— Я отрежу твою голову и поднесу её тирану Каланда.

Айлет подняла свои помутневшие глаза на единственную сестру.

Что она только что услышала?

Девушка находилась в темной и сырой темнице.

За железными прутьями решетки стояла её старшая сводная сестра, Кэтрин.

Старшая дочь короля и кронпринцесса, молодая королева, взошедшая на престол, была прекрасна.

От неё исходили подобающие её положению благородство и величие. Однако слова, слетавшие с её изящных губ, были далеко не столь же прекрасны.

— Знаешь, кто стал королем Каланда в прошлом месяце? Кайрон Винтербарк. Мужчина, который когда-то мог стать твоим мужем. Помнишь его?

Айлет, конечно, знала это.

Скорее, было бы странно не знать. Сколько же сейчас на континенте найдется людей, не слышавших имени Каландского тирана?

Пятнадцать лет назад позор королевской семьи Каланда, сосланный в северную крепость, поднял мятеж.

Бастард, рожденный служанкой, вырезал всех своих сводных братьев и в конце концов отрубил голову собственному отцу-королю.

Мало того, что он захватил трон через злодеяние, он вторгся в соседнее королевство Левия и поставил на колени самого короля Левии.

Ходили зловещие слухи, что следующей после Левии будет именно эта страна ‒ Элровис.

— Воистину, необыкновенный мужчина. Как же мне повезло, что я не выдала тебя за него тогда!

Несмотря на то, что над страной нависла тень войны, щеки Кэтрин залил румянец ‒ о чем только она думала? Её лицо было точь-в-точь как у влюбленной девушки.

— Мне понадобился свадебный подарок, чтобы отправить ему, и он как раз потребовал тебя ‒ носительницу королевской крови Левии.

— Что?

— Поэтому королевский совет неизбежно заключил, что твою голову следует отрубить.

Протянув руку сквозь прутья решетки, Кэтрин схватила Айлет за подбородок и с наслаждением прошептала:

— Успокоить охваченный страхом народ ‒ тоже долг королевы. К тому же я как раз думала, что делать с тобой, осмелившейся покуситься на трон, как вдруг король Каланда указал на тебя. Разве не будет это убийством трех зайцев одним выстрелом ‒ поднести ему твою голову?

Айлет была ошеломлена. Она не могла поверить, что эти слова слетают с уст её мягкой и доброй старшей сестры.

«Разве меня не выпустят отсюда, если я докажу свою невиновность?»

Две недели назад Айлет привезли в столицу по обвинению в убийстве мужа и покушении на присвоение его имущества.

Разумеется, она этого не совершала.

Но никто не желал слушать её оправдания.

Девушку заточили в темницу, даже не позволив провести похороны мужа.

Но это было не всё. Когда её привезли в столицу, Айлет уже была не просто убийцей мужа, а государственной изменницей, замыслившей захват трона, используя земли мужа как опору.

— Не пытались ли вы поднять мятеж, подстрекая левийских смутьянов?! Разве не являются доказательством тому письма, которые вы отправляли в столицу все это время?

— Я ничего об этом не знаю. Я не писала их!

Она действительно ничего не делала.

До восемнадцати лет девушка росла заточённой в башне дворца, а затем её выслали из столицы под предлогом замужества.

И после этого лишь продолжалась череда мучительных страданий.

Айлет терпела и выносила всё: и когда её донимали похотливые прикосновения старого мужа, и когда замечала взгляд служанки, следящей за ней в двух шагах, и когда все вести из столицы полностью прекратились.

Всё потому, что она верила обещанию сестры ‒ потерпи всего пять лет, и тогда тебя снова призовут в столицу.

— Члены королевского совета распускают нелепые слухи, что ты метишь на трон. Поэтому тебе лучше будет на время уехать из столицы. Пять лет, всего пять лет продержись. Ты сможешь это сделать для сестры, правда?

Куда же подевалась та нежная улыбка, тот мягкий тон?

Айлет безумно огляделась вокруг.

Был лишь один свидетель, который мог доказать её невиновность.

— Герцог, вы здесь? Выходите!

Когда девушка выкрикнула это, словно в истерике, из темных теней темницы кто-то появился.

Это был герцог Бенедикт Валлер.

Он был другом детства, выросшим вместе с Айлет, и её бывшим женихом.

— Ты же знаешь, что я не замышляла измену! Ты ведь видел все письма, что я отправляла!

Хотя помолвка была расторгнута, Бенедикт всё еще оставался её единственным другом.

Да и он сам сказал: если будет трудно, в любое время пиши ему.

— Говори же скорее, Бенедикт! Все мои письма к тебе были не более чем…

— Ты об этих письмах?

Мужчина достал из-за пазухи пачку писем.

Айлет безучастно смотрела, как сквозь прутья решетки сыплются клочки бумаги.

Её почерком были густо исписаны строки, которые она никогда не писала.

Земли Каслрейн хоть и малы и ничтожны, но это графство.

Избавившись от глупого мужа и лично прибрав земли к рукам, я смогу достаточно усилиться. И тогда через несколько лет я смогу вернуться в столицу.

Мой мятеж начинается сейчас, Бенедикт. Тихо, скрыто. Но верно.

Бенедикт взглянул на Айлет с презрением.

— Не знаю, как вам не стыдно. Меня бросает в дрожь от вашего лицемерия, принцесса Айлет. Вернее, графиня Каслрейн.

— Ха…!

— Ах нет, теперь вы не более чем обычная преступница?

В широко распахнувшихся глазах заблестели слезы.

Этот подлец ‒ её друг детства?

Но это были еще цветочки по сравнению с тем, что последовало за этим.

Кэтрин напоказ прильнула к Бенедикту.

— Ой, что же это вы уже довели её до слез, Великий герцог? Эта роль принадлежит мне.

"Великий герцог" ‒ это титул, который присваивался мужу королевы.

Они были совершенно идеальной парой, как ни посмотри.

Мужчина нежно поцеловал волосы Кэтрин.

— А-а, ах…

Голова Айлет наполнилась одновременно опустошением и гневом.

Бенедикт стал мужем королевы.

«С самого начала на моей стороне не было никого».

С какого же момента всё это было подстроено?

Девушке становилось всё труднее дышать.

— Это ты убила графа Каслрейна и подставила меня?

— К сожалению, я надеялась, что ты будешь настолько глупа, чтобы не понять этого.

— Тогда… это ты убила мою мать?

Мать Айлет была второй супругой короля.

После того, как распространился слух, что мать изменила королю с одним из рыцарей охраны, любовь отца-короля угасла.

А вскоре после этого мать покончила с собой.

Это была подозрительная смерть, но никто не стал поднимать шума.

После этого Айлет, по сути, была заточена в отдельной башне дворца, и Бенедикт расторг с ней помолвку.

Глаза девушки полыхнули огнем.

— Я спрашиваю, это ты убила мою мать?!

— Так это ты убила свою мать, Айлет.

— Что ты такое говоришь…!

— Разве я стала бы убивать твою мать, если бы ты не родилась?

Кэтрин пнула сестру, вцепившуюся в прутья решетки, ногой в туфле.

Ослабевшая от многодневной голодовки девушка с грохотом покатилась по полу темницы.

— С самого начала я хотела избавиться от тебя. Но пока твоя мать была жива, у меня не было способа тронуть тебя. Хм, до чего же меня бесил её победный вид, дескать, она королевских кровей из Левии.

— Зачем ты так сделала?!

Айлет вскричала.

— Меня не интересовал трон. Мою мать ‒ тоже! Так почему…!

— А мне какое дело?

Кэтрин фыркнула.

— Надо было тебе залететь от графа Каслрейна, сестренка. Я же тебе так советовала: исправно ложись с ним в постель. Тогда, возможно, мне полегчало бы, и я бы тебя простила!

В самодовольно хохочущем лице Кэтрин уже нельзя было найти и следа королевского достоинства.

— Впрочем, я бы на твоем месте тоже вряд ли решилась бы лечь с этим дурно пахнущим стариком!

Айлет затрясло от унижения.

Последние пять лет, проведенные со старым и распутным мужем, вонзились в её тело, словно осколки стекла.

Поток оскорблений хлынул как из ведра.

— Твоя вина в том, что ты родилась. Само твое существование мешает мне. Ты, у которой нет ничего лучше чем у меня, получала любовь так легко ‒ всего лишь из-за какой-то крови да смазливого личика. Без всяких усилий.

По насмешливому лицу Кэтрин на мгновение скользнула зависть.

— А при этом как же ты любишь себя жалеть… Впрочем, ладно. Зато твоя хорошенькая шейка послужит фундаментом для мира в Элровисе.

С торжеством поглядев на сестру, перепачканную потом и запекшейся кровью, Кэтрин резко развернулась.

Бенедикт, словно только этого и ждал, снял с себя форменный мундир и накинул его на плечи королевы.

Краем глаза взглянув на Айлет, мужчина усмехнулся.

— Приказывайте, Ваше Величество.

Кэтрин, мгновенно обретшая королевское достоинство, изящно улыбнулась.

— Приведите приговор в исполнение, как и планировалось. Казнь ‒ завтра в полдень.

Казнить принцессу, убившую мужа и замыслившую измену!

На самом высоком холме в столице возвели эшафот. Сегодня десятки тысяч людей стеклись поглазеть на преступницу, которой здесь отрубят голову.

Тщедушная женщина, шатаясь, поднялась по ступеням плахи.

Длинные золотистые волосы жалко спутались, плечи высохли и были безобразно худы, словно сухие ветки.

Голову принцессы ‒ тирану!

Обезумевшая от ужаса войны толпа неистовствовала, требуя поскорее отрубить Айлет голову и умилостивить тирана.

Девушка вцепилась в рубиновое ожерелье, лежавшее на её ладони. Это была реликвия, оставленная матерью.

— Живи, Айлет. Пока ты живешь за меня, даже смерть не посмеет причинить тебе вреда.

«Я старалась, мама. Но мой метод был неправильным».

Вот она, цена за жизнь, прожитую в унижениях, когда она отбросила и достоинство, и гордость.

Всё было неправильно с самого начала.

— Приведите приговор в исполнение!

Рыцари силой поставили девушку на колени и придавили её спину.

Палач с тупым топором подошел и встал рядом с Айлет.

Кэтрин, должно быть, наблюдает за этим моментом откуда-то. А рядом с ней стоит Бенедикт.

Девушка, положившись на тепло рубинового кулона, стиснула зубы.

— Если вы думаете, что это конец, то ошибаетесь, сестра.

На потрескавшихся губах выступила кровь, в распахнутых глазах налились кровью жилы.

Она обязательно вернется.

Никто не знал, но у неё была такая возможность.

«Даже если придется бросить свое тело в адское пламя, я обязательно вернусь и уничтожу всю вашу славу, которой вы наслаждались!»

Топор, который занес палач, устремился к её белоснежной шее. Глаза Айлет, так и не сомкнутые до самого конца, пылали гневом.

Боже, прими мою душу.

И верни меня обратно в это ужасное место!

В тот миг из рубинового осколка пробился странный свет. Но никто этого не заметил.

Ведьма мертва! Мир Элровису!

Вскоре мир погрузился во тьму.

Глава 1

Муж Айлет, граф Каслрейн, был стариком за шестьдесят.

У графа была одна странная причуда, о которой он никому не рассказывал. Ему нравились юные, красивые мальчики.

К тому же он страдал тяжелой формой эксгибиционизма.

Когда рядом с ним были мальчики, граф всегда звал её.

Если Айлет опускала взгляд или закрывала глаза, её неизменно ждали побои и брань.

Но и это было не всё. Раз или два в неделю девушка, как жена графа, должна была лежать с ним в одной постели.

В те ночи, когда ей приходилось, дрожа от отвращения, пытаться уснуть рядом с мерзким стариком, служанка обязательно приносила чай.

И в последний день в поместье графа она тоже выпила принесенный служанкой чай для крепкого сна.

— Крепко спите, госпожа. Осталось совсем недолго.

— Да. Пять лет. Почти пять лет уже прошло.

Скоро обещанные сестрой пять лет истекут, и она вернется в столицу.

Айлет, стараясь держаться за эту надежду, уснула рядом с графом.

А когда проснулась после долгого сна, она была с ног до головы перепачкана кровью.

Рядом с ней, широко раскинув конечности, лежал мертвый граф с кинжалом в сердце.

Говорят, когда человек испытывает слишком сильный ужас, он даже не может закричать.

Пока она застыла перед телом графа, служанка, распахнув дверь, закричала:

— Госпожа убила графа! Госпожа убила графа!

Не успев ничего объяснить, Айлет была схвачена личными солдатами графа.

Её заперли в подвале поместья, а затем, пока её везли в столицу, девушка изо всех сил пыталась понять, что же произошло.

Сколько она ни думала, как ни прокручивала в голове…

— Крепко спите, госпожа.

Человек, который убил графа…

— Хорошо ли вы выспались, Ваше Высочество?

Кто-то сказал это у её изголовья.

Айлет вздрогнула и проснулась. Воздух с силой хлынул в нос и рот.

— Кха…!

Осознав, что она дышит, девушка подавилась воздухом.

Она перекатилась на бок и закашлялась, сотрясаясь всем телом.

Дышать ‒ значит жить. Мгновение, когда тупое лезвие обрушилось на её затылок, было ужасающе ярким.

Тот же голос, что и во сне, раздался снова:

— Вы в порядке? Вам приснился кошмар?

Айлет подняла залитые слезами глаза и посмотрела на говорившего. Удар пронзил темя.

— …Лиси?

— Ваше Высочество?

Лиси Кейс.

Дочь виконта Кейса, женщина, которая вот уже пятнадцать лет служила её личной служанкой.

С тех пор как Айлет вывезли из дома графа Каслрейна, она больше не видела Лиси.

Девушка дрожащим голосом спросила:

— Ты… как ты меня только что назвала?

— А? Ну, Выше Высочество…

Лиси, напротив, казалась смущенной.

Уже пять лет минуло с тех пор, как Айлет перестали так называть. С того момента, как она вышла замуж за графа Каслрейна, она была не принцессой, а графиней.

«Не может быть».

Теперь, оглядевшись, она заметила вокруг что-то знакомое.

Низкий потолок, пропитанные холодом каменные стены, деревянная мебель, когда-то, должно быть, роскошная, но теперь вся обветшалая, вытертый на концах ковер…

Сомнений нет. Это была та самая башня во дворце, где жила Айлет.

Дрожащими руками девушка ощупала свою шею. Кончики пальцев наткнулись на тонкую золотую цепочку. Она почувствовала камень, который стиснула в ладони прямо перед казнью.

Она, словно безумная, принялась теребить ожерелье.

«Цвет изменился!»

Камень, некогда сиявший прозрачным красным блеском, теперь потускнел и выцвел. Это означало, что магия сработала.

— Всегда носи это, Айлет. Не знаю, сколько времени мне осталось, но я отдаю его тебе целиком.

Мать Айлет, Шарлотта, однажды вложила весь свой оставшийся срок жизни в это рубиновое ожерелье.

Это было запретное колдовство, тайно передававшееся в её родном королевстве Левия.

Пока в этом рубине оставалась жизнь матери, она не умрет. Даже если умрет ‒ воскреснет.

Девушка смутно знала об этом, но пережила такое впервые.

А уж возвращение во времени? Да еще на целых пять лет!

В затуманенных влагой глазах Айлет постепенно проявился фокус.

В зеркале туалетного столика напротив кровати отражалась девушка, которая была далеко не совершеннолетней.

«Молодая. Худая».

Даже её внешность, единственное, что можно было назвать привлекательным, теперь казалась незрелой.

Девушка повторила про себя последние слова матери.

Она должна выжить любой ценой…

Даже если для этого придется отказаться от человеческого сердца.

В мире, которым правит Кэтрин, как бы она ни отбивалась, Айлет в конце концов окажется на эшафоте.

Выжить, будучи её доброй младшей сестрой или безвластной изгнанной принцессой, было невозможно.

«Чтобы выжить, я должна стать королевой. Не Кэтрин, а я».

Выживание напрямую связано с властью.

Раньше она, глупая, не понимала этой простой истины.

Тут Лиси, решительно приподняв Айлет, сказала:

— Вы, кажется, слишком крепко спали, Ваше Высочество. Если не начнете готовиться, опоздаете к обеду. Нельзя заставлять ждать вашего будущего супруга.

Айлет грубо оттолкнула её руку.

— Отпусти. Я не позволяла тебе прикасаться ко мне.

Служанка с веснушками на щеках уставилась на принцессу с недоумением.

Да, она прекрасно помнила эту женщину.

Верную собаку Кэтрин, которая, соблюдая минимум вежливости, принуждала и следила за Айлет.

И единственную служанку, которая имела доступ в супружескую спальню в поместье Каслрейн.

Эта служанка и была убийцей графа ‒ в этом не могло быть сомнений.

— Граф Каслрейн прибыл.

С этими словами главный камергер, не спрашивая разрешения, распахнул дверь, и Айлет была вынуждена выйти из спальни.

Лиси, сверкнув глазами, пригрозила:

— У Вашего Высочества нет права выбора. Если вы будете продолжать отказываться от встречи с графом, нам придется вызвать рыцарей.

Айлет против воли надела платье, которое принесла Лиси. Это был отвратительный, тонкий, как паутина, вечерний наряд с глубоким декольте.

По пути в столовую девушка быстро перебирала свои воспоминания.

«Сейчас весна 1058 года Имперского летосчисления».

Это был тот самый период, когда она вышла замуж за графа Каслрейна и была сослана в его владения.

К счастью, Кэтрин еще не была королевой.

Кэтрин взойдет на престол примерно через четыре года, сразу после внезапной кончины их отца, короля.

Она должна переломить ход событий.

«До свадьбы осталось пять дней».

В этой жизни она не даст утащить себя покорно.

Но прямо сейчас она мало что могла сделать.

У неё не было ни друзей, ни верных слуг, а следившая за ней Лиси постоянно находилась рядом.

Со всех сторон кишмя ползали враги, а у неё самой не было никакого оружия.

«Нужно найти надежную охрану. Но прежде ‒ избавиться от надзирательницы».

Лиси, следовавшая за Айлет, тихо предупредила:

— Вы должны вести себя осторожно в присутствии графа. Если вы снова расплачетесь, как в прошлый раз, Её Высочество кронпринцесса будет очень опечалена.

Теперь в уголках губ служанки она заметила насмешку, которой раньше не видела.

Девушка, глядя на неё, невесело усмехнулась.

— Что ж, не знаю.

Кэтрин, наверное, хлопала бы в ладоши и смеялась.

Но с этого дня она больше не сможет смеяться.

«Начну с тебя, Лиси».

На лицо Айлет легла холодная тень.

Когда они подошли к скромной столовой в башне, принцесса приказала Лиси:

— Ах, я оставила в спальне подарок для графа. Сходи за ним. Это брошь в бархатной коробочке.

Служанка бросила подозрительный взгляд, но всё же кивнула.

Убедившись, что Лиси скрылась из виду, Айлет открыла дверь столовой.

Резкий запах духов ударил в нос. Граф Каслрейн, выпятив толстое брюхо, сидел за столом.

— Ваше Высочество принцесса?

Заметив Айлет, граф прищурился. Должно быть, он пытался изобразить улыбку глазами, но это было лишь отвратительно.

— Ого, вы еще больше выросли с нашей последней встречи?

Граф, жирный, с маслянистыми морщинами, был тучен. Его брюхо так расперло, что он не мог даже встать.

Граф похотливым взглядом оглядел наряд Айлет. Её чуть не вырвало.

— Скоро девятнадцать. Было бы лучше, если бы вы были на четыре-пять лет младше… Тьфу.

Плечи девушки рефлекторно дернулись при виде огромных кулаков графа.

Перед лицом насилия статус был бесполезен. Айлет была абсолютно слабой.

Раньше.

— Прошу прощения за опоздание, граф.

— Хе-хе. Через несколько дней вы станете моей женой. Полагаю, вам лучше заранее исправить свой тон и обращение. Боюсь представить, как люди станут оскорблять Ваше Высочество, если услышат такое.

— …И правда.

Айлет, скользнув взглядом по расставленным приборам и серебряным подсвечникам, обогнула стол. Налитая жиром голова графа постепенно приближалась.

— Я была неправа, граф. Простите меня.

Когда она с печальным видом покорно склонила голову, граф расплылся в улыбке.

— Вот так-то. Между прочим, заставлять ждать мужа ‒ тоже невежливо. Особенно такого великого мужа, как я, накопившего за долгие годы жизненный опыт…

Не дожидаясь окончания этой графской тирады, Айлет схватила со стола серебряный подсвечник и со всего размаха ударила его по затылку.

Хрусть!

— Кхух…!

Граф с громким стоном рухнул на пол.

Айлет холодно посмотрела на стонущего у её ног мужчины.

В прошлый раз Кэтрин назначила дату свадьбы на День основания королевства.

День основания был государственным праздником, уступавшим лишь торжествам по случаю дня рождения короля. Это был также день, когда прибывало больше всего делегаций дружественных стран.

Кэтрин сама руководила всем процессом свадьбы.

Айлет должна была устроить роскошную и постыдную свадебную церемонию на глазах у соседних государств. Это была уловка Кэтрин, чтобы сделать её международным посмешищем.

«Тогда я должна была заподозрить Кэтрин. Поверила, что она говорит ради моего же блага, ‒ какая глупость».

Прямо сейчас у неё не было способа ослушаться кронпринцессы Кэтрин. Своими силами она не могла предотвратить свадьбу.

Но что, если жених исчезнет?

— В-ваше Высочество, неужели вы думаете, что после такого…

Граф с трудом открыл глаза и посмотрел на неё. Из-за того, что она ударила подсвечником изо всех сил, у графа из головы текла кровь.

Айлет, стараясь не испачкать платье кровью, наклонилась.

— Ты каждую ночь хлестал мальчиков кнутом.

Граф совал ей кнут, перепачканный кровью тех детей.

— Не счесть, сколько детей погибло от твоей руки.

Каждое утро она ходила в лес и готовила могилы погибшим детям. Даже надзиратели во главе с Лиси не препятствовали ей в этом.

— Среди тех детей, которых ты похитил и убил, был и младший сын графа Тельсии, верно?

— К-хап, откуда…?!

Она узнала об этом уже после свадьбы, когда тайно ухаживала за ранеными детьми в поместье графа.

— Существует закон: тот, кто вступает в брак с членом королевской семьи, не должен иметь преступлений вплоть до третьего поколения. То, что ты совершил, ‒ это убийство, и точка.

— У-у тебя есть доказательства?!

— Мальчики, запертые в подвале твоего поместья, ‒ свидетели. Может, отправить сейчас же столичного смотрителя правопорядка, чтобы проверил?

Лицо графа побелело, как бумага.

Айлет, сдерживая тошноту, отчеканила:

— Если не хочешь быть казненным за оскорбление королевской семьи, делай, что я говорю. Тогда я буду держать язык за зубами.

Граф невольно съёжился.

В глазах принцессы, которая была на сорок лет младше его, таился жуткий, зловещий огонек.

Угроза, исходившая от неё, была даже сильнее, чем от кронпринцессы Кэтрин, восхваляемой как будущая правительница, которая поведет королевство за собой. Она подавляла старого мужчину.

Неужели эта девушка с хищными глазами действительно принцесса Айлет?

Та самая робкая принцесса, которая еще неделю назад заливалась слезами прямо перед ним?

Охваченный страхом граф поспешно закивал на следующие слова девушки.

— А, понял…

— Хорошо, тогда.

Айлет снова замахнулась серебряным подсвечником.

Глаза графа закатились.

Айлет принялась швырять на его тушу и сам подсвечник, и столовые приборы со стола.

Тотчас же выйдя из столовой, она спряталась за шторой. Её руки мелко дрожали.

Принцесса, привыкшая к насилию, настолько же и боялась насилия. Она крепко сжала побелевшие руки.

«Все в порядке, Айлет. Все в порядке. Это еще ничего не значит».

Человеческие чувства не приносят никакой пользы в деле мести.

Ни Кэтрин, ни Бенедикт не совершали ничего, что было бы понятно с точки зрения обычной логики Айлет, и тем не менее одерживали победу.

Моральные устои, любовь к ближнему, сострадание, сопереживание и понимание.

Если, чтобы сломить их, нужно отбросить всё это, она готова была отбросить тысячу, нет, десятки тысяч раз.

К тому же, такой пустяк, как удар по голове, был сущей каплей в море по сравнению с тем, что делал с ней граф в прошлом.

Её сильно дрожавшие зрачки вскоре застыли, похолодев.

Айлет не стала выходить в коридор, а немного подождала за шторой.

Пора было подходить.

Вскоре из столовой раздался крик Лиси.

— Кто пострадал?

Кэтрин, кронпринцесса Элровиса, нахмурилась.

Она только что закончила обедать и наслаждалась неспешным чаепитием.

Напротив неё, сияющей, как послеполуденное солнце, в бледно-бежевом платье, сидел герцог Валлер.

Бенедикт Валлер.

Он был всего лишь мужчиной, привлечённым на её сторону по необходимости, но своей приятной внешностью походил на хороший десерт.

Кэтрин, поглядывая на него как на пирожное к чаю, ждала известий об обеде её сводной сестры и старого графа, который должен был вот-вот прибыть.

Но прошёл уже час, а вестей не было, и тут ‒ кто-то пострадал?

Главный камергер дворца поспешно доложил:

— Дело в том, что граф Каслрейн, обедая с принцессой Айлет, получил тяжелую травму головы. В настоящее время граф без сознания, его лечат.

— Что за чушь? Как можно во время еды разбить голову?

Когда Кэтрин резко переспросила, камергер залился холодным потом.

— Дело в том, что служанка принцессы, кажется, по ошибке уронила поднос… на голову графа.

— Служанка Айлет? Ты говоришь о Лиси Кейс?

— Да, Ваше Высочество.

— Ты считаешь, это звучит правдоподобно?

Лиси Кейс была опытной служанкой, которую Кэтрин лично отобрала. Она не из тех, кто допускает столь нелепые ошибки.

Вместо недоумевающей Кэтрин герцог принялся допрашивать камергера:

— Принцесса Айлет тоже была там? Она не пострадала?

— Н-нет. Её Высочество невредима.

— Говори нормально. Раз граф потерял сознание, значит, произошел серьезный несчастный случай? Где Айлет?

Брови герцога, справлявшегося о благополучии принцессы, грозно исказились. Казалось, он даже не заметил, как Кэтрин бросила на него сверлящий взгляд.

— Успокойтесь, герцог. Камергер, точно ли это была ошибка Лиси? Может быть, Айлет переложила на неё свою вину или…

— Принцесса Айлет не способна на такое, Ваше Высочество.

Решительно отрезал герцог.

Досадно, но он был прав. Её сестра была глуповато доброй.

Благодаря тому, что её с детства заточили в башне и покорно выдрессировали, она была наивной и даже робкой.

До такой степени тупой, что, лишившись всего, она всё равно называла Кэтрин сестрой и полагалась на неё, поэтому было очевидно, что она даже не могла подумать о том, чтобы свалить свою вину на другого.

И всё же её охватило непонятное чувство дискомфорта.

Всё, что было у Айлет, находилось в руках Кэтрин. Ни разу до этого не случалось никаких беспорядков, на которые она не рассчитывала. Ни единого раза.

Кэтрин отставила чашку с чаем и поднялась с места.

— Я должна повидаться с Айлет. Где она сейчас? С графом Каслрейном?

— Нет. Дело в том… — камергер, замялся, опустив голову. — Принцесса находится на аудиенции у Его Величества короля.

В молодости король Элровиса славился как блестящий стратег.

Он значительно расширил земли, возведя королевство в ранг великой державы.

Несмотря на разные неурядицы в королевской семье, его правление для народа было безупречным, и его почитали как мудрого правителя.

Но с возрастом его молодой пыл утих.

После того как он потерял одну за другой двух королев, король стал каждый месяц менять фавориток, предаваясь удовольствиям.

С ним были умная кронпринцесса и верные вассалы, поэтому не было нужды беспокоиться о государственных делах.

Для короля, уже давно свершившего блестящие деяния, впереди была лишь спокойная и ленивая старость.

При условии, что всё пройдет гладко с одним-единственным оставшимся делом ‒ свадьбой второй дочери.

Когда Кэтрин поспешно вошла в тронный зал, король, который был наедине со второй дочерью, выглядел озадаченным.

— Простите Лиси, отец.

Позади Айлет, на коленях, низко склонив голову, стояла Лиси Кейс. Рукава и подол платья служанки, с заломленными за спину запястьями, были сплошь залиты кровью.

— Лиси не делала этого нарочно. Это была всего лишь случайность. Не могли бы вы милостиво простить её?

— Нет, Ваше Величество! Когда я вошла, граф уже лежал без чувств! — воскликнула побелевшая Лиси. — Я только сходила в спальню за вещью, которую Её Высочество велела мне принести. Принцесса вошла в столовую первой!

Король прижал пальцы к пульсирующим вискам.

Король проводил послеобеденное время с фавориткой, когда внезапно ворвалась его вторая дочь.

Он изрядно удивился визиту Айлет, которая никогда не приходила к нему первая, но, увидев залитое слезами лицо дочери, потерял дар речи.

Она, плотно сжав губы, роняла хрустальные капли слез на белые щеки ‒ зрелище было воистину жалким.

И что же она говорит? Граф Каслрейн при смерти?

Лиси тяжело дышала, задыхаясь.

— Это не я нанесла вред графу! Это, несомненно, проделки Её Высочества Айлет! Немедленно схватите Её Высочество и призовите к ответу, Ваше Величество!

Король недовольно нахмурился.

— Но ведь граф Каслрейн указал на тебя, служанку, не так ли?

— Ч-что?!

Лицо служанки побелело как простыня.

Как только Айлет сообщила о происшествии в главный дворец, рыцари бросились к башне. Граф, будучи на грани потери сознания, собственноручно дал показания.

— Служанка принцессы… повела себя легкомысленно и ударила меня подносом с посудой по голове. А потом упала… Фух, я и раньше подозревал, что она ведет себя неподобающе, кхы!

Принцесса, словно сожалея, вздохнула.

— Я ждала Лиси у окна, отец. Хотела войти вместе с подарком для графа. Но Лиси вошла в столовую первой и закричала. Должно быть, тогда она и совершила свою ошибку.

— Нет, нет! Как вы можете лгать перед самим королем!

Лиси вскочила возмущенная.

Но взгляд короля был неласков. При таком раскладе сурового наказания ей не избежать.

Лиси, озираясь по сторонам, заметила Кэтрин и поползла к ней на четвереньках.

— В-ваше Высочество кронпринцесса. Я правда ничего не делала! Вы же знаете, как я добросовестно исполняла все приказания Вашего Высочества…!

— Хватит, помолчи.

Ах ты, глупая тварь, вздумала еще меня впутывать?

Кэтрин оборвала служанку на полуслове и стиснула зубы.

В столовой было всего двое. Если одна не преступница, значит, преступница ‒ другая.

Кэтрин, не веря своим глазам, обернулась к сестре.

«Неужели и правда эта девчонка?»

Синие глаза младшей сестры, чьих мыслей было не понять, пристально смотрели на Кэтрин.

На мгновение по спине пробежал холодок.

В тот миг, когда на Кэтрин нахлынул страх, которого она никогда прежде не испытывала, Айлет раскрыла свои прекрасные губы.

— Если Лиси не преступница, значит, в столице определенно есть кто-то с недобрыми намерениями.

— Что?

— День основания на носу, а тут такое безобразие. Немедленно обыщите дворец и найдите злоумышленника, отец.

— Ты хочешь сказать, что во дворец проникли чужаки?

Лицо короля мгновенно переменилось.

Сейчас, перед Днем основания, во дворец одна за другой прибывали поздравительные делегации из соседних королевств. Это было время, когда требовалось приложить максимум усилий для охраны королевской резиденции.

Холодный взгляд короля обратился к Кэтрин.

— Как это понимать? Кронпринцесса. Почему охрана дворца в таком плачевном состоянии?

Подготовкой к празднованию Дня основания руководила сама Кэтрин. Как и перемещением королевского гвардейского отряда.

Лицо кронпринцессы стало землистого цвета.

— Позвать сюда рыцаря охраны, приставленного к Айлет. Пока служанка бесчинствовала, что, интересно, делал этот рыцарь?

— Ваше Величество, я, право же…!

— Тихо! Я не давал служанке разрешения открывать рот. Тебе отрезать язык, чтобы замолчала?

От этого громоподобного окрика Лиси тут же замолчала. Спина пригнувшейся служанки мелко задрожала.

— Кронпринцесса, что же ты молчишь? Где личный рыцарь-телохранитель Айлет? Я потребую с него ответа.

Кэтрин незаметно прикусила губу.

У Айлет не могло быть никакого личного телохранителя. Потому что она сама убрала их всех.

В башне принцессы из прислуги были только служанка да главный камергер. Айлет всё равно никогда не выходила из башни, поэтому телохранитель был не нужен.

Но если Айлет напрямую донесет об этом факте королю, стрела может по неосторожности вернуться в саму Кэтрин.

Это была переменная, которую она не учла.

Раздумья были недолгими.

Кэтрин нацепила на лицо свою картинную улыбку.

— В охране дворца нет ни единой бреши, отец. Не извольте беспокоиться.

Кэтрин подошла к стоящей на коленях Лиси.

— Лиси Кейс. Подумай еще раз хорошенько. Ты правда этого не делала?

Глаза Лиси заметались.

Она долгое время служила Кэтрин. Она была верной служанкой, которая улавливала желания своей госпожи по одному лишь взгляду и немедленно исполняла их.

Взгляд госпожи повелевал ей дать ложные показания. Мол, тогда она спасёт её здесь и сейчас.

Другого выбора не было.

— П-простите… Это всё… я сделала, — голос Лиси дрожал.

— Вот как. Тогда зачем ты лгала?

— По-побоялась наказания… Я виновата. Я виновата, Ваше Высочество. Прошу о снисхождении…!

Король с раздражением приказал:

— Дерзкая служанка. Отрубите ей обе руки и отправьте графу Каслрейну. Этого, пожалуй, будет достаточно, чтобы искупить вину.

— Что? Позвольте, отец.

— А заодно отрежьте и этот легкомысленный язык. Как ты посмела лгать королю?

Только тут Кэтрин опомнилась.

Она хотела возразить, что наказание слишком сурово, но Айлет, вытиравшая мокрые щеки, вставила слово:

— Проявить такую снисходительность ‒ воистину, отец, вы милосердны.

Эта дрянь?

Кэтрин, сверкнув глазами, уставилась на Айлет.

Выражение лица младшей сестры всё еще было невинным.

— Рука, совершившая непозволительный поступок, должна быть наказана. Разве не так, сестра?

Что она этим хочет сказать?

Сколько ни слушай, это звучало многозначительно.

— А-а-а, нет! Ваше Высочество! Ваше Высочество кронпринцесса..!!

Лиси закричала и её утащили рыцари.

Служанку, лишенную рук и языка, вышвырнут за пределы дворца. Никто не станет лечить человека, навлекшего на себя гнев короля, так что она будет скитаться по улицам и умрет жалкой смертью.

Король устало махнул рукой.

— Уходи, кронпринцесса. И проследи, чтобы подобные безобразия больше не повторялись. Ты думаешь, я дал тебе командование столичной обороной для этого? Или мне на старости лет снова самому браться за все государственные дела?

— …Прошу прощения.

— Свадьбу принцессы Айлет пока отложить. До выздоровления графа Каслрейна.

— Да, отец.

Кэтрин нехотя ответила.

Айлет продолжала улыбаться своей идиотской улыбкой до тех пор, пока Кэтрин не прошла мимо неё широкими шагами.

Это было всё то же глупое лицо младшей сестры, которое она видела много лет.

И всё же она не могла избавиться от мерзкого ощущения, будто её неожиданно ударили по затылку.

Когда Кэтрин холодно развернулась и ушла, в тронном зале остались только король и Айлет.

Король, который жестом подозвал обратно свою фаворитку, мельком взглянул на дочь.

— У тебя есть еще что сказать? Принцесса.

— Дайте мне рыцаря-телохранителя, отец, — немедленно ответила Айлет.

Король, обнимавший за талию прекрасную фаворитку и усадивший её к себе на колени, нахмурился.

— Если бы у тебя хватило смелости размозжить голову тому аристократу, что должен стать твоим мужем, не пришлось бы водить за собой вереницу телохранителей, не так ли?

В его тоне чувствовалось, что он испытывает Айлет.

— Вы правда верите, что это я сделала?

— Не знаю. И, честно говоря, не хочу вникать.

Король явно старался изо всех сил не обращать на Айлет внимания.

Так было всегда. С тех пор, как покончила с собой её мать.

У короля было две супруги.

Первая королева, Лейла, была простолюдинкой.

Король, объезжая столицу, с первого взгляда влюбился в прекрасную простую женщину и, преодолев сопротивление министров, настоял на браке с ней.

А когда и после этого знать продолжала бунтовать, он в следующем же году назначил родившуюся дочь Кэтрин кронпринцессой. Это была поистине беспрецедентная благосклонность.

Но королева погибла насильственной смертью, и король вскоре почувствовал одиночество.

Он немедленно взял вторую жену.

Ею была принцесса королевства Левия, Шарлотта ‒ мать Айлет.

У королевы Шарлотты и короля тоже родилась дочь. Король благоволил королеве, а потому и вторую дочь, Айлет, очень любил.

А потом разразился скандал о связи королевы с рыцарем охраны.

Доказательств было недостаточно, но представительная внешность рыцаря и поведение королевы, которая его защищала, задели короля.

Разгневанный король заточил королеву и вторую дочь в башне.

После того как королева покончила с собой, он полностью передал заботу об Айлет Кэтрин и перестал интересоваться ею.

Однако это не значит, что король ненавидел её. Если бы так, он давно бы убрал её с глаз долой.

Чувства короля к младшей дочери, если их можно определить, были скорее чувством неловкости.

«Отец знал, что мать была невиновна. Но она покончила с собой, не смыв обвинений, поэтому так и осталась для него неудобной занозой, от которой не избавиться».

В конце концов, Айлет была жертвой ошибочного решения короля.

Но король, обладавший сильным самолюбием, ни за что не хотел признавать своих ошибок.

Поэтому, зная о несправедливости, творимой по отношению к ней, он оставался безучастным наблюдателем.

Словно пытаясь вовсе стереть существование второй принцессы, он откровенно передавал власть Кэтрин.

И всё же король не отвергал все просьбы Айлет. Особенно когда дело касалось его собственного достоинства или престижа королевства.

Возможно, это была последняя, крошечная частица его отцовской совести.

Если так, то король оставался во всем этом дворце единственным, на кого Айлет могла возложить надежду.

— Ты скоро выходишь замуж, зачем тебе еще дополнительные телохранители?

— Мне нужно не дополнительно. Мне достаточно одного рыцаря, который защитит меня хотя бы до свадьбы, отец.

— Ты хочешь сказать, что у принцессы целого королевства даже нет телохранителя?

Только тут король изобразил удивление.

— Есть кто-нибудь, кого ты хочешь? Я дам тебе того, кого выберешь. Могу позволить себе такой свадебный подарок.

Айлет не смогла скрыть горькой усмешки.

«Вот как. Значит, любым способом хочешь выдать меня замуж и выгнать из столицы».

Не было нужды рисковать и пытаться отказаться от свадьбы здесь и сейчас. Да и она не собиралась убегать.

Замужество необходимо. Просто жених будет другим.

— Я хочу взять в телохранители вице-командира Королевского рыцарского ордена Беркут, сэра Феррейна.

— Хорошо, бери. Но учти, впредь никаких выходок я не потерплю. Смиренно готовься к свадьбе и собирайся покинуть дворец.

— Да, отец.

Айлет низко поклонилась королю. Едва она отвернулась, послушная улыбка исчезла с её лица.

Под звуки поцелуев отца с фавориткой, Айлет вышла из тронного зала.

— ……!

Стоявший перед дверью, словно изваяние, мальчик вздрогнул и попятился. Это был симпатичный паж с кошачьим разрезом глаз.

Айлет пристально посмотрела на мальчика, и он низко опустил голову. На его незрелом лице, выглядевшем лет на шестнадцать, отразилась растерянность.

«Рыжие волосы, золотые глаза».

Ни разу она не видела его так близко, но сразу узнала.

Среди бесчисленных фавориток, с которыми король забавлялся с молодости, и двух десятков их бастардов это был единственный ребенок, всё еще остававшийся в этом дворце.

Причина была проста: он не умел говорить.

— Отцу, видимо, угодно дневное развлечение, так что не мешай.

Мальчик, с плотно сжатыми губами, кивнул.

Айлет протянула руку и погладила его по белой щеке. Он был младше её, но ростом выше, и, несмотря на худобу, кость была довольно крупная.

Почувствовав тепло её руки, мальчик растерянно захлопал глазами. Между воротником мелькнул синяк.

Принцесса поправила ему воротник, прикрыв синяк, и щеки мальчика залились нежным румянцем. В его мертвых золотых глазах затеплилась слабая жизнь.

В том, как он терялся от малейшей ласки, ей виделось её прошлое "я".

Айлет вдруг стало не по себе.

— Не благодари за такую мелочь.

— ……

— Остерегайся тех, кто ведет себя с тобой ласково. Прежде чем тебя ударят, бей первым, не жалея жизни. Не сочувствуй, выходя за рамки. Не помогай кому попало. Ничего не жди. Потому что спасти тебя можешь только ты сам.

Мальчик, прижавшийся щекой к её руке, моргал, словно в оцепенении.

Должно быть, при безответственной королевской опеке, у неё самой были такие же тоскливые и одинокие глаза.

Айлет, стиснув зубы, резко развернулась.

«Это только начало, отец».

Всю жизнь не высовывалась, а тут ‒ из-за такой ерунды проблемы? Нелепо!

Если ты считаешь меня всего лишь пешкой, что ж, я и тебя поставлю на свою шахматную доску.

Ты станешь моим мечом, даже не подозревая об этом, и будешь служить мне, пока не сломаешься. Для той самой младшей дочери, которую так стремился избегать.

Айлет вышла в королевский сад за главным дворцом.

Едва она ступила на мягкую траву, как кто-то с силой развернул её к себе.

— Айлет.

Это был её друг детства и бывший жених, Бенедикт Валлер. Должно быть, он бежал, потому что тяжело дышал.

Увидев её щеки с явными следами слез, он взволнованно спросил:

— Ты плакала? Тебе нигде не больно?

Бенедикт был красавцем с аккуратными, темно-синими волосами и темно-серыми глазами.

Он производил впечатление безупречного и интеллектуального мужчины, но когда смотрел на неё, его глаза стали мягкими, словно полумесяц.

— Я волновался, как бы граф не причинил тебе вреда. Хорошо, что, кажется, ты не пострадала.

Даже сейчас на лице Бенедикта, который переживал за Айлет, не было и тени лицемерия.

От этого становилось жутко.

— Свадьбу отложат на какое-то время. Состояние графа Каслрейна серьезнее, чем я думал. Тем лучше. Меня всё не оставляло беспокойство из-за того, что тебя отдают ему…

Дальше слушать было не о чем.

Айлет прервала его речь.

— Свадьба состоится в назначенный срок.

— Что ты говоришь? Ты же не хотела выходить замуж. Еще на прошлой неделе ты сказала, что очень переживаешь…

— Есть человек, за которого я хочу выйти замуж.

— …Что?

Бенедикт запнулся, словно не в силах подобрать слов.

— Сказала, есть человек, за которого хочешь замуж? Этого не может быть, Айлет. Откуда во дворце тебе кто-то знаком… Или кто-то к тебе подошел?

— Ну, не твое дело?

— Айлет, я твой друг.

Друг.

Айлет горько усмехнулась.

Они были женихом и невестой с того времени, как она родилась, и до семнадцати лет, пока помолвка не была разорвана, но он назвался всего лишь другом.

«И ведь знаешь, как сильно я тебя отчаянно любила».

Когда-то это лицо было для неё целым миром. Это был единственный мир, который она могла видеть, будучи заточенной в башне.

Бывало, по несколько дней она не произносила ни слова, но стоило встретиться с Бенедиктом, и только тогда чувствовала, что может дышать.

— Благодаря тебе мне не было одиноко…

— ……

— Благодаря тебе и сестре…

Бенедикт и Кэтрин.

Когда-то эти имена были её дыханием и самой жизнью.

Теперь она вернулась, чтобы стереть эти имена с лица земли.

Айлет сильно оттолкнула его руку.

— Ты мне не друг, а бывший жених. Кажется, у тебя больше нет права вмешиваться в мои дела. Мне неприятно, так что уйди с дороги, герцог.

Никогда прежде Айлет не обходилась с ним так холодно.

Бенедикт выглядел искренне растерянным.

— Ты обижена из-за расторжения помолвки? Это было не по моей воле. Я же говорил, что из-за давления старейшин в королевском совете у меня не было другого выхода.

Ха!

Айлет горько рассмеялась.

Ей хотелось немедленно влепить ему по этой наглой физиономии.

Падающий с каждым днем престиж дома Валлеров из-за того, что герцог вынужден был сохранять помолвку с отвергнутой принцессой.

И его уменьшившееся из-за этого влияние в королевском совете.

Вот были причины расторжения помолвки.

Айлет было смешно до слез.

— Поэтому ты завел шашни с моей сестрой? Из-за престижа семьи ‒ со сводной сестрой своей бывшей невесты?

— Что… Ты говоришь о Её Высочестве кронпринцессе? С чего ты взяла? Это какое-то недоразумение, Айлет.

Бенедикт недовольно нахмурился. Воистину, великолепная игра.

А она-то так отчетливо помнит, как он, обнимая Кэтрин, насмехался над ней!

— Да? Недоразумение?

Как раз в этот момент вдалеке, в конце сада, показались черные кудри Кэтрин. Кронпринцесса быстрым шагом приближалась. Должно быть, узнала о королевском приказе назначить телохранителя.

Заметив их, Кэтрин остановилась как вкопанная. Бенедикт, смотревший на Айлет, её не видел.

Холодный блеск скользнул в глазах принцессы.

— Тогда поцелуй меня. Прямо здесь и сейчас.

С лица Бенедикта исчезли все эмоции.

Он долго смотрел на девушку. Затем тихо пробормотал:

— Ты изменилась, Айлет.

Он сделал шаг к ней.

Его черные глаза, в которых угасла нежность, засверкали зловещим огнем.

Это и было истинное лицо герцога.

— Почему ты изменилась? С каких пор? Та, кого я знал, никогда не смотрела на меня так.

— ……

— Почему ты мне не доверяешь?

Медленно наклонив голову, мужчина пристально смотрел на неё.

С расстояния, где его дыхание касалось кончика её носа, его взгляд скользнул по её носу к губам. В черных зрачках разлилась глубокая жажда.

Бенедикт, медленно опустив и подняв веки, притянул Айлет к себе.

— Кажется, я слишком долго оставлял тебя одну. Прости.

— ……

— Поговорим позже. Я приду к тебе, как только закончится День основания. Не отталкивай меня, хорошо?

Айлет тихо усмехнулась.

Если бы это был Бенедикт из её прошлых воспоминаний, он без колебаний поцеловал бы её.

Он был мужчиной, который не скрывал своей юношеской страсти и привычно говорил: "Скорее бы ты стала взрослой".

Но теперь, взглянув на него по-новому, она увидела его амбиции.

Он был тем, кто стремился ввысь. Он организовал помолвку из-за её крови, но в тот момент, когда решил, что взлететь с ней невозможно, безжалостно выбросил её.

Он был из тех, кто тщательно оценивает ценность партнера, держит дистанцию под видом дружелюбия, использует, пока есть польза, и хладнокровно избавляется.

И в прошлой жизни он преуспел. Стал мужем королевы этой страны и повелевал Элровисом.

— Только что у тебя был последний шанс поцеловать меня, Бенедикт.

Неподалеку стояла Кэтрин и наблюдала за ними.

Айлет, не сводя глаз с Кэтрин, прижалась щекой к его шее и прошептала:

— Прекрати делать вид, что ты мне друг, и пытаться оклеветать меня. У меня сейчас нет времени возиться с любовниками сестры.

— Айлет. Если ты всё еще не так поняла…

— Можешь и это донести Кэтрин. Это будет самым верным доказательством того, что ты стал её верной собакой.

Плечи мужчины чуть заметно напряглись.

Принцесса оттолкнула его и отвернулась.

— Что ты делал с Айлет, герцог?

Кэтрин бросила на мужчину свирепый взгляд.

Даже после того, как сестра ушла из сада, взгляд герцога был прикован к её силуэту.

— Это не то, что должно волновать Ваше Высочество.

Голос Бенедикта был более отрывистым, чем обычно. Для человека, который редко показывал эмоции, это было заметным изменением.

Её раздражал его вид, когда его невозмутимость явно была нарушена.

— Ты обнимаешь другую женщину на глазах у своей невесты и приказываешь мне закрыть на это глаза?

— Поддерживать дружеские отношения с принцессой Айлет ‒ приказание Вашего Высочества.

— И что же она сказала?

— ……

— С ней творится что-то странное, она делает то, чего раньше не делала. Она уставилась на меня непонятным взглядом, избавилась от Лиси и попросила у отца в телохранители сэра Феррейна. Она не давала тебе никаких намеков?

— Я просто обнял её, обрадовавшись, что свадьбу отложили. Что же касается остального… Ну, она выглядела немного раздраженной, но не сильно отличалась от обычного.

— Ты уверен?

— Вы сомневаетесь во мне?

Бенедикт, смягчив лицо, улыбнулся. Его взгляд, обращенный к Кэтрин, был одновременно нежным и твердым.

— Вы слишком жестоки к своему любовнику.

— К любовнику, который ни разу не заглянул в мою опочивальню. В то время как в спальню Айлет он шастает как к себе домой.

Герцог лишь безмолвно улыбнулся.

Бенедикт Валлер был самой сильной картой в руках Кэтрин, но оттого и самой трудной в обращении.

Нрав у него был настолько же выдержанный и хладнокровный, насколько правильны были черты его лица, но в то же время невозможно было заглянуть к нему в душу. Можно было уловить лишь искаженные части, словно разглядывая что-то через сложенное в несколько слоев стекло.

Держать такого рядом было опасно. Но Кэтрин нуждалась в герцоге. Точнее, она превыше всего хотела получить прочное положение дома Валлеров и его чистую кровь.

Кровь.

Это было единственным, чего не было у Кэтрин, и одновременно её единственной слабостью.

Дочь королевы-простолюдинки.

Единственный изъян в её безупречной жизни породил в ней глубокий комплекс неполноценности.

Поэтому Кэтрин еще более жестоко топтала младшую сестру. Она давила на неё так, что та не могла даже помыслить о сопротивлении, и отнимала у неё всё.

Самым ценным из отнятого был герцог Валлер.

Кэтрин едва заметно шевельнула рукой. Поняв сигнал, Бенедикт склонил голову перед девушкой.

— Та, кого я люблю, ‒ это только кронпринцесса, которой суждено взойти на трон.

На её алые губы опустился почтительный поцелуй.

Поцелуй быстро стал страстным. Но, сплетаясь языками, герцог ни разу не открыл глаза и не посмотрел на Кэтрин. Словно, целуя её, он думал в это время о ком-то другом.

Внезапно охваченная тревогой, Кэтрин схватила руку герцога и прижала к своему вырезу платья.

Бенедикт усмехнулся столь откровенному соблазнению и только тогда обратил на неё взгляд.

«Я отняла его у Айлет, но пока не уверена, что он мой. Как только я выставлю её из столицы, немедленно вступлю с ним в брак».

Хотя прямо сейчас ей и не удалось выдать сестру замуж в День основания, это не имело значения.

Она уже отправила к графу Каслрейну королевского лекаря. Как только он оправится настолько, чтобы передвигаться, она сразу же проведет церемонию.

Почувствовав хватку мужской руки, сжимающей её грудь, Кэтрин улыбнулась.

Как бы ни отбивалась Айлет, её судьба уже была в руках Кэтрин.

Айлет долго бродила по дворцу.

Взгляды слуг и служанок, которым она давно не показывалась, откровенно следовали за ней. Все они были глазами и ушами Кэтрин.

«Кругом шпионы. Интересно, есть ли лазейка, но, похоже, нет».

В конце концов, Кэтрин держала в руках не только королевскую гвардию, но и командование столичной обороной.

Даже выйти из башни можно было только с её разрешения, так что о том, чтобы выбраться за пределы дворца, не могло быть и речи.

Благодаря тому, что она привлекла короля, ей удалось избежать свадьбы, но это была лишь временная мера. Теперь нужно было двигаться дальше.

«Если Кэтрин получит ещё и командование центральной армией и пограничными войсками, всё кончено. Если у неё будет вся военная мощь, что бы я ни делала, шансов не останется».

Сейчас больше всего нужна была военная сила.

Меч, который защитит её саму, и меч, который будет нацелен на Элровис.

Нужно два клинка.

Первый меч уже должен был прибыть в башню.

Айлет ускорила шаг.

— Приветствую Её Высочество Айлет.

У входа в башню её ждал высокий рыцарь с черными волосами и зелеными глазами.

Черный мундир с нашивкой в виде золотой печати и орла был обмундированием рыцарского ордена Королевского Беркута.

Рыцарь опустился перед принцессой на одно колено.

— Лукиан Феррейн. На время я буду нести охрану Вашего Высочества. Сделаю всё, что в моих силах, чтобы вы ни в чём не нуждались.

— Так вы и есть сэр Феррейн.

Айлет с необычным чувством разглядывала мужчину. Первым в глаза бросалось его немногословное выражение, не вязавшееся с изящными чертами лица.

Едва заметные двойные веки, прямой нос, четкая линия, спускавшаяся к твердым губам, ‒ всё в нём было правильным и строгим. Глаза, из-под длинных ресниц смотревшие глубоко и ясно.

Лукиан Феррейн.

Второй сын маркиза Феррейна, вице-командир Королевского ордена Беркут.

Тот самый рыцарь, которого Айлет попросила у короля в телохранители.

Проблема была лишь в том, что нынешний Королевский орден Беркута находился под командованием кронпринцессы Кэтрин.

К тому же дом маркиза Феррейна открыто поддерживал кронпринцессу. Стало быть, настоящим сюзереном Лукиана была Кэтрин. Именно поэтому она специально действовала через отца-короля.

— На какой срок отец велел тебе охранять меня?

— Срок точно не оговаривался, но мне сообщили примерно на неделю-полторы.

— Значит, ограниченное время.

— Пусть и на короткий срок, я сделаю всё возможное…

— Помни, что ты получил приказ короля. По крайней мере, в течение этой недели ты мой человек. Если ты совершишь поступок, неподобающий моему телохранителю, ослушаешься моего приказа или разгласишь кому-либо информацию обо мне, это будет сочтено нарушением королевского повеления, и я доложу отцу.

— …Будет исполнено.

Раз он королевский рыцарь, он не может быть свободен от королевского приказа. Рыцарь, ослушавшийся короля, немедленно лишается звания.

Поэтому на установленный срок Лукиан, хочет он того или нет, обязан служить Айлет как верный слуга.

Конечно, когда действие королевского приказа закончится, Кэтрин призовет его и начнет расспрашивать, но принцесса выбрала его по простой причине: Лукиан был единственным рыцарем, который оказал должные почести Айлет, когда её вели на казнь в её прошлой жизни.

— Да упокоитесь с миром в лоне Господнем.

Честный и бесхитростный человек, способный склонить голову даже перед преступником, угрожавшим положению его госпожи.

Она выбрала его, веря, что человек с такими убеждениями, по крайней мере, не станет её насиловать или бездумно убивать.

К тому же, рыцарский Королевский орден Беркута был подразделением, напрямую подчиненным королю, и состоял только из лучших рыцарей королевства.

Нынешний командующий Королевским орденом Беркута уже готовился к отставке, так что в ближайшие годы этот человек должен был занять его место.

То есть Лукиан был лучшим рыцарем Элровиса, и в будущем ему предстояло получить огромную власть и ответственность за безопасность всего королевского двора.

К тому же его хвалили как образцового рыцаря за его особенное, молчаливое благородство.

— Тебе это не по душе, но прошу позаботиться обо мне, сэр.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Айлет протянула руку, и Лукиан послушно поцеловал её тыльную сторону.

Однако в его взгляде, обращенном к принцессе, не было ни капли доброжелательности.

Но, в конце концов, во всем этом дворце не было никого, кто испытывал бы к Айлет симпатию. От этого осознания сердце сжалось.

Айлет вместе с Лукианом вернулась в свои покои.

Мужчина, казалось, был несколько удивлен унылым видом внутри башни. Из прислуги в башне был лишь один главный камергер.

— У вас нет других служанок?

— Была одна, но её нет. Её выгнали сегодня.

Это было не такое уж пустяковое дело, как она говорила.

Даже на глаз, с порога, спальня Айлет была такой, что её трудно было представить покоями принцессы.

Мрачные каменные стены, старая мебель, холод, поднимающийся от пола. Даже камин был не зажжен.

Это была крошечная комната, даже не разделенная на гостиную и спальню.

Единственным, что более-менее радовало глаз, было роскошное свадебное платье, висевшее на вешалке в углу. Но и оно было нелепо и не вязалось с этим убогим помещением.

— Твоя комната будет этажом ниже. Всё необходимое для жизни принеси сам. Извини, но здесь нет ни слуг, ни помощников, которые бы прислуживали тебе.

И что же здесь вообще есть?

Лукиан растерялся.

— Тогда кто же прислуживает принцессе…?

Айлет, которая уже зашла в спальню, пристально посмотрела на рыцаря.

От её взгляда он растерялся еще больше.

Как ‒ неужели я?

Айлет спокойно ответила:

— Я же сказала. Единственная, кто этим занимался, сегодня была выгнана.

— Как это ‒ единственная? Неужели у вас совсем нет другой прислуги?

— Ага. Ты будешь разжигать камин и греть воду для купания. Остальное я сделаю сама.

— …Рыцарю-телохранителю бесцельно сновать по покоям принцессы ‒ это может привести к недопониманию.

Голос Лукиана стал жестче.

Айлет не знала, но среди дворцовой прислуги уже с прошлого года тихо ходили слухи о том, что она творит в башне безнравственные дела.

Ходило убедительное мнение, что и причиной внезапного расторжения помолвки с герцогом Валлером, и то, что кронпринцесса насильно сосватала ее за почти старика графа Каслрейна, ‒ все это из-за порочного поведения принцессы.

Вон даже её родная мать, королева Шарлотта, была изгнана из-за скандала с рыцарем-телохранителем. Поэтому не было ни одного рыцаря во дворце, кто хотел бы связываться с принцессой Айлет.

— Здесь нет никого, кто мог бы распускать сплетни, так что неважно. Главный камергер и так постоянно врывается, когда ему вздумается. Бенедикт тоже всегда…

Айлет, отвечавшая односложно, запнулась. Ненужные воспоминания всплыли в голове.

На мгновение повисло неловкое молчание. Молчание было не в пользу принцессы.

Тон Лукиана стал еще более резким.

— Потакать личным прихотям принцессы не входит в мои обязанности по охране. Я не хочу порочить ваше достоинство и не намерен ронять престиж ордена. Если вы так хотите, я призову слуг из главного дворца.

— Личные прихоти? Что, боишься, что я затащу тебя в постель?

Лукиан промолчал, и этим ответил.

Принцесса, подумавшая было "неужели", горько усмехнулась.

Ах, Кэтрин.

«Чтоб тебя, проклятая…»

Сама, отбив у меня жениха, еще и распускает обо мне такую грязную молву?

Слухи, должно быть, уже знали все вельможи, имевшие доступ во дворец ‒ лишь бы только не дошли до ушей короля. Внутри у Айлет забурлило.

— Сэр, а сколько тебе лет?

— Двадцать пять.

— Мне восемнадцать. День рождения еще не был.

— …Да?

— Ты настолько бесстыден, что можешь воспринимать несовершеннолетнюю принцессу как женщину?

Впервые Лукиан потерял дар речи. Принцесса смотрела на него, как на мусор, валяющийся на улице.

— Хочешь верь, хочешь нет, но я не хочу ни с кем вступать в грязные связи.

— Грязные…

— К тому же, если бы я и вправду творила здесь что-то непотребное в такой холодной и тесной комнате, думаешь, это было бы по моей воле? В месте, где без разрешения сестры даже слугу не пригласить? Разве что меня принудили, тогда другое дело.

— Что? Что вы имеете в виду…

— Сэр Феррейн. Ты что, из тех же извращенцев и нимфоманов, что и прочие? Или я ошиблась в выборе?

Извращенец, нимфоман...

Лукиан не знал, что ответить.

Он родился в знатной семье, был воспитан элитным рыцарем. Хотя это, возможно, и не было заметно со стороны, такого отношения к себе он не испытывал и не слышал никогда в жизни. Это сбивало с толку.

Но что значит "принудили"? Неужели…

Как бы истолковав его молчание, принцесса быстрым шагом прошла мимо него в коридор. У него не было времени удержать её.

— Хорошо. Я прямо сейчас пойду в главный дворец и попрошу отца заменить мне телохранителя. Скажу, что, оказывается, сэр Феррейн, вопреки слухам, совсем никудышный человек…

— Я!

Лукиан поспешно остановил принцессу.

Как только он это сказал, понял, что попался. Но было уже поздно.

— Я… оговорился. Прошу простить меня. Я готов принять любое наказание.

Принцесса остановилась и некоторое время молчала.

О чём она могла думать в своей маленькой голове, Лукиану было не угадать.

Вскоре Айлет, поникнув плечами, мрачно пробормотала:

— Тогда разожги камин. Больше я ничего не прошу.

— Слушаюсь. Воду для купания я тоже приготовлю немедленно.

— …Хорошо, спасибо.

Вернувшись в комнату, Айлет опустилась в старое кресло. Она утопала в спинке, у которой совсем не осталось подушек, так что её тело было почти не видно.

Лукиан не мог оторвать взгляда от её усталой спины.

«Так ей всего восемнадцать…».

Он чувствовал горечь во рту от досады.

Он сказал неподобающие вещи девушке, которая еще даже не достигла совершеннолетия.

По натуре справедливый, он был бесконечно мягок со слабыми, и это было одновременно и его силой, и его слабостью.

Недолго поколебавшись, Лукиан в конце концов переступил порог.

Обязанностей у Лукиана, как рыцаря-телохранителя принцессы, было немного.

На рассвете он стучал в дверь её спальни, входил, проверял камин и тихо выходил.

Должно быть, за ночь огонь в камине потухал только раз, и принцесса, судя по всему, сама разводила его заново. Служанки из главного дворца, увидев такое, упали бы в обморок от удивления.

Принцесса Айлет проводила время большей частью в своей комнате, за исключением трапез в столовой внизу башни. В это время Лукиан охранял её дверь снаружи.

— Не стоит так утруждаться, вице-командир. У этой принцессы всё равно дел нет и делать ничего не умеет. Целыми днями слова не проронит.

Главный камергер, зевнув во весь рот, покосился на дверь спальни. Лукиану не нравилось, как он подозрительно глазел на дверь принцессы.

— У вас есть дело к принцессе? Я передам.

— А-а, нет, ничего особенного. Думал, может, сунуть ей что-нибудь сладкое. Обычно герцог Валлер захаживал с угощением, но после расторжения помолвки он что-то нечастый гость.

— Приготовьте, я занесу.

— Ну вот, я как-никак должен докладывать Её Высочеству кронпринцессе. Может, проветритесь пока…

Похоже, главный камергер тоже был человеком кронпринцессы.

Когда Лукиан не сдвинулся с места, тот цокнул языком.

Рыцарь смотрел на удаляющийся вниз по лестнице затылок ворчащего камергера и задумался.

«Значит, кроме герцога Валлера, сюда никто не заходит. Да и он давно не появлялся. Тогда откуда же взялись слухи о распутстве принцессы? Если только кто-то намеренно их не распускал…»

Перед тем как Лукиан отправился в башню, кронпринцесса Кэтрин призвала его к себе и приказала:

— Пока будешь охранять Айлет, внимательно следи за каждым её шагом. За всем ‒ не делает ли она подозрительных вещей, не пытается ли с кем связаться, не пишет ли кому писем. А после окончания службы доложишь мне немедленно.

Он-то думал, что это приказ ради спокойствия младшей сестры, но выходило, что всё, что происходит в этой башне, происходит с разрешения и под молчаливым согласием кронпринцессы.

Сама принцесса сказала, что "принудили".

«Неужели и вправду случилось нечто недопустимое…?»

Быть может, её принудили, или, по крайней мере, она находилась в опасности?

Неужели Её Высочество кронпринцесса и до сих пор попустительствовала такому положению дел?

В его голове подняла голову крамольная мысль.

Лукиан стиснул челюсть.

Нужно было в течение недели внимательно всё проверить.

По крайней мере, пока он сам охраняет принцессу, он не потерпит, чтобы случилось что-то подобное. Ни за что.

Из комнаты послышались шаги принцессы ‒ она ходила взад-вперед. Раздался также шорох ткани, похожий на шуршание. Так продолжалось довольно долго, пока дверь не приоткрылась на ширину ладони.

— Входите, сэр. Мне нужно кое-что спросить.

На этот раз он снова помедлил перед дверью, но его колебание было короче, чем вчера. Войдя в спальню, Лукиан замер, увидев переодетую принцессу. Айлет, сменившая платье на белоснежное, пристально смотрела на него снизу вверх.

— Мне идет?

— Да, принцесса. Вы прекра…

Лукиан ответил рефлекторно, но запнулся. Айлет повернулась на пол-оборота перед зеркалом, и её светлые золотистые волосы колыхнулись, обнажив спину.

— …сны.

Несколько пуговиц на её тонкой спине были расстегнуты. Должно быть, ей было трудно застегнуть их все в одиночку. Сквозь образовавшуюся щель виднелась белоснежная кожа, и взгляд невольно, повинуясь инстинкту, скользнул туда.

Айлет слегка усмехнулась.

— Вы неискренни, сэр. Вы правда считаете, что это мне очень идет?

— ……!

Лукиан поспешно опустил взгляд. Уши горели ‒ похоже, его на мгновение уличили в бесцеремонности.

Строго говоря, если судить только по платью, Айлет оно шло не очень хорошо. Платье было чересчур пышным для её худощавой фигуры. Белоснежная ткань делала её кожу еще более бледной. Впрочем, её врожденная внешность была настолько прекрасна, что этот недостаток даже нельзя было назвать изъяном.

— Прошу прощения. Но это была правда.

— Да? Настолько, что любой мужчина влюбится с первого взгляда?

Казалось, она могла вскружить голову не только любому порядочному мужчине, но даже самой никчемной мелюзге. Лукиан подавил эти слова и спросил:

— С какой стати вас это интересует?

Вместо ответа Айлет взялась за подол платья и посмотрела на себя в зеркало.

— Это первый подарок, который сделала мне сестра Кэтрин. Она дала его мне, чтобы я надела на свадьбу. Как думаете, можно в этом пойти на банкет?

— Вы собираетесь присутствовать на балу в честь Дня основания?

— Там будет много послов, которые приехали посмотреть на мою свадьбу. И это, пожалуй, последнее мероприятие, на котором я могу присутствовать, прежде чем меня выгонят.

В самом деле, этот день изначально был днём её свадьбы. Лукиану доложили только о том, что свадьба отменена и что открытие Дня основания и приветственный бал перенесены на более ранний срок. Никакого приказа, запрещающего принцессе Айлет присутствовать на балу, он не получал.

Айлет многозначительно пробормотала:

— Героиней бала стану я. Так было предопределено с самого начала.

Дерзкое заявление, но довольно нереалистичное.

Лукиан отнесся к нему скептически.

Кронпринцесса Кэтрин была не только истинной опорой аристократического общества Элровиса, но и королевой светской жизни.

У неё была прекрасная внешность, острый ум, умение говорить, харизма, которая приковывала к ней взгляды ‒ она была безупречным правителем.

По сравнению с ней принцесса Айлет была слишком хрупкой и уязвимой.

Сверкающие золотистые волосы, изящные черты лица ‒ всё это, безусловно, красиво. Но ее хотелось не столько почитать как госпожу, сколько оберегать как нежный цветок, нуждающийся в заботе и опеке.

Взгляд Лукиана снова упал на неплотно застегнутую спину принцессы. Его пальцы непроизвольно дрогнули, едва не коснувшись расстегнутых пуговиц.

— …Вы действительно наденете это платье?

Айлет пожала плечами.

— У меня нет другого подходящего платья.

В шкафу были только платья с глубокими вырезами на груди или спине, либо откровенно облегающие фигуру. Естественно, все они были получены от Кэтрин, и прошлой ночью она разорвала их в клочья.

— Свадьба отменилась, так что свадебное платье будет выглядеть нелепо, но дело не только в этом.

Айлет сейчас отчаянно нуждалась в сильном присутствии, в весе.

«Я должна показать всему королевству, что в этом дворце существует принцесса по имени Айлет. Лучшей сцены для этого, чем бал в честь Дня основания, не найти».

При жизни королева Шарлотта часто сажала дочь себе на колени и мягким голосом учила её тому и сему.

— В высшем свете одежда служит не только для красоты и чтобы выглядеть эффектно. Это ‒ подтверждение твоего статуса и политическое заявление. С её помощью можно, не говоря ни слова, показать, на чьей ты стороне, что намереваешься делать и с какой целью присутствуешь на этом мероприятии. Её можно использовать и как оружие, чтобы запугать противника, и как приманку, чтобы привлечь союзников.

Взгляд Айлет, устремленный в зеркало, стал ясным.

На самом деле, у неё с самого начала был план. Что касается одежды в аристократическом обществе, она уже знала людей, которые были сведущи в этом деле как никто другой.

«Было бы идеально, если бы удалось привлечь и "того ребёнка", но вопрос в том, насколько он будет сговорчив…».

Принцесса мельком взглянула на молчавшего рыцаря.

Единственный, кто мог свободно передвигаться по дворцу и за его пределами по её приказу, не вызывая подозрений у Кэтрин.

Вчера она рискнула представить этого мужчину потенциальным распутником.

Нужно было лишь заставить его почувствовать хоть немного вины или сострадания к ней. Судя по тому, что сегодня он переступил порог без колебаний, в отличие от вчерашнего дня, это, возможно, сработало.

Что ж, стоит попробовать еще раз. В конце концов, вся эта жизнь Айлет была сплошной чередой риска.

— Сэр Феррейн. Мне нужно, чтобы вы кое-что сделали.

В столице королевства Элровис, Дельфине, в районе Западной площади располагались элитные ателье и ювелирные магазины.

Среди торговых домов, которые круглосуточно работали, чтобы успеть к празднованию Дня основания, был один, выделявшийся своей необычной расслабленностью.

[Торговый дом красителей Канзайл]

Хозяева торгового дома Канзайл, которые благодаря усердной работе закончили всё заранее, наслаждались отдыхом после долгого перерыва. В их планы не входило, чтобы кто-то постучал в дверь ранним утром, когда только начинало светать.

— Кто там?

Логан Канзайл, хозяин торгового дома Канзайл, открыл дверь с заспанным лицом.

— Извините, но с сегодняшнего дня у нас недельный отпуск… Ох!

Перед дверью стоял статный мужчина в мундире королевского рыцарского ордена. Сон как рукой сняло.

— Я прибыл по поручению высокого лица. Вы и есть мастер-красильщик Канзайл?

— А, да. Я, я ‒ Канзайл. Но по какому делу господин королевский рыцарь пожаловал в такое место? По поручению, говорите, чьему же…?

— Возьмите сперва.

Рыцарь сунул Канзайлу письмо и какой-то свёрток. Хотя лицо у него было бесстрастным, его пронзительный взгляд обжигал.

— Я зайду через два дня.

Сказав это, рыцарь исчез.

Логан Канзайл стоял, хлопая глазами.

Тут из красильной мастерской вышла его жена и спросила:

— В чём дело, дорогой?

— Из королевского дворца… кого-то прислали.

Миссис Канзайл, Агнес, у которой очаровательное лицо украшали круглые глаза, прижала руку ко рту.

— Неужели этот псих, кронпринцесса, прислала своего человека?

По характеру она была далеко не такой мягкой, как черты лица.

— Успокойся, дорогая… Он был в форме рыцарского ордена.

— Да что мне бояться какого-то стажера, который только и может, что бегать с поручениями! Надо было забросать его чернилами!

Агнес взбеленилась.

Когда-то они с мужем были мастерами, работавшими в ателье королевской семьи Элровиса.

А также мастерами, которых особенно ценила вторая королева, прибывшая из королевства Левия 18 лет назад.

Именно потому, что они были единственными, кто работал с красителями, обычно используемыми в левийской одежде.

Но после того, как королева оказалась замешана в непристойном скандале с рыцарем-телохранителем, супруги Канзайл тоже потеряли доверие и были изгнаны из дворца.

К счастью, красители были необходимым товаром в аристократической среде, от которого нельзя было отказаться, так что средства к существованию у них были.

Супруги Канзайл открыли красильную лавку, собирали всякие редкие красители из-за границы и поставляли их на рынок. Их основной клиентурой были не аристократы, а текстильные и швейные мастерские, поэтому подняться на ноги было нетрудно.

Так прошло целых десять лет.

Теперь уже почти никто не помнил, что супруги Канзайл были ближайшими людьми королевы Шарлотты.

Они накопили богатство, не уступавшее семьям низшего дворянства. Но десятилетняя обида по-прежнему камнем лежала на их сердцах.

Особенно Агнес дрожала от ненависти при одном упоминании кронпринцессы Кэтрин.

— Выжить королеву из дворца ‒ и ещё смеют присылать к нам?! Как можно было оклеветать такую добрую женщину такой нелепой ложью?! И достойного сэра Перкинса на эшафот отправили… Этой твари мало даже жилы вытравить цианистым калием!

— Дорогая, кто-нибудь услышит… Давай хоть откроем сначала. Нужно же узнать, кто это прислал.

Логан, обливаясь потом, унимал жену.

Агнес нехотя принялась разглядывать свёрток.

В коробке лежало роскошное свадебное платье. Нежная ткань скользила под пальцами ‒ вещь была необыкновенная.

— Ну, материал высшего сорта. Для окраски самое то… Хм? Это что ещё?

Из-под кружев платья что-то выпало. Это был тонкий шелковый платок.

Увидев его необычный оттенок, Агнес остолбенела от изумления.

— …Дорогой. Ты ведь сказал, что вместе с этим пришло письмо?

— Да, дорогая. Вот оно.

Логан развернул письмо, пришедшее вместе с коробкой.

Агнес пробежала по строчкам глазами.

И тут же её рот широко раскрылся.

— Боже мой, это же…!

— Что бы они вам ни дали, не говорите ни слова и принесите мне. Ни в коем случае не заглядывайте внутрь.

Два дня спустя после того, как она отправила Лукиана в торговый дом Канзайл, Айлет снова послала его туда.

Когда рыцарь вернулся, он нес коробку в три раза больше той, что брал.

Видимо, почуяв неладное, он с самого порога выглядел мрачным.

— Я открою. Отойдите назад.

— Нет, я сама.

Айлет выхватила у Лукиана кинжал. И одним махом перерезала веревки, туго стягивавшие коробку.

Как только веревки упали, коробка сама собой пришла в движение.

— Принцесса, назад—!

Лукиан поспешно загородил её собой, и в тот же миг коробка взорвалась, широко распахнувшись.

— ……!

Из распахнутой коробки кто-то выпрямился во весь рост. Почти одновременно Лукиан обнажил меч.

— Сэр Феррейн, стойте!

Клинок, уже летевший к горлу незваного гостя, дрогнул. И не только потому, что Айлет остановила его.

«Человек? Но… отбил?»

Из коробки появилась маленькая девочка с густыми золотисто-каштановыми волосами.

Девочка держала меч Лукиана портновскими ножницами.

«Я совершенно не чувствовал её присутствия. Даже дыхания не было слышно…!»

Достаточно было одного соприкосновения с мечом, чтобы понять: эта девочка ‒ не скрытый мастер и не обученный шпион. Однако её физическая сила была невероятной.

На тыльной стороне руки девочки, сжимавшей ножницы, вздулись жилы.

Она с чудовищной силой отбила меч Лукиана. И тут же бросилась к Айлет.

— Тьфу!

Лукиан взмахнул мечом, целя в беззащитную шею девочки. Если бы Айлет не закричала, он бы снес ей голову.

— Стойте, сэр Феррейн! Этот ребёнок ‒ моя близкая подруга!

Девочка, влетевшая в объятия Айлет, принялась тереться лицом о её щёку. Она вела себя точь-в-точь как щенок, ласкающийся к матери.

— Вара, это ты, да? Как же ты выросла.

Девочка радостно закивала. Затем принялась лихорадочно перебирать связки карточек, висевших у неё на шее.

[Принцесса]

[Вара] [Помнит]

[Рада]

[Спасибо]

[Скучала]

[Ждала]

[Счастье]

[!]

Девочка, широко улыбаясь, беззвучно зашевелила губами.

«Принцесса, Вара помнит. Я рада. Спасибо».

— …Это ты.

Айлет прочистила дрожащее горло. Голос вышел хриплым.

— Это ты меня помнила.

Супруги Канзайл были одними из немногих приближённых её матери.

Их дочь Вара с младенчества, когда её еще пеленали, ходила с родителями во дворец королевы.

Однажды, давным-давно, мать вылечила Вару, которая была при смерти от горячки.

Это было неслыханное лечение.

Тело умирающего ребёнка покрылось чёрной чешуёй, которая сошла, словно старая кожа, лишь несколько дней спустя.

Когда девочка снова открыла глаза, они были налиты красным, а горячка исчезла как по волшебству.

— Если бы я знала об этом немного раньше, не пришлось бы прибегать к такому способу. Мне жаль перед вами, но этот ребёнок теперь не обычный человек. Думаю, она никогда не сможет говорить.

— Разве голос ‒ такая уж плата?! Человек она или чудовище ‒ главное, что жива. К тому же наша Вара теперь намного сильнее любого взрослого мужчины ‒ значит, она сможет всю жизнь защищать королеву и принцессу!

— Спасибо, что так говоришь. Ты слышишь, Айлет? У тебя появилась надёжная подруга на всю жизнь.

Она до сих пор ярко помнила те тёплые улыбки супругов Канзайл, драгоценное тепло маленькой Вары и облегчённую улыбку матери.

«Мать, должно быть, знала, что так случится. Ещё когда передавала мне свою жизнь».

Она думала, что у неё нет никого на свете, но это было не так.

И наставления матери, и многочисленные связи, оставленные ею при жизни, ‒ всё это было наследством, которое она получила.

Айлет осторожно погладила девочку, вцепившуюся в её пояс.

Вара Канзайл.

Этот ребёнок и будет её настоящей телохранительницей, которая отныне станет заботиться о ней.

— Вара, ты принесла то, что я просила?

[Да]

[!]

[Ваш заказ готов]

Вара, с победоносным видом показывая карточки со словами, ловко вытащила из коробки свёрток и положила на стол.

Айлет попросила супругов Канзайл о двух вещах.

Первой было прислать Вару к ней в служанки, а вторая находилась внутри этого свёртка.

Свадебное платье, которое Айлет отправила в торговый дом Канзайл, струилось у её ног, словно волна.

Нет, это было то же самое платье, но уже не оно.

Наблюдавший за этим Лукиан невольно ахнул.

— Принцесса. Мне кажется, у меня галлюцинации.

— Нет, ты всё видишь правильно.

— Тогда… неужели вы намереваетесь это надеть? Надеюсь, что нет?

Лукиан смотрел на принцессу, словно на сумасшедшую. А потом и вовсе забыл, что хотел сказать.

Айлет сияла улыбкой, какой он никогда у неё не видел.

Верно, в мудрых наставлениях матери не было ничего, что могло бы подвести.

Почувствовав облегчение, принцесса отдала команду остолбеневшему Лукиану:

— Ну а теперь, сэр, украдите для меня список делегаций, которые будут завтра на балу.

Глава 2

На следующий день в королевстве Элровис начался праздник Дня основания.

В первый день, в сам День основания, был устроен банкет в честь праздника. Это было государственное мероприятие, где собирались вместе поздравительные делегации других стран и элровисская знать.

Хотя под этим был подведён благовидный предлог ‒ укрепить союз между дружественными странами, на самом деле этот банкет был ареной для тонких дипломатических игр.

Статус и репутация главы делегации отражали дипломатическую позицию его страны по отношению к Элровису.

В этом смысле был человек, приковывавший к себе взгляды всех присутствующих.

— Королевство Каланд прислало того самого известного бастарда.

Среди делегаций, первыми занявших места в зале, пробежал ропот. Крупный мужчина, сидевший с краю первого ряда, был объектом разговоров.

— Вы имеете в виду командующего Винтербарка? Как бы ни были велики его заслуги, но прислать бастарда в качестве посла…

— Ну что ж, благодаря этому мы можем увидеть эту знаменитую личность воочию.

Внутренние разборки в королевской семье Каланда уже давно были известны за пределами страны.

Три принца Каланда уже более десяти лет вели борьбу за власть из-за права наследования престола.

И тут внезапно бастард, сосланный в детстве на границу, за последние несколько лет невероятно усилился.

К северу от северной границы Каланда находилась давняя пограничная зона с демонами, не принадлежавшая ни одному государству.

Он воздвиг там огромную крепость и впервые в истории остановил вторжение демонов.

Пограничная деревня, где была построена эта северная крепость, называлась Винтербарк.

Королевский бастард в одночасье превратился в "командующего Винтербарка".

Вести быстро разлетелись.

Разумеется, в королевской семье Каланда, где властная структура грозила рухнуть, объявили чрезвычайное положение, но искры от этого пожара перекинулись и на ни в чём не повинный Элровис.

Потому что та самая северная крепость через ничейную территорию граничила с северо-западной границей Элровиса.

До сих пор благодаря общему врагу — демонам — Каланд и Элровис могли поддерживать мирные отношения.

Но раз Каланд одержал сокрушительную победу над демонами, Элровис не мог не испытывать чувства тревоги.

В последние годы между Элровисом и Каландом царило странное военное напряжение. Из-за этого расходы на вооружение были немалыми.

— Чтобы заключить мир, одна из двух стран должна склонить голову. Поэтому Каланд и прислал бастарда. Пусть хоть падёт ниц перед королём Элровиса, но должен добиться мирных намерений.

— То есть королевская семья Каланда решила пожертвовать командующим?

— Именно. Что будет хорошего, если бастард обретёт власть?

— Воистину, ему и терять нечего… Навязав унизительный позор — пасть ниц перед чужим королём, — они сбивают с него спесь. Бьют сразу двух зайцев одним выстрелом.

— Да. Это почти как бросить его на заклание.

Послы сглотнули слюну.

Какой же позор уготовит Элровис каландскому бастарду?

Это было одним из зрелищ Дня основания.

Другим зрелищем была свадьба принцессы Айлет.

— Кстати, говорят, свадьбу второй принцессы отложили? Её жених слёг в постель.

— Так она вовсе не будет присутствовать?

— Ну, мне об этом заранее не сообщали. Жаль. В каком бы виде она ни появилась, это было бы редкое зрелище…

Бах!

Увлёкшиеся разговором послы остолбенели от ужаса.

Кто-то с огромной силой ударил по столу.

— Я вижу, вы ведёте приятную беседу?

Улыбающийся мужчина тяжело опустился на соседнее место. Ещё мгновение назад он сидел в самом первом ряду.

— К-командующий Винтербарк?

Когда он успел бесшумно подобраться сюда…!

Знаменитый каландский бастард, командующий Винтербарк, был мужчиной, словно высеченным из той самой северной земли, которую он защищал.

Седые, холодные, словно перенёсшие сюда вечную мерзлоту, волосы резали глаз. Ростом и телосложением он намного превосходил обычных людей, подчёркивая, что он ‒ воин.

Мужчина, подперев подбородок рукой, негромко проговорил с усмешкой:

— Вы выглядите такими дружелюбными, что я решил присоединиться к беседе.

Тёмно-красные глаза мужчины впивались в собеседников, словно затягивая в себя. Один только тот факт, что он сел рядом, подавлял их своей мощью. Всё-таки это был человек, который впервые в истории истребил демонов.

Посол, нервно подрагивая уголками губ, натянул улыбку.

— Ха-ха, командующий, это не те темы, которые вам было бы приятно слушать. Так, пустые разговоры о мирской суете.

— Что ж, языки стариков, сидящих в задних комнатах, не так-то легко потешить.

— Задних… Что вы сказали?

Лицо посла побагровело.

Все присутствующие здесь послы представляли свои родные страны.

Мужчина цокнул языком.

— С возрастом полагается постичь добродетели осторожности и смирения. Например, когда злословишь о других, проявить осмотрительность и сначала оглядеться по сторонам.

— Что вы…

— Или хотя бы открывать рот с готовностью к тому, что неосторожно брошенное слово может перерезать вам горло.

От этого жуткого, давящего голоса вокруг воцарилась тишина.

С того момента, как он вошёл, он не обмолвился ни словом с приближавшимися к нему. Всё время сохранял безучастное лицо ‒ неужели он слышал все эти злословия за его спиной?

— Есть темы, которые лучше держать при себе. Однако я довольно люблю и бесполезные разговоры. Не смущайтесь.

Закончив это угрожающее предупреждение, мужчина мягко улыбнулся. Смысл был ясен: если у вас нет смелости болтать прямо в лицо ‒ молчите.

Прежде чем скованная атмосфера успела разрядиться, остановившийся было духовой оркестр заиграл снова.

Делегации разом выпрямились. Настала очередь входа элровисской знати и высокопоставленных лиц королевской семьи.

Золотые двери, доселе закрытые, широко распахнулись.

Во главе с герцогом Валлером вошла знать прославленных аристократических семей Элровиса.

Большинство из них были старейшинами королевского совета ‒ людьми, имевшими право голоса на собраниях, где решались важнейшие государственные дела Элровиса. Все они были облачены в белые парадные костюмы ‒ установленное одеяние Дня основания.

Затем наступила самая важная часть.

Все присутствующие в зале встали.

Духовой оркестр заиграл величественный марш. Под охраной гвардейцев, выстроившихся по обе стороны от красной дорожки, в зал вошли король Элровиса и кронпринцесса.

Некогда властелин северо-запада континента, король-завоеватель, ныне обрюзг и поседел, но выкованная кровью властность ничуть не уступала его молодым годам.

Стоявшая рядом с ним кронпринцесса тоже была ослепительно прекрасна. Самим своим существованием они символизировали процветание Элровиса.

Король сел на трон, кронпринцесса встала справа от него.

По одному лишь взмаху королевской руки духовой оркестр прекратил игру. Все в зале ждали только, когда король откроет рот.

— Благодарю вас за то, что почтили это место своим присутствием. Как всем известно, мы собрались здесь сегодня, чтобы отпраздновать основание Элровиса, но в то же время и чтобы подтвердить будущее друг друга.

Взгляд короля, скользнувший по каждой делегации в зале, ненадолго задержался на командующем Винтербарке.

— Выражаю благодарность и уважение всем делегациям, откликнувшимся на приглашение. Время для укрепления дружбы мы проведём позже, индивидуально, а сегодня позвольте полностью насладиться этим радостным днём…

Глаза короля, обращённые куда-то, прищурились.

Присутствующие, проследив за его взглядом, удивлённо переглянулись.

Двери зала всё ещё не были закрыты.

Кэтрин, тоже заметившая вход, слегка нахмурилась.

«Что случилось? Больше никто не должен входить…»

Словно возражая ей, полуоткрытые двери распахнулись настежь.

Увидев чей-то силуэт, появившийся в проёме, зал охватило потрясение.

В тот миг, когда Айлет появилась в зале, воцарилась мёртвая тишина.

Это было тихое появление ‒ без величественного марша духового оркестра, возвещающего о входе члена королевской семьи, и без вставших гостей.

И тем не менее, взгляды всех присутствующих были прикованы к ней. И не только из-за красоты принцессы.

Кто-то издал не то стон, не то шёпот:

— Платье…

Принцесса, выйдя на середину зала, зашагала вперёд, и подол её платья вздымался пышными волнами.

Платиново-золотистые волосы, покрывавшие спину, развевались в такт движениям платья.

Кэтрин узнала платье сестры и едва не вскрикнула.

«Это же… как она посмела так…!»

Это было то самое свадебное платье, которое она сама выбрала и отправила Айлет.

Она специально выбрала самое роскошное, чтобы та стала самой заметной невестой на свадьбе с графом Каслрейном. Однако цвет был совершенно иным.

Белоснежное платье, символизирующее невинность невесты, стало чёрным как смоль.

В любой стране есть цвет, который категорически запрещено использовать в День основания. Это чёрный цвет ‒ цвет траура.

Даже король, не говоря уже о гостях, широко раскрыл глаза. Кэтрин охватило чувство паники ‒ нужно немедленно исправлять ситуацию.

— Ты, знаешь ли, что это за место такое, чтобы…

Но Кэтрин не закончила.

В тот момент, когда Айлет оказалась прямо под люстрой, платье изменило свой цвет на совершенно иной.

В зависимости от угла падения света платье меняло оттенок. От смолянисто-чёрного к синему с чёрным отливом, постепенно переходя в глубокий и таинственный бирюзово-зелёный.

Чем больше света оно впитывало, тем более синеватым становился оттенок ткани, меняясь в зависимости от угла обзора.

Среди гостей, облачённых в белые парадные костюмы, она выделялась непостижимым образом.

Более того, она вошла позже, чем король и кронпринцесса. Это было беспрецедентное событие, невиданное ранее.

Пройдя по синему ковру, принцесса достигла подножия трона и глубоко поклонилась. Её манеры были безупречны.

— Приветствую вас, отец.

Вместо нахмурившего брови короля поднялась Кэтрин.

Спустившись с лестницы, она обняла Айлет. В отличие от нежного жеста, её голос, обращённый только к Айлет, явно кипел гневом.

— Что ты здесь делаешь, Айлет? Я не припомню, чтобы звала тебя.

— Что я здесь делаю?

Айлет, напротив, удивлённо округлила глаза.

— Я пришла лишь потому, что это место, которое я обязана посетить. В соответствии с установленным порядком.

— Установленным порядком?

— Сегодня ведь день моей свадьбы, сестра. Я вошла, как отрепетировали. Что-то не так?

Кэтрин сдержала горькую усмешку.

Порядок был изменён три дня назад.

Раз предполагавшаяся свадебная церемония отменилась, нужно было пересмотреть весь график Дня основания. И что же теперь?

— После того скандала свадьба не могла состояться в назначенный срок.

— Но вы не известили меня об этом.

Айлет мягко улыбнулась. У неё было всё то же идиотское лицо, что и несколько дней назад.

— Это ты, сестра, неоднократно подчёркивала, насколько важен сегодняшний день. Я принарядилась, чтобы соблюсти приличие перед моим лежащим в постели женихом.

— Нелепость. Если для тебя приличие ‒ надеть траурное платье в День основания…

— Но ведь ты велела мне почитать графа как мужа, данного небом?

В застывшей, мёртвой тишине банкета Айлет невинно наклонила голову.

— "Отныне тот, кому ты должна служить, ‒ не отец, а граф Каслрейн. Если будешь жить не как принцесса, а как жена графа, я обещаю, что через пять лет ты сможешь вернуться", ‒ ведь ты говорила так, сестра.

— Ты…

Давно её не загоняли так в тупик.

Из-за задержки банкета послы начали понемногу перешёптываться.

Король с раздражением приказал:

— Кронпринцесса, вернись на своё место. Принцесса пусть встанет в первом ряду знати, рядом с герцогом Валлером.

Прямо сейчас оставалось только отступить.

Кэтрин, сильно прикусив губу, развернулась.

Тем временем уставший король жестом подозвал командующего Королевским орденом Беркута.

— Продолжайте банкет. И вызовите отдельно сэра Феррейна, чтобы выяснить, действительно ли принцесса не получила уведомления об изменении порядка.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Айлет, придерживая платье, встала в самый первый ряд аристократии.

Сотни взглядов, устремившихся на неё, заставили всё тело гореть.

Главный герой появляется последним. Это вечная истина, действующая всегда и везде.

Но если бы не Лукиан, её бы остановили уже на входе.

Если бы Вара не помогла ей ловко нарядиться, насмешек было бы не избежать.

Благодаря этому её длинные платиново-золотистые волосы красиво вились, а на длинной, прямой, как у оленя, шее сияло ожерелье королевы Шарлотты.

Таинственный тёмно-синий цвет, покрывавший пышное платье, произвёл глубокое впечатление на тех, кто мог оценить ценность этого оттенка.

По крайней мере, присутствующие теперь не забудут имя Айлет.

«Подняться на сцену удалось. Всё начинается сейчас».

Айлет выпрямила спину и стала ждать окончания церемонии открытия.

После окончания праздничного банкета в честь Дня основания, после короткого перерыва, следующей в порядке была бальная программа. Изначально открывать бал должен был король, но он покинул зал первым. Айлет, едва увидев спину короля, быстро смешалась с толпой послов.

«Я сумела сюда попасть, но меня не могут вывести отсюда прямо сейчас».

Сегодня здесь она обязательно должна встретить одного человека.

К счастью, те, кто всё время искоса поглядывал на неё, заговорили первыми.

— Давно не виделись, принцесса Айлет. Я ‒ Эрнест Рутейл из королевства Альфайль.

Альфайль ‒ маленькое королевство, связанное брачными узами с королевством Левия.

Айлет естественно развернулась и надела светскую улыбку.

— А, государственный советник Альфайля. Помню, очень давно мы виделись с вами вместе с матерью. Как ваше здоровье?

— О боже, вы помните! Вы же были тогда совсем ребёнком, я думал, вы не вспомните.

— С чего бы? Я отлично помню, как вы оживлённо беседовали с матерью.

Разумеется, это была ложь. Разве можно помнить то, что было целых двенадцать лет назад? Она наизусть выучила список делегаций, который вчера вечером дал ей Лукиан. Она решила, что первым к ней подойдёт тот, кто связан с её матерью, и её предположение оказалось верным.

— Простите мою дерзость, но я умирал от любопытства. Мне показалось, что краситель на вашем платье ‒ тот самый, который я знаю. Очень глубокий синий оттенок, похожий на индиго, а переливы цвета ‒ точно у опала… Дело в том, что такие таинственные цвета обычно не используют на севере.

Хоть он и говорил иносказательно, было видно, что посол знает, что это за цвет. Она и предполагала, что найдутся те, кто его узнает.

Тирийский пурпур, который чем больше света впитывает, тем синее становится, был самым любимым цветом королевы Шарлотты. Точнее, это цвет, который использовали только члены королевской семьи Левии.

— Хотя это и праздник Элровиса, мой жених лежит в постели. Я нашла компромисс и пришла в таком наряде.

— Её Высочество кронпринцесса, кажется, была не очень довольна…

— Что вы. Думаю, она просто приняла это за траурное платье. Это цвет парадной одежды для государственных ритуалов Левии. Неужели моя сестра, которая меня обожает, могла бы быть недовольна?

Посол, пристально вглядываясь в Айлет, словно пытаясь понять её истинные намерения, ответил дружелюбной улыбкой.

— Да, наверное. Как жаль, что Его Величество король Левии не может видеть, как прекрасно вы выросли.

Те, кто имел опыт посещения королевства Левия с делегациями, с интересом наблюдали за их разговором. Принцесса, также являющаяся членом королевской семьи Левии, появилась, облачившись в драгоценный символический цвет Левии. Из этого факта можно было сделать только один вывод.

«Элровис может плохо обращаться с принцессой, но королевская семья Левии, родной дом королевы Шарлотты, ещё не отказалась от принцессы».

В любом случае, на этом мероприятии не было послов от самой Левии, которые могли бы проверить истинность её слов. Зато через посла королевства Альфайль её слова дойдут и до семьи Левии.

«Я пока не знаю, какую позицию займёт по отношению ко мне родная страна матери. Но если они вдруг проявят ко мне благосклонность, Левия станет надёжной опорой со стороны родни. Посеять семена заранее не повредит».

Айлет, обмениваясь короткими разговорами с послами, которые проявляли к ней интерес, оглядывала зал. Того, кого она искала, пока не было видно.

Пока Айлет кого-то искала, те, кого не очень интересовало её платье, обратили внимание на другую сторону. В зале незаметно появился Лукиан Феррейн, которого только что призвали по королевскому повелению; его лицо было бледноватым.

Старейшина королевского совета Элровиса, граф Монфер, прошептал стоявшему рядом:

— Маркиз Феррейн, не ваш ли это второй сын? Значит, правда, что он назначен телохранителем принцессы Айлет?

— Говорят, таково было повеление короля. Но это временно.

Маркиз Феррейн, стоявший со сложенными за спиной руками, открыто выражал недовольство. Маркиз был ближайшим соратником кронпринцессы Кэтрин. Однако его слова возымели обратный эффект.

— Неужели сам Его Величество король лично указал на сэра Лукиана? Я думал, король не проявляет большого интереса к принцессе Айлет, но, видимо, это не так. Вон какого ценного человека ему приставили…

— Как можно так легкомысленно гадать о глубоком замысле Его Величества? Осторожнее со словами.

— Ха-ха, что же вы так ощетинились? Я просто из любопытства.

Пусть он и попытался призвать к молчанию, но зародившиеся в уголках сознания аристократов сомнения уже нельзя было подавить. Элровисские вельможи обменялись многозначительными взглядами.

«Неужели принцесса Айлет ещё не полностью исключена из числа претендентов на престол?»

До сих пор Элровис вращался вокруг кронпринцессы Кэтрин. Одних только ключевых государственных рычагов власти, перешедших в её руки, было не счесть. Решающим ударом стала прошлогодняя помолвка, когда герцог Валлер расторг помолвку с принцессой Айлет и начал поддерживать кронпринцессу. Если герцог станет мужем кронпринцессы, то она получит легитимность и власть, почти равные королевским.

И даже этот герцог Валлер не мог оторвать глаз от принцессы Айлет.

Атмосфера становилась странной.

Наблюдавшая за этим Кэтрин сильно сжала кулаки. Неужели всё это совпадение? Нет. Инстинкты Кэтрин остро встали на дыбы. Хотя её сестра и улыбалась своей дурацкой улыбкой, это, несомненно, были её происки. И то, что граф Каслрейн оказался при смерти, и то, что она назло приставила к себе в телохранители второго сына маркиза Феррейна, ‒ всё это были козни этой девчонки.

«Я думала, она робкая и покладистая, но оказывается, она умеет так активно действовать?»

Мир, который Кэтрин так тщательно выстроила для Айлет, был узок и тесен. Благодаря обучению королевы Шарлотты она, возможно, овладела основными манерами и ораторским искусством высшего общества, но это было всё. Лишь изредка она могла сказать что-то умное, но оставалась хрупкой девчонкой, у которой не хватало ни смелости, ни решимости воплотить это в жизнь.

И всё же.

— Может ли человек измениться за один день?

Бенедикт, стоявший как истукан, тихо промолвил. Он по-прежнему даже не смотрел в её сторону.

— Если только он не умер и не воскрес, с чего бы?

— …Верно. Так и должно быть.

Бенедикт тихо пробормотал. Под рукавом вздулись крупные жилы на его крепко сжатом кулаке.

Кэтрин фыркнула.

— Даже если она и изменилась, теперь уже слишком поздно.

Даже дождевого червя, если наступить, он извивается. Но сколько бы он ни извивался, он всего лишь жалкий червь.

Кэтрин резко развернулась спиной к Айлет. Как только она отвернулась от принцессы, аристократы, следившие за обстановкой, начали понемногу перетекать к Кэтрин. Кэтрин коротко приказала гвардейцу, ожидавшему на краю зала:

— Уберите принцессу, пока не начался первый танец. Немедленно отведите её в башню и запретите выходить в течение трёх дней. Передайте это и сэру Феррейну.

Светская жизнь Кэтрин была не настолько хрупкой, чтобы пошатнуться от кратковременной бури. Смотрите: элровисские аристократы до сих пор ни на шаг не приблизились к Айлет. Королевство Кэтрин было прочным. Как было всегда, так будет и впредь.

Кэтрин протянула тыльную сторону ладони стоявшему рядом Бенедикту.

— Хватит смотреть по сторонам, потанцуем, герцог. Меня это уже начинает раздражать.

— …Для меня это честь.

Бенедикт взял Кэтрин за руку и повёл в центр зала. Все, кто на них смотрел, видели в них идеальную пару.

За пределами сцены было видно, как Айлет торопливо покидает своё место. Гвардейцы начали двигаться. Кэтрин тихонько хихикнула и положила руку на плечо Бенедикту.

Заиграла музыка.

Айлет быстрым шагом вышла из бального зала. Как только она заметила, что Кэтрин отдаёт приказ гвардейцам, она извинилась перед теми, с кем разговаривала.

«Если прибудет Лукиан, я не смогу сбежать. Возможность ‒ только сейчас».

Она ещё не нашла того, кого должна была встретить. Разговаривая с послами и краем глаза оглядываясь по сторонам, она нигде его не видела. Похоже, он уже покинул зал. Тогда оставалось только пойти самой.

Едва выйдя в пустынный коридор, Айлет бросилась бежать. Её целью был центральный сад.

В прошлой жизни, в это же время, Айлет в белоснежном свадебном платье бежала прочь, придерживая подол, как и сейчас. Впервые и в последний раз она сбежала, повернувшись спиной к тем, кто поздравлял её с замужеством за старика за шестьдесят.

И тогда, как и сейчас, за ней гнались гвардейцы. В том самом коридоре, откуда она выбежала, раздавались торопливые шаги рыцарей.

Выйдя в сад, Айлет быстро огляделась.

— Хаа, ха… Точно где-то здесь…

В глубине сада она заметила искусно подстриженные заросли кустов.

Вон там.

Айлет раздвинула кусты и забралась внутрь. Среди жёстких веток оказалось пространство, достаточное для одного человека, чтобы скорчиться.

Послышались шаги вбегавших в сад мужчин.

— Разделитесь и ищите. Как найдёте принцессу, немедленно ведите её в башню!

Айлет вспоминала прошлое. Как долго её искали в прошлый раз? Пожалуй, меньше часа.

Сердце бешено колотилось.

«Хотя свадьбу заменили на празднование Дня основания, всё, что связано с тем человеком, не изменилось ни на йоту. Значит, он обязательно придёт сюда».

В прошлой жизни Айлет встретила его в первый и в последний раз – именно сегодня, в этот день.

Шаги, доносившиеся от входа в сад, приближались. Айлет, прижимая руку к готовому вырваться сердцу, уткнулась лицом в колени.

Прямо здесь, в этом же месте, был человек, который обнаружил её, скорчившуюся и плачущую. Айлет отчётливо помнила его голос.

— Вытащить тебя?

Сначала она приняла его за бродячую собаку.

Молодой человек, просунувший голову по плечи сквозь кусты, источал необузданную дикость.

— Если хочешь, я тебя вытащу.

Чьи-то шаги, бродившие по саду, внезапно остановились. Айлет невольно затаила дыхание.

Хруст.

Кто-то ступил на траву, разрезая безмолвный ночной воздух.

Хруст, хруст.

Шаги приближались.

Айлет несколько раз сглотнула.

Теперь три шага, нет, два. Один шаг.

А, остановился.

— ……

Айлет медленно подняла голову. Короткое мгновение, пока она поднимала взгляд, показалось вечностью.

В тот миг, когда она наконец увидела собеседника, по всему телу пробежал озноб.

Сквозь кусты на неё в упор смотрела пара винных глаз.

Черты лица собеседника медленно проступали в её сознании.

Волосы цвета чистого серебра, словно выкованные из металла; щёки, точно высеченные из камня; губы, образующие плавную линию. Ростом он был, пожалуй, даже выше Лукиана.

Но Айлет оцепенела не из-за его выдающейся фигуры или притягательных черт.

Это были глаза, которые, в отличие от улыбчивого лица, ничуть не улыбались. Глаза, что опутывали смотрящего, не моргая.

«Одного взгляда… достаточно, чтобы тело онемело».

Айлет знала этого мужчину.

Бастард короля Каланда, командующий северной пограничной крепостью.

Тот, кто через пять лет наводнит весь континент ужасом, станет тираном, и из-за кого её саму в прошлой жизни отправили на эшафот.

Кайрон Винтербарк. Он же командующий Винтербарк.

— Привет.

Мужчина, появившийся из ледяной ночи, мягко улыбнулся. Кончики его ушей покраснели.

— Вытащить тебя?

В прошлом Кайрон Винтербарк был одним из кандидатов в мужья Айлет, которых отобрала сама Кэтрин. Однако, просмотрев портреты претендентов, Кэтрин первым же исключила его. Якобы потому, что не могла отпустить любимую младшую сестру за границы королевства.

Но, подумать сейчас, не потому ли она так решила, что сочла его внешность слишком хорошей, чтобы отдать в мужья Айлет?

Тот опасный юноша, который пришёл склонить голову перед королём Элровиса, спустя пять лет благодаря чудовищной военной мощи захватил родную страну и сокрушил все соседние государства. А затем потребовал у Кэтрин голову Айлет в качестве дани.

Даже перед смертью Айлет было любопытно ‒ почему?

Почему он так поступил, что он против меня имел?

Ведь он даже не знал меня толком.

И более того… в день нашей первой встречи он сам спросил ‒ не вытащить ли меня.

Айлет долго смотрела на руку, протянутую перед ней.

Она всё ещё сидела съёжившись, а мужчина, присевший, подобно ей, по ту сторону кустов, не убирал руку, протянутую сквозь ветки.

Голос, которому трудно было отказать, щекотал уши.

— Хочешь ‒ вытащу. Иди ко мне.

Те же слова, та же ситуация, что и в прошлом.

Тогда Айлет не взяла эту руку.

Она помнила, что кивнула, но почти в тот же миг её обнаружили гвардейцы и утащили. В итоге она так и не смогла даже слова сказать этому мужчине.

«Можно ли мне взять эту руку?»

Несмотря на то, что решение было принято давно, стоило оказаться перед ним, как мурашки пробежали по коже. От взгляда, что пронзал её насквозь, её шея, которую однажды уже отрубили, невыносимо заколола.

Когда Айлет плотно сжала губы, мужчина склонил голову набок.

— Не хочешь?

По крайней мере, сейчас его голос не звучал как голос демона, окрасившего мир в кровавый цвет.

Айлет решила возложить на это надежду.

— Спасибо. Тогда не поможете ли вы мне?

Айлет положила свою руку на его широкую ладонь.

Едва она осторожно коснулась его, мужчина крепко сжал её руку и с чудовищной силой потянул вверх.

— ……!

Девушка, которую рывком поставили на ноги, покачнулась.

Мужчина поддержал её, приобняв за спину.

— Осторожнее.

Его руки и сила были такими мощными, что она чувствовала себя тряпичной куклой.

Мужчина убрал с её волос застрявшие листья и спокойно спросил:

— Как тебя зовут?

— Айлет Леонелия Беллисиан Ронадель.

Она назвала полное имя, которое и было её статусом.

Беллисиан ‒ это имя правящей династии Элровиса, а Ронадель ‒ династия Левии, родной дом её матери.

Мужчина не выказал особого удивления.

— Значит, вы элровисская принцесса.

— Да.

— Прошу прощения. Увидел вас в таком необычном месте и подумал, не нужна ли вам помощь.

В его обрывистой прежде речи появилась почтительная форма. Однако сам расслабленный тон почти не изменился.

В конце концов, если он наблюдал за церемонией открытия, он не мог не узнать Айлет, ворвавшуюся в столь примечательном платье.

Принцесса покосилась на сад снаружи.

— Да, ситуация такова, что помощь не помешала бы. Есть те, кто меня разыскивает, и я не хочу так просто дать себя увести.

— Вот как. Сейчас их не видно.

— Тем лучше.

Из-за того, что она продиралась сквозь кусты, одежда и волосы Айлет покрылись листьями.

Внезапно большая рука приблизилась и сняла маленький листочек у неё из-за уха.

— А вы не спрашиваете, кто я, — сказал мужчина довольным голосом.

Айлет показалось, что он получает немалое удовольствие от этой ситуации.

— Скорее уж вас сложнее не узнать, командующий Винтербарк. Вы ведь приехали уладить пограничный спор на севере?

— Вы прекрасно осведомлены. Для меня это честь.

Сердце всё ещё колотилось. Времени оставалось мало.

Кайрон Винтербарк кивком указал на лабиринт сада.

— Если вам нужно ненадолго укрыться, как насчёт той стороны?

— Хорошо. А, идут.

Айлет кое-как ухватила его за руку и вошла в лабиринт сада.

Она не была здесь со времён детства, когда играла в прятки с Бенедиктом. Ухоженные садовые деревья по обеим сторонам образовывали плотную стену.

Только тогда Айлет облегчённо вздохнула.

Мужчина с любопытством посмотрел на неё.

— Неужели у вас такой характер? Что умеете убегать и прятаться.

Скорее это было обращением не столько к Айлет, сколько бормотанием себе под нос. Его было трудно разобрать, но времени придираться к каждому слову не было.

— Потому что я предпочитаю по возможности избегать неприятностей. А в это время можно заняться чем-нибудь более продуктивным. Например, помочь человеку в схожем положении.

— Мне?

Кайрон склонил голову и улыбнулся.

Его почтительная форма куда-то исчезла, и он снова заговорил отрывисто. Однако его манера и тон были настолько естественны, что Айлет даже не сочла их грубостью.

Создавалось впечатление, что такой властный тон для него привычен. Хотя он был всего лишь командующий пограничной крепостью, ещё не король Каланда.

— Да, вам. Но вы, командующий, не похожи на человека в беде. Даже в эту самую минуту на северной заставе, должно быть, гибнут десятки ваших подчинённых.

Впервые с лица мужчины исчезла улыбка.

Пограничный конфликт между Каландом и Элровисом был далеко не простым делом.

Ситуация возникла из-за разницы в позициях Каланда и Элровиса по отношению к демонам.

В то время как Каланд определил демонов врагами, для Элровиса они были средством сдерживания Каланда.

Изначально нынешняя северо-западная граница Элровиса была территорией, отнятой у Каланда ещё в те времена, когда нынешний король славился как король-завоеватель.

Если сфера влияния демонов уменьшится, велика вероятность, что Каланд попытается вернуть отнятые земли.

И вот несколько лет назад король Элровиса принял решение.

— Отправить на земли демонов наши войска, замаскировав их под каландскую армию.

По королевскому приказу пограничные отряды Элровиса посылали партизан на ничейные земли демонов, провоцируя их.

Поскольку партизаны были переодеты в каландскую армию, искры, естественно, летели в сторону Каланда.

Королевская семья Каланда, уже более десяти лет находившаяся в хаосе из-за борьбы за трон, не имела сил справляться с пограничными конфликтами. Поэтому они отправили командующего Кайрона Винтербарка в Элровис, чтобы он уладил пограничные проблемы. Сами переговоры должны были начаться завтра.

— Вы пришли меня спасать, а теперь действуете мне на нервы. Я было забыл об этом, — нахмурился Кайрон. Он был искренне раздражён.

В этот момент из-за стены из подстриженных деревьев послышались голоса.

Айлет схватила Кайрона за плечо и заставила наклонить голову к себе. Его голова, торчавшая над стеной, полностью скрылась в лабиринте.

— ……!

Мужчина попытался вырваться, удивлённый. От неожиданности его щёки слегка порозовели.

Айлет крепко обвила рукой его шею и сказала:

— Перейду к делу. Королевская семья Элровиса не примет ни одного из подготовленных вами условий, тем более покорно.

— Это…

— Переговоры не закончатся за день-два. Вы будете вынуждены пасть ниц перед главным дворцом, из-за этого потеряете репутацию в Каланде и поставите под угрозу своё положение на северной заставе.

Айлет знала, что ему предстояло пережить в течение следующей недели.

В прошлом Кайрон предпринял три попытки переговоров.

В первый день он выдвинул условие ‒ ежегодная дань Элровису. На второй день он даже предложил взять на себя часть военных расходов элровисского пограничного отряда ‒ небывалое предложение.

Не было более ясного проявления мирных намерений, чем предложение оплачивать военные расходы другой страны.

Но король и кронпринцесса отнеслись к этому более чем прохладно.

В итоге, на третий день командующий пал на колени перед главным дворцом и умолял. Это стало поводом для насмешек, доходивших даже до ушей Айлет.

Так, промучившись и почти что выклянчивая целых пять дней, король наконец милостиво согласился на переговоры.

После этого Айлет уехала в поместье графа Каслрейна и не видела, как он покидал Элровис.

Но, должно быть, и после возвращения в Каланд он ещё несколько лет подвергался гонениям со стороны королевской семьи.

Их тактика ‒ намеренно заставить человека пережить унизительную ситуацию, а затем заклеймить его: "И после такого позора ты ещё пытаешься закрепиться в столице?" ‒ и тем самым похоронить его в социальном плане. Это обычный политический приём, когда нужно избавиться от неугодного в высших кругах.

Именно поэтому мятежу Кайрона потребовалось целых пять лет.

«На самом деле не должно было уйти так много времени».

В этот момент кто-то вошёл в лабиринт сада.

На этот раз Кайрон, первым пришедший в себя, сжал руку Айлет и повёл её. Айлет бежала, подстраиваясь к его широкому шагу.

В лабиринте было только два пути:

Идти вперёд или вернуться назад.

Кайрон, не колеблясь, выбрал путь вперёд.

— И что же?

Выйдя из лабиринта, они спрятались за фонтаном, в цветнике.

Как только они скрылись в тени, куда не попадал свет, синее платье Айлет бесследно растворилось в темноте.

На этот раз мужчина первым приблизил своё лицо к ней. Его взгляд, устремлённый на девушку, горел странным возбуждением.

— Вы хотите помочь мне, принцесса? С чего мне вам верить?

— Решать вам. Я предлагаю лишь один из вариантов.

За плечом Кайрона она увидела гвардейцев, которые её искали. Среди них был и Лукиан.

Айлет быстро укрылась за грудью мужчины. Её маленькое тело целиком скрылось за его массивной фигурой.

Он, похоже, тоже заметил суматоху у себя за спиной, потому что вынул руку из кармана и скользнул ею по талии Айлет, притягивая к себе.

Со стороны они, должно быть, выглядели как влюблённые, тайно встретившиеся в саду.

Времени действительно не оставалось. Она не ожидала, что ситуация примет такой оборот, но другого выхода не было.

Айлет ухватилась за воротник Кайрона и встретилась с ним взглядом.

— Хотите, я предложу вам другой вариант?

— Другой вариант?

— Да. Способ успешно заключить мир, не унижаясь перед отцом.

Мужчина сжал её шею в ответ.

Принцесса, не отводя глаз от его подавляющих, словно готовых пожрать её, тёмно-красных глаз, прошептала:

— Сделайте мне предложение.

Лукиан обнаружил свою временную госпожу уже почти в полночь.

— Принцесса!

Заметив знакомые платиновые волосы, он подбежал и остолбенел от того, что увидел.

— Что здесь происходит?! Немедленно отпустите принцессу!

Рыцари, тащившие Айлет, каждый держа её за руку, в замешательстве попятились.

Щёки Айлет были бледны. На её предплечьях ярко выделялись грубые следы пальцев.

Освободившись от рыцарей, Айлет пошатнулась и опустилась на землю. Лукиан поспешно поддержал её.

— Прошу прощения. Пока я отлучился по вызову Его Величества… Что, чёрт возьми, здесь произошло?

— Это недоразумение, вице-командир! Понимаете, принцесса отказалась возвращаться в башню, и тогда…

— И вы подняли руку на члена королевской семьи? Вы в своём уме?!

— П-простите.

— Не мне вы должны извиняться…

Лукиан, пылавший гневом, вдруг запнулся и опустил взгляд. Маленькая рука вцепилась в полу его мундира.

— Хватит, сэр. Мне было душно в зале, я вышла прогуляться, а гвардейцы всё не так поняли.

Айлет, сделав усилие, выпрямилась. Однако цвет лица у неё был по-прежнему плох, а открытые плечи и руки покрылись мурашками.

Гвардейцы, обливаясь потом, оправдывались:

— Простите, вице-командир. Нам был отдан приказ ‒ разрешается применение силы, мы подумали, что дело срочное…

— Разрешается применение силы? Кто тот идиот, который отдал такой приказ?

— Ну… Начальник гвардии сказал, что это приказ Её Высочества кронпринцессы…

Лоб Лукиана прорезала глубокая складка.

Кронпринцесса Кэтрин отдала приказ запереть принцессу в башне. Он сам, получив известие об этом, искал её. Но ему и в голову не могло прийти, что она прикажет усмирять принцессу подобным образом.

Айлет, растирая затекшие руки, устало произнесла:

— Сколько раз мне повторять: у меня ноги целы, я и сама могу дойти. Мне и в голову не приходило убегать. Передайте сестре, чтобы не волновалась.

Гвардейцы, всё ещё колебавшиеся, низко поклонились и удалились.

Лукиан, глядя на спину принцессы, которая зашагала, держась прямо, почувствовал какую-то необъяснимую горечь.

Что ж, поделом ей. Он же предупреждал, что не стоит надевать это платье ‒ но слова упрёка так и не слетели с его губ.

— …Принцесса. Вы правда всего лишь хотели прогуляться?

— Если я скажу "нет", то обращение со мной сейчас станет оправданным?

Возразить было нечего.

Лукиан молча последовал за ней.

Однако, когда они добрались до её покоев, он снова нахмурился.

Добрая два десятка гвардейцев плотным кольцом окружили восточную башню.

«Неужели так необходимо…?»

Ведь не преступника же заточили ‒ зачем вооружённая стража? Строго говоря, среди поступков принцессы не было ни одного, что нарушал бы закон. Потому и Лукиан не смог ей воспрепятствовать, и кронпринцесса не могла выставить её за дверь открыто.

Тогда не перегибают ли палку?

Хотя это не входило в его обязанности, Лукиан проводил Айлет до самой спальни.

— Это моя оплошность. Я приму меры, чтобы подобное не повторилось.

— Как только встанет солнце, займись этим немедленно. Скажи им, что я, какой бы ничтожной принцессой ни была, всё же прямая наследница трона. И если они повторят подобное оскорбление, им не избежать наказания за оскорбление членов королевской семьи.

— Слушаюсь. Не обращайте внимания на стражу снаружи. Если я понадоблюсь, сразу зовите.

— Хорошо, иди.

Лукиан помедлил, но вскоре развернулся и вышел. К тому же у неё теперь появилась служанка, которая будет о ней заботиться, так что ему и делать здесь нечего.

Айлет услышала, как за дверью Лукиан тяжело вздохнул.

«К счастью… Кажется, он ничего не заподозрил».

Ещё немного ‒ и их с Кайроном могли бы застать вместе.

Айлет наконец перевела дух.

В голове ярко всплыл разговор, который они вели незадолго до того, как ворвались гвардейцы.

— Сделайте мне предложение.

В тот миг, когда она это прошептала, время, казалось, остановилось.

На расстоянии, где их дыхание почти соприкасалось, Кайрон широко раскрыл глаза.

Айлет прошептала окаменевшему мужчине:

— Возьмите меня, принцессу, в жёны и породнитесь с королевской семьёй Элровиса. Брачный союз гораздо крепче любого договора. К тому же, если вашей избранницей станет безупречная во всех отношениях принцесса, для вас это будет лучше не придумать.

— Вы серьёзно?

Лицо Кайрона странно исказились. Трудно было понять, что это за выражение: то ли он сдерживает расплывающуюся улыбку, то ли, наоборот, недовольно кривит лицо.

Гвардейцы, так и не заметившие их, направились к противоположной стороне сада.

Айлет отступила от него на шаг и мягко улыбнулась.

— Я вам не по вкусу?

Этого было невозможно.

Единственное, что тянуло этого мужчину, хозяина северной заставы, вниз ‒ его низкое происхождение. Поэтому Кайрон никак не мог стать частью элиты Каланда.

И у Айлет было то, чего не хватало ему ‒ кровь.

Прямая наследница Элровиса, принцесса, вторая в очереди на трон, да к тому же по материнской линии ‒ королевская семья Левии. Во всём мире было трудно найти женщину с более благородным статусом, чем у Айлет. Это было наследство, оставленное матерью, то, чего Кэтрин ни за что не смогла бы у неё отнять.

И если он женится на ней, никто больше не посмеет насмехаться над Кайроном как над каландским бастардом.

В глазах Кайрона она была желанным трофеем.

Не сводя с принцессы глаз, он хрипловатым голосом спросил:

— Ваш отец желает того же?

— Как вы думаете?

Времени оставалось мало. Словно некоторые события прошлого вовсе не желали меняться, гвардейцы, обыскивавшие фонтан, возвращались обратно.

Айлет сняла всё ещё лежавшую на её талии мужскую руку.

— Если хотите продолжить разговор, приходите завтра утром в восточную башню. Я буду ждать.

На следующее утро после окончания банкета в честь Дня основания во дворце кронпринцессы царила особенно напряжённая атмосфера. Её хозяйка с самого утра была не в духе.

Кэтрин пользовалась прекрасной репутацией даже среди дворцовой прислуги. Она была мягка и милосердна, справедлива в суждениях и решениях. Все верили, что она станет мудрой правительницей, достойной своего отца, не говоря уже о её тёплых отношениях с местной знатью.

Однако были дни, когда кронпринцесса становилась на удивление раздражительной. Когда дело касалось детей короля — её сводных братьев и сестёр, — она преображалась до неузнаваемости.

Роскошная внутренняя комната была усеяна осколками разбитого стекла.

— Эта тупая девчонка, возомнившая о себе невесть что!

Не в силах сдержать гнев, Кэтрин швырнула вазу, попавшуюся под руку. Ваза с грохотом разлетелась вдребезги, ударившись об угол стола.

В комнате, откуда были выведены все фрейлины и служанки, остался лишь один паж.

Рыжие волосы, золотистые глаза. Мальчик с лицом, похожим на короля, убирал осколки стекла, рассыпавшиеся у ног Кэтрин. Его ладони, которыми он сгребал острые куски, были изрезаны.

— Чего ты ползаешь как червяк? Убирайся вон!

Несмотря на суровый окрик, спокойное поведение мальчика ещё больше раздражало Кэтрин. Её бесили даже эти рыжие волосы, похожие на отцовские.

— Почему не отвечаешь? Если понял, кивнул хотя бы! Ты что, надо мной насмехаешься? Да, Ахилл?

Её рука с силой полетела к щеке мальчика.

Шлеп!

Мальчик, Ахилл, пошатнулся и рухнул на пол.

Кэтрин принялась топтать каблуком тыльную сторону руки своего сводного брата. Мальчик издал беззвучный крик.

— ……!

— Вот же никчёмные создания! Не думай, что раз отец тебя жалеет, ты можешь задирать нос. Понял?

Мальчик закивал, отчаянно тряся головой. Его правая щека распухла и покраснела.

Во всём дворце единственным, кто видел и слышал истинное лицо Кэтрин, был только он.

Выгнав его вон, Кэтрин принялась расхаживать по комнате, грызя ногти.

После того как Айлет вчера без позволения появилась на балу, все разговоры аристократов и послов вертелись вокруг неё. Казалось, все забыли и о величии убранства банкета, к которому Кэтрин так долго готовилась, и о её платье и украшениях, и о значении того, что король вошёл в зал именно с ней. После того как она открыла бал с герцогом Бенедиктом, послы наперебой спешили запечатлеть себя в памяти Кэтрин, но некоторые всё ещё искали взглядом исчезнувшую Айлет.

Девушке никогда не приходилось уступать первенство в обсуждениях. Она всегда и везде была главной героиней. Она так всё устраивала, повсюду расставляя своих людей, чтобы разговоры естественным образом перетекали на неё.

А эта девчонка разрушила её сцену.

Король, покинувший бал, так и не потанцевав, вызвал её той же ночью и отчитал.

— Что, чёрт возьми, происходит, Кэтрин? Ты не можешь справиться с одной ничтожной принцессой и учинила этот скандал. И это в День основания! Как же я после этого доверю тебе управление государством?

Это было несправедливо. На бал ворвалась Айлет, так почему же её собственная позиция пошатнулась? Почему? Почему ты на стороне Айлет, отец?

Как же унизительно было проглотить готовые сорваться с губ слова и просить прощения.

Десять лет она потратила на то, чтобы утвердиться в качестве единственной наследницы этого королевства.

Из-за ничтожного происхождения её матери, королевы Лейлы, Кэтрин была пустой оболочкой кронпринцессы ‒ без поддерживающих её родственников со стороны матери, без поддержки знати, даже без любви народа.

Королева Шарлотта же с момента её прибытия в Элровис была встречена с ликованием. То же самое относилось и к её дочери, Айлет.

Почему? За что? Чем я хуже их?

Я родилась гораздо раньше. Я гораздо красивее и умнее Айлет!

Почему же эта девчонка получает и отцовское признание, и поддержку знати, и любовь народа?

Из-за этой проклятой крови, потому что её мать была принцессой Левии?

Это было несправедливо.

Кронпринцесса ‒ это она. Значит, того, чего нет у кронпринцессы, не может быть и у простой принцессы Айлет.

Поэтому она решила всё отнять.

Она хотела видеть, как та потеряет всё, что имела с рождения, как её поведут на эшафот на глазах у всего народа.

Смотрите, дочь той самой левийской выскочки, которую вы так восхваляли, оказалась величайшей преступницей, способной разрушить страну!

Единственная королева, достойная этой страны, ‒ это я. Вы все ошибаетесь!

Кэтрин как заклинание повторяла про себя:

— Да, это правильно. Так и должно быть.

Представив себе последний час своей сестры, она немного успокоилась.

В конце концов, убивать её ещё рано. Если свадьба с графом Каслрейном сорвётся, она немедленно подыщет следующего кандидата.

Вернув на лицо благожелательное выражение, Кэтрин дёрнула за шнурок звонка. Вошли фрейлины и помогли ей с туалетом.

Сегодня был день аудиенций с послами, прибывшими на празднование Дня основания.

Важный день. Хотя король вчера жестоко отчитал её, он не лишил её права принимать послов.

«Отец ещё далёк от того, чтобы потерять ко мне доверие. Пока я не получу все королевские полномочия, я должна оставаться хорошей и способной дочерью».

Кэтрин ещё раз взглянула на своё идеальное отражение в зеркале и направилась в приёмную.

Первой в сегодняшнем графике аудиенций стоял Каланд.

Это была страна, которая вызывала головную боль из-за пограничного конфликта. Если переговоры с командующим Винтербарком пройдут успешно, возможно, она даже получит право командования пограничными войсками.

«Если всё получится, вся военная мощь Элровиса окажется в моих руках. Тогда я смогу окончательно закрепиться на троне».

Кэтрин выровняла спину, и камергер почтительно доложил:

— Ваше Высочество кронпринцесса, командующий Винтербарк из Каланда просит аудиенции.

— Пусть войдёт.

Кэтрин тоже впервые встречалась с командующим Винтербарком с глазу на глаз. От неведомого напряжения спина сама собой выпрямилась.

В тот миг, когда мужчина открыл дверь и вошёл, само течение воздуха, казалось, остановилось.

Этого она никак не ожидала.

Кэтрин почти не дышала, пока он приближался.

Сердце бешено колотилось. Его портрет не передавал и малой доли оригинала. Но более всего её сразу же очаровал его взгляд.

Мужчина слегка склонил перед ней голову.

— Кайрон Винтербарк. Командующий северной заставы Каланда приветствует Её Высочество кронпринцессу Элровиса.

— Добро… пожаловать в Элровис, сэр Винтербарк.

За всё время, что она утверждалась в статусе кронпринцессы, она встречалась с бесчисленным количеством лидеров разных стран. Но ещё никогда среди них не было человека с такой аурой, от которой сводило колени.

Кайрон Винтербарк источал первобытный ужас. Казалось, перед ней не человек, а сорвавшийся с цепи зверь, несущийся по дикой природе.

И этот мужчина склонился и поцеловал тыльную сторону её руки. По спине пробежала горячая дрожь.

«Бастард… Каланда, верно».

Тот, кто мог бы с лёгкостью проглотить целое королевство, но кого тянула вниз единственная вещь ‒ кровь, текущая в его жилах. Из-за этого он долгие годы оставался в тени и в конце концов пришёл склонить голову перед ней ‒ настоящий драгоценный камень.

Совсем как она сама.

Кэтрин достаточно было посмотреть ему в глаза, чтобы понять: как же сильно подавлен Кайрон Винтербарк. И как отчаянно он стремится подняться наверх.

Он был точь-в-точь из той же породы, что и она.

Голос Кэтрин чуть заметно дрогнул.

— Зовите меня Кэтрин, сэр Винтербарк.

Это судьба.

Иначе не объяснить. Мужчина с той же душой, что и у неё?

Пока Кайрон садился на предложенное место, Кэтрин не сводила с него глаз.

— Я много слышала о вас как о герое севера… Но, увидев лично, понимаю: в слухах не было ни капли преувеличения или хвастовства. У вас потрясающая харизма.

— В самом деле?

Кайрон изогнул уголки губ.

— А вы, Ваше Высочество, сильно отличаетесь от слухов. Я слышал, что вы ‒ крепкий правитель, но на самом деле вы гораздо более…

Сердце бешено заколотилось в те несколько секунд, пока она ждала, что он скажет.

— …похожи на девушку.

Кэтрин поспешно прижала тыльную сторону ладони к щеке.

Неужели этот пылающий жар на лице виден?

— Правда? Честно говоря, для кронпринцессы это не самый лестный комплимент, но как женщина… он мне не неприятен.

— У каждого человека есть два лица, — сказал Кайрон, сощурившись, словно знал всё наперёд. Его и без того роскошная внешность в сочетании с улыбкой в глазах была поистине ослепительна.

«Неужели и ты меня узнал?»

Ах, если так ‒ я хочу его.

Кэтрин подумала невольно.

Она хочет этого мужчину. Не как мужа кронпринцессы, а просто как мужчину.

— Вы хорошо провели время на вчерашнем балу, сэр?

— Ах.

Кайрон, словно вспомнив что-то, приподнял губы. В его глазах, с их чёткой линией, мелькнула по-мальчишески невинная улыбка.

— Он был гораздо приятнее, чем я ожидал. Жаль, что я не смог наслаждаться им дольше. Особенно лабиринт в саду был очень красив.

— Похоже, сад вам понравился. Как насчёт прогулки после аудиенции?

— Ну, не знаю. Возможно, позже у меня будут другие дела.

Какие ещё дела могут быть у того, кто прибыл в качестве посла другой страны?

Кайрон, сделав глоток чая, вдруг перевёл разговор на другую тему:

— У восточной башни дворца обычно ограничен доступ?

Восточная часть дворца была там, где находились покои Айлет.

После вчерашнего вечера Кэтрин разместила у восточной башни множество гвардейцев. Чтобы пресечь возможные попытки приблизиться к Айлет со стороны послов, которые могли заинтересоваться ею.

— Та сторона не место для показа высоким гостям. Там, в общем-то, и смотреть не на что. Королевский дворец к западу от главного, мой дворец и летний дворец к югу ‒ вот где действительно красиво.

— А-а, значит, на восток нет прохода…

Мужчина выглядел недовольным её ответом.

Он затянул конец фразы и снова сменил тему.

— Я слышал, Его Величество король нездоров.

Она полностью утратила инициативу в разговоре.

Этого с ней тоже никогда не случалось.

Чем больше она смотрела, тем более подавляющим он казался ‒ и тем сильнее ей хотелось его. Кэтрин сдерживала рвущуюся наружу улыбку.

— Он говорит, что хочет спокойно отдохнуть. Все аудиенции с послами поручены мне, так что не беспокойтесь. Я непременно передам Его Величеству всё, о чём мы с вами говорили.

— Хорошо. Тогда, оставив вступления, перейдём к сути, — невозмутимо произнёс Кайрон. — Я хочу сделать предложение принцессе Айлет.

— …Что?

Кэтрин не сразу поняла, что она услышала.

Ошеломлённая, она переспросила:

— Что вы сказали?

— Я хочу взять в жёны принцессу Айлет.

Кайрон проявил любезность и разъяснил только что сказанное, словно вколачивая в барабанные перепонки, если вдруг она не расслышала.

— Я влюбился в принцессу с первого взгляда. Если упущу эту возможность, думаю, буду жалеть всю жизнь.

Атмосфера этого холодного мужчины мягко растаяла, словно весенний снег.

С лицом, бесспорно влюблённым, Кайрон Винтербарк сделал предложение.

— Поэтому я хочу официально послать прошение о браке в королевскую семью Элровиса. Вы позволите?

Не ей ‒ младшей сестре.

Лицо Кэтрин чудовищно исказилось.

Вскоре после полудня король вызвал Айлет во дворец.

Утром у него были аудиенции с послами, но вызов пришёл гораздо раньше, чем она ожидала.

Принцесса, приведя в порядок одежду с помощью Вары, сказала Лукиану, который собрался следовать за ней:

— Вам не нужно идти. Всё равно снаружи гвардейцы, я могу идти вместе с ними. Вы с Варой оставайтесь здесь.

— Вы уверены?

— Хватит, я не ребёнок.

Лукиан помолчал и в ответ лишь склонил голову.

Айлет прошептала Варе, которая семенила следом:

— Если придёт мужчина с серебряными волосами и тёмно-красными глазами, скажи, что он мой гость. И постарайся, чтобы вы не столкнулись с тем рыцарем. Поняла?

Вара радостно улыбнулась и кивнула.

Айлет погладила по голове свою надёжную маленькую телохранительницу и отправилась в главный дворец.

«Какое наказание он придумает? Я и так почти под домашним арестом…»

Однако когда Айлет вошла в тронный зал, ситуация развивалась совсем не так, как она ожидала.

— …Предложение?

С тех пор как она вернулась, Айлет впервые не смогла сдержать выражение лица.

Ошеломлённая, она переспросила:

— Командующий Винтербарк приходил и сделал мне предложение? Сегодня утром?

Она-то гадала, почему от него нет вестей всё утро, а он уже сделал предложение?

С того вечера прошло чуть больше полусуток?

— Да. Говорят, он передал кронпринцессе своё намерение сделать предложение.

Выражение лица короля нельзя было назвать хорошим. Он не слишком жаловал неожиданности, которых не мог предвидеть.

Он поручил Кэтрин первую встречу с командующим Винтербарком, чтобы посмотреть, как кронпринцесса справится с пограничным вопросом. Хотя прошлой ночью он сурово отчитал её, его доверие к старшей дочери не поколебалось. Поэтому, если переговоры с Каландом пройдут успешно, он планировал поручить ей и дипломатические дела, и пограничные вопросы.

И тут командующий ни с того ни с сего делает предложение. Да ещё и о браке с младшей дочерью.

Едва получив доклад от кронпринцессы, король вызвал Айлет.

— Ты знала командующего Винтербарка раньше?

— Ах, это… Ну…

Айлет была растеряна не меньше. Однако король был настроен серьёзно. Айлет быстро взяла себя в руки.

Что бы ни было на уме у Кайрона, когда он сделал предложение, это был шанс.

— Вчера во время прогулки по саду мы случайно встретились.

— Встретились? О чём вы говорили?

— Ну, он спросил, почему моя свадьба была отложена. Думаю, ему было любопытно, почему изменился порядок празднования Дня основания.

— Хм.

Король недоверчиво фыркнул.

— Вы устроили тайное свидание в саду ночью? Что, увидела настоящего мужчину и сама не своя стала?

— Не истолкуйте превратно, отец. Мы говорили о самых обычных вещах.

По спине пробежал холодный пот.

Нельзя создавать впечатление, что она сама приблизилась к Кайрону. Но и нельзя, чтобы подумали, будто она наслаждалась тайным свиданием с командующим. Достаточно честно, но не слишком вызывающе.

Айлет спокойно покачала головой.

— Мы пробыли вместе недолго. Всего полчаса. Говорили о красоте дворца Элровиса, о предстоящей аудиенции… Так, обычные светские разговоры.

Король живо ухватился за подброшенную ею ниточку.

— Вы говорили о сегодняшней аудиенции заранее? Что сказал командующий?

— Он казался очень встревоженным перед аудиенцией. Всё-таки конфликт с Каландом из-за ничейных земель уже много лет топчется на месте. Похоже, если он не сможет успешно завершить переговоры, его положение по возвращении в Каланд станет трудным.

Король нахмурился и недовольно произнёс:

— Значит, он подошёл к тебе намеренно. Увидел, что твоя свадьба отложена, и решил, что это его шанс. Не хочет падать ниц передо мной ‒ вот и придумывает всякие уловки.

— Командующий хочет заключить союз с Элровисом через брак со мной?

— Да. Говорит, отдадим тебя ‒ он уладит все пограничные вопросы так, как мы потребуем. На словах утверждает, что влюбился с первого взгляда, но, должно быть, за этими сладкими речами скрывается что-то ещё.

Для предложения, сделанного с наскока, логика была довольно убедительной.

В глазах Айлет вспыхнул огонёк.

— Он нужен вам, отец?

— Под предлогом демонов он воздвиг крепость прямо на границе и разместил там крупные военные силы. Если не приструнить его, вслед за демонами настанет очередь Элровиса.

— Ну… в таком случае…

Айлет сглотнула.

— Как вы смотрите на то, чтобы использовать меня?

— Использовать тебя?

— Да. Если я выйду замуж за командующего Винтербарка и уеду на север, разве не сможете вы, отец, потребовать от него гораздо больше взамен за отправленную принцессу?

На мгновение повисло молчание. Король, похоже, совершенно не ожидал от дочери такого предложения.

— Ты сама хочешь стать заложницей?

— Да. К тому же, если он возьмёт в жёны принцессу, вероятность того, что он будет угрожать Элровису, значительно снизится.

— И ты предлагаешь мне взять в зятья бастарда из чужой страны?

Айлет сдержала улыбку. Значит, зять, который старше её, был бы хорош?

«Тебе нет никакого дела до того, кто станет моим мужем».

Но внешне она лишь скромно опустила глаза, стараясь выглядеть жалобно.

— Если это была необдуманная мысль, простите. Я просто, как ваша дочь, хотела избавить вас от лишних забот.

Когда Айлет закончила, в тронном зале раздавался лишь звук указательного пальца короля, постукивающего по подлокотнику. По продолжительности молчания было ясно, что он медленно обдумывает её предложение.

— Если ты уедешь на север, это будет выглядеть так, будто Элровис склоняется перед Каландом. Толку от этого не будет.

— Мне ведь не обязательно переезжать на территорию Каланда. Если я останусь в башне северного пограничного штаба Элровиса, для поддержания брачного союза никаких проблем не будет.

И уезжать из Элровиса мне тоже страшно.

Айлет поспешно добавила:

— Если я буду жить в башне северного пограничного штаба, а командующий станет регулярно приезжать с данью, то это он будет склонять голову перед Элровисом, а не мы перед ним. И одновременно я смогу следить за ним с самой близкой дистанции.

На этот раз молчание короля было немного дольше.

— …Ты вообще сможешь выжить на севере? Это место, где во время битв с демонами ежедневно гибнут десятки солдат.

— Если я случайно погибну, ответственность ляжет на командующего Винтербарка. Как муж, он обязан защищать жену.

То есть, с какой стороны ни посмотри, Элровис не понесёт больших потерь.

Король задумался. Сначала он подумал: что за чушь она несёт? Но чем больше слушал, тем больше смысла находил. По крайней мере, это было разумнее того, что предлагала кронпринцесса, которая пришла к нему после утренней аудиенции.

— Раз он делает такое нелепое предложение, значит, командующий явно смотрит на Элровис свысока. Ни в коем случае не принимайте его предложение, отец. Надо заставить его простоять на коленях перед дворцом дни и ночи напролёт, чтобы сбить с него спесь.

Обычно Кэтрин не свойственен такой эмоциональный тон. Королю это было не особенно приятно, но другого разумного варианта не было. Он уже склонялся к одному решению, как вдруг предложение второй дочери показалось ему куда более заманчивым.

Это дипломатия. Не просто желание подчинить соперника, а умение управлять событиями ‒ вот что определяет будущую победу или поражение. В этом вопросе предложение Айлет было разумнее, чем план Кэтрин.

Разумеется, рационально ‒ да.

Но, глядя на Айлет, король почувствовал зародыш сомнения. Вторая дочь, которая никогда до сих пор не высказывала своего мнения, начала действовать. Вон хотя бы её вчерашнее вторжение на банкет. Король сразу понял значение платья, которое надела Айлет. Уже сам наряд, откровенно отсылавший к Левии, пробудил ностальгию у тех, кто помнил королеву Шарлотту.

В том числе и у самого короля. Хотя конец был печальным, Шарлотта была одной из женщин, которых он любил.

«Она что, рассчитывала на это? Что у неё на уме? Неужели Айлет вдруг возжелала власти?»

Король нарочно смягчил голос.

— Разве могу я отправить тебя одну на границу? Если хочешь следить за командующим, тебе нужно иметь хотя бы права командования пограничными войсками, чтобы оказывать на него давление.

— Вы хотите сказать, что дадите мне командование пограничным отрядом, отец?

Айлет широко раскрыла глаза. А затем, словно испугавшись, всплеснула ресницами, как бы спрашивая "что это значит?", и сказала:

— Что вы… У меня нет способностей командовать армией. Если вы считаете, что нужна сила, достаточная для сдерживания командующего, будет вполне достаточно полномочий на ведение пограничных переговоров. Хотя даже они будут чисто формальными.

Полномочия на ведение переговоров.

Король усмехнулся.

— Ты знаешь своё место, Айлет.

Она понимает своё положение, но амбиции у неё нешуточные. Если бы она с жадностью ухватилась за предложение дать ей командование войсками, он бы подумал "так и есть" и отказал.

Среди королевских прерогатив военная власть ‒ одна из высочайших. Даже Кэтрин, воспитанную как кронпринцессу с самого рождения, только в прошлом году удостоили права командования столичной обороной. Это не та власть, которую легко дать и легко забрать.

«Но полномочия на переговоры ‒ другое дело».

Айлет, глядя прямо на короля, думала: «Не вся дипломатическая власть, а только переговорная. Окончательного решения по дипломатическим спорам нет, но можно корректировать и согласовывать уже принятые решения. По сравнению с военным командованием ‒ это маленькая, почти ничтожная власть. Давать её нет особой причины, но и не давать ‒ тоже».

Её прогноз оправдался.

— Даже переговорные полномочия, в конечном счёте, связаны с пограничными войсками. Как только ты получишь часть военной власти, ты уже никогда не сможешь вернуться в столицу.

По спине Айлет пробежала волна ликования.

— Ты всё равно готова ехать?

Суровый взгляд короля говорил: "То, что я даю тебе власть, вовсе не означает, что я доверяю тебе или рассматриваю тебя как наследницу престола. Это означает, что ты должна уехать на границу и сгинуть там навсегда".

Айлет сдержала желание закричать от радости. Вместо этого она улыбнулась, словно кроткая овечка.

— Я всё равно должна была выйти замуж и уехать. Если мне всё равно покидать это место, я хочу уехать туда, где смогу быть полезной Элровису. Это единственное моё желание.

Король, пристально смотревший на Айлет, наконец кивнул.

— Хорошо. Я подумаю, а ты пока иди. Скоро я снова вызову тебя.

— Да, отец.

Король махнул рукой.

Айлет чинно поклонилась и вышла.

«Отлично. Раз он отреагировал так благосклонно, вероятность согласия высока».

Как бы ничтожно это ни выглядело, учитывая специфику северной границы, переговорные полномочия были полезнее любой другой власти. Это была власть, совершенно необходимая для того, чтобы выжить на севере.

«Всё же не зря я использовала цвет, который так любила мать».

Переведя дух, Айлет вышла из тронного зала и столкнулась с тем, кто ждал её у дверей.

— Сестра?

Это была Кэтрин.

— Говорят, север ‒ не место для человека, Айлет, — с омерзительно ласковым лицом обратилась к ней Кэтрин. Не свойственным ей образом, без предисловий перешла сразу к делу. — То, что сэр Винтербарк к тебе благоволит, ‒ удача, но мне, как старшей сестре, не хочется бросать младшую в такую пучину. Я сама основательно поговорю с отцом.

Судя по её тону, она уже полностью оценила ситуацию.

— Я уже сказала командующему, что у тебя есть жених. Было бы нечестно настаивать на расторжении помолвки, когда жених находится при смерти. Я всё улажу, чтобы тебе не о чем было беспокоиться, так что забудь о сегодняшнем разговоре.

Кэтрин была умна. Она, конечно же, уже поняла, что Айлет переменилась, и даже то, что она метит на переговорные полномочия на границе. Что ж, значит, пришло время прекратить изображать глупую младшую сестру.

Айлет сделала шаг к Кэтрин.

— Иногда я думаю: сестра, мне кажется, ты слишком зациклена на мне.

— …Я? На тебе?

— Да. Прямо как человек, который вне себя от желания меня удержать, но не может.

Уголки губ Кэтрин странно исказились.

Айлет, глядя прямо в глаза сестре, прошептала:

— Я так тебя пугаю, сестра?

— Понятия не имею, о чём ты говоришь.

— Почему не знаешь? Ты, как никто другой, должна знать.

— ……

— У меня нет ни власти, ни денег, ни приличного жилья… И тем не менее, я так тебя пугаю, что ты решила во что бы то ни стало выгнать меня из столицы? У тебя, у которой есть всё, ‒ почему? Почему? Мне всегда было это интересно.

С того самого дня в холодной темнице, когда она всем телом впитывала твои дьявольские речи.

— Нет ничего, в чём я превосходила бы тебя. Ах нет, всё же кое-что есть?

— Айлет.

— Неужели ты так стыдилась того, что твоя мать ‒ простолюдинка?

Мочки ушей Кэтрин мгновенно покраснели.

Глядя на её лицо, искажённое стыдом, Айлет невесело усмехнулась.

— Значит, ты мне завидовала. Но, сестра, разве от того, что ты унижаешь меня, твоя кровь становится благороднее?

— Не знаю, какие ты строишь догадки, но мне становится всё неприятнее это слушать.

Как и подобает кронпринцессе, правившей более десяти лет, Кэтрин даже мелькнувшее на лице волнение умело спрятала.

— Я понимаю, ты расстроена из-за нежеланного брака. Но я же ясно обещала: через пять лет ты вернёшься в столицу. Это обещание не просто старшей сестры, а кронпринцессы. Если не веришь, могу оставить его письменно?

Ахаха, Айлет в конце концов рассмеялась.

Да, она вернула её в столицу! Чтобы отрубить голову!

— Не нужно так стараться, сестра. Тебе, наверное, тяжело притворяться доброй. Тебе, по правде говоря, разве не было бы приятнее, если бы я навсегда убралась на границу?

— ……

— В конце концов, даже если я выйду замуж за командующего Винтербарка, учитывая его происхождение, это не сильно отличается от того, чтобы стать женой графа Каслрейна. Разве что муж будет гораздо лучше. Я не ожидала, что тебе это не понравится.

— В том-то и дело!

Не сдержавшись, Кэтрин приглушённо вскрикнула.

— В том-то и дело, наглая ты младшая сестра. Он…

— Он?

— Он… мужчина, который тебе не подходит.

Между вопросом и ответом образовалась небольшая пауза.

В зрачках Кэтрин лишь на мгновение мелькнула рябь.

Айлет остолбенела, словно её ударили по голове. В голове мелькнула Кэтрин из прошлой жизни, которая при упоминании "каландского тирана" покрылась румянцем.

— Сестра, неужели…

— Твои бредни становятся невыносимыми, Айлет. Сколько бы ты ни капризничала, нельзя так нельзя. Я хочу оставить тебя в безопасном месте, а не сослать на пропитанный кровью север.

— ……

— Поэтому, когда граф Каслрейн поправится, тихо отправляйся в его владения. Это мой последний совет. Хочешь через пять лет вернуться в столицу ‒ делай, как я говорю.

Айлет почти не слышала последних слов сестры. Она обдумывала шокирующее открытие.

«Неужели Кэтрин положила глаз на Кайрона? Уже с этого момента?»

В этот момент гвардеец быстрым шагом пересек коридор и приблизился.

— Ваше Высочество кронпринцесса, мне нужно срочно вам доложить…

— Что случилось?

Молодой гвардеец переводил взгляд с Кэтрин на Айлет и обратно.

— Дело в том… что граф Каслрейн только что скончался.

Граф Каслрейн, который последние несколько дней в статусе жениха принцессы находился в летнем дворце и лечился у королевского лекаря, умер.

— Он определённо медленно, но верно шёл на поправку, но рана на голове снова открылась… Когда мы его обнаружили, потеря крови была уже слишком велика, спасти не удалось. Простите.

Пока Кэтрин, взбешённая до предела, отчитывала лекаря, Айлет тихо покинула главный дворец.

«Рана открылась снова? Внезапно, и именно в этот момент?»

Раз граф Каслрейн умер, вероятность того, что король примет предложение Айлет, возросла.

Но если всё складывается слишком хорошо, это, как правило, подозрительно.

[Принцесса!]

[!]

Когда она вернулась в башню, Вара, сновавшая по коридору, подбежала к Айлет.

[Гость]

[Страшно]

[Красные глаза] [Гость] [!]

— Всё в порядке, Вара. Сэр Феррейн отлучился?

[Нет]

[Ушёл]

[!]

— Хорошо. Я буду разговаривать с гостем, принеси две чашки чая.

[Сделаю] [!]

Вара быстро исчезла, и Айлет направилась в столовую.

Побелевший, как мел, главный камергер в нерешительности топтался перед дверью.

— Прошу, посторонись, камергер. Я-то привыкла, но мой гость может быть недоволен, если кто-то будет подслушивать.

Главный камергер, сверкнув белками глаз на Айлет, нехотя склонил голову.

Айлет убедилась, что он, шаркая, удалился, и открыла дверь столовой.

В столовой, размерами немногим больше её спальни, находился Кайрон.

Он сидел не на стуле, а наискось на столе, отчего и без того тесное пространство казалось ещё более заполненным.

Мужчина, сложивший руки на груди и смотревший в окно, залитое солнечным светом, перевёл взгляд на Айлет. Затем его глаза изогнулись в улыбке.

— Привет.

— ……

— Добрый день, принцесса.

— …Да, как ни странно, добрый.

Айлет пересекла столовую и встала перед ним.

Она хотела сразу же спросить его о случившемся, но её остановило чувство неловкости.

«Запах крови».

С самого начала она сразу почувствовала этот запах.

Слабый, но определённо запах крови.

Айлет высказала вслух то, что не давало ей покоя всю дорогу:

— Вы только что от графа Каслрейна?

— Ммм.

Вернулся уклончивый ответ – ни утвердительный, ни отрицательный. Мельком взглянув на неё, мужчина выглядел совершенно безразличным.

— Я пошёл сообщить кронпринцессе о своём намерении, а она говорит: у принцессы уже есть жених, так что это затруднительно. Ну, раз так, подумал я, достаточно будет убрать этого самого жениха.

— Кажется, я просила вас… прийти ко мне. Но не сразу делать предложение.

— Я так и собирался. Если бы здесь не было так много охраны.

Кайрон пожал плечами.

— Тогда мне показалось, что порядок действий изменился. Если я хочу снова встретиться с принцессой, другого способа, кроме как сделать предложение, у меня нет.

— …Да. Это моя вина.

У Айлет разболелась голова.

Кайрон не раздумывал над ответами и особенно не колебался. Но от этого его сущность не становилась яснее.

Конечно, благодаря его быстрому решению дело упростилось.

Но.

Айлет молча смотрела на его улыбчивое лицо.

Но всё равно это было неприятно.

— Впредь, пожалуйста, обсуждайте такие вещи со мной заранее.

До того как Кайрон превратится в тирана Каланда, оставалось ещё пять лет, но уже сейчас в нём проглядывали тревожные черты.

То, как он только что убил человека и отнёсся к этому не серьёзнее, чем к убийству мухи, его равнодушные глаза, его взгляд свысока – всё это.

Кажется, она понимает, почему испытывает дежавю.

У этого человека уже были глаза короля.

Он – дикий зверь, который в любой момент мог перегрызть ей горло. Поэтому держать поводок должна именно она.

— Я очень не люблю, когда без моего ведома и согласия происходят вещи, которые я не контролирую. Даже если они вписываются в мой план, это довольно неприятно.

— Ах, вот оно что?

Кайрон склонил голову налево. И, к удивлению, легко согласился:

— В таком случае, принцессе, должно быть, было неловко. Прошу прощения. Я давно привык, что мне ни у кого не нужно спрашивать разрешения.

— Да, спасибо, что извинились. Впредь окончательное решение по всем нашим совместным делам остаётся за мной.

— Совместным…

Повторив её слова на середине фразы, Кайрон замолчал. Кончики его ушей заалели нежным румянцем.

«Я ещё со вчерашнего дня думаю: почему он так неожиданно краснеет?»

В такие моменты его обычная угрожающая давящая атмосфера, казалось, не только рассеивалась, но и голос становился очень сладким.

Кайрон ответил, как кроткая овечка:

— Проще говоря – "получать предварительное разрешение". Понял. Приму к сведению.

Он покорно следовал её указаниям, и казалось, что он не из тех, с кем трудно иметь дело, но Айлет не могла до конца избавиться от подозрения, что он только притворяется.

У неё пересохло в горле.

В этот момент Вара вошла с подносом, на котором стояли чайник и чашки.

[Чёрный чай]

[Вкусный]

Показав карточки со словами, Вара быстро показала ей жестами, которые могла понять только Айлет.

«Страшный гость. Пахнет человеческой кровью. Будь осторожна».

— Хорошо, спасибо, Вара. А теперь иди в спальню.

Вара поставила поднос и пулей вылетела за дверь.

Кайрон повёл плечами, словно говоря: «Я тут ни при чём».

— Милая служанка. Увидела меня и перепугалась до смерти. Я что, так страшно выгляжу?

— Она просто не умеет лгать. Садитесь.

Когда принцесса предложила ему сесть, Кайрон охотно опустился на место.

— Тогда продолжим вчерашний разговор. Кажется, ваш отец не особенно благосклонно отнёсся к моему предложению.

— Он отнесётся к нему положительно. Я только что сама сказала ему об этом.

Она решила не уточнять, что любой бы удивился, получив внезапное предложение руки и сердца.

Кайрон опёрся локтями на стол и подался вперёд.

— Я подумал ночью: уж больно этот расклад выгоден для меня одного.

— Вероятно.

— Сделка заключается при условии, что обе стороны получают равную выгоду. А принцесса, став моей женой, не получает, насколько я вижу, никакой выгоды.

— Вчера мне было суждено выйти замуж за старика за шестьдесят. Как только жених поправится, церемония должна была состояться немедленно. Для меня уже достаточно выгоды избежать этого позорного брака.

Кайрон, словно наслушался несусветной чепухи, цокнул языком.

— Принцесса. Север – опасная земля.

— ……

— Ради того, чтобы избежать замужества, ты хочешь приехать на север, который практически граничит с владениями демонов? Это всё равно что сказать: "Не хочу выходить замуж за старика, поэтому лучше отправлюсь в ад на земле". Совершенно неубедительно.

— У каждого есть черта, за которую он не может переступить.

— Если вы будете говорить уклончиво и избегать сути, переговоры станут трудными, принцесса. Я предпочитаю прямые действия.

Кайрон поморщился, усмехаясь.

— Кстати, я довольно непредсказуем, и колени у меня, как ни странно, легко гнутся. Для меня не проблема пойти прямо сейчас в главный дворец и молить об отмене предложения, сделанного в порыве гнева.

— ……

— Я не очень люблю людей, у которых рыльце в пушку. Так что давайте будем честны. Какова настоящая выгода для вас от этого брака?

"В чём твоя настоящая суть?" — спросил мужчина своими стеклянными глазами.

В конце концов, разговор дошёл до этого места.

Значит, не ловушка. Он не был мужчиной, которым можно было манипулировать с помощью словесных ухищрений.

Айлет глубоко вдохнула и, собравшись с силами, выпалила:

— Мне известно о ваших мятежных намерениях.

— ……

— Вы планируете в течение пяти лет убить отца и братьев и поднять мятеж. Если женитесь на мне, я помогу вам ускорить ваш приход к трону.

Зрачки мужчины, который до этого выглядел совершенно непринуждённо, расширились.

Айлет провозгласила твёрдым голосом:

— Ровно через два года вы станете королём Каланда. Я сделаю так.

И рядом с ним буду находиться она.

Повисло плотное, тяжёлое молчание.

Воздух, казалось, стал плотнее вдвое.

Айлет, выдерживая пронзительный взгляд, устремлённый на неё, вздёрнула подбородок.

Когда дышать стало трудно от воздуха, будто копошившегося в лёгких, Кайрон, прижав руку ко лбу, тихо засмеялся. Словно лёд, атмосфера моментально растаяла.

— Значит, заполучив меня, ты заполучишь Каланд.

— Точно.

— Не думаю, что тебе нужен Каланд сам по себе. Твоя конечная цель – вернуться сюда, став королевой Каланда?

— Да.

Все элровисские аристократы на стороне Кэтрин.

Чтобы одержать победу на этой бесплодной земле, необходимо получить хотя бы собственную, полностью подконтрольную ей сферу влияния.

И её отправная точка – север. На этой ничейной земле, которая находится между Каландом и Элровисом, она совершит новый рывок.

— Я сделаю вас королём, а вы станете моей опорой, и я стану королевой Элровиса.

Итак, эта сделка была грязным соглашением – ценой собственной жизни помогать мятежу друг друга.

Мужчина сверлил Айлет взглядом, словно пытаясь разгадать её истинные намерения, а Айлет не отводила взгляда.

— Хочешь проглотить сразу два королевства, значит. Не говоря уже об основании твоей самоуверенности, с какой стати ты доверяешь мне такие опасные речи? Что, если я побегу и донесу кронпринцессе Кэтрин?

— От этого тебе не будет никакой выгоды, но делай что хочешь. Единственное, что может сделать моя сестра, – это отрубить голову младшей сестре, которая несёт чушь.

В этот мгновение ей показалось, что зрачки мужчины сузились.

Чувство, застывшее в его синих глазах, было явным гневом.

«Даже если я умру, благодаря маминому камню у меня есть одна жизнь» – только что подумала Айлет, как вдруг вздрогнула.

— …К тому же, вы упустите уникальный шанс подчинить себе половину континента.

Не переборщила ли она с провокацией?

Нет, но он не из тех, кто должен отступать от этого.

Вопреки её опасениям, гнев в зрачках мужчины медленно угас.

Вернув бесстрастное выражение, он пробормотал словно про себя:

— Тогда это не сильно отличается… Кажется, это предложение должен принять я, но что-то не сходится… в выгоде…

Поглаживая подбородок, он погрузился в размышления, его взгляд был задумчив. Затем, похоже, пришёл к какому-то своему решению.

— Ну, ладно. Эту мелочь… можно и простить.

Хотя он определённо улыбался, у Айлет возникло странное чувство, что он видит её насквозь – не только её опасные мысли, но и самые сокровенные тайны.

Кайрон внезапно наклонил голову к ней.

Айлет напряглась, но слова, вылетевшие из его рта, превзошли её ожидания.

— Скажи, что хочешь меня, принцесса.

— Я хочу вас.

Как только она ответила, щёки командующего залил опасный румянец. Выражение его лица было точь-в-точь как у человека, впервые влюблённого и взволнованного.

«Когда ты вообще меня видел?»

Неуместные слова и выражение лица, напротив, создавали напряжение. По спине пробежал холодок, словно она стояла перед пастью зверя. Всё правильно, она сама видела. Он – свирепый зверь, который в любой момент может перегрызть горло, если что-то пойдёт не так.

Именно поэтому Айлет нуждалась в этом мужчине.

— Станьте могучим оружием, которое я буду держать и направлять.

— ……

— Будьте преданы мне и станьте тигром, терзающим мир. Тогда вы получите всё, о чём только мечтаете.

— Всё, о чём я мечтаю.

Мужчина повторил её слова. Словно заворожённый этим выражением, он несколько раз повторил его, а затем усмехнулся.

— Оснований отказываться от предложения нет.

Айлет протянула тыльную сторону ладони.

Мужчина взял её руку и прикоснулся губами к белой коже. Айлет вздрогнула от щекочущего дыхания и ощущения поцелуя.

На этом секретная беседа сегодня закончилась. Айлет направилась к выходу, который открыл перед ней Кайрон.

В тот миг, когда она проходила мимо него, низкий голос Кайрона коснулся её уха:

— Пёс, который не предан, хуже, чем никакого пса, принцесса.

— …Приму к сведению.

Айлет проводила его и вернулась обратно.

Яркий послеполуденный солнечный свет залил узкий коридор башни. На границе тени у окна, куда не достигал свет, кто-то стоял.

— ……?

На мгновение она закрыла глаза и, открыв их, столкнулась с потрясённым лицом Лукиана.

До конца этого дня её непреклонный рыцарь не проронил ни слова.

[Принцесса]

[Этот]

[Не нравится]

[Грубый]

Чуткая к убийственной ауре Вара, тряся карточками, ныла. Судя по тому, как она рычала, повернувшись в его сторону, аура Лукиана была нешуточной.

— Всё в порядке, Вара.

Айлет погладила Вару по голове.

— Не посмотришь в коридоре, чтобы никто не вошёл? Мне нужно поговорить с этим рыцарем.

[Не хочу]

[Не] [мы] [с ним] [одна компания]

[Точно нет]

Вара, протягивая карточки со словами, захныкала. Но под мягким, но твёрдым взглядом Айлет в конце концов поникла плечами.

Подбежав к двери, Вара сверкнула глазами на стоявшего как изваяние рыцаря и вышла в коридор.

За спиной Лукиана дверь с грохотом закрылась.

Как и три дня назад, в спальне они остались вдвоём. Айлет подавила вздох и повернулась.

— Сэр Феррейн.

— Позвольте задать один вопрос.

Лицо рыцаря, обращённое к ней, было холоднее, чем когда-либо прежде.

— Два дня назад вы правда гуляли в одиночестве в саду главного дворца?

— Что бы я ни сказала, ты, кажется, не поверишь.

— Я не в настроении для словесных игр. Вы и тогда вели с командующим Винтербарком такие же разговоры, как сегодня?

Не успела Айлет ответить, как Лукиан выпалил это.

Вместо оправданий Айлет промолчала, и это было знаком согласия.

Словно дожидаясь этого, последовал острый упрёк:

— Вы замышляли нечто такое, что я не могу оставить без внимания.

Похоже, такое лицо у Лукиана бывает, когда он имеет дело с явным врагом. От его острой, колючей ауры по спине пробежал холодок.

— Я закрыл глаза на то, что вы привели во дворец человека с неизвестным прошлым. Я принёс вам список делегаций. Я сделал вид, что не заметил, как вы явились на праздник в неподобающем наряде. Потому что сейчас я обязан ставить приказы принцессы превыше всего. Это всё, что я мог для вас сделать.

— Да. Я благодарна, сэр. Но…

— Однако заговор с мятежом – это другое.

Лукиан перебил Айлет.

— Я говорю, что быть изгнанной из королевской семьи и укрыться в серой зоне, куда не доходит королевская власть, чтобы замышлять мятеж – это принципиально разные вещи. Если бы я знал, что у вас такие намерения, я бы ни за что не следовал вашим приказам.

В голосе Лукиана постепенно нарастал едва сдерживаемый гнев.

Айлет дождалась, пока он закончит, и открыла рот.

— Я не знала, что ты подслушиваешь мой разговор с сэром Винтербарком. Впрочем, даже если бы знала, остановить тебя не смогла бы.

— Не будем ходить вокруг да около. Завтра же отправляйтесь к командующему Винтербарку и отмените своё предложение.

— Я не собираюсь этого делать.

— Вы отдаёте себе отчёт, что если я доложу об этом Его Величеству, вашей безопасности придёт конец?

— Что ж, значит, моей жалкой мечте тоже конец.

— …Почему вы так спокойны?

Лукиан смотрел на Айлет, которая не изменилась в лице, словно не понимая.

— Государственная измена карается как минимум смертной казнью. Даже просто заговор, не приведённый в исполнение, грозит пожизненным заключением. Даже статус принцессы не исключение.

— Я знаю.

— Через три дня я доложу обо всём Его Величеству и Её Высочеству кронпринцессе.

— Хорошо, поняла.

— …Вы знаете, что я – человек Её Высочества кронпринцессы?

— Да.

Лукиан всё больше и больше запутывался.

Оглядываясь назад, даже тот факт, что она специально выбрала в телохранители рыцаря, который служит Кэтрин, был странным. Теперь, когда его застали на месте преступления — заговора с мятежом, — у него даже закралось подозрение, что это тоже было спланировано.

Неужели она думала, что он будет молчать из одной жалости? Или у неё на уме что-то другое?

— За измену – смертная казнь через отсечение головы. Вам не страшно умирать?

— Ах…

Айлет медленно подняла глаза. Её взгляд, застывший где-то в пустоте, постепенно, очень медленно, вернулся на место.

Айлет мягко улыбнулась.

— Нет, не очень.

Губы Лукиана сжались в тонкую линию.

Сумасшедшая женщина. Эта принцесса – совершенно безумна.

В принцессе, которая осмеливается рассуждать о мятеже, не было ни капли чувства вины или страха.

Даже в тот миг, когда она произнесла слово "смерть", взгляд Айлет оставался пустым.

«У неё ведь ничего нет, это заговор, у которого нет никаких шансов на осуществление, и кончится всё тем, что она глупо умрёт. И всё же…»

— Но, сэр, даже умирая, я не хочу сидеть сложа руки и просто ждать смерти.

«Почему это непременно должно быть единственным способом…?»

Айлет принялась успокаивать его, говоря неторопливо, размеренно.

— Если результат всё равно одинаков, почему бы не попытаться? Я просто намерена сделать всё, что в моих силах.

— Если вы думаете, как закрепиться при дворе, я бы предпочёл доказать свою полезность Её Высочеству кронпринцессе. А не восставать против неё.

На этот раз ответ пришёл не сразу.

— Было бы проще, если бы всё было так просто, — медленно проговорила принцесса, словно затаив дыхание. — Были и хорошие времена. Мне нравилась сестра. Я любила её. …Очень сильно.

— Тогда…

— Давай проясним, сэр. Не я начала эту битву. Моя польза для сестры – быть тем, кем она может манипулировать по своему желанию, а затем умереть жалкой смертью.

— Её Высочество не такая.

— Да? А выдать меня замуж за старика за шестьдесят – это поступок, достойный кронпринцессы?

— ……

— Люди верят только в то, во что хотят верить. Если ты намерен игнорировать всё, что видел и слышал, лучше закончим этот разговор.

Хотя она так и сказала, Айлет спрашивала глазами:

«Неужели ты и правда сможешь отвернуться от того, что узнал?»

Лукиан лишь безнадёжно прикусил губу.

В его голове вереницей проходили спальня, достойная разве что простолюдинки, грубый камергер, солдаты, применяющие силу против принцессы, и башня, куда со вчерашнего дня вход был строго воспрещён.

А ещё – грязные слухи о распутстве принцессы, которые бродили повсюду.

И тогда у него не нашлось слов для возражения.

Потому что было правдой то, что кронпринцесса, равная и милосердная ко всем, была безжалостна только к своей сводной сестре.

«Принцесса Айлет не пойдёт на компромисс. Но и оставить всё как есть нельзя?»

«Нужно во что бы то ни стало придумать, как её переубедить…»

— Но, сэр.

Айлет сделала шаг к нему.

— Я искренне рада, что ты был так со мной откровенен.

На прошлом балу Айлет внимательно присматривалась не только к Кайрону, но и ко многим другим аристократам и рыцарям.

Среди них не было никого, кто сумел бы с такой же вежливостью обуздать своё недовольство и настороженность по отношению к Айлет, как Лукиан.

И из-за этого она, напротив, осознала, насколько он незаменим.

Справедливый человек.

Мужчина, который никогда не предаст того, кого признал своим господином.

Его мир был подобен могучему дереву, выросшему прямо к солнцу.

Если бы только она могла сделать такого справедливого и благородного человека своим самым надёжным союзником…

Рука Айлет, протянутая к пустоте, коснулась подбородка рыцаря.

— ……!

Дрожь удивлённого мужчины передалась её пальцам.

«Если бы я могла вырвать тебя с корнем и пересадить в свою почву…»

Лукиан застыл под взглядом Айлет, который был так близко. Жажда, которую она даже не пыталась скрыть, плотно опутала его.

Он никак не мог оторваться от её синих глаз, подобных глазу бури.

— Не смотрите… на меня… такими глазами…

Раскрыв было рот, Лукиан тут же стиснул зубы.

— Я пойду. Отдыхайте.

Предпочтя бежать, а не быть втянутым, рыцарь вышел из спальни, не оглядываясь. Его поступь была торопливой, словно он убегал от погони.

Айлет осталась в пустой комнате, где камин давно остыл.

Глядя на громко захлопнувшуюся дверь, она тихо пробормотала:

— Ты всё равно станешь моим. Хочешь ты этого или нет.

На следующий день официально вышел королевский указ. Это был документ, разрешающий брак принцессы Айлет и командующего Винтербарка.

Разумеется, это было внешнее объявление, а сама Айлет, придя в главный дворец, получила отдельное повеление.

Принцессе Айлет передаются полномочия по ведению переговоров на северной границе.

Принцесса должна в течение этого месяца отправиться в северный пограничный штаб Элровиса, положить конец пограничному конфликту между Элровисом и Каландом и поддерживать тесные отношения с северной заставой Каланда.

Должно быть, даже возражения Кэтрин не смогли убедить короля.

«Я так и знала. Сестра всегда склонна к эмоциональным решениям в важных моментах».

Конечно, разрешение на брак не означало немедленной свадьбы. Хотя он и бастард, Кайрон – всё же сын короля, поэтому он тоже должен был уведомить королевскую семью Каланда о своём намерении жениться.

Поскольку Айлет не собиралась покидать пределы Элровиса, она могла уехать в любой момент. Однако король подгонял её:

— Раз брак решён, нет смысла откладывать отъезд. Как только будешь готова, отправляйся на границу. Мне надоели слёзы кронпринцессы, так что чем скорее ты исчезнешь, тем быстрее всё уладится.

Айлет не было нужды долго оставаться в этом месте – оплоте Кэтрин. С облегчённым сердцем она вернулась в восточную башню.

Когда она приблизилась к башне, она заметила знакомый затылок.

Перед гвардейцами, которые с некоторых пор начали охранять её башню, стоял мужчина с серебряными волосами.

Кайрон Винтербарк — будь то из-за своей эффектной внешности, блестящих заслуг или, более всего, своего происхождения — привлекал внимание везде, где бы ни появлялся.

Уже настало условленное время? Сегодня они договорились встретиться, чтобы согласовать детали их сделки.

— Что вы стоите, не входите? Сэр Винтербарк.

— Ждал. Пришёл повидать принцессу, а меня не пускают.

Кайрон, полуобернувшись и увидев Айлет, небрежно бросил.

Когда она подошла ближе, из-за его массивной фигуры показался Лукиан.

Рыцарь, до этого холодно смотревший на противника, заметив Айлет, склонил голову.

— Вы пришли, принцесса.

— Это мой гость, сэр. Посторонись.

— ……

Лукиан лишь на мгновение приподнял бровь, но не поспешил отойти. Его молчаливость была, должно быть, максимально возможным проявлением неповиновения.

— Вот оно что. Значит, здесь есть пёс, который не знает хозяина.

Кайрон с издёвкой проговорил это и бегло оглядел убогую башню.

— Похоже, верному рыцарю принцессы я не по нраву, да и внутри, наверное, смотреть не на что… Давайте прогуляемся. День хороший.

— Хорошо, тогда идёмте. А вы сегодня не следуйте за мной, сэр Феррейн. Это приказ. И остальным тоже.

Айлет повернулась спиной к нахмурившемуся Лукиану.

Прохаживаясь по крошечному дворику, который даже садом нельзя было назвать, Айлет протянула Кайрону подготовленные документы.

Это был брачный контракт для обеспечения беспрепятственной сделки.

— Прочтите. Если есть пункты, которые вы хотели бы изменить, скажите. Добавлять можно, но убирать уже написанное – трудно.

Структура контракта была проста.

Айлет Леонелия Беллисиан Ронадель (далее Сторона А) помогает Кайрону Винтербарку (далее Сторона Б) взойти на престол. Сторона Б помогает мести Стороны А.

Сторона А должна возвести Сторону Б на престол в течение двух лет. В качестве платы за это Сторона Б предоставляет военную силу и политическую поддержку в любое время, когда Сторона А пожелает.

Стороны контракта скрепляют настоящий договор браком, и до достижения целей обеих сторон ни Сторона А, ни Сторона Б не могут требовать развода.

Время и способ развода согласовываются после достижения целей.

Однако в случае непредвиденной гибели одной из сторон не по вине другой, настоящий контракт аннулируется. Никаким иным образом настоящий контракт не может быть расторгнут.

Кроме того, стороны контракта могут, если это стратегически необходимо, заводить любовников/фавориток.

Среди них не было ни одного пункта, написанного зря.

Кайрон, бегло просматривавший документы, вдруг запнулся на одном месте.

Лицо мужчины, до этого сохранявшего невозмутимость, дало трещину.

— Принцесса. Что это за пункт?

— Если вас что-то интересует, скажите.

— Последний пункт весьма неприятен.

Айлет снова взглянула на контракт.

Кроме того, стороны контракта могут, если это стратегически необходимо, заводить любовников/фавориток.

— Ну, я думала, это самый необходимый пункт.

— Звучит так, будто вы уже заранее присмотрели себе любовников.

— Вовсе нет. Просто я намерена не гнушаться никакими средствами для привлечения талантов, и в этом процессе может возникнуть необходимость в любовных играх.

— И очень любопытно, каков же, по мнению принцессы, диапазон этих "любовных игр".

— Разумеется, как духовное общение, так и физическое совокупление. Всё включено.

То, что Айлет собиралась сделать, было пожизненной авантюрой. Если потребуется, она должна быть готова пожертвовать и сердцем, и телом – в любом месте, в любое время, с кем угодно. Это касалось и этого мужчины.

— Этот пункт касается не только меня. Командующего он тоже касается.

— То есть, если вы прикажете мне лечь с другой женщиной, я обязан подчиниться…?

В глазах Кайрона легла холодная тень.

Айлет, только что мысленно представившая Кэтрин рядом с ним, поспешно поправилась:

— В случае необходимости, сэр. Это всего лишь гипотетическое допущение на крайний случай.

— Вы не говорите "нет". У принцессы совсем нет моральных принципов?

— Это вам ли мне говорить?

Это было возмутительно. Рассуждать о морали с человеком, который вырежет всех своих братьев и отца?

Кайрон постучал пальцем по виску.

— Как ни посмотри, у меня довольно твёрдые представления о целомудрии. У меня нет и не было женщин, с которыми я хотел бы разделить ложе, кроме вас.

— Что вы…

— Не было, нет и не будет. Этот пункт невыгоден только мне. Поэтому удалите его.

Кайрон с невозмутимым видом выдал эти смущающие слова. Теперь настала очередь Айлет беспомощно краснеть.

— Неужели для вас это так важно, сэр? Я думала, вы обратите больше внимания на предыдущие пункты. И я не согласна на удаление.

Кайрон горько усмехнулся. Он был настроен благодушно, но поставил точку, давая понять, что обсуждать больше нечего.

— Тогда уточним пункт. В случае необходимости "по взаимному согласию" можно заводить любовников/фавориток.

На этот раз у неё не было оснований цепляться к словам.

Айлет неохотно кивнула.

Но возражения Кайрона на этом не закончились.

— И ещё одно. Наследники должны быть только от меня.

Ах, наследники.

Когда Айлет снова сжала губы, лоб Кайрона прорезала морщина.

— У меня с самого начала нет ни малейшего намерения заводить любовниц, так что меня это не касается. А вот для принцессы, которая собирается обзавестись кучей любовников, этот пункт очень даже нужен. Вы согласны?

— …Когда возникнет необходимость производить наследников…

— Вы же хотите, чтобы я стал королём Каланда? Хотите пользоваться властью королевы, но не исполнять обязанности? Кстати, в контракте есть пункт о разводе, но зато нет ни слова о производстве наследников. Это не равноценный обмен, принцесса.

Она собиралась достичь цели до того и мирно развестись, так что исполнять такие обязанности, вероятно, не придётся. Она не стала произносить это вслух, но, похоже, это отразилось на её лице.

Из винных глаз, пристально смотревших на неё, ушло тепло.

Тон мужчины резко понизился, словно он и не капризничал как ребёнок.

— Кажется, я слышал, что получу всё, чего желаю.

— Это…

— Я бы хотел по возможности делать всё, что ты скажешь. Но основные цели нельзя размывать. Иначе какой в этом смысл?

Кайрон Винтербарк, когда он настроен недружелюбно, пугал до мурашек – будто совсем другой человек.

И его резкое выражение лица, и взгляд, и тон, которым он словно метал копья в сердце.

Именно таким, должно быть, был тиран, потребовавший её голову в знак мира в исчезнувшем будущем.

В этот момент у неё возникло сильное убеждение, что его нужно успокоить.

— Если возникнет необходимость родить наследника, разумеется, он будет только от вас.

Айлет, помедлив, похлопала его по тыльной стороне руки, сжимавшей контракт.

— Включим в контракт пункт о том, что, пока длится наш брак, все мои дети должны быть только от вас. У меня нет ни малейшего намерения повторять ошибки своей или вашей матери.

— ……

— Если нужно конкретное соглашение о сроках рождения наследников, обсудим это позже. Так вас устроит?

Только тогда на лице Кайрона вновь появилась мягкая улыбка.

— Хорошо. Вот теперь мне нравится.

Поправляя контракт пером, Айлет пересмотрела свою оценку этого человека.

Он определённо не был ни человеком, с которым легко иметь дело, ни тем, кем можно манипулировать. Он был мужчиной, который действовал исключительно по своей воле. Поэтому его невозможно ни предугадать, ни предотвратить. Перед этим мужчиной нельзя расслабляться ни на мгновение.

Кайрон, подписав контракт в отведённых местах, улыбнулся и отложил перо. Он слегка коснулся её тыльной стороны ладони, а затем крепко сжал её руку.

«Хорошо ли, что он такой прямой, или это должно меня пугать…»

Рука мужчины, которую Айлет предстояло пожимать бесчисленное множество раз в будущем, была ледяной.

Глубокой ночью Лукиан с тяжёлым сердцем направился в тронный зал главного дворца.

Сегодня исполнилась неделя с тех пор, как он нёс службу телохранителя принцессы Айлет. Завтра он должен вернуться к своим обычным обязанностям, а перед этим ‒ доложить королю и кронпринцессе обо всём, что он видел и слышал за эту неделю.

Собственно говоря, раздумывать было не о чем. Тот факт, что он неделю терпел её неблагонадёжные речи, уже был проявлением достаточной любезности с его стороны.

Речь шла о государственной измене ‒ ни больше ни меньше. Доложить было правильным решением.

Но едва он, настроившись, вошёл в тронный зал, как получил неожиданный приказ.

— Сопроводи принцессу Айлет до границы. По прибытии передашь свои обязанности командующему пограничным штабом и вернёшься.

Король, как всегда, сидел в обнимку с фавориткой. Это была уже не та женщина, что в прошлый раз. Похоже, король выбрал его в качестве сопровождающего принцессу рыцаря. Срок его службы телохранителем, который должен был закончиться через неделю, внезапно значительно удлинился.

«Может, это и к лучшему».

Подумав так невольно, Лукиан вздрогнул. К лучшему? С какой стати?

— Когда… прикажете выступать?

— Через три дня. Поведешь также обоз с припасами для пограничного штаба.

— Слушаюсь.

— И следи, чтобы этот каландский бастард не приближался к принцессе без надобности. С такой-то рожей украсть сердце юной девушки для него всё равно что оторвать крыло бабочке.

— ……

— Смотри, чтобы принцесса не увлеклась пустыми любовными играми. Если заметишь хоть что-то подозрительное в её поведении, немедленно сообщи командующему пограничного штабом.

— …Слушаюсь.

Лукиан некоторое время колебался.

«Доложить…»

Надо бы.

Король, расчёсывавший волосы фаворитки гребнем, мельком взглянул на задумавшегося Лукиана.

— Что-то ещё, сэр Феррейн?

— Нет.

Ответ вырвался прежде, чем разум успел принять решение. Он и сам удивился своим словам.

Почему? Зачем?

— Тогда ступай.

Король махнул рукой, словно ему было скучно.

Возможность взять свои слова обратно мгновенно ускользнула.

Лукиан кое-как склонил голову и откланялся. Его лицо было полно смятения.

Едва выйдя из тронного зала, Лукиан провёл ладонями по лицу.

«Ты окончательно сошёл с ума, Лукиан Феррейн».

Он дрогнул.

В конце концов, принцесса поколебала его.

— Вам не страшно умирать?

— Нет, не очень.

Не надо было задавать таких вопросов с самого начала. Слова и поступки принцессы, которая была на семь лет младше его, были пропитаны одной лишь безрассудной отвагой. Казалось, перед её глазами нет ничего, кроме одного-единственного шага на пути вперёд, который нужно сделать. Как можно было оставить без присмотра ребёнка, бегущего к обрыву?

«Трудно предположить, что у неё было нормальное детство в этой заплесневелой башне. Если она провела там половину жизни, неудивительно, что она испытывает враждебность к Её Высочеству кронпринцессе».

Он, конечно, сказал это сгоряча, но, возможно, она так и не решится на реальные действия. Или, возможно, по дороге на север её можно будет образумить. В любом случае, раз уж появилось время до прибытия на границу, можно сначала сделать всё возможное, а потом уже докладывать.

Так, ну а что если…

— Ха…

Лукиан взлохматил волосы и вздохнул.

Удастся ли её переубедить ‒ неизвестно. По крайней мере, он сам не мог понять ситуацию, в которой оказалась принцесса.

За прошедшую неделю в душе Лукиана накопилось множество неразрешённых вопросов.

Почему кронпринцесса оставила любимую сестру без присмотра?

Почему она возвела на неё нелепую клевету, зачем хотела выдать замуж за старика за шестьдесят, почему держит принцессу взаперти, словно преступницу?

Всё это, как ни посмотри, было насилием под видом пренебрежения.

Тогда мятежные мысли принцессы ‒ это причина или следствие?

— ……

Лукиан, остановившийся на полпути, спиной к главному дворцу, в конце концов развернулся.

Шаги привели его на запад, к дворцу кронпринцессы.

«У Её Высочества, несомненно, должны быть веские причины поступать именно так. Мне нужно только узнать их».

Хотя он и не был так близок с кронпринцессой, как его отец, маркиз Феррейн, Лукиан хорошо знал, насколько она добра и чутка. Кронпринцесса, должно быть, предложит правильное решение. Он так верил ‒ и хотел верить. Хотя бы для того, чтобы опровергнуть уверения принцессы, что "кроме мятежа, нет никакого другого способа".

Когда Лукиан постучал в дверь кабинета кронпринцессы, Кэтрин как раз собственноручно составляла букет для вазы, которую собиралась поставить у окна.

Кэтрин, срезавшая жёлтую ромашку садовыми ножницами, не оборачиваясь, сказала:

— Я слышала, отец принял решение. Должно быть, и ты получил королевский приказ.

— Да, Ваше Высочество. Как вы приказывали ранее, я должен доложить о поведении принцессы Айлет за прошедшую неделю…

— Хватит. У меня пропало желание слушать.

Звук ножниц, перерезающих стебель цветка, прозвучал особенно громко.

Лукиан не успел и рта раскрыть.

В следующее мгновение Кэтрин буднично произнесла:

— Принцесса Айлет не должна добраться до северного командования, сэр.

— …Что?

— От столицы до северной границы обычно идти не более двух недель. Уложись в этот срок и возвращайся. Лучше всего будет инсценировать несчастный случай ‒ нападение демонов.

Потребовалось время, чтобы осознать смысл приказа.

Глаза Лукиана расширились.

— Ваше Высочество, прошу прощения, но почему вы вдруг отдаёте такой приказ…

— С каких это пор господину нужна причина, чтобы приказывать?

Сердце рухнуло вниз, словно камень.

В кронпринцессе, срезавшей листья со стебля один за другим, не было и следа той доброй госпожи, которую знал Лукиан.

Челюсть мужчины напряглась.

— Объясните… причину.

— Ты необычно многословен сегодня, сэр Феррейн.

Кэтрин воткнула изломанный, измятый букет в вазу, где не было ни капли воды.

— Если причина тебя не убедит, ты ослушаешься?

Неужели ты посмеешь ослушаться меня?

В опущенных глазах кронпринцессы читалась насмешка.

Лукиану ничего не оставалось, как замереть. Нынешняя кронпринцесса даже не потрудилась притвориться, что скрывает своё дурное настроение перед подчинённым.

— Нет нужды и причин уговаривать какого-то рыцаря, убеждая его в своём решении. Я приказываю ‒ ты подчиняешься.

Такого холодного голоса, такого откровенного презрения, которое резало кожу, он не слышал никогда прежде. Сквозь красивую оболочку проглянула совершенно неожиданная суть. По спине пробежал озноб, одновременно с жутким предчувствием.

Предчувствие рыцаря быстро стало реальностью.

— Не стану повторять дважды. Устрани принцессу, которая нарушает порядок и мир в королевстве, и утверди тем самым устои Элровиса. Не гнушайся ни средствами, ни методами. Убей её наверняка и докажи тем самым преданность свою и своего дома.

Приготовления к отъезду на север шли своим чередом.

Айлет думала, что приданое, которое выделит королевская семья, будет ничтожным, но король, к удивлению, выдал довольно щедрое.

Айлет отобрала драгоценности и украшения, полученные от короля, и отправила их в торговый дом Канзайл. Она хотела послать Вару, но девочка наотрез отказалась.

[Вара защищает принцессу.]

[Поручение] [Пошли его.]

Вара гордо указала на дверь.

Лукиан, стоявший за приоткрытой на ладонь дверью, приподнял бровь.

— Ты не училась, что тыкать пальцем в старших неприлично? Если не знаешь, научись.

Вара помахала карточкой [Не нравится].

Лукиан, усмехнувшись, словно это было нелепо, сказал Айлет:

— Внизу у башни ждёт карета. Позвольте проводить вас.

По приказу короля он должен был сопровождать принцессу до самой границы. Судя по тому, что её до сих пор не бросили в темницу, он не донёс королю или кронпринцессе о её тёмных секретах.

Когда Айлет вышла в коридор, Лукиан накинул ей на плечи толстый плащ.

— Сейчас холодно, а в пути будет ещё холоднее.

— Спасибо.

Плащ был тёплым ‒ должно быть, он держал его наготове.

Айлет медленно спустилась по лестнице и вышла из башни.

Когда она уже собралась направиться к карете, она заметила неожиданную фигуру.

Мальчик с рыжими волосами неподвижно стоял во дворике.

— Привет, Ахилл.

— ……!

Мальчик широко распахнул глаза ‒ видимо, не ожидал, что она знает его имя.

Недолго помедлив, он протянул свой блокнот.

Я слышал, вы уезжаете. Говорят, вы больше не вернётесь, и я хотел попрощаться. Извините, что отвлекаю.

Айлет мельком взглянула на его худые запястья. За те несколько дней, что она не видела его, на внутренней стороне рукава появились новые синяки.

— …Я хочу немного поговорить с Ахиллом. Сэр Феррейн, не могли бы вы отвести Вару и отойти?

— Слушаюсь, принцесса.

Лукиан, подталкивая скалившую зубы Вару, отошёл.

Айлет поправила плащ и повернулась к Ахиллу.

— Можешь говорить на языке жестов. Я пойму.

Мальчик, ошеломлённо смотревший на неё, вдруг опомнился. Затем быстро задвигал руками.

— Её высочество кронпринцесса всё это время была не в духе. Я видел, как она гневается на вас, принцесса. Похоже, она хочет вам навредить. Будьте осторожны.

— Я так и думала. Спасибо, что сказал.

Как долго он здесь стоял? Щёки и мочки ушей мальчика растрескались и покраснели.

Айлет протянула руку и обхватила его холодные щёки.

— Ахилл.

Мальчик приоткрыл рот, словно пытаясь ответить.

Айлет всмотрелась в движение его языка, слабо шевелившегося внутри красноватых губ. Она не упустила ни одного мгновения: как красный, как губы, язык касался зубов и отрывался, как напрягалась челюсть. По одному этому нетрудно было понять, какой способ выживания выбрал этот мальчик.

— В этом месте нельзя выжить, не убивая.

— ……

— Если у тебя нет сил убивать, нужно найти способ обрести силу. Не только я, но и ты. Ты до сих пор выживал, притворяясь немым, но так больше не может продолжаться. Если хочешь жить, ты тоже должен найти своё место.

Айлет притянула мальчика к себе, сжав руки. Её голос стал ещё тише.

— Стань приёмным сыном маркиза Мелсиера или графа Сернана.

— ……!

— Из домов, которые веками хранят нейтралитет, только в этих двух нет наследников. Получишь дворянский статус и покинешь дворец ‒ тогда и Кэтрин не сможет тебя так просто тронуть.

"Но как?" ‒ спросили дрожащие глаза мальчика.

Тот факт, что этот ребёнок до шестнадцати лет служил пажом во дворце, означал, что король к нему довольно благосклонен. Самым сильным оружием Ахилла была любовь отца. В зависимости от того, как им воспользоваться, оно может оказаться могущественнее даже власти кронпринцессы.

Айлет слегка прижала к щеке мальчика маленький стеклянный флакон размером с фалангу пальца, спрятанный в рукаве. Она раздобыла его вчера, попросив Кайрона.

— За заслугу спасения жизни короля можно получить и новый статус ‒ вполне достаточный повод.

— ……!

— Как использовать это ‒ решать только тебе. Выбор и решение за тобой.

Мальчик накрыл своей рукой тыльную сторону ладони Айлет. Флакон перешёл от неё к нему.

Айлет не объяснила, что внутри, но мальчик, похоже, понял и так.

Некоторое время он смотрел на флакон опущенными глазами, затем медленно убрал его за пазуху. И спросил жестами:

— Если я так выживу, это поможет принцессе?

Пока Айлет колебалась, мальчик добавил:

— Тогда я смогу снова вас увидеть?

Его золотистые глаза, спокойные даже когда он брал яд, теперь беспокойно дрожали.

При виде этого ребёнка у неё перехватывало дыхание. Мальчик был словно зеркало, отражающее её прошлую. Она видела себя прежнюю ‒ ту, что легко поддавалась даже капле привязанности, словно росе, падающей на иссохшую жизнь.

Нельзя бездумно вселять надежду в наивного ребёнка. Будучи самой поглощённой заботой о собственном выживании, быть чьим-то ориентиром было неловко и тяжело. И всё же Айлет ещё не до конца отказалась от человеческого сердца.

Она поцеловала щёку мальчика, постепенно согревавшуюся от её тепла.

— Когда встретимся в следующий раз, зови меня старшей сестрой. Я хочу услышать твой настоящий голос.

— ……!

— Я буду ждать.

Последние слова прозвучали очень тихо, и Айлет не знала, услышал ли их Ахилл. Она отвернулась от мальчика, который поспешно протянул к ней руки.

У кареты стоял Кайрон ‒ неизвестно, когда он подошёл. Он, скрестив руки на груди и прислонившись к карете, бесцеремонно бросил:

— Разве можно заводить любовников ещё до свадьбы?

— Я просто прощалась с младшим братом.

— Какой же он младший? Взрослый уже парень.

— Ему всего шестнадцать. Вы готовы?

Айлет попыталась нарочито холодно сменить тему, но с Кайроном это не прошло.

— Ты жалеешь того мальчика?

— Это важно?

— Это вы сказали, что между нами не должно быть секретов.

— …Мне нужен кто-то, кто будет отвлекать и сдерживать Кэтрин в столице, пока я набираю силу на границе, — нехотя ответила Айлет. — Кэтрин получает удовольствие, издеваясь над Ахиллом. Она не может спокойно смотреть, как её игрушка получает отцовскую любовь и поднимается по социальной лестнице, становясь дворянином.

— Значит, выставляешь того мальчика новым конкурентом, чтобы отвлечь внимание кронпринцессы? Думаешь, у него получится? Взгляд у него, конечно, волчонка.

— Если получится ‒ хорошо, а если нет ‒ ничего не потеряю.

Кайрон, словно поняв, усмехнулся.

— Ну ты и неискренняя.

Айлет нарочно ускорила шаг, чтобы обогнать его. Чувствовать, что тебя раскусили, всегда неприятно.

Ахилл стоял как вкопанный, и пока он оставался у неё за спиной, она не обернулась. Как и в прошлый раз, никто не пришёл провожать её в дорогу.

Принцесса подняла голову и посмотрела на небо.

Тот же день, то же время, что и в прошлой жизни. В день, когда она покидала дворец, где прожила всю жизнь, чтобы отправиться в захолустное поместье, о существовании которого даже не знала, воздух был особенно холоден, а ветер свирепо толкал в спину.

Раньше она думала, что это жестоко холодный день, но, вернувшись, поняла, что это не так.

Айлет глубоко вдохнула.

Воздух был холодным, но оттого чистым, и небо — без единого облачка — сияло синевой.

Вдохнув прозрачный воздух полной грудью, она ощутила, как её разум остро прояснился.

Она вернётся. В день, когда она вернётся сюда, многое изменится.

Она бодро сделала первый шаг.

В то же самое время весть дошла и до особняка герцога Валлера.

— Айлет уже выехала с командующим Винтербарком?

— Да, Ваша Светлость.

Кабинет был полон сигарного дыма.

Из-за двери виднелась лишь спина герцога, сидевшего на столе и курившего сигару. В другой руке он держал книгу.

— Ясно. Её Высочество кронпринцесса, должно быть, очень обеспокоена.

— Вы поедете во дворец?

— Нет, позже.

Зажав сигару в зубах, герцог начал переворачивать страницы.

Камергер дома Валлеров, склонив голову в поклоне, бесшумно удалился.

В вновь опустевшем кабинете Бенедикт некоторое время внимательно перечитывал старую книгу ‒ подарок, полученный в детстве от королевы.

Когда же человек меняется?

Человек меняется не в момент озарения. Не тогда, когда он принимает решение, и не тогда, когда, сокрушаясь, бьёт себя в грудь.

Большинство перемен ‒ лишь слова.

Человек по-настоящему меняется в тот миг, когда он больше не может жить по-старому.

Перемены начинаются с безвыходности. Основу человеческой сути меняют не учёба и не осознание, а смерть, отчаяние или сопоставимое с ними крушение веры.

Такой человек уже никогда не сможет вернуться к своему прежнему "я".

Стало быть, перемена ‒ это не синоним роста, а всего лишь искусство выживания.

— "…Мнение, что перемена начинается с надежды ‒ это надменная привилегия тех, кто никогда ничего не терял".

Повторив про себя эту фразу, Бенедикт горько усмехнулся. И положил сигару в пепельницу.

— Софистика. Но тебе это, возможно, подходит, Айлет.

Между страницами выпала маленькая записка.

Бенедикт не стал её поднимать, а просто уставился на неё.

Милый Бенни.

Надеюсь, ты никогда ни о чём не пожалеешь.

— Шарлотт.

Бенедикт вспомнил свою бывшую невесту, стоявшую на балу. Волнистые золотистые волосы и сверкающий на хрупкой шее камень застыли перед глазами, словно остаточное изображение.

Его первая любовь, изменившаяся в один день, уехала, даже не взглянув на него.

«Не оставила мне ни слова».

Бенедикт никогда и представить себе не мог, что Айлет отвернётся от него.

— Проклятье.

Не сдержав внезапно вспыхнувшего гнева, мужчина швырнул книгу. Стул, в который попала книга, с грохотом покатился по полу.

Бенедикт был одним из немногих, кто наблюдал за ней с самого близкого расстояния. Он был её женихом ещё до того, как Айлет родилась. Девять лет, вплоть до самоубийства королевы, он каждый день ходил во дворец королевы. И потому знал: если бы не ловушка, устроенная Кэтрин и королевским советом, сейчас Элровисом правила бы не Кэтрин, а Шарлотт. А её дочь, которую Шарлотт вырастила с любовью, была достаточно умна, чтобы превзойти мать.

И это касалось не только детства. Бенедикт наблюдал за ней всю её жизнь. Кэтрин ни за что бы не признала, но без Айлет она никогда не смогла бы подняться на нынешнюю высоту.

Однако у Айлет не было самого главного ‒ амбиций. Она всегда предпочитала укрыться, а не противостоять. Легко открывала сердце на доброе слово и возвращала его с лихвой, с искренностью.

Айлет с рождения была человеком другого вида, нежели Бенедикт.

В тот момент, когда он признал, что у неё нет перспектив стать будущей королевой, Бенедикт без сожаления отпустил её. Но это не означало, что он отказался от неё как от человека. Для него эта грань была очень чёткой.

— Как же я мог тебя бросить, Ая.

Её ласкательное имя, произнесённое после долгого перерыва, мягко растаяло на языке.

То, что он станет супругом кронпринцессы, а Айлет ‒ чьей-то женой, было лишь внешней стороной дела. Они по-прежнему оставались единственными друг для друга. Они знали друг о друге всё. Поэтому Бенедикт ни разу не усомнился в том, что принадлежит Айлет, а она принадлежит ему.

И вот девушка отвергла его.

— Только что у тебя был последний шанс поцеловать меня, Бенедикт.

Та, кто умела лишь смириться перед нежеланным браком, вдруг изменилась, словно стала другим человеком. Единственной причиной, которая могла объяснить эту немыслимую перемену, было одно.

Основу человеческой сути меняют не учёба и не осознание, а смерть, отчаяние или сопоставимое с ними крушение веры. Такой человек уже никогда не сможет вернуться к своему прежнему "я".

Последняя строка вонзилась в глаза. Теперь он понял: это было своего рода предупреждение и пророчество.

В глазах Бенедикта, до этого спокойных, начала закипать беспричинная ярость.

— Даже сгнив и обратившись в прах, вы в конце концов спасли свою дочь, Ваше Величество королева Шарлотт.

Глава 3

Помню, это был один весенний день, когда лепестки вишни падали хлопьями. Должно быть, последняя весна, когда мы с Бенедиктом были женихом и невестой.

— Я хотела бы получить от отца другие полномочия, сестра, — как-то сказала Кэтрин, придя в башню. На чаепитии присутствовал и Бенедикт. — Хочу укрепить своё положение как кронпринцессы. Кажется, королевский совет до сих пор не слишком меня жалует.

Кэтрин, навестившая её после долгого перерыва, не скрывала мрачного настроения.

Айлет хотелось во что бы то ни стало избавить сестру от её тревог. Чтобы Кэтрин не считала это время, проведённое с ней, бесполезным. Чтобы та нашла в ней пользу и полюбила даже сильнее, чем сейчас. Чтобы у неё сложилось убеждение, что Айлет можно оставить в живых надолго.

— А что, если попросить отца передать тебе военную власть? Тогда никто не посмеет поднять против тебя руку.

— Но отец предпочитает сам осуществлять военную власть. Я не хочу делать ничего, что может вызвать его недовольство.

— Это не совсем так.

— Что ты имеешь в виду?

— Отец считает, что никто, кроме него, не способен контролировать армию. Ведь он был лучшим воином королевства. Чтобы потребовать у него часть военной власти, нужно показать ему "слепую зону" ‒ то, куда он сам не может вмешаться.

Взгляд Кэтрин, устремлённый на Айлет, странно изменился.

— Что же это?

— Частные армии столичных аристократов. Войска, которые они содержат под видом охраны своих домов.

— Это не противозаконно, Айлет. К тому же они невелики, и они ни разу не создавали проблем.

— Но если захотеть их прижать, всегда можно найти предлог. В Элровисе выращивание знатью собственных армий строго запрещено.

Стих даже звук чаепития Бенедикта, и даже шум травы, касавшейся подола платья Кэтрин. В тишине маленького дворика, дышавшего весной, раздался спокойный голос Айлет.

— Конечно, большинство этих аристократов ‒ те, кто предоставлял свои войска отцу в его завоевательных походах. Поэтому у отца нет прямого повода их останавливать. Скорее всего, поэтому он до сих пор смотрел на это сквозь пальцы.

— ……

— Но это не значит, что он доволен таким положением дел. Он, как никто, знает опасность армии. Как только появится предлог, он захочет искоренить проблему частных войск раз и навсегда. Сестре нужно просто предоставить ему этот предлог.

— ……

— Доложи отцу о состоянии войск, принадлежащих аристократическим домам, которые вмешиваются в столичную безопасность, или о маршрутах патрулирования вооружённых формирований, не входящих в столичную армию. Создай хоть небольшое ощущение кризиса.

— И отец точно не оставит это без внимания?

— Да. А раз доклад поступил от тебя, он, естественно, передаст тебе командование столичной обороной.

Король сможет решить проблему частных армий, не ссорясь с аристократами, а кронпринцесса получит желанное военное командование. А в придачу ‒ заполучить компромат на знать.

Безупречно чистое решение.

Довольная своим ответом, Айлет отправила в рот кусочек угощения.

Над чайным столиком повисло странное молчание. И Бенедикт, и Кэтрин, словно сговорившись, не сводили глаз с ясного лица Айлет.

Только когда чай остыл, Кэтрин улыбнулась.

— Вот что значит моя умная младшая сестра. Я приму это к сведению, спасибо.

— Если я смогла помочь, я рада, сестра.

Айлет послушно улыбнулась.

Кэтрин, словно гордясь ею, погладила её по голове, и Айлет, доказавшая свою полезность, была счастлива, как щенок, получивший награду.

После ухода Кэтрин Бенедикт остался с ней ненадолго дольше.

Когда все гости расходились, Айлет должна была снова вернуться в башню. Бенедикт, зная, как она ждёт этих редких, случавшихся раз в неделю, выходов, специально выкраивал время и оставался в башне до поздней ночи.

Опершись руками на стол и пристально глядя на девушку, мужчина внезапно спросил:

— Как ты узнала, что аристократы выращивают частные армии под видом личной охраны?

— Потому что рыцари, которых ты приводишь, ‒ не королевские.

— И этого достаточно?

— Они каждый раз разные и всегда при оружии. Во дворец они, конечно, не входят с оружием, но когда выходят, им возвращают сданное на хранение. А из окна этой башни видно довольно далеко.

— …Вот как. Я не знал.

Бенедикт погладил тыльные стороны её рук.

— А ты не думала сама предложить это отцу?

— Что толку? Он бы даже не сделал вид, что слышит меня.

— Ну не знаю. Если ты способна придумать такое, то, наверное, смогла бы и завоевать доверие Его Величества. Ты ведь уже не в первый раз подсказываешь что-то подобное кронпринцессе.

— Сестре не понравится, если я буду высовываться.

Айлет поспешно, почти навязчиво, опровергла его.

— Ты же знаешь, Бени, как сестра относится к другим детям отца. Я хочу быть сестре полезной.

— Думаешь, это единственный способ выжить?

— Да.

Бенедикт, не задавая больше вопросов, прижался губами к её рукам ‒ к тыльной стороне и к внутренней стороне запястья. Основав бесчисленные поцелуи, словно птенец, клюющий корм, он наконец хрипло прошептал:

— Айлет.

— Ммм?

— Давай сбежим.

Это было неожиданно.

Глаза Айлет широко раскрылись. Затем она рассмеялась и покачала головой.

— Если мы покинем дворец, нас убьют. Как мою мать.

— ……

— Да и для тебя важна семья. Ты же скоро станешь герцогом. И я тогда скоро смогу уйти отсюда.

Бенедикт, уткнувшись лицом в её ладонь, долго молчал. И наконец пробормотал:

— Хорошо. Я уважаю твой выбор.

— Да, спасибо.

— Но запомни. Только ты можешь владеть мной. Где бы я ни был и что бы ни делал, моя душа навеки твоя.

— ……

— Ты ведь тоже?

Айлет, смущённая, всё же покраснела.

Бенедикт долго не мог оторвать губ от неё.

Мир окрасился в розовый цвет от лепестков вишни, падавших, словно весенний дождь.

Айлет рассеянно хлопала ресницами.

В затуманенном, будто остаточным изображением от лепестков, взгляде она увидела чью-то широкую спину, копошившуюся у камина.

— …дикт.

Рука, ворошившая кочергой, замерла.

Тонкий шёпот, проплыв по тёплому воздуху, достиг мужчины.

— Бенедикт…

"Уважать" и "поддерживать" ‒ разные вещи.

Она поняла слишком поздно, что уважать её ‒ не значит поддерживать.

Слёзы из невидящих глаз намочили подушку.

«Но, Бени, какой у меня был выбор в те дни?»

Она всё ещё так ярко помнила тело матери, тихо раскачивавшееся в башне. Затхлый воздух того места. Безжизненную, как полено, плоть. И её последние слова…

— Ты должна выжить, Айлет.

Тогда она думала, что это правильный ответ.

Почувствовав шероховатое прикосновение к виску, Айлет закрыла глаза.

Сон о хороших днях закончился.

Ничейные земли

Ничейными землями называют длинную пограничную полосу, разделяющую самый север континента, владения демонов, и земли людей. В эпоху мифов Бог заточил злых духов на краю земли, воздвиг огромную стену и отделил их от людей. Эта величественная граница, названная "Стеной изгнания", была окружена могучей священной силой, и никто не мог ни войти, ни выйти из неё. Но милосердный Бог, любящий свои творения одинаково, оставил демонам шанс снова наслаждаться мирской жизнью. Раз в пятьсот лет в Стене изгнания появлялись огромные врата. Демоны выходили в человеческое общество через эти врата, открывавшиеся всего на одно мгновение (15 минут), и предавались тайным удовольствиям среди людей. Но тем демонам, что выходили на землю людей, приходилось ждать новых пятьсот лет, чтобы вернуться домой. Пресытившиеся удовольствием демоны начали тосковать по дому и построили собственное поселение перед вратами изгнания. Это и есть происхождение нынешних ничейных земель между северными границами королевства Каланд и королевства Элровис.

[[image:https://ranobelib.me/uploads/ranobe/262569/chapters/4168962/f8206a71-235b-48da-b70b-457a0c79c71f.png]]

Айлет мельком взглянула на Вару, которая прильнула к окну кареты, словно пытаясь просунуть в него нос. Красные глаза девочки сверкали в отражённом свете снежной равнины.

— Ну как, Вара? Что-нибудь чувствуешь?

Вара покачала головой. Но, судя по тому, как она тыкала пальцем куда-то вдаль, она хотела сказать, что, если подойти ближе, можно будет что-то понять.

— Хочешь, когда доберёмся до командования, сходим туда ночью? У меня к тебе будет дело.

[Хорошо] [Хорошо] [Хорошо]

Вара, сияя глазами, прижалась к Айлет.

Айлет сняла шарф и показала ожерелье, спрятанное за воротником. Реликвия матери, камень, который вернул Айлет в это время.

— Я хочу, чтобы ты поискала там, нет ли вещи с похожей энергией. Хоть чёрной, хоть красной.

[Смогу] [!]

Вара, расправив плечи, гордо выпятила подбородок ‒ мол, такие пустяки ей нипочём. Айлет умилилась её лицу и улыбнулась, и в этот момент карета остановилась.

Дверца кареты открылась без предупреждения.

— Думаю, нет нужды посылать этого ребёнка.

Это был Кайрон. Стоя у открытой двери, он смотрел на Айлет снизу вверх. Ему, видимо, не было холодно в эту зимнюю пору: он снял плащ из густого меха какого-то зверя и держал его на руке.

— Нет человека, который знал бы ничейные земли лучше меня. Спрашивайте, что хотите.

Кайрон шагнул внутрь и закрыл дверь. От принесённого им с собой северного холода кости пронзила дрожь.

Мужчина мельком взглянул на её ожерелье.

— Похоже, я знаю эту вещь.

— Вы видели что-то подобное?

— С виду гораздо грубее, но похоже на вещество, которое часто находят в логовах демонов и которое изучают в северной крепости.

— Изучаете? Есть что-то особенное?

— Знаете, почему с демонами так трудно покончить?

Вопросом на вопрос ответил Кайрон. Он равнодушно произнёс, словно выбирал блюдо из меню:

— Потому что, сколько бы их ни убивали, они постоянно воскресают. По-настоящему убить можно, только тщательно расчленив их тело и сжечь. А если устранить то вещество, они перестают воскресать даже от одного удара в уязвимое место.

— ……

— Непредсказуемая сила демонов тоже исходит от этого вещества. Предполагаю, что это своего рода носитель, в который можно выборочно добавлять различные функции. Это всего лишь гипотеза.

— …Понятно. Судя по вашим словам, моя вещь далека от этого.

Айлет проглотила тот факт, что ожерелье ‒ реликвия матери. Теперь стало ясно, что она бессмертна. По крайней мере, пока в этом ожерелье остаётся жизнь матери.

«Но почему же я вернулась во времени? Из-за того, что умерла от отсечения головы?»

По словам Кайрона, даже имея при себе драгоценный камень, если тело не цело, воскрешение может быть затруднено. Ей отрубили голову, и отрубленную голову, должно быть, отправили Кайрону ‒ звучало довольно убедительно.

Девушка потёрла тыльной стороной ладони шею, которая почему-то заныла.

Пользуясь тем, что наконец появилась возможность поговорить с мужчиной после долгого перерыва, Айлет решила задать накопившиеся вопросы.

— Демоны на ничейных землях ‒ с ними можно разговаривать и вести переговоры?

— Большинство из них ‒ разумные существа. Жестокие, коварные, специализируются на манипуляции человеческим сознанием. С ними сложно. Однако связи внутри их сообщества довольно сильны.

Ответ был кратким, но содержал всю необходимую Айлет информацию.

Кайрон накинул ей на плечи свой меховой плащ, который до этого снял.

— Всё в порядке, у меня есть плащ от моего рыцаря, и…

— Разве этот жалкий лоскут защитит от северного холода?

Усмехнувшись, Кайрон выхватил плащ, укрывавший колени Айлет, и выбросил его в окно.

— Принцесса, что случилось… — плащ, зацепившийся за оконную раму, закрыл лицо подъехавшего к окну Лукиана, который как раз направлял лошадь.

Кайрон цокнул языком.

— Не понимаю, зачем вы его держите. Ведь очевидно, что он следует за вами с недобрыми намерениями, получив соответствующий приказ.

— Не понимаю, о чём вы, сэр.

— Вы, принцесса, не можете не понимать, и у вас наверняка есть свои соображения, так что я ничего не говорю, но…

Снаружи послышался стук копыт.

Кайрон отобрал у Вары коробку с карточками и быстро нацарапал на пустых карточках новые фразы. Вернув их Варе, он уставился на дверцу кареты.

— Меня раздражает, как он себя ведёт ‒ прямо как человек, у которого отбили любовницу.

Почти одновременно дверца кареты с силой распахнулась.

— Принцесса.

Волосы Лукиана растрепал холодный ветер. Он окинул взглядом внутренность кареты. Увидев Кайрона, сидевшего рядом с Айлет, он мгновенно сменился в лице.

— Всё в порядке. Ничего не случилось, сэр. Дороги уже растаяли?

— Почти. Но, командующий Винтербарк, врываться без спроса в карету леди невежливо ни в Элровисе, ни в Каланде. Выйдите, пожалуйста.

— Это не просто леди, а карета моей невесты. Неужели в Элровисе такие старомодные порядки?

— Мужчина и женщина до брачной клятвы ‒ чужие друг другу. Ведите себя прилично.

— Глядя на вас, можно подумать, что я разбойник.

— Именно так. А теперь, раз вы поняли, выйдите, пожалуйста.

Перепалка двух мужчин закончилась одновременно с тем, как Айлет разразилась кашлем.

Откашлявшись и переведя дух, девушка произнесла:

— Со мной всё в порядке, хаа, пока мы остановились на отдых, не могли бы вы принести мне стакан тёплой воды, сэр? И вам, сэр Винтербарк, тоже лучше вернуться к своим людям.

— …Подождите немного. Я сейчас принесу.

Как только Лукиан нехотя закрыл дверь и исчез, Кайрон цокнул языком.

— Не поймёшь, то ли я его опасаюсь как объект для устранения, то ли как мужчину.

— Скорее первое. Он человек принципиальный и, кажется, хочет пресечь любую возможность того, что я могу замышлять что-то неблаговидное, — ответила Айлет, плотнее запахивая плащ Кайрона. — Я не хочу провоцировать своего рыцаря. Так что, пожалуйста, воздержитесь от провокационных высказываний в его адрес.

Карета ехала ещё два дня и наконец достигла разветвления дорог в пограничной зоне.

Айлет предстояло двигаться на север ещё около двух дней, а Кайрону нужно было пересечь границу и войти на территорию Каланда.

— Здесь нам придётся расстаться. Вы ведь не можете сопровождать меня до места дислокации элровисского пограничного отряда.

Кайрон не скрывал недовольства.

— Значит, чтобы повидать невесту, мне придётся объезжать ничейные земли и потратить на это неделю.

— Вам всё равно нужно съездить в столицу Каланда.

Хотя разрешение на брак было получено в Элровисе, в этот брак была вовлечена и королевская семья Каланда. Кайрон планировал отправиться в столицу Каланда, Хесфельт, и получить там окончательное согласие на брак.

— Следующая наша встреча будет примерно через два месяца. Счастливого пути.

— Вы уверены, что вам не нужна охрана?

— Мне достаточно этих двоих. Да и другие рыцари есть.

— Ну не знаю, что-то они не вызывают доверия.

Кайрон даже не потрудился понизить голос. В его взгляде, устремлённом за спину Айлет, появилась острота.

В этом путешествии её сопровождали шесть рыцарей Королевского ордена Беркут. Все они были высококлассными специалистами, которым не было равных. Пренебрежительные высказывания в адрес элитной армии другой страны были серьёзным оскорблением.

Лукиан, не скрывая недовольства, вышел вперёд.

— Это наша принцесса. Мы позаботимся о ней, так что можете не беспокоиться и отправляться.

— Вы называете её "нашей" только когда это удобно, — тихо съязвил Кайрон. — Тащите за собой целую вереницу крысят, которые даже носа высунуть не смеют.

— Что вы сказали?

Айлет мысленно вздохнула. За те две недели, что они добирались сюда, она до изнеможения устала от этой невидимой войны нервов между двумя мужчинами.

«Отношения у них хуже, чем я думала…»

Каждый раз, когда Айлет оставалась наедине с Кайроном, Лукиан под предлогом охраны следовал за ней. Похоже, он решил не доносить на её замыслы королю, но до самой границы держать её под усиленным наблюдением.

«Хотя кто знает. Может, отцу он и ничего не сказал, но сестре мог доложить».

Айлет потянула Кайрона за руку. Проигнорировав нахмурившегося Лукиана, она тихо прошептала:

— "Крысята" ‒ это те, кто следит за нами?

— Четверо или пятеро. Не уверен, принадлежат ли они к королевской семье Элровиса. Контактов с тем типом я не заметил.

Если бы существовала сила, способная следить за ними до самого этого места, она могла быть только от Кэтрин. Но если бы Кэтрин знала о замыслах Айлет, она бы разделалась с ней прямо в столице, не тратя сил на слежку.

Так кто же тогда идёт за ними по пятам?

— Выяснение того, кто за ними стоит, я оставляю на вас. И мне нужно, чтобы вы незаметно разместили людей, которые не будут попадаться на глаза нашим рыцарям. Это возможно?

— До самого штаба ‒ легко. Если замаскировать их под элровисцев, можно будет проникнуть и внутрь штаба.

— Хорошо. И ещё, хорошо бы иметь способ быстро обмениваться новостями. Средство связи между северной крепостью и северным пограничным штабом Элровиса.

— Я оставлю сокола. Он умный, должен пригодиться.

Крупный коричневый сокол, который последние несколько дней кружил у них над головой, опустился на предплечье Айлет. Сила его когтей, загнутых как крючки, была огромна. Кайрон поддержал покачнувшуюся Айлет.

— На близком расстоянии весть дойдёт в течение дня. Что-нибудь ещё?

— Нет, достаточно.

Кайрон Винтербарк казался человеком, не знающим колебаний. Словно лавка, торгующая всем на свете, он на любой заказ тут же находил нужную вещь ‒ стоило только попросить.

— Вы отвечаете так, словно всё заранее приготовили.

— Что ж, я человек способный.

Чувствовать, что собеседник полон решимости сотрудничать, было довольно странно.

— Тогда желаю вам удачи, супруга.

Кайрон наклонился и поцеловал тыльную сторону ладони Айлет.

— Я пока ещё не супруга, — пробормотала Айлет, и её уши чуть заметно поалели.

Это была, должно быть, ничего не значащая шутка. Но его голос, сладко-горький, как шоколад, заставил её сердце биться чаще.

Его губы, прикоснувшиеся к её руке, были очень горячими.

В ночь после того, как они расстались с отрядом командующего Винтербарка, был тайно созван совет. Возглавляемый Лукианом Феррейном, бывшим рыцарем королевской гвардии Элровиса, он собрал остальных рыцарей. Это было оперативное совещание для выполнения приказа кронпринцессы.

— Вице-командир. Завтра мы прибываем в северный пограничный штаб. Пора начинать операцию.

"Операция" означала убийство принцессы Айлет, лично приказанное кронпринцессой.

Даже на окраине королевства, если принцесса, которую охраняют лучшие элитные рыцари империи, скоропостижно скончается, это будет выглядеть подозрительно. Особенно если вызовет подозрения у командующего Винтербарка, с которым заключён брачный договор, ‒ тогда едва установленный мир между двумя странами может быть нарушен. Поэтому смерть принцессы должна была выглядеть естественно для кого угодно.

Однако командующий Винтербарк во время пути постоянно искал общества принцессы. Он занимал место рядом с ней, словно говоря: «Ну-ка, попробуйте подойти», ‒ и улучить момент было нелегко. Поэтому сейчас, когда командующий отделился, был самый подходящий случай.

Север был холоден, а заснеженные горы ‒ безжалостны; они могли с лёгкостью поглотить маленькую принцессу.

— Её Высочество кронпринцесса ясно приказала покончить с делом до прибытия в штаб. Не следует ли завершить всё сегодня или завтра? Сообщим ли мы о ситуации в штаб?

Рыцари осторожно наблюдали за настроением Лукиана. Вице-командир, обычно не склонный к проявлению эмоций, явно хмурился и растирал переносицу.

На самом деле, хотя это громко называлось "операцией", ничего конкретного решено не было. Ответственный Лукиан не отдал подчинённым никаких приказов.

— Нет нужды протягивать руки до самого штаба. Чем меньше людей вовлечено, тем лучше.

— Тогда сегодня или завтра…

— Похоже, мы прибудем в штаб раньше, чем ожидалось. Так что будет запас в три-четыре дня. Изначальный срок, данный Её Высочеством, составлял две недели.

— …Понятно. Тогда каким образом вы планируете это сделать?

Тема была щекотливой для открытого обсуждения, но и обойти её нельзя было. После недолгого молчания рыцари начали высказываться.

— Использовать яд было бы чище и надёжнее, но источник яда неизвестен, что непременно вызовет подозрения у каландской стороны. Всё же лучше всего замаскировать под несчастный случай в результате нападения третьей стороны…

— Я слышал, демоны выедают человеческие сердца. Думаю, чтобы инсценировать нападение демонов, нужны соответствующие раны.

— Сразу за границей есть крутое ущелье. Несчастный случай со смертельным исходом ‒ тоже неплохой вариант. Если упасть с обрыва, шансов выжить нет.

— Тогда нам останется только собрать тело.

— Лучше бы нам самим не пачкать руки. Как вы на это смотрите?

Отравление, несчастный случай, падение с обрыва.

Ужасные слова кружили в воздухе.

Недовольство, которое до этого тихо кипело внутри, вскипело до предела.

— Заткнитесь.

Подчинённые, не понимая, в чём дело, растерялись, а Лукиан почувствовал сильную головную боль.

«Неужели действительно нет никого, кто усомнился бы в том, почему Её Высочество кронпринцесса отдала такой приказ?»

Ощущение неловкости, словно он попал в мир одноглазых людей, было пугающим. По крайней мере, сам Лукиан, когда получил приказ кронпринцессы, почувствовал, что мир треснул. И не только из-за подлости и несправедливости приказа об убийстве без должных оснований.

— Не гнушайся ни средствами, ни методами. Убей её наверняка и докажи тем самым преданность свою и своего дома.

Кронпринцесса упомянула не только верность Лукиана, но и честь дома Феррейнов. Это был шантаж. Низкий шантаж, о котором Лукиан не смел и помыслить: если он не подчинится беспрекословно, то и его семья не будет в безопасности.

С тех пор как он узнал кронпринцессу, он впервые испытал яростное желание воспротивиться. Разве тот, кто так шантажирует верного подданного, достоин быть справедливым правителем?

"Угнетающая сторона" и "противостоящая сторона". Какая из них на стороне справедливости? На чьей стороне должен быть он?

— ……

Собственно говоря, раздумывать было не о чем. Ответ был предрешён.

Лукиан грубо взъерошил волосы. Подчинённые обменялись недоумёнными взглядами.

— Чем меньше людей будет вовлечено в убийство принцессы, тем лучше. Эту роль я возьму на себя. А вы присмотрите за девчонкой с золотисто-каштановыми волосами, которая всё время рядом с принцессой. Она, без сомнения, не обычный человек.

— Слушаемся, вице-командир.

— Я покончу с этим в течение трёх дней после прибытия в штаб. Не нужно волноваться заранее, просто действуйте по отдельности.

— Слушаемся.

Три дня.

Времени, чтобы убедить принцессу, у Лукиана оставалось всего три дня.

В пограничном штабе, где постоянно находился пограничный отряд, Айлет увидела совершенно иную картину, чем ожидала.

— Все военные объекты на границе такие, сэр?

— С чего бы.

Лукиан с самого входа в штаб хмурился.

Он думал, что раз это район, где до недавнего времени часто происходили прямые столкновения с демонами, то царит либо напряжённая военная обстановка, либо, по крайней мере, строгая воинская дисциплина. Но реальность оказалась противоположной.

Перед штабом вместо оружия и продовольствия, необходимых для боёв, громоздились дубовые бочки с выдержанным вином. Даже днём таверна была забита солдатами, и нет-нет да попадались рыцари, которые, распространяя вокруг себя запах перегара, неторопливо брели в казармы. Атмосфера во всей базе была разболтанной.

Солдаты, сидевшие с помятыми лицами перед таверной, заметили Айлет.

— Женщина?

— Точно, женщина. Сколько лет мы женщин не видели?

— Да ещё красавица. Эй, девушка, откуда ты? Есть время?

Хихиканье и сальные взгляды липли к принцессе. Лукиан было шагнул вперёд, но Айлет остановила его.

— Оставьте, сэр. Это же солдаты на границе, страдают от сурового климата. Не стоит ждать от них такой же учтивости, как от столичных.

— Дело не в этом. Как они смеют не признать члена королевской семьи и оскорблять её столь низким образом…

— Меня и раньше оскорбляли. Не впервой.

Равнодушно ответив, девушка жестом подозвала Вару.

Вара, сверкнув красными глазами, вскинула длинную палку и протянула её Айлет.

Тресь!

Айлет, не жалея сил, огрела палкой одного солдата за другим.

— Ой!

Вернув палку Варе, Айлет холодно приказала:

— Им не мешало бы протрезветь. Доделай, Вара.

Вскоре по штабу разнёсся звонкий звук методичной порки.

В итоге стало ясно, что пограничный отряд не рад Айлет. Хотя им наверняка сообщили заранее о прибытии принцессы из столицы, встретить её вышли только главнокомандующий пограничным отрядом и двое его рыцарей.

— Приветствую вас, принцесса. Я Марсель Лефевр, главнокомандующий северным пограничным штабом.

Главнокомандующий был ровесником короля. Однако, видимо, из-за пребывания на границе, он выглядел гораздо старше. Бросив на Айлет сухой взгляд, он тут же перевёл внимание.

— И вы, сэр Феррейн, давно не виделись. Когда я видел вас в последний раз, вы были ещё мальчиком, а теперь стали мужчиной.

— Да. Давно не виделись, сэр. Вы здоровы?

— Путь, должно быть, был нелёгким. Вы хорошо потрудились.

Приветствие в адрес Айлет было гораздо холоднее, чем эти слова, обращённые к Лукиану. Рыцарь, напротив, с беспокойством покосился на Айлет. Главнокомандующий проигнорировал и это.

— Ну, тогда пойдёмте. Сначала ‒ место, где будет останавливаться принцесса…

— Возможно, вы получили королевский приказ, но Его Величество передал мне полномочия по ведению переговоров в пограничной зоне в целом, — перебила Айлет.

Главнокомандующий вздрогнул от её холодного взгляда.

— Хотя с королевством Каланд заключён союз, до официального брака необходимо согласовать детали. Поэтому я хочу просмотреть все отчёты о деятельности северного пограничного штаба за последние десять лет.

Разумеется, король не поручал ей таких дел.

«Но и не запрещал». Значит, можно. Какое ей дело до намерений отца? Это граница, далеко от столицы, и, чтобы съездить и спросить мнение короля, потребуется десять дней. В местах, куда королевская власть не может дотянуться напрямую, нет ничего невозможного. Как и то, что солдаты штаба, разинув рты, забыли о своём долге.

Главнокомандующий лишь слегка нахмурился, но возражать не стал.

— Тогда вы приступите к делам немедленно? Может быть, сначала отдохнёте с дороги?

— Не нужно. Чем быстрее справиться с делами, тем лучше.

— Тогда я сейчас всё подготовлю.

Пока Айлет грелась у камина, в кабинете командующего накопились горы документов. Айлет перебирала беспорядочно разложенные бумаги.

«Я не ждала радушного приёма, но откровенно игнорировать меня ‒ это уже слишком».

Должны быть лазейки. Судя по атмосфере на базе и особенностям региона, куда не доходит королевская власть, административная работа на границе не может быть безупречной. И действительно, вскоре Айлет заметила странность.

— Где списки погибших? Отчёты о боевых заслугах?

Это место ‒ пограничная зона, где столкновения с демонами происходят постоянно. Ежедневно возникает бесчисленное множество жертв. Однако в документах списки погибших отсутствовали целиком. Описаний боёв с демонами тоже было мало.

Главнокомандующий, видимо, не ожидал, что она будет так внимательно вглядываться, и немного помедлил.

— Похоже, документы затерялись. Я распоряжусь найти их.

Полученные таким образом списки погибших за три года уместились на одном листе. Подозрительно мало.

— Вы отправляете партизан в рейды раз в две недели, а погибших ‒ всего лишь столько?

За пять лет число погибших, которое ещё пять лет назад достигало сотни в месяц, начиная с двухлетней давности резко сократилось, и в месяц было всего два. А с прошлого года ‒ четыре в месяц, а в этом ‒ восемь. Даже если сложить все три года, не наберётся и сотни. Айлет слышала, что в северной крепости Кайрона столько гибнет за один день.

— Похоже, у солдат отличная выучка и слаженность. Малое число жертв ‒ это радостная новость. Когда я доложу отцу, он вас непременно похвалит.

— Не стоит. В конце концов, район действий партизанских отрядов ‒ это безопасная зона, где прямых столкновений с демонами не происходит.

— Ах, вот как?

Айлет искоса взглянула на командующего.

«Если бы армия находилась в стабильном состоянии, разве могла бы дисциплина быть такой разболтанной? Да и то, что число погибших каждый год увеличивается ровно в квадрате, тоже странно».

— Вы никогда не сталкивались с противником лицом к лицу?

— Чтобы сократить потери, мы пытались вступить с демонами в контакт, но, как видите, результаты плачевны.

— А-а-а.

— Думаю, ваше любопытство уже достаточно удовлетворено. Могу ли я ещё чем-то помочь?

Главнокомандующий демонстративно забрал документы, которые просматривала Айлет. Это был явный намёк: убирайтесь.

— Всё, что сверх этого, ‒ военная тайна. Лица, не имеющие к ней отношения, не могут её просматривать.

— Мне кажется, вы с самого начала заблуждаетесь, командующий.

Айлет прижала ладонью список погибших, который он пытался забрать.

— Я осуществляю законные полномочия, переданные мне отцом. С момента моего прибытия сюда контакты с демонами перестали быть исключительной прерогативой вашего пограничного отряда.

— Не понимаю, о чём вы. Согласно королевскому указу, у вас нет военных полномочий.

— Вы же только что сами сказали, что пытались вступить в контакт с демонами и вести переговоры.

— При чём здесь… Ах —!

Осознав в этот миг свою оплошность, командующий перехватил дыхание. Взгляд принцессы, устремлённый на него, был остр, как шило.

— С этого момента контакты с демонами становятся полномасштабным дипломатическим вопросом. И все невоенные операции, сопутствующие дипломатическим переговорам, отныне находятся в моей юрисдикции.

На северной границе объектом переговоров был не только Каланд. Существовала внешняя сила, хоть и не имевшая формы государства, но определённо образовывавшая свою собственную систему, живущую по своим законам. Нелюди, которых до сих пор не считали заслуживающими дипломатического признания ‒ но с которыми можно вести переговоры.

«Вы думаете, я просто так выцарапала себе эти полномочия?»

Пока и командующий, и даже Лукиан не могли найтись с ответом, Айлет мягко улыбнулась. С силой выхватив список погибших, она указательным пальцем поманила остальные бумаги, которые всё ещё держал в руке главнокомандующий.

— Отдай. Это мои документы.

— ……

— Не отдашь?

И тон, и манера поведения были откровенно дерзкими. На лице главнокомандующего отразилась досада.

— Чего вы вообще добиваетесь? Пограничный отряд до сих пор прекрасно справлялся без всяких проблем.

— Это мне решать. До моего одобрения отправка партизан прекращается. Раз уж мы заключили мир с Каландом, нет нужды создавать лишние жертвы.

— Но вы же ещё официально не обручились с командующим Винтербарком. До этого момента мы должны продолжать прежние операции.

— Но ведь жертвы при этом неизбежны. Есть хоть какая-то причина, по которой партизан нужно регулярно высылать?

— Демоны…

В ответе возникла едва заметная пауза.

Айлет уловила мгновенное колебание, промелькнувшее в голосе командующего.

— …капризные существа. Даже если не ставить целью их провоцировать, мы вынуждены посылать разведывательные отряды, чтобы следить за их перемещениями и искать способы противодействия.

— Тогда начиная со следующей высылки партизан, я буду всё контролировать лично. Состав отряда, список имён, сроки, содержание операции ‒ всё до единого.

— Это…!

Впервые командующий повысил голос.

Айлет, не обратив на это внимания, продолжила:

— Разумеется, я не собираюсь отрицать ваши заслуги по руководству отрядом до сих пор. Поэтому общую структуру операций мы оставим прежней, но в следующей высылке я приму участие сама.

— ……!

— Раз это не особенно опасно, возражений нет?

В кабинете командующего повисло гнетущее молчание. Поскольку даже после долгой паузы возражений не последовало, это была победа принцессы.

После встречи с командующим Айлет забрала все необходимые документы и перешла в отведённое ей жильё.

Прибыв на место, она обнаружила комнату, почти не отличавшуюся от её спальни в дворцовой башне. Холодный, нетопленый камин, пропитанные холодом каменные стены ‒ сходство было поразительным. Разница была лишь в том, что из-за сурового климата постельные принадлежности и одеяла были куда толще. Судя по поведению солдат и главнокомандующего, она ничего другого и не ожидала.

— Ммм, уютно. Кха-кха.

— ……

— Надо бы затопить камин. Похоже, он тут побольше.

Лукиан, стоявший как вкопанный у двери, молча развернулся. Айлет поспешно ухватила его за рукав.

— Куда это вы, сэр?

— Наверняка есть комната и получше. Попрошу командующего сменить вам помещение.

— Бросьте. Чтобы навлечь на себя новые неприятности? Через несколько дней и так переменится, потерпите до тех пор.

— Вы думаете, я сейчас о своих неудобствах пекусь?

Айлет снова закашлялась, и Лукиан не закончил фразу.

Вара, выбежавшая из комнаты, вернулась, таща на себе целую охапку дров. Высыпав их перед камином, она принялась тыкать карточками в сторону Лукиана.

[Затопи камин, элровисская собака.]

Простые карточки со словами эволюционировали в целые предложения. Колода Вары, где раньше было всего с десяток карточек, теперь увеличилась вдвое. Кривоватый, второпях нацарапанный почерк был Кайрона.

Лукиан стиснул зубы.

— Пригляди за этими карточками. Как бы их кто не спалил, пока мыши и птицы не заметили.

[Затопи камин, элровисская собака.]

[Собака] [Собака] [Собака]

— ……

Вскоре в камине весело затрещало пламя.

— Спасибо, Вара. А теперь не принесёшь воды для купания?

[Да, принцесса!]

Вара, получив ласковое поглаживание, выбежала, радостная как щенок, не забыв оскалиться в насмешке над Лукианом.

Айлет усмехнулась и принялась расстёгивать плащ.

— Вам я тоже благодарна, сэр. Север, должно быть, тоже не в привычку.

— Я всего лишь делаю своё дело, — сухо ответил муэчина, принимая её плащ.

Айлет, дрожа от холода, поспешила присесть на корточки перед камином. Когда она открыла рот, стараясь согреться жаром, внутри горла пересохло и защипало.

— Сегодня… кхм, сегодня я не собираюсь выходить из комнаты, так что ступайте отдохните, сэр. Надеюсь, командующий не станет плохо обращаться и с вами.

Лукиан уже небрежно бросил плащ с эмблемой Винтербарка и взял с кровати одеяло.

— Если вы будете сидеть слишком близко к огню, вашей гортани это только повредит.

— ……!

Айлет вздрогнула от ощущения тепла, окутавшего её тело. В следующее мгновение чьи-то сильные руки подхватили её под пояс и под колени, и тело вдруг взмыло в воздух.

Из-за доспехов, надетых поверх одежды, его объятия были куда жёстче привычных, но ощущение защищённости ‒ на порядок выше. Лукиан осторожно опустил её в кресло.

Вара вернулась, неся на обеих руках и на голове вёдра, полные воды. В военной базе на границе не было ни приличного оборудования для нагрева воды, ни водопровода, соединённого с ванной. Единственным способом было бросить в воду нагретые в огне камни. Пока Вара возилась с камнями у камина, Лукиан принёс таз с водой.

— Чтобы наполнить ванну, потребуется время.

Опустившись перед Айлет на колени, он снял с неё ботинки и носки. Когда обнажились покрасневшие и замёрзшие на холоде ступни, Айлет поёжилась. Всю дорогу ноги мёрзли так, что, казалось, пальцы вот-вот отвалятся, и, надо же, он это заметил.

Тёплая вода обвила её пальцы. Руки, поливавшие водой до самых щиколоток, были почтительны и нежны. Меж губ Айлет вырвался расслабленный вздох. В то же время ей стало немного неловко.

«Даже Бенедикт никогда такого не делал».

Мало того, никто, кроме матери, никогда так не заботился об Айлет.

— Вы словно заботливый старший брат, сэр.

— У нас всё же приличная разница в возрасте. Не знаю, что бы сказала Эйлири. Температура воды нормальная?

— Ага…

В его руках её ноги выглядели такими маленькими.

— Вы сегодня необычно добры. Я думала, вы на меня сильно рассердились.

— …Вам ведь не может быть всё равно. Я о том, что случилось днём.

Похоже, он принял близко к сердцу то, что днём солдаты приставали к ней с домогательствами.

Девушка откинулась на спинку кресла и усмехнулась.

— Я для вас такая жалкая, сэр? Поэтому вы и не донесли отцу.

Этот честный человек не мог просто так замяться её мятежные намерения. Доказательство ‒ то, что он неотступно следует за ней, не желая оставлять одну. За те семь дней, что они добирались до границы, Айлет ни разу не видела, чтобы Лукиан отлучался. Даже если открыть дверь до рассвета, его голос тут же спрашивал, не нужно ли чего.

— То, что командующий и солдаты проявили неуважение к принцессе, ‒ это отдельный разговор.

— Не стоит говорить лишнего командующему. И солдатам тоже. У такого упадка боевого духа наверняка есть причина.

— Поэтому вы хотите пойти сами?

— Динамика роста смертности тревожная. Если позапрошлый год ‒ два человека в месяц, в прошлом ‒ четыре, в этом ‒ восемь, значит, в следующем станет шестнадцать, а через год ‒ тридцать два. Разве это не странно?

— Действительно, но если бы было что-то подозрительное, командующий не стал бы смотреть сквозь пальцы.

— Командующий Лефевр ‒ самый подозрительный.

Независимо от числа жертв, всякий раз, когда отправляют партизан, кто-нибудь из них обязательно погибает.

— Если кто-то обязательно умирает, то разве это безопасное место? Противоречие.

Разве это не связано с боевым духом пограничного отряда? Если жизнь всё равно на волоске от смерти, нет ни причин усердствовать в тренировках, ни необходимости оттачивать себя. Поэтому они и пьют, как люди, которым всё равно, ‒ вот так, бездумно. Но главнокомандующий, похоже, даже не думал принимать по этому поводу какие-либо меры.

— На ничейных землях определённо что-то происходит. Если командующий не сотрудничает, придётся проверить своими глазами.

Глаза Лукиана дрогнули. Похоже, он и не думал, что Айлет настолько обеспокоена безопасностью штаба.

— …Это будет опасно.

— А когда было иначе?

Принцесса привычным жестом погладила ожерелье. На самом деле у неё была и другая, не менее важная причина, по которой она должна была ступить на ту землю собственными ногами. И причина, по которой она среди множества полномочий выбрала именно дипломатические переговоры, и то, почему она выбрала это место для своего прыжка вперёд, ‒ всё это находилось за границей, на той неведомой земле.

Айлет дрыгнула ногами, высвобождаясь из рук Лукиана.

— Раз мы добрались до места, ступайте отдохните, сэр.

— Опасно здесь так же. Ночью погаснет камин — замёрзнуть насмерть — раз плюнуть, и к тому же это военная база, кишащая мужчинами.

От этого сухого предупреждения Айлет стало немного обидно. Кто здесь самый опасный человек для меня сейчас?

Её тон стал колким.

— Я не ловлю тебя на слове. Просто ты выглядишь уставшим, вот и всё.

— Я всего лишь исполняю свой долг. Можете не беспокоиться.

Ответ Лукиана не отличался и на йоту от того, что он давал последние десять дней.

— Исполняю свой долг.

Айлет уставилась в пустоту и с минуту прикидывала что-то.

«Должно быть, он получила приказ от Кэтрин убить меня. Кэтрин склонна принимать решения эмоционально в важные моменты. Поэтому я нарочно спровоцировала её перед отъездом. Я была уверена, что если задеть её глубоко укоренившийся комплекс неполноценности, она прибегнет к крайним мерам».

«Она пригрозила ему, втянув в это даже дом Феррейнов, чтобы заставить подчиниться. Я думала, после такого он отвернётся от Кэтрин, но, выходит, ещё нет?»

Если он и дальше будет вести себя так непредсказуемо, это будет проблемой. Сейчас Айлет фактически находилась под его мечом.

В этот момент Лукиан внезапно заговорил:

— Если вы расследуете деятельность командующего и вскроются злоупотребления, вы потребуете у Его Величества права командовать пограничным отрядом под этим предлогом?

— Смотря по обстоятельствам, но военная власть мне бы не помешала.

— Тогда это станет первым шагом в вашем плане, принцесса.

Свет пылающего камина осветил щёку мужчины. Из-за танцующих теней или из-за угла, под которым она на него смотрела, его правильные черты словно исказила тревога и мука.

— Я понимаю, почему вы питаете такие чувства, ‒ пусть и не до конца, но в какой-то мере.

Не сводя глаз с её икр, Лукиан болезненно признал:

— Всё, что с вами происходит, несправедливо. И возможности что-то исправить… честно говоря, тоже не видно. Теперь я уже не могу этого отрицать.

— И что же?

— …Я постараюсь быть лучше.

Лукиан поднял голову. Их взгляды встретились в пустоте.

— Я буду охранять вас ближе всех, чтобы никто не смел вас оскорблять или угрожать вам.

Айлет с трудом выдохнула. Зелёные глаза мужчины, говорившего, что будет защищать её безоговорочно, были глубоки и тверды, словно священное дерево.

— Если хотите, я могу помочь вам бежать ‒ не в Каланд, а в Левию или королевство Альфайль. Уезжайте и живите там свободно, как хотите. Я не стану вас останавливать.

— ……

— Но наводить меч на Элровис ‒ этого я не позволю.

— …Потому что вы не мой рыцарь, а рыцарь моей сестры?

— Нет. Потому что я рыцарь Элровиса.

Лукиан слабо улыбнулся.

— Хотя сейчас моим непосредственным командиром является кронпринцесса, в конечном счёте я служу Его Величеству королю. Я не могу поднять руку на его страну.

Вероятно, это был избранный Лукианом способ убеждения ‒ не скупиться на искренность и взывать к сердцу. Типичный для Лукиана Феррейна прямой и честный подход. И, понимая это, Айлет обнаружила, что совершенно беззащитно тает.

Как же убедить такого человека? Только если сломать его полностью…

Прежде чем девушка вновь обрела обычный, спокойный голос, прошло немало времени.

— Спасибо за заботу, но, даже если ты будешь ухаживать за мной, как за сестрой, моё решение не изменится, сэр.

— ……

— Наоборот, я чувствую себя под надзором, и это неприятно. Всё равно командующего Винтербарка нет, так что и обсуждать с ним мятеж не с кем. На сегодня хватит. Идите.

Ах, сработало.

Айлет убедилась в этом, увидев трещину на лице Лукиана. Та стена, которую Лукиан Феррейн так тщательно возводил, рухнула, и он явил своё истинное лицо, не скрывая эмоций.

Руки Лукиана, нежно поглаживавшие ноги Айлет, напряглись.

— Значит, этот план всё ещё в силе? — его голос стал ниже, чем минуту назад.

Принцесса не стала утруждать себя ответом. Её молчание подстегнуло Лукиана, и он прикусил губу.

— Ещё есть шанс.

— Какой шанс?

— Шанс всё исправить. Это мой последний шанс и последняя просьба к вам.

Не доносить никому об обвинении в мятеже и тихо отпустить её ‒ вот максимальный компромисс, к которому пришёл Лукиан. Даже это будет терзать его совесть всю жизнь, а дом Феррейнов потеряет доверие кронпринцессы. И тем не менее Лукиан был готов принять всё это.

— Я, принцессу...

Чтобы не причинил вреда.

Не могли бы вы переменить своё решение?

— Я не прошу вас докладывать всё как есть Её Высочеству кронпринцессе. Если вы сделаете вид, что ничего не было, я буду молчать всю жизнь. И тогда ничего не случится.

— С какой стати ты так заботишься обо мне?

— Потому что не хочу предавать собственную справедливость.

В этот миг напряжение спало, и Айлет расхохоталась. Её лицо, чистое, словно распустившийся бутон, вызвало у Лукиана изумление. Неужели ей сейчас смешно? В такой ситуации?

— Спасибо за беспокойство, сэр. Но в этом нет никакой необходимости.

С этими словами она принялась беззаботно болтать ногами над тазом. Похоже, эта принцесса была полна решимости довести его до белого каления. К этому моменту у него снова возникло ощущение, что он втянут в её игры. Его охватил неподдельный гнев.

— Глядя на вас, я чувствую себя круглым дураком. Нельзя ли хоть немного отнестись к этому серьёзно?

— Я ни разу не была несерьёзной. Я поставила на кон всё.

— Вот как? Мне кажется, вы нарочно меня провоцируете и получаете от этого удовольствие. Удивительно.

— Так чего же ты тогда медлишь?

На эту колкость наконец последовала реакция. Принцесса Айлет перестала болтать ногами и вонзила в него взгляд.

— Я тебя ни к чему не принуждала. Я не пыталась переманить тебя на свою сторону, не пыталась убедить в своём выборе, не умоляла понять меня. Это исключительно твой выбор ‒ смотреть на меня сквозь пальцы. Так с чего ты вдруг срываешь на мне злость?

— Вот именно поэтому!

Лукиан повысил голос. Это случилось впервые.

— Потому что вы никак ‒ совсем никак не оправдываетесь, не пытаетесь переубедить меня…!

— ……

— Я просто не могу этого понять.

На самом деле, Лукиан по-настоящему не мог понять именно Айлет. Она знает о нем всё, включая его слабости, и при этом так дерзка. Она не умоляет его, не пытается убедить, даже не соблазняет. Могла бы попросить Кайрона Винтербарка убрать его, но и этого не делает. Принцесса прекрасно знает, что он мечется в сомнениях, но оставляет его в покое, будто её это не касается. Принцесса Айлет находилась за пределами его понимания. Её нужно было во что бы то ни стало втиснуть в рамки его здравого смысла, но до неё невозможно было дотянуться, не переступив черту. Что же это, если не игра?

— Вы, кажется, до сих пор плохо знаете мою сестру, сэр. Куда бы я ни поехала — в Левию, в Альфайль, куда угодно, — я умру. Буду ли я сидеть смирно или нет, рано или поздно я погибну от руки сестры. Потому что она меня люто ненавидит.

— ……

— Поэтому всё, что вы предлагаете мне сделать, не имеет для меня никакой ценности. Почему же я до сих пор держу вас рядом? Потому что вы мне нравитесь. Я хочу, чтобы вы работали на меня.

— В таком случае вы полностью потерпели неудачу.

Лукиан отрезал её тщетные надежды. Он понимал: чтобы больше не позволять ей манипулировать собой, он должен стать ещё твёрже.

— Я ‒ член Королевского ордена Беркут, рыцарь, присягнувший на верность Его Величеству королю. А командование ордена Беркута в настоящее время принадлежит Её Высочеству кронпринцессе. Пока мои корни в Элровисе, я не могу предать королевскую семью…

— Да?

Айлет усмехнулась уголком губ.

— Тогда убей меня скорее.

— ……

— Так ты докажешь свою преданность нашей родине. Вот и всё.

В глазах Лукиана неподдельное смятение взметнулось, словно волна.

Способ подчинить себе справедливого человека оказался на удивление прост. Айлет уже знала ответ. Нужно разрушить его мир. Объявить, что известная ему справедливость ‒ не справедливость, что его бог ‒ всего лишь хорошо упакованная видимость, что его мир изначально был порочен. Достаточно лишь посеять семя сомнения. Поколебать его так, чтобы он почувствовал угрызения совести, ‒ и сильный духом человек сам шагнёт в ад. Он начнёт мучиться, сомневаясь в пути, который прошёл. Когда конфликт достигнет пика, он сломается сам. Вот так он и падёт.

— Выбирай, Лукиан Феррейн. Меня или Кэтрин.

Айлет поднялась, оставив застывшего, словно статуя, рыцаря.

На второй день после прибытия Айлет в северный пограничный штаб Элровиса она объявила список участников 113-й вылазки партизан, который составила сама.

— Сэр Феррейн, пятеро рыцарей королевской гвардии из ордена Беркут, четверо солдат пограничного отряда, которые должны были идти, и я ‒ всего одиннадцать человек. Выходим завтра на рассвете.

— Слушаюсь.

Лукиан молча принял приказ. Командующий Лефевр тоже не высказал особых возражений. Вместо этого, в отсутствие принцессы, он дал Лукиану совет:

— В этот раз погибнут четверо. Не считая принцессы ‒ трое.

— Что вы имеете в виду?

— Ты зря не рискуй. Жалко будет, если ты сгинешь в такой глуши. Мне потом и в глаза маркизу Феррейну будет неловко смотреть.

Командующий тяжело похлопал его по плечу. Ни слова о том, чтобы хорошо охранять принцессу, ни предупреждений, чего остерегаться в пути. Лишь, глядя на спину принцессы, возвращавшейся в свои убогие покои, пробормотал с горечью:

— Жалко не только тебя, да что поделаешь. В политике одним умом не выжить…

По всему было видно, что командующий тоже заранее получил приказ кронпринцессы Кэтрин. Раз всё равно убивать, он не стал препятствовать желанию принцессы лично отправиться на ничейные земли. Прогнили и те, и другие.

Вместо ответа Лукиан просто плотно сжал веки.

«Ни о чём не думай, Лукиан Феррейн».

Это несомненно был шанс. Ничейные земли ‒ это владения демонов. Зона беззакония, куда не доходят ни правила, ни законы человеческого общества. За то, что там произойдёт, ни один человек на континенте, даже король целой страны, не сможет привлечь к ответственности. Не останется ни записей, ни улик, так что и Кайрон Винтербарк не сможет придраться к смерти принцессы.

Он так и не смог убедить принцессу. Поэтому и направление, в котором сделал выбор Лукиан, в конце концов осталось тем же. В конечном счёте, всё было результатом выбора самой принцессы.

Прошла вторая ночь в штабе. Ещё до рассвета всё было готово к выходу на ничейные земли. Айлет спустилась по тихой лестнице. Рыцари, которых она сама назначила, стояли на своих местах. Вару она нарочно отправила наружу прошлой ночью. Сейчас рядом с ней не было никого, но Айлет больше не была одна. Она без чьей-либо помощи вскочила на лошадь.

— Выезжаем.

Рассветное утро было в два раза холоднее дневного времени. Едва они покинули штаб, как вскоре перед ними открылась бескрайняя снежная равнина. Лукиан, который обычно то и дело оглядывался бы назад, теперь всю дорогу упорно смотрел только вперёд. Его чёрный затылок был суровее, чем когда-либо.

Примерно через час пути по следам дороги показались занесённые снегом изгородь и каменный столб. Пограничный знак, обозначающий конец границы Элровиса и начало ничейных земель. В тот миг, когда Айлет переступила эту черту, воздух заметно стал тяжелее, и по коже пробежал холодок.

Солдат пограничного отряда, уже имевший опыт участия в партизанских вылазках, вызвался проводником.

— Почти пришли. Скоро… они появятся.

Лицо бормочущего солдата побелело. То же самое было и с остальными солдатами, направленными от пограничного отряда. Это был страх, имеющий ясную причину. И на коже Айлет выступила холодная дрожь.

«Солдаты из пограничного отряда знают, что происходит на этих ничейных землях».

Не выдержав, Лукиан спросил у солдат:

— А карта вам не нужна?

— Рельеф ничейных земель меняется постоянно. Составлять карту бессмысленно. Мы между собой называем это место Снежной пустыней.

На обширной земле волнами перекатывался глубокий снег. Казалось, вся снежная равнина колыхалась, живая. Лукиан достал компас и тихо цокнул языком ‒ стрелка бешено вращалась. Определить направление было невозможно.

— Так по чему же вы сейчас ориентируетесь?

— Просто… следуем за ними.

Кто такие "они", выяснилось почти сразу. За белоснежной пеленой показались хозяева ничейных земель ‒ демоны.

В древних книгах говорилось, что внешне демоны весьма похожи на людей. Их истинный облик ‒ покрытое рогами и чешуёй четвероногое чудовище, но, приняв человеческий облик, они внешне неотличимы от людей.

Представший перед ними демон имел облик взрослого мужчины. Он был одет в необычные одежды, каких не встретишь больше нигде на континенте; волосы отливали сине-пурпурным, глаза были красными. Снег не задерживался у него на голове и плечах, на снегу не оставалось следов. Когда демон открыл рот, внутри показались острые клыки.

— [В этот раз что-то много новых лиц?]

Одного этого короткого слова было достаточно, чтобы заложило уши. Голос его царапал барабанные перепонки, словно наждачной бумагой.

— [В этот раз ведь должно было быть четверо? Потихоньку становится маловато…]

Взгляд демона скользнул по участникам партизанского отряда, включая Айлет, и остановился. Он с жадностью облизнулся и погладил висевший на шее драгоценный камень. По форме он был похож на тот, что был у Айлет. Внутри минерала, чёрного как обсидиан, мерцало красноватое свечение.

В этот момент в голове Айлет всплыли слова, которые как-то мимоходом сказал Кайрон.

— …Потому что, сколько бы их ни убивали, они постоянно воскресают. По-настоящему убить можно, только тщательно расчленив и сжег. А если устранить то вещество, они перестают воскресать даже от одного удара в уязвимое место.

Айлет пронзило озарение.

Этот демонический камень был носителем, способным вмещать в себя человеческую жизнь. Демонов невозможно убить обычными способами, они бессмертны и воскресают. И они постоянно нападают на людей на этих ничейных землях. Если подумать о причине… значит, им нужны человеческие жизни!

— [Впрочем, договор есть договор, ничего не поделаешь. Ну давайте, выбирайте скорее четверых. Если быстро не решите, я сам выберу.]

Демон скрестил руки на груди и принялся нетерпеливо постукивать ногой. Его взгляд, устремлённый на партизан, был безжалостен, как у мясника, выбирающего свежее мясо. В какой-то момент его глаза встретились с глазами Айлет.

— […Что за?]

В одно мгновение демон оказался прямо перед ней. Окинув Айлет взглядом с головы до ног, он скривил губы.

— [Есть тут одно бракованное? Вот это я не могу съесть. Нехорошо получается, Марсель.]

Марсель. Марсель Лефевр. Главнокомандующий пограничного отряда.

Лукиан издал стон.

— Командующий… неужели…!

Демон заключил контракт на поставку людей именно с командующим Лефевром. Вместо того чтобы проводить операцию по провоцированию демонов под видом каландской армии, он приносил им живых жертв. Только теперь Айлет поняла, почему число погибших было таким странно стабильным.

Демонам нужны были человеческие жизни, и с каждым годом они требовали всё больше жертв, возводя число в квадрат. Марсель Лефевр, не сумевший найти другого выхода, до сих пор соблюдал контракт. За одну высылку ‒ четыре жизни, в месяц ‒ восемь. Их приносили в жертву демонам.

Не выдержав медлительности людей, демон начал тыкать пальцем сам.

— [Ладно, вечно вы, люди, копаетесь. Ты, ты, ты. И] — увидев Лукиана, демон длинно облизнул губы. — [О, отборный экземпляр.]

Айлет протянула руку, пытаясь оттолкнуть Лукиана, но кто-то опередил её.

Удар!

— Принцесса!

Рыцарь, следивший за обстановкой за спиной Лукиана, толкнул её вперёд. Потеряв равновесие, Айлет пошатнулась и рухнула на колени в снег.

Лукиан, гневно вздёрнув бровь, уставился на рыцаря.

— Сэр Лексер, что это значит?

— Вице-командир, это шанс.

Не успел Лукиан изумлённо переспросить, как понял замысел подчинённого. Идеальный случай избавиться от принцессы чисто, не оставляя улик. По случайности трое из указанных демоном были солдатами пограничного отряда. Последним он указал на Лукиана, но его подчинённый подставил вместо него принцессу.

— [Ну? Нет, нет. Я хочу хороший товар. Вон тот, черноволосый.]

Демон заныл, уставившись на Лукиана, но с места не сдвинулся.

Айлет, поднявшись на ноги, схватила демона за лодыжку.

— Его ‒ нельзя.

В её голосе прозвучала непререкаемая сила. Она посмотрела демону прямо в глаза.

— Не только моего рыцаря, но и тех солдат ‒ тоже нельзя. Давай заключим другую сделку.

— [О, так ты их госпожа?]

— Да. Я могу дать тебе больше, чем Марсель Лефевр.

Демон с вожделением облизал губы.

Айлет вспомнила слова Кайрона: у демонов есть разум, они умеют договариваться и не чужды искушениям. Им нужны человеческие жизни. Разумеется, чем выше статус человека, тем больше они ценят его ‒ обычно у высокопоставленных людей больше тех, кем они повелевают.

Она легко могла догадаться, зачем демонам собирать человеческие жизни. Раз в пятьсот лет открываются Врата изгнания, и демоны возвращаются в свои земли. Последний раз Врата открывались двести лет назад, значит, им предстоит продержаться на ничейных землях ещё триста лет. Даже демоны не бессмертны. Чтобы не умереть на земле людей, им нужно накопить как можно больше человеческих жизней до открытия Врат.

Если такова их цель, то они в невыгодном положении. Поэтому достаточно просто сесть за стол переговоров. А уж как повернуть их в нужную сторону ‒ дело техники.

Айлет поставила на карту всё в этот самый миг.

Демон присел на корточки перед ней.

— [Вот как? И что же ты за такая важная птица? Мне нужно довольно много людей.]

— Решай, принимаешь сделку или нет. О деталях потом.

— [Обычно высокопоставленные прячутся за спинами прихвостней.]

— Те, кто не знает ответственности, возможно. Я защищаю тех, кого должна защищать. Так что если хочешь договариваться, не трогай остальных и убирайся.

— Принцесса!

Лукиан закричал что было сил. Он что-то выкрикнул, но до Айлет не долетело. Шёпот демона бил по ушам, как буря.

— [А они-то тебя такой считают?]

Демон подпёр подбородок рукой и задумался. Затем повернул свои блестящие глаза к Лукиану и остальным рыцарям. На его губах расцвела озорная улыбка.

— [Ладно, мне стало любопытно. Ха-ха, интересно будет. Эй, вы ‒ если вы убьёте эту женщину, я отпущу остальных. Как вам?]

— Что?!

Зрачки Айлет расширились. За её спиной партизаны начали волноваться. Лукиан почувствовал, как атмосфера среди них изменилась. Это было жуткое изменение.

— [Если не сможете её убить ‒ умрут все, кроме неё. Но её я отпущу невредимой.]

Демон сверкнул зловещими клыками, предлагая выбор.

— [Ну, что решите?]

Демоны коварны. Они искусны в искажении человеческого сознания, их невозможно предугадать. Поэтому с ними сложно. Айлет поняла слишком поздно: к нечеловеческим существам нельзя подходить с человеческими расчётами.

«Я ошиблась».

Расчёт на то, что они схватятся за заманчивую альтернативу, был разумен только с человеческой точки зрения.

— [Сколько вам дать? Три минуты?]

Демон сделал вид, что смотрит на несуществующие часы. Один из рыцарей выкрикнул:

— А гарантия? С чего нам знать, что ты сдержишь обещание?

— [Ну, что же поставить? Обычно я ставлю часть своего тела. Может, голову? Ха-ха, кстати, я больше всего люблю сердца, так что вы уж постарайтесь не повредить эту часть.]

— Тогда ставь свою голову.

Тот, кого называли сэром Лексером, обнажил меч.

— Не останавливайте меня, вице-командир.

Вслед за ним остальные рыцари один за другим выхватили мечи. Тело среагировало быстрее разума. Лексер, увидев, что Лукиан заслонил собой принцессу, скрипнул зубами.

— Честно говоря, если бы вы, вице-командир, принимали решения немного быстрее, до такого бы не дошло. Думаете, нам самим в радость убивать беззащитную женщину?

Губы словно слиплись, не в силах вымолвить ни слова. Враждебность сыпалась, как стрелы дождя.

— Её Высочество кронпринцесса отдала приказ ‒ мы ему следуем и верим ей. Почему только вы, вице-командир, пытаетесь быть справедливым? Разве вы сами раньше не были равнодушны к этой принцессе? Не знаю, какими чарами она вас околдовала, но одно я понял точно!

Рыцари Кэтрин в один голос уставились на Лукиана.

— У вас, вице-командир, нет никакого желания убивать принцессу.

В тот же миг Айлет рванулась с места и побежала. Хохот демона липким хвостом приклеился к спине. Лексер взревел:

— Схватить её!

До того стоявшие без движения солдаты из пограничного отряда бросились за Айлет. Даже у этой армии беззубой, всё же это крепкие мужчины. Айлет не удалось убежать далеко ‒ её схватили сильные руки. Меховой плащ, который Вара так тщательно завязал у подбородка, натянулся и разорвался. Солдаты схватили Айлет за плечи, не давая убежать, и поставили на колени.

Подбежавший рыцарь выхватил из-за пазухи кинжал.

— Сейчас всё кончится, принцесса. Держите её крепче.

Айлет изо всех сил вырывалась. Её крошечные ногти полоснули по подбородку солдата, и тот скрутил её запястья за спиной, словно связывая.

— Только не в шею.

Из-под спутанных золотистых волос вырвался крошечный, молящий голос. Лицо Айлет было мертвенно-бледным.

— Не в шею, пожалуйста.

Лукиан видел всё это. Слышал всё: и её сбивчивое дыхание, и этот странный голос. Для человека, находящегося в смертельном ужасе, её мольба была странной. Принцесса до самого конца была странной. Но одно было ясно: этот слабый голос бесповоротно перевернул что-то в его сознании.

Разум отключился.

Рыцарь, получивший удар рукоятью меча по затылку, рухнул без чувств. Другой рыцарь, следивший за Лукианом, в ужасе закричал:

— Вице-командир, так нельзя…!

Взгляд Лукиана был устремлён не туда. Расстояние, образовавшееся после того, как Айлет убежала, было невелико, но и не настолько, чтобы преодолеть его за секунды.

— Проклятье…!

Лукиан нащупал на бедре метательный нож в кобуре. Почти одновременно с тем, как он метнул его, рыцарь, стоявший перед Айлет, занёс кинжал.

— Простите, принцесса.

В глазах рыцаря, пробормотавшего это словно ритуальную формулу, светилась лишь досада. Занеся кинжал над головой, он изо всех сил обрушил его на Айлет.

Лезвие рассекло воздух.

В тот миг, когда пронзительный свист смешался с хаосом, перед глазами у неё вспыхнуло и погасло. Словно огненная стрела вонзилась в сердце.

«…Ах».

Айлет беззвучно вздохнула.

Ужасное дежавю. Сколько бы раз ни умирала, к этому невозможно привыкнуть.

— Кхух!

Метательный нож, рассекший воздух, вонзился в плечо рыцаря. Для ножа, пущенного с такого расстояния, сила была впечатляющей. Рыцарь выронил кинжал и, пошатываясь, попятился. Принцесса, которая была под ним, забилась в конвульсиях.

Переведя дыхание, рыцарь вытащил кинжал, торчавший из груди принцессы. Кровь хлынула фонтаном. Только тогда он издал болезненный стон и потрогал плечо. Не успел он вытащить засевший метательный нож, как прилетел удар ногой. Рыцарь с воплем покатился по снегу.

— В-вице-командир…!

Рыцарь, державший принцессу сзади, отшвырнул её и откатился в сторону. Меч обрушился как раз на то место, где он только что был.

Лукиан не глядя бросил меч, вонзившийся в голую землю у его ног. Дыхание перехватило. Но времени перевести дух не было. Он подхватил упавшую набок принцессу.

— Принцесса?

Вес её тела в его руках был пугающе лёгким. В тот миг, когда он увидел её состояние, слова, готовые сорваться с языка, в одно мгновение испарились. Лукиан застыл ледяным столбом. Обе руки, поддерживавшие принцессу, стали горячими и мокрыми. Кровь, которую её сердце толчками выплёвывало наружу, заливала его ладони и стекала вниз.

Глаза принцессы, наполовину прикрытые веками, были пусты.

— ……

Всё лезвие кинжала прошло сквозь сердце, а затем было выдернуто. Удар пришёлся в уязвимое место. Это было смертельное ранение, не оставлявшее шансов. Её тело обмякло, кровь хлестала ‒ в это невозможно было поверить.

— …Ах…

В тот миг, когда руки Лукиана потеряли силу, тело принцессы скользнуло на снег. Распущенные золотистые волосы окунулись в кровавую жижу. Лукиана поспешно прижал её к себе снова. Температура тела Айлет стремительно падала. Принцесса умерла. Айлет умерла. ...Наконец-то.

— [Ах, я же говорил ‒ сердце не трогать! Какая досада!]

Демон, до этого наблюдавший за происходящим, словно за забавной комедией, торопливо поднялся. Подскочив к Лукиану, он заглянул ему за спину, разглядывая Айлет.

— [Ах да, эта же была бракованная. Есть-то в ней нечего, совсем пустая.]

Демон причмокнул губами. В этот миг время, до этого застывшее, снова потекло. Рыцари, которых отшвырнуло в сторону, закричали демону:

— Мы выполнили твоё условие ‒ убили принцессу. А теперь проваливай!

Солдаты пограничного отряда, не понимавшие, что происходит, торопливо присоединились к ним.

Демон, схватившись за живот, залился хохотом.

— [А я же говорил! Не все люди справедливы и ответственны. Поэтому так интересно! Сколько ни смотри ‒ не надоедает!]

Нахохотавшись вволю, демон перевёл взгляд с Лукиана на рыцарей. В его красных глазах кипела жажда.

— [Похоже, этот черноволосый — ваш "вице-командир"? Так ведь? Значит, теперь ты здесь самый "высокопоставленный" человек?]

— ……

— [Как насчёт ещё одной партии? Убьёшь этого ‒ остальных я обязательно отпущу.]

Лица рыцарей исказились.

— Что ты несёшь? У нас был другой уговор!

— [Я не нарушал договора. Смотри, моя голова цела, правда? Ха-ха, предыдущая игра закончена. А это ‒ совершенно новое предложение.]

Демон теперь полностью потерял интерес к сердцу Айлет. Перед ним на блюде лежали куда более свежие и вкусные жизни.

Рыцари инстинктивно поняли: если так пойдёт и дальше, эта проклятая "игра" не кончится, пока они все не погибнут. Вице-командир по-прежнему не двигался, прижимая к себе принцессу.

— [О? Отступаете? Сдаётесь? Ай-яй-яй. Впрочем, вы, похоже, живучие, так что на сегодня я, пожалуй, удовольствуюсь…]

Демон, хихикавший было, внезапно перестал смеяться.

— [Он идёт.]

Лицо демона, белое, словно набелённое, позеленело.

— [Он! Он идёт! Чёрт, давно его не было, а он тут как тут, словно призрак!]

Охваченный ужасом демон, ни к кому не обращаясь, заверещал в пустоту. Он то облизывался, глядя на Лукиана, то тревожно косился куда-то вдаль, на равнину.

— [Ха, чёрт возьми. Не везёт мне сегодня!]

Демон затопал ногами, затем обеими руками взрыхлил воздух, сгрёб в охапку холода и вскочил на них сверху.

— [Передай Марселю, что наш договор всё ещё в силе! Пусть готовится ‒ в следующий раз я съем вдвое больше, чем сегодня!]

Издав жуткий вопль, демон исчез.

В бескрайней снежной пустыне вновь воцарилась тишина. Очнувшись, рыцари начали понемногу приходить в движение. Но один Лукиан всё ещё застыл на месте, словно каменное изваяние.

— Сэр Лексер… Что нам делать?

— Что делать?

Рыцарь, раненый метательным ножом Лукиана, тяжело дыша, выступил вперёд.

— Казнить предателя и вернуться.

Пока те, кто ещё несколько минут назад были его подчинёнными, перестраивались, Лукиан думал. Думал и думал ‒ где, в какой момент всё пошло не так. Тело у него на руках за несколько мгновений превратилось в ледяную статую.

Приказ повелителя выполнен. Его честь восстановлена. Принцесса-мятежница исчезла ‒ значит, Элровис, как и прежде, будет крепок, а кронпринцесса благополучно взойдёт на престол. Ничего не было неправильно. Напротив, всё вернулось на круги своя.

Но сердце колотилось так, словно готово было вырваться из груди.

«Это неправильно».

Инстинкт кричал. Это неправильно. Так нельзя…

В чём была виновата принцесса?

Да и есть ли смысл теперь это выяснять? Всё равно она мертва.

«Не надо было переступать черту».

Не надо было с самого начала переступать порог той башни. Если бы он с самого начала не ввязался в дела принцессы, возможно, она никогда не стала бы мечтать о мятеже. Если бы не поддался мелкой жалости и не выполнял одно за другим её требования. Если бы не принёс то злополучное платье, не закрыл глаза на ту девчонку, которая пришла якобы в служанки. Если бы помешал принцессе явиться на банкет в честь Дня основания. Если бы, вместо того чтобы пытаться её переубедить, он искал способ вывезти её за пределы столицы ‒ тогда, по крайней мере, она не умерла бы вот так.

Если бы он хоть немного раньше понял, что, раз переступив черту, назад уже не вернуться, ‒ изменилось бы что-нибудь?

Он не знал.

Голова была пустой. Даже леденящий холод клинка, нацеленного в его затылок, казался нереальным.

— К счастью, Её Высочество кронпринцесса ‒ мудрая женщина. Раз она предвидела такую ситуацию.

Незаметно один из рыцарей подобрался к нему со спины.

Лукиан с трудом заставил онемевшие губы шевелиться.

— Её Высочество… отдала вам другой приказ?

— Если заметишь хоть малейшие признаки предательства со стороны Лукиана Феррейна ‒ убить его вместе с принцессой.

Из его горла вырвался смешок. Клокотавшая до того ярость наконец вспыхнула.

— Значит, вы даже не доверяли мне… и при этом шантажировали?

— Бросьте оружие ради принцессы. Сдайтесь по-хорошему, вице-командир. Ещё не поздно. Мы можем всё уладить своими силами.

Ещё не поздно. Человек уже мёртв, а они говорят "ещё не поздно".

Лукиан не смотрел на лица своих подчинённых. Если бы он взглянул на эти образины, что сейчас болтают, он бы не знал, на что способен.

— Принцессу буду сопровождать я. А вы возвращайтесь в столицу. Доносите, что видели и слышали, ‒ дело ваше.

— Не понимаем, почему вы так упорствуете! Неужели эта принцесса для вас важнее вашего отца и старшего брата?

— ……

— Ладно, не надо. Отойдите. Мы должны убедиться, что она мертва.

Откуда-то послышался звук ломающегося стекла. Мир, в котором Лукиан всю свою жизнь считал себя своим, переворачивался с ног на голову. Из-под его растрескавшихся убеждений поднималось зловоние. Оборотная сторона мирного мира, сотканного из нитей справедливости и морали. Другой мир — похожий на ад — был покрыт коркой гнилых остатков власти и прогнившей алчности. Эта тварь, явившая себя в обличье демона, поглотила разум Лукиана.

Клинок, до того крепко зажатый в ножнах, вышел наружу. Никто не видел, как он обнажил меч.

Рыцарь, протянувший руку, чтобы выхватить принцессу, широко распахнул глаза. Это произошло в одно мгновение ‒ никто не успел ни остановить, ни защититься.

Брызги крови описали в воздухе длинную параболу.

— Ха.

Лукиан невесело усмехнулся. По лезвию его меча скользнули капли крови.

— Ха…

Если всё равно должно было так кончиться, зачем было мучиться и терзаться?

Тело Лексера рухнуло, как гнилое дерево. За ним виднелись объятые ужасом рыцари. Лукиан сжал рукоять меча ‒ они попятились.

Один из них прошептал одними губами:

«Отступаем, отступаем! Залечь рядом!»

Рыцари развернулись и бросились бежать.

— ……

Он остался один. Нет, не один.

Лукиан бросил меч в снег и снова склонился над принцессой, которую опустил на сугроб. Её бледные щёки медленно замерзали.

Что же теперь делать? Нельзя же оставить её здесь, но и возвращаться в штаб нельзя. Куда же тогда…

В этот момент.

— Я так и знал.

Голос, прозвучавший так, словно его обладатель изо всех сил сдерживал ярость, пронзил темя. Серебряные волосы — словно само воплощение здешнего холода — и тёмно-красные глаза. Это был командующий Винтербарк.

Откуда ни возьмись появилась девчонка с золотисто-каштановыми волосами, как белка подскочила к Лукиану и оттолкнула его. Застигнутый врасплох, он уступил ей принцессу.

— —! —!!

Девчонка, прижимая к себе обмякшее тело принцессы, зарычала на него.

Кайрон ледяным взглядом окинул окружающий хаос.

— Что-то было не так. Хоть я и знал, что так выйдет, но взгляд у неё был ненормальный. Будто у неё была какая-то зацепка.

— …Значит, принцесса знала, что нападут?

Его голос, сорвавшийся с голосовых связок, прозвучал хрипло.

— Откуда мне знать? — резко бросил Кайрон. — Это тебе знать положено, королевская ты собака.

Драгоценный камень на шее принцессы засветился тусклым светом.

Опустившись перед ней на одно колено, Кайрон расстегнул её платье спереди. Окровавленные лоскуты ткани упали, обнажив рану. Зрелище было таким страшным, что на него невозможно было смотреть без содрогания.

Лукиан, глядя на это опустошённым взглядом, вдруг почувствовал нечто странное. Кровь, которая до этого хлестала из сердца принцессы, остановилась. Лицо Айлет всё ещё было мертвенно-бледным. Но в ней происходили какие-то перемены.

— ……!

Рука, безвольно лежавшая до этого, вдруг дёрнулась. Тонкие пальцы слабо зашевелились.

Вара всхлипнула и прижала принцессу к себе.

Тем временем Кайрон подобрал в снегу кинжал, которым пронзили сердце Айлет, и скрипнул зубами. Стремительно, словно молния, он бросился на Лукиана.

— ……!

Лукиан поспешно отшатнулся, но избежать удара полностью не смог. Острие клинка провело тонкую линию у его левого глаза.

— Кх…!

— Ах ты, пёс.

Создавалось впечатление, что он сражается не с человеком, а со зверем. Если бы он уклонился хоть на секунду позже, клинок рассёк бы ему череп.

Кайрон зарычал прямо перед ним.

— Как ты посмел поднять руку на неё, а?

Лукиан отбил его кинжал рукоятью меча и поспешно отступил. Тёмно-красные глаза противника пылали жаждой убийства, готового поглотить его. В них был тот же цвет, что и у демона, который только что издевался над ними.

— —!

Вара издала звук, похожий на скулёж раненого щенка.

Мужчина, до этого сверливший взглядом Лукиана, мгновенно повернул голову. Из груди принцессы, лежавшей на руках у Вары, вырвался слабый, едва заметный вздох. Лукиан не смел даже моргнуть, боясь пропустить хоть что-то.

Тук. Тук.

Сердце колотилось, сотрясая всё тело.

Разум говорил: «Этого не может быть». Он собственными глазами видел, как она умерла. Кровь вытекла так, что вокруг образовалась целая лужа. И всё же…

Вара прижалась ухом к носу Айлет. Её лицо, залитое слезами и соплями, вдруг осветилось радостью.

— —!! —!

Кайрон долгим движением сомкнул и разомкнул веки. В его глазах, ещё минуту назад пылавших жаждой убийства, явственно отразилось облегчение.

— Если бы не нужда принцессы в тебе, ты был бы уже мёртв. Понял?

Кайрон швырнул кинжал к ногам Лукиана. Он говорил, не скрывая отвращения.

— Славно, достиг цели. Иди и докладывай своей драгоценной госпоже. Мол, твоя ненавистная младшая сестра сдохла, так что можешь теперь спать спокойно.

— ……

— То-то, почётный рыцарь.

Не в силах сдержать кипевшую в нём ярость, Кайрон выплюнул эти слова и вернулся к принцессе. Он подхватил Айлет из рук Вары.

— Вперёд, демонёнок. Показывай, где живёт твоя госпожа.

Повалил снег. Снежная равнина стонала под порывами леденящего ветра.

На этот раз Лукиан остался совсем один.

Айлет медленно открыла глаза. В затуманенном взгляде моргала пара красных глаз. Вара, затаив дыхание и глядя на Айлет, широко раскрыла глаза, рот и нос. А затем подпрыгнула на добрую ладонь вверх и заметалась.

Айлет с трудом разомкнула онемевшее горло.

— Который… сейчас час, Вара?

— …! …!!

Раз Вара здесь, значит, она, в отличие от прошлого раза, не вернулась во времени. Место, где она лежала, было маленькой спальней в штабе. Но в отличие от того возвращения, она не могла пошевелить и пальцем.

Когда она попыталась приподняться, левую сторону груди пронзила чудовищная боль. Это была такая агония, что перед глазами всё побелело. Айлет издала беззвучный крик, и Вара заметалась. Затем выбежала из комнаты.

«Нет, Вара. Не уходи. Не уходи, помоги мне подняться…»

Девочка быстро вернулась. Не одна.

— А, вы очнулись.

— К-командующий?

Мужчина, который уже должен был перейти каландскую границу, как ни в чём не бывало приблизился к кровати. Он нёс поднос с кувшином тёплой воды и полотенцем.

— Как вы здесь… Вы же ушли в Каланд…

— Мои люди, которых я приставил к вам, донесли о подозрительных перемещениях. Сейчас вам лучше не говорить. Полевой врач зашил рану.

Мужчина поставил поднос и провёл пальцами по щеке Айлет.

«Ах да, рана. Меня ударили в грудь».

Видимо, поэтому грудь горела огнём. Вместо ответа Айлет закашлялась.

Она долго кашляла, скорчившись. Кайрон вытер уголки её рта платком ‒ на нём осталась алая кровь.

Айлет взяла кружку, которую протянула Вара, и прополоскала рот. Во рту стоял металлический привкус крови. Только после того, как она выпила болеутоляющее, через время боль немного утихла.

Холодная ладонь коснулась лба девушки, которая бессильно дышала.

— Как долго… я была без сознания?

— Около двух дней.

— А демон, которого я встретила… Что с ним стало? Сэр Феррейн? Остальные партизаны?

— Тот сбежал.

Было неясно, кого именно он имел в виду. Кайрон, казалось, не собирался больше ничего объяснять. Он отрезал:

— Чтобы рана полностью зажила, потребуется не меньше месяца. И вам придётся осторожно даже дышать. Если, конечно, вы не хотите снова понапрасну тратить ту жизнь, что там хранится.

По спине Айлет пробежали мурашки. Взгляд Кайрона был прикован точно к её ожерелью.

«Знал?»

Это был мужчина, который почти десять лет провёл на ничейных землях, полагаясь только на себя. Пожалуй, было бы странно, если бы он не заметил.

— Ммм, это… ну… реликвия моей матери. Я не пыталась скрыть…

— Кстати, Айлет. Есть кое-что, что мы должны прояснить сначала.

Ему не было дела до её неуклюжих оправданий. Он положил окровавленный платок на столик и наклонился к ней. Девушка, зажатая между его сильными руками, упёршимися в простыню по обе стороны от неё, смотрела на него снизу вверх. Кайрон прошептал голосом, куда более низким, чем обычно:

— Мы в одной лодке. Договорились быть честными друг с другом, без утайки.

— ……

— Мы же обещали?

— …Да.

— Но так не пойдёт.

У неё мороз пошёл по коже. Его голос был совсем не угрожающим, тон ‒ ровным, а взгляд ‒ даже мягким. И всё же Айлет кожей чувствовала, что он зол как никогда прежде. Его горящий взгляд был подобен лаве.

Айлет неохотно призналась:

— Я не знала, что демоны требуют живых жертв. Я только подозревала, что наш командующий заключил с ними какую-то сделку.

— И поэтому ты взяла с собой именно шестерых рыцарей из столицы?

— Всего вместе с пограничным отрядом нас было десять. И даже если бы я взяла больше солдат, результат был бы тем же. Они не более благосклонны ко мне, чем столичные, кха-кха.

— Тогда с чего ты такая спокойная?

— ……

— Ты только что умерла и воскресла, а на тебе ни следа испуга. Так бывает, только если ты сама решила умереть.

— Я не всё предусмотрела…

Дальше было сложно дышать. Когда Айлет не смогла нормально дышать, Кайрон цокнул языком и отстранился. Только когда давящая аура исчезла, её сдавленные лёгкие расправились.

— Я пыталась заключить с демоном новую сделку… но недооценила их. Вот и всё.

— Тогда зачем ты держала при себе этого черноволосого рыцаря? Ты же знала, что ему приказано тебя убить.

— …Потому что он мне нужен.

Это был не тот ответ, которого ждал Кайрон.

Он спросил с напором:

— Меня тебе недостаточно?

— Мне… нужен такой, как вы, конечно, но мне нужен и рыцарь, который будет предан только мне.

Даже заключив брачный союз с Кайроном, Айлет не могла бы помыкать им. Они были равноправными партнёрами. Айлет нужна была охрана, которая смотрела бы только на неё. Рыцарь, готовый отдать за неё жизнь в рамках идеальных отношений "господин ‒ слуга".

Была Вара, но её одной было недостаточно.

Но на самом деле, Лукиан Феррейн был ей нужен не просто как верный пёс. Кто бы не хотел заполучить такого мужчину? Айлет отчётливо помнила лицо и голос Лукиана, когда встретила на эшафоте в прошлой жизни.

— Да упокоитесь с миром в лоне Господнем.

Это был последний голос, который слышала девушка перед смертью. Когда её вели на казнь, оглянувшись, она увидела рыцаря, который, закрыв глаза, читал короткую молитву. Лукиан Феррейн был единственным, кто молился за женщину, которую все призывали убить. Даже за пять лет жизни в поместье графа Каслрейна, после изгнания из столицы, она не встречала такой доброты.

Что, если бы такой человек служил только ей? Ей было любопытно, она ждала этого, и он был именно таким честным человеком, каким она хотела его видеть. К тому же его происхождение — Феррейн — тоже было привлекательно. Поэтому она хотела держать его рядом, даже рискуя.

— Лукиан сказал, что будет защищать меня. Кха-кха.

— ……

— Я поняла, что даже если он будет терзаться сомнениями, в конце концов, если мне будет грозить опасность… он не сможет отвернуться. Поэтому я нарочно взяла его с собой. …Не думала, что так выйдет.

Очнувшись, она не нашла рыцаря. Раз он до сих пор не появился, значит, он не вернулся в штаб.

«В конце концов, неудача».

Айлет с тяжёлым сердцем закрыла глаза. Она ничего не помнила после того, как её ударили мечом подчинённого Лукиана. Она не видела выражения его лица в тот момент, когда упала. Она было подумала спросить Кайрона, но передумала.

«Вернулся в столицу со своими людьми».

Раз она "умерла", демон отпустил Лукиана и рыцарей, и они тем же путём покинули границу. После этого, должно быть, Кайрон и Вара нашли её. Видимо, она слишком многого захотела. Говорят, жадность до добра не доводит.

«Нет так нет, Айлет».

Принцесса проглотила вместе с печеньем, которое дал ей Кайрон, и своё разочарование. Его настроение всё ещё было паршивым.

— Значит, он тебе всё-таки нужен.

— Что прошло, то прошло. Будем думать о будущем.

Вместо ответа мужчина тяжело вздохнул. И кое-как подавил едва заметную жажду убийства.

Айлет прикинула, сколько времени прошло. Раз она пролежала два дня, значит, ещё не всё потеряно.

— Вара, есть шанс снова встретить того демона?

[Больно]

[Больно]

[Больно]

[Принцесса] [Дура]

[Не хочу] [Не хочу] [Не хочу]

У Вары были полные слёз опухшие глаза. Она дёргала Кайрона за одежду и колотила себя маленькими кулачками в грудь ‒ казалось, её переполняли слова, но она не могла выразить их и от этого мучилась.

Кайрон отрезал одним словом:

— Не время думать о таком.

— Раз он не тронул тебя, значит, к своим он действительно снисходителен. Тогда есть вероятность, что он снова приблизится. Если вдруг они позовут тебя, ты обязательно должна мне сказать, поняла?

Вара, глянув на принцессу исподлобья заплаканными глазами, резко отвернулась.

Айлет схватила девочку за руку, растерянная.

— Вара, ты обиделась? Прости.

— Пф.

Кайрон фыркнул.

— Вы бы хоть половиной, нет, четвертью этой растерянности отнеслись ко мне, принцесса.

— Прости. Я не думала, что вы будете так беспокоиться. И спасибо, что спасли… Мне следовало сказать это в первую очередь.

Айлет помедлила и добавила:

— Сейчас моё тело… в таком состоянии, но обещание помочь вам ускорить восшествие на престол я обязательно сдержу. Это дело было первым шагом. Так что не слишком беспокойтесь.

— Да что с тобой не так?

— В каком смысле?

Кайрон недоумённо скривил лицо. Пристально посмотрев на Айлет, он покачал головой.

— То ли не знаешь, то ли притворяешься…

— Не объясните по-человечески?

— Ладно. Думать о троне я пока брошу. Сосредоточьтесь на выздоровлении.

Большая рука накрыла глаза Айлет. Он казался холодным, но его ладонь была неожиданно тёплой. Айлет посмотрела в темноту и медленно закрыла глаза.

Рука, закрывавшая половину лица, нежно перебирала её волосы у виска. От этого щекочущего прикосновения её постепенно клонило в сон. Сквозь дрёму ей послышался голос, затихающий на конце фразы.

— Не думал, что увижу такое дважды в своей жизни…

Кайрон не стал задерживаться надолго и вернулся в северную крепость. Уже то, что он так долго оставался на чужой военной базе без разрешения, было необычно. Он сказал, что вместо себя отправит в столицу своих заместителей, а сам на время, пока Айлет полностью не поправится, останется в крепости. Кайрон уехал, оставив слова, что вернётся в следующем месяце.

«Похоже, хочет проследить, чтобы я не наделала глупостей».

В итоге в этом не было необходимости. Едва придя в себя, Айлет получила суровый урок. То, что ты умер и воскрес, вовсе не означало, что раны исчезли сами собой. Они затянулись ровно настолько, чтобы вернуть её к жизни, но были по-прежнему глубоки. Жар поднялся бешеный, и два дня она не могла пошевелить и пальцем. Но были и приобретения.

— Я совершил непростительный проступок.

Марсель Лефевр опустился перед Айлет на колени. Не только Марсель, но и солдаты, бывшие с ним в тот день, склонили головы. Весть о том, что принцесса отдала свою жизнь вместо солдат, похоже, разнеслась по всему лагерю.

— Стремясь немедленно остановить гибель солдат, я, зная, что это неправильно, принял предложение демона.

Лицо командующего за то время, что они не виделись, неузнаваемо осунулось.

— Я знал, что если каждый год приносить в жертву солдат в квадратичной прогрессии, через несколько лет дело примет необратимый оборот… но легкомысленно полагал, что к тому времени найдётся другое решение… Всё это моя вина. С этого момента я слагаю с себя полномочия командующего и готов принять любое наказание.

Марсель Лефевр был генералом, который много лет назад вместе с отцом Айлет прошёл войны. Поэтому король очень доверял ему. Доказательством служило то, что он почти двадцать лет доверял ему командование пограничным отрядом.

«Даже если я отберу у Марселя командование, оно не перейдёт ко мне. Если доложить королю, на его место пришлют другого генерала».

И этим генералом, скорее всего, будет человек, на которого имеет влияние Кэтрин. Не было нужды создавать себе невыгодную ситуацию. К тому же Айлет понравился Марсель. Раз он способен вот так прийти, поклониться и извиниться, испытывая чувство вины, ей будет гораздо легче им управлять.

— Спасибо, что признал свою оплошность, но у меня нет права тебя наказывать, сэр Лефевр. К тому же, учитывая заслугу — значительное сокращение ненужных жертв в ближайшей перспективе, — я не хочу тебя слишком строго судить.

— Что? Тогда… что вы имеете в виду?

— Я хочу сказать, что не хочу по пустякам тревожить отца. Ведь ситуация ещё не полностью разрешилась. Пока мы не решим проблему, мы не можем оставить пограничный отряд без командования.

Айлет лишь чудом вернулась живой из лап демонов, но их отношения остались в подвешенном состоянии ‒ ни разорванными, ни обновлёнными.

— Однако если мы расторгнем договор… демоны не останутся в бездействии.

— Раз договор нарушен, нужно залатать его новым договором.

Это как раз та область, где полномочия ведения переговоров могут быть использованы по назначению. К тому же у Айлет был козырь, который она могла пустить в ход против демонов.

— Кстати, вы не видели девочку, которая за мной ухаживает? С золотисто-каштановыми волосами, веснушчатая, такая милая. Она на меня сильно обиделась и сбежала…

— А, эта девочка? Она сидит на сосне у тренировочного плаца. Я видел её утром в окно.

Вара и вправду сильно обиделась. Только после того, как Айлет целый день и ещё полдня уговаривала, улещивала, умоляла и чуть ли не на коленях вымаливала прощение, Вара снова согласилась с ней разговаривать.

— Поищу.

Сухо ответив жестами, Вара отправилась на ничейные земли. Это была великая победа, одержанная ценой того, что Вара назвала Айлет всеми ругательствами, которые знала: дура, плохая, злая и так далее.

Айлет ждала возвращения девочки, спокойно отдыхая и восстанавливаясь четыре дня. Благодаря тому, что солдаты, которым она спасла жизнь, наперебой ухаживали за ней, огонь в камине не гас никогда, а на столике каждый день появлялись свежие полотенца и лекарства. На третий день молва дошла и до окрестных деревень ‒ женщины, желавшие отблагодарить за спасение сыновей или возлюбленных, вереницей потянулись в штаб.

— Как можно, даже больному, так исхудать?!

— Видать, с детства каши не ела. Впрочем, чего ещё ждать от места, где одни мужики. Что они, бородатые, понимают в уходе за такой хрупкой госпожой?

Женщины, видимо, из приграничных деревень, были искусны в уходе за больными. Айлет получила заботу, какой не знала даже в столице, ‒ вплоть до того, что её купали.

Вара вернулась на седьмой день. И на этот раз девочка была не одна.

Айлет, увидев неожиданного посетителя, на мгновение лишилась дара речи.

— …Где ты его нашла, Вара?

Вара указала на снежную равнину за окном. Она привела его откуда-то с ничейных земель.

Принцесса растерянно смотрела на стоявшего перед ней мужчину. Это был Лукиан Феррейн ‒ тот самый рыцарь, которого она потеряла. Вид у него был ужасный. Всё его тело было покрыто засохшими бурыми пятнами крови. Доспехи куда-то исчезли, он был в одном тренировочном костюме, надетом под них. Тело было покрыто ранами. Особенно бросалась в глаза кровь, запёкшаяся вокруг левого глаза ‒ судя по тому, что он не мог его открыть, веко было глубоко рассечено.

Но более всего Айлет лишила дара речи голова, которую он держал в руке. Да, голова. Лукиан держал кого-то за волосы. Айлет легко узнала в этой голове голову демона, которого встретила. Похоже, Вара, отправившаяся искать демона, наткнулась на Лукиана и привела его с собой. Сказать "привела" было бы слишком мягко ‒ Вара захватила Лукиана в плен. Конец верёвочной петли, обмотанной вокруг его шеи, был у неё в руке.

Девушка кое-как справилась с замешательством.

— Я думала, ты вернулся в столицу.

— Остальные рыцари ордена, наверное, попытались бы.

— Я так понимаю, ты не смог.

— Другие видели, как я убил сослуживца. Захотели бы они меня брать?

Проговорив это бесстрастно, Лукиан швырнул голову демона в сторону камина. Судя по тому, как был изрублен срез, он долго её кромсал, чтобы та не могла воскреснуть.

«Убил сослуживца?» — хотела было переспросить Айлет, но его взгляд, скользнувший по ней с головы до ног, пригвоздил её к месту.

— Вы, кажется, живы, — с издёвкой произнёс он.

— …Да, так вышло.

Лукиан горько усмехнулся.

— "Так вышло"… Вот как. Принцесса.

Повторив это севшим голосом, он закрыл лицо ладонями. Казалось, он не чувствовал боли, даже когда рана на веке сжималась. Айлет заметила его покрасневшие, опухшие руки.

— В конце концов вам удалось меня втянуть. Довольны, что всё вышло по-вашему?

Из-под его пальцев вырвался сдавленный голос.

— Вы нарочно так сделали? Даже ваша смерть ‒ всё было подстроено?

— ……

— Я спрашиваю, было ли и то, что вы оторвали меня от Элровиса, ‒ тоже часть вашего плана?

Рыцарь был нестабилен. Он полностью потерял самообладание. Он был сломлен.

— …Да, — тихо подтвердила Айлет. У неё не было выбора. — Я этого и хотела. Чтобы ты пришёл ко мне сам.

— ……

— Чтобы заполучить такого, как ты, другого способа не было.

Конечно, это была ложь. Айлет не хотела умирать. Даже будучи уверенной, что воскреснет, она не хотела умирать. Ужас смерти, когда острый клинок несётся на тебя с пугающей быстротой, ‒ достаточно одного раза на всю жизнь. То, что она могла выжить даже в худшем, непредвиденном случае, было лишь последним рубежом, а не её замыслом.

И всё же она решила не оправдываться. Потому что лицо стоявшего перед ней мужчины было в ужасном состоянии. Лукиану, казалось, нужна была мишень, на которую он мог бы направить свой гнев, и Айлет была готова принять его стрелы.

«Злись и вини меня. Ты имеешь на это право».

Повисло тягостное молчание. Нет, напряжена была только Айлет. Вскоре чувство, возникшее на лице Лукиана, оказалось не тем, чего она ожидала. Это было не яростное негодование. Это было смирение.

Его руки бессильно упали.

У неё упало сердце.

— …Да, я признаю своё поражение, — с горечью произнёс Лукиан. — Должно быть, жалость ослепила меня. Глядя на вас бездыханную, я почувствовал, как что-то оборвалось и во мне.

— Сэр, это не ваша вина…

— А когда я пришёл в себя, то понял, что убил своего заместителя.

Что?

Айлет широко раскрыла глаза.

Из уст Лукиана полились шокирующие признания.

— Я пришёл в себя только тогда, когда вы вернулись к жизни. Четверо сбежавших рыцарей вернулись и набросились на меня, и с того момента я мог ясно мыслить, рассуждать и принимать решения. Если бы я отправил оставшихся в столицу, под угрозой оказалась бы не только моя жизнь, но и жизнь моей семьи.

— ……

— Но и умереть… на месте не решило бы ничего. На моём доме осталось бы клеймо предателя, за вами по-прежнему охотились бы убийцы, да и моя вина в убийстве подчинённого никуда бы не делась.

— ……

— Поэтому я убил ещё двоих рыцарей и смотрел, как демон пожирает остальных двоих.

— Не говорите так, сэр.

Не выдержав, Айлет прервала его рассказ.

— Вы сказали, что рыцари набросились на вас, чтобы убить. Это была самооборона. И то, что демон снова появился, ‒ тоже не ваша вина. Так что не стоит так себя корить.

— Как бы я ни пересказывал события в свою пользу, результат от этого не изменится.

Лукиан снял с пояса ножны и ответил. В его голосе, словно лишённом эмоций, не было ни интонации, ни чувства.

— Теперь у меня, кроме вас, принцесса, не осталось других вариантов.

Лукиан снял даже кобуру с бедра и бросил её. Оставшись безоружным, он опустился на колени у её ног.

— Вы победили, принцесса. Теперь я в вашей воле.

Айлет долго не могла найти слов. Она лишь смотрела на рыцаря, раз за разом открывая и закрывая рот. Исчез тот рыцарь, который всего несколько дней назад мыл ей ноги и честно пытался её переубедить. Корни, удерживавшие Лукиана на земле, были срублены. Его мир перевернулся, и его же вера обратилась против него копьём. Перешедший реку, из которой нет возврата, он больше не был рыцарем.

— …Я бы хотела, чтобы ты не делал этого.

Девушка с трудом прошептала.

Одним-единственным решением Лукиан потерял всё, что создавал до сих пор. Его рыцарская честь и положение были попраны, ему не избежать клейма убийцы за то, что он убил своих подчинённых. Он не мог вернуться в свой дом, и из-за этого пострадает честь дома Феррейнов. Лукиану придётся расплачиваться за свою жалость и благосклонность к ней всю оставшуюся жизнь. Именно она сделала это. Айлет была ответственна за то, что сломала его.

— Отдать себя в мою волю ‒ значит отдать мне свою жизнь?

— Как прикажете, принцесса.

— Если я прикажу тебе умереть, ты умрёшь?

— Я сочту это разумным приказом. Ведь то, что вы воскресли, не означает, что вы не умирали.

Его однообразные ответы, словно у сломанной куклы, пронзали её сердце. Айлет закусила губу. Она знала, что ломать чужую душу и толкать на падение ‒ страшно и ужасно, но, когда это случилось на самом деле, ощущения были иными.

«До того, чтобы отказаться от человеческого сердца, мне ещё далеко».

Глубоко вздохнув, девушка протянула руку и приподняла Лукиана за подбородок. В его тёмных, почти чёрных зелёных глазах отразилась только она.

— Я не стану судить тебя за твою вину. Вместо этого ты будешь работать на меня своей жизнью.

— ……

— Ты будешь вместе со мной мечтать о моей мечте. Путь, которым я пойду, станет твоим законом и твоей справедливостью. Защищая меня, ты будешь защищать и себя.

— ……

— Я ‒ твой новый ориентир, Лукиан Феррейн.

— …Возможно, я буду не слишком полезен.

В глазах рыцаря пробежала рябь. Принцесса, на которую он смотрел снизу вверх, улыбалась бледным, бескровным лицом. По ней было видно, что последние дни она тяжело болела. Но её голос оставался ясным.

— Твою полезность определяю я. Так что ни о чём не думай, не суди, а пока просто отдохни рядом со мной. Похоже, у тебя не только глаз ранен.

— ……

— Спасибо, что вернулся. И за подарок тоже большое спасибо. Думаю, он пригодится.

Лукиан долго не мог отвести от неё взгляд. Как он сам признал, его разум был острее, чем когда-либо. И всё же он не знал, какое наказание себе назначить. На самом деле он вернулся, чтобы переложить эту ответственность.

Это ты сделала меня таким, так что ты и должна понести ответственность и судить меня.

Но принцесса предложила ему совершенно иную жизнь. Словно с самого начала предопределила, что это и есть правильный ответ. Именно для этого она всё это время его испытывала. Возмущаясь этим, Лукиан в то же время чувствовал облегчение от её тепла.

«Она не умерла… Она жива».

Он понял это только в тот миг, когда метнул клинок в рыцаря, пытавшегося убить Айлет. Как бы он ни рассуждал о мятеже и прочем, причина его колебаний была проста. Он не хотел убивать эту женщину. Точнее ‒ не мог убить. В его жалости определённо была примесь чисто человеческой привязанности. Её улыбка, похожая на распускающийся бутон, была мучительно прекрасна, а ум, которому не суждено было просиять, ‒ печален. Даже если он не мог компенсировать ей всю её угнетённую жизнь, ему хотелось защищать её до конца, если возможно. В какие-то моменты он видел в ней будущее. Ему и вправду было интересно, какой станет база под её руководством ‒ а в конечном счёте и будущее всего Элровиса.

«Если бы я встретил не кронпринцессу, а вас…»

С горечью проглотив желчь, Лукиан с трудом разомкнул губы.

— Не скрою, вы, принцесса, не тот тип людей, который мне нравится. Я презираю тех, кто играет с людской добротой и искренностью.

Сейчас он говорил это лишь для того, чтобы выплеснуть злость ‒ в конце концов, всё было его собственным выбором. Ощущая слабое тепло, поглаживающее его щеку, Лукиан опустил веки.

— Поэтому я никогда не полюблю вас, принцесса, как человека.

— ……

— Тем не менее, станьте моим королём.

Ради того, чтобы восстановить свою разбитую веру, вернуть честь семьи. Она должна стать королевой Элровиса.

Маленькие руки потянули его. Лукиан без сопротивления позволил увлечь себя и уткнулся лицом в её колени. Айлет обхватила его голову руками и нежно прошептала:

— Не беспокойся. Я не позволю своему рыцарю умереть бесславно.

Её прикосновение, гладившее рану у глаза, было нежным, как взмах крыльев маленькой птицы. Лукиан наконец не смог совладать с собой. Глаза защипало, подол её платья намок.

Айлет молча перебирала его волосы.

— Ты не пожалеешь, что выбрал меня.

На следующий же день после возвращения Лукиан вернулся на своё прежнее место ‒ должность личного телохранителя Айлет. Разумеется, теперь его трудно было назвать рыцарем, но ни Лукиан, ни Айлет не поднимали этой темы.

— Вы уже встали? Температура немного спала.

— Слишком светло…

— Примите лекарство и поспите ещё.

Мужчина, который ещё несколько дней назад точно соблюдал дистанцию, теперь полностью переменился. Исчезла его прежняя осторожность ‒ он больше не колебался перед дверью спальни Айлет, не боялся лишний раз прикоснуться к ней. Это не значит, что он стал непочтителен ‒ он просто по своей природе не мог быть грубым с другими.

Когда Айлет просыпалась, Лукиан каким-то образом узнавал об этом и тут же стучал в дверь. Пока она умывалась с помощью Вары, он проверял камин, приносил ей еду и лекарства. Принцессе не нужно было даже шагу ступить из постели.

— Рана не болит?

— Когда выпью обезболивающее, становится легче.

Он, казалось, не очень ей верил. Когда военный врач приходил проведать её, Лукиан тоже не отходил. Поскольку рана была рядом с сердцем, волей-неволей пришлось спустить одежду до самой груди. Айлет теребила пуговицы и искоса поглядывала на него.

Торопливый лекарь прикрикнул на неё:

— Пока вы будете ждать, рана сгниёт. Эй, малышка, помоги принцессе раздеться.

— Нет, я сама.

Айлет нехотя расстегнула пуговицы и откинула ворот. Но когда она увидела рану на своей груди, смущение как рукой сняло. Она сразу поняла, почему лекарь так настаивал.

— И правда чудо, что вы выжили…

— Так вы поможете или нет, принцесса?

Лекарь начал снимать марлю и обрабатывать рану. От жгучей боли голова пошла кругом.

— А вы не стойте, помогите принцессе! То, что она терпит, когда ей живую плоть разрезают, само по себе удивительно…

При каждом прикосновении лекаря худые плечи Айлет вздрагивали, по белой коже бежали мурашки. Увидев, как ей больно, Лукиан перестал колебаться. Он сел позади Айлет, и она прислонилась к нему спиной.

— Ах, ух…

— Тише, потерпите немного. Сейчас всё закончится.

Пока Лукиан поддерживал её, чтобы она не двигалась, лекарь быстро закончил обработку. Даже когда он снова накладывал марлю и бинты, Лукиан обнимал её за плечи и успокаивал, пока дрожь девушки не прекратилась.

— Всё. Завтра в это же время зайду проверить. Вы молодцом, принцесса.

Айлет, залитая слезами, ответила одними губами ‒ сил говорить не было, слишком больно.

«Лучше бы мне отрубили голову…»

Вара вытерла ей лицо влажным полотенцем, Лукиан поправил одежду, а Айлет, обессиленная, лежала в его объятиях, восстанавливая дыхание. Когда начало действовать лекарство, слёзы высохли.

Айлет шмыгнула носом, и Лукиан тихо сказал:

— Больше не делайте так.

Кивок, кивок.

— Вы же говорили, что не хотите умирать глупо.

Кивок, кивок.

— Где это видано, чтобы человек бросался в смерть ради того, чтобы переманить кого-то на свою сторону? Не используйте свою жизнь как инструмент. Так нельзя. Жизнь принцессы не настолько бесполезна.

Айлет не хотела умирать ‒ просто так вышло, но она всё равно кивнула.

«Похоже, он не будет расспрашивать, как я воскресла…»

У неё не было сил объяснять, так что даже лучше.

Мужчина осторожно уложил её в постель. Некоторое время он с тревогой смотрел на неё, затем принялся убираться в комнате. И вдруг заметил мешок, всё ещё лежавший у камина.

— Вы и вправду собираетесь оставить здесь эту голову демона?

— Ага… Вдруг кто-то придёт за ней.

Айлет ответила охрипшим голосом. От лекарства её уже клонило в сон.

— Отдохнула ‒ пора работать…

Пробормотав заплетающимся языком, Айлет мгновенно провалилась в сон.

Её прогноз сбылся с точностью. Не прошло и двух дней с возвращения Лукиана, как через границу Элровиса переступил один из демонов.

— [Моё имя ▪▪▪▪▪▪.]

Ночью, когда стемнело, демон разбил окно спальни Айлет и ворвался внутрь, сходу назвав своё имя. Имя демона невозможно произнести человеческим голосом. Наиболее близкое по звучанию ‒ "Ихера-ррихфарам".

— [Можно звать меня просто Ипарам.]

Как только Вара почувствовала приближение демона, Айлет отправила Лукиана с поручением. Ей не казалось хорошей идеей сталкивать того, кто прикончил одного демона, с другим лицом к лицу. Вместо этого девочка гордо встала перед Айлет. Очень надёжно.

— Так, Ипарам. Я хочу знать, зачем ты пришёл.

Айлет, стуча зубами, закуталась в одеяло. В разбитое окно врывалась метель.

— Но прежде слезай оттуда немедленно. И окно почини. А иначе я сейчас же изжарю эту голову в огне.

Немного ранее Айлет насадила голову демона на конец длинного шеста, который принесла Вара. Её до такой степени тошнило от этого зрелища, что она подняла шум ‒ в конце концов, Вара помогла ей. И вот эта голова на вертеле равномерно прожаривалась над камином.

Айлет угрожающе помахала шестом. Демон схватился за щёки и заверещал.

— [Ай, нельзя жечь! Если сожжёшь дотла, на восстановление уйдёт много времени!]

— Только много времени? А других способов нет? Например, регрессия?

— [Что за чушь? Какая регрессия?]

Демон вытаращил на Айлет белки глаз. Похоже, он правда не понимал.

«Значит, регрессия ‒ не сила демонов?»

Первый вопрос, который Айлет хотела задать демонам, оказался бесполезен. Она с досадой прикусила губу.

Ипарам зашевелил кончиками острых пальцев.

— [Ладно, давай заключим сделку, поставив на кон эту голову. Голова моего друга, понимаешь? Мы вместе вышли через Врата двести лет назад. К тому же он недавно спас меня от того каландского парня, так что я у него в долгу.]

— Я слышала, у демонов крепкие связи. Это правда.

— [Я долго искал эту голову. Так мы будем заключать сделку или нет?]

Ипарам затопал ногами, и спальня задрожала так, словно вот-вот рухнет.

— Будем. Твоё условие ‒ вернуть голову. Моё условие я поставлю сама.

— [Говори уже, пустая ты бракованная посудина.]

Похоже, в глазах демона она казалась пустой. В конце концов, она жила за счёт жизни матери.

— Два условия. Первое: расторгнуть договор о живых жертвах, заключённый с командующим Марселем Лефевром. Второе: дать мне кое-что, что я захочу.

Ипарам раздражённо почесал затылок.

— [Ха, ладно. Жертвенный договор был, конечно, прибыльным, но без него мы не помрём. Дальше. Что ты хочешь?]

— А вот это я и собираюсь выяснить. Сначала скажи, сколько тебе лет?

— [245, а что?]

— Ты ведь не всю жизнь прожил на ничейных землях? Чем ты занимался до этого?

— [Я делал много чего. Больше, чем ты, ничтожная человеческая девчонка, можешь себе вообразить.]

— Вот как?

Если демон какое-то время жил, вливаясь в человеческое общество, значит, у него было кое-что необходимое. Айлет, не упуская момента, спросила:

— Тогда у тебя есть что-нибудь ценное, что можно продать?

— [А-ха, вижу-вижу, ты из тех, кто падок на материальное. Если тебе нужны деньги ‒ озолочу. Да так, что казна твоей страны треснет.]

— Деньги мне не нужны. Я спросила, есть ли у тебя товар, который можно превратить в деньги. Как ты зарабатывал до сих пор?

Ипарам переспросил так, будто слышал несусветную чушь:

— [Как я зарабатывал деньги? Землю копал.]

— Копал землю? На ничейных землях? Там что, попадаются такие камни, как у тебя на шее?

— [Не одни демонические камни, глупая ты человечишка. Там полно всяких драгоценностей и золота.]

Похоже, Ипарам был проще, чем его товарищ. Когда Айлет заинтересовалась, он принялся взахлёб объяснять:

— [Ты думаешь, эта ничейная земля тысячи лет была пустынной, куда только северный ветер задувал? То, что вы называете ничейными землями, ‒ место, где магическая сила то кипела, то остывала бесчисленное множество раз. Поверхность покрыта снегом, а под ним кипит лава. Буль-буль.]

— Значит, где ни копни ‒ всё сокровище.

Айлет резюмировала в одной фразе и задумалась.

«Золото? Золото!»

На самом деле Айлет надеялась найти камни, похожие на реликвию матери. Такие же чёрно-красные кристаллы, как тот, что болтался на шее у Ипарама. Она всё же человек, так что не сможет вместить в них магию или демонические силы, но камни можно продать. А тут вдруг ‒ золото?

На губах девушки расцвела непроизвольная улыбка.

«Вот это удача!»

Не просто удача, а невероятное везение.

— Хорошо. Тогда назову второе условие.

Она помахала шестом с демонической головой и предложила:

— В обмен на эту голову ‒ уступи мне немного той земли.

Узнав, что к Айлет приходил демон, Лукиан сильно разозлился. Его способ злиться заключался в том, что он замыкался в себе и отказывался с ней разговаривать. Только после двух дней полного игнорирования принцессе удалось получить его прощение на условии, что она будет беспрекословно слушаться военного врача.

«Когда Лукиан злится, это страшно. Даже страшнее, чем Кайрон».

Игнорировать человека так, будто он пустое место…

Вызванный глубокой ночью Марсель опасливо косился на них обоих. Принцесса, выглядевшая почему-то более подавленной, чем обычно, протянула ему документы.

— Вот, новый договор с демонами. Первое: прежний договор, который ты заключил от своего имени, аннулирован.

— …! Благодарю вас, принцесса.

Марсель, тронутый до глубины души, низко поклонился.

Айлет помахала пером.

— Ещё не всё. Второе: я получила от демонов права на часть ничейных земель. На ущелье примерно в часе езды к северу от пограничного отряда. Мне нужно кое-что, что можно превратить в деньги.

— Что? Ничейные земли…? Но по международным соглашениям ничейные земли не могут быть включены в состав какого-либо государства.

— Я не говорю, что аннексировала их для Элровиса. Я говорю буквально: я получила от демонов право пользования. Я выбрала хороший участок.

Айлет погладила по голове Вару, сидевшую рядом с ней. Девочка двое суток пропадала в заснеженных горах, выбирая эту землю.

— Но почему именно земля… Если вам нужны деньги, почему бы не получить их в виде товаров?

— Какой смысл разбогатеть в одночасье? Если однажды кто-то заинтересуется источником, всё изымут в королевскую казну.

Принцессе, которую фактически сослали на границу, не нужно, чтобы пошли слухи, будто она занимается там денежными махинациями. Поэтому вместо денег она взяла землю. И не просто землю, а самый лакомый кусок.

— Я не собираюсь сама зарабатывать деньги. Они должны приходить ко мне сами. Золото ‒ тоже.

— Золото?

Вара подняла карточку со словами:

[Блестит]

[Очень] [много]

[!]

— Так вы говорите, что на той земле есть золото…?

Марсель, казалось, совершенно не понимал, о чём речь.

— Тогда… вы хотите, значит, разрабатывать рудник? Прошу прощения, но для разработки рудника нужно много времени и людей. Сначала будет трудно добыть даже приличную руду, да и как вы будете…

— Я же сказала: золото буду добывать не я.

Айлет приказала Марселю развесить от его имени объявления в окрестных деревнях:

Набор рабочих для разведки золота на ничейных землях

Рабочие для разведки набрались без труда. В суровой пограничной зоне нечасто встречалась работа с такой оплатой. Процесс разведки был прост: в указанной Айлет земле бурили длинными трубами отверстия и извлекали образцы породы. Если в добытой руде содержалось золото, вероятность того, что под землёй есть залежи, была очень высока.

На участке, который выбрала Вара, и так были глубокие трещины в земле. Пробурить шахту до подземелья не заняло много времени. Результаты появились уже через неделю после начала разведочных работ.

Бригадир, взволнованный до предела, прибежал к Айлет.

— Золото! Небольшое, но определённо золото высокой пробы! Его более чем достаточно, чтобы разрабатывать рудник!

— Что?!

Марсель, который в тот момент прислуживал принцессе за чаем, чуть не выронил чашку.

— Золото? Ты говоришь, нашли золото?!

Золото ‒ символ богатства. Абсолютная ценность, незыблемая в любом кризисе! К тому же Элровис не был страной, богатой золотыми рудниками. Один кусок золота размером с кулак стоил несколько сотен флангов. Это был настоящий джекпот!

— Хорошо. Вы хорошо поработали.

Айлет, сидевшая на главном месте в кабинете командующего, кивнула с видом "я так и знала". В её руках перелистывались документы, подготовленные несколькими днями ранее.

— Что это, принцесса?

— Это? Договор о передаче прав на добычу.

Раз золото нашлось, нужны были те, кто будет его добывать. Марсель в недоумении спросил:

— Разве нельзя силами пограничного отряда?

— Ты хочешь превратить всех своих солдат в шахтёров? Даже если начать прокладывать штольню, на это уйдут месяцы или годы?

К счастью, земля уже была в трещинах, и разломы обнажились, но обычно от начала проходки штольни до начала добычи проходят десятилетия.

— Если они будут так надрываться, а всё золото уйдёт в королевскую казну ‒ этого никто не захочет.

— Что? Но разве найдутся желающие на золотой рудник?

— Это же золото. Было бы странно, если бы не нашлось.

Айлет достала новый лист бумаги и написала:

График аукциона по продаже прав на добычу золота на ничейных землях.

Ниже она поставила дату ‒ через неделю.

— Разошли это местной знати и торговым домам. Условие участия в аукционе ‒ принадлежность к северным землям.

Марсель, наполовину сомневаясь, взял документы. Весть об аукционе прав на добычу, разосланная от имени пограничного отряда, мгновенно разнеслась по северным землям.

Ровно через неделю Марсель стал свидетелем того, как к штабу стеклась толпа, словно туча.

— Мы хотим участвовать в аукционе прав на добычу!

— Во сколько начинается аукцион?

— Мы из торгового дома Армель. Нас интересует, как будут продаваться результаты добычи в случае успеха. Кто здесь ответственный?!

— Принцесса, аукцион скоро завершается.

Когда Лукиан принёс эту новость, Айлет как раз проводила время с Варой.

— Как думаешь, стать директором, Вара? Как твои родители, супруги Канзайл.

— «Мама и папа постоянно мучаются с дедлайнами. А Вара ленивая».

— Варе не нужно будет работать. Просто откроешь филиал торгового дома Канзайл и будешь продавать пограничному отряду красители и форму.

Айлет написала на пустой карточке:

[Торговый дом красителей Канзайл

Северный пограничный филиал, управляющий ‒ Вара]

Глаза Вары, получившей эту табличку, засияли.

— «Круто! Хочу!»

Лукиану пришлось повысить голос.

— Принцесса, аукцион прав на добычу скоро закроется. Вы не пойдёте?

— Да, не пойду.

Айлет, казалось, не интересовалась аукционом. Странная реакция для той, кто говорила, что ей нужны деньги. Лукиан вспомнил сумму, выкрикнутую одним из аристократов перед уходом.

— Даже если цена прав на добычу превысила 50 тысяч флангов?

— Да?

Только тогда Айлет проявила интерес.

— Похоже, товар оказался слаще, чем я думала.

— Годовой бюджет пограничного отряда ‒ 10 тысяч флангов.

— Значит, заработали пять лет бюджета. Отец будет доволен.

Тут Лукиан понял, почему девушка так безразлична к выручке от аукциона. Всё равно эти деньги были не её.

— Доход от продажи прав на добычу ‒ собственность пограничного отряда. Они пойдут в королевскую казну отца. Рисковать, засовывая их в свой карман, ‒ слишком мелкая сумма.

— Согласен, сумма слишком крупная…

Погодите. Она только что сказала "мелкая сумма"?

— Вам не хватит 50 тысяч флангов?

— Сумма немалая. Но фланг ‒ это всего лишь серебро.

Как и в любой стране континента, в Элровис официальной валютой были монеты, отчеканенные из серебра. Монеты Элровиса назывались флангами. Хотя она и говорила для удобства "мне нужны деньги", на самом деле Айлет нужны были не фланги. То, что стоит выше флангов.

— Даже если я продам права на добычу, по всем деньгам придётся отчитаться перед королевской семьёй. В мой карман они не попадут, так что не важно. Гораздо важнее ‒ продукция, которую даст рудник.

— Ах, золото…

— Да. Важно то, кому достанется золото.

Золото в обычном обращении как валюта не используется. Оно имеет цену в зависимости от веса и может быть обменено на фланги, но по сути является высокопоставленным активом, стоящим выше денег. Это средство пополнения государственной казны, использования в дипломатии, подтверждения богатства и кредитоспособности. Настолько ценный актив, что аристократы готовы швырять десятки тысяч флангов, лишь бы заполучить права на разработку, и глаза у них горят.

«Право собственности на золото, добытое в шахте… Кажется, это было в контракте?»

Лукиан снова взглянул на подготовленный принцессой договор о передаче прав на добычу.

20% добытой продукции является собственностью владельца прав на разработку, 30% отчисляется в государственную казну. Остальные 50% должны быть в первую очередь проданы торговым домам, расположенным вблизи северной границы.

«Продать 50% всей добычи торговым домам у северной границы?»

Когда он впервые читал контракт, то посчитал это условие дополнительным, внесённым ради стабилизации обстановки на границе. Северная граница, граничащая с ничейными землями, издревле славилась нестабильностью, дефицитом снаряжения и слабым денежным обращением. При этом военные расходы на противостояние демонам и Каланду были огромны. Если экономика границы оживится, королевская семья только порадуется снижению бремени военных расходов. Так что условие о первоочередном снабжении приграничных торговых домов при добыче золота было безупречно с логической точки зрения.

Айлет взяла со стола папку с документами и что-то в них написала.

— Чтобы создать торговый дом, сначала нужен товар. Раз уж вспомнила, надо написать письмо супругам Канзайл… Сэр, принесите-ка мне лист бумаги из-под того стола.

Пункты контракта о правах на добычу и продукции. Внезапное открытие торгового дома, управляющая ‒ Вара, предлог ‒ снабжение солдат формой. Когда кусочки пазла встали на места, проступили очертания картины, которую рисовала принцесса. Лукиан остолбенел, словно его ударили по голове.

«Значит, сейчас всё то золото, что идёт в эти 50%, направится в торговый дом Вары…?»

Айлет, задумчиво грызя кончик пера, пробормотала:

— Но, конечно, вы правы, сэр. 50 тысяч флангов ‒ не маленькая сумма. Хорошо бы сначала израсходовать столько, сколько нужно, прежде чем отправлять их королевской семье.

Лукиан отказался от попыток охватить грандиозный план, разворачивающийся в этой маленькой голове. Он не мог угнаться за её смелыми шагами.

— Тогда, раз уж я пишу письмо, может, попросить их продать и необходимое для отряда снаряжение?

Впрочем, это были приятные новости. Того, что нужно прямо сейчас, было так много, что и перечислить трудно.

— Ах, тогда в первую очередь надо сменить постельное бельё…

— Постельное бельё? Конечно, хороший сон солдат важен. Раз уж зашло, можно и новую форму купить. Надо бы снять мерки.

— Что?

— Кроме того, посмотрите, что ещё нужно штабу. Даже мелочи. Я вчера заметила, что знамя пограничного отряда совсем обветшало.

— ……

— Чем больше позиций для закупки, тем лучше. Всё перепишите достаточно подробно и отправьте вместе с этим письмом в торговый дом Канзайл в столице. Конечно, если что-то понадобится срочно, можно купить и в местных торговых домах.

Айлет, отдававшая распоряжения расслабленным тоном, вдруг стала серьезной.

— Разумеется, я не предлагаю тебе самому ехать в столицу. Ты понял?

— …Тогда вам придётся найти другого надёжного посыльного.

— Это командующий сам разберётся. Не смей ездить в столицу ‒ попадёшь в беду. Сиди рядом со мной и не двигайся. Так я смогу тебя защитить.

Создавалось впечатление, что они поменялись местами. С тех пор как она заполучила его, принцесса вела себя так, будто стала его опекуном.

— Как твой глаз?

— Не беспокойтесь об этом.

По словам военного врача, корка, образовавшаяся поперёк века, спадёт через несколько дней. Шрам останется, но зрение серьёзно не пострадает. Однако Айлет, казалось, всё равно беспокоилась. Она принялась допекать его:

— Запиши и всё, что нужно тебе. И ты, Вара, тоже.

— Мне особенно…

— Не говори, что не нужно. Такие моменты надо использовать, чтобы меня ободрать, когда же ещё представится случай? Двадцать позиций ‒ минимум. Понял?

Лукиан кое-как согласился, но Айлет посмотрела на него недоверчиво. Пока словесная перепалка не затянулась, Лукиан молча развернулся и вышел. И начал заполнять пустой список, который дала ему принцесса, необходимыми вещами.

«Что нужно женщине больше всего…»

Принцесса, несомненно, необычайно умна, но иногда она ведёт себя как всезнайка.

«Прежде всего ‒ одежда. Лучший мех, что есть на рынке, стёганые платья, одеял тоже нужно несколько, шторы, балдахин, ковры ‒ всё новое. Одеяла ‒ всех размеров и цветов. И ещё…»

Список начал бесконечно расти.

Айлет большую часть дел решала в кабинете командующего. После того как права на добычу были проданы и разработка началась всерьёз, и без того небольшой кабинет командующего, казалось, вот-вот лопнет. Прибывали заказанные из столицы и от торговых домов товары, да и подарки уже вторую неделю текли рекой. Каждый раз, когда Айлет встречалась со знатью, в кабинете командующего тут же вырастали горы подарков.

— Это что?

— Пустяк, фамильный меч нашего дома. Я слышал, вы недавно пережили тяжёлое происшествие, подумал, что вам нужно что-то для самозащиты. Прошу вас, примите.

— Что вы, что вы, зачем предлагать принцессе такую грубую вещь? А вы взгляните-ка на это, принцесса. Это балдахин работы мастера, доставшийся мне от деда. Повесить на ту голую стену ‒ и сразу станет уютно и тепло.

Так было через день. Айлет не отказывалась от подарков, которые на неё сыпались. И, провожая гостей, неизменно добавляла:

— Через несколько дней в районе шахты ожидается метель. Заранее сделайте укрытия, чтобы в трещины не намело снега, и проложите проходы.

— Благодарю вас, принцесса!

Когда аристократы, растроганные до слёз, ушли, Марсель, аккуратно укладывая ящики в кабинете командующего, подумал: "Это своего рода взятка". О ничейных землях было известно крайне мало. К тому же нельзя было сказать, что угроза демонов полностью миновала. В такой ситуации Айлет умудрилась даже через Вару определить примерное расположение золотой жилы. Только Айлет обладала этой информацией. Было естественно, что аристократы изо всех сил старались ей угодить.

— Принцесса, вы будете необходимы тем аристократам, что купили права на разработку.

— Наверное. Теперь они со мной заодно.

Айлет, читая план разработки, спокойно ответила:

— Пока они не добудут золотых слитков на сумму в 50 тысяч флангов, они ни за что не смогут от меня отвернуться.

Виконт Сорте и граф Малика, получившие права на разработку, были местными лордами, заправлявшими на севере. Заручившись их поддержкой, она смогла перевести дух на севере. К тому же она выбрала участок, где изначально были трещины. Если точно нацелиться на золотую жилу, можно будет кардинально сократить сроки прокладывания шахты. Правда, пока это секрет.

«Один год. Я управлюсь ровно за год».

Айлет потёрла ноющую грудь ‒ действие лекарства кончилось. Каким бы ни было положение на самом деле, для окружающих это будет выглядеть как долгосрочный проект без определённого срока. Но всё же ‒ золотая шахта. Кэтрин ни за что не оставит это без внимания. Непременно пришлёт соглядатая под видом ревизора. Если будут следить, это создаст проблемы.

— Надо бы устроить что-нибудь в столице…

Однако, как оказалось, в этом не было необходимости. Потому что именно в этот момент в рабочем кабинете короля разворачивалось событие, которое должно было перевернуть столицу вверх дном.

Глава 4

— Значит, на ничейных землях обнаружили золотую жилу?

Король неторопливо просматривал присланные гонцом договор о правах на добычу и план работ. Напротив него, на диване в рабочем кабинете, сидела кронпринцесса.

С того момента, как принцесса Айлет уехала на границу, прошло чуть больше двух месяцев. Из северного пограничного штаба Элровиса раз в неделю отправляли отчёты королевской семье. Из-за расстояния между столицей и границей гонец добирался дней десять, но, несмотря на разницу во времени, королю было нетрудно отслеживать происходящее на границе.

Король перелистывал документы и спросил:

— Ты тоже просмотрела это, Кэтрин? Что думаешь?

— Ничего особенно подозрительного я не заметила. …Впечатляюще.

Кэтрин оценила с небольшой заминкой. В документах, прибывших с границы, были пункты, отличавшиеся от обычных договоров передачи прав. Но, учитывая специфику северной границы, они выглядели уместно. В отчёте подробно описывалась даже сумма, возвращённая в королевскую казну после вычета расходов на снабжение пограничного отряда из доходов от аукциона по продаже прав на разработку.

Король, сверив имя ответственного лица, указанное в конце документа, заметил:

— Я и не знал, что командующий Лефевр настолько способен в финансовых вопросах.

Кому на самом деле принадлежал этот план, было очевидно. С тех пор как младшая дочь уехала на границу, в северной приграничной зоне, где последние несколько десятилетий не было никаких перемен, начал дуть новый ветер. Северная граница до сих пор была тайной головной болью короля ‒ местом, которое создавало проблемы, но где он не мог напрямую осуществлять власть. И этот пробел неожиданно блестяще заполнила Айлет.

— Ты что, учила Айлет финансовому делу, кронпринцесса? Она использует те же приёмы, что и ты.

Король расхохотался ‒ по виду он был не слишком недоволен. Кэтрин, подыгрывая отцу, тоже улыбнулась.

— Я часто рассказывала Айлет о том о сём в жизни. Рада, что она, кажется, хорошо приспосабливается. Видимо, север ей подходит по характеру.

— Просто она поняла, где её спасение. Впрочем, она дочь Шарлотты, не может же она быть совсем дурой.

— Тем не менее, позволять ей напрямую распоряжаться военными расходами опасно, отец. У неё нет никакого практического опыта. Пошлите туда ревизора, пусть тщательно за ней следят. Всё-таки это золотая шахта.

— Да, наверное. Власть меняет человека.

Король кивнул.

— Впрочем, до того, как золото начнут добывать по-настоящему, пройдёт ещё лет двадцать.

Обычно на разработку одного рудника уходят десятки лет, даже при самом оптимистичном раскладе. Только на прокладку одной пригодной штольни уходят годы. Добывать золото не значит, что оно польёт рекой, так что вместо ожидания значительного количества добытой на ничейных землях золота более реалистично рассчитывать на эффект от экономического цикла, который запустит разработка рудника. И это уже само по себе было достаточно выдающимся достижением. Кэтрин тоже это понимала.

Пока золотая жила, обнаруженная Айлет, начнёт приносить плоды, пройдёт не менее двадцати лет ‒ к тому времени она уже давно станет королевой Элровиса. Но расслабляться было нельзя…

«Что-то тут не так. Почему именно ничейные земли? Почему именно золото?»

Айлет была наивна. Она ничего не знала о жизни. Но иногда она пугающе умна.

— Я сама отберу и отправлю ревизора. Заодно подберу подарки для Айлет. Как вы на это смотрите, отец?

— Хорошо. Раз о сэре Феррейне до сих пор ни слуху ни духу, не мешало бы послать нового телохранителя. На границе, небось, и еды нормальной нет ‒ подбери хорошего повара и отправь.

— Да, так и сделаю.

Отношение короля к младшей дочери стало на удивление мягче. Кэтрин это тоже не нравилось. Всё слишком легко даётся Айлет. Почему?!

«Надо было избавиться от неё, пока она была рядом со мной. Надо было поторопиться!»

Лукиан Феррейн. Талант, которого Кэтрин прочила в следующие командиры ордена Королевского Беркута, в конце концов не выполнил её приказа. Впрочем, неизвестно ‒ не смог или не захотел. Ни один из рыцарей ордена Беркута, отправленных с Лукианом, не вернулся. Элитные рыцари пропали, а принцесса, которая должна была умереть, осталась жива. Трудно было не заподозрить Лукиана Феррейна. Естественно, стрелы критики полетели и в его семью. В последнее время маркиз Феррейн почти каждый день наведывался во дворец кронпринцессы.

— Я отправил на границу людей из нашего дома. Что бы ни случилось с Лукианом, мы обязательно вернём его в столицу. Не беспокойтесь, Ваше Высочество.

Этот упрямый старик извинялся, сгибаясь чуть ли не пополам. Но однажды зажжённое подозрение набросило на внутренний мир Кэтрин покрывало тревоги.

«Что, если я больше не смогу доверять Феррейнам?»

Нужна замена. Она всё равно планировала предложить одну кандидатуру, чтобы расширить своё влияние в королевском совете. Кэтрин решила ускорить план.

— Кстати, отец. Граф Леон прислал в дар продукцию своих земель ‒ новый ароматный чай. Не хотите попробовать? Говорят, он очень полезен для снятия усталости.

— Дом графа Леона. Кажется, их владения в Тольяне?

— Откуда вы знаете?

— Место, славящееся чайными плантациями. Твоя мать тоже очень любила чайные кусты из тех краёв.

— Вот оно что. Неудивительно, что он показался мне таким знакомым. Если чай придётся вам по душе, скажите потом графу пару добрых слов.

Граф Леон был молодым аристократом, которого Кэтрин наметила в новые старейшины королевского совета. Пора было потихоньку намекнуть королю и познакомить их, чтобы в дальнейшем процедура выдвижения прошла гладко.

Король, словно читая её мысли, усмехнулся.

— Раз уж ты его выбрала, у него наверняка есть заслуги, помимо продукции его земель. Что ж, как-нибудь взгляну на него.

— Я рада, что вы так говорите. Я устрою встречу.

Даже в старости тигр остаётся тигром. Король, ставший ещё более проницательным, чем в свои хлёсткие молодые годы, казалось, слышал все мысли, что роятся в голове Кэтрин. Он, то полностью доверяя Кэтрин, то и дело испытывал её. Хотя кроме неё не было других подходящих претендентов на престол, он постоянно держал её на весах. Кэтрин это всегда не нравилось. Его недоверие служило опорой для нескольких аристократов, хранивших нейтралитет.

«У нас есть дочь королевы Шарлотты».

Поэтому Кэтрин, несмотря на статус кронпринцессы, постоянно испытывала мерзкое чувство угрозы.

«Как только я избавлюсь от нейтралов и получу право назначать на должности ‒ королевство будет у меня в руках. И тогда даже отец не сможет меня так просто испытывать».

В этот момент кто-то постучал в дверь кабинета. Вошёл камергер с чашками и чайником.

— Прими, Ахилл.

Мальчик, до этого тихо стоявший как изваяние у двери, направился к камергеру и принял у него поднос. Даже после того как камергер закрыл дверь и ушёл, Ахилл замер с подносом в руках. Кэтрин мельком взглянула на него, и в тот же миг мальчик развернулся. Приблизившись, он поставил поднос на стол. Движения, которыми он наливал чай из чайника в чашки, были безупречно чисты и изящны.

Кэтрин, наблюдая за его жестами, искоса взглянула на мальчика.

«Он всегда был таким высоким?»

Она не знала ‒ до этого он постоянно сутулил плечи и низко опускал голову, пока его не звали. Хотя он ещё не достиг совершеннолетия, мальчик был уже почти на два кулака выше Кэтрин. Теперь, приглядевшись, его некогда хрупкое лицо стало гораздо мужественнее. Оно очень напоминало портрет короля в молодости, висевший в кабинете.

Король, видимо, испытывал схожие чувства ‒ его взгляд, остановившийся на лице мальчика, был непривычным.

— Если бы он только говорил… тьфу. Тогда бы я давно нашёл ему хорошую невесту.

Лёгкий интерес быстро угас. Король, взяв чашку, смаковал аромат чая. Кэтрин, ощущая тепло чашки, ждала, когда король сделает глоток.

И вдруг Ахилл скривил лицо. А затем, с неслыханной дерзостью, выхватил чашку из рук короля. Король, едва не обжёгшись разлившимся чаем, выпучил глаза.

— Ты…

Ахилл свободной рукой быстро задвигал жестами. Кэтрин не поняла этих знаков, но король легко разобрал их. Сильно нахмурившись, он переводил взгляд с Ахилла на Кэтрин и обратно. Выражение лица короля было нешуточным.

«Что? Что он сейчас сказал?»

Внезапно нахлынула тревога. В тот миг, когда Кэтрин открыла рот, король кивнул. Как только разрешение было получено, Ахилл залпом выпил чай.

— ……!

Кэтрин в ужасе вскочила с кресла.

— Что ты делаешь?!

Кадык мальчика судорожно дёрнулся. Он согнулся, пошатываясь. Чашка выскользнула из его рук и с грохотом разбилась.

По спине Кэтрин пробежал холодок. Нет, этого не может быть. Этого не может…

У неё перехватило горло.

Изо рта Ахилла потекла кровь.

В пограничной зоне, подверженной влиянию ничейных земель, не было смены времён года. Они прибыли сюда в начале марта, и прошло уже два месяца ‒ в столице, должно быть, вовсю цвели весенние цветы. Но в окрестностях северного пограничного штаба Элровиса лишь перестал время от времени падать снег, а зима всё ещё не отступала.

Айлет смотрела на календарь в кабинете командующего и прикидывала время. Сейчас как раз должен был идти ответ из королевской семьи. Собственно говоря, она ожидала его пораньше, но он задерживался дольше, чем предполагалось.

«Может, в столице что-то случилось? Ничего такого не приходит на ум. Разве что если бы Ахилл что-то предпринял».

Но не похоже, чтобы этот ребёнок уже действовал так агрессивно. Прошло всего три месяца. Впрочем, золотая жила в Элровис была обнаружена впервые за несколько десятилетий, так что, наверное, нужно время, чтобы тщательно разобраться в ситуации.

Айлет закрыла папку с документами, которую читала. Она уже протянула руку ко второй, как вдруг дверь кабинета распахнулась, словно только этого и ждали.

[Закончила]

[!]

[Быстро] [Быстро] [Быстро]

Вара, вбежавшая танцующей походкой, закружилась вокруг кресла Айлет.

— Хорошо, сейчас иду.

[Быстро] [Быстро] [Быстро] [Сейчас же] [Сейчас же] [Сейчас же] [Сейчас же]

Она с самого утра заперлась в новой спальне Айлет и, похоже, наконец закончила свои дела. Следом за Варой вошёл Лукиан.

— Вы хорошо себя чувствуете?

— Неплохо.

— На сегодня хватит. Я провожу вас в спальню.

— Нет, я ещё не всё сделала. Надо взять с собой те документы…

Лукиан легкомысленно проигнорировал её возражения. Обойдя стол, он взялся за спинку кресла, в котором сидела девушка, и потянул его на себя. Ножки кресла заскрежетали, и Айлет отъехала от стола. В тот же миг, как она едва успела схватить документы, Лукиан подхватил её на руки. Его руки, поддерживавшие её под спину и под колени, были крепкими.

— Вара, возьми вон ту папку, перевязанную красной ленточкой. Пожалуйста!

[Нельзя.]

Вара помахала карточкой со словами, которую, без сомнения, написал Лукиан.

— Сэр, не пишите Варе всякую ерунду.

— Думаю, я всё равно не переплюну вашего жениха.

Лукиан так и вышел из кабинета командующего, неся Айлет на руках. Рыцари, бродившие по штабу, увидев их, поспешно расступались.

Айлет тихо вздохнула.

— …Плохая привычка.

Чтобы добраться до новой спальни, нужно было подняться по лестнице. Больной Айлет было не под силу одной пройти от кабинета до спальни. Поэтому кто-то должен был переносить её, и, по мнению девушки, довериться она могла только Лукиану. Однажды она попробовала, чтобы её носила Вара, но из-за маленького роста девочки ощущение было не очень приятным. Зато её рыцарь отличался потрясающей устойчивостью. Не нужно было напрягаться, чтобы держаться, да и при подъёме и спуске по лестнице почти не ощущалось тряски. Так прошла уже неделя, и она привыкла к этим рукам.

«Но удобно-то мне, а Лукиану, наверное, неловко. Да и взгляды, должно быть, смущают».

Если поползут слухи, её рыцарь, чего доброго, в этот раз и впрямь выбросится из окна. Айлет решила, что уже сегодня ночью начнёт учиться ходить самостоятельно.

Тем временем они добрались до её покоев.

— Открывай дверь, Вара.

Вара, озорно улыбнувшись, распахнула дверь гостиной.

Айлет моргнула в замешательстве.

— Э…?

Гостиная за полдня полностью преобразилась. Лукиан и Вара, оказывается, не зря крутились тут ‒ они купили вещи, чтобы обставить её комнату.

— Одежду, постельное бельё, шторы, ковры ‒ всё, что было нужно сразу, заказали в местных торговых домах. Платья и украшения заказали в торговом доме Канзайл, они должны прибыть в течение этого месяца.

— …Угу.

— Вам не нравится?

Айлет помолчала, потом тихо проговорила:

— В детстве у меня была такая комната. Когда я жила с матерью во дворце королевы.

Конечно, здесь было лишь убогое подобие того величия, которым она наслаждалась в детстве. И всё же казалось, что она вернулась в те годы. Вот-вот, казалось, мать улыбнётся и поманит её. Дни, когда рядом были мать, которая крепко её обнимала, и Бенедикт, который держал её за руку. Наверное, те по-настоящему счастливые дни никогда не вернутся.

Вара, с тревогой глядя на Айлет снизу вверх, задвигала жестами:

«Принцесса, это плохо?»

Её круглые глаза покраснели от беспокойства.

Айлет погладила по голове девочку, которая прижималась к её поясу.

— Нет, мне очень нравится. Тепло, и запах приятный. Теперь я смогу хорошо отдыхать. Спасибо.

Только тогда Вара с облегчением выдохнула. Затем, покосившись на Лукиана, задвигала руками:

«Королевская собака недовольна».

Похоже, в глазах Вары Лукиан так и остался просто псом.

Айлет повернулась к Лукиану. Его лицо, как обычно, ничего не выражало, но взгляд, которым он окидывал спальню, был определённо недовольным.

— Похоже, ты не в духе, сэр. Я думала, ты осуществил заветную мечту.

— Мне кажется странным, что вы довольствуетесь такими мелочами. Обычные аристократы считают это само собой разумеющимся.

— Так это потому, что ты ‒ сын богатой семьи.

Айлет, не подумав, ляпнула и тут же прикусила язык. Она старалась по возможности не упоминать при Лукиане его семью. К счастью, мужчина, не обратив внимания, продолжил:

— Чрезмерная скромность господина расслабляет слуг. Нужно уметь наслаждаться, чтобы уметь добиваться.

— …Ага. Угу.

Айлет в недоумении кивнула.

«Он что, только что назвал меня госпожой?»

После того как он на коленях умолял её стать его королевой, Лукиан ни разу прямо не признавал её своей госпожой. Может, у него переменилось настроение?

«Возможно, он просто остался доволен покупками».

— Ты тоже что-то купил?

— Что?

— Похоже, нашёл что-то стоящее. Рада за тебя.

Айлет мягко улыбнулась, Лукиан недоумённо нахмурился.

— Лучше посмотрите вчерашние каталоги. Сегодня мы будем заказывать ткань для внутренних штор.

— Ммм, даже если смотреть, я всё равно не разбираюсь…

Её полусилой усадили на диван, и Айлет вместо отобранных документов принялась листать каталоги тканей. Лукиан сложил снятый с неё шарф, а Вара принесла всевозможные брошюры, наваленные на столе.

В этот момент за дверью раздался стук Марселя.

— Входите, командующий. Что случилось?

— Прибыл гонец из столицы. Но дело в том… — лицо Марселя было полно недоумения.

— Кто приехал?

— Молодой господин Феррейн. Старший сын маркиза Феррейна.

Сложенный было аккуратно шарф выпал из рук Лукиана. Рука Айлет, перелистывавшая страницы, тоже замерла. Из столицы прибыл старший брат Лукиана.

У маркиза Феррейна было трое детей. Старший сын ‒ наследник титула, второй сын ‒ вице-командир ордена Королевского Беркута, а младшая дочь вышла замуж за единственного сына графа Робера, с которым семья Феррейнов была в тесной дружбе. Маркиз возлагал особенно большие надежды на старшего сына.

Вернувшийся в прошлом году после долгой учёбы старший сын, Симон Феррейн, был скорее учёным с блестящим умом. Именно такое впечатление он произвёл на Айлет при первой встрече.

— Тяжела была дорога, не ожидал, что ты сам пожалуешь.

— Прошу прощения за внезапный визит.

Симон был ниже ростом и мельче телосложением, чем его брат-воин. Черты его лица были гораздо тоньше, чем у младшего брата, а на носу красовались изящные очки. В целом он производил впечатление утончённого, интеллектуального и красивого мужчины.

— Изначально я должен был ехать вместе с ревизором, назначенным Его Величеством, но при дворе случилась суматоха, поэтому мне пришлось выехать первым. Независимо от королевской семьи, в нашем доме были обстоятельства, не терпящие дальнейшего отлагательства. Надеюсь, вы поймёте.

Под "обстоятельствами", разумеется, подразумевалась судьба второго сына.

— Конечно. Маркиз, должно быть, очень встревожен.

Когда пришло известие о прибытии старшего брата, Лукиан тяжело опустил взгляд. Выражение его лица было таким, словно он этого ожидал.

— Отец любым способом попытается вернуть меня в столицу. Он ни за что не может пойти против кронпринцессы. …Но я не думал, что он пошлёт брата.

— Лукиан ‒ гордость нашей семьи, а также дорогой нам брат для меня и моей сестры. Если Лукиан больше не может служить рыцарем, я заберу его в столицу.

Закончив с главным, сказанным без лишних прикрас, Симон, даже не притронувшись к чаю, выпрямил спину и стал ждать ответа Айлет.

Она, конечно, понимала, что дом маркиза Феррейна должен был встать на дыбы. Она изначально выбрала Лукиана, учитывая и этот побочный эффект. Дом маркиза Феррейна из поколения в поколение был честным, неподкупным аристократическим родом, далёким от накопления богатств. Хотя их родословная была древней, они не принимали активного участия в политике. Это случилось двадцать пять лет назад, когда этот дом получил место в королевском совете. В тот день, когда король привёл женщину-простолюдинку неизвестного происхождения и объявил, что возьмёт её в королевы, почти все аристократы, включая королевский совет, были против. Единственным домом, который встал на сторону короля, были Феррейны. Благодаря этому маркиз Феррейн, заслуживший благосклонность короля, естественным образом стал одним из крупнейших сторонников кронпринцессы Кэтрин. Более того, его второй сын должен был возглавить орден Королевского Беркута и стать надёжной правой рукой кронпринцессы. Поэтому сейчас, когда второй сын превратился в простого телохранителя ничтожной принцессы, было естественно, что маркиз взбешён.

Но и что с того? Лукиана на границу отправил сам король. Айлет сделала невозмутимое лицо.

— Сэр Феррейн ещё не оправился настолько, чтобы отправиться в далёкий путь в столицу. У него сломана нога. Как только он наберётся сил, чтобы собраться, я его отпущу.

При этих словах Лукиан, прятавшийся за перегородкой, фыркнул. Разумеется, Симон тоже не поверил.

— Я хорошо знаю своего младшего брата. Если бы он был в состоянии, когда руки-ноги целы и он может мыслить здраво, Лукиан непременно вернулся бы на своё место. Принудить такого, как Лукиан, к чему-либо трудно.

— Это правда.

— Да, и тем не менее он остаётся на границе уже два с половиной месяца. Значит, это его выбор.

— ……

— Если мой брат сделал такой выбор, я думаю, у него должны быть на то причины. Честно говоря, мне и самому любопытна принцесса, которая смогла подчинить себе этого непреклонного парня. Однако…

Симон указательным пальцем поправил дужку очков. Его взгляд, пытавшийся оценить Айлет, был откровенно пристальным, но не настолько, чтобы показаться грубым.

— Я не могу уважать выбор брата. От этого зависит существование нашего дома.

— Существование?

Айлет склонила голову набок.

— Дом маркиза Феррейна не настолько непрочен, чтобы опасаться за своё будущее. Разве при дворе что-то случилось?

Если собеседник откровенен, нет причин быть иной. Айлет поставила чашку, показывая, что готова слушать, и Симон медленно заговорил.

— Вам известно о доме графа Леона?

— Знаю. Их земли находятся на юге, на равнине Тольян.

— Верно. Хотя сейчас мы не общаемся, у моего отца были кое-какие связи с ними.

— И что же?

— В чай, который граф Леон преподнёс Его Величеству как продукт своих земель, был подсыпан яд.

Айлет беззвучно приоткрыла губы. Этого она действительно не ожидала.

Симон невозмутимо продолжал:

— Его Величество едва не выпил тот чай. Когда я уезжал, как раз из-за этого случая дворец стоял на ушах.

— …А.

Ресницы Айлет чуть заметно дрогнули.

— Отец в порядке?

— К счастью, он даже не поднёс чай ко рту, поэтому с ним всё хорошо. Но если бы паж, принёсший чай, не заметил неладного и не предотвратил бы беду, случилось бы непоправимое.

— Вот оно что. Действительно…

Айлет поднесла чашку к губам и увлажнила их.

— Что с пажом?

— Говорят, поскольку он выпил немного и от природы здоров, жизни его ничто не угрожает. Сейчас он, наверное, под наблюдением королевского лекаря. Положение у него неоднозначное, но всё же в нём течёт королевская кровь.

Она прямо не называла имени, но и так было ясно, кто этот догадливый паж.

Айлет с трудом сдержала расплывающуюся улыбку.

«Ахилл, ты прелесть».

Не зря он прожил во дворце целых шестнадцать лет полагаясь только на удачу. Он смог провернуть это так быстро, да ещё и в самый подходящий момент.

— Действительно, случилось нешуточное дело. Но я не понимаю, какое это имеет отношение к существованию дома Феррейнов.

— В королевском совете были споры по поводу суда над графом Леоном.

Королевский совет ‒ это совещательный орган при короле, состоящий из аристократов-старейшин. Из девяти наиболее высокопоставленных аристократов Элровиса, получивших окончательное утверждение короля, избираются члены совета, которые обсуждают государственные дела и участвуют в создании законов королевства. Также королевский совет выполняет роль арбитра в аристократическом обществе. Одним из главных полномочий королевского совета является право суда над аристократами.

— Раз он преподнёс Его Величеству столь неподобающий дар, это, конечно, повод для суда. Думаю, никто не станет возражать.

— Вот именно. Поскольку Его Величество был так разгневан, у старейшин не было никаких оснований защищать графа Леона, сколь бы влиятельны они ни были.

— Графу будет трудно сохранить жизнь. Но почему это стало угрозой для дома Феррейнов?

Кончики пальцев Айлет, постукивавшие по чашке, замерли. Задав вопрос, она и сама пришла к выводу. Айлет мягко улыбнулась.

— Значит, граф Леон был кандидатом, которого продвигала сестра?

— Да. Его прочили на вакантное место в королевском совете.

— Вот как.

В таком случае не важно, какой заговор на самом деле замышлял граф Леон. Важно, зачем Кэтрин хотела посадить его в королевский совет. Этого не было в прошлой жизни.

«Сейчас в королевском совете восемь старейшин. Изначально было девять, но в прошлом году графа Терлиона, хранившего нейтралитет, обвинили в растрате и исключили, образовалась вакансия».

Из восьми оставшихся пятеро ‒ сторонники Кэтрин, остальные трое ‒ нейтралы. Нейтралы они только на словах ‒ они постоянно голосуют против предложений кронпринцессы, так что можно считать, что они находятся в оппозиции. Но их силы слабы. Заседания королевского совета традиционно проводятся по принципу большинства. Чтобы управлять советом, нужно иметь не менее пяти голосов из восьми, и Кэтрин уже достигла этой цели.

«Монфер, Делоррас, Лоран, а также дом Феррейнов ‒ ярые сторонники Кэтрин. И в прошлом году к ней негласно присоединился дом герцога Валлера».

Обретя в прошлом году Бенедикта Валлера, Кэтрин заручилась пятью голосами в королевском совете. Счёт 5:3. Стабильный расклад. И тут возникли перемены в позиции дома Феррейнов. Второй сын Феррейнов стал телохранителем принцессы Айлет. Этот рыцарь, последовавший с ней на границу, до сих пор не вернулся в столицу. Он не подчинился приказу кронпринцессы.

— ……

Айлет мельком взглянула на перегородку, за которой прятался Лукиан.

«Кэтрин подозревает Лукиана. За то, что он не убил меня».

Она ожидала этого с самого начала. Было бы ложью сказать, что она не рассчитывала на такой эффект, когда назначала Лукиана Феррейна своим телохранителем. Если "предательство" Лукиана Феррейна означает предательство всего дома Феррейнов, то Кэтрин оказалась в критическом положении ‒ она может потерять одно место в королевском совете.

«4 на 4 ‒ бесполезно. Поэтому, даже если Феррейны предадут, она хотела заполучить графа Леона, чтобы сохранить контроль над советом. Тогда, даже без Феррейнов, у неё было бы 5 из 9 мест».

И тут случился этот скандал. Мало того, что граф Леон был изгнан, сама кронпринцесса, которая его рекомендовала, рискует потерять доверие отца. Поэтому Кэтрин не могла хорошо относиться к Феррейнам, которых считала причиной всех этих событий. Да ещё и прошлые связи между графом Леоном и маркизом Феррейном? А что, если маркиз Феррейн намеренно подкупил графа Леона?

— Значит, маркиз Феррейн сейчас… рискует получить ярлык, что пытался подставить кронпринцессу, использовав графа Леона, обвинив её в попытке отравить короля?

— Именно так.

Подозрения неминуемо росли как снежный ком. Для дома Феррейнов это был гром среди ясного неба. Мало того, что второй сын ни с того ни с сего отрёкся от семьи, они ещё и навлекли на себя подозрения своей госпожи, и при малейшей оплошности на них могут повесить участие в заговоре с целью отравления короля.

— Началом всех этих событий стал Лукиан. И я полагаю, что принцесса не могла не предвидеть такого развития событий.

— ……

— Нет, вы наверняка соблазнили Лукиана, зная, чем это обернётся.

В его резком тоне слышалось неподдельное презрение. Впрочем, среди аристократов до сих пор ходили слухи о распутстве принцессы Айлет, так что его реакция была понятна.

«Значит, я в глазах окружающих ‒ развратница, совратившая верного рыцаря? Впрочем, по сути, это недалеко от истины».

Из-за перегородки Лукиан сжал кулаки. Айлет постучала по перегородке пару раз, успокаивая своего рыцаря, который, должно быть, кипел от злости.

Пока рыцарь сам не предстанет перед кронпринцессой и не склонит головы, её немилость в отношении дома Феррейнов не рассеется. И, разумеется, у Айлет не было ни малейшего желания толкать своего рыцаря на такое. Ни на йоту.

— Похоже, вы кое-что недопоняли, но сейчас это неважно. Итак, если даже сэр Лукиан не вернётся, нам достаточно, чтобы дом Феррейнов снял с себя несправедливые подозрения. Я правильно понял?

— Я не думаю, что есть другой способ, кроме возвращения Лукиана.

— Разве это не решится, если дом Феррейнов активно вступится за графа Леона? В конце концов, нужно просто доказать свою преданность сестре.

— В чае, который преподнёс граф Леон, был обнаружен яд. Как мы можем его спасти?

Симон спросил с упрёком. Айлет задумчиво вертела в руках чашку. Если Кэтрин докопается до источника яда, у Айлет будут проблемы. Потому что это она попросила Кайрона. Конечно, когда она просила его, она требовала вещь с невыяснимым происхождением, но от судьбы не уйдёшь. При повторных расследованиях существует риск, что вскроется причастность Ахилла. Нельзя было исключать, что огонь перекинется и на неё.

«Вряд ли пламя разгорится настолько сильно».

Закончив размышления, Айлет откинулась на спинку дивана.

— По-моему, решение простое. Учитывая, что вы сами потрудились приехать сюда, я, если захотите, подскажу. Но при условии, что вы дадите мне то, что я хочу.

Когда Симон вышел из гостиной принцессы, солнце уже село. Он посмотрел на часы, висевшие на внешней стене штаба. Нужно было отправляться немедленно, не теряя времени на отдых.

— Лукиан, ты слышишь?

По крепости гулял лишь пустынный ветер. Видимо, времени на беседу с братом у него не будет.

Симон вспомнил лицо принцессы, которую только что видел. Он видел принцессу Айлет воочию сегодня третий раз. Первый ‒ при жизни королевы Шарлотты. Второй ‒ десять лет спустя на балу в честь Дня основания. И сегодня.

— …Возможно, твой выбор правилен. Как бы ни расходился с моими убеждениями.

Слухи о её ранении оказались правдой ‒ принцесса была бледна и бескровна. Симон впервые видел женщину, которая казалась не просто белой, а прозрачной. Принцесса была подобна сахарной кукле, которая могла разбиться вдребезги от малейшего неловкого прикосновения. Её тело, укутанное в пушистый мех, было маленьким, а жесты рук и движения ‒ лёгкими, как пух. И тем удивительнее был её низкий, спокойный голос, исходивший из такой хрупкой оболочки. Её манера вести разговор, не упуская инициативы, доказывала, что она не так слаба, как кажется.

Но более всего поражала проницательность принцессы. Он лишь вскользь упомянул графа Леона, а она по этой крошечной ниточке распутала всё напряжение, окутавшее королевский совет.

«По одному слову восстанавливает целую картину. Не ведётся на пустые провокации, точно видит суть вещей».

Не будь она постоянно в курсе дворцовой политики, ей не удалось бы так легко разобраться в этом сложном переплетении интересов.

Взять хотя бы способ, который она предложила, словно делая одолжение:

— Вы хотите сказать, чтобы дело о графе Леоне заменили другим вопросом?

— Да. Ведь в другом чае, который привёз граф Леон, яда не было, верно? Проблема только в том чае, который попал на столик отца.

— Верно. Поэтому расследование и идёт так медленно.

— Тогда суть дела не в том, какой замысел скрывал граф Леон, а в том, что преподнесённый дар безо всяких подозрений передали отцу. То есть никто не позаботился о безопасности подношений. Посоветуй сестре выдвинуть новый законопроект о запрете подношений.

— Что? Но подношения…

— Если зацепиться за суть, побочные вопросы легко отпадут. Сестра поймёт.

Это был совершенно новый подход, не выходивший за рамки сути дела.

«Запрет подношений…»

Это было не совсем выгодно кронпринцессе. Но это был единственный выход в безвыходной ситуации.

— Не думал, что получу такой результат.

Фактически он обменял судьбу брата на совет принцессы. Хотя он так и не встретился с Лукианом, он подумал, что даже если бы встретился, вряд ли смог бы забрать брата в столицу.

Симон обернулся и посмотрел на пустой коридор.

— Я доложу при дворе, что твои раны настолько серьёзны, что твоя карьера рыцаря окончена. Должность вице-командира Беркута и само рыцарское звание у тебя отберут, так что имей в виду. И здесь смотри, чтобы никто не увидел.

— ……

— Хорошо, что ты не получил тяжёлых увечий. Береги себя, Лукиан.

Симон тем же путём вернулся в столицу. Слегка преувеличивая, можно сказать, что он и ел, и спал в седле, благодаря чему смог прибыть на полдня раньше. Едва умывшись, он сразу же отправился во дворец. Как раз в тот день в полдень был созван королевский совет.

Маркиз Феррейн, уже прибывший во дворец, увидел старшего сына.

— Неужели Лукиан ранен так серьёзно?

— Да. Правая нога безнадёжно повреждена. У него не просто переломы ‒ даже снять его с кровати, не говоря уже о погрузке в карету, было тяжело. Из-за воспаления он постоянно страдал от высокой температуры.

— Бесполезный парень. Зачем он так тянул, чтобы впутаться в неприятности?

— Думаешь, ему самому этого хотелось? У него была такая убитая морда, когда он узнал, что не сможет держать меч ещё долгое время.

В отличие от младшего брата, который совсем не умел лгать, Симон без тени смущения гладко выкладывал историю.

Маркиз Феррейн разозлился:

— Не говори ерунды. Если не будет Лукиана, чем мы развеем подозрения Её Высочества кронпринцессы? Думаешь, она оставит нас в покое, когда сегодня решится судьба графа Леона?

— Вот по этому поводу у меня есть мысль.

Выслушав объяснения Симона, выражение лица маркиза изменилось.

Заседание королевского совета, начавшееся в полдень, продолжалось до самого вечера. Маркиз Феррейн выдвинул на заседании новый законопроект. Он предложил ввести так называемый "закон о запрете подношений", чтобы предотвратить повторение подобных инцидентов.

— Предлагаю, чтобы все предметы, подносимые Его Величеству королю и Её Высочеству кронпринцессе, обязательно проходили официальную проверку в Казначействе, а чиновник Казначейства фиксировал это. Все частные подношения вне этого порядка должны быть запрещены. Тогда можно будет заранее отсеивать яды неизвестного происхождения и другие опасные вещества.

— Если следовать твоим словам, то ни один аристократ или чиновник не сможет лично передать подношение членам королевской семьи. Такова твоя мысль, маркиз?

Герцог Утер, подперев подбородок рукой, с интересом спросил. Утер был из числа немногих домов, которые на протяжении нескольких поколений сохраняли твёрдый нейтралитет.

— У меня, сами знаете, ничего нет и дарить нечего, так что мне всё равно, а вот вам как?

— Слова маркиза Феррейна тоже имеют смысл, но запрещать частные подношения полностью ‒ это слишком внезапно, — робко возразил граф Монфер. — Хотя в законах королевства это не прописано, подношения ‒ почти что давняя традиция аристократического общества… Да и Её Высочество кронпринцесса, пожалуй, не одобрит… э-э…

Однако, получив неодобрительные взгляды от Феррейна, маркиза Делорраса и графа Лорана (все ‒ сторонники кронпринцессы), он стушевался.

«Он что, не понимает ситуацию? Если не этот закон, то нет другого способа смягчить вину графа Леона».

Судьба кронпринцессы и её сторонников была тесно связана с жизнью графа Леона. Хочешь не хочешь, а пришлось голосовать "за".

— Для аристократов это также возможность перепроверить свои подношения. Возьмём хотя бы графа Леона. Разве не из-за одного-единственного ядовитого листа среди множества чайных листьев разразился этот скандал? К счастью, Его Величество не стал пить тот чай, но можем ли мы и впредь полагаться на такие случайности?

— Верно. Мы были слишком беспечны. Раз уж граф Леон собственной персоной принёс эту жертву, подобное не должно повториться.

Мнения постепенно склонялись в одну сторону.

— Тогда прошу голосовать. Те, кто согласен с принятием закона о запрете личных подношений, поднимите правую руку.

Председатель королевского совета, герцог Валлер, обвёл взглядом зал. Включая его самого, все восемь старейшин подняли руки. Таким образом, законопроект был принят.

Некоторые аристократы с сожалением цокнули языками. Хотя до внесения в свод законов должно было пройти время, атмосфера выпрашивания услуг через подношения членам королевской семьи на некоторое время значительно поутихнет.

Заседание ещё не закончилось. После обсуждения ещё нескольких мелких вопросов герцог вынес на повестку последний пункт.

— И последнее: есть предложение, поступившее непосредственно от Его Величества короля. Говорится, что паж, спасший жизнь Его Величества во время этого инцидента, будет усыновлён одной из присутствующих здесь аристократических семей.

Если речь о паже, спасшем короля, то это бастард по имени Ахилл.

— Я слышал, он был при смерти, значит, поправился?

— Парень молодой, здоровый, видно, и восстановление идёт быстро. Я знал, что его наградят, но чтобы усыновить в аристократическую семью…

У короля было почти три десятка бастардов, но ни один из них не получил дворянского статуса.

— Его Величество всегда благоволил к этому мальчику. Иногда и от сыновей бывает радость.

Граф Сернан, ляпнувший это невпопад, испуганно замолчал. Сторонники кронпринцессы холодно смотрели на него. Ещё минуту назад положение кронпринцессы едва не пошатнулось, и сейчас, когда он позволил себе намёк на то, что король благоволит к другому ребёнку, неудивительно, что взгляды были недобрыми.

Граф Сернан принялся суетливо оправдываться:

— Если он станет приёмным сыном другой семьи, то будет исключён и из королевской родословной. Что вы так остро реагируете? Итак, есть ли здесь кто-нибудь, кто хотел бы вкусить радость отцовства?

Маркиз Мельсиер, который с начала заседания хранил молчание, медленно поднял руку. Он был старейшим членом королевского совета.

— Я усыновлю его в дом маркиза Мельсиера. У меня до сих пор нет наследника, и я как раз размышлял над этой проблемой ‒ удачно получилось.

Старейшины, сидевшие слева, обменялись многозначительными взглядами. Было удивительно уже то, что вызвался сам дом Мельсиера, по древности не уступавший дому герцога Валлера, но чтобы сделать этого мальчика наследником своего дома? Да ещё этот бастард не умеет говорить. Судьба бастарда, который всю жизнь был всего лишь пажом, перевернулась в одночасье.

— Есть возражения?

Никто не поднял руки.

— Тогда я передам Его Величеству волю маркиза Мельсиера. На этом всё.

С этими словами председателя заседание завершилось. Старейшины, постукивая ноющие поясницы, один за другим поднялись.

Симон ждал маркиза Феррейна снаружи зала заседаний. Вскоре дверь открылась, и старейшины вышли.

«У всех довольные лица. Похоже, заседание прошло хорошо».

Выражение лица маркиза Феррейна, обменивавшегося приветствиями с другими старейшинами, тоже было светлым. Симон наконец перевёл дух. В то же время ему стало немного не по себе.

«Предложенный принцессой способ действительно сработал. Может, я и в самом деле ошибся в выборе?»

— Давно не виделись, Симон.

Кто-то прервал его размышления. Перед ним стоял статный красавец с тёмно-синими волосами. Председатель королевского совета, герцог Валлер.

— У вас есть немного времени?

— Да, конечно.

Маркиз Феррейн, мельком взглянув на старшего сына и герцога, жестом показал, что сначала пойдёт во дворец кронпринцессы. Как и все дети высокопоставленных аристократов, Симон был знаком с герцогом. До того, как тот получил герцогский титул, они довольно близко общались на светских мероприятиях среди сверстников. К тому же он был молодым человеком, не имевшим особых недостатков, и, будучи хорошо осведомлён во многих областях, был приятным собеседником.

— Заседание затянулось. Вы, должно быть, устали.

— Это обычное дело. А я и не думал, что вы уже вернулись в столицу.

Герцог добродушно улыбнулся.

«Всё такой же», — подумал Симон. Бенедикт Валлер был самым аристократичным из всех молодых аристократов, которых знал Симон. Вежливый и мягкий юноша, но производивший впечатление человека, который никогда не позволит проникнуть в свои мысли. Казалось, даже улыбка на губах и дружелюбие во взгляде были выверены. Вот уже десять лет он производил неизменное впечатление ‒ возможно, это и есть самое истинное лицо герцога.

Но это убеждение продержалось недолго.

— Похоже, заседание прошло успешно. Каковы дальнейшие действия в отношении графа Леона?

— Скорее всего, дело ограничится конфискацией земель и запретом въезда в столицу на ближайшие десять лет.

— Если бы дело дошло до суда, ему бы не миновать смертной казни. Для него это неплохо. Должно быть, и Её Высочество кронпринцесса избавилась от лишних волнений.

Герцог не ответил. Он внезапно остановился, и Симон, ушедший на шаг вперёд, с опозданием обернулся. Пара холодных серых глаз была устремлена на него.

— Симон. Я слышал, вы ездили в северный пограничный штаб Элровиса.

— Да. Ужасно далеко. Сменяя лошадей днём и ночью, я потратил десять дней.

— И по возвращении сразу же потребовали заменить законопроект на заседании совета.

— …Не я, а мой отец внёс это предложение.

Тон герцога отличался от обычного. Такой давящий, прямой тон был несвойственен его манере говорить. Симон намеренно нахмурился и усмехнулся.

— Вы говорите окольными путями ‒ не в вашем духе. Что именно вас интересует?

— Вы встречались с принцессой Айлет?

Похоже, вот в чём дело.

— Ммм, не знаю. Она пока сосредоточена на лечении, так что я видел её недолго. Меня больше волновало состояние брата.

— Ах да, говорили, что сэр Феррейн был при смерти.

Бенедикт, с лицом, выражавшим полное отсутствие интереса, спросил скорее из вежливости:

— С ним всё в порядке?

— Раны, как и говорили, серьёзны. Сломана нога, так что какое-то время он не сможет ездить верхом. А перевозить в карете ‒ слишком сильная нагрузка.

— Жаль. Трудно найти рыцаря такого уровня.

— Как брат, я благодарен уже за то, что он остался жив.

— Что ж, желаю ему скорейшего выздоровления. Итак...

Герцог, бесцеремонно оборвав тему, которая не имела к нему прямого отношения, спросил:

— Как она выглядела?

— Здоровье у неё, кажется, неважное.

— Говорите, никакого улучшения? А она не выглядела как при смерти?

— Ну… Похоже, она может передвигаться. В разговоре тоже не было никаких проблем. Пила она, кажется, травяной чай, но, как я уже сказал, я пробыл там недолго, так что подробностей не знаю. В любом случае, она явно не настолько плоха, чтобы вот-вот умереть.

Отвечая, Симон почувствовал лёгкое недоумение.

«Разве они не расторгли помолвку в прошлом году? Впрочем, он был её женихом ещё до её рождения».

И всё же в отношении герцога было что-то чрезмерное.

— По-моему, вы вряд ли ограничились лишь любезностями с принцессой.

В глазах мужчины, не получившего желаемого ответа, стало темнеть.

— Спрошу прямее: я сомневаюсь, что вы сами додумались бы до необходимости заменить законопроект на заседании.

— ……

— Я спрашиваю ещё раз: принцесса Айлет посоветовала вам этот законопроект?

— Не понимаю вашего желания переспрашивать, когда вы и так уже уверены.

— Вы же не хуже меня знаете, что означает этот законопроект, Симон. Закон о запрете личных подношений может и смягчить вину графа Леона, но он не выгоден Её Высочеству кронпринцессе. И это такой закон, который обычные аристократы ни за что не одобрили бы.

— ……

— Это значит, что такая мысль могла прийти в голову только тому, кто метит на престол.

Хотя на заседании никто не говорил об этом открыто, проницательные старейшины, особенно те из нейтралов, кто держался особняком, тоже, должно быть, поняли. Кто же на самом деле является истинной мишенью закона о запрете подношений? В случае запрета пострадали бы не аристократы. А тот, кто в полной мере пользовался этой привилегией. И такой человек во всей стране, кроме короля, только один.

Несмотря на содержание этих враждебных слов, тон герцога был спокоен. Злым он не выглядел, но казался немного взволнованным.

— Я не хочу винить Феррейнов. Мне просто интересно, из чьей головы вышла эта мысль.

— …Похоже, вы и так это знаете.

Прозрачная, как стеклянная бусина, женщина промелькнула в голове Симона. То, что он лишь подозревал всю дорогу, пока скакал в столицу, теперь, после реакции герцога, превратилось в уверенность. Эта принцесса, девушка на грани между девочкой и женщиной, похожая на цветок. Эта принцесса, которая сама даже не находилась в столице, с расстояния, которое даже на лошади преодолевается больше чем за неделю, точно срезала часть власти, зажатой в руке кронпринцессы.

Герцог, не задав больше вопросов, прошёл мимо Симона. Симон, глядя на удаляющуюся спину мужчины, предчувствовал:

«Скоро равновесие сил в Элровисе сильно пошатнётся».

Весть из столицы достигла северного пограничного штаба Элровиса только через неделю, утром.

— Говорят, закон о запрете личных подношений единогласно прошёл королевский совет.

— Угу. Вот как?

Айлет, только что принявшая военного врача, поправляла одежду. Лукиан тщательно укутал её плечи меховым шарфом.

— Рана заживает медленно. Честно говоря, я удивлён, что вы до сих пор живы. Прямо как будто вы каждую ночь умираете и воскресаете. Ещё несколько месяцев вам придётся лежать без движения.

Врач цокнул языком и в очередной раз объявил ей запрет на выходы.

Айлет, которой тайком хотелось посмотреть на шахту, смиренно отказалась от своих планов.

— Королевский совет единогласно принял решение ‒ это редкость в последнее время.

— Тем, кто мог бы возражать, не было смысла это делать. Закономерный итог.

Лукиан опустился на колени у ног принцессы и выбирал для неё обувь. С того момента, как он услышал новости, его что-то беспокоило.

— …Зачем вы помогли Её Высочеству кронпринцессе?

— Я?

Айлет склонила голову набок.

— Если бы вы ничего не делали и позволили судить графа Леона, кронпринцесса тоже не смогла бы избежать ответственности за то, что рекомендовала такого человека. Она бы потеряла доверие Его Величества. Я думал, вы этого и хотели.

— Тогда бы и Феррейны пали.

Лукиан, надевавший ей пушистые тапочки, замер.

— Разве вам не выгоднее, чтобы Феррейны потеряли власть? Это же потеря большинства в королевском совете.

— Мне нет никакой выгоды от того, что старшая сестра потеряла власть. Она всё равно не перейдёт ко мне, и нет смысла пробуждать в ней лишнюю агрессию.

Айлет ответила равнодушно.

— Если загнать сестру в угол, она перестанет рационально действовать. Кэтрин ‒ такая женщина.

Если дело запахнет жареным, она, чего доброго, и вправду отравит короля. Доказательств нет, но Айлет была убеждена, что скоропостижная смерть отца в прошлой жизни ‒ тоже дело рук Кэтрин. Получив от короля все реальные полномочия, она просто убрала ставшую пустой оболочку и взошла на престол. У Айлет всё ещё не хватало сил, чтобы подготовиться к этому худшему сценарию.

— Но в итоге ничего не изменилось. Вам, наверное, жаль.

— Ты правда так думаешь?

На этот раз Айлет не смогла сдержать улыбки. Её рыцарь был действительно далёк от политики. В отличие от его брата, который с одного раза понял её ход.

— Среди нынешних старейшин королевского совета трое — Монфер, Делоррас, Лоран — получили свои места благодаря влиянию Кэтрин. Как, по-твоему, они стали старейшинами?

— Старейшин королевского совета из числа кандидатов лично отбирает Его Величество. …То есть вы хотите сказать, что кронпринцесса просила Его Величество?

— Да. Поэтому они ‒ её надёжные союзники.

Место старейшины королевского совета было единственной возможностью для аристократов участвовать в политике и высшей должностью, которой они могли достичь. Это место, на которое отбирали, учитывая не только историю рода, но и богатство, влияние в народе, заслуги и почёт в разных областях. Те, кто поднялся на это вожделенное для всех аристократов место с помощью кронпринцессы, неизбежно понимали: если они поднялись благодаря кронпринцессе, то и пасть могут от её руки. Поэтому они никогда не предадут Кэтрин первыми. Не только королевский совет ‒ среди чиновничества, управляющего дворцом, тоже было много сторонников Кэтрин.

— Самое сильное оружие сестры ‒ её статус кронпринцессы. Официальная наследница, признанная отцом. Она ближе всех к безграничной власти в этой стране.

Вокруг Кэтрин всегда роились муравьи, тащившие всевозможные взятки, чтобы ей угодить. Будь то аристократы, чиновники или купцы. Кэтрин выбирала среди них тех, кто мог быть ей полезен, и ставила на ключевые посты. Так она захватила королевский совет и дворцовую бюрократию, заручившись их безоговорочной поддержкой. Не зря говорили: угодишь кронпринцессе ‒ сделаешь карьеру. И вот этот путь был перекрыт законом о запрете личных подношений.

— Важно то, что кронпринцесса больше не может гарантировать карьерный рост. Благодаря этому делу все — и аристократы, и королевские чиновники, и даже слуги — хорошо поняли: нет особого смысла выслуживаться перед кронпринцессой.

Вот что для Кэтрин было самым неудобным.

Айлет жевала миндаль, который горстями давала ей Вара. Вкус был приятный, ореховый.

— Пока я отсутствую в столице, власть Кэтрин не ослабнет, но и не усилится. И, знаешь, я не осталась совсем уж без выгоды.

Айлет протянула Лукиану ладонь, на которой лежала горка миндаля. Когда он лишь повёл бровью, не реагируя, она взяла один орешек и засунула ему в сомкнутые губы.

Несколькими намёками Симону Феррейну Айлет получила щедрую плату.

— Платы особой не надо. Просто не вмешивайтесь в дела сэра Лукиана. И...

— Что ещё?

— В будущем, один раз, вы должны будете выполнить мою просьбу.

Симон был крайне подозрителен, но не отказался. Когда он спросил, не нужно ли написать контракт, Айлет просто безмолвно улыбнулась. Не было нужды в такой сложной процедуре, как контракт. У неё был Лукиан.

— Не беспокойтесь о Феррейнах. С вашей семьёй ничего не случится.

— …Да.

Лукиан, глядя на неё невыразимым взглядом, медленно прожевал миндаль. Его до того скованные губы мягко разжались. Айлет с удовлетворением смотрела на него.

«Мой рыцарь. И мой пленник».

Симон не был настолько бесчеловечным, чтобы, имея брата в заложниках, отказаться выполнять договор. Пока Айлет держит Лукиана при себе, у неё нет планов напрямую атаковать Феррейнов. Феррейны могут и дальше, как и прежде, поддерживать кронпринцессу. Но однажды, когда придёт решающий момент, они не смогут поднять руку за кронпринцессу.

В столичном особняке дома герцога Валлера огни не гасли до самого рассвета.

— Ваша Светлость, всё, что вы приказали, — вещи и лекарства — готовы. Отправить на границу?

— Пусть выступают рано утром. Сделайте так, чтобы до границы добрались не более чем за десять дней.

— Слушаюсь.

Десять дней. Даже если скакать без отдыха ‒ неделя. Туда и обратно ‒ целых две недели. Бенедикт потёр пульсирующие виски.

Расстояние до границы слишком велико. Вести доходят с трудом, а уж отправиться в дорогу самому ‒ и думать нечего. Нет возможности поговорить с Айлет лично. Это приводило Бенедикта в отчаяние. Айлет. Айлет. Моя любимая Айлет.

— Я скучаю по тебе.

Бенедикт с трудом закусил исказившиеся губы. Что у неё на уме? Может, она наконец возжелала трон? Если так, то я… Нет, на самом деле это было неважно. Его тревожили слова Симона Феррейна:

«Принцесса, кажется, ещё не оправилась».

Если она и вправду воскресла за счёт жизни королевы Шарлотты, то непременно стала гораздо слабее прежнего. Ведь это не лекарство.

С того дня, как Айлет родилась, она ещё никогда не была так далеко от него физически. Он готовился к этому, когда решилась её свадьба, но когда это случилось наяву, успокоиться было трудно. Даже тайные агенты дома Валлера, посланные следить за Айлет, исчезли без вести.

— Проклятье.

Бенедикт грубо развязал шейный платок. Хрупкое лицо девушки заполнило его мысли, его душу. Тихая буря.

В этот момент главный камергер особняка постучал в дверь кабинета.

— Ваша Светлость, Её Высочество кронпринцесса прибыли.

— Её Высочество? В такой час, собственной персоной?

Кронпринцесса редко сама приезжала в особняк Валлера. Бенедикт мгновенно пришёл в себя. Он снова аккуратно завязал растрёпанный платок.

Когда Бенедикт, приведя себя в порядок, вошёл в гостиную, кронпринцесса стояла у окна, даже не сняв плаща. Был сильный предрассветный дождь. Крупные капли барабанили по стёклам, раздражая слух. Бенедикт почувствовал непонятную неловкость. Он был ко многому готов, но его охватило предчувствие, что должно случиться нечто крайне неприятное.

— Чем обязан?

Почувствовав его присутствие, Кэтрин обернулась.

— Если это из-за утреннего заседания, я и сам собирался завтра навестить вас. Хотя личные подношения и запрещены, это не значит, что ваша власть ослабла, так что не стоит слишком беспокоиться…

Бенедикт запнулся. Кэтрин приближалась к нему. Звук её каблуков по мраморному полу усиливал непонятный дискомфорт. По этому шуму было ясно, что кронпринцесса уже потеряла самообладание.

«Опять начинается», — голова заболела ещё сильнее. Управляться с эмоциональной кронпринцессой было довольно утомительно. Целовать её по обязанности и успокаивать ласковыми речами ‒ тоже немалый эмоциональный труд.

Но чем ближе подходила Кэтрин, тем больше Бенедикт понимал, что должен пересмотреть свою оценку. Она была не взволнована. Скорее наоборот.

— Не меняться ‒ значит отступать, герцог. Время, когда можно было радоваться тому, что ничего не потерял, прошло.

Кэтрин, встав перед Бенедиктом, взяла его за плечи и притянула к себе ‒ до уровня своих глаз. Её золотистые глаза, похожие на отцовские, светились в темноте, как у дикой кошки. В них был не огонь ярости. Холодный разум и расчёт. Бесповоротно провалившиеся планы она отбрасывает без сожаления. Теперь настал черёд вытащить сильную карту, которая с лихвой компенсирует эту неудачу.

Шёпот кронпринцессы завладел его разумом, словно голос демона.

— Ты должен жениться на мне, герцог.

В самое ближайшее время, а лучше немедленно.

Челюсть Бенедикта, стиснувшего зубы, напряглась. Дурное предчувствие сбылось. Словно сама судьба.

Глава 5

— Состояние немного улучшилось. Совсем немного.

Военный врач, осматривавший Айлет через день, вынес свой недовольный вердикт.

— Теперь вы можете гулять на улице около часа в день. Ни в коем случае не больше часа! Если простудитесь, снова сляжете на месяц!

— Хорошо…

До шахты было больше часа ходьбы. Айлет, обрадовавшаяся было словам "немного улучшилось", снова погрустнела.

— Не позволяйте ей работать с документами допоздна, проверяйте её состояние каждые три часа, даже когда она спит, и регулярно массируйте ноги, чтобы улучшить кровообращение…

Врач, вместо того чтобы читать нотации нерадивой пациентке, принялся перечислять рекомендации Лукиану.

Айлет мрачно пообещала себе:

«В следующий раз, что бы ни случилось, я не буду умирать. Восстанавливаться слишком долго…»

Так прошло унылое утро.

Несмотря на то, что врач обрушил на них град наставлений, работать было нужно. Несмотря на впечатляющие результаты, достигнутые за пару месяцев, одних лишь местных сил было недостаточно, чтобы противостоять столичным аристократам и торговым домам ‒ оплотам Кэтрин. Поэтому ответ, как и прежде, был только во внешней силе.

Тук-тук.

Сокол, опустившийся на карниз за окном, острым клювом постучал в стекло. Вместо Айлет, которая из-за боли в ране не могла быстро встать, Марсель открыл окно.

— Пришло послание, принцесса.

— Дай-ка. Спасибо.

Это было известие от Кайрона.

Согласие на брак

Похоже, король Каланда наконец дал разрешение на брак. Ниже была дописана ещё одна строка:

Прибуду через три дня

— Нужно готовиться к свадьбе.

Лукиан, закреплявший шторы, чтобы впустить солнечный свет, замер.

— Устраивать пышную церемонию хлопотно, как насчёт просто подписать брачный договор? Как думаешь?

— С какой стати вы спрашиваете меня?

В голосе Лукиана послышалась неожиданная прохлада. Айлет вспомнила его слова: «Достоинство господина ‒ оружие слуг».

— …Ммм, пожалуй, это будет слишком несерьёзно для принцессы? Лучше устроить хотя бы скромную церемонию.

На этот раз ответа не последовало. Видимо, так ему больше по душе.

— Вара, среди новых платьев есть что-нибудь, что можно использовать как свадебное?

[Поищу!] [!]

Вара, поливавшая цветы, бросила лейку и выбежала вон. Лукиан, едва успевший поймать брошенную лейку до того, как она угодила бы в него, скрипнул зубами.

Айлет крикнула вслед мгновенно скрывшейся Варе:

— Не нужно ничего приносить! Просто разложи в спальне!

Когда Вара вышла, в кабинете повисло неловкое молчание. Выражение лица Лукиана было ещё более мрачным, чем минуту назад, поэтому Айлет решила больше не заговаривать.

Но, к её удивлению, Лукиан спросил:

— Что вы подарите ему в качестве свадебного дара?

— У меня кое-что есть на примете. Пора уже и о Каланде подумать.

Айлет постучала по развёрнутой на столе военной карте. Пока она свяжет руки Кэтрин и будет ждать разработки на ничейных землях, её задачи были ясны.

«Обещанный Кайрону срок ‒ два года. Почти три месяца прошло, остался двадцать один месяц». Сроки сжатые, но если начать действовать прямо сейчас, то времени достаточно. Два года ‒ более чем достаточный срок, чтобы возвести бастарда на престол.

Айлет внимательно изучала карту границы с центром на ничейных землях и водила пером. Это были материалы, которые она покажет Кайрону, когда он прибудет.

«Военная карта ‒ это всё же сложно. Шахта находится немного восточнее центра ничейных земель, а под ней ‒ территория Элровиса. То есть демоны не могут прийти с востока…»

Но раз им нужны человеческие жизни, они будут перемещаться в другие места. Айлет провела горизонтальную линию от демонических территорий через западную часть ничейных земель. В конце этой линии находилась северная крепость Кайрона.

— Итак, твой свадебный подарок ‒ это орда голодных демонов?

Мужчина, которого она не видела месяц, был безупречен, словно придворный аристократ. Одетый не в боевой, а в парадный мундир, он казался чуть более приручённым, его дикость немного поутихла. Несмотря на столь почтительный визит, поза Кайрона, развалившегося на диване в кабинете, была довольно развязной.

— Вот оно что. А я-то думал, почему это те твари, которых я держал в узде, снова активизировались…

— У вас уже были стычки?

— Признаки столкновений появляются повсюду, суматоха страшная. Зато в крепости дисциплина подтянулась.

— Надеюсь, гарнизон крепости способен с ними справиться?

Кайрон был старожилом севера. К тому же демоны его боялись. И действительно, он ответил с недовольным видом:

— До какой-то степени ‒ да, но это хлопотно. Так объяснишь мне, каким образом хлопоты со мной становятся свадебным подарком?

— Потому что благодаря этому ты получишь дворянский титул.

— …Мне кажется, ты пропустила много промежуточных этапов.

Если бы его можно было пожаловать титулом за заслуги по истреблению демонов, он получил бы его уже давно. Титулы жалует король, а король Каланда, по натуре трусливый, был дряхлым и больным, всего лишь марионеткой. Третируемый принцами, он постоянно оглядывался по сторонам ‒ не мог такой король пожаловать титул бастарду.

— Конечно, просто так, без повода, дворянином не стать. Мы сейчас этот повод и создадим. В некотором смысле…

Айлет внезапно протянула ему руку.

— А вы привезли мне свадебный подарок?

Кайрон усмехнулся и кивнул своему подчинённому.

— Ты единственная, кто просит в качестве свадебного подарка генеалогическое древо чужой королевской семьи.

Родословная – но не просто родословная, а подробная схема властной структуры королевской семьи Каланда. В королевской семье было три принца. В Каланде была очень своеобразная система – там существовал институт наложниц, так что титул принца могли получить даже не рождённые королевой. Наложницы тоже были дочерьми высокопоставленных аристократов, поэтому фракции каждого принца были полностью разделены. Первый принц – сын законной королевы, второй и третий – сыновья наложниц.

— Сейчас первый принц объединяет вокруг себя консервативную знать, второй принц контролирует военных, а третий близок к народу.

— Верно. Они очень справедливо поделили страну между собой. Недавно первый принц женился на принцессе Билебаха и получил контроль над торговыми путями.

— Билебах – морская держава на западе. Если он получил торговые пути, значит, прибрал к рукам и денежные потоки. Должно быть, второй и третий принцы сейчас очень нервничают.

— Похоже на то. И тут я вдобавок начал требовать разрешения на брак.

Айлет на мгновение задумалась.

В прошлом Кайрон Винтербарк атаковал столицу Каланда с чудовищной военной силой. Пока королевская семья была поглощена борьбой за наследство, он тайно разместил свои войска в окрестностях столицы и, улучив момент, всё сокрушил одним ударом. Это стало возможным потому, что ни один из принцев не обращал особого внимания на этого пограничного воина. Хорошо, что он справился с тремя сразу, но подготовка заняла много времени, так как нужно было действовать скрытно, чтобы не раскрыть свои силы.

Сейчас ситуация во многом отличалась от прошлой. Прежде всего, брак с ней дал Кайрону легитимность. Это означало, что каландские принцы больше не считали его просто бастардом – щитом на границе, которого можно использовать и выбросить. Теперь они воспринимали его как ещё одного соперника, способного посягнуть на трон.

— После женитьбы на мне ваше положение станет несравнимо более опасным. Принцы будут сжимать кольцо вокруг вас.

— Разве это не вредит мне?

— Если бы они объединились втроём и напали на вас, то да. Но я не допущу этого.

Айлет переписала генеалогическое древо каландской королевской семьи на новый лист.

— Нет нужды сражаться со всеми тремя принцами сразу. Гораздо проще стравить их между собой, дождаться, пока выбывшие отпадут, и иметь дело только с оставшимися.

— Мои старшие братья грызутся между собой не первый день. Но за последние десять лет никто из них не выбыл – настолько их силы равны.

— Это потому, что они только и делают, что интригуют в столице.

В политике, где друг друга изящно обходят вокруг пальца, исходу взяться неоткуда. Айлет ткнула кончиком пера в карту.

— Но что, если местом действия станет эта граница? Поле боя, где реально гибнут люди?

— Ты хочешь заманить принцев сюда? Каким образом?

— Как раз сейчас демоны снова собираются атаковать крепость. Воспользуемся этим и попросим столицу о подкреплении.

Произносить такое после того, как именно она подтолкнула демонов к крепости, было довольно нагло. Кайрон покосился на неё с укором, но Айлет и бровью не повела.

— Я думаю, второй или третий принц, которым сейчас хуже всего, — а может, и оба — клюнут на эту наживку.

— Почему?

— Потому что на ничейных землях есть золото.

Айлет мягко улыбнулась.

— Я думала, слухи уже дошли и до Каланда. Или нет?

— …Так это ты всё устроила?

Кайрон выглядел застигнутым врасплох.

— Ты заранее знала, что второй и третий принцы ищут деньги? Ведь первый принц женился на принцессе Билебаха совсем недавно!

— С чего бы мне, едва выбравшейся из маленькой башни в Элровисе, знать такое?

Айлет слегка усмехнулась.

— Я просто подумала: раз три принца уже больше десяти лет грызутся за трон, наверняка среди них найдётся хотя бы один, кому срочно понадобятся деньги. А судя по вашей реакции, финансовое положение второго и третьего принцев даже хуже, чем я предполагала.

Айлет обвела кружком имена второго и третьего принцев на переписанном генеалогическом древе. Затем провела стрелку от этого круга вниз, прямо к северной крепости.

— Попросите у королевской семьи подкрепления под предлогом демонов. Можете даже держаться грубо – в вашем стиле. Раз вы женились на элровисской принцессе, чем наглее, тем лучше.

— Значит, устроить в столице скандал…

— Тогда под предлогом наведения порядка хотя бы один из принцев — второй или третий — обязательно выступит. А может, и оба сразу.

Чем больше попадётся на уловку, тем лучше.

Принцесса подытожила:

— Хочется повидать ваших старших братьев. Скоро они станут и моей семьёй.

Кайрон больше не улыбался. Он долго смотрел на переписанную рукой Айлет родословную и карту, затем тихо произнёс:

— Значит, твои слова о том, что я ускорю своё восшествие на престол, были не хвастовством.

— Я ни разу не была несерьёзной.

— Жаль, что такой светлый ум тратится на такие тёмные дела…

— Что?

— Ничего.

Кайрон иногда бормотал вот такие бессвязные вещи про себя. В такие моменты у девушки возникало ощущение, будто он видит насквозь и её прошлое, и настоящее.

— Итак, вы согласны?

Мужчина пристально посмотрел на неё, словно пытаясь прочитать её мысли. Затем усмехнулся в ответ.

— Что ж, как прикажете.

Сделав вид, что всё это было лишь вступлением, он выпрямился. Похоже, наконец настроился серьёзно.

— Так когда наша свадьба?

Айлет, собиравшаяся было приступить к обсуждению деталей, скривилась.

«Что-то здесь не так. Почему он совершенно не интересуется троном?»

Айлет в смятении смотрела на своё отражение в зеркале. Вара примеряла на неё разные украшения, тыкая её время от времени, но принцесса не замечала.

«Нет, он интересуется, но, кажется, это для него не самое главное…»

Создавалось впечатление, что Кайрон гораздо больше интересуется самой Айлет. Он внимательно следил не только за её здоровьем, но и за её вкусами, привычками, её окружением, даже за тем, с кем она разговаривает. Видимо, он расспрашивал о ней и других – Кайрон знал даже о том, какую ткань для штор в спальне она выбирает. А это уже не имело никакого отношения ни к мести, ни к мятежу.

В конце концов девушка пришла к довольно неожиданному выводу:

— Может, я ему нравлюсь?

Вара, водружавшая ей на голову маленькую тиару, отодвинулась в сторону.

[Страшный гость]

[Принцесса]

[Нравится]

Почерк на трёх карточках был разным – только нижняя была написана не её рукой.

Айлет взяла карточку [Нравится].

— Он это написал?

[Да]

[Сильная симпатия]

[Одобрение решений]

[Безусловная поддержка]

Колода карт Вары заметно пополнилась. Приличную её часть занимал почерк Кайрона.

— С чего бы я ему нравилась? Он меня совсем не знает.

Или, может быть, есть что-то, что он получает, делая вид, что она ему нравится? Последнее звучало более убедительно.

Вара вытащила ещё несколько карточек подряд.

[Красивая]

[Сильная]

[Добрая]

[Ты]

[Прекрасна]

Глядя на эти карточки, написанные словно ребёнком, Айлет чувствовала себя всё более странно. Они казались набросанными как попало, но в то же время и не совсем. Там было много коротких слов, которые Вара могла потом использовать для составления предложений.

[Давно ждал]

[Лучшая!]

[Всегда]

[Постоянно]

[Дайте]

[Верю]

[Скучаю]

[Привязанность]

Глядя на этот витиеватый почерк, у неё на душе стало неспокойно. Айлет быстро собрала карточки и ссыпала их обратно в коробку Вары.

— Убери это, Вара. Хватит.

Айлет растёрла занывшую шею. По тому месту, где однажды уже прошёлся меч, разлился жар.

Поскольку срок пребывания Кайрона в элровисском штабе был ограничен, дату свадьбы назначили через три дня после начала обсуждения.

Местом церемонии выбрали маленькую часовню у подножия штаба. Вести обряд должен был священник из ближайшей деревни, а роль свидетелей должны были исполнить гости. Гостями же были Марсель, несколько рыцарей из штаба, аристократы, купившие права на разработку ничейных земель, двое подчинённых Кайрона и Вара. Вот и всё.

Кайрон, как ни странно, был недоволен скромностью церемонии.

— Слишком убого. Впрочем, учитывая обстоятельства, ничего не поделаешь.

— Я не люблю пышных свадеб, так что всё в порядке. Мне даже очень нравится.

Даже в счастливые детские дни, когда была жива мать, мечта Айлет была скромной. В ясный весенний день, когда цветут цветы, взять за руку любимого и пройти по усыпанной лепестками свадебной дорожке. В этой сказочной сцене Айлет была самой настоящей принцессой, а её принцем…

— Принцесса.

Айлет очнулась от задумчивости. Она примеряла свадебное платье, в котором завтра должна была идти к алтарю. За её спиной в зеркале, где отражалась она сама, наряженная как невеста, стоял Лукиан. У него был растерянный вид.

— Простите за поздний визит. Командующий Лефевр передал, что вас хочет видеть один человек… — Лукиан запнулся, что было на него не похоже.

— Кто?

— …Из столицы.

Дурное предчувствие громом поразило её.

— Прибыл герцог Валлер. Он просит немедленно принять его.

Когда Айлет спустилась в гостиную, мужчина стоял у окна, за которым кружился снег. Волосы того, кто скакал несколько дней подряд, покрылись тонкой ледяной коркой.

— Похоже, я не опоздал.

Бенедикт, не сводя глаз с Айлет, пробормотал. Он, кажется, понял, что белое платье, выглядывающее из-под меха, – это свадебный наряд.

— Та девочка за дверью – Вара?

Вара, которая внимательно подглядывала в щёлку, подпрыгнула на месте. Обрадовавшись знакомому голосу, она пулей вбежала внутрь. Лицо Бенедикта просветлело.

— Давно не виделись. Как выросла.

— Не ходи сюда, Вара.

Голос Айлет резко зазвенел. Девочка затаила дыхание и поспешно спряталась у неё за спиной.

— Выйди. Не входи, пока я не позову.

Холодно выпроводив её, Айлет медленно подошла к дивану и села. Лукиану она велела не выходить из её спальни. Не было ничего хорошего в том, чтобы рыцарь, который, по слухам, был при смерти и лежал в постели, оказался совершенно здоров.

— Зачем ты приехал?

— Неужели нам нужна причина, чтобы увидеться?

Какие у нас после всего вообще отношения?

Айлет тихо фыркнула.

— Ты приехал проверить, не симулирую ли я болезнь по приказу сестры?

— Нет. Это не имеет никакого отношения к кронпринцессе…

Бенедикт устало откинул волосы. Меж его пальцев посыпались осколки льда.

— Хотя, нет, нельзя сказать, что совсем не имеет.

В его голосе слышалась самоирония.

— В любом случае, не по её указке. Я слышал, ты тяжело ранена. Я волновался и приехал.

— Как видишь, я в порядке. Тогда вопрос решён? Такие внезапные визиты крайне неприятны, так что в следующий раз…

— Я же говорил, что приду к тебе.

— Что?

— Когда мы говорили в последний раз.

Три месяца назад, когда они встретились в саду главного дворца, она, кажется, слышала нечто подобное.

— Поговорим позже. Когда День основания закончится, я приду к тебе. Не прогоняй меня, хорошо?

— Ты хотя бы предупредил. Определённо я не говорила тебе приезжать.

— Не знал, что ты умеешь так передёргивать.

Айлет тихо съязвила.

— Состояние моего здоровья ты видишь своими глазами. Есть ещё какие-то дела? Даю тебе десять минут. Уложись в них. Больше у меня нет времени разговаривать с тобой.

Успокоившись, она поняла, зачем Бенедикт приехал. Он убедился, из чьей головы вышел закон о запрете подношений. Бенедикт наблюдал за Айлет всю её жизнь. Он сидел рядом и слышал её советы Кэтрин. Поэтому она знала, что он догадается, что она метит на трон. Мой враг, который знает меня лучше, чем кто-либо на свете. Поэтому он – самое высокое препятствие, которое ей предстоит устранить.

— Я не хочу говорить с тобой о политике. Я приехал не спорить и не выяснять отношения. Я просто…

Запнувшись на мгновение, мужчина быстрыми шагами приблизился к ней. Почувствовав опасность, Айлет поспешно вскочила, но он схватил её за плечи, не давая двинуться. Отрезав ей пути к отступлению, Бенедикт выдохнул сквозь зубы:

— Я не понимаю, почему ты изменилась.

— Это тебе лучше знать…

— Я не о твоём поведении. Я о том, как ты относишься ко мне.

Из его одежды пахло мускусом с холодной ноткой. Бенедикт, словно пережёвывая мучившую его загадку, спросил:

— Айлет, почему ты так холодна со мной?

— Почему…?

Когда человеку слишком много хочется сказать, он, наоборот, немеет. Айлет охватило желание выложить всё, что он натворил в прошлой жизни. Но Бенедикт опередил её.

— Если ты обижена на то, что я расторг помолвку и встал на сторону кронпринцессы… что я смотрел сквозь пальцы на твоё замужество… если тебе это было неприятно – прости. Я думал что мне всё равно, кто станет твоим мужем, вдруг почувствовал такую неприязнь…

— Что?

Айлет на мгновение растерялась.

«Думал, что ему всё равно, за кого я выйду?»

— Ты… не ожидал, что тебе будет неприятно? — переспросила она, не веря своим ушам. — Ты… вообще любил меня? Как друга, как члена семьи, как возлюбленного? Ну, хотя бы как свою любимую собачонку?!

— Я люблю тебя как друга, как члена семьи, как возлюбленного.

Бенедикт, глядя ей прямо в глаза, ответил. Так же, как всегда – писал ей письма каждый день, а когда встречались, обнимал и шептал слова любви.

— Разумеется, я никогда не считал тебя собачонкой.

— Но когда ты видел, что я выхожу за другого — за старика, за командующего чужой страны, за кого угодно, — ты не ожидал, что тебе это будет неприятно?

— Потому что это всего лишь формальность.

Бенедикт спокойно возразил.

— Королева Шарлотта и Его Величество не были женаты по любви. Мои родители – тоже. Так у большинства, у кого есть дворянский титул. Даже имея жён и мужей, многие держат любовниц.

— И ты предлагаешь мне стать твоей любовницей?

К несчастью, его спокойствие нисколько не убедило Айлет. Вряд ли она была бы так ошеломлена, если бы кто-то внезапно ударил её по затылку. Её щёки раскраснелись от волнения.

— Ты предлагаешь мне вступить с тобой в прелюбодеяние? Ты считаешь это возможным?

— Что это невозможно – я только что понял сам.

Бенедикт изо всех сил закусил губу. Его голос тоже постепенно горячился. Взгляд, ставший вдруг жёстким, скользнул по её белому платью, словно разрывая его. В глазах мужчины была жажда и алчность.

— Только увидев тебя, я понял.

Айлет заметила, что его тело было очень холодным. Теперь ей бросились в глаза странности. Бенедикт не был человеком, который мог так запустить себя. Она сегодня впервые видела его таким – повышающим голос, нападающим. Он выглядел как человек, который сбежал сюда.

И в то же время мужчина, глядя на неё таким взглядом, обхватил её щёки ладонями и прошептал:

— Айлет, поедем со мной.

— Что…

— Я сделаю тебя королевой Элровиса.

— ……

— Так что сними это и поедем. Ещё не поздно.

Повисло тяжёлое молчание.

Губы Айлет, которые были приоткрыты, медленно сомкнулись. Когда её взгляд скользнул вниз, Бенедикт, подчиняясь движению, наклонился вслед за ней, стараясь встретиться с ней глазами ‒ в его порыве чувствовалось нетерпение.

Айлет тихо усмехнулась.

Не потому, что предложение Бенедикта было нелепым. Ей было смешно от того, что она сама мысленно его взвешивает.

Бенедикт Валлер был привлекательным мужчиной. Только теперь ей бросалось в глаза не столько он сам, сколько его происхождение.

Дом герцога Валлера.

Безусловно, высшая аристократия Элровиса.

Независимо от возраста герцога, этот дом неизменно занимал пост председателя королевского совета и ни разу с основания королевства не лишался места старейшины.

Заполучить его было бы определённо выгодно.

«Если предположить, что удастся перетянуть на свою сторону трёх нейтральных старейшин из восьми, то вместе с домом Валлера это будет четыре голоса, а если полностью заручиться поддержкой Феррейнов ‒ то пять. Большинство, совет можно будет контролировать…»

Но переубедить нейтральных старейшин ‒ ещё полдела, а власть Кэтрин простиралась далеко за пределы королевского совета. Она вступила в политику в возрасте четырнадцати лет и за десять лет укрепила свои позиции. Она уже держала в руках не только королевскую администрацию и финансы, но даже символическую власть как представительница короля. Хотя Айлет и подсказывала ей кое-что, процентов на восемьдесят это было заслугой её собственного пугающего политического чутья.

Даже заполучив сейчас дом герцога Валлера, было недостаточно, чтобы противостоять Кэтрин. Хорошо ещё, если удастся избежать обратного удара. В конце концов, единственным исходом представлялось совместное крушение.

Разум и чувства сошлись.

— Нет.

Айлет холодно отрезала.

— Ты мне противен, Бенедикт Валлер.

— …Противен?

— Ты и раньше предлагал мне сбежать. Теперь я понимаю: тогда ты в последний раз проверял меня.

— ……

— Хотел убедиться, есть ли у меня ещё шанс или нет, прежде чем бросить. Решение тогда приняла не я, а ты, Бенедикт.

Айлет вырвалась. Это был первый раз, когда она так ядовито обошлась с Бенедиктом. Мужчина был совершенно не защищён от её резкого тона. На его лице, застывшем на мгновение, явственно отразилась боль.

Но он сдержался.

— Тогда… может, не в Элровис, а в другое место? Куда бы ты ни захотела, мне всё равно. Лишь бы быть с тобой.

— Ты? Вряд ли.

— Почему ты так уверена?

«Почему?» — Айлет вспомнила Бенедикта, которого видела сквозь прутья решётки в ночь перед казнью.

— Не знаю, как вам не стыдно. Меня бросает в дрожь от вашего лицемерия, принцесса Айлет. Вернее, графиня Каслрейн.

Вся накопившаяся в груди горечь выплеснулась наружу.

— Потому что я знаю тебя так же хорошо, как ты знаешь меня!

Айлет на мгновение потеряла рассудок.

— Ты не сможешь жить как обычный деревенский мужлан, как простая деревенская баба! Ты должен быть в центре власти, иначе не успокоишься! Как твой отец, которого ты так презираешь!

— Что? — он посмотрел на неё с потрясённым видом, не ожидая, что Айлет коснётся и этой темы.

Бенедикт нелегко выходил из себя. Всё, кроме светской улыбки и бесстрастного лица, он прятал под непроницаемой маской. Это была привычка, взращённая из семян навязчивости, посеянных его отцом. Всё в Бенедикте было насильственно перекроено его отцом, бывшим герцогом. Айлет знала, что мужчина глубоко ненавидит это, но в то же время никогда не сможет вырваться из тени отца. Некоторые страхи не забываются и не тускнеют. Для принцессы это был топор палача, для Бенедикта ‒ его отец.

— В конце концов, ты такой же человек, как и он. Лицемер, который пресмыкается перед силой.

Как же легко кромсать людей словами. Глядя на ужасно искажённое лицо Бенедикта, Айлет одновременно испытывала и наслаждение, и чувство вины.

Мужчина, стоявший как при смерти, с трудом прошептал:

— Не думал, что ты так скажешь. Тем более ты.

Голос его за короткое время стал хриплым.

— Я никогда не представлял себя, который тебя не любит.

— ……

— И тебя, которая не любит меня, я тоже никогда не представлял. Ведь ты ‒ это я… Если я не могу сбежать даже к тебе, то что же мне тогда…

Айлет с трудом отвела от него взгляд.

Отрезать человека, с которым прожита большая часть жизни, трудно. Бенедикт был в её характере, манере говорить, привычках, ценностях и убеждениях, почти во всём, что составляло её личность. Несмотря на его предательство, вырезать его было так же мучительно, как вырезать жизненно важный орган.

Из-за него девушка больше никогда не сможет никому доверять. Не сможет искренне полюбить ни одного мужчину, не сможет ни с кем просто так, от чистого сердца, обменяться поцелуем и честными чувствами. Бенедикт бесповоротно разрушил часть её души. И он никогда не сможет исцелить эту разрушенную душу.

Бенедикт опустошённо пробормотал:

— Значит, мы и правда кончились.

— ……

— Из того, что я хотел с тобой сделать, я не успел даже половины половины, а мы уже заканчиваем вот так.

Словно проглотив крошечный клинок, он в муке закрыл глаза. Голова его поникла, с кончиков волос падали капли талой воды. Бенедикт долго сжимал зубы, восстанавливая дыхание, пока его глаза, щёки, подбородок не покрылись влажными разводами.

— …Хорошо.

Бенедикт тыльной стороной руки вытер подбородок. С каждым разом, убирая слёзы, он стирал и искажённое выражение лица. Наконец, его взгляд полностью изменился.

— Тогда и мне больше нет нужды тебя жалеть.

Айлет почуяла, что и он перерезал нить, связывавшую их. Инстинктивно напрягшись, она в тот же миг ощутила, как мужчина стиснул её плечи, едва не ломая.

— Ты умирала, да?

По всему телу пробежали мурашки.

— Что… за чушь ты несёшь?

Айлет невольно запнулась.

Обычному человеку не задают вопрос "ты умирал?". Такой вопрос возможен только при допущении, что можно умереть и воскреснуть.

— Отчего ты умерла? Когда?

Вопросы, как стрелы, вонзались в голову, не давая времени на ответ.

Бенедикт не дал ей и рта раскрыть.

— Ты можешь умирать и снова воскресать? Неограниченно? Бесконечно?

— Нам больше не о чем говорить. Убирайся…

— Нет, наверное, ты не бессмертна. Или, по крайней мере, есть побочные эффекты. Ты поэтому сама пошла на ничейные земли? Хотела проверить?

С каждым словом Бенедикт пугающе быстро приближался к истине.

Исчезла та вторая половинка души, которая в детстве вытирала ему слёзы. Вместо неё перед Айлет стоял враг, не менее опасный, чем Кэтрин.

Нужно немедленно уходить отсюда. Пока тайна не раскрыта!

— Если заключить с ними контракт, любой может стать таким же бессмертным, как ты? Да?

— Прекрати нести чушь и говори по-человечески. Я ничего не понимаю!

Бенедикт развернул к себе попытавшуюся вырваться Айлет. В его зрачках загорелось безумие.

— Значит, если узнать способ, любой может стать таким, как ты? Так ведь? Говори! Каким образом твоя мать продлевала человеческую жизнь, Айлет? Приносила человеческие жертвы? Или она вообще была человеком?

— ……!

— Его Величество знает об этом? А королевская семья Левии?

Впервые в жизни Айлет испытала страх перед ним.

Когда мать подарила ей ожерелье, Бенедикта там точно не было. В то время, когда они с матерью были вдвоём заточены в восточной башне, даже Бенедикт долго не мог навестить принцессу. Но что, если, вдруг, он всё же узнает тайну ожерелья матери? Если начнёт копать под мать… Это станет самым острым мечом, нацеленным ей в горло. Если этот меч попадёт в руки Кэтрин ‒ никто не знает, что тогда случится. Но можно сказать наверняка: поднимется кровавая буря. Не только в Элровис, но и в родной стране матери ‒ в Левию.

Бенедикт легко заметил её смятение. Он очень хорошо знал выражение лица и жесты Айлет, когда она чего-то боится.

— Поцелуй меня, Айлет.

Почуяв победу, Бенедикт холодно приказал.

— Тогда, что бы я ни узнал, я буду молчать.

— Ты с ума сошёл? Нет! Я сказала нет…!

— Если тебе так противно, хотя бы не дёргайся.

В конце концов, их губы соприкоснулись. Губы Бенедикта были такими же холодными, как и его голос. Казалось, мир рушится. Поцелуи, которыми они обменивались бесчисленное множество раз, когда были друзьями, семьёй и любовниками, вернулись к ним совершенно в ином значении. Это был насильственный поцелуй, направленный только на то, чтобы отобрать что-то у другого.

— Нет, тьфу…!

Нежная плоть была разодрана, ворвалось сбивчивое дыхание.

Нежеланный поцелуй не был ни сладким, ни трепетным. Ощущение, будто переходишь реку, из которой нет возврата, было ужасным.

— Отпусти! Вара, Вара…!

Айлет кое-как отвернула голову и изо всех сил забилась. Боль в раненой груди была такой, словно она разрывалась. В тот миг, когда она задохнулась от нахлынувшей, словно цунами, боли, дверь с грохотом распахнулась.

Кто-то, глубоко надвинув капюшон, заслонил Айлет спиной, преградив путь Бенедикту.

— ……!

По крупному телосложению и отточенным движениям сразу можно было понять, кто это. Девушка, даже в этой суматохе, поспешно схватила его за руку.

«Нельзя, если он покажет лицо…!»

Мужчина повернул голову и посмотрел на Айлет. Спрятанные под капюшоном зелёные глаза дрожали.

Принцесса с трудом пошевелила языком:

— Я… в порядке. Не говори ни слова, просто поддержи.

За распахнутой дверью стояла Вара. Не имея возможности нарушить приказ "не входить, пока не позову", она привела Лукиана как альтернативу.

Лукиан, отняв руку от ножен, полностью развернулся. Сначала он проверил, не сочится ли кровь на груди девушки, затем прислонил её к себе.

Взгляд Бенедикта скользнул с затылка Лукиана, укрытого капюшоном, на его руки, поддерживавшие Айлет, и наконец вернулся к её лицу.

Инстинкт Айлет предупредил: нельзя показывать боль. Нужно скрыть всё, что может стать слабостью.

— Если устроишь ещё больший шум, я позову главнокомандующего Лефевра. Ты ведь наверняка не сообщал сестре, куда едешь, так что и тебе будет невыгодно, если дело разрастётся, герцог. Будем считать, что сегодняшнего разговора не было.

— ……

— И впредь не пытайся меня так запугивать. Это отвратительно.

В распахнутую дверь хлынули солдаты пограничного отряда. Бенедикт, мельком взглянув на Лукиана, заслонившего собой Айлет, усмехнулся.

— Мне всё равно, с кем ты занимаешься "отвратительными" делами. Это уж я как-нибудь перетерплю. Но, Айлет, всё, что было впервые у тебя ‒ со мной. Как и всё, что было впервые у меня ‒ с тобой.

— Заткни…

— Это невозможно изменить. Как бы ты ни отрицала.

Оттолкнув солдат, Бенедикт приблизился к ней. Айлет услышала его холодный голос, когда он проходил мимо:

— Береги себя. Скоро увидимся.

Только когда Бенедикт исчез из виду, она рухнула в объятия Лукиана.

Айлет промучилась всю ночь. Вара тщательно её обмыла, Лукиан принёс от военного врача снотворный чай, но даже после этого она не могла уснуть до самого рассвета.

Рыцарю пришлось усадить её на диван и укутать одеялом. Девушка безучастно смотрела в пустоту и то и дело яростно тёрла губы.

— Принцесса, так нельзя тереть.

— Ага… угу.

Даже когда он делал ей замечание, это не помогало. Увидев её потрескавшиеся губы, Лукиан поднялся. Он открыл аптечку, чтобы достать мазь, как вдруг Айлет неожиданно сказала:

— В следующий раз не высовывайся так, как сейчас, сэр. Особенно перед столичными аристократами.

— Что?

— Сейчас все знают, что ты со сломанной ногой лежишь в постели. Впредь, когда я буду представлять тебя другим, я скажу, что ты ‒ старший брат Вары. Как бы ни было неудобно, какое-то время придётся прятать лицо. И обращение "сэр" тоже лучше убрать. Теперь я буду звать тебя по имени.

Лукиан на мгновение опешил. Она таскает с собой в качестве охраны только его и Вару, и при этом просит его не высовываться?

— Разве вы не говорили, что хотите меня в качестве телохранителя? Я думал, вы держите меня здесь, чтобы я вас защищал.

— Конечно. Но нет нужды, чтобы ты из-за этого влипал в неприятности. Потом мне будет неловко смотреть в глаза твоему брату Симону.

— О своей безопасности я позабочусь сам. А вот вы, принцесса, будьте осторожны. Не встречайтесь ни с кем наедине без охраны. Опасность может подстерегать где угодно и когда угодно.

Он протянул ей мазь. Айлет не взяла, а просто уставилась на неё. С тех пор как она отвернулась от герцога Бенедикта, на её губах была рана. Глядя на окровавленные губы, у неё внутри всё переворачивалось.

— …Когда Бенедикт поцеловал меня в первый раз, у меня тоже осталась такая рана, — вдруг пробормотала Айлет. — Тогда он тоже был неумелым. Мы оба не знали, как целоваться. Но Бенедикт всему учился быстро, и потом он уже не был таким грубым, как в первый раз.

Она не знала, зачем рассказывает ему это. С каждой её фразой у него на душе становилось всё тяжелее.

— Всё, было впервые у тебя ‒ со мной. Как и всё, что было впервые у меня ‒ с тобой.

Лукиан прекрасно помнил выражение лица Айлет, когда она смотрела на герцога. Её голос, которым она осыпала его упрёками, был совсем не похож на её обычный спокойный тон. Исчез хладнокровный стратег, наблюдающий за миром, ‒ перед ним была раненная, вся в колючках, девочка.

А каким был герцог? Лукиан впервые видел, чтобы Бенедикт Валлер так непринуждённо общался с кем-то. Он и не знал, что тот способен на такую мимику. По одному этому короткому разговору можно было понять, кем они были друг для друга в прошлом и какой крах их отношения потерпели сейчас.

И тем не менее, герцог по-прежнему хотел Айлет. Иначе он не стал бы придавать такого значения "первому разу". Было видно его искажённое намерение: если не можешь стать её любовником, то будь хотя бы самым близким врагом.

— Бенедикт знает мою тайну, — растерянно пробормотала девушка. — Кажется, он знает, что я… даже умерев, возвращаюсь к жизни. Этого нельзя было никому раскрывать, мама наказывала никогда не говорить…

Произнося это, Айлет, казалось, не осознавала, что сама раскрывает тайну Лукиану. Такой слабой принцессу он ещё не видел. Она была совсем не похожа на ту хладнокровную женщину, которая тщательно планировала даже собственную смерть и одним словом могла подвергнуть опасности его семью, а затем спасти её.

Военный врач неоднократно предупреждал, что Айлет нужно абсолютное спокойствие. Её дыхание становилось всё более неровным, и Лукиан встревожился. Что-то шло не так.

— Принцесса. Посмотрите на меня.

Лукиан опустился перед ней на одно колено. Он встретился взглядом с её опущенной головой. В глазах Айлет стояла влага.

— Он знает, как я умерла?

— ……

— Если бы знал, разве смог бы он так легко говорить об этом?

Девушка принялась яростно ощупывать свою шею. Странно, что не грудь, где была рана, а шею, но сейчас было не до того. Лукиан открыл мазь. Набрав на указательный палец прозрачную мазь, он поднёс его к её губам. Когда его палец коснулся их, припухшая плоть мелко задрожала.

— Вы уверены, что герцог знает вашу тайну? У него есть доказательства?

— …Нет. Если бы были доказательства, он бы не стал так пытаться меня проверить.

— Тогда он ничего не знает. Если нет доказательств ‒ это всего лишь подозрение, а не уверенность. Одними подозрениями он не сможет вам навредить.

— Нет.

Айлет внезапно повысила голос.

— Нет, сэр. Даже одних подозрений достаточно, нет ‒ даже без всяких подозрений, улики можно сфабриковать сколько угодно. Посмотри, что случилось с графом Леоном. Я дала Ахиллу яд, и всё так вышло. Я ведь тоже так умерла?

— Принцесса, успокойтесь…

— Бенедикт слишком много обо мне знает. То, что он уже знает, нельзя отменить. Вот и сейчас ‒ я всё ещё дрожу после какого-то поцелуя!

В словах принцессы не было никакой последовательности. Она тёрла губы, затем шею ‒ дрожь её рук была нешуточной.

— А у меня всё ещё нет никакой силы. Я не могу ни оттолкнуть его, ни прогнать. Я знаю, что нельзя поддаваться панике, но у меня не получается…

Лукиан инстинктивно понял, что видит самую уязвимую сердцевину её существа. И одновременно его охватило пугающее предчувствие. Нужно немедленно успокоить её. Вернуть в нормальное состояние. Если принцесса так сломается, под угрозой окажется не только она сама, но и его мир, который он заново построил вокруг неё. Если Айлет рухнет, Лукиану некуда будет возвращаться.

— Мне больно даже просто напоминать Бенедикту об его отце, а как он мог так поступить со мной? Он же говорил, что ты ‒ это я, и до сих пор делает вид, что любит меня. Так подчёркивает моё первое…!

Айлет, захлёбывавшаяся словами в приступе паники, широко раскрыла глаза. К её губам что-то прикоснулось.

Чёрные волосы коснулись лба, пощёкотав его.

Лукиан поцеловал её.

Рука, обхватившая затылок Айлет, была тёплой. От его губ пахло горькой мазью.

Это был не поцелуй с эротическим подтекстом. Но его оказалось достаточно, чтобы остановить Айлет, которая неслась к крайности.

— ….…

Вздымавшаяся грудь Айлет постепенно успокоилась.

Подержав губы на её губах несколько секунд, Лукиан медленно отстранился.

— Что с того, что это было впервые?

Глаза рыцаря, видимые вблизи, были непоколебимы.

Айлет невольно затаила дыхание и прислушалась к его голосу.

— Будь то первый раз, второй или последний ‒ значение придаём мы сами.

— ……

— Что бы ни болтал герцог, если не придавать значения воспоминаниям о нём, они останутся всего лишь никчёмным отрезком времени. Если не можете забыть ‒ просто замените другим.

Пока Айлет растерянно хлопала глазами, его губы снова коснулись её. Это было совсем не похоже на поцелуи Бенедикта, всегда такие отчаянные. Лёгкий, будто ничего особенного, и в то же время строгий ‒ как приказ успокоиться.

Девушка бессознательно обвила руками его шею.

На едва не перевернувшуюся лодочку сердца упал якорь по имени Лукиан. Мужчина крепко обнял её, вцепившуюся в него, как ребёнок.

— И потом, если рассуждать здраво: если бы герцог хотел использовать вашу тайну как оружие, зачем ему было бы ехать так далеко и тратить силы на объявление войны? Это не более чем запугивание. Вам же невыгодно поддаваться на столь очевидную провокацию.

— ……

— Вы поняли?

Айлет, некоторое время смотревшая на Лукиана, шмыгнула носом.

Глаза, щёки и даже нос были красными от слёз, но, похоже, она успокоилась.

— Да…

— Молодец.

Мужчина тщательно вытер её залитое слезами лицо носовым платком. Снова набрал мазь, нанёс на потрескавшиеся губы, привёл в порядок спутанные волосы и поправил сползшее одеяло. Затем поднял её на руки и отнёс в кровать.

Айлет, висевшая на нём, как кукла, у которой отрезали нитки, полностью расслабилась, только когда укрылась одеялом. И лишь спустя долгое время пробормотала:

— То, что я даже умерев, возвращаюсь к жизни, ‒ это секрет.

— Я знаю.

— …Извини, что ты видел меня в таком ужасном состоянии.

Айлет уткнулась головой в одеяло.

— Ты был прав. Значение придаём мы сами, и тело не имеет большой ценности… Его можно использовать в любой момент, как угодно.

Голос Айлет постепенно затихал. Последние слоги были почти неразборчивы.

— На сегодня хватит разговоров. Вам лучше отдохнуть. Спите.

Маленькая рука, высунувшаяся из-под одеяла, ухватилась за воротник Лукиана.

— Не уходи. Оставайся.

— Я не уйду.

Мужчина придвинул стул и сел у кровати. Айлет, высунув голову из-под одеяла и убедившись, что он здесь, устало закрыла глаза. Похоже, вымотавшись, она мгновенно уснула.

— ……

Убедившись, что принцесса дышит ровно, он провёл рукой по лицу.

Придя в себя, он почувствовал некоторое сожаление. Губы горели, будто на них была невидимая рана. Лукиан рассеянно коснулся губ и тяжело вздохнул. Откинув голову назад и закрыв глаза, он позволил себе задуматься. Но следы раздумий быстро исчезли, оставив лишь ощущение мягких и нежных губ, которых он коснулся. И это ощущение не покидало его до самого рассвета.

На следующее утро настал день свадьбы.

Когда солнце поднялось на половину, в маленькой часовне состоялась свадебная церемония.

Не было ни громких фанфар, ни роскошных нарядов, ни драгоценных даров. Всё было просто и скромно.

— Двое, прожившие разные жизни, сегодня в этом месте становятся одним… чтобы и в радости, и в печали быть вместе…

Священник, проводивший обряд, монотонным голосом читал брачные клятвы.

Бенедикт не появился на церемонии. Но Айлет была уверена, что он где-то наблюдает за ней. Она чувствовала его взгляд, даже не видя его.

— Новобрачные, давшие сегодня пред Господом обет вечной любви, да примут свои обручальные символы.

Обряд близился к завершению.

— У вас сегодня особенно плохой цвет лица, — сказал Кайрон, приближаясь к ней на шаг. У него самого, надо сказать, взгляд сегодня был холоднее обычного. — Соберитесь.

— Ах, да. Простите.

Айлет очнулась. Что бы там ни было, но это свадьба ‒ она была невероятно невежлива по отношению к партнёру.

Мужчина поднял её левую руку.

Принцесса вздрогнула, ощутив, как на безымянный палец надевают что-то тонкое. На левой руке что-то блеснуло.

Кайрон коротко сказал:

— Знак договора.

Айлет с непривычки посмотрела на кольцо, надетое на безымянный палец.

Простое платиновое кольцо с маленьким рубином. Он отдалённо напоминал цвет глаз Кайрона.

Красный камень сиял очень ярко. Она почему-то не могла отвести от него взгляд.

Ожерелье матери — реликвия — тоже вначале излучало такой свет. Мельком взглянув, Айлет заметила, что на левой руке Кайрона уже было кольцо.

На его кольце не было камня, оно было гораздо проще, чем её. Хотя сказать, что оно было очень искусно изготовлено, было трудно, но, несомненно, оно стоило немалых денег.

— Я думала, мы договорились, что дары будут скромными.

— Для меня оно имеет особое значение.

— Какое же?

— Новое начало. И долгий путь.

Кайрон выделил голосом слова "новое" и "долгий путь".

В этот момент её затуманенное сознание прояснилось. Как на панораме, перед ней развернулись дела, которые предстояло начать с сегодняшнего дня. Сегодня был важный день. День, когда нельзя показывать врагам ни малейшей слабины. От этого брака зависела судьба её и Кайрона ‒ на что же она отвлеклась?

Айлет мельком оглядела ряды гостей. Свидетель от королевской семьи Каланда остро смотрел в её сторону. Этот человек подробно запишет сегодняшнюю церемонию и доложит королевской семье.

«Для Каланда этот брак должен выглядеть искренним».

Священник торжественно произнёс:

— Да засвидетельствуют жених и невеста священный союз поцелуем.

Айлет положила руку на плечо мужчину. Возможно, из-за того, что вчера произошло слишком много событий, сейчас это казалось ей пустяком. Даже встав на цыпочки, она всё равно не доставала до него. Она потянула его на себя.

— На нас смотрят. Ведите себя естественно.

Кайрон уже начал было неловко наклоняться, как вдруг Айлет поцеловала его.

Зрачки Кайрона расширились.

Её губы были тёплыми и мягкими. Лёгкое, как пух, дыхание коснулось его верхней губы.

Создалось впечатление, будто все звуки мира исчезли.

Поцелуй был коротким. Айлет отняла губы и медленно опустилась на пятки.

Всё же Лукиан был прав. Она думала, что больше никогда не сможет поцеловать никого другого, но это оказалось не так. Его поцелуи, прикосновения, воспоминания ‒ всё это ничего не значит, если не придавать им значения. И какой вообще ценностью обладают её губы?

Осознав это, она почувствовала освобождение ‒ как ребёнок, впервые совершивший что-то запретное.

В рядах гостей было тихо. Свидетель от каландской королевской семьи кивнул и что-то быстро нацарапал в документах, которые держал.

«Похоже, всё прошло гладко».

Айлет мельком взглянула на Кайрона и слегка удивилась. У него был такой вид, будто его внезапно поразила молния. Словно человек, который с трудом понимает, что произошло, его взгляд медленно скользнул по ней. Мужчина бессознательно поднёс руку к своим губам.

Это был всего лишь ребяческий поцелуй. Не сильно отличающийся от того, что вчера сделал с ней Лукиан. Но странное дело: уши Кайрона медленно краснели.

— Хи-и-и-и… — его помощник издал странный звук и поспешно закрыл рот. Сидевший в первом ряду командующий Марсель Лефевр тоже имел похожее выражение лица ‒ разве что не издавал звуков. Даже Лукиан, прислонившийся к колонне на втором этаже часовни, застыл с ледяным лицом.

Кайрон, казалось, совершенно не обращал внимания на взгляды окружающих. Издав горький смешок, он стремительно приблизился к Айлет, как человек, который с трудом сдерживает себя.

— Айлет. Что это сейчас означало?

В его отрывистом тоне она почувствовала страх. Кайрон, казалось, забыл, где они находятся и что делают. Его взгляд был прикован к её губам.

Айлет поспешно схватила его за руку.

— Сэр, остался только выход.

— Сделай это снова…

— На выход!

Она поспешно взяла его под руку и положила ладонь на его предплечье.

Сидевшие по одному начинали хлопать. Редкие хлопки быстро переросли в громкие аплодисменты.

— Отныне я объявляю вас мужем и женой. Да благословит Господь ваше совместное будущее.

Айлет направилась к выходу из часовни, залитому светом. Она чувствовала на себе его пристальный взгляд, но делала вид, что не замечает. Шею жгло, будто огнём.

Так закончилась вторая свадьба Айлет.

Айлет беспокойно расхаживала по спальне. Вара что-то добавила в воду для купания, и теперь от всего тела девушки исходил аромат трав. Расчёсанные длинные золотистые волосы касались прозрачных щёк. Надетое на ней платье тоже отличалось от обычного. Ткань была тоньше, а рукава и вырез были отделаны изысканными кружевами. Всё это было из груды роскошных вещей, которые супруги Канзайл отправили на трёх повозках. Как только закончилась свадебная церемония, прибежали служанки и нарядили её в такой вид.

Вскоре Кайрон постучал в дверь. Не дожидаясь разрешения Айлет, дверь распахнулась.

Принцесса, крепко зажмурившись, произнесла заготовленную фразу:

— Сэр, простите, что поцеловала вас без разрешения. Мне показалось, что так будет естественнее, так как на нас смотрело много людей. Если вам было неприятно, изви…

Мужчина не слушал её. Он приблизил лицо к Айлет и глубоко вдохнул. Аромат цветов, исходивший от неё, наполнил воздух. Сквозь свёрнутое одеяло проглядывала полупрозрачная ткань. Кайрон уткнулся лицом её в шею. Прикосновение его губ к мочке уха было щекотным. Когда она вздрогнула, движения губ стали более откровенными. Влажный язык коснулся впадины у шеи.

— Ах…!

На этот раз реакция девушки была ещё сильнее. Непроизвольно вырвавшийся звук ещё больше возбудил мужчину. Ощущение укусов и лизаний от шеи до мочки уха было живым. Вздрогнув от неожиданности, она втянула голову, но он кончиками пальцев нежно гладил её по затылку, успокаивая. Каждый раз, когда кончик языка касался чувствительной кожи, внутри всё сжималось. Ей было трудно выносить это чувство, находящееся где-то между щекоткой и томлением.

Руки Айлет, блуждавшие в воздухе, вцепились в одежду Кайрона. Когда он, уже достаточно натешившись местом с самым сильным ароматом, спустился по шее и укусил ключицу, по спине побежали мурашки.

— Ух…

Кайрон почти не давил на неё своим весом, но ей казалось, что её придавило чем-то тяжёлым. Горячо и тяжело. И огромно. Налетело предчувствие, что так может дойти и до дела. Девушка пошатнулась, пытаясь отстраниться, но мужчина одним движением обхватил её талию. Из-за этого одеяло сползло наполовину. Когда из-под полупрозрачных кружев обнажилось плечо, Айлет мелко задрожала. Его глаза, впитавшие мягкий оранжевый свет лампы, были особенно чувственными. По спине пробежал холодок. Казалось, она знала, как он её себе представляет, но в то же время не хотела этого знать.

Айлет, несколько раз сглотнув, наконец прошептала:

— …Мне больно.

На ключице, которую он так долго терзал, отчётливо виднелось красное пятно. Кайрон, пристально посмотрев на это пятно, поднял глаза.

— Не нравится?

В его черных зрачках, окружённых кровавым отливом, жарко кипела неудержимая страсть. Губы Айлет пересохли. Он спросил не нравится ли ей, но это было не так. Было ли это так же комфортно и надёжно, как когда Лукиан поцеловал её? Разумеется, нет. Но и не так ужасно, как с Бенедиктом. Если подобрать слово, то скорее – немного страшно.

С момента церемонии и до сих пор Кайрон был холоднее обычного. Он казался взволнованным и одновременно злым. Если бы он злился на неё как на соратника, можно было бы спросить причину и решить проблему, но это был не тот случай.

— Просто, ну… Военный врач строго-настрого запретил перенапрягаться, я ещё не полностью оправилась…

Этого жалкого оправдания оказалось достаточно. Кайрон понял, что Айлет ещё не готова, и стиснул челюсть. По его лицу разлилось разочарование, и у неё пересохло в горле. Девушка отвела взгляд, но тут же поспешно вернула его обратно. Ей показалось, что она увидела что-то, чего не должна была видеть, внизу, в том месте, где их тела соприкасались. Она забыла все приготовленные оправдания.

...Наверное, показалось?

Что-то, что невозможно было игнорировать, коснулось её в районе пупка. Лицо Айлет ярко покраснело.

— Слушай…

— ……

— Ну, в общем… Э-э-э…

— Не двигайся. Не дразни ещё больше.

Кайрон уронил лоб на её шею. В таком тесном контакте замереть неподвижно было почти невозможно. От его горячего дыхания, когда он уткнулся лицом в её шею, всё тело стало горячим. Сердце билось слишком быстро. Казалось, что рана сейчас отзовётся болью.

Когда девушка, не зная, что делать, беспомощно шевелила пальцами, Кайрон, некоторое время державший глаза закрытыми, тихо произнёс:

— Не знаю, какими были мужчины, с которыми ты имела дело до сих пор, Айлет. Но…

— Что…?

— Дразнить меня вот так внезапно – не самый мудрый выбор. Может, они и были благопристойными аристократами или рыцарями, но я не из таких.

— ……

— Корм дают маленьким и милым домашним питомцам, а не таким проходимцам, как я, которые только и ждут случая. Тебе обязательно было проверять это на себе?

Ах.

Айлет тихо вздохнула. Понятно, почему он специально упомянул "аристократов или рыцарей".

«Он видел. Вчера приезжал Бенедикт».

Только теперь принцесса поняла, почему Кайрон сегодня был не в духе. Всплывшая в памяти картина: как он покраснел ушами после её поцелуя и одновременно смотрел на неё с недоумением – теперь всё встало на свои места.

— Это… прости. Впредь буду осторожна. Если не будет крайней необходимости, я постараюсь избегать прикосновений.

Кайрон фыркнул в ответ на её извинения. Затем раздражённо заметил:

— Не дёргайся, посиди спокойно. Пусть всё утихнет.

Но это было не так просто. Айлет в его объятиях ёрзала, и в конце концов мужчина отстранил её.

— Ты мне не помогаешь. Подожди.

Бросив одну эту фразу, Кайрон развернулся и вышел из комнаты. Только тогда Айлет смогла вздохнуть свободно. Её щёки в зеркале были ярко-красными. Девушка поспешно прижала к ним тыльную сторону ладони.

— …Это сложно.

Как Лукиан отличался от Бенедикта, так и Кайрон отличался от Лукиана. Более того, он отличался и от Бенедикта. Его нельзя было сравнить ни с кем.

Это была очевидная её ошибка.

Кайрон вернулся в спальню спустя некоторое время. С таким видом, будто сам заход в комнату был для него пыткой, он застыл у двери и долго хмурился.

— ……

— ……

Айлет, застыв в неловкой позе — ни встала, ни села, — спросила:

— Ну… всё в порядке?

— Если ты будешь так спрашивать, то даже то, что в порядке, снова станет проблемой. Давай просто помолчим.

Разумное предложение. Айлет закрыла рот, а мужчина грубо провёл рукой по лицу.

— Малышка, иди сюда.

Вара, выглядывавшая из коридора, услышав зов Кайрона, стремительно подбежала. Сначала она боялась его так, что не могла смотреть в глаза, но потом стала хорошо слушаться.

— Садись рядом со своей госпожой. Хорошо охраняй.

[Да] [!]

Вара одним прыжком взобралась на подоконник. Затем, свернувшись, как кошка, насторожилась, глядя в окно.

«Следить-то надо бы за другой стороной…»

Побледневший за короткое время Кайрон отрезал:

— Целоваться ‒ можно.

— Что?

— Можно и целовать, и трогать, и раздевать. В конце концов, я твой, так что мне всё равно, как ты мной распоряжаешься.

— Нет, я…

— Не дразни меня по таким причинам, как "замена кого-то", "чтобы забыть что-то" или "бесполезная игра на публику". Мне это не нравится. Если уж я главный муж, то относись ко мне соответственно.

— …Ммм, да, я поняла.

Айлет неопределённо кивнула. Она не очень понимала, когда, кроме этих трёх случаев, вообще можно такое делать, но решила хотя бы сделать вид, что поняла. Спорить дальше было некогда ‒ этой ночью им предстояло обсудить много дел.

— Вы послали в столицу запрос о подкреплении?

— В тот же день отправил сокола. Думаю, через дней пять, не позже, из столицы прилетит ответный почтовый голубь ‒ если, конечно, они сочтут нужным ответить.

— Когда из столицы придёт ответ, я хотела бы навестить северную крепость. Это возможно?

— Ты сама? Повидаться со мной?

В глазах Кайрона, только что холодных, снова зажёгся интерес. В такие моменты он был прозрачен.

— Разумеется, можно. Но разве, пересекая границу, не нужно уведомить короля Элровиса?

— Всё равно гонцу добираться до столицы и обратно ‒ две недели. Поедем тайком. Я хочу осмотреть крепость и окрестные деревни. Как можно скорее.

Пока из столицы ещё не прибыл ревизор. Из-за недавнего инцидента с отравленным чаем столица была вверх дном. В связи с принятием закона о запрете личных подношений политическая ситуация была настолько бурной, что дела на границе явно отошли на второй план. Но Кэтрин не могла оставить её в покое. Она обязательно пришлёт ревизора, который будет следить за каждым её шагом. Кроме того, неизвестно, что разузнал Бенедикт и как он этим воспользуется. Нужно было переходить к следующему этапу, не мешкая.

«Нужно повысить статус Кайрона. Как можно скорее сделать его дворянином. Тогда он получит земли и сможет копить личное состояние».

Основа плана уже заложена, удочка закинута. Три принца Каланда сейчас, должно быть, вовсю изучают наживку под названием "северная крепость". Лучший сценарий ‒ если в крепость прибудут двое или больше принцев.

Айлет взяла три камешка из цветочного горшка на подоконнике.

— Кого из трёх принцев вы хотите устранить первым? У вас есть установленный порядок?

— Если всё равно убирать всех, то неважно, кто первым. Убью того, кого первым смогу подманить к себе.

Как только тема сменилась, интерес Кайрона тут же угас. Такое впечатление, что ему действительно было всё равно, как поступит Айлет.

«Как неинтересно».

Кайрон казался человеком, который относится ко всему в своей жизни, кроме Айлет, легкомысленно. Иногда ей казалось, что и их договор, и план захватить трон, и месть братьям ‒ для него всего лишь забава. Айлет стало немного не по себе.

А ему вообще хочется мстить? Если нет, то зачем он поднял мятеж в прошлой жизни? Мятеж Кайрона Винтербарка был такого масштаба, что без личной обиды он был бы невозможен. Когда сменился король Каланда, соседние королевства задрожали от страха. Даже союзные государства, породнившиеся с Каландом, не осмелились послать подкрепление, а правившая тогда Элровисом Кэтрин тоже попыталась заключить с ним мир. Настолько это было событие, перевернувшее континент. Оно дошло даже до ушей Айлет, которая, заточённая во владениях Каслрейна, была почти отрезана от столичных новостей, ‒ насколько же велико было его влияние. И вот теперь сам главный герой проявляет такую апатию?

— Вы вообще хотите стать королём?

— Ну, было бы странно, если бы трон был не моим. Наверное, я испытываю нечто вроде такого чувства.

Так он не безынициативен, а просто уверен в себе? Айлет запуталась ещё больше. Или, может быть, ему больше по душе не убирать врагов по одному, а подождать и смести их всех разом? Он что, не считает нужным спешить?

Даже если Кайрон завоюет трон кровью и мечом, Айлет, в принципе, всё равно. Если только этот способ не займёт целых пять лет. У Айлет нет столько времени.

— Хотите, сыграем в одну простую игру в знак примирения?

Айлет решила сменить тактику. На игру, которая должна подойти мужчине, относящемуся к жизни как к забаве.

— В какую игру?

— Будем по очереди задавать вопросы. Если кто-то не сможет ответить, он выпивает стоящий перед ним бокал.

— Звучит неплохо.

Айлет разлила вино по бокалам. Кайрон глубоко откинулся в кресле и кивнул ‒ знак, чтобы она начинала первой.

— Какой была ваша мать?

— Тема не совсем аполитичная.

— Я должна знать хоть что-то о семье мужа.

Кайрон усмехнулся. Он согласился подыграть.

— Слабой и глупой женщиной. Она была служанкой королевы, и, говорят, у неё была несбыточная надежда, что, соблазнив короля и став наложницей, она сможет поправить дела своего погрязшего в долгах дома.

— ……

— К несчастью, стать наложницей короля Каланда можно не только благодаря его благосклонности. Тем более когда у короля уже трое сыновей, а королева и наложницы прочно поделили власть между собой. Втиснуться туда было некуда.

Он говорил об этом, как о чужой истории ‒ без всяких чувств.

— Этой женщине посчастливилось родить меня и пользоваться королевской милостью, но в итоге её дом был уничтожен, а сына сослали на границу. Сама она тоже умерла не своей смертью. Так что со стороны матери тебе вряд ли удастся что-то использовать.

История оказалась мрачнее, чем ожидалось. Но Кайрон лишь пожал плечами, как будто ничего особенного.

— Теперь мой черёд? Первая любовь?

— Что? Я?

Внезапно? Айлет остолбенела. Растерянно ответила:

— Ну… у меня был жених…

— Герцог Валлер?

— Да. Говорят, когда мать была мной беременна, они договорились с герцогом Валлером, с которым были знакомы, что если родится дочь, то она выйдет замуж за его сына, а если сын ‒ женится на его дочери. …Поэтому, когда я родилась, семья герцога Валлера нагрянула во дворец королевы.

— Значит, вы были довольно близки.

— Трудно было бы не быть…

До какой степени нужно быть откровенной? Кайрон впился в неё острым взглядом.

— Насколько близки? Настолько же, как с тем бестактным рыцарем-телохранителем?

— Вы имеете в виду сэра Лукиана?

— Разве он не входит в число твоих кандидатов в любовники?

— Что-о-о?

— Разве нет? Тогда зачем ты его вчера поцеловала?

Он и это видел…!»

Айлет с трудом сменила тему.

— Вопросы закончились, сэр. Мой черёд.

Кайрон, казалось, хотел ещё много чего сказать, но всё же замолчал. Айлет уже боялась того вопроса, который он задаст следующим.

— Мне интересны характеры ваших сводных братьев. А также хотелось бы узнать подробнее, какая власть у каждого из них в руках.

— Первый принц, Леонхильд, опирается на чиновничество, включая королевского канцлера, и консервативную знать. Он сын королевы, так что легитимность у него выше всех. Как тебе известно, он уже прибрал к рукам и денежные потоки. Осторожный сторонник принципов. Второй принц, Дитрих ‒ маршал королевской армии. Он скорее военный, чем политик. Третий принц, Эмерик, по части информации превосходит обоих. Он превосходно управляет общественным мнением и искусен в политической агитации. Сам является главой крупнейшего в Каланде информационной гильдии.

Кайрон ответил, не переводя дыхания. Это был точный и ясный ответ. Пока Айлет, разом удовлетворившая своё любопытство, пребывала в ступоре, прилетел новый вопрос:

— Какое время в твоей жизни было самым блестящим и какое ‒ самым ужасным?

— …Самым блестящим… когда мать была жива… и…

Зачем ему вообще это знать? Айлет с трудом разомкнула не желавшие открываться губы.

— …когда рядом были дорогие мне люди.

— А самым ужасным?

— Всё время, когда их не было рядом со мной.

— Видно, ты была очень близка с герцогом. Настолько, что какие-то поцелуи ‒ ничто.

— Не могли бы мы прекратить этот разговор? Мне что, извиняться за то, чему я больше не придаю значения?

— Это вопрос?

— Нет!

Айлет едва не вспылила, но сдержалась.

— Насколько вы можете контролировать демонов? Например, предсказывать их перемещения, заманивать куда нужно или даже захватывать живьём?

— Предсказывать, заманивать, захватывать, убивать ‒ всё могу. Я столько их перебил, что они меня изрядно боятся. Теперь мой черёд. Случайно Бенедикт Валлер не знает об этом ожерелье?

Резко взгляд Кайрона стал серьёзным.

— С какой стати вас это интересует? — агрессивно переспросила Айлет, почувствовав, что затронули больное место.

— Просто я немного запутался, знал он или нет. Вопросы задаю я, принцесса.

И вопрос, и ответ были двусмысленными. Айлет молча подняла бокал. В тот миг, когда она коснулась его губами, Кайрон выхватил у неё бокал.

— Я сохраню его за собой. Этот раунд пропустим.

Цокнув языком, он вылил вино себе в рот. Затем убрал бокал туда, куда Айлет не могла дотянуться. К этому моменту настроение Айлет переменилось. Она тоже хотела кое-что выяснить. Не ей одной есть что спросить.

Айлет, пристально глядя на Кайрона, спросила:

— Вы знали меня раньше?

— Если говорить о Вашем Высочестве, то когда?

— До того, как нашли меня в саду в День основания?

— В тот день я увидел вас впервые.

— А мне показалось, что вы меня отлично знаете.

Когда Айлет выпалила это, выражение лица Кайрона слегка померкло.

— Подумать только, вы ничуть не удивились, когда я сказала, что знаю о ваших мятежных намерениях. Вы даже не спросили, откуда я знаю.

— ……

— Напрашивается только один вывод: вы меня знали. Так вы нарочно так себя вели?

— Я уже ответил. В тот день, на праздничном балу Элровиса, я увидел вас впервые, — прервал её Кайрон. Его тон был мягким, но твёрдым ‒ он давал понять, что больше не намерен отвечать на этот вопрос. — Вопросы задаются по одному за раз. Разве не таково было правило?

— …Хорошо. Ваш черёд.

Айлет пришлось уступить.

Кайрон, пристально глядя на неё, плотно сжавшую губы, отрывисто спросил:

— Вы обещали возвести меня на трон в течение двух лет. Почему такая спешка?

Они вернулись к исходному вопросу. Кайрон был нетороплив, Айлет ‒ тороплива. Они не понимали друг друга. Только сейчас Айлет поняла, что не сказала ему самую главную вещь.

— Моё здоровье слабое. На самом деле я не знаю, сколько мне осталось жить.

Кайрон замер, подперев подбородок рукой. Его зрачки расширились ‒ словно он услышал нечто совершенно неожиданное.

— Как вы, наверное, догадываетесь, я бессмертна. Но только до тех пор, пока в ожерелье остаётся жизнь.

Она не знала, сколько жизни ещё осталось в материнском ожерелье. Мать умерла молодой ‒ возможно, в нём оставалось несколько десятков лет, а возможно, всего несколько лет или даже месяцев. Когда красное свечение в этом чёрном кристалле полностью погаснет, возможно, закончится и время, отпущенное ей. Скорее всего, так и будет. Не зря же демоны называли её пустой оболочкой. Если только она не начнёт, подобно им, отнимать чужие жизни ‒ когда жизнь в ожерелье иссякнет, второго шанса не будет.

Кайрон спросил сдавленным голосом:

— Поэтому вы включили в контракт тот пункт?

Однако в случае непредвиденной гибели одной из сторон не по вине другой, настоящий контракт аннулируется.

Айлет, немного поколебавшись, кивнула.

— Я, конечно, хочу прожить как можно дольше. Но даже если мне остался всего один день, я должна идти к трону.

Иначе жертва матери будет напрасной.

— Тот пункт в контракте ‒ он на случай, если я умру, чтобы вы не чувствовали себя связанным. В любом случае, вот почему я не хочу терять время даром. Я ответила на ваш вопрос?

— Этого не случится.

Выслушав её, Кайрон вдруг отрезал. Айлет моргнула несколько раз и переспросила:

— Чего именно не случится?

— Чтобы вы умерли раньше времени.

— Ну, не знаю. Я же сказала, я не могу возвращаться бесконечно.

Кайрон замолчал на некоторое время. Его обычная расслабленность исчезла, и воздух вокруг как будто сгустился. Погружённый в свои мысли, он долго смотрел на неё. Затем тихо пробормотал:

— Придётся взяться как следует.

Айлет поняла, что в его настроении произошёл серьёзный перелом. В его глазах появился стержень. Холодный, непоколебимый стержень. У Кайрона появился мотив взяться за эту игру по-настоящему. А это означало, что до сих пор он относился к их договору как к забаве.

— На сегодня хватит игр. Всё, что хотел узнать, я в основном выяснил.

Кайрон разомкнул руки и поднялся. Он подхватил Айлет на руки прямо с того места, где она сидела.

— Нет, ещё нет…!

— Раз вы сказали, что вам больно, я должен вас уложить.

— Мне ещё многое нужно спросить! О высшей знати Каланда, кроме принцев, и о том, какой характер у короля Каланда…

— Я всё аккуратно запишу и пришлю вам отчёт. Лекарство приняли? Что это за таблетка? Какие лекарства вы сейчас принимаете?

Её протесты не действовали. В итоге Айлет в тот день, как ни в чём не бывало, оказалась запертой в постели.

Кайрон уехал из штаба уже на следующий день. Так прошло три дня. Айлет, чувствуя некоторую неловкость, провожала его. Она надела несколько слоёв одежды, чтобы скрыть отчётливые синяки на шее. Увидев это, Кайрон усмехнулся, и ей стало ещё более неловко.

— Отчёт я оставил в спальне. Я записал всё, что помню. Можете использовать.

— Да, спасибо.

Мужчина кивнул и вскочил на лошадь. Перед самым отъездом он предупредил её:

— Если соберётесь в северную крепость, готовьтесь.

— Там ещё хуже, чем здесь? — спросила Айлет шутливо, но Кайрон даже не улыбнулся.

— Как ни странно это говорить самому, но каландская граница ‒ не место для жизни. По сравнению с крепостью этот штаб ‒ настоящий дворец.

— Неужели настолько?

— Говорят, если хочешь проверить, чего ты стоишь на самом деле, ‒ отправляйся в северную крепость.

Всадник сверху вниз посмотрел на неё. И вдруг, без предупреждения, наклонился и поцеловал принцессу. Сквозь приоткрытые от неожиданности губы ворвался горячий влажный язык. Дыхание смешалось, по коже побежали мурашки от непривычного ощущения.

«На нас же все смотрят…!»

Щёки Айлет залились краской. Словно сожалея о том, чего не успел сделать вчера, Кайрон коротко насладился ею и снова выпрямился.

— Это место, где человек становится самым отвратительным. Приготовьтесь как следует, супруга.

Глава 6

Ужасающе.

Это было первое впечатление Айлет, когда она прибыла в северную крепость.

— ……

Здесь человеческая жизнь ценится меньше, чем жизнь насекомого. Открывшееся зрелище было тому доказательством. Оценка Кайрона была точной. Элровисский штаб, хоть и был убог по сравнению с другими военными объектами, выглядел роскошным по сравнению с этой крепостью. Большинство зданий в крепости были временными укрытиями из досок, едва защищавшими от сквозняка. Половина из них использовалась для размещения больных. Раненых на койках было, на глаз, не меньше сотни. Медицинское оборудование, казалось, было, но больных было слишком много. Между ними сновали лекари и солдаты.

— Северная крепость… здесь всегда так?

— Ха-ха, немного беспорядочно, правда? — молодой человек с каштановыми кудрями виновато улыбнулся.

Кайрон уехал ещё на рассвете патрулировать ничейные земли. Вместо него осмотр крепости взял на себя его адъютант Франц.

— Здесь медицинские помещения, там ‒ тоже палаты для раненых, а за тем углом, в палатке, тоже лазарет.

— И все эти люди ранены недавно?

— Ах, не совсем. Раны от нападений демонов заживают медленно. Поэтому много пациентов, которые лежат здесь долгое время.

Франц поспешно добавил. Всего несколько часов назад начальство приказало ему: "Проведи принцессу так, чтобы она не слишком ужасалась, и отведи в комнату".

— До недавнего времени здесь были частые бои?

— Ммм, в последнее время они по какой-то причине снова активизировались, но благодаря тому, что командующий лично вышел в патруль, убитых пока нет. Раненые, правда, есть…

Айлет незаметно прикусила губу.

«Я не знала, что ситуация настолько плоха».

— Резиденция командующего вон в том здании с флагом. Архив, о котором вы говорили, находится напротив. Это недалеко. …Принцесса?

— Минуту.

В разных местах лагеря вспыхивали мелкие и крупные ссоры. Взгляд Айлет привлёк один из эпизодов.

— Почему патруль, вышедший утром, так задерживается? У моего внука сегодня первый выход! Его, такого молодого, отправили, даже не дав морально подготовиться, а солнце уже садится, а их всё нет…!

— Заткнись! Сказано ‒ приказ высокопоставленного лица!

Старик с седой бородой, сгорбившись, держал рыцаря за одежду и сквозь слёзы жаловался.

— Не только мой внук, ваша милость! Солдаты гарнизона ‒ это драгоценные сыновья нашей деревни Винтербарк! Раньше, перед каждым выходом, у нас было время оповестить семьи, а теперь, говорят, их отправляют как попало, без разбора! Беспокойство семей не знает границ ‒ ых!

Рыцарь изо всех сил пнул старика по голени. Тот с болезненным криком рухнул.

— Когда задание закончат, сами вернутся! Как смеет простолюдин такое выпытывать? Совсем страх потеряли? Идите жаловаться своему тупому командующему!

Одежда рыцаря отличалась от формы гарнизона. Доспехи блестели как новенькие, на плаще не было ни пылинки.

Не сводя глаз с этой сцены, Айлет спросила у Франца:

— Меня это уже давно удивляет ‒ эти рыцари не из гарнизона? Почему они одеты иначе?

— А, это подкрепление из столицы.

— Из какой части?

— Ну…

Франц заколебался. Дело было деликатным, не для посторонних, особенно для иностранцев. Но эта прекрасная дама перед ним была не посторонней. Она ‒ жена нашего командующего!

— Это 3-я и 4-я роты 1-го батальона столичной гвардии, подчиняющиеся непосредственно принцу Дитриху. Они прибыли в крепость примерно в это же время вчера.

— ……!

По спине Айлет пробежала дрожь. Второй принц прислал подкрепление. Клюнул на наживку!

— А сам принц приехал? Или, может, другие принцы…

— Какой ещё посторонний, не имеющий отношения к армии, совается сюда? У вас тут всегда такой бардак?!

Не успела Айлет договорить, как рыцарь, накричавшись вдоволь, занёс ногу, чтобы наступить старику на грудь.

Айлет взглянула на Лукиана, и тот молниеносно бросился вперёд.

Бах!

— Кхы-ы-ы!

Сильный удар в бок отбросил рыцаря далеко назад. Взвилось облако пыли.

Солдаты гарнизона, наблюдавшие за этим, поспешили окружить рыцаря.

— Прекратите! Этот человек ‒ староста деревни Винтербарк! Он отвечает за поставки провизии в крепость!

— Что?! Как вы смеете бить меня, королевского рыцаря!

Пока поднялась суматоха, Айлет опустилась на корточки перед упавшим стариком.

— Старче, вы в порядке?

Старик, державшийся за голень, поднял голову. Его морщинистое лицо было залито слезами.

— Н-ничего, милая. А вы кто будете…

— Проезжая, случайно заглянула сюда. Сэр Франц, помогите ему, пожалуйста.

Франц, топтавшийся на месте, поспешно поднял старика.

— Эх, идите пока внутрь, староста. Когда командующий вернётся, я сейчас же пришлю к вам Ноя.

— Нет, я подожду здесь. Я пришёл как представитель деревни. Всё в порядке, идите по своим делам, господин адъютант.

Айлет достала из-за пазухи носовой платок и вложила его в руку старика. Тот съёжился и пробормотал:

— Спасибо, милая. Вы, видно, из важных, а я вам такое безобразие показываю…

— Ничего страшного, пользуйтесь на здоровье.

Айлет отвела старика под навес. Они сели рядом на поставленные там простые стулья. Вытерев слёзы и выпив воды, старик заметно успокоился.

Глядя на суетливый лагерь, его глаза наполнились печалью.

— Мой сын погиб в тот год, когда строили эту крепость.

Мимо них пробежала группа солдат. Некоторые узнавали старосту и здоровались. Старик безвольно махал им в ответ.

— Он работал под началом командующего. Конечно, тогда командующим был не Кайрон…

— Я слышала, крепость построили пять лет назад.

— Готова она была пять лет назад. А первый камень заложили… семь лет назад, кажется. Примерно в то время, когда Кайрон поправился.

Вспомнив что-то, старик хрипло рассмеялся.

— Вот так… Кто ж знал, что этот мальчик, весь израненный, станет командующим.

— Вы сказали, он был весь изранен? — удивлённо переспросила Айлет.

Старик тяжело кивнул.

— Его привезли в повозке для перевозки преступников. Пятнадцатилетнего парня так иссекли мечами, что он был в клочья ‒ глаза, конечности, даже внутренности. Сквозь щели в повозке было видно, как кишки вываливаются сквозь кое-как зашитое брюхо…

— ……

— Никогда в жизни я не видел ничего ужаснее. Солдаты поговаривали, что некоторые органы у него уже проданы. Тогда люди казались мне страшнее демонов.

У неё перехватило дыхание. Это было самое ужасное из всего, что она слышала. Кайрон не рассказывал таких подробностей.

— Несмотря на такое состояние, мальчик был жив. Упрямая жизненная сила. Но было ясно, что спасти его уже поздно, и солдаты выбросили его вместе с повозкой на ничейные земли.

— И как же он тогда…

— Мы с деревенскими пошли искать его на ничейных землях.

— Нашли?

— Нет. Мы боялись, что демоны погонятся, и не могли искать долго. Оставалось только молиться, чтобы хоть какие-то косточки вернулись домой вместе с метелью. …Но через десять дней мальчик вернулся живым.

— Вы хотите сказать, сам?

— Да. И пришёл на своих двоих ‒ вполне здоровый.

Старик вздохнул, как бы восхищаясь этой истории даже сейчас.

Айлет не могла отнестись к этому так спокойно. Возможно ли такое? Чтобы мальчик, которого полуживым бросили на ничейных землях, вернулся живым?

Рассказ старика всё больше походил на монолог.

— Он был необычным во многих отношениях… И сильным, и с животным чутьём, и умным. Через несколько лет после возвращения он собрал людей, организовал отряд самообороны и, как по волшебству, построил эту крепость. После этого число бессмысленных смертей сильно уменьшилось…

Старик повернулся к Айлет и слабо улыбнулся.

— Если подумать спокойно, то, может, с нашим Ноем и правда ничего не случится, раз он в патруле с командующим. Почему-то мне так верится.

— Я тоже верю в него, — твёрдо сказала Айлет. — В вере есть сила. И надежда тоже. Жизнь идёт так, как ты в неё веришь.

— Да, это так.

Лицо старика заметно прояснилось.

— Спасибо, что выслушали меня, милая. Я пойду, помогу лекарям.

Старик отряхнулся и встал. Айлет долго смотрела вслед его сгорбленной спине, удаляющейся среди раненых.

— Пойдёмте внутрь, ветрено, — тихо поторопил её Лукиан.

Молчавший до сих пор Франц тоже осторожно предложил:

— Может, пройдём в кабинет командующего? Я, как его… заварю те сушёные листья, которые дамы любят… как их…

— …Чёрный чай?

— Да! Его я тоже приготовил. Чашки с трудом раздобыл. Хе-хе.

У неё вырвался вздох. Место, где даже чай и чашки ‒ роскошь. Теперь она понимала, почему Кайрон назвал это место "местом, где человек становится самым отвратительным". В экстремальных условиях люди показывают своё истинное лицо.

«Но именно поэтому это место идеально, чтобы иметь дело с принцами».

Судя по отчёту Кайрона, второй принц сразу клюнул на наживку. Но чтобы добиться наилучшего результата, нужно было заполучить ещё одного принца.

В этот момент у ворот раздался пронзительный звук рога. Тяжело, с грохотом стали подниматься массивные ворота крепости, которые были наглухо закрыты.

Вернулся патруль, уходивший на ничейные земли. Запах крови был не сравним ни с чем, что было раньше. Айлет почуяла нутром: ситуация принимает серьёзный оборот.

— Медики! Носилки сюда! Живо!

Солдаты, надрывая глотки, искали лекарей. Даже на глаз раненых было много. Одним отрубило конечности, другие погибли сразу на месте и были завёрнуты в льняную ткань. Лекари из лазарета выбежали осматривать пострадавших.

Среди них был и старик Нейман. Он только что успокоился, но теперь его лицо снова побледнело.

— Ноа, Ноа! Где мой внук? Ноа, дед пришёл!

— Староста, подождите минуту. Понимаете, Ноа…

Весь перепачканный кровью солдат гарнизона взял старика Неймана за обе руки. Налетело дурное предчувствие.

— Понимаете, он… он…

Не в силах вымолвить, солдат наконец опустил голову. Губы Айлет беззвучно приоткрылись. Стоявший рядом Лукиан тяжело вздохнул.

Старик сидел к ней спиной, и его лица не было видно. Его тщедушное тело рухнуло на землю, словно кукла, у которой обрезали нитки. Его спину скрыли подбежавшие лекари и солдаты.

Айлет с трудом отвела взгляд. В ворота крепости входила ещё одна группа рыцарей. Те, кто спрыгивал с лошадей, выглядели неспокойно.

— Ах ты, тупица!

Кто-то яростно кричал. Голос был такой громкий, что, казалось, крепость вот-вот рухнет.

Среди этой суматохи Айлет заметила того, кого искала. Кайрон, склонив голову, стоял перед кем-то. Его собеседником был коренастый мужчина с короткими серо-стальными волосами.

— Ты говорил, что истребил демонов, но даже не смог понять их тактику и попал под удар?!

Услышав этот разнос, Айлет сразу поняла, кто перед ней.

— Это Его Высочество принц Дитрих, второй принц Каланда. Он лично привёл подкрепление, — затараторил Франц. — Как только прибыл, сразу захотел сопровождать сегодняшний патруль на ничейные земли… И, похоже, они наткнулись на демонов. Я так и знал!

Второй принц Каланда, Дитрих, был типичным воякой. Ростом он был почти с Кайрона, но шея, плечи и руки ‒ мощные, будто из чугуна. Тёмные брови, квадратные челюсть и нос ‒ в целом суровое лицо. Его раскосые глаза без двойного века выдавали жестокий нрав. Голос его был под стать телосложению ‒ громогласный.

— И после этого ты смеешь называться щитом Каланда? Я знал, что это пустой звук, но не думал, что ты даже разведку нормально провести не можешь! Сегодня погибло пятеро моих рыцарей! Пятеро ‒ для тебя что, мелочь?

Выслушав это, Кайрон усмехнулся.

— Вот зачем ты напросился? Напросился же.

— Что, щенок?

— А, прошу прощения. Вы что-то сказали?

Кайрон, отвечая с вызовом, смотрел в пустоту, словно не желая иметь с ним дела.

— Я же ясно предупреждал: не стоит пытаться вести с демонами разговоры. Они мастера провоцировать и дразнить людей. Но вы меня проигнорировали…

Ха!

Дитрих фыркнул и резко поднял руку. Его огромный кулак обрушился на щёку Кайрона.

Бах —!

— ……!

Голова Кайрона мотнулась в сторону. Айлет остолбенела. Кайрона Винтербарка ударили. Это было поистине шокирующее зрелище.

«Этот принц что, хочет здесь умереть?»

Но принц Дитрих на этом не остановился. Он схватил Кайрона за ворот.

— Знаешь, почему я самолично приехал сюда, командующий Винтербарк? Из-за тебя.

— ……

— Ты, видно, возомнил о себе невесть что, раз носишь командирскую нашивку. Но не надо вести себя так, будто у тебя есть право решать.

Кайрон языком нажал на внутреннюю сторону щеки. Похоже, во рту у него была рана; он поводил языком и сплюнул кровь на землю. Но грубая хватка Дитриха снова приподняла его подбородок.

— Я ещё заметил, как ты начал борзеть с этой своей женитьбой. Думаешь, если женился на элровисской принцессе, то стал кем-то? Но ведь и та ‒ половинка, изгнанная из королевской семьи! Что ты возомнил?

Кайрон медленно моргнул. В этот миг, казалось, время остановилось.

— Послушал я тебя…

Не успел никто глазом моргнуть, как его рука вцепилась в ворот второго принца. Его безразличное доселе настроение полностью переменилось. Кайрон, взбешённый, оскалился.

— Ты, видно, по горло сыт…

— П-простите, Ваше Высочество! — побелевший Франц стрелой вылетел вперёд. — Сразу после боя командующий бывает чрезвычайно раздражителен, его слова слишком резки. Прошу отнестись с пониманием!

— С пониманием? Смешно говоришь.

Громко фыркнув, Дитрих пнул Франца по ноге. Тот вскрикнул "Ай!" и рухнул на колени. Дитрих сильно топнул ногой о землю. Рыцари в парадных мундирах чётко выстроились и окружили гарнизон. Солдаты гарнизона, оскалившись, положили руки на рукояти мечей. Заметив признаки сопротивления, рыцари Дитриха тут же обнажили клинки. Создалась взрывоопасная ситуация.

— Принцесса, лучше нам отойти, — тихо прошептал Лукиан, заслоняя Айлет своей спиной.

Гнев принца Дитриха, словно буря, пронёсся по двору.

— Я своими глазами видел, и это просто ужас! "Демоны сильны и коварны, поэтому к ним лучше не приближаться"? Ни малейшего желания атаковать их логова, только и делаете, что отбиваетесь? Это ли можно назвать великой армией Каланда?

Это были несправедливые придирки. Чистые придирки, не более того. Но никто не осмелился перечить принцу.

— Я не могу больше мириться с такой распущенностью. Посему с сегодняшнего дня объявляю северную крепость королевским владением и сменяю командующего.

— Что?!

Солдаты гарнизона в один голос ахнули. Франц, потиравший ушибленную голень, подскочил как ужаленный. Даже раненые, кряхтевшие и принимавшие лечение от лекарей, приподнялись.

— Королевское владение? Смена командующего? Что вы имеете в виду?!

— Винтербарк здесь ‒ это не формальное военное учреждение, подчиняющееся короне. И вы, парни, не состоите в королевской армии. До сих пор я терпел, ценя ваши заслуги, но больше смотреть на это не могу.

— Как это не состоим в королевской армии? Мы ‒ пограничный гарнизон, у нас есть официальное название!

— Тем более вы обязаны подчиняться мне, присланному по приказу Его Величества короля.

Напряжение натянулось как тетива лука.

Принц Дитрих провозгласил:

— В связи с переходом северной крепости в королевское владение, все полномочия командующего крепостью Кайрона Винтербарка аннулируются. Управление крепостью я, маршал королевской армии, беру на себя. Новым заместителем командующего назначаю сэра Дерека Фионельта.

Над площадью воцарилась тишина.

— Ну как, Кайрон? Есть что сказать?

Кайрон уставился на Дитриха неживыми глазами. В его тёмно-красных глазах на миг мелькнула жажда убийства, на мгновение подавившая самого Дитриха. Эта давящая аура коснулась даже Айлет, стоявшей в отдалении. У него были глаза тирана. Те самые глаза тирана, который безжалостно рубил и топтал всё, что попадалось под ноги ‒ будь то братья, отец или соседние королевства.

Айлет показалось, что он и вправду может убить принца.

— ……

Но, вопреки ожиданиям, Кайрон не двинулся. Вместо этого он медленно обвёл взглядом всех, кто собрался вокруг. Он видел устремлённые на него глаза и, среди прочих, лица солдат гарнизона, полные обиды и несправедливости. Его тёмно-красные глаза, скользнувшие по вооружённым людям второго принца, постепенно остывали.

Второй принц привёл с собой две роты столичной элитной гвардии ‒ четыреста-пятьсот человек, немалый отряд. Качество их оружия было на порядок выше.

Закончив оценку, Кайрон коротко цокнул языком. Словно осознав своё положение, он тихо приказал:

— Руки прочь от мечей.

— Командующий…!

— Разве вы не слышали приказ Его Высочества?

Солдаты гарнизона, которые не дрогнули под окриками принца, один за другим опустили оружие.

Принц Дитрих пренебрежительно кивнул:

— Командир должен подавать пример своим подчинённым.

— ……

— Ты сам брось оружие и встань на колени, Кайрон. Или ты собираешься стоять с прямой спиной, принимая королевский приказ?

Кайрон долго моргал, затем медленно открыл глаза. Он снял с пояса меч и бросил его на землю. Затем опустился на колени в грязь.

Дитрих усмехнулся. Его взгляд, полный презрения, и его нога, похлопывающая коленопреклонённого мужчину, ‒ всё в его движениях источало насмешку.

— Твой характер ничуть не изменился с тех пор, как тебя били в детстве. Так и умрёшь молодым, Кайрон.

«Спокойно, Айлет».

Айлет повторяла это про себя. Из рассказов старика и Франца она примерно представляла положение в Северной крепости. Ад на земле, где за защиту границы ценой собственной жизни получаешь лишь презрение и угнетение. Она знала это и раньше. Не было причин вновь гневаться. Гнев ведёт к поспешности, а поспешность ‒ к поражению. Но дрожь в руках она не могла остановить.

Кайрон Винтербарк был её мужем. А значит, он был зятем короля Элровиса. Даже если он простолюдин, в Элровисе его бы уважали как мужа принцессы. И то, что его унижают у неё на глазах, было равносильно неуважению и её самой ‒ принцессы, и, более того, оскорблению всего Элровиса. Если бы это происходило на дипломатической арене, у Каланда не было бы оправданий перед Элровисом, если бы тот объявил войну.

Принц Дитрих, с довольным видом, развернулся и направился к зданию, где находился кабинет командующего.

Кайрон, отряхнув колени, поднялся и сразу же направился к носилкам с погибшими.

«Для Кайрона это привычно. И такие ситуации, и такое отношение».

Айлет достала из внутреннего кармана плаща свиток. Она протянула его Варе, стоявшей рядом, и приказала:

— Вара, сейчас же беги в кабинет командующего и спрячь это там. И подслушай всё, что будет говорить принц, не пропуская ни слова.

Действия принца Дитриха были стремительны. Сразу после того, как он отобрал у Кайрона пост командующего и объявил крепость королевским владением, он отправил своих рыцарей захватить кабинет. Когда ничего не понимающие чиновники отказались его отдавать, на них обрушился гневный окрик:

— Вы не слышали приказ Его Высочества? Отныне командующий крепостью ‒ Его Высочество принц. Того, кто продолжит подчиняться бывшему командующему, ждёт суровое наказание по законам военного времени!

— Но ведь нужно хотя бы время для передачи дел!

Принц Дитрих, беспечно оглядывавший кабинет, усмехнулся.

— Кто сказал, что я выгоняю персонал?

— Что?

— Меняется только командующий. Остальные продолжают работать на своих местах. Нет нужды создавать неэффективность.

Лицо Франца, пытавшегося возразить, побагровело.

Северная крепость была создана от начала до конца Кайроном. Изначально это место, Винтербарк, было ссылкой для преступников, пустошью, где их использовали как живой щит, чтобы хоть как-то сдерживать нападения демонов. Пятнадцатилетний бастард королевской семьи, сосланный сюда, собрал преступников и надзирателей и установил порядок. Вместо того чтобы гнать преступников на ничейные земли, он заставил их строить стены, а добровольцев из окрестных деревень организовал в отряд самообороны. Убогая крепость за несколько лет превратилась в полноценный укреплённый пункт. И с того дня, как они впервые отразили внезапное нападение демонов, это место получило от королевской семьи официальное название "Северная крепость". С тех пор гарнизон признали полноценным войском. Именно тогда армия начала расти по-настоящему. Правила и порядок, естественно, устанавливал Кайрон. Северная крепость ‒ это и есть Кайрон. И вот, оставив всех остальных офицеров на местах, менять только командующего? Это значило проглотить все достижения Кайрона, созданные им за это время.

— Здесь даже нет слуги, чтобы подать чай?

— П-приготовлю…

Франц, скрипя зубами, вышел из кабинета.

Осмотревшись внутри, Дитрих раздражённо вздохнул.

— Что это за убогий стул? Как тут может быть так холодно, если есть камин?

Его собственное положение казалось ему жалким. Не сдержавшись, Дитрих пнул стол.

— Проклятье. Старший братец, раз уж женился, сидел бы и наслаждался медовым месяцем, а он со своей финансовой проверкой лезет…

Всё началось с того, что первый принц женился на принцессе Билебаха. Захватив западные порты и торговые пути через этот брачный союз, он тут же убедил короля начать широкомасштабную финансовую проверку. Дитриху грозило разоблачение незаконных средств, которые он присваивал под видом военных расходов. Нужно было уничтожить улики и одновременно убраться из столицы, чтобы избежать возможного вызова на допрос. Как раз вовремя пришёл запрос Кайрона о подкреплении, что стало удобным предлогом. Дитрих быстро получил королевское разрешение и сбежал сюда, словно спасаясь бегством.

— Но и Его Высочество третий принц, должно быть, в такой же ситуации. Считайте, что вы на отдыхе здесь…

— Ты называешь это утешением? В такой дыре мне ещё, возможно, придётся конкурировать с Эмериком?

Широкомасштабная финансовая проверка первого принца не обошла и третьего принца. Тот, кто подмял под себя все частные торговые дома и гильдии. Доходы от контрабанды у него, должно быть, огромны ‒ если его поймают, придётся вернуть всё в несколько крат, так что ему тоже нужно было убраться из столицы. Для третьего принца Северная крепость также была привлекательным вариантом. Из-за слухов о том, что на ничейных землях, прилегающих к крепости, есть огромная золотая жила. Конечно, чтобы получить рудник, нужно ждать десятки лет, но уже сам факт наличия золота позволял привлекать инвестиции от аристократов и богачей. Сейчас, когда пути для получения денег были перекрыты, золотая жила на ничейных землях была единственным легальным способом добыть необходимые средства.

— Он не может не знать. Этот извращенец со своей информационной сетью собирает сведения по всему Каланду, вплоть до самых глухих деревень. Он определённо где-то поблизости.

— Н-но ведь Ваше Высочество уже получили королевский приказ и взяли крепость под свой контроль?

— Да. Поэтому мы должны добыть золото раньше Эмерика.

Дитрих грубо взъерошил волосы.

— Проблема в том, где именно находится эта жила…

Дитрих принялся небрежно открывать ящики стола. Один из нижних ящиков застрял, будто наткнулся на что-то.

— Что это? Почему заперто?

— Взломать?

— Да.

Адъютант ударил по ящику рукоятью кинжала.

— Готово, Ваше Высочество.

Адъютант запустил руку в сломанный ящик и достал то, что было внутри. Несколько папок с пометкой "секретно".

— Что там? Карта?

В одной из папок был сложен толстый лист бумаги.

— Военная карта. На ней изображена территория к востоку и западу от ничейных земель. Что это за линии…

— Дай сюда.

Дитрих равнодушным взглядом пробежался по карте. Не прошло и нескольких секунд, как выражение его лица изменилось. На карте были отчётливые линии, нанесённые пером. Линии, тянувшиеся вдоль горных хребтов и обрывавшиеся, были расположены в нескольких местах со стороны Каланда и к северу от границы Элровиса. Не прошло и мгновения, как его взгляд переменился. В углу листа виднелась чёткая печать. Крылья над башней. Печать северного пограничного штаба Элровиса. К ней была приложена короткая записка аккуратным почерком:

Это разметка жил, проходящих через ничейные земли. Разработка возможна только в районах, не пересекающихся с местами обитания демонов. Надеюсь, это поможет финансам крепости.

[[image:/storage/reader-images/722c3d0a5b9d39b16d216173256387c38bd56386.png]]

— Неужели это настоящее…?

Судя по всему, это были письмо и карта, которые принцесса Элровиса отправила Кайрону.

«В докладах не было ни слова о том, что он получил такую информацию из Элровиса. Неужели этот ублюдок Кайрон хотел прикарманить всё себе?»

Впрочем, это можно было выяснить.

Как раз в этот момент раздался стук в дверь. Дверь открылась, и в кабинет вошёл Кайрон. Он был всё ещё в боевом снаряжении, покрытом пятнами крови.

— Пришёл, бывший командующий?

Дитрих поманил его пальцем, как собаку. И ногой опрокинул стол. Перья, чернила, доклады и прочие вещи, которыми пользовался Кайрон, с грохотом рассыпались по полу.

— Надо же забрать свои вещи? Подойди-ка, возьми.

— Не нужно. Там нет ничего ценного. Вещи, которые вам не пригодятся, можете выбросить.

— Ну надо же.

Дитрих усмехнулся, скривив губы.

Когда Кайрон уже хотел развернуться и уйти, в спину ему вонзился холодный приказ:

— Подними.

— ……

— Ты что, не слышишь?

Из трёх каландских принцев отношение к младшему брату было разным. Если считать по количеству случаев открытого насилия и унижений, Дитрих был бесспорным лидером. Но, как ни парадоксально, Дитрих ни на мгновение не смотрел на Кайрона свысока. Выросший под началом деда-военного, Дитрих сразу после совершеннолетия захватил пост маршала королевской армии. Он наращивал влияние, лично участвуя в мелких и крупных стычках с соседними королевствами и демонстрируя силу. Он был самым привычным к крови и мечу среди принцев. Принц инстинктивно умел отличать хищника от жертвы. Кайрон определённо был хищником.

— Эй ты, открой дверь. Затащите сюда всех, кто снаружи.

Рыцари Дитриха распахнули дверь кабинета. Франца, который как раз собирался постучать, и служанку с чаем втащили внутрь.

Дитрих снова кивнул Кайрону.

— Подними, пока я не досчитал до трёх. На "четыре" умрёт служанка, на "пять" ‒ адъютант. Раз.

Это было приручение.

— Два.

Бьют дикого зверя, пичкают лекарствами, чтобы подчинить. Так Дитрих приручал Кайрона.

— Три…

Рыцарь, державший на коленях Франца, обнажил меч. Франц крепко зажмурился. В тот же миг Кайрон опустился на колени перед Дитрихом. Он подбирал с пола разбросанные бумаги.

— Вот так. Надо было сразу так себя вести.

Довольный принц бросил на макушку Кайрона карту.

— У тебя на столе была такая штука, Кайрон. Это правда?

Мужчина мельком взглянул на упавший лист и слегка шевельнул бровями.

Что это?

— …Вы же знаете, зачем спрашиваете? Если у вас больше нет дел, я бы хотел уйти.

— Значит, это и есть карта золотой жилы?

Ах, значит, это карта золотой жилы.

Кайрон ответил как ни в чём не бывало:

— Это прислали из северного пограничного штаба Элровиса в качестве свадебного подарка. Но в отличие от тех мест, здесь, на нашей территории, большинство зон пересекается с местами обитания демонов, так что разработка там невозможна ‒ таков вывод. Всё?

— Ну надо же, значит, вывод был неверным.

Дитрих наклонился и схватил командирскую нашивку, висевшую на груди Кайрона. С силой рванув, он оторвал её, разорвав плащ.

— Какая разница, пересекается с местами обитания демонов или нет? У меня есть ты ‒ живой щит.

Кайрон чувствовал, как пальцы похлопывают его по виску. Это было злобное действие, направленное исключительно на то, чтобы унизить противника.

— Жалко зарывать такого способного рыцаря в задней комнате. Когда я прикажу, ты выйдешь за эти стены. Как и делал до сих пор, будешь уничтожать этих злобных тварей и вносить вклад в мир королевства. Просто выходить будешь чаще и с большим количеством рейдов.

— ……

— Если понял, должен ответить, разве нет?

Кайрон издал пустой смешок. Он был человеком, который терпел почти всю свою жизнь. Но в то же время он был человеком, который в какой-то момент перестал в этом нуждаться. Сейчас это время исчезло, как мыльный пузырь, но привычка, приобретённая на миг, осталась.

«Убить?»

Внутри вспыхнуло пламя импульса. В тот миг, когда на его руках вздулись жилы. На краю его поля зрения что-то мелькнуло. За балконом, видневшимся наискосок, качнулись два хвостика золотисто-каштановых волос.

— ……!

Его зрачки, сузившиеся, как у зверя, в мгновение ока вернулись в норму. Кайрон внезапно повеселел.

— Я хорошо вас понял, братец. Я подготовлюсь, а вы пока спокойно осматривайтесь.

Внезапно покладистое поведение заставило Дитриха нахмуриться. Это подозрительное выражение лица больше не задевало Кайрона.

— …Хорошо. Теперь можешь идти.

Кайрон поклонился и сразу же вышел. Из неплотно прикрытой двери доносился голос Дитриха, отдающего приказ готовиться к разведочному бурению. Сердце начало биться быстрее. Шаги по коридору ускорялись. Франц поспешно выбежал за ним.

— Где она?

— Вон за тем углом, давайте, я покажу, командующий!

Проводник был не нужен. Инстинкт вёл его. Едва свернув за узкий угол, Кайрон был уверен:

— Айлет!

Женщина у окна в коридоре, теребившая безымянный палец левой руки, обернулась. Кайрон, не зная, какое у него лицо, широко улыбнулся.

Айлет была в смятении. Казалось, не было дня, когда она была бы так взволнована, как сегодня, с тех пор как умерла и вернулась на ничейных землях.

— Вы в порядке? У вас пол-лица фиолетовое.

— Я в порядке. Кстати, когда вы приехали? Надо было встретить вас.

— Это неважно. А как ваши внутренности?

— Внутренности?

Айлет сама не заметила, как протянула руку и нажала ему на живот. Он был твёрдым, будто в нём был камень. От её прикосновения мышцы напряглись, став ещё твёрже. Кайрон серьёзно наклонил голову.

— Что это? Соблазнение?

— Мне не до шуток. Вас всегда так унижали принцы? Поэтому и разрешение на брак так долго задерживалось? Тогда они тоже, должно быть, оскорбляли вас.

— В столице и во дворце все привыкли вести себя чинно, так что грубой силы там не применяют. Там оскорбляют более изощрённо.

— ……

— А, ну да, пощёчина ‒ это действительно было дерьмово…

Кайрон погладил подбородок и закатил глаза. Обычно она бы удивилась столь грубому слову, сорвавшемуся с его уст. Но сейчас ей было не до того. Дерьмово ‒ значит дерьмово.

— Я слышала, среди ваших солдат тоже много жертв. Вы можете злиться на меня. Ведь главный виновник того, что принцы оказались здесь, ‒ я.

— С какой стати? Вы же знали, что так будет?

Айлет не сразу нашлась с ответом. Она, конечно, ожидала этого. То, что принцы начали его опасаться, означало, что какое-то время ему придётся терпеть их несправедливый гнёт. Но что погибнет столько людей, она не предвидела.

Её щёки, где она закусила губу, вспыхнули.

— Что с тем юным солдатом, Ноа?

— Ноа?

Кайрон несколько раз повторил это имя и медленно выдохнул.

— А, Ноа. Похоже, этот ребёнок вас зацепил.

— ……

— Он погиб. Один из людей Дитриха использовал его как щит. В мгновение ока.

Горечь раздирала сердце Айлет. Но Кайрон был спокоен.

— Вам не нужно чувствовать себя виноватой. Всё, что происходит на поле боя, ‒ ответственность командующего, а в более широком смысле ‒ проблема того болвана, который упёрся и пошёл туда.

— Но первопричину создала я. Это я подтолкнула демонов сюда.

— Я же говорил, что поведение демонов непредсказуемо. К тому же сегодня не было такого дня, чтобы демоны буйствовали сильнее обычного. Что изменится от того, что вы будете так себя корить?

Кайрон нахмурился.

— По правде говоря, я не испытываю особой печали или сожаления по поводу смерти солдат. Семьям, конечно, плохо, но здесь это обычное дело.

— ……

— Разве я не говорил? Это несравнимо с вашим штабом.

Айлет закрыла глаза. Перед её внутренним взором стояло тело мальчика, которого обнимал старик. Поверх него накладывались удары кулаками и пинки, безжалостно обрушивавшиеся на лицо Кайрона. А поверх всего ‒ вереница тел, которые бесконечно выносили из особняка графа Каслрейна в прошлой жизни. Айлет всё ещё не привыкла к насилию и смерти. Если она, прожив пять лет в этом ужасном особняке, всё равно такая, то чем отличаются те, кто живёт в месте, в несколько раз суровее?

— То, что так заведено, не значит, что это нормально. И уж тем более не значит, что здесь нет проблем. По крайней мере, я так считаю.

— Тогда вы здесь, чтобы решить эту проблему, разве нет?

Кайрон приблизил лицо к Айлет. И усмехнулся.

— Хватит бесполезных самобичеваний. Теперь скажите мне, как мы будем решать проблему, принцесса. Как мы перережем горло этому свирепому медведю?

Айлет подняла веки. Реальность Северной крепости оказалась суровее, чем она предполагала. Но, несмотря на это, удочка, которую она закинула, сработала как надо. Перед тем как пришёл Кайрон, она уже получила от Вары отчёт на языке жестов. Лучший способ перерезать горло медведю уже был здесь.

В её синих глазах зажёгся холодный боевой дух.

— Для начала пошлите людей в деревню. Похоже, на наживку попался ещё один зверь.

В окрестностях северной крепости, на границе, было множество крупных и мелких деревень. Вся эта область называлась Винтербарк.

Единственным развлечением для жителей было собираться на окраине деревни во время обеда и обмениваться новостями.

— Слышали новость? Говорят, второй принц привёл войска в крепость. Теперь крепостью будут командовать принц и столичная армия. Как думаете, это хорошо?

— Что? Да что столичные понимают в борьбе с демонами?

Молодой парень, молча слушавший, вставил слово:

— Я слышал, столичные привезли много военных припасов.

— Правда? Припасов? А деньги тоже привезли?

— Наверное. Говорят, с вечера солдатам стали давать еду получше.

— Ого…

— И что с того! Объявили призыв! Вы что, готовы головой платить за одну миску каши?

— Это не в армию, а набирают людей для разведочных работ. Ну, как в Элровисе. Копать ничейные земли.

— Верно. Говорят, определили место, где на ничейных землях проходит золотая жила.

— А это правда?!

Взгляды жителей деревни устремились в одну точку. Парень, который незаметно появился и вклинился в разговор, бросая слова, вздрогнул.

— А ты кто такой?

— А, это…

— Что-то лицо незнакомое. И не из тех, что легко забываются. Ты что, из столичных рыцарей, которые приехали?

— Н-нет, нет, я нет. Просто… переселенец. Моя сестра недавно устроилась в крепости. Я просто пересказываю то, что услышал от неё.

— Да ну?

Жители, особенно мужчины, у которых были дочери, загорелись:

— Кроме сестры, других родственников нет? Ты ещё не женат? А сколько тебе лет?

— Пока не женат, двадцать пять… Постойте, какое это имеет значение?

Вокруг Лукиана образовался круг. Лукиан мысленно обливался холодным потом. Неужели его ложь о том, что он переселенец, раскрылась? Не слишком ли прозрачное оправдание?

Пока Лукиан, впервые за долгое время снявший маску и капюшон, обливался потом, кто-то из толпы бесшумно отделился. Это был невысокий, пузатый мужчина средних лет. Осторожно оглядываясь по сторонам, он быстро скрылся в переулке.

Девочка, лежавшая на крыше и наблюдавшая за этим, вскочила на ноги.

— Когда Лукиан будет распускать слухи среди жителей деревни, кто-то обязательно передаст их другим. Если заметишь подозрительного человека, сразу следуй за ним, Вара. Скорее всего, это информатор.

[Смогу!] [!]

Нашла, цель. Глаза Вары загорелись, и она начала двигаться, словно белка-летяга.

— Говорят, второй принц привёз из столицы горы военных припасов и денег. Я только что услышал это от выходца из крепости.

В тёмной мансарде зажглась тусклая лампа. Старый кабинет находился на самом верхнем этаже здания, стоящего в центре деревни. Обычно он работал как деревенское информационное агентство, но его настоящая функция была иной. Это был филиал Винтербарског информационного гильдия, охватывающего весь север.

Начальник филиала, Хайнц, обосновался в Винтербарке несколько лет назад. Его добровольное согласие приехать в эту глушь, куда никто не хотел ехать, окупилось. Именно сегодня в Винтербарк прибыла важная персона, которую можно увидеть раз в жизни.

— Привёз с собой мешки с деньгами… Видно, очень спешит. Действительно, когда начнётся королевская финансовая проверка, первым пострадает старший брат, так что самое время уносить ноги.

Кто-то, откинувшись на спинку стула и повернувшись спиной к столу, усмехнулся. Высокий, тонкий голос напоминал мелодию струнного инструмента.

— И что там с Кайроном?

— Говорят, он даже не сопротивлялся и его заперли в задней комнате.

— Ха-ха, он такой важный был, когда обзавёлся женой, а теперь, должно быть, потерял всё лицо.

— Однако, по словам раненого, которого вчера вечером привезли из крепости, скоро в крепость должна прибыть его жена…

В этот момент кто-то постучал в дверь. Сидевший на стуле повернул голову. Обнажился его недовольный профиль.

— Разве мы не закрылись?

— Да, я повесил вывеску, но кто-то, видимо, не понял, — мужчина средних лет быстро поднялся. — Оставайтесь здесь. Я выйду.

— Ладно, мы ещё не закончили доклад. Опусти только шторы. Отправь их обратно как-нибудь.

— Слушаюсь.

Хайнц быстро задернул шторы. Силуэт юноши за столом и стулом полностью скрылся за плотной тканью.

— Кто там? Мы уже закрылись. Если у вас есть дело, приходите завтра…

Бах —!!

Дверь с оглушительным грохотом слетела с петель.

— К-какого дьявола!

В тот же миг, словно по сигналу, все двери в коридоре распахнулись. Около дюжины солдат, прятавшихся внутри, ловко выскочили и наставили мечи на незваных гостей.

Гостей было двое. Маленькая девочка с золотисто-каштановыми волосами и высокий мужчина в плаще. Почти никто не видел, как мужчина обнажил меч. В мгновение ока он уже держал клинок горизонтально.

— Уберите.

От низкого, лишённого тепла голоса солдаты вздрогнули.

— Вы знаете, на кого направляете мечи?

— К-как ты смеешь! Знаешь, где ты находишься?! Что стоите, берите его!

Ха-а. Мужчина, словно ему было хлопотно, вздохнул. Даже сквозь маску было видно, что он довольно красив.

— И зачем было ломать дверь…

— Если бы мы вежливо постучали, вряд ли нас приняли бы по-другому, — раздался женский голос из-за спины мужчины. — К тому же, если вы прячете столько охраны, то мои подозрения переросли в уверенность.

Женщина в плаще обогнула мужчину и вышла вперёд. Хайнц прищурился, разглядывая её.

Не смущаясь угрожающими взглядами, женщина откинула капюшон. Блестящие длинные золотистые волосы мягко рассыпались по её спине.

На мгновение все залюбовались её яркими волосами, но Хайнц, увидев её лицо, остолбенел. Без преувеличения, на лице размером с его кулак были аккуратно собраны черты.

«Фея?»

Голубые глаза с задумчивым блеском смотрели на мужчину. Только когда мужчина в маске снова отодвинул её за спину, Хайнц пришёл в себя.

— У меня есть важное дело к вашему хозяину. Похоже, он находится здесь.

— Ч-что… хозяин? К-кто?

В следующее мгновение Хайнц почувствовал, как что-то стремительно пронеслось мимо его ребра.

— ……!

Девочка с двумя хвостиками золотисто-каштановых волос уже вбежала в комнату. Оскалившись, она злобно ухмыльнулась, схватила штору в углу комнаты и со всей силы сорвала её.

Открылось пустое пространство, скрытое за шторой. Старый письменный стол, на котором ничего не было. На нём кто-то сидел верхом.

Лукиан сделал шаг в сторону. Айлет встретилась взглядом с человеком, стоявшим перед ней.

Он был красив. У него были серебристо-серые волосы, светлее, чем у принца Дитриха, и темнее, чем у Кайрона. Глаза были цвета маслянистого янтаря. Худощавое, стройное тело, особенно тонкие и изящные линии плеч и шеи. Его узкий подбородок и пухлые губы производили чувственное впечатление. Родинка под левым глазом была последним штрихом.

Хайнц, побледнев, закричал:

— Ты, ты, девчонка, если ты хоть пальцем тронешь этого человека…!

Вара фыркнула. Не только Хайнц, но и солдаты, стоявшие напротив незваных гостей, пришли в безмолвное замешательство. Единственной, кто казался спокойным, была сама девушка.

Янтарные глаза, сузившись, загорелись опасным интересом.

— Принц Эмерик.

Айлет приподняла подол платья и грациозно поклонилась.

— Рада познакомиться. Я ‒ принцесса Элровиса, Айлет.

Уголки губ юноши многозначительно приподнялись.

В кабинете, из которого вывели всех солдат, зажгли свет. Айлет села напротив третьего принца, разделённая низким столиком. Договорились, что каждый приведёт не более двух телохранителей, поэтому по бокам от Айлет стояли Лукиан и Вара, а за спиной принца Эмерика выстроились двое его охранников.

— Принцесса Элровиса здесь, на земле Каланда… Мне не поступало такой информации, — первым заговорил принц Эмерик, развалившись на диване и положив руки на спинку. — Если я не знаю, значит, это тайный въезд, о котором никто не был уведомлён? Тогда это не дипломатический вопрос. Зачем же принцесса лично прибыла на землю Каланда?

— Это всего лишь частный визит. Мне было интересно увидеть место, где мой муж рискует жизнью.

— Ахаха, муж? — Эмерик хихикнул. — Мой дикий младший брат ‒ чей-то муж? Я, конечно, думал, что если его женить, это хоть немного усмирит его нрав, но не ожидал, что он возьмёт в жёны такую прекрасную принцессу. Завидую. Кому-то за тридцать, а подходящей пары всё нет.

В его манере вести беседу и тоне чувствовалась лёгкая ветреность, но он не казался легкомысленным.

— Как вы узнали, что я здесь? Я спустился сюда тихо, даже не сообщив своим людям в столице. Неужели в информационной гильдии Винтербарка образовалась дыра, Хайнц?

— Н-нет, Ваше Высочество!

Айлет равнодушно заметила:

— Как я узнала, неважно. Важнее, зачем я хотела вас видеть, не так ли?

— Ну, выкладывайте.

— Вчера в крепость прибыл второй принц. Он объявил Северную крепость королевским владением и отстранил сэра Кайрона от должности командующего. Вы, конечно, знаете.

— Ну и?

— Для меня, как для принцессы Элровиса, это крайне неудобно. Я заключила брачный союз с моим мужем, а не с принцем Дитрихом.

— Тогда разведитесь и выйдите замуж за моего брата. И всего делов.

Чтобы сохранить улыбку, Айлет потребовалась некоторая сила воли.

Эмерик снисходительно подсказал:

— Вы, наверное, не знаете, но мой брат Дитрих ‒ мастер отбивать жён у братьев. Его нынешняя жена, дочь маркиза Лосики, тоже была невестой старшего брата. Он сделал её беременной прямо перед свадьбой. Правда, выкидыш случился, но…

— ……

— Это было три года назад. Думаю, ради такой принцессы Элровиса он не побрезгует бросить нынешнюю жену и взять вас в законные супруги. Хотите попробовать?

— А вы уверены, что это хорошая идея? Ведь тогда второй принц получит контроль над Северной крепостью и частью ничейных земель.

Эмерик, до этого болтавший, приподнял одну бровь. Айлет, не моргнув глазом, парировала:

— Тогда я не понимаю, зачем третий принц лично пожаловал в такую даль. Если, конечно, он не метит на Северную крепость.

— А-ха, значит, вы целитесь не в моего брата Дитриха, а в меня?

— Если я сделаю вам предложение, вы его примете?

— О-хо-хо.

Эмерик, словно актёр, театральным жестом прикрыл грудь.

— Боюсь, я вынужден отказаться. Моё сердце уже занято, так что я не могу ответить на чувства принцессы.

— Значит, сердце вы не отдадите, но предложение принять готовы? Жалко просто так отдавать Северную крепость.

— ……

Эмерик перестал улыбаться и скривился, будто съел что-то горькое.

— Похоже, вы уже знаете моё положение. Хватит испытывать меня, говорите по делу, принцесса.

Кто первый начал? Айлет не стала отказываться.

— Кризис в Северной крепости Каланда ‒ это кризис границы Элровиса. Как принцесса, получившая от короля Элровиса дипломатические полномочия, я не могу игнорировать эту ситуацию.

— …И что?

— Но я не хочу ввязываться в борьбу за каландский престол. Граница, как и прежде, должна оставаться под началом командующего Кайрона Винтербарка. Нет никого, кто мог бы его заменить, и, по крайней мере, он не имеет никакого отношения к столичным политическим дрязгам.

— Не имеет отношения…

Эмерик прищурился.

— Вы хотите сказать, что наш милый младший братец совершенно не намерен участвовать в борьбе за хлеб насущный между своими старшими братьями?

— Да.

— А вы, принцесса?

— Да. Пока Кайрон защищает границу, мир между Каландом и Элровисом будет сохранён, а это станет моей личной заслугой. Только так я могу выжить в Элровисе, Ваше Высочество.

На мгновение воцарилась тишина. Солнечный свет падал лишь на половину лица принца Эмерика. На другой половине, скрытой в тени, проступила трудно описуемая холодность. Айлет было всё равно ‒ в этих переговорах не она была в невыгодном положении. Какими бы пустыми словами он ни пытался затуманить суть, судьба реальной власти в Северной крепости определяла, кто из двух принцев будет спасён. Это место приносило деньги. Огромные деньги. Поэтому выбор был за ней. Эмерик пришёл к тому же выводу.

— Значит, вы хотите заключить союз со мной? Тогда почему я, а не мой брат?

— Потому что этот ваш брат избил моего мужа. Его красивое лицо превратили в фарш, — сказала Айлет с ледяной улыбкой.

— ……?

Эмерик сделал такое лицо, будто ударился головой о стекло.

— Кайрон это терпел?

— А какой у него был выбор? Противник ‒ принц, прибывший с королевским указом.

— Ха-ха, да он не из тех, кто обращает на это внимание, ах-ха-ха…

Эмерик недоверчиво рассмеялся.

Айлет холодно продолжила:

— Вряд ли принц, который так обращается с моим мужем, добровольно вернёт ему пост командующего. Я не собираюсь угождать такому человеку и тем более подчиняться ему. Моё предложение не будет для вас убыточным, третий принц.

— Не быть убыточным и быть выгодным ‒ разные вещи, принцесса. Что я получу от этого союза?

— В придачу к ничейным землям, этому лакомому кусочку, вы получите оружие по имени Кайрон Винтербарк.

— Оружие?

— Если вы поможете изгнать второго принца с границы, он и его армия встанут на вашу сторону. Я ручаюсь.

Лицо Эмерика исказилось в гротескной гримасе. Его дрогнувшие губы наконец разошлись в широкой улыбке.

— Ахахахаха!!

Эмерик захохотал, откинувшись назад.

— Ха-ха-ха! Так значит, если я восстановлю его в должности, он покорно встанет на мою сторону и сделает меня королём? Принцесса, вы, видно, ещё плохо знаете своего мужа. Этот парень не из тех, кого можно приручить…

Его насмешливый тон внезапно оборвался. Эмерик замер с открытым ртом, словно его осенило.

— Не из тех… а?

— ……?

— Нет, я просто… раньше не думал об этом.

— ……

— Кстати, он вообще в курсе этого плана?

Айлет цокнула языком, словно спрашивая "что за ерунда?".

— Разумеется. Это, в конце концов, его дело. Просто мне показалось, что встречаться с вами мне, как принцессе, будет эффективнее, чем если бы он пришёл сам.

Эмерик почесал нос, погладил подбородок, поморгал. Затем растерянно пробормотал:

— Неужели он и правда притворяется…?

Айлет не ответила, только нахмурилась.

О чём он вообще всё это время говорил? Он что, сумасшедший?

— Ах-ах, да, возможно. В конце концов, она красивая, так что мог влюбиться с первого взгляда? Говорят, первая любовь ‒ штука страшная…

Пробормотав что-то себе под нос, Эмерик кивнул.

— Да, в последнее время от него действительно веяло чем-то другим… Я думал, ему по голове стукнули, а оказалось ‒ любовь, любовь. Ну, что ж…

В тишине единственным звуком был стук пальцев Эмерика по столу. Наконец, приняв решение, он довольно улыбнулся.

— Воистину, сила любви велика. Она способна полностью изменить человека.

Это был крайне романтичный взгляд. Айлет, которая совсем не разделяла этого мнения, ответила улыбкой.

— Тогда что вы хотите получить в качестве знака этого союза?

— Разве для равной сделки нужны гарантии? Разве что подарок в качестве извинения за неожиданный визит.

Айлет подала знак Варе. Та достала из кармана свёрнутый в трубку лист бумаги и развернула его на столе. Эмерик с незаинтересованным видом взглянул на него.

— Карта границы и прилегающих ничейных земель. А что означают эти красные линии?

— Расположение золотой жилы.

— !!!

Эмерик резко выпрямился. Он тут же схватил карту и притянул к себе. На ничейных землях, недалеко от границы Каланда, в разных местах были отмечены красные метки.

— Рельеф ничейных земель постоянно меняется, но расположение глубоко залегающих золотых жил остаётся неизменным. Если найти место, где легко отражать вторжения демонов и где разломы выходят на поверхность, что упрощает добычу, то добыча золота займёт меньше года.

— Где вы это достали?

— Информация, которую я добыла ценой собственной жизни. Если вы готовы отдать свою голову демонам, возможно, вы тоже сможете получить нечто подобное.

— ……

— Но зачем рисковать, если я лично вручаю вам эту карту? — Айлет мягко улыбнулась. — Это та же самая карта, что попала в руки второго принца. Если вы заключите со мной союз, я смогу раздобыть для вас ещё несколько секретных документов крепости.

— …Принцесса делает щедрые подарки. Но как мне быть уверенным, что это правда?

— Скоро второй принц докажет это самолично. Похоже, он собирается начать разведочное бурение. Верить или нет ‒ решать вам, третий принц.

— Хм…

Глаза Эмерика блеснули, как у озорного ребёнка. Отложив карту, он протянул руку Айлет.

— Если наши цели совпадают, то плыть в одной лодке будет эффективнее для обеих сторон. Можете считать, что я согласился, принцесса.

— Я тоже рада, принц.

Айлет обменялась рукопожатием с Эмериком, который многозначительно улыбнулся.

Таким образом, был заключён временный союз против общего врага.

На обратном пути в крепость солнце уже садилось. День снова выдался долгим. Лукиан внимательно следил за цветом лица Айлет. Начиная с выезда из Северного пограничного штаба Элровиса и до сегодняшнего дня, она совершенно не отдыхала. Особенно сильно сказалась нагрузка прошлой ночью. Лукиан покосился на её пальцы. На кончиках тонких, изящных пальцев была намотана повязка. Чтобы добраться до крепости, нужно было идти ещё около тридцати минут, и Лукиан подумал, что лучше бы отнести её на руках.

Но Айлет заговорила первой:

— Похоже, принц Эмерик без ума от своей возлюбленной.

Мысль была несколько неожиданной.

— Откуда вы это узнали?

— Он смотрел на меня как на обычный камень, — равнодушно сказала Айлет. — Те, кто видят меня впервые, обычно восхищаются. Или, по крайней мере, не могут скрыть удивления. И не только в Элровисе ‒ я соответствую стандартам красоты любой страны. А он совершенно не дрогнул.

— ……

— Почему у вас такое лицо? Вы тоже так делали.

Лукиан быстро моргнул. Все его возражения куда-то исчезли. Его уши, казалось, начали краснеть. Это была привычная — или ожидаемая — реакция на Айлет.

Она невозмутимо продолжила:

— Обычно люди реагируют примерно одинаково, симпатизирую я им или нет… Но тот, кто совершенно не реагирует на меня, значит, у него есть тот, кто занимает его сердце настолько, что я ему безразлична. Даже если он пытался это скрыть.

По мнению Айлет, Эмерик обладал дикостью, не уступающей Кайрону. Из-за того, что он монополизировал информационные сети, он производил впечатление хитрой крысы или змеи, но, в конце концов, он ведь тоже зверь. Инстинкты могут брать верх, когда дело касается его пары.

— Так как у него самого есть тот, в кого он влюблён, он решил, что и у Кайрона такое возможно. И, видимо, принял это. Тем более что третий принц до сих пор не женат, в то время как его братья уже нашли себе выгодные партии.

— Возможно, он просто не спешит жениться, — предположил Лукиан.

— Но сейчас не время для таких раздумий? Мне немного любопытно, кто же эта его избранница.

— Если вы её найдёте, вы воспользуетесь этим как слабым местом?

— Если найду ‒ да, — ответила Айлет без колебаний.

— ……

— Такие люди, как он, любят всё контролировать, но в любви они, как ни странно, ведут себя как дети. Посмотрите хотя бы на мою сестру Кэтрин…

Дорога пошла в гору. Айлет остановилась, чтобы перевести дух. Лукиан рефлекторно поддержал её за плечо.

— Мне вас понести?

— Нет, всё в порядке.

«Вряд ли всё в порядке».

Прошлой ночью, когда он, как обычно, зашёл проверить её комнату, Айлет там не оказалось. Если бы Вара тоже не исчезла, он бы перевернул всю крепость вверх дном. Он искал её почти два часа. И нашёл в неожиданном месте ‒ на кладбище, где хоронили погибших. Далеко за полночь на кладбище горел свет, и родственники, только что похоронившие своих близких, рыдали. Принцесса стояла рядом с ними, неподвижно, молча. Её руки и подол платья были выпачканы землёй.

Только на рассвете она вышла с кладбища и, увидев Лукиана у входа, растерялась.

— Ах, да… Я забыла, что ты проверяешь мою комнату. Давно ты здесь стоишь?

— …В следующий раз, куда бы вы ни пошли, пожалуйста, предупреждайте меня. Даже если Вара с вами, несчастные случаи могут произойти где угодно. Если вы снова сляжете в постель, это будет проблемой.

— Ах, да. Извини. Я постараюсь не доставлять тебе беспокойства.

Последние слова заставили его ещё больше задуматься. Лукиан после недолгого колебания произнёс:

— Вам не нужно брать на себя вину за все клинки этого мира. Как и моя вина за убийство адъютанта не была вашей.

Айлет широко раскрыла глаза ‒ она явно не ожидала, что он так скажет.

— То, что второй принц принёс жертвы, тоже не ваша ответственность. Пытаться взвалить на себя все последствия ‒ это не ответственность, а высокомерие. Если вы будете так думать, вы не сможете ничего сделать.

— …Да, ты прав.

Голос Айлет был тих.

— Нельзя застревать в таких чувствах надолго. Событие уже случилось, и всё, что я могу сделать, ‒ двигаться к следующему шагу.

Дорога к крепости всё шла в гору.

Тихо вздохнув, Айлет потянула Лукиана за рукав.

— Теперь можешь меня нести.

Лукиан легко подхватил принцессу на руки. Наблюдать за тем, как она неуверенно идёт сама, было тревожно ‒ лучше было нести её на руках.

Погружённая в свои мысли, принцесса пробормотала:

— Мне нужно вернуться в Элровис. Попрощаюсь с Кайроном и поеду.

— Так скоро?

— У меня больше нет причины здесь оставаться.

Сейчас солдаты крепости помогали ей скрываться, но неизвестно, когда принц Дитрих сможет её обнаружить. Было бы проблематично, если бы просочилась новость, что она тайно пересекла границу, покинув штаб.

— Но скоро меня официально пригласят сюда. Тогда моё положение будет совсем иным.

Айлет поёрзала, устраиваясь поудобнее. Работа по раскладыванию приманки была завершена. Вскоре начнётся настоящая охота. Пришло время переломить ситуацию ‒ кровавым путём.

Глава 7

Прошёл месяц с начала разведочного бурения.

В кабинете Дитриха скопилось несколько кусков породы, извлечённых на месте бурения. Специалист-оценщик внимательно изучал их.

— Золота не видно. Цвет очень тёмный, и твёрдость тоже…

— Значит, сегодня снова безрезультатно.

— Прошу прощения.

Рабочие, проводившие бурение, в один голос низко поклонились. Лицо принца Дитриха, принимавшего доклад, было недовольным.

— Разве эти работы не должны идти так долго? Я слышал, что в Элровисе золото нашли меньше чем за две недели. Как это объяснить?

— М-мне неизвестно, как проходило бурение в Элровисе, но обычно разведочные работы могут занять от трёх месяцев до нескольких лет.

— Я затем и нанял вас, чтобы сократить этот срок!

Шахтёры, дрожа, склонили головы ещё ниже.

Дитрих, прикусив губу, раздражённо приказал:

— Хватит. Убирайтесь.

— Слушаемся, Ваше Высочество!

Шахтёры хлынули из кабинета, словно отлив.

Оставшись один, Дитрих с силой ударил кулаком по столу.

Прошло уже больше месяца с начала бурения. Этого времени было достаточно, чтобы истощилось его терпение. Само бурение требовало огромных затрат и рабочей силы. Иногда попадались ценные камни, поэтому бросать дело было нельзя.

Дитрих уставился на карту. Ещё рано делать окончательные выводы, но что, если с картой что-то не так? Что, если они всё это время копали не там? С чего он вообще так доверился этой карте? Были ли доказательства того, что Элровис знает обо всех золотых жилах на ничейных землях?

— Проклятье… Нельзя же давать Эмерику только выгоду.

Эмерик, несомненно, через своих информаторов в Винтербарке получал подробные отчёты о ходе работ. Если бурение пройдёт безрезультатно, он просто откажется от этого места, не потратив ни гроша. Тогда Дитрих останется здесь один, преследуя иллюзию, и станет банкротом-дураком. Этого его самолюбие не позволяло.

Он скрипнул зубами и отдал приказ заместителю командующего:

— Объявите, что в ходе этого бурения найдено золото. И что оно очень высокой пробы.

— Что? Вы хотите, чтобы мы распространили ложную информацию?

— Ложную?!

Дитрих ударил по столу и рявкнул:

— Мы просто объявляем о результате, который всё равно будет достигнут, немного раньше срока. Раз нашлись рубины и сапфиры, значит, скоро появится и золото. Растрезвоните об этом по всему Винтербарку.

— С-слушаюсь, Ваше Высочество. Я всё сделаю, как вы приказали.

— И нужно отправить сообщение в элровисский штаб.

Ключ к золотой жиле был у принцессы Элровиса. Кайрон раз в месяц приезжал в элровисский штаб на три дня. Но сейчас он был в походе, и в этот раз не мог поехать. Значит, нужно, чтобы принцесса приехала сама.

«Она говорила, что влюбилась с первого взгляда, так ведь? Какова бы ни была настоящая причина, она не сможет не приехать, услышав, что муж тяжело ранен».

Лучшего предлога, чтобы заманить женщину, не придумаешь.

Вскоре в Северный пограничный штаб Элровиса отправилась весть о том, что Кайрон Винтербарк тяжело ранен.

Когда Айлет снова посетила северную крепость полтора месяца спустя, та сильно изменилась. Она внимательно оглядела крепость. Лагерь был разделён на две части.

В лагере основных сил гарнизона, постоянно отправлявших отряды на ничейные земли, по-прежнему было людно из-за раненых и медиков. Между тем войска поддержки, приведённые вторым принцем, заняли самые чистые укрепления. Их мундиры были безупречны, без единого пятнышка крови, лица лоснились.

— Вы приехали, принцесса.

Лицо Франца осунулось. Он, казалось, даже не имел сил жаловаться на жизнь.

— Вы многое пережили, сэр. Теперь я займусь этим.

— Что вы имеете в виду…?

Вместо ответа Айлет похлопала его по плечу.

За полтора месяца приёмная была переделана так, что могла соперничать с кабинетом любого аристократа.

Когда Айлет вошла, принц Дитрих, сидевший на диване, поднялся. Увидев её, он издал лёгкий возглас восхищения:

— Значит, вы и есть принцесса Элровиса ‒ Айлет . Рад познакомиться.

— Приятно познакомиться.

Айлет приподняла подол платья в поклоне и села.

— Я слышала, мой муж ранен. Где он?

— Он должен быть уже в пути. Думаю, он доберётся до заката. Младший брат доставил вам беспокойство.

Эта встреча была частной. В сообщении, отправленном в штаб Элровиса, не было официальной печати Каланда, и его содержание было далеко от официального документа. Ответив на это письмо, она дала понять, что не станет поднимать дипломатического вопроса. Но, конечно, оба знали, что это не единственная цель тайной встречи.

Дитрих внимательно наблюдал за принцессой. Как он и слышал, она была красавицей. Цвет волос, кожа, даже простые жесты ‒ во всём была привлекательность, не позволявшая ей раствориться в толпе. Во всём Каланде было бы трудно найти столь же очаровательную женщину.

Но нельзя терять бдительность. Сколько раз его обводили вокруг пальца с виду наивные и невинные лица?

— По дороге сюда я слышала, что бурение прошло успешно, — первой заговорила принцесса, сделав глоток чая. — Вы, должно быть, гордитесь тем, что у вас есть такой младший брат, как сэр Кайрон.

— Разве это заслуга Кайрона? Это ваша заслуга, принцесса. Говорят, вы, находясь в штабе Элровиса, разузнали у демонов расположение золотой жилы, — Дитрих намеренно польстил ей.

Принцесса переспросила:

— Разве моя заслуга и заслуга сэра Кайрона ‒ не одно и то же? Чем они отличаются?

— Ну… Кайрон ведь никак не помог в поисках жилы.

— Если бы не сэр Кайрон, я бы даже не знала, что рельеф ничейных земель постоянно меняется. Почему вы говорите, что он не внёс вклада?

В голосе принцессы послышалась насмешка. И взгляд, которым она смотрела на Дитриха, был не из лучших ‒ словно на жалкое существо.

Но главным было не это.

— Рельеф меняется…?

— Он научил меня определять точные координаты на ничейных землях. Он сказал, что это элементарные знания для любого солдата гарнизона. Странно, что вы, принц, этого не знали.

В тот миг, когда он услышал ответ принцессы, по телу Дитриха пробежала волна восторга.

«Значит, с картой всё в порядке. Проблема была в измерениях!»

На карте, которую он держал в руках, золотые жилы были отмечены относительно горных хребтов. Естественно, и при определении местоположения он ориентировался на них. Хотя он и корректировал места бурения, учитывая изменения рельефа, теперь он понял, что на момент создания этой карты местность могла быть совершенно иной. Это означало, что нужен совершенно иной метод расчёта. И Кайрон знал об этом?!

«Вот оно, темно под фонарём!»

Дитрих изо всех сил сдерживал улыбку. Принцесса, пристально наблюдавшая за ним, холодно усмехнулась:

— Впрочем, неудивительно, что вы этого не знали. Я осмотрела крепость и поняла, что гарнизон, который, по сути, является экспертами по ничейным землям, совершенно подавлен столичными войсками. А ведь именно они ‒ настоящие специалисты.

— Подавлены столичными войсками? Вы ошибаетесь, принцесса.

— Правда? А мне показалось, что разница в жилье, столовых, тренировочных площадках и выдаваемом снаряжении просто разительна. Может, у меня проблемы со зрением?

Дитрих только тогда понял, что принцесса настроена недружелюбно. Её взгляд был ледяным. Тот факт, что это был частный визит, не делал её менее принцессой Элровиса. И она была женой Кайрона. Для неё было естественно возмущаться обращением с людьми Кайрона.

— По дороге сюда я сделала замечание столичному рыцарю, который без причины притеснял солдата гарнизона. Если это было недоразумение, я вернусь и извинюсь.

— Н-нет… Не стоит. Принцессе не нужно этого делать. Это моя оплошность как командующего.

Но Дитрих, взглянув на лицо принцессы, понял, что снова ошибся. Принцесса, словно только этого и ждала, приподняла бровь и спросила:

— Вы сказали, что сэр Кайрон сейчас не командующий? Почему?

— Он… он командующий.

Дитрих кое-как вывернулся.

— Вы, возможно, знаете, что я ‒ маршал королевской армии. Его Величество король передал мне командование крепостью. Поэтому сейчас я исполняю обязанности командующего.

— Ах, вот оно что. А я уж подумала…

Принцесса усмехнулась.

— …что вы лишили сэра Кайрона власти над крепостью, зацепившись за его происхождение.

— С чего бы? Ха-ха. Мне грустно, что вы считаете меня таким мелочным братом.

— Прошу прощения. В конце концов, вы бы не стали так несправедливо обращаться с тем, кто также является членом королевской семьи Элровиса.

— …Да, конечно.

Кулак Дитриха сжался так, что на тыльной стороне ладони вздулись жилы.

«Член королевской семьи Элровиса? Этот ублюдок Кайрон? Чушь собачья…»

Но как ни досадно, это было правдой. Эта хрупкая на вид девчонка каждым своим словом попадала в самое больное место.

Принцесса безразлично ответила:

— Если это было недоразумение, то хорошо. Я устала с дороги, и хотела бы немного отдохнуть, пока не вернётся муж. Можно мне пройти в свои покои?

Дитрих, с трудом подавив гнев, улыбнулся в ответ:

— Простите, что задержал больного человека. Адъютант проводит вас в отведённые для вас апартаменты.

— У меня есть отдельное место? Я бы хотела остановиться в покоях сэра Кайрона.

— Ах.

Уголки губ Дитриха снова дёрнулись.

«Проклятье, неужели нельзя, чтобы хоть что-то прошло гладко?»

— Для принцессы подготовлены служанки. В незнакомом месте вам будет удобнее в более комфортабельных апартаментах. Покои Кайрона, скорее всего, слишком спартанские.

— Даже если они спартанские, раз он командующий, они не могут быть похожи на казарму простых солдат. Мне этого вполне достаточно. Я приехала сюда не как принцесса, а как жена командующего. Было бы странно, если бы меня принимали как почётную гостью.

— ……

— Я полагала, что мы негласно договорились об этом. Неужели я ошиблась?

Мы ведь договорились, что встречаемся "частным образом", не так ли? Или мне стоит придать этому вопросу дипломатический характер?

Холодный взгляд принцессы говорил именно это. Дитриху нечего было возразить. В конце концов, письмо отправил он сам.

«Проклятье…»

Если распространится слух, что он даже не позаботился о принцессе другой страны, это только даст его братьям повод напасть на него. В конце концов Дитриху пришлось, стиснув зубы, улыбнуться.

— Хорошо. Я провожу вас.

Осмотрев предоставленные апартаменты, Айлет произнесла только одну фразу:

— Неплохо, чтобы переждать какое-то время.

Подоспевшая Вара удивлённо наклонила голову. Она ведь носилась по лагерю, как летяга, и видела настоящие покои Кайрона, которые были совсем другими.

Эти апартаменты, состоящие из гостиной и спальни, были в несколько раз роскошнее её спальни в штабе Элровиса. И неудивительно ‒ это были вовсе не покои Кайрона. Дитрих намеренно привёл её сюда, выдавая это за комнаты Кайрона. У Айлет внутри всё кипело от злости.

Обойдя комнату, принцесса широко распахнула глаза.

— Кайрон!

Принцесса быстрым шагом прошла мимо Дитриха. Прибывший в свои новые апартаменты Кайрон привычно принял её в свои объятия. От него исходил резкий запах крови и металла.

Айлет встала на цыпочки и поцеловала его в уголок губ. Это был не полный поцелуй, но под углом выглядел как нежный поцелуй в губы.

Дитрих с досадой усмехнулся:

— Ну-ну. Я и забыл, что вы только что поженились. Не буду мешать, Кайрон. Доложи вечером.

— …Хорошо.

Дверь закрылась. Переведя дух, Айлет попыталась отстраниться, но мужчина не позволил ей вырваться, сжав руки.

— Я не получал известий о твоём приезде.

— Твой брат любезно предоставил мне предлог. Раз меня пригласили, я могу остаться дольше, чем в прошлый раз. …И прости, что ворвалась без предупреждения. Чтобы ослабить бдительность второго принца, нужно было показать, что мы настоящая пара. Надеюсь, ты не против.

Не успела Айлет закончить оправдываться, как Кайрон наклонил голову и поцеловал её в левую щёку.

— ……?

Только тогда Айлет поняла, что его настроение отличается от обычного. Кайрон в два шага настиг отступавшую принцессу. В мгновение ока его большие руки обхватили её лицо. Губы, которые до этого терлись о её нос, скользнули вниз. Она вдохнула от удивления, приоткрыв губы...

— ……!

Её поглотили. Девушка крепко зажмурилась.

Но прошло время, а движения не было. Айлет приоткрыла глаза. Кайрон всё ещё стоял на месте. Он выглядел как дикий зверь, раздумывающий, укусить ли её за губы или нет. В его глазах сегодня особенно ярко алела кровь. В них не было ни радости от встречи, ни тепла. Только взгляд хищника, оценивающего ценность того, что перед ним.

Эти безжизненные глаза сегодня были особенно похожи на демонические. Даже температура его ладоней, касавшихся её щёк, была слишком низкой. Ощущение было такое, будто к её лицу прикоснулись не руки, а металлические предметы. По спине пробежал холодок.

Прошло много времени, в ушах раздавалось только чьё-то дыхание, прежде чем Кайрон наконец тихо произнёс:

— В такие моменты нужно уклоняться, Айлет.

Он не принуждал её. Кроме его рук, обхвативших её лицо, между ними не было контакта. Она могла легко отстраниться, просто отклонившись назад. Он давал ей выбор. Тот факт, что он не потерял рассудок, наоборот, казался более угрожающим. Она думала, что он просто не умеет выражать чувства, но теперь поняла ‒ это была иллюзия. Возможно, это и есть его истинная сущность.

Айлет изо всех сил старалась говорить спокойно:

— Мне не привыкать к такому. Я должна привыкнуть.

— Чтобы без проблем целоваться на людях?

— И это тоже.

— А есть ещё причины?

— Из-за меня тебе приходится чаще выходить в патрули.

Айлет накрыла его руки своими.

— Можешь целовать меня сколько хочешь.

— Ах, значит, из чувства ответственности?

Кайрон издал горький смешок.

— Это тоже неплохо.

Ледяная напряжённость, окутывавшая его, исчезла. Это была разительная перемена ‒ как будто на льду зажгли огонь. Его неестественно красные глаза вернули свой обычный цвет.

Кайрон легко поцеловал её в правую щёку и отстранился.

— На сегодня хватит. Эффект и так уже есть.

Отступив на шаг, он снял плащ. На доспехах под ним были видны засохшие пятна крови.

— Между прочим, пока меня не было, ты успела сменить мои покои, супруга.

— Скоро тебя восстановят в должности командующего. Даже если не вернут звание полностью, по крайней мере, ты получишь полномочия, сравнимые с командующими. Положение гарнизона тоже улучшится.

Кайрон, смывавший мокрой тканью засохшую кровь со щеки, усмехнулся.

— Мне за тобой не угнаться. Так глазом не успею моргнуть, как я уже стану королём.

— Борьба с демонами тяжела? Ты выглядишь немного не так, как обычно.

Говорили, что он ранен, но внешне он казался здоровым. Но кто знает. Обычно появление демонов означало уничтожение целой деревни. Тот факт, что он сдерживал их человеческими силами, уже был удивителен. Но Айлет попросила его о более сложной задаче:

— Замани демонов в определённое место в определённый день.

— Это не особенно сложно. Ты сказала, что достаточно просто собрать их там в нужный день, в любом состоянии.

Кайрон понюхал тыльную сторону ладони, проверяя запах крови.

— А то, что я выгляжу взволнованным, ‒ это, можно сказать, хроническое.

— У тебя болезнь? Какая?

— Любовная лихорадка?

— Не шути.

— Я не шучу. Это правда.

— Ты серьёзно ранен?

«Может, он повредил голову?»

— Если слишком долго находиться на ничейных землях, это случается. Кстати, кажется, у меня ещё и простуда, — пробормотал Кайрон, прикоснувшись ко лбу.

Вара, слушавшая этот разговор, фыркнула.

[Врёшь]

[Врёшь] [Врёшь] [Врёшь] [Врёшь] [Врёшь] [!]

[Опасно] [Опасно] [Опасно] [Опасно]

Кайрон выхватил карточки у Вары.

— Малышка. Этот придурок Дитрих не приставал к тебе?

[Козёл]

[Не нравится]

Айлет чуть не упала в обморок от удивления.

— Вара! Откуда ты взяла такие карточки…?

— У малышки хорошая способность к адаптации.

— Не учите Вару ругаться, сэр!

— Разве есть способ выразить свои мысли точнее?

— Конечно есть! Много способов!

Нужно научить Вару читать и писать. Нельзя, чтобы чистая душа Вары была испорчена...

Айлет покосилась на мужчину, который поглаживал голову Вары.

— Раз ты так часто шутишь, значит, ты и правда в порядке. Тогда я буду считать, что, кроме поцелуев, тебе от меня ничего не нужно.

— Не говори так, оставь это на потом. Добавь к тому, что уже было отложено в прошлый раз.

Кайрон, усмехнувшись, снова поцеловал Айлет в щёку ‒ на этот раз с другой стороны.

— Хорошо, что здесь есть ванная. Можно помыться?

— Эта комната теперь твоя. Тебе не нужно спрашивать моего разрешения.

— Правда? Похоже, я действительно хорошо женился. Столько преимуществ сразу.

Мужчина, хихикая, направился в ванную. Уже войдя, он расстегнул все пуговицы на рубашке. Айлет, вздрогнув, поспешно отвернулась, и из-за спины донёсся весёлый смех.

— Ты собираешься в деревню?

— Сегодня я осмотрю крепость, а в деревню пойду завтра. Если я буду ходить по крепости и осматриваться, принц Дитрих хотя бы сделает вид, что за мной наблюдает.

— Тогда сегодня я пойду с тобой. Заодно и "поиграем в супругов".

— Хорошо. Иди быстро мойся.

— Может, вместе?

— Нет!

Когда Айлет рявкнула, Кайрон снова рассмеялся и закрыл дверь ванной. Вскоре послышался слабый шум воды.

— Ну и ну…

Если человек должен быть последовательным, то он, похоже, был полной противоположностью того безэмоционального мужчины, каким казался всего минуту назад. Интересно, какая же сторона настоящая.

Вара, которая крепко вцепилась в платье Айлет, приставила указательный палец к виску и покрутила им.

— Вара, ты тоже так думаешь?

Айлет вздохнула и начала готовиться к выходу.

На следующий день после того, как они вместе с Кайроном обошли всю крепость, Айлет рано утром отправилась в деревню Винтербарк. Информационный гильдия, которую она посетила полтора месяца назад, тоже неузнаваемо изменился.

На столе витал ароматный запах чая. Принц Эмерик, сидевший на роскошном арабесковом пледе, с лукавой улыбкой поприветствовал её.

— Рад видеть вас так часто, принцесса.

Рядом с чайными чашками и чайником на фарфоровом подносе лежали сладости. Деликатесы, которые трудно найти на границе.

Когда Айлет взяла чай, Эмерик любезно сказал:

— Хорошо бы видеть вас так часто. Будем укреплять союзнические отношения.

— Если бы пересекать границу было так просто, это стало бы большой проблемой.

— Что вы, соседи в одинаковом положении, даже если они семья.

С тех пор как по всему Винтербарку разнёсся слух об успешном бурении золота на ничейных землях, прошло больше десяти дней. Благодаря этому отношение Эмерика стало гораздо более дружелюбным, чем в прошлый раз.

«Конечно. Теперь он убедился, что карта, которую я дала, настоящая».

Раз союз укрепился, Эмерик должен был хотеть перейти к следующему этапу. Он не мог позволить Дитриху и дальше забирать себе золотую жилу. Вопреки своей экстравагантной внешности и беспечной манере поведения, Эмерик был умным стратегом. Источником его силы, позволявшей ему на равных конкурировать с братьями, не имея влиятельных родственников, была информация. Он захватил информационную гильдию, которая раньше действовала только в столице, расширил её на весь Каланд, переманил на свою сторону начальников почтовых станций и создал сеть, связывающую их. Таким образом, он легко перехватывал и собирал необработанную информацию и действовал на шаг впереди других. С того момента, как он получил информацию о золотой жиле, Эмерик уже начал действовать.

— Теперь предоставьте это мне, принцесса. Социальное уничтожение ‒ это моя специальность. Можете мне доверять.

Эмерик самоуверенно вздёрнул подбородок.

— Когда придёт время, просто откройте ворота крепости.

— Хорошо. Поучусь у вас.

Айлет наслаждалась терпким ароматом жасминового чая.

«К счастью, легко».

Спокойная поздняя весна прошла, и наступила середина лета.

— Золотая шахта ‒ это ложь! Второй принц обманывает народ и загоняет рабочих в смертельную ловушку!

На центральной площади деревни Винтербарк была установлена чёрная сцена. Когда площадь заполнилась людьми, кто-то встал на стул и закричал во весь голос:

— Гарнизон брошен, командующий смещён, а умирать в землях жестоких чудовищ отправляют наших сыновей и дочерей из Винтербарка! Мы едем не золото добывать, а быть брошенными на съедение!

Старик с белой бородой разорвал пополам большой плакат. Это было объявление о наборе рабочих для разведки, которое ещё утром висело на стене площади.

— Вы что, продадите жизнь свою и своих семей за несколько жалких монет?

— Правильно!

— Верно, верно!

Люди вскинули кулаки в воздух, поддерживая старика.

С тех пор как в деревне пошли нехорошие слухи и кто-то начал организовывать протесты, прошло уже больше недели. Число сторонников росло, и теперь они заполнили всю площадь, выплеснувшись в переулки.

Большинство жителей, обосновавшихся у границы, были коренными. Те, кто из поколения в поколение с трудом выживал на этой бесплодной земле, куда никто не хотел ехать, хорошо знали опасность демонов. Движение против принудительной мобилизации распространилось, как лесной пожар, по всему Винтербарку.

— Лучше умереть здесь, чем быть утащенными на ничейные земли!

— Столичные войска, не трогайте невинных людей!

Эти вести быстро дошли до крепости.

На столе в кабинете командующего лежали куски породы, добытые на прошлой неделе. Их было три. Оценщик, осмотрев их, вынес вердикт:

— Это алмазы. После огранки станут бриллиантами. Это гораздо лучший результат, чем раньше, Ваше Высочество.

— …Да, неплохо.

Драгоценные камни для украшений аристократов. Неплохо, но не более того. К счастью, находка была ценнее, чем в прошлом месяце, но Дитрих не мог чувствовать удовлетворения. Золота всё ещё не было, а время уходило. Он знал, что они продвигаются вперёд, но всё равно чувствовал себя бредущим в тумане. Особенно остро это чувство возникало, когда он видел принцессу.

Принцесса, сидевшая на диване и лакомившаяся сушёным виноградом, бросила фразу:

— Похоже, результатов всё ещё нет. Странно.

Когда Кайрона не было, принцесса часто наведывалась в кабинет командующего. На вопрос "В конце концов, это же кабинет моего мужа" Дитриху нечего было возразить. Если бы он сказал "нет", Кайрон был бы командующим лишь по названию, без приличного кабинета, а если "да", то он сам оказывался незваным гостем, занявшим это место. К счастью, принцесса, казалось, не собиралась дотошно выяснять, кто же настоящий хозяин кабинета.

— Не обращайте на меня внимания, продолжайте совещание. Как только сэр Кайрон закончит подготовку к походу, я вернусь в свои покои.

— …Как вам будет угодно.

Съев три виноградины, принцесса раскрыла принесённую с собой книгу. Дитрих отвлёкся от неё и понизил голос:

— Это все, кого мы можем нанять? Даже с тройной оплатой никто не хочет идти?

— Понимаете… в деревне, кажется, ходят нехорошие слухи. Я сам узнал об этом только сегодня утром.

— Нехорошие слухи?

Адъютант, поколебавшись, начал объяснять:

— Говорят, что демоны скоро начнут буйствовать. Поэтому многие боятся выходить на ничейные земли. К тому же, объявления о найме по какой-то причине были искажены и воспринимаются как принудительная мобилизация.

— И это всё?

— И ещё… как бы это сказать… распространился слух, что на ничейных землях нет золота.

— Что?

Адъютант украдкой взглянул на Дитриха.

— Мы пытались подавить эти слухи, но они распространяются слишком быстро, и общественное мнение не успокаивается.

— Ха!

Дитрих был чувствителен к слухам. Среди трёх принцев Каланда он был самым непопулярным. Будучи главой военных, он противостоял братьям силой, и популярность ему была не нужна, но причина была в другом. Всё дело было в Эмерике. Даже старший брат, сын королевы, не мог избежать интриг и провокаций Эмерика, не говоря уже о Дитрихе. Стоило ему поднять свою репутацию добрыми делами, как тут же появлялись слухи, порочащие его. Неужели и на этот раз это его рук дело?

— Где сейчас Эмерик и чем занимается? Его местонахождение до сих пор не установлено?

— Ну… говорят, Его Высочество принц Эмерик находится в своей загородной резиденции близ столицы.

— Что? Я слышал, его последний след был у северного торгового пути!

— Да, но, похоже, он развернулся и направился в столицу. До недели назад он точно был в столице, а потом его следы снова потерялись.

— Он вернулся в столицу в такое время?

Когда старший брат заносит свой молот, какие у него могут быть дела в столице? Единственный, с кем Эмерик мог встречаться, ‒ это их отец, дряхлый король Каланда.

«Я думал, он где-то здесь, но он поехал за разрешением к отцу?»

Дитрих нахмурился. Если Эмерик начал действовать, нужно было готовиться к ответным мерам.

В этот момент в кабинете раздался чёткий стук.

— Подготовка к походу завершена, Ваше Высочество.

Это был Кайрон. Коротко доложив, он, не дожидаясь ответа Дитриха, направился к дивану. Принцесса, опустив книгу на колени, уснула.

— Айлет.

— …Ах, ты уже уходишь?

Спросонья открыв глаза, принцесса приняла его поцелуй.

— Будь осторожен. Не поранься.

Дитрих с незнакомым чувством наблюдал за тем, как Кайрон осыпает её поцелуями.

«Ах да, он же здесь».

Как мужчина, он инстинктивно чувствовал, какими глазами Кайрон смотрит на принцессу. Это была не прекрасная взаимность, называемая любовью или симпатией. Это было нечто более плотское и тёмное. Например, инстинкт размножения.

«Он сгорает от желания наброситься на неё прямо сейчас».

Значит, история о любви с первого взгляда и поспешной женитьбе была правдой. Тогда пока принцесса здесь, Кайрон будет его верным охотничьим псом. Осознав это, его беспокойство, как ни странно, улеглось.

Обретя спокойствие, Дитрих прочистил горло и спросил самым мягким голосом, на который был способен:

— Кайрон, а со мной не попрощаешься?

Кайрон посмотрел на него с выражением "что это за пёс лает?".

— Я, кажется, разлучаю молодожёнов. Сегодня тебе достаточно проехать до шахты и сразу вернуться, чтобы принцесса не грустила.

— ……?

— И с завтрашнего дня можешь не ходить в походы. Как бы ни была важна задача, у молодожёнов должно быть время для себя. С этого момента сосредоточься на обороне крепости и безопасности деревни. И заодно присматривай за принцессой.

— Ах…

— Если будут какие-то смутьяны, разжигающие недовольство, немедленно их арестовывай. Ты понимаешь, о чём я?

Кайрон, пристально посмотрев на Дитриха, слегка склонил голову. Его покладистый вид немного разрядил напряжённое дыхание принца.

«С ним я могу быть спокоен. Среди братьев только я понял его ценность».

Первый и третий принцы презирали и игнорировали Кайрона. Но он сам знал его с тех пор, как тот сделал первые шаги. Если хорошо его наточить, Кайрон станет лучшим мечом, который нигде не найти.

Выйдя из кабинета командующего, Кайрон сразу покинул крепость.

Последние два месяца гарнизон создал широкую полукруглую сеть патрулирования перед шахтой второго принца, отслеживая активность демонов. Часть из них, скрываясь от глаз Дитриха, направлялась в центр ничейных земель, выполняя просьбу Айлет.

Когда он проезжал мимо шахты, оттуда доносились крики и звуки побоев.

— Если так спешите, беритесь за дело сами! Почему вы нас изводите?! Мы вам что, мальчики для битья?!

— Что?! Вы, безродные, совсем страх потеряли?!

Крики стихли, и надзиратель ударил ножнами бригадира шахты. Солдаты гарнизона переглянулись.

— Командующий, не вмешаетесь?

Жители Винтербарка, рабочие на шахте и призванные солдаты были неразрывно связаны. Кайрон тоже узнал несколько лиц среди избиваемых рабочих. Среди них были те, кого он давно не видел. Некоторых он вспомнил сразу, некоторых уже забыл. Его взгляд задержался на тех, кого он помнил смутно.

«Когда он умер? Два года назад?»

Нет, скорее, он "должен" умереть через два года. Вспомнив точное время и причину, его память прояснилась. Кайрон спрыгнул с лошади. Подчинённые удивлённо окликнули его:

— Командующий?

Кайрон, проигнорировав их, быстрым шагом направился вперёд.

— Ослушаться приказа второго принца ‒ значит ослушаться королевского указа, дураки! Поэтому я и говорю, что с необразованными…

Над головой надзирателя, вопившего во весь голос, нависла тень.

— Что это?

Подняв голову, надзиратель икнул. Пара тёмно-красных глаз смотрела на него, как у зверя.

— Ч-что вам нужно?

— Ты знаешь, что за всё, что происходит на ничейных землях, никто не несёт ответственности?

Кайрон не дал надзирателю времени переварить сказанное. Он резко согнул колено и со всей силы опустил его на грудь надзирателя. Удар был подобен взмаху лапы дикого зверя. С глухим звуком надзиратель отлетел и врезался в снег.

— Кхы-ы!

Сила была подавляющей. Рыцари столичной гвардии, только что сцепившиеся с рабочими, замерли.

— Даже на ничейных землях нужен порядок. Поэтому здесь сильные всегда имеют преимущество.

Повеяло холодным ветром.

Кайрон, приближаясь к упавшему надзирателю, прорычал:

— На силу отвечают силой.

— А-а-а…!

— На убийство ‒ убийством.

— По-пощадите…

— А за содеянное платят вдвойне, и никто тебя не накажет. Поэтому я люблю это место.

Лицо надзирателя в мгновение ока превратилось в кровавое месиво.

Кайрон вытер окровавленный сапог о снег. Затем тыльной стороной ладони стёр кровь с щеки.

— Я и так пришёл сюда после того, как наслушался всякой чуши. Не хватало ещё, чтобы вы тут бунтовали.

— Спасибо, командующий. Я пытался терпеть, но этот мой характер…

У бригадира шахты, спасённого от смерти, под глазами залегли тени. Ему приходилось терпеть давление сверху от принца, требующего золота, и снизу ‒ подбадривать и успокаивать деморализованных рабочих. Даже пяти тел было бы мало.

— Мы больше не можем это терпеть. Если бы я страдал один, я бы ещё как-то смирился… но я всё время вспоминаю своего племянника…

Бригадир опустил голову и вытер глаза рукавом. Только в том патруле, куда их насильно отправили с прибытием принца Дитриха, погибло двадцать солдат гарнизона. Семей погибших было в три раза больше.

— Сегодня я получил весточку от старосты. Жители деревни больше не подчинятся принудительной мобилизации второго принца и не остановятся, пока не вернут себе крепость. Вы ведь тоже знаете, командующий?

— Конечно, знаем!

Солдаты гарнизона возмущённо поддержали.

— Если сложить силы гарнизона и жителей деревни, мы сравняемся со столичными войсками. Всё равно нам придётся избавляться от них всех. Начните со второго принца!

— К тому же, по словам старосты, из столицы спустится высокопоставленное лицо, которое будет на нашей стороне. Значит, у нас будет и оправдание!

Кайрон с удивлением смотрел на возмущённых подчинённых. Их слова были очень рискованными.

— Вы, ребята, всегда были безрассудными…

— А вы ожидали, что подчинённые такого безрассудного командира будут в своём уме?

— Нам бы не хотелось слышать такое от человека, который сам не вписывается в стандарты!

Кайрон усмехнулся.

На вид обычные, но все здесь были родом из Винтербарка. Эти люди отбросили человечность, чтобы выжить. Выросшие со страхом перед демонами, они не боялись жестокости людей.

— Хорошо. Раз уж наша принцесса дала добро.

Вспомнился момент, когда он поцеловал её перед уходом из кабинета Дитриха. Айлет прошептала ему на ухо:

— Ты хорошо держался всё это время. Сегодня можешь беситься сколько хочешь.

И она сказала это при Дитрихе. Нужно быть очень смелой, чтобы сделать такое.

Неудивительно, что в такую женщину легко влюбиться. Она умела управлять им и заставлять его высохшее сердце биться чаще.

— Раз меня так унизили, пора и побеситься.

Кайрон размял плечи и шею. На его глазах загорелся опасный румянец.

В то же время, на третьем этаже убогого здания на площади деревни Винтербарк. Пришло срочное донесение из крепости. Это было письмо от принцессы Элровиса, которая находилась в крепости. Эмерик, только что вернувшийся из столицы, довольно улыбнулся, прочитав сообщение:

Сегодня в полночь ‒ ворота открыты.

Время пришло.

Эмерик дёрнул за шнурок звонка. Трижды прозвенел колокольчик, и дверь открылась. Старик с белой бородой почтительно поклонился в дверях.

— Староста, подготовка почти завершена?

— Да, господин. Мнения жителей деревни почти полностью сформировалось. Осталось только назначить дату и время для начала беспорядков.

— Начнём сегодня в полночь. Как только вы выступите от деревни к крепости, там сразу же вспыхнет пламя. Ворота будут открыты, так что не медлите, входите. Это согласовано и с гарнизоном.

— Слушаюсь, так и сделаем.

На этом подготовка была завершена. Эмерик опёрся на стол и поднялся.

— Закончим до рассвета. Охота должна быть быстрой.

В ту же ночь, в полночь, в крепости вспыхнуло пламя.

— Принцесса.

Айлет проснулась от осторожного прикосновения к плечу. Лукиан, скрывавшийся в темноте, тихо прошептал:

— Вам нужно встать. Они пришли.

Пока Айлет протирала глаза, Вара взобралась на кровать и зажала ей нос и рот влажной тканью. Айлет взглянула в окно. По всей крепости вздымались языки пламени.

Лукиан открыл окно, и в комнату ворвался едкий запах дыма.

— Вернём крепость!

— Крепость принадлежит людям Винтербарка! Столичные захватчики, прекратите грабёж и убирайтесь!

Жители Винтербарка, превратившиеся в толпу, кричали во весь голос. К ним присоединились солдаты гарнизона, и единый клич сотрясал всю крепость.

— В коридоре рыцари второго принца. Мы выйдем через окно. Держите нос и рот плотно закрытыми тканью.

Айлет кивнула, и Лукиан подхватил её на руки. Вара, перемахнув через подоконник, как белка, помахала им рукой. Крепко прижимая к себе Айлет, Лукиан легко перепрыгнул через окно. Ступив на перила, он спрыгнул на балкон этажом ниже, затем ещё на один. Однако последний этаж был значительно выше.

— Если страшно, не смотрите вниз.

— …Я уже посмотрела.

Айлет крепко зажмурилась и уткнулась лицом в грудь Лукиана. Тем временем Вара, забравшаяся на большое дерево напротив, бросила им верёвку. Лукиан поймал её и оттолкнулся в воздух. От жуткого падения сердце сжалось. Айлет смогла вздохнуть только когда Лукиан снова коснулся ногами земли. Лукиан с лёгким отвращением пробормотал:

— Какая же у неё сила.

Вара, спрыгнувшая с трёхэтажной высоты с голыми руками, гордо выпрямилась. Она держала верёвку, на которой висели двое взрослых, одной рукой. Было чем гордиться.

Айлет краем глаза оглядела ситуацию в крепости. Широкая площадь перед воротами уже превратилась в поле боя. Стена щитов столичных войск стояла полукругом, а на неё напирали жители деревни с косами и кирками. Мужские руки, сжимавшие тупые кирки, были размером с голову ребёнка. Но и столичные войска не уступали.

— Видно, что столичные войска хорошо обучены. Даже при внезапном нападении их строй не нарушается.

— Дитрих тоже не дурак. Держимся подальше от него и ждём Эмерика.

— Да. Я отведу вас в место, которое присмотрел днём.

Из лагеря гарнизона хлынули солдаты. Сжимая мечи и дубины, они присоединились к жителям деревни и начали теснить стену щитов. Глухие удары копий о щиты и пронзительный скрежет металла разрывали барабанные перепонки. С присоединением гарнизона стена столичных войск быстро рухнула.

— Ничтожества, которые так важничали, потому что из столицы! А оказалось, вы всего лишь это?

Хруст!

Послышались леденящие душу звуки. Гарнизон начал в полную силу избивать столичных солдат.

— Командующий разрешил, ублюдки! Попробуйте-ка получить то же самое!

— Держать строй! Не позволяйте бунтовщикам проникнуть в здания!

В этот момент со стены, выходящей на ничейные земли, раздался звук боевого рога. Патруль, отправленный в поход, вернулся. Крики с обеих сторон и бесчисленные удары быстро превратили лагерь в хаос.

— Найдите второго принца! Тогда всё кончится быстро!

Солдаты бросились к зданию, где находился кабинет командующего.

В этот момент:

— Ах вы, отродья!

Громовой крик пронзил жар пламени и шум битвы. Он был подобен раскату грома. Солдаты, пытавшиеся прорваться в кабинет, были отброшены мечами рыцарей, и между ними появился Дитрих.

— Что это за беспорядки?!

Окинув взглядом крепость, превратившуюся в ад, Дитрих с ужасающим выражением лица спросил:

— Вы знаете, где находитесь, что смеете поднимать мечи?! Вы, королевская армия, на королевской земле, осмеливаетесь нападать на рыцарей принца?!

Ряды гарнизона, теснившие столичные войска, заметно дрогнули. Остриё копий заколебалось, шаги остановились.

— Глупцы. С этого момента всякий, кто поднимет меч, будет считаться изменником. Подумайте хорошенько!

Громко приказав, Дитрих жестом велел рыцарям двигаться. Затем, понизив голос, спросил:

— Где Кайрон?

— Ну… у ворот, ведущих на ничейные земли… Там собрались 1-я, 3-я и 4-я роты.

— Проклятье. Немедленно приведите сюда принцессу Элровиса. Как только мы схватим принцессу, Кайрон сам придёт. Наглый ублюдок, как он посмел устроить такое?

Лукиан спрятал Айлет за деревом. Из-за скопления солдат они не могли напрямую пересечь площадь к зданию напротив. Айлет, укрывшись в его плаще, наблюдала за происходящим.

— Глупец ‒ это вы!

Старик, выбежавший вперёд, закричал в ответ:

— Если хотите подавлять нас силой, привели бы с собой хотя бы демонов из-за стен! Как вы могли спокойно спать после того, как забрали моего внука?!

— А-ха, значит, ты решил обнажить меч? Тогда я собственноручно лишу тебя жизни!

Громко рассмеявшись, Дитрих положил руку на рукоять меча. Клинок, вырвавшись из ножен, рассек воздух, направляясь к старику.

— Старейшина Нейман!

— Нет, староста…!

Айлет забыла, что прячется, и чуть не закричала.

За мгновение до того, как меч Дитриха обрушился на старика, раздался чей-то ясный голос:

— На этом остановитесь, братец.

Лезвие меча дрогнуло, едва не задев старика. Взгляд Дитриха устремился туда, откуда донёсся голос. С дороги у стены спускался мужчина. Высокий, стройный молодой человек. Без доспехов и тяжёлого плаща, в лёгкой одежде, он шёл неторопливо, не спеша. Его серебристо-серые волосы развевались на ветру.

Дитрих не поверил своим глазам.

— …Эмерик?

Молодой человек, который до этого закрывал нос и рот платком от дыма, опустил руку. Обнажились его губы, очерченные изящной линией.

Дитрих, забыв опустить меч, заикаясь, спросил:

— Как ты уже здесь…?

— Ну, это слишком банальная реплика, старший братец.

— Кто открыл ворота?! Я же приказал запечатать крепость!

Рыцари окружили Эмерика, одновременно начиная закрывать ворота. Но в этот момент снова раздался звук боевого рога.

Ву-у-у…

Сразу же раздался второй звук, на этот раз длиннее. И наконец третий, более отчётливый, сотряс крепость.

«Три звука рога?»

Дитрих не поверил своим ушам.

К воротам подбежал запыхавшийся рыцарь и доложил:

— Ваше Высочество, гонец… гонец! Я подтвердил королевскую печать!

— Что подтвердил?

Королевскую печать?

Словно только этого и ждали, часовой на воротах громко крикнул:

— Королевский гонец! Открывайте ворота! Королевский гонец Его Величества!

Королевский гонец имел право одним лишь трёхкратным звуком рога принудительно открывать ворота любых владений и военных объектов. Ибо никто не мог перечить королевскому приказу.

В наступившей тишине за воротами показались всадники в одеяниях с королевским гербом. Два знамени развевались на ветру. Вновь прибывшие рыцари, вздымая копытами снег, ворвались прямо в центр крепости. Солдаты расступились, освобождая им дорогу. Всадник едва не спрыгнул с лошади.

Увидев цвет знамени, закреплённого на седле, зрачки Дитриха расширились.

«Золотой… и красный?»

Гонцы, передающие королевские приказы, вешают на лошадей знамёна с золотым гербом королевской семьи. Красный цвет означал, что приказ касается армии.

Гонец, спешившись, обеими руками поднял свиток, обёрнутый в красный шёлк.

— По велению Его Величества короля объявляю королевский указ Северной крепости!

Дитрих, Эмерик и все остальные в крепости преклонили колени. Гонец громко зачитал указ:

— Поскольку пограничные волнения с каждым днём усиливаются, а народ пребывает в тревоге, мы не можем оставаться безучастными. Посему мы поручаем третьему принцу Эмерику восстановить порядок в области Северной крепости, включая Винтербарк.

— Что?

Рот Дитриха широко раскрылся. Но это было не всё.

— Третий принц имеет право открывать ворота и использовать войска по своему усмотрению для принятия необходимых мер. Настоящий указ имеет преимущественную силу перед всеми предыдущими распоряжениями, и всякий, кто ослушается его, будет считаться нарушившим королевский приказ.

Имеет преимущественную силу перед всеми предыдущими распоряжениями?

Лицо Дитриха побледнело. Он ведь тоже получил королевский указ, когда спускался в Северную крепость. В нём говорилось, что ему поручается всё административное и военное командование северной крепостью. И король отобрал это у него и передал Эмерику.

— Какой предлог ты использовал, чтобы заполучить это…!

— И после всего вы всё ещё не понимаете, братец?

Эмерик поднялся и лениво потянулся.

— Я же предупреждал вас в прошлый раз. Когда вы начинаете подозревать, не дело ли это нашего младшего брата, уже поздно.

Эмерик, засунув руки в карманы, бодрым шагом приблизился. Дитрих, не желая отставать, вскочил на ноги.

— Какими же словами ты обвёл вокруг пальца нашего отца?

— Как можно обвести вокруг пальца такого слабого человека? Просто старший брат так запугал отца, что тот дрожал, и я, как младший, просто немного развлёк его.

— Ах ты, мелкая крыса…

— И к тому же я не сделал ничего плохого. Ц-ц-ц, с такой непопулярностью вам, братец, не стать мудрым правителем.

Эмерик поочерёдно указал на гарнизон и столичные войска, стоявшие друг против друга.

— Из-за вас же люди устроили междоусобную войну. Разве это не позор?

— Междоусобную войну? Не искажайте тот факт, что между союзниками произошла небольшая стычка!

Увидев пятна крови, разбросанные по всей крепости, Эмерик усмехнулся.

— Мы ещё разберёмся. Как вы только что слышали, теперь всё, что происходит в этой крепости, находится в моей юрисдикции. Включая и вас, братец.

Эмерик жестом подозвал ближайшего солдата.

— Уведите братца. Ах да, не обязательно церемониться. В общем, как получится.

— К-куда прикажете?

— Ммм. Какое-нибудь подходящее тёмное и сырое место, например, подземелье?

— Как вы смеете распоряжаться по своему усмотрению! Не трогайте меня, как вы смеете прикасаться к королевской особе!

Дитрих оттолкнул солдат, которые робко приближались к нему.

Эмерик с отвращением цокнул языком.

— Если вы невиновны, вас, конечно же, освободят. Потерпите немного, хотя бы ради тех людей, которые потеряли своих близких по вашей вине.

— По моей вине? — Дитрих, выпучив глаза, огляделся вокруг. — Не смешите меня! Здесь и в мирное время люди умирали! Вы хотите свалить всё это на меня?!

Но взгляды, обращённые к нему, были ледяными.

— Ха!

Дитрих истерически расхохотался. Сквозь открытые ворота крепости хлынула толпа наёмников. Личные войска Эмерика окружили Дитриха и столичную армию.

— Вы пойдёте добровольно или вас вывести силой, братец?

— Молчи, хитрая лиса.

Раз король встал на сторону Эмерика, у Дитриха не было выбора. Проглотив бурлящую обиду и унижение, Дитрих поднял правую руку. Вслед за ним столичные солдаты один за другим начали бросать оружие на землю.

Эмерик кивнул ближайшим наёмникам:

— Уведите братца.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Наёмники окружили Дитриха.

Эмерик с удовлетворением наблюдал, как его сводный брат, изрыгая ругательства, разворачивается и уходит. В крепости по-прежнему царила мёртвая тишина.

— Ну что ж.

Эмерик хлопнул в ладоши и повернулся. Он улыбнулся, глядя на большое дерево в углу лагеря.

— Выходите, принцесса. Вы не примете мою благодарность?

Когда Кайрон, вдоволь набесившись, вернулся, над восточной стеной уже начинало светать.

— Что, уже всё кончено?

Он привёл в порядок шахту и по пути снёс один из отрядов столичных войск, преграждавших путь. Солдаты гарнизона, бесновавшиеся вместе с ним, по очереди запихивали пленных в склад. Рыцари, избитые до такой степени, что едва дышали, издавали предсмертные хрипы.

Когда он пришёл, чтобы прибрать ещё один отряд, ситуация уже была разрешена. Вместо столичных войск или гарнизона по крепости сновали наёмники, перенося грузы. Видимо, принц Эмерик, прибыв с королевским указом быстрее, чем ожидалось, завершил дело.

У Эмерика не было влиятельных родственников и связей в военных кругах, поэтому в качестве военной силы на случай непредвиденных обстоятельств он часто нанимал гильдии наёмников. Хотя они и назывались наёмниками, по организованности и слаженности они не уступали элитным войскам. Рыцари Дитриха, которые ещё вчера притесняли гарнизон, теперь беспрекословно подчинялись наёмникам.

«Впечатляет. Я и не думал, что Эмерик тоже окажется в крепости».

В эту пограничную глушь, куда и за миллион не заманишь, съехались две основные силы, заправляющие королевством.

Кайрон тихо присвистнул.

Вот это пир.

Пока он облизывался, кто-то окликнул его:

— Вы командующий Винтербарк? Его Высочество третий принц приказал, как только вы вернётесь, немедленно привести вас к нему.

— А моя жена?

— Принцесса Элровиса вернулась в свои покои. После аудиенции с Его Высочеством вас проводят к ней.

Кайрон, не говоря ни слова, последовал за наёмником.

Пространство, которое до отъезда принадлежало Дитриху, за несколько часов преобразилось до неузнаваемости. Разноцветный балдахин и геометрические украшения, отражавшие вкус Эмерика, заполонили полки. Эмерик сидел верхом на столе. Он поднял руку и по-мальчишески улыбнулся:

— Привет, Кайрон. Давно не виделись.

Эмерик почти не изменился в памяти Кайрона. Те же женственные щёки, раскосые глаза, даже телосложение осталось прежним. Самым неизменным оставался этот вкрадчивый изгиб губ. Из-под приподнятых губ виднелись необычно острые клыки. Каждый раз, встречаясь с Эмериком, Кайрон чувствовал желание разорвать этот болтливый рот и вырвать язык.

— Давай-ка посмотрим… Почти десять лет прошло? — Эмерик, словно прикидывая время, беззвучно зашевелил губами, считая годы. — Ты сильно вырос. Я бы тебя и не узнал.

— Я слышал о королевском указе, — оборвал Кайрон, не желая тратить время на пустую болтовню. — Все записи о военных, административных и общих вопросах управления Северной крепостью находятся в архиве слева по коридору. Казармы гарнизона ‒ в западном здании, перед ним ‒ медпункт, а напротив ‒ склад припасов. Распоряжайтесь как знаете. Я пошёл.

— Уже уходишь?

Эмерик широко раскрыл глаза.

— Даже не выпьешь с братом, которого так давно не видел? Я хотел отметить возвращение крепости и пропустить с тобой стаканчик.

На столе стояли виски и два стакана.

— В последнее время, как открою глаза, начальство всё меняется.

На губах Кайрона заиграла усмешка.

— Не знаю, кто будет завтра, так что нет смысла с вами разговаривать. Впрочем, вы наверняка и так знаете всё о моих делах, даже если я не буду рассказывать.

— Ну-ну. Я думал, ты, женившись, немного поумерил свой нрав. А ты всё такой же ‒ ни капли обаяния.

Эмерик, проворчав, спрыгнул со стола. Направляясь к столику, он положил в прозрачные стаканы аккуратно нарезанный лёд и налил виски.

— Тогда как насчёт другой темы? Например, об уме или наивности твоей невесты.

Мелодичный, словно напеваемый, тон вызывал смутное беспокойство.

— Похоже, ты не рассказывал ей обо мне подробно?

При одном упоминании принцессы лицо Кайрона мгновенно переменилось.

— Вот так-то интереснее.

Эмерик с озорной усмешкой произнес:

— Она предложила мне союз. Обменяла твою верность мне на изгнание второго принца. Благодаря принцессе я отлично всё рассчитал по срокам. Я передал ей мою горячую благодарность. Как тебе?

Кайрон на мгновение задумался, как ему следует поступить.

Ранее Айлет просила его:

— Постарайся поменьше говорить с третьим принцем. Похоже, он из тех, кого нужно задабривать, чтобы он делал то, что тебе нужно.

Это была трудная просьба. С Дитрихом ещё можно было иметь дело, игнорируя и терпя его, но с Эмериком всё было иначе.

Его злоба была совершенно иного уровня, нежели у Дитриха.

— Она додумалась использовать тебя как своё оружие ‒ надо отдать должное уму. Хоть убей, не пойму, почему такая голова годами прозябает у ног элровисской кронпринцессы.

Одно то, что он упоминал Айлет, вызывало у Кайрона тошноту.

Эмерик удивлённо склонил голову:

— И в то же время она до смешного мало знает о тебе. Странно, не находишь? Тот, кто знает Кайрона, никогда не заключил бы со мной союз. Даже если бы воскрес из мёртвых.

Эмерик взял указку, валявшуюся рядом с картой. Сделав глоток виски, он ткнул ею Кайрона в живот.

— Одна почка, селезёнка, часть печени и лёгкого…

— ……

— И ещё что-то… кажется, кишечник?

Он ткнул указкой в разные места на теле Кайрона. Затем содрогнулся, словно от одной мысли об этом становилось жутко.

— Уму непостижимо, как можно было не умереть, когда у тебя вырезали столько органов.

Глаза Эмерика всё это время оставались по-мальчишески прищуренными. Но те, кто хорошо его знал, без труда понимали: когда Эмерик ведёт себя с преувеличенной игривостью, он обычно не воспринимает собеседника как человека. В лучшем случае ‒ как зверя, в худшем ‒ как вещь или насекомое. Это был один из приёмов Эмерика, позволявший держать других в подчинении.

Допив виски, Эмерик швырнул указку. В его ленивых глазах мелькнуло раздражение, с которым смотрят на случайно уцелевшего таракана.

— Я вспорол тебе брюхо, выбросил в этот чёртов снег, а ты выжил, Кайрон.

— ……

— Из-за того, что ты выжил, мой план пошёл прахом. Моя бедная возлюбленная столько натерпелась. Одно воспоминание об этом до сих пор заставляет меня вскакивать по ночам. Ха-ха.

Эмерик хихикал так, будто в мире существовало нечто невероятно забавное. На самом деле смешного было мало ‒ из-за того случая он едва не получил по заслугам.

«Если бы всё прошло гладко, я бы крепко сжал шею старшего братца».

Мать Кайрона была служанкой королевы. Королева взяла к себе в услужение девочку из обедневшего аристократического рода. Когда та служанка забеременела от короля, во дворце королевы поднялся переполох. К несчастью, король предпочёл эту служанку королеве и наложницам, поэтому она и её сын не могли покинуть дворец. Королева и первый принц терпели их целых пятнадцать лет ‒ они не могли позволить себе запятнать образ доброй и милосердной правительницы. Только после смерти служанки королева изгнала бастарда из дворца, обвинив его в дурных наклонностях, и сослала сюда, в Винтербарк. Дитрих промолчал, а Эмерик задумался.

«Что, если этот парень умрёт мучительной смертью, ещё не добравшись до Винтербарка?»

Что, если выставить это делом рук первого принца?

Представить его лицемерным чудовищем, который, притворяясь добрым, на самом деле разрывает на части своего младшего брата из зависти и ревности?

Тогда можно будет сорвать с него эту омерзительную маску.

План был великолепен. Эмерик привлёк Северную гильдию, чтобы продать мальчика, направлявшегося к границе, торговцам органами. А изуродованного мальчика нарочно показали жителям Винтербарка. Слухи разносятся быстрее, чем на ногах ‒ он не сомневался, что весть об этой жестокости дойдёт до столицы ещё до конца месяца.

Но мальчик выжил. И притом в полном здравии.

— Шок, обильная кровопотеря, сепсис ‒ ты должен был умереть хотя бы от воспаления… А из-за того, что ты выжил, моя причастность вскрылась. Пришлось выслушивать упрёки старшего братца, младший.

Эмерик опрокинул в рот остатки виски.

— Так что, когда я встретил твою невесту, мне стало интересно: действительно ли ты способен работать на меня? Правда ли ты её любишь?

— ……

— Достаточно ли сильно, чтобы лизать ботинки врага?

— Если я вообще способен кого-то любить, то только принцессу Айлет.

Кайрон ответил бесстрастно. Похоже, такого ответа Эмерик не ожидал ‒ он удивлённо воскликнул. О!

— Да ну? Тогда почему ты даёшь ей такую свободу?

— А что я должен делать?

— Я не говорю, что нужно запереть её. Но, скажем, я бы спрятал всё, что может стать моей слабостью, в самом надёжном месте, о котором никто и не догадается.

На этот надменный совет Кайрон лишь фыркнул. Эмерик, который, казалось, сидел на вершине мира, всё же не мог заглянуть в будущее.

Вот так. При этом свою драгоценную возлюбленную он не сумел защитить вовремя.

Но Кайрон послушно ответил:

— Хорошо, я запомню.

— Вот и славно. Чтобы я не сомневался в тебе.

Эмерик похлопал его по плечу. Его якобы добрый шёпот, исходивший из уст, обладавших змеиным языком, звучал так, будто он был весьма доволен покладистым поведением Кайрона.

— Если будешь хорошо себя вести, я, возможно, даже сделаю тебя дворянином.

Первым делом после захвата крепости Эмерик изгнал принца Дитриха и его столичные войска на ничейные земли.

— Ты предлагаешь мне патрулировать ничейные земли? Добывать золото своими руками?

Лицо Дитриха побагровело. Дитрих был заточён в подземелье три дня, с момента прибытия королевского указа. Он сдержал гнев и готовился к переговорам с Эмериком ‒ он знал, что эмоции никогда не приносили ему пользы в делах с братьями. Три дня в сыром подземелье изрядно подпортили его самооценку как принца. На второй день даже принцесса Элровиса пришла его "утешить".

— Междоусобная борьба в королевской семье Каланда и правда так же жестока, как говорят. Мне это не очень нравится. Кстати, вам не известно что-нибудь о слабых местах третьего принца? Семья, возлюбленная…

— Семья? Мать Эмерика умерла несколько лет назад, он не женат и никогда не заводил любовниц… Ах.

— У вас есть кто-то на примете?

В тот день принцесса была настойчива, но у Дитриха не было времени обдумывать её поведение. Однако её визит направил его мысли в совершенно иное русло.

— Ульрих… Да, Ульрих.

— Последние несколько месяцев и гарнизон, и деревенские рабочие делали всю работу в шахте и патрулировали ничейные земли. Даже с рабами и скотом так не обращаются. Всё должно делиться поровну.

Скрипучий голос Эмерика вырвал Дитриха из задумчивости.

— Если не хотите, можете прямо сейчас вернуться в столицу. Я не собираюсь насильно удерживать вас здесь.

— …Хорошо. Я начал это дело и должен довести его до конца.

— Ха-ха, правильно. Было бы обидно, если бы вас считали не только жестоким и тупым, но и безответственным.

Держитесь!

Эмерик сжал кулаки в ободряющем жесте.

Дитрих с трудом приподнял дрожащие уголки губ.

«Посмотрим, как долго ты сможешь улыбаться, Эмерик».

Эмерик определённо преуспевал в наведении порядка лучше, чем Дитрих. В отличие от Дитриха, вояки с прямолинейным мышлением, он был гораздо мягче и гибче. Административные дела он вёл безупречно, быстро выявлял и эффективно устранял мелкие недовольства, накопившиеся под началом Дитриха. Добрая молва об Эмерике распространялась мгновенно.

Айлет вышла на улицу впервые за долгое время. Куда бы она ни пошла, всюду слышала похвалы в адрес третьего принца.

— Стоит ли позволять ему так укрепляться? — понизив голос, спросил Лукиан. — Его репутация слишком хороша. Похоже, он сам создаёт себе образ героя.

— Если кто-то называет себя героем, это не значит, что он герой, — спокойно ответила Айлет. — Эмерик действительно талантлив в создании сторонников. Он умеет привлекать внимание, выставляя свои сильные стороны, и при этом осторожен и дотошен.

Если бы найденная Дитрихом слабость Эмерика не вскрылась, Каланд в считаные годы оказался бы в руках Эмерика. Задержись он хоть немного ‒ и единственным выходом был бы военный переворот.

Сегодня в крепости шёл снег. В разгар августа. Зрелище, редко встречающееся на континенте.

Лукиан раскрыл зонт над головой Айлет.

— Есть вести из Северного пограничного штаба Элровиса?

— Говорят, кронпринцесса и герцог Валлер вступают в брак.

Шаг Айлет слегка запнулся.

— …Учитывая время, которое требуется вестям, возможно, церемония уже состоялась. Видно, сестра была изрядно встревожена.

Несколько месяцев назад, когда Бенедикт неожиданно нагрянул в штаб, уже шла речь о браке.

«Вот почему он тогда так спешил ко мне».

После брака с кронпринцессой отступать уже было некуда.

Брак Бенедикта и Кэтрин означал, что дом Валлеров официально объявляет себя союзником кронпринцессы. В прошлом Бенедикт и Кэтрин поженились на несколько лет позже, чем сейчас.

— Это доказательство того, что закон о запрете подношений нанёс ей удар. Раз пути для расширения влияния отрезаны, она ускорила брак с герцогом.

Разумный и умный ход. Вместо тех, кто подлизывался к ней с мелкими дарами, Кэтрин приобрела могущественного союзника ‒ дом Валлеров. Это означало, что Кэтрин получает связи и средства Бенедикта, а Бенедикт ‒ её власть.

«Теперь Бенедикт может вызвать меня в столицу под предлогом приказа кронпринцессы».

Что, если он уже раскрыл её тайну Кэтрин?

Тревога разрасталась, как великан. Дыхание перехватило, сердце бешено заколотилось. Айлет нащупала рядом и сжала запястье Лукиана. Тот мельком взглянул на её лицо и высвободил руку, затем снова взял её за руку, когда она вздрогнула.

— …Спасибо.

Уверенность, исходившая от Лукиана, быстро вернула Айлет в колею. К ней вернулась ясность мысли.

«Не нужно спешить. Мои союзники тоже не лыком шиты».

Всё, что было до сих пор, ‒ лишь разведка боем. Скоро Дитрих и Эмерик столкнутся лоб в лоб. Когда это дело завершится успехом, статус её мужа поднимется до невиданных высот.

Айлет снова пошла вперёд. Её целью было кладбище, где хоронили умерших в деревне Винтербарк и северной крепости. Несколько сотен могильных крестов покрывали пологий холм, спускаясь к самой деревне. Айлет положила принесённые полевые цветы у одного из небольших надгробий без кургана. Осторожно разрыв землю под ним, она извлекла маленькую записку:

[Охота готова]

Пока Лукиан сжигал записку в пламени спички, Айлет сложила руки в молитве. Кто-то, наблюдавший за ней издали, поспешно скрылся за оградой.

— За нами следили, принцесса.

— Да. Пойдёмте.

Закончив молитву, Айлет покинула кладбище. Через несколько минут фигура, прятавшаяся до этого, осторожно вышла из укрытия. Поправив капюшон и оглядевшись, человек быстро подбежал к надгробию. Под полевыми цветами лежала сложенная записка:

[Когда змея выползет из норы, закройте вход].

Прочитав сообщение, человек сунул записку за пазуху и покинул кладбище быстрее, чем пришёл.

Крепость быстро пришла в порядок. Эмерик был весьма доволен. Доверчивые и простодушные жители деревни свято верили в его героические подвиги и боготворили его. При таком раскладе можно было смело переходить к следующему этапу.

— Вы хотите объявить старосту и жителей деревни бунтовщиками? — ошеломлённо спросил управляющий делами Франц. — Вы говорите, что накажете двоих в качестве примера, но это же…

— Как бы ни был неправ мой старший брат в своих методах, то, что они подняли вооружённый мятеж, ‒ это перебор. Нужно навести порядок.

Лицо Франца побагровело от гнева.

— Бросьте в шахту старосту и самого младшего в деревне.

— Староста уже в возрасте, работа в таком холоде на ничейных землях ему не по силам. К тому же самый младший в деревне ‒ это мальчик, который только начал говорить…

— Управляющий, мне кажется, вы заблуждаетесь.

Эмерик крутил перо в пальцах и ухмылялся. Лицо его улыбалось, но взгляд был холоден.

— Думаете, я должен смягчать наказание из-за таких обстоятельств?

Они ослушались принца, присланного как представитель короля для управления границей, да ещё и напали с оружием на рыцарей столичной армии. За это можно было бы отрубить им головы и выставить на площади. Какое там снисхождение? Смешно.

— Учитывая, что здесь находится принцесса Элровиса, я ограничиваюсь этим наказанием.

«А что будет, когда принцесса уедет?»

Франц сжал кулаки.

В тот же день старейшина деревни и трёхлетний мальчик были брошены на ничейные земли.

Это вызвало волну негодования.

— Как такое возможно?! Кто же обещал, что королевский указ вот-вот придёт, и нам не о чем волноваться?

— Как можно бросать старика и ребёнка?!

— Сколько ещё терпеть?! Давайте прямо сейчас…

Но недовольство быстро улеглось. Эмерик разместил новонабранный отряд постоянной армии по всей деревне Винтербарк и крепости.

— Эй вы, стойте! О чём это вы тут сговариваетесь? Запрещено собираться группами более пяти человек в одном месте!

— Не расклеивайте лишних объявлений. Если при проверке обнаружится хоть что-то неблагонадёжное, будете оштрафованы!

Жители деревни сверлили солдат постоянной армии злыми взглядами, но быстро сдавались под угрозами и расходились.

Так Винтербарк естественным образом перешёл под власть Эмерика.

Прошло ещё несколько дней, и приблизился день отъезда Айлет в Элровис.

— Ах, я думал, вы останетесь подольше, — с притворным сожалением протянул Эмерик.

Он вышел проводить её до главных ворот крепости.

— Я уже достаточно задержалась. Винтербарк пришёл в порядок, так что я могу уехать с лёгким сердцем.

— Кайрон будет скучать, когда вернётся из патруля. Может, дождётесь его?

— Но вы ведь отправите его в Северный пограничный штаб Элровиса в следующем месяце?

— Конечно. Это обещание Его Величеству королю Элровиса, я непременно его сдержу.

Эмерик сложил руки на груди и поклонился. Айлет слегка кивнула в ответ.

От Северной крепости до элровисского штаба путь занимал три дня ‒ нужно было объезжать ничейные земли.

Эмерик указал на наёмников, ожидавших у кареты:

— Это мои личные охранники. Я строго наказал им присматривать за вами. Желаю вам благополучно добраться до штаба.

Принцесса поднялась в карету. Карета тронулась, выехав за главные ворота крепости.

Эмерик, едва заметно кивнув, подозвал рыцаря. Тот приблизился, и Эмерик понизил голос:

— Убейте её после того, как она пересечёт границу и войдёт на ничейные земли. Если она умрёт на территории Каланда или Элровиса, у обеих сторон будут проблемы.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

— Ступайте.

Карета в сопровождении охраны полностью покинула крепость.

Эмерик пробормотал, словно говоря сам с собой:

— Умная девчонка, чертовски умная.

Эмерик тем же путем вернулся в кабинет командующего. Сняв шарф и небрежно бросив его, он подошел к стене напротив окна и уставился на висевшую там карту. Это была карта золотой жилы, которую принцесса Айлет подарила ему в день их первой встречи.

— И наглая же.

Дитрих копал там месяцами, но на шахте не нашли даже крупицы золота. Эмерик сорвал карту со стены, разорвал её в клочья, не оставив и следа, и швырнул в камин.

— Где она научилась такой лжи?

Плохие дети заслуживают смерти. У него и в мыслях не было становиться союзником женщины, которая, без сомнения, была шпионкой Элровиса. К тому же у неё слишком хорошая кровь, чтобы быть женой Кайрона ‒ лучше убить её сейчас, чтобы не было проблем.

Эмерик отряхнул руки над пеплом, который уже успел сгореть. Его лицо наконец прояснилось. Он чувствовал себя так, будто просто раздавил какую-то мошку.

Но это настроение длилось недолго.

— Ваше Высочество, Ваше Высочество!

Кто-то поспешно постучал в дверь кабинета.

— Войдите. Что случилось?

Это был Хайнц, глава филиала информационной гильдии. Запыхавшийся Хайнц доложил:

— Ваше Высочество, второй принц прислал солдата с сообщением, что у него есть срочное дело для обсуждения. Прикажете впустить?

— Мой старший братец? Ну, не знаю, мне больше не о чем с ним договариваться.

Эмерик небрежно махнул рукой. Но Хайнц не уходил, переминаясь с ноги на ногу.

— Дело в том, если вы откажетесь, он велел передать только одно имя. "Ульрих"…

— …Что?

Эмерик на мгновение решил, что ослышался. Выслушав следующие слова Хайнца, улыбка мгновенно исчезла с лица Эмерика. Повеяло тревожным ветром.

По всей снежной равнине были разбросаны отрубленные конечности и обломки доспехов. Каждый раз, когда ветер сдувал тонкий слой снега, обнажались очертания тел, а затем снова укрывали их ‒ и каждый раз казалось, будто вся равнина слегка колышется, словно под землей что-то шевелится.

— Командующий, подготовка завершена.

Солдаты гарнизона, вытирая пот, окликнули Кайрона.

— Мы перекрыли все проходы с востока и юга, так что демонам останется только спуститься сюда. Расчёт верный.

— Убить или захватить ‒ это одно, а заманивать их сюда ‒ гораздо труднее, командующий.

Кайрон, который безучастно смотрел на замерзшие пятна крови, поднял голову.

— Кедрик.

— Да! Слушаю вас.

— Ты когда-нибудь ловил змей?

— Что?

Солдаты гарнизона в недоумении склонили головы. Кайрон не стал ничего объяснять и снова погрузился в свои мысли.

— Кайрон, ты когда-нибудь ловил змей?

Несколько дней назад Айлет задала ему этот странный вопрос. Даже в крепости Айлет проводила половину дня в своих мыслях. Благодаря этому мужчина мог беспрепятственно любоваться её лицом сколько угодно. И когда он смотрел на неё часами, она иногда задавала совершенно неожиданные вопросы.

— Зимой змей редко увидишь. Мышей или насекомых ‒ да, но змей здесь я никогда не ловил.

— А я видела их много раз. Помнишь башню в Элровисе, где я жила?

— Что?

Кайрон мгновенно очнулся и выпрямился.

— Ты хочешь сказать, что в твоих покоях водились змеи? Когда? Почему?

— Раза три или четыре.

— Надеюсь, не ядовитые?

— У них были острые клыки. Один слуга случайно потревожил такую змею и умер.

Лицо Кайрона побледнело. Айлет продолжила, словно речь шла о пустяке:

— Благодаря этому я хорошо это изучила. Прежде всего, нужно держать дистанцию. Говорят, змея может молниеносно прыгнуть на расстояние, превышающее половину её длины.

— И такие змеи появлялись в твоих покоях несколько раз? И никто ничего не предпринял? Как вообще дворцовые в Элровисе управляют дворцом, если такое случалось не раз…

Айлет подняла руку, останавливая его.

— Сначала мы блокировали все пути к отступлению, а затем постоянно следили за тем, куда направлена голова змеи и по какому пути она движется. Как я уже говорила, реакция у змей молниеносная. Но знаешь, что самое важное?

— Что?

Кайрон слегка испугался того, что может сорваться с её губ.

— Никогда не ловить её голыми руками. Обязательно использовать инструмент. А инструмент, пропитанный змеиным ядом, потом можно использовать, чтобы поймать другую змею.

— Зачем тебе запоминать такое? Вряд ли тебе когда-нибудь придётся ловить змей своими руками.

— Сэр, о чём вы вообще слушали?

Айлет посмотрела на Кайрона так, будто спрашивала: "Ты что, не понимаешь?" Она бросила один из трёх камешков, которые держала в руке, в камин, и сказала:

— Я же только что сказала: ловить змею буду не я. А то я только пострадаю.

— ……

— Ты тоже запомни. Нужно затаиться, подождать и одним ударом захватить её с помощью инструмента.

Кайрон медленно вернулся из своих мыслей. Тогда он не понимал слов Айлет, но теперь они звучали иначе. В его голове внезапно возник вопрос. Кого она имела в виду под змеёй в тот день? И что значил этот инструмент?

— Открывайте ворота! По приказу принца!

Ворота крепости, ведущие на ничейные земли, с тяжелым грохотом распахнулись. Ещё до того, как массивные створки открылись полностью, кто-то стрелой вылетел из крепости. Это был Эмерик.

— Но!

Когда он выбежал за открытые ворота, перед ним расстилалась белоснежная равнина. Куда ни глянь ‒ один лишь белый снег. На ничейных землях компас был бесполезен. Поэтому патрульные вбивали колышки в месте выхода и привязывали к сёдлам верёвки, ведущие к этим колышкам. Несколько верёвок от более ранних патрулей наполовину утопали в снегу. Эмерик поскакал вдоль них.

Ледяный ветер хлестал по лицу. Солдаты, следовавшие за ним, что-то кричали, но их голоса тонули в завываниях ветра.

— Чёрт возьми, где он?!

Красные верёвки тянулись бесконечно. Прошло уже больше часа, а он всё ещё был посреди снежной равнины.

— Не пересекайте границу, Ваше Высочество! Дальше начинаются владения демонов!

— Проклятье!

Эмерик резко натянул поводья. Конь вскинул голову и протяжно заржал. Снежная равнина шевелилась. Холм, который ещё недавно виднелся на горизонте, явно приближался.

Слова Дитриха яростно стучали в голове Эмерика.

— Мне стало любопытно, Эмерик. Твоя жизнь ‒ это творение Ульриха, или вся жизнь Ульриха ‒ это твоё творение?

— Ах ты, ублюдок, как ты смеешь произносить это имя?

Это была ловушка. В обычной ситуации он не стал бы реагировать на жалкие провокации брата. Его "Ульрих" находился там, куда Дитрих не мог добраться. В Каланде это имя было так же известно, как имена принцев, но ни один здравомыслящий человек не связал бы его с Эмериком. У них не было никаких общих связей, и он годами следил за тем, чтобы никто и не догадался. Как же он узнал? Должна быть дыра, через которую утекла информация. Нужно схватить Дитриха и заткнуть эту дыру, прежде чем она расползётся через его слова.

«Если об этом узнает старший брат…»

По спине пробежал холодок.

Если первый принц узнает ‒ всё кончено. Конец не только Ульриху, но и политической карьере самого Эмерика.

— Ищите.

— Но, Ваше Высочество, если мы перейдём эту границу…

— Заткнись и ищи! Если не хочешь умереть от моей руки!

Эмерик, потеряв самообладание, закричал, и перепуганные солдаты неохотно перешли границу. С каждым шагом воздух становился тяжелее.

Пока Эмерик провожал их взглядом, раздался голос:

— Привет, Эмерик.

Голос того, кого он так отчаянно искал, раздался сзади.

— Не думал, что ты и правда прибежишь сюда.

Принц медленно повернул голову. Там сидел на коне Дитрих, выпрямив спину. По обе стороны от него выстроились солдаты столичной армии, словно крылья.

«Нашёл».

Уголки губ Эмерика слегка дёрнулись.

— Я и не знал, что мой старший братец способен пользоваться головой. Похоже, я его недооценил.

Дитрих, проведший несколько дней на ничейных землях, выглядел измождённым. Но в его взгляде, устремлённом на Эмерика, сквозило превосходство.

— В этом-то и твоя проблема. Ты думаешь, что только ты всё знаешь.

Эмерик действительно монополизировал информационные сети, охватывающие весь Каланд от столицы до глубинки. Благодаря этому народ возносил его как самого популярного принца, но и только. В стране, которой правят король и аристократия, одного голоса народа недостаточно. Эмерик, у которого не было влиятельных родственников в высшем обществе, не мог контролировать и сплетни, циркулирующие в аристократических кругах.

Дитрих усмехнулся с довольным видом:

— В змеином гнезде даже маленький уж, который воображает себя кем-то, выглядит жалко.

— Я спрашивал не об этом.

— Я же сказал: в змеином гнезде ходят всякие разговоры. Салонные беседы и игры в покер знатных дам ‒ это рассадник грязных слухов, о которых ты даже не догадываешься.

Дитрих пришпорил коня и приблизился к Эмерику.

— Но всё же, не думал, что ты тронешь Ульриха.

— ……

— Интересно, как тебе удалось подчинить себе такого умного человека? Отец, наверное, был бы удивлён.

— Ты был уверен, что между мной и Ульрихом есть связь, братец?

— Ходили подозрительные слухи, но я не верил. Однако, когда дело дошло до такого, мне показалось, что стоит попробовать эту карту. Бросил наугад, а ты попался.

— Почему ты думаешь, что я попался? А если наоборот?

Сзади к солдатам Дитриха приближалась ещё одна группа. Это были отряды наёмников, которых Эмерик приказал следовать за ним на расстоянии. Их было вдвое больше, чем немногочисленных сил Дитриха.

Эмерик истерически расхохотался:

— Неужели ты думал, что я выйду сюда с парой солдат? Глупый братец, сегодня здесь умрёшь не я, а ты.

— Давай, попробуй, ублюдок!

Дитрих обнажил меч. Но он не мог сразу сдвинуться с места. Как и Эмерик.

Тук, тук, тук.

Земля содрогнулась от сильных ударов. По затылку пробежали мурашки. Нечто ужасное приближалось к ним сзади.

Эмерик, застыв, медленно обернулся. Его глаза широко раскрылись от шока.

Застыл не только он. Дитрих, увидевший это лицом к лицу, инстинктивно натянул поводья и отступил.

«Что… что это за тварь?»

Появившееся на снежной равнине существо больше походило на нечто, вышедшее из метели, чем на человека. Ветер принёс запах крови и металла. Тяжёлое, медленное дыхание клубилось белым паром в холодном воздухе.

Это существо было слишком знакомо принцам, и всё же оно выглядело совершенно иначе ‒ как будто это был не тот человек, который ещё вчера стоял перед ними на коленях.

— Кайрон…

Он был не верхом и не один. Но остальные позади него не имели значения ‒ он был один, как и прежде.

Его доспехи и одежда пропитались кровью до неузнаваемости. На серебряных волосах засохшая кровь свернулась тёмными пятнами. Но на его теле и движениях не было следов ранений.

— Ты… ты был здесь? — голос Эмерика дрогнул. Обычная жестокость в обращении с ним испарилась.

Он имел облик человека, но… возможно, он был врагом человечества. Неким трансцендентным существом, с которым нельзя вести диалог.

То, что он держал в руках, делало его ещё более нереальным.

Кайрон медленно шёл по снегу. И бегло окинул взглядом развернувшуюся перед ним сцену.

— Если второй принц точно определит слабое место третьего принца и выманит его, то оба принца окажутся за пределами каландской границы, на ничейных землях. Один из них должен там умереть.

Солдаты Дитриха и наёмники Эмерика наставили оружие друг на друга. Именно так, как предсказывала Айлет прошлой ночью.

— Если убьём обоих, это будет слишком подозрительно, так что одного нужно оставить в живых. Я бы рекомендовала… но ты можешь выбрать того, кто тебе больше по душе. В любом случае, выживший не сможет вернуться в крепость.

Айлет не уточняла способ убийства. Это была его месть, и она хотела уважать его методы.

Раньше он бы не упустил такой возможности, но сейчас его интерес был не в этом. Как бы сделать её королевой Каланда побыстрее? С тех пор как он понял, что его статус напрямую связан с её положением, вопрос о том, как быстрее захватить трон Каланда, стал для него приоритетным.

— Кайрон, что это у тебя в руках… — голос Дитриха дрогнул.

Кайрон коротко хмыкнул:

— По пути поймал.

— П-поймал? Что?

Кого-то из солдат громко вырвало.

Кайрон мельком взглянул на голову, которую он небрежно держал под мышкой.

— Интересно, что это? Впервые такое видите?

— [Я же сказал, что не виноват, твою мать! Я тебя не трогал, не трогал! Я не выходил за пределы золотых жил! Это ты ко мне пришёл! И вообще, я не причинял вреда твоей принцессе! Спроси у неё сам…!]

— Ну, держи.

Кайрон швырнул голову, которая отчаянно бормотала.

Визг!

Солдаты с криками отшатнулись. Голова демона, покатившись, остановилась у копыт коня Эмерика. Конь взбесился и заметался.

— А, чёрт! Успокойся, проклятый…!

Сбросив Эмерика, конь в панике понёсся по снежной равнине. Мужчина с болезненным стоном рухнул на землю. Похоже, у него были сломаны рёбра. С трудом приподнявшись на локтях, он ахнул. Прямо перед ним голова демона смотрела на него снизу вверх. По обе стороны от её уродливой головы торчали жуткие рога. Но самым ужасным было не это.

Голова, которую Кайрон держал в руках, оказалась не просто головой ‒ у неё выросла верхняя часть тела. На шее висела длинная цепочка. На конце её болтался бесформенный чёрный кристалл. Такой же материал, который месяцами добывали в шахтах, только другого размера.

Голова широко раскрыла рот:

— [Человек.]

Показалось ли ему? Эмерик увидел едва заметное красное свечение внутри чёрного кристалла.

Ужас перед неизведанным обрушился на него.

— [Человек!]

Демон, оттолкнувшись от земли, в мгновение ока бросился на Эмерика.

Дитрих не мог поверить своим глазам.

Выходя на ничейные земли, он был готов к худшему. Поле боя всегда требует новых решений. Без риска жизнью ничего не добьёшься.

Но он и представить не мог, что произойдёт нечто столь ужасное.

Демон, набросившийся на Эмерика, беспощадно вцепился ему в левую грудь.

А-а-а-а!

Крик Эмерика эхом разнёсся по округе.

Лицо Дитриха позеленело.

[Демоны пожирают человеческие сердца].

Слова из доклада Кайрона тяжело упали в голове. То, что было просто буквами на бумаге, стало реальностью прямо перед его глазами.

В какой-то момент крики Эмерика прекратились. Его тело, бившееся в конвульсиях, обмякло.

«Мёртв?»

Демон, уткнувшийся лицом в сердце Эмерика, облизнулся и поднял голову. В чёрном кристалле на его шее алыми волнами взметнулось свечение.

— [Ха, я думал, это конец. С каких это пор мне так не везёт…]

Перепуганные лошади взбесились. Некоторые сбросили всадников и понеслись вслед за конём Эмерика.

Тем временем тело демона отросло до пояса и бёдер. Опираясь на руки, он походил на огромного паука.

Демон облизывал губы языком. По его виду было ясно, что он испытывал жажду.

Дитриха пронзило озарение: "Ему мало". Одной жизни было недостаточно. Этому созданию нужно было больше людей.

— От… отступаем.

В конце концов, цель была достигнута. Эмерик мёртв. Живым быть не может, если у него на глазах вырвали сердце!

Чтобы не погибнуть такой же жалкой смертью, нужно было немедленно бежать.

Дитрих развернул коня и сильно ударил его бока. В тот же миг демон, регенерировавший до одного бедра, бросился в погоню.

Он был не один.

Снежная равнина зашевелилась со змеиным шипением. За снежной пеленой множились тени, приближавшиеся к ним. Демоническая орда, привлечённая искусной ловушкой, возбуждённо зашевелилась, предвкушая пир.

— А-а-а! Помогите!

Рыцари с воплями бежали, следуя за Дитрихом впереди. Голодные демоны преследовали их. Несколько замешкавшихся наёмников и рыцарей в мгновение ока были сожраны демонами.

— Помогите, я с вами! Не бросайте меня а-а-а!

— Отцепись…!

Те, кто отталкивал протягивавших руки товарищей, бросая их на съедение демонам, бешено гнали лошадей.

Снежное поле усеивали трупы. Зрелище было отвратительным.

Кайрон безучастно наблюдал за этим. Позади него один за другим собирались солдаты гарнизона.

— Стоило труда загонять их сюда, командующий.

— Остальных мы примерно прибрали, осталось только сжечь. Те, что гонятся за вторым принцем, будут разобраны у ворот крепости.

— И это элитные войска? Удирают как зайцы от такого зрелища.

У каждого из них в руках были части тел демонов. Дело, повторявшееся бесчисленное множество раз за последние годы.

— Тело третьего принца мы пока уберём. Ну и ну, как чисто выели.

— Командующий, а с этим что делать?

Кедрик поднял часть демона.

— Сжечь? Или он вам ещё понадобится?

Кайрон, вместо ответа, безучастно посмотрел на свои залитые кровью руки. Затем мельком взглянул на распростёртого Эмерика.

Взгляд, которым принц смотрел на него в тот момент, когда увидел его, слегка, самую малость, задел его. Тот ужас, с которым он смотрел на нечто нечеловеческое.

Это было странно. Запах крови, вид плоти, ощущение отрубленных частей, трупы людей, растерзанных демонами ‒ всё это было настолько привычно для Кайрона, что не вызывало никаких чувств. Он даже не считал себя человеком. Хотя родился человеком, теперь, физически и психически, его трудно было назвать просто человеком. Поэтому это ощущение было таким необычным.

— Не поранься. И внешне, и внутренне.

Неужели из-за того, что она беспокоилась о нём? Из-за женщины, которая обращалась с ним как с обычным человеком, который легко может пораниться?

Кайрон с трудом разомкнул губы:

— Нет, дайте мне платок. Хочу вытереть кровь.

Дитрих бежал, спасая свою шкуру.

В какой-то момент он всё-таки упал с лошади. Он ухватился за поводья коня своего адъютанта, скакавшего рядом.

— Дай сюда!

— В-ваше Высочество…!

Бросив адъютанта на произвол судьбы, Дитрих вскочил на чужую лошадь и помчался изо всех сил.

После бесконечной скачки наконец показалась крепость. Промелькнула искра надежды.

— Открывайте ворота!

Дитрих закричал что было мочи:

— Немедленно открывайте ворота! Быстрее!

Но ворота крепости не шелохнулись.

Дитрих едва успел остановить коня, врезавшись в ворота.

— Открывайте! Я сказал, открывайте! Вы ослушиваетесь приказа принца?!

Демоны были уже в десяти шагах позади. Дитрих, то и дело оглядываясь, колотил кулаками по воротам.

— Есть там кто-нибудь?! Открывайте ворота!

Из крепости не доносилось ни звука.

В конце концов Дитрих отступил на несколько шагов и поднял голову. Над воротами стоял стражник. Он видел всё, но даже не пошевелился?

— Третий принц мёртв! Вся власть над крепостью снова перешла ко мне! Того, кто ослушается королевского приказа, ждёт смерть! Вы всё ещё не откроете?!

На стене один за другим появлялись силуэты. Но ворота крепости так и не открылись, а демоны приблизились вплотную. И их было не одно ‒ на глаз больше десяти.

— О-охраняйте принца… Охраняйте! А-а-а-а!

Верный рыцарь с дрожащими руками обнажил меч и бросился вперёд. Демон, оскалившись, рванулся навстречу. Раздался ужасный хруст костей и плоти.

— Люди умирают! Открывайте ворота…!

Но в ответ ‒ лишь холодные, наблюдающие взгляды.

Нет, они не просто наблюдатели ‒ они соучастники.

Дитриха поразила шокирующая мысль. Солдаты гарнизона и жители Винтербарка, несомненно, не благоволили к нему. Но они не поддерживали и Эмерика. В крепости уже были подавлены все силы, оставленные третьим принцем. Они хотели очистить место от примесей и вернуть всё к первоначальному состоянию.

Ворота не открываются.

Охваченный отчаянием, Дитрих обернулся и лихорадочно огляделся вокруг. Всё, что он видел, ‒ перепуганные рыцари и толпа демонов, подступившая вплотную.

«Нет».

Никто не поможет.

Более того, по правилам, никто не несёт ответственности за то, что происходит на ничейных землях. Даже если здесь истребят принца и его рыцарей, если все жители Винтербарка будут молчать, никто не станет расследовать это дело.

«Нет, нет, нет!»

Ужас смерти навалился на Дитриха. Он не думал о своих достижениях, о пройденном пути, о неосуществлённых целях. Он просто не хотел умирать здесь.

— …Кайрон!

Дитрих, не раздумывая, рухнул на колени.

— Кайрон, я, я был неправ. Я… я боялся тебя с самого детства. Поэтому я так поступал. Но я не имел, совсем не имел никакого отношения к твоему изгнанию сюда…! Это всё старший брат и Эмерик, ты же знаешь!

Это был первый раз в его жизни, когда он умолял кого-то о пощаде.

Тем временем его рыцарей одного за другим пожирали демоны. Их кусали за шею, вырывали сердца. Со всех сторон взлетали фонтаны крови. Демоны, поглотившие человеческую жизненную силу, засветились красными точками по всему телу. Те, у кого были лишь части конечностей, за считанные мгновения регенерировали.

— Прости меня. Я стану твоей… твоей силой. Скажи, чего ты хочешь!

Только скажи…

Голос Дитриха затих.

Демон, подступивший вплотную, внезапно сунул лицо к нему. Это был тот самый демон, которому Кайрон отрубил голову в самом начале.

Демон с расширенными зрачками посмотрел на Дитриха и склонил голову набок.

— [О-о, здесь почти нечего есть…]

Хруст!

Остриё меча пронзило шею демона. Меч, промчавшийся перед самым носом Дитриха, дрогнул и вышел. Принц, весь залитый кровью, был потрясён фигурой, появившейся за спиной демона.

Бог смерти. Нет, в этот миг он был его спасителем.

Кайрон с силой наступил на спину кашляющего демона. Смахнув кровь с меча, он холодно произнёс:

— Запомните этот страх, братец.

— ……

— Это и есть моя жизнь и жизнь людей этого места.

Дитрих, заливаясь слезами и соплями, судорожно закивал. Кайрон протянул руку и сорвал с его мундира нашивку. Дитрих тупо смотрел, как символ его власти — знак маршала королевской армии — покидает его. Вся его жизнь, вся его власть уходили прямо на глазах.

— Ах да. И это за то, что ты меня ударил.

Кайрон оскалился в улыбке. Сжав кулак, он размахнулся и ударил Дитриха по голове.

Бах!

— Кхы-ы!

От безжалостного удара массивная фигура Дитриха беспомощно покатилась по земле. Голова гудела, в ушах стоял громкий звон. Сверху донеслось цоканье Кайрона:

— Ц-ц, даже инструмент, пропитанный змеиным ядом, может пригодиться.

Отряхнув руки, Кайрон холодно прошёл мимо. Дитрих, доведённый до крайности, словно сломанный механизм, твердил про себя одно и то же: "Я жив. Я жив…" Облегчение разлилось по всему телу. Внезапно он почувствовал, как под ним становится влажно, и голова пошла кругом. Дитрих потерял сознание.

Место, где человек становится самым отвратительным. На земле, которую Кайрон так назвал, Айлет наблюдала за разворачивающейся сценой из окна кареты. Расстояние было приличным, но разглядеть происходящее было несложно.

На крепостной стене собиралось всё больше людей.

— Ура!

Они закричали, едва Дитрих упал на колени перед Кайроном. Только когда принц потерял сознание, ворота крепости открылись. Солдаты гарнизона умело подавили оставшихся у ворот демонов и загнали их в клетки.

Снаружи кареты раздался голос Лукиана:

— Вара, те, кто следовал за нами?

[Нет] [Пёс]

— Свидетели?

[Да] [Пёс]

— Когда-нибудь я обязательно сожгу эти карточки.

Лукиан вытирал кровь с меча. Вара на крыше кареты крепко связывала трупы мужчин. Это были те самые наёмники, которые должны были сопровождать их до каландской границы. Четверо из пятерых пали от меча Лукиана, даже не успев обнажить оружие; последний умер от удара головой Вары, размозжившего ему череп.

Айлет высунулась в окно:

— Вы оба не ранены?

— Да.

[Нет] [!]

— Хорошо.

Что касается Вары ‒ понятно, но то, что Лукиан без колебаний обнажил меч, было для Айлет несколько неожиданным. Она с лёгким беспокойством посмотрела на него:

— Может, эта холодная и безжалостная земля иссушает людей? Настолько, что меняет даже таких, как ты.

— Не знаю.

Лукиан вложил чистый меч в ножны.

— Если я и изменился, то не из-за этого места. Это из-за вас, принцесса. Я ‒ ваш рыцарь.

Ответ был бесстрастным, но в его голосе появилась сила, когда он упомянул Айлет.

«Хорошее ли это изменение? Для меня, конечно, да, но для тебя вряд ли».

Айлет не стала произносить это вслух.

Лукиан протянул ей руку изнутри кареты:

— Выходите. Карету нужно освободить для тел, лучше вернуться верхом.

Айлет молча взяла его за руку и спустилась. Вдалеке, перед воротами крепости, стоял мужчина. Издалека его нельзя было узнать, но он, казалось, смотрел в её сторону. Айлет улыбнулась ему.

Долгая охота на змею окончена.

Солдаты гарнизона действовали слаженно. Пойманных демонов расчленяли, часть сжигали, часть помещали в клетки и подвешивали за стенами. В обычных условиях их следовало бы мелко порубить и сжечь, чтобы они не могли воскреснуть. Но головы оставили по просьбе Айлет.

— Опять ты? Ипарам.

Айлет посмотрела на клетку с железными прутьями.

— [Заткнись!]

Демон с одной головой, Ипарам, заверещал. Она сразу узнала его ‒ это был тот самый демон, друг того, с кем она сталкивалась раньше, и с которым она заключала сделку на ничейных землях.

— [Какого чёрта ты здесь делаешь? Это опять твоих рук дело? Я дал тебе лучшие земли, которые ты просила, твою мать! С каких это пор мне так не везёт?!]

По его крикам было видно, что он присмирел по сравнению с прошлым разом. Должно быть, потому что у него отняли ожерелье. Оно как раз висело у неё между пальцев. Айлет покачала им из стороны в сторону:

— Похоже, у тебя нет запасной жизни? Хочешь вернуть его? Заключим сделку?

— [Чёрт возьми! Ты даже не демон, а вечно хочешь торговаться!]

— Я тоже не хочу долго с тобой разговаривать. Давай обменяемся и покончим с этим. Отдай мне половину той земли на ничейных землях, которую я укажу, и я верну тебе это.

— [Чёрт!]

Сделка состоялась.

Айлет убрала ожерелье Ипарама в карман и сунула руку в другой карман. Демоны, запертые в соседних клетках, синхронно вздрогнули. Из её кармана показалась горсть кристаллов с красным свечением. Их собрал и передал ей Кайрон.

Айлет равнодушно махнула рукой:

— Следующий ‒ ты. Хочешь заключить со мной сделку в обмен на это?

Закончив переговоры с демонами, Айлет спустилась со стены. Крепость удивительно быстро возвращалась к нормальной жизни. Все были заняты восстановлением порядка, который за последние месяцы был нарушен Дитрихом и Эмериком.

Айлет окликнула знакомое лицо ‒ Франца.

— Франц, где командующий?

— А! Он заходил в свои покои и вышел. Он просил, если увидите принцессу, сказать, чтобы вы подождали его.

— Хорошо. Всё равно завтра утром я уезжаю, так что неважно.

Им всё равно нужно было обсудить дальнейшие планы и отчёт для королевской семьи Каланда.

Франц сжал обе руки Айлет:

— Всё это благодаря вам, принцесса! Спасибо вам огромное!

— Мне?

Айлет слегка удивилась.

— Я ничего особенного не делала. Это заслуга гарнизона и жителей Винтербарка.

— Ах, что вы! Все так говорят! Все так хотят вас увидеть… Если бы командующий не предупредил, чтобы мы не беспокоили вас, вы бы сейчас оказались в окружении. Хе-хе.

Действительно, солдаты и жители то и дело поглядывали на неё. Теперь Айлет поняла, почему Лукиан и Вара были настороже с обеих сторон. Слишком много внимания было ей в тягость. Да и зачем они так сверкают глазами?..

Айлет решила изменить планы и немного прогуляться. Ноги сами привели её в знакомое место ‒ на кладбище Винтербарка. Старик с белой бородой уже был там.

Айлет остановилась, глядя на него, стоящего перед надгробием, и окликнула:

— Староста Нейман.

Старик медленно обернулся. Когда Айлет впервые приехала сюда, он уже был стар, но держался прямо и был крепок. Но после потери внука за эти несколько месяцев его лицо покрылось морщинами, плечи сгорбились ‒ будто он постарел на десять лет.

— Я слышала, вас отправили на шахту. С вами не случилось ничего плохого?

— Я пробыл там всего два дня. Пустяки.

— Рада это слышать. Я беспокоилась.

Нейман тепло улыбнулся. Его лицо было гораздо спокойнее, чем тогда, когда он только потерял внука, и Айлет почувствовала облегчение.

— Я неплохо справился с тем, что вы мне поручили, правда?

— Гораздо лучше, чем я ожидала. Благодарю вас.

Айлет сложила руки и низко поклонилась ему. Именно Нейман запер ворота крепости, чтобы Дитрих и Эмерик не могли вернуться. И до этого именно он, по приказу принца Эмерика, подстрекал жителей деревни и организовывал толпу.

— Что вы, я всего лишь делал то, что приказала принцесса, от начала до конца.

Нейман взял Айлет за руку и похлопал её по плечу.

— Скорее, это я должен благодарить. Люди здесь не привыкли плести такие интриги против принцев. Мы не умеем так действовать.

Дитрих и Эмерик. Кого из них следовало устранить первым, чтобы получить преимущество в будущей борьбе? Айлет ещё с тех пор, как впервые услышала о них от Кайрона, склонялась к одному выбору. Она решилась в первый же день в крепости, а когда встретила принца Эмерика, убедилась окончательно: именно он.

«Опасный враг, которого нельзя оставлять в живых, и ещё более опасный союзник».

Дитрих, несмотря на свою врождённую жестокость, был прост и прозрачен. С открытым злодеем легче иметь дело. А вот с обратным ‒ нет. Айлет всю жизнь наблюдала за Кэтрин, которая мастерски скрывала свою суть под маской. По сравнению с ней Эмерик был даже заметнее. Злоба, замаскированная под ребяческое озорство. Холодная жажда убийства, сквозившая в его кривой усмешке, в скулах, в безжизненных глазах. Именно такой человек, владеющий информацией и умеющий умно подстрекать народ, должен был умереть в результате "несчастного случая", чтобы не оставить следов. Но ловить змею голыми руками ‒ дело опасное. Поэтому Эмерика должен был устранить Дитрих, и желательно так, чтобы при этом ослабить и самого Дитриха. Это и была суть охоты на змею.

— План сработал, результат неплохой. В конце концов, конечная цель ‒ устранить всех трёх принцев.

Айлет на мгновение замолчала, раздумывая.

— …Конечно, я знаю, что результат не совсем удовлетворительный. Вы, наверное, хотели, чтобы принц Дитрих умер.

Хотя под конец его жёсткое правление вызвало волну недовольства, административные реформы Эмерика за короткий срок были куда более чёткими и точными, чем у Дитриха. Но итогом стало то, что Эмерик погиб, а Дитрих остался жив. И ему предстояло прожить ещё немного дольше. Айлет не могла с лёгкостью предугадать, как жители деревни, потерявшие близких из-за жестокости принца, отнесутся к такому исходу.

Однако реакция Неймана оказалась неожиданной.

Он откинулся назад и громко рассмеялся:

— Ха-ха, вы думаете, нам нравился принц Эмерик?

— А?

— Вовсе нет. Ха-ха.

Нейман вытер слезы, выступившие на уголках глаз. Он заговорил тише, словно поверяя тайну:

— Жители деревни всё знали, принцесса.

— Что именно?

— Что нам нужно делать. Теперь настала наша очередь защищать командующего.

— Что?

Айлет от удивления запнулась.

— Если вы знали… то как много вам было известно? Я ведь не говорила вам, что настоящая цель ‒ Эмерик.

— Я понял: неважно, какой принц придёт, и неважно, кого устранять первым. Все они ‒ те, кого нужно уничтожить.

— Ах…

Несколько месяцев назад Кайрон говорил похожее:

— Если всё равно убирать всех, то неважно, кто первым. Убью того, кого первым смогу подманить к себе.

Айлет беззвучно вздохнула. Почему она не подумала об этом? Винтербарк был оплотом Кайрона. В прошлой жизни именно здесь он вырастил свою армию, готовясь к мятежу пятнадцать лет. Жители Винтербарка не могли не знать о его намерениях. Они либо делали вид, что не знают, либо…

— Свадьба с вами стала для людей здесь настоящим шоком, принцесса. Мы подумали, что командующий, возможно, пойдёт на столицу совсем иным путём. И мы были этому очень рады.

…либо они с самого начала были с ним заодно.

Винтербарк изначально был местом ссылки для преступников. Конечно, среди них были и те, кто совершил непростительные злодеяния, но гораздо больше было тех, кто навлёк на себя гнев знати или проиграл в политических интригах. Староста Нейман тоже пришёл сюда как политический заключённый. Разве могли они не питать ненависти к королевской семье? Разве у них никогда не возникало желания разрушить её?

Айлет вдруг открылась новая перспектива.

«Не только гарнизон, но и жители деревни ‒ все были едины. Они знали, что я хочу избавиться от принцев, и поэтому так быстро и точно действовали…»

Она молча смотрела на старика. Ещё мгновение назад он казался просто уставшим пожилым человеком, но теперь выглядел совершенно иначе. В его глазах тлел огонь, который не угасал долгие годы. Тихая, упрямая ярость, которая бывает только у тех, кто уже потерял всё и не боится потерять ничего. Такая же ярость была в глазах Кайрона. И такая же пустила корни в сердце самой Айлет.

Но в следующее мгновение Нейман улыбнулся, его глаза собрались в морщинки.

— Принцесса. Командующий… Кайрон вырос в нашей деревне.

Это было продолжением рассказа, который он начал при их первой встрече. Голос старика замедлился, будто он перебирал далёкие воспоминания:

— Он не родился здесь, но воскрес именно в Винтербарке, так что он такой же наш. Деревенские женщины растили его с любовью и заботой, мужчины учили владеть мечом и телом. Мы кормили его, одевали, иногда сурово бранили, воспитывая мальчика с искалеченной душой.

— ……

— Но душу мы не смогли исцелить. Принцы вырезали у него не органы ‒ они вырезали его сердце. Те чувства, которые делают человека человеком.

Нейман прижал ладонь к груди, туда, где сердце.

— Поэтому он не кажется мне нашим спасителем. Скорее, он всё ещё тот ребёнок, который нуждается в нашей заботе. И всё же он построил эту крепость и защитил нас. Мне и стыдно, и благодарно.

— ……

— Поэтому люди Винтербарка сделают для него всё. Те из нас, кто готов поднять руку на королевство, не побоятся и бунта.

Айлет наконец поняла. Как этот человек, у которого не было власти, смог так быстро завоевать Каланд. Эта маленькая деревня была его крепким фундаментом.

Из глубины груди поднялось горячее чувство, похожее на страх и восхищение.

Нейман смотрел на неё тем же взглядом.

— И вы, принцесса, вышедшая замуж за такого человека, по-моему, тоже не из обычных. Мне кажется, у нас с вами могут быть общие цели.

— Принц Дитрих…

Айлет наконец заговорила:

— Возможно, он проживёт ещё немного, но смерти не избежит. Кайрон не оставит ему жизнь. Как и первому принцу.

— Да, этого уже достаточно.

Нейман взглянул на надгробия. Ветер прошёлся по ним, пригибая сухую траву, и она снова поднялась.

— В последнее время Кайрон изменился. Пока он был в Элровисе, он оставался таким же грубым и диким, но после возвращения взгляд его стал мягче. Думаю, это вы его изменили.

— Не знаю. Я всё ещё плохо его знаю.

— Не торопитесь. Если вы те, кто держит друг друга за жизнь и прикрывает спину, со временем многое прояснится.

Нейман оторвал взгляд от кладбища, хлопнул себя по спине.

— Иногда он кажется не совсем человеком, и, наверное, так оно и есть. Но когда он среди деревенских и солдат, он ведёт себя как обычный парень его возраста. Приятно смотреть. Задержитесь ещё хоть на денёк.

— Хорошо.

Айлет снова низко поклонилась.

Нейман отмахнулся:

— Идите. Вам, такой хрупкой, ещё в дальнюю дорогу.

— …Берегите себя.

Короткая встреча закончилась. Нейман махнул рукой, показывая, чтобы она уходила первой, и Айлет сделала шаг.

— Принцесса.

В спину ей донёсся тихий голос старика:

— Спасибо, что помогли сделать могилу для Ноа в тот день.

Голос был сухим, будто с песком.

Шаг Айлет дрогнул.

— Старому человеку это очень помогло. Спасибо.

Айлет медленно сжала и разжала кулаки. На ладонях остались слабые следы от ногтей, которые быстро исчезли.

В её памяти промелькнули могилы мальчиков, которые она тайком делала по ночам в особняке графа Каслрейна в прошлой жизни. С тех пор всякий раз, видя детские могилы, она чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Она всё ещё боялась насилия, боялась смерти. Ей было страшно, что такие вещи существуют в этом мире. Даже теперь, когда она сама оказалась по ту сторону, заносящей молот.

Айлет подумала, что человеческое сердце, возможно, невозможно отбросить. И в то же время ‒ что необязательно его отбрасывать.

Печаль и страх ‒ это движущая сила. Любовь и сострадание укрепляют связь между теми, кто идёт к одной цели. Осознав это, она наконец почувствовала, что сделала ещё один шаг вперёд. Она была готова идти дальше.

Вара подбежала и встала рядом. Лукиан шёл по её следам на снегу. Айлет сделала большой шаг, чтобы ступить ещё раз. Вдалеке, у входа в крепость, её ждал мужчина, который уже смыл с себя все следы битвы.

Солнечный свет, проходя через длинное окно, отбрасывал на пол кабинета бледный золотистый прямоугольник. Пылинка медленно плыла в луче света. Был ленивый, тихий полдень. От только что заваренного чёрного чая поднимался тонкий, как нить, пар.

Первый принц, Леонхильд, полулежал в кресле с низкой спинкой, наслаждаясь теплом солнца. Напротив него чинно сидел государственный канцлер королевства. Его светло-голубые глаза, слегка подсвеченные солнцем, сияли, как прозрачное стекло. Лицо было молодым, но выражение его оставалось безупречно ровным, чёрные волосы были гладко зачёсаны без единой выбившейся пряди. Он был из тех людей, которые всегда действуют успокаивающе на собеседника, словно живут на расстоянии от мирской суеты ‒ каждое его движение было тихим и размеренным.

— Ульрих, — позвал Леонхильд.

Глядя на канцлера, медленно поднимающего взгляд на зов, Леонхильд подумал, что имя удивительно идёт его облику.

— Я слышал, финансовая проверка почти завершена. Ты много потрудился. Без тебя я бы не смог так тщательно проверить карманы аристократов.

— Это слишком высокая похвала, Ваше Высочество. Без вашего позволения это было бы невозможно в принципе.

Между ними пролетели приличествующие моменту похвала и скромность. Затем принц и канцлер углубились в обсуждение целей использования средств, возвращённых в государственную казну. Как всегда, между ними были невысказанные цифры и расчёты, и завтрашний день королевства разворачивался, словно невидимая бухгалтерская книга. Благородный принц и честный канцлер. Трудно было найти более слаженную пару.

— Суд над маркизом Лосиком по обвинению в организации подпольного игорного дома будет передан в суд в ближайшее время. Если его признают виновным, второй принц, будучи его зятем, не сможет избежать допроса. Мы сможем сократить его влияние как минимум вдвое.

— Хм.

— Что касается информационной гильдии, которой управлял третий принц, несмотря на усиление налоговых проверок, нам не удалось найти никаких нарушений.

— А-а, Эмерик не из тех, кто совершает такие ошибки. Он, должно быть, уже заметает следы… Но, впрочем, теперь это уже неважно.

Леонхильд на этом месте прервался. Канцлер приподнял бровь, но терпеливо ждал, пока принц сделает глоток чая. Утолив жажду, принц спокойно произнёс:

— Говорят, Эмерик умер.

Тишина, подобная плывущей пылинке, нарушилась. Будто разбилось стекло ‒ вдребезги.

— …Что? — с заминкой переспросил канцлер. — Вы говорите, третий принц скончался? Насколько мне известно, он отправился в северную крепость Винтербарка по королевскому указу…

— Только что прибыло донесение с границы. Говорят, было нападение демонов.

— Северная крепость пала? Второй принц Дитрих тоже ещё не вернулся в крепость.

— Нет, крепость цела. Похоже, Эмерик вышел на ничейные земли и там погиб. Вероятно, дело рук Дитриха.

По правилам, за происходящее на ничейных землях никто не несёт ответственности. Конечно, если жертвой стал член королевской семьи и есть свидетели ‒ это другое дело, но даже Дитрих вряд ли оставил бы улики убийства.

— Когда они оба рвались в крепость, я втайне надеялся на такой исход, но не думал, что так и случится. Всё сложилось даже лучше, чем я ожидал.

— ……

— Смерть Эмерика, безусловно, радует… но теперь Дитрих станет ещё более самоуверенным. Я как раз размышлял над этим до твоего прихода.

Канцлер не ответил. Вместо этого он медленно поднял чашку с чаем, и движение это было чуть медленнее обычного.

— Ульрих.

— …Да, Ваше Высочество.

— Что ты думаешь?

Пауза была короткой.

Бесшумно поставив чашку, канцлер спокойно переспросил:

— О чём именно?

— Не притворяйся. Ты и так можешь догадаться.

— ……

— Эмерик погиб от руки Дитриха. Это значит, что Дитрих захватил информационные сети и денежные потоки Эмерика. И не только. Он взял под контроль северную крепость, а значит, и гарнизон перешёл под его начало. Если на ничейных землях действительно есть золото, для него это просто удача.

Победитель забирает всё. Смерть Эмерика была не поводом для радости. Дитрих приобрёл слишком многое.

— Я думал, что, перекрыв ему источники финансирования, я получу преимущество, но он не только нашёл новый денежный поток, но и удвоил свою армию. Выходит, всё, что мы делали до сих пор, было напрасно.

— …Принц Дитрих не политик.

Послеполуденный свет тонко освещал чай в чашке. Канцлер, не сводя глаз с этой игры света, продолжил:

— Он военный. В среде, где всё строится на приказах и подчинении, он сильнее всех. Однако он не привык убеждать и управлять людьми. Даже если он расширит своё влияние, он не сможет использовать его политически. То, что он взял под контроль северную границу, возможно, потому что там идёт война. При дворе его методы не сработают.

— Значит, его не нужно опасаться?

Леонхильд тихо усмехнулся.

— То, что военный не силён в политике, означает, что он всегда может обнажить меч. Тот, кто не умеет убеждать, даже не пытается убеждать. Он просто устраняет.

За короткое время воздух в комнате стал плотным. Принц скривил губы.

— Проблема в том, что у Дитриха слишком хороший меч. Меч по имени Кайрон.

В разговоре всплыло имя бастарда, изгнанного десять лет назад.

— Он не умер там, куда его отправили умирать. Даже после того, как Эмерик совершил эту гнусность, он выжил и построил крепость. Чтобы сломить его дух, его отправили в Элровис, а он вернулся с женой-принцессой. И теперь он ещё и объединился с Дитрихом?

— ……

— Что мне делать в этой ситуации, Ульрих?

Это было испытание. Леонхильд был подозрителен. Даже своего самого способного советника он то и дело ставил на весы сомнений.

Канцлер закрыл глаза. Только так он мог скрыть от собеседника волнение, мелькнувшее в его взгляде.

— Прежде всего, нужно отобрать у принца Дитриха этот меч.

— Как?

— Пожалуйте командующему Винтербарком дворянский титул и вызовите его в столицу.

Движения Леонхильда замерли. Взгляд принца, устремлённый на канцлера, стал острым. Безмолвное требование объяснений.

— Северная крепость слишком далеко от столицы. Даже если там прятать войска, из столицы это трудно отследить. Чтобы предотвратить возможность того, что принц Дитрих использует крепость как тайную базу, нужно вызвать оттуда командующего.

— Ты думаешь, он будет мне верен, получив титул?

— Если у командующего появятся неблагонадёжные намерения, всегда можно найти предлог и избавиться от него. Но это возможно только при условии, что он будет в столице.

— Дворянские титулы жалует отец. Думаешь, он согласится?

— Заслуги командующего Винтербарком немалые. К тому же Его Величество не изгонял его, так что это не заденет его достоинство. Если вы предложите это, он отнесётся благосклонно.

Канцлер на мгновение замолчал.

— Конечно, Её Величеству королеве это может показаться неприятным, но другого подходящего способа я не вижу. Прошу прощения.

Леонхильд погрузился в размышления. Только когда чай полностью остыл, он пробормотал, словно говоря сам с собой:

— Мать ни за что не согласится. Но для меня нет особой разницы между Кайроном и Дитрихом…

С этими словами принц надолго уставился в окно. Солнечный свет заливал подоконник и стопки бумаг на столе, но его взгляд не задерживался ни на чём. Он выглядел так, будто вспоминал что-то давно минувшее.

Раздумья были недолгими.

Леонхильд поднялся.

— Мне нужно повидать отца.

Глава 8

Дзынь! Дзынь! Дзынь!

Звук кирок, вгрызающихся в твёрдую породу, день за днём разносился по шахте.

На флаге Северной крепости Каланда, развевающемся на ветру, красовалось новое название: [Западная золотая шахта ничейных земель].

Бригадир шахты вытер пот и выпрямился.

— Странно. Где копал принц Дитрих ‒ хоть бы крупица золота, а тут ‒ чуть тронь, и сразу…

Повозки были доверху нагружены камнями, сверкающими золотом. Доля золота в общей массе не достигала и десятой части, но то, что оно появлялось всё чаще, означало приближение к жиле.

— Благодаря тому, что принц Дитрих подготовил выработки, безопасность не вызывает опасений. Теперь остаётся только добывать по-настоящему!

— Значит, карта, которую дала принцесса, оказалась верной, командующий.

Франц, сопровождавший Кайрона в инспекции, сиял от радости.

— Как вам удалось уговорить демонов? Они же разбили землю прямо над жилой, благодаря чему добыча ускорилась. Ха-ха, если так пойдёт, к зиме или весной золото польётся рекой!

Однако Кайрон даже не улыбнулся.

— Не для того она их отдала.

Айлет использовала все камни, которые он ей передал, для сделок с демонами. Благодаря этому северная крепость обзавелась золотой шахтой, подобной той, что была в штабе Элровиса. Но на этом она не остановилась ‒ она добилась от демонов обещания временно не нападать на крепость. Используя прошлый неудачный опыт переговоров с демонами, она пока придержала камни, не возвращая их владельцам.

Хорошо, всё прекрасно. Вот только Кайрон изначально задумывал их использование совсем для другого.

— У меня слабое здоровье. На самом деле я не знаю, сколько мне осталось жить.

В чёрных демонических камнях заключена жизнь, способная продлить существование. Но просто отобрать и носить их с собой недостаточно, чтобы продлить свою жизнь. Чужой камень бесполезен, если не можешь поглотить его как свой. Каждый может владеть только одним камнем, и только демоны знают способ синхронизировать хранящуюся в нём жизнь с телом. Все попытки выведать этот секрет у демонов провалились. Они предпочитали умереть, но не раскрывать его.

«Возможно, лучше, чтобы этот секрет остался нераскрытым ‒ слишком велик риск злоупотреблений. Если бы о нём узнала кронпринцесса Элровиса или принцы Каланда, они бы слетелись на него, как мотыльки на огонь».

Но это не значит, что он мог сидеть сложа руки. Когда красное свечение в камне погаснет, жизнь Айлет оборвётся.

Кайрон с лёгким беспокойством погладил кольцо на безымянном пальце левой руки. Рубиновое кольцо, которое сияло на пальце Айлет ‒ он отдал его на случай крайней необходимости, но без знания способа использования это был просто бесполезный амулет.

«Возможно, Бенедикт Валлер что-то знает…»

Как раз когда его мысли дошли до этого, кто-то громко окликнул его со стороны крепости.

— Командующий! Командующий!

Кедрик, его адъютант, бешено гнал коня. Он примчался и, едва не скатившись с седла, доложил:

— Гонец! Из столицы прибыл гонец! Только что доставил королевский указ, и там… там…!

Глаза Кедрика, спрыгнувшего с лошади, блестели от слёз.

— Его Величество жалует вам дворянский титул! Вам приказано явиться в столицу для получения звания!

Осень в Северном пограничном штабе Элровиса выдалась на удивление щедрой. Прошло полгода с начала полномасштабной разработки золотой шахты. Аристократы, владевшие правами на добычу, обосновались в приграничных деревнях. Дом виконта Сорте отправил управлять шахтой даже старшего сына ‒ своего наследника. С появлением аристократов ускорились и поставки припасов.

— Принцесса, нельзя же отказываться от таких подарков.

Айлет с нарочито мрачным видом отодвинула шкатулку с драгоценностями, поставленную перед ней.

— Закон о запрете подношений официально вступил в силу. Даже если мы далеко от столицы, я всё ещё член королевской семьи. Как я могу подавать дурной пример и принимать взятки?

— Ах, здесь же никого нет! Считайте это просто знаком нашей дружбы, принцесса.

Старший сын дома Сорте снова пододвинул шкатулку к Айлет.

— Но раньше вы привозили меха или пшеницу, а тут вдруг такие драгоценности.

— Ха-ха, добыча стабилизировалась, и, что важнее, у вашего супруга радостное событие, не так ли? Командующий Винтербарк наконец стал аристократом! Вам, принцесса, следует принимать поздравления!

Айлет с трудом сдержала улыбку. На прошлой неделе она получила от Кайрона почтового голубя с вестью о том, что ему жалуют титул и награду. Она успела подготовить пять запасных планов на случай, если это не сработает, и теперь могла выдохнуть.

Это означало, что королевская семья официально признала его заслуги как пограничного героя. Теперь Кайрон мог войти в аристократическое общество Каланда. Весть разлетелась до Элровиса всего за пять дней. К тому же на ничейных землях, прилегающих к Каланду, тоже была обнаружена золотая жила ‒ настоящее двойное везение. Естественно, отношение к Айлет стало теплее. Доказательством служила возросшая ценность подарков, скапливавшихся в её кабинете.

Принцесса, сделав вид, что уступает, приняла шкатулку.

— Я не могу пренебречь вашей добротой. Что ж, тогда я передам это отцу. Скоро мне предстоит поездка в Дельфину.

— Что? Вы едете в столицу? По какой причине…

— Есть дела.

Кайрон в своём послании спрашивал её мнение:

Мне велят прибыть в столицу для получения титула и земель. Дитрих останется в крепости. Ты поедешь со мной?

Конечно, я поеду. Но мне нужно время на подготовку. Задержи отъезд под предлогом слабого здоровья Дитриха. Месяца и двух недель будет достаточно.

И пришли своего адъютанта или помощника в мой штаб. Под видом регулярного визита по мирному договору.

Больше нельзя было тайно пересекать границу и наведываться в крепость. Чтобы официально посетить Каланд, нужно было одно ‒ статус посла. Айлет планировала войти в столицу Каланда как дипломатический представитель, направленный от Элровиса. Послов назначает король. Значит, нужно было вернуться в столицу и получить аудиенцию.

Сейчас сентябрь. По памяти Айлет, именно в это время в элровисском аристократическом обществе разразится скандал, который перевернёт всё. Ради этого события сейчас был самый подходящий момент для возвращения в столицу.

Оставалось только найти предлог для возвращения.

«Скоро должен прибыть гонец».

В начале года рост влияния северной крепости Каланда не был однозначно выгоден для Элровиса. Но теперь хозяином этой крепости был муж её дочери, к тому же готовящийся войти в высшее общество Каланда. Кайрон больше не был пограничным воином, которого можно заставить преклонить колени, и положение Айлет, которую когда-то просто сослали на границу, кардинально изменилось. Поэтому король наверняка хотел убедиться: принесёт ли это благо Элровису или станет угрозой?

Айлет убрала шкатулку с драгоценностями в багаж.

В тот же день после полудня в дверь кабинета раздался вежливый стук. Командующий Марсель Лефевр вошёл и доложил:

— Принцесса, прибыл королевский гонец. Вам следует выйти к нему.

Айлет поправила шаль и поднялась. В кабинете командующего ждал гонец с королевским указом.

Указ был краток и ясен:

Принцесса Айлет, получив сей указ, должна немедленно вернуться в столицу и лично доложить Его Величеству обо всех делах на границе и текущей политической ситуации.

На губах Айлет заиграла улыбка. Её предположение оправдалось. Ответ Айлет был готов заранее. Она протянула гонцу заранее подготовленный ответ.

— Передайте Его Величеству, что я выезжаю немедленно. Оставайтесь здесь три дня, отдохните с дороги.

Айлет сразу же вернулась в свои личные покои. Вара, которая как раз завязывала последний тюк, подбежала к ней.

[Готово] [Конец] [!]

[Выезжать?] [?]

— Да. Пообедаем и сразу в путь. Мы должны прибыть в столицу раньше гонца во что бы то ни стало.

На карете дорога занимает две недели. Но им нужно было добраться не больше чем за десять дней. Если менять лошадей, сократить сон и не останавливаться ‒ это было возможно.

Айлет мельком взглянула на Лукиана.

— Лукиан, ты будешь следить за шахтой. Мы договорились с демонами, чтобы они не переходили на территорию шахты, но на всякий случай. И принимай почтовых голубей из северной крепости. Если за время моего отсутствия что-то случится в штабе или крепости, сразу посылай гонца. Понял?

Лукиан не ответил. С каменным лицом он лишь завязывал мешочек с лекарствами.

— Кайрон прислал своего адъютанта. Я возьму с собой сэра Кедрика в качестве охраны, так что не беспокойся о моей безопасности…

Айлет запнулась.

Когда Лукиан злится, он замолкает. Он был таким с того самого момента, как прошлой ночью она сказала: "Если я поеду в столицу, я оставлю тебя здесь".

— Ты так и будешь молчать до моего отъезда?

Лукиан бросил мешочек в багаж.

Он всё ещё числился выздоравливающим в крепости. В вестях, прибывавших с товарными обозами из торгового дома Канзайл, говорилось, что "дом Феррейнов преподнёс кронпринцессе и герцогу Валлеру в качестве свадебного дара тиару стоимостью в несколько тысяч флангов". Если Феррейны так стараются вернуть расположение кронпринцессы, нельзя тащить с собой Лукиана и создавать лишние проблемы. Да и нельзя оставлять шахту без ответственного лица.

Но для Айлет это был первый случай, когда она так надолго расставалась с Лукианом с тех пор, как взяла его в телохранители.

Айлет, словно внушая себе и ему, произнесла:

— Я верю в себя. Ты тоже веришь в меня?

— …Я боюсь вашей безрассудности, — тихо ответил Лукиан. — Умоляю, будьте осторожны. Это единственное моё желание.

В итоге Айлет с треском нарушила обещание, данное Лукиану. В столицу, Дельфину, вернувшуюся через семь месяцев, уже вплыли осенние запахи. Хозяева торгового дома Канзайл, Агнес и Логан, встретили её со слезами.

— Принцесса, о господи, наша принцесса! Слава богу, вы целы…!

— Вара, как ты вообще присматривала за принцессой, если она выглядит как бродяжка?!

Прогноз Лукиана оправдался: из-за того, что она безрассудно сократила сроки, состояние Айлет оставляло желать лучшего. Спала она в дороге, ела в дороге, о купании и речи не шло.

«Но я же не потеряла сознание!»

Айлет очень гордилась собой за то, что ни разу не упала в обморок за всю дорогу. В последние пару дней у неё был сильный жар, но она всё же не отключилась. Правда, так думала только она сама: Агнес, в ужасе от её вида, потащила её в ванную.

— Ох, господи, я видела вас в последний раз ещё совсем крошкой, а вы так выросли, но выглядите, будто в канаве валялись…! Боже, у вас же жар!

— Я приняла жаропонижающее, уже лучше…

— Молчите и идите за мной!

Агнес немедленно раздела Айлет и принялась оттирать её дочиста.

— Спасибо, что помогаешь, Агнес. И спасибо, что всё это время заменяла меня в столице. Я хотела сказать это тебе лично.

— Всё, что у Канзайлов есть, ‒ для принцессы. Мы давно уже сделали всё, о чём вы просили.

— Да, я говорю о расследовании Вероники Робетт и Мелиссы Фонз. У тебя есть подготовленные бумаги, которые можно отдать прямо сейчас?

— Разумеется, есть, но сейчас это не главное. Выглядите как нищенка, принцесса! — воскликнула Агнес, вытирая слёзы рукавом. — Для начала ‒ отмыть и приодеть вас. Я сделаю так, чтобы никто не посмел смотреть на вас свысока. Я ждала этого момента целых десять лет.

Всего за два часа Агнес превратила Айлет в другого человека. Она избавилась от вида только что прибывшей в столицу оборванки и стала настоящей принцессой ‒ в роскошном шёлковом платье с аккуратно уложенными волосами. Вара, словно только этого и ждала, подняла карточку со словами:

[Самая красивая в мире] [!]

Айлет тяжело вздохнула.

— Пожалуйста, выброси это, Вара…

Она догадывалась, кто это написал.

Старания Агнес оказались напрасны ‒ Айлет и её спутников задержали ещё у ворот дворца.

— Мои слуги не могут войти? Ни один человек?

— Все слуги, входящие во дворец, должны пройти проверку личности. Главный камергер главного дворца лично проведёт её, а до тех пор за принцессой будут ухаживать слуги, состоящие при дворце.

Вара зарычала, оскалившись. Айлет протянула руку, останавливая её.

— Если таковы правила, ничего не поделаешь. Этот ребёнок ещё мал, так что отправь её обратно. Остальных женщин отправь в мои покои, как только проверка будет завершена.

Стражник подозрительно уставился на человека позади Айлет.

— А этот рыцарь кто таков? Он действительно из пограничного отряда?

— Кто? Я же отправила гонца к отцу. Похоже, вы ещё не получили известия?

Стражник нахмурился. Но тут подбежал другой рыцарь из главного дворца и что-то прошептал ему на ухо. Лицо стражника мгновенно изменилось.

— П-прошу прощения! Проходите. Я провожу вас к восточной башне.

Айлет, принимая почтительный поклон стражи, прошла через ворота. Появившийся камергер немедленно проводил её к башне. Восточная башня, в которую она вернулась после долгого отсутствия, была точно такой же, какой она её оставила. По-прежнему неубранной, по-прежнему холодной, с пылью на подоконниках. Её не просто запустили ‒ казалось, кто-то намеренно ломал и разбрасывал вещи.

«Как я и ожидала».

Айлет равнодушно осмотрела помещение. Камергер, отвечавший за эту башню, был ей хорошо знаком ‒ нерадивый и высокомерный мужчина, который уже несколько лет отвечал за восточную башню. И, разумеется, он был человеком Кэтрин.

Айлет отвернулась от затянутого паутиной окна и посмотрела на камергера.

— Ты предлагаешь мне остаться здесь?

— Приказано проводить вас в ваши прежние покои. У вас есть возражения?

Камергер ответил с грубостью. Дешёвая попытка перехватить инициативу.

Айлет шагнула к нему.

— Ты готов нести ответственность за то, что это якобы приказ отца?

— Ответственность? Что вы имеете в виду?

— Если верить твоим словам, отец приказал разместить каландского посла в такой дыре.

— Каландского посла?

Камергер, до этого насмешливый, захлопал глазами.

Кедрик, который всё это время с недовольным видом оглядывал башню, нарочито громко пробормотал из-за спины Айлет:

— Ого, если наш командующий узнает об этом, он взбесится. Похоже, в Элровисе не умеют принимать гостей.

Кедрик, который был в полтора раза крупнее любого элровисца, грозно сверкнул глазами, и камергер попятился. Только тогда он заметил эмблему северной крепости на плаще рыцаря.

— Это сэр Кедрик Олонсо, адъютант командующего северной крепостью Каланда, официально направленный в штаб. Разве я не отправила отцу весть об этом?

— Ч-что? Я не получал такого известия!

Камергер растерянно переводил взгляд с Айлет на Кедрика.

Айлет усмехнулась.

— Тот факт, что ты об этом не знаешь, не значит, что этого не было. На твоём месте я бы сейчас же побежала в главный дворец и проверила.

Она знала, что королевская семья не рада её возвращению. Это владения Кэтрин. Ни вещи, ни люди, ни даже информация не могли проникнуть за эти стены без её ведома. Но это правило действовало только для подданных Элровиса. Поэтому Айлет попросила Кайрона включить в свиту его адъютанта, Кедрика. Гонец, принесший эту весть, должен был прибыть примерно одновременно с ними.

Камергер замялся. Айлет вскинула глаза:

— Ты не идёшь?

Только встретившись с грозным взглядом принцессы, камергер понял, что слишком много себе позволил. Он вспомнил, что случилось полгода назад со служанкой Лиси Кейс, которая плохо обращалась с принцессой, и побледнел.

— Я-я сейчас же проверю и доложу Его Высочеству…!

— Поздно. Я доложу отцу сама.

Проходя мимо него, Айлет холодно добавила:

— Не распаковывай вещи. Если ты решил действовать по своему усмотрению, знай, что тебя ждёт суровое наказание.

— Говоришь, принцесса прибыла? — переспросил король с неудовольствием. — Сразу по прибытии? От границы до столицы на карете две недели пути, не так ли?

— Говорят, она поспешила сборами по королевскому указу о немедленном возвращении. Она просит аудиенции. Что прикажете?

Король усмехнулся.

— Она же только недавно встала с постели после болезни, могла бы и отдохнуть с дороги... У этой девочки тоже нет гибкости.

Гонец, отправленный на границу, вернулся с ответом принцессы только сегодня утром. Разница во времени составляла всего несколько часов ‒ значит, она действительно выехала сразу после получения указа.

— Что прикажете?

— Хм.

Король направлялся из кабинета в столовую. На сегодня был запланирован обед с кронпринцессой и её супругом. Король, раздумывая, вошёл в главную столовую дворца. Кронпринцесса и герцог Валлер, ставший её мужем в прошлом месяце, поднялись при его появлении.

— Вы пришли, отец.

— Приветствую Ваше Величество.

Кэтрин сама отодвинула стул для короля. Король небрежно махнул рукой и сел. Кэтрин, мельком взглянув на выражение его лица, тихо села, стараясь не мешать его размышлениям.

Недолго поразмыслив, король распорядился:

— Если она только что прибыла, то, наверное, ещё не обедала. Не хочется заставлять её ждать в кабинете сразу по приезде. Приведите её сюда.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

На лице не только Кэтрин, но и Бенедикта промелькнула едва заметная тень.

Камергер, оглядываясь на них, доложил королю:

— Однако принцесса привезла с собой посла Каланда.

— Да, я слышал. Гонец передал это. Скажи, чтобы с послом Каланда обошлись учтиво. Я приму его позже лично.

— Дело в том, что принцесса сначала направилась в восточную башню, а затем вышла оттуда и велела спросить, где ей разместиться.

— Восточная башня? Она пошла туда?

Король нахмурился. Восточная башня была прежним жилищем Айлет. Это было неподобающее место для приёма посла другой страны, да и вообще не место, которое стоило бы показывать иностранному послу.

— Какой дурак привёл принцессу туда? Кронпринцесса, это ты?

Король, для которого репутация была превыше всего, раздражённо спросил. Кэтрин быстро склонила голову.

— Должно быть, её проводили туда, поскольку у неё были там покои. Я не знала, что она будет с послом Каланда.

Гонец ведь прибыл только сегодня, так что это было естественно. Король, поняв, что напрасно срывается на дочери, цокнул языком.

— Чёрт, показали послу неподобающее зрелище.

— Прошу прощения, отец.

— Ладно. Приготовь принцессе покои в главном дворце, а посла Каланда размести в летнем дворце. Позаботься, чтобы ни в чём не нуждался.

— Слушаюсь, Ваше Величество. Тогда я приведу принцессу.

Камергер почтительно поклонился и вышел.

Только тогда король обратил внимание на старшую дочь и зятя.

— Я вижу тебя впервые после свадьбы, герцог. Как тебе медовый месяц?

— Благодаря заботе Вашего Величества я хорошо отдохнул.

Кронпринцесса и герцог после свадьбы взяли пятидневный отпуск. Отпуск, правда, прошёл в загородном поместье дома Валлеров, всего в часе езды от столицы.

Король недовольно цокнул языком.

— Я же сказал отдыхать дольше. Я собирался дать вам не меньше двух недель, пока не завершат отделку дворца кронпринцессы.

— Нет, отец. Герцогу нужно часто бывать в своём особняке из-за дел. Отделка дворца кронпринцессы почти завершена. Нет нужды спешить.

— Нет нужды спешить? Ты уже не в том возрасте, чтобы не спешить. Я встретил твою мать ровно в твоём возрасте, Кэтрин. Лейла тогда была намного моложе тебя.

Кэтрин с притворным смущением покраснела. Вот зачем король пригласил их на обед ‒ он хотел поговорить об этом.

— Тебе пора подумать о наследнике. Я старею, и мне хочется понянчить внуков. После того как Ахилл покинул дворец, стало как-то одиноко.

— Да, отец. Понимаю. Вы ведь всё время посвящаете государственным делам.

— Одних красивых слов недостаточно. Если ты кронпринцесса, у тебя должен быть законный наследник.

Тон короля был лёгким, но смысл его слов ‒ нет. Это значило, что только рождение здорового наследника укрепит положение Кэтрин на троне.

Кэтрин проглотила раздражение. Этот случай был совсем иным, чем предыдущие препятствия. Родить ребёнка ‒ с этим несносным мужчиной?

— Я возлагаю большие надежды и на тебя, герцог. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду.

Герцог, до этого молча смотревший на подсвечник на столе, кратко ответил:

— Да. Я приложу все усилия, Ваше Величество.

— Хорошо.

Король наконец довольно улыбнулся. У Кэтрин были амбиции, а её зять был аристократом из аристократов ‒ в ближайшие несколько лет они произведут на свет блестящего наследника. Укрепив линию преемственности, король планировал в течение десяти лет передать трон старшей дочери и отойти от дел, став почётным королём. У Кэтрин всё ещё были некоторые недостатки, но десять лет опыта сделают её зрелой. Королю уже перевалило за пятьдесят. Ему хотелось наслаждаться праздной старостью в окружении прекрасных фавориток, а не заниматься сложной политикой. Головная боль ему была ни к чему, особенно после недавней многодневной головной боли из-за конфликта между аристократическими домами в королевском совете.

— Кстати, герцог, как там та любовная история между домом герцога Утера и домом графа Монфера?

— После двух слушаний они так и не пришли к соглашению, так что, видимо, придётся проводить финальное заседание. После обеда я собирался доложить вам об этом.

— Хватит, хватит. Не сегодня, завтра. Одно сложное дело в день.

Король скривился, словно одна мысль об этом вызывала у него усталость.

В этот момент камергер доложил:

— Ваше Величество, принцесса Айлет прибыла.

— Впустите.

Двери столовой распахнулись. Зрачки Бенедикта на мгновение дрогнули, но быстро вернулись в норму; король не заметил этой секундной перемены.

— Приветствую вас, отец. Я вернулась по вашему указу.

Младшая дочь, не виданная им полгода, вошла и поклонилась.

Король был слегка удивлён её бледным лицом.

— Садись. Ты стала вдвое тоньше с тех пор, как мы виделись.

Айлет, приблизившись к столу, приподняла подол платья и приветствовала Кэтрин и Бенедикта:

— Поздравляю с браком, сестра. И вас, герцог.

— Спасибо, рада тебя видеть. Дорога была долгой, ты, наверное, устала.

Кэтрин приветствовала её тёплым тоном. Взгляд Бенедикта слегка застыл, но губы его сохраняли учтивую линию.

— Давно не виделись, принцесса.

— Да, действительно. Жаль, что я не смогла присутствовать на свадьбе. Если бы я узнала раньше, я бы, несмотря ни на что, приехала.

Айлет тоже не снимала тёплой улыбки. Перед королём они должны были вести себя как любящие родственники, даже если на самом деле были смертельными врагами.

Когда Айлет села, слуги подали закуски. Король с удовлетворением произнёс:

— Сложные разговоры оставим на потом, сначала поедим. Осеннее солнце прекрасно, так что не будем спешить.

— Да, Ваше Величество.

Для всех, кроме короля, это был не самый приятный обед. На первое подали шербет с нарезанными персиками.

Когда обед подошёл к концу, и король, насытившись, расслабился, он обратил внимание на Айлет.

— Так, ты говоришь, привезла с собой посла Каланда?

— Да, отец.

Айлет тихо опустила чайную ложку.

— По мирному договору командующий Винтербарк должен был посещать штаб раз в месяц, но на этот раз он был вызван каландской королевской семьёй, поэтому вместо него прибыл его адъютант. Поскольку Ваше Величество интересовались недавними событиями на границе, я предложил ему сопровождать меня, и он охотно согласился.

— Да, я как раз хотел это выяснить. Что же на самом деле произошло на границе? И почему командующий покинул крепость, если у Каланда свои дела?

— Я слышала лишь по слухам, но говорят, что в северной крепости разразилась борьба за власть между каландскими принцами. В ходе этого третий принц был устранён.

— Значит, твой муж ввязался в борьбу за каландский престол?

Расслабленная атмосфера внезапно накалилась.

— Третий принц угрожал крепости. Командующий и второй принц защитили крепость, и королевская семья Каланда признала его заслуги, пожаловав ему дворянский титул и награды.

— Каландские принцы, говорят, готовы перегрызть друг другу глотки. Значит, первый принц в столице попытается сдержать второго.

Как и подобает опытному политику, король мгновенно уловил суть. Убедить короля Каланда пожаловать Кайрону титул, должно быть, был сам первый принц. После гибели третьего принца Эмерика в северной крепости внешне считалось, что крепость перешла под командование второго принца Дитриха. Если помимо столичной гвардии под его контроль перешёл и пограничный гарнизон, первый принц, Леонхильд, должен был чувствовать угрозу. Единственное, что он мог предпринять, ‒ это оторвать Кайрона от Дитриха.

Для короля эта цепочка событий означала одно: Кайрон Винтербарк, его зять, начал вмешиваться в политику Каланда. Дела Каланда больше не были безразличны Элровису.

— Твой муж готов ввязаться в борьбу за престол?

— Он от природы лишён больших амбиций. Однако в глазах принцев он ‒ желанная добыча.

— Итак, он определился, на чью сторону встать?

— Пока это неясно. Первый принц ‒ тот, кто сослал командующего Винтербарка на границу. Вряд ли он горит желанием встать на его сторону.

— А как тебе кажется? Что за человек этот второй принц Каланда?

Вопрос был острым, словно проверял её на прочность. Король спрашивал не просто о характере человека. Он хотел знать: выгодно ли для Элровиса, если второй принц взойдёт на трон.

Взгляды Кэтрин и Бенедикта устремились на Айлет. Девушка медленно перевела взгляд на Кэтрин.

— Второй принц ‒ военный. В северную крепость он привёл две роты столичной гвардии. Хотя формально ему требуется одобрение короля Каланда, фактически он контролирует большую часть столичных и центральных войск. Он привык управлять армией и отличается вспыльчивым нравом. Если второй принц взойдёт на трон, это будет неблагоприятным знаком и для Элровиса.

Лицо короля окаменело. В те времена, когда он прославился как король-завоеватель, Каланд был одной из его целей. Часть северной и западной границ Элровиса ещё двадцать лет назад принадлежала Каланду. Отнятые земли граничили с ничейными землями, поэтому перемирие было заключено сравнительно легко, но факт остаётся фактом: всего поколение назад Элровис вторгся в Каланд. И даже после этого, вплоть до начала этого года, Элровис использовал партизан, чтобы направлять демонов в сторону Каланда.

— До сих пор Каланд не смел оспаривать прошлое по двум причинам: во-первых, из-за хаоса в борьбе за престол внутри королевской семьи, а во-вторых, потому что вы, король-завоеватель, до сих пор крепко держите Элровис. Но ситуация может измениться в одно мгновение.

— Продолжай.

— Если вы отойдёте от дел, а второй принц Каланда взойдёт на трон, нельзя гарантировать, что его меч не будет направлен на Элровис.

Король усмехнулся ‒ с ноткой одобрения.

— Поэтому сэр Кайрон должен поддержать первого принца. Это напрямую соответствует интересам Элровиса.

До сих пор всё шло по плану Айлет. Но по-настоящему непредсказуемым было то, что последует дальше. Первый принц и королева были главными врагами Кайрона. Вряд ли они просто вознаградят его. Неизвестно, как они поведут себя, заманив его в столицу, ‒ это была территория, где они были хозяевами.

Поэтому она должна была поехать сама, и для этого ей нужен был статус посла. Не просто дипломатические полномочия, а полноценные полномочия посла. Только с такой силой она сможет противостоять первому принцу на его земле.

Айлет наконец перешла к сути:

— Если Ваше Величество позволит, я отправлюсь в Каланд, чтобы оценить расстановку сил между первым и вторым принцами и определить, чья сторона выгоднее для Элровиса.

Улыбка короля исчезла. Над столом повисла тишина. Айлет впервые за долгое время почувствовала, как по спине бежит холодный пот. Она не могла прочитать выражение лиц ни Кэтрин, ни Бенедикта, сидевших напротив, ни тем более мыслей самого короля. Все они были прирождёнными и искушёнными политиками. Малейший изъян в логике или любая брешь ‒ и они тут же нанесут ответный удар. Она потратила столько усилий, чтобы заполучить второго принца, ‒ и всё ради того, чтобы создать безупречный предлог для поездки в Каланд. Сработает ли это?

— Я не уверена, что эту роль обязательно должна исполнять именно ты, Айлет, — впервые за всё время подала голос Кэтрин. — Я ценю, что ты внимательно следила за ситуацией в Каланде. Из столицы трудно разобраться во внутренних делах тамошней королевской семьи. Но отправлять тебя послом ‒ не самая лучшая идея.

Кэтрин, словно успокаивая неразумное дитя, повернулась к королю:

— Посол ‒ это лицо Элровиса, отец. Выбирать нужно с осторожностью. Айлет ещё молода и неопытна. Она не готова к такому важному делу. Есть министр иностранных дел и аристократы, которые уже занимались дипломатическими миссиями ‒ выберите кого-то из них.

Король приподнял брови. Он признавал, что слова Кэтрин были разумны, но чувствовал некоторую неловкость. Естественно ‒ это был не ошибочный, но и не лучший ответ.

Айлет мягко улыбнулась и ответила Кэтрин:

— Я верю, что отец примет правильное решение. Как и сказала сестра, есть те, кто занимался дипломатией раньше. Но в таком случае потребуется более конкретный предлог для отправки посла. Я могу пересечь границу как жена сэра Кайрона, но третье лицо ‒ нет.

Самое главное при отправке посла ‒ это предлог. Из тех, кто подходит под этот предлог, выбирают подходящего кандидата, а не подгоняют кандидатов под предлог. Сейчас нет государственного события, требующего отправки посла в Каланд, и нет срочных вопросов для двустороннего обсуждения. Единственное, что произошло, ‒ это смерть третьего принца и складывающаяся конкуренция между первым и вторым принцами за Кайрона Винтербарка. С каким предлогом Элровис пошлёт министра иностранных дел?

— Герцог, что ты думаешь? — спросил король. Бенедикт, до этого молчавший, спокойно ответил:

— Без предлога послать делегацию невозможно. Если командующий Винтербарк получит титул и земли, принцесса станет хозяйкой этих земель. Тогда она сможет поехать в Каланд под предлогом осмотра владений ‒ это будет естественно и политически оправданно.

На первый взгляд, он вроде бы встал на сторону Айлет. Но Кэтрин не потеряла самообладания. Когда Айлет насторожилась, Бенедикт добавил:

— Однако слова кронпринцессы справедливы. У принцессы нет опыта участия в официальных мероприятиях. За исключением прошлогоднего банкета в честь Дня основания.

Его холодный, сухой взгляд скользнул по Айлет.

— Вспоминая, как принцесса ворвалась на тот банкет, трудно сказать, что она способна представлять Элровис на официальных мероприятиях. Как вы помните, тогда она доставила немало хлопот Его Величеству и Её Высочеству.

— …Да, действительно.

— По одному примеру можно судить о многом. Принцесса Айлет слишком молода и наивна, чтобы представлять Элровис. Слишком.

Айлет незаметно прикусила губу.

«Проклятый Бенедикт. Теперь он даже не пытается скрывать свои насмешки».

Пара серых глаз сжимала её в кольцо.

— Кроме того, я не считаю, что этот вопрос достаточно важен, чтобы отправлять для его расследования целого посла.

— Не важен…

— С этим можно подождать, пока не определится наследник каландского престола. Если положение Кайрона Винтербарка станет нестабильным из-за борьбы за трон, всегда можно будет немедленно объявить о расторжении брака.

Увидев застывшее лицо Айлет, Бенедикт усмехнулся и заключил:

— Элровис Его Величества не настолько слаб, чтобы испытывать кризис из-за такого пустяка.

— Ха-ха. Приятно слышать.

Король рассмеялся вслух.

Айлет с трудом заставила себя улыбнуться.

— Кронпринцесса согласна с герцогом?

— Да, отец.

— Хорошо. Видно, что у кронпринцессы и герцога другое мнение, чем у меня.

Это было неясное заявление ‒ то ли поддерживающее их, то ли нет.

Король, как сытый лев, лениво откинулся на спинку стула и спросил Айлет:

— А ты что думаешь, Айлет? Скажи честно, что ты почувствовала за полгода на границе.

— Я…

В голове Айлет кружились тысячи кусочков головоломки. Среди них она искала тот, что больше всего подходил отцу. Нужно было понять, что для него важнее всего. Он дорожит своим королевским достоинством и любит лесть, но по сути он ‒ амбициозный авантюрист. В нём всё ещё жил тот огненный дух молодости, который предпочитал рисковать, даже с убытком, а не сидеть и ждать.

«Извини, Бенедикт, но я знаю отца лучше тебя».

Айлет сделала короткий вдох.

— Я считаю, что это хорошая возможность для Элровиса. А не кризис.

На губах короля заиграла тонкая улыбка.

— Что за возможность?

— Если сэр Кайрон своей силой возведёт на трон первого принца, Элровис и Каланд естественным образом окажутся в союзнических отношениях. Сэр Кайрон ‒ сводный брат короля Каланда и зять королевской семьи Элровиса.

— Верно. В таком случае попробуй убедить в этом свою сестру.

— Тогда, во-первых, нам больше не придётся тратить силы на охрану границы. Напротив, можно ожидать оживления торговли с Каландом через границу.

— И что ещё?

— Если золотая шахта на ничейных землях будет успешно разработана, таможенное соглашение с Каландом станет необходимостью. А если мы сохраним союз через брачные узы, соглашение будет заключено без труда. Более того, чем больше заслуг накопит Кайрон Винтербарк при правлении первого принца, тем выше будет положение Элровиса в Каланде. Сэр Кайрон никогда не забудет, что Элровис выбрал его.

Плотность воздуха над столом начала меняться.

Кэтрин охватило чувство дежавю. Она слишком хорошо знала эту ситуацию. Каждый раз, когда Айлет вытаскивала из рукава неожиданный козырь — то, о чём Кэтрин сама никогда бы не подумала, — и точно била в цель, по спине пробегал холодок. Её пугали проницательность и логика, скрытые за этими мягкими, нежными чертами. И дар излагать сложную головоломку в виде ясной, убедительной фразы.

— Поэтому вы, отец, сможете влиять на каландскую королевскую семью, даже не поднимая пальца.

Взгляд Айлет больше не был обращён на Кэтрин и Бенедикта. Словно на столе остались только она и король, она мгновенно стёрла их существование.

— Но если действовать после того, как первый принц укрепится у власти, будет поздно. Попытка установить дружеские отношения после того, как первый принц утвердится на троне, покажется ему лишь лестью. Чтобы он почувствовал благодарность к Элровису, нужно протянуть руку помощи сейчас, когда он в затруднительном положении.

Айлет, глядя прямо на короля, снова изложила своё мнение:

— Поэтому, если Ваше Величество позволит, я хочу убедить сэра Кайрона поддержать первого принца. Это не связано с большим риском или усилиями. Как принцесса Элровиса, я выражу первому принцу небольшую личную симпатию ‒ это уже станет для него силой и опорой. Если ожидаемая выгода велика по сравнению с затратами, нет причин отказываться.

Наконец король довольно улыбнулся.

— Неплохо, Айлет.

Когда король похвалил Айлет, щека Кэтрин слегка дёрнулась. Дальше нельзя. Нужно остановить этот змеиный язык, прежде чем он соблазнит отца.

— Однако у меня остаётся вопрос, отец. Что, если второй принц устроит переворот и захватит трон? Тогда весь удар примет на себя Элровис.

Когда Кэтрин указала на это, Айлет мягко ответила:

— Если появятся такие признаки, можно будет поступить так, как сказал герцог, сестра. Я разведусь с командующим и разорву связи с Каландом.

Кэтрин проигнорировала этот ответ ‒ не ей адресовала вопрос.

— И, похоже, Айлет уверена, что тот принц, которого поддержит Кайрон Винтербарк, обязательно станет королём. И что командующий беспрекословно последует её советам. Должно быть, за последние полгода они сильно сблизились. Но ведь не для этого отец разрешил этот брак.

Тот факт, что за золотой жилой, обнаруженной близ Элровиса, последовала и другая на стороне Каланда, тоже был подозрителен. Если только между Айлет и Кайроном не было какой-то сделки.

Король, похоже, тоже считал это сомнение обоснованным. Вопрос о золотой шахте на ничейных землях требовал разъяснений.

Айлет, поймав на себе вопросительный взгляд короля, смутилась.

— Это… ну… — её щёки вспыхнули. — Сестра тоже замужем, так что вы понимаете… В конце концов, этот брак изначально был инициативой сэра Кайрона. Я не могу контролировать его интерес ко мне…

На мгновение воцарилась тишина. Затем король громко расхохотался.

— Ах, молодожёны, да? Не все мужчины такие сдержанные, как герцог. Похоже, командующий совсем не может от тебя оторваться, Айлет.

— Ну… мы редко видимся, и к тому же я пострадала от демонов... Когда я искала того демона, чтобы отомстить, я случайно наткнулась на золотую жилу на ничейных землях. Я не могла этого контролировать. …Простите, отец.

— Ладно. У нас нет монополии на ничейные земли, и нечего винить тебя за то, что ты нашла золото своими силами.

Король погладил подбородок и мельком взглянул на герцога.

— Тебе стоило бы поучиться этому у командующего, герцог.

— …Чему именно?

— Когда мужчина влюблён в женщину, он способен на всё. Я и сам был таким. Уверенный в себе мужчина не колеблется ‒ ни телом, ни душой.

Это был удар по мужской гордости, но королю было всё позволено. Он, словно вспоминая прошлое, протянул:

— Но человеческое сердце легко меняется. Как цветок, который распускается на один сезон и быстро увядает…

Кровь отхлынула от лица Кэтрин. Любовь короля была глубокой, но недолгой. Он искренне любил первую королеву, но его любовь быстро переключилась на вторую, а затем и на бесчисленных фавориток. Это было не следствием его положения ‒ такова была его натура.

Кэтрин крепко сжала кулак под столом. При каждом проявлении отцовской непостоянства в ней закипала старая обида. Тогда герцог пошевелился ‒ едва заметным движением над столом. Бенедикт накрыл её кулак ладонью. Словно говоря: "Не горячись".

— Ваше Величество. Выслушав принцессу, я понимаю, что недооценил важность этого дела. Моя мысль была несколько недальновидной.

Бенедикт сделал паузу.

— Однако я по-прежнему считаю, что передавать принцессе полные дипломатические полномочия нужно с осторожностью. Поэтому, возможно, стоит сначала проверить, обладает ли принцесса Айлет качествами посла?

— Дай принцессе задание? Неплохая идея. И какое же?

— Посол должен уметь ставить интересы своей страны во главу угла, но при этом обладать проницательностью и чувством равновесия, чтобы согласовывать интересы обеих сторон. Конфликт между домом герцога Утера и графа Монфера мог бы послужить хорошим примером. Как вы смотрите на то, чтобы поручить это дело принцессе?

Сложенные на коленях руки Айлет слегка дрогнули.

Король скрестил руки. Похоже, он с интересом обдумывал предложение герцога. Ссоры между аристократами, которые были старейшинами королевского совета, происходили редко. Обычно их разрешали голосованием в совете, а не вмешательством короля. Но это дело было сложным по ряду причин.

— Ты только что приехала, так что не знаешь. Между домами герцога Утера и графа Монфера произошёл личный конфликт. Единственный сын герцога убил второго сына графа.

Айлет широко раскрыла глаза, изображая искреннее удивление.

Кэтрин быстро вставила слово:

— Мне кажется, это неплохая идея, отец. Герцог как раз сегодня собирался спросить вашего совета по этому делу, так что можно поручить его Айлет.

Король многозначительно посмотрел на Айлет. Он, казалось, видел насквозь и намерения Кэтрин и Бенедикта, и растерянность Айлет.

— Принцесса, ты справишься?

Её охватило необъяснимое напряжение и волнение, от которого подкашивались ноги.

Айлет не колеблясь ухватилась за эту возможность.

— Да, отец. Если вы доверите мне это дело, я сделаю всё возможное.

Как только обед закончился, король приказал камергеру проводить Айлет в новые покои. Принцесса вежливо поблагодарила короля и, не оглядываясь, вышла из столовой. Вслед за ней король удалился, обняв за талию свою новую фаворитку. За длинным столом остались только кронпринцесса и герцог.

Кэтрин, сидевшая с прямой спиной, глубоко выдохнула. Она медленно прикрыла и открыла глаза, и её умное, рациональное лицо в мгновение ока стало напряжённым.

— Объясни, герцог. Зачем ты устроил это без моего позволения?

— Вы и так всё поняли, не стоит играть в недопонимание.

— Предупреждаю: не пытайся увильнуть таким тоном. Меня и так уже порядком раздражает твоё нежелание сотрудничать.

Кэтрин холодно парировала. Супруги, которые перед королём обменивались нежными взглядами, исчезли. Между ними повисла дистанция, ещё более холодная, чем до свадьбы. На губах Бенедикта заиграла насмешка.

— Я выполнил ваш приказ и женился на вас. Чего ещё вы хотите?

— Неужели нужно говорить так прямо, чтобы ты понял? Ты что, не слышал, чего отец ждёт от нас?

Когда Кэтрин косвенно упомянула о наследнике, глаза Бенедикта похолодели.

— Мы подписали контракт до свадьбы. Создать наследника как можно скорее после брака. Чем дольше мы тянем, тем дальше от меня трон.

— ……

— Я пошла на уступки, согласившись на контракт, а не на приказ, из уважения к тебе. Может, стоило просто приказать? Бенедикт Валлер.

— Я же говорил, что был занят. Из-за спешки со свадьбой накопились дела…

— Поэтому я ждала до сегодняшнего дня. Но сегодня мне пришлось снова увидеть эту девчонку, и это меняет дело. Я права?

Кэтрин опёрлась локтями о стол и подперла подбородок тыльной стороной ладони. Она посмотрела на Бенедикта и усмехнулась:

— Каково это, сидеть рядом с женой и смотреть на свою первую любовь, герцог?

— Разве Его Величество не сказал, что людские сердца меняются со временем?

Бенедикт парировал с иронией.

Задетое больное место заставило Кэтрин мрачно предупредить:

— Не смей так дерзить мне.

— Если вы хотите, чтобы я вёл себя покорно, не провоцируйте меня.

Бенедикт поднялся. Он подошёл к окну, повернувшись спиной к Кэтрин, и распахнул створки. Тёплый воздух, ворвавшийся внутрь, лишь усилил духоту.

Каждый раз, когда они задевали друг друга за живое, возникала такая стычка.

Кэтрин устало вздохнула и отрывисто бросила:

— Хватит пустых разговоров. Объясни, зачем ты подсунул Айлет это задание.

— Старший сын Утера убил второго сына Монфера. Мотив ‒ тот самый юноша украл женщину, которую он любил.

Это была грязная любовная история. Разгневанный Йохан Утер вызвал младшего сына Монфера и заколол его ножом, после чего его схватила стража на месте преступления. Улики были неоспоримы, оправдаться было невозможно. Общественное мнение в светских кругах уже склонилось в одну сторону.

Проблема заключалась в том, что герцог Утер был бывшим наставником короля. Точнее, он преподавал королю науку управления и историю, когда тот был ещё принцем. Положение короля было затруднительным. Однако исход дела уже был предрешён.

— Его Величество лишь размышляет о том, какое наказание применить к такому древнему роду, как Утер, но у него нет ни малейшего намерения оправдать молодого господина.

Фактически, единственным возможным наказанием для сына Утера была смертная казнь. Естественно, граф Монфер требовал казни, а герцог Утер, падая на колени перед королём, умолял о снисхождении к сыну.

— Всё, чего Его Величество ждёт от принцессы, ‒ это определить степень наказания для сына Утера. Переложив эту сложную проблему на принцессу, король не потеряет лицо перед герцогом Утером, а гнев герцога будет направлен на принцессу.

— Слова-то какие гладкие, — Кэтрин скривила губы. — Если бы мы оставили всё как есть, герцог Утер сам бы себя погубил. Зачем было передавать это Айлет? Что, если эта девчонка выкинет какой-нибудь фокус? Зачем усложнять?

— В детстве я видел слугу из дома Утера во дворце королевы Шарлотты.

Зрачки Кэтрин слегка расширились. Она резко повернула голову и уставилась в затылок Бенедикта.

— Ты хочешь сказать, что Утеры были близки с королевой Шарлоттой?

— Не знаю, в каких именно отношениях они состояли. Королева Шарлотта многое скрывала даже от меня. В то время я не придал этому значения и не спрашивал Айлет, и герцог Утер никогда открыто не поддерживал королеву Шарлотту. Но, тем не менее, среди старейшин королевского совета ближайший аристократический дом, к которому Айлет может обратиться, ‒ это Утеры.

Бенедикт расстегнул душивший его шейный платок. Неприятное ощущение, будто бифштекс из основного блюда застрял в горле, не проходило.

— Если принцесса встанет на сторону герцога Утера, она пойдёт против воли короля и не получит статус посла в Каланде. Если же она поддержит графа Монфера, она получит статус посла, но собственноручно уничтожит своего самого сильного союзника. Каким бы ни был её выбор, для Айлет это будет серьёзным ударом.

Послышался звук, как Кэтрин постукивает указательным пальцем по столу. Острый ноготь, ударяющий по мрамору, создавал неприятный, раздражающий шум. Бенедикт вспомнил круглые, аккуратные ногти девочки, которые он когда-то сам подпиливал. За обедом его взгляд то и дело приковывался к её тонкой белой руке. На безымянном пальце левой руки блестело незнакомое кольцо. Пока она ела, то и дело кладя и вынимая пищу изо рта, Бенедикт испытывал желание сорвать это кольцо с её пальца и выбросить.

Бенедикт мельком взглянул на свою левую руку. На его безымянном пальце тоже было кольцо. Намного более роскошное обручальное кольцо, чем у Айлет, тяжело сжимало палец. Оно было парным к тому, что сияло на руке Кэтрин.

Ослепительный блеск кольца вернул его в реальность. Бенедикт закрыл глаза, пытаясь стереть прилипший к сетчатке образ Айлет.

— Так что вам, Ваше Высочество, остаётся лишь наблюдать, как принцесса Айлет сама себя пожирает.

Выйдя из столовой, Айлет сразу же проводили в главный дворец. Она никогда раньше не жила здесь. В детстве она жила во дворце королевы, а в главный дворец наведывалась лишь на короткие аудиенции с королём. Хозяином главного дворца был только король. Здесь могли останавливаться только те гости, кому он позволял. Это означало, что каждый, кто здесь останавливался, рано или поздно должен был уехать.

Комната, в которую её привели, была в пять раз больше её спальни в штабе. Как только камергер закрыл за собой дверь, Айлет рухнула на диван. После обеда и последовавшей за ним ожесточённой словесной баталии всё тело ныло от усталости.

Айлет невольно застонала:

— Лукиан, сними мне туфли…

Она осеклась.

«Ах да, его же нет».

Айлет вздохнула и сама сняла туфли. Всё тело ломило. На столике не было привычной аптечки с лекарствами и стакана воды. Ей было лень рыться в багаже, но если она пропустит приём лекарств, Лукиан точно рассердится.

«Надо было взять его с собой».

Без рыцаря качество жизни резко упало. Айлет только сейчас осознала, что Лукиан выполнял не только обязанности телохранителя, но и функции её личного камердинера.

Она нехотя развязала мешочек с лекарствами, отправила в рот горсть пилюль и проглотила их, почти не жуя.

«Я слишком расслабилась. За две недели я так выдохлась. На что годится это слабое тело?»

Времени было мало. Король дал ей три дня. Финальное слушание по делу сына Утера было назначено ровно через три дня.

«Герцог Утер… Я часто видела его в детстве».

Дом герцога Утера славился своей учёностью. Он дал Элровису больше профессоров Королевской академии, чем любой другой род. Нынешний герцог также был профессором истории в Академии и, что важнее, наставником короля в его юные годы. Королева Шарлотта часто приглашала его, чтобы изучать историю королевской семьи Элровиса. Айлет помнила, как сидела на коленях у матери и слушала величавую речь герцога.

И вот дом герцога Утера оказался на грани падения из-за убийства, совершённого его сыном.

Айлет потёрла тяжёлые веки и пролистала досье по делу.

— Любовная ссора между двумя отпрысками аристократических домов из-за женщины ‒ суть ясна.

У молодого Утера была однокурсница, в которую он был тайно влюблён ещё со времён Академии. Он годами кружил вокруг неё, не решаясь признаться, а она влюбилась в младшего сына графа Монфера, который к тому же был заклятым врагом Утера ещё со времён учёбы. Перед самой помолвкой эти двое столкнулись в одном из светских клубов столицы, и между ними вспыхнула громкая ссора. Затем молодой Утер вызвал младшего Монфера на улицу и убил его во дворе за складом.

Единственным свидетелем на месте преступления была невеста младшего Монфера, которая прибежала позже, услышав шум, ‒ Вероника Робетт, та самая девушка, в которую был влюблён Утер. Однако и другие посетители клуба дали показания: за несколько дней до убийства Утер вёл себя странно и агрессивно, а в день преступления особенно.

— Говорят, он постоянно повторял: "Я должен его убить", "Я должен избавиться от него"…

Айлет сильно прикусила губу.

Это было то же самое, что она помнила. Она не могла забыть это дело. Честный и неподкупный дом Утеров, который на протяжении нескольких поколений хранил нейтралитет среди множества политических дрязг, ‒ и вот единственный наследник оказался под угрозой казни за убийство. Это перевернуло всё элровисское аристократическое общество.

«Бенедикт. Он наверняка знал, что это дело будет мне невыгодно, и поэтому предложил его».

Айлет уткнулась лицом в одеяло и чуть не рассмеялась.

— К счастью…

За обедом она поняла одну важную вещь.

Бенедикт не знал о её "прошлом".

Он знал, что она бессмертна, но не знал, что она вернулась во времени. Если бы он помнил прошлое, он бы не стал предлагать ей такое задание. Тот, кто знает будущее, всегда в выигрыше.

Айлет поднялась.

У неё было три дня. Времени в обрез, нужно торопиться. Молодой Утер сидит в тюрьме.

«Прежде всего, нужно выбраться из дворца незаметно для Кэтрин».

Сейчас при ней нет ни Лукиана, ни Вары, которые могли бы действовать как её руки и ноги. Придётся искать выход самой.

Как только Айлет открыла дверь, тут же появился камергер.

— Вам что-то нужно, принцесса?

— Мне нужно к королевскому лекарю.

— Вам нездоровится? Сейчас же пригласить его?

— Нет, мне нужно только получить лекарство, я схожу сама. Не провожай меня.

Слуги в главном дворце находились под прямым управлением короля, поэтому от них было легче отделаться, чем от людей Кэтрин. Она планировала заглянуть в аптеку, а заодно присмотреть за теми, кто входит и выходит из дворца.

«Хорошо бы, если бы Ахилл всё ещё служил во дворце…»

Как только Айлет прибыла в столицу, она сразу же навела справки о мальчике. Ахилл, усыновлённый домом маркиза Мельсиера, покинул дворец в тот же день и теперь жил в особняке маркиза. Айлет облегчённо вздохнула, но как же переменчивы люди ‒ теперь она сожалела о его отсутствии.

Аптека находилась в западном крыле главного дворца. Сразу после ухода герцога и кронпринцессы в главном дворце было безлюдно. Коридор, ведущий в аптеку, был наполнен ароматом целебных трав. За аптекой находилась королевская теплица для лекарственных растений.

«Может, выйти через неё?..»

Айлет бесцельно бродила у аптеки, как вдруг заметила, что дверь приоткрыта. Изнутри доносились приглушённые голоса.

— Но по сравнению с прошлым разом у вас голос стал гораздо лучше.

Кто-то уже был в аптеке.

— Поскольку причина была в основном психологической, восстановление идёт быстро. Маркиз будет рад.

Айлет хотела было постучать, но замерла. Сквозь щель шириной в палец доносился голос лекаря:

— Ваши голосовые связки просто застоялись от долгого безмолвия, теперь лекарства не нужны. Достаточно будет регулярно массировать мышцы горла.

Пациент был на месте, но ответа не последовало. Было слышно лишь, как лекарь роется в ящике.

— Ах да, вот это лекарство маркиз просил заготовить для вас. Скажите служанке, чтобы заварила его в горячей воде, как чай, на две минуты. Это травы для успокоения и расслабления… А?

Лекарь удивлённо переспросил:

— Снаружи кто-то есть? Тогда я сейчас… Ах, не нужно, не беспокойтесь.

Послышался звук вставания. Айлет инстинктивно отпустила дверную ручку, но тот, кто был внутри, двигался быстрее. Кто-то схватил ручку изнутри и резко дёрнул дверь на себя. Айлет не успела приготовиться. Свет изнутри залил её. Солнце ослепило. Она зажмурилась, и над её головой нависла тень.

— ……?

Айлет нахмурилась и подняла голову. Лицо собеседника, чёрное на фоне света, постепенно проступило.

— Ах, — вырвался тихий вздох.

Она смотрела на появившегося из дверного проёма человека с недоверием. Рыжие волосы, похожие на отцовские, стали короче, чем она помнила. Золотистые глаза, раньше скрытые густой чёлкой, теперь ясно блестели. Похоже, он тоже был удивлён, увидев её, ‒ его глаза расширились с задержкой. На мгновение показалось, что время остановилось.

— …Ахилл?

Айлет нерешительно позвала его по имени. В тот же миг мальчик судорожно вдохнул. По его золотым глазам, в которых отразилась растерянность, Айлет поняла, что не ошиблась.

— Ахилл!

Мальчик прикрыл рот рукой и поспешно попятился, но Айлет сразу же догнала его. Она схватила его за предплечье, когда он попытался отступить ещё на шаг.

— Ты в порядке? Я слышала о тебе несколько месяцев назад, но ты уже можешь так свободно ходить?

Той весной он выпил отравленный чай вместо короля. Яд не был смертельным, но Кайрон говорил, что в зависимости от дозы восстановление могло занять несколько месяцев.

— Я слышала, ты стал приёмным сыном маркиза Мельсиера. Твоё здоровье в порядке?

Айлет вдруг взглянула на предплечье, которое держала. Всегда ли руки Ахилла были такими крепкими? Она не могла знать наверняка, но внешне он выглядел не так. Присмотревшись, она заметила и другие изменения. Он был выше на полголовы, чем она помнила, и плечи стали шире.

Мальчик, не в силах ни закрыть лицо, ни высвободить руку, беззвучно шевелил губами. Считалось, что он не умеет говорить. Официально так и было, но он просто не говорил, а не был немым от рождения. По сравнению с Варой, его горловые мышцы и язык двигались иначе. Если раньше он молчал, чтобы выжить во дворце, то теперь, когда он стал членом семьи Мельсиера, в этом не было необходимости.

«Может, у него всё ещё есть причины не говорить? Кэтрин всё ещё угрожает ему?»

Айлет крепко сжала его руку и потянула вниз. Под ярким солнечным светом лицо мальчика открылось полностью. Только тогда Айлет поняла, почему он так смутился. Его белые щёки пылали алым. На его лице читались растерянность, стыдливость, смущение, радость и волнение.

— ……

Теперь уже она потеряла дар речи. Она впервые видела лицо, глядя на которое исчезали все мысли на свете.

«Красивый. Яркий…»

Мальчик, не знавший, что делать, наконец решился и посмотрел на неё в ответ.

— …Старшая сестра.

Его голос был немного ниже, чем она себе представляла. В этом юношеском, начинающем обретать мужскую глубину голосе, казалось, звучал сладкий, густой аромат молочного чая.

— Я не знал, что вы… в столицу…

Мальчик, сдерживая смущение, пробормотал, но не смог закончить. Потому что Айлет широко улыбнулась.

— Как тебе в доме маркиза Мельсиера? Хорошо тебе там? Маркиз хорошо к тебе относится?

Получив лекарство, придумав что-то на ходу, Айлет схватила Ахилла за руку и утащила в пустынный угол коридора. Она боялась, что если приведёт его в свои покои, весть об этом дойдёт до Кэтрин и навлечёт беду на мальчика. Только зажав его в узком пространстве между колонной и стеной, она дала волю словам.

— Дом Мельсиера достаточно силён, чтобы защитить тебя, но Кэтрин всё ещё ищет тебя? Ты можешь свободно входить во дворец? А что говорит отец?

— Сестра…

— Как твоё здоровье? Ты много выпил? Нет ли побочных эффектов? Что именно сказал лекарь?

— Сестра.

Не выдержав, Ахилл мягко опустил её руку, коснувшись её запястья. Прикосновение было осторожным, словно он трогал птенца.

— Пожалуйста, по одному вопросу… Я не знаю, с чего начать отвечать.

— Ах, да. Я, наверное, слишком торопилась.

Айлет не могла скрыть своего волнения. Ахилл же, напротив, быстро успокоился после первого шока.

«Все мальчишки в этом возрасте так быстро растут?»

Она заметила это и при первой встрече ‒ он не только вытянулся, но и возмужал. Мышцы на предплечье, более мужская линия челюсти ‒ всё это бросалось в глаза. Мальчик, который ещё недавно казался хрупким и красивым, готовым рухнуть от одного прикосновения, за полгода стал почти юношей.

— Ты здоров?

Ахилл кивнул. Затем, словно спохватившись, добавил: Да. Привычка отвечать жестами или движениями головы всё ещё сохранялась.

— Я… всё сделал правильно?

Ахилл замялся, искоса поглядывая на неё. Он говорил неуверенно:

— Раз вас не было рядом, я не знал, правильно ли я поступил. Я сделал так, как вы велели. Но я не знаю… сделал ли я всё правильно.

Его щёки раскраснелись, он не мог смотреть ей в глаза, но в нём чувствовалась детская надежда на похвалу.

— Хочешь, я тебя похвалю?

Когда Айлет спросила, глаза Ахилла округлились, как у кролика. Он на мгновение остолбенел, а затем быстро закивал.

— …Да!

«Ах, как мило».

Айлет не выдержала и рассмеялась. Тени, которые всего несколько месяцев назад скрывали лицо мальчика, исчезли. Синяки и ссадины, которые раньше виднелись над воротником, полностью зажили. Похоже, в доме маркиза Мельсиера к нему действительно хорошо относились. И теперь, когда он уже был так красив, через несколько лет, достигнув совершеннолетия, он станет поистине ослепительным красавцем. Айлет почувствовала облегчение, словно спасла себя саму.

— Если твоя жизнь стала лучше, чем раньше, значит, ты всё сделал правильно. Это не мне судить.

— Но…

— Ты сам хозяин своей жизни. Ты доволен, что стал частью дома Мельсиера?

Ахилл задумался на мгновение, а затем кивнул.

— Маркиз ‒ хороший человек. Он не очень разговорчив, но он добр, и он принял меня, немого бастарда… Он старается, чтобы я ни в чём не нуждался.

— Это хорошо. Значит, всё в порядке.

— Что? …Этого достаточно?

Ахилл переспросил так, будто услышал что-то неожиданное. Айлет привстала на цыпочки и погладила его по голове.

— И спасибо тебе. Ты помог мне, устроив всё в нужный момент.

Несмотря на то, что он получил долгожданную похвалу, Ахилл не выглядел радостным. Скорее, он казался немного разочарованным.

— Это всё?

— Ты умный мальчик. Маркиз Мельсиер, скорее всего, рассматривает тебя как наследника. Он взял тебя именно с этой целью. Такие аристократы ‒ все как один хитрые лисы, так что не прекращай учиться.

Говоря это, Айлет вдруг задумалась: не слишком ли это похоже на нотации? Выражение лица Ахилла стало слегка надутым.

— Зачем вы ходили к королевскому лекарю? Вы больны?

— Нет, мне просто нужен был предлог, чтобы выйти.

— Предлог…

Ресницы Ахилла медленно опустились. В его золотых глазах мелькнула тень сомнения. В этот момент из коридора донеслись шаги служанок. Похоже, приближалось время аудиенций для аристократов, и слуги спешили с подготовкой. Если они начнут ходить, будет труднее выбраться. Айлет поспешно оттолкнула Ахилла.

— Мне пора. Я рада была тебя видеть, Ахилл. Встречаться во дворце слишком рискованно, но если у тебя будет время, мы можем увидеться за пределами дворца…

— Сестра.

Ахилл схватил её за плечо и потянул назад. Айлет пошатнулась и оказалась у него в объятиях. Мимо колонны, прижавшись к которой они стояли, прошёл пожилой камергер. Ахилл, склонив голову к её уху, тихо прошептал:

— Это человек кронпринцессы. Будьте осторожны.

Айлет невольно затаила дыхание. Если бы Кэтрин узнала, что они разговаривали наедине, это не сулило бы ничего хорошего. К счастью, толстая колонна достаточно скрывала их. Камергер, не заподозрив ничего, прошёл мимо и скрылся в конце коридора. Когда в коридоре снова стало тихо, Айлет перевела дух.

— Спасибо. Впредь мне нужно быть более осторожной во дворце… Теперь можешь отпустить меня.

Руки Ахилла, удерживавшие её в укрытии, лежали на её плечах и спине. От его юношеского жара исходило сильное тепло.

— Сестра.

Голос Ахилла коснулся её уха. Вблизи его золотые глаза настойчиво смотрели на неё.

— Вам больше ничего не нужно от меня?

Айлет на мгновение лишилась дара речи. О чём думает этот мальчик, говоря такое? Пока она медлила с ответом, в его глазах мелькнуло нетерпение.

— Если я действительно стану маркизом Мельсиером, я смогу быть вам ещё полезнее?

— Ну…

Конечно, это было очевидно. Айлет могла бы придумать как минимум пятнадцать способов наиболее эффективно использовать Ахилла. Дом маркиза Мельсиера, наряду с Валлерами и Утерами, был одним из старейших аристократических родов Элровиса. Из всех домов, которые сменяли старейшин в королевском совете из поколения в поколение, только дом Мельсиера мог сравниться с Валлерами. Чтобы стать маркизом и быть избранным старейшиной, потребуется от нескольких месяцев до нескольких лет, но если это удастся, он станет решающим козырем в борьбе с Кэтрин.

Похоже, Ахилл испытывал к ней необъяснимую симпатию. Манипулировать голодным до любви ребёнком легко. Но она не хотела этого. Айлет вздохнула и похлопала мальчика по руке.

— Не стоит оценивать себя по меркам других. Я же говорила тебе: ты должен сам найти свой путь.

— Вы не говорите нет.

— Я также советовала тебе никому не доверять.

— Но ведь важна моя воля, верно? Я хочу, чтобы вы меня использовали.

Айлет вздрогнула от его прямых слов.

— Не говори так.

— Почему?

Потому что, когда ты говоришь это с таким раскрасневшимся лицом, это звучит двусмысленно…

— Ты же ребёнок.

— Мне уже семнадцать, день рождения был.

— Ты всё ещё несовершеннолетний. Мне девятнадцать.

Когда Айлет отрезала, Ахилл наклонил голову набок.

— Разница всего полтора года. …Я вам действительно не нужен?

Нет. Если считать по регрессии, разница в возрасте шесть с половиной лет. В твои годы я была куда наивнее…

Вместо того чтобы спорить, Айлет задумалась. Он был прав ‒ Ахилл больше не ребёнок. К тому же теперь он не просто бастард, а молодой господин дома Мельсиера. И она была не в том положении, чтобы отказываться от помощи.

Решение пришло быстро.

— Тогда я не буду отказываться. Я буду использовать тебя.

— Используйте меня как хотите.

— …Для начала проводи меня к герцогу Утеру. Так, чтобы никто во дворце не узнал. И, если это твоя привычка, тебе стоит от неё избавиться…

Когда Айлет, смирившись, произнесла это, лицо Ахилла наконец озарилось улыбкой.

Хотя она и сказала это, Айлет и не думала, что Ахилл действительно сможет вывести её за пределы дворца. Поздним вечером она вышла в задний сад под предлогом прогулки и ждала его в условленном месте. В отличие от Айлет, которая всю жизнь прожила в королевском дворце или в восточной башне, Ахилл в основном обитал в главном дворце и дворце кронпринцессы. Он знал все лазейки и малоиспользуемые проходы.

— Сестра, сюда.

Ахилл, уже ждавший её, поманил рукой. Айлет последовала за ним в густые заросли, которые казались глухой стеной.

— Я и не знала, что из дворца есть прямой выход.

— Говорят, это проход, проложенный на случай, если королю понадобится экстренно покинуть дворец. Сейчас он не используется, но пройти можно. Сюда.

Ахилл нащупал в траве дверную ручку, вделанную в землю, и потянул. Крышка, замаскированная под газон, открылась, обнажив проход под землю.

— Нужно спрыгнуть вниз. Я спущусь первым, следуйте за мной.

— Что? Подожди…

Не успела Айлет ответить, как Ахилл легко спрыгнул в яму.

— Давайте. Я вас поймаю.

Его фигура скрылась в черноте, слышен был только голос. Айлет некоторое время смотрела в тёмный колодец, затем перекинула ноги через край и спрыгнула вниз.

— ……!

Падение оказалось сильнее, чем она ожидала. Сердце похолодело, но в тот же миг она почувствовала лёгкое прикосновение к спине и под коленями.

— Вы в порядке, сестра?

Ахилл поймал её на лету. Поймать женщину, падающую с такой высоты ‒ он должен был бы пошатнуться, но даже не дрогнул.

— Да, в порядке.

Айлет легко высвободилась из его объятий и встала на ноги.

Ахилл потянул за верёвку, соединённую с крышкой, и вход закрылся, погрузив проход в полную темноту.

— Дайте руку…

Ахилл замялся, но Айлет уже нащупала его в темноте. Она несколько раз коснулась его тела, прежде чем найти его руку.

— Помоги мне, а то я упаду.

— ……!

Вздрогнув от неожиданности, Ахилл инстинктивно крепко сжал её руку, а затем, секунду спустя, икнул. Айлет невольно усмехнулась.

«Мило. Милые люди и делают милые вещи».

Правда, сила его хватки была не такой уж милой. Только после того, как Айлет сказала, что у неё сейчас треснут кости запястья, он поспешно ослабил хватку.

Долго ли они шли по тёмному коридору? Где-то вдали начал слышаться приглушённый шум, становившийся всё громче.

— Мы почти пришли.

Ахилл остановился и открыл какую-то дверь. Тайный проход выводил в подвал старого склада за пределами дворца. Айлет вышла из склада. Перед ней простирался город, пульсирующий жизнью ‒ совсем иной, чем величественный вид дворца.

— ……!

Хотя была ночь, вокруг было светло благодаря множеству световых камней. Шумная торговая улица была заполнена людьми, телегами и повозками, доверху гружёнными товарами. Айлет никогда раньше не выходила из дворца ночью. Мимо неё проходили толпы людей. Ей стало немного дурно.

— Прошу прощения, дайте пройти!

— Сестра.

Ахилл поспешно протянул руку и обхватил её за плечи. Кто-то, едва не столкнувшийся с Айлет, громко извинился и исчез в толпе. Айлет с трудом пришла в себя.

«Нужно быть осторожнее…»

В этот момент она услышала тихое цоканье у самого уха. Она подняла голову, немного удивлённая этим раздражённым звуком. Ахилл повернул голову, глядя в ту сторону, куда исчез прохожий. Возможно, из-за того, что он смотрел сверху вниз, его золотые глаза казались пугающе тёмными. Он холодно пробормотал:

— Беспечные…

— Ахилл?

Мгновение спустя Ахилл опустил взгляд. В его потемневших золотых глазах отразилась Айлет. В этих глазах, так похожих на отцовские, что-то кольнуло её в груди. Но затем его щёки залились румянцем. Он покраснел красиво, словно цветочная вода пролилась на белую бумагу, и когда он застенчиво улыбнулся, призрак отца исчез бесследно.

«Мне, наверное, показалось».

— Идёмте, сестра.

Ахилл поставил её с правой стороны и поймал проезжающую карету.

Поднимаясь в карету, Айлет пробормотала:

— Тебе… стоит улыбаться почаще.

— Если вы этого хотите, я буду.

— …Ты часто бываешь в доме герцога Утера?

— Сегодня вечером я как раз собирался туда. Маркиз просил меня навестить герцога и узнать, как он. Я уже отправил весточку, что немного задержусь, так что меня поймут.

Карета прибыла к месту назначения минут через десять. Стражник у ворот дома герцога Утера, узнав Ахилла, без колебаний открыл ворота. Дворецкий уже ждал их.

— Добро пожаловать, молодой господин. А это…?

— Это принцесса Айлет… принцесса. Она пожелала встретиться с герцогом, и я привёз её.

Похоже, Ахилл всё ещё не привык к почтительной речи.

— …Принцесса Айлет?

Ответ донёсся с лестницы. Айлет сняла плащ и повернулась к центральной лестнице особняка. Пожилой мужчина, спускавшийся с лестницы, смотрел на неё с широко раскрытыми глазами. Тёмно-каштановые волосы с густой проседью, глубокие морщины вокруг глаз и рта ‒ но это было то лицо, которое она помнила.

— Наставник.

Это был её первый учитель, герцог Исаак Утер. Герцог спустился по оставшимся ступеням. Походка его была неловкой ‒ правая нога, видимо, болела.

— Десять лет… нет, больше двенадцати лет прошло. Давно не виделись, Ваше Высочество.

Айлет приподняла подол платья и приветствовала его, как велит этикет. Мать учила её всегда проявлять уважение к учителям. Но герцог неловко покачал головой.

— Не стоит. Я слышал, вы уехали на границу. Когда вы вернулись?

— Меня вызвал отец, я прибыла сегодня утром.

— Вы даже не отдохнули с дороги и пришли сюда сами…

— Я слышала о беде, постигшей дом Утеров.

Айлет помедлила и добавила:

— С вами всё в порядке?

Герцог, видимо, не ожидал такого вопроса, и некоторое время не мог вымолвить ни слова.

— Новости уже дошли до вас. Когда мне сказали, что из дома Мельсиера прибудет редкий гость, я удивился… Прошу, проходите. Дворецкий, принесите травяной чай.

— Слушаюсь, господин.

Герцог провёл её в свой кабинет. Как и следовало ожидать от дома, где чтят знания, кабинет был заставлен книжными шкафами. Однако это было лишь малой частью библиотеки Утеров, которую называли сокровищницей знаний Элровиса.

— Ты можешь идти, Ахилл. Я задержусь надолго.

Ахилл без возражений послушно удалился.

Как только дверь кабинета закрылась, Айлет приступила к делу:

— Где сейчас молодой Утер?

— Он в заключении у стражи. Я просил разрешить ему оставаться в особняке хотя бы до суда, но мне отказали.

На лице герцога, который не спал несколько дней с тех пор, как случилась эта беда, залегли тени.

— Последнее слушание через три дня, верно?

— Вероятно, исход будет неблагоприятным. Мой единственный сын умрёт, и с ним, похоже, угаснет и наш род. …Возможно, это моя кара.

Айлет смотрела на нетронутую чашку чая. Она знала, что имел в виду герцог под словом "кара". Когда королеву Шарлотту оговорили, герцог Утер промолчал. Мало того ‒ не нашлось ни одного аристократа, кто выступил бы в её защиту. Улики против королевы были весомыми, а в её пользу ‒ никаких. Если бы хоть кто-то из близких к королеве друзей выступил в её защиту, ситуация могла бы измениться, но гнев короля в то время был страшен. Аристократы не смели и пикнуть.

Герцог горько усмехнулся:

— Простите, что я жалуюсь перед вами. Считайте это словами старого глупца.

— Наставник.

— Не называйте меня так. Я не заслужил быть вашим наставником.

— Я взялась за это дело.

Герцог, который уже собрался уйти, замер как вкопанный.

Герцог смотрел на Айлет недоверчиво.

— Это… приказ Его Величества?

— Да.

Принцесса, которую, как говорили, сослали на границу, получила право вмешиваться в дело, которое было вынесено на голосование королевского совета? Каким образом?

Айлет бесстрастно встретила его взгляд. Поддавшись этому необъяснимому давлению, герцог выпрямился. Девятнадцатилетняя девушка, в глазах которой отражались глаза королевы Шарлотты, заговорила деловым тоном:

— Его Величество поручил мне найти способ урегулировать это дело, так что моё мнение будет иметь значение. Для меня это хорошая возможность заслужить доверие отца, так что я не собираюсь относиться к этому легкомысленно.

— Тогда, что вы думаете?

Голос герцога становился всё громче.

— Вы уже видели материалы дела, не так ли? Ваше Высочество, вы действительно считаете, что мой сын по своей воле убил сына графа Монфера? Мой сын не из тех, кто способен убить человека из-за того, что у него увели женщину! Он говорил мне, что хочет, чтобы эта женщина была счастлива…

— Я не знаю молодого Утера лично, наставник.

Айлет холодно ответила.

— Говорить о том, каким был молодой Утер обычно, или о том, как сильно вы любите своего единственного сына, ‒ ничуть не поможет делу. Есть убийца, есть жертва, есть свидетели. Реалистично говоря, спасти молодого Утера невозможно.

Граф Монфер потерял второго сына. Если бы убийцей был кто-то другой, его бы уже повесили.

— Значит, вы… приговорите моего сына к смерти? — герцог закусил губу. — Вы пришли сюда только для того, чтобы сказать это? Зачем вообще…

— Наставник.

Айлет остановила его спокойным голосом.

— Меня интересует кое-что другое.

Взглянув в её проницательные синие глаза, герцог Утер внезапно понял. С самого начала и до сих пор принцесса ни разу не назвала его иначе, кроме как "наставник". Члену королевской семьи не обязательно обращаться к аристократу почтительно, но она делала это. Это был явный сигнал того, на чьей она стороне.

В его угасающей душе слабо затеплилась надежда.

— Если у молодого Утера действительно не было намерения убивать Монфера, то кто же это подстроил?

— …Что?

Айлет, глядя на ошеломлённое лицо герцога, вспомнила прошлую жизнь. Это дело произошло и тогда точно так же. В прошлом молодого Утера на финальном слушании приговорили к смерти. Казнь аристократа была редкостью в истории Элровиса. А казнь единственного наследника столь древнего рода, входившего в королевский совет, случилась впервые.

— Тебе стоит пока держаться подальше от столицы. Нет ничего хуже, чем стать случайной жертвой. Это страшно, очень страшно…

Айлет отчётливо помнила, как граф Каслрейн бормотал это сквозь зубы.

Но среди всех столичных событий это дело запомнилось ей особенно ярко из-за схожести с тем, что пережила она сама. Тогда Айлет тайком читала выброшенные графом газеты.

Молодой Утер до самого конца отрицал мотив преступления. Он утверждал, что за три дня до убийства в его голове начал звучать чужой голос, который нашёптывал ему: "Убей того, кто перед тобой".

И действительно, за три дня до убийства его поведение отличалось от обычного, а слуги дома Утера в один голос говорили, что "в молодого господина, казалось, вселился дух".

Мать Айлет, королева Шарлотта, тоже за несколько дней до самоубийства проявляла схожие симптомы. Правда, она действительно изменилась после того, как её заточили в башне. Такова была неизбежность. Все каналы связи с внешним миром были перекрыты, и её постоянно преследовала угроза смерти. Она хотела попросить о помощи, но не могла, и никто не протягивал ей руку.

Даже в таком отчаянном положении Шарлотта старалась сохранять спокойствие перед дочерью. Но за три дня до смерти с ней произошли перемены. Она то сидела у изголовья Айлет всю ночь, бормоча что-то невнятное, то, поглаживая её по щеке, вдруг с силой сжимала её хрупкую шею. В такие моменты в её глазах не было фокуса. Она не слышала, когда к ней обращались, и иногда бормотала что-то непонятное.

— Мама, вы в порядке? Может, позвать лекаря?

— Нет… нет, Айлет. Нет. Лекарь не поможет. Не надо. Не говори никому. Пожалуйста, ничего не говори… Кому нужно убрать, замолчи же!

Вечером, когда симптомы достигли пика, королева Шарлотта надела дочери на шею ожерелье.

— Всегда носи его. Никогда не теряй и не разбивай. Поняла?

Тогда мать казалась на мгновение пришедшей в себя. Она крепко обняла встревоженную Айлет и успокоила её:

— Ты должна выжить, Айлет. Пока ты живёшь за меня, даже смерть не посмеет причинить тебе вреда.

— Мама, не уходите. Вы всегда должны быть рядом со мной.

— Я никуда не уйду. Это лишь на случай…

А на следующее утро мать повесилась.

Даже после того, как Айлет осталась одна в башне, она часто задавалась вопросом. Почему тогда мать была не такой, как обычно? Этот вопрос не покидал её и после замужества в доме графа Каслрейна, и когда она узнала об убийстве, совершённом молодым Утером, он вспыхнул с новой силой.

Тогда Айлет сразу же написала письма в столицу. Одно ‒ Бенедикту, другое ‒ Кэтрин. Ответа от Кэтрин не было, а от Бенедикта пришла короткая записка:

Это дело не имеет никакого отношения к королеве Шарлотте. Не беспокойся об этом.

Пока она ждала ответа, дело было быстро завершено. Последние показания молодого Утера не были приняты во внимание, и его казнь, как и положено по привилегии аристократов, прошла тайно. После смерти сына герцог Утер ушёл из королевского совета и удалился в свои владения. Академические круги оплакивали потерю выдающегося учёного, а число нейтральных членов совета сократилось с трёх до двух.

Айлет и после этого несколько раз писала в столицу:

Бенедикт. Я хочу встретиться с наставником. Не можешь ли ты убедить сестру отпустить меня? Граф Каслрейн говорит, что без её разрешения не может отпустить меня из поместья.

В какой-то момент Бенедикт перестал отвечать. Она писала и напрямую наставнику в дом Утера, но ответа не было. Никто не отвечал. К тому же почти все вести из столицы прекратились. Граф Каслрейн ничего не говорил при ней, и газеты не попадали ей в руки. Лишь изредка, по обрывкам сгоревших газет на свалке, она могла узнать о крупных событиях.

Это лишь подтверждало её подозрения. Смерть королевы Шарлотты и убийство, совершённое молодым Утером, были тесно связаны, и ей не следовало знать правду.

— Значит, вы хотите сказать, что это дело было кем-то подстроено?

— Если молодой Утер действительно невиновен, то весьма вероятно, что кто-то использовал его. Кто же получает выгоду от того, что хранящий нейтралитет дом Утеров изгоняется из аристократического общества?

Кто же извлёк выгоду из смерти королевы Шарлотты?

— …Неужели.

Герцог Утер сжал кулаки.

— Это дело рук Её Высочества кронпринцессы?

— Она не действовала напрямую. Но это не могло быть случайностью.

Айлет беспечно перебирала пальцы, считая:

— Сейчас в королевском совете восемь старейшин, пятеро из них на стороне кронпринцессы. Если Утеры уйдут, то из семи пятеро будут поддерживать кронпринцессу.

— Кронпринцесса и так контролирует большинство в совете. Ей не нужно устраивать такие интриги ради одного места. Она вполне способна управлять советом и без этого.

— Верно. Принцип голосования в королевском совете ‒ большинство. Но есть и исключения.

Существуют редкие вопросы, которые должны проходить единогласным решением всего совета. Айлет, глядя прямо на герцога, произнесла:

— Статья 12 Королевской хартии ‒ "О низложении короля и регентстве".

Лицо герцога исказилось от потрясения.

— …Если признано, что король угрожает существованию государства и достоинству королевской семьи, то единогласным решением совета королевская власть может быть приостановлена и установлено регентство… — пробормотал он рефлекторно, а затем простонал. — Значит, Кэтрин кронпринцесса целится в досрочное отречение Его Величества? Но зачем? Она и так кронпринцесса. Ей не нужно идти на риск, почти равный мятежу.

— Причины известны только самой сестре.

В прошлом Кэтрин не стала покорно ждать, пока король передаст ей трон. Когда король слёг с неизвестной болезнью, она привела в действие королевский совет и установила регентство. Все члены совета тогда уже были у неё в руках. Меньше чем через год после начала регентства король скончался, и она беспрепятственно взошла на престол. Если так было тогда, то почему сейчас должно быть иначе? Теперь, когда Айлет начала активно действовать, она тем более ускорит свои планы. Возможно, на этот раз она будет стремиться не к регентству, а к немедленному низложению короля. Изгнание дома Утеров было первым шагом в этом дерзком плане.

— Но ведь граф Монфер тоже потерял сына. Если дело рук кронпринцессы раскроется, граф Монфер не останется безучастным.

— Она уверена, что это не раскроется. В конце концов, нет никаких доказательств того, что кронпринцесса причинила вред младшему Монферу.

Если бы не случай с матерью, Айлет и сама не связала бы это дело с Кэтрин. К тому же пострадавшим домом был Монфер. Монферы уже десять лет открыто называют себя правой рукой Кэтрин. Скорее всего, у неё есть на них какой-то компромат. Кэтрин выбрала в качестве жертвы дом, который не сможет её предать, даже если план раскроется.

Айлет не знала, как именно Кэтрин провернула это. Но если это удастся доказать, это станет идеальной верёвкой, чтобы повесить Кэтрин.

— Но всё, что вы сказали, ‒ лишь домыслы, принцесса.

Герцог Утер с болью произнёс:

— Финальное слушание через три дня. За это время невозможно найти доказательства того, что за этим стоит кронпринцесса. Даже если мы раскроем заговорщиков после того, как мой сын умрёт, какой в этом смысл…

— Я остановлю это, наставник.

Айлет твёрдо прервала его. Герцог смотрел на неё с недоверием. С того момента, как она заговорила о мятеже кронпринцессы, и до сих пор в её лице не дрогнула ни одна черта. Это был взгляд человека, уверенного в своём пути.

— Я предотвращу казнь молодого Утера. Вместо этого вы поможете мне раскрыть замыслы кронпринцессы.

Герцог Утер не был богатым землевладельцем, не был финансистом, унаследовавшим семейное дело, и даже не был искушённым политиком. Он был уважаемым учёным. Из-за своей аскетичной прямолинейности его недооценивали в политических кругах, но истинная сила дома Утеров была не в этом. Влияние герцога простиралось далеко за пределы Элровиса. Его связи ‒ это выдающиеся учёные из самых разных областей, а также их многочисленные ученики по всему континенту. Перо порой острее меча, а знание часто оказывается сильнее грубой силы.

— Я нужна вам, наставник, а мне нужны ваши знания и связи. Вы пожмёте мне руку?

В кабинете повисла тревожная тишина. Герцог долго не мог вымолвить ни слова.

Он считал, что надежды нет. Его жена слегла несколько дней назад. Сам факт, что сын убил человека, был ужасен, но то, что его казнят ‒ какой родитель вынесет это? Он несколько раз просил аудиенции у короля, но каждый раз получал отказ. В конце концов, его род должен был потерять наследника, а более чем двухсотлетняя история его семьи ‒ бесславно исчезнуть.

Но тут появилась дочь королевы Шарлотты. Принцесса, словно свалившаяся с небес, принесла ему луч надежды. Герцог боялся, что эта надежда растает, как мираж.

— Есть ли… способ?

— Сначала ответьте мне, наставник. Я должна быть уверена, чтобы помочь вам.

На белом лице принцессы по-прежнему не было ни тени эмоций. Она называла его наставником и давала ему шанс, но не выказывала ни симпатии, ни благосклонности. Она относилась к нему как к деловому партнёру, с которым её свела необходимость. И всё же она была милосердна. Для неё он был тем, кто не протянул руку королеве Шарлотте. Как же отвратительно, должно быть, выглядит в её глазах человек, который теперь умоляет о жизни своего сына? Герцог даже не мог смотреть ей прямо в глаза.

— Я сделаю это.

Герцог поднялся. И опустился на колени у ног принцессы.

— Я помогу вам. Сто раз, тысячу, десять тысяч раз ‒ я сделаю всё, что вы прикажете.

— ……

— Что мне сделать, Ваше Высочество? Прошу, скажите мне. Прошу…

Айлет смотрела на слёзы, падающие на ковёр. На старого наставника, наставника её отца, умоляющего со слезами на глазах, ‒ и, к своему удивлению, она почти ничего не чувствовала. Это было не более чем выбором новой фигуры для шахматной доски.

— Надеюсь, эти слёзы искренни, наставник, — бесстрастно сказала Айлет. — И запомните: если я смогу предотвратить казнь вашего сына, я так же легко могу и допустить её. И никогда не забывайте: женщина, которую вы отвергли ради собственной безопасности, и её дочь, несмотря ни на что, дают вам шанс.

— ……

— Но второго шанса не будет. И давать его я не хочу.

Разговор был окончен. Айлет поднялась.

— Я сообщу вам, что нужно будет делать, когда это дело закончится. А пока отдохните. Вы, должно быть, устали.

Она прошла мимо герцога, который так и остался стоять на коленях, погружённый в покаяние. Вне зависимости от причин, молодой Утер убил человека ‒ избежать изгнания Утеров было невозможно. Кэтрин получит то, что хотела, и укрепит своё влияние в совете. Но молодой Утер останется жив, а герцог сможет действовать в тени, вне поля зрения кронпринцессы, отойдя от столичных политических кругов. Это уже будет огромным преимуществом для неё.

Айлет вышла из кабинета и уже повернула в коридор, когда заметила стоящего там мальчика.

— Ты ждал?

— Я провожу вас во дворец. Вы ведь не сможете вернуться одна.

Айлет не стала отказываться. Ахилл пошёл в ногу с ней.

— Ты слышал? Дверь была приоткрыта.

— …Простите. Вы же могли просто закрыть её…

— Я считаю, что подслушивание ‒ хорошая привычка. Чем больше знаешь, тем сильнее становишься.

— Вы мне доверяете?

— Нет. Но даже если ты расскажешь Кэтрин то, что слышал, она всё равно ничего не сможет сделать.

Если бы эта информация не должна была попасть к Ахиллу, она бы не стала говорить так неосторожно.

Ахилл некоторое время молчал, только хлопал глазами, а затем тихо, с упавшим голосом, пробормотал:

— Значит, вам всё равно, слышу я или нет. Для вас я…

«Это не совсем так. Если бы вместо Ахилла был кто-то другой, я бы закрыла дверь получше».

Думая так, Айлет небрежно спросила:

— Ну что, пойдёшь к Кэтрин?

— Конечно, нет.

Ахилл горько усмехнулся. Даже если бы опасный разговор в кабинете герцога вела не Айлет, Ахилл всё равно не пошёл бы к кронпринцессе.

— Вы ведь это знали.

Ахилл с лёгкой обидой покосился на Айлет. Прекрасная старшая сестра никак не отреагировала на его каприз. Казалось, она уже ушла в свой собственный мир, и на её безупречном, словно фарфоровом, профиле лежала печать невыразимой печали.

Её лицо так и просилось в объятия.

Торговый дом Канзайл с самого утра был занят делами. Упаковывали припасы для отправки в пограничный штаб, проверяли запасы тканей и красителей для нового филиала Канзайла, открывшегося неподалёку от границы ‒ дел было невпроворот. Самым важным из всего, конечно, были платья для принцессы.

— Я снимал мерки, и размеры оказались меньше, чем у платья, которое мы красили в начале года. Похоже, она похудела…

— Я только что принесла ей в комнату целую гору десертов, дорогой. К тому же скоро зима, не мешало бы добавить ещё несколько меховых вещей. Как думаешь?

— Я уже положил. Шарфы, перчатки, носки, шапки, наушники…

Пока супруги суетились, дверной колокольчик звякнул. В магазин вошла высокая женщина в широкополой шляпе.

— Здравствуйте. Я пришла отменить заказ на свадебное платье.

— Свадебное платье? Вы, должно быть, Вероника Робетт?

— Да. Если работа ещё не началась, я хотела бы вернуть оплату. Это возможно?

Агнес встретила её с любезной улыбкой.

— Ммм, нужно проверить. Обычно мы не возвращаем деньги за индивидуальные заказы, как только начинается пошив… Но вы оплатили через дом графа Монфера, верно?

— Да, верно.

Женщина, опустив капюшон, достала из-за пазухи заказ. На нём стояла печать дома Монфера, а рядом ‒ имя заказчика: Анхель Монфер. Младший сын Монфера, жертва убийства, которое всколыхнуло всю столицу.

— Не желаете подождать внутри? Я сейчас всё проверю и вернусь.

— Да, хорошо.

Вероника Робетт прошла в отдельную комнату, куда её проводил Логан. Она глубоко вздохнула и уже хотела снять шляпу, как вдруг замерла. В комнате уже кто-то был. Миловидная девушка, а может, и женщина ‒ вблизи она казалась старше. Её длинные золотистые волосы, заплетённые в одну косу, сверкали, как бледный зимний свет. Всё в ней — осанка, одежда, даже то, как она медленно поднимала взгляд, — выдавало аристократку.

— Прошу прощения, я думала, комната свободна…

Вероника растерянно попятилась, но незнакомка окликнула её:

— Рада видеть вас, мисс Робетт.

— …Вы меня знаете?

Восхищение мгновенно сменилось настороженностью. Вероника впилась в неё подозрительным взглядом.

— Откуда вы меня знаете? Я не помню, чтобы когда-либо встречала вас.

— Кто же в столице вас не знает? Вы же главная героиня любовной драмы между Утерами и Монферами, о которой все только и говорят.

Девушка закрыла каталог, который рассматривала. Лёгкая улыбка не сходила с её губ, взгляд был ясным. Хотя она смотрела снизу вверх, Вероника чувствовала себя ничтожно малой. Она знала, к какому типу людей относится такая атмосфера. Вероника прикусила губу.

— У вас, похоже, дурная привычка копаться в чужих ранах.

— Ранах? Вы называете это ранами?

Девушка рассмеялась так, будто услышала что-то невероятно забавное.

— Вы имеете в виду рану от того, что предали любимого человека? Или рану от чувства вины за то, что обручились с тем, кого не любили, и в итоге довели до смерти того, кого любили по-настоящему? Мне интересно, что же из этого.

— О чём вы говорите… Вы обвиняете меня в том, что я виновна в этом деле?

Вероника больше не могла сдерживаться. Она сбросила шляпу и уставилась на девушку, но та, занятая тем, что отправляла в рот маленькое пирожное, даже не смотрела на неё.

— Судя по тому, что вы пришли отменять заказ на свадебное платье, деньги вам нужны срочно, мисс Робетт. Похоже, платы вашего покровителя недостаточно, чтобы начать новую жизнь на юге?

Сердце Вероники упало. Девушка была не из простых. Она уже всё разузнала о ней.

— Вы из стражи? Я уже дала показания как свидетель.

— Меня интересуют лишь кое-какие личные вопросы. Молодой Утер начал вести себя странно за три дня до убийства. И вы встречались с ним все эти три дня.

«Она знает и это?»

Вероника не могла скрыть растерянности. Эти три встречи были тайными, о них знали лишь немногие. Точнее, это она сама вызывала его на встречи.

— Кто-то велел вам "вызвать молодого Утера и провести с ним время". Кто именно ‒ пока оставим.

Девушка говорила так, будто знала о её прошлом всё.

— Мне любопытно, чем вы занимались с Утером. Делились воспоминаниями об Академии? Но тогда финал был бы не таким печальным.

— Мы ничего не делали! Я и этот Йохан никогда не находили общего языка!

Вероника на мгновение потеряла самообладание и закричала.

— Я жертва, потерявшая жениха из-за Йохана Утера! Если вы продолжите извращать факты, я заявлю в стражу!

— Принудительные встречи? Судя по показаниям ваших однокурсников, это было не совсем так, мисс Робетт.

— Что?!

Лицо Вероники побледнело.

Речь шла о времени её учёбы в Академии, пять лет назад. Тогда они состояли в тайных отношениях, и почти никто из однокурсников не знал об их связи с Утером. Если кто и знал, то только её соседка по комнате… Неужели?

— Мелисса Фонз. Ваша соседка по комнате на протяжении всей учёбы в Академии. По её словам, вы с молодым Утером встречались около трёх лет.

— Как вы… выведали у Мелиссы…

— Вы договорились пожениться после выпуска, получив согласие герцога Утера. Вы хотели как можно скорее выйти замуж, чтобы оплачивать лечение больного брата, ведь став женой герцога Утера, вы могли бы легко покрыть расходы.

— Кто вы такая?!

— Но после выпуска герцог и герцогиня воспротивились браку, и ваши отношения с молодым Утером испортились.

«Сколько она знает?»

Веронике становилось всё страшнее от того, что последует дальше.

— Вы первая объявили о разрыве, и молодой Утер принял это. Это было два года назад. Затем вы пытались сдать экзамен на королевского чиновника, но провалились ‒ вы не могли сосредоточиться на учёбе, тратя все силы на оплату лекарств для брата.

— Я не понимаю, какое это имеет отношение к делу!

— Ваш брат в конце концов умер. И вы винили в этом молодого Утера. Думали, что если бы он женился на вас, ваш брат не умер бы от недостатка лечения…

Нет!

Вероника даже не заметила, что закричала. Девушка, приподняв одну бровь, поднялась с дивана. Она подошла к Веронике, сжимавшей голову руками, взяла её за подбородок и заставила посмотреть ей в глаза.

— После похорон брата, потеряв смысл жизни, вы нашли покровителя. Неизвестный пообещал вам возможность отомстить. И помог устроиться секретарём к младшему сыну графа Монфера. Вам было легко очаровать такого распутника, как он.

Дальнейшее Вероника знала лучше всех. Когда началась подготовка к свадьбе с Анхелем Монфером, она поверила, что её жизнь наконец встаёт на правильный путь. На самом деле Вероника не хотела мстить Йохану Утеру. Её тайный покровитель уважал её решение. Вместо этого он поставил одно условие:

— Три дня подряд, один раз в день, вызывайте молодого Утера в назначенное место. Удерживайте его там два часа, но сами никогда не входите внутрь.

Она просто последовала этому указанию. Писала письма и вызывала Утера в гостиницу по адресу, полученному от покровителя. Убедившись, что он зашёл в комнату, она пряталась в коридоре и ждала. Утер ждал её, даже не подозревая, что она не придёт. Ждал два часа, три, четыре, полдня. Так три дня подряд.

На второй день она поняла, что что-то идёт не так. Состояние Утера, когда он выходил из комнаты, ничего не добившись, было совсем иным, чем в первый день.

— Нужно убрать. Убью. Я убью его. Убить надо. Я понял, хватит. Замолчи…

— Я правда не знала! Не знала, почему он совершил такое ужасное дело, что я ему сделала. Я просто вызывала его туда. Там была пустая комната, я даже не видела его лица…

— Вот как.

— Но ведь Йохан убил человека своими руками! Я видела это собственными глазами! — закричала Вероника. Её страдания не казались притворными.

— Я уеду отсюда. Начну новую жизнь там, где меня никто не знает. Но зачем, кто вы такая, чтобы допрашивать меня, что я сделала не так?! — Она рыдала.

— Я не говорила, что вы сделали что-то не так.

Айлет обняла за плечи Веронику, охваченную паникой.

Всё, что она сказала, было не более чем гипотезой, собранной из информации о "Веронике Робетт" и "Мелиссе Фонз", полученной от супругов Канзайл через информационную гильдию, с добавлением показаний молодого Утера и предположением о вмешательстве Кэтрин. Большая часть была лишь догадками, но эта хрупкая девушка выдала важную улику: "Я даже не сидела с ним в одной комнате".

Значит, Вероника не воздействовала на молодого Утера напрямую. В гостиничной комнате не было никого, кроме него, и не было ничего особенного. Но существовал способ, который позволял, просто заперев человека в помещении, вызвать у него сильные галлюцинации, не оставляя при этом никаких улик, — способ, который даже сам пострадавший не смог бы заподозрить.

«Аромат. Аромат!»

Всё дело было в самом месте. Если три дня подряд он находился в одной и той же комнате, значит, она была заранее обработана.

«Незадолго до смерти матери из её кабинета тоже доносился странный запах».

Айлет вспомнила, как ждала мать за дверью кабинета несколько часов. Когда дверь открылась, её нос уловил резкий запах, от которого она вздрогнула. И лицо матери, которое она тогда увидела, было таким же отрешённым. Она была ещё ребёнком и не могла точно определить, что это был за запах, но помнила, что даже от краткого контакта у неё сильно разболелась голова. Однако этого было достаточно. Подавляя ликование, Айлет погладила всхлипывающую Веронику по плечу.

— Мисс Робетт, вы любили молодого Утера?

— К-какое это теперь имеет значение? Всё равно он скоро умрёт.

Вероника, икая, оттолкнула Айлет.

— После финального слушания я уеду из столицы. Это дело больше не имеет ко мне отношения. Среди аристократов я бессильна. Совсем…

— Ммм, вам бы не стоило так поступать.

Айлет растерянно пробормотала, но Вероника её не слушала.

Она вышла из магазина шатаясь. Завернув за угол, она согнулась и долго выплёвывала желчь.

«Успокойся. Покровительница ведь сказала: возможно, кто-то будет допрашивать и угрожать…»

— Если кто-то вдруг начнёт вас подозревать или угрожать вам, не поддавайтесь, Вероника. Ваша роль уже окончена. …Но если вдруг возникнут трудности, свяжитесь со мной по этому адресу.

Вероника зашла на почту и дрожащей рукой написала короткое письмо.

— Отправьте это по адресу срочно, сегодня же. Прошу…

В день финального слушания Айлет, нарядно одетая, ждала короля перед главным дворцом. Вскоре прибыла Кэтрин. В каштановом платье, гармонирующем с цветом волос, с низко собранными волосами, она была сурова и прекрасна, как богиня правосудия.

— Привет, Айлет. Хорошо спала?

— Да, сестра.

В отличие от Айлет, которую не сопровождал ни один слуга, за спиной Кэтрин выстроились длинной тенью фрейлины и камергеры.

— Я слышала, ты заезжала к герцогу Утеру два дня назад. Должно быть, он сильно убит горем. Ты хорошо его утешила?

— Да, как могла.

— Ты знаешь, это дело ‒ хорошая возможность укрепить дисциплину в аристократическом обществе. Не позволяй личным чувствам взять верх, и нельзя допускать, чтобы кто-то ставил под сомнение беспристрастность королевской семьи.

Кэтрин дала совет с мягкой улыбкой. Она отлично видела насквозь все уловки Айлет. Тайные встречи с герцогом Утером, запугивание Вероники ‒ неожиданностью стала лишь проверка однокурсников, но всё это, скорее всего, окажется бесполезным. Ответ на это дело уже был предрешён.

— Конечно, я это понимаю. Не беспокойтесь, сестра. У вас есть другие дела, которыми нужно заниматься, а я закончу это как следует.

Прежде чем Кэтрин успела ответить, появился король. Он жестом подозвал Айлет. Проходя мимо Кэтрин, Айлет прошептала так, чтобы могла услышать только она:

— Кстати, сэр Кайрон в порядке. Думаю, вам стоит знать.

Кэтрин холодно улыбнулась в ответ, мысленно представляя, как сворачивает хрупкую шею этой девчонки. Король что-то спросил у Айлет, вероятно, о том, как она собирается вести сегодняшнее слушание. Ответ Айлет не долетел до ушей Кэтрин.

«Похоже, она пыталась докопаться до истины, но всё бесполезно».

Исход предрешён: молодой Утер совершил убийство своими руками, и этот факт не изменится.

На финальном слушании присутствовали все старейшины королевского совета. Строго говоря, не все ‒ маркиз Мельсиер из-за обострившейся болезни не мог передвигаться, и вместо него прислали наследника. На месте старейшины, словно картина, сидел рыжеволосый мальчик.

— Ну и дела, кто бы мог подумать весной, что вы будете сидеть здесь? — весело рассмеялся граф Сернан, хлопая Ахилла по плечу. — Маркизу Мельсиеру уже восемьдесят четыре. Скоро ему пора в путь, и титул перейдёт к вам. Ха-ха-ха!

Граф Сернан был известен своей грубой манерой речи даже среди старейшин. Другие члены совета поморщились от его бестактности, но Ахилл лишь вежливо улыбнулся в ответ.

— Он лишь временно прикован к постели, но здоровье его крепкое. Я передам отцу ваши слова, граф Сернан.

— Да-да, присматривай за ним. Кстати, когда ты собираешься выйти в свет? Моя дочь так и норовит узнать о тебе побольше.

— После того как отец поправится, я начну готовиться. У меня ещё много недостатков, и это его беспокоит.

— Недостатки? С твоими данными ты не уступишь сыновьям Феррейна. Ну, разве что со вторым беда…

Граф Сернан, бормоча себе под нос, с любопытством разглядывал мальчика. Его учтивые манеры и речь были необычно изящны для его возраста. То, что тот, кого считали немым, вдруг заговорил, тоже было странно ‒ похоже, и этот парень не из простых.

Как и та принцесса, что как раз входила в зал заседаний следом за королём.

— Приветствую Его Величество.

Король медленно прошёл по красной дорожке. Его взгляд из-под тяжёлой короны обвёл зал. Все присутствующие, включая старейшин, низко поклонились. Следом за королём вошли кронпринцесса и принцесса. Взгляды аристократов на мгновение задержались на принцессе Айлет. Весть о том, что она будет вести это дело, была передана королевскому совету герцогом Валлером. Хотя дело было почти безнадёжным, сам факт, что принцесса, набиравшая вес на границе, взяла на себя эту роль, вызывал интерес.

Король сел на центральное место на возвышении.

— Всех прошу сесть. Принцесса, начинайте слушание.

Принцесса Айлет вышла в центр зала. Развернув документы с кратким изложением дела, она деловито зачитала:

— Сегодняшнее слушание касается дела об убийстве Йоханом Утером, старшим сыном герцога Утера, Анхеля Монфера, второго сына графа Монфера.

Все присутствующие знали это. Главным был вопрос о мере наказания. Будет ли молодой Утер приговорён к смерти или нет. Но следующие слова принцессы вышли за рамки ожиданий.

— На сегодняшнем финальном слушании мы пересмотрим характер данного преступления.

Что тут пересматривать?

Старейшины растерянно переглянулись.

Принцесса деловито продолжала:

— Во-первых, и подсудимый, и потерпевший являются аристократами. Во-вторых, потерпевший публично оскорбил подсудимого. Точные слова потерпевшего, Анхеля Монфера, указаны на второй странице краткого изложения дела. Я зачитаю их.

— Чи… прошу прощения, Ваше Высочество?

— "Я слышал, ты импотент, Йохан. Поэтому Вероника тебя и бросила? Что толку в твоей учёности, если ты даже мужчиной себя назвать не можешь, ты, импотент?"

В зале воцарилась тишина, когда эти слова были произнесены изящным тоном. Писец, попытавшийся остановить принцессу, зажмурился. Невозмутимой оставалась только Айлет.

— Прежде чем перейти к третьему условию, я уточню обстоятельства, не указанные в материалах дела. Во время ссоры присутствовали свидетели. Сэр Делоррас?

— Д-да? Ах, да!

Старший сын маркиза Делорраса, сидевший на месте свидетеля, неловко поднялся.

— Что именно говорили друг другу молодой Утер и молодой Монфер перед тем, как выйти во внутренний двор?

— Э-э, между ними произошла перепалка с ругательствами. Ну… молодой Утер возразил, что не следует употреблять такие вульгарные выражения…

— И что дальше?

— Кажется, он крикнул что-то вроде: "Выйди и реши это как мужчина, не позорь имя своей семьи" ‒ но я не уверен, кто именно это сказал. Оба были сильно возбуждены.

— Значит, кто-то из них упомянул честь рода?

— А? Да, точно.

— Достаточно. Можете сесть. Таким образом, третье условие выполнено: на месте происшествия был публично вызван на дуэль чести.

Лица старейшин начали меняться. Граф Сернан, который до этого сидел, откинувшись на спинку стула с скучающим видом, выпрямился.

— Постойте, эти условия, неужели…?

— Так как они вместе вышли во внутренний двор, четвёртое условие — явное согласие противной стороны — также считается выполненным. Пятое: на месте присутствовали свидетели, а именно мисс Вероника Робетт.

Айлет подала знак. Камергер с осторожностью доставил на центральный стол вещественное доказательство ‒ меч, покрытый засохшей кровью, помещённый в стеклянный футляр.

— И наконец, шестое: оружие, использованное в поединке, ‒ два длинных меча для самообороны, стандартной длины и толщины, которые легко доступны в продаже. Никаких следов яда или иных подлых средств не обнаружено…

— Постойте! Неужели Ваше Высочество хотите сказать, что это не убийство? Вы что, считаете это обоюдной ошибкой? — вмешался, повысив голос, граф Монфер.

Айлет проигнорировала его.

— …Таким образом, все шесть условий выполнены. Эти условия соответствуют требованиям дуэли чести между аристократами, установленным в обычном праве Элровиса.

— Дуэли чести давно канули в Лету! Это просто нелепость… Даже если это была дуэль, разве не погиб человек?!

— Пока королевская власть официально не запретила это законом, обычай остаётся обычаем. И, как правило, ущерб, полученный на дуэли чести, не может быть возмещён. Такая дуэль не прекращается, пока один из участников не умрёт. С момента основания Элровиса официально зафиксировано 78 случаев дуэлей чести, из которых 7 имеют сходство с данным делом.

Спокойный, ледяной голос продолжал без запинки:

— Самая недавняя из этих семи дуэлей произошла 54 года назад, и её победителем был Сезарио Монфер, третий сын тогдашнего баронского дома Монфер. Поскольку это не преступление, запись о нём не в судебных архивах, а в королевских хрониках.

Из рядов аристократов послышались вздохи. Среди предков Монферов был тот, кто был оправдан в аналогичном деле. Хотя это не было решающим доказательством, по крайней мере, Монферам теперь было неудобно оспаривать справедливость дуэли.

Граф Монфер начал запинаться:

— Значит, никакого наказания не будет…? Как такое возможно, мой сын погиб за одну ночь, даже не успев нанести ответный удар…

— Однако в этом деле недостаточно свидетелей, и есть моменты, которые трудно истолковать как благородную дуэль. Хотя это и была импровизированная дуэль, не исключены обстоятельства, указывающие на то, что молодой Утер планировал преступление.

Айлет не обратила внимания на смятение, охватившее ряды аристократов. Она равнодушно объявила и повернулась к королю.

— Поэтому, Ваше Величество, я предлагаю приговорить подсудимого, Йохана Утера, к каторжным работам, понизить род Утеров до графского достоинства в силу принципа коллективной ответственности и отстранить герцога Утера от должности старейшины королевского совета.

— Я ничего другого не прошу, Ваше Величество!

В наступившей тишине взвыл граф Монфер.

— Тот факт, что убийца моего сына останется жив, сам по себе мука. Мне не нужно никакого другого наказания, просто приговорите его к смерти!

Теперь все взгляды устремились на короля.

Король, который наблюдал за слушанием, слегка склонив голову, прочистил горло.

— Граф, я понимаю ваши чувства.

Король с достоинством обратился к графу Монферу.

— Но и ваш сын вёл себя не лучшим образом. Как аристократ, как он мог позволить себе такие вульгарные оскорбления?

— Ваше Величество…!

— Однако я также понимаю, как тяжела потеря сына. В дополнение к наказанию, предложенному принцессой, дом Утеров должен выплатить дому Монферов компенсацию в размере 30 000 флангов золотыми слитками и драгоценностями.

Аристократы ахнули от огромной суммы. Даже для самого богатого рода это было разорительно. Но молодой Утер был помилован. Подсудимый, сидевший на скамье, с облегчением опустил голову, а герцог Утер закрыл глаза.

— Кронпринцесса, есть ли у вас возражения?

Король обратился к Кэтрин. Кэтрин, наблюдавшая за слушанием с бесстрастным лицом, некоторое время молчала.

Дуэль чести. Древний обычай, который давно вышел из употребления. Последняя задокументированная дуэль была два поколения назад. Она не ожидала, что кто-то сможет использовать такой устаревший обычай как предлог. Она могла бы возразить, если бы захотела. Но важно было то, как король к этому отнесётся. Королю нужен был не новый поворот, а предлог, чтобы сохранить лицо перед герцогом Утером и одновременно утешить графа Монфера. Какой бы ни был этот предлог. Айлет точно уловила этот момент. Король сохранил лицо перед своим наставником, но не потерял справедливости. Он был явно доволен результатом. Не было нужды возражать и навлекать на себя гнев. Основная цель этого дела — отстранение герцога Утера от должности старейшины совета — была достигнута. Её раздражало лишь то, что эта девчонка снова применила неожиданный ход. И что в итоге она получит желаемую квалификацию. И то, что Айлет снова оказалась на шаг впереди, вызывало у неё дрожь и ярость.

Кэтрин прокусила губу до крови.

— …У меня нет возражений, Ваше Величество.

— Тогда дело закрыто.

Герцог Утер низко поклонился.

— Благодарю вас, Ваше Величество.

— Воистину, вы мудры, Ваше Величество.

Аристократы встали и поклонились королю. Герцог Утер, глядя на спину принцессы, которая грациозно кланялась, был поражён.

«Она полностью изменила суть дела…»

У неё с самого начала не было намерения рассматривать это дело справедливо. Она уже знала ответ и подогнала под него доказательства. При этом её решение было не надуманным, а основанным на аристократических обычаях, которые трудно оспорить.

На спокойном лице принцессы, подбиравшей материалы дела, не было ни радости, ни облегчения. Напротив, в нём сквозила лёгкая печаль. Словно сегодняшнее событие было лишь прелюдией, а настоящие трудности только начинались. Герцог Утер сразу понял, в чём именно она нуждается от него.

После окончания слушания король приказал Айлет:

— Принцесса, сейчас же пройди в мой кабинет.

Семь месяцев назад, когда она впервые получила дипломатические полномочия под предлогом брака с Кайроном, это произошло в тронном зале. Три дня назад они обедали в столовой. А сегодня её вызвали в личный кабинет короля. Место, где принимали королевский приказ, было показателем благосклонности монарха. Входить в личный кабинет короля могли только члены королевской семьи, и после смерти королев до сегодняшнего дня такой привилегией обладала лишь Кэтрин. Это неписаное правило, действовавшее более десяти лет, было нарушено сегодня приходом Айлет. Эта новость разнесётся по устам аристократов во все уголки высшего света:

«Принцесса Айлет заслужила признание Его Величества».

Однако Айлет сразу поняла, что это тоже было намерением отца. А это значило, что ей это не особенно выгодно.

Когда Айлет вошла в кабинет, король курил сигару у окна.

— Пришла?

— Да, отец.

— Ты, наверное, потрудилась, роясь в королевских хрониках.

— Раз вы доверили мне столь важное дело, я должна была справиться.

Айлет покорно опустила глаза.

Король некоторое время молча курил. Тяжёлый запах дуба уже начал вызывать у Айлет головную боль, когда он наконец заговорил:

— Кэтрин поторопилась со свадьбой. Не было нужды так спешить, но она просила разрешения так, будто не могла жить без герцога.

Это была совершенно не связанная с делом тема. Король говорил так, будто забыл, что Айлет была давней невестой герцога Валлера. Айлет не стала напоминать.

— После дела с графом Леоном она, видимо, занервничала. Я сколько ни говорил, что спешка не приводит к добру, но врождённый нрав не переделаешь. Вся в мать.

Первая жена короля, Лейла, была простолюдинкой. Став королевой Элровиса в одночасье, она так и не привыкла к жизни во дворце. Она не понимала, почему аристократы отвергают её, почему слуги держат дистанцию. Хотя она была женой короля и могла бы быть уверенной в себе, она вела себя как фаворитка, а не как королева.

— Кэтрин, выросшая под такой матерью, тоже не может иначе. Вечно пытается заручиться сторонниками, не находит себе места, если не может доказать свою ценность. Раз ты успешно завершила это дело, Кэтрин, должно быть, места себе не находит. Как ни старается скрыть, всё видно. Жалкое зрелище.

— Но ведь вы любите сестру, отец.

Айлет спокойно ответила.

— Вы так говорите, но в глубине души вы дорожите ею.

— Разве она не жалка? Я сделал её мать королевой, а не наложницей, так что у Кэтрин нет причин комплексовать по поводу своего происхождения. И всё же она слишком зациклена на тебе, младшей сестре. Хотя у неё есть всё, чего нет у тебя.

Айлет сдержала горькую усмешку. Если Кэтрин жалка, то как же жалко ей самой? Её мать, её дом, её сторонники, даже жених ‒ всё было отнято.

Но король по-прежнему не обращал внимания на то, что потеряла Айлет. Вместо этого он пристально посмотрел на неё и небрежно бросил:

— Глядя на тебя, я невольно вспоминаю Шарлотту.

Айлет показалось, что она уже слышит то, что он не решался произнести: "Если бы Кэтрин была дочерью Шарлотты…" Король пробормотал с сожалением:

— Жаль. Очень жаль…

— ……

— Но, с другой стороны, в этом есть и хорошее. Чем больше Кэтрин чувствует себя неполноценной, тем умнее она становится. Будущее действительно внушает надежды.

Айлет предпочла затаить дыхание, чтобы не выдать дрожи. В конце концов, даже вызов в личный кабинет был лишь удобрением для роста Кэтрин. Сколько бы Айлет ни проявляла себя и ни демонстрировала ум, король никогда не рассматривал её как наследницу. Если бы она проявила хоть тень амбиций, он бы немедленно пресёк это. Поэтому Айлет провела слушание строго по вкусу отца. Она собственноручно отстранила герцога Утера от королевского совета. Она лишь предотвратила казнь его сына.

«Если бы я оставила герцога в столице, я бы сразу попала в немилость к отцу».

Решение оказалось верным.

Король наконец опустил сигару и сказал:

— Я даю тебе статус посла в Каланде. Отправляйся туда и выясни, какой титул и земли получит командующий Винтербарк, и какую борьбу вокруг него ведут принцы.

— Да, отец.

— Постарайся, чтобы командующий встал на сторону первого принца, но если дело станет слишком запутанным, придерживайся нейтралитета. Ты должна понимать, что нельзя создавать впечатление, будто Элровис вмешивается в дела Каланда. Всегда оставляй возможность отрезать хвост.

— Конечно, не беспокойтесь.

— Ты ‒ мои глаза и уши. Глаза и уши только видят и слышат, но не судят и не действуют. Поэтому, кроме того, что я только что приказал, не делай ничего.

Айлет послушно ответила:

— Я запомню.

— Состав делегации я продумаю сам. Через несколько дней я передам тебе список, так что готовьтесь и отправляйтесь в Каланд.

— Да.

Вероятно, составление списка делегации он поручит Кэтрин. Чтобы она не обижалась, что он поддержал Айлет, ‒ вот так он её задобрит. Такое решение действительно успокоит Кэтрин. Айлет восхитилась проницательностью отца. И одновременно пожалела его. Он растил дочь, испытывая её снова и снова, и даже не подозревал, что она в конце концов направит меч на него. Жалкий человек.

Отец через два года сляжет с неизвестной болезнью. И не пройдёт и года, как он закроет глаза. Хотя многое изменилось по сравнению с прошлым, тот факт, что король умрёт раньше срока, останется неизменным. Каждый раз, когда она встречалась с отцом, её сердце, полное горечи, накалялось докрасна.

«Я не стану спасать тебя. Как ты не вмешался в самоубийство моей матери, как отвернулся от меня».

Если бы король проявил хоть каплю привязанности к Айлет, его судьба могла бы сложиться иначе. Но, несмотря ни на что, Айлет желала ему оставаться сильным до самого конца. Чтобы он оставался грозным монархом до того самого момента, когда старшая дочь применит свой худший ход. Чтобы он смог ясно увидеть ту, что вернулась, ‒ ту, что поднимется на место, которое он даже не мог вообразить. Айлет, предвкушая недалёкое будущее, поклонилась.

— Я уезжаю, отец.

Особняк герцога Утера, теперь пониженный до графского, был полон суеты ‒ рабочие выносили вещи. Граф Утер планировал уехать в свои владения, расположенные недалеко от места каторги, где его сын будет отбывать срок. Чтобы выплатить компенсацию дому графа Монфера, ему пришлось распродать большую часть имущества. Когда Айлет пришла, больше половины вещей из особняка уже исчезло.

— Вы выставляете особняк на продажу, наставник?

— Лучше продать дом в столице, чем земли. Я больше не старейшина, так что мне нет нужды оставаться в столице.

Граф Утер горько усмехнулся. Хотя ему предстояло потерять всё состояние, его лицо выглядело гораздо светлее, чем несколько дней назад.

Айлет вместо ответа оглядела особняк. Это был старый дом с двухсотлетней историей. Особенно личная библиотека графа Утера в самом сердце особняка могла сравниться с королевской библиотекой. Некоторые редкие книги из его собрания были ценнее алмазов посреди пустыни.

— Возьмите кредит, наставник. Продавать этот особняк ‒ слишком большая потеря.

— Если вы беспокоитесь о библиотеке, не волнуйтесь. Важные коллекции я уже аккуратно перевёз в родовое поместье.

— Нет, дело не в библиотеке. Всё равно в следующем году вы снова получите титул герцога, так что продавать дом было бы жаль.

— Что? Снова получу?

Граф Утер не поверил своим ушам.

Айлет, поглаживая рукой прекрасный резной узор в виде виноградной лозы на колонне, сказала:

— Наставник, вас снова вызовут в столицу будущей зимой. А может, и осенью.

— Кто же меня вызовет?

— По крайней мере, не сестра.

— Тогда вы хотите сказать, что меня вызовет Его Величество?

Что это ещё за слова?

Когда граф ошеломлённо переспросил, Айлет склонила голову набок.

— Подумайте хорошенько. Теперь в королевском совете осталось семь старейшин. Если маркиз Мельсиер умрёт раньше времени, старейшин станет шесть. И пятеро из них ‒ люди Кэтрин.

— Д-да… наверное?

— У маркиза Мельсиера есть наследник, но будут споры о том, можно ли допустить в совет того, кто стал приёмным сыном всего несколько лет назад. Это тоже будет вынесено на голосование совета, и, разумеется, отклонено.

Кэтрин ни за что не захочет видеть Ахилла в совете. Она пресечёт это ещё до того, как вопрос будет представлен королю.

— Когда королевский совет полностью перейдёт под контроль Кэтрин, она начнёт действовать открыто. Его Величество к тому времени, возможно, что-то заподозрит, но будет уже поздно. Если она переманит или устранит ещё одного из оставшихся старейшин, она сможет добиться единогласного решения о низложении короля.

С того момента, как будет создано соотношение 5:1, Кэтрин не будет колебаться. С этого момента начнётся гонка на скорость.

— Тогда единственным оставшимся нейтралом будет граф Сернан. Как вы думаете, сестра скорее переманит его на свою сторону или убьёт?

— Принцесса… вы говорите вещи, которые страшнее всего, что я слышал в своей жизни. Что маркиз Мельсиер умрёт, а графа Сернана, возможно, убьют…

Граф Утер почувствовал лёгкое головокружение. Он посвятил всю свою жизнь истории и философии, но слова этой девушки были ему не по силам.

«Конечно. Как бы ни был он выдающимся учёным, будущего он не знает».

Всё это было правдой. Маркиз Мельсиер умрёт следующей весной или летом. А граф Сернан внезапно погибнет во время отпуска. В прошлой жизни она не могла знать точных обстоятельств или причин из-за недостатка информации, но сам факт того, что эти события произойдут, был несомненен.

— К тому времени, когда маркиз Мельсиер покинет этот мир, Его Величество поймёт, что у него нет сторонников в совете. Тогда он естественно вспомнит о вас, наставник, и под каким-нибудь предлогом вернёт вам герцогский титул и назначит старейшиной. Поэтому ваша задача до того момента ‒ дать Его Величеству этот предлог.

Лучший предлог, чтобы вернуть опального слугу, ‒ один: аннулировать его вину. Айлет сделала шаг к графу и тихо прошептала:

— Аромат, наставник. Молодой Утер убил человека, потому что был подвержен воздействию аромата, нарушающего рассудок.

— Вы хотите сказать, что он был отравлен галлюциногенным ароматом?

— Да. Нужно найти этот аромат и его источник. Если будут доказательства, вина молодого Утера будет снята. Это единственный способ для вас вернуться в королевский совет.

— …Не только это. Это также станет идеальной возможностью перехватить инициативу у кронпринцессы.

По спине графа Утера пробежала дрожь. Айлет кивнула.

— Да. Поэтому, не гнушаясь ничем, проследите за этим ароматом.

Пока у них была лишь одна зацепка ‒ бестелесный аромат, но если распутать его корни, они непременно приведут к Кэтрин. А из этих корней потянутся другие, в которых будет замешана смерть королевы Шарлотты.

— Да. Я понял, принцесса.

Граф Утер ответил возбуждённым голосом.

— Мне нужно собрать знакомых в академических кругах. Если аромат летуч и не оставляет следов, нужно посоветоваться с травниками и криминалистами.

— На всякий случай обязательно проследите за передвижениями Вероники Робетт. Я попросила знакомый торговый дом провести расследование, но это будет непросто, поэтому мне понадобится ваша помощь.

— Ах, о мисс Робетт можете не беспокоиться.

— Что?

Граф Утер, прижимая пальцы к вискам, выпрямился. Лицо его было бледным, но взгляд — решительным. Он указал на окно. Айлет повернула голову и удивилась. У телеги стояла женщина с фиолетовыми волосами — она помогала грузить вещи графини.

— Почему она здесь…?

— Она пришла в особняк прошлой ночью. Упала на колени и умоляла о прощении, и я принял его.

Граф объяснил кратко, но Айлет заметила тень смятения на его лице. С момента окончания слушания Вероника стала бесполезна. Изначально она была лишь пешкой, чтобы избавиться от Утеров, и после того, как её использовали, её должны были убрать с доски. Более того, поскольку слушание пошло не по плану Кэтрин, велика была вероятность, что Веронику тихо устранят. Должно быть, она сама это поняла и пришла в дом Утеров в поисках спасения.

— Молодой господин снова принял её.

— Родительское сердце не переспоришь. Если бы мы с женой не препятствовали их браку, этого бы не случилось. Мы тоже несём ответственность.

— Человек, однажды предавший, может сделать это снова и снова. Я не буду отговаривать вас держать её при себе, но будьте настороже.

— Хорошо, так и сделаю.

Граф Утер снова взглянул в окно.

— …Кстати, меня уже некоторое время беспокоит: та девочка, висящая вверх ногами на окне, ‒ ваша служанка?

— А? Ах, Вара.

Из окна свисали пряди золотисто-каштановых волос. Вара, повисшая вниз головой на перилах верхнего этажа, достала из-за пазухи длинную карточку, сложенную вдвое. Развернув её, она прилепила к стеклу.

[Примите лекарство. (7 штук)]

Ровный почерк, несомненно, принадлежал Лукиану.

На лице Айлет, до этого сохранявшей ледяное спокойствие, впервые промелькнула тень смущения.

— Мне пора. Нужно многое подготовить перед отъездом с делегацией.

— Ах да, я отнял у вас слишком много времени. Идите. Говорят, до Каланда с делегацией нужно добираться не меньше трёх недель.

Путь будет долгим. Только дорога туда и обратно займёт два месяца, а с учётом времени пребывания в этом году она уже не вернётся.

— Список делегации ещё не объявлен, не так ли? В нём наверняка будет влияние кронпринцессы. Вы справитесь одна?

— Как только я доберусь до границы, ко мне присоединятся мои люди. Они не из тех, с кем легко справиться, так что не беспокойтесь.

В самом деле, уже эта девочка, висящая вниз головой на окне, выглядела необычно.

— Всё равно, пожалуйста, берегите себя.

Айлет слегка кивнула в ответ на его слова. Граф Утер молча смотрел на удаляющуюся спину принцессы. Чем больше он смотрел, чем больше разговаривал, тем яснее вспоминались те безмятежные дни. Королева, которая была умнее любого из его учеников в академии, и её маленькая дочь. Дни, когда они непринуждённо обменивались мнениями о политике, остались лишь нежным воспоминанием.

— Я надеюсь, что ты станешь хорошим наставником для Айлет. Чтобы этот ребёнок смог выжить в этом жестоком мире.

Голос графа дрогнул.

— То, что принцесса появилась передо мной, ‒ это, должно быть, знак свыше, чтобы я исполнил обещание, данное королеве…

Как бы сильна она ни казалась, ей всего лишь девятнадцать, она только что достигла совершеннолетия. Пустота по обе стороны от неё выглядела одинокой и печальной. Каланд будет не менее жестоким полем боя, чем Элровис. Граф вспомнил решительный взгляд принцессы, когда она говорила, что ей нужны его связи. Сильной девочке, которая стала взрослой слишком рано, нужны были друзья, чтобы быть рядом, охрана, чтобы защищать, и семья, чтобы согревать. Он сам был слишком слаб, чтобы стать всем этим для неё, но, по крайней мере, он мог стать подготовленной картой, которую можно будет использовать в нужный момент.

— Куда бы ни направилась принцесса, да пребудет с ней Господь до конца.

Исаак Утер низко поклонился её удаляющейся спине.

Делегация во главе с принцессой Айлет отправилась в путь через неделю. Состав был подобран прилично, но поскольку официальным предлогом было поздравление командующего Винтербарка, мужа принцессы, с получением титула, делегация была небольшой. Так было проще быстро добраться до границы.

Ахилл провожал принцессу до городских ворот столицы. Он надеялся, что, как и в прошлый раз, она даст ему совет, как ему следует поступить дальше, но прощание на этот раз было коротким.

— Ну, будь здоров, Ахилл. Увидимся в следующий раз.

Сказав это бодро, Айлет без сожаления поднялась в карету. Ахилл уже хотел немного расстроенно опустить взгляд, как вдруг она высунула голову из окна кареты и помахала ему рукой.

— Пока!

Ахилл, совершенно ошеломлённый, не мог пошевелиться, пока карета не скрылась из виду.

— …Ого.

— Молодой господин, пора возвращаться.

— Правда красивая…

— А? Что именно, пустота?

Он ещё долго топтался на месте, и только когда услужливый слуга поторопил его, он с трудом оторвал ноги от земли.

«Увидимся в следующий раз…»

Когда же это будет? Одно лишь смутное представление о будущем заставляло сердце мальчика биться чаще.

Ахилл вспомнил её несколько дней назад. Это было за день до финального слушания. За три дня подготовки к слушанию принцесса почти не спала. В последнюю ночь она вообще устроилась в торговом доме Канзайл в центре города и изучала книги, взятые из личной библиотеки герцога Утера и королевской библиотеки. Она была поглощена этим с безумной сосредоточенностью, словно не желая терять ни минуты. Ахилл наблюдал за ней всю ночь. Принцесса не прогоняла его.

Так, находясь рядом, он невольно слышал имена, которые она произносила:

— Лукиан, я хочу чёрного чая… Ах, его же нет. Точно.

— Вара, ещё не было писем из штаба? Интересно, как там сэр Кайрон. Надеюсь, с ним всё хорошо.

Имён было несколько, но чаще всего звучали три: Вара, Лукиан и Кайрон. Это были те, кто был нужен принцессе.

«Лукиан, должно быть, второй сын Феррейнов, а Кайрон ‒ командующий Винтербарк».

Мальчик чувствовал незнакомое чувство. На самом деле он испытывал его с того самого дня, как впервые встретил Айлет.

— Остерегайся тех, кто ведёт себя с тобой ласково. Прежде чем тебя ударят, бей первым, не жалея жизни. Не сочувствуй, выходя за рамки. Не помогай кому попало. Ничего не жди. Потому что спасти тебя можешь только ты сам.

Шёпот её был твёрд, но в то же время она выглядела так, будто вот-вот заплачет. И всё же в её глазах бушевала решимость. Вся жизнь Ахилла до этого момента была простой и безвольной. Если хотелось есть ‒ он ел, прятался, чтобы его не били, и молчал, чтобы его не выгнали. Его жизнь состояла из голода, страха и унижения.

Но когда он был очарован этими пылающими синими глазами, в нём впервые проснулось некое желание. Кроме внешности, Ахилл унаследовал от отца многое. Когти и зубы, которые были у Кэтрин и Айлет, были и у него. Это было что-то вроде судьбы хищника, который не мог выжить, если его топтали или оставляли позади.

Ахилл бесшумно передвигался по дворцу, собирая информацию, не вызывая подозрений. Он всегда носил с собой яд, переданный сестрой, и ждал подходящего момента. Благодаря многолетней тренировке его наблюдательность и внимание были намного выше обычных. Он был от природы умён.

Даже после того, как его усыновил дом маркиза Мельсиера, Ахилл некоторое время, не щадя сил, пользовался благосклонностью отца и свободно входил во дворец. Однажды он слышал, как ссорятся кронпринцесса и герцог Валлер, в другой раз он слышал, как король жаловался своей фаворитке. Он запоминал всё это инстинктивно.

Когда Айлет вернулась, он делал то же самое. Он прочитал все книги, которые читала она. Он запоминал каждое её слово, каким бы незначительным оно ни было. Собрав всё: её разговоры с герцогом Утером, её слова на финальном слушании, ‒ он постепенно приходил к выводам.

«Сестра использует Утеров, чтобы найти слабое место кронпринцессы».

«Кайрон Винтербарк ‒ её самое сильное оружие».

«Лукиан Феррейн глубоко вовлечён в личную жизнь сестры. Похоже, он даже следит за её сном».

«Бенедикт Валлер. Его люди тоже следили за сестрой. Какое право он имеет, будучи мужем кронпринцессы?»

«Та девочка, Вара, следует за сестрой повсюду. В тот день в особняке Утера она тоже тайком пришла. Человек ли она вообще?»

«Кронпринцесса нуждается в единогласном решении совета, чтобы свергнуть короля».

«Всё зависит от того, как долго продержатся маркиз Мельсиер и граф Сернан, которые сейчас нейтральны. Поэтому, по крайней мере, до возвращения сестры маркиз Мельсиер не должен умереть».

«Даже если он умрёт, в королевском совете не должно образоваться вакансии».

Ахилл вернулся в особняк. Старый маркиз Мельсиер в последнее время часто был пьян. Мальчик, как обычно, проверил состояние приёмного отца, выслушал мнение лекаря и, как исполняющий обязанности главы дома, направился в кабинет маркиза, чтобы разобраться с делами. По сравнению с тем, что он видел, работая рядом с королём, это было так же просто, как детская арифметика. Ахилл правил опечатки и арифметические ошибки в отчётах о доходах с владений и размышлял:

«Конечная цель сестры Айлет ‒ трон».

Следующий король. Хозяин этой страны. Ахилл вдруг посмотрел на свою ладонь. Вспомнив мягкое прикосновение её руки, он почувствовал жар в щеках.

«Если бы она всегда держала меня за руку. Если бы звала меня по имени, искала меня. Если бы сестра нуждалась во мне больше, чем в ком-либо другом».

Но сестра, которая по большей части была безразлична, казалось, не нуждалась в нём. Она ничего от него не требовала. Тогда нужно было сделать так, чтобы она нуждалась. Чтобы в его руках оказалось то, без чего она не сможет обойтись, и чтобы прекрасная решимость в её глазах была направлена только на него.

Ахилл погладил стеклянный пузырёк, который всегда носил с собой. Наполовину наполненная тёмно-синяя ядовитая жидкость плескалась внутри. Наконец, его глаза ангельски изогнулись.

— Я постараюсь, сестра. Будьте осторожны в пути.

Главный камергер дворца кронпринцессы быстрым шагом пересёк коридор. Прежде чем постучать в дверь кабинета, он перевёл дыхание.

— Ваше Высочество кронпринцесса, прибыл его светлость герцог Валлер.

Кронпринцесса сидела за столом с прямой спиной, просматривая документы. Она коротко ответила:

— Отделка завершена?

— Да, даже задний сад полностью обновлён.

— А делегация?

— Только что пришло сообщение, что они прошли через городские ворота.

— Хорошо. Проводите герцога в супружескую спальню.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Кэтрин поставила печать на последний документ и поднялась. Отделка дворца кронпринцессы была завершена. Кронпринцесса приняла мужа, и поэтому были проведены работы по расширению, чтобы обустроить супружескую спальню и кабинет для герцога. Эти работы следовало завершить до свадьбы, но из-за спешки они закончились только сейчас. Отныне герцог будет жить во дворце кронпринцессы, но с утра до полудня он будет возвращаться в свой особняк, чтобы заниматься делами семьи. А после полудня он будет возвращаться во дворец, чтобы выполнять обязанности председателя королевского совета и мужа кронпринцессы.

Слуги герцога переносили вещи во дворец. Когда Кэтрин вошла в спальню, Бенедикт, отдававший распоряжения, оглядывая комнату, обернулся к ней. Они не виделись с тех пор, как закончился суд над молодым Утером.

— Оставьте нас, все, кроме герцога.

Слуги хлынули наружу.

— Говорят, Айлет уехала, — сказала Кэтрин, смахивая со стола мраморную статуэтку, принесённую слугой герцога. — Теперь, когда она уехала, ты её долго не увидишь. Почему бы не попрощаться?

— В этом нет нужды.

— Почему же? Надо бы поздравить её. Она получила то, чего так хотела. Ты ведь тоже втайне этого желал, не так ли?

— Вы продолжаете меня обвинять. За кого вы меня принимаете?

— Обвинять? Я просто высказываю вполне обоснованное подозрение.

Кэтрин толкнула мраморную статуэтку. Тяжёлый предмет ударился о пол и треснул.

— Я же говорила тебе, герцог: не стоит давать ей задания. Хорошего из этого не выйдет.

Кэтрин наступила на осколки и прошла в центр комнаты, где схватила нахмурившегося Бенедикта за ворот.

— Ты делаешь это специально?

— Дом Утеров больше никогда не ступит в столицу. В чём проблема? Разве вашей первоначальной целью не было изгнание Утеров?

Бенедикт приподнял одну бровь.

— Я спрашиваю, почему ты снова использовала тот же метод.

— …Не понимаю, о чём ты говоришь.

Когда Кэтрин с натянутой улыбкой произнесла это, Бенедикт усмехнулся. Насмешка, которая ясно говорила: "Я вижу тебя насквозь". Её голова мгновенно остыла.

— У вас есть талант превращать нормальных людей в ничтожеств.

— Ты говоришь так, будто я причастна к тому делу, герцог.

— И да, и нет.

«Как же это раздражает».

Кэтрин оттолкнула Бенедикта, словно смахивая мусор. Она оттолкнула его изо всех сил, но он даже не шелохнулся ‒ это было до такой степени невыносимо, что хотелось убить. Почему он не может хоть раз подыграть ей?

Бенедикт, поправляя сбившийся шейный платок, посоветовал:

— Не стоит пытаться добиться всего сразу. Чем больше спешишь, тем больше появляется уязвимостей. Если бы вы уничтожили Утеров, как вы думаете, Его Величество не заподозрил бы неладное?

— Я спешу?

— Чего вы так боитесь? Вам не нужно так отчаянно стараться ‒ половина страны уже в ваших руках.

— Есть такое понятие, как инерция, герцог. Ты, как человек, никогда не знавший лишений, этого не поймёшь.

Нужно давить, когда наступаешь. Что, если спокойно расставлять фигуры, не торопясь строить опоры, а потом земля уйдёт из-под ног? Что, если грянет гром среди ясного неба? С того самого момента, как ей не удалось сослать Айлет в поместье Каслрейн, Кэтрин чуяла беду. Она с самого начала топтала этот росток, чтобы такого не случилось, но эта тараканья упрямица никак не желала умирать и снова и снова поднимала голову.

Кэтрин кусала губы.

— Ты никогда меня не поймёшь. Молодой господин, выросший без всякой нужды, никогда не сможет понять. Ты, который ни разу в жизни не знал неудач…

Он бы понял. Уголки губ Кэтрин исказились. Кайрон Винтербарк. Если бы её мужем был тот мужчина, который всю жизнь привык, что у него отнимают и пренебрегают им… Возможно, он не помог бы ей в борьбе за трон, но она могла бы избавиться от этого удушающего чувства одиночества и пустоты.

Тот мужчина с подавляющим присутствием, которого она видела всего один раз, то и дело всплывал в её памяти. Но даже он принадлежал Айлет. Она думала, что, отобрав у Айлет мужчину, который изначально был её, она утолит свою горечь. Но, опустив взгляд, Кэтрин почувствовала, как сердце сжалось от боли. Безымянный палец левой руки Бенедикта был пуст.

Обручальное кольцо, которое он надевал только на людях, его упорное откладывание брачной ночи, его холодный взгляд. Но указать на это не позволяла её гордость.

— Сегодня без отговорок ‒ вечером явись в спальню. Это приказ.

Кэтрин выпрямила спину и отвернулась. В такие дни, когда гнев копился внутри, она даже скучала по Ахиллу, который ушёл в дом маркиза Мельсиера. Пнуть или ударить его, похожего на отца, ‒ это всегда немного успокаивало.

Вернувшись в кабинет, Кэтрин опрокинула стол.

— А-а-а-а-а!

Услышав её крик, камергер поспешно закрыл дверь и вышел.

— Айлет, Айлет, Айлет! Что эта девчонка о себе возомнила?!

Кэтрин собиралась стать главой страны, но не хотела отказываться от женского достоинства. Как королева и как женщина, она должна была получить всё, чего хотела. Потому что она ‒ кронпринцесса. Но почему же всё утекает сквозь пальцы, словно песок?

Кэтрин стояла посреди разгромленного кабинета, тяжело дыша. Отец поручил ей составить список делегации, которую поведёт Айлет. Но просто вставить в делегацию своих людей было недостаточно. Кэтрин, пытаясь успокоиться, прокусила губу до крови.

«Я должна признать, что Айлет видит на шаг вперёд. Тогда я должна видеть на два шага вперёд».

Неужели Айлет не догадается, что в делегации будут люди Кэтрин? Вряд ли. На её месте она бы любыми средствами избавилась от слежки. Тем более что Каланд был вне досягаемости Кэтрин.

Поэтому нужно подготовиться. Заткнуть все лазейки, какие только можно, чтобы Айлет не могла выскользнуть.

Ум Кэтрин работал быстро.

«Нужно найти в Каланде человека, чьи интересы совпадают с моими. И среди них ‒ того, кто способен влиять на Каланд».

В её глазах сверкнула молния. Один человек. Был только один.

Кэтрин крикнула камергеру за дверью:

— Позовите командующего Королевским орденом Беркута! Немедленно!

Через несколько минут командующий орденом Беркута поспешно вошёл во дворец кронпринцессы. Запыхавшемуся командующему был отдан неожиданный приказ:

— Вы немедленно отправляетесь в Каланд со своими рыцарями.

— Что?

— Вы должны прибыть в Каланд раньше делегации во что бы то ни стало. Передайте это письмо. Получатель…

Услышав дальнейший приказ кронпринцессы, командующий изумлённо раскрыл рот. Но приказ господина был абсолютен. Перед будущей королевой не место сомнениям и недовольству.

Вместо того чтобы переспрашивать, командующий чётко склонил голову.

— Слушаюсь, Ваше Высочество кронпринцесса.

Глава 9

Колёса кареты катились по мёрзлой глинистой дороге. Вереница делегации растянулась по заснеженной равнине. За головными всадниками следовали три кареты на равном расстоянии друг от друга. Сквозь белый пар, вырывающийся из ноздрей лошадей, вдалеке показался элровисский пограничный штаб.

Карета сбавила ход и вскоре остановилась. У входа в штаб кто-то стоял.

— Кто там? — прищурился рыцарь, отвечающий за охрану делегации. Какой-то мужчина быстрым шагом приближался к ним. Чёрные волосы, чёрная маска, чёрный плащ и одежда. Единственным пятном цвета были ярко-зелёные глаза. Что-то в нём казалось знакомым.

— Постойте… Вы, случайно, не вице-командир?

Рыцарь спрыгнул с лошади и бросился к нему. Чем ближе, тем больше он убеждался. Рыцарь радостно окликнул его:

— Так и есть! Вице-командир! Я слышал, вы тяжело ранены, вы в порядке? — Но мужчина, легко коснувшись плеча рыцаря, просто прошёл мимо.

— Эй, вице-командир? Почему…

Рыцарь, хотевший окликнуть его, огляделся и только тогда заметил, что солдаты пограничного отряда окружили колонну.

— Вы хорошо поработали, пока добирались сюда, господа.

Верхом на коне появился главнокомандующий Лефевр, проехав между солдатами.

— Дальше принцессу сопроводим мы, а вы отдохните в штабе.

— Что? Нет, Его Величество приказал нам сопровождать делегацию до самого Каланда.

— Ох, вы же с дороги устали, вид у вас утомлённый. Отдохните как следует. И остальные члены делегации, прибывшие с принцессой, тоже.

— Мы ничего не делали, как мы можем устать…

— Тогда прикажем вам устать?

— Что?! Ах, ах? Что вы делаете, главнокомандующий!

По знаку главнокомандующего солдаты пограничного отряда набросились на рыцарей, заслоняя им обзор. Тем временем Лукиан направился к головной карете. Он открыл дверцу и протянул руку ‒ маленькая ладонь принцессы легла на его ладонь. Принцесса в меховом пальто, поддерживаемая Лукианом, спустилась из кареты.

Увидев её невозмутимое лицо, рыцарь наконец понял:

— Ваше Высочество, неужели…?

Но солдаты уже окружили и две другие кареты. Пока сидевшие в них аристократы растерянно оглядывались, солдаты запрыгнули на козлы и хлестнули лошадей.

— Эй, эй, куда вы нас везёте? Нам нужно в Каланд…!

— Я скоро вернусь. Хорошо отдохните.

— Что? Послушайте, принцесса! Принцесса!

Айлет помахала им рукой из окна. Когда ситуация наконец дошла до членов делегации, они завопили:

— Кронпринцесса не оставит это просто так, а-а-а-а-а!

Карета умчалась в сторону штаба.

— Не волнуйтесь так. Главнокомандующий хорошо о вас позаботится. …О, уже уехали.

Айлет отряхнула руки и пересела в новую карету, ожидавшую у кустов. Она была подготовлена заранее, получив известие о её отъезде из столицы. Как и ожидалось, король поручил составление списка делегации Кэтрин. В полученном списке значились имена аристократов из домов Делоррас и Лоран ‒ сторонников Кэтрин. Не было нужды тащить с собой в Каланд столько соглядатаев. Она приказала Лукиану и Марселю высадить их в штабе. Они будут заперты в штабе, пока Айлет не завершит свои дела в Каланде.

— Что ж, выезжаем. Путь ещё долгий.

Карета, легко оторвавшись от делегации, устремилась к границе Каланда.

Когда Айлет проснулась, солнце стояло в зените. К её щеке прикоснулась влажная тёплая ткань.

— Вы проснулись?

Она сонно моргнула, услышав знакомый голос. Айлет снова закрыла веки и пробормотала:

— Хочу пить… Дай воды.

— Вот. Приподнимитесь ненадолго.

Вместо ответа Айлет просто помахала рукой из-под одеяла. Послышался короткий вздох, и ткань, которой вытирали её лицо, убрали. Вместо этого чьи-то руки проскользнули под мышки, и её вытащили из одеяла, усадив прямо.

За окном кареты простиралась широкая равнина, окружённая горами. Кое-где виднелись отдельные дома.

— Где мы?

— На развилке между центральным и северным Каландом. Мы почти у деревни, где договорились встретиться с командующим Винтербарком. Здесь мы остановимся на три дня. У вас жар.

— Некогда отдыхать, кто дал тебе право решать? Хозяин здесь я, а не ты.

— Конечно, вы моя госпожа. Но больной ‒ это дело врача.

Лукиан ответил безапелляционно:

— С вами из штаба прибыл военный лекарь. Если вы не хотите, чтобы ваша голова окончательно поехала от жара, вам нужно отдохнуть, пока температура не спадет. Иначе я покину колонну и немедленно вернусь в столицу, чтобы рассказать о ваших выходках.

— Мне нужно сменить лекаря. Когда-нибудь я его уволю, — проворчала Айлет.

Лукиан проигнорировал её ворчание и открыл дверцу кареты. Они подъехали к гостинице, где должны были остановиться. Айлет не шевелилась. Лукиан легко подхватил её на руки, вынося из кареты.

— Интересно, когда вы уже сможете ходить на своих ногах, — не преминул он сделать замечание.

— Зачем, если есть такое удобное человеческое средство передвижения?

— Это пустая трата сил.

— Тогда кому же мне себя доверять, если не тебе?

— Я телохранитель, а не камердинер. К тому же, если вы не можете позаботиться о себе, то о каком великом деле может идти речь…

Лукиан вдруг умолк. Его шаги тоже остановились. Айлет, которой надоело слушать нотации и она уже закрыла глаза, почувствовала странное напряжение и приоткрыла один глаз. Увидев мужчину всего в нескольких шагах от кареты, она мгновенно проснулась. Это был Кайрон.

— С каких это пор какому-то рыцарю дозволено так вольно обращаться с принцессой? — спросил он, скрестив руки и с кривой усмешкой оглядывая их. — Видно, в элровисском дворце такие порядки?

— К сожалению, я больше не рыцарь, — ответил Лукиан и снова двинулся вперёд.

Дверь гостиницы была недостаточно широкой, чтобы два крупных мужчины могли пройти одновременно.

— Уступите дорогу.

— Принцесса. Вы уверены, что этот человек не один из ваших кандидатов в любовники?

Айлет, которая до этого молчала, внезапно оказалась втянутой в разговор. Неловко. Если Лукиан злится из-за того, что его называют камердинером, то называть его любовником ‒ это будет настоящий шок…

— Ну, пусть будет так, — сказала она.

— Что?

— Ты пропустишь или нет?

«Должен же он пропустить… Или нет?»

Айлет растерянно посмотрела на Лукиана. На его лице, кроме раздражения на преградившего дорогу, не было других эмоций.

Кайрон фыркнул:

— Я не давал своего согласия. Разве мы не договорились, что если будете заводить любовников, то сначала обсудите это со мной, принцесса?

— Пока такой необходимости нет…

— "Пока"?

Айлет забыла, что Кайрон и Лукиан постоянно конфликтуют. И что эти перепалки её ужасно утомляют. Она забилась в руках Лукиана, чтобы спуститься на землю.

— Если у вас есть что обсудить мужчинам, делайте это без меня. Я пойду отдыхать.

— Принцесса, вы ещё не ответили.

— Договоритесь сами…

В этот момент что-то острое и леденящее пронеслось мимо её уха.

— ……!

Лукиан рывком отдёрнул её ‒ ещё мгновение, и клинок пронзил бы ей шею. Кайрон голыми руками перехватил метательный нож, летевший из пустоты.

— Какая тварь…

Лукиан поспешно поддержал потерявшую равновесие Айлет.

— Принцесса, вы в порядке?!

Пока Лукиан осматривал её, Кайрон с огромной силой швырнул нож обратно в ту сторону, откуда он прилетел. С пронзительным свистом нож вонзился в кусты. Раздался короткий предсмертный хрип. Поняв, что попал, Кайрон резко обернулся к Айлет. Она прикрывала рукой шею.

— Я в порядке. Иди проверь.

К счастью, лезвие лишь скользнуло по коже. Айлет сделала слабый жест рукой. Кайрон направился к кустам и вытащил распростёртое тело убийцы. Нож пронзил сердце ‒ смерть наступила мгновенно.

Айлет успокоила дыхание и подняла голову. На крыше Вара держала кого-то за ворот ‒ тот тоже был мёртв.

— Они целились в Айлет…? — пробормотал Кайрон с недоумением. — Целиться в принцессу другой страны? Леонхильт не настолько глуп, чтобы так поступить.

— Вара, проверь комнату в гостинице досконально. Поменяй воду, выброси всю посуду и столовые приборы, — приказал Лукиан, уже осмотревший шею и лицо Айлет.

Вара спрыгнула с крыши, отшвырнув труп, и уже рычала.

[Снаружи?]

[Ещё] [двое]

— Лукиан! Ты займись ими, — Айлет поспешно схватила Кайрона за руку, когда тот уже собирался выбежать.

— Что? — нахмурился он.

— Не вмешивайся. Если это люди каландской королевской семьи, тебе и гарнизону не следует действовать открыто. Если они целились в меня, пусть моя охрана разбирается ‒ так будет естественнее и не создаст проблем в будущем.

Лукиан передал Айлет Варе.

— Войдите внутрь. Я разберусь и приду.

— Будь осторожен.

— Да.

Айлет ещё раз взглядом попросила Кайрона не вмешиваться и вошла в гостиницу с Варой.

— ……

Лукиан снял маску с трупа, брошенного Варой. Увидев лицо, он мрачно застыл.

— Орден Беркута…

Королевский Орден Беркута ‒ это элитные войска из лучших рыцарей королевской гвардии Элровиса. Взгляд Лукиана похолодел.

— Действительно, вам лучше отойти, командующий. Если вы убьёте элровисского рыцаря, это будет только во вред принцессе.

Кайрон недовольно смотрел, как чёрноволосый рыцарь скрывается в кустах. Лукиан вскоре вернулся. Его щёки и шея были забрызганы кровью. Он бросил перчатки и направился к колодцу. Набирая воду и смывая кровь, он действовал с заученной естественностью. Не было ни неровного дыхания, ни дрожи в глазах, свойственных убийцам. Он казался совсем другим человеком по сравнению с тем днём, когда, убив своих подчинённых на ничейных землях, он сидел в оцепенении. Словно всего за несколько месяцев мир, в котором он жил, перевернулся.

— Он и правда больше не рыцарь

Кайлона раздражала мысль о том, что принцесса не просто так держит этого человека при себе. Заметив его взгляд, Лукиан безразлично обронил:

— Я знаю, я вам не нравлюсь, но заводить другую прислугу было бы неразумно. Как вы видели, я довольно полезен.

Из окна комнаты, где находилась принцесса, распахнулась створка. Вара выбросила на улицу чашки и столовые приборы. Лукиан, некоторое время глядя на окно, развернулся.

— Поднимитесь к ней. Скажите, что я обхожу окрестности.

Кайрон цокнул языком. Айлет когда-то говорила, что он для неё "всего лишь телохранитель". Но разве так смотрит телохранитель на свою госпожу?

С того дня до прибытия в столицу Каланда, Хесфельт, прошла неделя.

— Всего пять покушений…

Айлет смотрела на проплывающий за окном городской пейзаж. В первых двух нападениях среди убийц были рыцари Королевского ордена Беркута. Лукиан опознал их. Остальные три покушения были делом рук неизвестных. Все они, словно сговорившись, целились в Айлет. Из-за этого нервы Лукиана были на пределе, и убийственное настроение Кайрона тоже достигло пика.

По мнению Айлет, они оба почти не спали всю дорогу. Когда она просыпалась, рядом обязательно был кто-то из них ‒ Лукиан или Кайрон, а иногда и оба сразу.

— Первый принц Леонхильт не из тех, кто идёт на такие безрассудные авантюры. Он терпеть не может пачкать руки в крови.

— И Кэтрин такая же. Послать наёмных убийц в другую страну ‒ и это рыцари гвардии…

Неужели это предупреждение от Кэтрин? Мол, даже в Каланде я могу достать тебя? Откуда у неё такая уверенность?

«Кэтрин не настолько глупа. У неё должна быть опора в Каланде. Но вряд ли она сговаривалась напрямую с первым принцем ‒ иначе Кайрона не вызвали бы в столицу…»

Айлет размышляла об этом несколько дней, но на этот раз не могла понять замысел Кэтрин.

Тем временем карета миновала городские стены. Проехав через распахнутые ворота, она остановилась перед дворцом. Айлет спустилась, опираясь на руку Кайрона.

Как и подобает королевскому дворцу любой страны, дворец Каланда находился немного в стороне от центра столицы. Он был окружён горами, что облегчало оборону, но в то же время это было идеальное место для засады.

— Север, восток и запад дворца ‒ всё окружено горами. Сколько войск можно разместить там?

— Около одной роты на каждое направление. Всего тысяча пятьсот, наверное.

— Этого достаточно?

— Королевская гвардия и столичная стража вместе насчитывают около пяти тысяч. Если выманить столичную стражу за пределы Хесфельта, во дворце останется только пятьсот гвардейцев. Этого более чем достаточно.

Кайрон ответил равнодушно, но вдруг замолчал. Айлет мельком взглянула на него.

— Вы хорошо осведомлены. Прямо как будто уже пробовали.

— Нельзя мечтать о мятеже без такого плана.

Колебание Кайрона было мгновенным ‒ он лишь на миг запнулся, а затем сразу парировал, так что это трудно было назвать растерянностью.

— Но с другой стороны, это значит, что войти легко, а выйти трудно. Послы других стран обычно останавливаются во дворце…

Айлет усмехнулась, заметив, как Кайрон закусил губу.

— Когда речь идёт о мятеже, вы спокойны, а когда я вхожу во дворец, вы беспокоитесь?

— Беспокойство…?

Кайрон пробормотал так, будто это чувство было для него в новинку ‒ словно он не испытывал его очень давно. Айлет пожала плечами, пытаясь разрядить обстановку.

— Не волнуйтесь. Я ведь даже умерев, воскресаю.

Но это, похоже, возымело обратный эффект.

— Принцесса!

Лукиан, слушавший сзади, резко одёрнул её:

— Я же просил вас даже не думать о таких словах!

Кайрон не окликнул её, но выражение его лица полностью исчезло. Айлет вздрогнула от холодных взглядов, направленных на неё с двух сторон.

— …Я хотела сказать, что это значит, что всё будет хорошо. Не надо так пугать меня. Лукиан, ты тоже.

Она попыталась неуклюже оправдаться, но никто не ответил. На шее Лукиана вздулись жилы, а Кайрон схватил её за руку с такой силой, что было больно.

«Это же в сто раз лучше, чем по-настоящему умереть…?»

Она взглянула на Вару в поисках помощи, но в ответ получила лишь безжалостные карточки:

[Слова] [Осторожно] [!]

В конце концов, слова имеют силу. Айлет, которая хотела успокоить их, решила просто закрыть рот.

Их ждал человек, похожий на главного камергера дворца.

— Добро пожаловать, командующий. И принцесса. Его Величество ждёт вас.

Камергер провёл их во дворец. Королевский дворец Каланда сиял, словно сотканный из света. Позолоченные шпили и стеклянные купола сверкали на солнце, разноцветные флаги и осенние цветы колыхались на ветру. Погода была прохладной, как ранней осенью в Элровисе. Рай, мирный, роскошный и полный жизни. Айлет почувствовала нечто неладное в этой ухоженной красоте.

Кайрон тихо прошептал:

— Остерегайтесь королевы. Первый принц умеет скрывать свои мысли, но королева ‒ нет. Особенно по отношению ко мне.

— Приму к сведению.

Их сразу провели в тронный зал. Двери распахнулись, и их встретили король и королева Каланда, сидевшие на тронах. Кайрон первым широкими шагами прошёл по ковру и остановился перед королём.

— Я прибыл по вашему приказу, Ваше Величество.

— Добро пожаловать, командующий.

Король выглядел не таким старым, как Айлет ожидала, но производил впечатление испуганной мыши.

«Должно быть, мать Кайрона была большой красавицей».

— Я слышал, что за время моего отсутствия многое было на грани краха, но вы удержали крепость. Ваша заслуга велика.

Король закашлялся и продолжил:

— Отныне я жалую вам титул барона. Также я дарую вам земли во внутреннем западном регионе Балкен. Примите это как знак того, что я не забыл ваших заслуг.

Король закончил неуклюже, словно читал по бумажке. Западные земли находились прямо напротив северной крепости, по другую сторону столицы. Это был ход, чтобы помешать Кайрону укрепить власть на основе северной крепости. Кайрон без благодарности ответил коротким "Да". На мгновение воцарилась тишина. Король прочистил горло и снова заговорил:

— Кстати, говорят, вы приехали с принцессой Элровиса…?

Король бросил взгляд на королеву, сидевшую рядом, словно ища помощи. Королева, всё это время сохранявшая мягкую улыбку, медленно открыла рот:

— Вы проделали долгий путь, принцесса Айлет.

Королева была красивой женщиной с изящной и благородной осанкой, в отличие от короля. Голос её был мягок, однако доброжелательности в нём не ощущалось. Она поднялась с трона, сама спустилась по ступеням и остановилась перед Айлет.

— Здесь я буду заботиться о вас лично. Мужчины в нашей королевской семье не умеют обращаться с молодыми дамами. Я приготовила для вас покои во дворце королевы. Пойдёмте со мной.

— Мои покои будут отделены от покоев принцессы? — Кайрон полуобернулся к Айлет, явно недоумевая. — Вы ведь не предлагаете мне войти во дворец королевы? Зачем же Её Высочеству забирать мою жену…

— Благодарю за гостеприимство.

Но Айлет прервала его возражения. С лёгкой улыбкой она слегка присела в реверансе.

— Для меня это честь, Ваше Величество.

— Тогда прошу сюда.

Королева изящным жестом указала на выход. Айлет послала Кайрону взгляд, говорящий "не волнуйся", и последовала за королевой. Взгляд Кайрона не отрывался от её затылка.

Проходя по коридору, Айлет поняла, что именно вызывало у неё чувство неловкости с самого входа. Куда ни глянь ‒ ни кусочка чёрной ткани. Недавно должен был состояться государственный траур по принцу, и пахло бы хризантемами, но цветы, украшавшие дворец, были яркими и свежими. Ведь умер принц этой страны. Более того, принц Эмерик был самым любимым народом принцем Каланда. Учитывая общественное мнение, траур должен был быть долгим, но следов скорби не было вовсе.

— Вам нравится дворец? — внезапно спросила королева, замедляя шаг.

Айлет на мгновение задумалась и кратко ответила:

— Он опрятный.

— Так и должно быть. Нет причин долго хранить ненужное.

Она собиралась стереть следы побеждённого. Айлет мысленно присвистнула.

«Жестоко. В этой семье тоже не всё в порядке».

Взгляд королевы скользнул по Айлет, оценивающе оглядывая её с головы до ног.

— При дворе Каланда есть свои правила и порядки. Они во многом отличаются от элровисских.

— Разумеется, я понимаю. Порядок в королевской семье важен.

— Нет, вы совсем не понимаете.

Королева оборвала Айлет на полуслове.

— Если бы понимали, вы бы не осмелились привести Кайрона в столицу.

Королева добавила к своим словам улыбку. Её улыбка была одной из самых холодных, что Айлет когда-либо видела.

— Как бы ни был велик приказ Его Величества, как вы, принцесса, могли позволить этому презренному бастарду, даже не сыну наложницы, войти во дворец? Да ещё и сопровождая его лично.

Структура королевской семьи Каланда была одной из самых необычных среди соседних государств. Каланд изначально не был страной с сильной королевской властью. Поэтому короли укрепляли свою власть через браки с многочисленными аристократами. У короля была официальная королева и множество наложниц. Каждая из наложниц была дочерью из высших аристократических домов. Благодаря брачным союзам король Каланда сумел объединить при дворе местную знать со всех концов страны. Но там, где есть свет, есть и тень. Система наложниц стала началом бесконечной фракционной борьбы, в которую погрузился Каланд. Так, спустя несколько поколений, современный Каланд стал страной, где фракции имеют большее значение, чем королевская власть. Более того, нынешний король ‒ всего лишь марионетка, а наследников престола у него несколько. Было бы странно, если бы там не пролилась кровь.

Однако, даже учитывая ситуацию, отношение королевы было чрезмерным. Неужели она считала, что исполнение королевского приказа и прибытие в столицу было ошибкой? Что нужно было ослушаться?

Айлет притворно склонила голову:

— Странные слова. Я слышала, что титул сэру Кайрону пожаловал первый принц. Так сказал мне второй принц.

При упоминании её сына и его главного врага, Дитриха, глаза королевы чуть сузились.

— Я хочу принимать принцессу как почётную гостью. Если во время вашего пребывания вы будете уважать порядок и гармонию этого места, я, в свою очередь, окажу вам подобающие почести. Излишние недоразумения и ненужный шум не принесут пользы никому.

— А разве могут возникнуть какие-то недоразумения? Я прибыла как посол Элровиса, и у меня нет ни желания, ни причин создавать неудобства. Сэр Кайрон ‒ тоже.

Айлет мягко улыбнулась и добавила:

— Конечно, я знаю, что в Каланде много тех, кто в нём нуждается, но это уже не в моей власти.

— …Хорошо. Надеюсь, вы будете вести себя благоразумно.

Королева снова зашагала, словно ничего не произошло. Она проводила Айлет в летний дворец.

— Я позаботилась, чтобы вам было удобно. Если возникнут трудности, не стесняйтесь говорить. Даже если вы молоды, будущее ‒ вещь непредсказуемая.

— Да, благодарю вас.

— Ваш рыцарь-телохранитель прибудет после досмотра. Девочку, которую вы привели как служанку, я пропущу сегодня.

Это означало, что Лукиан не сможет войти. Королева изящно поклонилась и вышла. Как только подол её платья скрылся за дверью, Айлет усмехнулась:

— Она открыто меня ненавидит?

Враждебность оказалась гораздо более явной, чем она ожидала. В то же время Айлет поняла, кто стоял за покушениями на её жизнь в пути. Ей дали это понять настолько очевидно, что нельзя было не заметить.

Королева Каланда, Сесилия. Эта женщина заключила союз с Кэтрин.

«Вот оно что. Неудивительно, что Кэтрин пошла на такой риск».

Но союз королевы с Кэтрин, должно быть, не был частью планов первого принца. Если бы принц разделял взгляды матери, он бы не стал жаловать Кайрону титул. Значит, был кто-то, кто убедил первого принца вызвать Кайрона.

Айлет расхаживала по комнате, размышляя.

«Тот советник первого принца, Ульрих…»

Первый принц Леонхильт, королева Сесилия и советник Ульрих. Примерная структура фракции первого принца начала вырисовываться.

«Похоже, у этой стороны трёхголовая змея».

По губам Айлет, скользившей рукой по столу, скользнула лёгкая улыбка.

Вернувшись с охоты вечером, Леонхильт сразу же направился во дворец королевы.

— Я слышал, Кайрон прибыл во дворец. Вы могли бы сообщить мне, матушка.

— А вы сообщили мне, принц, что вызвали его?

Королева была не в духе. Она была в таком состоянии с тех пор, как Леонхильт объявил о намерении пожаловать Кайрону титул. Леонхильт понимал её чувства. Сесилия, первая жена и королева Каланда, была единственной дочерью герцога, одного из самых могущественных домов Каланда. Хотя она была лишь одной из жён короля, она была именно королевой, а не наложницей. У неё были амбиции управлять Каландом, держа в руках глупого мужа и ведя за собой умного сына. Король брал наложниц, брал новых, но единственной официальной женой оставалась она. И тут король влюбился. Да ещё в служанку, которую Сесилия сама взяла к себе. И эта служанка родила ему сына. Леонхильт хорошо знал, сколько унижений вынесла его мать за пятнадцать лет ‒ с того дня, как этот выродок был зачат, до его изгнания на границу.

— После того как мы избавимся от Дитриха, Кайрон, естественно, будет снова изгнан. Он всего лишь временный инструмент. Не гневайтесь так.

— Временный инструмент? Разве инструменты возвращаются как герои войны, да ещё с принцессой Элровиса?

Королева с изящной насмешкой посмотрела на сына.

— Похоже, слухи не лгут ‒ она и вправду дерзкая девчонка. Говорят, она десять лет прожила в заточении, но дух у неё явно не сломлен.

— Что вы имеете в виду, "по слухам"? Вы что-то слышали о принцессе от кого-то?

— Принцу не нужно знать всё.

Вздох. Леонхильт почувствовал головную боль. Он уважал и почитал свою мать больше всех на свете, но иногда её самоуверенность была невыносима.

— Трогать принцессу Элровиса опасно, матушка. Лучше сконцентрируйтесь на Кайроне.

— Вы действительно не понимаете, принц? Слабое место Кайрона ‒ именно эта принцесса.

Королева нетерпеливо постучала по столу. Она помнила реакцию Кайрона, когда забрала принцессу из тронного зала. Беспокойно дрожащие зрачки, губы, которые, казалось, хотели что-то сказать, вздрагивающие руки. Даже в детстве Кайрон никогда не проявлял таких эмоций.

— Принцесса ‒ идеальная приманка, чтобы заманить Кайрона и сломить его. К тому же из Элровиса дали понять, что не будут нести ответственность за её безопасность. Что может быть лучше?

— О чём вы говорите? Если с принцессой действительно что-то случится, что мы скажем Элровису? Какой бы слабой ни была младшая принцесса, она всё равно принцесса. Более того, её родня по матери ‒ королевская семья Левии. Она ‒ племянница короля Левии.

— Принцесса уже давно не поддерживает связей с королевством Левия, принц. Это я уже проверила. И что бы ни случилось с ней в Каланде, Элровис не станет поднимать шума.

Неделю назад в Каланд прибыло секретное послание из Элровиса. В нём содержалось предложение, от которого королева не могла отказаться:

Просим вас принять превентивные меры, чтобы принцесса Айлет не могла установить никакого влияния на королевскую семью, знать, торговые дома или военные объекты вашей страны. В отношении любых мер, принятых в этом процессе, Элровис не будет выдвигать возражений и уважает решение и методы Каланда. Кроме того, в связи с этим делом Элровис также готов предпринять соответствующие шаги в отношении командующего Винтербарка.

Иными словами, это была неофициальная просьба о союзе: королевская семья Элровиса будет сдерживать Кайрона, а Каланд ‒ сдерживать принцессу.

Леонхильт попытался переубедить мать:

— Но чтобы справиться с Дитрихом, нам нужен Кайрон, матушка.

— Если Кайрон падёт, влияние Дитриха естественным образом ослабнет. Нет нужды держать его при себе.

Однако советник Леонхильта предлагал прямо противоположное: использовать Кайрона, чтобы устранить Дитриха, а затем избавиться от самого Кайрона. Это будет проще и быстрее. Но…

— Какая разница, в каком порядке, принц? Главное ‒ убрать то, что раздражает прямо сейчас.

Леонхильт не посмел перечить матери. Дом герцога Декарта, родная семья королевы, был центром фракции Леонхильта. Тем, что Леонхильт укрепил своё нынешнее положение, он был на семьдесят процентов обязан матери.

— И что, вы намерены причинить вред принцессе? Элровис может в любой момент передумать.

— Сначала нужно сбить с неё спесь. Как бы дерзка она ни была, она ‒ в чужом дворце, без связей, муж не рядом, её никто не ищет, она не может свободно выходить. Если на неё будут давить и угрожать, даже самая дерзкая девчонка не выдержит.

Леонхильт тяжело вздохнул. Если мать так настроена, планы придётся менять.

— …Я уважаю вашу волю, матушка. Но, по крайней мере, проследите, чтобы во дворце не пролилась кровь.

— Твоя мать не настолько небрежна, принц.

В конце концов Леонхильт кивнул. Похоже, ему придётся сообщить своему советнику об изменении планов. Следующая встреча с Ульрихом была назначена через два дня.

На следующий день во дворец королевы прибыло письмо от командующего Винтербарка. Сесилия даже не читая сожгла его. Видимо, предвидя это, до полудня пришли ещё два письма подряд. Кайрон, должно быть, изрядно волновался. Сесилия усмехнулась.

«Принцесса в моих руках. Кайрон должен был понять это ещё по пути сюда ‒ что я могу избавиться от этой девчонки в любой момент, как только захочу».

Он оставил свою девятнадцатилетнюю жену в самом логове врагов. Сейчас он, должно быть, места себе не находит. Давно она не чувствовала такого удовлетворения. Сесилия распахнула окно гостиной. И тут внизу, под окном, происходило нечто странное.

— Боже мой, правда? Неужели в Элровисе действительно такое случилось, Айлет?

Из стеклянной оранжереи, разбитой в саду дворца королевы, доносился звонкий смех знатных дам. Сесилия нахмурилась, глядя на оранжерею. Там собралось шесть или семь аристократок, которых она не приглашала.

«Маркиза Хессенберг, графиня Валленштейн, графиня Нойвальд с дочерью, да ещё и госпожа Фолькнер…»

Все они были из разных кругов. Строго говоря, отсутствие общего было их общим ‒ все они принадлежали к семьям, не входящим ни в одну из фракций.

А между ними, словно одна из них, сидела принцесса Элровиса. Издали не было слышно точных слов, но было очевидно, что атмосфера была очень дружелюбной.

Сесилия не верила своим глазам. Какая связь могла быть у принцессы Элровиса с каландской знатью?

— Как они вообще попали во дворец?

— Они подали прошение о встрече с Его Величеством сегодня утром. Сказали, что хотят повидать принцессу Элровиса, и Его Величество разрешил.

Раз король разрешил, у неё не было оснований запрещать их визит. Она не подумала, что кто-то придёт к принцессе, и не запретила гостям входить во дворец королевы.

«Как ей удалось собрать этих аристократок?»

— Э-э, и это ещё не всё…

Главная фрейлина замялась.

— Что ещё?

— Есть и другие, желающие встретиться с принцессой. Маркиза Лосика, графиня Адлер, дочь графа Эберштайна, дочери виконта Краузена, виконтесса Шварц с приёмной дочерью… они ждут.

Ха. Бесконечный список аристократов снова поразил Сесилию. На этот раз у них было общее ‒ все они принадлежали к фракции второго принца Дитриха. Причина была ясна. Раз Дитрих взял Кайрона под своё крыло, он хотел установить связи и с его женой, принцессой.

Сесилия закусила губу.

— Заблокируй визиты аристократов из фракции второго принца. Принцесса должна встретиться со мной за чаем во второй половине дня.

— Ах, ну…

Фрейлина растерялась. Сесилия почувствовала тревогу.

— Что ещё? Кто-то ещё хочет видеть принцессу?

— Ну…

Выслушав ответ фрейлины, глаза королевы зловеще сузились.

— Когда я узнала, что стало с нашим старшим Утером, я была в отчаянии, принцесса. Семь томов "Теории спасения", которые я оставила в библиотеке Утера, ‒ это бесценная рукопись, можно сказать, итог всей моей жизни, — печально сказала маркиза Хессенберг. Она была первой, кто сегодня утром запросил встречу с Айлет, и оказалась бывшей однокурсницей графа Утера по Академии.

Дочь графа Нойвальда подхватила:

— Я тоже, принцесса. У меня есть три вещи, которые я тайно оставила в библиотеке Утера, чтобы Академия не забрала их. Надеюсь, они не были конфискованы королевской семьёй Элровиса?

— Не будьте слишком строги к принцессе. Вы ведь все получили письма от Утера, не так ли? — вмешалась старейшая из них, госпожа Фолькнер, бывшая наставница графа Утера. — Все слышали, что библиотека в безопасности. Исаак Утер не из тех, кто станет пренебрегать такими ценными коллекциями. Успокойтесь.

— Но вы сами спрятали в доме Утеров корону королевы Сахелины, которой пятьсот лет! И пришли именно для этого!

Айлет улыбалась, окружённая спорящими дамами.

«Благодарю вас, наставник».

Она и думала использовать связи Утера в Каланде, но не ожидала, что они прибегут так быстро. Всё благодаря тому, что граф Утер разослал им письма с известиями.

Госпожа Фолькнер прочистила горло:

— Да что вы знаете о цене этой короны! Во всём континенте нет места безопаснее, чем библиотека Утера, вот я и доверила её!

— Кстати, принцесса, — графиня Валленштейн наклонилась к Айлет и прошептала: — Если вас интересует история демонов, загляните в наш особняк.

— История демонов?

— Да. Мой муж ‒ фанатик и собирает старинные богословские книги, а история демонов тесно связана с теологией. Вам и сэру Кайрону, чьи земли граничат с ничейными, было бы полезно узнать.

История демонов. Возможно, в ней можно найти ключ к продлению жизни или способу использования демонических камней.

— Конечно. Если вы пригласите меня, я с удовольствием навещу вас, графиня.

— Граф Утер намекнул мне, что вы интересуетесь этой темой.

Айлет мысленно снова поблагодарила наставника.

«Спасибо, наставник!»

Оживлённая беседа длилась ещё несколько часов.

— Известие о свадьбе кронпринцессы Элровиса было горячей темой и в Каланде. Её муж ‒ бывший жених её сводной сестры! Кто бы мог подумать, что даже в такой благородной стране, как Элровис, могут быть такие любовные драмы!

— Наша королевская семья тоже не лучше. Вторая жена принца изначально была невестой первого принца. Когда выяснилось, что она беременна прямо перед свадьбой, вся столица перевернулась. Спорили, чей же это ребёнок.

— Принц Леонхильт был в такой ярости, что, говорят, пнул принца Дитриха по причинному месту!

— Тогда пошли слухи, что "принц Дитрих стал импотентом". Должно быть, работа принца Эмерика. Сейчас мы смеёмся, но тогда думали, что дело дойдёт до резни!

Каландские дамы были весьма откровенны. Судя по всему, среди них не было тех, кто сожалел о смерти принца Эмерика.

«Между прочим, дамские сплетни… довольно продолжительны».

Предположение Айлет, что разговор займёт час-два, оказалось ошибочным. Неужели они действительно пьют чай по три часа? Это что, местная традиция?

Но приближалось время встречи. Улучив момент, когда разговор стих, Айлет заговорила:

— Прошу прощения, но мне нужно идти. У меня встреча с канцлером.

Одна из дам широко раскрыла глаза:

— С королевским канцлером? Неужели с Ульрихом?

— Простите, я пока не знаю его имени.

— Канцлер у нас один. Должно быть, Ульрих. У него нет фамилии, он простолюдин, поэтому все называют его по имени или должности. Зачем он вам?

— При проверке подарков из Элровиса возникли вопросы. Сегодня утром я получила от него записку.

— О, я уже устала, только услышав об этом. Можно было бы пропустить подарки и без лишних формальностей.

Айлет вместо ответа допила остатки чая.

Разговор перекинулся на канцлера:

— Он мне кажется слишком пугающим. У него нет выражения лица. Никогда не знаешь, о чём он думает.

— Он красив, конечно… но иногда кажется, что он даже не дышит. Наверное, поэтому Его Величество и первый принц ему так доверяют.

— С такими-то распрями между принцами, если бы не такие чиновники, как господин Ульрих, эта страна давно бы рухнула. Даже ходит шутка, что тот, кто получит канцлера, получит и Каланд.

— Значит, он человек выдающийся.

Другими словами, очень опасный противник.

— Я слышала, канцлер очень близок с первым принцем.

— Ну, ходили и другие слухи, но после смерти третьего принца они заглохли.

Маркиза Хессенберг подмигнула.

— Если возникнут проблемы, скажите мне. Мой муж был профессором канцлера во время его учёбы в Академии.

— Я обращусь к вам, если что, графиня. Спасибо.

Айлет оставила лёгкое прощание и поднялась.

— Тогда до встречи.

— Да, принцесса. В следующий раз расскажем вам ещё более пикантные истории!

Раздался новый взрыв смеха. Айлет, приняв на себя множество прощальных слов, вышла из оранжереи.

Приёмная была тихой. Плотные шторы задерживали свет, и в комнате царил полумрак. Воздух казался тяжёлым из-за недостатка света. Канцлер уже был там. Он стоял, держа в руках бумаги, и повернулся к Айлет, когда она вошла.

— Вы, должно быть, канцлер Ульрих. Я не опоздала?

— Нет. Садитесь.

Голос, приглашающий сесть, был бесстрастен. Таким же был и его взгляд.

Ульрих, королевский канцлер Каланда. Человек, которого открыто называли советником первого принца. Айлет внимательно наблюдала за ним. Он производил впечатление спокойного, словно колышущаяся вода. Особенно его прозрачные светло-голубые глаза. Садясь напротив, она перевела взгляд. Всё было аккуратно уложено: ящики, вещи, накрытые тканью, записи. Каждая вещь была безупречно упорядочена.

— Я слышала, вы проверяли дары из Элровиса.

Канцлер коротко кивнул.

Проверка даров, привезённых дипломатическим послом, и запись их содержимого ‒ обычная формальность. Это не было настолько важным делом, чтобы ради этого вызывать самого посла, да ещё члена королевской семьи.

Для обычных даров ‒ да.

— Среди даров оказались вещи, присланные не от имени элровисской королевской семьи, — тихо сказал канцлер.

Айлет мельком взглянула на шкатулку на столе. Когда она открыла её, внутри оказался золотой кулон-медальон.

— Я не знала, что он здесь. Должно быть, перепутался с вещами сэра Кайрона.

— Вот как.

Канцлер пристально посмотрел на Айлет. Его взгляд говорил: "Разве элровисский посол не проверяет дары перед тем, как их преподнести?" Айлет ответила ему вежливой улыбкой, и канцлер снова заговорил:

— Дипломатическому послу следует помнить, что каждое его слово и каждое движение могут быть истолкованы как имеющие намерение.

— Это резонно.

— Тогда позвольте спросить: как бы вы хотели, чтобы я истолковал намерение, вложенное в эту вещь?

Айлет знала, что это за медальон. Она сама попросила Кайрона привезти его и собственноручно положила в шкатулку с дарами. И не случайно, как и понял канцлер. Медальон в шкатулке был вещью покойного принца Эмерика ‒ она висела у него на шее.

— Если вам непременно нужно знать значение, считайте это моей личной данью памяти.

— ……

— Третий принц погиб на границе. Второй принц приказал уничтожить все его следы, но мне показалось это неучтивым, и я попросила сэра Кайрона сохранить это. Я хотела передать хоть какую-то вещь матери третьего принца.

— Похоже, принцесса не знает, какова сейчас атмосфера при дворе.

— Опрятная и мирная, я понимаю. Но я не каландка, поэтому могу позволить себе поминать его без оглядки.

— Её Высочество наложница покинула дворец в день окончания государственного траура и уехала к себе на родину.

— Тогда передайте это тому, кто был дорог третьему принцу.

Рука канцлера на мгновение замерла над документами. Воздух стал неподвижным, словно время остановилось.

— …Я не понимаю, кого именно вы имеете в виду.

— Ну, если вы не знаете, значит, принц Дитрих ошибся?

— Я не люблю допросов с наводящими вопросами, принцесса.

Тон и манера канцлера оставались безупречными. Но его вдох стал на долю секунды короче ‒ настолько незаметное колебание, что Айлет уловила бы его только пристально наблюдая. Она не упустила нити и медленно подбирала слова:

— То, что произошло на границе, вызывает много вопросов. Кто кого убил. Я думала, в столице заинтересуются тем, что я видела своими глазами, но, приехав, я обнаружила, что никто не обращает на это внимания.

— Осторожнее со словами. Это не подтверждённые факты.

— Я не каландка. Неужели от таких слов мне станет опасно?

— ……

— Впрочем, вы ведь человек первого принца ‒ конкуренты выбыли, для вас это, возможно, даже удача.

Хотя канцлер был известен как советник первого принца, за кулисами он поддерживал третьего принца. Каковы бы ни были его точные отношения с двумя принцами, он не мог оставаться равнодушным к смерти Эмерика.

Воцарилась непроницаемая тишина. Канцлер наконец опустил документы. Лицо его по-прежнему оставалось бесстрастным.

— Проверка на этом завершена. Заберите это обратно.

— Если оно вам не нужно, выбросьте его. Мне оно ни к чему.

Айлет поправила подол платья и поднялась.

— Кстати, отношение королевы тоже оказалось не таким, как я ожидала. Похоже, я ей не нравлюсь, но, судя по всему, вы с первым принцем не слишком опасаетесь того, что второй принц и мой муж держат в руках.

— …Я не слышал от первого принца таких слов.

— Тогда вам стоит передать ему их. Есть немного способов противостоять силе. Мне интересно, чем первый принц планирует ответить на столичную гвардию и пограничный гарнизон?

Канцлер не встал. Айлет и не ждала, что он будет её провожать, поэтому она просто развернулась. Она вышла из приёмной, оставив позади мужчину, застывшего, словно статуя.

Когда дверь закрылась и шаги принцессы стихли, в комнате снова воцарилась тишина. Канцлер долго не двигался. Наконец он сжал медальон, оставленный принцессой. Он узнал эту вещь.

— …Ваше Высочество.

— Когда я стану королём, я первым делом изменю законы, Ульрих. К чёрту наложниц ‒ одна жена вполне достаточно.

— Отвратительно. Отойдите.

— Я вижу тебя раз в месяц, и ты такой? Послушай, дорогой. Позавчера я отправил кое-кого на "ферму"…

— Опять без моего ведома открыли ферму? Я же предупреждал, что вы должны обсуждать это со мной, прежде чем делать!

— Не злись так, страшно. На этот раз у меня действительно была причина!

— ……

В медальоне можно было хранить мелкие предметы. Но петля была залита бурой засохшей кровью, и он не мог её открыть. Канцлер с силой раскрыл медальон. Внутри лежало несколько прядей чёрных волос, перевязанных тонкой нитью.

— ……

— Если вы настаиваете на том, чтобы управлять фермой, делайте это сами.

— Не стоит, добродетельный канцлер, вам не стоит снова ступать в такое ужасное место.

— Вы хотя бы понимаете, что это ужасно? Когда-нибудь это выйдет вам боком.

— Я знаю, что это не место для моего способного и совестливого советника. Не волнуйся. Поэтому я ношу с собой амулет.

— Какая польза от нескольких волос?

— Они напоминают мне, что мой советник всегда беспокоится обо мне. Но, Ульрих, кровавые дела оставь тем, кому они по душе. Ты же оставайся в своей теплице, как сейчас.

Спина, до этого прямая, медленно сгорбилась. Канцлер уткнулся лицом в ладони и долго не мог пошевелиться.

В деловом квартале столицы Каланда, Хесфельта, располагалось множество гильдий: кузнецов, наёмников, искателей приключений, купцов, торговцев чёрного рынка, художников. Всех видов и размеров. Среди них была одна гильдия, управлявшая большинством остальных, ‒ информационная гильдия. Её штаб-квартира в Хесфельте координировала и управляла филиалами по всему Каланду. Было общеизвестно, кто был её главой. Но этот глава погиб на границе два месяца назад. После смерти главы гильдии все информационные гильдии Каланда закрылись в соответствии с установленным порядком.

— Добро пожаловать, господин Хайнц, — поприветствовал его заместитель главы штаб-квартиры в Хесфельте, радушно вставая.

— Давно не виделись. Вы много потрудились на севере. Принесли то, о чём вас просили?

Хайнц должен был принести информацию, собранную в северном филиале. Поступил запрос на расследование событий, произошедших на северной границе за последние несколько месяцев. Новые запросы не принимались после смерти главы гильдии, но этот заказчик был одним из тех, чьи заказы должны были выполняться даже во время закрытия гильдии. Он никогда не видел его лица, но это был единственный человек, которому принц Эмерик приказал оказывать особое внимание. Нужно было быть осторожным.

Хайнц, обливаясь холодным потом, замялся:

— Ну… простите.

— Что?

Заместитель главы переспросил с недоумением, но не смог договорить. Рука, протянувшаяся из темноты, зажала ему рот и заткнула кляпом.

— Кхы, кхы-ы!

Незваный гость, одетый во всё чёрное, связал заместителя и швырнул его в угол. Хайнц икнул.

— В-всё? Я могу идти…?

— На колени.

— Д-да.

Хайнц поспешно опустился на колени рядом с заместителем. Лукиан, быстро справившийся с ними, зажёг свечу. Комната, которая до этого полагалась лишь на тусклый свет, просачивающийся сквозь шторы, наполнилась мягким оранжевым сиянием. А затем ненадолго воцарился хаос. Крики и стоны, приглушённые кляпами, звуки ударов и тихие угрозы. Зелёные глаза, похожие на молодую листву, опасно блеснули в свете свечи.

Лукиан подошёл к книжному шкафу и стал по одному вынимать книги, на которые указывал заместитель главы гильдии. Когда он вытащил несколько томов, шкаф со скрипом начал поворачиваться. Между шкафами, развернувшимися под прямым углом, открылась лестница, ведущая вниз. Это было сердце информационной гильдии, созданной принцем Эмериком. Пространство, вырытое под всем зданием, напоминало огромную библиотеку. Здесь хранились все секретные документы королевской семьи, собранные Эмериком за всё время, личные данные каландских аристократов, а также информация о различных объектах, которыми Эмерик управлял через гильдию.

Лукиан обошёл хранилище, отбирая папки с документами. Просматривая содержимое, он невольно нахмурился.

— "Королевский центр подготовки кадров"… в просторечии "ферма". Гнилое место.

На столе выросла гора необходимых материалов. Это был первый приказ, полученный от принцессы с момента прибытия в столицу.

— Я прибыл по поручению маркизы Хессенберг. Принцесса Элровиса просила передать эту записку моему господину. Пожалуйста, передайте её тому человеку. …Ах, вы спрашиваете, как поживает принцесса? Я всего лишь слуга маркизы, так что не знаю подробностей, но, говорят, она каждый вечер ужинает с королевой. Сегодня, кажется, она выглядела немного уставшей…

Лукиан бросил последнюю папку на стол. Он провёл рукой по лицу.

— И чем я здесь занимаюсь?

Он обещал стать новым миром, в котором она пустит корни, а сам выполняет только такие мелкие поручения. Лучше бы он рубил людей. Он не желал ей физической опасности, но хотя бы тогда он был бы уверен, что защищает её. Вся его полезность и ценность были в этом.

— ……

Лукиан вдруг осознал, как сильно изменился. С каких пор он перестал колебаться, пачкая руки в крови? Он знал, что для рыцаря, который держит меч и защищает королевство, самое опасное ‒ это потерять легитимность. Насилие без причины ‒ это варварство. Лукиану нужна была причина, чтобы оправдать свои действия. А так как человека, который и был этой причиной, не было рядом, он чувствовал отвращение к самому себе, словно сам отбрасывал свою человечность.

Внезапно в нём вспыхнула обида на Айлет, которая сделала его таким. Но по сравнению с первыми днями она была гораздо слабее. Он не помнил, когда исчезла ненависть из его чувств, да и не чувствовал необходимости помнить.

«Принимает ли она лекарства вовремя? Вара, наверное, следит за этим».

Лукиан упаковал собранные документы в ящик и запечатал его.

— Гильдия закрывается. Все запросы отклоняются. Все, включая особых клиентов.

Оставив дрожащего Хайнца позади, Лукиан вышел из гильдии и передал ящик слуге из дома маркизы Хессенберг, который ждал его на углу переулка.

— Ульрих отменил встречу и взял больничный?

Леонхильт нахмурился, услышав доклад камергера. Встреча должна была состояться сегодня, меньше чем через два часа.