Весёлая работа говорить «с возвращением» за триста тысяч непутёвой сестрёнке по соседству, получающей пятьсот тысяч в месяц (LN) (Новелла)

Пролог: Саотоме-сан не может вернуться домой

Дождливый вечер, в коридоре стояла женщина с длинными тёмными волосами.

Если честно, я слегка испугался. Я заработался до двух ночи, и для этого времени зрелище было пугающим, потому я чуть было впервые за несколько лет не закричал, но костюм на женщине был мне знаком.

— Моя соседка Саотоме-сан?

— А, аба, соседка... Простите, Саотоме, верно.

Вздрогнув, она обернулась. Передо мной хлопала глазами и убирала прилипшие к щеке мокрые волосы моя соседка из квартиры шестьсот три Саотоме-сан. Похоже и она меня тоже запомнила.

Однако «а» я ещё понимаю, но «аба» для меня в новинку.

— С работы возвращаетесь? Довольно поздно.

— Да, вроде.

Вроде.

Стоит мокрая точно мышь, конечно хочется понимать, что с ней, и пройти просто не получится. Нам обоим завтра на работу, так что шла бы она скорее отдыхать.

— Что ж, спокойной ночи.

— Д-да, спокойной ночи.

Я достал ключи и вставил в замочную скважину. Провернув, я открыл замок, и меня приветствовала почти пустая квартира, где были лишь компьютер и горшок с кактусом.

А Саотоме-сан не спешила делать то же, что и любой другой житель дома. Она стояла и пялилась на дверь. Неужели.

— Вы что, ключи потеряли?

— Н-нет, не потеряла, — замахав руками, она стала отрицать это, а её взгляд опустился влево и вниз. — Просто забыла во время командировки, и дорога в одну сторону три часа занимает...

— А это не одно и то же? И теперь не знаете, что делать?

— Простите...

— Вам незачем извиняться... Не звонили туда, где оставили ключи? — спросил я, да только на часах уже два ночи. За исключением корпоративных рабов вроде меня город спит.

— Телефон, кошелёк и ключи в одной сумке...

— И как вы с закрытой дверью внизу без ключей справились? Вместе с кем-то заскочили?

— Верно...

— А кого-то о помощи попросить нельзя?

Если выйдет из дома, возможно к своей квартире не вернётся. Вот она и стоит тут столбом.

— Я не могу воспользоваться таксофоном, а если бы и могла, в такое время никто не ответит.

— Даже если выйти, всё равно вряд ли что-то получится сразу сделать.

— Да...

Кивнувшая с серьёзным видом Саотоме-сан напоминала потерявшегося ребёнка.

Я до сих пор помню, как встретил её впервые, переехав сюда прошлой весной. Обрадовался, что моя соседка такая красавица. Только я думал, что не увижусь с ней, ведь возвращаюсь, когда другие люди только встают.

Не думал, что и она такая.

— В любом случае так вы простудитесь. Я дам вам денег, и вы переночуете в бизнес-отеле.

— В-вы не обязаны.

— Бросать я вас не обязан. Я дам вам полотенце, пока такси не приедет, хоть волосы вытрите. Вас устраивает?

— Д-да, спасибо большое.

Я стараюсь никому не одалживать деньги, но ладно уж.

Я собирался войти в квартиру за полотенцем, а Саотоме-сан уставилась на меня. И дело не в том, что она недостаточно поблагодарила.

— Саотоме-сан.

— Аба, да!

— Вдох.

— Фу.

— Выдох.

— Фух.

— Большой вдох.

— Фу-у-у-у.

— Большой выдох.

— Фу-у-у-у-ух.

Люблю дыхательные упреждения. Они позволяют быстро успокоиться. К тому же бесплатные.

— Теперь прошу.

— Это, у меня завтра важная работа.

— Да.

— А нужные материалы дома.

— Что?

— Без них наша компания может быть закрыта.

— Так вы что, в серьёзной беде?! — я вскрикнул, не ожидая, что всё настолько серьёзно, а потом в спешке осмотрелся. В два ночи в коридоре был слышен лишь шум дождя. Похоже никого не разбудил, уже легче.

Но это значит, что кроме меня Саотоме-сан некому помочь. Ничего не поделаешь.

— Саотоме-сан, у вас что-нибудь на балконе есть? Может большой горшок с цветком или бельё?

— На балконе? Нет, ничего.

— Можно из моей квартиры пролезть в вашу по балкону, придётся разбить окно и тогда уже можно открыть замок. Что вы скажете?

— А, а-а?!

Она удивилась тому, что я предлагал разбить окно, перепрыгнуть на балкон на шестом этаже или скорее всему сразу. Но другого варианта всё равно нет (через неделю я узнаю, что есть круглосуточная служба, занимающаяся вскрытием замков, отчего лишусь всех своих сил, но это уже совсем другая история).

Сейчас нельзя было бросать человека перед запертой дверью.

— Заходите ко мне. Если хозяин всё лично засвидетельствует, проблем будет меньше.

— Н-но это же опасно...

— Надо просто встать на перилла и перебраться через перегородку, не волнуйтесь. Да и дождь уже не такой сильный.

— Тогда я сама.

— Нет, — тут же отказал я.

Уж простите, но не производит Саотоме-сан впечатление человека, способного на соседний балкон запрыгнуть. И если она свалится, в моей квартире может появиться черноволосое приведение.

— К тому же.

— Ещё что-то?

— У меня не прибрано...

— Ну, пошлите. Я дома.

— П-подождите. Э, а, простите за вторжение.

У меня было не так уж чисто, что прямо гордиться можно, но вещей не так много, потому тревоги от того, что женщина мою квартиру увидит, я не испытывал. Войдя в прихожую, я дал полотенце, а Саотоме-сан, несколько раз поклонившись, стала вытирать волосы.

— Так, вроде вынужденно купленные инструменты я где-то здесь оставил.

— ... Вынужденно купленные?

— Купил то, что может пригодиться для работы с клиентами. Думал, компания оплатит, а шеф сказал что-то вроде «инициатива наказуема» и выкинул чек.

— Это же незаконно...

— Нет закона, который велит, что кто-то обязан инструменты для работы оплачивать. О, нашёл.

Пока Саотоме-сан за спиной протягивала «правда?..», я сунул нужные инструменты в карман, и открыл дверь на балкон. Дождь всё ещё был достаточно сильным и его капли попадали в квартиру.

— Давайте подтвердим. Я разбиваю окно, забираюсь в квартиру и открываю дверь. Всё верно?

— Д-да, прошу. Но если поймёте, что не получится, сразу же откажитесь от этой затеи.

Опустившая голову женщина кивнула, и я поставил ногу на балкон.

Шум ветра и дождя, а также мокрый пол на миг заставили меня испугаться, но я взялся руками за перилла и забрался

— А, абабабаба.

... А позади разносился крик (?) Саотоме-сан.

— Начинаю.

— Д-да!

— Йо!

Хоть я и находился на шестом этаже, это же соседняя квартира, потому до неё недалеко. Использовав перегородку как точку опоры, я перескочил и уже через три секунды оказался на балконе Саотоме-сан, хотя по ощущениям прошло полчаса.

Глубоко дыша, чтобы успокоить колотившееся сердце, я осмотрел балкон, здесь и правда ничего не было, только наружная часть кондиционера.

— Это, вы в порядке?!

— Да, в норме.

— Ничего себе... На что мальчишки способны...

Так вы оцениваете мужчину, которому уже далеко за двадцать, Саотоме-сан?

— Я сейчас окно разобью, можете подождать в прихожей.

— Н-не пораньтесь.

— Буду осторожен.

Я ответил женщине за перегородкой и начал доставать инструменты из карманов. Перчатки, изолента и лом с пояса.

— Стереть воду с окна, заклеить, надеть перчатки.

Я надёжно приклеил изоленту рядом с замком. Так осколки не разлетятся. К тому же это приглушает звук, потому снижает риск, что кто-то из соседей примет меня за вора и вызовет полицию.

Идеально подготовился. Осталось лишь.

— Разбить чем-нибудь вроде лома!

Не чем-нибудь вроде, а именно что ломом. Случайно с губ сорвалось.

Теперь по итогам. Стекло оказалось крепче, чем я думал.

— Рука, моя правая рука...

Я взялся за онемевшую руку. Я ударил не слишком сильно, думая, что будет просто, но сейчас в коридоре ждала Саотоме-сан. Да и поздно уже сдаваться.

— Сей! Сей!

Появились трещины.

— Сей!!!

Перед мощным тройным ударом стекло, являющееся венцом человеческой науки, разбилось. Осколки не разлетелись, а свисали внутрь на изоленте. Остерегаясь острых краёв, я сунул руку и открыл дверь прямо как мою.

И вот попал домой к Саотоме-сан. И жизнь такой красотки явно отличалась от моих ожиданий.

— Ува...

Всё преграждали картонные коробки.

Книжный шкаф и буфет были почти пустыми.

Пол завален посылками.

А ещё пустыми бутылками.

Похоже она после переезда минимум распаковала, а бутылки после распития так и оставались стоять на полу. Крышки закрыты, потому не то, чтобы бардак, но всё равно выглядит неважно.

— Как бы. Не моё это дело.

Я думал, что квартира работящей красотки окажется более современной. Хотя в определённом смысле она современная.

«Пим-пом».

— Это, вы вошли?..

От неожиданности я застыл, и в чувства меня привёл звонок. Я забыл, что у входа осталась хозяйка этой уникальной квартиры.

— А, уже вошёл. Сейчас открою.

Я открыл входную дверь, и там меня ждала не способная успокоиться Саотоме-сан. Выглядит такой миниатюрной.

— Вы видели? — глядя снизу, спросила она, и ни к чему было уточнять, что речь о бардаке.

— Как бы сказать, образ жизни, направленный на эффективность.

Бледное лицо Саотоме-сан покраснело.

Я старался смягчить, но похоже сделал ещё больнее.

— У-у...

— В общем проходите. Я заклею окно изолентой и пойду к себе.

Я взял Саотоме-сан за руку и завёл в комнату. Маленькая рука была холодной, похоже она долго прождала у двери.

— Если не помоетесь, то простудитесь. Если заболеете, то уже даже за документы порадоваться не сможете.

— Да... Я дома...

— С возвращением. Тяжёлый сегодня день был.

— ?!

Я обронил ответ, и пытавшаяся снять туфли на невысоком каблуке Саотоме-сан застыла.

— Я-я дома.

— А? С возвращением?

Почему-то она повторила ещё раз, глядя в пол, а я ответил.

— Я дома.

— С возвращением.

— Я дома.

— С возвращением.

Понравилось, что ли?

Хотя что тут понравиться может, правда она столько раз повторяла, что думать оставалось лишь это.

— Мне это впервые за десять лет сказали...

Похоже понравилось. И она похоже никак не унималась.

— Ну, когда один живёшь, такого не слышишь.

— М-можно ещё разок?

— Могу отвечать сколько угодно.

— Правда?

Саотоме-сан должна быть старше, но сейчас выглядит как ученица начальной школы.

— Правда. Но уже поздно. Давайте в другой раз.

— А...

Не смотрите как брошенная собачка, провожающая хозяина.

У меня сердце не выдержит, когда вы так смотрите, ещё и одежда на груди мокрая. В полутора метрах от меня прямо по глазам било непропорциональное телу огромное орудие Саотоме-сан.

Хоть искушение и похищало мой разум, я посмотрел на часы и понял, что уже больше трёх. Ничего хорошего при том, что завтра на работу как обычно. А я успел сильно устать и испытывал сонливость.

— Т-тогда завтра. Завтра скажете? — громко ответила женщина, а я вспомнил свою тяжкую работу и замотал головой.

— Вряд ли время для этого подходящим будет. Обычно я только сейчас возвращаюсь.

Когда-то я удивился, узнав, что в Токио поезда ходят только до часа тридцати ночи.

Я был под впечатлением первую неделю, когда перебрался из Фукуоки в Токио, и в первый месяц на работе искал в интернете «железнодорожная компания, взорвать, способ».

Не знаю, во сколько Саотоме-сан возвращается, но точно не позже меня. И говорить ей это будет сложно.

— Вот как...

— Можно в выходные, если будет возможность встретиться.

Правда я не знаю, когда у меня выходной.

— Понятно.

— Рад, что вы поняли. Ладно, я заделаю окно и пойду.

— Я вас найму. Будьте моим менеджером по возвращению.

Разговор не клеился.

Что она говорит? Её похоже уже в младенчество унесло, речь ничем не отличается.

— Это, вы андестенд, что говорите?

— Андестенд.

— Андестенд? Но так запросто предлагаете нанять?

— В месяц я зарабатываю пятьсот тысяч.

Она спокойно сообщила о том, что получает втрое больше меня, работающего до последнего поезда.

Слова Саотоме-сан силком вернули меня в реальность, и я повторил их.

— Пятьсот тысяч?

— Пятьсот.

— Официально? На руки?

— Конечно на руки.

Устроившись на работу, я узнал, что получать можно официально или на руки.

Первое, это то, о чём говорят «годовой доход в три миллиона». Отсюда вычитают пенсия, страхование, налоги и прочее, а второе — это то, что в итоге ты получаешь.

В итоге работник получает в районе восьмидесяти процентов. То есть теряет двадцать процентов. Из пяти рабочих дней в неделю один даром работаешь.

Мне есть, что сказать по поводу этой системы, но оставлю это на другой раз, так как не по теме. То есть с премиями за год Саотоме-сан больше десяти миллионов получает.

— Гордиться тут нечем, но у меня нет увлечений, любимого и друзей, с которыми я бы могла встретиться на выходных.

— И правда нечем.

— Еда и выпивка в дорогом ресторане в одиночестве кажутся невкусными, потому я питаюсь только дешёвой и питательной едой. В частности тофу.

— Тофу вкусный.

— Мне и мисо-суп нравится.

— Тофу и мисо — соя with соя.

— Благодаря этому я здорова и накоплений у меня много. Однако.

— ... Однако?

Я переспросил, так как она сделала паузу.

— Только людей, с которыми этим можно было бы насладиться, в магазине не купишь!..

— Ну, в играх друзья отдельно продаются.

Есть те, кому не нравятся игры на четверых.

— Но я так больше не могу. Услышав «с возвращением» я к прежней жизни уже не смогу вернуться. И потому. Триста тысяч в месяц. Я найму вас за эту сумму.

Звучало ужасно. Но если что-то отвечу, это уже точно будет сексуальным домогательством, потому промолчу.

Однако триста тысяч — это на семьдесят процентов больше, чем сейчас. И при том, что просто надо говорить «с возвращением» Саотоме-сан, то лучше уже просто не придумаешь. Слишком соблазнительно. Даже страшно.

— Хоть вы и предлагаете, но я же и так уже работаю.

— Простите, а где вы работаете?

— А, простите, что сразу не подумал об этом...

Я дал ей визитку. И привычка говорить так, протягивая белую визитку, уже буквально въелась.

— Понятно.

— Что понятно?

— Простите, что отняла столько времени. Я сама заделаю окно. И ни о чём не переживайте.

— А?

— Спокойной ночи.

[[image:/storage/reader-images/16fb30a1904656eb7d8db4bfe3535bd0c23900f5.png]]

Я был обескуражен её улыбкой. Меня выпроводили в прихожую, и через три секунды я уже стоял в коридоре.

И о чём мне не переживать? Конечно я переживать буду, но сегодня уже поздно. Завтра подумаю, а пока я завалился на футон в своём мрачном жилище.

***На следующее утро.

— Ну точно!

Проспал.

Будильник на телефоне, который я забыл зарядить, продолжал бить тревогу, заряда всего восемь процентов, а на часах уже десять двадцать четыре. При том, что рабочий день с девяти, я безвозвратно опоздал.

В списке пропущенных выстроились звонки от руководителя Хаякавы, который даже мою фамилию до сих пор не запомнил.

Хаякава Икуо. Похоже он думает, что его работа злиться, образцовый начальник, который кричит с начала и до конца рабочего дня, а потом вовремя уходит домой. Из-за внешнего вида и паразитического образа жизни он получил прозвище «лысая кукушка».

Я нажал на звонок лысой кукушки, убавил звук до минимума и приложил телефон к уху.

Где-то через десять сигналов... Кстати, он сам говорит подчинённым, что они отбросы, если не отвечают после первого сигнала... Я услышал звук, указывающий на начало разговора.

— Простите, руководитель. Буду через час, нет, возьму такси и прибуду через полчаса.

— Да, Матсумото-кун. Можешь уже не приезжать.

Прервавший меня ответ заставил всё перед глазами потемнеть.

Можно не приезжать.

В Японии эти слова имеют лишь одно значение.

— То есть больше не приезжай. У меня тоже есть семья. Больше не переступай её порог.

... Хм?

Что-то странное. Меня точно уволили, но его голос слишком уж настойчивый. Будто у него в переполненном поезде живот прихватило.

— Это, руководитель, что это значит?

— Я объясню.

Голос сменился. И мне был знаком этот величественный с хрипотцой голос.

— ... Президент?

— Угу.

Каждый день я слышал запись его благодарности за труд.

Наш генеральный директор, президент Кутики. Почему-то он считал, что с кассеты его чувства звучат лучше, чем с диска.

— Почему, президент?

— Я хотел предоставить это Хаякаве-куну, но он сбежал в туалет, держась за живот.

И правда прихватило. Хоть я и подумал об этом, но плевал я сейчас на его самочувствие.

— Всё как сказал Хаякава-кун. Тебя перехватили хэдхантеры, и с сегодняшнего дня ты меняешь работу.

Уже решено всё. А куда мнение самого человека делось?

— Это, я не очень понимаю смысл сказанного.

— Не переживай, я и сам не понимаю. Ясно лишь то, что сделка за тебя самая крупная с самого основания нашей компании. Спасибо, Матсумото-кун.

Торговля людьми. Работорговля. Человеческое жертвоприношение.

Такие слова крутились у меня в голове.

И кто мой новый наниматель?

— С тобой должны будут связаться. В общем ты больше не наш сотрудник. И даже если что-то не устраивает, держись от нас на расстоянии не менее пяти километров. Прощай, Матсумото-кун. Я никогда тебя не забуду.

— А, это, директор?! Эй, ты что, плешивый, несёшь?!

Разговор был закончен в одностороннем порядке, и хоть я говорил, возвращался ко мне лишь сигнал о том, что осталось лишь пять процентов заряда.

— И я уже много раз говорил, что я не Матсумото, а Матсутомо...

Прежде чем не забывать, запомнил бы для начала. Меня разве что кохаи знают, как зовут.

Всё тело лишилось сил, и я прислонился к стене.

— Причина этому может быть лишь одна.

Я вспомнил вчерашний разговор с соседкой. Я думал, что это была шутка, оброненная посреди ночи, или просто сон.

Но лежавший на полу лом и звонок в дверь подсказывали, что всё на самом деле. Я тут же поднялся, пошёл в прихожую и открыл дверь. И мне пришлось прикрыть глаза при виде голубого неба и девственно белой блузки, заставлявших задуматься, а был ли вчера дождь.

— Доброе утро.

— Да, доброе... Так всё-таки это ваша работа, Саотоме-сан?!

— Я же сказала, что можете ни о чём не переживать.

Одетая в костюм женщина победоносно улыбалась. Похоже она в рабочем режиме.

— Вы и правда собрались меня нанять?

— Я же говорила вчера. И мы оформим трудовой договор. Моя компания позаботится обо всех документах.

Она самоуверенно говорила о том, что обратилась с просьбой по поводу улучшения собственного благосостояния.

— Уже никаких сил злиться нет...

— В общем давайте попробуем. А, и зовите меня Мио. Саотоме Мио.

Меня вытащили из дома, и мы пошли к квартиру Саотоме.

Когда я оказался внутри, она закрыла дверь, судя по звукам, спустилась на лифте вниз, поднялась и подошла.

— Я вернулась, Матсумото-сан!

— ... С возвращением, Мио-сан.

Вот так я за семь часов сменил работу.

И мой новый работодатель Саотоме Мио-сан.

А в обязанности входить говорить «с возвращением», когда она возвращается.

Конечно же будет заключён договор, и мой месячный заработок составит триста тысяч йен. К тому же работа рядом с домом.

Если смотреть просто на текст, то даже возразить нечего, всё чётко. Но есть кое-что, о чём я просто не мог промолчать.

— Меня зовут Матсутомо!

Пролог: Саотоме-сан не может вернуться домой

Дождливый вечер, в коридоре стояла женщина с длинными тёмными волосами.

— Моя соседка Саотоме-сан?

— А, аба, соседка... Простите, Саотоме, верно.

Однако «а» я ещё понимаю, но «аба» для меня в новинку.

— С работы возвращаетесь? Довольно поздно.

— Да, вроде.

Вроде.

— Что ж, спокойной ночи.

— Д-да, спокойной ночи.

А Саотоме-сан не спешила делать то же, что и любой другой житель дома. Она стояла и пялилась на дверь. Неужели.

— Вы что, ключи потеряли?

— А это не одно и то же? И теперь не знаете, что делать?

— Простите...

— Телефон, кошелёк и ключи в одной сумке...

— И как вы с закрытой дверью внизу без ключей справились? Вместе с кем-то заскочили?

— Верно...

— А кого-то о помощи попросить нельзя?

Если выйдет из дома, возможно к своей квартире не вернётся. Вот она и стоит тут столбом.

— Я не могу воспользоваться таксофоном, а если бы и могла, в такое время никто не ответит.

— Даже если выйти, всё равно вряд ли что-то получится сразу сделать.

— Да...

Кивнувшая с серьёзным видом Саотоме-сан напоминала потерявшегося ребёнка.

Не думал, что и она такая.

— В любом случае так вы простудитесь. Я дам вам денег, и вы переночуете в бизнес-отеле.

— В-вы не обязаны.

— Бросать я вас не обязан. Я дам вам полотенце, пока такси не приедет, хоть волосы вытрите. Вас устраивает?

— Д-да, спасибо большое.

Я стараюсь никому не одалживать деньги, но ладно уж.

— Саотоме-сан.

— Аба, да!

— Вдох.

— Фу.

— Выдох.

— Фух.

— Большой вход.

— Фу-у-у-у.

— Большой выдох.

— Фу-у-у-у-ух.

Люблю дыхательные упреждения. Они позволяют быстро успокоиться. К тому же бесплатные.

— Теперь прошу.

— Это, у меня завтра важная работа.

— Да.

— А нужные материалы дома.

— Что?

— Без них наша компания может быть закрыта.

Но это значит, что кроме меня Саотоме-сан некому помочь. Ничего не поделаешь.

— Саотоме-сан, у вас что-нибудь на балконе есть? Может большой горшок с цветком или бельё?

— На балконе? Нет, ничего.

— А, а-а?!

Сейчас нельзя было бросать человека перед запертой дверью.

— Заходите ко мне. Если хозяин всё лично засвидетельствует, проблем будет меньше.

— Н-но это же опасно...

— Тогда я сама.

— Нет, — тут же отказал я.

— К тому же.

— Ещё что-то?

— У меня не прибрано...

— Ну, пошлите. Я дома.

— П-подождите. Э, а, простите за вторжение.

— Так, вроде вынужденно купленные инструменты я где-то здесь оставил.

— ... Вынужденно купленные?

— Это же незаконно...

— Нет закона, который велит, что кто-то обязан инструменты для работы оплачивать. О, нашёл.

— Давайте подтвердим. Я разбиваю окно, забираюсь в квартиру и открываю дверь. Всё верно?

— Д-да, прошу. Но если поймёте, что не получится, сразу же откажитесь от этой затеи.

Опустившая голову женщина кивнула, и я поставил ногу на балкон.

— А, абабабаба.

... А позади разносился крик (?) Саотоме-сан.

— Начинаю.

— Д-да!

— Йо!

— Это, вы в порядке?!

— Да, в норме.

— Ничего себе... На что мальчишки способны...

Так вы оцениваете мужчину, которому уже далеко за двадцать, Саотоме-сан?

— Я сейчас окно разобью, можете подождать в прихожей.

— Н-не пораньтесь.

— Буду осторожен.

— Стереть воду с окна, заклеить, надеть перчатки.

Идеально подготовился. Осталось лишь.

— Разбить чем-нибудь вроде лома!

Не чем-нибудь вроде, а именно что ломом. Случайно с губ сорвалось.

Теперь по итогам. Стекло оказалось крепче, чем я думал.

— Рука, моя правая рука...

— Сей! Сей!

Появились трещины.

— Сей!!!

И вот попал домой к Саотоме-сан. И жизнь такой красотки явно отличалась от моих ожиданий.

— Ува...

Всё преграждали картонные коробки.

Книжный шкаф и буфет были почти пустыми.

Пол завален посылками.

А ещё пустыми бутылками.

— Как бы. Не моё это дело.

«Пим-пом».

— Это, вы вошли?..

— А, уже вошёл. Сейчас открою.

Я открыл входную дверь, и там меня ждала не способная успокоиться Саотоме-сан. Выглядит такой миниатюрной.

— Вы видели? — глядя снизу, спросила она, и ни к чему было уточнять, что речь о бардаке.

— Как бы сказать, образ жизни, направленный на эффективность.

Бледное лицо Саотоме-сан покраснело.

Я старался смягчить, но похоже сделал ещё больнее.

— У-у...

— В общем проходите. Я заклею окно изолентой и пойду к себе.

Я взял Саотоме-сан за руку и завёл в комнату. Маленькая рука была холодной, похоже она долго прождала у двери.

— Если не помоетесь, то простудитесь. Если заболеете, то уже даже за документы порадоваться не сможете.

— Да... Я дома...

— С возвращением. Тяжёлый сегодня день был.

— ?!

Я обронил ответ, и пытавшаяся снять туфли на невысоком каблуке Саотоме-сан застыла.

— Я-я дома.

— А? С возвращением?

Почему-то она повторила ещё раз, глядя в пол, а я ответил.

— Я дома.

— С возвращением.

— Я дома.

— С возвращением.

Понравилось, что ли?

Хотя что тут понравиться может, правда она столько раз повторяла, что думать оставалось лишь это.

— Мне это впервые за десять лет сказали...

Похоже понравилось. И она похоже никак не унималась.

— Ну, когда один живёшь, такого не слышишь.

— М-можно ещё разок?

— Могу отвечать сколько угодно.

— Правда?

Саотоме-сан должна быть старше, но сейчас выглядит как ученица начальной школы.

— Правда. Но уже поздно. Давайте в другой раз.

— А...

Не смотрите как брошенная собачка, провожающая хозяина.

— Вряд ли время для этого подходящим будет. Обычно я только сейчас возвращаюсь.

Когда-то я удивился, узнав, что в Токио поезда ходят только до часа тридцати ночи.

Не знаю, во сколько Саотоме-сан возвращается, но точно не позже меня. И говорить ей это будет сложно.

— Вот как...

— Можно в выходные, если будет возможность встретиться.

Правда я не знаю, когда у меня выходной.

— Понятно.

— Рад, что вы поняли. Ладно, я заделаю окно и пойду.

— Я вас найму. Будьте моим менеджером по возвращению.

Разговор не клеился.

Что она говорит? Её похоже уже в младенчество унесло, речь ничем не отличается.

— Это, вы андестенд, что говорите?

— Андестенд.

— Андестенд? Но так запросто предлагаете нанять?

— В месяц я зарабатываю пятьсот тысяч.

Она спокойно сообщила о том, что получает втрое больше меня, работающего до последнего поезда.

Слова Саотоме-сан силком вернули меня в реальность, и я повторил их.

— Пятьсот тысяч?

— Пятьсот.

— Официально? На руки?

— Конечно на руки.

Устроившись на работу, я узнал, что получать можно официально или на руки.

— И правда нечем.

— Тофу вкусный.

— Мне и мисо-суп нравится.

— Тофу и мисо — соя with соя.

— Благодаря этому я здорова и накоплений у меня много. Однако.

— ... Однако?

Я переспросил, так как она сделала паузу.

— Только людей, с которыми этим можно было бы насладиться, в магазине не купишь!..

— Ну, в играх друзья отдельно продаются.

Есть те, кому не нравятся игры на четверых.

Звучало ужасно. Но если что-то отвечу, это уже точно будет сексуальным домогательством, потому промолчу.

— Хоть вы и предлагаете, но я же и так уже работаю.

— Простите, а где вы работаете?

— А, простите, что сразу не подумал об этом...

Я дал ей визитку. И привычка говорить так, протягивая белую визитку, уже буквально въелась.

— Понятно.

— Что понятно?

— Простите, что отняла столько времени. Я сама заделаю окно. И ни о чём не переживайте.

— А?

— Спокойной ночи.

[[image:/storage/reader-images/12262ce24bd6ba11a354b5866556b176670ee70f.jpg]]

Я был обескуражен её улыбкой. Меня выпроводили в прихожую, и через три секунды я уже стоял в коридоре.

* * *

На следующее утро.

— Ну точно!

Проспал.

Я нажал на звонок лысой кукушки, убавил звук до минимума и приложил телефон к уху.

— Простите, руководитель. Буду через час, нет, возьму такси и прибуду через полчаса.

— Да, Матсумото-кун. Можешь уже не приезжать.

Прервавший меня ответ заставил всё перед глазами потемнеть.

Можно не приезжать.

В Японии эти слова имеют лишь одно значение.

— То есть больше не приезжай. У меня тоже есть семья. Больше не переступай её порог.

... Хм?

— Это, руководитель, что это значит?

— Я объясню.

Голос сменился. И мне был знаком этот величественный с хрипотцой голос.

— ... Президент?

— Угу.

Каждый день я слышал запись его благодарности за труд.

— Почему, президент?

— Я хотел предоставить это Хаякаве-куну, но он сбежал в туалет, держась за живот.

И правда прихватило. Хоть я и подумал об этом, но плевал я сейчас на его самочувствие.

— Всё как сказал Хаякава-кун. Тебя перехватили хэдхантеры, и с сегодняшнего дня ты меняешь работу.

Уже решено всё. А куда мнение самого человека делось?

— Это, я не очень понимаю смысл сказанного.

Торговля людьми. Работорговля. Человеческое жертвоприношение.

Такие слова крутились у меня в голове.

И кто мой новый наниматель?

— А, это, директор?! Эй, ты что, плешивый, несёшь?!

— И я уже много раз говорил, что я не Матсумото, а Матсутомо...

Прежде чем не забывать, запомнил бы для начала. Меня разве что кохаи знают, как зовут.

Всё тело лишилось сил, и я прислонился к стене.

— Причина этому может быть лишь одна.

— Доброе утро.

— Да, доброе... Так всё-таки это ваша работа, Саотоме-сан?!

— Я же сказала, что можете ни о чём не переживать.

Одетая в костюм женщина победоносно улыбалась. Похоже она в рабочем режиме.

— Вы и правда собрались меня нанять?

— Я же говорила вчера. И мы оформим трудовой договор. Моя компания позаботится обо всех документах.

Она самоуверенно говорила о том, что обратилась с просьбой по поводу улучшения собственного благосостояния.

— Уже никаких сил злиться нет...

— В общем давайте попробуем. А, и зовите меня Мио. Саотоме Мио.

Меня вытащили из дома, и мы пошли к квартиру Саотоме.

Когда я оказался внутри, она закрыла дверь, судя по звукам, спустилась на лифте вниз, поднялась и подошла.

— Я вернулась, Матсумото-сан!

— ... С возвращением, Мио-сан.

Вот так я за семь часов сменил работу.

И мой новый работодатель Саотоме Мио-сан.

А в обязанности входить говорить «с возвращением», когда она возвращается.

— Меня зовут Матсутомо!

Саотоме-сан хочет попробовать

С хедхантинга Мио-сан, причём охота была в прямом смысле, прошла неделя. Срок небольшой, но за него я кое-что узнал о своей сестрёнке-соседке-работодательнице.

— Оставляю это дело на Саду. Да, поставьте в копию и проверяйте по почте, я сама буду следить за прогрессом. Сада в том году тоже был... Да, подчинённый, у которого есть опыт руководства этим проектом. Ни о чём не переживайте и доверьте всё мне.

Имя Саотоме Мио. Двадцать восемь лет, отвечает в компании за маркетинг. Пусть и небольшая, но организация с хорошей репутацией, и они сопровождают проекты крупных компаний.

Из-за того, что работает в такой организации, она даже попивая с утра кофе разговаривает по телефону. Закончив разговор с неприятным деловым партерном, Мио-сан, держа в руке кружку, лишь пожала плечами.

— Кофе остыл.

— Я подозревал, потому приготовил ещё.

— Что и ожидалось. Спасибо.

Красилась она мало, только глаза обводила заметно. Она точно меч, не дающим руководству и партнёрам недооценивать её.

И сейчас с кофе она напоминала современную женщину-рыцаря.

— Пора идти, если не поспешу, не успею со всеми сегодняшними делами разобраться.

— Да, будьте осторожны.

— Я пошла.

Я проводил цокающую каблуками Мио-сан до коридора и вздохнул.

Она не завтракает, так что я должен налить ей кофе и пожелать счастливого пути.

Странно встречать кого-то, если даже не провожал его. Я до сих пор помню, как засияло лицо Мио-сан, когда я сказал об этом.

— Что ж. Жди меня, пол!

Я вымыл две кружки, убрал их в шкаф и направился в гостиную.

Не думал, что когда-нибудь скажу «жди меня, пол», но можно без преувеличения сказать, что я влюблённый мужчина, который ждёт встречи со спрятанным под мусором полом.

— До вчерашнего дня я избавлялся от бутылок... А сегодня разгребу коробки с книгами.

О Мио-сан я понял две вещи. Гигиена и она — вещи несовместимые.

Комната, которую я в ту ночь посчитал помойкой, при тщательном рассмотрении не заросла плесенью и не воняла. Упаковки от обедов и остатки продуктов она выбрасывала, потому что это «антисанитария». Но закрытые бутылки, ненужные коробки от посылок и не распакованные вещи так и оставались на полу.

И всё потому, что они «не грязные».

— Так ведь пластиковые бутылки, они из полиэтилентерефталата. Не вредны для человека, на них не появляется плесень, и они могут просто лежать без проблем...

Так она сама сказала четыре дня назад. Вспоминаю, и мозг кипеть из-за противоречий начинает. Что бы сама Мио-сан ни говорила, она всё ещё жила где-то между бутылками и коробками.

— Ну, приступим к уборке. Времени столько, хоть продавай.

— Уэ?!

Она не ожидала, что на новом месте я возьмусь за здоровье и культуру.

— М-мне приятны ваши чувства, Матсутомо-сан. Но может стоит делить публичное и личное? Есть вещи, к которым не хотелось бы, чтобы мужчина прикасался.

— Уверены, Мио-сан?

— Ч-что?

— Это ваш дом, но в то же время моё рабочее место.

— А? В-вот как?

— Я сотрудник с трудовым договором.

— Абабабабаба.

Третье, что я понял. Она и сама не знает, что это за «абабаба».

— К счастью грузчики подписали, что в коробках. Я не прикоснусь ни к чему личному.

— Понятно...

Так моя работа по созданию оптимальных условий труда началась. За день или два тут не справишься, и даже на четвёртый день полностью весь пол пока не видно. Работа продлится ещё какое-то время.

Четвёртое, что я понял, и так очевидно, но я скажу.

— М, она уже скоро вернётся.

«Пим-пом».

Разобравшись с полом, я вернулся к себе, а потом «пойду на работу» домой к Мио-сан к пяти часам. Она работает до пяти, потому, если ждать с этого времени, не пропущу.

Проработав неделю, я выяснил, когда она возвращается. И к шести часам, когда ужин уже был готов, в дверь позвонили.

— Я вернулась...

— С возвращением.

— Я-я вернулась!

— Да, с возвращением. Вы и сегодня весь день старались.

— На месте, Матсутомо-сан на месте!..

— Конечно на месте. Тут же моя работа.

— Точно! Вы здесь, потому что тут ваша работа. Хорошо, что у вас тут работа!

— Ха-ха-ха...

Четвёртая вещь, которую я понял. В личной жизни Мио-сан общается неумело, не любит одиночество и слегка неуклюжа. Возвращаясь, она стоит под дверью и переживает, что за ней никого не окажется, и так каждый день.

— И как так вышло?..

Откуда такая мизантропия? Вроде же красотка, у которой всё на работе получается.

— Что такое?

Когда устаёт, умственный возраст снижается.

— Да просто подумал, что здорово возвращаться домой, где кто-то есть.

В лицо я сказать такого не мог, потому выкрутился, а Мио-сан о чём-то задумалась и посмотрела влево и вверх.

— Эй, эй.

— Да, что?

— Есть ведь пары, которые живут вместе до замужества.

— Да, да, это называется «сожители».

Сам я через такое не проходил, потому и не знаю толком.

— Это ведь странно.

— Странно? Что странного?

— Просто достаточно сказать «люблю», чтобы позволить человеку делать у тебя дома всё, что он захочет... Это странно...

— Делать что захочет.

— Если уйти, а потом вернуться, никого может и не оказаться, и даже не пожалуешься. Даже если всё узаконить, вряд ли выиграешь.

Вроде регрессировала, но образ мыслей не поменялся. Мио-сан очень странная.

— Тут ведь только всё на доверии основывается?

— Доверии...

— Верно, на доверительных отношениях.

— Доверие, доверие!.. Сегодня начальник того производителя! Вроде уже полгода в хороших отношениях, и на тебе!

Плохо, я на мину наступил.

— Ну-ну, не разговаривайте, стоя в проходе. Я вас выслушаю за едой.

— Еда!

— Сегодня свинина с имбирём.

— А мисо-суп?

— Тофу, жареным тофу, соя with соя with соя.

— Вай.

Из-за того, что работал как раб, успел отдалиться от кухни, но когда был студентом, я сам себе готовил. С деньгами и временем можно сделать из простой домашней еды произведение искусства.

Мио-сан с предвкушением ждала мою стряпню, потому и я с радостью этим занимался. Хорош тот начальник, который прибавляет работнику больше энтузиазма в деле.

— Я переодеваться!

— Да, да.

— Помогите!

— Нет.

Проблема в том, что нельзя расслабляться, ведь неизвестно, что она может выкинуть. Каким бы ребёнком в душе она ни была, грудь размера E меньше не становилась.

Я мужчина и от «сладенького»... Отказаться не могу. Но надо быть настоящим демоном, чтобы покуситься на детский обед.

— Если не поспешите, еда остынет.

[[image:/storage/reader-images/fdbe7d7e952c77a48084b68dd5f6929a11175144.jpg]]

— Да...

Я проводил удалявшуюся в спальню Мио-сан и направился на кухню. Я отключил подогрев у рисоварки, включил кастрюлю с мисо-супом, и по квартире стал растекаться запах ужина.

Дальше будет мирный ужин, так думал я и наверняка Мио-сан тоже.

* * *

— ... Нет, нет-нет.

Краем глаза с кухни я заметил, как что-то промелькнуло.

Что-то чёрное, быстрое и вызывающее примитивный страх. Обитает в тропиках, класс насекомые, тип членистоногие, диктиоптеры.

— Нет, нет, нет, нет, нет, нет.

Я пытался засмеяться, думая, что мне показалось, но это точно было здесь. Память предков с каменным копьём, бегающих на равнинах, вопила во мне.

— Так, спокойно. В такое время надо разобрать ситуацию по частям.

В руках у меня тарелка и черпак. От тофу и мисо-супа поднимается пар, а запах бульона пробуждает аппетит.

Рис уже десять минут как готов, рядом с раковиной лежит свинина в имбире. Особое блюдо с купленным в магазине соусом, саке, имбирём и майонезом. Остаётся лишь пожарить на сковороде и готово.

Далее идёт холодильник. Возможно Саотоме-сан мечтала начать жить с кем-то, потому купила трёхсотлитровый холодильник, внутри были соленья и пудинг.

А пятисантиметровая чёрная тень, которой ранее не было...

— Дфу-у-у-у-у-у.

Зазвучал непонятный голос. Может Мио-сан, не могу утверждать.

— Ух, подозревал ведь, когда состояние квартиры увидел!

Я читал, что эти чёрные дьяволы прячутся в картонных коробках и обитают по всей Японии. Ничего странного, что один появился в квартире Мио-сан, где куча коробок после переезда и от посылок.

— Оставайся спокоен, Матсутомо Юдзи. Днём ты нашёл спрей от насекомых. Он беззащитен и можно легко с ним разобраться. Только сейчас я на кухне и время есть. Потому нельзя использовать спрей.

Отсюда можно было сделать лишь один вывод.

— Попал.

Попал. Я ни думать, ни говорить нормально не мог.

Нет, стоп, ничего ещё не кончено. Помимо меня здесь есть ещё один человек. Она относится несколько иначе к гигиене, нежели обычные женщины, и возможно с Т справится.

— Мио-сафуо!

Бам!

Когда я позвал, дверь в спальню распахнулась.

Не знаю, как это официально назвать, но сейчас она выглядит как Киану Ривз или Стивен Сигал сразу после того как разбили окно и залезли внутрь.

К тому же она всё ещё одевалась.

— Верх и низ сочетаются!

Светло-синий. Здорово, что так естественно сочетается.

Но она не слишком быстро показалась? Ещё до того, как я позвал. К тому же даже усталая Мио-сан не выходила в одном белье. Но все эти вопросы унесла следовавшая за женщиной чёрная буря.

— Зажимают...

Похоже Мио-сан была отброшена назад в бою. Говорят, что если увидел одного, готовься к сотне, но такая многочисленная атака оказалась неожиданностью.

Она бежала ко мне, сбегая от чёрного дракона, прыгнула на пол аки Брюс Уиллис с пистолетом и остановилась прямо у моих ног.

— Мио-сан! Я узнать хотел, как вы к Т относитесь?!

— Абатарабабаба.

— Плохо, зависла! Перезагрузитесь, прошу, перезагрузитесь, Мио-сан! Это исправит большинство глюков!

— Та-та-та-ба-ба-ба.

К сожалению, похоже у неё не было функции перезагрузки, потому она цеплялась за меня, трясла и лепетала что-то нечленораздельное. Видя слёзы в её глазах, я понял, что можно прощаться с последней надеждой.

Мио-сан в кружевном белье цеплялась за мой пояс. Обычно такое могло лишить здравомыслия, но сейчас мы оба не могли позволить себе подобного.

А тем временем враг у холодильника тоже начал наступать на нас.

— Я ничего не могу... Жаль, что не могу так сказать.

Будь я один, уже бы сдался. Побросал бы тёплую еду, расставленную одежду и книги, неиспользованный диван для двоих и выбежал бы отсюда прочь. Сбежал бы в аптеку и потом распылял бы средство от насекомых через входную дверь.

Но сейчас я сосед и подчинённый Саотоме Мио-сан.

Нельзя бросать Мио-сан, пока она размахивает тут своим размером E в одном белье и не может никуда сбежать. Матсутомо Юдзи, покажи, что ты мужик.

— Фух!..

Я принял решение, и голова остыла.

Да. Это просто жуки без яда и клыков. Если спокойно подумать, бояться нечего. Хомо-сапиенс развились до такой степени, что уже на Марс летают, и простые жучки нас догоняют, догоняют, догоняют, догоняют, догоняют, догоняют, догоняют, догоняют, догоняют, догоняют, догоняют, догоняют, догоняют, догоняют, догоняют, догоняют, догоняют, догоняют, догоняют, догоняют, догоняют, догоняют, догоняют!!!

— Догоняют!

Подхватив Мо-сан, я носился по квартире. И только слышал, как эхом разносится её крик (?) «абабабаба».

Я перевернул стол для двоих, на котором просто хранились вещи, снёс стул, на котором вместо человека сидела игрушечная лисичка, старался избегать дорогущего телевизора и продолжал нарезать круги по двухкомнатной квартире.

Это будет зарегистрировано как первый несчастный случай на работе по приветствию, но это совсем другая история. Сейчас надо было решать, как всё это не допустить вновь.

Все Т были убиты распылённым спреем подальше от кухни.

* * *

— Глубокий вдох, Мио-сан. Люди не могу перезагрузиться, но можно глубоко вдохнуть и успокоиться. Так, вдохните.

— Фух... Кхе-кхе.

Блин, после спрея от насекомых помещение пока не до конца проветрилось.

Из глаз закашлявшей Мио-сан потекли слёзы.

— Одно за другим...

— Уэ, у-э-э-э-э.

— А, не плачьте. Вот, пудинг.

— Пудинг.

— Вам же нравится пудинг?

— Нравится... Но перед ужином сладкое нельзя. Вначале поужинать надо.

— Какая вы молодец, можете потерпеть!

Я заметил, что когда устаёт, она морально регрессирует, но похоже это реакция на стресс.

Она полуголая носилась, а чёрные дьяволы прямо перед ней кружили. От такого ужаса Мио-сан стала ещё моложе.

— Кушать хочу...

— Вот как. Приберёмся позже, а пока давайте есть.

Гостиная точно превратилась в место побоища, но спальня и кухня, откуда явились Т, почти не пострадали. До завтра жизни ничего не помешает. Я усадил Мио-сан, одетую в свитер шоколадного цвета, подал мисо-суп с рисом, а сам стал разогревать сковороду.

— Всё же нет ничего лучше свежеприготовленного имбиря.

— Точно.

Он готовится с тонкими ломтиками свинины. Отлично впитывает соус и сочетается с рисом, но быстро остывает. Еда соблазнительно шкварчала на сковороде, но была в этом одна серьёзная проблема.

Жаренный имбирь быстро теряет вкус, и я нашёл ответ на этот вопрос.

— Поставить всю еду на стол и пожарить!

«Ш-ш-ш-ш!»

Специальный соус, приготовленный из саке, имбиря и майонеза. Приправленную свинину выложить на сковороду. И вот с шумом начинают прыгать капли жира.

Тонко нарезанное мясо готовится почти мгновенно. Остаётся лишь перевернуть его палочками.

И вот.

— Добивающий удар!

Добавить бульон, в котором мариновалось мясо.

Запах разогретого соевого соуса и сахара никакая вентиляция не подавит. По кухне разносился аппетитный аромат.

— Фу-а-а-а-а-а, — со стороны стола прозвучал голос Мио-сан, будто она там уже таяла.

— Так, сейчас!

Я выключил плиту и подал еду на стол.

В центре на круглой тарелке лежала свинина с имбирём.

— Б-быстрее! Быстрее!

— Да, да, да, да, да!

Подгоняемый, я отнёс назад пустую сковороду. А потом метнулся назад к столу. Сев, вместе с Мио-сан я сложил руки.

«Приятного аппетита!»

Самая вкусная свинина с имбирём. Я узнал об этом, когда ещё был студентом.

Семпай с работы рассказал:

«Ты не знаешь вкус настоящей свинины с имбирём», — сказал он как герой из манги, и приготовленная им еда была просто потрясающая.

Когда попробовал, у меня прямо как в манге вырвалось «вкусно!» и я попросил научить меня готовить так же.

Никаких особых ингредиентов. Главное правильно просчитать время, но благодаря этому блюдо получается потрясающим. По крайней мере лучше я не пробовал.

— Да, давно я не готовил это блюдо.

Конечно у каждого свой вкус. Пусть мне нравится, я не знаю, понравится ли Мио-сан.

— Вкусно, очень вкусно, Матсутомо-сан!

— Пережуйте как следует.

— Вкусно, вкусно. Очень вкусно.

— Эй, некрасиво вот так глотать.

— Вкусно, вкусно.

Похоже на этом словарный запас ограничивался.

— Вкусно.

Я готовил сегодня от всего сердца. Это желание накормить её появилось благодаря тому, что она вытащила меня с предыдущей работы. Уж не знаю, бывает ли такое. Говорят ведь, что реальность может быть более дикой, чем вымысел.

— Но всё же здорово ужинать вместе. За неделю я в очередной раз убедилась в этом.

— Точно.

Мио-сан миниатюрная, но ест достаточно. Видя, как она уплетает еду за разговором, я убедился, что не зря старался.

— Я всего неделю готовлю, но что вам больше всего понравилось?

— Это! — она указала на свинину с имбирём.

— Вот как. Вот и замечательно.

Кстати, я каждый день спрашиваю об этом и получаю один и тот же ответ. Уже прямо рутина. Я не знал, порадовал ли её, а доевшая женщина сменила тему.

— Эй, эй, после ужина и пудинга сыграем в Уно?

— Уно. Давно я в неё не играл.

Игра, в которую не поиграешь в одиночку...

— Матсутомо-сан, а вы знаете? Нельзя класть «Draw 2» на «Draw 2».

— Ага, слышал.

Кохай на предыдущей работе как-то раз говорил. Правда до конца я не дослушал, потому что помешал руководитель, чьи волосы уже предпочли сбежать с его головы.

Всё ли у него хорошо? Он умный малый, но гибкость не всегда мог проявить, потому я немного волнуюсь.

— Сделаем всё по правилам.

— Простите, уже поздно. Из-за та... Чёрного... Бедствия ужин задержался. Так что вам пора в ванную, а потом спать.

— Э.

— Не «э».

— О.

— Не «о».

— Ка.

— Ки.

— Ку.

— Кэ.

— Ко.

— Вы первая засмеялись, так что проиграли. А теперь идите в ванную.

Вряд ли есть такая плавящая мозг игра, но раз сказал, что выиграл, значит выиграл. Недовольная Мио-сан ничего не могла возразить, но вот что-то придумала и хлопнула в ладоши.

— Пошлите вместе!

— Нет.

Главное сохранять здравомыслие.

Если не сохраню, обзаведусь привычкой, от которой до конца своих дней не избавлюсь.

— Бу.

— Если ешь свинью, свиньёй не становишься. Поели, а теперь надо прибрать за собой.

— Да.

Когда выйдет из ванной, предложит спать вместе. Уклонившись от этого предложения, я думал о том, что надо прибрать гостиную так, чтобы она не походила на развалины, и собрал посуду.

Этот длинный вечер подошёл к концу, а вместе с ним закончилась и первая рабочая неделя.

Завтра выходной, чем бы заняться?

Саотоме-сан хочет вырастить

Сегодня суббота. Выходной.

Граница между работой и личной жизнью была размытой, но у меня был договор, по которому я должен говорить Мио-сан «с возвращением». Потому у меня законные выходные. К тому же стандартных два дня.

И сейчас вызывало улыбку то, как на той работе эти два дня магическим образом исчезали.

Разницу из-за законов не могу объяснить. Но если говорить за июнь двадцатого года, то их было восемь или пять (и более) дней, такая вот очевидная разница.

То есть лишь в одну неделю месяца получится два дня отдохнуть. Отдых в субботу предполагается лишь раз. Такая вот система двухдневных выходных несправедливая бывает.

— Скоро уже «фестиваль».

Я уже успел свыкнуться, что выходных было вдвое меньше.

Из-за двух выходных времени стало намного больше. Благодаря рабочей неделе на работе Мио-сан я мог с утра смотреть передачу и угадывать, о чём речь.

Похоже раньше было высказано непопулярное мнение, и теперь человек жалел о сказанном. Вот так ляпнешь что-то и станешь лжецом. А потом где-нибудь в разговоре вырвется лишним стрессом...

Да уж, любят люди вспомнить, что раньше по глупости наговорили другие, и устроить ссору из-за этого. Суть происходящего я попросту не понимал и прекратил пытаться понять.

— Вот каково вкусить субботнее утро.

В будние дни я в основном дома сижу, но когда это выходной, ощущение совсем другое. И хоть Мио-сан не любит одиночество, как-то неправильно, что у неё каждый день мужчина проводит.

Неплохо иногда денёк в тишине провести.

«Пим-пом».

— Матсутомо-сан, вы дома?

Хотя похоже что нет.

— Мио-сан? Что-то с утра случилось?

— Простите, что в выходной беспокою. Я хотела кое о чём поговорить.

У двери в футболке и шортах стояла Мио-сан. Белые бёдра сияли на солнечном свету.

— Что такое? Вас что-то беспокоит?

— Да, немного... Это по поводу вчерашнего вечера.

— ... Прошлый вечер выдался тем ещё.

Нет, Мио-сан.

Я конечно кивнул, но, Мио-сан.

Вы точно хотите коснуться этой темы, Мио-сан?

Между нами установилось негласное понимание.

Взрослые не хотят, чтобы кто-то видел, как они ведут себя как дети. Но это часть работы.

А мы оба взрослые люди, полноправные члены общества. И не станет обсуждать вечернее утром. Такое у нас появилось негласное правило. Однако Мио-сан нарушила его. Похоже дело и правда серьёзное.

Видать сложно проигнорировать то, что я носил женщину в одном лишь белье.

— Продолжим вчерашний разговор.

— Д-да.

Я вытянулся по струнке, а она что-то достала из кармана шорт.

Жёлтый логотип на чёрной коробке.

— Сыграем в Уно?

Всеми любимая Уно.

— Вы об этом? Этот разговор? Так хотите сыграть с правилом запрещающим выкладывать «Draw 2».

— ... Шучу.

Вы точно серьёзны. У вас же брови домиком.

Даже утром Мио-сан — это Мио-сан.

— Ну, на это часа три уйдёт. Так что потом обязательно сыграем.

— Вот как, замечательно.

Сказала как взрослая, но при этом на лице радость.

— А теперь что за нешуточное дело?

— Да, это, — теперь женщина достала что-то из другого кармана.

А, ничего себе. Кошелёк, в котором держать лишь деньги и карточки. Впервые вижу человека, который пользуется таким.

Мио-сан достала купюру с Сатоси-саном*, как дозволяется только элите, и, приняв роскошную позу, протянула мне.

— Плачу десять тысяч, если сходите со мной за плюшевой игрушкой.

— Я понимаю, что вы говорите, но не понимаю, что именно.

— ?

Она невинно склонила голову набок. А мне похоже надо использовать воображение.

Вторую часть я понял. Даже взрослые женщины любят плюшевые игрушки. У Мио-сан в комнате белая лисица «Фу-тян» лежит, и ничего странного, что она ещё хочет.

И то, что она соседа зовёт, в принципе понять можно.

Не ясна первая половина. Что за десять тысяч йен?

Нет, стоп, что сегодня за день? Суббота, выходной.

— Десять тысяч — это надбавка за работу в выходной?

— А? А что ещё может быть?

Прямо очевидно. Можно просто позвать в выходной, а она трудовой договор использует.

— Зачем? Можно же просто сходить в магазин.

— Нет, — тут же ответила она.

[[image:/storage/reader-images/f14884066ac56eb09456ca3a16d5e4360d79a36f.jpg]]

— И что нет?

— Что?

— Я ведь не совсем чужой, так почему просто не позвать сходить в магазин?

— Похоже у нас разные точки зрения, Матсутомо-сан. Просто представьте. Мы вместе делаем покупки в течение часа.

Пройтись по магазинам в поисках плюшевой игрушки со старшей сестрёнкой с тёмными волосами средней длины и размером E.

Ага.

— Вполне весело.

— Такое никому не понравится.

Мнения не сошлись.

— Я буду думать: «А, ему наверняка скучно».

— Ну и заниженная самооценка.

— Вы ведь будете ходить со мной до конца?

— Ну, буду.

— Я терпеть не могу излишнюю заботу.

— Сказала.

Я забыл.

Она из тех, кто не верит, что я буду ждать её дома, если это не по работе.

—

Работа в выходные дни требует согласования между работником и работодателем, но в нашем случае это всего два человека. Можно использовать закон о трудовых стандартах.

— Вот как.

Не слышал, чтобы кто-то пользовался этим законом, но и вряд ли кто-то мог предположить, что в подобном положении окажется. Я точно не мог.

— Позвольте услышать ваш ответ.

— ... Я с радостью согласен.

— Соглашение достигнуто. Тогда собираемся, увидимся через полчаса.

— Да.

Свидание назначено.

Если это можно так назвать.

* * *

— Спасибо, что смогли выйти в выходной. Мне было бы неловко в окружении молодых девочек и парочек.

— Что вы.

Я шёл за спешившей Мио-сан, мы сели в поезд и сейчас направлялись в центр города. Похоже там есть нужный магазин.

Мы шли по заполненной молодёжью улице, когда Мио-сан заговорила про выход в выходной. Она продолжала вести себя как работодатель, и ощущение «свидания» рушилось на глазах.

Прошу, живи, чувство свидания.

— Здорово, когда дома есть плюшевые игрушки, но купить их — настоящая беда. Они же габаритные.

— Может проще в интернете заказать? У вас дома ведь полно коробок от заказов.

— Можно и заказать, но текстура может отличаться от той, какую я бы хотела.

— Потому и приходится идти лично.

— Да, так я могу спокойно купить.

— Потому что качество товара хорошее?

Она сказала, что и это тоже, но всё же покачала головой.

— Продавцы с вопросами не лезут.

— Прямо как в магазине с одеждой.

— И чего продавцы пристают, когда им захочется...

Существуют специализированные магазины с плюшевыми игрушками. Я и не знал об этом, пока не зашёл в один такой модный магазин.

Если подумать, то это вполне естественно. Но хотелось бы, чтобы вы поняли, как на вас давит, когда вы приходите в место, о существовании которого не догадывались. В общем меня сейчас пыталась убить всеобъемлющая милота.

— Хм-м-м...

— Я вас такой ещё не видел...

Я был поражён этим местом, а Мио-сан с серьёзным лицом смотрела на красного осьминога. Она больше напоминала профессионала, исследующего рынок, чем покупательницу.

И всё же игрушка-осьминог, на такие спрос есть? Потрогать хотелось. Но чтобы купить, что-то я сомневаюсь.

— Осьминог?.. Бамбуковый побег?..

— Мио-сан, какие вам животные нравятся? У вас дома лисичка Фу-тян есть.

— У плюшевых игрушек нет никаких рангов распределения. Авторы сами определяются с индивидуальной темой и мотивом. Ткань и шов тоже определяют качество, потому при выборе надо смотреть внимательно на всё, — протараторила она.

Женщина мяла игрушку, говоря это, и ещё более серьёзно посмотрела на меня.

Но кому игрушка-бамбук нужна?

Мягкая и выглядит забавно. Но на ощупь осьминог лучше.

— Мир плюшевых игрушек очень глубок.

— А я стою лишь у самого его входа.

— При том, как у вас всё дома, я думал, что и игрушки вы выбираете по принципу: «... Нашла».

Мои слова оказались прерваны.

— Вот. То самое. Беру эту.

— Близко, слишком близко, Мио-сан. И что это? Собака?

Мио-сан протягивала мне коричневую собаку в жёлтом пиджаке. Причём близко. Так близко, что я не видел, а нюхал её. Почему-то хлебом пахнет.

И понятно, шерсть у него длиннее, и он приятнее осьминога. Прямо настоящий щенок.

— На ощупь, дизайн, материал, шок. Всё идеально.

— В описании... Сказано, что прототипом взят кавалер кинг-чарльз-спаниель.

Вроде это небольшая собака со свисающими ушами бело-коричневой шерстью. Похож на лисёнка Фу-тяна у Мио-сан дома, тоже сидит.

— Посажу рядом с Фубуки, как раз по размеру подходят.

— Вот как. Вы только его возьмёте? Тут ведь и другие есть. Осьминог например.

Фубуки — это полное имя Фу-тяна. Я заметил, что имя во взрослом и детском режиме меняется, где-то на третий день.

— Так. Я в ещё одно место сходить хочу, так что здесь этим и ограничимся.

Ещё куда-то?

— ... Или вы уже хотели возвращаться? — напугано спросила Мио-сан.

Обычно я бы сказал «что вы» или «мне тоже весело». Но она точно не поверит, и каждый шаг в её ядовитом болоте наносит вред. Может дело в том, что ей уже ближе к тридцати.

— Нет, я с вами до конца. Это же моя работа.

— Вот как, работа. Работа — это здорово.

Она испытала облегчение, подтверждая, что ответ был верным.

— Ну, пойдёмте дальше?

— Да, и нам стоит поспешить. Бизнес должен быть эффективным.

— Какое-то реформирование стиля работы...

Рассчитавшись, мы вышли, и июньское солнце было высоко над нами. Май был то холодным, то тёплым, так что похоже теперь тепло будет.

Я посмотрел на небо, а семенившая следом Мио-сан подняла в руке кремовый пакет с собакой.

— Довольно большой, давайте я понесу.

— Нет, сама справлюсь. И у вас и так вещей хватает.

Она прижала пакет к груди.

Похоже не выпустит, пока домой не вернётся.

— Вот как.

— Хорошо, что вам весело. Я переживала, что мужчине будет скучно, но что именно вам приглянулось?

— ... На ощупь приятный.

— Это тоже важно.

Я держал такой же пакет, только с осьминогом. И почему-то я испытывал унижение от понимающего взгляда Мио-сан.

Испытывая чувство поражения, я шёл туда, куда указывала карта Мио-сан.

И вот мы оказались на улице, вызывающей дежавю.

— Это...

Куча магазинов с плюшевыми игрушками, бутиков и лавочек с блинчиками. И пристанище для молодёжи.

Игровой центр «Вампир».

Старое здание с новыми и старыми автоматами было слегка неуместно здесь. И всё же место было заполнено людьми, наслаждающимися выходными.

— Так это тут игровой центр стоял.

— Вы знаете это место?

— Да, бывал здесь с кохаем и коллегой с предыдущей работы.

Кохай был слишком серьёзный, потому после встречи с клиентом коллега затащил нас сюда.

И на предыдущей работе были хорошие воспо... Ага, как же.

— Что такое, Матсутомо-сан? Вы как демон выглядите.

— Да так, просто вспомнилось. Просто вспомнилось.

Здорово ведь. Вначале я был против развлекаться в рабочее время, но мы и так с утра и до ночи пахали. Я не сильно возражал сделать небольшую передышку.

На кране вытащил кохаю игрушку, померился силой с коллегой. Поругался, кто в шутере лучший.

— Здорово иметь друзей. Повезло вам.

— Да. Я будто в детство вернулся. А потом начальник с какой-то незнакомой женщиной из фотобудки вышел.

— ... Повезло вам.

— Ещё с выставленными на показ большими ресницами.

Хотя большого пуза уже хватало.

— И что случилось потом?

— Да ничего. Мы несколько секунд таращились друг на друга, а потом разошлись, будто ничего не случилось.

— Взрослая реакция.

— А детство куда-то ушло.

Испытывая неловкость, мы вернулись на работу, и я купил мягкое мороженное кохаю, переживавшему за последствия.

В общем поход к клиенту получился довольно странный. Безумие какое-то. Только так и остаётся думать.

— Кстати, Матсутомо-сан, можно спросить?

— Что?

— Что за игрушку вы подарили кохаю?

Хм.

— Вам интересно, потому что вы любите плюшевые игрушки?

— Верно. Она явно не из специализированного магазина, и мне немного интересно, какая она.

Не немного. Видно, что очень даже. Говорит со мной, а сама смотрит на игровой зал. Она не из тех, кто по таким местам ходит, и вряд ли вот так ещё получится заглянуть.

— Может зайдём?

— Да. Ненадолго.

Когда мы вошли, нас окатила волна электронных звуков прямо как в тот день. Осмотревшись, Мио-сан указала на самый низ информационного табло.

— Кран, да? Он на первом этаже, так что должен быть где-то здесь.

— Ну да. И это обычный приз. Дело было месяц назад, потому неизвестно, остались ли они ещё... Ува, какой потрёпанный. Будто саблезубый тигр, переживший долгую зиму.

Можно сказать, что его бросили.

Бедолага, едва ли его можно было считать призом, он успел выцвести и шерсть точно ссохлась.

— Это ведь кошечка? Фиолетовая. Может Чеширский кот?

— Скорее просто какой-то оригинальный продукт. Сомневаюсь я в соблюдении авторских прав.

Видя игрушку, Мио-сан цеплялась за стекло и дрожащим голосом говорила.

— Почему она такая потрёпанная?.. Это же жестокое обращение.

— Мио-сан, игрушки не живые. А он воин-ветеран, оставшийся на поле битвы по стратегии игрового центра.

— Стратегии?

— Чтобы вытянуть побольше денег, их помещают так, чтобы было сложно достать, так что клиенты не могут до него добраться.

— А это вообще законно?..

Это негласное правило. Старшие молчат, юные не вмешиваются. Правила игровых центров выше законов.

— Тут ничего не поделаешь. Пойдемте, поищем ещё что-нибудь.

При том, что неизвестно, во сколько это обойдётся, платить не хотелось.

Это дешёвая игрушка, и вряд ли она интересна обожающей мягкие игрушки женщине.

— Гуэ.

Я собирался уходить, когда меня схватили.

Держали за рукав.

— Хочу его. Он хорошенький.

Сестрёнка, державшая меня за рукав, выглядела как ученица начальной школы, нашедшая выброшенного котёнка.

— ... Уверены?

— Я выращу его.

— Его не вырастить.

Даже говоря, она не сводила взгляда с фиолетового кота. Похоже её уже не остановить.

— Ладно. Понимаете, как это работает?

— Да, я докажу, что это судьбоносная встреча.

— Заявление такое, будто собрались с первого раза достать. Понятно.

Я наблюдал, как Мио-сан с грустной решимостью пошла к обменнику.

* * *

Двадцать минут спустя.

— Судьба жестока...

— Прости... Прости... Прости, тебе ведь так больно...

Да уж, потрясающая она.

Когда зацепляет краном игрушку, постоянно извиняется.

— Может хватит, Мио-сан?

— Уэ?

Так громко. Будто до глубины души опечалена.

— Вот такой это механизм. К сожалению деньги так и будут улетать. То положение неудобное, то свалится, когда уже подцепишь.

— А?! И сколько надо вложить? — она задала вполне естественный вопрос. Но в этот раз случай особенный.

— Думаю, вложено уже достаточно средств. Он такой потрёпанный, что заведение уже захочет от него избавиться, потому сложность для него пониженная.

— Тогда почему?

— Причина одна, и это вы.

— Что?..

То.

— Вы настолько неумелы, что даже позавидовать можно.

— Матсутомо-сан, вы знаете, что такое сахарная оболочка?

— Кусок высушенного желатинизированного крахмала. Придуман в Европе, в тридцать пятом году эпохи Мэйдзи японец использовал его с агаром, сейчас немного улучшенная форма распространена по всему миру.

— Да, хорошо, что вам это известно. Так что делать?

— Ну, посмотрим.

Даже у средств Мио-сан есть предел. И пора бы уже мне помочь.

Я встал рядом и взялся за управление краном.

— А, деньги...

— Да ничего. И осталось немного.

Она закинула монету в пятьсот йен. Теперь осталось лишь вытащить.

— Отлично.

Рука привычно легла на рычаг. Он был слегка расшатан, но не серьёзно.

Создатель автомата знал. Японская сборка, прослужит пятьдесят лет. Их компания пережила конкуренцию в этой отрасли в Осаке. В нём столько новаторских технологий, что подобные недочёты не помешают работе.

Я знал, как выиграть.

— Я покажу, что судьба — это не когда встречаешься, а когда получается ухватиться.

— Заявление такое, будто собрались с первого раза достать. Понятно.

— ... Начинаю.

* * *

Вечером.

Мио-сан бережно обнимала два пакета, — кремового цвета и полиэтиленовый с логотипом производителя игровых автоматов — когда вышла из лифта на шестом этаже.

— Спасибо, что поработали в выходной.

— Работал в выходной. Вернулся в реальный мир.

Работа без оплаты недопустима, и это всё оплачиваемое рабочее время.

Я ел пасту и смотрел на морские звёзды, и теперь всё это было рабочими воспоминаниями.

— Они тоже говорят спасибо.

— Вот как. Ну да, опасно было, понимаю.

— Опасно?

— Не берите в голову, Мио-сан.

Похоже она успела устать и перешла в вечерний режим. Оставаться в городе и дальше было опасно.

Не оставлять же симпатичную женщину с размером E двадцати восьми лет, которая ведёт себя как ребёнок, одну.

— Да. Они тоже говорят, что поняли.

— Близко, Мио-сан. Близко.

Не надо с улыбкой мне к лицу игрушки подносить. Слишком близко. Ещё и пахнет игровыми автоматами.

— А, и берегите их. Особенно у кота надо шерсть привести в порядок.

— Сегодня и займусь.

— Сразу же займётесь, какая вы молодец.

Мы шли по коридору, Мио-сан направилась в шестьсот третью квартиру, а я в шестьсот пятую.

— Ну, увидимся.

— Да, отлично поработали. Сладкое есть только до девяти, вечером почистить зубы.

— Да.

Вижу её и начинаю волноваться, но как-то же она раньше одна жила. Не представляю как, но наверняка всё будет нормально.

Ужинать вместе мы не договаривались, а днём перекусили чем-то более лёгким, как раз для женщин. Надо будет вечером съесть чего-нибудь вредное.

— ... Может рамен из пакета.

Всё же баланс на сегодня составил минус семь тысяч йен. Это с учётом десяти тысяч за сверхурочные.

— Кто бы мог такое ожидать... Нет, я не жалею. Не жалею.

Я получил эти деньги от Мио-сан. И теперь сожалел, что потратил их на неё. Сожалел, что потратил даже больше.

— ... Сожалею?

Сожалею. Это слово зацепилось в моей памяти. Кстати, в передаче с утра тоже про сожаления было.

Там жалели о неудачно оброненных в разговоре словах. Это случается из-за того, что не выделяются гормоны, уменьшающие стресс.

— Мио-сан начинает вести себя как ребёнок тоже из-за стресса...

Она и сегодня вела себя как маленькая из-за накопившегося стресса. Я думал о причине, но так и не нашёл ничего.

— Но она посмотрела на игрушки, поела любимую еду и побывала в аквариуме, ей должно было полегчать...

Она напряжённо выбирала игрушки. И играла в игровом центре, к чему явно не была привычна.

Если сравнивать, это всё мелочи.

«Пим-пом».

— Мио-сан? Можно вас?

Я позвонил. Ответа не последовало.

Может в душе. В таком случае стоило бы вернуться.

Хотя вряд ли дело в этом.

Я открыл дверь ключом, который дала мне женщина, и тихо направился в гостиную, а потом к спальне.

— Oр...

Вот итог. Моё предположение оказалось верным.

— Фу-тян, знаешь, думаю, сегодня Матсутомо-сан возненавидел меня...

— В магазине я стала рассказывать много скучных историй. А ещё облила его соусом. И такие постыдные вещи наговорила в игровом центре.

— Десяти тысяч йен явно было мало. Он больше никуда со мной не пойдёт.

— У меня появилось два новых друга, но одного я потеряла.

— У-э, у, у-э-э-э-э...

Её окружали три игрушки, включая собаку и кошку, и сейчас она плакала, рассказывая о всех мелочах, которые натворила за день.

Это уже какой-то шабаш. Реально шабаш.

Шабаш на кровати по обсуждению всех совершённых глупостей.

— Это ужасно...

[[image:/storage/reader-images/4ed6267c7d1106312cd1a9862aa05931a02eb9da.jpg]]

Нет, не ужасно.

Она не терпит вмешательства в личную жизнь и использует деньги, чтобы превратить это в работу. Может ли вообще человек настолько о чём-то сожалеть? При виде Мио-сан, хотелось у творца спросить, зачем он вообще людям сожаления дал.

— ... Да кого этот бог волнует. Я сам докажу. Судьба — это то, что случается, когда встречаются два человека.

Услышав мой голос, женщина вздрогнула и обернулась.

— Матсутомо-сан, почему вы здесь?.. Мы же попрощались. Вы не обязаны приходить.

Я не так уж и много могу сделать для неё сейчас.

Нет, могу лишь одно.

— Мио-сан!

— Уэ, аба, да?!

— Сыграем в Уно!

После чего мы четыре часа играли и ели рамен с яйцами.

Хочу, чтобы Саотоме-сан отдохнула

И как так вышло?

— Хватит с меня, я возвращаюсь домой...

— Это и есть ваш дом, Мио-сан. Отпустите натто.

— Врёте, это работа... Счёты, верните мои счёты...

— В современных компаниях счёты используют?..

— Работа...

Эх, да что ж такое-то? Где я ошибся?

Мио-сан с пустыми глазами продолжала мешать натто, я же мог лишь бессильно смотреть в потолок.

* * *

— Ува, совсем забыл, что меня ёкан* угостили... Его ведь ещё можно есть?

В этот день полил слабый дождь. После похода с Мио-сан в игровой центр я вспомнил, что коллега угостил меня ёкан, думал поесть с чаем, но забыл и вспомнил поздним вечером.

И тут немного позднее обычного в дверь моей нанимательницы позвонили.

— Я дома?..

— Да, с возвращением.

— А, я-я дома!

— С возвращением. Я и сегодня вас жду.

— Слава богу... Я всё торопилась, боялась, что вас не окажется...

Как и всегда, Мио-сан открыла дверь и испытала облегчение, увидев меня. И так уже третью неделю.

Хотелось бы, чтобы она поскорее привыкла, но похоже самой женщине нравился этот разговор.

— Да, да, это ведь моя работа. Ах, да вы вся вспотели. Перед едой сходите в душ.

— Хорошо-о-о... — протяжно ответила она и вошла.

Не снимая обуви.

— Что, Мио-сан?

— М?

Отреагировав, она стала оборачиваться, и её начало заносить в сторону.

— Осторожно!

Она падала вперёд, но я успел её подхватить. Вроде миниатюрная, но когда без сил довольно тяжёлая.

— Мальчишки такие сильные.

— Нашли о чём говорить. Что с вами случилось?

Мио-сан попыталась встать, но её всё ещё шатало. Присев на пол, она озадаченно склонила голову.

— А, не могу стоять?

— Неужели...

Я пощупал её лоб.

Горячий.

— Да у вас сильный жар. Как вы вообще бежали?

По ощущениям выше тридцати восьми. И в таком состоянии она ещё смеяться продолжает.

— Нормально всё. Я в порядке.

Она пыталась показать, что полна сил, но рука трепыхалась как щупальце осьминога.

— Я из тех, кто при температуре ни усталости, ни боли не чувствует.

Скорее всего она промокшая под кондиционером в офисе сидела.

Даже если с ней ничего не случилось после дождя в тот день, когда мы встретились, простынешь или нет — от удачи зависит. В любое время заболеть можно. Сейчас она чувствовала себя хорошо, но когда возбуждение сойдёт, придут озноб и муки.

— Завтрашняя работа... Да о чём я? Переодевайтесь и в постель.

Ругая себя за старые привычки, я помог ей разуться и поднял её. Удивляясь, какие бывают остроконечные женские туфли, я вернул их в коридор, после чего подхватил Мио-сан, держа на уровне спины и ног. Такая мягкая и худая, что казалось, если вложить немного сил, она сломается.

— Принцесса.

— Да. Прямо как принцесса. Будете говорить, язык прикусите, тс, тс.

— Тс.

Прямо как во время инцидента с Т, тогда она хоть вела себя как ребёнок, но по крайней мере соображать могла.

— Вот каково состояние сейчас. Похоже вам и правда нездоровится.

Всё плохо. Она простыла, простыла. Когда такая температура, стоит быть осторожнее. Осторожно я отнёс её в спальню и уложил на кровать. Простая деревянная кровать слегка скрипнула, принимая на себя вес женщины.

— Не буду говорить, что раз видел один раз, значит уже можно. Если захотите пожаловаться, сделаете это потом.

Я снял с неё пиджак и юбку, а потом, оставив в блузке и белье, накрыл одеялом. Юбка была влажной и пахла дождём.

— Всё же промокли.

— Эй, эй, Матсутомо-сан. Ещё ведь рано спать ложиться.

— По гороскопу вам сегодня надо лечь пораньше.

— И зачем?

— Затем что завтра получите желе с дыней.

— А взбитые сливки?

— Если выспитесь.

— Сплю.

Конечно я её обманул. Я ни гороскопа, ни дня рождения не знаю, а она даже не осознаёт, насколько больна, вот мне и пришлось так сказать.

Куплю потом желе и сливки.

— Надо ведь макияж снять? Так, салфетки...

Проверяя, как это делается через телефон, я стёр макияж. Не идеально, но есть вещи и поважнее.

Затылок Мио-сан весь сиял от пота. Я опустил взгляд, блузка прилипла к коже и даже было видно бельё.

— Вы слишком пропотели, надо вас обтереть...

Я намочил полотенце на кухне и принёс, но всё ещё не был уверен, стоит ли делать это.

— Не до этого сейчас.

— М?

— Мио-сан, банзай.

— Банзай.

Я расстегнул блузку и снял её, а под ней... Это камисоль? Когда я снял и её, показалось чёрное кружевное бельё.

— ... Вот так.

— Вот так?

— Мио-сан и сегодня постаралась.

— Правда?

— Правда.

Обычно в туфлях на низком каблуке, а сегодня на высоком. Макияжа немного, но сегодня мне прямо пришлось повозиться. И я в этом не разбираюсь, но и бельё сегодня боевое.

Не думаю, что у неё есть парень или кто-то такой. И к свиданию она не готовилась.

Тогда.

— Сегодня была какая-то важная работа? Такая, что ей даже одежду некогда высушить было?

Когда мы только встретились, она говорила, что если не достанет какие-то важные документы из дома, то её компании конец. Иногда я забываю об этом, но именно такое положение у Мио-сан.

— Поэтому она изводила себя, а когда всё закончилось, то заболела. Облажаться в самом конце — вполне в духе Мио-сан.

— Это не так... Я всё сделала...

— Да, да. Я вас оботру, давайте ещё раз «банзай».

— М.

Я обтирал полотенцем слегка порозовевшее скорее всего из-за жара тело женщины.

Пока трогал, осознавал, какая она миниатюрная и хрупкая.

С таким телом она борется с более старшими и системой, в которой женщинам сложно вырваться вперёд.

И это Саотоме Мио-сан.

Даже странно, что она раньше не заболела. По крайней мере, я так думаю.

— Надо же, в такие моменты я не испытываю никаких негативных мыслей.

... Ложь.

— Ваш любимый свитер с полосками?

— Ха-ха-ха-ха-ха, верно.

Снова. Ложь.

Пришлось прикусить язык. Крепко прикусить.

Иначе это было бы невыносимо. Смолчать не получилось бы.

— Ха-ха-ха-ха-ха, спокойно, спокойно.

— А, хи! М-м...

— Холодно? Я же не могу понять, если вы молчите.

— Так ведь.

— Ну же, Мио-сан. Сделайте как обычно это.

— Это?

Есть лишь один способ избавить Мио-сан от сексуальности, исходящей от неё.

— Абабаба.

— Абабаба?

— Абабаба.

— Абабаба!

Слегка покрасневшая сестрёнка в чёрном белье кричит «абабабаба».

— Да, как-то так. Странные наклонности во мне не пробудились. Давайте заканчивать.

Вдох. Выдох.

Делая дыхательные упражнения, человек может успокоиться. Вдохнуть.

— Нет. Слишком запах приятный. Запах картонных коробок полностью выветрился.

Ну вот и кто прибрался в комнате Мио-сан?

Я.

— Клыки куда острее резцов...

Я крепко прикусил язык. И вот что узнал на себе.

* * *

Бог даёт людям лишь те испытания, которые они могут преодолеть. Помню, как кто-то сказал это.

Но, боже, а стоит ли их вообще преодолевать?

Обращаясь к кому-то на небесах, я чувствовал запах железа на языке, вытер пот с Мио-сан, одел в весеннюю клетчатую пижаму, после чего мне хотелось похвалить себя за выдержку.

— Мио-сан, вы не проголодались?

— Не очень.

Однако её состояние всё ещё оставляло желать лучшего. Похоже она ещё не поняла, что ей плохо, и аппетит говорил о том, что она не здорова.

— Тогда я приготовлю что-нибудь лёгкое.

— Сегодня наверное не надо...

— Вам стоит немного поесть. Кстати, что у вас было на обед?

— Это.

Она несколько секунд думала.

Понимаю. Не всегда вспомнить получается, что ел в обед. Если зашёл в ресторан например с катсудоном, то конечно помнишь, что это было.

— А, точно. Булочка с соей и натто.

— И всё?

— «Вкус бананов*».

Похоже и правда была занята.

Обед лучше не пропускать, и хоть соя питательна, этого явно мало. Кто-то говорил, что питаясь одними бобами можно получить здоровье и сексуальную привлекательность. Но сейчас Мио-сан нужна обычная еда и обычный заряд энергии.

— Больше сексуальности только хуже сделает.

Я себе так язык отгрызу.

— Что?

— Говорю, что хочу, чтобы вы быстрее поправлялись.

— Я полна сил.

— Это, ну да.

Сейчас она чувствует себя нормально, только потому что почти не соображает. Надо бы её накормить.

— Я пойду готовить. Подождите немного.

— Счастливого пути...

Я закрыл дверь в спальню и пошёл на кухню проверить, что есть в холодильнике. К счастью продуктов там хватало, так как я каждый день готовлю.

— Яйца, рис и лук... М, и саке для готовки.

Есть много питательных продуктов, которые стоит есть во время простуды, но эти подходят лучше всего.

— Отлично.

Использую рис, яйца, лук, сушёных мальков и даси.

Приготовлю кашу. Легко усваиваемая и питательная еда.

— Сейчас важнее не вкус, а скорость. Если съест до того, как ей станет хуже а потом ляжет спать, поправится быстрее.

Хотелось отварить рис в большом количестве воды и с даси, когда нагреется, залить яйцом, перемешать, добавить лук и мальков. Если сделать в глиняной посуде, получится полезно и вкусно.

Но на приготовление уйдёт более тридцати минут. Надо сделать быстро и просто, а значит не в рисоварке или кастрюле. В микроволновке.

— Термостойкий контейнер, этот пойдёт? Рис, даси, вода, закрыть крышкой.

Пока ёмкость вращалась в микроволновке, я перемешивал яйцо и сушёных мальков. Если перемешать палочками, точно режешь, разделить будет трудно.

Я перемешал разогретый рис, вкус не так хорош, но это будет легко усваиваемая каша.

Я добавил яйцо, накрыл крышкой и оставил готовиться на пару.

— И под конец лук, готово.

Каша готова.

Итого около пяти минут. Теперь Мио-сан поест до того, как её состояние изменится.

— Мио-сан, готово.

Я постучался в дверь спальни, но никто не ответил.

— ... Мио-сан?

Всё ещё не отвечает.

Я открыл дверь, и от увиденного у меня перехватило дыхание.

— За это время открыла все ящики...

— А, Матсутомо-сан, с возвращением.

Она открыла все ящики и двери, и посреди комнаты на полу, заваленном бельём, одеждой и прочими вещами, который похоже были устойчив к чистке, сидела Мио-сан.

— Это, Мио-сан? Что вы делаете?

— Пропал.

Ясно, что она кого-то ищет, но зачем всё вверх дном переворачивать было?

— Я потом поищу. Что вы не можете найти?

— А-тяна.

— А-тяна?

А-тян is кто?

— Друг...

— А, одна из купленных игрушек?

Если она про парочку из магазина игрушек и игрового цента, то они вместе со своим семпаем Фу-тяном стоят в гостиной.

— Нет. Это Коро-тян и Ю-тян.

Скорее всего первый собака, а второй кот. По крайней мере похоже на это.

Тогда кто А-тян?

— А кто такой А-тян?

— Беленькая лисичка.

— А разве это не Фу-тян? Я принесу его из гостиной.

— Нет. Не Фу-тян, а А-тян...

— А, у вас температура поднимается.

Я вернул шатавшуюся женщину на кровать. Даже если ей не плохо, возможно из-за жара она что-то путает.

Ей надо поесть и лечь спать.

— Я поищу А-тяна, а вы поешьте.

— Где А-тян?..

— Скажу, когда найду. Можете поесть?

— Думаю, могу.

— Тогда поешьте хотя бы немного.

Всё же нет у неё аппетита. Съела пару ложек и на этом всё. Хотелось, чтобы она поела, но не заставлять же.

Я дал ей тарелку с супом и лекарство.

— Вот, лекарство.

— М...

Я вскрыл золотистый пакетик с порошком и держал в правой руке. Мио-сан похоже редко болела, но на всякий случай купила его.

— ... Кхе, кхе.

— В-вы в порядке?!

Она закашлялась. Я тут же стал растирать ей спину, но легче не становилось.

Вытерев лицо, покрытое жёлтым порошком, я подумал.

— Мио-сан, вы не можете принимать порошковые лекарстве?

— ... Не знаю.

Я читал, что порошки куда эффективнее.

Помимо лечебных свойств их горечь вызывает секрецию желудочного сока. Но для некоторых горечь — признак яда, и без воды они проглотить не могут.

— Всё хорошо, я постараюсь.

— Тогда ещё разок.

Я повторил, но результат тот же.

— Уэ, у...

— Из-за того, что болеете, обычную пищу есть не можете. А тут ещё и непривычное порошковое лекарство.

— Но...

— Не переживайте. Я знаю, что может помочь.

Я видел рекламу с чем-то вроде желе. Надо сходить в ближайшую аптеку и купить.

— Я в магазин. Если что-то хотите, скажите, и я куплю.

Убедившись, что телефон, с помощью которого можно совершать покупки, в кармане, я поднялся. А по лицу Мио-сан было видно, что ей становится хуже.

— ... Дите.

— А, что?

Слышно было плохо, потому я приблизился, а Мио-сан схватила меня за руку.

— Не уходите...

— Хоть вы и просите.

У неё такой жар. Даже если примет лекарство, возможно всё равно придётся ехать в больницу. Чтобы сходить, надо несколько минут. С учётом того, что может случиться, надо бы сбросить её руку и идти, но я сжал её сильнее.

— Побудете здесь?..

Что делать?

Понимаю, что одиноко, но так ей будет лишь хуже. А я этого не хочу.

Но что делать?

— Вам нехорошо?

— Чуточку. Но ничего страшного.

Вот и явили себя симптомы.

Она тяжело дышала, но мою руку не отпускала.

— Что же делать!..

Если не могу уйти, то и сделать ничего не смогу.

Богу я уже помолился. Плевать на логику. Главное, чтобы сработало...

— ?..

Тут завибрировал телефон.

— ... Что, решил пожаловаться, что я в игровой центр без него ходил.

Скорее всего просто случайность. Но я был благодарен богу.

«Входящий звонок: Тсутия Харуто»

Благодаря ему я попал в тот игровой центр. Тот, кто подарил мне ёкан, лежащий на кухне.

На экране телефона высвечивалось имя бывшего коллеги, жившего в двух станциях.

«Пи».

— Алло, Тсутия?!

Не выпуская руки женщины, я ответил. И из динамика донёсся голос, который ещё десять дней назад я слышал постоянно.

«Давно не общались! Мой телефон переехала машина с тофу, а потом он утонул. Я думал, это конец, но сотрудник в магазине настоящий боженька, восстановил все данные, я решил кому-нибудь позвонить, и вспомнил про тебя, ха-ха-ха. Чем занимаешься?»

Всего десять дней прошло, но так приятно было его услышать.

— Давненько. Сейчас, а, я работаю.

«Серьёзно? Работу сменил, а сверхурочных меньше не стало? Я тебе помешал?»

— Нет, ты как раз вовремя!

«Вот как? Тогда хорошо».

Тсутия — мой коллега с предыдущей работы. Он тоже с Кюсю, только с Нагасаки, а я сам из Фукуоки, так что можно сказать, что мы бывшие соседи.

Но это сейчас неважно.

Сейчас важны мышление, расчёт, навык общения, умение вести переговоры, вежливость, доброта, жёсткость.

А ещё скорость.

Скорость.

— Тсутия, ты сейчас где?

«С работы возвращаюсь... О, выпить предлагаешь? Я закончил в девять и полон энергии!»

— Прости, в другой раз! Просто подумал, что ты можешь мне помочь, мог бы ничего не спрашивать и кое-что привезти мне?!

Есть причина, почему договариваться надо было решительно и быстро.

Я замучаюсь, если придётся отвечать на кучу вопросов.

«Ты чего это? Ну, если поблизости купить можно, то без проблем».

— Спасибо!

Всё получилось без лишних вопросов. Похоже я получу всё необходимое в кратчайшие сроки.

[[image:/storage/reader-images/76b31b306f66561c14453f92062ab69518b63391.jpg]]

Это было необходимо, ведь ситуация у меня особенная. Обычно разговор с друзьями, сменившими работу, так проходит.

А: Так куда ушёл?

В: Компания ***. Работаю работу в офисе.

А: А с коллективом что?

В: Неплохой. Кая-сан тут настоящая милашка.

А: Ого.

А в моём случае.

А: Так куда ушёл?

Я: К соседке Саотоме-сан. Каждый вечер говорю ей «с возвращением».

А: А с коллективом что?

Я: Неплохо. Умственный возраст моей нанимательницы Мио-сан каждый день меняется.

А: Ого.

Уверен. Простым «ого» всё не ограничится.

Чем больше ответов, тем сильнее это буду сбивать с толку.

Мы всего десять дней не общались, и теперь я не знал, как всё объяснить. Потому и забыл, что за помощью можно обратиться к нему, но тут он сам позвонил.

Вот он, шанс. Получится сделать всё быстро.

«Так, и что тебе надо?»

— Так, для начала...

— Матсутомо-сан, а с кем вы говорите?..

— Мио-сан, вы чё?

Случайно проклюнулся диалект.

«Это голос девушки был?»

— Прости, телевизор.

— Матсутомо-сан, Матсутомо-сан. Посмотрите на меня. Эй...

«Там тебя по имени называют. У тебя что, девушка появилась? Ты же не на работе?»

— Нет, на работе, правда.

— Матсутомо-сан меня игнорирует...

«Хм».

Похоже Тсутия задумался. Плохо дело. Если всё затянется, Мио-сан примет лекарство ещё нескоро. И в худшем случае я разозлю друга тем, что попытался всё скрыть.

Чтобы заставить Мио-сан выпить горькое лекарство, мне надо вложить в это всю свою душу.

— Тсутия, слушай, я не думал тебя обманывать. Просто объяснить всё довольно непросто. Потом всё расскажу...

«Да нет, в целом я понял».

— Правда?

Говорит, что понял, что происходит? Да он Шерлока Холмса обскакал.

«Ты на работе. У тебя там томный женский голос. Тебе что-то надо, но сам ты за этим сходить не может. Очевидно что теперь ты...»

— А-ага.

После секундной паузы Тсутия самоуверенно проговорил:

«Хост или нянька».

— Да чё ты несёшь?

Снова диалект.

«Что, даже не близко?»

— Нет. С чего ты вообще сделал такие выводы?

«Из обстоятельств догадался».

— Это вообще... Хотя.

«Ну вот».

— Но когда ты такие варианты ставишь, хм...

Нет, потом подумаю о том, близка ли моя профессия к хосту или няньке. Сейчас куда важнее состояние Мио-сан.

— Ладно, оставим детали, ты же понял, что положение сложное?!

«Да, в целом».

— Я потом всё объясню, а пока мог бы купить всё, что мне необходимо?!!

— Агась. Чё надо?

Срочно нужны две вещи.

Что-то согревающее из еды, что даже Мио-сан сможет съесть.

— Нужна бутылка саке! Желательно сладкого!

«Саке! Всё же ты хост? Поишь сестрёнку, которую домой привёл?!»

— А ещё что-то вроде желе, в которое для детей лекарство кладут!

«Какого*?!»

— Персикового!

«Я не про вкус спрашивал».

— Хочу виноградный...

— Виноградного!

«А, понял я! Японское саке и желе виноградное для больных!»

Отлично, договорились. У меня получилось достать всё необходимое максимально быстро.

Осталось лишь дождаться Тсутию... И как-то всё ему объяснить.

Думая об этом, я продолжал присматривать за Мио-сан, и тут в мою квартиру позвонили. Я разблокировал дверь и прождал три минуты.

«Пим-пом».

— Эй, Матсу, я пришёл.

— Спасибо, Тсутия!

— О, ты по соседству!

Я открыл дверь и увидел смуглого мужчину с короткими волосами и рюкзаком за спиной, стоявшего перед квартирой шестьсот пять. Бывшей коллега Тсутия Харуто, которого я десять дней не видел.

Я услышал звонок даже из квартиры Мио-сан, потому что ждал его, а он удивился даже сильнее, чем я предполагал. В руке он крепко держал пакет из аптеки.

— Ну что, купил?!

— А-ага. Виноградное.

— Да, спасибо.

— И японское саке, вот.

Тсутия достал бутылку из рюкзака. К тому же судя по этикетке.

— Это из дома же?

— Ха-ха! Когда не знаешь, в чём дело, лучше брать лучшее! Так что, походу у тебя что-то серьёзное тут.

— ... Спасибо.

Это было Дзюнмай Дайгиндзё, изготовленное в префектуре Ямагути. Так-то оно не слишком дорогое, но из-за сладости и крепости имеет странную тенденцию к росту.

Оно распространено на Кюсю, и для тех, кто переезжает работать в другое место, оно становится вкусом дома.

— Оно же ценно для тебя.

— Агась. Но отдаю его, а ты всё рассказываешь. Чё тут у тебя?

— Да, так вот...

— Это, вы друг Матсутомо-сана?

— А, Мио-сан, вы проснулись?.. А?

Позади прозвучал голос Мио-сан. Я обернулся и увидел, что женщина надела розовый кардиган поверх клетчатой пижамы и стояла, опираясь на стену. Она поправила растрёпанные чёрные волосы.

Ничего такого, но у меня нехорошее предчувствие.

— З-здравствуйте, меня зовут Тсутия Харуто! У-о, настоящая красотка. Эй, Матсу, она ж красотка. Что ты у неё делаешь?

Не сводя взгляда с Мио-сан, он тряс меня за плечо. А я потел.

— Почему дважды сказал? И это Саотоме Мио-сан. Моя соседка, а ещё мой наниматель.

— Наниматель? Не начальник?

— Да. У нас заключён трудовой договор, я помогаю ей по дому. За это мне и платят.

Я всё думал, как всё объяснить, пока Тсутия не пришёл. Учитывая обстоятельства, проще было бы немного приврать.

Но при том, что мы обычно на последнем поезде домой возвращались, а тут он в десять уже домой направлялся, к тому же за дорогим саке сходил, это было бы просто грубо по отношению к Тсутии.

Даже если не поверит, надо говорить честно. Такой я сделал вывод.

— Что-то я ничего не понял.

— Позвольте мне. Неловко признавать, но в моей жизни верх взяла работа. И Матсутомо-сан помогает мне.

А, понятно.

Перед впервые встреченным мужчиной Мио-сан ведёт себя как полноправный член общества. Так ведь?

— Так, Саотоме-сан. Судя по вашему виду, вы заболели?

— Да, я не здорова. Спасибо, что купили лекарства. Простите за внешний вид, и ещё раз спасибо.

— Что вы! Не благодарите!

Как после улыбки Мио-сан переменился.

— Говорят, что рыбак рыбака видит издалека, но похоже вы такой же добрый человек, как и Матсутомо-сан.

— Ладно вам, не нахваливайте, ха-ха-ха.

— Простите, я неважно себя чувствую... Но хотела бы отблагодарить вас.

— Да ничего... Фух.

Тсутия махал рукой, пока попрощавшаяся Мио-сан не исчезла в коридоре, через пять секунд вздохнул, точно заколдованный, а потом схватил меня за плечи.

— Матсу, это ведь её голос я слышал?! Впечатление было совсем другое.

— Твоя рожа слишком близко, и это жутко. Ну, когда она не здорова или устаёт, начинает вести себя как ребёнок. Мио-сан немного странная.

Немного.

Это её личное дело, потому рассказывать я не могу.

— Эй, Матсу, ты же ни слова не сказал, что работаешь на такую красотку. А я там загибаюсь под предводительством кукухи в парике.

— Прости, что молчал... И кукуха снова что-то сделал?

Кукуха в парике — это профессиональный паразит с моей предыдущей работы, руководитель Хаякава.

Только раньше он был лысой кукушкой.

— Он парик носить начал. И всё приговаривает: «Наконец волосы расти начали, ха-ха-ха. Это всё результат упорных трудов, поняли?»

— А Мурасаки что?

— Я успел за шкирку схватить, прежде чем первые слова прозвучали.

— Молодец.

Мурасаки — это наш кохай. Девушка, которая с нами в игровой центр ходила, и которой я отдал игрушечного кота.

Миниатюрная, личико детское, она считалась у нас настоящей милашкой, только глаза слишком серьёзные и всегда говорит прямо, без сглаживания углов, за что уже за первый месяц получила и не раз.

Я переживал, что она и в этот раз что-то скажет, но похоже Тсутия успел остановить.

— Матсу, тебе уже бы пора к Саотоме-сан.

— Точно. Спасибо за помощь.

— Ага, удачи. И лапы свои на больную не накладывай.

— Не наложу, наверное.

— Наверное.

Это может зависеть от моей молитвы и того, как сильно я смогу прикусить себе язык. В общем одному лишь богу известно.

— И всё же Саотоме-сан. Благодарность от Саотоме-сан.

— Можно что-то ожидать. Она ведь специалист по маркетингу и в подарках должна разбираться.

Скорее всего он представляет какой-нибудь ресторан с отличным видом вечером. Постарайся и пригласи.

— Э-хе-хе. Ну, я пошёл. Присмотри за Саотоме-сан.

— Ага, в следующий раз я угощаю.

— Да.

Парни с Кюсю слегка приставучие, но щедрые, не упёртые и при этом добрые ребята. Даже в мою компанию стоило устроиться лишь для того, чтобы познакомиться с ним.

Махая, он направился к лифту, но тут что-то вспомнил и остановился.

— А.

— Что?

— По поводу саке.

— Ага.

— Оно только для больной, сам не пей.

— А?

— Я тебя всё ещё не простил за то, что ты молчал о том, что наполовину сожительствуешь с ней.

— А?

— Ну, спокойной ночи.

— ... А?

Беру свои слова обратно. Отвратительный тип.

↑Сладости.

↑Вроде это целая линейка продуктов, туда и напитки входят. Что это конкретно сказать сложно, либо сок, либо закуска.

↑Для понимания, на самом деле он спрашивает что-то вроде «кто ты», пытаясь выяснить, хост он или нянька. А герой понимает, будто у него про вкус спрашивают.

Хочу, чтобы Саотоме-сан отдохнула ещё денёк

— Как самочувствие, Мио-сан?

— Немного лучше.

Я проводил Тсутию, поставил на кухне бутылку, из которой мне пить не разрешалось, и отправился в спальню. Под одеялом мелко дышала красная Мио-сан, но сознание у неё стало яснее.

— Может полегчало после того, как вы подвигались.

— Может.

— И я рад, что ваше сердце не надломилось. Я боялся, вдруг ваше самочувствие ухудшится, если вы перед Тсутией какую-нибудь оплошность допустите...

Я вспомнил, как она потом сожалела о том, что заболталась в магазине игрушек и пролила на меня соус в ресторане.

— Так ведь я с Тсутией-саном ещё очень долго не увижусь...

— ... И какое это имеет значение?

— А с вами вижусь сегодня и завтра увижусь.

— Ну да.

— Если вы меня сегодня возненавидите, то и завтра придёте, ненавидя. Это довольно непросто...

На мой прямой вопрос она ответила так, будто это совершенно очевидно.

— Не возненавижу. А если так случится, я же просто не смогу смотреть вам в лицо, потому не приду.

— Не хочу этого...

— Ага.

— Пусть у меня есть Фу-тян и другие, всё равно не хочу...

— Что вы пытаетесь сказать?

— Не знаю...

И всё же, думаю, я понимаю, что она хочет сказать.

— Вы не увидитесь какое-то время с Тсутией, потому можно и не переживать из-за неловкости.

— ... Я должна его поблагодарить.

— Какая вы молодец.

— М.

Похоже если между встречами будет разрыв в несколько дней, ей будет комфортнее. Пусть это и просто отсрочка.

Да, такая она.

— Кстати, Мио-сан, вы из тех, кто летнее домашнее задание напоследок откладывает?

— А, аба, я-я всё сделала.

Я угадал?

— В этом году делайте всё постепенно.

— У меня нет домашних заданий... А, нет ведь?

Похоже ей стало достаточно лучше, чтобы она могла завязать разговор. Хотя немного подозрительно.

В таком случае перед приёмом лекарства ей надо немного поесть.

— Давайте я унесу кашу.

Но хоть ей и стало лучше, не заставлять же силком есть. Напрасно готовил, конечно, но да ладно.

Я собрался унести тарелку с остывшей кашей, когда маленькой рукой Мио-сан забрала ложку.

— Я поем.

— Не заставляйте себя. Если вас вырвет, то восстанавливаться вы будете ещё дольше.

— Я в порядке.

Она не выпускала ложку. Вот же иногда настойчивая.

— Остывшая каша ведь тоже вкусная?

— Ладно.

Вообще твердеющий крахмал может пагубно сказаться на больном организме, перегрузив пищеварительную систему.

Хотя смысла спорить нет.

— Тогда ещё ложечку.

— Ага.

Женщина сунула ложку в кашу и зачерпнула.

После чего поднесла ко рту, пережевала и проглотила.

— ... Спасибо за еду.

— Пожалуйста. Правильно, что вы не хотите выбрасывать еду, но в этом никакого смысла, если это может навредить здоровью.

— ... Я вкус не разобрала.

Вот как.

Я накрыл крышкой кашу, которой осталось около восьмидесяти процентов.

— Когда выздоровеете, я снова приготовлю. Вкусную и в горшке, мы съедим её вместе.

— Ага, это обещание.

— А для этого выздоравливайте поскорее.

К счастью она уже может есть что-нибудь простое. И Тсутия продукты принёс. В этот раз всё шустрее будет. Я направился на кухню и уже совершенно привычно открыл холодильник.

— Хорошо, что яиц упаковка.

В этот раз всё ещё проще.

— Яйца, японское саке, сахар, мёд... М, немного соевого молока осталось. Использую.

Я сделал эталонный напиток, который готовят при простуде.

Многие думаю, что такое только в манге или аниме готовят. Я и сам был таким, пока не попробовал.

— Разбить яйцо, пропустить через ситечко, смешать с сахаром и мёдом.

Первый шаг — готовка яиц.

В зависимости от того, как избавишься от комков, будет зависеть, что в итоге получится. Осторожно я превращал яйцо в однородную жёлтую жидкость.

— Налить половину кружки саке, вскипятить в микроволновке, чтобы удалить спирт.

Добавить немного тёплой воды, перемешать.

— Неспешно добавить к яйцу и дать раствориться.

Если поспешить, яйца затвердеют. Потому добавлять надо медленно, чтобы жидкость напоминала жёлтый пудинг.

— И в конце немного соевого молока.

Чтобы сделать вкус мягче, нужно молоко, но Мио-сан нравится соя. И оно отлично подходит для того, чтобы позаботиться о желудке во время простуды.

— Отлично, должно быть вкусно. А ещё питательно.

Ещё пару десятилетий назад в магазинах продуктов и аптеках не было ничего напоминающего питательную пищу или желе. Раньше была «питательная жидкая пища», которую японцы искали сотню лет.

— Готово.

И назывался она тамагозаке*.

Жёлтая жидкость плескалась в кружке, и от неё поднимался сладкий аромат.

— Вы тамагозаке приготовили.

— Да, его можно сделать в микроволновке.

— И как?

— К яйцу добавил сахар и мёд...

Она с интересом слушала рецепт, пока пила.

— Спасибо за угощение. Тамагозаке было вкусным.

— Когда выздоровеете, я вас научу. Приготовим вместе.

— Хорошо.

— А теперь лекарство.

Лицо Мио-сан застыло.

Но прогресс уже достиг и этого дома. Отказаться от того, что принёс Тсутия, было непросто.

— В этот раз будет вкусно...

— С виноградным вкусом?

— С ним.

В рекламе клали желе на тарелку, добавляли в него лекарство, скрывали внутри и зачерпывали ложкой, но если так сделать, оно сразу растворится, потому я положил его прямо на ложку.

— Так, скажите «а».

— А...

... Прямо как птичку кормлю.

— Вот, всё выпили. Теперь поспите и всё пройдёт.

— Ага, ладно...

— Я не уйду. Побуду в гостиной, пока вы не заснёте.

Переживает, что я буду работать до ночи. Нашла о чём думать.

— ... Спасибо.

— Да, спокойной ночи.

— Спокойной...

Я выключил свет в спальне и уселся на диване в гостиной.

* * *

— ... Так что да... Ага...

— ... Понимаю. Там...

Я услышал голос Мио-сан.

По телефону говорит? Я открыл глаза, и оказалось, что настало утро, а через занавески пробивается солнечный свет.

— М... Я прямо тут и уснул?..

Уложив спать Мио-сан, я сам так и заснул на диване. Похоже он был дорогим, и после ночи на нём тело не ломило.

Я собрался подняться и заметил, что меня накрыли розовым одеялом.

— Мио-сан накрыла?

— ... Да, верно... Тогда бюджет...

С дивана было не видать, но в гостиной звучал голос Мио-сан. Похоже она поправилась.

Трудолюбивая, на следующий день после такой температуры уже по работе звонил. Хотя это вполне в её стиле.

А значит. Я тоже должен браться за свою работу.

— Так, надеюсь успею ещё приготовить кофе. А то я ещё тоже сонный...

— Хорошо. А, Сада-сан, простите, могли бы вы передать мне бухгалтерские документы за тот год? Там должен быть бюджет по вашему проекту.

... Хм?

Странно.

Раздаёт указания по телефону так, будто за столом в офисе. Может этот Сада-сан у неё дома?

— Простите за ожидание. Да, сделаем небольшой перерасчёт. Так, с того года курс йены по отношению к доллару изменился на три йены... Сада-сан, что с документами? В смысле не встали из-за стола?

— Мио-сан-н-н-н?

Я встал с дивана и повернулся в сторону женщины, а мой мозг отказался воспринимать увиденное.

— Эй, Сада-сан, я что делаю?..

Мио-сан в нижнем белье и блузке.

Прижала ёкан, подаренный Тсутией, к уху, быстро перемешивает натто и даёт указания Фу-тяну.

Для меня происходящее было слишком бессмысленно.

— Фух... Хха...

Глубокий вдох и выдох.

— Проанализировать ситуацию.

Направить весь кислород в мозг, оценить происходящее в комнате.

Ускорившийся мозг начал вычленять важную информацию из этого хаоса.

Одеяло

Им меня накрыла Мио-сан. Осторожно, чтобы я не проснулся.

С узором в виде розовой панды.

Бардак на кухне

Факт использования кухни.

— Проснувшаяся Мио-сан пыталась что-то приготовить на кухне, при этом не потревожив меня.

Японское саке

Валяется.

Знаменитое саке из Ямагути, угостил Тсутия. Мне пить нельзя.

Сахар

Валяется.

Обычный белый сахар.

Мёд

Валяется.

Стопроцентный астрагаловый мёд.

Молоко

Валяется.

Всё ещё холодное, достали из холодильника не более пятнадцати минут назад.

Запах

Пахнет натто.

— Куча ингредиентов для тамагозаке. Если просто подогреть, специфичного запаха не будет.

Валяющаяся пижама

Весенняя и осенняя пижама Мио-сан. Верх и низ валяются раздельно. Клетчатая.

Тапочек (правый)

Оставлен в спальне. Левый на Мио-сан. С мишкой.

Мятая юбка

Отказалась от попыток надеть.

Крышка от упаковки натто

Всего четыре порции. Оставлены на столе.

Это все подсказки. А теперь восстановим картину произошедшего.

— Так, вот что было...

... Около пятнадцати минут назад...

— Уже утро. Температура всё ещё немного есть... Хм, но двигаться я уже могу.

Мио-сан проснулась, встала с кровати и покинула спальню. Нашла меня спящим на диване.

— Матсутомо-сан всё это время провёл здесь. Пусть ещё поспит.

Она накрыла меня одеялом и пошла на кухню.

— Вчера я не ужинала и сейчас проголодалась... Точно, может приготовить тамагозаке, которому меня Матсутомо-сан научил. Конечно мне на работу скоро, но когда вчера пила, алкоголя не ощутила.

Мио-сан не знала.

Я избавился от всего алкоголя.

— Это, смешать яйцо с сахаром и мёдом...

Она достала ингредиенты и приступила к готовке.

И без того готовить не привыкла, к тому же из-за температуры запомнила рецепт не полностью. Она допустила ошибку и не вскипятила саке в микроволновке.

— Отличается... Ну, я и не думала, что сразу же получится прямо как у Матсутомо-сана.

Обратите же внимание, Мио-сан. Всё совсем не так.

— М, м. Пха. Надеюсь, потом он покажет, как делать... Пахнет саке, совсем не вкусно...

Потому что это и есть саке. Японское саке с сырым яйцом и сахаром.

— Так, а теперь за работу. Вчера много всего сделала, но дел ещё хватает.

В этом саке как и во многих шестнадцать градусов. Конечно можно опьянеть, выпив залпом с утра.

— Надо собираться и идти на работу...

Пьяной, шаткой походкой она побрела в спальню. Перепутала ёкан с телефоном и стала звонить по нему.

По пути сняла пижаму, из шкафа достала блузку и юбку.

— А, точно. Надо позвонить клиенту.

Привычными движениями она стала набирать на ёкан.

— Доброе утро, это Саотоме. Да, спасибо за вчерашнее. Как прибуду на работу, напишу... А, я на работе?..

Забыв надеть юбку, она продолжила говорить со сладостью. В голове был бардак, и она думала, что находится на работе.

— ... Вот почему Мио-сан работает в одном белье и блузке. Ага, понятно.

В целом я понял, но непонятные места остались.

— Я не понимаю, зачем натто. Надо бы её остановить.

Я подошёл к Мио-сан, она плакала от того, что подчинённый Сада-сан (он же Фу-тян) не слушал её.

— Мио-сан, доброе утро.

— Матсутомо-сан, со мной никто не разговаривает...

Плохо, она из-за стресса совсем в детство ударилась.

— Фу-тян и не разговаривал никогда. Соберитесь.

— А-тян разговаривал... Хватит с меня, я возвращаюсь домой...

— Это и есть ваш дом, Мио-сан. Отпустите натто.

— Врёте, это работа. Счёты, верните мои счёты.

— В современных компаниях счёты используют?..

Похоже Мио-сан считала натто счётами.

Думает, что взяла их на встречу с клиентом. Ещё и четыре упаковки смешала.

— У-э-э... Если не буду работать... Компания разорится!..

— Вообще не представляю, что делать.

Две головы лучше, чем одна.

Я взял телефон и стал проверять историю звонков.

«Пу-ру-ру».

«Да, Тсутия слушает».

— Это я, Матсутомо. Говорить можешь?

«Да, вы что-то хотите?» — сейчас он поддерживал рабочий тон.

Похоже рядом кукушка в парике.

— Прости, что во время работы звоню, но мне твой совет нужен. Тебе со счётами работать доводилось?

«... А? Д-да, когда ещё студентом был».

— Вот и хорошо. Расскажи, что с ними делать?

«А что именно требуется?»

— Как остановить женщину, которая считает натто счётами и с их помощью пытается спасти компанию?

«Чё?!»

После продолжительного мозгового штурма Тсутия предложил накормить её льдом, после чего Мио-сан стала нормальной.

Из-за температуры и опьянения на работу она пойти не могла, так что сегодня у неё выходной. Не будет перенапрягаться из-за болезни, и всё будет нормально.

Надеюсь.

Саотоме-сан хочет младшую сестрёнку

— Так, Мио-сан, уберите руки и покажите.

— Но мне стыдно...

— Нет, вы никуда не денетесь. Сегодня вы покажете.

— У-у...

Пусть и грубо, но мы должны пройти через это. Сегодня я должен быть демоном.

— Ну же, не скрывайте.

— ... Да.

Мио-сан разжала крепко сжатые руки...

* * *

— Закончили!

Распаковка завершена!

Прошло три недели с тех пор, как я начал работать у Мио-сан.

И наконец закончил с разбором всех её вещей. От картонных коробок на полу не осталось и следа, а мягкий полуденный свет в этот субботний день освещал чистый деревянный пол.

— Комната такая большая. Я вспомнила, какой она была перед переездом.

— Мио-сан, у вас двухкомнатная квартира, а вам едва одной места хватает, что явно ненормально.

Первым делом я разобрал коробки с посудой и книгами.

Проблемой были коробки с личными вещами.

— В будние дни вы слишком устаёте, а в выходные из-за того, что меня нет, вам неохота заниматься разбором ваших вещей. Вот, если эту коробку так и оставить, скотч след оставит.

— Ух.

— Бессмысленно до конца руками прикрывать. С этим вы бы могли и сами справиться, пока меня нет.

— А-а как же морально подготовиться?

— Вы и так уже два года готовитесь.

— У-у-у.

Ответить ей было нечего, и она опустилась на пол. Похоже стало неловко после того, как пришлось открыть.

— ... А что я могу? Мне неловко открывать старые альбомы и дневники...

— Будете и дальше откладывать, я лично буду присутствовать в этот момент.

— Вы и на такое пойдёте, чтобы увидеть...

— Вы путаете, и я на той работе научился находить лазейке в социальной системе.

Как и сказала Мио-сан, осталась лишь коробка с дневниками и альбомами.

Другим открывать было нельзя, потому она противилась, но не было ни намёка, что женщина собирается их вообще разбирать.

В итоге пришлось действовать грубо.

— В будние дни вы мало времени проводите у меня, могу сделать рабочим выходной из-за отсутствия работы.

— На той работе часто такое использовали. Правда немного иначе.

— Вы работали в выходной, за что получали отгул?

— Вы не ошиблись лишь в первой части.

Когда офисный работник работает в выходной, он получает отгул. Но если сотрудник работает меньше установленного времени, то точно никаких отгулов. Опущу подробности, но когда я узнал, что нашлись компании, которые использовали этот механизм, чтобы сделать семидневную рабочую неделю, я убедился, что развитие человеческого интеллекта пошло куда-то не туда.

— Как так...

— И теперь рассказывать об этом кохаям придётся кому-то другому.

Возможно Тсутия унаследует эту обязанность. Только подумаю, и сердце болит.

— В мире столько вещей, про которые я не знаю.

Я был вызван на работу с утра в субботу в квартиру Мио-сан и убедил её распаковать коробку, и мы только закончили расставлять всё по полкам. На этом разбор вещей, начатый после её переезда два года назад, подошёл к концу.

Видя заполненные книжные полки, которые когда-то были пусты, меня переполнили чувства.

— Мио-сан, так вы даже выпускные альбомы взяли.

— Как-то да. Дома в Канагаве они бы только мешались.

— И правда, когда я домой возвращался, мне тоже предлагали их забрать.

Я пять дней думал, прежде чем ранец выбросить. Это решение входит в топ-три самых сложных.

— Ранец — это сурово...

— Выпускные альбомы и ранец — это же памятные вещи, иногда хочется на них взглянуть.

— ... Вы же мои не видели?

— Я бы так не поступил. Точно, по поводу воспоминаний.

— Да?

— Когда вы болели, мне стало интересно.

— Что?

Она сказала это, когда у неё был жар. Скорее всего это тоже связано с воспоминаниями Мио-сан.

— Кто такой «А-тян»?

— ... Матсутомо-сан, откуда вы знаете?

— Вы ведь сами произнесли это имя. Вы всю комнату перевернули и повторяли, что А-тяна нигде нет.

— Я так поступила?

Открывшиеся шире глаза снова стали обычными.

Пусть она и в курсе, что выздоровела, но о том, что было во время температуры, помнит смутно. Вернулась домой, поела кашу и тамагозаке, приходил мой друг Тсутия... Вроде всё.

А про то, что она всю свою комнату перевернула, женщина не помнит.

— Похоже, что это ещё одна игрушка.

— Да, до осени четвёртого класса начальной школы это была моя любимая говорящая игрушка.

— А, знаю. Она из тех, кому на живот нажимаешь, и она говорит «привет».

— Да, верно, она. Похожа на Фубуки.

Скорее уж она выбрала Фу-тяна, потому что он на А-тяна похож.

— Вы его выбросили?

— Он просто пропал. Это давно было, я уже и не помню.

— В детстве с игрушками такое часто бывает.

В детстве я с собой на море брал красного чибу из Сенко Сентай, а вернулся без него. Мне его отец купил, наверняка мой герой и сейчас защищает море острова Исигаки.

На меня накатила ностальгия, а Мио-сан хлопнула в ладоши и встала.

— Полдень уже прошёл, надо бы поесть!

На часах было два тридцать. Хотел начать готовить с утра, но был занят работой, и вот время пролетело.

— Приготовим сэндвичи?

— Уже поздно, и может сходим куда-нибудь, чтобы отметить окончание разборов. Неподалёку есть кафе, где обеды до трёх, так что я угощаю.

— Нет, что вы.

— Ах, да не отказывайтесь.

— Но.

— Должен же я отработать двадцать тысяч за командировку в выходной.

— Я же просила не переживать.

Работа в выходной стоит десять тысяч, но сегодня считается командировка и расценивается в двадцать тысяч.

И как-то командировку получилось превратить в возможность угостить обедом. Всякий выход с Мио-сан превращается в переговоры, так уже скоро пора будет правила компании установить.

Типа «Пункт 4: Раздел о походах в кафе».

* * *

Два часа спустя, пять вечера.

Когда солнце уже начало садиться, я вернулся к лифту дома... И вёл морального ребёнка Мио-сан.

— Было вкусно. Я люблю креветки в кляре.

— Тофно. Мне тофе понрафилоф.

— Правда?

— Прафта, прафта.

— ... Простите. Мне правда жаль.

— Фё хорофо. Фнеф меня за фапрал.

«Каролина жнец».

Это перец, жгучесть которого составляет два и два миллиона по шкале Сковилла. В две тысячи тринадцатом его даже из-за этого в книгу рекордов Гиннеса занесли.

И то, что мы наткнулись на этот источник смерти — прямо судьба.

— Кто фе фнал, фто в кафе есть такое.

— Простите...

Всё дело в любопытстве. Он оказался в кафе, и ни к чему объяснять, что Мио-сан немного добавила в пасту.

Она сама просто не могла есть этот ужас, так больно было, и нашёлся дурак, предложивший поменяться тарелками.

Я.

— Ваши креветки были очень вкусными. Правда.

— Вафа пафта тофе была фкуфной. Ха-ха-ха.

По крайней мере с дальнейшими планами на сегодня я уже определился.

— Поифаем в Уно?

— Да...

Одна Мио-сан точно начнёт убиваться. И я понял, что остаётся лишь играть в Уно.

Пока я думал об этом, лифт добрался до шестого этажа. Двери открылись, передо мной был привычный кирпичный коридор...

— ... Матсутомо-семпай?

— Т-ты...

Тёмно-каштановые волосы, стянутые фиолетовой резинкой. Перед моей квартирой с пакетом в руках стояла миниатюрная женщина в фиолетовом платье.

— Матсутомо-сан, это ваша знакомая?..

— Кто это, семпай?

С двух сторон посыпались вопросы.

— Неужели девушка? Простите, если у вас свидание, но у меня есть дело.

— Э-это...

— Простите, я подопечная Матсутомо-семпая с работы, Мурасаки.

Перед шестьсот пятой квартирой стояла девушка-кохай, пришедшая на год позже, Мурасаки.

Хорошо, что у неё всё замечательно, и всё же сильное.

Давление сильное.

Вроде вежливая, лицо спокойное, а каждое слово колкое и холодное. Коридор так страной вечной мерзлоты станет.

И то, что никакой злости нет, ещё сильнее пугает.

— Абабаба...

[[image:/storage/reader-images/e9c881f0bad219a81d243d44ea69b0ef848bf5b3.jpg]]

Имевшая дело с работниками со стажем Мио-сан под таким давлением задрожала.

— Мурафахи.

Имя выговорить не получилось.

— Семпай?

— Н-нет, это.

— Она вырвала ваш язык? Или это действие тиопентала, семпай?

— Вуть.

— Это, я ведь и правда виновата...

— Как я и сказала.

— Гофорю ше.

— Вы всё также подставляетесь ради других, семпай. Но чтобы дать отрезать себе язык...

Да, вот такая она.

Вроде умная, но при этом бестолочь.

— Неф. Фотя.

Не так давно я прикусил себе язык, когда заботился о больной Мио-сан.

— Я слышала, как Тсутия-семпай сказал: «Матсу стал хостом или нянькой», но на деле вы торгуете собой, чтобы выжить...

— Абабабаба.

— Так.

Я собирался разобраться со всем этим безумием.

— Пять минут подожди.

И побежал к себе.

— Включить электричество!

Я вскипятил воду в чайнике до семидесяти градусов.

— У-о-о-о!

Выпил. Смыл с языка остатки капсаицина. Теперь смогу нормально участвовать в разговоре.

— Фух.

Проблема лишь в том, что теперь опять всё адски жгло от перца.

Стоило молоко купить.

* * *

— Вот и я.

Я вернулся в коридор через три минуты и тридцать секунд.

А там.

— ...

— Положение так и не изменилось.

Зрелище было точно таким же как и перед тем, как я убежал к себе. Только по алому небу облака плыли.

— Битва за территорию между китоглавом и ленивцем?..

— Спасибо за труды, семпай.

— Мурасаки, некрасиво молча пялиться на впервые встреченного человека в течение пяти минут. Хоть бы приличия ради могла бы поговорить.

— В следующий раз так и поступлю. Я просто наблюдала.

На работе ведь так же себя ведёт.

О том, что на работе было, поговорим потом, сейчас меня другое беспокоит.

— Мио-сан...

— М-Матсутомо-сан, послушайте.

Она из китоглава снова превратилась в человека, взяла меня за руку и отвела в угол коридора.

— Кто эта Мурасаки-сан?

— Кохай с предыдущей работы. Почему-то она пришла... Хотя с ухода мы не общались.

— Вот как...

— Простите, она не плохая, просто немного странная. Может и кажется, что она груба, но вы уж простите.

— Матсутомо-сан.

Меня прервали.

Я наконец заменил. Мио-сан не на меня смотрит. Она не сводит взгляда с Мурасаки.

— Я всё за ней наблюдала.

— Я думал, чего вы тоже молчали, так вы на пару наблюдали.

— И кое-что поняла.

— Хо.

Они обе женщины, потому она смогла что-то понять?

Типа что за характер по косметике или есть ли парень по причёске?

— Она милая.

— ... А, ну да, верно. Думаю, и правда милая, да, — такого я не ожидал, потому стал кивать как дурак. Что она вообще говорит?

— Я об этом никогда не говорила. Но мне всегда хотелось младшего братишку или сестричку.

— Вот и я слышу впервые.

— С вашим появлением желание получить младшего братишку слегка было удовлетворено...

— Желание получить младшего брата.

Так я не только голод, но ещё и это желание удовлетворил?

— Но сестрёнку я тоже хочу.

— Да, и что?

— Она подходит.

— Что вы говорите, Мио-сан?

— Хочу, чтобы она стала моей младшей сестрой.

— Просите об этом у мамы, папы и Санты-сана, пожалуйста.

— Всё же двадцать восемь лет разницы, это уже дочь...

Мио-сан смотрела куда-то вдаль.

Что-то я забыл, что незамужние женщины в этом возрасте становятся чувствительны к таким делам.

— А... Ну даже если вы внезапно предложите стать вашей сестрой. И если у вас всё получится, вам же видеться придётся.

Она же сама говорила, что боится, что может допустить ошибку и её возненавидят те, с кем она часто видится. И я был искренне удивлён, что вот такая Мио-сан хочет младшую сестру.

— Я люблю детей. Если будет такая малышка, то всё будет нормально.

— Мио-сан, Мурасаки двадцать два года. Она уже взрослая.

— Хм? Я знаю.

— Рад, что вы понимаете.

Возможно для Мио-сан она и правда может показаться ребёнком.

Рост ниже полутора метров. Когда кто-то привёл на работу дочь-пятиклассницу, она отчаянно пыталась не оказаться рядом.

Кстати, день рождения моего кохая ещё не прошёл, так что между нами два года разницы.

— В любом случае она пришла к вам по делу. Познакомьте нас, ну же, давайте.

Теперь она меня назад в спину толкала. И я вновь оказался между Мио-сан и Мурасаки.

— Поговорили?

— Д-да. Прости, что ждать заставил. Так зачем пришла? Я даже удивился, всё же нежданно ты.

— Руководитель косая кукушка велел передать Матсутомо-семпаю личные вещи.

Прямо чувствуется, что я снова с Мурасаки встретился, она ведь нарочно прозвище произнесла.

— А, точно, всё так внезапно случилось, я личные вещи оставил... А что за косая кукушка?

— Так мы сейчас кукушку в парике зовём.

— А Тсутия говорил, что он кукушка в парике.

— Уже всё поменялось.

После лысой появился парик, а теперь он косой.

— Прости, что в выходной пришлось зайти. Там ведь разве что кружка?

— И запасной галстук, который был в шкафчике.

Похоже в пакете были мои личные вещи.

Она протянула их двумя руками, а я взял, после чего посмотрел на кружку за сто йен и аккуратно сложенный галстук за семьсот девяносто восемь йен.

— Ага, спасибо.

— Я хотела принести раньше, но в выходные было много рабочих дел.

— ... Вот как. Времени всё также в обрез.

— Семпай, а кто это?..

Было не похоже, что ей приходилось превозмогать тяжести реального мира, когда Мурасаки перевела взгляд с меня на Мио-сан позади. В таком случае как женщина и просила, познакомлю их.

— Да, это моя соседка.

— Саотоме Мио. Матсутомо-сан присматривает за мной.

Голос старшей сестры.

Совсем не рабочий. У Мио-сан и голос старшей сестры имеется.

— Здравствуйте, я Мурасаки.

— А по имени?

— У.

После вполне естественного вопроса, Мурасаки отступила на шаг. А Мио-сан рефлекторно на два.

— Я-я что-то не так сделала?

— Мурасаки, она хорошая.

— ... М.

— Что?

— Мурасаки Киран.

Полное имя Мурасаки Киран. «Киран» на хирагане.

Можно было сказать, что вот и к нам стали устраиваться люди с сияющими именами. Только сама она из-за этого переживала и нечасто называла своё имя.

— Нет, это с сиянием* никак не связано. Это растение Живучка стелющаяся, а, оно весной цветёт светло-фиолетовыми цветами, моим родителям они нравятся, они их выращивают, вот и назвали так...

— Как мило.

— ... Что?

— Мило и стильно! Киран-тян!

— В-все так говорят. Но с этим именем очень нелегко, с ним связано очень мало хороших воспоминаний.

— Когда на уроках японского языка всплывают иероглифы из твоего имени, это и правда не очень весело. Понимаю.

— Что...

— Моё имя Мио пишется катаканой!

— !..

Мурасаки на несколько секунд застыла, а потом посмотрела на меня.

— Матсутомо-семпай.

— Что?

— Саотоме-сан хороший человек.

— Ну да.

— Теперь я поняла, что вы пытались до меня донести.

— Нокаут с одного удара я не ожидал. Ты не изменилась, Мурасаки.

Обычно колючка, но стоит зацепить, и всё. Такая уж Мурасаки Киран.

— Так что, Киран-тя... Мурасаки-сан, у вас есть какие-то планы?

— Никаких...

— Может зайдёте?

Мио-сан сама пригласила её к себе...

— М-Матсутомо-семпай.

— Я тоже думал немного её побеспокоить.

— Т-тогда хорошо...

Они обе посмотрели на меня сияющими глазами.

Мио-сан наверняка хотела сказать: «Сестрёнка, сестрёнка!» Наверное.

А Мурасаки спрашивала: «Меня пригласили, как мне поступить?» Наверное.

Ни от одной, ни от другой я не слышал разговоров о подругах. И обе не отказались бы от той, с кем можно было бы открыться.

— Я как раз утром прибрался. Так что давайте, заходите.

— Это, семпай.

— Что такое?

— Я тут подумала, я не знаю, как правильно вести себя за кружкой чая.

— От тебя этого и не требуется, можешь расслабиться.

— Вот как.

— Лучше скажи, ты в Уно умеешь играть, Мурасаки?

— Что?

— Мы в Уно играть будем.

— Уно? Это национальная карточная игра?

— Да, Уно.

— Да, Уно, Мурасаки-сан.

Хотелось немного поиздеваться. По крайней мере, мне.

И никто не подозревал, что это марш смерти, начавшийся с Уно, на который уйдут все выходные.

* * *

— Мио-сан, кофе с молоком устроит?

— Да, пожалуйста.

Вроде не привыкла говорить как сестра, но всё продолжала. Прямо полна энтузиазма.

— Мурасаки... Да, тебе чай.

— Семпай, вы запомнили.

— Мурасаки-сан, вы не можете кофе пить?

— Да, как-то так...

На вопрос Мио-сан она ответила невнятно. Взгляд был отстранённый, для неё это было горькое воспоминание. Правда дело было на работе.

— Мурасаки всё пыталась выглядеть выше и выпила чёрный кофе, когда только в компанию пришла.

— Семпай.

— Из-за этого всю ночь не могла заснуть, а на работе грохнулась, не выспавшись.

— Семпай.

— С тех пор она вообще не пьёт кофе.

— Матсутомо-семпай.

— Что, Мурасаки, я и в первый раз слышал.

— В таком случае я была бы признательна, если бы вы прервались после первого раза.

— Ах, надо же.

Впервые слышу, чтобы Мио-сан так засмеялась.

У самой эпизодов, про которые ей бы не хотелось, чтобы Мурасаки узнала, процентов на триста побольше будет, зато такая самоуверенная.

— У...

— Матсутомо-сан, сегодня я бы тоже хотела чай с молоком. Можно ещё попросить?

— Да, конечно.

— Матсутомо-сан очень хорошо умеет заваривать чай, недавно он перешёл на английские сорта. Выпьем вместе, Мурасаки-сан.

— Саотоме-сан!..

Мурасаки взволновано посмотрела на Мио-сан. Всё ли с ней нормально?

Как же быстро осестривание происходит. Как бы какой странной религии не получилось.

— Да, я вернулся.

Я поставил на стол молоко и сахар, а через ситечко налил чай. На японском пишется «красный чай», но на английском он называется «Black Tea», и по тёмному цвету вполне можно понять, почему. Модно заливать крепкий чай горячей водой и молоком... Так в интернете написано, я попробовал, получилось вкусно, потому и продолжаю.

Всё же повезло, что чайник для троих. Видать Мио-сан мечтала, что этот день настанет, потому заготовила его до моего появления.

— Приятно пахнет. Есть ведь разные сорта, а это какой?

— Хи-хи, ашам.

Запнулась. Всё же непривычное название.

— Ассам.

Я просто поправил, а женщина стала недовольно посматривать на меня.

Ну, общается она с Мурасаки, так что никаких проблем.

— Саотоме-сан, вы такая интересная. Мне всегда нравились милые женщины.

— Ах, ну что вы.

— А мне никогда не говорили, что я милая...

— Мурасаки-сан очень милая. Правда.

Мурасаки к ней уже совсем привыкла. Прямо смотрит через розовую призму, а ошибки только на пользу идут.

И в том, что она не замечала ничего странного, было что-то сестринское.

— Ну, напитки есть, давайте начинать.

— Да. Время как раз подходящее.

— Это, а начинаем мы?

Точно отвечая на вопрос, я положил на стол жёлтую коробку.

— Вот что.

Почему так сурово прозвучало?..

— Скоро поймёшь.

Раскрыв, я раздал карты. Раньше я играл лишь с Мио-сан, потому был слегка увлечён.

— С количеством не ошибся?

— Ага.

— Д-да.

— Что ж, начинаем.

↑Она объясняет, что это не всякие киран-киран, пикан-пикан.

Саотоме-сан хочет кучу цветов

— Что ж, начинаем.

С начала прошёл час. Запах чая с молоком ушёл, и после начала игры атмосфера совсем переменилась.

Мурасаки вытянулась и ледяным взглядом смотрела на стол.

У Мио-сан в глазах были слёзы.

Я же не мог скрыть удивления от того, что умения Мурасаки превосходили все мои ожидания.

— Мурасаки, ты...

— У, хнык...

— ... Что?

Точно механическая кукла она повернулась ко мне, а я сказал.

— Слишком слаба...

— Простите, простите, Мурасаки-сан. Не интересно ведь, когда ни разу выиграть не получается. Простите.

— Не думал, что когда-нибудь увижу, как кто-то плачем, жалея слабого в Уно.

Первое место — я.

Второе — Мио-сан.

Третье — Мурасаки.

Десять игр, и все прошли одинаково, даже не смешно. Мио-сан несколько раз пыталась поддаться, но в итоге у неё ничего не получилось.

И сейчас она плакала, как ребёнок, случайно убивший бабочку.

— ... Угу!

Плакавшая Мио-сан решительно взяла Мурасаки за руку.

— Мурасаки-сан, последняя попытка.

— Да, Саотоме-сан.

Что-то поняв, Мурасаки решительно кивнула.

— Объединим силы против Матсутомо-сана.

— Да, раздавим его.

— А, началось!

Образовался женский союз. Понятно, что в женском сговоре ничего пугающего нет, но вот как они решили.

— Теперь я тоже буду серьёзна.

— ... Не думала, что придётся использовать сегодня, но я снимаю запрет на «это».

Мио-сан встала и направилась к стулу в углу гостиной.

Там сидели плюшевые игрушки.

— Матсутомо-семпай, а что собралась делать Саотоме-сан?..

— Призвать «хранителя».

— Хранителя?

— Да, хранителя.

— Можете по-японски объяснить*.

— Будет играть в Уно, обнимая плюшевую игрушку.

Я слышал, кого обнимать она выбирает на основании состояния. И сегодня я прямо чуял, как бог логики спрашивает: «Кого ты сегодня выбираешь?»

— ... А в этом есть смысл?

— Есть.

Возможно это лишь для морального успокоения, но шанс выиграть увеличивается на три процента. Я думал, что Мио-сан не захочет, чтобы Мурасаки видела это, но похоже сейчас ей не до этого.

— Матсутомо-сан, можете принести из дома Акай-сана и Тенноске.

— У меня таких сверх способностей нет.

С Акай-саном всё ясно, но вот Тенноске.

— Ладно, Ю-тян, я выбираю тебя.

Мио-сан обняла фиолетового кота, добытого в игровом центре.

— ... А?

Смотревшая Мурасаки вздрогнула.

— Откуда здесь Ситора.

— Ситора?

— Этот фиолетовый кот...

Понятно, фиолетовый тигр, потому Ситора. Хотя это кот.

Похоже давать имена игрушкам — обычное дело.

— Я ведь тебе тоже такого подарил. Кажется так давно было, а на деле лишь месяц назад.

— Вам тоже?

— Для меня его Мутсотомо-сан выиграл.

— Ох и трудный день был...

— И Саотоме-сан такого же...

— Ты чего, Мурасаки?

Мурасаки о чём-то задумалась. Возможно она из тех, кто переживает, когда один и тот же подарок нескольким людям дарят.

— Прямо как у Саотоме-сан...

— Вот ты о чём.

— Давайте в следующий раз вместе сфотографируемся...

— Вместе с одинаковыми плюшевыми игрушками...

Она стала сжимать и разжимать пальцы. Должно быть представляла, как обнимает Ситору.

— Матсутомо-семпай.

— Да?

— Спасибо.

— А-ага.

С таким серьёзным видом сказала. И при этом глаза сияют.

— Если хотите, могу вам одну одолжить, Мурасаки-сан.

— Вот как... Меня заинтересовал Тенноске семпая. Имя интересное.

— Снова про Тенноске.

— Он не в моём вкусе.

— А, ну, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

В общем мы разбились на лагеря. А запах чая с молоком стимулировал работу мозга.

Мио-сан держала на коленях фиолетового кота Ю-тяна, я с собакой Коро-тяном, а Мурасаки сжимала Тенноске.

— Мурасаки-сан, одолеем Матсутомо-сана. Это будет клятва персикового сада.

— Персикового сада... Это из «Троецарствия»? Да, теперь мы сёстры.

— Вперёд, моя милая младшая сестра.

— Да, сестрица.

— !..

— Мио-сан, вы же это и задумали?..

Выглядела она самоуверенной.

Так хотелось, чтобы её старшей сестрой назвали? Судя по лицу, точно хотела. Да и Мурасаки похоже тоже очень даже за.

— ... Кстати, Матсутомо-семпай.

Державшая на коленях Тенноске девушка сделалась серьёзной.

— Что?

— Неловко спрашивать о таком после объявления войны.

— Ага.

— Можно заменить на Акай-сана?

— Вот как, Акай-сан приятнее на ощупь.

— Если с Тенноске сравнивать.

— Акай-сан, как понятно из имени, красный осьминог. Я увидел его в магазине плюшевых игрушек, куда ходил с Мио-сан, и он оказался приятным на ощупь.

А Тенноске — старожил моего дома. Полное имя Сабохара Тенноске.

Это кактус в горшке.

Мурасаки заменила Тенноске на Акай-сана, и второй тур начался.

И вот прошло шесть с половиной часов.

«Пим-пом».

— Саотоме-сан! Это Тсутия Харуто, я закончил работу со скоростью звука и пришёл!

— Пришёл, Тсутия. Спасибо за труды.

— Что, ты тоже тут, Матсу.

— Ты вообще-то со мной связывался. Ну, не тут же стоять, проходи.

Я открыл дверь, и увидел того же мужчину, что и пять дней назад. Пусть даже на улице вечер, загорелая кожа Тсутии так и намекает на солнечный денёк.

— Простите за вторжение. Ох, устал я, устал.

— Похоже на работе непросто было. Хоть ты и закончил быстро, но времени уже много.

— Ты не в курсе, но у нас там крупная сделка. Довольно непросто всё проходит.

— Издревле повелось, что подчинённым пахать приходится.

При том, как они загружены, он молодец, что пришёл.

— Матсу, а ты чего неважно выглядишь? Случилось чего?

— Да просто бой затянулся.

— А? Бой?

— Увидишь, поймёшь. Мурасаки тоже внутри ждёт.

— Ч-что?..

Я пригласил его в гостиную.

Когда открыл дверь, стал расходиться сладостный аромат. Хоть свет и горел, но было мрачно. За столом Мио-сан и Мурасаки подписали договор сестринства и готовились к следующей битве.

— Нет, Фу-тян. Этой картой воспользуемся, если Матсутомо-сан три раза пропустит. Верно, Ю-тян, ты всё лучше разбираешься. Эй, Коро-тян, нельзя так.

— Акай-сан, Акай-сан, как здорово... Ты такой гладенький... Трёмся-трёмся...

Похоже сил у них привалилось. И лица выглядят лучше.

А вот только что прибывший Тсутия почему-то побледнел.

— Матсу, я одну историю слышал.

— Чего?

— Как говорят, на севере Индии сжигают слабые благовония и видят галлюцинации.

— А, я тоже такое слышал. Верующие в состоянии транса с пустыми глазами не понять что тараторят и делают. Но чего вдруг ты об этом заговорил?

— Н-нет, конечно хорошо, если я ошибся.

— Да? Ну, присаживайся. Сейчас чай с молоком налью.

— Так это запах чая с молоком?

— А чего ещё?

— Лучше скажи, чё это?

— Хоть и спрашиваешь, сложно объяснить. Откуда бы начать?.. Всё началось семь часов назад, нет, три часа. Я, Мио-сан и ставшая сестрой Мио-сан, а также принёсшая мои личные вещи Мурасаки устроили турнир по Уно...

— Сестрой?..

... Три часа назад, около девяти тридцати вечера...

В Уно надо скидывать семь имеющихся карт, чтобы в итоге не осталось ни одной.

В подобной игре сговориться довольно непросто.

— Мурасаки-сан, Мурасаки-сан!..

— Саотоме-сан, Саотоме-сан!.. Примите меня всю...

Работать вместе сложно, потому что видеть карты других не по правилам.

Это относится не только к противнику. Также запрещено показывать карты союзникам.

— Будем общаться глазами...

Их стратегия — угадывать действия с помощью глаз. Если бы получилось, они бы смогли выстроить мощную защиту.

А в результате.

— Я поняла, Саотоме-сан! Жёлтый семь!

— Да, положитесь на меня... А, нет, пас.

— Вообще ничего не ясно... Так, Уно.

— С-Саотоме-сан!

— Карты, карты ещё остались!.. Прошу, приди!

К числу хранителей помимо выпущенного мною Коро-тяна, присоединился ещё и Фу-тян, увеличив число до трёх. Помимо карт она держала три игрушки, у неё руки не устали?

— А, эта карта!..

— Саотоме-сан!

— Перевёрнутая карта?! Такой эффект у хранителей тоже есть?!

— Пас...

Нет эффекта.

— А, я скидываю.

— Снова проиграли...

— Раз за разом проигрываем Матсутомо-сану!..

Они приуныли, и я сам пялился в потолок.

— Непобеждённый!..

В Уно конца нет. Играешь, покуда хочешь. И для завершения есть одно негласное правило.

«Закончить, когда все победят по разу».

Для нас, чистых японцев, она стала словно тюрьма. С чем мы точно просчитались, так это с уровнем Мурасаки, который был где-то сопоставим с дафнией.

Ничего не менялось, и так мы просидели четыре часа, если считать от начала.

— ... Ещё, ещё не всё!

— Да, Мио-сан, мы не сдались. День ещё не подошёл к концу.

— Сестрица, семпай!..

Наши сердца были крепки, и я вновь раздал карты.

В отличие от го и сёги, тут важна удача. Чем больше играем, тем выше шанс у Мурасаки победить.

Там мы и продолжали. Всё продолжали. Успех ждал нас где-то впереди.

* * *

Так же думал и я сам.

— Простите, Матсутомо-семпай, Саотоме-сан... В следующий раз, в следующий раз наверняка.

Всё повторялось десятки раз, и я с Мио-сан просто распластался на столе.

Мы похоже на реке Сандзу. Ад Уно длился уже пять с половиной часов.

— Мурасаки! Ты... Никогда не берись за азартные игры! Читать противника и разыгрывать стратегии совершенно не для тебя!

— Учту.

— Хорошо, что поняла. Но Уно так и остаётся проблемой. Конца всё ещё не видать.

— М-мы ещё можем продолжать! И все говорят, если сдадитесь...

Мио-сан подняла хранителей.

И Ю-тян сдулся.

— Э?

— А?

— Уэ?

Никто не понял, что произошло. В тишине по полу рассыпался белый с жёлтым уретан.

— Абабабаба.

— Мио-сан, не двигайтесь! Ватин высыпаться может!

— Саотоме-сан, вы не укрепляли?

— Укрепляла?

Чтобы уретан не высыпался, Мио-сан продолжала держать верхней частью тела то, что оставалось от игрушки, а нижняя застыла на одной ноге, точно она фламинго, звучали непонятные слова, так что женщина повернулась к Мурасаки.

— Какое подкрепление, Мурасаки?

Я собирал уритан и набивал им пакет, бросая взгляд на девушку.

— Ситора... Нет, этот кот для дешёвой игрушки сделан из неплохой ткани. Только нитки не подходящие, если не укрепить, они могут порваться.

Мурасаки наблюдала за Ю-тяном в руках Мио-сан, говоря, что думала, что о нём уже позаботились.

— Он там постоянно обо что-то тёрся. Понятно, почему износился быстро.

— Ч-что делать? Как поступить?

— Я в игрушках плохо разбираюсь, не уверен, что смогу починить.

— Тогда предоставьте это мне, — сказала Мурасаки, похоже закончив наблюдать за Ю-тяном.

— А-а вы справитесь, Мурасаки-сан?!

— Да, я же сделала это с моим Ситорой. Вроде порвался чисто, думаю, справлюсь.

Говоря, она достала из сумки набор для шитья. Вроде не специализированный инструмент, а простые нитки и иголка, которыми пуговицы пришивают.

— С этим точно справишься?

— Справлюсь, никаких проблем. Я его разберу, а вы могли бы купить нужные нитки?

Она сказала, какой толщины, цвета и качества нужны нитки. Их можно купить в магазине неподалёку.

— И если получится, нужны будут шило, безопасная булавка и клей для ткани.

— Если несколько разных будет?

— Берите лучший.

Говоря, Мурасаки начала разбирать игрушку. Удалила оставшийся ватин, сняла балахон, вывернула и обрезала оставшиеся нитки ножницами.

— Ничего себе...

Когда я вернулся, пухлый Ю-тян стал плоским.

Конечно это очевидно, но я прямо впервые точно осознал, что «плюшевые игрушки сделаны из ткани и хлопка».

— Я купил нитки.

— Да, спасибо, семпай.

— Весь уретан я собрал, Мио-сан можно двигаться.

— А, в-вот как.

— ... Ну, начинаю.

Уверенно Мурасаки вдела нитку в иголку. И дальше была быстра.

— Ничего себе...

— Мио-сан, не приближайтесь близко, опасно ведь.

Ловко.

Мурасаки сказала, что это лишь второй раз, но даже любителю было ясно, что скорость ненормальная.

Мы видели, как ткань соединяется крепче, и плоская зверушка начала возвращать себе объём. Закончив шить, она её вывернула, и было ясно, что игрушка не хуже, чем была раньше.

— Уретан можно использовать, но чтобы вернуть форму надо ещё немного.

Лапки были набиты всякими обрезками, потом его наполнили оставшимся уретаном и закрыли рот.

Менее чем за час ткань вновь превратилась в Ю-тяна.

— Одежду из войлока, которая могла отслоиться, я клеем подклеила для надёжности. Пусть часок полежит, и тогда его снова можно будет обнимать.

— Мурасаки, так у тебя были такие особенные умения.

— Да. Научилась ещё когда училась.

Навыки и правда впечатляющие. И Мио-сан не сводила взгляда с Ю-тяна, который подсыхал на стуле.

— Мурасаки-сан.

— Что?

— Это просто потрясающе.

— А, с-спасибо.

— Просто круто.

— Спасибо.

— Круто-круто!

Держа Мурасаки за руки, Мио-сан, лишившаяся словарного запаса, продолжала хвалить её.

Прямо как после мяса с имбирём, похоже вот такая она.

— Круто, правда круто! Спасибо.

— М-Матсутомо-семпай.

— Что?

— С тех пор, как я на работу устроилась, меня впервые так хвалят.

— Ага, это же хорошо.

Похоже в собственном темпе Мурасаки тоже переживала непростые времена.

Ну, не все те, кто живут в собственном ритме, живут так, как им хочется. Даже если пытается соответствовать окружающим, не всегда это получается. Я смог понять, что есть такие люди, когда встретился с Мио-сан.

— Самое время для перерыва. Уже десять часов прошло, а мы даже не ели толком. Есть пожелания?

Мурасаки дала возможность, и грех было не воспользоваться. Потому я предложил ужин и полуночный перекус.

— Карри!

— Удон...

— Тогда карри-удон. Сейчас и займусь, а когда поедим...

— Продолжим играть в Уно.

— Да.

— ... А?

Давайте заканчивать.

Именно на это я намекал, но демократия большинством голосов разрушила мои планы.

— Мурасаки-сан наверняка уже скоро сможет выиграть. Она же такая потрясающая.

— В целом я поняла, как действовать. Думаю, в следующий раз получится.

В следующий раз получится. Сколько раз это уже прозвучало?

Но в Японии демократия. И я работаю на Мио-сан.

— Хорошо. Тогда продолжаем... Хотелось бы мне сказать, но, думаю, нам требуется внести изменения.

Что бы они там ни думали, мы уже столько раз сыграли, но нет и намёка на то, что Мурасаки может выиграть. В лучшем случае к завтрашнему утру закончим.

Нужно новое условие. Или новое правило.

— Может число участников увеличим? Вот только.

— Вот только... А.

— А.

Вспомнив смуглую физиономию, мы переглянулись.

... Сейчас, час десять минут ночи...

— ... Вот так мы и позвали тебя.

— Я успел поесть и прийти, прошёл час, и как у вас тут дела?

— Провели тридцать игр с ограничением в две секунды на ход, но Мурасаки так и не смогла выиграть.

Если случится что-то неожиданное, Мурасаки могла победить, на это был расчёт, но она его не оправдала.

— Даже так.

— Спасибо, что пришёл, Тсутия. Продолжим вместе?

— До тех пор, пока Мурасаки не выиграет?

— До тех пор, пока Мурасаки не выиграет.

— У-у меня ещё работа осталась.

— Тсутия-сан, вы с нами не останетесь?..

— У.

Мио-сан атаковала его своими глазками.

И попала в цель.

— Я покажу вам решительность мужчины с Кюсю!

— Ага, то-то же, Тсутия.

— Спасибо, Тсутия-семпай. Я обязательно оправдаю ваши ожидания. До утра.

— До утра?..

— Ну.

С игроками определились, приступаем к следующей игре.

— Начнём играть.

К моменту, когда Мурасаки достала все «Draw 4», прошло ещё десять часов и тридцать три минуты.

Мы закончили в воскресенье в одиннадцать сорок три утра.

↑Он использует слово Guardian.

Саотоме-сан хочет постараться

С ада Уно прошла неделя, и сейчас в Канто бушевала летняя жара.

Мы поели холодную лапшу на ужин и стали решать, чем займёмся после еды.

— Когда речь заходит о летнем вечере, в голову первым делом приходит это.

— Не буду отрицать. Но и соглашаться не стану.

— Лето ведь. Надо посмотреть.

— Ведь и правда нестерпимо. Понимаю вас.

С началом лета Мио-сан начала носить более лёгкую одежду, а на столе перед ней лежал blu-ray диск.

Название «Зловещий бон-карри*». Малобюджетный фильм ужасов категории В... Однако.

— Он очень страшный.

— А ещё упаковка забавная. Прямо как красно-жёлтая коробка карри.

— Это, руководитель компании-партнёра показал видео, как его смотрят всей семьёй.

— Видео о том, как смотрят видео... И как? Они кричали, сок уронили?

Если человек трусишка, такое вполне может быть. Тут явно ничего весёлого.

— Эй, Матсутомо-сан, а вы можете перечислись всё, что выходит из лица?

— Как-то неожиданно. Что-то вроде дыма, если стыдно?

— Нет, например пот и прочее. Можете?

Пот.

— Так, сверху пот, слёзы, сопли, слюни... А, рвота в том числе.

— Вот это всё и вышло.

— И в том числе?

— И в том числе.

Хотел бы я понять, к чему она ведёт.

— Ясно, понятно, понятно. Страшно, аж жуть. Понятно, понятно.

— Раз уж одолжили, я бы хотела посмотреть. Но непросто это. Я уже пробовала, но одна не могу.

— Вместо того, чтобы терпеть в одиночку, вы решили выпустить всё со мной? Но вроде женщины не хотят, чтобы их видели такими...

— Я-я постараюсь, чтобы ничего не вышло! Мне будет стыдно... И Матсутомо-сану можно смотреть.

Услышать бы эту фразу в другом контексте.

— В-вот как. Тсутию и Мурасаки звать не будем?

Лучше вдвоём, чем одному, и лучше вчетвером, чем вдвоём. Конечно неправильно их вечно звать, но они точно порадуются, если их Саотоме-сан позовёт.

— Не сегодня.

— В-вот как?

— Я должна сделать это сама. И даже без вас, я бы не смогла просить их.

— Ну, я-то есть...

Заметив, что меня смутил такой напор, она в спешке замахала руками.

— А, это, ну, я просто подумала, что доставляю неудобства. Тсутие-сану и Мурасаки-сан ведь непросто на работе приходится.

— Думаю, они бы с радостью встретились с вами...

— Правда?..

— Да, уверен. Хотя в будний день звать неправильно. Давайте не сегодня, отложим до выходных.

— Я встречаюсь с этим человеком завтра, так что должна посмотреть...

— Потому я и говорил, что нельзя откладывать летнее домашнее задание на последний день...

Печальная судьба офисного работника. Графика встреч не избежать. Он неизбежнее повелителя демонов. И раз сбежать нельзя, остаётся лишь раствориться в свете, я взял диск.

— Посмотрим?

— А-ага.

— ... Начинаем.

Мы переместились на диван, выключили свет, включили проектор и плейер, — похоже их рекомендовали в магазине техники, она купила и забросила на пару лет — и воспроизведение началось.

«Дедедеде...»

«Зловещий бон-карри. Как ни смотри, страшно».

В дешёвых спецэффектах появилось название.

— Вроде дёшево и не страшно. Мио-сан, сколько вы отсмотрели?

— Я старалась тринадцать секунд.

— Даже слишком мало.

— Матсутомо-сан, можно взять вас за руку?

— Д-да. Прошу.

Маленькая левая ручка Мио-сан легла на мою правую.

Я сжал её и удивился, какие же тонкие у неё пальцы. Этой маленькой ручкой она борется с миром.

Пока я думал об этом, Мио-сан рядом со мной напряжённо открыла рот.

— Семь.

— Шесть.

— Мио-сан, а что это за отсчёт?

И так было ясно. Она отсчитывала те самые тринадцать секунд.

— Пять.

— Четыре.

Она продолжала, а я чувствовал, что женщина сжимает мою руку сильнее.

— Три.

— Два.

— Что после тринадцати секунд будет?..

— Один.

— О-о-о-о-о-о?!

— Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет.

— Не надо, не надо, не надо, не надо, не надо!

— Простите, простите, простите, простите, простите, простите!

— Абабабабабабабабабабаба.

Что в результате.

Девичья воля позволила ей сдержать слёзы.

Я же справился куда лучше.

Я отсмотрел все девяносто минут фильма, и когда уже было пора идти спать. Я с крестом, сделанным из газет, караулил у её спальни.

— Побудьте со мной, пока я не засну. Не уходите от двери.

— Да, да, понял.

— В-в-в туалет тоже не ходите.

— Не переживайте. Даже если захочу, не уверен, что смогу пойти.

Фильм рассказывал о преданной лучшим другом женщине, которая стала призраком, залезла к нему в спальню и стала готовить карри.

В разных смыслах этот фильм не стоит смотреть ночью. Мио-сан тоже минут пять просто стояла, прежде чем вошла в спальню.

— ... Матсутомо-сан.

— Что?

— Я постараюсь. И завтра, и послезавтра тоже постараюсь.

— Вы каждый день стараетесь.

— ... Спасибо.

Дальше повисла тишина. Правда не неприятная и не неловкая.

Через час я убедился, что Мио-сан заснула, и отправился к себе.

Смог сходить в туалет.

* * *

— ... Зачем на книжку с картинками нацеплять обложку от книги по бизнесу? — говорил я хозяйке квартиры и моей нанимательнице, которой здесь не было.

Под обложкой «Менеджеры и простые рабочие работают руками, чтобы держаться за руки» была книга «Волк Рин-тян отправляется в путешествие».

— Но значит у неё отличная память, если она помнит, что под обложками.

На книжной полке начинается бардак, если ты ей пользуешься.

С тех пор, как я заполнил книжный шкаф, который изначально был пуст, прошло три недели. Меня беспокоило, как всё стояло, я решил разобрать книги, это было около пятнадцати минут назад.

— Это книжка с картинками. И это тоже. Иллюстрированную книгу с животными можно было и не прятать...

Почему я поздно вечером разбираю чужие книги один?

Ответ прост. Мио-сан пока не вернулась.

— И всё же Мио-сан задерживается. Даже как-то непривычно.

Она сообщила, что не знает, во сколько вернётся, но было уже больше десяти, а женщины не было, что необычно. Обычно она приходила вовремя к шести, даже если задерживалась, то разве что до семи.

Ужин всё ещё стоял на столе, но хоть есть и можно, но гамбургер явно будет тяжеловат.

— Ей ведь пришлось посмотреть фильм, который смотреть не хотелось. Может что-нибудь лёгкое для желудка... Годзиру приготовить?

Годзиру — суп с молотыми соевыми бобами.

Это местное блюдо из мисо-супа с пюре из соевых бобов или эдамамэ, оно неоднократно появлялось в манге про готовящего папу.

Я слышал, что блюдо местное, и думал, что оно из Фукуоки, но вроде оно есть по всей стране. Может даже можно говорить, что это национальная местная кухня.

— Убрать это и за бобы... Хм?

Последняя книга, которую я взял, имела другую текстуру, не как те книжки с картинками. Обложка от книги по бизнесу, но под ней была простая записная книжка.

— Дневник?

Похоже писал в ней ещё ребёнок.

Но дневники с выпускными альбомами были в последней открытой коробке. Они стояли на другой полке.

— Почему этот хранится отдельно? Нет, читать без спроса нельзя. Верну назад...

«Сегодня пропали счёты».

Я собирался закрыть, но моё внимание привлекло одно предложение.

Я помню это слово. Женщина выпила сырое яйцо с саке, а потом мешала натто, считая, что это счёты.

«Верните мои счёты».

— Это было вперемешку со старыми воспоминаниями?..

Понимаю, что неправильно, но я перевернул страницу.

«Тапочки пропали».

«Брелок куда-то делся».

Это появлялось где-то раз в два дня.

И вот запись одного осеннего дня.

«Где А-тян? Мика-тян, почему?»

— А-тян это же вроде.

Так звали говорящую игрушку Мио-сан. Она говорила, что та была похожа на Фу-тяна.

— А эта Мика-тян — её настоящая подруга?..

«Пим-пом».

— А.

А я подпрыгнул, услышав звонок. Когда люди и правда очень удивлены, они ведут себя прямо как в манге.

Я совсем забыл, что скоро Мио-сан должна вернуться. Я в спешке поставил дневник назад и поспешил в коридор. А ещё я знал. Как всё будет.

— Я-я открываю.

Замок щёлкнул. Но дверь сразу же не открылась, я же терпеливо ждал.

Прошло тридцать секунд, Мио-сан неуверенно открыла дверь и заглянула. Накрашенные глаза были слегка влажными.

— Я дома?..

— Да, с возвращением. Вы сегодня поздно.

— Матсутомо-сан, Матсутомо-сан здесь... Если бы не ответили, я бы подумала, что вас нет...

— Простите, но я всё ещё здесь.

«Это моя работа», — добавил я.

— В-вот как. Работа, значит. Да, работу надо как следует выполнять...

— Да, потому я буду завтра, послезавтра и впредь. Пока мне платят!

— Какой вы взрослый.

Мио-сан всё сильнее переживала, что если она опоздает, я возненавижу свою работу и сбегу. Я думал, что она мне не доверят, но потом начал понимать, что она просто такой человек.

— Мио-сан, вы ещё не ужинали?

— Е-ещё нет. Простите, что так поздно...

— Что вы. Я собирался подать гамбургеры, но в такое время стоит съесть что-нибудь более лёгкое.

Я бросил взгляд на часы, было десять часов и пятнадцать минут. Неправильно в такое время жирную пищу есть.

— Лёгкое?

— Могу приготовить годзиру.

— Годзиру?

— Мисо-суп с пюре из соевых бобов.

— То есть там тофу, жаренный тофу и сами соевые бобы?..

— Ещё и с фуджу.

Фуджу — белая плёнка, образовавшаяся в процессе приготовления тофу.

Ни к чему говорить, что основой является соя.

— Соя with соя with соя...

— Так чего вы хотите?

— Всё!

Гамбургер с годзиру.

Еда богата белком. Кстати, гамбургер не из тофу, а из говядины... Надо будет немного его обрезать.

— Тогда я начну, а вы пока переоденьтесь.

— Хорошо.

— ... А?

А я думал, она предложит помочь.

Она сегодня уставшая, но при этом собранная. Прямо как ученица средней школы.

— Собранная, как двадцативосьмилетняя ученица средней школы.

Проводив её взглядом, я направился на кухню.

Неделя прошла спокойно, и вот настала пятница. В день, когда все благодарят бога за то, что наступила пятница, я спокойно сидел в гостиной и смотрел на часы.

— Целых четыре дня уже после девяти.

Мио-сан продолжала возвращаться поздно. Сама она привыкла, но я переживал, как бы здоровье не подорвала. Хотя даже смешно, об этом думает тот, кто каждый день на последнем поезде возвращался.

Отведя взгляд от часов, на которых было девять часов десять минут, я продолжил разбирать письма.

В современной Японии приходит целая куча писем помимо личных. Когда начал жить один, понял, как важно это делать, когда есть свободное время.

— Здесь рассылка строительная леса напоминает.

Из-за того, что больше проводил времени в доме Саотоме, я вспомнил день, когда разбил стекло. Стена коробок, и в болоте бутылок была речка писем.

— А, страховка от пожара, новая закусочная карри, торговля недвижимостью, а это полезная пища с соей? И так едим. Хиропрактика... Ну её.

Мио-сан иногда говорила, что у неё плечи закостенелые. Это из-за того, что она на работе за компьютером сидит.

— Эта открытка — доставка вина по почте, ещё одна закусочная с карри, а это... Приглашение на встречу выпускников?

За кучей объявлений была белая открытка с приглашением для выпускников начальной школы.

— Будет проходить в следующем месяце? Мио-сан из тех, кто ходит на такие мероприятия?..

Сомневаюсь, но мой взгляд скользнул по открытке и остановился на написанном внизу имени.

«Организатор: Исидзима Микако (в девичестве Ватарасе Микако)»

Ватарасе Микако.

— ... Мика-тян?

Человек из дневника Мио-сан?

— Нет, нельзя.

Разыгралось любопытство, но так нельзя, потому я положил открытку к куче «требующие ответа».

Даже когда гора почты оказалась разобрана, Мио-сан всё ещё не собиралась возвращаться. Я думал, чем заняться дальше, как вдруг завибрировал телефон на столе.

— Мио-са... Нет.

«Пи».

«Привет, Матсу. Не отвлекаю?»

— Что случилось, Тсутия? Работать закончил? Прости, но Мио-сан ещё нет.

«А? Матсу. И где же исцеление для невольника?..»

— ... А, ещё не вернулась.

Раньше мы вместе работали, потому я понимал, насколько он там занят.

Мио-сан тоже занятая, но её занятость ограничена с девяти до пяти.

Это не то же самое, что и невозможность вернуться из-за бесконечной работы. Очевидно, что Тсутия более занятой.

«Ну, у меня скорее перекур. Я покинул контору по уважительной причине воздухом подышать. И у Мурасаки перерыв, мы пошли в магазин».

— Что, встреча с клиентом? Или случились какие-то проблемы и нельзя уйти, пока не будут известны детали?

Я упоминал то, что было при мне, но Тсутия объяснил, что всё слегка иначе.

«Матсу, помнишь тот год?»

— Что именно в том году?

«Когда лысая кукуха ляпнул лишнее».

— Лысая кукуха.

«Ага, снова».

— Вот как, вернулся.

«Тогда из-за него на нас навалилась куча ненужной работы, и мы вынуждены были сидеть на работе пару дней.

— А...

«Да, я о чёрном понедельнике».

Воспоминания, о которых хотелось забыть.

Недовольный сделкой, он сказал «я покажу пример», неудачные слова открыли ящик Пандоры, и на нас навалилось в десять раз больше работы.

Я делал одну десятую, но работы было слишком уж много, потому все с пустыми лицами продолжали сидеть на своих местах.

«Чёрный понедельник» его назвали как раз незадолго до того, как я перешёл работать к Мио-сан. Не представляю, как лысая кукушка после этого сохранил свою должность.

— Так это он ляпнул?

«А если ещё подумать?»

— М, раз не он, тогда директор?

«Директор B. Это окончательный ответ?»

— ... Окончательный.

«Правильный ответ мы узнаем после рекламы».

— Верен оригиналу.

Снова старую программу упомянул.

С точки зрения разных поколений мы едва можем понять Мурасаки, которая лишь на пару лет младше нас.

«Дудудудудуддуду».

— Да не томи ты уже, эй.

«Дудудудудудудудудудудудудуду».

— Я уже понял, что ты сейчас свободен.

На весь мир известная викторина, где, если ответить на все вопросы правильно, можно выиграть много денег*. Люблю эту передачу, но не понимаю, чего так тянуть.

«Увы!»

— Ува, бесишь.

Возбуждение такое, будто я был в шаге от пяти миллионов.

«Правильный ответ D, президент».

— А, что-то я запутался. Кто там сейчас?

«Президент D».

— Президент Кутики?

«Облажался президент и генеральный директор Кутики».

Надо запомнить. Я уже забыть успел.

— Что серьёзно? Самый верх?

«Появилась возможность провести огромную сделку, какой никогда не было, напряжение нарастало, и пойти на попятные оказалось слишком сложно».

— Если руководитель в десять раз больше работы накинул, то во сколько больше добавил её президент?..

«Где-то в пятьдесят».

— Пятьдесят.

«Подчинённые точно не знают».

Всё опаснее, чем я ожидал. В худшем случае, нет, скорее даже велика вероятность, что компания просто не потянет.

Уже банкротство виднеется.

— Эй.

«Ой, Матсу, только не надо как главный герой говорить».

— Но...

«Даже если ты придёшь на помощь, вряд ли это что-то изменит. Тут вопрос не в том, справишься ты или нет. Даже лысая кукушка это понимает. Что ты есть, что нет».

— Да, прости. Чуть глупость не сморозил.

«Если понимаешь, что неправ, сообщи, как Саотоме-сан вернётся».

— Хм, ну, почему бы и нет.

Тсутия не так уж и много знал о вечерней Саотоме-сан, но в аду Уно поучаствовал. Так что ничего страшного, если я ему вечером позвоню.

«Это обещание. Если соврёшь, готовься рыбу-ежа проглотить».

— Мне смеяться или бояться?

«Пим-пом».

«О, это Саотоме-сан?»

— Да, прости. Мне о еде позаботиться надо, так что потом поговорим.

«Хорошо. И у меня тут Мурасаки вернулась... Эй, она дынный хлеб взяла, её ночной перекус попросили взять, а она дынный хлеб купила».

— Значит нравится. Удачи там.

«Но я хочу поужинать с Саотоме-сан!»

Я оборвал разговор на крике Тсутии и направился в коридор. Дверь открылась, и прозвучал уставший голос Мио-сан, возвещающий об окончании недели.

— Я дома...

— Да, с возвращением. Вы очень много работали на этой неделе.

— Ага... Я слышала голос, вы с кем-то по телефону говорили?

— Да, с Тсутией.

— В-вот как. Вы хорошие друзья. У него всё хорошо?

— Да, в целом.

— А у Мурасаки-сан?

— С ней я не разговаривал, но вроде всё по-старому. У них сейчас сложности на работе.

Неправильно рассказывать о внутренних делах в бывшей компании. Я не могу расписывать происходящее Мио-сан во всех подробностях.

К счастью, Мио-сан тоже не собиралась лезть с расспросами, ограничилась «понятно» и сняла туфли. Она выглядела уставшей, так что ужин явно будет правильным ответом.

— Ужинать будете? Сегодня овощи с сушёной скумбрией и мисо суп с жареным тофу.

— Ага, спасибо. Я переодеваться.

— Да, не торопитесь.

Я снова проводил её взглядом и направился на кухню. Выбрав менее костлявую рыбу, я зажёг огонь.

Было интересно, почему, когда прозвучали имена Тсутии и Мурасаки, у Мио-сан под глазами стали чётче видны морщинки?

* * *

На следующий день. Телефон зазвонил, когда я разбирал письма у себя дома.

«Матсумото-кун, не желаешь немного заработать? Одна тридцатая оклада в день за помощь...»

«Эх, ничего не понял!»

Тсутия!

В душе звучала спокойная жалоба бывшего коллеги: «Вы же понимаете, что даже если Матсу придёт, это не поможет».

«Не понял. Ты о чём?»

«Да так, о своём, не обращайте внимания».

«В-вот как. Так ты сможешь прийти? Начиная с сегодняшнего дня...»

— Нет, я отказываюсь.

Чего эта птица вообще распинается?

«А, почему?»

— А почему вы на тридцать разделили? Можно было хотя бы на двадцать пять по количеству рабочих дней.

«Х-хорошо. Будет одна двадцать пятая. Но тогда приходи сегодня. Теперь ведь всё справедливо?»

Что он в своей лысой голове справедливого насчитал? Может он тоже натто вместо счётов использует?

Идти никакого желания, но раз руководитель лично позвонил, помочь хотелось. К тому же Тсутия говорил, что компания в опасности.

— Хм, сложный выбор. Идти или не идти...

«Что за жадность?! Взял и уволился, а теперь больше хочешь, где твоё чувство долга?!»

Кричать начал.

И всё же ничего себе как, я, знаешь ли, сам уволился. У него под лысой черепушкой натто?

— Зачем вам вообще моя помощь? Тсутия физически будь здоров, Мурасаки тоже уже во всё вникла. Людей у вас хватает.

«Ну, это...»

Он замолчал. Осталось немного подтолкнуть.

— Только ведь неразумный человек может легкомысленно сказать «сделаем», хотя не представляет, в каком положении находится компания.

«Хм, в-верно. Ты же знаешь, что когда ты уволился, Матсумото-кун, у нас намечалась крупная сделка?»

Это когда меня продали.

— Да, президент говорил.

«По этому поводу. Мы работали с маркетинговой компанией, но заказчик допустил ошибку, вызвавшую замешательство, и теперь у нас прибавилось работы».

— Понятно, нелегко вам.

Пусть там кто-то и ошибся, но хвастливые слова произнёс именно президент. Похоже всё так, как сказал Тсутия.

«Маркетолог пытается внести коррективы, но я не знаю, насколько можно полагаться на эту молодую девушку... Однако если мы переживём это, наше направление точно начнут ценить выше! И ты мог бы отплатить за всю нашу заботу».

— А, да, вот как... Что за молодой маркетолог?

В словах руководителя было нечто, что я не смог проигнорировать.

Маркетолог. Разрабатывает стратегию по продажам и устанавливает мосты между продавцом и покупателем.

Молодая женщина-маркетолог, ответственная за мою смену работы.

Неужели.

«О, ты заинтересовался. Она строгая, но красивая. А какая у неё гру...»

— Зовут её как?

Ошибки быть не может. Я на девяносто девять процентов уверен.

Хоть и знал, надеялся, что ошибаюсь. Но руководитель произнёс знакомое мне имя.

«Саотоме. Точно, Саотоме Мио-сан».

— Саотоме Мио...

«Будешь у нас, возможно встретишься с ней. Так что приезжай поскорее, желательно в течение часа».

— Отказываюсь. Причина в том, что я не Матсумото, а Матсутомо. До свидания.

«А, что?»

«Пи-пи-пи».

— Фух...

Закончив разговор, я вздохнул.

— Ну да.

Когда услышал всё от Тсутии, я вполне уже мог предположить.

После моего ухода возникли проблемы с крупной сделкой. И Мио-сан как-то с этим связана.

— В обмен на меня президент выбил хорошие условия сделки, начал говорить что ни попадя, и в итоге теперь Тсутия и Мурасаки могут остаться без работы.

Конечно Мио-сан тоже хороша. Но тут чисто рабочие отношения, и если спрашивать, кто виноват, то на девяносто девять процентов это президент Кутики.

— Но я переживаю за Мио-сан.

Облила меня соусом в ресторане.

Разговаривала на скучные темы во время похода за покупками.

Она одна обнимала плюшевых игрушек и плакала из-за этого.

Не знаю, кто для неё Тсутия и Мурасаки, просто знакомые или друзья. Но она точно хорошо относится к ним.

К тому же я даже представить не могу, насколько у неё сильно чувство ответственности. Даже если получится со всем справиться, Мио-сан больше никогда к ним не приблизится.

Они наконец сблизились, потому хотелось этого избежать. Но что в таком случае делать?

— Что я могу? Что я сейчас могу?

Я сжал телефон в руке, а плюшевый осьминой, которого мы купили вместе, не ответил.

Пока я думал, настал вечер понедельника. Пришедшая к девяти Мио-сан за мапо-тофу рассказывала, что было на работе.

— Президент обрадовался, когда я сказала, что помотрела «Зловещий бон-карри» на большом экране.

— Это стоило наших усилий.

— И теперь дал этот фильм...

— «Могу я съесть твою поджелудочную снизу или сбоку»?

— Скорее всего это слэшер...

— Давайте после ужина обсудим. Да, не будем сейчас.

— Да. Ага, так и поступим.

Мио-сан не упоминала компанию Тсутии и Мурасаки. Она тоже должна была сохранять конфиденциальность и не могла рассказать о деловом партнёре.

Я не должен был знать и спрашивать название компании и что за президент такой любит ужасы. Это вполне правильно.

— Сменим тему. Как поступите с этим, Мио-сан?

— С этим?

— Я про встречу выпускников.

— А... Да, думаю, я не пойду.

— Вы ведь могли бы увидеться с друзьями.

— Нет у меня там друзей...

— Вот как. Тогда я сообщу, что вас не будет.

— Да, спасибо.

— И ещё... А...

— ...

Разговор прервался.

— Это...

— Хм...

За столом появилась неловкость. Никогда я ничего скрывать не умел.

У Мио-сан и такое есть. Она хранит рабочие секреты, но и личные от меня у неё есть. Секреты — это часть общения, и у Мио-сан есть то, в чём она не очень хороша.

И она бы не хотела, чтобы кто-то касался этих тем.

И в таком случае. Если я не хочу испортить всё в будущем. Остаётся лишь одна тема.

— Мио-сан, вы в последнее время довольно заняты.

— А, да. Простите. Заставляю каждый день ждать.

— Что вы, это же моя работа. Но на вас внезапно столько навалилось.

— Это рабочие дела, я не могу рассказывать...

Ожидаемый ответ.

Я тихонько вздохнул.

— Из-за того, что вы вытащили меня?

— ... Откуда вы?

Ложка выпала из руки и плюхнулась на мапо-тофу. Хоть и не подтвердила, её страх уже и так обо всём говорил.

— Простите, я понял это, общаясь с коллегами.

— А Тсутия-сан и Мурасаки-сан?

— Похоже всё ещё ничего не знают.

— В-вот как.

Ну точно. Она переживает из-за них.

На лице появилось облегчение, но женщина тут же опустила голову.

— Тсутия злится на президента за то, что он доставил всем неприятности. И Мурасаки тоже.

— Вот как.

— Да, на вашу компанию они зла не держат.

— Вот оно как. Ясно.

— Да, и если я всё расскажу...

— Не надо!

Мио-сан подскочила со стула.

С нашей встречи я впервые видел её такой испуганной.

— Мио-сан...

— Когда всё будет улажено, я лично обо всём расскажу. И извинюсь. А пока не рассказывайте.

— Хорошо. Раз вы просите, я ничего не скажу, — ответил я. Не стоит давать двусмысленный ответ. Даже если она просто оттягивала время, это было необходимо.

Кивнув, Мио-сан снова села на стул, посмотрела прямо на меня и продолжила:

— Около семидесяти процентов корректировок внесены. К тому же с директором нашего клиента мы в хороших отношениях, что даже в такой ситуации он одалживает фильмы, что говорит, что он к подобному за годы уже привык. Всё должно получиться.

— Всё из-за этого президента...

Она даже смотрела ужасы, которые смотреть не могла. И всё ради того, чтобы не осталось даже одного шанса на провал.

— На этой неделе.

— Закончите на этой неделе?

— В начале следующей, в понедельник всё уже будет улажено. Это не ложь или пустые надежды, а мнение маркетолога Саотоме Мио. Так что...

— Я понял. После я позволю Тсутии и Мурасаки. И в этот момент тоже буду рядом.

— Да, я бы тоже хотела этого. Если вы будете рядом, всё пройдёт как обычно. Потому прошу.

— ... Хорошо.

Может это лишь моё предположение, но это точно предсказание будущего.

Результат будет именно таким. Когда всё закончится, я позвоню, и они обязательно её простят. Но сама Мио-сан наверняка этого не примет. Она закроет своё сердце в скорлупе и снова будет сидеть одна в комнате.

Именно это я предполагал.

↑Вот утверждать не буду, но кажется это пародия на зловещих мертвецов. Ну и намёк на упаковку от карри.

↑Кто хочет стать миллионером. Да, в Японии тоже играют.

Саотоме-сан не сбежит

— И почему Мио-сан сказала это?..

Я проводил взглядом уставшую женщину в ванную, а сам размышлял, моя посуду.

Глупо звучит конечно, но она красотка. Она умная, у неё хорошая одежда и причёска. Даже когда просто смотрю на то, как женщина держит палочки, могу понять, что она получила хорошее образование.

Потому и не понимаю.

— Почему она доверяет людям только по работе?

Может в этом и кроется ключ к пониманию.

Но это дело давно минувших дней, и я, будучи знакомым с ней лишь месяц, не мог ничего знать.

— ... Фух. Всё.

Я домыл посуду, расставил по полкам и вытер раковину. Вроде не существенно, но если делать так постоянно, это повлияет на количество ржавчины и отложений.

— Мио-сан уже спит. Уже поздно, буду думать завтра...

Я подошёл к спальне и прислушался. Если услышу, что она спит, то пойду к себе, но я услышал голос Мио-сан.

— Помоги...

Скорее всего она разговаривала во сне. К кому она обращалась к коллегам, к семье или может ко мне?

Тут же прозвучал ответ.

— А-тян...

— Снова А-тян.

Когда болела, она тоже искала А-тяна. Позже, когда Мио-сан была в утреннем режиме, я подтвердил, что это была дорогая ей игрушка-лисичка.

Она пропала осенью в четвёртом классе начальной школы. Это же имя было в дневнике, который я недавно нашёл.

— ... Погоди-ка.

Осень четвёртого класса начальной школы.

Раз ей сейчас двадцать восемь, это было почти двадцать лет назад. Можно ли точно сказать, когда ты потерял игрушку, если был такой маленький?

Я сам помню, как потерял игрушку красного чибы из Сенко Сентай. Я знаю, что это было лето, ведь я плавал в море, но в каком я был классе, сразу сказать не могу.

А Мио-сан чётко помнит. Но при этом говорит, что не знает причину пропажи.

— Вот как.

Уверенности нет. Но догадка появилась.

— Остаётся лишь спросить.

* * *

На следующее утро.

— Я пошла.

— Счастливого пути.

Я проводил слегка напряжённую Мио-сан, а потом направился к книжному шкафу.

— Простите, Мио-сан. Не сдержал я обещания.

После такого я уже не смогу пожаловаться, если на меня подадут в суд за вмешательство в личную жизнь.

Но если не сделаю этого, то пожалею.

— Дневник в другой обложке и... Вот это.

С другой полки я взял выпускной альбом. Ультрамариновый в твёрдом переплёте, он был вложен в виниловый зелёный чехол, причём уже начал выцветать.

— В дневнике... Вот. Этот год, угу. Октябрь четвёртого года начальной школы. Вот и осень.

«Где А-тян? Мика-тян, почему?»

Пропитанные болью детские слова. Дата двадцать четвёртое октября.

— Теперь выпускной альбом.

Как и в моём, там были фотографии с первого по шестой класс. Я внимательно рассмотрел их все.

Добравшись до седьмой фотографии, я остановился на ней.

— ... Мио-сан осталась почти такой же, разве что причёска поменялась.

Девочка с косичками вместе с друзьями ела омлет. Скорее всего это экскурсия в первом классе.

С Мио-сан обменивалась омлетом хрупкая девочка в очках. Для ребёнка тех лет это слегка странно, но у неё волосы точно утюжком выпрямлены.

— Неужели это.

Я вернулся к фотографии класса, там где все стояли по порядку.

С третьем и по шестой классы с ней я нашёл «Ватарасе Микако». Никакой ошибки.

— Это Мика-тян.

Теперь я чётко знал, что организатором встречи выпускников является «Мика-тян».

— Теперь надо просмотреть фотографии в хронологическом порядке.

К счастью на каждом году я находил по одной фотографии Мио-сан.

Второй год. На соревнованиях по лёгкой атлетике Мика-тян получает пятое место, Мио-сан на шестом подбадривает подругу.

Третий класс. С перепачканными лицами они смеются на ферме.

Четвёртый класс. Они кладут ракушки друг другу на головы летом в морской школе.

Пятый класс.

— ... Хм.

Мио-сан одна.

Я нашёл фото с экскурсии. Не то, чтобы прямо вообще отдельно ото всех, но слегка на расстоянии она спиной ест свой обед совсем одна.

Шестой класс. Главное событие шестого класса начальной школы — школьная поездка.

И тут Мио-сан тоже одна.

Нет, её оставили одну. Пусть все ходят группами, видно, что она сама по себе. И Мика-тян в той же группе.

Так я добрался до последней страницы выпускного альбома.

— ... На этом хватит.

Белая страница использовалась для подписей. Написана ли там что-то?

Проверять — выходило за рамки того, что необходимо. Решив так, я убрал альбом на полку.

— Далее...

Вопрос как раз здесь.

Я достал открытку из ящика для почты. Набрал указанный номер и после нескольких гудков услышал взрослый женский голос.

«Да, слушаю».

У меня перехватило дыхание, а потом я выдавил из себя.

— Здравствуйте, это номер Ватарасе Микако-сама?

«Ватарасе — фамилия до замужества, но да».

— Простите, вы помните Саотоме Мио-сан?

Я ощутил волнение с той стороны.

«... Да, мы были подругами в начальной школе».

— Меня зовут Матсутомо, я работаю на Мио-сан. Я бы хотел кое-что узнать о моей работодательнице.

«Так у неё своя компания. Неожиданно».

— Ну, были определённые обстоятельства. Я бы хотел узнать о ваших отношениях, в частности о друге, которого зовут «А-тян».

Я подумал, что подозрительно спрашивать о плюшевой игрушке, потому притворился, будто перепутал с человеком.

В её голосе очевидно были удивление и замешательство. Её дальнейшие слова удивили меня.

«Мы можем встретиться?»

Предложение было внезапным, но я не мог проигнорировать дальнейшие слова Ватарасе Микако.

«А-тян у меня дома».

* * *

Похоже это правда. После этих слов я не мог ничего не делать. Сомнениям на было конца, и я вышел на станции в назначенное время.

Это был пригород Йокогамы, префектуры Канагава. Родительский дом Ватарасе Микако был неподалёку, и скорее всего это же родной город Мио-сан.

Я какое-то время прождал, и вот появилась женщина в блузке, которую я видел в выпускном альбоме. В автобусе, который ехал в направлении её родного дома она начала говорить о прошлом ещё до того, как я спросил.

— Мио всегда была не особо общительной. Из друзей у неё была только я.

— А.

Рядом со мной, держась за ремешок, проговорила Ватарасе Микако.

— Скорее всего поэтому над ней издевались. В школе и на уроках по обращению со счётами её вещи прятали и пачками.

Она говорила скороговоркой, и всё это соответствовало тому, что было в дневнике.

— И только вы относились иначе?

— Да, до определённого момента, — она скривилась.

— Мне угрожали. Если буду защищать Мио, тоже стану целью издевательств. Правда не напрямую.

— И что вы сделали?

— А что мне оставалось? Я не была сильной, и были пределы тому, сколько я могла защищать ребёнка, которого мне было не спасти. Я сопротивлялась как могла, но в итоге всё было бесполезно.

Мы вышли из автобуса и шли по жилому району, освещаемому июльским солнцем. Обычный дом с красной крышей принадлежал родителям женщины.

— А потом?

— Чтобы разорвать наши отношения, я спрятала её игрушку. Мы тогда в четвёртом классе учились. Самое время, чтобы наконец отказаться от плюшевых игрушек, я думала, она поймёт.

— Так «А-тян»?

— Имя плюшевой игрушки. Это не человек, — ещё быстрее произнесла Ватарасе Микако, пока направлялась к саду дома.

Я думал, она лежит в комнате, но похоже игрушку оставили на уличном складе.

— Внутри... Это, а?

— Я понял, что вы украли у Мио-сан её игрушку. Но почему вы так и продолжали хранить её?

— Я хотела извиниться перед Мио. У меня не было выбора, но я поступила с ней плохо.

— А.

— Она тогда столько плакала, но я думала, она поймёт... А, где же она?

Пока она перебирала вещи в дальней части кладовой, мне подумалось, что это странно.

Женщина сожалела о том, что так обращалась с подругой, но при этом хранила украденную игрушку, чтобы извиниться.

Что-то тут не так.

— А, нашла. Вот она! А...

Я посмотрел на то, что она достала, и понял, что меня коробило.

— ... Это «А-тян»?

— Похоже дождь был. Ну, его уже и так поздновато возле подушки класть...

Ни намёка на то, каким он был.

Порванный, грязный, можно было увидеть его механические детали внутри. Хоть она и сказала, что это просто плюшевая игрушка, было ясно, как к ней относились.

Я взял её и понял, что она влажная. Я слышал, что игрушка на батарейках и может разговаривать, но механизм тоже залило водой и скорее всего закоротило.

— Могу я его забрать?

— Да, конечно возьмите. Когда вы его отдадите, думаю, она поймёт. Ах, прямо камень с плеч.

Женщина просияла и всучила его мне.

Я убрал едва не разваливавшегося А-тяна в пакет.

Я со всем разобрался. И узнал то, что хотел.

Надо было возвращаться, но ноги пока не двигались.

— ... Вы ведь просто хотели избавиться от ноши?

— Что?

Заговорив, я подумал, что возможно это не то, что должен был сказать я.

— Вы ощущали неприятное послевкусие после того, как предали Мио-сан, и хотели забыть об этом, но тут позвонил я. Потому буквально всучили его мне, чтобы испытать облегчение. Разве не так?

— Ч-что вы?

— Да так. Вы знаете, как было больно Мио-сан, когда вы её предали? Просто если бы вы могли представить это, то не говорили бы так.

«А-тян у меня дома».

Этот грязный и ободранный кусок ткани — истерзанный друг Мио-сан, а также символ предательства подруги. Когда у неё был жар ночью, когда она была совсем одна, она мучилась, видя это во сне.

А кто-то просто возвращает игрушку вот в таком состоянии и радуется этому. Похоже я не такой взрослый, чтобы весело посмеяться вместе с этой женщиной.

— Н-не вам говорить это.

— Да, я знаю.

— Вы сказали, что вас наняли, вы что, какой-то детектив? Если Мио наняла вас покопаться в моей биографии, увы, ничего дурного вы там не найдёте.

— Нет, между нами трудовой договор, я её сотрудник. Показать документы?

Хорошо, что взял с собой на всякий случай. А Ватарасе Микако не дала мне этого сделать, точно что-то поняв, она бесстрашно улыбнулась:

— А, я поняла. На самом деле вы парень Мио?

— Парень?

— Вы здесь не для того, чтобы о прошлом поговорить. Пришли похвастаться.

Эх, ну что за человек?

Мио-сан хотела верить людям, но не может этого. А она вообще не верит в Мио-сан.

— Если спрашиваете.

Хотя стоило бы спрашивать Мио-сан.

— То у человека, не связанного договором, который просто твердит «люблю», нет никаких прав.

— Что?.. А у вас есть? У вас же какой-то договор?

— Я здесь не из-за прав. А из чувства ответственности.

— Ответственности?..

— Знаете ли, Ватарасе-сан, я очень неплохо зарабатываю, когда с улыбкой говорю Мио-сан «с возвращением».

Я забрал плюшевую игрушку.

Мне разрешили её забрать. Потому смысла и дальше здесь оставаться не было.

— И Мио-сан не придёт на встречу выпускников. Вот, можете взять.

Я всучил ничего не понимавшей женщине «отказ» на посещение встречи выпускников и покинул дом её родителей.

Я не злился и не бесился, у меня и без того были дела.

— Так.

Я предполагал, что условия хранения будут не лучшими. Я не мог отдать его Мио-сан вот так.

— Не думал, что будет настолько плохо, хотя в целом это ничего не меняет.

На часах двенадцать тридцать. В обычный рабочий день как раз время перерыва на обед.

Я достал телефон, нашёл знакомое имя в истории звонков и нажал на него.

«Ага, фто футилось?»

— Знал, что ты обедаешь, прости, Тсутия.

«Я работаю за едой».

— Работаешь?

А на днях он говорил, что заняться нечем.

— Вы снова работаете?

«Ага. Похоже координатор справился, и мы снова набираем обороты. Всё куда лучше, и способных работать людей хватает».

Координатор. Это маркетолог, который налаживал мосты между компанией, где работал Тсутия, и их крупным деловым партнёром.

А именно Мио-сан.

— Вот как... Ну и хорошо.

Я сказал это Тсутии и находившейся где-то в Токио Мио-сан.

«Так ты по делу? Нечасто ты сам звонишь».

— Да ничего, если ты занять, я как-нибудь сам.

«Ну вот, заинтриговал. Рассказывай».

— Как пожелаешь. Ты рассказывал, что твой телефон раздавила машина из магазина тофу, а богоподобный сотрудник восстановил данные.

«Ага, он ещё и в луже побывал, но удалось восстановить почти всё. Этот работник реально хорош».

— Можешь рассказать, где его найти. Хочу для Мио-сан восстановить данные двадцатилетней давности.

«Хо, для Саотоме-сан?»

— Да, и если Мурасаки поблизости, мог бы дать ей телефон...

«Погоди, я бы сам хотел услышать подробности. Дай дожевать. Эй, Мурасаки, подойти!»

— ... Знал, что ты так скажешь. Прости, но времени немного. Когда Мурасаки подойдёт, надо будет всё распланировать.

Следующие несколько дней пролетели как стрела.

Мио-сан возвращалась всё позже и стремилась к идеальной работе, ходя туда даже по выходным.

Я, Тсутия и Мурасаки поддерживали связь, продолжая работать.

И вот понедельник новой недели. Девять вечера обещанного дня.

Лифт, на котором ехала Мио-сан распахнул двери на шестом этаже.

С возвращением, Саотоме-сан

— Когда я его нашёл, А-тян был в ужасном состоянии.

Когда Мио-сан успокоилась, я вышел из гостиной, и она посмотрела на меня заплаканными глазами.

— Так это вы?

— Да. Я и Мурасаки восстановили его, а, и это она предложила оставить имя. Сказала, что собственноручно написанное имя на всю жизнь.

— Мурасаки-сан... Но у него даже голос остался.

— За это надо поблагодарить Тсутию.

Хоть и был занят, он пошёл к тому мастеру, кланялся в ноги и просил починить механизм как можно быстрее. Смотрелось это не очень солидно, потому мужчина не хотел, чтобы Мио-сан узнала, так что в подробности из уважения к нему я вдаваться не стал.

— И Тсутия-сан помогал? Почему?

— Этого я не знаю. Спросите сами.

— А?

Я протянул телефон, на котором был незавершённый звонок. Я вложил его в руку женщины, и она поднесла к уху. Объяснять, кто там уже ни к чему. Похоже рыбу-ежа мне есть не придётся.

— А-алло, мне передали трубку.

«Алло, Саотоме-сан?»

— Да, это Саотоме.

«У-о-о, давно не общались, это Тсутия! Слышали голос воскрешённой куколки? Эй, Мурасаки, не толкайся, жди своей очереди».

— Его голос, это вы, Тсутия-сан?..

«Нет, я бы его точно не починил! Даже с моим навыком ведения переговоров он бы не восстановился, если бы я просто попросил!..»

— Этого более чем достаточно.

Эта плюшевая игрушка «А-тян» — говорящая. В игрушку двадцатилетней давности нельзя было впихнуть ИИ робота.

Всего четыре. У него было лишь столько записей.

«Доброе утро».

«Счастливого пути».

«С возвращением».

«Спокойной ночи».

Если нажать на кнопку, игрушка будет произносить их по порядку. Такая вот функция.

Из четырёх восстановить получилось лишь «с возвращением».

«И всё же здорово это, Саотоме-сан. Знаете, я до сих пор не могу забыть игрушки, которые в детстве потерял. Я горд тем, что помог с воссоединением. А, и сейчас...»

— Э-это! — Мио-сан прервала речь Тсутии.

«М, что такое?»

— Я должна извиниться перед Тсутией-саном и Мурасаки-сан!..

Она готовилась к этому.

Иногда прерываясь, Мио-сан рассказала о том, что она наделала, что случилось и как она со всем разобралась. А Тсутия молча выслушал её.

— Так что кризис в вашей компании в этот раз был вызван мной!..

«Правда?»

— Да... Мне жаль.

«Так этот опытный маркетолог Саотоме-сан!»

— ... Что?

На лице женщины читалось «What?», но чего-то такого я и ожидал.

«Вы у нас прямо звезда! Красотка-маркетолог, которая самостоятельно исправила ситуацию! Вы уж простите за неудобства, доставленные нашим президентом!»

— А, да. Благодарю вас...

«Мурасаки! Знаешь кто та красотка, про которую все говорили?! Эй, сейчас тебе стоит прочитать атмосферу и спросить «Кто же это?» Так вот это Саотоме-сан!»

Вот так это всё видел Тсутия.

Наглый президент, который привык, когда все вокруг скачут, облажался на сделке с крупной компанией и весь бледный тяжело вздыхал. И прекрасная сотрудница, которая разрешила все проблемы и утёрла ему нос.

К тому же благодаря большой сделке можно ожидать премию.

«Ну, тут скорее мы благодарны».

— Почему?..

«Всё получилось благодаря сотрудничеству с Саотоме-сан! И вот мы закончили! Полагаюсь и впредь!»

— С-спасибо за сотрудничество?

«Ладно, возвращаемся в офис, Мурасаки! Саотоме-сан всё для нас приготовила, а дальше дело за нами!»

«А, Тсутия-семпай?! Я ведь ещё ничего не сказала!»

— Мурасаки-сан...

«Х-хочу поздравить с воссоединением со старым другом, и мне никаких слов не хватит, чтобы поблагодарить вас за спасение нашей компании из беды. Клянусь и дальше оставаться вашей сестрой...»

«Мурасаки, слишком длинно и мудрёно!»

«Э, а, С-Саотоме-сан!»

— Д-да?!

«Я рада, что вы смогли вновь встретиться с А-тяном! Потом зайду и проверю работу!»

— Н-на чай с молоком?!

«Пи-пи-пи-пи-пи».

— Повесили трубку... А я так и не узнала причину...

— Не могут они нормально поговорить... Скажу за Мурасаки, это именно она отремонтировала А-тяна.

Ткань и ватин были в ужасном состоянии, неопытному человеку было ясно, что менять придётся почти всё. Она разобрала его и сделала выкройку. Дальше было ясно, что делать, и даже я помогал.

— Днём работал я, а вечерами сложные места делала сама Мурасаки. В итоге у нас получилось закончить вчера.

— Столько усилий...

— Похоже у неё это первая игрушка с механизмом. Было непросто, так что когда встретите её в следующий раз, обязательно погладьте по голове.

В следующий раз.

Да, они собираются ещё увидеться с Мио-сан. Ещё много раз.

— Можем ли мы видеться?

— Да, конечно.

Мио-сан не верила словам людей. Не принимала обещания, данные на словах. Со мной она даже трудовой договор заключила.

Одно дело работа. Но друга подписать не получится.

Потому оставалось лишь действовать.

— Увидеться хотя бы ещё немножко.

— Если вы сами захотите, то сколько угодно.

Люди верят в поступки. Мио-сан этого не изменит, а Тсутия и Мурасаки будут действовать ради неё. Я готов поставить на это.

И похоже моя ставка выигрышная.

— Ещё бы хотя бы раз увидеться.

— Да, именно так и поступите.

Женщина ещё крепче сжала А-тяна. Пусть и не сразу, но недоверие к другим Мио-сан можно исправить.

Ведь у неё появились два надёжных друга.

— Но надо будет ещё раз позвонить. Узнать, когда...

— Думаю, вы не помешаете, если позвоните вечером, когда они закончат с работой. У вас уже есть какие-то планы?

— Я ведь так и не смогла сказать спасибо. Они могут подумать, что я неблагодарная, и ещё ведь есть пословица, что надо быть вежливым с близкими друзьями.

— ... А, да, и правда, ха-ха-ха.

Всё же путь впереди ещё длинный.

В любом случае тут мы разобрались... Хотелось бы сказать. Но надо разобраться ещё кое с чем.

— Мио-сан.

— Да, что?

— На самом деле я должен перед вами извиниться.

— А, за что?

То, что я должен был сделать. То, как я получил подсказку, где находится А-тян.

— Мне нужна была зацепка, где искать А-тяна, потому я заглянул в ваш дневник и выпускной альбом, после чего связался с вашей бывшей одноклассницей из начальной школы. Надо было посоветоваться, но вы бы вряд ли позволили... Простите.

Я думал о Мио-сан, но всё же нарушил обещание. Если она что-то решит сделать, я даже пожаловаться не смогу.

Я поклонился, а Мио-сан вначале склонила голову, а потом улыбнулась.

— Нерадивый сотрудник.

— Мне нечего возразить. Я работаю всего месяц, в обычной компании это как раз было бы время окончания испытательного срока. Стоит ли меня брать официально?

Понимаю, что задаю некрасивый вопрос, но я тоже старался.

И хотел бы услышать это из уст нанимателя.

— Нет, я не позволю вам уволиться. Не хочу этого.

— Но теперь ведь вас может приветствовать А-тян.

— И всё же я хочу, чтобы это говорит Матсутомо-сан.

Раз она так сказала, мне уже ничего не остаётся.

— Я понял. Тогда полагаюсь на вас.

— Да, и я тоже.

— А теперь позвольте мне взяться за работу. Я не могу начать, пока вы не прикажете.

— Хи-хи, и правда.

Она улыбнулась, я потом вышла.

После чего спустилась на лифте, и я услышал её торопливые шаги, после чего дверь квартиры шестьсот три открылась.

— Я дома, Матсутомо-сан!

Я получаю триста тысяч йен за то, что встречаю её в прихожей. Именно это обговорено в трудовом договоре между мной и Мио-сан.

И как сотрудник, а ещё пусть и немного, но друг, я и сегодня скажу эти слова.

Необычная работа, о существовании которой я даже и не догадывался, пока не стал ей заниматься.

— С возвращением, Мио-сан.

Эта работа очень весёлая.

[[image:/storage/reader-images/a9269675a41ae8bc81b980393ddb4bc5f203846a.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/02987bc5a85be40ac46d385052f9d9ce43ac1378.jpg]]

Эпилог: Саотоме-сан и начало лета

— Слушай, Мурасаки. Это традиция всех тех, кто родился под небом Токио, так тебе скажет любой, живущий в префектуре Канто. Поняла?

— Тсутия-семпай, вы понимаете, что этими словами бросаете вызов всем префектурам? Будете недооценивать мою родину Ибараки, сделаете врагами всех янки эпохи Сёва.

— Ну, это можно говорить лишь здесь и сейчас. Вперёд, Мио-сан.

— Э, э, аба, да?!

И вместе.

«Море!!!»

Под июльским солнцем на пляже Кудзюкури взрослые мужчины и женщины хором закричали.

Всё началось в начале июля.

— Орихиме-сама видно.

— Да, а там Хикобоси. Если выключить свет в Токио, тоже можно увидеть звёзды.

Прошло четыре дня, как со сложным делом было покончено, и настала пятница.

Я и Мио-сан проводили небольшой фестиваль Танабата.

На небольшом бамбуке, срезанном в парке, развевались на ветру, дувшем через окно, листки бумаги. Мы ели холодную лапшу сомен, пока листок с надписью «мир во всём мире» тёрся о листья.

Лето в Японии.

— От сомена каждый год устаёшь, но при этом снова хочется его есть.

— С приходом лета появляется точно обязанность: «А, надо съесть сомен».

— Да.

— Наверное это заложено в ДНК всех японцев.

К счастью в этот день было много заведений с сомен. И можно было съесть самую вкусную лапшу.

Чтобы насладиться, в качестве приправ были использованы зелёный лук, водоросли, имбирь и натто. Только было странно видеть, как Мио-сан скривилась, мол «Матсутомо-сан, вы устали?..», когда я рядом с соменом положил натто.

— Эй, а с натто правда будет вкусно?

— Правда?

— А насколько вкусно?

— Представьте млечный путь.

— Млечный путь.

— Да, в кислом небе Токио вы увидите млечный путь сои и муки.

Всё ещё сомневаясь, она добавила натто в суп. Слегка перемешала, окунула в лапшу и подняла немного лапши с натто вверх.

— Коричневые счёты напоминает.

— А, да, точно.

Пусть из-за жара и алкоголя, она пыталась спасти компанию с помощью вычислительной мощи натто. Похоже для неё натто и счёты где-то рядом.

Я погрузился в воспоминания, которые вряд ли покинут мой разум, а Мио-сан поднесла лапшу ко рту.

И замерла.

— Мио-сан?

— ... Лебедь летит.

— Я много разных вариантов знаю, но впервые вижу человека, у которого по млечному пути лебедь летит.

— Вкусно, вкусно, Матсутомо-сан!

— Ну вот.

— А я ещё пробовать не хотела!..

— Если так подумать, то суп в сомене и натто очень похожи. Потому было бы странно, если бы они не сочетались.

Для супа я как раз купил сушёную скумбрию.

Умами, куда входит и натто, — это глутаминовая кислота, полученная из соевых бобов. Если добавить инозиновую кислоту, которая есть в скумбрии, синергия усиливает аромат в несколько раз.

Если смешать с лапшой со слабым вкусом, можно насладиться тёплым вкусом натто с рисом и прохладой одновременно.

— Есть ещё кунжутное масло, суп мисо-рамен, много разных способов насладиться соменом.

— О-о-о!..

— К тому же есть разные стили приготовления: окинавский, сычуаньский, кантонский. Они отличаются по консистенции и прекрасно сочетаются с рисом.

— Фуо-о-о-о-о!..

— Будем есть сомен, не уставая от него до самой осени.

— Да!

Позже выяснится, что я недооценил количество подарков, которые подарят за работу маркетолога, и количество лапши, но это совсем другая история.

— ... М?

Пока мы разговаривали, я заметил, что в социальных сетях мне пришло сообщение. Где-то полчаса назад, позвонить не мог, потому написал.

— Что такое?

— От Тсутии сообщение. Определился с расписанием на летние праздники.

У него на работе из-за крупной сделки в июне нагрузка оказалась серьёзной. Разом они отдыхать не могли, так что в июле и августе делали выходные по очереди.

— И когда?

— Последняя неделя июля. И у Марасаки тоже.

— Вот как.

— Ну так вот.

— Хм? — Мио-сан слегка склонила голову. То, что выходные определены, — это лишь предисловие. Главный вопрос дальше.

— Тсутия предлагает вчетвером поехать на море.

— Море...

— Да, море.

— Море...

— Место, куда надо ездить летом.

Мио-сан из тех, кто предпочитает отдыхать дома. Одно дело, если надо идти в магазин, но так она не выходила на улицу в выходные.

Даже если думаешь, что будет весело, подняться со стула не получается. Такова судьба всех домашних.

— Если поедем, будет весело. Точно весело, да.

— Вам море не нравится?

— Не в этом дело...

— Скажите, если предпочитаете горы. Все хотят, чтобы вам было весело.

Если так подумать, я ведь всё ещё должен Тсутии.

Когда женщина заболела, я вызвал его посреди ночи, он играл с нами в Уно всю ночь и очень помог в восстановлении А-тяна. В итоге я только сильнее погрязал в долгах перед ним. А при том, что Мурасаки тоже очень помогла с восстановлением А-тяна и ей тоже хочется повеселиться, то шах и мат мне.

Хотелось бы услышать их желания, но чувствую, что я их не выдержу... Хотя Мио-сан сейчас волновало не это.

— Я-я люблю море. И хотелось бы поехать с Тсутией-саном и Мурасаки-сан. Просто.

— Вас что-то беспокоит?

— На ужин я ела тофу и салат.

— Мы о чём-то таком уже говорили в день, когда я разбил окно.

— Просто нам ведь надо есть углеводы, но похоже у японцев в ДНК питаться тем, что нам нравится.

— И что вы хотите сказать?

— Вы так вкусно готовите, ну и...

— Простите, если вам непросто сказать это.

— Матсутомо-сан.

— Да.

— С этого дня больше никакого сомена.

— Хорошие новости. Завтра распродажа тофу.

— Берите всё. Это приказ.

— Понял.

Вот так на позапрошлой неделе мы решили поехать на море.

* * *

Прошли две недели, и настал назначенный день.

— Я отправляюсь!

— Да, счастливого пути!

Жизнь на тофу подошла к концу, мы выбрались на море, и сейчас Мио-сан играла с Мурасаки в пляжный волейбол. Не знаю, можно ли назвать розыгрышем то, что длится не более одного обмена, но всё же это потрясает.

— Здорово...

— Точно...

Раскачиваются. Просто невероятно раскачивается. Всякий раз, как Мио-сан подпрыгивает, не скажу что, но раскачивается.

Всякий раз, как она бегает за упавшим мечом, взгляды притягиваются. Белый купальник на белой коже под летним солнцем смотрится просто потрясающе.

А на миниатюрной и стройной фигурке Мурасаки, также бегавшей за мячом, был светло-фиолетовый купальник, который ей отлично шёл. И на резинке, которая сцепляла волосы, можно было увидеть белые оборки. На неё смотрели немного не так, как на Мио-сан, хотя я это не очень понимаю.

— Тсутия, не присоединишься к ним? Ты же вроде хорош в спорте.

— Мне тоже присоединиться?

Мы наблюдали за девушками из-под зонтика.

— Ну да.

— Но я жду.

— Чего?

— Подката.

— К тебе?

Тсутия в ожидании подката.

— Ты о чём, Матсу?

— Прости, сам от себя не ожидал.

— Жду, когда к Саотоме-сан и Мурасаки подкатят.

— ... Вот как, понял.

Понятный лишь мужикам разговор посреди лета.

Летнее море. Яркое солнце. Улыбающиеся красотки в купальниках.

Пусть это лишь воображение, но подобное вполне может случиться.

— Привет! Сестрёнки, вы одни?

— Ч-чего вам? У вас какое-то дело к Саотоме-сан?

— Вы просто шикарно смотритесь!

— Мы на гидроцикле покататься собираемся. Давайте с нами.

— Это, мы как-то не очень...

— Да не переживайте, это не страшно! Разок попробуете, и вам понравится!

— Эй, не наглейте!..

— Абабабаба.

Я представляю, как будут сбиты с толку Мио-сан и Мурасаки появлением каких-нибудь раздолбаев.

— Это произойдёт.

— Да, точно произойдёт.

— И тогда наш выход.

— Наш выход.

К ним начнёт приставать группа парней, и я подойду.

— Мио-сан, Мурасаки, что случилось?

— Тц, они с парнем. Но он какой-то хлипкий. Должны справиться.

— Мы пригласили их покататься на гидроцикле. И девушки сказали, что согласны!

— Я-я и Саотоме-сан такого не говорили...

— Она сама так сказала.

— Эй, эй, научись атмосферу читать. Подумаешь, немного.

— Тебя в начальной школе делиться не учили?

— ... А вас в саду не учили, что с женщинами нельзя обращаться как с вещами?

— Тц, завали. Притихни и отойди на три шага!

— Ага, два шага вперёд, три назад, размечтался!

— Матсутомо-семпай...

— Н-не надо.

— Всё в порядке. Моя работа — остановить их.

И тут сильная рука опускается на плечо одного из хулиганов.

— Йо, у вас тут какие-то тёрки с моим другом?

— Хи.

— Хью Джекман?!

— Я спросил, что у вас тут?!

— П.

— Простите нас!

И вот они убегают.

— Хм, свалили.

— И что за придурки это были?

— Семпай, вы такой классный!

— Так здорово!..

— ... Так и будет. Определенно!

— Погоди, что у тебя общего с Хью Джекманом? Разве только то, что ты человек мужского пола.

— Это всё летняя магия.

— Даже у неё есть то, что ей не по силам.

— Давай не будем вдаваться в детали, просто будет всё именно так. Ещё успеем повеселиться.

Тсутия расслабленно относился к играм, а к игре девушке было приковано общее внимание. Здорово было наблюдать, как разлетаются капельки пота.

— Я подаю, сестрица!

— Да, верь, у меня получится отбить!

Мио-сан разговаривала как старшая сестра, но и Мурасаки успела переключиться в режим младшей. То же самое было и во время ада Уно, напряжение утихает, и получается сказать то, что обычно не скажешь.

У лета страшная сила.

— Бросаю!

— Принимаю!

— Пас!

— Принимаю в прыжгхе.

Мурасаки упала в песок. Прямо лицом.

Не любителю такое делать.

— В-вы в порядке?

— В норме! И у нас уже четыре подачи прошли!

— Новый рекорд!

— Недалёк тот день, когда мы превзойдём восточных ведьм*!

— Может даже нас возьмут на парижскую Олимпиаду.

— Наши имена навеки запомнят боги Олимпа!..

Мотивированно. Даже очень.

Хотелось высказаться, но неправильно лезть к сёстрам, так что я сел на место. А рядом со мной морщился и бурчал Тсутия.

— Что такое, Тсутия? Колотого льда переел?

— Не так. Что-то не так.

— А?

— Японские мастера по подкату величайшие идиоты, их мозг устроен так: увидел девушку, значит надо в течение пяти минут подкатить.

— Грубовато по отношению ко всем мастерам подката.

— Уже через минуту, как красотка обнаружена, он должен производить расчёт: «сестрёнка одна?» и «она из тех, кто кладёт в натто зелёный лук?»

— Эй.

— А мы даже простого «привет» не слышали... И это странно. Что-то здесь не так.

— Ты со своими подкатами, чё ещё.

У меня даже говор проклюнулся, но и правда как-то странно.

Мио-сан, как ни взгляни, настоящая красотка, и Мурасаки, хоть и выглядит молодо, довольно милая. Летом на пряже их должны были окликнуть раз-два, или скорее десять или двадцать, но пока счётчик на нуле.

— ... Хм?

Вопрос всплывает, лишь когда обращаешь на него внимание.

— Что такое, Матсу?

— Да просто взгляды вокруг.

Они сосредоточены на Мио-сан и Мурасаки.

Но в отличие от других красоток в купальниках, блеска в глазах маловато, просто улыбки.

— Этот мяч подала моя младшая сестра, как старшая, я должна его принять, аба.

— Вся голова в песке! Мне нужны влажные салфетки, сестрица!

— ... Вот оно что.

— Ты что-то понял, Матсу?

— Да просто подумалось.

— А.

— Они же будто сёстры на семейной поездке.

— А.

Попытаться подкатить к сёстрам, рядом с которыми могут оказаться отец с матерью. Это же форменное самоубийство. Летнее волнение и поведение, будто они сёстры, защитило эту парочку.

— ... Пойдём к ним, Матсу?

— Я и сам об этом подумал.

Если честно, мне и самому хотелось помочь отвадить от них каких-нибудь парней. Хотя так их никто не напугает.

Вчетвером мы бегали с мячом до обеда, пока не выдохлись.

* * *

— В этот раз были проблемы с крупной сделкой?

— Ага, президент сделал громкое заявление, а забрать слова уже не вышло.

Домик у моря.

Нам удалось зарезервировать место в Хаматяя на берегу Японского моря, и сейчас от физической усталости мы завалились на стол и ждали обеда.

Единственный полный энергии Тсутия собирался выпить, а я слушал Мурасаки, которая рассказывала о положении дел в компании. Мио-сан... Устала и лежала на столе. Возбуждение сестёр, стремящихся к золотой медали, поутихло.

— Сейчас думают проводить проверку, не было ли давления со сторону крупной компании. Начнутся обыски.

— Серьёзно? Закон о доходах субподрядчика?

Суть в предотвращении задержки платежа. Он направлен на пресечение давления на слабые компании сильными.

Крупная компания не поступила бы так. Надо было предвидеть и предотвратить возможность того, что престарелый начальник захочет покрасоваться перед красоткой и взвалит на себя в пятьдесят раз больше, чем ему по силам.

— Когда выяснят причину, поймут, что президент сам виноват.

— Поймут или правильнее будет сказать «раскроют».

— А, с возвращением. Спасибо, Тсутия.

— Для Саотоме-сан холодный кофе. Вот кола. И холодный чай для Мурасаки.

— Спасибо.

Спокойная Мурасаки махом выпила холодный чай. После чего посмотрела в кружку, в которой льда оказалось больше, чем она ожидала.

— У тебя в горле пересохло, Мурасаки?.. И так что в итоге?

— Теперь нас ждёт «новое лицо».

— Произойдёт смена руководства, и компания будет в сто раз энергичнее.

— Место займёт жена бывшего президента, возможно уже скоро будет новое официальное назначение.

— Уволили сразу, не дожидаясь приемника? Правда?

Похоже всё серьёзнее, чем я думал. Теперь меня это не касается, но если бы я всё ещё работал там, то был бы в самом эпицентре. Хотя бессмысленное предположение, ведь так случилось лишь потому, что Мио-сан решила выдернуть меня оттуда.

— Так вот. Человек похоже хороший, и главный вопрос вытекает отсюда.

— Вопрос?

— На нас обратила внимание страна.

— Ну да.

— Конец чёрной компании, начнут всё с корректировки ежегодных выходных!

— Да!

— Это как?

Детский разум Мио-сан не поспевал за телом, без сил она лежала на столе, но похоже её достиг холод кофе, и она подняла голову.

— Послушайте, Саотоме-сан!

— Летний отпуск!

— Стал больше втрое!

— Втрое?! Вот это да! Можно куда-нибудь поехать на отпуск?

Её глаза округлились.

Но всё не так. Изначальные параметры отличаются, Мио-сан.

— Вместо одного дня стало три!

— Считая выходные, целых пять дней! Five days vacation!

— В-вот как. Рада за вас.

— Мио-сан, их битва только началась.

Кстати, сама женщина использовала отгулы за работу в выходные. Я тоже работал, потому у меня четырёхдневный отпуск.

Летние выходные составляют пять дней в августе во время Обона, а с учётом выходных до и после получается почти десять дней.

Десять дней подряд, десять дней.

Когда впервые услышал, я даже не поверил. В таком мире жила Мио-сан, и конечно её обескураживали выходные в чёрной компании. Но я чётко вижу, что компания меняется.

Уверен, в следующем году она станет ещё лучше.

— К тому же любимчик бывшего президента лысокрайник вслед за ним отправился. Теперь спокойнее будет.

— А, вот даже как... Лысокрайник?

— Обновлено. Руководитель лысая кукушка стал лысокрайником.

— ... А, лысый на краю пропасти. Понял.

Паразитировать он больше не может, так что кукушка оказалась на краю. Интересно, кто каждый раз придумывает эти прозвища?

— Спасибо за всё это Саотоме-сан!

— Ч-что вы, я лишь делала то, что должна...

— Даже если так, благодаря вашим действиям наша компания стала лучше!

— Вот как... Понятно... Ясно, — самой себе повторяла она. Хоть всё и разрешилось, но в сердце Мио-сан всё ещё остались шипы. И ей было приятно узнать, что теперь всё движется в правильном направлении.

— Простите за ожидание! Мега соба с омлетом и четыре хот-дога! — когда атмосфера стала расслабленной, позади прозвучал голос. Официантка в купальнике принесла наш заказ. И тут стали странно себя вести Тсутия и Мурасаки.

— А?

— Э?..

— Тсутия? Мурасаки? Вы чего?

— Так, разрешите протиснуться.

Я посмотрел на тарелку и понял, почему парочка застыла.

— Большая порция дешевле, потому что она общая...

— Как же так...

Пахло соусом, а жёлтый цвет яиц радовал глаз. Соба с омлетом пробуждали аппетит, вот только.

Много.

Очень много.

Я предполагал, что фото из меню будут отличаться от того, что на самом деле. Но тут оказалось ещё больше.

Первой среди нас снова начала соображать Мурасаки, как это ни странно.

— Д-давайте есть. Пока не остыло.

— Точно! Да, Мио-сан, вам ведь тоже нравится соба с омлетом.

— А-ага.

Перед ней поставили тарелку, и вот она почему-то посмотрела на меня.

— Мио-сан.

— Выглядит очень вкусно... Но сколько?

Сколько.

На первый взгляд непонятный вопрос. Но для нас он имеет вполне очевидное значение. Я просчитал всё на основании чисел, что были за последние две недели, и поднял большой палец вверх.

— При том, сколько вы двигались в первую половину дня, всё нормально!

Конечно же речь была про калории.

— П-приятного аппетита!

Она расплылась в улыбке и взяла одноразовые палочки, после чего приступила к еде.

— Вкусно, вкусно-вкусно.

— Ещё много осталось, жуйте как следует. И ещё хот-дог есть.

— Ага!

На самом деле это был явный перебор по калориям. Но я не мог омрачить такое счастливое лицо.

Когда вернёмся в Токио, надо будет купить ещё тофу.

* * *

— Приехали на море и будем смотреть кино?

— Я считаю, что это хорошая идея. Если всё время будем на пляже, то сгорим.

— Мы как раз хотели сделать обеденный перерыв... Вот и возможность.

Сил веселиться после обеда не было, так что мы вернулись в гостиницу.

Я включил ноутбук, который взял, чтобы слушать музыку, после чего достал blu-ray диск, который дала Мио-сан.

— Вот. «Могу я съесть твою поджелудочную снизу или сбоку».

— Что это? Фильм ужасов?

На обложке в темноте был мужчина во врачебном халате.

— Мне одолжил его деловой партнёр. Он большой любитель кино, и уже одалживал мне скрытые шедевры.

Скрытый шедевр. «Зловещий бон-карри» точно шедевр, так кричать заставляет. Как полагается фильму ужасов.

И в этот раз Мио-сан хотела посмотреть фильм как можно большим числом людей, потому и взяла с собой.

— Я тоже люблю кино. Будет весело!

Мурасаки выглядела взволнованной, и как мужчина и семпай я испытывал от этого боль.

— Ну, запускаю.

Девяносто минут спустя.

— Уэ, хнык... — Мио-сан плакала.

— У-о-о-о-о!.. — Тсутия тоже плакал.

— Хи-э-э-э!.. — и Мурасаки рыдала.

— Ух, к-как, как же так!..

И я за компанию.

Застигнуты врасплох. Мы были застигнуты врасплох.

— Почему никто не знает о таком шедевре медицинской драмы?..

«Могу я съесть твою поджелудочную снизу или сбоку» не ужасы, а фильм про медицину.

Хирург, описывающий разрезание пациента как «поедание», прооперировал любимую, у которой сложное заболевание поджелудочной железы.

Вести скальпелем снизу или сбоку? Нельзя не плакать, когда герой задумывается об этом.

— Одиночество перед сложной операцией, которого другим не понять... Какой печальный гений...

— Но, но чудеса случаются!..

— Это не чудо, Мурасаки, а неукротимый дух и прилагаемые усилия сенсея!..

— Причина не важна. Главное, что он её спас!..

Влаги потеряли много, но отдохнули неплохо. И похоже планы на вечер можно не менять.

— Хнык, дальше.

— Да, Мио-сан, вот салфетки.

Ни к чему говорить, что из-за соплей я не мог нормально поддерживать беседу.

— Мы закажем барбекю. Начнём в пять, когда стемнеет... Тсутия, купишь всё?

— Да, конечно.

— А с местом всё в порядке? На пляже много мест под запретом... — на лице Мурасаки появилось беспокойство, но можно было не тревожиться.

Как раз с местом для этого гостиницу мы и выбрали.

— Вечером будет фейерверк!

* * *

Ш-ш-ш... Мрюм, мрюм...

— Мне нравится фейерверк-змейка...

— А это точно фейерверк?

— Это фейерверк, появившийся в Европе в стародавние времена и называемый «Змея фараона», Тсутия-семпай.

— Хо.

В саду с видом на море висела табличка «сдаётся для запуска фейерверков». И в месте рядом с гостиницей мы разложили принесённые фейерверки.

Дым от противокомариной спирали и запах фейерверка вместе с остаточным запахом барбекю. Летний морской бриз, щекочущий нос.

— Наконец стало прохладнее, Мио-сан.

— И правда. А звёзды какие.

Она пила сок из банки и смотрела на звёздное небо. Там можно было увидеть млечный путь, которого было не видно во время Танабаты.

— Пока Тсутия и Мурасаки всё не сожгли, давайте и мы запустим фейерверк.

— Давайте.

— Что запустим? Бенгальские огни, ручной фейерверк, мышиный хвост.

— Ручной!

— Какого цвета?

— Всех!

Значит с разными цветами.

Я достал из пакета фейерверк с названием «радуга» и протянул ей.

Мио-сан болтала ногами и обмахивалась веером, взятым на прокат в гостинице, подпрыгнула, подошла ко мне, после чего зажгла фитиль.

— О.

— Давно я их не запускал, но разве они были такими яркими?

В глазах Мио-сан во тьме отражались красные, синие и зелёные вспышки света.

Если подумать, то встретились мы тоже ночью. Всё изменилось, когда я окликнул её в ту дождливую ночь.

Дело было в том, что Мио-сан забыла ключ.

Если бы я устал сильнее и не полез.

Вроде бы мелочь, но благодаря ей мы оказались здесь.

— Теперь это!

— Да, да.

— Матсутомо-сан, давайте вместе?

— Одного на двоих нам хватит.

Мы зажгли следующий фейерверк. С дымом белые искры выстреливали и пролетали над травой.

— Матсутомо-сан, вам нравятся фейерверки?

— Нравятся. И большие, и маленькие тоже.

[[image:/storage/reader-images/3e3310781065964fe37dc2ca8ac88af3071a31c5.jpg]]

— А мне больше маленькие. Они такие нежные.

Я наблюдал за тем, как Мио-сан играет с фейерверком, и подумал.

Как долго будет продолжаться моя работа? Не могу утверждать, что я буду продолжать так всю жизнь.

И всё же.

— Мио-сан, не думаю, что когда-нибудь пожалею о том, что сейчас.

— О чём вы?

— О том, что мне весело.

— Вот как.

Она сказала, что и ей тоже, после чего вырвалась последняя вспышка и погасла.

Количество фейерверков уменьшалось, пора было взять бенгальские огни, и тут зазвучали голоса Тсутии и Мурасаки, которые до этого наблюдали за фейерверком-змеёй.

— Саотоме-сан, пора бы уже запустить большой!

— Я спрашивала в гостинице — можно!

— Тогда сделаем это, Мио-сан.

— Да!

Тсутия зажёг зажигалку, и фитиль загорелся, уходя внутрь тубы фейерверка. На миг наступила тишина, а потом появилась розовая вспышка. В небе точно появилось больше звёзд, Тсутия и Мурасаки ликовали.

— О-о!

— Точно, сфотографировать, надо сфотографировать!

— Если слишком близко подойти, можно одежду прожечь.

Я смотрел на то, как они в спешке достают телефоны, а потом почувствовал тяжесть на правой руке и опустил взгляд. Это Мио-сан держалась за мой рукав и смотрела на огни в небе. Мне показалось, что её глаза стали влажными.

— Как красиво, Мио-сан.

— Да.

— С нашей встречи прошло всего два месяца. Такого я не ожидал, но никто не знает, что принесёт жизнь.

— Да.

Всего два месяца. За такой короткий срок много всего случилось. Мы вместе ужинали, покупали плюшевые игрушки, я присматривал за больной Мио-сан, играл в игры. Вроде мелочь, но без каждой такой мелочи это лето не настало бы.

— Тсутии и Мурасаки так весело...

— Да.

— ... Мио-сан, что вы думаете об отношении Германии к Франции?

— Да.

Я посмотрел на крыльцо, где сидела Мио-сан.

Я не видел названия сока, который она выпила. В темноте я прищурился, и прочитал название напитка, который несовершеннолетним не продавали.

— «Саке».

Я думал, это сок, но это оказался «Сhu-hi» умеренной сладости. В темноте я мог разглядеть иероглиф «саке».

Мало кто может напиться после одной банки, но после случая с тамагозаке я понял, что пить Мио-сан не умеет. Я снова посмотрел на женщину, а она направлялась к морю, как детёныш морской черепахи.

— Эй, эй, Матсутомо-сан, море такое красивое.

— Мио-сан, это опасно, не ходите к морю.

— Блин, не утону я.

На пляже весело галдела группа молодых ребят, запускающих фейерверки побольше наших. Наверное так называемые тусовщики.

Нельзя её так оставлять.

Симпатичная пьяная двадцативосьмилетняя женщина с размером E гуляет по пляжу. Нужно помешать, чего бы это ни стоило.

— Эй, Тсуруя, Мурасаки!

— М, что?

— А, что случилось с Саотоме-сан?

— Похоже она напилась. Фейерверки почти закончились, давайте возвращаться...

К счастью я подготовился. Мы собрались вчетвером, чтобы провести ночь. Решив отправиться в путешествие, я понял, что есть нечто незаменимое.

— Эй, Матсу, неужели...

— Отлично. Время для реванша.

— О, я тоже участвую. А-тяна и остальных нет, но я не проиграю.

Они кивнули, догадавшись, а я вытащил из кармана коробочку, размером с ладонь и поднял в направлении ночного неба.

— Сыграем в Уно!

Освещённый розовым светом фейерверка, появился жёлтый логотип на чёрном фоне.

Летняя ночь только начинается.

↑Я так понял, это прозвище японской женской волейбольной команды.

Дополнительная глава: Саотоме-сан не упустит

— Мио-сан, я считаю, что важно принять мирное решение.

— Ну же, уберите руки, Матсутомо-сан.

Вечером через несколько дней после поездки на море. После всего я думал, что наконец смогу перевести дыхание, но вот после ужина Мио-сан достала одну книгу.

На ней золотыми буквами было написано «выпускной альбом». Осторожно, точно не желая навредить, но при этом не отступая ни на шаг, она наступала.

— Вы видели мой, так что могу я и ваш посмотреть?

— Ух, откуда у вас такая сила?.. И разве вы меня не простили?

— Это к делу не относится.

— Точно, Мио-сан, я же варабимоти купил. Хотите? Давайте поедим.

— Уберите руки, Матсутомо-сан.

— Вы меня вообще не слушаете!

— Варабимоти потом поем.

— Ну вы и жадная.

— Когда речь идёт о лете, на ум сразу приходят они.

— Понимаю.

Из-за того, что я посмотрел выпускной альбом Мио-сан, то должен был показать мой. Суть такая, что когда я поеду домой, тоже должен привезти его. В общем я сам навлёк на себя неприятности.

— Ладно вам. От этого не убудет.

— Раз не убудет, можно ведь и не смотреть...

— А? Тогда убудет. В разных местах.

— Хм, это каких?

— Это, ну, а...

Задумалась. Приложила руку к подбородку и думает. Иногда звучало «личная информация», «снижение ценности» и «косвенно охраняется в соответствии с уголовным правом», что порядком пугало. Но в итоге вышло вот что:

— ... Загадочность.

— Загадочность?

— Да, моя загадочность снизилась.

— Это в том смысле, что женщина с загадкой выглядит привлекательнее?

— Да, верно!

С точки зрения защиты личной информации не поспоришь.

— Послушайте, Мио-сан.

— Что?

Загадочная женщина не задаётся вопросом, чем ей посыпать варабимоти: кинако или чёрным мёдом.

Наверное.

— Я-я тоже не задаюсь.

— И чем же?

— Всем!

— И правда не задаётесь.

— Открылись!

— А?!

Провела. Стоило только отвлечься на её ответ.

— Хи-хи-хи, знаете, что рядом со мной?

— Напиток, ячменный час!..

— И если я его пролью, альбом и подушка намокнут!..

— Это будет просто ужасно.

Из всех пятен, те, что от ячменного чая, недооценивать нельзя. Они не слишком заметные, но коричневый след никуда не денется. Не зря Мио-сан в авангарде нашего сурового капиталистического общества.

Что делать? Что-то же должно быть? Можно же как-то выкрутиться?

— ...

— ... Ух, против ячменного чая я ничего не могу!

— Отлично, перед классными фотографиями, вначале посмотрю детские снимки.

Узнав, за кем победа, Мио-сан открыла альбом. И на лице у неё была замечательная улыбка.

— А, нашла первоклашку Матсутомо-сана! Какой милый!

Понятно, вот оно как.

— Вот каково уступить женщине. Это довольно сильно бьёт морально.

— Вы хотели бы, чтобы я сделала это ночью и тайком?

— Тогда вам завтра утром было бы неловко смотреть мне в глаза.

— Вот как. Это, а Матсутомо-сан во втором классе тоже есть?

Мио-сан переворачивала страницы, наблюдая за моим взрослением. И если честно, от этого неловко.

— ... А? А это кто на фотографии?

— Что такое?

— Вот, тут девушка носит вас на плечах. Вы немного похожи.

На фотографии, на которую указывала Мио-сан, меня на плечах катала школьница постарше и махала рукой. Вроде это снимок из зоопарка.

— Это моя сестра. Я тогда был во втором классе, а она в пятом.

— А, вот как. Так Матсутомо-сан, Юдзи-сан второй ребёнок.

— Старшая сестра Тихиро, я средний, и у меня ещё есть младшая сестра, всего нас трое.

— ... У вас и младшая сестра есть? И где она?

Заинтересовалась. Прямо как с Мурасаки тогда, странное у неё желание завести братьев и сестёр. Прямо так и тянет.

— У нас солидная разница в возрасте, так что её нет в этом альбоме. Вроде были снимки на телефоне... Вот.

— А, милашка! Похоже она довольно активная.

В случае моей сестры «милашка» прозвучало куда увереннее. С экрана смотрела темноволосая ученица средней школы.

— Моя младшая сестра Юка.

— Такую сестрёнку я тоже хочу... Что же делать?..

— Ничего. Не пытайтесь увести младшую сестру прямо перед её братом.

Способ сделать мою сестру сестрой Мио-сан. Вполне законный способ...

— А, есть ведь подходящий способ!

— Это, Мио-сан.

Она была такой воодушевлённой, что у меня сердце забилось быстрее. «Неужели», — подумалось мне, но с такими людьми лучше вообще не расслабляться.

— Матсутомо-сан.

— Ч-что?

— А ваша сестра в удочерении не заинтересована?

Ну вот.

— На девяносто девять целых и девять десятых процентов уверен, что нет.

— Нет?

— Нет.

— Нет?

Желая ребёнка, говорят об удочерении, но вот сестру младшую... И такое бывает?

— Так, пора заканчивать. Верните альбом.

— А?

— Не «А». Скоро уже пора спать. Не капризничайте.

— А если буду?

— Тогда лишитесь мёда на варабимоти.

— Поем, в ванную и спать.

Холодные варабимоти с кинако и мёдом. Нет японцев, способных победить это сочетание. И сражающаяся на передовой общества Мио-сан не исключение, она смотрела на еду как на кристаллики лета на тарелке и жевала прямо как хомячок со счастливой улыбкой.

В итоге диета, начатая перед поездкой на море, не продержалась и месяца.

Эпилог: Саотоме-сан и начало лета

— Ну, это можно говорить лишь здесь и сейчас. Вперёд, Мио-сан.

— Э, э, аба, да?!

И вместе.

«Море!!!»

Под июльским солнцем на пляже Кудзюкури взрослые мужчины и женщины хором закричали.

Всё началось в начале июля.

— Орихиме-сама видно.

— Да, а там Хикобоси. Если выключить свет в Токио, тоже можно увидеть звёзды.

Прошло четыре дня, как со сложным делом было покончено, и настала пятница.

Я и Мио-сан проводили небольшой фестиваль Танабата.

Лето в Японии.

— От сомена каждый год устаёшь, но при этом снова хочется его есть.

— С приходом лета появляется точно обязанность: «А, надо съесть сомен».

— Да.

— Наверное это заложено в ДНК всех японцев.

К счастью в этот день было много заведений с сомен. И можно было съесть самую вкусную лапшу.

— Эй, а с натто правда будет вкусно?

— Правда?

— А насколько вкусно?

— Представьте млечный путь.

— Млечный путь.

— Да, в кислом небе Токио вы увидите млечный путь сои и муки.

— Коричневые счёты напоминает.

— А, да, точно.

Я погрузился в воспоминания, которые вряд ли покинут мой разум, а Мио-сан поднесла лапшу ко рту.

И замерла.

— Мио-сан?

— ... Лебедь летит.

— Я много разных вариантов знаю, но впервые вижу человека, у которого по млечному пути лебедь летит.

— Вкусно, вкусно, Матсутомо-сан!

— Ну вот.

— А я ещё пробовать не хотела!..

— Если так подумать, то суп в сомене и натто очень похожи. Потому было бы странно, если бы они не сочетались.

Для супа я как раз купил сушёную скумбрию.

— Есть ещё кунжутное масло, суп мисо-рамен, много разных способов насладиться соменом.

— О-о-о!..

— Фуо-о-о-о-о!..

— Будем есть сомен, не уставая от него до самой осени.

— Да!

— ... М?

— Что такое?

— От Тсутии сообщение. Определился с расписанием на летние праздники.

— И когда?

— Последняя неделя июля. И у Марасаки тоже.

— Вот как.

— Ну так вот.

— Тсутия предлагает вчетвером поехать на море.

— Море...

— Да, море.

— Море...

— Место, куда надо ездить летом.

Даже если думаешь, что будет весело, подняться со стула не получается. Такова судьба всех домашних.

— Если поедем, будет весело. Точно весело, да.

— Вам море не нравится?

— Не в этом дело...

— Скажите, если предпочитаете горы. Все хотят, чтобы вам было весело.

Если так подумать, я ведь всё ещё должен Тсутии.

Хотелось бы услышать их желания, но чувствую, что я их не выдержу... Хотя Мио-сан сейчас волновало не это.

— Я-я люблю море. И хотелось бы поехать с Тсутией-саном и Мурасаки-сан. Просто.

— Вас что-то беспокоит?

— На ужин я ела тофу и салат.

— Мы о чём-то таком уже говорили в день, когда я разбил окно.

— Просто нам ведь надо есть углеводы, но похоже у японцев в ДНК питаться тем, что нам нравится.

— И что вы хотите сказать?

— Вы так вкусно готовите, ну и...

— Простите, если вам непросто сказать это.

— Матсутомо-сан.

— Да.

— С этого дня больше никакого сомена.

— Хорошие новости. Завтра распродажа тофу.

— Берите всё. Это приказ.

— Понял.

Вот так на позапрошлой неделе мы решили поехать на море.

***Прошли две недели, и настал назначенный день.

— Я отправляюсь!

— Да, счастливого пути!

— Здорово...

— Точно...

— Тсутия, не присоединишься к ним? Ты же вроде хорош в спорте.

— Мне тоже присоединиться?

Мы наблюдали за девушками из-под зонтика.

— Ну да.

— Но я жду.

— Чего?

— Подката.

— К тебе?

Тсутия в ожидании подката.

— Ты о чём, Матсу?

— Прости, сам от себя не ожидал.

— Жду, когда к Саотоме-сан и Мурасаки подкатят.

— ... Вот как, понял.

Понятный лишь мужикам разговор посреди лета.

Летнее море. Яркое солнце. Улыбающиеся красотки в купальниках.

Пусть это лишь воображение, но подобное вполне может случиться.

— Привет! Сестрёнки, вы одни?

— Ч-чего вам? У вас какое-то дело к Саотоме-сан?

— Вы просто шикарно смотритесь!

— Мы на гидроцикле покататься собираемся. Давайте с нами.

— Это, мы как-то не очень...

— Да не переживайте, это не страшно! Разок попробуете, и вам понравится!

— Эй, не наглейте!..

— Абабабаба.

Я представляю, как будут сбиты с толку Мио-сан и Мурасаки появлением каких-нибудь раздолбаев.

— Это произойдёт.

— Да, точно произойдёт.

— И тогда наш выход.

— Наш выход.

К ним начнёт приставать группа парней, и я подойду.

— Мио-сан, Мурасаки, что случилось?

— Тц, они с парнем. Но он какой-то хлипкий. Должны справиться.

— Мы пригласили их покататься на гидроцикле. И девушки сказали, что согласны!

— Я-я и Саотоме-сан такого не говорили...

— Она сама так сказала.

— Эй, эй, научись атмосферу читать. Подумаешь, немного.

— Тебя в начальной школе делиться не учили?

— ... А вас в саду не учили, что с женщинами нельзя обращаться как с вещами?

— Тц, завали. Притихни и отойди на три шага!

— Ага, два шага вперёд, три назад, размечтался!

— Матсутомо-семпай...

— Н-не надо.

— Всё в порядке. Моя работа — остановить их.

И тут сильная рука опускается на плечо одного из хулиганов.

— Йо, у вас тут какие-то тёрки с моим другом?

— Хи.

— Хью Джекман?!

— Я спросил, что у вас тут?!

— П.

— Простите нас!

И вот они убегают.

— Хм, свалили.

— И что за придурки это были?

— Семпай, вы такой классный!

— Так здорово!..

— ... Так и будет. Определенно!

— Погоди, что у тебя общего с Хью Джекманом? Разве только то, что ты человек мужского пола.

— Это всё летняя магия.

— Даже у неё есть то, что ей не по силам.

— Давай не будем вдаваться в детали, просто будет всё именно так. Ещё успеем повеселиться.

— Я подаю, сестрица!

— Да, верь, у меня получится отбить!

У лета страшная сила.

— Бросаю!

— Принимаю!

— Пас!

— Принимаю в прыжгхе.

Мурасаки упала в песок. Прямо лицом.

Не любителю такое делать.

— В-вы в порядке?

— В норме! И у нас уже четыре подачи прошли!

— Новый рекорд!

— Недалёк тот день, когда мы превзойдём восточных ведьм[1]!

— Может даже нас возьмут на парижскую Олимпиаду.

— Наши имена навеки запомнят боги Олимпа!..

Мотивированно. Даже очень.

— Что такое, Тсутия? Колотого льда переел?

— Не так. Что-то не так.

— А?

— Грубовато по отношению ко всем мастерам подката.

— Эй.

— А мы даже простого «привет» не слышали... И это странно. Что-то здесь не так.

— Ты со своими подкатами, чё ещё.

У меня даже говор проклюнулся, но и правда как-то странно.

— ... Хм?

Вопрос всплывает, лишь когда обращаешь на него внимание.

— Что такое, Матсу?

— Да просто взгляды вокруг.

Они сосредоточены на Мио-сан и Мурасаки.

Но в отличие от других красоток в купальниках, блеска в глазах маловато, просто улыбки.

— Этот мяч подала моя младшая сестра, как старшая, я должна его принять, аба.

— Вся голова в песке! Мне нужны влажные салфетки, сестрица!

— ... Вот оно что.

— Ты что-то понял, Матсу?

— Да просто подумалось.

— А.

— Они же будто сёстры на семейной поездке.

— А.

— ... Пойдём к ним, Матсу?

— Я и сам об этом подумал.

Если честно, мне и самому хотелось помочь отвадить от них каких-нибудь парней. Хотя так их никто не напугает.

Вчетвером мы бегали с мячом до обеда, пока не выдохлись.

***— В этот раз были проблемы с крупной сделкой?

— Ага, президент сделал громкое заявление, а забрать слова уже не вышло.

Домик у моря.

— Сейчас думают проводить проверку, не было ли давления со сторону крупной компании. Начнутся обыски.

— Серьёзно? Закон о доходах субподрядчика?

Суть в предотвращении задержки платежа. Он направлен на пресечение давления на слабые компании сильными.

— Когда выяснят причину, поймут, что президент сам виноват.

— Поймут или правильнее будет сказать «раскроют».

— А, с возвращением. Спасибо, Тсутия.

— Для Саотоме-сан холодный кофе. Вот кола. И холодный чай для Мурасаки.

— Спасибо.

— У тебя в горле пересохло, Мурасаки?.. И так что в итоге?

— Теперь нас ждёт «новое лицо».

— Произойдёт смена руководства, и компания будет в сто раз энергичнее.

— Место займёт жена бывшего президента, возможно уже скоро будет новое официальное назначение.

— Уволили сразу, не дожидаясь приемника? Правда?

— Так вот. Человек похоже хороший, и главный вопрос вытекает отсюда.

— Вопрос?

— На нас обратила внимание страна.

— Ну да.

— Конец чёрной компании, начнут всё с корректировки ежегодных выходных!

— Да!

— Это как?

— Послушайте, Саотоме-сан!

— Летний отпуск!

— Стал больше втрое!

— Втрое?! Вот это да! Можно куда-нибудь поехать на отпуск?

Её глаза округлились.

Но всё не так. Изначальные параметры отличаются, Мио-сан.

— Вместо одного дня стало три!

— Считая выходные, целых пять дней! Five days vacation!

— В-вот как. Рада за вас.

— Мио-сан, их битва только началась.

Десять дней подряд, десять дней.

Уверен, в следующем году она станет ещё лучше.

— К тому же любимчик бывшего президента лысокрайник вслед за ним отправился. Теперь спокойнее будет.

— А, вот даже как... Лысокрайник?

— Обновлено. Руководитель лысая кукушка стал лысокрайником.

— ... А, лысый на краю пропасти. Понял.

— Спасибо за всё это Саотоме-сан!

— Ч-что вы, я лишь делала то, что должна...

— Даже если так, благодаря вашим действиям наша компания стала лучше!

— А?

— Э?..

— Тсутия? Мурасаки? Вы чего?

— Так, разрешите протиснуться.

Я посмотрел на тарелку и понял, почему парочка застыла.

— Большая порция дешевле, потому что она общая...

— Как же так...

Пахло соусом, а жёлтый цвет яиц радовал глаз. Соба с омлетом пробуждали аппетит, вот только.

Много.

Очень много.

Я предполагал, что фото из меню будут отличаться от того, что на самом деле. Но тут оказалось ещё больше.

Первой среди нас снова начала соображать Мурасаки, как это ни странно.

— Д-давайте есть. Пока не остыло.

— Точно! Да, Мио-сан, вам ведь тоже нравится соба с омлетом.

— А-ага.

Перед ней поставили тарелку, и вот она почему-то посмотрела на меня.

— Мио-сан.

— Выглядит очень вкусно... Но сколько?

Сколько.

— При том, сколько вы двигались в первую половину дня, всё нормально!

Конечно же речь была про калории.

— П-приятного аппетита!

Она расплылась в улыбке и взяла одноразовые палочки, после чего приступила к еде.

— Вкусно, вкусно-вкусно.

— Ещё много осталось, жуйте как следует. И ещё хот-дог есть.

— Ага!

На самом деле это был явный перебор по калориям. Но я не мог омрачить такое счастливое лицо.

Когда вернёмся в Токио, надо будет купить ещё тофу.

***— Приехали на море и будем смотреть кино?

— Я считаю, что это хорошая идея. Если всё время будем на пляже, то сгорим.

— Мы как раз хотели сделать обеденный перерыв... Вот и возможность.

Сил веселиться после обеда не было, так что мы вернулись в гостиницу.

Я включил ноутбук, который взял, чтобы слушать музыку, после чего достал blu-ray диск, который дала Мио-сан.

— Вот. «Могу я съесть твою поджелудочную снизу или сбоку».

— Что это? Фильм ужасов?

На обложке в темноте был мужчина во врачебном халате.

— Мне одолжил его деловой партнёр. Он большой любитель кино, и уже одалживал мне скрытые шедевры.

Скрытый шедевр. «Зловещий бон-карри» точно шедевр, так кричать заставляет. Как полагается фильму ужасов.

И в этот раз Мио-сан хотела посмотреть фильм как можно большим числом людей, потому и взяла с собой.

— Я тоже люблю кино. Будет весело!

Мурасаки выглядела взволнованной, и как мужчина и семпай я испытывал от этого боль.

— Ну, запускаю.

Девяносто минут спустя.

— Уэ, хнык... — Мио-сан плакала.

— У-о-о-о-о!.. — Тсутия тоже плакал.

— Хи-э-э-э!.. — и Мурасаки рыдала.

— Ух, к-как, как же так!..

И я за компанию.

Застигнуты врасплох. Мы были застигнуты врасплох.

— Почему никто не знает о таком шедевре медицинской драмы?..

«Могу я съесть твою поджелудочную снизу или сбоку» не ужасы, а фильм про медицину.

Вести скальпелем снизу или сбоку? Нельзя не плакать, когда герой задумывается об этом.

— Одиночество перед сложной операцией, которого другим не понять... Какой печальный гений...

— Но, но чудеса случаются!..

— Это не чудо, Мурасаки, а неукротимый дух и прилагаемые усилия сенсея!..

— Причина не важна. Главное, что он её спас!..

Влаги потеряли много, но отдохнули неплохо. И похоже планы на вечер можно не менять.

— Хнык, дальше.

— Да, Мио-сан, вот салфетки.

Ни к чему говорить, что из-за соплей я не мог нормально поддерживать беседу.

— Мы закажем барбекю. Начнём в пять, когда стемнеет... Тсутия, купишь всё?

— Да, конечно.

Как раз с местом для этого гостиницу мы и выбрали.

— Вечером будет фейерверк!

***Ш-ш-ш... Мрюм, мрюм...

— Мне нравится фейерверк-змейка...

— А это точно фейерверк?

— Это фейерверк, появившийся в Европе в стародавние времена и называемый «Змея фараона», Тсутия-семпай.

— Хо.

— Наконец стало прохладнее, Мио-сан.

— И правда. А звёзды какие.

— Пока Тсутия и Мурасаки всё не сожгли, давайте и мы запустим фейерверк.

— Давайте.

— Что запустим? Бенгальские огни, ручной фейерверк, мышиный хвост.

— Ручной!

— Какого цвета?

— Всех!

Значит с разными цветами.

Я достал из пакета фейерверк с названием «радуга» и протянул ей.

— О.

— Давно я их не запускал, но разве они были такими яркими?

В глазах Мио-сан во тьме отражались красные, синие и зелёные вспышки света.

Если подумать, то встретились мы тоже ночью. Всё изменилось, когда я окликнул её в ту дождливую ночь.

Дело было в том, что Мио-сан забыла ключ.

Если бы я устал сильнее и не полез.

Вроде бы мелочь, но благодаря ей мы оказались здесь.

— Теперь это!

— Да, да.

— Матсутомо-сан, давайте вместе?

— Одного на двоих нам хватит.

Мы зажгли следующий фейерверк. С дымом белые искры выстреливали и пролетали над травой.

— Матсутомо-сан, вам нравятся фейерверки?

— Нравятся. И большие, и маленькие тоже.

[[image:/storage/reader-images/5b3cfc073341c466cef1b7626a1cec90ad3f2331.png]]

— А мне больше маленькие. Они такие нежные.

Я наблюдал за тем, как Мио-сан играет с фейерверком, и подумал.

Как долго будет продолжаться моя работа? Не могу утверждать, что я буду продолжать так всю жизнь.

И всё же.

— Мио-сан, не думаю, что когда-нибудь пожалею о том, что сейчас.

— О чём вы?

— О том, что мне весело.

— Вот как.

Она сказала, что и ей тоже, после чего вырвалась последняя вспышка и погасла.

— Саотоме-сан, пора бы уже запустить большой!

— Я спрашивала в гостинице — можно!

— Тогда сделаем это, Мио-сан.

— Да!

— О-о!

— Точно, сфотографировать, надо сфотографировать!

— Если слишком близко подойти, можно одежду прожечь.

— Как красиво, Мио-сан.

— Да.

— С нашей встречи прошло всего два месяца. Такого я не ожидал, но никто не знает, что принесёт жизнь.

— Да.

— Тсутии и Мурасаки так весело...

— Да.

— ... Мио-сан, что вы думаете об отношении Германии к Франции?

— Да.

Я посмотрел на крыльцо, где сидела Мио-сан.

— «Саке».

Я думал, это сок, но это оказался «Сhu-hi» умеренной сладости. В темноте я мог разглядеть иероглиф «саке».

— Эй, эй, Матсутомо-сан, море такое красивое.

— Мио-сан, это опасно, не ходите к морю.

— Блин, не утону я.

Нельзя её так оставлять.

— Эй, Тсуруя, Мурасаки!

— М, что?

— А, что случилось с Саотоме-сан?

— Похоже она напилась. Фейерверки почти закончились, давайте возвращаться...

— Эй, Матсу, неужели...

— Отлично. Время для реванша.

— О, я тоже участвую. А-тяна и остальных нет, но я не проиграю.

— Сыграем в Уно!

Освещённый розовым светом фейерверка, появился жёлтый логотип на чёрном фоне.

Летняя ночь только начинается.

Примечания переводчика:

1. Я так понял, это прозвище японской женской волейбольной команды.

Дополнительная глава: Саотоме-сан не упустит

— Мио-сан, я считаю, что важно принять мирное решение.

— Ну же, уберите руки, Матсутомо-сан.

— Вы видели мой, так что могу я и ваш посмотреть?

— Ух, откуда у вас такая сила?.. И разве вы меня не простили?

— Это к делу не относится.

— Точно, Мио-сан, я же варабимоти купил. Хотите? Давайте поедим.

— Уберите руки, Матсутомо-сан.

— Вы меня вообще не слушаете!

— Варабимоти потом поем.

— Ну вы и жадная.

— Когда речь идёт о лете, на ум сразу приходят они.

— Понимаю.

— Ладно вам. От этого не убудет.

— Раз не убудет, можно ведь и не смотреть...

— А? Тогда убудет. В разных местах.

— Хм, это каких?

— Это, ну, а...

— ... Загадочность.

— Загадочность?

— Да, моя загадочность снизилась.

— Это в том смысле, что женщина с загадкой выглядит привлекательнее?

— Да, верно!

С точки зрения защиты личной информации не поспоришь.

— Послушайте, Мио-сан.

— Что?

Загадочная женщина не задаётся вопросом, чем ей посыпать варабимоти: кинако или чёрным мёдом.

Наверное.

— Я-я тоже не задаюсь.

— И чем же?

— Всем!

— И правда не задаётесь.

— Открылись!

— А?!

Провела. Стоило только отвлечься на её ответ.

— Хи-хи-хи, знаете, что рядом со мной?

— Напиток, ячменный час!..

— И если я его пролью, альбом и подушка намокнут!..

— Это будет просто ужасно.

Что делать? Что-то же должно быть? Можно же как-то выкрутиться?

— ...

— ... Ух, против ячменного чая я ничего не могу!

— Отлично, перед классными фотографиями, вначале посмотрю детские снимки.

Узнав, за кем победа, Мио-сан открыла альбом. И на лице у неё была замечательная улыбка.

— А, нашла первоклашку Матсутомо-сана! Какой милый!

Понятно, вот оно как.

— Вот каково уступить женщине. Это довольно сильно бьёт морально.

— Вы хотели бы, чтобы я сделала это ночью и тайком?

— Тогда вам завтра утром было бы неловко смотреть мне в глаза.

— Вот как. Это, а Матсутомо-сан во втором классе тоже есть?

Мио-сан переворачивала страницы, наблюдая за моим взрослением. И если честно, от этого неловко.

— ... А? А это кто на фотографии?

— Что такое?

— Вот, тут девушка носит вас на плечах. Вы немного похожи.

— Это моя сестра. Я тогда был во втором классе, а она в пятом.

— А, вот как. Так Матсутомо-сан, Юдзи-сан второй ребёнок.

— Старшая сестра Тихиро, я средний, и у меня ещё есть младшая сестра, всего нас трое.

— ... У вас и младшая сестра есть? И где она?

— У нас солидная разница в возрасте, так что её нет в этом альбоме. Вроде были снимки на телефоне... Вот.

— А, милашка! Похоже она довольно активная.

— Моя младшая сестра Юка.

— Такую сестрёнку я тоже хочу... Что же делать?..

— Ничего. Не пытайтесь увести младшую сестру прямо перед её братом.

Способ сделать мою сестру сестрой Мио-сан. Вполне законный способ...

— А, есть ведь подходящий способ!

— Это, Мио-сан.

— Матсутомо-сан.

— Ч-что?

— А ваша сестра в удочерении не заинтересована?

Ну вот.

— На девяносто девять целых и девять десятых процентов уверен, что нет.

— Нет?

— Нет.

— Нет?

Желая ребёнка, говорят об удочерении, но вот сестру младшую... И такое бывает?

— Так, пора заканчивать. Верните альбом.

— А?

— Не «А». Скоро уже пора спать. Не капризничайте.

— А если буду?

— Тогда лишитесь мёда на варабимоти.

— Поем, в ванную и спать.

В итоге диета, начатая перед поездкой на море, не продержалась и месяца.

Саотоме-сан не отдыхает

Я уже больше двух месяцев работаю на свою соседку.

— Я дома?

И вот вторая половина августа. Солнце уже село, но на улице была тридцатиградусная жара, и Мио-сан в пропотевшей белой блузке осторожно заглянула в квартиру. Обычная рутина.

— Да, с возвращением.

— Я дома!

— С возвращением. Вы и сегодня отлично постарались.

Моя работа — говорить «с возвращением» соседке Саотоме Мио-сан. Раньше я работал в самой обычной чёрной компании, а теперь здесь.

— Что на ужин?

— Жареный тофу, мисо-суп, яйца, крокеты и лапша сомен со сливой.

Согласно договору мне достаточно просто говорить «с возвращением», не такая уж и серьёзная работа. Чтобы я всегда был дома, она платит мне триста тысяч в месяц, что превращает это в постоянную работу. Я понимаю это и больше ни за что не берусь. К тому же просто говорить «с возвращением» — это мало.

[[image:/storage/reader-images/560795ea8684afbe4f91f93fd7c3204330673534.png]]

В итоге я занимаюсь готовкой, стиркой и другими домашними делами. Хотя какой-то значимой причины для этого нет.

— Я переодеваться.

— Да, да.

— По...

— Мощи не ждите.

— А не слишком быстро?

— Я уже понял, чего вы хотите.

Просто я не мог оставить одну уставшую после работы Мио-сан. Вот так. За два года, пока мы не встретились, она преимущественно питалась тофу и салатами, а убиралась раз или два в год. Она точно железная.

— Яйца я поделил на пять частей.

Положив на тарелку, я отнёс всё на стол. Когда еда была на столе, Мио-сан вышла из комнаты в розовой домашней одежде.

— Ва, как вкусно пах... Ух.

Вкусно пахнет. До того, как договорила, зазвонил телефон, и из горла девушки вырвался нечленораздельный звук. Мелодия была не для личных звонков, а для рабочих. Нечасто ей во время ужина звонят.

— ... Матсутомо-сан.

— Что?

Пока звонил телефон, она стояла, застыв на подходе ко мне, и смотрела невероятно серьёзно:

— Сколько минут до того, как еда остынет?

— Семь минут, двадцать секунд.

— Поняла.

Оттолкнувшись правой ногой, она побежала в спальню за телефоном.

— Да, Саотоме слушает. А, Кибуне-сан, отлично постарались...

* * *

Дверь открылась и появилась розовая фигура как раз когда я уже думал, что-то делать с лапшой.

— Вот и я, Матсутомо-сан! Сколько минут?

— Семь ровно, можно есть. И всё же в такое время по работе позвонили.

Мио-сан влетела в комнату, по которой распространялся запах мисо-супа и яиц. Тёмные волосы развевались по инерции.

— У нас новая сделка намечается.

— Новая сделка?

— Как говорят, если ты работаешь, то работа для тебя на первом месте, весь день звонят.

Во время обеда я ещё понимаю, но похоже и после возвращения домой тоже.

— Но всё же звонить во время ужина это уже перебор...

— Всё нормально, ничего значительного не просили!

Хотелось сказать, что раз ничего значительного, то можно было и не звонить, но осталось всего десять секунд, потому я не стал их тратить. Я свёл руки вместе с Мио-сан, запрыгнувшей на стул.

— Приятного аппетита.

— Приятного аппе... А внутри яиц — это икра трески?

— Раз сказали это, то скажите и «не».

— Не.

— Привередничайте.

— Приятного аппетита.

— Вот и молодец.

Отпив мисо-суп, Мио-сан вздохнула. Разуться, переодеться, попить мисо-суп и переключиться, похоже это важная привычка.

— Вкусно.

— Рад слышать.

Мы ужинаем так вот уже два с половиной месяца. И всё это время я прекрасно осознаю, как же здорово есть вместе с кем-то. За это время много всего непредвиденного случилось, но после поездки на море в июле вот уже три недели прошли совершенно спокойно.

— И в яйцах икра ментая. А точнее икра в соусе.

— Вкусная икра.

— Она из Фукуоки.

Сам я родом с Кюсю, префектура Фукуока, Итосима. Гранича с Сагой, мы известны крупной клубникой и каменным заграждением вдоль берега. История о том, что семьсот лет назад самураи Камакуры, в рядах которых были мечники, лучники, всадники и прочие не дали высадиться монгольским войскам, довольно распространена. Строго говоря, укрепления в Фукуоке, но мы же по соседству, потому хотелось бы, чтобы об этом больше писали в информации для туристов.

Море красивое, еда вкусная, но до городов вроде Йокогамы, где Мио-сан жила, нам далеко.

— Так в Фукуоке едят?

— Яйца с икрой очень вкусные. В барах такие заказывают довольно часто.

Из-за дешевизны берут с икрой и с майонезом, но всё равно вкусно.

В любом случае, это икра ментая.

— В любом случае вкусно.

— В любом случае хорошо.

Довольная девушка стала закидывать порезанный омлет в рот.

Вкус у яиц разный, потому конечно же меня интересовала реакция. Это моё мнение, но «домашний вкус» или «вкус матери» определяется мисо-супом, варённой тыквой и яйцами.

— Это вкус еды семьи Матсутомо-сана?

— Увы, у меня дома таких дорогих яиц не готовили.

— Вот как.

— А у вас, Мио-сан? В альбоме я видел, как вы яйца едите.

— У меня... Это.

Я думал, она сразу ответит, но девушка посмотрела в потолок и задумалась. Может потому что давно домой не возвращалась.

— А, точно, с юбой! У меня с юбой было!

Девушка почесала щёку, говоря, что юба бывала не так уж и часто.

— Юба? Понимаю, если с мисо-супом, но чтобы в яйца добавлять, такое редко бывает.

— Так не постоянно. На экскурсии и прогулки. С тех пор, как у меня другая мама, я такого вообще не видела.

— Мама?

— У меня сейчас другая мама.

— Вот как... И какой вкус у еды предыдущей был?

— Что-то не слишком сладкое. Похоже на то, что вы готовите.

Я слушал, что ела дома Мио-сан. Скорее всего она представляет идеальный вкус еды матери.

— В следующий раз попробую приготовить. Правда не уверен, что получится вкус воссоздать.

— Ну да, по фотографиям вкуса не понять.

— Вот и будет вызов.

— Да.

Дальше мы заговорили о том, что было сегодня. Хотя я и так почти только про её работу слушаю.

— Да, в последнее время всё гладко. Обычно что-то простое по движению денежных потоков, но в этот раз попался крупный проект.

Из-за корпоративной тайны Мио-сан не могла рассказывать во всех подробностях о работе, а я не спрашивал. Она часто жаловалась, но было ясно, что работа ей нравится, так что я спокоен.

— Ну, если будет слишком много работы, можно здоровье подорвать.

— Точно...

Тсутия и Мурасаки похоже сейчас довольно заняты.

В компании, где я раньше работал, приключились проблемы из-за крупной сделки. Где-то месяц назад Мио-сан, исполняя свою роль маркетолога, была связана со сделкой, куда оказались втянуты мой бывший коллега Тсутия и кохай Мурасаки.

Когда всё было улажено, мы поехали на море и отлично провели время.

— Этим летом много всего случилось.

— Много... Да.

После слова «много» Мио-сан посмотрела вдаль.

Обон длится пять дней. Перед и после выходные, плюс день за счёт отпуска. Так что она могла целых десять дней наслаждаться летом.

Я работал по такому же графику, потому тоже отдыхал десять дней. А раньше у меня летний отпуск в прямом смысле один день составлял.

Раньше я не мог вернуться домой, а теперь целых четыре дня дома в Фукуоке провёл. И всё благодаря переходу к Мио-сан.

— Здорово было в Фукуоке...

— Да, наконец смог с родными увидеться. Сестрёнка сказала, что если приедет в гости, то переночует у меня, может на зимних каникулах и приедет. Тогда я вас и познакомлю.

Вопрос лишь в том, как объяснить, что я работаю на сестрёнку по соседству и говорю ей «с возвращением». Я родным об этом не говорил, и надо бы попробовать найти нужные слова.

И вообще.

— Было весело...

— А-ха-ха...

Тяжёлая. Тяжёлая атмосфера.

— Мне тоже было весело. Во время Обона, пока вы домой ездили.

— Это, а чем вы занимались?..

— В первый день смотрела ролики с котиками.

— Да.

— На второй с собачками.

— Да.

— А, я же нашла сибаину, похожую на вас.

— Даже не знаю, хочу ли я её видеть.

— На третий день я смотрела ролики, как с помощью винтовки уничтожают телефоны и приставки.

— Тут вас явно не туда занесло.

— На четвёртый день я смотрела шведский ролик к горящим камином, и как раз вы вернулись.

У Мио-сан кроме меня и Тсутии с Мурасаки, с которыми я её познакомил, друзей нет. А они всё это время работали. Ну а я был дома.

А значит у Мио-сан не было возможности с кем-то встретиться.

И всё же я считаю, что и ей стоит побыть немного одной. Я узнал о том, что она проводила время даже слишком одиноко, когда принёс ей булочки. Я был просто в шоке от того, что она все эти дни дома ролики смотрела.

— Когда я костёр посреди гостиной и кучу пустых бутылок увидел, подумал, что вы какой-то ритуал призыва проводите.

Я уже видел её в окружении плюшевых игрушек, но это уже было ближе к вызову проклятия. И я тут с булочками.

— Отличное лето было...

Она посмотрела вдаль.

— ... Кстати, Мио-сан.

— М?

— Какие у вас планы на новогодние каникулы, не думали?

— Матсутомо-сан, а вы знаете? Про яйца аплизии, они как рамен.

— Аплизии.

Моллюски, брюхоногие, отряд Aplysiida, семейство Aplysiidae, род морские зайцы. Обитают на прибрежье от Хонсю до Кюсю, когда на них нападают, выплёскивают фиолетовую жидкость. В воде это напоминает тучу.

Но к чему она о них заговорила?

— Вкусные.

— Вот как.

— Ну да.

— Так что по новому году?

— Матсутомо-сан, а вы знаете, что Бетельгейзе скоро не станет.

— Бетельгейзе.

Звезда в созвездии Ориона. В зимнем небе она на правом плече героя Ориона, и в последнее время стали говорить, что она стала сиять ярче, и начали поговаривать о взрыве сверхновой.

Но чего она внезапно про Бетельгейзе заговорила?

— Мио-сан.

— Матсутомо-сан, вы знаете?

— Это ведь никак не связано с планами на новый год?

— Да...

Можно сказать, что планов на праздники у неё нет. Мио-сан очень искренняя, но почему-то в неподходящие моменты начинает гордость демонстрировать.

— Тогда давайте подумаем. Я пока не решил, вернусь ли домой, потому может пройдёмся в первый день?

— Нет, — тут же отказала она. — В новогодние праздники даже за оплату работать запрещено!..

— Ага...

Вот так. Обон занимает три дня, оставшиеся два просто выходные.

На четвёртый день летних праздников я принёс в тёмную комнату Мио-сан ужин, пока она с пустыми глазами смотрела в экран компьютера. В принципе переносить отпуск можно на другую дату.

— Но на новый год это недопустимо!..

Почему-то тут это делать нельзя. Как всё сложно.

— Тогда... Нет.

Я хотел предложить по-соседски, но проглотил слова.

Между нами отношения работника и работодателя. Какой бы ни была причина, можно подумать, что я пренебрегаю работой. Она не такая глупая, и должна понимать, к чему это приведёт.

Для неё не сблизиться значит и не отдалиться.

— Мио-сан, вы домой не поедете? Всё же всего час на поезде.

— Не хочется...

Я узнал про её мать, но вообще был мало осведомлён о семейных обстоятельствах. Похоже всё сложилось не лучшим образом, и всякий приезд знаменуется разговором о браке.

— Хм, а как вы обычно новый год проводите?

Я решил спросить так.

— Смотрю ролики с собачками и котиками...

— Так же.

— Купленные книги читаю...

— Какая вы молодец.

— Обдумываю разные важные моменты.

— Молодец.

— Могу три дня неподвижно сидеть.

— Молодец.

Находит, как пережить затяжные праздники. Мио-сан ведь привыкла дома сидеть. Летом жарко, а зимой холодно, дел нет, и ходить никуда не надо, я понимаю это. Понимаю.

Но она десять дней дома сидеть будет.

— А... Может вам со мной в Фукуоку съездить? Шучу.

— А-ха-ха...

— ... А-ха-ха.

Никаких сил. В голосе Мио-сан вообще сил нет. Как же не хочется, чтобы она выглядела такой отчаянной.

— Ну, время ещё есть. Так что подумаем.

— Да...

— И лето ещё не закончилось. Куда-то далеко поехать вряд ли получится, но можно на денёк выехать и купить что-нибудь вкусное!

Надо перевести разговор в более жизнерадостное русло. Не зря я выбрал тему еды, Мио-сан немного зашевелилась.

— Что-нибудь вкусное.

— Я слышал, что в Ибараки тонкатсу прямо объедение.

Мурасаки как раз из Тсукубы. Ибараки известна своими морепродуктами, может девушка устроит нам экскурсию в Оараи. За день можно много где побывать в пределах одной префектуры.

— Было бы здорово, но я бы хотела вместе кино посмотреть.

— Тогда может в воскресенье в кино сходим.

— Я не о том.

Она про плейер.

Из-под стола она достала голубую упаковку от диска.

— «Дитя электричества»?

— Разрывающий нервы психологический фильм ужасов...

Я уже начал предполагать.

— Опять от некоего руководителя?

— Когда я помогла со всем разобраться, он стал ещё дружелюбнее.

Конечно спасибо за такое, но Мио-сан убрала коробку назад, даже не смотря не неё. Тот человек руководитель делового партнёра девушки, он рекомендует Мио-сан фильмы. Я и сам дважды смотрел эти фильмы, и оба оказались шедеврами.

И не меньшим шоком было то, что это в основном ужасы.

— ...

— Этот начальник, но же с Тсутией работает по проекту. У них же там всё хорошо?

— Всё отлично!

— Вот и хорошо.

Я снова вернулся к работе.

— По поводу сделки.

— Что?

— По поводу тех проблем.

— Вы о тех, когда мой бывший президент облажался.

— Юристы нашей компании, отвечающие за соглашения о неразглашении, проводят проработку создания делового партнёрства...

— Понятно.

Выглядит и говорит как ребёнок, но при этом использует терминологию.

— А, простите. Вам наверняка не очень интересно. Может о чём-то другом поговорим?

— Нет, с тех пор, как уволился, мне наоборот о таком интересно послушать.

Не знаю, как долго, но какое-то время той парочке ещё придётся попотеть. Так я думал, и скорее всего Мио-сан тоже.

— С-спасибо... А?

Тут снова зазвонили.

— Снова?

— Наверное... Я выйду.

Ей не обязательно было выходить, но я не лез в её работу. Не стоит лезть в чужую работу.

Я так понял, это опять Кибуне-сан звонит. Никак не уймётся.

— Подогрею мисо-суп.

Разогревая, я слегка бесился, что нашему ужину мешают, и даже подумать не мог, что появится тот, кто ворвётся в нашу жизнь физически.

Мио-сан хочет подобрать

... Прыгнула.

Маленькая девочка неожиданно для своих размеров резко сиганула. Описала параболу, даже стул не уронив. Приземлилась бесшумно точно кошка, только волосы промелькнули. Точно буря прошмыгнула мимо Матсутомо-сана и исчезла в коридоре.

— Быстрая!..

Нежданно и нагадано.

Я даже не поняла, что это было. Я оставалась озадаченной, а Матсутомо-сан спокойно проговорил:

— Я отойду ненадолго.

И как так?

Но вернусь немного назад, когда я только вернулась домой.

* * *

— В это время так же жарко как и днём... У меня послезавтра встреча с Сирогане-сан в пригороде, не знаю, как я потом до Синдзюку добираться буду...

Я вспомнила лицо женщины-юриста, с которой в последнее время часто встречалась, после чего вытерла пот платком. Я закончила с работой рано, пришедшие вечером данные проверю завтра с утра, а сейчас я уже вернулась домой.

— Раньше я бы не стала специально пытаться больше времени дома провести...

Матсутомо-сан наверняка в магазин пошёл, потому пока подожду немного. Я как раз подходила ко входу, когда увидела нечто необычное.

— М?..

Под палящим солнцем девочка в розовой футболке ела рисовый крекер в форме онигири. Прямо как бельчонок жуёт.

— Что это?..

Что же за жизнь у бельчонка, что она перед домом крекер ест? Не знаю, но ничего хорошего, она на под таким солнцем ест и даже не пьёт.

— ... Ну ладно.

Вдох, выдох, глубокий вдох, глубокий выдох.

Способ успокоиться, которому меня научил Матсутомо-сан. Я вспомнила, как мы встретились, успокоилась и подошла к девочке.

— Что с тобой? У тебя что-то случилось?

Раньше я бы просто прошла мимо, а заговорить точно не смогла. Уронила бы десять тысяч йен, она бы подняла, и я бы удалилась, сказав, чтобы она из в кафе потратила.

Но я успела вырасти со встречи с Матсутомо-саном и Тсутией-саном. Как и остальные я должна протягивать руку помощи нуждающимся.

— Нет, я просто кое-кого жду, — ответила мне девочка. Акцент такой же как у Тсутии-сана, похоже она с Кюсю.

— Да, и где тот, с кем ты встретиться должна?

— А... Он не знает, что я пришла.

— Может позвонить ему?

— Телефон сел... Подожду, пока он не придёт.

— Тут же даже посидеть негде. Может зайдёшь ко мне. Я тебя чем-нибудь холодным напою.

— Правда?!

Похоже ей и самой не хотелось стоять и ждать.

Я привела радостную девочку к себе, думая, что надо узнать имя, я налила ячменный чай и поняла.

— Я сделала нечто ужасное.

Судя по одежде и лицу она младшеклассница, или в средней школе учится, судя по ответам. Не выяснила кто она и запустила. Мой энтузиазм заставил меня забыть.

Я привела домой несовершеннолетнюю, что на статью тянет...

— Спасибо.

Она вернула стакан на поднос, а кастеллы с тарелки исчезали. Она ела крекер у входа, похоже проголодалась.

— Т-так что, девочка.

— Да! — бодро ответила она. Явно пришла не с каким-то нехорошим умыслом ко мне.

Но надо на всякий случай спросить.

— Зачем ты пришла сюда?

— За деньгами!

— Вот как, за деньгами значит... Деньгами?

— Мне надо немного денег.

— Немного денег?

— Да!

— В доме? Деньги?

Это плохо. Несовершеннолетняя хищница и пособничество в преступлении. А я ведь двадцать восемь лет жила в соответствии с законом. Может она грабежом или мошенничеством занимается. А может и глупеньких людей вроде меня похищает.

Нет, погоди, Мио. Не о себе думай, а о ней.

Она вежливая и невинная девочка. И не сошла бы с правильного пути.

Да, прямо передо мной дитя, которое может всю жизнь себе испортить.

Надо остановить. Я должна её остановить. Если не смогу, то какая я взрослая?

— Слушай, тебе деньги нужны. Но ведь есть вещи и поважнее в мире.

— Да!.. Да?

— Есть тёплую еду вместе с кем-то. Возможность сказать «я вернулась» в уютном доме. Надо думать о том, что тебе дорого, я и сама жила как какая-то машина, но вырвалась из этого.

— Понятно.

— Потому и ты тоже...

Не должна жить ради денег. Я хотела сказать это, как вдруг дверь позади открылась.

— Вот и я. В коридоре незнакомая обувь, у нас гости? Нечасто такое бывает.

Матсутомо-сан вернулся из магазина. Он положил пакет, внутри были соус пондзу, зубная щётка и много чего ещё. Пришёл бы он на минуту позже, и я бы договорила свою речь. Ладно, теперь ему надо что-то сказать.

— Да. Эта девочка...

— А, братик!

— Братик?

Братик?

Мимо меня они смотрели друг на друга. Если подумать, ведь и правда похожи.

— Братик.

— Что?

— Где твоя квартира?

— В шестьсот пятой.

— А это?

— Квартира соседки Саотоме-сан, шестьсот третья.

— Квартиру перепутал.

— Ну да.

— Прикольно.

— Ха-ха-ха.

Смех тоже похож.

— М!

Прыгнула.

— Ух?!

Матсутомо-сан внезапно напрягся.

В этот миг девочка спрыгнула со стула и побежала. После прыжка она приземлилась и тут же ускорилась, вообще на человека притяжение влияет, но она нисколько не замедлилась после того, как на полу оказалась. Слишком лёгкая.

Игнорируя силу тяжести, она понеслась в направлении коридора. Перед ней был Матсутомо-сан, но розовая фигура обошла его слева. В руке был пакет, который он не мог бросить, потому и схватить девочку не получилось.

— Спасибо за чай! — поблагодарила она, открыла дверь и выбежала в коридор. И дверь закрыла за собой... Нет, прикрыла аккуратно. Всего за пару секунд мы услышали, как захлопнулась дверь.

[[image:/storage/reader-images/c773df212a389ac3395686f3813138fd3bfa2998.png]]

— Всё с тем же шилом в одном месте... Может она в той жизни белкой была?

— А, а? Что это значит?

Я не поспевала за происходящим. Это сестра Матсутомо-сана, они снова увиделись после Обона, но она сбежала. Почему?

— Причина, почему она сбежала, ну, зная её, могу догадаться.

— Вы не очень хорошо ладите?.. — озвучила я самую ожидаемую причину.

— Нет, — Матсутомо-сан покачал головой. — Она нарушила правило не ходить с незнакомыми людьми.

— Не ходить с незнакомыми людьми.

— Это важно.

— Важно.

С незнакомыми, то есть она не должна была идти со мной. Испугалась, что на неё разозлятся, и сбежала. Вот что случилось.

— Я надеялся, что она не увяжется за кем-то опасным, но на тебе.

Она так бежала, похоже Матсутомо-сан с ней очень строг. Мужчина тем временем убрал в холодильник йогурт и замороженные овощи в морозилку.

— Простите. Я отойду ненадолго.

— А, да, хорошо.

Отпросившись с работы, он вышел в коридор. Я последовала за ним, но убегающую фигуру уже было нигде не видать. Только вечерний ветерок гулял.

— Что ж.

Матсутомо-сан посмотрел вправо-влево, убедился, что девочки нет. Скорее всего она стала спускаться вниз. Пути было лишь два.

— Лифт и лестница. Когда поднимались, пользовались лифтом...

Слева был лифт, а справа лестница.

Сомнительно, что девочка, впервые пришедшая сюда, побежит в противоположную сторону от лифта к лестнице.

— Но если преследовать, то по лестнице...

— Если человек сбежал на лифте, на нём же его не догнать. Значит идти надо по лестнице.

— Когда человек теряется, он идёт налево. Хотя она могла и направо пойти...

— Я знаю, куда идти.

— П-правда?

Похоже пока я думала, Матсутомо-сан что-то понял.

Направо или налево? К лестнице или лифту?

— Назад.

— ... А?

Он развернулся и открыл дверь. Прозвучал щелчок, и наружу хлынул прохладный воздух.

— А.

У нас вырвался один звук. Мы увидели его сестрёнку, входящую в ванную. Так и застыла, проходя через дверь.

— Я дома.

Впервые слышу, чтобы Матсутомо-сан говорил таким низким голосом.

— С-с возвращением, братик. Как дела на работе?

— Матсутомо-сан, как это?..

— Элементарно. Она впервые в этом городе, и не сбежала бы, оставив все свои вещи. Она просто открыла и закрыла дверь, притворившись, что сбежала. Пока я искал её внизу, она бы забрала вещи и сбежала. Идеальная задумка.

Матсутомо-сан объяснил, а застывшая девушка показала большой палец правой руки.

— Верно.

Побег не удался.

— Я же сказал. Я знаю, как думает моя сестра.

— Вы так быстро её раскусили, Матсутомо-сан, но и она молодец, раз смогла так быстро всё придумать...

Он хорош в играх, особенно в Уно. Похоже они оба умеют быстро принимать решения и разбираются в психологии.

И его сестрёнка, оказавшись в ситуации «пришла в незнакомой тёте поесть сладости, а тут внезапно появился братик, и пришлось бежать», тут же придумала, как действовать.

— Вы очень похожи...

— Да?

Даже ответили одинаково.

— Ладно, поймал, а теперь время для вопросов. Что ты здесь делаешь?! — Матсутомо-сан вошёл внутрь и стал подходить к девочке.

— Долго рассказывай.

— А я выслушаю.

— С дедом поссорилась!

Не очень долго. В одно предложение уложилась. Выходит она из дома сбежала.

— Вот как, в целом я понял.

— ... И что?

— Почему ты из Фукуоки сбежала в Токио, Юка?!

Матсутомо Юка-тян.

Этого имени я пока не слышала.

* * *

— Юка, у меня ещё несколько вопросов к тебе.

— Да.

— Права хранить молчание у тебя нет.

Зажатая в квартире, она не могла сбежать, потому мы переместились в гостиную и сели за стол. И Матсутомо-сан устроил допрос.

— Но можно мне первой спросить?

— Можно.

— А чего она села так далеко?

Я закрылась Фу-тяном от взгляда Юки-тян. Я сидела на стуле в углу с четырьмя игрушками и сама точно стала пятой.

— За меня не переживай... Я не буду мешать, можете разговаривать...

— Вы и не мешаете, это же ваша квартира.

— Хватит... Я ведь такую речь заготовила, не смотрите на меня...

Она сказала, что ей деньги нужны, и я решила, что девочка мошенничеством или грабежом занимается. Но оказалось, что это не так. Она пришла к брату, вот и всё.

Сбежать ей не дали, и теперь я вспоминаю это, и как же стыдно становится. Хочется просто закопаться куда-нибудь и исчезнуть.

— Речь?..

— А, сестрёнка про еду говорила.

— Вообще не об этом речь была, но оставим это...

— Еду?..

Матсутомо-сан склонил голову. Я же вернула разговор в исходное русло.

— Это, так она младшая сестра Матсутомо-сана?

Всё же неудобно разговаривать из угла, и пусть было стыдно, я вернулась к столу. Деревянный стол для четверых, которым мы обычно вдвоём пользуемся, и сейчас на нём стояли три кружки с холодным чаем.

— Да, это моя сестра Юка... Ну же, представься.

— Матсутомо Юка! Спасибо, что заботитесь о брате!

— Что ты, это ему спасибо...

Она низко поклонилась, и волосы встрепенулись. Она непоседа, но воспитанная, видно, что жила вместе с Матсутомо-саном.

— Вы же видели её снимки.

— Она отличается от той, что на снимках, вот я и не узнала...

— А, вы про форму.

На снимках она была в синей матроске. Скорее всего снимали во время поступления в среднюю школу.

— У братика есть мои снимки в форме?..

— От темы не уходи. И это я тебя снимал на церемонии поступления.

Женщин макияж и одежда буквально преображают. В розовой футболке и шортах смотрящая на Матсутомо-сана девочка выглядит на года три младше той, что на снимке.

— Это, Юка-тян, значит ты в средней школе?

— Нет, когда снимали, была в средней, но уже в старшей.

— Второй год старшей школы Тикусихама!

— А, старшей школы?!

— Старшей. День рождения в июле, так что ей уже семнадцать.

— Он в день моря, потому мы его в школе не отмечаем.

— В-вот как. Прости.

А я думала, она в начальной школе. И без того миниатюрная, но одежда и поведение как у ребёнка. Но видно было, что воротник потёртый, понятно, что уже много лет носят.

— Если разница лет десять, сложно о возрасте по внешнему виду судить. Стоит переодеться, и уже другой человек, к тому же.

— К тому же?

— Нет семнадцатилетних, которые на глазах у посторонних будут печенье хомячить.

Так даже дети не делают.

— Братик, ты хочешь, чтобы я от голода умерла?

— Раз собралась с голоду умирать, вообще не надо было в Токио ехать.

— У меня выбора не было...

Пришлось рискнуть, но отправиться в Токио.

— А не слишком ли мало вариантов?..

— Юка, как ты вообще сюда добралась?

— А? Это...

Она принялась рассказывать. Поссорившись с дедушкой, Юка-тян сбежала из дома и отправилась в Токио.

— Я не собиралась возвращаться, но спать было негде.

— Ага.

— И тут я вспомнила: «А, если поеду в Токио, там же братик», и так поехала сюда.

- И правда можно сказать, что в гости.

Они виделись недавно, и Матсутомо-сан не думал, что они увидятся так скоро. И был готов хвататься за голову.

— Однако добраться до Токио не так просто.

Хорошо, что у неё получилось. Вопрос лишь в том, как. У неё было всего шесть тысяч йен с небольшим. Маловато для поезда.

— С шестью тысячами на самолёте или синкансене не добраться.

— Лоукостеры за пять тысяч летают, но летом точно никуда не улетишь.

— Из Фукуоки до Токио можно долететь за пять тысяч?!

Я удивилась, но вообще они могли действовать по схеме «небольшая прибыль, высокие продажи», и свободных мест у них просто нет. Но даже если так.

Не страшно за пять тысяч лететь на высоте четыре тысячи метров?

— Послушайте, Мио-сан. Какой бы цена ни была, у них достаточно технологий и знаний, чтобы перевозить людей. И вероятность крушения всегда есть. Если борту номер один суждено упасть, он упадёт. И даже капусту и свинину, купленные да тысячу йен надо дважды отварить.

— ... Варить дважды важно.

— Можно есть дешёвые и вкусные овощи.

Похоже их мировоззрение отличается от моего, потому дальше я решила не лезть.

В общем Юка-тян не прилетела сюда за пять тысяч йен.

— Вроде ночной автобус дешёвый.

— Он больше десяти тысяч стоит.

— Ну да.

— Но дешевле него только на попутках добираться...

— ... Нет, как брат я даже не хочу представлять это.

— Что-то ещё есть?

— Юка, ты использовала билет для лиц до восемнадцати?

Билет для лиц до восемнадцати. Я о нём тоже слышала. Проездной на поезд из пяти билетов, каждый из которых на день, ездит летом и зимой.

— Он тоже стоит десять тысяч йен.

— Двенадцать тысяч пятьдесят йен. Вот такая цена.

— В магазине билетов я взяла за шесть тысяч билеты на два дня.

— Два дня?

От Фукуоки до Токио как раз полтора дня на рейсовом поезде.

Матсутомо-сан проверил расписание на телефоне.

— И где ты прошлой ночью ночевала? У тебя же не было денег?

— Осталось сто сорок две йены.

— Сто сорок две йены.

За эти деньги даже в интернет-кафе не войдёшь. Неужели она на улице ночевала?

— В Сиге мне позволили переночевать в гамбургерной и угостили гамбургером.

— А, задарма.

Она переночевала в гамбургерной. Будь мальчиком, ещё можно было бы понять.

— А это не опасно...

— Ночью там тоже люди есть.

Похоже там безопаснее, чем кажется. Никогда не знаешь, где что-то новое узнаешь.

— ... Раз ночевала бесплатно, то ничего толком и не ела?

— Нет, у меня крекеры были, я по одному в час ела...

То есть с энергичностью старшеклассницы она на печенье тысячу километров за полтора дня преодолела.

— Серьёзное путешествие...

— Безумный побег как в каком-нибудь сериале...

— Только гитары нет.

— А она нужна?

Сбегающие дети спят в подворотнях, поют у станций и дерутся с местными хулиганами, а потом встречают таких же как они. Но реальность не такая красивая.

— То есть ты даже в такую жару не мылась?

Судя по рассказу выходит, что она уже двое суток в ванной не была. При том, что на деревенских маршрутах кондиционеры не везде есть, а ночевала она на стуле.

— Я-я переоделась! В туалете гамбургерной!

— Какой-то прямо минимум по гигиене.

— От меня не пахнет...

— Пойдёшь в душ? Можешь пользоваться в своё удовольствие.

— От меня не пахнет, но спасибо.

— Мио-сан, вы же тоже только вернулись. Она может и у меня помыться, — сказал Матсутомо-сан, но у него наверняка ни кремов, ни скрабов, ни средств ухода за волосами нет. А потому я хотела пропустить вперёд ребёнка, который два дня не мылся.

— Я в порядке, пусть Юка-тян первая идёт.

— Нет, выходит, что я настаиваю.

— Нет-нет.

— Нет-нет-нет.

— Нет-нет-нет-нет.

— Язык прикусили?

Если честно, немного опасно. Будем так спорить, ни к чему не придёт.

— А, ну тогда...

Есть то, что я давно хотела попробовать.

Интермедия 1: Тсутия-сан не хочет провести жаркую ночь

— Тсутия-семпай.

— Чего тебе, Мурасаки?

— Я бы хотела поговорить, выслушаете за работой?

— Поговорить?

— Поговорить.

Солнце было высоко, когда мой кохай Мурасаки Киран, сидевшая справа от меня и стучавшая по клавиатуре, обратилась ко мне. Может и стоило бы отругать за такое обращение к старшим, но главное, что работает. Главное понимает, где находится, а так пусть продолжает.

Я, Тсутия Харуто, перебрался за этот стол в начале июня. Раньше тут сидел Матсу, Матутомо Юдзи, ответственный за новичков, и я в принципе тоже справляюсь. Я взял на себя Мурасаки, и вот уже три месяца прошло.

Кстати вместо меня в ИТ-подразделение взяли какую-то тётю. Вообще в средних компаниях перехватывать кадры — обычное дело, и тогда лысая кукушка как-то обскакал ИТ-отдел в этом вопросе.

И наша беспроводная сеть оставляет желать лучшего. Что же эта тётя вообще с интернетом делает?

— Нечасто ты сама обращаешься. Что случилось?

— Не могу громко говорить.

— Скажи тихо.

— У меня денег нет.

И правда громко о таком не скажешь.

— Я же говорил, питайся дынными булками трижды в день и всё.

— Возможно вы бы обрадовались, если узнали, что случился крах экономики дынных булок, но это не так. И всё же вы знаете, что сказать, Тсутия-семпай.

— Ага, так на еду у тебя есть.

Жизнь куда сложнее.

Полезно уметь уклониться от начальника, швыряющегося указаниями. Но как говорят, пути работы неисповедимы.

И всё же Мурасаки не так часто шутить пытается. Я посмотрел направо, любительница булок выглядела серьёзной. Будто и правда запас булок закончился.

— ... Так у тебя нет денег?

— Да.

— На что-то потратила?

— Верно наполовину... Я должна кое-что купить.

— И ты пришла, потому что тебе много денег надо.

Выглядит как ребёнок, но она взрослая и будет настаивать на своём. Она не из тех, кто остаётся без денег из-за какой-то фигни и не пойдёт просить, если проблема незначительная.

Раз она пришла из-за денег, значит что-то случилось.

— У меня кондиционер сломался.

— Плохо.

Плохо. Я сказал и подумал о том, что это плохо.

— Серьёзнее, чем я предполагал.

— И у меня нет денег ни на покупку нового, ни на ремонт.

— Это и правда серьёзно. Так тебе одолжить? Процент — нпроц.

— Я знаю про десять процентов на десять дней и про треть, но о таком не слышала.

— А ты загугли.

— ... Только один результат. Какая-то странная новелла.

— Когда результат один, найти сложно. Если это одно слово, это скорее чудо будет.

Если результатов нет, пробуешь по другому ввести. Но если результат один, это повышает сложность, прямо серьёзно, когда такая непонятная цельная головоломка.

— Так какой процент?

— Никакой. Я просто слово подобрал, вот и решил сказать.

— Понятно, шутка в духе Тсутии-семпая.

Скорее всего так она упрекнула, но мне всё равно.

— Тяжело в августе без кондиционера. Это я прямо прекрасно понимаю.

— Я подумала, что иметь работу вполне неплохо. Можно сидеть в офисе с кондиционером.

— Сейчас мы работаем по сделке с компанией Саотоме-сан, так что даже в такую жарищу почти никуда не высовываемся.

— Спасибо Мио-сан. Мы можем работать в офисе.

Когда-то она успела начать называть её Мио-сан, в одиннадцать утра я узнал т том, как сближаются женщины.

— И правда здорово вышло. Единственная ошибка приведёт к значительной премии.

— Увеличивается желание работать? У вас, Тсутия-семпай?

Тон изменился, всё же минное поле миновало.

Но постой, Мурасаки, погоди, мой кохай, Мурасаки.

— Лучше молчи, дальше нас ад ждёт.

— Он так и так ждёт, семпай.

— Верно, кохай.

— Почему...

Впервые девушка отвела глаза от компьютера и посмотрела вверх.

— Почему и кондиционер в офисе должен был сломаться?

— Он и раньше чуть живой был.

Я тоже посмотрел вверх на молчаливый кондиционер, на котором была приклеена бумажка «не работает». Было открыто окно, но листок даже не колыхался, говоря о том, что ветерка тоже нет.

— У-у, жарко... Мне жарко...

— Мурасаки, говори чётче.

— Мне-жар-ко...

Август в Токио. Тут каждый день как самая середина лета.

И самое прекрасное тут только поезд, на котором едешь с работы и на работу. А Мурасаки уже изнемогает.

— Похоже ремонтировать приедут только на следующей неделе, так что терпи.

— Я уже завтра растаю... Был бы хоть вентилятор...

— Вентилятора нет, но могу дать это.

— И что это?

— Используется для чистки клавиатуры.

Выглядит как трубка, выходящая из небольшого мяча для регби. Если сжать мяч, выдувается воздух.

[[image:/storage/reader-images/fea3fce4b93087c21c235f9b91c59468993ece1b.png]]

Кстати, официально называется это воздуходувка.

— И правда будет ветерок?..

— Если не веришь, попробуй сжать.

Жамк.

Жамк-жамк, жамк.

Мурасаки направила чёрную трубку к затылку и сжала. Настроена она была скептически.

— Пахнет резиной, но в принципе приятно.

— Ну вот.

— Так я переживу...

Но недостаток тоже имелся.

— Когда руки заняты, работать не получается.

— Ты домой не вернёшься до наступления зимы.

Я взял размер L, для которого требовалась сила. Мурасаки разменом с младшеклассницу, потому сжимать ей приходится двумя руками.

Девушка не то, что печатать, даже позвонить не может.

— Жизнь жестока.

Лично я бы просто ночь в каком-нибудь заведении переждал. В гамбургерной, работающей круглосуточно.

— Не могу... У-у... Хочу поиграть в Уно дома у Мио-сан с кондиционером...

— Ага. Меня хотя бы на часок в конце к себе возьмите.

— Почему в конце?

— Да просто.

В тот раз всю ночь сидели, чтобы Мурасаки хотя бы раз выиграла, я этого никогда не забуду.

— Матсу там почти живёт, так что тоже присоединится. Людей хватает.

— Он ведь и правда почти живёт. Я спрашивала у Мио-сан, похоже они не встречаются.

— А ты смелая, раз прямо о таком спрашиваешь.

Не знаю, какие у них отношения. Он говорит, что чисто деловые, но он отличается от простой домработницы, и на парня с девушкой они не похожи.

В любом случае я не знаю, как о таком спросить. А вот Мурасаки Киран может прямо задать вопрос.

— Это похоже на комплимент.

— На тридцать процентов. Стремись выше.

— Исправлюсь, — ответила девушка, на чём разговор и закончился. Мы на работе, потому я разбирал бумаги и подбивал цифры.

Но всё же жарко.

Как же жарко.

Просто невыносимо жарко.

И жарче становилось лишь от того, что передо мной компьютер. Так жарко, что я даже не уверен, кто из нас первым перегреется: я или компьютер. Кстати, как я слышал, если слишком жарко, мужчина не сможет завести ребёнка, в безопасности ли мои гены?

Если у Мурасаки спрошу, это будет считаться домогательством, потому не стоит.

— Чу-у-у-у-у.

— ... Мурасаки?

— Простите, подумала, что стало прохладнее.

Она так же спокойно смотрела в монитор. Но её руки вообще не двигались.

Она пустыми глазами смотрела в монитор и выдавала невнятное «чу-у-у-у-у», Похоже недолго ей осталось.

— ... О?

И тут завибрировал мой телефон. Появился зелёный значок, говорящий о пришедшем сообщении.

— Что случилось?

— Помяни чёрта.

Не стоит недооценивать пословицы. Не думал, что мне Матсу напишет. Похоже фото прислал. Уверен, он дома, ест колотый лёд или холодную лапшу. Да что угодно холодное.

Думая об этом, я открыл чат.

И тут же закрыл.

— Это от Матсутомо-семпая?

— Да, он фото прислал.

— Какое?

— С соменом.

Да, это была фотография сомена. Прямо видно, какой он прохладный.

— От него ведь прохладнее станет.

— ... Если думаешь так, может взглянешь?

— Когда вы так говорите, даже я понимаю, что это тревожный знак.

Хоть она так и сказала, всё же было интересно, Мурасаки заглянула в телефон. Наклонив, я показал ей присланное Матсу сообщение.

Матсутомо Юдзи: Приготовил сомен, но лапша получилась слишком тонкой, брать неудобно.

С паршивеньким комментарием он прислал кастрюлю с лапшой, от которой шёл пар.

— ...

Спокойная офисная тишина в разгар жары стала ещё тише.

— Мурасаки, у тебя на вечер планы есть?

— Зависит от того, что предлагаете.

— Пойдём ко мне, включим кондиционер на максимум и приготовим лапшу.

— Так уж и быть.

Мы решили разобраться с работой поскорее.

В молчаливом согласии каждый засел за свой компьютер.

Интермедия 1: Тсутия-сан не хочет провести жаркую ночь

До какого возраста братья и сёстры моются вместе?

В каждой семье по своему, но думаю, это извечный вопрос. Есть возраст, когда уже не пускают в мужскую баню.

— Нет, нет, хочу пойти с братиком!

Говорящей такое сестрёнки не существует. По крайней мере я таких не встречал. Даже просто подойти к раздевалке, это уже преступлением попахивает.

А что касается Юки?

— Юка, я голубое полотенце на стиральной машинке оставил, используй его.

— Поняла. Братик, братик.

Я положил полотенце, когда она заговорила. Не то, из-за чего полицию вызывают, и всё же опасно.

— Что такое, случилось чего?

— Женское тело за мной такое классное.

— Прекращай.

Как-то так. Мио-сан тоже пошла с ней. Изнутри было слышно, как плескается вода, а ещё ощущался запах шампуня Мио-сан.

— Ю-Юка-тян, не двигайся...

Мио-сан говорила, что никому ни разу не тёрла спину. Мы ездили на море с Мурасаки, но она не использовала крем от загара и в ванной не дала к себе притронуться. И я бы с радостью хотел оказаться на том самом месте.

Рефлекторно я бросил взгляд в направлении ванной, и разглядел силуэты за матовым стеклом. Они были хорошо различимы и вызывали любопытство. Было очень интересно, и сестра моя похоже действовала из тех же принципов.

— А, братик смотрит? Мне дверь открыть?

— Юка-тян?!

Прекрати.

— Простите, Мио-сан. Она только с сестрой мылась, потому и возбуждена.

— Вот как... А как же мама?..

— А, ну, это...

— Я сейчас обо всём расскажу, братик, так что слушай. Если сверху дон, то дон, а когда жамк, то сверху маленькие дон.

— Юка-тян?!

Прекрати. Кажется я слышу то, чего не должен.

— Юка.

— Что?

— Это шестьсот третья квартира. Кто её хозяин?

— Саотоме-сан.

— То есть она имеет право выставить тебя как есть.

— ... Как есть?

— Как сейчас есть погнать до самой Фукуоки.

— «Младшая сестрёнка, прибывшая сама из Фукуоки, была отправлена одна домой»?

Прямо какое-то видео с проката. Кажется я уже подобное слышал.

— Я-я так не сделаю.

Мио-сан сказала, что не сделает этого. То есть.

— Она не сказала, что это невозможно.

Конечно тут его вопрос законности, но про это Юка может только из телефона узнать, которого при ней нет, потому и опровергнуть не может.

— ... Саотоме-сан, давайте я вам спинку потру?

Сломалась Юка.

— А? Но уже ведь помыла...

— Тогда всё тело помою.

— Так уже всё...

— Тогда изнутри!

— Изнутри?!

А ну хватит.

* * *

Мио-сан подобрала сестрёнку.

Не знаю, что сказать, я сам не понимаю, что происходит. Пока я готовил, моя сестра, от которой пахло шампунем и мылом, многозначно поглядывала на меня.

— Братик.

— Что?

— Было круто.

— Вот как.

— Очень круто...

Даже словарный запас растеряла. Прямо точно увидела что-то.

И ещё Юка сказала:

— Но всё же ванная в многоквартирном доме маловата для двоих взрослых.

— Взрослых?

— Маловата!

— Я предлагал у меня помыться.

— Тогда я бы не смогла голышом про ваши отношения послушать.

— Вот что ты спрашивала, когда я ушёл.

Пошла мыться специально, чтобы обо всём разузнать. Я не завидую, но подробности знать хотелось.

— Но она не рассказала...

— Вот как.

Довольно шокирующе узнать, что соседка забрала брата из компании и наняла.

— Она наняла тебя говорить «с возвращением».

— Ага.

— То есть чтобы ты дома сидел. И платит за это триста тысяч в месяц.

— Это постоянная работа. Я живу за её счёт.

— Какой-то тут обман.

Понятно.

— Я и сам подумал, что это шутка, но нет.

— И ты меня обманываешь? Я вообще-то не ребёнок!

Понимаю её. Если бы Юка нашла работу и сказала, что ей надо соседу «с возвращением» говорить.

— Нет. Это плохо уже совсем в другом смысле.

— Ты о чём, братик?

— Не о чём. Но как я и сказал, Мио-сан не обманывает...

— Похоже говорить никто не собирается.

— Да нет же.

— Почему! В принципе ничего удивительного, что ты соблазнил красивую сестрёнку по соседству и теперь шикарно тут живёшь!

— А ты удивляйся. Возьми и удивись. Вот каким ты меня видишь.

— Но мои подруги часто про тебя раньше спрашивали...

— А, правда?

— Ну да.

Открылась шокирующая правда. Хотя я был популярен среди детей моложе восемнадцати.

— Понимаю, что поверить сложно, но Мио-сан сказала правду. И тебя никто не обманывает.

— Правда? Не врёшь?

— Да.

— Ты выполняешь домашние дела, потому что она сама не умеет?

— Верно. И прямо сейчас готовлю.

— И то, что ты нашёл её старую плюшевую игрушку?

— Тоже правда. И благодаря этому продолжаю работать.

— А то, что в книжном шкафу твои любимые книжки с картинками?

— Прости, это уже ложь.

Было стыдно, потому Мио-сан скинула их на меня.

— И то, что ты за триста тысяч говоришь «с возвращением»?

— Тоже правда.

— ... И как оно?

— Как работа — очень весело.

— Ну, если так подумать, то ты жиг...

— Юка, мясной рулет готов, отнеси на стол.

— Мясо!

Отлично, соскочил. И хорошо, что она после длительного путешествия на жаре полна сил.

Но вот вопрос. Я так и не понял, чего она в Токио приехала. Она сбежала, потому что с дедушкой поругалась, но зачем было в Токио ехать, я вообще не представляю.

— Она могла просто к подруге в гости пойти.

Что-то случилось. Должна быть причина, почему она аж в Токио поехала. Я спрашивал, но она не призналась, а значит и не скажет.

— Юка, я что-то пока так и не спросил, но что ты собираешься в Токио делать?

Есть вероятность, что она приехала без причины. Тогда она ничем таким заниматься не будет, посидит дома, сходит в Сибую или Икебукуро.

— Хочу работать! — тут же ответила она.

— В Тикусихаме работать запрещено.

— Денег на обратную дорогу нет, потому я остаюсь здесь.

— Ну-ка завязывай.

Жить вместе с младшей сестрой. Такое часто бывает в манге или новеллах, но не в реальности.

— Есть ли тут что-то?

— Нормальная работа есть конечно, но...

В Токио можно стоять за кассой или работать на всяких мероприятиях. На Токийском стадионе можно пиво продавать, но и в Фукуоке стадион есть. И в отличие от Токио, там шарики запускают.

— На обратную дорогу надо около двадцати тысяч, вполне за неделю заработать можно, если брать только необходимое.

— Хотелось бы денег до послезавтра.

— Послезавтра.

Понимаю, что ей бы денег побольше и сразу, но почему до послезавтра?

— Хм, заработать сразу же, и чтобы могла работать старшеклассница...

— Есть такая работа?

— Да, например...

Законный способ старшекласснице получить много денег в этот же день.

— ...

— Братик, ты о чём подумал? О чём-то сексуальном или непристойном?

Что-то мне тревожно от того, что только это и лезет в голову.

— Но тебе найти клиента будет непросто.

— Мне говорили, что есть люди, которым нравятся школьники!

— Извращенцам?

— Хм! Хм! Ха!

— Ай! Больно! Не бей брата! Эй!

Рост Юки всего сто сорок девять сантиметров. Вроде слабая, но когда снизу бьёт, больно. Убедится, что ножом не пользуешься и огонь не разжигаешь, и как врежет, вроде умно, но некрасиво.

— Раз приехала в Токио, решила работать. Ты купить что-то хочешь?

— У нищего и прав нет.

— Сказала иждивенка на моей шее.

Деньги не обязательно делают счастливым, но без них ты несчастлив. Опыт может быть и разный, но у нас все так думают, гены — страшная штука. Всё же мнение личное.

— Шесть тысяч были из тех, что мне на новый год дарили...

— Их тебе сестра Тихиро дала?

Она старше меня на три года и полноценный член общества. И в этом году Юке дала деньги на новый год... У нас их перестают дарить с момента, как ты студентом становишься, так что я уже не подпадаю... Но вообще событие памятное. И если этого не случилось бы, Юке пришлось бы автостопом добираться до Токио.

— Я могу купить!

— Мио-сан.

Вообще обычное дело для брата выдать карманные деньги. Но вот появилась переодевшаяся Мио-сан, которая своего не упустит.

— Я думаю волосы подстричь.

— Их так сушить тяжело.

— Мои ещё тяжелее.

Они помылись вместе, но женщина пришла куда позже, потому что на сушку волос ушло больше времени.

— Юка-тян, а что ты хочешь?

— А?

— Могу купить тебе подарок. Я немного больше среднего зарабатываю.

В двадцать восемь лет получает пятьсот тысяч в месяц, таких женщин меньше нуля целых, одной десятой процента. Она и меня за триста тысяч наняла... За еду платим поровну, и мой баланс месяц от месяца растёт, хотя повышение зарплаты не светит.

— А? А?

— Раз ты в Токио, время надо с толком тратить. Я не говорю, что работа — это пустая трата времени, но стоит сделать то, что возможно лишь в Токио.

— Но...

— Обязанность школьника — позволить взрослым тебя баловать.

— ... Всё же не стоит.

Ей было сложно попросить о таком только что встреченного человека, и прежде чем я успел остановить, Юка сама замахала руками, отказываясь.

— Мио-сан, спасибо за доброту, и всё же...

— В-вот как. Я не буду заставлять, но если что, обращайся.

Мио-сан была полна энтузиазма, но как-то неправильно после ванной про деньги говорить. Для начала надо со стола прибрать.

— Давайте поедим.

— А, точно. А то остынет.

[[image:/storage/reader-images/9a4b23448529190652722f2418e3293b4842d647.png]]

— Сегодня сомен и мясные рулеты.

Вместо денег лучше про еду поговорить.

Я перевёл тему на еду, и Юка потянула меня за рукав.

— Братик.

— Здесь хозяйка Саотоме-сан.

— Саотоме-сан!

— Д-да?

Конечно поздновато для этого, но ребёнка семьи Матсутомо никто не научил вести себя за столом.

— Можно мне с вами поесть?

— А, конечно, конечно.

Получив ответ, Юка подняла вверх кулак.

— Ри...

— Ри?

— Рис впервые за два дня!

Саотоме-сан сложно представиться

— Матсутомо-сан.

— Да, Мио-сан?

— Вы помните закон сохранения массы?

— Это тот, где масса не уменьшается?

Мы проходили это на физике в средней школе. При соединении двух молекул водорода и одной кислорода, получается вода, но при этом масса остаётся прежней.

— Он ведь из обязательного образования, и я впервые засомневалась в нём.

— А я уже привык.

Если человек весь день не ест, то желудок сжимается, и туда влезает меньше. А если ест много, то желудок становится больше и есть тоже можно больше. Потому перед соревнованиями по поеданию много едят.

Юка же нас игнорировала и ела. За два дня она только печенье ела и один гамбургер. И куда в её маленькое тело столько еды вмещается?

— Юка-тян, вкусно?

— Да!

— Будешь сомен с мясным рулетом?

— Спасибо!

— А капусту?

— Спасибо!

— Горчицу?

— Не надо!

Прямо мама и птенчик.

— Мио-сан, не надо её подкармливать. И ты, Юка, прекращай.

— Тогда мне добавки.

— Позже.

— Матсутомо-сан.

— Простите, Мио-сан, она два дня ничего не ела, потому и не сдерживается.

А ещё говорят иждивенцы скромные. У меня впервые появился родственник-иждивенец, так что я начинаю понимать, как это работает.

Хотя Мио-сан вроде не возражает.

— У меня рисоварка всего на пять порций, хватит ли?..

Переживает о том, сколько еды осталось. Утверждать не буду, но выглядит женщина так, будто говорит о развитии японской экономике.

— Если что глиняный горшок используем.

— Глиняный горшок.

— Как раз хотелось что-то новое попробовать, и вот возможность появилась. Пока всё методом проб и ошибок получается, но ведь так и учатся.

— А в горшке вкус другой?

— Верно...

Правда вкусы у всех субъективные.

— И японские мечи до сих пор остались?

— Остались.

— Кузнецы по всей стране до сих пор придумывают что-то новое.

— Ага.

Изготавливают много хороших мечей, но именные всё же были в период Камакура.

— По большей части те техники утрачены, и цель восстановить то, что было в период Камакура.

— Мастера тысячу лет назад были лучше нынешних.

— То же и к горшкам относится.

— Понятно.

— Надо использовать руки и контролировать количество воды.

Стандартная глубина — вдвое больше, чем риса. Самое то, если можно расставленными пальцами дна коснуться. Похожие стандарты и в современных рисоварках используются, вот насколько хороши старые горшки.

Хотя это всё лишь скромное мнение Матсутомо Юдзи.

— Добавки.

— Жуй как следует.

Я впервые использовал такую потрясающую технику в Токио, и не думал, что она пригодится для того, чтобы удовлетворить аппетит сестры. И риса всё меньше становится.

Будет столько есть, растолстеет, хотя она и так это знает.

— Как поест, Юка сразу же засыпает.

* * *

— Я уложил её у себя.

Юка после еды заснула.

Эта её привычка осталась неизменной, она стала клевать носом после еды, так что к десяти я её уже уложил на свою кровать. Она ещё и после долгого путешествия намаялась.

— ... Она у вас прямо ураган.

— Простите уж.

Как вернулся из магазина, обнаружил сестру, она попыталась сбежать, но не смогла, за ужином я думал, что она всё слопает, и вот мы как-то дожили до вечера.

Ощущение такое, будто неделю работал без отдыха. Я прямо горжусь теми, кто детей растит, мне и самому спать захотелось, но перед этим надо было узнать.

— Кстати, Мио-сан, а что вы делали?

— А?

— Вы Юке деньги предлагали.

Она из тех, кто считает, что многое можно деньгами решить, хотя это лишь бессмысленная трата денег того, кто не умеет общаться. Если так подумать, до встречи со мной она была более бережливой.

— Вы говорили, что хотите младшую сестру, но как-то неправильно использовать деньги для того, чтобы сблизиться. Так почему вы вдруг решили?..

— Э-это странно?

— Не скажу, что прямо странно, просто не пойму, зачем.

— Да нет какой-то причины, просто захотелось воспользоваться деньгами...

— Странное желание.

— Но вполне же бывает.

— Мио-сан, когда человек врёт, он смотрит влево и вверх.

— ... Да?

Когда придумывает — влево, а когда вспоминает — вправо. Так функционирую полушария, но когда человек врёт, то есть придумывает, его взгляд направляется влево и вверх.

— Да.

— О-ого.

Сразу же посмотрела вправо и вниз. Легко понять, о чём она думает.

— Вы врёте.

— Ух.

— Я сказал это не потому, что вы влево и вверх посмотрели.

Ещё на уроках естественных наук нам объяснили, что человек не так прост.

«Да так, просто, без причины». Когда так говорят, редко это является правдой.

— Это, что касается причины, то...

— Да.

— Дело в том, о чём Юка-тян в ванной говорила, — неуверенно произнесла Мио-сан.

Разговор в ванной. Юка спрашивала про наши отношения.

— И что она спросила?

Теперь она и правда нервничает, взгляд Мио-сан стал бегать.

— Ваши родители умерли.

— ... А, вот о чём. Простите, я не думал скрывать.

Мои родители Матсутомо Юсуке и Тика в результате аварии отправились на тот свет, когда я ещё был в начальной школе. Тогда нас начали растить дедушка и бабушка по отцовской линии, Юке тогда было всего два года, и она помнит не родителей, а дедушку с бабушкой.

Я специально не говорю об этом, да и как-то возможности не было.

— Это уже больше десяти лет назад случилось. Ни к чему переживать из-за этого.

— Юка-тян сказала, прежде чем вы узнали о смерти родителей, то стояли перед запертой дверью дома.

— ... Да.

— И когда вы пришли ко мне на выручку три месяца назад, неужели.

Она хотела узнать, не наложился ли на неё мой собственный образ.

Если честно, я и сам не знаю. Тогда я просто хотел помочь, и возможно не стал бы перепрыгивать на соседний балкон.

Будь мои родители живы, возможно я жил бы совсем другой жизнью и не повстречался с Мио-сан. Бессмысленно рассуждать об этом.

— Тут достаточно простых слов. Не обязательно ещё и деньги предлагать.

— Этому тоже есть причина, — она продолжила говорить. — ... Я тоже хотела купить.

— Мио-сан?

— Маленькой я такой не была, но где-то с четвёртого класса начальной школы дома начались сложности... Мы не разорились совсем, на обучение мне хватало, но никаких модных вещей или косметики в средней или старшей школе.

— А, такие ребята бывают в каждом классе, кому-то не разрешают смотреть телевизор или играть в игры.

Она говорила, что у неё другая мать, возможно это связано. И похоже в начальной школе ей морально пришлось очень тяжело.

— Я понимаю, как это сложно. Когда причина экономическая, хочется что-то сделать, раз родители несчастны... Странно наверное это. Я прямо какую-то образовательную политику вела...

— Что вы.

Это не странно. Я был таким же.

Родители были застрахованы, но бабушка и дедушка не были богатыми, и я стал копить на образование. Чаще я вообще ничего не получал. И я довольно часто думал, вот если бы мои родители были живы или я жил в семье богачей.

Как говорят, кто не работает, тот не есть.

Такова реальность. А значит пока остальные едят, если будешь работать, то воспитаешь в здоровом теле здоровый дух. Глупая шутка. Просто невыносимо от того, что ты не такой как остальные.

— Тут ничего странного. Вам было тяжело, и вы просто не хотите, чтобы Юка проходила через это же.

— Вот как.

Некоторые говорят громкие слова о том, что деньги не сделают счастливым, но лучше с ними, чем без них. Кто отрицает это, не смотрит в глаза реальности.

— Если честно, мы думаем схоже. Только я не «не даю», а «не могу».

— Тогда...

Я понял. Если Мио-сан хочет, она может дать денег.

— Но мне кажется, что тут что-то не так.

— А? Что?

— Юка точно что-то скрывает.

Мио-сан вопросительно склонила голову.

— Поссорившись с семьёй, она сбежала из дома. Зная её характер, это я ещё могу принять.

Но то, что она в Токио приехала — странно.

— Может ей хотелось Токио увидеть... Да и вы здесь.

— Она использовала всё, что у неё есть. У меня не такая сестра, которая бы из-за простой ссоры потратила все деньги на проезд, лишь бы ко мне приехать.

— ... Когда я с ней только заговорила, она показалась мне очень сдержанной.

— Да, потому я и думаю, что она что-то скрывает.

— Но сама она рассказывать не собирается.

Мио-сан права, даже если спросить, она начнёт выкручиваться.

Сомневаюсь, что причина такая уж серьёзная. С точки зрения взрослого всё прозаично, и Юка сама понимает и не говорит ничего, не может. Для такого должна быть причина.

— Для начала надо бы узнать о причине побега.

— А есть у кого?

Есть.

Я залез в телефон и выбрал самый верхний контакт. И ещё первый звонок не отзвонил, как мне ответили.

— Алло.

«Значит Юка у тебя», — телефон занизил высокий женский голос. Я слышал его две недели назад.

— Сестра Тихиро.

«Что?»

— Быстро ты поняла.

«Ты бы не стал звонить, чтобы просто мой голос услышать».

— Ты права, Юка здесь, но вначале я бы хотел кое-кого представить. Это Саотоме Мио-сан, я на неё работаю.

— А, я Саотоме.

«Работаешь? А, здравствуйте...»

— Юка как раз с ней и встретилась. И доставила немного хлопот.

Это взрывоопасно. Но когда Юка вернётся, то в любом случае расскажет про меня и Мио-сан, так что лучше сразу представить.

«Я старшая сестра Юдзи и Юки, Тихиро».

Нас в семье трое детей. Младшая Юка, средний я и старшая Матсутомо Тихиро.

— А, рада знакомству...

«Простите за неудобства, доставленные моей бестолковой сестрой».

— Бестолковой сестрой.

Сейчас нечасто такое можно услышать.

Кстати, сестра Тихиро работает в отеле. Потому старается разговаривать без диалекта.

«Так как там Юка? Нормально поела?»

— Перепрыгнула коэффициент Элгеля.

«Ну и хорошо».

— И я бы тоже хотел узнать. Не знаешь, почему она в Токио приехала?

«Потому что ей не стали оплачивать дорожные расходы».

— Дорожные расходы?

Дорожные расходы. То есть расходы на путешествие.

— И почему она поехала, хотя ей отказали?

«Похоже её подруги решили на летние каникулы в Токио съездить».

— ... Понятно.

В семье Матсутомо карманные деньги в месяц составляют две тысячи йен. А если дела вообще плохи, то могут упасть до пятисот йен или даже нуля. А в школе Юки подработки запрещены... В Фукуоке вообще не так много школ разрешают ученикам работать... А значит копить ей придётся полгода или даже год.

И она не могла ответить на предложение перед летними каникулами.

«Она говорила с дедушкой, что на имеющиеся деньги до Токио не доехать».

— И что случилось?

Мио-сан спросила, но раз Юка здесь, ответ очевиден.

«Поездка в оба конца и проживание стоит больше пятидесяти тысяч. Для нас это слишком дорого».

— Но из-за такого не сбегают. Что дедушка сказал?

«Меня там не было, потому я и сама толком не знаю. Но бабушка сказала, что всё как обычно».

— А, как обычно.

— Матсутомо-сан, «как обычно»?

Конечно возможно у неё такого не было, но в бедных семьях перед побегам часто бывают такие разговоры.

— «Но мне надо ехать», «ты ещё не доросла», «уверен?», вот такой набор.

— Сурово.

Мио-сан похоже и сама такое слышала, хотя радоваться тут нечему.

«Дедушка просто не хочет, чтобы она чувствовала себя бедной».

— Только получается не лучшим образом...

— Вот как...

«И вот, следующим утром после ссоры с дедушкой, Юка вместе с крекерами исчезла. Вот и всё, что я знаю».

Сестра Тихиро лишь добавила, что в путешествие она взяла только печенье, которое всегда ест дома.

— Вот как... В целом я понял.

«Сможешь что-нибудь сделать? Она у нас упрямая».

— Раз надо, то сделаю.

«Вот как. Ну, скажи, как она возвращаться будет. Я за ней съезжу».

— Вам ведь и так нелегко приходится... И пока Юка будет жить за мой счёт.

«Ну, пока. Смотри, чтобы теплового удара не случилось».

— Сестра Тихиро? Сестра Тихиро?!

Пока. Она повесила трубку, и теперь в ухе разносились лишь сигналы отбоя.

— Повесила трубку.

— Матсутомо-сан, похоже люди с тобой не часто до конца договаривают...

— Ну да.

Когда начал тут работать, на телефонные разговоры стало уходить всё меньше времени.

— Например, Нагура-сан...

— Нагура-сан.

Это кто?

А? Могураман-сан? У меня имя с гамбургером ассоциируется.

Загадочный Могура, ассоциирующийся с гамбурегом.

— ... Абураман!

— Точно!

Это бывший президент Кутики Акира. Когда-то я на него работал.

Это ему пришлось уйти с должности месяц назад, когда фирма чуть не прогорела, и это он быстренько продал меня ради удачной сделки.

— Абураман тоже бросил трубку сразу, как сказал мне выметаться.

— Я думала, что именно так вы это и услышали.

Тогда он сказал: «Матсумото-кун. Я никогда тебя не забуду». Только имени моего он так и не запомнил.

— Кстати, кто там его заменил?..

— Можно у Тсутии-сана и Киран-тян спросить.

— А, они тоже часто трубки вешали, когда мы А-тяна ремонтировали.

Если подумать, люди часто трубки вешают вот так. Может я под такой звездой родился?

Что-то мы отошли от темы, но в целом я понял, почему Юка в Токио.

— Она сказала, что ей нужны деньги до послезавтра, наверное тогда в Токио приезжают её друзья.

— Скорее всего... Но думаю, Юка уже наполовину сдалась.

— ... Да?

Смогут ли они встретиться, зависит лишь от них, но надо за день заработать на развлечения, а потом, когда друзья уедут, ещё и на обратную дорогу.

— Но сказать «хорошо, я не поеду» она просто не могла. Она добралась, но без денег на развлечение и без одежды. Именно в таком положении оказалась Юка сейчас.

Старшеклассница могла сидеть в своей комнате и плакать, или можно было собраться и отправиться в Токио. «Если дедушка денег не даёт, то братик или Саотоме-сан даст», — не желая соглашаться, заявила она.

— Я бы могла дать карманные деньги...

— Это не то же самое, что и от опекунов получать. И всё же я бы хотел вас попросить, Мио-сан.

— О чём?

Брат должен исполнять просьбы сестры, а взрослый следить за тем, как растёт ребёнок.

— Об этом я могу попросить лишь вас.

Саотоме-сан не понимает

Два дня спустя, пятница.

Вместе с Юкой я отправился на Синдзюку. Мы как могли защищались от жары, но в полдень уже плавился асфальт, даже людям из Фукуоки было тяжело, но Юка.

— Братик.

— Что?

— Я видела это место в аниме!..

Вытянувшись, она снимала на телефон. Я сказал, чтобы она выглядела подобающе, и в белой блузке она продолжала всё также вертеться.

— ... А, здесь, значит.

— Я конечно сравнивала с фотографиями, но это место и правда существует!..

Она вела себя как деревенщина, но и я сам когда увидел Токийскую станцию, возбуждённо подумал, что это здесь поезд начинили бомбами, а потом он в монстра врезался, так что чья бы корова мычала.

— Ладно, пошли. Помрём, если будем тут стоять.

— Помрём.

— Человек может от жары помереть.

Говоря про зной эпохи Рейва, мы миновали центр Синдзюку и стали идти между офисных зданий. Раньше тут была мекка бизнесменов, постоянно штыряли люди в чёрных костюмах, а теперь благодаря Cool Biz[✱]Подробностей не знаю, но вроде как людям сказали, что можно не приходить прямо в костюме, а нормально например в рубашке с короткими рукавами, чтобы они не сжарились на работе и не врубали на максимум кондиционеры. можно было увидеть офисный планктон в рубашках с коротким рукавом, утирающий пот на ходу.

— Бизнес-район?..

— Сегодня мы не развлекаться идёт.

— А, нет?

— А ты хотела со мной в Синдзюку повеселиться?

— Нет, не хотела.

— Ну вот. А раньше без меня в бассейн ходить не хотела.

— Не люблю мужчин, копающихся в прошлом женщины.

И правда некрасиво, но она моя родная сестра.

— Так куда мы идём?

— Поднять деньги.

— На подработку?

— Нет, но если будешь работать, сможешь заработать.

— ... И что это значит?

— Всё, прибыли.

Мы вошли в стеклянное офисное здание и поднялись на шестой этаж. Перед нами было белое и холодное помещение, то место, куда мы сегодня направлялись.

Нам нужна была третья комната. Я постучал, и из кабинета показалась Мио-сан в костюме и ещё один человек.

— Добро пожаловать. Вы вовремя.

— Спасибо, что пришли. А теперь представьтесь.

— Э, а, здравствуйте, Матсутомо Юка... Этот значок, вы юрист?

На груди женщины в сером костюме сиял золотой значок подсолнуха с весами. Официально он назывался знаком отличия адвоката. Или значок адвоката.

Сказав, что видела его в сериале, Юка выпрямилась.

— Это Сирогане-сан, она занимается юридическими вопросами. У нас встреча была, и она согласилась уделить пять минут.

— Саотоме-сан всегда очень выручает меня.

— Спасибо, понимаю, как вы заняты.

— Что ты.

— Вас всё устраивает, Матсутомо-сан?

— Да, Мио-сан, спасибо вам.

Я уволился... Точнее меня попросили уволиться... Впервые за три месяца я вёл официальную взрослую беседу, а Юка не знала, стоит ли и дальше стоять прямо или можно согнуть спину.

— Братик, братик?

— Что?

— ... А что это?

Это значило, что она вообще ничего не понимает.

— Я слышал от сестры Тихиро. Тебе не дали деньги на поездку в Токио.

— ... Звонил ей?

— Ну да. Сообщил, куда беглянка делась.

— Никто не любит болтливых мужчин, — укоризненно сказала она.

— Я так понял, что твои друзья приезжают завтра.

— Потому я и сказала, что до завтра мне нужны деньги.

— ...

Выслушав это, Сирогане-сан склонила голову.

— Вам сказали, что денег нет, и вы сбежали из дома? Обидно конечно, но в каждой семье ведь свои обстоятельства...

Женщина подумала, что это так, хотя на деле всё немного иначе.

— Нет, всё не так, хотя и так тоже.

Да, не так. Так, но не так.

— То, что денег нет, это и так понятно.

Мы в одной семье росли, потому всё это понимали. Общество не принимает эгоизм и нелогичность, но семья может всё понять.

— И что это значит?

— Юка с детства так живёт, потому понимает, что у семьи денег нет. Но когда её пригласили, решила всё же спросить.

— И...

— Но её обманули.

Да, обманули. Соврали.

— «Что-то ещё нужно», «ещё не доросла»... Обычно ей не говорили такого, но тут сказали.

— Мио-сан, у вас же похожее на работе?

— ... Да. Просто говорят, что нет бюджета.

Сирогане-сан тоже с этим сталкивалась и продолжила:

— Чтобы не ударить в грязь лицом, кто-то говорит, что бумаги заполнены неправильно, потому предложение недопустимо, и мы не можем разместить заказ, а от такого кредит доверия падает.

— Я не думала, что бабушка и дедушка пытались сделать хуже.

И всё же.

Была ведь «правда».

— Но могли бы и сказать...

«Красивая ложь» и «сглаживание углов». Но если ошибёшься, то можно будет понять, что это обман, и это ударит по гордости ещё сильнее, чем простое враньё.

— Потому мы вот что приготовили. Времени мало, так что поспешим.

Мио-сан передала Юке документы. Листы формата А4 в переплёте, и сверху было написано «инвестиционный договор». Озадаченная Юка приняла его, рассматривая, и вот подняла голову:

— Что это?

— Инвестиции, то есть Мио-сан занимает тебе деньги.

— Занимает деньги...

Не занимать денег. Такого принципа придерживаюсь я и Юка тоже.

Но везде есть исключения. Если вообще не брать денег, то и от стипендии надо отказываться, и если уж так говорить, кредитные карты — это тоже способ занять. Тогда где пролегает черта?

— Это не то же самое, как если договариваешься взять в долг на словах. Есть условия у дающего и принимающего, и документы, подтверждающие соглашение, достигнутое между сторонами.

— А? А?

— На тебя возлагают надежды и дают деньги. Можешь использовать на учёбу и развлечение, главное набирайся опыта.

Чтобы несовершеннолетний мог заключить договор, нужно разрешение опекуна, но находящаяся в Фукуоке сестра Тихиро дала добро. Всё прошло очень стремительно, я даже не знаю, как они там договорились.

— Но... Мне всегда говорили, что кто не работает, тот не ест, а тут вы даёте деньги...

Никаких пальцев не хватит, чтобы перечислить случаи, когда кто-то не возвращал долг. Юка и сама читала про такое в сети, потому это вызывало у неё отторжение.

— У каждого своё мнение, — начала говорить девушка. — Но до пенсии офисному работнику работать пятьдесят лет, полвека. А школьник, работая неделю, так и не поймёт хороша или плоха такая жизнь.

— Полвека...

— Пока учишься, конечно денег толком нет, но школьника никто не упрекнёт в том, что у него нет денег. Вот когда будет работа, тогда их будет много, а сейчас их нет.

Один мудрый старик говорил, что в молодости сложнее всего что-то купить. И если тебе скажут такое, конечно ты попросишь денег.

— Если занимают, надо возвращать. Возвращать то, что занял — обычное дело, но и важно брать ответственность. Понимаешь?

Это и значит быть «взрослым».

— Если договорились, надо подписать.

— А, п-подождите, я ведь не читала.

— Даже если прочитаешь, всё равно не поймёшь.

— А...

Если не брать в расчёт титульный лист, там всего три листа, потому ничего сложного прочитать нет, но нужно образование.

Вот когда будет образование, можно и прочитать договор, но сейчас цель совсем другая. Чтобы внимательно всё прочитать, никакого времени не хватит. Сколько уже было случаев, когда кто-то со своими неполными знаниями становился добычей профессионалов.

— Важно уметь не переставать думать и доверять тем, кому верить можно. Взрослые люди должны балансировать между этими двумя моментами.

— ... Взрослые такие расчётливые.

— Для взрослых важно время. Так как поступишь?

Я протянул ручку. Как поступить, решать одной лишь Юке.

— ... Я поняла.

[[image:/storage/reader-images/f892aaee25e44acee3cec4efb053341ea1cf67da.png]]

* * *

— Спасибо большое.

Принимая конверт с Юкити-саном, Юка смотрела неуверенно, всё же таких больших денег она ещё никогда не видела. Мы шли по Синдзюку, когда предложили угостить Сирогане-сан за помощь и личное мнение.

— Что вы, я рада, что смогла пригодиться. В работе адвоката и так много не слишком приятных дел...

— Да...

— Конечно бракоразводные процессы и вопросы наследования не идут один за другим, но их всё же много. И мне приятно поработать над таким делом.

— У друга деда магазин с тортами. В такой работе много хорошего, как я слышал.

— Хорошего в магазине с тортами?

— Туда приходят люди, у которых праздник, потому все темы у них весёлые.

День рождение и новый год, поступление, выпуск, устройство на работу, в таком магазине продаёт всё от пирожных, когда просто идёшь в гости, и до больших свадебных тортов. Когда случается что-то хорошее, идут покупать торт.

А когда у человека сложности или они могут появиться, то люди отправляются к юристам.

— Понятно, прямо полная противоположность.

— И правда.

— А-ха-ха, я тоже в детстве говорила, что хочу стать продавщицей тортов. Украшала бы их кремом и клубникой, а потом шоколадом писала имена. И если сравнивать с тем, что сейчас, то я теперь имена на документах пишу...

— ... У вас неплохо получается.

— Спасибо.

Сирогане-сан смотрела вдаль, говоря, что хотелось бы ей и на своём свадебном торте что-то написать.

Почему-то в Синдзюку стало немного прохладнее.

— Г-главное, что мы смогли порадовать Юку-тян, — проговорила Мио-сан, уже начав истекать холодным потом. Когда женщина говорит такое, можно подумать, что у неё роман, но в ней вообще такого не ощущалось.

— Всё благодаря Мио-сан. Спасибо вам.

— Но вы поняли, в чём причина побега Юки-тян. Вот что значит брат.

— Может быть, но понял это я благодаря одежде.

— Одежде?

— Мио-сан, когда вы только встретили её, то подумали, что она в начальной школе, верно?

— Саотоме-сан, это ведь жестоко...

— Я-я подумала, что она в средней.

— Но то, что в старшей, вообще не думали.

Хотя её тут можно понять.

Юка почти не выросла с начальной школы. Потому не удивительно, что женщина так подумала, но даже в таких случаях люди используют макияж и одежду, чтобы выглядеть старше. И наоборот без этого взрослым не стать.

— В доме Мио-сан Юка была в той же одежде, в которой ходила в начальной школе.

— Она так долго носит эту розовую футболку?..

— Новую-то не купишь. Денег слишком мало.

На лицах Мио-сан и Сирогане-сан появилась боль.

Дома у Мио-сан Юка ела сомен в той же одежде, в которой ходила пять лет назад. Хотя при поездке в Токио могла бы выбрать лучшее из того, что у неё есть.

— Как бы она ни старалась быть взрослой, обстоятельства не позволяют. И конечно будет неприятно, если с тобой обращаются как с ребёнком.

— ... В средней школе мне было обидно, когда со мной как с ребёнком обращались. Хотя уже десять лет прошло, и я забыть успела.

— Даже из-за года разницы обидно, это тяжёлый возраст.

— Странная у нас культура. Между семпаем и кохаем всего год или два разницы, но все буквально места себе не находят.

На слова Сирогане-сан у меня не было чёткого ответа. Я мог бы обосновать ответ, но он не будет абсолютно правильным.

— Причина в том, что ты знаешь, чего стоил этот год. Если бы пять лет назад кто-то по своим глупым причинам приехал в Токио и нашёл не самую лучшую подработку, это было бы сложно назвать хорошим жизненным опытом.

Потому и нужен был договор. Пусть это какая-то игра в семью, но везде и всюду есть официальный обряд посвящения ребёнка во взрослого.

Пока я говорил об этом, раменная «Хомура» уже была видна. Про заведения в Синдзюку стоит спрашивать у местных, мы узнали у Сирогане-сан, и она назвала это место. Понятно, прямо видно, что это заведение выжило в нелёгкой конкуренции.

— Но ваша сестрёнка прибыла из Фукуоки? Может стоило выбрать что-то более местное?

— В Фукуоке ведь полно раменных.

Сирогане-сан и Мио-сан переживали, но в Фукуоке не так много токийской еды.

— Верно, стоит бросить камень, обязательно попадёшь в работника раменной.

— Тогда и правда стоит выбрать что-то другое...

— Там все заведения со свиным раменом.

— Все.

— И нет раменных помимо свиных?

— Поправлюсь. Почти все.

— Понятно.

Вот что значит адвокат. Придирается к каждому слову.

— То есть жители Фукуоки могут попробовать не свиной рамен разве что где-то в другой префектуре.

— А ещё Юка любит рамен.

— Вот как...

Сама девушка всё осматривалась по сторонам, находясь в нескольких метрах позади.

— Юка, я угощаю, выбирай.

— Да.

Кстати, прибывшие из Фукуоки в Токио люди в девяноста процентах случаев удивляются, заходя в раменную.

— ... Дорого!

— Дорого.

Порция — шестьсот йен. Рамен в Токио где-то вдвое дороже.

Интермедия 2: Мурасаки-сан хочет встретиться

— Тсутия-семпай, составьте мне компанию.

Обеденный перерыв в офисе.

Все сгруппировались у вентилятора, я же спросила про планы на завтрашний воскресный день у семпая, который взял свой двухуровневый обед из магазина. Ояма-сан, работающий за столом по диагонали, почему-то поражённо посмотрел на меня.

— Что такое, Мурасаки, покупки? Или поесть?

— Настольные игры.

Ояма-сан подавился чаем. Не в то горло попало? Это и правда неприятно.

— И чего так внезапно ты мне настольные игры предлагаешь?

— Мы же не так давно устроили турнир по Уно у Мио-сан.

— ... А, ну да.

Тсутия-сан скривился, будто муху проглотил.

Муху проглотил. Возможно я впервые сталкиваюсь с этой идиомой.

— Я тоже выиграла, но при условии процента побед результат неважный.

— Знаю. Просто прекрасно знаю. Ни одной победы за семнадцать часов. Шанс получить супер-редкий предмет в игре куда выше.

Пока ел, он посмотрел с интересом в телефон, похоже как раз играет в такую игру. На экране он написал «Не сбегу от...». Не видно от чего ему не убегать, но похоже он занят.

Мешать не хотелось, потому я решила коротко резюмировать.

— Думаю, я показала, что стала лучше, когда мы ездили на море, но результат всё ещё не назвать приемлемым.

— Всего одна победа за ночь.

— Я решила проверить, может с другими играми получится лучше. Может где-то получится, если попробую, потому я и накупила их.

— Хо.

— Может зайдёте ко мне завтра? Благодаря вам я смогла починить кондиционер.

Он ответил, что не против, но при этом задумался.

— Если приду в воскресенье, сомневаюсь, что смогу вернуться раньше, чем на следующий день. Так что я что-то не уверен.

— Это.

Вполне может случиться.

— Может сегодня начнём.

— Простите, сегодня ко мне родители должны зайти.

— А, родители придут. Тогда мешать точно нельзя.

— Простите.

— Надо таймер включить.

«Тоже хочу присоединиться», — Ояма-сан смотрел точно одержимый.

Точно одержимый. Возможно я впервые использую эту идиому. Я уже пробовала его пригласить, но он отказался. Интересно, почему?

* * *

— Доброе утро, семпай.

Погода воскресного утра благоволила. Тсутия-семпай пришёл в назначенное время, и в его руке был белый пакет.

— Ага. Вот, сувенир.

— Спасибо за беспокойство... Фукудзинзуке?

— У меня рядом с домом новое заведение с карри, там и взял цать.

— Цать? Двадцать упаковок?

— Ну цать, в смысле много. Очень много.

— Понятно.

— Дома ещё тринадцать пакетов.

— ... Цать.

— Я всё не съем, так что забирай два.

Загадка, почему фукудзинзуке расходятся в магазинах с карри. Заведения разорятся, если карри дома все делать будут. Я убрала подарок, которого хватит на двадцать порций, в холодильник и повела семпая в комнату, где находились игры.

— Спасибо, что присоединились сегодня. И сегодня у нас.

— Карты.

— ... Эти игры.

Я купила три разных, но пока взяла одну.

Карта, карточки и фигурки лежали в коробке размером с ноутбук.

— «Дело о злом духе в Синдзюку»?

— Вы знаете о ней?

— Нет, впервые вижу.

— Так называемая битва лагерей. Некроманты и якудза борются за господство в Синдзюку.

Некроманты хотят превратить жителей Синдзюку в нежить и управлять ими, а якудза пытаются не допустить этого.

— ... Даже если объяснить, для меня это просто непостижимо.

— Вместо того, чтобы сто раз услышать, стоит раз увидеть.

Вместо того, чтобы сто раз услышать, стоит раз увидеть. Кажется я впервые использую эту идиому.

— Ну, разок попробовать можно. Мурасаки, выбирай первой.

— Тогда я некромант Люси.

— А я из якудза Инаба... Нет, буду из группировки Онитатсу[✱]Реальная и вроде как до сих пор действующая группировка..

В соответствии с правилами мы расставили фигурки на карте.

— Начинаем игру.

Так мы начали искать игру, в которой я хороша.

* * *

С начала игры прошло полчаса.

— Использую карту «защиты от пуль» и вторгаюсь в Кабуки-тё. Свинец якудза не работает на моих зомби.

— Хм. Я использую карту «минимаркета» и контратакую.

— Хи-хи, семпай, магазинные карты можно использовать лишь как есть. Думаете победить зомби, приклеив их или ударив еженедельным журналом?

— Я засовываю их головы в микроволновку.

— А?

— Разогреваем, удачи тебе!

— П-протестую! Если дверь не закрыть, греть она не будет!

— Я сломал дверь и засунул туда головы.

— Ух.

— Всё, отряд нежити уничтожен.

Синдзюку, разбитый в начале игры пополам, сейчас был почти полностью занят чёрными фишками якудза.

А зелёные некромантов просто валялись рядом с картой.

— ... Это, на коробке сказано, что продолжительность игры от одного часа.

— Мы за тридцать уложились.

— Может опечатка.

— Кто знает. А игра для какого возраста предназначена?

— С пятнадцати лет.

Скорее всего из-за наличия нежити и якудза рейтинг и повысили.

— Ну вот.

— Что?

— Ты даже у ученика начальной школы не выиграешь.

— ... Давайте сыграем ещё раз.

Через десять минут после начала второй игры я поняла, что мне сказали, что я ростом с младшеклассницу.

И швырнула подушку.

— Эй, Мурасаки.

— Что?

— Тебе весело?

— Да, очень весело.

— Ну, это главное.

С начала турнира прошло полдня, и завершилась десятая игра.

И во всех выиграл Тсутия-семпай.

— И всё же игра не длится больше часа. Всё же на коробке опечатка?

— ... Мурасаки, может в другую игру сыграем? А?

— Думаете?

Похоже семпай устал и стал посматривать на другие игры.

А ведь и время ограничено. Пора переходить дальше.

— Осталось ещё две, с какой начнём?

— А что там?

— Первая «Высадка на Кавагоэ».

Действие происходит в городе Кавагоэ, префектура Сайтами, это битва между некромантом Эбигайл и силами самообороны.

— А вторая «Жрица Инь-Янь против куска стали».

Жрица, живущая в загадочной деревне, сражается с золотым рыцарем из другого мира за леса.

— Мурасаки, тебе нравятся соревновательные игры?

— В принципе.

— Вот как, в целом-то игры похожие. Бес толочь.

Мне показалось или он назвал меня бестолочью.

— Ну и бестолочь ты.

Не показалось. И правда назвал.

— П-послушайте, пусть вы и мой семпай, есть ведь то, что говорить нельзя!

— А ты предлагаешь в такие же игры играть! Если в одну не умеешь, то не умеешь во все!

— А.

Я и не подумала.

— Поняла, какая ты бестолочь, Мурасаки?

— Снова обзываетесь... И бог любит троицу.

— Что случилось дважды, случится и в третий.

— Пока ведь не попробуем, не узнаем. Давайте продолжать, семпай.

— Ты в курсе, что у Будды тоже три лица[✱]По сути он спрашивает, пытается ли она терпение святого испытать.?

Бог любит троицу, что случилось дважды, случится и в третий, у Будды три лица.

Всё намёки, но такие идиомы в реальной жизни услышать можно нечасто. Возможно я впервые использую их.

В общем мы играли, пока не сработал таймер в десять вечера.

Я была счастлива, когда один раз выиграла.

Саотоме-сан хочет направлять

В этот день я впервые за четыре дня ужинал наедине с Мио-сан.

— Юка-тян сегодня ночует в другом месте?

— Родственники одной из подруг живут в районе Сейдзё. Сегодня они все там переночуют.

До этого всё время было так, но в последние дни с нами была Юка, потому тишина казалась непривычной. И Мио-сан испытывала то же самое. Сегодня была несколько болтливее.

— ... И всё же.

— И всё же что?

— Объединиться с друзьями во время путешествия и переночевать в гостях у родственников. Я такое даже представить не могу.

— Присоединиться в процессе может быть непросто.

— Что же у неё за школьная жизнь, раз её пригласили в поездку, а она присоединилась не сразу...

— Вот что вам интересно.

Мы сходили в контору Сирогане-сан в Синдзюку, поели рамен, и Юка искала здания, которые были в её любимом аниме... В общем это было паломничество по святым местам... Тут у нас силы на второй день закончились.

У Юки же получилось достать деньги, и я переживал, сможет ли она встретиться с друзьями, но это же моя сестра, которая даже при остром социальном неравенстве живёт весёлой школьной жизнью. Довольно непросто после побега и путешествия встретиться с товарищами, и вчера и сегодня она наслаждалась видами Токио.

— Если в Токио, надо съездить в Майхаму, или если не хочется стоять в очередях, можно пойти в Чайнатаун и посмотреть на противостояние фракций.

— Это ведь не Токио.

— Для жителя Фукуоки, который живёт в тысяче километров, это почти одно и то же.

— Вот как...

Жившей в Йокогаме Мио-сан это сложно понять. Она держала палочками сомен и окинавкоскую тямпуру, склонив голову.

— Так с ней четверо друзей. А с Юкой-тян пятеро, где же они спать будут?

— Это элитный жилой район. Дома там должны быть вместительными.

Только тут меня кое-что волновала.

— Сможет ли она там нормально дышать?

— ... Дышать?

— В таком роскошном доме ей может показаться, что она чувствует странный запах. Я и сам таким же был.

Такова печальная судьба бедняков с Итосимы. В доме такое будет постоянно в глаза бросаться.

— Мне было интересно, почему вы один тут живёте, так неужели...

— Когда-то лет десять назад я хотел жить в большом доме.

На мои слова Мио-сан неуверенно улыбнулась.

— Но я всё вспоминал свою семью. Вот вкус яиц — это вкус семьи. Я использовал лук, выращенный дома.

— Лука и правда много, но всё равно вкусно...

Прерывая Мио-сан, телефон... Он был оставлен в спальне, но из-за того, что часто звонил, пришлось взять с собой... В данный момент на него звонили.

— Простите, надо отве... А, это.

Она неудачно коснулась пальцем телефона, и появилось незнакомая фраза. И вот...

«Я же столько раз говорил, вы должны были понять?!»

— А, что, громкая связь?

«Важно обмениваться отчётами! Немного расслабишься и сразу проблемы начнутся, Саотоме-сан».

Что это?

Голос говорившего разносился повсюду. Звучал высокий голос мужчины.

«Вы меня слышите?! Если уши режет, значит понять точно должны были. Я это делаю ради нашего общего будущего».

— Поняла.

Становилось то громче, то тише, а девушка перевела разговор в обычный режим и приложила телефон к уху, Мио-сан прокашлялась и заговорила:

— Простите, это Саотоме. Не выпускала. По делу... А? Позавчера всё было отправлено... Да, нашла? Неправильная тема? Вот как... Но если прочитать... Устно?

Она не могла говорить про работу передо мной. Мио-сан выглядела виноватой, когда переместилась в спальню.

— Я вернулась...

Но к счастью через пять минут она договорила. Мио-сан открыла дверь из спальни в гостиную и посмотрела на меня.

— Матсутомо-сан, а вы используете громкую связь?

— Почти нет.

— Ну да.

— Когда она включается, я паникую и не пойму, как её отключить.

— Да. Точно.

— Это человек, который занимается с вами сделкой? Кибуне-сан?

— Д-да.

Из-за того, что она нажала не те кнопки, я понял. Проблема в самом разговоре. Он говорил о том, что Мио-сан допустила ошибку.

— Сам не подтверждает прочтение, но стоило неверно отправить, и сразу же звонит, хотя сам пропустил.

— Это же неправильно...

— Да. Так и есть.

С плешивой кукушкой такое было.

Но одно дело на подчинённого кричать, а тут на сотрудника другой компании. Похоже это не первый раз.

— Он и раньше так же разговаривал?

— Н-не каждый раз конечно. На работе ведь всякие люди встречаются, и ни с каждым можно общий язык найти.

То есть бывает и не редко. Ненормально, когда тебе каждый вечер вот так звонят.

— ... Мио-сан, что вы думаете делать?

— Это нормально. Все проекты так начинаются, дальше спокойнее будет.

— Это ведь...

Странно. Только я проглотил слово.

Я ничего не могу сказать по поводу работы Мио-сан. Каким бы ни был итог, я за него не отвечаю. Одно дело, если бы тут было замешано какое-то преступление, но это была любимая работа Мио-сан, и я не мог просто взять и влезть в её дела.

— Раньше всё шло лучше. Даже когда появлялись сложности, меня окружали хорошие люди, и результат был положительным. Вечно так продолжаться точно не будет.

— ... И всё же неправильно так общаться.

Всё же это часть рабочего процесса.

Я не мог этого произнести. Если буду переживать как друг, подорву к себе доверие как к работнику.

Мио-сан тоже понимала это и верила, что я этого не скажу, потому и подбирала слова. И чего она такая упрямая?

— Ну, за ужин.

— ... Я разогрею мисо-суп.

Мы вернулись к ужину, но еда не лезла в рот.

В этот день Мио-сан впервые не доела ужин.

* * *

— Кстати, она перестала вести себя как ребёнок.

После ужина я мыл посуду и говорил сам с собой под шум воды. Мио-сан устала и пошла в спальню отдыхать.

Меня заботил разговор по телефону, но ещё и то, что она сказала. Как бы было за что отчитать собеседника, всё же это не такое уж и важное дело.

— Когда начались эти перемены?

С появления Юки. Она хотела хорошо выглядеть перед ученицей старшей школы, но Юки сегодня нет, однако ничего не поменялось. Неужели она изменилась.

— ... Как-то так, что думаешь?

«Вначале позволь отчитаться».

— Что?

«Помнишь кондиционер на работе?»

— Тот потрёпанный?

«Он приказал долго жить».

— Это серьёзно.

«Сегодня должен был прийти ремонтник, но в итоге не успел и перенёс на другой день».

— Не умирай, Тсутия. Живи.

Я пожелал Мио-сан спокойной ночи, ушёл к себе и позвонил Тсутии, чтобы узнать его мнение, но тут всплыла жизненно-важная информация.

«Я как-нибудь справлюсь, но Мурасаки там плавится. Неделю как-то переживёт, но что дальше будет, не представляю».

— Мелкие зверушки лучше жару переносят, но кто её знает...

Чем больше размер, тем больше тепла выделяешь. Потому бенгальский тигр меньше сибирского.

«Что касается Саотоме-сан. Такие неприятные типы встречаются, но правда странно, что она ничего не сказала».

— Может потому что моя сестра здесь.

«А, Юка-тян ведь здесь. Этот комок жизнерадостности».

— Надеюсь, это не одобрение.

Она взяла билет в один конец до Токио и всего со ста сорока двумя йенами приехала сюда. Вот уж кто точно жизнерадостный.

«Кто знает. Может ситуация слишком уж плачевная, и она напугана».

— А разве не рада должна быть?

— Семнадцатилетняя девчонка оказалась у порога. Уж прости, но это ненормально.

— Даже так?

Она выкупила билет, ночевала в гамбургерной, и в принципе это обычное дело. Вопрос лишь в том, делать так или нет.

«Выбора-то не было. Матсу, вы же вместе не живёте, потому ты можешь не знать, но возможно твоя сестра более несчастна, чем в каких-нибудь сериалах».

— Вот как...

Юке тоже может быть тяжело. И возможно я и Мио-сан воспринимаем её по-разному. Нельзя утверждать, что перемены не связаны с Юкой.

«Матсу?»

— Да, прости, задумался. Так что там у тебя? Кондиционер сломался?

Поговорив о Мио-сан, мы перешли на тему Тсутии. Я стал слушать, как у него дела.

«Кондиционер — это очень важно».

— Ну да, наверное. Хотя это ты после всего говоришь.

Если так подумать, у них вещи и значительнее поломки кондиционера случилось. Сменился президент, условия улучшились, и как-то странно слушать про один лишь кондиционер.

«Ну, кондиционер — это самое важное, но есть ещё кое-что»,

— Кое-что?

«Определились, кто заменит президента, и Абураман куда-то делся».

Только я подумал о президенте, как он заговорил. Прямо синхронно.

— Значит появился приемник. И ему ведь дела перенимать надо.

«Надо. Но в данном случае это заместитель».

Вопрос лишь в том, куда старый делся. Похоже обошлись без суда, но куда-то же он делся.

— Чем сейчас бывший президент Кутики занимается?

«Не знаю, но поговаривают, что он в консультанты по вопросам управления подался.

— Консультант по вопросам управления.

Консультант по ведению бизнеса. То есть он даёт советы, чтобы бизнес работал лучше. Это ведь тот, кто и обсуждает работу в целом и документацию по департаментам ведёт.

— О чём думает тот, кто чуть компанию не развалил? Он же может учить лишь как не делать.

«Такие слухи».

— Говорят же, что дыма без огня не бывает...

Даже страшно от мысли, что он там где-то в Японии в компанию устроился. Но меня интересовал тут ещё один человек.

— А с лысой кукушкой... То есть с лысокрайником что?

Он точно поясная сумка бывшего президента Кутики был, то лысая кукушка, то косая, то в парике, то снова лысая, а теперь лысокрайник руководитель Хаякава. Мой бывший начальник, но с уходом президента и его положение оказалось под угрозой. Как он там?

«Помнишь сделку, с которой начался инцидент Абурамана?»

— ... Так вы называете сделку, из-за которой всё началось? Ну так и что?

«В общем он стал посредником по сделке. Можешь звать его лысыми вратами».

— Хо.

Понятно, значит справился. Извлёк выгоду из того, что его департамент занимался сделкой, и сделал себя важным человеком в компании. Прямо ноу-хау по выживанию для поясной сумки.

— Хотя уважать тут не за что.

«Точно».

— Его нервам и упрямству позавидовать можно.

«Будь такие же нервы у Саотоме-сан, было бы куда проще».

— Не ровняй их. Мне это в кошмаре присниться может.

«Прости, слишком жестоко было».

В отношениях с другими людьми Мио-сан довольно изнежена. Можно сказать, что ей тяжело жить или она просто ханжа.

«Ну, она лучше девушек, которые хотят, чтобы с ними в угадайку играли».

— Это ещё кто?

«Которые прямо не говорят, но намекают и всякие фотки шлют... Показывают из себя. В сети часто их обсуждают».

— Не очень понял... Пример привести можешь?

«Пример? «Хочешь добиваться меня, твоё дело, но у меня есть парень. Он хорошо зарабатывает, но я этим вообще не горжусь», — вот такого прямо не говорят, но хотят, чтобы все догадались».

— За версту проблемами несёт.

«В баре они могут чужую тарелку снять».

Опасные личности.

— ... Мио-сан их полная противоположность.

«Ага».

Она не стремится, чтобы кто-то о чём-то догадался. Скорее даже не думает о таком.

— Наивные, что хотят, чтобы другие угадывали, но при этом не такие толстокожие, чтобы прямо сказать.

«Вроде того».

День, когда я встретился с Мио-сан. Я помню, в какой отчаянной ситуации она оказалась, но женщина даже не думала обратиться ко мне. Не хотела доставлять проблем и понимала, что никто не обязан ей помогать. Такой образ мыслей и есть основа Мио-сан.

— Потому ей и надо становиться вечерней собой...

То есть вести себя как ребёнку. Она выпускает чувства и желания, используя слова, для чего-то ей нужно её «детское время».

— Детское время...

«Матсу?»

Она познакомилась с Юкой. И похоже сравнивает себя с ней.

Встретила того, кого ей жаль ещё сильнее.

Быть может. Есть такая возможность.

— Прости, Тсутия, давай заканчивать.

«У тебя дела срочные? Что делать собрался?»

Он спросил, что я собрался делать, но я затруднялся с ответом. Но если уж отвечать.

— У меня появилось то, что надо обмозговать.

«... Матсу».

— Что?

«Думаю, сегодня лучше не пробовать подкатить, если не хочешь, чтобы отшили».

* * *

— Мио-сан в порядке?

— Да, просто много всего случилось. У неё аппетит пропал, так что пудинг передала тебе, угощайся.

— Хорошо.

На следующий день. Время чаепития. Юка пришла из дома родственников подруги за вещами и как раз спросила, как дела.

— Я бы хотел чем-то помочь, но в работу не лезу.

— А что с ней случилось?

— Это лишь моё предположение, так что никому не рассказывай.

— Не скажу.

— Я думаю, что она считает, что слишком хорошо живёт.

Она поняла, что кто-то несчастнее, чем она, и подумала, что у неё жизнь очень уж хорошая.

Так я начал думать, видя Мио-сан.

— ... Чего?

— Для неё люди вроде нас живут где-то в далёком мире.

— Вроде нас?

— Работающие до последнего поезда, выращивающие свой лук и не пускающие детей в Токио, потому что денег нет.

— ?..

Похоже она ничего не поняла.

— Юка, тебе что-то не нравится в школьном обеде?

— Всё нравится.

— Молодец.

— Э-хе-хе.

А ведь есть те, кому нравится что-то из обеда выбирать.

— А ты можешь принять, когда не можешь купить новую одежду, а тебе говорят: «В развивающихся странах бедным детям носить вообще нечего»?

— Не могу.

— Почему? Ты же знаешь, что и такие бывают.

— Да, но я-то их не видела...

— И мы для Мио-сан такие же.

Не могу сказать, что она высокомерная.

Все живут так, как могут. Никто не переживает о тех, о ком ничего не знает и даже в глаза не видел.

— Она знает, что такие семьи есть, но они оставались в газетах и новостях.

— А... Увидела братика и испугалась.

— И тебя тоже. Именно это Мио-сан испытала, встретив тебя. Она думает: «Я жила, не переживая о деньгах, у меня есть выходные и к ужину я дома, а летом у меня продолжительные выходные».

— Она переживает из-за этого?

— Такой она человек.

Потому что сама жила хорошо. И потому что рядом есть те, кто живёт хуже.

Потому же и не может пожаловаться.

— Так ведь неприятные мысли копятся?

— Как бы на работе всё хорошо ни было, стресс продолжает накапливаться. Говоришь себе «не стоит из-за этого жаловаться», а он копится, отчего и аппетит пропадает.

— ... Это из-за того, что я приехала?

— Возможно, но Мио-сан так и так когда-нибудь врезалась в эту стену.

— Вот как... Я несчастная, но живу весёлой жизнью. Добавки.

Сказала так про себя, но пудинг есть не перестала, она прямо противоположность Мио-сан по характеру.

— Не получишь ты ещё один большой пудинг. И какие планы у тебя на вечер? Твои друзья ведь завтра в Фукуоку возвращаются.

Многие поехали в Токио повеселиться, и пока все не ломанулись назад, я хотел узнать о её планах на обратный путь.

— Сегодня переночую со всеми, и хочу подзадержаться здесь. Деньги мне больше не нужны.

— Нужны. Одно твоё проживание дорого обходится. И чем ты собираешься тут заниматься?

— Пока не решила.

— Понимаю, что после побега возвращаться непросто, но не вечно же тебе тут торчать.

— ... Братик, я тебе мешаю? — опустив взгляд, спросила она. Почему только в такие моменты скромной становится?

— Этого я не говорил, но тебе же скучно будет.

— Тогда я остаюсь.

Кажется, она контекст напутала.

— Кстати, а что у тебя с домашним заданием?

— ... Уже закончила.

Влево и вверх не смотрит, вроде не врёт.

— Разделила с подругами и свою часть выполнила?

— Откуда ты!..

— Идея как у младшеклассников.

— ... Снова как к ребёнку относишься.

— Ты о чём, до двадцати ты по закону и есть ребёнок.

— Бу! Бу!

— Как некрасиво. Тебе же ещё с подругами встречаться. Иди уже переодевайся.

— А, времени почти не осталось!

— ... Всё же ты ребёнок, — я проводил поспешившую девушку взглядом и подумал.

Дети. Они открытые и всякое недовольство выражают открыто. Разница между детьми и взрослыми в том, могут ли они выразить недовольство. И есть ли тот, кому можно всё сказать.

— В детстве Мио-сан наверняка была более искренней.

Благодаря инциденту с А-тяном я слегка прикоснулся к её прошлому, правда знал о её детстве не так уж и много.

Судя по тому, что я знаю, поворотный момент случился в четвёртом классе. Тогда положение семьи ухудшилось, а подруга Микако предала её, и она осталась одна.

Но каким Мио-сан была ребёнком, что ей нравилось, и чем она занималась, я не знал. А ещё я слышал от неё.

— ... Её мама в особые дни готовила яйца с юбой.

Интермедия 2: Мурасаки-сан хочет встретиться

— Я так и не понял, что изменилось, но... — пробормотал я, разбирая продукты из магазина. Пока Мио-сан была на работе, я занимался уборкой и разбором почты и сейчас стоял на кухне.

Передо мной были яйца, сахар, соль, соевый соус, даси.

И Юба.

— Приступим к готовке.

Яйца с юбой. Памятный вкус для Мио-сан.

Раз она не ест даже любимый пудинг, может это ей захочется. Правда гарантировать я этого не мог, и вряд ли это решит проблемы Мио-сан.

Но женщина сказала, что на работе у неё всё в порядке.

Потому мне нечего сказать. И сейчас я могу лишь это.

— Разбить яйца и перемешать с приправами.

Я разбил два яйца. Я не водил палочками по кругу, а точно разрезал. Так желток и белок примут единообразную форму и получится вкусно. Чтобы всё перемешать, используется венчик, но так остаются маленькие комочки. И это мне и Мио-сан нравится больше.

Содержимое я перелил в чашку с горячей водой.

— А теперь добавить юбу.

При приготовлении тофу во время нагрева соевого молока получается белый слой, юба. Её продают в сухом виде, добавляют во время готовки или едят прямо так с сасими. Я добавил немного пищевой соды, и смесь стала увеличивать размер.

— Промыть юбу.

У пищевой соды горький вкус, потом надо было промыть. Тут я делал всё по стандарту, потому скорее всего всё получилось как надо.

Перемешать яйца и юбу, попробуем.

Я делал всё как во время приготовления с луком. Именно так и готовятся яйца с добавлениями чего-то.

— Обжарить в растительном масле, готовить, пока не затвердеет, дно чаши должно быть полностью скрыто. Когда уже прожарилось, скрытить, после чего опять заполнил всё дно...

Так я и делал рулетики, пока яйца не закончились. Надо делать всё тщательно, а то получится тсутиноко, в одних местах тонко, а в других толсто. Для обычного бенто такое не подходит.

Я старался, и в итоге тсутиноко это уже не сильно напоминало. Если уж проводить параллели.

— ... Шаровидный питон.

Шаровидный питон. Или же королевский питон. Не ядовитая змея с белым, жёлтым и чёрным цветами в окрасе. Их можно часто встретить в уголках с рептилиями в парках, а ещё они популярны как питомцы.

Уже не тсутиноко, а питон.

— Понятно. Когда смешиваешь, юба на поверхность выходит.

Я видел в альбоме омлет Мио-сан. Помню, что во время экскурсии её омлет не был раскрашенным. Может по вкусу так же, но внешний вид воссоздать не получилось.

— Может с юбой не перемешивать, а добавлять, когда уже скручивать буду. Ещё вопрос в толщине. Для детей тоньше готовят. Хотя Мио-сан взрослая, и воспринимать всё будет соответствующе...

Методом проб и ошибок я готовил целый час. На столе были десятки разных вариантов, и вывод был лишь один.

— ... Не выходит.

Нужный результат.

— Если юбы много, становится невкусно, если мало, то вкус не ощущается... Может саке или соус даси добавить...

Не знаю. Я просто не знаю.

Это блюдо готовили двадцать лет назад. Делали по особым дням, потому вряд ли кто-то пробовал помимо родных.

— Всё же стоит дать Мио-сан попробовать... Хотя нет.

Вряд ли кто-то таким излишним стараниям обрадуется. Пусть Мио-сан узнает, когда всё будет готово.

Я продолжал готовить один, только всё как-то не шло.

— Был бы кто-то, кто помимо неё пробовал эти яйца...

Вряд ли есть такой удобный человек. Если бы в детстве Мио-сан был друг, с которым она делилась обедами...

— Есть такой.

Был.

Я видел на фото человека, который ел омлет Мио-сан.

И в истории вызовов он остался. Проблема лишь в том, что по дружески пообщаться точно не получится.

Разошлись мы скорее бесповоротно, так что неловко будет, если снова встретимся...

— ... Нет.

От неловкости люди не умирают. А если не есть, человек может умереть. Вспоминая цитату из книги, я жал на контакт. Прозвучало три сигнала, по времени около пяти секунд, и вот соединение установилось.

«Что? Я же вернула игрушку».

— Я по другому делу.

К счастью она сразу поняла, что звоню я. Похоже сохранила мой номер, старательная. При том, что я про вкус спрашивать собираюсь, мне только лучше.

«Я уже успела удалить ваш номер. Так чего вам? Сразу говорю: у Мио я украла только игрушку лисицы и всё».

— Я звоню не потому, что хочу что-то вернуть.

«Тогда зачем?»

По отношению друг к другу мы были не слишком вежливы. Действовали прямолинейно.

— Я бы хотел, чтобы вы помогли мне с готовкой, Ватарасе-сан.

«Если просите, то хотя бы запомните имя, Матсумото-сан. Ватарасе — девичья фамилия, сейчас я Исидзима».

Исидзима Микако. В девичестве Ватарасе Микако. В начальной школе её звали Мика-тян.

— Тогда у нас туше. Меня зовут Матсутомо.

«Туше, значит».

Голос той, кто была подругой детства и доставила бед не способной нормально общаться с другими людьми Мио-сан, был явно недовольным.

* * *

«Мио в четвёртом классе?»

— Да, я слышал, у неё были какие-то семейные сложности.

Она была подругой Мио-сан, жившей по соседству. И потому я прямо попросил: «Помогите восстановить вкус яиц, которые говорили в семье Саотоме».

Когда такое внезапно спрашивают, ответить остаётся лишь «мне откуда знать, как это сделать». При том, что Мио-сан я спросить не мог, оставалось действовать по порядку. Потому я начал с поворотного момента в жизни женщины.

«Тогда я и правда бывала дома у Саотоме. Но о том, что у них происходит, мы не разговаривали».

— Я не думал спрашивать о таком. Просто подумал, что может было что-то в то время, когда вы украли игрушку.

«... Решили спросить у преступницы?»

— Больше не у кого.

«Если вас что-то не устраивает, я вешаю трубку».

— Мой разговор не связан с тем, что меня что-то не устраивает.

«Вот как. Если честно, я вас просто физически не переношу».

— Какое совпадение. Я вас тоже.

Друзьями нам не стать, но вопросы я мог задать лишь ей, и она не могла избавиться от вины.

Наш разговор поддерживался каким-то странным балансом.

«Так, значит дела дома у Мио в то время, когда я украла игрушку. Думаю, мне есть что рассказать».

— И что?

«Внезапно воспитательная политика в семье переменилась, то что ей покупали раньше, больше не покупали, и что она делала, больше делать не могла».

— Да, просматриваемые передачи и читаемые журналы тоже изменились.

Мио-сан и сама об этом говорила. Никакой модной одежды и косметики до конца школы.

«Как-то так».

— ... Да, понятно. Значит, школьная каста.

Школьная каста, то есть разделение внутри школы.

Внутри класса появляются отдельные группы, и ученики примыкают к ним. Благодаря силе и влиянию появляются уровни школьной касты, и даже внутри них происходят деления.

Особенно это хорошо заметно среди девушек.

«Она тоже веселилась в одной из групп, а потом внезапно покинула нё».

— ... Вот как. А вы, Ватарасе-сан?

«Исидзима».

— Исидзима Микако-сан, вы были в той же группе. Но Мио-сан ушла одна.

«Верно».

Когда ушла, лишилась своего положения. И осталась одна. А я вспомнил лицо одной малявки.

— Моя сестра приехала в Токио.

«А? И какое это имеет отношение?»

— Моя семья довольно бедная, но подруги моей сестры решили отправиться в путешествие.

Я пересказал ей всё. Денег на проезд не было, и она поехала на обычном поезде, ночуя не понять где.

«И Мио знает об этом?

— Да.

«И она стала о ней заботиться. Так, что даже кошка облысеет».

— Даже шестизначную сумму выдала.

«Простите, мне сложно такое представить. Когда кто-то не может отправиться в путешествие или караоке, но всё тянется...»

— Вот как.

Мио-сан предлагала, если чего-то захочется, она купит, но в воспоминаниях Микако всё было слегка иначе.

«Я так поняла, ваша сестра умело восполняет то, чего ей не хватает. Для Мио она милая, и она ей завидует».

Богатые и бедные.

Школьные касты определяются не только этим, есть много разных условий. Юка собственными силами компенсировала недостатки и присоединилась к группе, которая выше её по статусу, но из-за этого она могла лишиться летних воспоминаний.

— Мио-сан никто не помог, и она по собственному опыту знала, что может случиться с Юкой.

«Я всего этого не знаю. Конечно я уклоняюсь от темы, но какими бы ни были наши отношения, причиной оставались её семейные проблемы. Хотя вам решать, верить ли мне».

— А к другой группе она не присоединилась?..

«А вы думаете, это так просто?»

Перейти в другую группу для девочки довольно непросто. У меня в школе таких проблем не было, но всё же есть разница между регионами и парнями с девушками.

«Оставшаяся одна Мио... Ну, дальше рассказывать ни к чему».

— Да, это и так можно представить.

«Дальше было падение».

— Я понял.

Не так важно, почему это случилось, главное, что я понял, что случилось. И посторонний тут вряд ли чем-то мог бы помочь.

И теперь надо определиться с тем, что могу я.

«Так по какому делу вы звоните? Не поэтому же?»

— Я бы хотел найти вкус омлета.

«А?»

— Омлета.

«Это когда жаришь яйца и скручиваешь в рулет?»

— С юбой.

Я услышал вздох понимания.

«... Тот, что готовили дома у Саотоме?»

— Да, я бы хотел воссоздать его.

В альбоме Мио-сан есть несколько снимков с ней и Микако. И на одном из первых в первом классе они делятся обедами. Это тот самый вкус до перемен в семье, до того, как сердце Мио-сан закрылось.

Наверняка это тот самый омлет. И вероятно это тот самый вкус матери.

«Довольно интересный разговор... Вкус, пропавший после повторного брака».

— Я знаю, что туда добавляется юба, но не могу с приправами разобраться. И решил спросить у того, кто пробовал.

«Я уже и не помню этот вкус».

— Ну, это лучше, чем совсем ничего.

Она сказала, что не помнит, но у них было немало экскурсий, спортивных соревнований и общественных походов, и ели они немало. До четвёртого класса они обедали вместе постоянно, и где-то в памяти могло отложиться, как они менялись едой. Я был готов ухватиться даже за соломинку.

«Спросите у неё лично... Хотя вы же не рассказывали Мио про игрушку?»

— Не рассказывал.

«Похоже вы из тех, кто в шаге от того, чтобы превратиться в преследователя».

— Прошу. Мне нужен этот вкус.

«Вы понимаете, как важно это блюдо для Мио? Если получится плохо, простым «простите» вы не отделаетесь».

* * *

После разговора с Микако я понял одно.

Есть смысл воссоздать это блюдо. И как сказала женщина, если выйдет что-то посредственное, меня точно не простят.

— Приготовлю стандартно, а потом буду править. Можете помочь мне.

«И зачем вы скрываете это, пытаясь приготовить омлет...»

— ... Вас устроит абстрактный ответ?

«Что?»

Я сказал то же, что и два месяца назад.

— Чтобы я с улыбкой говорил Мио-сан «с возвращением».

«... Да, да, вы говорили, что это ваша работа. Понять это сложно, правда сложно, но я понимаю».

— Потому я и стараюсь.

С той стороны я услышал тяжёлый вздох.

«Ладно. У меня за столом тоже всё стало слишком однообразно, и я думала выучить новый рецепт. Так когда?»

— Чем быстрее, тем лучше, я завтра свободен.

«... Звучит так, что мне заняться завтра нечем, раз я соглашаюсь, но хорошо».

— Вот и договорились.

Мы договорились на то же время, когда я пошёл за игрушкой, она похоже домохозяйка. В сети и по телевизору говорят, что чуть ли не во всех семьях оба супруга работают, но по статистике около тридцати процентов замужних женщин двадцати-тридцати лет — домохозяйки.

«Что ж. А, подождите».

Календарь... Я был не у Мио-сан, а у себя, и он стоял на столе... Я собирался сделать отметку, когда женщина заговорила серьёзным голосом.

— Что-то не так?

«Да нет. Вы ведь не женаты на Мио-сан?»

— Мы работник и начальник.

«У вас есть жена, невеста или девушка?»

— Нет.

Пока не перешёл к Мио-сан, я работал до последнего поезда, а в остальное время спал. Откуда у меня кто-то будет?

«В таком случае друзья. Может найдётся один-два человека, желательно замужняя женщина».

— В будний день с этим будет сложно.

Из женатых я знаю только лысые врата и Ояму-сана. Из неженатых Тсутию и Мурасаки, но они на работе.

Но зачем нам ещё кто-то? Я готовлю, а она пробует... Вот и всё, людей нам явно не не хватает. Я стал думать над причиной. И была она лишь одна.

— То есть, Ватарасе-сан, вы хотите, чтобы присутствовал кто-то, кого не должно быть, чтобы ни о чём предосудительном не подумали?

«Верно. И я Исидзима».

Понятно, всё же неправильно, когда домой к неженатому мужчине приходит замужняя женщина.

— Ну раз так...

«Что такое? Если у вас нет никого на примете, но ничего не выйдет».

— Да нет, тут как раз всё в порядке.

Есть. Тут как раз удачно всё.

Мне нужен кто-то, кто докажет, что у нас не роман. Кто-то такой, при ком всё будет выглядеть максимум неромантично.

— Подождите немного.

Я убрал телефон от уха и открыл чат. Нашёл иконку с персонажем, который был популярен несколько лет назад и стал печатать сообщение.

Я: Юка, любишь омлет?

У неё последний день путешествия по Токио. Наверняка она сейчас расстаётся с подругами, но к счастью она тут же прочитала.

Юка!!!: Люблю.

Я: Ты же здесь будешь завтра, у тебя планов никаких нет?

Юка!!!: Ага. А что?

Я: Откормлю тебя омлетом, так что будь дома.

Юка!!!: ??? (;・`д・́)

Отлично. Оставлю в стороне тот факт, что я был взволнован аккаунтом сестры.

Посторонний свидетель есть.

— Простите за ожидание.

«И? Нашли?»

— Моя сестра подойдёт?

«А, та девочка. Сколько ей лет?»

— Семнадцать, во втором классе старшей школы. Тёмные волосы, выглядит как ученица средней школы.

«Идеально».

С местом определился. Теперь надо купить яйца и юбу.

Я отметил кругом день в календаре, взял эко-сумку и кошелёк.

* * *

На следующий день.

В моей шестьсот третьей квартире пахло яйцами и даси.

— Братик.

— Что?

— Слишком сурово.

— Люди становятся взрослыми, когда преодолевают трудности. Если в молодости тяжело, пойти и купи.

— Раньше ты не так говорил...

На столе стояли тарелки.

А на них омлет.

И Юка распласталась перед всем этим.

— Я видела, как работают оценщики цыплят, и что-то мне всё это их напоминает...

— До того, как это станет цыплятами, я их пожарю...

— Не переживай, все яйца не оплодотворённые.

Исидзима Микако пришла ко мне и уже два дня помогала готовить. Живот Юки уже был набит яйцами, но к удовлетворительному результату мы не приблизились.

— Ничего не поделаешь, всё же в последний раз я пробовала двадцать лет назад! — сказала женщина.

Вообще Микако помнила вкус омлета. Любимые приправы Мио-сан были в каждом доме, так что я приблизился к тому вкусу.

Но грань между «довольно похоже» и «такой же» тонка. Я слушал оценки то твёрдо, то как-то не так, и переписывал рецепт. И так раз за разом.

— Братик, братик, а если есть яйца дважды в день, не заболеешь?

Юка с надеждой смотрела на меня, но её информация устарела.

— Это всё предрассудки.

— Вот как.

— Хотя только недавно об этом заговорили.

Одно яйцо в день.

Все слышали про это ограничение, появившееся из-за холестерина в яйцах. Министерство здравоохранения, труда и социального обеспечения посчитала норму холестерина на день в размере шестисот миллиграмм для женщин и семисот пятидесяти для мужчин. В одном яйце содержится триста, а при условии других продуктов стоит есть лишь одно в день, иначе холестерин подскочит, и это может привести к атеросклерозу.

Но в две тысячи пятнадцатом критерии пересмотрели и убрали ограничение на приём. «Поедание холестерина не повышает его уровень», — к такому выводу привели исследования, потому и планка пропала.

— Так что можно не ограничиваться одним яйцом в день.

— А-а-а!

— К тому же яйца — это по сути живые существа. Странно же думать, если бы съешь много цыплят, то умрёшь.

— И правда!

— Так что ешь сколько влезет.

— Ух...

Кстати, национальная ассоциация по потреблению яиц рекомендует есть по два яйца в день, но не буду говорит об этом Юке.

И всё же я понимаю, как правильнее, так что большую часть я решил заморозить и съесть вместе с рисом.

— Вы и правда брат и сестра. Просто идеально смотритесь вместе.

Я вернулся на кухню и распаковал четвёртую упаковку яиц. Хочу, чтобы на этом десятке всё решилось.

— Я уже тоже устала... И скоро уже пора возвращаться.

На недовольную Макико уставилась негодующая Юка.

— То есть вы только на словах хорошая?

— Если другие несчастны, глупо и самому быть несчастным. Оставь эти убеждения в периоде Хейсей.

— М-м-м.

Вообще меня удивили её слова. Если есть много несчастных, если есть те, кому нужна помощь, то недопустимо жаловаться. И есть лишь один ответ для тех, кто так думают.

— Что такое, вы внезапно замолчали.

— Нет, ничего.

История не терпит сослагательного наклонения. Но если бы отношения Мио-сан и Микако-сан не испортились, и они бы оставались подругами в средней и старшей школе. Какой бы была жизнь Мио-сан? По крайней мере меня бы тут точно не было.

— ... Эй, мне всё интересно.

— Что?

Я собирался снова жарить, когда Макико сунула руку в пакет с сушёной юбой.

— Почему именно сушёная юба?

* * *

— ... А, вот оно. Вкус омлета Мио.

— Что это, так вкусно!

Два яйца попали в цель.

В общей сложности я использовал тридцать два яйца, шестнадцать попыток. И вот я получил одобрение от дегустаторов.

— Значит надо было с юбы начинать...

— Честно говоря, странная разница, но похоже это важно, если хочешь воссоздать тот вкус.

Юба получается при приготовлении тофу, но если нужна именно она, то тут вообще ничего сложного. Соевое молоко заливаешь в кастрюлю, разогреваешь на малом огне, и появится плёнка. Снял — вот тебе и юба. И получилось всё благодаря соевому молоку, за которым я отправил Юку.

Нужно было самое обычное соевое молоко, чтобы получить юбу, столько сил и времени впустую.

— Но хорошо, что приготовили сами. Свежую юбу из Исехары мы бы за сегодня не достали.

— ... Гора тофу.

— Ах, вы знаете?

Город Исехара в Канагаве с периода Эдо славится своим тофу. Может я что-то такое и слышал, но возможно идея использовать юбу при приготовлении омлета пошла оттуда.

— И всё же когда родня будет собираться, вполне можно попробовать приготовить...

У меня бессильно опустились плечи, а Микако попробовала и кивнула. Она сказала, что хочет пополнить список своих рецептов, и теперь могла возвращаться домой.

— А такое часто бывает?

— Это предрассудки, что городские жители вообще не собираются. От случая к случаю такое бывает, что конечно не всегда радует. Как в моём случае.

— Сурово.

— Недовольны, если не едят привычные блюда из дома, и жалуются, если готовят не из того, что подарили. Как же сложно поддерживать баланс. Теперь буду готовить блюда Канагавы, и они оценят, что их яйца использую.

— Реально сурово.

Её жизнь — полная противоположность той, что у Мио-сан. Когда-то они были подругами, но разошлись и идут по совершенно разным путям, но жизнь у обеих непростая. Подумав об этом, я расстроился.

А Микако уже закончила собирать свои вещи.

— Что ж, вроде мы закончили, так что я пошла.

— А, уже?

— У меня дома ещё свои дела. И если задержусь, Мио вернётся.

Мы посмотрели на часы. Было уже пять тридцать, через полчаса вернётся Мио-сан. И правда ей пора, если ей не хочется встретиться с женщиной.

— Хочу узнать, вы не хотите увидеться с Мио-сан?

— Скорее уж я не могу.

— Были бы обстоятельства иными.

Она не может увидеться с Мио-сан.

Женщина украла А-тяна, и я ответил за Мио-сан, что она не придёт на встречу выпускников. Это факт. И я не собирался жалеть о сказанных мной словах.

Но сейчас она и правда многое сделала для Мио-сан. И неправильно было бы игнорировать это.

— Я не буду с ней встречаться, — но Микако ответила так, будто это совершенно очевидно.

— Уверены? Всё же вы так помогли.

— Когда выходишь замуж и обзаводишься ребёнком, общих тем может не остаться. Когда-то мы жили по соседству и общались, но уже поздновато для новой встречи.

— Какая-то крайность.

— Да, да, я и не рассчитывала, что вы поймёте.

Но теперь я не могу сказать, кто помогал воссоздать блюдо. Придётся ответить, что сделал это по фотографии.

— То есть вся слава достанется мне. Несправедливо как-то.

— Если кто-то потерял, кто-то должен подобрать.

— Ватарасе-сан...

— Я Исидзима. Я пошла. У меня ещё дела!

— Но я же должен как-то вас отблагодарить...

— Мне это не нужно... И вы так сможете укрепить вашу позицию!

Явно не переносящая ничего не понимающий мужчин, Микако посмотрела на меня.

— Мне это не слишком приятно! Что детская глупость преследует меня и какой-то там знакомый Мио поучает меня! У меня от вас голова болеть начинает.

Эх, понятно.

— Ну, я пошла!

Она не плохая. Поступила неправильно, но не плохая.

Те, кто проталкивают добро, почему-то добрые люди. А те, что всё делают лишь на благо себе — злые.

А есть те, кто пытаются делать добро, пусть и не всегда открыто. Это обычные люди. Вот так.

* * *

«... Я кое-что забыла».

— А, да.

Микако только ушла, и тут ко мне позвонили, я думал, кто это, а это оказалась она.

Неловко. Конечно от неловкости люди не умирают, и всё же неловко. Ведь расстались мы «никто ничего и никому не должен, больше мы не увидимся», так что конечно неловко, но ничего не поделаешь, раз она что-то забыла, я нажал на кнопку, открывающую входную дверь. Она снова поднялась и неуверенно достала телефон.

— ... Снять.

— Снять?

— Снять забыла.

— А, омлет? Чтобы в инстраграмм выложишь?

Выложить фотографию в социальную сеть. Слышал, стало можно выкладывать туда снимки еды.

— Похоже, что я пошутила?

— Не похоже, но что вы снять забыли?

— Групповое фото.

— С вами и этой девочкой. А с кучей омлетов моя цель очевиднее будет.

— И зачем групповое фото?

— Отправлю мужу. Давайте быстрее.

— ... Эх.

Фото доказательства невиновности. То есть снимок, подтверждающий, что ничего не было.

— Не хватало, чтобы он потом как-то узнал, что я тайком домой к мужчине ходила.

— А что вы ему сказали?

— Пойду к знакомому практиковаться в готовке.

— Понятно.

Довольно прямолинейно.

— Хоть это и мужчина, но ничего предосудительного не было. И для этого нужна фотография, я покажу её до того, как он спросит о чём-то. Вот так.

— Впервые вижу, чтобы фотографировались для этого.

— Ничего не поделаешь. Всё же муж у меня чувствительный к таким вещам, у него с этим проблемы ещё до свадьбы были...

— А вот это самый неловкий момент...

И правда, если он узнает, что она приходила к мужчине домой при таких обстоятельствах, ничего хорошего можно не ждать.

— Братик, а что за проблемы такие?

— Вырастишь, поймёшь.

Хотя лучше и не понимать. Хотя почему она вышла замуж, зная о таком.

— Дело в любви?

— Помолчите. Мне уже пора, давайте быстрее.

Юка собралась в ванную, но Микако остановила её.

— Хотелось, чтобы причёска у тебя была как у деревенщины. Так смотрится лучше.

— Косички, это косички. Не смейся над этим. Там где литературная барышня вроде моей сестры, про измену и речи быть не может.

— А...

«Во время учёбы младшая сестра бывшего парня сказала, что хочет приготовить обед для любимого мальчика. Но семья была чисто мужская и попросить научить было некому, потому брат и обратился за помощью к Макико. Старшие должны поддерживать отношения младших, потому Макико согласилась и вместе они много готовили».

Такой была история, приписанная к фотографии с кучей омлетов и натянуто улыбающейся троицы.

На часах было пять часов пятьдесят две минуты.

Саотоме-сан не остановится

Это конечно индивидуальное дело. Но когда наступает неловкость, неожиданные гости просто спасают.

— Нечего... Тяну, тяну, тяну, хочу панна-кота, тя... А, есть. А, разве это не странно?

— Мне тоже нечего положить... Тяну, тяну, тяну, тяну, тяну, тяну, у, панна-кота...

— Тянуть карты, пока нечего будет положить, так все просто захлебнутся в картах.

После того, как я выслушал о делах Мио-сан на работе, вместе с Юкой мы собрались вокруг стола. Ни к чему говорить, во что мы играли.

Уно. Мне, Мио-сан и конечно же Юке она очень нравилась.

— А, вытащила. Странно, что это?

После того, как высказалась, женщина стала немного бодрее. После еды к десерту и Юка подтянулась.

Но была одна проблема. Панна-кота были только для меня и Мио-сан. Я не думал, что Юка захочет тоже, и просчитался.

Мы решили поделить всё с помощью Уно, и за игрой женщина рассказывала, почему была в депрессии эти дни. Будь мы одни, нам было бы очень неловко, потому Юка меня просто спасла, правда сказать об этом я не мог.

И ещё кое-что.

Кое-что могла сделать лишь Юка. Потому пришла она вовремя.

— Было так тяжело, что вы плакали, Саотоме-сан?

— Я не плакала.

— Но у вас глаза красные...

— Юка, лапша тантан.

— Лапша тантан?

Мио-сан замахала руками, пытаясь прикрыть глаза, а я прервал Юку.

— Сегодня на ужин лапша тантан. Не с хаканотсуме, а с хабанеро. А с омлетом ещё острее.

— Ужас... Конечно глаза покраснеют.

Все братья и сестры такие или только мы? Я понимаю, о чём думает моя сестра.

— Точно, это от лапши тантан. И так что?

С причиной обмануть вышло, и я догадывался, что Юка скажет дальше. И Юка скорее всего понимала, что я от неё хочу.

— Саотоме-сан, этого ведь всего нет в договоре. Так что можно ведь и не делать.

— Нельзя... — начал я, но не договорил, хотя это правильно. Юка вполне могла сказать о таком.

— А, но если договор заключен, его ведь надо исполнять.

— Ну да.

— И неправильно что-то не делать, если это просто не написано. Всё же всем нам это приносит деньги.

— Да, наверное.

Почему я не могу сказать об этом? Всё же я и так заключил договор и при том, что делаю больше, чем в нём указано, мои слова будут неубедительны. И ещё это работа.

Работа Мио-сан — это только её работа. Как маркетолог она имеет свою ценность для компании.

А у меня моя работа. Говорить ей «с возвращением» и дарить покой.

И мы оба выполняем её. Если влезу, это будет всё равно что невыполнение обязанностей. Оставалось лишь поменять вектор.

— Не лезь к Мио-сан. Ей тяжело в подробностях рассказывать о работе.

Я много не спрашивал о ней. Всё же это вмешательство в рабочее пространство. Если она сделает как я предложу, меня ведь даже упрекнуть не получится.

Тут вся ответственность на Мио-сан, и все мои слова будут безответственными. И так поступить я не мог. Когда живёшь в одном доме и ешь за одним столом легко перейти границу. Потому я и не говорил о работе Мио-сан. И Тсутия с Мурасаки были в схожем положении.

Но она здесь. Одна-единственная. Та, кто может спокойно перешагнуть через эту границу.

— Я и не думала лезть... Но если появляются проблемы, надо разобраться с ними! Он конечно приносит денег, но и Саотоме-сан из-за него есть не может, это ведь странно! Что посеешь, то и сожжёшь.

— Что посеешь, то и пожнёшь. А ты что-то не то советуешь[✱]В оригинале идёт игра слов. Юка ошибочно говорит «Причинно-следственный феникс», а Матсутомо отвечает: «Причинно-следственное воздаяние. А ты говоришь о мифическом существе»..

— Ух.

— Хотя ты права. А надо это или нет — дело десятое.

Юка безответственно говорила всё, что хотела. И ей можно.

Всё же она несовершеннолетняя.

Официально за неё отвечали опекуны, а так это лишь детский лепет. Если слушаться ребёнка, то точно работа клеиться не будет, и ни одна компания не скажет, что так случилось из-за ребёнка.

Потому Юка могла сказать то, чего не мог я. И Мио-сан выслушает её. А будет успех или неудача, за это отвечать женщина будет сама.

— Юка, и как бы ты поступила?

— М... Братик, как думаешь, что определяет победу?

— Ну, если ты сильный, то победишь. Тут влияют власть, физическая сила и деньги.

— Побеждает большинство. Сирогане-сан говорила, что три старшеклассника могут и профессионального рестлера победить.

— Сирогане-сенсей, чему вы ребёнка учите?

Правда потом она вроде как добавила: «Потому если людей мало, чтобы они могли сражаться, за них в суде стоят адвокаты». Тут вроде вторая часть важна.

— Саотоме-сан тоже надо найти союзников. Найдите поддержу и бейте всех договором в стиле королевства Шура[✱]Или земля Асуры. Я так понял, это из «Кулака северной звезды».!

В правде нет силы. За правдой должна стоять сила или число. Довольно абстрактно, но вполне можно работать. И Мио-сан в таком случае вполне должна справиться.

Всё же она способна на всё. Кстати, королевство Шура — это интернет-мем, указывающий на Фукуоку.

— ... Вот как, делать всё как написано.

— Мио-сан, вы что-то придумали?

Работа выполняется командой, но Мио-сан считала, что её проблемы она должна решать сама. В этом плане Юка, которая ради путешествия с друзьями сбежала из Фукуоки в Токио её полная противоположность, но в то же время похожа на неё.

— Я считала это моей личной проблемой, но договор компании. А значит ей я и могу прикрыться.

— Вот-вот, это как школу использовать.

— Точно, точно. Когда хочешь кого-то остановить...

«Учитель должен велеть остановиться».

— Лиса, заимствующая силу тигра. Нет, использовать знамя империи.

Когда нет союзников, надо пользоваться доступными преимуществами, они пришли к пониманию, сыграла роль женская солидарность. Думая о том, что у Мио-сан и такое в школе было десять лет назад, я положил последнюю карту.

— Я всё.

— А?! Братик последнюю карту сбросил и сказал Уно?

— Вообще-то не говорил.

— Матсутомо-сан, вы специально позволили нам отвлечься на разговор?..

— Кто знает.

Они перепутали игру со вмешательством в важный разговор. Я только свои карты знал, а не чужие. Потому я специально Уно не сказал, а они и не заметили. Как игрокам им ещё расти и расти.

— У-у-у!.. Саотоме-сан, братик в шестом классе признался сестрёнке из старшей школы и получил отказ.

— Ах, вот как?

— На месть нарываешься? У тебя совсем сердца нет?!

— На войне все средства хороши! Ещё раз!

— Ещё раз! Ещё раз!

Возражают вместе прямо как сёстры. Кажется я впервые вижу Мио-сан такой. От Юки передалось, или же в ней случились какие-то изменения? Не знаю.

Но изменения явно к лучшему.

— Юка.

— Что?

— Хорошо, что ты приехала.

Благодаря ей Мио-сан смогла сделать шаг вперёд.

— Не знаю, о чём ты, но меня это и не волнует!

— Ни намёка на очарование.

Как напирает. Кажется она ничего не поняла.

— Да, да, будем играть сколько захотите, — сказал я, пожав плечами как в какой-нибудь американской драме и взялся за карты.

В этот вечер телефон Мио-сан звонил дважды, но она ни разу не ответила.

* * *

— Сарогане-сан свела меня с адвокатом, занимающимся домогательствами.

— Уже?

— Уже.

Проигравшая вчера Юка осталась без панна-кота, и по её просьбе я приготовил тирамису и посыпал какао-пудрой, когда Мио-сан заговорила о том, чем закончилась история с неприятным клиентом.

— Теперь работа скорее пойдёт.

— С августовскими проблемами в августе разобраться и хотелось бы.

— И пусть вся грязь останется в уходящем году?

— Точно.

Конечно это работа, но нужно ли это — вопрос совершенно другой. Разговаривая со мной, Мио-сан переоделась и выпила кружку ячменного чая.

«Нужно и приходится — вещи разные».

Когда услышал обо всём, именно я понадеялся на помощь Юки. Хотя не думал, что действовать будем в премиальную пятницу[✱]Я так понял, что это последняя пятница, когда с работы можно уйти в 3 часа..

— И всё же вы сделали это.

— Всё потому что поговорила с вами и Юкой-тян вчера.

— Да.

— Пока говорили, я поняла, что так ведь не должно быть.

— Такое бывает, когда человек замечает лишь после того, как ему всё объяснишь.

— И чего я сама не смогла понять этого?

«Хотя обратила внимание, когда встретилась с Юкой-тян», — начала она.

— Ради собственного счастья я пыталась казаться слишком уверенной.

— ... Точно.

Она не видела своего счастливого будущего, и ей нужен был толчок. Так что Юка появилась вовремя.

— Потому я решила, что буду делать всё в том числе немного для себя.

— Это хорошо. И здорово, что Сирогане-сан помогла.

Похоже она тоже знала про неприятного делового партнёра. Женщина заранее ничего не делала, но уже держала мысль наготове.

— И что делать, мы уже решаем.

— И с чего начнёте?

— Если он будет звонить, пока я дома, их компания появится в газете.

— Как-то это устарело.

К счастью звонки в основном касались работы. Но дело серьёзное и может появиться в новостях, его раскрутят как «деловой партнёр названивал женщине, игнорируя её личную жизнь». Новая эпоха может быть пугающей.

— Что на ужин?

— Быстро вы переключились.

— Всё потому что мир стремительный.

От одного вопроса к следующему. Таков бизнес периода Рейва. И значит я должен тоже подстраиваться.

— Тогда отвечу: креветки в панировке.

— Вот как... Креветки в панировке? Не темпура?

Хоть и сказала, что мир стремительный, сама остановилась.

— Не темпура, а креветки в панировке.

— То есть не под сомен?

Для сомена и правда темпура подошла бы больше. А это больше к наполитану подходит.

Да, сегодня на столе не привычная белая и длинная еда.

— Я разломал сомен и сделал его на манер теста.

— Теста.

— Решил попробовать, и получилось неплохо.

Сухой сомен довольно солёный. Потому креветки получились очень неплохими.

— Можно добавить много разных соусов, лимон или кабосу.

Единственное переживаю, что сомен твёрдый, как бы он не оказался кактусом во рту.

— Э-это, Мутсутомо-сан.

— Что?

— Я не голодна, на девяносто пять процентов из-за Кибуне-сана.

— А на оставшиеся пять?

— Ежедневный сомен на пять, нет, три процента...

— Мио-сан.

— В-вы злитесь? Простите, что на еду жалуюсь...

— Я не злюсь. И даже если бы злился, сомена от этого меньше не стало бы.

— Меньше не стало бы.

Да, я перешёл к следующему вопросу.

Сомена меньше не становится.

Люди старой закалки после сделок или на летние праздники ей дарили много сомена. Очень много.

— Я и сам виноват, что мы его с самого начала лета едим.

— С танабаты. Мы же тогда об этом говорили.

— Сомен у нас лился как водопад Кегон.

Чтобы не устать от него, я уже начал придумывать, как его использовать. Начал я с тёплого сомена, так называемого «нюмена». Приправлял, жарил, сейчас уже вообще делаю не пойми что.

Но до конца ещё далеко.

— А сколько ещё осталось?

— Так. Как путь Юки из Фукуоки до Токио.

— Т-точно, Юка-тян! Она же много ест, так что его должно стать меньше!

Намекая на то, сколько она ест, руками она изобразила толстого кода и с надеждой посмотрела на меня. Впервые кто-то рассчитывает на прожорливость Юки.

Кстати, её я сейчас в магазин отправил. У нас соус тартар кончился.

— Да, благодаря ей дело движется.

— О!

— Уже считайте на синкансене до Син-Осаки добрались. На маршруте Фукуока-Токио.

— В Син-Осаке. По маршруту Фуруока-Токио.

Это надо было ехать на Санйо-Синкансене, а потом пересесть на Токайдо-Синкансен. Как раз посередине.

— Ещё половина?..

— Не ещё, а уже, Мио-сан.

— В-вот как. Важно то, как ты это воспринимаешь! Стакан наполовину полон!

Да, чувства важны. Иначе сражение не пережить.

— Да, именно так, Мио-сан.

— Это, раз так, то ещё около месяца. Осталось около месяца...

За месяц мы расправились с половиной, и в таком же ритме понадобится столько же.

— Да, так мы покончим с прошлогодним.

— Прошлогодним?

— Прошлогодним.

— Прошлогодним...

У сомена в деревянной коробки был долгий срок годности. Отчего срабатывала психология «съем в другой раз».

— В том году вы жили одна, не помните, сколько съели?

— ... Две-три пачки.

— То есть прочти ничего. Раз тогда не уменьшилось, значит в следующем году увеличится.

— Абабаба...

«Пим-пом».

Мио-сан застыла, когда в дверь позвонили. Юка вернулась с соусом тартар.

— Я вернулась! Братик, я ещё и шоколад купила.

— Юка, ты что маленькая, чтобы при каждом удобном случае сладости брать?

— Юка-тян!

Мио-сан схватила руку появившейся в гостиной девочки.

— Д-да!

— Стать моим ребёнком ненадолго?!

— Что?

— Мио-сан, не охотьтесь на чужих сестёр.

— Тогда работай вместе с Матсутомо-саном!

— Что?!

Рядом с возбуждённой Мио-сан Юка выглядела озадаченной и радостной.

Да, радостной. И правда радостной.

Говорить сестрёнке по соседству «с возвращением». Это моя работа. Беспрецедентная работа, за которую платят триста тысяч. Происходит много всего неожиданного, и я многого ещё не знаю о своей нанимательнице.

И всё же работа весёлая.

И правда весёлая.

— Только не порождайте профессию «есть сомен дома у сестрёнки по соседству», Мио-сан!

Какие-то странные новые отрасли появляются.

Интермедия 3: Тсутия-сан и Мурасаки-сан хотят чаще видеться

— ... Семпай, доброе утро.

— Какая-то ты уставшая, Мурасаки...

— Вы тоже, семпай...

Понедельник. Если есть на свете самый мерзкий бог, то это точно бог понедельника.

К тому же Обон ещё не закончился. Поезд был почти пустым, и почти все пассажиры были в обычной уличной одежде.

И среди них мы тащим свои не выспавшиеся тушки на работу.

— Всё ты виновата, Мурасаки... Всё повторяла «ещё раз, ещё раз»...

— А вы могли бы быть немного более снисходительным...

— Эх... Спину ломит.

Мы перекладывали ответственность друг на друга, но сонливость и ломота в суставах никуда не девалась.

Когда я уселся за стол, дешёвый стул скрипнул. И Ояма-сан поражённо смотрел на нас.

И всё же.

— Кто бы мог подумать, что настольные игры бывают такими суровыми.

— Из-за сосредоточенности вы всё время находились в одной позе.

— Да.

Ояму-сана похоже что-то забавляло.

— Фишки всё ставим и убираем, я даже перестала понимать, что происходит.

— Сама похожие игры купила. Три игры с фракциями.

— Я и сама немного пожалела.

— Из-за этого я даже во сне видел, как группы зомби отправляю...

— Надо же. Я тоже...

Вчера меня пригласила Мурасаки поиграть в настольные игры, и мы занимались этим до десяти. В итоге наши мозги буквально пропитались этими играми.

И ночью не спалось. По разным причинам.

— У меня теперь шея не двигается.

— Вижу.

— Ага, вообще не шевелится. У тебя тоже, Мурасаки?

— Да. Двигается лишь на тридцать градусов. Считай что вообще пошевелить не могу.

— Давай закончим работу поскорее и сходим на массаж куда-нибудь.

— Да.

* * *

— Кстати, семпай, сест... Мио-сан связывалась со мной.

В девять сорок пять Мурасаки обратилась ко мне.

Мой кохай всё также не может определиться, как обращаться к другим. Не привыкла звать по прозвищу или имени. Хотя женщины куда чаще так делают.

Однако не меньше был важен отправитель сообщения.

— О, Саотоме-сан! И что она написала?

— В сентябре будет три выходных, и она спрашивает, не хотим ли мы поехать в путешествие.

— Хо, путешествие.

— Так что? Она пишет: «Понимаю что внезапно, потому не настаиваю».

— Прости, я пас.

— Надо же. Я думала, вы примите приглашение Мио-сан.

— Три выходных. Я уже с другом договорился. А обещания надо выполнять.

— Но вы уверены?

Я ответил честно, но Мурасаки что-то не устраивало.

— Что?

— Если в горах у них что-то случится, они объединят силы и справятся, то Мио-сан станет Матсутомо-семпая. Нет ничего, что могло бы разлучить тех, кто вместе рисковал жизнями.

— Какие книги ты в последнее время читаешь?

— Простите, вчера не спалось, и я читала приключенческий роман.

Честная какая.

— Когда не спится, надо читать то, что сонливость вызывает. А тебе понравилось?

— Очень. Корабль потерпел крушение в Антарктике, охотясь на тюленей, команда как-то добралась до базы котобоев, отделённое от всего мира бескрайней ледяной пустошью.

— Выдумка какая-то.

— Основано на реальных событиях.

— Реальных событиях.

— Да, это правдивая история о тех, кто выживал благодаря сапогам, топорам и верёвкам. Можете поискать «Эндьюранс».

— О, ну-ка... А ведь неплохо, Мурасаки.

— Вы быстро отреагировали. Нашли интересное фото?

— Результат превзошёл мои ожидания! Одна мёртвая ссылка.

— Ищите «Эндьюранс».

— Ага.

Я всё ещё работал, но одним взглядом просматривал, и ведь правда впечатляет. Прямо ясно, каких сил это стоило.

— Гимны людям часто называют гимнами отваги.

— Красота человека в храбрости.

— Но вернёмся к нашему разговору.

— Да.

— Если Матсу и Саотоме-сан попадут в беду, будут выживать несколько месяцев без карты, снаряжения и еды, то для меня уже не останется места.

— Верно.

— Главное, что они в целости вернутся.

— Я тоже так думаю.

— И на следующие выходные меня позовут.

Самый бесполезный разговор за это лето.

Так время шло, и на часах уже было десять тридцать.

— Кстати, Мурасаки.

— Что?

Теперь уже обратился я.

— Мы вчера про новое заведение с карри говорили.

— А, про то, где можно фукудзинзуке взять.

Я взял пятнадцать упаковок и две отдал Мурасаки.

— Когда возвращался домой, там был уже другой магазин.

— Обанкротился?

— Нет, стал магазином киима-карри.

— Киима-карри.

— А раньше это был магазин зелёного карри.

— Когда-нибудь вернутся к истокам.

— Хозяин и продавцы там те же. Что думаешь?

Я спросил, что она думает об этом, но Мурасаки понадобилось секунд десять на размышление. Наверняка даст никак не связанный ответ.

— Наверное там вкусно.

— Просто невероятно правильно. Прости, Мурасаки.

— Да ничего?

— И чего я об этом заговорил?

Я заметил, что это другой магазин, и зашёл. Время было перед закрытием, но работник поприветствовал меня с улыбкой. И я получил кое-какую информацию.

— Похоже дальше будет женский карри.

— Женский карри? А это что?

— Лимитированное карри для парней и девушек.

— Отказываюсь.

Быстро. И сурово.

— Но ведь интересно. К тому же довольно выгодно.

— Не отрицаю, но настоящие пары вокруг будут есть и говорить друг другу «вот, скажи «а»», так что я не смогу насладиться вкусом.

— Но, Мурасаки.

Я ожидал такого ответа. Потому подготовился.

— Что?

— Будь это магазин с дынными булками, тебя бы пары вокруг не смутили.

— Не буду отрицать. Но это разные вещи.

— Это могло бы сработать где-то ещё, но не здесь.

— Когда мне так мама говорит, у меня в груди болеть начинает.

Она вспомнила детство и посмотрела вверх.

— Кстати, новое заведение — новое меню.

— Я не куплюсь на это. К тому же не очень люблю карри.

— Вроде будет дынный хлеб с карри.

— ... Что?

— Вроде будет дынный хлеб с карри.

Дынный хлеб с карри. Невероятное сочетание популярных продуктов.

Продавщица сказала, что хлебное тесто без жарки запекают с тестом для печенья.

— ... ... ... В таком случае ничего не поделаешь.

— Долго ты думала.

— Здравый смысл пытался сбежать, а гордость хотела во всём убедиться.

— Мы пойдём до конца.

— Давайте без меня.

Какой холодный кохай.

— Так что, сегодня или завтра?

— Не знаю, когда у них там всё поменяется. Надеюсь, что скоро.

— Ага.

Второй бессмысленный разговор за лето.

— Можно узнать, семпай?

— Да, спрашивай.

— Мурасаки, я тут вспомнил.

— Что?

— Семпай, можно вас?

— Ага.

— Кохай.

— Семпай.

«Это».

Перед полуднем. Начальник Ояма-сан вышел, и в помещении стало свободнее.

И мы заговорили одновременно.

— Прошу, семпай.

— Нет, давай ты, Мурасаки. Говори.

— Ладно. Я не умею читать атмосферу.

— Знаю.

— И не очень хорошо угадываю чужие эмоции.

— Ага.

— Но то, что это «неловкость» я поняла.

— Неужели в стальной маске Мега-Киран проклюнулись эмоции. Тебе к профессору надо.

— Я не гигантский робот, защищающий планету, я у мамы с папой родилась, никакого профессора там точно не было.

— Спасибо за серьёзный ответ.

— Что вы.

Хотя я был удивлён, что робо-Мурасаки жила всё это время, не зная, что такое неловкость.

И мои приоритеты куда более приземлённые, чем мир во всём мире.

— Так вот, дело, по которому я с тобой заговорил.

— Да.

— Мурасаки, не можешь перед собой смотреть?

— Не могу.

— Вот как, не можешь.

— Простите. Голова вертится лишь на двадцать градусов.

— С утра же было тридцать.

— Я стала пробовать всякое, чтобы исправить это, и сделалось только хуже.

— Относить бережнее к своей шее.

— Простите.

После ада настольных игр даже спать нормально не получалось.

В общем я заснул, повернувшись направо, а она налево, и узнали мы это, когда встретились на работе.

И вот мы уже три часа были вынуждены смотреть друг на друга.

— Значит ничего не поделаешь.

— А вы, Тсутия-семпай?

— Не могу. Шея не крутится.

— Шея дорога, не хватало, если хуже станет, — с серьёзным видом сказала Мурасаки, а у меня даже сил отшутиться не оказалось. Человек от неловкости не умирает, а вот его сердце вполне может.

— Если долго смотреть друг на друга, ваши отношения долго не продляться.

— Да.

— Лучше всего умеренность.

— Соглашусь.

Она попыталась кивнуть, но когда стала опускать голову, скривилась от боли.

Стоит сходить к терапевту, но на улице температура приближалась к отметке в сорок градусов. Будешь с шеей в такую жару ходить, тебя раньше госпитализируют.

Ну и.

— Мурасаки.

— Да.

— Поменяемся местами.

— Семпай, вы гений.

Мы доработали день, отвернувшись друг от друга. А Ояма-сан с беспокойством смотрел на нас.

Как-то неловко, что беспокоиться заставили.

Всё прошло, после того, как я зашёл на массаж по пути домой.

* * *

И вот неделя подошла к концу, и настали выходные.

— Мурасаки, эта одежда милая.

— Спасибо.

— Слишком милая.

— Спасибо.

— Такая милая, что я подумал, что ты ученица средней школы, даже забавно.

Сегодня, как и договаривались ранее, мы пошли в заведение с карри.

Они подумали, что Мурасаки ребёнок, потому указали, что сегодня всё забронировано только для парочек. Только при ней было удостоверение личности, похоже она носила его постоянно, что вызывало меланхолию.

— Тсутия-семпай, я бы хотела задать один вопрос.

— Что?

— А судебное разбирательство о клевете гражданское или детективное?

— Прекрати.

Недовольная Мурасаки извергала холод, а я рассматривал меню на стене. В самом низу был «карри с дынным хлебом», но меня привлекла приписка.

— Хо, «нравится детишкам».

— Семпай, можете объяснить причину, почему вам обязательно было читать это вслух?

— Подумал, что тебе подходит.

— Вы знаете, что такое сахарная оболочка[✱]То же, что и в первом томе. Вообще у слов есть значение «учись держать язык за зумами» или «читать между строк». А тут все буквально воспринимают.?

— Кусок высушенного желатинизированного крахмала. Придуман в Европе, в тридцать пятом году эпохи Мэйдзи японец использовал его с агаром...

— Семпай.

— Прости.

Она злобно уставилась на меня. У Матсу Саотоме-семпай что-то такое спрашивала, но он как-то пережил.

— Ну, я знал, что тебе будет непросто.

— Спасибо за понимание.

Рост Мурасаки — сто сорок пять сантиметров. Помню, как проверил: это рост одиннадцатилетнего ребёнка.

Лицо взрослое, потому с ученицей начальной школы не путают. Но она слишком маленькая, так что её не продвигают даже до ученицы старшей школы.

— Это общество неразумное. Слишком неразумное.

— Почему?

— Я ведь маленькая не потому, что мне это нравится. Я образована и у меня есть работа. А общество давит на таких как я, заставляя носить детскую одежду.

Таких как я.

Похоже она говорит от имени всех, кто ростом ниже полутора метров. Кажется они высказываются об этом в социальных сетях.

— М, но взрослая одежда тоже ведь есть?

— Да, её немного, но она есть.

— Ну тогда...

Почему бы её не носить?

Но прежде чем я сказал об этом, Мурасаки со смирением посмотрела на меня:

— Когда так одеваюсь, все говорят, как здорово у меня получается походить на взрослую.

— При том, что ты взрослая.

— При том, что я взрослая.

— Это... Да. Неприятно.

— Семпай.

— Да?

— Если хотите, можете смеяться.

— А-ха-ха-ха! Ведь правда смешно. Относятся как к малышке!

— Семпай.

— Да?

— Я никогда не забуду гнев и обиду, которые меня сейчас переполняют.

— А это довольно необоснованно.

Ненависть порождает лишь ненависть. Война никогда не исчезнет из этого мира.

— Добро пожаловать, вы определились с заказом?

И тут вовремя подошла сотрудница спасти мою жизнь. Шатенка, которой шёл красный фартук в клетку.

— Семпай, вы первый.

— Ага, тогда мне большую порцию карри с курицей и ласси...

Я посмотрел на Мурасаки, она глядела в меню.

Что такое? Так сложно попросить популярное среди детей блюдо? Она не слишком из-за этого переживает?

... Хотя не мне решать, насколько это сложно.

Уверен, Мурасаки постоянно приходится нелегко. У всех есть боль, которую другим не понять. И ей может быть куда больнее признавать, что она как ребёнок.

А значит как семпай я должен быть более заботливым.

— ... Дынный хлеб с карри выглядит интересно. Дайте два.

— Семпай?..

— Не бери в голову.

Не смотри так удивлённо. Когда ты так выглядишь, это никто проигнорировать не сможет.

— Да, поняла вас. А вы что будете?

— А, дынный хлеб с карри, три штуки.

Эй?

— А? То есть всего пять?

— Да, пожалуйста.

— Я-я поняла. Скоро будет готово, подождите немного.

— Мурасаки? — холодно заговорил я. Она вообще моей заботы не заметила. И о чём я только думал?

— Что?

— Тебе же вроде было неприятно заказывать еду, популярную среди детей.

— ... Я уже привыкла.

— В-вот как. Прости, что спросил.

Смотрит вдаль. Она вдаль смотрит. Напоминает опытного мангаку, преодолевшего настоящий ад.

За свои двадцать два года она пережила такую же боль. И уже начала думать, что не чувствует боли. Но в любом случае чужую боль не понять.

— Но вам тоже стало интересно, семпай. Вы два заказали.

— А. Ну да.

Не могу сказать. Что я взял и для тебя тоже.

— Благодаря этому и мне стало проще попросить. Спасибо.

— ... Тогда ладно.

Ну, значит не зря потратился. И Мурасаки значит не только всё в себе держит.

Но помимо карри ещё две булки.

Две трудных булки к большой порции карри.

И что же мне делать?

* * *

— С вас две тысячи сто тридцать йен.

Грубо говоря, человеческий язык создан для того, чтобы делать «топливо» вкусным.

Карри изготавливают замешивая порошок карри и пшеничную муку. Хлеб с карри вкусный, потому что его пожарили в масле. Матсу в этом лучше разбирается, так что надо будет потом спросить.

О чём я собственно.

— Было очень вкусно, семпай.

— Ага.

Дынный хлеб с карри был вкусным.

С карри внутри хлебное тесто, покрытое тестом для печенья. Кто-то явно сделал серьёзное открытие.

Печенье делают, замешивая муку, сахар и масло, а потом выпекая. Это я знаю. А карри готовят, замешивая пшеничную муку, порошок карри и масло.

Да, кажется, что продукты разные, но они близки друг к другу. И, соединяясь, они превращаются в новую богиню по имени дынный хлеб с карри.

Сладость дынного хлеба, которая подобрана так, чтобы не конфликтовать с карри. Просто великолепно.

— Спасибо большое!

— Это придумало ваше заведение?

— Да, это лозунг хозяина «Будущее карри — граница». Он комбинирует разные вкусы и ингредиенты.

— Понятно.

— Кухня украшена изображением бога Ганешы.

— Ясно!

Что за лозунг? И что за кухня? И что за бог Ганеша? Человек с головой слова вроде...

— Вот как... Дынный хлеб с карри Ганеши...

— Семпай, что с вами?

— Нет, ничего... Потом расскажу...

Вкусно, но там масло на масле. И цена за это соответствующая. Большая порция карри и ещё две булки. Я съел всё.

— Вы съели всё. Всё же нет дынного хлеба, который бы расстроил, — пытаясь сказать что-то значимое, Мурасаки трясла пакет с хлебом.

Я понимаю, что она любит его, но в это маленькое тельце уже три штуки влезло.

Пока я вёл свой неравный бой, Мурасаки успела съесть две и попросила у работницы пакет, чтобы взять на вынос. Похоже в булочных это обычное дело.

В заведениях с карри я такого не встречал, но ничего сложного тут нет. Сотрудница не возражала, и Мурасаки со счастливым выражением на лице рассчиталась. А я хотел ещё кое-что узнать.

— Кстати, у вас ведь заведение для пар?

— Да, так и есть.

— Но раньше было обычное заведение с карри, а до этого с зелёным карри, почему вы постоянно меняетесь?

— А, это?

Вот что я хотел узнать. В прошлый раз забыл, но в этот раз я решил узнать, почему они так часто меняют направленность.

— Так хозяин отдаёт дань уважения Ганеше.

— И что?

— Он пристрастился к тому, чтобы менять вывеску.

— Ясно!

— Такое себе уважение... Блин, случайно вырвалось.

Неожиданная причина, но похоже заведение и дальше будет меняться. И при этом карри тоже.

— Понимаю. Но дынный хлеб с карри — это то, чем может гордиться культура Индии. Я снова приду поесть, потому продолжайте в том же духе.

— По этому поводу... Похоже из-за ограничений на пары продажи упали. Так что...

— Странно...

Две женщины выглядели задумчивыми. И мычали, будто пытались найти решение.

Ну, думаю, одна из причин очевидна... Но я не хотел говорить и молчал. Молчал. Молчал.

— Как говорят клиенты, вкус очень неплохой.

— Точно.

— Может название и причудливое, но нет причин проседания после ограничения на пары.

— Да, тут же дынный хлеб. А он должен хорошо продаваться.

Не стану вмешиваться.

— И меню хорошо прописано...

— Одному нельзя, но можно же детей приводить.

— Может тапиоку добавить...

— Может клейкий рис использовать и готовить как охаги...

— Хм.

— Хм-м.

— ... У вас тут заведение для пар, но при этом есть меню, популярное среди детей. Это же подозрительно.

— А!

— Ведь и правда!..

Ну вот, сказал. Как же противно.

— Н-ну, ха-ха-ха. Я бы специально не допустила такую ошибку. Это всё специально, специальное.

— Вот так, семпай.

— ... Ясно.

Если и дальше тут останусь, то сломаюсь и умру для общества. Причина смерти — передозировка глупости. Надо уходить поскорее.

— Ну, пошли, Мурасаки...

— Да, семпай. Буду надеяться, что ваши продажи пойдут вверх.

— С-спасибо. Приходите ещё!.. Хозяин, беда! Мы допустили большой просчёт...

Как только мы вышли, то услышали голос позади. Ну, карри тут вкусный, потому буду верить, что продажи увеличатся.

— Сходим ещё раз, семпай.

Солнце плавило асфальт. В жару, когда цикады просто умирали, а рубашка мгновенно покрывалась потом, мы добрались до станции.

— В следующий раз парочкой быть не обязательно. Не так нервничать будем.

— Да? А я не против.

— ... А, вот как.

Я опустил взгляд влево и вниз, и увидел Мурасаки, довольно проверяющую содержимое пакета. Эмоций было мало, потому и разобрать сложно, но вроде она счастлива. Главное, что ей понравилось.

... Вечером поем сомен. Да, так и сделаю.

— М?

Когда я так подумал, понял, на телефон пришло сообщение. Похоже не заметил, пока ел.

[[image:/storage/reader-images/96f2d7d216cdc3b2cb9f343dae557b94c7d522a0.png]]

— От Матсу. О, вовремя.

— А что там?

— Да тоже сомен вечером поесть предлагает.

Матсутомо Юдзи: Не хочешь вечером поесть сомен? У нас много, так что можешь и себе взять.

— А, мне Мио-сан то же самое написала.

— Похоже у них его много.

— Пойдём?

Причин не ходить не было. И у меня была ещё одна цель.

— Захвачу-ка фукудзинзуке.

То, что я брал, когда заходит в это заведение в тот раз. Дома одиннадцать пакетов, можно и взять.

— Он будет сочетаться с соменом?

— Не знаю, но иначе он никогда не закончится.

— ... Сложно возразить.

— Не обижайся, Матсу.

Может даже всё заберёт. Хотелось всучить хоть на упаковку больше. Я в интернете поискал, это ведь ещё и полезно.

Так я не думал, не гадал, что семь упаковок фукудзинзуке станут пятьюдесятью пачками сомена.

Не позволю остановить Саотоме-сан

— Три часа.

— Да, три часа.

Три часа. Три часа. Если в оба конца, то есть.

— Столько добираться от Тсукубы до Оараи.

— Дольше, чем мне казалось.

— А по карте недалеко вроде.

— Если по прямой, то всего пятьдесят километров. Эй, Юка, от Тендзин до Омуты сколько на поезде?

— Часа два.

Через Фукуоку проходит линия Ниситетсу Тендзин Омута, как ясно из названия она начинается в центре и идёт до Омуты, находящейся на юге. Фукуоку от края до края можно проехать за два часа.

— Ибараки где-то такая же по размеру.

— Точно...

Мурасаки устроила нам тур по Ибараки. Мы собирались использовать три дня выходных, но у Тсутии были планы, потому пришлось перенести. Вот мы всё пересмотрели и теперь здесь.

Мы собирались осмотреть родную для Мурасаки Тсукубу, побывать на рыбном рынке и в аквариуме, зачем-то даже посмотреть танки в Аораи и полакомиться морепродуктами. Всё это мы распланировали благодаря сайту.

— Однако раз в тот раз мы были на море, теперь едем в горы?

— Горы.

На равнине Канто располагались Токио и западная часть Канагавы, а в остальных местах были горы. Известных гор тут много, так что забраться труда не составит.

Раз поехали в Тсукубу, то и выбрали гору Тсукуба.

— Там же можно будет лагерь разбить? Всё же место популярное.

— Лагерь на два дня и одну ночь? Неплохо было бы. Мио-сан, вам какая-то гора нравится? Гор много, многие из них сложные, и подниматься долго.

Мио-сан замычала, смотря в потолок.

— Чтобы место было особенным, днём не слишком жарко, чтобы не было всяких жуков и змей, людей не слишком много, но и не слишком мало, и чтобы всем на работе было интересно послушать.

Суровые условия.

Я в восхождении плохо разбираюсь, но насколько знаю, лишь одна гора подходит под эти условия.

— ... Эверест.

Самая высокая гора в мире.

Особенная. Не жарко. Жуков и змей нет. Если на работе скажет «я тут на Эверест взбиралась», то все конечно же заинтересуется. Идеально.

— А людей там не слишком мало?

— Вроде на ступень Хиллари даже очередь стоит.

— Ого.

Я в сети видел, что там большая скала в две тысячи метров, куда только по очереди подниматься можно.

А в жару очередь за молочным чаем с тапиокой.

«Самая опасная очередь в мире».

Я узнал об этом, потому что интересно было. А ещё про рождество в Ватикане и очередь на летний Комикет. И всё целый день длится.

— Чтобы взобраться на Эверест, надо в Непал ехать, а для этого паспорт нужен.

— Всё же далековато.

— Тогда давайте куда-то поближе.

С нами будут Тсутия и Мурасаки, и не знаю, как это штука называется, на ней бутерброды жарят, мы её тоже возьмём.

— И хотелось, чтобы с нами и Юка-тян была.

— Я тоже хочу поехать.

— Я понимаю желание поставить рядом Мурасаки и Юку, и всё же.

Юка сидела на стуле и болтала ногами, не достающими до пола, но тут я ничего помочь не мог. Пребывание Юки в Токио заканчивается сегодня.

Сегодня тридцатое августа. Долгие летние каникулы заканчиваются завтра.

* * *

Люди, которые ездили на летние праздники домой, сейчас возвращаются в Токио. Зато тех, кто проводит лето в Токио, а потом возвращается, мало, так что уезжают почти всегда пустые вагоны.

И вот, пока только одно направление было заполнено, я и Мио-сан провожали Юку через турникет.

— Я могу проводить лишь до турникета.

— Братик, а сколько проход стоит?

— Сто сорок йен.

— Тогда не надо.

— Вот как.

— Дорого ведь.

За сто сорок йен можно Doctor Pepper купить. С двумя бутылками газированного напитка в карамельной сумке Юка посмотрела на табло отправки поездов. На ней была белая расклешенная рубашка и тёмно-синяя мини-юбка, в этот раз она больше соответствовала своему возрасту.

На что тратить, а на что нет. Вместо того, чтобы зря прожигать деньги, куда лучше, когда человек знает цену деньгам.

— Слушай, Юка, обязательно заряди телефон в синкансене. Тебя дома заберёт сестра Тихиро.

— Поняла.

— У тебя пересадка с Токайдо на Санйо. Сядешь на Дзёэтсу или Тохоку, вернуться назад будет проблематично.

— Поняла.

— На оставшиеся деньги можешь мороженное купит, хотя оно там дорогое.

— Поняла.

— Кстати, оно такое твёрдое, что ложку сломать можно.

— Поня... А, чего?

Мороженное на синкансене очень твёрдое. Для сохранности его замораживают или таким изготавливают, но об него можно сломать деревянную или пластиковую ложку. До сих пор помню, как вот так во время командировки ложку сломал.

— Про его твёрдость даже в сети пишут. Даже железнодорожная компания признала, и мороженному прозвище придумали.

— Саотоме-сан, вы тоже знаете?

— А, ты не слышала?.. Про вольфрамовое мороженное?

Так как твёрдое, то вольфрамовое, но правильный ответ немного иной.

— Потрясающее и твёрдое мороженное из Синкансена.

Потому что это очень твёрдое мороженное из Синкансена.

— Потрясающе твёрдое мороженное из Синкансена.

— Нет, официально именно Потрясающее и твёрдое мороженное из Синкансена.

— Да?..

— Правда?..

— ... Кстати, уже почти пора.

— А.

Мы и правда заболтались, так что пора заканчивать. И так долго простояли.

— Ну, будь осторожна.

— Саотоме-сан, вы тоже себя берегите.

— Юка.

— Что?

[[image:/storage/reader-images/cfe939d6c8ef54e0b272cddf56f66cb8b05961c5.png]]

— Приезжай снова.

— Не очень поняла, но хорошо!

Пройдя через турникет, она помахала рукой и убежала на станцию. Не хотелось себя стариком ощущать, который чувствует, как его сестра выросла, но.

— Когда увидимся в следующий раз, она станет ещё взрослее.

— Точно.

Я подумал, что её походка была более уверенной, чем когда она приехала в Токио.

* * *

— Уо.

— Ай.

Два человека столкнулись на станции синкансена. Одной была девушка с большой сумкой.

А вторым был пожилой мужчина, смотревший в телефон.

— П-простите!

— Осторожнее! Вот ведь...

— Прошу прощения!

Токио был оживлённым, но на станции было куда спокойнее. Низко поклонившись, девушка тут же пропала из виду через две секунды. А мужчина вспомнил её лицо и склонил голову.

— М? Где-то я это лицо видел... Нет, она на кого-то похожа...

— Кутики-сенсей! Всё хорошо?!

Хоть и была августовская суббота, к нему подбежал мужчина средних лет в костюме и галстуке.

— Да. Я ведь раньше дзюдо занимался.

— Вот как. И скрытым движениям?

— Без этого в бизнесе Рейвы не выжить, Дорофуне-кун.

— Склоняю голову. И я Кибуне.

Полностью его звали Кибуне Кохей. Руководитель в компании среднего размера.

— Значит сегодня у нас дружеская встреча?

— Да, мы забронировали ресторан.

— Хо-хо, благодарю.

— Что вы. Президент Кутики смог разобраться с государственной проверкой. Мы просто обязаны были заключить с вами договор как с консультантом.

— Ха-ха-ха, теперь уже бывший президент.

— Кто знает.

— Но оставим пока этот разговор, расскажите, где мы будем пить, вы же говорили, что можете потерять крупного делового партнёра?

— К моему сожалению... Я сделал всё, что было в моих силах, но отвечающий за маркетинг специалист просто не хочет с нами сотрудничать...

— Компания по маркетингу? Так можно потерять все вложенные в сделку средства. Нашу компанию из кризиса тоже вытянула маркетинговая компания.

— Я слышал об этом. Вы взяли ответственность на себя и ушли в отставку.

В деловом мире разошлась информация о том, что у них начались неприятности из-за крупной сделки. Он знал, что об этом станет известно, разрекламировал себя и заполучил выгоду, хотя правда была другой.

Верно, что случились неприятности, но привёл к этому большой рот одного человека, что как-то замылилось, и правда была потеряна.

Иногда спасители и разрушители меняются местами, а источник проблем меняется с тем, кто их решил. Вот такая правда была. Именно такая.

— Ну, мой приемник должен со всем справиться. Всё же подготовкой новичков он отлично занимался.

— Примените ваши навыки ради нашей компании! Я сделаю всё, если вы поможете привести нас к успеху, Кутики-сенсей!..

Информация, которой обладал Кибуне, была сильно искажена. Потому он не знал.

Именно человек перед ним был корнем всех зол.

А разобралась с причинёнными им проблемами Саотоме-сан.

— Прошу, садитесь в такси.

— Угу.

Лишившись Саотоме Мио, Кибуне за огромные деньги нанял бывшего президента Кутики в качестве консультанта, а в итоге...

Его ожидания не оправдались, но давайте опустим детали.

Эпилог: Саотоме-сан хочет двигаться дальше

Вернёмся на три дня назад.

— Я слышала, если завести страницу в инсте, можно увеличить количество друзей.

— Чего это вы вдруг, Мио-сан?

Мио-сан сказала, что тоже хочет пойти за покупками к ужину, и, фотографируя камень на обочине, произнесла это. Камень такой хороший, что казалось, может поползти.

Но сколько бы он ни набрал подписчиков, чего вдруг её это заинтересовало?

— Неужели с Тсутией или Мурасаки что-то случилось?

— А, почему?

— Просто вы внезапно сказали, что хотите ещё друзей. Значит с имеющимися что-то не так?

— ... Тсутия-сан и Мурасаки-сан хорошие друзья.

— Верьте в это, и всё будет хорошо, наверное.

— Наверное.

— Сирогане-сан рассказала, что со словами стоит быть осторожнее.

Она столько всего нарассказывала в раменной. Адвокатское дело пугает.

— Точность важна.

— Ста процентов в мире практически не бывает. Слова «я тебя никогда не оставлю» абсолютны только в драмах.

— Такое бывает. Достаточно имя в заявлении на брак вписать.

— Заявление на брак.

Желание нацепить кольцо на пальчик. А потом во время заката на набережной:

«Я люблю тебя. И никогда тебя не покину».

А тут просто печать в заявлении ставиться и всё, даже смотреть не на что.

— А, кстати Сирогане-сан вроде говорила. Сейчас уже дальше кольцо расценивается как договор. Кольцо приравнивается к помолвке.

— А? Сирогане-сан ещё и брачными делами занимается?

— Вроде нет.

Она изучала это для пополнения своих знаний или для личных целей?

Я вспомнил, как она смотрела вдаль при упоминании свадебного торта, завернул за угол и повернулся к женщине, которая была со стороны дороги.

— В жизни разное бывает.

— Разное.

Такое и у Мио-сан бывает, так что я решил не копать.

— Так что по поводу инсты?

— Точно, инсты.

Инстраграмм, или коротко инста.

Социальная сеть, где десять миллиардов пользователей по всему миру выкладывают фото. В Японии молодая женщина может, выкладывать интересные снимки, собирать подписчиков и заполучить статус. Популярным людям легче завести друзей, потому отчасти верно утверждение, что если у тебя есть инстаграмм, то число друзей увеличится.

— Я ничего против Тсутии-сана и Киран-тян не имею. Но они оба ваши знакомые.

— Да, оба мои бывшие коллеги.

— А я хочу своими силами завести друзей.

— Это влияние Юки?

След от укуса моей сестры, агрессивно ищущей друзей, оказался куда больше, чем я мог подумать.

— И всё же я думал, что вы не из тех, кто пользуется социальными сетями.

— Правда?

Как-то легкомысленно заводить отношения, используя социальные сети. Хотя до того, как она меня наняла, всё время была одна.

— Раньше я интересовалась. Никси и Die With We.

— Никси куда-то вылетел из трендов...

— Точно.

— Да.

— Я не смогла заполнить заявку на заведение друзей и просто бросила.

— Как-то так я и думал.

В Нуиттере это сделать легко, как говорят, но скорее всего у неё не было ни подписок, ни подписчиков.

— И ещё... Die With We? Впервые слышу. Это типа «мы мертвы»?

— Приложение, которое можно использовать, когда на телефоне меньше пяти процентов заряда.

— Социальная сеть, которую можно использовать, когда заряда меньше пяти процентов.

— Довольно популярная.

— А, и правда. Сразу же нашёл.

Ясно, Die — это про заряд телефона. Типа вместе те, у кого заряда не осталось.

— Только японский не поддерживается, потому японцев там почти нет.

— Если там все иностранцы, то с ними вообще не встретишься, села батарейка, разговор прервался, ну и чёрт с ним.

Рационально. Очень рационально. Только если упустить из виду основную цель завести друзей.

— От неё вы тоже отказались, и теперь инста.

— В этот раз я постараюсь. Потому, Матсутомо-сан, пошлите в кафе.

— Кафе?

— Я сниму там крем или ещё что-то. И использую.

Использует?

— Что?

— «Колонку о еде в кафе».

Один из пунктов устава семейства Саотоме.

Придуман в день, когда она познакомилась с Мурасаки. Они договорились ходить по кафе и писать всё, что повысит производительность. Это случилось после игры в Уно, они так увлечённо писали, получилось не хуже устава компании.

— ... Тогда решено.

— Раз так решили, хотелось бы попробовать.

* * *

Три дня спустя в субботу.

Видя её дома, я забывал, что Мио-сан просто отличный маркетолог. Она знакома с разными отраслями, и просто разносторонний человек при желании. А в остальном дома у неё как после конца света, но да не буду об этом.

Мио-сан отлично умеет фотографировать. Она иногда снимает дома Фу-тяна и А-тяна, женщина отлично подбирает угол и освещение, чтобы подчеркнуть очарование плюшевых игрушек.

Так что и в этом модном кафе у неё должны отличные снимки получиться. Для инсты. Не спрашивайте.

— Матсутомо-сан.

— Что такое, Мио-сан?

— Может вернёмся и попьём кофе с молоком?

— Кафе перед нами, Мио-сан.

Вот так с тех пор, как мы пришли.

Она остановилась перед заведением и три минуты думала, стоит ли его сфотографировать. С уверенным выражением сказала «пошлите домой». Саотоме Мио-сан, двадцать восемь лет.

— Раз уж проделали такой путь, давайте подумаем здраво. Если собрались снимать, надо заказать модные блинчики или модный кофе.

— Я думала, что мне тут даже и говорить толком не придётся.

— Думать о смысле своим действий — значит думать об ответственности.

— Это скорее к президенту перед объявлением войны относится.

Чтобы сделать снимок, надо заказать еду, почти всё оставить и уйти, так поступает в инстаграмме.

— Так что я подумала. Дома есть что попить, и так будет лучше для Земли и кошелька.

— Ясно. Кстати, Мио-сан.

И даже так среди пользователей есть отдельная группа. Мы съедаем всё, что заказываем, и вообще серьёзно не задумываемся об этом.

Мио-сан тоже это понимает, значит вопрос в другом.

— Что такое?

— Я уже сделал заказ.

— ...

Мио-сан думала пять секунд.

— Тогда заходим внутрь, Матсутомо-сан. Время — деньги.

— Золотые слова.

Модное кафе, если бы ещё что-то с атмосферой сделать. Официанты не обращали на нас внимания, а для Мио-сан это был повод для побега. Вообще странно, в кафе возле дома она и одна ходит.

Хотя красотка, которая может даже на атмосферу здесь влиять. Прям чувствую, как на неё посматривают.

— Матсутомо-сан, сколько? — глядя в меню, спросила она. Что качается смысла.

— Сахар, молоко, взбитые сливки, шоколад, размер кружки... Около четырёхсот пятидесяти калорий.

— А это?

— Сахар, молоко, взбитые сливки, банан, клубника, зефир, сухари... Около семисот сорока.

— Спасибо.

Мио-сан снова посмотрела в меню, а официантка на нас. На нас во второй раз посмотрела девушка, которой где-то столько же лет, сколько и Юке.

Предпочитаю, чтобы во время работы на меня так не смотрели.

— Мио-сан, вы решили?

— Да, это и это...

Официантка слегка неуверенно смотрела на то, как женщина делает заказ, и вот через пять минут.

— О!..

— Я такое впервые заказываю, вот оно какое...

Светло-фиолетовая основа крема, взбитые сливки, апельсиновый соус, цветовая схема напоминала космос осенью. Не буду говорить, из чего состоит, но явно продукты не дешёвые.

Я был искренне впечатлён, а Мио-сан достала телефон, как изначально и планировала.

— Так, снимаю.

— Слышал, что в инстаграмме у людей прямо особая техника, а вы как снимать будете?

— Не переживайте, я всё изучила.

— Хо, и как?

Самоуверенно Мио-сан взяла чашку. Правой рукой она почему-то перевела камеру в режим селфи.

— Поставлю на грудь и выпью, не используя рук!

— Вы явно культурные обычаи напутали, Мио-сан.

Это про чай с тапиокой и молоком и его вызов.

— А, я где-то ошиблась?

— Думаю, что вы куда-то отклонились, возможно в сторону культуры Англии или Франции.

— Аж до Дурвского пролива?..

— Возможно подписчиков у вас станет больше, но насчёт друзей не уверен...

— А я столько тренировалась.

— Тренировались?

Похоже она тренировалась. Я всё думал, чем она одна дома занимается, так вот чем.

— Поставить легко. Вот.

— ... Стоит!

И правда есть те, кто способен на это. Устойчивость впечатляет. Как и собравшиеся взгляды.

— То, что он стоит здорово конечно, но вот так снимать сложно...

— Снимите просто на фоне интерьера. Например перед тем букетом цветов.

— Но я так старалась...

Она не любит выделяться, и потому даже не понимает, когда это происходит. Правда ей для этого достаточно просто встать и пройтись, так что она просто невнимательная.

— Красиво сняла... Но как-то обычно.

— Обычно — лучше всего.

Она сняла, но на это ушло время, так что сливки осели, а стакан стал мутнее. Женщина сделала снимок и теперь взяла длинную ложку.

— А, вкусно.

— Казалось, что тут всё только для внешней красоты, но сделано на славу.

Мио-сан стала есть быстрее, пока лёд не растаял и вкус не ухудшился.

— Потом отправлю фото Киран-тян и Юке-тян.

— А, в инсту не будете выкладывать?

— Для начала надо сделать побольше снимков и первым выбрать лучшее.

— Понятно.

Вполне бывает такое, что пыл остывает. И я заметил ещё кое-что.

— Мио-сан.

— Что?

— Будем продолжать?

— Я подумаю.

Устали. Я и Мио-сан очень устали.

Кафе было модным, к тому же внешний вид людей едва уступал красоте высокого осеннего неба. Какие-то тут свои принципы.

— Ну эти кафе, может лучше цветы выращивать?

— Они высохнут, так что лучше алоэ взять.

— Понимаю.

Это не относится к уличным цветам, но красивые комнатные растения точно высохнут.

— А с ним можно выйти в социальные сети?

— Если честно, сомневаюсь.

— Ну да.

Есть те, кому алоэ нравится, но число подписчиков он не увеличит. Нужно что-то другое.

— Домашняя еда?

— Тоже не выйдет. А, слышал, что ночные бассейны популярны.

— Вечериночных людей дом[✱]Вообще не уверен, но из всех трёх слов, правда в другом порядке, есть группа Home Party People. Может есть какой-то намёк, а может я ошибаюсь.?

— Давайте заканчивать.

Есть ещё рукоделие, в котором хороша Мурасаки. Конечно есть те, кто намного лучше неё, но и Мио-сан не подходит выкладывать снимки, чтобы количество подписчиков увеличивать.

— В таком случае... Хм?

Мио-сан отпила семьдесят процентов напитка, когда завибрировал телефон.

— От Тсутии. Говорит, что выходные свободны.

— ... Это.

— Спрашивает про ваши планы. Мало ли.

— Я свободна.

Вокруг весело люди, потому она сомневалась, стоит ли проверять сейчас свои средства на счёте.

— Похоже хочет знать, не хотим ли мы пойти вчетвером в поход.

— Поход.

— Как раз сезон.

И как раз недавно говорили об этом. И есть причина пойти сейчас.

— Матсутомо-сан, в смысле в поход?

— Вид гор, цветная палатка, готовка горячих сэндвичей.

— О.

— Будем делать памятные фото, жаря под осенним небом зефир.

— А смотреться будет?

— Будет.

Я вошёл в телефон.

* * *

Со съёмок в кафе мы переключились на поход, и вот настали выходные.

«Го...»

— Мио-сан, стоп.

— Мурасаки, стоять.

— А?

«Море!» — в таком же духе они хотели закричать «Горы!», но мы их остановили как раз когда начался наш поход.

— Матсу, к нам та семья повернулась.

— Наверняка они Ямада[✱]Девушки пытались крикнуть «Яма да»..

Для осенних листьев ещё рано, но в воздухе ещё ощущалась летняя пышность. Здесь было установлено много палаток. Много таких же семей, как те предполагаемые Ямады.

— Что ж, Матсу, палатку мы поставили.

— Потрясающие сейчас палатки.

В начальной школе были занятия... Тогда они назывались «лесной школой»... И я с тех пор помню, как устанавливать палатку. Если сравнивать с той старой тканью и всеми железяками, то за эти пятнадцать лет всё стало куда проще.

Всё было готово, и девушки с телефонами наперевес убежали к магазину, чтобы посмотреть, какие там народные поделки.

— Ну что, разожжём уголь?

— Уже? Вроде спешить некуда.

Еду для барбекю мы ещё дома заготовили. Осталось лишь развести огонь и приготовить. Мы только прибыли, так что спешить некуда.

— Нам надо бахнуть огонь, а тут надо подготовиться.

— Нам же спешить некуда?

— Некуда.

Между «разжечь огонь» и «бахнуть костёр» есть какая-то существенная разница.

— И как его бахнуть?

— А ты не знаешь, Матсу? — почему-то со вздохом он сказал это. — Чтобы быть популярными.

Похоже мужчины, умеющие разводить костёр хорошо, популярны среди женщин. Если есть такая статистика, то ладно. Но имеется одна проблема.

— Тсутия, ты уголь разжигал?

— Ролики смотрел. Знаю, как это делается.

— Ты говоришь как школьник, который смотрел видео для взрослых.

— Вообще-то я немного попрактиковался.

— Разводить огонь попрактиковался? Да ты прямо мужик.

Если сможешь разжечь быстро, будешь крут, и опозоришься, если не получится. Потому он и практиковался.

— А, прости, звонят.

Я помогал открывать упаковку с углём, когда телефон завибрировал. Вообще мне звонили не напрямую, а через приложение.

Это была «Юка!!! On Line». Раньше была просто «Юка». Но потом она начала постоянно менять имя.

— ...

Я зажал на телефоне кнопку минуса и ответил.

«Почему?! Я ведь у тебя была! А ты!»

— А, прости, плохо слышу. Знал, что ты орать будешь, потому сделал тише.

Я вернул громкость и передал возившемуся с углём Тсутии старые газеты. Чтобы разжечь огонь, он использовал воспламенитель.

«Так вы правда отправились в поход?»

— Отправились. Сейчас огонь разводим.

«Поход!»

Снова закричала. Я убрал телефон от уха, а то даже больно, после чего задал сестре вопрос:

— Откуда ты знаешь, что мы пошли в поход? Я вроде не говорил.

«Я с Саотоме-сан переписывалась».

— А, значит от Мио-сан.

Хоть она была здесь недолго, но девушки успели сдружиться. Только теперь в жертву были принесены мои барабанные перепонки.

«Но я кое-чего не поняла».

— Что такое?

«Что за фото проклятой куклы?»

— Проклятой куклы?

«Саотоме-сан прислала».

— Кстати, девушки ведь пошли в сувенирную лавку.

«А вдруг этот лагерь проклят?»

Услышав неожиданную информацию, я повернулся в сторону магазина, где находились Мио-сан и Мурасаки.

* * *

Я и Киран-тян спорили.

— Она милая. Её создали, чтобы продать как сувенир.

— Нет, красивая. Куклы изначально для взрослых делали.

— Если есть деформация, отличающая от оригинала, это делает вещь милой. Это искусство и культура милоты Японии.

— В Японии понятие красоты сводится ко взрослой на манер Укиё-э. Традиции сохранены, а значит она красивая.

Мы спорили милая или красивая кукла в красном кимоно.

И теперь тема перекочевала в наши понятия красоты.

— Не ожидала, что ты будешь такой упёртой, Киран-тян.

— Как та, кто шьёт игрушки, я не проиграю.

— Так мы ничего не решим... Нам нужно мнение третьей стороны.

— Тсутии-семпая или Матсутомо-семпая?

Можно было спросить у них, но лучше бы у какой-нибудь девушки.

— В мире сейчас равноправие, но всё же мнения мужчин и женщин отличаются.

— Точно.

— Матсутомо-сан вряд ли сможет понять это.

— И на Тсутию-семпая можно не рассчитывать.

Спокойно. И серьёзно.

— Обычно добрый и дружелюбный, но иногда творит не пойми что, желая выглядеть мужественным.

— Мужественным?

— Приседал на кухне.

— Не очень понимаю.

Он не просто мышцы накачать хочет?

— И когда переест, слегка пугает. Как он может две порции обеда съедать? И на корпоративах я ем лишь то, что могу, а он всё.

— Так ведь он парень...

Много едят и много двигаются.

Ага, все парни такие.

— Давай Юке-тян отправим.

— Юке... А, сестре Матсутомо-семпая.

— Верно, его сестрёнке. Она маленькая и милая.

— Насколько маленькая?

— Этого вопроса я не ожидала.

Ведь и правда. Для меня они обе маленькие, но лоб Юки где-то у меня перед глазами. А Киран-тян...

— Пошли к палатке, пока Юка-тян не ответит.

— Это, так насколько?..

— Парни нас заждались уже.

— Мио-сан?

— ... А?

Экран погас, странно. Я не нажимала на кнопку, но экран тёмный.

— Что такое?

— Телефон сел... Но я его заряжала.

— Может сломался?

Плохо. Я же взяла его, чтобы снимать, а успела только куклу сфотографировать.

— Что же делать?..

* * *

— Взбодритесь, Мио-сан. Мы огонь развели.

— Вкусно... Мясо вкусное... Кукуруза вкусная...

Девушки вернулись из магазина, и оказалось, что у Мио-сан перестал работать телефон, и она ничего не сняла. Мы ели мясо и овощи, насаженные на шампуры, но девушка сидела скрючившись и была не в духе.

Тсутия и Мeрасаки тоже переживали и держались слегка на расстоянии.

— А ты знаешь, Мурасаки?

— Что?

— Чтобы развести огонь, можно газеты использовать.

— Их ведь скручивают.

— А что будет, если слишком сильно скручивать?

— ... Они сжимаются и снова становятся деревьями?

— Горячий воздух изнутри сильно обжигает.

— Понятно.

Тсутия говорил гордо, испытав это на себе, и все его руки были в пластырях. Поглядывая на них, Мио-сан понемногу ела.

— Всё не можете выбросить эту мысль из головы, Мио-сан.

— А, что?

— То, что телефон сломался.

— О том, что я могла так увлечься снимками, что просто забуду о тех, с кем приехала или буду идти, уткнувшись в телефон, и может случиться несчастный случай?

— Вы принимаете реальность. Понимаю.

Она тут же задумалась.

— Что понимаете?..

— То, какая вы позитивная.

— Спасибо. И почему?

Надо же.

Вроде бы об одном и том же говорим. К тому же так спокойно. Ну ладно.

— Раз телефон сломался, возможно проклятие рассеялось.

— Проклятие?

— Я слышал от Юки, что вы проклятую куклу сняли. Возможно дух овладел снимком, а это опасно, но раз телефон сломался, зла удалось избежать.

— Я не снимала проклятую куклу...

— А?

Мы посмотрели друг на друга и склонили головы.

Юка о другом говорила. О присланной фотографии проклятой куклы. Ей оправили зловещую красную куклу.

— Я и Киран-тян спорили милая кукла или красивая.

— Только эти два варианта?

— И решили спросить у Юки-тян.

— ... Про эту куклу?

— Да, верно.

Кукла, которую сняли, с какой стороны ни посмотри, проклятая. А Мио-сан и Мурасаки считали её не страшной, а красивой и милой. Похоже люди по-разному воспринимают японских кукол.

— ... Ради фотографий можете и моим телефоном воспользоваться.

— Правда?!

На лицо Мио-сан вернулась улыбка. Вот и отлично.

Уж камера точно безопасна, а нам лучше бы заняться нашими делами. Например поиграть в бадминтон.

— Подаю, сестрица!

— Да, давай!

— Хха!.. Хха!.. Хха!

— А ты знаешь, Мурасаки?

— Что, Тсутия-семпай?

— Если перья на ракетку нацепить и взмахнуть, её так трясти не будет.

— Всё в порядке. В следующий раз попаду.

Ещё мы решили приготовить горячие сэндвичи.

— Да, собираемся.

— Да.

— Ага.

— Угу.

— Я предупреждал. Кухонные принадлежности для всех мы взяли, но если надо ещё что-то, берите сами.

— Говорил.

— Тогда почему тут четыре аппарата для приготовления горячих сэндвичей стоят?!

— Хотелось сделать.

— Простите, мне тоже.

— Ладно ещё Тсутия и Мурасаки, но мы же вместе собирались, так зачем было брать, Мио-сан?..

— Сделать хотелось...

Я думал, почему вещи такие тяжёлые, а там четыре крупных куска металла, а между тем настал вечер.

Мы готовили кофе и какао, а ещё жарили зефир. И жарившая Мио-сан внезапно посмотрела на меня:

— Матсутомо-сан, я поняла нечто ужасное.

— Что такое, Мио-сан?

— Я не сняла, как играю в бадминтон.

— А.

Поняв, что она не оставила воспоминаний на камере, женщина схватилась за голову, а я протянул ей плитку шоколада. Теперь будет зефир в шоколаде в американском стиле. И Мио-сан создавала калорийный капитализм.

— Н-но ведь было весело. Ваши будущие друзья, которых вы не знаете, важны, но и то, что сейчас важно.

— Даже не знаю...

— Пожарьте зефир и сфотографируйте его. Вот телефон.

— А, ага.

Похоже и себя решила снять. Сменила камеру и стала вертеть.

— Матсутомо-сан, давайте ближе.

— Да, да.

Мио-сан потянула мою руку и положила на плечо. С гор дул ветер, нёсший запах травы и листьев, который перемешивался с запахом женщины.

— ... Это наверное первый раз.

— Что?

— Я делаю селфи с кем-то. К тому же с тремя людьми.

— Уверен, таких возможностей будет ещё больше. Вы заведёте инсту и у вас будет много друзей.

— Думаете?

— Да.

— ... Ну тогда.

Она подняла камеру чуть выше.

— Вначале снимемся вдвоём.

Естественно. Так естественно сказала, что слегка смутила.

Хотя неплохо быть для Мио-сан чуть более особенным.

— Хорошо. Зефир тоже в кадр вставить?

— Можно, но в инстаграмм я это фото заливать не буду.

— Вот как?

— Да.

Таймер составлял три секунды.

Две.

Одна.

— Сыр.

Должен был прозвучать щелчок, но чьё-то сердце так сильно стучало, что я его не услышал.

* * *

«Братик проклят».

— С чего вдруг?

«Фотки Саотоме-сан жуткие».

— М?

Следующая неделя после поездки. Мне позвонила сестра, и я стал переспрашивать, о чём она говорит.

— Мио-сан про куклу меня всё рассказала. Она показалась ей красивой, потому и сняла.

Хотя согласиться я всё же не могу. Эта кукла... Когда находилась в гостиной, выглядела жутко, потому я попросил Мио-сан забрать её в спальню.

«Я не про эту, а про ту, что в инстаграмме».

— Это про которую?

«Когда вы вместе жарили зефир».

— А, эту.

Мы снялись вчетвером, и Мио-сан выложила её. Остальные разрешили выложить снимок, сразу видно, что доверяют.

— Обычная фотография ведь. Где она проклятая?

«Справа сверху...»

«Пим-пом».

Когда я думал, о чём говорит Юка, позвонили. Как раз время хозяйке вернуться.

— Прости, Мио-сан вернулись, потом поговорим.

«Что, братик, будь осторо...»

Я повесил трубку и пошёл в коридор. Уж прости, сестрёнка, но у меня работа, а то если не открою сразу же, она начнёт переживать, что никого нет.

— Так.

Я протянул руку, и тут дверь открылась и заглянула Мио-сан...

— Матсутомо-сан, Матсутомо-сан!

— С возвращение... Близко, экран близко, Мио-сан.

Быстро. Резко. Она двигалась быстро и резко. Не так как обычно.

Я слегка отстранился от экрана телефона и посмотрел на страницу в инстаграмме. Снимок с поездки, про который говорила Юка.

И в подписи снизу было что-то странное.

— Здорово, тридцать тысяч.

— Завирусилось! Вирусный маркетинг!

— Какой маркетинг, вы что-то продали, Мио-сан?

— Завирусилось!

Завирусилось. Фото четырёх человек вокруг костра завирусилось. Оно разошлось из инстрграмма по другим социальным сетям.

Так обрадовалась первой завирусившейся фотографии, что прыгает как кот, поймавший голубя.

— Поздравляю... Но там есть что-то, что могло принести такую славу?

— Потому что нам весело было?

— Так ведь обычные люди на природе отдыхают. Не знаете, что всем так понравилось?

— Я на работе занята была, потому даже комментарии не прочитала.

Она полезла в телефон читать комментарии. Их было много, но суть одна.

— «Впервые такое вижу», «жуть», «смерть», «спасите». Что это?

— «Тьма справа сверху»?..

Я посмотрел в то место, про которое говорили. Там, где должно быть темно, можно было увидеть нечто красное.

— Это же.

— Кукла. Та, которую Мио-сан купила. Это фото с привидением.

Фото с привидением.

Бум появления призраков прошёл, но и сейчас подобное привлекало внимание. И если снимок любительский, то ещё лучше.

— Неожиданно, но здорово ведь, что такая популярность пришла. Теперь у вас много подписчиков.

— Матсутомо-сан.

— Почему вы выглядите так, будто сейчас умрёте?

— Я эту куклу ни разу из сумки не доставала.

— Как купили ни разу?

— Ни разу.

— Может Мурасаки... Нет, она бы не залезла в сумку без разрешения.

— И я так думаю.

[[image:/storage/reader-images/47274839541941c6a406b47e27c26cfa98fabd27.png]]

— Она что, в воздухе парит...

Никакого постамента нет, ей просто не на чем было стоять. Сомневаюсь, что Мио-сан отредактировала так, чтобы скрыть его.

А значит.

— Мио-сан.

— Да.

— Давайте удалим.

— Вместе с аккаунтом.

Решительная Мио-сан кивнула. Решив забыть обо всём, она отказалась от этого плана по поиску друзей.

— Жаль конечно.

— Нет, всё же не стоит на социальные сети полагаться. Надо видеть друга лично.

— Мио-сан!..

Это влияние Юки или проросли чувства стараться ради себя после случая с омлетом, а может всего сразу. Не знаю, и всё же это к лучшему.

— И когда-нибудь я постараюсь!

— ... Когда-нибудь?

— Что сегодня к мисо-супу?

— Тофу со вкусом помелы, Мио-сан.

— Я переодеваться.

— «Когда-нибудь» — это когда, Мио-сан?

Мне показалось, что речь не про короткий период времени, и я проводил взглядом женщину до шкафа.

— Ну и ладно.

Я подогрел мисо-суп и поставил на стол.

Когда я закончил хозяйничать на кухне, то прошёл мимо ванной. И подумал, что когда за этой раздвижной дверью веселились Мио-сан и Юка, для обеих это был большой шаг вперёд.

Саотоме-сан не остановится

Это конечно индивидуальное дело. Но когда наступает неловкость, неожиданные гости просто спасают.

— Нечего... Тяну, тяну, тяну, хочу панна-кота, тя... А, есть. А, разве это не странно?

— Мне тоже нечего положить... Тяну, тяну, тяну, тяну, тяну, тяну, у, панна-кота...

— Тянуть карты, пока нечего будет положить, так все просто захлебнутся в картах.

Уно. Мне, Мио-сан и конечно же Юке она очень нравилась.

— А, вытащила. Странно, что это?

После того, как высказалась, женщина стала немного бодрее. После еды к десерту и Юка подтянулась.

И ещё кое-что.

Кое-что могла сделать лишь Юка. Потому пришла она вовремя.

— Было так тяжело, что вы плакали, Саотоме-сан?

— Я не плакала.

— Но у вас глаза красные...

— Юка, лапша тантан.

— Лапша тантан?

Мио-сан замахала руками, пытаясь прикрыть глаза, а я прервал Юку.

— Сегодня на ужин лапша тантан. Не с хаканотсуме, а с хабанеро. А с омлетом ещё острее.

— Ужас... Конечно глаза покраснеют.

Все братья и сестры такие или только мы? Я понимаю, о чём думает моя сестра.

— Точно, это от лапши тантан. И так что?

— Саотоме-сан, этого ведь всего нет в договоре. Так что можно ведь и не делать.

— Нельзя... — начал я, но не договорил, хотя это правильно. Юка вполне могла сказать о таком.

— А, но если договор заключен, его ведь надо исполнять.

— Ну да.

— И неправильно что-то не делать, если это просто не написано. Всё же всем нам это приносит деньги.

— Да, наверное.

Работа Мио-сан — это только её работа. Как маркетолог она имеет свою ценность для компании.

А у меня моя работа. Говорить ей «с возвращением» и дарить покой.

— Не лезь к Мио-сан. Ей тяжело в подробностях рассказывать о работе.

Но она здесь. Одна-единственная. Та, кто может спокойно перешагнуть через эту границу.

— Что посеешь, то и пожнёшь. А ты что-то не то советуешь[1].

— Ух.

— Хотя ты права. А надо это или нет — дело десятое.

Юка безответственно говорила всё, что хотела. И ей можно.

Всё же она несовершеннолетняя.

— Юка, и как бы ты поступила?

— М... Братик, как думаешь, что определяет победу?

— Ну, если ты сильный, то победишь. Тут влияют власть, физическая сила и деньги.

— Сирогане-сенсей, чему вы ребёнка учите?

— Саотоме-сан тоже надо найти союзников. Найдите поддержу и бейте всех договором в стиле королевства Шура[2]!

Всё же она способна на всё. Кстати, королевство Шура — это интернет-мем, указывающий на Фукуоку.

— ... Вот как, делать всё как написано.

— Мио-сан, вы что-то придумали?

— Я считала это моей личной проблемой, но договор компании. А значит ей я и могу прикрыться.

— Вот-вот, это как школу использовать.

— Точно, точно. Когда хочешь кого-то остановить...

«Учитель должен велеть остановиться».

— Лиса, заимствующая силу тигра. Нет, использовать знамя империи.

— Я всё.

— А?! Братик последнюю карту сбросил и сказал Уно?

— Вообще-то не говорил.

— Матсутомо-сан, вы специально позволили нам отвлечься на разговор?..

— Кто знает.

— У-у-у!.. Саотоме-сан, братик в шестом классе признался сестрёнке из старшей школы и получил отказ.

— Ах, вот как?

— На месть нарываешься? У тебя совсем сердца нет?!

— На войне все средства хороши! Ещё раз!

— Ещё раз! Ещё раз!

Но изменения явно к лучшему.

— Юка.

— Что?

— Хорошо, что ты приехала.

Благодаря ей Мио-сан смогла сделать шаг вперёд.

— Не знаю, о чём ты, но меня это и не волнует!

— Ни намёка на очарование.

Как напирает. Кажется она ничего не поняла.

В этот вечер телефон Мио-сан звонил дважды, но она ни разу не ответила.

***— Сарогане-сан свела меня с адвокатом, занимающимся домогательствами.

— Уже?

— Уже.

— Теперь работа скорее пойдёт.

— С августовскими проблемами в августе разобраться и хотелось бы.

— И пусть вся грязь останется в уходящем году?

— Точно.

«Нужно и приходится — вещи разные».

Когда услышал обо всём, именно я понадеялся на помощь Юки. Хотя не думал, что действовать будем в премиальную пятницу[3].

— И всё же вы сделали это.

— Всё потому что поговорила с вами и Юкой-тян вчера.

— Да.

— Пока говорили, я поняла, что так ведь не должно быть.

— Такое бывает, когда человек замечает лишь после того, как ему всё объяснишь.

— И чего я сама не смогла понять этого?

«Хотя обратила внимание, когда встретилась с Юкой-тян», — начала она.

— Ради собственного счастья я пыталась казаться слишком уверенной.

— ... Точно.

Она не видела своего счастливого будущего, и ей нужен был толчок. Так что Юка появилась вовремя.

— Потому я решила, что буду делать всё в том числе немного для себя.

— Это хорошо. И здорово, что Сирогане-сан помогла.

— И что делать, мы уже решаем.

— И с чего начнёте?

— Если он будет звонить, пока я дома, их компания появится в газете.

— Как-то это устарело.

— Что на ужин?

— Быстро вы переключились.

— Всё потому что мир стремительный.

От одного вопроса к следующему. Таков бизнес периода Рейва. И значит я должен тоже подстраиваться.

— Тогда отвечу: креветки в панировке.

— Вот как... Креветки в панировке? Не темпура?

Хоть и сказала, что мир стремительный, сама остановилась.

— Не темпура, а креветки в панировке.

— То есть не под сомен?

Для сомена и правда темпура подошла бы больше. А это больше к наполитану подходит.

Да, сегодня на столе не привычная белая и длинная еда.

— Я разломал сомен и сделал его на манер теста.

— Теста.

— Решил попробовать, и получилось неплохо.

Сухой сомен довольно солёный. Потому креветки получились очень неплохими.

— Можно добавить много разных соусов, лимон или кабосу.

Единственное переживаю, что сомен твёрдый, как бы он не оказался кактусом во рту.

— Э-это, Мутсутомо-сан.

— Что?

— Я не голодна, на девяносто пять процентов из-за Кибуне-сана.

— А на оставшиеся пять?

— Ежедневный сомен на пять, нет, три процента...

— Мио-сан.

— В-вы злитесь? Простите, что на еду жалуюсь...

— Я не злюсь. И даже если бы злился, сомена от этого меньше не стало бы.

— Меньше не стало бы.

Да, я перешёл к следующему вопросу.

Сомена меньше не становится.

Люди старой закалки после сделок или на летние праздники ей дарили много сомена. Очень много.

— Я и сам виноват, что мы его с самого начала лета едим.

— С танабаты. Мы же тогда об этом говорили.

— Сомен у нас лился как водопад Кегон.

Но до конца ещё далеко.

— А сколько ещё осталось?

— Так. Как путь Юки из Фукуоки до Токио.

— Т-точно, Юка-тян! Она же много ест, так что его должно стать меньше!

Кстати, её я сейчас в магазин отправил. У нас соус тартар кончился.

— Да, благодаря ей дело движется.

— О!

— Уже считайте на синкансене до Син-Осаки добрались. На маршруте Фукуока-Токио.

— В Син-Осаке. По маршруту Фуруока-Токио.

Это надо было ехать на Санйо-Синкансене, а потом пересесть на Токайдо-Синкансен. Как раз посередине.

— Ещё половина?..

— Не ещё, а уже, Мио-сан.

— В-вот как. Важно то, как ты это воспринимаешь! Стакан наполовину полон!

Да, чувства важны. Иначе сражение не пережить.

— Да, именно так, Мио-сан.

— Это, раз так, то ещё около месяца. Осталось около месяца...

За месяц мы расправились с половиной, и в таком же ритме понадобится столько же.

— Да, так мы покончим с прошлогодним.

— Прошлогодним?

— Прошлогодним.

— Прошлогодним...

У сомена в деревянной коробке был долгий срок годности. Отчего срабатывала психология «съем в другой раз».

— В том году вы жили одна, не помните, сколько съели?

— ... Две-три пачки.

— То есть прочти ничего. Раз тогда не уменьшилось, значит в следующем году увеличится.

— Абабаба...

«Пим-пом».

Мио-сан застыла, когда в дверь позвонили. Юка вернулась с соусом тартар.

— Я вернулась! Братик, я ещё и шоколад купила.

— Юка, ты что маленькая, чтобы при каждом удобном случае сладости брать?

— Юка-тян!

Мио-сан схватила руку появившейся в гостиной девочки.

— Д-да!

— Стать моим ребёнком ненадолго?!

— Что?

— Мио-сан, не охотьтесь на чужих сестёр.

— Тогда работай вместе с Матсутомо-саном!

— Что?!

Рядом с возбуждённой Мио-сан Юка выглядела озадаченной и радостной.

Да, радостной. И правда радостной.

И всё же работа весёлая.

И правда весёлая.

— Только не порождайте профессию «есть сомен дома у сестрёнки по соседству», Мио-сан!

Какие-то странные новые отрасли появляются.

Примечания переводчика:

1. В оригинале идёт игра слов. Юка ошибочно говорит «Причинно-следственный феникс», а Матсутомо отвечает: «Причинно-следственное воздаяние. А ты говоришь о мифическом существе».

2. Или земля Асуры. Я так понял, это из «Кулака северной звезды».

3. Я так понял, что это последняя пятница, когда с работы можно уйти в 3 часа.

Интермедия 3: Тсутия-сан и Мурасаки-сан хотят видеться чаще

— ... Семпай, доброе утро.

— Какая-то ты уставшая, Мурасаки...

— Вы тоже, семпай...

Понедельник. Если есть на свете самый мерзкий бог, то это точно бог понедельника.

К тому же Обон ещё не закончился. Поезд был почти пустым, и почти все пассажиры были в обычной уличной одежде.

И среди них мы тащим свои не выспавшиеся тушки на работу.

— Всё ты виновата, Мурасаки... Всё повторяла «ещё раз, ещё раз»...

— А вы могли бы быть немного более снисходительным...

— Эх... Спину ломит.

Мы перекладывали ответственность друг на друга, но сонливость и ломота в суставах никуда не девалась.

Когда я уселся за стол, дешёвый стул скрипнул. И Ояма-сан поражённо смотрел на нас.

И всё же.

— Кто бы мог подумать, что настольные игры бывают такими суровыми.

— Из-за сосредоточенности вы всё время находились в одной позе.

— Да.

Ояму-сана похоже что-то забавляло.

— Фишки всё ставим и убираем, я даже перестала понимать, что происходит.

— Сама похожие игры купила. Три игры с фракциями.

— Я и сама немного пожалела.

— Из-за этого я даже во сне видел, как группы зомби отправляю...

— Надо же. Я тоже...

И ночью не спалось. По разным причинам.

— У меня теперь шея не двигается.

— Вижу.

— Ага, вообще не шевелится. У тебя тоже, Мурасаки?

— Да. Двигается лишь на тридцать градусов. Считай что вообще пошевелить не могу.

— Давай закончим работу поскорее и сходим на массаж куда-нибудь.

— Да.

***— Кстати, семпай, сест... Мио-сан связывалась со мной.

В девять сорок пять Мурасаки обратилась ко мне.

Однако не меньше был важен отправитель сообщения.

— О, Саотоме-сан! И что она написала?

— В сентябре будет три выходных, и она спрашивает, не хотим ли мы поехать в путешествие.

— Хо, путешествие.

— Так что? Она пишет: «Понимаю что внезапно, потому не настаиваю».

— Прости, я пас.

— Надо же. Я думала, вы примите приглашение Мио-сан.

— Три выходных. Я уже с другом договорился. А обещания надо выполнять.

— Но вы уверены?

Я ответил честно, но Мурасаки что-то не устраивало.

— Что?

— Какие книги ты в последнее время читаешь?

— Простите, вчера не спалось, и я читала приключенческий роман.

Честная какая.

— Когда не спится, надо читать то, что сонливость вызывает. А тебе понравилось?

— Очень. Корабль потерпел крушение в Антарктике, охотясь на тюленей, команда как-то добралась до базы китобоев, отделённое от всего мира бескрайней ледяной пустошью.

— Выдумка какая-то.

— Основано на реальных событиях.

— Реальных событиях.

— О, ну-ка... А ведь неплохо, Мурасаки.

— Вы быстро отреагировали. Нашли интересное фото?

— Результат превзошёл мои ожидания! Одна мёртвая ссылка.

— Ищите «Эндьюранс».

— Ага.

Я всё ещё работал, но одним взглядом просматривал, и ведь правда впечатляет. Прямо ясно, каких сил это стоило.

— Гимны людям часто называют гимнами отваги.

— Красота человека в храбрости.

— Но вернёмся к нашему разговору.

— Да.

— Верно.

— Главное, что они в целости вернутся.

— Я тоже так думаю.

— И на следующие выходные меня позовут.

Самый бесполезный разговор за это лето.

Так время шло, и на часах уже было десять тридцать.

— Кстати, Мурасаки.

— Что?

Теперь уже обратился я.

— Мы вчера про новое заведение с карри говорили.

— А, про то, где можно фукудзинзуке взять.

Я взял пятнадцать упаковок и две отдал Мурасаки.

— Когда возвращался домой, там был уже другой магазин.

— Обанкротился?

— Нет, стал магазином киима-карри.

— Киима-карри.

— А раньше это был магазин зелёного карри.

— Когда-нибудь вернутся к истокам.

— Хозяин и продавцы там те же. Что думаешь?

— Наверное там вкусно.

— Просто невероятно правильно. Прости, Мурасаки.

— Да ничего?

— И чего я об этом заговорил?

— Похоже дальше будет женский карри.

— Женский карри? А это что?

— Лимитированное карри для парней и девушек.

— Отказываюсь.

Быстро. И сурово.

— Но ведь интересно. К тому же довольно выгодно.

— Но, Мурасаки.

Я ожидал такого ответа. Потому подготовился.

— Что?

— Будь это магазин с дынными булками, тебя бы пары вокруг не смутили.

— Не буду отрицать. Но это разные вещи.

— Это могло бы сработать где-то ещё, но не здесь.

— Когда мне так мама говорит, у меня в груди болеть начинает.

Она вспомнила детство и посмотрела вверх.

— Кстати, новое заведение — новое меню.

— Я не куплюсь на это. К тому же не очень люблю карри.

— Вроде будет дынный хлеб с карри.

— ... Что?

— Вроде будет дынный хлеб с карри.

Дынный хлеб с карри. Невероятное сочетание популярных продуктов.

Продавщица сказала, что хлебное тесто без жарки запекают с тестом для печенья.

— ... ... ... В таком случае ничего не поделаешь.

— Долго ты думала.

— Здравый смысл пытался сбежать, а гордость хотела во всём убедиться.

— Мы пойдём до конца.

— Давайте без меня.

Какой холодный кохай.

— Так что, сегодня или завтра?

— Не знаю, когда у них там всё поменяется. Надеюсь, что скоро.

— Ага.

Второй бессмысленный разговор за лето.

— Можно узнать, семпай?

— Да, спрашивай.

— Мурасаки, я тут вспомнил.

— Что?

— Семпай, можно вас?

— Ага.

— Кохай.

— Семпай.

«Это».

Перед полуднем. Начальник Ояма-сан вышел, и в помещении стало свободнее.

И мы заговорили одновременно.

— Прошу, семпай.

— Нет, давай ты, Мурасаки. Говори.

— Ладно. Я не умею читать атмосферу.

— Знаю.

— И не очень хорошо угадываю чужие эмоции.

— Ага.

— Но то, что это «неловкость» я поняла.

— Неужели в стальной маске Мега-Киран проклюнулись эмоции. Тебе к профессору надо.

— Я не гигантский робот, защищающий планету, я у мамы с папой родилась, никакого профессора там точно не было.

— Спасибо за серьёзный ответ.

— Что вы.

Хотя я был удивлён, что робо-Мурасаки жила всё это время, не зная, что такое неловкость.

И мои приоритеты куда более приземлённые, чем мир во всём мире.

— Так вот, дело, по которому я с тобой заговорил.

— Да.

— Мурасаки, не можешь перед собой смотреть?

— Не могу.

— Вот как, не можешь.

— Простите. Голова вертится лишь на двадцать градусов.

— С утра же было тридцать.

— Я стала пробовать всякое, чтобы исправить это, и сделалось только хуже.

— Относить бережнее к своей шее.

— Простите.

После ада настольных игр даже спать нормально не получалось.

В общем я заснул, повернувшись направо, а она налево, и узнали мы это, когда встретились на работе.

И вот мы уже три часа были вынуждены смотреть друг на друга.

— Значит ничего не поделаешь.

— А вы, Тсутия-семпай?

— Не могу. Шея не крутится.

— Если долго смотреть друг на друга, ваши отношения долго не продляться.

— Да.

— Лучше всего умеренность.

— Соглашусь.

Она попыталась кивнуть, но когда стала опускать голову, скривилась от боли.

Ну и.

— Мурасаки.

— Да.

— Поменяемся местами.

— Семпай, вы гений.

Мы доработали день, отвернувшись друг от друга. А Ояма-сан с беспокойством смотрел на нас.

Как-то неловко, что беспокоиться заставили.

Всё прошло, после того, как я зашёл на массаж по пути домой.

***И вот неделя подошла к концу, и настали выходные.

— Мурасаки, эта одежда милая.

— Спасибо.

— Слишком милая.

— Спасибо.

— Такая милая, что я подумал, что ты ученица средней школы, даже забавно.

Сегодня, как и договаривались ранее, мы пошли в заведение с карри.

— Тсутия-семпай, я бы хотела задать один вопрос.

— Что?

— А судебное разбирательство о клевете гражданское или детективное?

— Прекрати.

— Хо, «нравится детишкам».

— Семпай, можете объяснить причину, почему вам обязательно было читать это вслух?

— Подумал, что тебе подходит.

— Вы знаете, что такое сахарная оболочка[1]?

— Семпай.

— Прости.

Она злобно уставилась на меня. У Матсу Саотоме-семпай что-то такое спрашивала, но он как-то пережил.

— Ну, я знал, что тебе будет непросто.

— Спасибо за понимание.

Рост Мурасаки — сто сорок пять сантиметров. Помню, как проверил: это рост одиннадцатилетнего ребёнка.

— Это общество неразумное. Слишком неразумное.

— Почему?

Таких как я.

— М, но взрослая одежда тоже ведь есть?

— Да, её немного, но она есть.

— Ну тогда...

Почему бы её не носить?

Но прежде чем я сказал об этом, Мурасаки со смирением посмотрела на меня:

— Когда так одеваюсь, все говорят, как здорово у меня получается походить на взрослую.

— При том, что ты взрослая.

— При том, что я взрослая.

— Это... Да. Неприятно.

— Семпай.

— Да?

— Если хотите, можете смеяться.

— А-ха-ха-ха! Ведь правда смешно. Относятся как к малышке!

— Семпай.

— Да?

— Я никогда не забуду гнев и обиду, которые меня сейчас переполняют.

— А это довольно необоснованно.

Ненависть порождает лишь ненависть. Война никогда не исчезнет из этого мира.

— Добро пожаловать, вы определились с заказом?

И тут вовремя подошла сотрудница спасти мою жизнь. Шатенка, которой шёл красный фартук в клетку.

— Семпай, вы первый.

— Ага, тогда мне большую порцию карри с курицей и ласси...

Я посмотрел на Мурасаки, она глядела в меню.

Что такое? Так сложно попросить популярное среди детей блюдо? Она не слишком из-за этого переживает?

... Хотя не мне решать, насколько это сложно.

А значит как семпай я должен быть более заботливым.

— ... Дынный хлеб с карри выглядит интересно. Дайте два.

— Семпай?..

— Не бери в голову.

Не смотри так удивлённо. Когда ты так выглядишь, это никто проигнорировать не сможет.

— Да, поняла вас. А вы что будете?

— А, дынный хлеб с карри, три штуки.

Эй?

— А? То есть всего пять?

— Да, пожалуйста.

— Я-я поняла. Скоро будет готово, подождите немного.

— Мурасаки? — холодно заговорил я. Она вообще моей заботы не заметила. И о чём я только думал?

— Что?

— Тебе же вроде было неприятно заказывать еду, популярную среди детей.

— ... Я уже привыкла.

— В-вот как. Прости, что спросил.

Смотрит вдаль. Она вдаль смотрит. Напоминает опытного мангаку, преодолевшего настоящий ад.

— Но вам тоже стало интересно, семпай. Вы два заказали.

— А. Ну да.

Не могу сказать. Что я взял и для тебя тоже.

— Благодаря этому и мне стало проще попросить. Спасибо.

— ... Тогда ладно.

Ну, значит не зря потратился. И Мурасаки значит не только всё в себе держит.

Но помимо карри ещё две булки.

Две трудных булки к большой порции карри.

И что же мне делать?

***— С вас две тысячи сто тридцать йен.

Грубо говоря, человеческий язык создан для того, чтобы делать «топливо» вкусным.

О чём я собственно.

— Было очень вкусно, семпай.

— Ага.

Дынный хлеб с карри был вкусным.

С карри внутри хлебное тесто, покрытое тестом для печенья. Кто-то явно сделал серьёзное открытие.

Сладость дынного хлеба, которая подобрана так, чтобы не конфликтовать с карри. Просто великолепно.

— Спасибо большое!

— Это придумало ваше заведение?

— Да, это лозунг хозяина «Будущее карри — граница». Он комбинирует разные вкусы и ингредиенты.

— Понятно.

— Кухня украшена изображением бога Ганешы.

— Ясно!

Что за лозунг? И что за кухня? И что за бог Ганеша? Человек с головой слова вроде...

— Вот как... Дынный хлеб с карри Ганеши...

— Семпай, что с вами?

— Нет, ничего... Потом расскажу...

Вкусно, но там масло на масле. И цена за это соответствующая. Большая порция карри и ещё две булки. Я съел всё.

Я понимаю, что она любит его, но в это маленькое тельце уже три штуки влезло.

— Кстати, у вас ведь заведение для пар?

— Да, так и есть.

— Но раньше было обычное заведение с карри, а до этого с зелёным карри, почему вы постоянно меняетесь?

— А, это?

— Так хозяин отдаёт дань уважения Ганеше.

— И что?

— Он пристрастился к тому, чтобы менять вывеску.

— Ясно!

— Такое себе уважение... Блин, случайно вырвалось.

Неожиданная причина, но похоже заведение и дальше будет меняться. И при этом карри тоже.

— По этому поводу... Похоже из-за ограничений на пары продажи упали. Так что...

— Странно...

Две женщины выглядели задумчивыми. И мычали, будто пытались найти решение.

Ну, думаю, одна из причин очевидна... Но я не хотел говорить и молчал. Молчал. Молчал.

— Как говорят клиенты, вкус очень неплохой.

— Точно.

— Может название и причудливое, но нет причин проседания после ограничения на пары.

— Да, тут же дынный хлеб. А он должен хорошо продаваться.

Не стану вмешиваться.

— И меню хорошо прописано...

— Одному нельзя, но можно же детей приводить.

— Может тапиоку добавить...

— Может клейкий рис использовать и готовить как охаги...

— Хм.

— Хм-м.

— ... У вас тут заведение для пар, но при этом есть меню, популярное среди детей. Это же подозрительно.

— А!

— Ведь и правда!..

Ну вот, сказал. Как же противно.

— Н-ну, ха-ха-ха. Я бы специально не допустила такую ошибку. Это всё специально, специальное.

— Вот так, семпай.

— ... Ясно.

— Ну, пошли, Мурасаки...

— Да, семпай. Буду надеяться, что ваши продажи пойдут вверх.

— С-спасибо. Приходите ещё!.. Хозяин, беда! Мы допустили большой просчёт...

— Сходим ещё раз, семпай.

— В следующий раз парочкой быть не обязательно. Не так нервничать будем.

— Да? А я не против.

— ... А, вот как.

... Вечером поем сомен. Да, так и сделаю.

— М?

Когда я так подумал, понял, на телефон пришло сообщение. Похоже не заметил, пока ел.

[[image:/storage/reader-images/dbd6d11e8cadc647c6b6b0409dfd7c4715bf52b1.png]]

— От Матсу. О, вовремя.

— А что там?

— Да тоже сомен вечером поесть предлагает.

Матсутомо Юдзи: Не хочешь вечером поесть сомен? У нас много, так что можешь и себе взять.

— А, мне Мио-сан то же самое написала.

— Похоже у них его много.

— Пойдём?

Причин не ходить не было. И у меня была ещё одна цель.

— Захвачу-ка фукудзинзуке.

То, что я брал, когда заходил в это заведение в тот раз. Дома одиннадцать пакетов, можно и взять.

— Он будет сочетаться с соменом?

— Не знаю, но иначе он никогда не закончится.

— ... Сложно возразить.

— Не обижайся, Матсу.

Так я не думал, не гадал, что семь упаковок фукудзинзуке станут пятьюдесятью пачками сомена.

Примечания переводчика:

1. То же, что и в первом томе. Вообще у слов есть значение «учись держать язык за зумами» или «читать между строк». А тут все буквально воспринимают.

Саотоме-сан очень напряжённая

— Три часа.

— Да, три часа.

Три часа. Три часа. Если в оба конца, то есть.

— Столько добираться от Тсукубы до Оараи.

— Дольше, чем мне казалось.

— А по карте недалеко вроде.

— Если по прямой, то всего пятьдесят километров. Эй, Юка, от Тендзин до Омуты сколько на поезде?

— Часа два.

— Ибараки где-то такая же по размеру.

— Точно...

— Однако раз в тот раз мы были на море, теперь едем в горы?

— Горы.

Раз поехали в Тсукубу, то и выбрали гору Тсукуба.

— Там же можно будет лагерь разбить? Всё же место популярное.

Мио-сан замычала, смотря в потолок.

Суровые условия.

Я в восхождении плохо разбираюсь, но насколько знаю, лишь одна гора подходит под эти условия.

— ... Эверест.

Самая высокая гора в мире.

— А людей там не слишком мало?

— Вроде на ступень Хиллари даже очередь стоит.

— Ого.

Я в сети видел, что там большая скала в две тысячи метров, куда только по очереди подниматься можно.

А в жару очередь за молочным чаем с тапиокой.

«Самая опасная очередь в мире».

— Чтобы взобраться на Эверест, надо в Непал ехать, а для этого паспорт нужен.

— Всё же далековато.

— Тогда давайте куда-то поближе.

— И хотелось, чтобы с нами и Юка-тян была.

— Я тоже хочу поехать.

— Я понимаю желание поставить рядом Мурасаки и Юку, и всё же.

Сегодня тридцатое августа. Долгие летние каникулы заканчиваются завтра.

***Люди, которые ездили на летние праздники домой, сейчас возвращаются в Токио. Зато тех, кто проводит лето в Токио, а потом возвращается, мало, так что уезжают почти всегда пустые вагоны.

И вот, пока только одно направление было заполнено, я и Мио-сан провожали Юку через турникет.

— Я могу проводить лишь до турникета.

— Братик, а сколько проход стоит?

— Сто сорок йен.

— Тогда не надо.

— Вот как.

— Дорого ведь.

— Слушай, Юка, обязательно заряди телефон в синкансене. Тебя дома заберёт сестра Тихиро.

— Поняла.

— У тебя пересадка с Токайдо на Санйо. Сядешь на Дзёэтсу или Тохоку, вернуться назад будет проблематично.

— Поняла.

— На оставшиеся деньги можешь мороженное купит, хотя оно там дорогое.

— Поняла.

— Кстати, оно такое твёрдое, что ложку сломать можно.

— Поня... А, чего?

— Саотоме-сан, вы тоже знаете?

— А, ты не слышала?.. Про вольфрамовое мороженное?

Так как твёрдое, то вольфрамовое, но правильный ответ немного иной.

— Потрясающее и твёрдое мороженное из Синкансена.

Потому что это очень твёрдое мороженное из Синкансена.

— Потрясающе твёрдое мороженное из Синкансена.

— Нет, официально именно Потрясающее и твёрдое мороженное из Синкансена.

— Да?..

— Правда?..

— ... Кстати, уже почти пора.

— А.

Мы и правда заболтались, так что пора заканчивать. И так долго простояли.

— Ну, будь осторожна.

— Саотоме-сан, вы тоже себя берегите.

— Юка.

— Что?

[[image:/storage/reader-images/79b4b143a7c76d64df6d207b27284e3d840740e2.png]]

— Приезжай снова.

— Не очень поняла, но хорошо!

— Когда увидимся в следующий раз, она станет ещё взрослее.

— Точно.

Я подумал, что её походка была более уверенной, чем когда она приехала в Токио.

***— Уо.

— Ай.

Два человека столкнулись на станции синкансена. Одной была девушка с большой сумкой.

А вторым был пожилой мужчина, смотревший в телефон.

— П-простите!

— Осторожнее! Вот ведь...

— Прошу прощения!

— М? Где-то я это лицо видел... Нет, она на кого-то похожа...

— Кутики-сенсей! Всё хорошо?!

Хоть и была августовская суббота, к нему подбежал мужчина средних лет в костюме и галстуке.

— Да. Я ведь раньше дзюдо занимался.

— Вот как. И скрытым движениям?

— Без этого в бизнесе Рейвы не выжить, Дорофуне-кун.

— Склоняю голову. И я Кибуне.

Полностью его звали Кибуне Кохей. Руководитель в компании среднего размера.

— Значит сегодня у нас дружеская встреча?

— Да, мы забронировали ресторан.

— Хо-хо, благодарю.

— Ха-ха-ха, теперь уже бывший президент.

— Кто знает.

— Я слышал об этом. Вы взяли ответственность на себя и ушли в отставку.

— Ну, мой приемник должен со всем справиться. Всё же подготовкой новичков он отлично занимался.

Информация, которой обладал Кибуне, была сильно искажена. Потому он не знал.

Именно человек перед ним был корнем всех зол.

А разобралась с причинёнными им проблемами Саотоме-сан.

— Прошу, садитесь в такси.

— Угу.

Его ожидания не оправдались, но давайте опустим детали.

Эпилог: Саотоме-сан хочет двигаться дальше

Вернёмся на три дня назад.

— Я слышала, если завести страницу в инсте, можно увеличить количество друзей.

— Чего это вы вдруг, Мио-сан?

Но сколько бы он ни набрал подписчиков, чего вдруг её это заинтересовало?

— Неужели с Тсутией или Мурасаки что-то случилось?

— А, почему?

— Просто вы внезапно сказали, что хотите ещё друзей. Значит с имеющимися что-то не так?

— ... Тсутия-сан и Мурасаки-сан хорошие друзья.

— Верьте в это, и всё будет хорошо, наверное.

— Наверное.

— Сирогане-сан рассказала, что со словами стоит быть осторожнее.

Она столько всего нарассказывала в раменной. Адвокатское дело пугает.

— Точность важна.

— Ста процентов в мире практически не бывает. Слова «я тебя никогда не оставлю» абсолютны только в драмах.

— Такое бывает. Достаточно имя в заявлении на брак вписать.

— Заявление на брак.

Желание нацепить кольцо на пальчик. А потом во время заката на набережной:

«Я люблю тебя. И никогда тебя не покину».

А тут просто печать в заявлении ставиться и всё, даже смотреть не на что.

— А? Сирогане-сан ещё и брачными делами занимается?

— Вроде нет.

Она изучала это для пополнения своих знаний или для личных целей?

— В жизни разное бывает.

— Разное.

Такое и у Мио-сан бывает, так что я решил не копать.

— Так что по поводу инсты?

— Точно, инсты.

Инстраграмм, или коротко инста.

— Я ничего против Тсутии-сана и Киран-тян не имею. Но они оба ваши знакомые.

— Да, оба мои бывшие коллеги.

— А я хочу своими силами завести друзей.

— Это влияние Юки?

След от укуса моей сестры, агрессивно ищущей друзей, оказался куда больше, чем я мог подумать.

— И всё же я думал, что вы не из тех, кто пользуется социальными сетями.

— Правда?

— Раньше я интересовалась. Никси и Die With We.

— Никси куда-то вылетел из трендов...

— Точно.

— Да.

— Я не смогла заполнить заявку на заведение друзей и просто бросила.

— Как-то так я и думал.

В Нуиттере это сделать легко, как говорят, но скорее всего у неё не было ни подписок, ни подписчиков.

— И ещё... Die With We? Впервые слышу. Это типа «мы мертвы»?

— Приложение, которое можно использовать, когда на телефоне меньше пяти процентов заряда.

— Социальная сеть, которую можно использовать, когда заряда меньше пяти процентов.

— Довольно популярная.

— А, и правда. Сразу же нашёл.

Ясно, Die — это про заряд телефона. Типа вместе те, у кого заряда не осталось.

— Только японский не поддерживается, потому японцев там почти нет.

Рационально. Очень рационально. Только если упустить из виду основную цель завести друзей.

— От неё вы тоже отказались, и теперь инста.

— В этот раз я постараюсь. Потому, Матсутомо-сан, пошлите в кафе.

— Кафе?

— Я сниму там крем или ещё что-то. И использую.

Использует?

— Что?

— «Колонку о еде в кафе».

Один из пунктов устава семейства Саотоме.

— ... Тогда решено.

— Раз так решили, хотелось бы попробовать.

***Три дня спустя в субботу.

Так что и в этом модном кафе у неё должны отличные снимки получиться. Для инсты. Не спрашивайте.

— Матсутомо-сан.

— Что такое, Мио-сан?

— Может вернёмся и попьём кофе с молоком?

— Кафе перед нами, Мио-сан.

Вот так с тех пор, как мы пришли.

— Я думала, что мне тут даже и говорить толком не придётся.

— Думать о смысле своим действий — значит думать об ответственности.

— Это скорее к президенту перед объявлением войны относится.

Чтобы сделать снимок, надо заказать еду, почти всё оставить и уйти, так поступает в инстаграмме.

— Так что я подумала. Дома есть что попить, и так будет лучше для Земли и кошелька.

— Ясно. Кстати, Мио-сан.

Мио-сан тоже это понимает, значит вопрос в другом.

— Что такое?

— Я уже сделал заказ.

— ...

Мио-сан думала пять секунд.

— Тогда заходим внутрь, Матсутомо-сан. Время — деньги.

— Золотые слова.

Хотя красотка, которая может даже на атмосферу здесь влиять. Прям чувствую, как на неё посматривают.

— Матсутомо-сан, сколько? — глядя в меню, спросила она. Что качается смысла.

— Сахар, молоко, взбитые сливки, шоколад, размер кружки... Около четырёхсот пятидесяти калорий.

— А это?

— Сахар, молоко, взбитые сливки, банан, клубника, зефир, сухари... Около семисот сорока.

— Спасибо.

Предпочитаю, чтобы во время работы на меня так не смотрели.

— Мио-сан, вы решили?

— Да, это и это...

Официантка слегка неуверенно смотрела на то, как женщина делает заказ, и вот через пять минут.

— О!..

— Я такое впервые заказываю, вот оно какое...

Я был искренне впечатлён, а Мио-сан достала телефон, как изначально и планировала.

— Так, снимаю.

— Слышал, что в инстаграмме у людей прямо особая техника, а вы как снимать будете?

— Не переживайте, я всё изучила.

— Хо, и как?

Самоуверенно Мио-сан взяла чашку. Правой рукой она почему-то перевела камеру в режим селфи.

— Поставлю на грудь и выпью, не используя рук!

— Вы явно культурные обычаи напутали, Мио-сан.

Это про чай с тапиокой и молоком и его вызов.

— А, я где-то ошиблась?

— Думаю, что вы куда-то отклонились, возможно в сторону культуры Англии или Франции.

— Аж до Дурвского пролива?..

— Возможно подписчиков у вас станет больше, но насчёт друзей не уверен...

— А я столько тренировалась.

— Тренировались?

Похоже она тренировалась. Я всё думал, чем она одна дома занимается, так вот чем.

— Поставить легко. Вот.

— ... Стоит!

И правда есть те, кто способен на это. Устойчивость впечатляет. Как и собравшиеся взгляды.

— То, что он стоит здорово конечно, но вот так снимать сложно...

— Снимите просто на фоне интерьера. Например перед тем букетом цветов.

— Но я так старалась...

— Красиво сняла... Но как-то обычно.

— Обычно — лучше всего.

— А, вкусно.

— Казалось, что тут всё только для внешней красоты, но сделано на славу.

Мио-сан стала есть быстрее, пока лёд не растаял и вкус не ухудшился.

— Потом отправлю фото Киран-тян и Юке-тян.

— А, в инсту не будете выкладывать?

— Для начала надо сделать побольше снимков и первым выбрать лучшее.

— Понятно.

Вполне бывает такое, что пыл остывает. И я заметил ещё кое-что.

— Мио-сан.

— Что?

— Будем продолжать?

— Я подумаю.

Устали. Я и Мио-сан очень устали.

— Ну эти кафе, может лучше цветы выращивать?

— Они высохнут, так что лучше алоэ взять.

— Понимаю.

Это не относится к уличным цветам, но красивые комнатные растения точно высохнут.

— А с ним можно выйти в социальные сети?

— Если честно, сомневаюсь.

— Ну да.

Есть те, кому алоэ нравится, но число подписчиков он не увеличит. Нужно что-то другое.

— Домашняя еда?

— Тоже не выйдет. А, слышал, что ночные бассейны популярны.

— Вечериночных людей дом[1]?

— Давайте заканчивать.

— В таком случае... Хм?

Мио-сан отпила семьдесят процентов напитка, когда завибрировал телефон.

— От Тсутии. Говорит, что выходные свободны.

— ... Это.

— Спрашивает про ваши планы. Мало ли.

— Я свободна.

Вокруг весело люди, потому она сомневалась, стоит ли проверять сейчас свои средства на счёте.

— Похоже хочет знать, не хотим ли мы пойти вчетвером в поход.

— Поход.

— Как раз сезон.

И как раз недавно говорили об этом. И есть причина пойти сейчас.

— Матсутомо-сан, в смысле в поход?

— Вид гор, цветная палатка, готовка горячих сэндвичей.

— О.

— Будем делать памятные фото, жаря под осенним небом зефир.

— А смотреться будет?

— Будет.

Я вошёл в телефон.

***Со съёмок в кафе мы переключились на поход, и вот настали выходные.

«Го...»

— Мио-сан, стоп.

— Мурасаки, стоять.

— А?

«Море!» — в таком же духе они хотели закричать «Горы!», но мы их остановили как раз когда начался наш поход.

— Матсу, к нам та семья повернулась.

— Наверняка они Ямада[2].

— Что ж, Матсу, палатку мы поставили.

— Потрясающие сейчас палатки.

— Ну что, разожжём уголь?

— Уже? Вроде спешить некуда.

— Нам надо бахнуть огонь, а тут надо подготовиться.

— Нам же спешить некуда?

— Некуда.

Между «разжечь огонь» и «бахнуть костёр» есть какая-то существенная разница.

— И как его бахнуть?

— А ты не знаешь, Матсу? — почему-то со вздохом он сказал это. — Чтобы быть популярными.

— Тсутия, ты уголь разжигал?

— Ролики смотрел. Знаю, как это делается.

— Ты говоришь как школьник, который смотрел видео для взрослых.

— Вообще-то я немного попрактиковался.

— Разводить огонь попрактиковался? Да ты прямо мужик.

Если сможешь разжечь быстро, будешь крут, и опозоришься, если не получится. Потому он и практиковался.

— А, прости, звонят.

Это была «Юка!!! On Line». Раньше была просто «Юка». Но потом она начала постоянно менять имя.

— ...

Я зажал на телефоне кнопку минуса и ответил.

«Почему?! Я ведь у тебя была! А ты!»

— А, прости, плохо слышу. Знал, что ты орать будешь, потому сделал тише.

«Так вы правда отправились в поход?»

— Отправились. Сейчас огонь разводим.

«Поход!»

Снова закричала. Я убрал телефон от уха, а то даже больно, после чего задал сестре вопрос:

— Откуда ты знаешь, что мы пошли в поход? Я вроде не говорил.

«Я с Саотоме-сан переписывалась».

— А, значит от Мио-сан.

«Но я кое-чего не поняла».

— Что такое?

«Что за фото проклятой куклы?»

— Проклятой куклы?

«Саотоме-сан прислала».

— Кстати, девушки ведь пошли в сувенирную лавку.

«А вдруг этот лагерь проклят?»

Услышав неожиданную информацию, я повернулся в сторону магазина, где находились Мио-сан и Мурасаки.

***Я и Киран-тян спорили.

— Она милая. Её создали, чтобы продать как сувенир.

— Нет, красивая. Куклы изначально для взрослых делали.

— В Японии понятие красоты сводится ко взрослой на манер Укиё-э. Традиции сохранены, а значит она красивая.

Мы спорили милая или красивая кукла в красном кимоно.

И теперь тема перекочевала в наши понятия красоты.

— Не ожидала, что ты будешь такой упёртой, Киран-тян.

— Как та, кто шьёт игрушки, я не проиграю.

— Так мы ничего не решим... Нам нужно мнение третьей стороны.

— Тсутии-семпая или Матсутомо-семпая?

Можно было спросить у них, но лучше бы у какой-нибудь девушки.

— В мире сейчас равноправие, но всё же мнения мужчин и женщин отличаются.

— Точно.

— Матсутомо-сан вряд ли сможет понять это.

— И на Тсутию-семпая можно не рассчитывать.

Спокойно. И серьёзно.

— Обычно добрый и дружелюбный, но иногда творит не пойми что, желая выглядеть мужественным.

— Мужественным?

— Приседал на кухне.

— Не очень понимаю.

Он не просто мышцы накачать хочет?

— Так ведь он парень...

Много едят и много двигаются.

Ага, все парни такие.

— Давай Юке-тян отправим.

— Юке... А, сестре Матсутомо-семпая.

— Верно, его сестрёнке. Она маленькая и милая.

— Насколько маленькая?

— Этого вопроса я не ожидала.

Ведь и правда. Для меня они обе маленькие, но лоб Юки где-то у меня перед глазами. А Киран-тян...

— Пошли к палатке, пока Юка-тян не ответит.

— Это, так насколько?..

— Парни нас заждались уже.

— Мио-сан?

— ... А?

Экран погас, странно. Я не нажимала на кнопку, но экран тёмный.

— Что такое?

— Телефон сел... Но я его заряжала.

— Может сломался?

Плохо. Я же взяла его, чтобы снимать, а успела только куклу сфотографировать.

— Что же делать?..

***— Взбодритесь, Мио-сан. Мы огонь развели.

— Вкусно... Мясо вкусное... Кукуруза вкусная...

Тсутия и Мeрасаки тоже переживали и держались слегка на расстоянии.

— А ты знаешь, Мурасаки?

— Что?

— Чтобы развести огонь, можно газеты использовать.

— Их ведь скручивают.

— А что будет, если слишком сильно скручивать?

— ... Они сжимаются и снова становятся деревьями?

— Горячий воздух изнутри сильно обжигает.

— Понятно.

— Всё не можете выбросить эту мысль из головы, Мио-сан.

— А, что?

— То, что телефон сломался.

— Вы принимаете реальность. Понимаю.

Она тут же задумалась.

— Что понимаете?..

— То, какая вы позитивная.

— Спасибо. И почему?

Надо же.

Вроде бы об одном и том же говорим. К тому же так спокойно. Ну ладно.

— Раз телефон сломался, возможно проклятие рассеялось.

— Проклятие?

— Я не снимала проклятую куклу...

— А?

Мы посмотрели друг на друга и склонили головы.

Юка о другом говорила. О присланной фотографии проклятой куклы. Ей оправили зловещую красную куклу.

— Я и Киран-тян спорили милая кукла или красивая.

— Только эти два варианта?

— И решили спросить у Юки-тян.

— ... Про эту куклу?

— Да, верно.

— ... Ради фотографий можете и моим телефоном воспользоваться.

— Правда?!

На лицо Мио-сан вернулась улыбка. Вот и отлично.

Уж камера точно безопасна, а нам лучше бы заняться нашими делами. Например поиграть в бадминтон.

— Подаю, сестрица!

— Да, давай!

— Хха!.. Хха!.. Хха!

— А ты знаешь, Мурасаки?

— Что, Тсутия-семпай?

— Если перья на ракетку нацепить и взмахнуть, её так трясти не будет.

— Всё в порядке. В следующий раз попаду.

Ещё мы решили приготовить горячие сэндвичи.

— Да, собираемся.

— Да.

— Ага.

— Угу.

— Я предупреждал. Кухонные принадлежности для всех мы взяли, но если надо ещё что-то, берите сами.

— Говорил.

— Тогда почему тут четыре аппарата для приготовления горячих сэндвичей стоят?!

— Хотелось сделать.

— Простите, мне тоже.

— Ладно ещё Тсутия и Мурасаки, но мы же вместе собирались, так зачем было брать, Мио-сан?..

— Сделать хотелось...

Я думал, почему вещи такие тяжёлые, а там четыре крупных куска металла, а между тем настал вечер.

Мы готовили кофе и какао, а ещё жарили зефир. И жарившая Мио-сан внезапно посмотрела на меня:

— Матсутомо-сан, я поняла нечто ужасное.

— Что такое, Мио-сан?

— Я не сняла, как играю в бадминтон.

— А.

— Н-но ведь было весело. Ваши будущие друзья, которых вы не знаете, важны, но и то, что сейчас важно.

— Даже не знаю...

— Пожарьте зефир и сфотографируйте его. Вот телефон.

— А, ага.

Похоже и себя решила снять. Сменила камеру и стала вертеть.

— Матсутомо-сан, давайте ближе.

— Да, да.

— ... Это наверное первый раз.

— Что?

— Я делаю селфи с кем-то. К тому же с тремя людьми.

— Уверен, таких возможностей будет ещё больше. Вы заведёте инсту и у вас будет много друзей.

— Думаете?

— Да.

— ... Ну тогда.

Она подняла камеру чуть выше.

— Вначале снимемся вдвоём.

Естественно. Так естественно сказала, что слегка смутила.

Хотя неплохо быть для Мио-сан чуть более особенным.

— Хорошо. Зефир тоже в кадр вставить?

— Можно, но в инстаграмм я это фото заливать не буду.

— Вот как?

— Да.

Таймер составлял три секунды.

Две.

Одна.

— Сыр.

Должен был прозвучать щелчок, но чьё-то сердце так сильно стучало, что я его не услышал.

***«Братик проклят».

— С чего вдруг?

«Фотки Саотоме-сан жуткие».

— М?

Следующая неделя после поездки. Мне позвонила сестра, и я стал переспрашивать, о чём она говорит.

— Мио-сан про куклу меня всё рассказала. Она показалась ей красивой, потому и сняла.

«Я не про эту, а про ту, что в инстаграмме».

— Это про которую?

«Когда вы вместе жарили зефир».

— А, эту.

Мы снялись вчетвером, и Мио-сан выложила её. Остальные разрешили выложить снимок, сразу видно, что доверяют.

— Обычная фотография ведь. Где она проклятая?

«Справа сверху...»

«Пим-пом».

Когда я думал, о чём говорит Юка, позвонили. Как раз время хозяйке вернуться.

— Прости, Мио-сан вернулись, потом поговорим.

«Что, братик, будь осторо...»

— Так.

Я протянул руку, и тут дверь открылась и заглянула Мио-сан...

— Матсутомо-сан, Матсутомо-сан!

— С возвращение... Близко, экран близко, Мио-сан.

Быстро. Резко. Она двигалась быстро и резко. Не так как обычно.

И в подписи снизу было что-то странное.

— Здорово, тридцать тысяч.

— Завирусилось! Вирусный маркетинг!

— Какой маркетинг, вы что-то продали, Мио-сан?

— Завирусилось!

Так обрадовалась первой завирусившейся фотографии, что прыгает как кот, поймавший голубя.

— Поздравляю... Но там есть что-то, что могло принести такую славу?

— Потому что нам весело было?

— Так ведь обычные люди на природе отдыхают. Не знаете, что всем так понравилось?

— Я на работе занята была, потому даже комментарии не прочитала.

Она полезла в телефон читать комментарии. Их было много, но суть одна.

— «Впервые такое вижу», «жуть», «смерть», «спасите». Что это?

— «Тьма справа сверху»?..

Я посмотрел в то место, про которое говорили. Там, где должно быть темно, можно было увидеть нечто красное.

— Это же.

— Кукла. Та, которую Мио-сан купила. Это фото с привидением.

Фото с привидением.

— Неожиданно, но здорово ведь, что такая популярность пришла. Теперь у вас много подписчиков.

— Матсутомо-сан.

— Почему вы выглядите так, будто сейчас умрёте?

— Я эту куклу ни разу из сумки не доставала.

— Как купили ни разу?

— Ни разу.

— Может Мурасаки... Нет, она бы не залезла в сумку без разрешения.

— И я так думаю.

[[image:/storage/reader-images/58eb6e774090ccbe8a094df7f64fdb20afaf0ce8.png]]

— Она что, в воздухе парит...

А значит.

— Мио-сан.

— Да.

— Давайте удалим.

— Вместе с аккаунтом.

Решительная Мио-сан кивнула. Решив забыть обо всём, она отказалась от этого плана по поиску друзей.

— Жаль конечно.

— Нет, всё же не стоит на социальные сети полагаться. Надо видеть друга лично.

— Мио-сан!..

— И когда-нибудь я постараюсь!

— ... Когда-нибудь?

— Что сегодня к мисо-супу?

— Тофу со вкусом помелы, Мио-сан.

— Я переодеваться.

— «Когда-нибудь» — это когда, Мио-сан?

Мне показалось, что речь не про короткий период времени, и я проводил взглядом женщину до шкафа.

— Ну и ладно.

Я подогрел мисо-суп и поставил на стол.

Примечания переводчика:

1. Вообще не уверен, но из всех трёх слов, правда в другом порядке, есть группа Home Party People. Может есть какой-то намёк, а может я ошибаюсь.

2. Девушки пытались крикнуть «Яма да».

Пролог: Саотоме-сан и остальные хотят отпраздновать

— Откуда пришёл человек и куда направляется? Об этом я думаю. Даже если хочу забыть, телефон напоминает.

Справа сказала Мио-сан.

— В университете сразу двоих поздравили. Были даже те, у кого дипломная работа не клеилась... М-Мио-сан? Почему вы такая подавленная?

Тоже справа говорила Мурасаки.

Тема разговора, да.

Как вы провели день рождения в том году.

— Мурасаки, год отработаешь, тоже поймёшь.

— Пять лет отработаешь, ещё больше поймёшь.

У офисного работника год быстро пролетает. Кажется, ещё недавно студентом был, а тут кохай говорит: «В том году я ещё студентом был». Такое неприятно осознавать, и с каждым годом всё больнее, тут Мио-сан понять можно.

— ... Что-то вы куда-то не туда тему увели, но да ладно, — чтобы переменить атмосферу, я поднял над головой бумажный конус.

— Мио-сан!

— Мурасаки!

— Поздравляем с днём рождения!

Прозвучала хлопушка, и разлетелись конфетти. На столе стоял торт с клубникой и другая еда.

Сегодня седьмое декабря, суббота. Дома у Мио-сан мы отмечаем дни рождения Мио-сан и Мурасаки.

— Кто бы мог подумать, что разница в день.

У первой день рождения сегодня, седьмого, а у второй завтра — восьмого, когда узнали, мы даже удивились. И девушки обрадовались, когда их дни рождения решили отпраздновать вместе.

— Это судьба.

— Немного искажённая судьба.

— Е-ещё и високосный год.

Да, между ними была разница в возрасте и високосный год. Если забыть об этом, то вполне себе богиня судьбы постаралась.

[[image:/storage/reader-images/edd71af824d141bf5475109db83136cf585dfbda.jpg]]

— Что ж, Мурасаки, начнём празднование с этого.

— Тсутия-семпай, что это?

— Церемониальный предмет. Он важен. Всё начнётся после того, как именинник наденет его, давай.

Он достал пластиковое нечто. Очки, нос и усы, да.

Маска.

— Тсутия-семпай, простите, но можно спросить?

— Да ты научилась вопросы задавать. Что случилось?

— Вам не кажется, что вы откровенно надо мной издеваетесь? — она слегка злилась. Даже необычно.

— Мурасаки.

— Да?

— Пятьдесят на пятьдесят.

Лицо девушки оставалось таким же невыразительным. Невыразительным, но было заметно, что ей хочется что-то ответить.

— Матсутомо-семпай.

— Что?

— Трутии-семпаю можно торт без клубники.

— Не получится, Мурасаки.

Я бы и рад помочь, но торт в центре стола был весь в клубнике. Тут только одно можно было сделать.

Я протянул Тсутии пустую тарелку.

— Вот, Тсутия, пустая.

— Пустая.

Пустая. Мио-сан тоже закивала.

— Это философский вопрос. Учёные отвечают на вопрос, есть что-то или нет, — всё зависит от позиционирования...

— Есть ведь, угости.

— Иисус говорил: «Не хлебом единым жив человек».

— Прости.

Пока Тсутия и Мурасаки переговаривались, я заметил. Даже говоря про учёных, Мио-сан всё смотрела на край стола.

— Эй, Матсутомо-сан.

— Что такое, Мио-сан?

— Для каждого ты новая персона.

— Я слышала слово персона.

Как говорят в психологии, человек не перед каждым являет то, какой он на самом деле, чтобы выжить в обществе, он носит маски. Эту маску и называют персоной.

— Сейчас говорят «персонаж». Этот человек играет такого-то персонажа, все подчиняются этому правилу.

— Как интересно.

— Это концепция иго и эго. Мы покрываем себя внешней оболочной, «суперэго». Но иногда важно не стать пленником персоны.

Что хочет сказать Мио-сан? Я подумал и пришёл к выводу:

— Даже если маска — это как игра роли, примерить хочется.

— Э-это как смена персоны...

— Маска — это маска.

Наверное перезапись персоны ведёт к высвобождению эго.

Это конечно здорово, но у нас тут есть один вопрос.

— Будем тянуть, и еда остынет...

— Важно есть, пока еда тёплая.

— Важно.

Люди такие существа, которые хотят, чтобы всё гладко прошло.

— Ну так прошу.

— Надела.

— Быстро.

Быстро. Она даже не сомневалась, и первым заметил это Тсутия.

— ... Неплохо!

Ответив, он потянулся к пиву. Наш солнечный парень с Кюсю.

С отставанием на две секунды самой последней заметила наша первогодка в мире взрослых Мурасаки Киран.

— Вам идёт!

— Спасибо, Киран-тян. Но всё не так.

— Не идёт!

— Мурасаки.

— Что, Матсутомо-семпай?

— Тут надо молча улыбаться.

— Да.

— Отлично, теперь ты.

— Я попробую.

— ... Признаю старания.

Жуть. Эмоций нет, но уголки губ приподняты.

После такой реакции тут у любого сердце не выдержит.

— Маритоццо, сушёная слива и акульи хрящи, холодный мисо...

Не выдержав взгляда, Мио-сан стала перечислять вкусную еду. Если это продолжится, у нас тут труп появится, потому я отрезал кусок, на котором было десять из двадцати клубничек, и положил на тарелку.

— Давайте есть торт!

— Матсу, а ты что думаешь?

— Ух.

Я резко взглянул на этого гада Тсутию.

Теперь придётся отвечать. Воображение. Именно это слово я извлёк и начал играть в игру в ассоциации, и в голове всплыло где-то полученное воспоминание.

Я начал собирать слова вокруг Мио-сан, преобразуя воображение в слова.

Вечеринка, очки, зима, рождество, конец года, поездка домой, родина, Фукуока, башня Фукуока, место встреч, предложение, свадьба, дети, мятежный период, побег из дома...

— Проступок, распад семьи, развод, суд, компенсация...

— Ты чего, Матсу? Что там у тебя внутри случилось?

— ... А?

Воображение за что-то зацепилось, но явно за что-то не то.

— Торт, давайте торт есть. Без боли нет воли, но когда ешь торт, то не злишься и не плачешь, — нечто глубокое сказала Мио-сан.

— Когда же я познал, что такое человеческое бессилие?

Свою долю я тоже разделил, и мы продолжили вечеринку. Сегодня у девушек день рождение. Мы все должны улыбаться. Мио-сан сама старается от шока оправиться.

— Маритоццо, сушёная слива и акульи хрящи, холодный мисо, шоколадный торт...

После еды на сладкое перешли. Но что важнее.

— Матсу, а почему акульи хрящи?..

— Это блюдо Тохоку.

Акульи хрящи. Вкусная еда, готовящаяся из сушеных слив и полосок акульих хрящей.

— Это деликатес в префектуре Мияги, акульи хрящи с сушеной сливой. Я не так давно готовить начал.

— А холодный мисо?

— Это блюдо Тохоку.

Холодный Мисо. Как ясно из названия, это холодный мисо, популярное блюдо с овощами и сушёными продуктами.

— Домашняя кухня префектуры Ямагата, вяленная еда в холодном супе даси с сезонными овощами. Я не так давно готовить начал.

— А маритоццо?

— Это блюдо Тохоку.

— Возражаю.

Раскрыл. Эта булочка с кремом и сушёными фруктами является иностранной сладостью.

— Ты чего за Тохоку зацепился?

— Думал меню изменить.

— Когда был в Кинки, каждый день был вкус мисо.

Когда сам готовишь, почему бы не попробовать, если меню исчерпывает себя, можно и блюда других регионов попробовать.

— Больше ничего?..

— Ничего?

— Только это, больше ничего. Слишком для меня это.

— А что ты, Мурасаки?

— Если это дынный хлеб?

— Она говорит про дынный хлеб Тохоку и Кинки. Хотя не ясно, есть ли разница.

— Мне ничего насколько специфичного готовить не приходилось.

Я вряд ли такое сделаю.

Пока я прибывал в шоковом состоянии, Тсутия уставился на пустую тарелку.

— Слушай, Матсу, мне правда воздухом питаться?..

— Это шутка была. Сейчас отрежу.

Получив торт, мужчина перешёл к следующей теме.

— Кстати говоря про торт, Саотоме-сан.

— Что такое, Тсутия-сан?

— У вас есть планы на рождество?

— Мир.

Все перестали есть торт. Обычное такое волнует только в случае, если любимый человек есть. И напоминание о том, что время уже пришло, переменило атмосферу вокруг всех.

— Рождество.

Нет, не всех. Конечно это грубо, но, что удивительно, один человек даже бровью не повёл.

Хозяйка квартиры Мио-сан.

— Двадцать четвёртое и двадцать пятое — будние дни. Так что я работаю.

— А, да.

— Рождество — будний день. Рождество будний день.

— Вот так совпадение! У меня тоже!

Она только внешне такая решительная. Это тянется ещё со времён, когда внезапно объявилась Юка и юрист Сирогане помогла с договором.

— Я снова торт приготовлю.

— Полагаюсь на вас.

Как ответила. Скорее всего она уже обсуждала это с кем-то в прошлом или сама с собой. Вряд ли стоит лезть в это, я достал из-под стола новую тему для разговора.

— Время игр!

Обычно в компьютерные игры мы не играли. Тсутия был в этом неплох, чего не сказать о Мио-сан и Мурасаки.

Потому мы играли в настольные игры.

— Уно.

Я остановил евшую Мурасаки и достал не карты.

Это была деревянная чашка.

— Я говорил с Тсутией, что надо бы иногда во что-то новое сыграть.

В Уно мы до утра играть будем. Так повторялось до тех пор, пока Мурасаки не побеждала. После Уно у меня и Тсутии теперь не лучшие воспоминания о рассвете.

Мы стали думать об игре, в которой даже Мурасаки быстро сможет выиграть.

Нам надо было что-то, где каждый бы победил, и чтобы к вечеру успеть.

Игры вроде Уно не подходили. С играми на память тоже не всё ясно. Можно было бы предложить игру, в которой надо совать пальцы в рот крокодилу, но как-то странно смотрятся четверо взрослых, занимающихся таким.

Нужно что-то взрослое, но простое, не слишком быстрое, но волнительное. Такая нам была нужна игра. И мы пришли к выводу.

— Сыграем в чёт — не чёт. Что бы нас ни ждало, полагаюсь на вас всех, — я взял в руки чашку и кости. Их я закинул в чашку и положил на стол.

— Глаза змеи. Ну же, давайте. Делайте ставки!

— Чёт!

— Не чёт ведь! Не чёт!

— Не чёт!

Игра, в которой надо угадать чёт или не чёт.

Традиционная игра «чёт — не чёт». Лица у всех почему-то стали более напряжёнными.

— Тут всегда шанс пятьдесят на пятьдесят. Сжульничать не получится.

— Так мы закончим вовремя. Наверное.

— Ага. Шанс на победу один к одному. Наверное.

— Ту же, Матсутомо-сан, показывайте.

— ... Два и четыре, чёт. Победил Тсутия.

— Отлично.

— М-м-м.

Игра с вероятностью. За десять игр Тсутия и Мио-сан выиграли поровну. Причём Мио-сан выигрывала за счёт знаний в математике.

— ... Мурасаки, постарайся.

— Матсутомо-семпай, эту игру ещё называют «бонгоза», этой азартной игрой наслаждались в Японии с древних времён.

— Чего так внезапно?

Очевидно, что ставки мы не делали. Но это всё ещё азартная игра. И этот дух захлестнул дом Саотоме.

Столкнулись гордость азартного игрока и желание добыть призовую тарелку с шоколадками.

— Семпай. Прелесть этой простой игры в том, что тут победа зависит от удачи. В таких играх всё зависит от удачи, и повысить вероятность никак нельзя.

— Верно.

— Вы сказали «постарайся», только нет способа постараться, чтобы эти шансы повысить...

— Логичный довод.

— Спасибо.

— Всё ведь и правда так. Ладно, буду трясти быстрее, чтобы чаще бросать кости.

Кстати, в качестве поощрения у нас был сомен. У нас её так навалом и осталось. Мы всё лето ели, но не доели, потому и хотелось, чтобы Тсутия и Мурасаки старались.

Хотелось, но.

— Десять проигрышей подряд, для Мурасаки это тоже своего рода удача.

— Я обязательно выиграю.

— У тебя это почему-то всегда одинаково заканчивается...

— Я не виновата.

Тут и правда не виновата. Закинув кости в чашку, я задумался.

О дальнейших планах.

На рождество наверняка что-то случится. Вопрос лишь в том, что дальше.

Надо устроить ей насыщенный новый год, чтобы Мио-сан больше демонов не призывала.

— ... И как так?

С тех пор, как я думал об этом, прошло четырнадцать часов и семнадцать минут.

Глядя на восходящее солнце, я думал о конце года. Рядом Мио-сан тоже смотрела на солнце и тихо говорила: «Поздравляю, Киран-тян, поздравляю».

— Тсутия.

— Ага.

— Нужна игра, где всё ещё сильнее от удачи зависит.

— Камень-ножницы-бумага?

— В следующий раз устроим соревнование по камень-ножницы-бумага...

После победы Мурасаки игра закончилась, на этом вечеринка в честь дней рождений закончилась.

Саотоме-сан старшеклассница

— Всё хорошо?

Голова не соображает. Перед глазами всё как в тумане. Лучше бы не приходила.

Я смотрела на стеклянную башню, но теперь опустила взгляд.

Одноклассники разбились на группы и наслаждались вином Фукуоки, а я поняла, нет, я как обычно осталась одна.

Возможно дело в том, что я шла по холоду. Чувствовала я себя неважно, двигаться не хотелось, и стоило присесть, как со мной заговорили. В итоге из-за него я никуда не сбежала. Всё ещё молодой мальчишеский голос.

— Это, у тебя всё хорошо?

Я подняла голову и увидела, что передо мной стоял темноволосый мальчик, учащийся в пятом или шестом классе с рюкзаком за спиной. Он пристально смотрел на меня.

— Может скорую вызвать. Или у тебя хроническая болезнь?

Он был даже слишком серьёзным. Что вообще за ребёнок такой?

— Я-я в порядке! Всё хорошо!

— Но выглядишь ты неважно.

— Это потому что утром натто не ела!

— Натто?

— С луком. Вкусно ведь.

— Я лук не люблю.

— Вот как, это, аба, прости.

Не могла же я ребёнку сказать, что из-за того, что у меня друзей нет, у меня настроение ухудшилось.

И о чём я вообще с ним говорю?

— Сестрёнка, ты откуда-то отсюда?

— Нет, приехала в Фукуоку во время школьной поездки. Я просто устала. Не могу я без натто.

— Натто так сильно повлиять может?

— Натто на очень многое повлиять может.

— Ничего себе!..

Ну и что теперь делать, он такой серьёзный, но при этом наивный. Боязно, что я ещё что-то напридумываю, а он поверит.

— У меня уже всё хорошо, спасибо, что заговорил.

— Не хватало, чтобы ты упала. Может друзей позвать?

— Аба.

— Аба?

В больное место кольнул. Сказать ему, что у меня нет друзей, которых можно позвать?

— Я телефон не взяла!

Не могу я такое сказать. Вообще телефон есть, но там лишь домашние контакты.

— Вот как... Ничего, что уже так поздно?

— Ничего. Сил у меня хватает.

— Тогда отдохнём немного, и я провожу тебя до станции. А то переживаю.

— Такой добрый, что плакать хочется.

— Что?

— Нет, ничего.

— Всё же тебе нехорошо.

Я так давно ни с кем не общалась, что плакать захотелось. Но если расплачусь, он подумает, что я странная. Не хотелось, оказаться странной личностью, которая ни с того, ни с сего разрыдалась, когда к ней невинный ребёнок подошёл. Так и хочется память стереть.

— Точно, стирание памяти.

Чем чаще повторять, тем лучше запомнишь. Кратковременные воспоминания сразу же забываются, а то, что часто повторяешь, становится долгосрочной памятью.

В таком случае. Если мы расстанемся, то уже не увидимся, но чтобы пропасть из его воспоминаний, надо сделать это поскорее.

— Мне приятны твои чувства, но ты же сюда по делу пришёл? Иди и достигни своей цели. Забудь, что было и живи будущим.

— У меня нет никаких дел, так что всё нормально.

— Не вынуждай себя.

— Нет, правда никаких планов.

— Жители Фукуоки без всякой цели приходят к башне Фукуока?..

Неожиданный факт заставил меня взглянуть вверх.

Мы сейчас находимся в знаковом месте. Высота двести тридцать четыре места, треугольная башня из стекла.

У подножия башни мы вдвоём смотрели на голубое строение.

Был спокойный денёк. Крыши вокруг сияли золотом, уже ощущалась предновогодняя суета.

— Обычно в такие места не приходят.

— А ты почему здесь?

— ... Сбежал.

Я не расслышала. До этого он говорил чётко, а тут замялся.

Я переспросила и немного пожалела.

— А?

— Сбежал из дома.

— Какие-то семейные проблемы?..

Чужие домашние проблемы. Не старшекласснице в это лезть, но я уже спросила.

— Это, с родителями поссорился?

— С родителями?.. Ну, вроде того. Мы бедные, а новый год затратный, так что на многое можно не рассчитывать.

— Ты понимаешь это, но всё же сбежал из дома...

— Важно показать, что тебя это не устраивает.

А какой я была в его возрасте? Через два года после того, как рассталась в Аттяном и Микой-тян в четвёртом классе.

— Уровень слишком разный...

— Я ехал на велосипеде к морю и вот оказался здесь.

— И сколько ехал?

— Около трёх часов.

— Непросто в такой холод.

— На поезд-то денег нет, далеко только так добраться можно.

Похоже нам обоим идти некуда.

— ... Поднимемся на башню? Полюбуемся со смотровой площадки. Я заплачу.

Что-то я плохо соображаю. Обычно я бы такого не предложила.

— Нет, — отказал он.

— А, прости, что полезла, не заявляй на меня.

— Если куда и заявлять, то скорее по номеру сто девятнадцать, а не по сто десять[1]... Выглядишь ты неважно.

— А, настолько плохо?..

— К тому же я не приму дорогой билет от незнакомого человека.

— В-вот как...

А я-то решилась. Ведь и правда ничего не поделаешь.

Раз так, я хотела сказать, что пора возвращаться, но он заговорил первым.

— Это, а ты завтра придёшь? Завтра у меня будут деньги. С имеющимися... Думаю, мне хватит.

— А, ты уверен? Ты же из дома сбежал?

— Пообещаешь, тогда я сегодня вернусь.

— Какой правильный...

Завтра тоже свободное время. Я согласилась, а он почему-то напрягся...

***— Ува, какой сон приснился...

Проснувшись, я поняла, что видела сон о прошлом. Вставать пока рано. Я не горела желанием вылезать из тёплой кровати, закуталась в одеяло и вспоминала то время.

— Точно, он проводил меня до станции, я вернулась в отель, и у меня поднялась температура.

Я проспала и даже подняться на следующий день не могла. Контактов его у меня не было, сказала, что телефона у меня нет, так что даже номера не узнала. Вот так всё и закончилось в итоге. Некрасиво я с ним обошлась.

И всё же уже больше десяти лет прошло, не думала, что мне такое приснится. Возможно дело в том, что обещанный день близко.

— Съездить бы на Кюсю, — проговорила я, и услышала, как открылся замок. Это тихо вошёл Матсутомо-сан, вот он открыл шторы в гостиной.

Сегодня тоже работает. Постарайтесь.

Я вылезла из кровати.

И ещё не знала, какое шокирующее предложение Матсутомо-сан сделает вечером.

Примечания переводчика:

1. Соответственно скорая и полиция.

Хочу вернуться с Саотоме-сан

— Не может быть...

Из правой руки Мио-сан выпали палочки.

Я, Матсутомо Юдзи, работал в торговой компании, пока меня не переманила соседка Саотоме Мио-сан, и вот я уже полгода по работе говорю ей «с возвращением».

За это время нам довелось играть всю ночь в Уно, вернуть памятную игрушку Мио-сан, съездить на море, играть всю ночь в Уно, присматривать за моей сестрёнкой, играть всю ночь в Уно, воссоздать вкус омлета Мио-сан, съездить в поход и сфотографировать приведение. Довольно насыщенное время получилось. Такой вот и была наша жизнь.

С тех пор, как стал взрослым, ничего в моей жизни не происходило, а время текло быстрее, чем когда я учился... Я об этом в какой-то статье читал. У меня же получается, что сейчас жизнь более насыщенная, чем когда я учился.

За столом во время ужина внезапно стало напряжённо.

— Вы же не врёте?..

— Думаете, я бы стал врать о таком?

Стоило мне подтвердить, из её глаз пропал огонёк, на краях глаз можно было увидеть слабый блеск.

— Почему, почему вы так говорите?

— Мио-сан...

Под небесами, точнее под лампочкой не согласная Мио-сан была готова заплакать.

— Вы же говорили, что будете ждать меня дома...

— Это.

Ожидаемый вопрос.

Как и ответ.

— Я просто домой еду, конец года всё-таки. Почему вы выглядите так, будто это конец света?

— У-у, было бы такое раз в миллион лет...

— Миллион лет.

— Веселее было бы, если с предками раз в миллион лет встречаться. Получилось бы увидеть ниндзя или аристократа периода Хэйан.

— Скорее с неандертальцами, вот только получится ли с ними поладить?

Мио-сан выглядела так, будто Земля в опасности, хотя это не так.

Я просто пришёл поговорить по поводу возвращения домой.

Уже была вторая половина декабря. Пора было определиться с концом года. И я заговорил за ужином.

— Но до новогодних праздников ещё неделя, а потом ещё неделя...

— Простите, что так внезапно. Хотя не так уж и внезапно, но простите... Вы ведь тоже отдыхаете, потому в этом ничего удивительного.

— Знаю, я знаю. То же летом было.

Когда я вернулся летом, она сидела одна в тёмной комнате и ролики смотрела. Мы решили, что на новый год сделаем что-нибудь значимое, но кто ж знает.

Уже полгода прошло. Никогда не считал себя взрослым, но похоже я взрослею.

— Ещё ведь много времени!..

— Так только дети говорят, которые домашнее задание делать не хотят. Обязательно составьте расписания. Зимние каникулы короткие, вдруг не успеете.

— У меня нет домашнего задания... А, нет ведь?

Кажется такой разговор уже был.

Куда-то мы не туда зашли. Речь идёт о том, что я собираюсь домой, и что в это время будет делать Мио-сан одна.

— Мио-сан, вы домой не собираетесь?

— Нет настолько, что даже «нет» не говорят.

— Нет настолько, что даже «нет» не говорят?

То есть нет.

Её дом находится в префектуре Канагава.

До её подруги детства Ватарасе Микако около двух часов на поезде добираться. То есть вполне можно на выходные съездить.

— Близко ведь, так что это не обязательно.

— Понимаю.

Это как со мной: сейчас, живя в Токио, я сильнее хочу домой, чем когда жил в своей префектуре и учился.

Такое иррациональное существо человек.

— Вернуться в любое время можно, потому я не поеду.

— Это из категории «имея не ценим, потерявши плачем».

— И ещё.

— Да?

— Все родственники спрашивают: «Нашла хорошего человека?»

— Давление со стороны родни?..

— Почему тёти, дяди, братья и сёстры все об одном и том же спрашивают?.. Почему?..

— Так как поступите в конце года? Летом море, осенью были горы, а зимой небо?

— Небо.

— Да, небо.

Мне такое не чуждо. Когда-нибудь и мне скажут: «Хотим внуков увидеть».

И хоть пока про внуков речи нет, невесту все точно увидеть хотят. И потому возвращение домой становится бременем.

— Да, небо — это здорово. Воздух вкусный.

— Скорее почти безвкусный. Это концентрированный кислород.

— Так бы и приправить.

— Так вы не думали, чем заняться?

Так.

Надо что-то решить. Иначе... Конечно может и не как в тот раз, но она так и просидит в комнате... В телефоне будет залипать.

— Но что бы я ни решила, пока вас не будет, я останусь одна... Дома одна... Есть одной, кино смотреть одной, в Уно играть одной...

— Не думаю, что в Уно получится в одиночку играть, Мио-сан.

— А?

— Можно же одному по кругу идти?

— Это ритуал какой-то?

Не смотрите на меня так, будто просите «сыграем вместе». Кстати, когда мы только встретились, у неё уже были карты, конечно игра не для одного, но неужели она и сама играла?

Кажется я узнал то, чего знать не хотелось, но сразу же вернулся в нужное русло:

— Есть много вещей, которыми можно в одиночку занимать. Можно в путешествие отправиться.

— Поехать куда-то было бы здорово.

— Точно.

— Но когда время наступает, в итоге так никуда и не соберёшься...

— Точно.

— В итоге я так и просижу за телефоном...

— Мы об одном и том же подумали.

Вот так.

Скорее всего всегда так и было. Наверное все шесть лет самостоятельной жизни именно такими и были.

— Такой уж новый год. Сонный.

— Соглашусь.

Что-то не клеится разговор, хотя кое-что имелось. Я всё думал об этом.

Вообще этот разговор случился ещё когда я летом вернулся из дома.

— А... Мио-сан, не хотите со мной в Фукуоку на новый год съездить? Шучу, конечно.

— А-ха-ха...

— ... А-ха-ха.

Тут поднимался один вопрос.

Как я его называл «проблема еды через полгода».

Если ты много общаешься с кем-то, может возникнуть ощущение близости как от семьи. Возникает неловкость и смущение, а любовь и грусть ослабевают.

Сразу думаешь: «А он помнит то обещание?»

Через полгода наступает время, когда ты говорить, что ездил туда-то и ел то-то, и слышишь «пошли в следующий раз вместе», и ты отвечаешь «да». И вот настаёт время. И звучит: «Кстати, а помнишь, мы говорили».

Обещание надо сдерживать. Можно было обронить, а другой человек забудет, ему просто не интересно, и потом неловкость будет. А можешь и сам забыть, а человек запомнил, и тоже некрасиво как-то.

Скорее всего это мука японцев «а помнит ли он это обещание», приправленная «проблемой еды через полгода». Тут надо вдумчиво подходить к делу. Поспешишь — только хуже сделаешь.

— Кстати, как вам мисо-суп сегодня?

— Вкусный.

— Вот и хорошо.

Будь ещё она человеком, которому через социальную сеть можно было спокойно написать «что делать будем?» Тут вопрос скорее не в близости, а в том, какая между нами атмосфера. Если заговорю, а окажется, что она не помнит, странно получится. Хотя я сомневаюсь, что такое может быть.

Помнит или нет? Если помнит, то считает это обещанием? Пока не знаю, стараюсь не касаться темы.

— Кстати, вы другое мисо использовали?

— Нет, то же, просто кое-что добавил.

— Добавили?

— Кинако.

— Кинако. То есть жёлтый порошок.

— С ним можно расширить вкус.

— Расширить способности сои...

Ну и что мне делать?..

***Прозвучал удар молотка. Правда в голове.

— Начнём совещание Саотоме, — сообщила председатель Мио, и все мы зааплодировали.

Да, это воображаемое совещание.

Такое скорее в кино бывает, но помогает мысли в порядок привести. Это симуляция собрания в собственной голове.

Используются все лики меня самой, что расширяет привычный образ мыслей.

— Я, ответственная за ужин, продолжай в том же духе. Нельзя, чтобы Матсутомо-сан что-то заметил.

— Есть. Всю душу вложу в дело.

Пока ужинала, мой мозг работал на полную. Все я в моей голове занимались одним делом.

Обсуждением разговор между мной, Саотоме Мио, и Матсутомо-саном, случившийся летом.

— А... Мио-сан, не хотите со мной в Фукуоку на новый год съездить? Шучу, конечно.

— А-ха-ха...

— ... А-ха-ха.

Ранее этот вопрос уже несколько раз всплывал в моей голове.

Да, вопрос о том, помнит ли он обещание. Вопрос «в следующий раз, когда пойду есть, обязательно позову». Я называю это «вопрос еды через два года».

Рядовая я сказала:

— Масутомо-сан наверняка помнит и сдержит обещание.

Несколько других я закивали. Матсутомо-сан не из тех, кто обещания не сдерживает. Если что-то говорит, всегда выполняет. Вопрос в другом.

— А это точно обещание было?..

Такое себе. Довольно неуверенное. Можно сказать, что шутка, а можно, что приглашение.

Каким-то канатоходцем себя ощущаю. Ощущение такое, будто я на мелкие куски тофу разваливаюсь. Будет неловко, если Матсутомо-сан скажет, что это просто шутка была.

Безопаснее считать это никаким не обещанием. Ну просижу я новый год в телефоне, не умру же.

Но маркетолог Саотоме Мио была решительна:

— А если Матсутомо-сан считает это обещанием.

— И-и правда.

Да, вопрос в том, что он сам думает.

— Вот что значит маркетолог. Ты обязана знать, о чём человек думает.

— Ну так что?

— Хм... Но если это обещание, он должен сказать...

— Точно? На сто процентов? Это ведь то, о чём Матсутомо-сан думает.

— Думаю, это обещание, но поехать вместе...

— А-ба-ба-ба-ба.

Ну да. Вряд ли Матсутомо-сан хочет со мной домой возвращаться. Не просить же его в командировку в праздник ехать.

Что же делать?..

— Это, — руку подняла Мио, отвечающая за финансы.

— У тебя есть какая-то идея?

— Предлагаю отложить вопрос о том, делать ли это командировкой в отпуск, думаю, для начала стоит проверить имеющийся бюджет...

— Понятно, про самое важное забыли.

— И надо название для надбавки придумать.

В итоге мы перешли к обсуждению, стоит ли назвать это «надбавкой Фукуоки».

***— ... Будете ещё мисо-суп?

— ... Будьте столь любезны.

— Почему так официально?

— А, простите. С другой собой перепутала.

— С другой собой перепутали?..

Такое ощущение, что ужин каждый в себе провёл.

Но в любом случае проблема, помнит ли она обещания, получила неожиданное развитие через четыре дня.

Интерлюдия: Ояма-сан не понимает

Я не понимаю, что происходит за столом по диагонали.

— Тсутия-семпай, я бы хотела узнать по поводу этого заказа.

— Обычный рабочий заказ. А что не так?

— Да, тут значится «Кондо-сама».

— Этот добрый старик.

— Я тут подумала.

— По поводу Кондо-сана?

— Что если ошибся и указал «г*ндон[1]»?

— А?

— Это как в телефонном разговоре: «Что вы хотели сказать?»

— В смысле?

— И тут сразу же: «Простите, оговорился». Но разговор на этом не заканчивается, и что в таких случаях делать?

— Алло, простите за беспокойство, это Тсутия. Кондо-сама... А, живот болит? Так и запишем. Тогда запишу «случились форм-мажорные обстоятельства». Передам. Надеюсь, скоро всё образуется. Да, да, прошу прощения.

— Тсутия-семпай, зачем вы внезапно позвонили?

— Мурасаки.

— Да.

— Ты представляешь весь ужас того, как до пожилого мужчины молодая девушка из компании-партнёра домогается?

— Понятно. Никогда о таком не думала.

Они чёрное или белое?..

***Меня зовут Ояма Такаюки. Работаю в этой компании пятнадцать лет. Руководитель.

У меня есть жена, на которой я женат уже девять лет и дети восьми и пяти лет. Сейчас я довольно часто изучаю каталог, выбирая цвет ранца для младшего ребёнка.

— Ояма-кун, вы никогда не думали о рабочем романе?

— Что? Рабочем романе?

Это спросил у меня рыжий таракан начальник Хаякава... С того месяца он каштановый парик носит... Неделю назад он вызвал меня в отдельную комнату и дал секретную миссию.

— Меня такое не интересует.

— А.

— Одно дело, если это кто-то из другого офиса, а если из одного, начнутся семейные ссоры. В такой атмосфере будет невозможно работать.

— Ну, наверное это так.

— Кстати как думаете, они чёрное или белое?

— Они-то?

Тут было ясно, о ком речь.

О Тсутии-куне, сидевшем напротив меня, и по диагонали новенькой Мурасаки-сан.

Уже начали поговаривать о том, уж не встречаются ли они.

— Не знаю, они хорошо ладят, и это замечательно, но насчёт романа не уверен.

— Может сами проясните?

— Я?

— А кто же ещё?

Не думал, что это делать мне придётся.

***Сомневаюсь я, что это рабочее задание, но да ладно. Мне и самому интересно, почему бы не узнать.

— Кстати, Тсутия-кун, можно с вами поговорить?

— М, что такое?

Я обратился к Тсутии-куну, который пошёл в магазин на втором этаже.

Мурасаки-сан рядом не было, похоже у неё дела.

— У меня племянник в университете учится. И у него первая девушка появилась.

— Хо, поздравляю.

— Скоро ведь рождество. И он у меня спросил, что ей можно подарить.

— Хм.

— Ну, когда-то меня звали сердцеед Такаюки, но я уже и не знаю, что молодёжь интересует.

— ... Популярные тренды.

— Буду признателен, если Мурасаки-сан об этом не расскажете.

— Хорошо.

По нему всё хорошо видно. Не зря я с ним первым заговорил.

На лице Мурасаки-сан эмоций почти нет, сложно догадаться о чём-то.

— Т-так вот, я хотел узнать. Тсутия-кун, вы девушке какой-нибудь ничего в последнее время не дарили? Я буду признателен за совет.

— Ну была такая возможность недавно.

Есть.

Если есть такой человек, и если это девушка, то это либо она, либо член семьи. Если поинтересуюсь, смогу выяснить, не Мурасаки-сан ли это.

Стратегия подарка. Самая подходящая перед рождеством.

Кстати, племянника у меня нет. Я единственный ребёнок в семье.

— И что вы подарили?

— Помог восстановить плюшевую игрушку, которую забрал предавший друг в детстве.

— Довольно круто.

Тяжело.

Слишком тяжело.

На такое только молодёжь способна.

— Ну, я не один всё сделал. Матсу... Матсутомо тоже. Восемьдесят на двадцать... Нет, семьдесят на тридцать это его заслуга.

— В-вот как.

— В любом случае благодаря этому у нас получилось сблизиться.

— Тогда хорошо.

— А, правда как совет такое вряд ли подойдёт.

— А, нет, всё в порядке. Предложу спросить, может её тоже в детстве предавали, и она что-то потеряла.

— Хорошо.

Ничего хорошего. Хотя какая разница, племянника всё равно нет.

— Спасибо за совет.

— Да ничего. Но стоит ли о таком у девушки спрашивать?

— И правда. Потому поговорю об этом с Мурасаки-сан.

Неожиданно, но всё закончилось успехом.

Это не может быть совпадением. И вряд ли речь про родственника идёт. Насколько я слышал, Мурасаки-сан любит плюшевые игрушки.

Надо поговорить с ней.

***— Дарили ли мне что-то в последнее время?

— Да, у меня племянник поинтересовался.

Во вторую половину дня я дождался, когда Тсутия-кун ушёл, и заговорил с Мурасаки-сан.

И ждал я «памятную плюшевую игрушку».

— Простите, ничего дорогого не было.

— Я не про цену. Может это дорого для вас.

— А, такое было.

— ... Неужели от Тсутии-куна?

— А, он что-то говорил?

Есть.

Вот оно.

Немного грубо, но я получу ответ. Ну так что?

— А, да, немного. Вы рады были?

— Да, рассматривала около десяти минут, чтобы впечатления запомнить.

— А не слишком мало?

Впечатлений от новой встречи всего на десять минут хватило.

Современные девушки не слишком сухие?

— Вот как?

— Мне так показалось... А сейчас что с подарком?

Интересно, что случилось через эти десять минут.

— Сейчас? Его уже нет.

— А не слишком быстро?!

— Не в загробную же жизнь такое брать...

— Почему же?!

— Так ведь плесенью покроется.

Это старая плюшевая игрушка. Потому она её просто выбросила.

Тсутия-кун, она милая, но бессердечная. Тебя точно такая устраивает?

— Разве плюшевая игрушка, которую украла подруга, не является памятной вещью?

— Да нет. То недоразумение было... И вы о чём? Откуда Тсутии-семпаю вообще об этом известно?

— А? Так он же вернул её и подарил вам.

Что-то не сходится.

— А?

Речь про ограниченные дынные булочки. Они продавались в популярном магазине у станции, и даже если в очереди отстоишь, не факт, что купишь, а Тсутия-кун купил их в благодарность за помощь в проекте. Она десять минут рассматривала, а потом съела.

— ... Дынная булочка и правда уже бы заплесневела.

Простите, что назвал вас бессердечной.

— Да. Так я вам помогла?

— А, да. Любимая еда в качестве подарка наверняка обрадует.

— Если хотите долго хранить, наверное стоит покрыть смолой. Когда я в университете училась, товарищ, тоже увлекавшийся рукоделием, говорил, что с эпоксидной смолой даже новичок справится.

— Вот как, предупрежу племянника, что и без вакуумного насоса и смолы внутри хлеба или пирожного всё сделать можно. Спасибо.

— Но дынную булочку всё же лучше съесть.

— Понятно.

***Стратегия с подарком потерпела крах.

Я ещё много всего другого попробовал, но подтвердить их отношения не смог. В итоге десять дней и толку никакого.

Я посоветовался с женой и дочерью.

«Поддержи их».

«Но ничего лишнего не делай».

«Они друг другу очень подходят».

В итоге почему-то они стали рассчитывать на меня, будто я Купидон.

Меня уже не волновал приказ начальника, самому было интересно... И я пробовал всё новое.

— Я все способы исчерпал. И уже на пределе.

Что же делать? Думая об этом, я смотрел в окно. Там было уже то самое время. Город окрасился в цвета рождества, и уже даже меня захватывало новогоднее настроение.

— Рождество.

Мы пережили адскую жару под... Не новеньким кондиционером, который издавал странные звуки, и сейчас под ним же, разгоняющим тёплый воздух, сидела и работала та же парочка.

— Тсутия-семпай, — Мурасаки-сан оторвала взгляд от компьютера и обратилась к коллеге.

Снова Кондо-сана резиновым продуктом сделала?

— Составьте мне компанию.

Что, признание?

...

[[image:/storage/reader-images/930881a5c67053805b9ffbb14f6680951b2080dd.png]]

Это признание?!

— Точно!.. Я об этом совсем не подумал.

Они выглядят дружными, но встретились лишь полгода назад. И вот уже общались достаточно.

Пока я пытался что-то выяснить, их чувства развивались. И вот настал этот момент.

— Что такое, Мурасаки, покупки? Или поесть?

— Настольные игры. Я новые купила.

Настольные игры.

Точно, никто в офисе в любви признаваться не станет.

— Что, даже и намёка на это нет, Тсутия-кун?..

— Ояма-сан, вы что-то сказали?

— Нет, ничего, продолжайте.

Склонив голову, Тсутия-кун скрестил руки и замычал, вспоминая что-то неприятное.

— Настольные игры... Настольные игры... Как летом, но, вот как...

— Если заняты, я и одна могу.

— Да нормально всё.

Кто же вы друг для друга?

— ... Это, Ояма-сан, а вы к нам присоединитесь? К настольным играм?

— А, зачем?

— Просто вы так смотрите, похоже вам тоже нравится...

Я вообще-то посторонний. И теперь ничего не понимаю совсем.

— Н-нет, простите. Просто жарко, вот я и задумался. Жаль, что этот старый кондиционер нормально настроить нельзя, а-ха-ха.

— Вот как. Тогда ладно.

Опасно было.

Но насколько я слышал, они скорее не парень и девушка, а друзья-студенты. Семпай и кохай из клуба. И общаться начали всего полгода назад. Не похожи они на взрослую пару.

Ощущение такое, что с плеч груз свалился. Только я так подумал, Тсутия-кун сменил тему:

— Кстати, Мурасаки, ты же на новый год домой не поедешь? Что делать будешь?

— Проведу генеральную уборку, приведу в порядок плюшевые игрушки.

— Так это в самом начале успеть можно...

— Других планов нет. И магазин карри, куда я хожу закрыт.

— Если заняться нечем, поехали на Кюсю. Я тебе всё покажу.

М?

— Поехали.

— Отлично. Тогда на синкансене поедем. На самолёте очень уж дорого.

— Поняла.

— Погодите, погодите.

— Что такое?

Я сам не понял, как вмешался. Они смотрели, не понимая, что не так, но похоже не так что-то именно со мной.

— Вы вместе поедете?

— Ну, неизвестно, получится ли на одном поезде поехать.

— Но там встретитесь?

— Я покажу ей Фукуоку и Нагасаки.

— В-вот как.

— Будет весело.

Если домой приводишь кого-то противоположного пола, это же как со своим партнёром познакомить. Они ведь с таким посылом едут?

Только об этом мне и оставалось думать.

— Смотрите, не потеряйтесь...

— Спасибо.

***— ... Ну, Ояма-кун. Каковы результаты?

Уже прошло две недели.

Меня вызвали в отдельную комнату, и начальник Хаякава хотел услышать результаты.

— Начальник.

— Да.

— Почему они не встречаются?

— А?

Они уже спокойно встречаться могли бы. И можете считать, что я лезу не в своё дело.

Глядя на зимние облака за окном, я помолился.

После нового года работы прибавится, но пусть теперь для молодёжи в ней будет немного больше любви. Именно об этом я и размышлял.

Примечания переводчика:

1. Кондо — кондом. Она прямо может в ассоциации.

Хочу поехать с Матсумото-саном

— Я дома?

— Да, с возвращением.

— Я дома!

— Вы и сегодня отлично поработали.

Заглянуть внутрь уже стало рутиной, это было уже больше сотни раз. Если учитывать, что неделя пятидневная, а также есть праздники и выходные, то где-то столько с мая и было.

Пока шла, она слегка успела вспотеть, женщина разулась, а потом задала привычный вопрос:

— Сегодня мисо-суп?

— Сегодня для декабря очень тепло, и учитывая сезон.

— Угу.

— Гречишный суп.

— Что-то непонятное.

Гречишный суп.

Порезанный или стёртый гречишник смешивается с мисо, после чего добавляется холодная вода. Далее добавляется даси и разогревается, такой простой природный рецепт. Его история более длинная, чем у мисо-супа.

— Это кроманьонец мира мисо-супа.

— Так понятнее.

— Я подумал готовить каждый день что-нибудь особенное.

— Я понимаю, Матсутомо-сан.

— Что?

— Тофу и лук не надоедают, но иногда кажется, что что-то не так. Я и сама иногда толстой ручкой писать пытаюсь.

— Развиваете технику.

Она почему-то кивнула и пошла к себе в комнату. А я на кухню.

Там она положила сумку и переоделась, я же расставлял еду на стол. Такой у нас обычный распорядок. Хотя сегодня греть не надо.

— Приятного аппетита.

— Приятного аппетита. А, точно, Мио-сан. Как говорят: «И жуки гречишник любят[1]».

— Хм. Вы о чём? — она склонила голову, поднеся миску ко рту.

— Это значит, что есть жуки, которым нравится горький гречишник, то есть гречишный суп довольно горький, так что осторожнее.

— Бхо.

— Поздно.

Сегодня я использовал так называемый «синий гречишник», он мягче красного, который к жаренной рыбе добавляют.

Но ничего не знавшая про горечь холодного супа девушка сразу же бросилась в бой.

— Простите, Матсутомо-сан...

— Нет, вы простите.

— Потом выплачу вам гречишное пособие...

— Гречишное пособие.

— Что с начала, что с конца, одинаково[2].

— Вообще-то нет.

— А?

Наш обыденный разговор перешёл на работу Мио-сан. Конечно это была конфиденциальная информация, но я тоже был связан с этим.

— По поводу того случая с компанией Тсутии-сана и Киран-тян.

— Да, и что там?

— Скоро всё будет решено.

— Наконец-то.

Это было связано с моим трудоустройством полгода назад. Дело касалось моего старого рабочего места, где остались мой бывший коллега Тсутия и кохай Мурасаки. Бывший директор Кутики тогда заявил, что наша компания всё потянет.

В итоге компания чуть не разорилась, а Мурасаки чуть не перегрелась в офисе летом. В общем много всего было.

— В общем всё согласно второй главы искусства войны.

— Да.

Суть содержанию не соответствовала, но да ладно.

— Проект затягивать не стоит, так что лучше всего закончить его быстро.

— Вот оно искусство.

— Оно самое, — закивала девушка с рисенкой на губах, после чего слегка насупилась. — Но в конце будут сложности.

— Это с окончательной доставкой связано?

— У них свои обстоятельства, так что мне придётся поехать в командировку. На носу новый год, скорее всего придётся ещё больше работать в командировке.

— Похоже вы будете заняты. Новый год на носу, а вам ехать куда-то надо.

— Всё равно других дел нет, и разницы нет, где работать...

— Простите.

Разговор продолжался.

— И куда вас отправляют?

— Кюсю. Префектура Сага, город Карацу.

— Простите, можно ещё раз.

— Префектура Сага, город Карацу.

Находится на севере, известен кальмарами и карацу-бургерами.

— Мио-сан.

— М?

— Я еду в Итосиму в префектуре Фукуока...

— А?!

— ...

Мы пять секунд смотрели друг на друга.

— Это, город Итосима…

— Да, так и есть... Он рядом. Севернее Карацу. Если по карте смотреть, то правее.

Мой город на западе префектуры Фукуока. А Карацу на севере Саги. Оба города на границе и по соседству.

— Значит мы будем рядом где-то в одно время.

— Ого.

Мы смотрели друг на друга семь секунд.

— ...

— ... Поехали на Кюсю вместе?

— ... Давайте!

— Кстати, мы ведь летом об этом говорили.

— Кстати, ведь и правда!

«Проблема еды через полгода» решена. Так и хочется сказать «и жили они долго и счастлива», да только.

— Вы познакомите меня с вашей семьёй?..

Появились новые вопросы, хоть планы на новый год и были определены.

Когда разговор был закончен, она протянула мне толстый конверт. На нём было что-то написано.

— Вот, Матсутомо-сан...

— Что это за конверт?

— «Специальная доплата за специальные работы по сопровождению нанимателя во время отпуска с выездом домой, фукуокская версия».

— Что... А?

Почему-то с довольным лицом она протянула мне конверт с названием едва ли уступавшим оригинальному названию книги про Робинзона Крузо.

[[image:/storage/reader-images/75009c26eac4c6a2abc8545466a391fd14cc9522.png]]

Примечания переводчика:

1. По нашему это «о вкусах не спорят».

2. Она читает слоги, но явно что-то не сходится: «таде теате».

Саотоме-сан хочет измениться

Ежегодно взлетают и садятся где-то сто восемьдесят тысяч самолётов.

Четвёртый по загруженности аэропорт в стране, в отличие от Нового аэропорта Титосе с двумя его полосами, здесь лишь одна полоса и на двадцать процентов больше самолётов. Фанаты авиации называют международный терминал безумием. Аэропорт Фукуока во втором по величине городе на западе Японии, называемом воротами на Кюсю, городе Фукуока префектуры Фукуока, именно здесь мы сейчас находимся.

— А разве второй по величине город на западе это не Нагоя или Кобе?

— Мио-сан, только громко об этом не говорите.

— Поняла.

По сравнению с Токио в Фукуоке более мягкий климат. Даже зимой температура ниже нуля почти не падает, и соответственно таких неудобств тут не испытываешь.

Хотя если привык к обогреву в самолёте, то тут слегка прохладно. Тут далеко не везде здания, где холод блокируется.

— Рабочая встреча завтра?

— Да, сегодня у меня день в пути. Осмотр достопримечательностей, и подготовка... К завтрашнему дню.

Хоть новый год и близко, людей внутри было очень даже много. А на электронном табло писались изменения.

Проверяя сообщения с телефона, я пожал плечами:

— Это как остановка автобусов из-за снега. Хотя такой погоды уже несколько лет не было.

— Его так много?

— Да, три сантиметра осадкой.

— ... Три сантиметра?

— Это же Фукуока.

В отличие от Канто тут бывают тайфуны и песчаные бури. Не счесть, сколько раз город затапливало, а песок полностью засыпал дома и машины. Если ребёнку в апреле купили велосипед, он к маю уже над ним плакать будет. Хотя землетрясений тут почти не бывает. Достаточно вспомнить Великое восточно-японское землетрясение.

А что снег?

Идёт и идёт. Хотя не так часто. Если спросите, насколько он редок, то уже через час, как начинает идти снег, все в школе уже бегут играть в снежки. Да и готовятся к выпадению снега не так уж и сильно.

Один сантиметр снега, и шоссе парализовано.

— А, тогда что с поездами? Здесь ведь подземка?

— Тоже расписание нарушено.

— Хоть они и под землёй?

— Это же Фукуока.

Хотя казалось бы, при чём тут дождь или молнии.

По факту подземка, тянувшаяся с запада на восток, на западе напрямую соединена с надземной веткой JR.

— JR линия Тикухи. Она идёт вдоль гор и моря, потому снег на ней сильно сказывается. Пусть метро подземное, из-за снега движение останавливается. Ха-ха-ха.

— Вот что на западе бывает.

— Кстати, Итосима и Карацу ещё западнее.

— Океанос?..

— Океанос.

Океанос[1]. В легендах древней Греции, это недостижимые земли далеко на востоке, край света. Завоеватель Александр Третий, он же Александр Македонский стремился именно туда. Если бы продолжил идти на восток, возможно и добрался бы до Фукуоки.

Кстати, в то время на территории Фукуоки страны Яматай ещё не было, так что встретили бы его только горы, да поля.

— Это как с Индией Колумба. Край запада.

— Люди во все времена грезили о крае востока или запада.

— Ну, если ещё дальше на запад отправиться, до дома Тсутии доберёмся.

— ... Родина — это важно.

Его родина в Исакае, это на юго-юго-западе. А нам сейчас не о Нагасаки, а о Фукуоке думать надо.

— Матсутомо-сан, а аэропорт Фукуоки ведь недалеко от города?

— Да.

— Пешком сколько минут?

— Неправильная привычка жителя мегаполиса думать, что везде дойти пешком можно.

— Значит на такси поедем?..

— Нет, я уже с семьёй связался.

— С семьёй?

Дома у меня дед, бабушка, Юка. И ещё один человек.

— Сестра сказала, что на машине встретит.

— Здорово конечно... Но из всего этого можно определённый вывод сделать.

— То, что жители Фукуоки не любят ездить по снегу.

Для жителей запада это очевидно, никто не хочет ездить по снегу, как и подвозить кого-то.

— ... С сестрой Матсутомо-сана точно всё будет в порядке.

— Спасибо за доверие. Но лучше молитесь за сцепление.

До её приезда ещё двадцать минут ждать. Судя по всему, продвигалась она так себе.

— Она недалеко, но похоже в пробке застряла.

— Три сантиметра...

— Такие же три сантиметра как в Токио.

Я протянул банку с кофе, а Мио-сан взяла её и открыла. Стал подниматься приятно пахнущей пар.

— Кстати, — глядя вверх, куда поднимался пар, девушка заговорила. — ... Как же давно это было

— Что-то случилось?

— Я ездила в командировки, но в путешествия куда-то далеко давно не ездила. Хотя это тоже командировка.

Мио-сан из тех, кто в одиночку не путешествует. И вместе с кем-то давно никуда не ездила.

— Будет больно, если пересчитать?

— Давайте не будем об этом.

Путешествие по сути начиналось завтра. И неугомонным взглядом девушка изучала людей и стойки в аэропорту.

— Раз уж здесь, хочу осмотреть достопримечательности.

— Достопримечательности?

— За работу можно не переживать. Я уже всё подготовила к встрече.

— Ясно, значит достопримечательности.

— В кафе всё равно работается не так эффективно, и иногда важно переключиться.

Работа у неё в Карацу, а мой дом в городе Итосима, что на самом западе Фукуоки. Удобнее всего на поезде доехать.

Спуститься на станции Нуинохама, а потом до JR линии Тикухи... Вообще они связаны, но из-за снегопада движение парализовано... А значит и напрягаться пока не надо.

И время на то, чтобы немного осмотреть достопримечательности перед встречей имеется.

— И правда, переключиться важно, и время есть.

— Да. Какие тут известные места есть? Храмы какие-нибудь?

— Мио-сан.

— Что?

— Мы не посетим туристические места.

— А?

— Мы не посетим туристические места.

Это важно, потому я дважды повторил.

— А, но как же башня Фукуока?

— Туда будет неплохо сходить. Но можно сразу ещё и в Фукуока Доум сходить.

— Они рядом?

— Довольно близко.

— А, вот как...

— Вот так.

А ведь на фото они всегда рядом идут[2].

А, ещё море есть.

Момотихама. В хорошем смысле обычный пляж.

— И я ещё слышала. Парк Охори.

— Там пруд.

— Пруд.

— Огроменный пруд.

— Огроменный пруд...

Тут на автобусе доехать можно.

И всё же Мио-сан довольно много знает о Фукуоке.

Но при этом не знает, что башня Фукуока и Фукуока Доум рядом.

— Мио-сан, неужели вы видели фильм о том, как самое популярное чудовище в мире пришло в Фукуоку?

— Мне его руководитель из другой фирмы порекомендовал.

— Всё он рекомендует.

Это фильм о том, как монстр из космоса гнездится на башне Фукуока, а из Момотихама появляется король монстров[3]. Там ещё сцена Фукуоки, заставленной гигантскими кристаллами.

Правда жители Фукуоки его не смотрят.

— В следующем году будет монстр-черепаха возле стадиона. Уже без башни.

— А вы много знаете.

— Сестра увлекается.

— Вот как, — сказала Мио-сан и стала изучать карту автобусов на предмет знакомых достопримечательностей.

— Но, Матсутомо-сан, Фукуока ведь туристическое место. Тут полно туристов.

— Да. Приезжают и японцы, и иностранцы.

— Все пруд смотрят?..

— Многие просто за покупками...

Жители Фукуоки, побывавшие в Токио, знают. Тут не так уж и много достопримечательностей.

Парк Охори и башня конечно хороши. Ездить на лифте в стеклянной башне очень здорово. Но не так уж это и впечатляет.

Это вам не замок Кумамото и не католическая церковь в Нагасаки, и конечно не заповедники вроде Кудзю, Кирисима или Асо. И Сегодона здесь нет. Это Фукуока.

И наиболее всего примирившаяся с подобным во всей стране именно Фукуока.

— Еда вкусная.

— Еда.

— Да, что ни выбирай, всё вкусное. Цусима, благословлённая риа[4], давала свежую рыбу, а плодородные земли Куруме и Кумамото рис, овощи и мясо.

— О...

— Потому местная кухня очень вкусная, но в первую очередь...

Тут позади прозвучал голос.

— Рамен.

Я обернулся и увидел женщину с тёмно-каштановыми волосами, которой было ближе к тридцати, а точнее двадцать семь, и она была прямо у меня за спиной. Мио-сан вначале ничего не поняла.

— А? А?

— Позвольте представить. Это моя сестра Тихиро.

Матсутомо Тихиро. Сестра, которая старше меня на три года и на десять лет старше Юки. Она работает в местном отеле.

— Простите за ожидание, я сестра Юдзи, Тихиро. Спасибо, что присматриваете за моим бестолковым братом.

— Бестолковым братом? А, это вам спасибо.

— Вы должно быть устали после долгого путешествия. Поговорим позже, садитесь в машину.

***— В Фукуоке всё вкусно, но как сказала сестра Тихиро, в первую очередь стоит попробовать это.

— Пахнет...

— Придумали добавлять чеснок самостоятельно в конце именно в Хакате.

— Понятно, так куда легче.

— Кстати, по калориям тоже всё нормально.

— Понятно, так куда легче...

В Фукуоке бессчётное множество раменных, и все на свинине.

Жирный рамен Хакаты, мясной рамен Куруме, творческий рамен в этническом стиле или лапшой дан-дан. Здесь изобретательность процветала.

Были популярные заведения и не очень, но не сказать, что здесь жёсткая конкуренция.

У каждого из них была своя собственная изюминка.

— Я рекомендую это заведение.

Сестра Тихиро предлагала сходить в другое заведение, так что мы решили всё через камень-ножницы-бумага.

— Запах здесь проникает прямо в сердце...

— Соглашусь, поэтому глупо не есть.

Цена рамена тут от пятисот до шестисот йен. Я как увидел в Токио четырёхзначные цены, плакать захотел, до сих пор помню.

Мы заплатили, уточнили твёрдость лапши и прождали несколько минут.

— Вижу эту белизну, и понимаю, что домой вернулся.

— Фуо, какой белый суп!..

— Здесь Иудины уши, лук и жаренное филе свинины. По вкусу можно добавить красный маринованный имбирь или горчицу. Горчица острая, так что будьте осторожны.

— Ту же ошибку я дважды не повторю. Так-то.

— Обойдёмся без доплаты за горчицу.

— Юдзи, что за доплата за горчицу?

— Долго объяснять, так что как-нибудь в другой раз.

Мы не забыли трагедию с «Каролиной жнецом», но, разламывая палочки, думали, что важнее всего набить живот.

— Приятного аппетита!

— Приятного аппетита.

Тонкая лапша Хакаты отлично тянется. Есть её можно начать сразу же.

Нос щекотал запах жира.

— Вкуснотища.

Надо будет потом Тсутии фото отправить. Наверняка обрадуется.

— Кстати, лапша ещё разбухает после того, как её съесть. Так что можно пожалеть, если вторую порцию попросил.

— О таком надо заранее предупреждать.

— Простите. Не думал, что вы двойную порцию попросите.

— Ничего, к работе всё в энергию преобразуется!.. Корректировать расписание — работа маркетолога!..

Расписание для желудка.

Карьеристка, сразившаяся в неравном бою с большой порцией, показала большой палец.

В чём конкретно заключалась работа Мио-сан, было коммерческой тайной, так что она не говорила, а я не спрашивал. Но она явно хороша в этом.

— Враг был непростым, но силы не помешают.

— Вам?

— Да, я женщина, но они никогда лишними не будут.

— Да, женщины Кюсю... Угу. Сильные.

— Ты о чём, Юдзи?

— Да так.

Мио-сан завтра с утра надо встретиться с сотрудниками, так что сегодня необходимо добраться до отеля.

Примечания переводчика:

1. Не нашёл именно вот такого понятия, но вообще это затонувший греческий корабль. А Океанос в игре был как край света.

2. Расстояние около полутора километров, если по дороге.

3. Если правильно понял, то это «Годзилла против космического Годзиллы».

4. Это форма рельефа.

Саотоме-сан хочет играть

— Спасибо за первый день командировки.

— Фухэ...

— Сил нет...

Мио-сан распласталась в машине, а у меня знакомые виды воплощали в жизнь старые воспоминания.

Во втором классе средней школы к нам перевелась ученица из Тибы. Звали её Рюзаки-сан вроде как. Как я слышал, они переехали по семейным обстоятельствам.

Я как раз шёл домой и по пути помог потерявшейся девочке. Мы жили в одной стране, но тут было столько региональных особенностей, что она в случае чего полагалась на меня. Хотя ближе мы так и не стали.

Когда она перевелась, сразу же прозвучало мнение.

— Девочки страшные.

— Страшные.

— Скорее не страшные, а сильные.

— Сильные?..

И я, знакомый лишь с обычаями Кюсю, не сразу понял смысл слов Рюкази-сан. Частично я понял это лишь когда перебрался в столицу. Там я понял, как отличаются жители Кюсю и Канто, особенно женщины.

Для более чёткого понимания можно привести в пример Мурасаки... Хотя она скорее исключение. Мио-сан... Скорее тоже.

— Матсутомо-сан?

— Что-то я не могу обычных женщин вспомнить.

— Обычных женщин.

— Среднестатистических по возрасту и характеру.

Тут лучше всего подходит бывшая подруга Мио-сан Ватарасе Микако-сан.

На Кюсю полно сильных женщин. А ещё есть «мужчины Кюсю», про которых говорил Тсутия. Простые и сильные мужики, и раз есть сильные мужчины, то и сильные женщины должны быть.

— У...

— Мио-сан, посмотрите в окно. Море такое красивое.

— Почему море голубое?..

— Потому что это Генкайское море...

— Предельное[1]?..

Причина, почему Мио-сан ограниченным взглядом смотрела на море, омывающее Фукуоку, проста. Работа оказалась непростой.

Второй день после прибытия в Фукуоку. Она поработала в Карацу, встретилась с сотрудниками, вернулась в Фукуоку и теперь на поезде ехала в Итосиму. На её лице пролегла тень усталости.

Про детали я не спрашивал, но похоже она урегулировала дела по сделке.

— Подробностей спрашивать не стану, но похоже было непросто.

— Подробностей привести не могу, потому пусть будет пример.

— Ага.

— Лесной кролик превратил реку в мангровые заросли, а кит разозлился и отправил ниндзя.

— Понимаю, что всё очень сложно.

— Ниндзя хорош... Кстати, а куноити...

— Куноити тоже сильна...

Похоже нужна была профессионалка, и было понятно, что Мио-сан здесь непросто пришлось. При том, что ей моя помощь понадобилась, это очевидно.

И была причина, почему истощённая девушка направляется в Итосиму.

Чтобы посетить мой дом.

— Мио-сан.

— Что?

Я обратился в девушке, державшей на коленях коробку с пирожными.

— Мы будем там вместе. Не думаю, что там что-то необычное будет, но я бы хотел попросить.

— Ага.

— Могли бы вы подыграть мне?

За окном как раз было видно море Матсубары.

С подземки Фукуоки мы пересели на JR Тикухи, и только тут она поняла.

— Матсутомо-сан.

— Да, Мио-сан?

Она разозлилась от того, что я заставил её осознать это? Или огорчилась?

Но так надо. Так я уверял себя, а девушка сделалась серьёзной и ответила:

— Простите, я не понимаю, о чём вы.

— А?

А?

— А, что? В чём подыграть?

— Что я домой девушку приведу. Такое ведь часто в сериалах бывает.

— Уэ?!

— А, вы правда не думали об этом?

— Я подумала, что вы нанимателя с семьёй знакомите...

Как-то неожиданно вышло. Хотя официально я и правда веду нанимателя с семьёй знакомить.

— Просто вы так спокойно говорили о походе ко мне домой...

— Т-так ведь... Вам же всего двадцать четыре, не обязательно обманывать.

— Здесь возраст вступления в брак ниже. И вы-то старше меня. Дедушка и бабушка уже старые, и я бы не хотел их расстраивать, говоря, что они всё не так поняли, пусть лучше считают вас девушкой.

— В-вот как. Ува, что же делать, это же как в романтических новеллах... Надо было хоть накраситься как следует. И вообще, ничего, что я старше?

— С вами всё замечательно.

Она паниковала, но явно её это заинтересовало.

Я её слегка удивил, но до нужной станции подготовиться получилось.

— А, но, Матсутомо-сан.

— Что?

— Я не знаю, что мне говорить надо...

Я и сам не знаю.

— У меня простая семья, я сам всё скажу. А вы просто улыбайтесь и пейте чай.

— А это не слишком просто?..

Поезд пересёк границу города. Впереди была моя родина, Итосима. И наша станция.

— Готовьтесь, скоро выходить. Я возьму чемодан.

— Давайте попробую. Матсутомо-сан всегда обо мне заботится... Хотя странно, я ведь старше, а зову вас Матсутомо-сан. Ю-Ю-Юдзи-сан всегда обо мне заботиться...

— Спасибо, что так стараетесь.

Я подтолкнул девушку, пытавшуюся отыграть роль, и с лета впервые сошёл на этой станции. Ветер был сильным, Мио-сан сразу же стала придерживать волосы правой рукой.

— Матсутомо-сан, я ведь из внутренней части Канагавы.

— Ага.

— Морской ветер!..

— Морской ветер Японии безжалостен.

Фукуока располагается у моря. Потому оно здесь ощущается довольно сильно.

То есть зимы холодные. Очень.

— Но прямо ощущается местный дух!..

— Крыши, оцинкованные железом. Вот вам и линия Тикухи.

Когда добрались до станции Кюдай-Гаккентоси, можно сказать, вернулись в цивилизацию.

— На выходе нас должны встретить. Пошлите.

— П-подождите, пирожные точно сойдут в качестве сувениров? Может лучше что-то другое? У меня карточка при себе, могу купить.

— Пирожные вполне сойдут.

— А, можно ведь карту подарить.

— Не разбрасывайтесь золотыми картами, Мио-сан.

Это можно назвать подарком без лимита стоимости. Интересно, какой лимит на карте Мио-сан? Слегка боязно спрашивать.

Мы поднялись по бетонной лестнице и миновали турникет.

Перед станцией был круговой перекрёсток, старые торговые автоматы и совершенно новый магазин, которые явно не увязывались вместе.

— Она должна остановиться где-то здесь... А, есть.

Похоже нас тоже заметили. Задняя дверь открылась и в нашу сторону двигалось тёмно-синее школьное пальто.

Короткие тёмные волосы развевались на бегу, и вот она остановилась на расстоянии.

— ... А, остановилась?

— Братик, ты и правда привёз Саотоме-сан!

— Ага.

Вот расшумелась. Между нами больше десяти метров, а она так орёт.

— Сестрёнка! Братик!

— Эй, а ну прекрати, бестолочь! Пусть весь город тебя услышит!

Вторая тоже кричала, но энергичности старшеклассницы всё же уступала. Даже думать об этом не хочу.

— Юдзи-са, Юдзи-ку, Юдзи-тя... Это, Юка-тян всё так же полна сил…

— Да, простите за это. И называйте меня Юдзи-сан. Юдзи-тян — явно слишком.

— Что делать, я ничего не понимаю. Помоги, Киран-тян.

Сомневаюсь, что от Мурасаки тут польза будет.

— Эх, и всё же. Саотоме Мио-сан самая настоящая.

Следом из машины вышла женщина в свитере и клетчатой юбке.

— Сестра Тихиро, ты же сама с ней по телефону говорила.

— Я, даже пока мы рамен ели, не отбросила мысль, что ты её напрокат взял.

— Я настоящая. И спасибо, что сегодня тоже приехали встретить.

— Да не берите в голову.

Мио-сан улыбнулась и поклонилась. Видать из-за волнения она в рабочий режим перешла.

— Сестрёнка, на улице холодно разговаривать. Поехали домой.

— Точно. Вы садитесь на заднее сидение. Юка, ты на переднее.

— Я говорила, что Саотоме-сан ведь на актрису Такадзё Йосико похожа?

— Раза два или три.

— Ну вот!

— Садись в машину. Мы отправляемся.

До дома на машине было ещё пять минут. Недалеко, но Юка забросала вопросами. Кстати, Такадзё Йосико — это популярная актриса из сериалов.

— Это, Юдзи-сан, а какие твои бабушка и дедушка? — когда вопросы исчерпали себя, спросила Мио-сан. Из-за напряжения деловая улыбка была слегка натянутой.

— Ну, если коротко, то сложные.

— Когда приезжала Юка-тян, я поняла, что они немного неуклюжие, но добрые...

Про характеры вопрос можно пока отодвинуть. Надо было объяснить кое-что другое.

— Мио-сан, вы же помните Тсутию.

— Д-да. Тсутия-сан.

— Он тоже использует диалект Кюсю, но вы же его понимаете?

— Да, в принципе понимаю.

— Так вот он специально так говорит. Считайте, что запечатал свой говор.

— Что это значит?

— Что вы узнаете, как разговаривают на Кюсю.

Машина тем временем приехала в жилой квартал. А за ним был старенький наш деревянный дом.

Завернув за угол, мы увидели двух стариков.

— О, это бабушка и дедушка.

— Настоящие!..

— Будто поддельные бывают.

Машина остановилась. Они увидели Мио-сан и вышли вперёд. Сделали три шага.

— Юдзи девушку привёз!

— Да быть не может!

Меня охватила печаль, а они засыпали Мио-сан вопросами.

— Тошно Юдзина подружка?

— ... А?

— Нада ш представиться! И она ж ток с работы, устала-поди. Не стесняйся, ходь. Ох, Юдзи, Юдзи, мог бы и раньше предупредить, я б набе приготовила.

— А, а, а, а?

Мыслительный процесс Мио-сан остановился.

— Так, стоп! — вмешался я.

***Мио-сан родом из Канагавы. Она разговаривает на общем диалекте. И привыкла она к диалекту Микавы.

А у нас тут запад и жители Итосимы. И способ общения был довольно своеобразным.

— Ya Yudzi zhitel Itosimi.

— А, почему kanatanoi?

— Dedushka zhitel Itosimi.

— Babushka zhitel Karatsu. A ona onkuda?

— Mio-san iz Sagami. Gorodskaya. Ponyali?

— Ponyali, ponyali.

— А, а?

Озадаченная Мио-сан смотрела на нас троих.

— Вот вы и приехали, барышня. Спасибо, что за Юдзи присматриваете.

— Устали с дороги? Отдыхайте.

— Японский?!

— Мио-сан, до этого тоже японский был, — сделал я замечание.

— А, т-точно. Простите за грубость... Это, вы можете общий диалект использовать?

— Я в начальной школе в Токио училась.

Вслед за бабушкой заговорила сестра Тихиро:

— Бабушка настоящая барышня из Карацу. Училась в школе-интернате. А потом она с дедушкой сбежала.

— Точно, полвека уже минуло.

— К-как здорово!

Едва в рабочем режиме держится. Постарайтесь, Мио-сан.

— Бабушка на телефонной линии социальными опросами занималась, так дедушка её с жительницей Токио и спутал...

— Эй, давайте уже позволим барышне расположиться. Я пока сумку уберу, а вы хоть чай предложите.

— Ах, и правда.

— А, а, не надо беспокоиться.

После слов деда мы вошли в дом.

— Это они так шутили по-стариковски. Они и нормально разговаривать могут.

Мы прошли по каменному полу, и нас встретил холод деревянного здания без теплоизоляции. На деревянном полу виднелись следы мелка, скрывающего ветхость.

Коридор был небольшим. Мы даже трёх метров не прошли, как свернули в комнату направо. Тут я ощутил знакомый запах. Запах дерева без примесей уретана.

— Ничего не поменялось...

Стекло со звёздами, используемое ещё с эры Сёва, слегка пожелтевшая фусума с узором в виде бамбука, катушка от комаров с курицей, которую ещё с лета не убрали. Каракули, которые я и Юка в детстве рисовали.

Только телевизор в две тысячи одиннадцатом купили из-за поддержки цифрового телевидения.

Но в остальном ничего не изменилось с тех пор, как я был старшеклассником.

— Настоящий японский дом. Одно его существование успокаивает.

— Это в нём и прекрасно.

— ... Я так удивилась, когда вначале услышала диалект Кюсю, а потом общий. Даже подумала, что Матсутомо-сан в Токио научился разговаривать.

Не далеко от правды.

— Я около года не мог нормально на общем наречии говорить. Ну, главное, что выучил.

— Точно... А вот Тсутия-сан совсем не так общается.

Он считает, что акцент делает его популярным, потому исправляться не думает, но, как известно, молчание — золото.

— В общем отдыхайте. Как видите, дом у нас старый, но общаться вы со всеми можете.

«Если получится», — подумал я.

— Возможность наладить контакт очень важна.

— Всё же люди в обществе живут.

— Наверное не стоит ездить в страны, где не понимают японский и английский...

Хорошо, что наконец получилось успокоиться.

... Хотя как бы не так. Ведь это мой дом. Уж мне ли не знать, что покой мне только снился.

— А, Мио-сан. Пока не выходите из рабочего режима.

— А? Рабочего режима?

Она вопросительно склонила голову и поставила сумку, когда дверь распахнулась. Это бабушка поставила чай на столик и кастрюлю заменила подносом.

— Да, да, да, на столе немного не прибрано. Прости, Юдзи в последний момент сообщил, я прибраться не успела.

— А, нет, вы простите, что так внезапно.

— Юдзи, почему ты о чём-то настолько важном не сообщил! Вечно всё внезапно делаешь.

— И правда...

— Эй, плохо дело! — я не договорил, как вошёл дедушка, прижавший телефон к уху.

— Что случилось, дедушка?

— Тихиро и Юка из магазина звонят. Говорят, нормального леща нет!

— Ах. Тогда пусть говядину берут! Мраморную для сукияки на шесть человек!

— Алло, Тихиро, тогда сукияки! Берите лучшее мясо, златоцвет и тофу!.. Юка! В трубку не кричи!

Скорее всего крик Юки разнёсся в ухе у деда.

— А, и ещё, дедушка, пусть это купят.

— Тихиро, пирожные возьми! И фрукты у Мити-сан возьми.

— А, бабушка, пирожные я в качестве сувенира привезла.

Мио-сан протянула белую коробку, и бабушка приложила руку к щеке. Голос сделался громче.

— Да это же из известного магазина. Мы что-то такое дорогое отведаем, божечки.

— Должно быть вкусно...

— Боже, Юдзи, чем ты там в Токио занимаешься, что такую барышню смог привести!

— Просто живу.

— Алло, Тихиро! Пирожные не надо! Только Юка пусть выберет!

Юка должна взять мороженное в честь одной известной вершины. Оно вкусное, Мио-сан должна попробовать.

Но что-то у нас слишком шумно становится.

— Точно, Саотоме-сан, вы выпиваете? Раз здесь, надо ведь попробовать...

— Спасибо. Но я чай предпочитаю.

— Ах, о здоровье думает.

Хорошо, что внезапно пригласил. Если бы предупредил, тут бы и набе, и кальмары, и ростбиф были бы, они бы ещё и отечественную и зарубежную выпивку приготовили. А это уже перебор.

— Если бы сказал, вы бы ещё сильнее раздули...

Сложно поверить, но мы всего пять минут назад прибыли. А дома уже такое началось, мне лишь вздыхать оставалось.

— Сказал бы или нет, усталости это не отменяет.

— К-какая у вас шумная семья.

— Да.

Мио-сан улыбнулась, а бабушка с дедушкой решали, надо ли суси.

— Добро пожаловать в семью Матсутомо, Мио-сан.

Примечания переводчика:

1. Звучит одинаково

Приветственная вечеринка для Саотоме-сан

— Братик, братик, где сувениры?

— Эй, Юка, с ножом бегать опас... Но. Не прибежала. Просто громко кричала.

На ужине в семье Матсутомо была приветственная вечеринка для Мио-сан. На кухне виднелось ненормально количество пакетов из магазина.

Из всего этого я только жареный тофу на шестерых порезал, а на стол посуду Юка поставила. Проворная как кошка.

— Юка у нас на районе самой громкой признана. Юдзи, если с тофу закончил, порежь лук.

— Да!

— Это не похвала, а жалоба...

Убедившись, что оставившая лук бабушка вернулась на кухню, я посмотрел на тофу.

Жареный тофу режется легче простого, потому что твёрже и не так легко ломается.

— Юка, ты уже лучше готовишь?

— Лучше. Теперь я мастерица в домашних делах Юка-тян?

— А почему вопросительно?

— Йей.

Она улыбнулась и выставила плоскую грудь.

— Кстати, ты заметила? Ты всё ещё не поприветствовала меня.

— Три тысячи йен.

— Ладно.

— С возвращением.

— Ага, я вернулся.

Брат за «с возвращением» деньги берёт, и теперь сама решила заработать. Моя сестрёнка Матсутомо Юка.

— Ну, братик.

— Сувениры в гостиной.

— Как далеко ты с Саотоме-сан зашёл?

Началось.

Знал, что спросят, и сделать это должна была именно Юка.

Вот почему я попросил притвориться девушкой. Юка играть совершенно не умеет. И наверняка начнутся вопросы, раз мы встречаемся.

Чего-то такого я ожидал, потому если бы сказал, что между нами ничего нет, мне бы не поверили.

Я посоветовался с Тсутией, и он дал идеальный ответ.

Пришло время использовать его.

— Так как далеко?

— До сюда.

— А?

Докуда дошли? До Фукуоки.

Тсутия говорил, что Юка посмеётся и успокоится.

— Съехал.

— Эй, когда это у тебя глаза тьмой успели заполниться?

Вообще я и это предполагал. Тсутия, что ещё сказать.

Под взглядом Юки я порезал на мелкие куски тофу, после чего разобрался с луком, и тут открылась дверь.

— Эй, Матсу... Юдзи-сан, в сукияки в Фукуоке китайскую капусту не добавляют?..

На лице Мио-сан можно было разглядеть культурный шок. В руках она держала кастрюлю для сукияки.

— Китайскую капусту? В Сукияки? А где её вообще добавляют?

— А, в Канагаве и в Токио в ресторанах добавляют.

— Что?

Кстати, я ни разу не был в заведениях с сукияки в Токио. Денег столько не было, да и не с кем идти.

И всё же вот оно как. У них в сукияки китайскую капусту добавляют.

— Она ведь не особо влажная. Не подгорит в сукияки?

— Так ведь сукияки — это суп, думаю, не о чем переживать.

— Вот как.

— Ну да.

У нас в саду только лук растёт, так что от сукияки семьи Матсутомо может начаться боязнь лука.

— Так что... Может стоит капусту добавить?..

В принципе логично. Просто я сомневаюсь, что получится.

Хотя толку просто болтать.

— Когда вернёмся, попробуем сукияки с китайской капустой.

— Да, надеюсь, златоцвет у нас продают.

— Поищем и найдём. А ещё говядину, жареный тофу и итокон.

— Итокон?

— Итоконняку же, итоконняку.

— А, сиратаки.

— Кстати, я слышал название сиратаки, но ведь в обиходе только итокон...

— Так ведь сиратаки.

Япония вроде небольшая, но сколько неожиданного узнаёшь.

— Ещё... А, пшеничный глютен. А? Он в пакетах был?

— Пшеничный глютен в сукияки?..

— А?

— А, а, не добавляют? Пшеничный глютен не добавляют?

— Он ведь сок впитает.

— Так ведь вкусно сок или взбитое яйцо высасывать?

— Яйцо... Омлет... Уф.

Стоявшая рядом Юка что-то вспомнила и побледнела. И всё же яйца? Яйца и пшеничный глютен.

— Мио-сан, вы на Окинаве бывали?

— Нет...

— Там есть блюдо фу[1] тямпура. «Тямпура» — это жарка на масле. Типа гойя тямпура. В общем используют пшеничный глютен со взбитыми яйцами и жарят.

— А бонито?

— Тоже можно.

— Уверена, вкусно будет.

— Если так предположить, то в сукияки пшеничный глютен вполне добавить можно.

— Никогда так о готовке не думала...

Похоже в сукияки можно много всего добавить. Как вернёмся в Токио, стоит попробовать.

***На ужин у нас были сукияки, суси и ростбиф... В итоге они много всего накупили... Настоящий пир. Мы говорили обо всём подряд, и вот сестра Тихиро спросила:

— Кстати, а вы собирались здесь на ночь остаться?

— ... Верно.

Когда сестра Тихиро упоминала, я вспомнил. Я не могу оставить Мио-сан на ночь у нас.

— Мио-сан. Простите, но не получится у вас переночевать у нас дома.

— В-вот как. Я ведь неожиданно явилась, вы даже футон не приготовили...

Она выглядела виноватой, но это не значило, что я её пускать не собирался.

— Вы не так поняли, Мио-сан. Тут физически.

— Физически?

— Физически вас положить некуда.

Дом семьи Матсутомо маленький. Очень маленький.

Тут стало просторнее, когда я и сестра Тихиро съехали, но раньше мы тут друг на друге жили.

И что в итоге?

— На полу можно только четыре футона постелить. Максимум пять, если постараться.

— В-вот как...

Когда я во время учёбы возвращался, мог в коридоре лечь. И на новый год тут холодно.

— А, Саотоме-сан не заночует у нас?

— Прости, Юка. Можно наступить, если в коридоре кто-то ляжет, к тому же у нас тут ребёнок, который может человека с гигантским слизнем перепутать и всех соседей своим криком разбудить. Потому мы и не можем Мио-сан оставить.

— Враньё.

— Глаза не отводи.

Спал я уже в коридоре, и была тут одна малявка, которая наступила на меня по пути в туалет, и разоралась.

Чтобы не повторилось, мы нашли место ещё для одного футона. Если Мио-сан захочет переночевать здесь, я возражать не буду, но место найти будет непросто.

Да и ей лучше вместо того, чтобы с незнакомыми людьми ложиться, в бизнес-отеле переночевать.

— Тогда я отель поищу. Город большой, должны быть номера.

— А я провожу. Мейнохама, ещё у парка Охари много отелей?

— Подожди, Юдзи. Ни к чему так далеко ехать, — сестра Тихиро стала крутить ключи от машины.

— Да, ты же в этом деле разбираешься.

— Разбирается?.. Тихиро-сан, а чем вы занимаетесь?

— Работаю в отеле. У меня голосовые связки загорятся, пока я буду перечислять все городские отели от новых к старым и с востока на запад, уж в своих знаниях я уверена.

Разве в Фукуоке столько отелей наберётся, что даже связки загорятся?

Да и может ли горло человека загореться?

— Сестрёнка, полагаюсь на тебя.

— Юдзи, а ты останешься, поможешь бабушке. Спина её уже подводить стала.

— Просто скажи, куда ехать, я сам отвезу.

— На тебя страховки нет.

Как заявила.

— Юдзи-сан, давайте послушаем Тихиро-сан.

— Раз вы сами так хотите...

— Тогда решено. Отправляемся.

Сказав это, сестра Тихиро усадила её в белую легковушку. Девушки сели в машину с номером Фукуоки и исчезли за поворотом.

— Всё ли хорошо у Мио-сан будет?

— Ах, Юдзи, а куда Саотоме-сан делась?

— А, бабушка. Её ведь положить некуда, так что сестрёнка повезла её в отель.

— Ну как так? А я уже всё подготовила.

— ... Подготовила?

После слов бабушки у меня сразу же появилось нехорошее предчувствие.

***— Опасно было, Саотоме-сан.

— Что?

Когда дом семьи Саотоме уже было не видно, и Тихиро-сан выехала на городскую автостраду, она внезапно сказала это.

Хорошо, что не неловкая тишина повисла, но я не понимаю, о чём она.

— Повезло, что в адский пир не втянули.

— А-адский пир? Это о том, как лучшего друга в карри варишь?

— Какие вы фильмы знаете? Но нет, мы ведь сукияки съели? А это была только лёгкая закуска.

— Лёгкая закуска.

Сукияки?

— Они уже всем соседям рассказали, вот соберутся все и начнётся.

— Это, грубо как-то, если все соберутся, а меня не будет.

— Не страшно, Юдзи справится. Там всем главное выпить.

— Матсу... Юдзи-сан ведь в порядке будет?..

От неожиданности я чуть «Матсутомо-сан» не сказала, но вроде справилась. С Юкой-тян ведь всё получилось.

Успокойся, Мио. Ты со всем справишься. Ты профессиональный маркетолог, получающий десятки и сотни миллионов йен.

Для маркетолога обычное дело с кем-то впервые встречаться. Я уже через три минуты могу лёд растопить в разговоре с мужчинами, которые на двадцать и даже тридцать лет меня старше.

А тут сестра Матсутомо-сана. То есть моя ровесница. Провести её не сложно.

Положитесь на меня, Матсутомо-сан.

Я справлюсь с ролью подружки.

— Простите, что пришлось пойти на такое при том, что вы не его девушка.

— Ч-ч-ч-ч-ч-что вы г-г-г-г-говорите?

— А, так вы ведь поддельная подружка.

Простите Матсутомо-сан. Я не справилась. Меня за секунду раскрыли.

Простите, простите. Я ужасный наниматель.

— Это, как, когда?

— Работа отельера — видеть всё по лицу. Я могу кучу причин привести, но процентов на семьдесят я убедилась вчера во время встречи.

— Ещё тогда...

— Я подумала, что он вас нанял, но было не очень похоже, возможно вы его коллега. Простите, что мой брат отнял ваше время.

— Ч-что вы, это он за мной присматривает.

— Он хороший парень. И я была бы рада, если бы вы и правда стали его девушкой, — с налётом печали сказала Тихиро-сан. В свете фонарей и уже солидной темноте её лица была не разглядеть.

— Это, я...

— Не надо. Юдзи вас высоко ценит.

— А, а?

Высоко ценит? Матсутомо-сан?

— Это...

— Ну, не в машине же об этом разговаривать. Давайте выходить.

Машина остановилась на стоянке. Похоже отель рядом.

— А, да. Спасибо, что отвезли... Отели в Итосиме довольно необычные.

Здание передо мной отличалось от того, что я представляла.

В японском стиле. Занавеска у входа. «Баня» написано.

— Ах, забавные вещи вы говорите. Мне уже веселее стало.

— Это, Тихиро-сан? Это ведь общественная баня? Почему?

— Если и говорить по душам, то голыми.

— Тихиро-сан, вы в эру Хейсей родились?..

— Ну же, проходите. Я вам спинку потру.

— Нет, это ни к чему.

— Если надо, то и всю помою.

— Вы этому Юку-тян научили?!

Мыться в любом случае было надо, потому мы пошли в баню.

— Давайте раздеваться.

Общественные бани появились ещё в период Эдо. Правда с тех пор она претерпела изменения, а после войны распространилась по всей стране. Так что культура бани у нас по всей стране в принципе схожа.

С тех пор прошло много времени, принцип и форма поменялись... Но вот оно помещение.

— Сауна.

— Именно здесь приходит понимание.

За стеклянной дверью я увидела величественную Фудзисан и кивнула.

Это как какая-то реклама, все производители вывесок для бань Фудзисан рисуют.

— Теперь поговорим.

— О вашем брате и обо мне?

— Да, точно. Вы же знаете, бабушка и дедушка пожилые. И пока у них всё хорошо, он хотел показать самую чудесную невесту и успокоить их.

— Самую...

— Юдзи наверняка так и думает.

— А-ба-ба-ба-ба?

— А-ба-ба-ба?

Что делать, меня ещё никогда так не хвалили, только по работе. Плакать хочется.

— Кстати, Саотоме-сан, долго мы ещё будем друг с другом вежливо обходиться? Нельзя же так.

— А.

— Я ведь младше! А-ха-ха!

— Э-это, значит заканчиваем с излишней вежливостью?.. Хотя я и не уверена...

— Меня это не волнует, но Тихиро-сан двадцать семь. Вы ненамного младше.

— Ну надо же, Юдзи привёл девушку, которая старше меня.

— Конечно я не его девушка, но простите, что старше оказалась...

— Так даже лучше. Я и сама думаю, что спешить некуда.

— Вы не замужем?..

— Пока нет. Кандидатура есть, но тут свои обстоятельства.

— Обстоятельства?..

— Больная тема.

— Больная.

Это слово вызывало у меня зуд. У всех свои обстоятельства. Со стороны может показаться, что ничего значимого. Но тяжесть ты сам определяешь.

Не сочувствовать. Не отрицать. Про такую жизнь мне рассказал Матсутомо-сан. И в этот раз я смогу правильно отреагировать.

— На самом деле, он хочет грубость...

Тема оказалась куда тяжелее.

— Грубость?! А, а, сложная тема. Ничего, что ты мне рассказываешь?

— Чтобы я была более грубой.

Это?

— Это?

Я подумала и озвучила.

— Я и сама так думала поначалу. Нельзя же всё в штыки воспринимать, каждому что-то своё нравится.

— Точно, Матсутомо-сан тоже об этом говорил, но это ведь совершенно разные вещи...

— Из-за разницы насилия разошлись.

— Разницы насилия.

— Как тебе рок[2]?

— Я-я джаз предпочитаю...

Для меня такое рановато. Я отвела взгляд, а Тихиро-сан, поняв что-то, стала объяснять.

— А, Юдзи тут на меня не похож, можешь не переживать. Наверное.

— Я и не переживала.

Не могу представить, что Юдзи использует силу, разве что если я что-то сделаю не так.

... Но с Киран-тян он строг бывает, потому они так дружны, я даже немного завидую.

— Но не будем на трудные темы. Бабушка и дедушка скорее к этому с улыбкой подходят. Но Юдзи переживает.

— Это то, о чём мы в машине говорили?

— Да. Что они хотят увидеть не внуков, но хоть невесту.

— И я притворилась подружкой.

— Для этого ему надо было привести лучшую из возможных женщин, и он выбрал тебя. Губа у него не дура.

Не знаю, на что у Матсутомо-сана губа не дура, но я немного могу его понять.

— ... Матсутомо-сан очень хорошо готовит.

— Да, раньше было не так, но пока учился, успел наловчиться.

— Он много всего готовит. Свинину с имбирём, мабо-тофу, суп.

— Как-то обычно. Ему бы чего более солидное готовить.

Да, Матсутомо-сан готовит вкусно, но всё это обычная домашняя еда. Я ни разу не видела, чтобы он роскошные блюда готовил.

Он рос в бедной семье, потому научился готовить и заниматься домашними делами. Чтобы скорее стать самостоятельным, он наверняка оттачивал навыки ещё когда учился.

Так и получился нынешний Матсутомо-сан. Действительно ли хорошо то, что я наняла его?

— Ничего удивительного в таком ходе мыслей.

Видать из-за жары у меня закружилась голова.

Перед глазами всё плывёт.

— ... Ну его.

— А?

— Сдалось оно всё...

— Саотоме-сан?

В современной Японии столько непонятного. Тот, кто создал мир, мог сделать его попроще.

— В мире столько всего проблемного!

— О?

— Я только и делаю, что работаю! Но родные никто про работу даже не заикаются, все спрашивают, не нашла ли я хорошего человека!

— О, вот ты какая, Саотоме-сан.

— Да, надо, чтобы всё проще было! У меня работа, заключительный этап сделки, сдались мне эти сложности... Ух.

— А, ты перегрелась.

Поняв это, она почему-то уложила меня в раздевалке.

***— Раз не пьёшь, ешь! Тебя же в бане понесло?

Она ничего не напутала?

Почему-то меня привели в бар, хотя я решила не переживать из-за этого.

— Случайно!

— Точно, ну рассказывай, чего тебе хочется?

Я уже об этом знала, но Тихиро-сан веселушка. Она работает в отеле, потому говорит на общем диалекте, но стоило ей выпить, и она снова на местном.

Но помимо этого. Есть ещё кое-что помимо этого.

Не могу палочками перестать двигать.

Передо мной были гёдза в железном горшочке.

Вкус чеснока и свиной жир не давали аппетиту уняться.

Шашлычки из поджаренной курочки с юдзукосё.

Я переживала из-за куриного мяса, но как же оно прекрасно.

С виду просто жареная птица.

Поджаренная на углях и с юдзукосё. А ведь прямо совсем другое блюдо. Почему-то правда половина — это шашлычки со свининой. Я спросила у Тихиро-сан, и она удивлённо заговорила: «А, в Токио в блюдах с жареной птицей только птицу подают?»

И что ещё.

— Кальмар вкусный... Хоть и кальмар, но слишком уж вкусный!..

— Это с бабушкиной родины, Карацу, трубчатый кальмар.

Тихиро-сан привела меня не в какое-то роскошное заведение, а в самый обычный бар. И всё же.

Тут всё вкусное.

Фукуока славится своими блюдами, так говорил Матсутомо-сан, но как же их сасими отличаются.

— Простите, Матсутомо-сан... Я бросила вас в аду, а сама отправилась в рай!..

— Да упокоится он с миром.

— Это, но ведь твой брат жив.

Наверное.

— Оставим Юдзи, как тебе еда в Фукуоке? Нравится кальмар?

— Я слышала про сасими с кальмаром, но в Токио это скорее кальмарный сомен напоминает... Белый и скользкий.

— Да, да, да. А тут он такой.

— Прямо видно, что кальмары в море живут!..

Тихиро-сан рассмеялась, указывая на сасими. Круглое тело и измельчённые конечности, и подано всё стильно на сударе.

Вечернее море. Вечернее японское море.

Прозрачная морская вода.

Стоит вонзить нож, и расходится рябь.

И специфичного запаха кальмаров не ощущается. Пробуешь, и ощущаешь вкус соевого соуса Кюсю. Я будто летний ветерок попробовала.

— Кальмары живут в море. Больше ничего в голову не лезет...

— П-правда?

Могу лишь сказать: «Вкусно!» Алкоголь и правда клетки мозга разрушает.

Тихиро-сан махом выпила из кружки.

Причём в ней было не пиво, а имосётю.

— Это, разве имосётю так пьют? В смысле как Chu-hi или пиво...

— Не знаю, может попробуешь? Хозяин, повтори!

— Ну ладно...

— Как же повезло, что брат такую замечательную девушку привёз! Прямо праздник!

Мне казалось, что с Тихиро-сан мне будет непросто. Шумная, активная, любит выпить...

Но в чём-то она напоминала Матсутомо-сана, она рада встрече со мной.

— Я тоже рада, что приехала.

— Точно, люди должны радоваться всему, что есть.

— Радоваться всему, что есть?

— Что бы ни получил, это у тебя лишь сейчас. Так что надо думать, чего хочешь и что тебя радует.

— Вот как?..

Я маркетолог. Нет, ещё до того, как им стала, я жила в мире цифр. Просто думала, что надо, чтобы достичь цели, но я просто вкладывала слишком много смысла в цифры.

— Отлично! Мы тут полны энтузиазма, где наш жареный кальмар?

— Жареный кальмар.

Жареный кальмар.

Ведь и правда, мы только конечности ели, а дёргающуюся желейную часть жарить.

Гёдза, жареная птица, жареный кальмар, сколько это в калориях?

— Ну, только сегодня.

— На добивку ещё по рамену?..

— На добивку... По рамену?!

Утро я встретила в отеле у станции Кюдай-Гаккентоси. Спавшая в соседней комнате Тихиро-сан к счастью заказала побудку.

Я приняла душ и не смогла заставить себя встать на весы. Особой причины не было, но я просто не смогла.

***— ... А, с возвращением, Мио-сан.

— Я-я дома...

— Как же здорово это дома говорить.

— Т-точно.

Бледный. Ужасно бледный.

Не умею я пить, потому и не пью, и Матсутомо-сана я пьющим не видела. Даже если выпивал, то скорее просто пробовал, и на следующий день всё нормально было.

Я впервые увидела Матсутомо-сана с похмелья и подумала, что люди даже такими бледными бывают.

— Вы за сумкой? Что у вас сегодня по работе было?

— Да так.

— Вот и хорошо. Я еду приготовлю.

— Не заставляйте себя...

— Ха-ха-ха, с похмелья куда хуже вообще ничего не делать, ха-ха-ха.

Как и сказал Матсутомо-сан в фартуке, как проснулась в отеле, я отправилась на работу, а вечером вернулась к нему домой. В отличие от лица Матсутомо-сана, переговоры у меня шли хорошо. Всего три дня предполагалось, так что завтра должны окончательно договориться.

— Вы уверенно выглядите. Какой-то план придумали?

— Да, вроде того. Хотя это не план скорее уж.

Обсуждали, кто и что получит в результате, и шло всё неплохо.

По первому этапу всё было готово.

— Объяснила, что получит кит, если заяц на реке обустроит мангровые заросли.

— Переговоры, значит.

— Как заяц вообще собирается всё это обустроить? Сколько у него энтузиазма? Я поняла, что мало просто показать, насколько мы решительны... Как-то так.

— Не уверен, но вроде что-то понял.

— Я и сама не всё поняла, что сказала.

Матсутомо-сан открыл дверь на кухню. Там воздух был прохладнее.

— Похоже еда у вас вчера была тяжёлой.

— Н-не настолько уж. Немного...

— В таком случае сегодня у нас будет тунец с овощами.

— Тунец с овощами.

— Секретные травы, которые предадут тунцу более выразительный вкус.

— Я уже слышала про овощи Фукуоки.

Я рада, что даже в командировке могу есть стряпню Матсутомо-сана. Обычно мы идём в таких случаях выпивать, но в этот раз людей мало, потому обошлись без этого.

Потому я могу спокойно проводить время после работы. Только заняться мне нечем.

— Может на стол накрыть.

В детстве, когда ушла мама, у меня вообще не было такой возможности. Я ужинала дома, но подготовкой к ужину можно сказать никогда не занималась. Я иногда ходила в гости к подруге Мике-тян, но не помню, чтобы ужинала у неё.

И всё же. Я убрала со столика листовки, вдохнула запах татами, и меня стали переполнять забытые чувства.

— Семья...

Я усмехнулась, услышав, как с губ сорвалось слово, которое чаще в фильмах произносят, и тут завибрировал телефон Матсутомо-сан, оставленный на столе. Ему звонили.

— Матсу... Юдзи-сан, телефон...

На экране высветилось имя звонившего. Я посмотрела, думая, что это Тсутия-сан или Киран-тян.

«Ватарасе Микако».

Вот что там было написано.

— Почему?

[[image:/storage/reader-images/57efff44090b9b230acc47961c279b926806fb9e.png]]

Перед глазами потемнело. Кожей я ощущала декабрьский холод, а голова пылала от жара.

«Ватарасе Микако».

Я снова посмотрела на телефон и поняла, что не ошиблась. Это имя я не могла забыть. Так звали подругу детства, чьё имя было написано в выпускном альбоме, который я так и не смогла выкинуть. Девочка, с которой я была вместе до четвёртого класса.

— Мика-тян?..

В последний раз я видела её имя на приглашении на встречу выпускников летом. Я попросила Матсутомо-сана ответить, что не приду, потому и не ездила туда.

От неожиданности голова едва работала. А телефон тем временем переключился в режим автоответчика. Звучала запись, и мне казалось, что это кто-то просто с таким же именем.

«А, Матсумото-сан? По поводу омлета с юбой. Как юбу готовить? Я хочу на съезде родни приготовить, только у меня не как мембрана, а как нитки получается. Могли бы подсказать».

— Омлет.

Летом, когда я была подавлена, Матсутомо-сан воссоздал вкус маминого омлета.

Я так удивилась, когда вновь его попробовала. И Матсутомо-сан сказал, что опытный в готовке человек вполне может приготовить что-то подобное, и я ему поверила.

Но ведь она, Мика-тян знала его вкус. Они сделали это вместе... Конечно, это ведь не так просто... А я поверила. Кстати, в тот день я видела, как из дома женщина похожая на Мику-тян выходила.

— Нет, этого не может быть.

Я сама удивилась, как всё логично. Я просто не хотела знать, не хотела понимать.

Почему Матсутомо-сан обратился к Мике-тян?

Какая была причина, чтобы скрывать это?

Что это за чувство?

— Матсутомо-сан, почему вы не рассказали?..

Не знаю. Голова, которая обычно нормально работала, не могла найти ответа. В ней будто что-то закоротило.

— А, Мио-сан.

Я ничего не могла, и тут дверь на кухню открылась, и у меня чуть сердце не выпрыгнуло.

— Ч-что?

— Тофу будете? Мне рассказывали, что оно полезно.

Я не узнавала Матсутомо-сана.

Полгода назад он спас меня в дождь. Вернул мне дорогие воспоминания. Показал, что людям можно доверять. Принял меня, не принимавшую этого, встречал меня дома и присматривал.

И его привычная улыбка выглядела как-то иначе.

— Простите, мне позвонили, надо идти.

— Вот как. Может онигири возьмёте?

— Всё в порядке. Я спешу.

— А, это, Мио-сан.

Матсутомо-сан попытался меня остановить, но я почему-то не могла оставаться здесь, взяла сумку и выбежала из дома.

Примечания переводчика:

1. Это и есть пшеничный глютен.

2. Кажется тут сложный юмор. Скорее всего имеется ввиду слово lock, то есть можно предположить, что они там в своих отношениях кого-то сковывают или запирают.

Саотоме-сан не хочет возвращаться

Я сбежала, только работы у меня не было, как и места, куда идти.

— А, Матсутомо-сан снова написал.

Я добралась до станции, села в поезд, проверила телефон и увидела несколько сообщений. Там были слова вполне в его духе.

В конце он спросил, во сколько я вернусь, всё как обычно.

— Я... Не вернусь.

Я отметила сообщения как прочитанные.

Тут уж ничего не поделаешь. Затягивая с ответом, я смотрела в окно раскачивающегося поезда. Солнце село за горизонтом, и море стало угольно-чёрным. Его название и правда соответствует этому чёрному виду.

— Генкайское море. Предел...

Мы въехали в туннель, и вот я уже была в городе Фукуока.

— Что же делать?..

Мне оставалось лишь вернуться в дом семьи Матсутомо. Я понимала это, но всякий раз, как оказывалась на станции, не могла выйти, и в итоге дверь закрывалась, и я снова ехала.

Я всё не могла выкинуть случившееся из головы. Не могла, но и определиться с тем, что делать, тоже не могла. Можно было прямо спросить и получить ответ, но я не знала, что именно он ответит.

Телефон при мне, а связаться не могу. Пока думала об этом, поняла, что всё как тогда.

— Тогда у меня тоже был телефон, но толку от него никакого не было...

Линия, по которой я ехала из Итосимы в Фукуоку, как говорил Матсутомо, это JR Тикухи и городское метро. Сейчас я направлялась в город.

Последняя станция Тикухи — Нуинохама. Но если поезд не завернёт туда, а въедет прямо в туннель, то попадёт в подземку, странно как-то сделано.

В день, когда я прибыла в Фукуоку, метро остановили из-за снега, и дело в прямом сообщении. Увидев всё своими глазами, я поняла это.

Я упустила возможность сойти с поезда, и теперь смотрела на знакомое название станции.

— Нисидзин? Давно я здесь не была.

Я вышла и поднялась на улицу, всё так изменилось за двенадцать лет. На юге был совсем другой торговый центр. Раньше стояла старая постройка, это было невысокое квадратное здание из металла и бетона. А сейчас это модная высотка.

— Сюда?

Моя цель была в противоположной стороне, на севере. Даже отсюда видно, можно не переживать, что потеряюсь. Место встречи на рождество, всё здесь сияло синим, красным и зелёным.

Башня Фукуока, она сияла во время снегопада.

— Как красиво.

Выражение слишком забитое, но я правда так подумала. Особенной чертой Токио является Токийская башня. В Канагаве это Йокогама-Лендмарк-Тауэр. Их строили с расчётом на функциональность, потому строения из бетона и стали не сильно предполагали наличие иллюминаций.

А все двести тридцать четыре метра башни Фукуока были прямо как с картинки.

Неподалёку же располагалось побережье.

Из-за близости аэропорта здания здесь были не такие уж высокие.

Различные элементы образовывали синергию, такую красоту как рождественская Фукуока где-нибудь в окрестностях Токио не увидеть.

— Когда в школе сюда приезжала, разве что про башню Фукуоки и знала.

Прохлада здесь была мягче, чем в Токио. Я приближалась к высокой башне, и почему-то на сердце становилось легче.

— ... Интересно, Матсутомо-сан уже приготовил еду?

Я не могла привести мысли в порядок и ответить, и уже совсем стемнело. Надо было что-то написать, потому я достала телефон.

И тут зазвучали приближающиеся шаги.

— Есть!..

— Громко!

Громко. Очень громко. Любой поймёт, что это не просто такой громкий голос, а крик.

— Юка-тян?

— Всё же вы тут. Братик сказал, что идёт на поиски Саотоме-сан, и я вызвалась помочь.

Передо мной была гордая темноволосая старшеклассница, проезд на поезде которой оплатил Матсутомо-сан.

Юка-тян, сестра Матсутомо-сана, которая сама летом добралась до Токио.

— Почему вы меня идите?..

— Переживаем.

— Почему здесь?..

Я вспомнила, как впустила Юку-тян к себе. Неожиданно увидев брата, она тут же попыталась сбежать, при этом использовала хлопанье дверью, чтобы провести. Может у них семейное чутьё? В любом случае в её креативности и умении действовать по ситуации сомневаться не приходится.

Она, исходя из ситуации, определила, где я. В будущем из неё точно получится отличный маркетолог. Профайлинг — это то, что требуется маркетологу.

Я не могла скрыть удивления, а Юка-тян гордо выставила грудь.

— Чтобы найти человека, надо подняться повыше!

— Если психологически низко, поднимись выше физически...

— Я так и поступила.

— Я и сама здесь, потому даже поспорить не могу.

— Теперь братик...

— П-подожди!

— Жду.

— С-спасибо.

Я остановила её. Хоть и не понимала зачем.

— Это из-за Микако-сан?

— ... Вот как. Ты тогда тоже была. Значит встречалась.

Я не удивилась. Учитывая время, не удивительно, что они познакомились.

— Непросто тогда было. Братик сказал, что будет готовить для вас омлет. Он много готовил, а Микако-сан пробовала.

— Так я и думала... Эй, а почему Мика-тя... Микако-сан так сблизилась с Матсутомо-саном? Почему помогает мне? Ничего не слышала об этом?

— Слышала немного...

— Я и не знала. Можешь рассказать, что тебе известно?

— Можно у братика узнать, могу ли я это сделать?

— Если сделаешь это, он узнает, что ты меня нашла.

— Точно... Ну и ладно. Скажу, что мне припомнили долг и заставили рассказать!

— Сомневаюсь, что это можно увязать, но вариантов всё равно нет.

Юка-тян стала рассказывать, что знала, мне, большой транжире.

О том времени, когда они искали игрушку А-тяна, пока я чуть не уничтожила компанию Тсутии-сана и Киран-тян.

Он был у Мики-тян.

Матсутомо-сан вернул его и разозлился за меня.

— Вот как... Он говорил, что вроде как нашёл его на детской секретной базе.

— Братик сказал, что если бы он рассказал о Микако-сан, никто бы не обрадовался.

Думаю, это правильно. Тогда я ещё только познакомилась с Матсутомо-саном и вряд ли приняла так просто Мику-тян.

— ... И сейчас вряд ли.

— Ну, Микако-сан то же самое говорила, когда мы омлет готовили.

— Вот как... Точно, ты ведь тоже помогала? Ради меня старалась?

Я спросила, подумав, что надо поблагодарить, а Юка-тян закивала:

— В каждом омлете по два яйца. А Микако-сан только кусочек пробовала.

[[image:/storage/reader-images/0d37ff48167dc889aeaa2416aa724b2789057bfd.png]]

— А?

— Всё остальное я ела.

— Нелегко тебе пришлось, ты уж прости.

— Меня передёргивает, когда в еду омлет добавляют.

— Это слишком ужасно...

Если подумать, какое-то время меня жареным рисом с яйцом кормили.

Возможно это прототип был.

— Кстати, Юка-тян, ты же сбежала из дома и приехала в Токио.

— Да.

— Когда-то давно я встретилась здесь со сбежавшим из дома ребёнком. Думаю, это был поворотный момент для меня...

Не так давно я видела сон. Потому воспоминания были свежи.

— Сбежал из дома и направился к башне Фукуока?

— Он хотел убежать далеко, и на велосипеде смог добраться до этого места.

— Я поняла, что это парень.

— Мы пообещали друг другу вместе сходить в башню, но оба вынуждены были возвратиться из наших путешествий.

Вспоминая, я оживляла память о старшей школе.

Вернувшись в Канагаву, я сожалела. Очень сожалела.

Бескрайне сильно сожалела о том, что не смогла нормально поговорить. Я ведь могла узнать, как его зовут и как с ним связаться. А что на деле? Я не знаю, как его зовут, но знаю, что ему лук не нравится. Вот и что мне с этой информацией делать?

Жалкая я, надо мне меняться. Так я подумала в старшей школе и стала действовать.

— Тогда я изменила свою жизнь.

— Вступили в клуб и стали общаться с разными людьми?

— Стала больше заниматься в комнате.

— Заниматься.

— Да, японский, математика, английский, история, культура.

— В комнате.

— Я отринула порочные мысли.

— Это как?..

— Например мне хотелось хорошо заниматься теннисом, но просто махать ракеткой для этого недостаточно. Нужны выносливость и мышцы.

— Н-ну да, наверное.

И чего я не умею разговор вести? Из-за отсутствия уверенности в себе, наверное.

Тогда чем мне гордиться? В спорте я никогда хороша не была. Даже если бы начала заниматься во втором классе старшей школы, выше среднего уровня не поднялась. Но в учёбе такое возможно. Значит этим и надо заниматься, добиться такого результата, чтобы никому не проиграть.

— В межличностных отношениях сила — это повод для гордости. Потому я занималась и заняла первое место. Моё имя было даже на общенациональных пробных экзаменах.

— Неплохо...

— Достигнув таких результатов, я поняла. Если захочу, я всего могу достичь.

— Завести много друзей!

— Да только через два дня уже был выпуск.

— Сложно стать друзьями, которые со слезами расставаться будут, за день...

В итоге я разошлась со всеми, не жалея об этом, и пошла в университет.

Там я тоже высоко поднялась с оценками. И поэтому вокруг меня были лишь исключительные люди.

— Я была уверена в своём умении заниматься, и вот оказалась отброшена в начало...

— А что потом?..

— Я занималась ещё больше.

— Занималась ещё больше.

Старания приносили плоды, я получала отличные результаты. Мои документы увидела маркетинговая компания и предложила работу.

— Это оказалась многообещающая компания, все сотрудники были выходцами из крупных фирм. И среди них я, только что выпустившийся новичок.

— Вы занимались.

— Вижу, ты догадалась.

Сама не заметила, как время прошло.

— И зарабатываете пятьсот тысяч в месяц...

— Как-то так вышло...

Если так подумал, моя жизнь тут и началась. Эти полгода были просто замечательными. Только в этом я уверена.

— В итоге вы не сходили с тем мальчиком в башню?

— У меня поднялась температура, и я слегла, я просто не смогла отправиться на место встречи...

— А, потому вы и имени его не знаете.

Я не знала его имени и не могла выполнить обещание.

— Значит вы так и не поднялись на башню Фукуока?

— Нет.

— Может сейчас подниметесь? Вы ведь не сильно хотите возвращаться?

— Ну да.

— Я тоже не знаю, какой оттуда вид, но наверняка очень красиво.

— Но.

— Да ладно вам.

— В рождество одной подниматься в место с прекрасным видом — это какая-то пытка.

— ...

— Я-я с вами. Возможно в будущем даже на свидании не доведётся сходить... Кто знает...

— Ну раз уж мы здесь...

Юка-тян подталкивала меня в спину, и мы пошли к башне. Мы купили билеты и зашли в лифт. С нами тут были парочки, и Юка-тян сразу же притихла.

— Кстати, Саотоме-сан, вы знаете?

— Что?

— Я высоту не люблю.

— Акрофобия.

— Точно.

— Но находиться на наблюдательной площадке ты не боишься? Офис Сирогане-сан ведь высоко располагается.

— В лифте башни Фукуока видно, что снаружи.

В Скай-три лифт — обычная коробка. На первом этаже садишься, а выходишь уже на наблюдательной площадке.

А вот в башне Фукуока всё не так.

— Это, тогда.

— Счастливого пути. Простите!

Юка-тян вышла. Я за ней не успела, так как двери закрылись.

Кажется перед закрытием Юка-тян что-то сказала. Я лишь пару слогов разобрала по губам.

— Постараться?..

Стараться в лифте в одиночестве?

Я думала об этом, когда земля стала отдаляться, лифт ехал в направлении наблюдательной площадки. Двери открылись, и люди позади вынудили меня выйти.

— !..

Шёл снег.

Всё залили огни.

Подо мной раскрылся разноцветный холст.

И там.

— А...

— Прекрасный вид.

Меня ждал Матсутомо-сан.

Матсумото-сан хочет найти

— Надеюсь, Мио-сан в порядке? В принципе до станции дойти можно, но уже темно. По трассе можно и на такси доехать...

— Банды мотоциклистов каждую ночь гоняют.

— Вот это мне уже не интересно.

После ухода Мио-сан я накрыл на стол, и вернулась Тихиро-сан, так что мисо-суп налили на пятерых. Я написал в чат, но девушка не ответила. Может занята и не видит, девушка впервые игнорирует.

— Саотоме-сан ведь не из тех, кто просто игнорирует?

— Да. И знает, как не сообщать о прочтении, но прочитать.

— Какая умная.

— Будто в этом какой-то прок есть.

— Хм?

— Из-за того, что у неё нет чётких доказательств, что она может прочитать сообщение, оставив его непрочитанным, она так не может поступить.

— Какая умная.

— Ну не знаю...

Помешивая натто, я думал, в чём дело. Я хотел узнать, чего бы ей хотелось на ужин, но как-то странно было бы ставить в один ряд многомиллионный проект и что с рисом подать.

Сестра Тихиро об этом не переживала и лишь улыбалась.

— Ты ведь тоже не из тех, кто игнорирует.

— Не настолько часто, как Мио-сан.

— А?

— Мне написали, но я пока не отвечал.

— Мужчина? Женщина?

— Женщина.

— Отвратительно. Я в тебе разочарована.

— Она замужем.

— А это имеет значение?

— Хочу, чтобы ты думала, что имеет.

— Так ты не будешь отвечать?

— Нет. У неё родственники собрались, и ей просто рецепт узнать хочется.

Не знаю, кто там, Ватарасе или Исидзима, но омлет — это не то, что очень срочно надо. Да и не сдружимся мы, рецептами обмениваясь. После того, что было летом, я слегка изменил отношение, но в целом всё осталось по-старому.

Я и Ватарасе-сан люди несовместимые.

Я собирался и дальше заниматься натто, но тут бабушка положила палочки. Она посмотрела на меня.

— Юдзи, позвони.

— Давай после ужина.

— Сейчас. Немедленно. У тебя такого может и не бывало, но может статься так, что если всё пройдёт плохо, случится что-то нехорошее.

— Что например?

— Пойдёт она летом алтарь отмывать, а в назначенное время кроме неё никто и не придёт.

— Я позвоню.

Не сходимся я и Ватарасе-сан.

Не сходимся, но лето в эру Рейва суровое. Хотя я понимаю, что такого не случится. Но нельзя советы старших игнорировать, так ещё в эру Сёва говорили.

— Алло, это Матсутомо. Ма-тсу-то-мо.

Всё же ничего у неё там серьёзного. Бабушка больше переживает. Хотелось разобраться поскорее и вернуться к еде.

— Слава богу, вы вовремя, быстрее объясните, почему не получается нормально, что с соевым молоком делать?

— Не зря позвонил.

Похоже у неё там и правда всё серьёзно. Сегодня у неё голос и правда взволнованный. Слышно, что у неё там какое-то столпотворение.

— Нитки! Какие-то нитки получились!

— Хватит без конца про нитки говорить. Слушайте, не о плёнке думайте, а как вынуть...

***— Всё, поняла, не отключайтесь, я попробую.

— А расходы за звонок...

— Кладу трубку.

Прождал я секунду. Телефон снова зазвонил. Даже чай попить не успел.

— Матсутомо, слушаю.

— Кастрюля.

— Всё похоже плохо...

Бабушка была барышней и она сбежала с дедушкой, потому с родственниками они общались нечасто. С таким мы практически не сталкивались.

Потому завидовал в начальной школе одноклассникам, которые рассказывали: «Я у дедушки в Нагато арбузы собирал и в телескоп смотрел». У них похоже свои собственные сложности. Хотя я с ними не общался, так что не знаю.

— Так, огонь... Алло, Матсумото-сан?!

— Обычное даси, готовите тридцать минут на слабом огне.

— Хорошо, что вы быстро схватываете.

— Акцент на эффективность.

В готовке главное всякие мелочи. Глупо считать, что по рецепту любой приготовит как надо.

— Да, когда заворачиваете, добавляйте по слою за раз... Да, верно. Да, буду молиться за ваш успех.

— Вроде успеваю. А, точно, пока всё равно жду, потому хочу сказать.

— Что? Вряд ли что-то важное, раз под конец отложили, но говорите.

— Скажите вашей сестре, чтобы она просто так без подписей длиннохвостую синицу не слала.

Длиннохвостая синица. Живущие на Хоккайдо маленькие птички отряда воробьинообразных рода длиннохвостых синиц. Белые и мягкие с виду, в холоде льнут друг друга, очень популярные дикие птицы.

— ... А чего сами не сказали?

— В ответ она длиннохвостую синицу прислала.

— Простите, что она такая бестолковая. До свидания.

Я закончил разговор и вернулся к натто, ещё половина осталась.

Я был слегка опечален, когда Юка протянула мне тарелку, прося добавки.

— Братик.

— Юка.

— Добавки.

Добавку я не дал. Это был действенный метод, когда надо серьёзно поговорить.

— Ты Ватарасе-сан смайлы шлёшь?

— А, это Микако-сан была? Мы подружились. Я ей часто белохвостую синицу шлю.

— Сомневаюсь, что она с тобой согласна.

— И это при том, что я ей белохвостую синицу шлю?..

— У неё к ней точно никакого доверия.

Мио-сан вроде говорила, что ей какапо нравятся. Любят женщины круглых птичек.

— Она занята, потому не донимай. Когда взрослые заняты, им не всегда удобно прямо об этом говорить.

— Но мы ведь с ней часто в Уно вместе играем.

Часто. Вместе.

— Всё же вы сдружились.

— Микако-сан настоящий мастер по Уно. Национальный рейтинг — тысяча четыреста двадцатая.

— Не понимаю я её крутость.

— Как она объяснила, довольно сильна, если сыграете с ней, когда вернётесь в Токио, то поймёте, что её не победить.

— Это очевидно уже из того, что с нами Мурасаки будет.

Я передал Юке чашку, и она стала есть, я тоже принялся за еду. Если не съем скорее, мне больше вообще ничего не останется.

И всё же я узнал о неожиданной связи. Хотя если поразмыслить, Уно все любят, конечно и Ватарасе-сан оно нравится. Хотя не думал, что моя сестрёнка станет её ученицей.

Тут сестра Тихиро с подозрением посмотрела на меня.

— ... Эй, Юдзи. Эта Микако-сан — она ведь знакомая Саотоме-сан?

— От Юки слышала? Она не очень хорошо обошлась в Мио-сан в своё время.

— А Саотоме-сан не могла слышать её сообщение на автоответчике?..

— ... А.

— Потому и ушла.

Если подумать, это вполне возможно. И почему я сам не понял этого?

— Её бы это встревожило?

— ... Встревожило.

Мои отношения с Ватарасе-сан. Эти мои отношения напрямую связаны с Мио-сан.

С ней она когда-то постоянно общалась, а потом разошлась, а со мной постоянно общается сейчас. И Мио-сан вполне может представить, какая между нами связь.

Она не настолько глупая, чтобы не представить такое.

— Не факт, что она слышала, так что успокойся.

Сестра Тихиро права, вполне может быть, что у неё срочные дела. Надо успокоиться и ждать возвращения Мио-сан.

***Всё же худшие опасения сестры Тихиро сбылись.

Мио-сан вышла вечером, но за окном уже было темно. Я проверил телефон — девушка ничего не писала. Было лишь сообщение о прочтении. Сестра Тихиро тоже что-то написала.

— Без толку. Я пишу, а она даже не читает.

Вот так.

Где её искать, неизвестно. У нас не так опасно, чтобы уже сообщения о пропаже рассылать, но я уже начинаю волноваться.

И тут зазвонил телефон. Я ответил и прижал его к уху.

— Алло!

«Работы было столько, что я думал, что помру. На следующей неделе отправляюсь на Кюсю».

Я подумал, что это Мио-сан. Причём позвонил он ровно в семь вечера.

И за одну минуту удивление от звонка бывшего коллеги прошло.

— Отключаюсь.

«Эй».

— А ведь когда ты позвонил во время болезни Мио-сан, я подумал, что ты благословение небесное.

«Мне сейчас обидно было. Саотоме-сан там в порядке?»

— ... Да так.

Тсутия тоже знал о её отношениях с Ватарасе-сан. Я рассказал ему, что происходит, и ответ был мгновенным.

— Думаю, что сейчас делать.

«На поиски отправляйся».

— Только я не знаю, где искать. Ты в курсе, что Фукуока огромная? Знаешь, сколько тут людей?

«Площадь триста сорок три и тридцать девять сотых квадратных километров, население миллион шестьсот двадцать тысяч человек».

— Вот как, значит знаешь. Но слепо искать бессмысленно, высока вероятность, что я буду искать не там.

«Хоть зацепок и нет, ищи. Пусть и слепо, вдруг повезёт. Просто верь».

— ... Логично.

У меня идей не было. Без идей это казалось напрасной тратой времени, но будто мне есть, когда об этом думать?

«И ещё, Матсу».

— Что?

«Нельзя исключать, что она в сторону Нагасаки двинула».

— Это вряд ли. Она не настолько безрассудная, чтобы на ночь глядя отправляться в незнакомую глубинку.

«Может тянет её на мою родину».

— Нет.

Нет.

— Жаль...

— Но ты можешь быть прав.

«Ну да. Она в Нагасаки».

— Я не о том.

Надо действовать. Вот что необходимо.

— Присмотри за Мурасаки.

«Ага, она тоже на Кюсю собирается»,

— Правда?

«Возьму её с собой».

— Правда?!

Хотелось о много расспросить, да только времени не было.

— Юка, где там твоя интуиция? Ты в таких делах хороша, поможешь искать.

Договорив, я надел пальто и обратился к Юке, игравшей в Уно на телефоне. Сестра Тихиро тоже взяла ключи от машины.

— Идём!

— И как искать будем? Зацепок-то никаких.

— Вообще кое-что есть.

Средство передвижения. Это скорее всего такси, поезд или автобус...

Мио-сан озадачена. Она не может поверить, что я как-то связан с Ватарасе-сан.

— Потому цели у неё нет. На такси абы куда не поедешь, и ехать из Итосимы в Фукуоку на такси она посчитает слишком дорогим удовольствием, потому она и не станет этого делать.

— ... Да? Удовольствие и правда не дешёвое, но Саотоме-сан могла бы.

— Мио-сан родом из Канагавы, она жительница Токио.

— Соглашусь.

— А? А?

— Цены на такси в Фукуоке и Токио — как небо и земля, — объяснил я не понимавшей Юке, исключая такси.

— Автобус тоже можно исключить.

— Тот, кто здесь впервые, в них не разберётся.

— К тому же сейчас снег и рождество.

Значит остаётся поезд.

Мио-сан знает, что движение поездов могут остановить из-за снега. Потому решила, что лучше сесть поскорее.

В таком случае, если она собралась покинуть Итосиму, то направилась в Фукуоку.

— Сестра Тихиро, подбрось до станции!

— И меня.

— А потом мне что делать?

— Вдруг Мио-сан просто вернётся. Дома только бабушка с дедушкой, могла бы ты с ними подождать?

— А? Мне дома сидеть?

— Прошу.

— ... И так ты обращаешься с самостоятельной женщиной, которая старше тебя, страх совсем потерял? Ладно уж. Приготовлю всё, чтобы еду разогреть.

— Я уже сделал. На всех хватит.

— Ува, братец, ты совсем не милый, — сказала она и завела двигатель, мы отправились на станцию Хаката.

Изначально мы собирались посмотреть достопримечательности. Однако из-за снега перенесли и прошлись по округе.

Мы высадились в аэропорту.

Перебрались на железнодорожную линию.

Добрались до Хакаты, и тут полдня осматривались. По этому маршруту Мио-сан точно не потеряется.

— Юка будет внимательно искать.

Тогда и я буду искать так, как это мне доступно. Может у кого-то что-то и получится.

После встречи с Мио-сан я понял.

Мой ход мыслей не изменился. Наличие денег не делает счастливым, но без денег ты точно несчастлив. Я до сих пор так думаю.

Но почему ты несчастлив без денег? Я узнал ответ за эти полгода.

— Не могу я себя пнуть.

До перехода к Мио-сан я вёл экономную жизнь. Потому я готовил ей ужины и провожал по утрам.

Всё же неплохо получать триста тысяч просто за то, что ты «добро пожаловать» говоришь.

Это ради себя.

Она отдавала большую часть денег, и всё ради того, чтобы подтолкнуть себя.

До этого всё заканчивалось неудачей. Это личная ответственность. Тут виноват лишь ты сам. Мио-сан наверняка так и думает.

— Если подталкиваешь себя, а тебя ждёт несчастье, то будь это фильм, он бы точно был плохим!..

Подталкивать себя. Это не значит жить так, как тебе больше всего хочется. Тут есть риск и ответственность, но чтобы ухватиться за счастье, ты должен делать выбор. И после всего хотелось бы, чтобы в конце ждал счастливый конец.

Я, Матсутомо Юдзи, именно этого и хочу.

***В Фукуоке не так много мест можно назвать достопримечательностями. Будь это Токио, то в первую очередь это были бы Скай Три и Каминаримон.

Надеясь, что угадал, я, тяжело дыша, остановился.

— Всё же непросто это.

Я посмотрел в небо. Хоть небольшая зацепка и была, всё равно ощущение бессилия никуда не делось. Я просто бегал.

— ... Кстати.

Я увидел сияющую башню и вспомнил.

— Это тогда было.

Прошло больше десяти лет. Родителей не стало, и после всего мы перебрались к бабушке и дедушке. Было обидно, но я понимал, что никто не виноват, и перед младшей сестрой я не мог сопли распускать, в общем я просто решил сбежать.

Вроде причина была в том, что я на рождественскую вечеринку пойти не мог... Хотя уже точно не помню.

— Но денег и правда не было...

Если бы украл дома деньги, сестрёнке было бы нечего есть. Такова реальность. Потому я ничего не взял и уехал на велосипеде...

И когда уже совсем из сил выбился, увидел старшеклассницу на обочине. Не мог я её просто оставить.

— Я позвал её погулять, но было стыдно от того, что денег нет... Так что я предложил перенести на следующий день, а она не пришла, ха-ха-ха...

Было стыдно, но я попросил тысячу йен. Сёстры это видели и до сих пор подшучивали, что меня старшеклассница бросила.

Обидно, если честно.

— А...

В тот день. Девушка, которую я тогда встретил.

И та, которую ищу сейчас.

Почему-то они кажутся мне похожими.

Надо спешить. Башня Фукуока казалась огромной. Если осмотрюсь оттуда, может и увижу Мио-сан.

Я проверил телефон, и там было сообщение от Юки «холодно, я домой», и при этом она добавила не белохвостую синицу, а малую кукушку.

— Вот так. Но почему малая кукушка?..

Значит, если не найду, тоже надо возвращаться. Думая об этом, я ждал, пока откроется дверь лифта. Дверь открылась, и искомого человека за ней не оказалось. Слишком уж это хорошо.

Тяжело дыша, я шёл по смотровой площадке и смотрел вниз. Возможно где-то среди этих огней и Мио-сан. Так я подумал, после чего усмехнулся над собственными мыслями и переместил взгляд.

И там среди толпы увидел. Мио-сан в костюме тихо выдала «ах» и остановилась.

Всё ещё не успев перевести дыхание, я был не меньше удивлён и не знал, что сказать.

— Красивый вид, — с моих губ сорвалась какая-то банальность.

[[image:/storage/reader-images/dfa1d68259d0eacfa6196897280ec2594e65024a.png]]

Саотоме-сан хочет знать

— ... Красивый вид.

— ... Точно.

Вместе мы осматривали Фукуоку со смотровой площадки. Высотки тут не строили, потому мы смотрели на довольно невысокий город. Бессчётные огни уходили в сторону горизонта. Иллюминация освещала дома, а автострада напоминала млечный путь.

В разговоре были паузы. Среди окружавших нас парочек только мы держались на расстоянии в шаг.

— ... И каждый огонёк — это человеческая жизнь.

— ... Точно. Матсутомо-сан, а ваш дом где?

— ... В противоположной стороне.

— ... Вот как.

О чём поговорить? О Ватарасе-сан, о том, что было двенадцать лет назад... Не зная, что выбрать, я просто болтал обо всём подряд.

В тот день мы пообещали встретиться у башни Фукуока. Но в итоге ничего не получилось.

Мио-сан помнит? О встрече со мной? Об обещании?

— Хотя...

Был один важный вопрос.

Это ведь точно Мио-сан была?

Пропавшую Мио-сан я встретил на месте обещанной встречи. Можно считать это судьбой. Можно.

Но если подумать, нет никаких доказательств, что мы снова встретились в назначенном месте.

— А хотя...

В Фукуоке не так много туристических мест. Особенно вечером, когда снег идёт. Самое известное из таких именно башня Фукуока. Даже если люди теряются, их ноги сюда сами несут... Такое уж это место притягательное. Потому можно сказать, что это очень даже вероятное место встречи.

Можно верить в такую невнятную вещь как судьба и предполагать, что та сестрёнка — это Мио-сан. Но в нашем мире не существует никакой судьбы. Только чистая теория вероятности.

— ... Что-то случилось, Матсутомо-сан?

— ... Летом на море, осень в горы, а зимой в небо отправились.

— Точно.

— В определённом смысле это небо.

— ... Верно.

Продолжая говорить, я вызывал старые воспоминания.

Какой была та сестрёнка?

Юная и неуверенная в себе, в очках она была более неприметной, чем Мио-сан. Но внешне она похожа. А что насчёт голоса?

Мио-сан говорила, что когда кого-то забываешь, первым делом забывается голос.

Прошло больше десяти лет, и мы разговаривали совсем немного. Было бы странно, если бы я запомнил.

Значит надо поговорить о Ватарасе-сан. О том, как я с ней познакомился и общался по поводу рецепта. Надо обо всём рассказать.

— По поводу Ватарасе-сан.

— ... Дело в омлете? Вы попросили помощь у Мики-тян, чтобы воссоздать его.

— Да. Простите, что молчал.

— У вас была причина для этого... Откуда знаю, не спрашивайте.

— Юка.

— ... Я же сказала, не спрашивайте

— А, да.

Методом исключения можно было понять, что это Юка, но Мио-сан собиралась молчать.

— Но я не понимаю, почему она согласилась помочь. Вы ведь вряд ли настолько близки, чтобы она согласилось лишь потому, что вы попросили.

Мио-сан говорила спокойно, но в душе вряд ли могла успокоиться.

Ну да. Случай с А-тяном изменил её жизнь. Со стороны может показаться глупостью, что дети из-за спрятанной игрушки ссорятся. Но решать, глупость ли это, тем, кто участвовал в ссоре.

Для Мио-сан и Ватарасе-сан этот случай стал фатальным. Это любой способен понять.

— Могу сказать лишь то, что слышал от неё.

— Ага.

— Те, кто издевались над вами, поставили её перед выбором стать такой же жертвой или присоединиться.

— Вот как.

— Вот и всё. Это то, что она сказала.

Смотря в сторону Тендзин, в самое яркое место, Мио-сан вспоминала прошлое.

— Тогда я не задумывалась об этом. Мика-тян была для меня лучшей подругой, а у неё были ещё друзья. Я была лишь одной из многих. Такое ведь вполне обычное дело.

Я ничего не сказал по этому поводу. Прошлое было для меня недосягаемым.

Но кое-что я сказать мог.

— Для меня есть лишь одна Мио-сан.

— ... Спасибо.

Ожидаемая реакция.

Оно и понятно. Будь она такой доверчивой, наши отношения не начались бы.

— Красивый вид.

— ... Точно.

— Мио-сан, вы впервые на башке Фукуока?

— Поднялась впервые.

Она опустила взгляд. Там сияли иллюминации торгового центра.

— Были рядом?

— В старшей школе.

В старшей школе. Как раз то время.

— Но не поднялись.

— Собиралась, но заболела и проспала. Я должна была подняться кое с кем... Но обещание так и не сдержала.

— Это...

— Матсутомо-сан, вы же местный, уже поднимались сюда?

— Собирался в начальной школе, но человек, с которым я договорился, не пришёл, так что я не стал.

— Вот как.

— Это была сестрёнка из старшей школы. Юка же рассказывала. Как меня бросила старшеклассница.

— А!..

— Можете смеяться. Я тогда думал предложить встречаться.

Не знаю, о чём думала Мио-сан. Но мы оба догадались.

Люди, с которыми мы договаривались встретиться, стоят рядом.

— Это популярное место для свиданий.

— Правда?..

Люди вокруг выглядят такими счастливыми.

— Да.

— Правда меня никто не любил, потому я и не знаю.

— Это... Нет.

Легко сказать «это не так».

Легко и бессмысленно.

Не знаю, что такое любовь, но кое-что я могу сказать. Люди, которые думают, что их никто не любbт, сами не могут загореться от любви.

Больно, если ты не сможешь добиться человека, но в то же время ты испытываешь страсть. Ты представляешь себе будущее, в котором у тебя ничего не получилось, и испытываешь счастье, если всё же добился своего. И ты завидуешь тем, кто приложил усилия и добился другого человека.

Но это только в том случае, если ты можешь представить, что тебя любят.

Если ты не можешь представить, что любимый человек на тебя смотрит.

То будешь считать, что он тебя ненавидит.

Остаётся полагаться лишь на деньги.

Но можно ли так любви добиться?

— Я тут подумала. Когда-нибудь вы поженитесь и переедете куда-нибудь. Это же вполне реально, вряд ли всё будет продолжаться как сейчас.

— Мио-сан?

— Я понимаю это, но я притворилась вашей девушкой... И поняла, что получилось даже лучше, чем я предполагала.

Её время остановилось в детстве. Любить, улавливать каждое движение любимого человека, запоминать каждое слово. Вот такую чистую любовь знала Мио-сан.

Не знаю, способен ли я на такое. Я не знаю, какой она может быть крутой за пределом дома. Я лишь понимал, каким простором она обладает во внешнем мире.

И что тогда любовь?

Не знаю. Не знаю, но и ладно. Важно сказать всё словами.

У меня был ответ.

— Мужчина, который может сделать вас счастливой, должен любить вас?

— ... А?

— Или я не прав?

Не знаю, можно ли назвать это чувство любовью, я ведь работаю на неё за триста тысяч в месяц. Но это мои искренние чувства.

— Я хочу, чтобы вы были счастливы. И если это возможно, я сам хочу сделать вас счастливой. И для этого мне надо вас любить.

— Это... Не то, чтобы, но всё же не говорить же, что так будет навсегда...

— Как вам сорок лет?

— ... Сорок лет?

Я решил назвать число, и через три секунды.

— До пенсии!..

Вот такие для меня сорок лет.

— Пенсионный возраст могут повысить, но пока предлагаю так.

— Уверены?..

— Это будет пожизненная занятость, которой уже давно нет в Японии. Потому полагаюсь на вас.

— Т-тогда, полагаюсь. Полагаюсь на вас!

— Да, с радостью... А?

Аплодисменты.

На наблюдательной площадке стали разноситься аплодисменты. Я думал, в чём дело, а все смотрели на нас.

— ... А.

Сегодня рождество.

Место действия — наблюдательная площадка башки Фукуока. Вид с высоты сто двадцать три метра.

«Полагаюсь на вас!»

«Да, с радостью».

Мио-сан говорила громко, и все вокруг услышали.

И похоже поняли не так. Даже она это поняла. Со лба стал стекать пот.

— Матсутомо-сан, что делать?

А что тут делать? Не можем же мы сказать, что на башне Фукуока договор заключаем. Хотя здорово конечно, одни плюсы.

— Знаете, кто такой Тан Даодзи?

— Великий человек в Китае во времена династии Лю Сун.

— Верно.

Тан Даодзи. Генерал, живший в пятом веке, он поддерживал основателя Сун, Лю Ю.

Правда не думаю, что так много людей знают его имя. Но вот его слова куда известнее.

— То есть.

— Да.

Важные слова, которые Тан Даодзи передал нам из глубины веков.

— Тридцать шестая стратагема!

— Бегство лучшая стратагема!

— Лифт там!

— Быстро уходим!

Мы направились к лифту и спустились. Когда двери открылись, нас накрыло холодным ветром. Мы прижались плечами и бежали, оставляя следы на свежем снегу.

— Побег удался! Случится же такое...

— Неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы мы продолжали.

— Стратегическое отступление очень важно.

— Согласен.

Мы шли по городу, накрываемом снежным покровом. Мы держались за руки, смотря в небо в полной тишине, белые облачка нашего дыхания уносил ветер, дувший с Генкайского моря.

— Белое рождество. Даже в Фукуоке это редкость.

— Город уже немного засыпало.

[[image:/storage/reader-images/9b57ab7e9126452aa11e6cb4de2c4c2843690b04.png]]

Город превратился в заснеженный. Самое то для прогулки.

— Кстати, Матсутомо-сан.

— Что?

— Белое рождество — это очень романтично.

— Да.

Осмотревшись, Мио-сан посмотрела на меня слегка дрогнувшими глазами.

— В Фукуоке после выпадения снегов движение останавливается?..

— Просто расписание сбивается. Хоть и дольше, но добраться можно. Но это в обычном случае.

— А сейчас рождество.

— Да.

Мы были перед башней Фукуока. На часах уже около девяти.

И нам надо возвращаться в Итосиму.

— Как будем добираться?..

— И правда, как...

Первым делом я решил, что надо сообщить о том, что я нашёл Мио-сан. Я достал телефон и увидел, что пришло сообщение.

— Мио-сан, похоже сестра Тихиро скоро будет.

— Приедет забрать нас на машине?

— Вроде она полчаса как выехала.

— Давно.

— Наверное Юка постаралась. Она поняла, что я найду Мио-сан, а потом мы из-за снега не сможем вернуться...

Снег ещё можно было объяснить, но то, что я встречусь тут с Мио-сан. Она сказала, что нельзя недооценивать интуицию, и почему-то улыбнулась.

***— Простите за неудобства...

— Саотоме-сан, быстрее, быстрее!

Вернувшись домой к семье Матсутомо, Мио-сан низко поклонилась, но её тут же затащили внутрь.

— А, а?

— Юка, сколько времени?!

— Девять пятьдесят восемь!

— Отлично!

Мио-сан завели в гостиную. Я же стал помогать бабушке накрывать на стол.

— А, а, а?

— Детали опущу, но в семье Матсутомо каждый год на рождество мы смотрим передачу в десять.

— В-вот как... Ведь и правда есть семьи, которые практикуют такое.

Мы успели к началу, и я вздохнул с облегчением.

— На столе знакомые пирожные из местного магазина.

— Успели.

Вся семья в сборе.

— Мио-сан, с возвращением.

Наконец в семье Матсутомо начинается рождество.

Кстати, впоследствии я поинтересовался и узнал. У цветов свой язык, у ювелирных украшений тоже свой, и у птиц птичий язык есть.

И малая кукушка, которую прислала Юка, на языке птиц похоже означает «люблю братьев и сестёр».

Саотоме-сан хочет со всем покончить

— Сегодня рождество.

— Точно.

Утро дня, когда Мио-сан пригласили ко мне домой. Было прохладно и снежно.

— А значит надо работать.

— Так ведь будний день.

— Да, будний. И это последний шанс!..

Да, рождество выпало на будний день. А точнее на среду. Как мы говорили ещё на её день рождения, это рабочий день.

Она была в командировке, и если сегодня договориться не получится, то в следующем году будет значительная задержка.

Мио-сан нервничала. Рядом с ней перемешивала натто сестра Тихиро, но тут она о чём-то задумалась и остановилась.

— Эй, эй, не знаю, вовремя ли я с этим.

— Что, сестрёнка?

— Саотоме-сан не может договориться с каким-то влиятельным человеком в Карацу?

— Да, можно сказать, местная знаменитость, он связан со всеми структурами в префектуре Сага.

Для Мио-сан это была неизведанная область, потому она и выглядела озадаченной.

Деревенская знаменитость — человек важный. С такими дело иметь непросто. Он пользуется своим влиянием, и если на что-то положит глаз, то без преувеличения сделает всё, чтобы заполучить.

Если можно заплатить, он просто покупает, а потом проводит по бумагам в офисе правительства. Такой уж тут непроходимый мир.

— Мне не с ним приходится общаться, а с его секретарём.

— То есть до кита не достучаться.

— Мы предлагаем выгодные условия, и сегодня я хочу не на бумаге, а напрямую показать это. Осталось убедить секретаря, чтобы повлиять на этого человека, это мой последний козырь...

— А этот кит не бабушкин родственник?

— А?

— Бабушка ведь из Карацу.

Я немного знал про бабушкино прошлое. Она барышня из Карацу, и в результате определённых обстоятельств вместе с дедушкой перебралась в Итосиму.

— Там таких семей десять или двадцать. И все родня.

— Это может быть неплохой возможностью.

— Бабушка. Можно спросить?

Верилось с трудом, но сестра позвала бабушку. Мио-сан сказал, что назвать имя вполне можно, и прошептала.

А бабушка сразу же выдала «ах».

— Так это же двоюродная сестра Си-тян.

— Си-тян.

— Двоюродная.

— Такой человек «Си-тян»?!

Это оказалось неожиданностью, но всё же удачной.

— Это ведь нехорошо?

— Почему, братик?

— Семья ведь из-за ссоры развалилась. Потому, если вскроется, всё может стать сложнее.

— Можно сказать кое-что неуместное?

— ... Можно.

— Все недовольные уже померли небось.

— Извинись.

— Прости.

Кому-то вполне могли и рассказать о том, что тогда было. Но сестра Тихиро сказала:

— Уже ведь полвека прошло.

— Хм... Мио-сан, а вы что думаете?

— Бабушка, с вашего позволения.

— Мио-сан?

— Вы знаете, Матсутомо-сан?

— Что?

— Тернистый путь — тоже путь.

Речь была о «Лесном кролике, превратившем реку в мангровые заросли и разозлившем морского кита».

Си-тян — этот кит. И с его силой ничего не сделать.

— ... Лучше с китом иметь дело у берега.

— Конечно если бабушка не против... Всё же полвека прошло.

— Так что?

— Ну да, вроде можно.

— Я и сама думала хотя бы разок увидеться. Вот и повод появился.

— Удачное стечение обстоятельств, связанное с побегом с дедушкой...

***... Так дом Си-тяна здесь?

— Точно? Это же огроменный дом. Нам точно сюда?

— Старый дом. Больше тридцати лет его не видела, а он совсем не изменился. Надо же, они тут кондиционеры расставили.

Огромный.

За защищающими от ветра деревьями, которые можно назвать сосновой рощей, был дом.

— Судя по карте где-то восемьсот тсубо[1].

— Сколько сюда наших домов войдёт?..

— Около сорока...

Поправлюсь. За сосновой рощей был особняк. Здоровенный особняк. И он принадлежал бабушкиной родне.

— Бабушка, можно через эти ворота проехать?

— Да, там стоянка есть.

— Поехали?..

Мы проехали вдоль белой стены и остановились у главных ворот. Белая легковая машина рядом с ними казалась малюсенькой.

И тут ворота открылись.

— Добро пожаловать, Иё-сама!

— Вас давно не было!

— Мы вас ожидали!

Сестра Тихиро рядом взвизгнула и застыла. Мио-сан стала обливаться холодным потом.

— Мало того, что дом большой, так тут ещё и люди, напоминающие слуг, есть...

— Какой сейчас век?..

Конечно мы предполагали, что нас запустят. Но тут три суровых братишки стали кланяться перед бабушкой, сидевшей на заднем сидении. Все в белых рубашках, бритые и кланяются ровно на девяносто градусов.

— Ах, Кен-тян, спасибо, что встретил. Прости, что так внезапно.

— Что вы! Ветер холодный, прошу, поспешите внутрь!

Они знакомы? Ну, вроде он не плохой человек, уже легче.

— А Си-тян где?

— Ожидает внутри. Желала откланяться, но передумала из-за снега.

— Вот как. Значит нам повезло.

Братишка подставил зонт, и бабушка привычно вылезла из машины.

Следом за ней я и сестра Тихиро. Провожая машину, на которой братишки отдалялись, мы прошли через деревянные ворота.

Мы миновали сад, посыпанный гравием, и вошли в прихожую, стены здесь были украшены свитками, расписанными тушью.

— Ну что, удивлены, Тихиро, Юдзи, — идя по коридору, спросила улыбнувшаяся бабушка.

Она всегда ровно держала спину, но сейчас казалось, что вытянулась ещё сильнее потому что на ней было кимоно.

— Я скорее даже поражена.

— Я тоже... Я конечно догадываюсь, но чем эта семья занимается?

— Ах, ты подумал, что они связаны с преступностью? Они просто землевладельцы.

— Это землевладельцы?

— Да, все земли отсюда и до гор. Во времена Эдо было ещё больше, но штаб-квартира главнокомандующего союзными оккупационными войсками многое отобрала.

— ... А, понятно.

В целом понимаю.

— Юдзи, объясни мне так, чтоб понятно было...

— Ты же учила историю.

— Историю.

— Если женщина не огладывается на прошлое, значит есть, что скрывать, сестра Тихиро.

— ...

— Если кратко, то это следствие земельной реформы.

После войны в следствие реформы мелким крестьянам отдали земли землевладельцев.

С тех пор отношения хозяина и слуги пропали из Японии... И всё же.

— Человеческие отношения не настолько просты. Если ты уволишься, то всё равно не сможешь перестать разговаривать с бывшим начальником вежливо... Хотя сможешь. Прости.

— Почему извиняешься?

— В общем реформа прошла, а у бывших владельцев так и осталось влияние на бывшей земле. Культура Японии всегда на долге и служении основывалась.

И тут тоже «влиятельный землевладелец».

Я в сети читал, что бывшие крестьяне до сих пор своим бывшим хозяевам благоволят, но не думал, что это под боком происходит.

— Так Кен-тя... Кен-сан тоже? Потомок тех, кто землю получил? — спросила сестра Тихиро так, чтобы Кен-сан не услышал, а прямо идущая бабушка кивнула, даже не повернувшись.

— Кен-тян, внуки мои о тебе послушать хотят.

— Бабушка?!

— Да! Я простой деревенский увалень, потому во мне ничего интересного, но спрашивайте!

— Буэ, а, что вам есть нравится?..

— Сладкий омлет!

— О-он вкусный. О-хо-хо.

— Барышня, вы тоже его любите! Вот так совпадение!

Пока поражённая сестра Тихиро задавала простые вопросы, Кен-сан остановился перед раздвижной дверью.

— Сюда.

— Тихиро, Юдзи. На порог и щели между татами не наступать. Во время разговора мужчина сидит твёрдо, а женщина мягко. Запомнили?

— А, д-да.

Впервые такое.

Впервые оказавшись здесь, у бабушки был слегка напряжён голос.

— Госпожа, к вам гости.

— ... Впусти.

Изнутри прозвучал хрипловатый женский голос.

Кен-сан открыл дверь, внутри был приглушённый свет. Судя по всему это какая-то чайная комната.

На глаза попался чайник и человеческая фигура.

Профилем к нам сидела женщина в алом кимоно. Возраста она была такого же как и бабушка.

— Давно не виделись.

Бабушка поклонилась. Ответа не последовало.

— ... Кенити.

— Д-да!

— Почему здесь посторонние?

Кенити, вот как Кен-сана зовут.

А посторонние.

— Да, я знаю, что Иё-сама покинула дом, но в ней течёт та же кровь. Я посчитал, что её надо пропустить через ворота.

— Вот как. Понимаю.

— Да.

— Теперь ты покинешь этот дом.

— А?

И тут.

Женщина наконец посмотрена в нашу сторону.

— Ветвь нашей семьи, тянувшаяся с эпохи Эдо, тоже пала.

Да, глаза были направлены на нас. Прямо на нас.

Она вздохнула и посмотрела на Кен-сана не как на человека.

— П-подождите, госпожа! Я ведь не сделал ничего дурного...

— Но вполне можешь. Не заставляй меня повторять.

— ... Да. Спасибо, что присматривали за моей семьёй, начиная с моего деда. Прошу меня простить.

— Да, спасибо за службу.

Сила семьи. Сила крови.

В современной Японии такого почти не осталось. Но вот мы видели всё лично.

— Жестоко... — проговорила сестра Тихиро, и я с ней согласился. Но любые наши слова сделают лишь хуже.

Действовать мог лишь один человек.

— Подожди-ка. Может и не мне лезть, но винить одного Кенити-сана неправильно.

Когда мужчина собирался выйти, заговорила молчавшая до этого бабушка.

— Ах, Иё-сан. Ты сама оборвала связь с семьёй и говоришт такое. Когда же ты получила прощение?

— Ах, и правда, чего это я? Но сама посмотри. Здоровяк Кен-тян так съёжился. На него смотреть жалко.

— Так не смотри. Вы не на него посмотреть пришли.

Похоже общего языка они не найдут. По взгляду было видно, что говорить с нами она не желает. Теперь понятно, почему Мио-сан сложно её убедить.

Бабушка усмехнулась и обратилась к уже собиравшемуся выходить Кен-сану.

— Ах, Кен-тян, тут и правда прохладно. Принеси-ка чай.

— А, да!.. Да?

— Иё-сан, он только что был уволен.

— Боже, Си-тян. Вечно ты кого-то прогоняешь, а потом не знаешь, как извиниться. Сколько воспоминаний, раньше мы всё сходились лбами и спорили.

... Что?

— ... Это в прошлом.

Услышав это, она отвела взгляд.

— Послушай.

— Не собираюсь.

— Не говори так.

— Боже, никогда не понимала, о чём ты думаешь. Даже открытку на новый год не пришлёшь, но стоит чему-то случиться, и ты всякий раз здесь.

— Всякий раз — громко сказано. Всего-то второй.

— Всё едино.

— И в этот раз я не просить что-то пришла. Просто вернуть тепло в старые отношения, внуков представить. И с этой барышней немного...

— Даже не надейся. Я отказываюсь.

Ответила она мгновенно.

— Ни при каких обстоятельствах.

— Ни при каких? Ты же сама говорила, что забыла о том, что было тогда.

«Тогда», — сказала она.

Скорее всего речь о побеге из дома. Даже нам, своим внукам, она не рассказывала об этом...

— Бабушка, тогда?..

Похоже надо было обсудить это.

Молчавшая сестра Тихиро заговорила.

— Даже внукам не рассказала. Всё же скрываешь.

— Потому что преувеличено получится, как ни пытайся рассказать.

— Преувеличено? Ради спасения рыбака отправить триста человек — это преувеличено?

— ... Бабушка, триста человек?

— Это пятьдесят лет назад было. Тогда тоже снег шёл. А дедушкина лодка перевернулась.

— Зачем он вообще в такой день в море вышел?..

— Тогда как раз ваш отец родился. Он хотел заработать, и отправился в море ещё до того, как принесли свежую газету или стали передавать прогноз погоды по радио.

— Безумие какое-то...

— Но ведь здорово же? Большие корабли в море, а мужчины в хаппи на пляже разводят костры...

— И вот спасённый эмигрант оказался на суше, просто великолепно. Больше я такое видеть не желаю.

— Эмигрант.

Что тут ещё преувеличивать. Тут и так всё преувеличено.

— Ты уже распрощалась с наследством и вновь пришла. Помнишь, о чём мы тогда говорили?

— Что это будет единственный раз в жизни.

— ... Вот и держи своё слово.

— Но, Си-тян, старость — вторая жизнь. За вторую жизнь попросить можно.

Она говорила, что раз это вроде как вторая жизнь, можно ещё раз попросить единственный раз в жизни.

Но это не сработало, и собеседница покачала головой.

— Не знаю, что у тебя там за вторая жизнь, но нет — значит нет.

— Ну не будь такой упёртой.

— Разговор окончен. Удались.

— Точно, Си-тян, я сладости в качестве сувенира принесла.

— Оставь слугам перед выходом.

Казалось, что всё получится, стоит напереть, но похоже так просто былое не сотрёшь. И так Мио-сан скорее навредить можно.

Атмосфера была тяжёлая, и тут в коридоре послушались приближающиеся шаги.

— Кен-сан, у вашего чая получается совсем иной вкус!

— Простите, я так и не понял, как это правильно делается.

— Научитесь быстрее, сейчас мужчине, не способному заварить чай, не стать популярным!

— Простите, простите!

Не знаю, что там с голосом Кен-сана, но я слышал голос ещё и женщины. Он явно во всём её слушается, и голос кажется мне знакомым.

Когда я думал об этом, дверь открылась.

— Госпожа, я принёс чай.

— Разговаривай в коридоре тише. Всё слышно было.

— А, снова я облажался.

Строгая женщина. Тёмные волосы, миниатюрная, возраста где-то такого же как я...

Наши взгляды встретились, и она заговорила.

— ...Матсутомо-кун?!

— Рюзаки-сан?!

Переехавшая к нам из Тибы в средней школе Рюзаки-сан. Она здесь ничего не понимала, а я ей объяснил, именно она рассказала мне о том, что «местные женщины сильные».

Я слышал, что она к родственникам переехала.

— Твои родственники здесь?..

— Почему ты здесь, Матсутомо-кун?

Тут вмешалась бабушка:

— Ты подруга Юдзи. На самом деле я двоюродная сестра вашей госпожи, правда мы поссорились. И я пришла помириться.

Несправедливо сказано. Очень несправедливо, бабушка.

— Госпожа, снова?! Вечно вы ссоритесь и расстаётесь с кем-то, а потом, кто бы ни пришёл мириться, вам всё равно больно.

— Тебя это не касается.

— Отношения ценны! Раз уж люди пришли, говорите с ними искренне! Сколько человек я вернула вместо вас?..

— Ух...

Как она напирает.

Это ведь Рюзаки-сан после переезда женщин Кюсю сильными и страшными назвала. А теперь такой же стала.

— Госпожа! Я тоже прошу!

— Кен-сан?

Кен-сан позади Рюзаки-сан поклонился.

— Кенити, почему ты поддерживаешь Иё-сан?

Мне тоже было интересно. Бабушка давно не появлялась в семье, но при этом знала Кен-сана.

— Охаги.

— А? Охаги, охаги?

— Да.

— Ты запустил её и кланяешься, потому что она один охаги принесла?

— Не один. Сотню.

Сотню. Обон и новый год, дважды в течение пятидесяти лет.

Я уже слышал это число. Деда моего как раз пятьдесят лет назад спасли.

— Каждый год на обон и новый год мы, перед посещением могилы прибираем там и выдираем траву.

— Д-да.

— Иё-сама каждый год приносит чай и охаги. В качестве благодарности за спасение мужа.

— Все пятьдесят лет?

— Да, каждый год без исключения.

— Те, кто спасали, тоже опасности подвергались. В этом нет ничего необычного.

— Да как же...

Похоже госпожа ни о чём не знала.

Пока она думала, в коридоре послушались шаги.

— Госпожа, мы тоже просим!

— Не ради наших родителей, а ради себя!

Рядом с Кен-саном оказались двое мужчин. Это они встречали нас у ворот.

— ... Как я поняла, Иё-сан пришла ради тебя, девушка в костюме?

— ... Да! — Мио-сан вытянулась и ответила.

— Судя по виду, ты здесь по работе... Я в цифрах плохо разбираюсь. Позовите секретаря, с ним и поговорите.

— Нет, госпожа. Я пришла не показывать цифры, а поговорить.

— Что?

— Почему именно поговорить? Потому что иначе это неучтиво. Говоря про цифры и выгоды, мы забываем о самом важном.

— И о чём?

Что собирается сделать сотрудница компании, прибывшая из Токио? Выслушать её ничего не стоило.

Осталось лишь всё сказать. И что было важнее всего.

— Я подхожу к этой работе со всей серьёзностью.

— Чушь. Как это вообще связано со мной?

— Выслушаете и поймёте.

— ... Как тебя зовут?

— Простите. Я Саотоме Мио.

Речь шла про работу, так что мы вышли. Мио-сан провела там немного времени, вышла как раз когда мы доели сладости, которые принесла бабушка.

О результатах мы не спрашивали. Ведь это корпоративная тайна.

Но по лицу Мио-сан было видно, что время потрачено не зря.

Примечания переводчика:

1. Где-то 3,3 кв м.

Интерлюдия 2: Тсутия-сан хочет вернуться

— Вот как, вот как, значит пожизненная занятость. Хо. Да, да, да. На работе всё хорошо. Всё разрешилось отлично. А, да, поздравляю. Что б ты лопнул.

Я закончил разговор и отпил холодный кофе. Вздыхая, рядом со мной вопросительно склонила голову кохай.

— Кстати, семпай, по поводу этих документов...

— Мурасаки.

— Да?

— Вначале «так что случилось».

— Следующим вопросом.

— На этих документах надо поставить печати и отнести бухгалтеру Суо-сану. Документ внутренний, так что в тот шкаф его.

В конце года начиналось оформление документов, и первогодки многого не понимали. Хорошо, что в таких случаях Мурасаки сразу же вопросы задаёт. И это при том, что атмосферу она читать не умеет... Но да ладно.

Мы работаем до тридцатого декабря. После посещения инспектора трудовой инспекции условия труда стали лучше, но есть клиенты, которым надо, чтобы мы до конца года работали, так что тут ничего не поменялось. Хотелось, чтобы нас хотя бы двадцать девятого отпустили, но будешь строить планы, только чёрта позабавишь.

— Спасибо большое.

— А, ты же Суо-сан вроде не знаешь.

У нас людей достаточно много.

Предыдущий директор Кутики Как-его-там-сан считал, что людей надо побольше. И каждый занимался чем-то своим, и если не туда передал документы, ничего хорошего ждать не приходилось.

Так что никто не знал, что там в целом происходит в бухгалтерии. Говорили, что если провести полный аудит работников бухгалтерии, всплывёт много непонятно откуда взявшихся денег. Такая у нас тут легенда ходит.

— Ну, я в основном документы Куроике-сан отдаю. Хотя Суо-сана тоже видеть доводилось.

— Он как видит плешивую кукушку, у него сразу настроение ухудшается, поставь сама печать у Оямы-сана. Надо хорошие отношения с бухгалтерией поддерживать.

— Поняла.

— Слушай, не делай из них врагов. Можешь против целого мира пойти. Против справедливости. Пусть твоими врагами даже станут друзья, любимые, учителя и семья. Но сделай всё, чтобы бухгалтера на твоей стороне осталась.

— Почему?

— Я бы объяснил, но к моменту, как закончу, уже год к концу подойдёт.

— Тогда ладно.

Нельзя бухгалтеров врагами делать. Это я, Тсутия Харуто, понял ещё, когда у меня тут никаких перспектив не было.

Вспоминая свой первый год, который я с Матсу провёл, я услышал, как рядом бормочет Мурасаки, делая записи.

— Печать... Суо-сан... Плешивую кукушку... Не любит...

— Мурасаки, никому не показывай эту записку.

— Поняла. Кстати, Тсутия-семпай, так что случилось?

Сложно отвечать, когда вот так между делом спрашивают. Хотя сам ведь на вопрос напрашивался.

— Матсу с Саотоме-сан смог встретиться.

— Могли бы и раньше рассказать.

— Для меня всё кончено.

— У вас ничего и не было, так что и переживать не о чем.

— Это было невысказанное обещание.

Теперь мне немного неловко.

— А дальше?

— Дальше? Вроде ничего.

— Дальше по документам.

— А, это для Ураи-сана. Без печати руководителя не возьмёт, но у него при виде печати лысой кукушки настроение портится, так что тут надо время подгадать.

— Подгадать время. Поняла, запишу.

— Вместе пойдём.

Одну её отправлять опасно. Именно об этом я подумал, глядя на серьёзное лицо кохая.

— А с этим заказом на закупку?

— С печатью руководителя к Коаку-сану. Увидев печать лысой кукушки, он не станет вдаваться в длинные россказни.

— Новогодняя вечеринка.

— Помимо руководства ещё Куроике-сан и Коаку-сан. Если с кем-то, то ещё и к Ояме-сану.

— Календарь клиентов.

— Суо-са... Нет, это наша работа.

— «Если свободны, делайте» начальника.

— Лысая кукушка привык другим отделам задницы подтирать... Мы тут чернорабочие, что ли? Я ему всё выскажу. Если обратится к тебе, говори, что тебе уже задание дали.

Взаимовыручка — это конечно хорошо, но сдалась тебе работа, которую на тебя просто спихнуть хотят.

— Поняла, но откуда вы знаете, кому в других отделах документы передавать?

— Не спрашивай.

Подобное и в том году было.

Главное запомнить. Я всё рассказал, и потом мы перешли к теме возвращения домой, до которого ещё шесть дней.

— Кстати, Мурасаки, ты билет на синкансен взяла?

— Да. Но тот же поезд, что и ваш, уже забит.

Как заканчиваем тридцатого, сразу и отправляемся. Из плюсов то, что на генеральную уборку не успеваем.

— Отлично. Встречаемся на станции Хадака. Там куча раменных, не обознаешься.

— ... Прямо на станции.

— Да, прямо там с десяток заведений.

— Чудно.

— Божественно.

Закончив со всем, я вздохнул. Для работников второго года время выдалось непростое. Даже слишком много всего.

— Неделя в этом году осталась.

— Если считать сегодня, то восемь дней.

— А рабочих?

— Пять.

— Больше половины рабочих...

Обошлись без стенаний. Мурасаки стала разбирать документы за столом, а я смотрел в монитор, и тут на стол положили пачку бумаг.

Я обернулся и увидел сияющую лысину.

— Эй, если свободен, этим тоже займись. Нужны до завтрашнего утра.

Просто сбросив работу, лысая кукушка удалился. Скорее всего в курилку.

— ...

Мы не могли вот так сидеть до самого нового года. Я взял процентов семьдесят и переложил за свой стол.

— Это я сделаю, остальное ты, Мурасаки.

— Поняла.

Двадцать четвёртое декабря, рождество. То есть будний день. Вечер, который я «проведу со своей второй половинкой». Проблема в том, что за неё сегодня выступает начальник.

***Декабрь месяц, когда и учителя бегают[1], а время так вообще летит. Шли дни, полные работы, и вот неделю спустя.

Матсу рассказал, что у Саотоме-сан с работой всё удачно прошло, и они весело встретят новый год. Я ждал, когда мы встретимся в Фукуоке, и вот настало тридцатое декабря.

И тут отдел окатило холодным ветром, какого даже на Кюсю не бывает.

— ... А?

— Что со срочным заказом от клиента?..

Попробую объяснить выражение боли в животе на лице лысой кукушки.

Похоже Мурасаки ошиблась в адресате заказа, который готовила, он застрял в бухгалтерии, и теперь у нашей компании, работающей до самого нового года, появилось неотложное дело.

К счастью хоть ничьи жизни от этого не зависят. Хотя это вопрос доверия.

— Простите...

— Если бы всё извинениями решалось, полиция была бы не нужна...

Бледная Мурасаки поклонилась. Лысая кукушка обливался потом и не был похож на человека, на которого можно положиться.

Первый начал действовать руководитель Ояма-сан.

— Ну-ну, что сделано, то сделано. Для начала надо выяснить, успеем ли мы всё сделать до нового года.

— Уже выяснил. Кое-как успеваем.

— Вот и хорошо. Тогда Мурасаки-сан, Тсутия-кун, беритесь за дело, а я узнаю, может кто в бухгалтерии и делопроизводстве задержится.

Руководитель пошёл извиняться перед другой стороной. Это его обязанность, к тому же он тут лучше всех лебезить умеет. Вот что значит нужный человек в нужном месте.

— Мурасаки-сан, кофе хотите?

— Нет, спасибо.

— Не отказывайтесь.

Выпроводив Мурасаки, Ояма-сан стал выбирать сладости для бухгалтерии и делопроизводства.

Взял на себя самое неприятное, его просто нельзя было ненавидеть. Так я думал, глядя ему в спину.

— Ояма-сан, не надо. Давайте я сам.

— А? Да ничего. Позор мне, если сам этого не сделаю.

— Это ведь наша работа. Вы можете возвращаться домой.

У него маленькие дети.

Понятное дело, что отец на рождество поздно возвращается. Но мне жаль детей, если он не вернётся до того, как они спать лягут.

— ... Подождите немного.

Он достал телефон и позвонил. Похоже домой. Своей жене.

— Алло... Да, верно... Ага, точно... Да, с Тсутией-куном и Мурасаки-сан... А? Но... Сказал, что помогу... До конца? Да...

— Я своё имя услышал.

— Это папа, ты поел? Подожди... Спасибо... Поздно... Ага... Конечно на новый год... Ага, ага... Передай трубку маме...

Через пять минут Ояма-сан выглядел уже усталым.

— Сказала не возвращаться...

— Не возвращаться.

— Домашние сказали помочь вам... Да. А, ничего. В общем считайте это семейными обстоятельствами. Мне велели не возвращаться, если я раньше вас уйду.

— Почему?

— Я дома про работу рассказываю, и им нравится слушать про вас. Почему — длинная история.

Ояма-сан выглядел так, будто на пять лет за время одного телефонного разговора постарел. Похоже мы интересны его жене, так что она сказала, чтобы он нам помогал.

— Нелегко, когда семья есть.

— Да... Но я рад, что чувствую ответственность.

— Простите, всё же это мой недосмотр...

— Всё хорошо. Хотя конечно не хорошо, но тут уж тонкости общения. Ладно, берёмся за работу.

— Да.

Меня кое-что интересовало, но пока надо было разобраться с неприятностями. Мы распределяли обязанности, и тут вернулась Мурасаки.

Похоже она попила кофе. Теперь уже была не такая напряжённая, всё же верно ей Ояма-сан приказал.

— Я фернулаф.

А может и нет.

— Мурасаки, могла бы и побыстрее вернуться. Где твоё чувство ответственности?

— Да.

— И если пьёшь залпом, убедись, что это не горячий кофе, а холодный.

— Да...

На бесстрастном лице Мурасаки появились слёзы, скорее всего из-за вины и того, что она горло ошпарила горячим кофе.

— Отлично, будем биться до конца. Сколько на это уйдёт, неизвестно, так что терпим.

— Это, а что мне делать?

— Обычно на закупку уходит полдня. Посмотри на сетевые игры, там ускорение в четыре раза — обычное дело. Вот тебе и йоркширский терьер.

— Вам йоркширские терьеры нравятся?

— Не особо.

Хорошо, что каламбур сказал[2].

— Но ваше возвращение домой... Нет, я промолчу. Принимаюсь за работу.

— За время отправки синкансена можешь не волноваться. Не сбежит.

— Разве он не сбежит до станции Хаката?..

— ... Станция Хаката не сбежит.

Поддержал как и всегда.

— Сделаем это. Соберись, Мурасаки.

— Да, Тсутия-семпай. Не позволим билетам на синкансен пропасть.

***... Тридцать первое декабря, канун нового года.

— Да уж.

— ... Да.

— Куда там билеты спасти, ночь всю сидим.

— Всю ночь...

Тридцатого во вторую половину дня случились проблемы, с которыми пришлось разбираться. И закончили мы только вечером. Только не тридцатого.

На следующий день, тридцать первого декабря. Уже было окончание нашего сражения.

— Ну, главное справились. Проблемы этого года смогли оставить в этом же году.

— Как-то справились.

— Как-то. Хорошо, что были те, кто нас прикрывал. На этом всё.

— Вот как.

На синкансен билетов уже нет. Конечно есть шанс, что что-то появится, но ни у меня, ни тем более Мурасаки сил уже не было.

— Поедем на Кюсю в следующем году.

— Да...

— Проголодалась?

— Да...

— Спать хочешь?

— Да...

— Как называется орган в груди человека, который поглощает кислород, пускает его в кровь, а на выходе даёт углекислый газ?

— Да.

Ответ: лёгкие.

— Правильный ответ.

Мурасаки отрешённо пялилась в потолок. Из-за неудачи она приуныла, ещё и ждала, когда отправится на Кюсю.

Ояма-сан после работы сразу же отправился домой, лысая кукушка спал на столе. Мы тоже уже можем собираться.

— Съедим новогоднюю собу и домой?

— Да...

Я хлопнул Мурасаки по спине, отправляя за пальто, а сам стал собирать сумку. Уже почти полночь, ничего тёплого я не ел, и суп сейчас самое то.

И когда речь заходит о ресторанах на новый год, то конечно же это те, где торгуют собой. Рестораны с гюдоном самое то, чтобы заполнить желудок, но вкус у них не подходящий в данный момент.

— Начальник, с новым годом.

— Простите, я пошла. С новым годом.

Мы оставили начальника спать и вышли из офиса. В городе уже было темно, иллюминаций, которыми было всё завешано на той недели, след простыл, по зимней прохладе шли счастливые люди, на обратный отсчёт.

— Семпай.

— Что?

— Почему офисные работники постоянно кланяются?

— Просто. Ты же тоже кланяешься.

— Ну да.

— И тебе в ответ кланяются.

На встречу нам попадались офисные работники в костюмах, и мы почему-то кивали друг другу. Может из чувства солидарности, что до нового года пришлось работать.

— О, на месте. Всё же рестораны с собой всегда возле станций есть.

— Давайте отдохнём...

— Я угощаю.

Я заманил собиравшуюся домой девушку, и мы сели за прилавок среди тех, кто решил тоже поесть на новый год. Запах даси и собы пропитывал уставшее тело. На столе лежало меню, но куда интереснее выбирать с дощечки, прибитой на стене.

— Большую темпуру-собу, и варёное яйцо. Тебе что, Мурасаки?

— Мне каке-собу...

— Тоже с яйцом. Белок необходим.

— Но...

Она собиралась что-то сказать, да ведь только ясно, что она ещё сильнее расстроится.

— Ты тоже хорошо постаралась. Через десять лет будешь рассказывать, какие ошибки по молодости допускала. Хотя сам я этого не знаю, всего два года работаю.

— И всё же.

— Оставим этот год и будем жить в следующем. С работой разобрались, так что забудем о ней.

Она всё ещё была расстроена из-за своей ошибки. Причём процентов на семьдесят тут лысая кукушка виноват.

— ... Хорошо, забуду. Но.

— Хватит уже, ешь. Если голоден, хватит о всяком думать. Официант, большую темпура-собу с яйцом и каке-собу с яйцом...

— Нет, Тсутия-семпай.

— Снова отказываешься.

— В таких случаях лучше яйца комбу будет...

— Официант, и комбу.

[[image:/storage/reader-images/36c75ac3d2e0744d39d1850e46fccbdf63afc932.png]]

Так серьёзно сказала. Хотя и правда собу самое то комбу украсить. Значит ей ещё что-то помимо дынных булок нравится.

— Может ещё спросить, есть ли соба с дынным хлебом?

— Прошу вас.

— Ты серьёзно?

— Если есть соба с крекерами, то и такая может быть.

— ... Не буду отрицать.

С тех пор, как приехал из Нагасаки в Токио, мне уже доводилось видеть нечто, называемое собой с крекерами. На горячей собе крекеры, напоминающие темпуру. Я попробовал, оказалось очень даже ничего.

Хотя дынный хлеб — это точно уже совсем другой разговор, тесто для печенья вмиг развалится.

— ... Официант, а есть соба с дынным хлебом?

Раз хочет, всё же надо спросить.

В одном ресторане с карри есть карри с дынным хлебом. Если такая коллаборация возможна, то и с собой может быть.

— ... Что?

Он разрушил призрачную надежду своим ответом.

— Что вы сказали?

По лицу было видно: «Ты что несёшь вообще?» Вот и первый позор в этом году.

— Можно купить в магазине и положить...

— Ничего, забудьте... Положить?

— Вполне допустимо по закону о пищевой санитарии.

— Нет, не надо.

Сотрудник вернулся к работе и принёс собу. Привык я уже к густому даси Токио. Прямо очень вкусно. Хоть и жаль, ведь я уже должен был есть более мягкий даси в Хакате.

Рядом со мной Мурасаки тоже ела собу. И комбу добавила.

— Что-то ещё не так.

— В тебе. Пора бы уже смириться.

— Не очень поняла, но на комплемент не похоже.

— А в жизни не только хвалят.

До нового года ещё три часа. Работу мы доделали, а теперь и новогоднюю собу едим.

Не такие уж и плохие воспоминания для нового года.

— ... О?

Я заметил оповещение на телефоне, и Мурасаки тоже. В групповой чат сообщение пришло.

«Отлично поработали. С новым годом. Какие сувениры хотите?»

«До конца года осталось всего немного. Спасибо вам за то, что присматривали эти полгода».

— Матсу и Саотоме-сан с новым годом поздравили.

— Что с сувенирами делать будем?

— Попросим икру минтая.

— Что это?

— Попробуешь и узнаешь.

В Хакате всё вкусное, но это самый лёгкий, долгохранящийся сувенир, которого можно привезти достаточно много, к тому же вкусно.

Печёные крекеры со вкусом икры минтая. Название представляет из себя сочетание двух иероглифов из начала и четырёх символов хираганы в конце[3].

— «В следующем году обязательно домой вернусь». Ладно, животы набили, пора возвращаться.

— ... Это, Тсутия-семпай.

Я уже собирался на станцию, когда Мурасаки схватила меня за пальто.

— Что такое, Мурасаки?

— Как вы обычно новый год проводите?

— Слушаю отчёт времени через телефон.

— Не ожидала.

— Шучу. В интернете сижу, домой могу вернуться, с семьёй всяким занимаюсь, хотя в этом году не вышло.

— Я новые игры достала.

— ... Опять?

— Премия же была.

— Такое наверное впервые в истории случилось.

— Я в это почти всё вложила.

— Ладно.

Когда с таким серьёзным лицом говорят, невозможно отказать. Так что.

— Новый год ведь, можно и в игру поиграть.

— Да.

— Ладно, Мурасаки, идём к тебе домой.

— Ага.

Я пошёл, подняв кулак вверх, и мой кохай почему-то сделала то же самое. Но тут остановилась.

— Простите, когда позвала, поняла, большая часть имеет серьёзную проблему...

Я догадываюсь, какую, но спрашивать рискованно. Хоть начальника на помощь зови.

***Следующий день, первое января.

— С новым годом.

— Полагаюсь на вас и в этом году.

Я и Мурасаки оказались в Фукуоке.

— И правда прибыли?!

— Киран-тян, добро пожаловать! Уже пробовала умегаэмоти?

— Нет.

— Очень вкусно. Моти со сладкой фасолью здесь немного специфичные.

Мурасаки и Саотоме-сан принялись как обычно болтать. И было здорово услышать Матсу, вставлявшего свои комментарии.

— Тсутия, ты же написал, что в следующем году приедешь. Хотя я конечно рад, что ты приехал.

— Матсу, какой сейчас год по западному календарю?

— Только настал две тысячи двадцатый.

— А вчера какой был?

— ... Две тысячи девятнадцатый.

— Вот и засчитано.

— Ну знаешь!..

Он хватался за голову, но я всё равно прав. Разница в день, всего двенадцать часов, но уже новый год.

— Мужчина дважды не повторяет.

— Ты явно не в том случае слова применил.

— Ладно, раз уж приехали, давайте поедим.

— А, в районе Хакаты полно храмов и раменных. Так что, вы урвали освободившиеся билеты и приехали в Фукуоку?

— Ну да, кстати, Матсу, сколько у тебя человек в семье?

— Что ж ты всё с темы на тему прыгаешь? Дедушка, бабушка, старшая сестра, я и младшая сестра, а что?

Я этого и ждал. Мурасаки открыла пакет, и Матсу с Саотоме-сан заглянули внутрь.

— ... Настольная игра?

— Вся премия ушла.

— Серьёзно?

— Но есть одна проблема.

Мурасаки указала на коробку. Там значилось «число игроков от четырёх до десяти».

— Меня и Тсутии-семпая слишком мало.

— ... Для игр друзей продают отдельно.

— У меня денег на покупку друзей не осталось.

— Увы.

— Всё равно бы не купила. А впереди нас ждёт ад.

— Это, то есть вам не хватало людей, и ради этого вы приехали к нам в Фукуоку?

— Верно.

— Новый год ведь.

— Раз новый год, надо играть.

— Ведь и другие есть. Могли вдвоём поиграть.

— Матсу.

Замечание было резонным. Но для Мурасаки оно бессмысленно.

Матсу тоже понял это, когда девушка к нему обратилась.

— Дело не в играх.

— Не в играх?..

— Не в играх...

— Вот как...

— Мы здесь ради ночёвки...

— Вот как... Хм? Ночёвки?

— Кстати, Матсу, твои родные хорошо играют?

— А... Кто знает. Тут мнение чисто субъективное.

Ведь и правда. В таком случае надо применить самую популярную игру.

— Матсу, какой ты по силе в Уно? Первый, да?

— Третий или четвёртый.

— У тебя семейство монстров?

— Грубо, знаешь ли.

Тот, кто занимает первое или второе место в семье почти в самом конце. Наверное не стоило мне спрашивать.

Услышавшая это Мурасаки чуть не шлёпнулась.

— Я покажу все свои умения.

— Настало время показать, насколько мы хороши в команде, Киран-тян.

— Откуда такая уверенность?

Раньше они постоянно Матсу проигрывали.

Ну, главное, что мы не зря в Фукуоку приехали. Весёлое будет начало года.

Так я подумал, глядя на то, как Саотоме-сан и Мурасаки какую-то невнятную стратегию обсуждают.

— Ну, семья моя шумная, так что только порадуется. Как раз и с Юкой познакомлю.

— Давай. Она ведь старшеклассница? Пять тысяч на новый год хватит?

— Ты и о таком подумал? Она и Хидэё[4] обрадуется. Ей до средней школы рассказывали: «Самые лучшие люди — это учёные. Потому самый лучший Хидэё-сан».

— Даже как-то грустно. А что старшая сестра? На сколько старше?

— На три года, ей двадцать семь.

— Красотка? Парень есть?

— Нет у меня желания тебя братом звать, так что оставлю без комментария.

— Я ж пошутил.

— А я серьёзно.

Нет у меня к нему доверия.

— Ну и ладно. Хватит уже стоять, пойдёмте.

— Да. Мио-сан, Мурасаки, пойдёмте... Что?

Девушки воспроизводили руками странные жесты. В век без барьеров решили язык жестов выучить.

Хотя я знаю, что это. Видел военные фильмы.

— Язык жестов.

Язык жестов. Техника, позволяющая передавать информацию с помощью рук. Такое популярно в армии, и его же используют немые. Источник — интернет.

— В прошлый раз мы использовали контакт глазами и провалились.

— Давненько это было.

— В общем нам нужны жесты, которые только мы будем понимать.

— Это ведь тоже против правил?.. Кстати, а что значит то, что вы практикуете?

— «Идём в полную силу».

— А до этого?

«Вперёд».

— ... А ещё раньше?

— «Пора атаковать».

— Ага, это нарушение правил. Ну, удачи с практикой.

— Будем стараться.

— Да пусть нарушают. Моя бабушка, увидев жесты, сразу поймёт, что они означают. А сестра Тихиро понимает всё по взгляду и тону голоса.

Он сказал нечто невероятное, но возможно это какое-то особое умение со времён, когда были телефонные операторы. Есть ведь сцены без голоса. И вполне можно по знакам всё понять.

— А младшая сестра что?

— Она с помощью интуиции догадается.

— Всё же семья монстров...

— Грубо.

— Ну что, побеспокоим вас и сыграем в игры Мурасаки.

— Да. Сообщу родным. Они наверняка обрадуются.

— Кстати, а поддаваться они будут?

— Они не умеют, да и не стали бы.

— Ну да.

— Ага.

Матсу с диалектом Хакаты и серьёзным лицом подтвердил, то есть всё настолько страшно. Если мы будем играть до хотя бы одной победы, что же случится?

Вернусь ли я через три дня? Тут уже не просто беспокойство, а скорее страх, но раз уж здесь, поздно отступать.

Начал есть яд, ешь всю тарелку.

Ешь тарелку, жуй и стол.

Съешь стол, будешь сыт.

— Я покажу вам решимость парня из Кюсю...

— Молодец, Тсутия.

Нас привели в дом семьи Матсутомо. Если честно, он оказался довольно скромный, но все там хорошие люди, они вкусно нас накормили, и сестра Матсу Тихиро-сан красоткой оказалась. А Юка-тян за пять тысяч йен стала меня Хару-сама звать.

Чтобы закончить игру, у нас ушло двадцать семь часов, и если не считать этого, получился прекрасный новый год.

Примечания переводчика:

1. Декабрь называют «сивасу», то есть «учителя бегают». Иными словами такой занятый месяц, что даже учителям бегать приходится.

2. Хоть убейте, не понял, в чём смысл каламбура.

3. Из 明太子味の薄焼きせんべい делается 明太せんべい. Вообще прямо чувствуется, что произведение пронизано важной информацией.

4. Речь о купюре в 1000 йен.

Саотоме-сан и «мы дома»

Январский ветер пронизывающе холодный. Но в Токио он особенно холодным ощущается. А вот рука Мио-сан очень тёплая.

— Интересно, почему?

— Странно. Разница в минимальной температуре в Токио и Фукуоке даже на два градуса не разнится.

— Точно, вообще не понятно.

— А вот самая высокая температура в Токио десять градусов, а в Фукуоке девять, то есть в Фукуоке холоднее.

— А, правда?

— Так японское метеорологическое агентство говорит.

— И правда странно. Почему так?..

— Наверное дело в Японском море?

— Надо будет в следующий раз выяснить.

Лифт поднялся, дверь открылась, и мы увидели знакомый коридор. Здесь всё началось, и вот мы вернулись сюда.

— Кстати, сегодня день приезда.

— Точно.

Неплохо, когда можно сказать это вместе.

Замок был открыт, ручка повёрнута, и стал расходиться прохладный воздух. И всё же мы чувствовали тепло, вернувшись, и вместе сказали.

«Мы дома».

***— Приятного аппетита.

— Приятного аппетита.

Пора было приступать к работе, и на столе стоял ужин. Сегодня мисо-суп и тофу.

— Поздравляю с тем, что вы разобрались с работой.

— Спасибо.

Новый год начался, а в том получилось благополучно закончить проект. Работа, начатая с моего перехода, подошла к концу. Компания Тсутии продолжает работать, и она теперь меняется к лучшему. Хотя и чуть не прогорела.

— Если бы только один начальник не допустил ошибку...

— Матсутомо-сан, у вас лицо как у демона.

— Чёрт, простите. Давайте зачитаю ответ.

Случившееся во время поездки на Кюсю для Мио-сан было очень важно.

— «Не хотелось бы ворошить прошлое, но вы помогли мне с рецептом на новый год, потому я с вами встречусь».

— ... Это?

— То есть она согласна.

Человек, который изменил жизнь Мио-сан. Она хочет избавиться от прошлого, которое её связывает с подругой, предавшей её.

Мио-сан сказала это, когда мы собирались покинуть Фукуоку. Когда я услышал об этом в поезде, то начал переживать, но девушка была настроена серьёзно.

— Как раз на следующей неделе у семьи будут школьные мероприятия и из-за работы все уедут.

— Значит возьмёте отпуск?

— ... Ну да.

— Ага. Можно и побеспокоить, но не хотелось бы тревожить семью, и хотелось бы получить приглашение.

— Согласен. Всё же выходной лучше подходит.

Семье Ватарасе-сан ничего хорошего не принесёт знание о прошлых проблемах. Если бы дело было в мести, можно было поступить так, то Мио-сан этого не желала.

Она просто хотела узнать то, чего не знала, чего не могла узнать. Вот и всё.

— Спасибо. И простите, что напрягаю.

— Ну я ведь вроде как не чужой... Боитесь?

Руки Мио-сан мелко дрожали. Ну да, она собирается встретиться с той, кто стала причиной изменений в её жизни. Вроде поссорились в начальной школе и разбежались, но насколько это серьёзно, решают те, кто принимали участие.

И ещё.

— Что если разговор не заладится?..

Разговор.

Верно, именно это сильнее всего пугало Мио-сан.

— В таких случаях в сериалах сразу же пишут «конец». Но в реальной жизни надо несколько минут или несколько часов о чём-то говорить!..

Тсутия и Мурасаки приходили сами или я их звал, потому Мио-сан стало с ними проще. Но приглашала кого-то сама она очень редко.

Почему?

— Вдруг разозлится, что я из-за какой-то банальности позвала...

Она испытывала вину за то, что звала из-за чего-то незначительного.

— Это не банальность. И вы считаете, что это правильно.

— Правильно или нет, — одно дело, а вот разозлится или нет, — другое.

Ну да.

Это верно.

Если берёшь в долг, надо возвращать. Если занял деньги, у занявшего вполне есть право просить их вернуть. А у того, кто их взял, есть обязанность вернуть.

Обязанность вернуть есть, но никто не обязан делать это с улыбкой. Вообще нет никаких причин переживать из-за этого, но если бы Мио-сан была такой, она бы жила совершенно другой жизнью.

Повесткой дня за столом была тема о том, как позвать и что сказать, чтобы разобраться с прошлым.

— О чём говорить? Надо ведь распланировать темы. Типа карты диалога.

— Карты диалога.

— Тема еды, тема общества, тема моды... Она домохозяйка, так что тему работы лучше не подниматься.

— Значит еда — tier 1, а работа — tier 4...

— Думаю, стоит оценить в tier 3,5.

В играх боевая сила оценивается на основании приспособленности к окружению и делится с помощью tier. Tier 1 говорит о высокой приспособленности, tier 2, 3... Говорят о довольно активной позиции, и с увеличением приспосабливаемость всё хуже.

— Главный вопрос в том, что о прошлом говорить сложно.

— Сложно...

— Сложно, когда цель — разговор о предательстве.

Они взрослые, но живут разными жизнями, потому и говорить им не о чем, Ватарасе-сан тоже об этом говорила. Если женщина вышла замуж и родила ребёнка, то тем для разговора у неё не будет. И если вы с детства не общались, то как теперь общаться? Если так подумать, тем и правда немного тем.

Но ведь встретиться и поговорить они могут.

— Что же делать?!

— Мало просто говорить, может надо и сделать что-то? Чем вы в детстве занимались?

— Играли с плюшевыми игрушками, рисовали...

Понятно, Юка кажется такой же в детстве была. Вела себя взрослее, чем есть, но для Мио-сан уже поздно, да и с Ватарасе-сан она общалась до четвёртого класса.

Да, что было до четвёртого класса.

— Для двадцативосьмилетней это уже перебор...

— Что же делать?..

Мио-сан хваталась за голову.

Я обещал служить всю жизнь, и ничем не могу помочь. Должно же быть что-то, и тут я увидел на столе «это». Чёрная с жёлтым коробка. Популярная карточная игра.

Точно. У нас ведь есть это.

— Мио-сан.

— М?

— Это последнее средство.

Саотоме-сан хочет встретиться лицом к лицу

— Ватарасе-сан, сыграем втроём в Уно?

— А?

— У меня тоже дело есть, потому я присоединюсь.

— А?

Во вторник через домофон можно было увидеть напряжённое лицо Ватарасе-сан, когда она прибыла в дом Саотоме.

— А почему Уно?

— Так весело...

— Издеваетесь?

— Вполне можно так подумать, но я серьёзно.

— Если всё же издеваетесь, я ухожу. Почему вообще Уно? Типа составить компанию в детскую игру?

— Какой у вас сейчас ранг?

— Тысяча четыреста восемьдесят третий... А.

— Повысился с нового года.

— Откуда вы... От сестры?

— Спасибо, что учите её.

— ... Это скорее забавы ради.

Рассказ Юки явно играл не на пользу.

Но нечего в коридоре стоять, мы пригласили её в гостиную. Там была хозяйка, моя нанимательница. Она находилась за столом.

— ... Давно не виделись, Мио.

— Да, Мика-тян.

***— Жёлтая семёрка.

— Пас.

— Пропускаю.

— Жёлтая пятёрка.

— Пас.

— Пропускаю.

Молчание.

Нет, конечно мы говорим про игру. Но во всём остальном полная тишина.

— Всё.

Когда очередная игра закончилась, заговорила Мио-сан.

— ... Почему ты сделала это?

— Это?

— Я думала, мы подруги.

— Я тоже.

— Тогда!..

— Я не вспоминаю то, что была так давно, красное наоборот.

— Вот как... Красная четвёрка.

— Дикая карта, синяя.

— Пас… Я догадываюсь.

Это ведь её касалось. Ватарасе Микако заговорила:

— В классе было около сорока человек, из них двадцать девочек. И как-то странно общаться только с одним человеком.

— Draw два... Вот как.

— Это странно. Очень. Если бы я это делала, меня бы ждали не лучшие последствия. Синяя четыре.

— Пас. Что ты хочешь сказать?

— Если не понимаешь, спроси парня.

— Увы, но я никакой не парень. Draw четыре, Уно.

— А, вот как.

— Я догадываюсь, потому и спрашиваю... Пас.

— Всё также заставляешь других говорить то, что произнести трудно.

Вот так. Постепенно. Язвительность и враждебность смягчились, и они продолжали говорить.

Я же не мог вмешаться. Я тут как на иголках сижу. Но чтобы они поговорили, нужен ещё кто-то. Вот и приходится терпеть.

— Я всё.

— Так, Матсумото-сан?! Может прекратите раз за разом побеждать в такой-то обстановке?!

И из-за этого она злится. Правда про это я промолчу.

— Мы же не в поддавки играем. И я слышал от Юки, что вы сильная, и не думал, что так получится...

— В приложении официальные правила, к местным я не привыкла.

Официальные правила.

В Японии они не сильно в ходу, но вообще в Уно есть официальные международные правила. Первый выбывший не получает очков. Остальные считают очки, потому продолжают играть, борясь за общий счёт. Ещё вроде Draw два и четыре не накладываются, и на последней карте цифра может не учитываться, в Японии есть много местных правил.

— Ясно, значит в приложении международные правила.

— В-вот именно!

Недовольно Ватарасе-сан собирала карты. Женщина явно была не в духе, и тут неожиданно заговорила Мио-сан.

— ... Мика-тян всегда была такой. Если что-то не нравилось, не признавала. Это конечно эгоистично, но могла бы ты не бросаться на Матсутомо-сана, он из добрых намерений помогает.

— ... Хе, вот значит как.

— Он ведь специально тебя пригласил.

— Правда? А не поздновато ли просить не ссориться с кем-то? Красная пять.

— Красная шесть.

— Пас... Ты так говоришь, будто тебя из-за меня возненавидели.

— Я и говорю. Пропускаю.

— Пас.

— У меня нервы сдавали, но я старалась держать в балансе отношения, а ты всё разрушила. Не знаю, занималась ли ты там или нет, но оценки всегда получала лучше... И при этом выглядела как жертва предательства.

— Я знала, что ты меня защищала. И была благодарна. Но есть то, что простить можно, и что нельзя.

— У меня тоже наберётся пара десятков вещей, которые я простить не могу! Пас!

Они выплеснули недовольство, которое копили двадцать лет. С возрастом нечасто можно вот так искренне поговорить.

Одна избегала всяких отношений, другая поддерживала баланс в сообществе, где жила, но таким они с начальной школы не занимались. Возможно дело в том, что те же люди, что и тогда.

[[image:/storage/reader-images/4af0eeee1ce1e75de58ec10eeffe2c7eaf7feed7.png]]

— Зелёная три. У.

— Зелёная четыре! Ты не успела сказать Уно!

— Потому что ты грязный трюк использовала. Раньше слёзы использовала, а тебе обман?!

— Правила есть правила! Вечно ты дуешься, что что-то не по-твоему!

Похоже чьё-то недовольство сильно сказывается на игре.

— Всё.

— Что?!

— Простите, я не собирался проигрывать...

— То, что ещё и извиняетесь, бесит только сильнее!.. Дальше!

Я всё время выигрывал, а Мио-сан и Ватарасе-сан занимали второе и третье места.

Ватарасе-сан собиралась сдавать, но в Уно мы начали играть, потому что разговор не клеился. А теперь они уже могли всё высказать.

— Это, думаю, Уно больше не нужна. Я пойду, а вы продолжайте говорить.

Я собирался встать, а Мио-сан схватила меня за руку своей небольшой ручкой. В её глазах я разглядел огонь.

— Это разные вещи! Решили сбежать непобеждённым?!

— К сожалению должна согласиться с Мио. Вроде это вещи очевидные. Матсумото-сан, вы точно в Уно играли?

— Иначе бы не смог вас победить, Ватарасе-сан...

— ... Я Исидзима.

Но даже если продолжим, вряд ли что-то изменится. Если бы всё от удачи зависело, то если бы продолжали играть, Мио-сан и Ватарасе-сан обязательно бы выиграли... Или они всё же на что-то надеются? Да быть не может.

— Кажется уже было такое.

И тут. Я заметил, что мой телефон вибрирует. Это было сообщение в чате.

Значилось имя коллеги, вот она, помощь свыше.

***— Простите за вторжение, Мио-сан, Матсутомо-семпай. Нам велели отгулы за новогодние дни взять... У вас гостья?

— Привет. Помните, я про магазин карри рассказывал? В общем теперь это еда на вынос, сказали, что сейчас такое в моде и в честь открытия дали кучу лука... А вы кто?

Бывший кохай и коллега, застыли, увидев, что у нас здесь. Не мудрено. Всё же они не ожидали, что встретятся с кем-то незнакомым.

— Матсу, вы тут заняты?

— Да, можно и так сказать.

— Вроде похоже, что ты играешь с Саотоме-сан и незнакомой мне домохозяйкой в Уно.

— Это Ватарасе-сан, похитительница А-тяна.

— Так это она?!

— Много всего случилось, и теперь мы играем в Уно и пытаемся во всём разобраться?

— Почему?.. И нам точно можно присутствовать?

— Даже нужно. Прошу.

— Я-то удивился, так вот тут что.

— Всё верно. Мы не можем сдвинуться с мёртвой точки, и нам нужен кто-то новенький.

— Мурасаки, сегодня день не подходящий... Ну вот, она уже за столом. И в глазах видно желание играть.

Тсутия согласился присоединиться.

И как он сказал, Мурасаки уже сидела за столом в режиме готовности.

Безразличная девушка сейчас испускала более сильные волны холода. И вряд ли мне показалось, что на Ватарасе-сан она смотрит более каменным лицом.

— Приятно познакомиться, Мурасаки.

— Надо же, какая вежливая. Исидзима.

— А-тян... Белая лисичка, лежащая вон там, как я поняла, она у вас была.

Мурасаки посмотрела в угол комнаты, и Ватарасе-сан тоже взглянула туда и вздрогнула.

— ... А, вот как. Я думала, она похожая, так это она и есть.

— Я использовала выкройку, чтобы восстановить его.

— Ах, как умело.

— Я впервые видела плюшевую игрушку в таком ужасном состоянии. И я не найду общий язык с человеком, который ужасно обращается с плюшевыми игрушками. Как любительница игрушек и как младшая сестра я буду во всём помогать Мио-сан.

— Хм, вы так детскими игрушками увлекаетесь... Сестра?

— Сестра, а что?

— Погоди, Мио, я слышала, что твои родители развелись и снова женились, но у тебя ещё и сестра есть, с которой ты разлучена была?!

— Мы сводные.

— А, она от другого брака. Но фамилия другая. Мурасаки-сан, вы замужем? Простите, у ваших родителей ведь были сложные отношения.

— Не замужем. И мои родители счастливы в браке вот уже двадцать пять лет.

— Матсумото-сан, или вы, объясните мне, я ничего не понимаю.

Никто больше клятвы в персиковом саду не даёт, потому конечно Ватарасе-сан ничего не понимает. Я и Тсутия тоже не сильно понимаем.

— Ну, объясню за Уно.

— ... Думаю, у меня голова заболит, если вы на меня всё махом вывалите, так что ладно. Этот господин тоже с нами будет играть?

— Я Тсутия. Как и всегда!..

Полный решимости он сел за стол, а я взял колоду.

— Так, Мурасаки, ты с Саотоме-сан?

— Конечно.

— Тогда и я к вам для равновесия...

— Нет, как ты вообще это просчитал?

Вообще и правда надо отдать к ним Мурасаки и Тсутию для баланса. Конечно в этой игре друг другу помогать нельзя, но чем больше человек, тем надёжнее.

— Матсумото-сан... Можете не стесняться и раздавить всех.

— Не делайте из меня садиста. И я Матсутомо.

— Ну, думаю, я поняла. Ладно, можете отыграться и оставить меня одну, — саркастично подметила Ватарасе-сан, глядя на то, как начали делиться группы. Хотя втроём против одного нормально не поиграешь.

Видя это, Мио-сан подняла руку.

— Тогда я буду с Микой-тян, получится два на два.

— Да как так?

— Несправедливо ведь получается.

— И так знаю.

Всё это задумано, чтобы примирить Мио-сан и Ватарасе-сан, так что команды получились Мио-сан — Ватарасе-сан, Тсутия — Мурасаки и я отдельно.

— И какой в этом смысл?

— Просто будем играть. Главное ведь победить.

— Точно, Матсутомо-сан. Пока не решишь сразиться, ничего не начнётся.

С сомнениями ничего не сделаешь, но хоть нанимательница с кем надо.

— Что ж.

Раздав карты, я осмотрел всех.

Тсутия и Мурасаки, Ватарасе и Мио-сан. Моя жизнь сильно изменилась полгода назад, и все люди, которые были с этим связаны, собрались здесь.

Конечно положение ещё то... Но я могу как следует всё обдумать. Времени у меня с лихвой.

— Ну, начнём игру!

Эпилог: Сегодня тоже «с возращением» для Саотоме-сан

Сезоны сменялись.

Бешенный конец года, проблемы на который принёс лысая кукушка, потом были игры, в которые мы начали играть в Фукуоке, и вот уже три месяца прошло. В офисе были я, Мурасаки, Ояма-сан и лысая кукушка.

— Мурасаки, скоро и у тебя кохай появится.

— Семпай.

— У нас обучения новичков почти не проводится. Как ты и сама знаешь, всему в процессе учат. Не знаю, кто к нам придёт, но лучше ты тоже готовься.

— Тсутия-семпай.

— По имеющемуся у нас опыту, снова должен большой оригинал появиться...

— Что это за дорогой крем для рук, Тсутия-семпай? — спросила она, держа в руках только что полученный от меня модный пакет. Внутри был крем для рук, о котором мне рассказала сестра Матсу, Тихиро.

— Я вроде уже говорил.

— Да.

— Я не люблю день святого Валентина.

— Потому что ничего не дарят?

— Нет. Процентов на двадцать разве что.

— Это двадцать. А оставшиеся восемьдесят?

— Из-за женщин.

У нас равенство полов, но действовать должен мужчина. Даже если нравлюсь я, храбрости всё равно набраться и действовать мне надо.

— Никто этого не говорит. Но я всё равно так считаю.

— Понятно. Вы считаете, что день святого Валентина и белый день перепутаны.

— Верно. И дарить я должен.

На день святого Валентина подарок дарит женщина, а на белый день мужчина возвращает. И это неправильно.

— То есть этот дорогой крем никак не связан с белым днём?

— Хм?

— Если вам не нравится принцип этих двух праздников, как-то странно покупать что-то настолько дорогое.

— Вот как? А ведь и правда...

— То есть это никак не связано с белым днём... Простите, я поспешила.

Да, сегодня четырнадцатое марта, белый день. День, когда возвращают подарки за день святого Валентина.

Тогда Мурасаки подарила мне шоколадный дынный хлеб, и это должен быть ответный подарок.

Только не говорить же, что возвратный подарок в три раза дороже.

— ... Скоро уже новенький появится.

— И как это с нашим разговором связано?

— Новенькие больше всего наблюдают за семпаями. И управлять им надо чистыми и приятно пахнущими руками, — так говорила Тихиро-сан.

— Понятно, я и не подумала. Нельзя недооценивать белый день.

— ... Вот именно.

— Спасибо. Буду беречь.

— Ага.

Мне показалось, что Ояма-сан пробормотал: «Ещё бы немного надавить!..»

***— ... Вполне в духе Тсутии.

«Мне их не понять».

— Тоже так думаешь, Юка?

«А почему мне так не думать?..»

— Кстати, когда Тсутия был в Фукуоке, сказал, что плешивый начальник каштановый парик больше не носит. Так что теперь он из кукухи и таракана в штрих-код переквалифицировался.

«Просто штрих-код? Ну и пусть», — их трубки прозвучал безразличный голос Юки.

Я возвращался из магазина, и позвонила Юка, чтобы узнать, как дела. Она уже почти ученица третьего года старшей школы, и даже как-то необычно, что голос младшей сестры начинает казаться взрослым.

— Ладно, лучше расскажи, как у тебя дела? Вступительный взнос на университет есть, но надо думать, что делать с оплатой в частном или профессиональном училище.

«Я поеду учиться в Токио», — тут же ответила она. И я мог только переживать, что она не учебное заведение назвала, а место.

— Это не обязательно Токио должен быть. Ты точно подумала как следует?

«Я кое-что поняла».

— Что?

«Братик и Саотоме-сан в одной квартире живут. Скорее даже у Саотоме-сан».

— ...

«И я буду жить в твоей свободной квартире».

— ...

«Аренда высокая, но никаких вещей покупать не надо, а кормить по соседству будут, потому с поддержкой справлюсь, да и хочется мне в таком хорошем доме пожить».

— ...

«Я буду работать и получать стипендию... Эй, братик, ты чего молчишь?»

— ... Пробовали.

«А?»

— Вместе жить уже пробовали.

«Понял с запозданием, но уже прогресс. Ну и что?»

Если живём вместе, то и платить меньше. Мы не могли не заметить этого.

Раз хозяйство одно, лучше у Мио-сан жить. И так большую часть времени там проводу, всё же есть целая комната, которая скорее как склад использовалась... Но.

— Мы слишком переживаем из-за того, что рядом, потому это невозможно.

«А не слишком это невинно?!»

— Завязывай.

В жертву будет принесено время сна Мио-сан. В итоге мы живём в шестьсот пятой и шестьсот третьей.

— Если и правда собралась в Токио, сама ищи себе жильё. А я помогу.

«Мой план на будущее...»

— Думай о том, чтобы Мио-сан деньги вернуть. Ладно, я уже почти вернулся, ещё созвонимся. Передавай привет сестре Тихиро, бабушке и дедушке.

«Передам, когда сестрёнка с вечеринки для одиноких вернётся».

— Похоже она и правда ищет пару.

«А ещё там выпивка дешёвая».

— Куда без этого.

«Братик, ты тоже передавай привет Саотоме-сан и Микако-сан».

— Ага. А ты занимайся.

Я отключился и подумал.

Ватарасе-сан вроде как начала работать из дома. Она не хотела в старании Мио-сан уступать. Из-за того, что она пошла по пути домохозяйки и карьеристки, Мио-сан решила бросить ей вызов в готовке.

— Ну, неплохо начинать что-то новое.

Я поднялся на лифте на шестой этаж. Я положил вещи у себя, расставил продукты и необходимые товары, сделал все дела.

Скоро уже пора домой к Мио-сан. Уже привычный маршрут в два метра. Я как обычно открыл дверь, но тут увидел фигуру в коридоре и застыл.

— А, вы сегодня рано.

— Работу вовремя успела сделать.

Сегодня она уже не переживала, на месте ли я. Наслаждаясь весенним ветерком, мне с улыбкой помахала моя нанимательница.

— Я дома, Матсутомо-сан.

С её возвращения начинается моя работа. Странная работа, включающая всего одну фразу и которую по договору мне произносить ещё долго.

Много всего случилось, и дальше будет много веселого и грустного. Будущее никто не знаю, и не может знать. И сейчас я могу сказать лишь одно.

— С возвращением, Мио-сан.

Эта работа очень простая.

[[image:/storage/reader-images/3f7f4019b38c6cc8c1413f387bab14f09b1e2554.png]]