Пятая Ветвь (Новелла)

Сводный состав

[[image:/storage/reader-images/026b62dc86e788a910a03fdf815de4a7976d0cf3.png]]

⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡

Глухой щелчок прорезал мертвую тишину. Эфир зашипел, выплевывая в пустоту искаженные помехи.

…Кхх.\

\Кххх…

— Пр—$&—ем!..

На долгие секунды повисла колючая, режущая слух статика. Затем она резко оборвалась, сменившись неестественно чистым, лишенным каких-либо эмоций голосом:

— Говорит Оператор первой линии N.O.V.A⁕. Как слышно?

Ответ на защищенной частоте последовал почти мгновенно.

— Связь стабильна. Оператор второй линии H.A.D.E.S⁕ — на приеме.

Оператор 1N: Хорошо. Передаю приказ от Центрального Штаба Директории: поступило распоряжение сформировать сводный межкоалиционный ударный отряд под единым командованием.

На другом конце линии на секунду стало тихо. В этой паузе явственно читалось легкое, еще не до конца оформленное непонимание.

Оператор 2H: Сводный отряд?...

Оператор 1N: Верно.

Оператор 2H: Из каких контингентов?

Оператор 1N: Два сектора. Общий состав — тридцать отобранных единиц Enforcer-класса⁕.

Короткая, но предельно тяжелая пауза.

Оператор 2H: Четвертый класс… прямо со старта?!

Оператор 1N: Именно.

Оператор 2H: Какова цель приказа?

Оператор 1N: Автономные операции в нестабильных секторах Земли. Нестандартная активность машин в зоне Qyvar-наследия⁕. Остальные детали — строго по прибытии.

Оператор 2H: Подождите... разве этим уже не занима—

Оператор 1N: Оператор H.A.D.E.S.

Голос N.O.V.A ни на децибел не изменил своей ледяной тональности. Но одного этого короткого оклика оказалось достаточно, чтобы оборвать фразу на полуслове.

— Вы прекрасно понимаете, к чему все идет.

Линия затихла. Когда H.A.D.E.S снова вышел в эфир, от былой профессиональной легкости не осталось и следа. В голосе проступила мрачная, глухая обреченность.

Оператор 2H: Понял. Куда стягиваться?

Оператор 1N: Закрытая точка N.O.V.A. Координаты и коды допуска уже отправлены. Режим исполнения — немедленный.

Оператор 2H: Принято. Передаю информацию в Центральный Штаб Протокола H.A.D.E.S.

Оператор 1N: Жду подтверждения маршрута.

Оператор 2H: Принято.

Связь оборвалась.

Пакет данных достиг Центрального Штаба H.A.D.E.S за считанные секунды.

Огромный командный центр продолжал функционировать в привычном, выверенном ритме. Координаты маршрутов непрерывным потоком текли по панорамным дисплеям, Операторы не отрывали взглядов от тактических мониторов, а над пультами стоял ровный, сухой треск вводимых команд.

Но с приходом этого сообщения в стерильной атмосфере штаба что-то неуловимо надломилось.

Доклады стали короче. Паузы между сводками растянулись, наливаясь несвойственной этому месту тяжестью.

Дежурный Оператор вывел расшифровку на главный тактический экран и глухо доложил:

— Это всё, что передали из N.O.V.A.

Он осекся, не отводя взгляда от данных.

— Остальные детали операции засекречены. Полный пакет вводных будет раскрыт только после прибытия состава в их закрытую точку сбора.

Командующий коалицией H.A.D.E.S стоял у проекционного стола, не произнося ни слова. На огромном темном фоне главного дисплея мерцали всего три выхваченные из приказа строки:

###Сводный отряд.

###Enforcer-класс.

###Незамедлительное исполнение.

— Все снова повторяется… — наконец, едва слышно произнес он, нарушив повисшую тишину.

Оператор напряженно повернул голову.

— Командующий?

Тот ответил не сразу. Его тяжелый взгляд был прикован к мерцающим буквам, словно он пытался прочесть между ними нечто большее.

— Не нравится мне, когда Директория спускает приказы вслепую, выдавая лишь половину критической информации, — Командующий медленно выдохнул, тяжело опираясь обеими руками о край пульта. — Особенно сейчас. На фоне того, в какую непредсказуемую мясорубку превращаются земные сектора в последние месяцы.

Оператор ничего на это не ответил.

Он просто отвел глаза. И дело было вовсе не в жесткой субординации. Это был рефлекс, вызванный фантомной тяжестью того прошлого, о котором в этих стенах не принято было говорить вслух, но которое мертво-стальным грузом лежало на памяти каждого.

Спустя несколько секунд он добавил, заметно тише и осторожнее обычного:

— Больше никаких данных не поступало.

— Ясно. — Командующий резко выпрямился, стряхивая с себя оцепенение, и его голос снова обрел привычную командную сталь. — Подготовить пятнадцать единиц к завтрашнему циклу. Отбор провести из элитного резерва по протоколу немедленного исполнения.

— Так точно!

Оператор развернулся и быстрым, чеканным шагом покинул сектор.

Оставшись в одиночестве у главного пульта, Командующий H.A.D.E.S. еще долго смотрел на три горящие строки. Его суровое, испещренное тенями лицо оставалось абсолютно непроницаемым, когда он тихо произнес:

— Значит... этого ты хотел, Главнокомандующий N.O.V.A?

Позади него командный центр продолжал жить своей жизнью. Вспыхивали диспетчерские линии, монотонно щелкали панели, и новые маршруты бесконечным потоком ползли по экранам, стирая следы минутной слабости.

А далеко за пределами штаба, в глухой холодной тишине космоса, механизмы уже пришли в движение, запуская неотвратимый процесс подготовки к вылету.

❦

К следующему дню корабль с отобранными единицами уже шел по заданному маршруту к точке сбора.

29 августа 3005 г. по человеческому календарю.

Время: 7:30.

Транспортный крейсер держал курс безупречно ровно, без единой лишней вибрации.

В левой зоне отдыха масштабный обзорный иллюминатор тянулся вдоль всей внешней стены. Он был настолько колоссальным, что его края растворялись где-то в периферии зрения. Двадцать первый-А стоял у самого ограждения. Навалившись грудью на гладкие металлические перила и лениво подперев щеку ладонью, он неотрывно смотрел в черное стекло. Его сонный, чуть утомленный взор скользил по медленно плывущим во тьме россыпям далеких звезд.

——Интересно… За что же все-таки юниты сражаются? — пронеслась в его мыслях ленивая, отстраненная дума.

Позади него зона отдыха дышала стерильным уютом. Теплая потолочная подсветка мягко выхватывала из полумрака строгие линии диванов и круглый столик с мерцающей поверхностью. В глубине отсека тянулась барная стойка, за которой бесшумно трудилась сервисная машина, методично прогоняя свой алгоритм уборки без единого сбоя и не поднимая безликой головы.

У противоположного края стойки неподвижно замер еще один юнит. Двенадцатый-А. Одна его рука в черной перчатке небрежно покоилась на столешнице, в то время как холодный, цепкий взор был прикован к потоку данных на наручном модуле.

Некоторое время в отсеке царило лишь мерное, монотонное гудение корабельных систем. Затем Двадцать первый нехотя оторвался от перил, с глухим хрустом размял шею и протяжно выдохнул, прогоняя остатки системной дремоты.

— Ох-х-х… Сегодня мы почему-то раньше всех "проснулись", — с легкой, ленивой хрипотцой бросил он в пустоту.

— Тебя подними хоть в полдень — всё равно скажешь то же самое, — отозвался Двенадцатый. Он плавно погасил интерфейс модуля, отошел от стойки и остановился поодаль — прямой, неспешный, хранящий свою привычную, почти осязаемую тишину.

Двадцать первый скосил на него взгляд и криво усмехнулся.

— О, заговорил. А я уж начал думать, ты окончательно сгинул в пучине своих великих аналитических размышлений, Двенадцатый.

— Двенадцать-А, — отчеканил тот с ледяной сухостью, педантично поправляя воротник своей формы.

— М-м?

— Я повторяю это уже который раз. Двенадцать-А. Или Двенадцатый-А — если тебе так удобнее.

Экспрессивный юнит смотрел на него несколько долгих секунд с таким сосредоточенным лицом, будто и впрямь фиксировал эту сложнейшую информацию у себя в голове. А затем уверенно кивнул:

— Понял, Двенадцатый!

Аналитик лишь обреченно прикрыл глаза двумя пальцами.

— Разумеется.

— И всё же, — Двадцать первый стер ухмылку с лица и вновь устремил взор в черную пустоту за стеклом. — У тебя это всегда звучит так, словно за твоим именем вот-вот последует крайне скверная весть.

Двенадцатый не стал оспаривать этот выпад. За толстым стеклом безмолвно стелилась холодная космическая гладь, где редкие ходовые огни медленно уплывали во тьму.

— Приказ странный, — сухо изрек он.

— Только потому, что он исходит от N.O.V.A? — покосился на него напарник.

— Потому что от N.O.V.A. И потому что нас немедленно сводят в единый эшелон, — веско поправил Двенадцатый.

Двадцать первый оторвал подбородок от ладоней и небрежно повел плечами. Суставы издали короткий, сухой щелчок. Остатки системного сна окончательно покинули его лик, уступив место той самой кривой, самоуверенной ухмылке, которая так мастерски умела выводить Двенадцатого из равновесия.

— Ну… ха-а-ах… не ты один это подметил, — хмыкнул он, глубоко потянувшись до хруста в плечах и проигнорировав напряженный тон напарника. — Вчера на корабле все носились с такими мрачными минами, будто нас везут не на общий сбор, а сразу в утиль. Должно быть, именно поэтому мы и проснулись раньше всех.

Двенадцатый чуть повернул голову, одарив его немигающим взором.

— Они никогда не стягивают силы H.A.D.E.S без веской причины.

— Иронично. А я уж было понадеялся, что нас просто решили выставить напоказ соседям по сектору, — наигранно разочарованно протянул экспрессивный болтун.

Ответа не последовало.

Оставив безуспешные попытки разговорить напарника, Двадцать первый тяжело вздохнул и вновь оперся локтями о металлическое ограждение, устремив задумчивый взгляд в бездну. Тишина зоны отдыха снова сомкнулась вокруг них.

— Сколько нам еще добираться? — нарушил он покой спустя минуту.

Двенадцатый плавно вскинул руку, активируя голографический интерфейс наручного модуля. Ледяной взгляд быстро скользнул по строкам маршрута.

— Еще пять часов двадцать девять минут.

— Ого, какие точные цифры! — Двадцать первый резко выпрямился, мгновенно сбросив с себя напускную хандру. — Выходит, в моем распоряжении есть уйма свободного времени. Самое время составить грандиозный план действий...

Губы Двенадцатого дрогнули в едва заметной, отнюдь не доброй полуулыбке.

— У тебя и без того сейчас хорошо получается.

— Естественно. Я зову это врожденным талантом, — невозмутимо парировал тот.

Недолгое безмолвие вновь легло на их плечи. За стеклом не менялось ровным счетом ничего. Внутри крейсера слышался лишь далекий гул систем да глухое эхо редких шагов, доносящихся из соседних секций. Позади них зона отдыха всё так же хранила свою обволакивающую атмосферу, сотканную из мягкого свечения панелей и ровного, неспешного движения сервисных машин.

— Знаешь, что меня в тебе больше всего поражает? — вновь заговорил Двадцать первый, даже не повернув головы.

— И что же?

— Твое умение хранить такой вид, словно всё сущее вокруг не имеет для тебя ни малейшего значения. Хотя по твоей физиономии предельно ясно, что ты уже разобрал в голове целых три варианта грядущего финала.

— Два, — сухо констатировал аналитик.

— Ха! Так даже хуже.

Двенадцатый сбросил интерфейс модуля, устало потер переносицу и изрек с тяжелым вздохом:

— Если бы ты хоть изредка думал больше, чем говорил...

— А тебе не помешало бы иногда подавать голос до того, как ты так усердно всё осмыслишь, — Двадцать первый, наконец, скосил на него проницательный взгляд. — Сухой расчет, безусловно, не врет, Двенадцатый-А. Вот только людям... — он запнулся на мгновение, — то есть, юнитам, он далеко не всегда объясняет, как с этой правдой поступать.

— Лично мне — вполне хватает.

— А остальным, быть может, и нет.

Двенадцатый смерил болтуна куда более долгим и внимательным взором.

— Это ты сейчас о себе?

— В том числе.

Двадцать первый коротко хмыкнул и мотнул головой. Он уже открыл рот, чтобы выдать очередную колкость, когда позади, со стороны коридора, раздались мерные, чеканные шаги. Он уловил их первым и плавно обернулся.

Из полумрака выступал юнит 07-V.

Его походка была идеально ровной, а тихий, фарфоровый лик — застывшим. Точёные черты не несли на себе и тени мирских тревог. Он шел подобно бесстрастному изваянию, на чьем челе навеки отпечаталась суровая, глухая непреклонность. Пустой взор не задерживался ни на одном объекте дольше необходимой миллисекунды. Наблюдатель не выглядел сонным, утомленным или раздраженным — скорее он казался тем, кто вообще не нуждался в отдыхе, а просто в заданный момент времени перешел из режима статики в движение. Безупречная, нечитаемая боевая единица. Впрочем, как и всегда.

— О, доброе утро, Седьмой-V! — тут же бросил Двадцать первый, плавно оборачиваясь. — Тоже решил, что отдых — бесполезная функция?

Тот даже не замедлил шага. Лишь на краткий миг скользнул по ним взором — и бесшумно прошел мимо, остановившись у дальнего края иллюминатора.

Двадцать первый проводил его долгим взглядом.

— Н-да... Стабильность — тоже талант.

Двенадцатый отвернулся обратно к стеклу.

— Оставь его.

— Да я и не трогаю. Просто каждый раз проверяю, способен ли он вообще на спонтанные реакции.

— Способен, — сухо отозвался аналитик.

— Да неужели? И когда же такие чудеса случаются, с его-то удобной позиции?

— Когда он сочтет это нужным.

Всё это время одиночка стоял поодаль, устремив взор в темноту, словно их диалог протекал в иной реальности. Двадцать первый понаблюдал за ним еще несколько секунд, а затем негромко протянул:

— Чем дальше, тем сильнее он мне кого-то напоминает.

— Кого же? — без особого интереса спросил его напарник.

Экспрессивный юнит прищурился и выдал с кривоватой полуулыбкой:

— Хе-хе — нашего Командующего, конечно же!

— Нет, — ровно отрезал Двенадцатый.

— Да ладно тебе!

Аналитик помолчал, вглядываясь в черную гладь космоса, и только затем добавил:

— Не напоминает. Скорее, он его точная копия.

❦

Прошло пять часов двадцать семь минут. К точке сбора корабль подходил уже в почти полной тишине.

…Кххх\

\Кххх…

— Говорит Оператор второй линии H.A.D.E.S. Выходим на третий канал связи.

— Связь стабильна. Говорит Оператор первой линии N.O.V.A.

Оператор 2H: Транспорт с отобранными единицами H.A.D.E.S подходит к внешнему сектору Центрального Штаба N.O.V.A.

Оператор 1N: Принято. Отключаю защиту второго контура.

Эфир погас. Корабль продолжал бесшумно скользить вперед.

Снаружи простиралась лишь холодная чернота да мелкие искры далеких светил. Штаба еще не было видно. Лишь глухая пустота по курсу, в которую крейсер погружался всё глубже.

Затем корпус слегка сместился, и мрак впереди начал обретать форму.

Сначала во тьме прорезалась одна тонкая световая дуга. Затем вторая. А после из пустоты вынырнули очертания самого колосса.

Никто в отсеке не произнес ни слова.

Перед ними медленно, грандиозно разворачивался Центральный Штаб Директории N.O.V.A. Он был настолько непомерен, что взгляд не сразу находил, за что зацепиться. Тяжелые, исполинские кольца опоясывали среднюю часть, смыкаясь вокруг главного корпуса. Вертикальная ось уходила в бескрайнюю бездну, далеко за пределы того, что разум мог охватить с первого раза. Вся эта необъятная конструкция покоилась под легким, выверенным наклоном.

Никакой открытой механики. Никаких лишних деталей. Лишь холодная, безжалостная геометрия — чересчур стерильная, возведенная в таких масштабах, которые ощущались для бойцов "Протокола" совсем чужими, почти враждебными.

Лишь когда орбитальная цитадель предстала во всем своем величии, по кораблю прокатился гул.

Кто-то поднялся с мест. Кто-то подошел вплотную к стеклу. А кто-то замер, не в силах отвести взор. Буквально за несколько секунд почти весь состав из пятнадцати боевых единиц стянулся к панорамному иллюминатору.

Двадцать первый, прижавшись к стеклу, забыл про свою напускную беспечность.

— Чтоб меня... — выдохнул он, не в силах подобрать слова. — Какая же громадина.

— Можно подумать, ты никогда не видел орбитальных баз, — сухо заметил Двенадцатый.

— В-видел... Но по сравнению с нашими узлами эта махина просто колоссальна.

Двенадцатый ответил не сразу. Его взгляд блуждал по кольцам дольше обычного, безуспешно пытаясь свести воедино архитектуру этих непомерных величин.

Только после этого он тихо себе признал:

— Да. Здесь я с тобой соглашусь.

Шум вокруг нарастал, но в нем не было привычной болтовни. Многие юниты просто стояли, впитывая монументальность зрелища. Транспортник двигался вперед, а штаб все плотнее заполнял обзор: кольца, темные секции, световые магистрали и эта подавляющая, директивная чистота формы.

Чуть поодаль от остальных всё так же стоял Ноль семь-V.

Без лишних слов. С тем же самым застывшим ликом, который не выражал ничего.

Однако сейчас его взор задержался на станции заметно дольше положенного. И смотрел он иначе, чем остальные. Не от восхищения и не от растерянности перед габаритами. Седьмой смотрел так, будто в этой стерильной форме, в этих холодных кольцах таилось нечто, инстинктивно тянущее его к себе — нечто, чему он сам не мог дать имени.

Его пальцы, лежавшие у эфеса катаны, едва заметно дрогнули, смещаясь на долю миллиметра по рукояти и возвращаясь обратно. Крошечный, неосознанный жест, выбивающийся из его привычной идеальной статики.

Транспорт пересёк границу второго защитного контура.

В тот же миг перед глазами Седьмого вспыхнула тонкая строка системного интерфейса, которую он не вызывал.

Это не было корабельным уведомлением. Не принадлежало оно и внутренней системе Протокола H.A.D.E.S. Незнакомая разметка возникла прямо поверх его зрения — бесцветная, почти прозрачная, лишённая каких-либо внешних обозначений.

[ВНЕШНИЙ ЗАПРОС ИДЕНТИФИКАЦИИ]

[ИСТОЧНИК: CENTRAL DIRECTORATE N.O.V.A]

Взор Седьмого в недопонимании происходящего застыл.

[СУБЪЕКТ: 07-V [S4] ]

[СОПОСТАВЛЕНИЕ С АКТИВНЫМ РЕЕСТРОМ…]

Полоса обработки достигла конца.

[ТЕКУЩАЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ ПОДТВЕРЖДЕНА]

[ОБНАРУЖЕНО СХОДСТВО С АРХИВНЫМ ПРОФИЛЕМ]

[СТЕПЕНЬ СООТВЕТСТВИЯ: 88,4%]

[ДАННЫХ ДЛЯ ПОЛНОЙ ИДЕНТИФИКАЦИИ НЕДОСТАТОЧНО]

Ещё одна строка проступила ниже.

Система задержала её лишь на долю секунды.

[УРОВЕНЬ ДОПУСКА НЕДОСТАТОЧЕН]

Интерфейс исчез.

Не погас и не свернулся — исчез так, будто его никогда не существовало.

Седьмой немедленно открыл локальный журнал. Последние системные события шли ровным, непрерывным рядом: корректировка курса, пересечение внешнего периметра, подтверждение стыковочного маршрута.

Между ними не было ни запроса, ни чужого подключения.

Ничего.

— Что-то не так? — негромко спросил Двенадцатый. Пальцы одиночки-наблюдателя, на что он неотрывно смотрел, сильнее обычного сжали рукоять катаны.

Ноль семь-V закрыл журнал.

— Нет.

За стеклом одно за другим вспыхивали огни Центральной Директории, расходясь вдоль исполинского кольца холодной световой цепью.

Седьмой больше не двигался.

Но теперь он смотрел на станцию уже не потому, что она необъяснимо притягивала его.

Он пытался понять, кого именно она в нём узнала.

И за стеклом, занимая уже почти все поле зрения, Центральная Директория продолжала медленно раскрываться во всем своем ледяном величии.

..»….».. .

…»……»… ..

А этот взгляд так и не оторвался от станции.

⁕База данных: Directorate N.O.V.A — Networked Offensive Vanguard Assembly. Военная коалиция, специализирующаяся на вскрытии структуры противника и открытии пути. Упор на точность, сетевую координацию и авангардные операции.

⁕База данных: Protocol H.A.D.E.S — Hostile Area Denial & Eradication System. Военная коалиция, специализирующаяся на зачистке и тотальном удержании секторов. Упор на грубое давление, подавление и закрепление результата любой ценой.

⁕База данных: Enforcer-класс [EFC] — четвертый уровень из пяти возможных. Высший боевой класс, обладающий допуском к стратегическим операциям.

⁕База Данных: Qyvar-наследие — обозначение зон с остаточной активностью машин после отхода или уничтожения основных сил Qyvar. Территории сохраняют следы машинной инфраструктуры: маршруты, точки сбора, скрытые фрагменты управляющих систем. Классифицируются как нестабильные — активность может возобновиться без предупреждения, а неопознанные явления в поведении машин не поддаются стандартному анализу.

Вторая структура

[[image:/storage/reader-images/d04946444bf2b9350020fb96caba081036936ece.png]]

⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡

Глухой, низкий толчок прокатился по судну, отдавшийся вибрацией в подошвах ботинок. Стыковочные механизмы сомкнулись, а тяжелый металлический звон зафиксировал транспорт.

В шлюзовом секторе мигнул мертвенно-белый свет. По внутренней связи, разрезая густое напряжение, сухо прозвучал голос Оператора:

— H.A.D.E.S. Посадка завершена.

Защитное поле мягко поглотило стыковочный рукав. Несколько секунд стояла тяжелая тишина, нарушаемая лишь затихающим воем остывающих турбин. А затем увесистые створки с тихим шипением поползли в стороны, впуская внутрь ледяной, отфильтрованный воздух.

Перед ними развернулся Главная Директория N.O.V.A.

Она не просто подавляла — она стирала саму суть чужого присутствия. И дело было не в колоссальных масштабах, а в полной отсутствии энтропии. Абсолютная, бездушная симметрия. Ориентированные линии разметки чертили на полу корректно-выстроенную сетку, уходящую в недосягаемую перспективу. Вдоль стен выстроились грузовые платформы и многочисленная техника.

По краям периметра застыли резервные отряды принимающей стороны; рядом находились техники. Никто из них не суетился, не переговаривался, не переступал с ноги на ногу. Ни единого оценивающего взора в сторону прибывших. Просто безмолвные винтики одного огромного, бесперебойно работающего механизма.

25-A спустилась по аппарели первой, но резко затормозила прямо у желтой ограничительной черты. Она зябко повела плечами, переступая с ноги на ногу, словно ей стало физически неуютно в этой стерильной пустоте.

— О-ох... — она нервно усмехнулась, обводя созерцанием огромный зал. — Обычно наше понятие «быть при деле» звучит куда громче.

— У нас в принципе все звучит громче, — глухо отозвался 40-I, тяжело ступая на монолитный пол и вставая рядом с ней.

Двенадцатый тем временем не смотрел на архитектуру. Он изучал то, как в нем все устроено. Его взор цеплялся за детали: где именно расставлены патрули, какие проходы оставлены свободными, куда уводят линии движения. Чуть в стороне Седьмой тоже оглядывал зал. Со стороны это выглядело как обычное любопытство, но Двенадцатый слишком хорошо умел читать его статику. Чуть склоненная голова, расслабленные плечи и пустой, предельно точный взгляд. «Интересно. Он смотрит на те же вещи, что и я. Только оценивает их иначе. Прямо как на последовательность действий».

Двенадцатый шумно выдохнул, сбрасывая легкое оцепенение.

— Пора бы спускаться.

Отряд нестройно двинулся вперед. Первым за ограничительную линию шагнул 32-B. В ту же секунду одна из застывших фигур N.O.V.A плавно, без единого лишнего движения, отделилась от строя, преграждая ему путь.

— Идентификация. — Голос принимающего юнита был лишен любых интонаций. Синтетика в чистом виде.

Тридцать второй спокойно достал карту.

— 32-B. Коалиция «Protocol H.A.D.E.S».

Сенсор на панельном дисплее проверяющего мигнул.

Доля секунды на обработку.

— Подтверждено.

Процедура пошла по кругу. Следом двинулись 25-A, 40-I, 10-B. Без заминок, без лишних слов. Показ карты. Короткий кивок. Шаг вперед. Подобно конвейерной ленте, методично сканирующей детали.

Мимо них, строго по выделенной боковой полосе, бесшумно проплыла малая грузовая платформа. Она даже не сбавила скорость. Плавно сместилась на соседнюю полосу, обогнула шеренгу резерва — и вернулась на маршрут. Ни звука. Ни предупреждающего сигнала.

Двадцать первый изумленно проводил её глазами, приоткрыв рот.

— Тц. Н-да, весьма поражает. Даже ящики у них дисциплинированные.

Стоявший рядом Сороковой устало вздохнул, потирая шею.

— Этот ящик хотя бы четко знает, куда едет.

Двадцать первый медленно повернул к нему голову и подозрительно прищурился:

— Ты это сейчас на чьей стороне?

— На стороне тех, кто не стоит поперек чужой дороги.

Двадцать первый опустил взор и только сейчас осознал, что носок его ботинка пересекает широкую серую линию, явно предназначенную для тяжелой техники.

— А-а! Понял. Отхожу, — он торопливо отшагнул назад, едва не наступив кому-то на ногу.

Сороковой обреченно прикрыл глаза.

— Я вообще не об этом имел ввиду.

Седьмой, проходя мимо застывшего строя N.O.V.A, не сводил глаз с геометрии пола.

— Встречные потоки у них не пересекаются, — едва слышно произнес он.

Двенадцатый тоже посмотрел на разметку под ногами.

— По разметке понял?

— По функциям, — так же бесцветно отозвался Седьмой. — Вряд ли они стоят здесь для того, чтобы нас встречать.

Двенадцатый нахмурился. Он еще раз сопоставил расположение контингентов с чертежом на полу, и до него дошло. Идеально ровные шеренги резерва не были почетным караулом. Они работали как живые ограждения. Они выстроились так, чтобы физически отрезать чужакам любые несанкционированные пути, загоняя их в узкое, строго заданное русло.

— Изоляция потоков. Пожалуй, так и есть, — коротко кивнул Двенадцатый.

От монолитного строя N.O.V.A бесшумно отделилась группа встречающих. Оператор первой линии замер чуть впереди остальных, выдерживая идеально выверенную дистанцию.

— Подразделение H.A.D.E.S, статус: принято. Вы находитесь в посадочном секторе Центрального Штаба N.O.V.A, — его голос звучал ровно, лишенный любых интонационных перепадов. — До вводного сбора один час. Доступ открыт только в пределах текущего зала ожидания. Дальнейшее перемещение — исключительно в сопровождении.

51-L скользнул цепким взглядом по уходящим вдаль эстакадам гигантского зала:

— Внешние маршруты отсюда тоже контролируются?

— Подтверждаю. Часть транспортных линий выходит наружу.

— Получается, и на Землю? — уточнил Десятый.

— Да.

— А… — вырвался короткий, оборванный выдох из груди Тридцать второго, стоявшего между Десятым и Сороковым.

Головы представителей N.O.V.A синхронно повернулись к нему.

— Сбой систем, боевая единица?

Тридцать второй молчал. Горло внезапно свело, а пальцы дрогнули. Заметив эту реакцию, Сороковой лишь тяжело, едва слышно выдохнул. Он опустил взгляд в пол и скрестил руки на груди, не пытаясь вмешаться.

— …Даже в зоны, — Тридцать второй с трудом заставил себя договорить, — которые раньше относились к Кварам?

[Прим. авт.: Квары — разговорное название цивилизации Qyvar.]

Встречающие замерли. Тяжелая пауза повисла между двумя отрядами плотной, осязаемой стеной. Что-то неуловимо изменилось в атмосфере зала, напряглось до предела. Наконец, Оператор первой линии сделал полшага вперед.

— Включительно. При условии, что маршрут остается активным.

Прежде чем развернуться, он добавил с режущим холодом в голосе:

— Юниты H.A.D.E.S. Ваш допуск строго ограничен. Нарушать периметр категорически не рекомендуется.

Представители N.O.V.A растворились, оставив после себя лишь густое эхо шагов. После этого отряд H.A.D.E.S начал медленно расходиться. Кто-то остался у разогретого корпуса их корабля, кто-то направился к тяжелой технике у боковых перекрытий.

И только Тридцать второй продолжал стоять. Он застыл на холодном чужом полу, словно скованный невидимыми цепями. Пару раз кто-то из проходящих юнитов пытался окликнуть его, вывести из оцепенения, но он лишь глухо отмахивался, не произнося ни слова.

Тем временем Двадцать первый уже умудрился найти в этом необъятном ангаре низкий металлический выступ у самой стены. С облегченным выдохом он опустился на него, лениво вытянув одну ногу.

Рядом, скрестив руки на груди и привалившись спиной к переборке, замер 17-B. Для многих в отряде он казался совсем «зеленым» — из тех, кто постоянно переспрашивает даже самые очевидные вещи. Но за этой мнимой неопытностью скрывался элитный боец с пугающим потенциалом. Именно поэтому, закрыв глаза на все недостатки, командование включило его в этот межкоалиционный объединенный отряд.

Поначалу они лениво перекидывались ничего не значащими фразами, но вскоре разговор угас. Какое-то время они молча наблюдали за стерильной суетой ангара. Однако Двадцать первый, органически не переносивший долгую тишину, сдался первым.

— Слушай, — бросил он куда-то в пустоту. — Ты сегодня решил на все вопросы отвечать исключительно очевидными фактами?

— Ну должен же в отряде быть хоть кто-то стабильный, — меланхолично отозвался Семнадцатый.

Двадцать первый скосил глаза в ту сторону, где кучковались Двенадцатый, Седьмой и Тридцать второй.

— И тебя к ним не тянет?

— М-м… А должно?

— Э-э, ну-у… — Двадцать первый неопределенно покрутил кистью руки. — Просто у них там опять начинается их любимое: «кто что быстрее понял» и «кто первым догадался».

Семнадцатый замолчал. Ухмылка исчезла с его лица. Он немигающим взором смотрел на троицу вдалеке, прежде чем ответить — тихо и абсолютно серьезно:

— Думаю, сейчас они говорят совсем о другом.

Двадцать первый осекся. Непонимающе уставился на товарища, затем, уловив внезапно потяжелевшую атмосферу, коротко поежился плечами и отвернулся. Больше с расспросами он не лез.

Пространство гигантского ангара словно разделилось надвое. С одной стороны кипела работа, стоял гул от переноски тяжелых ящиков с техникой. С другой — царило умиротворение и тишина, так ценимые алгоритмами N.O.V.A. Именно в этой зоне и держались чужаки из H.A.D.E.S. Они общались вполголоса, часто оглядываясь по сторонам и стараясь не нарушать местную субординацию.

Седьмой, неотрывно следивший за всем, что попадало в поле зрения, был внезапно остановлен Двенадцатым, который стоял рядом с все еще оцепеневшим Тридцать вторым и, казалось, пытался добиться от него хоть какой-то реакции.

Седьмой на долю секунды прикрыл глаза. Когда он открыл их вновь, расфокусированный взгляд наблюдателя исчез — теперь он смотрел прямо в глаза Двенадцатого, выражая свое привычное холодное отчуждение. Это зрительное противостояние продлилось недолго.

— В чем дело? — спросил Седьмой-V в своей тихой, пустой манере.

Двенадцатый-A на мгновение отвел лицо.

— Может, хотя бы ты знаешь причину, почему Тридцать второй не хочет отвечать и ведет себя хуже, чем обычно?

Вместо ответа Седьмой лишь неспешно приподнял руки, едва заметно разводя кисти в стороны, и вместе с тихим выдохом чуть склонил голову набок.

— Запрос выходит за рамки возможного.

Двенадцатый раздраженно всплеснул руками:

— Эй! Может, хватит строить из себя безликую статую? Даже я периодически беру отдых от бесконечного анализа, и тебе настоятельно рекомендую завести такую же привычку!

Пока Двенадцатый продолжал раздраженно жестикулировать перед непроницаемым Седьмым, к ним уже неспешно стягивались остальные. Двадцать первый и Семнадцатый, привлеченные внезапным всплеском эмоций посреди мерного гула ангара, остановились поблизости, с интересом наблюдая за перепалкой.

— Что за буря в стакане? — хмыкнул Двадцать первый в своей излюбленной манере, вот только веселья в его мрачном выражении не было ни капли. — Ваш спор слышно даже от оружейных стоек.

Двенадцатый резко обернулся. В его прищуренном взоре явственно читалось желание оборвать подошедшего на полуслове, но его болтливый напарник лишь коротко усмехнулся и насмешливо ткнул в него пальцем.

— Кажется, кое-кому действительно пора сделать перерыв от глубокой аналитики, — он осмотрел пустое пространство вокруг них. — Оглянись. Ты своими тирадами скоро распугаешь тут весь техперсонал.

Лико Двенадцатого напряглось. Услышать собственные нравоучения, вывернутые наизнанку и брошенные ему же в лицо, оказалось неприятно. Гордость уязвленно кольнула изнутри, требуя продолжить спор, но он вовремя взял себя в руки, не желая подливать масла в огонь. Заставив себя выдохнуть, он сухо ответил:

— Принято, Двадцать первый-А. Так и поступлю.

Но не успел он закончить фразу, как атмосферу разрезал тихий, по-особенному тяжелый голос Семнадцатого:

— Снова возвращаешься туда, да?

Он не смотрел на спорщиков. Его меланхоличный взгляд был прикован к другой фигуре. Тот, к кому он обращался, стоял чуть поодаль. При звуке этих слов плечи бойца резко дернулись, словно от удара током. Он еще ниже опустил голову, почти утыкаясь глазами в металлический пол, а его пальцы медленно, со скрипом сжались в кулаки. Разговоры вокруг мгновенно стихли. Воздух в ангаре будто стал тяжелее.

Семнадцатый не стал отступать, видя эту реакцию.

— Если продолжишь держать это в себе, так и утонешь в этом состоянии.

— Н-нет... замолчи... — глухо, сквозь стиснутые зубы выдавил боец.

— Сам пойми, на заданиях это сыграет с нами плохую шутку—

Пружина сорвалась.

— Замолчи, зеленый! — взорвался Тридцать второй, резко вскидывая голову. В его глазах полыхала отчаянная, загнанная ярость, направленная на того, кто посмел вскрыть эту рану. — Как ты вообще смеешь читать мне мораль? Ты был там! В том же самом аду, что и я! Как у тебя вообще язык поворачивается формулировать такие предложения, сидя здесь, в безопасности?!

Семнадцатый не ответил грубостью. Он лишь на мгновение прикрыл глаза, и в этом скупом движении проскользнула бесконечная усталость. Похоже, брошенное в лицо оскорбление его не задело. Его задело упоминание того самого места. Перед его внутренним взором наверняка снова встали рухнувшие перекрытия, искореженный металл и кровь. Он тоже потерял там часть себя, просто, в отличие от Тридцать второго, научился хоронить обломки прошлого глубоко внутри, за глухой стеной долга.

— Я понимаю... — голос Семнадцатого дрогнул, но тут же окреп. — Потому и говорю тебе это. Осознай, наконец. Прошу тебя.

Вспышка агрессии Тридцать второго угасла так же стремительно, как и родилась. Он судорожно выдохнул, напряженные плечи обвисли, а взор снова заметался по полу, полнясь горьким раскаянием.

— Прости, Семнадцатый-B. И вы меня… тоже, — едва слышно прошептал он в повисшей тишине. — Просто... я никак не могу заставить себя забыть. То, что мы видели. То, через что прошли. Вместе с остальными...

Двенадцатый тяжело вздохнул, медленно потирая переносицу большим и указательным пальцами — словно мрачная картина наконец сложилась воедино.

— Ха-ах... — протянул он, опуская руку. — Теперь всё встало на свои места. Теперь я понимаю, о чем ты.

— Так ты... всё это время пытался просто задавить в себе тот день? — тихо, без единого следа недавней насмешки спросил Двадцать первый.

Мрачное осознание передалось каждому, кто находился рядом, накрыв их невидимым, давящим куполом.

Чуть в стороне безмолвным изваянием стоял Седьмой. Его тело оставалось неподвижным, развернутым прямо, но голова повернута вправо, в сторону Тридцать второго. Он молчал, не выражал ни сочувствия, ни тревоги — это был долгий, ледяной, абсолютно взвешенный взгляд боевой единицы, смотрящей на сломленного товарища словно сверху вниз. Холодная проницательность, выявляющая фатальную ошибку в системе.

Но Тридцать второй этого уже не замечал.

Слова товарищей постепенно слились в неразборчивый шепот. Яркий свет ламп под потолком ангара начал меркнуть, размываясь по краям зрения, пока взирание бойца окончательно не остекленело, застыв в одной мертвой точке. Запах машинного масла и озона стал исчезать, заменяясь удушливым привкусом гари и бетонной пыли. Мерный гул вентиляции растаял, уступая место нарастающему, сводящему с ума скрежету раскалывающейся земли.

Реальность ангара рассыпалась в прах, неумолимо утягивая его туда, откуда он так и не смог вернуться.

⟡ ⟡ ⟡ ⟡ ⟡

ВОСПОМИНАНИЕ

⟡ ⟡ ⟡ ⟡ ⟡

Полгода назад все только началось.

Закат горящего пламени, что сливался с малиновым небом, плавно скрывался за горизонтом. Кровавое небо начало подниматься вновь, как восемь веков назад.

Как в великой и кровавой войне человечества с внеземной цивилизацией.

По всем наземным пунктам, что только стояли на твердой почве, начали вспыхивать красные диоды по всей линии внешнего периметра, пока из них доносились непрерывные объявления по громкоговорителям о Протоколе «Красный».

— &&& Внимание. Протокол "Красный". Повторяю, Протокол "Красный".

Тридцать второй очень хорошо помнил этот момент.

— &&& К-красный?.. — вскинул кто-то голову.

— &&& У-учебный?..

Помнил, как на главном экране командной площадки карта Земли судорожно дернулась, мгновенно покрываясь рваными багровыми пятнами, пожирающими секторы один за другим, когда по связи разнесся чужой, единственный отчаянный вопль, обрушивший на мгновенье последние надежды:

— &&& Западная периферия вышла за контрольную линию!

— &&& П-повтори! Какая именно?..

…&^##—&!—##

— &&& Вся.

Металл под их ногами вздрогнул.

Земля треснула.

А сейсмическая волна распорола кору по разным частям планеты, расходясь гигантскими расщелинами.

Прямо под основаниями главных баз и крупнейших лагерей боевых единиц земля разрывалась изнутри. Из этих зияющих бездн резко возвышались древние, непонятные для юнитов подземные структуры, что все это время таились в ожидании во всех точках Земли.

— &&& Всем боевым единицам немедленно эвакуироваться с Земли.

— &&& Повторяю: всем боевым единицам немедленно эвакуироваться с Земли.

Снаружи, за пределами монолитных строений, толпы боевых единиц уже бежали в разные стороны, пытаясь скрыться и найти какое-либо убежище. Порядок рухнул, когда из темноты внешнего периметра ударили машины. Их узкие, быстрые силуэты издевательски скользили по наружным стенам базы, падая вниз и вгрызаясь в остатки строя. Сороковой-I, чудом поспевший добежать до знакомых лиц сквозь этот хаос, едва успел увернуться от черного металлического шипа, когда их наспех собранную линию обороны окончательно смяли.

— &&& Они режут отход! — прокричал Семнадцатый-B, резко дергая Тридцать второго за плечо. — Они режут отход, Тридцать второй-B! Д-двигайся!

Путь к внешнему периметру затягивало огнем, но именно тогда 619-B и 526-L приняли удар на себя. Они не стали убегать вместе с толпой. Развернувшись прямо на открытой линии отступления, эти двое встали живым щитом, открыв плотный заградительный огонь, чтобы удержать натиск машин и дать Сороковому, Семнадцатому и Тридцать второму шанс проскочить во тьму.

619-B: — &&& Н-ну же... Бежим-бежим! — прокричал он сквозь грохот орудий.

526-L: — &&& Не оглядывайтесь по сторонам!... — поддержал напарник, когда его броня уже начала плавиться от первых попаданий.

Многие защищались.

Многие гибли.

Многие спотыкались, пытаясь унести ноги со всех только мест, где грозила опасность.

Тридцать второй вместе с двумя бойцами прорывались сквозь мертвое поле, окруженное сплошной стеной темного леса под гул сгорающей заживо линии отступления и окружающего пламени, где находились сражающиеся на пределе истощения юниты и бесчисленное множество мертвых единиц, павших от лап целых легионов девиационных чудовищ, пока над их головами, перекрывая шум бойни, бездушным эхом разносился голос Системы:

— &&& Система: Сто сорок восьмой-I — мертв.

Не оглядываясь, они продолжали бежать в поисках хоть какого-то укрытия, то и дело проваливаясь в рыхлую землю, пока канал связи захлебывался от душераздирающих криков.

— &&& Ах! Д-двести четырнадцатый-V! К нам!

—&&& Нет, Тридцать втор#&ой! — Семнадцатый силой потащил его дальше, когда позади ослепительно белым светом вспыхнула чужая гибель. — Уже нет!

— &&& Система: Двести четырнадцатый-V — мертв.

Он запомнил все.

До последнего.

Запомнил, как бежал со всеми, срывая дыхание, пока трое не позволяли друг другу отстать, и не позволяя обернуться на хруст чужих сигналов. Запомнил тот роковой корень, заставивший мир резко качнуться. В ботинки забилась мокрая от пепла грязь, а звуки бойни вдруг начинали отдаляться, словно накрытые плотным стеклом контузии. Тяжело дыша, Тридцать второй медленно, словно сквозь густую толщу воды, обернулся.

Там горела вся их армия.

— &&& Пятьсот двадцать пятая!!

— &&& Н-не переживай, я тебе помогу!!!

…..... .

…..... .. . .

— &&& Тса-а-ах!… .. .

— &&& Система: Пятьсот двадцать пятая-B — мертва.

— &&& Система: Девятьсот семьдесят четвертый-A — мертв.

Машины достигали каждого. Их несвойственная девиация стала проявляться везде, разделяя толпу, разрывая юнитов на части. Но взор Тридцать второго приковало другое.

Над горящим лесом, заслоняя часть окровавленного неба, возвышалось оно.

Колоссальное, пятидесятиметровое чудовище, похожее на груду белой статуи, покрытой отблесками воздушного пурпура. Оно не бросалось вперед — оно просто тяжело стояло над линией огня, сканируя пространство одним гигантским тлеющим пурпурным глазом. А вокруг его вершины непрерывным, хищным роем кружили тысячи маленьких летающих машин. Они держались ровно, то расходясь, то вновь выстраиваясь плотным кольцом вокруг белого корпуса, словно верная свита. Именно оттуда величественно отделялись эти маленькие огни, стремительно падая вниз и навсегда гася отчаянные вспышки системных аур тех, кто еще пытался бороться.

Зрачки Тридцать второго сузились до крошечных точек, взгляд расфокусировался. Первобытный, парализующий ужас сковал тело так, что он не мог даже пошевелиться, не в силах вместить немыслимый масштаб этой бойни.

И в этот момент, монотонное эхо из динамиков безлико произнесло список тех, кого больше нет:

— &&& Система: Шестьсот девятнадцать-B — мертв.

— &&& Система: Пятьсот двадцать шестой-L — мертв.

...

«Мы бежали в слепом ужасе, даже не догадываясь, что это был не конец нашей базы, а тотальное пробуждение первичных и периферийных зон Qyvar-наследия.»

...

…Никто не торопил его.

Двадцать первый смотрел куда-то в сторону. Семнадцатый — в пол. Где-то вдалеке монотонно гудела техника, и этот звук казался единственным, что продолжало двигаться вперед, пока все остальное вокруг словно застыло.

Тридцать второй медленно разжал онемевшие пальцы. Судорожно выдохнул, возвращаясь в реальность.

И вот тогда раздались шаги.

Их услышали все одновременно. Звонкие, отмеренные, лишенные суеты — они не торопились, не замедлялись, отбивая идеальный, почти механический ритм.

У арочного прохода остановилась фигура. 06-A.

— Состав H.A.D.E.S. Время вышло. Следуйте за мной к точке сбора.

Она не стала тратить время на уставные приветствия или оценку их состояния. Бросив эту короткую фразу, она просто развернулась и чеканным шагом направилась вглубь.

Отряд нестройно двинулся следом. Как только они покинули циклопическое пространство ангара, коридор резко сузился, визуально сдавливая их со всех сторон. Освещение здесь было холодным и приглушенным, бронированные двери по бокам сливались в монотонную серую ленту, а каждый шаг отдавался от металлических стен резким, отчетливым эхом.

Первые полминуты позади еще слышался тихий шорох перешептываний, но вскоре угас и он. Ноль шесть-A шла впереди — идеально ровно, не сбавляя заданного темпа и ни разу не обернувшись, чтобы проверить, идут ли они за ней.

Двадцать первый какое-то время просто сверлил ее прямую спину задумчивым взглядом. А затем, словно не выдержав напряжения этой стерильной, гнетущей правильности, все-таки подал голос:

— Эй! Могла бы для начала хотя бы представиться? Нет, я, безусловно, понимаю, что у вас тут все строго, по уставу и без лишних слов, но…

— Успеешь узнать, — ровно и хладнокровно перебила она, отсекая его фразу как лишний шум, при этом даже не сбив дыхания на шаге.

Двадцать первый моментально осекся. У него возникло стойкое ощущение, будто он с размаху влетел не в чужую грубость, а в абсолютно гладкую металлическую стену, пытаться пробить которую было бессмысленно.

Он едва заметно усмехнулся себе под нос и тихо пробормотал:

— Хах… Ну конечно… N.O.V.A.

Точка сбора была уже близко.

До нас уже были другие

[[image:/storage/reader-images/ade06f749c3a8adbac15458b6afe7653b2587eb0.png]]

⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡

Ноль шесть-A вела их без единого пояснения.

После циклопических масштабов технической зоны коридоры начали сужаться. Акустика изменилась: теперь каждый шаг отдавался от гладких стен коротким, сухим щелчком. Разговоры H.A.D.E.S рассыпались на обрывки фраз и угасли окончательно. Иллюзия передышки растворилась в этом сером лабиринте.

У глухой тяжелой двери девушка задержалась всего на секунду. Панель мигнула синим, считывая допуск, и створки беззвучно разъехались в стороны.

За ними оказался брифинг-зал.

Помещение было небольшим и лишенным иллюминаторов, однако каждая деталь здесь прямо кричала о высшем уровне секретности. Впереди возвышался строгий подиум, за которым мерцали большой голографический экран и боковые панели с белой символикой N.O.V.A — горящими строгой геометрией, без каких-либо подписей или номеров протокола. Их стерильный свет выхватывал только центр зала, в то время как дальние углы намеренно тонули во мраке. Но темнота пустой не казалась.

— Единицы H.A.D.E.S — налево, — подобно зачитыванию протокола, произнесла Шестая.

Правая сторона зала уже была занята юнитами принимающей коалиции. Некоторые сидели неподвижно, некоторые стояли у передних рядов, перекидываясь рублеными фразами. Все бы ничего, пока в глаза не стала бросаться одна интересная деталь: на их черной форме с серебристыми линиями канта не было собственного идентификатора. Стертые или изъятые номера. Безымянные силуэты. Впрочем, точно так же, как и у чужаков.

После открытия двери зал моментально сомкнулся вокруг гостей в выжидающей неподвижности.

— …А?

Двадцать первый сбился с шага. Его взор метнулся от пустых кресел слева к плотно занятой правой половине, а затем к Ноль шесть-A. Он не сразу понял, что перед ним находится.

— Погоди-ка, — выдавил он, растеряв беззаботность. — Ты что, тоже числишься в составе?

Шестая медленно повернула к нему голову.

— Да. — В этом ответе крылась лишь сухая директива, без капли эмоций. Она отвернулась и просто пошла дальше.

Двадцать первый пару секунд переваривал увиденное, а затем покосился на Двенадцатого:

— А ты знал?..

Двенадцатый, не сбавляя шага, лишь тяжело вздохнул:

— Все к тому и шло.

По рядам расходившихся H.A.D.E.S прокатился ропот удивления.

— Теперь хотя бы ясно, к чему вся эта секретность.

— Эй, завязывай, — одернул его другой. — Стены здесь наверняка слушают.

Отряд начал рассаживаться. Скрип кресел и стук ботинок разорвали напряжение. Двадцать пятая-A заняла место с краю, Сороковой устроился так, чтобы держать в поле зрения выход, а Двадцать первый и Двенадцатый сели рядом. Пятьдесят первый мельком осмотрел пустой интерфейс панели бокового терминала и тоже после этого опустился в кресло.

Седьмой же задержался у дверей. Несколько секунд хватило ему, чтобы отметить выходы, расположение экрана и расстояние между рядами, после чего двинуться в самый конец и, конечно же, сесть в балансирующее место у стены, оставив между собой и стороной N.O.V.A подчеркнуто широкую, буферную зону.

Как ни странно, Шестая тоже решила занять это место, заняв его в соседнем ряду и сохранив при этом дистанцию.

Вполне ожидаемо, что с левой стороны начал доноситься приглушенный шепот H.A.D.E.S:

— Ну-ну-ну. Ты посмотри на него. Уселся так, что ни к нашим, ни к вашим не пришьешь.

— Седьмой-V как всегда в своем репертуаре.

Седьмой даже не моргнул. Он немигающе смотрел на пустой подиум, сохраняя спокойствие, будто слова звучали о ком-то постороннем.

Двадцать первый усмехнулся и невольно уставился на правую сторону, заметив совершенно зеркальную реакцию. Только говорили там уже о ней, и совсем иначе, сухо и сдержанно:

— Мда… что и стоило от нее ожидать.

— Шестая-A стабильна. Она как всегда.

Ноль шесть-A тоже не удостоила их реакцией, замерев статуей.

Когда все заняли свои места и перешептывания угасли, дверь в задней части зала бесшумно отодвинулась.

В зал тяжело шагнули Операторы линий. За ними — несколько фигур высшего комсостава N.O.V.A. Часть из них даже не стали выходить на свет, застыв в тени у дальней стены. Оттуда они превратились в безмолвных наблюдателей, фиксирующих каждое движение в зале.

— Командующий N.O.V.A?! — не сдержав удивленного выдоха, прошептал кто-то из юнитов.

Ряды H.A.D.E.S напряглись. Бойцы поднялись почти синхронно, отдавая дань уставу, в то время как по рядам успели проскользнуть короткие обрывки фраз:

— Личное присутствие?

— Быть не может…

Двадцать первый, не сводя настороженного внимания с подиума, практически неслышно бросил:

— Что он здесь забыл?..

Двенадцатый ответил ему таким же приглушенным тоном, почти не шевеля губами:

— Либо всё куда серьезнее, чем нам говорили… либо одно другому не мешает.

Тем временем тот остановился у фронтальной голопроекции. По бокам от него мерцали панели, высвечивая каскады строк, а холодный свет площадки резко контрастировал с мраком остального зала, превращая сидящих в ровные ряды безэмоциональных силуэтов.

Он быстро оценил обе стороны.

— Вижу, собраны все.

…… .. . .

— Тогда начнем.

Он не стал тратить время на приветствия. Его голос звучал сухо и непререкаемо, как системная директива.

— Полагаю, причину формирования межкоалиционного ударного отряда знают все. Каждый был проинструктирован еще до прибытия сюда.

Дав залу окончательно замереть, он продолжил:

— Все, что касается причин, структуры и порядка работы, обсуждается только в этих стенах. Все, что сказано здесь — не выходит наружу. Те, кто не входит в состав, не должны знать ни о ваших функциях, ни о задачах, ни о самом факте существования этой группы. Для остальных коалиций этого отряда — нет.

На центральном экране вспыхнул общий список. Идентификаторы N.O.V.A и H.A.D.E.S шли смешанным потоком, синхронно сменяясь на проекции без лишних комментариев.

— Позвольте прояснить сразу. Вас собрали здесь не для совместного брифинга. С этой секунды вы действуете как единый сводный ударный отряд под общим командованием. Приказы и распределение задач идут через общую структуру. Любое нарушение субординации рассматривается как саботаж.

Он остановился. А затем добавил — и в его ровном тоне проскользнула едва уловимая ирония абсолютного превосходства:

— И, конечно же… — Глава Штаба обвел взглядом разом напрягшиеся лица, когда глухое эхо разнеслось по всему залу: — Вам придется научиться друг другу доверять.

По залу прошла сдержанная волна движения: слева хмурились и скрещивали руки, справа отворачивались к экрану. Никто не возразил этот устав, по крайне мере, пока он удерживал обе стороны надежнее всякого доверия.

Он сделал паузу, давая им прочувствовать это отторжение…..» Слишком очевидный раскол.

— Наши коалиции с момента основания не ладили друг с другом, — ровно и жестко добил он, обрывая их внутреннее сопротивление. — Вероятно, не будь у нас общего долга, конец настал бы гораздо раньше, чем нас успели бы уничтожить машины. Но сейчас у вас нет пути назад. Либо вы сотрете грань между коалициями и станете единым механизмом, либо эта миссия станет для вас последней.

Пока тот продолжал свою выверенную дедукцию, в зале не осталось пространства для посторонних мыслей.

Тишина в зале стала иной.

Более вязкой, что ли…

Справа один из безымянных юнитов «Директории» коротко переглянулся с соседом, не тратя время на эмоции, лишь фиксируя факт. Слева кто-то из «Протокола» сквозь зубы выдохнул, стараясь подавить внутреннее отторжение.

— В состав входят боевые единицы обеих коалиций, отобранные не по фракционной принадлежности, а по совместимости задач и общему ранжированию. Все здесь — Enforcer-класс. Высший эшелон обеих структур из тех, что еще остались в строю. На время операции абсолютный приоритет отдается эффективности нашей общей работы.

Зал на секунду впал в остолбенение. Юниты только сейчас начали осознавать реальную глубину этой интеграции. Наконец, с правой стороны, из идеального строя N.O.V.A, прозвучал ровный, лишенный эмоций вопрос:

— Тогда по какой причине вообще понадобилось создавать этот сводный отряд?

Руководящий плавно перевел взор на спросившего, а список на центральном экране погас. Его место заняла упрощенная топографическая схема земных зон — только голографическая сетка и несколько пульсирующих красных отметок. Жесткий командирский взор на мгновение потух, сменившись чем-то тяжелым.

— Полгода назад в земных секторах произошла катастрофа, беспрецедентная по масштабу разрушений и числу потерь. Всё началось с появления доселе неизвестной, колоссальной машины. Как только этот исполин вступил в бой, первичные и периферийные зоны Qyvar-наследия одновременно вышли из-под контроля. Они перешли в фазу абсолютной активности, полностью подавив и переписав под себя привычную эволюцию машин на этих территориях.

Он повернулся к большому экрану. На нем резкими, безжалостными вспышками начали сменяться кадры. Пожары. Разорванные корпуса баз. Плавящееся небо. Тотальная девиация.

— За считанные часы мы потеряли больше, чем за все предыдущие десятилетия вместе взятые.

На левой стороне зала Тридцать второй медленно стиснул зубы. Его внимание ушло вниз, в одну точку на полу — тяжёлое и до жути тёмное, направленное куда-то глубоко в собственные кошмары.

— С тех пор наше прежнее распределение сил перестало справляться. Там, где раньше хватало стандартного контура защиты, теперь зияют пробитые бреши.

Командующий повернул голову на боковую панель. Поверх затемнённого фона на ней медленно проступили две строки — без подписей и лишних пояснений.

— Цифры скажут точнее любых слов.

Он умолк, давая всем время всмотреться в эти пустые значения.

. ……

— До того дня общий боевой реестр обеих структур насчитывал порядка шести тысяч действующих единиц.

……. .

— На сегодняшний день в строю... чуть больше шестисот.

В зале не осталось ни единого звука. Даже идеальный строй N.O.V.A заметно пошатнулся после озвученных цифр, параллельно сопровождая несколько опущенных голов на левой стороне. Справа — ни единого движения, лишь застывшее, ледяное оцепенение.

— …Настолько мало нас осталось . . . — пробормотал кто-то практически беззвучно, фраза которого растворилась, не найдя ответа.

Командующий дождался, пока цифра будет осознана, и вновь повернулся к схеме. На соседнем экране красные отметки уже покрывали земные сектора пульсирующими точками сплошной россыпью. Сплошными зонами смерти.

— С того дня ни одна из коалиций больше не в силах перекрыть то, что изменилось, — все так же невозмутимо ответил он. — Наша прежняя тактика строилась на том, что N.O.V.A вскрывает, а H.A.D.E.S удерживает. Раздельно. Поочередно. Но этого больше недостаточно.

Он сделал жест в сторону схемы, чеканя слова громче и тверже обычного. Это тяжелое, властное эхо прокатилось по всем темным углам зала, с силой отдаваясь от стен.

— Поэтому теперь — не две структуры рядом. Одна. Собранная из обеих. Сводный отряд — это не политический союз коалиций. Это отчаянная попытка закрыть собой то, что мы перестали закрывать порознь.

Несколько красных отметок на схеме мигнули чуть ярче, словно отзываясь на его слова пульсом умирающей планеты.

— Ваша задача — спуститься в этот ад, — его голос зазвучал с пугающей, стальной твердостью. — Войти туда, где прежний контур обороны разорван в клочья, и удержать то, что еще можно спасти. Вы — наш последний рубеж. Если сломаетесь вы, за вами больше никого нет!

Зал молчал, переваривая услышанное. Но Двенадцатый всё это время неотрывно смотрел на потухший экран.

«Одновременно».

Вот что не давало покоя.

Десятки не связанных между собой зон, рассеянных по планете — пробудились в один и тот же момент. Разом. Совпадение такого масштаба совпадением не бывает.

«Так не ведет себя остаточная активность. Семь веков одна логика — и вдруг, в один час, другая.»

Что-то за этим стояло. Поведение не переламывается само по себе — у перелома есть причина, внешний триггер.

Он перебирал это разными путями, разными способами, разворачивая в голове поведение врага. «Это не сбой, сбои случайны. Тогда что повело их? Это явление — слишком ровное. Девиация не рождается из пустоты.»

Весь его расчет был нацелен на природу врага, однако дальше логика упиралась в невидимую стену на самом краю. В ту пустоту, которую Командующий оставил намеренно или по незнанию. Двенадцатый презирал состояние: видеть форму ответа, но не иметь возможности назвать его.

Он поднялся. В зале тихо скрипнуло кресло.

— Что именно изменилось в поведении машин?

Командующий ответил:

— Активность машин в ряде участков больше не укладывается в известные модели Qyvar-наследия. То, что раньше поддавалось стандартному прогнозированию, теперь игнорирует алгоритмы. Это не значит, что машины стали сильнее. Это значит, что мы больше не можем предсказать, где и как они себя поведут.

Двенадцатый постоял ещё секунду. «Симптомы — назвал. Отчего — снова нет. Замечательно». Затем он молча опустился на место.

Едва он сел, как с правой стороны прозвучал новый вопрос. Голос безымянного юнита N.O.V.A был абсолютно спокойным, лишенным интонаций, но суть резала предельно ясно:

— Тогда почему именно H.A.D.E.S?

Прежде чем тот успел ответить, Тридцать второй сорвался с места. Его руки с силой вцепились в подлокотники, а само кресло с резким, скрежещущим звуком отъехало назад, царапнув пол. Он выпрямился, подобно выпущенной пружине, тяжело дыша.

— Может, потому что наши силы и выживаемость — это единственное, что идеально подходит для такого ада?! — веско и с нажимом бросил он на правую половину зала.

Правые ряды синхронно повернули к нему головы. Тот же бесстрастный голос из зоны N.O.V.A парировал:

— Я обращался не к тебе.

Двадцать первый, до этого молча наблюдавший, сощурил глаза, явно собираясь едко вступиться за сослуживца, но Двенадцатый опередил его, не повышая голоса:

— Тогда формулируйте вопрос точнее.

Воздух в зале снова наэлектризовался, грозя вспыхнуть открытым конфликтом.

Но Командующий не спешил вмешиваться. Он позволил напряжению продержаться еще несколько секунд. Его внимание последовательно задержалось на одном юните из N.O.V.A - на тяжело дышащем Тридцать втором и, в конце концов, на невозмутимом Двенадцатом, подобно фиксирующим в молчании их реакции.

Только после этого он заговорил.

— Потому что H.A.D.E.S работают иначе. — Его голос легко перекрыл повисшее напряжение. — По входу, по давлению, по удержанию периметра и темпу зачистки. В текущих условиях эта разница критична. Нам не нужно просто удваивать стандартную огневую мощь. Нам требуется принципиально иной подход там, где алгоритмические паттерны N.O.V.A больше не справляются с хаосом.

На боковом экране быстро пробежали каскады новых тактических схем. Юниты H.A.D.E.S мрачно переглянулись. Правая сторона тоже слушала — но уже без прежнего фракционного снобизма.

Десятый-B, не вставая с места, задал следующий вопрос:

— Значит, речь идет не об одной конкретной задаче?

Несколько юнитов одновременно перевели взоры на подиум. Тот ответил без заминок, чеканно произнося каждое слово:

— Сейчас речь идет не о разовом соединении ради одной точки выхода. В данный момент вас должен интересовать не весь последующий объем задач, а тот факт, что сначала действующий состав обязан доказать свою практическую пригодность. Сработаетесь как единый механизм — получите подробности следующего этапа.

❦ ❦ ❦ ❦ ❦

Эхо от стальных слов Командующего едва ли успело растаять под потолком, как по рядам прокатился глухой ропот. Обе стороны начали перекидываться короткими фразами — каждая в своей манере.

Двадцать первый исключением не стал. Он медленно потер подбородок и, глядя в пустоту с нарочито глубокомысленным видом, протянул:

— Хм-м… А-а, вот оно что. Угу… Ну да, теперь все кристально ясно.

Двенадцатый резко повернул к нему голову, смерив напарника предупреждающим взглядом. Его откровенно раздражало, когда тот включал этот расхлябанный тон сразу после того, как им буквально зачитали смертный приговор.

— К чему этот цирк? О чем ты?

Двадцать первый выдержал паузу. Не отрывая глаз от залитого белым светом подиума, он мрачно усмехнулся:

— Нас слепили в одну кучу от полного отчаяния, а теперь командование само не до конца понимает, как заставить эту химеру работать.

Двенадцатый глухо выдохнул, признавая скрытую в сарказме правоту:

— Уж язвительнее и не скажешь.

— Мы пока даже не летим в огонь, Двенадцатый, — тихо отозвался Двадцать первый, и вся его недавняя беззаботность куда-то исчезла. — Нас просто подносят поближе к топке. Посмотреть, не расплавимся ли мы еще по дороге.

— Ха-а… — Двенадцатый потер переносицу. — Придержи свою самовольную критику до высадки, Двадцать один-A.

Сидящий рядом Тридцать второй всё это время не отрывал сурового взора от фигуры на подиуме. Он пропустил их перепалку мимо ушей, потратив эти несколько секунд на системный расчет новых вводных, но так и не задав вертящийся на языке вопрос.

Пока по залу прокатывался негромкий гул голосов, в самом конце зала послышалось тихое шуршание плотной ткани. Шестая плавно поднималась со своего сиденья. Она встала без рывков, ни на что не опираясь, с обманчиво мягкой, выверенной пластикой. Ни одного лишнего движения. Белоснежные пряди ее короткого каре едва заметно качнулись.

Седьмой, сидевший напротив, слегка повернул голову. На долю секунды их взгляды пересеклись — два океана, замерших друг напротив друга в абсолютном фокусе, багровый и сливовый, слившиеся в едином, напряжённом мгновении.

В ней читалась просчитанная готовность, подчеркнутая строгими линиями темного, опрятного мундира и внимательными глазами, тогда как он смотрел на нее с совершенно отрешенным безразличием.

Полностью выпрямившись, Ноль шесть-A разорвала этот бессмысленный зрительный контакт и ровно посмотрела на подиум.

— Если сопоставить поведение врага и тот факт, что сюда стянули юнитов четвертого класса из обеих коалиций, вывод однозначен: это объединение — не тактическое решение, это самоубийство, — голос Шестой звучал собранно. — N.O.V.A и H.A.D.E.S — две самостоятельные структуры с принципиально разными функциями и механизмами работы. Мы опираемся на систему, они — на боевую прагматику. Сливая нас в единый живой щит, вы ломаете эффективность обоих подразделений ради того, чтобы просто затянуть время. Как скоро это объединение даст трещину из-за конфликта наших протоколов?

Лишь на мгновение повисла пауза, прежде чем с места неожиданно поднялась другая девушка. В ее голосе, в отличие от холодной отстраненности Шестой, прозвучало искреннее, теплое волнение:

— Шестая говорит истину! Если нас без подготовки бросят в единый строй, разлад разорвет отряд изнутри прежде, чем мы вообще встретим противника! Мы не способны действовать в подобном состоянии!

Командующий не повел и бровью. Он смотрел только на Шестую, полностью игнорируя эмоциональную вспышку другой.

— Забудьте о специализациях ваших коалиций, Ноль шесть-А, — твердо отрезал он, сохранив прежнюю ровность и рассудительность. — Вы больше не действуете по их указке. С этой секунды вы подчиняетесь напрямую Центральному Штабу. Ваши структурные разногласия не имеют значения перед лицом критической угрозы. Любые раздельные миссии отменяются вплоть до особого распоряжения. Ваша цель — ликвидация приоритетных целей Центрального Штаба, какими бы они ни были. Для этого я утверждаю принудительную штатную интеграцию смешанных подразделений.

Слова о полном подчинении Директории тяжеловесно рухнули в зал, погрузив в безмолвие.

Ноль шесть-А, чья логика уже приняла неизбежное, даже не повела плечом. Коротким жестом руки она опустила ладонь вниз, говоря напарнице сесть. Та бессильно сжала свои хрупкие, мягкие губы, прерывисто выдыхая и тем самым признавая поражение. Следом за ней, с той же мягкой грацией, на свое место села и Шестая. Инцидент был исчерпан.

Чтобы хоть как-то сбросить давящее напряжение, кто-то из юнитов в средних рядах сухо запросил уточнение по векторам сброса. Командующий скупо кивнул и ровным, лишенным эмоций голосом начал зачитывать технические параметры протокола, быстро превращаясь в монотонный фоновый шум.

Под этот гул Двадцать первый, которому цифры откровенно наскучили, почти перевалился через спинку своего сиденья. Он обернулся к сидящим позади Десятому и Сороковому, которые вполголоса перебрасывались короткими фразами, обсуждая новые жесткие рамки.

— Чего пристал? — вполголоса хмыкнул Сороковой, заметив его взор. — Иди Двенадцатому-A на нервы действуй.

— Не могу, — едва слышно отозвался Двадцать первый, театрально вздохнув. — Он ушел в глубокий режим энергосбережения. Пытается прожечь взглядом дыру в потолке, или в стене… Короче, не хочу мешать его любимому занятию.

Сороковой лишь коротко, беззвучно усмехнулся, мотнув головой. Удовлетворенный этой реакцией, Двадцать первый неспешно откинулся от спинки кресла и лениво развернулся обратно, лицом к подиуму. Он поудобнее устроил локти на подлокотниках, всем своим видом показывая готовность вклиниться в скучный гул.

Дождавшись легкой заминки в монотонном докладе Командующего, Двадцать первый подался чуть вперед и уже открыл было рот для очередной ремарки:

— А вопрос в том, как мы вообще долетим.….»

— »…..Скорее, вопрос кроется не в этом.

Не успел он закончить, как сквозь его голос и сухой доклад руководящего операцией тяжелым эхом легла чужая реплика.

Зал моментально замолк.

Полушепоты на задних рядах оборвались, Двадцать первый захлопнул рот на полуслове сразу же.

А Безликая фигура прервала зачитывание координат, переводя на сей раз строгий, интересующийся взгляд в сторону источника звука.

— Поясните, единица.

Седьмой не спешил.

Сделав медленный, ровный выдох, он открыл глаза и неспешно поднялся со своего места. Он лениво осмотрел боковой терминал и бегущие строки протокола, за весь брифинг на которых не задержал внимания больше никто.

А когда он заговорил, его голос прозвучал негромко. Но настолько ровно, без единой ноты нажима, что гул в зале начал оседать сам собой, за счет чего несколько фигур в передних рядах обернулись. Включая Шестую, сидевшую напротив, которая чуть повернула голову — без капли удивления, но с предельным проницанием.

— Я слушал не только то, что вы говорили, — слова падали неторопливо. — Но и то, как именно вы это произносили…... Вы дважды оговорились, Командующий N.O.V.A.

Никто пока не улавливал, куда он клонит, но в головах откладывалось странное чувство, настаивающее дослушать единицу до самого конца.

— За время брифинга вы дважды назвали этот состав иначе, чем требует устав, — продолжил Седьмой.— Отвечая Десятому-B, вы назвали нас «действующим составом». А обрывая дискуссию с Ноль шесть-A, утвердили «штатную интеграцию».

Он дал им секунду сопоставить слова в уме.

— Это не те формулировки, которыми описывают то, что создают впервые. Так говорят лишь о том, что уже однажды существовало.

По рядам прошлась волна осознания, включая сбивчивый шепот. Десятки голов моментально повернулись к подиуму, ожидая, что Глава Штаба немедленно оборвет эту ересь, опровергнет ее, пресечет нарушение субординации.

Но он молчал. Он просто стоял в луче холодного света и неотрывно смотрел на Седьмого…

Лицо Шестой на долю секунды дрогнуло. До нее только что дошло, что один из этих паттернов Командующий бросил ей прямо в лицо, а она пропустила его как белый шум. Лицо лишь на долю секунды дрогнуло. Она тихо, с явным раздражением цокнула языком, а взор метнулся в сторону и вниз — секундное, но красноречивое признание собственной невнимательности.

Седьмой уловил краем глаза от нее это короткое движение. Ритмично складывая картину в голове, он так же плавно отвел взор от Шестой, возвращая его к неподвижному силуэту на площадке.

— Ваши формулировки выверены. Отлажены. Словно вы ведете этот брифинг далеко не в первый раз и идете по уже проложенному, хорошо знакомому маршруту. Но вот что из всего пройденного я понял… Этот отряд не новый. У этого отряда есть предшественник.

Шум снова стих, сменившись ожиданием. А Седьмой, казалось, и не заметил этой бури вокруг, которую же и спровоцировал.

— Но это — не главное.

И только тогда Седьмой впервые за весь брифинг посмотрел Командующему прямо в глаза. Пустой, лишенный дна взгляд, не имеющий ни вызова, ни сомнения, отчего следующие слова прозвучали еще холоднее:

— За все это время вы подробно рассказали нам, как мы войдём. Через какую структуру пойдут приказы. Как распределимся, как будем держать участки и в каком темпе работать. — Перечисление шло ровно, методично, как системная опись. — Вы рассказали нам в мельчайших деталях. Кроме одного…

………..

— Вы ни разу не упомянули, как мы оттуда вернемся. Живыми.

Зал оцепенел. Теперь на Седьмого смотрели все, включая фигур командования у дальней стены.

Как этот юноша смеет бросать подобное прямо в лицо высшему руководству?!

Однако сейчас каждый прокручивал услышанное и приходил к одному выводу: в инструкциях действительно не было ни слова об отступлении.

— Сначала я счёл это системным упущением. Такое случается даже на брифингах высшего уровня. Но тот, кто выдает свое знание прошлого опыта в случайных терминах, кто подсознательно опирается на уже пройденный маршрут — протокол возврата по рассеянности не забывает. Его опускают осознанно.

Седьмой выдержал последнюю паузу. Самую долгую. Его голос не дрогнул ни на полтона.

— Его не назвали, потому что у прошлого состава его не было.

И, прежде чем кто-то успел выдохнуть:

— Как и у того, что был до него.

Резонанс от слов Седьмого висел в воздухе дольше положенного. Оцепенение держалось ровно до того момента, пока по правым рядам идеальной статики N.O.V.A стремительно не поползли тревожные полушепоты:

— …К-как? Не вернулся…?

— Если состав действительно повторный… почему о прошлых нет ни строки в общем доступе?

— Потому что их закрыли. Стирают только ту информацию, которая способна сломать боевой настрой перед выходом.

— Проклятье... Кто-то из чужой коалиции разобрал Главу Директории всего по двум оговоркам. За один только брифинг.

Взоры, прежде прикованные к подиуму, теперь то и дело возвращались к неподвижному Седьмому — уже не как к сослуживцу, а как к неизвестности.

На стороне H.A.D.E.S, всё было иначе. Там не задавали вопросов. Там молчали. И каждый о своем.

Тяжелее всех молчал Тридцать второй. Его рука скомкала ткань на груди, а пальцы н другой до хруста сжались на колене. Вывод Седьмого ударил по нему лично: «Если до нас уже были. И никто не вернулся…» — пальцы на его колене медленно, до хруста сжались в кулак. «…то среди тех, кого вычеркнули, могли быть свои. Те, кого я знал. Те, с кем стоял в одном строю — там».

Он не произнёс ни слова, смотря лишь в черный зеркальный пол, словно пытаясь разглядеть в его отражении лица тех, кого уже не вернуть.

Двадцать первый, сидевший поблизости, уловил это ужасно гнетущее состояние. Он подался вперед, протянув было руку, но оборвал движение на полпути. Здесь он ничем не мог помочь. Двадцать первый грустно выдохнул и опустил ладонь.

Рядом с ним другой боец мрачно произнес вслух, не сводя глаз с подиума:

— Выходит, на наших местах уже кто-то сидел. В этом же зале. Так же слушал. А командование об этом даже не упомянуло, пока об этом не пришлось догадаться другому.

Фраза растаяла во мраке. Ответа не ждали.

Командующий позволил перешёптываниям стихнуть, все это время не отрывая взгляда от Седьмого. Впервые за весь брифинг в его системе словно не нашлось готовой строки.

— Корректно, единица Ноль семь-V.

Пауза прозвучала признанием.

— Ход твоих мыслей безупречен, — ровно, с некой ухмылкой произнес он. — Ты осмыслил не только предоставленные вводные, но и сам алгоритм их подачи. Выявил слепые зоны. Идеальная деконструкция.

Он не добавил, верен ли сам финальный вывод — но и не опроверг. Но Седьмой не ждал оценки своих способностей. Его лицо оставалось маской прежнего безразличия. И этого молчания оказалось достаточно.

— Я допускал, что среди тридцати отыщется оный, кто услышит больше сказанного, — его сканирующий взор вернулся Седьмому. — Я не закладывал, что кто-то услышит настолько больше.

Он не сводил с него глаз дольше, чем с кого-либо за весь брифинг.

— Остальное состав узнает тогда, когда это будет необходимо. Не раньше. Одного анализа здесь мало, и пока это только вывод по обстановке. Дальше — проверка боем.

Двадцать первый шумно выдохнул и несколько раз нервно хлопнул в ладоши, сбрасывая оцепенение:

— Ух!... Хорошо! Очень хорошо!

Но его напарник, Двенадцатый-A, молчал. По лицу было видно, с каким усердием он переваривает в голове все услышанное.

Ибо еще с самого начала брифинга Двенадцатый осознавал, что это не простое оглашение устава. Руководство, как он полагал, захочет чего-то утаить или замять. И только сейчас, когда Седьмой спокойно и не трудясь озвучил эти слепые зоны вслух, все разрозненные фрагменты выстроились в единую линию.

«Теперь все встало на свои места. Это и был тот самый пробел, который от нас прятали... Но от Седьмого такое не скрыть. Слишком уж маниакальна его наблюдательность к тонким деталям — к тем неприметным мелочам, в которых кроется часть пазла, и на которые никто не обратит внимания, за исключением его.

Но даже так… мы слишком с ним отличаемся. Пока я пытался сложить логику синхронности машин и разгадать врага…

Он разгадывал нас».

Двенадцатый медленно отвел глаза с подиума. Уголок его губ дернулся в кривой усмешке.

— Хах… ч-черт.

Двадцать первый отреагировал мгновенно.

— Скажи мне, что я не один сейчас это услышал!

Двенадцатый жестко сцепил пальцы в замок.

— Помолчи хоть минуту. Дай переварить.

Но Двадцать первый уже все понял. В его глазах блеснула привычная язвительная искра — он отлично считал, по чьей гордости только что пришелся удар.

— Надо же… — протянул он, издевательски приподняв брови. — Нашего бескомпромиссного гения-аналитика только что обставили на его же поле. И кто? Обычный наблюдатель. Вечер перестает быть томным.

— Я просто констатировал факт, — сухо отрезал Двенадцатый.

Он раздраженно дернул щекой, отвернулся в сторону и откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. Весь его вид выражал колючее недовольство, которое он отчаянно пытался скрыть за маской равнодушия.

— Ой, да брось, — хмыкнул Двадцать первый. — От твоих оправданий всё звучит еще хуже.

Тем временем Командующий N.O.V.A больше не возвращался к дискуссии. Его тяжелый взгляд в последний раз прошелся по притихшим рядам.

— На сегодня достаточно. Всё, что требовалось уяснить на теоретическом этапе, вы услышали. Дальше — совместная практика.

Он повернул голову к Оператору у края площадки.

— Оператор третьей линии.

— Слушаю.

— Перевести состав в тренировочный сектор. Начать с общего прогона протоколов.

— Принято.

Состав начал подниматься. Слева с глухим шумом кресел и тяжелых шагов вставали H.A.D.E.S, справа — полностью бесшумно, поддерживая дисциплину, текучим движением поднялось крыло N.O.V.A.

Когда зал почти опустел, Глава Штаба негромко окликнул Оператора первой линии. Тот мгновенно замер и обернулся, со словами: «Что-то еще, Командующий?»

— Следи за Ноль семь-V. Внимательно.

Оператор настороженно кивнул, не задавая лишних вопросов.

— …Принято.

Он развернулся и вышел вслед за составом, оставив Командующего N.O.V.A одного в гулкой пустоте зала.

За пределами нормы

[[image:/storage/reader-images/17207c52a219633e682a5a35fd8fe015fc40b132.png]]

⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡

Сводный отряд продвигался вглубь комплекса N.O.V.A, петляя по бесконечному лабиринту коридоров. Мерные щелчки магнитных замков отмеряли пройденные сектора. Мягкое освещение периодически сменялось тусклым полумраком, а звук изнурительных шагов собирался в единый, монотонный гул. Колонна шла на удивление тихо: лишь кто-то в хвосте подавил зевок, да идущий впереди юнит на мгновение сбился с шага.

Слишком тихо для Двадцать первого.

Поравнявшись с вечно хмурым замыкающим, он слегка наклонился и позвал едва слышным шепотом:

— Пс-с! Тридцать второй-B!

— Что такое? — не оборачиваясь, буркнул тот.

— Напомни… куда нас сейчас ведут?

Его собеседник выдержал небольшую паузу и обреченно выдохнул:

— В испытательный сектор.

— А, точно!.. — главный болтун отряда закивал с таким видом, будто эта мысль только что вылетела у него из головы.

На несколько минут в строю воцарился покой.

Впереди щелкнул очередной шлюз. Колонна притормозила, пропуская авангард, и снова ускорила шаг. Тридцать второй позволил себе расслабиться, решив, что допрос окончен.

Как же наивно.

— Слушай…

— Да что опять?! — с недовольным лицом прошипел тот.

— А зачем нас туда тащат-то?

Тридцать второй резко скосил на него свои очи, в которых читалось явное осуждение:

— Ты поставил себе цель вынести мне мозги до того, как мы туда дойдем?

Двадцать первый довольно быстро стушевался:

— Да нет, я не… Я… э-э… просто…

— Проверка способностей. И боевой совместимости, — сухо оборвал Тридцать второй, избавляя его от оправданий.

Двадцать первый шумно и с явным облегчением выдохнул.

— Во! Теперь картина сложилась.

Тридцать второй не удостоил его ответом — не более чем раздраженно цокнул языком, уставившись прямо перед собой.

Спустя пару минут тишину разорвал финальный, тяжелый щелчок магнитных замков.

Оператор замер у широкой панели управления. Секунда на авторизацию, системное подтверждение — и створки неторопливо разъехались в стороны.

За ними открылся тренировочный полигон. Мягкий боковой свет ложился на строгую белую разметку, подчёркивая неестественную для внутренних уровней глубину помещения.

[[image:/storage/reader-images/ee12900dda1dba25548855a98346e04ab56e9475.png]]

Первым взгляд цеплялся за стекло.

Прозрачные тренировочные боксы тянулись вдоль узких проходов. Одни позволяли видеть работающих внутри юнитов, другие скрывались за плотной матовой пеленой. Лишь временами за ней проступали движения, словно испытуемые реагировали на то, чего снаружи не существовало.

Между боксами возвышались массивные колонны с медленно циркулирующей янтарной субстанцией. У входа располагались стойки персонала, а за защитными щитами виднелся арсенальный блок с рядами учебного оружия.

По сектору бесшумно перемещались юниты Директории: одни входили на испытания, другие покидали боксы с новыми отметками допуска. Полигон не шумел, но и пустым не казался. Стерильный, отлаженный конвейер.

На несколько секунд весь отряд H.A.D.E.S замолчал.

Кто-то заворожённо рассматривал дальние секции, кто-то пожирал глазами оружейные стеллажи. Двенадцатый первым перестал смотреть по сторонам: его внимание уже переместилось на разметку пола, логику маршрутов и пропускную способность сектора.

Десятый-B замер у края лестницы, неотрывно глядя на янтарные колонны. Тридцать второй ожидаемо нашёл оружейный блок.

А тишину, впрочем, как всегда, нарушил неизменяемый Двадцать первый:

— Э-э… Вау, — выдавил он, растерянно озираясь. — К-кажется, уже слишком… Даже для них.

— Да уж… Умеют пустить пыль в глаза, — отозвался кто-то рядом с Тридцать вторым.

Оператор дал им ещё несколько секунд на то, чтобы переварить масштаб, затем произнёс:

— Испытательный сектор номер один. Один из трёх в Центральной Директории. Здесь проходят базовая оценка, распределение по секциям и фиксация результатов. Сначала — карты доступа и базовая идентификация. Остальное — на нижнем уровне.

Он развернулся к лестнице.

— Следуйте за мной.

Они спустились по короткой лестнице и свернули к стойкам персонала. По пути арсенальный блок оказался совсем близко, и несколько бойцов H.A.D.E.S невольно задержались на идеальных рядах чужой амуниции.

[[image:/storage/reader-images/d593e9980d80b953baecea28d3c093171ec08d5e.png]]

Когда приготовления завершились, голос Оператора разнесся над строем:

— Каждый получит карту доступа и пройдёт первичную идентификацию. Затем вас разобьют на малые группы и распределят по разным секциям. Результаты будут фиксироваться поэтапно. В конце состоится совместная проверка.

Оператор первой линии добавил:

— Мы с Оператором третьей линии будем вести наблюдение и сводить общие данные по составу. Если всё ясно — начинаем.

— Так точно! — единым выдохом отозвался отряд.

Карты представляли собой тонкие пластины из тёмного матового полимера со светлой окантовкой. Стоило юниту приложить палец к нижнему углу, как линия вспыхивала, а на гладкой поверхности проступали личный номер, модель и сетка пустых ячеек для будущих испытаний.

У одних биометрия срабатывала мгновенно, у других система брала несколько секунд на проверку допуска. Персонал эти задержки не комментировал, но в тишине полигона каждая из них привлекала лишнее внимание.

Вскоре у стоек смешались короткие подтверждения, шаги и щелчки считывателей.

В группу Двенадцатого-A распределили Двадцать первого-A, Тридцать второго-B и Шестьдесят девятого-I. Ноль семь-V оказался в другой линии — вместе с Десятым-B, Двадцать девятой-I и Сорок седьмым-E.

Двадцать первый, чьи глаза моментально просканировали распределение, явно не оценил такой расклад. Тихонько выскользнув из своего строя, он в два широких шага оказался рядом с Седьмым.

— Хэй, Седьмой-V! Давай, может быть, с нами? В нашей группе присутствуя Я, Тридцать второй-B и Двенадцатый. С нами точно не потеряешься!

Седьмой продолжал флегматично вертеть в руках активированную карту.

— Нет.

Двадцать первый моргнул.

— С-серьёзно? И это всё?! Даже думать не будешь?…

— С другими от этого будет больше смысла.

— А?! В каком это с-смысле?

Он уже набрал воздуха для возмущённой тирады, когда тяжёлая рука легла ему на плечо. Неслышно подошедший Двенадцатый сжал пальцы на его форме.

— Потому что он сам так решил, — дал резкий подзатыльник Двенадцатый. — Пошли уже. Хватит тратить время.

Не дожидаясь ответа, он потянул напарника к нужной линии боксов.

— Тц! Вечно же ты все портишь, Двенадцатый!!! — попытался вырваться возмущенный Двадцать первый, послушно шагая следом.

— Ах, я ещё и порчу?!

Седьмой оставил их привычную перепалку позади и направился к своей группе.

Когда малые группы были укомплектованы, к каждой приставили сопровождающую единицу N.O.V.A, после чего отряды начали словно веером расходиться по всему испытательному сектору.

Спустя несколько минут сопровождающий привел группу Седьмого к первому боксу. Над входом висела голографическая табличка:

— «Калибровка», — негромко прочел он.

Задумавшись, он рассмотрел испытательную секцию ничего не выражающим взглядом, когда на фоне этого она выглядела неестественно нетронутой. Лишь неоновые линии в полу да серые настенные индикаторы выдавали режим ожидания.

Калибровка проверяла физическое состояние и боевую готовность юнита, делая упор исключительно на физическое воздействие. Успешный результат открывал путь дальше; провал отправлял испытуемого в дополнительные секции, после которых проверку требовалось повторить. Все показатели фиксировались на карточках и панелях Операторов.

Пока Седьмой всяко был поглощен деталями комнаты, Сорок седьмой-E и Двадцать девятая-I изучали прежнюю статистику на боковом экране. А Десятый тем временем всё чаще поглядывал на юношу.

Ждать оставалось совсем недолго. Проверка секции после участия предыдущей фигуры должна была закончиться с минуты на минуту. И, разумеется, именно Десятый, подгоняемый нетерпением, не выдержал первым.

Потому первым нарушить тишину решил он:

— Слушай, Ноль семь-V. — Он неловко прочистил горло, привлекая внимание.

— М-м? — лениво тот повернул голову на доносящийся голос, но не сводя глаз с большой стеклянной колонны неподалеку.

Десятый помедлил, но все же прямо спросил:

— Почему ты решил не присоединяться в группу Двенадцатого-A и Двадцать первого-A?

Двадцать девятая, услышав это краем уха, скосила внимание в их сторону, но слово не проронила.

Одиночка выдержал короткую паузу. Затем так же лениво и без тяжелых обдумываний ответил:

— С ними я давно понимаю, как работать.

— И?.. — резко вставил Десятый.

. …… .

— С другими будет полезнее. — Юноша вновь перевел взор на закрытые стеклянные створки секции, индикатор которой неторопливо плыл в потоке серой загрузки. — Опыт чаще приходит не там, где все привычно. Одинаковые стимулы рождают одинаковые реакции. Чтобы увидеть реальную картину, нужно сменить угол обзора.

В этот же миг панель бокса вспыхнула резким белым светом, и пространство разрезал системный голос:

──── ⟨ ❦ ❦ ❦ ⟩ ────

СЕКЦИЯ «Калибровка».

БАЗОВЫЙ СИСТЕМНЫЙ ДОПУСК.

ПОДТВЕРДИТЕ КАРТУ И ЗАЙМИТЕ ОТМЕЧЕННУЮ ТОЧКУ.

──── ⟨ ❦ ❦ ❦ ⟩ ────

От непонимания вышесказанного, Десятый открыл было рот, собираясь вернуться к разговору, как Седьмой, по списку первым, уже шагнул к открывшимся дверцам.

— Пора.

Матовая пелена сомкнулась за ним сразу же, оставив остальных находиться снаружи.

Внутри помещение казалось совсем иным. Стоило стеклянным створкам бесшумно сомкнуться за его спиной, как звуки полигона отрезало намертво, превратив в неразборчивый гул. Стекло плавно покрылось матовой пеленой с обеих сторон, скрывая происходящее и концентрируя все внимание на внутреннем пространстве. Очередная прихоть технологий N.O.V.A.

Справа от входа, в слегка неосвещенном уголке, находился один из кураторов полигона, отвечающий за это испытание. Он стоял, облокотившись о зеркальную стену и скрестив руки у груди. При заходе юнита тот моментально выпрямился в ровную и четкую стойку, строго вытягивая руку:

— Предоставьте карту.

Элитная единица молча протянула матовую пластину. Пока тот прогонял ее через сканер, юноша уже успел обратить внимание на все, что находилось в округе. На правой стороне находился терминал с множеством компактных голограммных экранов и приборов, от которых тянулись полупрозрачные кабели. Мягкий желтый свет пульсировал внутри них, расходясь по полу и потолку прямо к центру кабины.

Через секунду свет над входом во внутреннюю стеклянную кабину мигнул разрешающим желтым, а большой белый экран снаружи всей комнаты проявился из стены, загораясь холодным светом и темными строками: "Подготовление завершено. Ожидание..."

— Теперь займите отмеченную точку.

Этой точкой оказался центр закрытой стеклянной кабины с дверью, но в этот раз абсолютно голой и созданной размером ровно под одного юнита.

Испытуемый послушался и встал в центр разметки. Дверь плавно задвинулась, и пространство перед ним вмиг утратило прозрачность.

— Н-да... что только не сделают ради конфиденциальной безопасности... — тихо прошептал он, утомительно вздохнув.

Через пару мгновений свет по краям стал ярче, посторонние звуки окончательно исчезли, а мягкий желтый контур, что до этого короткими импульсами тек по прозрачным кабелям, быстро побежал по линиям разметки, сливаясь в единый поток, впаянный прямо под прозрачную пластину пола под ногами Седьмого.

А затем реальность дала трещину.

Матовые стены поплыли, подобно отражению в потревоженной воде, теряя плотность и растворяясь в ослепительно-белом свете.

Юноша ощутил это каждой своей подсистемой: резкое, дезориентирующее падение в состояние полной, ничем не ограниченной пустоты. Линии разметок, что секунду назад сливались в полу, оторвались со своих мест и потекли вверх, рассыпаясь на тонкие светящиеся нити, тогда как все пространство наполнилось ослепительно-белым светом.

Он отлично понимал, что это за явление. Ведь все это было лишь в его глазах. Пространственный сдвиг. Сложная и крайне прихотливая технология, работающая исключительно в пределах космических штабов коалиций, благодаря гигантским стационарным якорям, вшитым глубоко под фундамент сектора. В полевых условиях или при попытке переноса с боевой выкладкой этот процесс мгновенно расщепил бы юнита на атомы. Именно поэтому телепортация так и осталась не более чем инструментом для внутренних тестов полигона. И Седьмой не переносил этот процесс всем духом.

Усталость от непрерывного свечения заставила его сомкнуть глаза, отсекая бьющую по сетчатке белизну.

Он замер во тьме, пережидая короткую вспышку рези.

А затем медленно поднял веки.

. . . . … . . .. . ........…

Сразу же после этого на него обрушился ревущий поток плотного воздуха, сдувая последние границы реальности и унося их в звенящую пустоту без точки отсчета. Сквозь завывание ветра и пронзительное сияние начал прорезаться тяжелый, низкочастотный гул, вибрирующий прямо под ногами и заставляющий саму ткань белизны дрожать в попытках перестроиться под единственного в ней гостя.

Больше не существовало стен, не существовало физических рамок. Теперь он стоял посреди безграничного, сияющего вакуума, раскинувшегося в полностью ровное, непрерывное ничто, не имеющее ни начала, ни конца.

Сотни светящихся линий выстреливали вверх с оглушительным цифровым шипением, пронзая невидимое небо световыми векторами, в то время как мимо него, рассекая воздух, проносились плавающие росчерки мягко-желтого света, пока оставшиеся линии на лету сплетались в гигантскую, возведенную исполинскую геометрию, рождающуюся из ничего со всех сторон одновременно.

И посреди этого всепоглощающего хаоса Седьмой стоял неподвижным монолитом.

Шквальные потоки с силой трепали полы его формы и беспощадно отбрасывали назад непослушные пряди волос, когда реальность вокруг непрерывно сворачивалась и строилась заново. Его плавно поднятое лико было неестественно ровным. Юноша смотрел на рождение нового мира с холодом, пряча за этим равнодушием безмолвие и абсолютное спокойствие, невозможное пробить ни бушующим ветром, ни вибрирующим гулом, ни гигантской возведенной геометрией, застывшей подле него нерушимыми колоссами.

— Похоже, это и есть то самое пространство под первое испытание, — бесстрастно произнес он, пока неумолимый взор изучал масштабы застывшей перед ним конструкции.

Полигон немедленно ожил, заполняясь безликим системным голосом, а справа и немного выше возведенных колоссов прямо из воздуха соткался светло-синий голографический таймер, чей пятнадцатиминутный отсчет запульсировал в пустоте.

Седьмой не собирался спешить.

— А моя роль здесь — просто распутать этот мир за отведенное время.

Едва голографический отсчет сбросил первую секунду, Седьмой сделал шаг. Он бесшумно двинулся вперед по сияющей глади, вновь демонстрируя ту самую деталь, что так сильно выделяла его среди прочих единиц. Его походка. В ней напрочь отсутствовала привычная военная чеканность или тяжелая мужская поступь. Он шел ровно и плавно, с выверенной эстетикой, присущей скорее профессиональным моделям, нежели боевым машинам. Тот самый безупречный баланс: шаг, лишенный лишней агрессии, но вместе с тем не имеющий и капли слабости. Сохраняя этот скользящий, размеренный ритм, юноша только начинал свой путь к подножию нависающей вдали многоуровневой архитектуры.

Тем временем снаружи, по ту сторону непроглядного стекла, трое участников группы вместе с сопровождающим застыли перед широким внешним экраном секции в полном молчании. Трансляция на панели оставалась их единственным окном в происходящее.

Вместо базового калибровочного рельефа, который они ожидали увидеть, система показывала одинокую фигуру на фоне чудовищной, парящей в белой пустоте абстракции. Стерильный свет экрана резкими тенями ложился на лица группы. Десятый замер. Его зрачки расширились, а пальцы рефлекторно сжались. Он нервно сглотнул, силясь сопоставить крошечный силуэт юнита с подавляющими размерами чужеродной среды.

— ...Это еще что за место? — тихо протянул он с внезапно уловимой, несвойственной ему хрипотцой.

Двадцать девятая-I подалась вперед, вчитываясь в бегущие по краю экрана системные параметры.

— Система не стала загружать ему базовый полигон калибровки, — произнесла она, и в ее голосе проскользнула явная тень удивления. — Она сбросила его сразу в «нулевое пространство». В среду без физических ограничений… Почему?

И пока вычислительные мощности Директории удерживали эту невозможную реальность вокруг Седьмого, жизнь на остальном полигоне шла своим чередом. В другой части гигантского комплекса отряд Сорокового как раз подошел к своей стартовой зоне. Рядом с ним нетерпеливо переминалась Шестьдесят шестая-V, а следом шли двое из N.O.V.A.

Секция перед ними разительно отличалась от базовых тренировочных залов, которые они миновали по пути. Она была шире, компактнее в высоту и явно предназначалась для синхронного прохождения испытания всей группой сразу.

Шестьдесят шестая-V с явным сомнением посмотрела на широкое голографическое табло, зависшее над массивными створками. Строгие синие символы гласили: «Движение и контроль маршрута». Она приклонила голову, пытаясь разглядеть сквозь стекло хоть какие-то привычные препятствия, но внутри виднелась только сложная геометрия светящихся линий.

— А что это значит? Проверка на чистую скорость? — спросила она.

Сороковой, стоявший ближе всех, заметно прищурился, изучая зал, но в конце концов незамысловато пожал плечами с привычной легкой небрежностью:

— Похоже на то. Быть может, дело в том, как двигаться и контролировать отмеченные точки?

На лицах прибывших читалось откровенное непонимание специфики задания. Их сопровождающий исчез пару минут назад — Операторы срочно отозвали его по внутренней связи, даже не дав времени проинструктировать группу.

Благо, в их мини-отряд входили двое местных бойцов, которые прекрасно знали устройство Центральной Директории. Четырнадцатая-B, заметив, как гости косо смотрят на секцию, пытаясь прийти к общему выводу, решила взять инициативу на себя.

Ее волосы, отливающие теплым блондом и уложенные в пучок, оставляя боковые, вьющиеся пряди, слегка колыхнулись при неспешной, элегантной походке. Черты ее лица казались смутно знакомыми, словно отчеканенными по тому же строгому принципу N.O.V.A, но на этом сходство с привычными ледяными юнитами Директории заканчивалось. Цвет ее глаз отдавал мягким желтым оттенком, а приветливая полуулыбка сглаживала все острые углы, не выдавая ни капли враждебности к группе из другой коалиции. Когда она подошла и встала напротив, то лишь снисходительно, но по-доброму качнула головой...

— Не только. Здесь смотрят, как ты держишь линию. Можно пролететь трассу с рекордной скоростью и все равно с треском провалить маршрут.

Семидесятый-B, второй юнит N.O.V.A, приложил свою карту к считывателю и мрачно, но без агрессии добавил:

— Если начнешь спорить с разметкой — она выиграет. Гарантирую!

— Звучит честно, — усмехнулся Сороковой.

Шестьдесят шестая посмотрела на стеклянный коридор уже без былого энтузиазма.

— То есть, попросту ускориться не считается?

— Считается, — ровно ответила Четырнадцатая. — Правда, если то, что от тебя останется после этого, все еще можно будет назвать маршрутом.

Через пару минут они вместе вошли внутрь, а Десять минут спустя группа организованно и довольно быстро покинула секцию. У входа их уже чаял вернувшийся сопровождающий. Без лишних разговоров и видимого напряжения они молча забрали свои карточки и направились за ним к следующему этапу.

И ровно в этот самый момент, на другом конце сектора, матовая пелена спала. Стеклянная дверь бокса калибровки бесшумно отъехала в сторону.

Седьмой шагнул наружу, возвращаясь в шумный мир полигона. Проверяющий персонал на стойке молча протянул ему карту, но в последний момент его пальцы едва ли заметно дрогнули, задержавшись у края считывателя.

На темной поверхности панели Седьмого до сих пор пульсировала активная системная отметка. Система упорно не хотела закрывать его строку. Она зависала, долго прогружая и сверяя их данные с базами, но выдавала микро-сбой и снова возвращала статус «в обработке».

— Что-то не так? — спокойно спросил Седьмой, опуская взгляд на карту.

Проверяющий неспешно убрал руку от панели, словно сбрасывая с себя легкое оцепенение.

— Нет. Проходите дальше.

Пульсирующая строка данных погасла через секунду после того, как прозвучал его ответ.

Седьмой забрал карту и неспешно направился к зоне ожидания. Привычный фоновый гул полигона вокруг него казался иным — в нем сквозило странное, потрескивающее напряжение. Несколько безликих юнитов из соседних отрядов, стоявших неподалеку от экранов трансляции, невольно подались вперед, провожая его взираниями. Сквозь общий шум до чуткого слуха Седьмого долетели тихие, рваные обрывки фраз:

— ...ты видел его время? Отсчет еще даже не обнулился...

— ...его закинуло вообще в другие координаты, это не база...

— ...я никогда не забуду, какие пространственные петли он там закручивал...

Седьмой пропустил чужой шепот мимо ушей. Он плавно приблизился к своей группе и остановился. Десятый, Сорок седьмой-Е и Двадцать девятая-I не произнесли ни слова. Группа встретила его грузным молчанием, словно за те минуты проведения в «нулевом пространстве», он окончательно перестал быть для них понятной частью системы.

❦

Отряд Двенадцатого остановился у секции, скрытой за глухим матовым стеклом. Этот бокс выделялся своей презренной слепотой на фоне остального зала — здесь не было ни привычных экранов, ни расширенных табличек, ни даже базовых внешних датчиков. Исключительно черный монолит.

[[image:/storage/reader-images/c25c3f0c9b0210daa904679a1877ac1dbbf7bcf2.png]]

— «Системная аура», — негромко прочел Тридцать второй название на панели.

Похоже, у каждого, кто числился в H.A.D.E.S, вошло в привычку вслух называть перед собой очередную испытательную комнату.

Двадцать первый шагнул чуть ли не вплотную к темной поверхности, силясь разглядеть хоть что-то сквозь собственное тусклое отражение. Его плечи нервно напряглись.

— Нет-нет-нет! Только не говорите, что это та самая дрянь, из которой все потом выползают полумертвыми.

Шестьдесят девятый тяжело, но смиренно выдохнул, одернув воротник формы.

— Поздно, — ровно отозвался он.

Словно подтверждая его слова, пространство разрезал бесстрастный системный голос:

──── ⟨ ❦ ❦ ❦ ⟩ ────

СЕКЦИЯ «Системная аура» ГОТОВА.

ПОДТВЕРДИТЕ ДОПУСК. ЗАЙМИТЕ ОТМЕЧЕННЫЕ ПОЗИЦИИ.

НАЧАТЬ ФАЗУ ОТКЛИКА.

──── ⟨ ❦ ❦ ❦ ⟩ ────

Двенадцатый бросил на стеклянную стену короткий взгляд и сухо произнес:

— Нам пора. На точки.

— Угу… — сглотнул Тридцать второй.

Стоило им переступить порог, как сомкнувшаяся дверь отсекла любые звуки полигона. На отряд обрушилась плотная, давящая тишина. Разметка на полу не вела вперед, светящиеся линии легко очерчивали четыре обособленные стартовые зоны. Вдоль стен тянулись световые панели, по которым бегал импульс, но странным образом он практически не освещал само помещение.

Двадцать первый двигался не торопясь, подобно пугливой цапле, ступающей по тонкому льду и настороженно оглядываясь по сторонам.

— Слушайте... — негромко бросил он в пустоту. — С каждым шагом света все меньше, а стены впереди словно все дальше отдаляются. Может, это не та комната, которая нам нужна?..

Его напарник шел впереди. Он подметил несколько странностей и теперь резко остановился. Звук его шагов не дал эха, а вовсе исчез, поглощенный пространством. Световые импульсы на панелях вдруг начали обрываться в пустоту, стирая физические границы темной комнаты.

— Сюда бы нас не повели по ошибке, — спокойно констатировал аналитик. Он секунду помолчал, глядя, как пространство вокруг окончательно теряет глубину. — А что касается затемнения и стен... Мы уже находимся в иллюзии.

И стоило этим словам прозвучать, как последние отголоски света растворились в абсолютном мраке.

Во внезапно наступившей чернильной пустоте остались светиться единственные четыре стартовых контура на полу. Двенадцатый первым шагнул на свою отметку. Правее замер Двадцать первый, еще дальше заняли позиции Шестьдесят девятый и Тридцать второй. Как только система зафиксировала всех четверых, контур по краю бокса полыхнул ярче.

Первые несколько секунд не происходило почти ничего. Лишь где-то глубоко в груди, у самого основания дыхания, появилось странное тянущее чувство. Это было похоже на предчувствие колоссального давления — та неуловимая секунда, когда тело инстинктивно понимает, что сейчас его начнут расплющивать.

А затем нагрузка обрушилась.

Без резкого рывка. Секция действовала безжалостно и методично: она захватывала системный отклик юнита, выводила его на абсолютный предел и удерживала там.

Дольше, чем это бывает в реальном бою. И дольше, чем тело привыкло терпеть.

Ноги сами собой вжимались в пол. Плечи приподнимались на полсантиметра и словно наливались свинцом. Воздух в легкие еще поступал, но каждый вдох теперь давался с явным физическим усилием.

Слепой мрак бокса прорезал цветной свет.

Вокруг Двенадцатого первым обвилось тонкое гранатовое свечение. Затем вспыхнул амарантовый отклик Двадцать первого, более рваный по краям, выдающий усилия, с которыми тот пытался удерживать его ровным. Силуэт Шестьдесят девятого окутал строгий лавандовый контур, а у Тридцать второго проступил агрессивный оттенок фуксии.

Свечение не ослепляло.

Пока это был лишь неполный отклик — тонкая пульсирующая пленка, ритм которой идеально совпадал с тем огромным напряжением, которое секция сейчас вытягивала из их тел.

Двадцать первый крепко зажмурился и с трудом выдавил сквозь плотно стиснутые зубы:

— В-вот гадость... К-как же я не лю-блю... т-такое...

— Д-держи отклик, — с трудом, но твердо отозвался Двенадцатый.

По нему тоже было видно, чего стоит эта стойкость. Спина оставалась идеально прямой, но за этой строгой геометрией скрывалось не только волевое усилие. Он методично распределял нагрузку по телу, хладнокровно удерживая свой системный контур от распада. Напряжение выдавал лишь сбившийся ритм дыхания.

А затем давление подскочило на ступень выше.

Давление усилилось, подводя системные отклики к пределу.

Тонкие очертания не устаяли. Гранатовое свечение Двенадцатого с вибрирующим гулом сорвалось, мгновенно распространившись во все стороны. Неполный отклик перешел в полный. Сияние вырвалось за пределы тела, образовав вокруг аналитика плотную пульсирующую зону, границы которой растворялись в нескольких шагах от него.

Мрак бокса содрогнулся. Амарантовый свет Двадцать первого взорвался следом, яростно хлеща по пустоте и формируя свой, куда более нестабильный и обширный ареал. Лавандовая сфера Шестьдесят девятого и тяжелая фуксия Тридцать второго вспыхнули почти одновременно.

Четыре системные ауры разорвали чернильную пустоту. Свечение перестало быть просто визуальным эффектом — оно обрело массу. Внутри этих сияющих сфер воздух стал вязким, тяжелым, пропитанным чистой, осязаемой энергией их систем. Зоны почти соприкасались краями, и это физическое присутствие чужой мощи давило не хуже самой секции.

Амарантовый ареал главного энтузиаста опасно дрогнул и на долю секунды покрылся трещинами по краям, прежде чем тот усилием воли заставил его собраться воедино. Тот, кому вечно приходилось осаживать напарника, держался стабильнее: его гранатовая зона стояла монолитом, но плечи Двенадцатого теперь казались высеченными из камня. Тридцать второй даже не сдвинулся с места, но по его корпусу пошла неудержимая дрожь — верный признак того, что полный отклик стремительно ведет систему к перегрузке.

— Ч-черт..! — процедил сквозь зубы Тридцать второй, чувствуя, как эфирная тяжесть собственной ауры начинает придавливать его к полу.

— Еще нем-ного… — глухо отозвался Шестьдесят девятый.

Он сохранял стойку ровнее остальных, но окаменевший плечевой пояс выдавал, что нагрузка достала и его. Шестьдесят девятый плавно повел шеей, как будто проверяя, не заклинило ли привод, и шумно выдохнул через нос.

А затем давление пошло на спад.

Так же медленно и тягуче, как и нарастало. Свечение вокруг юнитов начало тускнеть, контуры теряли плотность, пока не растворились в воздухе окончательно. Но тело отпустило не сразу. Несколько долгих секунд в мышцах сохранялась навязанная жесткость, заставляя вкладывать лишнее усилие в каждое простейшее движение.

Первым за пределы бокса шагнул Двадцать первый. Шаг вроде бы остался ровным, но плечи двигались неестественно деревянно. Отойдя на пару метров, он остановился и только тогда позволил себе согнуться пополам, упираясь руками в колени.

Двенадцатый вышел следом. Молча.

Остальные задержались внутри лишь на секунду дольше. Ворчун раздраженно дернул воротник формы, словно тот еще мешал ему дышать. Шестьдесят девятый привалился спиной к стене, давая системам время на перезагрузку и возврат в штатный режим.

Двадцать первый с хрустом потянул шею и выдал с безмерным, усталым раздражением:

— Ух-х… Ничего более отвратительного они придумать просто не могли.

Чуть поодаль Шестьдесят девятый повел плечом. Движение вышло коротким, можно сказать микроскопическим, но для него это было равносильно громкой жалобе.

— Тц. Сильно тянет…

Их главный голос разума группы задержался возле темного стекла секции. Внутри ничего не происходило, но фантомное давление продолжало пульсировать в висках. Тело по инерции продолжало держать ту форму напряжения, которую ему навязали. Двенадцатый медленно потер висок, словно оценивая нанесенный иллюзией ущерб.

— Она всегда так выматывает? — глухо спросил он.

Сопровождающая единица N.O.V.A стояла в стороне. На фоне тяжело дышащих, пытающихся прийти в себя испытуемых, ее ледяная статика казалась неестественной. Она не пыталась звучать строго — она безэмоционально сверяла данные на полупрозрачной панели.

— Почти всегда.

Она смахнула мерцающую строку, дождалась короткого системного писка обновления и пояснила, даже не подняв взгляда:

— Вас выводят к пику отклика и держат под максимальной нагрузкой дольше, чем это длится в реальных условиях.

Двадцать первый неторопливо повернул к ней голову.

— Так это что получается? Специально?!

— Да. — Ответ прозвучал спокойно, без малейшей попытки сгладить углы. — Чем чище удержание, тем выше итоговый результат. И тем сильнее потом выматывает.

Двадцать первый мрачно хмыкнул и выпрямился, все еще недовольный.

— Прекрасно. Теперь я ненавижу это уже на техническом уровне.

Показатели на карте Двенадцатого стабилизировались не сразу. Одна строка ровно погасла. Вторая нервно мигала. А третья словно зависла между двумя фазами, никак не решая, можно ли считать отклик завершенным.

Энтузиаст уставился на свою карту с таким возмущением, будто та была виновата лично.

— Ох, она еще и думает после этого? — пробормотал он. — Какая внимательная гадость.

Тридцать второй резко дернул воротник формы, словно тот внезапно стал ему тесен. Раздражение напарника оказалось заразным, и он мрачно подхватил:

— Лучше бы она думала до того, как нас туда загонять.

Шестьдесят девятый так и не осел на пол. Он привалился к стене, глядя на возмущающуюся парочку со странным, отстраненным любопытством. Плечо заметно дернулось, сбрасывая остаточное напряжение.

— Система вытянула из вас все соки, — спокойно произнес он. — Вы устали, а когда тело на пределе, рациональность отключается первой. Вы шумите просто потому, что у вас не осталось сил сдерживать злость, так.

Любитель повозмущаться медленно, словно у него заклинило шею, повернулся к нему. Какое-то время он безмолствовал, переваривая откровенную препарирующую наглость, как и Тридцать второй. Но затем оцепенение спало.

— Знаешь, — выдавил он, пытаясь изобразить максимально похожий серьезный голос, как у Двенадцатого-A. — Мы, конечно, не так давно знакомы, но сейчас твоя гребаная диагностика звучит как прямое издевательство!

…

— Нет.

— И это все, что ты можешь сказать?!

Шестьдесят девятый на миг перевел очи в потолок, словно сверяясь с какими-то внутренними чертежами. Затем равным и невозмутимым образом посмотрел обратно:

— А?

— А-а-а… Вот как ты, значит, запел.

Двенадцатый, как самый умный и ответственный юнит, в их перепалку не лез. Пока его «любимый напарник» пытался грызть и одновременно просверливать взиранием невозмутимого Шестьдесят девятого, а Тридцать второй, чье поручение являлось невольным созданием массовки, прагматик смотрел на затемненное стекло пройденной комнаты. Больше там не было никакого движения — одни только строгие линии пола да тусклый отблеск выключенного контура.

В голове, игнорируя тяжесть в теле, складывалась привычная сухая картина:

——Пик отклика. Удержание дольше боевого.

Фраза гида не шла из ума. Проверка была жестокой, но осмысленной. Секция фиксировала момент когда перегруженная система перестает подчиняться разуму.

Он опустил голову. Последняя строка на карте наконец погасла, оставив рядом с секцией короткую отметку допуска.

— Закрылось.

Услышав это, Двадцать первый наконец прекратил сверлить взглядом Шестьдесят девятого. Он шумно выдохнул, стряхивая с себя остатки раздражения, и вернулся к привычному ехидству:

— Ну, с боевым крещением! — хмыкнул он. — Добро пожаловать в клуб выжатых досуха. Теперь ты официально прошел главную мясорубку этого блока.

Тридцать второй вот-вот собирался выпалить язвительный ответ, когда подле них остановился незнакомый юнит.

Он не подошел вплотную. Остановился ровно на той дистанции, где разговор можно начать, но нельзя счесть вторжением в личное пространство.

Светлые, чуть растрепанные волосы слегка падали на лоб, смягчая строгие линии темной униформы. В светло-зеленых глазах и мягкой, обезоруживающей улыбке читалось располагающее спокойствие. А в затянутых в черные перчатки руках он держал карту с почти заполненными ячейками.

— Эй, ребят! Что, держитесь? — голос прозвучал мягко, без малейшего высокомерия.

Аналитик смерил подошедшего тяжелым прищуром. Светлые элементы формы выдавали его принадлежность. N.O.V.A.

— Да нормаль……»

— »..….Все прекрасно! О-ох! А-ах! — без промедления встрял экспрессивный болтун, стряхивая с себя остатки усталости. — А ты кто?!

Прагматик только мысленно вздохнул. Ограничить речевой модуль своего напарника на время восстановления было бы восхитительным.

— Номер девятнадцать, модель-А, — с четкой, выверенной речью представился прибывший, приподнимая карту и мягко улыбаясь. — Можно просто Девятнадцатый-А. Хех, полное представление оставим для тех, кто еще способен его слушать.

— Мудро, — ворчун дважды коротко кивнул, сопроводив это тихим хмыканием.

Двадцать первый незамедлительно протянул руку:

— Очень мудро! Приятно! Я Двадцать первый-А!

Новый знакомый ответил на рукопожатие. Двенадцатый, наблюдая со стороны, заметил, как обтянутые черными элитными перчатками пальцы на долю секунды задержались, явно считывая силу сжатия, мышечный тонус и скрытый тремор Двадцать первого. Быстрая диагностика в реальном времени.

— Ха! Погляжу, хватка еще живая, — улыбка представителя Директории стала более лукавой. — Значит, секция ауры все-таки оставляет шанс на выживание. А то по лицам остальных выходящих кажется, что там внутри заставляют вручную толкать орбитальный крейсер.

— Не делай поспешных выводов. Я сейчас функционирую исключительно на язвительности.

— Редкий ресурс.

— Возобновляемый.

Двенадцатый шагнул вперед, прерывая этот обмен любезностями. В подобных беседах не было логики, а значит, они не имели для него никакого смысла.

— Зачем ты подошел? — прямо спросил он. Голос прозвучал сухо, без враждебности, но требовательно. — Наши коалиции, мягко говоря, не горят желанием общаться. Тем более по собственной инициативе.

Девятнадцатый без труда выдержал прямой взгляд Двенадцатого своей безмятежностью. Мягкая улыбка стала тоньше, но не исчезла. Он сделал секундную паузу, не прерывая визуального контакта, и ответил уже серьезнее:

— Исторически — да, не горят. Но сейчас мы находимся в секторе, где система рано или поздно заставит нас проходить совместное испытание, а позже и общие поручения. Я не вижу никакого тактического смысла раздувать конфликт или играть в молчанку с теми, с кем, возможно, придется работать в связке.

Он сделал полшага в сторону, окидывая вниманием гудящее помещение. Когда он снова повернулся к группе, на его лицо вернулась привычная, располагающая улыбка.

— Я всего лишь желаю установить добрые отношения прежде, чем со всей нашей компанией успеет что-нибудь приключиться. Невзирая на статус единицы. — Он слегка пожал плечами, полностью разворачиваясь к группе. — В конце концов, лучше пожать друг другу руки сейчас, чем пытаться сделать это потом, когда нас запрут в одной испытательной секции и заставят отстреливаться от общих проблем.

Затем ироничный наблюдатель скупо кивнул, прикрыв глаза и картинно коснувшись лба кончиками пальцев.

— К тому же, сидеть там и делать вид, что я глубоко размышляю о смысле полученного допуска — невероя~я~ятно утомительно.

— Фи! Звучит как любимое занятие Двенадцатого, — отвернулся Двадцать первый.

— Я стою прямо здесь, — ровно напомнил ему его грозный напарник.

В этот момент Шестьдесят девятый, до этого молча стоявший немного в стороне, бесшумно шагнул в поле их зрения. Он на секунду задержался на расчетливом аналитике и стерильным тоном произнес:

— Твой изумительный контроль над ситуациями начинает рушиться, так.

Двенадцатый моргнул. В его голове на долю секунды всё смешалось от столь внезапного и прямолинейного выпада.

— Ч-что?...

Тридцать второй рядом тихо хмыкнул, а Двадцать первый и вовсе с трудом подавил злорадный смешок. Не каждый день выпадала возможность увидеть, как его напарника так изящно и быстро сбивают с толку.

Но юнит напротив не моргнул и глазом, сохраняя на лице всё тот же каменный штиль.

— Советую в кратчайшие сроки избавиться от тормозящего груза в пользу твоего превосходного потенциала. Так.

Смешок экспрессивного болтуна застрял в горле. Осознание того, кого именно назвали «тормозящим грузом», ударило по нему с секундной задержкой.

— Эй! Стоп! Ты что сейчас сказал?! — возмущенно всплеснул руками тот, мгновенно растеряв всё свое веселье.

— Так.

— Что за «так»?! — с едкой раззадоренностью прорычал он, готовый сорваться.

Наблюдая за этой сценой, улыбчивый юнит сдержанно усмехнулся. Он не вмешивался, не перетягивал на себя внимание, а просто стоял рядом, как свой, и эта идеальная социальная адаптация настораживала аналитика куда сильнее любой агрессии.

— У вас дальше общая часть? — невольно взглянул на их карты юнит N.O.V.A.

— Да. Но время еще есть, — ответил Тридцать второй. — А у вас что?

— То же самое. Осталось одно индивидуальное испытание, и вот, уже не за горами, общий прогон всего отряда.

Разговор стал тише, но не оборвался. Девятнадцатый скользнул по своей карте, словно сверяя данные, а затем спросил с легким, чуть ли не праздным интересом:

— Кстати. У вас есть кто-то, кто получил Enforcer-класс⁕ недавно?

──── ⟨ ❦ ⟩ ────

⁕База Данных: Enforcer-класс [EFC] — высший из боевых классов, четвертый в общей иерархии пяти. Присваивается единицам с подтвержденной элитной эффективностью. Открывает допуск к стратегическим операциям и закрытым спецпротоколам. Боевой эквивалент одного юнита — свыше 120 боевых машин стандартного класса.

──── ⟨ ❦ ⟩ ────

Все сразу же на него обернулись.

— Четвертый класс? Дай подумать… — задумчиво произнес утихомиренный Двадцать первый.

Двенадцатый выдержал короткую паузу, анализируя вопрос, прежде чем выдать информацию:

— Если я не ошибаюсь, из нашего состава только я, 21-A и 07-V.

— 07-V?

Этот вопрос Девятнадцатого прозвучал проворней, чем остальные. Двадцать первый сразу уловил смену ритма.

— О, ты его знаешь?

— Н-нет… просто номер уже всплывал в секторе.

— Уже? — Тридцать второй повернулся к нему, изогнув бровь.

Ироничный собеседник повел картой в сторону дальнего ряда секций.

— Неофициально. Когда система дольше обычного держит строку результатов, это быстро замечают.

Двадцать первый стремительно вскинул руку, вытягивая указательный палец, чтобы начать сканировать толпу в поисках напарника. Но его палец на полпути неуверенно дрогнул. Наполненные удивлением глаза на миг расширились, но в конце концов веки тяжело опустились, и на лице проступило тотальное, расслабленное смирение. Взгляд стал донельзя безразличным. У дальней секции с пометкой «Пространственная реакция» стояла целая толпа — боевые единицы обеих коалиций, наблюдатели, сопровождающие.

— А… ну да, — Двадцать первый со вздохом опустил руку. — Даже высматривать не пришлось. Вон там наш Седьмой-V.

Двенадцатый и все остальные посмотрели туда же.

Секция «Пространственная реакция» оказалась не стандартным тренировочным боксом. Это была панорамная зона, над которой нависал огромный дублирующий экран с трансляцией. Прямо сейчас цифры на нем не только обновлялись — они смазывались в сплошную линию, а в правом верхнем углу пульсировал желтый маркер: [РАССИНХРОНИЗАЦИЯ ПОТОКА]. Система банально не поспевала за обновлениями метрик с сенсоров.

Внутри самого испытания творился оптический коллапс. Зеркальный пол был разбит на сотни гексагонов, которые хаотично меняли высоту, ломая геометрию пространства. Из-под них били световые дуги, ложные вспышки множились в отражениях, а точки удара меняли траекторию в самом полете. Эта среда наказывала любого, кто путал скорость с поспешностью.

Седьмой не спешил.

Он двигался внутри этого шторма с расслабленной, неестественной экономией. Первый выпад прошел в миллиметре от левого плеча. Юноша не отдернулся — лишь плавно сместил корпус, пропуская энергетическую дугу мимо себя, и в тот же миг ответил жестким ударом основанием правой ладони по ядру поднявшейся стойки без особого замаха.

Следом пространство исказилось. Из зеркальных граней выросли сразу три ложные цели, принявшие очертания человекоподобных фигур. Безликие силуэты моментально бросились к Седьмому, атакуя с флангов и со спины.

Одиночка сделал короткий шаг назад, пропуская лезвие удара перед самым лицом двух передних фигур, и в то же мгновение, на резком выдохе, сделал уворот вправо. Локоть левой руки с пугающим треском впечатался прямо в «голову» задней мишени, отражаясь эхом по всему пространству. Оглушенная голограмма пошла рябью, полностью дезориентированная сокрушительным ударом, в то время как Седьмой уже неуловимо скользил сквозь шквал атак двух оставшихся фантомов.

Удары сыпались настолько быстро, сливаясь с зеркальными силуэтами, что снаружи было невозможно понять, откуда прилетит следующий выпад. Но молчаливую фигуру это не тревожило. Седьмой уклонялся от них словно вслепую, полностью поглощенный тихой концентрацией. Что-то за этой последовательностью стояло. Анализ бы здесь не помог, но тогда что?..

Пару десятков секунд атаки шли непрерывным шквалом, когда и восстановившийся третий силуэт снова встроился в бешеный ритм, замыкая кольцо. Но Седьмой не тратил силы на отражение пустых иллюзий. Он не более чем плавно парировал между копиями, холодно наблюдая. В следующее мгновенье все его внимание с широко открытыми глазами резко сместилось в пустую зону напротив. А затем эфемерным движением он высоко вскинул левую ногу и скручивающим движением отвел ее назад, покидая центр арены. Ровно из-под того места с грохотом вырвался сокрушительный импульс, ломая зеркальный пол и расползаясь по всему помещению стеклянными трещинами, подобно паутине. Настоящая цель скрывалась внизу, ожидая момента для идеальной западни, но этот алгоритм был прочитан единицей играючи. Вырвавшийся из разлома град острых осколков тотчас снес все копии, стирая с лица этого места.

И все это происходило куда быстрее, чем система успела выдавать даже предупреждения об ошибке среды. Встречный удар Седьмого по ядру оригинала уже достигал цели в тот миг, когда мишень только переставала быть вероятностью и становилась фактом.

Не отрывая глаз от огромного экрана трансляции, сквозь нехилую толпу юнитов, светловолосый Девятнадцатый невольно выдохнул. Вся его расслабленность испарилась.

— Черт, да у него мгновенная реакция!… Почти без задержки.

Двенадцатый смотрел спокойнее, но спорить не стал.

— Быструю реакцию мы видим часто. Но такую чистую — намного реже.

Девятнадцатый покосился на него.

— Неужто разбираешь его движения?

— Пытаюсь.

— И как?

Двенадцатый смотрел на Седьмого еще пару секунд.

— Неприятно.

Стоявший рядом Шестьдесят девятый вдруг коротко, глухо выдохнул и прикрыл глаза, едва заметно пошатнувшись. Его пальцы инстинктивно впились в край панели. Он инстинктивно потянулся к нему своим восприятием, пытаясь нащупать хотя бы отголосок чужого напряжения, микроскопический всплеск адреналина или фокус внимания... Но наткнулся на нечто, от чего к горлу подступила глухая тошнота.

— Потому что там нечего разбирать… — тихо, практически сквозь зубы произнес Шестьдесят девятый, не открывая глаз. — Никакого всплеска. Сплошной вакуум. Так.

На экране трансляции Седьмой безмятежно остановился в стороне от разбитого центра арены, среди скрежещущих, опускающихся гексагонов. Последняя стойка поднялась без предупреждающего света. Удар пошел сзади, в слепую зону.

Седьмой не обернулся.

Просто скользнул в сторону, развернул плечо и отбил ядро обратным, практически ленивым движением руки. Глухой хлопок — и панель над секцией мигнула зеленым.

Проверка завершилась. Зеркальный пол замер.

Секунда. Две. Строка результата на огромном экране так и не закрылась, продолжая пульсировать ошибкой рассинхронизации.

Проверяющий у панели нахмурился, его пальцы судорожно забегали по интерфейсу. Секция еще раз мигнула, словно принудительно перезагружая данные. Седьмой стоял на месте, опустив руки. Ни вопроса. Ни движения к выходу.

— Вот это уже нехорошо, — негромко сказал Девятнадцатый, возвращая себе самообладание.

— Почему же? — спросил Двадцать первый, не отрываясь от стекла.

— Потому что, когда система не знает, как быстро закрыть результат, это редко бывает обычной похвалой.

Седьмой наконец вышел из секции. Проверяющий молча вернул ему карту, даже не попытавшись что-то добавить. Юнит сдержанно кивнул и направился к своему отряду.

Девятнадцатый на какое-то время заметно притих. Затем, с трудом слышно усмехнувшись, он быстро вернул себе расслабленный вид и снова посмотрел на свою карту.

— Это всё равно ненормально, — произнес он, пролистывая интерфейс. — Хотя... у нас тоже есть фигуры, которые сильно выделяются.

— Да? Ну-ка расскажи! — моментально оживился главный энтузиаст в группе, словно в нем и не было той изматывающей усталости после испытания ауры.

Двенадцатый смерил его строгим прищуром. В этом немом укоре отчетливо читалось: «Для истощенного юнита ты слишком быстро восстанавливаешься». Двадцать первый мгновенно считал этот посыл и пожал плечами с профессиональной невинностью:

— Любопытство лечит.

Аналитик задержался на нем одну-другую секунду, но промолчал, когда их новый знакомый к этому времени проводил пальцем по краю панели.

— Например, Сто первый-V. Если сказать попроще: он машина ритма. Быстро возвращает позицию, идеально расставляет приоритеты целей даже когда миссия идет крахом.

— Неплохо, — хмыкнул Тридцать второй. — Но если он так хорош, почему ты вдруг заглаголил о Седьмом-V?

— Потому что стабильность Сто первого-V понятна, — ответил Девятнадцать-A, на секунду задержав палец над голограммой. — Она читается. Его ритм внушителен, но это все же ритм, — он снова посмотрел туда, где стоял Седьмой. — А у вашего... у него будто полностью исчезает сам промежуток между наблюдением и действием.

Двадцать первый открыл было рот, но расчетливый стратег его опередил:

— Не преувеличивай.

— Вряд ли он преувеличивает, — внезапно подал голос Шестьдесят девятый, скрестив руки и прислонившись к ближайшей опоре. — Это констатация.

— Д-да... — подтвердил новый знакомый. Он скользнул пальцем к соседнему сектору на карте и заметно кивнул в сторону закрытого бокса. — И... Ноль шесть-А.

Их вечный болтун откровенно поморщился, услышав знакомый номер.

— Конечно, помню-помню. Та самая, которая меня элегантно на место поставила в самом начале? Ой, можно даже без подробностей.

— Хех, так вот. Она одна из самых собранных у нас. Ни единого лишнего движения. И под давлением она не теряется. У нее от слова совсем не бывает никаких срывов.

Словно в подтверждение его слов, стеклянная дверь соседней секции с шипением разошлась в стороны. Ноль шесть-А вышла наружу.

Ни в шаге, ни в дыхании, ни в выражении ее лица — ничего не изменилось. Она двигалась так ровно, подобно незамысловатой прогулке по коридору без прохождения стресс-тестов на пределе возможностей. Проверяющий рядом шустро провел ее карту через считыватель, в то время как один из стоявших неподалеку юнитов N.O.V.A негромко бросил соседу:

— Опять без срыва.

Тот лишь молча кивнул:

— Не перестает удивлять...

Ноль шестая никак не отреагировала на чужие комментарии. Забрала карту и прошла мимо, даже не сбив шаг.

На несколько секунд среди юнитов повисла немая пауза. На фоне всё продолжал раздаваться лязг механизмов и шипение пневматических створок — необъятный сектор, залитый и наполненный странным сочетанием теплого и холодного света, продолжал свою непрерывную работу, пока эту затянувшуюся паузу как всегда, не разорвал он:

— Ладно, — наконец глубокомысленно изрек Двадцать первый, провожая ее глазами. — Теперь мне даже спорить лень.

Разговор на этом не прекратился, но стал заметно тише. Вокруг продолжали вспыхивать отметки допусков, двигались наблюдатели и сопровождающие. По тому, как часто они сверялись с панелями, становилось предельно ясно — сектор неумолимо подходил к общей сводке.

△ ▽ △ ▽ △ ▽ △

Шум сектора постепенно менялся.

В начале проверки он был рваным: шаги, резкие сигналы, голоса, лязг открывающихся боксов. Теперь звук опустился на тон ниже. Меньше разговоров. Больше коротких подтверждений. У стоек персонала всё чаще вспыхивали зеленые маркеры закрытых карт, а сопровождающие начали стягивать группы ближе к центральным линиям.

Кто-то сидел у стены, тяжело вытянув ноги, кто-то стоял, не отводя глаз от заполненной панели. У дальнего арсенального блока с шипением запечатывались учебные модули.

Двенадцатый отметил это раньше остальных.

— Индивидуальная часть заканчивается.

Девятнадцатый коротко осмотрел зал и убрал карту.

— Ох, кажется, мне пора к своим! Если задержусь, Тридцать восьмая-А опять решит, что я собираю чужие реакции вместо собственных данных.

— А ты собираешь? — прямо спросил Двенадцатый, пристально глядя на него.

Ироничный наблюдатель расплылся в своей широкой улыбке. Он лукаво прищурился и почесал затылок с показательной невинностью.

— Эхе... С-совсем немного.

Не дав аналитику времени на ответ, он резко развернулся и легким шагом направился к своему отряду.

— Ладно, ребят! Еще увидимся! — весело бросил он через плечо, а затем лукаво покосился на диагноста. — Шестьдесят девятый-I, постарайся не зачитывать им снова их же состояния до нервного срыва, пока меня нет, ладно? Спасибо!

Шестьдесят девятый ничего на это не ответил. И пока Двенадцатый молча провожал удаляющуюся фигуру тяжелым прищуром, Двадцать первый, напротив, активно махал рукой вслед, выдавая целую тираду позитивных напутствий на весь испытательный сектор.

Дождавшись, пока юнит N.O.V.A отойдет на достаточное расстояние, Двадцать первый с кривой, заговорщицкой улыбкой наклонился к напарнику.

— Он тебе понравился.

— Нет, — сухо отрезал аналитик.

— О-о, значит, точно понравился.

— Не начинай.

«***»

К тому моменту прошло уже около полутора часов.

Индивидуальный этап полигона подходил к своему логическому завершению. Шум в секторе заметно просел, сменившись монотонным, низким гулом охлаждающих систем. Большинство секций к этому времени успели погаснуть. Часть юнитов сидела прямо у стен, восстанавливая силы, другие же перегруппировывались возле стоек, сверяя остатки данных.

У дверей к лестничному блоку, в зоне тактического контроля с высоты, расположились Операторы первой и третьей линии. Как важные фигуры командного состава, они не суетились. Их работа выглядела сухой, методичной и лишенной любых эмоций. Перед ними в воздухе висел каскад прозрачных и мерцающих сводных панелей, сквозь которые непрерывно текли потоки данных со всего полигона.

— Индивидуальные секции закрыты на девяносто восемь процентов, — ровным, почти протокольным тоном произнес Оператор третьей линии. Его пальцы привычно свели две небольшие голограммы в один сжатый файл. — Ждем замыкающих, и можно готовить буфер под общую часть.

— Выдающиеся результаты среди состава есть? — с той же сухостью спросил Первый, не отрывая глаз от бегущих строк своей панели.

— Подтверждаю. Несколько единиц показали аномально высокие показатели. Алгоритм уже собирает их в отдельный список для комсостава.

Воздух позади них стал словно плотнее. В этот момент в испытательный сектор вошел Командующий N.O.V.A.

Операторы мгновенно свернули побочные окна и вытянулись, прерывая свой рутинный диалог. В их движениях не было испуга — только жесткая, отточенная субординация профессионалов.

— Командующий, — синхронно поприветствовали они.

Он остановился рядом. Короткий, цепкий взгляд скользнул по утихающему сектору, а затем тяжело лег на центральную сводную панель.

— Как идут дела с составом? — голос прозвучал ровно, без единой лишней интонации.

— Основная сетка проверок завершена, — четко отчеканил Оператор первой линии. — Состав заканчивает последние секции. Сразу после этого переходим к совместной отработке двух коалиций. Существенных срывов не фиксирую. Все идет в штатном режиме.

Командующий еле заметно кивнул, принимая доклад.

— Есть что-то еще?

Оператор третьей линии на долю секунды задержал пальцы над консолью, вызывая из буфера отложенный файл.

— Так точно. Несколько фигур закрыли испытания с показателями, значительно превышающими верхние пределы расчетной нормы.

— Назовите.

— В основном это ваш актив, Командующий. Номера 27-А, 06-А и 101-V.

Командующий протянул руку, затянутую в черную перчатку, и молча забрал панель у Оператора. Он быстро пробежался глазами по цифрам.

— И все?

Операторы на долю секунды переглянулись. После короткой заминки Оператор первой линии сделал шаг вперед, плавно выводя поверх остальных окон одну отдельную строку, подсвеченную системным предупреждением.

— …Есть еще один. Он закрыл все секции с колоссальным отрывом от остальных.

На экране вспыхнул номер:

──── ⟡ ⟡ ⟡ ⟡ ⟡ ────

07-V [S4] — Protocol H.A.D.E.S.

──── ⟡ ⟡ ⟡ ⟡ ⟡ ────

Командующий прищурился. Он прочел строку до конца, хладнокровно задерживаясь на зашкаливающих показателях эшелонного потенциала. Несколько долгих секунд он безмолвствовал. На его обычно бесстрастном лике промелькнула тень тяжелой озадаченности, словно в этих сухих цифрах крылась статистическая невозможность.

— Ясно. Совместную часть не задерживать.

— Так точно!

Он вернул панель Оператору.

— И отдельно выгрузите для меня полный системный журнал по юниту 07-V, — голос Командующего стал заметно жестче. — Никаких сжатий. Без сокращений.

Пальцы Оператора первой линии замерли над интерфейсом всего на мгновение, выдавая легкую степень замешательства. Подобные запросы сырых данных на чужих юнитов были исключительной редкостью.

— Будет сделано.

Командующий больше ничего не добавил и развернулся, направляясь к выходу. Внизу тренировочные секции одна за другой с шипением уходили в спящий режим. Испытательный сектор медленно погружался в тишину и подготовку к совместному испытанию сводного состава, но после этой зависшей на экране строки с номером 07-V, то, что раньше казалось обыденным завершением проверки, теперь ощущалось как давящее затишье перед настоящей бурей.

[ ⁕СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: Снят блок первого уровня. Открыт доступ к Базе данных. ]

Приказ на Землю

[[image:/storage/reader-images/08ae344d8b94ddef9d1cb8b05d9f1c48f99ea5e7.png]]

⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡

. . …Три дня спустя… . .

— Вуа-а-а-а-а-а-аах!!!

Тотчас, пока все мирно восстанавливались после изнурительных тренировок в жилом секторе Директории, снаружи донесся до боли знакомый горластый вопль. Казалось, от столь внезапного рева каждая комната, нет, сам космический штаб пошатнется от услышанного.

Ах, ну конечно… Это был Двадцать первый. Единица из H.A.D.E.S.

Судя по всему, после такого ни один числившийся в коалиции N.O.V.A-юнит больше не захочет видеть никого из гостей других структур. Ведь сама Директория так высоко ценится своей изумительной тишиной, безупречным порядком и продуманной системой распределения, каких не встретишь больше нигде. В отсутствии хаоса и малейшей энтропии, подобные утренние вопли были бы просто немыслимы. Ручной петух может и есть у коалиции «Протокола», но у «Директории» все привыкли вставать по личным и встроенным будильникам комнаты, внедренным голосом системы пробуждений после отдыха.

Тем не менее, этого крика в коридоре оказалось недостаточно. Знаменитый и самый неисправимый болтун, запомнившийся каждому, продолжил:

— Немыслимо! Уму непостижимо! — Затем сделал глубокий вдох, и обернулся к своим. — Двенадцатый, ты знал, что только что пришли результаты?!!

— Да хватит вопить на весь штаб, — простонал его сгорающий от стыда напарник, прикрывающий лицо. — Нас же выпрут отсюда сразу…

— Н-да, — заметно проворчал Тридцать второй, оказавшийся в том же положении. — Странно, что от его голоса никто пока не вылетел к нам навстречу. Даже боюсь представить, какие нотации будут проноситься в нашу сторону. И… — Он повернул голову к стоящему впереди юниту, изменившись в лице. — Ты что-то сказал о результатах? Они пришли?

— Да! — незамедлительно ответил тот, держа руками нанофон. — Пока я еще не заходил на почту, но нутром чую: грядет что-то интересное!

[ Прим. авт.: нанофон — устройство последней технологии текущего века, подобен стандартному смартфону, но в улучшенном виде. ]

Двенадцатый задумчиво проследил, как хмурый товарищ достает из кармана нанофон. Внезапно он почуял, как по руке прошлась легкая вибрация. Аналитик извлёк собственное устройство — на экране уже появилось уведомление с итогами.

[ Прим. авт.: каждая боевая единица имеет свою личную почту, помещенную в личный сервер, который служит хранилищем данных. ]

Недолго раздумывая, он нажал на уведомление и был перекинут сразу в раздел результатов. Странно, что никто пока не спешил выскакивать из комнат после их получения. Хотя нет, удивляло другое: почему еще никто не летел к ним навстречу с тоннами лекций по правилам местонахождения в этой циклопической летающей конструкции?

— Та-ак, посмотрим… ХА?! — внезапно Тридцать второй, сам того не ожидая от своей реакции, громко удивился.

— ТСА?! — следом последовала такая же реакция у экспрессивной единицы.

Двенадцатый, видя как тех словно током парализовало, невольно подался вперед. Он пытался выглядеть строже и невозмутимей, но любопытство постепенно брало верх.

Он провел большим пальцем по письму, перед этим несколько раз сглотнув. Порой даже расчетливого аналитика можно застать врасплох.

Палец коснулся, и системное окно раскрылось, показывая рейтинг десяти лучших единиц испытательного сектора. Двенадцатый бегло прошелся по верхним строкам, после чего уже не мог смотреть на всё по‑прежнему.

— Ч… ЧЕГО?!

Сзади них резко открылась дверь:

— ЭЙ! Хватит уже орать, аморальные, вульгарные, эгоистичные и безответственные личности!!!

⟡ ⟡ ⟡ ⟡ ⟡

РЕЗУЛЬТАТЫ ДНЯ ИСПЫТАНИЙ:

⁠⟨ СЕТЬ ДИРЕКТОРИИ N.O.V.A. ⟩

⁠ОТПРАВИТЕЛЬ: Главный терминал Полигона №1⁠

⁠ТЕМА: ИТОГОВАЯ СВОДКА. ТОП-10 ИНДИВИДУАЛЬНОГО ЭТАПА.⁠

⁠[ РАНГ: 01 ] ⟡ ЕДИНИЦА: 07-V [S4] — Protocol H.A.D.E.S.⁠

⁠▪ Эффективность: 100% [ВНИМАНИЕ: Максимальный лимит] | Индекс: 18,450⁠pts

⁠▪ Идеальное прохождение модулей:

[+] Пространственная реакция / [+] Когнитивная адаптация / [+] Калибровка / [+] Системная аура / [+] Движение и контроль маршрута⁠

⁠▪ Статус: Абсолютный (Сбоев не зафиксировано)

⁠[ РАНГ: 02 ] ⟡ ЕДИНИЦА: 27-A [S4] — Directorial N.O.V.A.

⁠▪ Эффективность: 98.9% | Индекс: 15,200⁠pts

⁠▪ Идеальное прохождение модулей: ⁠

[+] Движение и контроль маршрута / [+] Калибровка / [+] Системная аура / [+] Пространственная реакция / [+] Когнитивная адаптация⁠

⁠▪ Статус: Идеальный (Функциональная норма)

⁠[ РАНГ: 03 ] ⟡ ЕДИНИЦА: 06-A [Q2] — Directorial N.O.V.A.

⁠▪ Эффективность: 97.2% | Индекс: 13,900⁠pts

⁠▪ Идеальное прохождение модулей:

[+] Движение и контроль маршрута / [+] Пространственная реакция / [+] Когнитивная адаптация / [+] Калибровка

⁠▪ Статус: Стабильный

«***»

⁠[ РАНГ: 04 ] ⟡ ЕДИНИЦА: 101-V [Q1] [N.O.V.A.]⁠

⁠▪ Эффективность: 97.0% | Индекс: 12,600pts | 4/5 | Статус: Допустимый износ

⁠[ РАНГ: 05 ] ⟡ ЕДИНИЦА: 21-A [S3] [H.A.D.E.S.]⁠

⁠▪ Эффективность: 94.1% | Индекс: 10,400pts | 3/5 | Статус: Пиковая нагрузка (Зафиксирован стресс-отклик)

[ СИСТЕМНЫЙ КОНФЛИКТ: ИДЕНТИЧНЫЙ ИНДЕКС. СЛОТ 06 РАЗДЕЛЕН ]

⁠[ РАНГ: 06 ] ⟡ ЕДИНИЦА: 19-A [S3] [N.O.V.A.] / 12-A [S3] [H.A.D.E.S.]

⁠▪ Эффективность: 90.2% | Индекс: 9,761pts | 2/5 | Статус: Стабильный (Штатный режим)

⁠[ РАНГ: 07 ] ⟡ ЕДИНИЦА: 69-I [S3] [N.O.V.A.]⁠

⁠▪ Эффективность: 87.5% | Индекс: 8,815pts | 2/5 | Статус: Идеальный

⁠[ РАНГ: 08 ] ⟡ ЕДИНИЦА: 14-B [Q2] [N.O.V.A.]⁠

⁠▪ Эффективность: 85.0% | Индекс: 5,500pts | 1/5 | Статус: Пиковая нагрузка

⁠[ РАНГ: 09 ] ⟡ ЕДИНИЦА: 82-I [S3] [N.O.V.A.]⁠

⁠▪ Эффективность: 84.7% | Индекс: 5,170pts | 1/5 | Статус: Стабильный (Штатный режим)

⁠[ РАНГ: 10 ] ⟡ ЕДИНИЦА: 51-L [S3] [H.A.D.E.S.]⁠

⁠▪ Эффективность: 84.6% | Индекс: 5,025pts | 1/5 | Статус: Допустимый износ

⟡ ⟡ ⟡ ⟡ ⟡

Спустя 15 минут.

Трое спокойно двигались по холодным и многочисленным, подобно лабиринту, коридорам. На сей раз уже весь сводный ударный отряд был поднят по внутреннему вызову, а значит, заменить этот вызов простой прогулкой, как тогда, было бы критическим нарушением.

Шли они довольно тихо.

Ну, почти.

Двадцать первый вновь и вновь прокручивал в голове единственную строку. Первое место.

— Ха-а-а… И как только Седьмой-V смог до такого подняться. Восемнадцать тысяч баллов, большой разрыв… — глубоко вздохнул он, идя все это время сгорбившись, как придавленный грузом собственных мыслей. — Меня не столько удивляет его потенциал, сколько моментальная адаптация к чужим условиям. Но вот только она работает совсем в противоположную сторону.

Тридцать второй, скосив взгляд на шедшего справа напарника, с заметной серьезностью добавил:

— Он никогда не проявлял столь дикую силу и разрыв в счете в нашей коалиции. Ведь это ты имел в виду?

— Да, именно… — задумавшись, ответил унылый болтун. — Вот теперь иду и ломаю голову, что на это повлияло. Такое в диковинку.

Какое-то время они молчали. Но потом:

— Кстати, — спокойно произнес Двадцать первый, устремив взор на своего напарника. — Двенадцатый, ты ведешь себя нервозней, чем обычно.

Аналитик быстро вышел из состояния затянувшихся раздумий. Он несколько раз метнул взгляд в сторону, но довольно шустро пришел в привычное состояние и обернулся на спросившего.

— Ничего серьезного. Так же, как и вы, размышляю о результатах. Просто необычно, что несмотря на невероятно точные алгоритмы N.O.V.A, я разделил шестое место с нашим недавним знакомым.

Не успел он закончить мысль, как впереди них, у небольшого разветвления коридоров, стояли Десятый-B, Сороковой-I и Седьмой-V. Десятый заметил их первым и махнул рукой. Сороковой стоял около, опершись плечом о стену. А Седьмой же держался чуть в стороне, занимая ровно столько места, сколько нужно.

— Привет, ребята. — Сороковой выпрямился и строго улыбнулся. — Как вы? Уже видели результаты?

— Да-а-а-а… — нарочито протяжно ответил Двадцать первый, на чьих устах скользнула откровенно издевательская ухмылка, пока он сверлил взглядом Седьмого. — Оказывается, наш-то Седьмой-V популярный красавчик.

— Не говори глупостей, Двадцать один-A, — спокойно и обычно протянул тот. — Твое тело говорит об обратном.

Двадцать первый удивился. Осмотрел себя. Затем произнес:

— Ну да, после доставшейся мне одной из худших ролей в совместной проверке, тело ломит до сих пор, но тебя… но тебя вообще не это должно волновать! — Он нервно зашуршал карманом, доставая гребанный нанофон и с взыскательным, откровенно раздосадованным выражением лица вывел на экран верхние строки рейтинга. — Изволь объясниться, как это ты смог обогнать всех единиц Директории с таким гигантским разрывом? А это? На это посмотри!! — Он показал указательным пальцем на строку статуса. — Что за название «Абсолютный»? Такой статус отнюдь некорректен! Про стопроцентный результат прохождения я даже промолчу.

На этом он не остановился. Пока не прозвучало все, что только было там написано, Двадцать первый тяжело выдохнул. Он и сам, похоже, до конца не понимал, за что отчитывал Седьмого. За то, что тот прошел все идеально гладко, или то, что проявил такое только здесь, в Директории? Может, он просто хотел повыпендриваться? Хотя Седьмой, пребывающий в постоянном состоянии увековеченной тишины, явно не стал бы такого делать. Это безусловно не входит в его смысл жизни, ему лишь бы тихое и умиротворенное местечко, да подальше от мест, где находится скопление действующих юнитов.

Седьмой на бесчисленные вопросы в его сторону не ответил. Кроме тихого вздоха от него ничего не следовало.

И прежде чем их вечно экспрессивный товарищ успел снова завести свою шарманку на второй круг, Сороковой-I резко вмешался:

— Ладно, довольно с вопросами. Думаю, нам пора двигаться.

Все начали двигаться дальше. А Двадцать первый, стоявший с открытым ртом и имеющий желание что-то вот-вот добавить, понял, что крыть было нечем. Ничего не оставалось, кроме как выдохнуть и догнать остальных.

К закрытому сектору они стягивались уже единым формированием. По пути им навстречу миновали еще несколько юнитов из сводного состава. Чем ближе оказывалась точка вызова, тем реже звучали обрывки фраз, уступая место сосредоточенному молчанию.

У поворота их встретил сопровождающий.

Им оказалась не Шестая, что вела их к закрытому брифинг-залу в прошлый раз, а совершенно другой юнит. Да и маршрут его уходил не налево, в привычные блоки, а устремлялся прямо — туда, где паутина стандартных холодных коридоров обрывалась.

Двадцать первый слегка наклонился и едва слышно позвал:

— Пс... Мы сейчас куда идем?

— По утвержденному маршруту, — отчеканил провожатый, даже не обернувшись.

Когда лифт доставил их на нужный ярус, у перехода в следующий сектор обнаружился кордон из двух проверяющих единиц. Считывание карт здесь происходило иначе. Вместо привычного, молниеносного щелчка и зеленого импульса повисала долгая, тягучая пауза. Система сканировала не базовый уровень допуска, а жестко вшитые списки сводного состава.

Некоторые единицы из других отрядов, попытавшиеся пройти следом по инерции, тут же отсекались системой и непреклонными проверяющими. Они не числились в сводном протоколе, хоть, по всей видимости, даже не подозревали об этом. Как красноречиво мог бы прокомментировать про себя Двадцать первый: "сдувало их оттуда, как невесомую пушинку."

Тридцать второй молча подошел к терминалу, приложил матовую пластину и, дождавшись долгожданного отклика, пересек черту. Остальные методично последовали его примеру.

Дальше коридор заметно расширялся. Здесь практически не наблюдалось движения: никаких снующих техников, никаких навигационных разметок на полу. Вместо этого — лишь мерный, низкочастотный гул систем да ровный, стерильно-белый свет. В реалиях этого громадного штаба подобная пустота всегда означала лишь одно: зона явно не предназначена для проходного трафика.

— Опять другой зал, — без особого удивления обронил Сороковой. — Каждый раз ведут куда-то в новое место.

— Нас ведут туда, куда предписано, — сухо парировал Двенадцатый.

— Погляжу, ты быстро проникся их порядками.

Двадцать первый, слегка морщась и придерживая ноющее после испытаний плечо на повороте, саркастично протянул:

— Чем дальше мы идем в эту глушь, тем сильнее меня терзает какое-то странное предчувствие, что за эту "экскурсию" нам придется чем-нибудь заплатить.

Никто не удостоил его ответом. И он это прекрасно подметил.

У массивной закрытой панели сопровождающий замер. Приложив свою карту к считывателю и дождавшись системного подтверждения, он плавно обернулся к составу:

— Предоставьте карты поочередно. Вход осуществляется исключительно после повторной сверки состава.

Карты ложились на сканер одна за другой. Система не торопилась, скрупулезно прогоняя каждый идентификатор.

Когда тяжелые белые створки, украшенные тонкими серебристыми линиями, наконец бесшумно разъехались в стороны — первым, что ударило по восприятию, оказался вовсе не масштаб помещения. И даже не его освещение.

Ударил цвет.

Лазурный. Мягкий, обволакивающий, словно свечение на большой глубине. Он лился отовсюду сразу: с потолочных сводов, от гладких стен, от мерцающих рабочих панелей у боковых ниш. Но сам потолок жил совершенно отдельной жизнью: непомерный голографический купол переливался медленно плывущими, объемными текстурами, которые и служили главным источником освещения. Вода — не вода. Свет — не свет. Нечто, не поддающееся логике, отчего масштабы пространства казались куда грандиознее, чем были на самом деле.

Архитектура зала делилась на два яруса.

На нижнем уровне располагался просторный сектор. У стен замерли несколько рабочих станций, а из-под пола доносился ровный, едва уловимый низкочастотный гул. Там, за коротким пологим спуском, проглядывал Операторский блок. По бокам тянулись закрытые ниши, заставленные высокими, плотно подогнанными друг к другу модулями — некое подобие системного архива, доступ к которому явно требовал высшего допуска.

По обе стороны от центрального прохода взмывали вверх две белоснежные диагональные лестницы. Они шли под углом друг к другу, изящно сходясь на платформе верхнего уровня. Их перила не имели ничего общего с привычными тонкими поручнями — это было нечто более близкое к архитектурному искусству: массивные, с идеально выверенной, обтекаемой геометрией и необычной фактурой, невольно притягивающей взгляд.

Сам же второй ярус оказался более компактным. Возле голографического экрана на строгой треноге уже застыли двое Операторов в сопровождении Командующего N.

Но Двадцать первый заметил высшее руководство далеко не сразу. Сейчас ему было вообще не до верхних уровней.

Все потому, что по правую руку от входа возвышался аквариум.

Безмерный. Почти в два с половиной раза превышающий рост стандартной единицы. Внутри колыхалась лазурная, безмятежная толща воды, отдающая мягким свечением и едва уловимой рябью. Плавающие в ней рыбы казались неправдоподобно безмятежными; их приглушенные, пестрые окрасы плавно скользили в пространстве, но свет преломлялся на их чешуе совершенно иначе, чем на живой материи.

Двадцать первый, с горящими от восторга глазами, уже завороженно тянул руку.

Кончик его указательного пальца миновал грань голографического стекла вообще без сопротивления.

Холод прошил кожу мгновенно. Не обжигающе резкий, но правдоподобно настоящий. Следом пришла иллюзия влаги. Совсем легкая, осевшая лишь на подушечке пальца, но поразительно осязаемая.

— Ва-а-а... Невероятно! — не в силах сдержать распирающий восторг, выдохнул он. — Отродясь подобного не видывал... Директория N.O.V.A в самом деле умеет поражать!

— Эй! Изволь не трогать здесь ничего без разрешения, — строже обычного отчеканил Двенадцатый, даже не удостоив напарника поворотом головы.

Двадцать первый, пусть и с явной неохотой, плавно выудил руку обратно, раздраженно цокнув в сторону того, кто так бесцеремонно оборвал его исследовательский порыв. Впрочем, быстро вернув себе привычное расположение духа, он уставился на свой указательный палец и задумчиво растер его большим.

— Холодная... — зачарованно прошептал он. — Голографическая вода — холодная.

— У тебя пластинка заела?

— Нет, ты не понимаешь. Она действительно холодная! Пусть это лишь искусственно сгенерированная проекция, но она холодная!!

Двенадцатый не проронил ни слова. Его непреклонный взор уже был всецело прикован ко второму ярусу.

Всё здесь дышало спокойствием и умиротворением — разительный контраст с давящей атмосферой тренировочных секторов. Это подмечал каждый, кто переступал порог зала.

Спустя непродолжительное время, когда отряд успел адаптироваться к новой среде, состав поднялся на второй ярус.

Тридцать боевых единиц заняли свои места быстро, без единого лишнего движения. Платформа оказалась в точности такой, какой выглядела снизу: компактной, обеспечивающей идеальный обзор Операторского блока под ногами и тактического стола в самом центре.

Командующий N застыл по правую руку от небольшого экрана на строгой треноге. Оба Оператора — первой и третьей линии — держались на почтительном расстоянии позади.

Он неспешно окидывал шеренги бесстрастным взором, после чего изрек:

— Начнем со вчерашних показателей.

На боковых панелях мгновенно вспыхнули короткие сводки секций и итоговые результаты. Цифры, системные маркеры, несколько подсвеченных позиций.

— Состав подтвердил свою состоятельность как единая структура. Каждая единица успешно завершила испытания, и ни один показатель не опустился ниже отметки в восемьдесят процентов эффективности. Более того... — Командующий на долю секунды сместил свой ледяной взор на толпу, и его чеканный голос приобрел еще большую тяжесть. — ...в рядах отряда был зафиксирован абсолютный, стопроцентный результат прохождения. Подобный прецедент наделяет нашу общую структуру высшим приоритетом в грядущих операциях.

Выдержав короткую, звенящую паузу, он резюмировал в том же непреклонном тоне:

— Этого достаточно для следующего шага.

По рядам прокатилась волна сдержанного облегчения. Все прошло куда успешнее, чем кто-либо осмеливался предполагать. Сам глава N.O.V.A признал их пригодность к следующему этапу! В этот момент мысли большинства так или иначе сводились к одному: к будущим перспективам объединенного ударного отряда.

Среди этой молчаливо ликующей толпы, разумеется, нашелся Двадцать первый, тихо бормочущий себе под нос:

— Фух... Уже хорошо. А я-то думал, что мы все перегрыземся еще на старте и в конце концов разнесем этот штаб на куски. — Он с облегчением выдохнул. — И впрямь обошлось...

Но его напарник, возвышавшийся подле него с невозмутимым, точно высеченным из камня лицом, никак не реагировал. Его препарирующий взгляд надолго задержался на той стороне экрана, где прямо сейчас отображались детали их совместной проверки.

Не прошло и минуты, как едва уловимый ропот в рядах мгновенно угас.

— Слабые места выявлены, — как ни в чем не бывало продолжил Командующий. — Просадка темпа при тактической перестройке. Неравномерное распределение нагрузки на отдельные боевые фигуры в ряде секторов. Это учтено.

Он не стал вдаваться в дальнейшие подробности, лишь коротко развернулся спиной к составу и устремил взор на центральный экран.

— Перейдем к следующему этапу.

Изображение на экране резко сменилось. Там, где еще мгновение назад висели строки с метриками, развернулась топографическая схема. Неизвестная территория с россыпью маркеров и одним ярко подсвеченным участком. Тонкие векторы вокруг него не сходились в единую точку, но их расположение явно не было случайным.

По рядам единиц тотчас прокатилось едва уловимое шевеление. Последние отголоски перешептываний стихли окончательно.

— Сегодня сводный ударный отряд впервые выходит на поверхность Земли.

Реакция последовала незамедлительно. Вскинутые взоры, чуть сильнее сжатые кулаки, замершая в чьих-то пальцах пластиковая карта допуска.

С лица Двадцать первого мигом слетела любая тень усмешки. До него мгновенно дошло, о чем именно пойдет речь под этими необъятными, переливающимися лазурью сводами.

Командующий продолжил без промедления:

— Наша цель — заброшенный человеческий комплекс в одном из старых наземных секторов. Согласно архивным сводкам, район пролегает в периферийной зоне Qyvar-наследия. Прямого контакта с этой областью не фиксировалось довольно давно, однако машинные маршруты в подобных пустошах редко стираются бесследно.

Он неторопливо развернулся к отряду, пока схема за его спиной масштабировалась до внешнего периметра, укрупняя точки подхода и красные маркеры внутри объекта. Его голос зазвучал иначе — глухо и безапелляционно, словно говорил безучастный монолит Директории.

— Полагаю, все осведомлены о специфике зон Qyvar-наследия. Повышенная аномальная активность на этих участках провоцирует системные сбои в паттернах поведения машин, наделяя их непредсказуемыми свойствами. В этих зонах механизмы подвержены хаотичным девиациям и спонтанной агрессии. Нас же сама среда этих территорий начинает медленно уничтожать изнутри при любом длительном физическом контакте, делая из нас таких же чудовищ, как и они.

Он сделал короткий вдох, указав ладонью на экран.

— То, что вы видите на карте — лишь один из множества объектов. Однако в последние циклы там фиксируется необъяснимое стягивание машин и нестабильная внутренняя активность. Характер этой активности в корне расходится с нашими привычными алгоритмами. Стандартная разведка чистой картины не дала.

Зал накрыло звенящим напряжением. Противоречие между хаотичной природой зоны и целенаправленным движением машин было очевидно каждому.

Но озвучить общий немой вопрос первой решилась лишь одна единица. Сделав уверенный шаг вперед, девушка обратилась к Командующему с предельной академической холодностью, соблюдая субординацию и поднимая руку:

— Прошу прощения за вмешательство, Глава. Только что вы упомянули фиксацию целенаправленного стягивания машин к объекту. Однако он расположен в зоне, где доминирующим паттерном поведения механизмов является неконтролируемая хаотичность. Одно противоречит другому. Какова природа этого явления?

Командующий окинул спросившую коротким взглядом и, не став затягивать с ответом на столь закономерный вопрос, ровно произнес:

— Все верно. Как я уже отметил, в данном квадрате машины стягиваются к объекту вопреки любой логике зон Qyvar-наследия. — Он медленно повернул голову к мерцающему экрану. — И именно эта странная, противоестественная аномалия послужила главной причиной созыва объединенного отряда.

Он замолчал. Плавно повернув голову обратно к строю, Командующий встретился с десятками напряженных, ждущих ответов взглядов. Эта тягостная тишина стала лучшей подготовкой к его следующему заявлению.

— Этот старый человеческий комплекс представляет собой самую безмолвную и аномальную точку во всех первичных и периферийных зонах Qyvar-наследия. Ни одна из стягивающихся туда машин не проявляет признаков агрессии или деструктивного хаоса, свойственных остальным территориям. — Он властным жестом направил руку к экрану. Его взор похолодел еще сильнее. — Эта зона является эпицентром абсолютной, мертвой тишины. Первой на нашей памяти.

Короткая, веская пауза.

— И именно поэтому туда направляется сводный ударный отряд. Подобные приказы не отдаются отдельным подразделениям. Этот приказ отдается вам — объединенному составу двух коалиций.

После этих слов в зале повисла такая густая, осязаемая тишина, что мерное журчание голографической воды в аквариуме и приглушенный стук клавиш из Операторского сектора внизу начали казаться оглушительными.

Но этот вакуум быстро заполнился короткими, недоверчивыми шепотками:

— Высадка на Землю, и сразу в такое место?!

— Не прошло и недели с начала формирования...

— Нас отправляют в слепую зону... Мы ведь даже не сработались как следует!

Глава Штаба позволил этим перешептываниям просуществовать ровно пару секунд, прежде чем подавить их своим непререкаемым тоном:

— Точных данных по объекту нет. Не забывайте главного правила зон Qyvar-наследия: они никогда не выдают своих тайн добровольно. Они всегда будут скрывать любые зацепки, ведущие к их истинной природе и тому первородному разрушению, что породило их суть. Поэтому до момента входа вы двигаетесь единым эшелоном. Разделение на группы произойдет уже внутри, только после жесткого закрепления на первом рубеже.

— Первая группа проследует через центральный проход. Вторая двинется по смежному участку, обеспечивая боковой обход.

На экране красный маршрут синхронно раздвоился внутри контура объекта.

— Почему именно мы, а не спецподразделения? — вырвался резонный, напряженный вопрос из строя.

— Потому что иллюзия простоты обманчива, — отчеканил Командующий. — Штатным формированиям подобный приказ не доверят, а узкопрофильные спецотряды ориентированы на иные протоколы. Поэтому именно вы — элита сводного отряда и представители Enforcer-класса — отправляетесь туда, дабы вскрыть первоисточник этой аномалии и ликвидировать угрозу.

Произнеся это, он окончательно замолчал.

Заложив руки за спину в строгом, властном жесте, Командующий неспешно отошел от экрана и проследовал вдоль платформы до изящных перил. На проекции за его спиной по-прежнему мерцали красные векторы маршрутов. Холодный, переливающийся лазурный свет купола ровно ложился на лица застывшего строя — и в этом свечении каждый из тридцати юнитов выглядел совершенно иначе, словно сбросив с себя стерильную, однообразную маску привычных коридоров N.O.V.A.

Окинув их финальным, тяжелым взором, он вынес последний вердикт:

— До выхода — несколько часов. Получить маршрут, закрепить роли. Приступить к финальной подготовке.

В зале вновь воцарилась глухая, осязаемая тишина. Командующий отвел потяжелевший взгляд от состава. В последний раз бросив взор на переплетающиеся красные векторы схемы, он медленно, с выверенной торжественностью поднял руку и прижал сжатый кулак к груди.

— Requiem Orbis Antiqui — Memoria Aeterna.

Все до единого юнита выпрямились синхронно, как единый механизм. Лица мгновенно утратили любые проблески эмоций, сменившись холодной, безликой собранностью. У половины состава руки коротко и жестко легли на грудь. Остальные просто вытянулись по струне, почтительно подняв головы.

Двадцать первый принял стойку на долю секунды медленнее остальных — сказывалось давящее физическое истощение после испытаний. Сороковой замер, словно незыблемое изваяние. Тридцать второй вместе с Десятым вскинули руки к груди ровно, скупо, без лишней демонстративности. Седьмой же и вовсе не пошевелился. Он и без того стоял с безупречно ровной осанкой, лишь слегка опустив свои непроницаемые глаза туда, где под прозрачной платформой мерно гудел Операторский блок.

А Двенадцатый хранил совершенную статику, не удостаивая вниманием ни Командующего, ни мерцающий экран.

В его голове мерно выстраивалась цепь безжалостной аналитики.

«Зоны по всей Земле — разрозненные, удалённые друг от друга на тысячи километров — пробудились в один и тот же момент полгода назад. Не цепной реакцией и не волной, что расходится от одной точки. Нет. Пробудились сразу. И везде.

Так не ведет себя стихия. Так не ведет себя сбой. Одновременность — это не хаос. Это координация.

Мысль, которую я не довёл до конца на прошлом брифинге, вновь ударилась о холодную стену. Если зоны пробудились по команде — то у этой команды был первоисточник. А про этот первоисточник Командующий не обронил ни слова.»

. …….. .

«Кажется, я наконец догадался, что все это значило…»

Он медленно вздохнул.

——Все только начинается.

В следующее мгновение все тридцать голосов, слившись в оглушительный стальной хор, разорвали тишину лазурного зала:

— Requiem Orbis Antiqui — Memoria Aeterna.

△ ▽ △ ▽ △ ▽ △

Requiem Orbis Antiqui — Memoria Aeterna — [РЭКвием ОРбис АНтикви — мэМОрия эТЕРна]

«Реквием древнему миру — вечная память»

Перед спуском

[[image:/storage/reader-images/f645f9a13fe759997f464e6c2bed084ecc3925a8.png]]

⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡

2 сентября 2805 г. по календарю людей.

Время: 14:40.

Прошло четыре часа.

Ангар был насквозь пропитан густым, едким запахом горючего эфира и раскалённого металла, неизбежно повисавшим в воздухе, когда десятки боевых модулей одновременно тестировали свои системы. В левом крыле шел синхронный прогрев двигателей. Их пульсирующий гул расходился по перекрытиям, отдаваясь мелкой, нервной дрожью где-то глубоко в костях. У ближайшего борта техник с силой захлопнул нижний люк. Сухой металлический лязг отскочил от стен, унесся в дальний конец безмерного ангара и без следа растворился в общем шуме.

Подготовка шла полным ходом, без лишней суеты. Логисты методично сверяли маркировку на ящиках со снаряжением, техники у соседних секций по второму кругу прогоняли диагностику креплений и маршрутных блоков. Сводный ударный отряд выслушал финальный инструктаж в безмолвье, не задав ни единого вопроса, после чего разошелся по точкам. После изнурительных испытаний и тяжести утреннего приказа каждый юнит хранил непреклонную собранность.

Двенадцатый, Двадцать первый, Тридцать второй и Сороковой отделились от общей массы, поднявшись на техническую платформу над нижней линией ангара. Отсюда открывался идеальный обзор: вереницы модулей, снующий у бортов персонал и мерцающие неоном световые линии запуска, уходящие вдаль по зеркальному черному полу.

Здесь, на возвышении, акустика ломалась. Гул голосов, системные сигналы и лязг инструментов оставались где-то внизу, сливаясь в единый белый шум.

Двадцать первый, тяжело оперевшись спиной на толстое ударопрочное стекло ограждения, театрально закинул голову к потолку и нарочито задумчиво протянул:

— Хм-м-м-м…

Двенадцатый, до этого работавший с прозрачной панелью, скосил на него взгляд:

— Над чем задумался?

Тот сначала пренебрежительно отмахнулся:

— Да так… Пустяки. Ничего особенного. — Но спустя секунду все же нехотя добавил: — Просто прокручивал в голове возможные варианты развития событий.

— Умонепостигаемо, что в твою систему вообще заложена функция анализа, — со слабой, но ядовитой усмешкой парировал аналитик.

Двадцать первый уже набрал в грудь воздуха, чтобы разразиться гневной тирадой, но внезапно осекся. Вместо этого он устало выдохнул и признал:

— Да-да, твоя взяла. Если честно, я просто ломаю голову над местом, куда нас забрасывают.

Седоволосый Тридцать второй, до этого тихо переговаривавшийся с Сороковым, стоял ближе всех к краю платформы. После слов Двадцать первого он перестал следить за движением техников внизу.

— И что конкретно тебя тревожит?

Двадцать первый кивнул в сторону голографической схемы у дальнего модуля:

— Какого черта машины так упорно стягиваются в этот мертвый район? Что они вообще забыли на этой свалке?

— Учитывая специфику зон Qyvar-наследия, — ровно произнес Тридцать второй, — их истинной целью может быть вовсе не сам комплекс.

— А что же тогда?

Двенадцатый, все еще державший схему открытой на своем устройстве, хладнокровно пояснил. На маленькой проекции объект выглядел почти безобидно: серый контур, пара входов, слабый внутренний сигнал. Но вот старые машинные маршруты, плотным кольцом сжимающиеся вокруг него, были слишком геометрически ровными для хаотичного движения.

— То, что скрыто под комплексом. Старый сигнал, маршрутная память, резервная ресурсная точка. Для машин это не всегда разные вещи.

Двадцать первый скептически поморщился:

— То есть, по твоим выводам, даже мертвое, заброшенное место может оказаться кому-то критически важным?

— Не могу сказать наверняка. Однако, если верить довоенным реестрам, этот объект классифицировался как комплекс биостабилизации и восстановительной медицины, — добавил Двенадцатый.

— Проще говоря? — сухо переспросил Сороковой.

— Место, где людей вытаскивали с того света, восстанавливали и держали под строгим наблюдением.

— Вот оно как… — тихо протянул Двадцать первый, потеряв весь свой былой запал. — Ладно. Пойду-ка я ненадолго присяду. Пока нам еще позволено это делать.

Двенадцатый кивнул, провожая его взглядом.

— Иди.

Разговор сам собой оборвался. Внизу ангар продолжал жить своим темпом. Тридцать второй молчал дольше остальных. В голове одна за другой шли цифры, говорящие не о комплексе и не о маршруте.

«Временная структура. Горизонт определяется по ходу работы.

Выходит, даже командование не знает, сколько это продлится. И сколько из нас дойдет до конца этого горизонта…»

Он ничего не сказал вслух. Лишь негромко произнес:

— Странное ощущение.

Сороковой оторвался от нижней линии.

— Какое?

Тридцать второй медленно, словно через силу, обвел глазами масштабную подготовку.

— Будто заранее знаешь ответ, финал которого тебе прекрасно известен. — Его взор утратил осмысленность, устремившись в пустоту. — Все как-то слишком быстро пошло. Мы только прибыли, даже не притерлись друг к другу в реальных условиях — и нас сразу бросают в первую операцию.

Двенадцатый, не отрываясь от панели, спокойно констатировал:

— Для стандартных подразделений это грубое нарушение протокола. Для объединенного ударного формирования — видимо, просчитанная необходимость.

Тридцать второй с такой силой вцепился в металлический край перил, что костяшки его пальцев побелели.

— Просчитанная необходимость... — его голос внезапно дрогнул, налившись свинцовой тяжестью. — С того самого дня я впервые вновь иду в бой в таком большом, полном составе. И глядя на всех нас, я не могу перестать думать о том, как быстро идеальный строй превращается в бесконечный список мертвых идентификаторов.

Никто не ответил. Сороковой замер, а пальцы Двенадцатого на долю секунды застыли над сенсорами. Тридцать второй глухо выдохнул, не глядя на напарников:

— Я просто надеюсь, что в этот раз без потерь обойдется.

Двенадцатый не стал отвечать. Слишком хорошо он понимал, что обещание здесь прозвучало бы хуже молчания.

Напряжение разорвал резкий, гневный голос снизу.

— Да чтоб вашу систему перекосило! — У соседнего борта Двадцать третий-V остервенело дергал заевший фиксатор на ножнах. Замок щелкал впустую, ремень ложился криво, и каждое новое движение юнита становилось всё более резким. — Медицинский комплекс, спятившие машины, закрытый приказ… Идеальные вводные для братской могилы!

Двадцать первый, только-только присевший на скамью, мигом подскочил, словно сбрасывая с себя остатки мрачных мыслей.

— О! — театрально возвестил он, подходя к краю платформы. — Звучит как анонс потрясающего дня!

Двадцать третий раздраженно отбросил ремень.

— Или предельно короткого.

Усмешка Двадцать первого стала шире, возвращая ему свою невыносимую экспрессию:

— Превосходно! Воистину ценю твой сокрушительный оптимизм!

Сороковой, наблюдавший за этой сценой сверху, лишь обреченно прикрыл глаза и тяжело выдохнул:

— Только этого нам сейчас не хватало.

❦

В противоположном крыле ангара, у мерцающего пусковыми огнями посадочного модуля, Четырнадцатая-B, Семидесятый-B, Девятнадцатый-A и Шестая-A завершали финальный цикл подготовки. Здешняя акустика поглощала тяжелый индустриальный гул, оставляя лишь сухие, выверенные звуки: шуршание толстых кабелей под ногами, лязг открытых оружейных кофров и монотонные шаги техников, переходящих к следующей линии.

[[image:/storage/reader-images/b5324c40fa3ba07143a209c115b69c71d8f41df7.png]]

Четырнадцатая, плавно опустившись на одно колено у борта, с легким недовольством пыталась загнать в паз тяжелый фиксатор бронепластины.

— Опять не с первого раза... — с искренней, неподдельной досадой выдохнула она. — Я же вроде всё делаю как надо.

Семидесятый, не отрывая флегматичного взгляда от светящейся панели маршрутизатора, сухо прокомментировал:

— У замков этой серии повышенный порог давления. Увеличь физическое усилие на край.

Четырнадцатая сместила пальцы, с силой надавив на металл. Раздался глухой щелчок.

— О, получилось! Вот теперь да. — Она с явным облегчением выпрямилась, машинально стряхивая невидимую пыль с перчатки. — И всё-таки, ужасно не люблю такие мелочи перед вылетом.

Девятнадцатый-A, стоявший в тени оружейного ящика, плавно поднял голову. На его фарфоровом лице не отражалось тревоги.

— Если перед высадкой в мертвую зону все идет слишком гладко, — его голос прозвучал с легким, отстраненным холодком, — я бы настоятельно советовал перепроверить систему на наличие иллюзий.

— Крайне обнадеживающее замечание, Девятнадцатый-A, — сдержанно отозвалась Четырнадцатая.

— Хе-хе-хе. Я и не обещал успокаивать качественно, — с заметной, холодной иронией парировал он.

В этот момент Шестая, закончив калибровку своего боевого облачения, бесшумно подошла к Четырнадцатой и одним точным движением дожала боковую защёлку на её креплении. Металл чисто щёлкнул.

Четырнадцатая удивленно провела пальцами по вставшему намертво пазу.

— Ах… Благодарю, Шестая-А.

— Центр был зафиксирован. Край люфтил на два миллиметра, — отчеканила та, даже не посмотрев на нее.

— Уже поняла, — с мягкой и немного смущенной улыбкой ответила напарница.

На губах Девятнадцатого мелькнула неуловимая тень улыбки, но он промолчал, вновь опустив взгляд к оружейному кофру.

Разговор исчерпал себя, растворившись в стерильной тишине их небольшого круга. Семидесятый погасил интерфейс маршрутного блока, Девятнадцатый с сухим лязгом закрыл крышку ящика. Рядом с грохотом переставили грузовой контейнер, но никто из четверых даже не обернулся на звук.

Семидесятый первым вернулся к делу:

— Маршрут до точки высадки подтвердили. До объекта идем единым эшелоном.

Четырнадцатая, в чьем голосе всегда сквозила нетипичная для Директории мягкость, с легкой, почти осязаемой тревогой посмотрела на него:

— А внутри нас будут делить?

— Да. На две группы, сразу после закрепления на первом рубеже, — ровно ответил Семидесятый.

Четырнадцатая опустила руки на колени, нервно переплетя пальцы. Для нее эта пугающая стремительность высадки ощущалась куда острее, чем для стоящих рядом ледяных напарников.

— Не нравится мне это, — тихо, со свойственной ей искренностью призналась она. — Нас бросают туда так резко, еще и дробят состав в самом эпицентре неизвестности...

Девятнадцатый с сухим щелчком задвинул боковой замок на оружейном кофре. Убрал ладонь с крышки. Постоял секунду, глядя на темнеющий внизу пусковой шлюз.

— В этом и смысл, Четырнадцатая-B, — легко, почти небрежно отозвался он. — Идеальные условия для сбоя создаются только тогда, когда система сама загоняет фигуры в слепую зону. — На его губах мелькнула слабая, непроницаемая полуулыбка. — Значит, там нас ждет настоящая цель.

Прозвучало это так, как он обычно говорил всё — без особого веса, с привычной уверенностью элитной единицы. Но от этой легкости почему-то никому не стало спокойнее.

Двадцать пятая-A, стоявшая у соседнего модуля с маршрутным блоком в руках, закрывала одну из строк, но, услышав последние слова, задержала палец у края панели и обернулась к ней.

— Если тебе от этого станет легче, Четырнадцать-B, — голос девушки из H.A.D.E.S прозвучал неожиданно мягко, — у нас ощущение от этой вылазки примерно такое же.

Четырнадцатая благодарно и немного удивленно повернулась к ней:

— Правда?

— Да. Просто у нас в H.A.D.E.S принято делать вид, что любой шаг в бездну — это часть гениального плана. — Двадцать пятая сказала это без улыбки, но в ее тоне скользнул мрачный фатализм тех, кто привык выживать вопреки всему.

На лице Девятнадцатого расцвела широкая, непринужденная ухмылка. Пока остальные пытались справиться с тяжестью момента, он находил в грядущей высадке странный повод для развлечения.

— О-о-о! А это весьма удобная привычка. Надо бы взять себе на заметку.

Шестая обернулась к нему и, не меняя своего ровного, ледяного тона, сухо отрезала:

— В твоем поведении слишком много веселья для первой операции.

— Правда, работает она не всегда, — продолжила Двадцать пятая, встречаясь с ним взглядом. — Но перед вылетом неплохо помогает не сойти с ума.

Она произнесла это достаточно ровно, без пустых обещаний, но от ее слов Четырнадцатой действительно стало чуть спокойнее. Рядом был кто-то, кто разделял её живую тревогу.

Четырнадцатая мягко кивнула:

— Спасибо.

Двадцать пятая молча ей кивнула в ответ, закрывая маршрутный блок после проверки креплений на бедре и возвращаясь к своему борту.

❦ ❦ ❦ ❦ ❦

У соседнего пускового борта концентрация действий ощущалась на порядок плотнее. Возле открытого модуля, окруженного толстыми кабелями питания и тяжелыми транспортировочными ящиками, кипела методичная работа. Десятый-B с тихим недовольством возился с заевшим боковым фиксатором. Чуть в стороне, привалившись плечом к гладкой обшивке корабля, стоял Семнадцатый-B — он меланхолично проверял энергоблоки своего оружия, полностью отгородившись от окружающей суеты. А Седьмой-V, находясь уже внутри посадочной капсулы, проводил калибровку кресла: ни единого лишнего движения, только выверенная, совершенная в своей расчетливости синхронизация с каждым креплением и краем панели.

Именно к этой группе спустя несколько минут стянулись Двадцать первый, Двенадцатый, Тридцать второй и Сороковой.

— Эй! Вы тут еще живые? — первым нарушил рабочую тишину Двадцать первый, сходу включая свою излюбленную экспрессию.

Десятый даже не соизволил поднять голову от неподдающегося механизма.

— Пока да.

Двадцать пятая, стоявшая у края посадочной линии, коротко и тяжело выдохнула:

— Судя по твоему помятому виду, для тебя сейчас оставаться в строю — это уже личное достижение.

Двадцать первый усмехнулся, но в этот раз без особого веселья в глазах. Сказывалась фантомная ломота после недавних изнурительных тестов.

— После тех безумных испытаний любое мое движение — это личное достижение.

Сороковой остановился рядом с гладким бортом модуля, обводя взглядом их подготовку.

— И? Как у вас все продвигается?

— В пределах нормы, — бесцветно ответил ему Седьмой, не повернув головы. — Почти закончили.

Двадцать пятая с сухим щелчком захлопнула панель маршрутного блока.

— Если эта рухлядь не решит развалиться прямо перед стартом — будет вообще идеально.

Вокруг них ангар продолжал жить своим размеренным, стерильным ритмом. Где-то техники сверяли разметку пусковых линий, у соседнего отсека эхом отдавался стук магнитных замков.

Двадцать первый, наблюдая за этой монотонной подготовкой к высадке в неизвестность, вдруг нахмурился, словно его только что посетила неожиданная мысль.

— Слушайте… — протянул он с напускной легкостью, обводя взглядом собравшийся ратный строй. — А кто вообще сколько раз был на Земле?

Звон инструментов и переговоры у борта на мгновение стихли. Сам вопрос прозвучал в привычной лёгкой манере Двадцать первого, однако взгляды собравшихся невольно обратились к нему.

Спустя несколько тяжелых секунд Десятый отозвался первым:

— Один раз. И то нас забросило в какую-то безграничную, мертвую пустошь. — Он отстраненно поморщился, вспоминая детали. — Мелкий песок забивался в стыки брони, под крепления и прямо в фильтры. По возвращении приходилось вычищать себя едва ли не до блеска, иначе высвободить грань из ножен уже не выходило. Далеко не самое гостеприимное местечко.

Двадцать пятая неопределенно повела плечами, поправляя ремень снаряжения.

— Оба раза высаживалась в экваториальной зоне, но ненадолго. Выполняла там стандартную миссию по транспортировке. Ничего сверхъестественного.

Очередь отвечать негласно перешла к Сороковому, Тридцать второму и стоящему чуть поодаль Семнадцатому. Но ответа не последовало.

Вместо слов на их небольшой круг опустилась звенящая, удушливая тишина. Сороковой, до этого плавно проводивший ладонью по обшивке модуля, вдруг замер, сжав пальцы так, что металл перчатки сухо скрипнул. Тридцать второй тяжело опустил взгляд, а его зубы плотно сжались, выдавая внутреннее напряжение. Семнадцатый лишь мрачно уставился в черный пол ангара.

По всей видимости, объяснения никому не требовались. Эти трое не просто бывали на Земле — они служили на одном из крупнейших наземных рубежей, пока катастрофа не превратила его в монолитное надгробие. Из тысяч находившихся там единиц уцелела лишь крошечная часть. Теперь именно их опыт должен был стать главным ориентиром для всего сводного состава.

Десятый, физически не выносящий давящего тяготения, неуклюже попытался разрядить обстановку.

— А… ну, знаете… — он замялся, нервно потирая шею. — Не всем же так везет с распределением, верно? Везде свои нюансы…

Двадцать пятая, мгновенно уловив его попытку, тут же поспешно подхватила:

— Д-да, именно. Командование вообще старается не вести лишнюю статистику таких выходов. Это ни к чему.

Слова прозвучали скомкано и неловко, но, как ни странно, на удивление они сработали. Сороковой разжал пальцы, а Тридцать второй сглотнул и немного выпрямился. Оцепенение постепенно отпускало, а они приходили в себя, выныривая из мрачных воспоминаний и отпуская прошлое.

Заметив эту перемену, Двадцать первый почувствовал невольное облегчение. На его губах сама собой проступила легкая, непринужденная полуулыбка. Ухватившись за возможность окончательно увести тему от их личной боли, он плавно произнес:

— Вот и я к тому же! Земля в принципе место непредсказуемое. Спуск туда — это в любом случае не прогулка по штабу. Говорят, в тех условиях даже «легендарному Шестому» приходилось выкладываться на абсолютном пределе своих возможностей.

При одном только упоминании этого имени Семнадцатый резко вскинул голову, метнув свой меланхоличный взор в сторону Двадцать первого. Но не успело пройти и секунды, как он тут же взял себя в руки и коротко выдохнул, опуская плечи, как ни в чем себе не бывало.

Двадцать первый уловил эту мимолетную реакцию. Его полуулыбка стала заметно шире, нет, намного шире. Не подав виду и не став докучать напарнику, он легко отвлекся на остальных, продолжая играть роль беспечного говоруна и не давая тишине вернуться.

И пока он мастерски разряжал обстановку, в кабине пальцы Седьмого замерли на фиксаторе. На долю секунды он потерял привычный фокус, ощутив необъяснимую неправильность происходящего. Уже в следующее мгновение пальцы с прежней точностью дожали замок.

Тем временем Двенадцатый, словно подводя черту под попытками Двадцать первого сменить тему и желая окончательно закрепить безопасное русло, чуть качнул головой:

— Так, на чем это мы остановились... Ах, да. Высадки. — Он не стал добавлять лишнего и ответил на изначальный вопрос с обычной сухостью: — Мы вроде как с Двадцать первым были дважды, но оба места выглядели как свалки, честно говоря. Именно там мы и получили сообщение о формировании сводного ударного отряда.

Двадцать первый хмыкнул себе под нос, окончательно возвращая разговор в нужное, безопасное русло:

— Значит, не у одного меня ощущение, что о Земле говорят чаще, нежели мы там фактически бываем.

Никто сразу не ответил. Снаружи двигались техники, в стороне откатывали тележки с инструментами. Последним Двадцать первый повернулся к Седьмому, который как раз в этот момент плавно поднимался из открытой кабины, завершив внутреннюю проверку.

— А ты?

Седьмой выбрался наружу, беззвучно ступив на металлический пол. Еще раз машинально дожав внешний фиксатор у края панели, он только потом сказал:

— Один.

— Давно? — спросил Тридцать второй.

…….

— Давно.

На этом он замолчал. Двадцать первый не стал расспрашивать дальше, хотя его взгляд задержался на ледяном лике одиночки заметно дольше, чем он того хотел. Рядом с резким, сухим звуком щелкнул чей-то фиксатор, показавшийся в повисшей тишине неестественно громким.

— Странно всё это, — задумчиво нарушил паузу Двадцать первый, глядя куда-то на уходящие в пол пусковые линии. — Нам с самого создания только и твердят: «Земля, о Земля!». А по факту для большинства из нас она так и осталась абсолютно чужим миром. Иронично. Мы ведь, в конце концов, боевые единицы, созданные специально для войны с машинами на этой планете.

Двадцать пятая плавно убрала ладонь с панели маршрутного блока.

— Для многих из нас она и есть чужая, Двадцать первый-A. Но ты прав. Парадокс в том, что по протоколам это наша главная задача, а на деле половина состава видела её только на голограммах брифинга.

Двенадцатый добавил с привычной аналитической сухостью:

— Наша основная зона дислокации — не поверхность.

— Да я понимаю базовые распределения, Двенадцатый, — слабо усмехнулся его напарник. — Просто само ощущение от этого диссонанса все равно какое-то… паршивое.

Сороковой, в последний раз проверяя магнитное крепление на борту модуля, глухо добавил:

— Особенно сейчас. Перед первым общим сбросом.

Разговор сам собой сошел на нет.

Пока рядом еще кипела работа, циклопический ангар неуловимо менял свой ритм, перестраиваясь в режим запуска. Шаги техников стали быстрее, короткие команды у соседнего борта зазвучали резче, а металлический лязг убираемых креплений слился в единый гул. Подготовка подходила к концу.

Неожиданно для всех, прорезая эту суету, Оператор первой линии вышел чуть вперед.

— Состав! — крикнул он на весь ангар. — Занять места!

Голоса вокруг почти сразу стихли. Техники начали организованно отходить от модулей, подхватывая тяжелые инструменты, сматывая кабели питания и уводя грузовые тележки за ограничительные линии. Логисты быстро освобождали проходы, оставляя у бортов лишь тех, кому требовалось закрыть последние технические пункты.

Оператор третьей линии добавил чуть громче, перекрывая нарастающий вой разогревающихся турбин:

— По местам, без задержек! Связь подтвердите в кабинах! После посадки канал держать открытым.

Сводный состав нестройно, но без промедлений разошелся к модулям. По базальтовому полу коротко отозвались тяжелые шаги. Защитные створки посадочных отсеков начали задвигаться одна за другой с глухим, герметичным шипением.

Внутри кабин оказалось гнетуще тихо. Снаружи ангар еще сотрясался от рабочего шума, но здесь, за толщей тонированного стекла, от него почти ничего не осталось. Только мягкий, пульсирующий свет приборных панелей, короткие щелчки фиксируемых ремней и низкий, глубинный рокот работающей системы.

Двадцать первый опустился в кресло с подчеркнутой осторожностью и, затягивая на груди жесткое крепление, тихо пробормотал по внутреннему каналу:

— Хорошо... если это кресло окажется хотя бы чуть мягче тех испытаний, я уже не буду жаловаться.

На соседнем канале Тридцать второй, чей голос звучал уже заметно спокойнее, ответил не сразу:

— Ты все-таки будешь.

Двадцать первый выдохнул с короткой усмешкой:

— Да. Но с большей благодарностью.

Чуть дальше Сороковой обреченно хмыкнул.

— Пожалуйста, вот только не обсуждайте это по общей связи.

В канале сухо щелкнуло, и лишенный внешнего эха голос Оператора запустил финальный алгоритм:

— Проверка связи. Первый блок.

— 12-А, связь стабильна, — сухо рапортовал Двенадцатый.

— Второй блок.

— 06-А, канал в норме, — отчеканила Шестая.

— Третий блок.

— 19-А, подтвержда-а-аю, — непринужденно, с явной и почти праздной протяжностью отозвался Девятнадцатый.

Остальные ответы пошли один за другим — спокойные, лишенные спешки и лишних эмоций, они сливались в единый монотонный протокол готовности, методично закрывая оставшиеся борта.

— Связь подтверждена. Подготовить запуск!

По корпусу модуля прошла первая глубокая, пробирающая до костей вибрация. За стеклом направляющие полосы вспыхнули агрессивным ярким светом, а по бортам пробежал пусковой контур. На главной панели загорелся маршрут: одна тонкая, непрерывная линия, безжалостно уходящая вниз, к поверхности.

— Бортам — выход по очереди. После отрыва держать строй до снижения. Дальше работаем по каналу.

Снаружи первый модуль плавно оторвался от пола, втягивая стыковочные опоры. Следом дрогнул второй. Затем — последующее звено.

Когда вибрация стала невыносимо плотной, а тяжелый корпус плавно пошел вверх, отрезая их от стерильной безопасности Директории, все разговоры навсегда остались позади.

Впереди была только поверхность.

Операция Альфа: Он дожидался их

[[image:/storage/reader-images/4a16ea92b3fd68fb45171d45750bd11659448238.png]]

⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡

15:50

Полетные модули вошли в атмосферу Земли ровным, четким строем, без малейших технических сбоев.

Когда плотная пелена облаков осталась позади, перед ними развернулась поверхность. Внизу, насколько хватало взгляда, тянулись монументальные горные хребты, вершины которых были скованы серебристым снегом. Между каменными исполинами вились темные нити рек, уходящие к далекому, застывшему в дымке водопаду. Послеполуденное солнце только начинало пробиваться сквозь туман, и его свет ложился на мертвую землю широкими бледными полосами.

Первым не выдержал Двадцать первый:

— Да чтоб меня… — глухо выдохнул он в общий канал, утратив свою привычную импульсивность. — Я знал, что Земля изменилась, но не думал, что доживу до того момента, когда увижу этот сектор в таком виде.

— Согласен, — отозвался Десятый. — По сравнению с выжженными зонами, это место выглядит совершенно нетронутым.

Параллельно с этим на внутренней частоте N.O.V.A тоже шел легкий обмен фразами:

— Вау… действительно завораживает, — тише обычного произнесла Четырнадцатая. — Неужели где-то здесь скрыт наш участок?

— Не позволяй своему вниманию блуждать раньше времени, Четырнадцатая-B, — холодным тоном оборвала ее Шестая.

— А... д-да, — коротко отозвалась она. — П-поняла…

Четырнадцатая послушно склонилась к панели с маршрутом, но уже через секунду украдкой посмотрела на отражавшиеся в стекле заснеженные вершины. Отпускать эту красоту ей явно не хотелось.

Модули продолжали двигаться строго по курсу. Внизу все так же простирались величественные горы, а солнце заливало поверхность мягкими неподвижными лучами.

Седьмой молча смотрел вниз.

Его не трогала ни красота горных хребтов, ни блеск далеких снегов. Внимание наблюдателя было приковано к склонам — туда, где между голыми скалами и редкими деревьями ложились тени.

Неправильные тени.

Их геометрия, их плотность и то, как они не реагировали на движение бледного солнца, не подчинялись естественной логике. С высоты птичьего полета все это место казалось безупречной, умиротворяющей картиной — слишком идеальной, слишком спокойной для зоны, куда стянули элитный сводный состав.

Внутренний протокол Седьмого зафиксировал странное явление. Однако сигнал был слишком слаб, чтобы считать его фактом, поэтому он оставил наблюдение при себе. Его фарфоровый лик остался бесстрастным. Так Седьмой оказался единственным, кто увидел скрытый оскал этой земли.

Через несколько минут полетные модули начали снижаться. И именно тогда панели в кабинах одновременно вспыхнули тревожным светом.

[ ОШИБКА. Маршрут не подтвержден. ]

— Какого черта?! — резко бросил Тридцать второй по общей связи.

— Маршруты отклонены?

— Что за сбой? — эхом отозвался кто-то на канале N.O.V.A.

Двенадцатый несколько долгих секунд смотрел на панель, после чего произнес с пугающим спокойствием:

— Похоже, аномальные помехи начались гораздо раньше, чем мы вошли в расчетный сектор.

— Хочешь сказать, само это место достает нас издалека? — напряженно спросил всеми его "любимый" напарник.

Ответить никто не успел: впервые возникший сбой ещё не поддавался точному объяснению. В этот момент по общей связи раздался жёсткий, сухой щелчок, и в канал ворвался чистый и незнакомый голос:

— Пятая линия H.A.D.E.S на связи со сводным составом.

На мгновение общий канал сковало мертвенное безмолвие.

— Оператор H.A.D.E.S.? — с легким напряжением переспросил кто-то в эфире.

— Кто это?

Десятый среагировал первым. Мгновенно подавив замешательство, он отчеканил по общей линии:

— Связь стабильна. Говорит юнит 10, модель-Breach. Подтверждаю прием.

— Принято, — ровно отозвался Оператор. — На подходе к целевому участку основной маршрут дал сбой. Дистанция оказалась выше расчетной, а плотность помех от зоны превысила все допуски.

Он выдержал короткую паузу, после чего его голос зазвучал суше и жестче:

— С этого момента я назначаюсь вашим новым сопровождающим. Связь держу исключительно по резервному каналу. Обновленный вектор захода уже передан на ваши панели. И учтите еще одну деталь: излучение зоны Qyvar-наследия будет медленно истощать ваши ресурсы, превращая вас в похожих машин с девиацией. Бесконечно торчать на одном месте нельзя. Держите ровный, умеренный темп и не совершайте лишних движений.

В эфир тут же вклинился ледяной голос Шестой. Она отреагировала мгновенно, без тени сомнений:

— Операторы первой и третьей линии N.O.V.A в курсе?

— Подтверждаю. Межкоалиционное перераспределение полностью согласовано.

Панели в кабинах синхронно мигнули, стирая красные ошибки. Новый маршрут прошил экраны, задав совершенно иной, куда более резкий угол захода на цель.

Двадцать первый быстро сверился с телеметрией и хмыкнул, оценив масштаб маневра:

— Ну надо же, вот это крюк. Они что, намерены сбросить нас прямо на головы врага?

— Зато траектория чистая, — сухо констатировал Двенадцатый.

Полетные модули синхронно вошли в резкий крен. Левое крыло взмыло вверх, правое устремилось к земле. Через обзорные стекла линия горизонта резко легла наискосок. С одной стороны раскинулось бледное, безмятежное небо, с другой — вплотную нависли суровые скалистые склоны.

Несколько долгих мгновений они так и скользили на огромной скорости в этом разреженном, пронзительно-чистом воздухе, удерживая идеальный баланс между небом и камнем, пока автоматика плавно не выровняла корпуса по новому курсу.

Далеко внизу Земля всё так же оставалась тихой, нетронутой и почти неправдоподобно красивой для того места, куда их стянули.

Именно это и было самым странным.

❦

Посадка отозвалась в корпусах модулей тяжелым, глухим толчком.

Эскадрилья заняла небольшую горную террасу. Каменное плато у самого склона оказалось на удивление ровным и чистым, тогда как по бокам возвышались тяжелые скалистые гребни, наполовину скрытые густым, неподвижным туманом.

Спустя пару секунд герметичные створки кабин разошлись с тихим шипением. Внутрь тут же хлынул прохладный, сырой воздух Земли.

Первый шаг по живому грунту после металла станций ощущался непривычно, почти чужеродно. Для многих из них это было первое соприкосновение с настоящей поверхностью планеты.

Здесь не было гладких переборок и глухих коридоров, от которых привычным эхом отскакивал бы каждый звук. Тяжелая поступь боевых единиц тонула во влажной земле, а мелкий камень бесшумно перекатывался под подошвами. Воздух отнюдь не вырывался из вентиляционных решеток — он струился отовсюду, пробирая до самых систем.

Взоры бойцов невольно устремлялись дальше, вниз по склону, туда, где сквозь пасмурную пелену тумана робко пробивался тусклый послеполуденный свет.

Двадцать первый плавно спрыгнул с крыла модуля. Его ботинки мягко ударились о грунт. Он глубоко, полной грудью втянул воздух и неспешно огляделся.

— Да уж… по сравнению с этим наша цитадель и впрямь кажется не более чем летающей коробкой

Кто-то из H.A.D.E.S позади коротко хмыкнул, но тут же подавил смешок, возвращаясь к осматриванию периметра. Шестая-A, молчаливая и собранная, молча кивнула отряду. Без лишних приказов она первой скользнула вперед, и следом пошли несколько фигур передовой линии. Остальные не стали медлить: состав быстро перестроился и двинулся следом, чеканя ровный, размеренный шаг.

Идеальная дисциплина. Все согласно плану.

Первое время они просто шли. По мере продвижения склон становился более пологим, а под ногами всё чаще проступала рыхлая, поглощающая звуки земля. В отличие от других районов планеты, здешний воздух не был пропитан ни едкой гарью, ни жжёным машинным маслом, ни запахом старого железа. Он казался пронзительно чистым, но с каждым вдохом оставлял внутри едва уловимое покалывание — тихий и одновременно давящий фон зоны.

Четырнадцатая-В, шедшая в одном ряду со своей непреклонной напарницей, сделала еще один глубокий вдох. Она никак не могла стряхнуть с плеч это тяжелое, тянущее чувство.

— Здешний воздух... — негромко произнесла она, вглядываясь в непроглядное небо над гребнями. — Он словно пропитан какой-то чужой энергией. Совсем не похож на наш, прогнанный через фильтры.

Семидесятый, шагавший чуть левее, даже не повернул головы, но ответил ровно и задумчиво:

— Это так. Но меня в этом месте куда больше смущает та самая мертвая тишина, о которой нас предупреждали перед вылетом.

— Что ж, будем надеяться, эта тишина вскоре разобьется обо что-нибудь зрелищное, — донесся позади голос Девятнадцатого, губы которого привычно кривились в легкой, снисходительной полуулыбке с нотками иронии.

Четырнадцатая скосила на него взгляд, ничуть не впечатлившись его тоном:

— Твое умение подбодрить отряд, Девятнадцатый-A, как всегда поражает воображение.

— О, не заставляй меня грустить, Четырнадцатая-B, — наигранно-обиженно протянул тот. — Я ведь просто делюсь оптимизмом.

Их разговор оборвался, когда на наручном модуле Шестой-А вспыхнула тонкая проекция связи. В общем канале прозвучал сухой голос Оператора пятой линии H.A.D.E.S:

— Сводный состав, отклонений не фиксирую. Строго держитесь отмеченного маршрута. До объекта уже недалеко.

Шестая, даже не сбавив шага и не отрывая сурового взора от тумана впереди, коротко бросила:

— Принято.

Связь оборвалась, и отряд продолжил свое безмолвное погружение в белесую дымку.

Чем глубже они продвигались в ущелье, тем плотнее становился туман. Передовая линия во главе с Шестой всматривалась в белёсую дымку, выискивая малейшее движение. Замыкающие контролировали фланги и землю под ногами.

Именно поэтому странность первыми заметили те, кто шел в самом конце.

— Подождите! — быстро отозвались двое юнитов H.A.D.E.S.

Все тут же остановились, оборачиваясь назад. Тридцать второй и шедший с ним в паре Сороковой-I уже опустились на одно колено, осматривая влажный грунт у края тропы. Оба юнита H.A.D.E.S были весьма опытными единицами на планете, уже имевшими дело с мертвыми пустошами.

— Взгляните сюда! — Тридцать второй жестом указал на влажную землю сбоку от их тропы.

Все посмотрели вниз. Между камнями тянулись две-три глубокие и продавленные отпечатки, напоминающие человеческий шаг. Они тяжело срывались на сыром грунте и вновь четко проявлялись ближе к узкому проходу. Но главным было одно большое «но».

Вокруг этих глубоких оттисков тянулось множество иных следов. Множество тонких, неестественных углублений в породе.

— Их слишком много, — тихо констатировал Сороковой, разглядывая россыпь мелких борозд. — Посмотрите на их геометрию. Они идут чересчур ровно. Обычные машины так не бродят. Это не хаотичный поиск — они двигались целенаправленным маршем.

— Уверен? — сухо уточнил Двенадцатый.

— Более чем, — отозвался Тридцать второй. Его взгляд задержался на других, более глубоких следах, идущих отдельно от машинных и так же ровно. — В брошенных зонах они блуждают. А эти явно шли строем.

Незримая тревога повисла в воздухе.

С каждым новым продвижением слова об этом участке начинали становиться правдой. Воздух, атмосфера, следы подтверждали главное: машины здесь не блуждали, они сохраняли устрашающий порядок. Этого уже вполне достаточно, чтобы понять, насколько данный участок отличается от остальных зон Qyvar-наследия. Отряду ничего не оставалось делать, кроме как молча принять эту деталь и возобновить движение.

Двадцать первый шел чуть впереди, закинув руки за затылок, будто вся эта прогулка по враждебному сектору пока не стоила особого напряжения. Семнадцатый-В нагнал его сбоку.

— Слушай, почему мы всё-таки высадились в стороне? — негромко спросил он. — Можно же было сесть ближе.

Двадцать первый лениво повел плечом с протягивающим тоном:

— Мо-ожно было. А потом засветить модулями прямо под самым носом объекта и заранее дать всем понять, что мы уже здесь.

Семнадцатый-В принял это без спора.

— Тоже верно.

Двадцать первый отпустил руки, поправил ремень и продолжил уже спокойнее:

— За заход здесь отвечали N.O.V.A. Они такое любят, нет, скорее обожают — сначала подойти, посмотреть и не шуметь раньше времени. Мы бы, конечно, сделали проще. Сели бы ближе, полезли бы быстрее, а там уже по ходу разобрались.

Семнадцатый-В усмехнулся заметнее.

— То есть, как обычно.

— Ну да, — ответил Двадцать первый. — Как нормальные психи.

Чуть позади Сороковой мрачно пробормотал себе под нос:

— Крайне обнадеживает.

— А ты не лезь в наш разговор! — бросил Двадцать первый, даже не обернувшись.

По связи больше никто не говорил. Только один раз пятая линия коротко уточнила направление, и отряд свернул в узкий проход между двумя скалами, где туман держался еще плотнее.

За скалами тишина изменилась.

Вскоре впереди что-то тихо царапнуло металлом о камень. Звук повторился.

Сначала коротко, будто что-то твердое скользнуло по породе вскользь. Потом еще раз — ближе и куда отчетливее. Отряд почти сразу сбавил шаг, а редкие разговоры оборвались сами собой.

Юнит Сорок седьмой-E из N.O.V.A первым заметил движение.

— Впереди! Между камнями.

Белесая пелена впереди дрогнула, и в сером мареве вспыхнула багровая точка — слишком низко, почти у самого грунта. Следом зажглась вторая. Затем третья, четвертая, пятая! Между ними мелькнул изгиб тонкой металлической опоры, тут же растворившись во мгле.

— Паукообразные. S-0⁕, — коротко, без лишних эмоций констатировал Двадцать седьмой-А из N.O.V.A.

──── ⟨ ❦ ⟩ ────

⁕База данных: S-0 [Паукообразные] — стандартная боевая машина базового класса. Восьмиопорная конструкция, малый корпус, высокая скорость. Действуют группами. Основная тактика — быстрый охват и давление с нескольких направлений одновременно. Управляются инстинктами и накопленными за века боевыми паттернами. Аналитического мышления не зафиксировано.

──── ⟨ ❦ ⟩ ────

Спустя мгновение их стало видно куда больше. Первая машина вынырнула из тумана — быстрая, низко стелющаяся, на восьми вытянутых опорах. За ней безмолвно выскользнула вторая. Еще две тени мелькнули выше, по скалистым уступам. Пока внимание было приковано к передней линии машин, справа уже текли новые стальные силуэты.

— Черт, здесь явно не пара, — глухо обронил Сороковой.

Сорок седьмой-Е бросил быстрый, цепкий взгляд на линию атаки.

— Передний эшелон — одиннадцать. Остальные таятся глубже. Не меньше тридцати.

Двадцать первый плавно извлек катану из ножен. Тихий звон стали разрезал сырой воздух, и юнит выдохнул, окончательно сбросив с себя ленивую праздность:

— Что ж... Теперь это походит на работу.

В общем канале раздался сухой щелчок.

— Контакт подтвержден, — прозвучал бесстрастный глас Оператора пятой линии H.A.D.E.S. — Угроза на подходе. Действовать по обстановке.

Шестая уже успела устремить хладнокровный взор не на первую волну, а чуть дальше — во мрак, где вспыхивали все новые кровавые сенсоры.

— Передних забираем с ходу.

Десятый-В добавил почти одновременно:

— Тогда ближнюю дугу держим нерушимым строем.

Отряды пришли в движение без единого лишнего слова. Бойцы H.A.D.E.S шагнули вперед первыми, жестко навязывая свой неумолимый темп. N.O.V.A не стали бросаться следом, лишь хладнокровно развернули строй, забирая боковые углы выверенно и чисто. Фундаментальная разница их боевых подходов бросалась в глаза, но работать в едином ритме смерти это ничуть не мешало.

Четырнадцатая-В тихо вздохнула, вскидывая оружие:

— Ух… как гора с плеч. А то эта тишина уже начинала сводить меня с ума.

Шедший подле нее Девятнадцатый едва заметно искривил губы в улыбке:

— А разве я не говорил?

Двадцать первый, уловив их голоса, бросил через плечо:

— Вот за это твое свойство тебя и недолюбливают.

— Лжешь, — ровно парировал Девятнадцатый-А. — Пока еще любят.

В этот миг стая сорвалась с места. Они хлынули вперед единой, безмолвной массой. Частый, металлический перебор их опор породил сухой, режущий слух скрежет о камень. Расстояние сократилось до смертельного в считанные секунды.

Шестая шагнула навстречу первой тени. В узком каменном зеве вспыхнули лезвия.

Катаны встретили чудовищ раньше, чем те успели навалиться скопом. Двенадцатый-А скользнул левее, отсекая фланг. С противоположной стороны вперед уже выдвинулись Седьмой, Двадцать первый и тяжелые фигуры H.A.D.E.S.

Первая машина не успела даже выйти на линию атаки, как Шестая встретила ее в лоб, безжалостно смяв инерцию. Почти в то же мгновение справа Седьмой-V одним скупым и совершенным движением рассек вторую, прерывая ее прыжок. В их действиях не было ни капли показного изящества — только холодная, безошибочная расправа.

Двадцать первый, добивая свою цель, усмехнулся:

— Ох, даже вдали это уже создает пугающее зрелище. Вас двоих вообще не стоит ставить в один фланг.

Двенадцатый зашел глубже, перехватывая машину, метнувшуюся в центр. Сороковой-I краем глаза уловил еще одну, пытавшуюся проскользнуть ниже, по самому грунту.

Короткий, сокрушительный удар — и искореженная туша отлетела прямо под ноги Двадцать первому.

— Слева! — рявкнул Сороковой.

Клинок Двадцать первого завершил дело.

— Мог бы оповещать и полюбезнее!

— Довольствуйся тем, что имеешь.

Далее бой сжался до коротких, первобытных инстинктов. Паукообразных было много, но действовали они коллективно и прямолинейно. Передние лезли напролом, задние пытались обойти по скалам, но неизбежно натыкались на карающую линию N.O.V.A. Те работали как бездушный механизм: ни единого лишнего взмаха, ни единого сбоя ритма. H.A.D.E.S вершили суд иначе — ближе, яростнее, сминая врага грубой, непреодолимой силой.

За несколько мгновений проход усеяли обломки. В дымке вспыхивали и тут же угасали красные очи сенсоров, а по влажной земле покатились иссеченные тонкие конечности.

А затем всё кончилось. Так же резко, как и началось. На ущелье вновь опустилось мертвенное затишье.

Шестая окинула взором проход и коротко изрекла:

— Дальше чисто.

Никто не спешил опускать оружие. Пар медленно поднимался от распоротых металлических корпусов.

Тридцать второй-В, замерший над останками двух пауков, всмотрелся в перепаханный грунт, а затем в борозды, оставленные машинами до начала схватки.

— Странно...

Сороковой обернулся к нему:

— Что именно?

Тридцать второй указал клинком на землю.

— Присмотритесь на их траекторию. На то, как они падали. Обычно Паукообразные инстинктивно нащупывают слепую зону. Их базовый паттерн — всегда брать в кольцо. А эти...

Двенадцатый-А, подходя к нему ближе, внимательно осмотрел последствия схватки. До этого момента следы казались ему просто признаком активности, но теперь, сопоставив их со свежими корпусами машин, он увидел непогрешимый порядок.

— А эти шли не в обход, — медленно, словно пробуя эту мысль на вкус, произнес Двенадцатый. — Они и не пытались нас оттеснить.

У Двадцать первого исчезла былая усмешка.

— К чему ты клонишь?

Двенадцатый поднял взор и посмотрел туда, куда уводил узкий проход ущелья.

— В базе данных по Qyvar-наследию есть упоминания о подобных девиациях. Таким образом, наблюдая за очень похожим случаем, можно с уверенностью сказать: машины не защищали эту территорию от нас, им изначально было плевать на отряд. Они пытались пройти сквозь нас, подобно тому, будто они просто возвращались туда, куда уже знали дорогу.

Слова аналитика повисли в сыром воздухе, окутав отряд внезапной прохладой. Бой, который должен был стать разрядкой, вдруг превратился в нечто куда более зловещее.

Машины шли мимо них.

Словно в подтверждение этих слов, туман впереди начал медленно расползаться, открывая истинный лик того, ради чего они сюда прибыли.

На склоне проступил комплекс. Сначала — лишь темная верхняя линия, вонзающаяся в пасмурное небо. Затем слепые, глухие ряды окон без единого отблеска света. Ниже обнажились запечатанные входы и подавляющий внешний корпус. Здание было невероятно цельным для строения, которое долгие века должно было вовсе рассыпаться в прах под гнетом времени.

Двадцать первый первым озвучил то, что крутилось у всех на уме:

— Ох, и не по нраву мне такие места...

— Отчего же? — не побоялся тихо спросить Тридцать второй.

— Оттого, что они выглядят так, будто внутри всё давным-давно умерло, — изрек Двадцать первый, неотрывно глядя на мертвый фасад. — А после выясняется, что это отнюдь не так.

Семидесятый, стоявший неподалеку, ровно добавил:

— Здесь как раз пахнет вторым вариантом.

По связи коротко щелкнуло.

— Пятая линия H.A.D.E.S, — голос Оператора был лишен всяких эмоций. — Ближний радиус пуст. Подвижных целей у внешнего периметра не фиксирую. Сигнал стабилен. Источник внутри комплекса.

Ни у массивных ворот, ни на склонах вокруг больше не было ни единой машины. Только влажный камень, серая мгла и исполинский, мертвый силуэт заброшенного медицинского комплекса людей, дожидающийся своих гостей.

Операция Альфа: Гости заброшенного Комплекса

[[image:/storage/reader-images/86e5f5b492e33b797ef68ead4e80b4ffc9a70ace.png]]

⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡

[[image:/storage/reader-images/e6a154d0d797604fc161a3c0f056191ef8ad2fb4.png]]

Оставшиеся метры до комплекса отряд преодолел почти молча. Подъём оказался непростым, но, миновав каменные осыпи, они наконец выбрались на ровное плато. С каждым шагом напряжение становилось ощутимее.

Теперь он возвышался не далеким силуэтом, а сплошной стеной прямо перед ними, метрах в двадцати. С такого расстояния здание выглядело до дрожи хорошо сохранившимся. Потемневшие панели идеально стыковались по краям корпуса, длинные ряды матово-черных окон уходили в стороны без единого отблеска, а у самого входа отчетливо различалась старая разметка.

На камне у порога темнели вдавленные следы машин, но ни одной из них поблизости по-прежнему не фиксировалось.

— Э-э, р-ребята… — тихо проговорил Девятнадцатый; его привычная усмешка едва держалась на губах. Он нервно сглотнул, то и дело окидывая взглядом громаду перед ними. — К-кажется… этот объект чересчур цел для такого-то времени… — Он выдержал короткую паузу. — Нет, я оговорился. Его словно вообще не трепало время.

Некоторые так и замерли как вкопанные, ничего не возражая. Ибо здесь тревогу вызывала не конкретная угроза, а тишина и само время.

Чуть в стороне, у ограждения рядом со входом, стояла низкая каменная стойка. В ее поверхность была встроена старая панель, скрытая под плотным слоем пыли.

Четырнадцатая-В решилась подойти к ней, пока остальные стояли, подобно статуям. Плавным движением она провела ладонью по толстому слою пыли и всмотрелась в проступившие буквы. А затем прочитала вслух, еще тревожней:

— «Медицинский комплекс восстановительной биостабилизации».

Она опустила взгляд чуть ниже подписи, к почти стертой строке.

— Дата основания — 2155 год.

После названной ею даты, воздух в округе стал невесомее, и никто при этом не заговорил. Дата слишком явно противоречила цельным, монолитным стенам, огромным темным окнам и совсем свежим следам у порога.

Семнадцатый — тот самый, вечно сомневающийся, но всё же носящий свой шеврон, — подошел ближе и остановился рядом.

— Такой старый комплекс... — меланхолично произнес он.

Четырнадцатая несколько секунд молчала.

— И все же стоит поныне…

С этих слов Шестая направилась к воротам. Даже ее выверенные движения теперь давались с видимым усилием. Остановившись у входа, она еще раз осмотрела нетронутый фасад.

— Совсем не могу уложить это в голове. Объект, находясь даже в таких зонах, не должен выглядеть настолько нетронутым, — она повернула голову. — Как-никак, довольно много прошло времени с момента создания. Восемь веков, а я не вижу на нем ни единой царапины.

Она плавно обернулась к остальным.

— У нас нет времени стоять за ограждением. Пора заходить.

Все молча двинулись за ней, сбрасывая с себя оцепенение. На самом участке перед фасадом оказалось достаточно пространства, чтобы каждый смог рассредоточиться и досконально всё осмотреть. Кто-то остался ближе к выходу, кто-то проверял углы, а кто-то изучал огромные слепые окна.

Двадцать первый, задержавшись взором на глухой стене фасада, негромко изрек:

— Черт, ни машин, ни звуков. От одного пребывания здесь становится как-то не по себе.

Другая единица рядом с ним невольно поддалась этому чувству. Сканирование вновь возвращало те же данные, и каждое повторение тревожило сильнее предыдущего.

Его напарник, Двенадцатый, замер неподалеку, погруженный в пучину собственных терзаний: «Нда-а-а... Замечательный расклад, — без удивления пронеслось в его мыслях. — Передо мной лишь мертвая стена без единой зацепки. Допустим, сильные воздушные потоки могли сдувать часть пыли, но сохранить фасад после восьми столетий — невозможно. К тому же, паукообразные. По нашим суждениям, их маршрут вел прямо в эти чертоги. Однако теперь они не подают ни малейших признаков. Будто их никогда здесь и не было.»

И пока Двенадцатый с каменным выражением пытался сопоставить увиденное, Седьмой, выбивающийся из общего строя, был в стороне. Все его внимание было приковано к темному входу и бороздам у самого порога. В отличие от остальных, фасад его нисколько не занимал.

Через несколько секунд все стянулись к самому входу. Одна из тяжелых створок стояла приоткрытой, а за ней тянулся темный, безмолвный проход. Дневной свет обрывался уже через несколько метров, утопая во мраке.

Сороковой первым остановился у линии входа и негромко бросил:

— Мертвенное безмолвие...

Шестая подняла сканер. Тусклое свечение озарило аристократичную бледность ее застывшего лица, пока она считывала данные.

— Сигнал находится внутри. Никаких изменений.

По общей связи раздался сухой щелчок.

— Пятая линия H.A.D.E.S. Вход свободен. Машин не фиксирую. Дальнейшее движение — по внутреннему маршруту.

Ответа не последовало. Несколько долгих секунд группа стояла у самого порога, пока снаружи их спины еще обдувал прохладный ветер. Затем Двенадцатый первым переступил линию входа.

— Заходим.

За порогом звук мгновенно стал глуше, словно пространство здесь поглощало любые вибрации. Если на улице воздух был чистым и прохладным, то внутри он оказался сухим, абсолютно неподвижным, с едва уловимым запахом старой, въевшейся пыли.

Первый шаг по внутреннему покрытию отдался глухим стуком. Эхо ушло вглубь прохода и вернулось куда слабее, чем полагалось по законам естества. Затем так же отозвались второй шаг, третий.

Вскоре весь отряд оказался внутри. Перед ними раскинулся просторный вестибюль с высокими потолками, пустыми стойками и стертой разметкой на полу. Во мраке за стойками угадывались старые крепления под экраны, по стенам тянулись потускневшие навигационные полосы, а часть стеклянных перегородок всё еще чудом держалась на своих местах.

Здесь не было ни тяжелых гермошлюзов, ни оружейных креплений, ни привычной коалиционной маркировки. Лишь пустой, безмолвный приемный зал, закрытые проходы и воздух, который, казалось, не циркулировал здесь веками.

Шестая быстро сверилась с наручным модулем. На сканере ровно держалась тонкая линия, уводящая вглубь здания.

— Нам вперед.

Отряд возобновил движение. За вестибюлем начались внутренние переходы: один широкий коридор уходил прямо, другой раскрывался в боковую секцию, а дальше снова тянулись стены с потемневшими указателями.

Часть дверей была наглухо заперта, другие стояли приоткрытыми. За ними виднелись пустые помещения, мертвые панели на стенах и пыльные полосы бледного света на полу. Ничто здесь не выглядело так, словно здание разваливается от старости. Напротив — всё пугающе долго оставалось на своих местах.

Остановившись у небольшой развилки, Шестая еще раз бросила взор на сканер. Основная линия маршрута вела прямо, но по бокам чернели две открытые секции.

— Я проверю там, — коротко бросила она, указав пальцем и обернувшись к остальным.

— Тогда я беру правую, — отозвался Двенадцатый-А.

Они разошлись почти синхронно. Когда их шаги стихли в боковых ответвлениях, в основном коридоре стало еще тише. Впереди тянулся мрачный проход, сбоку темнели проемы, а под ногами тускло различалась старая разметка.

— Подождите, а это что? — внезапно нарушил гулкую тишину голос Семнадцатого.

Он подошел вплотную к одной из темных металлических стен и заметно прищурился. К «зеленой единице» быстро подтянулись Тридцать второй и Двадцать первый. Девятнадцатый, стоявший позади всех, медленно повернул голову. Его привычная ухмылка сползла, сменившись тяжелым, цепким выражением:

— Занятно... И что же это у нас?

Семнадцатый медленно провел рукой в перчатке по поверхности сдавленного металла.

— Удар здесь был чудовищной силы. И... как будто не один.

В самом деле. Участок стены, указанный Семнадцатым, оказался жестоко вмят внутрь, подобно серией тяжелых, человекоподобных ударов. Неясно, было ли это сделано намеренно или в слепой ярости.

Но главным было другое.

На перчатке Семнадцатого почти не осталось пыли. В отличие от пола, на металле отсутствовал тот многовековый саван, что устилал все вокруг. Огромная сила обнажила чистую сталь. Вывод напрашивался сам собой: удар был нанесен совсем недавно.

— Если эта вмятина свежая, значит, дальше нас и впрямь ждет крайне горячий прием, — спокойно, без единой эмоции в голосе констатировал Двадцать первый.

Не успел он добавить что-либо еще, как обе уходившие по сторонам единицы беззвучно вернулись к отряду.

— Слева пусто, — ровно доложила Шестая.

— Здесь тоже, — эхом отозвался Двенадцатый.

Потратив несколько мгновений на перестроение в этой пустой безмолвности, отряд приготовился идти дальше. Шестая вновь подняла руку со сканером, чтобы сверить дальнейший вектор, но вдруг резко замерла.

Ее лицо напряглось.

— Какого...

Двенадцатый, как и остальные, мгновенно сфокусировался на ней:

— В чем дело?

— Маршрут, — с напряжением произнесла она, в голосе которой сквозила скрытая тревога. Проекция над ее устройством пошла жесткой рябью, выдавая сильные помехи и разрывистые глитчи. — Маршрут сбоит. Идет сильное искажение.

— В каком это смысле?! — бросил кто-то позади.

Но не прошло и пары секунд, как прибор внезапно стабилизировался. Рябь исчезла. Тонкая линия снова легла прямо, указывая путь вглубь комплекса.

Терять время не стали. Шестая коротко кивнула, и отряд двинулся вперед, однако тяжелый, невысказанный вопрос так и остался висеть в сухом воздухе. У всех.

Чем глубже они заходили, тем яснее становилось, что их текущее местоположение — лишь внешняя, административная оболочка комплекса. Дальше начались новые помещения, переходы и очередные развилки. На стенах всё еще держались старые, наполовину стертые полосы навигации, местами проступали медицинские знаки, а рядом с запертыми дверями висели пустые крепления от давно снятых дисплеев.

Где-то за тусклым армированным стеклом виднелись узкие смотровые комнаты. В других секциях двери были наглухо заблокированы, и только потемневшие таблички указывали, что раньше за ними находились блоки восстановления, биостабилизации и отдела глубокого удержания.

Здесь, во внутреннем периметре объекта, тоже почти ничего не было разрушено, и именно это цепляло за нервы сильнее всего.

Шестая держалась впереди всех, ведя маршрут по сканеру. Чуть позади шли Двенадцатый и Четырнадцатая. Остальные растянулись следом, строго выдерживая дистанцию и не ломая линию. Ближе к хвосту двигались Двадцать первый, Сороковой и Седьмой.

Никакого лишнего звука. Никакого погрома. Лишь тихие шаги элиты, слабое эхо да редкий писк сканера.

Но в эту секунду Девятнадцатый, вновь нацепив на лицо свою легкую, фаталистичную улыбку, неожиданно обратился ко всему отряду:

— Кстати, а знаете, в чем кроется самый главный страх юнитов?

— Хочешь поведать нам о главном страхе, сам будучи юнитом? — с легкой насмешкой отозвался Семидесятый-В, шедший впереди него. — В твоей привычной иронии. И что же это?

Девятнадцатый не промедлил ни секунды.

— Хех. Главный страх кроется не в ожидании смертоносной схватки или трепета перед неведомым. — Их глухой шаг и слабое бряцание клинков на мгновение стали единственными звуками в коридоре. Девятнадцатый позволил этой мысли повиснуть в воздухе, а затем добавил: — Главный страх юнита — это отсутствие самой угрозы.

Несколько долгих секунд отряд безмолвствовал. В логике Девятнадцатого было слишком много правды, чтобы что-либо возразить. Лишь Двадцать первый, чье любопытство всегда перевешивало дисциплину, решил разрубить эту тишь.

— Слу-ушайте, а мы точно уверены, что здесь безопасно расхаживать так расслабленно? — протянул Двадцать первый. — Вон, Девятнадцатый-А идет и сам себе улыбается.

Сороковой, шагавший подле него, ответил, не отрывая сурового взора от коридора впереди:

— После той находки в стене я бы крайне сомневался.

Двадцать первый чуть сбавил шаг.

— Тогда они уж точно сидят где-то в глубине. — Он перевел внимание на Седьмого, который всё это время ступал тише остальных. — А ты что скажешь, Седьмой-V?

Седьмой проронил ответ далеко не сразу. Он продолжал вглядываться в полумрак коридора, исследуя глазами то, что не поддавалось чужой логике и имело смысл лишь для него самого.

— Не знаю, — отрешенно ответил он.

Двадцать первый глубоко вздохнул и снова лениво закинул руки за затылок: «Что ж… Как всегда один и тот же ответ.»

— Эх-х, а я уж надеялся...

Слова ушли вглубь зала дальше, чем обычное эхо. Спустя минуту монотонного шага отряд вышел к новой развилке.

Здесь пространство вновь менялось. Коридор упирался в развилку, где по сторонам разверзлись два ответвления с лестницами: одна широко уходила наверх, другая — вниз. На стенах еще держались старые указатели, но часть символов безвозвратно стерлась, а часть была скрыта под непроницаемым слоем старой пыли.

Из нижнего пролета тянуло ледяным воздухом. Верхний, напротив, казался совершенно неподвижным. Обе лестницы уводили достаточно глубоко, чтобы свет из основного прохода быстро терялся на ступенях, растворяясь в пустоте.

Шестая остановилась у развилки. Основной коридор здесь обрывался тупиком, и дальше пути расходились лишь по двум лестницам. Она сверилась со сканером. Тонкая линия сигнала не стелилась низом — она упорно тянулась вверх, за верхний пролет, всё дальше вглубь огромного здания.

— Здесь мы разделимся, — она коротко повела рукой в сторону лестниц. — Сигнал ведет наверх. По нашему плану, основная группа идет туда, на источник. Остальные — следуют вниз. Смотрите, что еще там осталось, и держите нижние проходы.

На несколько секунд никто не двинулся с места. Приказ был предельно ясным, но дробить отряд именно здесь — там, где стена еще хранила свежие вмятины, а сканер пару минут назад бился в агонии от помех, — не хотелось абсолютно никому.

— Дробим строй, значит... — медленно, с ядовитой расстановкой протянул Двадцать первый. От его былой усмешки не осталось и следа. — Прямо здесь. В самом безопасном и милом месте на планете, да?

Ему никто не ответил. Лишь сырой воздух слабо колыхнулся над ступенями.

Четырнадцатая-В, сверившись со своей меткой, ясно осознала свою участь. Ее маршрут уводил ее вниз, прочь от основной группы. Она задержалась на пару секунд дольше положенного, а затем тихо обернулась к Двадцать пятой, чья метка горела на верхней линии.

— Значит, ты наверх.

— Похоже на то, — ровно отозвалась Двадцать пятая.

Между ними повисла короткая пауза. Внутри здания предстоящее разделение ощущалось опаснее обычного.

— Не задерживайся там внизу одна, — произнесла наконец Двадцать пятая.

Четырнадцатая чуть улыбнулась.

— Я постараюсь.

— Это не просьба, — усмехнувшись, ответила ее новая напарница, уходя всё дальше к ступеням.

Четырнадцатая осталась стоять одна. Строгие, но простые слова подруги тронули ее сильнее, чем она ожидала. Спустя секунду она тихо, самой себе, проговорила:

— Хех... поняла.

У подножия верхней лестницы Двенадцатый уже занес ногу на первую ступень. Но поднявшись до половины марша, он обернулся и коротко бросил "теплые слова" своему неизменному напарнику:

— Смотри не потеряйся.

Двадцать первый замер. Его глаза расширились от возмущения, а рот уже резво раскрылся, чтобы выдать в ответ свою самую изощренную, глубочайшую язвительность — только вот из глубины нижнего пролета вдруг потянуло глухим, давящим сквозняком, и слабое эхо ушло дальше, чем должно было. Шутка так и осталась невысказанной, а сам он хмыкнул, покосившись в темнеющий перед собой спуск.

— ...Да-да. Постараюсь.

Группы начали медленно расходиться. Несколько фигур сместились, пропуская тех, кто шел наверх, и за пару секунд ровный монолитный строй распался — не в суете, а как-то тихо, будто сами чертоги этого места гасили любое лишнее движение.

Свет из основного коридора терялся в обоих пролетах. Снизу тянуло мертвенным холодом, сверху же ничего не доносилось.

А Седьмой в это время не смотрел ни на карту, ни на метки. Он один стоял чуть в стороне, обратив бесстрастный взор к верхнему пролету, где ступени загибались и пропадали в полумраке. На разделение он не изрек ни слова, но на лестницу ступил самым последним, словно отмечая про себя то, чего пока не замечал никто иной.

Затем группы окончательно растворились. Одни поднялись наверх, навстречу сигналу. Другие спустились во мрак, туда, где коридоры сужались, а свет становился всё слабее.

И когда их шаги наконец-то стихли, тишина сомкнулась за ними куда плотнее, чем было прежде.

Операция Альфа: Здесь многое не трогали

[[image:/storage/reader-images/dbbc43faf0ed12cdad33f07fa42b4e4c069fb46d.png]]

⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡

Нижний уровень довольно быстро начал испытывать их терпение на прочность.

Сначала всё вокруг казалось просто брошенным: пустые палаты, заправленные койки у стен, медицинские стойки, наглухо запертые шкафы и густой слой пыли на мутном стекле. Редкая аварийная подсветка рваными пятнами ложилась на старую разметку, а дальше вновь сгущалась мертвенно-серая полутьма. Ничто не нападало. Ничто не издавало звуков. И именно это въедалось в нервы сильнее всего.

Первые несколько секций они миновали в относительном спокойствии. Четырнадцатая-В то и дело заглядывала в боковые комнаты, Десятый сверялся с маршрутом, а Семидесятый задавал общий, неторопливый темп, не позволяя строю растягиваться. Сороковой ступал мерно, без единого лишнего движения, всем своим видом показывая, что этот затхлый лабиринт его совершенно не задевал.

А вот Двадцать первого задевал. Причем с каждой новой минутой всё сильнее.

Поначалу он еще просто хранил молчание. Затем начал всё чаще задерживаться у дверных проемов. Спустя еще с десяток помещений он взирал на них так, словно за каждой следующей створкой крылось его личное оскорбление.

За одной дверью вновь оказывалась палата. За другой — в точности такая же. Затем тянулся длинный переход с двумя пустыми каталками у потускневшей стены. Пыль лежала на них так же ровно, как на стеклах, полу и старых табличках. Само время здесь ощущалось иначе: оно не двигалось вперед, а будто вязло между абсолютно одинаковыми проемами.

Двадцать первый тихо, сквозь зубы, цыкнул. Никто пока не проронил ни слова.

Само собой вышло так, что он всё чаще оказывался впереди всех. Пару раз Двадцать первый первым врывался в комнату, окидывал ее беглым, презрительным взором, не находил там ничего примечательного и выходил обратно с таким лицом, словно объявил нижнему ярусу персональную войну.

Семидесятый-В, шедший чуть позади, не вмешивался до тех пор, пока ровный ритм группы не начал окончательно рваться. Тогда он молча вскинул руку, приказывая отряду держать линию плотнее.

— Не расходиться. Здесь чересчур много одинаковых дверей.

Двадцать первый не удержался:

— Премного благодарен за напоминание о том, что сие место еще и смертоносно скучное.

— Я лишь напомнил о том, что оно идеально подходит для потери ориентира, — ровно парировал Семидесятый.

Шестьдесят шестая-V всё это время старалась ступать как можно тише, держась куда напряженнее остальных. Миновав очередную глухую комнату, пугливая единица всё-таки пробормотала себе под нос:

— Да сколько же их тут вообще?..

— Вполне достаточно, чтобы мне это окончательно осточертело, — мрачно отозвался Двадцать первый, сгорбившись на ходу и строго смотря только вперед.

Четырнадцатая на секунду задержалась у ближайшей створки, но так ничего и не произнесла.

Они двинулись дальше. За стеклом одной из секций вновь мелькнули ровные ряды коек. Дальше — старые шкафы. Снова двери. Снова коридор с той же серой полутьмой и пыльными бороздами на полу.

Двадцать первый шумно, с присвистом выдохнул через нос. Затем еще раз. У очередного проема он задержался чуть дольше обычного. За ним скрывалась очередная палата. Та же стойка. Та же мертвенная пустота. Всё вокруг словно издевательски повторялось с таким ледяным спокойствием, что в какой-то миг его натянутое терпение с треском лопнуло.

— Тц...

Он резко вскинул голову и рявкнул во всю мощь легких, так что его голос разрезал коридор:

— Ну разумеется!! — Он в раздражении всплеснул руками, словно обращаясь к самому зданию. — Как только дело доходит до какого-нибудь заплесневелого подвала, так сразу Двадцать первому туда лезть!

Его слова прозвучали неожиданно громко и хлестко. Эхо ударилось о глухие стены и почти сразу вернулось обратно.

Шестьдесят шестая-V от неожиданности запнулась на полушаге. Ее глаза расширились от испуга, и она почти отчаянно прошипела дрожащим шепотом:

— Т-ты чего так разорался?! Сейчас всех тварей сюда стянешь!

Двадцать первый дернул плечом с таким видом, будто его бесило даже то, что ему указывают на очевидное.

— Угрх... да понял я.

Сзади почти лениво отозвался Сороковой:

— А ты привыкай. Он у нас с самого начала такой. Ему вечно что-нибудь не по нутру.

Двадцать первый тут же огрызнулся, даже не оборачиваясь до конца:

— Не «что-нибудь», а исключительно по де...

— Он всегда становится таким, когда рядом нет Двенадцатого-A? — робко, но предельно метко вставила Шестьдесят шестая.

Двадцать первый аж сбился на полуслове.

— А ты, я погляжу, слишком много начала понима...

— Разумеется, — ровно и непоколебимо вставил Сороковой, обрывая его.

Впереди идущий Десятый на секунду обернулся. Он не произнес ни слова — просто посмотрел на неугомонного напарника долгим, выразительным взглядом.

Двадцать первый приоткрыл было рот, но заготовленная колкость так и застряла где-то на полпути. Он отвернулся первым, смерив коридор тяжелым взором.

После этого они продолжили путь.

Нижний ярус не менялся, и даже Двадцать первый на несколько минут притих, будто устал тратить ярость на бесконечный ряд одинаковых палат.

И лишь редкие детали выбивались из этого удушающего, цикличного однообразия.

В одной из бесчисленных, клонированных палат стоял ровный ряд коек, давно застеленных и идеально нетронутых. На ближайшей, у самого изголовья, всё еще держалась выцветшая бирка с несколькими стертыми символами и номером.

Четырнадцатая-В, шедшая дальше всех, у самой стены, внезапно остановилась возле покосившейся тумбы. На ней, погребенная под густым слоем пыли, сиротливо лежала какая-то мелочь — нечто сугубо личное, забытое так небрежно, словно хозяин собирался вернуться за ней с минуты на минуту.

Четырнадцатая замерла. Забытая вещь отозвалась в ней тихой, почти глухой человеческой тоской.

— Здесь не воевали, — произнесла она едва слышно. — Здесь просто... были.

Никто ей не ответил. В соседних палатах стояли точно такие же койки. Лежал такой же могильный саван из пыли. Во всем сквозила одна и та же зловещая оборванность, словно всех обитателей стерло из реальности в одночасье, оставив их личные вещи дожидаться тех, кто навсегда сгинул во мраке веков.

Главный смутьян отряда, услышав краем уха слова Четырнадцатой, невольно поддался этому чувству. Он бросил все свое внимание в дверной проем метрах в десяти справа от себя, ощутив странный укол меланхолии. Чувство было совершенно чужеродным для него.

Ведомый этим странным порывом, он заглянул в следующую комнату. Он простоял там дольше обычного, пока его мимолетная задумчивость быстро уступила гневному разочарованию, когда он осознал, что перед ним предстала в точности такая же однотипная палата, коих они миновали уже десятки.

— Все! — мрачно бросил он, выходя обратно в коридор. Странные чувства продержались недолго. — Если за следующей дверью я опять увижу койки, я начну воспринимать это как личное оскорбление.

— Не закипай раньше времени, — осадил его Сороковой.

— Вот сначала посмотрим, что будет за этой вашей следующей дверью, а потом поговорим, — буркнул в ответ Двадцать первый.

Они прошли еще несколько метров, когда из одной боковой секции внезапно донесся резкий металлический звук.

Это был не удар. Скорее звук того, как что-то тяжелое сдвинули или задели ногой.

Через секунду в проеме показался Двадцать третий-V и быстро взмахнул рукой:

— Взгляните! Я тут кое-что нашел.

Группа незамедлительно свернула в боковую комнату. Она была чуть меньше предыдущих и отличалась хотя бы тем, что разруха здесь не выглядела столь упорядоченной. У дальней стены высились медицинские шкафы с распахнутыми настежь дверцами, одна из стоек была опрокинута на бок, а по полу тянулись глубокие борозды от демонтированного тяжелого оборудования. Будто отсюда давно вынесли всё самое важное, но делали это в страшной спешке и не довели дело до конца.

И всё же в глубине, зажатое между двумя низкими тумбами, осталось то, что сразу выбивалось из общего интерьера.

Небольшой герметичный модуль. Его корпус оставался светлым, почти не тронутым безжалостным временем. Лишь по краям лег серый налет, да в тонких стыках металла скопилась пыль. Вдоль боковой части тянулось узкое прозрачное окно. За мутноватым полимером что-то едва угадывалось, но разобрать точные очертания было решительно невозможно.

На верхней пластине всё еще с трудом читалась старая маркировка. Двадцать третий присел рядом и указал на свою находку.

— Вот. Я поначалу решил, что это просто очередной кусок старого оборудования, пока не разглядел надпись.

Двадцать первый подошел ближе остальных и скептически прищурился.

— Ну-у... По крайней мере, это не еще одна койка. Уже радует.

Четырнадцатая плавно опустилась рядом на корточки. Она аккуратно стерла перчаткой пыль с верхней части корпуса и тихо прочитала:

— «Герметичная биостабилизационная кассета»...

Она чуть нахмурилась и перевела внимательный взгляд на прозрачный сегмент.

— Внутри как будто что-то есть.

Десятый, стоявший чуть сбоку, наклонился ниже.

— Похоже, ее не вскрывали. Или, по крайней мере, не пытались сделать это здесь.

Сороковой уже оценивал не только саму кассету, но и слепые зоны у выхода из комнаты.

— Лучше ее пока не трогать.

— Ой, да больно-то и хотелось, — ответил Двадцать первый, даже не делая вид, что собирается оспаривать этот приказ.

Договорить они не успели.

Из соседнего прохода внезапно донесся резкий металлический удар.

Короткий. Тяжелый.

На секунду все замерли. Четырнадцатая-В подняла голову первой. Почти одновременно с ней резко выпрямился Двадцать первый.

— А вот это уже не кассета.

Удар повторился — ближе и отчетливее. Затем по каменному полу что-то сухо и мерзко проскребло. Этого было вполне достаточно, чтобы понять: это не покосившаяся дверь и не рухнувший от старости шкаф.

Десятый-В мгновенно развернулся к выходу.

— На позиции!

Шестьдесят шестая-V первой вскинула оружие. Ее движение вышло молниеносным, инстинктивным, но пальцы на рукояти сжались куда сильнее обычного.

— С-слева или дальше?!

Десятый уже впивался взором в мрачный проход.

— Дальше. Но дверь слева держи на прицеле.

— Х-хорошо... Д-держу!

Группа коротким, выверенным маневром потянулась к выходу, перестраиваясь прямо на ходу. Двадцать третий отступил от кассеты, Четырнадцатая поднялась с корточек, а Сороковой занял самую жесткую позицию — ближе к линии прохода, перекрывая собой отступление. Двадцать первый выходил от модуля последним. Он тяжело вздохнул и тихо пробормотал:

— М-да. Как же предсказуемо...

Сороковой, задержавшись у самого выхода с уже поднятым клинком, быстро рявкнул юниту, не срывая тяжелого взгляда с дальнего конца коридора:

— Двадцать первый-А, живо бери кассету! Ты ближе всех, а я крою выход!

— Да-да-а... уже забираю, — протянул тот.

Он без лишних церемоний сгреб пыльный модуль в охапку, надежно фиксируя его под рукой, и тут же развернулся к выходу.

В следующий же миг в соседнем проходе вспыхнула россыпь красных сенсоров. Первыми из полутьмы сорвались Паукообразные. Целая стая мгновенно пришла в движение — низко, стремительно и безжалостно. Их опоры так часто и жестко ударяли по полу, по стенам и по потолку, что сухой металлический скрежет разошелся по узкому проходу подобно пулеметной дроби.

А за ними, чуть глубже во мраке, наконец показались они….….»

»……..Манекены⁕.

──── ⟨ ❦ ⟩ ────

⁕База данных: S-1 [Манекены] — стандартная боевая машина базового класса с гуманоидной конструкцией корпуса. Методичны, действуют в плотном строю и фанатично удерживают позиции. Основная тактика — давление через центр и перекрытие путей отступления. Управляются инстинктами и накопленными за века боевыми паттернами. Аналитического мышления не зафиксировано.

──── ⟨ ❦ ⟩ ────

Узкие, вытянутые корпуса. Ровные, неотвратимые движения и лишенные всяких черт лицевые пластины.

Пока передние Паукообразные уже рвались в атаку, в боковых проемах справа мелькнули еще два жутких силуэта.

— Ой, вас тут как-то чересчур много для одной вечеринки, — осклабился Двадцать первый.

— В самый раз, — коротко отрезал Сороковой.

А дальше всё сжалось до размеров тесного прохода. Клинки заработали моментально. Острая сталь короткими всполохами вспыхивала в полутьме. Катаны одна за другой входили в хрупкие корпуса, чисто срезая суставчатые опоры Паукообразных и атакуя Манекенов по стыкам брони, не давая им собраться в строй.

Паукообразных было не меньше двадцати. За ними методично наступали еще восемь Манекенов, пытаясь зайти через боковые двери. Но эта нижняя группа слишком долго шла по серым, удушливым секциям, копила напряжение и терпела эту тишину, чтобы сейчас позволить машинам развернуться как следует.

О самой комнате пришлось забыть мгновенно — благо Сороковой вовремя оценил обстановку, и Двадцать первый успел перехватить ценный груз за секунду до того, как проход превратился в мясорубку.

Четырнадцатая встретила Манекена почти вплотную. Во мгновенье клинок насквозь пронзил корпус с такой скоростью, что машина моментально сгорбилась, меньше чем за долю секунды отлетая назад.

На Десятого бросились сразу три Паукообразных, но он хладнокровно разбил контратаку на три такта. Первую тварь, прыгнувшую с левой стены, он встретил сокрушительным ударом ноги в центр корпуса, с безумной инерцией впечатав ее обратно в стену. Вторая сорвалась справа, но тут же оказалась насажена на встречный выпад катаны, рассекшей ее стальное нутро с россыпью фонтанных искр. Третью, атаковавшую в лоб, он жестко парировал, швырнув ей прямо в лицо истерзанный корпус предыдущей машины. И пока тварь пыталась восстановить баланс, Десятый завершил связку молниеносным ударом с разворота. Срубленная металлическая голова стремительно отлетела прямо в распахнутый зев соседней комнаты.

Сороковой тем временем скупо и точно отбивался, легко уходя от предсказуемых выпадов. В большей степени он держал общий строй монолитом, не давая никому вырваться слишком далеко вперед и подставиться под удар. А Двадцать третий, еще недавно обнаруживший кассету, двигался шустро, без лишней суеты. Ловя ритм боя, он филигранно менялся местами с напарниками ровно в те моменты, которые позволяли ему нырять в слепые зоны машин, где его клинок без колебаний вершил смертный суд.

Двадцать первый успевал огрызаться и отпускать колкости даже между ударами, но к самой его работе придраться было невозможно: он рубил быстро, жадно и смертоносно. Пожалуй, из всех поверженных машин на его долю пришлась большая часть, ибо он намеренно бросался в самый эпицентр свалки, упиваясь резней с азартной одержимостью.

А вскоре всё снова стихло. На полу остались лишь срезанные опоры, обломки узких корпусов и свежие, дымящиеся следы от клинков на металле стен. Один из гуманоидов еще конвульсивно дергался у косяка, но тут же окончательно затих.

Несколько секунд никто не проронил ни слова. Пар медленно поднимался от поверженных врагов.

Двадцать первый выпрямился и шумно выдохнул. Окинув взглядом искорёженные обломки, пустой проход и комнату с кассетой за спиной; на его губах наконец заиграла знакомая, хищная и искренняя улыбка.

— Ха! Благодать-то какая! — в его голосе звенела чистая, ничем не замутненная эйфория битвы. — Стоило нам только зайти, а местные уже вышли с распростертыми объятиями!

На секунду повисла тишина. Затем рядом прозвучал спокойный голос Двадцать третьего:

— Ага. Местный медперсонал работает без проволочек. Сначала ампутация, потом сразу в мешок.

Двадцать первый застыл. Буквально на секунду.

Всё, что еще минуту назад казалось ему серым, тесным и отвратительно унылым, вдруг словно по щелчку сменило цвет. Спертый воздух коридора показался кристально чистым, пьянеще свежим. Глухие стены больше не давили на плечи. Где-то прямо под бетонным потолком в его сознании уже успела развернуться исполинская радуга. По проходу с цокотом проносились белокрылые единороги, а в воздухе вспыхнули яркие звезды, искры и какие-то мимолетные, сияющие птицы, которых в этом забытом богом медицинском подвале вообще не должно было быть ни при каком раскладе.

Даже этот проклятый нижний уровень вдруг показался ему чудесным местом, где всё в жизни наконец-то идет абсолютно правильно.

Зрачки у Двадцать первого расширились до предела, поглощая свет. Он очень медленно повернул голову к Двадцать третьему и посмотрел на него так, будто только что лично услышал из его уст самое прекрасное, самое гениальное изречение, которое вообще можно было произнести в этих серых коридорах.

❦ ❦ ❦ ❦ ❦

В то же время, пока на нижнем ярусе Двадцать первый предавался упоительной резне во мраке, другая часть отряда продолжала свое продвижение наверху.

Здесь не было той гнетущей серой монотонности и тесноты, что сводила с ума внизу. Но не было здесь и вязкого полумрака вестибюля. Напротив — здесь было слишком светло. Настолько, что для мертвого, заброшенного столетиями места подобная иллюминация вызывала вполне обоснованные, тяжелые подозрения.

По бокам, где проходы становились шире, а глухие бетонные стены сменялись стеклянными перегородками, тянулись вмонтированные в пол аварийные линии разметки. Потускневшие, но всё еще рабочие — отголосок тех времен, когда такие стандарты внедрялись на случай масштабной потери энергии. Холодный, бледный свет с явным хирургическим оттенком заливал пространство спереди и позади боевых единиц, оставляя их в неестественно ярком окружении для столь закрытого и глубокого комплекса. Старые медицинские блоки тянулись вдоль маршрута на сканере практически без разрывов.

На стенах всё еще держались указатели. Часть символов давным-давно стерлась, а часть скрывала под собой плотный слой серо-белесой пыли. За мутными внутренними окнами проглядывали пустые помещения: низкие столы, пристеночные стойки, крепления под давно исчезнувшее оборудование.

По всей видимости, верхний уровень комплекса представлял собой светлое крыло первичного приема, где не было нужды в тех глухих, удушливых казематах, что томились на нижнем ярусе.

Их выверенные шаги отзывались слабым, почти призрачным эхом. Изредка к нему примешивался короткий писк связи, едва уловимый звон одноручных катан в ножнах да сухой скрип заржавевших петель, когда кто-то проверял очередную боковую секцию.

Почти никто не разговаривал. Отряд шел ровно, без единого лишнего звука. Кто-то цепко и внимательно проверял боковой проход, кто-то задерживался у двери ровно на секунду, убеждался в пустоте помещения и тут же возвращался в общий ритм.

На верхнем ярусе и вправду было куда спокойнее. Но чем дольше они шли, тем меньше сие спокойствие походило на норму.

Девятнадцатый, вышагивая вместе с основной группой, лениво закинул руки за голову. Слегка задрав подбородок к потолку и прикрыв глаза, он не изменял своей фирменной полуулыбке. Пребывая в сей возмутительно-праздной манере, он протянул своему напарнику:

— Э-эй, Шестьдесят девя-ятый-I...

— М? — коротко и глухо отозвался тот, пристально изучая левую сторону коридора, где за стеклянными перегородками выстроились ряды пустых медицинских столов и диагностических терминалов.

— Отве-е-еть мне... — фаталист лениво приоткрыл один глаз. — Сколько мы уже здесь плутаем?

Шестьдесят девятый ответил далеко не сразу. Он наконец оторвал взор от стекла, достал нанофон и быстро сверился со временем. Только вот делал он это подозрительно долго — куда дольше, чем требовалось опытному юниту, чтобы просто активировать экран и считать цифры. Затем он едва заметно скривился, глядя на дисплей, и лишь потом убрал устройство обратно в карман.

— Девятнадцать минут, девятнадцать секунд. Так.

— Ох, какой же ты точный, — усмехнулся Девятнадцатый. — Только скажи на милость, почему там мой номер аж два раза повторяется, а-а-а?

Не успел тот поставить напарнику диагноз ленивого ирониста, как Семнадцатый, шедший чуть впереди и меланхолично оглядывавший залитое бледным светом пространство, внезапно и тихо заговорил:

— Слушайте... простите, что повторяю, но точно ли мы уверены, что этот комплекс был возведен восемь столетий назад?

В отряде вновь повисла глухая тишина. Шестая, идущая первой и сверяющая маршрут, не оборачиваясь и сохраняя свой мерный, отточенный шаг, хладнокровно ответила:

— В этом нет ни малейших сомнений. Каменная стойка у порога дала всем предельно ясно понять, что построен он был в 2155 году, по человеческому календарю.

— Д-да, — неуверенно произнес Семнадцатый. — Но если стереть отсюда весь этот серый налет, то слово «заброшенный» этому месту больше не будет подходить. Он слишком хорошо сохранился, и это... странно.

Шестая внезапно остановилась. Впереди уже показался уходящий в другую часть проход, но ее заминка явно была вызвана не им.

— Я тоже об этом подумала, — она плавно обернулась, и в ее задумчивом голосе проскользнуло тихое, непоказное напряжение. — Снаружи это явление еще можно было как-то списать на особенности местности, но внутри — уже нет.

Девятнадцатый, остановившись вместе со всеми, вальяжно закинул руки за голову и опустил взор на заговоривших, вставляя свою точку зрения:

— Ну, честно сказать… Я вынужден согласиться с Семнадцатым-В. В этих стенах даже на меня, одержимого вечной иронией, начинает накатывать первобытная жуть.

Шестьдесят девятый тут же добавил, смерив говоруна холодным, пренебрежительным взором:

— Не утруждай себя ложью. Уровень твоего страха всё еще на нуле. Взлетела лишь степень твоей болтливости. Ладно.

— Ого! Неужто под конец маршрута решил обогатить свой словарный запас?! — с наигранным изумлением выдал Девятнадцатый-А.

Пока эти двое обменивались колкостями, а гул тревоги между остальными продолжал стремительно нарастать, Шестая ещё раз осмыслила невозможную сохранность комплекса, но не найдя ответа, она возобновила движение.

Так они миновали еще несколько секций.

Всё было абсолютно идентичным, жестко вписываясь в рамки медицинского учреждения. За стеклом вновь тянулись пустые комнаты с низкими столами, слепыми креплениями под исчезнувшее оборудование и узкими стойками у стен. В одной из таких секций на тумбе всё еще покоились забытые мелочи: тонкая пластина, несколько старых зажимов, небольшой прозрачный контейнер с потемневшими краями. Ничего такого, на что стоило бы обращать пристальное внимание.

Ну, почти.

Двадцать пятая, проходя мимо, машинально задела их пальцами. Белесая пыль под ее черной эшелонной перчаткой легко сдвинулась тонкой полосой, но сами предметы почти не шелохнулись. Будто за все эти долгие века они намертво вросли в поверхность, став единым целым со столом.

Она тут же убрала руку, плавным, отточенным движением отряхнула пальцы и зашагала дальше, даже не оглянувшись.

Седьмой, шедший позади, заметил это. Он задержался взглядом на тумбе дольше остальных. И зацепило его отнюдь не содержимое, а само неестественное положение, в котором застыли вещи. Не разбросанные, не сломанные, не сорванные с мест в приступе древней паники — просто оставленные там, где их когда-то перестали касаться живые руки.

Он ничего не сказал и продолжил путь.

В центре строя мерно шагал Двенадцатый. Внешне всё выглядело как обычно: ровный шаг, бесстрастное лицо, короткие, профессиональные сверки периметра по пути. Да только вот мыслями аналитик уже явно пребывал далеко за пределами этого светлого коридора.

«А ведь Семнадцатый-В чертовски прав… Это место не должно было сохраниться в таком обличии.

Дело отнюдь не в возрасте здания. Конструкция могла выдержать натиск времени, ландшафт мог надежно укрыть фасад от бурь, а стены могли дать меньшую усадку. Да сами легионы наследия Кваров могли попросту стереть этот сектор с лица земли, проносясь мимо бесконечной лавиной.

Но реальность противоречит статистике.

Даже если заложить в расчет феноменальную удачу и полную изоляцию комплекса, этого все равно критически мало. Спустя восемь веков рушится не только форма. Рушится сам порядок.

А здесь... Здесь как раз застыл сам порядок вещей.

Но мне кажется, помимо одной переменной есть нечто еще... Некая сила или якорь, не дающий этому месту окончательно обратиться в прах.»

.….»……..».. .

«И если эта переменная действительно существует, мы обязаны были уже хотя бы приблизиться к ее следу.

Или же... мы пока его просто не видим?»

Двенадцатый обреченно выдохнул, продолжая идти и почти не вслушиваясь в гулкие шаги товарищей и короткие шорохи у боковых секций.

Через пару секунд к нему бесшумно подтянулся Седьмой.

— Двенадцать-А, — негромко, но веско прозвучало рядом.

Двенадцатый вырвался из размышлений лишь через пару секунд, с трудом возвращая ясность взору и наконец посмотрев на того, кто его потревожил.

— В чем дело?

Седьмой повернулся. Вышагивая спокойным темпом, он устремил свое лицезрение куда-то дальше по залитому бледным светом проходу.

— Здесь многое не трогали.

Двенадцатый умолк. После сложной цепи рассуждений короткая фраза одиночки показалась будто очень близка к ответу, до которого сам еще не дотянулся.

«Пустая абстракция», как подумал бы любой прагматик-аналитик, представив картину у себя в уме. Но здесь, находясь в этих стенах, эта абстракция била точно в цель…..

— Вижу.

Больше никто из них к этому разговору не возвращался.

Девятнадцатый на ходу лениво задел ладонью край старой металлической панели, оставив на серой пыли светлую полосу. Шестьдесят девятый коротко проверил боковой проход, недовольно цокнул языком и вернулся в строй без лишних слов. Шестая время от времени сверялась со сканером, не сбавляя хладнокровного шага. С того самого инцидента в коридорах прибор больше не выдавал никаких аномалий и глитчей, что само по себе было довольно необычно.

Остальные же старались держаться в полном молчании, по вбитой привычке проверяя однотипные, слепые комнаты по пути.

△ ▽ △ ▽ △ ▽ △

Через какое-то время впереди коротко щелкнуло.

Нет, не в канале связи. В отражении.

В глади одной из дальних стеклянных перегородок справа, где светлый коридор уходил за угол, мелькнул силуэт — слишком ровный и симметричный, чтобы оказаться причудой сумрака.

Шестая мгновенно остановилась, опустив ладонь на эфес катаны.

— Впереди.

Из-за угла молчаливо выступил первый Манекен-гуманоид. За ним почти сразу же показался второй. Затем еще несколько — ближе к стене и с легкой задержкой, словно они активировались не одновременно, но достаточно быстро слились в единый, монолитный строй.

— Хах, — тихо и привычно усмехнулся Девятнадцатый. — Всё-таки дождались.

Шестая с ледяным спокойствием извлекла клинок из ножен.

— Сомкнуть ряды. Принимаем на клинки.

Манекены, словно отреагировав на обнаженную сталь, тут же двинулись навстречу. Они наступали куда неприятнее Паукообразных. Не так стремительно, не так дерзко, но убийственно ровно. Каждый их шаг был идентичным: ни единого лишнего рывка, ни единого крена в их монолитных, бездушных станах.

Но в светло-стеклянном и тесноватом проходе, совершенно не приспособленном для маневренного боя, им попросту не дали развернуться.

Шестая приняла первую машину у стеклянной перегородки и моментально сбила ее с линии атаки одним четким, вертикальным взмахом. Гуманоид дернулся, тщетно пытаясь восстановить баланс, но холодный клинок уже прошел точно по стыку брони, и корпус грузно развалился надвое.

Шестьдесят девятый встретил второго ближе к центру прохода. Никакой суеты, ни единого лишнего движения: короткий шаг, тяжелый, сокрушительный выпад, мерзкий скрежет металла — и заискрившийся Манекен тяжело осел на пол, не успев сделать и шага.

Еще двоих забрали почти синхронно слева и у самой стены. Семнадцатый плавно отступил на полшага, пропуская механический удар в миллиметре от себя, и тут же вернулся на позицию, нанося смертоносный замах. Девятнадцатый играючи срезал половину тела машины сбоку, пока та старалась зайти шире.

А вот Тридцать второй атаковал с неукротимой, первобытной агрессией. Не успел гуманоид приблизиться к нему на пару метров, как его голова с хрустом отлетела прочь. Мощь его выпада не оставляла Манекенам ни единого шанса. Но вместе с тем в его движениях сквозила крайняя, неконтролируемая избыточность. Упавшая машина была добита еще несколькими жестокими, рубящими ударами, хотя та уже давно лежала мертвым грузом на холодном полу.

Остальные Манекены все продолжали выбегать из-за угла, к которому отряду неизбежно предстояло пробиться.

И пока остальные находились в движении, расправляясь с чудовищами, Седьмой каким-то немыслимым образом умудрился проскользнуть дальше, оказавшись в самом сердце схватки. И даже тогда, когда прибывающие из-за угла Манекены сомкнули вокруг него плотное полукольцо, каждый невольно, краем глаза, отмечал его присутствие. Судя по всему, происходило это именно потому, что юноша-одиночка так и ни разу не обнажил свой клинок, предпочитая действовать голыми руками.

Словно играючи с их алгоритмами, он периодически отскакивал туда, куда их сенсоры физически не успевали дотянуться. А его неестественно плавная поступь к следующим целям напоминала танец призрака, который лишь слегка подталкивал врагов к саморазрушению, перенаправляя их же агрессию.

Когда волны машин окончательно иссякли, а в коридоре остались лежать только искореженные тела с потрескиванием искр, все стихло. Эхо битвы быстро рассеялось по сторонам, не вернувшись обратно.

Шестая, оглядев усеянный металлоломом проход, наконец стряхнула острие и плавно убрала катану. Звук соприкосновения стали и ножен быстро отозвался металлическим лязгом в пустом коридоре.

— Дальше чисто.

Семнадцатый тяжело перевел дыхание. После скоротечной резни с гуманоидными машинами он еще пару секунд неотрывно смотрел вперед, туда, откуда они вышли.

— Слушай, Ноль шесть-А...

— М-м? — ровно отозвалась Шестая.

— Этот сигнал всё еще впереди?

Она неспешно извлекла прибор с пояса, и тусклое свечение голограммы выхватило из мрака ее строгие, застывшие очертания, заставив на секунду прищуриться. Воцарилось томительное безмолвие, покуда система считывала эфир.

— Если сканер не ошибается... сигнал находится еще дальше. — Она увеличила масштаб красной точки, не отрываясь от проекции. — Нужно пройти несколько отделений и затем свернуть за левый угол.

— Отрадно слышать, — с тяжелым выдохом отозвался Семнадцатый, стирая невидимый пот со лба. Перспектива скорого финала не могла не радовать.

Они уже собирались двинуться дальше, когда Двенадцатый внезапно остановился у крайней стены. Под слоем пыли там едва угадывалась старая, нарисованная панель, почти слившаяся с остальной поверхностью.

— Подождите секунду! — резко прервал он общий ход и быстро перевел всё свое внимание на примеченную деталь. — Я быстро.

Шестая задержалась рядом.

— Что-то нашел?

— Пока нет. Но хочу проверить одну вещь.

— Ладно, — кивнула она. — Только недолго.

В тот миг, пока Двенадцатый шагал за небольшой, непроглядный уголок стены, Тридцать второй внезапно подал уставший голос:

— Тогда мне тоже надо отойти.

Шестая молча кивнула, и он тяжелым шагом двинулся в противоположную сторону.

Пока он уходил, Семнадцатый невзначай уловил странность в его поведении. Взгляд Тридцать второго, обычно хмурый и собранный, сейчас казался до жути меланхоличным и тревожным. Предполагая неладное в этом внезапном отстранении, «зеленая единица» решила втихую проследовать за ним.

Пока часть отряда оставалась неподалеку и проверяла оружие, Тридцать второй отстранился от них на достаточное расстояние, приметив темную, узкую комнату без стеклянных ограждений и разметки. Судя по всему, раньше это помещение служило мужским санузлом, где всё еще чернели ряды пустых кабинок. Дверь одной из них в самом конце оказалась приоткрыта.

Тридцать второй молча скрылся внутри, а Семнадцатый, бесшумной тенью скользнувший следом, замер у входа в темноте, желая узнать, в чем дело.

Некоторое время ничего не происходило. После того как кабинка заперлась, оттуда не доносилось ни единого звука.

Семнадцатый начал всерьез сомневаться в своих выводах, решив, что всё неправильно понял и лишь зря тревожит личное пространство напарника. И как только он начал разворачиваться к выходу, чтобы покинуть мрачное помещение, сзади раздался глухой, яростный удар кулака в стену.

— П-почему?!.. — сдавленно процедил Тридцать второй, удерживая дрожащий кулак на бетоне и тяжело опустив голову. — Почему я об этом снова думаю?..

Семнадцатый, не отрывая ошеломленного взора от дальней кабинки, невольно сделал шаг ближе. До него доносились лишь рваные всплески эмоций и глухие ругательства:

— Какой раз уже замечаю за собой... мысли проскальзывают вновь и вновь, пока не достают до самого предела. Почему мне постоянно мерещатся они, мой прошлый отряд?.. — Тридцать второй еще сильнее вжал правую руку в стену, до скрипа стиснув зубы, и продолжил цедить сквозь них: — Если же и мой текущий отряд погибнет... что со мной станет?..

Глухой шёпот растворялся под сводами. Юнит, еще пару минут назад безжалостно рвавший машины на куски, сейчас казался абсолютно раздавленным.

— Ведь когда они все полегли... когда я услышал список мертвых из тех, кто нам тогда помог... Пятьсот двадцать шестой… Шестьсот девятнадцатый… Я-я словно п-потерял часть самого себя в тот проклятый день. Я просто не мог найти себе места! Просто не мог...

Семнадцатый, слушая эту исповедь, раздумал подойти и поддержать своего напарника, но новый удар заставил его остановиться.

Его рука, уже было протянутая к дверце кабинки, неспешно опустилась. «В такие моменты чужая жалость сделает только хуже.»

— Нет... не надо... Нет!! — жестко одернул сам себя Тридцать второй, сквозь силу восстанавливая сбитый ритм дыхания. — В первую очередь я должен думать о себе, не о мертвецах!.. И-иначе слягу там же, где и они . .

Семнадцатый оставался стоять, пока позади него из коридора вдруг не начал просачиваться свет. Дверь медленно приоткрылась, и в проеме возникла Двадцать пятая, вглядываясь в полумрак. Семнадцатый медленно развернулся, шагнул к выходу и, встретившись с ней взглядом, коротко покачал головой, без слов давая понять: его больше не нужно беспокоить.

Тем временем Двенадцатый уже подошел к привлекшей его внимание детали. Это был вовсе не электронный терминал, а старая, нанесенная краской прямо на стену навигационная схема комплекса. Плавным движением руки он смахнул с нее вековую пыль. Никакой экран, разумеется, не ожил, но под серым налетом всё еще отчетливо читались выцветшие метки и топография верхнего яруса.

Он провел пальцами по нарисованной линии маршрута, сверив ее с внутренней базой данных своего наручного модуля и на несколько секунд замер.

«Еще одно несовпадение.»

Тотчас рядом бесшумно остановился Седьмой.

— Двенадцать-А.

Двенадцатый оторвался от панели.

— Хм, что такое, Седьмой-V?

Седьмой еще несколько секунд молчал. Он стоял спокойно, однако взгляд был собраннее и тяжелее обычного.

— Мне нужно кое-что тебе сказать.

Двенадцатый, бросив быстрый, сканирующий взор через плечо, проверил, где находятся остальные. Убедившись в безопасности, он наконец повернулся к нему полностью, поглощенный любопытством.

— Говори.

Они отошли всего на пару шагов, чтобы остальные точно не смогли разобрать ни единого слова. Разговор занял меньше минуты. Седьмой говорил негромко и почти не двигался. На его лице не отражалось ни единой эмоции, лишь бездонная, стеклянная пустошь, смотрящая прямо в глаза аналитика.

Двенадцатый поначалу слушал, как и всегда, с легким прищуром, но к концу разговора его выражение лица стало совсем уж тихим. Строгое, отстраненное, в то же время пронизанное оцепенением. Словно глубоко внутри мгновенно, со скрежетом перестраивалась вся фундаментальная схема происходящего.

Когда они вернулись к строю, Седьмой привычно занял свое место и больше ничего не добавил. Следом из противоположной дальней стороны коридора вышел Тридцать второй и, как ни в чем не бывало, пристроился к отряду. Семнадцатый, конечно, посматривал на него искоса, как и Двадцать пятая, ведь они оба стали свидетелями момента его сильнейшего всплеска, но довести это до слуха остальных так и не решились.

Только тогда отряд возобновил движение. Путь по курсу указывал на далекую комнату, где на сканере беспрерывно мигала красная отметка.

Двенадцатый пошел рядом с остальными, но с этого момента он больше не попадал в общий ритм. Он сверился со временем на нанофоне, убрал его, через пару секунд достал заново — и сам довольно быстро осознал, что проверяет одни и те же цифры дважды.

Сейчас его голову грузило другое. То, к чему он оказался попросту не готов.

Кажется... его взгляд только что полностью опустел, приняв совершенно безразличный вид. В точности как у Седьмого, идущего позади него с вечно пустой маской на лице. Двенадцатый больше не смотрел вперед, опустив лишь к себе под ноги, подобно погруженной в раздумья единице, но уже не имеющей четкого вектора для этих самых раздумий. Он просто шагал, на автомате следуя за строем.

Не прошло и пяти минут, как впереди снова замаячил конец коридора с небольшим поворотом направо. Отряд в тишине и спокойствии дошел до тупика и свернул за угол.

Но то, что предстало их взорам, заставило каждого впасть в сильную озадаченность.

Они дошли до сигнала.

Перед ними раскинулась комната, куда более просторная, чем все предыдущие, но с одним пугающим отличием. Выглядела она в разы хуже.

Только тогда Двенадцатый наконец поднял глаза, без единой нотки удивления. Он просто смотрел вперед, не проронив ни слова и никак не выражая эмоций, тогда как остальные хмурились от неподдельного непонимания. Седьмой же, остановившийся подле него, имел очень схожий с ним лик.

В самой комнате уже не было той странной, клинической сохранности, что держалась в коридорах. Часть пола была жестоко исцарапана, у стен валялись искореженные обломки старого оборудования, а воздух внутри обжигал холодом.

— А... К-как-то быстро дошли... Не так ли? — первым нарушил тишину Семнадцатый-B.

Шестая уже потянулась к сканеру.

— Как странно... Я же только недавно проверяла. — Она принудительно перезагрузила устройство, и только тогда красная точка сместилась ближе, замигав прямо перед ней. — Сигнал должен был быть дальше... и мы должны были свернуть за левый угол. — Она посмотрела вперед. — В чем же дело?

С правой стороны ощутимо потянуло ледяным сквозняком.

— Взгляните, — холодно произнес Шестьдесят девятый.

Справа, ближе к углу и потолку, кусок бетонной стены вместе с частью перекрытия был буквально вырван наружу. Рваные, искореженные края бетона и металла торчали во все стороны, а через широкий пролом внутрь тянуло стылым воздухом, за которым проглядывало согретое золотистыми лучами небо внешнего мира.

— Т-так вот откуда они проникали внутрь… — до хриплого шепота сбавил голос Семнадцатый.

Только после осознания этой детали стало ясно, что именно творилось в центре комнаты. Там было слишком много машин.

Манекены и Паукообразные сбились вокруг некоего источника в единую, монолитную массу. Часть из них почти легла сверху, намертво прижавшись друг к другу. Остальные стояли чуть позади, но тоже держались плотным кольцом, не рассредотачиваясь по помещению.

Это совершенно не походило на обычное ожидание атаки или засаду.

— Черт. Они его закрывают собой, — негромко бросил кто-то сзади.

Девятнадцатый хмуро всмотрелся в шевелящееся стальное скопление.

— С чего бы им вообще так жаться к одному месту?

Шестая прищурилась. Между сцепленными корпусами машин, почти у самого пола, едва пробивалось тусклое, пульсирующее желтое свечение.

— Сигнал там.

— Подождите. Лучше не ломиться сразу, — внезапно вмешался Двенадцатый. В его голосе зазвучала непререкаемая, ледяная невозмутимость.

В этот миг он неожиданно взял считывание тактики на себя.

Он быстро проанализировал скопление машин у центра, боковые подходы, пролом справа и расстояние до ближайшей линии атаки, выстраивая уже готовый безошибочный план.

Когда несколько врагов начали смещаться, властный голос Двенадцатого скомандовал остальным. Не отрывая глаз от комнаты, он уже знал, как вскрыть эту стальную раковину.

— Ноль шесть-А, получится взять левую сторону?

Шестая удивленно посмотрела на него, затем на отмеченную точку.

— Да, смогу.

— Семнадцатый-В, — продолжил Двенадцатый. — Не лезь вперед один. Держись за ней.

— Понял, — коротко кивнул тот.

Двенадцатый плавно сместился, открывая правый фланг для маневра, в то время как еще несколько машин начали медленно подниматься, агрессивно фиксируя сенсоры на незваных гостях.

— Остальные встретят их первый рывок у прохода. — Двенадцатый зловещим движением начал обнажать катану, строго глядя на монолитную массу машин. — А как только строй дрогнет — быстро врываемся внутрь.

Остальные беспрекословно подчинились новой боевой расстановке. Девятнадцатый уже уходил правее. Шестьдесят девятый поудобнее перехватил рукоять катаны. Позади кто-то быстро перестроился, освобождая необходимое пространство тем, кто должен был принять на клинки первую волну.

И в этот самый момент вся масса у желтого источника дернулась разом. Несколько Манекенов почти одновременно повернули головы в их сторону. Из-за их спин с металлическим визгом сорвались Паукообразные.

Шестая первой подняла катану.

— Готовьтесь.

Машины лавиной хлынули на них. Шестая, как и было приказано, стремительно проскользнула влево. Семнадцатый рванул следом, но вовремя поймал на себе предупреждающий взгляд Двенадцатого и не ушел дальше необходимого радиуса. Справа уже сдвинулся Девятнадцатый-А, готовясь с насмешливой улыбкой рубить.

Но внезапно Манекены у самой середины комнаты дрогнули и подались назад, будто вновь пытаясь закрыть собой желтое свечение от наступающего отряда.

— Не дайте им снова сомкнуться! — рявкнул Двенадцатый.

По комнате разом прошелся оглушительный скрежет скрещенных клинков и разрываемого металла.

В хаосе боя одна из машин внезапно прорвалась с правой стороны. Разрывая строй, она смертоносным клином вонзилась прямо между Двенадцатым и Девятнадцатым. Раздался оглушительный лязг, и бледно-золотой свет комнаты потонул во вспышках искр.

Операция Альфа: Не тот вопрос

[[image:/storage/reader-images/547e7616a9fe655326736c1bf80c69bbea23e93c.png]]

⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡

Механическая тварь, отринувшая алгоритмы защиты и дерзнувшая прорвать их строй, так и не достигла своей цели. Двенадцатый беспощадно принял ее на клинок, одним коротким выпадом прерывая полет. Рассеченный надвое корпус машины безвольно покоился у стены, а ее слепая ярость разбилась об их выверенный монолит.

Когда последняя искра окончательно угасла, в просторной комнате, тускло освещенной пробивающимся снаружи светом внешнего мира, не осталось ни единой целой машины. В застоявшемся, стылом воздухе повис удушливый смрад паленой электроники, а из разорванных корпусов Манекенов и Паукообразных на пыльный бетон всё еще вытекало густое темное масло.

Убедившись, что в груде искореженного металла больше ничего не шевелится, Девятнадцатый-А брезгливо сдвинул ногой один из обломков и неспешно шагнул к центру побоища.

Меж перекрученных остовов, в самом центре зала теплилось тусклое желтое свечение. Оно не просто горело, а лихорадочно пульсировало, отбрасывая на острые края металла рваные тени. Теперь, находясь вблизи, стало ясно, что перед ними отнюдь не монументальный маяк. Это был крохотный, безнадежно устаревший стабилизационный блок, намертво зажатый в покосившемся креплении у основания неизвестной медицинской установки. Вокруг него сиротливо торчали обломанные фиксаторы и оплавленные края несущей рамы.

— Вот как получается... — Девятнадцатый остановился, окинув находку с нескрываемым разочарованием. — Из-за одного исключительно крохотного блока всё это и держалось…

Семнадцатый-В приблизился к нему. Он хмуро уставился вниз, тяжело переводя дух после пятиминутной схватки:

— Что это всё значит? С чего бы машинам так фанатично оберегать этот... огрызок былой эпохи?

Шестая, перехватив короткий взор Двенадцатого, плавно развернулась к отряду:

— Рассредоточиться. Основной группе держать периметр у входа и сканировать сектор на наличие зацепок. К источнику подойдут только те, кто необходим для фиксации данных.

Боевые единицы безропотно вняли команде. Отряд медленно разошелся по сторонам, методично выискивая всё, что могло представлять тактическую ценность. Тем временем Двенадцатый уже подошел вплотную и опустился на колено возле изувеченной конструкции. Его взгляд скользил по блоку и самому основанию, пока его пальцы изучали поверхность.

— Сомневаюсь, что это был автономный энергомодуль, — ответил он, растирая меж пальцев крохотные остатки перегоревшей изоляции. — Вероятно, лишь второстепенная деталь комплекса. По всем признакам, некогда она функционировала штатно, как часть единой цепи. Пока в этом секторе не произошел критический сбой.

Он стряхнул крошево с перчатки и указал на деформированную раму.

— Защитный контур сорвало, геометрию крепления повело, — продолжил аналитик. — Лишившись изоляции, блок начал бесконтрольно фонить, стягивая сюда всех блуждающих поблизости машин.

Девятнадцатый перевел взор со светящегося мусора на зияющий пролом в стене, всё тем же разочарованным тоном констатировав:

— Н-да. Стало быть, эта брешь — последствия того же инцидента.

Двенадцатый скупо качнул головой, наконец поднимаясь с колена.

— С высокой долей вероятности. Думаю, разрушения исходили не от самого блока, однако последовавшая за этим цепная реакция пустила весь сектор вразнос. По крайней мере, это наиболее вероятная теория. — Он коротко оглядел своды разрушенной комнаты. — Ибо правду мы все равно никогда не узнаем.

Шестая, стоявшая неподалеку от порога, взглянула на основание установки. Между обломками и кусками остывающего металла еще едва заметно искрились мелкие желтые крупицы. Они напоминали призрачную пыльцу, мерно оседающую на пол после короткого всплеска.

— А это еще что? — не отрывая внимания от конструкции, произнесла она.

— Остаточный выброс, — раздался позади сухой, безликий голос.

Все, кто находился в комнате, обернулись. Это был Пятьдесят первый-L — сухой логик и подлинный ходячий архив, знавший базы данных и протоколы лучше большинства. Из белесого коридора выступила фигура с темно-бордовыми волосами и проницательными глазами того же винного цвета. Он смотрел на блок, держа наготове раскрытый интерфейс наручного модуля. Предпочитая не держаться на виду и контактируя чаще всего с Десятым-B, он всегда двигался предельно тихо. Но для фигуры его калибра это безмолвие никогда не означало бездействия.

Подойдя вплотную к источнику, он осмотрел все детали с непререкаемой аналитической ясностью:

— Этот блок не просто светился. Все эти долгие века он непрерывно источал сырую энергию в окружающее пространство. Подобные явления уже фиксировались в архивах при схожих обстоятельствах. Исход очевиден.

Девятнадцатый выдержал короткую паузу и, скептически прищурившись на Пятьдесят первого, снова повернулся к источнику.

— Хах! Не могу поверить своим глазам. Машины действительно клевали на эту приманку, стекаясь послушным стадом?

Пятьдесят первый-L утвердительно кивнул.

— Для них это сродни готовому циклу питания. Проще говоря, где фиксируется столь стабильный энергетический выброс, инстинктивные алгоритмы системы неизбежно заставляют их сбиваться в стаю.

Двенадцатый еще какое-то время молчал, слушая, как Семнадцатый с искренним непониманием задает сухому логику очевидные для того вопросы. Он смотрел на срезанное крепление, а затем плавно повел плечами, сбрасывая с себя остатки напряжения.

— Значит с уверенностью можно сказать, что машины шли не на сам сигнал. Они шли на источник его питания, словно мотыльки на открытое пламя, алчущие долгожданной пищи. Впрочем, ничего интересного.

На несколько долгих секунд все просто уставились вниз, на эту жалкую, пульсирующую деталь, поглотившую столько их времени и сил. Затем Девятнадцатый спросил уже куда серьезнее, окончательно отбросив свою обычную ленивую интонацию:

— И что теперь с этим делать?

Двенадцатый только начал поворачивать голову, когда Шестая, стоявшая до сих пор возле порога, бросила мимолетный, оценивающий взгляд на фонящий блок в последний раз.

— Устранить, — ледяным тоном отрезала она и шагнула ближе.

В следующий миг сталь ее катаны рассекла воздух с едва уловимым свистом. Удар был безупречен. Клинок вонзился в основание с глухим металлическим лязгом, исторгая из перерубленных проводов сноп раскаленных искр. Лезвие прошло сквозь крепление без видимых усилий, срезав источник вместе с остатками конструкции, и желтое свечение захлебнулось почти мгновенно. На холодный бетон осыпался светящийся прах и тут же угас навсегда.

— Вот так, — лаконично подытожила она.

Спустя секунду, после уничтожения цели, в коммуникационном модуле Шестой резко щелкнуло. Послышался вязкий белый шум, всё это время державшийся на границе аудиорецепторов. Затем в эфире наступила первозданная тишина.

— Пятая линия H.A.D.E.S на связи, — прозвучал ровный глас Операторской единицы. — Поздравляю с успешным завершением операции «Альфа».

Услышав долгожданные слова, Семнадцатый шумно выдохнул. Его плечи заметно размякли, и юнит с явным облегчением произнес:

— Ох-х... Ну наконец-то всё закончилось!

Девятнадцатый-А же не спешил предаваться ликованию. Окинув созерцанием груду искореженного металла, он качнул головой, все никак не принимая столь очевидный факт.

— Не могу поверить... вся эта кровавая сеча была из-за одной-единственной штуки. Может, алгоритмы Директории по чистой случайности обнаружили вовсе не "тихое и опасное место", а обычную свалку, спровоцированную устаревшим, деградирующим блоком?

— Одного этого блока с лихвой хватило, дабы стянуть всю механическую скверну в радиусе нескольких километров сюда и мертвой хваткой удерживать в этом секторе. Так что не стоит тебе так сильно этому удивляться, — негромко отозвался Двенадцатый.

Тем временем Шестая отточенным движением стряхнула с клинка несуществующую пыль и убрала катану в ножны.

— Главное, что теперь связь с коалицией полностью восстановлена. И больше машины не будут появляться в таком темпе на этой зоне.

Пока она медленно отходила к разрушенным сводам, за коими простирался внешний мир, Пятьдесят первый внезапно уловил странную пульсацию у срезанной конструкции. Он резко опустился на колено к основанию установки.

— Подождите!

Он обнажил рукавицу на левом запястье, где находился его наручный модуль, и без лишних колебаний вогнал штекер прямо в обнажившийся разъем мертвого источника. Мгновение — и на его модуле вспыхнула голографическая проекция его встроенного интерфейса, окутывая лицо призрачным светом. Система N.O.V.A жадно вцепилась в последний предсмертный импульс старого железа, расходовавшего остатки питания. По проекции стремительно пробежала тонкая строка кода. Она дрогнула, оборвалась и снова судорожно собралась в короткий пакет данных.

— Похоже, здесь остаточный пакет! — пробормотал Пятьдесят первый, поглощая глазами бегущие строки. — Он неполный, однако успел пробиться наружу за мгновение до отключения системы.

— В смысле? С блока? — нахмурился Семнадцатый.

— С внутреннего контура, — пояснил логик, и в его обычно сухом тоне проскользнула тень тревоги. — Источник был не просто приманкой. Похоже, он что-то еще держал в своей памяти.

Девятнадцатый обратил очи к проекции. Его улыбка на краткий миг застыла, однако уже в следующую секунду вернулась на привычное место. Шестая молча осматривала данные из-за плеча логика, а Двенадцатый так же неподвижно сверлил глазами угасающий порт.

В канале связи снова раздался характерный треск.

— Пятая линия H.A.D.E.S. Повторите последнее сообщение.

Пятьдесят первый продолжал изучать показатели, не смея оторваться от голограммы:

— Зафиксирован остаточный пакет с внутреннего контура источника. Первичная сигнатура — машинная. Обнаружено прямое совпадение с архивными маркерами Qyvar! — Он наконец поднял тяжелую голову к остальным. — Это не просто системный мусор. Это черный ящик старого мира. Эта установка хранила внутри себя зашифрованные чертежи, стертые отовсюду еще до нашего появления.

После этих слов в комнате мгновенно стало тише. Краткое чувство облегчения от завершенного боя было моментально раздавлено. Теперь искореженные корпуса, устилавшие пол, предстали пред отрядом в совершенно ином свете — не как слепые агрессивные твари, а как цепные псы, до последнего охранявшие сокрытый в недрах системы секрет.

Оператор ответил после давящей паузы:

— Принято... Данные передать в доскональный анализ закрытого сервера Директории.

Пятьдесят первый замер, обратившись к Шестой в ожидании дозволения.

— Запрашивают полный доступ к массиву. Отправлять всё?

— Утверждаю, — раздался глас Оператора, опередив ее, которая дольше обычного сохраняла безмолвие. — Дозволяю изъятие полного пакета.

Логик принял поручение и более не отвлекался от остатков конструкции, быстро выгружая массив через внутренний модуль. Его задача — перенаправить все собранные крупицы информации в Центральный Штаб N.O.V.A, включая параметры источника, характер выброса и реакцию машин. Всё должно быть передано без купюр.

Шестая коротко кивнула и принялась связываться с нижней группой. Тем временем Сорок седьмой-Е, один из двух отобранных Exploit, окинул вниманием оставшиеся углы помещения. Подойдя к порогу вместе с Шестьдесят девятым-I, он уверенно произнес:

— Всё проверено. Внешний сектор здесь чист. Если кто-то из них и держался поблизости, после отключения блока они уже не подойдут.

Семнадцатый-В, все еще ощущая фантомную тяжесть боя, протяжно выдохнул, и поочередно посмотрел то на Двенадцатого, то на Шестую.

— И каков теперь план? Выдвигаемся обратно или дожидаемся остальных прямо здесь?

Шестая не спешила отвечать сразу. Сначала она еще раз сверила маршрут на наручном модуле, затем отвлеклась на белесый проход, откуда они сами недавно вошли.

— Нижняя группа уже на подходе. Дождемся их и решим, что берем с собой, а что просто фиксируем.

И пока Девятнадцатый вместе с Семнадцатым тихо обменивались фразами, пытаясь осознать истинную природу минувшей битвы, Пятьдесят первый поднялся на ноги.

— Отлично, теперь всё зафиксировано, — отчеканил он. — Остаточный фон стремительно падает, через несколько минут тут почти ничего не останется.

Шестая заметно повела плечом.

— Да. Тем лучше.

С этих слов дальнейшие разговоры не последовали. Воцарилась гулкая тишина. С улицы доносились лишь крики далеких птиц да шелест ветра, задувающего через выломанную стену. Комната, в которой они находились, теперь смотрелась иначе — не как поле боя, а как чужой, мертвый отсек.

* * *

Спустя несколько минут Семнадцатый первым повернул голову к проходу.

— Слышите?

Поначалу никто ничего не ответил. Но в наступившем молчании из глубины коридора отчетливо донеслось эхо шагов и знакомых голосов.

Седьмой, доселе неподвижно замерший чуть поодаль, первым поднял голову.

— Они уже тут.

Вскоре в далеком освещенном проходе стали виднеться первые фигуры нижней группы. Десятый вошел в комнату первым. Он быстро осмотрел каждую деталь разрушенного зала и без особого удивления выдал:

— Выходит, это и был источник? — уставился он в центр комнаты.

Пятьдесят первый, остававшийся рядом с конструкцией, неспешно повернулся к своему напарнику, коротко подтверждая, что всё движение машин подчинялось отсюда.

Сороковой-I, зашедший следом, выглядел весьма уныло. Он окинул комнату тяжелым взглядом и издал обреченный вздох, словно это место окончательно выпило из него душу.

Затем зашли и остальные. Кто-то остался ждать возле входа, а кому-то было до жути интересно, что же здесь всё-таки происходило.

Четырнадцатая, как самая теплая и эмоциональная в отряде, сразу направилась к своей вечно холодной напарнице. Вместо расспросов про комнату пошли вопросы про состояние ее подруги. Шестую периодически это откровенно смущало, но повысить голос или уклониться от ответа она никак не могла.

Семнадцатый и Тридцать второй, подойдя ближе к Сороковому, решили узнать, что видели боевые единицы на нижнем уровне. Изначально тот сектор казался достаточно неприятным и мрачным местом.

Естественно — подвал же всё-таки.

Сороковой после очередного неуверенного и слишком очевидного вопроса еще сильнее вздохнул. Усталость навалилась на него свинцовым грузом.

— Да как-как, всё очень однотипно, — ответил он, почесав затылок с закрытыми глазами. — Коридоры, в отличие от этого уровня, в глубоком полумраке и серости, палаты абсолютно идентичные, атмосфера, давящая на нас, категорически не положительная. Как тут морально не задавиться?

Он открыл глаза и хмуро добавил:

— Хотя, у нас тут произошло кое-что интересное...

Не успел унылый юнит договорить, как в комнату ворвался Двадцать первый со своей привычной, бьющей через край экспрессией. Его бодрость почему-то была даже выше, чем обычно. Это многих из его группы раздражало, особенно когда приходило осознание, что большинство юнитов из этого уровня пришли в состоянии глубокой моральной усталости, а это чудо, наоборот, еще больше воодушевилось.

Переступив порог, он словно услышал вопрос Семнадцатого еще до того, как это можно было бы списать на физические возможности.

— У нас прошло всё отлично, просто изумительно! — ответил он за Сорокового, который заметно скосил потяжелевшие глаза в его сторону. — Из хорошего: мы нашли странный материал! Из плохого: не было ничего плохого!

Странно. Не он ли постоянно ныл на каждом шагу, что перед ним, кроме фасада полумрачных комнат, ничего больше жизненного не находилось? Хотя, вероятно, он попросту забыл о том, что такое вообще было. У него явно появилась другая причина для радости, которую он решил своим привычным энтузиазмом истолковать Двенадцатому.

И то-то же: сразу после своих слов он скосил глаза прямо на него.

Двенадцатый, увидев, как его "говорящий Двадцать первый" начал смотреть словно ему в душу, заметно напрягся в лице, пытаясь увернуться от того, что сейчас произойдет.

— Двенадцатый! — радостно рявкнул прибывший.

— Не подходи.

— Нет, подожди, Двенадцатый!!

Двенадцатый тихо цокнул языком, всячески стараясь не обращать внимания на эту клоунаду. Но он прекрасно понимал: пока не выслушает его речь, тот от него не отстанет.

Он повернул голову.

— Ну что еще, ненаглядная ты амеба.

— Эхе... посмотри, кого я нашел! — искренне отозвался он, выводя вперед своего «лучшего друга». Колкая реплика со стороны аналитика его нисколько не задела, будто напрочь пролетела мимо ушей.

Из-за спин остальных боевых единиц, толпившихся в проходе, начал вырисовываться новый силуэт. Большинство юнитов не обращали внимания на эту "семейную" перепалку, занятые осмотром сектора. Однако некоторые всё же решили задержаться: им стало интересно посмотреть исключительно на реакцию Двенадцатого.

Девятнадцатый уже в своей привычной манере улыбался. Четырнадцатая с трудом таила искреннюю улыбку, кротко отводя взор.

И тогда-то появился он.

Лучший друг Двадцать первого.

— Знакомься, Двенадцатый! — с веселой яростью произнес тот. — Это — мой новый друг, Двадцать третий!

Двенадцатый застыл. Без удивления, без скривления губ. Просто застыл.

Тридцать второй, наблюдавший за этой картиной со стороны, невольно подался вперед с вопросом:

— «Двадцать третий»? Ого... Когда это ты успел начать обращаться к нему без модели?

— А...? — искренне задумался Двадцать первый. — Ну-у, значит, успел.

Двенадцатый между тем все так же не шевелился. Даже Шестьдесят девятый-I, в паре метров от него не мог понять текущее состояние аналитика. Тот стоял как вкопанный, с тем же самым безгранично уставшим выражением, что и минуту назад.

Затем аналитик наконец слабо пошевелился — в тот момент, когда главный энтузиаст немного отвлекся на других, уверенно объявляя всем, что они уже успели сотворить в подвале какой-то подвиг.

Пальцы Двенадцатого мелко дрогнули. Выражение его лица сменилось на искренний, тихий ужас. Только сейчас до конца осознав весь масштаб этой локальной катастрофы, он озадаченно произнес:

— Мне кажется... или у меня двоится в глазах? — спросил он, переводя взгляд со своего напарника на его нового лучшего друга.

И впрямь — они были как одно лицо. Вот только сходство крылось не во внешности, а внутри. Двадцать третий представлялся абсолютной копией Двадцать первого, но в более грубой, жесткой форме, с долей черного юмора и зловещей ухмылкой. Двадцать первый мнился сущей невинностью в сравнении с тем, кого он столь опрометчиво нарек своим товарищем.

Двенадцатый, лишь попытавшись представить этот дуэт в действии, окончательно сдался.

Он закрыл глаза и с глухим, исполненным покорности выдохом провел пальцами по переносице.

— К-кажется... это уже фатально.

— Эй-эй! — прошептал ему Сороковой, подобравшись вплотную к его плечу. — Это еще только малая часть. Он там успел и на подвал сорваться, и душевное расстройство словить, и воображаемых единорогов встретить.

От этих слов у Двенадцатого едва не пошла кругом голова. Он с трудом находил в себе силы, чтобы просто не рухнуть на этот искореженный пол, но тут строгий, черствый голос Шестой разом прервал все разговоры:

— Хватит. Пора уходить.

— Ай? Почему это? — невозмутимо отозвался Двадцать первый.

Шестая ничего не ответила. Она лишь повернула голову в сторону Пятьдесят первого, который в этот момент быстро клацал по интерфейсу на своем наручном модуле. Меньше чем через секунду логик поднял взгляд, сухо и прямо чеканя:

— Нам пора выдвигаться. Индекс отклонения в этой зоне достиг отметки в 10%.

— Подожди, почему так быстро?! — внезапно отреагировал Девятнадцатый на фоне резко поднявшегося в комнате шума. — Мы же не должны так стремительно приходить в состояние внутреннего разрушения и становиться отклоненными единицами!

— Всё верно, — отозвался Пятьдесят первый, уже готовясь двигаться к выходу. — Однако место с поверженной целью, в котором мы находимся, аномально истощает наши ресурсы. Если не поторопимся, получим первые симптомы, лечение которых займет куда больше времени.

Услышав это, каждый юнит молча начал готовиться к движению в обратную сторону, больше никак не пререкаясь и не отшучиваясь. Дело приняло слишком серьезный оборот.

❦

Спустя два десятка минут отряд наконец дошёл до знакомой широкой лестницы и начал неспешный спуск. Пока шли, единиц нижней группы кратко вводили в курс дела, без лишних эмоций обрисовав картину того, ради чего всё это затевалось.

— Так, стоп, — Десятый чуть повернул голову, не сбавляя шаг. — То есть вся эта орда стянулась сюда из-за одного поврежденного блока?

— Из-за блока, хранившего маркеры Qyvar, — поправил Пятьдесят первый. — Это существенная разница.

— Таким образом, мы прочесывали этот склеп ради сломанной железки… Ох, мне не хорошо, — тяжело вздохнул Сороковой.

Четырнадцатая, дослушав их обмен репликами, с легкостью выдохнула:

— Как бы там ни было, если наш Оператор подтвердил успех, значит, действительно можно выдохнуть.

Пятьдесят первый скупо кивнул, но взгляд от экрана наручного модуля не отвел. Только когда передача данных была окончательно завершена и проекция погасла, он решил закрыть последнюю логическую брешь этой миссии:

— Так. Моя часть задачи выполнена, данные в штабе. Тем не менее, у нас осталась еще одна неизвестная переменная. Что вы нашли внизу?

— Да. А то наш главный болтун опять обрисовал всё крайне косо, предпочитая хвастаться новым другом, нежели докладывать по уставу, — добавил Сороковой, без удивления.

Четырнадцатая коротко усмехнулась.

— Из всего действительно интересного — находка старой кассеты.

— Кассеты? — сухой логик слегка прищурился. — Что в ней?

На это ответа уже не последовало. Четырнадцатая мельком посмотрела на Двадцать первого, всё это время беспечно нёсшего находку при себе, и снова уставилась вперёд. Содержимое древнего носителя оставалось неизвестным, а любые догадки сейчас были бы не более чем попыткой наполнить смыслом вещь, о которой они не знали ровным счетом ничего. Вопрос так и остался висеть между ними в воздухе.

Некоторое время отряд продолжал путь, не проронив ни слова. Шаги тяжело расходились по пустым коридорам, сталкивались со стенами и возвращались глухим, многократно раздробленным эхом. Иногда к ним примешивался тихий звон оружейных креплений или сухой скрежет подошвы по рассыпавшимся обломкам. Чем дальше они уходили от уничтоженного источника, тем слабее становился запах палёной электроники, однако застоявшийся воздух комплекса всё ещё неприятно оседал внутри, словно само здание не желало отпускать тех, кто посмел потревожить его покой.

Шестая двигалась впереди, внимательно сверяя обратный маршрут. Рядом держался Десятый, изредка бросая короткие взгляды на боковые проходы. Чуть позади шли Двенадцатый и Четырнадцатая. Остальные распределились свободнее, уже не стараясь держать прежнее чёткое разделение между двумя коалициями. Поначалу это почти не бросалось в глаза.

Сороковой оказался рядом с Семнадцатым и Тридцать вторым, которые, на удивление, казались совершенно невозмутимыми, особенно Тридцать второй. Шестьдесят девятый шёл чуть поодаль от Девятнадцатого, изредка переговариваясь с ним вполголоса. А дальше всех, немного отстав от основной части состава, двигались Двадцать первый и Двадцать третий.

Двадцать первый прижимал найденную кассету к боку одной рукой — носитель был небольшим, и держать его выходило почти не глядя. Второй рукой он время от времени размахивал в воздухе, что-то негромко, но крайне оживлённо объясняя новому товарищу. Двадцать третий почти не отвечал. По крайней мере, остальные не слышали его слов. Но всякий раз после его коротких замечаний Двадцать первый начинал улыбаться ещё шире, словно получал именно ту реакцию, ради которой и продолжал говорить.

На одном из поворотов кассета едва не выскользнула у говоруна из-под локтя. Двадцать третий молча, молниеносным движением придержал её за край и впихнул обратно, даже не взглянув на сам носитель.

Двадцать первый на мгновение замер, затем с исключительно важным видом поправил хват.

— Всё было под контролем, — негромко заявил он.

Двадцать третий ничего не ответил. Только уголок его губ еле заметно, зловеще дрогнул.

Шедший впереди Сороковой всё же услышал эту фразу. Он медленно повернул голову, посмотрел сначала на одного, затем на другого — и с невыносимо тяжёлым выражением отвернулся обратно.

Двенадцатый тоже заметил произошедшее, но на сей раз промолчал. В голове все не укладывалось, как Двадцать первый каким-то непостижимым образом сумел найти в составе N.O.V.A того, кто не только терпел его выходки, но и, похоже, получал от них некоторое изощренное удовольствие. «Чёрт бы его побрал. Угораздило же ему всего за пять минут спеться с чужим.»

Это осознание не вызвало в аналитике ничего, кроме усталости. Он отвернулся и молча продолжил идти.

Тишина отряда начала распадаться постепенно.

Сначала кто-то коротко уточнил состояние оружия. Затем Семнадцатый снова сунулся к Сороковому насчёт нижнего уровня — но тот всего-навсего отмахнулся тяжёлым вздохом, коим своим видом давая понять, что не желает вспоминать ни бесконечные мрачные палаты, ни подвал, ни тот душераздирающий крик Двадцать первого, о котором сам виновник уже благополучно забыл.

— Ой, да брось, не так уж там и страшно было, — ловко влез в разговор Девятнадцатый с лёгкой улыбкой, поравнявшись с ними.

— Тебя там не было, — глухо отрезал Сороковой, в очередной раз вздыхая.

— Хе-хе. И за это я благодарю судьбу каждую секунду своей жизни, — ничуть не растерялся тот.

Кто-то рядом приглушённо фыркнул. Впервые за всю операцию — не настороженно, а свободно.

Именно тогда, в этом лёгком трёпе, кто-то из бойцов H.A.D.E.S обронил вскользь — мол, повезло ещё, что это оказался всего лишь дохлый блок, а не какая-нибудь чертовщина уровня самого "легендарного Шестого".

Имя прошло по строю почти незаметно.

Почти.

Семнадцатый, до этого вяло тащившийся за Сороковым, вдруг неожиданно вскинулся:

— А?! При чём тут вообще Шестой?!

Слишком быстро. Слишком громко.

Наступила короткая пауза — а затем Двадцать первый медленно, с расцветающим предвкушением хитро выглянул из-за его плеча, уставившись на него, явно предвкушая свой любимый стеб.

— Ой-ой-о-ой! А кто это у нас вдруг занервничал и стал так неровно дышать к леге-е-енде? А-а-а?

— Н-ничего я не дышу! — Семнадцатый дёрнулся. — Просто... к слову не пришлось, вот и всё! Чего прицепился?!

— Хм. К сло-о-ову! — с наслаждением протянул Двадцать первый. Возжелав насладиться этой забавой, он скользнул меж чужих рядов и настиг жертву со спины. Закинув руку ему на плечи, он бесцеремонно навалился, лукаво шепча: — А не ты ли у нас вечно сохнешь по его подвигам? Хе-хе-хе-.

Семнадцатый резко стушевался; жар, приливший к щекам, выдал его с головой. Быть разоблаченным перед тридцатью единицами, половина из которых вообще чужие, оказалось куда страшнее, чем самому восторженно рассказывать о своем кумире.

И пока по строю уже ненароком начинали расползаться тихие смешки и ухмылки, Семнадцатый не выдержал.

— Д-д-двадцать первый-А! К-какой же ты жестокий кретин!! — с зажмуренными глазами выкрикнул он на весь коридор, пока тот начинал хохотать сильнее, едва ли не хватаясь за живот.

В самом деле, с момента появления нового «товарища», этот вечно говорящий Двадцать первый стал вести себя куда подлее. Наиболее вероятно, что он просто заразился этим от своего без пяти минут лучшего друга. Однако, несмотря на весь этот стёб, он по крайней мере делал это не со злостью.

Вроде бы.

Раскрасневшаяся единица рядом с ним больше не находила что сказать. Благо, Двадцать первый вскоре мгновенно сменил тему и приободрил его, отчего жар на щеках Семнадцатого начал потихоньку спадать.

А чуть в стороне Седьмой, шедший привычно тихо и не вслушиваясь в эту бессмысленную возню, на долю секунды сбился с шага. Пальцы у бедра слегка заметно замерли — и тут же вернулись к движению, будто ничего и не было.

Никто этого не увидел.

С тех пор разговоры возникали небольшими островками — здесь, там, чуть дальше по строю. Они ещё не сливались в единый шум, но прежней осторожности между представителями N.O.V.A и H.A.D.E.S уже почти не оставалось. Обратный путь оказался короче. Или, возможно, теперь им просто больше не приходилось вслушиваться в каждый шорох, ожидая нападения из темноты.

Постепенно коридор начал меняться. Глухая серость стен вестибюля светлела, а впереди всё явственнее ощущалось движение наружного воздуха. Тонкий поток скользил вдоль пола, поднимал пыль из трещин и самую малость ощутимо шевелил края формы.

Первой это заметила Четырнадцатая-В.

Она чуть подняла голову, словно вкусив давно позабытый аромат вольного ветра.

— Выход уже близко.

Шестая не ответила, но опустила сканер в руке чуть ниже. Маршрут перед ними действительно оставался чистым.

С каждым следующим пролётом внешний свет становился ярче. Поначалу он проступал лишь узкими полосами на дальних стенах, затем лёг на изломанный пол вестибюля, выхватывая из полумрака потёртые поручни, сколы бетона и следы их относительно недавнего прохода. Когда впереди наконец раскрылся широкий выход, последние метры отряд преодолел заметно быстрее.

Закатный свет лежал на полу длинной малиновой полосой. После тусклых коридоров он казался непривычно живым и почти ослепляющим. Первой наружу вышла Шестая, сразу сместившись в сторону и проверив внешний участок. Следом появились Десятый и Сорок седьмой. Затем площадку постепенно заполнили остальные.

Ветер встретил их резким порывом. Он ворвался под края формы, прошёлся по волосам, поднял пыль у ограждения и унёс её вниз по далёкому склону. После застоявшегося воздуха комплекса даже эта холодная резкость ощущалась как истинное спасение.

Четырнадцатая на секунду прикрыла глаза, позволяя прохладному ветру остудить разгоряченное лицо и выдуть из легких остатки подземелья. Сороковой остановился у ограждения и глубоко выдохнул, в этот раз с абсолютным облегчением. Семнадцатый же расправил плечи, впервые за долгое время не проверяя пространство за спиной.

— Ах-х... Как же здесь хорошо. Что ни говори, ни один комплекс или космическая станция не заменит простора небес, — сказала Четырнадцатая, плавно опуская руку.

— Наслаждайся, пока дают. Даже если ненадолго, — меланхолично отозвался Девятнадцатый, щурясь в сторону облачности.

Разговоры за спиной уже не стихали. Двадцать первый продолжил прерванный рассказ уже в отдельной, сформировавшейся группке, будто и не тащился только что через весь комплекс. Двадцать третий изредка вставлял короткие, едкие фразы, после которых говоривший становился еще оживлённее. Сороковой поначалу пытался их игнорировать, но всё же не выдержал и бросил что-то через плечо — и тут же был втянут в перепалку, которую почти сразу охотно поддержали подошедшие Четырнадцатая, Шестьдесят девятый и Девятнадцатый.

Шум разрастался.

Не громкий. Не беспорядочный. Но живой — состоящий из множества голосов, что ещё совсем недавно звучали настороженно и порознь.

Седьмой стоял поодаль у склона, не вмешиваясь, но явно вслушиваясь в эту перемену. Ветер властно тянул багровое зарево заката вдоль кромки обрыва, перебирая пряди одиночки-наблюдателя и унося во мрак низины последние вздохи угасающего дня. Устремив всевидящий, сокрытый от чужих глаз взор в бесконечную даль, он едва слышно произнес:

— Ну и дела. Шумят уже как единая группа.

И пока Седьмой растворялся в этом редком моменте умиротворения на фоне закатного неба, Двенадцатый решил отстраниться.

Он медленно отошел чуть в сторону, туда, где мог остаться наедине с самим собой.

Двенадцатый крайне ценил такие минуты: в тишине было легче структурировать недавние события и упорядочивать собственные мысли.

Отойдя чуть дальше от всех за ограждение участка, он остановился возле небольшого выступа, которого еще касались золотистые лучи почти севшего солнца. Свет мягко слепил глаза, а прямо за выступом начинался глубокий обрыв, куда эти лучи уже не доходили, оставляя низину во мраке. Ветер плавно овевал его фигуру, то приподнимая, то уводя в сторону пряди волос, создавая на голове легкий беспорядок. Что, впрочем, его сейчас совершенно не заботило.

Он медленно поднял голову, вглядываясь в непроглядную высь за малиновыми облаками, и позволил себе просто осмыслить эти пару дней.

«Удивительно. Прошло меньше недели, а по ощущениям миновал целый год. Поручение в забытых мусорных пустошах, раздумывание во время перелета у большого иллюминатора, первая неприязнь между коалициями, неожиданное сближение с некоторыми... Трудно представить, что всё это уместилось в столь крошечный отрезок времени.»

В этот момент его взор машинально опустился к земле у склона. На самом краю выступа покоился маленький кокон бабочки. Он еще не раскрылся, словно вот-вот собирался раскрыться. Но стоило легкому дуновению коснуться его граней, как оболочка содрогнулась. От мимолетного порыва кокон начал истончаться, предвещая скорое пробуждение сокрытой в нем жизни.

Глаза Двенадцатого снова устремились вдаль, к горизонту. Разум выносил последний вердикт.

«Теперь всё встало на свои места, и я наконец смог завершить эту цепочку. Место действительно оказалось очень неприятным, особенно когда мы не знали реального масштаба угрозы, отчего было трудно прийти к какому-либо решению. Наверное, этот участок так и останется навечно самой тихой и загадочной территорией. Но теперь мы знаем её причину. Мы знаем обо всем: о машинах, о природе их притяжения, о том, как формировалось это послушное стадо.»

Ветер усилился, холодя лицо.

«Данные с этого крохотного источника мы тоже получили. Теперь у нас есть два доказательства, включая кассету. А там уже и до расшифровки дело быстро дойдет. Главное, что секрет этого места нами разгадан. А особенно то, почему это… мес..-то… оказа… чистым………..»

Мысль оборвалась. Двенадцатый на секунду глубоко задумался. Выверенная цепь умозаключений показала брешь. Глаза аналитика невольно начали расширяться. Похоже, за всей этой суетой он упустил самое главное. Как и весь отряд.

——Стоп. Подожди…………… .. . . .

…. …….»

»……. .…

——Все это время мы решали не ту задачу!

Внезапно его нанофон завибрировал, отдаваясь легкой вибрацией в области кисти.

Он быстро опустил взгляд к карману.

Достал.

Извлеченное из кармана устройство безостановочно вибрировало. На экране не было имени. Один неизвестный входящий вызов.

Взор Двенадцатого расфокусировался. Тело сковало ледяное оцепенение, но он все же медленно, превозмогая тяжесть, поднес устройство к уху.

С другого склона, в ту же секунду, за ним следил уже Ноль семь-V. Своими пустыми глазами и утонченным, фарфоровым очертанием, он отчетливо видел, как аналитик внезапно пришел к осознанию чего-то столь серьезного. И Седьмой прекрасно осознавал это, как внутри всё обрывается — ведь он тоже только что прозрел, какую именно ошибку они все допустили.

— Кто со мной говорит? — напряженно, сдерживая подступающий холод, ответил Двенадцатый.

На линии повисло долгое, тяжелое молчание.

…

— Говорит C.O.R.E.

Двенадцатый окаменел. Контроль, которым он так гордился, начал стремительно ускользать из его тела. Глаза нервно забегали, а разум все отчаянно пытался найти точку опоры, пока сам он, заставляя себя сохранять внешнее спокойствие, слушал дальнейший разговор.

— Данный разговор крайне не рекомендуется записывать. Все короткие вести, что прозвучат здесь — вам требуется лишь запомнить. Просто слушайте.

Дальше вещание исходило лишь одним говорившим. Властный голос говорил очень коротко и директивно, параллельно проникая в разум аналитика. Двенадцатый слушал молча, и по мере разговора восстанавливал контроль над собой. Когда разговор завершился, последним, что произнес Двенадцатый, было……

— Вас понял. Я сейчас же доложу это остальным.

Линия быстро угасла, а Двенадцатый, в свою очередь, только глубоко выдохнул, в последний раз бросая взор на уходящие малиновые облака. Но на фоне мягких небесных сводов он заметил до боли знакомый силуэт. Это была та самая бабочка. Покинув кокон и распахнув окрепшие крылья, она стремилась к последним лучам заходящего солнца, уходя в ту самую высь, куда не доставал ни один взгляд.

Тогда-то он развернулся и с предельно серьезным лицом зашагал обратно к отряду.

Седьмой, заметив это движение, решил подойти ближе к группе, ведомый обостренным предчувствием того, что сейчас прозвучит нечто эпохальное.

А там, у всего отряда, царило долгое, искреннее ликование.

Но когда Двенадцатый подошел, Шестьдесят девятый-I, находившийся рядом с Девятнадцатым и слушавший натянутые истории о геройстве Двадцать первого и его нового друга, быстро считал выражение лица аналитика и осекся, невольно ступив ему навстречу.

Шестая, мгновенно уловив перемену сканирующего взора в одном из своих напарников по Директории, строго устремилась на подошедшего, коротко шагая к нему и хладнокровно спрашивая:

— Что случилось?

В этот миг ликование внезапно оборвалось. Все, включая вечно шутящего Двадцать первого, уставились на Двенадцатого. Веселье испарилось без следа, а он не стал долго затягивать.

Он на секунду прикрыл глаза, делая тяжелый вдох.

— Рано расслабляться. Этим местом заинтересовались они.

... »… …»

».……..»….»

.….».. .» …..».. .

— Третья структура.

На площадку рухнула мертвая тишина. От былого триумфа не осталось ничего. Каждый юнит в эту секунду теперь выглядел озадаченно и напряженно. Даже те, кто всегда держал над собой строжайшую дисциплину, оказались на пороге неконтролируемого потрясения. И лишь стылый ветер внезапно взвыл, ударив с воем в их сторону, взметая тонкие пряди волос и обнажая в чужих взорах ту первобытную тревогу, кою каждый мнил надежно сокрытой.

И лишь ветер продолжал неистово носиться между склонами, где за спиной Двенадцатого начал медленно осыпаться в пропасть мелкий камень.

////////// ////////// ////////// ////////// ////////// //////////

[ СИСТЕМА ]

[ ⁕ЗАПРОС К АРХИВУ ОДОБРЕН: Снят блок первого уровня. Открыт доступ к Базе данных. ]

////////// ////////// ////////// ////////// ////////// //////////

— Конец Первого Тома —

Фиксация пустоты

[[image:/storage/reader-images/d3115ba673ad50678bbe29244c02e24180c1a60e.png]]

⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡

Ответом им послужило мертвенное безмолвие.

Вход в комплекс за их спинами все еще заливал стерильный белый свет корабля. Он не просто ложился на каменистый грунт — он безжалостно вытравливал из темноты каждую мелочь, превращая площадку в ярко освещенную зону, где любая потертость на форме сводного отряда казалась недопустимой грязью.

Мрак уже успел поглотить всю окружающую территорию, и лишь этот слепящий луч выхватывал из небытия клочок пространства. Отряд оставался наполовину во тьме, в то время как безликие фигуры разведчиков стояли в ореоле холодного свечения, глядя на них стылыми, пронизывающими очами.

У правого края световой полосы единица Тринадцать-R снял с крепления небольшой модуль. На землю он его не поставил — только проверил боковой замок. Внутри прибора на мгновение вспыхнул тусклый синий абрис голограммы и тут же погас.

Модуль остался закрытым. Никто из разведчиков не произносил команды вслух. Проверка уже началась.

Пятьдесят первый, пока остальные безучастно наблюдали за происходящим, размеренно шагнул на полшага вперед, не торопясь убирать наручный модуль.

— Координацию по сигналу и первичную фиксацию вел я, 51-L, — четко и сухо доложил логик, не теряя темпа. — Все, что успели снять по выбросу и реакции машин, уже передано на закрытый сервер Центрального Штаба Директории N.O.V.A.

Передняя фигура Recon лишь едва заметно повернула голову в его сторону.

— Источник? — голос Ноль один-R прозвучал ровно, подобно ледяному, незыблемому приговору.

Пятьдесят первый сверился с устройством.

— Старый стабилизационный блок. Стоял внутри медицинской установки. После повреждения начал давать устойчивый выброс, за счет которого машины стягивались к нему, собираясь в послушную стаю.

Затем он развернул проекцию наружу и коротким движением открыл односторонний доступ к собранным данным. На запястье Первого-R мгновенно вспыхнули несколько продублированных строк: характеристика выброса, плотность скопления машин и последние показатели источника.

Безликая фигура быстро просмотрела данные и перевела цепкий взгляд на остальных.

— Кто это определил?

Двенадцатый шагнул вперед и встал плечом к плечу с напарником. Он сурово свел брови, встречая сканирующий взгляд лидера Recon:

— Номер 12, модель А.

Аналитик выдержал секундную паузу, после чего добавил с привычной рассудительностью:

— Для примитивных алгоритмов выброс выглядел стабильным источником питания и неизбежно притягивал их. Сам блок являлся лишь частью древней цепи, а не автономным ядром.

Лидер группы R:S никак не прокомментировал услышанное. Вместо него следующий вопрос задал стоявший рядом Ноль пять-R:

— Кто отвечал за нейтрализацию?

— Номер 06, модель-А, — хладнокровно отчеканила Шестая, встречая этот негласный допрос со стоическим спокойствием.

Несколько секунд R:S молчали. Они не переглядывались и не уточняли очевидное — просто смотрели. Взгляд Первого-R задерживался не столько на самих лицах, сколько на паузах между вопросом и ответом, безошибочно определяя, кто выступил первым и кто ждал подтверждения от других. Их допрос был не словесным. Он был алгоритмическим.

А где-то позади, в это же время тише, нежели прежде, всё же проносился сдавленный шепот:

— Это они?

— Я ни разу не видел Recon: Sentinel так близко.

— Тише, они же всё слышат!

Один из юнитов разведкорпуса едва приметно склонил голову на звук, но не проронил ни слова. Белая полоса стерильного света ложилась почти до самого входа, и на её краю светлая форма Recon обретала строгую, неестественную четкость.

Лидер корпуса вновь обратил взор на Пятьдесят первого.

— С нижнего уровня что-нибудь поднимали?

— Там обнаружен объект, — ровно отозвался логик.

— Что именно?

Здесь подал голос Десятый. Он сделал несколько тихих шагов, становясь подле Пятьдесят первого, дабы самолично доложить о находке.

— Архаичный носитель. Аналоговый. Его изъяла часть отряда, с которой я находился внизу.

— Представьте объект.

Десятый коротко, но веско кивнул. Он плавно повернул голову вполоборота, отыскивая взглядом нужную единицу в строю со словами: «Двадцать один-А.»

Двадцать первый, до этого молча переминавшийся в тени, встрепенулся. Услышав свой номер, он оторвался от мыслей и торопливо подался вперед.

— Уже иду! — Он пересек границу света, на ходу извлекая кассету из бокового кармана формы, и приподнял её чуть выше. — Вот она.

Ноль один-R сперва сфокусировал взгляд на самом предмете, затем медленно перевел его на подошедшего.

— Открывали?

— Не-а. Как-то не до того было. — Двадцать первый беспечно пожал плечами, силясь сохранить свою привычную непринужденность. — Сами ведь понимаете: сперва подвал, затем машины, ну и всё остальное.

Двадцать третий, стоявший поодаль, с расчетливой издевкой добавил:

— Всё это время она была при нём.

Двадцать первый тут же покосился на него:

— Предатель!

Ноль один-R, слушая эти пустые препирательства, выдержал паузу. В его неподвижной фигуре читалось столь абсолютное равнодушие, что повисшее напряжение мгновенно задавило любой намек на дальнейшие пререкания.

— Передай.

Двадцать первый сделал шаг навстречу, но на секунду невольно замер, засмотревшись на глухую, лишенную всяких эмоций лицевую панель лидера Recon. Сглотнув подступивший ком, он всё же преодолел оцепенение и неуверенно протянул кассету вперед.

— Д-да без проблем, хе-хе... Я не столь алчен.

Один из юнитов Recon, доселе неподвижно замерший по правую руку, мгновенно среагировал на жест.

— Одиннадцать-R, — произнес Ноль один-R, даже не обернувшись. — Прими. Отдельно и без вскрытия.

— Принял.

Одиннадцатый взял кассету из рук Двадцать первого за самый край, двумя пальцами, словно лишнее давление могло нарушить хрупкую структуру объекта. Герметичный контейнер на его поясе раскрылся заблаговременно. Кассета легла внутрь без единого звука. Двадцать первый проводил её долгим взглядом.

— Тц. Даже поносить не дали.

Он приоткрыл рот, явно намереваясь развить мысль очередной остротой, однако Ноль один-R уже отдавал следующий приказ. Без единой паузы, без единого промедления — не оставляя ни единой бреши, куда можно было бы втиснуть шутку.

Двадцать первому оставалось только медленно закрыть рот и проглотить невысказанную фразу. На сей раз привычная улыбка так и не коснулась его губ.

Удивительно, что за всё время пребывания в отряде его никто практически не мог успокоить, пока не прибыли незваные гости. Причём те смогли угомонить, даже не заметив его существования, что, конечно же, тронуло Двадцать первого по самую душу.

Четырнадцатая, наблюдавшая со стороны, негромко бросила:

— Лучше уж так, чем если бы ты её еще и уронил.

— Не выдумывай. Я бы её ни за что не уронил.

Похоже, пережитое напряжение незаметно стирало границы между коалициями. Четырнадцатая, ранее общавшаяся только со своими напарниками Директории и недавней подругой из H.A.D.E.S, сейчас спокойно и без раздумий вступала в разговор с остальными. Отряд действительно привыкал друг к другу.

— Ага, — едко парировал Десятый-В, не упуская шанса осадить Двадцать первого. — Сначала ты бы принялся разговаривать с кассетой. А потом — с единорогами, прямо как тогда.

Несколько лиц в строю дрогнули одновременно от этой неуместной в текущих реалиях фразы. Ноль один-R не обратил на неуместную фразу ни малейшего внимания. Для него этот диалог не имел никакого веса.

— Кроме носителя, обнаружили ли вы что-нибудь еще, заслуживающее внимания?

Десятый отрицательно качнул головой.

— По-настоящему важного — нет. Остальное мусор, фрагменты, старые секции и машины.

Безликий лидер несколько секунд взирал на вход, где белая полоса корабельного света обрывалась у самого темного проема. Затем он отвернулся и обратился к своим.

— Пятый.

Ноль пять-R мгновенно вскинул голову. В группе разведкорпуса он являлся правой рукой лидера Первого-R, беспрекословно перенимая на себя командование отдельным звеном.

— Нижний ярус, боковые секции и весь маршрут к верхнему выходу. Возьми одну боевую единицу.

— Принято. — ответил Пятый и незамедлительно обратил взор в сторону. — Девятый-R. Следуешь за мной.

Ноль девять-R без лишних слов шагнул ближе.

— Ваша задача — вторичный скан, — ровно продолжил Ноль один-R, очерчивая алгоритм для уходящей вниз группы. — Всё, что связано с носителем, старыми секциями и побочными следами, фиксировать отдельно. Если нижний ярус пуст — протоколируете пустоту. Ресурсы на иллюзии не тратить.

— Принял.

Затем Ноль один-R развернул проекцию маршрутов.

— Ноль четыре, Одиннадцатый, Восемнадцатый. Верхний ярус. Идете со мной. Второй, Тринадцатый — внешний контур и вход остаются под вашим контролем. Обеспечьте бесперебойный канал связи.

Единицы Recon безмолвно приняли директивы. Всего за несколько секунд и пару фраз вся территория комплекса была поделена на три обособленных зоны контроля: Пятый и Девятый уходили на нижние уровни по следам найденной кассеты, лидер Эрси с тремя единицами занимали верхнюю машинную зону, а оставшиеся двое наглухо замыкали периметр снаружи.

Прохладный ночной ветер извне с глухим воем проносился сквозь разбитые проемы комплекса, заставляя тени на границе света и тьмы нервно подрагивать. Стерильный луч корабля выхватывал лишь пыль, кружащую в воздухе, пока над площадкой вновь повисла гнетущая тишина.

Ноль один-R переключил внимание на сводный состав.

— Кто укажет ключевой сектор?

Воздух словно сгустился. Юниты не спешили с ответом, покуда каждый в строю молча переваривал эту суровую и властную хватку прибывшей элиты. Лишь спустя долгое мгновение Пятьдесят первый опустил проекцию интерфейса чуть ниже, перехватывая инициативу.

— Я проведу по основной фиксации. — Логик не делал резких жестов, плавно указав в сторону напарника. — Двенадцать-А проводил первичный анализ структуры объекта. Впоследствии... — его взор переместился на Шестую, — Номер 06-А нейтрализовала сам блок.

Первый-R воспринял все без лишних уточнений.

Двенадцатый, видя, что доклад принят, тут же ровно подытожил:

— Мы выдвигаемся наверх. Пятьдесят один-L и Ноль шесть-A следуют с нами.

Но, чуть помедлив, аналитик плавно обратился к Седьмому:

— Ноль семь-V… идешь с нами?

Седьмой, стоявший немного в стороне и поглядывая до этого в разные места, обернулся к вопросившему. Он не стал утруждать себя словесным ответом, потому лишь повернул голову к входу, давая понять свои намерения.

— Понял.

Остальные единицы разошлись сами — короткими, слаженными звеньями, не дожидаясь дополнительных приказов. Одни отступили к технике, иные переняли задачи по связи, несколько юнитов двинулись к оставленным на грунте следам машин.

У самого входа Тринадцатый-R наконец опустил свой компактный модуль на каменистую твердь. Телескопическая тренога бесшумно раскрылась ниже уровня колен. Юнит коснулся бокового замка: сегменты дискретно разошлись в стороны, центральная ось приподнялась, и между опорами на краткий миг натянулись тончайшие нити концентрированного света.

Граница устремилась от точки установки прямо по выжженному грунту, очертила кромку проема, а затем стала шириться, накрывая защитной сферой ворота и всю прилегающую территорию. Целиком этот барьер объять взглядом не удавалось, но его жесткие края читались безошибочно.

Холодно-синие, угловатые глифы загорались на гранях сего барьера, меркли и переходили в монотонное свечение, воздвигая разреженный, но непоколебимый периметр.

Тринадцатый-R дождался, покуда контур замкнется окончательно, после чего выпрямился и протянул ладонь к эфемерной границе. Отклик последовал незамедлительно — от точки касания разошлась тяжелая, темно-бордовая вибрация с холодной белой окантовкой. Волна быстро пробежала по всему периметру и вернулась к источнику, не нарушая целостности голографического барьера.

Поле держалось стабильно. Внешний фон больше не мог беспрепятственно проникать внутрь этого очерченного круга.

Пятьдесят первый первым зафиксировал изменения. На краю его раскрытого интерфейса показатель внутреннего отклонения — та самая безостановочная шкала распада, что доселе медленно, но верно ползла вверх — внезапно дрогнул и почти выровнялся. Взор логика метнулся от сухих цифр к переплетающимся линиям силового поля, возвышавшегося над ограждением.

— Внешнее воздействие зоны подавлено.

Тринадцатый-R отнял руку от границы купола, сверяясь с показаниями на собственном запястье.

— Проекция отсекает преобладающую долю пагубного фона. Покуда контур замкнут, индекс вашего отклонения будет расти несоизмеримо медленнее.

Шестая чуть сузила глаза.

— Стало быть, процесс внутреннего распада всё равно не обращен вспять?

— Распад продолжается, — сухо подтвердил Тринадцатый-R. — Купол не делает эту зону безопасной. Он лишь искусственно растягивает время до наступления критической фазы разрушения, давая возможность для первичной фиксации и повторного прохода. Не более чем базовая протокольная мера.

Пятьдесят первый еще секунду неотрывно следил за показателями в системе. Линия шкалы выровнялась, однако микроскопические скачки давали понять: процесс распада был лишь заморожен, но отнюдь не остановлен.

Чуть поодаль, у самого корпуса корабля, Ноль два-R уже настраивал шифрованный канал связи с орбитальным носителем C.O.R.E. На внутренней стороне его запястья бесстрастно мерцал узкий проекционный дисплей. Он скользнул пальцами по краю голограммы, подтверждая протокол передачи.

— R:S на объекте. Носитель принят без нарушения целостности. Верхние и нижние звенья готовятся к вступлению. Связь удерживаем открытой.

Ответ из закрытого канала транслировался напрямую во внутренние аудио-системы Ноль второго-R, не позволяя никому из стоящих рядом расслышать ни звука. Юнит выслушал директиву до самого конца.

— Принято. Первоначальные сведения проследуют через внешний рубеж. По свершении сличения передадим маршрут на земной комплекс C.O.R.E.

Ноль один-R дождался, покуда движение на площадке распределится по утвержденным маршрутам, после чего обратил взор к Пятьдесят первому.

— В таком случае, ведите.

Еще до этого, Ноль пять-R лишь бесшумно направлялся к спуску на нижний ярус. Ноль девять-R неотступно следовал за ним, выступая чуть впереди, словно передовой заслон, готовясь принять на себя любую угрозу с нижних ярусов. Остальная часть сводного отряда, изначально исследовавшая подвал, молча двинулась за ними. Десятый первым развернулся к темному зеву комплекса, Четырнадцатая-В безмолвно последовала за ним. Двадцать первый напоследок бросил еще один мимолетный взгляд на герметичный контейнер у пояса Одиннадцатого-R — и лишь после сего двинулся прочь, бок о бок с лучшим другом, Двадцать третьим.

Верхняя группа же направилась вслед за Пятьдесят первым спустя недолгое время. Лидер Recon, Ноль один-R, ступал рядом, держась на полшага позади. Ноль четыре-R и Восемнадцатый-R синхронно заняли края прохода, взяв фланги под жесткий визуальный контроль, тогда как Одиннадцатый-R шел ближе к центру, неусыпно оберегая закрытый контейнер на поясе.

Стерильный, безжалостный свет корабля постепенно оставался за их спинами, когда в недрах мертвого чертога их встречала уже совершенно иная, глухая и таящая угрозу тьма.

Маршрутная привычка

[[image:/storage/reader-images/414cc444b4b065de30251e5225f33f16d2eac8c3.png]]

⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡

Внутри стерильный свет корабля стремительно сошел на нет.

Еще несколько шагов он ложился у самого входа резкой белой полосой, но дальше его лучи бессильно рассеивались. Комплекс властно возвращал себе исконные черты: мертвый серый металл, покосившиеся панели, темные стыки и едва уловимые, бледные следы аварийного освещения.

Пятьдесят первый-L шел впереди всех. Он не торопился, но и не сбавлял шага без веской причины: изредка сверялся с наручным интерфейсом, ведя группу по памяти прошлого рейда. Единицы Recon держались вокруг него поразительно спокойно и в то же время монолитно. Первый-R ступал рядом, Четвертый-R взял чуть правее, Восемнадцатый-R контролировал левый край прохода, а Одиннадцатый-R держался ближе к центру, неусыпно оберегая закрытый контейнер у пояса как зеницу ока.

Двенадцатый-А шел вровень с Пятьдесят первым, тогда как Шестая-А вместе с Седьмым-V замыкали строй.

Первые десятки метров отряд преодолел в молчании.

Изнутри комплекс ничем не отличался от того, каким они запомнили его в первый заход. Всё то же самое, за одним пугающим исключением: теперь здесь стояла поистине гробовая тишина, разительно контрастирующая с их прошлым, куда более шумным и поспешным продвижением.

Шестая-А, шедшая в конце строя, невольно ловила себя на том, что то и дело следит за спинами незваных гостей. Единицы Третьей структуры двигались иначе: не вертели головами в поисках угрозы и не обменивались короткими фразами. Только клинки на поясах едва слышно позвякивали в такт шагам. Их спокойствие не означало беспечности — ибо маршрут они оценивали прямо на ходу.

Наконец впереди обозначилось легкое сужение, просторный вестибюль был пройден без происшествий. Однако, поравнявшись с первыми двумя дверными проемами по бокам коридора, R:S синхронно замерли.

По левую руку глухой стеной возвышалась металлическая переборка, обезображенная массивной вмятиной.

Первый-R плавно приблизился к деформации, провел по искореженному металлу пальцами в перчатке и, после короткого шуршания, ровно резюмировал:

— Недавний след. Оставлен человекоподобной машиной. — Он утвердительно кивнул остальным напарникам.

Те ответили короткими кивками, понимая всё без лишних слов. Восемнадцатый-R тотчас извлек компактный прибор, шагнул к вмятине и снял цифровой слепок, после чего быстро замерил глубину удара. На его запястье вспыхнула сухая цифра датировки, от которой повеяло первобытным холодом: срок давности этого увечья критически не сходился с официальной датой гибели комплекса. Удар был нанесен немногим более недели назад. Зафиксировав эту нестыковку, Восемнадцатый уверенно произнес:

— Подтверждаю. Габариты и сила воздействия соответствуют шасси Манекена.

Лидер Recon молча принял данные, переправляя их на закрытый сервер, в то время как Четвертый-R отступил на полшага назад, поднеся руку к ровной поверхности стены. В его пальцах уже был зажат крошечный плоский модуль. Юнит впечатал его в темно-серый шов, дождался глухого щелчка фиксатора и отпустил.

На долю секунды по стыку скользнула слабая световая линия, которая тут же бесследно угасла. Пятьдесят первый-L не оставил сие без внимания. Подобные технологии в арсеналах обеих коалиций встречались крайне редко, либо в жестко ограниченном количестве. Благо, логик в общих чертах понимал природу этого устройства, однако, не зная специфики самой Третьей структуры, можно было легко прийти к ошибочным выводам. Двенадцатый, анализировавший то же самое, опередил напарника с вопросом, не повышая голоса и не нарушая тишины:

— Как полагаю, это маяк?

Четвертый-R не спешил с ответом. Он отступил от стены и дождался короткого, подтверждающего импульса на запястном интерфейсе. Лишь удостоверившись в первичной синхронизации, он глухо отозвался:

— Точка синхронизации. Предназначена для того, чтобы двое из наших снаружи не собирали картину объекта вслепую.

Двенадцатый-А задумчиво промолчал, глядя во мрак коридора, тогда как Шестая-А решила прояснить ситуацию:

— Выходит, карту местности вы строите уже сейчас.

— Пока только черновую, — внезапно послышался голос Одиннадцатого-R, контролировавшего в нескольких метрах самих юнитов. — Полная карта начнется позже. Если, конечно, сам объект позволит.

Данное заявление заставило единиц сводного состава напрячься. Что значило это «если позволит»? В каком смысле Комплекс мог воспротивиться? Впрочем, зная коварную специфику заброшенных зон, догадаться было несложно — с подобными аномалиями они сталкивались неисчислимое количество раз.

Первый-R заметил их немой вопрос:

— Древние объекты в подобных зонах не всякий раз удаётся обозреть сполна с первого захода. Порой сигналы мешают друг другу. А иной раз объект выглядит пустым лишь потому, что его слишком небрежно осматривали.

Седьмой-V задержал пристальный взор на закреплённом в стене модуле.

— И поэтому вы ставите не один маяк.

Первый-R медленно повернул к нему голову.

— Посему ставим не один.

На этом разговор оборвался. Молчаливого понимания оказалось более чем достаточно — отряд зафиксировал нужные метки и единым строем двинулся дальше во мрак.

❦

Снаружи первый отклик от установленного маяка пришел почти мгновенно.

Ноль два-R стоял ближе всех к кораблю. От его запястной панели вверх поднялся широкий голографический слой. Он висел во мраке не ровным экраном, а рваной картой из жесткого холодно-белого света — с черными, бездонными пустотами там, где данных еще не было. Схема едва приметно дрогнула, вбирая в себя первый внутренний фрагмент: короткая линия прохода, стык стен и лестничная зона, тут же отмеченная пульсирующим знаком помехи.

Второй-R медленно скользнул пальцами по краю панели. Голограмма послушно разошлась в стороны, но незаполненные участки так и остались поглощены тьмой. Комплекс неохотно отдавал свои тайны.

Тринадцатый-R, неподвижно стоявший у границы внешнего контура, даже не повернул головы к напарнику.

— Первый маяк принялся.

— Вижу, — ровно ответил Второй-R, не отрывая взгляда от проекции. — Однако лестничная зона дает сильную помеху.

— Отметь как неполную.

— Уже.

Ноль три-Е, стоявшая на почтительном отдалении, не смела приблизиться или вмешаться в процесс Третьей структуры. В присутствии элиты сводный отряд предпочитал держать рты на замке. Она лишь жадно ловила отблески чужой голограммы, напряженно сверяя их со своей внутренней картой.

— Зона не закрылась. Не хватает данных? — негромко, скорее для самой себя, произнесла она.

Второй-R ответил так же сухо, не поворачиваясь к ней:

— Данные есть. Просто не сходятся с прямым маршрутом.

Девушка коротко кивнула, принимая этот факт.

— Вот оно как. Поняла.

Пока единицы Recon с хирургической точностью собирали черновую карту, площадка снаружи окончательно перестала быть местом ожидания. Сводный отряд методично разбирал её на следы.

Один юнит из сводного состава неподвижно держал световой маркер над глубокой трещиной в каменистом грунте, пока другой сверял эту отметку по внутреннему каналу связи. У самой границы контура кто-то вполголоса уточнял, можно ли подходить ближе к ограждению, на что один из бойцов N.O.V.A совершенно спокойно отозвался: можно, до тех пор, пока они не пересекают линию без фиксации.

Площадка работала, гудя, словно растревоженный улей.

У дальнего края, куда едва добивал свет корабельных прожекторов, Семнадцатый тяжело присел на корточки. Перед ним в грунте зиял след, оставленный массивной машинной опорой. Он был неестественно глубоким, с рваным краем, будто колоссальный вес металла не просто продавил сухую землю, а с силой потянул её за собой. Семнадцатый провел ручным датчиком по темному разлому, дождался, покуда индикатор перестанет мигать, и со свистом выдохнул:

— Хух… вот это они тут прошлись.

Сороковой возвышался рядом. Он не смотрел на сам оттиск — его взор был устремлен дальше, во мрак, где истерзанный след уходил к боковому склону и бесследно терялся в ночи.

— Нет, вряд ли они.

Семнадцатый поднял на него непонимающие глаза.

— В смысле?

— Нет. Скорее, это их сюда тянуло, — мрачно пояснил Сороковой.

Тридцать второй, замерший чуть сбоку, с присущей ему холодной отстраненностью подытожил:

— Удобно. След сам объясняет, что его сюда привели.

Ответа не последовало. Тишина на этом участке стала какой-то особенно вязкой. Семнадцатый пару секунд молча переводил взгляд со следа на Тридцать второго, а затем на непреклонного Сорокового.

— Спасибо уж… — пробормотал он, кривя губы. — Теперь это стало звучать еще хуже.

Сороковой не стал его утешать. Он лишь коротко, безрадостно хмыкнул и сделал тяжелый шаг к следующему поврежденному участку.

Неподалеку Шестьдесят девятый-I молча поднял с земли тяжелый кусок машинной пластины, повернул его к свету, изучая место разлома, и передал одному из юнитов N.O.V.A. Тот принял фрагмент обеими руками и бережно убрал в жесткий пакет фиксации.

Девятнадцатый-А задержался у входа вместе с двумя другими единицами. Он возвел взор к купольным глифам барьера, дождался, покуда по ним пройдет слабая дрожь, и лишь затем вернулся к отметкам на голограмме Второго-R. Чуть поодаль Семидесятый-В спокойно, с расстановкой объяснял двум юнитам H.A.D.E.S, какие следы пока не трогать: сначала отметка, потом перенос.

Ночная тьма уже почти полностью сожрала каменистый склон за пределами периметра. Защитный купол Третьей структуры, сотканный из парящих в воздухе бело-синих глифов, казался здесь последним рубежом. Стерильный, безжалостный свет корабельных прожекторов бился о незримую преграду, заставляя голографические знаки холодно мерцать на фоне подступающей пустоши. Голоса внутри этого светящегося оазиса больше не сливались в единый шум, а ложились короткими, выверенными слоями.

К Семнадцатому, Тридцать второму и Сороковому неслышно подошел Девяносто первый-I — боевая единица с на редкость расслабленным нравом, числившаяся в коалиции «Протокола» H.A.D.E.S. Он не стал бесцеремонно врезаться в их тяжелое молчание, лишь вскинул ладонь в легком приветствии:

— Йо-о-оу. Как вы тут?

Семнадцатый обернулся первым. В его потускневшем взоре уставшим, меланхоличным пламенем отражались ближайшие глифы барьера.

— Работаем… вроде.

— Хох, звучит уже неплохо! — Девяносто первый кивнул в сторону поглощенного тьмой бокового склона. — А у нас тут пятерка собралась. Пойдем к полетным модулям. Надо проверить крепления и поднять защитные контуры, пока нас не достало чем-нибудь из мрака.

Тридцать второй с нескрываемым сомнением посмотрел в указанном направлении.

— Сами решили?

— Скорее, дошло, что это лучше сделать сейчас, нежели дожидаться, когда там снова начнет что-нибудь шевелиться, — резонно заметил Девяносто первый. — Да и модули далековаты. Ночь уже почти закрыла склон.

Семнадцатый недовольно скривился.

— Вот что хуже всего. Это звучит донельзя разумно.

Сороковой, обратив внимание на своего напарника, перевел на подошедшего взгляд.

— Кто с тобой?

— Двое с техникой, логистик, один из первой линии и я. Быстро проверим, включим защиту и вернемся ближе к площадке.

Тридцать второй коротко выдохнул через нос, вглядываясь в непроглядную пустошь.

— А если там что-то будет?

Девяносто первый на секунду слабо, но вполне искренне улыбнулся.

— Тогда сначала доложим по связи. А опосля станем делать вид, что всё идет строго по плану. Словом, как и всегда.

Семнадцатый медленно кивнул.

— Отрадно слышать столь честный порядок действий.

Сороковой же лишь коротко мотнул головой в сторону внешнего контура.

— Только связь держите открытой.

Девяносто первый уже развернулся, дабы уйти, но остановился у самой границы. Бело-синие глифы медленно, в едином ритме пульсировали в воздухе, преломляя слепящий свет корабля и отбрасывая на лица стоявших рядом резкие, неживые тени. Юнит пытливо уставился на это мерцающее плетение.

— Слушайте… а через это спокойно проходить можно?

Семнадцатый перевел выжидающий взгляд на Тринадцатого-R, замершего у голографического контура.

— Хороший вопрос.

Юнит Recon ответил не сразу. Он педантично закончил сверку данных на своей панели и лишь затем обратил к нему невозмутимое обличие.

— Можно. Контур не удерживает своих. Он лишь фиксирует пересечение.

Девяносто первый чуть склонил голову набок.

— А если он внезапно решит, что мы не свои?

Тринадцатый-R посмотрел на него абсолютно ровно, без единой тени раздражения или насмешки.

— Тогда вы об этом узнаете раньше, чем успеете сделать второй шаг.

Пауза вышла короткой, но предельно ясной. Семнадцатый негромко хмыкнул:

— Что ж… Утешение принято. Походу, так и было задумано…

Девяносто первый тихо усмехнулся, принимая чужие правила игры, и махнул своей группе:

— Ладно! Мы пошли, пока это еще выглядит хорошей идеей.

Пять силуэтов отделились от основной массы сводного отряда. Девяносто первый шел первым, возглавляя мини-группу. Тотчас, когда его плечо пересекло невидимую линию, по внешнему контуру пронеслась короткая волна. Темно-красное свечение с тонкой белой обводкой резко вспыхнуло от точки прохода и разошлось по дуге вверх. Волна быстро пробежала по холодно-синим знакам, на краткий миг окрасив их в цвет темного багрянца, после чего бесследно растворилась вдоль ограждения.

Поле не остановило его. Лишь педантично отметило.

Следом прошли остальные четверо. Каждый переход давал короткий системный отклик — слабее первого, но всё еще отчетливый. Красные волны одна за другой расходились по купольной проекции и исчезали у верхнего края.

Тринадцатый-R коротко взглянул на панель.

— Группа внешнего обслуживания вышла за контур. Пять единиц. Статус чистый.

Второй-R внёс отметку на голографическую карту, и через несколько секунд силуэты группы окончательно растворились в ночной пустоши, спускаясь по неровным, усеянным острыми камнями склоном.

Холодный ветер низко прошелся по площадке, поднял пыль у растерзанных следов машин и унес её прочь, к границе света.

❦

В это же время верхняя группа уже выходила к лестничному пролету.

Лестница заметно уступала в ширине основному проходу. Ступени уходили наверх изломанными, угловатыми линиями, а на покосившихся перилах чернели старые, глубокие царапины. В стыках между панелями густо сбилась пыль. Отсюда явственно тянуло спертым, холодным воздухом из недр комплекса, словно само мертвое здание тяжело дышало.

Пятьдесят первый-L остановился перед первым подъемом. Его взгляд невольно скользнул во мрак уходящих наверх ступеней.

— Если идти выше — выйдем к техническому блоку. Через него раньше шло питание на центральную зону... туда, где держался основной рой машин, — глухо пояснил логик, извлекая из памяти старые данные. — В прошлый раз мы миновали его по главному маршруту. Боковые секции почти не трогали.

Первый-R даже не взглянул на уходящую вверх лестницу. Его внимание полностью поглотил прибор в руке. Световая дуга внутри тонкого кольца дрогнула, сбилась к правому краю и непреклонно вытянулась не к прямому подъему, а к темнеющей боковой секции за первым пролетом.

— Тогда начнем с них.

Пятьдесят первый чуть повернул голову, явно не соглашаясь с подобной траекторией:

— Если цель выше, прямой подъем там.

— Посему проверим боковую секцию первой, — ровно отрезал Первый-R.

Двенадцатый-А медленно перевел взгляд на сканирующее кольцо лидера разведкорпуса. Аналитик смотрел на светящуюся дугу буквально на полсекунды дольше положенного, молча фиксируя в уме это нелогичное, тревожное расхождение маршрута с официальными отчетами. Но вслух он не проронил ни слова. Лишь напрягся.

Четвертый-R тем временем бесшумно поднялся на несколько ступеней и остановился у стены. В его пальцах уже покоился второй маяк синхронизации. Юнит провел ладонью по темному шву между панелями, нащупал нужную точку крепления и впечатал модуль в металл.

Щелчок вышел тихим, едва уловимым. По стыку тотчас пронеслась короткая светлая линия, мелко дрогнула на краю панели, а затем ушла внутрь монотонным, тусклым мерцанием.

Восемнадцатый-R сверился с отметкой на своем запястье.

— Прием слабее.

— Все потому, что лестничная зона гасит часть сигнала, — констатировал Четвертый. — Отнюдь не полностью.

Одиннадцатый-R едва заметно поправил закрытый контейнер у пояса, слегка улыбнувшись:

— Знали ли вы, что у Recon есть дурная привычка? — Поймав на себе три вопросительных взгляда, он все же пояснил: — Если место кажется лишним, мы проверяем его в первую очередь.

Пятьдесят первый посмотрел на него, ища в этом логику.

— Почему?

Первый-R уже поднялся до площадки и остановился у бокового прохода.

— На то есть три причины, — его голос прозвучал так, словно он читал сухую лекцию в пустой аудитории, не замедляя выверенного шага и не оборачиваясь. — Первая: там мог остаться след, который обычная зачистка сочла бы неважным.

Слова послужили негласной командой. Группа Recon синхронно перестроилась. Четвертый плавно отступил от маяка, Восемнадцатый взял на визуальный контроль правую сторону проема, а Одиннадцатый сместился к центру, наглухо прикрывая носитель.

— Вторая: машины могли использовать этот участок не как маршрут, а как место ожидания.

Боковой проход выглядел донельзя тривиально — слишком обычным для ловушки. Узкая секция, глухие стены, пыль, которую никто не тревожил со времен прошлого прохода. Никаких следов. Никаких аномалий.

Однако Шестая чуть сузила глаза, скользнув взглядом к самому полу. Там покоилась одна старая стеновая панель, сдвинутая вглубь соседних на какую-то маленькую долю дюйма.

Седьмой-V посмотрел туда же. Лик одиночки-наблюдателя остался абсолютно бесстрастен.

Первый-R сделал еще один плавный шаг.

В тот же миг из-под нижней панели с резким, режущим слух лязгом сорвалась паукообразная машина.

До этой секунды она лежала совершенно плоско, прижатая к темному проему. Её гладкий корпус идеально сливался с искореженной панелью. Но стоило ей раскрыться, как тонкие лапы с силой ударили по бетону, а металлическое тело хищно метнулось к Ноль первому-R сбоку.

Лидер Эрси развернулся без единого лишнего движения, словно дожидался этого выпада.

Клинок покинул ножны беззвучно. Выверенно. Ровно на один разящий удар.

Машина даже не успела до конца расправить передние конечности — лезвие беспрепятственно прошло сквозь ее центральный блок. Рассеченный надвое корпус с глухим стуком рухнул на пол, истекая искрами. Еще несколько мгновений по бетону скребли судорожно дергающиеся лапы.

Затем всё окончательно стихло.

Четвертый уже держал модуль наведенным на проем. Восемнадцатый наглухо перекрыл правую сторону. Одиннадцатый отступил на полшага, защищая контейнер.

Первый-R стряхнул клинок, плавно убрал его в ножны и окинул холодным взором разрезанный металл у своих ног.

— И третья: иногда место ожидания всё еще занято.

Над разрушенным корпусом сомкнулась тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая лишь треском угасающих искр.

Двенадцатый-А перевел тяжелый взгляд с распиленного металла на пустую нишу в стене.

— Она… не патрулировала.

— Ждала, — коротко подтвердил Четвертый-R, не опуская оружия.

Пятьдесят первый-L медленно, словно через силу, втянул спертый воздух.

— В прошлый раз мы прошли мимо.

Голос Первого-R прозвучал ровно, без единой ноты триумфа или упрека:

— Посему она и осталась.

Двенадцатый присел на корточки возле отсеченной конечности, хмуро изучая строение механической конечности.

— Такого просто не может быть. Паукообразные не охотятся из одиночных засад. Они держатся роем. Движутся на шум или энергоресурс. Слепое, статичное ожидание в одной точке противоречит их базовым системам-алгоритмам.

Пятьдесят первый посмотрел на мертвую груду металла с нарастающей тревогой.

— Как тогда она этому научилась?

— Никак. Это не эволюция, — ответил Первый-R. — Сбой. Или по-другому — маршрутная привычка.

Он скользнул взглядом по гладкому срезу центрального блока.

— Если в этой точке когда-то стабильно появлялась цель или сигнал, машина раз за разом получала некий стимул. Но в какой-то момент алгоритм просто заклинило. Она застряла здесь, превратив ожидание в свою единственную цель.

Поразительно, насколько точно он описал явление, изначально несвойственное машинам в текущей ситуации.

Это только сильнее доказывало, скольких же подобных ситуаций они прошли, чтобы читать подобно с чистого листа.

Седьмой, хранивший молчание, даже не смотрел на ликвидированную машину. Он задумчиво был прикован к темной нише под стеной, из которой и вылезло это чудо.

— Да. Она ждала не нас.

Слова прозвучали тихо, но заставили Двенадцатого резко выпрямиться.

— Тогда кого?!

Одиночка ответил не сразу. Казалось, он вслушивается в саму темноту этого здания.

— То, что должно было повториться. Тот же маршрут. Тот же сигнал. Все то же самое.

Пятьдесят первый напрягся, силясь сложить факты воедино.

— То есть она реагировала не на конкретную цель?

…

— Скорее на условие, — взвешенно отозвался юноша с отрешенным тоном. — Если в этой точке появлялся сигнал — возвращалось заложенное ранее кем-то условие. В таком случае машина начинала беспрепятственно атаковать. Если же нет — впадала снова в спячку.

Пару секунд все молчали, затем Двенадцатый, услышав от своего товарища дополнительное подтверждение, повернулся к главному — 01-R.

— Это и есть та аномалия, которую вы ищете?

Первый-R на мгновение задержал взгляд на Седьмом. В тусклом свете его глаза казались двумя кусками льда, чью подлинную глубину прочесть было решительно невозможно. «Как много ты знаешь, единица. Как жаль, что тебе недостает опыта».

……… . . .

— В яблочко, — ответил он, отводя при этом взор. — Здесь и повторялась причина для выхода машины из засады. Машина несла в себе сломанное условие, которое не закрылось после единого срабатывания, а зациклилось на бесконечном ожидании, отчего и происходил процесс, прозванный маршрутной привычкой.

Шестая-А, до этого державшая периметр, бросила пристальный взгляд дальше, во мрак боковой секции, уводящей вглубь технического этажа.

— В таком случае, если оно повторялось здесь — наверняка имеется вероятность, что то же самое ждёт нас и выше. Не в одной точке. Повсюду.

— Посему мы и не двинулись по главному маршруту, — подытожил Первый-R, уже готовясь двигаться дальше.

Восемнадцатый из отряда Recon тем временем шагнул к растерзанному корпусу. Одним скупым движением он извлек из подсумка миниатюрный фиксатор и впечатал его во внутреннюю пластину машины. Метка выдала короткий, мертвенно-бледный импульс и погасла.

Двенадцатый нахмурился.

— Вы не станете забирать корпус для анализа?

— Нет, — отозвался Восемнадцатый. — Только сняли статус. Группа внешнего контура заберет его позже.

Одиннадцатый-R, охранявший контейнер, добавил с фирменным, пугающим прагматизмом:

— Иногда мертвая машина куда полезнее на своем месте, нежели в герметичном ящике.

Первый-R уже отвернулся. Световая дуга в его сканере вытянулась, указывая путь дальше, сквозь пыльные переборки.

— Двигаемся. Наверх.

Они возобновили подъем, но теперь шли иначе. Отряд углублялся в техническое нутро здания, минуя парадные лестницы. Узкая боковая секция забирала всё выше, ступени здесь были круче, а потолки — ниже. Вскоре проход вывел их на решетчатую техническую платформу, нависающую прямо над основным коридором. Глянув вниз, сквозь ржавые прутья, Двенадцатый мог различить далеко внизу тусклые очертания их первого маршрута. Но впереди, на этой возвышенности, их путь упирался в массивную, наглухо закрытую дверь с изрядно потертой маркировкой.

И тогда Пятьдесят первый-L замер, окинув преграду недоумевающим взглядом.

— Этого прохода не было в нашем плане.

Двенадцатый-А подошел вплотную, изучая пыльные створки.

— Был заблокирован?

— Да, — глухо отозвался логик, извлекая из памяти старые данные. — Наглухо. Сюда невозможно было пройти, поэтому система даже не прокладывала путь.

Первый-R молча поднял сканер. Световая дуга намертво уперлась в створки, подтверждая наличие бреши.

— Сейчас — нет.

Шестая-А шагнула ближе и, не касаясь поверхности, внимательно осмотрела тяжелый замок.

— Его вскрывали.

Пятьдесят первый нахмурился еще сильнее.

— После нас?

— Скорее, до, — покачала головой Шестая. — След старый. Но явно свежее, чем всё остальное вокруг.

Седьмой опустил цепкий взгляд к самому основанию двери.

— Мне кажется, это сделали не машины.

Двенадцатый-А замер.

— С чего ты так решил?

— Нет характерного давления на нижний край. Отсутствуют царапины от манипуляторов. Панель вскрывали словно ровно. Осознанно.

Четвертый-R уже сидел на корточках, проводя сканером вдоль скважины.

— Подтверждаю. Вскрытие механическое. Не машинное.

Неожиданно рука Двенадцатого сама потянулась к наручному модулю.

Он медленно достал его.

Медленно проверил цифры.

Медленно опустил руку.

Медленно поднял снова.

И тут же поймал себя на том, что раз за разом перепроверяет одни и те же показатели.

Прямо как тогда.

После закрытого диалога с Седьмым в удаленной стороне, что заставил на мгновение его измениться на месте.

Тот самый нервный тик. Удушливое, тошнотворное ощущение, которое он слишком хорошо помнил всем своим телом…….. .

──── ⟡ ⟡ ⟡ ⟡ ⟡ ────

Седьмой, подошедший пару минут назад, наконец соизволил обратиться к непонимающему аналитику:

— Мы идем неправильно. Маршрут показывает идти прямо, но на самом же деле он глючит уже прямо сейчас.

— Подожди… экран же не показывает ни малейшего сбоя.

— Он и не будет показывать, — предельно точно отозвался одиночка, встретив непроницаемым взором глаза оцепеневшего товарища, позже отводя в белесый мрак коридора. — И… впереди нас будет находиться большое скопление машин.

— Подо—

— Советую продумать тебе план, Двенадцатый-A—

— Остановись! — бросил Двенадцатый в спину уходящему. — Сначала ответь… откуда тебе все это известно?!!

…он остановился, не оборачиваясь.

…

— Предчувствие.

──── ⟡ ⟡ ⟡ ⟡ ⟡ ────

Возвращение в реальность ударило по обнаженным нервам.

Двенадцатый-A, резко поднимающий глаза от модуля, тут же столкнулся с Седьмым-V, смотревшим на него остекленевшим взором, словно читая его мысли.

Ни единого звука не сорвалось с их губ, но оба кристально ясно осознали: это происходит снова.

Дверь перед ними всё так же оставалась закрытой. Но больше сие не выглядело обычной неисправностью. Ведь это снова попало в цепкие руки...

…… . .

…… . . .

…… . . . .

…… . . . . .

«Маршрутной привычки.»

От автора: паук застрял в своей петле, потому что сломанное условие возвращалось. Вопрос главы появляется не в том, что случилось с ним. А в том, чье условие возвращается сейчас.

До следующего включения

[[image:/storage/reader-images/cbf9c56f6aacce0b26bfb1b962c0f5cf70dc531d.png]]

⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡

Дверь не поддалась

Сначала это даже не казалось проблемой. Пятьдесят первый привычно приложил ладонь к старой боковой панели, дождался тусклого отклика считывателя и с силой надавил на край створки. Где-то в глубине глухо, с натугой щелкнул механизм.

И на этом все закончилось.

Пятьдесят первый убрал руку от холодного металла.

— Закрыта.

Двенадцатый шагнул ближе, но трогать замок не спешил. Его взгляд прошелся по кромке створки, цепляясь за потертости и тонкие, едва уловимые царапины на многолетнем слое пыли.

— Питание есть?

— Слабое, но есть, — Пятьдесят первый не отрывал взгляда от неподатливой двери. — Хотя в прошлый раз она вообще не подавала признаков жизни.

Шестая стояла чуть позади, рядом с Седьмым и юнитами R:S. Ее внимание привлек не сам замок, а узкая щель между тяжелой створкой и косяком. В абсолютной темноте едва тлела тонкая полоска старого света.

— Судя по положению створки, она могла закрыться уже после прохода, — негромко произнесла она.

Пятьдесят первый задержался на этой фразе, обдумывая ее. Затем снова посмотрел на дверь.

— Или ее закрыли.

Никто не ответил.

Первый-R не стал развивать мысль. Он просто повернул голову к Четвертому.

— Ноль четыре-R. Проверь замок.

Четвертый-R молча кивнул. Его пальцы извлекли из бокового крепления небольшую матово-черную капсулу размером не больше двух пальцев.

Он небрежно бросил ее к двери.

Прямо в полете гладкий корпус с легким щелчком раскрылся. Из-под темной оболочки брызнули восемь тонких механических лап. Маленький паукообразный Ходок мягко, почти беззвучно приземлился у нижнего края створки. Замерев на долю секунды для калибровки, он проворно устремился вверх по металлу.

Шестая проводила механизм внимательным взглядом.

— А… что это?

— Разведывательный Ходок*, — ровно ответил Четвертый. — Малый инструмент Recon. Замки, узкие проходы. Там, куда рукой не добраться.

──── ⟨ ❦ ⟩ ────

*База Данных: Разведывательный Ходок [C.O.R.E / R:S] — малый полевой механизм доступа и разведки, входящий в стандартное снаряжение каждой единицы Recon Sentinel. В сложенном состоянии — матово-чёрная капсула на боковом креплении. При активации — паукообразный механизм с белым графитовым корпусом. Применяется для обхода замков, разведки узких проходов, проверки скрытых датчиков и ловушек, постановки малых сигнальных меток. Предупреждает владельца при появлении движения в рабочей зоне. Принцип — аккуратный доступ без видимых следов.

──── ⟨ ❦ ⟩ ────

Шестая выдержала небольшую паузу, слегка наклонившись вперед, чтобы получше разглядеть угловатые черты этого белого паучка.

— Значит… это не просто отмычка?

— Не просто. Параллельно он может подать сигнал, если кто-то подойдет сзади. Сделает это раньше, чем ты успеешь обернуться.

Ходок уже добрался до замка. Его заостренные лапы цеплялись за потертую кромку почти без звука. Остановившись у считывателя, паучок выпустил тонкий щуп и плавно скользнул им в узкую щель возле сердечника.

— И постоянно вы носите такое? — поинтересовался Пятьдесят первый, движимый тем же любопытством, что и остальные.

— М-м… часто, — отозвался Одиннадцатый. — Места почти не занимает, а лишнюю секунду иногда дает.

Шестая снова посмотрела на крошечный механизм.

— Выглядит, как раннее предупреждение…

— Да, — подтвердил уже Первый-R. — Не защита. Только лишняя секунда.

Седьмой, все это время молчавший, неотрывно смотрел на тонкие лапы у замка с задумчивым выражением.

— Иногда секунды достаточно.

Первый повернул к нему голову.

— Именно.

Внутри двери что-то тихо щелкнуло. Затем еще раз — глубже и отчетливее.

Пятьдесят первый чуть наклонил голову, прислушиваясь.

— Быстро он.

— Если механизм живой — да, — ответил Четвертый. — Если нет, он хотя бы покажет, что ломать нельзя.

Двенадцатый поднял взгляд.

— Как я понял, чтобы не оставить след?

— Да.

В замке щелкнуло громче. Ходок замер. Тонкая светлая линия на его белом графитовом корпусе мигнула дважды.

Четвертый поднял ладонь.

— Есть доступ!

Старая панель сбоку коротко, болезненно вспыхнула, и тяжелая створка с глухим внутренним скрежетом отползла на несколько сантиметров.

Ходок ловко выбрался из щели, пробежал по кромке двери и прыгнул точно в подставленную ладонь Четвертого. Механические лапы сложились мгновенно. Через секунду в руке снова лежала гладкая, безобидная темная капсула.

Четвертый убрал ее обратно в крепление.

Первый-R заглянул в образовавшуюся щель.

— Открывайте.

Пятьдесят первый взялся за край створки и с силой потянул на себя.

Дверь поддавалась с трудом. Металл сначала стоял почти намертво, словно за долгие годы успел срастись с собственным проемом, но затем с тяжелым, глухим скрежетом пополз в сторону.

Проход открылся не сразу — сначала образовалась лишь узкая щель, которая затем неохотно расширилась, выпуская наружу спертый, холодный запах вековой пыли и пересохшего машинного масла.

За дверью оказался вовсе не технический блок. Вглубь уходила узкая служебная секция — низкая и давящая, вычеркнутая из старых карт. Свет из коридора проникал сюда неохотно: он ложился на пол резкой белой полосой и почти сразу тонул в густой тьме у дальней стены.

Слева на переборке едва проступала выцветшая маркировка цепей питания. Справа в стену были наглухо врезаны два закрытых отсека с ручными фиксаторами. Прямо впереди проход заметно сужался и уходил с подъемом вверх, к верхним уровням комплекса.

Здесь не было следов боя.

Ни рваных отметин от машинных лап. Ни свежих сколов на панелях. Ни обломков. Только пыль, старый металл и неестественная тишина для места, рядом с машинной зоной.

Пятьдесят первый первым шагнул за порог но почти сразу остановился.

— Здесь чисто.

Двенадцатый опустился на одно колено, проверяя пол у самого порога, а затем провел взглядом по нижним кромкам косяка.

— Слишком чисто.

Шестая задержалась у входа. Ее цепкий взгляд скользнул по левой маркировке, задержался на закрытых правых отсеках и остановился прямо в сужающийся темный коридор впереди.

— По всей видимости, это не маршрут боя.

Первый-R молча поднял сканирующее кольцо. Световая дуга внутри прибора мелко дрогнула, сбилась с идеальной прямой и медленно потянулась к старой маркировке питания.

— Нет.

Он сделал несколько медленных шагов вглубь и остановился там, где свет из коридора уже почти не доставал до пола.

— Это место, через которое что-то проходило гораздо тише.

Пятьдесят первый все еще держал руку на краю тяжелой створки.

— Тише? Ты сейчас про следы или про сам проход?

Первый ответил не сразу.

То, что находилось перед ним, было чем-то средним между коридором и изолированной комнатой: слишком узкое для полноценного столкновения, слишком аккуратное для заброшенного тупика и слишком «живое» для пустого пространства.

— Пока не разделяю. Здесь слишком мало данных. Обычным визуальным обзором мы сейчас упустим половину картины.

Пятьдесят первый отпустил створку и подошел к левой стене. Линия маркировки почти стерлась, но под серым слоем пыли всё еще угадывалась ее прежняя геометрия.

— В прошлый раз этой секции не было на маршруте. Мы шли к источнику совершенно с другой стороны. Там был открытый проход, скопление машин и сам блок. А здесь…

Он не договорил, вглядываясь в пустоту.

Двенадцатый остановился рядом, но стену трогать не стал.

— Это уже совершенно не похоже на путь, которым вас пытались остановить.

— Вот именно, — кивнул Пятьдесят первый. — По старой карте здесь почти пустое место. Если это магистраль питания, она не должна просто обрываться у этой двери.

Шестая плавно опустилась на корточки у нижнего края левой стены и аккуратно смахнула с пола фрагмент старого налета.

— Повреждений действительно мало. Но пока это ничего не доказывает. Возможно, эпицентр боя сюда просто не сместился.

Седьмой застыл ближе к середине секции. Он смотрел не на вход, а строго туда, где узкий коридор уходил во мрак.

— Тогда для начала надо бы понять, был ли это вообще проход для боя.

Пятьдесят первый повернулся к нему.

— То есть?

— Если его не было на маршруте, он мог служить сугубо для технического обслуживания. Но это лишь один из вариантов.

Двенадцатый коротко кивнул.

— Вариант рабочий. Но без сканирования мы сейчас просто спорим с темнотой.

Четвертый-R молча достал плоский матово-черный модуль.

— Тогда дам разбор по ближайшему слою.

Когда он начал настраивать устройство, Шестая присмотрелась к прибору внимательнее.

— Это не стандартная оптика?

— Нет. Он не освещает помещение. Только выхватывает грани, стыки и пустоты по ближайшему структурному слою.

— Калибровка для старых объектов? — уточнил Двенадцатый.

— В основном, да. Старые секции чаще всего и требуют именно послойного разбора.

❦

Четвертый провел пальцем по краю модуля.

Тусклая сетка бесшумно легла на пол. Она не освещала секцию полностью — наоборот, превращала ее в строгий топографический чертеж. Свет вытаскивал из темноты только края: нижние кромки стен, мертвые кабельные каналы, идеальные стыки панелей и микроскопические разрывы в пыли. То, что невооруженный взгляд принимал за ровную глухую стену, под этой сеткой начало дробиться на объемные слои.

Левая маркировка питания вспыхнула четче. Выяснилось, что старая линия шла не только к низкой двери. Едва заметное ответвление тянулось вперед, к фронтальной переборке, где почти сразу обрывалось во тьме.

Пятьдесят первый нахмурился.

— Так, подожди…

Двенадцатый шагнул вплотную к нему.

— Линия расходится?

— Похоже на то. Но я бы пока не торопился называть это линией. Возможен системный сбой сканера из-за плотности пыли.

Четвертый плавно изменил угол наклона. Сетка скользнула ниже, почти стелясь по полу, и на долю секунды дрогнула у передней стены.

Не ярко. Без тревожного мерцания.

Просто крошечный участок пространства вдруг выдавал край именно там, где его физически не должно было быть.

Четвертый зафиксировал модуль в одном положении.

— Сначала отработаем видимую часть. Потом проверим это явление.

Первый-R коротко кивнул Восемнадцатому.

— Правую сторону. Без вскрытия. Бери только внешний контур.

Восемнадцатый тут же шагнул к верхнему отсеку. Одиннадцатый сместился ближе к центру, оставляя коридор свободным. Пятьдесят первый так и не отошел от найденной маркировки, а Двенадцатый замер рядом, в уме прокладывая новое направление на их прежний маршрут.

Седьмой беззвучно отступил на полшага, уходя с линии луча сканера.

— Если линия действительно уходит дальше, прошлый маршрут мог показать только конец цепи.

Двенадцатый смотрел точно туда, где неоновая сетка ломалась у передней стены.

— Возможно. Но сначала надо понять, есть ли там продолжение. Или это просто ошибка прибора.

Четвертый держал модуль идеально ровно.

— Поэтому мы идем по порядку.

Восемнадцатый уже сканировал первый правый отсек. Он плавно провел прибором вдоль заржавевшего ручного фиксатора. Контурная сетка тонкими светящимися нитями легла на створку, обрисовала нижний край и острыми иглами скользнула внутрь через узкий зазор.

Несколько секунд он сверял данные, не вскрывая отсек.

— Внутри старые крепления и пустые направляющие. Активной части по внешнему слою не вижу. Вскрывать пока не требуется.

Первый-R коротко кивнул.

— Второй так же. Без разборки.

Тем временем Пятьдесят первый вывел старую схему на наручный модуль. Он пару раз менял масштаб, пытаясь совместить прежний маршрут группы с тем, что теперь выдавал контурный сканер.

Двенадцатый подошел к нему сбоку, заглядывая в экран.

— Что, не сходится?

Пятьдесят первый провел пальцем по проекции, остановился на участке, где раньше находилась комната источника, и перевел светящуюся линию к их текущему положению.

— Сходится, но только до определенной точки. Дальше начинается проблема. Если это действительно питание, оно не может просто обрываться на этой двери слева.

— Может, уходит на нижний уровень? — предположил Двенадцатый.

— Могло бы, если бы старая магистраль шла вниз. Но сейчас она тянется вперед. По крайней мере, так показывает контур.

Шестая поднялась от левой двери и подошла к фронтальной стене. Панели здесь выглядели абсолютно обычно: потемневший от времени металл, скопление пыли у нижней кромки, едва заметная неровность старого покрытия.

Ничего, за что мог бы зацепиться взгляд.

Именно поэтому она присела.

Она не стала трогать стену сразу — только аккуратно смахнула с пола кусок старого фрагмента, чтобы тот не закрывал стык.

— Здесь покрытие другое, — тихо сказала она. — Отличие минимальное. Но у нижнего края линия идет не так, как на соседней панели.

Четвертый-R повернул к ней сканер. — Где именно?

Шестая указала на стык почти у самого пола.

— Здесь. Если смотреть сверху, с высоты роста, это выглядит как монолитная стеновая секция.

Седьмой сместился в сторону, чтобы не загораживать свет прибора.

— Значит, мы видим не всю поверхность. Либо сканер ошибается.

Двенадцатый коротко повернул к нему голову.

— Второе тоже возможно.

— Да, — спокойно отозвался Седьмой. — Поэтому лучше проверить саму стену, а не спорить с картой.

Пятьдесят первый устало хмыкнул, почти без улыбки:

— Хотел бы я, чтобы карта хоть раз поспорила в нашу пользу.

Четвертый присел рядом с Шестой и опустил контурную сетку ниже. Тусклый свет почти коснулся пола, задел пыль у основания стены и вдруг ломано сбился.

Не сильно.

Но достаточно, чтобы в секции повисла абсолютная тишина.

Он провел сканером еще раз.

Теперь во мраке четко проявился короткий вертикальный разрыв у пола. Затем второй — чуть выше, почти на уровне старой панели. Между ними еще оставались слепые зоны, но вместе они уже никак не могли быть простой случайностью.

Пятьдесят первый свернул старую схему.

— Значит, все это время перед нами была дверь?..

Четвертый-R не стал торопиться с выводами. Он плавно провел сканером по правому краю найденного зазора, затем ушел наверх.

— Скорее, скрытая створка. Намертво забита пылью, а цвет идеально сливается со стеной. Без контурной подсветки низа ее легко принять за глухую панель.

Двенадцатый медленно, с явным облегчением выдохнул. — Выходит, старая карта не врала. Она просто не отображала этот слой.

— Или отображала, но не для нашего уровня доступа, — мрачно добавил Пятьдесят первый.

Шестая поднялась и отступила на полшага, освобождая пространство для Четвертого.

— Фиксатор есть?

— Есть. Механический и очень старый. Электронная часть мертва, почти не читается.

Первый-R подошел ближе, но благоразумно не стал вставать прямо напротив проема.

— Вскроешь без Ходока?

Четвертый-R достал узкий металлический инструмент.

— Здесь можно и вручную. Если, конечно, замок внутри не рассыпался от старости.

Он аккуратно ввел лезвие в щель справа. Металл поддался не сразу. Четвертый чуть изменил угол, выждал секунду и нажал снова. В недрах створки раздался короткий щелчок, но дверь осталась на месте.

Пятьдесят первый тем временем отцепил перчатку с запястного крепления, натянул ее на руку и сжал кулак, проверяя хват.

— Она тяжелая?

— Как сниму фиксатор — узнаем.

— Обнадеживает.

Седьмой-V бесшумно сместился в сторону от прямой линии створки — так, чтобы при открытии не оказаться на линии возможного огня из темноты.

Двенадцатый заметил этот маневр и тоже отошел ближе к левой стене.

— Осторожность? — негромко спросил он.

— Скорее, привычка, — спокойно отозвался Седьмой, больше ничего не сказав.

Шестая встала рядом с Пятьдесят первым, но не стала сразу хвататься за металл. Сначала она внимательно изучила нижний край.

— Когда пойдет, не дави вниз. Тут нижнюю направляющую может намертво заклинить.

Пятьдесят первый перенес ладонь чуть выше.

— Так?

— Да. И тяни плавно.

Четвертый еще раз провернул инструмент. Глубоко внутри створки тяжело лязгнуло. Из найденного шва с сухим шуршанием посыпалась пыль, и теперь контур двери можно было различить даже без сканера. Неровный, старый, почти сросшийся с переборкой, но абсолютно реальный.

— Отлично, фиксатор снят. Дальше только руками.

Первый-R окинул группу быстрым взглядом.

— 51-L, 06-A — створка. 07-V, страхуй боковую линию, если дверь поведет. 12-A, смотри за фиксатором. 18-R — кроешь обратный проход.

Никто не стал переспрашивать. Каждый занял свою позицию за долю секунды.

Пятьдесят первый и Шестая потянули синхронно. Сначала створка даже не дрогнула. Пятьдесят первый напрягся, усиливая хват, а Шестая жестко удержала нижний край, не давая тяжелому металлу просесть. Со второй попытки створка глухо скрипнула.

Она не распахнулась — лишь неохотно выдала узкую щель, из которой снова брызнула серая пыль. Пятьдесят первый замер, чтобы не сорвать панель резким рывком.

— Идет.

— Е-еще немного, — напряженно выдохнула Шестая.

Створка с протяжным скрежетом поползла в сторону. В какой-то момент тяжелую плиту опасно повело, но Седьмой-V молча впечатал ладонь в боковую часть, жестко фиксируя металл и не давая ему захлопнуться обратно.

Четвертый сразу же направил луч сканера в открывшийся проем. Свет скользнул внутрь низко, стелясь по самому полу, и выхватил из мрака небольшое помещение.

Это совершенно не походило ни на склад, ни на огневую точку, ни на стандартный сервисный узел.

Вся комната была выстроена вокруг одной-единственной старой магистрали питания. Низкие приборные блоки жались к стенам, кабельные каналы были идеально уложены вдоль пола, а дальняя распределительная стойка казалась почти единым целым с темной переборкой.

Все внутри стояло слишком плотно и выверенно.

Настолько педантично аккуратно, что от одного взгляда на это место даже вековая пыль на поверхностях казалась какой-то неестественной и неправильной.

Пятьдесят первый убрал руки от створки только тогда, когда убедился, что тяжелый металл больше не тянет обратно.

— Ну-у… По крайней мере… это уже куда больше похоже на путь к источнику.

Двенадцатый заглянул внутрь через плечо Четвертого.

— Н-да. Теперь хотя бы ясно, куда уходила линия.

Первый-R шагнул внутрь следом за сканером, сразу направляясь к большому сервисному терминалу в самом центре помещения.

— Ничего не трогать, пока Ноль четыре-R не закончит первичную проверку.

Четвертый-R первым направил модуль внутрь темной комнаты.

На полу вспыхнула тусклая сетка. Она проползла по кабельным каналам, обвела контуры нижних приборных блоков и вывела их линии к дальней распределительной стойке.

Первый-R уже стоял у центральной консоли. Ее экраны уже давно погасли, но он начал молча изучать старую разметку на пыльном стекле.

— Сначала сканируем весь контур. Двигаемся только после этого.

Четвертый опустил прибор ниже, почти к самому полу. Сетка легла точнее, связывая обрывки старых линий питания в одну логическую цепь.

Пятьдесят первый вошел следом и остановился у левой магистрали.

Он вывел прежнюю схему на наручный модуль, сверил направление, а затем перевел взгляд на кабельный канал у стены.

— Да… теперь понятнее.

Двенадцатый встал рядом, стараясь не перекрывать ему обзор.

— Связано с источником?

— Не напрямую однако вектор направления совпадает. В прошлый раз мы видели комнату, где стоял сам блок. А эта же секция могла быть расположена раньше по цепи.

Пятьдесят первый замолчал.

В его словах читалось сомнение — схема все равно не сходилась полностью, и он это прекрасно понимал.

Шестая присела у нижнего распределителя. Она не стала трогать открытые стыки, лишь аккуратно смахнула серую пыль с края одной из секций, проверяя, как кабель входит в глухой корпус.

— Нижняя часть сохранилась лучше. Точнее, не вся, а только возле самого распределителя.

Двенадцатый повернулся к ней.

— Следы обслуживания?

— Не уверена. Возможно, это просто более защищенная часть корпуса. Но верхние секции выглядят значительно старее.

Седьмой остановился у правой стены, рядом с чередой темных глухих панелей.

Не касаясь их и стараясь не перекрывать свет модуля, он молча сверял их расположение с тем направлением, куда уходила линия от стойки.

— Правая сторона тоже включена в этот контур. По крайней мере, нижняя панель стоит к линии ближе, чем остальные.

Пятьдесят первый поднял взгляд от голографической схемы.

— Вполне возможно, что она могла быть сервисной.

⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡

Четвертый подошел к правой стене и склонился над нижней панелью. Она почти ничем не отличалась от десятков таких же: темный металл, пыль, тонкая трещинка у верхнего края. Идеально стандартная сервисная поверхность.

Именно эта подчеркнутая обычность и привлекала внимание.

— Ладно. Тогда проверю стык.

Первый-R поднял взгляд от мертвого экрана центрального терминала.

— Без физического вскрытия.

— Да-да. Понял.

Четвертый аккуратно провел инструментом вдоль бокового зазора. Он снял верхний слой спрессованной пыли у самого края, проверил глубину щели и чуть изменил угол лезвия.

Пятьдесят первый уловил это движение краем глаза.

— Там что-то есть?

— Пока ничего, — сосредоточенно отозвался Четвертый. Не отрывая взгляда от панели, он осторожно углублял щуп в зазор. — Изучаю контактный край.

Двенадцатый шагнул ближе, но остался за спиной Пятьдесят первого.

— Это как-то связано с линией питания?

— Рано говорить.

На несколько долгих секунд в комнате снова повисла тяжелая тишина.

Только тусклая контурная сетка неподвижно лежала на полу, да потревоженная пыль медленно оседала в лучах света у открытой створки.

Четвертый провел инструментом ниже, спускаясь почти к самому углу панели.

— А?..

Несколько мелких насадок сорвались из руки и звякнули о пол. Четвертый машинально отступил на два шага назад.

Его пальцы дрожали.

Восемнадцатый резко повернулся от выхода.

— Четвертый-R?!

— П-панель… — он судорожно сглотнул, но голос всё равно предательски дрогнул. — Панель включилась…

Тусклый свет на древней поверхности держался ровно. Ни интерфейса, ни текста, ни схем. Просто мертвое, глухое свечение там, где энергии не должно было быть десятилетиями.

Двенадцатый недоуменно нахмурился.

— Ч-чего?.. Как она вообще могла включиться?

— Я-я не знаю!

Четвертый перевел растерянный взгляд с инструмента в своей руке на светящийся экран.

— Я только проверял край. Я даже не дошел до внутреннего контакта.

Шестая смотрела не на экран, а на рассыпанные у ног Четвертого насадки.

— Ты задел активную часть?

— Нет…

Ответ прозвучал слишком быстро. Почти резко. Четвертый сам это осознал и повторил намного тише:

— Нет. Я не вскрывал ее…

Восемнадцатый напряженно застыл у выхода. Одиннадцатый сделал было полшага вперед, но тут же остановился.

Первый-R оторвался от центрального терминала и подошел к Четвертому, но не вставая между ним и экраном.

— Ноль четыре-R. Что показывает прибор?

Четвертый сначала никак не отреагировал, продолжая смотреть на светящийся квадрат слишком долго.

Затем он снова сглотнул, медленно опустился на корточки и поднял с пола свой сканер, аккуратно проверяя бегущую строку на малом экране.

Секунда.

Еще одна.

Панель внезапно коротко мигнула.

Вслед за ней Четвертый моментально застыл.

Его взгляд на долю секунды расфокусировался, а на лбу начал поступать пот.

Через пару долгих секунд он очень медленно посмотрел на прибор, снова перевел взгляд на экран — и на мгновение потерял дар речи.

— П-первый…

Первый-R мгновенно подобрался.

— Что?

Четвертый ответил не сразу.

— Она…

Седьмой-V пристально смотрел на панель дольше остальных. В этом коротком мигании было что-то странно знакомое. Не цвет. Не форма. Сам ритм. Он еще не понимал, почему эта пульсация так зацепила его, и потому промолчал.

В эту секунду панель мигнула снова, и Четвертый произнес, едва шевеля губами:

— …Она вернула отклик.

Пятьдесят первый нахмурился.

— Вернула? В каком смысле?!

— Что все это значит? — требовательно спросила Шестая.

Восемнадцатый не сдвинулся с места. Одиннадцатый так и стоял в центре. Первый-R молчал куда тише обычного.

Двенадцатый посмотрел на него.

— Вы поняли, что это?

Первый повернул к нему голову с абсолютно непроницаемым, жестким лицом.

— …Нет. Не здесь.

Панель всё еще горела тусклым, ровным светом. Абсолютно пустая. Без единой схемы. Но после этих слов слабое свечение стало казаться пугающим.

Четвертый тихо начал:

— Первый, если это…

— Не продолжай.

Голос Первого не стал громче, но ударил, как хлыст. Четвертый мгновенно замолчал.

Первый поднес пальцы к модулю связи.

— Ноль два-R, Тринадцать-R. Внешний контур — переходите к расширению периметра.

Он переключил канал.

— Ноль пять-R, Ноль девять-R — нижнюю группу немедленно сворачивать. Выходите наружу текущим маршрутом. Новых точек не ставить.

В канале связи ответили почти без задержки:

— Принято. Нижняя группа выходит.

Первый опустил руку.

— Ноль четыре-R. Прямо сейчас зафиксируй только текущее состояние. Больше к панели не прикасаться.

— П-принял.

Пятьдесят первый перевел тяжелый взгляд с экрана на Первого.

— Нам не скажут?

Первый смотрел не на Пятьдесят первого. Он неотрывно смотрел в черный зев открытой двери, ведущей во мрак комплекса.

— Сейчас — нет.

Красная граница

[[image:/storage/reader-images/504c4a94ca89e789efc4b10da75bea457ac71473.png]]

⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡

— Принял! Только... что это у вас там за зву...

Связь оборвалась с глухим, режущим слух щелчком.

Первый-R резко сменил частоту, отрезая канал. Второй-R, так и не успев договорить, тяжело выдохнул. Он стоял подле большой голографической карты, которую кропотливо выстраивал всё это время, и теперь его рука бессильно опустилась вдоль корпуса. На обычно бесстрастном лице проступила тень нескрываемого опасения.

Тринадцатый-R, до сего момента дежуривший у внешнего периметра, возле самой границы купола, неспешно приблизился. Еще минуту назад он тестировал край энерго-купола: скользил ладонью вдоль управляющей панели, отсекал помехи с флангового сегмента щита и поминутно сверялся с картой. Однако, узрев смятение напарника после отключения связи, счел нужным подойти ближе.

— В чем дело?

— Самому бы склоняться к пониманию. Ноль один-R, в свойственной ему манере, опять не стал дослушивать, резко переключая частоту. Отдал приказ сворачивать внешний периметр без единого объяснения причин. Однако единственное, что я успел услышать, прежде чем канал затих, был...

Он умолк, на мгновение погрузившись в мрачные думы.

Тринадцатый, уловив эту реакцию, спросил прямо:

— Что ты услышал?

— Детский голос. Смеющийся, зловещий. Ехидный. — произнес тот, слова которого обжигали язык.

Тринадцатый затих. В его голове не находилось ни единого прецедента за всю историю работы с подобными случаями. Вариантов исхода просчитывалось множество, но львиная их доля напрямую связывалась с людьми — расой, что сгинула с лица земли в незапамятные времена. Ибо ребенка ни в одной из ныне живущих структур не сыщешь, такое свойственно лишь биологическому происхождению.

— Возможно, сработала древняя автоматика, — предположил Тринадцатый.

— Тогда почему она всё ещё активна?

Ответа не было. Разум обоих дальше терялся в абстрактных догадках, не позволяя до конца приблизиться к истине произошедшего с верхней группой.

Тем временем на посадочной площадке кипела рутинная работа. Подле искореженных следов машинных лап суетились юниты сводного состава. Вдоль старого ограждения мерно пульсировали синие глифы, возводя защитный купол над всем участком. А впереди громадой возвышалось само здание — с его темным провалом входа, обломанными зубьями стен и той глухой тишиной, которая после необъяснимого всплеска энергии в недрах здания уже не казалась столь естественной и безжизненной.

— Ну и ну, — пробормотал Второй-R, вновь обращая взор к карте. — Сначала необъяснимая кассета, теперь еще и воскрешение здания,

Он произнес это скорее для самого себя, нежели для напарника. Взаимодействие с проекцией оставалось единственным островком контроля, который еще поддавался осмыслению. Сомнения никуда не испарились — они лишь ушли на дно, под слои рабочих отметок, таща за собой вязкое предчувствие неминуемой беды.

Верхний маршрут, нижний уровень, лестничная зона, боковая секция — всё это пока еще держалось в едином информационном слое. Маяки внутри комплекса отдавали слабые импульсы один за другим, и карта послушно считывала их почти без задержек.

Почти.

— Вот, воззри, — ответил Второй, вглядевшись в голограмму. — Верхняя группа уже выходит. Нижняя тоже сворачивается. Однако я никак не могу понять один из отмеченных промежутков, где один из маяков дает периодические сбои. Это не дает мне покоя, так как его положение как раз…

Тринадцатый присмотрелся к участку, на который указывал напарник. Маяк, что был оставлен возле той самой лестничной зоны, заметно плыл, утопая в потоке цифровых помех. Из-за этого отследить верхнюю группу стало куда тяжелее, нежели нижнюю, чей путь читался без единой запинки. Лестничная зона подавлялась. Беспричинно и агрессивно. Ранее в этом секторе уже наблюдались легкие искажения, но стоило Первому-R оборвать связь — и радиус аномалии вокруг лестничного пролета возрос многократно.

— Сколько всего нам еще неведомо об этом месте, — спокойно, сохраняя строгую мину, произнес он. — Но если представить, что заброшенный человеческий Комплекс — это живой организм, то, подобно органической сущности, он бросит все силы на защиту своей самой уязвимой точки.

Его напарник в удивлении повернул голову, тогда как Тринадцатый устремил взор на темнеющий зев входа, не ожидая ответа.

— Если представить, что Комплекс — живой организм, — повторил он жестче и собраннее, когда холодный ветер внезапно ударил по площадке, трепля его белые, бездушные волосы. — То мы уже вскрыли его рану. Однако до сих пор продолжаем удерживать собственную слабость, слепо блуждая в этой петле без единого ведания, за что нам цепляться дальше.

Над плато повисло ветреное безмолвие.

Им, лишенным иных приказов, кроме выстраивания карты, не оставалось ничего другого, как молча взирать на поглощенный мраком вход. Они слушали пронизывающий свист прохладного ветра, гуляющего меж горных склонов и периодически треплющего их залитые холодно-синими глифами формы и волосы. По правую руку холодный луч корабельного прожектора впритык освещал пространство, но свет его разбивался о вход, оказываясь бессильным перед непроглядной тьмою комплекса.

В десятках метров от них мерно трудился сводный отряд, на чьих лицах не читалось и тени тревожных дум, в то время как две безликие фигуры Эрси стояли в полном одиночестве у границы барьера, снедаемые растущим беспокойством.

«Нет. Я уверен практически на 96.7%, что мы обнаружили слабую точку, являющуюся первопричиной всех аномалий сего объекта. Здание точно живое, и дабы уберечь свою слабость, оно создает нам условия. Но решающее слово всё равно стоит за Первым. Они выйдут. И выйдут скоро. Медлить он не станет, сие я знаю наверняка», — мысленно подытожил Тринадцатый, ровно в тот момент, когда позади них, за границей купола, послышался долгожданный шум.

Это была та самая внешняя группа, направленная для обслуживания полетных модулей на нижней горной террасе.

По куполу прошла новая энергетическая рябь. Она зародилась у самой земли — тонкая, багряная нить, почти теряющаяся в холодно-синих глифах. Затем стремительно взмыла по купольному слою вверх и расползлась во все стороны красивой, переливающейся волной, обнажив за барьером расплывчатые очертания прибывших.

Тринадцатый поднес к лицу наручный модуль, ввел базовую команду допуска и разомкнул контур.

— Внешняя группа вернулась.

Сквозь мерцающий контур купола на площадку ступили пять силуэтов. Сканирующий свет барьера скользнул по их броне, на миг задержался на плечевых креплениях и погас, пропуская внутрь. Они шли тяжело, вразвалочку, напрочь растеряв остатки строевой дисциплины. Впереди вышагивал Девяносто первый-I. По его сбитому, хриплому дыханию было очевидно: подъем по каменистому склону дался группе куда тяжелее, чем он готов был признать.

— Юху-у-у-у! Возвращаемся! — хрипло, но с нарочитой бодростью крикнул он, едва миновав границу купола. — Пять едини-иц! Без поврежде-е-ений!!

Его бравада прозвучала громко, но стоило ему дойти до внутренней зоны, как он тут же ссутулился, тяжело опершись ладонями о колени.

— Ха-ах… Полетные модули целы— кхм… кхм! — он судорожно втянул воздух. — Все тридцать на месте. Крепления держатся. Но две защитные линии внезапно обесточились, пришлось спускаться в кабельный отсек и поднимать их заново.

Семнадцатый-В, разбиравшийся с почвой у следов машин, коротко хмыкнул, не отрываясь от работы:

— Зато управились вовремя. Что насчет периметра у самих модулей? Следы есть?

— Все чисто, как не бывало, — отмахнулся Девяносто первый, выпрямляясь и отряхивая серую пыль с темного шва на форме. — Один крепеж просел, но не критично. Мы поставили метку на замену.

В это же время Тринадцатый-R молча пробежался пальцами по панели, внося данные. Рядом с внешним контуром на карте загорелась зеленая руна: -пять единиц внутри / -статус чистый / -модули готовы к подъему.

Девяносто первый наконец восстановил дыхание. Он окинул взглядом площадку, а затем уставился на зияющий зев комплекса. Улыбка, до этого блуждавшая на его лице, медленно сползла.

— А что... верхние до сих пор внутри?

Второй-R даже не поднял головы от своей проекции. Его тон был бездушным:

— Выходят. Нижнюю группу тоже сняли.

Девяносто первый нахмурился, переводя взгляд с темного прохода на аналитика Recon.

— Сняли? Как это сняли?! Неужели что-то успело случиться?!!

— Приказ Первого, — отрезал Тринадцатый-R, давая понять, что дальнейшие расспросы неуместны.

И в этот самый миг у входа в Комплекс дрогнул внутренний свет.

Сначала это уловили не по карте. Узкая белая полоса, пробивавшаяся на порог из глубины коридора, внезапно померкла, словно ее перекрыла надвигающаяся тень, а затем вернулась вновь.

На голограмме Второго-R синхронно пришли в движение обе цепи маркеров — и верхняя, и нижняя. Они спокойно двигались к выходу.

Без остановок.

Без расстановки новых маяков.

Без попыток проверить боковые секции, как того требовал стандартный протокол зачистки.

— Группы выходят, — констатировал Тринадцатый, не отрывая взгляда от входа.

Второй-R увеличил масштаб проекции. Светящиеся точки двигались ровно и плотно. Однако после доскональной проверки отряды никогда не возвращались так. Кто-то всегда задерживался у последней отметки, кто-то перепроверял данные или спорил с картой. В этом ровном, неестественно плотном строю читалась не привычная дисциплина, а намертво сковавшая отряды тревога, заставляющая их покидать зону без единой заминки.

Работа на площадке встала. Юниты сводного состава один за другим отрывались от своих задач, обращая взоры к черному проему.

— Это не похоже на завершение проверки, — тихо, почти про себя пробормотал Сороковой, замирая с инструментом в руке.

Из поглощающей тьмы коридора начали вырисовываться силуэты. Первыми вышли юниты нижней группы. Пятый, Девятый, за ними Четырнадцатая и Десятый. Следом показался Двадцать первый — главный балагур отряда, и его неизменный лучший друг Двадцать третий.

Они не выглядели помятыми или ранеными. Но в этом и таилась главная проблема.

Двадцать первый вышел молча. Ни единой привычной шутки, ни колкого замечания. Десятый не бросил ему в ответ едкую поправку. Четырнадцатая, едва переступив порог, тут же затравленно оглянулась назад, словно ожидая удара в спину.

И тут, спустя пару секунд, появилась верхняя группа.

Пятьдесят первый шагал впереди Двенадцатого. Лица обоих напоминали высеченные из серого камня маски, скрывающие свинцовую, давящую недосказанность. Шестая держалась рядом, изо всех сил сохраняя остатки хладнокровия. Седьмой, как всегда, скользил бесшумной тенью ближе к краю прохода.

Следом вышли эшелоны разведкорпуса: Первый, Четвертый, Одиннадцатый и Восемнадцатый.

Рука Четвертого-R всё еще зависла в воздухе возле пояса, где находился инструмент. Он не держал его в рабочем положении, но и не убирал, а пальцы, намертво прижатые к корпусу, мелко, едва заметно подрагивали.

Никто на площадке не сделал и шага им навстречу.

Какое-то время вход просто исторгал из себя юнитов, а внешний контур беззвучно фиксировал каждую отметку, гася синеватые руны у границы света. Обычно после возвращения кто-нибудь из внешнего дозора спрашивал о результатах. Но сейчас ни один вопрос не смел сорваться с губ.

Эта мертвая тишина оказалась заразительной.

Даже Двадцать первый молчал дольше, чем от него ждали. Он оглянулся на Пятьдесят первого, затем на Двенадцатого, тяжело сглотнул и наконец выдавил из себя:

— Как я разумею... вас тоже экстренно свернули приказом?

Пятьдесят первый, снимая с запястья строку старого маршрута, глухо обронил:

— По той же причине, которую нам не объяснили.

Десятый, стоявший ближе всех, нахмурился:

— Выходит вы тоже не знаете, что там было?

— Знаем, — голос Двенадцатого прозвучал тускло, словно из-под толщи воды. — Панель включилась. А затем заработала вся система, которая по какой-то причине знала, кто мы такие. Как Recon: Sentinel, так и сводный ударный отряд.

На фоне этого ропота слова Двенадцатого прозвучали особенно пугающе, ибо заброшенное здание не может знать таких имен.

Четырнадцатая окутала взглядом Шестую, робко спрашивая:

— Это было... опасно?

Шестая посмотрела на подрагивающую руку Ноль четвертого-R, затем на закрытый верхний слой карты.

— Не в привычном для нас смысле, к которому мы привыкли... Немного в ином.

Двадцать первый медленно вскинул длань, собираясь вставить что-то свое, привычно-едкое, но слова застряли в горле. Былой легкости в нем не осталось ни на гран. Он повернулся к тому, кто до сих пор не проронил ни звука.

— А ты что скажешь, Седьмой-V?

— То же, что и они, — изрек одиночка. Но выдержав тягостную паузу, он заставил всех вновь к нему обернуться. — Кроме одного. Оно говорило с нами. И то, как оно говорило я… как будто уже где-то слышал.

Он не стал ничего объяснять. По его лицу было предельно ясно, что он и сам не смог бы подобрать объяснения сему наваждению.

Только тогда Двадцать первый бессильно опустил руку.

— О-ох... — сорвался с его губ тихий стон. — Думаю, я больше никогда не буду спрашивать, почему древние системы включаются спустя столько веков.

Семнадцатый и Тридцать второй, стоявшие вблизи от прибывших, переглянулись. Сокрыв свой прибор от пыли, Семнадцатый тихо изрек:

— Лица их чернее тучи, словно финал пути принес лишь горечь.

— Либо же они поняли, что путь их вовсе не окончен, — хмуро ответствовал Тридцать второй.

△ ▽ △ ▽ △ ▽ △

В этот самый миг из поглощающей тьмы прохода выступил Первый-R. До этого он находился ближе всех к проходу, и шагнул за порог.

Ни тени смятения.

Ни единого лишнего жеста или неуверенного шага.

Окинув площадку цепким, сканирующим взором, лидер элитного подразделения оценил диспозицию: замершая нижняя группа, предельно тихая верхняя, вернувшаяся внешняя пятерка, сводные юниты у следов машин и двое его боевых единиц у мерцающей голограммы.

Не задерживаясь у входа, он размеренным, чеканным шагом направился к внешнему контуру. Его лицо вновь обратилось в непроницаемую маску. Прежняя пронзительная холодность вернулась, сковав любые недопустимые эмоции.

Четвертый отстал на полшага. Одиннадцатый безмолвной тенью следовал рядом, бережно сжимая закрытый контейнер.

Едва Первый-R поравнялся с застывшими сводными единицами, он отрезал не терпящим ни малейших возражений тоном:

— Любые обсуждения произошедшего — исключительно после передачи полевого пакета на базу. До тех пор инцидент закрыт.

Этот приказ обрушился на площадку как бетонная плита. Тяжелая недосказанность, висевшая в воздухе, мгновенно обрела форму уставного запрета.

Второй-R, не теряя ни секунды, свернул нижний маршрут в отдельную строку и синхронно с Тринадцатым шагнул навстречу к лидеру, докладывая отчет по действиям.

Первый-R скупо кивнул, и под конец, когда Тринадцатый уведомил о готовности полетных модулей к вылету, приказал:

— Тринадцатый-R. Свяжись со штабом С.O.R.E. Передай им все данные, собранные на этом объекте, — сурово произнес он, протягивая пакет данных на своем устройстве.

Тринадцатый нахмурился, но без единой запинки принял передачу. В ту же секунду, в момент передачи, его глаза расширились.

— Полагаю, подобное мы зрим впервые, — тихо произнес Тринадцатый, посмотрев на Первого. — Система этого объекта жива, и она создала……»

— »……Все верно, — непреклонно оборвал его Первый. — Recon: Sentinel прекращает полевое расследование. Эта загадка требует больших ресурсов и вмешательства высших умов штаба, ибо силами одного отряда нам этот чертог не покорить.

Затем он перевел тяжелый взор на Второго, сбитого с толку не меньше напарника.

— Ноль два-R. Готовься переводить участок.

Второй-R кивнул, молча вводя череду команд и ожидая финального подтверждения.

И тогда Первый-R наконец повернулся ко всем сводным боевым единицам. Его голос на мгновение разнесся над площадкой громким, суровым и лишенным всяких сомнений слов:

— С этого момента медицинский комплекс восстановительной биостабилизации N.O.V.A-2155, объект M-7 — переводится в режим полной изоляции.

Команда прозвучала куда тише, чем эхо ее последствий. Но эти слова услышал абсолютно каждый.

У искореженных следов машин мгновенно остановили датчики. Один из световых маркеров погас у края грунта. Девяносто первый-I перестал нервно теребить крепление на своей форме. Двадцать первый, уже потерявший дар речи для очередного вопроса, так и замер, не издав ни звука.

Второй-R нажал на подтверждение.

Эхо этой команды отразилось не только на голограмме. Защитный барьер, возведенный над всем участком, содрогнулся от прошившего его импульса. Купол взвыл новым энергетическим гулом. Привычные холодные глифы почернели и мгновенно оплавились, когда по всей поверхности сферы начал стремительно расползаться пульсирующий цвет, наливаясь густым багрянцем. Купол на глазах каждого преобразовывался в новоявленную Красную границу⁕, поглощая участок и отрезая территорию от внешнего мира кровавым заревом. Холодный свет корабельных прожекторов померк в красном слиянии, и гнетущая атмосфера обрушилась на площадку так резко, что боевые единицы сводного отряда невольно попятились.

──── ⟨ ❦ ❦ ❦ ⟩ ────

⁕База данных: Красная граница — визуальный изоляционный маркер «Проекта» С.O.R.E, выставляемый вокруг объекта в форме купола при переводе его в режим закрытого допуска. Обозначает, что объект абсолютно неприкосновенен для внешнего доступа до получения специального разрешения высшего командования.

──── ⟨ ❦ ❦ ❦ ⟩ ────

Медицинский комплекс, построенный однажды людьми, в одночасье был стерт с цифровых радаров, обратившись в изолированную пустоту. На карте остались лишь внешний периметр и Красная граница.

Всё, что таилось внутри, больше не принадлежало открытому доступу.

Покуда остальные удивленно озирались на покрасневший купол, Двенадцатый молча всматривался в опустевшую голограмму, где от здания осталась лишь черная дыра.

— Изоляция… Нас полностью отсекли от данных этого места.

Первый-R повернул к нему голову.

— Данные по мертвой панели идут отдельным пакетом. Передача осуществляется напрямую на земную техническую базу Проекта С.O.R.E. До успешной передачи участок остается мертвой зоной для всех.

Двадцать первый, нервно ежась под давящим и пульсирующим красным светом в округе, тихо спросил:

— И что же будем делать мы, пока этот пакет летит в их штаб?

— Ждать, — сухо отрезал Пятьдесят первый, не поднимая головы.

И только Седьмой-V, стоявший в паре метров от шумной толпы, равнодушно запрокинул голову ввысь. Не ведая трепета, коим были объяты остальные, он спокойно изучал кроваво-багряную пелену, что повисла давящим саваном над всем участком.

— Надо же. Выходит, больше я не увижу здешние облака… Эх.

По защитному куполу моментально прошла извилистая красная волна. Она поднялась над старым ограждением, разошлась к боковым участкам и погасла у краев здания, намертво запечатывая его. Несколько юнитов, повинуясь первобытному инстинкту самосохранения перед этим явлением, отступили от следов машин без всякого приказа.

Первый-R сделал жесткий шаг вперед. Уверенным, рубящим жестом он повел рукой вбок настолько резко, что полы его плаща взметнулись в воздухе, и громко, с непререкаемой властностью произнес:

— С этого момента сводный ударный отряд направляется на базу вместе с полевым пакетом! Полетные модули привести к выле—

— Что-о-о?! !

Голос Девяносто первого-I прозвучал так громко, отчаянно и до невозможности уныло, что в одно мгновение разорвал выверенную точность Первого-R и заставил обернуться абсолютно каждого.

Девяносто первый стоял подле своей мини-группы. Еще минуту назад он из последних сил пытался выпрямиться после изнурительного подъема по склону, но теперь вновь сгорбился, обреченно уперев ладони в колени. Рот его приоткрылся. Зрачки расфокусировались. Взгляд, полный неверия, медленно скользнул от лидера Эрси к далекому скалистому спуску, затем возвращаясь обратно.

Так прошло несколько долгих секунд.

Девяносто первый не двигался. Вместе с ним застыли и все остальные, не смея издать ни звука. Казалось, сама мысль о повторном спуске доходила до Девяносто первого с колоссальной задержкой.

— Мы же... — начал он сдавленно и умолк.

Так прошло еще пару секунд.

Потом дрогнувшей рукой указал куда-то в сторону невидимых отсюда полетных модулей и наконец громко, срываясь на хрип, выдавил:

— М-мы же только что оттуда пришли-и-и!! Это какой-то сюр, вот так измываться над... над... да вы издеваетесь!!

От того, что в его груди банально закончился воздух после долгого подъема по ступеням, слова превратились в неразборчивое, возмущенное сипение. Он хватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба фугу, издавая лишь сдавленные, клокочущие звуки, от которых неловкость коснулась на площадке каждого.

Семнадцатый-В, стоявший неподалеку, очень медленно закрыл свой ручной датчик, задвигая его в боковой паз. Настолько медленно, что щелчок почти не прозвучал. Но даже этот крошечный звук в повисшей тишине показался оглушительно лишним.

Девяносто первый мученически повернул к нему голову, окончательно выдохшись от собственной истерики.

— Семнадцатый-В...

Он снова умолк, видимо, окончательно растеряв нужные слова.

У внешнего контура кто-то коротко, судорожно выдохнул. Двадцать первый же отвел взор в сторону, изо всех сил кусая губы, чтобы не улыбнуться. «Нет, ну вот это я понимаю... Его только что заставили мотаться вниз, потом наверх, а теперь снова вниз. Тут уже не логистика, тут личная неприязнь рельефа, от которой даже его речь поплыла!» — Он тут же схватился за щеки и начал качать головой из стороны в сторону, разыгрывая пантомиму ужаса, но явно проявляя свой непоколебимый стеб. — «Ах!… Как жаль боевую единицу.»

Десятый поспешно прикрыл ладонью рот.

Не сильно помогло.

По площадке покатилась волна сдавленных, нервных смешков — напряжение наконец нашло выход.

Срыв Девяносто первого принес неожиданные плоды. Иррациональный ужас, что держал отряд за горло у стен комплекса, на мгновение ослабил хватку, вытесненный абсурдностью происходящего.

Только Ноль один-R остался непоколебим. Он смотрел на Девяносто первого молча. Без тени раздражения. Но его правый глаз заметно дернулся от этого балагана. Справившись с собой, он плавно повернулся к Второму-R:

— Зафиксировать: группа обслуживания модулей остается в рабочем составе до завершения вылета.

Девяносто первый замер, словно пораженный молнией.

— Признайтесь! Это сейчас было наказание?

— Это было распределение, — сухо, как песок, отчеканил Первый-R, даже не удостоив его взглядом.

— Что ж... Ужасно похожее на наказание!

Больше Ноль один-R ничего не добавил, ясно давая понять, что дискуссия окончена.

Девяносто первый сокрушенно вздохнул и медленно выпрямился. Не полностью — лишь настолько, чтобы снова походить на боевую единицу, а не на вопросительный знак, раздавленный судьбой. Он утомленно провел ладонью по форме, сбивая пыль со швов, и махнул своей пятерке:

— Ладно. Идемте. Пока склон заново не решил, что мы ему слишком понравились.

Его группа двинулась первой. Следом начали сворачиваться остальные: у следов машин снимали последние маркеры, рабочие панели гасли одна за другой, и лишь внешняя линия красного контура продолжала зловеще пульсировать.

Смешки у площадки быстро стихли. На карте заброшенный объект всё еще оставался внутри багровой границы, а поверх нее непрерывно мерцали многочисленные надписи: ISOLATED OBJECT.

Последним границу покинул Седьмой-V.

Пока остальные направлялись к спуску, одиночка внезапно замер на полшага, ведомый смутным, тянущим предчувствием. Он медленно обернулся, чтобы бросить на Комплекс последний взгляд.

Несколько секунд он стоял неподвижно. Казалось, его остановила неведомая сила, всем своим нутром показывая на то самое таинственное здание, так и не разгаданное до конца кем-либо.

Взвешивающий, бездонный взор плавно скользил то к красной черте, то к темному провалу входа, где еще недавно пролегал их маршрут.

Это жуткое чувство, что давило из груди, никак не отпускало, принудив Седьмого бессознательно прижать к ней длань.

Лишь спустя долгую минуту одиночка тяжело выдохнул, развернулся и канул во мрак, следуя за остальными и оставляя позади пылающую багрянцем Границу. Во время спуска постоянно казалось, что запертая внутри мертвая система продолжала глумиться вослед уходящим, источая тот самый ехидный, детский смешок, от которого мороз пробирал до костей.

❦

Дорога к полетным модулям показалась втрое длиннее прежнего. Склон уходил вниз неровными, коварными каменными уступами. Юниты обслуживания, шедшие чуть впереди, спускались без лишних слов, на ходу тестируя снаряжение. Сам Девяносто первый спускался чуть сбоку, то и дело подозрительно косясь на камни под ногами, словно ожидая от рельефа очередной подлости.

Двадцать первый нагнал его ближе к середине пути.

— Ну что, мой новый друг! Склон пока не нападает?

— Он выжидает, — мрачно огрызнулся Девяносто первый. — У него хорошая выдержка. Друг.

— О-о-о! Значит, достойный противник.

— Я не просил достойного противника в виде ухабистой дороги вниз...

Двадцать первый тихо хмыкнул, но развивать тему не стал. Ни у кого уже не хватало душевных сил держать этот легкий тон. Тень комплекса давила даже на таком расстоянии.

Внизу полетные модули стояли темными, послушными рядами. Их защитные контуры мерцали ровным светом. Всё выглядело безупречно исправным: закрытые кабины, целые крепления, прогретые двигательные секции. Было очевидно: внешняя пятерка отработала на совесть.

Девяносто первый остановился у ближайшего челнока и, тяжело выдохнув, положил ладонь на холодный корпус:

— Ну здравствуй.

Девятнадцатый-А, проходивший мимо с прежней мягкой улыбкой, даже не замедлил шага:

— Хе-хе-хе... Если он тебе сейчас ответит, я первым отойду подальше.

Эта брошенная вскользь фраза резанула по нервам тех, кто уже слышал сегодня мертвый голос комплекса. Но никто из этой четверки не подал виду.

Отряд без промедления рассредоточился по машинам. Цепь зеленых маркеров готовности побежала по интерфейсам, сопровождая короткие доклады в эфире: внешняя группа в норме, сводный состав на позициях, глиссада до базы C.O.R.E свободна.

Пятьдесят первый проверил свою панель, смахивая закрытые слои. Двенадцатый стоял рядом у своего модуля, глядя высоко вверх, туда, где за скалистым хребтом скрывалась красная граница.

— Нам не дали даже первичный отчет, — глухо констатировал логик.

— Значит, отчет оказался важнее нас, — не отрывая взгляда от вершин, произнес Двенадцатый.

— Либо же таит в себе большую угрозу, — тихо добавила подошедшая Шестая, подготавливая кабину своего модуля.

Седьмой, остановившийся у крайнего полетного транспорта, неспешно провел ладонью по корпусу машины, не оборачиваясь, безразлично отвечая:

— Оба исхода равноценны. И оба скрыты пеленой грядущего.

Слова Седьмого обдали всех необъяснимым холодом. Двадцать первый-A, поежившись, молча открыл кабину своего челнока.

— От ваших прогнозов веет таким холодом, что лучше бы я снова начал идиотски шутить, — буркнул он, забираясь внутрь.

— Воздержись, — глухо бросил Десятый, шагая мимо к своему транспорту. — От твоих шуток сейчас станет только тошно.

На сей раз Двадцать первый лишь коротко, безрадостно усмехнулся и опустился в кресло. Лишние разговоры затихли сами собой. Сконцентрировавшись на грядущем, юниты проверяли системы и ждали последнего приказа.

Приказ Первого-R ударил по общим частотам с той стороны плато, где в кровавом отсвете Границы возвышался флагман Третьей структуры:

— Сводный состав, подъем после подтверждения маршрута. Дистанцию держать по внешней схеме. Полевой пакет сопровождается до земной технической базы Проекта C.O.R.E.

— Принято, — сухо отозвался Пятьдесят первый.

Двигатели полетных модулей начали оживать один за другим, оглашая каменистое плато низким, вибрирующим рокотом. Воздух у самой земли мелко задрожал. Сухая серая пыль поднялась плотным слоем и потянулась шлейфом по грунту, когда первые машины тяжело оторвались от посадочной площадки.

Девяносто первый-I поднял свой челнок среди первых.

— Если этот проклятый склон жаждет попрощаться, пусть делает это быстро, — хмуро бросил он.

— Канал общий. Оставь свои жалобы при себе, — прагматично напомнил Семнадцатый.

— Знаю я! — огрызнулся Девяносто первый. — Пусть этот чертов склон тоже слышит, что я о нем думаю!

Больше никто не проронил ни звука. Эфир утонул в глухом, парализующем безмолвии.

Модули уходили ввысь по очереди, собираясь в строгий клин над скалистым хребтом. Далеко внизу оставалась посадочная площадка, старое ограждение, поглощенный мраком зев и та незримая для простого глаза багровая граница, которую голографическая карта продолжала намертво держать где-то за их спинами.

Медицинский комплекс восстановительной биостабилизации больше не являлся точкой миссии. Отныне он был изолированным объектом. И это клеймо теперь неотступно следовало за ними.

В общем канале не прозвучало ни единого слова о мертвой панели и включенных экранах. Никто не обмолвился о педантично законсервированной комнате или о том, почему R:S оборвали зачистку раньше срока. Приказ Первого-R о неразглашении висел над сводным составом дамокловым мечом. От этого каждый новый метр высоты приносил не облегчение от спасения, а лишь переносил груз невысказанного ужаса в другое место.

Двадцать первый отрешенно глядел вперед сквозь тонированное стекло кабины. Обычно в столь долгой паузе он уже находил бы повод для пространных рассуждений. Но сейчас в его взоре отражалась лишь темная линия горизонта, редкие огни идущих впереди транспортов да собственное бледное лицо, наложенное на ночную пустоту.

Двадцать третий вышел на его закрытую частоту далеко не сразу.

— Думаешь о панели? — тихо спросил напарник.

— Никак нет, — ответил Двадцать первый после долгой паузы. — Помышляю лишь о том, как бы всеми силами убрать эти мысли. Я сейчас упорно визуализирую в голове бескрайнее поле цветущих фрезий, да лазурную реку с деревянным мостиком. Эх, красота…

Двадцать третий ничего не ответил. И в сложившихся обстоятельствах эта спасительная несуразица оказалась единственно правильным решением.

Спустя пятнадцать минут полета земная техническая база «Проекта» С.O.R.E проступила впереди низкой темной линией, искусно вписанной меж горных хребтов. Она не бросалась в глаза, но приблизиться к ней случайным образом было физически невозможно. Несколько монолитных корпусов глухо вдавались в рельеф, защитные барьеры тянулись вдоль периметра холодными, безупречными линиями, а посадочная зона раскрыла свои створы лишь после многоступенчатого подтверждения допусков.

21:45

Первым на посадочные плиты опустился корабль Recon Sentinel. За ним, выдерживая строгую дистанцию, приземлились модули сводного состава.

На освещенной площадке их уже дожидались безликие сотрудники «Проекта».

Без лишней суеты.

Без единого вопроса.

С открытыми каналами приема и переносными терминалами у внешней ограничительной линии.

Когда кабина Двенадцатого-А с шипением раскрылась, аналитик не спешил покидать кресло. На интерфейсной панели перед ним всё еще мерцала последняя строка пройденного маршрута:

Медицинский комплекс — Закрытый пакет — База С.O.R.E.

Три сухие точки. И ни единого объяснения между ними.

— Двенадцатый-A, — окликнул его Пятьдесят первый по внутренней связи.

. …... . . .

— Иду.

Аналитик погасил панель и грузно спустился на матовое покрытие ангара.

Здесь царила стерильная, абсолютная чистота, без единой энтропии. Атмосфера отдавала тем же машинным холодом, что и в цитаделях N.O.V.A, однако контраст в приеме был колоссальным. Если во время H.A.D.E.S — их первого визита ко Второй структуре персонал бросал на отряд косые, параноидальные взгляды и возводил запретные линии, то база C.O.R.E встретила их тотальным, ледяным безразличием. Местные техники даже не поворачивали голов, функционируя как единый часовой механизм, в котором прибывший отряд был лишь незначительной, проходящей шестеренкой.

Здесь было тихо, несмотря на промышленный гул. Впрочем, после таинственной тишины в медицинских коридорах, любая тишина теперь казалась им предвестником беды.

Первый-R остановился у внутренних гермодверей вместе с Пятым и Четвертым. Одиннадцатый-R бережно, словно величайшую святыню, сжимал закрытый контейнер. Второй-R, подойдя к одному из сотрудников С.O.R.E, инициировал передачу части зашифрованного маршрута и убрал руку от терминала только после того, как система выдала зеленый импульс подтверждения.

Полевой пакет был принят мгновенно.

И сводный состав двинулся следом.

Массивные створы внутреннего шлюза разошлись ровно настолько, чтобы пропустить отряд по рядам. За ними открылся светлый, бесконечный технический коридор с холодными линиями подсветки вдоль стен и пола. Настолько яркий, что резал глаза.

Девяносто первый, с трудом волоча ноги от усталости, поравнялся с Двадцать первым и тихо, обреченно пробормотал:

— Если там, внутри, мне снова поручат обслуживать полетные модули... я клянусь, я добровольно уйду в спящий режим.

— Ха, а вот и не успеешь, — без тени улыбки отозвался Двадцать первый. — Тебя просто назначат за них ответственным.

Девяносто первый остановился на мгновение. Пожевал губами, пытаясь найти достойный ответ, но затем молча, ссутулившись, побрел дальше. Даже у него иссякли силы на пререкания.

Сводный состав медленно втягивался в нутро базы следом за безликими спинами Recon: Sentinel.

Далеко позади, за сомкнутыми створами посадочной зоны, остался укрытый тьмой склон и кровавая отметка Комплекса, во чреве коего неведомая система вновь погрузилась в свое голодное ожидание.

А впереди их ждал тот самый сокрытый отчет. Отчет, который элита Третьей структуры предпочла не озвучивать возле мертвых, но всё еще слушающих стен.

Граница ответа

[[image:/storage/reader-images/5f88e2f6b0208ed0185b3ed36c42a549855ee292.png]]

⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡

Светлый коридор за внутренним шлюзом заметно сужался. Сводный состав входил не всей массой — бездушная логистика базы C.O.R.E диктовала свои суровые правила. Первыми ступали единицы Recon: Sentinel, за ними — местный технический персонал, плавно разбивая поток новоприбывших надвое. Никого не отрезали намеренно, лишь не давали сбиться в толпу и нарушить выверенный ритм цитадели.

Здесь всё было подчинено сухой функции.

Никаких объяснений.

Никаких привычных указателей — одни короткие шифры на гладких стенах да тонкие направляющие нити света у самого пола.

База не пыталась казаться гостеприимной. Она просто работала.

Двадцать первый-А, напряженно озираясь по сторонам, негромко обронил:

— …Не знаю почему, но у меня чёт внезапно проснулось стойкое желание вообще ничего здесь не трогать.

— Грамотное решение, — сухо отозвался Десятый-В, даже не удостоив повернуть голову.

Чуть впереди Пятьдесят первый-L на долю секунды замедлил шаг возле одной из стеновых отметок. Сверив зашифрованный код с данными на наручном модуле, он глухо констатировал:

— Ни единого открытого обозначения.

Двенадцатый-А, шагавший с ним в едином темпе, хмуро прищурился.

— Что поделать. База сугубо техническая. Вся архитектура зиждется не на удобстве перемещения, а на тотальном контроле допуска. Особенно, когда внутрь пускают чужаков.

Система жила своей жизнью. Сенсорные створки бесшумно разъезжались перед элитой Третьей структуры и слепо гасли, стоило приблизиться кому-то из сводного отряда.

Шестая же цепко рассматривала снующий мимо персонал. Строгие белые халаты поверх формы, уверенный шаг — дорогу им уступали без лишних вопросов. Их уровень допуска явно превосходил стандартную техническую линию.

Седьмой-V, державшийся позади, подмечал иное. Он не тратил ресурс на запоминание лиц или униформы. Одиночка фиксировал саму иерархию дверей: какие распахивались перед Recon, а какие оставались наглухо замурованными даже для них. На подобных объектах молчаливая геометрия доступа всегда вопила громче любых официальных брифингов.

Фоновый шум сливался в единый гул приглушенных шагов. Четвертый-R и Пятый-R на секунду задержались у ответвления правого крыла, сохраняя на лицах ее самую ледяную статику, с которой работали у мертвого Комплекса. Но после инцидента в кромешной тьме это спокойствие ощущалось как скрытая угроза.

Пятьдесят первый, уловив момент передачи пакета данных местному технику, не сдержался:

— Вы прямо сейчас отдаете им логи с той ожившей панели?

Четвертый-R медленно повернул голову.

— Не все.

— А какие тогда? — с нажимом процедил логик.

— Лишь те, кои дозволено передать в обход вашего учета и допуска.

Пятьдесят первый резко подобрался, готовый выплюнуть жесткую отповедь, но Двенадцатый-А едва приметно вскинул руку, гася искру конфликта.

— Не здесь, — тихо одернул он.

Четвертый-R холодно взглянул на аналитика. В этих глазах не читалось ни надменности, ни гнева. Только безукоризненная покорность уставу.

— Верно.

И именно эта вежливая отстраненность раздражала сильнее открытой вражды. Им не затыкали рты прямыми приказами, их просто раз за разом оставляли в шаге от истины.

Впереди наконец распахнулась зона ожидания — просторный технический сектор. Ряды низких сидений, огромный погасший экран на дальней стене и пустые порты зарядных ячеек, многие из которых уже были заняты заблокированными устройствами C.O.R.E.

Ноль первый остановился у порога, обратившись к отряду. Его глас прозвучал обманчиво ровно:

— Ожидайте здесь. Без расслоения по внутренним секторам. Тех, кто потребуется для сверки данных, вызовут отдельно.

Двадцать первый уныло приподнял ладонь:

— А если кто-то ну уж очень сильно не желает быть нужным?

— Слишком поздно, — снова придавил его тяжелым взглядом Десятый.

— Ах-х… так я и думал! — Двадцать первый уныло опустил руку и шумно выдохнул.

Глава Эрси предсказуемо проигнорировал их треп. Сбросив остаточный пакет данных Второму-R, он вместе с Четвертым и Одиннадцатым скрылся за массивными створами правого коридора. Восемнадцатый-R застыл у самого входа в сектор, обратившись в безмолвное, грозное напоминание о том, что самовольный выход отсюда заказан.

Сводный состав начал нехотя расползаться по зоне. Расслабиться не выходило. После пережитого у Красной границы обычное ожидание на месте казалось противоестественным.

Девяносто первый-I рухнул на ближайшее кресло и со стоном закрыл лицо перепачканными пылью ладонями. Семнадцатый-В участливо затормозил рядом.

— Модули? — осторожно спросил он.

— Не смей при мне... произносить это проклятое слово.

— Ха-ха, понял.

— Спасибо.

Остальные замерли в тягостном предвкушении. Шестая заняла позицию у самого края, откуда простреливался взглядом правый коридор. Двенадцатый и Пятьдесят первый подошли к слепому экрану терминала, словно пытаясь выжечь в нем ответы, но глухой металл оставался мертвым.

Напряжение в воздухе и не думало оседать. Оно только приобрело новую форму, став густым, липким и выжидающим.

Двадцать первый-А тяжело опустился на сиденье, с наслаждением вытянув гудящие ноги, и принялся сверлить глазами глухую правую дверь. Двадцать третий устроился сбоку. Свой нанофон он убирать не стал, но вчитываться в экран не спешил — куда больше его занимала архитектура самого сектора, отчего он почти вжался плечом в холодную стеновую панель.

Двадцать первый, неровно отстукивая пальцами рваный ритм по пластику кресла, скосил на него глаза.

— Хо-о... Как я понял, нам дозволено только сидеть и ожидать. А ты-то чего туда забился?

— Если сейчас оттуда выйдут и скажут «нужны добровольцы», я попробую прикинуться частью интерьера, — с каменным, совершенно безэмоциональным выражением отозвался его лучший друг.

Лицо Двадцать первого мгновенно оживилось:

— Ха! Вот это я понимаю. Тактическое слияние со стеной повышает все шансы!

— Неподвижность повышает шансы, — тихо поправил напарник. — На то, что командованию будет банально лень меня высматривать.

Семнадцатый-В, стоявший неподалеку, посмотрел на них с искренним исследовательским интересом.

— И... часто вы так друг друга поддерживаете?

Двадцать третий, даже не шелохнувшись, каменно отрезал:

— Это не поддержка. Это плановая подготовка к исчезновению.

— Да он шутит, — Двадцать первый издал выдавленный смешок и хлопнул напарника по плечу. — В основном.

Девятнадцатый-А, устроившийся чуть в стороне, тихо хмыкнул. Его легкая, вежливая улыбка редко означала простое веселье — скорее, это была профессиональная привычка держать лицо там, где у остальных уже начинали сдавать нервы.

— Хе-хе, весьма специфичный способ приходить в себя после операции.

— Э? — Двадцать первый мгновенно развернулся к нему. — А у N.O.V.A тогда какой?

Девятнадцатый выразительно покосился на закрытую дверь изолятора:

— Делать вид, что всё идет строго по протоколу. Ровно до тех пор, пока сам протокол не потребует согласования еще одной процедуры.

Двадцать первый прищурился:

— Хм-м. Звучит подозрительно знакомо... Сам придумал или украл у кого-то из наших?

Девятнадцатый чуть шире улыбнулся:

— Кажется, нечто похожее я как-то слышал от Двадцать пятой-A. Хех, вот и решил взять себе на заметку.

Двадцать первый уже открыл было рот, чтобы выдать очередную колкость про бюрократию Второй структуры, как вдруг осекся на полуслове, уставившись в центр зала.

Там, у одного из терминалов, склонились две фигуры в униформе N.O.V.A. Линия плеч, посадка головы, даже синхронность их движений и поворотов головы сливались в до жути выверенный ритм.

Двадцать первый подался всем телом вперед и приложил ладонь ко лбу козырьком, подобно имитации яркого стерильного света базы, что якобы мешал ему сфокусироваться.

— Мне кажется... у меня начались галлюцинации, — протянул он. — Или их там правда две?

Двадцать третий скептически покосился туда же:

— Было бы крайне удобно, окажись это галлюцинацией. На нее можно было бы списать добрую половину сегодняшних проблем.

Услышав голоса, одна из фигур плавно повернула голову к обсуждавшим их за стороной:

— Мы не галлюцинация, — черство произнесла она.

Вторая добавила практически тем же тоном, с микроскопической задержкой:

— В большинстве зафиксированных случаев.

Двадцать первый медленно опустил руку, поставив обе на бедра.

— Ага. Значит, слух у вас тоже общий на двоих.

— Раздельный, — уточнила первая.

— Но хороший, — дополнила вторая.

В этот момент Девятнадцатый, обаятельный юнит, сделал предупреждающий шаг ближе к своим.

— Восемьдесят вторая-I и Восемьдесят четвертая-I. Модель «Interception», работают на перехвате. Одна производственная линия, — пояснил он информативным тоном. — Их часто путают те, кто видит впервые. Точнее, всег… Кхм, о чем это я? Поэтому в наших рядах их зовут «Двойкой».

Двадцать первый перевел ошарашенный взгляд с одной на другую, а затем звонко щелкнул пальцами.

— Близняшки!

Обе N.O.V.A окончательно потеряли интерес к стоявшему рядом терминалу и синхронно развернулись к нему.

— Мы не близнецы, — твердо отрезала Восемьдесят вторая.

— Да понял я, конструктивные особенности, всё такое, — отмахнулся Двадцать первый. — Но «Двойка» звучит так, словно вам присвоили складской номер ящика. А «Близняшки» хотя бы поживее, что ли.

Восемьдесят четвертая с недопониманием переглянулась с Восемьдесят второй.

— Нас только что переименовали?

— Неофициально, — отозвалась другая.

— Значит, это можно пережить.

Тридцать второй, до этого не проронивший ни слова, вдруг посмотрел на них с прищуром.

— Восемьдесят четвертая-I отвечает быстрее, — уверенно отметил он. — А Восемьдесят вторая-I сначала оценивает обстановку, и только потом реагирует.

Двадцать первый неторопливо повернулся к Тридцать второму. В его удивленных глазах читалась безмерная скорбь от предательства.

— Погоди. Когда ты успел это вычислить?!

— Пока ты решал сложную дилемму, двоится ли у тебя в глазах.

Восемьдесят четвертая-I чуть склонила голову набок, с неким любопытством изучая сникшего Двадцать первого.

— Это жалоба на компетентность коллег?

— Пока нет, — буркнул он, картинно поднимая ладони вверх и признавая поражение.

Шутка повисла в воздухе и быстро растаяла. Восемьдесят вторая-I перевела тяжелый взгляд на темный зев правого коридора, за которым скрылись элитные юниты Третьей структуры.

— Тогда лучше не затягивать с выводами, — обронила она, и от ее черствого тона по спинам пробежал холодок. — Сомневаюсь, что в этой цитадели ожидание бывает просто ожиданием. Как правило, это лишь подготовка к чему-то весьма неприятному.

Двадцать первый на секунду застыл, переваривая эту хлесткую, как пощечина, правду. Улыбка окончательно сползла с его лица.

— Всё. С меня хватит. Теперь мне официально и бесповоротно не нравится эта база.

❦ ❦ ❦ ❦ ❦

Когда разговор с Двойкой стих, зона ожидания снова наполнилась негромким гулом голосов.

Двадцать первый всё еще что-то доказывал Двадцать третьему, но уже куда тише и без былого запала. На другом конце сектора Пятьдесят первый-L так и не присел.

Он нервно мерил шагами узкое пространство вдоль стены, то и дело бросая тяжелые взгляды на глухую дверь правого сектора.

— Ты сейчас в полу дыру прожжешь, — не выдержал Двенадцатый, наблюдавший за его маятниковым хождением.

Пятьдесят первый резко остановился:

— Изо всех сил пытаюсь не начать задавать вопросы вслух.

— Получается так себе, — хмыкнул в его сторону аналитик.

Шестая, застывшая чуть поодаль со сцепленными за спиной руками, тихо обронила:

— Здесь кого-то расспрашивать бесполезно.

— Я знаю, — мрачно отозвался Пятьдесят первый. Он шумно выдохнул и уставился на слепую стеновую панель. — По устаревшим отчетам это был заурядный медицинский Комплекс. Заброшенный. Мертвый. Там всё должно было оставаться мертвым. Меня напрягло не то, что панель внезапно ожила, а вместе с ней и все остальное, — он понизил голос, — а то, как на это отреагировала элита Recon.

Сгустилась тишина.

— Они узрели нечто в момент пробуждения системы, — глухо отозвался Седьмой, всё это время стоявший в полушаге от них. — Нечто, чего мы распознать не успели. Я видел реакцию Ноль четыре-R. Одного этого довольно, дабы потребовать ответов.

Двенадцатый медленно поправил край перчатки.

— Если он выйдет один, мы не станем вытягивать слова. Лучше подойти, когда рядом будет кто-то из их группы. Тогда нас не оборвут на полуслове ссылкой на устав.

К тому времени с ночной посадки минуло почти четыре часа. Ожидание не было непрерывным: сводный состав успели провести через санитарную обработку, снять боевые журналы, отправить оружие на техническую сверку и поочерёдно вызвать юнитов на первичную диагностику. Кто-то возвращался в сектор после восстановления заряда, кто-то успевал ненадолго задремать у стены. Лишь ближе к двум часам ночи база вновь собрала большую часть отряда в одном помещении.

Вдруг сухой щелчок магнитного замка рассек фоновый гул зоны ожидания.

Из правого прохода вынырнул Четвертый-R, следом скользнул Одиннадцатый. Лидер группы, Первый-R, задержался в створе, принимая отчет от местного техника по закрытому каналу.

Четвертый остановился у стены, активировав наручный модуль. Он держал экран подозрительно низко, почти у самого бедра, скрывая бегущие строки от лишних глаз.

Шестая решительно отделилась от ряда сидений. Ждать было нечего — сейчас их могли увести снова. Седьмой бесшумной тенью скользнул следом, придерживаясь такого же мнения. Двенадцатый и Пятьдесят первый, переглянувшись, двинулись за ними.

Спустя полминуты они обступили Четвертого-R, мягко отрезая ему пути отхода, но оставляя ровно столько пространства, чтобы это не расценивалось как открытая агрессия.

Пятьдесят первый взял инициативу на себя.

— Ноль четыре-R.

Тот неспешно поднял глаза от мерцающего дисплея.

— Да?

— Нам нужна информация по инциденту на верхнем уровне, — Пятьдесят первый вперил в него жесткий, требовательный взор. — Не полный расклад. Лишь то, на основании чего была объявлена экстренная эвакуация и засекреченность объекта.

Четвертый-R не издал ни звука. Все его внимание прошлось по каждому из четверых. Он взглянул на Первого-R, всё еще занятого разговором в стороне, затем нудно вздохнул, заблокировал модуль и коротко бросил:

— Отойдем.

— И далеко? — неторопливо спросил Пятьдесят первый.

— В соседнюю техническую.

Они проследовали за ним к неприметной боковой двери на краю зоны ожидания. Створка была чуть приоткрыта. Внутри, в полумраке, разбавленном лишь янтарным техническим неоном, обнаружился Девятый-R. Юнит сидел у двух погасших консолей и множества настенных дисплеев, излучающих холодный синеватый оттенок, с головой погруженный в передачу данных.

△ ▽ △ ▽ △ ▽ △

В глубине комнаты Девятый, услышав шаги делегации, прервал связь. Он бесшумно поднялся, окинув вошедших холодным, острым взором, мгновенно оценив расстановку сил. Ни единого вопроса не сорвалось с его губ, когда он уже был остановлен напротив своего напарника.

— Комната свободна, — с некой усмешкой бросил он, даже не взглянув на Четвертого, опуская ладонь ему на плечо. Тот лишь кивнул, за счет чего тяжелая рука напарника наконец спала.

Девятый вышел без лишнего звука, а Седьмой, вошедший последним, плавно притянул за собой створку. Щелчок замка отрезал шум общей зоны как ножом.

Теперь в изоляторе воцарилась настоящая отчужденность. Две рабочие консоли безмолвствовали, а экраны источали лишь мертвенный холодно-синий свет. Он падал строгими полосами, контрастируя с мягким янтарным свечением дремлющих технических неонов на потолке. Этот свет делал помещение обманчиво уютным, но физического тепла здесь не водилось — за исключением стерильной пустоты, в которой каждый вдох казался оглушительным, и в которой повисло предвкушение тайны.

Ноль четыре-R приблизился к низкому столику и опустил на него свой заблокированный модуль.

Аккуратно.

Даже слишком.

Металл беззвучно коснулся поверхности, а боковой замок сухо лязгнул, подтверждая блокировку.

Щелчок.

— Мы слушаем, — чеканя каждое слово, произнес Пятьдесят первый-L.

Четвертый застыл, не отнимая руки от прибора. Несколько долгих секунд он смотрел на темный экран, словно проверяя не столько прибор, сколько собственную готовность переступить черту. Затем он глухо цокнул языком и медленно потянулся к краю уха.

Раздался резкий, короткий писк.

Только после этого Четвертый повернулся к ним.

— Вы не первый сводный состав, чей путь пересекается с нашим, — ровно изрек он. — Полагаю, вы уже догадывались о предшественниках, невзирая на всю ту завесу секретности, что воздвигло высшее руководство.

Слова, сорвавшиеся с губ безликой единицы, ударили наотмашь. То, что доселе было лишь смутной теорией Седьмого, обрело плоть: каждый сводный отряд в прошлом имел точку пересечения с Третьей структурой. Но вместе с горькой правдой в души Шестой, Двенадцатого и Пятьдесят первого закралось гнетущее предчувствие. Стоявшая перед ними фигура явно недоговаривала, сгущая атмосферу вязкой, непреклонной недосказанностью.

— Однако предупреждаю сразу: исчерпывающего ответа о нашей общей ситуации не последует. Мы сами все еще собираем картину воедино, — добавил юнит.

— Постой! — воскликнул Двенадцатый, делая шаг вперед. — С чего ты вдруг возвел приоритет нашего отряда на столь абсурдную высоту? Нам едва неделя от роду. Откуда в тебе эта несуразная готовность к откровениям?

Четвертый выдержал паузу.

— Оттого, что уровень вашего мышления критически рознится с теми, кто был до вас. Ваш отряд имеет ярко выраженное отклонение... если сравнивать с погибшими.

Он умолк, невозмутимо скользя по их застывшим лицам, а затем перевел взгляд на запертую дверь, у которой непреклонной статуей возвышался Седьмой. Безмолвие не затянулось — каждый из четверки лихорадочно впитывал крупицы истины, скрытой их собственным командованием.

Но первостепенный вопрос всё еще жег изнутри.

— Тогда изъясни нам то, что знаешь о недавнем происшествии, — озвучил общую мысль Двенадцатый.

Четвертый опустил голову. А когда поднял ее, воздух в изоляторе словно стал плотнее.

— Причина крылась не в самом включении, — произнес он. Голос его был ровным, но от этой ровной интонации повеяло некой прохладой. — Помните ту маленькую служебную панель, что послужила истоком?

— Разумеется! — Пятьдесят первый не сдержался и шагнул навстречу. — Панель, которую ты проверял, неожиданно ожила в мертвом человеческом здании. Она не могла, не должна была проснуться спустя столько веков.

Взор Четвертого потяжелел.

— Именно. Потому я и отступил. Я лишь проверял ее внешний контур, даже не коснувшись внутренних контактов.

Сказанные слова заставили во мгновенье окунуться каждого в воспоминания случившегося. Шестая, стоявшая ближе к стене, убрала руки за спину и опустила подбородок. Память услужливо подкинула образ рассыпанных у ног того юнита инструментов. Испугались тогда все. Но ни один боец Recon не задал вопросов, не кинулся проверять. Первый-R просто оборвал напарника и экстренно снял обе группы с объекта, словно повинуясь заранее заготовленному сценарию.

— Вас остановило не только это, — тихо, прощупывая почву, произнесла Шестая. — После включения было что-то еще.

Четвертый промолчал. Со стороны казалось, будто он тщательно взвешивает слова, осознав, что отмахнуться от этих юнитов сухим уставом уже не выйдет. Пятьдесят первый сверлил его требовательным проницанием. Шестая замерла в ожидании. Седьмой все так же стерег выход, источая равнодушие.

А Двенадцатый смотрел на происходящее во все глаза, и внезапно его осенило. Четвертый-R не подбирал слова.

Он вымерял границу!

И только тогда фигура подняла взор. Теперь в ней не было ни тени сомнения, за исключением одной только безликой серьезности, от которой невидимый гнет в комнате стал почти невыносимым.

Щелчок.

— С вероятностью в 72 процента, согласно прогнозу Тринадцатого-R, в служебную панель было введено условие, — чеканя слоги, произнес тот. — За счет него и включились последующие мониторы, вырывая из векового сна древнюю автоматику.

— К-как?! Условие?.. Снова?! — хрипло выдохнул Пятьдесят первый.

Никто не переспросил следом. Из углов комнаты начал зарождаться медленный, фантомный ветер. Этот незримый поток заставил едва заметно трепетать форму бойцов, неумолимо стягиваясь к фигуре Четвертого-R. Тот, в свою очередь, плавно взял со стола свой модуль и медленно провернул его в пальцах.

— Полный лог зашифрован и перенесен на изолированный сервер, наизусть я его не воспроизведу. Однако сам факт того, что панель изначально не должна была никому отвечать, остается главной аномалией, и вы это прекрасно понимаете, — изрек он с глубокой, отрешенной уверенностью.

— И к чему же вы клоните, товарищ R:S? — процедила Шестая.

В эту секунду незримое напряжение в изоляторе скакнуло до критической отметки, высасывая из пространства остатки спокойствия. Четвертый-R вернул модуль на поверхность столика. Металл сухо ударился о дерево.

Щелчок.

— Всё сходится к тому, что активация служебной панели произошла за несколько месяцев до вашей первой операции.

И в этот миг разум присутствующих померк, погружаясь во тьму, где даже самое очевидное перестало быть ясным...

Незримый шквал взмыл над ними ввысь под потолок, пропитывая комнату зашкаливающим напряжением. Мысли множились быстрее, чем их успевали додумывать. Простые цеплялись за абстрактные, те — за чужие, сплетаясь в циклопическую энтропию.

Именно… Мысли стали частью энтропии, где думать в этой комнате становилось физически больно, что уж говорить о самой возможности.

Пятьдесят первый до хруста сцепил зубы, трижды выстраивая логические закономерности и трижды теряя их во мраке собственного разума. Двенадцатый и Шестая прижали пальцы к вискам, силясь удержать рассыпающийся контроль. А Седьмой просто закрыл глаза. Его ладонь намертво вцепилась в холодный металл дверной панели — единственное, что еще оставалось настоящим в этом мороке.

Рассудок, уверенность, мысли, слова….. — всё тонуло в незримом хаосе, посреди которого невозмутимо возвышался Четвертый. Внимательно наблюдая за ними, он внезапно уловил нечто новое, проскользнувшее между четверыми юнитами. Он чуть склонил голову набок, расценивая вспыхнувшее ощущение. Это была искра, за долю секунды прошившая троих и бесследно погасшая на четвертом, словно разбившись о бездонную стену.

Однако тот этого не заметил.

Заинтригованный этой аномалией, он, не привлекая внимания остальных, сделал два коротких шага в центр.

Безликий силуэт по краям окаймило призрачным голубоватым свечением. Воздух заледенел.

Стало холодно.

— …Сейчас.

Пятьдесят первый резко дернулся. Наконец он нашел силы навести глаза на Четвертого, который смотрел на всех четверых сразу.

— Вы сделали это прямо сейчас, — его глас прорезался сквозь ментальный хаос.

— О... о чем т-ты г-говоришь?! — сквозь силу выдавил пораженный Двенадцатый, задыхаясь от давления.

В ответ фигура проигнорировала выпад. Плавно, практически лениво она поправила край воротника.

— Вы только что доказали свое главное отличие от предшественников. Ваш удел — не слепое обречение, а подсознательная адаптация и поиск нужной информации. С самого формирования вы нашли для себя множество полезных данных, раскрывая даже одну главную тайну руководства. Но, не имея полного представления, вместе с этим вы подсознательно начали резонировать друг с другом, неосознанно вставая плечом к плечу там, где иным требовались месяцы или годы.

Возразить не смог никто. Мысли никак не укладывались, а их послевкусие становилось все тяжелее. Даже манера Четвертого напоминала психологическое давление, которое они ощутили при первой встрече с Командующим N.O.V.A, обнаружив в глазах опасность. Необъяснимую опасность. Эти двое имели подобно одно и то же представление, одно и то же лицо. Но сама внешность и роли слишком отличались, чтоб назвать их похожими…

— И последнее… — сказал Четвертый, шагнув в сторону журнального столика.

…затем он вполоборота обернулся к ним.…

…Щелчок…

— Вы восьмые, кто сумел изменить судьбу текущего отряда. И в этом ваше истинное отклонение.

Ветер взвыл с новой силой. В ушах зазвенело. Разум пьянел, лишаясь последних остатков трезвости. Пол под ногами иллюзорно пошел трещинами, отделяя половину комнаты и вознося фигуру Четвертого ввысь, в акте абсолютного доминирования.

И тогда раздался еще один звук. Резкий, оглушительный щелчок, пробившийся сквозь рев несуществующего урагана, словно одинокая падающая капля воды.

Хаос обрел голос. Четыре разных голоса, болезненно бьющихся в головах.

Пятьдесят первый до хруста сжал ремень на боку. По его лицу читалось, что эта частичка истины — осознание того, что чужая структура знает о них больше, чем собственное руководство, — безжалостно ударила по всем выстроенным логическим закономерностям. Теперь он не мог ни придираться, ни даже спорить с фактами, исходящими от того, кто знал об их отряде от всего несколько часов. Вероятно, большой опыт и тесная связь с предыдущими составами давали плоды и богатую базу для сравнения, но откуда тот выведал раскрытый ранее отрядом секрет, который так усердно прятало командование?… „63% призванности Директории//- 78% подтвер//– 11% на #$@^ 98%&//- Нет.…Не##%^&!!//‟ Неужели сама Директория изначально сливала все ведомости и характеристики сводного отряда прямо на стол Третьей структуре? Это складывалось в стройный пазл, но тут же вызывало резкое отторжение: мысль казалась фальшивой, оскверняла доверие ко Второй структуре и совершенно не вязалась с поведением Операторов, с которыми Пятьдесят первый связывался ранее — по ним было предельно ясно, что они вряд ли причастны. „Черт, для чего же все? Где первоисток?!‟

※※※※※

«Для чего, для чего, для чего?!! !.. ! . ! ………» / / [51-L]

Потихоньку, но уверенно мысли стали приходить в норму, избавляясь от непомерного количества энтропического влияния. Двенадцатый-A, стоявший рядом, скрестил обе руки на груди и с трудом удерживая строгость на лице, посмотрел прямо в глаза Четвертому.

※※※※※

«….…Не понимаю, он делает это специально? Специально тянет с ответом о сути происходящего?….» / / [12-A]

Шестая не сдвинулась ни на миллиметр. Взгляд держала на Четвертом — единственном, что в этой комнате еще стояло ровно.

※※※※※

«Исходящий поток идет прямо от него. Никогда бы не подумала, что такая способность оказывает столь дюжий эффект на разум отмеченных целей… как властно…..…» / / [06-A]

Седьмой же не изменил позы. Ладонь так и осталась на дверной панели, а в глазах, наперекор всем попыткам скрыть их за равнодушием, читалась вязкая тяжесть, лишь усиливающая рвущийся наружу поток мыслей.

Так или иначе, он был куда серьезней обычного.

Нет. Внимательнее.

※※※※※

«Похоже, он и не собирается спускаться на землю. Трудно найти причину, в чем заключается весь мотив и эксцентричное помышление. Это ведь он создает нам никчемную тягость и панику…..» / / [07-V]

Мысли… Все эти мысли….. . ..Все эти нервные повторные щелчки замка... .. . ..!!Эта давящая глухота комнаты и пугающе ровный тон Эрси сбивали спесь раньше, чем резкие слова могли сорваться с языка.

※※※※※

«Хотя, наблюдая за ним…… По его лицу можно спокойно понять, что он всеми силами пытается обойти главное. Но… или он все же действительно переживает?…..» / / [12-A]

※※※※※

«Пазл стал утериваться в потоке непрерывных мыслей. Сколько от нас они всё прячут и скрывают? И кто вообще заложил то условие?…….. .. …..Проклятье! Да кто мы такие?!…..» / / [51-L]

※※※※※

«Но ведь, если даже мне трудно сохранить контроль, который я так долго выстраивала… что останется во мне, когда я нарушу свой же предел?.. Сила, исходящая от этой фигуры — потенциально опасна для всех… Он напоминает мне настоящее чудовище, почему он продолжает…?…..» / / [06-A]

※※※※※

«Связь. Он отключил связь перед тем, как начать. Значит, ни один из его отряда сейчас не слышит ни слова. Он говорит с нами один. Против закона собственной структуры. И все равно говорит… Но к чему? Непонятно!…..» / / [07-V]

Весь сумбур, что скапливался между той четверкой, начал проявляться в большей мере. Мысли все лезли, ответы становились все абстрактнее, пока окончательно не утратили смысл в пределах трезвости. Разум не поспевал отвечать на один вопрос, когда лезло уже целых пять, а то и больше.

Голова начала ходить кругом у всех. Нахлынувший поток размышлений заставлял трепетать разум, создавая ощущение дезориентации.

Меж тем, даже в попытках сильной концентрации получить минимальную внимательность к деталям было невозможно. В ушах звенело, в голове появлялся белый шум. Как дальше действовать? Что делать сейчас? Для чего это вообще все?

Двенадцатый, схватившийся руками за голову, сквозь силу обратил уставший взор к тому, кто все это время стоял не сгорбившись.

В комнате, где уже ничто не могло стоять ровно, Четвертый оставался единственным. Фантомный ветер проносился мимо него, обтекал бело-узорчатую элегантную форму и мягко обволакивал пряди платинового оттенка волос, однако моментально возвращал их в привычное положение.

— Да что же это такое… — пробормотал про себя Двенадцатый. — Чего ж ты ждешь, находясь не в этой комнате?! Ответь… ответь!

Двенадцатый оказался прав. Все это время Четвертый был словно не в одной комнате с ними, а в той, прежней, где еще горел теплый неон и ничего не происходило.

Он ждал.

Двенадцатый все еще продолжал смотреть на него сквозь мутную, дрожащую пелену собственных мыслей, стараясь потихоньку цепляться за немногое, что еще поддавалось учету.

Стоп.

Модуль.

А ведь он ни разу его не открыл. Ни строки не сверил, ни отметки не поднял.

Он не отчитывается. Не сверяется. Он говорит от себя!

И словно в ответ на это, пальцы Четвертого невольно надавили на фиксатор.

Щелчок.

И с этого мгновения все внезапно встало на свои места. Мысли перестали биться об ветер и пошли сквозь ровным потоком, одна за другой — отчего троица широко раскрыла глаза.

——Хах…«[51-L]» Надо же….«[12-A]» Вот оно как….«[06-A]».

Со стороны не происходило ничего.

Четыре юнита стояли в комнате и безмолвствовали, не сдвигаясь и не произнося ни звука, тогда как пятая единица стояла напротив и просто ждала.

«Все это время он уклонялся от прямого ответа ради конфиденциальности», — мысленно произнес Двенадцатый, опустив подбородок. «Не-ет… Он делает это по собственной прихоти…….»

«……Отнюдь. Он делает все иначе», — произнес про себя Седьмой.

«Теперь все стало наконец понятно!» — грубо и с нотой искусственного смеха подытожил у себя в голове Пятьдесят первый. «Никакой передачи данных о сводном отряде не было. Эрси сами нас прочитали так же, как снимали цифровой слепок с вмятины или вычисляли дату активации условия. Трюк Четвертого-R разрушил все мои логические закономерности, но теперь-то я на 93,7% уверен в том, что оказываюсь прав.»

Пальцы Пятьдесят первого разжались на ремне.

Безусловно. Ведь он нашел ответ. Ответ оказался удобным, и от него стало куда легче, посреди сего непомерного хаоса.

«Четвертого держит не страх перед нами, а сам интерес» — продолжил размышлять Двенадцатый. «Он прекрасно знает, где можно говорить, и слишком хорошо знает, где нужно остановиться.»

Янтарные полосы на потолке горели ровно так же, как и десять минут назад. Теплый, спокойный свет, к которому в этой комнате уже никто не имел отношения.

«Похоже, мне недостает еще немного информации, что к чему…» — пронеслось в голове Шестой, прежде чем в следующую секунду послышался шум сзади.

За дверью кто-то прошел мимо. Спокойно, размеренно, по своим делам.

По всей видимости, снаружи не изменилось ничего.

Шестая, после доносящегося шума, сразу повернула голову, посмотрев на Четвертого. Ее резко осенило, когда она увидела, что тот часто поглядывает на ручку двери.

Раз за разом, подобно отсчитыванию времени.

Шестой вдоволь хватило того, чтобы она наконец осознала:

«Точно! Все это время он давил не на нас. Он удерживал! Прибор, отключенный в самом начале, был частью того же самого. Он запечатывает комнату — чтобы никто из его напарников не зашел и не услышал. Он знает, что нарушает свои же правила. И все равно идет к нам навстречу. Пусть и таким изнурительным способом……»

«…….Нет, он играется…» — в строгой форме продолжил утверждать в своей голове Двенадцатый, убеждая себя с каждым разом больше и больше. «Насколько же он все продумал?….. Он явно знал, что мы захотим докопаться до сути, и сделал свой ход!»

«!!Сделал, еще до того, как мы подошли» — подумал Пятьдесят первый.

Седьмой, стоявший возле двери, наконец медленно открыл глаза. Он ни разу не шелохнулся, несмотря на то, как сильно на него давили эти эффекты.

Ладонь так и осталась на дверной панели.

Пальцы на ней побелели.

«Ты скрываешь не только данные, Ноль четыре-R. Ты явно скрываешь свое истинное лицо. Истинное намерение.»

Ни один из троих не заметил, что только что произошло.

Двенадцатый не заметил, что его собственную мысль договорил кто-то другой. Пятьдесят первый не заметил, что подхватил чужую, будто она все это время лежала у него в голове. А Седьмой не заметил, что закончил не свое — он смотрел на Четвертого и думал ровно о том же, о чем и они, и в эту секунду разница между «своим» и «чужим» была слишком мелкой, чтобы вообще подняться на поверхность.

Разница была в другом.

К ним троим мысль вернулась обратно. К нему — нет.

Доходя до одиночки, она внезапно замерла и начала угасать в форме тлеющей искры.

На сей раз в комнате был холод. Он находился здесь с той самой минуты и отступать, видимо, не собирался.

…...Щелчок.»

Коротнуло…..»

Искра…….. .. …..»

«Условие… — эта мысль вспыхнула у Двенадцатого как сверхновая. ——Если откинуть все прошлое и посмотреть правде в глаза… тогда он ведь сказал прямо. В служебную панель было введено условие. Введено. Не возникло, не сбилось, не осталось от старой прошивки — вве##ено...» / / [12-A]

«Но кто тогда это все устро##ил?…..» / / [06-A]

«Машина? ### Нет, подожди… Машины не вводят условий. Машины лишь срабатывают!! Что за бред... 84,6% всех известных нам поведенческих схем — это отклик на стимул, и ни одна, ни единая из них не предполагает, что кто-то заранее сядет и заложит туда условие..!.!...» / / [51-L]

Пятьдесят первый снова дернул рукой к модулю. Сводить было нечего, и рука вернулась на ремень.

«Значит, заложила не маши##….» / / [06-A]

«Значит, тот, кто положил, знал, что однажды кто-то придет. Иначе условие было заложено бесс##..-мы##слен….»

Мысль оборвалась.

Не потому, что иссякла, а потому, что в нее ворвалось то, чего не было прежде.

——Система назвала нас.

[???] / / «С-с-стоп… К-кто это только что сказал…?..»

[???] / / «К-кто? Подожди, что происходит? Откуда я это слышу?»

[???] / / «Только что! Чья прозвучала эта мысль??!»

※※※※※▒▒▒▓▓▓▒▒▒※※※※※

Осознание ударило наотмашь.

Двенадцатый дико уставился на Пятьдесят первого. Тот смотрел на Шестую расширенными от немыслимого ужаса глазами. В их взорах читалось одно и то же.

Три разума пришли к единому выводу. Одновременно. Не проронив вслух ни единого звука.

[12-A] / / «Мы.….»

[51-L] / / «...сейчас…..».. .

[06-A] / / «...думаем об одном и том же…….»

Они стояли в комнате и молчали. Понимание требует времени, а времени здесь прошло меньше, чем нужно для вдоха.

Но несмотря на все это, среди них был еще один.

Тот, кого незримая связь так и не приняла. Тот, кто всё это время стоял у самой двери, там, куда мысль однажды дошла и осталась лежать, так и не найдя обратной дороги…»….»

⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡

»….»…Седьмой молчал дольше остальных.

Он так и не отнял ладони от дверной панели — единственной материальной константы на данный момент. Пока троица попадала под общий ритм, одиночка спокойно наблюдал за Четвертым с падающим, словно сверху вниз взглядом, вскрывающим все недосказанное. Глаза Седьмого были открыты шире обычного.

Седьмой видел фальшь.

Он видел, что тот недоговаривает, и прекрасно понимал всю расстановку в комнате, окутанной фантомным хаосом.

Прямо сейчас он видел не один ответ.

Прямо сейчас он стоял на некой границе.

По одну ее сторону лежало решение, способное закрыть часть прежних вопросов и дать им опору. Пусть жесткую. Пусть неполную. Но настоящую.

По другую — самообман, выстроенный из круга доверия, недосказанности и желания поверить, что Эрси скрывают только то, что обязаны скрывать.

Между ними стояли огромные весы.

На одной чаше — факт, который нельзя было произнести всем. На другой — молчание, которое могло сохранить порядок, но разрушить понимание. Обе чаши пока не перевешивали. Ни одна не падала вниз. Ни одна не давала права назвать себя правильной.

Но вместе с этим было и предостережение: если выбрать сейчас одну, другая уже никогда не останется прежней.

— …

Казалось, от столь сложного выбора шквал ветра стал обрушиваться на Седьмого в несколько раз сильнее, чем прежде, едва ли удерживая того на весу.

Но Седьмой не сделал выбора.

Отбросил обе чаши.

И в следующую секунду в полной тишине обратил все свое созерцание на того, кто все это время находился пару метров от него.

Верно… Четвертый-R тоже видел всё.

Он считывал, как ментальная искра раз за разом прошивала единиц, сковывая их в единый монолит. Искра незаметно мелькала от одного к другому, от второго к третьему, связывая их разум в одну линию.

Он не удивился. Он это и предполагал. Ради этого, в общем-то, все и затевалось.

«По-видимому, сейчас у них только что произошла крепкая связь. N.O.V.A и H.A.D.E.S. Сводный отряд. Начинаете сливаться в единое целое.»

Четвертый незаметно для всех глубоко вздохнул.

«Наконец-то, спустя столько веков… Отличие, какого не было у их предшественников.»

«Наконец-то они не обречены на гибель, как все предыдущие…»

«Наконец-то… они смогут подняться на ступень выше, дальше положенного.»

…… .. .

«Ментальная волна.»

Однако, вопреки всему, тотчас Четвертого удивило совершенно другое.

Искра постоянно перемещалась между тремя. Первый раз она мелькнула быстро и мимолетно. Во второй и третий раз намного дольше, из-за чего троица тогда и встала на единую волну.

Но при всем желании все попытки обрывались на четвертом. У четвертого ее не было совсем. Там, где стоял этот юнит, ее попросту не возникало.

Четвертый перевел на него взор.

Одиночка стоял у двери. Ровно. Спокойно. Под давлением, которое других вело уже несколько минут. Взгляд Четвертого на мгновение скользнул по остальным, храня в себе остаток глубокого раздумья, прежде чем вернуться к Седьмому:

——Вижу всех. Но не вижу последнего... Тебя…..»

— »..…Полагаете нам скрывать информацию ровно так же, как наше руководство?

Давление рухнуло.

Ужасающий фантомный ветер издох в единое мгновение, осев на пол глухой, звенящей тишиной. Руки Четвертого неконтролируемо задрожали, глаза расфокусировались: «Н…неужели на него не подействовало так, как подействовало на других?..!!..»… Эхо спокойного голоса играючи настигло стоявшую фигуру, все глубже проникая в разум под видом очень терпкого, выбивающего из равновесия диссонанса, пьянея с каждой истёкшей секундой.

Взгляд Четвертого молниеносно, с неестественной резкостью взмыл к одиночке.

Резко. Бескомпромиссно. Так, словно пространство сузилось до его глаз, сфокусировавшихся на лице вопрошающего.

Так, как умеют только Эрси — когда слова уже не важны и начинается считывание.

Седьмой не дрогнул.

Его фаталистичный, стеклянный взгляд нашел Четвертого без паузы — не отступив ни на долю и намертво сцепившись с пронзительными глазами разведчика.

Ни единого слова. Лишь чистый, беспощадный анализ в ответ на анализ.

Ты смотришь на меня так же, как я смотрю на тебя.

Пронзительность — на стеклянность. Стеклянность — на пронзительность.

Мы оба знаем, что происходит. Ты анализируешь меня. Я — тебя. Никто не останавливается.

Холодный свет, янтарные контуры спящих цепей, закрытые панели. Комната не давала ни звука, ни движения — только это. Только два немигающих взгляда, скрестившихся в глухом противостоянии, пока остальные, изможденные давлением, переводили дух.

Пронзительность встретила стеклянность.

Ни одна не уступила.

[[image:/storage/reader-images/70c38149c023aea2a230d8fd95b31077de894d71.png]]

Четвертый-R первым нарушил тишину:

— Пока никому.

— Ха-ах… Что, даже своим? — резко отозвался Двенадцатый, тяжело опираясь руками о колени.

Четвертый на секунду замолчал. Он медленно включил экранный модуль.

Посмотрел на время.

Пора.

— …

— Даже своим, — отрешенно ответив, он убрал взор с Седьмого и ступил в сторону двери.

Пятьдесят первый и остальные мгновенно застыли от услышанного. Похоже, слова Седьмого сильно задели Четвертого по непонятной для всех причине, с другой стороны которой потянулась правда, которую тот просил сохранить.

Значит, они возвращаются и просто делают вид, что ничего не слышали... Прямо как их руководство, что смяло все подробности еще в самом начале формирования.

— Я знаю, что для вас сие станет крайне неприятным, — произнес Четвертый в наступившем безмолвии, остановившись возле двери и положив кисть на сенсорную ручку. С того момента его голос стал мрачнее. — Потому что вы с самого начала не доверяете своему командованию, и не хотите поступать так, как они с вами. Ведь так?

Остальные внезапно дрогнули.

— Как ты узнал?!.. — растерянно промолвила Шестая.

Оставаясь в большом непонимании, боевые единицы не знали чего и сказать в ответ на то, как Четвертый смог раскрыть их неприметный, но в то же время очень важный секрет. Впрочем, им даже не требовалось просить рассказать поподробнее.

— В прошлых отрядах была такая же наблюдаемая реакция. Наблюдая только за вашим поведением — за вашей замкнутостью и постоянным ожиданием подвоха, — можно с легкостью предсказать ту особенность, что вы скрываете.

Наверное, все-таки опыт многое значит для таких юнитов, как Третья структура.

— И, тем не менее, спешу вас предупредить. Ваше руководство делает все, чтобы вы не подверглись массовой гибели, — произнес он, и от этих слов каждый в комнате невольно подобрался. — Вспомните цель вашего формирования, и поймите, что они не желают вам ни вашей смерти, ни невыполнимой миссии. Напротив, стараются уберечь от огня разгораемого пламени.

Слова прозвучали сухо, но в них таилась непреложная истина, отрезвляющая лучше любого приказа. Чистая правда, исходящая от до конца непонятной фигуры, что несколько минут назад давила на их разум с огромной силой, погружая в собственное восприятие комнаты по своему желанию.

Для некоторых эта причина так и не стала до конца внятной, но, тем не менее, больше подробностей не требовалось. Четверка из сводного состава, однажды находившаяся на верхнем уровне заброшенного Комплекса вместе с элитой разведкорпуса, получила все, что хотела услышать. Даже в какой-то степени больше.

— Ясно... — тихо отозвалась Шестая, принимая этот факт.

Двенадцатый тоже принял это без спора, а Седьмой немного задержался.

— Если C.O.R.E решит продолжать проверку, нас вызовут снова?

Доступ двери коротко мигнул голубым, когда Четвертый разблокировал ее по отпечатку пальца. Но дверь пока еще не открылась. Он вполоборота повернулся к Седьмому, сохраняя при себе прежнюю невозмутимость, как и подобало их ледяной статике.

— Точно не скажу. Но это возможно.

— Тогда вопрос все равно вернется.

— Вернется.

Четвертый открыл дверь. Шум общей зоны мгновенно хлынул внутрь. Двадцать первый где-то у ряда сидений вполголоса спорил с Двадцать третьим. Мимо прошел кто-то из N.O.V.A. Дальше у стены все так же переговаривалась Двойка — Восемьдесят вторая и Восемьдесят четвертая.

— И перед тем, как уйти, скажу последнее.

Все собирались уже ступать за Четвертым, как вдруг он, стоя у порога открытой двери, внезапно остановился, словно взвешивая еще одну мысль. Он хладнокровно повернул голову к остальным, окинув их долгим, нечитаемым замечанием:

— Мы предполагаем, что заложенное в Комплексе условие, пробужденная древняя автоматика и тот человеческий голос — устроили сами Квары.

П-пришельцы?...

— Даже если нет, даже если найдется иной случай... Мы твердо уверены в том, что некогда здесь они точно пребывали. В этом нет опровержений.

— Но почему?... — пробормотал Пятьдесят первый, окончательно выбитый из колеи каждым словом этой фигуры.

Его тихие слова услышал Четвертый и, понимая практически идентичную реакцию остальных — кроме, конечно же, Седьмого — коротко сказал, ступив за порог:

— Кассета, найденная вами на нижнем уровне. Имела задаток.

С этих произнесенных слов его след быстро простыл, растворяясь в секторе зоны ожидания, пока остальные еще какое-то время стояли внутри полумрака, окутанные холодными мониторами и теплыми неонами.

Через минуту они покинули изолятор в полном молчании.

Снаружи не изменилось ровным счетом ничего. Но теперь каждый из четверых отчетливо понимал: где-то за глухими стенами этого спокойного сектора C.O.R.E уже вскрывает след, которого в принципе не должно существовать.

— Вот тебе и первая миссия... — устало выдохнул Пятьдесят первый, чей разум отчаянно требовал перезагрузки.

Двенадцатый это услышал, но комментировать не стал.

Они остановились у свободных мест, поодаль от основного шума. Пятьдесят первый тяжело опустился на сиденье, упершись локтем в колено и нервно отстукивая ритм подошвой. Остальные замерли рядом. Фон зоны ожидания тек в своем привычном русле: приглушенные разговоры, писк панелей, короткие реплики персонала. База слишком бесшовно возвращала их к рутине, и этот контраст давил не хуже случившегося пять минут назад.

Двадцать первый, находившийся в самом эпицентре несмолкаемого гула, заметил их первым.

— О, вернулись! — Он шагнул навстречу, вскинув руку для очередной шутки, но жест оборвался на полпути.

Он посмотрел на Пятьдесят первого. На девушку. На своего напарника. Веселье сползало с его лица криво и неравномерно, стремительно уступая место тревоге.

— Сейчас мне очень уж хочется спросить, — медленно произнес он, опустив руку. — Но глядя на твое лицо, Двенадцатый, я, пожалуй, заранее передумаю.

Двадцать третий, подошедший следом, запыхавшись смерил группу беглым кивком:

— Ха-ах… фу-ух… Узрите уникальный случай! Мы наблюдаем зарождение осторожности.

— Мой лучший друг, не порть момент, — отмахнулся Двадцать первый, со скривленной гримасой останавливая того жестом. — Я почти что выглядел умным.

— Ключевое слово «почти».

Их попытки разрядить обстановку не увенчались успехом. Четверка оставалась погруженной в вязкое затишье, не в силах стряхнуть сильное послевкусие той технической комнаты.

В этот момент рядом выросло еще несколько силуэтов. Это был Семнадцатый с Тридцать вторым, подошедшие откуда-то со стороны терминалов. Но с первого взгляда сразу поняли, что вмешиваться не стоит.

Тогда-то через пару секунд подтянулся еще один, с заявленными для четверки словами:

— А-э-эм... Слушайте, ребята, — с нетипичным смущением подал голос Девятнадцатый-А. Он нервно потер пальцы, избегая прямого зрительного контакта. — Можно ненадолго вас отвлечь?

Пятьдесят первый даже не придал значения, лишь отмахиваясь:

— Не сейчас, давай поз—

— Подожди! Это очень важно, — напористо перебил его Девятнадцатый.

Пятьдесят первый поднял уставший взгляд. Двенадцатый и Шестая тоже уделили ему внимание.

Увидев заметную реакцию, Седьмой-V коротко посмотрел на стоящих рядом товарищей. Никаких слов не потребовалось. Семнадцатый принял этот немой сигнал, тронул Двадцать первого за плечо, и они без лишних вопросов отступили вглубь сектора, оставляя группу наедине.

— Чего ты хотел? Рассказывай, — наконец выпрямился Пятьдесят первый.

Девятнадцатый замялся на секунду. По кончикам его пальцев был виден скрывающийся нервный тик, а сам он явно старался правильно подобрать слова.

— П-понимаете... когда вы были в той комнате... Я проходил мимо двери и случайно услышал ваши голоса. Вместе с ними и то, чего знать мне было точно нельзя… — с нотой горечи раскаился он, уставившись в пол.

Остальные недоуменно между собой переглянулись. Как он мог что-либо услышать сквозь воздействие Четвертого, надежно скрывавшее их разговор?...

Никак.

Услышать всё было попросту невозможным, и первой на это сориентировалась Шестая:

— Скажи, с каких слов ты помнишь разговор?

— Слов?.. Хм-м-м… — Девятнадцатый задумался, прикусив ноготь указательного пальца и глядя в потолок. — Примерно со слов «пока никому». Однако я в целом не понял, о чем шла речь. Но при вашем желании, я могу замолвить все, что ранее услышал. Уж тем более никому не разглашать это.

«Точно!» — вспыхнуло в разуме Пятьдесят первого. — «Эффекты Четвертого спали примерно в то же время, когда Седьмой задал свой немой вопрос. А значит, конфиденциальность разговора с того времени уже была нарушена.»

Девятнадцатый услышал достаточно, чтобы получилось благополучно это забыть.

Повисло долгое размышление, в котором каждый обдумывал, как действовать дальше.

Но Седьмой решил ступить тогда первым и озвучить ровно то, чего от него ждали меньше всего:

— Предлагаю посвятить его в дело.

— Что?! — вскинулся Двенадцатый. — С ума, что ли, сошел? Мне напомнить тебе, что мы должны делать?

Пятьдесят первый и Шестая кивнули в его сторону, подтверждая свою позицию, а Девятнадцатый ошарашенно уставился на одиночку. Но тот ответил ему тем же равнодушием.

— Мне кажется, ему можно верить, — ровно пояснил Седьмой. — Вряд ли он стал бы подслушивать по придуманной причине, а затем добровольно признаваться в этом. Здесь дело случая.

Двенадцатый, прежде чем выдать ответ, раздраженно выдохнул, массируя переносицу:

— Вечно же чего-то недоговариваешь, Седьмой-V... Хорошо. Раз уж ты просишь, я поверю на слово.

Все из группы четверки синхронно перевели многозначительные взгляды на Девятнадцатого, негласно принимая его в свой узкий круг.

△ ▽ △ ▽ △ ▽ △

Пять минут спустя.

— Ах, так вот как это, значит, было... — задумчиво протянул Девятнадцатый, потирая подбородок.

Его не стали посвящать в абсолютно все детали, но костяк событий скрывать не стали. Девятнадцатый, вопреки ожиданиям, воспринял информацию без лишнего занудства, поклявшись хранить молчание, и тут же включился в совместный анализ.

— Последним прозвучало предположение о связи пришельцев и того места, — завершал мысль Пятьдесят первый. — Причина кроется в задатке найденной нами кассеты….. но просто так принять эту догадку я не могу.

— И правильно! — вдумчиво кивнул Девятнадцатый, подняв указательный палец. — Квары не появлялись со времен гибели человечества. Даже если кассета хранила их след, это еще не подтверждает их прямого вмешательства.

— Так или иначе, древняя система зафиксировала первую активацию за несколько месяцев до нас, как было выяснено, — добавила Шестая. — Это делает их наиболее вероятными виновниками пробуждения автоматики. Но остается вопрос: зачем они могли подать признак жизни таким способом сквозь столько веков?

На слове «пробуждение» пальцы Девятнадцатого замерли.

Он медленно повернул голову к Шестой. Вся его прежняя мягкость испарилась.

— Выходит, тогда мы снова задаём не тот вопрос.

Пятьдесят первый нахмурился:

— И что ты под этим подразумеваешь?

— Скорее, главный интерес со стороны нас и Эрси прикован к другому, — медленно произнес Девятнадцатый. — К пробудившемуся человеческому мальчику.

Девятнадцатый не стал продолжать сразу. Он внимательно, цепко прошелся взглядом по четырем юнитам, вернувшимся из изолятора.

— Простите. Кажется, вам не понравится та теория, которую я сейчас поведаю... Но я попробую донести ее правильно.

Двенадцатый медленно выпрямился:

— Мы слушаем.

Получив молчаливое согласие остальных, Девятнадцатый отвернулся. Он сделал шаг в сторону, глядя в глубину гудящего сектора, и когда заговорил снова, его голос утратил все следы привычной мягкости. Он звучал холодно и безжизненно.

— Этот мальчик и был хозяином медицинского Комплекса. Нет, точнее: поставлен на должность хозяина Комплекса. Это он все то время дожидался нас. Это он все то время следил за нами. Это он все то время поддерживал подозрительную тишину, вводя в заблуждения наши сканеры, планомерно уводя по ложным маршрутам.

Услышав достаточно интересную теорию, Двенадцатый отчаянно вздохнул:

— И как только тебе удается держать эту двуличность? Даже не верится, что ты сам пришел к такому выводу, местный «обаяшка».

Девятнадцатый замер. На какую-то секунду его фигура окаменела. А затем он моментально развернулся к ним с расплывающейся улыбкой. Только он какого-то черта искривил ее куда сильнее, с жуткой карикатурой на его обычную беспечность. Серьезность мгновенно преобразовалась в иронию, от которой тот безумно тащился:

— О-ой... Не забывайте, что по природе я тоже больше наблюдаю, и тоже умею приковывать внимание на неприметные детали, хе! Просто местами я немного ирони~ичный, прямо как сейча~ас.

— Настоящий двуличный! — с раздражением ответил Двенадцатый.

Разговор не прервался. Из коридора донеслись размеренные шаги.

В сектор вошли сотрудники базы и трое юнитов Recon. Второй-R на ходу передал короткий пакет данных местному технику. Четвертый шел следом — с пустыми руками, но всё с тем же взглядом, что и в изоляторе.

Первый-R, дочитав сводку, поднял настороженный взор на сотрудника C.O.R.E. Тот ответил негромко, но в наступившей тишине обрывки фраз разнеслись по залу: проверка верхнего уровня завершена, запрос C.O.R.E. обновлен.

Седьмой, равнодушно глядя на это, мрачно склонил голову. Пазл Девятнадцатого сложился в его разуме с идеальной точностью.

— В таком случае, как и сказал Девятнадцатый-A, — тихо произнес одиночка, мгновенно остановив разговоры своих, — это он поприветствовал нас, своих гостей в «своем» здании. Рыжий, на вид семилетний улыбающийся карапуз, созданный системой мертвого объекта. С бездушными карими глазами, полными безумного ехидства, называя нас несчастными……»

— »……Сводный состав. Внимание.

Голос Первого-R разрезал пространство. Все головы в секторе синхронно повернулись к лидеру разведгруппы, включая пятерку, безмолвно поворачивая головы после недолгой друг с другом переглядки.

— Медицинский Комплекс восстановительной биостабилизации — остается в изоляции. Все данные зашифрованы без права отдельного допуска. Следствие полностью передается Третьей структуре.

Сектор застыл, погрузившись в глухоту. Даже Двадцать первый не попытался заполнить повисшую паузу дежурной шуткой, с тревогой глядя на говорившего встревоженными глазами.

— По нашим данным и результатам первичного сличения из верхней технической комнаты, — голос Первого-R стал жестче, — C.O.R.E подтвердил след, уходящий за пределы Красной границы.

Слова неспешно ударили по залу, не поспевая за должностной реакцией.

— Recon: Sentinel готовится к следующему этапу проверки. После получения допуска будет определен ограниченный состав сопровождения. До новых распоряжений сектор ожидания не покидать.

Прямо из пола вокруг Первого-R с протяжным гулом начали вырастать монолитные белые терминалы, расчерченные новыми потоками данных. Первый-R и его свита незамедлительно покинули зону, оставив сводный состав наедине с новостями.

Тишину порвало возмущенными выкриками. Одна часть закипала от недопонимания, другая требовала ответов, третья проклинала чужое командование. Их ропот казался бессмысленным, пустым шумом.

А пятерка стояла в стороне, в дальнем углу сектора. Они не присоединились к возмущению. Холодные, собранные, они молча смотрели на суетящуюся толпу, осознавая беспрецедентный масштаб произошедшего.

Всё прошедшее время они и многие другие отчаянно пытались разгадать тайну того, что находилось внутри Комплекса.

Но Красная граница удерживала внутри лишь само мертвое здание.

Они смотрели внутрь.

А ответ с самого начала ждал их снаружи.

За пределами комплекса

[[image:/storage/reader-images/c2ae2cd070a1f967391d106b9d8a21d5e570905c.png]]

⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡

После объявления о внешнем следе сектор ожидания больше не вернулся к прежнему шуму. Разговоры и возмущения остались, но теперь ощущались намного глуше и тяжелее. Ибо все прекрасно понимали, что операция «Альфа» продолжается.

Как выяснилось позже, разведкорпус выдвинул всего два условия: отобрать семь участников для операции и обязательно иметь среди них Эксплойт-юнита.

На подготовку было отведено пятнадцать минут — как сообщил Ноль один-R, прежде чем покинуть сектор с остальными, оставив сводному составу право самостоятельно сформировать группу.

Отведённое время касалась только выбора семёрки. Проверка допуска, выдача снаряжения и подготовка корабля занимали оставшуюся часть ночи.

Двенадцатый очень хорошо запомнил эти подробности. Он стоял в той же группе и в том же отстраненном месте, где было меньше шума. Но довольно быстро с момента ухода R:S подтянулись Двадцать первый, Десятый и… к небольшому удивлению — Девяносто первый.

Встав неподалеку, Девяносто первый утомленно вздохнул, поднимая руки вверх:

— Ха-ахф… А эти Эрси действительно работают иначе, особенно психологически. Бр-р, аж мурашки по коже.

— Хе-хе... И кого же выбирать будем? — добавил Девятнадцатый. — Времени в обрез, нужно торопиться.

Но Двенадцатый торопиться не желал. Он плавно коснулся подбородка, погрузившись в раздумья, в то время как Двадцать первый начал осторожно коситься по сторонам.

— Да лучше уж действительно постараться уложиться во время! Честно признаться, позиция Девяносто первого мне предельно ясна. Даже настолько, что я лично мог бы добавить от себя еще несколько неприметных аспектов. Бр-р…

Двенадцатый не обратил внимания на пугливость своего напарника и коротко, задумчиво отметил:

— Семь единиц. Среди них — Эксплойт. Получается, ошибиться с составом нельзя.

Он сосредоточенно посмотрел на остальных.

— Пока оставим их мотивы в стороне. Давайте исходить из того, что они вызывают нас на некую проверку, — уверенно произнес аналитик, поворачивая голову к Девяносто первому. — Девяносто первый-I, похоже, ты что-то заметил в их поведении.

— …А? Угу, все верно, — беспрестанно кивал он. — Но… разве вы не обратили на это внимание тоже?

Некоторые между собой переглянулись, но без единого подтверждения с недоумением повернули к нему головы. Хотя, пожалуй, Двадцать первый был единственным исключением, но сути это не меняло.

Девяносто первый, увидев глухую реакцию, продолжил диалог:

— Для себя я подметил, что за все время нашего с ними знакомства они использовали на нас психологическое давление всего в трех случаях. — Пока все охотно слушали, Девяносто первый, никак не похожий на свой прежний характер, начал загибать пальцы без капли веселья. — Первым случаем стало начало встречи. Вторым — уведомление до Красной границы после выхода верхних и нижних групп. Ну а третьим… Третьим же было прямо сейчас.

Пока Девяносто первый толковал, позади этой сформированной мини-группы доносился разноголосый шум с разных мест, по всей видимости, приходя в большое разногласие. Некоторые говорили громко и возмущенно, отказывались подчиняться команде и принимать в этом участие, пока другие старались вести себя тише и организованнее. Но та атмосфера, что накапливалась между всеми в этой огромной комнате после уведомления, полностью поглощала всех присутствующих негативными эмоциями. И в стороне, на появившемся во всю стену голографическом таймере уже велся отсчет времени, показывая оставшиеся четырнадцать минут, прежде чем в комнату зайдут снова Эрси.

Находка, озвученная Девяносто первым, вызвала смесь удивления и любопытством со стороны слушавших, ибо такое замечание было очень важной частью для будущего решения.

— Он говорит чистую правду, — добавил Двадцать первый без промедления. — Относительно этой темы я тоже заметил схожий нюанс , касающийся третьего раза. Это реакция остальных, на которую я успел обратить внимание, пока мои глаза пребывали в неизвестной панике, мотаясь по сторонам, словно кого-то выискивая.

Никто не смел его перебивать. Все были настроены куда серьезнее, чем это воспринималось снаружи.

— Поэтому с большей уверенностью я могу сказать, что больше половины из нас почувствовала на себе то неописуемое давление, когда остальные ничего в это время не чувствовали.

И тут глаза Девятнадцатого резко расширились:

— Подожди секунду! Может, это и есть ответ на вопрос, кого именно они хотят видеть в отборе? Подумайте: почему некоторые, включая меня, не почувствовали это давление со стороны? С одной стороны, это может показаться пустяковым делом. Но если посмотреть с другой, зная при этом, как они любят действовать — это может являться намеренной их корыстью, которой они обозначают тех, кто имеет смысл в их глазах.

Теория Девятнадцатого оказалась чертовски занятной. Если подумать, это вполне мог бы быть ответ на часто задаваемый среди них вопрос: кого хотят видеть Recon? Ответ оказался неожиданно простым, возникшим не от пустого места. Все благодаря двум боевым единицам, в системе которых сработал первобытный инстинкт, помогающий прийти к самому близкому предположению.

— Либо же давление предназначалось тем, чью реакцию они хотели увидеть, — впервые отозвался Седьмой. — Мы этого не знаем. Но как один из признаков учитывать вполне, думаю, можно.

— Хм-м. Что ж, это вполне стоит того внимания для рассмотрения, — согласился Десятый, после чего обратил взор в сторону таймера. — Однако времени останется слишком мало. Всего двенадцать минут, нужно поторапливаться.

Тогда-то Пятьдесят первый развернул наручный интерфейс и вывел над ладонью небольшую голограмму, где находилось в общей сумме семь пустых ячеек. Ныне текущий разговор из предположений перерос в расчет:

— В таком случае, одно место уже определено — Эксплойт. Единственное, придется решить кого именно, потому что в сводном ударном отряде их два. Дополнительно, если подключать интересную теорию юнита-обаяшки, то придется рассматривать в первую очередь тех кандидатов, кто не почувствовал от них давления.

Это еще не являлось окончательным составом для отбора. Пока сектор тонул в разногласиях, Пятьдесят первый и остальные лишь собирали предварительный список на случай, если прийти к общему решению все-таки не удастся.

Страховка. Ничего более.

— Подтверждаю, — кивнул Десятый. — Если нам требуется семь единиц, предлагаю сделать поровну. Часть из тех, кто уже ступал на верхний ярус вместе с Эрси, и часть тех, кто находился снаружи.

— Исключаешь нижнюю группу? — поинтересовался Двенадцатый.

Десятый продолжил тем же ровным тоном:

— Нижняя группа, в которой я состоял — почти не получила той информации, которая могла бы помочь сейчас. Больше смысла даст внешняя группа — особенно те, кто напрямую взаимодействовал с ними. Хах… я определенно пролетаю мимо.

— К большому счастью, я и мой лучший друг Двадцать третий — тоже, — с большим энтузиазмом ответил Двадцать первый, на чьем лице появилась откровенная радость, даже не пытаясь скрыть ради приличия.

Пока шум среди этой группы стал обрастать кучнее по количеству обсуждений, Шестая внимательно следила за всей дискуссией. Мягкие, бледные черты фарфорового лица отдавали отблеск ее безупречному хладнокровию, когда багровые, как лепестки темной камелии, глаза были опущены к полу. Она стояла неподвижно, поставив одну ногу впереди другой и спокойно сцепив руки за спиной, пока ровная осанка придавала ее позе строгую элегантность.

Через несколько секунд, когда разговор коснулся внешней группы, она неожиданно шагнула вперед, полная решимости добавить очень важное от себя:

— Насколько я могу показаться правой, Двадцать семь-A и Сто один-V мне рассказывали, что несколько юнитов из внешней группы имели небольшой контакт с ними.

Двенадцатый посмотрел на Шестую и спокойно переспросил:

— 27-A и 101-V? Не припоминаю, кем они являются…...»

— »……Это единицы, получившие высшую характеристику во время испытаний, — пояснил Девятнадцатый. — Шестую-A довольно часто ставили вместе с ними. И если я не ошибаюсь, втроем они держались сильнее большинства обычных подразделений N.O.V.A, нисколько не проседая даже на уровне специальных.

— Верно, — подытожила Шестая. — От них я узнала, что наиболее частый контакт с R:S имела Ноль три-E и Двойка.

Двадцать первый моргнул.

— Двойка это… хм-м-м... -Ах, точно! Так это же близняшки N.O.V.A.

— Это ты их так, что ли, стал называть..… — закрывая лицо ладонью, выдохнул Двенадцатый.

Немного помолчав, он договорил:

— Значит, логичнее всего будет взять Третью-E, Восемьдесят вторую-I и Восемьдесят четвертую-I. Тогда что насчет верхней группы?

Пятьдесят первый, услышав информацию от Шестой и предложение Двенадцатого, молча внес три идентификатора в предварительный список.

Осталось висеть четыре пустые ячейки.

— Полагаю, ты, Седьмой-V и Шестая-A — можете присоединиться тоже, — продолжил Пятьдесят первый, обращаясь к Двенадцатому и последовательно заполняя еще три ячейки. — Мне же лучше остаться здесь. Моего присутствия на базе будет достаточно. Тем более, кто-то же должен осуществлять мониторинг за Двадцать первым-A, пока вы будете отсутствовать.

Двадцать первый тут же возразил с кислой миной:

— Тьфу, подумаешь! Не говори так, словно без присмотра я и шага сделать не способен. Вообще-то я умею о себе позаботиться.

— Согласен, — сказал Двенадцатый, сразу посмотрев на Двадцать первого. — За ним должен кто-то пристально следить. Не хватало, чтобы он еще разорвал половину базы своими шутками.

Двадцать первый хотел уже рассердиться, набрав в щеки побольше воздуха, уподобившись рыбе фугу, но кроме цоканий и невнятного бормотания под нос ничего больше так и не произнес.

Тем временем стрелка на таймере доходила до отметки пяти минут. Шум никак не прекращался, но с каждым разом желающих отказаться сотрудничать становилось все больше, а общего решения в секторе по-прежнему не было.

— Ладно, — хлопнул ладонями Девятнадцатый, настроение которого заметно поднялось после внятного совместного разбора. — На этом можно и закон... хотя подождите. У нас ведь осталось еще свободное место.

Все сразу же остановились.

Точно. Осталось же последнее, не тронутое никем место.

Каждый по этому поводу серьезно задумался.

— Ну, уж я-то точно пас, — подняв ладонь, ответил Девяносто первый-I, в ответ на который Пятьдесят первый, Десятый и Двадцать первый кивнули без промедления.

Двенадцатому, увидевшему данную реакцию, резко пришла в голову идея:

— Тогда пусть Девятнадцатый-A идет с нами.

— …А, я? — с удивлением отозвался тот. — Вы уверены? Мне кажется, от меня толку мало будет… И п-почему это ты так пристально на меня с Пятьдесят первым-L смотришь?

Взгляды окружили Девятнадцатого, заставив невольно вскружить ему голову. Но среди них внимательный взгляд находился только в Двенадцатом и Пятьдесят первом, явно напоминая напуганному Девятнадцатому о его собственной наблюдательности и глубоких помышлениях, касающихся о том здании.

Десятый выдохнул с легкой улыбкой, соглашаясь с мнением аналитика:

— Хороший вариант.

Седьмой и Шестая подтвердили выбор короткими кивками.

Двадцать первый оживился почти сразу:

— И я за!

После этого Пятьдесят первый быстро осмотрел все заполненные ячейки.

— Хорошо, значит поступим так. Сейчас нам следует подойти к Эксплойту и Двойке, чтобы пригласить их пойти с нами, а позже совместно обсудить план.

— План? — переспросил Двадцать первый, наклонив голову.

— Верно. Не будем угадывать, чего они ждут, — продолжил Пятьдесят первый; его голос стал тверже. — Составим свой порядок действий.

Двадцать первый посмотрел на дверь и задумчиво протянул:

— Ну-у-у… После того, что они устроили у Комплекса, звучит очень разумно.

Девяносто первый и Десятый безоговорочно склонились на его сторону:

— Поддерживаю!

В этот момент Пятьдесят первый отошел на несколько шагов. А когда он обернулся к остальным, впервые за весь разговор на его лице появилась заметная улыбка — слишком осмысленная, чтобы принять за простое облегчение.

— Что ж, в таком случае… Если C.O.R.E действительно хочет увидеть в нас что-то большее — мы поступим так, как они этого хотят. Однако с этого момента действовать будем уже по своим правилам.

❦ ❦ ❦ ❦ ❦

Оставшиеся минуты незаметно канули в суете окончательного согласования состава.

Ноль третья-E приняла предложение без лишних вопросов. Восемьдесят вторая-I уточнила состав группы, тогда как Восемьдесят четвёртая-I сразу поинтересовалась характером предстоящей задачи. Когда все семеро были собраны, Пятьдесят первый кратко изложил им намеченный порядок действий.

Когда разведчики вернулись в сектор вместе с сотрудниками, отобранная группа уже ожидала их у порога.

Первый-R и Четвёртый-R ничего не сказали. Они лишь коротко переглянулись, и по сдержанной реакции можно было понять, что всё в точности совпало с их ожиданиями. После этого они жестом велели следовать за ними.

Миновав несколько коридоров и технических секций, они вышли к закрытому помещению без основного освещения. Комната держалась в сумраке, прошитом холодным белым светом разметок, терминалов и больших экранов. В центре стояла стойка с объемной голографической картой местности. Возле нее и у дальних панелей работали юниты C.O.R.E, полностью поглощенные своими задачами. Касаемо этого, в комнате также находились остальные представители Recon: Sentinel, в котором их молчаливое присутствие лишь усиливало ощущение строгого порядка, царившего в помещении.

Когда группа переступила порог, Пятый, находившийся в окружении двух сотрудников C.O.R.E, уже изучал голограмму, по которой рассыпались навигационные отметки. Но почти сразу он поднял голову и спешно произнес:

— Вы прибыли вовремя. — Следом он повернул голову, обращаясь к своим: — Запускаем синхронизацию массивов данных! Время на исходе.

Юниты R:S мгновенно рассредоточились по рабочим постам, подключая ключевые узлы управления картой и оборудованием. Первый и Четвертый остановились возле проекции, увлекая за собой отряд.

В этот момент сводный отряд тоже внимательно изучал окружение, подмечая каждую деталь. На лицах больше не было прежнего изумления или растерянности. Теперь все сохраняли каменное выражение, соответствующее обстановке.

Двенадцатый приблизился к карте и спросил:

— Получается, это и есть модель района вокруг Комплекса?

— Именно. Перед вами точная пространственная модель текущего сектора, — ответил Первый, внося финальные коррективы в интерфейс.

С момента окончания проверки, карта начала резко масштабироваться, раскрывая детали ландшафта с пугающей четкостью. Теперь можно было в подробностях рассмотреть заброшенный медицинский объект и земную базу C.O.R.E, на фоне которых вспыхивало несколько красных отметок. Сначала их было немного, они концентрировались в основном возле человеческого здания. Но по мере увеличения между ними проступали тонкие, рваные линии и хаотичные траектории, разбросанные в разные стороны и лишенные единого вектора.

Первый-R наконец поднял взор на отобранных юнитов.

— Перед вами отображен участок, на котором находимся мы и изолированный объект.

Восемьдесят вторая и Восемьдесят четвертая, не отвлекаясь от мерцающей голограммы, синхронно приступили к оценке обстановки.

— Какова природа этих отметок? Они отображают сами импульсы или уже восстановленные траектории? — спросила Восемьдесят вторая.

— Тогда уточню другое, — Восемьдесят четвёртая вывела дополнительный график. — При увеличении масштаба мы видим новые сигналы или лишь раскрываем уже существующие?

Ноль один-R перевел внимание на проекцию. Рядом с ним Пятый и Четвертый также сосредоточились на красных отметках, которые теперь покрывали значительную часть виртуального ландшафта.

— Отметки фиксируют отдельные импульсы, а соединяющие их линии — восстановленные траектории, — пояснил Первый.

Четвёртый приблизил один из участков карты, разделяя несколько наложившихся друг на друга сигналов.

— Масштаб не создаёт новых данных. Только позволяет различить импульсы, которые прежде сливались в одну отметку.

— Грубо говоря — как вирус, — непреклонно добавил Пятый. — С момента изоляции объекта мы наблюдаем всё больше выбросов, исходящих от самого Комплекса.

Улыбка Девятнадцатого слегка померкла. Конечно, она не исчезла окончательно, однако стала заметно тоньше.

— Блестящая аналогия, — негромко промолвил он. — Прямо-таки побуждает держаться от карты на почтительном расстоянии.

Двенадцатый не спешил нарушать тишину. Несколько секунд он следил за красными линиями, сопоставляя траектории возле Комплекса с теми, что уходили к краям карты.

— Если мы хотим приблизиться к Qyvar, начинать следует не с них.

Девятнадцатый слегка повернулся к нему:

— Как занятно. И что же ты предлагаешь искать вместо них?

— Причину отклонений. В одних секторах машины сохраняют стандартные паттерны, тогда как в других те же системы внезапно меняют поведение. Следовательно, причина кроется не только в самих машинах, но и в характере внешних воздействий, на которые они откликаются.

Третья-E коротко взглянула на пульсирующие отметки:

— Я осведомлена, что их движение не ограничивается источником — подобные отклонения уже регистрировали.

— Возможно, — произнес Двенадцатый, чуть нахмурившись. — Не стоит исключать, что они вновь следуют маршрутами, прежде нам неизвестными. Либо откликаются на сигналы, которые мы полагали давно неактивными.

Он провёл пальцами вдоль внешнего края карты, прослеживая одну из рваных линий до места, где она терялась среди остальных. Помолчав, Двенадцатый обратился к Первому:

— На основании имеющихся данных можно с высокой степенью уверенности предположить, что объект инициировал передачу сигнала ближайшей точке. Корректно?

— Утверждаю. Ты правильно выстроил цепочку, — откликнулся Первый-R. — Перед вами находятся зафиксированные траектории импульсов, посылаемых системой медицинского объекта.

— Сверх того, обычным тепловизором их не отследить, — добавил Четвертый, моментально деактивируя наложенные слои.

После этого отряд вновь увидел чистую карту, на которой не осталось ни единого следа. Четвёртый выждал несколько секунд и вернул прежний режим. Красные маркеры проступили снова — сначала отдельными вспышками, затем целой сетью рваных траекторий.

— В красном спектре скрытый след становится различим, — пояснил он, опуская модуль.

Первый-R позволил остальным ещё некоторое время всмотреться в восстановленный рисунок, прежде чем обратился к группе:

— Посему мы и заключили: импульсы не рассеиваются возле Комплекса, а уходят за его пределы.

У карты стало тише.

Стерильный свет проекции рассекал лица собравшихся, а красные линии продолжали мерцать над поверхностью, то исчезая, то вновь проступая среди рельефа.

— Если учитывать местность и ограниченную дальность сигнала, радиус передачи пакета невелик, — продолжил Первый. — Ближайшая точка приёма должна находиться в пределах от двух до восьми километров отсюда.

Пока остальные следили за наиболее плотными скоплениями отметок, Седьмой оставался немного в стороне. Его внимание удерживали края карты — те участки, где красные линии становились тоньше и почти терялись среди остальных.

Возле Комплекса траектории расходились беспорядочно, энтропично. Но чем дальше они уходили от источника, тем чаще повторяли один и тот же изгиб. Несколько линий, начавшихся в разных местах, на внешней границе карты словно накладывались друг на друга и продолжали движение в одном направлении.

Седьмой прищурился, повторно проверяя замеченную закономерность. Это подтолкнуло его к одной мысли:

— И эту точку вы, скорее всего, уже нашли.

Над картой повисла короткая тишина. Несколько сотрудников оторвались от рабочих панелей, а Четвёртый перевёл внимание с проекции на Седьмого. Первый задержал на нём взгляд лишь на мгновение — словно оценивал не сам ответ, а то, насколько быстро тот распознал закономерность.

— Верно, — без малейшего сомнения подтвердил он, проговаривая четко и монотонно. — Такую точку мы действительно нашли.

После этого он кивнул Пятому, и тот мгновенно масштабировал участок в левом верхнем углу проекции, выводя новые координаты. Красное пятно разошлось шире, открывая изолированную площадку далеко за пределами медицинского сектора. Там не было строений или дорог, а лишь ровное плато, окруженное плотной стеной леса, в центре которого высилась старая дугообразная конструкция.

— Вот и шах, — произнес Четвертый, указывая на цель. — Наблюдая за каждым движением сигналов, мы обнаружили, что они очень подозрительно идут в хаотичном порядке. Вероятно, система изначально пыталась избежать прямого перехвата пакета, заметая тем самым следы. Но среди этих траекторий все равно проявилась одна общая точка.

Вглядываясь в детали рельефа, одна из близняшек задала уточняющий вопрос:

— Следовательно, это предполагаемая точка приема? — уточнила Восемьдесят вторая.

— Предполагаемая. На карте она проходит как старая передающая конструкция. Сейчас — ретрансляторная точка, — ответил Пятый, бросив взгляд на группу, где указал на конкретный сектор: — Ретранслятор стоит на краю зоны, дальше которой сигнал уже не уходит. На местности он выглядит как небольшая разрушенная арка на открытой площадке. Машины держатся там группами, и их поведение отличается от обычных паттернов. Это и стало вторым признаком.

Третья чуть склонилась над голограммой.

— Красный спектр отражает лишь активные сигналы?

— Только активные и остаточные, — кивнул Четвертый. — Разница в плотности отметки.

Восемьдесят четвёртая не спешила переходить к следующему вопросу. Она соотнесла плотность отметки возле ретранслятора с показателями вдоль маршрута и вывела оба значения рядом.

— Здесь расчёт не сходится, — произнесла она, указывая на разницу. — Если сигнал лишь проходит через эту точку, почему возле неё отметка плотнее, чем на всем остальном пути?

Шестая приблизилась к голограмме и зорко проследила за постепенно истончающейся линией.

— Вдобавок при такой мощности часть сигнала должна потеряться ещё до достижения цели.

Ноль пять-R отделил дальний участок карты от основной проекции. Над его ладонью осталось одно плотное красное скопление, продолжавшее пульсировать с одинаковой частотой.

— Вы всё верно подметили. Именно эта точка и представляет для нас особую важность.

Вопросов становилось меньше. Не потому что ответов хватало, а потому что главная точка уже проступила на карте слишком ясно. Часть загадок была решена, но другие по-прежнему оставались без ответа. Сводный состав чувствовал на себе чуткие взгляды C.O.R.E. За каждым выводом следили бесстрастно и почти без вмешательства, оценивая, насколько же быстро группа до них доходит.

Когда основные инструкции были даны, Ноль один-R наконец отстранился от карты.

— Посему проверяем эту точку. Если разовый сигнал действительно дошел туда, вслед за ним поступит и остальная часть данных, доказывая нам, что это уже не просто остаток внутри комплекса.

Он отступил от карты и выпрямился, после которого даже тихий голос прозвучал как приказ.

— Нам нужно перехватить данные.

Не отходя от проекции, Первый свёл над ней два пальца. В ту же секунду интерфейсы Четвёртого и Пятого отозвались тихим сигналом: поступило закрытое распоряжение — ресурсы, предназначенные к дополнительной погрузке, надлежало взять с собой. После безмолвного ознакомления адресат, строки мгновенно погасли.

Четвертый поднял на него непроницаемые глаза.

— Её брать также?

— Корректно.

— Вас понял.

Пятый равным образом подтвердил получение, после чего оба погасили экраны своих интерфейсов.

Слова о перехвате послужили сигналом к началу подготовки юнитов к вылету. От элитного разведкорпуса в состав вошли Ноль один-R, Ноль четыре-R и Ноль пять-R. Перед тем как покинуть комнату, Первый отдал приказ Второму:

— Ноль два-R, фиксация на тебе. Связь держи на третьем канале. Следи за динамикой на карте. Если после захвата точки сигнал пропадет — теория подтверждена.

— Принято к сведению!

На этом брифинг завершился. Разведчики первыми направились к ангарному отсеку, а отобранная группа последовала за ними. По дороге Первый-R сообщил лишь, что перелёт состоится на корабле C.O.R.E; остальные пояснения он оставил до прибытия.

На борту к разговору о проверке больше не возвращались. Третья-E проверяла соединительный модуль, близняшки изучали сохранённый слой карты, а Двенадцатый продолжал мысленно сопоставлять увиденные траектории. Седьмой расположился возле обзорного стекла и молча наблюдал, как медицинский объект постепенно исчезает из поля зрения.

Перелёт занял меньше времени, чем ожидалось. Когда корабль начал снижение, за обзорным стеклом открылась совершенно иная панорама.

Под ними тянулась темная линия леса, которая затем резко расходилась, обнажая ровную площадку. Если раньше отряд находился на возвышенности, где располагался медицинский объект, то теперь они оказались у самого подножия одной из многочисленных горных гряд.

В центре площадки возвышалась старая разрушенная арка. Она была невысокой и с одной стороны обломанной, с почерневшим от времени покрытием. Под ней виднелся приземистый корпус, вросший в землю так плотно, что сначала его можно было принять за часть скального основания.

Корабль ощутимо качнуло при очередном снижении. Первый-R сверил координаты с навигационной панелью и посмотрел на площадку внизу.

— Координаты подтверждены.

Двенадцатый перевёл взор с погасшей отметки на выступавшую из земли конструкцию.

— Значит… вот так выглядит ретранслятор.

Седьмой, не обращая внимания на разговоры, от скуки уже изучал пространство вокруг арки. На открытой площадке не было ни воронок, ни оплавленных участков, ни следов недавнего столкновения.

Лаконично сообщив, что следов боя нет, Седьмой вновь уставился на площадку, в то время как Четвертый-R разблокировал свой модуль.

— Тогда начинаем с внешнего контура.

Корабль опустился ещё ниже. Красная отметка на навигационной панели погасла, но цель под ними никуда не исчезла.

Она просто перестала быть лишь отметкой.

△ ▽ △ ▽ △ ▽ △

Отобранный отряд:

03-E ; 06-A ; 07-V ; 12-A ; 19-A ; 82-I ; 84-I.

Продолжение операции Альфа: Ретранслятор

⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡

Посадка прошла успешно.

6:30

Ещё только светало. Поднявшееся над лесом солнце терялось в серой пелене облаков, и его слабые лучи ещё не успевали прогреть долину.

Корабль опустился на поверхность без рывка, но низкий гул двигателей еще несколько мгновений вжимал траву в землю, словно сама площадка с тяжелой неохотой принимала чужой вес. Пыль и сухие стебли поднимались в округе и разлетались в стороны от посадочного потока.

Затем створки шлюза разошлись.

Вместо индустриальных пейзажей перед отрядом открылась ровная зеленая долина. По правую руку возвышалась белая гладь огромных горных хребтов, а сама территория была окружена плотным кольцом непроницаемого леса. И между этими деревьями не было ничего, что могло бы указывать на источник сигнала.

Ни машин. Ни следов. Ни малейшего движения.

Первым на землю ступил Ноль один-R, потянув за собой двоих напарников. Когда вслед за ними вышел сводный состав, в этот момент в лицо им ударил прохладный ветер, проносясь по лугу и заставляя высокую траву стелиться по земле расходящимися волнами.⁠

Какое-то время никто не проронил ни слова. Юниты осматривались по сторонам, пытаясь сыскать проблему, ранее зарегистрированную на базе. Безрезультатно. Ничего странного обнаружено не было, за исключением одного ощущения.

Вопреки красоте сохранившегося пейзажа, это место ощущалось полностью вымершим и одиноким, уподобившись некой иллюзии под видом красивой окрестности. И пусть это оставалось в их разуме, оправдать как-то иначе они никак не могли.

Ноль четыре-R достал маленький жучок и активировал компактную голографическую карту. Быстро сверив показатели участка, он задержался на одной строке дольше обычного и устремил взгляд вперед:

— Сигнал в центре. Машин... не фиксирую.

Пятый-R, остановившийся у края спусковой аппарели, окинул взором дальние деревья, постепенно возвращаясь на центр площадки.

— Место красивое. Ощущение странное. Подозрительно, что нас еще никто не встречает.

Четвертый лишь скупо кивнул, повернувшись обратно.

Похоже, сейчас ее изучали все: трехметровая арка, давно выцветшая и покрытая саваном пыли, возвышалась над поляной подобно голому остову, лишенному стен. Под ее сенью таился сам ретранслятор — приземистый металлический корпус, намертво вросший в землю, что с первого взгляда сливался с ландшафтом.

Медленно сделав шаг вперед, сохраняя предельную бдительность, Двенадцатый остановился.

— ...И именно на этом участке ранее фиксировалась девиация машин? Это только сильнее доказывает: здесь мы вряд ли единственные. Эти чудовища, с большей вероятностью, просто прячутся и выжидают своего часа, хоть это им и не свойственно…

Девятнадцатый, чье положение выглядело таким же настороженным, следовал по пятам, пусть и вокруг было достаточно пространства. После слов Двенадцатого у него ненароком начала крутиться мысль о возможном условии, заложенном в здешних машинах.

— Что ж, очень хотелось бы ошибаться...

Такой контекст Двенадцатый оставил неспроста. С виду легко можно подумать, что если машины не нападают, значит это место уже влияет на их новое поведение. Это все и оттого прекрасно понимали. А та самая обаятельно-легкая улыбка Девятнадцатого так и ни разу не коснулась его лица с момента вылета.

Судя по реакции, эшелону также не понравилось озвученное.

Ноль один-R не пошел к центру сразу. Вместо этого он резко остановился…

— Четвертый-R. Красный спектр, — произнес он в грубой и нетерпеливой форме.

— Так точно.

Четвертый свел большой и указательный пальцы над тактическим жучком, словно физически захватывая данные участка, и плавным движением перенес их на пустой экранный модуль в своей руке. Над стеклом моментально вспыхнула проекция — миниатюрная копия окружающей их долины. Секундой позже поверх зеленого рельефа легла пульсирующая красная сетка спектра, очертив границы площадки вплоть до самых деревьев.

Закончив настройку, он передал модуль Первому-R.

Быстро сверив показатели, лидер элиты, не отрывая взгляда от экрана, обратился к Пятому:

— Раскинь сеть спектра шире. Охвати чащу от первых крон и до самых скал.

— Будет сделано.

Пятый молча ввел коррективы через свой наручный интерфейс. На экране Первого-R ареальная пелена послушно двинулась вширь, поглощая визуальный лес. Поначалу голограмма оставалась чистой, но вскоре у самой границы сканирования начали проступать слабые синеватые точки, размыто сливающиеся с фоном.

Это еще не были четкие сигнатуры машин. По крайней мере, пока.

Первый-R всматривался в эти едва проступившие сигнатуры чуть дольше, нежели в остальную карту.

— Красный спектр не сворачивать. До подтверждения сигнала к корпусу ретранслятора никто не подходит.

Пока остальные занимались ретранслятором, Четвёртый ненадолго вернулся к кораблю, забирая из грузового отсека четыре плоские кварцевые пластины, подготовленные ещё перед вылетом. Одну за другой он разместил по четырем сторонам площадки, приблизительно на равном удалении от арки. Установив на землю, на поверхности каждой стремительно откликнулся узкий синий отблеск, мгновенно погасая.

На экране Первого появились четыре новые отметки. Он проследил за их расположением, но активировать установленные объекты не стал.

А внимание Третьей всё это время было приковано не к трещинам ветхой арки, а к её основанию, где сам ретранслятор выдавали лишь несколько технических панелей. Его нижняя часть настолько вросла в землю, что буквально казалась единым целым с площадкой.

Когда Первый-R назвал ее номер, девушка уже сделала шаг вперед.

— Источник в центре. Твоя задача — проникнуть в систему без грубого вскрытия. В поддержку тебе назначаются две единицы из твоего отряда.

— Слушаюсь.

Третья вместе с близняшками N.O.V.A направилась к основанию арки. Пока они занимались настройкой своего оборудования, Третья упорно разглядывала конструкцию вблизи на корточках. После она плавно дотронулась до поверхности, медленно проводя пальцами из стороны в сторону, оставляя хаотичный узор и заканчивая все небольшим трением подушечек пальцев.

Не проронив ни слова, она поднялась и принялась помогать с настройкой.

В это же время остальные, что находились снаружи, были еще без наделенных задач. Первый-R, после отдачи приказа троим, повернул голову в сторону Двенадцатого:

— Пока мы с Пятым-R и Четвертым-R завершаем калибровку голограммы и аппаратуры, ответственность за распределение оставшихся будет на тебе. Соответственно, позицию также выберешь себе сам.

Аналитик утвердительно кивнул.

— В таком случае, я возьму на себя контроль внешних сигналов.

Вслед за тем его взгляд быстро скользнул по двум неподвижным фигурам, чьи лица сохраняли одинаково черствое выражение:

— Ноль семь-V — правый рубеж. Ноль шесть-A — левый. Обеспечьте контроль и защиту периметра с обеих сторон.

— Принято, — монотонно отозвались оба.

Седьмой спокойно повернул голову к правому краю, который ему предстояло защищать, тогда как Шестая уже направилась к левому. Обозначенные рубежи располагались приблизительно в ста метрах от арки, оставляя до кромки леса ещё около двухсот метров свободного пространства. Такая дистанция позволяла заранее заметить угрозу, не подпуская её непосредственно к центральной конструкции.

Когда двое встали на свои места, а Двенадцатый уже успел распределить Девятнадцатого на передний рубеж, то следом же обратился к позадистоящей Двойке:

— Полагаю, вы прекрасно понимаете свою задачу: контролировать источник и вывод данных. Как только Ноль три-Е получит вход — не смейте перекрывать слой. При любом изменении ритма незамедлительно докладывайте по линии связи.

— Удержу канал входа……», — отчеканила Восемьдесят четвертая-I.

— »……Если динамический шифр начнет перестраиваться — доложу первой и рассчитаю окно, — добавила вслед за ней Восемьдесят вторая-I.

Суть работы этой троицы заключалась в очень простой схеме:

Третья-E — Эксплойт-модель — одна из важнейших на этой операции, чья роль заключалась в проникновении в систему и ее взломе для передачи данных. Чтобы дойти до последней стадии, ей требовались две опорные поддержки, на которые встала Двойка, ранее участвующая в подобном.

Восемьдесят четвертая-I была ответственна за удержание открытого канала после того, как Третья совершит первый вход в систему. Для дальнейших действий требовалось его удержание, чтобы потом он никак не закрылся.

Восемьдесят вторая-I являлась ответственной за расчет циклов перестроения шифра, обновляемого системой. Вследствие этого близняшка должна была следить и замечать повторяющиеся алгоритмы, в будущем оповещая Третью-Е, когда возникнет короткое окно для проникновения, с целью взломать защиту и получить полный контроль над конструкцией.

Все нужные данные в итоге будут перенаправлены в приемный буфер, подготовленный Пятым несколько секунд назад.

С той минуты площадка перестала казаться безжизненной.

Каждый занял свое место.

[[image:/storage/reader-images/4d670b1e3b0d1ce5ef8ec0b79b041d8d915157f6.png]]

Третья-E неспешно вскрывала стык ретранслятора, близняшки настраивали частоты. Четвертый и Пятый вели красный спектр вдоль леса на своих интерфейсах, пока Первый устанавливал на земле портативный излучатель — небольшой чёрный диск, сводивший данные с интерфейсов его, Четвёртого и Пятого в единую трёхмерную голограмму, парящую в пространстве. Шестая и Седьмой успешно заняли фланги, а Девятнадцатый занял позицию между центром и периметром, выступая межлинией поддержки.

Его привычная улыбка начала медленно возвращаться, ибо ситуация теперь полностью переходила под их контроль, однако пальцы, нервно поглаживающие эфес катаны, выдавали его истинное напряжение.

Через некоторое время Ноль один-R направил Четвертого, ранее настраивавшего спектр, с целью присоединиться к защите нижнего рубежа. Теперь отряд плотным кольцом перекрывал все стороны участка.

— Итак, напоминаю в сотый раз! — раздался в канале связи голос Девятнадцатого. — Ежели из чащи что-то надвинется, сперва возвестим, а уж после обрушим возмездие! Ибо наш аналитик терпеть не может, когда сценарий идет наперекор здравому смыслу...

— Эй! Твоя ирония переходит уже все границы! — раздраженно отозвался Двенадцатый.

— До этого мы ни разу не слышали твоего напоминания, — невозмутимо вставил Пятый-R. — Лучше доложи, что видишь.

— Аха-ха, прошу прощения, долго копилось. Прямо сейчас передо мной чисто и ти—

Тихий, но резкий щелчок у ретранслятора внезапно заставил Первого и Пятого повернуть головы, не дослушав речь. Третья-Е, работавшая возле корпуса, не отпрянула. Она замерла, удерживая пальцы над вскрытой панелью, где находились провода. Вскоре на техническом мониторе, расположенном возле неё и соединённом с корпусом несколькими проводами, проступила рваная зелёная отметка.

— Есть! — резко произнесла Эксплойт.

Первый-R повернулся к ней:

— Доступ?

— Отнюдь. Пока только вход. Напрямую система не пустит, — она кропотливо перебирала тонкие провода, не оборачиваясь и объясняя внятно и лаконично: — Я замкнула цепь двумя проводами и создала брешь, однако по ту сторону стены висит динамический шифр. Прямое вторжение заставит систему перестроиться и закрыть канал раньше, чем мы перехватим данные.

Пятый-R подошел ближе, оценивая показания монитора:

— Сколько продержится вход?

— Понятия не имею. Он крайне нестабилен.

— В таком случае, я обязательно удержу его, — Восемьдесят четвертая-I мгновенно синхронизировала свое экранное устройство с зеленой отметкой.

Восемьдесят вторая-I следом за ней подключилась:

— Снимаю шифр доступа к системе! Дам знать, когда он начнет перестраиваться.

Третья скупо кивнула:

— Принято. Только не потеряйте отметку! Второго шанса на вход может не быть.

Тем временем над объемной голограммой, что источал портативный излучатель перед Первым-R, произошло изменение. У самой кромки визуально-смоделированных деревьев начали проступать слабые, синеватые пятна.

Они не двигались. Разрозненные, тусклые, слишком неровные, чтобы сходу классифицировать их как боевые цели.

Первый-R шагнул к светящейся сфере. Он плавно провел рукой сквозь проекцию, захватывая нужный участок, и легким движением развернул его в воздухе в виде отдельной информационной доски, внимательно анализируя каждое пятно.

— Странно... — произнесла Восемьдесят вторая-I, мимолетом взглянув на парящую над ними карту.

— М? В чем именно? — Пятый-R перевел на нее взгляд.

Восемьдесят вторая указала на россыпь синих точек:

— Их аппаратные модели разные, но отметки вспыхивают одновременно. Словно все они привязаны к одному таймеру.

— Похоже на то, — согласился Пятый, вглядываясь в данные спектра. — Они разбросаны по лесу, но пульсируют в едином ритме, как будто их ведет общая команда.

Первый-R понял, к чему всё шло. Он медленно перевел холодный взгляд с парящей голограммы на реальную кромку дальнего леса.

— Локальная маршрутизация. Они синхронизированы не между собой, а с единой маршрутной командой.

Двенадцатый, вплотную следивший за тактическим разбором, вдруг обернулся к ретранслятору:

— Получается, они привязаны исключительно к пути, а не друг к другу? Если сорвем им маршрут, они обратятся в слепое стадо……»

— ……»И начнут искать тропу на месте? — хмыкнул в канале связи Девятнадцатый, не скрывая иронии.

— Вполне возможно, — сразу ответил аналитик без ноты юмора. — Либо же начнут слепо уничтожать всё, что преграждает им путь к цели.

Несколько долгих секунд ситуация оставалась статичной.

Отметки у леса не приближались и не распадались. Визуально поляна была пуста, но объемная голограмма доказывала совсем обратное. Пятый-R неспешно вращал проекцию вокруг оси, однако тусклые синие пятна продолжали безмолвно ждать своего часа.

❦ ❦ ❦ ❦ ❦

Наконец каждая фигура на этой доске заняла свое место.

Еще несколько минут назад этот состав казался лишь теоретическим расчетом. Набором идентификаторов, который Пятьдесят первый предложил почти без колебаний. Двенадцатый тогда не возразил, но и полной уверенности не испытывал.

Однако сейчас, глядя на всю работу, аналитик осознал всю мощь этого выбора…»…..»

»…»… . ..«Отлично. Пока все идет просто отлично.

Ноль три-Е успешно справилась с первым этапом. На данный момент среди всего сводного отряда она единственный Эксплойт, работающая очень бдительно и аккуратно, понимая каждое обозначение узла. Однако в дополнение к этому мы узнали один интересный о ней факт: это умение проникать в чужую систему без специализированного Эксплойт-оборудования. Особенность, возвышающая её над стандартными моделями на несколько порядков. Безупречно.

Двойка также справляется со своей работой. Восемьдесят четвертая-I спокойно удерживает открытый канал, подстраиваясь под ритм Третьей.

Восемьдесят вторая-I вычисляет перестроение шифра, ловя окно для взлома, но при этом успевает мониторить общую картину и анализировать будущие ходы. Наружу это она не показывает, но мне, подобно аналитику, очень хорошо это видно.

Ноль шесть-А и Ноль семь-V. Единицы, соблюдавшие абсолютную статику и контроль со стороны — особо важные фигуры на поле боя, что также можно сказать о Девятнадцать-A и Ноль четыре-R. Ведь основной удар придет именно по ним, если машины внезапно появятся. Они выстоят.

Первый-R и Пятый-R активно держат ядро.

Ну а я... я несу ответственность за внешние сигналы. Моя позиция мне предельно ясна, и в свою очередь, она очень хорошо позволяет мне видеть всю площадку целиком.»

…. .. …… … .

«Пока что план Пятьдесят первого работает безукоризненно…..»

».…..Остается сделать последний шаг».

Внезапно красный спектр на голограмме дернулся у правого рубежа.

Мгновением позже со стороны леса донесся сухой треск веток и шуршание кустов.

Пятый-R резко вскинул голову, вглядываясь в кромку чащи.

— Зафиксировано движение по вектору четыре-ноль! Не боевые виды... Это Дрейнеры!⁕

──── ⟨ ❦ ⟩ ────

⁕База Данных: D:RN [Дрейнеры] — низший технический тип боевых машин. Не ориентированы на прямой контакт с юнитами — их цель корпуса, источники сигнала и активные системы. Оснащены захватными механизмами и кабельными отростками для подключения к объекту. Опасны не в открытом бою, а фактом подключения — один дошедший до цели способен посадить передачу или вывести систему из строя, вплоть до полного сбоя на всей локальной зоне. Действуют группами, движение прямолинейное, без тактической адаптации. Внешне Дрейнер напоминает небольшой приземистый бочонок на коротких опорах. Из боковых гнёзд округлого корпуса выходят тонкие манипуляторы, а над ними расположен единственный оптический сенсор. Посему боевые единицы нередко называют эту модель просто «бочонком».

──── ⟨ ❦ ⟩ ────

Неожиданно по связи донесся ленивый голос Седьмого.

— Вижу движение. — Он чуть прищурился. — Не один десяток.

Шестая крепче перехватила ножны, ледяным взглядом впиваясь в чащу перед собой.

— Слева тоже. Кажется... и не только они.

Ноль пятый, быстро шагнув к парящей сфере, развел руки в стороны, моментально расширяя радиус красного спектра.

— Подтверждаю. Передняя линия — Дрейнеры. За ними двигаются Манекены.

Первый-R быстро провел пальцем по сместившимся отметкам на проекции. Синих точек становилось все больше. Одна. Семь. Пятнадцать. Сорок.

— Дальше, следуя по дуге, зафиксированы Паукообразные. Проклятье, сосчитать количество невозможно. Они стягиваются с двух сторон!……»

— »…….Так или иначе, Дрейнеров сюда не подпускать!! — громко отчеканила Третья, даже не подняв головы от ретранслятора. — Если хотя бы один дойдет до корпуса, всю передачу он в тот же миг посадит на землю. Вход просто схлопнется, и я его уже не подниму.

Шестая уточнила мгновенно:

— Правильно я поняла: первыми надо снимать их?

— Все верно, — ответила Эксплойт. — Остальные опасны, но не настолько критичны.

Четвертый-R, дистанционно подключенный к центральному проектору, отфильтровал голограмму. Он отключил рельеф, оставив только главное: центр, ретранслятор и синие точки, неотвратимо тянущиеся с разных сторон площадки.

— Нет, — ледяным тоном произнес Четвертый. — Они идут не к нам. Они идут к источнику.

Слова разведчика расставили всё по своим местам. Виртуальное кольцо машин сжималось, фокусируя весь удар на самом уязвимом, центральном звене их группы.

Третья-Е не шелохнулась, лишь еще ниже склонилась над вскрытой панелью, погружаясь в работу сильнее. Двойка сомкнулась вокруг нее щитом: Восемьдесят четвертая намертво вцепилась в нестабильный канал входа, а Восемьдесят вторая замерла в ожидании бреши в перестраивающемся шифре.

На левом рубеже Шестая плавно опустила плечи, принимая элегантную, предрешенную стойку. Клинок все еще покоился в ножнах, но большой палец уже мягко надавил на гарду, выдвигая на миллиметр лезвие.

На правом рубеже Седьмой даже не сменил позы. Он даже не поставил ладонь на рукоять, источая небрежность и расслабленность. Но в этой обманчивой расслабленности читалась идеальная готовность к броску.

Девятнадцатый остался единственным подвижным буфером между флангами и ядром группы.⁠

Он лихорадочно переводил взгляд с Шестой на Седьмого, а затем на беззащитную спину Двойки у ретранслятора.

— Слева давят сильнее! — выкрикнул он. — Справа могут прорваться к Двойке! Я возьму на себя центр, но если они растянут фронт — один не удержу...

— Понял, — ровно отозвался Седьмой, бросив на него мимолетный взгляд.

Шестая уже сделала первый скользящий шаг влево, а Седьмой — вправо, когда Девятнадцатый внезапно окликнул их:

— И еще!

Оба замерли почти синхронно и повернули головы.

Девятнадцатый резко выдохнул. На кончике языка вертелась фраза. Очередная привычная, легкая, может быть даже ироничная шутка — слишком живая для текущей ситуации, где синие отметки неотвратимо ползли к ним.

Он посмотрел на стену леса.

На надвигающихся Дрейнеров.

На Третью-Е, которая физически не могла поднять голову от входа в систему.

— А. Да нет. Ничего.

Шестая бросила на Девятнадцатого косой взгляд недопонимания, но быстро вернула внимание к лесу. Прямо на нее уже несся Паукообразный, не обращающий на девушку никакого внимания.

Она вывела катану одним слитным, текучим движением, в котором не было ни подготовки, ни замаха — одна чистая эффективность.⁠

Воздух разорвал короткий визг металла. Лезвие с точностью рассекло броню машины, заставив ее рухнуть прежде, чем она успела нанести удар.⁠

Второй Паукообразный, зафиксировав угрозу, с металлическим визгом вскинул передние лапы и бросился на Шестую. Однако она, четко предугадывая его алгоритм, плавно сместилась на полшага в сторону, пропуская тяжелый выпад мимо себя. Ее рука с клинком быстро пошла вбок, метя точно в сочленение, где опора входила в нижнюю часть корпуса.

Сталь прошла насквозь. Металл брызнул снопом искр, хлестая вместе с этим густую багрово-черную кровь, оросив траву прежде, чем машина с оглушительным скрежетом развалится в воздухе на две диагональные части.

Однако Шестая даже не обернулась вслед. Ей нужно было держать левый рубеж.

⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡

Справа из лесной чащи вырвалась группа Манекенов, срываясь в стремительный бег. Они не неслись в слепом беспорядке и не кидались очертя голову к центру — в их ломаных поступях сквозила некая осмысленность. Их влекло именно к тому месту, где оборона зияла брешью.

Но хуже всего для них было то, что именно в этой бреши находился Седьмой.

Он стоял неподвижно, подобно изваянию, сотканному из самой тишины, пока его тело наконец не пришло в движение. Он шагнул им навстречу. Расслабленно. Медленно поднимая голову.

Манекены, устремившиеся к нему, внезапно сбились с ритма, словно их траектория разбилась о пустой, не сводящий с них взгляда силуэт одиночки. Его рука неспешно скользнула к левому бедру, к ножнам. Ни спешки. Ни агрессии.

Лишенные разума, но подчиненные инстинктам машины резко отпрянули, ломая свой же строй.

Тщетно.

Катана Седьмого вырвалась из ножен быстрее, чем их внутренние протоколы успели перестроиться. Она мелькнула, как призрак, выкованный из стали.

Перед безликими масками клинок возник без малейшего свиста, разрезая пространство с пугающей тишиной и оставляя в воздухе лишь чистую, сияющую линию, медленно тающую под шквальными порывами ветра.

Первый Манекен отлетел в сторону вместе со снесенной половиной головы. Второй подломился на месте: его корпус вскрылся широким разрезом, выплескивая наружу механические органы, оборванные провода и тяжелые сгустки машинной крови. У третьего пробило топливный бак — тонкая струя горючего воспламенилась в долю секунды, накрывая взрывом всю ближайшую связку жестянок из-за цепной реакции. Огонь пожирал их коротко и жестоко; их собственная кучность стала фатальной ошибкой.

Всего за несколько мгновений ближайшая линия была уничтожена.

Седьмой тихо выдохнул и повернулся к центру. Катана в его опущенной руке еще едва заметно дымилась, когда из-за деревьев хлынула новая волна машин. Манекены и Дрейнеры прорывались на поляну, упрямо игнорируя Седьмого и двигаясь прямо к ретранслятору.

Не сводя глаз с центра, одиночка поднес свободную руку к модулю связи:

— Похоже, справа обходят быстрее.

После чего сразу сорвался с места.

Пока Седьмой уходил за следующей связкой машин, два Манекена прорвались свыше, ближе к центру. Девятнадцатый первым заметил разрыв и рванул наперерез, не давая им выйти к спинам находившихся юнитов.

Первый-R, услышав короткие вести Седьмого, бросил взгляд на голограмму:

— Вижу. Правый край ускорился.

Пятый-R добавил следом:

— Дрейнеры в центре не меняют маршрут. Двигаются по прямой.

На голограмме синие отметки Дрейнеров шли к ретранслятору ровным строем, исключительно вперед, тогда как Манекены ложились вокруг них рваными кусками, перекрывая подходы и принимая урон. Паукообразные расползались по краям, вынуждая Шестую и Седьмого отходить всё дальше от центра и растягивая их фронт.

Девятнадцатый успел перехватить Манекена почти у самой центральной линии. Удар вышел не таким чистым и грациозным, как у Шестой, зато сбил машину с хода. Тяжелый корпус дернулся в сторону, но тут же попытался вернуться на прежний вектор, словно физический урон не мог отменить заложенное условие.

Картина складывалась пугающе быстро.

— Машины не пытаются давить на нас, — строгим тоном произнес Двенадцатый по общей связи. — Машины расчищают себе путь.

Девятнадцатый отступил на полшага, вновь закрывая перед машинами брешь:

— Ну тогда… кх-ах… может так и передашь им, чтоб катились они к черту?!

Словно в подтверждение его слов, один из Дрейнеров прошел еще несколько метров, даже не повернувшись к Девятнадцатому. Соседний Манекен просто принял следующий удар на себя, закрыв проход своим корпусом.

В это же время у ретранслятора Третья-Е резко выдохнула.

Ее пальцы быстро скользнули по нижнему стыку и на секунду замерли.

— Тц...

Первый-R мгновенно повернул голову:

— Что такое?

— Шифр начал уводить вход, — бросила она, не отрываясь от проводов. — Внешний слой пока держится, но... глубже не пускает.

Пятый-R быстро сверился с ее модулем:

— Причина?

Третья снова коснулась нижней линии корпуса. На расположившемся в метре от нее мониторе рваная зеленая отметка мигнула и предательски истончилась.

— Отсутствие E-линз⁕. Для этой задачки на операцию я их не брала.

──── ⟨ ❦ ⟩ ────

⁕База данных: E-линзы [E-LN] — глубинный Exploit-инструмент, инструмент, задействуемый через зрительный контакт и системную ауру, при использовании которого восприятие юнита разделяется между реальностью и внутренней системой, позволяя входить глубже без полного выпадения из боя или внешней среды.

──── ⟨ ❦ ⟩ ────

Она на секунду замолчала, сверля взором угасающую линию.

— С ними я бы прошла глубже, не сорвав внешнюю оболочку безопасности. Сейчас могу лишь цепляться за край и тянуть доступ через поддержку Двойки.

Четвертый-R, отшвырнув одну из машин у нижнего рубежа, отозвался по связи:

— Ну само собой! Миссия классифицировалась как внешний перехват. Она не была рассчитана на глубинное погружение.

— Значит, работаем с тем, что есть, — отрезала Третья. — Я удержу вход ровно столько, сколько смогу.

Она быстро повернула голову к близняшкам:

— Двойка. Захватите канал и ищите брешь в алгоритме охранной системы.

Восемьдесят четвертая-I мгновенно вывела данные на свой экран. Зеленая линия на мониторе дрожала, но не пропадала.

— Текущий канал входа держу стабильно.

Восемьдесят вторая-I, чьи глаза уже бегали по строкам кода, начала просчет. Она считывала динамический шифр защиты — тот самый невидимый барьер, что не пускал Третью внутрь.

— Алгоритм защиты цикличен, — через секунду доложила девушка-аналитик. — Ловлю момент, когда слепая зона снова откроется.

После этих слов вокруг ретранслятора словно образовался вакуум.

Снаружи лязгал разрываемый металл, Шестая удерживала край, Девятнадцатый перекрывал центр, но для Третьей-Е всё это отошло на задний план. Перед ней существовали только оголенные провода в щитке и монитор, где билась тонкая зеленая линия их доступа.

На экране поверх зеленой отметки проступил красный рисунок динамического шифра. Он не блокировал путь намертво, но постоянно пульсировал, уподобившись сердцу охранной системы, сжимая их канал входа при каждой пульсации.

Три коротких всплеска.

Пустой промежуток.

И снова три всплеска.

Третья замерла, приготовившись пустить нужный протокол ровно в этот пустой промежуток. «Вот оно!» — короткая щель между ударами шифра была единственным окном, чтобы проскользнуть к данным.

— Фиксирую повтор цикла... — монотонно, но напряженно подтвердила Восемьдесят вторая, сосредоточившись.

Восемьдесят четвертая молчала, сфокусировав все усилия на удержании текущего входа, не давая ему захлопнуться.

На экране первый красный всплеск прошел ровно. Второй не сорвался.

На третьем зеленая отметка канала вспыхнула ярче, и Третья ударила по клавишам свободной рукой, пуская протокол внутрь.

Она уже почти захватила управление, но следующее мигание шифра ударило не в такт.

График на мониторе резко дернулся. Зеленая отметка сжалась, дорожки смазались, а спасительный промежуток исчез. Защита системы мгновенно сменила ритм, захлопывая дверь прямо перед их носом.

Третья зло стиснула зубы:

— Проклятье. Динамический шифр сменил алгоритм!

— Нет, — мгновенно возразила Восемьдесят четвертая, заметив знакомую просадку канала: — Он повторяется……»

— …….»Высчитала! — резко бросила Восемьдесят вторая. — Через три такта будет новое окно, ровно на две секунды!

— Удержите текущий канал! — крикнула Третья, не поднимая головы от проводов. — Мне хватит этого времени!

Но время снаружи неумолимо истекало.

Дрейнеры подошли вплотную к внутреннему кольцу обороны. Манекены давили всё жестче — уже не одиночными рывками, а монолитными связками, проталкиваясь через малейшие бреши. Шестая разрубила Паукообразного у левого края, однако тут же встретила Манекена и пробила его снизу. Из раскрытого корпуса вместе с искрами брызнула тёмная кровь, но машина ещё успела сделать полшага, прежде чем рухнула под ноги следующей.

Левый фланг стремительно сужался, вынуждая Шестую отступать всё ближе к арке.

.......Слишком близко.

Интересно, как там они?

⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡ ❦ ⟡

На базе C.O.R.E время текло иначе.

06:05

Сводный отряд сгруппировался в зоне ожидания плотнее обычного. Наперекор логике, это произошло почти инстинктивно — юниты подсознательно жались друг к другу на чужой территории.

Относительное спокойствие рухнуло, когда в зал вошел Девятый-R в сопровождении двух сотрудников базы. Разведчик обвел присутствующих острым взглядом и сухо обозначил формат:

— Деление произойдет на группы до трех боевых единиц. Вход поочередный. Состав определяют сотрудники. Проверка пройдет в формате Протокола «Адаптация⁕» — стандартизированной процедуры Проекта. Сей порядок обязателен для всех.

──── ⟨ ❦ ⟩ ────

⁕База Данных: Протокол «Адаптация» — стандартная процедура допуска, применяемая во всех трёх структурах: H.A.D.E.S, N.O.V.A и C.O.R.E. Проводится при переходе юнита в новую рабочую среду, незнакомый объект или совместный состав. Проводится в малых группах с поочерёдным опросом каждой единицы. Результаты фиксируются во внутреннем реестре. Прохождение обязательно.

──── ⟨ ❦ ⟩ ────

Сводный состав воспринял новость без лишних восклицаний и едких фраз. Юниты уже успели привыкнуть к жесткой специфике этой среды. Меньше чем за пять минут сотрудники базы сформировали списки и покинули помещение, оставив первую группу готовиться к вызову в отдельную комнату.

Шум в зале не угас, но сменил тональность. Теперь все тихие беседы сводились исключительно к предстоящей внеплановой проверке.

Пятьдесят первый-L, как обычно, держался в стороне от основного потока, облокачиваясь на пристенном выступе в самом углу секции. Компанию ему составлял Десятый-V — идеальный собеседник для долгих дискуссий, где строгая логика сталкивалась с вопросами без ответов.

Пока они молча размышляли о ситуации, по секции поползли перешептывания о распределении. Двадцать первый, сверив присланный на личную почту каждой единицы список от сотрудников базы, внезапно вышел из себя.

— Так-так-так! Данное распределение меня решительно не устраивает! — гаркнул он во всё горло, заставив половину зала обернуться. — Почему я не в одной группе с Двадцать третьим?!

Названный юнит, находившийся чуть впереди, со вздохом обернулся. Ему не оставалось ничего другого, кроме как попытаться привести напарника в чувства.

— Эй, не раскисай. Мы же не навсегда расходимся. Впереди еще наши великие планы, помнишь? Мы обязательно станем теми, кем мечтали!

Двадцать первый, упиравшийся руками в колени, шмыгнул носом и поднял на него растерянный взгляд.

— Г-грандиозными звездами... — пробормотал он. — П-правда?

— Ну конечно! — без раздумий ответил тот. — Поэтому хватит тут киснуть. Мы же не прощаемся, верно?

К счастью, этот трюк невероятно сработал. Двадцать первый, моментально воодушевившийся, выпрямился и громко выкрикнул согласие, в то время как несколько юнитов, наблюдавших за этой сценой из угла, начали перешептываться активнее, создавая больше шума, чем при первом прибытии на базу.

— Эй... Что они вытворяют? — донеслось шепотом.

— Это... вообще нормально? Что за звезды? И о каких целях идет речь?

— Ох, теперь мы точно потеряли нашего Двадцать третьего-V... Этот чудак из «Протокола» окончательно свел его с ума.

Внезапно по громкой связи объявили вызов первой группы. Гул голосов взлетел до предела, когда названные юниты переступили порог следующих дверей.

Пятьдесят первый умолк, как только голос диспетчера стих, переводя всю беседу в пустое молчание. Он застыл, глядя в одну точку и бесконечно размышляя о новой задаче.

Десятый-V, привыкший к подобным «зависаниям» напарника, когда у того что-то шло не по расчету, выждал ровно пять секунд.

— Над чем снова задумался? — спокойно поинтересовался он. — Хотя, правильнее будет спросить: над чем конкретно? Полагаю, тебя заинтересовали форматы проверок от C.O.R.E?

Пятьдесят первый не ответил. Десятый на секунду запнулся, развивая мысль:

— Ах, да... У них ведь всё будет проходить совершенно иначе. Не так, как в H.A.D.E.S либо N.O.V.A.

Пятьдесят первый наконец вздохнул:

— Именно. Эта неизвестная переменная и вызывает конфликт в моих вычислениях.

Между ними возникла короткая, осмысленная пауза.⁠

— Не кажется ли тебе, что ты ищешь ответ там, где его просто не существует? — прямолинейно произнес Десятый. — По крайней мере, в том направлении, в котором ты привык копать.

Пятьдесят первый сдержанно склонил к нему голову:

— Если точнее?

— Ты пытаешься применить свои знания там, где они не имеют веса. Да, ты знаешь наизусть почти все протоколы, общедоступные базы данных и правила. Однако все твои знания ограничиваются военными коалициями. Но C.O.R.E — это не коалиция. Это закрытый научно-исследовательский проект, к которому не открыты все двери. Независимая структура. Пока они не сотрудничают с нами, их внутренние отчеты для нас недосягаемы.

Вычислительная петля в разуме Пятьдесят первого внезапно разорвалась. Ошибочные переменные, накапливающиеся в огромном количестве, были моментально отсеяны. Он слегка приоткрыл глаза, принимая факт того, что неизвестное нужно было просто оставить неизвестным.

— Да. Пожалуй, твой вывод наиболее рационален, — согласился логик, устремляя взгляд вперед.

Десятый искренне усмехнулся:

— Обращайся, когда снова угодишь в замкнутую петлю—

Не успел он договорить, как со стороны толпы раздались громкие звуки.

Двадцать первый, оставшись без лучшего друга, категорически не умел сидеть на месте. Хватило его максимум на четыре минуты, после чего юнит сдался и начал искать новую аудиторию.

Он подсел к ближайшему соседу справа.

— Пс! Эй-эй! — позвал он громким шепотом. — Знаешь, что общего между юнитом и облаком данных?

Сосед молча посмотрел на него. Затем снова уставился в стену.

Двадцать первый расплылся в широкой улыбке и, едва сдерживая смех, выдал на весь зал:

— Оба хранят кучу информации, но в нужный момент ни черта не могут её найти! Аха-ха-ха!

Несколько юнитов поблизости покосились на него, как на идиота, но никто не проронил ни звука.

Поняв, что публика попалась сложная, Двадцать первый сменил цель. Теперь перед ним сидел хмурый боец из H.A.D.E.S, которого он видел от силы пару раз.

— Слу-ушай, хочешь же шутку?

— Отвянь.

— Тогда слушай! — Двадцать первый театрально набрал в грудь побольше воздуха, полностью игнорируя отказ. — Что сказал один юнит другому, когда у того зависла анимация?

Он выдержал паузу и сам же через несколько секунд расхохотался, схватившись за живот:

— «Перезагрузись, дружище, ты застрял в цикле!» Ха-ха-ха!! О боже, я сейчас упаду!!

В ответ раздалось лишь глухое цоканье языком. Собеседник демонстративно отвернулся, затем встал и ушел в другую сторону.

Двадцать первый резко перестал смеяться. Он устало откинулся на спинку сиденья и уставился в потолок. Как ни странно, обиженным он не выглядел. К нему пришло тихое понимание: сейчас совершенно не тот момент для разрядки.

— Жа-аль…

Ожидание давило на всех слишком сильно, воплощая густую тишину, которая бывает лишь перед неизвестностью.

Он опустил голову и уставился на Пятьдесят первого. Тот аккуратно, без малейшей спешки работал со своим нанофоном. Со стороны казалось, что его вообще не волнует ожидание, хотя на деле он уже давно сбросил лишнее напряжение.

«Этот как всегда самый тихий и спокойный. Эх, мне бы так…» — решил про себя Двадцать первый.

Однако Двадцать первый сильно ошибался в своем выводе.

❦

Наконец настал черед, когда Пятьдесят первого, Десятого и экспрессивного болтуна вызвали в секцию. Лишь тогда Двадцать первый глубоко осознал, с кем именно попал в группу, ведь до этого он маниакально выискивал в списке только имя своего друга, игнорируя остальные строки.

Прошло пять минут.

Десять.

Двадцать семь минут — и они вернулись обратно.

В зоне ожидания больше не оставалось ни единой группы. Юниты, уже прошедшие опрос, перенаправлялись в другой сектор для контрольной проверки полным составом. Здесь же, за этими дверьми, собеседования проводились строго индивидуально.

Двадцать первый вышел первым, закинув руки за голову и беззаботно насвистывая какой-то мотив в потолок. Следом появились Десятый и Пятьдесят первый. Сухой логик, прежде чем двинуться дальше, бросил последний взгляд на сотрудника C.O.R.E, который его опрашивал и провожал к выходу. За все двадцать семь минут тот не внес в свой планшет ни единой записи.

Пройдя несколько метров по коридору, Десятый нарушил тишину:

— Н-да... Не думал я, что вопросы будут настолько отличаться от стандартных протоколов.

Пятьдесят первый коротко оглянулся:

— Отклонение налицо, — сухо констатировал он и сразу замолчал.

Двадцать первый лишь многозначительно хмыкнул.

До следующего сектора они шли в полном безмолвии. Выйдя к развилке из нескольких коридоров, Десятый остановился и сверился с наручным интерфейсом:

— Так. Судя по карте, сейчас нам надо следовать прямо, а у большого перекрестка свернуть налево. Там собирают остальных.

Пятьдесят первый кивнул:

— Маршрут принят. Идем-

— Стойте!!

Пятьдесят первый и Десятый замерли. Двадцать первый, шедший на пару шагов впереди, резко развернулся и выставил перед собой ладонь. Несколько секунд он напряженно молчал, подбирая слова, а затем неуверенно выдал, почесывая щеку пальцем:

— Н-не хотите прогуляться?

Десятый непонимающе склонил голову набок:

— Прогуляться? Ты о чем?

— Ну... а... эм... как бы сказать... — стеснительный болтун замялся, но затем решительно выдохнул: — Ладно! Открою я вам одну тайну!

Уровень недопонимания на лицах его товарищей только возрос. Двадцать первый нервно заметался взглядом по полу, затем по потолку. Наконец, он набрался смелости и посмотрел им прямо в глаза:

— Понимаете... мы тут с Двадцать третьим недавно прогуливались... — он сглотнул. — И на кое-что интересненькое н-наткнулись.

— И на что именно? — ровным тоном поинтересовался логик.

— Н-ну... — Двадцать первый зажмурился, сжал кулаки и выпалил на весь коридор: — Мы нашли потрясающий огромный балкон с видом на рельефы!!

Его голос гулким эхом разнесся по пустым коридорам.

Десятый и Пятьдесят первый синхронно выдохнули с облегчением. Напряжение мгновенно спало.

— Так вот в чем дело, — произнес Пятьдесят первый, обрабатывая полученную информацию. — Твое нетипичное поведение было вызвано опасением, что ты выдаешь несанкционированную локацию, которую вы обнаружили.

— Пусть я ничегошеньки не понял из твоих слов… но да! Всё так, — он заметно расслабился, опустив плечи.

Троица переглянулась. После короткой паузы Пятьдесят первый сделал шаг вперед:

— Предполагаю, смена обстановки пойдет только на пользу моим вычислительным процессам. Я составлю тебе компанию.

Лицо Двадцать первого мгновенно просияло. От неловкости не осталось и следа.

— Ты правда так считаешь?! Что ж, так и быть, я проведу вас в наше секретное местечко!

Он бодро устремился вперед, сворачивая за правый угол. Пятьдесят первый размеренным шагом последовал за ним, но быстро обернулся, заметив, что Десятый остался на месте.

— Не присоединишься?

— Пожалуй, я пойду к нашим, — сдержанно улыбнулся Десятый. — Если поступит новая информация, перешлю пакет данных на твой нанофон.

— Хорошо.

Десятый кивнул на прощание и направился к перекрестку, в то время как двое других ушли в противоположную сторону базы.

Пару минут они глухо шли по стерильным коридорам. Экспрессивный болтун уверенно шагал впереди, но даже так не мог перестать прокручивать в голове один момент перед концом проверки.

Один-единственный вопрос, заставивший во мгновенье окунуть его во внутренние мысли……

……Вопрос, слишком простой для протоколов C.O.R.E.

«Приказ или напарник — если тот попал под огонь?»

«…»

Безулыбочный Двадцать первый не колебался. Ответил сразу, не раздумывая:

«Сначала напарник.»

Сотрудник лишь кивнул. Ничего не записал. Открыл дверь на выход.

❦

7:10

Тем временем его тайное место уже приближалось.

7:13

Впереди показались закрытые белые двери, украшенные тонкими золотистыми линиями и миниатюрной эмблемой структуры.

Двадцать первый, подходя к тому моменту в норму, потянул за округлую металлическую ручку. Створки плавно разошлись в стороны, и перед ними открылось то, ради чего он сюда и вел.

Платформа оказалась куда масштабнее, чем можно было ожидать от скрытой базы. Белый металлический пол тянулся вдоль всей внешней стены — широкий, открытый, без крыши и стекол. Лишь тонкие перила служили единственной преградой между платформой и бескрайним пространством.

Далеко внизу расстилались извилистые и совершенно неподвижные рельефы, а на горизонте возвышались исполинские горные хребты. Именно оттуда дул легкий прохладный ветер, принося с собой далекий шелест лесов, окружающих базу со спины.

Энтузиаст шагнул вперед, раскинув длани в стороны, искренне наслаждаясь открывшимся видом.

— Уха-а!! Ты только глянь, как тут красиво, Пятьдесят первый-L! Я готов умереть от сего пленительного вида!

Пятьдесят первый замер на пороге. Его глаза широко раскрылись, ибо перед ним предстало зрелище, которое невозможно было проигнорировать. Утренние лучи восходящего солнца пробивались из-за гор сквозь плотную облачность, заливая своим светом всё, что только мог охватить тонущий в таковом окружении глаз.

— Удивительно... — тихо произнес озадаченный логик. — Ночная посадка на базу не могла показать нам подобного масштаба.

Казалось бы, живописный пейзаж не должен был удивить юнита, чье сознание оперирует исключительно фактами и вероятностями. Но сейчас всё внутреннее напряжение в его теле словно обнулилось.

Вокруг стояла мертвая глушь. Ни единого звука, шагов или гула со стороны базы. Только они вдвоем.

Двадцать первый подошел к перилам и оперся на них локтями. Помолчал секунды три — невероятно долго для него. Затем заговорил с прежней уверенностью и легкостью, будто сам воздух здесь стал чуть свободнее.

— Мы с Двадцать третьим нашли это местечко случайно, — признался он. — Просто перепутали маршрут и свернули не туда... Хах, он потом еще сказал, что это лучшее, что мы сделали за всё время на базе, с чем я всецело согласен.

Пятьдесят первый встал рядом, чуть поодаль, и устремил взгляд вдаль.

— Могу констатировать, — ровно произнес он, — что за всё время пребывания на базе это действительно ваше самое эффективное действие.

Двадцать первый в открытую усмехнулся, обратно поворачивая голову. Он мягко лег на перила — положив голову на предплечья и вытянув корпус. Со стороны казалось, что он решил просто повиснуть над пропастью и подумать.

Какое-то время оба молчали, впитывая эту умиротворяющую атмосферу.

Затем Двадцать первый нарушил тишину:

— Знаешь, с тех пор я всё думал. Правильно ли ответил там, на проверке... — Он чуть пожал плечами. — А потом вовсе перестал об этом задумываться.

Пятьдесят первый невольно перевел на него внимательный взор, ожидая продолжения и подметив одну деталь. Сейчас Двадцать первый не казался тем шумным и суетливым юнитом, каким выставлял себя на показ при остальных. Без масок он оказался совсем другим — тихим, невесомым... настоящим.

Двадцать первый медленно повернул к нему в той же позе голову и тепло улыбнулся:

— Ведь я бы всё равно сказал то же самое.

Пятьдесят первый отвернул голову. Немного поразмыслив, он заговорил, и в его тоне больше не было привычной механической сухости:

— Сотрудник так и ничего не записал. Ни у тебя, ни у меня, ни у Десятого. Неужели фиксировались не сами ответы… Довольно любопытный метод, если рассматривать в качестве проверки.

— Да и вопросы были совсем что-то другими, — вздохнул с облегчением Двадцать первый, вновь глядя на горы. — Но знаешь, как ни крути — интересно получилось!

На пару секунд их голоса растворились в шуме горного ветра.⁠

……. ……. . .

— Слушай, ты...

— Хотелось бы знать, что сейчас происходит с ними, — внезапно оборвал его Пятьдесят первый, стоя у перил и рассматривая горизонт.

Двадцать первый выдержал паузу. На его лице отразилось не разочарование, а скорее тихое принятие.

— И правда, — кивнул он, глубоко вдыхая свежий воздух.

Рельефы внизу оставались неподвижными. Где-то в недрах базы еле слышно гудела вентиляция.

Двадцать первый проследил взором за пролетающей вдали птицей и почти шепотом добавил:

— Интересно, как там сейчас они...?