В данный момент я нахожусь в кризисе всей своей жизни.

— Арвен, дорогая. Как долго ещё ты собираешься оставаться среди этой вони?

Когда моя ворчащая мать потащила меня прочь, раздражённо прищёлкивая языком, мой взгляд был прикован к одному: маленькому дрожащему мальчику, чья рука учителя с силой сжимала его тонкую руку. Он жалобно смотрел на меня, и в его серых глазах стояли слёзы, как будто он вот-вот заплачет.

Пожалуйста, спаси меня. Пожалуйста.

Хоть он и не открывал рта, мне показалось, что я услышала эти слова.

Едва ли в силах оторвать взгляд от его глаз, я спросила мужчину, смиренно улыбающегося рядом с ним:

— ...Как зовут этого ребёнка?

— Его зовут Шу, Мисс.

Ах, – я тихо вздохнула.

Моя мать сердито посмотрела на меня и ткнула меня в бок, но я ничего не почувствовала.

— Его имя похоже на сына благородной семьи Себрируа. Как и его волосы... Ха-ха. Не слишком ли хорошо он одет для своего статуса?

Как смеешь ты смеяться даже после того, как сам сказал, кто он?

Я прижала руку к виску, услышав слова этого человека.

Как и ожидалось, я думаю, что я права. Нет, я уверена в том, что это так.

Вьющиеся светло-лимонные волосы и щенячьи глаза. Серые глаза со слегка розоватым оттенком. Ребёнок перед моими глазами имел поразительное сходство с описанием, о котором я раньше только читала.

Ох...

Похоже, я встретила главного героя-мужчину во время его несчастного детства.

Прежде чем я расскажу историю этого ребёнка, я должна сказать кое-что ещё: что я нахожусь в мире романа и что я перевоплотилась в этот мир.

Что касается последнего, то я прожила здесь уже девять лет и у меня было время приспособиться. Однако я только что узнала то, что меня сильно удивило.

Судя по тому, как здесь жили люди, я могла сказать, что это был не тот мир, в котором я жила в своей первой жизни, но моя повседневная жизнь была настолько обычной, что мысль о том, что я попала в мир романа, даже не приходила мне в голову.

Конечно, пока я не встретила этого ребёнка.

Мне очень понравилось читать этот роман. Благодаря уникальной личности главного героя я смогла запомнить эту историю.

Шуэль Себрируа. Или, сокращённо, Шу.

Единственный сын Герцога Себрируа и, как уже упоминалось, главный герой-мужчина в этом романе.

Да, всё было настолько просто. Я должна была забрать и защитить его.

— Арвен, я же сказала, пойдём. Даже не думай о том, чтобы попросить взять его с собой. С таким же успехом можно было бы купить раба, тцк.

Моя мать отчитала меня очень вовремя, её голос был полон презрения. Она была причиной, по которой я не могла немедленно взять и сбежать с этим мальчиком.

Хоть я и перевоплотилась, я не родилась очень богатой или у родителей, которые осыпали меня любовью. Я родилась в семье обездоленного Виконта, и мои родители были бесстыдными людьми, которые не думали ни о чём другом, кроме как вырастить и продать свою хорошенькую дочь замуж.

Поскольку моя семья была без гроша в кармане, а мои родители не ценили меня, у меня не было денег. Могу ли я забрать Шуэля и заботиться о нём в таких условиях?

Было бы облегчением, если бы мой отец не забил меня до смерти.

Но это не означало, что кто-то другой возьмёт его вместо меня, так как я уже знала, как проходила первоначальная история.

Естественно, родители Шуэля, правившие Герцогством, вскоре обнаружили местонахождение своего сына. Это было нетрудно, учитывая богатство и могущество семьи единственного Герцогства Империи. Но проблема заключалась в том, что они погибли на пути к воссоединению со своим сыном.

Говорят, поспешность приводит к расточительству, медленный и спокойный побеждает. В данном случае это относилось и ко мне.

В своих неустанных поисках сына Герцог и Герцогиня опрометчиво сели в карету и отправились туда, где, как им сказали, находился их сын. Шуэль находился в сельской местности, где ландшафт был чрезвычайно суровым. С наступлением ночи кучер и лошадь, тянувшие карету, устали, и на горной дороге открутилось колесо кареты.

В конце концов, пара погибла после того, как их карета упала со скалы.

У семьи Себрируа не было родственников. Оставшийся теперь один Шуэль был всего лишь ребёнком, который мог только плакать при известии о смерти своих родителей, и именно так вымерла семья Себрируа.

Шуэль, которого затем оставили в детском доме, стал жертвой необоснованного жестокого обращения, и главная героиня Риетта спасла его зимой двенадцатого года его жизни.

Если бы директор детского дома не солгал о возрасте Шуэля, сейчас ему было бы около семи лет. Вот почему, если бы я оставила Шуэля здесь, он провёл бы следующие пять лет своей жизни, не испытывая ничего, кроме страданий.

Заберу ли я его сейчас, независимо от того, преуспею я или потерплю неудачу, или буду праздно стоять в стороне и позволять ему сталкиваться с оскорблениями? Мне пришлось выбирать между этими двумя вариантами.

...Ах, серьёзно! Я тихо взвыла.

Хоть в прошлой жизни я и дожила до зрелого возраста, в настоящей мне было всего девять лет. А ведь прошло совсем немного времени с моего последнего дня рождения!

Не было ли это слишком серьёзным бременем – пытаться предотвратить травму на всю жизнь? И даже более того, мне не следовало брать это на себя, находясь в ловушке в теле девятилетней девочки.

Я неохотно сморщила лицо, но в конечном счёте не смогла закрыть глаза на Шуэля и его слёзы.

— ...Мама.

— Что?! Сколько раз я уже сказала, что мы уходим?! Ты собираешься вести себя так неприлично перед простолюдинами?

— Я хочу забрать этого ребёнка.

При этих словах лицо моей матери сморщилось в замешательстве, среди прочих смешанных чувств, судя по её нахмуренным бровям.

— Что?

— Я хочу забрать этого ребёнка, мама.

— Ты что, глу... Арвен?

Она повысила, затем понизила голос, когда поняла, что мы на публике. Я воспользовалась возможностью, чтобы широко раскрыть глаза и сказать:

— Но он такой милый, мама.

От моего тупого ответа моя мать дёрнулась и скривила уголки рта. Она только продолжала пристально смотреть на меня, поэтому я повысила голос и указала на Шуэля.

— Я хочу этого ребёнка, мама. Разве ты не говорила, что купишь мне всё, что я захочу?

Глаза мужчины засияли от моих слов. Он слегка подтолкнул Шуэля в мою сторону, отчего лицо моей матери потемнело.

Да, мама, разве Виконтесса Броште не ценила достоинство и честь превыше всего остального?

У неё не было выбора, кроме как взять Шуэля, чтобы сохранить лицо перед простолюдинами.

— Поговорим дома.

Я тихо вздохнула при виде того, как моя мать стиснула зубы от негодования.

Тем не менее, неизбежное избиение было мелочью в обмен на жизнь человека.

— Глупая девчонка, почему ты ничему не учишься?

Как только мы прибыли в наше поместье, моя мать начала кричать на меня. Хоть она была достаточно громкой, чтобы разорвать барабанные перепонки, я ни капельки не удивилась.

Она ухмыльнулась при виде моего самоотражения, я прикусила губу и опустила голову.

— Ты чувствуешь облегчение после того, как навлекла на свою мать такой позор? А?

— Нет, мама... Нисколько. Это не то, что я имела в виду. Я просто...

— Я сказала, что куплю всё, что тебе нужно для твоего дебюта. Разве я говорила, что куплю тебе всё, что ты захочешь, ты, никчёмное отродье?

В разгар её истерики лицо моей матери внезапно побледнело.

— Как я объясню ему это, когда он придёт? Как я могу сказать ему, что у нас есть ещё один рот, который нужно кормить в нашей грязной бедной дыре?! Когда ему трудно даже прокормить свою дочь?!

Опять это.

Хотя семья Броште принадлежала к более бедной части знати, мы не были обнищавшими до такой степени, что даже Виконту пришлось засучить рукава и заняться фермерством. Налогов, взимаемых с граждан, было достаточно, чтобы позволить нам некоторую экстравагантность.

Тем не менее, даже несмотря на это, мы были крайне обездолены знатью, поэтому мои родители цеплялись за то, чтобы подняться по титульной лестнице и сохранить своё богатство.

Как низко с их стороны, когда такой маленький ребёнок даже не мог много есть. Они уже контролировали мой вес и кормили меня птичьими порциями для еды.

Я тихонько вздохнула. Похоже, мне придётся либо голодать, либо какое-то время тайком воровать еду.

Моё лицо исказилось при этой мысли.

— М-мне жаль...

Поскольку я уже пыталась сделать это несколько раз, я могла плакать по своему желанию. Наивная и глупая дочь расстраивала моих родителей, но раздражение и припадки заработали взмах кулака.

— Хорошо же. Скоро придёт твой отец, так что иди к себе. И не смей сегодня опаздывать на ужин! – сказала мама, как и ожидалось.

Не говоря ни слова, я опустила голову и выскочила наружу. Я притворилась, что споткнулась о юбку, и услышала позади себя "тцк, тцк, тцк".

Я со щелчком закрыла дверь в гостиную.

Выражение моего лица сразу же изменилось с того заплаканного и послушного, которое было у меня не так давно.

Ведя себя как ребёнок – не только один или два раза, но и всё время, – я чувствовала, что в какой-то степени стала им. Но как чудесно быть некомпетентной и тупой! И вдобавок быть слабой, бесполезной плаксой-дочерью.

Если бы ругала своих родителей за то, что они были неразумны, они бы ругали меня за неуважение, и если бы я попросила пойти в школу, они бы сказали мне сосредоточиться на том, чтобы стать невестой вместо этого.

Поэтому я притворилась их глупой дочерью, слишком неловкой, чтобы выходить замуж. У меня будет независимость, когда я стану взрослой.

...Хотя я немного беспокоюсь, что это может не сработать.

Я увидела себя в окне прихожей, которое было таким же чистым, как зеркало, потому что мы не могли позволить себе высококачественное стекло.

Большие глаза с двойными веками. Белая кожа, красные губы. Тонкие серебристые волосы, что было редкостью даже в столице. Здесь, в сельской местности, я была ослепительно красива.

Вот почему мои родители воспитывали меня как красивую куклу, всегда напоминая мне не забывать свою семью и старшего брата, когда я выйду замуж в хорошую семью. Что ж, то, с чем они имели дело, было далеко не керамической куклой.

Если бы не мои воспоминания из прошлой жизни, я бы действительно стала дурой.

Я вздохнула и поплелась дальше, пока не подошла к двери своей спальни.

Возможно, из-за моих шагов шорох за дверью прекратился.

Хотя я планировала открыть дверь, не говоря ни слова, я заколебалась, потому что это означало, что Шуэль был всё ещё внутри комнаты.

Моя мать оставила Шуэля в моих руках, чтобы он делал всё, что я захочу, и не сказала ни слова другим слугам. И хоть это означало только то, что ей было всё равно, умрёт он с голоду или нет, я была рада, что могу оставить Шуэля в своей комнате.

Я едва успела сказать ребёнку, прежде чем мы сели в карету, чтобы он шёл в третью комнату на третьем этаже, так что до сих пор у меня даже не было возможности обьясниться. Вероятно, он был встревожен до такой степени, что даже приближающиеся шаги заставляли его нервничать.

Слегка вздохнув, я убедилась, что вокруг никого нет, и тихо постучала:

— Шу, это я. Я захожу.

Этой сцены было бы достаточно, чтобы моя мать упала в обморок, если бы она её увидела. В той же степени, в какой она хотела выдать меня замуж в процветающую семью, она также считала, что дворянство должно доминировать над простолюдинами. Если бы она увидела, как я стучусь за разрешением ради простолюдина в мою собственную комнату, она бы упала в обморок на месте.

Имея это в виду, я подождала немного, а затем как можно тише открыла дверь. Как только я открыла её, я обнаружила в углу комнаты скрюченное тело.

— ...

— ...

Это была его попытка спрятаться?

Я прищёлкнула языком. Тцк, тцк.

Честно говоря, он действительно нашёл укромное местечко, но это был плохой выбор.

Было очевидно, что он знал, что ему нужно немедленно спрятаться, но не знал, где именно, поэтому он наугад выбрал угол и прижался к нему. Хоть и было ясно что он сделал это как можно быстрее, это было не умное решение.

Я уже слишком хорошо могла сказать, кто он такой, по этим светло-лимонным волосам.

Глава 2. ч.1

Помедлив немного в нерешительности, я медленно подошла и села на кровать. Было отчётливо видно измученное тело ребёнка.

Его тело подрагивало будто не решаясь – сбежать немедленно или затаиться.

— Привет...

Попробую начать со знакомства.

— Меня зовут Арвен, а ты ведь Шу, верно?

...

Ответа по-прежнему не было, но плечи Шу напряжённо дёрнулись.

Значит, он меня слышал. Я сделала короткий вздох и продолжила.

— Ты много перенёс. Я принесла еду, оставлю её здесь, ты поешь. Вон там – ванная комната, если не сможешь помыться – позови меня. Ах... в еде нет яда.

Напрасно я сказала, что в еде нет яда. Кажется, его плечи задрожали ещё сильнее, чем раньше.

Видимо, мой тон был слишком резким и равнодушным.

Я никогда ни с кем на разговаривала ласково, поскольку мне не нравится, как приторно звучит ненатуральная доброта в голосе. Поэтому и с Шуэлем я буду говорить также.

Я запустила руку в волосы и посмотрела на застывшую спину ребёнка, круглую словно мяч.

Честно сказать, я не очень-то люблю детей.

Я привела Шуэля из сострадания, потому что не могла позволить ему оставаться в этих жестоких руках.

Конечно, я чувствовала неловкость, видя его таким, но у меня очень сильно болела голова.

Как я могла его утешить?

Пусть он не долго здесь задержится, но я хотела бы относиться к нему хорошо.

Поэтому я переживала и не могла просто так отвернуться от его сотрясающегося тела.

Возможно, в моём доме находится благородный Молодой Господин, но вдруг он пойдет в ванную и упав разобьёт себе голову?..

Многое меня беспокоило, но Шуэль так дрожал, будто стоило мне только прикоснуться к нему, и он полезет в драку.

В конце концов, я вздохнула и легла в угол кровати.

Если я притворюсь спящей, он встанет.

И действительно через какое-то время послышался шорох.

Стали слышны осторожные шаги к столику, где стояла еда.

Я была голодна, поскольку не съела ужин. Я терпела как взрослая и сжимала живот, чтобы не было слышно звуков голода.

Но в этот момент меня посетила внезапная мысль и я заговорила до того, как поняла, что делаю.

— Ах, точно!

!..

Ба-бах, бряк!

Как только послышался тихий голос, раздался звук удара.

Я удивилась и, приподняв голову увидела, как Шуэль словно жук на секунду показал тельце и снова резко свернулся, врезавшись при этом в стену.

Из-за своего резкого движения, он здорово приложился головой о стену. Я нахмурилась. Судя по звуку, это было действительно больно.

Вид его маленьких подрагивающих плеч вызывал чувство вины.

Но я должна была это сказать.

Я думала, что сказать ему первым и решила начать с самого важного.

— Я отведу тебя домой.

Я и не думала оставлять Шуэля долго в этом месте, которое не сильно отличается от приюта, где он был.

За выбором приходит ответственность. Я собиралась любыми способами доставить ребёнка домой до смерти его родителей.

Мне показалось, что дрожь на мгновение прекратилась.

Я снова медленно легла, стараясь не смотреть на Шуэля.

— Поэтому пока не выходи из этой комнаты, оставайся тут. Снаружи может быть опасно.

Ответа не последовало, но я знала, что Шуэль слышал, что я сказал.

Последнее, что у слышала, перед тем, как провалиться в сон, был звук тарелок, ударявшихся друг о друга.

Спустя какое-то время от кровати девочки раздался звук лёгкого посапывания.

Шуэль только тогда на полусогнутых ногах приподнялся со своего места.

Голова, которой он ударился о стену, ужасно болела. Но не только это было причиной его слёз.

Страх.

И где он снова оказался?

Он даже не знал, сколько прошло времени, не меньше ста дней.

Семилетний Шуэль теперь всем телом прочувствовал, что значит «страшный мир», о котором постоянного говорили его родители.

Он просто хотел ещё раз попробовать ту вкусную сахарную вату.

Поэтому тайком выскользнул из особняка и взял за руку человека, который пообещал ему её купить. А потом он провалился в сон.

Он очнулся на грязном складе, которого ни разу не видел, когда исследовал окрестности замка Себрируа.

Он закашлялся от белого дыма, наполнявшего душное помещение и стал спрашивать, где он находится. Но ответа не последовало.

Испугавшись этого места, Шуэль разразился слезами. И тут же получил пощечину.

Шуэля никогда прежде не били по лицу. Конечно, иногда на него поднимали руку и даже наказывали, но вот такой удар он получил впервые.

Очень удивлённый Шуэль не мог даже вдохнуть, он поднял взгляд вверх на мужчину, а тот поцокал языком.

Глава 2. ч.2

— Не реви, шумно.

Шуэль отчаянно сдерживал слёзы. Зачем он только вышел? Ведь отец столько раз его предупреждал, что на улице опасно.

И всё равно он скоро придёт, чтобы забрать меня.

Родители научили его тому, что необходимо сделать, если его поймает незнакомец.

Не пререкаться с незнакомцем; оставить что-то, что подскажет, где ты был; поскольку его тут же начнут искать не бояться, а просто ждать.

Шуэль верил и ждал, но родители так просто не появлялись. Его, словно багаж, поместили в какую-то повозку и перевезли.

Это было маленькое здание и в нем было полно детей возраста Шуэля.

Шуэль подумал, что теперь-то он в безопасности – это место походило на то, в котором он уже бывал.

Человек, который называл себя директором, заставлял Шуэля работать: стирка и уборка – то, что никогда раньше ему делать не приходилось.

Как бы он ни старался, из-за своей неумелости он снова и снова допускал ошибки, за которые его наказывали или запирали в комнате.

Но комнатой эту коморку можно было назвать только на словах, на самом деле размер её был не больше платяного шкафа.

Из-за того, что Шуэля запирали в этой комнате, лишённой даже единственного луча света, он практически не переставал плакать.

В этой коморке он не мог не то что плакать, но даже дышать.

Воспоминания об этом были ещё очень живы.

Девочка, что спала сейчас на кровати, не была такой большой, как тот мужчина, но чем-то напоминала человека, что ударил его и спокойно лёг спать.

— Папа...

Сколько же раз он слышал о том, что не стоит выходить наружу. Шуэль снова и снова сожалел, что не послушался этих слов.

Слезы навернулись на глаза от мысли, что он теперь и не знает – сможет ли когда-нибудь снова увидеть маму и папу.

Шуэль плюхнулся на холодный пол и всхлипнул.

Он плакал некоторое время, пока до его ушей не долетел странный звук, будто урчало в животе.

Шуэль вздрогнул и подозрительно огляделся вокруг – никого не было.

Звук снова послышался в тишине и в животе что-то перевернулось.

Есть хочу...

Шмыгнув носом, Шуэль поднялся со своего места.

На самом деле, когда девочка принесла еду и сказала, что надо поесть, он чуть было не кинулся к тарелке, забыв себя. Он уже давно голодал и живот сильно болел.

Шуэль на цыпочках прокрался к столу и его глаза округлились ещё больше – на столе стоял суп и хлеб.

Шуэль, забыв об осторожности, начал поспешно заглатывать еду.

Еды было немного, и она быстро закончилась, зато это помогло утолить голод.

Пусть и немного, но на сытый желудок и настроение стало улучшаться.

С грустью глядя в пустую тарелку, Шуэль украдкой посматривал на спящую в кровати девочку.

Накормила.

И это было нормальной едой.

До этого момента никто не заботился тем, чтобы покормить его хорошо.

Когда казалось, что он вот-вот рухнет в обморок от голода, ему бросали миску плесневелого супа с корками хлеба.

И пусть порция, что дала эта девочка была крошечной, зато до слёз восхитительно вкусной.

И одно это снова поселило надежду, что она окажется хорошим человеком.

А ещё она сказала это перед тем как уснуть:

— Я отведу тебя домой.

Даже если она не знает, где дом Шуэля, но она говорила с такой уверенностью, будто знала, и поэтому хотелось ей верить.

И хотя внутри он изо всех сил взывал о помощи, из его рта не вырвалось ни единого звука.

Как она узнала и привела меня сюда?

Когда он так думал, его доверие начинало расти всё больше.

Ему было так страшно и его так трясло, что он только сейчас начал понимать, как удивительно и здорово, что он оказался в комнате, которая не двигается и где он мог нормально спать.

А ещё он вспомнил, что, когда девочка пыталась с ним заговорить, он не ответил ей ни слова.

Он не очень понимал, что ему говорят и не мог ответить, но она его не заставляла отвечать.

Очень плохой тон не отвечать приветствием на приветствие. Тем более нельзя так поступать с тем, кто тебе помог.

Завтра, как только проснусь, нужно обязательно поздороваться!

И с такими смелыми планами Шуэль присел на корточки в углу и уснул.

Меня разбудили белоснежные солнечные лучи. Я сморщилась и перевернулась на бок, потирая глаза.

Уф, и как утро может наступать так быстро...

Я всегда просыпаюсь в семь утра. Именно в это время мне полагалось вставать и приступать к повседневным обязанностям.

Я ещё раз потянулась и медленно открыла глаза.

— П-привет...

Её глаза встретились со светлым и проницательным взглядом розовых глаз.

Глава 3. ч.1

— Ох...

Я глубоко вздохнула от неожиданности. Шуэль снова открыл рот и отступил.

Я не удивилась, когда он сделал ещё несколько шагов назад, а его большие глаза двигались, осматривая всё вокруг и моргали.

Ох! Неожиданно! Удивительно!

Я ещё раз глубоко вздохнула, осторожно поднялась и присела на кровати.

Из-за того, что Шуэль отступил назад, мы теперь не были лицом к лицу.

Шуэль стоял в метре от меня, его щёки покраснели, а его и без того большие глаза были широко открыты.

Я не могла найти подходящих слов, глядя в эти розовые глаза, где не было даже тени враждебности.

Нерешительно теребя собственные руки, Шуэль искоса посматривал на меня.

Лишь когда наши глаза встретились, я вспомнила, что он что-то сказал.

Поздоровался?

Со мной?

— А... Да... Привет...

— Ох... Ах... Угу!

Лицо Шуэля снова залилось краской от моего неловкого приветствия, но при этом губы расцвели в улыбке.

Пока я глупо пялилась на его сверкающее лицо, губы Шуэля приоткрылись, и он звонко затараторил:

— Ох! Спасибо тебе за помощь вчера! Видимо, ты очень хороший человек! Я ведь только взглядом просил о помощи, как ты догадалась? Может... Может, ты слышала мои мысли? Просто невероятно!

Вырывающиеся из него слова сбивали меня с толку.

Ого! А голос у него высокий и звонкий!

На мгновение ошеломленная улыбкой на лице Шуэля, я снова пришла в себя.

И почему ты так светишься?

Я, конечно, растерялась, поскольку ожидала моря слёз.

Пусть даже его столкновение с жестокостью было непродолжительным, это должно быть оставило глубокий след.

Он так светился, не смотря на то что был продан, как вещь и увезён неизвестно куда.

Ребёнок, купавшийся в любви, чье лицо раньше не омрачала ни одна морщинка досады и грусти. Как он мог так быстро забыть всё, что с ним произошло?

Это точно тот самый мальчик?

— Шу?..

— Да, точно!

Он энергично закивал в ответ на мой нелепый вопрос.

Когда я застыла в недоумении, Шуэль усмехнулся и широко улыбнулся, обнажив дырку на месте двух передних зубов.

Вот оказывается из-за чего его произношение стало такое невнятное.

Так! Минуточку!

Особо радоваться нечему.

Слова неожиданно вырвались сами, я тут же пожалела об этом и прикусила губу.

Это семилетний Молодой Господин, что всю свою жизнь купался в любви и ни разу не встречался с тьмой в человеческих сердцах.

Видимо он думает, что в этом доме живут добрые люди, которые его спасли.

Не тут то было...

Если он будет раздражать моих родителей, они могут избавиться от него в любое время. Собственное спокойствие им важнее дворового мальчишки.

Хотя ситуация, в которой он оказалась лучше той, что была прежде, но здесь, конечно, никто не собирается ставить его нужды выше моих.

И теперь семилетний Шуэль, несмотря на свой малый возраст, должен повзрослеть и стать умнее. Как бы это не было жестоко, это правда.

По крайней мере до того момента, пока он не выберется из этого дома и не вернется благополучно с объятия своих родителей.

Взрослые ездили туда вовсе не за тем, чтобы вытащить тебя и привезти сюда. Я, правда, собираюсь тебе помочь, но я не могу тебя защитить от всего. То, что ты здесь находишься – это секрет.

Печальная правда лучше притянутой за уши сказочки про спасение. Это, конечно, жестоко, но сейчас это лучший выход.

Этот мальчишка должен понять, что здесь опасно быть наивным и маленьким.

— Ох...

От моих слов улыбка пропала с лица Шуэля. Я хотела ещё что-то сказать, но, услышав, его вздох, остановилась.

Когда я говорю серьёзно, мой голос становится низким и кажется, будто я внезапно чем-то раздражена.

И дети часто пугались такого моего голоса.

Я нахмурила брови, когда увидела, что он приоткрыл рот будто удивившись чему-то.

Пла... Плакать собрался?!

Ненавижу плачущих детей! Я не умею их утешать.

И всё же я сейчас была в ответе за этого ребёнка, поэтому незаметно потянулась рукой, чтобы ободряюще потрепать его по плечу, если он всё-таки заплачет, но лишь на секунду склонив голову, Шуэль...

— Вот оно как…

...неизвестно что, решил для себя.

Нет, я, конечно, благодарна, что он с серьёзностью отнесся к моим словам, но как-то не верилось.

— Я говорю, что ты всё ещё в опасности.

— Угу! Ты же сказала, держать это в секрете от взрослых. Я сохраню секрет!

— Нет, это не игра в прятки по дому...

— Ах, кстати! Как тебя зовут?

Меня выбила такая явная смена темы. Я вчера точно называла свое имя, видимо, он просто забыл.

— Арвен...

— Арвен! Какое красивое имя! А сколько тебе лет? Мне вот семь лет! Мы с тобой ровесники?

Возраст? Я тебя, наверное, лет на 20 старше.

Я чуть было не сказала то, что вертелось в голове. Но ухватив свои мысли, с трудом ответила:

— Мне девять лет... Постой-ка, Шуэль, я сейчас не о том.

— Что? Ого! Девять лет?

Я хотела сказать что-то ещё, но всё вылетело из головы, потому что он… расплакался.

Погодите-ка, его что расстроили мои слова про возраст?!

— Ну... Нуна? А я думал мы одногодки! А вы...

Глава 3. ч.2

Опухшее от слёз лицо стало постепенно остывать.

Он шарил кончиками пальцев по лицу, пытаясь скрыть неловкость момента.

И всё же, чтобы выбраться отсюда ему придётся со мной подружиться.

Внезапно Шуэль закрыл рот.

Казалось он ни произнесёт не звука до того момента, пока я не заговорю первой.

Конечно, мне стоило начать говорить и щебетать что-то быстро и бессмысленно, но я не очень-то хороша в пустой болтовне.

Поэтому...

Я сделала вдох и сказала Шуэлю:

— На самом деле мне семь лет.

— Правда?

Его глаза словно стали ещё больше, когда он это услышал.

Я смотрела полуприкрытыми глазами, как плещутся искры в его розовых глазах.

Он ещё совсем ребёнок и без сомнения поверил...

— Тогда зачем ты сказала, что тебе девять?

...или не поверил.

Меня прошиб холодный пот. Нужно же что-то ответить, почему я так сказала.

Я усиленно придумывала отговорку, а время шло. Шуэль продолжал смотреть на меня пронзительным взглядом с застывшим в нём вопросом. В конце концов я открыла рот и сказала:

— Просто так.

— Просто так?

— Угу, просто так.

Прошу, просто прими этот ответ.

Я отворачивалась и избегала смотреть на Шуэля, а он внезапно улыбнулся.

— Застеснялась?

Верно, конечно, но вовсе не от того, что ты думаешь, малыш.

— Всё нормально! Ещё каких-то 1000 ночей поспать и станешь взрослой.

Боже, откуда он взял этот бред...

Шуэль как истинный ребёнок тут же переменился. Я с рассеянным видом наблюдала, как он щебечет о том, что будет в следующем месяце и как он любит пудинг. Смотрела на него и улыбалась глазами.

Кажется, он явно только что собирался сказать что-то ещё.

Поэтому я не люблю детей. Они рассеянные, шумные и не умеют сосредоточиться на чем-то одном.

Этот малыш милый и обаятельный настолько, чтобы пережить его надоедливость.

Предположим я как-нибудь справлюсь, но всё же...

Смогу ли я взять такого ребёнка с собой в столицу?

Такие мысли, конечно, приходили мне в голову, но выбора у меня уже не было.

Родители Шуэля погибнут, когда в спешке будут направляться в эти земли за своим ребёнком.

И я отвечаю за то, чтобы доставить Шуэля Себрируа его родителям целым и невредимым.

А для этого мне нужно предотвратить смерть Герцога и Герцогини Себрируа...

Да...

Я не дам повозке упасть со скалы.

Не важно было ли это случайностью или убийством – я изменю этот поворот сюжета.

Я не могу предотвратить стихийное бедствие или засыпать все скалистые обрывы в поместье Брост.

Отправлять письмо со сведениями о местонахождении Шуэля тоже опасно.

Я не уверена, что смогу отправить письмо без ведома родителей. К тому же если сведения о местонахождении Шуэля просочатся к врагам Герцога, то это станет ещё более опасным для мальчика.

А значит выход только один.

Нужно ехать в столицу.

После исчезновения сына супружеская чета Субрируа переехали из поместья в столицу.

Поскольку в столицу стекались все слухи, они полагали, что так будет проще отыскать сына.

Шуэль скрывал, кто он такой, и тайно отправился играть за пределы поместья, где и был похищен. Похитителями были обычные торговцы людьми.

Они думали, что хорошо наживутся, продав ребенка с таким ангельским личиком, но когда до них дошли слухи об исчезновении в семье Себрируа, они поняли, что это им так просто не сойдёт и бросили Шуэля в приюте.

Нет бы просто вернуть сына Герцогу, когда правда открылась, и мне бы не пришлось тут возиться.

На мгновение меня охватила ярость, и я глубоко вздохнула. Конечно, это уже не важно.

Когда должны были погибнуть Герцог и Герцогиня Себрируа?

Я зажмурилась и погрузилась в мысли.

Говорилось, что сначала прошли обильные дожди.

Из-за этого дорогу развезло и было сложно управлять повозкой.

В Мейнард, в стране, где я теперь живу, сезон дождей начинается так же как в Корее – летом.

К тому же дождей не было давно, если не считать нескольких коротких ливней.

Поскольку сезон дождей ещё не начался, то смерть Герцога и Герцогини ещё можно предотвратить.

Я с тревогой посмотрела на календарь.

Уже близится конец июня, лето в самом разгаре.

Пройдёт всего две недели и начнётся сезон дождей.

А поместье Брост очень далеко от столицы.

Конным экипажем от столицы до нас ехать как раз две недели. Значит нельзя исключать того, что Герцог и Герцогиня уже покинули столицу.

Им не терпелось отыскать сына, поэтому они гнали лошадей как сумасшедшие, и экипаж нёсся на огромной скорости.

Если они уже выехали, то история повествования ускользнёт из моих рук. Мне нужно точно знать, когда они должны были прибыть.

Я снова обратилась к воспоминаниям. Хотя я перечитала несколько раз, но всё же не запомнила дословно и не могла с точностью вспомнить всё содержание.

Однако совершенно точно он что-то говорил до того, как погибнуть...

— Шуэль, я желаю, чтобы это стало лучшим подарком на твой день рождения!

Точно! День рождения!

Глава 4. ч.1

Кендрик, отец Шуэля, сказал это за день до своей смерти.

Значит они оба умерли в день его рождения.

— Шу!

— Ась?

Шуэль рисовал пальцем на окне и, услышав мой голос, обернулся. Звёзды в его розовых глазах заблестели.

Этот малыш и слушать не стал, когда я принесла зелье для изменения цвета глаз.

— Когда у тебя день рождения?

— Двадцать восьмого июля!

Он ответил сразу же. До этого дня оставалось чуть больше месяца.

Если взять впритык две недели от отъезда супругов до даты их гибели, то получается четырнадцатое июля.

Повозки с особыми товарами из поместья Брост до столицы будут отправлены тридцатого июня, это уже через четыре дня, включая сегодняшний.

По всему телу прошла волна мурашек от тревоги.

Отлично, нужно просто подождать четыре дня. А потом тайком спрятаться с Шуэлем между продуктами в повозке.

Мы с Шуэлем достаточно маленькие, чтобы спрятаться в огромной повозке. Даже когда родители обнаружат, что я пропала, повозки уже будут отправлены, и они не смогут за нами проследить.

Девушки со шрамами теряют цену на брачном рынке, поэтому они стараются не наносить мне ран.

Если меня били, то удары приходились на лоб или щёки, но даже такой удар мог повредить, например, слух, поэтому били не так уж сильно.

Я отвезу Шуэля и вернусь. В качестве оправдания сочиню сказку про то, что хотела посмотреть столицу. На этом моя роль будет окончена.

Казавшийся на первый взгляд запутанным план составлялся сам собой.

Мои мысли прервал звонкий и ясный голос:

— Ох, кстати, на самом деле меня зовут Шуэль, Шуэль Себрируа!

Я автоматически повернула голову, посмотрев туда, откуда раздался голос Шуэля, и только после этого поняла, что его слова были обращены ко мне.

Что?

Шуэль слегка растерялся. Он чуть приподнял уголки губ и склонил голову набок.

Когда я увидела, как он хватает ртом воздух, я смягчила выражение лица.

Я, конечно, не собиралась раскрывать твою личность намеренно.

— Тот самый Себрируа! Шуэль Себрируа!

Не собиралась, но...

— Тот самый Герцог Себрируа! Я из его рода, хе-хе.

Дурачок ты...

Я вздохнула, его наивность и доверчивость были очень несвоевременными.

Имя Себрируа – хорошее прикрытие, но с другой стороны оно может стать клинком, что ранит своего же обладателя.

Например, если людям поместья Брост станет известно, что этот беззащитный ребёнок – сын Герцога Себрируа.

Как бы ни была горька правда, но мои родители стремились к деньгам, славе и власти.

Если открыть правду моим родителям, то Шуэль сможет вернуться домой более удобным и безопасным способом, чем прятаться в торговой повозке. Но проблема в том, что будет последует за этим.

Мои родители несомненно потребуют отплатить им за спасение ребёнка.

Они потребуют денег, повышение статуса и постоянную поддержку Герцога Себрируа.

Конечно, сначала им с радостью дадут всё, что они потребуют, но если это будет повторяться снова и снова, то повествование вновь изменится.

Как бы не выспевали слухи щедрость супружеской четы Себрируа, они всё же принадлежали к высшему кругу аристократии.

Очевидно, что они либо заставят без единого звука исчезнуть цепляющуюся за них семью низшего дворянчика или же будут платить за услугу ценой собственной репутации.

И в это время мягкосердечный Шуэль собственноручно поможет Виконту Бросту, приклонив спину и разрушив свою репутацию.

И то и другое не устраивало ни меня, ни Шуэля.

Какова бы ни была ситуация, Шуэлю, оставшись одному, ни в коем случае не стоило открывать своё имя.

И уж тем более не стоит выкладывать так легко имя Себрируа человеку, которого ты встретил меньше одного дня назад.

Я строго разъяснила всё это малышу.

Но Шуэль ещё не осознавал всей значимости этого имени и поэтому мне ничего не оставалось, как только прибегнуть к жестокому наказанию.

— Подними руки и стой так десять минут.

— Что?

От моего решительного тона Шуэль поперхнулся, но я не собиралась отказываться от своих слов.

Вместо этого я заговорила тихим голосом:

— Здесь нет ни родителей, которые могли бы защитить тебя, ни храбрых рыцарей, ни верных слуг, зато есть огромное множество людей, которые захотят тебя использовать.

— Ну, я знаю.

— Однако, Шуэль, мне кажется, ты не воспринял это всерьёз.

— Но...

— Шу, как можно быть уверенным, что никто не услышит это за пределами комнаты, если ты случайно сболтнёшь?

На этих словах Шуэль поджал губы и посмотрел на меня снизу-вверх, но я была неумолима.

— Поэтому быстро подними руки!

— Да...

Шуэля словно ножом резанули эти слова, на лице появилось плаксивое выражение, и он неохотно поднял руки.

Сначала он хотел честно продержаться до конца, но меньше чем через минуту начал извиваться всем телом.

Глава 4. ч.2

— Хнык.

— ...

— И-и-и-и...

Он человек или щенок?

Не могла не думать об этом, видя, как разлетаются его пушистые волосы и как он слегка поскуливает от неудобной позы.

Руки болели, тело извивалось, но несмотря ни на что он стоически решил не опускать рук.

— Хнык...

Я чувствовала себя обвиненной в жестоком обращении с детьми и животными одновременно.

Я остро чувствовала себя нехорошим человеком.

Если я позволю ему просто так опустить руки, то всё будет зря. Поэтому я сжала кулаки и снова напустила серьёзный вид на лицо, которое стало смягчаться, видя его мучения.

— Я же тебе сказала, чем ты меня слушал?

— Ушами...

— Я не это хочу услышать.

— Обоими ушами...

— Не то.

В ответ Шуэль снова заскулил и захлюпал.

Если бы он притворялся, я бы разозлилась. Но в его наивных глазах не было и тени лжи.

— Я был не прав...

Правда ли в его глазах загорелась сила?

Как же его воспитывали?

— Как я уже сказала, здесь...

Топ, топ, топ.

Я собиралась снова заговорить, но застыла от звука приближающихся шагов.

Шуэль удивился, увидев моё застывшее лицо. Я схватила его за руки и пихнула под кровать.

— Арвен?

— Скорее залезай!

Услышав настойчивость в моём голосе, Шуэль растерянно полез под кровать.

Он был настолько маленький и щуплый, что поместился под кроватью и не было заметно ни единого его волоса.

Как только я убедилась, что Шуэля не видно и встала с постели, дверь тут же распахнулась.

— Арвен! Разве я не приказала тебе вчера спуститься к ужину?

Каштановые волосы, а не серебристые как у меня, глаза на выкате и резкий визгливый голос.

Это была моя мать.

Я поспешно стёрла выражение спешки с лица и опустила глаза.

— Мне очень жаль, матушка. Просто внезапно очень захотела спать и я уснула...

— Ох, правда? Но ты съела всё, что принесла тебе горничная! – сказала моя мать, с насмешкой посмотрев на пустую миску на столе.

И в этот момент в моём животе раздалось голодное урчание.

Ух, живот ноет.

Я отдала весь ужин Шуэлю.

— Я-я... тц-тц-тц...

Мать услышав этот звук зацокала языком.

Она в несколько шагов оказалась у меня, схватила меня за руки и подняла их.

— Только о брюхе и думаешь! Ты посмотри, сколько жира наросло на боках! Куда ж годиться девушка, если она только о еде и думает?

Я равнодушно пропустила эти слова мимо. Они больше не ранили меня.

Вместо этого я про себя задалась вопросом, а не положено ли мне наоборот в этом возрасте быть с жирком?

Я склонила голову, и мать отпустила мою руку.

— Хватит. Живо готовься.

К счастью, моя мать не спрашивала о местонахождении Шуэля, и я внутренне вздохнула с облегчением.

В спешке я спрятала его под кроватью, но не могла поручиться, что его не будет видно с высоты взрослого.

Видимо, он незаметен.

— Готовиться, мама?..

— О, о, посмотри-ка на неё!

Мать задрожала от гнева, услышав мой глупый вопрос. В её голосе послышалось раздражение.

В этом не было ничего удивительного.

Она упрекала меня почти во всем, что бы я не делала, и с презрением спрашивала, как я вообще могла это сделать.

Большей частью это были незначительные проступки, например, когда я опоздала на урок этикета или забыла зайти в ателье.

И поэтому на этот раз я тоже спокойно приняла гнев матери, думая, что это одно из таких обычных незначительных дел.

— Сегодня твои отец и старший брат возвращаются из Академии!

Я и не представляла, что это будет настолько важным делом.

Я даже забыла держать выражение лёгкой глупости на лице и застыла с растерянным выражением лица.

— Верно! У тебя ни дел, ни заданий, но за забыть про такое – даже для тебя это уже слишком!

Мать в насмешку сказала мне всё это. А я спросила, едва приподняв уголки губ.

— Я думала, семестр ещё не закончился, а они уже возвращаются! Во сколько примерно они прибудут?

— Кто знает. Гонец, что сообщил об их прибытии, приехал рано утром. Значит скоро и они будут тут. Думаю, обедать мы будем все вместе.

Ох, Боже мой.

Если у тебя есть совесть, ты действительно не должен так поступать со мной.

Я снова и снова проклинала Бога и даже забыла, что стою перед своей матерью.

Глава 5. ч.1

Все члены семьи были ужасны, и матушка была, пожалуй, наименьшим из зол.

Она оскорбляла меня и кричала, и всё же это было потому, что иногда она меня жалела. Но отец вовсе не был таким.

Он действовал по настроению и не допускал чтобы кто-то из семьи перечил ему.

Ко мне, конечно, не прикасались, но видеть эти постоянные сцены насилия было само по себе достаточно опасно.

И старший брат был такой же. Он был вылитый отец, только ещё более жестокий.

Прежде всего из-за того, что его растили как сына этой семьи и нянчили каждый его каприз, он вырос недалёким. Если он узнает, кто такой Шуэль, он может его мучить просто чтобы самоутвердиться.

К тому же Джефри, мой старший брат, по поводу и без заходил в мою комнату, чтобы придраться из-за всяких мелочей.

Я поняла, что нам будет гораздо сложнее продержаться эти четыре дня.

Я думала, что ещё есть время до его каникул, и была уверена, что отец отправился в столицу по своим делам. Это было словно удар молнии.

— Как бы там ни было. Живо собирайся и выходи.

Слова матери поставили точку в моих рассуждениях.

Она даже не взглянула на меня, развернулась и вышла, хлопнув дверью.

Я застыла на месте словно поседевшая Манбусок*, но когда я вспомнила он ребенке, прячущемся под кроватью, я пришла в себя.

*прим. пер. Манбусок – фигура женщины, ожидающей своего мужа, уведенного в плен в Японию на горе Синсон в окрестностях Пусана.

— Шу, уже можно вылезать, всё хорошо.

Я позвала его шёпотом и в ответ раздался тихий шорох.

Однако из-под кровати не раздалось ни единого звука, похожего на то, что из-под неё кто-то выбирается.

Может, я слишком тихо позвала?

— Шу?

Я позвала чуть громче, но он по-прежнему оставался там. На этот раз не послышалось ни малейшего шороха.

Может, он испугался, что это приманка или просто там уснул?

Возможно, он тревожно спал прошлой ночью.

Я осторожно нагнулась и заглянула под кровать – так и есть, Шуэль лежал на полу, уткнувшись вниз лицом.

— И что же мне с ним делать...

Я со стоном тащила его обмякшее тело из-под кровати.

В конце концов я смогла вытащить его полностью, вздохнула и потрясла его, чтобы разбудить. Но взглянув на его лицо, я застыла от ужаса.

Его лоб блестел от холодного пота, а гуды посинели.

Его обычно мерцающие глаза были тусклыми и безжизненными.

— Ах...

Состояние Шуэля было очень странным.

Его лицо побледнело, а дыхание было тяжёлым.

Его грудь опадала и вздымалась, но казалось он вот-вот перестанет дышать.

К счастью, я узнала симптомы.

— Гипервентиляция!*

*прим. пер. – частое поверхностное дыхание, которое может привести к удушью (вызывается стрессом, паникой и т.д.)

Я не знала, что у него может случиться приступ от того, что он заберётся под кровать.

Но сейчас было ясно, что мне совершенно некогда выяснять причину.

Я поспешно оглядела комнату. Я знала, что при гипервентиляции необходимо поднести к его губам пакет и дать ему немного подышать его же воздухом.*

*прим. пер. – ошибочное мнение, при гипервентиляции необходимо максимально замедлить дыхание, «дышать в пакет» может быть опасным из-за нехватки кислорода.

В этом мире довольно часто использовались бумажные пакеты. Иногда я выходила с таким для покупки еды. Я совершенно точно его не выбрасывала, он где-то здесь.

Пока я с трясущимися руками оглядывалась вокруг, мой взгляд привлёк коричневый предмет. Это был тот самый пакет. Я поднесла его к губам Шуэля.

— Не... Не хочу...

— Дыши медленнее.

Шуэль испуганно уставился на меня, когда что-то неожиданно коснулось его губ.

Сложно было представить, что из-за стресса у Шуэля начнется приступ гипервентиляции, но другого выбора у меня всё равно не было.

— Если оставить всё как есть, ты умрёшь, так что дыши.

Хотя по глазам было видно, как мои слова его напугали, он всё же медленно выдохнул. Постепенно его дыхание выровнялось.

Я отняла пакет от его рта, когда убедилась, что его дыхание стало нормальным.

Но несмотря на стабильное дыхание, его лицо всё ещё было белым.

Казалось, что светлое и радостное выражение его глаз куда-то исчезло, оставив после себя только трупную бледность.

Я с тревогой протянула руку, но Шуэль заговорил первым.

— Я был неправ.

— Шу?..

— Я был не прав, выпустите, пожалуйста...

Мальчика трясло и он бредил.

И тогда я поняла, что зрачки Шуэля всё ещё затуманены.

— Шу, приди в себя! Шуэль!

Я встряхнула его за плечи и снова закричала, Шуэль дёрнулся, будто проснувшись.

Шуэль посмотрел на меня бессмысленным взглядом и суетливо оглянулся вокруг.

— А... э...

Словно очнувшись от кошмара, он глубоко вздохнул и осел.

— Пронесло...

К счастью, позади него была кровать, которая не дала ему упасть. Да даже если бы он упал на пол, ему было всё равно.

Шуэль на некоторое время задержал дыхание, потом икнул и поднял голову.

Я остолбенела, увидев явную неприязнь на его лице.

— Не... Не оставляй меня в тёмных местах.

Несмотря на то, что голос его был полон слёз, это были первые решительные слова, вырвавшиеся из уст мягкого ребёнка.

Я не понимала, заплачет ли он сейчас, но кивнула в ответ на его слова.

— Правда?

— Да.

— Точно?

— ...

Шуэль снова и снова спрашивал меня, словно мой ответ никак не мог его успокоить. И только после пятого раза он успокоился, и его лицо разгладилось.

А следом и я немного успокоилась. Глаза Шуэля закатились, и он опрокинулся назад, словно кукла.

— !..

Меня будто кипятком обдало, я подскочила к ребёнку.

Обморок?

Хотя обморок даже лучше.

А если он снова не сможет дышать?

В голове стало пусто, я не знала с чего начать.

Первым делом я подставила палец к его носу – пальца коснулось росное и тёплое дыхание.

Он тихо посапывал.

Кажется, всё-таки спит...

Я забыла о всех своих недавних переживаниях и смотрела на спящего ребёнка, меня переполняли чувства.

Маленький негодник, я думала, у меня сердце остановится.

В отличие от моего раскрасневшегося и запыхавшегося лица, лицо Шуэля было мирным, будто он поплакал и оттого слегка побледнел.

Я вздохнула, глядя на покрасневшие нос и глаза спящего Шуэля.

Хорошо, что всё закончилось, но тем временем наступило время обеда.

Даже если я прямо сейчас подготовлюсь и выйду, время уже упущено.

К тому же мне где-то нужно теперь спрятать мальчика.

И я снова будто упёрлась в стену.

Есть ли такое место, где его можно спрятать и чтобы там было не темно?

Стенной шкаф отпадает, под кровать тоже нельзя. Ванная? Её будут убирать горничные – тоже нельзя.

Что же мне делать?

Я растерянно смотрела на спящего Шуэля.

Его лицо было мирным и расслабленным.

— Арвен, ты опоздала.

Это всё, что сказала мне мать, когда я вошла в столовую.

Перед моим отцом она не высказывала даже тени презрения, которым она меня постоянно награждает.

Потому что мой отец более всего ненавидел нарушение приличий, хотя сам был воплощением неприличности.

Я стояла перед ним, боясь перевести дыхание. Чтобы хоть немного сократить время опоздания, я бежала, подхватив подол и запыхалась.

Я до последнего момента думала, куда же спрятать Шуэля и в конце концов спрятала его среди кукол.

Я оставила его среди самых мягких кукол и, выбегая из комнаты, крикнула горничным, чтобы не смели трогать моих кукол.

Дорогие, украшенные атласом и драгоценными камнями куклы были роскошью.

Родители купили кукол, чтобы показать, как они прекрасно заботятся о ребёнке, но запретили мне играть с ними, поскольку я могу испачкать их грязными руками.

Я бы и так не стала трогать такие дорогие игрушки, и всё же на всякий случай добавила себе образ жадной аристократки, которая бережет драгоценности пуще собственной жизни.

— Простите за опоздание, отец, матушка и...

Я чуть запнулась на этом слове и подняла взгляд.

Я надеялась, что справа от самого почётного места отца никого не будет, но надежда умерла – там сидел хозяин этого места.

Но я, скрыв все чувства, широко улыбнулась.

— Старший брат!

При моём радостном приветствии, брат высокомерно вздёрнул нос.

Он никогда не был доволен своей сестрой, которая младше него на три года. И постоянно упрекал меня в глупости.

Болван.

Я подумала так и ещё шире улыбнулась. Встретившись взглядом с отцом, я заняла место возле матери, которая сидела напротив отца.

Даже в столь знаменательный день мой обед был обычный.

Кусок хлеба чуть меньше моей ладони, мясо тушёное с овощами и несколько кусочков фруктов.

Всякий раз, когда я видела эту еду, которой было крайне мало, я ободряюще думала, как хорошо, что у меня большие глаза.

Мне по крайней мере не нужно закапывать белладонну, чтобы расширить зрачок.

— Джеф, как тебе этот семестр? Отчего ты так рано вернулся? Порадовал, конечно, матушку!

Я услышала сладкоречивый голос матери.

Мне не было интересно, но я вслед за ней вскинула блестящие глаза на своего брата.

Он раздражённо махнул рукой, разрезая стейк, который заметно отличался от еды в моей тарелке.

— Ну, я сдал экзамен и каникулы наступили чуть раньше.

Я чуть не расхохоталась от этих слов, когда жевала свой салат.

Не знаю насчёт ранних экзаменов, но уже точно каникулы не могут начаться раньше. Он совсем тупой?

— Вот оно как! Это наш сынок! Лучший!

Моя мать лучезарно улыбнулась и кивнула в ответ на его нелепую историю. Я проглотила усмешку и улыбнулась подобно матери.

Джефри не любил учёбу до скрипа зубов.

Из-за своей непомерной самоуверенности и характера он бросил школу не задумываясь. Но с Академией так не получится.

Он понимает своей глупой головой, что стоит ему так сделать и его мамочка с папочкой, что так возятся с ним, тут же изменят своё отношение.

Однако, если он не бросил школу...

Что же заставило его так рано вернуться?

Я жевала хлеб как можно медленнее и думала.

Академию, которую посещал Джефри повещали отпрыски высшей аристократии и члены Королевской фамилии.

В поместье Брост Джефри был ничем не хуже Принца, но вот в Академии скорее всего к нему относятся хуже, чем к придорожному камню.

Поэтому нельзя исключать того, что он вернулся из-за того, что в Академии что-то случилось...

Я немного повернула голову, чтобы видеть сидящего во главе стола человека.

У него были такие же карие глаза и каштановые волосы, как у моей матери. Он был также упрям. И он был моим отцом.

Если бы в Академии что-то случилось, он бы не смог так спокойно вернуть Джефри домой.

Не знаю, смогли бы он пожертвовать сыном, если бы тот запятнал себя недостойным поведением.

Но Джефри как обычно с высокомерным лицом надувал грудь колесом, да и отец вёл себя привычно.

Что же тогда?

— Ты долго копаешься в еде, Арвен.

Меня вывел из размышлений неодобрительный голос матери.

Я подняла голову и заметила, что тарелки остальных пусты.

Посмотрев на это, я внутренне усмехнулась.

Если сервируете стол неудобной серебряной посудой, купленной только потому, что она достойна «благородных», не удивительно, что трапеза закачивается через десять минут.

— Из... Извините.

Когда я робко промямлила извинения, отец прицыкнул языком.

Он очень аристократично одним движением вытер рот салфеткой, глянул на меня, встал из-за стола и вышел из столовой.

— Убогая.

Джефри усмехнулся, увидев моё угрюмое выражение лица.

Мать ласково прошептала ему мягким шёпотом:

— Джефри, ты же знаешь, что не стоит говорить такие плохие слова.

Именно из-за Джефри я не любила детей.

Пусть я и не помню, но Джефри, которому сейчас уже двенадцать лет, ужасно мучал меня с самого детства.

Он был настолько же жесток, насколько чистокровен.

Он куда быстрее окружающих понял, что отец с материю меня не защищают и стал безмерно жесток.

Было много случаев, когда его детские шалости переходили все границы и уже не могли считаться просто шуткой.

Мои родители спускали ему всё с рук, главное, чтобы на моём теле не оставалось следов и ран.

Издевательства уменьшились, когда в десять лет он поступил в Академию, но меня всё ещё передёргивает от запаха нафталина, потому что он запирал меня в пропахшем нафталином шкафу.

Хотя я ужасно боялась отца, он обычно не трогал меня, а мать хотя и истерила, всё же вела себя достойно дворянской крови.

Самое забавное, что больше всех меня унижал Джефри, которому было всего двенадцать лет.

Джефри высокомерно ухмыльнулся и широкими шагами вышел из столовой, мать поспешно засеменила за ним.

Отец уже покинул столовую. Горничная неодобрительно смотрела синими глазами на меня, остававшуюся в столовой.

Хотя в моей тарелке ещё осталась еда, мне нужно было уйти из столовой, поскольку она могла передать моей матери, что я доела оставшуюся еду.

К тому же я оставила Шуэля одного в комнате и мне стоило как можно скорее вернуться к нему.

Я выбежала из столовой, путаясь в ногах и побежала в комнату.

Я прошла немного, дверь уже была видна.

Не больше десяти шагов, а если поспешить, то всего пять – это был кратчайший путь. И всё же я встретила того, кого меньше всего хотела видеть.

— Эй!

Эти заметные из далека каштановые волосы, поблескивающие украшения и этот окрик...

Это был Джефри.

— Господи, помилуй!

Я едва заметно вздохнула.

Джефри нравилось наблюдать за моей реакцией, когда он подсовывал мне отвратительные вещи вроде мёртвых птиц или жуков.

Было не страшно, но приходилось каждый раз визжать и выдавливать из себя слёзы в соответствии с ситуацией.

Я бы хотела не встречаться с ним как можно дольше, но выхода у меня не было.

Ладно. Раз ты приехал, значит всё начнётся сначала.

Джефри подходил всё ближе и ближе. Постепенно я увидела его торжествующую улыбку на лице, а в руках у него что-то зеленое.

И когда ему осталось всего три шага, я набрала побольше воздуха и изо всех сил закричала:

— А-а-а-а-а-а-а!

— Ха-ха-ха!

Джефри рассмеялся на мой крик и ускорил шаги. Его детская радость на лице была ужасно искренней.

— Дура! Боишься, что ли?

Джефри подошёл близко-близко и улыбаясь протянул то, что было у него в руках.

Я скосила глаза и взглянула на то, что там лежит.

Ах, лягушка. Всего лишь древесная лягушка, не больше четверти ладони.

У неё были круглые глаза и забавный раздувающийся со звуком ква-ква животик. Когда спектакль закончится, я отпущу её.

Я подумала так и, сделав испуганное лицо, замахала руками.

— Страшно, брат! Пожалуйста! Убери это!

— Ха-ха-ха! Глупая девчонка, боишься простой лягушки?

Это было любимое издевательство Джефри с самого детства. И благодаря этому я не боялась почти всех жуков в округе.

Чтобы увидеть, как я в страхе отскакиваю назад, ему бы пришлось принести паука или многоножку размером с ладонь.

А лягушка была куда милей того человека, что её держал.

— А так? Так тоже страшно?

Джефри протягивал мне руку с лягушкой всё ближе и ближе. Я дрожала и вскрикивала каждый раз.

А потом лягушка, которую он еле удерживал пальцами прыгнула мне на щёку.

Круглые лягушачьи глаза оказались у меня прямо перед носом, она жалобно квакнула.

Ну, что за милаха!

— А-а-а-а!

Я съёжилась будто бы от страха, вскрикнула и тяжело осела на том же месте.

Ах, кажется тут стоить ещё разок поныть.

— Хнык-хнык... Убери, пожалуйста...

Я зажмурилась как для зевка и глаза наполнились слезами. Улыбка Джефри стала ещё шире.

— Я пошёл, убогая! Справляйся сама! Если тебе помогут – мало не покажется!

Торжествующе воскликнул Джефри и без сомнений отвернулся от меня. Я радовалась, что всё закончилась и крикнула напоследок:

— Брат, не уходи! Пожалуйста, это...

И в этот момент открылась третья от лестницы дверь.

Я даже забыла, что кричала и замерла.

Разве это не дверь моей комнаты?

Конечно, поскольку в моей комнате прибираются горничные, нет ничего удивительного, что дверь вдруг открылась.

Однако голова, высунувшаяся в едва приоткрытую дверь была очень крошечной и с волосами цвета белого золота.

Шуэль?

Он на мгновение остановился в нерешительности, а потом яростно распахнул дверь и подскочил ко мне.

Я онемела и молча наблюдала, как Шуэль трясущимися руками снимает лягушку с моего лица.

— Ты... зачем...

— Это ещё что такое?!

Мои мысли пронзил свирепый голос Джефри.

Он обернулся и яростным взглядом уставился на Шуэля, прервавшего его выходку. Мне показалось, что кровь застыла в моих венах.

Он не должен узнать, что Шуэль наследник Герцога Сербрируа!

Но если сказать, что это слуга, то вряд ли Шуэль будет сегодня в безопасности.

— Брат, этот малыш...

— Заткнись, девка!

Джефри с рассвирепевшим лицом сделал ещё один шаг по направлению к нам, и Шуэль в тот же миг встал между мной и Джефри.

— Не... Не подходите!

При этих словах лицо Джефри пошло пятнами от ярости, но он не спешил поставить наглеца на место.

Не часто среди простолюдинов встретишь человека с таким цветом волос.

Он был в замешательстве, может, это мой друг из другой дворянской семьи, поэтому спросил с враждебностью в голосе:

— Ты кто такой?

Тут Шуэль заколебался, но прямо ответил:

— Слуга.

— Слуга?!

Когда он произнёс это слово, его взгляд изменился.

— Как смеешь, щенок, вставать на моём пути?!

Хлоп!

Раздался резкий звук пощёчины. Это случилось так быстро, что я ничего не смогла сделать.

Стоящий передо мной Шуэль упал на пол, прижав руку к щеке, и задрожал.

Джефри схватил его за воротник и рывком поднял на ноги.

Он прищурился, глядя Шуэлю в лицо. Он долго буравил его взглядом и, кажется, догадывался.

— Ты вылитый наследник Герцога Себрируа.

Пробормотал Джефри севшим голосом.

У него было чувство неполноценности в сравнении с высшей знатью.

Судьба слуги, похожего на наследника Герцога Себрируа и попавшего в руки Джефри, была обречена.

Сказать правду?

Но если так поступить, я...

Нельзя.

Я медленно поднялась на подгибающихся ногах.

В коридоре, которым я шла в комнату было мало окон и солнечный свет сюда не попадал, поэтому здесь было много свечей, чтобы освещать путь.

К счастью, Джефри стоял близко к одному из подсвечников.

Я пошатнулась, сделав шаг к нему и сделал вид, будто вдруг меня подвели ноги.

Я задела подсвечник и с него попадали свечи.

Одна из них попала на широкий шелковый рукаф Джефри и он быстро загорелся.

— А? Какого!..

Только что торжествовавший Джефри испугался и отшвырнул Шуэля.

Он бросился кататься по полу, чтобы потушить огонь. Угольки были небольшими и быстро потухли, оставив обуглившиеся дырки в одежде.

— Ах!

Лицо Джефри снова налилось краской. Он посмотрел на рукав, на меня и на Шуэля. Затем он с силой пнул меня.

— Жить надоело?!

— Ох.

От сильного удара у меня невольно вырвался стон.

Джефри фыркнул, развернулся и убежал.

Обычно он еще несколько раз пинал меня, но у меня не было сил беспокоиться о его необычном поведении.

— Шу!

Я подскочила к мальчику, но он лежал как бездвижная марионетка.

От его вида слёзы наворачивались на глаза.

Это я должна была закрывать тебя своей спиной. Всё не могло случиться так глупо и бессмысленно.

Даже если бы Джефри узнал, как важен мне Шуэль, даже если бы была опасность, что он будет всячески стараться навредить мальчику, пусть так, но я должна была...

Может быть я бы придумала способ, как сделать так, чтобы Шуэль не попадался ему на глаза.

А я побоялась за собственную жизнь.

Меня охватило чувство вины. Но это было уже не важно. Я ещё раз коснулась мальчика и позвала его.

— Ты в порядке? Поверни голову. Сильно поранился? А?

Шуэль медленно повернул голову на мой голос.

Препарат, изменяющий цвет глаз, ещё не до конца подействовал. Его зрачны были в серо-розовую крапинку.

В месте удара кожа покраснела, а на глаза поблескивали слёзы.

Он встал перед Джефри.

Этот семилетний малыш сказал, что защитит меня.

Я не могла говорить и просто захлопнула рот. Шуэль светло улыбнулся мне даже через боль в опухающей щеке.

— Теперь лягушки нет.

Спустя десять минут.

— Я же просила тебя не выходить! Это действительно опасно!

— Я... я поступил неправильно...

Шуэль сидел на кровати сцепив руки и подрагивал, а я тем временем наносила на его щёку лекарство и дула на неё, не преставая его ругать.

Я же предупреждала! У тебя самого достаточно проблем, чтобы ещё о ком-то беспокоиться! Тебе не за мной, а за собой нужно присматривать!

Было очень огорчительно видеть, как нежная кожа на лице опухла и покраснела.

Если он повредил ему барабанную перепонку, то это проблема. Надеюсь, это не так.

Подавив желание крепко сжать его распухшие щеки, я легонько смазала их лекарством. А Шуэль с трудом пробормотал сквозь опухоль:

— Но... Но я слышал, как ты кричала...

Шуэль виновато опустил глаза, но всё же незаметно посматривал на меня.

— Арвен, ты вовсе не боялась лягушки?

— Я не боюсь таких мелочей.

— Тогда почему ты кричала и просила снять её?

Это был очевидный вопрос. Мне нечего было на него ответить.

— Ну, я это просто говорила...

— Ты же звала на помощь.

Шуэль в недоумении покачал головой, не понимая, почему я кричала, ведь для этого наверняка была причина.

Дети никого не хотят слушать, какова бы ни была опасность, о которой им говорят.

Поэтому проведя пару дней безвылазно в комнате, только и думают о том, как побыстрее выскользнуть за дверь.

— И к тому же казалось, что тебе очень страшно, поэтому вышел...

— Я был неправ...

Шуэль посмотрел на меня виноватым щенячьим взглядом, полным раскаяния.

Я спокойно вынесла этот взгляд, вздохнула и тихо произнесла:

— Спасибо.

От моей благодарности глаза Шуэля округлились, он ника не ожидал и не понимал, за что я его благодарю.

Я улыбнулась от этой резкой смены выражения лица.

— Впервые кто-то за меня заступился. Спасибо.

Каким бы издёвкам я не подвергалась, никогда до этого момента мне никто не помогал.

Я уже, конечно, привыкла к этому, но иногда бывали дни, когда невозможно было это выносить.

Я была неосмотрительна. Шуэль даже после всех перепятий своего похищения безрассудно бросился из убежища.

Мне стоило предвидеть такую возможность.

Шуэль знал, что может пострадать, сли выйдет из комнаты.

И всё же, услышав мои крики, выскочил и встал передо мной.

Эго маленькая спина, показавшаяся мне такой большой и надежной, и его невинная улыбка надолго запомнятся мне.

И даже после расстования сним я смогу вспоминать их, когда мне будет особенно трудно.

— Хе-хе.

При моих словах Шуэль неловко улыбнулся и опустил руку. Улыбка осветила его лицо.

Я ждала.

Хотя сгорел только рукав, может, Джефри позабудет и спустит это с рук?

К тому же сейчас в поместье все так заняты, что даже не пристают ко мне с моим обучением. Может, только в этот раз меня не тронет буря и пронесет мимо?

Всего на коротенькое мгновение меня обуяла надежда.

В комнате точь-в-точь похожей на мою я стояла перед матерью с застывшим лицом.

Не стоило и ожидать...

Это была всего лишь глупая мечта.

В тот момент, когда я об этом подумала, раздался звук рассекаемого воздуха.

Я зажмурилась, но рука так и не коснулась моей щеки.

— Ты, Арвен Брост!

Я открыла глаза и украдкой посмотрела на мать. Её глаза полыхали демоническим огнём.

Она сжала зубы и трясущимися руками схватила рубашку Джефри, на которой зияла дыра.

— Эта рубашка! Это шёлк высочайшего качества!

Взгляд, которым она смотрела на меня и на эту рубашку, разительно отличался. На рубашку она смотрела так, будто мир рухнул.

Было заметно, что рубашку пытались зашить, но вряд ли что-то могло вернуть ей прежний вид.

Её жалостливый взгляд на рубашку, обратившись ко мне, в ту же секунду стал свирепым.

— Когда свеча падала, ты должна была прикрыть рубашку своей одеждой! Безмозглая дура!

— Про... Простите. Я была так напугана...

— Какое это сейчас имеет значение?! Как ты вообще это допустила?

Она была так отчаяна, что мне даже стало смешно.

— Завтра приезжает Граф Тефрон, а одежда нашего наследника в таком виде! Ты в своём уме, Арвен?!

Визгливый голос моей матери резанул меня по ушам.

Я посмотрела на неё, забыв спрятать эмоции за глупым выражением лица.

— Граф Тефрон?

Тот самый, который обогатился в один момент.

В бедном поместье он открыл богатую алмазную шахту и в мгновение ока стал богат. Теперь же он жил, упиваясь богатством и положением.

Однако причина, по которой он был известен даже в нашем захолустье была не только в его богатстве. Впереди него летела слава о его жестоком характере.

Внезапные каникулы Джефри, оценивающий взгляд отца на меня...

И вот эти слова матери...

С чего бы вдруг Графу Тефрону ехать в такую глушь, если только не какое-то важное дело.

В моей голове беспорядочные кусочки головоломки складывались в страшную картину.

Что если Джефри выперли из Академии из-за какого-то происшествия?

Чтобы замять дело потребуется много денег, которые можно взять у богатея в виде платы за определённую сделку...

Я выдавила из себя резко охрипшим голосом:

— Матушка, вы упомянули Графа Тефрона, верно?

— Ах, это...

Её постоянно кричащий рот внезапно закрылся.

Строго выговаривавшая мне матушка стушевалась под моим взглядом.

Но это было лишь на мгновенье, затем она снова расправила плечи заговорила высокомерным тоном.

— Да. Этот человек едет к нам.

Я пыталась сглотнуть пересохшим ртом.