Каэль Луаве — князь, которому некому даже подать воды. Его дьявольская природа очаровывает каждого, кто оказывается рядом, и потому он обречён на полное одиночество. Всё меняется, когда он встречает Лену — единственную служанку, чья редкая особенность позволяет ей не поддаваться его чарам.
Представь, что его дьявольская сила обладала бы запахом: тогда вся комната пропахла бы насквозь этим тяжёлым, пьянящим духом. Но Лена смотрела на него не с вожделением, а с ужасом и мольбой. Тогда Каэль попробовал зайти с другой стороны. Его лицо считалось самым прекрасным в королевстве — настолько, что люди падали ниц, стоило ему лишь ослабить контроль над собой. Припомнив горький опыт, он загадочно усмехнулся и перевёл взгляд на Лену. Мало кому выпадала честь лицезреть его улыбку.
И что же? Лена, до этой секунды сдерживавшая рыдания, наконец разрыдалась и принялась умолять сохранить ей жизнь. Прямо здесь и сейчас правило, гласившее, что «одна его улыбка способна повергнуть к его ногам даже богов», было разрушено.
— Князь Луаве! Пожалуйста, выслушайте меня! Только раз,
только один раз!
Девушка, внезапно выпрыгнувшая на дорогу, вынудила уже
отъезжающий экипаж резко остановиться. Кучер и сопровождающие карету рыцари
были обеспокоены такой безрассудностью. Девушка требовала встречи с мужчиной в
карете и не двигалась с места.
Это была восемнадцатилетняя дочь виконта Горация, недавно
расширившего своё влияние. Приставив небольшой кинжал к своей шее, она рыдала,
утверждая, что убьёт себя на месте, если мужчина продолжит игнорировать её.
— Что мне делать, ваша светлость?
Один из рыцарей осторожно спросил мужчину, находящегося в
экипаже. Но будучи в центре этого драматического события, мужчина не выказывал
ни удивления, ни замешательства. Он лишь тихо вздохнул.
— Некоторое время было тихо… Я, разумеется, знаю, что вы
собираетесь сказать, однако будет быстрее, если мы обсудим это здесь и сейчас.
Он кивнул рыцарю, и девушке, которая устроила весь этот шум,
позволили увидеть мужчину, открыв дверцу кареты. Однако, наконец увидев того,
ради кого она устроила это представление, она не могла связать и нескольких
слов.
Темные, будто сотканные из каштанов волосы, такие же темные,
резко вздёрнутые вверх брови и таинственные алые, словно рубины, глаза, сверкающие
под ними. Острый нос без изгибов, мягкие и пухлые губы, тело такое крепкое и
подтянутое, будто взятое с образа бога, и безразличное, высокомерное отношение…
Он был гораздо более обаятельным, чем казалось издалека.
— Кня-князь Луаве!..
— Говорите по делу.
— А-а-ах!.. Князь Луаве!..
Вид хрупкой, словно цветок, девушки, которая лишь смотрела
на него одержимыми глазами и повторяла его имя дрожащим голосом, не вызывал в
нём ни сочувствия, ни жалости.
— Это всё, что вы хотели сказать?
Когда он со скучающим видом попытался закрыть дверь экипажа,
девушка пришла в чувства и схватила её. Затем дрожь прошла по всему её телу, и
она призналась в своей несчастной любви.
— Я люблю вас! Люблю всем сердцем! Даже если я стану лишь
вашей любовницей, меня это не волнует! Пожалуйста…
Говорить такие слова было бы огромным позором для молодой
леди из семьи влиятельного виконта, но она не сомневалась. И мужчина,
услышавший её признание, не был впечатлён. Наоборот, он смотрел на неё
презрительным, полным высокомерия взглядом.
— Я притворюсь, что не слышал этого. По пути обратно купите
зелье очищения в Храме.
— Если вы не примите мою любовь, я умру!
При таком безразличном отношении мужчины, девушка, наоборот,
резко изменила своё поведение и закричала.
— Угрожать любимому человеку – действительно великая любовь.
— Я не шучу! Ох, прошу вас, приходите в Храм Эрна сегодня
ночью, где я поклянусь в своей вечной любви к князю. Если вы не придёте… Завтра
вы найдёте лишь моё бездыханное тело.
Мужчина захлопнул дверь экипажа прямо перед носом девушки и
постучал в стенку перед ним. Затем экипаж сдвинулся и поехал вперёд, оставляю
рыдающую девушку позади.
— Вы в порядке?
— Почему я должен быть не в порядке? Это уже не в первый и
не во второй раз.
Артур Хиггинс, дворецкий княжества Луаве, внимательно
наблюдавший за состоянием своего господина, расслабил плечи, когда не заметил
никаких признаков волнения на лице мужчины. Однако, он не мог отпустить тяжелые
мысли. Прошло уже 16 лет с тех пор, как с семилетнего возраста его господин страдает
от горькой любовной одержимости.
— Артур.
Серьёзный тон низкого, сухого голоса вернул его в
реальность.
— Да, господин.
— Не волнуйся слишком сильно. Это не та проблема, которую ты
мог бы решить.
— Простите.
Каэль Луаве, который долго страдал, пока не стал равнодушным
к признаниям в любви, основанной на безумной одержимости, теперь игнорировал
такие инциденты, считая их обычным делом. Тогда он и представить себе не мог,
как это небольшое событие изменит его жизнь.
— Сегодня будет великолепная погода! Я счастлива!
Лена широко улыбнулась, вдыхая угасающий запах рассвета.
Человек, который никогда не работал в промокшем и тяжелом от дождя платье, не
познает истинной благодарности миру за ясную погоду. В хорошую погоду и
работать легче, и травы сохнут лучше, поэтому, чтобы узнать, будет дождь или
нет, Лена всегда вдыхает утренний аромат, выглядывая в открытое окно сразу
после пробуждения.
В отличие от предыдущих облачных дней, сегодня сияло солнце.
Небо всё еще было тёмным, но на нём не виднелось ни одного облачка. Заправив
твердую деревянную кровать старым одеялом, она в мгновение ока расчесала и
собрала свои вьющиеся каштановые волосы и посмотрела на себя в разбитое зеркало,
висящее на стене её комнаты. Она широко раскрыла глаза.
Каждый раз, когда она смотрела в свои лиловые глаза, которые
достались ей от матери, Лена вспоминала её.
«Не теряй надежды и живи с храбростью в сердце. Смотря в
свои глаза, помни, что мама всегда рядом с тобой».
Её мать была красавицей со сказочно-серебряными волосами и
лиловыми глазами, более чистыми и яркими, чем у дочери. Сказав эти слова, она
тихо умерла, словно сгоревшая свеча.
Тогда Лена чувствовала себя брошенной в океан безысходности
и отчаяния, но, как и сказала её мать, вместо отчаяния она схватила за руку
надежду. Лена искренне верила, что только благодаря благословлению и защите
матери десятилетняя девочка смогла стать взрослой, избежав голода, преступлений
и проституции.
Конечно, сложности были. Жизнь служанки в замке барона
довольна тяжела. Однако, не важно, насколько ужасной и трудной была работа, не
важно, насколько жестокими были люди, с которыми она работала и которые
избегали и ненавидели её, она выживала. Выживала благодаря мечте и надежде на
то, что однажды она вырвется в больший мир.
Услышав первый крик петуха вдалеке, Лена вернула себя в
чувства резким ударом по щекам.
— Сегодня я занята, и даже слишком! За работу, за работу!
Хотя солнце еще не поднялось, день самой младшей служанки в
замке Барона начинался рано. Этим утром ей нужно было постирать и развесить
десять простыней, и так как погода была ясной, она думала, что сможет застелить
их обратно к полудню.
Лена умылась в колодце и принесла на кухню пять вёдер воды.
Затем она прилежно собрала высушенные травы, которые она разложила до этого, и
положила их в старый мешок, щурясь на яркое небо. Ей следовало поторопиться,
если она хотела успеть сходить на рынок до того, как солнце взойдёт полностью.
Сбор и продажа горных трав была важным дополнительным заработком
для Лены. Для молодой девушки Керуака работа служанкой в замке барона была
неплохим выбором, но оплата была не высокой. В частности, работая младшей
служанкой вот уже восемь лет или около того, её зарплата всё ещё составляла только
триста руанов.
У неё было место для еды и сна, и нельзя сказать, что оно
было маленьким. Однако она мечтала, что однажды покинет Керуак и начнёт новую
жизнь в столице, Арденнах. Поэтому она собирала и продавала травы.
Определенной причины в выборе Арденн не было. Лена просто
хотела посмотреть мир, а Арденны были самым большим городом, который она знала.
Кто-то мог показывать на неё пальцем, считая мечту сельской девушки слишком
наивной, но у Лены не было причин жить в Керуаке без матери.
В любом случае, имея такую чёткую цель, ей было совсем не трудно
собирать травы или ходить на рынок на рассвете, который, кстати говоря, уже был
оживлённым.
— Я только что получил лишний кусок сыра с фермы Гараса.
— Я же, чтобы предложить больше товара, обчистил свой склад.
Нужно будет там прибраться.
— Вам повезло, а мне вот не очень. Куры снесли мало яиц.
Аристократ,
недавно приехавший из Арденн, сказал что купит всё и осыпал торговцев деньгами.
Поэтому каждый говорил что-то подобное. Торговцы соревновались друг с другом,
выставляя на прилавок больше и больше товаров. В сельском Керуаке, где каждый
день был одинаковым, это событие было достаточно захватывающим.
И для Лены тоже. Сегодня она продала медицинские травы за
350 руанов, хотя обычно получала лишь 300, и дядя из магазина фруктов дал ей
несколько яблок со вчерашней распродажи совершенно бесплатно.
«Мне сегодня везёт. Если так и продолжится, то миссис Марвин
отчитает меня максимум три раза, а госпожа Эллиот… хм, два? При условии, что я
ошиблась».
Лена тихо рассмеялась, посчитав свои вычисления забавными.
Все в замке, за исключением семьи конюха, ненавидели её. Но хуже
всех были главная служанка миссис Марвин, и дочь барона, госпожа Эллиот Фиделия.
Она могла понять, почему Эллиот вела себя так, ведь Лену считали незаконнорождённым ребёнком барона. Но она не понимала миссис Марвин. Конечно,
это не значило, что Лена не против издевательств Эллиот. По жестокости она была
на шаг впереди миссис Марвин.
«Ну, всё ещё не так плохо. В любом случае, у меня есть еда и
крыша над головой».
Её улыбка немного угасла, но Лена снова начала напевать себе
под нос, протирая яблоки своим фартуком. Даже если её жизнь была такой же жалкой,
как этот фартук, надежда сверкала в её сердце, как три гладких яблока.
Вернувшись до начала рабочего дня, Лена направилась в
конюшню и отдала Сид фрукт, спрятанный в руках.
— Вчера один аристократ потратил кучу денег на рынке. Из-за
этого магазин фруктов распродал почти всё, и поэтому его владелец дал мне
несколько оставшихся яблок бесплатно.
Сид, подруга Лены, которую она могла бы называть старшей
сестрой, быстро выглянула из конюшни. Яблоко, которое должно было съесть
тайно, было маленьким и непривлекательным, но голодный желудок с радостью
принял его. Какое-то время в конюшне раздавался лишь хруст.
Внебрачная дочь барона
— Что такой богатый человек здесь забыл? – озадаченно пробормотала Сид, протягивая огрызок яблока фырчащей рядом лошади.
— Ну, может быть, подлечиться?
— Зачем ему ехать в Керуак для этого?
— Потому что он недалеко от Арденн.
— Разве? В любом случае, надеюсь, этот богач останется здесь подольше.
— Ага. И на рынке царит оживлённая атмосфера. Кажется, что у торговцев почти не остаётся товара, потому что его дом скупает всё подряд.
— Ого, это же куча денег. Может ли быть, что он даже богаче барона?
После того, как они попытались выяснить, кто же богаче: барон Фиделия или дворянин, приехавший из столицы, две девушки разделились. Последнее яблоко забрала Сид, чтобы передать дяде Тео, когда он вернётся.
Вымыв руки и прополоскав рот, чтобы убрать запах яблока, Лена набрала воды из колодца и вылила её в огромную бадью. Лена должна постирать все простыни до того, как миссис Марвин спустится за завтраком. Из-за того, что каждое её движение было тщательно выверенным, недавно заполненный яблоком желудок снова опустел. И как раз в тот момент, когда Лена, задыхаясь, едва успела повесить последнюю простынь на верёвку для белья, раздался голос миссис Марвин.
— Лена! Лена!
— Да, мадам!
Громко ответила Лена. Она была напугана тем, что миссис Марвин ищет её.
— Где тебя носило? Я тебя обыскалась!
— Но разве вы не сказали мне постирать простыни этим утр….
— Ты смеешь пререкаться со мной?!
— Простите.
— Вы только посмотрите на неё. Немедленно отправляйся к хозяину! Он ищет тебя.
«Ты ненавидишь меня даже тогда, когда я делаю то, что ты говоришь… Тогда что мне делать вообще?»
Она надула губы и поднялась по лестнице. Но если бы нужно было назвать кого-то ещё более сурового, чем миссис Марвин, то это была бы баронесса. Хоть она и не унижала Лену лично, но являлась источником всех издевательств в замке. Были бы другие служанки добры к той, кого открыто ненавидит сама баронесса? Лену часто ударяли по затылку, предплечью или спине, а также на неё скидывали всю самую ужасную и трудную работу.
Но Лена держалась стеной. Не важно, как много её ругали и унижали. Не важно, что иногда её лишали еды и били. Всего этого было недостаточно, чтобы сломить её. Плохие слова можно просто пропустить мимо ушей, а частые удары и побои никогда не были серьёзными настолько, чтобы о них беспокоиться.
Конечно, она считала, что оставлять её без еды уже немного слишком, но в её комнате всегда было припрятано вяленое мясо и сушёные фрукты, поэтому, на самом деле, Лена не голодала.
Девушка склонила голову и постучала в дверь кабинета.
— Господин, это Лена.
Как только она произнесла своё имя, из-за двери раздался звон колокольчика, приказывающий ей немедленно войти.
Дверь медленно открылась, позволяя увидеть роскошно обставленную комнату, в которой на диване сидели барон Фиделия, баронесса и их дочь, Эллиот Фиделия.
— Вы звали, господин?
— Хм…
Она пришла, потому что её позвали, но барон Фиделия, не сказав ни слова, внимательно осматривал Лену, словно разрывая её на части. Как и баронесса. Наконец, Эллиот нарушила тишину.
— Наверное, будет ещё лучше, если приодеть её?
Это было очень странно. Эллиот, чьим увлечением были ежедневные издевательства над Леной, никогда не хвалила её, даже в шутку. Именно в этот момент Лену охватило волнение. Однако она впервые испытывала подобное, поэтому она не могла спросить, зачем они позвали её.
— Хм… Да, верно, но…
Барон Фиделия судорожно вздохнул, словно размышляя о чём-то.
На самом деле в словах Эллиот не было ничего удивительного. Учитывая то, какой красавицей была её мать, естественно, что и сама Лена была привлекательной.
Густые тёмно-каштановые волосы, кожа светлее чем у любой горничной и без единого изъяна. Слегка приподнятый край бровей обнажал её упрямство, а кончик носа был игриво вздёрнут вверх. Губы цвета персика и глаза, словно полные аметистов, излучали освежающую красоту.
Но то, что Лена была так похожа на свою мать, лишь ещё больше раздражало баронессу. Поэтому иногда баронесса намеренно покрывала Лену сажей.
— Эллиот права, дорогой. Всё равно у неё не та родословная, которую нужна виконту. Он наверняка слышал слухи о том, почему её гнали отсюда.
— Отец, вы ведь не отдадите меня, правда?
Баронесса и Эллиотт смотрели на барона, пытаясь убедить его принять решение. У Лены совсем не было времени вмешаться, пусть она и была предметом обсуждения.
— Но... Виконт ясно сказал привести дочь барона Фиделия. Если позже он узнает...
Глаза баронессы резко освирепели от тревожного тона барона.
— Всё верно. Разве этот ребёнок не твоё семя? Уж точно не моё.
Барон подпрыгнул от этих слов.
— Дорогая! Ты всё ещё так думаешь? Это правда не моя дочь!
— Кто этому поверит?! Ты думаешь никто не видел, как ты ходил в дом той шлюхи?
— Сколько раз мне повторять!
Барон выглядел так, будто его оскорбили, но, на самом деле, баронесса была права. Мать Лены была слишком прекрасна для такой деревни, как Керуак, и поэтому Барон Фиделя, местный лорд, всеми способами пытался соблазнить её.
Лена родилась уже после того, как её мать поселилась здесь, поэтому люди часто говорили, что она может быть дочерью барона. Как мог влиятельный мужчина оставить в покое женщину, которая ему понравилась?
Кроме того, цвет волос Лены был такой же, как у барона, поэтому, когда её мать умерла, он принял десятилетнюю девочку в замок служанкой. Неудивительно, что недопонимание между супругами лишь усугубилось.
Когда она попала в замок, её приставили к Эллиот. Из-за этого Эллиот постоянно издевалась над Леной, хоть они и были одного возраста. К девушке, выполняющей всю грязную работу в замке, не было ни доброты ни милосердия. Ведь её ненавидели и баронесса, и Эллиот.
Но Лена всегда оставалась храброй. Работники замка относились к ней холодно, но самые презираемые в замке люди, семья смотрителя конюшни дяди Тео, заботились о ней, как о дочери. Только благодаря им Лена не начала ненавидеть всех вокруг.
Но сейчас, несмотря ни на что, Эллиот не могла сказать ничего хорошего о Лене. Ведь она никогда не думала о ней в этом ключе.
Она знала, что сейчас для Лены всё складывается не лучшим образом. Но у ненавистной незаконорождённой служанки не было своего мнения. Эллиот закатила глаза и ждала, когда барон уже избавится от Лены.
— Чтож... Не думаю, что виконт Делройнс будет детально проверять семейный реестр, поэтому давайте сделаем так, как говорит баронесса.
— Да! Отличная мысль. Быть может, ты совершил ту ошибку только ради этого дня. Поэтому я прощу тебя.
Лицо баронессы смягчилось. Её улыбка была настолько широкой, что казалось, она смогла растопить всегда холодно поджатые губы и лёд в бесчувственных глазах. Затем баронесса быстро заговорила, пока барон не передумал.
— Лена, тебе уже восемнадцать лет.
— Да... Я никогда не забуду доброты, которую даровали мне господин и госпожа.
— Разумеется, не забудешь. Тем более, у тебя появилась возможность отплатить за это.
Баронесса впервые за 8 лет улыбнулась Лене. Но Эллиот резко прервала баронессу и встала рядом.
— Мама! Не она отплатит за нашу доброту, а мы снова окажем ей милость! Как может такое ничтожество стать женой дворянина без нашей помощи?
— И правда! У-у-у, какая Эллиот у нас умница!
Мать и дочь обменялись нежными взглядами. Лена завидовала Эллиот из-за многих вещей, но больше всего она завидовала тому, что у Эллиот были любящие родители. Наблюдая за Эллиот и баронессой, она почувствовала боль в груди. Она скучала по маме, которая, будучи прекрасной как летний лес на закате, и тёплой, как осенний закат, всегда защищала Лену, не смотря на свою мягкость. В то время во всём мире Лене нечему было завидовать и нечего было бояться...
Пока глаза Лены наполнялись слезами, баронесса снова заговорила.
— Как ты могла догадаться со слов Эллиот, мы нашли тебе мужа. Это виконт, приехавший недавно из столицы. У него много денег и он хороший человек.
Лена слегка приподняла глаза, которые всё это время были прикованы к полу. Кажется, это тот самый аристократ, о котором ходят слухи на рынке. Говорили, что он богат настолько, что каждый день тратил огромную кучу денег. Поэтому Лене казалось, что есть в этой истории что-то странное.
— Но... Как может дворянин жениться на служанке...
— Ох, Лена! Я думала, что ты тупая, но ты всё ещё можешь думать, да?
Эллиот усмехнулась. Лена не могла понять, что именно Эллиот считала глупым, глядя на неё. Когда Лена была личной служанкой Эллиот, она тайно выучила все правила дворянского общества и историю королевства. И она никогда не ошибалась. Возможно то, что дядя Тео и Сид называли её «умнейшей в Керуаке» было преувеличением, но у Эллиот, которая едва могла сдать экзамен на низший балл, не было никакого права называть Лену идиоткой.
Но девушка чувствовала, что не нужно спорить. Потому что ей было всё равно, что думала о ней Эллиот.
— Да. Виконт никогда не женится на прислуге. Поэтому ты вступишь в семью Фиделия перед замужеством. Следующие три месяца ты будешь учиться этикету и всему остальному, чтобы не посрамить имя нашего дома. Виконт не должен узнать, что ты всего лишь служанка.
— Что? Я... стану частью семьи?
Широко раскрыв глаза, Лена испуганно посмотрела на баронессу.
— Да. Ты удостоишься милости, за которую и жизни не хватит расплатиться. Поэтому, даже будучи замужем, ты никогда не должна забывать о том, что мы сделали для тебя. Ты поняла?
— Да... Я... поняла...
Услышав слабый ответ Лены, баронесса удовлетворённо улыбнулась.
П.П. Всё-таки именно Лена внебрачная дочь барона, в предыдущей главе было не очень понятно, кто это. Позже внесу несколько правок в первую главу.
—
Позже я попрошу слуг убрать последнюю комнату на втором этаже, чтобы ты смогла
перенести свои вещи туда. Пока ты не выйдешь замуж, ты будешь брать уроки этикета
и учиться вместе с Эллиот. Мне стоит купить тебе пару нарядов.
Предложение,
которое в обычных обстоятельствах Лена бы никогда не услышала. На втором этаже
жили исключительно члены баронской семьи, а одежда знати, неважно насколько
скромная, была настолько дорогой, что имея зарплату горничной, Лена не могла
даже представить себя в ней.
Но это
было совсем неважно. Важнее было то, что Лена, с трудом собирающая деньги на
отъезд из Керуака, внезапно оказалась привязана к баронству.
Кроме
того, эта услуга была не бесплатной. На первый взгляд казалось, что Эллиот
должна была выйти замуж, но она ужасно этого не желала. Это означало, что тот
мужчина вряд ли окажется порядочным. Но даже понимая это, Лена не имела права
отказаться, ведь она была не более, чем служанкой, внебрачным ребёнком в месте,
где не было никого, кто мог защитить её.
Если
она откажется от этого предложения, её выдворят из замка, и вскоре она умрёт от
голода, не найдя новой работы. Настолько обширна власть барона.
— Благодарю,
госпожа…
— Ах
да, с этого момента ты должна называть меня матушкой. Ты не должна называть
меня госпожой при виконте.
Лена
даже не смогла ничего ответить, ведь её мать уже давно скончалась.
— Лена?
—
Н-но…
Неохотно
пробормотала Лена, но вдруг Эллиот, стоящая рядом с баронессой, закричала.
— Я
против!
—
Эллиот, это только на три месяца. Какая разница, как она будет меня называть,
если это позволит тебе быть в безопасности?
— Я
всё равно против! Она всего лишь должна быть осторожной перед виконтом. Неважно,
насколько она глупа, но уж с этим то она справится. Да, Лена?
Эллиот
яростно кричала на Лену, склонившую голову, но девушка ещё никогда не была так
рада слышать этот голос.
—
Конечно, мисс. Я буду предельно осторожной.
К
счастью, баронессе также не особо нравилась эта идея, поэтому она просто
сказала ей об этом и отпустила Лену, не настаивая.
После
того, как Лена ушла, Эллиот приложила руку к груди и сказала:
—
Фух. Я рада, что она такая идиотка. Виконта Делройнса тоже стоило бы выдворить
отсюда. Как он посмел просить меня стать его женой будучи пятидесятилетним
стариком? Тем более, разве он не извращенец?
—
Тц. Не думал, что его условием станет моя дочь. Такое чувство, что, прибыв в
Керуак, он сразу начал искать сведения о том, у кого есть дочери и сколько им лет,
— нахмурившись, покачал головой барон Фиделия.
Даже
будучи изгнанной из Арденн, семья виконта не та, что может сгнить в деревне.
Они накопили столько богатства, что даже побочная ветвь может жить в достатке
до конца своих дней. А для барона Фиделия приезд виконта Делройнса в Керуак
оказался возможностью продвижения в политических кругах столицы.
Но виконт
оказался куда более наглым, чем предполагалось. Понимая, что барон желает стать
его доверенным лицом, он завёл разговор о том, что у него нет жены.
«— Кстати,
леди Фиделия ведь ещё не замужем? В конце концов, нет более крепких отношений,
чем отношения между членами одной семьи.»
Его
посмеивающееся лицо было отвратительным. Кроме того, как барон мог доверить
свою дочь человеку, которого только что встретил?
— Ах,
у меня от него мурашки по коже. Почему он лысый, а его живот такой огромный? А
ещё, вы видели? В углу его губ скопилась слюна… Агх, от одной мысли об этом у
меня пропадает аппетит.
— Но
есть проблема посерьёзнее: скорее всего, он уже не может завести детей. Если
женщина выйдет замуж за немолодого мужчину, который понятия не имеет, сколько
он ещё проживёт, то её жизнь может превратится в ад.
—
Наследник – это проблема? Я лучше умру, чем лягу в постель с таким мужчиной.
—
Тебе больше не о чем беспокоиться, Эллиот. Мы собираемся выдать замуж «дочь барона
Фиделия», как и было уговорено, а то, что будет уже после их свадьбы, нас не
касается. Поэтому, не хмурься, иначе морщины появятся.
Баронесса
успокаивала свою дочь, гладя её по темно-русым волосам, таким же, как и у неё
самой. Эллиот мягко улыбнулась в ответ на эту ласку.
На
следующий день Лена собрала свои немногочисленные вещи и перебралась в угловую
комнату на втором этаже, после чего отправилась в конюшню на поиски своей
близкой подруги, которую уже не сможет видеть так часто. Сид умело расчёсывала
гриву лошади.
Она
была дочерью смотрителя конюшни, дяди Тео. Восемь лет назад она словно стала
старшей сестрой Лены. Хотя, её часто принимали за «брата» из-за короткостриженых
волос и пухловатого телосложения. Эти двое были близкими сестрёнками, которые
знали друг друга лучше, чем кто-либо ещё.
Всегда
серьёзная Сид улыбалась только тогда, когда видела Лену. Так и сейчас, едва
завидев подругу, Сид с улыбкой зажгла свет и расстелила старое одеяло в углу
конюшни. Сидя на нём вместе с сестрой, Лена поведала ей обо всём, что произошло
вчера.
— Да
ну! Выйти замуж за аристократа?
— Я
тоже не знаю деталей и не знаю, когда меня официально примут в семью, но теперь
моё имя Лена Фиделия, и через три месяца я выйду замуж за виконта. Возможно,
вместо Эллиот.
— Разве, разве… это нормально? Простолюдину быть парой виконту… Это странно. Если
он узнает, что ты работала здесь служанкой, он не простит тебя!
—
Думаешь, я не понимаю этого? Но что будет, если я откажусь? Считаешь, госпожа
скажет «да, конечно, ничего не поделаешь, раз ты не хочешь»? Я просто… просто
надеюсь, что виконт окажется хорошим человеком.
— Ха…
Это уже слишком. Что с ними не так?
— Не
знаю. Но я могу стать виконтессой и жить достойной жизнью.
Но
Лена понимала, что сказать проще, чем сделать. Она просто пыталась немного успокоить
Сид. Но та, прекрасно зная, что Лена имеет ввиду, нахмурилась.
Лена
всегда была умным и храбрым ребёнком, несмотря на ситуацию, в которой она
оказалась. Она никогда не теряла самообладания и никогда не плакала из-за бессердечности
главной служанки или жестокой тирании Эллиот. Лена не была виновата в том, что
она родилась внебрачной дочерью барона, и Сид не могла понять, за что её
ненавидят.
Она помогла
бы Лене сбежать из этого проклятого Керуака прямо сейчас, если бы только могла.
Даже если бы они больше никогда не увиделись, Сид была уверена, что сможет
выдержать тоску по сестре, если та сможет сбежать от этой травли. Но Сид была
всего лишь дочерью смотрителя конюшни.
—Если всё будет хорошо, и я смогу стать виконтессой, я заберу вас с дядей к
себе.
— Не
беспокойся о нас, лучше думай о себе.
Видя,
как Лена беспокоится о них больше, чем о себе, Сид поджала губы. Она ненавидела
себя за то, что не могла ничего сделать для подруги.
Логос,
могущественное королевство, в котором вместе жили Сид и Лена, был прекрасной
страной с богатой двухтысячелетней историей. Мягкий климат в любое время года на
огромной земле способствовал процветанию сельского хозяйства, а шахты на севере
могли похвастаться огромным количеством редких драгоценных камней и полезных
минералов. Из-за доступа к морю на юге развивалась торговля, и знать
королевства интересовалась новыми культурами.
Люди
называли богатый и влиятельный Логос «шедевром, созданным совместными усилиями
ангела и демона». Это прозвище происходит из легенды об основании Логоса.
Много
веков назад, когда белокрылый зверь схлестнулось в бесконечной битве с темнокрылым
зверем, в битву двух создателей этого мира вмешалась богиня в облике прекрасной
девушки и укротила разбушевавшихся монстров. На земле, по которой она ступала,
теперь располагался Логос.
Звери
обладали особой силой, которую позже нарекли магией. Они с удовольствием
служили прекрасной богине, и с помощью своих сил возделывали землю, чтобы
преподнести её как подарок своей госпоже. Так девушка стала первой королевой
Логоса. Благодаря её силам звери обрели человеческий облик и стали первыми дворянами:
зверь с белыми крыльями получил имя Сантелла, а зверь с чёрными крыльями принял
имя Луаве.
Легенда
очень древняя, и магия в крови двух семей медленно разбавлялась от поколения к
поколению, но они всё ещё обладали силой, намного превосходящей человеческую.
Эта сила была направлена на защиту страны, поэтому семьи Сантелла и Луаве
получили прозвище «Хранители Логоса».
Наследники
этих семей всегда были выдающимися, но Каэль Луаве, преемник и единственный сын
нынешней семьи Луаве, притягивал огромное внимание общественности из-за своих сил.
Было неясно, дар это или проклятие, но в семь лет, когда Каэль присягнул в верности
королеве Логоса, он заполучил силу очаровывать как мужчин, так и женщин.
Эту
силу стали называть «дьявольской», так как никто не мог придумать более подходящего
названия, ведь за всю историю королевства никто из двух семей никогда не владел
такой силой. На королевскую семью и тех, кто обладал сверхъестественными силами,
эта сила не оказывала никакого влияния, но обычные люди даже не смели
сопротивляться ей.
Проблема
заключалась в том, что «любовь» включала в себя острое физическое желание и навязчивое,
сводящее с ума стремление к обладанию, а в крайних случаях, и к убийству Каэля.
Из-за этого Каэль пережил множество покушений и попыток изнасилования к своим
двадцати трём годам.
—
Это не смешно.
Тихий
звук сухого голоса заставил кабинет погрузиться в тишину.
— Кроме
этих скучных новостей, есть что-нибудь интересное? — спросил Каэль, сидя в
огромным кресле и не поднимая глаз на молодого юношу, зачитывающего доклад.
— Вы
ожидаете новостей о виконте Делройнсе?
Каэль
поднял голову, алые глаза рассматривали седовласого докладчика.
— Он
не стоит внимания вашего превосходительства. Если мужчину за пятьдесят
выдворить из столицы в сельскую местность за флирт с молодой леди, он,
наверняка, будет испытывать чувство стыда, а жизнь превратится для него в
подобие смерти. Но если бы он всё ещё был полон жадности…
— Дело
не в этом. Он сказал, что это я виновен в произошедшем с ним.
—
Ха-а… И почему он являлся доверенным лицом фракции чёрной знати? Граф Мален,
чьим приближенным был виконт Делройнс, был слишком пугливым и не мог даже
поднять головы.
— Всё
потому, что чиновники семьи Луаве совсем не разбираются в людях…
Виконт Рубен Делройнс был извращенным стариком, который преследовал только молодых девушек в подростковом возрасте, даже в возрасте пятидесяти лет. У семьи было много денег, так что скандал, казалось, был каким-то образом прикрыт деньгами. Проблема была в том, что последней девушкой, которую он дразнил, была дочь графа Кэдбери.
Когда граф Кэдбери узнал, что к его младшей дочери приставал какой-то извращенный старик, граф Кэдбери немедленно вызвал виконта Делройнса на дуэль. Им обоим было за 50, но виконт Делройнс, который зарабатывал большую часть своих денег на торговле, был человеком, который даже не знал, как поднять меч, по сравнению с графом Кэдбери, бывшим гвардейцем. Если бы он дрался на дуэли, то покончил бы с собой на месте.
Виконт Делройнс обратился за помощью к графу Малену и герцогу Луаве, но они яростно отвергли его, и в конце концов он смог обратиться с просьбой о посредничестве к королевской семье, и дуэль была окончательно прекращена. Взамен, конечно, он дал графу Кэдбери изрядную сумму денег, хотя тот и не смог бы ступить в Арденны, пока скандал не утихнет.
По этому поводу он открыто критиковал тот факт, что причина, по которой его выгнали в сельскую местность, заключалась в том, что герцог Луаве не защитил его должным образом. Кроме того, "герцог Луаве - проститут, который соблазняет мужчин и женщин всех возрастов", и поползли слухи, что он воспользовался всеми интересами посредством разговоров на подушках. Было бы хорошо, если бы это было все, что он сделал, но недавно он использовал дворянина на стороне семьи Сантелла и пытался напасть на семью Луаве.
”Если он хочет спорить, пускай спорет с графом Маленом, но я не знаю, почему он осмелился упомянуть ваше превосходительство".
Молодой человек, исполнявший обязанности помощника Каэля, покачал головой и прищелкнул языком, но именно уникальная социальная структура Логоса позволила виконту Делройнсу настаивать на том, что герцог Луаве обязан защищать его. Дворянский титул в Логосе также был разделен на пять рангов, но система и функции сильно отличались от таковых в других странах.
В Логосе было два герцога, девятнадцать графов и большое количество виконтов и баронов. Маркиз был почетным титулом, поэтому у них не было территорий и политического влияния, и они были разными по численности.
Девятнадцать округов, которые можно назвать крупнейшим политическим классом среди аристократии, были дополнительно разделены на фракцию черных, которая подчиняется семье Луаве, и фракцию белых, подчиненную семье Сантелла, и нейтральную фракцию, которая не принадлежит ни к одной фракции в частности. За ним последовали виконты и бароны.
И поскольку виконт Делройнс был связан по линии графа Малена, который принадлежал к черной фракции, он считал, что герцог Луаве должен был защитить его. Однако это был вопрос, который следовало адресовать графу Малену с самого начала, а не вопрос, которым виконт должен был осмелиться беспокоить герцога.
Каэль просто улыбнулся, подтверждая уродство бесстыдных людей. Потому что это было обычным делом.
Каэль еще глубже зарылся в свое кресло.
“Кстати.....… Есть какие-нибудь новости из Луахаллы?”
“Луахалла…… Луахалла, маркиз Рогнак? Зачем вдруг вспоминать маркиза Рогнака...”
“Кажется, мы можем помочь друг другу, поэтому я стараюсь заранее построить прочные отношения. Я думаю, пришло время мне услышать от.......”
“Разве это не первая встреча маркиза Рогнака и герцога?”
“Так и есть”.
“Не говорите…… Он открылся вашим силам?”
“Немного?”
“Лорд Каэль!”
Человек, докладывавший ему, граф Джерард Лангтейл, вскрикнул в смятении. Каэль даже не рассердился на графа, который повысил голос и опрометчиво выкрикнул имя Каэля. Он был самым надежным помощником, и причина, по которой он был взволнован, заключалась также в том, что это было ради всей черной фракции.
Каэль носил святую реликвию "Калия", которая подавляла его дьявольские силы с десяти лет, но его часто подозревали в использовании своих дьявольских сил, потому что он был слишком изобретателен для своего юного возраста.
Из-за настойчивых просьб семьи Сантелла королева обязала Каэля носить Калию, и даже если не по этой причине, Каэль никогда не снимал ее со своего тела во время работы. Тем не менее, он мог свободно использовать дьявольскую силу, которая была связана с ним, как проклятие, с пятнадцатилетнего возраста.
Большинство дьявольских сил были определенно подавлены, когда он носил Калию, но если его эмоциональное состояние было нестабильным или он хотел сильно излучать свои дьявольские силы, Калия не могла блокировать это.
Однако способность превращать другого человека в "гончую собаку" не приветствовалась, поэтому все его помощники были против использования Каэлем этой силы. Это происходит потому, что в худшем случае все достижения и слава, над которыми усердно трудились герцог Луаве и дворяне черной фракции, могут быть подвергнуты критике как результат грязной власти.
“Это не та сила, которой должен обладать лорд Каэль, а скорее проклятие, от которого вы должны надеяться избавиться. Вы искушаете маркиза Рогнака дьявольской силой........”
"Почему? Джерард, ты думаешь, я проститут?”
“Лорд Каэль! Как вы могли такое сказать!”
“Если ты не это имеешь в виду, тогда я не понимаю. Если вы не можете избежать этого, наслаждайтесь этим. Это проклятие, которое не проходит, что бы вы ни делали, не было бы более продуктивно использовать его в качестве ресурса? Или это потому, что ты думаешь, что я использую эту силу и на тебе тоже?”
“Лорд Каэль......!”
“Не волнуйся. Я тоже не хочу видеть, как ты тяжело дышишь. Но, на всякий случай, всегда удостоверяйся, что у тебя с собой "зелье очищения".
Чтобы не поддаться его дьявольским силам, самым распространенным методом было принять "очищающее зелье", приготовленное в храме перед встречей с ним. Первоначально это было зелье, приготовленное для очищения злых умов перед началом молитвы, но после того, как появились дьявольские силы Каэля Луаве, оно в основном использовалось как "дьявольский профилактический препарат" для тех, кто хотел встретиться с Каэлем.
На самом деле, для Каэля все это было нелепо.
Он не мог понять, почему все обвиняют его в проклятой магии. Несмотря на то, что он был герцогом из-за этой дьявольской силы, он не мог иметь рядом с собой слугу или служанку. Это также было причиной травмы в его детстве; его чуть не убили или не изнасиловали окружающие люди, так как он не знал, кто будет одержим дьявольской силой, которая тайно просачивается из подавления Калии.
В частности, слуги и служанки должны были стоять рядом с ним, и даже Каэль не мог подготовиться к внезапному нападению с близкого расстояния. Было удобнее, когда его не обслуживали, чем весь день нервничать, сомневаясь в человеке, который был рядом с ним.
Благодаря этому ему всегда приходилось есть, переодеваться и мыться самостоятельно. Массаж для снятия усталости был роскошью, которую он даже не мог себе представить. Это должен был быть кто-то рыцарского уровня или выше, чтобы сохранить свой разум нетронутым, когда они положат руки на его обнаженное тело. Однако нельзя обращаться с рыцарями как со слугами.
Каэль встал со стула и медленно подошел к окну. В огромном саду за окном усердно трудились работники герцогства. Было действительно несправедливо не иметь возможности получить ни одного посещения даже при таком большом количестве сотрудников.
“Следите за передвижениями маркиза Рогнака. Потому что, похоже, он скоро придет. И не следует пренебрегать наблюдением виконта Делройнса. Это определенно не будет гладко. Есть что-то, во что он верит, поэтому я уверен, что он ведет себя высокомерно. Когда он появится в окрестностях Арденн, нападите на него. Он осмелился смотреть свысока на герцогство Луаве, так что он должен заплатить за это.”
Каэль снова повернулся спиной к окну и сел перед офисным столом. Сегодня у него было много работы.
После получения отчета от помощников в каждой области, авторизации документов, которые они разместили, проверки отчета о монстрах в регионе Шарден, встречи с теми, кто просил о личной встрече, чаепития и получения отчета о завтрашнем расписании, Каэль смог вернуться в свою комнату.
Это было нетрудно, потому что он всегда это терпел, но после того, как он встретил человека, который смотрел на него такими грязными глазами, как сегодня, ему стало нехорошо.
"Слабый человек даже не выпил зелье очищения, он здесь, чтобы лечить свою фригидность?"
Последним человеком, с которым он разговаривал сегодня, был виконт Пейтон, который пришел к нему и сказал, что хочет участвовать в семейном бизнесе Луаве. С того момента, как он сел в приемной, на его лице появилось несколько взволнованное выражение, и как только он увидел входящего в комнату Каэля, он в бешенстве посмотрел на его лицо и тело. Независимо от того, что спросил Каэль, единственный ответ: "Да, это честь". Кроме того, он, казалось, даже не замечал, что его тело все больше и больше склонялось к Каэлю.
Каэль тоже расстроился и приказал рыцарям вытащить его, и пока его вытаскивали, он кричал Каэлю, чтобы тот принял его. Это было невозможное действие, которое можно было совершить в здравом уме.
Каждый день, когда Каэль сталкивался с такими людьми, ему всегда вспоминались ужасные воспоминания его детства. Первыми, кто терроризировал его, были его слуги и служанки. Каэль все еще отчетливо помнил их изменившуюся внешность.
Восхищенные глаза, уставившиеся на него, хриплое и тяжелое дыхание, потому что они не могли контролировать свое сексуальное желание, безумие, которое хотело броситься с ним на смерть, и, наконец, образ того, как их режет рыцарь, который услышал его крик и убежал................
Первые три года с этим проклятием были действительно похожи на жизнь в аду. Какими бы ухоженными и преданными они ни были, они становились "гончими собаками" перед Каэлем. Были люди, которые пытались поглотить его, потому что не могли контролировать свою собственническую любовь. Каждый день был ужасом, и он ни в кого не мог поверить.
Но, что интересно, причиной того, что Каэль решил использовать эту проклятую дьявольскую силу в качестве своей собственной силы, был день, когда он приобрел святую реликвию, Калию, которая подавляла дьявольскую силу.
Единственное слово, которое могло бы объяснить тот день, было драматичным. Во-первых, сам день был днем рождения королевы, и возвращение его отца из Касманорова после того, как до него дошли слухи о святой Калии, произошло позже, чем ожидалось. Поскольку глава семьи не смог присутствовать, его преемник, Каэль, должен был присутствовать на банкете.
Чтобы Каэль мог выйти из дома, вокруг него должно было быть по меньшей мере четыре рыцаря. Эти рыцари также должны были обладать сильной ментальной силой и обладать великолепной аурой, а Каэль должен был носить плащ, сделанный храмом.
Как он нервничал, направляясь в королевский дворец со всей этой суетой. Однако королевская семья, люди из семьи Сантелла и рыцари с сильными аурами не подвержены влиянию дьявольской силы, поэтому, как ожидал Каэль, могут быть и другие дворяне, которые не поддадутся этой дьявольской силе. Он верил, что это будет отличаться от слуг и служанок, потому что у всех была высокая самооценка и гордость.
Однако такие ожидания были разбиты вдребезги с того момента, как Каэль вошел в банкетный зал.
–Эй, кто это?
–Как он может быть настолько красивым....
Те, кто смотрел на него влюблёнными глазами и шептали восхваления, начали задыхаться.
–А-а-а-а, пожалуйста! Пожалуйста, возьми меня за руку хотя бы раз!
–Ты словно мой ребенок! Дай мне обнять тебя хоть раз!
–Пропустите! Прочь с дороги! Хык! Посмотри же на меня!
Банкетный зал быстро погрузился в настоящую суматоху. Рыцари выстроились в ряд перед побледневшим Каэлем, но тем, кто был окутан дьявольской силой, казалось, было на это плевать, даже если бы им преградила путь сама Королева. Небывалый хаос возник в день рождения монаршей особы.
–Каэль!
Это произошло ровно в тот же момент. Его отец, герцог Дэмиен Луаве, прибежал с Калией в руках.
Он задействовал силу королевских рыцарей, чтобы оттеснить дворян, и поспешно повесил Калию на шею Каэлю. В голове настойчиво билась единственная мысль: "Молю, пусть это возымеет хоть какой-то эффект".
И чудо случилось.
–....Что?
–А? Почему я....
–О Боже! Что я пытался сделать?!
Как только Калия коснулась тела Каэля, те, кто тянулись к нему, начали постепенно отступать. Но дело не только в этом. Дворяне были шокированы тем, что они в один момент безумно возжелали Каэля. Ведь несмотря на то, что Каэль был очень красивым мальчиком, ему исполнилось всего десять лет.
Казалось, будто Каэля спасла сама Божья воля. У него на глазах навернулись слёзы, потому что он подумал, что теперь люди будут относиться к нему как к нормальному человеку. Однако всё обернулось совсем иначе.
–Ах, дьявол! Это сам дьявол!
–Точно! Боже мой, это ужасно!
–Он пытается соблазнить других дворян силой дьявола! Вы что, с ума сошли?!
Высокородным аристократам стало стыдно за своё внезапное помутнение рассудка, поэтому они предпочли отвести взгляд и обвинить во всём Каэля. Огромная перемена в отношении была непостижимой. Чужие взгляды, которые только что горели страстью, стали холодными, словно все присутствующие смотрели на что-то грязное.
Это была ненависть. Презрение. И в то же время страх. И всё же на некоторых лицах можно было увидеть оставшийся след ещё не угасшей страсти.
В тот день маленький Каэль подумал, что люди действительно уродливы. Никто не извинился перед ним и не спросил, всё ли с ним в порядке. Он покинул это место на руках своего отца, который, наконец, вздохнул с облегчением. В памяти Каэля отпечаталось уродство дворян, которые всё ещё корчились при взгляде на него.
Долгое время после этого в светских кругах ходила история о том, что в семье Луаве родился дьявол, и с того дня Каэль перестал верить в человечество. Впервые у него появились чувства, отличные от страха, в отношении его способности сводить таких людей с ума.
"Хах. В голове всплыли столь неприятные воспоминания".
Поэтому его попросили тщательно скрывать себя от других, но, похоже, кого-то убедила взятка виконта Пейтона. Герцог велел Жерару поймать крысу, чтобы сразу раскрыть их личности.
Люди были так же любопытны, как и кошки. Всем очень хотелось узнать о "герцоге с дьявольской силой", который не появляется в светском обществе из-за своего проклятия. До него также дошли слухи, что некоторые платят и торгуют правами на встречу с Каэлем.
"Какого чёрта вы творите...?"
Каэль не мог понять, чего люди пытаются добиться, встречаясь с ним. Хотят ли они проверить, действительно ли он обладает дьявольской силой? Хотят ли они взглянуть на его внешность, утверждая, что он воплощение Бога войны Периуса?
Что бы это ни было, их даже не смущала собственная глупость. Но в то же время Каэль считал, что ему очень повезло родиться герцогом Луаве. Будь его титул чуть пониже, и он был бы низведён до уровня игрушки для всех власть имущих.
–Ваше Превосходительство. Ужин готов.
Слова рыцаря, караулившего у его дверей, позволили Каэлю отвлечься от неприятных мыслей. Но последующая ситуация также была не из приятных.
Каэль ел в собственной маленькой столовой, а не в главном обеденном зале особняка. Не было необходимости есть в одиночестве за огромным столом – его больше устраивала маленькая столовая, где можно было закрыть дверь, чтобы ни один служащий, случайно проходивший мимо, не стал очарован дьявольской силой.
Однако из-за этого не было никого, кто бы мог прислуживать ему во время трапезы. Поэтому только после того, как все блюда были расставлены на столе, он спускался в столовую, чтобы поесть, – за это время еда остывала и теряла свой вкус.
Он, конечно, понимал, что это неизбежно. Даже если дьявольская сила подавлялась должным образом, те, кто имел слабую ауру, или те, кто был не в самой лучшей форме, часто хватались за грудь и падали навзничь – стоило им только приблизиться к Каэлу. Тем не менее, даже занятой дворецкий не мог лично позаботиться о господине во время ужина. Ведь Ардер был вечно в делах, собственно, как и сам герцог.
–Х-у-у-у-у…
Он не мог пропустить ни одного приема пищи, даже если у него не было аппетита. Потому как невозможно руководить этим великим герцогством Луаве, подданными и слугами, не имея на то должных сил. Работы с каждым днём накапливалось всё больше, а трудности и угрозы для семьи также возникали изо дня в день. Ему приходилось постоянно быть в физической активности. Еда для него скорее являлась топливом.
На столе стояли ещё тёплый цыпленок с винным соусом, хрустящий хлеб с маслом и суп с превосходным вкусом. Однако без особого энтузиазма Каэль вымыл руки в миске с водой, затем нарезал хлеб и съел его вместе с маслом. И вино, и воду для полоскания рта приходилось наливать самому прямо в бокал. Разумеется, лучшие блюда готовили только лучшие повара, но он всегда оставлял еду на потом.
Герцог вновь был предельно занят, поэтому после еды он допоздна читал книги или выборочно читал и отвечал на письма. А перед сном раз в несколько дней он погружался в горячую ванну, чтобы расслабиться. Разумеется, ни о какой прислуге в кальне не было и речи. Он не хотел, чтобы его обнажённое тело видели даже некоторые из рыцарей. Это была одна из причин, по которой он всегда носил одежду, скрывающую даже шею. Дело в том, что дьявольская сила распространялась от кожи, и чем больше Каэль обнажал своё тело – тем сильнее было воздействие на других.
В этом королевстве имелось всего два герцога, и по могуществу они уступали только Королеве. И один из них, Каэль Луаве, в абсолютной тишине ванной комнаты должен был использовать длинную щётку-палку, чтобы вымыть свою неохватную спину, а чтобы дотянуться до мускулистых плеч, ему приходилось обхватывать себя руками.
–Тц.
Он чувствовал себя неловко, моясь сегодня в одиночку.
Подготовка к свадьбе Лены пролетела как один миг. Три месяца казались долгим сроком, но до свадьбы оставался уже месяц.
Конечно, два месяца на обучение манер аристократии – слишком мало для той, кто всю жизнь прожила в качестве служанки. Лена обучалась до глубокой ночи, но Эллиот и наставница по-прежнему донимали её каждый день.
Однако Лена была не из тех, кто обижается или бросается в слёзы от подобных издевательств. В любом случае, над ней измывались ещё с тех пор, как она присоединилась к баронству в качестве служанки. Для девушки в этом не было ничего нового. По крайней мере, теперь она находилась в более благоприятной ситуации, чем когда работала простой служанкой.
"В любом случае, я чувствую себя комфортно...."
Не смотря на то, что она чувствовала, что её спина вот-вот сломается от постоянных тренировок по правильной походке, ей действительно было удобно. Не было необходимости окунать руки в ледяные колодцы, и Эллиот не царапала её, боясь оставить синяки или шрамы на её теле. Благодаря тому, что ей необходимо было привести в порядок своё худощавое тело, еда стала намного лучше, а кашель, который постоянно мучил, практически исчез, потому что она покинула затхлую комнату.
Однако перед свадьбой на неё сильно давил тот факт, что она должна была притвориться благородной девушкой. Если бы выяснилось, что на самом деле она служанка, её могли бы избить до смерти за насмешку над дворянством. Лена прекрасно понимала, что этот обман придумал именно барон Фиделия, но в любом случае накажут именно её.
Больше всего её беспокоил тот факт, что она никогда не видела человека, который станет её мужем. Лена считала, что это традиция аристократии, о которой она однажды слышала – когда жених и невеста видели друг друга непосредственно в день свадьбы. Однако девушка всё равно волновалась, ведь Эллиот отказалась от этого брака, и с каждый днём Лена становилась всё более тревожной.
Поэтому, услышав, что замок посетит виконт Делройнс, она очень разнервничалась. Однако Эллиот и другие служанки, заметив, что Лена постоянно смотрит в окно, решили, что она трепещет от предстоящей встречи.
–Лена. Тебе не терпится увидеть виконта?
–О, нет....Скорее не терпится...
–Да, да. Какой бы вульгарной ты ни была, беря пример со своей матери, ты должна уметь притворяться будто тебе стыдно. Делай так, как тебя и учили. Но не волнуйся. Виконт – это человек, который очень хорошо с тобой поладит. Пф-ф-ф!
Когда Эллиот громко рассмеялась, беспокойство Лены лишь усилилось. Учитывая многолетний опыт общения с Эллиот, она знала, что этот смех сейчас был именно тем смехом, которого следовало остерегаться.
Например, она привязывала верёвку к кухонной двери, пока Лена прибирала со столом, или подбрасывала дохлую мышь в большое ведро для мытья посуды, или во время диктанта нарочно подкладывала перед Леной лист с ответами, чтобы её побил учитель. Вот какой был смех у Эллиот в эти моменты.
Но даже если бы она узнала бы всё заранее, Лена уже ничего не могла сделать. Всё, что ей оставалось – это молиться, чтобы не стало хуже.
–Виконт Делройнс! Добро пожаловать.
–Давно не виделись, госпожа Фиделия.
Тем же днём барон Фиделия приветствовал виконта Делройнса, который захотел посетить поместье.
Предлогом для посещения замка стало то, что виконт хотел поговорить о своих планах на будущее с "великими" дворянами Арденна, но чета баронов Фиделия знали, что этот старик-извращенец просто хотел как можно скорее увидеть Лену.
Между тем, они долго откладывали приезд виконта, страшась, что он узнает всю правду о служанке-Лене. К счастью, за это время внешность девушки облагородилась. Поскольку они строго предупредили её не болтать лишнего в присутствии виконта Делройнса, то решили, что попить чаю часок-другой для не составит большого труда.
–Я приготовила чай, который показался мне достаточно приятным, но не знаю, придётся ли он по вкусу виконту, живущему в Арденне.
–Хо-хох. Когда я прибыл в Керуак, то сразу отказался от всех своих ожиданий. Не волнуйтесь.
Виконт Делройнс, который был настолько толст, что живот переваливался за пояс, не мог промолчать даже на простую вежливость. На мгновение улыбка жены барона дрогнула, но, к счастью, виконт Делройнс не был заинтересован в самой госпоже Фиделии.
–Хм-м-м. Теперь, после моего визита, я хотел бы увидеть юную госпожу Фиделию.
На его жирном лице промелькнуло жадное предвкушение. А ведь он ещё даже не притронулся к чаю.
Барон Фиделия и его жена в очередной раз подумали, что пришло время представить Лену как юную госпожу Фиделия, и приказали служанке привести её.
–Она ещё совсем молода и глупа, и ей много не хватает. Надеюсь, что виконт будет благосклонен к ней.
–Аха-ха! Разумеется. С этого момента я займусь её обучением и буду благоговеть перед ней от имени барона и госпожи Фиделия.
Виконт произнёс это с похотливым выражением лица и, глядя на него, супруги Фиделия задались вопросом: чему, чёрт возьми, он собрался учить юную девушку – но при этом изо всех сил старались скрыть своё замешательство. Тем временем на втором этаже стало оживлённее.
–О-о-о-о!
Не успела баронская чета обернуться, как виконт Делройнс вскочил со своего места, сверкая глазами. Взгляды супругов Фиделия обратились к Лене, которая робко и несколько нервно спускалась по лестнице. Девушка, одетая как знатная дама, оказалась гораздо красивее, чем они предполагали. Своей красотой Лена напоминала собственную матушку – отчего баронесса нахмурилась.
–Ах...... Ха-ха-ха! Невероятна! Она оказалась ещё очаровательнее, чем я мог себе представить.
–Приятно познакомиться. Меня зовут Лена Фиделия, – поприветствовала Лена, придерживая жёсткую юбку своего платья.
Тщательно расчёсанные, наполовину уложенные тёмно-каштановые волосы завивались в роскошные локоны, а её бледно-розовые щёки любовно блестели. Глаза фиалкового цвета, которые опустились, стоило девушке склонить голову в приветствии и изящные, но напряжённые плечи.
Увидев виконта Делройнса с широко открытым ртом, все в комнате сразу поняли, что юная леди, вероятно, слишком соответствовала его вкусу.
–Лена. Присядь сюда.
Баронесса усадила Лену в кресло рядом с собой и заговорила с виконтом на различные темы. Однако виконт отвечал неохотно и невпопад, поскольку всё это время завороженно смотрел на свою невесту. Барон Фиделия, наблюдая за ним, окончательно убедился, что будет вполне приемлемо поднять цену "дочери".
–Кстати, виконт. В будущем мы, безусловно, породнимся. И, вспоминая наш вчерашний разговор, я подумал, что барон Дженкинс, не имеющий никаких родственных связей с вами, и я – будем иметь равное положение в обществе. Что вы думаете об этом?
–О-хо-хо! О боже, барон Фиделия, должно быть, вы всё неправильно поняли. На самом деле, на вчерашнем ужине было много лишних глаз. Поскольку я готовлюсь к такому большому событию, я просто не могу не быть осторожным с другими людьми... ... Но не волнуйтесь. Как вы и сказали, разве мы скоро не станем одной семьёй? О, как я могу относиться к своему тестю так же, как к другим? Аха-ха-ха!
Услышав слово "тесть" от виконта Делройнса, который был старше его, у барона Фиделия по спине пробежал холодок, но, казалось, всё шло хорошо благодаря Лене.
После этого они проговорили ещё около часа. И виконт Делройнс, полный сожаления, прежде чем уйти оставил влажный поцелуй на тыльной стороне руки Лены. Девушка покрылась мурашками, увидев чёткие следы слюней на своей ладони. Между тем виконт Делройнс с улыбкой произнёс:
–В силу своих обстоятельств я не могу устроить пышную свадьбу, но вместо этого я подарю вам всё, что вы пожелаете. Будто то украшения или платье, просто скажите мне. О! Глаза мисс Лены такого красивого фиолетового цвета,поэтому я закажу аметистовое ожерелье. Ждите его с нетерпением.
Вид виконта Делройнса, улыбающегося перед восемнадцатилетней девушкой так, будто он собирался отдать ей всё, даже печень и желчный пузырь [1], был откровенно неловким. Лена, выдавившая из себя улыбку, побледнела.
[п/п: кор. идиома, означающая делать что-либо великодушно, быть готовым удовлетворять потребности других]
Но каковы бы ни были переживания Лены, супруги Фиделия пришли в восторг от идеи использовать девчонку, чтобы присвоить чужие деньги. Судя по всему, виконт намеревался подарить Лене свою печень хоть прямо сейчас, поэтому они решили, что неплохо было бы оторвать маленький кусочек в качестве подарка.
Проводив гостя вместе с четой Фиделия, Лена вернулась в гостиную и увидела спускающуюся Эллиот. На лице дочери барона мелькнуло недоброе предвкушение.
–Лена! Что ты думаешь о встрече с человеком, который станет твоим мужем?
–Эллиот!
Вопрос Эллиот заставил барона негромко воскликнуть в предостережении.
Благодаря Лене, дела шли хорошо. Однако, если бы Эллиот спровоцировала Лену, заставив тем самым отказаться от замужества, возникли бы проблемы. Эллиот изводила служанку, поэтому, если Лена решилась бы навредить баронству, все планы были бы разрушены. Барон поспешно попытался отвлечь внимание Лены.
–Ух-х! Похоже, ты понравилась виконту. С этого момента продолжай в том же духе.
Но Лена всё ещё не могла отойти от шока. Она с искренней надеждой спросила:
–Эм-м...... Я, случайно, не собираюсь выйти замуж за его сына?
Как бы она ни смотрела на это, ей не хотелось верить, что виконт, больше походивший на её отца – станет мужем. Она искренне считала, что ослышалась, когда виконт назвал барона Фиделии своим тестем. Но тут Эллиот, свесившись с перил второго этажа, захихикала, растоптав все надежды.
–У виконта Делройнса нет детей. Ты выйдешь замуж за эту старую свинью. А-ха-ха-ха!
–Эллиот, он может тебя услышать. Следи за тем, что говоришь! Ах, Лена, не думай об этом, просто приложи больше усилий к изучению этикета до свадьбы. Когда ты выйдешь замуж, то станешь виконтессой, поэтому ты обязана овладеть достоинством и благородством, подобающим этому титулу.
–Ах, не стоит так, мама. Судя по выражению лица того человека, его, похоже, не сильно заботили недостатки в этикете, верно?
–И всё же никогда не знаешь, что произойдёт. Что если её повадки горничной всплывут наружу? В любом случае до свадьбы осталось около месяца, так что ей нужно узнать больше. Кстати, Сара!
Лена занервничала, когда баронесса позвала миссис Марвин. Это были самые ужасные новости, которые она когда-либо слышала, поэтому девушка не знала, насколько хуже всё могло бы стать, если вмешается и миссис Марвин.
–Вы звали меня, госпожа?
–Перед свадьбой обучи Лену этикету спальни мужа и жены.
–Да. я вас поняла, госпожа.
Рыбий взгляд миссис Марвин проскользил по Лене. От одного этого взгляда девушка задрожала. Однако в тот вечер "этикет спальни", который она услышала от миссис Марвин, превзошёл воображение Лены.
–Значит…. Все, вот как они….?
–Верно, Ми.Сс.Ле.На.
Миссис Марвин сделала большой акцент на слове "мисс Лена", даже не пытаясь скрыть свой насмешливый взгляд. Но Лену сейчас беспокоило далеко не это. Девушка чувствовала тошноту и недомогание, стоило ей подумать о том, что она, по словам миссис Марвин, должна сделать с тем человеком, которого увидела этим днём.
–Ты должна сделать всё, что в твоих силах. Если он тебя бросит, то юной мисс придётся доживать свои дни в качестве официантки в баре. О, но они сказали, что не ищут женщин старше двадцати лет? О-хо-хо!
При этих словах Лена резко побледнела.
В тот вечер Лена собрала все скопленные деньги, удобную одежду и стала ждать, пока в округе всё успокоится.
"Я должна убежать. Я не могу выйти замуж за такого человека, как он".
Урок миссис Марвин по "этикету в спальне" всё ещё не покидали её мыслей, и девушка чувствовала, что её вот-вот стошнит. Если бы урок был посвящён приличиям в спальне обычной благородной пары, Лена постаралась бы как-то с этим смириться.
Но миссис Марвин, решив напугать Лену, выдала кучу извращённых историй, которые незаконно рассказывать в приличном обществе. Юная мисс, которая знала об отношениях ничтожно мало, не могла этого вынести.
В конце концов, Лена пришла к выводу, что для неё лучше сбежать, быть пойманной и убитой, чем выйти замуж и подвергнуться каким-то жутким пыткам.
В час ведьм, когда луна переходила на западное небо, Лена тихонько приоткрыла дверь в свою комнату и оглядела коридор. Она находилась на втором этаже, где жила семья барона, но комната Лены была самой дальней и использовалась только как гостевая. Поэтому поблизости не было рыцарей, которые могли бы за ней присмотреть.
Лена, надев свою старую одежду, сохранившуюся со времён работы служанкой, и туго перевязав ленты вокруг талии, осторожно сделала шаг в темноту. Никто не должен был охранять лестницу, ведущую в комнату Лены. Да и до кухни было недалеко. Девушка подумала о том, чтобы пойти в сторону кухни на первом этаже и сбежать через боковую дверь, через которую входят и выходят продавцы, привозящие свежие продукты в баронство.
"Мама, пожалуйста, помоги мне".
Лена искренне взмолилась своей умершей матушке и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Издалека доносились звуки медленно идущих вооружённых рыцарей, но, казалось, никто не обращал внимания в сторону её комнаты. Раньше, когда она прислуживала баронству, из-за ругани миссис Марвин ей пришлось научиться ходить, не издавая звуков шагов.
Она могла скрыться верхом на лошади, как только выберется через кухню. Ведь Сид обещала, что поможет Лене с лошадью и отвезёт её на окраину Керуака. Если бы ей удалось покинуть пределы Керуака – то барон Фиделия уже не смог бы послать за ней рыцарей, поскольку это уже владения другого дворянина.
Лена спускалась по ступенькам одной за другой, думая только о том, как поскорее вырваться из Керуака. И хотя она преодолела всего один этаж ей, показалось, что ступенек было в несколько раз больше чем обычно. Однако всё же Лене удалось незаметно для всех добраться до прохода, ведущего к кухне.
Но дальше ей пришлось очень трудно. Расстояние от главного зала до кухни было достаточно большим и притом ещё охранялось рыцарями. Посередине прохода не стояло никаких заграждений или больших предметов мебели, за которые можно было бы спрятаться.
С этого момента Лена должна была действовать осторожно.
"Мама, пожалуйста, защити меня. Пожалуйста, позволь мне убежать отсюда......!"
Лена затаила дыхание в темноте и шаг за шагом направилась в сторону кухни. Она притворилась бы горничной, если бы её поймали на середине пути. Поскольку она всё равно была одета в униформу, обмануть дремлющего рыцаря не составило бы труда. Однако, возможно, благодаря защите матери, Лена смогла добраться до кухонной двери, ни с кем не столкнувшись.
"Получилось!"
Лена, оглядываясь, не идёт ли кто за ней, осторожно, с колотящимся сердцем, толкнула боковую дверь в сторону, за которой её должна была ждать Сид. Из-за темноты было трудно разглядеть, где именно находится подруга.
–Сид! Где ты?
Она повысила тоненький голосок и позвала Сид. В левом углу, где находился дымоход, зажглась лампа. Но Сид была не единственной, кто ожидал там Лену.
–Куда вы собрались в такой час, мисс?
По позвоночнику Лены побежали мурашки.
–М-м-миссис...Марвин.....
Миссис Марвин, сопровождаемая одним из рыцарей, торжествующе улыбалась, в то время как Сид стояла на коленях. Судя по тому, как та ждала здесь, прикрыв лампу – она была полна решимости забрать Лену.
–В любом случае, подобной неблагодарностью ты напоминаешь свою мать. Как ты смеешь так поступать, когда хозяин собирался принять тебя в семью. Ту, которая всего лишь чистит и убирает конский навоз…
Лена задрожала. В полумраке из-за тусклой лампы невозможно было разобрать, но ей показалось, что Сид уже несколько раз ударили.
–Сид......!
Рыцарь, стоявший рядом с Сид, злобно рассмеялся над нежным голосом, зовущим подругу, а затем схватил в охапку волосы девушки и запрокинул её голову.
–Твоя госпожа зовёт тебя, Сид.
И благодаря лампе, которую он держал так близко, Лена могла ясно видеть изуродованное лицо Сида. У неё шла кровь из носа, опухли глаза и были разбиты губы.
Лена, позабыв о своём страхе, закричала:
–Что вы сделали с Сидом?!
–Ах ты чёртова сука!
Миссис Марвин подлетела к Лене, замахнувшись, чтобы сделать с ней то же самое. Однако Лена подняла голову и её глаза яростно сверкнули.
–Ну! Ударь же меня? Похоже, виконту Делройнсу очень нравится моё лицо.
При этих словах рука миссис Марвин остановилась. Казалось, главная горничная сожалела, что упустила возможность ударить Лену, но в итоге не сделала ничего безрассудного.
–Хо-хо. Это верно. Юная госпожа скоро станет виконтессой Делройнс, не пристало такому ничтожеству, как я, прикасаться к ней. Когда рассветёт, мой господин и госпожа решат, как с вами поступить.
Когда она говорила, глаза миссис Марвин жутко сияли даже в темноте.
А на следующее утро Лена стояла на коленях перед бароном и баронессой Фиделия и Эллиот. Попытки Лены сбежать разозлили баронскую чету, а Эллиот даже повысила голос, заявив, что Лену следует немедленно выпороть.
Но девушка, загнанная в тупик, не собиралась больше трусливо отмалчиваться. Она должна была защитить Сид, а именно чета баронов Фиделия желала, чтобы именно Лена вышла замуж за виконта Делройнса.
–Сначала выпорем дочь конюха, пока у неё не лопнет вся кожа спины!
Это случилось в тот момент, когда Эллиот закричала так, словно собиралась в любой момент отдать приказ.
–Только тронь Сид, и мы посмотрим, выйду ли я послушно замуж, – Лена, которая никогда не бунтовала против своих господ, вдруг стала угрожать мрачным голосом и смотреть прямо в глаза.
Та самая Лена, которая, даже если и падала и разбивала ноги в кровь из-за баловства Эллиот, даже если её несправедливо пороли вместо Эллиот, даже если над ней издевались главная горничная и другие служанки – никогда не жаловалась.
Именно баронесса первой взорвалась гневом при виде этого зрелища.
–Ты....ты....! Какая неблагодарность!
–Даже не знаю, какую милость вы мне оказали, чтобы называть неблагодарной?
Впервые в жизни в фиолетовых глазах Лены промелькнул яд.
В немыслимой ситуации голос баронессы дрожал от гнева, а Эллиот застыла с разинутым ртом. Сидевший барон Фиделия не смог сдержать гнев и вскочил, выказывая своё недовольство:
–Что?! Что ты сказала?
–Разве не так? Я устроилась сюда не для того, чтобы бездельничать или объедать вас. Я выполняла самые тяжёлые поручения и получала за это меньшую плату чем кто-либо в этом поместье – и это оказанная милость? Не моя вина, что я родилась незаконнорождённой дочерью барона. Я никогда не пользовалась этим положением. Но вы всё равно обращались со мной хуже, чем с собакой, а теперь собираетесь продать кому-то вместо мисс Эллиот. И где же в этом ваша милость? Если свадьба с виконтом – такая замечательная возможность, то почему бы самой мисс Эллиот не выйти за него замуж?
–Ты...действительно обезумела....
–Отнюдь, я в полном здравии. Но если вы тронете Сида или дядю Тео, тогда я действительно сойду с ума. И этот брак не состоится.
Сжатые кулаки барона дрожали. Он был зол, но при этом понимал, что Лена не лжёт. Она уже была представлена виконту Делройнсу как родная дочь, и он должен был передать Лену ему, чтобы получить выгоду. И пока барон, баронесса и Эллиот скрежетали зубами, Лена даже улыбнулась, пригрозив им:
–Если я стану непригодной для брака или если расскажу виконту, что этот брак – афера, не возникнут ли у барона большие неприятности? И тогда, возможно, мисс Эллиот всё же придётся стать виконтессой Делройнс.
При этих словах Эллиот задумалась. Вчера она высмеяла Лену, сказав: "Ты собираешься выйти замуж за эту старую свинью", но если Лена всё раскроет тому идиоту, то, возможно, по итогу именно она будет обязана выйти замуж за старую свинью.
–Ма…матушка…
Эллиот смотрела на баронессу глазами, полными гнева и страха. Баронесса была благодарна за то, что Лене есть что терять и этим она хоть как-то могла повлиять на дерзкую служанку. Госпожа Фиделия злилась и обижалась, что не может выпороть её, когда до свадьбы остался всего лишь месяц, но у неё не было иного выбора.
–Я не буду наказывать Сид. Вместо этого, если ты не сможешь правильно сыграть роль Лены Фиделии после свадьбы, то ни Сид, ни Тео не будут в безопасности.
Лена стиснула зубы и кивнула. И с этого дня перед комнатой Лены стоял вооружённый рыцарь.
Пока Лена против своей воли готовилась к свадьбе, виконт Делройнс был занят другими делами вместе с бароном Фиделия и бароном Дженкинсом.
Он был так зол на герцога Луаве за то, что тот фактически бросил его, что стал придумывать о нём всякие скандальные истории, до тех пор, пока посыльный от виконта Горация не передал ему письмо с невероятным предложением. Речь шла о том, чтобы объединиться с ним, чтобы уничтожить герцогство Луаве.
[... ...План состоит в следующем. Прежде всего, взорвём шахту с кровавым камнем [1] – один из главных активов герцога Луаве, тем самым нанесём ущерб герцогству. А пока он будет отвлечён устранением последствий, завербуем несколько дворян из чёрной фракции, чтобы те разоблачили герцога Луаве на собрании дворянства. Давайте вместе станем "Хранителями Королевства", тем самым защищая Её Величество Королеву и Логос от демона по имени Каэль Луаве. Надеюсь, вы примете верное решение].
[п/п: кровавый камень – гелиотроп, кровавик – непрозрачный минерал темно-зелёного цвета с жёлтыми или ярко-красными вкраплениями. Примечательно, что с греческого переводится как "отвернувшийся от солнца"]
Красноречивое письмо подняло самооценку виконта Делройнса, который пребывал в подавленном состоянии из-за недавнего унижения.
"Да! Именно из-за его проклятой силы люди объединяются с герцогством Луаве! Мы должны спасти Королевство Логос от этого жиголо!".
Виконт Делройнс действительно самонадеянно посчитал себя "Хранителем Королевства", избранным для этого "подвига".
Будь это всего лишь обыкновенное письмо, виконт Делройнс не чувствовал бы себя настолько уверенным в собственных силах. Однако виконт Гораций, отправивший это письмо, был под покровительством графа Льюэйна, который, в свою очередь, служил герцогу Сантелла.
Что это за семья – герцогство Сантелла? Разве они не ослепительные воплощения ангелов, являющиеся полной противоположностью герцогству Луаве, которое является потомком дьявола? В особенности леди Ридделл Сантелла, которая являлась Мадонной виконта Делройнса. Виконт Делройнс твёрдо верил, что эти ангелы не станут закрывать глаза на своих подданных, как герцог Луаве.
Проявляя интерес, виконт Гораций постоянно информировал виконта Делройнса о ситуации в Арденне и просил его финансировать их работу. Это было весьма удобно для самого Делройнса, поскольку он мог просто платить виконту, находясь далеко от столицы, и при этом не беспокоиться о том, что пересечётся с герцогом Луаве.
Если бы дела пошли хорошо, он смог бы занять место в совете дворянства, пусть даже это и была бы незначительная роль. Это весьма выгодное предложение для того, кого прогнали из столицы со скандалом. Поэтому дворяне Керуака, зная о намерениях виконта, пытались сблизиться с ним, чтобы наладить связи. Ведь если виконт Делройнс стал бы членом совета – у тех, кто имел с ним дружеские отношения, также появился бы шанс продвинуться на политическую арену королевства.
Поэтому даже несмотря на то, что виконт Делройнс был изгнан из Арденна, он вполне счастливо жил в Керуаке. Настолько, что имел наглость потребовать выдать за него дочь одного из дворян Керуака.
–С нами снова связался виконт Гораций. В скором времени он планирует заложить бомбу в шахтах кровавого камня, замаскировав всё под несчастный случай. Если всё сложится должны образом, герцог Луаве потеряет самый большой источник дохода своей семьи. Это и станет отправной точкой падения проклятого герцогства.
Когда виконт Делройнс выпустил густое облако сигаретного дыма и заговорил серьёзным тоном, барон Дженкинс, который внимательно слушал его до этого, осторожно спросил:
–Вы уверены в этом? Даже если вы взорвёте шахты герцога Луаве, что это даст? Ведь кровавый камень – не единственный источник дохода герцогства.
И это был вполне разумный контраргумент. Семьи Сантелла и Луаве являлись теми, кто никогда не смог бы предать Королеву, и они считались единственными семьями, которые ввиду своей многолетней истории верности оставались безнаказанными. На самом деле, не было бы преувеличением сказать, что именно эти две семьи управляли всем Королевством.
Более того, было несколько тревожно даже думать о восстании против одной из семей, поскольку в последние годы росло господство герцогства Луаве в области промышленности. Тем не менее дворяне Керуака возлагали надежду на виконта Делройнса, полагая, что он крепко связан с виконтом Горацием, графом Льэйном и герцогом Сантелла.
–Ц-ц. Именно потому, что все так его боятся, этот мелкий ублюдок ведёт себя так высокомерно! Что он может знать в свои двадцать три о том, как быть великим герцогом? Хотя и бывший герцог Луаве представляет из себя целую проблему. Если бы он чётко осознавал своё положение, то у него не возникло бы мысли передавать герцогство этому сопляку. Какой смысл переживать за больную жену…В любом случае уверен, что все проблемы из-за этого проклятого герцога Луаве!
Виконт Делройнс волновался и терял терпение. Он всей душой ненавидел герцога Луаве за то, что тот даже бровью не повёл, когда виконт просил помочь разобраться с дуэлью с графом Кэдбэри. Хотя он даже умолял герцога о помощи, плашмя распластавшись у дверей его кабинета….
Его постыдные воспоминания были прерваны словами баронессой Фиделия:
–Вы правы. Более того, если учесть, что виконт Гораций пострадал из-за герцога Луаве....
–Разве это не очевидно, моя дорогая? Дочь, которую семья виконта так лелеяла, покончила жизнь самоубийством из-за одержимости этим демоном. Какой родитель после такого оставит виновника безнаказанным?
На фоне возмущений виконта Делройнса, гнев виконта Горация был обоснован. Ведь он потерял свою дочь.
Дочь виконта Горация, Милиана Гораций, являлась обычной дворянкой. В ней не было ничего примечательного или необычного, она была кроткой, добродушной девушкой, которая послушно следовала желаниям своих родителей. Она действительно была очень посредственной.
Возможно, трагедия произошла как раз потому, что они ничем не отличалась от других дворян. Девушке, которой в этом году исполнилось восемнадцать лет, как и всем остальным, было интересно узнать, что из себя представляет Каэль Луаве.
На новогоднем ужине, на котором присутствовала Каэль, она, пренебрегая предупреждениями родителей никогда не смотреть в сторону герцога Луаве, смело подошла к столу, за которым восседал сам герцог Каэль Луаве.
[п/п: Милиана Гораций – та самая девушка из первой главы, которая грозилась убить себя, если Каэль Луаве не ответит ей взаимностью]
Да, на шее Каэля висел амулет Калия, который сдерживал его дьявольскую силу. Но привлекательность Каэля заключалась не только в этой темной энергии. Даже если бы он был обычным человеком, он всё равно оставался бы самым красивым существом во всём Логосе. Более того, будучи совсем молодым, он сумел возглавить свой род, ни разу не уступив герцогу Леонарду из дома Сантелла. Его врождённая харизма была поразительной.
Милиана влюбилась в Каэля без остатка. Для юной леди, которая ни в чём не знала нужды и никогда по-настоящему не стремилась к чему-то, он стал словно наркотиком, вызывающим мучительную жажду. С того самого дня Милиана начала медленно терять рассудок. Она буквально следовала за Каэлем по пятам, терроризировала родителей просьбами дать ей возможность встретиться с ним.
Виконт Горация, дворянин, преданный дому Сантелла, изо всех сил пытался обуздать свою дочь, потерявшую голову не от кого-нибудь, а от самого герцога Луаве. Но сила любви оказалась сильнее всякого благоразумия. Милиана устроила голодовку, отказываясь от пищи и воды в течение недели, лишь бы получить шанс увидеть Каэля. Ни один родитель не может до конца устоять перед страданием своего ребёнка, и в конце концов виконт Горации вынужден был подать официальный запрос на аудиенцию у герцога Луаве.
Но именно это и стало роковой ошибкой виконта.
Когда Милиана, обессиленная после недельной голодовки и уже полностью захваченная своей одержимостью, оказалась перед Каэлем, остатки воли покинули её. Сдерживаемая сила герцога всё же слегка исходила от него - тонкая, как парфюм, но смертельно опасная. И она окончательно попала под его чары.
Теперь Милиана желала его как никогда раньше, с неистовой страстью, граничащей с безумием. Но между ней, дочерью виконта, и герцогом Луаве пролегала пропасть. Не видя другого пути, она решилась на отчаянный шаг - отдать свою жизнь.
Она умоляла Каэля принять её чувства, звала его в Храм Эрна, угрожая, что умрёт, если он проигнорирует её. Храм Эрна - священное место, где влюблённые давали обеты вечной любви. Там же находилась высокая колокольня, ставшая символом верности…и трагедии.
Но Каэль не воспринял её угрозы всерьёз. Подобных заявлений он слышал не раз и не два. Однако Милиана Горация отличалась от всех предыдущих, она действительно выбрала смерть.
Отец искал её по всему Арденну, и лишь под утро, около пяти, когда встревоженный жрец из храма Эрна ворвался в поместье, тело Милианы было найдено.
Горации не мог понять, зачем его дочь наложила на себя руки. Погрузившись в траур, он устроил пышные похороны. Лишь спустя время, разбирая её комнату, он нашёл дневник, спрятанный в ящике письменного стола. Именно оттуда он узнал, что Милиана пошла в храм ради Каэля…и погибла, потому что он её отверг.
С горечью и яростью виконт возненавидел герцога Луаве.
«Он мог бы хотя бы утешить её! Хоть раз прийти! Но он отвернулся от ребёнка, готового умереть ради него! Он…даже не человек!»
Все окружающие пытались поддержать убитого горем виконта.
«Это невыносимая боль, терять дочь…»
«Да, конечно. Но леди не должна была так поступать. Надо было думать о родителях.»
Барон Фиделия лишь печально покачал головой.
По правде говоря, никто по-настоящему не понимал Милиану, ведь они никогда не видели Каэля Луаве. В отличие от них, виконт Делройнс понимал больше.
«Он, настолько красив, что сводит с ума. Но разве не всё должно быть в меру? Избыточная красота, как яд. Ради безопасности всех остальных, лучше бы Каэль оставался заточённым в своём особняке. А ещё лучше, если бы он умер.»
Вскоре Делройнс отправил виконту Горацию чек на три миллиона руанов, для поддержки оппозиционного движения «Против герцога Луаве». Подписал он его собственноручно и весьма тщательно.
«Виконт Гораций и виконт Делройнс начали действовать.»
Услышав доклад Джерарда, Каэль чуть приподнял брови.
«Гораций?»
«Да, виконт Гораций, дворянин Арденна, тесно связанный с Делройнсом. По всей видимости, причиной стал случай с его дочерью. Есть подозрения, что за этим стоит герцог Сантелла, но доказательств пока нет.»
Каэль нахмурился, не до конца понимая.
«Дочь?»
«Это та самая история, которую все обсуждали. Милиана Горация. Леди, которая призналась вам в любви, а затем прыгнула с башни в храме Эрна...»
Джерард бросил на него взгляд с тенью упрёка, будто просил хотя бы вспомнить.
«А, точно...Та безрассудная девчонка.»
Похоже, Каэль всё же припомнил случившееся, но никакого особого впечатления это на нём не оставило.
«Я-то думал, первым рванёт маркиз Рогнак...А, этот Гораций чего так спешит?»
«Рогнак тоже начал шевелиться, но Гораций оказался проворнее. Говорят, он сильно любил дочь и теперь ослеплён жаждой мести. Делройнс с распростёртыми объятиями принял его инициативу.»
«Ха. Когда торопишься, совершаешь ошибки. Вижу, виконты, мечтающие разрушить Луаве, не самые умные.»
«Вероятно, Делройнс просто, хочет, как можно скорее вернуться в Арденн.»
Сейчас он изгнан в захолустный Керуака, и хотя тот рядом с Арденном, это, бедный регион без знатных домов. Для человека, привыкшего к роскоши, такая жизнь сродни каторге.
[Если бы у него было хоть немного ума, он не стал бы вести себя так дерзко после изгнания. Впрочем, умом он никогда не блистал, был лишь ловким интриганом, умеющим делать деньги.]
В любом случае, для Каэля это было даже удобно. Чем быстрее они проявят себя, тем быстрее он сможет с ними разобраться.
«Я не люблю ждать.»
«Думаю, не позже чем через месяц мы сможем вытащить всех этих крыс на свет.» - спокойно произнёс Джерард.
«Крыс, говоришь…» - задумчиво протянул Каэль, глядя на письмо, доставленное дворецким.
«Похоже, несколько мелких дворян из Керуака и пара рыцарей с почётными титулами присоединились к виконту Делройнсу.
«Фу. Унизительно.» - с отвращением покачал головой герцог.
В его руках был конверт из дорогой бумаги, с тонким шелковистым отливом. На нём изящным почерком было выведено: Луахалла Рогнак. Имя, которое не могло не привлечь внимания.
«Похоже, и маркиз Рогнак начал двигаться?» - спросил Каэль с лёгкой усмешкой.
Глаза Джерарда потемнели от недовольства, но герцог не обратил на это внимания. Поддержка маркиза Луахаллы Рогнака была крайне важна для будущих дел с Королевством Хильдебрунн.
Каэль вскрыл конверт и развернул письмо. Текст изобиловал возвышенными оборотами и благородными метафорами, восхвалявшими самого герцога. Но суть, выжатая из всех витиеватых фраз, сводилась к одному:
«Я не могу забыть тот взгляд, которым ты одарил меня в тот день. Что он значил?»
«Что он значил, хм…» - повторил Каэль, усмехнувшись.
Это означало лишь одно: маркиз Луахалла Рогнак, дипломат из Хильдебрунна и любимец аристократического общества Логоса, попал в сети герцога Каэля Луаве.
Всё развивалось по его сценарию. Помимо редкой магической силы, Каэль с раннего возраста проходил обучение как будущий наследник. Он достигал вершин, которые казались недоступными даже для взрослых.
Но даже этот блестящий талант не раскрывал всей его сущности. Получив титул, он стремительно усилил влияние дома Луаве и так называемой «чёрной фракции», будто наконец выпустив наружу силу, которую долго сдерживал.
Даже среди своих сторонников многие поначалу роптали на его приказы. Но когда всё начало складываться именно так, как он предсказал, любые сомнения исчезли. Для Каэля успех был предсказуем до такой степени, что лишь неожиданные атаки врагов могли его развлекать.
Через несколько дней Джерард принёс новости, которых Каэль ждал.
«Все взрывные устройства, заложенные в шахтах кровавого камня, были обезврежены. Однако закладок оказалось больше, чем мы ожидали. Если бы план сработал, шахта исчезла бы с лица земли.»
«Ты проверил всех дозорных и рабочих?» - уточнил герцог.
«Все. Мы уже выбрали тех, кто будет наказан.»
«Тогда хорошо. Но ты выглядишь обеспокоенным. Что ещё?»
«Дело в том, что бомбы нашли не только в шахтах…»
«Где же ещё?»
«На двух каретах герцогства.»
Глаза Каэля расширились, как будто от удивления…а затем он рассмеялся.
«Ха-ха-ха! Они пытались меня убить? Вот уж действительно, сколько ни проверяй, неожиданности всё равно случаются. Даже весело.»
Реакция, словно он услышал анекдот.
Но в Королевстве Логос покушение на герцога считалось преступлением столь тяжким, что даже немедленная казнь виновного выглядела бы недостаточным наказанием. Герцог был не просто знатной фигурой, он был опорой самого Королевства. Его внезапная смерть могла бы привести к политическому и экономическому кризису.
Джерард тревожно посмотрел на улыбающегося Каэля:
«Что вы собираетесь предпринять?»
Атаки со стороны виконтов Горация и Делройнса были ожидаемы. Их действия не стали сюрпризом, и Каэль не проявил ни злости, ни волнения. Однако на этот раз всё пошло немного не так. Попытку покушения на него самого оставить без ответа было бы глупо.
«Всех вычистим до последнего.» - спокойно ответил он.
«Но виконт Горации связан с белой фракцией. С ним нельзя расправиться напрямую. Что прикажете?»
«Назначим официальный судебный процесс. Накажем лишь денежной компенсацией, в память о его погибшей дочери.»
Информация, которую Каэль держал в руках, полностью раскрывала замыслы Горация и Делройнса. Вероятность того, что Гораций выиграет суд, была столь же ничтожна, как шанс на то, что его дочь вернётся к жизни. Приговор, вероятнее всего, будет выражен в денежной компенсации, но сумма будет настолько разорительной, что восстановить статус виконства Гораций больше не сможет никогда.
Джерард понял: Каэль решил пощадить его.
Если бы тот действительно желал мести, компенсацией дело бы не ограничилось.
«А, вот с виконтом Делройнсом я поговорю лично. После суда.»
Да, несмотря на прежние связи с чёрной фракцией, Делройнс осмелился покуситься на самого герцога. И это Каэль прощать не собирался.
Прошло всего две недели с тех пор, как Каэль приказал начать судебный процесс, и вот уже виконты Гораций и Делройнс сидели в зале суда дворца Реджина, где обитала Королева. Обычно герцог Луаве предпочитал отправлять туда своих представителей, но на этот раз он явился лично, что само по себе было крайне необычно.
В Королевстве Логос решение на судах принимали не старейшины знати, избираемые раз в пять лет, а семь судей. Даже герцоги не могли оспаривать их вердикт. Однако, поскольку судьи тоже происходили из знати, полностью избежать влияния двух великих домов было невозможно. Всё решал голос седьмого, последнего судьи, и от того, кто именно им оказывался, зависел весь исход дела.
Но семья Сантелла решила не вмешиваться в этот процесс. Во-первых, дело началось с личной вражды виконта Горация, а во-вторых, его действия очевидно нарушали закон. Он попытался взорвать частную собственность герцогства и организовал покушение. Даже если бы у него было десять ртов, он не смог бы оправдаться.
В попытке оправдаться, Гораций пытался перевести разговор на Милиану, чьё имя не имело никакого отношения к делу. Он проклинал Каэля яростно, будто хотел только одного - обвинить его прямо в лицо.
Но всё это не повлияло на решение суда: виконта Горация обязали выплатить компенсацию в размере 70 миллионов руанов, а виконта Делройнса - оштрафовали на 2 миллиона. Однако сам Каэль не проявлял ни малейшего интереса к участи Делройнса в суде. Он прибыл в дворец лишь ради того, чтобы поговорить с ним лично. Делройнса поместили в временную тюрьму на территории дворца, в пределах власти Королевы.
«Это злоупотребление полномочиями! Этот суд - фальшивый! Вся страна должна знать, что ты - демон!» - выкрикивал Делройнс, рвавшийся из-за решетки.
Он понимал, что во дворце Каэль не сможет причинить ему физического вреда. Однако Каэль, напротив, выглядел слишком спокойным. Возможно, даже насмешливо улыбался.
И только тогда до виконта стало доходить: с его криками ничего не выйдет. Каэль молчал долго, но, наконец, заговорил:
«Разве тебе никто не сказал, что делать врагом герцога Луаве, плохая идея?»
«Ты ещё слишком молод, чтобы учить меня! Демон, ты ответишь за всё, клянусь!»
«Если бы ты действительно считал меня демоном, тебе бы и в голову не пришло меня дразнить.»
Через несколько минут Каэль вышел. Делройнс остался цел и невредим, хоть и выглядел растерянным. Его никто не тронул. Всё заняло не больше пяти минут, поэтому охрана не придала происходящему значения.
«Мы арестовали дворян из Керуака, поддерживавших виконта Делройнса.» - доложил Джерард Каэлю, когда тот вернулся из суда.
Теперь настал черёд расправы с "дворянскими крысами", посмевшими встать на сторону врагов Луаве.
Каэль немедленно направился вместе с Джерардом и рыцарями к восточной башне поместья, она иногда использовалась как тюрьма.
«Сколько их?»
«Кроме барона Дженкинса, только один человек знал о планах взрыва шахты. Он представился как барон Фиделия. У него есть жена и взрослая дочь. Остальные - жалкая мелочь, к ним даже прикасаться не стоит: герцог лишь запачкает руки.»
«Разберись с ними. А Дженкинсу - награду, он заслужил.»
Каэль щедро вознаградил Дженкинса за то, что тот передавал информацию о Делройнсе, после чего вошёл в башню, где томился Фиделия со своей семьёй. В отличие от Делройнса, Фиделия был просто жалким, алчным трусом. Потому Каэль решил: их следует казнить.
Третий этаж башни был тюрьмой, но особенной. Высокий потолок, окна, пропускавшие свет, и десять камер вдоль круглой стены. В каждой - один из сторонников Фиделии. Между решётками был квадратный проём, а у стен - неглубокий водосток, по которому стекала вода...или кровь.
«Семь поколений рода Фиделия! Я дворянин! Даже герцог не имеет права держать нас тут!» - вопил барон.
Дверь скрипнула, и башня наполнилась чарующим голосом:
«Если бы ты всё ещё был бароном.»
«Но…» - Фиделия затих.
«Герцогства Логоса имеют полное право распоряжаться судьбой дворян и простолюдинов от баронского ранга и ниже, если их действия нанесли вред или порочат хранителей рода. Сегодня, по решению суда, титул барона у тебя отобран.»
«Герцог! Это всё Делройнс! Я лишь подчинялся угрозам! Прошу, пощадите!»
«Мне тебя жаль.» - ответил Каэль без капли гнева.
Фиделия обрадовался и стал умолять ещё жалобнее. Но когда под светом показалось лицо герцога, его голос затих. Он, как и его жена, был потрясён.
Никогда они не видели такой красоты: это было не лицо мужчины или женщины, это был идеальный образ живого божества.
«Потому я и решил быть милосердным. Возможно, смерть не покажется вам болезненной.»
«Что…?»
«Все - вон.»
Рыцари покинули этаж. Теперь Каэль остался один.
Сняв с шеи Каллию, он положил её на стол и выпустил свою демоническую силу. Смешанная с магией, она усиливалась многократно.
Так Каэль промыл разум Делройнсу: «Если любишь Каэля Луаве, докажи это смертью». До конца дня тот совершит самоубийство.
Но для Фиделии и его семьи герцог решил быть мягче. Их смерть будет быстрой...и наполненной экстазом.
Прошла едва минута, как из камер донеслись стоны:
«Герцог! Позвольте мне прикоснуться...хоть раз...»
«Ааа...! Обнимите меня! Я вас люблю! Каэль, прошу!»
Они тянулись к нему, ломая пальцы о решётки, в экстатическом безумии.
Барон Фиделия с вываленным языком и вздувшимися штанами уже не понимал, что происходит.
«Что, правда думал, что аристократия Арденн примет тебя, деревенского дворянина?»
«Хи-хи…Но я встретил тебя... Каэль...»
«Прощай.»
Каэль сжалился, и ударил. Мгновенно. Без крика. Только всплеск, и голова откатилась. Кровь стекала по канаве, а баронесса, встречаясь взглядом с герцогом, извивалась, словно в танце.
«Следующая, госпожа?»
«Да! Я! Возьмите меня! Прошу...!»
«Высунь голову.»
И, мгновенный удар. Тишина.
Осталась только дочь. Юная. Совсем недавно достигшая совершеннолетия.
Но она не кричала. Она не металась. Она сидела в углу камеры, бледная, дрожащая, сжалась в комок, и её губы дрожали:
«Пожалуйста...прошу...не убивайте...»
Каэль был поражён.
«Как тебя зовут?»
«Эл...Эллиот…»
«Ну что ж, Эллиот. Я занятой человек. Подойди спокойно?»
«Прошу…пощади…» - рыдала она.
Она дрожала, как лист. Ни капли вожделения, ни малейшего следа одержимости. Только ужас и слёзы.
«Как так получилось?»
И вот они встретились. Наши герои.
Каэль прищурился, пристально разглядывая рыдающую девушку, сжавшуюся в углу камеры. С того момента, как он впервые высвободил свою дьявольскую силу полностью, это был первый случай, когда на обычного человека она не подействовала вовсе. [Даже его собственные рыцари испытывали дискомфорт, если он снимал Каллию и раскрывал свою сущность. А она...дочь провинциального барона, сидела с ясным, хоть и перепуганным разумом.]
Он опустился перед решёткой, чтобы получше рассмотреть юную женщину, которая молила его о пощаде. Та, в девичьем наряде, с каштановыми волосами и сиреневыми глазами, выглядела весьма обыденно. Умеренно хорошенькая, не броская, вполне обычная барышня из дворянской семьи.
Каэль даже не мог вспомнить лица дочери виконта Горация, что покончила с собой из-за любви к нему. [Та, кажется, была более примечательной, чем эта, безликая на первый взгляд девушка.Но в её мольбе была поразительная искренность. Знатные девушки, даже умирая, стараются сохранить достоинство, держатся за остатки гордости. Эта же, молилась сложенными ладонями, как простолюдинка.]
Она уже начала икать от слишком долгого плача, и казалось, вот-вот задохнётся, даже без помощи его меча.
«Эллиот...» - тихо произнёс Каэль.
«Ик...ик...»
«Ты действительно...дочь барона Фиделия?»
Глаза девушки дрогнули. Она скосила взгляд на тело барона, там, где он умер, потом снова посмотрела на герцога и сглотнула.
«На...на самом деле...только...только барон...ик...мой отец...»
Сквозь всхлипы и икоту её слова прозвучали с трудом, но Каэль тут же понял: она - внебрачная дочь барона. Но в отчёте было сказано, что Эллиот - законнорождённая дочь супружеской четы.
«Ты бастардка? Это расходится с тем, что мне известно. Надеюсь, ты сейчас не сочиняешь?»
«Н-нет, нет! Я...я не...не мисс Эллиот...ууу...»
«Не Эллиот Фиделия? Тогда как твоё имя?»
«Ле...Лена...»
«Но барон Фиделия, всё же твой отец?»
«Да...да...» - она кивнула, захлёбываясь слезами.
Однако, несмотря на происхождение, платье на Лене было слишком дорогим для служанки. Она действительно выглядела как баронесса.
«Бастардку, и такую роскошь? Это неожиданно.»
«На...на самом деле...ик...я была...служанкой...»
«Вот как?» - отозвался он с лёгкой усмешкой.
Решив, что вопрос прозвучал с раздражением, Лена замотала головой и снова зарыдала.
«Я не хотела...правда...не хотела...!»
Каэль с лёгкой полуулыбкой наблюдал за её беззвучным отчаянием. Он вложил меч в ножны, снова надел Каллию на шею и дал распоряжение вызвать рыцарей.
«Уберите тела. Девушку отведите в чердак особняка. Только без грубости.»
Джерард с рыцарями удивились, что кто-то остался в живых, но беспрекословно подчинились приказу.
[Чердак в огромном особняке с трудом тянул на это название. Разве что скошенный потолок напоминал, что это верхняя комната. Комната была чиста, обставлена - кровать, стол, стулья, даже резной шкаф. Однако отсутствие занавесок впускало закатный свет, окрашивая всё вокруг в алый оттенок, такой же, как глаза того мужчины, что только что казнил её родителей.]
Но, несмотря на комфорт, Лена так и не смогла разогнуться. Перед глазами стояла сцена в башне, и её трясло, будто был февраль, а не лето.
Она не могла поверить в то, что с ней случилось. [Нет, всё было странным с самого начала, даже сама идея выйти замуж за аристократа казалась нелепой. Предостережения Сид...возможно, именно об этом она говорила?]
Мир, который она знала, начал рушиться в тот миг, когда вооружённые рыцари ворвались в поместье. Лена пыталась сбежать, но её поймали и заперли в комнате. И хотя она не видела, что происходило снаружи, она точно знала, что миссис Марвин выдала её. Улыбка той женщины, когда Лену тащили наружу, до сих пор стояла у неё перед глазами.
Баронесса тогда назвала её Эллиот. А настоящей Эллиот нигде не было видно. Только когда Лена очутилась в карете, она поняла: баронесса спрятала свою дочь. Её, Лену, отдали вместо Эллиот, как невесту.
Она не могла ничего возразить. Баронесса с острым, хищным взглядом была рядом. Лена едва держалась на ногах. Всё было как в дурном сне. Карета была чёрной, без окон, двери, на засов. Она не чувствовала себя невестой, скорее пленницей.
И в тот момент, когда её заперли внутри, Лена поняла, в конце пути её ждёт что-то ужасное. Просто знала. Как в детстве, когда чувствовала приближение наказания. Только теперь было хуже.
Она задрожала. Баронесса и тогда не проявила ни капли сочувствия. Схватила Лену за волосы и зарычала:
«Всё пройдёт, не дергайся! Фиделия - древний род, нас отпустят. А до тех пор ты - Эллиот. Если проболтаешься, даже если тебя отдадут Делройнсу, даже если женят на скотине, я уничтожу вас обоих.»
И добавила: «Не позорь нашу фамилию».
[Но всё пошло не так. Барон с женой умерли. Даже баронесса вряд ли ожидала такого. А Эллиот? Знала ли она, что родители мертвы? Где она вообще?]
[Нет. Сейчас не время думать о ней.] Лена не знала, почему таинственный герцог пощадил её. Но не верилось, что это надолго. А жить, хотелось.
[Хотелось выжить. Увидеть мир за пределами Керуака. Найти в жизни смысл. Умереть, было слишком грустно.]
Лена уткнулась лицом в колени и закрыла глаза. Но надежды, казалось, не осталось.
Вечер у Каэля был на удивление обыденным, будто он и не лишал жизни двух человек ранее. Он выслушал окончательный доклад Джерарда и отпустил его. Потом поужинал, принял ванну, а затем расположился в кабинете с книгой.
Около девяти часов управляющий Ардер доложил:
«Виконт Делройнс покончил с собой. Прыжок. Судя по всему, удар был сильный: голова попала точно в камень.»
Каэль вскинул бровь.
«Хотя, возможно, сначала ударился живот.» - усмехнулся он. «Уж больно он был плотный.»
«Есть ещё новости, милорд. Возможно, сумма компенсации будет пересмотрена в связи с его смертью.»
Делройнс, несмотря на два брака, не имел детей. Его род оставался вассалом Луаве, и теперь назначение нового виконта будет происходить под контролем герцога. Лояльность, дело времени.
«Особые распоряжения есть?» - спросил Ардер.
«Девушке на чердаке еду приносили?»
«Да, но она к ней не притронулась.»
«Почему? Еда была плохая?»
«Нет, мы дали то же, что и служанкам. Видимо, дело в шоке. Всё-таки родители умерли прямо у неё на глазах.»
Каэль задумался. [В отчётах значилось, что у барона и баронессы была только одна дочь. Рыцари, естественно, приняли Лену за неё.]
[Вариантов было два.]
[Первый: баронская пара подменила свою дочь на бастардку.]
[Хитро. Сработали на опережение.] - подумал Каэль. Но ему было всё равно. Без титула и родителей та леди обречена.
[Второй вариант: Лена вовсе не из семьи Фиделия. Возможно, она подосланный шпион. Возможно, бастардка герцога Сантеллы. В таком случае, тоже неплохо сыграно.]
[Служанка, не подвластная моей дьявольской силе? Приманка, от которой я не откажусь.] - подумал он.
Даже будучи герцогом, он не мог позволить себе обычных слуг.
Каэль постучал пальцами по столу, затем произнёс:
«Приведи её.»
Лену повёл один из рыцарей особняка. Тело гудело от усталости, мышцы ломило от перенапряжения. После многодневной поездки, психологического шока и полного отсутствия еды, она была на грани. Но сознание, вопреки всему, оставалось ясным.
«Ваша Светлость, я привёл дочь барона Фиделия.»
Рыцарь мягко подтолкнул Лену внутрь, после чего закрыл за ней дверь кабинета.
В тёмной комнате, где дрожащий свет свечей едва разгонял мрак, остались только двое - Лена и герцог.
Каэль, сидящий в роскошном кресле, не выглядел устрашающе, но для Лены он казался хищником, выжидающим момент для прыжка. Её память всё ещё хранила ужасающее зрелище, как он без всякого выражения на лице отрубил головы барону и баронессе. Леденящий страх снова поднялся с пяток и захлестнул её тело.
Но прежде чем слёзы хлынули из глаз, Лена услышала голос Каэля - низкий, мягкий, но с какой-то угрожающей ноткой:
«Ты Лена, верно? Не стой, подойди и сядь напротив меня.»
Голос был странный, не гневный, не холодный, даже сладкий, но отнюдь не доброжелательный. В нём ощущалось напряжение, как будто под шеей звенит невидимый клинок. Она не посмела ослушаться, дрожащими руками подтащила стул, увеличив расстояние между собой и герцогом, и села.
Каэль молча наблюдал за каждым её движением. Слуга, что привёл Лену, быстро исчез, не дожидаясь, пока его отпустят, даже с его боевым духом было ясно: энергия герцога, словно дурман, наполняла всё пространство, заставляя чувствовать угрозу.
[Но Лена…Лена оставалась прежней. Ни восхищения, ни подчинения, только страх и тревога. Возможно, Королева и семья Сантелла тут ни при чём, впервые он столкнулся с человеком, на которого его демоническая сила не действует.]
[Попробуем с другой стороны.] - решил Каэль. Его привлекательность была не только в зловещей силе, о нём говорили как о человеке, чья красота сродни божественной. Его внешность сама по себе сводила с ума, даже когда он прятал свою тёмную сущность.
С этой мыслью он изогнул губы в необычной улыбке, редкий жест, который он почти никому не показывал. Даже детям. Но…
«П-пощадите…умоляю вас…» - Лена начала плакать, едва сдерживая рыдания. Она не пыталась бежать, только сжимала руки на коленях и умоляла, опускаясь всё ниже. Его улыбка, «та, что даже богов заставляет влюбиться» не сработала.
[Она не обычная. Подозрительно всё это…] - подумал Каэль.
[Все, даже Королева, поддавались его чарам. А вот эта простолюдинка, служанка…никак. Скорее всего, её готовили с юности. Возможно, это хитроумная ловушка, заговор дома Сантелла, а она - шпионка.]
«Говорят, ты не родная дочь барона, а бастард. Я решил не казнить тебя вместе с остальными, ведь ты не виновата в крови грешника. Но её ты всё же унаследовала. Так что всё зависит от твоей пользы. Жить или умереть, решу позже.»
Лицо Лены мгновенно побледнело, глаза распахнулись. В тусклом свете свечей они странно сверкали. И Каэль, сам того не желая, почти восхитился этим блеском.
«Отвечай честно. Ни слова лжи.»
«Д-да, конечно!»
Слёзы катились по её щекам.
«Ты сказала, что незаконнорожденная дочь барона Фиделии?»
«Да…»
«Кто твоя мать?»
«Она…была чужестранкой. Бежала от разбойников, жила в Керуаке. Зарабатывала чтением писем и вышивкой для баронства. Умерла, когда мне было десять…Она была очень красивая и добрая…»
Глаза Лены на миг засветились при воспоминании о матери. Каэль всё понял без лишних вопросов. Несмотря на моногамию в Королевстве, знатные мужчины не брезговали наложницами. Особенно, если женщина была красива и беззащитна. Такая, как мать Лены.
[Проверить её слова было несложно, расспросить жителей Керуака. Хотя, если подумать…что, если настоящим хозяином был вовсе не барон, а кто-то вроде герцога Сантелла? Почему Лена, дочь «греха», жила с баронской семьёй? Почему рыцари застали её в покоях рядом с семьёй, а не в прислуге?]
«Ты сказала, что работала служанкой?»
«Да…»
«Но, как мне доложили, жила ты как настоящая баронесса?»
«Д-да…то есть, это потому что…» - запнулась она.
«Не стоит пытаться солгать.» - Каэль дотронулся до рукояти меча. Его голос не был холодным, но рука у Лены задрожала.
«Ви…виконт Делройнс просил у барона дочь. А мисс Эллиот отказалась. Тогда…барон предложил меня, ведь я тоже его дочь…незаконная. Он зарегистрировал меня как свою, и меня отправили. Но я жила там всего три месяца! И я не хотела! Никогда не мечтала оскорблять дворянство!»
Каэль молча размышлял. [Если дом Сантелла действительно готовил шпионку, логично было бы представить её дочерью барона. Но предугадать, что Делройнс попросит именно дочь…слишком много совпадений. Возможно, она говорит правду. Возможно…и нет. Все свидетели мертвы.] Но почему-то, глядя в её глаза, он хотел верить.
[Если это так…Барон Фиделия оказался куда наглее, чем казался.] - пронеслось в голове герцога. [Поднять служанку до статуса невесты, хитрый ход. Только вот Делройнсу титул был не важен. Барон явно переоценил ситуацию.]
На этот раз, Каэль решил поверить. [Как минимум - не убивать. Она всё равно оказалась необычной. Надо разобраться, кто она такая? Шпионка? Или редкий случай устойчивости к тьме?]
«Хорошо. Скажи, какие обязанности ты выполняла как служанка?»
Лена не сразу поняла, к чему такой вопрос. [Что герцогу до дел прислуги? Неужели…?]
[О…неужели…он хочет оставить меня служанкой?]
[Это было похоже на спасение. Он же сказал, что не убьёт. А если оставит в живых, кем? Самое простое - горничной. Может, и самой грязной, в прачечной. Но шанс жить, уже подарок.]
«Я…с детства работала. Умею всё - прачечная, кухня, уборка, помогала одевать барышень. Знаю двадцать разных причёсок! Умею пользоваться утюгом. И…умею читать письма!»
Лена заговорила быстро, сбивчиво, с надеждой. Каэль на миг удивился, а потом усмехнулся. [Девушка отчаянно цеплялась за жизнь. Для неё слово «служанка» стало спасением, не наказанием.]
И…возможно, она может стать спасением и для него.
«У тебя когда-нибудь был хозяин-мужчина?»
«Н-нет…но если вы научите, я смогу…Я справлюсь…»
На этом голос её затих. Она взглянула в глаза герцогу, в поисках ответа. Каэль тяжело вздохнул.
[Эта женщина…каждый раз всё будто репетирует. Если так будет всегда, устану очень быстро…]
Лена испугалась его вздоха и торопливо продолжила…
«Т-тогда мне...нужно...работать...по ночам?»
Её дрожащий голос ясно выдавал волнение. Взгляд Каэля стал холоднее, он уловил в её вопросе подозрение, будто она ждёт, что он потребует от неё чего-то интимного.
«Почему ты спрашиваешь?»
«Дело в том...я…я никогда не...ничего об этом не знаю...да и вообще...я страшная...правда...я совсем некрасивая, я не смогу угодить господину...пощадите...»
Лена вспоминала "постельный этикет", которому её обучала госпожа Марвин, и изо всех сил старалась показать, что она совсем не привлекательна. Каэль, наблюдая, как она сжимает кулачки и отчаянно оправдывается, постепенно сбавил напор. Это была не поза женщины, желающей соблазнить мужчину.
«Хорошо. Принята.»
«Простите?»
Лена недоумённо уставилась на него, а Каэль был спокоен.
«Я сообщу дворецкому и старшей горничной. На этой неделе ты изучишь устройство поместья и историю рода Луаве. Со следующей недели начнёшь работать моей личной служанкой.»
«Что?»
Лена широко раскрыла глаза. Ведь он - герцог. А герцог, почти как король. Обычно при таких высокопоставленных людях, дворяне-мужчины, секретари или камердинеры. Даже если это горничная, то её статус далёк от обычной прислуги.
[Может ли бастард обезглавленного барона занять такое место? И всё это, с будущего понедельника?]
Каэль, не удостоив её и взглядом, обвил шею Калией и позвонил в колокольчик. Почтительный Ардер тут же появился в дверях.
«Вы звали, Ваша Светлость?»
«Эта девушка с следующей недели будет моей горничной. Обучи её.»
Ардер, обычно понимающий с полуслова, на этот раз замер, пытаясь осознать сказанное.
«Прошу прощения, Ваша Светлость…Возможно, я ослышался, но...Вы сказали - горничной?»
«Не заставляй повторять. Она уже работала служанкой в баронстве, так что многому учить не придётся.»
«С следующей недели?»
«Почему ты повторяешь вопросы?»
«Простите. Будет сделано, как сказано.»
Опытный дворецкий рода Луаве мысленно вздохнул перед объёмом работы, что ему предстояла. А Лена сжалась под его взглядом.
На следующий день Лене выделили новую комнату, и она пошла за Ардером, чтобы как можно скорее наверстать упущенное.
Ардеру было около сорока с лишним, его волосы были аккуратно зачесаны назад, седеющие пряди перекликались с тёмно-каштановыми. Лена представляла себе дворецкого как щуплого старика, но Ардер был статным и сильным, хотя и с безупречной выправкой. Характером же он напоминал самого типичного представителя своей профессии - педантичного и преданного до последнего вздоха.
Первый день прошёл под знаком знакомства с историей дома Луаве, становление верности древнему роду. Лена, проработав почти десять лет в баронстве Фиделия, так и не прониклась верностью тем, кто её приютил. [Так почему же она должна почувствовать привязанность к новому дому за пару дней?] Но сомнения начали рассеиваться, как только Ардер открыл массивные двери бокового крыла особняка.
«Это Павильон Лежера, своего рода зал истории дома Луаве. Его построил 42-й герцог - Лежер Луаве. Здесь ощущается дыхание веков, вплоть до нынешнего, 106-го герцога - Каэль Луаве.»
Лена остолбенела перед массивной дверью. Высота павильона в три этажа поражала, но куда сильнее её поразили барельефы на колоннах и статуи герцогов, стоящих вдоль стен, словно боги.
Сквозь окна на втором уровне в зал проникал свет, но воздух внутри был тяжёлым и торжественным, будто сам впитал в себя две тысячи лет истории. Вихри пыли, танцующие в лучах солнца, казались шёпотом прошлого.
«Лена?»
«А! Да-да!»
Очнувшись от оцепенения, Лена поспешила за Ардером. Он останавливался перед особенно выдающимися герцогами и рассказывал их истории, и, к удивлению самой себя, Лена слушала взахлёб, с блеском в глазах.
Поначалу скептичный Ардер начал относиться к ней чуть теплее. Однако, подойдя к пустому постаменту, будущему месту статуи Каэля, он заметно посерьёзнел.
«Похоже, ты ничего не слышала о слухах, касающихся нынешнего герцога?»
«Простите...я...всё время жила в Керуаке…»
Она родилась и выросла в краю, где властвовал барон Фиделия. Для такой деревенской девушки герцогство Арденн было чем-то далёким и абстрактным. [Конечно, она знала по названию великие семьи-хранители, но кто бы стал в деревне учить служанку их биографиям и слухам?]
Ардер, вопреки ожиданиям, не выразил ни осуждения, ни удивления. Он вдруг спросил:
«И всё же…не почувствовала ли ты что-то странное, когда впервые оказалась перед Его Светлостью?»
«Эм…Разве не все чувствуют что-то странное?»
Ардер прищурился.
«И всё-таки, как именно ты себя чувствовала? Говори честно.»
«А вы...точно не будете ругаться?»
«Даже если ты его обругаешь. Я сделаю вид, что не слышал.
Лена колебалась, кусая губы. Но под тяжестью молчаливого взгляда Ардера наконец прошептала:
«Он…он ужасно страшный. Особенно, когда улыбается. Вы не видели, каким он был в башне...он...он не похож на человека…Простите.»
В её памяти всплыли жуткие картины казни. Даже сейчас всё это казалось каким-то бредом. Супруги Фиделия добровольно шли на смерть, а герцог, как от скуки, наблюдал и взмахнул мечом, словно это было делом будничным.
А потом, та пугающая улыбка.
Ардер слушал внимательно...но затем задал странный вопрос:
«И всё?»
«Простите?»
«Герцог Каэль внешне столь прекрасен, что его сравнивают с богом войны Периуса. Разве ты не замечала?»
«Я...я не знаю...Хотя, да, когда он отрубил голову барону, это было...внушительно, да.»
«Я не об этом. Ты не подумала, что он красив? Или…что ты могла бы в него влюбиться?»
«Что? Н-нет! Никогда не думала ничего подобного! Честно! Поверьте!»
«Я не собираюсь ругать. Просто обычно люди...»
«Н-ну, может, он и прекрасен, но...у всех свои вкусы...я не...то есть, я совсем не думала о нём так...»
Лена так смутилась, что начала заговариваться. [Это место было каким-то странным. Даже дворецкий задаёт такие вопросы…]
«Неужели ты правда не подвержена...проклятию?» - Ардер пробормотал это себе под нос. На его лице появилось выражение настоящего изумления.
«Я? Что вы имеете в виду?»
«Ах...ничего. Забудь. Просто подумал, что стоит хорошо о тебе позаботиться.»
Он явно ушёл от темы, и Лена решила не настаивать, знала, что бы он ни скрывал, её положение от этого не изменится.
Но сам Ардер задумался. Ведь накануне ночью герцог говорил ему:
[Она - бастард барона Фиделия. Работала там горничной. И, похоже, не реагирует на моё демоническое проклятие, из-за которого никто не может быть моим личным слугой. Разве это не странно?]
[Да…таких людей не бывало. Все, если только не защищены особыми силами, поддаются воздействию проклятия...]
[Следи за ней. Скажи прислуге молчать, но время от времени упоминай про проклятие при ней.]
И действительно, Ардер всё понял уже за полдня. Лена, не та, кто способна скрывать коварные замыслы. Она слишком открытая, слишком наивная для мира Арденна. Конечно, не исключено, что это, мастерская игра, но он всё же хотел верить в обратное.
С этого момента Ардер стал относиться к Лене теплее. На следующий день он водил её по особняку, знакомил с жителями. Все, кого ей представляли как «новую горничную Его Светлости», выглядели так, будто увидели на горе синего дракона, изумление, граничащее с шоком.
Лена сжалась, ощутив себя чужой. Но Ардер громко заявил:
«Все обязаны помогать Лене в её обязанностях. А если кто-то её обидит, отвечать будет не передо мной, а перед Его Светлостью.»
После такого предупреждения ни у кого не оставалось желания спорить.
Дни пролетали быстро. Обычно за каждым дворянином закреплялось не менее пяти опытных горничных или слуг, прекрасно знающих высший свет, воспитанных, утончённых и сведущих в этикете. Поэтому Лена никак не могла понять Ардера, который буквально засыпал её знаниями. [Разве недостаточно просто хорошо выполнять поручения, которые дают старшие служанки и приближённые? Зачем он с такой настойчивостью пытался её учить?]
В субботу днём Лена не выдержала и задала вопрос Ардеру, который только что упрекнул её за то, что она слишком шумно поставила чашку на блюдце:
«Простите, дворецкий...Насколько я понимаю, подавать чай, это работа для старших, опытных служанок. Может, мне лучше заняться чем-то другим?»
Этот вопрос шёл у неё из самой души. Времени на обучение у неё и так почти не оставалось, каждый день требовал от неё новых усилий, а вместо этого она постоянно училась премудростям, которые обычно доступны лишь горничным из знатных семей. Ардер с лёгким разочарованием в голосе ответил:
«Лена, я забыл тебе сказать одну важную вещь. Прости, но ты - единственная, кто прислуживает Его Светлости в этом особняке. Поэтому ты обязана уметь всё, и обычные дела, и подобные, высшего уровня. Ты должна быть рядом с ним, как его тень, как его руки и ноги.»
Эти слова словно выключили у Лены мыслительный процесс. Она недоверчиво уставилась на Ардера:
«Что...что вы сейчас сказали?»
«Что именно тебе показалось странным?»
«Но ведь...герцог - человек очень высокого положения. Я слышала, что он второй после Королевы...»
«Совершенно верно. Ты хорошо информирована.»
«Тогда почему он один? Разве у него нет других слуг?»
«На данный момент он сам так пожелал. А наша обязанность - подчиняться воле господина. Его Светлость велел, чтобы ты стала его личной горничной, и ты должна следовать этому распоряжению.»
Лена снова задумалась. [Этот герцог был странным. Чем выше статус человека, тем менее охотно он, как правило, прикасается к чему бы то ни было собственными руками. Почему же человек, стоящий почти наравне с королевой, живёт без постоянных слуг?]
[Может, в Арденне всё иначе? Чем выше человек, тем он скромнее…У нас, в провинции, дворяне зачастую грубы и жестоки, а здесь, видимо, наоборот - простота и сдержанность в почёте…]
Она постаралась найти объяснение, которое могла бы принять, пусть и с трудом. После этого всё уже не казалось таким странным. Только ноги словно горели от напряжения.
«Меня казнят, если я плохо справлюсь?»
Увидев, как её лицо побелело от страха, Ардер поспешил успокоить её:
«Не думаю, что он тебя отпустит только из-за плохой работы…»
[Даже если Лена окажется настоящей шпионкой, Каэль использует её в своих интригах против рода Сантелла. За незначительные ошибки он её точно не убьёт.]
А Ардер, наблюдавший за Леной несколько дней, начал подозревать, что она может стать ключом к освобождению Каэля от его давнего проклятия.
«Уходи! Не подходи!» - взвизгнул мальчик, прижатый к оконному стеклу.
Женщина приближалась к нему с выражением безумного восторга в глазах.
«Милорд...Лисбет живёт только вами. Вам ведь тоже нравлюсь я? Вы на меня смотрели…и улыбались…»
Лицо мальчика покрылось испариной, маленькие плечи подрагивали от ужаса.
«Прошу, не надо! Очнись, Лисбет!»
Лисбет была его служанкой. Тихой, скромной, всегда вежливой.
Но сейчас эта женщина приближалась к семилетнему ребёнку, словно в любовном исступлении.
«Я люблю вас, милорд...Вы знаете, как сильно? Больше не могу терпеть...Пожалуйста, станьте только моим...моим…»
Он не прикасался к ней и пальцем, но она уже тяжело дышала и пускала слюну, глядя на него.
«Кто-нибудь! Помогите!»
Поняв, что отступать некуда, мальчик заплакал. Слёзы текли по лицу, но в глазах служанки он был по-прежнему желанен. Её дыхание участилось, и она бросилась вперёд:
«Ты мой!»
Она схватила его за запястье и начала лизать тонкие детские пальцы. Он пытался оттолкнуть её, но его силы были ничтожны по сравнению со взрослой женщиной.
«Аааа! Не надо! Отстань от меня!»
Он извивался, бил ногами, пока не оказался на полу. Женщина нависла над ним, сильная, неудержимая.
«Я тебя съем! Ты будешь моим!»
Но когда она уже собиралась вонзить зубы в его запястье, её тело внезапно обмякло. Она рухнула рядом с ним, из её груди торчал меч.
«Всё в порядке, юный господин?!»
Мальчик только что стал свидетелем того, как рыцарь его дома убил служанку, пытавшуюся его изнасиловать. Он чувствовал на руке её слюну, а пижама промокла от её тёплой крови…
«А-а…» - Каэль проснулся, весь в холодном поту. Он почувствовал чьё-то присутствие.
Женская фигура подняла шторы, и он в панике выхватил меч с прикроватного столика:
«Кто здесь?!»
Но её испуг был сильнее его: она села прямо на пол.
«Прошу, простите! Уже пора вам вставать...Простите...пощадите...»
Её голос был ему знаком. Каэль тяжело выдохнул и опустил меч.
«Ты…ты сегодня начала работать как моя личная горничная?»
Это была внебрачная дочь барона Фиделии. Та, которую он сам выбрал себе в служение. Она тряслась от страха и вся в слезах.
[Если это и было игрой, актрисой она была великолепной.]
Каэль тоже был в замешательстве. После всех покушений, предательств и попыток насилия, с детства он чувствовал малейшее приближение других. Но сейчас не услышал даже, как она вошла и открыла шторы.
[Наверное, я и правда вымотался…]
Он провёл рукой по лицу. Усталость накапливалась годами. Даже отцовские слова утешения не могли его остановить. Он должен был работать до изнеможения, иначе утонул бы в ненависти к себе и к другим.
Его снова мучили кошмары. В дни, когда он их видел, ему было особенно отвратительно ощущать на себе взгляды тех, кто жаждал его тела. Но ещё отвратительнее, осознавать, что именно он, его проклятая сила делала из людей чудовищ.
Он знал: те горничные и слуги, что погибли, пытаясь овладеть им, были обычными людьми. Их погубила его природа. Если бы не его проклятие, они бы жили достойно.
Лена, заметив, как уставшим выглядит Каэль даже после сна в мягкой постели, осторожно вытерла слёзы. Он, похоже, не собирался убивать её прямо сейчас. Значит, если она хочет выжить, должна быть хоть немного полезной.
«Может…умыться хотите?»
Каэль поднял взгляд. Девушка, чьи ноги дрожали, словно у новорождённого оленёнка, с отчаянием следила за ним, цепляясь за свою жизнь. Это выглядело жалко...но он просто кивнул. [А вдруг она играет?]
В это же время Риддел Сантелла, дочь герцога Сантелла, проснулась от лёгкого прикосновения няни. Три горничные уже стояли возле неё, готовые к утреннему уходу.
«Ммм…» - зевнула она, потирая уголки глаз.
Золотистые волосы, сияющая кожа, глаза цвета летнего неба, губы, как лепестки роз…Риддел с младенчества называли ангелом, и даже её ленивое пробуждение казалось восхитительным. Слуги гордились её красотой.
После утренних процедур она вышла из спальни, плавно ступая, словно её тело было сделано из воздуха. В отличие от большинства знатных дам, встающих к полудню, Риддел как кандидатка в наследника не могла себе позволить лениться.
«Доброе утро, папа. Вы хорошо спали?»
Сияя улыбкой, она заглянула в кабинет герцога и села напротив, отпивая мятный чай.
Вскоре дверь открылась, в комнату вошёл ещё один «ангел».
«Разве обязательно было меня так рано будить?»
Он был красив, как и сестра, но хмурился, явно не выспавшись.
«Лиан!» - строго сказала Риддел. «Ты снова дома, и как член рода Сантелла должен вести себя достойно.»
«Вот и всё...Наша Риддел совсем растеряла свою милую простоту.» - с насмешкой ответил он. «Прямо копия отца.»
Это был Лиан Сантелла - старший сын герцога. По традиции именно он должен был унаследовать титул. Но он сам отказался и часто уезжал из дома. Тем не менее, официально он всё ещё считался кандидатом на наследство.
«Как приятно снова вместе встречать утро.» - с улыбкой сказала Риддел и сама налила брату чаю.
Так называемая «утренняя встреча,» это традиционный семейный завтрак, проходящий раз в неделю, на котором в непринуждённой обстановке обсуждаются последние события и деловые вопросы. На первый взгляд может показаться, что это просто дружеское чаепитие, но тот факт, что присутствовать могут только глава семьи и наследник, без супругы и посторонних, говорит об обратном. Именно за этим столом рождались многие амбициозные планы семьи Сантелла, как по захвату власти, так и по устранению соперников.
Когда Ридделл мягко утешила Лиана, и его выражение стало менее мрачным, глава семьи, Леонард Сантелла, с лёгкой усмешкой перевёл разговор на серьёзную тему:
«Виконт Гораций в конце концов обанкротился. Эх, неразумно поступил. С того самого момента, как он связался с виконтом Делройнсом, рассудок его покинул.»
«Что ж, разве это неожиданно?» - фыркнул Лиан. «Мне даже смеяться не захотелось, когда услышал, что он пытается тягаться с Луавами.»
«Но брать с него такую огромную компенсацию...это уже перебор.» - тихо заметила Ридделл, нахмурив брови. «Он ведь действовал по доброте. Никто не застрахован от ошибок. Я боюсь, что это может навредить Каэлю.»
Лиан, приподняв бровь, с интересом взглянул на сестру:
«Думаешь, Каэль был неправ? Или подозреваешь, что он что-то замышляет?»
«Брат! Ты опять за своё! Я ведь только...Просто мне искренне жаль виконта Горация. Да, он глупо поступил, никто не спорит. Но брать с него 70 миллионов руанов, после того как он потерял дочь...это слишком.»
«Ты это на званом вечере сказала?»
«О, Боже! Разве я не могу обсудить это с подругами?»
«Ха! Ни в коем случае.» - усмехнулся Лиан.
Когда лицо Ридделл приняло обиженное выражение, он поспешил сменить тон. Но даже простое сочувствие, произнесённое из уст Ридделл Сантеллы, весило куда больше, чем у любой другой леди.
Может, она и не преследовала тайных целей, вставая на сторону виконта, представителя Белой фракции, но такая позиция создаёт опасный фон: будто бы Каэль перегнул палку. Лиан уловил это, а Ридделл, будто прочитав его мысль, тут же надула щёки в шутливом протесте.
«Это ведь не так! Я сразу сказала дамам: это всего лишь моё личное мнение. В конце концов, я уважаю решение Каэля. И женщины, которые приходят на мои библейские чтения, это не те, кто выносит слухи за порог.»
«Что? Чтения? Ты ещё и кружки по писанию организуешь?» - рассмеялся Лиан. «Вот уж не думал!»
Он покачал головой. Вид её сердитого личика при ангельской внешности выглядело даже мило. А то, что она думала, будто его это пугает, делало её ещё очаровательнее.
Когда встреча закончилась, Лиан направился в спальню, чтобы досмотреть сон, на лице всё ещё играла улыбка. Но теперь в ней было что-то горькое.
[Значит, мы станем врагами, Каэль…]
Герцогства Сантелла и Луаве не только соперничали, они были вынуждены поддерживать хрупкое равновесие. Если один дом падал, страна теряла половину опоры. Поэтому дети двух династий росли бок о бок, с пониманием и даже дружбой.
Так было и с Лианом, Ридделл и Каэлем. Хотя их отцы часто сталкивались в политических вопросах, трое молодых были близки. Но когда стало ясно, что Каэль досрочно унаследует титул герцога, дружба дала трещину.
Каэль стал отстранённым, холодным. Ридделл говорила, что рядом с ним чувствует себя как рядом с отцом. А Лиан, по натуре свободный и равнодушный к титулам, тяжело переживал потерю настоящего друга.
Ридделл же, похоже, действительно нравился Каэль. Только ему из всех она подписывала поздравительные открытки лично, остальные получали стандартные, написанные служанкой. Раз в месяц они пили вместе чай, и на каждом балу Ридделл вытаскивала Каэля на танец, единственный мужчина, рядом с которым она вела себя искренне. Каэль, сторонившийся женщин, чувствовал себя с ней спокойно: Ридделл не поддавалась действию его тёмной силы.
Кто наблюдал за их разговорами, чувствовали: между ними есть родство умов и духа. Но и Ридделл начинала играть по правилам.
Прежде, оказавшись в подобной ситуации, она бы промолчала. Теперь же, как наследница, она была обязана защищать Белую фракцию, даже если сердце болело за Каэля.
Она делала вид, будто говорит невинно, но Лиан знал: Ридделл не наивна. Скорее уж, она куда более хладнокровна и расчётлива, чем он сам.
«Всё слишком сложно…» - прошептал он, закрывая дверь спальни.
…«С сегодняшнего дня бароном Керуаком становится Седрик Дженкинс. Ханс Фиделия, его супруга Жанин Фиделия и дочь Эллиот Фиделия приговариваются к казни через отсечение головы за участие в покушении на герцога Луаве и попытку подрыва кровавого рудника…»
Объявления больше никого не шокировали. Когда небо затянуло вечерней серостью, а жители разошлись по домам, юная Эллиот, прячась в тени леса, подошла к одному из указов и, дрожа, прочла снова.
«Невероятно…Это не может быть правдой!»
Керуак всегда казался ей глухой провинцией, из которой хотелось бежать. Но здесь она жила как принцесса. И представить не могла, что всё рухнет.
[Так жестоко…Отец всего лишь пару раз посетил собрания из-за влияния Делройнса…А, его казнили! Как и говорил отец, герцог Луаве - дьявол!]
Издали Эллиот смотрела на родовое имение, которое теперь звалось не «баронство Фиделия», а «баронство Дженкинс». Она плакала.
Когда солдаты из Арденнеса ворвались в дом, мать что-то почувствовала и поспешно вручила Эллиот мешок с деньгами и плащ, спрятала её в подземном ходе и велела бежать. Родителей казнили. А Эллиот сочли мёртвой. Возможно, поймали Лену, именно она погибла. В официальных документах Эллиот Фиделия больше не существовала.
Её титул исчез, а из имения осталась лишь вещь, которую дала мать. Всё, что у неё было, плащ, немного денег и ненависть.
[Здесь мне не помогут...]
Жители Керуака ликовали. Хотя при её отце никто и не жаловался, новый барон, Дженкинс, поддержал герцога Луаве и установил официальные налоговые ставки. Люди, узнав, как сильно налоги поднимали раньше, ругали Фиделий и радовались его смерти.
[Предатели…Твари…] - думала Эллиот. [Я бы убила их всех…]
Но теперь опасность грозила ей. Даже за аренду у фермера, спрятавшего её, она расплачивалась украдкой, и малейшее разоблачение грозило смертью.
[За что мне это? Я ведь никому не сделала зла…Это несправедливо…Только ангелы могут меня спасти…]
«Я поеду в герцогство Сантелла…Они же как ангелы, они не отвернутся.»
Смахнув слёзы, Эллиот направилась к постоялому двору, чтобы нанять карету. Её путь был полон боли, но воспоминание о блеске Арденнеса из времён её дебюта придавало ей сил.
После решения вопросов с виконтом Горации и Делройнсом, Каэль сосредоточился на внешней торговле. Недавнее исследование показало: руда лилока, добываемая только в Королевстве Хильдебрунн, повышает эффективность кровавого камня на 50%.
Первым человеком, о ком он подумал, стал маркиз Луахалла Рогнак.
Принц Хильдебрунна, 26-летний аристократ с исключительным вкусом, блистательным обаянием и связями при дворе, был не только дипломатом, но и неофициальным послом. Более подходящего посредника трудно было представить.
Кровавый камень - красный кристалл, способный поглощать солнечный свет днём и отдавать его ночью, был главной гордостью герцогства Луаве. Его использовали для освещения, украшений, безопасности дорог и праздников. Он стоил дорого, но был незаменим.
Все были единодушны: улучшение кровавого камня - великая новость. Однако, когда Каэль ознакомился с результатами исследования лилока и его взаимодействия с этим камнем, по телу пробежал холодок. Если эффективность кровавого камня возрастёт настолько, совсем скоро он заменит уличные фонари. Светлая ночь станет началом новой эры.
Но радость была недолгой. Узнав о новой полезности лилока, Королевство Хильдебрунн больше не станет продавать его как декоративный камень, как раньше. И поскольку лилок раскрывает свои свойства только в сочетании с кровавым камнем, они обязательно обратят взор на Луаве - крупнейших его производителей. Кахел же, в свою очередь, не только примет их интерес, но и намерен использовать Луахаллу, чтобы заполучить эксклюзивный контракт на поставки.
С этой мыслью он аккуратно выводил строчки на отобранной с тщанием бумаге. Рядом раздался мягкий плеск, наливали чай. Скоро по комнате распространился тонкий аромат. Было всё ещё непривычно, что чай подавали вовремя, правильно заваренный, и ему не приходилось самому заботиться об этом.
И всё же это было приятно. Не из-за высокомерия, как может показаться, а потому, что наконец-то его начали воспринимать по достоинству. Герцог не должен был сам заваривать чай, абсурдная мысль.
Он отложил перо и поднял чашку, перечитывая написанное. Чай оказался на удивление вкусным, значительно лучше того, что он готовил сам на протяжении десяти лет. Возможно, потому что раньше он и не стремился к вкусу, а заваривал чай просто как рутину. Часто, углубившись в работу, он забывал о нём вовсе и выбрасывал горький осадок.
«Так вот каким должен быть настоящий вкус чая…»
Он почувствовал вину перед чайными листьями, безжалостно выброшенными в течение всех этих лет.
А Лена, стоявшая рядом, подавила вздох.
[Боже, ему не понравилось! Наверное, хуже, чем он пил раньше…]
Ей было неловко. [Как можно требовать от неё чай, как у опытной горничной, если она обучается всего неделю?] Конечно, она не могла озвучить это вслух, её жизнь теперь зависела от милости хозяина. Всё, что она могла, склонить голову и попросить прощения.
«Я…я постараюсь в следующий раз…»
Каэль, ставя чашку на блюдце, бросил на неё взгляд. [Чай был превосходным, но её готовность совершенствоваться была похвальна.]
«Я жду с нетерпением.» - ответил он сдержанно, не давая ни утешения, ни похвалы, едва сдержав улыбку.
[Эта женщина, прошедшая путь от заключённой, приговорённой к смерти, до личной служанки герцога, всё ещё смертельно его боялась. Впрочем, неудивительно, он сам сказал ей однажды: «Твоя жизнь зависит от того, насколько ты полезна».]
[Она вздрагивала от каждого его слова, не осмеливалась поднять глаза. Это говорило о том, насколько необычна её натура.]
[Простолюдины, даже зная правила приличия, всё равно украдкой бросали на него взгляды. Быть объектом такого внимания для герцога - не самое приятное. Наказать всех нельзя, у каждого готова отговорка: «Это всё из-за демонического обаяния герцога Луаве».]
После пятнадцати лет такого отношения он стал черствым к происходящему. Но сейчас он ощущал то, чего лишила его судьба - искреннее уважение. [Возможно, даже если Лена и была шпионкой, подосланной герцогом Сантеллой, он был готов простить, ведь только рядом с ней его воспринимали не как проклятого, а как достойного человека.]
[Вот оно…То, что отняло у меня это проклятие…]
Каэль тяжело вздохнул. От безысходности. Лена вновь вздрогнула, решив, что снова сделала что-то не так. Он уже не собирался убивать её, мог бы перестать её пугать. Но пока он не был уверен, не шпион ли она на самом деле, старался не проявлять излишней мягкости. Притворившись, что не заметил её реакции, он вернулся к письму:
[Достопочтенный маркиз Рогнак,
Недавно мне довелось попробовать зелёный чай из Брюэнна. Прозрачный светло-зелёный цвет вызвал в памяти ваши ясные глаза того же оттенка. Я с теплом вспоминаю нашу последнюю беседу и интересуюсь, как вы поживаете. Ваше письмо даёт мне надежду: не означает ли оно, что вы тоже хотите вновь увидеться со мной?
Если вам будет удобно, приглашаю вас в мою гостиную в следующую пятницу в 10 утра.
С нетерпением жду возможности разделить с вами чашку Брюэннского чая.
Каэль Луаве]
[Хоть письмо и казалось немного навязчивым, без этого нельзя было бы пробудить интерес маркиза. Сейчас 1 кг кровавого камня продавался за 2000 руанов, а после усиления лилоком цена могла вырасти до 3000. При таком раскладе даже разница в один руан могла привести к колоссальной прибыли. А значит, стоило вложиться, даже если в виде притворного любезного письма.]
«Т-тогда, м-ми…господин герцог…может быть, пора подать обед?»
Каэль едва не рассмеялся. Он уже чувствовал, что она хочет что-то сказать, но, как оказалось, это был всего лишь вопрос о еде. Сегодня Лена впервые приступила к подаче блюд, и, очевидно, нервничала.
Он не стал её поправлять, день и так был для неё утомительным.
«Лучше называй меня «Ваше Сиятельство» или «герцог», а не «господин». Это обращение, отголосок рабства. Но ведь ты не рабыня, верно?»
«Про…простите меня!»
«Извиняться не за что. Иди, приготовь обед.»
«Да, г-герцог…» - в последний момент она удержалась от привычного «господин».
[В баронстве было принято обращаться к барону как к «господину», а герцог - рангом выше. Но как ни странно, именно он требовал от неё избавиться от этой привычки. Хотя, по сути, её жизнь всё равно зависела от него, не всё ли равно?]
[Но сейчас важнее было приготовить обед.] Покинув покои герцога, Лена вышла в коридор и облегчённо прислонилась к стене.
[Фух…в этой комнате невозможно дышать. Лучше бы я стирала бельё в прачечной…]
Она устало облокотилась, размышляя. Судьба была к ней жестока. Да, она избежала ужасного брака с пожилым женихом, но каждый день здесь отнимал силы. И хотя физически ей было легче, чем в баронском доме, страх за свою жизнь делал ситуацию ничуть не проще.
Но Лена отогнала эту мысль. Она выжила, значит, должна жить дальше. Стать личной служанкой герцога всё ещё казалось нереальным, но теперь у неё были лучшие условия - одежда, еда, даже постель. Всё зависело от её пользы. А значит, если она будет стараться, и жить станет легче.
[Да! Это лучшая работа…если не считать вероятности умереть. Если я буду усердна и молчалива, герцог даже не подумает меня убивать. Я справлюсь! Я стану полезной служанкой!]
Сжав кулаки, Лена решительно направилась на кухню.
«Обед готов?»
«А, Лена!» - поприветствовал её повар Муше, вытирая потное лицо.
Кухня кипела, работа шла полным ходом. Несмотря на то что готовили обед для одного герцога, он же отвечал за кормление всех рыцарей и слуг в поместье.
Лена не мешалась под ногами, подала тарелку, подоткнула полотенце.
«Первое блюдо, чтобы пробудить аппетит.»
Муше положил на поднос хлеб, масло, инжирный джем, суп из моллюсков, бутылку воды и стакан, после чего подтолкнул её в сторону столовой.
Когда Лена вошла, герцог уже сидел за столом. Она подала воду для омовения рук, и, поколебавшись, он опустил в неё пальцы. Лена ловко вытерла его руки полотенцем.
Его руки были большими, кости - крупными.
«У тебя аккуратные пальцы…»
Каэль опустил взгляд на её руки.
«Спа…сибо.»
Комплимент был неожиданным. Лена не поняла, это правда или ирония? Улыбки на лице герцога не было. Но, как бы там ни было, это не меняло её задачи. Она убрала миску и подала первую закуску.
Блюда было немного, и Лена поспешила обратно за следующей порцией.
«Поторопись!»
«Эй, ты хочешь, чтобы я подал недоготовленное блюдо?»
Несмотря на то что с него градом катился пот, Муше сосредоточенно завершал украшение блюда. Он аккуратно положил кусок телятины на подогретую белую фарфоровую тарелку, щедро полив его густым винным соусом. Аромат соуса пробуждал слюнные железы под языком, слюна тут же наполняла рот.
На сочное мясо легла тёмно-коричневая подлива, усыпанная листьями розмарина и специями, а по краям располагались воздушное картофельное пюре и разнообразные варёные бобы.
Одной только этой тарелки хватило бы, чтобы наесться до отвала, но Муше продолжил: Лена толкнула тележку дальше, он добавил виноград с косточками и вишню, разрезал всё пополам и выложил так, будто готовил для королевского стола. Затем - поджаренные бисквиты с мёдом, и наконец, бутылка красного вина.
«Как же это аппетитно…» - прошептала Лена.
С того момента, как она оказалась в этом доме, её питание заметно улучшилось по сравнению с тем, что было в баронстве Фиделия. Однако, глядя на великолепное блюдо, от одного только вида которого текли слюнки, она поняла, что голодна. Хотя, возможно, она просто не завтракала...
Лена покатила тележку в столовую. Тем временем Каэль почти доел закуски и вытирал губы салфеткой. Девушка поспешно убрала пустую посуду и поставила на её место дымящееся основное блюдо.
«С-сегодня у нас...говядина, то есть телятина…Мясо...и соус...винный…Ах, что же он говорил...» - Лена растерянно теребила фартук, пытаясь вспомнить, что именно объяснял повар. Но стоя перед Каэлем, всё вылетело из головы. Ещё совсем недавно она чувствовала, что может стать полезной горничной, что подача еды, её шанс проявить себя…и вот, оплошность.
«Главное, чтобы еда не была отравлена и была вкусной, и хватит с меня.» - спокойно сказал Каэль.
Он не собирался отчитывать Лену за её волнение. Обычно он ел в одиночестве, безо всяких описаний, и это его вполне устраивало. Гораздо важнее для него было наслаждение моментом, когда разрезаешь горячее, только что приготовленное мясо.
«Ммм…» - он зажмурился от удовольствия. Мясо буквально таяло во рту. Казалось бы, один и тот же повар готовил ему блюда каждый день, но горячее мясо, поданное с пылу с жару, оказалось в разы вкуснее холодного. Он по-настоящему наслаждался.
Лена с облегчением заметила, что еда пришлась по вкусу. Вспомнив о вине, она поспешно откупорила бутылку и налила напиток в бокал. Каэль, наблюдая за струйкой вина, улыбнулся.
[Как же удобно, когда кто-то помогает тебе во время еды.]
С того самого момента, как Лена поставила перед ним чашу с водой для мытья рук и аккуратно вытерла их полотенцем, в нём начали просыпаться забытые чувства. До семи лет он всегда ел вот так, за него всё делали. С тех пор еда стала чем-то печальным, безрадостным…Но теперь, казалось, всё могло измениться.
Лена, отойдя на шаг, стояла поодаль, наблюдая. Каждый раз, когда он пил вино, тянулся за чем-то или клал что-то в рот, она была начеку. Казалось, это было вполне естественным, служанке следить за господином во время трапезы. Он думал, что для неё, как для новичка, это тяжело. Но вскоре понял, в чём дело.
Глоток.
Лена сглотнула. Благодаря своей повышенной чувствительности, побочному эффекту магии, Каэль услышал, как она невольно сглотнула слюну. А потом, словно спохватившись, уставилась в пол, будто её застали за чем-то постыдным. Но звук был уже явным.
[Похоже, у неё ещё не было обеда.]
[Горничным не полагается есть до того, как поел господин. Смотреть на изысканные блюда, чувствуя их аромат, да ещё и на голодный желудок, испытание не из лёгких. Каэль в 23 года осознал это впервые. Он всегда был насторожен, не доверял людям, не заботился о чужом благополучии. Но сейчас…есть на глазах у голодного человека казалось ему постыдным.]
«Лена.»
«Да? Д-да, господин!» - она вздрогнула.
«Пожалуй, мне не хватит еды.»
«Что? О, конечно! Я сейчас всё принесу!»
Порция, казалось бы, с лихвой насыщала взрослого мужчину, но Лена не стала задавать лишних вопросов. Поспешила в кухню и передала просьбу повару.
«Неужели? Странно…Он же обычно оставлял половину нетронутой…» - удивился Муше, но, не задавая вопросов, положил ещё одну порцию телятины с соусом и гарниром. Добавил тарелку с супом из моллюсков, на всякий случай.
Лена вернулась, неся всё это, как вдруг…
«Садись и ешь. С этой тарелки.»
«Ч-что? Простите?.» - Лена едва не уронила посуду.
Каэль повторил своё распоряжение спокойно и чётко. Лена хоть и выросла в деревне, но знала, слуга не имеет права есть за одним столом с господином.
«Я…я не могу, это…это неправильно…»
«Скоро обеденное время, зачем терять время зря?»
Его тон был настолько спокойным, что спорить было бессмысленно. Лена осторожно поставила тарелку, села и опустила взгляд на ароматную еду. Она была в растерянности.
[Что это - изощрённая пытка? Может, он будет бить за каждое неправильное движение ножа и вилки?]
Но нет, Лена вспомнила: [прежде чем попасть в этот дом, она училась этикету. Её руки горели от шлепков, когда она ошибалась в обращении с приборами, это была подготовка к свадьбе с виконтом. Тогда ей было обидно, но, может быть, теперь навыки пригодятся?]
Осторожно посмотрев на Каэля, она заметила, что он занят своим блюдом и на неё не смотрит. Значит, можно начинать.
[Слава богу…Просто поесть и всё прибрать.]
Она положила в рот кусочек мяса, и замерла. Глаза расширились. [Это было…божественно. Даже лучшая еда для служанок не шла ни в какое сравнение.]
[Нежнейшее мясо, аромат вина, специи, сладость сока, напитывающего всё это...]
«Невероятно вкусно...» - прошептала она.
Каэль, не удержавшись, слегка улыбнулся. Но Лена этого не заметила, она полностью сосредоточилась на еде. Страхи улетучились, руки спешили отрезать новый кусочек, забыв про этикет.
[Какая прожорливая, учитывая, как отнекивалась.] - с интересом отметил про себя Каэль.
Три куска мяса, и вот она уже набрасывается на гарнир, потом берёт ложку супа…
«Этот суп с моллюсками - потрясающий!» - воскликнула она, и тут же спохватилась: «То есть…вкусный.»
Каэль не выглядел недовольным. Напротив, он поддержал:
«Да, хороший.»
Воодушевлённая, Лена продолжила:
«Это же…моллюски из региона Ивана?»
«Да. Тамошние морепродукты славятся на весь материк.»
«Я их раньше никогда не пробовала.»
«Рад, что тебе понравилось.»
Он был по-прежнему сдержан, но Лена заметно повеселела. [Ей вспомнились обеды с дядей Тео в конюшне, пусть пахло навозом, но еда в тёплой компании была слаще любых яств. Лучше было поесть среди конюхов, чем в одиночестве.]
[А, вдруг…Его Светлость тоже не любит есть один?]
Она посмотрела на него исподтишка. Но понять, что творится у Каэля в голове, было невозможно. [Он был хладнокровен, вежливо вытирал губы, словно родился с золотой ложкой.]
[Нет, бред какой-то. Что я себе вообще придумала?]
Но всё же, поесть рядом с кем-то после долгого одиночества согрело её душу.
Каэль же, не выказывая эмоций, скользнул взглядом по девушке. Он вспомнил слова командира Вольтера, наставника из детства:
[Чтобы приручить дикого зверя, нужно регулярно его кормить.]
[И снова этот принцип сработал. Конечно, Лена - не животное. Но от еды и пары добрых слов она уже не казалась такой испуганной. Немного храбрее. Иногда отворачивалась, хмурилась, даже тихо посмеивалась себе под нос. Не зная, что её отражение видно в зеркале.]
[Если всё это, хорошо разыгранный спектакль, то, пожалуй, он был бы даже впечатлён.]
«Лена.»
«Да, Ваша Светлость.»
Когда Лена, прежде замиравшая от страха каждый раз, как он к ней обращался, вдруг ответила спокойно, без дрожи в голосе, он ощутил странное удовлетворение, будто преодолел невидимую грань, освободился от сомнений. [Если даже эти постепенные перемены были игрой, она явно обладала талантом.]
[Но как бы то ни было, пора было переходить к следующему этапу.]
«Послезавтра ко мне приедет важный гость. Поручаю тебе подготовить наряд и помочь с облачением в тот день.»
Лена, которая за неполный месяц уже прислуживала ему по утрам, подавала чай, приносила еду, исполняла мелкие поручения и помогала готовиться ко сну, теперь должна была впервые коснуться его тела. Для Каэля, который терпеть не мог прикосновений, это было своеобразным вызовом. Тем более что он по-прежнему не до конца доверял Лене.
«Хорошо. Тогда можно мне пройти в вашу гардеробную? Я бы хотела заранее выбрать одежду и подготовить её к приёму.»
«Ах да, верно.»
Он никогда раньше не поручал слугам заниматься его одеждой, и даже сейчас чувствовал, что упускает что-то из виду.
«У вас есть что-то конкретное на примете?»
«Нет, не особо. Они все похожи, выбирай любую.»
Лена слегка наклонила голову. [Конечно, мужская мода не отличалась таким же размахом, как женская, но всё же разнообразие фасонов и деталей в ней присутствовало. В её понимании утверждение «все одинаковые» казалось преувеличением.]
Однако, осмотрев гардеробную, она поняла, почему он так сказал: все наряды и впрямь были на одно лицо.
С одной стороны висели рубашки с разными незначительными деталями, с другой - жилеты, пиджаки и брюки исключительно тёмных оттенков. Материалы, несомненно, наилучшего качества, но для герцога выбор был на удивление скромным. Да и фасоны - простые, даже немного свободные.
Из рассказов Ардера она знала, что в герцогстве предпочитают сдержанность, но складывалось ощущение, что тут дело не в скромности, а в желании остаться незамеченным.
Что Лена не знала, так это того, что её догадка была недалека от истины.
Чтобы пошить одежду по фигуре, портной должен был снять точные мерки. Но сделать это с Каэлем было настоящим испытанием. Даже приняв по два пузырька очищающего зелья, портные едва выдерживали полчаса в его присутствии. Каэль, заметив мельчайшие изменения в их поведении, сам переживал эту процедуру с трудом.
Иногда мерки пытались снимать рыцари, но грубые руки воинов не могли обеспечить необходимую точность. Такие костюмы Каэль в итоге передавал тем, кому они подходили лучше. В результате одежду шили по шаблонам, без сложного кроя, а он не особо стремился к пышности, так что на скромный гардероб не жаловался.
Тем более, даже в самой простой одежде его благородная осанка и совершенные черты лица производили впечатление. Никто и не думал осуждать его за скромные наряды, все были слишком заняты тем, чтобы просто смотреть на Каэля Луаве. На любом приёме, даже спустя часы, никто не мог вспомнить, в чём он был одет.
Но Лена об этом не знала, и ей стало немного грустно. [Гардероб Эллиот всегда радовал глаз: яркие ткани, изысканные украшения. Здесь же, ничего.]
[Такой богатый человек, а нет ни одной эффектной вещи...]
[Даже у барона Фиделии, провинциального дворянина, одежда была куда наряднее. Мужская мода, конечно, не позволяла расшивать одежду стразами, кружевами и лентами, но с помощью вышивки или стильных пуговиц можно было создать впечатляющий образ.]
[Но она - всего лишь горничная. Не её дело указывать хозяину, как ему одеваться.] Поэтому, подавив разочарование, Лена перебрала гардероб и выбрала самый «живой» вариант: жилет и брюки из высококачественного хлопка тёмно-синего оттенка и пальто немного темнее. Но всё равно чувствовала, что чего-то не хватает.
[Вот почему одежда дворецкого выглядит лучше...]
Она нахмурилась, размышляя, а затем вдруг кое-что вспомнила, и поспешила за разрешением к Ардеру.
В день приезда гостей Каэль, уже привыкший к утренним визитам Лены, проснулся от её присутствия и позволил себя умыть. Когда он вытер лицо и, придя в себя, взглянул на неё, что-то показалось ему странным. Под глазами у девушки залегли тени, а в глазах мерцал огонёк ожидания.
[Читала любовные романы всю ночь?] - мелькнуло у него в голове.
[Он знал, что служанки нередко зачитываются популярными романами, проводя бессонные ночи в фантазиях. И теперь ему стало любопытно: о чём могла мечтать эта девушка, которую едва не выдали замуж за старика по обману?]
[О запретной любви с влиятельным дворянином? О нежной привязанности к равному по положению, но мягкому и доброму человеку? Или, страстный роман с молодым рыцарем, смелым и благородным?]
Но тут Каэль осёкся. Он сам не знал, что значит, быть влюблённым. В его понимании «любовь» неизменно ассоциировалась с одержимостью, алчностью, похотью. Те, кто признавался ему в чувствах, были не в себе.
Да, он знал истории любви, видел, как любят друг друга его родители. Но ощутить это самому, казалось невозможным.
[Впрочем…меня это не касается.]
Он не верил, что в его жизни возможна любовь. [И уж точно не ждал брака. Благодаря проклятому телу, он вынужден «купить» себе жену, родить наследника, и отправить бедную женщину подальше, пока не свела его с ума…или не погибла от его руки. Или наоборот.]
Мысли эти сковали внутренним холодом. На время он забыл о них, благодаря Лене. Но он всё ещё был чудовищем, сводящим людей с ума. Сегодня он снова должен был внимательно следить за тем, не дрожат ли у неё глаза от безумия.
Он отогнал мысли о любви, сел перед зеркалом и позволил Лене заняться уходом.
Она приложила к его лицу смоченную в розовом отваре марлю, нежно вытирая кожу. С девушками было бы сложнее - кремы, румяна, пудры…А тут, лишь выбрить брови после очищения.
Удивительно, что Каэль сам не умел подправлять себе брови. Лена, волнуясь, что её рука дрогнет, старалась изо всех сил.
Он и без макияжа был поразительно красив, но Лена уже давно смотрела на его лицо без эмоций. [Два глаза, нос, рот, ничего особенного. Внешность хозяина не имела к ней отношения.]
Однако молчание показалось ей неловким. Когда она прихорашивала Эллиот, там требовались и слова, и комплименты. И вот, не удержавшись, Лена произнесла:
«У вас красивые волосы.»
Каэль, не умеющий поддерживать беседу, посмотрел на неё в отражении с лёгким недоумением. Лена тут же мысленно выругала себя: [Лучше бы молчала…]
Она завершила уход, расправила волосы, чуть сбрызнула духами. Настало время одевания.
Они вместе зашли в гардеробную. Каэль прищурился: одежда была явно его, но жилет, нет. На нём было нечто, чего в его вещах никогда не было, украшение.
«Я такого не помню. Ардер заказал новое?»
Иногда Ардер действительно заказывал одежду без согласования, но в этом месяце Каэль точно ничего не оплачивал. Он нахмурился и вдруг услышал Ленино неуверенное бормотание:
«Это…просто…Мне показалось, что одежда слишком простая…То есть, она отличная, качество - великолепное…Но я подумала, немного украшения не повредит. С разрешения дворецкого…я вышила серебряной нитью…»
«Сама?»
«Д-да…Если вам не нравится, я сейчас же…сменю…»
Она в панике смотрела на его руки, ожидая, что он сейчас оборвёт её словами. Но Каэль не злился, он был поражён.
[Сама вышила?]
На воротнике жилета из тёмно-синего хлопка был вышит герб рода Луаве. Даже не интересуясь вышивкой, он понял, работа выполнена мастерски. Серебряная нить придала одежде блеск, но не вызов. Теперь он понял, почему у Лены были тёмные круги под глазами, ей, должно быть, пришлось не спать почти двое суток.
«Ты умеешь шить?»
«Не совсем…Только немного знаю основы - крой, шов, вышивка. Пошить целиком…если кто научит, то, возможно…»
«Я не это имел в виду. Можешь снимать мерки?»
«Размеры?»
«Ну, чтобы сшить одежду, нужно ведь снять мерки с тела.»
«А, точно! Я умею. Я и раньше брала мерки с мисс Эллиот в прежнем баронстве.»
«Отлично. Кстати, можешь рассказывать о своей прошлой жизни, но не называй дочь того дома «мисс». Даже если семья человека, лишённого титула и признанного преступником, ещё жива, они - по-прежнему преступники. А ты теперь служанка при мне, и твой статус выше.»
Лена широко раскрыла глаза, но ничего не ответила.
Она поняла, что сказал Каэль, просто...не была уверена, вправе ли так поступать. [Она называла Эллиот по имени, но затем всё время оглядывалась, а вдруг за это накажут? Да и кровь барона Фиделии текла и в её жилах. Как бы то ни было, ей не верилось, что теперь она стоит выше Эллиот.]
«Лена.»
«Да!» - встрепенулась она, услышав его голос и поспешно приняла плащ, который он снял.
Когда Каэль полностью разделся по верхнюю часть, он, чуть напрягшись, взглянул ей в глаза. [Обычно Лена не реагировала ни на его внешность, ни на его демоническую силу. Но кто знает, как поведёт себя, увидев обнажённое тело?]
[После одной тренировки с рыцарями, когда он снял промокшую от пота рубашку, все уставились на него, словно по команде. Он аж вздрогнул от такого пристального внимания, и только тогда окружающие поспешно отвели взгляд.] Но Каэль прекрасно запомнил тот огонёк страсти в их глазах.
[Если даже рыцари, наделённые аурой, не удержались, то кто знает, не бросится ли эта женщина к нему с горящими глазами?]
Однако, вопреки всем ожиданиям, Лена просто аккуратно подала рубашку и ждала, когда он просунет руки в рукава. Она старалась не смотреть на его тело и смотрела только на ворот рубашки. В её поведении не было ни малейшего намёка на волнение.
[Это было странно. Неожиданно...приятно. Кто-то рядом, и не шарахается от твоего обнажённого тела.]
Когда Лена аккуратно просунула его руки в рукава, Каэль сглотнул ком в горле. Он давно мечтал о такой обычной, спокойной жизни, без страха, без осторожности.
С переодеванием брюк всё прошло без проблем: Каэль просто ушёл за ширму. Лена же тем временем расправила складки рубашки, накинула поверх жилет с серебряной вышивкой. Раньше Каэль считал, что раз жилет и пиджак всё равно скрывают рубашку, то незачем заморачиваться. Но теперь, когда Лена с любовью за ним ухаживала, он и сам замечал, всё сидит гораздо лучше, да и двигаться стало удобнее.
Она подобрала к галстуку шёлковый, слегка блестящий узел и помогла надеть пиджак. Получился куда более элегантный и утончённый образ. Сначала Каэлю казалось, что всё это, лишняя суета. [Но, чтобы поймать крупную рыбу, придётся постараться.]
[И самое главное, Лена не проявляла к нему ничего лишнего. Просто заботилась, как положено.]
«Хотите брошь к галстуку?»
«Нет, достаточно. Ты хорошо поработала, Лена.»
Он остановил её, когда она уже потянулась за украшением, разгладил манжеты и направился в гостиную, встречать гостя.
Тем временем в особняке герцога показался Луахалла Рогнак. Получив личное приглашение, он даже успел переодеться во второй наряд, прежде чем выйти из кареты. Но и наряд, и сияющие, как молоко, волосы, всё было безупречно.
И неудивительно, он готовился к этой встрече много дней.
Как же он обрадовался, когда получил приглашение от самого Каэля Луаве! [Конечно, увидеть вновь прекрасного герцога, уже радость. Но для Луахаллы это было второстепенно. Главное, само приглашение. Не обычная аудиенция, а частный визит от герцога Луаве. Такое случается крайне редко.]
Стоило только слуху об этом разойтись, как его положение в светском обществе Королевстве Хильдебрунн заметно укрепилось. Луахалла уже прикидывал выгоду и возможные риски.
Как второй принц и сводный брат наследника престола, который должен был бы первым попасть в немилость, он выживал за счёт врождённого ума, тонкой интуиции и умения читать чувства других. Возможно, он был единственным в истории принцем, сумевшим подружиться с наследником и стать самым популярным дипломатом Логоса.
Он, конечно, слышал о особом проклятии Каэля Луаве. С того момента, как назначили встречу, Луахалла начал принимать очищающий эликсир и носил с собой камень жреца, привезённый из храма Лимона, сокровища Хильдебрунна.
Он не знал, почему именно, но во время встречи с Каэлем, кроме восхищения его красотой, больше ничего не чувствовал. Но понял другое: Каэль намеренно проявляет к нему интерес.
А Луахалла - мастер замечать подобное. Он с юности рос в среде, где настроение другого человека решало твою судьбу. И потому понял: им можно воспользоваться.
Позже он даже отправил Каэлю письмо, притворно скрывая влюблённость. И когда услышал, что герцог кого-то казнил, подумал, не попал ли и он в немилость. Но как раз в это время и пришло приглашение.
[Неужели его дьявольская натура чувствует, когда человек близок к надлому?]
Луахалла восхищался этим дьявольским чутьём, но ничем не выдал своих мыслей. Следуя за Ардером, дворецким герцога, он вошёл в особняк.
«Добро пожаловать, маркиз Рогнак. Давненько мы не виделись.»
Когда он вошёл в гостиную, Каэль стоял у окна и как раз обернулся. Его взгляд, лёгкая небрежность в движениях, всё казалось одновременно манящим и опасным. Луахалла вновь залюбовался.
[Сегодня герцог выглядел даже лучше, чем в прошлый раз. Будто кто-то осыпал его алмазной пылью. Даже если бы не было дьявольского проклятия, он всё равно заслуживал бы звание «Дьявольский герцог».]
[Ты точно попадёшь под его чары.]
Луахалла очнулся лишь тогда, когда ему протянули руку для приветствия. Кончики ушей запылали от того, что он действительно на мгновение потерял себя.
«Для меня честь вновь видеть вас, Ваша Светлость, герцог Луаве.»
«Ваша Светлость герцог Луаве»…Звучит слишком формально. Зови меня по имени.»
Это удивило Луахаллу. Он понимал, что герцог хочет использовать его, но не ожидал, что тот позволит так просто обращаться к себе.
[Сколько людей в этой стране могут звать герцога Луаве просто Каэлем?] - настроение Луахаллы тут же поднялось.
«Тогда…Сэр Каэль…»
[Просто имя.] Но сердце всё равно сжалось.
[Это опасно. Стоит чуть потерять бдительность, и он тебя сожрёт.]
Луахалла старался сохранять холодную голову, играя роль влюблённого. Он принимал очищающий эликсир, его аура была сильна, но всё равно что-то внутри дрожало. [То ли обычное волнение, то ли влияние проклятия, сказать было трудно.]
[Но раз уж имя позволено, он тоже должен ответить.]
«Тогда прошу, зовите меня Луахалла. Вернее, Луа. Это более короткий и привычный вариант, так зовут меня в Логосе.»
«Луа...Хм. Но мне больше нравится полное имя. Оно особенное. В старом языке Хильдебрунна означает «яркая звезда», верно?»
Обычное имя. Но, услышав его в голосе Каэля - спокойном, тёплом, Луахалла вдруг почувствовал, будто оно и правда единственное на свете.
«Луахалла…Красивое имя, не так ли?»
Луахалла не мог оторвать взгляда от его губ. Их мягкий изгиб будто гипнотизировал. Он даже сглотнул, так пересохло в горле.
Но всё же, выдержал. Сила очищающего эликсира сработала.
«Спасибо. Очень приятно слышать это.»
В этот момент вошёл Ардер с подносом: зелёный чай Брюэнн, фарфор и тонкие изысканные сладости.
«Обычно чай подают горничные.» - заметил Луахалла. «У герцогов, это редкость.»
«Вы ведь знаете. Мне...сложно держать постоянных слуг.»
«Простите, если задел. Просто любопытно. Значит, дворецкий - не обычный слуга?»
Каэль кивнул.
[Для других дворян было странно. Привычные слуги, как воздух. Чтобы дворецкий сам подавал чай? Почти неслыханно. Тем более в домах высшей знати.]
«Ардер - бывший рыцарь, которого вполне можно было бы поставить во главе отряда. Обладает великой аурой. После тяжёлого ранения он с благодарностью принял пост дворецкого. Благодаря своей силе он всё ещё может быть рядом.»
«Понятно...Значит, чтобы так хорошо справляться с обязанностями, он с детства владел не только мечом, но и другими науками. Что ж, неудивительно. У вас ведь всё на высшем уровне.»
Ардер почтительно склонил голову:
«Я всего лишь стараюсь отплатить Его Светлости за доброту, за то, что дал мне шанс остаться рядом, даже если меч больше не держу. Надеюсь, вы простите мои недостатки.»
«Какая скромность! Прекрасный человек, достойный герцога Каэля! Ха-ха-ха!»
И чайная беседа продолжилась под светлым смехом Луахаллы.
Честно говоря, Луахалла не ожидал многого от герцогского угощения - тёмное, плотное печенье без изысканного декора не выглядело чем-то выдающимся. Однако, несмотря на непритязательный внешний вид, вкус оказался великолепным. Особенно удачным было сочетание зелёного чая с шоколадным эклером - деликатная, мягкая сладость оттеняла горечь напитка и раскрывала его аромат.
«Не ожидал, что сэру Каэлю придутся по вкусу такие сладости.»
«Я не то чтобы люблю их, но и не отказываюсь. Это была лёгкая закуска перед основной трапезой. Рад, что вам понравилось.»
На самом деле, Луахалла просто хотел убедиться: всё ли действительно было продумано. Если герцог Луаве заранее узнал о его предпочтениях и подготовил десерт под его вкус, значит, он приложил гораздо больше усилий, чем пытался показать.
Однако напрямую спрашивать, к чему всё это ведёт, было нельзя, слишком явно бы прозвучало. Тогда Каэль легко понял бы, что вся эта «влюблённость» Луахаллы, не более чем игра. Поэтому он решил сыграть от обратного: проявить больше «чувств» и тем самым вынудить герцога раскрыть карты первым.
«Провести чайный час с вами, сплошное удовольствие. Что мне нужно сделать, чтобы получать больше таких близких приглашений в будущем?»
Любой посторонний, услышав эти слова, решил бы: ну вот, ещё один пал жертвой дьявольского обаяния герцога. Каэль лишь слегка улыбнулся и, коснувшись пальцами губ, решил больше не затягивать.
«Сэр Луахалла, мне нужны ваши связи и влияние. Взамен я поддержу ваш бизнес в Логосе и обеспечу вам надёжную защиту. Даже если принц Рагдрилл взойдёт на престол и станет вести себя как капризный ребёнок, он не сможет вас тронуть. При желании мы также организуем для вас убежище в Логосе.
Предложение было чертовски заманчивым. Луахалла знал, насколько алчен и непредсказуем его сводный брат, наследный принц Рагдрилл. Именно поэтому Король, увидев в Луахалле дипломатический талант, отправил его в Логос, главного союзника Хильдебрунна. Но в глубине души Луахалла понимал: как только Рагдрилл станет Королём, он рискует стать просто пешкой, которую уберут, когда она перестанет быть полезной.
«Но…Какие именно связи и влияние вас интересуют? На личном уровне, полагаю, у вас их не меньше, чем у меня.»
«Я говорю о связях с Его Величеством и с наследным принцем Хильдебрунна. Я мог бы встретиться с ними лично, но разговор этот не из тех, что можно начать просто так. Нужен посредник. И я не вижу никого более подходящего, чем вы.»
«И в чём же суть вашего бизнеса?»
Глаза Луахаллы чуть прищурились, он изобразил искреннее непонимание. А Каэль, чуть улыбнувшись, ответил:
«Сэр Луахалла, вы ведь и сами догадывались, что я выйду на связь. Вы в курсе результатов исследования взаимодействия кровавого камня и лилока, не так ли? Наверняка к вам уже обратились из Хильдебрунна.»
Луахаллу обдало жаром. [Этот человек знал всё. А может, даже знал и о его «влюблённой» маске. Но раз уж играет, придётся играть до конца.]
«Хм…Мне сообщили, что посланник из Хильдебрунна прибыл в Арденн, но, признаюсь, я не знал, по какому вопросу. Если это действительно о лилоке и кровавом камне, как вы сказали…вы ведь понимаете, что я буду выступать с позиции интересов Хильдебрунна? И пока я не получу официальных указаний, говорить о чём-то конкретном не могу.»
«Я понимаю. Но...»
Каэль чуть замолчал, внимательно наблюдая за выражением лица Луахаллы.
«Просто задумайтесь: что будет лучше лично для вас? Вы достаточно умен, чтобы не ставить патриотизм превыше собственной выгоды.»
При этих словах, при взгляде, прожигающем насквозь, Луахалла почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Перед ним сидел человек на три года младше, но уже - глава одного из самых влиятельных домов Королевства.
«Что вы предлагаете?»
«На данный момент импорт лилока обходится в 300 000 руанов за тонну. Это не самая высокая цена, но учитывая, что материал используется в декоре, спрос на него невелик. Есть аналоги дешевле и прочнее.»
[Это было правдой. Лилок проигрывал конкурентам, был хрупким и невыгодным. Поэтому Хильдебрунн до сих пор не делал ставку на его экспорт.]
«Но два месяца назад экспорт лилока полностью прекратился. Вы ведь слышали о реакции, которая возникает при его соединении с кровавым камнем? Сейчас мы, крупнейший производитель кровавого камня, становимся и крупнейшим покупателем лилока.»
«Да, верно.»
«Именно поэтому я хочу подписать с Хильдебрунном эксклюзивный контракт. Мы гарантируем годовую прибыль, значительно превышающую ту, что вы получаете сейчас. Конечно, нам нужно обсудить цену.»
«И какую цену вы считаете разумной?»
«Поэтому я и прошу, уточните её у своего Короля. Я не хочу тратить время на бессмысленные торги. Пусть сразу озвучат желаемую сумму.»
Луахалла вспомнил письмо от Короля, которое получил накануне. Он солгал, что ещё его не получил.
[…Один килограмм кровавого камня стоит около 2 000 руанов. Если продавать его в комплекте с 500 г лилока, общая цена - 3 000. Вычтя издержки, лилок должен стоить 700 руанов за 500 г. Убедите его, но постарайтесь добиться цены не менее одного миллиона руанов за тонну.]
[Четырёхкратное повышение цен выглядело почти нереальным. Кровавый камень покупали бы и без лилока, но сам по себе лилок терял привлекательность. Козырь был у дома Луаве.]
«Мне нужно время, чтобы подумать.»
«Конечно. Я не жду немедленного ответа.»
Луахалла поднялся, теперь уже без былой лёгкости. Ему предстоял поединок вежливости, но бой был неравный. Каэль уже расставил фигуры на доске.
Он шёл к выходу с Ардером, нахмурившись, как ученик, которому задали сложнейшую задачу. Но вдруг вспомнил: [герцог обещал поддержать один его бизнес. А знал ли он, о каком бизнесе шла речь?]
Развернувшись, Луахалла снова вошёл в гостиную без стука.
«Сэр Каэль!»
«Сэр Луахалла? Вы что-то забыли?»
Каэль быстро скрыл удивление, но Луахалла не мог отвести взгляд от горничной, которая в это время убирала чашки.
Ранее герцог уверял, что не держит обычных служанок рядом. Но Лена выглядела вполне обычно. Без особой ауры, без высоких манер, и всё же стояла рядом с ним.
[Выходит…он не хотел, чтобы я видел служанку при чае?]
В голове Луахаллы завертелись мысли, но он быстро придумал предлог.
«Простите…Не могли бы вы на минутку попросить служанку выйти?»
«Лена, потом уберёшь.»
Та молча кивнула и удалилась. Каэль внимательно наблюдал за Луахаллой, заметил ли он что-то лишнее?
«Простите за вторжение, но вы сказали, что поддержите один мой бизнес в Логосе. А вы знаете, о каком деле идёт речь?»
На лице Каэля промелькнула лёгкая улыбка.
«Вы известны в высшем обществе как человек с отличным вкусом. Вас часто видят с лучшими портными, вы разбираетесь в тканях, кружевах и пуговицах. Думаю, этого достаточно?»
«Этого более чем достаточно. Я хочу основать крупный модный дом в Логосе. Это город, способный диктовать мировую моду. Аристократия здесь не боится нового. Я хочу провести масштабный показ и привлечь талантливых дизайнеров со всего мира. Вы действительно сможете это поддержать? Там потребуется одобрение самой Королевы.»
«Вы сейчас меня провоцируете? Если даже герцогство Луаве не сможет это реализовать, никто не сможет. К тому же, Королева сама будет в восторге. Она обожает моду и искусство.»
Хотя в обществе сейчас гремело не имя Королевы, а Ридделл Сантеллы. Молодая, красивая, с ангельским лицом и изящной фигурой, она была музой всех модных домов. На балах все взгляды обращались к ней. Ради её образа дамы туго затягивали корсеты, теряли сознание, портили волосы отбеливанием.
[А Луахалла мечтает бросить вызов ей.]
Когда Луахалла впервые взглянул на этот свет, он уже знал, что его дело обречено на успех. В этом он был уверен. Все восхищались Ридделл, но стремление быть замеченным в свете, чувство, понятное каждому. Он хотел дать каждой женщине возможность надеть платье, которое подчёркивало бы её красоту, будь она блондинкой или брюнеткой, высокой или миниатюрной, изящной или пышной. Особенно если речь идёт о Королеве!
Королева публично заявляла, что уступила титул «Королевы высшего света» леди Сантелле, но Луахалла и Каэль умели читать желания, спрятанные глубоко в сердце. Её магическая сила была самой слабой среди всей Королевской семьи, и хотя она вела себя достойно, было очевидно, её мучило то, что в свете на неё не обращали внимания.
Чтобы получить лицензию на ведение бизнеса, ему нужна была поддержка именно такой Королевы. Луахалла принял решение:
«Хорошо. Тогда…в следующий раз я постараюсь принести вести, которые обрадуют сэра Каэля.»
На этих словах уголки губ Каэля впервые за долгое время сложились в идеальную дугу.
Когда Луахалла ушёл, Лена вернулась в гостиную, чтобы убрать чашку и тарелку, но заметила, выражение лица Каэля стало необычным. Он явно был погружён в раздумья, на лбу залегла лёгкая складка. Затем он перевёл взгляд на Лену.
Та молча продолжала своё дело, не решаясь вмешиваться в дела хозяина, но взгляд Каэля неотрывно следил за ней.
[Вот же неприятность…] - мрачно подумал он.
Каэль был не на шутку встревожен тем, что Луахалла заметил Лену. [Он специально просил Ардера скрыть её от посторонних глаз, не ожидая, что тот так быстро вернётся. Луахалла сделал вид, что ничего не заметил, но полагаться на его притворство было глупо, рано или поздно он использует это знание в своих интересах.]
[Обычный человек, на которого не действовала дьявольская сила Каэля, редкость, почти уникальность. Это был ключ к разгадке проклятия, и если слух об этом распространится, Королевская семья может попытаться забрать Лену.]
[Я этого не допущу.]
[Даже если прямо сейчас выяснится, что Лена - шпионка Сантеллы, он не отпустит её. Прошёл всего месяц с тех пор, как она стала служить ему, но Каэль уже не представлял своей жизни без этой горничной. Его тело привыкло к тому, что рядом кто-то есть. Он привык к заботе.]
[Но, если он попросит Луахаллу сохранить молчание о ней, тот поймёт, что у него в руках слабое место Каэля. Это делало ситуацию особенно щекотливой.]
Погружённый в мысли, Каэль продолжал смотреть на Лену, которая уже закончила уборку и, немного смущённо, подняла глаза.
[Фиолетовые глаза…нечастый цвет. Но…красивый.]
Глядя в её ясные глаза, он невольно ощутил странное удовлетворение. [Это было непривычное чувство. Возможно, он слишком быстро привык к этой необычной женщине. Казалось, она способна выполнить любую его просьбу.]
«Эй…»
«Мм? Что такое?»
Лена с трудом осмелилась заговорить, заметив, как пристально он смотрит на неё.
«Вы хотите что-то…приказать?»
[Она явно волновалась, будто сделала что-то не так. Это трогало его. Похоже, вот так и приручают дикую зверушку, понемногу, мягко.] Каэлю оставалось только надеяться, что вся эта застенчивость и мягкость, её истинная сущность.
«Думаю, мне пора обзавестись приличной одеждой. Поможешь?»
«Одеждой? Правда?»
Удивление в голосе Лены вызвало у Каэля лёгкое недоумение, и она поспешила оправдаться, хотя он ничего не спрашивал.
«Ну…у Вашей Светлости совсем немного одежды…Хотя, конечно, Вам всё идёт, но…я подумала, немного более нарядный гардероб тоже был бы кстати…»
«Тебе жаль?»
«Да.»
На её честный ответ Каэль улыбнулся. «Да» это слово прозвучало по-особенному. Он слышал, что слуги испытывают радость, когда могут украсить своего господина, но не думал, что его тоже это коснётся. Его сердце приятно защемило.
«Тогда завтра вызову портного. Пусть снимет мерки. Через месяц, день рождения Великого герцога. Придётся постараться.»
Каэль подарил Лене искреннюю улыбку, такую, которой никто ещё не видел. И впервые Лена ответила ему яркой, солнечной улыбкой. В её светлых фиалковых глазах заиграла радость, щеки порозовели, а губы приподнялись в милом изгибе. Это была настоящая улыбка.
«……!»
Каэль замер.
Он никогда не видел такой улыбки. Королева, его родители, политические союзники, все они улыбались с подтекстом: с тревогой, с ожиданием, с маской на лице. Иногда - с алчностью. И никогда, вот так, по-настоящему.
Эта улыбка казалась ему почти священной. Словно Лена возвращала ему то, что он потерял из-за своего проклятия.
«Ле...»
«А! Простите. Зазевалась. Сейчас всё уберу.»
Стоило ему только окликнуть её, как она резко встала, взяла поднос, и сияние на лице исчезло, сменившись вежливым выражением.
«Да...конечно.»
Каэль сжал кулаки. Он впервые пожалел о том, что она видит в нём лишь пугающего человека.
День рождения Великого герцога, супруга Королевы, событие не столь громкое, как бал в честь будущей Королевы, но в этом году он обещал быть особенно торжественным. У Королевы Фабиан Ардении не было дочерей, и праздник её мужа, герцога Валериана Руфелио, выходил чуть более масштабным, чем у его предшественников.
И именно на этом приёме Каэль собирался поддержать Луахаллу. Чтобы помочь ему начать модный бизнес, следовало тщательно подготовиться.
«Ваша Светлость, портные прибыли. Я отвёл их в гостиную. Ваши указания?»
В голосе Ардера слышался сдержанный восторг. Он с юности восхищался модой и страдал, глядя на скудный гардероб своего господина. Но теперь, получив приказ вызвать портных, он не скрывал возбуждения.
«Пусть снимут мерки с тебя. Лена посмотрит и научится. Она уже мерила женщин, быстро разберётся.»
«Ах! Прекрасно!»
«Я сказал Лене, что не хочу, чтобы меня трогали посторонние, так что об источнике причины молчи.»
«Да, Ваша Светлость. Понял.»
Лицо Ардера озарилось. [Это выражение чем-то напоминало Лену, их объединяло общее желание: сделать так, чтобы герцог наконец выглядел достойно.]
[На этот раз всё будет идеально…]
Перед тем как уйти, Каэль добавил:
«Пусть снимут мерки и с Лены. На всякий случай, пусть сохранят.»
Ардера удивило это распоряжение, но он тут же кивнул и поспешил к портным.
Амандин, портной, выпивший две бутылки очищающего зелья перед приходом, с трудом сдерживал отрыжку и пот лил ручьём.
«Рад снова быть у вас. Я - Амандин, портной.»
«Можете быть спокойны. Как Вы знаете, Его Светлость не любит, когда его касаются. Так что вы снимите мерки с нас с Ардером и обучите Лену, чтобы она могла измерить герцога. Справитесь?»
«Ну, это может быть не так точно, как у опытного мастера, но…выбора нет. Объясню всё максимально подробно.»
Амандин слегка замялся, но начал свою работу. Один из помощников достал рулетку и деревянную линейку. Пока Ардер выпрямился, Амандин объяснял разницу в мерках для мужской и женской одежды. Лена быстро уловила суть, она уже помогала портнихам и однажды снимала мерки с Эллиот, так что схватывала на лету.
С запиской в руках Ардер и Лена вошли в гардеробную, где их ждал Каэль в лёгком халате. Он молча отдался в руки Лены, державшей сантиметр.
«Плечи - 57, спина…70, от плеча до верхней точки шеи - 6…»
Лена чётко диктовала, Ардер записывал. И всё шло гладко, пока не наступил один неловкий момент.
«Обхват груди…»
Лена, ни о чём не подозревая, аккуратно обернула сантиметр вокруг его торса, оказавшись слишком близко, почти обняв его. В голове Ардера промелькнули образы служанок, которых притягивала дьявольская сила герцога. Все они не выжили.
Ардер, успевший привязаться к Лене, внезапно почувствовал страх: он боялся, что и её может постичь та же участь.
«109...Нет, пусть будет 110.»
Тем временем ничего необычного не происходило. Лена спокойно измеряла обхват талии и бёдер Каэля, длину его рук, шаг за шагом, не прикасаясь к нему преднамеренно и не прижимаясь телом.
Ардер уловил это мгновение. [Да, эта служанка действительно особенная. Он никогда не видел, чтобы кто-то оставался столь невозмутимым рядом с Каэлем. Даже члены Королевской семьи или дома Сантелла, уверяющие, что на них не действует его дьявольская природа, не смогли бы держаться так просто и прямо.]
И вдруг мысль о том, что рядом с Каэлем наконец есть горничная, которой можно доверять, комком подступила к горлу Ардера.
«Дворецкий? Вы записываете?»
«А? Ах, господи...Повторите, пожалуйста, обхват груди?»
Каэль с подозрением посмотрел на Ардера, который, очнувшись, торопливо взялся за перо.
«Странно. Работаешь, а думаешь о чём-то постороннем.»
«Простите.»
Лицо Ардера, полное извинений, выражало такую глубокую эмоцию, что казалось, он готов заплакать в любой момент. И Каэль не стал задавать лишних вопросов, он и сам понимал, что происходит.
Когда Лена обвивала его грудь сантиметром, Каэль машинально проверил положение меча. Но ни один её жест не был навязчивым. Её тонкие руки ловко скользнули за его спину и тут же отступили, как только завершили измерение. И всё же Каэль не мог игнорировать лёгкое дыхание, коснувшееся его сквозь тонкую рубашку.
Это было почти неощутимо, но для него, гиперчувствительного к прикосновениям, даже такое дыхание стало чрезмерной стимуляцией. Однако он уже не испытывал отвращения, как прежде.
Ощущение напоминало лёгкую волну, пробежавшую по позвоночнику и оставившую мурашки по всему телу. С этого момента ему казалось, что каждое дыхание Лены будто касается его кожи.
Дыхание Лены было совсем иным. Не горячим, как у рыцарей после сражений. Не болезненным, как у матери, чья жизнь угасала. Не безумным, как у людей, что бросались на него в ярости. Оно было мягким. Тёплым. Почти ароматным. Если бы у него была форма, он бы сравнил его с весенним облаком...или пушистой ватой.
Благодаря Лене замеры вышли гораздо точнее, чем обычно. Каэль выделил крупный бюджет, чтобы пошить костюм, и не дать её стараниям пропасть даром. Ателье Амандин приняло внушительный список заказов, от носков до плащей, и покинуло поместье с довольной улыбкой.
Это был необычный случай: герцог Луаве, прежде не жалевший денег на ткани, но скупо относившийся к декоративным деталям, вдруг выбрал дорогие пуговицы, вышивку и узорчатые ткани. Последний заказ - женское платье по меркам служанки, вызвал у мастера удивление. Но сумма заказа перевесила все сомнения, и Амандин с энтузиазмом взялась за работу.
«Раз уж заказали новые наряды, может, пригласим ювелира и выберем брошь?»
«Ты, кажется, больше меня радуешься этой роскоши.»
Оживлённый мечтой наполнить гардероб герцога сияющими нарядами, Ардер продолжал предлагать ювелирные броши и туфли с атласной отделкой. Но Каэль не любил быть в центре внимания. Сейчас его и без того окружало слишком много взглядов.
«Обойдусь тем, что уже есть. И украшения, и обувь.»
Поняв, что герцог непреклонен, Ардер сменил тему:
«Какой бюджет выделить на платье Лены?»
«Возьми из моего личного счёта. Как бы она сюда ни попала, теперь она моя личная горничная. И я не хочу, чтобы про неё говорили: «Служанка герцога, а одета хуже деревенской девки».
«Лена будет счастлива. Что ж, ювелира тогда звать не буду.»
Смахнув пункт "ювелир" со списка, Ардер пробормотал себе под нос:«Для Лены это было бы зрелище...Ну, ничего не поделаешь.»
Он был прав. Лена, не будучи благородной дамой, никогда не бывала в ювелирных лавках. Она любила всё блестящее, но чаще всего радовалась просто тому, что может на это смотреть. Ардер и впрямь говорил это с долей искренности, и с надеждой, что Каэль задумается.
Уже на пороге кабинета он услышал голос герцога за спиной:
«Кстати, я уже давно не покупал украшения. Дом, конечно, без хозяйки, но если герцог совсем отказывается от ювелирных изделий, будут сплетни...»
«Мудрое решение. Я свяжусь с двумя лучшими ювелирами.»
«Не утруждайся. Пусть будет один. И пусть принесёт изделия как для мужчин, так и для женщин.»
«Как прикажете.»
Сдержанно поклонившись, Ардер ушёл. Но внутри он был потрясён.
[Неужели Лена смогла повлиять на Каэля?] Хотя...он сам на это рассчитывал и подталкивал его к этому долгое время.
[Похоже, Его Светлость действительно ценит присутствие Лены. Что ж...16 лет, ни одного человека рядом. Это, наверное, с ума можно было сойти.] - подумал Ардер, утирая выступившие слёзы.
С её появлением даже ювелирный ящик Каэля начал заполняться. Такой шанс выпадает редко, и Ардер не собирался его упускать. Он собирался подобрать универсальные украшения, соответствующие статусу главы рода.
На следующий вечер в герцогскую резиденцию поступил официальный запрос от ювелирной мастерской «Зайрдейль». С тех пор, как прежний герцог покинул поместье, уступив титул юному сыну, ни один мастер туда не заглядывал.
«Что это вдруг за ветер перемен? Может, бывшая герцогиня возвращается в Арденн?»
«Вряд ли. Вчера в поместье приехал портной из салона Джеральдин.»
«Джеральдин специализируется на мужской одежде. Может, это сам бывший герцог?»
«А вдруг...Но если заказывают изделия и для женщин, возможно, они решили приобрести и украшения для герцогини?»
Пока слухи множились, Каэль даже не задумывался о происходящем. Однако, заметив, что Ардер выделил на украшения немалую сумму, он вопросительно прищурился:
«Что ты там собрался покупать?»
«Ничего особенного. Пара брошей, две застёжки для плащей, две цепочки для пальто, три пары обувных украшений.»
«Что? Зачем столько?»
«Ваша Светлость! Даже барон Фиделия имел больше. А у графов Арденн целая комната была под наряды и украшения. Знаете, как грустно было Лене, что у вас нет ни одной достойной детали? Не потому ли она вышивала вам жилет, украдкой жертвуя сном?»
«Правда?»
Каэль с сомнением уставился в бюджетную ведомость, но в итоге поставил подпись. Ардер лишь улыбнулся про себя: [Лена - лучшая причина, чтобы уговорить герцога.]
Утро и вечер уже наполнялись прохладой. Лена сидела на каменной ступеньке, глядя на алое небо заката. Вокруг никого. Все слуги ужинали и отдыхали в своих комнатах.
Оглядевшись, Лена вытащила из-за пазухи маленькую шпильку. Едва ли больше пальца, инкрустированная аметистом, тонко выкованная из серебра...Такая вещь никогда не могла принадлежать ей.
[Разве я могу взять это?]
До подготовки к браку с виконтом Делройнс в жизни Лены не было ни ярких вещей, ни новых предметов. Потёртая рубашка, серый сарафан, чёрные туфли с дырой в носке, завязка для волос от дяди Тео...Это и было её имущество.
Даже когда ей выдали новое платье и обувь, она не считала их своими. Это был всего лишь реквизит для маскарада.
А теперь, впервые, у неё в руках была дорогая вещь, признанная её личной. Она вспомнила, как сегодня пришёл ювелир и разложил перед ними эти ослепительные украшения...
Торговец по имени Бенас внимательно всматривался, выбрал одну из рекомендованных брошей и положил её перед Каэлем.
«Когда речь заходит о мужских брошах, многие подбирают их под цвет глаз.» - начал он. «Люди с красными глазами чаще всего предпочитают рубины, но также популярны красный коралл, яшма, шпинель и гранат. Для тех, кто ищет что-то по-настоящему дорогое - красные бриллианты, они действительно великолепны. А если вы не любите слишком броские украшения, могу порекомендовать коричневые или чёрные камни. Вот, например, эти дымчатые и чёрные кристаллы, среди утончённых людей они пользуются большим спросом. Также популярны камеи и обсидиановые броши.»
Всё, что он показывал, казалось достойным внимания. Но взгляд Лены задержался на рубиновой броши, которая словно была создана под цвет глаз Каэля.
«Лена.» - негромко обратился Каэль, не отрывая взгляда от украшений. «По-твоему, какая из них лучше?»
Ардер, стоящий рядом, всем своим видом, особенно глазами, умолял Лену выбрать что-нибудь поярче. Лена, заметив этот взгляд и слегка кивнув, осторожно указала пальцем на ту самую брошь с рубином, что разглядывала до этого.
«Мне кажется…вот эта подойдёт вам лучше всего.»
«Ещё.»
Он снова попросил, «ещё». Лена растерялась, не зная, как лучше ответить. Посмотрев внимательнее, она указала на пряжку, украшенную дымчатыми кристаллами. Её сдержанный блеск, казалось, идеально сочетался бы с ахроматичной одеждой Каэля.
Но и этого ему было мало.
«У тебя хороший вкус.» - сказал он наконец. «Возьми всё, что указала эта девушка. А, и вот это тоже.»
Каэль указал на аместистовую заколку, почти спрятанную в дальнем углу среди множества разложенных украшений. Торговец не скрывал радости от столь щедрой покупки.
Шкатулка с украшениями Каэля быстро наполнилась благодаря тому, что он купил больше, чем даже рассчитывал Ардер. И тут же, словно между делом, он протянул Ленe ту самую заколку с аметистом.
Он не произнёс ни объяснений, ни благодарности, просто будто бы передал её "подержать". Когда она растерянно приняла украшение, Каэль коротко сказал:
«Оставь себе.»
Затем он развернулся и ушёл.
Лена стояла с заколкой в обеих руках, не зная, что с ней делать. Ардер, улыбаясь, тихо сжал её ладонь.
«У нас не редкость получить подарок, если как следует заботишься о господине.»
И только тогда Лена поняла: ей действительно сделали подарок. Твёрдое, прохладное прикосновение камня к её пальцам казалось непривычным.
[Если кто-то это увидит, подумают, что я украла. Надо спрятать…]
Когда-то барон Фиделия, всего лишь увидев, как она чистила платье по указанию Эллиот, обвинил Лену в краже камней с него. Несмотря на все её протесты, госпожа Марвин требовала не врать, а Эллиот, которой платье принадлежало, заставил Лену раздеться, чтобы убедиться, не украла ли она что-то.
Образ, где она стоит на коленях перед надменными служанками, похожими на Эллиот, с худым, неприметным телом, до сих пор возвращался к ней в ночных кошмарах. Она просыпалась, съёжившись, будто снова ощущала, как их слова превращаются в колючки и вонзаются в тело.
[Похоже, раз герцог дарит ей такие дорогие вещи, убивать её он пока не собирается. Но ведь он может передумать в любую минуту. Убить незаконнорождённую дочь преступника ему не составит труда. И даже дворецкий, несмотря на доброту, был добрым только к тем, кто верно служил хозяину.]
Лена была человеком, склонным к оптимизму. Но полученные в жизни раны не позволяли ей до конца довериться обитателям герцогской резиденции, даже несмотря на то, что те были гораздо добрее и теплее, чем люди барона Фиделии. Она просто скучала по дяде Тео и Сиду.
«Госпожа. К вам просится девушка, представившаяся Эллиот Фиделией. Говорит, что ей нужно поговорить с Его Светлостью герцогом. Что прикажете?»
Пальцы Ридделл остановились. Она просматривала стопку приглашений, уже отсортированных её личной горничной.
«Фиделия…Где-то я слышала эту фамилию…» - пробормотала она.
«Жертва, связанная с делом виконта Горация.»
«Ах, вот оно что!»
В голове Ридделл вспыхнуло воспоминание.
«Один из мелких дворян, служивших виконту Делройнсу…Да, у него была фамилия Фиделия. Эллиот…Это что же, сестра?»
«Слишком молода для сестры. Похоже, ей около двадцати.»
«Правда? Хм…»
Ридделл задумчиво провела рукой по своим густым, волнистым волосам. Хотя виконт Горация формально считался сторонником белой фракции, его поступки всё равно были преступлением. [И всё же, стоит ли встречаться с кем-то из его окружения?]
[Разум подсказывал, нет. Но любопытство оказалось сильнее.]
«Хорошо. Я её приму. Пусть проводят в тайную гостиную. Лучше, чтобы её никто не видел.»
«Поняла.»
Но, по правде говоря, Ридделл не слишком интересовалась этой встречей.
[Да, виконт Гораций был глуп, но куда глупее, те, кто к нему примкнул, включая мелких дворян вроде Фиделии. Её не тянуло общаться с подобными. Однако вдруг окажется интересно? Если нет, потратит лишь пару монет.]
Когда все дела были завершены, Ридделл направилась в гостиную, где уже ждала Эллиот. Та, уставшая от долгого ожидания, застыла, когда перед ней предстала Ридделл с сияющей, почти неземной улыбкой.
«Леди Сантелла! Для меня огромная честь видеть вас!»
Эллиот поспешно поклонилась. Она слышала слухи, но не ожидала, что Ридделл окажется такой красивой. Теперь она понимала, почему герцогский дом Сантелла называли воплощением ангелов.
«Подними голову. Прости, что заставила ждать.»
Даже голос у неё был как у ангела. Эллиот не выдержала, упала на колени и разрыдалась.
«Пожалуйста, помогите мне! Моего отца убили…А против герцогского дома Луаве мне не к кому обратиться…»
Все слова, которые она собиралась сказать, все доводы - забылись. Остались только слёзы. Она даже подумать не успела, что её могут выгнать за такие выходки.
Но Ридделл изменила выражение лица, услышав, как Эллиот назвала убитого барона Фиделию своим отцом.
«Барон Фиделия…Твой отец?»
«Да. Я - Эллиот Фиделия, единственная дочь барона Ханса Фиделии.»
«Единственная? То есть, кроме тебя, у него не было детей?»
«Нет.»
«Но…Насколько я помню, барон, баронесса и их дочь были казнены.»
«Тогда погибла незаконнорожденная дочь от служанки. Она по какой-то причине жила на втором этаже. Её приняли за меня…»
Вся эта история казалась невероятной. Но Ридделл было важно другое.
«То есть…девушку, которую убил Каэль, приняли за тебя по ошибке?»
«Ну…формально она была наполовину Фиделия, но…»
«Она была вписана в реестр?»
«Н-нет…»
«Тогда это не ты. Как же Каэль мог так ошибиться…»
Прозвучало это так, будто Ридделл искренне сочувствовала убитой. Эллиот поёжилась, перед ней сидела прекрасная, сияющая женщина, но в голосе звучала неуловимая угроза.
Зато следующий её вопрос прозвучал мягко:
«А где ты живёшь сейчас? Родственники, наверное, не захотели принимать тебя после такого…»
Слёзы снова выступили на глазах Эллиот.
«Я сбежала…из Керуака, пять дней назад. Я выжила только ради этой встречи. Если вы меня прогоните, мне больше некуда идти…Пожалуйста, помогите!»
«Какая печальная история…» - произнесла Ридделл, склонив голову. «К счастью, у меня как раз освободилось место для служанки. Это немного, но у тебя будет крыша над головой, еда и даже жалованье. А служанки в моём доме - завидные невесты. Что скажешь?»
Эллиот не верила своим ушам. [Для дочери деревенского барона, быть служанкой в герцогском доме? Это было почти чудо.]
«П-правда?! Спасибо вам! Я не забуду этой милости даже после смерти! У-у-у…»
Ридделл мягко улыбнулась, глядя на неё сверху вниз. В такие моменты она чувствовала настоящее удовлетворение. Когда спасала кого-то, дарила надежду, принимала благодарность, её сердце наполнялось теплом.
«Перестань плакать, мисс Фиделия. А то я и сама заплачу.»
Повернувшись к старшей горничной, Ридделл распорядилась:
«Мария, это мисс Эллиот Фиделия. С завтрашнего дня она будет работать у нас. А сегодня накорми её, дай ей чистую одежду, комнату и устрои тёплую ванну.»
«Конечно, госпожа.»
Мария улыбнулась и взяла Эллиот под руку. Эллиот и вправду поверила, что её спас настоящий ангел.
До дня рождения Великого герцога оставалось всего два дня.
В это время Луахалла, ведущий тяжёлую борьбу против коварных махинаций Хильдебруннов, решил тайно встретиться с Каэлем. Тот, ожидая визита, открыл дверь гостиной в сумерках.
«Кажется, с нашей последней встречи вы сильно истощали, сэр Луахалла.»
«Ха-а…Да, есть немного. Как вы, наверное, уже знаете…»
Каэль слегка кивнул.
«В Логосе считается преступлением, плохо отзываться о доме Сантелла?»
«Всё зависит от степени. Но в доме Луаве лучше этого избегать.»
Луахалла устало моргнул, в его взгляде на мгновение промелькнуло раздражение, и…что-то гораздо более опасное.
«Семья ангелов, это сборище людей, которые снаружи и внутри совершенно разные.» - начал он. «Мы тогда виделись с отцом и братом, всё было спокойно, разговаривали, как ни в чём не бывало. А на следующий день - слух. Будто я предал Хильдебрунна. И этот бред сразу же донесли им в уши. А ведь именно тогда младший брат герцога Сантеллы наведывался ко двору. Как думаете, кто мог запустить такой слух?»
«Информационная сеть семьи Сантелла едва ли уступает Луаве.» -спокойно ответили ему.
«Я бы не сказал, что зол. Если бы на этом всё и закончилось, я бы счёл это обычной попыткой сдержать герцога Луаве в политике. Но…»
«Случилось что-то ещё?»
«Да! Словно под предлогом "спасти мою шаткую жизнь в Хильдебрунне", семья Сантелла попыталась убедить меня, что может наладить мои отношения с ним. Думают, что я дурак? Я чуть свой желудок не вывернул прямо на лицо этому благородному лицемеру, который делал вид, будто ни сном ни духом.»
«Ахаха! Если бы вы правда это сделали, я бы вам особняк подарил!»
«А вы бы успели спасти мне жизнь до этого?»
Луахалла, разгорячённый и ругающийся на Сантеллу, невольно вызвал у Каэля лёгкую улыбку, впервые за долгое время. Он и забыл, что этот смех может быть губителен для других.
«Раз уж ты пришёл ко мне именно сейчас, это значит, что ты всё решил?» - спросил Каэль.
«Ну...если честно, я определился ещё в прошлый раз, просто...»
«Это хорошо.»
«Это ведь вы, сэр Каэль, успокоили Королевскую семью Хильдебрунна, не так ли?»
Рагдрилл, который был в ярости из-за проделок семьи Сантелла и готов был убить Луахаллу, неожиданно смягчился, когда в его руки поступила партия кровавого камня от имени Луахаллы. А прочитав записку: "Образец кровавого камня по просьбе маркиза Рогнака", Король Хильдебрунна с восторгом воскликнул: "Луахалла - лучший дипломат нашего Королевства!" глядя на 5 тонн кровавого камня.
«Думаешь, я всё это переложил бы на плечи Луахаллы?» - усмехнулся Каэль. «При таких объёмах, это вовсе не жертва, это инвестиция в будущее.»
Луахалла, кивнув, вновь стал серьёзен.
«Хильдебрунн хотел продавать тонну лилока за 1.1 миллиона руанов.»
«А какую цену предложит мне сэр Луахалла?»
«700 тысяч руанов за тонну, при условии эксклюзивных поставок в течение пяти лет. Вы, сэр Каэль, сказали, что торговаться не будете, так что я опустил цену до предела возможного.»
Для Каэля, который рассчитывал максимум на 800 тысяч, это было приятной неожиданностью. Хотя он знал, всё имеет свою цену.
«Отлично. Для начала оформим предварительный контракт. Ардер!»
Ардер, уже всё подготовивший, поставил серебряный поднос с бумагами и чернилами. Луахалла на секунду замешкался, но вскоре его взгляд привлекла изящная каллиграфия, заплясавшая по бумаге.
«Хильдебрунн обязуется поставлять лилок герцогству Луаве по цене 700 тысяч руанов за тонну. Герцогство, в свою очередь, обязуется ежегодно закупать не менее 300 тонн в течение следующих пяти лет. Если сейчас экспорт лилока приносит Хильдебрунну около 45 миллионов в год, то по новому контракту, свыше 200 миллионов. Так что и для них это выгодная сделка, не так ли?»
Но Луахалла знал, главную выгоду всё равно получит Луаве. И Каэль это тоже знал. Он взял новый лист и понизил голос:
«А теперь, о твоём вознаграждении, сэр Луахалла.»
У Луахаллы заколотилось сердце.
«Как тебе известно, послезавтра в Королевском дворце пройдёт приём в честь дня рождения Великого герцога Руфелио. Я лично представлю тебя Её Величеству Королеве. У тебя будет возможность кратко представить свой бизнес-план. Я вложу 50 миллионов руанов в твоё дело и бесплатно предоставлю здание на улице Ривелла сроком на 5 лет. При желании мы обеспечим тебе политическое убежище в Логосе и бесплатно предоставим кровавый камень для дома и кабинета. И…когда ты будешь на приёме, можешь сказать, что ты друг Каэля Луаве.»
У Луахаллы от удивления отвисла челюсть. Он и мечтать не мог о столь щедром вознаграждении. Особенно последний пункт, быть другом герцога Луаве, мог изменить всё.
«Ха…Ха-ха…Это…я даже не знаю, что сказать. Друг…сэра Каэля?»
Что заставляло его сердце колотиться сильнее - демоническая харизма Каэля или строчки контракта, Луахалла уже не понимал. Он знал, что это предложение стоит дорого. Возможно, слишком дорого...
В этот момент из внутренней двери вошла та самая служанка с подносом чая. Луахалла отметил, что с подачей она опоздала, но Каэль даже не отвёл от него взгляда. Лёд в воздухе не растаял, пока служанка медленно налила чай, грациозно поклонилась и вышла.
Каэль, всё ещё смотря прямо на Луахаллу, добавил с холодной улыбкой:
«Конечно...при условии, что друг герцога Луаве не станет распространять о его личной жизни.»
Именно тогда Луахалла понял настоящую цену. Цена - молчание. Отрицание самого факта существования служанки, на которую не действует демоническая сила Каэля. И подача чая была неслучайной, Каэль дал понять, что всё просчитано.
[Герцог Луаве не прощает ошибок.]
Луахалла, который ещё недавно думал использовать служанку как козырь, признал поражение. Он понимал: если сыграть этой картой, он сыграет своей жизнью.
Как и в прошлом году, день рождения Великого герцога прошёл в зале Анжелик. Ни один приём другого герцога не проводился в главном зале дворца Регина, только здесь.
Росписи на потолке и огромная люстра из кровавого камня остались прежними. Тёмно-зелёные портьеры и цветочные украшения, те же. И всё же, несмотря на повторение деталей, великолепие не угасало, ведь каждый год платья и драгоценности знати были новыми.
И в самом центре этой роскоши стояла Ридделл Сантелла.
«О, леди Сантелла! Каждый раз думаю, что вы уже не сможете быть прекраснее, и каждый раз вы превосходите ожидания!»
«Я жила весь месяц с мыслью, что снова увижу вас.»
«Вы - воплощение ангела! Умоляю, исцелите моё сердце, измученное вашей красотой!»
Мужчины толпились вокруг Ридделл, осыпая её комплиментами и стремясь хотя бы поймать её взгляд. Они спорили между собой, стараясь вырвать лишнюю минуту для шепота ей на ухо.
Но Ридделл никому не отдаёт предпочтения. Всем она уделяет одинаково мало времени, прежде чем направиться дальше, к новым, ждущим её людям.
«О, леди Ридделл! Вы ослепительны! Кто автор вашего платья?»
«Это не платье прекрасно, а вы, и вся прелесть перешла к ткани!»
«"Глаза Эрноа", от которых отказались все из-за их яркости, наконец-то нашли хозяйку. Видно, легенда о том, что камень сам выбирает себе владельца, правда…»
«Леди Сантелла! Я присылала вам приглашение на бал, вы получили? Будет честью, если вы придёте…»
Хотя Королева Логоса - Фабиан Арденния, дамы высшего света были уверены: Королева общества - Ридделл Сантелла. Они заискивали, приглашали её на свои мероприятия, пытались добиться её внимания. А она…высоко подняв подбородок, с ослепительной, но вежливой улыбкой продолжала идти по залу.
И никто бы не догадался, что, прикрыв лицо веером, она шепчет Лиану:
«Утомительно слушать каждую ерунду, правда?»
«Пф! Почему ты вообще с ними возишься?»
«Я - наследница Сантеллы. Мне нужно продвигать фамилию. Нравится, не нравится, а быть привлекательной для центральной знати, мой долг.»
[Если бы они знали, что за этим милым лицом скрывается холодный политический расчёт…]
Лиан уже хихикал при этой мысли, когда глашатай объявил:
«Представители Тералуаве и Аллендорфа, Карделия и господина Шардена, герцог Каэль Луаве!»
Имя Каэля Луаве, отшельника из знати, прозвучало громче. Лишь из-за него так много людей сегодня пришли на банкет. Он редко посещал светские приёмы, но никогда не пропускал день рождения Великого герцога.
И теперь, когда объявили его имя, взгляды, прикованные к Ридделл и Лиану, резко обернулись в другую сторону. В проёме стоял Каэль Луаве. И выглядел он, как всегда, безупречно.
Зал ахнул.
«О, боже…Дьявол, что владеет людьми, ещё и принарядился, боюсь, половина гостей сейчас упадёт в обморок!»
«Было бы хорошо, если бы только в обморок. Главное, не дать им покончить с собой!»
«Я не выпил очищающего зелья! Это опасно?»
«У меня с собой. Пей немедленно!»
«Я…я не могу дышать! Ах, герцог Луаве…»
«Зачем он пришёл? Вот как выглядит сияние…»
«Каэль всё больше напоминает самого "дьявола искушения".»
Ридделл Сантелла улыбнулась без выражения, и холодно наблюдала за сценой.
Несмотря на все сплетни и догадки, витавшие в зале, Каэль, облачённый в ослепительный наряд, уверенно вёл Луахаллу к возвышению, где сидели Королева и Великий герцог.
«Даже не верится, что ты так быстро выманил маркиза Рогнака, стоит только результаты тестов кровавого камня и лилока получить.» - тихо заметил Лиан.
Однако его внимание было приковано не к самому Каэлю, сколько к Луахалле, которого тот привёл с собой. Обычно, думая о дипломатии с Хильдебрунном, все вспоминают о маркизе Валиде, зяте Короля и его главном доверенном лице. Но Каэль не хотел иметь дело с тем, кто предан Хильдебрунну.
Луахалла, хоть и принадлежал к Королевской семье, был куда менее устойчивым, чем Валид, и, ради собственной выгоды, был готов поступиться интересами родины. Для Каэля это было не слабостью, а полезным качеством.
«Отец слишком поздно отправил дядю в Хильдебрунн, но Каэль, вероятно, и это предвидел. Он от имени маркиза Рогнака послал пять тонн кровавого камня во дворец Хильдебрунна.»
«Время выбрано идеально. Будто он всё заранее рассчитал, как будто читает судьбу по ладони.»
«В любом случае, Хильдебрунну не оставалось выбора, контракт с Луаве, крупнейшим производителем камня, был неизбежен. Но они могли бы проявить больше сообразительности. Каэль в будущем обязательно снизит цену, ради личной выгоды маркиза Рогнака. Дядя их об этом предупреждал, но они, получив лишь пять тонн, уже готовы были прекратить обсуждение...»
«Ну, это их проблемы. Я считаю, что Каэль на этот раз сработал быстро и безупречно. Хочется заглянуть в его голову, что у него там? Ладно, кстати, может, нам стоит заменить весь камень в особняке? Говорят, этот светит на 50% ярче…»
«Брат. Ты решил довести отца до инфаркта?»
Ридделл легонько толкнула Лиана локтем и нахмурилась.
Даже закатив глаза, она выглядела очаровательно, но Лиан понял: ей явно не по вкусу успех Каэля. Конечно, как представительнице семьи Сантелла, ей нельзя радоваться взлёту конкурентов, но в случае Ридделл всё было глубже, чем выше поднимался Каэль, тем сильнее она чувствовала, что должна быть не хуже.
Лиан отпил шампанского и снова посмотрел на Каэля. Тот уже представлял Луахаллу Королеве.
Фабиана, одетая в наряд богини по случаю дня рождения супруга, и Луахалла, безупречно причёсанный, будто боясь пропустить свой шанс, оба сияли. Если бы они стояли одни, взгляды были бы прикованы к ним.
Но рядом был Каэль Луаве, и он затмевал всех. Его чёрные волосы, растрёпанные ровно настолько, чтобы таинственно прикрыть алые глаза. Серо-серебристый жилет, чёрный сюртук, а поверх безупречно завязанного белого платка, рубиновая брошь. Даже через ткань брюк угадывались сильные мышцы бёдер.
Сегодня он впервые надел костюм, идеально подчёркивающий фигуру, и все поняли: раньше он, вероятно, намеренно скрывал силуэт, чтобы не искушать лишний раз.
[Каэль что-то задумал…] - мелькнуло у Лиана.
Он передал пустой бокал слуге и взял новый. Для Лиана Каэль был почти таким же интересным, как и собственная сестра. [С самого детства он отличался от всех. А повзрослев, стал настолько хитер и умен, что казался и правда дьяволом.]
[И при этом, он использовал своё проклятие как оружие. Для ребёнка это могло бы стать катастрофой, но Каэль сумел превратить травму в силу. Это требовало незаурядной воли.]
[Он с самого начала был впереди нас. Иначе бы не стал герцогом. Да и его отец, Дамиан Луаве, был не простым человеком…]
Музыка звучала весело, шампанское сладко, а в воздухе витал аромат духов и кожи знатных дам. Протянув очередной пустой бокал, Лиан вдруг подумал:
[Он даже проклятие сделал своей силой…Есть ли у него хоть одна слабость?]
Он взглянул на Каэля, как ребёнок на загадочную игрушку. Совершенный с головы до ног. Но Лиан знал: слабые места есть у всех.
«Герцог Луаве! Сегодня вы особенно сияете. Не зря вас называют самой прекрасной фигурой в Логосе.» - с улыбкой поприветствовала Фабиана.
«Логос славен вашей волей, Ваше Величество. Вы сегодня ослепительно красивы.» - отозвался Каэль, преклоняя колено и касаясь губами её руки.
[Кто бы устоял перед поцелуем молодого красивого мужчины с репутацией непоколебимой верности?]
«Поднимайтесь, герцог. А то привлекёте слишком много внимания. Хо-хо. А ваш спутник…выглядит не хуже герцога.» - с интересом сказала Королева.
Каэль представил Луахаллу:
«Это мой близкий друг, маркиз Луахалла Рогнак. Он дипломат Хильдебрунна, возможно, Ваше Величество уже слышали о нём. Но сегодня он сам хотел засвидетельствовать почтение.»
«Друг герцога? Хмм…Тогда мне и вправду стоит поприветствовать вас как следует. Кажется, мы уже встречались, но приятно познакомиться официально, маркиз.»
Луахалла склонился в вежливом поклоне и коснулся её руки губами.
«Раз уж герцог Луаве сам привёл вас ко мне, значит, дело серьёзное. Что за бизнес?»
Фабиана за 23 года на троне привыкла: если герцог лично представляет кого-то, это сигнал. А значит, и она не может оставаться в стороне.
«Не буду долго говорить. Я хочу открыть в Логосе модный бизнес. Уже получил инвестиции от сэра Каэля и уверен в успехе. Я не ради личной выгоды. Это создаст рабочие места, вложения вернутся в экономику Логоса, мода станет разнообразнее. Сейчас она…кажется, слишком под влиянием одного человека…»
По совету Каэля, Луахалла не называл имя Ридделл. Королева сама прекрасно поняла, о ком речь. В её глазах вспыхнул интерес.
«Хм…такая проницательность вам к лицу, маркиз. Через два часа зайдите в Фиолетовую комнату. Я хочу услышать детали.»
Для Луахаллы это был больше, чем успех. Он был ошеломлён.
«Спасибо вам, сэр Каэль. Я и мечтать не мог, что всё сложится так легко.»
«Это всё, благодаря вашим стараниям.» - ответил Каэль.
Позже, когда Луахалла закончил предварительное обсуждение с Королевой в Фиолетовой комнате, он еле справлялся с волнением.
Хотя он был дипломатом, до этого у него не было личного контакта с Королевой, за всё отвечал Валид. О своём желании начать бизнес он тоже не мог сказать. Но теперь, шанс вырваться из-под влияния семьи. А открытие синергии между лилоком и кровавым камнем оказалось для него спасением.
[Да, пришлось убеждать отца и брата всеми сладкими речами, на которые он был способен. Но когда он произнёс: «Герцог Луаве откажется от покупки по такой цене», они сдались.]
И теперь он получил благосклонность, которую не смог бы заслужить, даже если бы всю жизнь посвятил служению Каэлю.
«Кстати, вы сегодня просто сногсшибательны. Наряд совсем не как обычно, и смотрится превосходно.»
«Всё-таки ваш бизнес - мода. Было бы странно, если бы его инвестор пренебрегал стилем.»
«Но это и опасно…боюсь, вас полюбят ещё больше. Но просить вас остаться только моим сэру Каэлем…это слишком, да?»
Луахалла взглянул на Каэля с лёгкой тенью нежности. Каэль неожиданно рассмеялся:
«Сэр Луахалла. Говорят, вы выкупили все зелья очищения в храме возле вашего дома…Вас бы уже в монастырь, и то было бы в тему.»
Каэль говорил с лёгкой иронией, но у Луахаллы похолодело в спине. [Он ведь нарочно отправлял разных слуг за зельями, чтобы не засветиться. Как он узнал?]
Лицо Луахаллы вспыхнуло от стыда и страха. [Притворяться влюблённым в Каэля, уже не получалось. Этот человек знал всё.]
Ридделл, уставшая от внимания, впала в уныние после разговора с Королевой. Фабиана, обычно проходившая мимо с дежурной улыбкой, вдруг позвала её, и начала нахваливать Каэля.
«Я всегда восхищаюсь верностью домов Луаве и Сантелла. За герцога Сантеллу я спокойна, он выдающийся человек. Но герцог Луаве…такой молодой, а уже столь серьёзен и мудр…Как это возможно?»
Словно льстила обоим, но выбрала для этой речи именно Ридделл. И в этом был расчёт.
Поддерживать наследника герцогства Сантелла и превозносить наследника дома Луаве, это в конце концов означало не что иное, как выставить Ридделл в смешном свете. Это была маленькая месть за то, что она лишилась всего внимания высшего общества, которое теперь принадлежало Ридделл.
Ридделл с ангельской улыбкой кивала Фабиан, но, едва дверь кареты захлопнулась, выражение её лица стало холодным и бесстрастным. Будь то от горечи или от дерзости, горничная Мария, сидящая рядом с кучером, позволила себе осудить Королеву, поступок недопустимый, особенно для тех, кто служил дому Сантелла и признавал Королевскую власть.
«Похоже, Её Величество хотела затмить собой даже Его Светлость герцога, который сегодня был главным героем вечера. Мне жаль герцога...» - вздохнула Мария.
Фабиан, в окружении поздравляющих, сияла в алом платье, тогда как герцог, облачённый в скромный чёрный наряд, словно затерялся на фоне Королевского великолепия.
«Ему ведь не по душе роскошные одежды.» - попыталась оправдать Ридделл Каэля, но от этого ей легче не стало. Мария же решила усугубить ситуацию:
«Но что действительно вызывает тревогу, так это то, что наследная принцесса до сих пор не рождена. Должно быть, Её Величество тяжело переживает это. В истории Королевства ещё не было случая, чтобы Королева не родила принцессу.»
Отсутствие наследницы становилось настоящей проблемой для Королевской династии. Логос был Королевством, где власть традиционно передавалась от Королевы к Королеве. В каждом поколении рождалась лишь одна дочь, предназначенная стать наследницей, и всегда она становилась Королевой. Но Фабиан - нынешняя правящая Королева, не смогла родить дочь, и на неё оказывалось колоссальное давление. Поговаривали, что на этом поколении династия Арденн может завершиться.
«Мария, тише! А если кто услышит?» - предостерегла Ридделл.
«Да все и так это знают, миледи. Я же просто выразила обеспокоенность. Но что, если принцесса так и не появится?»
«Ну…Похоже, и двор, и храм уже не знают, что делать.»
«Если бы наша леди стала Королевой, вся страна была бы в восторге...»
«Мария!» - резко одёрнула её Ридделл.
Мария заметила, как на лице леди, только что омрачённом, появился проблеск оживления, и с улыбкой подумала: всё правильно. В её глазах только два пути могли бы спасти династию: либо она рухнет, либо Королева усыновит Ридделл, самую знатную незамужнюю женщину Королевства, в качестве приёмной дочери или выберет её в невесты наследнику. Ридделл этого вполне заслуживала.
Единственное, чего ей не хватало, это силы, присущей Королевам. Ведь без этой силы ей не удалось бы подчинить себе Луавов. Но Мария была уверена: если Ридделл станет Королевой, Каэль непременно станет Королём.
«Мария. Я понимаю, что ты хочешь, но такие речи никому больше не говори. Поняла?»
«Не переживайте, миледи. Я не настолько глупа.»
Мария с послушной улыбкой ответила своей госпоже, но Ридделл, глядя в окно, думала совсем о другом:
[Да. Пока всё не будет готово...нужно быть осторожной.]
Возвращаясь ночью в поместье, Каэль признал: сегодняшний приём прошёл весьма успешно. Впервые он чувствовал себя комфортно в людном месте. Всё прошло точно по его плану, и это дарило почти острое наслаждение.
Герцог даже на мгновение расслабил взгляд, наигрывая в мыслях любимую мелодию на фортепиано, и, выйдя у входа в особняк, с лёгкой походкой вошёл в холл, забыв о чувстве усталости.
«Добро пожаловать домой.» - встретили его Ардер и Лена. Они всё это время выглядывали в окно, ожидая его возвращения.
Сначала Каэль рассеянно снял плащ и передал его Лене, намереваясь пройти в свои покои. Но вдруг вспомнил, что ощущение лёгкости, которое он испытывает, во многом, её заслуга. С её появлением его питание наладилось, появилось больше свободного времени, да и костюм, подобранный ею для приёма, был заметно лучше обычного.
[Настоящий господин не должен игнорировать заслуги тех, кто стоит ниже по положению.]
Он уже дарил Лене украшения, заколку, даже заказал ей платье. Но сегодня хотелось сделать для неё нечто большее.
«Лена. Пройдём в кабинет.»
С каменным лицом он позвал девушку, и та с тревогой подумала: [Неужели я что-то сделала не так?]
В кабинете он сел за стол, сложил руки и посмотрел на неё:
«Благодаря тебе сегодня всё прошло гладко. Я хочу тебя отблагодарить. Есть ли что-то, чего ты желаешь?»
Он ожидал услышать о драгоценностях или платьях. [Более смелая служанка, возможно, попросила бы денег. Но Лена - нет. Он уже знал: она никогда не попросит даже кусочек золота.]
Он начал предлагать ей варианты, надеясь на её реакцию, выбрать то, на чём она застынет.
«Мне ничего не нужно, милорд. У меня есть всё необходимое.»
«Значит, тебе не хватает чего-то нематериального?»
Он удивился, что крестьянская девушка, выросшая в бедности, отказывается от награды. Но Лена вновь превзошла его ожидания. Она замялась, встретилась с его взглядом и нерешительно произнесла:
«Если позволите...Я хотела бы узнать, как живут люди, что были мне как семья. В баронстве Фиделия...»
[Это оказалось неожиданным. Он никогда не интересовался её прошлым.]
«Как семья»? Вряд ли это из рода барона?»
«Нет. Это семья конюха. Они единственные, кто относился ко мне с добром. Сид и я выросли как брат и сестра.»
Лена немного улыбнулась, вспоминая, как люди принимали их за родных, когда они шли рядом.
Но Каэлу это почему-то не понравилось.
[Как брат и сестра»…Но ведь не родные же, верно?]
«Сколько лет этому Сиду?»
«Двадцать. А мне - восемнадцать.»
«Значит, почти ровесники…Но не родня…»
Он отвернулся, погружённый в мысли. Лена занервничала: [неужели она обидела его просьбой?]
«Простите...Мне не следовало просить. Даже если вы откажете…»
«Нет, я не отказываю. Просто…любопытно. Как ты вообще с ними познакомилась?»
«С семи лет я работала на постоялом дворе, а когда мне исполнилось десять, мама умерла. Дядюшка Тео устроил меня в замок. Хоть меня там и сторонились, Тео и его жена Лейла заботились обо мне как о родной. Лейла умерла, когда мне было пятнадцать.»
«И Сид…Он ведь делил с тобой любовь родителей. Не обижался?»
«Сид, это ангел. Он всегда заботился обо мне. Отдавал свою еду, если я голодала…Без него я бы не выжила.»
От этого Каэлу стало не по себе. Радость от успеха вечера улетучилась. Он точно знал причину: [ревность. Он спас Лене жизнь, дал ей статус, окружил вниманием, неужели всё это меркнет на фоне какого-то Сида?]
На его лбу появилась складка. Лена это заметила.
«Простите, герцог! Я была неправа…»
Её извинения лишь усугубили его раздражение. Он ведь действительно привязался к этой скромной служанке, но стоило ему только приблизиться, как она отстранялась, как пугливый кролик, который едва услышит шаги, тут же прячется.
[Сколько же ещё нужно сделать, чтобы она не боялась?] - подумал он.
«Нет, ты ничего не сделала не так. Я отправлю людей, чтобы узнать о них. Или нет, пусть приезжают сюда. В конюшне всегда нужны руки.»
«П-правда?»
Глаза Лены распахнулись от удивления, а потом засветились радостью. Каэль, увидев этот свет в её глазах, невольно улыбнулся.
[Да. Это был правильный ответ.]
Ему по-прежнему не давала покоя мысль о Сиде. Но, возможно, позволив им приехать, он покажет разницу между собой и этим юношей. Пока же он был доволен лишь тем, что смог подарить Лене радость.
Найти семью конюхов оказалось несложно, они всё ещё служили в имении, где теперь распоряжался барон Дженкинс, представитель герцогства Луаве. Стоило барону передать приказ отправить семью в герцогский дом, как он тут же исполнил его, не задав ни одного вопроса.
«Ха! Я так и знала! Вы тоже связались с этой шлюхой Леной, вот и поплатитесь за это своими головами!» - с ядом в голосе выкрикнула госпожа Марвин, всё ещё работающая в баронстве, в адрес собравшихся в дорогу.
Сид, сжав зубы, метнулась было к ней, чтобы ударить, но Тео поспешно её остановил.
Госпожа Марвин раньше служила главной горничной баронессы Фиделии, и, несмотря на прошлые злодеяния, избежала всякого наказания, наоборот, перешла в услужение к баронессе Дженкинс. Возможно, её льстивая натура и помогла ей, но никто не ожидал, что она осмелится говорить такое, ведь сама была замешана в интригах Фиделии и Эллиот.
«Что же такого сделала Лена, чтобы вы так её мучили?!» - сдерживая гнев, выкрикнула Сид.
Глаза госпожи Марвин потемнели.
«Естественно, что девушка неизвестного происхождения, соблазнившая дворянина, должна расплачиваться за грехи своей матери!»
«Что?! Ничего плохого Лена не сделала!» - Сид не сдержалась, и её голос раздался громом. Госпожа Марвин презрительно фыркнула и смерила её взглядом.
Тео, скрипя зубами, произнёс:
«Ты, видно, с юности бесилась от того, что барон Фиделия на тебя и взглянуть не хотел…Вот и изводишь Лену от зависти к её матери?»
Эти слова выбили почву из-под ног госпожи Марвин.
«Ч-что ты такое несёшь, паршивец?!»
Но её дрожащая челюсть выдавала, что Тео попал в самую точку. Сид, вдохновлённая, насмешливо добавила:
«Так жаль, да? Не удалось затащить дворянина в постель? Хотя даже если бы и удалось, барон всё равно бы на тебя не посмотрел!»
В бешенстве госпожа Марвин схватила тяжёлые грабли и бросилась на них, но рыцари из Арденна быстро усмирили её и отбросили в сторону.
Вид её униженного лица вызвал у Сид и Тео лёгкую улыбку, но, оказавшись в карете, их радость быстро сменилась тревогой. Их везли из Арденна, но причины были неясны. Хотя поездка не напоминала ту, когда арестовывали барона Фиделию, всё же сердце сжималось от страха.
Два дня без остановки, в пыльной карете, как груз, они добирались до герцогства Луаве. И когда перед ними выросла величественная резиденция герцога, дыхание перехватило, она казалась огромной, почти пугающей. По сравнению с этим замком их баронский домик в Керуаке был просто лачугой.
«Сид...Кажется, теперь и наш черёд.» - прошептал Тео, сжав её ладонь.
«Н-но за что?! Мы же ничего не сделали!»
«А Лена разве умерла потому, что что-то натворила?»
Сид замолкла. Мысли о бедной девочке сжали сердце.
«Д-да...ты прав...»
Они уже почти смирились со своей участью, представляя, как их бросят в подземелье. Но вместо этого их провели по коврам и мрамору, в светлые залы герцогской резиденции. Всё было так роскошно, что они и представить не могли попасть сюда при жизни.
Зал для аудиенции был особенно впечатляющим. Рты у них невольно приоткрылись, забыв про осторожность, они смотрели по сторонам с изумлением. И тут вошёл мужчина средних лет с благородной осанкой.
«Добро пожаловать. Я - Ардер Хиггинс, дворецкий этого дома. Скоро вы увидите Его Светлость герцога Луаве. Но прежде выпейте это.» - сказал он и указал на бутылочки с прозрачной жидкостью.
«Э-э…Простите, может, вы ошиблись? Мы ведь простые конюхи…Нам ли встречаться с герцогом?» - осторожно возразил Тео.
«Да, это крайне редкий случай. Но Его Светлость сам объяснит причину. Времени мало, прошу, выпейте. Это безопасно.»
Им ничего не оставалось, как подчиниться. Они не знали, что только что выпили зелье очищения, цена которому была больше их недельной платы.
Прошло ещё минут десять. Мысли прояснились, в теле появилась лёгкость. Ардер жестом велел встать, герцог ожидал. И вот, дверь открилась, и раздался глухой звук тяжёлых шагов по ковру.
Сердца сжались. Но фигура, навевающая ужас, села напротив и спокойно произнесла:
«Поднимите головы и садитесь. Спины отвалятся же.»
Они переглянулись в замешательстве. Лишь когда Ардер повторил: «Прошу, садитесь», они робко опустились на край дивана. А потом медленно подняли взгляды, и онемели.
Как будто божество спустилось с небес. Он был похож на человека - глаза, нос, губы, но в его облике было что-то потустороннее, неуловимо возвышенное.
Герцог Каэль молча изучал их. Их одежда была рваной, лица усталыми, волосы спутанными, руки в мозолях. Сид, в отличие от крупного Тео, была худа как тростинка, непонятно, как вообще справлялась с работой в конюшне.
[Но в их глазах - ясность, доброта, страх и растерянность, но без лести или подхалимства. Прямой, открытый взгляд. Как у Лены.]
«Ты - Тео, а ты…Сид. Верно?» - голос герцога задержался на Сиде чуть дольше.
«Да? Д-да, совершенно верно…»
Они всё больше пугались, почему герцог знает их по имени? Неужели их ждёт та же участь, что и барона Фиделию? Но следующие слова ошеломили их.
«Полагаю, вы устали. Отдохните до завтра. А с послезавтра начнёте работу в местной конюшне.»
Они не поверили своим ушам. Недоумение отразилось на лицах.
«Ваша Светлость.» - вмешался Ардер с мягкой улыбкой. «Они дрожат от страха. Перестаньте изводить их загадками и объясните всё как есть.»
Каэль усмехнулся, а затем бросил короткое: «Приведите её.»
В это время Лена недоумевала: весь день ей приказывали странные вещи. Утром - купание, причёсывание, новая одежда и даже аметистовая заколка. Потом, ожидание в комнате.
[Неужели хотят передать в другое поместье?]
Эта мысль казалась наиболее правдоподобной. И всё же внутри что-то болело. [Конечно, здесь ей было проще, никто не бил, не ругал…Герцог хоть и немногословен, но ни разу не был груб. Даже хмурясь, мог бросить странный комплимент или проявить доброту.]
[Я получила больше, чем заслуживаю. Еда, кров, мне и этого хватит.] - думала она и пыталась побороть сожаление.
И тут в комнату зашёл Ардер: «Пришло время.»
Щёлк.
Открылась дверь зала. Тео и Сид встали, склонив головы. Шаги были лёгкими, приближалась женщина. Но то, что они услышали, заставило их сердца подпрыгнуть.
«Дядя Тео? Сид?»
Они одновременно подняли головы. Перед ними стояла Лена - живая, красивая, в новом платье.
«Лена?»
«Это правда ты?»
«Боже...Как?! Дядя! Сид!»
Лена со слезами бросилась к ним, забыв о присутствии герцога. Долго она плакала в объятиях Тео, а затем, прижавшись к Сид, снова залилась слезами, промочив ей платье.
Это была встреча, полная радости и волнения. Но как только слёзы схлынули, трое наконец смогли осознать, перед кем они находятся.
Лена первой пришла в себя. Она опустилась на колени перед Каэлем и склонила голову в глубоком поклоне.
«Благодарю вас, герцог! Я никогда не забуду этого великого милосердия. Спасибо…Спасибо вам!»
Эти люди были ей дороже собственной жизни. Оказавшись в этом мире одна, она могла считать их единственными, кого вправе называть своей семьёй. Она чувствовала такую благодарность к Каэлю за то, что он позволил им вновь быть вместе. Ради него она была готова на всё, даже если бы пришлось пожертвовать жизнью.
Тео и Сид, поняв, что Лена, которую они считали погибшей, осталась жива лишь благодаря Каэлю, тут же преклонили колени рядом с ней.
«Спасибо вам за то, что спасли Лену! Мы будем вечно верны вам!»
Но сам Каэль, неожиданно оказавшись в центре столь горячих благодарностей, чувствовал себя слегка растерянным. Честно говоря, даже смущённым.
[Если бы Лена просто обняла его, как делала это с Тео или Сидом, ему, пожалуй, было бы легче принять её чувства. Он не ожидал настолько пылкой признательности. Конечно, он думал, что она скажет «спасибо», но представлял это несколько иначе, более близко, более тепло.]
«Хм…Встаньте все. Я ведь не для этого всё делал.» - пробормотал он, скрывая смущение.
С помощью Ардера трое поднялись с пола и расселись напротив Каэля.
«Кажется, вы немного успокоились. Но всё же, Тео и Сид, благодарить прежде всего стоит Лену, а не меня. Ведь она, получив награду за добрую службу, не стала брать украшений или денег, а попросила узнать, как вы живёте. Каждый раз, когда Лена получала вознаграждение, приходилось отправлять людей, чтобы проведать вас. Гораздо проще и разумнее было пригласить вас работать в конюшни при поместье.»
Даже после этих слов Лена, Тео и Сид прекрасно понимали, какая это великая милость. Вряд ли какой-нибудь дворянин добровольно взял бы на себя такие хлопоты ради простых людей.
Более того, любая должность при герцогском дворе считалась почётной. Даже если однажды им придётся уйти, лишь одно рекомендательное письмо отсюда обеспечит им достойную жизнь.
Став мишенью их благодарных, сияющих глаз, Каэль быстро поднялся и, поручив Ардеру уладить детали, вышел из зала.
Вернувшись в свой кабинет, он занялся бумагами, но мысли снова унесли его к другой сцене.
[Она умеет так искренне выражать эмоции…]
Он прежде никогда не видел Лену такой. Обычно её слёзы были слезами страха. Но сейчас, это были слёзы радости. И в тот момент она показалась ему такой трогательной и беззащитной, что у любого, кто смотрел на неё, сжималось сердце.
Он снова и снова вспоминал, как девушка, которая раньше боялась пошевелиться в его присутствии, бросилась в объятия к смотрителю конюшни, как ребёнок. Лена в этих объятиях выглядела такой хрупкой, почти крохотной.
[Если бы я её обнял…Она казалась бы ещё более утончённой и маленькой.]
Он представил, как она свернулась клубочком в его руках, и едва заметно улыбнулся.
Но улыбка тут же померкла, когда он вспомнил, как Лена обнимала Сида.
[Они, конечно, росли вместе, почти как брат и сестра, но ведь они не родные…Не слишком ли тесные у них отношения? Они ведь оба взрослые люди…]
Перед глазами всплыл тот момент: Лена обнимает Сида за шею, а тот крепко держит её за тонкую талию, прижимая лицо к её плечу. От этой картины в груди что-то болезненно кольнуло.
[Кажется, этот парень питает к ней не только братские чувства. Пусть он и не образован, но ведь даже он должен понимать, что нельзя вот так трогать женщину, которая тебе не жена и не невеста…]
Каэль мрачно нахмурился.
[Надо будет присмотреть за ними. Теперь Лена служит при дворе герцога. Она не может связать свою судьбу с простым конюхом, хотя бы ради самой себя.]
[Да. Ей нужен достойный супруг…]
Но мысль оборвалась, потому что в воображении вдруг всплыло другое видение: Лена, бегущая к нему с радостной улыбкой, её мягкие каштановые волосы развеваются, а она кидается ему на грудь…
[Он всегда терпеть не мог женщин, которые навязывались ему. Но если бы Лена, пусть случайно, обняла его так, хотя бы раз, он бы её простил. Ведь она была особенной. Такой редкой, что её невозможно найти нигде. Хотя бы раз…]
[Ну…я мог бы слегка прижать её к себе, чтобы она не чувствовала себя неловко. Просто проявить терпение.]
Эта картина была настолько живой, что он сам не понял, почему вдруг сглотнул.
После того как смотритель конюшни с семьёй переехали в герцогский дом, поведение Лены немного изменилось.
Сначала воспоминания о жестокой смерти барона Фиделии были столь ужасны, что Каэль казался ей чудовищем. Но теперь она больше не боялась прошлого.
Он был не палачом, а спасителем, человеком, который защитил её и самых дорогих ей людей. Каждое вечерняя встреча с дядюшкой Тео и Сидом казалось сном.
Более того, их жизнь теперь была куда лучше, чем в Керуака. Старому Тео приходилось тяжело трудиться в баронстве, а Сид, чтобы дать ему хоть немного отдыха, надрывалась каждый день и засыпала с болью во всём теле.
Но здесь у них была еда, тёплый кров, чистая одежда и работа, которая больше не изматывала их. Лена радовалась, что они наконец могут вздохнуть спокойно, и мечтала хоть как-то отблагодарить за всё это.
Она больше не вздрагивала так часто, как раньше. Напротив, теперь в ней было столько рвения и света, что даже Ардер, сначала относившийся к ней настороженно, признавал: Лена благотворно меняет Каэля.
Никто толком не знал, как глубоко в душе этого человека пряталась боль. Он никогда не делился своими страхами, даже с отцом, прежним герцогом Дамиеном Луаве. На людях он был безупречен, в работе - блестящ, но в его взгляде иногда зияла такая тьма, что даже Ардер, много лет находившийся рядом, не мог взглянуть в неё без дрожи.
Но теперь он менялся. И хотя сам Каэль, похоже, этого не замечал, он иногда невольно улыбался или даже напевал что-то тихо.
Он начал есть вместе с Леной, что раньше считалось невозможным. Но Ардер молчал: аппетит Каэля вернулся, и этого было достаточно.
И это было не всё. Раньше он совсем не интересовался одеждой или украшениями, но теперь вдруг стал заказывать каталоги модных лавок. Ардер помнил, как удивился, когда Каэль без лишних слов купил новый брошь, и даже переспросил, неужели он и правда собирается её носить?
Все эти перемены говорили об одном: Каэль снова становился живым человеком.
Когда Ардер ездил в родовое поместье, он обычно мог рассказать бывшему герцогу лишь самые общие, скучные новости о сыне. Но теперь в его сердце теплилась осторожная надежда.
«Лена.»
«Да, господин дворецкий!»
Лена, повеселевшая рядом с родными, взяла поднос со свежими пирожными для полдника.
Каэль любил сладкие печенья, к удивлению всех, ведь они были слишком приторными. Но однажды он перестал их есть. Это случилось, когда герцогиня заболела и больше не могла радоваться таким простым удовольствиям.
Её болезнь началась после рождения Каэля. До того времени герцогиня была вполне здоровой женщиной. Но после того, как на свет появился ребёнок с такой необычайной силой, она словно утратила все свои жизненные силы. Спала большую часть суток, едва ходила и тяжело заболевала даже после короткой прогулки.
Не существовало лекарства, ведь не было и точного диагноза. Она почти ничего не ела, всё, что должно было помогать, вызывало у неё лишь тошноту.
Только сладости приносили ей краткую радость. Но однажды врач велел отказаться и от них, герцогиня перестала есть то, что было действительно необходимо. С тех пор она больше не прикасалась к своим любимым угощениям.
Каэль чувствовал страшную вину, он считал, что это он лишил мать последних радостей жизни. И решил, что сам не имеет права наслаждаться сладким.
Ему было больно видеть, мальчика, который добровольно отказывался от всего хорошего. И хотя и отец, и сама герцогиня старались убедить его, что это не нужно, он так и остался при своём.
Но вдруг Ардер подумал: [а если всё это принесёт Лена? Может, тогда сердце Каэля хоть немного оттает.]
Тихий стук в дверь.
«Ваша Светлость, это Лена.»
«Входи.»
Он даже не поднял взгляд от бумаг, но ясно чувствовал, как она осторожно зашла и прикрыла дверь.
Полдник в три часа стал его любимым временем суток. Дважды в день они вместе ели в столовой, но там Лена всегда садилась подальше, и он почти не видел её лица. Не знал, что она любит, а что ей не нравится.
Но теперь, когда она стала приходить в его кабинет, чтобы подать чай, всё изменилось. Её скромные рассказы делали его дни теплее и светлее. Ему казалось, что рядом с ней он переставал быть тем пугающим человеком, каким все его считали, и становился просто кем-то…обычным.
Каэль, как и в прошлые разы, вновь терпеливо ждал Лену до трёх часов дня. Он ни капли не выказал недовольства, а спокойно взял несколько бумаг и сел за чайный столик.
«Сегодня я принесла новое угощение от повара - чайное печенье. Хотите попробовать?»
Лена первой заговорила, ведь именно Каэль обычно нахваливал десерты к чаю. Милфей на белоснежной тарелке выглядел соблазнительно, но герцог даже не взглянул в сторону сладостей и слегка покачал головой. Однако Ардер, словно предвидя это, дал Лене чёткие инструкции.
«Ах…Думаю, это должно быть вкусно.» - будто сама себе пробормотала она, как и велел дворецкий. Лена не понимала, зачем это нужно, но перечить приказу не решилась.
И вот странное: стоило ей это сказать, как взгляд Каэля скользнул к тарелке с милфеем. В следующий момент он вдруг позволил себе быть великодушным хозяином.
«Тогда попробуй ты.»
И снова всё шло по сценарию Ардера.
«О, нет! Как я могу пробовать еду, к которой вы даже не притронулись…! Слугам не позволено касаться пищи, предназначенной для их господина.»
Повторяя заученные фразы, Лена явно нервничала. Ардер уверял, что всё обойдётся, и велел просто делать, как он скажет, но Лена боялась, что подобная дерзость может вызвать гнев герцога. Однако Каэль, взглянув на её покрасневшее лицо, задумался, и с видом нехотя сказал:
«Ну что ж, давай попробуем.»
Почему он передумал, Лена не знала. Но была уверена: всё потому, что она точно следовала указаниям Ардера. Она восхитилась проницательностью дворецкого и поспешила подать десерт на чайный столик.
Милфей представлял собой пирожное с тончайшими коржами, между которыми щедро уложен крем с малиной. Особенно повар постарался над кремом.
Хрусть.
Каэль аккуратно отломил кусочек, не нарушив форму десерта, и положил его в рот. Это был первый подобный десерт за долгое время. Он ожидал обычный взбитый сливочный крем, но ощутил легкую солоноватую нотку, словно крем-чиз, и изумился, насколько гармонично переплетаются ваниль, сладость и кислинка малины.
А коржи! Лёгкие, рассыпчатые, тающие во рту, но не размокшие - совершенство.
Однако удовольствие быстро померкло. Мысли о матери, которая из-за болезни не могла есть сладкое, вновь стиснули его сердце. Каэль отодвинул тарелку к Лене, ему вдруг стало ясно, что ей будет трудно есть стоя.
«Садись.»
«Простите?»
«Сядь. Вон на тот стул.»
Она не осмелилась спросить «почему», но на её лице читался этот вопрос. Каэль усмехнулся:
«Как ты собираешься есть милфей стоя? Всё уронишь на пол. А я не хочу, чтобы мой кабинет был в крошках.»
«Но…я всего лишь служанка…»
«Напомнить тебе, что ты моя служанка? И что мои приказы, закон в этом доме?»
«Д-да!» - поспешно воскликнула Лена и села. Но к еде не прикоснулась, ведь кусок десерта, откушенный герцогом, всё ещё выглядел почти целым.
«Что не так? Я же уже попробовал. Если тебя это смущает, пусть принесут другой.»
«Нет, дело не в этом…Просто…Может, вы возьмёте ещё один кусочек? Я не осилю всё сама…»
[Настоящая служанка не должна говорить, что еда вкусная, тем более доедать за господином.] Но Лена уже давно облизывалась, откатив тележку с угощением.
Каэль, заметив её замешательство, сказал:
«Сначала ты.»
Лена сглотнула. «Что же делать?» - мелькнуло у неё в голове. Но, увидев лёгкий кивок герцога, она обрела решимость, взяла серебряную вилку, аккуратно отрезала крошечный кусочек и положила его в рот.
«Мммм…!»
Никаких звуков она не планировала издавать, но вкус оказался настолько волшебным, что восторг вырвался сам собой. Это было не просто сладко, это было солёно, кисло и нежно одновременно. Вкусовая феерия.
Каэль, услышав это, не удержался и рассмеялся. Лена, покраснев, отодвинула вилку обратно к нему, словно говоря: «Ешьте скорее!»
Каэль посмотрел на неё, затем снова взял вилку, отрезал кусочек, и вновь поразился: сейчас десерт казался ещё вкуснее. В этот момент Лена вдруг осознала, и испугалась:
«Ах! Это же вилка, которой я уже пользовалась…!»
«Я, между прочим, пользовался ею первым.» - усмехнулся Каэль.
Лена вновь побледнела.
«П-простите! Простите! Как я могла…!»
«Не устраивай трагедию. Это ведь не смертельно.»
Он неспешно облизал остатки крема с вилки. Его взгляд упал на Лену. В нём впервые за долгое время не было холода, только…странное тепло. Что-то в нём пробуждалось - демоническое, запретное, опасное.
Мгновение, и в его воображении возникла сцена: он усаживает Лену к себе на колени, намазывает ей губы кремом и слизывает его, чувствуя, как во рту вспыхивает вкус малины, смешанный с её слюной…
Лена, заметив его тяжёлый взгляд, нервно заёрзала. Между тем наполовину съеденный милфей снова оказался перед ней. На столе по-прежнему была лишь одна вилка.
Кажется, он снова предлагает ей есть. Лена благодарно кивнула, но внутри было беспокойство. «Какой же странный человек этот герцог.» - подумала она, взяв вилку. В других домах за такое поведение служанке не просто бы сделали выговор, её бы выгнали без сожаления.
[И всё же…десерт был слишком вкусным.]
«Ммм…Вкусно…»
Каэль не отрываясь смотрел, как она шепчет «вкусно» каждый раз, когда ест новый кусочек.
«Настолько вкусно?»
«Да! Я никогда в жизни не ела ничего вкуснее!»
Он слышал это от неё и за ужином, но теперь понял: каждый раз её восторг - искренний. И в этот раз он не мог с ней не согласиться.
«Пожалуй, повара нужно будет наградить.» - сказал он, улыбаясь. Лена с жаром закивала, полностью разделяя его мнение. Ему самому, который столько времени отказывался от сладостей, впервые было приятно разделить десерт с кем-то. А может, просто приятно наблюдать, как она ест.
Ардера охватило облегчение, когда он услышал, что Каэль, благодаря Лене, начал есть десерты. Но тут же его охватили новые тревоги: [а что, если Лена для герцога станет кем-то большим, чем просто служанка?]
Каэль и Лена, кажется, сами этого не осознавали, но Ардеру было ясно, герцог к ней привязался.
[И это было понятно. Ведь он с детства не доверял никому. Сколько было тех, кто притворялся доброжелательным, а оставшись наедине, показывал своё настоящее лицо?]
[Но Лена - не такая. Она...не любила Каэля. Ардер был поражён её невозмутимостью даже тогда, когда она ухаживала за его обнажённым телом. Девушки теряли головы от одного его взгляда, даже без влияния демонической силы. А Лена оставалась спокойна.] До слёз тронутый, Ардер и представить не мог, что будет волноваться о ней именно из-за её простоты.
[А, вдруг Лена однажды просто уйдёт?]
[Да, у неё не было обычного контракта. Хоть она и дочь деревенского дворянина, который восстал против герцога, ей сохранили жизнь и сделали служанкой. Но она не обязана служить здесь вечно. Уйдёт, выйдет замуж, родит, и всё.]
Оставалась надежда: [а вдруг Лена когда-нибудь ответит на чувства Его Светлости?]
Ардер, хоть и не хотел думать об этом, прекрасно понимал: [если между теми двумя зародится взаимное чувство, страдать в итоге будет Лена. Конечно, для него важнее всего оставался Каэль, и он был готов сделать всё, чтобы помочь ему.] Но при одной мысли, что простодушная деревенская девушка может страдать от безответной любви, у него сжималось сердце.
[К тому же, беспокойство вызывала и загадочная личность Лены. Внешне она походила на незаконнорождённую дочь барона Фиделии, но при этом Ардер не мог понять, почему на неё не действует дьявольская сила Каэля. Поскольку её приближение к герцогу было явно неслучайным, он, вопреки логике, не мог не надеяться, что между ними действительно возникнет близость.]
Он просто наблюдал, как Каэль и Лена становятся всё ближе, не вмешиваясь ни в ту, ни в другую сторону.
Каэль, не зная о терзаниях Ардера, тем временем готовился к выходу, впервые за долгое время.
«Господин Каэль, вы собираетесь выйти?» - с неудовольствием поинтересовался граф Джерард, который после долгого перерыва навестил герцога. Он заранее договорился о встрече и принёс целую стопку документов на утверждение, но, похоже, не ожидал услышать, что их можно просто оставить.
«Луахалла просил обсудить интерьер нового здания. И потом, мне нужно показать, что я его поддерживаю.»
«В таком случае и я пойду. Я до сих пор не могу полностью доверять маркизу Рогнаку.»
Граф Джерард Лангтейл был одним из немногих, кто стоял по-настоящему близко к Каэлю. Они познакомились примерно через шесть лет после того, как у Каэля впервые проявилась дьявольская сила, и именно Джерард помог ему научиться справляться с её проявлениями. Хотя он был всего на четыре года старше, граф унаследовал титул ещё до двадцати, между ними было особое братство двух юных аристократов, которым пришлось слишком рано принять на себя тяжесть власти.
Джерард был верным советником, иногда - товарищем для обмена шутками, а чаще - правой рукой Каэля и даже временно исполнял обязанности герцога, когда тот был занят.
В обществе именно Джерарда чаще всего называли «близким другом герцога Луаве». Возможно, поэтому ему совсем не нравился Луахалла, которого стали величать новым другом герцога.
«Делай, как хочешь.» - спокойно отозвался Каэль. «Только не провоцируй Луахаллу и не устраивай ничего неприятного. Сейчас в делах крайне напряжённое время.»
«Да я и не собираюсь доставлять вам хлопот. Просто хочу получше рассмотреть этого маркиза. Кстати...Вы уже уходите?»
«Минуточку.»
Каэль дочитал документ, над которым работал, и позвонил в колокольчик, вызывая Лену. Девушка, дожидавшаяся в соседней комнате, сразу появилась.
«Вы звали, Ваша Светлость?»
«Да. Собирайся на выход. Надень плащ с капюшоном и тот, что закрывает лицо.»
«Мне тоже идти?»
«Ты ведь ни разу не выходила с тех пор, как попала сюда, верно?»
Услышав это, Лена не смогла скрыть искреннего восторга. Её действительно привели сюда, как когда-то сказал Каэль, чтобы она «умерла» - в полной изоляции. С самого детства ей было любопытно, какой он, мир за пределами Керуака, и её сердце забилось чаще.
«Работы почти не будет, так что тебе просто нужно будет следовать за мной.»
«Да! Я сейчас всё подготовлю!»
Взволнованная, Лена поспешила в гардеробную, и Джерард, ставший свидетелем их диалога, уставился на Каэля в полном недоумении.
«Что ты вообще затеял?»
«Что именно?»
«Та служанка!»
«А, это...»
Каэль ответил совершенно равнодушно, будто речь шла о пустяке. Джерард на мгновение усомнился, не открыл ли он дверь в параллельную реальность.
[Кто такой Каэль Луаве? Проклятый герцог, живущий в вечной трагедии, не способный приблизить к себе ни одного человека. Шестнадцать лет одиночества. А тут - служанка, которая свободно ухаживает за ним, будто всё в порядке...]
«Она тоже рыцарь с аурой?»
«Нет, самая обычная.»
«Может, она из рода Луаве или Сантелла?»
«Я думал, что возможно, незаконнорождённая дочь Сантеллы. Но в последнее время всё меньше в это верю.»
«Так кто же она, чёрт возьми?»
«Вот и я не знаю.»
Джерард с трудом сдержал раздражение и глубоко вдохнул.
[Каэль был умен, без сомнений. Но когда он начинал увиливать от прямых ответов, так и хотелось врезать ему, только вот нельзя. Приходилось терпеть.]
«Ты меня просто из себя выводишь!»
И тут Каэль, с ленивой усмешкой, всё же открыл карты:
«Ты ведь уже видел её. Её приняли вместо дочери барона Фиделии, она его бастард. И вот странность, на неё не действует моя дьявольская сила. А раньше она просто была служанкой в баронстве. Я что, должен был упустить такую удачу, когда не мог найти ни одного слугу, который бы не страдал рядом со мной?»
«Не действует...совсем?»
«Вообще никак. Ни на внешность, ни на мою силу.»
Джерард был поражён.
«Как такое возможно?!»
«Вот именно.»
«А ты не думал обратиться в храм?»
«А ты забыл, чьим влиянием он управляется?»
«Ах да, точно...»
[Храм принадлежал семье Сантелла. Если бы туда просочилась весть, что есть человек, не подверженный дьявольскому влиянию герцога Луаве, этот человек тут же оказался бы под контролем Сантеллы.]
«Но ты ведь до сих пор не знаешь, почему на неё это не действует. Не опасно ли держать её рядом?»
«Возможно, у неё есть и другие силы, защищающие от моего влияния. Но если спрятать её, это привлечёт ещё больше внимания. Гораздо безопаснее держать её под рукой.»
Джерард кивнул. [В таком контексте действительно проще было оставить её в качестве служанки, но при этом внимательно следить за ней.]
«Если получится, мне бы не хотелось, чтобы о ней узнали в семье Сантелла или в Королевском дворе. Скрывать её вечно не выйдет, но пока лучше не упоминать при ней ничего о дьявольской силе. Ни слова.»
«Хорошо…Но тогда почему ты берёшь её с собой?»
Каэль отвёл взгляд. [Вопрос был неудобный. До сих пор он делал всё, чтобы её никто не увидел. Но чем больше он привыкал к её заботе, тем сильнее становилось желание видеть её рядом всегда, даже за пределами дома.]
[Он мог бы оправдаться, мол, при выходе герцога слуга необходим: подать плащ, принести воды, сбегать по делам.] Но под взглядом Джерарда это звучало слишком натянуто.
Однако тот неожиданно заговорил первым:
«Ты что, всё это время страдал без прислуги? Для герцога совершенно естественно иметь слугу при себе. Перестань бояться чужих взглядов. Даже если кто-то узнает, что с того? Думаешь, у нас её просто заберут и ничего не сделают? Не переживай.»
Эти слова будто прояснили Каэлю сознание.
[Да, он - Каэль Луаве. Глава тёмной фракции, один из самых влиятельных людей Королевства. Даже Королева не может обращаться с ним как угодно. Почему же он боится потерять одну служанку?]
[Он, наверное, впервые обладал чем-то настолько дорогим, вот и испугался. Это было смешно, забыть, что никто не смеет забирать то, что принадлежит герцогу Луаве.]
«Да…Ты прав.»
В его глазах блеснул новый огонь. Чувства собственности, желания оберегать и удерживать рядом зародились в нём, но он сам ещё не осознавал, что это, именно они.
Тем временем Лена вернулась с подготовленными плащами.
«Я выбрала чёрный плащ. Подойдёт?»
В её глазах сияла радость, щёки порозовели от волнения. Она часто дышала, торопясь подготовиться. Каэль, впервые за долгое время улыбнувшись по-настоящему, кивнул:
«Подходит.»
Джерарду же казалось, будто он сходит с ума.
[Это точно тот Каэль, которого я знал…?]
Но Каэль не обращал внимания на его замешательство, набросил плащ и приказал выезжать.
«Э-э…Мне…мне садиться в эту карету?»
Карета, остановившаяся перед ними, была великолепна. В отличие от той, что везла её в Арденн, эта выглядела роскошно и крепко. Лена растерялась. Каэль, уже севший в карету, снова вышел:
«Высоковато для леди без сопровождения.»
«А...нет! Я могу сама! Мне несложно…просто…»
Она бросила умоляющий взгляд на Ардера, надеясь на помощь. Но тот, втайне надеялся, что Лена и Каэль сблизятся, решил подыграть:
«Похоже, из-за отсутствия женщин в доме, ступеньки получились высоковаты. Видимо, ей и правда трудно.»
Хотя на самом деле это было не так, карета была большой, но вполне удобной. Просто Лена свято верила Ардеру и решила:[«Наверное, для настоящих благородных девушек с тяжёлыми платьями правда трудно подниматься.]
[Но она не была дворянкой. Как могла она, простая служанка, позволить себе подниматься в карету, когда сам хозяин ей помогает?] Джерард, судя по выражению лица, думал то же самое.
Однако Каэль был невозмутим:
«Времени нет, Лена. Держи меня за руку и подними юбку второй.»
«А…но…» - запротестовала она, но подчинилась. Взяв его за руку, она села в карету.
Джерард смотрел на происходящее с такой растерянностью, что на лбу выступил холодный пот.
Лена, все еще сожалея о случившемся, уже без особых надежд покидала резиденцию герцога в карете, однако, едва перед глазами стала открываться панорама города Арденнаса, она тут же позабыла о своих переживаниях и полностью погрузилась в наблюдение за окрестностями из окна.
«Ох, вот это да...»
Такого оживления, как здесь, представить себе было невозможно в сельском городе Керуаке. Карета и лошади, уже невиданные в Керуаке явления, сновали вперед и назад, проезжая мимо герцогского экипажа, а дорога, вымощенная плотным слоем камня, почти не поднимала пыли.
Даже люди, явно не принадлежавшие к знатным кругам, выглядели, по мнению Лены, очень утонченно. Удивляло и то, что здания в Арденнасе были высокими, роскошными и стояли очень близко друг к другу. Но больше всего поразил Лену фонтан.
«Ох, какой прекрасный!»
Услышав куда более восторженный возглас, чем прежде, Каэль повернул голову туда, куда был устремлен взгляд Лены. В самом центре площади возвышался фонтан с изваянием двух легендарных существ, превращённых в женщин, из‑под которых бурными струями била вода.
«Ты никогда раньше не видела фонтан?» - спросил Каэль.
«Нет...Но...как вода выходит из камня?»
Для Лены, которая знала воду только как что-то текущее сверху вниз, зрелище статуи, изливающей потоки воды, казалось настоящим чудом.
«Это называется фонтаном. Внутри статуи проложена труба: если подать воду под сильным давлением, она будет фонтанировать снизу вверх. За техническим состоянием фонтана присматривают заключённые.» - объяснил Каэль.
Лена не всё поняла из его объяснений, однако красота фонтана затмила все вопросы.
«А, что кидают эти люди?» - удивленно спросила она.
«Иногда сюда бросают монету на удачу, чтобы загадать желание.»
«Монету?! Просто так бросают деньги?»
«Да. Считается, что если удачно кинуть монету на пьедестал под статуей, то желание исполнится. Но обычно это лишь симпатичная сказка, вряд ли кто-то бросает большие суммы.»
«Как же это здорово...»
Лена не могла отвести взгляд от фонтана, даже когда экипаж уже начал удаляться. Тогда Кахль наклонился к окну для возника.
«Остановись на площади у фонтана.»
По его приказу экипаж повернул к фонтану. Джерард, ошарашенно наблюдавший за происходящим, изумленно спросил:
«Господин Каэль, разве у нас нет срочных дел?»
«Иногда, будучи герцогом, можно позволить себе опоздать.» - спокойно ответил Каэль.
Он первым вышел из экипажа и подал руку Лене, которая всё еще немного колебалась. Натянув капюшоны поглубже, чтобы скрыть лица, они подошли к фонтану, на площади людей было немало, но возле фонтана почти никого, и их закрытые лица никого не заинтересовали: холодная погода тут казалась обычной причиной.
«Держи монету. Загадай своё желание.» - Каэль вложил в ладонь Лены серебряную монету.
Для него серебро, всего лишь красивая традиция: он не верил в сказки. Но для Лены монета ценой в сто руанов была целым состоянием. Отказать в просьбе господина было тоже неловко. Оказавшись перед выбором, Лена задумалась: [что могло бы стоить такого подношения?]
Она долго перебиратель монету в пальцах, не зная, что попросить.
«У тебя слишком много желаний, что не можешь выбрать одно? Не беспокойся, у меня есть ещё монеты.» - добродушно улыбнулся Каэль, решив, что Лена в раздумьях из-за обилия желаний.
Но Лена, по правде, не могла придумать, чего спросить.
«На самом деле…я и не знаю, о чём попросить.»
«Неужели у тебя нет желаний? Обычно все хотят богатства, долголетия…такие обычные вещи.»
«Когда я жила в баронстве, у меня бы, наверное, было много заветных желаний. Но сейчас, кажется, всё, о чём мечталось, уже сбылось. Я уехала из Керуака, ем вкусную пищу каждый день, сплю в тепле, работаю на хорошей работе, меня никто не бьет и не обижает, чувствую себя здоровой. Даже всё, что я ношу - одежду, обувь, заколки, всё это вы мне купили. Думаю, не стоит просить больше: жизнь человека в руках Бога, не мне жадничать. К тому же, теперь могу почти каждый день видеть дядюшку Тео…Честно, мне больше нечего просить.»
Лена загибала пальцы, перечисляя свои радости, и Каэль наблюдал за ней с удивлением. Его поразила её сдержанность: [разве человеку достаточно просто выбраться из беды?]
Каэлю казалось, что человеческая жадность безгранична, что все люди всегда чего-то хотят. Они стараются заполучить всё больше, редко обращая внимание на менее удачливых, и почти никогда не бывают довольны достигнутым.
[Неужели Лена исключение? И зачем ей вообще желать чего-то, ведь всегда найдутся те, у кого больше, и те, у кого меньше; зависть и презрение, высокомерие перед слабыми и униженная скромность перед сильными, источники вечных желаний. А у Лены, выходит, совсем нет ни одного желания? Это казалось невозможным.]
«Ах, да! Я всё-таки вспомнила кое-что.» - вдруг оживилась Лена.
На её лице появилась застенчивая улыбка.
«Когда-нибудь и я…хочу иметь свою семью.»
Для кого-то это естественно, кто-то мог бы посмеяться, назвав такую мечту пустяком, но для Лены это было искреннее и глубокое желание: всю жизнь ей не хватало ощущения настоящего дома. Даже живя с мамой, она тосковала по отцу, а в доме дяди Тео, где её любили, всё равно не ощущала себя до конца родной. Иногда ей снилось, будто её настоящий отец - богатый дворянин из столицы, заберёт её с собой и всё изменится…Но это было лишь детской фантазией.
Она хотела построить тёплый дом, выйти замуж по любви, родить детей, каждый день ощущать единство своей семьи и быть нужна близким.
Для Каэля её признание стало настоящим потрясением: [семья? Значит, ты выйдешь замуж, и тогда бросишь службу горничной, уйдёшь из моего дома...Значит, я останусь один?]
Он и раньше размышлял, что Лене когда-то нужно будет устроить выгодную партию, но теперь вдруг ясно понял, что любой брак Лены означает её уход. [Она могла бы выйти за состоятельного купца, рыцаря или даже дворянина побогаче, чем барон, с её красотой это возможно.]
[А если Лена уйдёт, ему снова придётся оставаться одному, в той знакомой и мрачной пустоте...Одно только представление об этом причиняло боль: ему казалось, только сейчас к нему вернулся кусочек светлого покоя, который он так не хотел потерять.]
«Но разве не рано думать о замужестве?» - осторожно спросил Каэль, стараясь скрыть замешательство.
«Я и так чуть не вышла за виконта Делройнса. У нас в Керуаке замуж выходят и в пятнадцать. В Арденнасе, разве, позднее?»
Лена ничего не понимала о мучениях Кахля и просто пожала плечами. Каэль насторожился: [если бы он не помешал тому старому развратнику Делройнсу, Лена уже была бы его женой!] Мысль о том, что эта скромная, пугливая девушка могла оказаться рядом с таким типом, вызывала у него мурашки.
Но вскоре Каэль понял: [дело не только в Делройнсе, даже просто представить Лену рядом хоть с кем-то другим ему неприятно. Особенно если бы рядом оказался ещё и Сид. Вообще Лену выдавать замуж слишком рано.]
Пока Каэль мучился в своей тревоге, Лена, уже не надеясь дождаться ответа, крепко зажала монету в кулаке, зажмурилась, прошептала желание и изо всех сил метнула монету к пьедесталу.
Плюх!
Правда, силы Лены, закалённой трудом, оказалось недостаточно, чтобы монета долетела до пьедестала: она упала мимо, прямо в воду.
«Ой, что теперь делать? Это ведь была ваша монета…Простите…»
Для Лены это стало разочарованием, но для Каэля - облегчением: даже если бы монета достигла пьедестала, желание бы не сбылось, но само испытание выбило его из колеи. Видя смущённую Лену, он достал ещё одну монету.
«До пьедестала докинуть сложно, мало кто справляется. Я попробую за тебя.»
Каэль метнул монету и та идеально легла на пьедестал.
«Вот, получилось! Видела?»
«Да, надеюсь, что желание сбудется!»
Лена радостно захлопала в ладоши. Но на самом деле, их желания были совсем разными: Каэлю хотелось лишь того, чтобы Лена осталась с ним подольше…Даже если это противоречит мечте Лены, он не был готов отпустить её. Он понимал, что это эгоистично. Но если нельзя отпустить, значит, он будет стараться делать для неё всё самое лучшее, чтобы она всё равно выбрала его, даже если появится кто-то ещё.
«Ах, господин Каэль!» - Луахалла встретил их, когда они слегка опоздали к назначенному времени.
«Простите за опоздание, господин Луахалла. Сегодня со мной мой помощник граф Лангтейл. Джерард, это маркиз Луахалла Рогнак.» - представил Каэль.
Они, обменявшись приветствиями с улыбкой, крепко пожали друг другу руки, однако их взгляды были напряжённо внимательными и чуть насторожёнными.
Именно Каэль развеял едва уловимую, но ощутимо враждебную атмосферу.
«Ты полностью изменил внутреннее убранство. Как собираешься продолжать проект?»
«Ах, просто у меня оказалось слишком много свободного времени после того, как я освободил занятых людей. Прости. Ну что ж, с чего бы мне начать?»
Луахалла повел Каэля и Джерарда внутрь первого этажа.
А тем временем Лена, оставшаяся в карете по распоряжению Каэля, спокойно наблюдала за происходящим за окном. Джерард не отвлекал её взглядом, а сама она, несмотря на недолгое ожидание, чувствовала себя в безопасности.
Если ранее площадь с фонтаном производила сильное впечатление, то улица Ривелла, по которой прогуливались аристократы в роскошных нарядах, и вовсе поражала её воображение. Каменные плиты под ногами были прочнее и плотнее, здания - выше и величественнее. Посреди дороги выстроился ряд платанов, чьи пышные кроны отбрасывали на мостовую мягкую тень. А на первом этаже каждого здания располагались дорогие бутики с витринами из стекла, маняще сверкающими от изысканных тканей.
Такую роскошь Лена не могла даже представить у себя на родине, в Керуаке. Казалось, будто Керуака и Арденн вообще существовали в разных эпохах.
«Ух ты...Арденн - по-настоящему восхитителен…»
Она с изумлением смотрела в окно, не замечая, что её кто-то разглядывает снаружи.
«Кто это…? Кто эта девушка…?»
Лиан, сын дома Сантелла, выехал на улицу Ривелла в неприметной карете, чтобы встретиться с друзьями. Он случайно заметил экипаж герцогского дома Луаве, быстро несущийся по улице, и, поддавшись любопытству, решил последовать за ним.
Он ожидал разве что небольшого развлечения, но уж точно не такого зрелища. Каэль, которого почти никогда не видели на улицах, лично вышел из экипажа, а в карете осталась девушка, глядящая в окно с искренним, чистым выражением лица. Она, вероятно, считала, что капюшон скрывает её, но в действительности почти полностью открыла лицо, рассматривая улицу.
Лиан внимательно наблюдал за ней. [Она даже не замечала его взгляда, значит, у неё не было сильной магической ауры. И судя по поведению, аристократкой она тоже не была.] Но что по-настоящему удивило Лиана, она ехала вместе с Каэлем и при этом совершенно не была под его демоническим влиянием.
Охваченный интересом, он осторожно подошёл к карете и постучал в дверь, пока кучер Луаве отлучился купить яблок для лошадей в лавках.
Лена вздрогнула от неожиданного звука. А Лиан, лучезарно улыбнувшись, обратился к ней:
«Здравствуйте, леди.»
Он выглядел так прекрасно, что казалось, будто вокруг него разливался небесный свет. Обычно одного его обаяния хватало, чтобы люди таяли, готовые исполнить любое его желание. Он знал это и ожидал, что и сейчас легко растопит лед.
Но на этот раз всё вышло иначе. Девушка оказалась не той, кто бы слепо поддался его очарованию. Скромная даже перед лицом Каэля, Лена всерьёз воспринимала его предупреждение «не привлекать к себе внимания» и теперь испугалась до дрожи.
[Что же делать? Меня заметили! Надо спрятаться!]
Она натянула капюшон, заперла дверцы кареты и, метаясь в нерешительности, в конце концов свернулась клубочком, уткнувшись головой в колени и закрыв уши руками.
Лиан, наблюдая за ней через окно, тихо усмехнулся.
«Простите, леди? Я не опасен. Можем немного поговорить?»
Он снова постучал и попытался заговорить с ней ласковым голосом, но Лена не шелохнулась.
Лиан был немного ошеломлён, его улыбка не произвела ни малейшего эффекта. Но, впрочем, он понял: раз уж она рядом с Каэлем и не под властью его магии, то, конечно, не падёт от одной лишь внешности.
«Как и ожидалось, рядом с Каэлем всегда что-то необычное.»
Он присел на корточки и внимательно наблюдал за дрожащей девушкой. Но, заметив издалека возвращающегося кучера, Лиан поспешно удалился к своей карете. Хотя выяснить личность незнакомки не удалось, сам факт её существования уже был крайне любопытным.
Однако рассказывать об этом отцу, Ридделл он не собирался. Разумеется, он - наследник Сантелла, понимал ценность подобной информации, но если Каэль сразу спрячет её, игра потеряет весь интерес.
[Надо будет ещё немного покопаться в жизни Каэля…]
С этими мыслями Лиан усмехнулся и тронул карету.
«Ангел! Ангел! Даруй нам благословение!»
«Принцесса Сантелла! Ура!»
Когда по улице проехала ослепительно белая карета, изготовленная специально для Ридделл, толпа закричала от восторга, умоляя её о благословении. Риддел л, услышав эти голоса, выглянула из окна и замерла в грациозном жесте приветствия.
Люди завопили ещё громче, завидев её сияющие золотые волосы. В ответ на их обожание Ридделл вытянула из окна белоснежную руку и послала «благословение», рассыпая вокруг искорки света. Конечно, это было всего лишь зрелищное волшебное шоу, не требующее особой магической силы, но простые люди не знали этого и бросались вперёд, надеясь прикоснуться хотя бы к отблеску света.
Рыцари дома Сантелла сдерживали толпу, но у многих на глазах были слёзы умиления. Для них Ридделл - не просто человек, а живое божество.
Она часто устраивала такие «ангельские» представления ради образа семьи Сантелла. Но, что важнее, сама Ридделл верила, что происходит от ангельской крови. Её с детства так и называли - «ангел», и с годами она в это поверила.
Сегодня её путь лежал в храм. Вопрос касался перепечатки обновлённого Священного Писания. Дом Сантелла монополизировал не только поставку нефрита для высечения писаний, но и весь издательский процесс. За годы тексты понемногу изменялись, конечно, в пользу семьи.
Именно Ридделл возглавляла работу над новой редакцией. Сегодня ей предстояло утвердить последние правки перед окончательной печатью.
«Добро пожаловать, сестра Ридделл.»
«Давно не виделись, жрец Рубид.»
Рубид - высокий священник с тёмно-золотыми волосами и брат нынешнего герцога Сантелла. Он возглавлял редакционный отдел при храме Лимон в Арденне.
После кратких приветствий он пригласил её в личную комнату и развернул свиток с правками.
Слева - оригинальный текст «История Логоса», справа - отредактированный вариант. Старые строки вроде «два зверя враждовали тысячу дней и ночей» превратились в «ангел и демон вели бой».
Фразы о «чёрнокрылом звере, вызвавшем бурю» и «белокрылом, пробудившем жизнь» теперь напрямую указывали на дьявола и ангела. Женщина, прежде просто говорившая «Ты не ценишь жизнь, посеянную Богом», теперь обращалась «к дьяволу».
Ранее ангелов и демонов в Писании не упоминали, теперь же они стали символами двух герцогских домов.
Впрочем, глава «Истории Логоса» не считалась канонической, это было приложение, важность которого давно упала. Люди уже привыкли считать Сантелла ангелами, а Луаве - демонами. Теперь предвзятость превращалась в истину, закреплённую священным текстом.
«Всё прошло гладко. А что насчёт моего запроса?»
Ридделл, удовлетворённая изменениями, передала жрецу ещё одну папку с пометками. Особенно она хотела увидеть последнюю правку.
В оригинале заключение гласило:
«Логос, где два зверя процветают под властью женщины, откроет новую эру на заре третьего тысячелетия, и слава Логоса будет вечной.»
Теперь же текст звучал иначе:
«Логос, где ангелы и демоны процветают под властью женщины, откроет новую эру на заре третьего тысячелетия, и слава Логоса, обретшего нового хозяина, будет вечной.»
Ридделл провела пальцем по строке «обретшего нового хозяина» и нежно улыбнулась.
Предлогом для изменений стал якобы найденный в сельском храме пророческий текст Мелике - древнего провидца, жившего 800 лет назад. Его пророчества были туманны, но неизменно сбывались. И семья Сантелла тщательно скрывала один из фрагментов этого текста…
«…Когда старое солнце скроется за горизонтом, а вторая холодная луна поднимется, Денеб и Альтаир обратят взор к Спике, и избранное крыло вознесёт вечное солнце.»
На первый взгляд, стих казался запутанным, но метафора позволяла его толковать. Старое солнце символизировало завершение тысячелетия. А если солнце зашло, и следом восходит "вторая холодная луна", значит, это и есть второе солнце - новый цикл. Речь шла о событиях в Логосе, царстве с двухтысячелетней историей.
Денеб - Звезда Лебедя, покровительствующая дому Сантелла. Альтаир - Звезда Стрельца, связанная с родом Луаве. А Спика - Звезда Девы, символизирующая Королеву.
Таким образом, пророчество говорило: когда Логосу исполнится две тысячи лет, дома Сантелла и Луаве вступят в борьбу за трон. Победит лишь один, и именно он будет править новой эрой, которая продлится вечно.
Кто одержит верх, неизвестно. Но Ридделл знала: с тех пор как в семь лет она поняла смысл пророчества, в её сердце поселилось решение - стать Королевой. Это стало мечтой семьи Сантелла. Пусть об этом знали пока немногие, но вскоре все поймут, с приближением двухтысячелетия основания Логоса, как сказано в писаниях и пророчествах, тайна станет явью.
Она ждала. Долго. Готовилась. Терпела. Но когда Ридделл станет Королевой, перед ней будут склоняться все, и ей больше не придётся склоняться ни перед кем. В этом она видела своё истинное предназначение.
«Хорошо. Ты хорошо потрудился.» - сказала она.
«Леди Ридделл всегда неустанно работала. Священного Писания начнут печатать уже на следующей неделе, и через два месяца оно поступит в продажу.»
«Прекрасно…Это издание будет вехой в истории Лимона. Распорядись, пять тысяч экземпляров нужно бесплатно распространить среди членов дома Сантелла.»
«О, сестра…Такие слова могли бы тронуть даже самого Создателя - Лану. Ваше сердце полнится верой.»
Они обменялись взглядами, полными смысла, и направились в часовню при храме, там, где никого не было.
«Отец.» - тихо начала Ридделл. «Давно хотела спросить…»
«Слушаю тебя.»
«Говорят, Королева Логоса обладает силой подчинять ангелов и демонов. Но с поколениями эта сила ослабла. У нынешней Королевы Фабиан Ардении, прости меня Создатель, эту силу и силой-то назвать трудно. Что будет с «новой владычицей»? Обретённая в новой эре власть тоже будет слабеть с каждым поколением?»
«Вопрос непростой. Но Писание ясно: должно взойти «вечное» солнце. А значит, и сила семьи будет вечной.»
«Толковать пророчества, вечная головная боль. Метафоры понятны только тем, кто их писал. Остальным остаётся лишь догадываться.»
«И всё же в них заключена истина. Вот ведь: две тысячи лет прошло, а Королева ослабла, и наследница так и не родилась.»
«Это правда.»
Ридделл улыбнулась. Все знали: Королева скрывает от народа, насколько ослабла её власть. Ещё несколько поколений назад от силы Королевы веяло такой мощью, что её ощущал каждый житель Логоса. Писания описывают, как эта сила не только подчиняла волю людей, но и подавляла магию обоих герцогств.
Но сила та исчезала с каждым поколением. Теперь же даже потомки Белокрылого и Чёрнокрылого Зверей, из которых произошли два дома, почти не ощущают подчинения. А простолюдины, и вовсе ничего.
Хуже того, Королева не родила дочь. По закону, только женщины могут наследовать корону, и за две тысячи лет не бывало случая, чтобы трон передавался не по женской линии. Фабиан, уже сорок три, и после рождения второго сына восемь лет назад о новых детях нет вестей. В дворце растёт тревога.
«Но народ всё ещё поддерживает династию Арденний. Или это уже привычка?»
«Вот именно. Мы были покорны династии две тысячи лет. И под их правлением действительно царили мир и порядок.»
«Это не сила Королевы. Это сила двух герцогств.» - с усмешкой сказала Ридделл.
Священник Рубид ответил лёгким кивком.
Издательское дело, ключевая ветвь дома Сантелла ещё с давних времён. В этом было не только богатство, но и вера: они считали себя потомками ангелов, обязанных победить дьявольский род Луаве и воссесть на трон Логоса.
Им мешало лишь два обстоятельства: проклятая кровь, склонная к повиновению Королеве, и род Луаве, обладавший силой, равной их собственной.
Долгие годы они искали способ подавить в себе подчинение. С помощью чар они ослабляли связь с властью Королевы, веря, что рано или поздно родится потомок, вовсе не чувствующий подчинения. Пусть это не произошло за одно поколение, но они верили, их день придёт.
Так родилась Ридделл. Когда она в возрасте трёх лет впервые предстала перед Королевой, она не почувствовала к ней никакого благоговения. Даже в семь лет, когда принесла положенную присягу, она не ощутила ни страха, ни верности. Для отца, Леонарда, это был знак, время исполнилось.
На протяжении веков они также искусно внедряли в новые издания Писания тень на Чёрнокрылого Зверя, предка Луаве. Благодаря этому образ демона прочно укоренился в сознании народа. А образы Белокрылого и Сантелла, как ангельские. Всё шло по плану.
«Настал момент.» - сказала Ридделл. «Я начну новую, славную историю династии Сантелла.»
«О, благородная, унаследовавшая мечты предков. Пусть Лана благословит вас.»
Рубид опустился на одно колено и нежно поцеловал белую руку Ридделл.
Солнечный свет, проникая сквозь витражи, окрашивал часовню в радужные переливы. Лик богини Ланы, изображённой в центре, сиял добротой. Но не каждая молитва в этом храме была искренней и чистой.
После прогулки по улицам Ривеллы Лена почувствовала, что стала ближе к Каэлу. Он потратил серебряные монеты, чтобы исполнить её скромное желание, и даже сам бросил их в фонтан, словно чтобы усилить эффект.
Она не упомянула о блондине, который нашёл её. Когда тот появился, она спряталась в карете, закрыв дверь. Каэль посмотрел на неё с недоумением, но ничего не спросил.
[Он, наверное, не разглядел моего лица. А раз так быстро ушёл, значит, ничего страшного.] - думала Лена.
Ей казалось, будто она обманывает Каэля. Но, раз он сам не спрашивал, она не видела смысла рассказывать. Да и сама не понимала, почему должна скрываться. Если бы было что-то серьёзное, Каэль не взял бы её с собой.
Зато Лена была счастлива. Впервые в жизни она увидела Арденн. И всё это, благодаря Каэлу.
[Мне достаётся слишком много хорошего…]
В доме барона Фиделия, где она служила, ей приходилось вставать с рассветом, трудиться до ночи, питаться скудно и спать в холоде. Иногда её били.
Теперь же - тёплая комната, чистая постель, вкусная еда, хорошая одежда. Даже заколка с драгоценностями, подарок.
[Разве я не воровка?]
Лена была бедной, но не лишённой достоинства. Слова Эллиот о том, что она должна знать своё место, оставили в ней след. Она хотела хоть как-то отплатить добром.
[Что я могу сделать? Что-то…чтобы порадовать герцога…]
Задумавшись, Лена не заметила, как Каэль вошёл в комнату, он только что вернулся с тренировки, весь в поту.
«Лена?»
«Ой! Боже, вы меня напугали!»
Каэль почувствовал себя виноватым, но при этом удивился: настолько глубоко она ушла в мысли, что не заметила его.
«Ты о чём-то беспокоишься? Я вошёл, а ты будто в другом мире.»
«Нет-нет! Правда, всё в порядке! Вода для ванны готова!»
«Понял, спасибо.»
Он не стал настаивать, с неё было не вытянуть больше. Стал снимать мокрую от пота рубашку. Лена следом взяла её, чтобы унести в стирку.
«Ай!»
«Ч-что?! Герцог?!»
Каэль вдруг резко вздохнул и схватился за плечо.
«Вы ранены?! Сейчас позову врача!»
«Нет! Нет. Просто мышцу потянул. Давно не тренировался, вот и результат. Всё пройдёт, не переживай.»
Услышав это, Лена вдруг просияла. Она наконец-то нашла то, чем могла быть полезна.
«Герцог! Я хорошо делаю массаж!»
«Что?»
«Дядюшка Тео и Сид всё время жаловались на боли в теле.» - весело продолжила Лена. «Я с детства их массировала, так что со временем набила руку. Если вы не против…могу попробовать и вам помочь...»
Каэль растерянно посмотрел на неё. Взгляд Лены буквально светился энтузиазмом. Он сначала даже подумал, что она просто нашла повод прикоснуться к нему, но её глаза были слишком чистыми для такой мысли.
[Она...действительно просто хочет сделать мне массаж?]
Каэль не мог до конца поверить, но глядя на её искреннее лицо, понял, да, она говорит правду. Теперь решение оставалось за ним.
На самом деле, после долгого перерыва он вновь взялся за меч, и мышцы правой руки и плеча явно давали о себе знать. Он сдерживал боль перед рыцарями, не желая показывать слабость, но, если не позаботиться об этом сейчас, последствия могут затянуться.
Обычно он просто принимал горячую ванну и сам разминал уставшие мышцы. Но добраться до лопаток самостоятельно он, конечно, не мог. Да и боль быстро уходила благодаря его сильной магии, так что массаж никогда не казался необходимым.
Но в глубине души ему хотелось чужого прикосновения. Проблема была в другом: никто не мог прикасаться к его обнажённому телу без последствий. Его демоническая сила отталкивала людей, и никто из слуг не мог выдержать даже простого касания.
Лена, правда, не проявляла никакой реакции, даже когда снимала с него мерки. Хотя тогда контакт был минимальным.
Каэля больше всего беспокоило, сможет ли она справиться с этим отторжением. Каждый раз, когда кто-то касался его кожи, воспоминания о детстве обрушивались с новой силой. Он боялся, что снова не справится с собой.
Но, глядя на сияющие глаза Лены, он вдруг захотел проверить, насколько эта необычная горничная может быть рядом с ним. До сих пор ей всё удавалось, возможно, и теперь обойдётся.
[Если что, остановлю её.] - подумал он.
«Если ты уверена...тогда, пожалуйста.»
Сияя от радости, Лена сжала кулачки: наконец-то она может быть полезной!
«Я помогу вам с ванными процедурами! Массаж эффективнее, если мышцы предварительно расслаблены в горячей воде.»
«Ванные процедуры...?»
«Да!»
«Эм...Ладно. Хорошо.»
Лицо Каэля, намного крупнее по сравнению с Леной, напряглось от волнения, а Лена, напротив, лучилась светом.
[Наконец-то я нашла, чем порадовать герцога!]
Её руки с детства привыкли к работе, она точно знала, как нащупать зажатые участки и как на них воздействовать. Она опасалась, не покажется ли её предложение самонадеянным, но, похоже, герцог воспринял всё спокойно. Значит, ему действительно больно.
Попросив его сначала погрузиться в горячую ванну, Лена проводила его в ванную, а затем побежала переодеться. Сняв неудобную нижнюю юбку и обмотав волосы полотенцем, она вернулась с закатанными рукавами.
«Температура воды подходит?»
Каэль, привыкший к уединению в таких местах, невольно напрягся. Но старался не показать этого Лене.
«Да...в самый раз.»
«Я сначала вымою вам голову.»
«Голову? Эм...Как ты собираешься это делать?»
Он всегда мылся сам, сидя на краю ванны. Мысль, что кто-то другой займётся этим, была странной.
Лена, удивлённая его растерянностью, вежливо объяснила:
«Просто лягте вот сюда. Наклоните верхнюю часть тела назад...Вот так...»
«Так...правильно?»
«Да. Подождите немного.»
Лена аккуратно полила его голову тёплой водой, затем взбила мыло в ароматную пену и нежно стала массировать его кожу головы.
Маленькие пальцы скользили по коже, и, погружённый в тёплую воду, Каэль невольно выдохнул с облегчением.
«Ммм...»
«Скажите, если будет слишком сильно или слабо.»
«Нет, всё...хорошо.»
Услышав, что ему нравится, Лена радостно продолжила. Чёрные волосы были мягкие и блестящие, и ей даже не казалось, что она трудится, ей просто было приятно.
После этого она выжала воду из его волос и сказала:
«Теперь я помогу вам с телом.»
Каэль напрягся.
Вода была усыпана белыми лепестками, и под ними его тело скрывалось от глаз. Но мыть его вне воды было бы легче, а вот насколько при этом надо обнажиться, он понятия не имел.
Лена, заметив его колебания, предложила:
«Будет немного прохладно, но если вы прикроете нижнюю часть тела полотенцем и сядете на край ванны...»
«Нет. Я сам.»
Он резко отказал. Мысль о том, чтобы оказаться перед Леной почти нагим, была ему невыносима.
«Эм...Тогда я помассирую только до уровня лопаток. Это нужно, чтобы нанести масло перед массажем.»
«Хорошо. Сделай это.»
Каэль облегчённо вздохнул. Он медленно поднялся, и белые лепестки сползли с его обнажённой груди. Он глубоко вдохнул, стараясь скрыть волнение, и избегал смотреть на Лену.
Она капнула пару капель мятного масла на мягкую губку и принялась намыливать его руку, которую он нерешительно протянул.
Когда пузырьки с маслом коснулись кожи, по телу пробежала прохлада. Губка осторожно скользила по руке, затем по шее, плечам и спине. Каэль даже подумал: [Как же это приятно...]
Но всё было только впереди.
«Теперь начну массаж. Наденьте этот халат, чтобы не замёрзнуть.»
Когда влажный халат закрыл верхнюю часть его тела, Каэль почувствовал себя гораздо спокойнее. Кожа под ним всё равно оставалась оголённой, но руки Лены не касались её напрямую, и это успокаивало.
[Если будет больно, скажите, как же мило она это сказала.] -подумал он. Но когда Лена начала массаж, он понял, что её руки вовсе не такие уж мягкие.
«Ах...!»
«Больно? Мышцы у вас очень зажаты. Сейчас сделаю чуть мягче.»
Хотя слово «мягче» слегка уязвило его гордость, притворяться сильным было бы глупо. Он позволил ей делать, как она считает нужным.
Лена массировала его затёкшую шею и плечи. Иногда он тихо стонал от боли, но после её прикосновений голова становилась яснее. Когда она добралась до его правой руки, он с интересом наблюдал за её движениями и совсем забыл о том, что не любит, когда к нему прикасаются.
Он очнулся, лишь когда её ладонь обхватила его руку, чтобы размять запястье. Но Лена, не заметив его замешательства, легко встряхнула его руку и продолжила дальше, мягко надавливая локтями под лопатками.
Рука, которую она ненадолго сжала, вдруг показалась странно пустой, и он сам стал открывать и сжимать пальцы.
На протяжении всего массажа Каэль лишь удивлялся и не успевал отдать ни одного распоряжения. Но Лена безошибочно попадала во все болезненные точки, умело их разминая.
«Ха-а…Теперь снова погрузитесь в воду.»
Когда массаж закончился, Каэль с удовольствием опустился в ванну. Вода была тёплой, тело - расслабленным. Обернувшись, он увидел, что Лена вся вспотела, а её лицо покраснело от усилий.
И только тогда он понял, насколько она выложилась ради него.
«Ты, наверное, переусердствовала…»
«Нет! Со мной всё в порядке! У меня хорошая выносливость!»
Она только что прикасалась к его голой коже, но в её глазах не было даже тени желания, только светлая радость. Он вдруг почувствовал нечто глубокое…труднообъяснимое.
«У вас было много зажатых мышц. Спите под тёплым одеялом, после долгого массажа может болеть тело.»
Её заботливый тон вызвал у него улыбку. [Кто в этом мире ещё мог бы быть таким с ним?]
«Ты и правда хорошо массируешь. Спасибо. Боль почти прошла.»
«Правда?!»
От счастья лицо Лены засияло ещё ярче. Она выглядела как ребёнок, которому только что сказали: «Молодец». И Каэль больше не смог сдержать внезапного порыва…
Чмок.
Мокрые губы легко коснулись лба Лены и сразу же отпрянули. А рука Каэля, поддерживавшая её голову, аккуратно провела по полотенцу, туго обернутому вокруг волос, ласково поглаживая.
«Ге…герцог?»
Лена выдохнула его имя с удивлением, но он будто не услышал, убрал руку и вновь опустился в воду.
«Ты хорошо потрудилась. Можешь идти.»
«Да…То есть…Я пойду.»
Она торопливо прибралась в ванной и выбежала прочь.
«Хух…ха…хух…»
Выбежав в прохладный воздух из наполненного паром помещения, Лена запыхалась. Её тело, недавно согретое, вдруг пробрал холод, но мысли крутились лишь вокруг лёгкого поцелуя в лоб…и большой, тёплой руки, что нежно гладила её по голове.
[Это…была похвала?]
Она смутно помнила, что мама когда-то делала нечто подобное. Очень давно. Потом, только баронесса Фиделия: целовала в лоб Эллиот, гладила её по волосам. Иногда даже барон позволял себе такую нежность по отношению к дочери.
Тогда Лена думала, что её это никогда не коснётся, поэтому и не завидовала. Но сейчас…сердце стучало так, будто вот-вот разорвётся.
[Как же это приятно!]
Щёки Лены, и без того пылавшие, округлились в широкой улыбке. Она протёрла глаза, расплылась в счастливой гримасе, но, опомнившись, что стоит на одном месте уже давно, поспешно направилась в свою комнату.
Меняя промокшую одежду, расправляя волосы, передавая бельё служанке, она всё не могла перестать думать об одном:
[Я хочу, чтобы меня снова так похвалили...]
Какой-то новый, неведомый доселе внутренний голос вдруг начал тихо прорастать в ней. В этот момент из коридора донёсся голос Ардера:
«Лена! Я забыл сказать, нужно подготовить особняк к зиме. Скажи старшей горничной, чтобы в кабинете и спальне повесили зимние шторы.»
«Я говорила с ней об этом вчера. Она сказала, что завтра сменят осенние на зимние.»
«Вот это скорость. Молодец.»
Ардер одобрительно улыбнулся, глядя на Лену, которая с каждым днём становилась всё расторопнее. Но тут он заметил что-то странное: [она смотрела на него с каким-то...ожиданием?]
«Хм? Хочешь что-то сказать?»
«Эм…можете ли вы…погладить меня по голове?»
«Что?»
Он растерялся, но тут же почувствовал жалость. Наверное, она так нуждается в ласке, что просит хоть немного тепла. Смущённо он поднял руку и аккуратно потрепал Лену по макушке.
Но выражение на её лице вдруг стало…странным. Она вроде бы улыбалась, но как-то натянуто.
[Не то?] - подумал он.
Он убрал руку, а Лена так и не сменила выражения. Только после этого вежливо попрощалась и ушла.
«Странная девчонка.» - пробормотал Ардер, недоумевая.
А вот сама Лена, направляясь в спальню герцога, была озадачена всерьёз.
[Как-то…не так. Конечно, и это приятно, но…прикосновение герцога было другим. Почему?]
[Может быть, всё дело в поцелуе? Но странно: от Ардера Лена поцелуя не хотела. А вот от герцога…Да! Хотела бы, чтобы он снова поцеловал её в лоб. Или даже в щёку. Ещё и ещё раз…]
[Это правда очень странно…]
Лена коснулась уха, которое вдруг стало горячим, и по спине пробежали мурашки.
В это время, после первого в жизни купания с чьей-то помощью с момента проявления его демонической силы, Каэль сидел у открытого окна, вытирая волосы полотенцем. Несмотря на холодный воздух, в нём ощущалась небывалая лёгкость. Однако даже свежесть не могла остудить жар в голове.
[Лена…Что же ты за человек?]
Он вроде смотрел на сад, но перед глазами всё равно стояла Лена. Та, что возилась с ним в ванной.
[Ведь должно быть смешно, как она, смешно завернув голову полотенцем, суетилась? Но это казалось милым. Рукава закатаны, глаза сияют, а маленькие руки вдруг оказываются сильными и умелыми.]
Она точно знала, где болит, и как снять напряжение.
На этом можно было бы остановиться. Но стоило ей улыбнуться…и Каэль ощутил, как грудь сжалась. Хотелось обнять, прижать, сжать это маленькое, хрупкое создание. Конечно, он знал, что так делать нельзя. Потому и ограничился легчайшим поцелуем в лоб и поглаживанием.
Так когда-то делала его мать. Это был единственный физический контакт, который он воспринимал как нечто тёплое. С тех пор, как проснулась его тёмная сущность, он никому не позволял подобных вольностей. И сам никому их не дарил.
Так что даже этот жест был событием.
Но что удивило Каэля больше всего, ему было мало. [Хотелось больше. Больше близости. Тепла. Уюта.]
[Может, я сам попал под какое-то наваждение?]
Он с досадой потряс головой. Вспомнил, как недавно, глядя, как Лена ест десерт, подумал, что хочет слизать крем с её губ. Тогда он не придал значения, но ведь это была вполне определённая мысль…
К счастью, ему не хотелось прикасаться к кому-либо, кроме Лены. Не было той отталкивающей силы, которой он пугал всех остальных.
[Я думал, что Лена вызывает меньше отвращения, потому что она ребёнок…Но если бы я видел в ней ребёнка, я бы не…крем с губ…Нет! Стоп! Я человек, а не зверь!]
[Дети до полового созревания, действительно, не чувствовали его демонической силы. Он спокойно воспринимал их присутствие. Но даже детям он никогда не позволял прикосновений, и сам не трогал их.]
[Лена же…была другой.]
[Нет, она уже почти взрослая. Скоро достигнет совершеннолетия. Она всё меньше похожа на забитую девочку, какой пришла в особняк. Волосы блестят, щёки округлились, в фигуре появляется женственность.]
[Она стала смеяться чаще. Почти перестала пугаться его голоса.]
[Почему же я реагирую на неё так по-другому?]
Каэль не нашёл ответа. Он устало прикрыл глаза.
[Кажется, я схожу с ума…]
«Господин Каэль! Господин Каэль! Смотрите, что я принёс!»
Хлопнув дверью, в кабинет ворвался Джерард. За окном сыпался снег.
«Опять ты врываешься, как ураган. Ты неисправим.»
«Не до шуток! Смотрите сюда!»
Он шлёпнул на стол небрежно сшитую книжицу.
«Что это?»
«Это новая редакция Священного Писания, которая выйдет в следующем месяце. Ещё не финальный тираж, но даже по отрывкам видно: семья Сантелла приближается к настоящему богохульству!»
«Не знал, что ты стал таким набожным.»
«Да не в этом дело! Главная часть Писания не изменилась. Но вот в разделе «Жизнеописание Логоса» - сплошная пропаганда. Вот, посмотрите.»
Каэль, знавший Жизнеописание Логоса почти наизусть, сразу понял: изменения, тонкие, но значительные.
«Хм…Теперь они совсем открыто изображают Луаве как дьяволов.»
Два крыла - белые и чёрные, противопоставлялись как добро и зло. Так искусно, что даже зная оригинал, в тексте было трудно уловить подвох.
«Они промоют народу мозги. И чем дальше, тем хуже. Для них Луаве - зло, которое нужно уничтожить. Да они ж поколения работали над этим. И теперь раскрашивают себя в ангелов...»
«Зачем они вообще решили заняться этой ребячьей глупостью…Ха, ну да, конечно.» - с усмешкой, в которой трудно было разобрать, была ли то ирония или вздох, Каэль отбросил пробный экземпляр «Жизнеописание Логоса».
«В последнее время среди простолюдинов начали распространяться так называемые «новости». Любители сплетен собирают слухи, будто бы из первых рук, оформляют их в нечто вроде газет, которые обычно читают дворяне, и продают по пятьдесят руанов за экземпляр.»
«Пятьдесят руанов? Для простолюдина это ведь немалые деньги, не так ли?»
«Именно. Но, несмотря на цену, знаешь, что больше всего хотят читать простые люди? Всё, что касается Его Светлости, герцога Каэля Луаве. Искушающий дьявол, бессердечный убийца, им не жалко громких и провокационных заголовков. Благодаря этим газетам, образ герцогского дома Луаве уже прочно ассоциируется с дьяволом. И вот теперь даже Священные Писания пытаются увязать Луаве с нечистыми силами.»
«Возможно, за выпуском этих газет стоят какие-то дворяне? Поддерживают их?»
«Разумеется. Без сомнений, к этому приложили руку Сантелла. Ха! Ангелы, говоришь? Если судить по делам, змеи куда более искренни.»
Каэль говорил холодно, но Джерард, напротив, был заметно взволнован, как человек, лично оскорблённый. Атака на дом Луаве, лидеров чёрной аристократии, была угрозой не только им, но и всему черному крылу дворянства.
Политика, конечно, в основном строилась на торге и интригах между знатью, но ведь и аристократы, в конце концов, люди. У них есть глаза, уши, языки. Слухи, гуляющие среди простолюдинов, вскоре дойдут и до дворян. И даже если они ложны, останется осадок, появится предвзятость.
Честно говоря, Джерард не мог не восхититься семейством Сантелла, столь тщательно выстраивающим образ «ангелов» на протяжении долгого времени. Возможно, он и сам когда-то был ослеплён их блестящей, но пустой оболочкой. Если они с самого начала враждовали с Луаве, то уж точно были не из простых противников.
«Но издательство «Логос» - ведь их личное предприятие. Наши протесты ничего не изменят. Они не стали бы переделывать писания втайне, если бы не были уверены, что никто не сможет вмешаться до выхода пробного тиража.»
«Проблема в том, что храм тоже перешёл на сторону Сантелла. Белый нефрит, который они поставляют, основной материал для отделки святилищ и статуй. Так что, разумеется, храм не рискнёт пойти против их интересов. К тому же, судя по объёму инвестиций, сделанных Сантелла в храмовый бизнес, они давно готовились к подобному.»
«Возможно. Но цели Сантелла точно не сулят нам ничего хорошего. Не думаю, что ради доли в книжной отрасли они подняли такую бурю.»
Каэль вспомнил последние слухи о «принцессе Сантелла и первом принце». Поговаривали, что Ридделл выйдет замуж за принца и претендует на трон. Однако, вспоминая, как Ридделл вежливо улыбалась Королеве, а за её спиной подрывала её авторитет, он сильно сомневался, что та согласилась бы быть всего лишь инструментом династии Арденния. Джерард, кажется, думал так же, он только покачал головой, будто, не веря в абсурд происходящего.
«Пока существует герцогство Луаве и чёрные дворяне, этим планам не суждено сбыться. Раз уж на писания мы повлиять не можем, ударим с другой стороны. В первую очередь, я счёл нужным доложить вам. Сейчас приоритет – разработка нового продукта с применением лилока и кровавого камня. Сосредоточьтесь на этом, а я найду способ, как с ними справиться.»
Слова Джерарда звучали обнадёживающе. Но Каэль был не из тех, кто смотрит сквозь пальцы на попытки очернить его род. Тем не менее, торопить Джерарда он не стал и просто сменил тему:
«Какие новости от Королевского двора?»
«Её Величество проявляет особый интерес к деятельности маркиза Рогнака. Впрочем, она до сих пор не выражала это открыто. Однако некая «мадам Луиза» часто бывает в его обществе.»
«Луиза? Разве так не зовут любимую птичку Королевы?»
«Да. Этот голубок - белый, редкой породы, часто используется для посланий. Как по мне, очень тонкая ирония.»
Каэль и Джерард одновременно рассмеялись.
«Рад, что им по вкусу. Бизнес маркиза должен быть успешным. Возможно, Луахалла сможет помочь в нашей «борьбе за образ». Мы сосредоточены на руде, производстве, на реальной торговле, а он - на искусстве и культуре. Такие вещи здорово влияют на общественное восприятие. Людям ведь легко навязать образы.»
«Это так. У маркиза хорошие связи в высшем обществе.»
«Обеспечь ему охрану. Принц Хильдебрунна сейчас миролюбив, но если Луахалла добьётся успеха, его ревность может вспыхнуть вновь. Сантелла это только на руку.»
«Понял. Примем меры.»
Джерард ушёл, успокоенный. Но в голове у Каэля всё ещё звенело.
Он устал. Устал от людской подверженности внешности. [Глупо делить мир на «ангелов» и «дьяволов», на «добро» и «зло». Где, в каком уголке мира, есть идеальное добро? Или абсолютное зло? Люди, это всегда смесь и того, и другого.]
Тук-тук.
«Войдите.»
Звук аккуратного стука прервал его мрачные мысли. Каэль с трудом удержал отголосок радости в голосе и мягко разрешил войти.
«А? Граф Лангтейл уже ушёл?» - с разочарованием спросила Лена, внося чай.
«Раз уж всё подготовлено, давай выпьем вместе.»
Лена уже не возражала, когда Каэль, как бы между прочим, приглашал её сесть. Несколько раз она отказывалась, но каждый раз он повторял: «В этом доме мои приказы - закон».
Она принесла чайник с подогревателем, наполнила чашки. От янтарной жидкости поднимался сладкий, слегка пряный аромат. Но Каэль не притронулся к чашке, пока Лена не села напротив. Под тяжёлым взглядом герцога, она неловко опустилась на край стула.
Они пили молча. Этот чай отличался от того, что подавали слугам. Тонкий аромат, напоминающий и фрукты, и цветы, и редкие восточные специи, приятно согревал душу.
Каэль наблюдал за Леной, и наконец решил задать вопрос, давно терзавший его.
«Можно спросить?»
«Конечно, Ваша Светлость.»
«Это просто любопытство. Если не хочешь вспоминать, не отвечай.»
«Я благодарна. Спрашивайте.»
Он вновь посмотрел в её ясные фиалковые глаза. Сомневался, не причинит ли боль его вопрос.
«Раньше…ты говорила, что собирались выйти замуж за виконта Делройнса?»
«Да. За три дня до свадьбы меня привезли сюда.»
У Каэля прошёл холод по спине. Всё было слишком близко.
«Должно быть, это был тяжёлый период. Брак по принуждению?»
«На самом деле…я пыталась сбежать. Меня быстро поймали…»
«Они тебя били?»
«До свадьбы не решались на побои, только заперли. Боялись, что синяки будут видны.»
Лена улыбнулась, вспоминая то время. Тогда она думала, что жизнь кончена. Но, оказывается, спасение было рядом.
«Неприятно быть в заперти и знать, что впереди свадьба.»
«Особенно когда знал, что, если я откажусь, Сид будет избит. Он пытался мне помочь…»
Каэль коснулся губ и сглотнул.
«Скажи…ты…когда думаешь о муже…есть ли у тебя представление об идеале?»
«Что? Ну…так неожиданно…почему вы…»
Лена вспыхнула. Её смущение было очаровательно. Каэль сглотнул.
«Ты говорила, что мечтала о семье. Обычно забота о судьбе служанки, дело хозяйки дома. Но так как я здесь хозяин…»
Это была отговорка, но звучала вполне прилично. Каэль и сам не понимал, почему у него так портится настроение при мысли о её женихе. Но он очень хотел знать, какой он, её идеал.
«Наверное…мне бы хотелось, чтобы человек был добрым.»
Каэль невольно подумал о Сиде.
«Сид…он добрый?»
Лена не поняла, к чему это.
«Сид? Да. Хотя с другими бывает резким.»
Брови Каэля слегка нахмурились. [Сид точно был неравнодушен к Лене. Мужчины нежны только к тем, кто им дорог.]
Это злило Каэля. Хотя он понимал, это детство.
«А он не кажется тебе…слишком уж худим?»
«Он просто плохо питался в детстве. Всё отдавал мне. Но он работал в конюшне, с лучшими жеребцами Керуака.»
Настроение Каэля ухудшилось, когда Лена встала на защиту Сида.
«И, как по мне…он не особо красив.»
Лена продолжила защищать Сида с ещё большим пылом.
«Если его вымыть, причёска, костюм, он будет очень даже симпатичным! А его зелёные глаза! И потом, внешность, не главное. Лучше добрый человек без лоска, чем красивая оболочка с чёрной душой.»
Настроение Каэля окончательно упало.
Он видел в ней ту самую прежнюю Лену, ту, которая даже не ответила на его улыбку. Это было естественно: страх, отторжение. Ведь он, лишь чудовище, укрытое красивой оболочкой.
И, может быть, он сам, жалующийся на проклятие и внешность, не более чем лицемер. [Испытав страдания из-за своей наружности, он должен был учиться видеть суть людей. Но действительно ли он когда-либо это делал? Ведь всё, что он умел, это подавлять, отталкивать, разрушать…]
Да и сейчас, с какой лёгкостью он осудил внешность Сида. Наверняка где-то в глубине души он чувствовал себя лучше других просто из-за своей привлекательности. Эта мысль была горька. От неё становилось мерзко.
«Значит…по-твоему, я был тебе отвратителен, да?» - прозвучал его голос спокойно, почти отрешённо.
Лена подняла глаза, полные напряжения, и встретилась с его взглядом. Потом неуверенно начала говорить:
«Ну…честно говоря, да, вначале мне было страшно. Я…я до сих пор не могу забыть нашу первую встречу...»
Он вспомнил: тогда он хладнокровно перерезал горло барону и баронессе прямо на её глазах. Это было ужасно. При воспоминании об этом Каэль не смог больше смотреть на Лену, уставился на чашку, начав машинально крутить её в руках.
Лена, прокашлявшись, продолжила, уже мягче:
«Но теперь…теперь мне жаль вас, Ваше Превосходительство. Потому что вы кажетесь таким добрым и заботливым.»
Каэль приподнял голову.
«Вы так много для меня сделали. Вернули дядюшку Тео и Сида…И совсем недавно похвалили меня…»
«Похвалил?»
«Ну…вот здесь…» - Лена неловко коснулась указательным пальцем своего лба, потом смутилась и опустила руку. Её щёки залились румянцем.
«Я ведь ничем не могу отплатить за всё это…А, вы так добры со мной…Я даже не знаю, как вас отблагодарить…»
Слова Лены, её смущённая благодарность, её румянец, всё это согревало сердце Каэля, холодное, как зимняя ночь. Она даже не подозревала, какое чудо собой представляла. [Благодарность? Добро? Это ему следовало бы благодарить.]
Он вдруг подумал, не был ли с ней излишне резок. Возможно, именно потому, что не знал, кем она была на самом деле. И теперь хотел сделать для неё хоть что-то, что принесло бы ей радость.
«Ты ведь так много перенесла в баронстве Фиделия. Это ведь у всех так, кто прислуживает высокородным. Я чувствовал себя подлецом, потому что не улучшил твоё положение, прикрываясь занятостью.»
«Что вы! Я ведь и так…прекрасно себя чувствую.» - поспешила она возразить.
«Спасибо, что думаешь так. Но с этого дня, привыкай принимать заботу. Ты должна осознавать, насколько важна твоя роль.»
Лена хотела что-то сказать, но Каэль тут же сменил тему:
«Уже почти декабрь. У тебя есть зимняя одежда? Шуба, меховые сапоги?»
«У меня осталась шерстяная куртка, которую вы мне подарили…Я подумала, что не нужно больше.»
«Этого мало. Нужно заказать соболиную шубу и тёплую обувь.»
«Правда? А…это не слишком…?»
«Я езжу кататься на санях в Шарден каждую зиму.» - ответил он просто.
«А…»
«И ты - моя единственная служанка.»
«А…!»
Он слегка улыбнулся, видя, как широко раскрылись её глаза. Ему нравилась зима только из-за саней. Впервые он катался, когда ему было семь. Тогда, несмотря на боль и мрак, охватившие его из-за проклятия, это было почти освобождением. Без этого ощущения свободы он бы, возможно, тогда сошёл с ума.
Он хотел, чтобы Лена тоже это почувствовала. Пусть ветер будет холодным, зато на ней будет самая тёплая и уютная одежда: шуба с капюшоном, тёплые сапоги, непромокаемые и крепкие.
«Надо начать подготовку уже сейчас, раз уж заговорили.» - сказал он и тут же велел Ардеру вызвать торговца мехами.
В тот же вечер меховщик примчался и, ко всеобщему удивлению, стал снимать мерки с неизвестной женщины. На вид - обычная служанка. Но заказ был настолько дорогим, что он просто не мог поверить в это. Более того, ему пришлось подписать соглашение о неразглашении, и тут он понял: перед ним, должно быть, любовница герцога.
Мех, с которым он обычно работает, соболиный, высокого качества. Даже изделия третьего сорта стоят немало. Обычно он предлагал именно их, но сейчас…
«У нас есть мездра трёх классов - первый, второй, третий. Ниже идут подкатегории A, B, C. Безклассовые - непрактичны. Рекомендую третий класс, и качественно, и разумно по цене.»
«Первый.» - коротко бросил герцог, сидя в отдалении.
«А…да, конечно…»
Меховщик не мог понять, что сильнее колотит его сердце, страх перед силой герцога или ужас перед возможным промахом. Он чуть ли не терял дар речи.
«А обувь…может, взять медвежью шкуру? Премиальную…»
«Ты в своём уме?»
«Из-извините…тогда к шубе, раз с капюшоном…нужна ещё и шапка?»
«Разумеется. Всё должно быть в комплекте.»
«Понял, сделаем шапку в тон шубе. А шарф и перчатки?»
«Ах, да. Шарф и перчатки, обязательно. И только самые лучшие.»
«Шарф идёт в подарок к шубе. Перчатки бывают кожаные - по руке, и меховые - потеплее. Какие выбрать?»
«И те, и другие.»
«А…да…итак: одна соболиная шуба с капюшоном, шапка, сапоги из медвежьей шкуры, кожаные перчатки, меховые перчатки и шарф - подарок. Всё записал.»
«Сделай как можно скорее. Если нужно, заплачу за срочность.»
«Конечно, Ваша Светлость, для вас, в первую очередь.»
После того как меховщик поклонился и ушёл, Лена тихонько повернулась к Каэлю.
«Н-не кажется ли вам, что…заказ слишком большой?»
«Что? Мы просто не успеем, вот и заказал по одной вещи.»
«Но…ведь это всё мех…Они же очень дорогие…»
Каэль рассмеялся, заметив, как Лена, нахмурившись, в уме прикидывает сумму. Он встал и подошёл ближе.
«Боишься, что я разорю герцогство?»
«Ну…я ведь всего лишь служанка…»
«А я тебе что сказал? Привыкай к заботе. Твой внешний вид, часть моей репутации. Луаве - род Хранителей. Мы почти как Королевская семья. Что должны подумать люди, если единственная служанка герцога будет выглядеть как нищенка?»
Лена опустила глаза. [Он прав. Прислуга, сопровождающая такого человека, не может быть одета плохо. Всё это, ради Каэля, не ради неё.] Эта мысль её успокоила.
«Я…постараюсь служить вам с ещё большей преданностью…»
«Ты и так стараешься. Не переусердствуй.»
Он подошёл совсем близко и вдруг, чуть поколебавшись, мягко провёл рукой по её голове. От её тёплой макушки у него будто зашевелились чувства внутри. Он проверил её лицо, не смущена ли она? Но Лена улыбалась, хоть и порозовела вся.
Он уже хотел отвести руку, но увидел, как она бережно коснулась того места, где он её гладил.
Каэль глубоко вдохнул. [Эта улыбка…Нет, "прекрасная," слишком слабое слово. Что может сравниться с улыбкой ангела?]
Он хотел прикоснуться к этому ангелу ещё немного…
Поддавшись порыву, он убрал прядь волос с её лба, и легко, почти невесомо, коснулся его губами.
«А…В-ваше П-Пре…»
Лена оцепенела. Это было всего лишь второе прикосновение, но ей казалось, будто всё тело отзывается на него.
«На этот раз ты не улыбаешься.» - сказал он с лёгким разочарованием.
[Это…похвала? Но…я ведь ничего не сделала достойного похвалы…]
Это было странно, ведь она ожидала, что такое может случиться после какого-то особого поступка, но…
Но потом она решила: ей не решать, как должен вести себя господин. Если он хочет, значит, так и должно быть.
Просто…просто позволить себе быть счастливой.
Только вот лицо предательски не слушалось. И мысли путались. Она даже не помнила, как дошла до своей комнаты.
А теперь…всё ещё стирая мурашки с лица, она вспоминала его губы. Мягкие, тёплые…Словно перо. Такой ласки она никогда не знала.
И даже не знала, с чем это сравнить.
Аромат Каэла, который Лена впервые почувствовала так близко, оказался куда теплее и притягательнее, чем тот, что обычно витал рядом с ним. Ей казалось, что она может потерять голову от одного лишь этого запаха. Она уже ощущала аромат его духов, когда готовила воду для ванны, но этот...он был совершенно другим. Живой. Настоящий.
[Кажется, у высоких мужчин кожа пахнет особенно приятно…]
Она подняла руку, понюхала, ничего. Впрочем, она никогда не чувствовала собственного запаха, даже зимой, когда в замке барона редко удавалось помыться как следует. Так что она не знала, пахнет ли странно.
[А, вдруг герцог тоже думает, что от меня пахнет чем-то...не так?]
Раньше ей это в голову не приходило. Ни слова семьи барона, ни взгляды, ничто не заставляло её думать о себе так. Но если её не звали по той причине, что она неприятно пахла, то, пожалуй, за это она была бы даже благодарна...
На самом деле, даже сейчас, что бы герцог ни чувствовал, это не имело значения. Но мысль о том, что он поморщился, не давала покоя. После долгих раздумий Лена всё же пошла в ванную, прихватив маленький флакончик духов, который выдавали всем служанкам. Завтра она надеялась, что Каэль почувствует от неё приятный аромат.
Общая ванная для слуг находилась в углу на первом этаже. После долгого дня работники обычно мылись горячей водой, чтобы снять усталость. Обычно воду грели самые младшие служанки, дежуря у очага.
Лена, хоть и была самой младшей, но из-за того, что стала личной служанкой герцога, была освобождена от таких обязанностей. Однако сегодня она пришла немного раньше, огонь ещё не был разожжён. Любая другая на её месте позвала бы кого-нибудь, чтобы подготовили воду. Но Лена считала себя не выше прочих, и потому сразу закатала рукава.
[Так даже лучше. Мне было неловко каждый раз просто пользоваться горячей водой, не приложив рук.]
Она поставила на пол корзинку с чистой одеждой и флакон с душистым маслом, затем поспешила за дровами. В кострище она добавила сухие листья и кору, стараясь развести огонь.
В кучке, предназначенной для растопки, оказались и листы бумаги. Конечно, бумага хорошо горит, но её было немного, Лена знала, что экономить её стоит для случаев, когда другие материалы не справляются.
«Фу! Фу!» - дунула она на едва тлеющие угли, потом схватила веер и попыталась раздуть пламя. Но листья были не до конца просушены, и огонь гас.
«Придётся добавить ещё бумагу...»
Она продолжила махать веером одной рукой, другой осторожно положила несколько листов бумаги на угли. Пламя, словно наткнувшись на деликатес, жадно охватило белую поверхность.
И тут она увидела...
«Ах! Ах!»
Лена поспешно выхватила один из листов, уже охваченный огнём, и сбила пламя веером. Бумага наполовину сгорела, но ей было всё равно. В тусклом свете огня она разглядела написанное.
Это было её имя.
«Лена...»
И снова, и снова, и снова.
Один-единственный лист был покрыт её именем. Написанным почерком Каэла, она не могла не узнать его. Строгие, уверенные наклонные линии, изящные изгибы, она часами могла любоваться тем, как он пишет.
[И он написал её имя...столько раз.]
Она быстро перебрала остальные листы, больше ни на одном не было ничего похожего.
[Зачем он это сделал? Просто баловался?]
Мысль о том, как Каэль в одиночестве пишет её имя, вызвала странное ощущение, тёплое, щекочущее внутри. [А, вдруг, когда он писал, он ещё и думал о ней? Произносил её имя вслух? Видел её лицо?]
Её сердце вдруг забилось с удвоенной силой.
«Не смей думать о таком! За это голову снесут!» - громко сказала она в пустой ванной, будто одёргивая саму себя.
Она тряхнула головой, отгоняя нелепые мысли. Но...рука не поднялась сжечь этот лист. Осторожно оборвав обгоревший край, Лена сложила бумагу и спрятала на дно своей корзины.
Лоб покрылся испариной, руки были в саже, но на лице сияла улыбка. Она с радостью продолжила кипятить воду, таская тяжёлые вёдра и подкидывая дрова. Вдруг жизнь показалась ей не такой уж тяжёлой. Даже, пожалуй, интересной.
Пока Каэль собирался в Шарден, он не забывал поддерживать дело Луахаллы. Тем более теперь, когда сама Королева проявила интерес к проекту.
«Вчера мадам Луиза тоже заходила.» - бодро сообщил Луахалла, заканчивая отделку нового здания.
Когда-то он и мечтать не смел о том, что Королева не просто разрешит его дело, но и примет в нём участие. А теперь, она даже вкладывается. Пусть и через подставное лицо - «мадам Луизу».
«Ты, кажется, много чего скрывал.» - заметил Каэль, вспоминая Ридделл, ту, что прятала острые когти за образом хрупкой святой.
В светском обществе её почитали за красоту и невинность. Но Каэль знал, ни та, ни другая не были её настоящей силой. Всё было тщательно рассчитано. Они оба, и он, и Ридделл, давно потеряли свою наивность.
«Аристократия Логоса всегда была авантюрной и модной.» - продолжал Луахалла. «Но всё изменилось с появлением леди Сантеллы. Её стали подражать все, несмотря на то, что у всех разные фигуры, лица, цвет кожи. Теперь мода, это один образ, одна внешность, один стиль.»
Для Луахаллы это было невыносимо. Он всегда считал моду искусством индивидуальности. И его мечта, дать шанс талантливым портным, чьё мастерство не замечали из-за происхождения.
Но Ридделл мешала всем. Она скупила лучшие ателье Арденна. Даже Королева была вынуждена носить только платья от Королевских портных, никто больше не хотел рисковать.
«Ах, и как вы и ожидали, леди попыталась сорвать мне бизнес.» -сказал Луахалла, сжав зубы. «Кто бы мог подумать, что за таким лицом прячется такая подлость.»
Если бы не Каэль, всё могло бы закончиться иначе. Ещё до запуска проекта, он заключил тайные контракты с нужными людьми. Тогда Луахалла сомневался, но теперь был только благодарен.
«Я сделаю всё возможное, чтобы отплатить вам и Королеве.» - сказал он. «В знак благодарности мы уже подготовили три наряда для новогоднего бала Королевы. Над ними работают выдающиеся мастера. Об их именах уже шепчутся в высшем свете. Леди Сантелла наверняка уже точит когти.»
«Несомненно.» - усмехнулся Каэль. «В мире аристократов мода, это власть. Она, скорее всего, уже саботирует ателье по всему Арденну.»
Луахалла на мгновение задумался, потом заговорил осторожно:
«Простите...но не могли бы вы...сопроводить портных? Мне не по себе. Я боюсь, что им могут навредить.»
Каэль кивнул. Он понимал тревогу. Он знал Ридделл лучше, чем кто-либо другой.
«Это вполне вероятно. Даже не сомневайтесь. Лучше доставить их в особняк Луаве.»
«Что? Но…разве я могу…причинять вам такие неудобства?»
«Это не неудобство.» - отрезал Каэль. «Мы в одной лодке. У меня есть причины помогать вам. Просто отправьте портных тайно, и всё.»
С такой поддержкой Луахалла был уверен, теперь его дело действительно имеет шанс.
Каэль, возвращаясь в особняк после встречи с Луахаллой, неожиданно вспомнил Ридделл и своё далёкое детство.
С самого раннего возраста она была так прекрасна, что, впервые увидев её, он на полном серьёзе подумал: "Она - ангел."Слово «прекрасная» куда больше подходило Ридделл, чем «миленькая», как принято говорить о детях. Хотя ей тогда было всего пять или шесть лет, когда она закрывала глаза и улыбалась, казалось, что всё вокруг озаряется её светом.
А её брат Лиан был таким приятным мальчиком...
В детстве, ничего не зная о сложных отношениях между домами Сантелла и Луаве, Каэль наивно полагал, что они могут быть друзьями на всю жизнь. Оба - дети герцогов, из одного круга.
Но чем больше он узнавал от отца, Дамиана, тем яснее становилось: между семьями Луаве и Сантелла не просто холодок, почти вражда. Говорили даже, что Сантелла делились личной информацией о вассалах и приближённых Луаве с третьими лицами.
Из-за этого Каэль начал думать, что Ридделл, как наследница дома Сантелла, по определению не может испытывать к нему дружеские чувства. В будущем они должны были стать соперниками. Какая уж тут симпатия?
И всё же он продолжал относиться к ней по-доброму.
Без лишней искренности, без прежней наивной веры, но и без показного холода. Он не хотел ссор и притворялся, что всё в порядке. Он больше не принимал её слова за чистую монету, но и не отталкивал её доброжелательность.
С Королевой же всё было иначе.
Род прямой линии обоих герцогских домов не мог позволить себе нелояльность к короне. Но Ридделл позволяла себе поступки, которые легко можно было бы назвать изменой, и всё это сходило ей с рук.
Как, например, ситуация с платьями.
Под видом скромности она скупила лучшие швейные ателье Арденна и монополизировала доступ к самым модным нарядам. Даже Королева, несмотря на свой статус, получала доступ к дизайнам позже Ридделл. Это было тонкое, но болезненное унижение.
Но поскольку это делала Ридделл Сантелла, её поведение не называли дерзким. Более того, общественное мнение вставало не на сторону Королевы, а на сторону Ридделл: «Ну и что? Она всего лишь платье раньше купила. Королева просто придирается.»
Ридделл же искусно изображала невинность.
Как только доходили слухи о недовольстве Королевы, она появлялась на приёмах с печальными глазами и говорила:
«Я просто не хотела, чтобы портные терпели убытки. Я заранее оплатила за будущие заказы, чтобы поддержать их в трудные времена. Никакого умысла.»
И ей верили. В отличие от Королевы, которую считали капризной, Ридделл выглядела такой светлой, такой искренней. Никто не сомневался в её добрых намерениях.
Королева злилась, но не могла ничего сделать. Если она выскажет раздражение, слухи погубят её. Королева не устраивала сцены из-за платья.
Именно поэтому интерес Королевы к делу Луахаллы был так велик.Луахалла мог предложить ей эксклюзивную поставку редкого материала лилока по разумной цене. Кроме того, он получил её доверие, союз был выгоден обеим сторонам.
Но…герцог Сантелла не так прост, чтобы просто смотреть, как у других всё получается.
В сравнении с ним Ридделл, просто прелестная шалунья.
Отец Каэла, Дамиан Луаве, не раз предупреждал сына: никогда не доверяй Леонарду Сантелла, как бы мягко он ни улыбался.
По правде говоря, даже ежегодная зимняя поездка в Шарден частично была связана с Леонардом. Как же было бы здорово поехать туда просто кататься на санях...но на плечах Каэля лежало имя Луаве, и это имя не позволяло ему легкомыслия.
Но в этот раз он ждал поездки с нетерпением. Потому что с ним поедет Лена.
Он немного волновался, а вдруг она испугается снегохода? Но если что, можно ехать медленно. А её восторг, когда она впервые увидит заснеженные просторы, наверняка будет неподдельным.
[Я уверен, что ей это понравится.]
Каэль невольно улыбнулся, представив, как Лена бегает по снегу, как белый пушистый кролик.
Лиан внимательно изучал бумаги, которые ему передал помощник.Хотя он вложил немалые средства в сбор информации о Каэле, удалось собрать всего несколько листов. [Каэль производил впечатление открытого человека, но на деле он тщательно скрывал всё, что могло стать его слабостью. Особенно, ту девушку, которая тогда сидела с ним в карете.]
[В этом мире не бывает совершенства. Даже Каэль Луаве не мог быть идеален.]
«Значит...» - пробормотал Лиан. «Учитывая все обстоятельства, она…служанка? Верно?»
«Да, всё верно.»
«Тот самый Каэль Луаве, который отказывался даже от камердинера из-за своей демонической силы...и вдруг - близкая служанка?»
Он не мог поверить. Проверил всё несколько раз. Засмеялся.
[Да, сейчас Каэль контролировал свои способности с помощью святой реликвии Калии, и мог прикасаться к людям. Но близкая служанка, это не просто разовое взаимодействие. Это ежедневная близость. Это...доверие. И физическое присутствие. Значит, она чем-то выделяется. Возможно, она - аристократка, дальняя родственница двух герцогских домов, или даже - жрица.]
[Или…она от Королевы.]
Лиан снова просмотрел бумаги.
Ему было интересно не только, кто она такая, но и почему Каэль допустил её к себе.
[Да, он поручал ей обычную работу. Всё выглядело невинно. Но…он подарил ей меховую шубу.]
[Украшения от хозяина служанке. обычное дело. Но мех...это знак особой привилегии. Такие шубы дарили любовницам, чтобы показать свою привязанность. Это был...жест. Символ.]
[Из-за этой шубы меховщик решил, что она - любовница Каэла.]
[Но нет, любовницей она быть не может. Каэль не тот человек.]
Лиан усмехнулся. [Красивая внешность, высокий рост, но за его холодной аурой скрывался человек, который никогда не подпустил бы женщину так близко. Он, скорее всего, до сих пор девственник. Его сила не позволяла даже обнимать, о каком флирте может идти речь?]
[Я бы с радостью снова стал тем, кто учил его в детстве…]
Но теперь оставалось только сожалеть.
[И всё же, кто она?]
Он постучал краем бумаги по столу.
[Сама по себе она - не угроза. Но она не чувствительна к демонической силе Каэля. Это редкость.] И его чутьё подсказывало: здесь что-то большее.
«Продолжай наблюдение. И…проверь в храмах, не была ли недавно отлучена какая-нибудь жрица её возраста.»
«Понял.»
Лиан провожал взглядом помощника, пока тот уходил, и, тронув подбородок, прищурился. В его глазах вспыхнул огонёк давно утраченного интереса.
Ардер не переставал давать Лене наставления до самого утра отъезда в Шарден.
«Не забывай, кто ты. Не теряй голову, не расслабляйся.»
Лена кивала так усердно, что локоны скакали по плечам. Но Ардера терзали сомнения. Шуба из соболя, зимняя шапка, шарф, кожаные перчатки, меховые сапожки, всё это стоило больше, чем мог позволить себе средний дворянин.
Каэль, который даже для себя редко что-то заказывал, ради Лены вызвал самого дорогого меховщика. И заказал, только ей.
Ардер хотел, чтобы они сблизились, но…не так. Казалось, падает не Лена в его сети, а Каэль в её.
[Если Лена окажется с дурным сердцем...]
Он знал, что она странная, не подвержена влиянию тьмы. Но когда даже холодный, резкий Каэль меняется только рядом с ней, тревожно.
Он заботился о Лене. Она была светлой, искренней, трудолюбивой. Он хотел, чтобы она осталась здесь надолго, чтобы хранила сердце герцога.
[Но человеческая жадность - бездонна. Ради выгоды совесть легко можно продать. А если Лена захочет сбежать, если она скажет, что боится Каэля, что тогда? Что будет с герцогом, который впервые доверился?]
А Лена, не подозревая о тревогах дворецкого, просто улыбалась.
«Я знаю, что вы, наверное, волнуетесь, справлюсь ли я…Но я правда хочу позаботиться о Его Светлости. Я постараюсь, честно! Правда, в Шарден я еду впервые, немного страшно…Но я же должна думать, прежде всего, о герцоге, правда?»
«Конечно. И запомни, там очень сухо, особенно зимой. Следи, чтобы он пил воду, и каждый вечер помогай наносить увлажняющий крем. Даже если он отмахнётся, не забывай. Это важно.»
«Обязательно! Обещаю!»
Пока Ардер торопливо дооформлял последние поручения, Каэль уже спустился на первый этаж с аккуратно сложенным плащом и с лёгкой усмешкой упрекнул его:
«С годами ты становишься всё тревожнее.»
«А по мне, вы до сих пор выглядите как ребёнок у речки.» - не остался в долгу Ардер.
«Если Джерард услышит это, его выражение лица будет просто неотразимо. В следующий раз скажи то же самое при нём. Всё загрузили?»
«Да. Кажется, у Лены вещей больше, чем у вас...»
«Не может быть. Я думал, у меня в три раза больше.»
«Вот именно, это я и имел в виду...Эх...»
Дождавшись, когда Лена отойдёт к повозке и займётся багажом, Ардер шагнул ближе к Каэлю и заговорил тихо:
«Не слишком ли вы привязались к Лене? Конечно, она хорошая девочка, но вы ведь до конца не знаете, кто она такая. Если у неё окажутся дурные намерения...»
«Ардер.» - перебил его Каэль, осматривая манжеты своего костюма.
«Да, Ваша Светлость?»
«Я не тот человек, кто легко доверяет.»
«Я знаю.»
«Как ты и сказал, я тоже пока не могу полностью доверять Лене. Но я благодарен ей, за ту «обыденную жизнь», которую она мне вернула. Какая бы она ни была. И если цена за это, всего лишь несколько меховых накидок, я с радостью заплачу.»
«Простите, Ваша Светлость. Я, пожалуй, погорячился.»
«Ты просто заботишься обо мне, и я это ценю. Наверное, я действительно стал менее осторожным, твои слова я учту.»
Каэль поправил манжет, натянул перчатки и закончил:
«Будь начеку. Герцог Сантелла будет действовать не спеша. Проследи, чтобы портным, которых прислал Луахалла, ничего не мешало. В случае чего, сначала советуйся с Джерардом.»
«Понял. И вы тоже будьте осторожны.»
Оставив поклонившегося Ардера, Каэль направился к экипажу, где его уже ждала Лена. По правилам, Лена как единственная приближённая служанка должна была ехать с ним в отдельной карете. Обоим от этого было слегка неловко, но никто не подал виду.
«Поехали?»
«Да!»
Лена бодро кивнула, дожидаясь, когда Каэль сядет первым. Но, как и в прошлые разы, он подал ей руку, и она снова оказалась в карете первой.
Шарден - северо-восточная область Логоса, находился примерно в десяти днях езды от Арденны. Поначалу прохладный ветер становился всё холоднее по мере приближения к Северу, и за два дня до прибытия мороз так пощипывал лицо, что казалось, будто оно покалывает.
«Сегодня останавливаемся в деревне!» - крикнул впереди скачущий рыцарь.
От его громкого голоса Лена вздрогнула и проснулась на ходу.
«Ты, похоже, привыкла к путешествиям, если так спокойно спишь в карете.»
«Ой, простите…Простите меня.» - смутилась она.
«А за что извиняешься? Это был комплимент.»
Лене стало неловко: она заснула в присутствии Каэля, который, судя по всему, не спал. Сначала, пока они ещё не покинули Арденн, ей было интересно смотреть в окно, но за её пределами пейзаж стал унылым и однообразным. Сонливость навалилась сама собой.
«Дорога, конечно, не из лёгких, но ты держишься молодцом. Прошлой ночью пришлось ночевать в поле, но сегодня будет лучше, переночуем в деревенской гостинице.»
«Я в порядке. В замке барона я и на каменном полу спала. Больше волнуюсь, где вы будете ночевать.»
Каэль всегда испытывал странное чувство, когда слышал от Лены такую заботу. Он чувствовал себя, как волк, которого отчитывает кролик:
[Не забывай поесть! Надень шарф, на улице холодно! Ты крем на руки нанёс, как я тебе говорила?]
Представляя себе этого ворчливого кролика, Каэль не удержался от улыбки.
Лена, не поняв смысла его улыбки, наклонила голову. Но и это движение показалось Каэлю кроличьим. Он рассмеялся вслух.
Деревня оказалась крошечной, всего одна гостиница, и то с ограниченным числом комнат. В такой ситуации выделять целую комнату Лене, единственной девушке, казалось нерационально.
Тем не менее, Каэль велел выделить ей отдельное помещение. Но Лена, стоявшая позади, сразу замахала руками:
«В одну комнату и трое-четверо спокойно уместятся. Зачем мне одной занимать всю? Я и в конюшне могу...»
«Только не неси ерунды, Лена.» - сразу прервал её Каэль. Но если выделить ей комнату, недовольство возникло бы у остальных. Потому он принял строго логичное решение:
«Раз ты можешь спать где угодно, спи в моей комнате. Там две кровати.»
Лена округлила глаза, но остальные восприняли это спокойно и начали раскладываться. Лена подумала, что ночёвка в общей комнате с мужчиной в дороге, неизбежность, будто они и впрямь муж и жена.
После того как Лена появилась в доме герцога, её там почти боготворили. Раньше Каэль не терпел слуг рядом с собой, за ним приходилось следить рыцарям, а все приказы передавались через посредников, из-за чего часто возникала путаница. Каэль ненавидел повторяться, а те, кто становился жертвой его раздражения, долго не могли оправиться.
С приходом Лены всё изменилось: он стал мягче, спокойнее. Атмосфера в поместье улучшилась. Многие полагали, что Лена - жрица с особым даром, и никто не знал, что она - из семьи осуждённого.
Так что все, включая рыцарей, втайне радовались, что она делит комнату с Каэлем.
Лена же, ни за что не решившаяся бы на такое по своей воле, молча пошла следом.
Комната оказалась чистой, но тесной. Кровати стояли почти вплотную.
«Места совсем немного…Вы точно уверены?»
«В чём?»
«Боюсь, вам будет некомфортно, если я останусь. Я и на полу у слуг могла бы...»
«Ты серьёзно? Спать среди мужчин? Ты, взрослая девушка, без капли страха...»
Но Лена не понимала разницы между его комнатой и слугами, ведь и там, и там она всё равно среди мужчин.
«Просто...»
«А кто тогда будет за мной присматривать? Вдруг я проголодаюсь посреди ночи или захочу воды?»
«Ах...да. Вы правы.»
Она кивнула и поставила свой небольшой мешок с вещами на пол.
Рыцари и слуги, наевшись и напившись, заснули почти сразу. Но Лена, лёжа рядом с Каэлем, никак не могла уснуть. За столом было не так неловко, как сейчас, в тишине, с его дыханием на фоне. Её сердце готово было выпрыгнуть от напряжения.
Хотя Лене было тяжело, Каэлю было ещё сложнее.
[Я чувствую запах Лены…]
Каэль был чувствителен к запахам. Её аромат - мягкий, тёплый, чистый, наполнил всю комнату. Ему было странно дышать в пространстве, полном её присутствия. Прежде это могло бы вызвать раздражение. Теперь - нет. Более того, ему даже нравилось. Он знал, что Лена не подвластна его дьявольской силе, и не нападёт на него, как другие.
[Но почему я так нервничаю?]
Он понимал, что бояться нечего. Но всё равно задыхался. Ладони вспотели. Кожа покрылась мурашками.
Он затаил дыхание, боясь, что Лена это заметит. Но теперь он слышал, как её ресницы шуршат при каждом моргании.
«Простите…Ваша Светлость…Вы чувствуете себя нехорошо?»
Из темноты доносился её тихий, заботливый голос.
«Нет. А ты выглядишь напряжённой. Устала, а уснуть не можешь?»
«Скорее…просто неловко.»
Если уж ей было неловко, то Каэлю и подавно. Но он сделал вид, что всё в порядке, иначе Лена может потребовать отдельную комнату.
«А что тут неловкого? Ты же должна быть рядом. Пора бы привыкнуть.»
«Да, вы правы…Простите, зря я вас разбудила.»
«А если ты не договоришь, я точно не смогу уснуть от любопытства.»
Лена тихо засмеялась. Этот её ночной смех тревожил Каэля сильнее, чем дневной.
«Это…впервые с тех пор, как умерла моя мама, я делю комнату с кем-то.»
От этих слов сердце Каэля вновь забилось сильнее. Он не понимал, почему оно колотится так громко. Но постарался сохранить спокойствие, чтобы она не заметила волнения.
«Ты жила одна в баронстве? Ты говорила, что семья конюха обращалась с тобой, как с дочерью?»
«Раз я была самой младшей служанкой, мне нужно было раньше всех разжигать печь с утра и носить воду. Поэтому я жила одна в небольшой комнате на первом этаже особняка барона, она была ближе всех к дровянику и колодцу.»
«С десяти лет?»
«Да.»
«Тебе пришлось многое пережить…»
«Так живут все.»
Лена попыталась улыбнуться, но Каэль не мог разделить её улыбку, он представлял себе эту маленькую, похожую на зайчонка, девочку, которая затемно, с посиневшими от холода руками, шла за водой.
«По сравнению с теми временами, работа, которой я сейчас занимаюсь, совсем не трудная. Разве можно жить так спокойно...?»
«Если бы тебя признали законной дочерью барона Фиделии, тебе не пришлось бы так страдать.»
«Если бы это было так, разве я не погибла бы вместе с бароном и его женой?»
К словам Лены Каэль замер на мгновение. Жертвы редко забывают свою боль, а виновные - обиду, но он снова обнаружил, что едва не погубил Лену своими руками, словно забыл об этом.
«Тебе всё ещё страшно?»
Он вспомнил Лену, которая вздрагивала от каждого его слова: Лену в окровавленной железной клетке башни, Лену, молящую о пощаде, Лену, дрожащую даже от его улыбки, Лену, тревожно следящую за его взглядом…
Всех, кто презирал герцога, он считал достойными наказания, но ему сожалелось, что барона и баронессу Фиделию обезглавили на его глазах, когда он впервые показал Лене свою демоническую силу. Ему самому это казалось пустяком, а для Лены это был, наверное, огромный шок.
Но Лена вновь коснулась его сердца.
«Нет. Больше мне не страшно.»
В её голосе не было ни крупицы лжи. Каэль обернулся, посмотрел на Лену: её лицо тускло побелело в слабом свете луны, проникавшем сквозь окно.
«Лучше бы тебе и дальше было страшно. Ведь я - монстр.»
Зависело от того, как это услышать, эти слова можно было бы назвать даже ребячеством, но ему больше нечего было сказать, ведь монстр и был его истинной сущностью. Казалось, что эти слова царапают по-настоящему. Но Лена снова улыбнулась, быть может, решила, что он шутит.
«Тогда я буду служанкой монстра.»
Каэль ощутил, будто его сердце напряглось и сжалось. Эта фраза была такой тёплой и доброй, что даже причинила боль. Опасаясь, что Лена услышит биение его сердца, он махнул рукой в воздухе, создавая рой голубоватых огней.
«Ух ты…!»
Глаза Лены округлились от удивления из-за этого волшебного света, который мягко рассыпался в воздухе, а спустя мгновение опустился на её плечи, делая взгляд затуманенным.
«Ой…почему-то…очень спать хочется...»
«И это хорошо. Спи спокойно.»
От низкого и тёплого голоса Каэля Лена вскоре заснула. Лишь тогда он смог наконец свободно вздохнуть, сел на кровать и прижал ладонь к бешено бьющемуся сердцу. Эта служанка была опасно милой. Своих чувств Каэль не называл бы любовью, но это определённо было сильнее обычной симпатии, почти так же, как человек чрезмерно заботится о домашних любимцах.
В этом не было ничего ненормального, ведь люди иногда оставляют всё своё состояние своим кошкам, и никто их за это не осуждает. Как бы Ардер ни говорил, даже если бы Лена оказалась обманщицей с дурными намерениями, Каэль, кажется, всё равно нашёл бы в себе силы простить её.
Он вспомнил слова Ардера: [Не отдавай ей слишком много сердца. Он когда-то говорил, что не доверяет людям...Но сейчас...]
[Ардер только бы посмеялся надо мной. Нет, если хотел меня насторожить, надо было делать это раньше!]
Долго сидев, чтобы привести чувства в порядок, Каэль мысленно винит безвинного Ардера, а сам вновь смотрит на спящую Лену. В затемнённой комнате её почти не видно, и он создаёт небольшой огонёк.
Если бы рядом были другие люди, даже такой крошечный всплеск магии сделал бы их рабами его дьявольской силы. Магия Каэля становилась ещё могущественнее, когда он пользовался колдовством, но при Лене не приходилось себя сдерживать, рядом с ней было спокойно.
«Лена…»
Каэль вздыхает. Ему кажется, что всё, что делает эта девушка, способно ранить, он не представлял, что кто-то станет для него настолько особенным. Он не умел объяснять, как называется это чувство. Но в одном был уверен точно. Он никогда не хотел бы потерять Лену. Жизнь без неё показалась бы ему немыслимой.
«Лена…не оставляй меня...»
Он как следует укутал её одеялом и негромко помолился.
«Эллиот.»
«Да, госпожа!»
Глаза Эллиот засияли, когда Ридделл позвала её, и она тут же взяла в руки халат, который только что сняла госпожа.
«Отнеси бельё служанке. Мария!»
«Да, госпожа.»
«Сегодня я хочу чего-нибудь сладенького.»
«Я уже послала в «Мерри Бон Бон». К утреннему чаю подам ваши любимые малиновые макароны.»
«Мария, ты просто замечательная! Выпьешь со мной чаю?»
«Для меня это честь.»
Эллиот повесила на руку халат Ридделл, который та носила всю ночь, и с тревогой наблюдала, как её госпожа беззаботно шутила с главной горничной Марией.
Прошло три месяца с тех пор, как Эллиот стала служанкой Ридделл в доме герцога Сантеллы.
Сначала она не верила своему счастью. Комнаты для служанок в доме герцога были лучше, чем в Керуаке, Эллиот казалось, будто она стала дешёвой принцессой.
Да и еда тут была вкусная, а выданная одежда - роскошная. Уже через месяц здесь она поняла, насколько просто смотрелось её прежнее платье из Керуака.
Боялась, что местные служанки будут притеснять или игнорировать её, но они оказались исключительно доброжелательными. Каждый в доме Ридделл напоминал ангела, и Эллиот казалось, что она попала в колыбель райских созданий. Она сама стыдилась признаться: гибель её родителей будто обернулась благом, иначе дочь провинциального барона так и не оказалась бы на службе у принцессы.
Она была, безусловно, счастлива. Казалось, жизнь совершила с ней самую жестокую шутку, и в этот миг улыбнулась ей снова лишь из-за её хорошей натуры. Она считала, что должна быть счастливой всегда.
Но однажды, в эту гармонию стало закрадываться недовольство. Всё началось с небольшого приёма в доме герцога Сантеллы. Хозяйкой вечеринки была Ридделл, а приглашались на неё только молодые дворяне.
Все служанки тоже были детьми знатных семей, и Ридделл разрешила им прийти на праздник, за месяц до события все были в предвкушении.
Не исключение и Эллиот. Для неё бал в Арденне был мечтой. Она даже решила потратить месячную зарплату на платье, чтобы купить что-нибудь достойное. Вскоре Ридделл вызвала её к себе.
[Уже привыкла к жизни в доме герцога?]
[Да, госпожа. Я так благодарна вам, вы спасли меня.]
[Хах, прекрасно, что тебе хорошо. Только вот Мария сказала, что Эллиот собирается шить платье…]
От её слов у Эллиот дрожало сердце. Денег на хороший наряд не хватало, и она надеялась, что Ридделл проявит сострадание и подарит ей платье. Она нарочнопечально сказала:
[Да…Я искала платье для бала, но выбор, который позволял мне мой кошелёк, был очень скуден. Я боялась, вдруг подведу своим видом вашу репутацию...]
[Ты переживаешь за меня…какая честь.]
[Но я служу только вам, госпожа Ридделл. Вы для меня, главное.]
Как ей казалось, это был идеальный ответ.
[Спасибо, Эллиот. Значит, больше можешь не волноваться.]
[Да? То есть...?]
Эллиот взглянула на Ридделл с ожиданием. На лице у той была красивая, но немного неуверенная улыбка.
[Эллиот, похоже, ты не совсем поняла, но на этот праздник приглашаются только дети официальных домов.]
[Да, я внимательно вас слушала.]
В ответ лицо Ридделл немного помрачнело, но Эллиот была поглощена мечтами: найти порядочного парня, получить красивый наряд от госпожи…До тех пор, пока Ридделл, догадалась об её заблуждении, и с лёгким вздохом не разрушила её иллюзии.
[Эллиот, ты не являешься официальной дворянкой, поэтому, прости, но ты не сможешь присутствовать на балу.]
[Но…я же из баронства Фиделия…!]
[Эллиот, я верю тебе, ты говорила, что барон погиб незаслуженно. Но, согласно документам, титул баронства Фиделия был аннулирован. Пока его не вернут, ты, увы, не принадлежишь к дворянам.]
[Этого не может быть...]
Эллиот почувствовала себя так, словно по головe с размаху ударили тяжелым молотом.
Даже после указа в Керуаке она ещё не до конца осознала, что больше не леди. С рождения аристократка, она не могла принять, что теперь стала простой служанкой.
Особенно она надеялась найти на этом приёме достойного мужчину, но теперь её надежды были разрушены.
[И, Эллиот, не стоит показываться другим дворянам. Получается, я скрываю преступницу. Ты же поймёшь моё положение?]
[Д-да, конечно, госпожа.]
[Спасибо. В тот день можешь спокойно отдыхать у себя в комнате. Слуги принесут еду.]
Это прозвучало как приказ, не высовываться из своего уголка.
Эллиот пришлось сдерживать слёзы до самого выхода. Она не помнит, как добралась до своей комнаты. Захлопнула за собой дверь, легла на кровать и долго рыдала. Она не могла понять, за что ей так несправедливо досталось?
С тех пор девушка начала замечать своё положение среди других служанок Ридделл.
Главная, добродушная и ангельская прислуга никогда не бралась за стирку белья или выбрасывание мусора после госпожи, всё это становилось обязанностями Эллиот.
Каждый раз, когда Ридделл звала её по-дружески - «А вдруг на этот раз…!» Эллиот замирала в ожидании чуда, но работа всегда оказывалась самой обычной, типичной для горничной. Её положение почти не отличалось от остальных служанок, разве что чуть лучше.
С каждым разом зависть и ревность к старшей горничной Марии только усиливались. Мария не была красивее её, по крайней мере, внешностью Эллиот считала себя не хуже. Она не понимала, чем Мария заслужила такое доверие Ридделл, ведь сама когда-то была леди баронского рода.
[Это так несправедливо! Просто возмутительно!]
Изо всех сил сжимая в руках шелковый халат Ридделл, Эллиот твердо решила: что бы ни случилось, нужно вернуть себе дворянский статус.
Ридделл же, наблюдая за Эллиот, которая с недовольным лицом искала служанку для стирки, лишь делала вид, что ничего не замечает.
«Ух ты! Всё покрыто снегом!»
Слышала, что чем севернее, тем холоднее, но Шарден по-настоящему оказался заснеженной страной. Было так морозно, что внутри кареты даже дыхание превращалось в облачко, но Лена, не скрывая восторга, с любопытством разглядывала снежные просторы. Каэль почему-то был уверен: Лена в восторге бы каталась на санках.
Когда карета подъехал к особняку в Шардене, к ним навстречу выбежали слуги, разобрали вещи, а главный дворецкий, горничная и прочие работники приветствовали Каэла с уважением. Но стоило за герцогом появиться девушке, как все замерли в изумлении, будто забыв где находятся.
Кто-то должен был объяснить её появление.
«Добро пожаловать, Ваше Превосходительство. После долгой дороги вам, наверное, лучше всего принять горячую ванну. Сколько потребуется ванн?»
Опытная горничная Марианна, сопровождавшая Каэла, сразу задала вопрос, подразумевая отношения между ними, ведь если девушка не любовница герцога, пользоваться ванной она сможет только поздно вечером, после хозяйского ужина.
«Сначала только для меня и Лены. После ужина подготовьте для остальных.»
Слуги переглянулись: завести любовницу для взрослого герцога, не из привычных случаев в их поместье. Но Лена быстро развеяла их домыслы:
«Ваша Светлость! Я…я помоюсь после ужина. Надо разобрать вещи и поприветствовать старшую горничную…»
«Поздороваться можно и сейчас. Марианна! Знакомься: это моя близкая горничная, Лена. Она сопровождает меня повсюду и всегда при мне.»
На этот раз слуги были изумлены ещё больше. О том, чтобы кто-то был при Каэле постоянно, никто не слышал: даже у любимой любовницы права такого не было! Все подумали: раз уж ей доверено быть рядом с герцогом, она важнее, чем просто любовница.
Любопытство витало в воздухе, но, как истинные слуги благородного дома, никто не позволил его проявить.
Однако для Лены ситуация была куда тревожней: она была младше старшей горничной и теперь, похоже, в глазах других девиц словно «переступила» через неё. Никто ничего не показал, но мысли о возможных насмешках и конкуренции не давали Лене покоя.
[Даже миссис Марвин, простая старшая горничная в деревне, так за свою власть цеплялась…Что же будет здесь, при герцоге?]
Каэль поспешил войти, увлекая её за собой, не оставив времени для объяснений, но Лена твёрдо решила: позже обязательно сама обратится к старшей горничной с приветствием.
Она волновалась, ведь если будет стоять рядом с Каэлом без дела, вдруг возникнут лишние вопросы? К счастью, нужно было разобрать комнату, и Лена с облегчением ушла по делам. Особняк Луаве в Арденне был огромен, но всё же не шёл ни в какое сравнение с этим северным дворцом. Тут легко было заблудиться.
Правда, зона Лены была куда скромнее. Герцог большую часть времени находился на втором этаже, и все её обязанности проходили рядом с ним.
«Комната» господина на деле представляла собой целый комплекс, пять или шесть помещений: спальня, ванная, запасная спальня, служившая гардеробной, кабинет, зал для совещаний и гостиная. Причём Каэль велел накрывать к обеду большой стол прямо в зале, удивительно, как редко он покидал свою зону.
Вместе с другими служанками Лена развесила бельё в гардеробе, проконтролировала температуру воды для ванны. Здесь, в отличие от Арденн, использовали переносные фаянсовые купели, которые едва ли передвинешь из-за их тяжести.
«Леди, проверьте, подходит ли вода?»
«Ах, да!»
Горничные были вежливы, но её немного смущало, что местные слуги обращаются к ней как к равной. Лена понимала, от её поведения теперь зависит и честь Каэля, старалась держаться достойно: изящно опустила руку в воду.
«Думаю, стоит добавить горячей.»
«Конечно. Кстати, не стесняйтесь, мы ведь все простые служанки.»
«А, я…да, спасибо.»
Слова давались с трудом. Лена так и не привыкла, сама ведь вроде бы такая же простолюдинка, к тому же незаконнорождённая дочь преступника…Но почему она теперь рядом с герцогом?!
Проконтролировав, чтобы ванна, полотенца и мыло были готовы, Лена вышла в гостиную и неожиданно увидела одну только старшую горничную у камина. [Нужный момент, чем не повод для знакомства? Даже если будет встречен холод, проигнорировать куда хуже.] Лена подошла и неловко поклонилась:
«Госпожа старшая горничная, я ещё раз вас приветствую. Меня зовут Лена.»
Она даже проговорила слишком быстро и низко поклонилась, но Лена надеялась, что это покажет её уважение.
«Очень приятно, мисс Лена. Можете поднять голову.»
К счастью, голос Марианны был доброжелательным и спокойным, без тени неприязни. Лена выпрямилась и встретилась с ней взглядом, их старшая горничная, казавшаяся лет сорока с небольшим, была высокой, стройной, с волосами цвета спелой пшеницы, белой кожей и яркими небесными глазами, что почти придавали ей легкомыслие, если бы выражение лица не было таким тёплым, будто с южного побережья.
«Простите, что при первой встрече не поприветствовала вас как положено.»
«Не волнуйтесь. Я и сама хотела познакомиться с вами поближе. Давно ли вы при господине?»
«Уже примерно полгода.»
«Это не так уж много, но видно, господин очень к вам расположен. Вы, случаем, не используете ауру?»
«Нет-нет, этим же только рыцари пользуются!»
«Может, вы обладаете какой-то святой силой?»
«Святой? Но ведь этим только жрецы в храме владеют, я ни разу даже в храме не была.»
«Тогда, может, пьёте снадобья для очищения духа?»
«Да нет…у меня ничего не болит настолько, чтобы принимать лекарства.»
Между ними повисло неловкое молчание.
«Если не это, то как вы переносите влияние дьявольской силы господина?»
«Извините…Дьявол? А это…что-то опасное?»
«Вы, выходит, и о проклятии ничего не знаете?»
Глаза Марианны округлились, будто вот-вот выскочат из орбит.
«Проклятие? Погодите…Ардер не так давно что-то говорил: то ли проклятие, то ли ещё что-то…»
Тут за спинами прозвучал привычный, но какой-то холодный голос:
«Марианна, не говори лишнего, иди займись размещением гостей.»
Марианна рефлекторно поклонилась, быстро глянула на Лену с прежней приветливостью:
«Не обращайте внимания, мисс Лена! Наш с вами небольшой секрет, просто шутка. До прихода господина я хотела чуть поддразнить. Вот и всё! Ха-ха!»
«Ну, тогда я совсем зря испугалась. Наверное, если есть за что проклинать герцога, это только за слишком привлекательную внешность!» - Лена рассмеялась, решив, что это правда шутка.
Но шутка оказалась близкой к правде, и Каэль, и Марианна одновременно затаили дыхание.
«Простите, мне надо уходить.» - Марианна поспешила к выходу. «Рада знакомству, мисс Лена.»
«Я тоже очень рада! Надеюсь ещё поучиться у вас, расскажите мне обязательно про это проклятие!»
Лена считала Марианну хорошим человеком и даже надеялась подружиться, но Каэль тут же вмешался:
«К чему тебе переучиваться? Делай так, как делала до этого.»
«Но…я хотела бы узнать больше о службе…»
«Лена.»
«Пр-простите…»
Лена тут же опустила голову. [В последнее время Каэль был с ней так добр, что она забывалась. А если он действительно рассердится?] Мурашки побежали по коже.
В это время Марианна вышла. Каэль, заметив, как напряглись плечи Лены, тяжело вздохнул:
«Я не ругаю тебя за желание учиться. Просто Марианна с дворецким и так перегружены, особенно зимой в Шардене.»
«Извините, я и не знала…Больше такого не допущу!»
«Нет-нет, ты вовсе не виновата…Просто забудь.»
После этих слов Лена ещё больше ушла в себя. Она ведь всегда была простой служанкой в Керуаке, столько всего не знала...Неуверенность скрутила её сердце.
«Ванна готова?»
«Да! Всё ждёт только вас…»
«Нет, Лена, ты, наверное, замёрзла и устала. Иди первой, тебя отведут.»
Сняв меховую накидку и перекинув её на диван, Каэль ушёл в ванную, даже не позволив Лене собрать его вещи.
С этими мыслями она без сил повесила его мех в гардероб, а потом, переполненная тревогами, покинула комнату. Как и сказал Каэль, у двери уже стояла молодая служанка, чтобы проводить Лену к ванне. Она достала из дорожного сундука удобную одежду и, наконец, смогла согреться после долгой дороги…Но на душе у неё всё равно было тяжко.
[Герцог справляется со всем, и я стала слишком смелой…]
Лена глубоко вздыхала, сидя в деревянной ванне, наполненной тёплой водой. Она так хотела стать лучшей служанкой и учиться у опытных, но даже не подумала, что создала этим Марианне лишние хлопоты. Ей стало стыдно: всё выходит, будто она думает только о себе.
А ещё Лена неосторожно возразила Каэлу, который пытался тактично сгладить её неумелость, теперь ей казалось, что она просто хочет провалиться сквозь землю. Она искренне хочет помогать Каэлу, который всегда был добр к ней, но почему-то всё выходит не так: она снова совершает промах за промахом.
Продолжая сдерживать слёзы, Лена умылась.
[Господи, я плачу из-за такой ерунды!]
В баронстве она не плакала даже тогда, когда было в сто раз тяжелее, а сейчас сама не понимала, откуда столько чувств. В отчаянии Лена даже похлопала себя по щекам:
[Не реви! Впредь приложи больше старания. Будь собранней. Если ошибёшься, беда может коснуться дяди Тео и Сида…]
Коротко помолившись, Лена быстро завершила купание.
Когда она вернулась после ванны и обнаружила, что её багаж, чемодан, оставленный у двери Каэла, исчез, то запаниковала. На секунду ей даже показалось, что она забыла, куда положила свои вещи, и выступил холодный пот. Обыскивая гостиную, Лена неожиданно увидела Каэла в домашней одежде.
«Что ищешь?»
«Простите, Ваша Светлость…Мой чемодан пропал, я его искала. Я уверена, оставила его здесь…»
«Должно быть, горничная принесла его в твою комнату. Это дополнительная спальня рядом с моей, проверь там.»
«Простите, что?»
Лена не сразу поняла.
«То есть…Если это комната, которой пользуетесь вы…Вторую спальню, прикреплённую к вашему покою, дали мне?»
«Да.»
«Просто…Я думала, что личной служанке полагается отдельная комната.»
«Вот я тебе её и дал, дополнительную спальню. В чём проблема?»
Каэль нахмурился, не понимая замешательства Лены. Та чуть не спросила, насколько это принято, но сдержалась: ей ещё не хватало вызвать новое недовольство Каэля. Пусть спальня и находилась рядом с его, от основной комнаты она всё же была довольно далеко. А в отсутствии Ардера ей удобнее находиться поблизости, быть как его правая рука.
«Просто я думала, что будет отдельная комната. Простите…»
На самом деле Лене действительно должна была выделяться отдельная комната, перемены произошли только по воле Каэля. За всю жизнь у него не было личной прислуги при себе, и он посчитал невероятным неудобством для себя, если бы горничная жила где-то ещё, а не рядом.
Лена всё равно согласно кивнула и развернулась. Её вечное «простите» вновь покоя не давало Каэлю, он понимал, что когда остановил Марианну, не позволив рассказать про проклятие силы, выглядел слишком властно и напугал Лену, которая ничего не знала.
Но Каэль меньше всего хотел, чтобы Лена узнала ужасы его проклятой силы. Пусть она и не падка на демоническое влияние и однажды всё узнает, он боялся её взгляда, ведь, узнав правду, она станет относиться к нему иначе, будто он что-то грязное и постыдное...
Чтобы не испортить отношения, он вынужден был делать вид, что ничего не заметил, и потому, под видом приказа, пытался выразить беспокойство.
«Всё в порядке, не нужно извиняться.»
«Ах, извините…то есть…простите…»
«Опять.»
Лена замялась, закусила губу, не зная, как себя повести. Сухой холод Шардена и так вызывал трещинки на губах, а от её привычки кусать губы могло стать только хуже. В душе Каэль порывался намазать ей губы бальзамом, но с усилием сдержался, вспомнив наставления Вольтера.
Командир рыцарей Вольтер когда-то учил его: если раненый зверь становится осторожным и отдаляется, не стоит бросаться к нему, нужно ждать ещё терпеливее, чем при первой встрече, иначе зверь убежит.
Каэль злился: полгода Лена приближалась к нему, а теперь словно снова отдалилась. Он не думал так осторожничать даже на настоящей охоте. Ведь поймать другую лису или оленя не проблема, а если потерять Лену…такую не найти больше никогда.
«Поужинаем здесь. Тебе принесут еду, только переложишь её и всё.»
«А вы…не пойдёте в главный зал?»
«Зайду только ненадолго, всех поприветствовать. Если сяду за общий стол, никто не сможет есть как следует, да и поговорить по душе не выйдет.»
«Вот как…Ваша Светлость действительно очень добры.»
Лена с укором к самой себе, но искренне, улыбнулась Каэлю. Она боялась показаться дерзкой, но и отвечать ему коротко не могла, ведь он был рядом целый день. Каэль улыбнулся ей в ответ, как обычно, тепло.
[Я рад, что ещё достоин называться добрым человеком.] - с облегчением подумал Каэль, понимая, что его «маленький заяц» не ушёл слишком далеко.
На западе от Шардена раскинулся Леванас, один из поместий семьи Сантелла, а к Северу тянулась гора Калахан, сплошная гряда, что начиналась от Леванаса.
У Калахана было две стороны: в нём росли и целебные травы, и ядовитые растения, а редкая красота соседствовала с недоступностью, гора слишком крута для путешественника. Здесь богатство лесов скрыто от людей и хранится почти нетронутым, всё из-за частых нападений чудовищ.
Особенно зимой монстры появлялись группами, будто пробудившись ото сна, и именно поэтому глава рода Луаве каждый год приезжал зимовать в Шарден: чтобы заняться уничтожением тварей.
С монстрами воевали и в других странах, но их происхождение всегда оставалось загадкой. Часто их вызывали чёрной магией, а иногда чудовище просто возникало прямо в лесу, без всякой причины.
Каэль был убеждён: источник монстров, которые терроризировали земли каждую зиму, был где-то в окрестностях Леванаса. Раньше этого не было, но стоило Леонарду стать главой Сантелла и начать каждую зиму приезжать в Леванас, как начались беды.
Отец Каэла, Дамиан, не раз высказывал подозрения, но семья Сантелла всё отрицала. Более того, они даже отказались пустить для расследования кого-то из рода Луаве, прикрываясь якобы сверхважными коммерческими исследованиями. Вариант был явно надуманным.
В то же время в Леванасе почти не было солдат, а монстры появились не только в Шардене, поэтому Королевская семья отказала Луаве в детальном расследовании: обвинять древний род Хранителей в магии казалось абсурдным, а портить отношения с Сантелла из-за неподтверждённых улик никто не хотел.
«Молодец, Маржелла.»
«Вы уже прибыли, Ваше Высочество?»
Женщина с тёмными волосами, Маржелла, приветствовала Леонарда с улыбкой.
«Как идут дела в Арденне?»
«Всё по плану. Ридделл очень амбициозна.»
«Леди Ридделл ищет своё место. Нет в Логосе девушки, достойнее короны Королевы, чем она.»
«Так и есть. Она - гордость и надежда семьи Сантелла.»
После того как пророчество Мелике стало известно, Сантелла мечтали о власти в Логосе. Главной преградой была их проклятая кровь, подчинённость силе Королевы.
Они верили: рождённый в эпоху перемен Логос «ребёнок судьбы» разрушит это проклятие, и использовали магию для ослабления семейной покорности. Теперь такая дочь, Ридделл, у них появилась.
Когда трёхлетняя Ридделл после первой встречи с Королевой сказала: «Не хочу видеть Королеву», Леонард понял, наконец в их роду появилась наследница, неподвластная трону. Обычные Сантелла были зачарованы Королевой с первой же минуты знакомства.
От одной лишь мысли быть отцом такой девочки у него дрожали руки. Он считал своим долгом сделать Ридделл королевой. Ради этого Леонард был готов на всё: проклясть невинную дочь, убивать людей, прибегать к чёрной магии, если потребуется.
«Как, по-вашему, сложится урожай в этом году?»
Леонард задумчиво коснулся мехового воротника и посмотрел через плечо Маржеллы, в огромный зал, что прятался за узким горным проходом. Простор пещеры был столь велик, что от входа не было и представление её размеры. Но не пустота зала делала это место особенным, а древний магический круг, выведенный на каменном полу.
Ещё когда был наследником, он обнаружил это тайное место, а вскоре после того, как стал главой семьи, узнал, что круг предназначен для чёрной магии. К тому времени ему по воле случая подвернулась и Маржелла, ведьма, которую схватили в иностранном храме и которую удалось забрать с собой.
Леонард был уверен: всё это - воля Бога, чтобы сделать Ридделл Королевой.
В этом году всё складывается особенно удачно. Думаю, нам удастся полностью укомплектовать войска демонического корпуса.
«Сколько отрядов ты уже подготовила?»
«На данный момент пятьдесят крупных чудовищ, сто шестьдесят три средних и двести пятьдесят пять мелких. Правда, около тридцати мелких монстров, вызванных в самом начале, заметно ослабли за последнее время, скорее всего, они скоро исчезнут.»
Поскольку магический круг продолжал работать и количество призванных существ постоянно росло, исчезновение нескольких низкоуровневых призраков из первых партий было несущественным.
«Хм...Надеюсь, в этот раз получится вызвать много крупных чудовищ.»
«Не беспокойтесь, всё будет именно так. К тому же, с этого года мы сможем начать эксперименты по наделению монстров особыми силами.»
«Отправляй в Шарден мелких существ, которые на грани исчезновения, и тех, на ком эксперименты не удались. Пусть Каэль получит возможность использовать свою магию.»
Леонард усмехнулся и отдал распоряжение. Его забавляло то, как семейство Луаве, хотя и догадывалось о связи появляющихся в Шардене монстров с Леванасом, ничего не могло предпринять. Хотя складывалось ощущение, что армия Леванаса слишком мала, в подземелье у подножья горы Калахан вырастала поистине могучая армия чудовищ, достойная называться сильнейшей в мире.
Призванные с помощью чёрной магии монстры, среди которых встречались не поддающиеся дрессировки и особо буйные, выпускались на волю именно в Шардене. Это было по-настоящему выгодно: и армию пополняешь, и по врагу бьёшь.
До сих пор Дамиен и Каэль всегда успешно справлялись с монстрами, но у этой практики был свой риск. Если Каэлю не повезёт, и он допустит ошибку, его жизни может угрожать серьёзная опасность.
Грезя о подобных возможностях, Леонард встал к краю магического круга и начал вливать в него свою магическую силу. Для активации требовалось огромное количество энергии, и лишь потомки двух герцогских династий Логоса обладали подобной мощью. Каждый раз зимой, когда в Арденне становилось меньше дел, Леонард с готовностью приезжал в Леванас ради победы семьи Сантелла.
Как только поток магии был впитан, обвод круга постепенно начал светиться фиолетовым светом.
«Каждый раз удивляюсь этой загадочной красоте, Ваша Светлость.» - произнесла Маржелла с восторгом, наблюдая за светом.
Маржелла раньше была жрицой и занималась богословскими исследованиями. Однажды она наткнулась на спрятанную в храме книгу по чёрной магии и, не устояв перед искушением, углубилась в её изучение. Стоило лишь раз окунуться в этот мир, и пути назад уже не было, словно наркотик, чёрная магия вызывает неизбывную жажду.
Было иронично, что искусство дьявола служило делу семьи, считавшейся воплощением ангелов, но именно такая противоречивая природа и привлекала Маржеллу. Когда хозяин Сантеллы, наделённый ангельской красотой, призывал отвратительных монстров, сердце Маржеллы замирало.
Но вдруг послышался глухой гул, и магический круг погас.
«Уф...сегодня магии было маловато.» - тяжело выдохнул Леонард. Чтобы запустить круг, его центр нужно было полностью наполнить магической энергией, что выходило не всегда.
«Возможно, вы просто не успели восстановить силы с дороги? Вы прибыли только вчера, советую пару дней отдохнуть.»
«Думал, что сегодня буду в форме…жаль, но ничего не поделаешь.» - с досадой отозвался Леонард. Времени впереди было предостаточно, спешить было некуда.
«Никогда раньше не видела, чтобы так сильно снег валил.» - рассеянно пробормотала Лена, наблюдая за снегопадом, словно поглотившим весь мир.
С момента её приезда в Шарден прошло всего три дня, но Лена ещё не выходила за пределы замка, на следующий же день началась настоящая метель. В Керуаке, где она жила раньше, зимой тоже лежал снег, но стоило пройтись метлой, и земля уже была видна. А в Шардене на это даже не обращали внимания, столько его сыпало.
«По сравнению с Королевством Арита, где снег лежит триста дней в году, это сущий пустяк. Там, во время настоящей стужи, сугробы доходят до самой верхней перекладины двери, пока всё не растает, из дома и не выйдешь.»
«Вот это да...даже страшно становится.» - удивлённо прошептала Лена.
«Бояться не стоит, столько снега нужно, чтобы кататься на санях!» - за её спиной раздался голос Каэля.
Он стоял возле окна, рядом с Леной, и почему-то сердце начинало биться чаще, когда их дыхания, соприкасаясь, затуманивали стекло.
«К вечеру снег вновь пойдёт. Завтра сможем прокатиться на санях.»
Лена вдруг заметила, насколько близко звучал его голос. Когда осторожно повернула голову, увидела, что Каэль, наклонившись к ней, тоже смотрит в окно. Внезапно он встретился взглядом с Леной…Эти чистые, рубиновые глаза всегда приковывали её внимание, то ли пугающие, то ли завораживающие, таящие множество смыслов, разгадать которые невозможно.
Когда Лена, забывшись, слишком долго смотрела в его глаза, она испуганно отвернулась, когда его дыхание коснулось её волос и щёк.
«У вас лошади тянут сани, или сами тянете?» - неуверенно спросила она.
Каэль сделал вид, будто ничего не заметил.
«Нет, для этого используются приручённые северные олени, они по снегу куда быстрее, чем лошади.»
«Понятно…Значит, кататься будем только вы и я?» - заикнулась Лена.
«Почему, тебе не нравится быть со мной наедине?» - лукаво переспросил он.
«Н, н, нет, я не это имела в виду…просто ведь должны быть сопровождающие…»
Он только сейчас начал замечать, как ему нравится подшучивать над людьми, если бы Джерард видел его сейчас, точно покрутил бы пальцем у виска. Но Лена, смущённая и покрасневшая, всякий раз казалась ему ещё более милой.
«Шучу. Было бы здорово покататься вдвоём, но придётся осматривать гору Каллахан, рыцари, конечно, будут сопровождать. Ты сможешь подождать меня в охотничьем домике, попечёшь там картошку.»
Покрасневшая Лена кивнула, а затем вновь вопросительно наклонила голову:
«А что вы собираетесь искать на горе Калахан?»
«Проверю, стоят ли ещё заграждения, чтобы звери не спускались к дому.»
Каэль сознательно назвал монстров просто зверями, чтобы не пугать Лену: [те редкие звери, что появлялись из ниоткуда, были куда свирепее обычных. Лене лучше бы никогда их не видеть, одно их появление было потрясением даже для опытных воинов, если же у тебя нет достаточного уровня магии, это смертельная опасность.]
Даже для Каэля охота на монстров становилась чем‑то вроде облегчения, так он мог выпустить накопившуюся энергию, хотя и доставляло хлопот, потому что каждую зиму это приходилось делать снова и снова. Но как только Леонард отправлялся в Леванас, глава дома Луаве был обязан защищать Шарден.
Он не знал, что именно делает Леонард, всё время оставаясь у себя в поместье, но стоило тому уехать, и на Шарден обрушивались монстры. Только когда Дамиен обратился к Королю с просьбой расследовать происходящее, демоны начали появляться и в других землях. Но даже Королевская семья не спешила вмешиваться в дела Леванаса.
С тех пор как Леонард оказался в этих краях, прошло всего три дня, метель началась вчера, вероятно, и Леонард всё ещё заперт в замке. Даже чувствительная к магии натура Каэля пока не ощущала угрозы. Пока монстры не появились, он мечтал только о прогулке на санях с Леной, одна эта мысль заставляла улыбаться даже во сне.
Как и ожидалось, к вечеру вновь пошёл снег. На следующее утро лазурного неба уже не было видно, но ничего не предвещало новых метелей.
«Ваша Светлость, Вам обязательно нужно нанести крем на лицо.» - деловито сказала Лена, подходя к Каэлю, который собирался выходить.
В Шардене зима была не только холодной, но и очень сухой: кожа без ухода могла трескаться и болеть. Но Каэля ужасно раздражала необходимость ухаживать за собой, потому Лена, дав клятву Ардеру заботиться о нём, воспринимала это как свой личный долг.
«А ты?»
«Я уже нанесла. Садитесь, я помогу и вам.»
«Не надо, я сам справлюсь.»
«Но вы опять намажете чуть-чуть, да и разотрёте кое-как…»
Каждый раз, когда Лена начинала ворчать по пустякам, Каэлю казалось, что перед ним вспыльчивый кролик, так сильно это её злило. После ссоры с Марианной Лена всё ещё не смотрела ему в глаза, но если нужно позаботиться о нём, всегда принималась спорить, не давая спуску. [Это ли не признак большого трудолюбия, воспитания или воли?]
В итоге Каэль сдался: сев в кресло, скрестил ноги и руки, позволяя Лене хлопотать вокруг себя. Она живо подошла, щедро набрала белого крема на тыльную сторону ладони, согрела его своей рукой и аккуратно разделила на небольшие порции. Лена тщательно распределила крем по его лбу, носу, щекам и подбородку.
Удивительно, но кожа Каэля для мужчины была очень гладкой, и Лене нравилось чувствовать это под руками.
Однако сам Каэль воспринимал ситуацию иначе: [Это какое-то странное ощущение…]
Будто где-то под подбородком или даже ниже пояса его всюду щекотало. Обычно Лена просто протирала его лицо мягкой салфеткой, смоченной лосьоном, а вот такого прямого прикосновения её ладони раньше не бывало. Всё это вызывало в нём крайне непривычные чувства.
Однако на этом тактильный контакт с Леной не закончился. Казалось, что она только закончила наносить крем. как вдруг её нежные ладони мягко охватили его щеки.
«Что ты делаешь?»
Он попытался скрыть смущение, но на слове «что» голос предательски дрогнул. Лена же, будто ничего не заметив, спокойно ответила:
«Крем лучше впитывается, если втирать его вот так, ладонями.»
«А...понятно.»
Он понял, что она делает, но ощущение, пробежавшее по его животу, теперь словно искрилось вдоль позвоночника. Насколько он знал, это напоминало...поцелуй.
«Готово.»
Как только в его голове начали роиться неловкие мысли, Лена убрала руку с его щеки, совсем без сожаления. Ещё мгновение назад он только и мечтал, чтобы это странное напряжение скорее рассеялось, но с уходом её тепла в затылке осталось пустое эхо. Он поднялся и неуверенно провёл рукой по шее.
Затем перевёл взгляд на Лену, которая втирала остатки крема в тыльную сторону руки.
«Кхм! Ты тоже готова выходить?»
«Да. Я сейчас принесу вам пальто...»
«Я сам его надену. А ты одевайся, и выходи. Не забудь шапку, шарф и меховые сапоги.»
«Но...Ладно. Я быстро.»
Лена уже собиралась возразить, что должна помочь ему с одеждой, но тут же прикусила язык и поспешила в комнату. Она редко ослушивалась Каэля. [Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз её отчитывал?] Её неотёсанная реплика не выходила у неё из головы, а вдруг он всё-таки обиделся?
В своей комнате Лена быстро натянула мягкое соболиное пальто, шапку, шарф, кожаные перчатки и меховые сапоги. Её сердце вдруг затрепетало от предвкушения, и она поспешила вниз, думая о Каэле, который, возможно, уже её ждёт.
Когда они спустились в холл, взгляды служанок внизу были какими-то странными. Но они не стали пялиться слишком долго. Ведь стоило только Каэлю появиться, как рыцари сразу разгоняли всех «простолюдинов» поблизости. Не обращая внимания на чужие взгляды, они вышли на улицу, где их уже ждали две сани.
«Жетер! Всё готово?»
«Да, Ваша Светлость. Я поведу ваши сани, а Хайерн - сани госпожи.»
«Нет, я сам поведу. Я не катался на санях с кучером с пятнадцати лет.»
«Но, как рыцарь, я не могу позволить, чтобы вами управлял тот, кого вы защищаете.»
«Я не прошу тебя садиться ко мне в сани. Со мной поедет Лена.»
Лицо Лены тут же вспыхнуло от смущения. Верный рыцарь, казалось, был не на шутку озадачен, но, заметив её пунцовые щеки, только пробормотал: «А, понятно!» и отошёл.
Сани оказались куда массивнее и прочнее, чем представляла Лена. Но больше всего её удивили не они, а олени, запряжённые в них: большие, с клубами пара из ноздрей, увенчанные широкими рогами. Лена невольно попятилась, глядя, как животные мотают головами. Она никогда не видела таких огромных зверей, в Керуаке таких точно не водилось. Это зрелище завораживало, но и пугало.
Каэль, заметив её испуг, мягко приобнял её за спину:
«Бояться нечего. Они приучены, спокойные. Не нападают.»
Лица двух рыцарей, стоявших в ожидании приказа на отъезд, снова потемнели. Похожие выражения были и у служанок в холле. Лену всё больше угнетало ощущение незримой стены между ней и остальными. Это была не враждебность, а что-то иное - отчуждение.
Она на мгновение замялась, но всё же приняла руку Каэля, который собирался помочь ей сесть в сани. Кто-то это видел, ей хотелось сказать, что такое поведение недопустимо между господином и служанкой. Но она не имела права говорить об этом вслух.
Так она впервые в жизни села в снежные сани, стараясь не замечать ехидных улыбок рыцарей.
Посадка в сани заняла какое-то время, но стоило им понестись по белоснежному полю, как волнение сменилось восторгом. Это было лучше любого приключения, о котором Лена читала или слышала.
«Ух ты!»
Это всё, что она смогла вымолвить. Белые равнины, густые хвойные леса вдали, сверкающие вершины гор Калахан, всё слилось в один безбрежный пейзаж. Лена чувствовала себя крошечной точкой посреди безмолвного величия природы.
«Не знаю, понравится ли тебе.» - неожиданно признался Каэль.
Он волновался, хотя надеялся, что Лене понравится. Для него Шарден был олицетворением свободы, но теперь он засомневался, сможет ли молодая девушка по достоинству оценить это ощущение. Ему самому уже не удавалось прочувствовать тот «вау» эффект, который был когда-то.
Но Лена, не дожидаясь конца его фразы, энергично закивала:
«Это невероятно! Не знаю почему, но мне хочется плакать.»
Весь её мир до недавнего времени ограничивался деревней Керуака. Только оказавшись в Шардене, она поняла, как велик этот мир. Просторы, белоснежная тишина, всё это трогало до глубины души.
«Боже…Я не хотел довести тебя до слёз.» - с улыбкой пробормотал Каэль, заглядывая в её фиалковые глаза, в которых блестели слёзы, от холода или от эмоций.
Он чувствовал радость от того, что Лена больше не стесняется его.
«Что ж, может, прибавим скорости?»
Лена уже немного привыкла к саням, крепко вцепилась в их край и снова закивала. Каэль мягко щёлкнул поводьями, и упряжка рванула вперёд.
Ветер сменил характер, стал холодным и резким.
«Кья-а-а! Хахаха!»
Лена вскрикнула, но тут же рассмеялась от радости. Лицо обжигал морозный ветер, дышать было трудно, но ощущения были волнующими. Она никогда не ездила верхом и впервые испытывала такую скорость. Это было как открытие - бег, просто бег по снегу, мог дарить такой восторг. Теперь она понимала, почему Каэль так любит кататься в Шардене.
Рыцари, следовавшие за ними, тоже оживились, наперебой подбадривая друг друга. Впервые она почувствовала с ними хоть какую-то близость.
Покатавшись ещё немного, Каэль взглянул на лицо Лены, оно уже покраснело от холода, и замедлил ход.
«Ты вся покраснела. Надо согреться.»
Он свистнул, подзывая рыцарей, и направил сани к охотничьему домику у подножия горы Калахан. Сруб из тёмного дерева стоял у самой кромки хвойного леса и выглядел словно из сказки.
«Внутри, кстати, довольно просторно.» - сказал один из рыцарей, открывая дверь.
Лена, словно героиня старой сказки, с замиранием сердца переступила порог. В углу аккуратно сложены дрова, на полках - котелки, кружки, чайники. Всё это словно сошло со страниц книги, которую в детстве рассказывал странствующий рассказчик.
Пока рыцари растапливали камин, Лена сняла пальто и шапку, развесила вещи и взялась было вскипятить воду для чая, но рыцарь Хайерн быстро отобрал у неё чайник:
«Оставьте это нам. Сейчас будет горячая вода.»
Он вышел на улицу, принёс полный чайник снега и поставил его на крюк над огнём.
«Даже обычный чай здесь кажется вкуснее.» - заметил Жетер, насаживая картошку на шампур.
«А картошка здесь вкуснее, чем в замке.» - улыбнулся Хайерн.
Они вели себя гораздо дружелюбнее, чем вначале, и Лена наблюдала за ними с неподдельным интересом.
Но вскоре Каэль встал.
«Я поднимусь к горе Калахан. Отдохните пока.»
«Да, Ваша Светлость! Удачи вам!»
«Осторожнее!»
Рыцари, похоже, вовсе не волновались, но Лена не могла понять, почему он пошёл один.
«Почему…вы один?»
Правда заключалась в том, что на горе могли появиться монстры, и в случае опасности Каэлю пришлось бы применить свои магические силы, не рискуя тем, что кто-то станет жертвой его тьмы. Рыцари, заранее предупреждённые о том, что нельзя говорить о его «проклятии», ловко увели разговор в сторону:
«Ограждения на горе сделаны не из обычного дерева, а из магии. Только герцог способен их распознать. Мы бы только мешали.»
Это была правда. Никакое дерево не защитило бы от монстра. Барьеры, это мощная магическая защита, невидимая простому глазу. Лишь герцоги и некоторые святые могли их увидеть. Но, несмотря на всё, рыцари по обычаю должны были сопровождать герцога хотя бы до подножия.
К счастью, Лена не заподозрила подвоха.
«Вот как…Всё здесь кажется чудом. Магия как защита…даже представить себе не могла.»
«Я скоро вернусь. А ты пока погрейся, поешь картошки. Иначе обратно в замке будет очень холодно.»
«Да, Ваша Светлость. Будьте осторожны.»
Она проводила его с тревогой в глазах. Рыцари, заметив мягкость в голосе Каэля, вновь переглянулись.
А когда он ушёл, они подошли ближе.
«Простите, что раньше не представились.» - неловко начал один. «Я Жетер Эрнестра, вице-капитан второго рыцарского отряда Шардена.»
«А я Хайерн Антес, тоже из второго отряда. Рад знакомству, госпожа.»
Вежливые слова немного успокоили Лену. Конечно, она верила, что Каэль не оставит её с недостойными людьми, но всё же прежние взгляды рыцарей ещё не выветрились из памяти.
Лена, наконец, немного расслабившись, приветливо улыбнулась и поприветствовала гостей:
«Здравствуйте. Меня зовут Лена, я работаю личной горничной у Его Светлости герцога.»
В её тоне не было и следа злобы или надменности, наоборот, вежливая искренность. Увидев такую доброжелательность, два рыцаря тоже понемногу перестали быть напряжёнными.
«Кхм...То есть...Вы, наверное, из благородного рода?» - с надеждой уточнил один из них.
«Нет, я простолюдинка.»
«А…Тогда, возможно, воспитывались при храме?»
«Что? Нет, я раньше была служанкой в Керуаке.»
Лена честно ответила, хотя понимала: для рыцарей это звучит как настоящий шок. Стать личной горничной герцога, это очень высокая честь, и такую должность традиционно занимают только женщины благородного происхождения. Их удивление было вполне предсказуемо: они застыли, пытаясь осмыслить услышанное.
«Честно говоря, я и сама не понимаю, как оказалась в этом положении.» - пробормотала Лена, смущённо опуская глаза. «Просто…меня попросили, и я согласилась.»
Но рыцарей удивляло не то, что простолюдинка стала приближённой герцога. Их смущало другое: [как обычная девушка, без дворянских, жреческих или рыцарских корней, вообще способна находиться рядом с человеком, обладающим дьявольской силой?]
С тех пор как Каэль и его свита прибыли в замок, этот вопрос не давал покоя всему персоналу. Но приказ был чётким, о проклятии молчать. Даже напрямую спрашивать Лену им было нельзя.
«Ну, раз Его Светлость выбрал мисс Лену, значит, у него были свои соображения.» - произнёс один из них, будто отгоняя лишние мысли.
Лена слабо улыбнулась и, словно невзначай, выдала ещё одну неожиданность:
«Мне кажется, Его Светлость очень добрый и чуткий человек. Возможно, я показалась ему жалкой, и он пожалел меня...Он слишком мягкосердечный. Иногда я даже за него волнуюсь. Миру не помешало бы быть немного жёстче, правда?»
Выражение лиц Жетера и Хайерна стало неописуемо странным. Хайерн даже не заметил, как уронил шампур с картофелем, который держал в руке.
«Вы...Вы сейчас о Его Светлости герцоге Луаве?» - осторожно уточнил Жетер.
«А разве здесь есть ещё кто-то, кого называют "Его Светлостью"?» - рассмеялась Лена.
«Он…эм…добрый…и чуткий?»
Лена весело улыбнулась, глядя на их потрясённые лица.
«Знаете, когда я впервые его увидела, мне было страшно. Но когда смотришь на него вблизи…он добрый. Просто старается этого не показывать.»
Но лица рыцарей ничуть не прояснились. Лена подняла выпавший шампур и, как ни в чём не бывало, закопала его в золу у камина, чтобы картофель дожарился. Закипевший чайник зашипел, и Лена аккуратно сняла его с огня, воспользовавшись крюком у очага.
«Ах, я же оставила чай в санях. Подождите немного, я сейчас принесу.»
Она поспешно вышла наружу, а двое рыцарей, всё ещё растерянные, переглянулись.
«Наш герцог…добрый?» - прошептал один.
«Не знаю, кого она имела в виду, но точно не того герцога, которого знаю я.»
«Слушай, может, она просто деревенская и думает, что если её не бьют плёткой, значит, это доброта? Я слышал, что в глуши дворяне до сих пор обращаются со слугами как с рабами.»
«Вполне логично.»
«Но всё равно…как она вообще может находиться рядом с герцогом и не страдать?»
«Вот именно. Даже с реликвией, сдерживающей его силу, если он в дурном настроении, всё, берегись.»
На самом деле именно поэтому Жетер и Хайерн сопровождали его в путь: их ауры были настолько сильны, что могли защитить их от дьявольского воздействия. Но Лена…Лена была обычной. И всё же, ничто её не трогало. Это было по-настоящему странно.
«А может, она пьёт какой-то очищающий эликсир перед каждым приёмом пищи?» - предположил Хайерн.
«Бывает и такое. Это даже самое логичное объяснение.»
Им не хотелось копаться в этом глубже, могли всплыть неприятности. Так что они просто покопались в золе, проверяя, как там картошка. Сидя у огня после долгого пути по холоду, их разморило. Вдруг Хайерн нахмурился:
«А где Лена? Почему так долго?»
Оба одновременно вздрогнули. Они вскочили и распахнули дверь хижины.
Перед ними лежала нетронутая снежная равнина.
От Лены не осталось и следа.
«Проклятье!»
Сани стояли позади хижины. Но следы Лены обрывались, не доходя даже до угла дома. А хуже всего, рядом со следами Лены были и другие, не человеческие.
«Это…следы Севчека.»
Севчек - монстр, похожий на карлика. Он двуногий, но с длинными руками, и когда спешит, перебегает на четвереньках. У него рога, тянущиеся от макушки вдоль позвоночника. Существо ужасное на вид, но к тому же - умное. Умнее большинства монстров.
«Как мы ничего не услышали?»
«Неважно. Надо гнаться!»
«Что-то здесь не так.» - пробормотал Каэль, глядя на магическую защиту Калаханской горы.
Барьер был цел, без трещин. Значит, всё должно быть спокойно, монстры не должны были пройти. Но на снегу сверху, в горах, было слишком много следов, явно не от животных.
[Если монстр появился, он бы спустился с горы...Почему же барьер цел?]
Монстры, хоть и едят животных, по своей демонической природе стремятся напасть именно на людей. Так устроены их инстинкты. Но у подножия горы не было следов.
Каэль чувствовал тревогу. Он бросился вниз. С усилением магии его скорость была нечеловеческой. Но уже через мгновение он заметил в снегу яму, как от взрыва. Присмотревшись, понял: это след от выхода монстра.
Темная энергия всё ещё вибрировала вокруг.
[Монстр...прошёл сквозь барьер?]
Мысль тут же перескочила на Лену. Она и двое охранников были ближе всех к этому месту. И как раз в этот момент он заметил вдали бегущих рыцарей.
«Жетер! Хайерн!»
Он рванул к ним.
«Где Лена?!»
«Ваша Светлость, появился Севчек!»
«Он похитил горничную! Это произошло совсем недавно!»
«Возвращайтесь в хижину, защитите себя аурой. Я найду Лену.»
«Но...Ваша Светлость, всё очень странно! Она пропала в двух шагах от дома, и ни звука! Но ведь она не могла не закричать, если бы увидела монстра!»
Каэль сжал зубы.
«Монстры...они эволюционируют. Сани и олени в порядке?»
«Да. Их не тронули.»
«Тогда немедленно в замок. Поделите рыцарей на отряды, пусть защищают замок и деревню. Живо!»
«Есть!»
Рыцари поняли: сейчас они - обуза. Их присутствие только мешает Каэлю полностью раскрыть свою силу. Они кивнули и поспешили назад. А герцог отправился по следам Севчека, чувствуя магическую дрожь.
«Ки-и-и, кхи-и-и...»
Какой-то мерзкий, хриплый звук пробудил Лену. Она открыла глаза. Перед ней кто-то стоял. Образы всплывали с трудом, но она вспомнила вспышку белого света, когда пошла за чаем.
Холод проникал до костей, она была явно не в помещении. [Зачем я сняла соболиную шубу?] - мелькнула мысль. А потом она услышала… это. Звук. И увидела. Ноги.
Не человеческие.
[Что это? Зверь? Но разве звери ходят на двух ногах?]
Ступни были трёхпалые, с длинными когтями цвета гнилого мха.
[Монстр...Это монстр. И я...попала в лапы монстра.]
Каэль никогда не говорил ей прямо, но Ардер упоминал охоту на чудовищ. И сейчас Лена поняла: всё, что она раньше только слышала, стало реальностью.
Даже несмотря на ужасные догадки, всё происходящее казалось Лене каким-то нереальным. Но стоявший перед ней монстр, заметив, что девушка пришла в себя, склонился и уставился ей прямо в лицо.
«АААААААА!»
Она закричала, истошно, рефлекторно, на автомате. Её разум ещё не успел окончательно проясниться, но то, что она увидела, вызывало первобытный ужас: вздутые жёлтые глаза, злобно светящиеся в темноте, и рот, из которого торчали острые зубы, не способные уместиться внутри пасти.
Лена попыталась подняться и отпрянула к ледяной, сырой каменной стене. Её тело задрожало. Монстр предстал во всей красе: рваные, словно обломки, рога, выступающие от макушки до спины, и кожа - грубая, багрово-синяя, как у покойника. Он был отвратителен.
Её крик привлёк остальных. Из глубины пещеры вылезли ещё трое, всего их оказалось четверо. Они обступили Лену, как стая голодных зверей, и начали тихо переговариваться между собой на незнакомом языке. Один из них выделялся, на его шее висело ожерелье с крупным аметистом. Он выглядел...главным. Было почти невыносимо видеть на таком чудовище украшение.
«Кто вы...что вы такое?»
Она знала, что не получит ответа, но всё же спросила. Может, голос придаст ей уверенности, хотя бы на мгновение. И тут произошло то, чего она не ожидала: главарь, молча уставившись на неё, медленно приблизился.
«Не подходи! Не смей!»
Её голос сорвался. Лена вжалась в стену, но бежать было некуда. Существо наклонилось и дотронулось до её лба длинным ногтем. От этого прикосновения по всему телу побежали мурашки. Она задрожала ещё сильнее, и в тот момент из безмолвного рта монстра раздался чужой голос - гладкий, хрипловатый, женский.
«Очнулась, наживка? Кричи. Кричи во всё горло. Позови герцога.»
Это было омерзительно. Словно в гнилом теле чудовища поселилась чья-то душа.
«Кто ты?! Слышишь меня?!»
Но чудовище больше не говорило по-человечески. Вместо этого оно схватило Лену за руку, потащило к выходу из пещеры и грубо бросило на снег. Остальные встали полукругом, глядя на неё и как бы требуя: «Кричи. Зови его».
Но в тот момент голос её предал. Лена лишь тряслась от страха и отчаянно пыталась придумать, как выбраться отсюда. [Женский голос назвал её "наживкой". Значит, цель - заманить сюда герцога. Если он придёт, ему будет угрожать опасность.]
[Если бы только сбежать отсюда без крика…Но я не выберусь. Я одна. И они, возможно, даже магию используют, если я потеряла сознание, не будучи раненной, значит, они могут…]
«Ааа…Ааа…»
Она бессильно всхлипывала, не зная, что делать. Но терпение монстров иссякло. Раздался её собственный крик:
«ААААА!! ААА!!»
Острая, жгучая боль вспыхнула на спине, прокатилась по телу. Платье было разорвано, плоть под ним - изрезана. Из глаз хлынули слёзы. Она задыхалась от боли и ужаса. Но Лена сдержалась, она не закричит снова. Ради Каэля.
Монстрам не было дела до её стойкости. Вожак пнул её, сильнее, чем нужно. Возможно, для него это было всего лишь легкое движение, но для Лены, уже израненной, удар оказался невыносимым. Особенно страшны были когти, одно неверное движение, и они могут пройти насквозь.
[Мама…мама…что мне делать…Я так боюсь…]
Слёзы текли по её щекам. Она звала маму, мысленно, отчаянно.
И тут существа снова завизжали своим "киик-киик", схватили Лену за руку и потащили обратно в пещеру. Главарь прошёл вперёд и что-то прошептал у каменной стены, откуда ранее не было выхода. В следующее мгновение на камне проступил магический круг, ярко-фиолетовый, зловещий.
Монстры завизжали, запрыгали, пещера задрожала. Лена ничего не понимала в магии, но нутром чувствовала: происходит что-то очень, очень плохое.
«Ч-что это такое…?!»
Из центра круга вдруг вырвалась лапа. Только предплечье, но оно было больше любого из монстров. Лена поняла их план: выманить герцога её криками, и натравить на него нечто чудовищное.
И тогда…
«Лена!»
Голос, пронёсшийся по ветру, она узнала мгновенно. Это был Каэль. А в пещере из магического круга вылезал монстр размером с телегой. Она не знала, насколько силён герцог, но в её мире люди не могли победить таких чудовищ в одиночку.
[Он умрёт…Из-за меня…]
«Нет! Не подходите! Убегайте, Ваша Светлость!»
Она закричала громче, чем раньше. Даже монстры удивились, засуетились. Но Лена их больше не боялась. Её больше не страшили клыки и когти. Страх за Каэля оказался сильнее.
Лена закричала прямо в магический круг:
«Убирайся! Убирайся обратно, чудовище!»
Монстр внутри как будто не мог вырваться наружу, пока звучал её голос. Главарь выглядел растерянным. И вновь из его рта послышался женский голос:
«Ты…Что ты творишь?! Кто ты?!»
«Замолчи! Прочь отсюда! Лена вас не простит!»
Она плакала, кричала, лицо её налилось краской. Севчеки застыли, словно вцепившись в воздух. Главарь взбесился. Он занёс когти, целясь ей в лицо.
Лена зажмурилась, отпрянула…но удара не последовало.
«КИИИИИК!»
Что-то горячее брызнуло ей на кожу. Пещера наполнилась воплями боли.
Она открыла глаза.
Главарь лежал на земле. Сам он катался в агонии, чернея, а в воздухе вился дым, от оружия, которое лишило его конечности.
И тут остальные Севчеки обернулись, на входе стоял Каэль. Один из них схватил Лену, прижал когти к её горлу.
«Как смеют эти отбросы…!»
Гнев Каэля пульсировал, как магия. Он узнал их. Севчек - низкоранговый демон. Умный, быстрый, но слабый. Их можно было убить одним движением клинка. Но…они тронули Лену.
«Ваша Светлость! Внутри…Ещё монстр…!»
Лена попыталась предупредить, но Севчек зажал ей горло.
Каэль замер.
Они действительно были умны. У них был заложник, и не кто-нибудь, а единственная, к кому он испытывал чувства. И пока главарь корчился, двое других рванулись на Каэля. Один держал Лену. А из круга уже почти вылез монстр.
Для обычного человека, это был конец. Но их врагом был Каэль Луаве.
«Сдохните.»
Голос прозвучал глухо, как удар по медной пластине. В следующее мгновение из тела Каэля вырвался чёрный дым, заполнив пещеру. Из дыма тут же сформировались четыре острых копья, и пронзили монстров в сердца. Всё произошло за долю секунды.
Оставшийся дым сгустился в вихрь и ринулся в магический круг. Где-то по ту сторону послышались предсмертные вопли тварей. Её головы не было видно, но исход был ясен.
Каэль бросился к Лене.
«Лена! Ле…»
Он надеялся, что кровь на ней - чужая. Но это была её кровь. Изуродованное платье на спине, глубокие, рваные раны…Следы когтей.
«Ваша Светлость…вам нужно…убегать…» - прошептала Лена, теряя сознание.
«Не волнуйся, Лена.» - мягко ответил Каэль. «Все чудовища уничтожены. Тебе сильно больно?»
Он с трудом сдерживал ярость, кипевшую внутри, не к монстрам, а к самому себе. Именно по его вине пострадала его дорогая служанка, его милый кролик. Ни один другой не был виновен в её страданиях.
«В замке есть дежурный лекарь. Потерпи, Лена, тебя сразу же вылечат.» - сказал он, снимая свой плащ и закутывая её ледяное тело. Но даже в этот момент Лена вцепилась в его руку, слабо прошептав:
«На шее монстра…ожерелье…»
«Что?» - Каэль напрягся.
«Голос…женский…у чудовища…»
На этом Лена ослабела окончательно. Измученная болью, холодом и страхом, она потеряла последние силы и провалилась в беспамятство.
Маржелла - колдунья, управлявшая чудовищами через магические камни, с задумчивым лицом перебирала пальцами хрустальный шар. Вскоре в пещеру вошёл Леонард, обеспокоенный её срочным сообщением. Несмотря на ранний час, он был безупречно одет, ни один волос не выбился из причёски.
«Что случилось, Маржелла?»
«Ах, Ваша Светлость, простите, что тревожу вас, но произошло нечто…удивительное.»
«Удивительное?»
«Да. Очень странное. Неизвестное…»
Леонард сел спокойно, не проявляя спешки. Он знал: если Маржелла говорит, что случилось нечто "интересное", это всегда означало нечто важное. Ни один жрец или учёный не искал истину с такой страстью, как эта чёрная колдунья. Всё, что она раскрывала, приносило ему огромную пользу.
«Насколько же оно интересно на этот раз?»
«Появилась неизвестная сила, Ваша Светлость.»
«Неизвестная? Какая ещё сила?»
«До сих пор мы знали лишь магию двух герцогств, власть Королевы, подавляющую их, и священную силу храмов. Но сегодня произошёл прецедент: некая сила, не относящаяся ни к одной из категорий, вмешалась и прервала активацию магического круга.»
«Что? Это была не магия, но она смогла остановить чёрный круг?»
«Именно так. И использовала её…женщина, находящаяся при герцоге Луаве.»
Леонард был потрясён не меньше, чем при открытии новой силы.
«Женщина? У Каэля была женщина? Это невозможно. Даже Калия не может полностью подавить его дьявольскую силу. Любая, кто бывал рядом с ним, должна была сойти с ума.»
«Но она - в полном уме. Более того, несмотря на смертельную опасность, пыталась спасти герцога Луаве. Я не знаю, кто она такая, но...»
«Она жрица?»
«Вряд ли. Её сила не принадлежит к известным. Я уверена: она - не жрица.» - твёрдо сказала Маржелла, которая и сама была жрицей в прошлом.
Лицо Леонарда, обычно спокойное и самодовольное, сразу посерьёзнело.
«Его дьявольская сила ослабевает? Это возможно?»
«Мне неизвестно. Мир полон тайн…Но даже если нападение монстров не удалось, само существование этой женщины, уже ценный результат. Ха-ха-ха!» - радостно засмеялась Маржелла.
Но Леонард не разделял её веселья. Он знал силу Каэля лучше многих. Магия герцога усиливалась при использовании, но его дьявольская природа требовала постоянного контроля. Если же она начала исчезать, это серьёзнейшая проблема. Даже если всё семейство Сантелла выступит против него, нет уверенности, что они смогут победить Каэля, если он раскроет всю свою мощь.
[Нет. Не может быть. Я бы почувствовал, если бы проклятие было снято...]
Как глава герцогства Сантелла, Леонард был чувствителен к магическим потокам. Он ничего не ощущал. [Значит, либо у этой женщины редчайшая природа…либо она опаснее самого Каэля.]
Сжав губы, он посмотрел на магический круг с холодным взглядом.
Фил, житель замка Шарден, давно не испытывал такой тревоги. С тех пор как появились монстры, таких событий ещё не было. И уж точно он впервые видел герцога Луаве настолько встревоженным.
Монстр появился слишком рано, и даже прошёл сквозь защитный барьер, это уже само по себе вызывало тревогу. Но Каэль Луаве всегда был надёжной защитой. Пока он в Шардене, деревня в безопасности.
Но сегодня этот самый герцог испустил ужасающее давление и, не теряя ни секунды, потребовал срочного лечения для своей служанки. Фил почувствовал, что может умереть от одного его взгляда.
На спине девушки были три ужасные раны, будто кто-то провёл ржавыми когтями. Хотя они не были смертельными, боль, судя по всему, была невыносимой. Хорошо, что она потеряла сознание.
Фил хотел как можно скорее начать лечение, но даже это оказалось непросто: Каэль разрешил лишь разрезать платье на спине, категорически запретив раздевать Лену полностью. Он приказал, чтобы другие горничные завершили перевязку, и смотрел на Фила с таким взглядом, что тот едва не уронил бинты.
«Как она?» - спросила старшая горничная Марианна.
«Жизнь вне опасности. Раны заживут, но следы, вероятно, останутся. Если бы монстры хотели убить её, их когти прошли бы не по спине, а по сердцу.» - мрачно ответил Фил.
Марианна вздрогнула. Ни один человек не пострадал от монстров раньше. Видя ужасные раны Лены, все в замке побледнели. Но бледнее всех был сам Каэль.
«А сам герцог…как он?»
«Хуже некуда. Если бы я хоть немного ошибся в перевязке, головы бы мне не сносить. Не знаю, что произошло…но, как бы странно это ни звучало, мне кажется…в Шардене скоро наступит весна.»
«Что вы имеете в виду? Монстры теперь умеют менять погоду?»
«Нет, забудь. Просто я перегрелся от волнения. Ха-ха!» - отмахнулся он, уходя с лёгкой улыбкой.
Марианна лишь покачала головой, подумав, что он несёт чепуху. Но Фил, удаляясь, всё ещё улыбался, вспоминая, каким растерянным был Каэль.
Он - герцог Луаве, наследник великой магии, о котором говорили как о монстре, проклятом, опасном. И он смотрел на хрупкую служанку так отчаянно, будто если с ней что-то случится, он рухнет вместе с ней.
[Но…ведь странно, что он ни разу не влюблялся…в его-то возрасте…]
Она улыбнулась, надеясь, что весна всё-таки наступит и для герцога, чьё сердце столько лет оставалось холодным.
Когда горничные закончили перевязку и вышли, Каэль, ходивший кругами по комнате, тихо подошёл к кровати и сел рядом.
Запах крови всё ещё витал в воздухе. Лена, лежащая на белоснежном белье, была бледнее самой простыни. Её губы, обычно нежно-абрикосового цвета, посинели. Длинные ресницы не дрогнули на фоне закрытых век.
«Лена…» - тихо позвал он, зная, что она в глубоком сне. Но продолжал звать. Её безжизненное лицо пугало его, словно она ушла навсегда. Он звал, чтобы она осталась…чтобы не исчезла.
Это был…страх. Настоящим. С того момента, как он увидел, как чудовище схватило её за горло, он утратил хладнокровие.
Обычно четырех чудовищ он бы уничтожил с усмешкой. Возможно, даже изучил бы их магию. Но тогда…он думал лишь о ней. Убил всех, не колеблясь, чтобы только спасти её.
Даже раненная, Лена сказала ему: «Убегайте».
«Прости меня, Лена…»
[Для обычной девушки, выросшей в тихом Керуаке, где и малейший монстр - редкость, пережитое было настоящим кошмаром. Даже люди Шардена, привыкшие к угрозам, теряли самообладание, а она - не только попала в лапы чудовищ, но и получила травмы.]
Он не знал, ненавидела ли она его за это. Но от мысли, что она страдала из-за него…сжималось сердце. Он понимал теперь, что значит "гореть изнутри".
[К счастью, она жива. Но если бы…если бы её состояние было критическим…он бы не сдержался. Даже если злость была бы направлена только на себя.]
Каэль долго корил себя, а потом начал обещать ей - спящей, безмолвной.
«Когда мы вернёмся в Арденн…я приведу лучшего целителя, чтобы на теле не осталось ни следа. Куплю тебе новое, мягкое ложе. И больше не пойдёшь на рынок, зачем тебе это. Просто будь рядом. Я подарю тебе всё, что ты захочешь - платья, украшения…Только поправься. Пожалуйста.»
Каэль бережно посмотрел на Лену, тихо спящую рядом. Осторожно, чтобы не разбудить, он поправил прядь волос, что спала ей на лоб, и аккуратно заправил её за ухо. При взгляде на её изящное, трогательно милое ушко он невольно улыбнулся: наверное, ему не стоило бы удивляться, если бы оно вдруг оказалось длинным и пушистым, как у кролика. Словно само собой разумеется: «Вот она какая, крольчонок».
«Уу...у-ууу…» - на шее Лены дрогнула едва заметная жалоба.
Только тут Каэль понял, что непроизвольно игрался с её ухом. В испуге он резко отпрянул назад, да так, что задел стул, тот с шумом рухнул на пол.
«Ох...» - бросившись его поднять, Каэль вдруг ощутил чьё-то пристальное внимание. Нет, даже не услышал, скорее ощутил взгляд.
Он поднял голову, и встретился взглядом с Леной. Её глаза, чуть отливавшие нежной сиренью, смотрели прямо на него.
«Лена?»
Она не ответила, просто смотрела. Внезапно испугавшись, Каэль бросился к ней ближе, заглянул в глаза:
«Ты меня слышишь? Ты знаешь, кто я?»
«Ваше...П...Пре...восходительство...» - губы Лены, побелевшие от усталости, едва заметно дрогнули. Но будто её разум всё ещё плыл где-то далеко, Лена шептала вслух, с трудом подбирая слова:
«Бе...бегите...монстры...»
Сердце Каэля сжалось. Лену едва вернули к жизни, а она думает только о нём, только бы с ним ничего не случилось.
«Лена...всё хорошо. Мы в замке Шарден.»
«Зам...к...»
«Да. Я виноват, не ожидал нападения. Я отвёл тебя туда, не подумал, и ты так пострадала…Прости меня.»
«Ваше...Пре...восходительство...Вы...живы?»
Сквозь затуманенный взгляд Лены пронеслась одна-единственная забота, о нём. Каэль аж речи потерял.
«Вы...целы?»
Лена, с трудом разлепляя губы, снова задала вопрос. И Каэлю пришлось выдавить из себя ответ:
«Я...да, всё хорошо. Лена, ты о себе подумай. Не знаю, помнишь ли, ты ведь сильно пострадала, у тебя...»
«Это...хорошо...» - чуть улыбнувшись, Лена словно обрела покой и вновь погрузилась в сон. Тогда как Каэль замер с лицом, будто по нему молния ударила.
«Хорошо? Это...хорошо?»
[Ведь её похищали монстры, она пострадала, и всё равно считает, что всё хорошо? Лишь потому что сам он не пострадал? Какой был смысл ей думать о его жизни выше собственной?]
Полгода минуло с тех пор, как Лена оказалась при нём «ради рода Фиделии». [Да, жизнь при дворе легче, чем в Керуаке…но неужели ради этого она должна ценить его жизнь больше своей? Что бы он ни вспоминал.]
Даже его тёмная сила не действовала на Лену, он точно знал: под чарами она быть не могла.
[Любить его, такого, она не могла…не могла…]
Каэль вовсе не понимал Лену. Но в одном был уверен: эта девушка стала по-настоящему дорогой для него.
Когда Лена только появилась в его доме, Каэль думал, что никто не сможет у него её забрать. [Теперь же было ясно: он сделает всё, чтобы защитить её, чтобы ей жилось не хуже, чем любой благородной девушке.]
И вдруг Каэля осенило: [не слишком ли много в его чувствах заботы? Не та ли это привязанность, какую испытывают родители к детям? Не относится ли он к Лене как к ребёнку?]
С такими мыслями он не заметил, как в дверь постучали.
«Кто там?»
«Ваша Светлость, это Жетер.»
Голос Жетера звучал тревожно. Каэль чуть не позвал его войти, но заметил, что плечо Лены всё ещё непокрыто, и сам вышел к нему.
«В чём дело?»
«Монстры в этом году какие-то странные. Главный рыцарь первой стражи прислал гонца: у входа в деревню появился целый выводок мелких монстров. Через барьер пробрались, но явно ослабли. Как это возможно…»
За весь пятнадцатилетний опыт жизни с монстрами в Шардене такого не бывало. Отчёты прошлых лет не подготовили его к тому, что произошло, и пусть Лену не ранили смертельно, он был готов ко всему.
«Судя по всему, герцог Сантелла в этом году не дремлет.»
«Некоторые из монстров были с какими-то странными ожерельями…Откуда такие украшения?»
«Ожерелья?» - Каэль резко перебил Жетера. В памяти всплыли слова Лены, едва живая, в пещере:
[На шее монстра...ожерелье…]
[Монстр…голос женщины…]
Тогда, торопясь доставить Лену обратно, у него не было времени разглядеть убитого Севчека, хотя Лена ясно говорила: это ожерелье. Смутно припомнилось, у главаря что-то на шее поблёскивало, вроде аметиста.
[Да только даже самые хитрые монстры не могли бы делать украшения. Особенно ожерелья с камнями.]
[Вероятнее, это принадлежало человеку, и находилось где-то рядом. Не случайно, наверное.]
«К тому же…монстры пользовались магией.» - пробормотал он.
Вспомнился тот миг, как из-за предела магического барьера в пещере появились монстры, иначе бы они барьер не миновали! [Вот почему им удалось утащить Лену, стоило применить простое заклинание тишины.]
[Но в мире магии всё непросто. Это удел либо посвящённых, либо одарённых, не диких зверей.]
[Однако если использовать магические камни как проводники, есть способ управлять монстром снаружи. Правда, для этого нужен незаурядный чёрный маг.]
Теперь, поняв всю примитивную суть плана врага, Каэль хмыкнул: они осмелились применить магию против него.
[Если бы всё было лишь глупой шуткой, простил бы. Но раз Лена пострадала, им теперь только и останется, что раскаиваться.] Каэль холодно улыбнулся.
«В-Ваша Светлость?» - Жетер с трудом сдерживал дрожь: улыбка Каэля была пугающей, в глазах не было радости.
«В бою бейте прежде всего того, кто носит магическое ожерелье, это главарь. И отнесите мне это ожерелье.»
«Да, Ваша Светлость!» - ринувшись исполнить приказ, Жетер бросился было прочь, но тут прибежал другой рыцарь.
«Ваша Светлость!» - Второй рыцарь, весь белый от страха, закричал: «Из горы Калахан вырвалась огромная стая монстров!»
Лицо Жетера побледнело. Каэля же не тронуло: он, будто ждал этого, сразу двинулся к вратам замка.
«С этого момента первый отряд защищает деревню, второй - замок. Дворецкий и служанки подготавливают лекарства, возможны раненые. Хайерн - принеси мне меч.»
Все быстро пришли в движение, стирая с лица былое изумление. Слуги поспешили к складу, девушки стали освобождать столовую, превращая зал в лазарет.
Перед самым выходом Каэль шепнул слуге:
«Следи за Леной. Если что, сразу зови.»
«Понял, Ваша Светлость.» - радушно кивнул тот.
Каэль нахмурился, но больше внимания не уделил: не до того.
«Постарайтесь, чтобы ни один монстр не проник в замок. В этом году они особенно коварны.» - напоследок попросил он, взбираясь в седло.
Но теперь он мог использовать всю свою силу, не сдерживаясь. Спасти Лену полностью он уже не мог, но хотя бы отомстит за неё сполна.
В рубиновых глазах явился алый отблеск, а рука, сжимающая поводья, стала чернеть от избытка мрачной силы.
«Ну вот, наверняка наш герцог Луаве уже отправился к Калахану.» - весело напевала Маржелла, выпуская свежую партию монстров. Она подошла к большому зеркалу на стене, вокруг которого сияли зловещие фиолетовые камни.
В её руке заиграл опасный блеск кинжал.
«Перестань тянуть время ради забавы, убирай всё, что мешает. Чем быстрее избавимся от лишних свидетелей, тем лучше.» - недовольно бросил Леонард, наблюдая за её игрой. При мысли об этой женщине, обладательнице неведомой силы, его передёргивало: только однажды она вмешалась в магический круг, и всё замерло, такая была мощь.
В доме герцога Сантелла таким, как она, он места не находил.
«Увы, приказ господина – важнее.» - усмехнулась Маржелла. «Но тело мне можно оставить?»
«Делай, что хочешь.»
Всё равно результаты опытов Маржеллы в конце концов доставались Леонарду, пусть играет, раз хочет.
С довольной улыбкой Маржелла встала перед зеркалом и начала неразборчиво шептать незнакомое заклинание, поигрывая рукоятью кинжала…
Поверхность зеркала, в которой отражалась Маржелла, внезапно задрожала, словно водная гладь. И вместо мрачной пещеры оно отразило уютную спальню: мягкий свет, дорогая мебель, белоснежное, пушистое постельное бельё, и юная женщина с тёмно-каштановыми волосами, крепко спящая, зарывшись в подушки.
Но видеть всё это могла только Маржелла, произнёсшая заклинание. Леонард, стоявший позади неё, продолжал видеть в зеркале лишь отражение собственной дороги.
«Это, случайно, не та самая женщина герцога Луаве?» - удивлённо пробормотал он. «Как она может так безмятежно спать в такой роскошной комнате?»
«Невероятно, но если это и правда она, то лицо Каэля, когда он вернётся с победой над чудовищем, стоить увидеть.» - усмехнулась Маржелла.
Леонард рассмеялся. [Как Каэлю удалось найти женщину, которая не была жрицей и при этом не поддавалась его дьявольской силе, загадка. Но если он потеряет это редкое человеческое существо вот так, глупо и бессмысленно, его безупречное лицо, несомненно, исказится. Жаль только, что он не сможет увидеть это лично.]
«Забери её тело, но оставь одну руку на кровати.» - сказал Леонард с усмешкой. «Пусть Каэль держит её, когда будет рыдать. Немного милосердия ещё никому не вредило.»
«Ахахаха! Ваша Светлость, вы как всегда великодушны. Хорошо, я мигом.»
Маржелла взмахнула зачарованным кинжалом и шагнула в зеркало. Её тело беспрепятственно погрузилось в его, казавшуюся твёрдой, поверхность.
Пещера, где лишь мгновение назад звучал её голос, погрузилась в тишину. Шарденский замок в это время был занят нашествием чудовищ, и никто не заглядывал в комнату, где лежала больная. Всё шло по плану.
Маржелла вышла из зеркала в роскошной спальне и медленно подошла к спящей женщине. Та дышала тяжело, возможно, её знобило.
«Бедняжка. Должно быть, ей очень плохо...Но не волнуйся. Скоро ты почувствуешь облегчение.» - пробормотала ведьма с холодной улыбкой.
В её руке сверкнул зачарованный клинок, отразивший кровавый свет фонаря на стене.
И в тот самый миг, когда Маржелла подняла меч, Лена - женщина, лежавшая в постели, вдруг распахнула глаза.
«А?»
Рука ведьмы застыла в воздухе. В голосе прозвучало растерянное мычание.
[Это было странно. Женщина, находившаяся в лихорадке, вдруг открыла глаза и уставилась прямо на неё. Не растерянно, не испуганно, а твёрдо и с вызовом. И даже не попыталась пошевелиться.]
«Д-добрый вечер…мисс?» - выдавила Маржелла, опуская кинжал, не в силах унять любопытство.
Перед ней было красивое лицо. Бледное, без румянца, но кожа - нежная, глаза - огромные, с густыми ресницами. Только вот взгляд…Он был чужим. Давящим. Полным зловещей власти.
«Мне очень жаль, но мой господин ждёт. Вам нужно умереть.» - сказала Маржелла, не выказывая ни капли сожаления. Она вновь подняла кинжал и встала над хрупкой фигурой на постели.
Но тут Лена пошевелила губами:
«На кого ты смотришь свысока?»
С этими словами что-то невидимое, невыносимо тяжёлое, придавило Маржеллу к полу, будто гигантская глыба камня обрушилась ей на плечи.
«А-а-а!»
Она попыталась противостоять этой силе, задействовав всю свою магию. Напрасно. Она смогла лишь встать на колени. Малейшая неосторожность, и её бы размазало по полу.
Она в ужасе оглядывалась, не понимая, что происходит. Женщина на кровати всё так же лежала, не шелохнувшись. Но теперь ведьме приходилось смотреть на неё снизу вверх.
«Кто ты такая?!» - вскрикнула она в панике.
Ответом ей был тихий смех.
«Я не думала, что незваная гостья станет задавать вопросы.»
Голос был едва слышен, но каждая нота пронизывала Маржеллу до костей. Перед этим спокойным величием она чувствовала себя ничтожно малой. Даже перед жрецами, заключившими её в темницу, и перед Леонардом, освободившим её, она не испытывала такого страха.
Лена, будто потеряв интерес, небрежно указала на неё пальцем:
«Ты не должна ничего обо мне помнить.»
Она легко щёлкнула пальцем, и в тот же миг тело Маржеллы, словно отшвырнули назад, исчезло в зеркале. Вместе с ведьмой исчез и сам проход, и кинжал, и тень, отбрасываемая зеркальной поверхностью. Лена закрыла глаза, её фиолетовые зрачки погасли под тяжёлыми веками.
Спустя некоторое время в комнату вошёл доктор Фил, сопровождаемый двумя горничными с инструментами для лечения. Для него обстановка в спальне казалась неизменной.
Он кивнул служанке, и та аккуратно откинула одеяло. Доктор прикоснулся к лбу Лены, ожидая, что её тело ещё горячее. Но температура была в норме. Дыхание ровное. Цвет лица, заметно лучше.
«Вот это да.» - удивлённо пробормотал он. «Ну, крепкий у неё организм…»
Пока служанки разматывали повязки, он отвернулся, Каэль не простил бы ему взгляда на обнажённую Лену. Фил уставился в окно, за которым где-то в Калаханских горах шло настоящее побоище. Конечно, устроенное не чудовищами, а самим Каэлем.
«Д-доктор!»
Его отвлекли испуганные возгласы служанок.
«Что случилось?»
«Это…мы сами не знаем…»
Он подошёл к кровати. Под лампой из кровавого камня хорошо просматривалась её спина - гладкая, чистая, без следов недавней жуткой раны.
«Невероятно…» - выдохнул Фил.
Он потрясённо взглянул на лицо девушки. Следы страшной раны остались только на повязке, а её тело было совершенно целым.
«Как такое возможно…»
За тридцать лет врачебной практики он такого не видел. [Конечно, герцог Каэль мог сам себя исцелить магией, но Лена - не из герцогского рода. Да, редкие люди с магическими способностями рождались и вне этой линии, но Каэль бы знал, если бы она была одной из них.]
Фил задумался. [Что это было?]
Возможно:
1. Каэль всё же исцелил её, нарушив свои принципы.
2. Её загадочная устойчивость к его дьявольской силе каким-то образом проявилась и здесь.
3. Или, как утверждали, монстры использовали иллюзорную магию, и её рана была вовсе не настоящей.
Он велел служанкам молчать о чудесном исцелении. До подтверждения Каэля, это не должно выйти за пределы комнаты. К счастью, все слуги герцога были немногословны, знали, что за болтливость в этом доме легко исчезнуть бесследно.
Оставив девушек одевать Лену, Фил покинул комнату.
«Я чувствовал, что она не простая...Но это уже слишком.» - пробормотал он.
Тем временем в пещере Леванаса в панике метался Леонард:
«Маржелла! Очнись! Очнись же!»
Он был уверен: убить бессильную девушку не составит труда для такой ведьмы. Но вдруг Маржеллу буквально выбросило из зеркала. Она была без сознания, без единой царапины.
Её ученики уложили её на кровать. Леонард раз за разом пытался вернуть её в чувство благословением, но всё было тщетно. Жива, но не просыпается. И это, катастрофа. Ведь только она могла вызывать чудовищ.
«Чёрт возьми! Я только собирался призвать ещё больше монстров!»
Сила, которая не дала ей прийти в сознание, была внутренней. И времени у Леонарда оставалось мало, скоро должен был состояться бал. Как глава семьи Хранителей, он обязан был быть там.
Он хотел отвлечь Каэля с помощью чудовищ и в это время убрать загадочную женщину рядом с ним. Опасность, которую невозможно объяснить, следовало устранить в первую очередь.
Но он и представить не мог, что всё закончится так.
С трудом сдерживая ярость, он посмотрел на холодное зеркало в стене.
«Женщина рядом с Каэлем...она не так проста, как кажется.»
Предчувствие беды стучало в висках.
Даже если армия чудовищ, которую он собрал, поможет Ридделл, потеря Маржеллы могла оказаться слишком высокой ценой. Она была слишком важна.
Леонард снова приложил ладонь к её лбу, тщетно. Её сознание не желало возвращаться. Он со злостью сжал зубы, вышел из пещеры и велел ученикам лечить её всеми силами.
Похоже, в этом году ему придётся вернуться в Арденн раньше, чем планировалось.
«Хооо… хааам…»
Лена, тихо прозевавшись, потерла глаза тыльной стороной ладони.
«Лена? Ты проснулась?»
Сквозь дремоты до нее донесся заботливый, чуть встревоженный голос. Лена обернулась, и сразу растерялась, заметив, как пристально в нее смотрят рубиновые глаза.
«Э…э-э, герцог…»
Лена давно так сладко не спала: проснулась отдохнувшей, но вид перед ней был совсем не бодрый. Каэль сидел напротив, бледный и взволнованный.
«Ты как? Ничего не болит?»
«Ах, да вы о себе подумайте, Ваша Светлость! Вы в порядке?»
Лена тут же осмотрела Kaэля своими опухшими, еще не отдохнувшими глазами. Лицо бледное, волосы спутаны и словно склеены чем-то жутким, взгляд отчаянный…
Герцог выглядел нездорово, нервно и измотанно.
«Со мной всё хорошо. Скажи лучше, как ты себя чувствуешь?»
«Я? Всё нормально, правда.»
«Спина не болит? Может, что-то ещё беспокоит?»
В этот момент Лена наконец вспомнила, как оказалась в постели.
«Постойте…если подумать…»
Она отлично помнила, как острые когти чудовища распороли ей спину. Боль была такой, что ее невозможно забыть.
Однако, проведя рукой по спине, Лена не нащупала ни шрама, ни зуда, и малейшего следа вчерашней раны.
«Как такое возможно? Я что, это…мне все приснилось?»
«Лена…ты что-нибудь помнишь?»
«Помню…как меня утащили монстры в пещеру, спину разорвали. Но сейчас думаю, может, это был сон? Или я просто потеряла сознание, а пока не очнулась, всё успело зажить?»
Каэль внимательно вгляделся в Ленины растерянные глаза и понял: она не притворяется. После возвращения из Калахана он первым делом вызвал Фила и спросил о состоянии Лены. Тот, оглядевшись по сторонам, тихо шепнул:
«Вы случайно не применяли на служанке магию, герцог? Для исцеления.»
«Что за глупости? Разве можно просто так вливать магию кому попало?»
«Или, может, вы благословили её на исцеление?»
«Ни разу в жизни я такого не делал.»
«Хм…а между тем, все раны у нее исчезли бесследно. Две служанки пытались сменить повязки, но там не оказалось даже шрама. Я велел им молчать о случившемся.»
Сначала Каэль не поверил, ведь Лена никогда не проявляла ни капли магии, чтобы зажить за несколько часов. Но, глядя, как мирно и здорово она спит, сомневаться было уже невозможно.
«Как это могло случиться?»
«Герцог, скажите честно, кто она такая?
[Если бы он и сам знал…Кто эта милая и хрупкая девушка, что, похоже, владеет силой, недоступной даже благородным?]
Фил явно не поверил словам герцога, будто тот ничего не знает, но, по крайней мере, радовался, что Лена не страдает.
Каэль решил остаться рядом, чтобы убедиться: будет ли Лена ощущать что-то странное, проснувшись. Но когда она, протирая глаза, всё ещё была той же наивной Леной, ему даже стало чуть-чуть смешно: [разве могло быть иначе? Хотя, конечно, эта милая простота в ней тоже была очаровательна.]
«Может…вы меня вылечили, Ваша Светлость?» - Лена неуверенно подняла глаза.
«Я?»
«Слышала, будто герцог умеет исцелять…своим благословением…»
Каэль чуть не сказал правду, но, вспомнив ситуацию, запнулся. [Как иначе объяснить чудо исцеления? Он ведь вышел, а вернувшись, увидел Лену здоровой. Это могло её запутать…]
Немного поразмыслив, он решил временно не раскрывать истину.
«В общем, ничего особенного…»
«Всё-таки вы меня спасли! Герцог, спасибо вам! Чем я могу отплатить за такую милость? Клянусь, буду служить вам верой и правдой до самой смерти!»
«Эм…»
По правилам приличия, он должен был сказать: «Не стоит так благодарить», ведь по сути ничего не сделал. Но услышав её клятву, он почему-то не захотел отказываться от неё, пусть даже это просто слова.
«Ну…как хочешь.» - смущённо буркнул он, чувствуя жжение в ушах. Лена вдруг посерьёзнела; совесть закапала, не пора ли всё рассказать?
«Ваша Светлость…То, что у вас на одежде…кровь?»
«Что?»
«И волосы…и мундир…Вы ранены?!»
«Нет-нет, не моя…то есть…от монстров.» - поспешил объяснить он, внезапно поняв, как ужасно, наверное, выглядел рядом с ней, весь в крови чудовищ.
«Я пойду умоюсь. Не переживай, я не ранен. Отдыхай.»
«П-простите…»
Лена долго ещё смотрела ему вслед, а её щеки заливались румянцем. Если подумать, то выходит, пока она спала, герцог сторожил её…
В баронстве за ней обычно присматривали дядя Тео, тётя Лейла и Сид, но от этого Лена лишь чувствовала укол вины: из-за неё кто-то не досыпал после тяжёлого дня, и невольно жаль было отнимать их редкие минуты покоя. Потому она молчала о недомоганиях и потом долго не могла оправиться.
Но теперь всё по-другому: тёплая постель, забота, и сам герцог рядом, дожидающийся, когда она проснётся…
На сердце у Лены разлилось мягкое тепло, невольно растянулись губы в улыбке. Она и не верила, что в жизни может появиться место простой человеческой доброте…Главное, не привыкнуть к этому слишком сильно.
[Ну, наверное, просто совпало…]
Лена пыталась убедить себя, что герцог просто зашёл вовремя. Но в глубине души понимала: такая забота, удивительная и редкая роскошь для неё, и это был очень добрый поступок…
Когда пришла весть из Леванаса, что отряд Леонарда отправился в Арденн, Каэль тоже стал готовиться к отъезду. У Лены теперь не было причин задерживаться: все раны чудесным образом исчезли.
«Ваша Светлость, что делать с этим? С собой возьмёте?» - Лена держала у плеча изящную накидку из меха серой лисы. Её щёки порозовели, а в глазах заиграл огонёк радости в предвкушении возвращения домой.
«Клади в вещи.» - отозвался Каэль.
Лена засуетилась, отступая в сторону. Каэля же не отпускало желание узнать: [кто же она такая? Откуда пришла сила, исцелившая её за одну ночь? Она искренне благодарила его, думая, что спасение, его заслуга, но Каэль не мог понять: правда ли это благодарность или хитрая уловка?]
Он уже точно знал: [Лена не враг. Если бы была шпионкой или убийцей, давно бы воспользовалась тем случаем в пещере. Даже получив тяжелое ранение, она не кричала, если бы не его обострённые чувства, он бы не услышал её сквозь зимний ветер.]
И первое, что она прошептала, увидев его, «Спасайтесь…»
Эти сцены преследовали Каэля опять и опять, врезались в память. Он невольно задумывался: [А, если бы я хоть немного опоздал?] Даже представить страшно.
[Тут дело было не в чувстве долга перед служанкой, вдруг становилось ясно: защищать Лену для него теперь так же важно, как защищать своих людей.]
[Видимо, слишком легкомысленно относился к врагам. Как же глупо с их стороны, пытаться навредить моим…]
Каэль твёрдо решил: этой зимой он не позволит подобному повториться.
Пока герцог собирался, Лена прощалась с обитателями замка Шарден.
«Жаль, что вы уезжаете так быстро…может, в следующем году приедете с Его Светлостью снова?»
«Раны затянулись, но не забывайте: добавляйте это лекарство в чай, оно укрепит вас!»
«Мы сами перенесём ваш багаж, отдохните пока, дорога тяжёлая. Виола, принеси Лене мёду!»
Множество добрых, искренних улыбок сопровождали Лену, хотя ей немного неловко: почти всё время она проводила рядом с герцогом и едва ли общалась с остальными. Однако все относились к ней будто к давней подруге.
[Какие же здесь теплые люди.] - размышляла Лена. [Даже Марианна, главная служанка, была ко мне добра…]
В Баронстве сколько ни старалась, служанки только ворчали, рыцари терпеть не могли. А в Арденнском герцогстве и здесь, в Шардене, к ней все отнеслись по-семейному, как бы она ни сторонилась.
Это тронуло Лену до глубины души, и внутри потеплело настолько, что захотелось поверить, она может доверять людям.
«Я…я тоже хотела бы с вами подружиться.» - осмелилась признаться Лена. Голос дрогнул от непривычки, но девушки лишь засмеялись, словно их младшая сестрёнка призналась в верности.
«Тогда обязательно приезжай! Обещай!»
«Если можно, я вернусь, клянусь!»
«Конечно, Лена! Кто же, если не ты, и правда!»
Сердечность этих слов едва не довела Лену до слёз.
Хотя Каэль должен был вернуться всего за три дня до новогоднего праздника, он появился на четыре дня раньше, чем ожидалось, и этим привёл всё герцогство в суету.
Портные, участвовавшие в проекте Луахаллы, впервые представили перед ним готовые наряды. Каэль пригласил Джерарда и самого Луахаллу для обсуждения, с какими дворянами стоит наладить отношения и какие темы затронуть на предстоящем празднике.
Тем временем прибыла и одежда для самого герцога, те самые наряды, что он заказал ещё до отъезда в Шарден. Ардер и Лена с головой ушли в изготовление подходящих к ним аксессуаров.
Новогодный праздник, самое хлопотное и напряжённое время в году для дворянства и слуг Арденн. Даже если у человека не было титула, но он принадлежал к знатному роду, он мог присутствовать на празднике и даже мельком увидеть Королеву. Слуги же суетились, готовя комнаты и угощения для многочисленных родственников.
Герцогство Луаве ничем не отличалось. Хотя эта семья не любила шум и пышность, праздники всё равно вносили оживление: гости, внезапно появлявшиеся в доме, где обычно жили лишь сам герцог и его прислуга, заставляли слуг волноваться.
Чтобы достойно их встретить, особняк украсили изысканным сочетанием чёрных и серебристых лент, а белые азалии расцвели везде, куда ни глянь. В комнатах для гостей стерли старую пыль, сделали генеральную уборку, а огромный обеденный стол, который редко использовался с тех пор, как Каэль почти не устраивал приёмов, теперь ежедневно вытирали до блеска. Из кладовых достали серебро, постельное бельё стирали каждый день, а в конюшнях наводили идеальный порядок, готовясь к приезду гостей с лошадьми.
Слуги других домов, наверное, только и стонали от такой суеты, но у слуг герцогства Луаве в глазах горел огонь, казалось, их труд наконец начал приносить плоды.
Среди всех Лену загружали больше остальных. В один из дней она взяла у повара Муше два яблока и отправилась в конюшню, слышала, что её уже почти закончили приводить в порядок.
«Сид!» - позвала она.
«О, Лена!» - отозвалась та.
Как и ожидала Лена, Сид стряхивала с одежды солому. Подруги, давно не видевшиеся, уселись на каменную скамью в саду и с удовольствием принялись за яблоки.
«Когда вот так сидим и едим яблоки, я вспоминаю, как мы делали это в Керуаке.» - улыбнулась Лена.
«Правда? А ведь тогда приходилось прятаться в углу конюшни.» - рассмеялась Сид. «А то называли воровкой, будто я краду еду, как уличная кошка.»
Но в Луаве всё было иначе. Здесь они спокойно ели свежую еду, отдыхали на расставленных повсюду скамейках, а кухня щедро снабжала их угощениями. В такие моменты обе понимали: их спасли.
«Говорят, ты с герцогом в северные земли ездила?»
Сид хрустела наливным яблоком и расспрашивала Лену, с которой не виделась давно.
«Да. Место называется Шарден. Оно тоже под управлением герцогства. Там столько снега! Все поля - белое. А ещё мы катались на санях.»
«Правда? И что за сани? Кто их тянул?»
Лена рассмеялась, Сид задавала именно те вопросы, что и она когда-то.
«Оленьи упряжки. Саны, как карета без крыши и без колёс, а сидения кучера вообще не было, так что герцог сам правил упряжкой. А олени, словно олени-гиганты, размером с лошадей. И рога у них, во! Я даже испугалась сначала.»
«Ух ты…А, там тебя горничные не обижали?»
«Нет! Они, наоборот, были удивительно добры. Сначала я даже не знала, как себя вести, никто ничего не требует, все вежливы…Но, кажется, для них это, нормально. Здесь вообще все добрые.»
«Вот в баронстве Керуаке были настоящие злые! Как можно мучить человека просто так?»
Сид стиснула зубы, вспоминая, как на Лену ополчились горничные. Она сама была изгоем, но на Лену ополчались особенно сильно, из-за баронессы и её дочери, Эллиот.
«Знаешь, я уверена, что Эллиот завидовала тебе. Ты и красивее, и умнее. Когда барон умер, она тоже должна была уйти вместе с ним!»
Лена не разделяла злобы Сид. Её передёргивало от самой мысли, что девушка их возраста могла быть приговорена к смерти. Но любопытство к её судьбе всё же оставалось.
«А, где она сейчас?»
«Не называй её "мисс"! С неё титул сняли. Встретимся, я ей волосы выдеру! Не смей меня останавливать! Хотя…Всё-таки хочется увидеть её снова. Очень.»
Лена рассмеялась впервые за долгое время. Она не позволяла себе таких искренних эмоций рядом с Каэлем, но с Сид было легко и по-настоящему.
«О! А как там с Аббертом?» - вдруг вспомнила Лена, это и было главной причиной её визита.
После приезда в герцогство Сид старалась изо всех сил, как и обещала Каэлю. Но даже с опытом сложно было сразу влиться в ритм огромного поместья. Помогал ей в этом молодой конюх Абберт, опытный, уже почти ветеран в свои 25.
Сид, которую в Керуаке считали лучшей, почувствовала к нему...конкуренцию. В первый месяц она буквально надрывалась, стараясь быть лучше всех, и свалилась в горячке.
Именно Абберт ухаживал за ней. Сама Сид, настороженная и закрытая, с трудом принимала заботу.
[Не смотрите на меня свысока! Это ничего, к утру пройдёт! Я завтра всё вычищу!] - упрямилась она, пока он менял ей холодный компресс.
Но он лишь печально улыбался:
[Мы все знаем, что ты хорошая. Сейчас главное, восстановиться. Отдохни хотя бы до послезавтра, хорошо?]
[До послезавтра?! Меня ж потом спину вывернут!]
[Почему это?]
[Потому что если ты три дня валяешься с температурой, тебе положено получить кнутом!]
Абберт побледнел:
[Ты хочешь сказать…В Керуаке вас били, когда вы болели?]
[А, то! И пощёчины, и пинки, а если не повезёт, и кнут. Разве ты не знал?]
Он молчал долго. С того момента он стал заботиться о ней ещё больше. А Сид, впервые в жизни, влюбилась. Она даже начала приглядываться к одежде, причёске…Лена, как старшая сестра, заметила это сразу. После долгих уговоров Сид рассказала ей всё. Но это было как раз перед поездкой в Шарден, и они договорились продолжить разговор после возвращения.
«Да что тут рассказывать...Иногда обедаем вместе, в саду сидим, болтаем, когда расчёсываем лошадей. А вот на эти выходные он хотел показать какой-то ресторан в городе. Сказал, давай сходим вместе...»
«Ого! Свидание!» - восторженно воскликнула Лена.
Сид вся залилась краской:
«Какое свидание! Просто...коллега предложил...Я ведь в Арденне ничего не знаю, вот он и...»
«А хочешь, я дам тебе платье? Нарядное!»
«Ты с ума сошла? Какое ещё платье! Это же не свидание!»
«Хорошо, тогда заколку дам!» - Лена достала аметистовую шпильку и аккуратно заколола светлые пряди Сид. «Прелесть какая!»
«Да ну тебя…»
«Серьёзно! Ты даже не представляешь, какая ты красивая! Только убери чёлку, и всё, Абберт пропал!»
Сид молча потрогала шпильку. С открытым лицом и светлыми глазами она действительно выглядела иначе. Лучше.
«Обязательно иди так, хорошо?»
«Ладно…Спасибо.»
Лена рассмеялась, счастливо и гордо. Она не знала, что в этот момент с балкона второго этажа за ними наблюдает Каэль.
На следующее утро собрание состоялось в резиденции семьи Сантелла, куда вернулся глава дома. Леонард, прибывший накануне, выглядел, как всегда, серьезно, из-за чего атмосфера в особняке была напряженной. Однако, как обычно, Ридделл открыла дверь в кабинет с лучезарной улыбкой.
«Доброе утро, папа!»
«Да. Когда вижу Ридделл, усталость отпускает.»
Видимо, он специально припас улыбку для дочери: еще секунду назад Леонард опирался на уставший лоб рукой, но теперь радужная улыбка озарила его лицо.
Благодаря этой атмосфере даже обычно ворчливый Лиан молча последовал за Ридделл и сел рядом.
«Что случилось? Ты не спал с самого приезда.» - заботливо спросил Лиан, переживая за отца.
«Просто…дурное предчувствие.»
«Из Леванаса?»
«Узнал в Леванасе, но речь не о нем. Дело касается герцога Луаве.»
Глаза Ридделл, еще минуту назад сиявшие, стали чуть холоднее.
«Что…Каэль?»
«Не знаю, как он это скрывал...» - Леонард замялся. «Собственно, все были уверены, что такого быть не может. Но рядом с Каэлем есть женщина, на которую не действует его дьявольская сила.»
«Что?!»
Ридделл удивленно округлила глаза.
«Я не знаю подробностей, ни лица её не видел, ни голоса не слышал. Но рядом с Каэлем действительно есть женщина, и кажется, ей подвластны неведомые нам силы.»
В кабинете воцарилась такая тишина, что, казалось, можно услышать, как падает иголка. Но мысли троих были наполнены предположениями и догадками. Самое удивительное было то, что рядом с Каэлем оказалась женщина, не относящаяся ни к Королевской семье, ни к роду Сантелла, и не поддавшаяся его чарами. Это и правда была неизвестная сила, как отметил Леонард.
Конечно, они не исключили вариант с жрицей, но Каэль не из тех, кто бы держал рядом юную девушку, приближенную к церкви.
«Есть еще какая-то информация о ней?» - поинтересовалась Ридделл. Леонард покачал головой.
«Лично её видела Маржелла. Но после той встречи с ней произошло что-то странное, Маржелла мгновенно потеряла сознание. Я много раз пытался исцелить её благословением, но она так и не пришла в себя. Это тоже настораживает.»
«Ты понял, какие отношения связывают её с Каэлем?»
«Не успел разобраться. Но Маржелла рассказывала, что девушка была ранена и её лечили в роскошных покоях. Думаю, это не та, к кому Каэль отнесся бы легкомысленно, Маржелла даже сказала: «Похоже, это женщина герцога Луаве.»
«В роскошных покоях...Хм...»
«Между ними явно что-то есть. Но главное, неизвестна природа её иммунитета к дьявольской силе.»
«А если подумать, рядом с Каэлем оставались и другие. Даже простые люди, если постараться, можно устоять. Возможно, мы слишком сосредоточились на его силах.»
«Наверное, но…»
В то время как Леонард и Ридделл обменивались мыслями, собирая в уме все известные им факты, Лиан вспомнил девушку, которую видел на улицах Ривеллы. Все указывало на то, что речь, скорее всего, шла именно о ней, о служанке, близкой к Каэлю.
«Все равно стоит получше изучить её.» - предложила Ридделл.
«Не нужно.» - отозвался Лиан. «Я уже провел расследование.»
Леонард и Ридделл с удивлением повернулись к нему.
«О чем ты, брат?»
«Я видел эту девушку с Каэлем в Ривелле и навел справки. Потратил время и деньги, но нашел немного.»
«Почему только сейчас рассказываешь?»
«Ты же любишь точную информацию, Ридделл, а мы не знаем, как Каэль отреагирует, если узнает, что мы её расследовали.»
Ридделл надула губки, но спорить с Лианом не стала: информация Леонарда об «неизвестной женщине» рядом с Каэлем и правда была слишком расплывчатой.
«Ну…что разузнал?»
«Волосы не рассмотрел, но глаза необыкновенно ярко-фиолетовые. Редкость. Красивая. На вид, от семнадцати до двадцати лет.»
Это свидетельство всех заинтересовало: даже Леонард переместил внимание с Ридделл на Лиана.
«Магию почувствовал?»
«Нисколько. Ни магии, ни силы, обычная девушка, как и все. Но она свободно ехала с Каэлем в карете.»
«Еще что-то узнал?»
«Она…работает в качестве приближённой служанки Каэля.»
«Прости, что?!»
«Но она не выглядит как простая служанка. Думаю, она и служанка, и фаворитка одновременно. Женщин, невосприимчивых к его силам, практически нет, у Каэля не осталось особо выбора.»
В этих словах звучала горечь, Каэль, наверное, не может быть рядом с той, которую действительно любит: иначе она бы сошла с ума от вожделения.
А всё же Каэль - мужчина. Побежденный собственным желанием, он вынужден был сделать эту девушку своей избранницей.
«Жаль Каэля…» - Ридделл огорчённо вздернула брови, но Лиан тут же с усмешкой замотал головой.
«Подожди. Может, он не так уж и страдает? По-моему, Каэль слишком щедро тратится на неё, чтобы просто терпеть.»
«Правда?»
В глазах Ридделл вспыхнул хищный огонёк интереса.
«Значит…Каэлю стоит прятать её получше? Это ведь явно его слабое место…»
Она сказала это с напусканной заботой, но и Лиан усмехнулся: и он понимал, что Ридделл думает в первую очередь о будущей выгоде.
Леонард хотел обсудить что-то с Ридделл наедине, и, выслушав просьбу, Лиан тихо вышел из кабинета, чувствуя себя неловко. Он понимал: эта информация важна для семьи, возможно, им наконец удалось найти уязвимость безупречного Каэля Луаве, за что его (впервые за долгое время!) похвалил Леонард. Но на душе всё равно оставался неприятный осадок: взгляд Леонарда и Ридделл после встречи не забывался.
Лиан уже давно догадывался, что отец с сестрой действуют за его спиной. Но он не претендовал на место главы дома, по наследству оно полагалось Ридделл, а знать лишнего ему было не к чему: потом сам же возьмет на себя все проблемы.
Но в последнее время ему казалось, что их «работы» становятся опасными. На вопросы, почему Леонард ежегодно ездит в Леванас, отец отвечал уклончиво. Ридделл, между тем, всегда притворялась, что не знает причины, добавляя: «Леванас - второстепенное поместье; туда можно ехать только когда все дела улажены».
Причиной своего вопроса Лиан называл известный всем факт: зимой на Шарден нападают чудовища. [Раз монстры появляются в соседнем владении, могли бы появиться и в Леванасе. Значит, логично было бы предположить, что отец уезжает туда защищать земли?]
[Но Ридделл почему-то нисколько не переживала за отца, как будто точно знала, что в Леванасе монстров нет…]
[Та же загадочность касалась и Маржеллы, приглашённой из далёкого храма. Леонард говорил, что она теолог…Но почему у неё лаборатория в Леванасе, где даже храма нет? И почему при случайных разговорах всегда всплывали намёки на магию?]
С тех пор Лиану казалось: в Леванасе скрывается нечто опасное. Искать правду он не решался, боялся узнать что-то необратимое.
[Нет, этого не может быть. Моя семья не стала бы вредить Королевству!]
Лиан попытался отогнать тревожные мысли, но сердце стучало всё сильнее.
Во Дворце Реджина, где проходил новогодний бал, было многолюдно, со всей страны съехалась знать. Простолюдинам тут не место за исключением новогоднего торжества, поэтому юноши и девушки «с каплей голубой крови» старались завести выгодные знакомства, мечтая подняться по социальной лестнице.
Однако для истинных аристократов появление молодых «выскочек» было лишь поводом для деловых переговоров с земляками, которых не видели целый год.
Всеобщее внимание было приковано к бывшему главе семьи Луаве - Демиану Луаве. Официально он получил титул графа Аллендорфа, уступив герцогский титул сыну Каэлю, но у всех по-прежнему был «Его Светлостью», символом достоинства.
Даже в свои пятьдесят он был по-настоящему красив: если глаза Каэля ледяные и алые, то у его отца - насыщённые, как выдержанное вино. Белая кожа казалась вечной, а длинные черные волосы, несмотря на годы, оставались шелковистыми. Он был так же высок, как Каэль, и не утрачивал ни силы, ни статности, поэтому многие, не знавшие Каэля, легко принимали Демиана за легендарного «дьявольского герцога».
«Давно не виделись, Ваше Превосходительство.»
«И правда, давненько, Джерард.
Когда к нему подошёл Джерард - близкий друг его сына и молодой представитель Чёрной фракции, Дамиан с лёгкой грацией отвёл его в сторону от толпы, приветствуя в ответ.
«Должен был сразу явиться, как только узнал о вашем прибытии, но...Простите. Ваш сын категорически запретил мне приходить.»
«Ха-ха-ха! Боялся, что подумают, будто он скучал по отцу.»
«Что? Скучал? Да вы шутите!»
«А почему бы и нет? Наш Каэль такой милый.»
«Даже ёж считает своего детёныша милым, но и то сдержаннее вас, Ваше Превосходительство.»
«Серьёзно?»
«Хотя…если честно, лучше не продолжайте. Это начинает пугать.»
Джерард передёрнулся, будто услышал нечто, что не должен был слышать, а Дамиан лишь сдержанно рассмеялся, наблюдая за этим забавным юношей, он всегда радовался, что у его сына такой друг.
Если бы не случайная смерть графа Лангтейла и его просьба передать Джерарда под опеку Дамиана, у Каэля, возможно, и не было бы такого преданного товарища. Дамиан до сих пор помнил, как двадцатилетний юноша с решимостью пришёл к нему и попросил помощи в принятии титула. С тех пор Джерард почитал его как крестного.
«Кстати, ты пришёл один?»
«Как бы не так. Сэр Каэль сейчас на аудиенции у Её Величества вместе с маркизом Рогнаком.»
«Уже?»
«Похоже, Королеве особенно приглянулось платье от маркиза в этом году.»
Джерард усмехнулся. В этот раз новогодний приём имел особое значение, маркиз Рогнак впервые открыто демонстрировал перед знатью своё дело, и музой его бренда осмелилась стать сама Королева. Вся знать замерла в ожидании. Платье Лухаллы, сшитое специально для Королевы, держалось в строжайшем секрете. Даже юные леди, обожавшие Ридделл, не могли сдержать любопытства.
Сегодня Ридделл появилась в изысканном платье цвета Королевского сапфира из известного ателье Арденна. Оно подчёркивало её золотые локоны и сияющие голубые глаза. Но Джерард подозревал: сегодня победа будет за Королевой.
«Я в моде не силён, но, кажется, портные маркиза Рогнака - настоящие мастера. До приезда в особняк Луаве их будто преследовали странные несчастья. Думаете, это из-за таланта, кто-то хотел, чтобы с ними «случилась» беда?»
На язвительность Джерарда Дамиан лишь загадочно улыбнулся. Ему тоже была интересна эта «битва».
Они обменялись многозначительными взглядами, но вскоре посерьёзнели, настала очередь непростого вопроса.
«Как здоровье госпожи?»
«Хм…Неважное.»
На лице Джерарда отразилось разочарование, он надеялся хотя бы на «без изменений». В первый год после переезда из Арденна в Тэррулаве были слухи, что ей стало лучше, но всё быстро сошло на нет. Бывшая герцогиня Луаве была настолько слаба, что смерть могла прийти в любой день, и теперь говорили, что она сама готовится к уходу.
«Сэр Каэль…Он справится?»
«Он не будет в порядке. Но будет выглядеть так, будто всё хорошо. Таков этот мир.»
Джерард понимал: речь шла о мире, где нельзя показать ни капли боли, даже если мать умирает у тебя на глазах, где внешнее спокойствие важнее настоящих чувств.
Бедному другу мало того, что он сражается с врагами, так ещё и с проклятием, наложенным на него.
«Я всегда благодарен тебе, Джерард.»
«За что это?»
Хоть Джерард и был правой рукой герцога Луаве и считался восходящей силой Чёрной фракции, перед Дамианом он чувствовал себя юнцом. И сейчас ему показалось, что, возможно, «баловать» Каэля, не такая уж шутка.
В этот момент в зале зазвучала музыка, возвещающая о начале ежегодного торжества. Шёпоты смолкли, все взгляды обратились к входу в ожидании появления Королевской семьи. Вскоре трубач говорит: "Её Величество Королева входит!"
Знать чуть присела или склонила головы, поглядывая в сторону входа. И вот раздались восхищённые возгласы:
«Ах, боже мой!»
Фабиан Арденния - Королева, сияющая, словно солнце, с величественным выражением лица кивнула в знак приветствия.
Иного слова, чтобы описать её платье, не находилось - Солнце. Глубокий вырез был усыпан золотыми бусинами и бриллиантами, а воротник за головой напоминал солнечные лучи, ряды золотых пластин расходились веером. Рукава изящно ниспадали от локтей, а юбка, усыпанная самоцветами и покрытая золотом, сверкала под светом камней луловика. Даже меховая мантия с золотистым бархатом тянулась за ней, как лучи за светилом.
От неё исходило сияние, великолепие, дозволенное только Королеве.
Фабиан медленно поднималась на трон, наслаждаясь изумлёнными взглядами знати. [Да, говорят, одежда, это крылья. Но сегодня она чувствовала: в её крови течёт сила великого Бога.]
«Да будет мир в новом году, Ваше Величество!»
Королева кивнула, и знать хором возвестила: С Новым годом!
«Поднимите головы. Да пребудет с вами мир и благополучие. Благословляю вас именем Великого Бога.»
«Мы недостойны милости Вашего Величества.»
Зазвучала музыка для танца, и Фабиан, несмотря на возраст за сорок, выглядела как тридцатилетняя, благодаря искусному макияжу и блистательному наряду. На самом деле, она всегда была прекрасна, просто раньше этого не замечали.
Каэль, стоя рядом с Луахаллой, прошептал:
«Надо признать, мода, не такая уж пустяковая вещь.»
«Теперь, когда сэр Каэль это признаёт, я чувствую себя по-настоящему признанным! Хотя, судя по вашему сегодняшнему костюму, вы не так уж и равнодушны.»
«Рад, что эксперт одобряет мой выбор.»
И правда, костюм на Каэле смотрелся безупречно. Обычно он избегал украшений, но теперь на нём была даже яркая брошь, подчёркивавший его и без того притягательную внешность. Он снова вспоминал, как Лена, его служанка, скромно заметила:
[Хотя я и выбрала этот брошь, он вам просто невероятно идёт.]
Странное тепло пробежало по спине. [Среди множества украшений с красными камнями, она выбрала тот, что ближе всего к цвету его глаз. Что ж, выходит, она действительно вглядывалась в них…]
[По меркам высшего общества Арденна, это почти признание в симпатии. Увы, Лена, кажется, и мысли об этом не допускала.] И Каэль не понимал, почему его это так задевало.
[Она ведь не выросла в знатной семье. Может, поэтому так свободно обращается с мужчинами?]
Но это его тревожило. [Расцветающая красота Лены сбивала с толку даже его, равнодушного к внешности. С её обаятельной улыбкой и наивной открытостью, кто устоит?]
Вспомнилось, как она закалывала волосы Сиду шпилькой, той самой, что Каэль купил ей.
[Шпилька, и в мужские волосы…Лена наверняка пошутила, но лицо Сида тогда вспыхнуло. А она, бедняжка, и не поняла, что флиртует!]
Каждый раз, вспоминая, он злился. Он понимал, что это глупо, но эмоции не подчинялись разуму.
[Он ведь сам подарил ей шпильку. И формально, она вольна делать с ней что угодно. Но...как же бесит, что она использовала её для него. Конечно, он не злился на Лену. Просто…всё чаще раздражался на Сида.]
[В следующий раз куплю такую яркую, что на мужчину её и не приколешь. Даже в шутку.]
Каэль, увлечённый модой благодаря Луахалле, незаметно осматривал украшения на дамах, прикидывая, что подошло бы Лене.
Так или иначе, новогодний приём стал успехом, для Каэля, Луахаллы и Фабиан.
Платье Королевы стало сенсацией. Даже в день церемонии взгляды были прикованы к ней. А к Луахалле уже подходили с предложениями до конца банкета. Бутик на улице Ривелла точно будет работать без устали.
Убедившись, что всё идёт по плану, Каэль решил пораньше вернуться в особняк после беседы с Дамианом. Ему было достаточно светских разговоров на сегодня.
Он просто хотел...чашку чая с Леной. Наедине.
«Ух ты! Вот это, да…Вот что значит «фейерверк»! Красота!»
Лена, плотно поужинав, приняла лёгкий душ, поднялась в свою комнату и с восхищением уставилась в окно, когда ночное небо вдруг вспыхнуло и озарилось ослепительным светом. Она зачарованно прошептала, как будто увидела сказку наяву.
Когда-то мама рассказывала ей, что в Арденне на Новый год запускают в небо фейерверки, яркие вспышки, символизирующие надежду и процветание в наступающем году.
Тогда она с трудом представляла, как это выглядит. Но сейчас, увидев воочию, сразу поняла: да, вот оно. Цветы огня. Настоящие. Яркие световые бутоны расцветали прямо в ночной тьме, вышивая в небе сияющие узоры и запуская искры надежды в сердца всех, кто смотрел вверх.
Впервые к празднику улицы вокруг Королевского дворца были освещены лампами из кровавика и лулики. Отсюда, из окна Лены, всё сияло так, будто был день. Доносились отдалённые звуки скрипок уличных музыкантов, пение, смех детей и шаги танцующих пар.
Но больше всего Лене хотелось знать, что происходит внутри этого роскошного дворца. Ведь каждая девочка хоть раз в жизни мечтала стать принцессой.
«Наверное, там знатные дамы танцуют в изумительных платьях...»
Лена, сама не замечая, улыбалась и мечтательно бормотала вслух. И вдруг, будто молния, в её мыслях всплыл Каэль, танцующий с девушками, лёгкими, словно бабочки.
[Интересно, как танцует герцог? Даже представить трудно...]
Лена тихо хихикнула. [Наверняка он привлекал внимание дам, но она сомневалась, что он вообще умеет танцевать. Иногда он улыбался по-дружески, но в целом был сдержан, редко говорил, и чаще выглядел холодным.]
Вспомнив про танцы, она вдруг вспомнила и о платье, которое получила в подарок несколько дней назад. Его заказал Каэль. Платье, тихонько повешенное в её комнате, было таким красивым, что Лена и мечтать не смела о чём-то подобном. Но при его виде она подумала только об одном: [Разве я когда-нибудь смогу его надеть?]
[Ведь даже ребёнку было ясно, это наряд для бала. А как служанка, она не могла и мечтать о визите на знатный приём. Возможно, это просто «подарок для глаз». Но оставлять такую красоту без внимания было бы преступлением.]
[А, может…примерить?]
Рабочий день закончился, в доме все были заняты балом и вряд ли кто-то будет её искать. С этими мыслями Лена скинула пижаму и достала платье.
«Ух ты…как принцесса!»
Кремовое кружево поверх лиловой ткани, цвет которой напоминал её глаза, фестоны, бантики, изящные рюши, всё это выглядело безумно мило, но не по-детски. Стильно, нежно…восхитительно.
«Красота...»
Она впервые в жизни была в таком платье. Невольно заплела волосы, заколола их, на кончик пальца набрала немного румян и слегка коснулась губ. В зеркале ей показалась не служанка, а самая настоящая принцесса.
Покружившись, она наблюдала, как распускается юбка в вихре. Потом вытащила из угла комнаты вешалку, поставила в центр, повязала на верхнюю перекладину ободок, словно галстук, накинула старое пальто, и вот перед ней словно силуэт кавалера.
Лена присела в реверансе, держа юбку.
«Здравствуйте. Меня зовут Лена. А как вас зовут, господин?»
Пальтовый кавалер, конечно, промолчал.
«Молчаливый вы наш. Но спасибо, что пригласили. Вечеринка как раз становилась скучной.»
Она рассмеялась и, будто в танце, взяла его «руку» - вернее, рукав, а другой рукой обхватила «талию».
«Обычно это кавалер держит даму за талию…Но боюсь, я упаду, если не поддержу вас. Вы суровый, но добрый, да?»
Лена начала качаться из стороны в сторону, будто танцуя. Юбка летела за её движениями, и ей казалось, что она действительно на балу. В комнате было тихо, только вдалеке гремели фейерверки, но в её голове звучал весёлый вальс.
Однако когда она повернулась, завершив круг, её взгляд столкнулся с глазами Каэля. Он смотрел на неё…через приоткрытую дверь.
«А…!»
Лена застыла. В голове, белый шум. [Что сказать? Как объяснить?]
Каэль, словно наблюдая за ней уже давно, вошёл с лёгкой улыбкой, прикрыл за собой дверь, и щёлкнул пальцами. Из ниоткуда в комнате зазвучала тихая музыка.
Он подошёл к вешалке, снял с неё «галстук» и отбросил в сторону.
«К счастью для меня, сэр Вешалкин, похоже, немного устал. Позволите ли вы мне следующий танец, миледи?»
«Э…Простите! Это...это просто…»
Лена запнулась. Её голос дрожал, слова путались. Она не знала, как реагировать.
Но Каэль уже взял её руку, положил на свою руку, а второй рукой легко коснулся её талии.
«К слову, дверь была не заперта. Впредь стоит внимательнее относиться к замкам, Лена.»
«Да! То есть…я…я постараюсь…»
Дверь немного была испорченная, она закрывалась только с усилием. Видимо, она не услышала характерного щелчка.
[Глупая, глупая, глупая!]
Лена сгорала от стыда, но не могла оттолкнуть руку Каэля. Внутри себя она обзывала себя всеми словами.
«Первый шаг, с правой ноги...»
Каэль повёл её в ритме вальса. Он думал, что Лена не умеет танцевать, но к его удивлению, она довольно уверенно двинулась вместе с ним.
«Ты умеешь танцевать?»
«Ну…Мама учила, когда я была маленькой...»
Она ответила еле слышно, смущённо. Щёки и шея горели. Но она не отпрянула. Не убежала.
«А когда танцуешь, обязательно опускать голову?»
«П-простите!»
«Не извиняйся. Лучше посмотри на меня.»
Она медленно подняла взгляд. Её глаза встретились с его - глубокими, рубиновыми. В этот миг Каэль почувствовал, как по спине пробежала дрожь. Ему стало жарко. Он на секунду забыл дышать.
«Тебе очень идёт это платье. Я так и думал.»
«А? Платье…спасибо! Я не думала, что когда-то его надену. Просто решила примерить на минутку…»
«Тсс…Я ведь не ругаю. Наоборот, я рад. Сегодня я вернулся с бала, не протанцевав ни одной песни.»
«Почему?»
Каэль редко танцевал. [Только с Ридделл или с Королевой. Но если есть шанс вызвать у Лены сочувствие, почему бы не приукрасить?]
«Видимо, я не слишком популярен. Ни одна дама ко мне не подошла.»
«Не может быть! Я, конечно, не знаю, какие остальные дворяне…но вы намного красивее графа Лангтейла или тех родственников, что были в особняке!»
«Правда?»
«Конечно! Просто вы герцог…может, дамы боялись подойти. Но я уверена: вы точно популярны!»
Каэль едва не рассмеялся. Её искреннее желание его поддержать, до чего же мило. Он даже захотел похвастаться Джерарду.
«От твоих слов будто заживает рана в сердце. Если мы протанцуем весь танец, может, и совсем пройдёт.»
«Я...правда не скучная?»
«Наоборот. Ты выглядишь как настоящая леди.»
Он едва не засмеялся, вспоминая, как она говорила с вешалкой. Но вместо смеха, внутри было тепло.
Они молча двигались в ритме музыки. За окном разрывались алые и золотые фейерверки, их свет мерцал в глазах Лены, и исчезал, оставляя после себя сияние.
Танец, начавшийся как шутка, обернулся чем-то большим. Каэлю казалось, что этот момент, один из самых счастливых в его жизни. Скромная комната служанки оказалась уютнее и ярче любого зала с хрустальной люстрой и оркестром.
Он не помнил, когда в последний раз танцевал с такой радостью. Возможно…до семи лет.
Он уже не смотрел на комнату, только на неё. На её волосы, чуть растрёпанные после небрежной укладки. На щёки, ещё с каплей детской округлости. На глаза - прозрачные, как стеклянные бусины, в которых не было ни грамма отвращения к его проклятой сущности.
Но больше всего…на губы. Чуть ярче обычного, от нанесённого пальчиком румянца. В них было что-то непривычное, волнующее.
И тогда в голове промелькнула мысль: [Лена ведь уже взрослая женщина...]
Поймав взгляд Каэля, устремлённый прямо на неё, Лена невольно покраснела. Смущённая, она тихо пробормотала:
«Эм…пожалуйста, не рассказывайте никому о том, что вы сегодня видели. Ладно?»
Отчаянная просьба, полная смущения, разрядила напряжение, и Каэль не смог сдержать смех, он рассмеялся легко и искренне.
«Пф-ф! Ха…Конечно. Никому не скажу.»
«Ни дворецкому…ни графу Лангтейлу.»
«Обещаю. Никому.»
«Спа…спасибо.»
«Зато…» - вдруг добавил он.
«Да?»
«Иногда ты будешь моей партнёршей на танцах.»
«Я?» - Лена округлила глаза.
«Я ведь уже говорил, что нечасто бываю на балах, а если и появляюсь, то почти не танцую. Но, как знать, танец, это основа светских манер. А значит, нужно поддерживать форму. Ты - моя близкая служанка, и в твоих обязанностях нет ничего необычного, если ты будешь помогать мне в этом.»
Слова Каэля прозвучали убедительно. Хотя Лена не понимала, почему он избегает танцев на балах, она решила, что это просто особенности жизни аристократов. Но то, что такой человек, как Каэль, не может найти себе партнёршу для тренировок, в это она не верила. Просто ему нужен кто-то надёжный, с кем можно не стесняться.
[Если это ещё одна возможность быть полезной Его Превосходительству...] - подумала Лена и с лёгкой улыбкой ответила:
«Если вы не против, я с радостью…»
«Для меня это честь, миледи.»
Услышав слово «миледи», Лена снова залилась румянцем. В этот момент музыка, игравшая на фоне, стихла.
«Спасибо за танец.»
«Это вам…спасибо. Я чувствовала себя настоящей принцессой.»
«Закрой дверь и отдохни как следует.»
Каэль машинально коснулся её щеки, лёгкое, почти невесомое прикосновение. Но, осознав, что сделал, тут же убрал руку и неловко выпрямился. Лена, кажется, ничего не заметила. Он попрощался, словно дважды, и покинул комнату.
Пока Каэль шёл по тёмному коридору к себе, на его губах светилась едва заметная, но искренняя улыбка. Но вдруг его осенила мысль: [А как мать Лены, деревенская женщина, могла научить её вальсу?] Он остановился как вкопанный
Постояв с напряжённым лицом, он покачал головой.
[Наверняка служила у какой-нибудь знатной дамы. Часто бывает, что горничных обучают танцам для практики. Да, наверняка так…]
Он пытался сам себя убедить, чтобы не задавать лишних вопросов.
На следующее утро за обеденным столом знати темой №1 стало платье Королевы - золотистое, сияющее, словно солнце. Наряд Ридделл был тоже очень красив, но Королева затмила всех своей ослепительной элегантностью.
«Каэль, так это ты был её покровителем?» - с улыбкой спросила Марьела Делрут, тётя Каэля, аккуратно поправляя волосы, тронутые сединой.
Хотя вопрос задала именно она, выражения лиц других родственников были точно такими же. После того как Луаве утерли нос семье Сантелла, все в роду были довольны.
«Пустяки, тётя. Вот Цезарь, вот кто молодец. Его ведь назначили главой Императорской гвардии? Это куда важнее.»
«Боже мой! Ты и об этом позаботился? Спасибо, дорогой. Цезарь ведь с детства тянулся за тобой. Правда, Цез?»
Марьела отмахнулась, будто бы ей и впрямь было неловко, но её глаза светились гордостью за сына. Цезарь, сидевший рядом, с восхищением посмотрел на Каэля:
«Да! Брат Каэль, может, когда-нибудь устроим дуэль? Только ради тренировки!»
«Цез!» - всплеснула руками Марьела. «Не отвлекай такого занятого человека. Пойми его, он ведь с детства к тебе тянется!»
«Всё в порядке. Мы с Цезарем как братья. Если бы мы сразились сейчас, уверен, он бы победил. Но если будет время вечером, можно немного размяться.»
«Правда?!»
«Цез!»
Горячий отклик молодого, двадцатилетнего Цезаря вызвал добрую улыбку за большим столом. Хоть семью Луаве и считали снаружи «демонами», в кругу своих они были необычайно тёплы. Они не устраивали шумных застолий, но когда разговаривали, между ними ощущалась искренняя привязанность.
Особенно выделялась любовь к Каэлю. С детства наделённый колоссальной магической силой, он должен был стать будущим возродителем рода. Но его детство было тяжёлым, больная мать не могла дать ему тепла, а зловещая демоническая сила делала его изгоем.
И всё же он выстоял. Сегодня он - лучший глава рода за последние столетия, и вся семья ему обязана. Но даже если бы не было выгоды, родственники всё равно любили его. Тётя часто приезжала, заботилась о нём, словно о родном сыне, а своих детей отправляла в гости, чтобы ему было с кем играть.
В других семьях могли бы позариться на его титул, но Цезарь относился к нему с уважением. Он знал: быть главой Луаве, это не привилегия, а бремя.
Тема за столом вновь вернулась к новогоднему приёму.
«Кстати, кто была та девушка, которую привёз граф Кенсингтон? Очень красивая.»
На приёмах все особенно следили за молодыми незамужними леди и холостяками.
«Говорят, его племянница. Гиллион? Джиллион? Что-то вроде. Дочь барона, с похожим именем. Ты что, уже ищешь себе невесту?»
«Вот ещё, сестра! Я на неё смотрел только как на потенциальную партию для Айдена!»
«Ахаха! Но тебе тоже стоит приглядеться, ты ещё в прекрасной форме.»
«Перестань! Почему ты издеваешься надо мной?»
Смех разнёсся по залу.
«Да сейчас молодёжь не любит, когда родители подбирают пары. Надо бы спросить, что сам Айден думает.»
«Да что говорить, он весь сиял при виде этой девушки, а она, как только увидела его лицо, будто испугалась, побледнела.»
«Эх. Айден красивый, но если не выражает эмоций, кажется холодным.»
«Старший брат, а ты сам-то не такой?»
Айден, высокий и сдержанный юноша, порозовел от ушей до шеи. Отец поспешил его поддержать:
«Айден ещё совсем юн. Ему некуда спешить.»
«Я знаю людей из Кенсингтона. Спрошу насчёт неё. Но это только первый день бала, Айден, может, стоит пообщаться и с другими?»
«Мне без разницы. Лучше уж подумать о свадьбе Каэля.»
Слово Айдена повисло в воздухе. Тема резко сменилась, все сразу посерьёзнели. Каэль - единственный наследник, и вопрос его брака стоял очень остро.
«Ну…ты вообще думал о женитьбе, Каэль?»
Все понимали: его брак не будет обычным. Если он женится, их контакт будет сведён к минимуму. Никакой близости, только ради наследника. Одна ночь, полная молитв, очищающих зелий и благословений жрецов…И даже тогда, только чтобы родить ребёнка.
Мало кто бы назвал такой союз счастливым. Но даже ради этого одиночного акта найти жену для Каэля, задача не из лёгких. Слишком велик риск. Его сила - опасна. Дочь из хорошей семьи ему просто не отдадут.
«Я пока не готов приносить в жертву невинную девушку.» - спокойно сказал Каэль.
Дамиен откашлялся и добавил:
«Не переживай. В храме Касманорово изучают разные способы разрушения проклятия. Возможно, через пару лет появятся результаты. Или, если повезёт, найдётся девушка, нечувствительная к твоей силе.»
«Разве такие бывают? Разве только семья Сантелла…или Королевская кровь…А ещё, слышал, бывают жрицы, покинувшие орден, но это редкость.»
«Всё возможно. Мы изучаем и дальних кровных линий. Если там найдётся родственная душа, союз не исключён.»
Все цеплялись за эту надежду. Что где-то есть дальняя родственница, в чьих жилах течёт нужная кровь, и она способна выдержать силу Каэля. Именно поэтому Дамиен проверял семейное дерево рода Луаве и Королевской семьи.
Но в этот момент Каэль подумал о другом:
[А, что, если это - Лена?]
[Может, она и есть та самая, рождённая в нужной крови, но слишком далёкая, чтобы об этом знать. Их встреча, просто невероятная случайность?]
Когда разговор за столом вернулся к следующему дню праздника, Каэль подозвал Дамиена:
«Скажи, всё-таки...Удивительно, как хорошо сохранился особняк.»
«Всё благодаря Ардеру. Как хорошо, что он стал дворецким. Если бы остался рыцарем, не уверен, что всё было бы так безупречно.»
Они направились в кабинет. Каэль пригласил Дамиена за верхнее место чайного стола и попросил принести напитки.
Дамиен, глядя в окно на сад, вспомнил, как когда-то гулял по нему с молодой, весёлой женой. [Кто бы мог подумать, что теперь она будет лежать в постели бледной и слабой?]
Он был здесь телом, но его сердце оставалось с ней. Каждый день он молился, чтобы боги не отняли её у него.
Погружённый в свои мысли, Дэмиен вдруг уловил в воздухе тонкий аромат чая. Каэль подвинул к нему чашку, и Дэмиен, не задумываясь, взял её в руки.
«Чай замечательный.»
«С-спасибо...»
Нежный голос незнакомки с лёгким волнением поблагодарила его. До этого момента Дэмиен вовсе не обращал на неё внимания, полностью сосредоточившись на Каэле.
«Ну что ж, а что подвигло нашего Каэла позвать отца попить чаю?»
«Пф-ф! Эм! Прошу прощения...» - не сдержав смеха, служанка торопливо склонила голову в извинении.
И тогда взгляд Дэмиена впервые задержался на ней.
«Ты мне незнакома. С каких пор ты работаешь в доме?»
«Ах, ну…Я служу в поместье герцога около полугода. Приятно познакомиться, прежний герцог Луаве.»
«Погоди. Ты сказала, что служишь Каэлу?»
«Да...Несмотря на все мои недостатки, я работаю его личной служанкой.»
Глаза Дэмиена округлились. Он тут же вспомнил письмо Ардера, в котором упоминалась «таинственная служанка». И вот она - прямо перед ним, настолько близко, что обслуживает самого Каэла. Он всю жизнь провёл среди прислуги в Тэррулаве и не находил странным присутствие служанки в кабинете сына. Он и забыл, как тяжело тому приходилось.
«Так ты...Лена, верно?»
«Да, меня зовут Лена.»
Только тогда в разговор вмешался сам Каэль:
«Лена, я закончу сам. Можешь идти.»
«Как прикажете, Ваше Превосходительство.»
Аккуратно поставив чайник на столик, Лена бесшумно вышла из кабинета. Но даже после этого Дэмиен не сводил глаз с двери, за которой скрылась девушка.
«Как ты заметил, она совершенно не реагирует на мою демоническую силу. Возможно, она дальняя родственница?»
«Ха-ха-ха! Значит, это и есть та самая служанка, о которой писал Ардер. Я получал от него письма, но увидеть её воочию, по-настоящему удивительно.»
Дэмиен сделал ещё глоток ароматного чая, и пряный запах ненадолго задержался у него в ноздрях, прежде чем исчезнуть, оставив лёгкое послевкусие.
«Кто ещё знает о её существовании?»
«Я пытался не распространяться, но скрыть это полностью невозможно, всё же она моя личная служанка. Её видели торговцы, портнихи...Люди в особняке считают её жрицей из храма. Хотя она точно не из духовенства. Она называет себя незаконной дочерью барона Фиделии, одного из тех, кто участвовал в заговоре против шахт Луаве. Работала служанкой в баронстве. Я даже думал, не дочь ли она герцога Сантелла, но это вряд ли.»
Дэмиен задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кресла.
«Если ты расспрашиваешь о её происхождении…Это потому что она тебе не безразлична? Ты надеешься, что она может стать тебе женой?»
«Что? Нет…Я просто задался вопросом из-за её реакции на мою силу, вот и всё.»
Каэль попытался ответить максимально спокойно, но Дэмиен, воспитавший его с младенчества, заметил лёгкий румянец на ушах сына.
«Ах вот как…» - на губах у Дэмиена заиграла лукавая улыбка.
[Каэль, который всегда был сдержанным и преждевременно взрослым, впервые в жизни проявил интерес к противоположному полу. И пусть объектом его чувств стала незаконнорождённая дочь провинциального барона, это не имело значения. Главное, чтобы она смогла подарить ему простое человеческое счастье.]
[Ведь новую биографию всегда можно придумать.]
Если понадобится, Дэмиен мог бы убедить любого графа признать её своей приёмной дочерью. Для дочери барона Фиделии всегда найдётся подходящий титул.
[Но всё же оставалось одно: почему эта девушка не поддаётся демоническому влиянию Каэля? Может, в ней кроется ключ к снятию проклятия?]
«Надо разобраться с её прошлым. Убедимся, действительно ли она дочь барона Фиделии. Кстати…она довольно милая.»
«Я тоже думаю, что она красива.
«Сколько ей? Семнадцать? Восемнадцать?»»
«В этом году исполнилось девятнадцать. Она повзрослела в прошлом году, но выглядит немного младше.»
«Так…А, глаза у неё какого цвета?»
«Фиолетовые. Но…скорее, как бледная фиалка.»
«Хм…ясно.»
Дэмиен вновь поднёс чашку к губам, скрывая улыбку. [Если его сын запомнил не просто цвет глаз, а их точный оттенок - «бледная фиалка», значит, он действительно влюблён.]
Он искренне радовался, что сердце Каэля начинает просыпаться. Жизнь без любви, это вечная зима, в которую так и не приходит весна.
Но чем больше он узнавал о Лене, тем тяжелее становилось на душе. Особенно, история о том, как её раны от монстров заживали с пугающей скоростью.
«Этим нужно заняться всерьёз. Я отправлю кого-нибудь в Керуаке.»
«Я бы не хотел, чтобы об этом узнали Королевская семья или Сантелла.»
«Было бы прекрасно…но, если замешан Сантелла, они всё равно узнают. Говорят, ты сильно изменился в последнее время. Уверен, они уже присматриваются к тебе, и, скорее всего, уже знают о девушке.»
Каэль нахмурился:
«Ходят слухи, что я изменился?»
«А ты разве не знал?»
«Благодаря Лене я стал лучше одеваться…Я поддерживал инициативу маркиза Рогнака и должен был выглядеть достойно. Это из-за этого?»
«Дело не в одежде. Дворецкий замка Шарден говорит, что ты стал…мягче.»
«Что? Но я не вёл себя иначе, чем в прошлом году!»
«Ха-ха-ха! Ты просто не замечаешь. Раньше ты был резким. Дворецкий не осмелился упомянуть служанку, но, похоже, именно Лена смягчила твой характер.»
Каэль не стал спорить. Он сам чувствовал, что с приходом Лены его жизнь наполнилась смыслом, и, возможно, он стал терпимее к другим. Но признавать, что все перемены произошли лишь благодаря ей, ему не хотелось. Он поспешил сменить тему.
«Кстати, после праздников я хочу навестить маму. Это возможно?»
«Конечно. Я как раз собирался сам поговорить об этом. Похоже…у нас осталось не так много времени.»
Лицо Дэмиена омрачилось. До поездки в Арденн он пригласил множество целителей, и три дня подряд на неё изливали благословения. Он потратил огромные деньги, боясь, что состояние ухудшится в его отсутствие. Он бы вообще не поехал, если бы она не настояла.
«Тогда, как только закончится официальная часть праздника, я поеду в Тэррулаве с вами.»
«И ты собираешься взять ту девушку?»
«Мне ведь не с Ардером ехать.»
Слушая ответ сына, сказанный как бы нехотя, Дэмиен с трудом сдерживал смех.
«Эллиот!»
«Да, госпожа.»
Эллиот откликнулась голосом, в котором едва теплилась надежда. Ридделл усмехнулась про себя, глядя на её выражение лица: если бы та осмелилась, точно бы надула губы. За несколько месяцев наблюдений Ридделл поняла, что Эллиот, человек, которым очень легко манипулировать.
[Стоит лишь бросить ей кость, и та виляла хвостом. И даже если была недовольна, вместо того чтобы обвинять Ридделл, ревновала к другим. Когда-то Ридделл не пустила её на один из балов, надеясь сбить с неё спесь. И вот теперь Эллиот выглядела почти мило.]
[Кажется, настал момент сыграть карту по имени Эллиот. Каэль сделал свой ход, и Ридделл не собиралась сидеть сложа руки.]
[На первом дне новогоднего торжества Королева появилась в поистине роскошном платье, настолько вычурном, что любой другой аристократ сочли бы это кощунством. Подобные наряды дозволены лишь монаршей особе.]
[Раньше Королева оглядывалась на Ридделл, не желая её затмевать. Но сейчас…общество больше не считалось с Ридделл, и Королева впервые стала настоящей звездой бала.]
Ридделл сдержалась в первый день, когда все просто приветствовали Королеву. Но завтра всё будет иначе: начнётся игра, пойдут интриги и информация. И Ридделл собиралась пустить слух о «промахе Каэля».
«Устала стоять? Подойди, выпей со мной чаю.» - мягко сказала Ридделл, чуть тронув Эллиот за руку.
Волосы Ридделл отражали зимнее солнце, а в голосе звучала ласка. Эллиот с широко раскрытыми глазами спросила:
«Я…могу сесть рядом с вами?»
«Что за глупости, Эллиот? Иди скорее. Мне так нравится этот новый розовый чай.»
С трудом сдерживая улыбку, Эллиот села напротив.
«Мария, принеси к чаю что-нибудь сладкое. И не забудь о том, что я просила.»
«Да, госпожа.»
Даже любимая служанка Ридделл, Мария, была послана прочь. Эллиот с самодовольным видом чуть задрала подбородок, казалось, Ридделл наконец признала её.
«Эллиот.» - Ридделл внимательно посмотрела на неё. «Насколько я слышала, ты довольно часто бываешь в библиотеке.»
«Ах...Да...»
При её словах Эллиот изобразила жалостливое лицо, слегка подняла брови и кивнула, словно соглашаясь. Но внутри неё закипала радость.
«Ты ищешь информацию о...восстановлении имени?»
«Да. Я думаю, что это единственный способ почтить память родителей, погибших несправедливо. Но всё же каждый вечер я прошу у них прощения. Ведь мне одной не по силам добиться справедливости…»
«Ах, дитя моё…Прости. Я была слишком занята, чтобы сразу помочь тебе, и очень об этом сожалею.»
Ридделл сочувственно нахмурилась и крепко сжала ладони Эллиот. Одного этого прикосновения было достаточно, чтобы вызвать у девушки волнение.
«Восстановление доброго имени, дело непростое. Королевская семья не имеет права вмешиваться в приговор, вынесенный герцогством Луаве. Но в последнее время всё чаще появляются учёные, называющие эту систему устаревшей. По крайней мере, мы можем постараться сделать так, чтобы тебя, ещё не достигшую двадцати, не увезли обратно.»
Но даже после этих слов тревога не покидала Эллиот.
«Ведь жизнь девушки без титула, без имущества и мужа в Луаве может быть стерта в одно мгновение, даже не оставив следа…»
«Именно поэтому я обратилась к одному далёкому родственнику с просьбой удочерить тебя.»
«Простите? Удочерить?»
«Его зовут виконт Лусенвайн. Он двоюродный брат моего дедушки. Ему немного за пятьдесят, и, к сожалению, у него нет своих детей. Он сказал, что, если ты станешь его дочерью, то сможет принять зятя и передать ему титул. Что скажешь?»
Эллиот несколько раз моргнула, наклоняя голову, пытаясь понять, хорошая ли это новость. Ответственность за восстановление чести семьи давила на плечи, но в то же время, перспектива не просто стать баронессой, а единственной дочерью в знатной семье виконта…звучала как мечта.
«Значит…я в безопасности?»
«Конечно. Ведь настоящая дочь барона Фиделии уже умерла, а ты станешь Эллиот Лусенвайн. В чём тут проблема? К тому же, виконты Лусенвайны весьма богаты. Если у семьи появится дочь, женихи выстроятся в очередь. И потом…ты ведь очень красивая.
Лицо Эллиот тут же озарилось светом. Это были условия, о которых она не могла и мечтать. Больше не нужно прятаться, скрываясь под клеймом дочери изменника, теперь она сможет жить как знатная леди, наслаждаться богатством и, возможно, влюбиться в достойного мужчину...
Но в следующий миг её осенило: такие щедрые дары не могут быть просто так.
«Я…Наверное, я должна…отплатить вам добром, леди Ридделл. Как-то…вернуть этот долг...»
«Ох, Эллиот, что ты!» - рассмеялась Ридделл, как утреннее солнце. «Я лишь хочу, чтобы каждая моя горничная обрела счастье.»
Своим лучезарным, почти небесным выражением лица Ридделл напоминала ангела. Она дарила благодать без условий, и Эллиот даже подумала, что нет на свете более доброго человека.
«Однако...»
«Да?»
Успокоенная Эллиот подняла голову.
«Нужно, чтобы стало известно: вместе с бароном и баронессой Фиделией была казнена не ты, а совершенно посторонний человек. Тот, кто никогда не имел отношения к семье Фиделия. И когда правда всплывёт, общество задумается: а не была ли казнь баронской четы слишком жестокой? Тогда покойные смогут наконец упокоиться с миром.»
«Если получится добиться этого...Мне и желать больше нечего. Но…как?»
«Не волнуйся, Эллиот. Я всё подготовлю. От тебя потребуется лишь появиться в нужный момент. Кстати...»
«Да, леди?»
«Всё произошло так быстро, что я не успела спросить твоего согласия заранее и уже оформила бумаги об усыновлении. Конечно, ты можешь отказаться подписывать их. Но я так спешила, потому что хотела представить тебя на втором дне Новогоднего бала. Представь: дебют мисс Эллиот Лусенвайн в свете Арденн, именно в этот день! Разве не идеально?»
«П-простите?! На Королевском балу?! Но ведь он…завтра?»
«Именно. Прости за такую поспешность. Документы из семьи Лусенвайн пришли лишь поздно вечером. Но я уже подготовила для тебя платье. И помни: ты больше не дочь преступника. Это Королевский бал, тебе нечего стыдиться.»
«Ах, леди…Вы - ангел! Вы спасли меня! Спасибо вам!»
Эллиот не сдержала слёз, охваченная радостью. Ридделл вытащила белоснежный платок из складок платья и нежно вытерла её слёзы.
«Мария скоро принесёт форму согласия. Останется только подписать. Тогда всё будет готово.»
«Да! Спасибо!»
Это было выгодное соглашение со всех сторон: проблемы дальнего родственника решены, положение Эллиот укреплено, а её верность - гарантирована. Пришлось, правда, немного отвлечь девушку и прикрыть рукой нижнюю часть бумаги, чтобы она не прочитала всё до конца. Но это было несложно.
На следующий день, во время Новогоднего бала, рядом с Ридделл появилась девушка, которую никто прежде не видел.
Её золотисто-русые волосы были изящно заплетены, ярко-зелёные глаза сияли на фоне нежной розовой кожи, а в её облике было что-то манящее. Но на самом балу не её внешность привлекла внимание публики, а то, что она стояла рядом с Ридделл Сантелла.
Эллиот чувствовала на себе взгляды, и была уверена, что всё дело в её красоте. Она просто не знала, кем была Ридделл в обществе Арденна.
Ридделл вскользь представила девушку окружавшим её дамам и кавалерам:
«Это мисс Эллиот Лусенвайн из дома виконта Лусенвайна, родственника моего дедушки. Она впервые в столице, так что прошу отнестись к ней с теплом.»
«Приветствую вас. Меня зовут Эллиот Лусенвайн.» - Эллиот присела в изящном реверансе, как её учили.
Она боялась, что кто-то её узнает: ведь на балу дебютанток она уже была в прошлом году. Но, как и уверяла Ридделл, никто не задал ей вопроса: «Разве вы не дочь барона Фиделии?»
Среди множества незнакомых лиц и стольких дебютанток из провинции в прошлом году никто и не запомнил бы простую баронессу. К тому же, её образ сейчас сильно отличался, а имя "Эллиот" было довольно распространённым.
Факт, что её представила сама Ридделл, сделал девушку центром внимания. Пока Ридделл направилась к белой фракции дворян, Эллиот моментально оказалась окружена дамами, жаждущими узнать хоть что-то о ней.
«Ваше платье просто великолепно! Оно так подчёркивает цвет ваших глаз. У вас отличный вкус.»
«Спасибо. Но это подарок от леди Ридделл. Вкус у неё, а не у меня.»
«Подарок от леди Сантеллы? Невероятно...Вот почему вы с ней так близки, да?»
На намёк о близости с Ридделл Эллиот лишь застенчиво ответила:
«Потому что она очень добрая…и внимательная.»
Беседа продолжалась, как вдруг по залу прокатился лёгкий шум. Эллиот растерялась, а остальные леди начали поспешно смотреть в сторону входа. Она тоже повернулась, и увидела, как толпа расступается.
И тогда появился он.
«О…Боже…» - выдохнула Эллиот.
Высокий молодой мужчина шагнул в зал, привлекая к себе абсолютно все взгляды. Он двигался спокойно, но было в этом что-то значительное. Широкие плечи, уверенная осанка, сильная фигура, и при этом, тонкие черты лица, развевающиеся пряди, холодные алые глаза, чуть приоткрытые губы…Он был словно воплощение запретной красоты, опасной и притягательной.
[Когда-то Эллиот была поражена Лианом, но этот мужчина, он был другим. Если Лиан, это яркий солнечный свет, то этот человек - сама тьма, способная пленить душу.]
С открытым ртом, не отводя взгляда, Эллиот следила за ним.
[Это любовь с первого взгляда...] - подумала она, захваченная вихрем чувств.
Она будто оказалась героиней сказки: [после всех несчастий и борьбы, вот он, тот самый мужчина, как принц на балу, пришёл именно к ней...]
Но в этот миг рядом раздался тихий голос:
«Мисс Эллиот, вы его видите впервые? Это герцог Каэль Луаве.»
«Что?! Кто?!»
«Ну что вы, мисс Эллиот! Это же Его Светлость герцог Каэль Луаве. Какие ощущения от встречи?»
Смущённая юная леди ждала её ответа, но Эллиот казалось, будто её ударили молотом по голове.
«Луаве...Герцог Луаве?!» - прошептала она, побледнев.
Имя не имело уже никакого значения. Для Эллиот герцог Луаве был всего лишь одним человеком: врагом, убившим её родителей. Единственный герцог, кроме главы дома Сантелла. Таков был образ герцога, навсегда отпечатавшийся в её памяти.
«Почему именно он…» - прошептала она.
«Вот именно.» - отозвалась девушка. «Почему этот человек, герцог Луаве? Он словно цветок, распустившийся на недосягаемой скале. Впрочем, вам стоит быть осторожнее, вы ещё не выработали иммунитет к Его Светлости. Те, кто чересчур увлекаются им, никогда хорошо не заканчивают. Одна молодая леди даже покончила с собой.»
«Понимаю…»
Эллиот неуверенно кивнула, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое лицо, отвела взгляд. Ещё минуту назад ей казалось, что это была любовь с первого взгляда, судьбоносная, глубокая. А теперь…
Широкая грудь, в которую можно было бы прижаться, голос, что будет мягким только для неё, руки, что протянут ей все сокровища мира…сильное тело, способное удержать её и открыть ей взрослую любовь. Всё это рассыпалось в пыль за считанные мгновения.
Но чувство мести, которое она вынашивала всё это время, оказалось куда сильнее краткого наваждения. Она взглянула на Каэля. Он всё ещё был красив, но Эллиот с усилием подавила вспыхнувшее было влечение. Внутри она дала себе клятву.
[Я не поддамся обману. За этой внешностью скрывается убийца моих родителей. Я заставлю его заплатить!]
Словно героиня трагедии, Эллиот проглотила свой гнев.
На второй день новогоднего торжества бал был ещё пышнее, чем в первый. А на утро третьего дня весь высший свет Арденна спал до полудня. Все, кроме Каэля. Он, как всегда, встал рано и неспешно завтракал, наслаждаясь ароматным чаем и лёгкими закусками от Лены. Девушка, сидевшая напротив, по-прежнему чувствовала себя неловко.
«Ты изменила поставщика чая?» - спросил Каэль, наполняя себе чашку. «На вкус он стал лучше.»
Лена завозилась на месте, не зная, как быть, ведь он сам наливал себе чай!
«Прошу прощения…Мне отсюда плохо видно, когда чашка пустеет…»
Её мучило беспокойство. За столом присутствовали не только сам герцог, но и его родственники, включая бывшего главу рода, Дэмиена. Девушка ожидала, что её осудят за то, что она осмелилась сидеть за столом с хозяином. Но Каэль одним только взглядом пресёк её страхи и наслаждался этим тихим утренним временем. И именно её присутствие придавало этим минутам завершённость.
«Тебе еда не нравится?»
«Нет-нет! Просто…Простите, Ваша Светлость! Если кто-то войдёт и увидит нас…Мне не поздоровится. Разрешите мне просто стоять рядом…»
«А кто, по-твоему, в этом доме смеет указывать мне, что делать?»
«Но ведь есть бывший герцог…и родственники…»
«Значит, я теперь подчинённый, который должен слушаться приказов?»
«Нет! Нет, конечно же, нет…!»
«Тогда в чём проблема? Остынет ведь чай. Пей, пока тёплый.»
Лена растерялась и, вздохнув, взяла кусочек хлеба. От постоянного давления со стороны Каэля у неё уже ломило сердце, но…хлеб оказался таким вкусным, что на глаза навернулись слёзы.
«Ох…Повар Муше - гений.»
«Муше умеет покорять сердца… всего лишь хлебом.» - усмехнулся Каэль.
«Это не просто хлеб, Ваша Светлость! Это…это…настоящий шедевр!»
Лена поняла, что сказала глупость, но увидев, как Каэль смеётся, почувствовала, что не зря раскрылась. В последнее время его улыбка приносила ей всё больше радости.
«Ты ешь его каждый день, но удивляешься снова и снова.»
«Каждый раз, когда я пробую такой хлеб, я понимаю, как изменилась моя жизнь. У нас в баронстве, помню, и чёрного-то хлеба порой не хватало…Баронесса Фиделия, наверное, и не знала, что бывает такой хлеб.»
Каэль, отломив кусочек и отправив в рот, вдруг поднял глаза на Лену. Она спокойно говорила о прошлом, без жалости, но с честностью. И всё же, несмотря на её открытость, она оставалась для него загадкой. Он всё ещё не мог понять, почему его сила не действует на неё, как она исцелила рану на спине.
«А где жила твоя мать, кроме Керуаке?»
«Мама? Хм…Я точно не знаю, но кажется, она жила в Арденне. Рассказывала мне о фейерверках на Новый год…»
«Правда? И что-то ещё?»
«Нет, особо ничего. Только то, что в Арденне бывают фейерверки, и…про рыцарей. А ещё она иногда пыталась печь странное печенье. Кажется, называлось оно…Макабон? Макалон? Не помню. Она говорила, что оно должно быть круглым и красивым, и в нём очень много сахара. Мама любила эти сладости. Она так ни разу и не приготовила их правильно, но даже неудачные получались вкусными.»
Лена улыбнулась, вспоминая, как её мама с усилием взбивала белки с сахаром до густой пены, добавляла миндаль, пекла маленькие печенья, иногда они подгорали, иногда рассыпались…Между двумя такими печеньками она намазывала малиновое варенье. И всё же всегда грустила, что не получилось как надо. Лена тогда поклялась, что, когда вырастет, обязательно купит маме много белого сахара…
Пока Лена предавалась воспоминаниям, Каэль задумался: [её мать, судя по всему, была дворянкой. Ведь речь шла о макаронах, дорогом лакомстве. А кто ещё мог позволить себе такие сладости, да ещё и с белым сахаром? Если её мама говорила, что любила их, значит, ела не однажды. И вряд ли была обычной крестьянкой.]
[А, её изящество в вальсе…Всё указывало на благородное происхождение. Возможно, её мать - падшая дворянка?]
[Нужно разыскать все обедневшие дворянские семьи в Арденне двадцать лет назад…]
Он также решил: на следующем чаепитии непременно подаст Лене макаруны.
«Как звали твою мать?»
«Мою маму? Э…Эйлин.»
«Эйлин?»
«Да, Эйлин.»
Это была первая ложь Лены. Она не могла назвать настоящее имя матери даже Каэлю. Мама умоляла никогда, ни при каких обстоятельствах, не раскрывать его. «Ты поймёшь, когда придёт время.» - говорила она. Лена не понимала, что это за «время», но за годы привыкла к имени Эйлин и воспринимала его как настоящее.
«У неё была фамилия?»
«Что? Нет, мама была простолюдинкой.»
«Некоторые потомки разорившихся дворян всё ещё хранят фамилию…»
«Не знаю. Она никогда не говорила об этом…»
Каэль кивнул. Он и не надеялся, что узнает всё сразу. Но всё это не давало ему покоя. Он задумчиво спросил:
«А, что за история про рыцаря? Это была любовь?»
«Да! Она рассказывала, как благородные рыцари служат своим господинам, как преданно защищают их. И как знатные девушки часто влюбляются в своих защитников…»
На щеках Лены появился румянец. Рука Каэля с чашкой замерла. [Если она с детства слышала такие сказки, неудивительно, что мечтает о рыцаре. Она говорила, что ей нравятся добрые люди…А ведь многие рыцари умеют казаться добрыми. Может, кто-то из них уже обратил на неё внимание?]
[Хайерн…] - вдруг вспомнился Каэлу рыцарь, с которым Лена каталась на санях. [Возможно, из-за вины за похищение он стал особенно заботлив. А вдруг Лена испытывает к нему чувства?]
«Тебе кто-нибудь из рыцарей…нравится?»
Вопрос был простым, но внутри всё сжалось. А если она скажет «да»?
«М-мне? Н-нет! Как я, простая служанка, могу…»
Он испытал облегчение. Но слово «такая, как я» неприятно кольнуло его.
«Лена. Ты - моя приближённая. Когда ты говоришь о себе так пренебрежительно, ты оскорбляешь меня.»
«Ах…П-простите! Я не это имела в виду…»
В её глазах блестели слёзы, она выглядела растерянной и беззащитной. Но Каэлю нужно было показать: она - не пустое место.
«В следующий раз, когда захочешь назвать себя «ничтожеством», вспомни, кому ты служишь. Если ты считаешь, что недостойна даже рыцаря, выходит, я недостойнее графа. А ведь у графов служанки нередко выходят замуж за рыцарей.»
«Я запомню…»
«Но это не значит, что ты должна выйти замуж за рыцаря.» - пробормотал Каэль почти шёпотом.
Разумеется, если бы речь шла о рыцаре из дома Луаве, такой брак стал бы для Лены удачным. Но в глазах Каэля она всё ещё была слишком юной для замужества. Одна лишь мысль о том, как невинную девочку вроде Лены могут воспринимать эти «звери», вызывала у него мурашки по коже.
[Рыцарская честь? Вожделение не знает чести. Если бы все рыцари строго следовали кодексу, разве стояла бы простая девушка в слезах у ворот знатного особняка, умоляя о помощи?]
Однако Лена, совершенно не догадываясь о мыслях Каэля, лишь широко распахнула глаза и послушно кивнула. От смущения на её глазах ещё оставался туман слёз. Каэль вздохнул:
«Похоже, ты всё ещё не осознаёшь, какой статус у герцога. Впрочем, и правда, странно это звучит, особенно когда я до сих пор даже не подарил тебе ни одного золотого украшения.»
«Простите…Что?» - растерялась Лена.
«Я попрошу Ардера позвать ювелира. Подумай, что тебе нужно. Хотя бы два полных набора, и броши, и шпильки.»
Только теперь Каэль осознал, что ни разу не дарил Лене даже простого ожерелья. Обдумывая это, он неожиданно для себя ощутил волнение, представляя, чем она могла бы владеть. Но Лена поняла его слова совсем иначе: приняла за иронию и упрёк. Вскочив со стула, она опустилась на колени перед ним.
«Ваша…Ваша Светлость! Я была неправа! Я больше никогда не забуду о своём положении! Я приму любое ваше распоряжение!»
Её тело задрожало. Это было слишком похоже на то, как её унижала Эллиот.
[Ах, ты возомнила себя лучше меня? Ну что ж, тогда я тебе покажу…Не стоит тебе меня наряжать, Лена. Перестань. Мне жаль, что заставляла такую выдающуюся девушку заниматься таким.]
В ту ночь, в пижаме, она спустилась в зал, где сказал вслух: «Лена достойна большего, а я обращалась с ней, как с служанкой». За это баронесса высказала ей всё, что думала, а госпожа Марвин побила её. Хорошо, если повезло и не попалась под руку какая-нибудь трость.
Но и это было не концом. В знак раскаяния она часами стояла на коленях перед Эллиот, выслушивая насмешки других служанок, и так целую неделю.
Теперь, вспоминая всё это, Лена задрожала. Но куда больше был удивлён Каэль, не понимая, почему простое предложение подарить украшения вызвало у неё такой испуг.
«Лена?»
Он с изумлением смотрел на дрожащую девушку со слезами на глазах. Мысль о том, что его забота обернулась для неё страхом, сковала сердце холодом. [Может быть, он заблуждался, полагая, что за полгода стал ей ближе?]
«Я…правда, очень раскаиваюсь! Я больше так не поступлю!»
«Лена!»
Он больше не мог сдерживаться. Без лишних раздумий опустился на колени и крепко обнял её. Её хрупкое тело легко скользнуло в его объятия, точно как он и представлял.
«Не бойся…Я не ругаю тебя. Я не в обиде.»
«Ах…Ва…Ваша Светлость…»
Лене понадобилось время, чтобы понять, что происходит. Вокруг стало темно, знакомый запах Каэля наполнил всё пространство, а его тепло охватило её с ног до головы…
Когда до неё дошло, что её обнимает сам герцог, все тяжёлые воспоминания о баронстве словно исчезли. Если бы он ударил её по щеке, это, возможно, удивило бы её меньше. Она прижалась лбом к его плечу, положив руку на его грудь. А тем временем Каэль неумело похлопывал её по спине.
«Ты всё ещё боишься меня?»
«Я…это…я…»
«Клянусь…честью дома Луаве.» - прошептал он. «Я никогда не причиню тебе вреда.»
Объятия Каэля стали крепче. Через его грудь она почувствовала вибрацию голоса, и поняла, что он говорит правду. Постепенно страх и напряжение покинули её тело.
«Спасибо…»
На смену страху пришло смущение. [Кажется, она неправильно истолковала его слова и зря всполошилась…Но как теперь смотреть ему в глаза? А впрочем, его объятия были так теплы, так надёжны…]
[Он будто готов был защищать её от всего на свете, и выслушать, и понять.] И в этот момент ей вдруг показалось, что сознание ускользает. В ушах зазвенело, ноги подкосились, всё плыло.
«Лена? Лена! Лена!»
Она слышала, как он зовёт её…всё дальше…но тело стало невесомым.
[Что…происходит?]
И Лена потеряла сознание.
«Хм…Ничего серьёзного. Можно сказать, просто глубокий сон.»
«Но разве человек теряет сознание просто так?» - Каэль не верил.
«Вполне возможно. Сильное напряжение, внезапно ушедшее, и вот результат. Такое случается.»
«С её телом всё в порядке?»
«Полностью. Более того, она даже крепче и здоровее большинства знатных дам.»
«Правда? Хорошо…»
Придворный лекарь вежливо поклонился и вышел. Ардер, вернувшись после проводов, похлопал Каэля, который сидел рядом с кроватью словно окаменевший.
«С госпожой Леной всё будет в порядке, Ваша Светлость. Я даже больше за вас переживаю.»
«Я…я в порядке…»
Но Каэль выглядел совсем неуверенно. Он до сих пор ощущал, как безжизненное тело Лены обмякло в его объятиях. На миг он подумал, что она умерла, и этот ужас заставил его кричать и звать Ардера. А когда тот ворвался в комнату и увидел герцога в панике, держащего Лену на руках, был поражён до глубины души.
Но теперь Лена мирно спала, даже лицо у неё выглядело свежее обычного. [Похоже, как сказал врач, напряжение ушло, и она просто отключилась.]
«Господин Дэмиен беспокоится.»
«Отец?» - удивился Каэль.
«Его Светлость был встревожен, когда вы так срочно велели позвать меня.»
Каэль понимал отца. С тех пор как в детстве на него напал один из слуг, он ни разу не терял самообладания, до сегодняшнего дня.
«Я сам успокою его.»
Он в последний раз посмотрел на спящую Лену, и вышел. Комната снова погрузилась в тишину. Треск пылающих в камине дров и тепло от огня были единственными признаками жизни.
Лена медленно открыла глаза. На её лице не было ни удивления, ни эмоций. Лишь её фиалковые глаза казались странно чистыми и ясными.
[Прости, Лена…Но это единственный способ тебя защитить…]
В памяти пронёсся голос, такой знакомый и такой печальный. И если этот голос вернулся, значит, пора было пробуждаться от долгой спячки. Но Лена прошептала:
«Ещё нет…Нет…»
Опасность всё ещё была рядом. Она ещё не готова. Закрыв свои воспоминания, Лена снова погрузилась в сон. Световые искры, мерцавшие рядом с ней, постепенно рассеялись.
Через некоторое время служанка, посланная Ардером, заглянула в комнату. Приоткрыв окно и подбросив дров в камин, она собиралась выйти, как вдруг Лена зашевелилась.
«Ой! Госпожа Лена! Вы проснулись?»
«Ммм…Кто?» - слабо прошептала Лена.
«Это Хлоя.»
«Ах…Хлоя…А, где…мы?»
«В вашей комнате. Вы вдруг потеряли сознание…Вам лучше?»
Лена вспоминала…Объятия Каэля. Всё вернулось. Её лицо моментально покраснело.
«Ох, да у вас жар!»
«Нет, всё в порядке.»
Смущённая, Лена попыталась улыбнуться. Хлоя налила ей воды, и Лена сделала несколько глотков.
[Кажется, мне снилась мама…]
[Её голос, такой тёплый…С тех пор как мама умерла, сны с ней не приходили. Наверное, она пришла потому, что беспокоилась.]
[Почему я ничего не помню? Как жаль…]
С тоской Лена перебирала обрывки исчезающего сна.
Праздничные мероприятия по случаю Нового года подходили к концу. На третий день начались чайные приёмы, балы и выступления в домах высокородных аристократов, прекрасный повод для общения.
Во время одного из таких собраний Джерард поспешно покинул банкет и отправился прямиком к Каэлю.
«Сэр Каэль! Я только что услышал нечто крайне любопытное!»
«Надеюсь, это стоит того, чтобы мешать мне отдыхать. Иначе я тебя вышвырну.»
«Поверь, ты рассмеёшься. Герцог Каэль Луаве…обезглавил не ту девушку!»
«Что?»
«Говорят, когда ты приговорил семью барона Фиделии, ты казнил вовсе не его дочь.»
Каэль, лениво развалившись в кресле, прищурился. [Кто мог знать, что вместо законной дочери Фиделии схватили Лену? Кто распустил этот слух? Люди баронства? Но они не связаны с кругами знати.]
[А его рыцари? Они знают, что Лена жива, и уж точно не стали бы разносить подобное. Кто ещё?]
Он задумался, затем усмехнулся:
«Похоже, где-то объявилась настоящая дочь.»
Джерард рассмеялся и кивнул:
«Гипотеза достаточно правдоподобная. Не знаю, где началась эта история, но распространяться она стала со второго дня Новогоднего праздника. Ну а кто мог бы вспомнить о дочери захолустного барона, на которую всем плевать?»
«Кто же это? Наверняка мисс Ридделл - моя дорогая подруга.
Ридделл действительно была тем другом, с которым скучать было невозможно. [Где только она нашла эту Эллиот Фиделию? Хотя, если барон Фиделия сам когда-то подал руку виконту Горацию, вполне возможно, что его дочь Эллиот бывала в Сантелле.]
Если бы Лена тогда отреагировала на дьявольскую силу Каэля и погибла в башне, это стало бы его ошибкой. Ведь Лена даже не числилась в записях о семье барона, формально она была для него посторонней.
Но Каэль не убил её. Правда, искать деревенскую баронессу ему было лень, и потому в объявлении значилось, что он уничтожил всех.
«Она просто не понимает, что значит милость с нашей стороны.»
«Я так и подумал. Если бы она знала, что Его Светлость пощадил её, она бы вела себя тише воды. А тут смеет нападать на него...»
«Возможно, Ридделл просто использует её. Что может понимать девочка, выросшая как принцесса в деревне?»
«Наверное, ты прав. Тогда она даже кажется немного жалкой.»
Джерард пожал плечами, хоть и назвал девушку жалкой.
«Моя тётя устраивает чаепитие накануне последнего дня праздника. Думаю, лучше всего представить Лену там как обычную служанку.»
«Лицо леди Сантеллы стоит будет увидеть.»
«Ха. Она не из тех, кто упадёт в обморок. Скорее, захлопает в ладоши и скажет: «Ой, какое недоразумение».
Джерард легко мог представить, как Ридделл, сложив руки, мягко улыбается: «Я так рада». [У этой коварной женщины было ангельское лицо, но она умела плести самые жуткие интриги.]
«Это, пожалуй, больше похоже на правду. В любом случае, предупреди Лену заранее. Если вдруг кто-то узнает, что она ухаживает за сэром Каэлем, могут быть проблемы.»
«Не беспокойся. Ты лучше пригласи Луахаллу. Я хочу привести её на чаепитие к тёте, чтобы немного оживить атмосферу.»
«Я должен вручить приглашение? Я что, слуга?»
«Всё равно ведь собирался зайти. А я ускорю процесс введения Лены.»
Каэль, обожавший эффективность, часто действовал подобным образом, и Джерард, вздохнув, как обычно, принял приглашение.
Когда Джерард ушёл, Каэль задумался, как Ридделл проявит себя на чаепитии, и решил выяснить побольше об Эллиот Фиделии. Обычно он бы просто вызвал Лену, но не хотел утомлять её, она ведь упала в обморок накануне. К счастью, в доме герцога было ещё двое, кто знал Эллиот.
[Сид знает больше Тео?] - размышлял Каэль.
Он уже хотел послать слугу за Сидом, но передумал. Хотел лично проверить, как тот справляется. Формально этим должен был заниматься Ардер, но Каэль, вспоминая, как Сид флиртовал с Леной, решил провести внеплановую проверку под видом того, что идёт навестить любимого жеребца Натана.
«Ты снова в такой лёгкой одежде…Простудишься ведь!»
«Всё нормально. В работе жарко, всё равно потом сниму верх.»
«И перед другими парнями тоже?»
Абберт, пытавшийся накинуть на Сида жилет, спросил с выражением на лице - ни злым, ни добрым.
«Другие? Кто именно? Братья Доусон или Альфи?»
«Кто угодно.»
«Я работаю, не оглядываясь на других…Если жарко, снимаю.»
«Ты вообще осознаёшь, что ты - девушка?»
В глазах Сид вспыхнул гнев.
«Что это значит? Ты пытаешься унизить меня, потому что я женщина?»
«Да нет же…Ха…»
Абберт тяжело вздохнул, приложив руку к груди. Он считал, что они с Сидом стали ближе. Но она снова отстранялась, это его задевало. С первого дня он не мог оторвать глаз от Сид, а теперь ему казалось, что для неё он - просто один из коллег, как и Доусоны с Альфи.
Да, раньше Сида принимали за парня. Но теперь, в особняке герцога, она наладила питание, поправилась, лицо посветлело. Стройное, ловкое тело стало упругим, а волосы, из сухой соломы превратились в мягкое золото.
Он вспоминал, как они вместе ходили на ужин в город, и как мило она смотрелась с аккуратно заколотыми назад волосами. Абберту приходилось сдерживать себя, чтобы не поцеловать её в белоснежный лоб.
Теперь же на неё начали заглядываться и другие. Кто не знал её по-настоящему, видели лишь внешность. А если Сид в конюшне в одной тонкой рубашке, легко представить, какие взгляды её преследуют. Абберт злился. Ему казалось, что это ранит Сид.
[Снаружи Сид была привлекательной, но настоящая её красота проявлялась в том, как она работала. Конюшня - грязная и презренная работа, но Сид старалась быть лучшей. Этот свет в ней сиял, даже когда она была худой и неприметной.]
[Она была прекрасной женщиной, и чувство, которое он испытывал к ней, становилось всё сильнее, настолько, что порой было невыносимо.]
«Абберт?»
Сид, встревоженная его вздохом, осторожно позвала. Она знала, что он никогда не унижал её, но всё равно говорила с колкостью. Не из злобы, а чтобы скрыть, как сердце дрожит рядом с ним.
Абберт был зрелым, умным, добрым. Строгим, когда надо. Постепенно его искренность растопила её защиту. И в какой-то момент она сама начала искать, где он находится.
Она хотела быть лучшей не только ради себя, но и ради него. Хотела, чтобы он гордился ею. Хотела быть только для него. И каждый раз, когда видела, как к нему подступают горничные, с фруктами, с хлебом, её переполняла ревность.
Она даже видела, как одна пыталась коснуться его руки, а он, хоть и аккуратно, уклонился, но всё равно сдержанно отвечал.
[И вот теперь, он ей говорит, как надо одеваться?! Кто тут виноват?]
Конечно, она понимала, что у неё нет права требовать от него ничего. Но всё равно…
«Ты…сердишься?»
«Нет…Я не сержусь.»
«Врёшь.»
«Я правда не злюсь.»
«Скажи честно…Тебя раздражает, что я всё время за тобой таскаюсь, прошу учить меня? Ну…если тебе надоело, я могу уйти…»
Она так надеялась, что он перебьёт её. Но он молчал. Сид нервно глянула на него и натянула жилет, который он ей дал. Он молчал и тогда. А она в голове уже повторяла слова: «Ладно…я ушла».
«Сид…»
«А? Да?»
«Хочешь…встречаться со мной?»
«Что? Я…Я не это имела в виду! Просто…если я тебе мешаю…»
«Ты никогда не была для меня помехой. Ни разу.»
«Эм…Спасибо.»
«Я никогда не относился к тебе снисходительно, как к женщине. И не обучал тебя чему-то попроще.»
«Это…тоже спасибо.»
«Но при этом…я никогда не забывал, что ты - женщина.»
«Подожди, ты же сам только что сказал…Что?»
«Ты с самого начала отпечаталась в моём сердце как женщина.»
Абберт смотрел ей прямо в глаза, его глаза горели. Он провёл загрубевшими пальцами по непослушным прядям её волос. Дотронулся до мочки уха, и плечи Сид дрогнули. Он тут же убрал руку.
«Когда ты снимаешь жакет, твоя температура падает, ты можешь заболеть. Пожалуйста, не болей.»
Он сделал шаг назад, скрывая боль. Ему хотелось обнять её, но он не хотел ранить ту, кто уже и так хранила в себе слишком много боли.
«Увидимся.»
Абберт направился к выходу. Но тут сзади раздалось:
«Я…!»
Голос дрожал, он был хрупким, но отчаянным.
«Сид?»
«Я…я просто немного глупая.»
«Почему ты так думаешь?»
«Если ты не скажешь прямо, я так никогда и не пойму.»
«...»
«Я никогда не пойму…если ты не скажешь это…вслух.»
Щёки Сид залились краской, она смотрела в точку, где он стоял. Наконец перевела взгляд прямо на него.
«То, что я отпечаталась в тебе как женщина…что это значит?»
Абберт больше не мог сдерживаться. Сид, с покрасневшими глазами, вся дрожащая, она была так мила, так искренна.
«Это значит, что я люблю тебя, Сид.»
Её ярко-зелёные глаза задрожали, розовые губы приоткрылись от удивления. Абберт подошёл ближе.
«Я люблю тебя.»
От этих слов её губы задрожали, и наконец она прошептала:
«Я…я тоже…»
«Что это было?»
Абберт на мгновение с недоумением посмотрел на Сид, которая в смущении отводила взгляд, а затем, слегка склонив голову, внезапно наклонился и коснулся её губ. Хик, выдох, словно проглоченный воздух.
Он нежно обхватил её лицо обеими руками, приникая ближе, и Сид, застывшая в удивлении, нерешительно подняла руки и вцепилась в его рукава. По её телу прошла волна дрожи, поцелуй был таким, что пробирал до самых кончиков пальцев. Когда Сид, не в силах дышать, отстранилась, Абберт слегка разомкнул губы и, глядя на неё, тяжело дышащую, улыбнулся, тепло, по-настоящему.
Но их сладкая, невинная близость длилась недолго.
«Эээ...это ещё что такое...?»
Резко раздавшийся голос заставил обоих обернуться. На пороге стоял Каэль, широко распахнутые глаза, выражение полного шока.
«В-Ваше Превосходительство!»
Абберт в панике заслонил собой Сид.
«Прошу прощения…» - только это он и смог вымолвить.
[Целоваться на рабочем месте, да, в глазах начальства это может быть расценено как недопустимая вольность. Хотя все понимали, что даже в таких масштабных усадьбах многие служащие тайно встречаются. Каэль не был строгим правителем, и Абберт думал, что максимум, получит выговор. Но реакция господина была куда сильнее, чем он ожидал.]
«В-Ваше Превосходительство?» - неуверенно переспросила Сид.
«Это...Чёрт возьми…Я даже не знаю, что сказать...»
Каэль был в растерянности. [Сид...Сид любит мужчин!?]
[Парень, который недавно флиртовал с Леной, теперь целуется с другим мужчиной прямо за её спиной! Нет, Каэль не считал нетрадиционные чувства чем-то из ряда вон, ему признавались в любви и мужчины, и женщины. Но Лена…Она ведь, кажется, испытывает чувства к Сиду. А теперь выходит, что Сид её просто использует?]
«Сид.»
Холодный голос Каэля пронзил воздух.
«Это не она виновата!» - Абберт отчаянно заслонил Сид. «Это я…Я первый начал!»
Но Сид остановила его и вышла вперёд. [Если она спрячется, пострадает только Абберт. А ещё хуже, если это коснётся Лены.]
«Да, Ваше Превосходительство.» - с трудом сказала она, внутренне молясь, чтобы всё закончилось всего лишь выговором. Если её уволят, пусть хотя бы только её.
Но слова Каэля оказались совершенно неожиданными:
«Лена знает, что ты любишь мужчин?»
Тишина. Слова Каэля, полные ревности, повисли в воздухе. Ни Сид, ни Абберт не поняли, к чему он клонит.
«Простите…Что вы хотите этим сказать?» - осторожно уточнила Сид.
«Тут что-то непонятно?»
«Я…Ну, если вы имеете в виду "люблю мужчин", то да, Лена знает.»
«Она знает?» - переспросил Каэль.
«Да. Но…» - Сид запнулась. «Лена тоже…любит мужчин…»
Снова, гнетущая, странная тишина.
«Лена ведь не любит меня…А, слово "он любит его," это же о мужчинах, правда?»
Когда Каэль, слегка растерянно, уточнил, Абберт, наконец, понял, что происходит.
«Ваше Превосходительство…Простите, вы…вы думаете, что Сид - мужчина?»
«Что?» - у Каэля даже голос дрогнул.
«Сид - женщина. Во всех смыслах - женщина. Вы разве не замечали?»
«То есть…это…?»
Слово "это", вырвавшееся у Каэля, заставило Сид опустить голову от смущения, а глаза Абберта сверкнули от гнева. Тут Каэль осознал свою грубость и быстро замолк. Какими бы ни были обстоятельства, он только что непочтительно выразился о внешности женщины, и это было недопустимо.
«"Это"…Вы про что?»
«Что?»
«Ну…Про "это"…на морде Натана?»
Взгляды Сид и Абберта обратились к коню позади. На морде чёрного как ночь жеребца, Натана, действительно была прилипшая соломинка.
«Это...солома...»
«А, ну да.»
Каэль, пытаясь сохранить достоинство, подошёл к коню и погладил его по морде. Он всегда считал себя умным человеком, но сейчас, стоя перед этим спокойным животным, он чувствовал себя глупее некуда.
«В общем, я пришёл проверить состояние лошади. Я не против ваших отношений, просто...не стоит делать это в слишком людных местах.»
«Да, конечно! Простите нас.»
«И Сид…Зайди ко мне позже в кабинет. Есть вопрос по баронству, в котором ты служила раньше.»
«Как прикажете, Ваше Превосходительство.»
Сид и Абберт поклонились, а Каэль, сохранив внешнее спокойствие, вышел из конюшни.
Но внутри него бушевал ураган.
[Сид - женщина! Боже, Сид, это женщина!]
[Теперь всё вставало на свои места. Почему Лена защищала её так страстно, снова и снова…]
[Она, наверное, считает меня последним идиотом! Я же унижал ту, кто ей как старшая сестра!]
[Лена когда-то обмолвилась, что они с Сид выросли как "братья". Возможно, она не подумала, как именно он это поймёт…А он, глупец, так вцепился в это слово, что не допустил ни одной альтернативы!]
Его лицо пылало от стыда. Но вместе с этим...будто камень с души свалился.
[Сид - не возлюбленная Лены. Она - просто её сестра. А других мужчин Лена никогда не упоминала...]
Ступая по особняку, Каэль впервые за долгое время чувствовал лёгкость на сердце.
Позже, Сид, всё ещё напряжённая, вошла в его кабинет. Абберт остался ждать внизу, не скрывая беспокойства.
Каэль сразу перешёл к делу:
«Мисс Эллиот?»
«Пожалуйста, без "мисс". Она - дочь преступника, лишённого титула.»
«Справедливо. Эллиот…эта девчонка…точнее, эта дьяволица.»
«Дьяволица…» - эхом повторила Сид.
«Хм…Если бы вы знали, через что прошла Лена из-за этой проклятой женщины, вы бы согласились со мной.»
У Каэля расширились глаза.
«Лена? Расскажи мне всё.»
Сид, глотнув очищающее зелье, будто простой напиток, глубоко вдохнула и начала рассказывать. Горькая исповедь:
«…И это ещё не всё. Она обвиняла Лену в краже украшений, била её, насмехалась…Однажды, когда Лена растапливала печь, Эллиот пнула её в спину, и та едва не упала в огонь. Хотела изуродовать ей лицо, я уверена. И всё это, в течение восьми лет! Как, скажите, называть её иначе, кроме как дьяволом?»
Гнев Сид выливался словами, и Каэлю с каждым рассказом становилось всё холоднее на душе. Он слушал, всё больше убеждаясь: всё это - правда.
«Вот как…»
Он выпрямился, делая вид, что спокоен. Но в душе…он готов был разорвать Эллиот Фиделию на части.
«Тебе, наверное, самой пришлось немало пережить?»
«Мне было не важно. Но когда Лена чуть не вышла замуж за старого извращенца, я попыталась помочь ей сбежать. И меня за это избили. Но…как иначе? Как можно продать ребёнка восемнадцати лет - пятидесятилетнему извращенцу?»
Каэль энергично кивнул. Та самая Сид, которую он ещё недавно считал занозой, теперь вызывала только уважение.
«Но, похоже, Эллиот Фиделия добралась до Арденна и вполне себе жива…»
«Что?! Эта мерзавка? Она сама сдалась?»
«Сомневаюсь. Скорее всего, её кто-то прикрывает. И этот кто-то, не из последних.»
«Вот же везучая…Но грехи за ней, как за дюжиной преступников.»
«Спасибо, что рассказала мне обо всём. Кстати…Ты что-нибудь знаешь о настоящей матери Лены?»
«Немного. Но она была самой красивой женщиной в Керуаке.»
«По виду Лены можно догадаться, что мать у неё была необыкновенной. Я спрашиваю, были ли слухи?»
Сид задумалась. Вопрос удивил её.
«Были. Кто-то говорил, что она - падшая дворянка. Кто-то называл ведьмой. Даже проституткой. Что она пришла в Керуак из Арденна, чтобы сбежать от долгов. Но...она никогда не подтверждала и не опровергала слухи. Только улыбалась. И знаете...с ней нельзя было обращаться легкомысленно.»
«Правда?»
«Думаю, не я одна это чувствовала. Мужчины смущались, женщины завидовали…но никто её не тронул, даже баронесса. Может, боялись. Или…уважали.»
Каэль молча кивнул. Что-то подсказывало ему: [мать Лены была непростой женщиной.]
[Красивая внешность, это яд для безродных. Даже для неё, это было опасно. А для женщины с ребёнком? Вдвойне. Но она не подвергалась угрозам…Это странно. Особенно для сельской глуши.]
Он запомнил это. [Обязательно узнать больше о матери Лены.]
Накануне чаепития, которое устраивала тётя Каэля, графиня Марьела Делрут, ювелир Зайрдейль незаметно посетил его кабинет, принеся с собой комплекты женских украшений и другие изящные изделия.
«Благодарю за то, что снова пригласили меня, Ваша Светлость.» - вежливо склонился он.
«Я ценю тех, кто умеет держать язык за зубами.» - сухо ответил Каэль.
Зайрдейль тут же склонил голову ещё ниже.
После истории с мехоторговцем, который проболтался о существовании Лены, герцогство Луаве полностью отказалось от сотрудничества с ним. Тот, конечно, проклял себя за то, что проговорился, но Каэль не пошёл на попятную. Большинство приглашённых купцов держали язык за зубами, но именно Зайрдейль не сказал ни слова, даже перед лицом солидного вознаграждения. Каэль высоко оценил его сдержанность.
«Покажи, что принёс.»
Ювелир бережно разложил украшения на плотной бархатной ткани. Ему было велено подобрать что-то для «молодой девушки с фиалковыми глазами», и он сразу вспомнил ту самую горничную, что когда-то помогала выбирать украшения. Что-то в ней было - трогательная, скромная, милая. Его торговое чутьё подсказало, какие вещи подойдут к её образу. И, как он и ожидал, спустя пару минут Лена вошла в кабинет.
«Ваша Светлость…правда, мне совсем не нужно ничего из этого.» -пробормотала она.
«Это нужно мне.» - отрезал Каэль.
«Простите?»
«Ты ведь знаешь, что завтра моя тётя устраивает чаепитие?»
«Да, конечно.»
Весь дом стоял на ушах, повсюду шли приготовления, и Лена чувствовала себя неловко, оказавшись в окружении украшений, когда остальные были заняты делом. Хотя она и не была обычной служанкой, а после недавних событий твердо решила принять своё новое положение, ей всё же казалось неправильным тратить на себя время, когда весь персонал в поте лица трудится.
«Ты тоже будешь на чаепитии. Не нужно переживать, достаточно просто появиться. Но вот если моя подчинённая явится туда в потрёпанном виде, это будет...нежелательно.»
«Я поняла.»
Лена, сдержанно перебирая предложенные украшения, явно не для себя, а будто бы «на кого-то», действовала осторожно. Каэль наблюдал за ней.
«Если речь идёт о лаконичном, но элегантном образе для служащей, то жемчуг подойдёт идеально.» - с деловым видом проговорил Зайрдейль, демонстрируя комплект кремовых жемчужных серёг и колье. «Безупречная форма этих жемчужин будет высоко оценена дамами в зале.»
«Хм. Сойдёт. Беру. Но хочу взглянуть и на аметист.»
«Вот этот, возможно. Цвет глаз горничной, конечно, куда прекраснее, но среди моих аметистов этот, наиболее подходящий.»
Он протянул набор из трёх предметов: аметист и бриллианты, неброский блеск, изысканная работа. Каэль одобрительно кивнул.
[И правда, нет аметиста, красивее её глаз. У этого купца прекрасный глаз.]
«Прекрасно. Беру и это. И подбери что-нибудь более эффектное, для настоящего бала.»
«Ваша Светлость!»
Лена, наблюдавшая за разговором, не выдержала и подала голос.
«Тебе не нравится?» - Каэль вдруг вспомнил, что не спросил мнение той, кому всё это предназначено. «Прости, Лена. Это было неучтиво.»
«Н-нет, не в этом дело…Просто мне действительно больше ничего не нужно.»
Даже несмотря на зимний холод, лицо Лены вспотело, она старалась остановить герцога, её губы побелели. И тут Каэль понял: когда даришь украшения женщине, стоит учитывать не только их цену.
«Правда? Хорошо. Тогда остановимся на этом. Можешь идти.»
Когда он отступил, Лена с облегчением выдохнула и невольно улыбнулась. На самом деле даже жемчуг и аметист казались ей излишне роскошными, а если бы он выбрал ещё что-то, ей стало бы дурно.
«Тогда я подготовлю наряд на завтра.»
«Да, сделай это.»
Поклонившись Каэлю и ювелиру, Лена бесшумно удалилась. И только когда она полностью скрылась из виду, Каэль снова обратился к Зайрдейлю:
«Вернёмся к нашему делу. Есть что-нибудь…роскошное?»
Зайрдейль будто ждал этого. Он без лишних слов достал украшения, подходящие для настоящей леди.
«Она застенчива, не любит яркие вещи. Думаю, это подойдёт.»
Он показал колье, составленное из сотен мелких бриллиантов и нежных розовых рубинов. [Если бы Лена его увидела, она бы онемела. Но в глазах аристократии это было скромным выбором: подобные украшения часто носили на закрытых приёмах.]
«У тебя хороший глаз. Отлично. Покупаю это, вместе с тем, что выбрали раньше. И подбери ещё броши, украшения для волос. Для Сид, тоже что-нибудь.»
Каэль полностью доверял вкусам Зайрдейля. Он закупил дополнительные аксессуары, и для Лены, и для Сид.
На следующий день ворота особняка Луаве были распахнуты настежь, и по аллее потянулись кареты. Чаепитие в доме обычного аристократа, это просто беседа с близкими. Но в доме герцога Луаве в дни новогодних торжеств, это уже праздник, где "чай" лишь повод.
Хозяйкой была графиня Делрут, тётя Каэля, но всем было ясно: на самом деле, это приём от имени дома Луаве.
«Ах, леди Сантелла! Вы сегодня ослепительны! Благодарю, что нашли время!»
Марьела встречала гостей с безупречным изяществом женщины из рода Луаве.
«Благодарю за приглашение, мадам. Ваши вечера всегда лучшие, с нетерпением жду, что вы подготовили на этот раз.»
Ридделл сияла улыбкой, будто не входила в логово соперников, а просто пришла к родной тётке. Кто-то мог бы подумать, что они - близкие родственницы.
Чаепитие проходило в огромной оранжерее. За её стенами ещё стояла зима, но внутри, под куполом из толстого стекла, уже распустились первые цветы, а зелёная листва наполняла воздух ароматом весны.
«Ух ты…Такая теплица только у герцога может быть!»
«В сравнении с этой, наша теплица выглядит как чулан для рассады.»
«О, посмотрите! Эти нарциссы, просто сказка!»
Гости восхищались оранжереей, находили места, садились. Как только все разместились, к Марьеле неспешно присоединился мужчина. Он не устраивал эффектного входа, но все взгляды сразу обратились к нему, ведь это был Каэль.
Он сел рядом с тётей, и, хотя не подал вида, каждый отметил его присутствие. Слуги начали приносить чайные подносы, без суеты, но с абсолютной точностью. И те, кто понимал толк, оценили масштаб: сорт чая был ценой с золото, десерты - от лучших кондитеров, сервиз, лимитированная серия из Бадена. Даже цветы на столах были редкими для зимы.
«Это уровень герцогства…»
«Будто попала во дворец.»
Зазвучали лёгкие звуки струнных. Марьела встала:
«Спасибо, что нашли время прийти. Пусть ваш день будет тёплым и радостным. Мы подаём чёрный чай из Королевства Акелла. Для тех, кто не любит его, у нас есть молодой зелёный из Тартанской Империи и улун из Эйвура. Просто попросите, вам подадут то, что по вкусу.»
Чаепитие началось. Кто-то беседовал с Марьелой, кто-то тайком поглядывал на Каэля, кто-то обсуждал слухи и новости.
Особое внимание привлекал Луахалла, несколько раз тихо перекидывавший словами с Каэлем. Именно под его руководством создавалось платье для Королевы, горячая тема последних дней.
Когда чашки были уже почти пусты, Ридделл, сидевшая рядом с Марьелой, обратилась к герцогу:
«Давно не виделись, Каэль.»
«Мы пересекались на банкете во второй день торжества, Ридделл.»
«Я про личную встречу. Прошло больше полугода, не так ли?»
«Возможно. Мы оба заняты. А Лиан не с тобой?»
«Даже не спрашивай. Вчера был на балу до рассвета.»
«Он по-прежнему неугомонен. Передавай привет.»
«Обязательно.»
В этот момент почти все в зале наблюдали за ними. Ридделл выдержала паузу, потом вздохнула:
«Кстати…Что ты думаешь о коллективной ответственности?»
«Вопрос неожиданный. Почему спрашиваешь?»
«Просто так.»
Каэль догадался, к чему ведёт Ридделл, но ответил спокойно, словно ни о чём не подозревает:
«Я придерживаюсь умеренного взгляда. Если вина человека очевидна, ответственность может коснуться и семьи. Но в целом, такая практика, думаю, скоро отомрёт.
«А ты считаешь, что женщина может участвовать в преступлениях отца просто потому, что он глава семьи? Что она знала, что делает зло, но не могла перечить?»
«Вполне возможно.» - спокойно ответил Каэль, а Ридделл продолжила говорить, будто бы невинно уточняя, её покорные глаза сверкали.
«Я знаю, Каэль умен и благороден. Если бы кто-то захотел указать на идеальный пример молодого главы рода, они бы назвали именно Каэля. Но ведь даже самые совершенные могут ошибаться, правда? А из ошибок можно извлечь важные уроки. Например…урок милосердия?»
После этих слов присутствующие, кажется, поняли, к чему клонит Ридделл. Всё указывало на распространившийся с второго дня Торжества слух: «Каэль Луаве убил кого-то совершенно непричастного во время казни семьи преступника, не только настоящую дочь, но и ещё одного человека».
Конечно, жертва была простолюдинкой, и ни одна семья не осмелилась бы поднять голос против Луаве. Однако если слух окажется правдой, идеальная репутация Каэля будет запятнана. А ведь стоит «совершенству» дать трещину, и оно уже не совершенно. И сколько бы добродетелей он ни проявил после, вернуться к прежнему образу уже не удастся.
Взоры всех присутствующих были прикованы к молодому красавцу, который, несмотря на дьявольское проклятие, безупречно исполнял обязанности главы рода. Публика с замиранием ожидала, неужели наконец-то проявится его человеческая сторона? Ведь чем более безукоризненным он казался, тем сильнее он напоминал демона.
Каэль с тонкой иронией наслаждался их вниманием, делая вид, будто ничего не понимает.
«Не совсем понимаю, о чём ты говоришь.»
Ридделл в притворном смущении изогнула брови и замерла, слегка размахивая руками, прежде чем продолжить:
«Помнишь барона Фиделию, лишённого титула примерно полгода назад за участие в преступлениях с виконтом Делройнсом?»
«Ах да, барон из Керуака, замешанный в деле виконта Горация. Конечно, помню.»
Хотя в центре скандала находился виконт Гораций, представитель белой фракции, Ридделл упомянула только Делройнса - черного дворянина. Явная попытка повлиять на общественное мнение, которую Каэль раскусил моментально, но ничем себя не выдал.
«Вот-вот, он. Тогда ты…ты казнил всю его семью?»
«Верно. Не мог допустить, чтобы кто-то покусился на главное достояние герцогства, и на мою жизнь.»
«Каэль…А если бы его дочь выжила? Разве ты смог бы убить девушку, которой даже двадцати нет?»
Каэль посмотрел на Ридделл с лёгкой улыбкой. [Превосходная игра, как всегда.] Он в очередной раз убедился, Ридделл действительно считает себя богиней милосердия.
«Говоришь так, будто она действительно жива, Ридделл.»
Все затаили дыхание, наблюдая за этим изящным поединком. Если Ридделл говорит подобное, значит, она уже нашла родную дочь барона Фиделии. Каэль признает это? Признает ошибку? А если нет, как Ридделл докажет свою правоту?»
Пока гости наслаждались чаем и угощениями, весь зал замер в ожидании, кто одержит верх.
Ридделл взглянула на него с состраданием, едва заметно вздохнула и мягко кивнула:
«Конечно, сейчас она числится в родословной моих дальних родственников. Её имя больше не Эллиот Фиделия, а Эллиот Лусенвайн. Раз она теперь из рода Лусенвайн, надеюсь, ты отпустишь ситуацию, Каэль. Бедняжка дрожит от страха каждый день. Прояви к ней милосердие, Каэль.»
Даже самая святая из святых не смогла бы состроить лицо столь благостное, как у Ридделл. Многие в зале даже восхищённо ахнули. Поставить под сомнение её добродетель значило бы бросить тень на весь род Луаве.
По правде говоря, Каэль с удовольствием уничтожил бы ту самую девушку, которая так долго мучила Лену. Но вместо этого он с очаровательной улыбкой ответил:
«Понимаю.»
Ридделл довольно улыбнулась и махнула рукой. Конечно, она заранее привела Эллиот, именно ради этой сцены.
Каэль спокойно наблюдал за блондинкой, выходящей из-за её спины, не давая своей ярости прорваться наружу. Внешне, трогательная сцена, призванная вызвать сочувствие. Эллиот, подражая Ридделл, изображала тревогу, покорно склоняя брови. Она подошла, и Ридделл обняла её за плечи, будто защищая. Спиной к публике, но каждый в зале пристально следил за ней.
«Эллиот, поприветствуй его. Это герцог Каэль Луаве. А это - леди Эллиот Лусенвайн. В силу тяжёлых обстоятельств она сейчас служит моей горничной.»
Некоторые вспомнили, что Ридделл привела эту леди на второй день Новогоднего Торжества, но большинство ранее отнеслись к ней холодно. Впрочем, её безупречные светлые волосы, яркие зелёные глаза, высокий нос, пухлые губы и дрожащая, тонкая фигура...всё вместе производило сильное впечатление.
Без Ридделл Эллиот сочли бы просто одной из привлекательных девушек. Но теперь, после драматичной истории, она выглядела почти как героиня романа. Некоторые дамы, увлечённые сентиментальными романами, даже затаили надежду, что Каэль влюбится в неё.
Но в глазах Каэля Эллиот была отвратительна.
[Она сразу показалась мне порочной.] - подумал он.
[И вот, дочь преступника, мучившая Лену, теперь прикидывается жертвой. Противно.]
«Так значит, ты утверждаешь, что это и есть дочь барона Фиделии?» - произнёс он холодно. «Значит, она тоже должна была умереть вместе с остальными.»
«Каэль! Всё уже в прошлом. Неужели ты всё ещё злишься?»
«Нет. На самом деле, я уже и не помню об этом.»
Ридделл поспешно встала на защиту Эллиот, но Каэль, будто уступая, повернулся к девушке:
«Теперь ты Лусенвайн? Что ж, мисс Лусенвайн. Не знаю, где ты пряталась во время ареста, но тебе просто повезло выжить. И поскольку Ридделл умоляет за тебя, я не стану возобновлять дело о коллективном наказании. Но учти: дважды удача не улыбается. Запомни это.»
Улыбка Каэля по-прежнему оставалась обаятельной, глаза -спокойными, но присутствующие уловили: это последнее предупреждение. Однако испугались обычные дворяне, не Ридделл. Та, сияя, приготовилась к финальному ходу.
«Спасибо, Каэль! Я знала, что ты простишь её. Видишь, Эллиот, всё хорошо!»
«Благодарю вас, герцог Луаве. Спасибо, госпожа Ридделл…»
Эллиот всхлипнула и вытащила платок, прикрывая глаза. Вокруг послышались аплодисменты. Конечно, не ей - Ридделл.
И тут та, слегка склонив голову и словно между делом, спросила:
«Кстати…А, кто же тогда погиб в тот день? Раз уж дочь барона жива?»
Вопрос прозвучал будто бы невинно, но голос Ридделл стал чуть громче. Как и задумывалось: восторженные взгляды гостей вновь устремились к Каэлю, с лёгким подозрением, интересом, а у некоторых даже с требованием: «Признай ошибку!»
Но лицо Каэля оставалось спокойным. Ему нечего было скрывать.
«Не знаю, о ком ты.»
«Это было давно, но я хорошо помню: в уведомлении говорилось, что казнены барон Фиделия, его супруга и дочь. Но раз Эллиот жива…кто тогда погиб?»
Ридделл изобразила простое любопытство. Каэлю едва удалось сдержать смех.
«Ах! Ты, наверное, о той девушке, которую приняли вместо его дочери. С тёмно-каштановыми волосами…»
Эллиот опустила платок и поспешно перебила:
«Девочка моего возраста, с каштановыми волосами и фиалковыми глазами?»
«Ну…вроде бы так.»
«О Боже…Она была горничной в баронстве. Сирота, мои родители взяли её в услужение…Не могу поверить, что она погибла так…невинно…Это ужасно…»
Эллиот всхлипывала, будто её сердце разрывалось. Те, кто не знал правды, поверили бы в её искреннее горе. Но Каэль, знавший всё, лишь испытывал отвращение.
«Ты, похоже, неправильно поняла. Я не говорил, что она умерла.»
«Что?»
«Во время казни стало ясно, что она - не дочь барона. Её пощадили. Просто в уведомлении ошиблись, посчитав её погибшей. Она ведь работала в их доме, теперь она служит в моём. Правда, Ардер?»
«Да, Ваша Светлость. Удивительно, но она прекрасно знает дворянский этикет и очень исполнительна.»
«Вот видишь. Приведи горничную.»
Каэль спокойно велел привести Лену. И в ту же секунду в оранжерее повисла напряжённость. Все взгляды обратились на Ридделл, теперь в замешательстве. Она несколько раз проверяла сообщение о смерти дочери Фиделии. Но она была жива.
Через минуту в сопровождении Ардера в зал вошла Лена, в форме горничной. Реакция была громче, чем при появлении Эллиот.
Тёмно-каштановые волосы, аккуратно заплетённые, крупные фиалковые глаза, мягкие щеки и губы цвета спелых ягод…
Если Эллиот была просто красавицей, то Лена - очаровательной и трогательной. От неё невозможно было отвести взгляд.
Лена подняла глаза и с удивлением прошептала:
«Мисс…Эллиот?»
Не менее поражённая, Эллиот выдохнула:
«Лена? Неужели…Лена?»
Лена больше не напоминала худенькую, серую служанку. Её щеки налились здоровым румянцем, тонкая фигура обрела мягкие изгибы, а восстановившиеся цвет и сияние глаз, волос, кожи и губ подчеркивали её свежую, природную красоту.
Эллиот сразу же оценила наряд Лены, цепкий взгляд скользнул по каждой детали. В отличие от себя, одетой нарочно просто, чтобы вызвать сочувствие, Лена выглядела благородно даже в служебное платье. Оно было сшито за счёт дома герцога, и это чувствовалось.
Белоснежная блузка и строгая серая юбка на первый взгляд выглядели скромно, но струящийся тяжёлый подол выдавал первоклассную ткань. Пуговицы были обтянуты дорогим материалом, а под воротником висела серо-голубая лента, украшенная камеей - изысканной и явно дорогой.
До этого момента Эллиот могла ещё думать, что всё это, забота герцогского дома. Но вот жемчужные серьги в ушах Лены и шпильки из жемчуга, это уже было за гранью. Даже она, будучи полгода служанкой Ридделл, не имела таких украшений. По её убеждению, у Лены просто не может быть таких вещей.
Каэль, проигнорировав растерянность Лены и Эллиот, повернулся к Ридделл:
«Всё в этой жизни - опыт. Сначала я не придавал значения, что она служит в доме герцога, но, знаешь, если уж быть горничной герцогской семьи, стоит дать и дворянскую фамилию. Даже если самого низкого звания. Ты уже начала процедуру восстановления статуса?»
Ридделл слегка замялась:
«Полагаю, будет сложно найти род, готовый усыновить дочь преступника. Возможно, где-то из...»
«Раз уж есть род, готовый приютить дочь преступника, то найдётся и семья, согласная взять простолюдинку. Тем более, она служит дому Луаве, не так ли?»
Улыбка Каэля прозвучала почти как насмешка. Ридделл сдержала лицо, но внутри ощутила удар. Однако ещё хуже была Эллиот. Её душило унижение, теперь её ставили ниже Лены. Ей хотелось подойти, сорвать с Лены серёжки и выдрать шпильки из волос.
Сдерживая перекошенное от ярости выражение, Эллиот с натянутой улыбкой произнесла:
«Ваша Светлость...Если вы позволите, можно мне поговорить с Леной наедине? Столько времени прошло…хочется просто взглянуть на знакомое лицо.»
Лицо Лены тут же побледнело. Она не знала, что Эллиот может сделать, если они останутся одни. В холодном поту она сжала руки, сердце тревожно застучало. Каэль заметил её волнение, но всё же мягко кивнул.
Ардер проводил девушек в соседний коридор оранжереи и отошёл в сторону. Ему было больно видеть, как Лена дрожит, но он знал, здесь ей ничто не угрожает. Напротив, настал момент сорвать с Эллиот лицемерную маску и навсегда освободить Лену от страха.
«Хорошо выглядишь, Лена.» - с ядовитой усмешкой произнесла Эллиот, убедившись, что рядом никого нет.
Лена знала, что так и будет. Она пыталась подготовиться, но всё равно, шок, страх и смятение вновь сковали её. Однако в памяти всплыли слова, которые сказал ей Каэль накануне:
[Ты больше не служанка барона Фиделии. Ты под моей защитой, ты - моя. И не смей бояться. Даже если не веришь в себя, поверь мне.]
Тело всё ещё дрожало, но в душе росло ощущение опоры. Лена глубоко вдохнула: «Я верю ему. Верю герцогу». С каждым мгновением голос Каэля, звучавший в мыслях, придавал сил.
«Да. Мне здесь хорошо. Все добры ко мне. Герцог - милостив. Я сыта, здорова, больше не вижу кошмаров. Наверное, поэтому ты так и сказала.»
Эллиот мгновенно вспыхнула, глаза налились злобой, зубы стиснулись.
«Предательница! Неблагодарная тварь! Как ты смеешь жить в покое у убийцы наших родителей? Даже звери помнят добро, а ты, хуже животного…!»
Эти слова, обвинения, которые Эллиот бросила с пафосом, вспыхнули обратным пламенем. Страх в Лене сменился гневом, руки задрожали уже от ярости.
«Давай расставим всё по местам. Благодарность? Это была благодарность, когда меня увели на смерть вместо тебя? Когда твоих родителей арестовали, ты сбежала. А теперь смеешь звать меня предательницей? Да ты жить должна, кланяясь мне, я спасла тебе жизнь, взяв её участь на себя!»
Она кипела изнутри. Что вообще в их извращённом мире значит «благодарность»? Если уж на то пошло, Эллиот ей обязана всем.
Но Эллиот уставилась на неё так, будто Лена заговорила на непонятном языке. [Та самая горничная, что когда-то униженно ползала у её ног, теперь смотрела ей в глаза и говорила прямо.]
«Ты ещё смеешь смотреть на меня вот так? Мерзкая крыса! Или ты с Ардером переспала, а? Вот он тебя и устроил! Недаром же, твоя мать тоже шлюха была, яблоко от яблони…»
«Это барон мучил мою мать! Каждый день приходил, то с кольцом, то с браслетом, то звал в особняк, предлагал бросить всё. Но она отвергла всё! Она зарабатывала честно, вышивала гобелены с деревенскими женщинами. И это ты называешь шлюхой?»
Лена сжала зубы, не в силах больше сдерживаться. Вот оно. Вот - настоящее чудовище. Те, кто мучили её мать, издевались над ней годами. Каэль называл себя монстром, но теперь это казалось почти смешным. Она знала, кто настоящий зверь.
Пока Лена говорила, Эллиот забыла, где находится, на территории герцога Луаве. Вспылив, она подняла руку и со всей силы ударила Лену по щеке. Если бы у неё в руках был нож, она бы ударила.
Но сразу после удара её охватило странное ощущение. Вроде ударила, но как будто ничего не почувствовала. Звук же был на удивление громкий. Лена не вскрикнула, не отшатнулась, но кровь медленно закапала с губ, а щека наливалась красным.
«Что? Что это было?»
Эллиот в растерянности смотрела на свою ладонь и на Лену, которая с задержкой покачнулась в сторону, держась за лицо. Театрально, неловко, явно наигранно.
«Что за шум?»
Как по команде, из оранжереи вышли Ардер и горничная.
«Боже мой! Лена! Ты в порядке?»
Хлоя подбежала к Лене и подхватила её. Ардер молча взглянул на Эллиот с ледяным презрением и увёл Лену обратно в оранжерею. Эллиот бросилась следом:
«П-подождите!»
Когда Лена вошла обратно, с распухшей щекой и кровью на губах, в зале повисла тяжёлая тишина. Каэль взглянул на неё, затем повернулся к Эллиот, и его улыбка исчезла.
«Должно быть, ты была очень рада встрече…Настолько, что осмелилась поднять руку на служанку герцогского дома?»
Все взгляды впились в Эллиот.
«Н-нет! Это не я!» - растерялась она. Если бы почувствовала удар, промолчала бы. Но она не почувствовала.
«Кто тогда был в коридоре?»
«Никого…»
«Значит, эта девочка сама себя ударила? Так сильно, что у неё кровь пошла?»
«Н-нет, я…»
«Ты врёшь мне? Я же сказал, дважды удача не приходит.»
Каэль не кричал, но температура в оранжерее будто упала. Эллиот нервно сглотнула и посмотрела на Ридделл, ожидая спасения. Та всегда выручала. Но вдруг...Ридделл посмотрела на неё с холодным презрением. Ни тени прежней заботы. И Эллиот поняла всё.
Но Ридделл быстро надела маску и, слегка смутившись, обратилась к герцогу:
«Каэль…Мы не знаем, что там произошло. Да, Эллиот, наверное, немного…перегнула. Но может, простишь её ещё раз? Всё-таки сегодня приём у графини Делрут, не хотелось бы портить вечер...»
«Согласен. Всё испорчено…кое-кем.»
Каэль по-прежнему говорил, указывая на Эллиот, хотя вслух не назвал имени.
И тогда вмешалась хозяйка вечера, графиня Марьела:
«Неожиданный переполох. Мисс Ридделл, прошу прощения, но, думаю, было бы правильно, если бы ваша горничная до конца вечера оставалась в зале ожидания для прислуги. Вы не против?»
«Разумеется…Благодарю за заботу, мадам.»
Для Ридделл это было унижением. Обычно она гордо выстраивалась рядом с Королевскими особами, а теперь - её служанку фактически изгнали. Хотя формально это выглядело как «мягкая мера», Ридделл ощутила, как горит её гордость.
Эллиот же, не понимая настроений, молча вышла. Её отвели в комнату ожидания для слуг, туда, где служанки ждали своих господ.
Помещение было опрятным и чистым, как всё в герцогском доме. Но после блеска оранжереи и сверкающих залов оно казалось ей хлевом. Внутри уже сидели служанки других гостей. Эллиот стало невыносимо, сидеть рядом с простолюдинками?
«Эй! Есть ли место получше?»
«Есть.» - спокойно ответил сопровождающий.
«Тогда проводи меня туда.»
«Конечно.»
Слуга улыбнулся…и повёл её дальше.
Они направились в уличную комнату ожидания для кучеров. Под навесом от дождя стояли кучеры разных возрастов - мужчины, курившие сигареты, и все как один с интересом уставились на Эллиот.
«Что это? Зачем мы здесь?»
«Вы ведь сказали, что вам не нравится в той комнате. А других помещений для отдыха слуг не предусмотрено. Я не могу отвезти вас туда, где собираются только мужчины. Здесь всё на виду, никто сплетничать не будет. Так что, прощайте.»
Эллиот с изумлением смотрела ей вслед, её глаза были широко распахнуты. Осознав, куда её привели, и услышав смех кучеров за спиной, ей ничего не оставалось, как вернуться обратно в комнату, где собрались горничные. Всё происходящее она винила на Лену. Девчонка, которая должна была умереть вместо неё, теперь живёт в роскоши.
[Ты ещё увидишь. Я тебе этого не прощу!]
Притворяясь равнодушной к презрительным взглядам горничных, Эллиот скрежетала зубами от злости.
После успешного чаепития Каэль вернулся в кабинет и позвал Лену.
Её щёки были припухшими, а губы, будто покрылись корочкой. Но всё это было иллюзией. Сила рода герцогов позволяла им материализовывать благословения и проклятия, почти как магию. Когда-то жителей герцогства и вовсе называли чародеями, так что фокус Каэля был вполне в духе его рода.
Он наложил на Лену благословение, нейтрализующее физические повреждения, при этом создавшее иллюзию полученных травм.
«Подойди ближе.»
Сегодня Лена казалась особенно беззащитной. Каэль заранее всё спланировал, хотел показать Эллиот её новое положение и остудить её пыл. Он объяснил Лене всё накануне. Но, прожив столько лет под притеснениями Эллиот, даже сейчас Лена наверняка испытывала страх. Ему было жаль, что она снова столкнулась с этой женщиной, всё ради его амбиций.
«Ты испугалась?»
«Сначала немного…Но когда она заговорила, мне стало не страшно, а скорее обидно…»
«Почему бы тебе не ударить её в ответ? Думаешь, я бы не защитил тебя?»
«Нет. Просто…я не хочу быть такой, как она. И…ведь на самом деле удара не было.»
Она неловко улыбнулась и почесала щёку. Каэль взял её руку, опустил, приподнял подбородок девушки.
Он снова увидел эти искусственные раны и закипел от злости. [Он знал, почему Эллиот отрицала содеянное. Она почувствовала странность, её удар не оставил следов. Но разве это повод быть такой наглой?] Без благословения Лена действительно пострадала бы. Когда он увидел её в оранжерее, внутри всё вспыхнуло. Ему стало горько от мысли, что раньше всё было именно так, день за днём.
«Тебе не хочется отомстить?»
Он провёл ладонью по щеке Лены, снимая чары. Гладкие щёки, нежные губы…Ему хотелось касаться их снова и снова. С тех пор как они прибыли в Шарден, он только об этом и думал. Никогда прежде у него не возникало желания прикасаться к другому человеку, но Лена была исключением. И теперь он изо всех сил старался сдерживаться.
Его пальцы дрожали от желания.
«Барон и его жена мертвы. На ком мне мстить? Просто…я надеюсь, что мисс Эллиот теперь будет жить своей жизнью.»
«Не называй её мисс.»
«Но…разве она не стала дворянкой снова?»
Каэль с раздражением цокнул языком:
«Верно. Надо бы и тебе дать дворянскую фамилию.»
«Что? Зачем?»
«Я не хочу слышать, как ты называешь ту змею «мисс».
Лена широко раскрыла глаза, пытаясь понять, шутит он или говорит серьёзно. [Если бы стать дворянином можно было так просто, система сословий давно бы рухнула.]
«Ваша Светлость…Я больше не собираюсь видеться с мисс Эллиот…»
«Есть виконство Элоцкая, есть баронство Маттен…Ах да, у виконта Малика только один сын…»
Каэль явно игнорировал её протесты и рассматривал семьи с малым числом наследников. Лена поняла: он говорит серьёзно. Он из тех, кто не бросает слов на ветер.
Но Лена не хотела быть чьей-то приёмной дочерью. Её мать была единственной. Она не могла называть кого-то ещё мамой.
«Ваша Светлость…Спасибо за заботу. Но я не хочу быть усыновлённой. Мне неприятно называть чужого человека матерью. Даже притворяясь дочерью барона Фиделии, я ни разу не назвала баронессу мамой. Если я забуду даже свою покойную мать…Ей будет так обидно…»
Она старалась говорить спокойно, но перед глазами всплывали образ матери, её голос, бледное лицо. Мать умерла внезапно от непонятной болезни, и никто в деревне не пришёл на помощь. Напротив, в Лену швырялись камнями, обвиняя её в заразы. Похороны были бы невозможны без помощи дяди Тео с постоялого двора.
Мать всегда жила тяжело. Она ткала ковры днём и вышивала по ночам. Готовить не умела, но старалась не дать Лене умереть с голоду. Чтобы достать дров, ей приходилось терпеть грубые шутки мужчин и слушать ругательства, когда её называли ведьмой или гулящей.
Но ради Лены она сносила всё. Могла бы выйти за богатого мужчину и бросить дочь, но не сделала этого. Она одна дала Лене столько любви, сколько никто не получал.
Только она помнила свою мать. И не могла позволить себе называть «мамой» кого-то ещё.
«Прости. Мне следовало сначала спросить тебя…»
Каэль опустил глаза, чувствуя вину.
Он был самоуверен. Думал, что любой простолюдин мечтает стать дворянином. Он знал, что Лена - не такая. Но всё равно упустил это из виду.
«Кажется, я только причиняю тебе неудобства…»
«Нет, Ваша Светлость! Я знаю, что вы обо мне заботитесь. Простите, если прозвучало грубо…»
Каэль посмотрел на Лену, у неё покраснел нос, глаза были влажными, но она всё равно улыбалась. Он не выдержал и нежно коснулся её щеки. Сделал паузу, опасаясь, что она отстранится, но Лена не отстранилась. Напротив, как будто прижалась к его руке.
Это было странное чувство. Сердце колотилось, лицо пылало, дыхание сбилось. Внутри всё будто зудело, пересохло в горле. Он не мог отвести взгляда от её губ.
Он медленно наклонился, сглотнув. Он был уверен, стоит коснуться этих губ, и он почувствует нечто удивительное. Даже без крема из мильфея, они будут сладкими…
Тук-тук.
Кто-то постучал в дверь. Они оба отпрянули, как застигнутые врасплох дети. Уши горели от смущения, воздух стал неловко плотным.
«Ваша Светлость. Это Ардер.»
«Кхм! Входи.»
Каэль собрался, выровнял голос.
Ардер не удивился, увидев Лену рядом с герцогом, исчезновение следов от побоев всё объясняло.
«Ваша Светлость, графиня Делрут просит принять её.»
«Ах…Я совсем забыл о тётушке.»
Марьела не знала, что сегодняшний инцидент был частично подстроен. Хотя даже если бы узнала, вряд ли стала бы мешать. Но Каэль всё равно решил не посвящать её в детали, меньше свидетелей, меньше утечек.
«Примем её. Лена, иди и отдохни…»
«Ваша Светлость.» - остановил его Ардер. «Графиня просит, чтобы Лена тоже присутствовала.»
«Она что-то заподозрила?»
«Лично про Лену, вряд ли. Но всё же она - главная участница недавнего скандала.»
Лена не поняла, о чём они говорят. Она всё ещё не знала про демоническую силу Каэля. Для неё герцог, это и так причина для уважения и опасения. Она не видела в его поведении ничего странного.
Каэль глубоко вдохнул и вышел навстречу тёте:
«Тётя. Я как раз собирался навестить вас.»
«Нет, Каэль. Голова не должна бегать по замку. Всё правильно, что я пришла. О, и горничная здесь.»
«Да. Я как раз расспрашивал её о случившемся.»
«Вот и хорошо. Мне тоже было любопытно. Выпьем чаю?»
«Я…Я всё приготовлю!»
Лена собиралась уйти за чаем, но служанка уже несла поднос. Лене осталось лишь сервировать стол.
Так, не успев собраться с мыслями, Лена оказалась рядом с Каэлем, напротив Марьелы. Руки у неё предательски дрожали.
Накануне Каэль предупредил Лену: его родным не следует знать, что она - его личная горничная. В его возрасте, если рядом с ним постоянно находится молодая девушка, пусть даже простая служанка, это вызовет ненужные пересуды.
Лена тоже старалась держаться в тени, чтобы не казаться дерзкой девчонкой, кокетничающей с герцогом.
«Кстати, как ты себя чувствуешь после удара?»
Марьела нахмурилась, пристально вглядываясь в лицо Лены. Вид у той был вполне здоровый, несмотря на то, что вчера она, казалось, серьёзно пострадала. В её взгляде сквозило подозрение.
«Раз уж я сам позволил им встретиться, то просто наложил благословение исцеления. Так что теперь с ней всё в порядке.» - небрежно ответил Каэль.
Марьела кивнула, приняв объяснение:
«Выдавала из себя бедную и невинную, а оказалась хитрой девушкой.»
«Если бы она была слабой, Ридделл бы её не выбрала. Она - козырная карта в её игре против меня. Таких просто так не приводят.»
«Ха! У меня аж зубы сводило, когда я на это смотрела. Ридделл всё больше становится похожа на своего отца. Такая невинная на вид, а внутри сталь. Как можно быть настолько бесстыдной?»
Каэль только усмехнулся. Он не считал поведение Ридделл неправильным. Наследница герцогского рода обязана уметь использовать свои сильные стороны и знать, как элегантно наносить удар. И она преуспевала: сохраняя ангельский облик, использовала подлые приёмы. Впрочем, он сам делал нечто подобное, использовал внешность и демоническую силу. Потому и не имел права её осуждать.
«В любом случае, прости за то, что омрачил чаепитие. Мне следовало внимательнее всё предусмотреть.»
«Что ты, милый! Это не твоя вина, а той, что пришла со скандалом в голове. И не беспокойся, гостям, кажется, даже понравился весь этот переполох. К тому же, Ридделл сама в него попалась, не такой уж плохой итог.»
Марьела насмешливо фыркнула и изящно отпила чай, ни звука, ни капли лишней. Настоящая аристократка. Лена удивлённо наблюдала за ней, не скрывая восхищения. Та, уловив её взгляд, неожиданно обратилась к ней:
«Ах, как твоё имя…Эна?»
«Лена, госпожа.»
«Точно, Лена. У тебя есть близкие родственники?»
«Нет, никого.»
«Хмм…Ты ведь простолюдинка?»
«Да, госпожа…»
Марьела вновь задумалась, и даже Каэль почувствовал напряжение. Он хотел встать на защиту Лены, сказать, что она лучше любой дворянки, но не знал, к чему могут привести догадки столь проницательной женщины.
«Каэль. Почему ты сделал её своей личной горничной? Конечно, сейчас нередко берут простолюдинок, но всё же…Можно было оставить её обычной служанкой.»
[Вопрос был закономерен. Да, статус простолюдинов постепенно улучшался, и бывало, что они становились личными слугами, но чаще всего, после многих лет службы. А Лена появилась неожиданно и без особых связей.]
Каэль спокойно пригубил чай:
«В то время в поместье освободились несколько мест после ухода старых служанок. К тому же, покойные барон и баронесса выдали Лену за собственную дочь и пытались выдать её замуж за виконта Делройнса вместо своей настоящей. Ардер сказал, что нет препятствий, и я решил, что лучше взять человека, готового слушать, чем дворянскую девицу с десятком скрытых намерений.»
«Что? Они переодели её в свою дочь и собирались выдать? Да ещё и за виконта Делройнса? Разве ему не за пятьдесят?»
«Да.»
«Так значит, они хотели породниться с виконтом, но свою дочь пожалели, и хотели подложить под извращенца простую девушку?»
«Похоже на то.»
«Невероятно. Бедная девочка, через что ты прошла…»
Марьела взглянула на Лену с искренним сочувствием.
«Всё это в прошлом. Сейчас я счастлива в поместье герцога. Его Светлость проявляет ко мне бесконечную доброту.»
«Ах, наш Каэль всегда был добрым…Хмм. Но теперь, раз девочка стала личной горничной герцога, её нельзя считать просто служанкой. И пусть она простолюдинка, злые языки обязательно этим воспользуются…»
Каэль уже готовился к тому, что тётя заговорит об удочерении, и мысленно репетировал отказ. Но Марьела пошла совсем другим путём:
«Каэль. А как насчёт того, чтобы сделать её секретарём герцогини? Формально, конечно, герцогини у нас нет, но всё же. Секретарь герцогини может получить титул баронессы, как младший рыцарь рода.»
Он вспомнил, что действительно существует такая лазейка. Хотя титулы баронессы формально даруются от Короля, герцог имел право присвоить его близким вассалам. Главное, не злоупотреблять.
«Почти частная система…Откуда вы только это помните?»
Марьела пожала плечами. До замужества она собиралась стать юристом, и знала множество тонкостей в законах. Так что она нашла способ поднять статус Лены, не прибегая к формальному удочерению.
«Хорошая идея. Всё, что остаётся, поставить печать. Спасибо, тётя.»
«Роду Луаве нельзя уступать роду Сантеллы. Даже если речь идёт о горничной.»
«Вы правы.»
«А ещё я стану её опекуном и выведу её в свет. Вот бы посмотреть на лицо Ридделл, когда она это увидит!»
«С этим я пока повременю…»
Каэль с трудом удержал тётю от бурного наступления, а Лена, бледная и уставшая, облегчённо выдохнула. Марьела, выпив чай, уже собиралась уходить, испытывая лёгкое недовольство тем, что Каэль использовал магию ради простой служанки…Но тут вдали окликнул её сын Цезарь, и она быстро обо всём забыла.
Эллиот снова жила той жизнью, где стирала платья Ридделл и слушала замечания старших. Единственное, что изменилось, теперь каждое её свободное утро начиналось с визгов преподавателя этикета.
Чаепитие оказалось ловушкой. В карете Эллиот всё подробно рассказала Ридделл: мол, Лена первая спровоцировала, да, она сорвалась, но когда ударила ту по щеке, будто в воздух ударила, никакого ощущения. А та упала с поддельной раной, словно плохая актриса. И как по заказу, в этот момент появился дворецкий.
Лишь выслушав объяснение, Ридделл поняла: Каэль всё подстроил. Впрочем, она не убила Лену, так что бояться было нечего. Ошибка была целиком на Эллиот. Если бы она вела себя осторожнее, скандала бы не случилось.
[Эллиот. В Арденне благородные девушки не распускают руки. Всё это, из-за того, что ты выросла в Керуаке и не училась хорошим манерам. Поэтому я приглашу тебе учителя этикета.]
Ридделл улыбалась так мягко, что Эллиот почувствовала облегчение. Она ещё не знала, что учитель окажется сущим кошмаром.
Тем временем, слухи разлетелись: Ридделл проиграла на чаепитии у Луаве. Поскольку следующий день был последним в новогоднем празднике, история разошлась по свету с молниеносной скоростью. Первоначально Ридделл хотела именно в этот день разоблачить Каэля, а в итоге сама оказалась жертвой.
«Неужели леди Сантелла сделала это нарочно?»
«Ты наивен…Если бы всё было случайно, стала бы она делать это на людях?»
«Впрочем, у неё были причины. В другом месте герцог Луаве ей бы точно не простил…»
«Это та девушка, дочь покойного барона? Даже слушать противно. Она ударила служанку, которая пострадала вместо неё, и так сильно, я аж вздрогнула.»
«Значит, леди Сантеллу просто обманула подлая девчонка. Но ведь говорят, что её уже записали в виконство Лусенвайн?»
«Да. Говорят, Сантелла постаралась. Что ж, раз уж уровень не соответствует, надо хотя бы делать вид.»
Благодаря связям с Белой фракцией, Ридделл удалось подавить слухи, по крайней мере официально. Но осадок остался. Даже сияя улыбкой, Ридделл внутри чувствовала беспокойство.
«Ты поторопилась, Ридделл.»
«Я знаю. Не тыкай в рану. Кто же мог подумать, что уведомление будет ложным?»
Ридделл горько улыбнулась брату Лиану. Она прикрыла лицо веером, чтобы никто не понял, что они разговаривают.
Она признала свою ошибку, но не чувствовала себя побеждённой. Наоборот, после размышлений ночью, она поняла: поймала крупную рыбу.
«Эти слухи скоро утихнут. Ошибка была болезненной, но не фатальной. Наоборот, я многое поняла.»
«Что именно?»
«Помнишь, ты говорил, что у Каэля появилась приближённая служанка?»
«Да. Подожди…Ты думаешь…»
«Почти уверена. Та самая, что «заменила» Эллиот, и есть личная горничная Каэля.»
«Будь осторожна, Ридделл. Ты уже обожглась на поспешности.»
Но даже Лиан, который призывал к осторожности, был склонен верить, чутьё Ридделл редко подводило. [Если Лена действительно близка к герцогу, всё сходится. И если бы не её необычная природа, Каэль бы не приблизил простую служанку к себе…]
«Вчера представленный Каэлем ребенок отличался фиалковыми глазами. Я снова уточнила у Эллиот, сомнений нет. Как ты и говорил, фиалковые глаза - редкость. Неужели в герцогстве Луаве есть две такие служанки? К тому же, ей девятнадцать, волосы темные. Она почти идеально совпадает с образом, который ты запомнил.»
Лиан кивнул, вспоминая юную девушку с невинным взглядом, выглядывающую из окна кареты.
«Похоже, так и есть.» - подтвердил он.
«И, что особенно важно, Каэль притворялся, будто вовсе не знает такую служанку.»
«Просто у него не было другого выбора.» - рассудительно сказал Лиан. «Ему нужно было показать служанку, чтобы прекратить твои нападки, но раскрывать, что она его близкая, явно не хотелось.»
Оба обменялись понимающей улыбкой.
«Даже Каэль понимал, что его секрет не продлится долго. Просто пытался выиграть время. Он уже сегодня утром отправил людей в Керуак разузнать о прошлом этой служанки. Интересно, что они выяснят.»
«Мне хотелось бы встретиться с ней самой и расспросить её лично.»
«Каэль не сдастся так просто. Вчера вечером, если бы Эллиот не повела себя так опрометчиво, ты бы смогла использовать извинения как повод.»
Когда заговорили об Эллиот, Лиан покачал головой:
«Это была девушка, которая мне совершенно не по душе. Пустоголовая и жадная.»
«Зато ей легко управлять.» - усмехнулась собеседница. «Я прослежу, чтобы она больше не досаждала тебе.»
«Предпочла бы, чтобы ты занялась этим чуть быстрее. Вон, посмотри.»
Там, куда Лиан кивнул, Эллиот кокетничала в окружении молодых людей. Она старалась казаться невинной, но для тех, кто с детства вырос в свете, это выглядело наигранно.
«Эллиот тоже спешит, но ни с кем из них ей не быть. Не переживай.»
«Что ты имеешь в виду?»
«У Эллиот уже есть достойный муж.»
«Что?»
«Ах, вот и Каэль.»
Ридделл повернулась, и Лиан тут же оставил мысли об Эллиот, эта тема его не интересовала.
В этот день Каэль вошёл в бальный зал вместе с Дэмиеном; за ними изящно шествовала Марьела, вчерашняя хозяйка чаепития. Хотя она давно лишилась девичьей фамилии Луаве, герцогиня из-за болезни не появлялась на людях, и потому Марьелу в обществе считали почти хозяйкой дома.
«Сложная личность, эта графиня Делрут.» - тихо заметила собеседница. «Она со всеми знакома, невольно начинаешь нервничать.»
«Ещё бы, она ведь едва не стала юристом.» - улыбнулся другой участник: «Надо быть благодарным графу Делруту, которого она полюбила.»
«Но что за прелесть, любить такого прямолинейного человека? К тому же он и не красив.»
«Их семья не за красотой гонится. Графиня Делрут и в детстве привыкла к виду своего младшего брата.»
«Вот я, например, привыкла к Лиану, но всё равно предпочитаю красивых мужчин. Представь, если ребёнок унаследует внешность отца, это же страшно! Так обидеть ребёнка нельзя.»
Лиан только пожал плечами и рассмеялся, так свободно, что никто бы не догадался об инциденте накануне.
Марьела мельком взглянула на Ридделл и Лиана, а затем склонилась к Каэлю.
«Всё верно. Эта девушка либо наглая, либо абсолютно невинная, ведет себя так, будто забыла о вчерашнем.»
«С ней нельзя терять бдительность.» - мрачно заметил Каэль. «Я наблюдаю за ней с детства. Да ты и сама не знаешь, что происходит у неё в голове.»
На самом деле Каэль именно так и думал. Он научился улавливать нюансы её улыбки, сегодня она улыбалась с какой-то жуткой самоуверенностью.
Хотя вчера жертвой стала Ридделл, Каэль ощущал тревогу. После того как ему пришлось раскрыть существование Лены, ему пришлось просчитать несколько вероятных сценариев. В том числе, знает ли Ридделл всё, что Лена его близкая служанка и что она не подвластна его демоническим силам.
[Она моя. Никому её не отдам.]
Каэль сжал кулаки, молча повторяя себе это обещание.
Последний день церемонии прошёл гораздо скромнее. После целой недели праздников и раутов знать устала, но неделя эта была слишком важной, чтобы её можно было свести к простому светскому времени. Служили информацией, обновляли внутридворовые связи и договаривались о переменах.
Самым заметным изменением стало отношение к Королеве.
«Её Величество входит!»
С объявлением глашатая присутствующие расступились к стенам зала, ожидая появления Королевы. Все с интересом гадали: «В чем же будет сегодня Королева?» Платье Ридделл волновало мало кого.
В напряженной тишине раскрылись двери, и вперед вошла Фабиана.
«О-о-ох!»
«Ах, Боже!..»
Бальный зал сотрясся от восхищенного шепота. После позолоченного, роскошного наряда первого вечера и утончённого серебряного - второго, сегодня Королева выбрала кремовое платье с тонким узором и накинула поверх тёмно-синюю бархатную мантию, как ночное небо. На мантии сверкали бриллианты, словно настоящие звёзды, а само платье было практически без отделки, но именно эта простота придавала облику невероятное достоинство.
Королева словно не замечала восторга. Она сдержанно кивала и улыбалась поклонившимся, но первой обратилась к маркизу Рогнаку, победителю праздника.
«Сегодня вы отлично выглядите, маркиз.»
«Это благодаря заботе Вашего Величества. Но сегодня, при свете Логоса, сияете лишь вы.»
«Вы преувеличиваете, но слушать приятно.»
Фабиана ещё немного поговорила с Рогнаком. Теперь уже всем было ясно, кого празднество выдвинуло во влиятельные: Луахалла за считанные дни превратился из простого обаятельного соседа в нового игрока при дворе. Разумеется, его поддержка со стороны герцога Луаве только прибавляла ему вес.
Когда в зале зазвучали вальсы, Луахалла пробрался к Каэлю с двумя бокалами шампанского.
«Вот уж что утомляет, так это эти приветствия.» - пожаловался он, залпом осушая свой бокал.
Каэль лишь смачивает губы, а Луахалла, кажется, очень хочет забыться.
«Придётся привыкать.» - сухо отозвался Каэль. «Может случиться, что одного офиса на улице Ривелла будет мало.»
«Я уже подыскиваю помещение для второго. Инвестиций прибавилось, даже конкурс намечаем провести к лету.»
«Рад, что у тебя всё складывается в делах.»
«В делах - да. А вот в остальном...»
Луахалла помрачнел, дождался пока слуга унесет пустой бокал, и взял ещё один.
«Видимо, мой успех задел брата за живое.»
«Ему нелегко, ведь он – наследный принц Хильдебрунна...Ты говорил, его зовут Рагдрилл?»
«Да. Рагдрилл Эльфеозо. Назван в честь бога, повелевающего всем сущим.»
«Чтобы управлять всем сущим, нужно уметь ждать.»
«Но он подозрителен. Думает, я задумал воспользоваться армией Логоса, чтобы напасть на него. С чего он это взял?»
Луахалла вспомнил Королевского убийцу, проникшего не так давно в его дом. К счастью, луаваские рыцари спасли ситуацию, но пойманный ассасин успел проглотить яд, наверняка был элитным агентом короны. [Кто приказал на него охотиться?]
Пока Луахалла предавался этим мыслям, Каэль задумчиво вертел в руке фужер:
«Вполне себе возможная версия.»
«Что?»
«Иногда не мы выбираем будущее, а оно выбирает нас.» - тихо произнес Каэль. «Бесполезно убегать.»
«Сэр Каэль, вы о чём?»
Луахалла быстро огляделся по сторонам, если хоть слух просочится, число убийц только увеличится. Но Каэль был спокоен.
«Рагдрилл никогда и не собирался тебя щадить. Какие бы доказательства ты ни приводил, алчные и подозрительные люди никому не доверяют. Так что делать? Сидеть сложа руки?»
Луахалла невольно сжал пустой бокал.
«Надо вести себя тихо и готовиться. Привлекать людей, накапливать силы. Искать союзников в Хильдебрунне, собирать наёмников, готовить оружие. Раз Рагдрилл вспыльчив, надо торопиться.»
«Но у меня и так забот выше крыши.»
«Я помогу тебе.»
Луахалла вопросительно сузил глаза:
«Ты с самого начала выбрал меня с этой целью?»
«Это был не мой выбор, просто обстоятельства сами всё расставили.»
Луахалла криво усмехнулся. В чем-то Каэль был прав: появление результатов по лилоку совпало случайно, но для Каэля, которому было выгодно убедить Королевскую семью Хильдебрунна, Луахалла действительно представлял наибольшую ценность.
Однако Каэль явно не собирался выжать из него всё и бросить. Он действовал искренне, и Луахалла это ценил, хоть и не мог назвать его бескорыстным.
«Что же ты сам выигрываешь от поддержки меня?»
«Сильного союзника.»
Луахалла долго обдумывал ответ Каэля, но не дождался объяснения.
«Ты и так самое могущественное лицо в Логосе. Зачем тебе союзник?»
«Я готовлюсь ко всему. Хочу верить, что помощь союзников мне не понадобится. Но всё бывает не так, как мы планируем.»
Каэль отпил шампанское и взглянул в сторону Ридделл, улыбавшейся среди зала.
«Логос возвестит новую эру с восходом третьего тысячелетия...»
Семья Луаве долго размышляла, что же означает та самая «новая эра», о которой говорится в последней строфе биографии Логоса. Однако Каэль прекрасно понимал: чтобы началось новое, старое должно быть разрушено. И единственное, что могло поколебать устои, державшиеся две тысячи лет, это столкновение двух герцогств и перемены, связанные с Королевой.
[Сантелла, вероятно, пришёл к тому же выводу. Переписывание писаний, предательство Королевы, манипуляции общественным мнением, загадочная связь между Леванасом и монстрами…] Превратить друга детства во врага, больно, но всё, что задумали семья Сантелла и Ридделл, неизбежно ведёт к одному:
[Скоро будет война.]
Шампанское, подаваемое на празднике, наверняка было сладким, но на вкус оно казалось горьким. Луахалла тоже сглотнул, заметив спокойное выражение лица Каэля. Он молчал, но, похоже, понял, на что тот намекает.
«Как думаешь, сколько у нас есть времени?»
«От силы год, максимум три. Мы не знаем, что произойдёт раньше, это или перемены в Хильдебрунне. Слишком много переменных. Хотел бы я, чтобы мы объединились раньше, но...Сейчас нужно делать всё, что в наших силах.»
«Ладно. Фух...Я нервничаю.»
«Перестань притворяться скромным. Ты жаднее Рагдрилла.»
«Ч-что?!»
«А разве не так? Посмотри на себя, у тебя на лице написано возбуждение. Любой подумает, что ты едва сдерживаешься.»
Каэль усмехнулся и протянул Луахалле бокал с недопитым шампанским. Тот на мгновение покраснел, но, поняв, что Каэль не насмехается, улыбнулся. В конце концов, он и не рассчитывал скрыть свои чувства от этого монстра. Он залпом допил оставшееся в бокале.
«Мы как родные по крови. Помоги мне. Я тоже буду твоим верным союзником.»
Каэль, окончательно убедившийся в преданности Луахаллы, кивнул:
«Добро пожаловать на борт. Мы победим.»
Новый год пролетел незаметно, но Арденн всё ещё кипел светской жизнью. Дворяне из провинций завершали свои визиты и решали накопившиеся дела, пока находились в столице.
Повсюду обсуждали браки: на балах, полных юных мужчин и женщин, царило возбуждение; дамы, обожающие сватать, неустанно бегали из дома в дом; любовные письма летели в дома девушек от 18 до 25 лет.
Но дом Луаве оставался в стороне от этого шума. Каэлю оставалось только собрать вещи, он собирался поехать в Тэррулаве, чтобы навестить тяжело больную герцогиню. Незаметным событием стало присвоение Лене титула маркграфини, как секретарю герцогини, написавшему её биографию.
Формально писатель был другой, а Лена выступала как «невидимка», но это позволило ей подняться на ступень, о которой она никогда не мечтала.
Однако её повседневность осталась прежней: утренние пробуждения, помощь Каэлю с одеждой, готовка, обеды и чаепития. Она даже не осознавала, что теперь считается дворянкой. Единственное отличие, Ардер стал звать её не просто Леной, а «мисс Лена». Этот компромисс был достигнут с трудом, чтобы не называть её «леди Белроуз». «Белроуз» фамилия, которую ей дал Луаве.
Сид радовалась за Лену так, словно сама стала дворянкой. Она даже настаивала на новом обращении, и Лене с трудом удалось её отговорить.
На самом деле Лена вовсе не хотела становиться дворянкой. Это те самые люди, что притесняли её и Сид, могли губить чужие судьбы одним словом. Каэль клялся никогда её не обидеть, но Лена знала, остальные не будут столь снисходительны к бывшей простолюдинке.
Однако отказаться она не могла: фамилия была дана не ради неё, а ради престижа дома Луаве. И раз дело не касалось формального удочерения, поводов отказываться не было.
«Не переживай, Лена.» - говорила Сид. «По правде говоря, ты гораздо благороднее, чем эта Эллиот. Ты ведь все эти годы ходила на занятия вместо неё.»
Сид морщилась, вспоминая, как Эллиот допускала ошибки в этикете, в то время как Лена, будучи просто служанкой, знала правила наизусть. Она подсказывала Эллиот, но та лишь злилась, намеренно ошибалась и издевалась над Леной.
С тех пор Лена и не пыталась показывать, что в чём-то разбирается. В баронстве это была правильная стратегия, служанки под началом госпожи Марвин только и ждали повода унизить её.
Но теперь всё было иначе. Сид мечтала, чтобы Лена, умнейшая девушка всего Керуака, зажила свободно. Каэль сказал, что ему не нужен биограф, но Сид была уверена, Лена справится лучше всех. Она могла наизусть цитировать самые сложные книги. Дай ей шанс, она станет великой.
«Тогда мне было обидно и больно, но благодаря этим занятиям я смогла попасть сюда...Наверное, я даже немного благодарна...»
«Благодарна?!» - вспылила Сид. «Эта Эллиот хоть раз сказала тебе спасибо? После всего, что сделала?»
«Она меня, по крайней мере, не била...»
«Только из-за твоего дара! Что за мерзавка. И ещё смеет называть других предателями, сама всё время пряталась, как мышь!»
Сид вновь вспоминала тот день с гневом. Её больше волновало не волшебство Каэля, а то, что Лена страдала. Лена поклялась больше не рассказывать Сид о таких вещах.
«Заколка у тебя красивая.» - поспешила сменить тему Лена.
Скромное украшение из бледно-голубого перидота отлично смотрелось в светлых волосах Сид. Она была удивлена, когда Каэль лично подарил его, но Лена лишь улыбнулась, он действительно хотел сделать приятное.
«Это извинение за то, что принял меня за мужчину?»
«Почему он тебя так воспринял? Ты ведь красивая.»
«Ой, да ладно тебе! Его Светлость - нормальный. Просто вы с Аббертом уж слишком за меня болеете.»
«А по-моему, мы с Аббертом правы. С тех пор как ты приехала, ты только хорошеешь. После моей мамы ты самая красивая!»
Сид покачала головой, смущённая таким упорством.
«Говорят, на чаепитии была та самая «девица-ангел,» она привезла Эллиот. Говорят, она необычайно красива. Как тебе она?»
В народе Ридделл была словно легенда. Люди толпились на улицах, чтобы мельком взглянуть на её белую карету.
Но Лена замялась:
«Она была красива. Очень красива…Но что-то в ней отпугивало. Даже улыбка казалась пугающей. Не могу объяснить. Просто чувствуется что-то…злое.»
Странное чувство, слов не подобрать. Даже Каэль, которого она когда-то боялась, не вызывал такой тревоги.
«Удивительно. Такая красивая, а при этом неприятная...»
«Может, потому что она была с Эллиот...»
«Возможно. Ты ведь опять поедешь с Его Светлостью в поместье?»
Сид волновалась: переезды от Керуака до Арденна утомительны. Но близкая горничная герцога не могла отказаться.
«Не переживай. Я уже научилась спать даже в карете.»
«Всё равно береги себя, ладно?»
Лена кивнула, чувствуя тёплую ладонь Сид в своих волосах. Это было не так, как когда её касался Каэль, но всё равно приятно.
Через два дня Лена, собрав вещи, поднялась в карету Каэля.
Она думала, что поедет с сопровождающей партией Дэмиена, но, как и ожидалось, её мнение никто не спросил. Каэль просто перенёс её багаж в свою карету. Лена смущённо озиралась, но никто, кроме Дэмиена с его загадочной улыбкой, не посчитал это странным.
«С нами в этот раз больше людей, чем в поездке в Шарден?»
«Да, едем с людьми, которых привёз мой отец. Обратно нас будет меньше.»
«Понятно...»
Лена уставилась в окно, стараясь отвлечься. С тех пор, как он коснулся её щеки, когда они остались наедине, она чувствовала себя странно.
Он был слишком добр к Эллиот, даже добрее, чем она того заслуживала. Она знала, что прикосновение было необходимо, чтобы снять магию, но его тёплая ладонь, взгляд, в котором она не могла разобраться, всё это будоражило её сердце.
Каэль выглядел как обычно, и от этого становилось ещё неловче. Ардер бы рассердился, узнав, что её щёки краснеют от таких мыслей. Лена продолжала задавать вопросы, лишь бы не думать об этом.
«Что же это за место - Тэррулаве?»
«Это родовые земли семьи Луаве, где впервые ступила их нога. Прекрасное место для Луаве - тихое, красивое, свежее. Как и территории Сантелла, только здесь всё наполнено семейным уютом. Там удивительно.»
«Самое большое поместье?»
«Да, эта земля входит в состав герцогства, так что, по сути, так и есть.»
«Говорят, прежний герцог с супругой сейчас там.»
«Именно поэтому я так рано получил титул. Мне нужно было поехать и заботиться о матери.»
Вспоминая рассказ о герцогине, Лена с тревогой спросила:
«А что, если я не понравлюсь герцогине?»
С портрета, висевшего в особняке, она казалась прекрасной и доброй, но долгая болезнь часто делает людей раздражительными. К тому же, Лена была автором биографии герцогини, это накладывало особую ответственность.
Но Каэль решительно покачал головой:
«Этого не может быть. Нет причин, чтобы ты ей не понравилась. Вообще, мама...сейчас она уже не в том состоянии, чтобы кого-то не любить.»
«Как это?»
Каэль не стал рассказывать о состоянии матери. Он молча смотрел на суровый зимний пейзаж за окном, и внезапно вспомнил, что Лена рано потеряла маму.
«Ты говорила, что лишилась матери, когда тебе было десять лет?»
«Да. Это было в феврале, когда мне как раз исполнилась десять.»
«Должно быть, было тяжело.»
«К счастью, мама ушла тихо, будто уснула. Если бы она страдала, мне бы было ещё тяжелее, но, наверное, мне повезло. Мама для меня…»
Каэль крепко сжал челюсть. [Каково это, десятилетнему ребёнку думать: «Повезло, что мама умерла без боли»?] Лишь теперь Каэль осознал, насколько мало он задумывался о жизни простых людей. Быть щедрым с государственными средствами явно не избавляло народ от страданий, а себе он прощал слишком многое, чтобы называться настоящим герцогом.
«Ты никогда не злилась на сильных?» - с честной горечью спросил Каэль.
Он ожидал робкого отказа Лены, но та задумалась и ответила тихо:
«Честно говоря, я никогда не задумывалась о Королеве или двух герцогствах. Обыкновенным людям они слишком далеки. Для нас самой большой властью был барон Фиделия, все больше боялись его, чем законов страны. Но и на барона я не держала зла, не жалела, что родилась не у знатных родителей.»
Лена не упрекнула Каэля ни одним словом, но он ощутил, словно острая игла пронзила его гордость. [Если она вынуждена выносить произвол местных властей и молчать, то имеет ли он право называть себя хранителем Логоса? Что же он, на самом деле, защищает?]
«Прости меня.»
«Что? Нет, нет, я ни в коем случае...»
«Именно потому, что ты даже не мыслила меня винить...Это мой промах.»
Лена невольно прикусила губу. [Может, лучше было вовсе не говорить? Если быть до конца откровенной, то виновной она считала не герцогство, а скорее саму Королеву. В Керуаке она не знала, чем занимаются герцоги, а попав в Арденн, поразилась, что страна не может жить без их участия. Но она до сих пор не понимала, что именно делает Королева.]
[Говорили, что для Великих герцогств именно Королева, объект преданности, но Лена не могла уразуметь, почему именно она достойна такой верности. За полгода в Арденне Лена ни разу не услышала о каком-то реальном поступке Королевы и часто сомневалась, не сильнее ли двух герцогов сама Королева?]
Вслух Лена не осмелилась бы этого сказать, но в душе ей казалось: если что-то и нужно менять, так это Королеву.
[Да и Каэль, он, даже слушая такие простые истории, оказывается способен на сострадание и великодушие; он заботится о стране и людях, когда ей самой трудно даже о себе подумать. Может быть, именно такие люди и должны быть настоящими монархами?]
Карета, наполненная этими мыслями, беззвучно мчалась по заснеженной дороге, приближаясь к территории Луаве.
Как только Леонард услышал о том, что Каэль с Дэмиеном уехали на территорию Луаве, он тут же тайно отправился в поместье Леванас. Его мучило беспокойство о Маржелле, которая даже после благословения исцеления не могла прийти в себя. Маржелла была единственной колдуньей, способной призывать монстров; выпадение её из строя серьёзно нарушило бы планы Леонарда.
Однако, вопреки его страхам, Маржелла была занята исследованиями и выглядела вполне бодрой.
«Ты в порядке?»
«О, Ваше Превосходительство? Простите, я, кажется, слишком ушла в работу и не заметила вас.»
«Неважно. Я боялся, что ты не встанешь.»
«У меня к вам столько вопросов…Ученики рассказали, что я потеряла сознание в Зеркальной комнате.»
«Ты вообще ничего не помнишь? Последние воспоминания?»
«Помню себя перед зеркалом, но не помню, почему я там была.»
«Ты искала женщину рядом с Каэлем. Ты не помнишь?»
«Женщина? С герцогом Луаве? Кто это?»
«Ты лучше знаешь. Ты же похитила её, используя Севчеков, и рассмотрела её через них.»
«Правда?»
Они оба замолчали, не понимали, где и что пошло не так. Первым пришёл в себя Леонард:
«Ты хочешь сказать, что ничего не помнишь ни о ней, ни о том, что связано с герцогом?»
«Если честно, нет. По всему выходит, будто именно этот кусочек памяти начисто стёрт.»
Леонард был поражён, а Маржелла, напротив - заинтригована. Селективное стирание памяти возможно, и если бы она поняла, как это работает, это был бы повод для нового исследования.
«Значит, я посмотрела в зеркало, и потеряла сознание?»
«Да, и твои силы не откликнулись даже на мои исцеляющие молитвы.»
«Поразительно...потрясающе...»
В полном восторге она металась по кабинету, шарила по полкам, достала какой-то том и жадно вчиталась в строки:
«Источник силы - энергия природы, энергия природы образуется из воды, огня, металла, земли и воздуха. Тот, кто свободно смешивает и преобразует эти стихии, называется магом. Если добавить силу “магии” - станет колдуном; если “святость” - жрецом. На самом деле, различий почти нет. Единственное, что превосходит источник силы - власть Бога.»
Маржелла захихикала, как будто читала нечто невероятно увлекательное. Леонард же не понимал её энтузиазма.
«Надеюсь, ты просто потеряла память, а не рассудок.»
«Ваше Превосходительство, а вам не кажется, что это очень интересный случай? Самый сильный маг мира, глава одного из двух герцогств, не смог проявить силу? Тут может быть невероятная гипотеза.»
«Не люблю гадать. Говори прямо.»
Маржелла понизила голос до шёпота, её глаза лихорадочно заблестели:
«Ведь только Божественная сила превосходит источник силы!»
Леонард скривился:
«Постой, так, по-твоему, служанка возле Каэля обладает силой Бога? Да что вообще значит “Божественная сила”? Это же скорее художественный образ!»
«А между тем, она есть. Разве не на Божьей силе держится власть? Особенно в двух великих герцогствах.»
«Чепуха.»
«Сила Королевы, вот что это! В наши дни она заметно ослабла, но всё-таки.»
Леонард презрительно фыркнул: для него не существовало никакой “силы Королевы”. [Что может противопоставить реальности эта иллюзия?]
«Ты хочешь сказать, что служанка обладает этой силой? Хорошо, если Каэль попросил о чём-то Королеву, та могла что-нибудь подстроить с ней, но неужели я не справлюсь даже с Королевской Силой? Без семьи Луаве эта никчёмная женщина с короной на голове давно бы лишилась власти. Не говори чепухи.»
Он осмеял её предположения, но Маржелла фырканья не слушала. Явление Силы Королевы всегда было ей интересно: сила, дозволенная лишь одной особе, не изученная никем, поскольку доступна только Королеве, сила, превосходящая чары, позволяющая прикоснуться к богам...
Пока Леонард отвёл взгляд, Маржелла только крепче решила изучить его тайком, хотя была и преданной ученицей.
«Впрочем.» - сложила она книгу. «Если удастся схватить ту самую девушку, всё можно будет проверить. А пока, может, обратимся к исследованию управления армией чудовищ?»
Только теперь выражение лица Леонарда стало спокойнее. Армия чудовищ была главным козырем готовящейся “революции” семьи Сантеллы. Призвать монстров в этот мир трудно, но ещё труднее подчинить их волю себе, ведь у них нет даже зачатков разума. Как только эти опаснейшие твари выйдут из-под контроля, их не остановит никто, они уничтожат даже союзников. Потому исследования управления ими были столь необходимы, и Маржелла наконец-то нашла решение.
Леонард следовал за Маржеллой вглубь пещеры. Пока они спускались по каменным ступеням, где-то в темноте доносились жуткие, будто потусторонние звуки зверей.
«Управление с помощью магических камней действительно эффективно.» - говорила Маржелла. «Особенно удивительно, что если подчинить одного главаря, то и все монстры его вида подчиняются автоматически. Минусы, конечно, есть: высокая цена и редкость самих камней. Чем сильнее существо, тем больше нужен камень. И что обидно, если монстра убивают, камень уже не вернуть.»
Магические камни были по-настоящему редким и ценным ресурсом. В отличие от обычных минералов, которые добывались в больших количествах, магические кристаллы встречались лишь в местах, где энергия природы была искажена: в местах удара молнии, возле эпицентров землетрясений…Но даже там они появлялись в малых дозах, поэтому шахтёры по всему миру мечтали найти хотя бы одно место с высокой концентрацией магических камней.
«Сложность даже не в цене.» - заметил Леонард. «А в том, чтобы вообще их найти.»
«Золото в герцогстве Сантелла никогда не закончится.» - пожала плечами Маржелла. «А вот магические камни, совсем другое дело.»
«Герцог Луаве догадался, что монстр с камнем на шее, вожак, и забрал камень.» - Маржелла усмехнулась. «Предусмотрительный, ничего не скажешь.»
«Поэтому я придумала: вживлять камни прямо в тело. Это сложнее, чем повесить амулет, но зато куда надёжнее, и не оторвать, и не украсть.»
Когда Маржелла открыла дверь в подземный бункер, где содержалась армия монстров, Леонард увидел, как те самые жуткие создания, теперь уже под контролем, медленно и спокойно бродили по вольерам.
«Впечатляет.» - признал он.
«Стало гораздо удобнее: я создала специальные камни в форме стрел, и просто выстреливаю ими в монстра. Царапина, и готово. К тому же, демоны быстро заживают.»
«Ты гений, Маржелла. Настоящий гений.»
«Благодарю, но не обойдусь без помощи. Одной мне такие камни вживлять тяжело.»
Она кивнула в сторону клетки, где, скованный магическими цепями, извивался огромный монстр. Леонард с лёгкой улыбкой взял у неё массивный магический камень и подошёл к клетке.
«Место имеет значение?»
«Лишь бы не в голову и не в сердце.» - предупредила Маржелла.
Леонард собрал в ладони магическую силу и метнул камень прямо в живот чудовища.
«Груааааа!»
Монстр взвыл от боли, бросаясь в цепях. Пол заливала кровь, но почти сразу же раны начали затягиваться. Для Леонарда, наследника рода Сантелла, самовосстановление было не в новинку, их род знал магию тела и крови.
«Где сейчас сосредоточены запасы магических камней?» - спросил он.
«Вы имеете в виду...природные источники? Места ударов молнии?»
«Нет.» - перебил Леонард. «Я спрашиваю, где хранят большие запасы. Кто уже успел их накопить?»
Маржелла почувствовала, будто по затылку её ударили. [Да, если нельзя найти в природе, можно либо купить, либо забрать у тех, кто уже нашёл! Мысль, достойная лишь герцога Сантелла.]
«Ха-ха-ха! Вот что значит, другое мышление. Ну...Если исключить Луаве, то есть Императорская Башня Магов в Тартанской Империи и «Деревня Мудрецов» в Королевстве Хильдебрунн. Башню трогать нельзя, она под охраной Императорской семьи. А вот деревня…»
«Они сотрудничают с королём?»
«Почти нет. Король и наследный принц давно пытаются подчинить их, но эти маги-отшельники живут только ради исследований. Деньги и власть их не интересуют. Но благодаря магическим камням даже слабые маги там могут творить чудеса. Даже Королевская власть боится их тронуть.»
«Превосходно.» - прищурился Леонард. «Может, удастся не только раздобыть камни, но и одним выстрелом сбить двух зайцев.»
В голове у него возник образ ненавистного маркиза Рогнака, слепо преданного Каэлю, и подозрительного наследного Рагдрилла - завистника своего талантливого младшего брата. [Возможно, появилась возможность одним ударом устранить обоих.]
«Добро пожаловать!» - с натянутой улыбкой встречал барон Дженкинс делегацию из герцогства Луаве.
После смерти барона Фиделии и его семьи он поклялся в верности Луаве, и с тех пор его жизнь стала намного легче. Каждый визит из герцогства вызывал в нём смешанные чувства: тревога и гордость. Особенно когда приезжали с деньгами.
На этот раз они прибыли от имени Дэмиена Луаве, выделив 200 золотых монет за содействие в расследовании. Группа состояла из пяти человек: трое мужчин и две женщины. Одного из них барон, прищурившись, пытался вспомнить...
«Тео? Возник должен ждать снаружи!» - резко сказала госпожа Марвин, внося чай.
Барон сразу узнал его: старый конюх, которого много лет назад увезли вместе с дочерью в герцогскую резиденцию.
«Точно...Тео, ты же был у нас на конюшне.»
Он едва сдержался, чтобы не добавить: «Ты ещё жив?!»
Но Марвин не сдержалась:
«Я думала, что ты сдох. А ты, смотрю, крепкий орешек. Вставай, живо!»
В этот момент Герод, рыцарь Луаве и глава группы, резко вмешался:
«Она явно не баронесса. Кто эта женщина?»
«Я...эээ...»
«Я не вас спрашивал.»
Холодный взгляд Герода устремился на самого барона.
«Это...наша старшая служанка.» - промямлил тот.
«С каких пор служанки разговаривают больше хозяев? Да ещё и с гостями герцога так дерзко?»
Воздух в зале замёрз.
«Простите! Она просто узнала Тео…давно не виделись.»
«Тео - не конюх. Он официальный член команды, имеет доверенность от графа Аллендорфа. И если ваша служанка будет в таком духе, последствия будут.»
«Конечно, конечно! Простите её!»
Барон скрежетал зубами, пока Марвин, не понимала, что происходит, стояла в ступоре.
«Неси чай и убирайся.»
Она залила чай в чашку перед Тео, с трудом сдерживая злость. Тео молча взял чашку. Она хотела вылить кипяток ему на голову, но поняла, что за это может поплатиться жизнью.
[Вонючий конюх...Думаешь, стал кем-то? Ничего, ещё увидимся…] - думала она, криво улыбаясь, уходя.
Команда отправилась к первому месту, могиле Эйлин, матери Лены.
Гроб был похоронен без надгробия, ведь за официальную могилу нужно было платить налог. У Лены, десятилетней сироты, не было ни гроша. Тео, хорошо знавший её, помог зарыть тело.
Он легко нашёл место, но не спешил копать, не хотел тревожить покой. Однако остальным было не до сантиментов: им нужно было выяснить всё о Лене и её матери.
Они быстро добрались до гроба, расчищая траву и землю. Герод без колебаний открыл крышку. Тео отвернулся, он помнил Эйлин как фею и не хотел видеть её останки.
Но вскоре послышался изумлённый крик:
«Тео! Иди сюда, быстро!»
Он нехотя подошёл…и обомлел. Гроб был пуст. Точнее, тело исчезло, а одежда осталась. Ни костей, ни следов разложения, словно тело испарилось, оставив только платье.
«Это...не может быть!»
«Ты точно хоронил тело?»
«Конечно! Как можно похоронить только одежду?!»
«Кто мог унести труп? И зачем?»
Герод, опытный следователь, знал, что в мире есть извращенцы, охотящиеся на мёртвых. Но не стал пугать простодушного Тео.
«Хотели бы забрать останки, но...раз нечего забирать, закопаем обратно.»
Похоронив пустой гроб, они вернулись в деревню. Им предстояло собрать все возможные слухи о Лене и её прошлом.
«Ух ты...Это совсем не похоже на Арденн.»
Лена с восхищением смотрела вдаль, на замок и город Терра Луаве. Она ожидала увидеть нечто, напоминающее Шарден - тихое, заснеженное местечко. Но Терра Луаве оказался владением, сопоставимым по масштабу со столицей. Дорога из столицы сюда была на удивление хорошо ухоженной, но с въездом в Терра Луаве стало ясно: местные дороги были ещё шире и ровнее, чем столичные. Карета перестала трястись, и движение стало почти плавным. Состояние дорог говорило само за себя, это было свидетельство развития и процветания земель Луаве.
Когда процессия герцогства въехала в город, к ней присоединился отряд рыцарей, присланных из замка, и шествие стало ещё более величественным.
Для Лены, которая была уверена, что нет земель более развитых, чем Арденн, Терра Луаве стал откровением. Множество людей, чистые улицы, вымощенные дороги, грандиозный замок и природа, напоминающая Королевский парк…Неудивительно, что Каэль как-то сказал: «Для других я как Король». Теперь эти слова обретали смысл. Здесь, в Терра Луаве, Каэль и Дэмиен действительно были королями.
«Тебе нравится?» - спросил Каэль.
«Кажется, здесь даже круче, чем в Арденне. Там нет ни таких гор, ни таких рек.»
Каэль кивнул, довольный, что Терра Луаве произвёл впечатление.
Он нечасто бывал здесь, но именно Терра Луаве был сердцем рода Луаве. Здесь начиналась история семьи. И если когда-нибудь роду Луаве суждено исчезнуть, начнётся это тоже отсюда. Все члены семьи без исключения питали глубокую привязанность к этим землям. Каждый раз, возвращаясь сюда, они чувствовали умиротворение и родной уют.
«Арденн - крупнейший город Логоса.» - заметил он. «Но и Терра Луаве с Терра Сантеллой не уступают ему по масштабу. Хотя, конечно, Луаве чуточку получше Сантеллы.»
Лена тихо засмеялась над его ревностным отношением, Каэль явно не хотел уступать фамилии Сантелла ни в чём. И всё же, Терра Луаве действительно впечатлял. Недавний снег укрыл горы и острова, но улицы возле замка были чисты. Люди в переулках с лопатами и метлами подтверждали, здесь умеют справляться с зимой.
«Здесь, похоже, часто идёт снег?»
«Да, но, если не в горах, он быстро тает. В округе много горячих источников, из-за чего земля в некоторых местах тёплая.»
«Источники? То есть, вода прямо из земли тёплая?»
«Именно так. Моя мать приезжала сюда на лечение именно ради них. Здесь множество источников с целебными свойствами.»
«Ничего себе...А, как вода может быть тёплой сама по себе?»
«Это не так уж удивительно. Теперь, раз ты здесь, обязательно попробуй горячую ванну.»
«Я тоже могу? Мне позволено?»
«В Терра Луаве даже бедняки свободно пользуются источниками. А ты - благородная дама. Уж тебе-то точно ничего не мешает.»
Лене до сих пор трудно было поверить в свой новый статус, но мысль о том, что она может насладиться горячим источником, радовала. Всё здесь, от неизведанных ощущений до обыденных деталей, было новым и удивительным. В Керуаке таких чудес не было.
Пока Лена была полна предвкушения, Каэль заметно замолчал, чем вызывал у неё странное беспокойство. Но, не зная, что сказать, она лишь украдкой наблюдала за ним, пока карета приближалась к замку.
У ворот их уже встречала целая толпа слуг. В отличие от Шардена, в этот раз Лена первой вышла из кареты и встала рядом, чтобы не попасть в неловкое положение. Каэль, погружённый в раздумья, никак не отреагировал, и она почувствовала облегчение: по крайней мере, сейчас её воспринимали как обычную горничную.
Слуги, выстроившиеся по обе стороны, были сдержанны и безмолвны, их лица - непроницаемы. Их было гораздо больше, чем в Шардене, и Лена инстинктивно приблизилась к Каэлю, прячась за его спиной. Войдя в замок, она не могла отделаться от тревоги: [вдруг кто-то начнёт к ней цепляться, как это было в прошлый раз?]
«С возвращением, Ваша Светлость.» - с почтением произнёс дворецкий, старше Ардера и гораздо более строгого вида. Его осанка была безупречна до самых кончиков пальцев, свидетельство долгих лет службы.
Окинув взглядом Каэля, Дэмиена и сопровождающих, он обратился к Лене:
«Где расположить госпожу?»
«Это моя личная горничная. Найди ей комнату поближе к моей.»
«Будет исполнено.»
Не выразив ни капли удивления, он учтиво поклонился, жестом подозвал одну из горничных и поручил ей проводить Лену. Та была примерно её возраста, с каштановыми волосами и тёплыми глазами. Несмотря на доброжелательную внешность, в её движениях ощущалась профессиональная сдержанность, из-за чего Лена невольно почувствовала скованность.
Но едва они поднялись по лестнице, девушка обернулась:
«Привет. Меня зовут Джесна Рэндалл. Можешь звать меня просто Джесс.»
В её взгляде появилась живая любознательность.
«О-о, здравствуй...Я Лена Белроуз. Просто Лена.»
«Говорят, ты близкая горничная молодого герцога…Я не ослышалась?»
«Да, я служу герцогу Луаве как его личная горничная.»
«Ух ты...Как это вообще возможно?»
Джесна сложила руки, глядя на Лену с восхищением. Та смутилась, но попыталась подобрать ответ:
«Я и сама не понимаю, как так получилось. Просто исполняю его поручения, и всё. И знаете, ничего сложного. Он очень...щедрый человек.»
Однако выражение лица Джесны не выдавало понимания. Она задумалась, потом слегка склонила голову и спросила:
«Нет, я имела в виду…Как ты справляешься с его дьявольской силой?»
«С чем…?»
Лена сразу вспомнила разговор в Шардене. Тогда служанка Марианна тоже упоминала «дьявольское проклятие». И Каэль тогда прервал разговор. [А может, и Ардер в самом начале тоже был странно осторожен. Все, кто слышал, что она - его личная горничная, реагировали с удивлением.]
Оглядевшись, Лена тихо улыбнулась Джесне. [Похоже, на этот раз она сможет узнать всю правду, без вмешательства Каэля.] Напряжение, сковывающее её с самого приезда, улетучилось, и даже появилось ощущение маленькой победы.
«Можно я сначала посмотрю свою комнату?»
«А? О, прости! Что-то я отвлеклась.»
Вопреки первому впечатлению, Джесна оказалась живой и весёлой. Она быстро провела Лену в её новые покои. Лена закрыла за ними дверь и, улыбнувшись, спросила:
«Джесс, скажи, пожалуйста...ты упомянула дьявольскую силу…Ты можешь рассказать подробнее?»
«Ты ведь не знала?» - удивилась Джесна. «Ой...То есть, знала, да? Просто уточнить хочешь?»
«Да, я не так давно с ним работаю, боюсь чего-нибудь не знать и ошибиться.»
«Ну…когда герцог был маленьким, на него наложили «дьявольское проклятие». Говорят, каждый, независимо от пола, испытывает к нему неосознанное влечение. Никто не мог противостоять этой силе, пока старший герцог не нашёл святую реликвию – Калия, и не повесил её ему на шею. Из-за этого герцог редко покидал дом. Раньше его слуги пытались...ну…насильно к нему приблизиться. Некоторые даже пытались убить. С тех пор он избегает, чтобы рядом были горничные. А ты - личная! Это же чудо!»
Лена с трудом скрыла своё потрясение. Теперь она поняла, что за ожерелье он тогда надел при их первой встрече.
«Я тоже в шоке.» - прошептала она.
«Вот именно! Как ты справляешься с его силой? Калия сдерживает её, но не полностью. Если находишься рядом долго, всё равно поддаёшься. Ты пьёшь очищающее зелье каждый день?»
«Ну…У меня есть свои способы. Но герцог просил не распространять об этом...»
«Лучше и правда молчать. Он, с его характером...»
Джесна поёжилась, не дожидаясь окончания фразы.
Лена почувствовала странную неловкость. [Джесна явно считает Каэля холодным и страшным. Но ведь он не такой, он добрый, щедрый, заботливый...Конечно, временами суров, но всё же, совсем не чудовище.]
[Может, он только в Арденне такой?]
«А на всех действует его сила?»
«Нет. Только на простых людей. Представители Королевской крови, наследники двух герцогских домов, сильнейшие рыцари, священники и маги, они могут сопротивляться. И ещё…дети.»
«Понятно. А что конкретно происходит, если поддаться?»
«Ну…скажем мягко: все теряют разум и стремятся к близости. Иногда настолько, что пытаются его убить. То, что он до сих пор жив - настоящее чудо. Как говорят - не человек, а монстр...»
Джесна продолжала рассказывать взахлёб. А Лена всё больше осознавала: [она - исключение. Почему же Каэль не действует на неё?]
Казалось, что наконец-то удалось собрать странно изогнутый пазл в единое целое. [Почему у герцога Каэла была всего одна служанка? Почему он отказывался от личной горничной? Почему предпочитал обедать в маленькой столовой, а не в парадном зале? Почему все в замке относились к ней с таким вниманием, и никто не выражал недовольства его особым отношением к ней? Почему Каэль с таким упорством избегал людей?]
[Как ты смог стать великим герцогом после такого детства? Это по-настоящему удивительно…]
Вспоминая человека, потерявшего себя под действием дьявольского проклятия Каэля и кинувшегося к нему, Лена невольно вспомнила барона Фиделию и его супругу, их странное поведение в клетке. Из-за страха воспоминания были обрывочными, но она отчетливо помнила их отчаяние, когда они не могли приблизиться к Каэлю. [Даже будучи в заточении, они рвались к нему так, словно жизнь зависела от этого. Без клетки они бы, несомненно, бросились на него.]
[Если бы обычный человек сталкивался с подобными угрозами ежедневно, его разум давно бы не выдержал страха перед проклятием. А ведь Каэль пережил всё это, будучи всего лишь семилетним мальчиком.]
[Но несмотря на всё, он сумел преодолеть травмы и стал идеальным главой рода, по мнению любого.] Лена была восхищена им не меньше, чем фактом, что она сама избежала проклятия. Более того, она решила приложить все усилия, чтобы быть достойной статуса его личной служанки. До этого она наивно думала, будто есть кто-то, кто берет на себя те части работы, к которым ей не позволено прикасаться.
[Это действительно было странно…Если бы такой человек существовал, мы бы точно встретились...]
Вздохнув, Лена упрекнула себя за наивность. Она с грустью подумала, станет ли когда-нибудь такой же всезнающей и уверенной горничной, как Марианна.
После очередного предупреждения Джесне, ни в коем случае не рассказывать о произошедшем, Лена переоделась и направилась в покои Каэля. Там её уже ждали две служанки с багажом. По её указаниям они разложили одежду и постельные принадлежности герцога, а затем удалились. Лена осталась, чтобы разобрать ценные вещи, когда в комнату вошёл Каэль.
«Ты одна?»
«Ах, Ваша Светлость! Нет, только что помогали служанки. Но оставлять драгоценности без присмотра…Хотите переодеться?»
«Хм. Что-нибудь удобное.»
«Сейчас всё подготовлю.»
Каэль снял тяжёлый плащ и положил его на спинку стула, затем расстегнул сюртук и размял шею. От плаща исходил слабый аромат лечебных трав.
Он хотел сразу навестить мать, но та только что уснула, и он решил подождать до вечера. Даже просто подойдя к её покоям, он чувствовал, как горький запах трав разрывает сердце. Это была его вина, то, что мать, некогда окружённая цветами, теперь вынуждена дышать затхлым запахом снадобий.
Если бы можно было вырвать сердце и исцелить её, он сделал бы это без колебаний. Отдал бы всё - магию, жизнь, душу. Но болезнь не уходила, даже несмотря на его силу. И Каэль не мог избавиться от чувства вины.
Все восхищались тем, что он обладает самой могущественной магией за всю историю рода Логоса, но для него это было не даром - проклятием. Если бы не родился с этой силой, мать, возможно, осталась бы здорова. И, может быть, он сам избежал бы проклятия. Да, он мог привести род Луаве и страну к процветанию, но, похоже, не заслужил даже одной крупицы счастья.
[Нет…хотя бы одной…]
Он бросил взгляд на Лену, державшую в руках простой домашний костюм. Пока её не было, он даже не замечал, как трудно дышать. А теперь, она стала его единственным воздухом. Маленький снежный кролик, его утешение, его единственное прибежище, где он мог быть собой.
Он невольно улыбнулся. Лена удивлённо склонила голову, не понимая причины, что вызвало его улыбку. А он снова улыбнулся, просто потому, что она была мила.
«Похоже, тебе нравится этот костюм. Ты часто его приносишь.»
«Ох! Если вам не нравится, я немедленно принесу другой!»
Лицо Лены вспыхнуло от смущения, но Каэль бережно взял у неё одежду и скрылся за ширмой. Он надел чёрные шерстяные брюки и белую льняную рубашку со свободными рукавами. Раньше он не обращал внимания, но как-то, когда Ардер выбрал другой комплект, он ощутил - в «Ленином» было удобнее.
Хотя Лена и не выдавала одну и ту же рубашку ежедневно, но часто выбирала именно такие. И хотя были и другие, она всё равно упорно приносила эту модель. Он усмехнулся: возможно, тем самым он подглядел её вкус.
[Глубокий вырез…раньше я избегал таких…]
Он помнил, как раньше почти маниакально застёгивал ворот до последней пуговицы. [Но с тех пор, как Лена стала приносить именно эту рубашку, носил её без возражений. Порой ему даже хотелось, чтобы она посмотрела на него по-другому. Замечала его тело, взгляд задерживался на коже...]
[Конечно, такие мысли были глупы. Но рядом с Леной он хотел, чтобы она видела его не только как господина.]
Он даже расстегнул ещё пару пуговиц...и остановился. [Если бы отец узнал, сколько бы он ещё надоедал шутками?]
«Где твоя комната?»
«Вторая после поворота в соседнем коридоре. Боюсь заблудиться, замок большой.»
«Хотел бы, чтобы ты была ближе…»
«Если потянете за шнур, колокольчик прозвенит у меня, я сразу прибегу.»
«Только не беги. Упадёшь ещё.»
Слова, сказанные с беспокойством, словно о ребёнке, вызвали у Лены улыбку. Внутри что-то щекотало. [Обидно, что такой добрый человек мог быть проклят.] Иногда она ощущала странные чувства, но не страх или отвращение. Скорее…лёгкое смущение, сердце начинало биться чаще, по спине пробегали мурашки, будто змейка ползла по коже. [Особенно тогда, когда Каэль дотронулся до её щеки, снимая наложенное благословение.]
«Приготовить вам ванну?»
«Перед сном лучше в термальных источниках. А сейчас...Чашку горячего чая.»
«Конечно! Сейчас всё сделаю!»
Развернувшись, Лена поняла, что это не особняк в Арденне, она не знала, где хранятся чай и посуда.»
«Я...Я сейчас спрошу.»
Улыбаясь, Каэль сам указал, где всё лежит:
«В верхнем ящике комода рядом с гардеробом - чай. А чашки и чайник в шкафу.»
Он двигался по комнате так естественно, что Лена только сейчас осознала, это его комната. Он бывал здесь часто, ещё до их знакомства. Ему всё было знакомо, а ей - всё новое. Будто весь его прежний мир растворён в каждом углу этих покоев, и Лена почувствовала лёгкую ревность к прошлому, о котором ничего не знала.
Но её задача не изменилась. Стараясь отогнать эти чувства, она открыла ящик, выбрала баночку с розмарином, Каэль предпочитал его днём, и приступила к завариванию. Чашки здесь были более изысканными, чем в столице, и сперва казались ей чужими.
«Пожелаете чайное печенье?»
«На кухне и так суматоха из-за приёма. Не хочу добавлять забот.»
На самом деле, он просто не хотел, чтобы Лена уходила. [Но для неё это лишь подтвердило, Каэль добр. Настоящий аристократ, думающий о слугах, в отличие от барона Фиделии.]
Она поставила чайник и чашку на стол, поставила котелок с водой на камин. Пока трещали дрова, а пар взвивался вверх, Каэль просматривал документы отца. Заварив чай, Лена села напротив, ожидая, когда он поднимет чашку.
Трудно было представить более идеальный момент: тёплое пламя, аромат розмарина, лёгкие звуки, чьё-то дыхание рядом, прямой взгляд, и Лена, до которой можно дотянуться рукой.
Он оторвался от бумаг, к которым так и не притронулся, и посмотрел на неё. Сегодня её глаза были особенно ясны и доброжелательны.
«Ты не устала?»
«Нет, всё хорошо. Я немного дремала по пути.»
«Всё равно утомительно. Вечером сходи в источник и отдохни. Спать будешь крепко, хоть ничего и не будет.»
«Благодарю за заботу.»
Каэль улыбнулся и, наконец, сделал глоток.
«После всех дел здесь, когда мы вернёмся в Арденн, тебе придётся пойти на Весенний бал.»
«Весенний бал?»
«Это просто так называется. Небольшой приём, который устраивает Её Величество Королева в марте.» - спокойно объяснил Каэль.
Лена, уже удивлённая тем, что должна присутствовать на банкете, широко распахнула глаза, услышав слово «кКролева».
«Что? Ко-Королева? Вы хотите сказать, что я…должна встретиться с самой Королевой?»
«Не стоит делать из этого трагедию. Титул баронессы может быть присвоен герцогом и только формально регистрируется во дворце. Но я бы хотел, чтобы ты лично поприветствовала Её Величество и доложила о получении титула. Королева просто примет твои поклоны и скажет несколько добрых слов.»
«Но…но как же я? Я…перед самой Королевой…»
«Запомни. Ты больше не служанка из Керуака. Теперь ты - фрейлина и баронесса, находящаяся на службе у Великого герцогства Луаве. А главное достоинство любого дворянина, это гордость и самоуважение. Да, титул не передаётся по наследству, но ты обязана носить его с честью, как баронесса Белроуз.»
Глаза Лены заблестели, и хотя она казалась немного растерянной, всё же согласно кивнула. Каэль говорил уверенно и спокойно. [А, если он уверен, значит, ей следует просто поступать так, как он говорит.]
Каэль, наблюдая за ней, остался доволен: Лена не испугалась, не дрогнула, не попыталась сбежать, и это уже многое значило. [То, что он скажет дальше, могло немного её смутить, но лучше уж предупредить сейчас, чтобы у неё было время подготовиться.]
«Как только ты вернёшься в Арденн, начнёшь занятия с преподавателем этикета и учителем по общественным наукам. Знай: перед Королевой не сработает отговорка «не знала, как надо». Впрочем, ты уже и сейчас используешь аристократические манеры, совсем не как простолюдинка.»
Он сказал это почти строго, но мягко посмотрел ей в глаза. Каэль знал: [мало кому в радость учёба.]
«Спасибо, герцог. Но…а что входит в занятия по общественным наукам? С этикетом понятно, а вот остальное…»
«История Королевства, родословная Королевской семьи, знатные фамилии, события, которые обязаны знать дворяне, основы экономики, политика, дипломатия…всё в этом духе. Не пугайся раньше времени…»
«Ух ты! Потрясающе!»
«Потрясающе?»
«Да! Я чувствую себя настоящей дворянкой!»
Лена улыбнулась так счастливо, словно ей только что подарили нечто сокровенное. Она и раньше слышала кое-что от Эллиот о родословной и истории, но всегда хотела знать больше, а спросить не имела права, в положении побитого ребёнка вопросы не задают.
До сих пор она просто радовалась жизни в Терре Луаве, но теперь ей не терпелось вернуться в Арденн и задать всё, что накопилось за годы. Мысли о предстоящих уроках приятно волновали.
[Вот и зря я волновался.] -с облегчением подумал Каэль, глядя на воодушевлённую Лену и потянулся за чашкой чая. Даже среди аристократии редко встретишь ребёнка, который любит учиться. Он испытал гордость, ему хотелось рассказать об этом кому-нибудь:
[Ах, моя служанка просто обожает учёбу! Она такая умница, что уже просит книги сложнее, чем положено!] - представил он, подражая голосам болтливых матрон, хвастающихся своими детьми, и тихонько усмехнулся. Лена, не зная его мыслей, решила, что чай ему понравился, и довольно улыбнулась.
Позже, когда шум в замке утих, Каэль повёл Лену к горячим источникам. Долго спускались по каменным ступеням, словно в подвал, но на деле замок стоял высоко, и источники находились выше деревни. Стены из кирпича сменились скалой, воздух стал тёплым и влажным.
«Ух ты…»
Лена не смогла сдержать восхищения, увидев купальню.
Сквозь пар, стелящийся над молочно-белой водой, мерцали вкрапления светящихся кровавиков, будто угольки. Окна, замаскированные под каменные проёмы, доказывали, что это не подземелье. В стороне виднелась перегородка для переодевания.
Оглядываясь, Лена отошла к Каэлю:
«Прошу прощения…Это впервые для меня. Должна ли я помочь вам с купанием?»
«Нет. Я привёл тебя, чтобы мы вместе искупались.»
«Что?» - Лена распахнула глаза.
В источнике была только одна ванна. [Ведро с холодной водой сбоку не подходило для купания. Судя по словам «вместе», Каэль подразумевал, что они зайдут туда вдвоём. Мужчина и женщина - в одной ванне. Обнажённые.] Для Лены это было немыслимо.
«Извините…Может, я потом…»
Каэль, усмехнувшись, посмотрел на её замешательство:
«Не знаю, что ты себе там вообразила, но в корзине с вещами ты найдёшь специальный купальный халат. В Терра Луаве нет разделения на мужские и женские купальни, все носят одежду. Если ходить голым - штраф.»
«П-понятно…Ха-ха…»
Лена, краснея, вытащила купальный халат. Он напоминал халат для спальни, но был шире и плотнее, скрывал всё до самых щиколоток. Она ушла за перегородку, сменить одежду, и действительно, в корзине оказались полотенца и тёплая накидка на потом.
Но даже в купальном халате ей было не по себе, не из-за Каэля, а из-за страха: [А вдруг с моего тела что-то смоется и испачкает воду? Вдруг я плохо пахну?]
Лена осторожно втянула носом воздух, стоя за перегородкой, и, успокоившись, вышла. Подошла к самому краю купальни, как можно дальше от Каэля, и медленно опустила ноги.
«Ах, горячо!»
«Ты просто замёрзла, вот и кажется, что горячо. Начинай с ног, постепенно привыкай.»
Каэль смотрел на неё с мягкой улыбкой. Лена, следуя его совету, постепенно погружалась, и тепло обволакивало её.
«Ах…» - выдохнула она, когда погрузилась по плечи. Это было гораздо приятнее, чем простая ванна во дворце.
Каэль улыбнулся, наблюдая за её румяным лицом. Впервые он купался с кем-то, Лена, конечно, не знала об этом. Он мечтал, чтобы она подошла ближе, но подавил в себе это желание.
«Лена…если ты не устала…хотя нет, забудь.»
«Нет, нет! Я не устала! Что вы хотели?»
«Просто…плечо немного болит.»
«Хотите, я сделаю массаж?»
«Можешь? Было бы здорово.»
План Каэля сработал идеально. Лена, только что красневшая от смущения, тепло подошла ближе. Он повернулся, и её дыхание коснулось его шеи.
«Простите.»
Тихо проговорила она и положила ладони на его плечо. Он прикрыл глаза, её руки были сильнее, чем казались. Хоть боли он и не чувствовал, прикосновения были приятны.
Но это длилось недолго. Через несколько минут он повернулся:
«Теперь твоя очередь. Позволь, я сделаю тебе массаж.»
«Что? Но как же…Вы же герцог…»
«Если будет больно, скажи.»
Он не стал слушать отговорки, развернул Лену и осторожно коснулся её плеч. Но уже через мгновение пожалел об этом.
Увидев бледную шею, тонкую, влажную, с розовым оттенком кожи, он замер. Узкие плечи казались хрупкими и невинными, и когда его ладонь накрыла их, он почувствовал не массаж, а желание прикоснуться. Пальцы затаили дрожь.
[Почему я…почему я хочу укусить её? Почему мне кажется, что она сладкая?]
«Я…пожалуй, уже хорошо себя чувствую.» - пробормотала Лена, чувствуя, как он застыл.
Каэль наклонился, и только её голос удержал его от того, чтобы коснуться губами её шеи.
«Мне показалось…что тут что-то было…»
«Где?»
«Наверное, тень от волос…»
«Ааа…» - она растерянно потёрла шею и улыбнулась.
«Благодаря вам я могу позволить себе такую роскошь…Спасибо вам, герцог.»
«Похоже, тебе понравилось.»
«Очень. И…у вас хороший массаж.»
Она даже позволила себе шутку. Каэль невольно улыбнулся, она была прелестна. Хотелось, чтобы она прижалась к нему. Но он подавил и это чувство.
«Раз ты поставила мне пятёрку, буду всем хвастаться.»
Лена рассмеялась. Смех эхом разнёсся по купальне, унося с собой остатки его усталости. Это было самое приятное, самое уютное купание в его жизни.
В Королевском дворце Реджина ночь уже окутала всё тёмным бархатом, и в покоях Королевы витал тяжёлый, тягучий воздух.
«Ты уверена?» - с недоверием повторил Великий герцог Руфелио, хотя и понимал, что вопрос бесполезен.
«Здесь нет ошибки.» - тихо ответила Королева. «Прости, Валериан, что столько лет заставляла тебя быть мужем безобразной Королевы.
«Не смей винить себя в этом!» - он запнулся. «Ты хочешь сказать…что всё кончено? Что грядёт…исчезновение?»
Королева Фабиан глубоко вздохнула.
Её называли самой слабой Королевой за всю историю, над ней насмехались с первого дня восшествия на трон, но она и подумать не могла, что правление закончится так скоро. Её мать правила до пятидесяти, и Фабиан надеялась хотя бы удержаться до того возраста.
Но беда была куда глубже: врождённая слабость её сил сулила, что, едва она лишится титула, её жизнь тоже быстро оборвётся.
Когда сила Королевы Логоса падает ниже определённого предела, она обязана отречься, ещё до смерти. И пока новая наследница набирает мощь, судьба бывшей Королевы висит на волоске. Оставшиеся крохи силы позволяют ей ещё немного жить в тени мужа, Великого герцога. Но когда последний их отблеск исчезает, наступает «исчезновение,» особая смерть потомков Богов.
Вместо тела и погребения остаётся лишь легенда: через два-три дня после ухода они растворяются в воздухе, будто и не существовали.
Эта истина была страшной и тщательно охраняемой тайной. Если бы враги узнали, что тело Королевы нельзя будет найти, похищение или убийство стали бы слишком заманчивыми: ведь без тела никто не докажет, что с ней случилось. Поэтому даже в эпохи упадка сил Королевы секрет оберегали особенно строго.
Но сейчас Фабиан тревожило не собственное исчезновение. Гораздо страшнее было то, что у неё нет дочери-наследницы.
«Я беспокоюсь за тебя, Валериан…Что ждёт Великого герцога без Великой герцогини? Что будет с троном без преемницы? Всё это моя вина…» - её голос сорвался, и слёзы, которых она сдерживала годами, вырвались наружу.
Их брак, вопреки слухам, был прочным. Они уважали и ценили друг друга, а близость между ними была даже чаще, чем у прежних Королев, всё ради надежды на дочь. Но Бог не даровал ей наследницу.
Пророчество из « Жизнеописание Логоса» гласило: на двухтысячелетие основания Королевства род Королевы прервётся. Теперь Фабиан чувствовала, что и года не продержится.
«Всё из-за меня…» - рыдала она в объятиях мужа, утрачивая своё обычно гордое и величественное выражение.
«Ты ни в чём не виновата!» - возразил Валериан. «Ты всего лишь подчинилась воле матери, ты была хорошей дочерью.»
«Нет!» - покачала она головой. «Я - трусиха, которая пряталась за её спиной, закрывая глаза на правду…»
В её сердце жила давняя вина. Она знала, что в истории не бывает правителей без крови на руках, но в её случае к этому добавлялась слабость власти, и тысячелетняя монархия Логоса шаталась.
Фабиан решила не роптать на судьбу, а делать всё, что в её силах. Ридделл, её соперница, нередко бросала вызов её авторитету, но Королева предпочитала не вступать в открытый конфликт.
Она прекрасно понимала: Ридделл любили и за пределами страны, и внутри неё. Ходили даже слухи, что она была бы лучшей Королевой. К счастью, дом Луаве оставался верен трону, иначе Фабиан не удержалась бы.
[Но что будет дальше?] Её сыновья - двадцатилетний Эрдин и девятилетний Рудейн, не могут наследовать силу Королевы. После рождения младшего она уже не могла иметь детей, об этом знали лишь единицы.
Совет Верховных жрецов однажды пришёл с предложением: выдать принца Эрдина за Ридделл Сантеллу и передать трон ей. Теоретически, дочь, рождённая от брака Ридделл, полной магической силы, и наследника крови Королевы, могла бы стать достойной правительницей.
Фабиан колебалась. [Да, династия Арденн могла бы продолжиться, но не знала, пощадит ли Ридделл её сына, оказавшись на троне? Та слишком гордилась именем Сантелла, чтобы не попытаться изменить саму династию.]
«Что мне делать, Валериан?» - прошептала Фабиан. «Я боюсь, что отдам сына прямо в пасть змее.»
«Подождём с решением.» - мягко сказал он. «Стоит написать Терре Луаве и узнать мнение герцога и его отца.»
Фабиан кивнула, бессильно опустив плечи.
А в это время, в доме Сантелла, думали о другом. Предложение о браке Ридделл с первым принцем не было приоритетом. Гораздо важнее, подготовиться к неизбежному столкновению с герцогством Луаве и добыть магические камни для армии демонов.
Леонард был спокоен и даже доволен:
«Нам повезло, что наследный принц Хильдебрунна - Рагдрилл Эльфеозо.» - говорил он, лениво потягивая вино. «Человек, который без колебаний ревнует и подозревает всех подряд по пустякам.»
«Принц из крошечного Королевства дерзнул возжелать Ридделл.» - усмехнулась его жена Синтия.
Ридделл, выслушав, спокойно положила в рот кусочек сибаса, не выдав ни смущения, ни радости.
Рагдрилл давно мечтал прибрать к рукам Деревню Мудрецов и чудесный лес Танель, но в открытую напасть на могущественных магов он не решался. Эти мудрецы, некогда покинувшие Башню Магов, презирали политику и поселились в Хильдебрунне, охраняя лес. Их пытались переманить многие страны, но они остались верны своей клятве, и за это получили от принцев и Королей лишь раздражение.
Силой их изгнать было невозможно: стены из колючих лоз и магия делали деревню неприступной.
Но союз с домом Сантелла меняло дело. Маги Сантелла были сильнее мудрецов, а в их руках имелось оружие, против которого маги бессильны.
Когда гонец показал Рагдриллу портрет Ридделл, тот сперва решил, что художник преувеличил. Он помнил её девочкой, но никогда - взрослой женщиной. Услышав же от посланника: «Вживую она ещё прекраснее.» Рагдрилл загорелся идеей познакомиться поближе.
В доме Сантелла лишь усмехнулись: желание без способностей - слабость.
«Не понимаю, как он догадался, что его брат умнее и способнее.» - пробормотал Леонард.
«Если кто-то впереди тебя.» - спокойно заметила Ридделл. «Ты это видишь каждый день.»
Она знала, что значит жить с соперником, который всегда на шаг впереди.
Это было по-настоящему важно. Требовалось завладеть магическими камнями, собранными в Деревне Мудрецов, и наладить добрые отношения с Королевской семьёй Хильдебрунн. Ради этого Ридделл хотелось опередить Каэля, всегда идущего на шаг впереди, сбить его с ног и заставить склонить колено перед Леонардом. Взгляд Ридделл вновь обратился к Леонарду.
«Как дела с девушками из ближайших родственниц Королевы, отец?»
«Осталось лишь двое. Остальные, либо погибли при загадочных обстоятельствах, либо вышли удачно замуж, либо повстречали болезнь.» - ответил тот с едва заметной, спокойной улыбкой.
Оставшиеся девушки были внучками дяди Королевы, маркиза Равеля, а значит, племянницами самой кКоролевы. Проявлять к ним интерес было рискованно: маркиз Равель долгие годы служил дипломатом в Тартанской Империи и обладал влиянием. Однако теперь, на старости лет, он вернулся с семьёй в Логос, желая провести последние годы на родине, и этим Леонард не преминул воспользоваться.
Девочкам было всего 13 и 15 лет. Для короны это почти дети, но семейство Луаве, которое во что бы то ни стало хотело посадить на трон представительницу побочной ветви Королевской линии, приложит все усилия, даже если формально править будет нынешняя Королева-регентша.
Для самих детей это ничего хорошего не сулило: не удивительно, если вскоре на особняк маркиза Равеля опустится траур, или аристократические дамы погибнут в подозрительной “несчастной” карете.
Выслушав всё это с хладнокровным спокойствием, Ридделл довольно кивнула:
«Думаю, Лиану пока лучше не говорить всю правду, только когда всё будет готово. Ведь у брата сердце мягче, чем кажется.»
«Вот уж точно.» - проворчал Леонард. «Старший сын Сантелла слишком слабохарактерен.»
«Напротив.» - покачала головой Ридделл. «Сейчас Лиан совершенен в своей роли. Если бы он был талантливей, мне пришлось бы с ним бороться, а так он - идеальное прикрытие: весёлое лицо семьи Сантелла, пока всё тайное должно оставаться тайным. Пожалуйста, отец, не задевайте брата на людях.»
«Не волнуйся.»
[Может, со стороны и, казалось бы, недопустимым, что юная наследница наставляет главу рода, но в кругу посвящённых это было в порядке вещей. Ведь Ридделл - душа и будущее семьи Сантелла. Да что там, её воспитывали для короны с самого рождения.]
У Леонарда и Синтии четверо детей, но близнецы, родившиеся после Ридделл, обладали слишком слабыми магическими способностями, чтобы рассматриваться в качестве наследников. Лиан официально отказался от наследства в пользу Ридделл, а близнецов даже отправили учиться вдали, чтобы те не мешали важным делам.
По сути, на тайный замысел посвящения Ридделл в королевы знали лишь двое - сама Ридделл и Леонард, их старые слуги и доверенные лица из числа соратников Леонарда. Но скоро этот круг должен был расшириться…
Сытно пообедав, Ридделл поднялась из-за стола. Если она хочет заполучить поддержку Рагдрилла, стоит на время забыть о собственной гордости, и отправиться в Хильдебрунн с дружественным визитом.
«Не стоит так тяготиться, Каэль.» - прозвучал еле слышный, почти угасающий голос. Это была его мать, Эвелин. Только на третий день после приезда Каэля в Терра Луаве ей удалось встретиться с сыном: она вновь пережила смертельный кризис, словно ждала возвращения мужа и сына, задыхаясь на грани жизни и смерти.
К счастью, сразу по прибытию Дэмиен созвал к ней лучших лекарей, благодаря чему Каэлю удалось поговорить с матерью, пусть и с выражением усталого облегчения на лице, он ведь едва не разослал траурные весточки…
«Как вы себя чувствуете?» - спросил он тихо.
«Как счастлива я видеть родного сына…» - ответила Эвелин, вглядываясь ему в глаза. «Прости, что ты появляешься так редко.»
«Все знают, как я занят…Может, только поэтому отец и может быть рядом с вами. Я слишком много взвалил на себя…»
Каэль осторожно взял в ладони иссохшую, холодную руку матери, и в груди защемило.
«Прости, мама…Прости…»
«Сколько раз я говорила тебе: ни в чём ты не виноват. Такое не выбирают с рождением…Наоборот, я благодарна судьбе за то, что ты вырос таким достойным мужчиной, даже без материнской заботы…»
Слабый кашель прервал её слова. Каэль поддержал мать за плечи, напоил лекарством, но даже после этого её хрупкое тело ещё несколько раз сотрясла дрожь.
Сын, которого она едва могла прижать к груди в детстве, теперь стал настолько сильным, что мог поддержать мать на руках. Впервые она чувствовала себя в безопасности под защитой собственного сына.
[Если бы только не проклятие…Такой сын ведь достоин счастливого брака, доброй и красивой спутницы…] Но вслух своего горя Эвелин не высказывала: не хотела ранить Каэля. Вместо этого, почти игриво спросила:
«А нет ли у тебя на примете девушки?»
Этот вопрос был почти шуткой, не ожидая ответа, она думала, что Каэль лишь слегка улыбнётся и покачает головой. Но тот вдруг замер.
«Каэль?»
«Нет-нет…Никого нет.» - быстро и смущённо замотал он головой.
У Эвелин сердце ёкнуло. [Неужели всё-таки есть кто-то?] Она уже приподнялась в постели, забыв про усталость:
«Есть? Правда? Кто же она?»
«Нет, правда, мам…Но…есть человек, на которого не действует моя дьявольская сила. Я встретил её совсем случайно.»
«Это возможно?» - в глазах Эвелин вспыхнула надежда.
Это было настоящее чудо, к тому же весть, которую она давно ждала.
«Кто она? Знатная особа?» - всколыхнулась Эвелин. «Да какая разница, даже если простолюдинка! Расскажи!»
«Она незаконная дочь провинциального дворянина, участвовавшая в заговоре против дома Луаве. Перед самой казнью я заметил, что на неё не действует проклятие…С тех пор она работает при мне горничной. Недавно, по разным причинам, ей пожаловали титул баронессы, автору биографии герцогини. Скоро она, возможно, сама к вам зайдёт…»
Эвелин то ли с улыбкой, то ли со слезами кивнула. Пусть она и надеялась, что служанка будет рядом с Каэлем, навязывать чувства ни сыну, ни девушке не собиралась. [Главное, чтобы они были счастливы.]
«Если не возражаешь, приведи её как-нибудь ко мне.» - попросила она. «Эту твою близкую служанку…»
Каэль, чувствовавший, чего на самом деле ждёт мать, чуть смутился. Он, и вправду, испытывал к Лене чувства, которых сам не понимал. Но не хотел давить на неё или вселять лишнюю надежду, ведь та ничего не знала о проклятии.
«Она ничего не знает о моём проклятии и, если узнает, вряд ли захочет остаться…Так что прошу, мама, не дави на неё. Пусть всё будет по её желанию.»
«Конечно, сынок…Я и не собираюсь вмешиваться. Просто…хочется взглянуть на неё…ведь чувствую, что времени осталось немного…»
В груди Каэля вновь кольнула боль. Сказав ещё несколько слов, он разыскал Лену. Даже без просьбы матери он бы всё равно познакомил их, ведь Лена сама вызвалась помочь ему с биографией.
«Мама может уснуть в любой момент.» - предупредил он Лену, когда остановились у покоев герцогини. «Можешь тихо посидеть и выйти, сразу после этого придут врачи и сиделки.»
«Поняла.»
«Может, мама скажет что-нибудь необычное…Просто согласись, чтобы ей было спокойно.»
«Хорошо.»
Каэль, окинув Лену внимательным взглядом, тихо постучал в дверь.
«Имя…повтори, пожалуйста?»
Слабый, едва различимый голос заставил Лену плотнее сжать ладони. Каэль кратко представил её герцогине и вышел, вместе с сиделками, оставив Лену один на один с больной. В комнате было так тихо, что громче всего казалось собственное нервное дыхание.
«Ле…Лена…Белроуз, госпожа.»
Бледная, истощённая герцогиня ласково улыбнулась. В её глазах разгорались яркие зелёные огоньки, несмотря на усталость, проблемы и годы болезни.
«Ты близкая служанка моего сына?»
«Да! Я ещё учусь, но очень стараюсь!»
Герцогиня еле заметно улыбнулась, словно сама эта улыбка давалась ей с трудом.
«Лена…Ты хорошенькая девочка.»
«Простите? Эм...спасибо.» - покраснела Лена.
«Ты очень здорова.» - без тени зависти продолжила герцогиня.
За комплимент Лена поблагодарила сдержанно, но на слова о здоровье растерялась: [что ответить той, кто всю жизнь борется с болезнью? Она ведь даже не знает, как выглядит цветущий юный человек в глазах хрупкой женщины, носившей в себе проклятие…]
Но Эвелин словно читала её мысли.
«Быть здоровой не стыдно, Лена.» - тихо проговорила она. «Это не твоя вина. Ведь скоро я попрошу тебя кое о чём важном…»
На глазах Лены выступила тревога; она привычно шагнула ближе.
«Не волнуйтесь, госпожа, просто скажите.»
Эвелин ещё раз взглянула в открытые глаза девушки, подняла иссохшую руку, и продолжила...
Лена неуверенно огляделась и подошла к постели, сама не зная, что именно хочет сделать. Герцогиня Эвелин, заметив её, протянула руку и сжала ладонь девушки. Это движение отняло у неё немало сил, но она не придала этому значения. [Важно было лишь одно - передать этой девочке свои чувства.]
«Мой сын…вырос страшно одиноким.» - тихо сказала Эвелин. «Для других он может казаться человеком, у которого есть всё. Но на самом деле он - ребёнок, полный ран. Он не любит, когда кто-то находится рядом…А вот вас, мисс Лена, он, кажется, по-настоящему принял.»
Щёки Лены вспыхнули румянцем.
«Его Светлость очень щедр и милосерден.» - вымолвила она.
Эвелин едва заметно улыбнулась. Она знала, что её сын не был ни щедрым, ни милосердным в привычном смысле. Если Каэль казался таким для Лены, значит, рядом с ней он и впрямь становился другим человеком. В сердце герцогини вспыхнула крошечная искра надежды. Но и жадничать она не хотела, навязывать Лене что-либо было бы неправильно. [Всё, что оставалось, молиться.]
«Прошу вас…» - голос дрогнул. «Останьтесь рядом с Каэлем. Не на месяц, не на год…надолго. На всю жизнь.»
Лена, тронутая этой мольбой, положила вторую ладонь поверх руки герцогини и горячо закивала:
«Да! Не волнуйтесь. Если Его Светлость не отпустит меня, я буду служить ему всю жизнь.»
«Ах…Спасибо, мисс Лена. Спасибо…»
Лена не могла понять, почему герцогиня прослезилась из-за того, за что сама Лена должна была благодарить. Но тут она вспомнила: над Каэлем тяготеет проклятие дьявола. Ей это всегда казалось чем-то невероятным и далёким, но вид горячей просьбы женщины, чья жизнь подходила к концу, напомнил: для этой семьи проклятие, не пустой звук, а многолетняя боль.
После слов Лены Эвелин расслабилась и вскоре погрузилась в глубокий сон, будто потеряла сознание. Сначала Лена испугалась, но, заметив ровное дыхание, облегчённо выдохнула. Она решила подождать, пока герцогиня уснёт крепче, и тогда тихонько уйти.
[Какие холодные у неё руки…]
Пальцы Эвелин были сухими и ледяными, словно неживыми. Лене захотелось согреть их своим теплом. В одеяле стояли грелки с горячей водой, но руки всё равно оставались холодными, и Лена, крепко сжав их, закрыла глаза.
[Пусть хоть эти руки станут теплее…]
Сосредоточившись на своём желании, она отдала всё внимание этому прикосновению. И вдруг её глаза озарил белый свет, тело обмякло, а сознание словно поплыло. Лена пыталась прийти в себя, но вскоре почувствовала странное: будто всё её существо наполнилось мельчайшими частицами света. Эти крошечные искры были тяжёлыми, но приятными, и она не понимала, что с ней происходит.
На границе сна и яви Лена ощутила, как превращается в крошечную птицу из света и сквозь холодные, сухие руки будто бы влетает в тело герцогини.
Она летела по длинному, тёмному туннелю, похожему на пещеру. Сзади тянулся шлейф белых огоньков. Внутри было холодно, тянуло тихим ветром. Изредка на стенах мерцали тусклые блики, но и они почти гасли. Лена ускорилась.
В конце пещеры открылось пустое пространство, где в темноте тлели последние искры крошечного огонька. Стоило ветру чуть усилиться — и он бы погас.
[Нет! Так нельзя!]
Не раздумывая, Лена расправила крылья и заслонила искру от ветра. И произошло чудо: она зажглась чуть ярче, выбросила маленькую искру.
Окрылённая успехом, Лена наполнила всё вокруг сиянием. В белом свете проступили очертания разрушенных строений. Высокая башня лежала в руинах, будто её снёс удар гигантского зверя.
[Нужно починить…]
Не зная, что это, Лена направила частицы света на восстановление. Камни легли на место, стены поднялись, спиральная лестница вновь обвила башню. На её вершине огонёк разгорелся ещё ярче.
Но взгляд Лены упал на пересохшее русло реки у подножия. Земля там растрескалась и пылила.
[Это тоже нужно исправить.]
Она снова рассыпала белые искры, наполняя реку влагой. С каждой искрой тело Лены становилось меньше, но она не останавливалась. И вот по руслу потекла вода, мало, но достаточно, чтобы поток начал набирать силу.
[Теперь можно возвращаться.]
Лена, тяжело дыша, полетела обратно. Она стала такой маленькой, что путь занял гораздо больше времени. Блики на стенах пещеры теперь сияли ярче.
Когда тепло от рук герцогини коснулось её ладоней, Лена улыбнулась…и потеряла сознание.
«Ваша Светлость, разговор затянулся.» - осторожно напомнил врач, дожидавшийся за дверью. «Для госпожи это слишком тяжело.»
Каэль и сам был на взводе, его мать редко могла беседовать дольше десяти минут.
«Слишком долго…» - нахмурился он. «Я зайду и выведу Лену.»
Он постучал, но ответа не было.
«Лена?» - окликнул он и, не дождавшись, открыл дверь.
В комнате пахло лекарственными травами. Мать спала, укрытая до подбородка, а Лена сидела рядом, крепко держа её за руку, и тоже задремала.
У Каэля сжалось сердце, но на губах появилась улыбка. [Как же была бы счастлива мать, если бы Лена стала моей женой…]
Тут же он осёкся. [Лена хоть и получила титул, но всё ещё оставалась девушкой из простого рода.]
[А если…?] - вдруг мелькнула дерзкая мысль. Он всегда считал, что обязан жениться на дочери знатного рода. [Но, если женой станет Лена, опасность для её жизни исчезнет, ведь он откладывал свадьбу только из-за проклятия.]
И всё же мысль оборвалась: [А если с ней случится то же, что с матерью?]
В памяти встали долгие годы страданий Эвелин, бессильные слёзы отца…и образ Лены, такой светлой и живой, лежащей без сил.
[Нет. Никогда.]
[Даже если ребёнок не унаследует его силы, вероятность была слишком высока. Он не мог обречь её на подобную судьбу.]
Остыв, Каэль осторожно поднял спящую Лену на руки. Рука матери выскользнула из её ладоней, и он не заметил, что цвет кожи Эвелин стал другим.
Выйдя в коридор, он коротко сказал врачу и прислуге:
«Никому ни слова. И присмотрите за матерью.»
«Да, Ваша Светлость!» - поклонился врач.
Пока он с Леною на руках поднимался по лестнице, все слуги и стража сохраняли привычное выражение лиц. Они и без слов понимали, что господин не любит, когда о таком говорят вслух.
Уложив Лену на кровать в её комнате, Каэль задумчиво смотрел на девушку. В отличие от его матери, Лена выглядела по-детски румяной и безмятежно дышала во сне. Каэлю невольно пришла в голову мысль: [если бы и другие девушки не поддавались влиянию его дьявольской силы, смог бы он видеть в ком-либо ещё столько очарования и тепла? Нет. Невозможно.] Сколько бы раз он ни вспоминал наивные взгляды девушек за балах, ни одна из них не была для него такой особенной, как Лена. Ведь не только её душевная стойкость отличала её от остальных.
Он не хотел и представить себе, что однажды эта, полюбившаяся ему, необыкновенная девушка станет такой же худой и измождённой, как те, которых он встречал прежде.
[Для меня любовь и брак, лишь несбыточная роскошь.] - с горечью подумал он, нежно убирая непослушную прядь с её щеки.
«Мм…» - Лена зашевелилась, будто щекотно, сонно отвернулась, потерлась щекой о его ладонь, и снова провалилась в глубокий сон.
«Лена…» - выдохнул Каэль.
Ему не хотелось отнимать руку от её лица, и боль в груди вновь отозвалась ноющей тоской.
[Нельзя быть жадным…не позволяй себе лишнего…] - пытался он успокоить себя, но это было мучительно трудно, когда тёплая, нежная щёка так и просилась к губам.
Но уже на следующее утро жизнь в Терра Луаве заиграла новыми, неожиданными красками.
«Давайте подведем выводы.» - предложил Герод, глава следственной бригады, собрав команду в комнате барона Дженкинса.
«У нас есть свидетельства, что Эйлин отличалась неординарной внешностью: длинные серебряные волосы до пояса, фарфоровая кожа, фиалковые глаза, четкие черты лица. Рост - примерно сто шестьдесят пять сантиметров, вес - около сорока пяти. Настоящее изящество и хрупкость.» - начал один из следователей.
«Видите! Даже те, кто её терпеть не мог, признавали, что она красива.» - с удовлетворением поддержал Тео, словно торжествуя победу своего вкуса.
Красота Эйлин, казалось, оставила неизгладимый след в памяти всех местных жителей, даже тех, кто недолюбливал её или попросту завидовали. Но, как выяснилось, это был не единственный удивительный факт.
«Вот что странно.» - продолжил другой следователь. «Много парней пытались за ней ухаживать, но ни один никогда не позволял себе лишнего. В этом есть что-то необычное. Она оставалась вдовой, но её никто не пытался ни обидеть, ни воспользоваться её положением.»
«Примечательно и то.» - заметила девушка из группы. «Что даже те женщины, которые облили её сплетнями и руганью, говорили: «Ну, не такая уж она плохая. Просто на неё все смотрят». У меня спросили: «Знаете, вот была бы другая,давно бы волосы повыдирала». Значит, она даже агрессию не вызывала по-настоящему!»
С учётом нравов человечества и непростой жизни в Керуаке, эта история казалась маловероятной. После темноты здесь не раз случались опасности, и только с приходом барона Дженкинса ситуация немного изменилась к лучшему. А Эйлин прожила с дочерью десять лет, словно под невидимой защитой.
«Есть и другое, не менее любопытное: Эйлин свободно читала и писала.» - добавил ещё один следователь, доставая из папки пожелтевшее письмо. «Посмотрите на почерк. Так пишет только тот, кому преподавали мастера. Эти плавные линии, без линейки, невероятно!»
Герод медленно изучал выцветшие строки, отличавшиеся изяществом линий и ростровкой. Здесь явно видна рука образованного человека.
«Похоже, Эйлин была дворянкою.»
«Но это не вся правда.» - вмешался новый голос.
«Говори.»
«Некоторые уверяют, что Лена не была бастардом барона Фиделии.»
«Кто это говорит?»
«Акушерка, принимавшая у Эйлин роды. Ей уже за семьдесят, память может подводить, но она утверждает: когда Эйлин приехала в Керуак, она была уже беременна. Через пять месяцев после её появления на свет появилась Лена. Физически барон не мог быть её отцом. А приходил он к ним часто лишь после появления слухов, которые умело распустила баронесса.»
«Что скажешь, Тео?»
«Я не берусь судить, когда Эйлин приехала и когда родилась Лена.» - задумался Тео. «Но с Фиделией она похожа только, может быть, манерой держаться, а внешне - ни капли. Даже цвет волос не тот, а ведь придворные сплетницы уверяли, будто бы одинаковый.»
«Что ж, если Лена действительно не дочь барона, значит, наши поиски только начинаются. Но тем интереснее становится эта история.»
Команда согласно кивнула. Один из следователей, до сих пор молчавший в стороне, осторожно предлагает:
«Есть кое-что ещё, но, возможно, это больше эмоции, чем факты…»
«Говори, не стесняйся.»
«Говорят, никогда раньше Лену не притесняли, пока она не попала в замок барона. До этого все её обожали - в кафе, где она работала, даже переплачивали за пустяковые поручения.»
«Верно.» - не без гордости подхватил Тео. «Она там была всеобщей любимицей!»
«Но вот что поразило.» - смущённо продолжил следователь. «Сразу после смерти Эйлин, как только Лена стала служанкой, к ней почему-то стали относиться неприязненно. Будто она чем-то изменилась…Не то чтобы она стала груба или дерзка, но все начали держаться от неё настороже, как бы на расстоянии. Сами признаются, это странно.»
«Хм...Вероятно, это происки баронессы и главной горничной.» - мрачно сказал Герод, вспомнив миссис Марвин.
Он вспомнил, какими унижениям подвергали Тео - недокладывали еды, выдавали старые покрывала…Герод с трудом сдерживал раздражение, но Тео всегда удерживал коллегу: лишнее внимание только навредило бы их делу.
«А, официальные бумаги какие?» - перебросил тему ещё один.
«Вот, мне выдали отчёты: регистрация Эйлин по переезду и свидетельство о рождении Лены. Можно сверить почерк с тем письмом.»
Члены команды долго рассматривали пожелтевшие листки: на них был тот же скупой, но красивый почерк.
«В регистрационной книге указано: въезд в Керуаке - 18 сентября второго года дикановского летоисчисления. Свидетельство о рождении Лены - 2 марта третьего года, а датой рождения стоит 15 февраля.
«Лена тоже говорила, что родилась 15 февраля.» - подтвердил Тео.
Конечно, такая дата на бумаге не гарантия точности: редко кто сразу регистрировал переезд, наверняка прошло какое-то время. Но одно подметить можно: прежнее место жительства Эйлин - Арденн, столица; возраст на момент переезда - 24. Примечательно и то, что жить она сразу смогла самостоятельно, в отдельном домике. Остальные графы - происхождение, родственники, остались пустыми.
[Эта женщина и вправду была соткана из тайн...] - подумал Герод.
Про неё помнили многие, а стоило начать искать, и в руках оставались лишь обрывки чужих воспоминаний. В её гробу даже не нашли костей, точно всё исчезло без следа.
Вздохнув, Герод собирался отложить бумаги, как вдруг заметил интересную мелочь.
На обратной стороне письма, найденного в кафе, стояла подпись, и перед именем Эйлин были две ровные черточки. Судя по всему, она ошиблась, написав сначала имя на H, а не на Э…
[А, есть ли кто-то, кто путает буквы Э и H, когда пишет своё имя?]
[И ведь это, самая первая буква.]
Можно было бы и не придать этому значения, но для Герода, который уже много лет состоял в следственной группе, это стало тревожным сигналом.
[Эйлин…Возможно, это псевдоним.]
[А, её настоящее имя, возможно, начиналось на H.] Перед глазами Герода легко вставал образ женщины, которая машинально начала писать своё настоящее имя, спохватилась и поспешно его стёрла.
«Отлично. Заканчиваем расследование завтра и с утра послезавтра проследим путь Эйлин до её прибытия в Керуак. Мы не знаем, кто нас опережает, но должны собрать больше информации, чем они.»
Герод решил прочесать весь район, опираясь на рассказы двух человек, которые запомнили, когда она впервые появилась в Керуаке.
Но, спускаясь в Керуак и выискивая следы Эйлин, он сделал неожиданное открытие: кто-то другой уже приезжал сюда, чтобы разузнать о ней, буквально перед их приездом. Так как их группа была единственной, кого направило семейство Луаве, то те, кто прибыл в Керуак раньше, с большой вероятностью были их противниками. Более того, именно они могли оказаться похитителями останков Эйлин.
Ещё раз тщательно пересмотрев собранные сведения, Герод с группой покинули место.
А информация, собранная теми, кто опередил Герода, уже лежала на столе их хозяина.
«Это правда?»
«Да. Подтверждено: та самая горничная недавно получила титул баронессы и отправилась в эту поездку в Терру Луаве вместе с ним.»
Ридделл, выслушав сведения от осведомителя, которого она подослала к семье Луаве, вновь обратилась к отчёту группы, вернувшейся из Керуака накануне. Её куда больше, чем Лена, заинтересовала мать девушки.
[Эйлин…Серебристые волосы, фиолетовые глаза…Невероятно, что такая женщина прожила без единого нападение со стороны завистниц или похотливых мужчин. Что же она сделала? Может, её защищал барон?]
Эйлин, перебравшаяся из столицы в Керуак, была красивой вдовой, воспитывающей маленькую дочь одна. Ходили слухи, что отцом Лены был барон Фиделия, но акушерка утверждала: когда Эйлин приехала в Керуак, она уже была беременна.
[Хм…Если отец был особенным, возможно, поэтому на неё не действовали дьявольские силы Каэла. А вдруг она - незаконнорождённая из рода Луаве, Сантеллы…или даже Королевской крови?]
Ридделл, пролистывая отчёт, позвала Эллиот, ту самую, что восемь лет росла вместе с Леной и могла знать полезные детали.
«Вы звали, мисс?»
Приветствие Эллиот стало изысканным благодаря суровой учительнице этикета, но в глазах всё ещё читалось недовольство. Ридделл становилось всё труднее её терпеть, но она знала: Эллиот ещё пригодится, и потому встретила её сияющей улыбкой.
«О, после занятий мадам Дискато твое приветствие совсем иное! Прямо как у высокородной леди. Любой бы подумал, что перед ним графиня.»
«П-правда?» - лицо Эллиот моментально просияло.
В Керуаке её всегда хвалили за миловидность, но мадам Дискато находила в ней недостатки с головы до ног. Эллиот раздражалась, злилась, но сейчас, похвала Ридделл смыла накопленную обиду.
«Благодарю, мисс.»
«Я позвала тебя, чтобы расспросить об одной горничной.»
«О горничной?»
«Да. Из замка Керуак. Ты встретила её на чаепитии в доме Луаве.»
«Лену? А почему мисс интересуется Леной…?»
Эллиот насторожилась, опасаясь, что Ридделл благоволит Лене. Но та мягко улыбнулась и прошептала то, что Эллиот так хотелось услышать:
«Думаешь, я оставлю безнаказанной девчонку, которая осмелилась опозорить тебя на глазах у всех? Я не позволю унижать своих людей.»
«М-мисс Ридделл…!» - Эллиот едва не прослезилась.
«Ну же, расскажи мне всё о ней. Чем больше знаешь врага, тем легче найти слабое место.»
Эллиот, быстро справившись с подступившими слезами, перешла на злорадный тон.
«У Лены примечательная мать. Мама рассказывала: она появилась в Керуаке примерно за год до рождения Лены. И сразу же вскружила головы всем мужчинам округа, включая моего отца. Мама уверена, что она - столичная…кхм…женщина лёгкого поведения.»
«Значит, красавица?»
«Лицо…вполне миловидное. Я пару раз видела её. Она ткала гобелены для замка и иногда сама приносила готовые работы в мастерскую…Думаю, заодно встречалась там с моим отцом.»
Эллиот нахмурилась, сжав зубы, ей было горько вспоминать, как мать страдала из-за этой женщины.
«Как она выглядела?»
«Худощавая, с редкими серебристыми волосами, глаза - фиолетовые, как у Лены. Вела себя смиренно, будто хорошая девочка.»
«А Лена похожа на мать?»
«Говорят, да. Но я не знаю…Хотя, думаю, она унаследовала её…порочную натуру. Наверняка спала с дворецким Луаве, иначе как простолюдинке удалось бы попасть туда служанкой?»
Ридделл знала, насколько неподкупен дворецкий Ардер, и пропустила этот слух мимо ушей.
«Что-то особенное в ней было?»
«Разве что выносливость. Били её крепко, а на следующий день она уже стояла на ногах.»
«Били?»
«Да, она была «мальчиком для битья» в моём классе. Каждый раз, как я ошибалась, доставалось ей. Иногда я специально отвечала неправильно.»
Ридделл задумалась: [если бы в Лене была сильная магия, она могла бы исцеляться сама…Но тогда вряд ли бы она осталась в доме барона Фиделии, терпя побои.]
«Магией пользовалась? В храме жила?»
«Что вы! Родилась и выросла в Керуаке, до Луаве никуда не выезжала.»
«Понятно…Что она любила?»
«Конюхов из замка. Тео и Сида. Кажется, они всё ещё в замке барона.»
«С мужчинами у неё были романы?»
«Нет. Пару раз приставали прислуги, но она не из тех, к кому тянутся мужчины. Хотя Сид…девчонка, но притворялась парнем и работала в конюшне. Вот с ней у Лены, возможно, что-то и было.»
Ридделл обдумала услышанное:
[Хм. Лицо милое, умнее Эллиот, и, если приодеть…Каэль наверняка обратит на неё внимание. Этого допускать нельзя.]
«Благодарю, Эллиот. Я разберусь и отомщу.»
«Правда? Спасибо, мисс!»
«Не за что.»
Когда Эллиот ушла, Ридделл позвала Марию и отдала приказ:
«Если в конюшне барона Дженкинса есть Тео и Сид, привези их. Хоть и силой.»
«Будет сделано, мисс.» - Мария улыбнулась, словно этот приказ был для неё обыденным.
Воздух изменился. Вместо глухого, затхлого запаха, лёгкий, солнечный аромат. Эвелин, всё это время неподвижно лежавшая, поняла по одному лишь запаху:
[Уже утро?]
Но новое утро не приносило радости. День был тем же, что и вчера, бесконечная череда пробуждений под действием лекарств. Она держалась только ради Дэмиена и Каэла, но даже это становилось всё труднее.
Иногда, когда сознание уплывало, ей казалось, что это конец…Но Дэмиен всегда вытаскивал её обратно, будто не хотел отпускать. За это она была благодарна…и всё же порой - обижена.
[Нет…мне должно быть стыдно. Он слишком многим пожертвовал из-за меня…]
С трудом приоткрыв тяжёлые веки, Эвелин попыталась сосредоточиться. Бывали дни, когда даже открыть глаза казалось подвигом.
«А?»
Эвелин вдруг ощутила нечто необычное. Ей стало намного легче открыть глаза, чем обычно. Затуманенное зрение быстро приобрело чёткость, а свежий утренний воздух наполнил грудь, которая всегда казалась тяжёлой. После долгих лет постоянной головной боли ей впервые казалось, что голова светла и ясна.
Пытаясь осмыслить происходящее, Эвелин подняла руку, чтобы рассмотреть её. Лёгким движением она подвела ладонь к лицу, забавно вспоминать времена, когда даже такое движение казалось подвигом. Руки всё ещё были бледны и тонки, но в них ощущалось тепло, которого она не знала даже летом: ладони согревали кожу, когда она прикасалась к голове и шее.
[Как это возможно?]
Она моргнула, затем осторожно подняла корпус, опираясь локтями о кровать. Руки дрожали, но она смогла, впервые за три года - самостоятельно приподняться. Перехватило дыхание от неожиданности.
[Боже мой!]
Эвелин оглянулась вокруг, впервые за долгое время с этой высоты, сидя на кровати. Сквозь плотные шторы едва пробивалась рассветная полоска. Рядом спала её горничная, ночевавшая у изголовья, а в комнате плавал тонкий дымок от уже догоревшего травяного кадила.
Она медленно передвинула ноги, боясь разбудить горничную. Ноги, в которых она почти не чувствовала жизни, послушно выбрались из-под одеяла и коснулись мягкого ковра.
[А, смогу ли я пройтись?]
Раньше малейшая попытка заканчивалась падением. Она ежедневно проходила курс лечения, но не ходила самостоятельно очень давно. Но теперь, с таким необыкновенным ощущением свежести, она была готова даже улыбнуться, если вдруг и упадёт. Эвелин осторожно напрягла мышцы ног, и вдруг с удивлением ощутила их силу: мышцы и кости потянулись, напоминая о своём существовании.
Она надавила пятками и всей ступнёй на пол, выпрямила спину. Стояла. Да, именно стояла, впервые осознанно. Эвелин задрожала от волнения и негромко задышала, поражённая чудом. Это было не головокружение, это было чудо.
Решившись, она сделала шаг. Пусть это будет всего один шаг и она упадёт, но теперь её это не пугало. Ухватившись за спинку кровати, она подняла одну ногу, занесла её вперёд, затем подтянула вторую.
[Я…я сделала шаг!]
Короткое расстояние, но обе ноги послушно подчинялись. На глазах выступили слёзы. За первым шагом последовал второй, нога шагнула гораздо смелее, и другая тут же последовала за ней.
[Тихо…] - всплакнула она, прикрывая рот: не хватало, чтобы горничную разбудила и вновь уложила бы её в постель. Но как бы там ни было, если это вспышка перед самым концом жизни, она хотела встретить рассвет стоя, а не тянуть ещё один час, лёжа. Эвелин убрала руку с опоры, но ноги держали её. Ещё шаг, и ещё…Дышать было легко, не болело ничего. Казалось, болезнь исчезла навсегда.
«Доброе утро, Ваше Превосходительство.» - раздался сонный голос доктора Ханса за дверью.
«О, вы уже пришли, Ханс.» - отозвался голос Дэмиена, мужа Эвелин.
Он, как всегда, зашёл в комнату раньше обычного, чтобы проверить состояние жены. Но на этот раз дверь на террасу была настежь открыта, а горничная смотрела туда, не замечая никого вокруг. Дэмиен поспешил укрыть окно, опасаясь утренней прохлады для Эвелин, но горничная только указывала дрожащей рукой на террасу.
Дэмиен обернулся и увидел женщину, которая стояла на рассвете, ловя лицом солнечные лучи. Золотистые пшеничные волосы взмывали в утреннем ветре. Но прежде он видел эти волосы только на подушке и простынях, ведь много лет Эвелин не вставала с постели...
«Эвелин?»
Женщина обернулась на его голос.
«Дэмиен!»
«Это ты?»
«Дэмиен…»
Он не мог поверить своим глазам: годами она не вставала с постели, лучшие лекари и жрецы были беспомощны, и всё же сейчас она стояла, легко ступая навстречу ветру. Это было настоящее чудо.
«Я что, сплю?» - выдохнул он.
«Даже если это сон, я не хочу просыпаться.» - в улыбке Эвелин дрожали слёзы. Дэмиен бросился к ней и заключил в объятия. Её тело было по-прежнему хрупкое, но тёплое.
«Ханс, скорей!»
Проснувшись от всполошенного голоса, горничная привела доктора. Тот онемел при виде Эвелин на ногах, а потом поспешил осмотреть её. Пульс - сильный и ровный, язык - не белёсый, а розовый, температура - нормальная, мышцы - твёрдо держат тело.
«Это…Это невозможно объяснить ни медициной, ни чудом человеческим. Здесь поработало что-то большее, чем мы.» - растерянно признался врач.
В тот же день новость дошла до сына Эвелин, Каэля.
«Мама!» - Каэль бросился к матери, опустился на колени и поцеловал её руку. Она была жива, тепла, не холодна и не суха, как накануне.
Мать и сын долго молча смотрели друг на друга, не в силах вымолвить ни слова от счастья.
Когда спешно вызванный жрец прибыл в особняк, чтобы исследовать Эвелин, он, прикоснувшись к её рукам, замер с расширенными глазами.
«Это…это невозможно!» - воскликнул он. «Здесь явилось чудо Божье. Ничто иное не способно на такое.»
«Вы уверены?» - Дэмиен с надеждой ловил каждое слово.
«Несколько недель назад мы с жрецами передали госпоже остатки жизненной силы через благословение. Мы думали, его хватит дней на десять, может - на две недели.» - признал жрец. «Но случилось то, чего никто не ожидал. Вот так Господь коснулся её.»
В комнате воцарилась полная тишина, наполненная осознанием чуда, свершившегося на их глазах.
Священник, делая преувеличенные жесты, заговорил о прошлом состоянии Эвелин.
«Мы думали, что всё кончено: её тело было разрушено. Лечение госпожи не было исцелением болезни, а лишь вливанием жизненной силы. Но в её теле уже не осталось сосуда, способного эту силу удержать, всё было разрушено. Как можно вдохнуть жизнь туда, где нет места для неё? Поэтому мы пошли на крайние меры, «закапывали» жизненную энергию по всему телу, лишь бы продлить ей дни. Но теперь сосуд жизни почти полностью восстановился. Более того, пусть совсем немного, но он уже сам создаёт жизненную силу. Даже самые великие целители, о которых сохранились записи в истории, не поднимались до уровня восстановления самой жизни. Это можно объяснить только прикосновением Бога.»
Все переглянулись, поражённые чудом. В голосе священника звучал растущий восторг.
«Если вы не возражаете, я пригласил бы завтра в это же время целителей из храма, чтобы провести дополнительное обследование госпожи. Возможно, это поможет в лечении пациентов с похожим недугом.»
Дэмиен и Каэль задумались, не будет ли это утомительно для Эвелин, но она лишь тепло улыбнулась и кивнула:
«Если я могу чем-то помочь, я согласна.»
«Благодарю вас, госпожа! Завтра я приду с братьями по вере. Да пребудет благословение Ланы над вами и над герцогством Луаве.»
Священник удалился в гостевой кабинет, записать всё, пока не забыл. Дэмиен осторожно уложил Эвелин в постель, убеждая её, что пора отдохнуть. Пусть ей стало лучше, но силы были всё ещё на уровне болезненного человека, и он боялся, что лишнее напряжение вновь сведёт её в болезнь. Он слишком дорожил женой, чудом возвращённой к жизни.
Каэль же ушёл в свою комнату. [Годы он жил с тяжким грузом: ведь болезнь матери началась из-за его рождения. Как радоваться жизни, когда из-за тебя родная мать не может встать с постели? Из-за этой вины он даже отказывался от удовольствий, которые мог себе позволить.]
Но сегодня будто слетели кандалы. Ему больше не нужно бояться, что мать скоро умрёт. Скоро она сможет есть свои любимые десерты, гулять в саду, ездить верхом, как прежде. Никто не поймёт, какое облегчение и радость это принесло Каэлю.
Обычно он жертвовал в храм скорее из обязанности, но теперь решил, сегодня он обязан вознести молитву благодарности. Где-то глубоко внутри жила тревога: вдруг Бог заберёт этот дар, если он окажется неблагодарным.
Войдя в комнату, Каэль позвонил в колокольчик, связанный с покоями Лены, чтобы она принесла всё для молитвы: статуэтку Ланы, две свечи и чашу с чистой водой.
Но Лена не пришла. [Может, колокольчик не сработал?] Он позвонил ещё раз. И ещё.
Тревожный холод, словно зимний ветер, пробежал по его спине. Вспомнилось, что прошлой ночью Лена спала рядом с матерью. [Тогда он лишь отметил, что она выглядела сонной, но…служанки так быстро засыпают рядом с госпожой? Лена ведь не невежественная и не ленивица…]
Не раздумывая, Каэль сорвался и побежал к её комнате. Горничные в коридоре недоумённо оборачивались, но он не обращал на них внимания.
«Лена! Лена!» - позвал он, стуча в дверь.
Тишина. Он не выдержал, открыл дверь. [Может, она встала рано и вышла?]
Но на кровати Лена лежала точно так же, как он уложил её вчера. Бледная, словно его мать в худшие дни, она выглядела пугающе неподвижной.
«Лена?»
Он подошёл медленно. Ещё вчера её лицо было тёплым, с лёгким румянцем, теперь же стало белым, как снег.
«Лена! Проснись!» - он похлопал её по щеке, тряхнул за плечо, но её глаза цвета фиалки так и не открылись.
Сердце сжалось от мысли: [это наказание за его радость.]
«Эй! Зовите Ханса!» - крикнул он.
Слуги в растерянности бросились искать управляющего и пригласить священника.
Вскоре в комнате собрались все, кто ещё недавно радовался чудесному выздоровлению Эвелин.
«Значит, эта служанка была последним человеком, кто разговаривал с герцогиней прошлой ночью?» - уточнил Ханс.
«Да. Она хотела записать биографию матери и пришла поговорить с ней. Когда я зашёл, беседа затянулась, но мама уже спала, а Лена уснула рядом. Ты, Ханс, должен помнить.»
«Конечно. Я тогда попросил закончить визит.»
«И вы утверждаете, что отнёсли спящую служанку в её комнату, а с тех пор она не просыпалась?»
«Верно.» - мрачно ответил Каэль.
Священник взял руку Лены, прислушался к её пульсу. Он был лёгким и живым - пульс здорового человека. Но при более глубоком «ощупывании» силы он почувствовал пустоту. Не болезненную, а скорее - истощение, будто она отдала все силы тяжёлой работе.
«Странно…» - пробормотал он. «Она абсолютно здорова, но обессилена. После сна восстановится.»
Но в его голове вертелась мысль: [герцогиня обрела силы, а служанка их потеряла…Если бы Лена была великим целителем, всё было бы объяснимо. Но она обычная девушка, без многолетней подготовки, необходимой, чтобы лечить, отдавая собственную жизненную силу.]
Вздохнув, он озвучил вывод:
«Хорошие новости: с ней всё в порядке, просто нужно поспать. Плохих нет, только непонятно, почему она так вымоталась.»
Каэль облегчённо выдохнул:
«Значит, это была сила Бога, что исцелила мать…Возможно, она частично перешла от Лены. Остальное выяснит храм. Главное, что она здорова. Когда она проснётся?»
«Думаю, завтра. У неё здоровое тело и яркая, солнечная энергия.»
«Да, это про неё.» - тихо подтвердил Каэль.
После ухода священника Ханс, посмотрев на Лену, снова отметил, что показатели её здоровья поразительно хороши. Но куда больше его зацепила реакция Каэля, слишком бурная для обычной служанки.»
«Есть какая-то особая причина, по которой она не должна заболеть или умереть? Она из знатного рода?»
«Ты хочешь сказать, что можно спокойно позволить ей умереть, если она не из знати?» - резко отрезал Каэль.
«Нет, но…ваша реакция необычна.»
«Она единственная служанка, на которой не действует моя демоническая сила. Если она умрёт, ты сможешь найти мне такую же?»
«Простите…» - смутился Ханс, понимая, что задел важное.
Когда все ушли, Каэль остался рядом с её кроватью и задумался: [Если появится другая служанка, не реагирующая на мою силу…станет ли для меня безразличным, что Лены нет?]
Он представил, что сможет, как все, спокойно взаимодействовать с окружающими…и понял, что ответ не так прост.
[Нет, так не было никогда.] Каэль совершенно не хотел терять эту милую служанку с нежными персиковыми щеками, яркими фиалковыми глазами и лучезарной улыбкой. Каким бы числом слуг он не был окружён, он не смог бы отпустить Лену от себя.
Именно Лена открыла для него весь мир. Именно она вытащила его из тьмы, наполнила грудь свободным дыханием и самой жизнью.
«Лена...» - прошептал он почти беззвучно, привычным движением поглаживая её по щеке, пока девушка сладко спала. Мягкая кожа на ощупь была невыразимо приятной, Каэль склонился и коснулся губами её щеки. Даже мимолётный поцелуй заставил его сердце дрогнуть особым холодком.
Он подумал об этом ещё в тот вечер, когда они были вдвоём в горячем источнике. Нет, это точно не ощущение к питомцу, не доброта к слуге и не забота к ребёнку. Каэлю пришлось признать: чувства, которые он так долго от себя гнал, не исчезли.
Он относился к Лене с тем же неосознанным влечением, которое воспылало в людях из-за его демонического дара. Конечно, это было не совсем то же самое, но общая черта была, и она заключалась в жгучем желании обладать.
Из-за страхов прошлого Каэль всю жизнь настороженно избегал собственных чувств и желаний. Но вот он не заметил, как Лена стала ему дорога по-особому. Он даже не помнил, с какого момента это началось. [Может быть, когда увидел на её губах каплю крема, которую больше всего на свете захотел слизать...Или раньше? Было страшно даже подумать об этом, потому что все, кто проявлял к нему такие чувства, однажды пытались причинить ему зло. Ему было страшно, что и он тоже может когда-то причинить вред Лене.]
«Я хочу...» - с трудом признал он наконец самому себе. Он хотел Лену не только, как свою верную служанку, его желание было глубже. Он мечтал сделать её своей полностью: и телом, и сердцем.
В то же время он понимал, что всё это, его личные мысли, а что на самом деле чувствует Лена, он не знает. Для неё он мог быть просто надоедливым господином. [Тем более, если Лене станет известно о его демоническом проклятии, она могла бы почувствовать отвращение...] И только одна мысль о подобном холодила его душу. [Неужели Лена останется рядом только потому, что он способен обеспечить её материально?]
Каэль тяжело вздохнул.
«Добро пожаловать, леди Сантелла!»
«Спасибо за столь радушный приём, Ваше Высочество.»
Когда наследный принц Хильдебрунн вошёл, Ридделл поднялась навстречу ему с обаятельной улыбкой. Едва завидев её, Рагдрилл был сражён её красотой.
«Ах, вот оно что...Я слышал о вас немало слухов, но истина превзошла всякие ожидания. Вы поразительно прекрасны.»
«Вы ставите меня в неловкое положение, Ваше Высочество.» - ответила Ридделл, слегка смутившись. «Говорят, и наследная принцесса удивительно хороша собой.»
«Ни в какое сравнение не идёт. Ваша красота сродни богине, непостижима для простых смертных.»
Ридделл лишь мягко улыбнулась, и эта улыбка заставила Рагдрилла забыть обо всём. Даже фамильный портрет не передавал и доли её очарования.
На стол тем временем подали великолепные угощения, Рагдрилл готовился к этой встрече с особой тщательностью. Ридделл изящно взяла чашку, приподняла её к губам и сделала неспешный глоток. Всё в её жестах невольно приковывало взгляд.
«Слышала, Ваше Высочество очень добры и заботливы, но вам приходится брать на себя миллионы дел.»
Когда Ридделл нарушила молчание, принц, будто вернулся на землю.
«Ах! Верно. Быть наследным принцем, дело нелёгкое. Дела сыплются горой, хоть плачь!»
«Это так тяжело…Надеюсь, Вы всё же заботитесь о себе? Ведь здоровье, в конце концов, дороже всего.»
«Вы необыкновенно внимательны.» - просиял принц.
«Но, если, терзаясь вопросами, вы будете изнашивать душу, это же и на здоровье отразится…Но, кажется, с одной проблемой я могла бы помочь.»
«Вы о Деревне Мудрецов? Вот беда - проклятие на шее. С одной стороны - дармоеды, с другой - страх мести. Я ведь не зря отдавал им лес Танель, чтобы только чуть-чуть налогов получить…»
«Настоящие виновники - не вы, а те, кто искажает мотивы Вашего Высочества.»
«Точно!» - оживился Рагдрилл. «Но аристократы всё валят на меня...»
Для Рагдрилла Деревня Мудрецов была первым самостоятельным достижением на посту наследника. Но теперь другие вельможи припоминали ему каждый шаг. Пока принц мрачно вспоминал о своих врагах, Ридделл подала голос, уверенно используя тонкую паузу:
«Я подозреваю, что внутри страны есть тот, кому выгодно расшатывать ситуацию...»
«Кого вы имеете в виду?» - нахмурился Рагдрилл.
В такие моменты нельзя раскрывать карты раньше времени, Ридделл знала цену своевременности.
«Это лишь моё личное мнение…Просто забудьте, если окажусь неправа.»
«Нет, прошу, скажите хоть что-нибудь! Любое слово ценно.»
«Ну...если рассудить трезво, кому было бы выгодно так рано расти на фоне общества? Почти уверенна, вы и сами догадываетесь...»
«Луахалла?» - лицо принца побледнело.
Ридделл уклончиво улыбнулась, предоставив право говорить ему. Рагдрилл тут же воспылал подозрением, будто нашёл подтверждение своим догадкам:
«С детства он был хитёр, скрывал амбиции даже перед отцом...А, ведь я как старший всегда был к нему добр.»
«Многие воспринимают доброту как должное и начинают пренебрегать ею…»
«Именно! Он жестокий, коварный.» - возликовал принц. «Как приятно, что хоть кто-то понял меня!»
«Просто остальные боятся силы самого Луахаллы, и поддержки семьи Луаве. Но с ростом влияния Сантеллы их положение расшатается, и все снова окажутся при вашей стороне. Мы готовы в этом помочь.»
Лицо Рагдрилла озарилось радостью. Он слушал Ридделл, как воду в пустыне. После долгого разговора Ридделл смогла покинуть принца лишь спустя час.
За пределами зала её тихо встретила Мария.
«Как успехи?»
Ридделл в ответ безмятежно улыбнулась и села в карету.
«Принц Рагдрилл должен взойти на трон. Он весьма гибкий в общении.»
«А как же Деревня Мудрецов?»
«Отец и Маржелла сами разберутся. Мы получим магические камни, а Хильдебрунн - богатый ресурсами лесом Танельским. Все довольны.»
«А дворяне?»
«Думаешь, усидят спокойно? Рагдрилл ведь сам создал этот прецедент, пусть теперь сам и разгребает. Все стрелы полетят в него.»
«Это не опасно?»
«Для него, возможно. Но нам надо именно это. В конце концов, он обвинит брата, и Рогнак будет вынужден вернуться. А в пути с ним может случиться...неприятность.»
Улыбка Ридделл стала ещё загадочнее. На самом деле, даже если всё закончится заговором, Сантеллы всё равно получат магический камень, а конфликт между братьями только обострится, что выгодно самой Ридделл.
«Добыть магический камень, избавиться от мешающих людей и разрушить власть Каэля - выгода со всех сторон.»
Мария улыбнулась в ответ. Она всегда восхищалась изяществом подхода своей госпожи.
На следующий день Ридделл снова навестила Рагдрилла.
«Вам нужно будет двести рыцарей.» - посоветовала она.
«Нет.» - возразил он. «Не стоит жертвовать преданными солдатами. В деревне Мудрецов внезапно появится отряд монстров, атакует и исчезнет. Нужно только убрать последствия.»
«Монстры?» - Рагдрилл нахмурился. «Даже если ненавижу деревню, с чудовищами нельзя шутить! А если нападут на жителей?»
Ридделл мягко заверила:
«Семья Сантелла долгие годы изучает чудовищ, всё ради защиты рубежей. Все детали - семейная тайна, но я отвечаю: ваши страхи напрасны.»
Слова собеседника явно удивили Рагдрилла.
«Ох…И каких же высот достиг род Сантелла в своих исследованиях?» - прищурился он.
«Честно говоря, хвалиться есть чем, но, если об этом просочится хоть слух, это может обернуться смутой или нападением со стороны Луаве. Поймите, я не могу раскрывать подробности.»
Теперь и в голове у Рагдрилла образ Сантеллы окончательно закрепился как образ ангелов, а Луаве - как демонов. Тем более, что Луаве помогали Луахалле, а значит, ненависть к ним лишь усилилась. И это при том, что когда-то, заключая договор на экспорт лилока, он называл их «нашими друзьями».
«Деревня Мудрецов будет стерта с лица земли ордами чудовищ, что появятся неизвестно откуда. Получив сообщение «с запозданием», Ваше Высочество отправит рыцарей, чтобы защитить деревню, но, увы, они прибудут уже после того, как всё будет уничтожено. Увы…» - голосом, в котором сквозила фальшивая жалость, произнесла Ридделл.
«Пхахаха! Верно. Я всегда уделяю деревне особое внимание, потому сразу же пошлю рыцарей. Но, боюсь, вернутся они только с телами мудрецов.» - рассмеялся Рагдрилл.
Он довольно хихикал, явно довольный планом Ридделл.
После доработки деталей они завершили тайную встречу. И само собрание, и визит Ридделл были строго неофициальными.
Вечером, весьма довольный разговором, Рагдрилл напился крепче обычного, мечтая о скором исчезновении Деревни Мудрецов - занозы, что мешала ему долгие годы.
«Ваше Высочество сегодня явно в приподнятом настроении.» - заметила наложница, подливая ему вина с озорной улыбкой.
«Хе-хе-хе…Конечно, есть повод.»
«И что же за радость? Хоть намекните.»
Обняв женщину за тонкую талию, Рагдрилл с довольным стоном, будто заключил великое соглашение, сказал:
«Скоро Деревня Мудрецов перестанет существовать. Мы вернём себе лес Танель, превращённый в логово нищих.»
«Правда? Но ведь там живут маги. Говорят, они наложили чары, не подпускающие чужих волшебников…»
«Ха-ха-ха! В этот раз всё иначе! Их разорвут чудовища. Я, конечно, пошлю двух рыцарей с отрядом «для борьбы» с ордой, но вернутся они лишь с печальными новостями. Ха-ха-ха…»
«Чудовища? Разве такое возможно?»
«Возможно, милая Кассандра. Через десять дней прямо к деревне выйдет орда. Но это секрет. Если просочится, пострадаешь и ты.»
«Когда я хоть раз проболталась?» - обиженно фыркнула она. «Всегда выполняю ваши приказы.»
«Вот и этой ночью выполнишь…» - с похотливым смешком сказал он, утягивая её к себе.
Кассандра действительно была умна и умела хранить тайны, поэтому Рагдрилл доверял ей.
Но в мире не бывает совершенных секретов. Мудрецы, давно подозревавшие неладное в действиях двора, отправили в столицу «ухо» - зачарованную белую птицу, передававшую старейшине Херш всё, что видела и слышала.
Подслушать беседу Ридделл с Рагдриллом не удалось, комнату окружала магическая стена. Но птица не сдавалась и последовала за Рагдриллом, став свидетелем его хвастовства наложнице.
«Жадный лгун!» - прошипела седовласая женщина, сжимая кулаки.
[Все правители одинаковы, как бы ни сияла их улыбка, внутри всегда гниль.] Херш помнила, как, покидая Магическую башню Тартанской Империи, клялась себе «никогда не связываться с властью». [Рагдрилл тогда уверял, что «нет в этом никакого подвоха». Они снабжали Хильдебрунн лекарствами, которых стране не хватало, но, видно, заслуги эти его не интересовали.]
Теперь было не до размышлений. Херш срочно созвала старейшин деревни.
«Рагдрилл собирается ударить по нам. Говорит, появится орда чудовищ. Что будем делать?»
«Чудовища? Разве их можно «выпустить» по чьей-то воле?»
«Не знаю. Но похоже, это связано с герцогством Сантелла.»
Весть потрясла всех. После долгого затишья Рагдрилл снова действовал, и теперь, похоже, с помощью соседнего герцогства.
«Но при чём тут Сантелла?!»
«Не знаю, может, он просил их о помощи. В любом случае у нас есть десять дней до атаки.»
«Какие чудовища он выпустит и сколько?»
«Неизвестно. Но раз он пошлёт отряд рыцарей «для вида», монстров будет явно больше пары.»
«С ума сойти…Как можно выпускать такую опасность на землю?!»
В зале загудели голоса.
Прямого нападения Рагдрилл опасался: маги деревни были слишком сильны, а столкновение принесло бы и ему большие потери. Но чудовища меняли расклад. Убить их куда сложнее, чем зверя: мелкого - стрелами, и то впятеро больше, чем нужно обычному; крупного, и вовсе почти невозможно, если только не бить из тяжёлых арбалетов или не поражать магией.
«Думаю, нам стоит обратиться к герцогству Луаве.» - предложил кто-то. «Говорят, герцог каждую зиму охотится на чудовищ в Шардене.»
Херш задумалась.
«Какую цену они потребуют?»
[Может, интерес Луаве подогреет упоминание о причастности Сантеллы, но это вряд ли будет достаточным мотивом для их вмешательства. Власть без выгоды не двигается. А что они смогут предложить Луаве?]
«Что бы ни было, мы должны спасти деревню. Бросить исследования в лесу Танель нельзя. Сначала пошлём гонца.»
И тут громко, перекрывая вздохи, прозвучал молодой голос:
«Я поеду в герцогство Луаве.»
Все взгляды обратились к юноше.
«Дашар…» - прошептали.
Сын Херш, пятнадцатилетний, но уже самый сильный маг деревни, рождённый с изобильной магической силой, талантом и добрым сердцем. Его уважали все, и мать, и старейшины.
Он никогда не покидал деревню, но теперь сказал:
«Позвольте мне.»
Это было неожиданно. Но Херш знала: у сына есть предчувствие. Пусть он ещё не умел в полной мере использовать дар предвидения, но чувствовал, когда и что нужно сделать.
«Хорошо. Если хочешь идти, значит, на то есть причина.»
«Благодарю.»
Дашар начал собираться в путь в Логос.
«Мне нужно ехать в Арденн.» - сказал Каэль, протянув Дэмиену письмо от Королевы, привезённое гонцом.
Прочитав, Дэмиен тяжело вздохнул:
«Если мы не найдём решение быстро…»
Даже на последнем приёме было заметно: силы Королевы иссякают. Унаследовавшая власть без преемника, она могла прожить не больше года, а это грозило хаосом в Логосе.
Сразу после банкета Сантеллы предложили брак Ридделл с первым принцем, будто для продолжения линии Арденнии, но на деле это было опасно: Ридделл Сантелла могла взойти на трон.
«Охрану маркиза Равеля усилили. Я приказал, чтобы обе леди никогда не ездили в одной карете. Уже были случаи, когда члены семьи гибли в «случайных» авариях.» - сказал Дэмиен.
Даже те немногие наследницы, что оставались, внезапно начали умирать, от болезней и несчастных случаев. До трёх лет назад всё было спокойно…
Сначала Каэль думал, что это совпадение, но когда случилась третья смерть, у него зазвенели тревожные колокольчики, он заподозрил семью Сантелла. Несмотря на это, Дэмиен уверял, что семья хранителей не может быть замешана в таком, всё должно быть иначе. Но после четвёртой смерти он уже не мог оставаться в стороне и вынужден был лично защищать молодых девушек из Королевского рода.
Прямых доказательств связи с семьёй Сантеллы не было, лишь внутреннее предчувствие. Поскольку обвинять священную семью хранителей на основании одной интуиции было невозможно, Луаве поспешили выдать замуж старших родственниц. Брак не исключал возможности стать Королевой, но влек за собой сложности из-за связей с семьёй мужа. К счастью, среди замужних не было жертв.
[Отсутствие наследницы могло подтолкнуть Ридделл к альтернативному варианту, о чём семья хранителей и мечтать бы не посмела.]
Каэль улыбнулся и покачал головой. Он давно знал о серьёзных амбициях девушки, несмотря на её нежный внешний облик, но не догадывался, что она претендует на место Королевы.
[Более проблематично то, что, похоже, она готовилась к этому не год и не два. С каких пор у неё появилась такое...отторжение...]
Теперь Дэмиен уже и не считал Сантеллу хранителями. Неудивительно, что недавно открывшаяся правда вызвала у него тревогу, больше его беспокоили чудовища, появляющиеся каждый зимний сезон в Шардене.
«В любом случае, завтра я вернусь в столицу.»
«Хорошо. Мать уже значительно поправилась, так что не беспокойся о наших делах.»
Дэмиен хотел узнать больше о Лене, которая весь день не просыпалась, пока Эвелин шла на поправку, но при упоминании её имени на лице Каэля появлялась тень грусти. Он мог лишь догадываться, что чувства сына к горничной стали глубже.
«Каэль.»
«Да, отец?»
«Иногда слишком глубокие размышления могут всё испортить.»
«...»
«Когда добьёшься чего-то важного, лучше на время отложить сложные мысли. Иначе рискуешь упустить момент.»
«Отец когда-нибудь так поступал?»
«Да. Когда встретил твою мать.»
Глаза Дэмиена сжались в улыбке. История любви его и Эвелин была одной из самых известных в высшем свете. Дэмиен полюбил её, словно сорвал внешний, но судьбоносный штрих её брачных переговоров с Королевской семьёй, и приложил все силы, пусть и с огромными затратами.
Все говорили, что он рискует пожалеть о таком увлечении, но чувства Дэмиена к Эвелин не угасали.
«Буду помнить.» - ответил Каэль с лёгкой улыбкой. Затем он вернулся в свою комнату и позвал Лену.
Лена проспала целые сутки и была удивлена, когда очнулась, что столько времени прошло. Каэль даже вызвал доктора Ханса, чтобы тот её успокоил. К счастью, Лена была так же бодра и здорова, как раньше. А узнав о выздоровлении Эвелин, радовалась больше всех.
«Вызывали, Ваша Светлость?»
Её голос всегда дарил ему спокойствие.
«Возможно, это неожиданно, но завтра нужно возвращаться в Арденн.»
«Завтра? Хорошо, но...что-то случилось в особняке?»
«Особняк в порядке. Её Величество приказал прибыть во дворец.»
«Понятно. Тогда будем собираться.»
Лена вместе с двумя горничными быстро начала собирать вещи Каэля. Жизнь в замке Терры Луаве была не лишена удобств, но возвращение домой вызывало приятное волнение, дом в Арденне казался ей уютнее.
Поскольку вещи были небогаты, сборы заняли всего несколько часов. Как только Лена закончила с багажом Каэля и начала паковать свои вещи, за окном начал мягко падать снег. Ветер был тихим, и она с интересом наблюдала за танцующими хлопьями.
В этот момент в памяти всплыли сны, что ей снились во время длительного сна.
Она видела много снов. Одним из них был сон, где явилась её мать. Её видеть во сне было редкостью, но в эту ночь это случилось. Однако, сколько бы Лена ни пыталась вспомнить детали, лица матери в памяти не удержалось.
[Если бы я могла запомнить её лицо ярче...]
После смерти матери она словно забывала её облик и общие воспоминания. Они оставались расплывчатыми, словно туманные сны, и Лена жалеет об этом.
Щёки девушки слегка покраснели, вспомнив сон о матери. Но самым настойчивым сном был не тот, в котором появлялась мать.
[Почему мне вообще такой сон приснился...?]
Снится сон о Каэле. В этом сне он нежно гладит её по щеке и с любовью целует её в щёку. Она отчётливо помнила прикосновение его руки, тёплое дыхание и мягкие губы.
Он поцеловал всего лишь её щеку, казалось бы, не так страшно, но затем улыбнулся и поцеловал в губы. Тёплые, влажные губы соприкоснулись, язык скользнул в её рот, впервые такое случилось. Яркость ощущений была необычайной.
[Это всё из-за Джесны! Она рассказывала мне странные вещи...]
Джесна, её подруга из Терры Луаве, часто дразнила наивную Лену, рассказывая непристойные истории под видом «образования». Это было менее страшно, чем «домашние правила», которым учили раньше, но слышать про движение языка во время поцелуя оказалось совсем неожиданно. Сначала Лена думала, что это мерзко, но в сновидении чувства были оглушающими и восхитительными.
[Я с ума схожу. Меня бы за такие мысли голову отрубили!]
Конечно, теперь она понимала, что Каэль не станет так сурово наказывать. Но мысли надо было остановить, особенно когда воображение рисовало ещё более откровенные сцены, о которых говорила Джесна. В прошлом такое было бы невозможно.
Но с каждым днём Каэль становился всё нежнее, и Лена порой не замечала, как трепещет под его ласками. Были моменты, во время трапезы, за чаем или когда она наблюдала за его работой, когда она осознавала его заботу.
Он помнил её любимую еду. Помнил любимый чай. Шёл в ногу с её ритмом и терпеливо отвечал на глупые вопросы, не смеясь. Порой пугал, но если видел её страх, отгонял его.
Для Лены такие поступки были ценнее всех бриллиантовых заколок, жемчужных серёг или соболиной шубы. Это было то нежное отношение, которого ей раньше не дарил никто.
Она не ждала ничего от баронии Фиделия, и это совсем не походило на материнскую любовь, или привязанность дяди Тео и его семьи. Такого понимания не было ни с кем, даже Лена не понимала то тепло, что исходило от Каэля.
Но думать, что это особенное, ошибка. Он просто был к ней добр как милостивый хозяин, а сердце её подло отозвалось на это дрожью.
[Нужно забыть. Пора поесть и подготовить одежду для завтрашнего дня.]
Лена встряхнула голову, разгоняя наваждения.
После ужина Каэль зашёл в свою комнату и застал Лену, развешивавшую одежду.
«Ах, Ваша Светлость...!»
Она слегка вздрогнула от его внезапного появления, всё ещё думая о своем сне, где появлялся он. Глаза невольно скользнули к его губам, таким гладким, упругим и странным, мужественным и вместе с тем непривычным.
«Ты поела?»
«Я? Раньше.»
Каэль кивнул и сел на диван. Делая вид, что ищет книгу, он всё равно поглядывал на Лену. За время в Терра Луаве он не успел уделить ей достаточно внимания, поэтому хоть немного времени был с ней, думал только о ней. Но ни о чём они не говорили, а Лена почти закончила с одеждой, и его сердце томилось.
«Приехал в Терра Луаве, а толком и не посмотрел.»
Каэль, который даже не думал ходить по окрестностям из-за снежного сезона, неожиданно сказал то, что не имел в виду.
«Тебе, наверное, интересно, что здесь происходит, ведь долго не было меня.»
«Нет, не я...А вы.»
«Что? Я?»
«Если было бы время, я бы взял тебя прогуляться по главной части особняка.»
От этих слов у Лены вновь покраснели уши. Для неё такая забота хозяина была смертельно опасна, она не могла не замечать, как сердце бьётся чаще.
«Это...всё в порядке. Мне даже приятнее, что мадам поправляется.»
Лена умышленно сменила тему, надеясь, что Каэль переключится на новости о Эвелин, ведь приехал он из-за болезни его матери. Но это лишь усилило его интерес к ней.
«Вот в чём дело...Лена, помнишь ли что-нибудь о последней встрече с моей мамой?»
«Встреча с...мадам?»
«Я говорил, что ты, когда заходила к ней в гости, уснула, держа её за руку?»
«Да...Простите...Мне неловко.»
«Я не ругаю тебя. Ты помнишь, как заснула?»
Каэль осторожно спросил, и Лена впервые вспомнила тот день. Действительно, не помнила, как заснула. Никогда бы не подумала спать рядом с мадам при первой встрече.
«Мадам протянула мне руку. Я помню, как удивилась, она была такая холодная и хрупкая. И...»
Лена пыталась вспомнить, что было после того, как взяла руку Эвелин, но безуспешно.
«Простите, кажется, что сразу после этого я заснула и не знаю почему.»
Каэль позвал Лена ближе, и, когда она подошла, попросил сесть рядом, пытаясь осторожно взять её за запястье. Теперь Лена не отказывалась от его прихотей.
Каэль хотел, чтобы Лена села ближе, но сдержался. Он только собирался сказать, что не сердится на её сон, когда Лена подняла голову и, светясь в глазах, произнесла...
«Мне приснился странный сон.» - тихо сказала Лена.
«Сон?» - переспросил Каэль.
«Да. На самом деле, пока я спала, мне приснилось много всего. Но первый сон…он почему-то напомнил мне мадам.»
Каэль слегка улыбнулся, услышав про сон.
«И что же тебе приснилось?»
«Тёмная пещера…» - Лена на мгновение задумалась. «Будто я лечу сквозь холодную и мрачную пещеру. Вдалеке мерцал свет, и внутри, среди каменных обломков, я словно восстанавливала какие-то руины. Но зачем…я не помню. Впрочем, как я и сказала, это, наверное, был просто бессмысленный сон.»
Сначала этот сон отчего-то вызвал у неё воспоминание об Эвелин, поэтому Лена решила рассказать о нём, но, пересказывая, сама поняла, что всё это звучит как нелепица. Однако Каэль не усмехнулся, не прервал её, лишь мягко кивнул.
«А ещё что-то снилось? Ты ведь сказала, что снов было много.»
«Хм…Думаю, был сон с мамой. Я точно помню, что она там была, но что именно происходило, не могу вспомнить.»
«И ещё?» - Каэль слегка прищурился.
«Ещё…я видела барона и баронессу Фиделия, мисс Эллиот.»
«Кошмар?»
«Нет. Наоборот. Они просто мирно обедали, выглядели счастливыми. Ах да, там были миссис Марвин, дядюшка Тео и Сид. Похоже, это было что-то из того времени, когда я жила в Керуаке.»
Каэль, глядя на задумчивый профиль Лены, с полушутливой интонацией спросил:
«А во сне я тебе не встречался?»
Лена вздрогнула, и шея у неё мгновенно залилась румянцем.
«Лена?»
«Н-нет! Не было!»
[Любой бы понял, что она лжёт. Если бы не снилось, лицо не покраснело бы так заметно.] Но Каэль не стал уточнять, о чём именно был тот сон. Он опасался, что в нём Лена могла видеть сцену, где он убивает барона и его жену…
«Понятно. Но с такими снами ты, наверное, плохо отдохнула?»
«Нет, наоборот. Проснулась, будто заново родилась.»
Лена поспешно улыбнулась, пытаясь скрыть смущение, но на Каэля прямо так и не взглянула. Потому что, вспомнив сон, невольно смотрела только на его губы.
И тут её пронзила тревожная мысль: [А, вдруг…это всё влияние его демонической силы?]
Она слышала, что дьявольская энергия пробуждает в человеке желание. И ведь правда, ей хотелось, чтобы Каэль коснулся её, поцеловал в лоб или в щёку. Сколько бы она себе ни твердила, что это просто симпатия, это было именно физическое влечение.
Но если Каэль заметит, он, конечно, больше не позволит ей быть рядом. Говорили, все, кто попадал под его силу, погибали. От этой мысли по спине пробежал холодок.
[Ни за что нельзя выдать себя!]
Она боялась не только за жизнь, но и за то, что лишится возможности оставаться рядом. [Стоит ему понять, что она питает к нему чувства, и всё тепло, что он ей дарит, исчезнет.] Когда-то Лена и не мечтала о таком внимании хозяина, а теперь жаждала его доброты так, что сама удивлялась своей жадности.
«Лена, те…тебе плохо?» - в голосе Каэля прозвучала забота. Он, подумав, что она вспоминает страшный сон, легко коснулся пальцами её щеки.
Лена вздрогнула и отпрянула. Рука Каэля застыла в воздухе.
«Я…пойду проверю, всё ли мы собрали для поездки в Арденн. Нужно ли сделать ещё что-нибудь?»
Каэль медленно опустил руку и с горечью усмехнулся. [Она, наверное, во сне видела его жестоким, поэтому так испугалась.]
«Нет, ничего.»
Он перевёл взгляд на раскрытую книгу. Лена почувствовала странное сожаление, но вместе с тем и облегчение. Она решила, что отныне должна спрятать свои чувства глубже и вести себя как прежде.
В дороге из Терра Луаве в Арденн оба молчали. Лена боялась, что выдаст себя, а Каэль был погружён в собственные мысли. Перед отъездом он случайно подслушал, как одна из служанок, подруга Лены, прощалась с ней:
[Береги себя, Лена. И…никому не говори про проклятие герцога.]
[Не волнуйся, Джесс. Ты ведь и сама толком ничего не знала. Я сохраню это в тайне.]
Каэль застыл на месте. Теперь он понял, отчего Лена изменилась. Кто-то из прислуги проболтался, и она узнала о его проклятии.
[Захочет уйти от меня как можно скорее…]
Всю дорогу Лена избегала его взгляда и вздрагивала, если он случайно касался её. Но Каэль даже за это был благодарен, потому что, как он сам понимал, не смог бы отпустить её, даже если бы она сказала, что ненавидит его.
С тех пор как он осознал, что хочет обладать ею, в нём поселились одержимость и жажда. Особенно тяжело ему было видеть её смеющейся с другими мужчинами.
Он был рад, что добрались до Арденна до того, как эти чувства прорвались наружу.
«Добро пожаловать обратно.» - встретил его Ардер. «Группа, отправленная в Керуак, уже вернулась.»
Каэль отогнал лишние мысли и пошёл на встречу. В докладе старшего следователя Герода прозвучало неожиданное: кто-то ещё до них уже искал сведения о Лене и её матери.
[Ридделл…] - сжал он зубы.
Дальнейший рассказ лишь усилил его тревогу: гроб матери Лены оказался пуст, одежда на месте, а тело исчезло.
«Если кто-то украл останки, зачем было оставлять одежду?» - пробормотал Герод.
Каэль не спешил делать выводы, но внутреннее беспокойство росло.
В конце доклада Герод упомянул, что единственным серьёзным неудобством была грубость местной старшей горничной, некой госпожи Марвин.
Каэль нахмурился: это имя он уже слышал. Когда-то она издевалась над Леной, завидуя её матери, и теперь снова оказалась поблизости.
«Придётся предупредить барона Дженкинса.» - холодно заметил он, отпуская команду.
Оставшись один, он подошёл к окну. Зимний холод начал отступать, но в его мыслях, наоборот, сгущалась тревожная тьма.
Чем больше Каэль узнавал о прошлом Лены, тем меньше понимал её.
Восьмьдесят процентов её жизни до знакомства с ним были заполнены бедностью, одиночеством, ранами и тяжёлым трудом. Да, мать её любила, а семья конюха относилась тепло, но большую часть времени Лена проводила за работой, непосильной для её хрупкой фигуры, при этом получая издевки и толчки.
Отца у неё не было с самого начала, мать она потеряла в детстве. Она ела кое-как, спала в холоде, никогда не знала, что такое достаток. Её труд ценили копейками, а ведь она даже не была рабыней. В какой-то момент её и вовсе едва не продали развратному человеку.
[И как, после всего этого, ты можешь так улыбаться?]
Это было для Каэля загадкой. Человек, проживший в таких условиях, должен был бы разозлиться, мечтать о мести обидчикам, жаждать золота и драгоценностей. Но Лена от него хотела лишь одного - безопасности для Тео и Сида. Даже украшения просила больше не дарить.
Он надеялся, что, узнав прошлое Лены, найдёт способ покорить её сердце. Но вместо этого становилось только тяжелее на душе.
В дверь кабинета тихо постучали. Стук был аккуратный, но не такой уверенный, как у Ардера, Каэль сразу понял, что это Лена.
«Входи.»
В комнату осторожно вошла Лена в форме горничной поместья. Теперь, когда она знала о его проклятии, он не был уверен, как она к нему относится, но Лена, как всегда, принесла ему еду без малейшего намёка на отвращение.
Каэль был благодарен хотя бы за то, что она его не избегает, и направился в столовую. Её место по-прежнему было в самом конце длинного стола. Раньше он радовался, просто видя её за едой, пусть и на расстоянии, а теперь это расстояние стало мучительным.
«Лена.»
«Да, Ваша Светлость!»
Он позвал её, и осёкся. [Сказать: «Поешь со мной»? Звучит как каприз ребёнка. Она и так, наверное, старается не доставлять ему неудобств, а просить её приблизиться…слишком дерзко.] Его губы дрогнули, но он лишь покачал головой.
«Ничего.»
От подавленности есть не хотелось, вино лишь сжимало горло.
«Вам…не по вкусу?» - осторожно спросила Лена.
«Нет. Просто нет аппетита.»
Он попытался улыбнуться, но Лена уловила в его улыбке грусть.
«Вы…расстроены?»
Он сам не осознавал, что подавлен, пока она это не произнесла.
«Похоже, да. Откуда ты догадалась?»
«Ну…наверное, непросто, встретиться с родными, а потом снова есть в одиночестве.»
На самом деле, в Терра Луаве он ел только с отцом, но говорить об этом не стал и кивнул:
«Может быть.»
Лена помолчала, потом тихо сказала:
«Я…могу быть рядом с вами…за обедом.»
Её щёки порозовели. Каэль поднял взгляд, в глазах промелькнула радость. Слишком большая радость, но упускать этот шанс он не хотел.
«Если тебе не будет неудобно…пожалуйста.»
Чувствуя себя глупо, словно капризный ребёнок, он всё же позволил ей пересесть ближе. Лена быстро переставила свою посуду к нему.
«Даже взрослые имеют право на маленькие жалобы.» - пробормотал он.
Лена слегка улыбнулась:
«Я понимаю, каково это. Поэтому всегда ходила есть в конюшню. Одной слишком…одиноко.»
Эти слова болезненно задели Каэля. Она всегда улыбается, а ведь в душе, возможно, постоянно ощущает пустоту.
Сев рядом, Лена дождалась, пока он начнёт есть. И вдруг привычно невкусная еда показалась Каэлю аппетитной, особенно запечённая курица. Он отрезал целую ножку и положил ей на тарелку вместо суховатой грудки.
«Ваша Светлость! Мне и так хорошо!»
Он знал, что она откажется, и был готов:
«Когда-то я отравился недожаренным мясом. Так что ты попробуй первая, скажешь, нормально ли приготовлено.»
«Ну…тогда ладно.»
Лена разрезала хрустящую кожицу, и под ножом выступил прозрачный сок. Мясо оказалось нежным и белоснежным. Она отправила кусочек в рот, и её глаза засветились:
«Так вкусно!»
«Запей вином.» - предложил он.
Не дав ей возразить, вылил воду из её стакана, налил туда вина и протянул. Они чокнулись. Это был первый бокал вина в её жизни.
«Кх!» - Лена закашлялась. «Совсем не как виноград…»
Вино оказалось терпким, с горчинкой, вкус, к которому она не привыкла.
«Не по вкусу?» - спросил он.
«А, бывает другое?»
Каэль удивился. В их краях даже бедняки хоть иногда пили вино.
«Ты никогда его не пробовала?»
«Нет. Другие служанки в Керуаке пили, а мне…говорили, что я «грязного» рождения и не заслужила вина.»
Он понял без слов, это сказала та самая миссис Марвин. Внутри закипала злость.
Разговор после этого пошёл теплее: Лена рассказывала о сборе и продаже трав, о мечте увидеть мир. Правда, мечта сбылась не тем путём, о котором она грезила, но сбылась. Она призналась, что накопила 300 000 руанов, но при переезде деньги, скорее всего, присвоила Марвин.
Эта сумма была огромной для простолюдинки. И Каэль твёрдо решил: Марвин будет немедленно уволена, без всяких рекомендаций, и вернёт украденное.
На следующее утро, прибыв в Арденн, он отправился во дворец Реджины. Письмо, которое он получил накануне, предупреждало: сила Королевы угасает. На самом деле, все знали, её больше всего тревожит вопрос наследника.
«Каэль Луаве приветствует Ваше Величество.»
Королева, заметно постаревшая с праздника Нового года, устало улыбнулась:
«Простите, что отрываю вас, герцог. Но дело срочное…» - она тяжело вздохнула. «Не стану ходить вокруг да около. Вы, наверное, уже чувствуете: моя сила уходит. Если бы был наследник, можно было бы подумать, что она перетекает к нему. Но его нет. Значит, я просто родилась слабой.»
Каэль не мог ответить сразу. В Терра Луаве его мать обрела силу, а теперь Королева теряет её. И что ещё хуже, в стране грозил национальный кризис, если Королева лишится власти без явного наследника. И самое страшное, он даже не подозревал, что всё это тянется уже давно. Ведь герцогство Сантелла безжалостно работало над тем, чтобы сделать Ридделл следующей Королевой.
«Храм рекомендовал брак леди Сантеллы с первым принцем Эрдином. Леди Сантелла сможет считать себя временной Королевой, а если у них родится дочь, то ребёнок сохранит Королевскую кровь Арденнов. Но, если честно, я не могу доверять леди Сантелле. Она действительно красива и популярна среди народа, но герцог знает, как сильно она амбициозна, правда?»
«Разумеется.»
Амбиции Ридделл, о которых говорила Королева, были настолько велики, что даже влиятельные лорды Логоса с их множеством источников информации не могли и представить себе такой масштаб.
Королева заметила перемену в семье Сантелла раньше всех. Её сила не позволяла не замечать подобное. Но хоть она и знала, что происходит, ничего поделать не могла.
«Я понимаю недовольство леди Сантеллы. Только благодаря власти Арденна может быть Королевой Логоса, и ей, наверное, неприятно подчиняться такой слабой власти...»
«Семья Луаве защитит Ваше Величество, Королеву.»
Королева горько улыбнулась. Королевская семья выживала только благодаря поддержке Луаве, и то, что монархи страны вынуждены были полагаться на могущество знатного рода, это уже было позором. Но это не отменяло её благодарности Луаве.
Династия Арденн ослабела за последние три поколения, их власть стремительно пошла на убыль. Из-за слабости власти Королевская семья лишилась уважения и авторитета, что породило страх и нерешительность. Не в том дело, что они плохие правители, просто последние три поколения не дотягивали до величия своих славных предков.
Фабиан, которая с детства считала это несправедливым, после восшествия на престол пыталась как могла укрепить власть, но Королевская семья и дворянство, погрязшие в собственной лени и корысти, были недовольны её усилиями. К счастью, семья Луаве встала на сторону Королевы, без них Фабиан в одиночку не справилась бы.
«Я не могу смотреть в глаза великим Королевам предков и не чувствовать вины. Если бы я была хоть немного мудрее, если бы моя сила была чуть сильнее…»
«Это не ваша вина, Ваше Величество. Власть, это дар. Как можно винить вас, если пришлось принять то, что есть?»
«Нет. Я совершила ошибку, которую ничем не искупить. Я знаю, что заслуживаю наказания.»
«Что вы имеете в виду?»
Каэль спросил, не понимая, о чём говорит Королева, но Фабиан только тяжело вздохнула и покачала головой. Он почувствовал, что эта «ошибка» станет поворотным моментом в судьбе страны, но не стал настаивать.
Вместо этого он рассказал о судьбе девушек из маркизата Равель.
«В нынешней ситуации в наибольшей опасности - две девушки из маркизата Равель. Хотя их охрана усилена, было бы безопаснее держать их во дворце.»
«Поняла. Завтра к нам приедет маркиз Равель, сообщу ему.»
«Семья Луаве возьмёт на себя ответственность сопроводить девушек до Королевского дворца. Им придётся ехать в отдельной карете.»
Фабиан, понимая, к чему клонит Каэль, не могла скрыть смешанные чувства.
«Спасибо, герцог. Если бы не Луаве, я бы не смогла сидеть здесь и называть себя Королевой. Знаю, что герцог не считает мою власть абсолютной, и именно поэтому верность Луаве так ценна, это добровольная преданность. Ещё раз спасибо.»
Глаза Фабиан наполнились слезами. Казалось, именно она виновата, что Арденнской династия, правящая уже 2000 лет, оказалась на грани краха.
Каэль молча протянул ей носовой платок. Сила Фабиан была слабее предков, но по активности она была достаточно решительной. Если бы она была злобной Королевой, погрязшей в комплексах, семья Луаве не помогла бы ей. Но, несмотря на все усилия, вернуть утраченную силу Королевы было чрезвычайно сложно.
Впрочем, сегодняшняя встреча была не только чтобы выслушать Королевские тревоги. Когда Фабиан успокоилась, Каэль осторожно заговорил о будущем:
«Вы скоро устраиваете весенний бал?»
«Да. Время летит быстро. Уже пора готовиться.»
«В таком случае я хотел бы представить Вам вассала герцогства, которому присвоил титул баронессы.»
«Ах, слышала об этом. Давненько герцог Луаве не давал титул баронессы. Это молодая леди, да?»
«Да. Именно она будет писать биографию моей матери. На самом деле у меня к вам просьба касательно её.»
Фабиан удивлённо кивнула, Каэль редко произносил слово «просьба».
«Что бы ни случилось, пожалуйста, не забирайте её у меня.»
«Герцог Луаве...? Простите, я могу немного порадоваться?»
Фабиан улыбнулась, словно мать, узнавшая, что у сына появилась возлюбленная. Но Каэль не отвечал прямо, лишь объяснил:
«Мои злые силы не действуют на неё. Её настоящая работа - быть моей ближайшей горничной.»
Глаза Фабиан расширились.
«Как такое возможно?»
«Не знаю. Она внебрачная дочь деревенского барона, связанного с делом виконта Горация и виконта Делройнса. Родилась в Керуаке и никогда его не покидала, пока не была приведена сюда. У неё очень редкое телосложение.»
Каэль умолчал о том, что исследовал о Лене и её матери, не хотел привлекать к ним излишнее внимание Королевы.
«Вот почему она может быть моей ближайшей горничной.»
«Да. Вы не представляете, как она была мне полезна, у меня не было ни одного близкого сотрудника, а у неё получается. Так что, пожалуйста, позаботьтесь о её жизни.»
Фабиан тепло улыбнулась, слушая настоятельную просьбу Каэля. Отказать ей было невозможно, она сама была вынуждена полагаться на Луаве. Каэль, наверное, не знал этого, но для Фабиан было важным, что он не приказал, а именно попросил.
«Понимаю. На самом деле, из-за проблемы с престолонаследием у меня нет времени ни на что другое. Если приведёшь её на весенний бал, представь мне. Если я скажу пару слов, леди будет чувствовать себя хотя бы немного увереннее.»
«Спасибо, Ваше Величество.»
Каэль собирался раскрыть уникальные способности Лены на весеннем балу, скрывать её существование было невозможно, а Ридделл уже проявляла к ней интерес.
«Лучше закрепить её за собой, чем оставлять подвешенной среди диких собак.»
Всё внимание Каэль сосредоточил на ней, на своей женщине.
У главных ворот замка барона Дженкинса миссис Марвин рухнула на землю, рыдая. Но ни капли сочувствия не было на лице барона, который смотрел на неё сверху вниз.
«Невиновна? Что значит невиновна? Ты понимаешь, сколько проблем мне доставила? Разве я не говорил тебе ясно? Не веди себя так с Тео. И потом, ты же украла деньги у той девчонки - Лены, разве нет?»
«Нет! Зачем умирать, чтобы красть деньги? Я не крала, я подобрала деньги без хозяина. Разве не тому, кто нашёл? Кто мог знать, что она выживет?»
«Значит теперь правильно вернуть деньги хозяину. Прочь отсюда! Чем дольше ты здесь, тем больше бед у меня! Эй! Выведите эту женщину немедленно!»
Получив письмо от герцога Луаве, барон Дженкинс в ужасе приказал немедленно изгнать миссис Марвин. Обыскав её комнату, нашли все деньги и накопления за долгие годы, все были поражены.
Но вассал Луаве, который привёз письмо, даже после получения 300 000 руанов основного долга, 50 000 руанов на извинения следственной группе и 300 000 руанов для Лены, не двинулся с места. Он согласился уходить только после подтверждения полного изгнания миссис Марвин.
Барон Дженкинс приказал рыцарям силой вытащить рыдающую миссис Марвин, и её вывели из замка лишь с сумкой. Но жалобы поступали не только от прислуги.
«Передайте герцогу Луаве: я держал её не из-за симпатии, а чтобы собрать всех рабочих барона Фиделии.»
Вассал кивнул барону, что Луаве будет спокойнее, и отправился в столицу. Замок барона Дженкинса снова обрел тишину, но не миссис Марвин, которую бросили на произвол судьбы.
«Боже мой, это несправедливо! Всё из-за этой проклятой стервы!»
Она села неподалёку от ворот и горько заплакала.
Муж давно умер, она была главной горничной, но из-за своих выходок не находила тепла даже в деревне. Потеряла всё имущество, и в руках у неё остались лишь деньги с заработной платы, потраченные после того, как украла сбережения Лены.
Без денег и рекомендаций будущее казалось безнадёжным.
Но, кажется, удача ещё не покинула её.
«Посмотри на меня.»
Она подняла голову, услышав голос мужчины. Это был обычный молодой человек, но, глядя на дорогую ткань его одежды, она спросила:
«Кто вы?»
«Я вассал герцогства Сантелла. Сегодня утром по делам заходил в баронство, а теперь возвращаюсь в столицу. Слышал, вы давно служили в замке барона, так?»
«Конечно! Я была главной горничной с времён барона Фиделии. Меня несправедливо выгнали из-за какой-то мерзкой стервы!»
«Вы знаете семью конюха в баронстве?»
При словах «конюх» глаза госпожи Марвин мгновенно сузились.
«Вы говорите о Тео и его дочери?» - прищурившись, спросила она.
«Верно. Тео и Сид. Вы ведь их знаете?»
«Хм! Эти вульгарные, вонючие создания уже отправились в герцогство Луаве. Интересно, неужели у них там мания собирать всякий сброд?» - язвительно усмехнулась она.
Молодой человек, глядя на госпожу Марвин сверху вниз, лишь улыбнулся. Он был тем, кому поручили вернуть Тео и Сид, хоть силой, хоть похищением. Узнав, что они давно уехали в Луаве, он был явно расстроен.
[Вернуться с пустыми руками?] - мелькнула мысль.
В этот момент в замке барона поднялся шум: бывшую старшую горничную выгнали.
[А если забрать её? Если окажется бесполезной, всегда можно убрать…]
Наёмник, представившийся вассалом семьи Сантелла, с любезной улыбкой предложил госпоже Марвин отправиться с ним в Арденн. Он прибавил убедительное объяснение, будто бы мисс Эллиот скучает по бывшей главной горничной баронского замка. Лицо Марвин тут же просияло.
В тот же вечер, когда госпожа Марвин прибыла в герцогство Сантелла, Ридделл вернулась из Хильдебрунна.
«Вы вернулись, госпожа?» - почтительно встретили её вассалы и слуги.
Ридделл позволила себе лёгкую улыбку: наконец-то она дома. В Хильдебрунне она изрядно устала от Рагдрилла, который пытался удержать её ещё на пару дней. К счастью, он был слишком озабочен собственной безопасностью, и стоило Ридделл упомянуть, что ей нужно готовиться к нападению на Деревню мудрецов, как он тут же её отпустил.
«Ну, чем вы меня порадуете за время моего отсутствия?» - спросила она, сохраняя милый, почти наивный вид, который обманывал лишь посторонних. Её приближённые прекрасно знали: за этой улыбкой скрывается расчёт.
«Пришло письмо от мисс Маржеллы, и вернулся тот, кого вы отправляли в Керуак за семьёй конюха.»
«Отлично. Начнём с письма.»
Пока наёмник, посланный в Керуак, шёл в гостиную, Мария зачитала письмо от Маржеллы:
«Двое людей, которых вы ей направили, успешно призвали чудовищ.»
«Прекрасно.» - искренне обрадовалась Ридделл. «Я была уверена, что у них хватит сил.»
Теперь Леонард сможет собрать армию демонов, не отправляясь в Леванас.
Правда, тот, кто ездил в Керуак, не смог вернуть Тео и Сид. Однако сведения, что он привёз, оказались небесполезными.
«Семья конюха уже уехала в Луаве. Более того, Тео входил в состав следственной группы, отправленной в Керуак. Похоже, его там неплохо принимают. Вместо них я привёз бывшую главную горничную баронского замка. Она служила ещё при бароне Фиделии и, возможно, знает что-то полезное. К тому же, была близка с мисс Эллиот.»
Ридделл заинтересовалась. [Лена, горничная Каэла, всегда особенно дорожила семьёй конюха. Раз он забрал их к себе в герцогский дом, значит, ценит Лену куда выше, чем казалось. А отправка следственной группы в Керуак лишь подтверждала её важность.]
«Забавно…очень забавно.» - губы Ридделл тронула удовлетворённая улыбка. [Каэль явно имел слабость к Лене.]
«Мария! Позови Эллиот. Пора и ей дать горничную.»
Когда Мария ушла, наёмник ввёл госпожу Марвин. Та, увидев прекрасную Ридделл, застыла с открытым ртом.
«Это леди Ридделл Сантелла. Держите себя в руках.» - напомнил ей сопровождающий.
Марвин тут же упала на пол.
«Пр…приветствую вас, леди. Я Сара Марвин.»
«Добро пожаловать, Сара. Говорят, в замке барона Дженкинса с вами обошлись жестоко, и теперь вам некуда идти?»
«Да, леди.» - шмыгнула носом Марвин. «Этот подлец Дженкинс слушает каждое слово герцога Луаве. Он убил семью барона Фиделии, забрал мои деньги и выгнал меня. Всё из-за той мерзкой девки из герцогского дома. Вы ведь её знаете?»
«Лена?»
«Да! Дочь женщины, что вела себя как…ну, вы понимаете. Даже герцога Луаве, похоже, околдовала. И этот герцог…как он мог так опуститься…»
Ридделл сразу поняла, что перед ней за человек: [льстивая перед сильными и злобная к слабым. Таких она презирала. Особенно смешным было, что ненависть Марвин к Лене шла лишь от того, что мать Лены была любимой женщиной барона Фиделии. Всё ради одного мужчины, и никакого достоинства.]
«Сара, советую держать язык за зубами. В Арденне за оскорбления в адрес герцогского дома простолюдину мгновенно отрубят голову. Вы настолько ослепли из-за одной деревенской девчонки, что перестали отличать личное от государственного? Думаете, герцог Луаве, хранитель Логоса, будет так низок?»
«Д-да, простите, леди…Я ничего не знала…»
Покорность Марвин была мгновенной. Ридделл даже показалось, что эта женщина понимает правила быстрее, чем Эллиот.
В этот момент вошла Мария с Эллиот.
«Вы звали меня, леди?»
«Эллиот, ты ведь страдаешь без личной горничной? Я подберу тебе служанку, которая тебя знает. Как тебе?»
«Которая меня знает?» - Эллиот недоумённо нахмурилась, но тут её взгляд упал на Марвин. «Сара!»
«Мисс Эллиот…ах…» - Марвин залилась слезами, и это тронуло Эллиот, хоть Ридделл и видела в этих слезах наигранность.
Эллиот бросилась к Марвин, обняла её за руки.
«Сара! Я так скучала!»
«И я, мисс. Я обыскала весь Керуак в поисках вас. Как бы обрадовалась госпожа Фиделия, узнав, что вы теперь при леди Сантеллы…»
Эллиот прослезилась, вспоминая прежнюю жизнь в Керуаке.
«Раз Эллиот рада, пусть Сара будет её горничной.» - мягко сказала Ридделл.
Обе склонили головы в благодарности.
Ни Эллиот, ни Сара не догадывались, что для Ридделл это была лишь мелкая инвестиция. Как только они станут бесполезны, Мария получит знак, и на следующий день их след простынет.
Куда важнее для Ридделл была Лена, которую эти двое презирали. Отправив их, Ридделл осталась наедине с Марией.
«Отец появится на Весеннем балу и уедет с Маржеллой в Хильдебрунн.»
«Долго займёт покорение Деревни мудрецов?»
«Там мало магов, и силы у них невелики. С камнями они могут устроить пару трюков, но против армии чудовищ Маржеллы не устоят. Максимум два дня, если потянут. А то и за один управимся.»
«Значит, Маржелла действительно постаралась.»
Ридделл не испытывала отвращения к чёрной магии, напротив, считала, что вся магия должна быть такой. Маржелла была одной из самых полезных людей в её окружении. Даже отвратительные твари, которых та призывала, становились почти милыми, если их целью был Каэль.
«Каэл тоже не идеален.» - усмехнулась Ридделл. «Не думала, что он настолько…уязвим.»
«А разве это не радует? Значит, он тоже человек.»
«Хм…человек, близкий к чудовищу, но всё же человек. И мне нравится, что его может поколебать эта Лена.»
«Приказать готовиться?» - мягко улыбнулась Мария.
Они понимали друг друга без слов. Мария - глава тайной вооружённой группы «Паракс», воспитанная Ридделл с детства, была её тенью и правой рукой.
«С тобой мне спокойно, Мария.» - Ридделл улыбнулась так же, как в тот день, когда убила всех детей на арене рабов, а Марию вывела из этого ада живой. Мария была готова на всё ради этой улыбки, даже на похищение или убийство.
Казалось, совсем недавно шумели новогодние балы, а уже настал Весенний приём. Этот праздник, устраиваемый Королевой в начале марта, был куда разный, иногда концерт, иногда спектакль, а иногда небольшой бал.
«В этом году концерт.» - заметил Каэль, снимая пальто и передавая его Лене.
Джерард, встретивший его у ворот и сопровождавший до кабинета герцога, рухнул в кресло и кивнул:
«Как и ожидалось. Её Величество сама выступать не будет?»
«Нет. Зато жёны, близкие к Королеве, готовят номера - кто на фортепиано, кто с песней.»
Лена повесила пальто, тихо вышла и отправилась за чаем. Джерард, дождавшись, когда дверь плотно закроется, перевёл взгляд на Каэля.
«Так ты собираешься представить мисс Лену на этом приёме?»
«Хм…По правде, я предпочёл бы пока держать её в тени. Но моя дорогая подруга Ридделл слишком уж заинтересовалась ею.»
«Что ж, продержался ты дольше, чем я думал.»
«Мне это не нравится.»
«В каком смысле?»
Каэль промолчал. Признаться, что чувствует особый интерес к Лене, было неловко. К тому же его тревожила тишина: Ридделл отправила людей в Керуак копаться в прошлом девушки, и с тех пор молчит.
«Кстати, слышал, среди детей сейчас популярна одна любопытная песенка.» - сменил тему Каэль.
Джерард оживился.
«Подумай сам: кто всерьёз станет читать «Жизнеописание Логоса»? Это ведь молитвенник, который наизусть знают только прямые потомки двух герцогских домов. А вот песня, которую напевают дети, способна куда быстрее влиять на умы.»
Сейчас среди ребят ходил мотив:
Белая птица поёт красиво,Чёрная - приносит семена.Белая в облаках живёт,Чёрная - на крыше твоего дома.
Даже самый недогадливый понимал: белая птица, это отдалённый, утончённый дом Сантелла, а чёрная - практичный Луаве, близкий к простым людям. Купцы уже наладили продажу фигурок «чёрных птиц» как талисманов на удачу.
«Неплохо ты придумал.» - признал Каэль.
«Ого, от тебя это звучит как комплимент!» - ухмыльнулся Джерард.
Каэль лишь усмехнулся. Когда-то он смеялся только, если шутил сам или язвил, но теперь всё чаще позволял себе простую, тёплую улыбку. Джерард невольно подумал:
[С тех пор, как рядом эта горничная, он изменился…]
[Каэль годами не мог держать при себе ни одного служащего, и дело было не в подаче чая. Он просто не допускал никого близко. Потому появление Лены, будто чудо.]
[К тому же…она красива.] - Джерард сперва наблюдал за ней критически, но с месяцами понял: девчонка чистосердечна, добра и с каждым днём только хорошеет. [Неудивительно, что даже рыцари подолгу задерживались под окнами её комнаты.]
Мысли Джерарда прервал аромат лимонно-имбирного чая.
«Сегодня прохладно.» - сказала Лена, разливая золотистый настой. «Такой чай хороший от простуды.»
Каэль, не смущаясь присутствием Джерарда, велел ей сесть рядом.
«На приёме ты будешь с Джерардом.» - произнёс он.
«Я?» - удивились оба.
«Мне нельзя будет постоянно находиться возле Лены. Родственников, кому можно доверить, нет, а если оставить её одну, тётушка вмешается.»
«Графиня Делрут?» - уточнил Джерард.
«Она уже пыталась объявить себя её опекуншей. Лишнее внимание нам ни к чему. С тобой она будет спокойнее.»
Лена несмело спросила:
«Простите…о чём вы?»
«Объясню позже.» - ответил Каэль.
Джерард понимающе фыркнул:
«Понял намёк. Мне уходить.»
«Рад, что ты сообразительный.» - усмехнулся герцог.
«Но я здесь всего полчаса…»
Когда Лена попыталась задержать гостя чаем, Каэль лишь отвёл взгляд. Джерард привычно продолжил:
«Мисс Лена, хотите секрет? Раньше он был ещё хуже! Как-то я, весь мокрый, пробежал под ливнем к нему, а он выгнал меня через пять минут.»
«Правда?»
«И это не всё. Мы должны были ехать вместе на бал, сели в карету герцога…а он уехал один, не сказав ни слова!»
Лена слушала с сочувствием, кивая. Но холодный голос Каэля оборвал их болтовню:
«Джерард, хочешь поработать в шахтах по добыче кровавого камня?»
«Я уже ухожу.» - выдохнул тот и выскользнул из кабинета.
«Наконец-то тишина.» - сказал Каэль, с удовольствием отпивая чай.
Когда чашка Лены опустела, он перешёл к главному:
«Помнишь, я говорил в Терра Луаве? На приёме состоится твой выход в свет. Все узнают, что ты моя личная горничная.»
«Понимаю.»
«Люди будут удивлены…и любопытны. Ты знаешь, из-за проклятия я не смогу быть с тобой всё время. Даже сейчас Калия сдерживает мою силу, но я человек и не могу полностью контролировать утечки. А кто подхватит тьму – неизвестно.»
«Что мне делать?»
«Будь начеку. Джерард будет рядом, но осторожность не помешает. Ридделл, возможно, приведёт некую Эллиот и попытается выставить тебя в дурном свете. Но ты теперь баронесса, и не обязана уступать.»
«Запомню.»
«Приём через неделю. Думаю, стоит надеть то сиреневое платье.»
«Ах! Точно, платье!» - глаза Лены засияли.
Каэль улыбнулся её радости, затем достал из ящика чёрную бархатную коробочку.
«Думаю, это подойдёт к нему.»
«Что это?» - Лена осторожно приоткрыла крышку, и ахнула.
«В-Ваша…В-Ваша Светлость! Это…это совсем мне не подходит!»
Лена была так смущена, что даже начала заикаться. [Впрочем, кто бы не растерялся, получив столь роскошное, явно дорогое ожерелье?] На цепочке, усыпанной сотнями крошечных бриллиантов, в центре сиял крупный рубиново-фиолетовый камень, словно драгоценное яйцо, притягивающее взгляд и…почти душившее своим весом.
«Сейчас оно может показаться тебе чересчур броским.» - спокойно заметил Каэль. «Но на балу поймёшь, что это пустяк. Там будет немало тех, кто придёт в куда более пышных и ослепительных украшениях.»
«Н-но…»
«Я ведь говорил.» - он посмотрел на неё чуть строже. «Сегодня тебя представят, как мою личную горничную. Разве можно в таком случае быть чересчур скромной?»
«Ах…»
Каэль едва заметно улыбнулся своим мыслям: [отличный предлог, чтобы настоять на своём.]
«Не позволяй ожерелью смущать тебя так сильно. Человек, которому ты служишь, куда значительнее любой драгоценности.»
«Поняла. Я…Я постараюсь!»
Он едва сдержал желание крепко обнять её. Лена, взволнованная и робкая, казалась ему невероятно милой, до боли в сердце.
В день весеннего бала погода выдалась тёплой и солнечной, но пальцы Лены дрожали от холода.
«Что, если я оплошаю? Нет, я точно что-то испорчу…» - бормотала она себе под нос.
С вечера она была в таком состоянии. Тёмные круги под глазами говорили, что ночь прошла без сна. А ведь всё в её облике было безупречно: мягкие волны тщательно расчёсанных волос, лёгкий макияж, нежно-лиловое платье и сияющее на шее ожерелье, всё словно создано для того, чтобы подчеркнуть её красоту. Но сама Лена, тревожно ища недостатки, не находила времени даже взглянуть на себя со стороны.
Каэль взял её за руку. Лена вздрогнула, но не вырвалась.
«Не переживай. Никто не осмелится упрекнуть тебя, даже если ты ошибёшься. Имя Луаве защитит тебя.»
Тепло его большой ладони согрело её не хуже солнца. Сердце колотилось, возможно, под действием его дьявольской силы, но Лена предпочла объяснить себе это обычным волнением. И, придумав такое оправдание, вдруг поймала себя на том, что не хочет, чтобы он отпускал её руку. Она едва заметно сжала его большой палец, и Каэль сделал вид, что не заметил, лишь слегка наклонился к ней, будто желая продлить это мгновение.
К сожалению, экипаж уже остановился у Королевской резиденции - дворца Виктория. С печалью он всё же выпустил её пальцы. Даже если Лена и боялась, он хотел коснуться её ещё раз. Но герцог Луаве не имел права на слабости.
«Повторю ещё раз, прежде чем мы войдём. Я за твоей спиной. Если кто-то позволит себе оскорбить или задеть тебя, запомни имя. На следующем приёме я заставлю его склонить голову перед тобой.»
Его уверенность придала ей сил.
«Фух…Я справлюсь!» - Лена глубоко вдохнула и даже улыбнулась.
Каэль, глядя на неё, тоже улыбнулся. Он вышел первым и помог ей спуститься. И в ту же секунду на неё обрушились десятки взглядов. Женщина, которую сопровождает Каэль Луаве, для тех, кто знал о его зловещей силе, это было событием из ряда вон.
Лена изобразила мягкую, отрепетированную улыбку, делая вид, что не замечает пристальных глаз. Обычно от такого внимания она бы растерялась, но сегодня это было лишь началом.
В зале уже звучала музыка. Каэль направился прямо к Королеве.
«Каэль Луаве приветствует Ваше Величество.»
«Добро пожаловать, герцог. С вами и бал сверкает ярче. А это…?»
Взгляд Королевы Фабиан упал на Лену. Та едва не забыла всё, чему училась, но всё же изящно склонилась:
«Да будет во веки веков слава Логосу. Лена Белроуз приветствует небесную Королеву.»
Голос её дрожал, но Фабиан лишь мягко велела подняться. И, увидев лицо Лены, на миг замерла: что-то в нём показалось странно знакомым.
«Это баронесса Лена Белроуз.» - объяснил Каэль. «Ей поручено составить биографию моей матери. А также…она моя личная горничная.»
Фабиан оставила попытки вспомнить, где видела Лену, и, как было оговорено заранее, улыбнулась:
«Удивительно, быть настолько близкой к герцогу.»
«У неё особое…строение организма. Благодаря ей я меньше устаю.»
«Если кто-то услышит, решит, что у герцога была ужасная жизнь.»
«Ваше Величество измените мнение, если однажды воспользуетесь щёткой на палке.» - невозмутимо заметил он.
Королева рассмеялась, но на этом разговор о Лене закончился, таков был их уговор.
Однако придворные, слышавшие каждое слово, уже гадали, как же эта девушка умудряется выносить близость Каэля. И пока он беседовал с Королевой, Джерард отвёл Лену в сторону, где тут же начали к ней подходить.
«Добрый день, леди. Барбара Этерлед. Можете звать меня госпожа Этерлед.»
«Лена Белроуз. Очень приятно.»
«Вы увлекаетесь вышивкой? Я веду небольшой кружок…»
Не успела Лена ответить, как её перебил молодой человек:
«Лена Белроуз! Рад встрече! Я Дэмиан Димаретто, сын виконта.»
«Очень приятно…»
И тут же, ещё одна девушка:
«Мисс Белроуз, меня зовут Лариса Мендель. Если ищете круг общения, буду рада представить вас своим друзьям.»
Лена попыталась вспомнить, что говорила первая собеседница, и, не выделяя никого, вежливо ответила:
«Благодарю за приглашения, но пока опасаюсь ходить на частные собрания.»
Кто-то разочарованно вздохнул, но на её плечо уже лёг новый взгляд:
«Баронесса Белроуз, честь познакомиться. Граф Рубио Хуменсия. Был близок с прежним герцогом Луаве.»
«Для меня честь, граф.»
И так, снова и снова. Лена уже не запоминала имена. Когда поток лиц стал слишком плотным, Джерард пришёл на выручку:
«Дамы и господа, не стоит утомлять леди. Если мисс Белроуз упадёт в обморок, герцог вряд ли будет рад. Пойдёмте, мисс, выпьете чего-нибудь прохладного.»
«С удовольствием!» - выпалила Лена, и все лишь улыбнулись её искренности.
Она сделала глоток шампанского, вздохнула и призналась:
«Спасибо, граф Лангтейл. Честно, у меня закружилась голова.»
«Не утруждайте себя, мисс Лена. Почти никого из них вы больше не встретите. А если встретите, всегда можно сказать: «Позвольте представиться ещё раз».
«Вот это выход!»
Пока они беседовали, к Лене продолжали подходить мужчины.
«Так вот откуда этот цветочный аромат!» - появился новый гость. «Рекс Этоллен, третий гвардеец Королевской стражи. С того момента, как герцог вошёл с вами, я не мог отвести глаз.»
«Приятно познакомиться…»
Но к ним тут же вклинился другой:
«Мисс Белроуз - муза сегодняшнего концерта! Я Винсент Хайет. Вы вдохновили меня на новую мелодию, могу сыграть?»
«Сэр Хайет.» - холодно заметил Рекс. «Я первым начал разговор.»
«Ах, сэр Этоллен! Разве влюблённый мужчина станет ждать своей очереди?»
Они уже начинали спорить, как третий кавалер - Патрик Эден, поцеловал Лене руку и пригласил на выступление своей сестры.
Лена побледнела. Джерард тоже понял причину, Каэль наблюдал за сценой с откровенно мрачным видом.
«Господа!» - резко вмешался Джерард. «Сегодня мисс Лена - моя партнёрша!
Троица переглянулась и ухмыльнулась. Слишком уж вызывающе, чтобы не заметить насмешки.
Граф Джерард был центральной фигурой среди молодых аристократов «чёрной» фракции. Человек способный, влиятельный, но не тот, о ком судачили дамы, восхищаясь внешностью. Тем не менее, мужчины, пытавшиеся привлечь внимание Лены, явно завидовали ему. Их раздражало, что именно он сопровождал её. И потому они позволяли себе пренебрежительно относиться к Джерарду, даже не скрывая этого.
«Да что там…союз с сэром Лангтейлом и мисс Белроуз, это же чисто деловые отношения…»
«Герцог Луаве, похоже, просто переживает за свою горничную, которая впервые вышла в свет, вот и поручил её графу Лангтейлу. Но, согласитесь, мисс Белроуз ведь не ребёнок. Зачем же так ограничивать её? Думаю, ей самой было бы приятнее пообщаться с достойным мужчиной.»
«Верно ведь, мисс Белроуз? Может, отправим сэра Лангтейла к старшим господам, а мы побеседуем с вами по-настоящему дружески?»
Но Лена, задетая их грубостью по отношению к Джерарду, улыбнулась ослепительно, и сказала:
«Да, я тоже хотела бы пообщаться с достойным мужчиной. Граф Лангтейл, перейдём, пожалуй, вон туда? Здесь, кажется, совсем неподходящее место для разговора.»
Джерард мгновенно уловил подтекст её слов и, усмехнувшись, предложил ей руку. Лена, не меняя дружелюбного выражения лица, взяла его под руку, изящно поклонилась остолбеневшим кавалерам, и удалилась вместе с ним.
«Смотрю, вы уже научились водить за нос местных аристократов. Настоящая горничная господина Каэля.» - одобрительно заметил Джерард.
«Это они были грубы. Что уж тут «достойного» в таких мужчинах?»
«Благодаря вам у меня будто камень с души упал. Ха-ха!»
«Разве граф Лангтейл не выше их по положению? Почему они вас так игнорируют?»
«А им и нужно, вывести меня из себя. Эти господа давно известны как прожигатели жизни. Делают всё, что в голову взбредёт. А поскольку сами они - позор своих семей, то и пытаются втянуть меня в перепалку, чтобы опустить до своего уровня.»
«И вы, как ближайший советник герцога, должны всё это терпеть?»
«С пустяками я не связываюсь. Но с тем, кто отвечает за их поведение, поговорю серьёзно. Скорее всего, эти господа в ближайшее время из дома не выйдут.»
Вид у Джерарда был невозмутимый, но Лена искренне возмущалась тем, что кто-то осмелился насмехаться над другом Каэля.
«Всё равно мне неприятно, что с вами так обошлись. Такое чувство, будто они смеялись и над самим герцогом Луаве.»
Джерард с удовольствием отметил её горячность.
«Уверен, господин Каэль будет доволен вашей преданностью.»
В этот момент за спиной раздался знакомый голос:
«Смотрю, вам весело.»
«О, господин Каэль.» - обернулся Джерард.
Лицо герцога было откровенно мрачным, и Джерард сразу понял причину. Издали он и Лена, увлечённые разговором, могли показаться излишне близкими.
«Господин Каэль, вам повезло с горничной.» - с намёком сказал он.
«Хм? К чему это?»
«Я спросил мисс Лену, почему её задела грубость в мой адрес, и она ответила: потому что это было неуважением и к вам, стоящему за моей спиной.»
«Ах, граф Лангтейл!» - вспыхнула Лена, дёрнув Джерарда.
«Лена, тот редкий человек, которого приятно обучать. Не то что некоторые.» - с усмешкой сказал Каэль, аккуратно убрав её руку с плеча Джерарда. Даже сквозь ткань он не желал видеть прикосновения Лены к другому мужчине. Джерард, заметив эту скрытую ревность, только хмыкнул про себя: [А я, то думал, что он холоден.]
«Если будете так её опекать.» - заметил он вслух. «У Лены не появится ни одного друга в свете.»
«А это обязательно?»
«Если хотели держать её при себе, господин Каэль, не стоило давать ей титул. И уж тем более не следовало выводить её на бал. Все уже знают, что она ваша ближайшая горничная, но при этом никто толком с ней не общается. Слухи пойдут самые разные.»
Каэль недовольно цокнул языком. Джерард же, махнув рукой, как бы выдворял его подальше:
«Когда вы рядом, внимание к мисс Лене удваивается. Так что идите.»
«Кажется, ты доволен, да?»
«Нет. Ошибаетесь. А теперь - идите.»
Герцог холодно метнул взгляд в сторону Джерарда, но тот остался невозмутим. К тому же в зал только что вошли представители дома Сантелла, явно не лучшее время для Каэля находиться рядом с Леной.
«Увидимся.» - бросил он на прощание, и в его тоне скользнула едва уловимая угроза.
Каэль ушёл к группе союзников, а Джерард проводил его взглядом с лёгкой усмешкой. Лена же, с молчаливым упрёком. В итоге Джерард почувствовал, что пожалеть его некому.
Музыкальная часть бала началась, и гости потянулись к роялю у стены, полностью застеклённой до потолка. Первая - элегантная дама на возраст как Королеве, исполнила пару светлых пьес, к одной из которых присоединился её сын-скрипач.
Затем за инструмент уселись семилетние близняшки, и их крошечные пальчики сыграли милейший дуэт в четыре руки. Лена, умилённая, забыла о волнении и аплодировала вместе с другими.
После выступили молодой музыкант и его невеста, её высокий чистый голос заставил публику затаить дыхание. Лена и Джерард слушали, заворожённые.
Вдруг кто-то коснулся Лены за плечо. Она чуть отпрянула, опасаясь, что заслоняет обзор. Обернувшись, увидела ослепительно красивую женщину с сияющей улыбкой и пальцем, приложенным к губам.
[Ах, это же…!]
Она помнила её, именно эта дама привела Эллиот на чаепитие в оранжерее. [Кажется, Ридделл Сантелла?]
Лена мельком взглянула на Джерарда, погружённого в музыку, и тихо повернулась к гостье:
«Здравствуйте, леди Сантелла.»
Она старалась говорить непринуждённо, хотя понимала, что перед ней - соперница Каэля. Ридделл же улыбалась так, будто не чувствовала ни капли враждебности, и словно сияла изнутри.
«Мы уже встречались, но позвольте представиться. Ридделл Сантелла. А вы, кажется…горничная дома Луаве?»
«Лена Белроуз, баронесса, приблеженная к герцогу Луаве.»
«Ах…как и ожидалось. Горничная Каэля.»
«Я обязана Его Светлости великой милостью.»
«Скорее уж он обязан вам.» - мягко возразила Ридделл. «Видели бы вы, что делает с человеком проклятие дьявола…это ужасно. А вы избавили Каэля от этого кошмара.»
Лена растерялась. Она помнила случай с супругами Фиделии, но воспоминания поблекли, и слова Ридделл не казались такими уж страшными. Она лишь улыбнулась вежливо.
Хотя Ридделл была одной из самых уважаемых дам, Лена чувствовала рядом с ней странный дискомфорт. Высокая, с холодними голубими глазами, она словно изучала её до мелочей.
«О, я хотела извиниться за прошлый раз. Эллиот была груба? Она резкая по натуре, хотя мы и занимались с ней этикетом. Конечно, извиниться должна была сама Эллиот, но раз уж я её привела…»
«Нет-нет, леди, вы ни в чём не виноваты. И предугадать поведение леди Лусенвайн вы тоже не могли.»
Ридделл отметила про себя, что Лена держится увереннее, чем ожидалось. [Похоже, Каэль подготовил её к нашей встрече.]
«Спасибо за понимание. А ожерелье вам очень идёт. Вы сами его выбрали?»
«Ах, нет, это…подарок Его Светлости. У меня не было ничего подходящего для бала…»
«Понимаю. Но смотрится оно великолепно.»
Внутри же Ридделл думала совсем о другом: [Наивная или просто глупая? Принять такой подарок за обычную любезность…Это украшение - прошлогодняя амбициозная работа ювелирного дома « Зайрдейль », за которую Каэль, по слухам, выкупил эксклюзив. Для «просто горничной» это было слишком.]
Ридделл улыбнулась ещё шире: теперь она окончательно убедилась, что чувства Каэля к Лене далеко не лёгкие.
«Приглашу вас на свой бал как-нибудь.»
«Благодарю за честь.»
«До встречи.» - леди Сантелла изящно присела в реверансе и, всё так же улыбаясь, отошла.
Лена проводила взглядом её роскошную фигуру, и услышала, как за спиной Джерард демонстративно прокашлялся, глядя ей вслед с откровенной настороженностью.
«Она подошла к тебе, словно крадущаяся кошка. Что сказала?»
«Хотела извиниться за мисс Эллиот за то, что на прошлой чайной встрече ударила меня по щеке.»
«Ты же не поверила этому с первого слова, правда?»
«Я думала, что это просто вежливое приветствие. Слышала, что причина, по которой в тот день пригласили мисс Эллиот, была не самой благой. Скорее, она хотела не извиниться, а…понять, кто я такая.»
«Верно подмечено. Мисс Лена, я давно думаю, что вы очень благородны.»
«Звучит как-то…обидно.»
«Это не оскорбление. Но и комплиментом это не назовёшь. Вы достаточно благородны, чтобы понять разницу.»
Лена снова мельком взглянула на Джерарда и покачала головой.
Музыка смолкла на время, гости беседовали за бокалами шампанского и чашками чая. В этот момент с дальнего конца зала к Лене нерешительно подошла юная девушка, всё время бросавшая на неё робкие взгляды.
«З-здравствуйте…Как вы поживаете? Меня зовут Лесли Перегрин. Э-э…У моего отца недавно появился дворянский титул, и сегодня моё первое появление в свете. Может быть…если вам нужна подруга…то есть…конечно, она вам не нужна, но…»
Девушка была миловидна: волосы нежно-розового оттенка, белая кожа с веснушками, большие зелёные глаза. Она едва осмеливалась поднять взгляд на Лену, её щеки пылали, а пальцы судорожно теребили платочек. Лена сразу поняла, какой отваги стоила ей эта попытка заговорить.
«Рада знакомству. Я Лена Белроуз.» - мягко ответила она.
Но за спиной тут же раздался холодно-строгий голос Джерарда:
«Баронесса Перегрин. Я понимаю, что вы хотели сказать, но вряд ли разумно искать общие темы, упоминая лишь то, что титул вам дарован недавно.»
Лесли вздрогнула и поспешно опустила голову.
«Прошу прощения…Я ещё…плохо знаю правила этикета и, видимо, допустила непростительную ошибку. Простите меня.»
Лена снова бросила на Джерарда недовольный взгляд, но тот лишь пристально, оценивающе посмотрел на девушку, а затем едва заметно кивнул Лене, давая понять, что общаться с ней можно. Лена в тот момент даже подумала, что, если жизнь дворян всегда такова, то быть одной из них она бы не хотела.
«Поднимите голову, мисс Перегрин. Я и сама многого не знаю. Полагаю, граф Лангтейл нас обеих предостерёг от ошибок на людях.»
На дружеский тон Лены Лесли медленно подняла взгляд, хотя всё ещё поглядывала на Джерарда как испуганный щенок.
«Как же ваш отец получил титул?»
«Отец долгие годы служил при дворце, а недавно стал последним камердинером второго принца.»
«Вот как. Значит, вы бывали во дворце? Для меня всё здесь новое, я немного теряюсь.»
«Лишь пару раз, и то, чтобы передать отцу вещи через служебный вход…»
Лене девушка сразу понравилась. Хоть сейчас Лесли и была зажата под тяжестью жёсткого взгляда Джерарда, в её живых глазах светилась задорная, весёлая натура.
«Граф Лангтейл, могу я выпить чаю с мисс Перегрин?»
«Конечно. Только за тем столиком, что вон там. И из виду мне не пропадать.»
Это можно было бы назвать надзором, но Лена понимала осторожность Джерарда. Она и сама хотела, чтобы рядом был кто-то, кто придёт на помощь, если ситуация выйдет из-под контроля.
Они сели за столик, указанный Джерардом, и Лена, улыбаясь, налила себе чаю, а Лесли чуть заметно расслабила плечи.
«Если честно, я ни с кем здесь ещё не разговаривала.» - призналась она. «Я дочь малоизвестного дворянина, а на таких внимания не обращают. Поэтому я подумала, вдруг баронесса Белроуз в похожем положении. Но, кажется, совершила глупость.»
Она и не догадывалась, что Лена находилась в центре внимания по другой причине, из-за особого положения при Каэле.
«Граф Лангтейл просто был слишком строг, скорее ко мне, чем к вам. И, если позволите, зовите меня просто Леной. Честно говоря, фамилия Белроуз для меня до сих пор непривычна».
Лесли тепло улыбнулась.
«А меня тогда зовите просто Лесли. Каждый раз, когда слышу “мисс Перегрин”, у меня мурашки по коже.»
С этого момента они уже беседовали легко, как давние подруги. Пусть это и было первое знакомство, но Лена больше не чувствовала себя одинокой в просторном зале.
Издали за Леной наблюдал Каэль. Джерард тихо докладывал ему о семье Перегринов: отец Лесли, герой случайного спасения принца, недавно получил титул; в семье - жена, два сына и дочь. Саму Лесли Джерард описал как робкую, но не по натуре, рядом с Леной она становилась живее.
Каэль же подумал, что для первой подруги Лены статус Лесли слишком низок, а вокруг неё непременно появятся «прилипалы» и соблазны. Он поручил Джерарду следить за ситуацией.
И всё же он знал: Лена не из тех, кого легко сбить с пути. Хотя, если бы она оставалась простой служанкой, ему было бы проще, но сейчас каждая её ошибка могла стать чьим-то оружием против него.
Каэль вздохнул. Он понимал, что невольно «пометил» Лену как свою, и потому не мог позволить себе отвлечься от её положения.
Каэль уже собирался недовольно нахмуриться от неожиданно возникшей мысли, но Лена, слегка смутившись, сказала:
«Но, по-моему, концерты, это замечательно. Я и не знала, что бывают такие красивые мелодии. Иногда я слышала, как в Керуаке играли на скрипке или аккордеоне, но никогда не видела такого большого рояля. И музыка…она была совсем другой, чем у уличных музыкантов. Те, кто выступал сегодня, певцы и музыканты, они учились этому профессионально?»
«Среди дворян все с детства изучают музыку. Это почти как обязанность.»
«Правда? И зачем?»
«Ну…возможно, просто потому, что делать больше нечего? Честно говоря, я был настолько занят, что считал репетиции на рояле пустой тратой времени.»
Глаза Лены округлились.
«Ваша…Ваша Светлость…вы умеете играть на рояле?»
«Приходилось, как и всем остальным.»
«Вот это да!» - Лена улыбнулась. «А я никогда не видела, чтобы вы играли.»
«Хочешь, сыграю? Давненько не садился за клавиши.»
Каэль усмехнулся и поднялся. На самом деле, он не притрагивался к инструменту уже много лет. Но, зная теперь, как Лена любит музыку, он пожалел, что не сыграл ей раньше. Он повёл её в гостиную на втором этаже, где стоял рояль. Несмотря на долгое бездействие, крышка была без единой пылинки, Ардер следил за этим.
Открыв инструмент, Каэль легко коснулся холодных клавиш. В детстве он любил играть, особенно до семи лет, когда мать ещё не болела, и нередко исполнял простые пьесы перед родителями и гостями. Но после того, как в нём пробудились тёмные силы и на шее появилась Калия, он больше не прикасался к роялю. Учителя пригласить он не мог, да и желания не было. В итоге опыта у него оказалось меньше, чем у сверстников, но гордость не позволила остаться посредственностью, и он довёл своё мастерство до высочайшего уровня.
Лена сидела рядом, сияя от ожидания. Каэль положил пальцы на клавиши. Длинные, сильные и гибкие, они двигались легко и уверенно, извлекая чарующую мелодию.
«Ох! Его Светлость играет!» - подняла голову старшая горничная, услышав звуки музыки, разливавшейся по особняку. Ардер, обсуждавший с ней расходы на продукты, тоже замер, прислушиваясь.
«Сколько лет прошло…» - тихо произнёс он.
Для Каэля рояль всегда был лишь «долгом», а не удовольствием. Он достиг совершенства ради имени Луаве, но в его игре не было души. Ардеру всегда было больно это осознавать, словно весь мир для молодого хозяина состоял только из обязанностей.
Но сейчас всё было иначе. Знаменитый Второй фортепианный концерт Седелы Армович, прозванный «Признанием», зазвучал так, как он никогда раньше не слышал в этих стенах. Техника осталась безупречной, но в каждом звуке теперь звучало чувство - трепет, счастье, тревога и тихая, отчаянная любовь.
[Это играет влюблённый человек.] - понял Ардер. И не мог не согласиться с тем, что Каэль был обречён полюбить Лену: в его тёмном мире она стала светом.
В этот момент к Ардеру подбежал слуга.
«Дворецкий! Там мальчик хочет видеть Его Светлость. Что прикажете?»
«Мальчик?»
«Да. Вид у него оборванный, но он говорит, что он волшебник из Хильдебрунна и дело связано с герцогством Сантелла.»
Ардер быстро подписал бумаги и пошёл за слугой. В приёмной сидел сереброволосый подросток в потрёпанном плаще. Вид у него был усталый, лицо бледное и не слишком чистое, но держался он спокойно и уверенно.
«Здравствуйте. Я Ардер Хиггинс, дворецкий герцогства Луаве. Назовите, пожалуйста, ваше имя и откуда вы прибыли.»
Мальчик поднялся и слегка поклонился.
«Моё имя Дашар. Я из деревни мудрецов Хильдебрунна. Я волшебник. Пришёл к герцогу Луаве по делу, касающемуся нашей деревни. Я должен видеть его лично.»
«Могу я узнать подробности?»
«Нет. Это должен услышать только он. Если информация утечёт, деревне грозит опасность.»
«Но без подтверждения личности…»
«Я могу доказать, что я волшебник!»
Дашар взмахнул рукой, и по комнате разлился свет. На глазах у Ардера и слуги стены исчезли, превратившись в солнечный лес, по которому гулял ветерок.
«Невероятно…это магия!»
Ардер сразу понял, что перед ним маг высокого уровня, глаза мальчика из серо-голубых стали серебристыми.
«Хорошо. Я немедленно доложу Его Светлости…»
Но договорить он не успел, дверь распахнулась, и вбежал Каэль.
«Кто осмелился использовать магию в моём доме?!»
Чувствуя магический всплеск, он бросил игру и пришёл сам.
«Это он, Ваша Светлость…» - начал Ардер, но Дашар перебил:
«Вы герцог Луаве?»
«Кто ты?»
«Дашар из деревни мудрецов Хильдебрунна. Нашей деревне угрожает опасность. Это связано с герцогством Сантелла. Прошу…помогите!» - его голос дрогнул.
Он измотал себя магическим перемещением через пространство, а после ещё раз использовал силы. Мир перед глазами поплыл.
«Помогите…пожалуйста…» - выдохнул он и потерял сознание.
В темноте его разума, словно древние руны, мерцали образы. Для Дашара весь мир был магией: ветер в ветвях, колыхание листвы, прочность ствола и даже земля под ногами, всё это складывалось в формулы и заклинания.
И всё же печать проклятия, окутавшая тело герцога, потрясла его. [Такие вещи не случаются сами собой, нужен тот, кто наложит её. Но кто в силах проклясть человека с такой мощью, как Каэль? Это явно не работа одного мага.]
«…Похоже, не всё так просто…»
Голос вернул его к сознанию. Потолок и обстановка были незнакомыми.
«Он очнулся!» - раздался женский голос.
«Вы пришли в себя?» - спросил мужчина, которого он видел перед обмороком.
«Лу…аве…»
«Верно. Я Каэль Луаве. Вам нужно отдохнуть.»
Но Дашар резко сбросил одеяло.
«Нет! Это срочно! Герцог, пожалуйста…мы должны поговорить наедине.»
Каэль уловил в его взгляде отчаянность и кивнул:
«Все, выйдите.»
Взгляд Дашара, следивший за уходящими, остановился на Лене.
[Что…это?]
За свои пятнадцать лет он не раз встречал странности, но теперь перед ним было сразу два человека, нарушавших законы природы. Если печать Каэля он ещё мог как-то объяснить, то то, что он увидел на Лене, потрясло его ещё больше: на ней лежала мощнейшая печать, несравненно сильнее, чем проклятие герцога.
[Кто мог наложить такое? И что именно запечатано?]
Дашар был настолько ошеломлён, что на мгновение забыл, зачем пришёл.
Но стоило взгляду Дашара задержаться на удаляющейся спине Лены, как Каэль негромко, но недовольно кашлянул. Очнувшись от своих мыслей, Дашар повернулся к нему.
«Верно.» - спохватился он. «Что же заставило вас лично прийти сюда?»
Взгляд и манера Каэля с виду были спокойны, но Дашар, чутко ощущавший магическую силу и чужие эмоции, испытал странное давление, словно перед ним сидел хищник, обдумывающий, стоит ли показывать клыки. Он невольно сглотнул и выпрямился.
«Нас вот-вот атакует наследный принц Хильдебрунна. И, похоже, в этом замешана семья Сантелла. Прошу вашей помощи!»
Каэль вспомнил слова Луахаллы о том, что Рагдрилл явно что-то замышляет. Но вмешательство рода Сантеллы было неожиданным.
«Сантелла? Что могло заставить их ввязаться в это?»
«Не знаю, чего они добиваются. Возможно, Королевская семья просто привлекла их на свою сторону. Но раз леди из дома Сантелла лично встречалась с принцем Хильдебрунна, это явно не рядовая ситуация.»
Каэль задумался. Для Рагдрилла союз с семьёй Сантеллы в атаке на деревню мудрецов и захвате леса Танель был бы крайне выгодным предприятием. А если удастся подчинить себе пару магов, это стало бы огромным преимуществом.
[Так что мотивы Рагдрилла были очевидны. Но зачем помогали Сантелла? В Хильдебрунне для них не было ничего особенно ценного.]
[Или они объединились, чтобы устранить Луахаллу?] - это казалось наиболее вероятным. Луахалла заключил союз с Каэлем, и его влияние росло с каждым днём. Всё больше людей в Хильдебрунне поддерживали его, а не Рагдрилла. Для семьи Сантелла, которая видела в роду Луаве занозу в глазах, это был повод действовать быстро.
Тем более, сама Ридделл Сантелла взялась за это дело. Она сильнее всех пострадала от успехов Луахаллы в модном бизнесе. К тому же Каэль вспомнил, что Леонард сегодня покинул банкет чуть раньше.
«Похоже, герцог Сантелла собирается действовать сам. Но в одиночку он не справится со всеми магами деревни мудрецов…» - проговорил Дашар, сжимая кулаки. «Говорят, на деревню нападёт орда чудовищ.»
Лицо Каэля помрачнело. Перед его глазами всплыло наглое выражение Леонарда, утверждавшего, что он не причастен к монстрам, появившимся в Шардене.
«Ты хочешь сказать, что герцог Сантелла сам призывает монстров?»
«Я не уверен. Но говорят, перед деревней появится целая орда.»
[Это было неприятно. Давно ходили слухи, что Сантелла умеют вызывать демонов, но доказательств не было. Если удастся поймать их на этом, можно будет действовать без оглядки.]
[Похоже, придётся помочь деревне мудрецов, хотя бы ради того, чтобы найти следы, ведущие к Сантеллы.]
«Твоё имя Дашар, верно? Сейчас главное - восстановить силы. Завтра утром я доложу обо всём Королеве и выдвинусь, как только вернусь обратно.»
«Благодарю вас, Ваша Светлость!»
«Сколько всего магов в вашей деревне?»
«Вместе со мной - шестьдесят два. Если считать и тех, кто магией не владеет, меньше сотни.»
«Сильных магов, вместе с тобой?»
«Человек три. Ещё около двадцати - среднего уровня.»
«Остальные, значит, зависят от магических камней.» - заключил Каэль.
Маги, чья сила целиком держалась на артефактах, мало что могли противопоставить монстрам.
«Сил явно не хватит…как же нам остановить…» - начал Дашар, но осёкся.
«Не беспокойся.» - спокойно ответил Каэль.
«Но вы же не сможете в одиночку…»
Каэль тихо усмехнулся. За годы тренировок в Шардене он привык убивать монстров и знал, что в этом деле ему нет равных.
«Я постараюсь, чтобы жителям деревни не пришлось самим выходить на бой. Лишь бы никто из мирных не пострадал.»
«Что? О чём вы…»
Дашар не мог поверить в его слова. Даже он, сильный маг, не осмелился бы утверждать, что способен в одиночку сдержать десятки чудовищ.
«На этот раз моя помощь будет безвозмездной. Заботься о себе. Лена!» - позвал Каэль.
Дверная ручка щёлкнула, и Лена тихо вошла.
«Вы звали, Ваша Светлость?»
«Накорми его. Похоже, он толком не ел.»
«Да! Сейчас всё приготовлю.»
«Нет, пусть этим займётся другая служанка.» - резко добавил Каэль, вспомнив, как Дашар разглядывал Лену.
Но стоило двери закрыться, Дашар повернулся к нему:
«Не бывает бесплатных услуг. Люди часто затаивают обиду за такую «помощь». Что вы хотите в обмен на защиту нашей деревни?»
[Для пятнадцатилетнего юноши это был чересчур прямой вопрос.] Каэль усмехнулся:
«А что деревня мудрецов вообще может мне предложить?»
Жители деревни не принадлежали ни к одной стране и избегали вмешательства в политику. Они прекрасно понимали, что там, где сходятся человеческие амбиции, слишком легко пасть.
Но Дашар, глядя на него серебристо-голубыми глазами, произнёс:
«Вы ведь знаете, сколько проклятий лежит на вашем теле?»
Улыбка Каэля тут же исчезла.
«Их десятки, но главных три.» - продолжил Дашар. «Первое - проклятие дьявольской силы, что обманывает людей. Второе - проклятие, усиливающее эту силу при её использовании. И третье - проклятие, из-за которого ваше тело меняется, если вы применяете магию выше определённого предела.»
Каэля пробрал озноб. Многие знали о связи его магии с дьявольской силой, но о проклятии трансформации не знал почти никто, кроме отца. И уж точно никто не представлял, какие муки он испытывал, когда разрывал монстров чудовищно изменёнными руками.
«Снять все сразу невозможно.» - мягко сказал Дашар. «Но одно я могу ослабить.»
«Что? Думаешь, я сам не пытался?!»
«Уверен, вы перепробовали многое. Но ваши проклятия нельзя полностью снять человеческими силами. Одно, однако, можно ослабить примерно на семьдесят процентов. Это, то, что усиливает дьявольскую силу. Даже такое облегчение сделает вашу магию куда безопаснее.»
[Это был не просто «полезный» обмен, это была цена, за которую стоило согласиться на что угодно.]
«Никогда ещё переговорщик не предлагал мне столь достойную плату.» - сказал Каэль, протянув руку.
Дашар улыбнулся и пожал её. Сделка была заключена.
Поев и искупавшись, Дашар лёг в постель. День был тяжёлым, но он добился главного, заручился полной поддержкой Каэля.
Однако больше всего его тревожила служанка Лена.
Он хотел рассказать Каэлю о печати на ней, но побоялся отвлечь внимание от проблемы деревни. Тем более, Каэль явно относился к ней особенно.
[Проблески древних символов, вращающихся вокруг её тела, нельзя было не заметить. Кто создал эту печать? И вообще, она человек? Не станет ли её пробуждение бедствием?]
[Часть печати уже начинала тускнеть. Казалось, если захочет, та, что скрыта в ней, сможет вырваться наружу в любой момент. Но пока она либо спит, либо сама не желает просыпаться.]
[Выглядела она не злой…] - подумал Дашар и лишь надеялся, что она не принесёт бед Каэлю.
На следующее утро Каэль поспешил во дворец. Он должен был сообщить, что семья Сантелла собирается напасть на деревню Мудрецов по приказу Королевской семьи Хильдебрунна, а сам он отправляется туда, чтобы защитить деревню.
По законам Логоса, если дворяне намерены вмешаться в дела другой страны, особенно с применением силы, они обязаны пройти установленную процедуру. [Даже герцог не имел права нарушать этот порядок. Разве можно поверить, что Королева не знает о том, что её подданные участвуют в чужих войнах?]
Но в семье Сантелла об этом явно не думали, действовали в обход правил, стремясь провернуть всё тихо и быстро. Даже упоминание о чудовищах могло сорвать их план. Видимо, они были уверены, что всё происходит в глубокой тайне.
Узнав об этом, Фабиан, разумеется, пришла в ярость.
«Герцог Сантелла уже не скрывает своих истинных намерений. Какая дерзость…!»
Скрывать применение силы, государственная измена. Учитывая прежние действия Сантеллы, подозрения становились всё серьёзнее.
Как бы ни ослабла власть Королевы, династия Арденн правит уже две тысячи лет. Да, корона доставалась благодаря силе Первоосновной женщины, но удержать власть столь долго удалось не только ей. Всё дело в выборе Королев.
Сила Королевы за эти века не исчезла, она, подобно воде, то прибывала, то убывала. Но и народ, и знать оставались верны Арденнии. Королевы умело держали в равновесии два могущественных герцогства и вели страну к процветанию, проводя политику куда более прогрессивную и открытую, чем в соседних землях.
Даже если последние правительницы были ленивы, династия Арденн не запятнала себя серьёзными ошибками. Любая попытка свергнуть её встретила бы мощнейшее сопротивление.
«Сегодня я отправлюсь в Хильдебрунн.» - сказала Фабиан. «Похоже, герцог уже в Сантелле. Не знаю, что предпримет Ридделл, пока меня не будет.»
«Я бы на вашем месте вызвал леди Сантеллу для объяснений.» -заметил Каэль. «Хотя сомневаюсь, что она прислушается.»
«Ваше Величество.» - твёрдо произнёс он. «Королева в Логосе одна. Что бы ни замышляли Сантеллы, Ридделл Сантелла не станет править.»
Фабиан едва заметно улыбнулась, чувствуя, как его решимость укрепляет её собственную.
«Да…Арденн так просто не падут. Благодарю вас, герцог.»
Каэль поклонился и отправился к себе. Там его ждал Луахалла, он успел послать за ним, пока тот был во дворце.
«Раз зовёте меня с утра, дело, видимо, серьёзное.» - обеспокоенно сказал он. Сегодня, к удивлению, Луахалла был одет скромнее обычного.
«Кажется, наследный принц Хильдебрунна затеял что-то вместе с Сантеллой.»
«Что вы имеете в виду?»
«Они собираются напасть на деревню Мудрецов. Говорят, на неё обрушится орда чудовищ, и она будет уничтожена.»
«Деревня Мудрецов? Боже мой…»
Он даже не мог поверить, что его брат способен на такую глупость. Да, владения в лесу Танель, где обитали чародеи, принадлежали короне, и их возврат стал бы выгодой для Рагдрилла. Но развязывать войну с магами - безумие. Благодаря их зельям смертность среди народа заметно снизилась. Однако, не имея власти, Рагдрилл считал деревню «бесполезной».
«Но при чём тут Сантелла? Чем Рагдрилл мог их заинтересовать?»
Каэль поднял палец и указал прямо на Луахаллу.
«Как думаете? Они хотят убрать вас от меня.»
Глаза Луахаллы расширились, потом он усмехнулся и кивнул.
«Леди Сантелла и вправду долго терпела.»
«Возможно, Хильдебрунн скоро вызовет вас. Не исключено, что они собираются зачистить ваши позиции. Считайте это предупреждением.»
«Забавно. Ему бы для начала найти тех, кто вообще его поддерживает…Впрочем, приношу извинения за своего брата. Как член Королевской семьи, я стыжусь, что он втягивает вас в такую глупость.»
«Сначала я тоже был зол, но теперь всё иначе. Я намерен получить за это достойную награду.»
«Награду?» - удивился Луахалла.
«Представитель деревни оказался выдающимся магом. Честно говоря…я с вечера в предвкушении, хочется быстрее закончить дело и получить своё.»
Луахалла предпочёл не комментировать фразу «я в предвкушении», прозвучавшую из уст демонического герцога, и просто осушил флакон с очищающим зельем.
«Хорошо. Я отправлю в Хильдебрунн послание. Но оно возымеет силу, только если вы победите.»
«Я не подведу.» - уверенно ответил Каэль.
После короткого совета он отправился готовиться в путь. Магия в бою часто важнее клинка, но в начале сражения меч необходим, чтобы дать время союзникам. В арсенале его рода было несколько идеальных оружий для борьбы с чудовищами.
Обычно оружие приносил Ардер, но сегодня Каэль решил сам заглянуть в оружейную, и, возможно, лишний раз провести время с Леной.
«Лена, ты бывала в оружейной Луаве?»
«Нет ещё. Это та, что у тренировочного двора?»
«Да. Там хранятся особые клинки, доступные только семье Луаве. Хочешь взглянуть?»
«Правда можно?»
«Для тебя можно всё.»
В оружейной Лена не смогла сдержать восторга. Даже тот, кто равнодушен к оружию, не остался бы равнодушным к этому сокровищу. Каэль наблюдал за её любопытством и подбирал себе меч. Для боя с чудовищами лучше клинок с магическими камнями. Он взял меч с тремя камнями в рукояти и древним заклятием на лезвии. Но стоило передать его слуге и обернуться к доспехам, как за спиной раздался дрожащий голос:
«Ка…Каэль…»
У него по спине пробежал холод.
«Я…люблю вас…мой господин…»
Лена, широко раскрыв глаза, глядела куда-то за его плечо. Каэль мгновенно отпрыгнул, и увидел, что слуга, с пустыми глазами и безумной улыбкой, направил на него меч.
«Давайте…умрём вместе, Каэль…и тогда наша любовь будет вечной…»
Перед ним ожил старый кошмар. [Почему слуга оказался одержим демонической силой, он не знал. Но виноват был и он сам, привык к Лене и перестал быть начеку.]
«Лена! Беги!» - крикнул он, не сводя глаз с врага.
Но Лена, охваченная ужасом, не могла пошевелиться. В памяти всплыло предупреждение Ридделл: [Ты ведь не видела одержимых демоническим проклятием? Это…ужасно. Она понимала, что однажды сама может оказаться в таком же состоянии.]
«Лена!» - рявкнул Каэль.
Она с трудом начала приходить в себя, и тут взгляд одержимого метнулся на её плечо, к которому прикасался герцог.
«Почему вы трогаете её? Я люблю вас больше!»
Слуга поднял меч. Очевидно, он собирался первым делом убить Лену.
«Беги!» - Каэль толкнул её к двери, одновременно выбив меч из рук противника всплеском магии.
Но одержимый, выкрикнув его имя, с жутким визгом бросился на него…
Каэль ловко увернулся и сильным ударом по затылку оглушил нападавшего. Тем временем Лена выбежала наружу и крикнула рыцарю и Ардеру.
Ардер, вскочивший в панике, увидел лежащего на полу слугу с пеной у рта и Каэла с напряжённым выражением лица. Это был первый случай с тех пор, как он стал герцогом, когда кто-то попытался убить Каэла из-за его дьявольских сил.
«Ваша Светлость, вы в порядке?» - спросил Ардер.
«Всё нормально. Свяжите этого человека и заложите ему рот до того, как он придёт в себя.» - холодно ответил Каэль, поднимая упавший на пол меч и равнодушно передавая его Ардеру и рыцарю. Сейчас его заботила лишь Лена. Неудивительно, что она стояла бледная рядом с дверью.
«Лена...» - Каэль шагнул к ней, чтобы утешить, но Лена дрогнула и отшатнулась. Её плечи слегка вздрагивали.
[Чёрт...]
Такого вида он не хотел показывать ей никогда. Он должен был быть осторожнее, но так привык к обычному обращению Лены, что заблуждался, думая, что стал обычным человеком. Вместо того чтобы приблизиться, Каэль отвернулся и вернулся в кабинет. Он чувствовал себя ужасно.
Лена, постепенно приходя в себя, вытерла пот с ладоней о подол юбки. Рыцари выносили слугу, а Ардер, идущий за ними, увидел Лену и хотел что-то сказать.
Лена несколько раз глубоко вдохнула, затем мысленно перебрала дела, которые ей предстоит сделать сегодня. Такой приём помогал ей успокоиться, сосредоточиться на повседневных задачах.
[Нужно собрать вещи: рубашку, нижнее бельё, перчатки...]
Шагая по коридору и повторяя список, её дрожь постепенно стихала. Но увиденное не забывалось.
[Стану ли я такой же? Неужели я тоже попытаюсь убить Его Светлость?]
Это было страшно. Она боялась самой себя. [А кто, как не Каэль, был в ещё большем шоке?] Она думала, что ведёт себя странно с ним, но не знала, как это исправить. Оставалось только делать то, что нужно.
Лена вошла в гардеробную Каэля и начала собирать его вещи. Паковать было немного. Она долго думала, что сказать Каэлю, когда пойдёт к нему. Затем собрав чемодан, глубоко вздохнула и направилась в кабинет.
«Ваша Светлость, я собрала всё, что вам понадобится.» - сказала Лена.
Каэль сидел у окна, глядя на улицу. Даже услышав голос Лены, не пошевелился. Она колебалась, затем робко произнесла:
«Ваша Светлость, извините...вы действительно в порядке?»
Голос дрожал. Лена кусала губы, пытаясь найти слова утешения. Она ненавидела себя за это молчание.
«Лена.» - позвал её Каэль.
«Да, да!»
Он задумался, выбирая слова. Был не уверен, не оттолкнет ли она его своими чувствами. Возможно, он никогда этого не узнает.
За окном расстилалась ярко-зеленая весенняя листва, далекий, безмятежный мир, в противовес его тёмным силам и предстоящим битвам. Ему всегда хотелось наслаждаться таким спокойствием.
«Подойди ближе.» - тихо произнёс он.
Лена, всё ещё смущённая, медлила, но шагнула чуть вперёд.
«Ещё ближе.»
Она едва сдвинулась, не понимая, что значит «ещё».
«Ближе.»
Её глаза широко раскрылись, словно произошло землетрясение. Каэль взял её за запястье и мягко притянул к себе. Лена стояла прямо перед ним, её лицо покраснело.
«Я тебя пугаю?»
«Что? Нет, нет!»
«Можешь быть честной.»
«Правда?»
«Ты можешь испытывать отторжение. Даже если не пострадаешь, почувствуешь себя грязной.»
«Нет, нет. Никогда о таком не думала.»
«Из-за этого проклятия я с детства очень чувствителен к присутствию людей. И замечаю, как с тех пор, как мы были в Терра Луаве, твое поведение изменилось.»
Плечи Лены дернулись от этих слов. Каэль продолжал, сильно ощущая её страх.
«Ты, наверное, была в шоке после произошедшего. Естественно, ты можешь меня бояться. Я не винию тебя за это. Я скорее прошу прощения. Но даже если боишься, я не могу держать тебя вдалеке.»
Лена смотрела на Каэля ошеломлёнными глазами. Он сразу понял, как больно ей было видеть его таким ужасным. Но отпустить её он не мог, это было эгоистично и жестоко.
«Вместо этого...я постараюсь как можно меньше тебя тревожить. После этого тебе не нужно будет есть или пить чай со мной. Пусть другая служанка займётся уборкой комнаты и постелью. Тебе не нужно помогать с одеждой. Просто...не уходи.»
Каэль взял Лену за руку и поцеловал тыльную сторону её белой ладони. Он испытывал неловкость и в то же время внутреннюю мольбу. Он боялся смущения девушки и её возможного ухода.
«Ваша...Ваша Светлость...»
Голос Лены задрожал, рука застыла в его. Каэль горько улыбнулся и отпустил её.
Он чувствовал себя глупо, думая хоть на мгновение о будущем с ней в Терра Луаве. Любимого человека рядом у него не будет, так было обречено его проклятие. Он думал, что больше никогда не ощутит такую трепетную дрожь в сердце, и, возможно, за это даже стоит благодарить судьбу.
«Я не такая...» - начала Лена.
«...»
«Это не так...»
Она задумалась, стоит ли говорить правду. [Если Каэль поймёт, что она боится его из-за дьявольской силы, это усилит его самоотвращение и недоверие к людям. Но молчать тоже значило оставаться рядом.]
[Если он узнает, что я солгала...он обязательно почувствует предательство. И, может, не простит.]
[Её господин был добр и великодушен, но вместе с тем строг и решителен.] Лена сжала глаза и опустилась на колени, пытаясь произнести правду, дрожа всем телом.
«Извините, Ваша Светлость...на самом деле я...»
«Можешь уходить.» - прервал Каэль.
«Да?»
«Я не хотел этим тебя ранить.»
Он с трудом улыбнулся. Он не хотел больше видеть в её глазах страх, но знал, что пользуется своим положением. Для Лены сейчас было невозможно отказаться от него.
«Кажется, я постоянно заставляю тебя жалеть меня. Не принимай всерьёз мои слова. После визита в Хильдебрунн я расскажу Ардеру о твоём лечении. Обещаю, тебе придётся делать как можно меньше того, что причиняет дискомфорт.»
Лена пусто смотрела на Каэля, который неправильно понял её. Ей нужно было объясниться, показать, что она не испытывает отвращения. Но она была той, кто испытывал отвращение, и слова никак не находились.
Каэль нехотя протянул руку, чтобы помочь ей подняться, но потом отдёрнул её. Лена уловила его мысли, ему казалось, что даже прикосновение к руке оттолкнёт её.
«Ваша Светлость...»
«Мне нужно уезжать в Хильдебрунн. Потом...я уйду.»
Он отвернулся от Лены, которая всё ещё сидела, вглядываясь в него пустым взглядом. Его сердце, согретое тёплыми весенними эмоциями, снова охладилось. Если бы он не знал, всё было бы проще, но теперь эти хрупкие чувства терзали его. Он не хотел больше тревожить Лену и боялся, что она уйдёт навсегда. Он решил убить в себе эту потребность.
Каэль открыл дверь и вышел из кабинета. Тяжёлая дверь тихо закрылась. Лена осталась одна в комнате, словно время остановилось.
[Я...я была такая плохая...я обманула Вашу Светлость, чтобы сохранить своё сердце...]
Это была ложь. Она хотела всё рассказать прямо, что, возможно, реагирует на дьявольскую силу Каэля. Но она не решилась. Желая остаться с ним, она заставила его чувствовать вину. Её душу сжимало чувство вины, давящее на тело.
Но за этим чувством пробивалась тихая радость, что она могла ещё немного побыть рядом с Каэлем, что её обман не раскрыли и что хоть это радовало.
[Прости...прости...но я хочу быть с тобой ещё немного.]
Слёзы лились из её кулаков, крепко сжимающих подол платья.
Вечером, когда Каэль и Дашар отправились в Хильдебрунн, Ридделл, вызванная Королевой, пришла во дворец Реджины. Она удивилась внезапному вызову, но сохраняла спокойствие. Королева не могла применить к ней санкции, даже если что-то заподозрит. Такова была современная династия Арденна - слабая и бессильная перед герцогствами и, конечно, подконтрольная Ридделл.
«Ридделл Сантелла приветствует Ваше Величество, Королева.» -произнесла она в знак уважения.
Даже с такой мыслью её приветствие было безупречно вежливым.
«Присаживайтесь, леди Сантелла.» - жёстко сказала Фабиан. За чашкой ароматного чая они молчали. В конце концов, устав сидеть, Ридделл заговорила первой:
«Не знаю, почему меня так срочно вызвали во дворец, Ваше Величество, если я одета недостаточно?»
Её наряд был безупречен, как всегда. Это был тонкий намёк, почему Королева вызвала её, но молчит. Жёсткий взгляд Фабиан обратился к ней.
«Леди, я собиралась вызвать герцога Сантеллу, но его, кажется, нет в столице.»
«Мой отец уехал по семейным делам.»
«Вы имеете в виду в Хильдебрунн?»
Ридделл вовсе не удивилась, хотя из уст Фабиан прозвучало то место назначения, о котором никто из Королевской семьи не должен был знать, ведь оно не было объявлено заранее.
«Да, это так. Ваше Величество всегда следит за всеми.» - с притворной вежливостью сказала она. Но по первому впечатлению у Ридделл был доброжелательный тон. Глаза Фабиан стали ещё холоднее.
«Какова цель скрывать от Королевской семьи планы применения силы за границей?»
«О, это недоразумение, Ваше Величество. Мой отец отправился лишь по семейным делам, связанным с бизнесом. Поэтому он не доложил Королевской семье. Рыцари Сантеллы, кроме охраны отца, не выдвигались. Можете отправить Королевскую стражу и проверить.»
«Если только один герцог Сантелла способен уничтожить армию рыцарей, это оправдание?»
«Значит, получается, что каждый раз, когда кто-то из семьи Сантеллы или Луаве отправляется за границу, он обязан отчитываться. Вы хотите держать этих двух герцогов на поводке?»
Это была явная провокация, на которую Ридделл и рассчитывала.
«Где доказательства, что отец собирается применять силу, Ваше Величество?»
«Вы думаете, я не знаю, что вы собираетесь напасть на Деревню Мудрецов?»
«Это недоразумение. Мы лишь намерены торговать товарами для бизнеса в сотрудничестве с Королевской семьёй Хильдебрунн. Про нападение на Деревню Мудрецов я не знаю, откуда у вас это. Напротив, весьма сомнительно, что посланец имел злые намерения, Ваше Величество.»
[Деревня Мудрецов не была разрушена «внезапным» нашествием монстров. Ни малейших доказательств причастности семьи Сантеллы не было. Видимо, Каэль рассказал эту историю.] Хотя Ридделл удивлялась, как он это узнал, ей было не страшно.
Ридделл задела самое больное место Фабиан.
«Если вы действительно обеспокоены, покорите меня своей силой. Если вы настолько обижены, что готовы применить её, я с радостью свяжусь с отцом, чтобы он вернулся.»
Кожа Фабиан побледнела, а Ридделл лишь улыбнулась чуть шире. Остаток сил Фабиан был измотан, она едва не сдала позиции из-за Ридделл уже больше года. После недолгого молчания Ридделл улыбнулась с видом человека, знающего нечто важное.
«Видя, что вы не используете свои силы, слова Вашего Величества звучат неискренне. Ведь служебные командировки разрешены законом. Теперь, когда недоразумение выяснено, можно мне уйти?»
Для подданной было крайне невежливо первой просить выйти из дворца, но Ридделл уже не желала даже притворяться доброй. В её синих глазах читалось явное презрение.
«Вы об этом пожалеете, леди.»
«Я? Мне есть за что сожалеть, Ваше Величество? Я, глупая подданная, не понимаю ваши слова. Ах! Я промолчу о сегодняшнем инциденте. Всё произошло из-за недоразумения, но кто-то, возможно, увидит в этом, что власть Вашего Величества иссякла.»
Фабиан скрипнула зубами, глядя на Ридделл, оскорбившую её до конца.
«Просто уходите, леди Сантелла.»
Ридделл изящно поклонилась, так же, как при входе, и вышла. Даже в своей чрезмерной учтивости читалась насмешка над Фабиан, от чего Королева сжала кулаки и задрожала.
«Всё пойдёт не так, как вы хотите.»
Фабиан твёрдо решила: леди Сантелла никогда не выйдет замуж за первого принца, даже если на трон взойдёт внучка маркиза Равеля.
Но Ридделл, улыбаясь в карете на обратном пути, догадывалась, что Королева чувствует именно так. Она была полна ненависти, что вряд ли позволит сыну жениться на Ридделл.
Но сама Ридделл была спокойна.
[Я ясно дам понять, что вы всего лишь марионетка.]
Она прекрасно знала, что королева без силы будет подвластна мнению дворянских советов и храмов. Семья Луаве - головная боль племени. Если случится что-то, с чем они не смогут справиться, мнение, что обычный дворянин без власти станет Королевой, быстро распространится.
Ридделл с приятной улыбкой представляла, как Королева принесёт ей корону.
«Дилли! Котлы готовы?»
«Пять котлов с магическими камнями готовы!»
«Мастер, как с големами?»
«Готово пять гигантских и двадцать средних големов. Не ломайте их всех сразу.»
«Спасибо, Лаурин! Готов рейд?»
«Всего двадцать пять. На тела наложены магические камни, но работает ли атака, неизвестно.»
«Будет нормально. Каражан! Как с эвакуацией жителей?»
«Детей, стариков, простолюдинов, больных и немного охраны перевезли в скрытую пещеру под землёй. Но монстры, реагирующие на магию, всё равно могут их найти.»
«Надо помешать им раньше.»
Херш готовилась к бою, тревожно глядя в колючие кусты. Она держала зачарованную птицу на Рагдрилле, но задержки атаки не было. Быстрых отправляли с просьбой о помощи в Магические Башни и к великим волшебникам соседних стран, но никто не хотел помогать Деревне Мудрецов.
Магическая Башня имела большое влияние. Она презирала волшебников, вышедших по своей воле, называя их трусами, и надеялась, что мудрецы будут уничтожены этим бедствием. Поэтому в других странах предупреждали магов не помогать Деревне.
Херш была расстроена. [Разве плохо заниматься законами природы, не вмешиваясь в политику? Почему нельзя делиться полезными результатами с другими? Может, она идеалистка? Неужели все погибнут из-за неё?]
С такими страхами Херш плохо спала.
Дашар был единственным, кто не вернулся после просьбы о помощи.
«Поможет ли герцог Луаве? Это не обычное дело...»
«Не знаю...»
Херш вздохнула, крепче сжимая волшебную палочку. Даже если герцог Луаве решит помочь, это проблему не решит. Рыцари Луаве придут не скоро. Неизвестно, выстоит ли деревня до того.
«Сначала...нужно держаться изо всех сил.»
Херш сделала колючие кусты вокруг села выше и гуще. Злая магия уже стекала туда.
Тем временем, за пределами колючих кустов, активно выравнивали землю. Нужно было создать магический круг.
«Похоже, информация просочилась.»
Маржела улыбалась, глядя на многоярусные колючие кусты у Деревни Мудрецов. [Это помогло бы остановить Королевскую армию, но не монстров.] Она не знала, сколько мудрецов знают о сегодняшних планах, но читала в их взгляде отчаяние, глядя на высокие кусты.
«Нужно было замаскировать магический круг, но пока обойдёмся. Времени мало, давайте сначала закончим.»
«Я поспешу.»
Даже перед колючими кустами, которые казались живыми, Леонард спокойно сидел, наблюдая за подготовкой круга.
«Уф! Уф!»
Трое мужчина в кандалах висели вверх ногами над большой бочкой. Все худые и обнажённые, легко было понять, что они из трущоб.
«Начали.»
Человек за их спинами по приказу Маржеллы мгновенно перерезал им горло. Кровь хлынула в бочку. Леонард не моргнул, будто привык к таким сценам.
«Троих хватит?»
Для черного магического круга, призывающего много монстров, надо много жертв. Хотя он только что убил троих, Леонард опасался, что этого мало.
«Достаточно. Мы прихватили ещё двоих на всякий случай.»
«Не могу дождаться, когда это закончится и можно будет уйти.»
«Скоро. Сегодняшняя "особая еда" детей давно нет.»
Взгляд Маржеллы стал непреклонным.
Леонард и она давно ждали этого дня. Маржелла, которую долго преследовали, ненавидела волшебников, которых уважали, хотя отличий с собой не видела. Она радовалась, что теперь она может пустить таких волшебников в пищу своим укрощённым монстрам.
Маржелла начала рисовать магический круг крупным углём на выровненном полу. Это был гораздо более крупный и сложный круг, чем портал для перемещения людей. Возможно, чтобы визуально проверить свои исследования, ей были важны крики и скрипы угля.
Когда Маржелла закончила, Леонард, всё ещё с дрожью, использовал магию, копая линию круга достаточно глубоко для кулака. Земля и камни летели, а все вокруг восхищались магией герцога.
«Лейте!»
По команде Маржеллы двое помощников наклонили бочку с кровью, заполнив магический круг.
Как и обещала, портал для призыва монстров был готов в кратчайшие сроки.
«Начинаем?»
Леонард встал, глядя в ожидании на улыбающуюся Маржеллу.
«Как думаешь, сколько магических камней у Деревни Мудрецов?»
«В деревне больше шестидесяти волшебников, так что камней должно быть не меньше сотни. Если добавить уже созданные с камней инструменты, их ещё больше.»
«Наследный принц просил не убивать всех магов. Есть способ связать их?»
«Как хотите. Будут и дети, так что достаточно надеть ошейники.»
«Хорошо. Начинаем.»
Леонард отошёл за круг и поднял руки, медленно выпуская магическую силу внутри. Маржелла расхохоталась, глядя на его восторг. Фиолетовая магия обволокла кровь, наполнявшую круг, и вдохнула в него жизнь. Магическая энергия, скопившаяся в центре, засверкала, а Маржелла стояла рядом, читая заклинание вызова монстров.
Грохот
Круг зашатался. Вокруг затряслись деревья, словно было землетрясение, птицы взмыли в небо. Так Деревня Мудрецов поняла: настал час появления монстров.
«Вы все готовы?» - спросила Херш, оглянувшись на волшебников позади себя. За исключением неё, старейшины, её сына Дашара и Алкантуры - учителя Херш, все остальные были волшебниками с обычной магической силой. Эти люди следовали за Херш ради спокойствия. Хотя их магическая мощь была незначительной, они изучали алхимию, археологию, сельское хозяйство и астрономию с помощью магических камней. Они не были виноваты в происходящем. Если бы не её призыв покинуть башню, возможно, они жили бы в мире и безопасности.
Херш тихо прошептала Алкантуре, глядя на него с сомнением:
«Возможно…Всё это случилось из-за моей жадности.»
«Не говори так, Херш. Они ушли по своей воле. Их сила слабая, но они умеют думать и обладают стойкостью. Мы не проиграем так легко.»
Улыбаясь, Херш кивнула, глядя на седого Алкантуру.
Грохот.
Земля снова вздрогнула. Тряска была гораздо сильнее предыдущей. Напряжение жителей чувствовалось за спиной Херш. Она крепко сжала волшебную палочку. В этот момент она была рада, что Дашар покинул деревню, и горько винит себя за жадность.
Грохот.
В тот самый момент, когда земля дрожала в третий раз, из-за леса Танель раздался неестественный рев.
«Кья!»
«Угх! Что за звук?!»
Рев монстров беспокоил собравшихся. У Херш проступил холодный пот на лбу. Трёхслойные колючие заросли рушились под натиском чего-то.
«Все! Они идут!»
От страха или из-за сотрясения земли, Херш зажала руку, держа в ней волшебную палочку. Пламя в чашах с магическими камнями плясало и росло под заклинаниями волшебников, стоявших за ними. Големы, созданные Алкантурой, охраняли деревню и готовились к битве.
После нескольких взрывов земля окончательно раскололась, и из-за упавших кустов показались три чёрных чудовища. Они напоминали громадных коров, но с аномально большими рогами и ходили на двух ногах, совершенно непохожи на обычных животных.
Волшебники, увидевшие монстров своими глазами, побледнели. До этого они сталкивались лишь с мелкими созданиями размером с собакой или кошкой, и не могли представить столь огромных спутников хаоса.
Алкантура быстро взял себя в руки и произнёс заклинание:
«Воины земли! Остановите этих чудовищ, что не должны обитать на земле!»
Махая жезлом, он послал трёх гигантских големов и шесть средних против монстров. Обычно такие големы называют глиняными куклами, но големы Алкантуры были из твёрдого камня, наполненного магией.
Каждая группа, один гигант и два средних голема - нацелились на одного монстра. Каменный голем наносил могучие удары. Магический камень в его теле заставлял чудовище корчиться и издавать визг боли.
Големы сражались верно по программе лучшей атаки и защиты, ожидаемой в Деревне Мудрецов. Разогнанные с силой чудовища были почти остановлены.
Херш и жители делали небольшой перерыв, надеясь защитить деревню своими силами. Пока один голем держал рог коровьего монстра, другой атаковал его живот, и чудовище кричало от боли.
Но монстры не собирались сдаваться.
Корова, отвлёкшись, отступила на шаг назад, затем грандиозным прыжком врезалась головой в голема. Но это было ещё не всё.
«Т...там...!»
Все обратили взгляды к задней части чудовищ. Черная тень колебалась, казалось, остаток от разрушенных кустов, но это была стая волкоподобных монстров, размером с боевого коня.
«Господи...Так много!»
Три больших монстра были намного проще. Они были массивны, медлительны, и голем мог сдержать их. Но средние волкоподобные с жёлтыми глазами и ужасными зубами, грозившие жертве, были страшнее. Они не обращали внимания на битву, они шли прямо к деревне, источая убийственный холод.
«Вперёд!»
Четырнадцать средних големов выскочили и побежали навстречу пугающим тварям. Големы крепкие, но их не хватает числом. Один голем мог остановить одинокого монстра, а сейчас к деревне подступало не менее тридцати. И не было никаких гарантий, что големы победят.
«Если дадим им пробиться в деревню, будет слишком поздно! Атакуем!»
Пламя из чаш с магическими камнями, вспыхнувшее на крик Херш, хлынуло на стаю волков. Огненная атака, страшная для человека, сожгла колючие кусты и траву, преградив путь монстрам палящим жаром.
Херш вонзила жезл в землю и произнесла заклинание. Магический жезл всё ярче светился, и свет, устремившись в небо, всё усиливал облака. Белые клубы сгущались, постепенно окрашиваясь в чернильный цвет, и грозовой гром разнесся вокруг.
«Пусть в тьме засияет свет!»
Молния сверкнула среди тёмных облаков и ударила между чудовищами. Смешался их вопль с раскатами мощнейшей грозы.
Другие волшебники тоже подняли жезлы в поддержку Херш, их заклинания сотрясали землю перед монстрами, сковывая им движение. Это была разрушительная магия, перед которой обычные люди открывали бы рот.
Под натиском магии монстры сжимались, корчились в агонии или отступали. В воздухе витал резкий запах крови и гнили.
Но голодные орды монстров из иного мира были без разума и страха. Даже когда их сопартийцы умирали, они не дрогнули. Как только заклинания слабели, они снова ринулись вперёд.
«Огонь!»
Магическим камням в жаровнях нужно было время, чтобы перезарядиться. Волшебники укладывали новые камни в печи и вновь читали заклинания. Из-за недостатка жара огненные залпы были слабее. Волк, атакованный огнём, корчился на земле, возможно, пытаясь потушить пламя.
Чёрные волкоподобные чудовища всё ближе и ближе ползли к деревне. Вблизи они казались совсем не волками: чёрная шерсть, змеевидные вертикальные зрачки, мощные мускулы, острые зубы, а по позвоночнику росли рога, всё это говорило о том, что они - не из нашего мира.
«Умри, подлец!»
Херш взмахнула жезлом, и молния хлестанула из грозовых туч, извиваясь как кнут в сторону монстров. Световые всполохи поражали чудовищ, и некоторые из них катились по земле в агонии. Пахло горелым, но падальщики, прыгавшие на упавших собратьях, никакого страха не проявляли.
Ужас прочерчился на лицах волшебников. Позади волкоподобных пробудились те, кого уже ранили големы и огонь. Все большие големы рухнули, а чудовища начали продвигаться в их сторону.
«Что же нам делать...?!»
Кто-то зашептал дрожащим голосом. Силы Херш и Алкантуры тоже не безграничны. Дыхание старого Алкантуры было уже тяжёлым. Как будто отражая усталость, движения големов замедлились. Волки побеждали защищавших их каменных гигантов.
С оглушительным звуком рухнула последняя магическая защита деревни. Обычному зверю это было бы неодолимо, а для созданий с собственной магией, проще простого.
Из осколков разрушенного барьера летели языки пламени, а монстры в охотничьем спокойствии приближались к добыче. Их безмятежность напоминала кошку, загоняющую мышь в угол.
«Всем - в подземную пещеру!»
«Херш!»
«Быстрее!»
Херш, мокрая от пота, взмахнула молнией и крикнула. Но всем было ясно, что приказ укрыться, это приказ на взрыв, цену которому заплатит она сама.
В тот самый момент, когда люди колебались, словно чувствуя страх, монстр бросился на Херш.
«Аквителюм!»
Тварь оцарапала ей плечо, но была пронзена магическим копьём, вырвавшимся из рук Херш по её заклинанию. Из её истощённого тела возле копья поднялось незнакомое тепло.
С первого взгляда Херш казалось сильнее, но сил сражаться уже не хватит.
«Всем, уклоняться!»
Херш крикнула, скрывая жгучую боль в животе. Пять минут, может, и меньше, столько она могла выдержать. Услышав её хриплый приступ крови, люди развернулись и побежали со слезами в глазах.
«Кууааа!»
Колеблющиеся от копья монстры обернулись и ринулись на Алкантуру.
«Куда вы идёте?!»
Херш встала на защиту Алкантуры с магическим копьём. Двое пали, но третий быстро вцепился в её предплечье. Слышался хруст костей.
[Это конец...]
Херш стиснула зубы, преодолевая боль, думая об уничтожении деревни. Алкантура, выдохший последние силы, рухнул рядом. Конец учителя, который мог бы проводить остаток дней в покое, наблюдая за шалостями внука, был слишком трагичен для Херш. Всё казалось её виной за отказ от Башни Магии, вина жгла, как горькая вода.
Поняв отчаяние Херш, монстры вновь приближались. Она вонзила копьё в грудь чудовища, вцепившегося в руку, вызвала магию снова и поднялась, но, увидев двух других, рвущихся на Алкантуру, рухнула и закрыла собой учителя.
В тот самый момент.
Куанг!
Она ощутила взрыв могущественной магической энергии за своей спиной, такую силу, которую не достать даже ценой жизни.
«Мама!»
Голос, который она была так рада услышать, но в этот момент не хотела слышать, позвал её.
«Да, Дашар!»
Подняв голову, она увидела Дашара с слезами на глазах, смотрящего на её изуродованную левую руку.
«Беги, убегай, Дашар!»
«Ху! Я убью их всех!»
[Он был ребёнком, который никогда не видел кровавых сражений. Хотя у него была огромная магическая сила, в этой битве он не мог победить в одиночку.] Херш с дрожью схватила его за запястье, но говорить позже пришлось не ей.
«Если есть возможность исцелить, лучше сначала поправить руку матери.»
Голос был низким, элегантным и расслабленным, совершенно не подходящим к ситуации. Черноволосый мужчина стоял перед Херш, повернувшей голову. Сквозь чёрные волосы ярко сверкали красные глаза.
«Герцог Луаве...?»
«Немного поздно. Поздороваюсь позже. Дашар, отправь всех в безопасное место.»
Каэль не стал задерживаться словами и бросился в сторону приближающихся монстров. Херш оглянулась: волкоподобного монстра, атаковавшего её, уже не было, а на земле валялись клочки мяса, рваные словно тряпки.
«Как...»
Пока Дашар говорил заклинание на исцеления рук матери, Херш с восхищением следила за невероятной магией Каэля. Все шесть-семь волкоподобных монстров рядом взорвались после взрыва, устроенного им.
«Мама! Ты должна бежать первой. Помоги мне понести дедушку Алкантуром одно плечо!»
Дашар схватил другое плечо Алкантуры и крикнул матери. В этот момент Херш пришла в себя и помогла учителю, двигаясь в сторону, куда отступали жители.
Жители, не успевшие добраться до входа в пещеру, замерли, глядя на спасителя, появившегося внезапно.
«Мистер Каражан! Я оставлю дедушку Алкантуры и маму под вашей защитой!»
Пробудившийся Каражан быстро подошёл и поддержал сторону, которую держал Дашар. Херш в панике крикнула ему:
«Что ты делаешь, Дашар?!»
«Мы не можем полностью доверить защиту деревни другим. Никому не подходить к нам. Чтобы герцог Луаве мог сконцентрироваться и правильно использовать магию, пусть вокруг никого не будет.»
«Ты!»
«Не беспокойся за меня, мама. Теперь я пойду.»
Дашар попрощался и ринулся за Каэлом.
Тем временем Каэль безжалостно уничтожал мелких монстров. В тот момент, когда Алкантура падал, к их позиции приближалась группа больших и средних чудовищ через каменные руины рухнувших големов.
«И я помогу.»
Каэль улыбнулся, глядя на приближающегося Дашара.
«Просто думай о своей защите. После битвы заплатишь цену, обещанную мною. Если ранения помешают исполнить договор, я не отпущу тебя.»
Поначалу слова казались угрозой, но Дашар лишь усмехнулся и занял позицию за Каэлом, расправляя щит. И как раз в тот момент издалека выползли два больших монстра и несколько десятков средних.
«Отвратительно много.»
«Такого числа в природе быть не может. Кто-то призвал этих существ.»
Каэль ухмыльнулся, подумав, что герцог Сантелла, вероятно, наблюдает из-за колючих кустов. И в следующий миг он рванул вперёд, вырывая магическую энергию из тела. Его руки почернели от резкого притока магии, постепенно раздуваясь, и пальцы превратились в острые когти.
Это была внезапная, странная трансформация, удивившая даже Дашара, который уже знаком с проклятыми заклинаниями в его теле и был готов к такому.
«КУУВААХ!»
Монстр-корова с изорванным телом в руках Каэла рухнул с ужасающим криком. Летевший в небо птичий монстр был пойман магией Каэля и швырнут на землю. Магическая энергия сзади превратилась в острое гарпуновидное оружие и пронзила сердца мелких и средних чудовищ.
Дашар понял, что слова Каэля -«Старайся не позволять людям из деревни мудрецов выходить вперёд» были сильным занижением. Каэль Луаве, развязав магию на полную, уже не выглядел человеком. Он был вершиной пищевой цепи среди всех чудовищ.
И на противоположной стороне Дашара находились люди, ошеломлённые силой Каэля.
«Вы знаете, насколько силён герцог Луаве?»
Маржелла, чей расслабленный вид полностью исчез, спросила Леонарда рядом с собой. Он не смог ответить. Ему известно, насколько огромна магическая мощь Каэля, даже когда тому было семь. Но большой запас магии, не гарантия стать монстром такого уровня. Одновременно концентрация, понимание магии и точность были настоящим искусством. Сейчас он даже при всём желании не сможет противостоять Каэлю в одиночку.
[Как и ожидалось…В семье Луаве, Каэль - исключение, которого нужно устранить.]
[Он это понимал, но как убить такого монстра?]
«Чёрт...Закрой портал. Уровень у него непреодолимый. Пока он держит монстров, мы уходим отсюда. Собери всех, кто успел спрятаться в тоннеле.»
На самом деле наземная атака была лишь отвлекающим манёвром. Кротоподобный монстр давно вырыл тоннель и уже шёл с магическим камнем. Он получил что-то, напав на деревню мудрецов, но от этого стало только обиднее.
Леонард повернулся, скрипя зубами. А Маржелла не могла отвести яркий взгляд от Каэля. В её сумасшедших глазах он был самым прекрасным монстром на свете. Она хотела заполучить его, наложить на его сердце своё проклятие и сделать рабом. Или хотя бы бесконечно пить магию, исходящую от него.
[Жаль, что только руки превратились в монстра. Если бы всё тело стало таким, не было бы ничего прекраснее.]
Маржелла захохотала, думая о зелье в своей лаборатории - идеальном подарке для Каэля.
Настоящая неловкость охватила Лену, когда она, по привычке, убирала стол Каэля, который уехал в Хильдебрунн. В кабинет вошёл Ардер с письмами и приглашениями и вручил ей один конверт.
«Вот, мисс Лена тоже получила приглашение.»
«Что? Мне тоже?»
На конверте было написано имя "Лесли Перегрин".
«Вау…Мисс Лесли уже устраивает чайные приёмы.»
Они обе недавно стали аристократками, но Лесли уже устраивала роскошные чайные. Ардер, рассматривая приглашение, наклонил голову.
«Редко кто без связей в свете сможет это устроить…»
«Мисс Лесли действительно общительная, может, у неё быстро появились друзья?»
«Но даже у баронессы был чайный приём…Ну, мне не суждено судить. Мисс Лена тоже пойдёт? Дата…послезавтра. Приглашение пришло поздно.»
«Мне стоит пойти?»
«Если хотите, можете. Его Светлость всё равно уехал. Идите, если хотите.»
«Правда? Могу ли я?»
Ардер посмотрел на Лену с теплом и легонько погладил голову, вспомнив, как она однажды попросила его сделать это.
«Мисс Лена, прежде чем стать вассалом семьи Луаве, вы - замечательная леди. Большинству дам не под силу столько, сколько можете вы. Так что не волнуйтесь и идите.»
Лена мысленно представила, что было бы, будь отец рядом с ней с детства, сердце наполнилось теплом. [Ардер был строг в обучении, но не был холоден, кроме моментов, связанных с Каэлом.] Она благодарна иметь такого наставника.
«Я тогда отвечу, что приду.»
«Хорошо. Я дам вам конверт и бумагу.»
В тот день Лена написала своё первое письмо. Оно было коротким, поученным Ардером, но вежливым. От написания почтовых текстов она стала чуть более аристократичной.
Через два дня, с помощью служанки Хлои, Лена подготовилась к чайному приёму. Хлоя была её постоянной помощницей с тех пор, как Лена получила титул баронессы. Если бы Хлое было столько же лет или больше, она могла бы быть обузой, но ей всего шестнадцать, и Лене было комфортно рядом с ней.
Остроумная и ловкая, Хлоя помогала Лене. В простом платье, купленном Каэлом, волосы были собраны наполовину в хвост и свободно спадали вниз. Макияж был лёгким, подчёркивая естественную красоту, а жемчужные серьги, ожерелье и заколка добавляли шарма.
«Вы действительно красивая, мисс Лена.»
«Ах, нет, Хлоя. В Королевском дворце много красивых женщин. Надеюсь, я не опозорюсь.»
Лена сделала пару глубоких вдохов и села в карету, вызванную Ардером. Это была её первая поездка без Каэля, руки вспотели от волнения, но вместе с тем она ощущала, что стала взрослее, и это придавало ей силы.
Прибыв по адресу из приглашения, Лена увидела особняк, слишком роскошный для свежевозведённого барона. Перед большой решётчатой дверью стоял рыцарь, и интерьер дома оставался скрытым.
Едва Лена высунулась из окна кареты, как рыцарь подошёл и спросил:
«Как вы сюда попали?»
«Эээ...Это резиденция барона Перегрина?»
«Нет, это резиденция виконта Розенхайма.»
«Что? Значит, адрес в приглашении неправильный...»
«Могу я взглянуть на приглашение?»
«Да, вот...»
Лена нервно коснулась конверта, глядя на рыцаря. [Как бы ни была неуклюжа Лесли в организации чаепития, она вряд ли могла ошибиться с домашним адресом, это было странно.]
Но ещё более странным был рыцарь, который лишь слегка кивнул и улыбнулся.
«О, вы баронесса Лена Белроуз. Леди Перегрин ждёт вас внутри. Проходите.»
«Леди Перегрин здесь? Ранее вы говорили, что это резиденция виконта Розенхайма...»
«Мы просто сопровождаем вас по приказу. Вы пришли по нужному адресу, так что проходите.»
Лена, не понимая, что происходит, переступила порог дома виконта Розенхайма и направилась в особняк.
При выходе из кареты её встретил придворный, дежуривший у входа. Он знал о визите Лены и, не подавая вида странности приглашения, проводил её в гостиную.
«Мисс Лена!» - раздался приветливый голос. Обернувшись, она увидела Лесли, улыбавшуюся с тёплой улыбкой. Лена чуть не подошла к ней, но вспомнила уроки этикета, и, слегка присев, первая поклонилась сидевшим дамам.
«Благодарю за приглашение. Я - Лена Белроуз.»
«Добро пожаловать, леди Белроуз.»
Очевидно, что приглашение исходило от Лесли, но принимать Лену пришлось другой даме.
«Меня зовут Элис Розенхайм. Я организатор сегодняшнего чаепития.»
«Правда? Но ведь именно мисс Лесли Перегрин...»
«Да. Удивлены? Мисс Лесли никогда раньше не устраивала чаепития, поэтому сегодня я показываю пример. Мисс Лесли просила пригласить мисс Лену.»
Лена не совсем поняла, но стало ясно, что другая молодая девушка, подружившаяся с Лесли, проводит чайный приём. Было непонятно, насколько это обычное дело.
Она ещё раз поблагодарила за приглашение и села рядом с Лесли. Лесли явно была счастлива, а у Лены появилось чувство некоторого дискомфорта. Возможно, это из-за того, что она вспомнила, что виконты Розенхаймы относятся к белой фракции дворян.
Однако Элис, не замечая смущения Лены, естественно вела чаепитие: ароматный чай, изысканные угощения, учтивое движение служанок, букеты цветов вдохновляющей весны, радостный смех молодых дам и музыка камерного оркестра, всё шло идеально на весеннем чае.
Когда Лена уже пыталась расслабиться, Элис легонько коснулась её плеча.
«Мисс Лена, можно на минутку?»
Другие дамы были поглощены музыкой. Выражение лица Элис не казалось странным, и Лена, слегка кивнув, последовала за ней из гостиной. Однако Элис повела Лену на второй этаж, в гостевую комнату.
«Леди...Розенхайм?»
«О, не волнуйтесь, просто немного переместимся.» - спокойно ответила Элис.
Но куда они двинулись, было важно. В гостевой комнате сидел одинокий нервный мужчина средних лет.
«Вы долго ждали, виконт Рубан.» - сказала Элис.
«Э-э, этот ребёнок...это Лена?»
Лена почувствовала, как её спина напряглась: мужчина говорил, что знает её. Но Элис, опуская брови, улыбалась, будто была в курсе всей истории.
«Не бойтесь так, Лена, этот человек...»
Она собиралась представить мужчину, но он заговорил первым:
«Ле-Лена! Я... твой отец!»
«Что?»
Лена закатила глаза и посмотрела на мужчину около сорока или пятидесяти лет напротив себя. Он был красив, с карими глазами и тёмно-каштановыми волосами, похожими на её. Элис похлопала мужчину по плечу, словно успокаивая, и села напротив вместе с Леной.
«Мисс Лена, вы очень удивились?»
«Если бы сказала, что нет, солгала бы.»
«Простите. Но организовать встречу виконта Рубана и мисс Лены без такого способа было почти невозможно. Герцог Луаве никогда не разрешит им встретиться.»
Ей нечего было сказать. Даже Лена понимала, что Каэль не одобрил бы такую встречу. После того как Лена немного успокоилась, последовал другой вопрос:
«Мисс Лена, говорят, вы дочь покойного барона Фиделии. Вы когда-нибудь слышали о своём отце от матери?»
«Н-нет...»
«Тогда почему вы верили, что барон Фиделия - ваш отец?»
«Ну...так все говорили...»
Элис посмотрела на Лену с сочувствием.
«Мисс Лена, это виконт Альберт Рубан, представитель белой фракции дворян. Он обещал быть рядом с Эйлин, вашей матерью. Тогда семья виконта была против их союза, и узнав, что у Эйлин есть вы, она ушла из столицы. Поиск Эйлин был очень долгым.»
«Что? Не может быть...»
В памяти Лены всплыли слова Каэля: после того, как она стала его близкой служанкой, множество людей тянулось к ней. Лена думала, что Альберт Рубан тоже таков. [Отец, такая отговорка казалась нелепой.]
Но сомнения исчезли, когда она увидела вещи, что Альберт вынул из кармана.
Один - старинный медальон с портретом женщины. Хоть изображение и было мелковатым, серебристые волосы и прическа очень напоминали её мать.
Другой - несколько старых писем. Несмотря на возраст, края были целы, словно хранились бережно. Лена узнала почерк матери с первого взгляда, даже привычка нежно прижимать некоторые буквы была узнаваема.
«Я подарил твоей матери медальон с моим портретом. Эти письма - из наших с ней дней.»
В письмах шепталась любовь трепетным, порой отчаянным языком. Сколько бы ни читала, это оставалось почерком матери. Даже прижимающиеся буквы на одном месте.
«О, Боже...не могу поверить...»
Мужчина сказал, когда Лена наклонилась, чтобы рассмотреть портрет в медальоне.
«Настоящее имя твоей матери - Хелена Арзев. Она единственная дочь покойного барона Арзева.»
«Хелена...?»
Лена наклонила голову. По словам матери, её зовут иначе. Но слушая искреннего мужчину, она задумалась: [не ошибается ли она в воспоминаниях?]
«Ты сильно похожа на мать, Лена...Ты не представляешь, как сильно я скучал...»
Он смотрел на Ленино лицо, будто ища в нём что-то утраченное, затем быстро вытащил платок и промокнул глаза.
«Отец...нет, как ты меня нашел?»
«Я был на чайном приёме в Луаве на Новый год. Я там был и увидел тебя. Сразу вспомнилась Хелена, хотя сперва я сомневался. Потом просил встретиться с тобой - отказ. Даже короткая встреча была отвергнута. Тогда я понял, что даже семья Луаве знает обо мне.»
«Виконт Рубан, вспомнив об этом, провёл расследование. Он ездил в Керуак и показывал портрет Хелены, и все признали в ней вашу мать.»
Лена была в замешательстве от внезапной информации. Но Альберт не дал ей прийти в себя.
«Ты не замечала ничего странного? Герцогство никогда не ставит простолюдинок служанками поздних герцогов, но герцог Луаве сделал тебя своей близкой служанкой. Я изначально знал, что ты - дворянка. Однако, будучи представителем белой фракции, решил скрыть это от тебя и окружающих. Ему будет трудно снова найти служанку, невосприимчивую к его дьявольской силе.»
Она слушала и находила это правдоподобным. Раньше она не понимала, но теперь объяснение Альберта казалось разумным.
«Я слышал, тебе было тяжело в Керуаке. Хотел найти тебя раньше...Извини, Лена. Но не пойми неправильно: мы с матерью искренне любили друг друга. Несмотря ни на что, я собирался жениться на ней. Не знал, что для Хелены это так сложно. Мне нужно было больше думать о ней тогда...»
Альберт вновь заплакал, рыдая так, что казалось, его боль перехватывает дыхание слушателям.
«Но...честно не верю, что всё это происходит.»
«Да. Если тот, кто появился внезапно, заявил, что он твой отец, ты могла усомниться. Хочешь, я покажу тебе твою бабушку по матери? В её доме также есть портрет Хелены. Она точно узнает тебя.»
«Бабушка? У меня есть бабушка?»
«Я приготовил ей небольшой домик в народном районе. Она потеряла дочь навсегда из-за меня. Если хочешь, поедем к ней сегодня? Она очень хочет тебя увидеть.»
У Лены забилось сердце. Она не могла поверить, что кровные родственники, которых она всю жизнь так сильно ждала, ещё живы в Арденне, месте, которое казалось недостижимым для неё. Но в тот же момент она была безмерно счастлива. Это была мечта детства: знать, что настоящий отец жив, может однажды заберёт её с матерью. И, быть может, наступит день, когда мать не будет больше страдать, ведь отец богат.
«Ну...Я спрошу у дворецкого разрешения...»
«Что? Лена, ты хочешь сказать, что даже став баронессой, ты должна просить разрешение на каждый выход? Тебя подавляет семья Луаве?»
«Нет, нет, это не так...»
«Лена, ты свободный человек, дворянка, можешь ходить куда угодно и когда угодно! Сейчас, если кто-то увидит это, они будут сомневаться в герцогство Луаве.»
[Это было разумно. Несмотря на то, что она служанка, Лена была знать, и было нелепо, что она должна просить разрешение на каждый шаг. Ей не хотелось, чтобы из-за неё неверно судили о Луаве.]
Но доверять кому-то, кого ещё толком не знает, она не могла.
«Прости. Но, честно говоря, я даже немного удивлена. В семье Луаве мне никто и никогда не досаждал. Можешь не беспокоиться об этом.»
«Понимаю…Да, это, должно быть, всё равно неожиданно. Тогда, может, найдёшь для меня немного времени позже? Я свяжусь с тобой, когда ты будешь свободна.»
В голосе Альберта Лена уловила осторожную заботу, и это её чуть успокоило. Кстати, цвет его волос оказался почти таким же, как у неё. Кончик её носа невольно сморщился, в голову пришла мысль, что лицо мужчины, которого любила мать, выглядело именно так.
Мама рассказывала, что в новогоднюю ночь они вместе смотрели фейерверк и танцевали вальс. Что он покупал ей дорогие, щедро посыпанные сахаром сладости. И что она любила этого человека настолько, что была готова уехать с ним далеко, уже нося под сердцем его ребёнка.
И теперь, когда отец, которого мать так любила, смотрел на Лену с такой тревогой, ей было трудно отказать в просьбе. Тем более что самой ей тоже хотелось встретиться с бабушкой по материнской линии.
«Да…Давайте так и сделаем.»
«Спасибо тебе, Лена. Спасибо.»
Альберт снова уткнулся лицом в носовой платок, и его плечи дрогнули. Элис, с жалостью глядя на него, легонько похлопала по плечу, а потом повернулась к Лене.
«Я очень рада, что вы сможете встретиться с семьёй. Но, пожалуйста, пока не говорите об этом Луаве. Жизнь виконта Рубана может оказаться в опасности. Обещаете?»
Лена замялась. Она подумала, что Каэль вряд ли станет возражать против её встречи с отцом. Но Элис ещё раз с мольбой заговорила:
«Это не навсегда. Виконт уже готовит документы, чтобы официально записать вас своей дочерью. Когда всё будет готово, он сам обратится к Луаве с просьбой. А до тех пор прошу вас сохранить это в тайне.»
Лена, видя отчаянный взгляд Альберта, кивнула, хоть и с лёгким дрожанием.
«Хорошо…Я так и поступлю.»
«Спасибо, мисс Лена. Понимаю, что отец, с которым вы только что познакомились, вам пока чужой. Но скоро вы официально войдёте в родословную дома Рубан, так что лучше заранее быть к этому готовой.»
Ни Элис, ни виконт не давили на Лену. Говорили мягко, предлагали разумные вещи. И Лена почувствовала, что была излишне насторожена. Вернувшись в гостиную, она допила чай, досидела до конца светской встречи и отправилась домой.
«Спасибо вам, герцог.»
На входе в деревню мудрецов, где не осталось ни одного чудовища, Херш поприветствовала Каэля от имени всех жителей. Трупы монстров, сложенные у ворот, он сжёг магическим пламенем, и теперь вокруг вновь царила тишина, как до ужасного нападения.
Позже Херш узнала, что часть магических камней из амбара пропала, но радовалась, что никто серьёзно не пострадал. Лишь земля кое-где была перекошена, словно от землетрясения.
«Не стоит благодарностей. Всё равно ведь я собирался получить оплату от Дашара. В сущности, это просто сделка.»
«От Дашара?» - Херш с тревогой взглянула на него, но Дашар выглядел совершенно спокойно.
«Когда начнём? Часа хватит?»
«Мне скоро нужно возвращаться в Логос, так что я бы хотел начать сразу, если ты не против.»
В серебристых глазах Дашара блеснуло особое свечение. И тут Херш поняла, он предложил снять с Каэля проклятие в обмен на помощь. Алкантура, глядя им вслед, тихо сказал:
«Не уверен, что можно доверять герцогу.»
И без лишних объяснений Херш поняла его опасения. Полдня назад все видели, как этот человек, словно играючи, разрывал монстров голыми руками. Его сила, и физическая, и магическая, была слишком велика. Если бы он захотел зла, остановить его было бы некому.
Но выхода не было.
«Как бы то ни было, он нам помог. Дашар пообещал расплатиться, и теперь нам остаётся только довериться ему…и герцогу.»
Даже если веры в нём не было, открыто противостоять Каэлю они не могли. Херш отвела взгляд от двери, куда зашёл Дашар, и повернулась к людям:
«С сегодняшнего дня начнём работать над укреплением защиты деревни. Если этот глупый принц взойдёт на трон, нам грозит ещё большая опасность.»
Люди кивнули, вспомнив о Рагдрилле, которого ненадолго заслонила тень герцога.
«Здесь столько любопытного!» - с интересом огляделся Каэль.
«Любопытного?» - Дашар удивлённо склонил голову, наблюдая, как гость рассматривает вещи.
«Я таких раньше не видел. Что это за странный чайник?»
«Эм…Чайник.»
«Хм? Но обычные чайники - длинноносые, блестящие, серебряные.»
«Такие - да, в домах знати. А это…железный чайник, у нас он для всего на свете.»
«Понятно. А вот это что? Древний артефакт?»
«Это супница, из которой мы с матерью едим.»
«Что? У вас что, зубы все повыпадали и недержание?»
«Ну…ею все пользуются.»
«А-а…ясно…»
Дашару казалось, что он объясняет что-то взрослому ребёнку. Трудно было поверить, что перед ним сам Каэль Луаве.
«Ладно, вы ведь спешите…»
«Ах да. Так что мне делать?»
«Просто присядьте поудобнее. Возможно, в течение недели будет немного болеть голова. Если станет хуже, сразу скажите.»
«Хорошо.»
Дашар сел напротив и, замедлив дыхание, вгляделся в проклятие, опутавшее тело Каэля. Оно было пропитано застарелой злобой и маниакальной одержимостью. [Кто мог сотворить такое на герцога Луаве?]
В ушах Каэля зазвенело, но боли пока не было. Это настораживало.
«Проклятье крайне сложное.» - тихо проговорил Дашар. «Это не рядовая порча.»
«И кто же наложил его?»
«Если бы я знал, не сидел бы тут. Уже разорвал бы их в клочья.»
После того как проклятие поразило Каэля, его отец обыскал полмира, но так и не нашёл виновных. Были лишь территории, куда Луавы не могли сунуться. И среди них самым подозрительным оставался герцогский дом Сантеллы. Но доказательств не было, иначе Каэль давно бы смёл их с лица земли.
«Похоже, здесь работали не один и не два человека…Может, проклятие передавалось из поколения в поколение.»
«И что, есть в нём следы Сантеллы?»
«Есть подозрения, но неуверенный.»
Каэль закрыл глаза, привычно принимая эту неопределённость. Звон в ушах усиливался, виски ломило.
«Из трёх проклятий самое сильное, демоническое, верно?»
«Нет. Самое опасное то, что искажает тело при использовании магии. Превратить человека в подобие чудовища и вернуть обратно - редкий и сложный вид проклятия. В вашем случае всё усугубляет мощь вашей собственной магии.»
Дашара не отпускала мысль: [зачем накладывать на герцога именно такую порчу? Возможно, кто-то завидовал его знаменитой красоте? Но ведь превращение было непостоянным, стоило не пользоваться магией, и он возвращался в норму.]
В морщине между бровями Каэля застыла сосредоточенность. Он молчал, несмотря на растущую боль. Спустя час серебристое свечение в глазах Дашара погасло, и тот, побледневший и в поту, выпрямился.
«Всё, что смог - снял. Но не больше семидесяти процентов. Слишком древняя и мощная основа у этой порчи.»
«Отличная работа.»
Каэль прислушался к себе: звон и боль ушли. Он уже собирался встать, но Дашар его остановил.
«Простите…эм…»
«Да? Что-то хотите сказать?»
«Эта служанка, что всегда рядом с вами…»
Глаза Каэля мгновенно потемнели.
«Лена? Что с Леной?»
«Да, Лена. Почему вы держите её при себе?»
«Это не твоё дело.»
«Понимаю. Но…возможно…вы знали о ней кое-что, прежде чем взять её к себе?»
Каэль, на миг подумал, что Дашар влюблён в Лену, вдруг понял, что вопрос совсем о другом.
«Что именно ты имеешь в виду?»
«У неё…печать сильнее, чем ваше проклятие.»
«Что?»
«Печать настолько мощная, что я даже не могу её измерить. И тронуть тоже не могу. Не знаю, кто наложил её и какой силой обладал. Вот почему я спрашиваю.»
«Не может быть…»
Каэль покачал головой. [Лена, рождённая в Керуаке и воспитанная служанкой, под печатью? И зачем?]
«Она обычная девчонка. Просто с прошлого года стала моей личной горничной.»
«Совсем ничего необычного?»
Каэль замер, услышав вопрос Дашара. Лена была настолько непохожа на других, что, чтобы описать её, приходилось скорее искать, в чём она с ними схожа.
Она не поддавалась его демонической силе. Даже получив тяжёлые ранения, за ночь полностью выздоравливала. Её не волновала его внешность, и вместо драгоценностей или нарядов она предпочитала безопасность и заботу тех, кто поддерживал её в бедные годы. Она не искала мести тем, кто её унижал, и не радовалась обретённому дворянскому титулу.
Он знал, что она умеет улыбаться чище и светлее, чем кто-либо на свете, и что каждый приём пищи для неё, как маленькое чудо. Она умела сжимать его плечи своими маленькими руками так, что боль отступала, и радовалась, когда могла сделать что-то для других, куда больше, чем получая подарки.
[Была ли она «другая»? Скорее, ребёнок, у которого не было ничего общего с остальными. И он просто не мог не любить её. Потому что она была единственным светом в его тёмной жизни.]
Дашар тихо вздохнул, заметив, что Каэль долго молчит.
«Похоже, у вас есть свои мысли на этот счёт, Ваша Светлость.»
Каэль вздохнул куда тяжелее. Сам не зная почему, при воспоминаниях о Лене он становился не похожим на себя. Но Дашар тут же обрушил на него новую новость:
«Но печать…скоро спадёт.»
«Печать ослабнет? Ты же говорил, что не знаешь, что в ней запечатано.»
«Верно. И именно поэтому я предупреждаю. Я не знаю, какой она станет, когда печать разрушится. Но, судя по её силе, я уверен, произойдёт нечто великое.»
В хижине повисла тишина. Дашар наблюдал, как в глазах знаменитого герцога Луаве мелькнула тревога. Ясно было, что служанка Лена имеет для него особое значение. Но стоило Каэлю закрыть глаза и снова открыть их, и следов волнения уже нельзя было разглядеть.
«Спасибо, что сказал. Но я надеюсь, об этом никто не узнает.»
«Понимаю. Желаю вам удачи.»
Каэль тяжело кивнул и вышел из маленькой хижины. Пора было возвращаться в Арденн.
«Вернулся?»
Ридделл с улыбкой встретила Леонарда, на лице которого застыла мрачная решимость. По одному только его виду она поняла, дела в Хильдебрунне пошли не по плану.
«План нападения на деревню мудрецов утёк. Каэль оказался там.»
«Значит, всё это время он был именно там.» - в её голосе не прозвучало удивления.
«Его магическая сила…оказалась куда выше, чем я думал…»
«О, неужели Великий герцог Сантелла боится какого-то мальчишки?» - усмехнулась она.
Леонарда успокаивало, что дочь не дрогнула, даже услышав о полном провале. В такие моменты он понимал: Ридделл рождена быть Королевой.
Он рассказал ей и Маржелле, что произошло в Хильдебрунне:
«Мы готовили нападение силами трёх больших и тридцати средних чудовищ. Но, узнав, что там Каэль, пришлось срочно призвать больше. В итоге - пять крупных и шестьдесят с лишним мелких и средних. И всех их уничтожил один Каэль. Настоящее чудовище - он.»
«А ты ведь знал, что он не прост. Сколько у нас осталось, Маржелла?»
«Благодаря троим людям, которых мисс отправила управлять магическим кругом, у нас есть два сверхкрупных, сорок три крупных, сто двадцать средних и около двухсот мелких.»
«Отлично поработала. Жаль, конечно, что в этой атаке потеряли столько тварей, но мы хотя бы убедились в силе Каэля. Готовь чудовищ к следующему нападению.»
Под «подготовкой» она подразумевала вживление в них магических камней, чтобы они подчинялись приказам Сантеллы и Маржеллы. Камней удалось добыть меньше, чем планировалось, но часть склада деревни мудрецов всё же разграбили, и это уже было успехом.
«Ридделл, есть мысли?»
«Изначально я допускала, что эта атака может провалиться.»
«Почему?»
Она вспомнила болезненную зависть Рагдрилла к брату и улыбнулась:
«Иногда выгоднее лишить Каэля поддержки, чем добыть лишние камни. Теперь на Рагдрилла обрушится давление знати. Он наверняка свалит вину на маркиза Рогнака.»
«Но, похоже, в Хильдебрунне поддержка Рогнака только выросла.»
«Если люди в своём уме, это естественно. Но…он умрёт недалеко от границы Хильдебрунна.»
За пределами Логоса охрана, выделенная Луавами, следовать не сможет. И Ридделл с Рагдриллом намерены этим воспользоваться.
«Но Рогнак не настолько глуп, чтобы этого не ожидать.»
«Ха. Надо использовать то, что у нас есть. Мы выпустим там чудовище.»
Её улыбка стала ярче:
«Каэль туда не пойдёт, а значит, Рогнак не выстоит.»
Леонард довольно кивнул, поражаясь, что сам не додумался до столь простого хода.
«Пусть по Логосу пройдёт слух, что у границы появился монстр, виданный только в Шардене. Дворяне завоют, будто орда вот-вот ворвётся в страну. А без наследника короны Королева будет особенно уязвима. Тогда мы надавим, и ей придётся согласиться на условия храма.»
«Одним ударом избавимся и от Рогнака, и прижмём Королеву.»
«Верно.»
Теперь Леонард уже считал, что провал с деревней мудрецов был удачей. Он понял, зачем Ридделл говорила «действуй без лишнего рвения».
«Скоро наступит день, отец. Затянувшаяся война ангелов и демонов завершится победой ангела. Каэля разорвут монстры, и весь мир узнает, что он - дьявол. А Сантелла истребит всех демонов и взойдёт на трон славы.»
«Конечно! Я так горжусь, что ты моя дочь!»
Маржелла, всё это время слушавшая молча, вдруг заметила с лукавой улыбкой:
«Кстати, о мутации герцога Луаве.»
«Видела? Уродливо, правда?»
«Это было чудовищнее любого монстра. Пока изменены только руки, но, если он вложит больше магии, возможно, преобразится весь.»
«Вряд ли. Говорят, такая форма возможна только у Каэля.»
«А что, если это было бы полезно…в «тот день»?»
«Мм? И как?»
«У меня есть зелье, созданное случайно при попытке увеличить чудовищ. Оно навсегда меняет тело, если поднять магическую силу выше определённого порога. Для монстров это бесполезно, они не умеют управлять магией, но на герцоге…это может быть занятно.»
Глаза Ридделл засияли:
«Маржелла, ты гений!»
«Ты нас никогда не подводишь.» - добавил Леонард.
Маржелла довольно улыбнулась. Вряд ли где-то в мире была семья, столь преданная чёрной магии.
Но Лиан не разделял их восторга.
[Безумцы…Что же вы замышляете?!]
Он стоял за дверью, скрывая присутствие, и не мог поверить своим ушам. Всё это время отец и Ридделл вели себя странно, и он нанял людей, чтобы выяснить, чем они заняты. Но с каждым днём тревога только усиливалась.
[Они переписали священные тексты, исказив пророчества Мелике, и заключили сделку с храмом в обмен на поставки белого нефрита. Подкупали столичную знать, чтобы выдать Ридделл за первого принца и посадить её на трон. Сотрудничали с Хильдебрунном и нападали на деревню мудрецов.]
[А, чудовища Шардена…появлялись в Реванасе. И он знал, кто их призывал, и для чего Ридделл собиралась их использовать.]
[Зачем? Зачем такая одержимость короной?]
[Даже став Королевой, она получила бы лишь временную власть, куда меньше, чем во главе герцогства.] Но, отстранив эмоции, он начал догадываться о настоящей цели.
[Неужели…вы хотите сменить династию?]
Его охватил холодный ужас. [Для верных слуг Королевы подобная измена была равносильна отрицанию самой жизни. Но его отец и Ридделл сделали её смыслом своего существования.] Лиан медленно отступил, с трудом удерживая дрожь. [Нужно было понять, что делать дальше.]
Когда он исчез за поворотом, из-за стены неподалёку скользнула тень.
[Странно…Что это молодой господин подслушивает, как воришка?]
Тенью оказалась миссис Марвин, державшая в руках вещи Эллиот по дороге в прачечную. Обычно служанкам запрещалось ходить по этому коридору, но ей было лень возвращаться, и она решила срезать путь.
Увидев Лиана, она сначала хотела переждать, но, заметив, что он прижал ухо к двери кабинета главы дома, её любопытство вспыхнуло.
Марвин, прирождённая льстивка, быстро поняла, что может извлечь выгоду. Вершиной власти в герцогстве были герцог Сантелла и Ридделл, и донести им о Лиане, подслушивающем важный разговор, означало наверняка получить золото.
Но служанке было запрещено говорить с ними напрямую, и оставался только один путь, через Эллиота.
[Жаль, конечно, делиться, но ничего не поделаешь. Может, этим я ещё и завоюю его расположение.]
Бросив бельё в прачечной, Марвин поспешила к нему.
«Мисс, мисс!»
«Что опять случилось, Сара, зачем шум поднимаешь?»
«Хо-хо-хо…Когда я зашла в прачечную, там произошло нечто очень занятное.»
«Занятное, говоришь?» - в глазах Эллиот заиграли любопытные искры.
Видя, как разгорается интерес слушательницы, миссис Марвин понизила голос и выразительно приподняла брови.
«Да. Сцена, признаться, странная, но, возможно, вам будет полезно об этом узнать.»
«Что же, что же?»
Миссис Марвин наклонилась к уху Эллиот и почти шёпотом произнесла:
«Совсем недавно молодой господин Лиан подслушивал разговор герцога и леди Ридделл. Он крался, словно мышь, и явно что-то вынюхивал. Неужели у Лиана с леди Ридделл спор из-за наследства?»
Эллиот нахмурилась, такого просто не могло быть.
[Да, формально Лиан и Ридделл считались претендентами на титул наследника рода Сантелла, но все в семье знали, что Лиан давно уступил своё право Ридделл. Он сам говорил: если Ридделл станет Королевой, то престол всё равно перейдёт к нему. Но жадности к власти Лиан никогда не проявлял.]
«Странно…Зачем же он так себя повёл именно сейчас?»
«Как бы там ни было.» - продолжала миссис Марвин. «Он явно подслушал что-то важное. Я видела его лицо, побледнел до мела.»
«Вот как?» - Эллиот прищурилась. «Придётся завтра поговорить с мисс Ридделл.
В надежде извлечь выгоду из услышанного, Эллиот сунула миссис Марвин пару серебряных монет.
Каэль вернулся лишь через десять дней после поездки в Хильдебрунн. Ардер, услышав шаги хозяина, поспешил к дверям, распахнул их и низко поклонился.
«Вы вернулись?»
«Да. Всё ли было в порядке?»
Пока они шли к кабинету, Ардер коротко пересказывал, что происходило в доме за это время. Но мысли Каэля всё это время были заняты другим, маленьким «кроликом», который, возможно, ждал его где-то в особняке. Он всё ещё помнил её смущённое лицо в ту последнюю встречу.
Закрыв за собой дверь, Ардер увидел, как Каэль опустился на диван и тяжело вздохнул.
«Как там Лена?»
«Ничего особенного, но недавно она впервые побывала на чайном приёме.»
«Чайном приёме? У кого?»
«У леди, с которой познакомилась на весеннем балу. Зовут её мисс Лесли Перегрин.»
«А, та рыжеволосая…»
Каэль вспомнил озорное лицо девушки. Он был только рад, что Лене комфортно с кем-то из простолюдинок.
«Что-то плохое с ней не случалось?»
«Нет. Напротив, она вернулась в приподнятом настроении.»
«Наверное, впервые подружилась с ровесницей из знати…Я рад…» - но в его голосе прозвучала горечь.
«Вас что-то беспокоит?» - осторожно спросил Ардер.
«Нет. Лена в порядке. Проблема во мне.»
«В вас, Ваша Светлость?»
Каэль закрыл лицо ладонями.
«Надо было слушать тебя…Ты говорил, не увлекайтесь Леной…»
Тут Ардер понял, что гложет его господина. В тот день, когда Каэль уехал в Хильдебрунн, слуга, одержимый дьявольской силой, обезумел прямо перед Леной…
«Это не ваша вина.»
«Моя. Это грех - дерзнуть желать кого-то, когда на тебе лежит такое проклятие.»
«Опять же, это не так. Лена обязана вам жизнью и прежде всего она - ваша подданная. Если хотите сделать её своей госпожой, это естественно.»
«Я не хочу, чтобы Лена страдала. Лучше уж я буду мучиться.»
Он признался, что Лена узнала о его дьявольской силе ещё в Терра Луаве, но тогда пыталась держаться храбро. Однако в тот роковой день испуг был слишком силён.
«Сведи её службу для меня к минимуму.» - приказал он.
«Но вам же будет неудобно…»
«Ничего. Я переживу. Пусть займётся биографией матери.»
Ардер пошёл к Лене. Она как раз прохаживалась возле кабинета, услышав, что Каэль вернулся.
«Мисс Лена.»
«Господин дворецкий, я слышала, Его Светлость вернулся. Прикажете приготовить ванну?»
Вопреки словам Каэля, Лена выглядела вполне спокойной. Но Ардер помнил тот ужас в её глазах, когда она впервые увидела дьявольскую силу.
«Мисс Лена, с завтрашнего дня вы будете уделять больше внимания работе над биографией прошлой герцогини. Прислуживать Его Светлости будете только по особому вызову.»
«Что? Почему?»
«Это его приказ.»
Лена расширила глаза. Ей показалось, что совершённая прежде ошибка стала причиной.
«Я…Я ведь ничего плохого не сделала! Да, испугалась, но это пустяки…Если не я, то кто будет подавать ему еду, чай, готовить одежду, воду для умывания, помогать после фехтования…Никто ведь!»
«Все эти обязанности выполнялись и до вас. И, как вы сами говорили, мы лишь исполняем волю Его Светлости. Не тревожьте его сердце.»
Эти слова ударили сильнее, чем всё, что она видела раньше. Ей казалось, что она - единственная, кто нужен Каэлю.
«Ему больше…не нужна я?» - прошептала она.
Ардер понимал её чувство. Лена, спасённая из жизни в гонениях, искала своё место в особняке Луаве через полезность. Если она не будет нужна, её снова могут отвергнуть.
«Вы не лишаетесь службы полностью.» - мягко сказал он. «Есть дела, которые никто, кроме вас, не выполнит. Но больше не будет совместных чаепитий и обедов, это противоречит этикету.»
Лена кивнула, но вернулась в комнату подавленной. Её всегда уютная комната теперь казалась холодной.
[Может, так даже лучше…Если бы подумали, что я боюсь его силы, меня бы и вовсе отстранили. А так я хоть издали смогу видеть его…]
Она любила наблюдать за ним, как он ест, пьёт чай, улыбается или ворчит.
[Хочу увидеть…]
Вдруг ей пришло в голову: [Наверное, он уже в ванной…Можно быстро постелить постель, принести сонный чай…Не встретив его…]
Проверив, нет ли Ардера, Лена тихонько пробралась в спальню Каэля. Вещи были разбросаны, одежда лежала в корзине. Она с радостью взялась за работу, словно возвращая себе хоть кусочек прежней близости.
«А? Я как раз собиралась сейчас отнести. Дворецкий сказал, что теперь этим надо заниматься мне.» - виновато пробормотала горничная из прачечной, принимая корзину с бельём.
«Ох, нет! Я всё сама сделаю.»
«Как? Но ведь дворецкий…»
«Ты не забыла, что недавно одна из прислуги попала на лечение?»
После этих слов в прачечной воцарилась тишина. Всем было ясно, о ком говорит Лена. В семье Луаве только один слуга находился на лечении, тот, в кого вселилась демоническая сила Каэля.
«Конечно, это случается не всегда, только когда оказываешься рядом. Просто в тот день ему было плохо, но лучше всё же быть осторожным, правда?»
«Ну да, наверное.» - протянула другая.
«Я ведь не бельё стирать пришла, только корзину принести. Так что не волнуйся.»
Лена с улыбкой вышла из прачечной, но тут же спряталась за стеной. Ардер как раз направлялся в свой кабинет, чтобы обсудить что-то с главной горничной.
[Отлично! Значит, дворецкий и главная горничная задержатся там…]
Прокравшись вдоль стены, как только за дверью щёлкнул замок, Лена на цыпочках отправилась на кухню. Там она взяла у служанки чайник с горячей водой и вернулась в спальню Каэля.
Она поставила чайник на прикроватную тумбочку, накрыла его чехлом для заварочного чайника. Лена чуть приоткрыла окно, чтобы проветрить комнату, и привела в порядок разбросанные вещи. Кровать уже прибрали, но она успела помяться, когда на неё присел Каэль. Лена пригладила смятую простыню и, поправив подушку, заметила, что теперь всё стало чище.
[Чай для сна, чай для сна!]
[Каэль, страдающий от постоянных кошмаров, всегда перед сном пил этот специальный чай. Пусть он и не спасал от дурных снов, но Каэль говорил, что чай, приготовленный Леной, самый вкусный.]
Улыбаясь, вспоминая этот день, Лена достала заварочный чайник и чашку из шкафа, чтобы приготовить напиток. На самом деле у неё был секрет, особая техника заваривания, до которой она дошла, много раз готовя этот чай для Каэля.
Она постелила ещё один слой отваренной хлопковой ткани на ситечко, положила сверху высушенные листья и тонкой струйкой влила горячую воду. Это было несложно, но требовало внимания. Готовый чай Лена вновь перелила в чайник и снова накрыла чехлом. Горячий чайник и чашку она поставила на тумбочку, а оставшееся - на другой поднос. Закрыв окно, Лена ещё раз оглядела комнату и осторожно направилась к выходу. Если бы только Каэль не вернулся в этот момент…
«Лена?»
«В-Ваша Светлость…!»
Увидев Каэля, Лену охватило волнение, они так давно не виделись, язык заплёлся. Он только что вышел из ванны, влажные волосы ниспадали прядями, а в глазах темнела бездна. Чёткая линия шеи и острый подбородок подчёркивали рельеф ключиц и мускулистую грудь, что виднелась из-под расстёгнутой рубашки.
Лена не понимала, как раньше могла быть к нему равнодушна. Даже вспоминая, как делала ему массаж, теперь она внутренне вспыхивала: ведь ей довелось касаться его оголённой спины.
[Как и ожидалось…демоническая сила захватывает меня.]
Иногда ей казалось, что она теряет рассудок, что в какой-то момент захочет обладать им полностью. В памяти всплыла сцена со слугой, который с мечом в руках предлагал Каэлю погибнуть вместе. Лена думала, что, возможно, пора дистанцироваться, ведь болезнь усугубляется…но ноги никак не слушались. Она хотела просто смотреть на Каэля бесконечно.
Однако мир редко бывает послушен пожеланиям. Какое-то время Каэль молчал, сжал и разжал кулаки, а потом прохладно произнёс:
«Я просил Ардера поручить это другим горничным.»
Услышать такое было очень больно, хоть Лена и знала об этом раньше из уст Ардера. В голове помутилось, она пыталась что-то придумать.
«Я постараюсь быть как можно менее заметной для вас…»
Каэль вздохнул, хотел что-то сказать, и замолчал вновь. Лена, думая, что это значит, он поставил на ней крест, почувствовала дрожь в кончиках пальцев.
«Простите…»
В этот момент Лена осознала, что снова стала эгоисткой. Каэлю, возможно, невыносимо видеть травмирующий его образ перед глазами. Ведь это опасно для обоих, она может в любой момент потерять контроль и наброситься с оружием.
«У служанок были дела, а у меня было свободное время, вот и решила всё быстро закончить и уйти…»
Язык пытался оправдываться, от этого стало ещё обиднее.
Она всё равно радовалась этой случайной встрече, и Каэль тоже. Он думал, что Лене будет неловко, поэтому хотел быстрее уйти, но на самом деле был счастлив снова увидеть её.
Правда заключалась в том, что ему хотелось, чтобы все двери комнаты были закрыты и Лена никогда не покидала его. Пусть даже она боялась или плакала, он хотел навсегда удержать её рядом, не отпуская.
Проклиная себя за такие желания, он всё же произнёс лицемерно:
«Ты не виновата. Просто…мне кажется, тебе не по себе в моём присутствии.»
«Н-нет, что вы! Совсем нет!»
Каэль снова вздохнул, оценивая расстояние между собой и Леной. Она старалась, но не замечала, что держится теперь на два шага дальше, чем раньше…Лена, всегда была возле него, теперь колебалась и не решалась подойти ближе.
«Ну, если так…Постарайся, чтобы наши пути больше не пересекались.»
С этими горькими словами он прошёл мимо Лены к кровати. Лена низко поклонилась и тихо покинула комнату.
Каэль долго смотрел ей вслед, затем обратил взгляд на чай. Заваренный до идеальной температуры, он источал знакомый аромат.Тихо отпив, Каэль отметил, что Лена всегда заботилась, чтобы в чашке не оставалось чаинок. Ему было жаль навязывать свои причуды, хотелось окружить её заботой.
[Ты снова стала красивей…]
Прошло всего десять дней разлуки, а Лена стала для Каэля ещё прекраснее. Каждый взгляд растворял его решимость держаться на расстоянии. Он допил чай, раздумывая, как бы найти способ видеть Лену, чтобы она не заметила этого.
Тем временем Лена, вернувшись к себе, пыталась справиться с нахлынувшим отчаянием.
[Постарайся, чтобы вы не встретились…]
Эти слова эхом отдавались у неё в голове. Сначала сердце сжималось от боли, потом возникло чувство вины. Но человек всегда эгоистичен, и единственное, что осталось от этих размышлений. «Я всё равно хочу тебя видеть».
[Если только не попадаться ему на глаза, это ведь не так сложно. Не совершить ошибку, как сегодня.]
Чуть расстроенная от этой мысли, ведь ничего такого она и не делала, просто хотела мельком взглянуть на него…
Лена выработала для себя план. Она собиралась незаметно следить за Каэлем, чтобы хоть иногда видеть его издали. Будь Лена кроликом, она бы с силой топнула по полу в знак решимости.
Весть о том, что деревню Мудрецов атаковали монстры, быстро разнеслась по всему Хильдебрунну. Жители были потрясены: деревня объявила о прекращении поставок лекарств под предлогом восстановления, и прямо обвинила в нападении наследного принца Рагдрилла.
Владения, долго получавшие помощь в виде настоек и зелий, пришли в смятение, ведь всем давно не хватало лекарств, и деревню Мудрецов считали единственным спасением. Но теперь всё стало только хуже из-за поступка проклятого принца.
«Какое безумие заставило принца напасть на деревню Мудрецов?!»
«Вы уверены, что он и правда вызвал монстров? Это же запрещённая чёрная магия! Даже если он наследный принц, такое нельзя оставлять безнаказанным!»
«Но ведь деревню Мудрецов пригласил сам Его Высочество! Вместо того чтобы уговаривать их сотрудничать, он только усложнил всем жизнь!»Король Астольд с трудом сдерживал раздражение от ежедневных докладов и жалоб придворных. Он и сам знал, что Рагдрилл не отличается рассудительностью, но, чтобы избежать распрей за трон, сохранил официальное звание наследного принца за старшим сыном по традиции. Всё, чего он желал, чтобы тот хотя бы до его смерти не творил глупостей, но даже этого Рагдрилл не сдержал.
[Монстры…Если, как говорят, он и вправду их вызвал, ему несдобровать. Но Рагдрилл уверял, что не виноват, только заранее узнал о надвигающейся беде, но не мог раскрыть источник, подозрения оставались.]
Главная же беда - прекращение поставок лекарств из деревни Мудрецов. Без них Хильдебрунн не выжил бы: целебные снадобья не имели аналогов, никто, даже придворные аптекари, не могли повторить рецепты и добиться столь же сильного эффекта. Даже семья Короля была самым крупным их потребителем.
«Что теперь делать?» - вздохнул Астольд, потирая виски. Главный камердинер осторожно предложил:
«Ваше Величество, может быть, вернуть второго принца, чтобы он договорился с деревней Мудрецов?»
«Луахалла?»
«Он искусный дипломат, смог даже убедить герцога Луаве, есть надежда, что и на этот раз справится.»
Астольд колебался: поручить Луахалле расследование значит, что он узнает обо всех проделках брата, но других выходов не было. К тому же Луахалла и герцог Луаве были в хороших отношениях: ходили слухи, что именно герцог помог мудрецам справиться с монстром.
«Ладно, больше ничего не остаётся. Отправьте письмо Луахалле.»
Камердинер тут же принялся писать. А уже ночью он незаметно отправился с визитом в покои Рагдрилла.
«Что случилось?» - с бледным лицом спросил Рагдрилл у главного камердинера.
«Пришло срочное письмо. Его Высочество Луахалла вызван в Хильдебрунн. Скоро он прибудет туда.»
«Хм-хм…Проклятый мальчишка…» - процедил Рагдрилл. «Это ведь он слил план атаки. Глянь, как знать поднялась, будто только этого и ждала. Что ж…сейчас самое время вырвать все мешающие побеги.
Главный камердинер нахмурился ещё сильнее, но, ничего не сказав, поклонился и вышел. Рагдрилл плеснул в жестяной кубок вина и стиснул зубы.
Недавнее письмо от Ридделл только подлило масла в огонь:
[Вы ведь знаете, что наш план раскрылся? Нам пришлось очень несладко. Меня лично допрашивала сама Королева, значит, дело серьёзное. Это, без сомнений, работа маркиза Рогнака. Наверняка он внедрил людей во дворец и следил за каждым шагом Его Высочества. Если всё оставить так, в будущем мы ничего не сможем сделать.
Пригласите маркиза в Хильдебрунн под предлогом, от которого он не сможет отказаться. Как только он пересечёт границу Логоса, его атакует чудовище. На этот раз герцог Луаве не сможет сопровождать его, а значит, маркиз Рогнак обречён. Жду решения Вашего Высочества.]
Разъедаемый нетерпением и комплексом неполноценности, Рагдрилл безоговорочно поверил каждому слову. Особенно его подогрело упоминание, что герцог Сантелла тоже оказался в щекотливом положении после неудачи. В этом он почувствовал с Ридделл некое родство.
[Да, просто раньше я не мог решиться…Но это то, что нужно сделать.]
[Луахалла, конечно, был ценным кадром, но этого было мало, чтобы уступить ему титул наследного принца. В нынешней ситуации могли появиться голоса, предлагающие возвести на престол именно Луахаллу.]
[Как только он пересечёт границу, даже герцог Луаве не сможет вмешаться. Стоит Луахалле погибнуть, и знать признает меня наследником.]
Рагдрилл усмехнулся мрачно, ожидая подходящего момента.
Тем временем Каэля ошеломили новости, принесённые Ардером.
«Отец Лены?»
«Да.» - подтвердил дворецкий. «Он уже несколько раз просил встречи с мисс Леной, но теперь прислал просьбу внести её в родовую книгу своей семьи. Раньше я считал, что он просто увивается вокруг неё, и игнорировал. Но теперь он представился её отцом и прислал доказательства. Похоже, он серьёзен.»
Каэль развернул бумаги, которые подал Ардер. Виконт Альберт Рубан - вассал графа Кастелло из Белой фракции. Женился поздно, и к пятидесяти годам имел единственного наследника девяти лет. Рано овдовел.
В молодости был влюблён в девушку, на которой хотел жениться, но семья воспротивилась: род её пал в немилость. Юный Рубан упорствовал, и тогда его отец вынудил возлюбленную уйти.
Та, уже беременная, покинула Арденн ради будущего виконта, который потом искал её больше десяти лет. Именно это стало причиной его позднего брака.
На последнем чаепитии в доме Луаве он увидел Лену и был поражён её сходством с той женщиной. Проследив за ней, он убедился, что все следы ведут к его прежней возлюбленной.
«Безумие.» - выдохнул Каэль.
Но история звучала правдоподобно.
Речь шла о Хелене, дочери разорившегося двадцать лет назад барона Арзева. К письму были приложены копия дворянского календаря с королевской печатью и детский портрет Хелены, сохранившийся у её матери.
«Всё это легко подделать.» - заметил Каэль.
«Верно. Но виконт Рубан просит лишь содействовать признанию мисс Лены его дочерью.» - объяснил Ардер.
Он не собирался забирать её из дома Луаве. Напротив, для него честь, что дочь служит личной горничной Каэлю. Всё, чего он хотел, вернуть ей статус дочери виконта вместо баронской линии.
Каэль был немного выбит из колеи. [Доказательства выглядели убедительно, а сам виконт явно разыскивал дочь давно.]
«Пока что…Разузнай всё о виконте Рубане и семье Арзев.» - распорядился он.
«Слушаюсь.»
Когда Ардер ушёл, Каэль ещё долго смотрел на бумаги. [Даже если Рубан действительно её отец, ничего в их жизни это не меняло. Но странное чувство не давало покоя.]
[Пока что я этого не понимаю…]
Он попытался отмахнуться, но всё же положил письмо Рубана наверх стопки неотложных дел.
Через неделю после письма Астольда Луахалла покидал Логос. Перед отъездом он распределил дела между агентами и отправил несколько срочных писем, в том числе - портным из других стран: хотел успеть устроить конкурс нарядов до конца года.
«Счастливого пути.» - пожелал Каэль.
«Не знаю, вернусь ли. Но даже если погибну, дела не встанут, агенты останутся здесь.» - ответил Луахалла с неожиданным спокойствием.
Он готовился к этой поездке с тех пор, как Каэль сообщил ему о готовящемся нападении Рагдрилла на деревню мудрецов.
«Но всё же не теряй бдительности.» - предупредил Каэль. «Рагдрилл будет решителен.»
«Разумеется. Что у Сантеллы?»
«Внешне тихо. Но в Хильдебрунне тишина, верный признак, что там что-то затевают.»
«Холодок по шее.» - усмехнулся Луахалла.
«Не думаю, что это повод улыбаться.»
Тем не менее мысль о том, что будет после успешного завершения дела, согревала его.
«В следующий раз предстану перед тобой как надёжный союзник.» - сказал он на прощание.
«Жду этого дня.»
Ещё через неделю пришла весть: маркиз Луахалла Рогнак подвергся нападению чудовищ у границы Логоса. О нападении на деревню мудрецов почти никто не узнал, а вот эта новость разлетелась быстро.
Подробности Каэль узнал от отца, Дэмиена.
«Ты не пострадал?»
«Всё в порядке.» - отозвался тот.
«Спрашиваю из вежливости.»
Они обменялись лёгкими улыбками и сделали по глотку чая.
«Как ты и говорил, чудовища появились сразу за границей. Но, узнав, что ты в Арденне, вызвали всего десяток огров.» - объяснил Дэмиен.
«Они ведь не знают, что маме стало лучше. Не подумали, что ты покинешь Терра Луаве.»
Дэмиен кивнул. По просьбе сына он скрывал своё имя и лично сопроводил Луахаллу в Хильдебрунн.
«Как мама?»
«С каждым днём лучше. Скоро сможем жить все вместе в Арденне.»
«Отличные новости.»
Каэль улыбнулся, представляя семейный ужин в большом доме. Но Дэмиен вдруг прищурился:
«Кстати…где та горничная, что была в прошлый раз?»
Улыбка Каэля померкла.
«Что-то случилось?» - спросил отец.
Каэль долго молчал, глядя в чашку, и, наконец, ответил:
«Перед отъездом в деревню мудрецов один из слуг оказался одержим моей дьявольской силой…Лена всё это видела.»
Дэмиен вздохнул.
«Она знала о твоей силе ещё с Терра Луаве. Но видеть, как человек одержим, совсем другое…Конечно, она испугалась.»
«Она делает вид, что всё в порядке. Но я не хочу держать рядом того, кто боится.»
Дэмиен задумчиво провёл пальцем по чашке.
«Она ведь всего лишь горничная? Что в том, что она немного испугана? Ты же говорил, она не реагирует на твою силу.»
«Не хочу, чтобы она дрожала рядом.»
«Почему? Здесь все тебя боятся, но ты не снижал им нагрузку.»
«Она единственная, кто не боялся…Я боюсь, что она сбежит навсегда.»
«Ну, найдём другую. Если сбежит, я прочешу весь Логос.»
«Лена не дичь, отец.»
«Кто спорит? Но место личной горничной, это не просто работа. Оно наполовину твоё.»
«Если так, Лена пострадает. Я не хочу этого.»
«Это любовь?»
«Да…т-то есть, нет!» - смутился Каэль.
Дэмиен рассмеялся.
«Если любишь, лучше сказать ей хоть что-то, чем отталкивать из страха быть отвергнутым. И сделать это, пока она не ушла навсегда.»
Каэль отвёл глаза, скрывая покрасневшее лицо. Но слова отца вернули ему в память письмо виконта Рубана, спрятанное в ящике стола, и тревога вспыхнула с новой силой.
Знать Логоса забеспокоились, узнав, что Луахалла столкнулся с монстрами у самой границы. Хотя в Шардене монстры появлялись каждую зиму, впервые нападения произошли на рубеже страны. Неудивительно, что тревога среди знати усиливалась, все желали, чтобы вопрос о наследовании был решён поскорее. Любая неясность вокруг престолонаследия могла ввергнуть Логос в хаос.
Знать умоляли Королеву положить конец затянувшимся дебатам о том, кто займет трон.
Неожиданно для всех, Королева, всегда избегающая разговоров о наследнике, в этот раз склонилась к их просьбам.
«Что на неё нашло?»
«Видно, Её Величество почувствовала угрозу.» - перешёптывались знати.
Никто не пытался тормозить созыв совета знати, а двух могущественных герцогов на нём не было, из осторожности, чтобы не напугать остальных. Вместо них пришли представители черной и белой фракций, отстаивая интересы своих сторон. Атмосфера была напряжённой с самого начала.
«Нужно смириться: у Её Величества больше не появится наследника. Значит, трон должна унаследовать женщина не из рода Арденн. Наиболее достойна, конечно, леди Ридделл Сантелла, вторая по силе после Её Величества!»
«Верно. Если леди Сантелла выйдет замуж за Его Высочество принца Эрдина, их наследник унаследует имя Арденн. К тому же, если ребёнку достанется ещё и магия леди Сантеллы, династия станет только сильнее.»
Белая фракция выступала особенно уверенно, а храм поддержал их. Но чёрная фракция сразу возразила:
«Куда разумнее короновать юную Хайдель Равель, старшую внучку маркиза Равеля! У неё Королевская кровь, притом дальнее родство с принцем Эрдином, никаких препятствий для брака.»
«Разве для династии главное, только чистота крови? А если магия Арденн вовсе исчезнет?» - возражали белые.
«Но магия леди Сантеллы, это ведь не сила рода! Нет гарантий, что в их союзе древние силы возродятся.»«Не меньше шансов на это и в паре с леди Равель. Но по вероятности преимущество всё равно остаётся за Сантеллой!»
В зале гремели препирательства, Фабиан, председательствующая на совете, с горечью наблюдала за сторонами, понимая: каждого волнует прежде всего собственное благополучие, а не династия.
Ни одному из собравшихся была неведома её боль. Она казалась всем просто пешкой, ведь решения формально - за Королевой, а Фабиан будто не могла противиться избранному советом варианту.
Но созвать совет Фабиан позволила отнюдь не для того, чтобы быть подчинённой воле других. Она мельком взглянула на слугу, что незримо следил за ней.
«Прошу прощения за внезапность.» - вмешался тот. «Уже долгое время кто-то у дверей совета просит слова. Как поступить, Ваше Величество?»
В зале раздался недовольный гул, один из белой знати обронил с презрением:
«Как ты смеешь вмешиваться в столь важное событие? Нельзя ли дождаться перерыва?»
Слугу, однако, не пробрало недовольство знати. А Королева вдруг подала голос:
«Все эти споры, без конца и края. Может, именно у него и есть ключ к решению всего. Пусть войдёт.»
Слуга поклонился и привёл в зал седовласого, но статного мужчину лет пятидесяти. На руках его - застарелые шрамы, одет он, казалось, по-простому, но уверенность в движениях не ускользнула ни от кого.
«Приветствую великую Королеву и почтенный совет! Я - Айзек По.»
В зале замолчали. Королева дружелюбно кивнула в ответ:
«Давненько не виделись, сэр По.»
«Недостоин чести, ваше Величество.»
Этот обмен взглядами многих привёл в замешательство, особенно белую фракцию и Ридделл, которая пристально следила за происходящим.
«Говори.» - разрешила Королева.
Айзек поднял голову и окинул зал взглядом.
«Прежде всего скажу: лгать не стану, готов жизнью поручиться.»
«Не тяни.» - язвительно бросил один из белых.
Но после взгляда Фабиан умолк.
«Сейчас вы спорите из-за того, что у Её Величества нет наследника. Но если правду сказать, есть человек, достойный занять трон.»
«Племянник?!»
В зале вспыхнули шёпоты.
«Тише! Слушаем, сэр По.»
Королева резко оборвала перешёптывания.
«У Её Величества есть сестра-близнец. Но прежняя Королева, опасаясь нарушить традицию рождения единственной принцессы, держала младшую, более слабую двойняшку во дворце в изоляции. Знать знали только о принцессе Фабиан Арденн.»
В зале едва слышно стало от волнения.
«Считая, что слабость нынешней Королевы кроется в существовании второй принцессы, бывшая Королева приказала команде убийц, в числе которых был я, ликвидировать ту, младшую. Но её телохранитель разгадал замысел, успел убежать вместе с принцессой. Мы долго их преследовали, настигли и убили защитника, но ради его жертвы потеряли след той, кого предназначалось уничтожить.»
Молчание.
«Имя моей сестры - Хейла. Хейла Арденн...Принцесса, про которую нельзя было даже упоминать в летописях.»
«Это правда?!»
«Спросите Верховного Жреца Азили, он знает.»
Взоры опять устремились к жрецу Азили, и по его скорбному лицу стало ясно, всё это правда. Храм был союзником Санеллы, а признание такого человека свидетельствовало о подлинности слов Королевы.
«Позже всех на её поиски отправили нас, убийц. Одного за другим мы теряли, но я так не нашёл ту принцессу…и не смог исполнить приказ. Она…была беременна. В то время и моя жена ждала ребёнка, рука не поднялась. Я солгал, что больше не видел беглянку.»
«А что, если она могла родить сына?» - поинтересовались.
«Мы были вместе у лекаря, принцесса жаловалась на боли, напуганная преследованием. Там оказался жрец, с крупицей божественной силы: он сказал, что ребёнок - девочка.»
В зале вспыхнул гул.
«Где она теперь?»
«Она жива? Королева знала?»
«Как это возможно!»
Пока зал бурлил, взгляды Джерарда и Ридделл пересеклись. Джерард был потрясён не меньше неё: обычно безупречно сдержанная Ридделл теперь побледнела.
«Тогда о чём спорить? Если дочь той принцессы жива, она достойнее трона, чем леди Санелла. Но где она?»
Айзек тяжело вздохнул:
«Я устроил её поблизости от владений Мараис к югу от столицы. Где она сейчас, не знаю.»
Если в зале и осталось разочарование, оно не могло заглушить мрачных предчувствий. Фабиан склонила голову.
«Я узнала обо всём этом недавно. Сэр По, рискуя жизнью, рассказал мне правду. Мы уже отправили людей искать Хейлу возле Мараиса, но без вашей помощи династии трудно делать больше. Прошу поддержать меня!»
«Но, если мы ничего не знаем о второй принцессе, как нам отыскать её?» - возразил кто-то из белой знати.
«Я собрала сведения о внешности и особенностях Хейлы. Сэр Лузак!»
Помощник тут же раздал свитки каждому из присутствующих.
«Серебряные волосы и фиолетовые глаза…Такое редко встретишь.»
«Если девушка была красива, неужто она теперь жена простолюдина?»
«Её ребёнок, тоже от рыцаря?»
«Какая же головоломка…»
Пока все обсуждали образ Хейлы, Фабиан вновь вспомнила старые грехи и тревоги.
Королева, которая всегда имела лишь одну дочь, неожиданно родила близнецов. Каково же было её замешательство? Мать Фабиан, бывшая королева Мелани Арденн, впала в панику.
Сначала она велела фрейлине и придворному лекарю передать знатным особам, желавшим принести подарки новорождённой принцессе, что визит следует отложить под предлогом болезни. Затем немедленно призвала Верховного жреца для совета.
Жрец Азили, так же ошеломлённый, как и сама Королева, осторожно исследовал силы обеих принцесс и, тяжело вздохнув, произнёс:
«Их способности слабы, словно разделены пополам. Но у принцессы Фабиан силы всё же больше, чем у принцессы Хелены.»
Эти слова принесли Мелани облегчение. Если бы дочери обладали равными силами, вопрос о наследнице стал бы мучительно сложным. Но раз одна сильнее, значит, именно она - естественная преемница.
«Хелену - в отдельный дворец, воспитывать с няней. Официально моя единственная дочь – Фабиан.» - решительно произнесла Мелани.
Другого выхода не было. Иначе власть Фабиан оказалась бы куда слабее. Нашлись бы те, кто попытался бы продвинуть Хелену на трон ради собственной выгоды, а две великие герцогские семьи могли бы вступить в противостояние, каждая поддерживая свою принцессу.
К счастью, о существовании Хелены никто не знал, и даже со слабыми силами Фабиан сумела завоевать верность обоих герцогств. После этого остальная знать тоже присягнула короне, и Мелани была довольна положением дел, пока Фабиан не взошла на трон.
Фабиан знала о существовании сестры-близнеца и всегда переживала за неё, но Мелани намеренно не допускала их встреч, опасаясь слухов. В итоге Фабиан могла лишь украдкой взглянуть на Хелену. Та, хотя и была её ровесницей, выглядела куда изящнее и красивее.
Хрупкое равновесие рухнуло в день, когда Фабиан прибыла поздравить Ридделл, новорождённую дочь герцога Сантеллы. По традиции Королева должна была даровать своё благословение детям из этих двух герцогских домов. Но, едва коснувшись девочки силой, Фабиан поняла, что та вовсе на неё не откликнулась. Это было инстинктивное осознание.
Выслушав это, Мелани испытала тревогу. Лояльность двух герцогств была жизненно важна.
«Мы должны убить Хелену. Тогда её сила вернётся к Вашему Величеству.» - сказала она холодно.
Фабиан промолчала. Не потому, что согласилась, но и возразить не смогла: тревога точила и её душу. К тому же Верховный жрец намекал на это ещё с момента рождения близнецов.
До сих пор Мелани отказывалась убивать Хелену, всё же она была её ребёнком. Но теперь, когда сам трон оказался под угрозой, решение требовалось немедленно.
«Не беспокойся, занимайся делами правления. Остальное - на мне. Эта путаница началась из-за меня, и мне же её исправлять.» - сказала Мелани с непоколебимой решимостью.
Фабиан отступила. Но совесть жгла её. Она чувствовала вину перед Хеленой, и мысль о том, что сестра должна умереть ради сохранения её власти, была невыносима.
Поэтому она тайно передала план убийства Рафаэлю, верному телохранителю Хелены.
[Если он ничего не предпримет и Хелена погибнет, значит, такова её судьба.] Больше Фабиан, как трусливый человек, сделать не могла.
К счастью, Рафаэль увёз Хелену из дворца. Фабиан облегчённо вздохнула и молилась о её безопасности.
Но Мелани считала, что из-за Хелены династия Арденн погрузилась в хаос. И исправление этой ошибки стало смыслом её жизни.
Королевские псы гнали Хелену без устали. Сердце Фабиан сжималось при каждом известии о погоне. И вот однажды во дворец привезли тело Рафаэля.
«Цель ушла. Исчезла бесследно…» - произнёс предводитель убийц, падая на колени и прося кары.
Мелани обмякла, а Фабиан, поддержав мать, приказала прекратить охоту на Хелену. Но, придя в себя, Мелани попыталась снова отправить убийц, и Фабиан остановила её, опасаясь, что мать уже охвачена безумием.
Неизвестно было, жива ли Хелена или мертва. Если мертва, её силы так и не вернулись к Фабиан. Поэтому она похоронила в себе вину и жила дальше…до тех пор, пока во дворец не прибыл Айзек.
Весть о том, что её сестра родила дочь, могла бы быть радостной. Если бы удалось найти Хелену и увидеть её вновь, Фабиан с готовностью пала бы к её ногам, умоляя простить.
Но Ридделл, лишившаяся положения наследницы, смотрела на это иначе.
[Серебряные волосы, фиолетовые глаза, красивая женщина на позднем сроке беременности, а Мараис недалеко от Керуака…]
Ридделл похолодела. Описание, что только что передала Королева, в точности совпадало с внешностью матери Лены. [Значит, та самая наследница, которую все ищут, это Лена.]
Она украдкой взглянула на Джерарда, но его лицо оставалось бесстрастным.
[Похоже, семья Луаве ещё не поняла, но Каэль скоро догадается.]
[Каэль наверняка уже закончил расследование Лены, и, услышав сегодняшние новости, поймёт всё мгновенно.]
Однако Ридделл считала, что он не станет просто так везти Лену во дворец. Тем более, что уже появился человек, объявивший себя её отцом.
[Хорошо, что я вовремя привела виконта Рубана в игру.]
Она вспомнила, как на чаепитии в доме Луаве увидела мужчину, насмехающегося над Леной. Даже в преклонные годы он гонялся за молодыми женщинами, а волосы имел того же оттенка, что и Лена. Добавив к этому вещи и почерк Эйлин, добытые в Керуаке, Ридделл придумала изящный план.
[К тому же эта служанка - Королевской крови… Вот так поворот!]
Это объясняло, почему Хелена могла жить без притеснений в Керуаке, её сила делала людей покладистыми.
[Но почему же Лена жила под гнётом? Если бы силы сохранились, она легко бы усмирила обидчиков…]
Вскоре Ридделл пришла к выводу: [династия Арденн пала в тот момент, когда одна наследница разделилась на двух близнецов, а слабая сила раскололась пополам. Одна так и не родила дочь, а другая не передала своей силы дальше.]
[И даже если найти Лену, кто признает Королевой женщину без сил?]
[Всё равно нельзя допустить, чтобы нашли настоящих наследников Королевы.]
С каменным лицом Ридделл покинула дворец, изображая любопытство к судьбе Хелене и её дочери.
После совета Каэль узнал о Хелене от Джерарда. Описание, данное в документах, совпадало с обликом матери Лены, Эйлин.
[Мараис находился недалеко от места, где Хелену в последний раз видели убийцы, а в Керуаке Эйлин прибыла уже беременной. Сроки сходились, и даже странная буква «Х» в её записях могла быть началом имени «Хелена».]
[Даже исчезновение тела объяснялось просто: после смерти сила растворяла плоть за несколько дней. Но вот смерть в 35 лет казалась слишком ранней, кровь Королевы жила, пока не иссякали силы.]
[Нет, пока я не могу быть уверен…]
Но вдруг Каэль понял, почему Лена не поддалась его дьявольским силам и как могла за ночь исцелить глубокие раны без следа. [Если она Королевской крови, это вполне объяснимо, сила Королевы была божественной и выше любой магии.]
Однако он тут же возразил самому себе: [Если бы у неё была такая сила, она бы подчинила Луаве и Сантеллу. Но Лена никогда не пыталась подчинить меня и жила в притеснениях. Значит, это невозможно.]
Он оборвал эти мысли. [Лена могла быть не принцессой, а просто женщиной с редким даром, рождённым случайностью.]
[Если бы Лена оказалась дочерью виконта Рубана, всё было бы куда проще. Но как бы Каэль ни убеждал себя в этом, в голове снова и снова всплывали факты, указывавшие на то, что она - наследница Королевской крови. И особенно не давали покоя слова Дашара:
[Я не могу предсказать, что произойдёт, когда печать с неё снимут. Не знаю, что именно в ней запечатано. Но, судя по силе самой печати…несомненно, скрыто нечто великое.]
Пальцы, державшие документ, заметно дрогнули.
«Ваша Светлость…вы в порядке?» - спросил Джерард, заметив, как изменилось лицо Каэля.
«Наверняка были поисковые отряды для розыска принцессы Хелены?» - спросил тот с едва скрытым волнением.
«Да, конечно. Все влиятельные дома выставили свои группы. Кто первым найдёт наследницу Королевы, тот получит огромную власть. Я даже думаю, не стоит ли и нашему герцогству отправить людей.»
«Поиск Хелены оставим другим.»
«Что? Вы серьёзно?»
«Думаешь, Сантелла станет бездействовать, пока мы ищем принцессу и её дочь? Сначала нужно быть готовыми встретить их удар.»
«Но, если найдётся наследница по прямой линии, даже белая фракция не станет выбирать леди Сантеллу в Королевы.»
«Возле деревни Мудрецов внезапно появилось множество чудовищ, а Луахалла был ими атакован. Похоже на совпадение? Если учесть причастность Сантеллы, очень вероятно, что именно они выпустили этих тварей. Так что готовься.»
«Понимаю, Ваша Светлость.» - мрачно ответил Джерард, кивнул и поспешил уйти. Он понимал: Сантелла могла либо сорвать сам поиск, либо поднять мятеж, пока его задерживают. Надо было заранее готовить войска.
Каэль же, оставаясь на месте, изо всех сил гнал от себя мысль, что Лена может быть Королевской наследницей.
[Я тебя недооценила…]
Лена сидела на каменных ступенях в заднем дворе герцогской резиденции, глядя в пустоту и тяжело вздыхая.
Последние дни она упорно пыталась незаметно следить за Каэлем. Его маршруты казались ей предсказуемыми, и поначалу Лена думала, что подглядывать за ним будет легко. Но герцог оказался слишком осторожен: с той ночи, когда он уехал в Хильдебрунн, Лена не видела даже кончика его пальца, не то что лица.
Она даже пробовала ждать его прямо в кабинете, но он словно чуял её присутствие, и так и не появился.
[Хотела тебя увидеть…очень хотела…]
С каждым днём тоска только нарастала. После смерти матери Лена, кажется, не скучала так сильно ни по кому. И от этой мысли ей становилось стыдно и больно одновременно. В груди копилась вина, а за ней приходила тихая печаль.
Спрятав лицо в коленях, она тихо всхлипывала, когда услышала знакомый голос:
«Лена? Ты плачешь?»
«С…Сид?»
Перед ней стояла Сид, только что вернувшаяся из конюшни.
«Эй, кто тебя обидел? Кто?» - возмущённо воскликнула она.
При виде сильной, надёжной Сид у Лены слёзы хлынули ещё сильнее. Она обняла её и долго плакала, пока она терпеливо гладила её по спине, дожидаясь, когда она успокоится.
«Сид…Знаешь, со мной что-то не так.» - наконец прошептала она.
«Что именно?»
Оглядевшись, Лена понизила голос до едва слышного:
«Мне кажется…Я начала реагировать на дьявольскую силу Его Светлости.»
«Что?!» - лицо Сид побледнело. Она хорошо знала, что происходит с людьми, оказавшимися под властью этой силы: случай со слугой, который пытался заколоть герцога, помнили все.
«Странно же…если это сила, почему я реагирую только сейчас? Может, у меня особое…ну, особое строение?» - задумчиво сказала Лена.
«Не спеши с выводами. Расскажи, что тебя натолкнуло на эту мысль.» - осторожно попросила Сид.
«Когда я его вижу, мне становится хорошо. Я так радовалась, когда он хвалил меня, и хотела слышать похвалу каждый день. А теперь…он начал приходить ко мне во сне.» - призналась Лена.
Сид нахмурилась. Это было похоже на то, как когда-то в её сны стал приходить Абберт.
«Вначале он просто хвалил меня, коснувшись лба…а потом - щёк, кончика носа…»
«Подожди. Лба? Это как?»
Лена откинула Сиду челку и легко коснулась губами её лба:
«Вот так.»
Сид застыла, ошарашенная.
«И это…делает герцог?»
«Да.»
Она продолжала с наивной серьёзностью:
«Я знаю, это неприлично думать о нём так…но ведь лоб, это просто похвала, а щёки…ну, это как у матери.»
«И откуда у тебя такие идеи?»
«Видишь ли, мадам Фиделия так хвалила мисс Эллиот. А барон иногда целовал её в лоб. Наверное, так у знати принято.»
Сид едва сдерживала смех, и раздражение. Теперь она была почти уверена: первый, кто начал «игру» с Леной, был именно герцог.
«С тех пор, как я узнала про его силу, сны стали ярче…даже…губы…» - Лена покраснела.
«Ты хочешь сказать, он целовал тебя во сне?» - слишком громко спросила Сид.
«Тише!» - Лена зажала её рот и снова осмотрелась. «После таких снов я хочу видеть его всё больше…боюсь, это превращается в одержимость. А если я, как тот слуга, сойду с ума и захочу его убить? Что тогда? Может, надо держаться подальше…но без него так больно…»
Снова блеснули слёзы.
Сид вздохнула. [Всё это было похоже не на магическое помешательство, а на обычную первую любовь. Но от этого её не становилось легче, она хотела уберечь Лену.]
«Лена, думаю, ты ещё не полностью под его влиянием.» - сказала она наконец.
«Правда?» - в глазах Лены мелькнула надежда.
«Да. Сейчас это…ну…скорее похоже на обычное чувство. И если ты влюбишься в кого-то другого, то, возможно, избавишься от этой привязанности.»
«Влюблюсь?» - переспросила она растерянно.
«Да. Встреть другого мужчину.»
«Но мне никто не интересен…»
«А ты сначала встреться, а там посмотрим. Я знаю немало рыцарей, мечтающих познакомиться с тобой.»
Лена поникла:
«Не думаю, что…»
«Это ради того, чтобы избавиться от его силы.» - твёрдо сказала Сид.
Лена тяжело вздохнула. Ей казалось, что это не поможет, но, возможно, попробовать стоит.
«Завтра в три часа я приведу тебе троих.»
«Что? Нет, трое, это слишком…Давай хотя бы одного.» - попыталась она отговориться.
Сид смягчилась:
«Ладно, начнём с одного.»
«Хорошо…» - обречённо согласилась Лена, неуверенно перебирая пальцами.
Сид крепко сжала её руку и внимательно посмотрела в лицо Лены.
«Кстати…у тебя ведь есть ещё что-то на душе, верно?»
«А?»
«Только между нами. Есть ли ещё какая-то забота, о которой ты молчишь?»
Сид, как всегда, всё видела насквозь. Росли они вместе, словно родные сёстры, и Лене казалось, что Сид понимает её с одного взгляда. Это и удивляло, и согревало. А ведь действительно…была у Лены одна тайна, слишком тяжёлая, чтобы носить её в одиночку.
Оглядевшись по сторонам, Лена убедилась, что уже вечер и слуги разошлись ужинать. Убедившись, что поблизости никого нет, она наклонилась к уху Сид и прошептала:
«Сид…я встретила человека, который назвался моим отцом.»
«Что? Отцом? Но барон Фиделия ведь умер!»
«Барон Фиделия не мой родной отец. Настоящий - виконт из столицы. Звучит невероятно, но у него был медальон с портретом моей матери и письмо, написанное её рукой. И…у меня есть бабушка по материнской линии.»
[В письме почерк был точно маминым. Имя «Хелена» показалось знакомым, хотя Лена слышала настоящее имя матери лишь однажды и могла запомнить его неправильно.]
«Вот как? Знаешь, ты и правда совсем не похожа на барона Фиделию. Я всегда это чувствовала.»
«Только, прошу, никому ни слова.»
«Почему? Это обязательно держать в секрете?»
«Пока я и сама не всё понимаю…Но мой отец - дворянин Белой фракции. Его Светлости вряд ли это понравится.»
«Понятно…А, как его зовут?»
«Альберт Рубан. Не думаю, что он значительная фигура даже среди своих.»
Сид мысленно перебирала имя «Лена Рубан». Звучало непривычно, но в душе она гордилась: сестрёнка оказалась дочерью виконта.
«Всё же, это ведь хорошая новость?»
«Я…даже не знаю. А если он вовсе не мой отец?»
«Ты сомневаешься, потому что слишком много пережила. Но пора вернуть себе всё, что тебе принадлежит. Встреться с отцом, с бабушкой, впиши своё имя в родословную…и, наконец, найди достойного рыцаря. Не стоит думать о худшем.»
«Спасибо тебе, Сид. Когда всё прояснится, я обязательно тебя с ним познакомлю.»
«А завтра я, в свою очередь, познакомлю тебя с одним очень хорошим человеком.»
Лена улыбнулась и крепко обняла Сид. Её забота всегда согревала, словно укрывала от пронизывающего ветра. И всё же где-то в глубине Лена уже размышляла, как бы отказаться от завтрашнего знакомства.
На следующий день она пожалела, что пообещала. Но время шло, и вот уже три часа дня. На чай к Каэлю идти не нужно, дел у неё всё равно не было. Вздохнув, Лена направилась к месту вчерашней встречи с Сид.
Там уже ждал высокий молодой рыцарь, золотистые волосы которого сияли в солнечных лучах.
«Леди Лена.» - вежливо поклонился он.
«О…здравствуйте…»
«Для меня большая честь познакомиться. Иррик Клинт, первый отряд герцогства Луаве.»
Он был красив и обходителен, как и обещала Сид, выбрав «лучшего». Род Клинтов славился рыцарями, и Иррик был полон достоинства. Его стройная, но мускулистая фигура производила впечатление…но Лена невольно сравнивала его с Каэлем.
[Чёрные волосы…всё же красивее, чем блондинистые. А глаза Его Светлости, те самые, рубиновые, которыми все восхищаются. И рост у него больше…]
Щёки Лены порозовели, когда в памяти всплыло обнажённое плечо Каэля. Иррик же принял её смущение на свой счёт и мягко улыбнулся.
«Сид говорила, что вы очень застенчивы. Никогда раньше…не общались с мужчинами?»
«Ну…как-то…неловко.» - пробормотала Лена.
«Не переживайте. У меня много терпения. Хотелось бы узнать вас поближе.»
«Э-э…ха-ха…»
Слова Иррика почему-то смущали и даже раздражали.
Но Лене было неизвестно, что на втором этаже, за окном, за ними уже давно наблюдает Каэль.
[Лена…с другим мужчиной?]
С утра он избегал её, но всё же проследил и стал свидетелем встречи. Иррика он знал - рыцарь первого отряда, любимец светских дам, вечно в числе фаворитов конкурса «Златовласый красавец».
Юноша протянул Лене букет, спрятанный за спиной:
«Я выбрал весенние цветы, которые, как мне показалось, подойдут вам. Но, признаться, они меркнут рядом с вашей красотой.»
«Что? Ох…как же…» - Лена растерянно опустила глаза.
«В мире нет цвета прекраснее, чем оттенок ваших глаз.»
«Спасибо…»
Он осыпал её комплиментами, и Лена только и могла, что неловко благодарить. А в груди Каэля всё кипело.
[Пустые слова…небось не одну уже ими обвёл вокруг пальца.]
Когда Иррик лёгким движением коснулся её щеки, Лена вздрогнула, а он поспешил оправдаться:
«Прядь волос упала на лицо, я лишь хотел убрать…»
В этот момент где-то рядом раздался глухой треск.
«Кажется, что-то сломалось?» - насторожилась Лена.
«Не заметил, был слишком поглощён нашим разговором.» - улыбнулся Иррик.
И всё же Лена чувствовала: где-то рядом - Каэль. Сердце подсказывало это.
«Думаю, мне пора в особняк.» - сказала она.
«Уже? Мы знакомы меньше десяти минут.»
«Сегодня…хотела просто поздороваться.»
Иррик легко вздохнул, поцеловал ей руку, и снова где-то что-то треснуло.
«Леди ещё непривычно, так что не буду настаивать. Но в следующий раз, надеюсь, вы согласитесь на чашку чая.»
«Я…постараюсь.»
Когда он ушёл, Лена опустилась на каменные ступени, тяжело выдохнув.
[Надо было отказаться сразу…]
[Цветы казались обузой, а мысль о чае - ещё большей.] Всё, чего она хотела, снова подавать чай Каэлю.
[Может, он сейчас как раз пьёт его…]
Мысль о Каэле вытеснила Иррика из памяти. Лена поднялась и направилась к его кабинету, решив:
[Пусть даже выгонит…всё равно пойду.]
Каэль же, следивший из окна, еле сдерживал магическую энергию, вырывающуюся из него. Каждое прикосновение Иррика к Лене отзывалось у него желанием что-то разбить, и он уже успел уничтожить всю старую мебель в комнате.
[Разум подсказывал, что никто не виноват: юноша и девушка могут встречаться. Но слушать разум он больше не хотел.]
Он твёрдо решил: [сегодня же позовёт Лену - на чай, на ужин, на весь день…и не позволит никому, будь то Иррик или кто-то другой, подойти к ней.]
[Хватит. Не отдам.]
И, распахнув дверь кабинета, он увидел перед собой то, о чём только что мечтал.
«В-Ваша…Ваша Светлость!» - Лена, спеша, доставала чашку и чайник.
Она растерялась: не ожидала визита Каэля, но и убегать вовсе не собиралась.
«Я…всего на минутку. Задержу вас ненадолго. Правда, совсем чуть-чуть.»
Видя, как она торопливо, почти отчаянно возится с чаем, Каэль на мгновение забыл, что собирался сказать.
В его памяти всплыл голос Иррика: [В следующий раз, когда встретимся, я бы хотел попросить у вас чашку чая.]
Его пальцы невольно коснулись алой, гладкой щеки Лены, а затем дважды легко поцеловали её тонкую руку. Едва приглушённая ревность снова закипела.
Каэль шагнул к Лене. Та, поставив чайник на стол, неловко переплела пальцы и невольно отступила. Но, делая шаг назад, она упёрлась в стену, а он и не подумал остановиться.
Её чистые, ясные фиалковые глаза смотрели на него снизу вверх, такие непохожие на мутные омуты его мыслей. В груди поднималась вина, но отпускать её он всё равно не собирался.
Он коснулся ладонью её щеки, туда, куда недавно прикоснулся Иррик.
«После жестокого хозяина тебе достался другой - с грязным демоническим проклятием. Судьба у тебя тяжёлая…»
«Нет! Вы оказали мне столько добра…»
«И всё же ты боишься меня.»
«Нет! Вы - человек знатный и благородный, я уважаю вас…но ни разу не видела в вас чего-то пугающего.»
[Её простые, прямые слова показались ему до смешного милыми. Слишком милыми. И от этого становилось не по себе: милой она должна быть только для него…]
«Мы совсем недолго были вместе, а моё лживое тело уже тоскует по тебе. Так что…боюсь, тебе придётся снова ухаживать за мной, как прежде. Пусть даже меня осудят за переменчивость.»
Лена, стараясь не выдать радость, тихо ответила:
«Я постараюсь сделать всё, что в моих силах.»
«Если я тебе надоем или стану страшен, можешь оттолкнуть. Даже сама мысль, что ты отвергнешь меня, уже сможет меня остановить.»
[Если бы Лена и правда была кровью Королевы, он бы и так почувствовал её отказ, даже без слов.]
«А теперь…подумай обо мне, как о том, кого ты ненавидишь. Попробуй заставить меня подчиниться.»
«Я…я не знаю, как…»
«Хм…может, так тебе будет проще?» - он медленно склонился к ней.
Их лица оказались так близко, что можно было уловить дыхание друг друга.
«Скажи мне «нет».
«Ваша Светлость…»
«Если мы останемся так, я сделаю что-то плохое. Так что…скажи это.»
Его губы всё приближались к её губам.
«Лена…»
Она молчала. Сердце стучало так громко, что дыхание перехватывало. Она знала, что стоит ей промолчать, и он её поцелует. Но «нет» не произносилось. Она хотела этого поцелуя больше, чем боялась.
В снах она уже касалась его губ, но проснувшись, не могла до конца вспомнить ощущение, будто всё это было иллюзией.
И вместо того чтобы оттолкнуть его, Лена тихо закрыла глаза.
Каэль тут же коснулся её губ.
Сначала - лёгкий, быстрый поцелуй, потом - долгий, жадный. Тёплый язык скользнул по её нижней губе, прося впустить. Она послушно приоткрыла рот. Их первый поцелуй оказался удивительно естественным, будто их вела сама природа. Он бережно коснулся её зубов, отыскал мягкий язык и увлёк его в глубокую, вязкую нежность.
Они целовались долго, забыв обо всём.
«Лена…» - он тяжело дышал, пальцами скользя по её щеке и губам. «Почему ты не оттолкнула меня? Даже если тебе это неприятно, я не стану ненавидеть или наказывать тебя.»
Её фиалковые глаза сияли, а губы горели после поцелуя. Она уже не могла лгать.
«Простите…я…солгала…»
«Солгала?»
«Кажется, я поддаюсь вашей силе. Когда вас нет, мне больно…но я боялась сказать, чтобы вы не прогнали меня…Простите.»
Каэль на мгновение усомнился в реальности происходящего.
«Ты откликаешься на моё проклятие?»
«Да…»
«Расскажи всё, что чувствуешь. Без тайн.»
«Мне снятся сны…я скучаю…и не хочу, чтобы вы уходили.»
«Сны? Какие?»
Щёки Лены залились краской. Она сжала губы, но, закрыв глаза, выдохнула:
«Вы…целуете меня. Как сейчас.»
Каэль едва не потерял рассудок. Она избегала его не от страха, а потому что боялась, что чувство поглотит её целиком.
Он снова прижал её губы к своим. Долго, жадно.
«Это не действие проклятия.»
«П-правда? Но почему же тогда…»
«Мой диагноз…это любовь.»
«Что?»
«Если бы это было проклятие, ты бы не смогла сопротивляться безумной жажде.»
Она задумчиво посмотрела на него.
«Но…если это проклятие, то…страсть…одержимость…я ведь…»
Его почти сводило с ума от её признания.
«Значит, ты…любишь меня?»
Её глаза дрогнули.
«Простите…я не смею…»
Но Каэль прошептал почти умоляюще:
«Скажи, что любишь меня. Что это чувство взаимно.»
«Да?»
«Я хочу тебя. Даже если это проклятие, я готов умереть от твоей руки снова и снова.»
Лена всмотрелась в его лицо, пытаясь понять, говорит ли он серьёзно. [Может, он просто хочет сделать её любовницей…но ей уже было всё равно.]
«Я могу…остаться рядом с вами?»
«Я умоляю тебя об этом.»
В её глазах блеснули слёзы. Она не знала, к чему приведёт эта близость, но упала в его объятия, позволив себе быть счастливой.
На следующий день к Лене пришла Лесли.
«Мисс Лесли!»
«Мисс Лена! Простите за внезапный визит.»
«Я всё равно была свободна.»
Лена радостно провела подругу в свою маленькую, но уютную гостиную.
«Ах…так это и правда ваша комната? Прямо как у графини.»
«Я всего лишь пользуюсь милостью герцога.»
Лесли продолжала восхищаться, а Лена тем временем заварила чай.
«Персиковый, как на последнем балу. Я помню, вам понравилось.»
«О, спасибо! Как вы всё запоминаете?»
Они пили чай и ели печенье. После признания Каэля, Лене всё вокруг казалось прекрасным, даже дешёвый чай, даже неприметная улочка.
«Ах да, я ведь с подарком!»
«Подарком?»
«Да…это в благодарность за то, что вы тогда пришли на мой чайный вечер.»
«Но благодарить должна я…»
«Если бы вас не было, я бы сидела одна, как несчастная хозяйка без гостей. Вы спасли меня тогда.»
Лена почувствовала тёплую признательность. Она ещё не до конца понимала светские тонкости, но всё больше ценили Лесли. И вдруг вспомнила странности того злополучного чаепития…
«Так как же вышло, что леди Розенхайм устроила чайный приём от имени мисс Лесли?» - с любопытством спросила Лена.
Лесли тихо вздохнула.
«Ну…назовём это чрезмерным усердием чересчур дружелюбной дамы. Я оказалась на небольшом собрании, и там разговор зашёл о чайных встречах. Когда меня спросили, я честно призналась, что никогда их не устраивала. Тут леди Розенхайм заявила, что благородная женщина просто обязана провести чайный приём, и раз я в этом не разбираюсь, то она с радостью поможет. Все поддержали её слова, и у меня просто не было возможности отказаться на месте.»
«Понимаю…Непросто вам пришлось.»
«Ну, я не умею говорить «нет».
Лена рассмеялась, заметив, как Лесли неловко чешет затылок, словно простолюдинка. На самом деле, сама Лена чувствовала себя чужой в вычурном мире знати, поэтому была рада простой и душевной подруге. Она развернула подарок, что принесла Лесли.
«Это…алкоголь?»
«Да. И не простой. Я сама пробовала, он крепкий, но совсем не горький, а наоборот, удивительно сладкий.»
«Благодарю вас, мисс Лесли. Говорят, если выпить перед сном, спится лучше?»
«Нет, нет, дело не в этом.»
«В смысле?»
«Этот напиток стабилизирует поток магической энергии. Его производят в Магической башне Тартанской Империи. Честно говоря, он очень дорогой.»
Лена моргнула, явно не до конца понимая, о чём речь. Лесли вздохнула, как старшая сестра, объясняющая что-то младшей.
«Мисс Лена, вы ведь личная горничная Его Светлости герцога? Так вот, подумайте, какое впечатление можно произвести! Подайте этот напиток за ужином или перед сном и расскажите, чем он полезен. Герцог подумает: «Вот это да, моя горничная - настоящий доверенный человек!»
Лена рассмеялась ещё сильнее. Лесли же решила, что перед ней скромная баронесса, и принесла столь дорогой подарок, чтобы помочь ей.
«Только не говорите, что это от меня. Скажите, что сами с трудом достали ради Его Светлости. И перестаньте смеяться!»
«Простите, мисс Лесли, но это так забавно.»
«Ох…С первой встречи вы показались мне чересчур наивной. Запомните: расположение влиятельных людей, вещь бесценная. Сейчас вы единственная горничная у герцога, но кто знает, как будет потом? Лучше заранее заручиться его благосклонностью.»
Лена слушала, улыбаясь, словно наблюдала за болтливой соседкой. Но искренне оценила заботу подруги и пообещала выполнить её совет. В конце концов, вреда от подарка точно не будет.
Тем же вечером, заправив постель Каэля, Лена налила в бокал вино, что принесла Лесли, и поставила его на прикроватный столик вместо обычного чая. Тёмно-рубиновый цвет легко можно было принять за красное вино, но аромат был сладким и совсем иным.
«Хм? Сегодня без сонного чая?»
«Ах, Ваша Светлость!»
Лена обернулась, и в тот же миг Каэль обнял её за талию и поцеловал. Поцелуй затянулся, но всё же он с усилием отстранился.
Отдышавшись, Лена поспешила объяснить:
«Этот напиток стабилизирует поток магии. Я подумала, что он будет полезен вам…»
«Это вино из Магической башни?»
«Да! Откуда вы знаете?»
«Это единственный алкоголь, который разрешено пить магам. Оно довольно известно.»
Каэль пробовал его и раньше, но этот бокал казался особенно сладким, ведь его подала Лена. Он сделал глоток.
«Нальёшь ещё?»
«Я не могу отказать, если просите вы.»
Она улыбнулась и снова наполнила бокал. Они неторопливо беседовали - о еде, о сезонах, о любовных сплетнях в замке…но самой важной темой для обоих оставалась их собственная история.
Разговор коснулся сэра Клинта, и Лена смутилась. Каэль нахмурился и пообещал сам уладить вопрос. Его поцелуй окончательно лишил Лену возможности возражать. Они говорили, смеялись и целовались до самой полуночи, и Каэль уже не знал, от чего пьян сильнее: от вина или от счастья.
«Итак, ты передала вино мисс Белроуз?» - спросил отец.
«Да, отец. Сказала, чтобы она отнесла его герцогу. Лена такая наивная, что в этих делах не слишком соображает.»
«Молодец.»
«Это всё благодаря вам, отец…Такой дорогой подарок…спасибо.»
«Пустяки. Тебе тоже нужны связи в свете.»
На самом деле, позволить себе подобное вино Лесли не могла, состояние семьи было скромным. Но отец неожиданно достал бутылку и велел подарить её Лене, чтобы та передала герцогу. Лесли растрогало внимание отца, обычно сурового и молчаливого.
Но барон Перегрин, её отец, не разделял радости дочери.
«Ну что?» - спросил гость, появившийся в его доме поздно ночью.
«Моя дочь передала вино мисс Лене, и та пообещала поднести его герцогу.»
«Выпил ли он?»
«Должен был…Я сделал всё, как вы сказали.»
Гость усмехнулся, глядя на бледного и дрожащего Перегрина.
«Не дрожите так. Ещё подумают, что я чудовище. Чудовище здесь вы. Разве не так?»
«П-пожалуйста…»
«Ну кто же пользуется такими методами? Даже ради карьеры…Подставить наследного принца, это сильно. Вы ведь и сыграли спасителя на публику, верно?»
Да, именно он когда-то нарочно выломал камень на лестнице, зная, что по ней ежедневно проходит второй принц. Когда тот оступился и полетел вниз, Перегрин оказался рядом и «спас» его. За это его возвели в титул, но теперь кто-то знал правду.
«Мы скоро узнаем, выпил ли герцог вино.» - сказал гость. «Если да, забуду про ту историю.»
С этими словами он исчез в темноте, а позже появился в кабинете герцога Сантеллы.
«Алкоголь доставлен близкой горничной герцога Луаве. Ей велено рассказать о его полезных свойствах, так что остаётся надеяться, что она справится.»
Леонард щедро заплатил тайному агенту семьи. Вино было подмешано снадобьем Маржеллы. [Если Каэль его выпьет - прекрасно. Если нет, не страшно: люди всё равно будут видеть в нём монстра из-за его изменённых рук.]
Леонард, проводив посланника организации, остался в одиночестве, наливая себе ещё вина. Он вновь вспомнил истинную силу Каэля, которую видел в Хильдебрунне, и в который раз мысленно поблагодарил предков за их защиту.
Весть о том, что в семье Луаве родился ребёнок с магией настолько мощной, что она способна выжигать даже жизненную силу собственной матери, пробудила в нём инстинктивное чувство опасности. Его старший сын, Лиан, унаследовал немало достойных качеств, но до подобной исключительности ему было далеко.
Впрочем, отец Леонарда, бывший герцог Сантелла, уже предусмотрел меры на этот случай.
[Кажется, в семье Луаве на свет появилось какое-то странное чудовище. Что мне делать?] - как-то спросил Леонард.
[Не тревожься.] - спокойно ответил герцог. [Мы знали, что этот день однажды настанет. Великие старейшины рода подготовили всё заранее.]
Долгие годы заботой предков Сантеллы было одно - стать единственным крылом Логоса. Магия Луаве всегда чуть превосходила их собственную, и потому они неустанно искали способы подавить её.
От врождённой магии избавиться было невозможно. Но если наложить проклятие, из-за которого использование магии повлечёт тяжёлые последствия, это станет серьёзным ограничением. Так и был создан дьявольский оковный мор - проклятие, усиливающее демоническую силу мага и уродующее его тело при каждом применении магии. Особенно проклятие мутации телесной оболочки, именно оно сильнее всего подпитывало слухи, что Луаве сродни дьяволам.
Годами эти проклятия запечатывали в магических камнях высочайшей чистоты, впитывающих силу и злобу многих людей. Разрушившись после применения, камни исчезали навсегда. Казалось расточительством тратить их на одного лишь ребёнка, но бывший герцог настоял: все узы должны лечь на Каэля.
[День пророчества близок.] - говорил он. [Этот мальчишка станет величайшим препятствием на пути нашей славы. Не будь скрягой.]
Теперь Леонард понимал, отец был мудр. [Если бы у чудовища оказалось хоть на одну окову меньше, равновесие между Сантеллой и Луаве рухнуло бы уже давно.]
День, когда проклятие наложили, совпал с седьмым днём рождения Каэля, он приносил клятву верности Королеве. По традиции обе семьи в полном составе являлись во дворец, чтобы охранять зал и быть свидетелями церемонии. Леонард воспользовался этим.
Предки передали ему камень с печатью проклятия. В «Зале Славы», где проходила присяга, все обязаны были носить магические ошейники, подавляющие силу. Леонард изготовил искусную подделку, чтобы обмануть глаз, и во время церемонии незаметно запустил проклятие в мальчика.
На следующий день пришла новость: один из слуг напал на Каэля и погиб. Леонард понял, оковы сработали.
[Жаль, что он тогда не умер…]
[Семилетний ребёнок, как бы силён он ни был, не мог полностью управлять своей магией. Если бы слуга оказался быстрее, Каэль бы не выжил. Но даже потом, каждый, кто пытался приблизиться к нему с дурными намерениями, погибал от рук рыцарей.]
[Но как бы он ни изворачивался, нам его не одолеть.]
Леонард снова вспомнил пророчество Мелике:
[…Когда старое солнце зайдёт, а вторая холодная луна взойдёт, Денеб и Альтаир обратятся к Спике, и избранное крыло воздвигнет вечное солнце.]
В нём не говорилось, кто одержит победу. Но Сантелла уже давно готовилась стать тем самым крылом. Луаве же, слепо служащие Королеве и цепляющиеся за традиции, безнадёжно отставали.
Леонард поднял бокал и подошёл к окну. Весна уже пришла, но в небе всё ещё висела холодная луна.
[Старое солнце уже клонится к закату. Сантелла станет вечным солнцем Логоса.]
Лёд лунного света отразился в его холодной улыбке.
Луахалла, прибывший в столицу Хильдебрунна невредимым, несмотря на нападение чудовищ, получил приказ от Короля и отправился на переговоры с деревней мудрецов. Те долгие годы не принимали никаких даров от Королевской семьи и держали ворота закрытыми, но имя Каэля открыло перед Луахаллой двери, правда, внутрь пустили лишь его одного.
«Рад встрече. Моё имя - Луахалла Рогнак Эльфеосо.»
«И я рада.» - кивнула старейшина. «Херш.»
В зале деревни, где собрались старейшины, взгляды были холодны, но Луахалла сохранял вежливую улыбку.
«Разрешение на визит второго принца не означает, что мы примем просьбу Хильдебрунна.» - начала Херш. «Даже если вы - друг герцога Луаве.»
«Я понимаю. Но прошу не винить Королевскую семью в последней атаке чудовищ. Это было самовольное решение наследного принца. Его Величество даже не знал об этом. Сейчас принц под домашним арестом.»
«Всего лишь под арестом? Да если бы не герцог Луаве, нас бы уже не было в живых!»
«Иного выбора нет. Формально он не нападал на деревню. Он утверждает, что лишь предвидел опасность и хотел помочь. Все знают правду, но предпочитают закрыть глаза.»
Херш дрожала от злости, и это Луахаллу устраивало.
«Поймите, я тоже едва не погиб от чудовищ.» - сказал он.
«Что?»
«Да. И хотя все заподозрили наследного принца, всё списали на случайность. Но, увидев его лицо, когда я вернулся живым, я всё понял.»
«Значит, вас спас герцог Луаве?»
«Нет. Каэль сейчас в Арденне. Меня защитил сэр Дэмиен Луаве, бывший герцог.»
Херш с трудом успокаивалась, делая глубокие вдохи.
«И Король всё равно не винит наследного принца?»
«Это лишь подозрения. Но, думаю, к этому причастен герцог Сантелла.»
«И за это Его Величество готов прощать?» - Херш покачала головой.
«Я тоже разочарован.» - тихо сказал Луахалла.
Он сделал глоток чая и добавил:
«Когда Рагдрилл взойдёт на трон, над Хильдебрунном сгущатся тучи. Вы так не думаете?»
Херш прищурилась.
«Сегодняшний визит…не только ради извинений, верно?»
«Разумеется. Я пришёл просить о помощи. Хочу стать Великим Королём Хильдебрунна и свергнуть эту бесстыжую династию.»
«Мы не вмешиваемся в политику.»
«Я знаю, что вы покинули Башню магов с этой мыслью. Но пока вы живёте в стране, избежать политики невозможно. Так не лучше ли поддержать того, кто близок вам по духу?»
«Всё это в итоге лишь борьба за власть.»
«Но власть - не всегда зло. Она нужна, чтобы защищать слабых, развивать науку, противостоять порокам.»
Херш замолчала. С того дня, как деревню атаковали чудовища, она всё чаще сомневалась в своих принципах.
«Мир нельзя делить на чёрное и белое.» - продолжил Луахалла. «Если Башня активно вмешивается в политику, то, возможно, достойный ответ - вмешаться и вам.»
«И чем вы отличаетесь от наследного принца?»
«Я лучше всех знаю, что такое страх. И хочу перестроить этот варварский порядок. Но одному мне будет трудно, нужна поддержка знати.»
«Знать алчна.»
«Не вся. Но таких, как я, мало. Поэтому…помогите. Если я стану Королём, деревня мудрецов получит статус независимой территории.»
«Независимой…» - Херш замерла. Это было их давней мечтой - жить на своей земле, вне политики.
«Хорошо. Если уж не уйти от власти, выберем меньшее зло.»
«Благодарю. Я постараюсь быть как можно дальше от худшего.»
Они заключили соглашение: Королевская семья обеспечит деревню лекарствами, а мудрецы получат защитные артефакты, созданные Херш после нападения чудовищ.
Когда они поднялись из-за стола, кто-то тихо потянул Луахаллу за рукав…
«Вы собираетесь отправить кого-то в Логос?»
Голос принадлежал юноше, у которого недавно сломался голос.
«Дашар?» - уточнила Херш.
По её тону Луахалла догадался, что это и есть Дашар, и вежливо поприветствовал его.
«Много слышал о вас от Каэля. Вы - великий мудрец.»
«Ах, вы преувеличиваете.» - смутился тот.
«Преувеличиваю? Но ведь никто прежде не трогал проклятия Каэля, а вы смогли заметно ослабить одно из них.»
Щёки Дашара порозовели. Он был уже на пути к взрослению, но всё ещё оставался совсем юным.
«Тогда зачем вы задали этот вопрос?» - спросил Луахалла.
«Ах…я думаю, стоит отправить письмо герцогу Луаве.»
«Что-то важное?»
«Речь о потоке магии. Я не был уверен, но, услышав, что на вас напали чудовища, почти убедился в своей догадке.»
«О чём вы говорите?»
«С момента последнего нападения я изучал движение магии. Раньше это была лишь гипотеза, но теперь я уверен: в пределах Логоса перемещается великая магия. Думаю, герцога Луаве нужно предупредить.»
«Похоже, семья Сантелла готовит что-то значительное. Это важно, я возьму письмо с собой.»
Дашар обрадовался, быстро сбегал домой и вскоре вернулся с письмом, написанным магическими чернилами.
Вернувшись в столицу, Луахалла был удостоен медали из рук самого Короля - за нормализацию поставок лекарств и сохранение отношений с деревней мудрецов. Но для него это было не просто крошечный кусок металла на груди, он приобрёл куда более ценное: поддержку колеблющихся центральных аристократов.
[Отец, конечно, тоже начинает сомневаться…]
Взгляд Астольда на Рагдрилла теперь был совсем иным. Раньше, не имея альтернатив, он мирился с любыми глупостями наследного принца. Теперь всё могло измениться.
Луахалла чувствовал и облегчение, и лёгкое головокружение от того, что всё шло по плану Каэля. Пришло время для следующего шага.
В Логосе снова созвали совет знати. Каэль не знал, зачем, но приглашение исходило не от графа Меликса, а от самой Королевы. Значит, должно было прозвучать нечто важное.
Собираясь выйти, он пытался удержать в узде бурю мыслей. [А, вдруг они уже нашли дочь Хелену и скрывают это?]
[Не думал, что когда-нибудь пойму чувства преступников…]
Горло жгло. [Он не собирался отдавать Лену Королевской семье, но и признать её дочерью виконта Рубана ему было трудно. Когда закрадывалось подозрение, что в её жилах течёт Королевская кровь, он убеждал себя: «Может, она дочь виконта» и этим успокаивался.]
А каждую неделю, видя, как Лена собственноручно поправляет ему галстук, он ощущал, как чувство вины отступает.
[Я не отпущу Лену, пока не узнаю правду.]
Иногда он даже думал о неофициальной свадьбе, пока дело не зашло слишком далеко. [Но брак герцога, событие, которое не останется незамеченным.]
[А, что, если мы поженимся, а потом выяснится, что Лена - наследница Королевы?]
[Если она дочь виконта, всё просто. Но если это Королевская кровь, начнутся большие проблемы.]
Никогда в истории не было брака между герцогским домом и Королевской семьёй, баланс между двумя герцогствами нарушился бы. Точно так же, как нынешний герцог Луаве противился коронации Ридделл, герцог Сантелла выступил бы против брака наследницы короны и Каэля. Более того, до раскрытия тайны Каэля могли бы лишить титула, что поставило бы весь дом Луаве под угрозу.
[Отец всегда мог бы назначить наследником одного из сыновей тётушки…]
Мысли сами собой уходили к тому, чтобы отказаться от герцогства.
«Готово. Хм…сегодня вы особенно хорошо выглядите.» - сказала Лена, прикрепляя брошь к галстуку и довольно улыбаясь.
Каэль невольно улыбнулся в ответ.
«Ах, можно я сегодня ненадолго встречусь с подругой?»
«Подругой…мисс Перегрин?»
«Да, именно.» - засмеялась Лена.
«Почему бы не пригласить её сюда? Обязательно куда-то ехать?»
«Ну…мисс Лесли хотела, чтобы мы вместе выбрали платье…»
Каэль задумался. [Не хотелось отпускать Лену одну, но он понимал, что портить ей первую в жизни прогулку по магазинам с подругой, жестоко. Тем более, к дебюту в свете ей нужны новые наряды.] После короткого раздумья он кивнул:
«Хорошо. Но возвращайся до заката. И закажи три новых платья.»
«Что? Но у меня и так хватает…»
«Хватает? Насколько помню, мы купили всего пять.»
«Разве этого мало?»
«Будешь носить их по кругу?»
«Да.»
«Тогда быстро прославишься скромницей, и поползут слухи, что в доме Луаве горничным не платят.»
«Но мне всё равно некуда их надевать…»
«Появятся поводы. Вот, возьми. Купи что-нибудь вкусное. И только в дорогих лавках. Если пойдёшь на улицу простолюдинов экономить, ещё и ограбят.»
Он вложил ей в ладонь тяжёлый кошель с золотом и серебром. Лена вздрогнула, но Каэль пригрозил: «Если не потратишь все, больше из дома не выйдешь».
Однако деньги ей были не нужны, сегодня она вовсе не собиралась встречаться с Лесли. Её ждала встреча с виконтом Рубаном.
Два дня назад пришло письмо на имя Лесли, но отправителем был не кто иной, как виконт Альберт Рубан. Он писал, что совет знати соберётся послезавтра, и предлагал встретиться до этого за чашкой чая. Даже позволил взять с собой сопровождающего, если она тревожится.
Лена решила пойти, ещё раз, чтобы окончательно убедиться, её ли он отец.
Сказать Каэлю об этом она не могла. Если он получил письмо и промолчал, значит, точно не позволил бы ей на встречу.
[Простите, Ваша Светлость. Я расскажу, когда буду уверена…]
Проводив Каэля, Лена торопливо принялась за сборы. К полудню она должна была быть у входа на улицу Артур.
[А, что, если виконт и правда мой отец?]
Сердце колотилось. Она часто думала: [Как было бы хорошо, если бы мама была жива…]
С переездом в дом Луаве в её жизни появилось столько радости, что порой казалось, всё это происходит не с ней. Самым удивительным было то, что они с Каэлем стали парой.
Лена выбрала лучший наряд для выхода, чтобы у виконта не осталось сомнений, и приколола жемчужную заколку, подаренную Каэлем.
[Думаю, так сойдёт.] - подбодрила она себя, поправляя воротник, и взяла сумочку.
«Дворецкий, я ненадолго выйду.»
«Ах, мисс Лена, за платьем с мисс Лесли?»
«Ну…возможно, и не куплю.»
«Магазины, куда ходит мисс Лесли, могут вам не подойти. Я бы вызвал портного сюда.»
«Нет, дело не в этом…»
«Вы уже опаздываете. Завтра портной будет у нас.»
По тёплой улыбке Ардера Лена поняла: он всегда на стороне Каэля. Спорить было бесполезно. Вздохнув, она попрощалась и взяла с собой горничную Хлою и одного из рыцарей.
Добравшись до улицы Артур, они направились в чайную, где была назначена встреча.
Владелец проводил Лену в небольшой зал для особых гостей, уютный, с куда более богатой обстановкой, чем в основном зале.
«Подождите здесь.» - сказал он.
«Если что-то случится, позовите сразу.» - попросила Лена.
Оставив Хлою и рыцаря снаружи, она всё же чувствовала лёгкое беспокойство, но при малейшем крике стражник ворвётся внутрь.
«Лена!»
«Здравствуйте…»
Вскоре вошёл Альберт. Увидев девушку, он с волнением сжал её руки. Но Лена не решилась назвать его отцом. Это слово всегда было чужим в её жизни.
Пока им подавали чай, они обменялись несколькими фразами. Лена пригубила ароматный напиток, чтобы снять напряжение.
«Герцог Луаве…передавал что-нибудь?»
Она вспомнила письмо на столе Каэля, где виконт утверждал, что он - её настоящий отец.
«Нет, ничего.»
«Понятно…» - он кивнул, и в его взгляде смешались облегчение и сомнение.
Лена решила задать вопрос, чтобы проверить его слова:
«Как зовут мою бабушку по матери?»
«Что? Ах, да! Диана.»
«Сколько ей лет?»
«Не знаю точно…должно быть, около семидесяти.»
«А она похожа на маму?»
«Увы, нет. Хелена больше походила на своего отца, барона Арзева - очень красивого мужчину.»
Он отвечал спокойно, и Лена почувствовала, как внутри зарождается уверенность.
«А вы с мамой часто бывали в этой чайной?» - спросила она, глядя на поданные сладости и вспоминая печенье с диковинным названием, которое так любила мать.
[Было в этом что-то странное.]
Отец, вероятно, тоже купил эти дорогие сладости. Вспомнив, как они с матерью часто приходили в подобные чайные домики, чтобы выпить чаю, Лена невольно улыбнулась.
«Конечно, конечно. Мы ведь часто сюда заходили.»
«А что мама любила?»
«Ах…горячие сконы с терпким чаем. Я всегда намазывал ей джем.»
«Правда?»
«Разумеется. Хелена не любила слишком сладкое.»
Лена слегка наклонила чашку, скрывая неловкое выражение лица.
[Странно. Мама же обожала те приторно-сладкие конфеты…]
[Сконы? Мама их никогда не ела. Да и приготовить их было проще, чем те печенья с замысловатым названием, которые она любила.]
«А вы с мамой ходили на новогодний бал?»
«На самом деле, к моменту падения семьи Арзев мы жили довольно бедно, так что попасть во дворец вместе было почти невозможно.»
«Значит…мама не видела фейерверк?»
«Скорее всего, только издалека.»
«И даже…не танцевала?»
«У бедной баронессы было не так уж много поводов появляться на балах.»
Лена нахмурилась. [Это звучало неправдоподобно. Мама рассказывала ей о новогоднем фейерверке так, словно видела его вблизи. Она говорила, что чувствовала себя героиней всего мира, танцуя вальс в тот момент, когда небо озарилось вспышками.]
[И имя «Хелена» тоже не давало покоя. Лена могла бы подумать, что в детстве ослышалась, ведь слышала его всего один раз…Но память о том моменте была кристально ясна. Маму звали Хейла.]
«Скажите…Вы уверены, что я дочь виконта Рубана? Всё, что вы говорите, не совпадает с моими воспоминаниями…И мама - не Хелена…»
Чтобы произнести это вслух, Лене потребовалась немалая смелость. Она понимала, что может разрушить надежду человека, который искренне верил, что нашёл свою пропавшую дочь.
Однако мужчина лишь перевёл взгляд с часов на Лену, и, не проявив ни тени смятения, тепло улыбнулся.
«Знаю. Её звали Хейла, не Хелена, верно?»
«Да! Но почему…»
В этот момент голова Лены словно онемела, тело стало ватным и перестало слушаться. Она даже не успела закричать. Последнее, что она увидела, широкая улыбка виконта Рубана, приближающегося к ней.
В это же время в зале заседаний, где сидел Каэль, царил гул. Голоса удивления и восхищения, сомнения и облегчения сливались в горячий поток обсуждений. Едва начались поиски Хейлы и её дочери, как семья Сантелла объявила, что дочь найдена.
«Тише, тише!» - грозно оборвала шум Королева. «Герцог Сантелла, расскажите, как вам удалось её отыскать.»
Леонард кашлянул и подтолкнул вперёд юную девушку, стоящую рядом.
«Мы распространили сведения о госпоже Хейле и предположительные данные о её дочери в Маре и окрестностях - среди вассалов, деловых партнёров, храмов. Попросили связаться с нами при малейших зацепках.»
Сантелла имели сеть голубятен и влиятельных союзников по всему Логосу, так что это была продуманная стратегия.
«Не ожидали найти её так быстро. Но когда пришёл ответ из храма Датри на юге от Маре, мы сразу поняли, это дочь Хейлы.»
Девушка по имени Надя имела мягкие серебристые волосы, загадочные фиалковые глаза, белую кожу и изящные черты лица. Если бы она была старше, можно было бы принять её за саму Хейлу.
Леонард рассказал, что 18 лет назад в храм пришла женщина с серебристыми волосами и фиалковыми глазами, тяжело раненая при родах. Она умерла вскоре после появления ребёнка на свет, а храм взял девочку на воспитание.
Документы и письма из храма заверяли всё это, и жрецы клялись именем Ланы.
Королева долго вглядывалась в лицо Нади, пытаясь найти черты Хейлы, но память о ней была слишком далёкой.
«Но…можно ли верить, что она действительно дочь Хейлы?» - осторожно усомнился кто-то.
Леонард лишь кивнул.
«У госпожи Нади слабая сила, но она есть. Этого хватит, чтобы выдержать особую силу герцога Луаве.»
Все взгляды устремились на Каэля. Даже он сам был заинтригован и согласился проверить.
В соседней комнате он снял с себя Калию, и сдержанная демоническая сила хлынула наружу. Надя смотрела то на него, то на Леонарда, в замешательстве. Каэль почувствовал в ней не магию, а нечто иное, но спорить не стал.
Его всё же настораживало, почему Сантелла так легко сменили гнев на милость. Но, если честно, он был рад, что наследницей Королевы оказалась не Лена. Теперь он мог без лишних забот жениться на ней.
Вернувшись домой на закате, Каэль чувствовал лёгкость, пока не увидел встревоженное лицо Ардера.
«Что случилось?»
«Простите, милорд…Лена пропала.»
«Что?!»
Оказалось, её видели, садящейся в чужую карету у чайной на улице Артура. Её телохранитель, сэр Винсент, попытался преследовать, но был тяжело ранен, когда на него напала группа людей.
Демоническая сила Каэля начала просачиваться наружу.
«Даже если Лена ушла сама, мы её найдём. Обыщите всё вокруг улицы Артура.»
И вдруг в доме поднялся шум. Оказалось, в конюшне устроила скандал Сид.
«Приведите её ко мне.» - приказал Каэль, уходя в гостиную, где не было слуг, он боялся, что в гневе не сможет сдержать силу.
Сид привели, растрёпанную и возбуждённую. Каэль сразу задал вопрос:
«Ты знаешь, где Лена?»
«Нет…Но знаю, с кем она должна была встретиться сегодня. Она сказала вам, что идёт смотреть платья с девушкой, встретившейся ей на балу. Но, похоже, вам она этого не говорила, верно?»
Резкий голос Каэля заставил Сид побледнеть и схватиться за горло, но та упрямо выдержала его взгляд, сжимая в руках подол платья.
«Ле…Лена…» - голос дрожал. «Она не сказала вам правду по веской причине.»
«Говори.»
«Лена недавно встретила человека, который назвался её родным отцом. Я не знаю, где и при каких обстоятельствах это произошло. Он представился Альбертом Рубаном, виконтом. Но он из Белой фракции…» - Сид запнулась. «Именно поэтому Лена не решилась рассказать вам.»
Каэль, похоже, был ошеломлён тем, что Лена уже знала о виконте Рубане. Его взгляд стал ледяным.
«Она…она просила меня сохранить это в тайне.» - поспешно продолжила Сид. «Хотела рассказать вам сама, когда всё прояснится. Клянусь своей жизнью!»
Но её отчаянная клятва утонула в глухом молчании Каэля.
«Ардер.»
«Да, господин.»
«Найди Альберта Рубана.»
«Слушаюсь.»
«А день, когда Лена встретила виконта, своего предполагаемого отца, это было на чаепитии у мисс Перегрин. В остальное время она из дома не выходила.»
Деревянный подлокотник дивана, за который держался Каэль, медленно треснул, а затем с хрустом переломился.
«И мисс Лесли Перегрин приведи. Немедленно.»
«Мм…» - Лена тихо застонала. Голова гудела от боли.
[Где я?]
Глаза были открыты, но она почти ничего не видела. На миг в ужасе подумала, что ослепла, но вскоре поняла, дело не в глазах, а в кромешной темноте вокруг. Сквозь решётку двери всё же пробивался тусклый свет от камня-лиловика в коридоре.
Сознание постепенно прояснялось, и вместе с этим вернулись воспоминания о последних минутах перед потерей чувств.
[В чае…был какой-то дурман. Но зачем?]
Сколько ни размышляла, не находила причины, зачем её похищать с такой осторожностью. Но тут в памяти всплыли слова Каэля: [Остерегайся, к тебе могут липнуть мухи.] Она и подумать не могла, что всё обернётся настолько серьёзно.
[Ну конечно, отец не может вдруг объявиться спустя двадцать лет!]
[Всё, что говорил Альберт, звучало убедительно…и в то же время неправдоподобно. Лена хотела закрыть на это глаза и поверить, потому что слишком сильно тянулась к своим корням, к семье.]
[Но, может быть, именно это желание и ослепило её, заставив поверить, что «виконт» Рубан - её отец. Она всегда отрицала это, но теперь, оказавшись в беде, вынуждена признать перед собой правду: в глубине души она хотела быть дочерью аристократа.]
[Став возлюбленной Каэля, Лена невольно ощутила комплекс неполноценности, раньше ей и в голову не приходило мечтать о дворянском титуле.]
[Глупо…]
[Даже если бы она действительно оказалась дочерью виконта, это всё равно не означало, что они с Каэлем могли бы быть вместе. Но эта мысль привела её в ловушку…и теперь она здесь.]
[Я ведь ушла под предлогом встречи с мисс Лесли…А, что, если из-за меня она тоже попала в беду? И дворецкий…]
Мысли путались, но больше всего Лена тревожилась за Каэля.
[Будет ли он зол? Обидится? Или…может, даже не станет меня искать?]
[Он, конечно, сначала удивится, но потом узнает, что она ему солгала. Строгий Каэль мог воспринять это как предательство.]
В груди слились вина, тревога и тоска. И страх, что всё между ними закончено.
[Но что я могу сделать, когда меня похитили? Разве я стала твоей слабостью?]
[Для всех остальных она всё ещё оставалась лишь близкой служанкой герцога с необычной конституцией. Исчезновение шокирует Каэля, но ненадолго. Возможно, он даже использует это как повод ударить по герцогству Сантелла, обвинив их в убийстве верного вассала.]
[А, может, это вообще простое похищение девушки, без всякой связи с герцогом. Тогда всё куда хуже: если её продадут в работорговлю, она окажется в неизвестно чьих руках.]
От этой мысли Лена сжалась и привалилась спиной к холодной стене. Вдруг она услышала шаги за дверью. Причём не одного человека, и шаги были торопливыми.
Щёлкнул замок. Голос, который она услышала, оказался неожиданным:
«О, проснулась?»
«Мисс…мисс Эллиот?»
Лена увидела знакомое лицо. Радость от встречи быстро сменилась тревогой, когда за спиной Эллиот показалась ещё одна фигура.
«Ха-ха. Как удачно!» - это была миссис Марвин. И даже спустя годы её улыбка оставалась такой же злобной.
«Это…вы меня похитили?» - тихо спросила Лена.
«Мисс» Эллиот?» - передразнила та. «С каких это пор ты стала дворянкой? Служанка, родившаяся в грязи, никогда не сможет войти в дом герцога.»
Эллиот сжала зубы и шагнула ближе.
«Зачем?» - выдохнула Лена. «Зачем вы это сделали?»
«Ты - близкая служанка герцога. Разве это не смешно? Если бы ты погибла вместе с моими родителями, я бы хотя бы помнила тебя как верную. А так - ты прислуживаешь врагу…Ты заслуживаешь смерти.»
В глазах Эллиот и миссис Марвин плескалась ненависть. Но Эллиот не стала тянуть время, её лицо было напряжено, будто она спешила.
«Ты заслуживаешь смерти, но я дам тебе последний шанс искупить вину. Хотя…и это слишком для тебя, верно?»
Она кивнула миссис Марвин, и та достала из мешка верёвку.
«Что…что вы делаете?!»
«Не дёргайся, дрянь!»
Сил Лены не хватило, чтобы вырваться. Эллиот сама помогла Марвин туго связать её.
«Ты всё равно собиралась выйти замуж за виконта Делройнса. Жених поменялся, но суть та же: теперь ты станешь женой виконта Лусенвайна.»
Эллиот заткнула ей рот платком и криво усмехнулась.
«Кто бы мог подумать, что хитрая мисс Ридделл продаст меня старому жениху…» - её голос дрожал, в нём слышалась обида и злость.
Эллиот Фиделия, теперь уже официально Эллиот Лусенвайн, никогда не могла похвастаться удачей в жизни.
Сначала ей казалось, что она в выигрыше: Ридделл приблизила её к себе, взяла под личное покровительство и сделала своей горничной. Но стоило Эллиот рассказать ей историю Лиана, как вместо благодарности Ридделл вдруг заговорила о том, что «пора бы и Эллиот отправиться в поместье Лусенвайнов».
«Но…Я ведь горничная леди Ридделл.» - растерянно возразила Эллиот.
«Виконт Лусенвайн ждёт тебя. Если ты не покажешься, какой тогда смысл был в твоём удочерении? Езжай и познакомься с виконтом.»
«Ну, тогда…я куплю ему подарок. Что лучше взять?»
«Ты сама и будешь лучшим подарком виконту.» - сухо ответила Ридделл.
«А кто его жена, виконтесса Лусенвайн? Может, она из поместья, тогда ей будет интересно, что сейчас в моде в столице.»
«Хм…даже не знаю. Я мало что о ней слышала.»
Эллиот должна была насторожиться уже тогда. В документе об удочерении стояла подпись виконта, но она никогда не видела подписи его жены. Однако в тот момент ей и в голову не пришло бежать, она только колебалась.
Мария, другая служанка Ридделл, только покачала головой, когда Эллиот решила оставить вещи в столице:
«Кстати, мисс Ридделл велела перенести твои вещи в другую комнату. Когда вернёшься, у тебя будет комната получше.»
[Это был второй шанс сбежать. Эллиот знала, что комнаты служанок у Ридделл все одинаковые, кроме Марии. И если бы Ридделл хотела поселить её в более просторных апартаментах, то давно бы сделала это, ведь Эллиот уже была «дочерью виконта». Но и этот тревожный знак она пропустила, захваченная мечтами.]
[Правда, утром всё изменилось: миссис Марвин, умнее и наблюдательнее самой Эллиот, перекинулась парой слов с кучером, который приехал за ней из поместья Лусенвайнов.] Вернувшись, она побледнела и едва выговорила:
«Мисс…б-беда!»
«Что опять?» - раздражённо спросила Эллиот.
«Виконт Лусенвайн - старый холостяк! Он никогда не был женат! У него есть титул, но он страшен как смертный грех и денег у него кот наплакал. Ему и заплатить нечем, чтобы взять вас в жёны!»
«Чт-что?»
«Вас не удочерили…Вас продали! Леди Сантелла продала вас этому старому виконту!»
Мир поплыл перед глазами Эллиот. Поверить, что «ангельская» Ридделл Сантелла могла сотворить такое, было невозможно. Но времени на шок не оставалось, надо было бежать.
Вопрос был в том, как. Кучер Лусенвайнов не уедет обратно с пустой каретой, а Ридделл быстро выяснит, куда она делась.
[Я должна поговорить с мисс Ридделл.] - решила Эллиот. [Она добрая, может, передумает…]
Но, поднявшись на третий этаж, чтобы выглянуть в сад и поискать Ридделл, Эллиот случайно услышала разговор на соседнем балконе:
«Горничная заперта в подвале хижины у леса Аюр.» - докладывал женский голос. «Хорошо поработали, леди Розенхайм. А что с виконтом Рубаном?»
«Взял деньги и уехал из Арденна. Говорят, по дороге к границе орудуют разбойники, так что его могут обчистить или даже убить.»
«Как жаль…» - прозвучало без капли сожаления.
«Но разве герцогу Луаве есть дело до одной служанки?»
«Даже если не из-за Каэля, эта девка должна исчезнуть.»
Эти слова прозвучали как приговор. Эллиот поняла: Ридделл сама приказала избавиться от Лены.
[Мама на небесах, ты хранишь меня!] - мелькнуло у неё в голове. Это был её последний шанс. Притворившись, что ничего не слышала, Эллиот вернулась к кучеру Лусенвайнов, и сунула ему взятку.
«Какая разница, кого везти? Всё равно молодая дворянка.» - улыбнулась она.
Так она и оказалась в том самом подвале, где держали Лену.
«Для тебя же лучше.» - сказала Эллиот, затягивая на девушке верёвки. «Здесь ты всё равно умрёшь. А так - будешь жить виконтессой. Разве это не выгоднее?»
Лена брыкалась, пыталась вырваться, но силы были неравны. Эллиот и миссис Марвин просто выволокли её наружу, не обращая внимания на её отчаянное сопротивление.
Сияющий, безупречно чистый нож мягко скользил по мясу, и алые капли крови, смешиваясь с подливкой, стекали на дно тарелки. Леонард молча жевал кусок, затем, словно между делом, повернулся к сидящей рядом Ридделл:
«Ты убедилась, что Надя с нами?»
«А что тут обсуждать?» - в её голосе звучали насмешка и холод. «Она отлично понимает: скажет лишнее - первой умрёт.»
«Говорят, она с детства была брошена в храме. Это верно?»
«Верно. Да у нас там половина жрецов сироты. Ничего особенного.»
«Но всё-таки…»
Леонард безразлично отпил из бокала.
«Как ты и говорила, Каэль не слишком возражает против того, чтобы Надя стала преемницей Королевы. Мы чуть изменили её силу с помощью чёрной магии, и он, похоже, решил, что это признак ослабления.»
«Похоже, он влюбился в служанку.» - презрительно усмехнулась Ридделл. «Дурак герцог.»
«Тем лучше. Это его слабое место.»
Ридделл довольно улыбнулась, подцепила на вилку тёмную виноградину и раздавила её, наслаждаясь звуком, а потом подняла взгляд:
«Кстати, а брат не проявлял интереса к наследованию?»
«Лиан? Да он ленив, как кот.»
«А между тем служанка говорила мне странную вещь…»
«И что же?»
«Лиан подслушивал мой разговор с отцом. Стоял прямо у двери.»
«Правда? Странно. Хотя, может, просто дурачился.»
«Думаешь?»
Для них Лиан всегда был милым бездельником. Да, он обладал сильной магией рода Сантелла и числился среди наследников, но жаждой власти не страдал. Поэтому, даже если он слышал их разговор, вряд ли понял что-то важное.
Однако в этот момент Лиан уже мчался верхом сквозь тёмные чащи.
[Где-то здесь…Но где?]
Он знал: жертва похищения, организованной Ридделл и при участии Элис Розенхайм, должна быть поблизости. Выслеживая одного из похитителей, он сумел вычислить примерное место, где держали Лену, но в глубине леса всё смешалось, и направление стало трудно уловить.
Вдруг тишину прорезал женский крик. Лиан вскинул голову.
[Оттуда!]
Конь помчался быстрее. Вскоре сквозь деревья показалась хижина, у входа стояла карета без кучера. Всё было ясно, внутри держали пленницу.
Лиан спрыгнул, распахнул дверь и сразу услышал крики из-подвала.
[Подвал…в лесной хижине?]
Мысль о том, что отец с сестрой способны на подобное, мучила его. Но честь семьи была дороже.
«Стоять!» - его голос гулко разнёсся по каменной лестнице.
Трое, державших маленькую женщину, замерли.
«Это ты…Эллиот Лусенвайн.» - голос Лиана был ледяным.
Эллиот побледнела. Она была уверена, что действует незаметно, но теперь понимала, за ней следили. Госпожа Марвин незаметно убрала руку с запястья Лены, кучер сделал шаг назад, заметив фиолетовое свечение магии за спиной Лиана.
«Прошу вас…Сделайте вид, что не видели! Я не хочу быть женой виконта!» - Эллиот упала на колени.
«Жена виконта?»
«Да! Ридделл продала меня этому старому мерзавцу!»
Лиан понял, в чём дело, но жалости к Эллиот не испытал.
«Это цена твоей алчности. Забирай её и убирайся. Иначе отвечать будет сам виконт.»
Кучер тут же дёрнул её за руку:
«В карету! Я с герцогским родом связываться не стану.»
«А вы чего стоите?» - обратился Лиан к Марвин. «Уводите свою госпожу.»
Он сопроводил их до выхода и приказал кучеру:
«Едь к поместью Лусенвайн без остановок. Потеряешь их - головы лишишься.»
Убедившись, что карета тронулась, он вернулся вниз. Лена сидела на полу, связанная, с кляпом во рту.
«Я же говорил, я не плохой человек.» - сказал он, освобождая её.
«Вы…знаете меня?»
«Конечно. Хотел поговорить в карете, но ты не открыла дверь.»
Лена вспомнила, этот блондин стоял тогда на улице Ривелла.
«Спасибо…огромное…»
«Рано благодарить. Я не намерен отдавать тебя герцогу Луаве.»
«Что?»
«Прости. Но я не могу предать свою семью. Постараюсь защитить тебя. Не знаю, зачем они тебя похитили, но попробую убедить Ридделл отпустить тебя. Потерпи.»
Он усадил Лену на коня, извинился ещё раз. Лес вновь погрузился в тишину.
Несмотря на поздний час, зал особняка Луаве был залит светом. В гостиной Лесли всхлипывала, а Ардер пытался её успокоить.
«Значит, я виновата…Если бы не пригласила Лену на чаепитие тогда…» - она говорила сбивчиво.
Лесли подробно пересказала события в доме виконта Розенхаймов, но Каэль так и не сказал, зачем вызывал её. Его красота завораживала, но в присутствии этого человека Лесли страшило не демоническое очарование, а убийственная аура власти.
Когда же Ардер поведал всю историю, она поняла: внезапное появление леди Розенхайм не было случайным, а вмешательство знати из "белой" фракции напрямую коснулось Лены.
«Выдавать себя за её отца, чтобы заманить…Это ужасно…»
Теперь они знали, что виконт Альберт Рубан - подставное лицо. Его нашли мёртвым у границы Арденн.
«Лена, конечно, догадалась бы…Но она всегда мечтала о семье, и это лишило её бдительности.» - тихо сказал Ардер.
Он знал от Каэля, что Лена загадала у фонтана желание иметь собственную семью. Появление "отца" было для неё шоком и радостью.
«Думаешь, тут руку приложил дом Сантелла?»
«Вероятность очень высока.»
Мотив похищения был всё ещё неясен. Лена уже вошла в свет как близкая служанка герцога Луаве, и нельзя было понять, связано ли это с интригами его поклонниц или с хладнокровным расчётом противников.
Если это был Сантелла, значит, они прекрасно понимали, насколько Лена важна Каэлю. Рисковать гневом герцога без серьёзного повода они бы не стали. Следовательно, цена, которую планировали потребовать за её жизнь, должна быть поистине высокой.
[До чего же низко…]
В Логосе едва ли найдётся кто-то, кроме двух великих герцогских домов, кто решился бы на такое, тем более, что они, при всей вражде, вынуждены сотрудничать.
[Или они хотят заставить его сделать что-то настолько немыслимое, что решили пойти на крайние меры?]
Пока Ардер об этом думал, Лесли тихо всхлипнула:
«Простите…я правда не знала…»
Они оказались втянутыми в борьбу двух домов, и ничто уже не могло вернуть всё назад.
«Это не ваша вина.» - мягко сказал Ардер.
Но в это время Элис Розенхайм, лёжа в своей спальне, вызывала всё сильнее гнев Каэля. Он пришёл сам, и она, недовольно поморщившись, спросила:
«Что, вы решили устроить скандал из-за пропажи какой-то одной служанки?»
«Какой-то одной?» - в его красных глазах сверкнули искры ярости.
«Не редкость, когда дворянин, работавший на семью, сбегает. Думаю, у нее даже есть интерес к мужчине. Почему вы спрашиваете меня о причине?»
«Потому что причина, должно быть, исходит отсюда.»
Но Элис не была взволнована, словно знала, что этот день настанет. Возможно, кого-то смутил внезапный выпад герцога, но виконт Розенхайм сразу же подал прошение о защите от семьи Сантелла, которая прислала рыцарей, словно заранее ожидая этого.
Если бы виконт Розенхайм был нейтральным дворянином, Каэль, возможно, задушил бы Элис.
Но результат не остался нулевым. Некоторые работники, над которыми Элиса еще не успела установить контроль, дали показания, что в тот день прибыл «средних лет мужчина с темно-коричневыми волосами».
«Разве ты не говорила, что такого человека здесь никогда не было? Ты что, собираешься избежать наказания, хотя есть доказательства?»
«Вы спорите о мелочах. Я никого не знаю. Иногда приходят люди, чтобы увидеть моего отца.»
«Человек, который просто заходит, направляется в комнату на втором этаже виконтства и даже получает чай и напитки? Ты издеваешься надо мной?»
«Нет, это не так! Сотрудники сделали это, понимая, что он гость.»
«И ты представила такого человека моей служанке.»
Каэль скрипнул зубами. Элис дрожала от убийственной энергии, исходящей от него, но до конца не открыла рот.
«Знаешь, что произойдет, если позже выяснится, что виконт Розенхайм был замешан в этом?»
Каэль холодно уставился на девятнадцатилетнюю девушку, пытаясь сдержать бушующую ярость. Ее отец, наблюдавший за всем этим, встал перед ней.
«Какое невежливое поведение по отношению к слабой женщине! Не могу не разочароваться в герцоге Луаве.»
Но Каэль аккуратно проигнорировал виконта Розенхайма.
«Если Лена не пострадала и с ней обошлись с уважением, я просто лишу вас титула. Но если Лена испытала страдания, я конфискую ваше имущество и изгнаю вас из Логоса, а если Лена хоть немного пострадала…вы умрете после самой жестокой пытки.»
«Вы…вы угрожаете мне?»
«Нет. Я говорю правду. Так что вам лучше надеяться, что с Леной все в порядке, миледи. Из-за вас виконтство Розенхайм будет залито кровью.»
«Пока существует герцогство Сантелла, это не будет по воле герцога Луаве.»
«Если Лена пострадала, вы думаете, герцогство Сантелла будет в безопасности? Думаете, я оставлю их в покое?»
Глаза Каэля, казалось, вспыхнули красным. Вокруг резиденции виконта рухнули садовые деревья с глухим грохотом, а спящие птицы взлетели в страхе. Это была невероятная магическая сила, но благодаря тому, что Дашар снял часть проклятия, люди вокруг не сошли с ума от дьявольской энергии. Но Каэль не мог радоваться таким мелочам.
«Цена прикосновения к тому, что принадлежит мне, никогда не бывает легкой.»
Голос звучал жутким холодом. В этот момент лица виконта Розенхайма и Элис побледнели.
«Ох…»
«Ой…у тебе все еще кружится голова?»
«Да…Думаю, лекарство в чае было слишком сильным. Боли нет, так что не волнуйся.»
«Головокружение длится долго. Возможно, после еды станет лучше.»
Лиан утешал Лену, страдавшую от головокружения и звона в ушах после побега из хижины в лесу Аюр позавчера. Лена казалась более уверенной и спокойной, чем тогда, но изредка вздыхала, словно погружаясь в свои мысли. Лиан, казалось, понимал, о чем она думает.
«Из-за Каэля…?»
Плечи Лены дрогнули, а Лиан улыбнулся.
«Я давно хотел узнать, но какая у тебя связь с Каэлем? Ты не просто обычная служанка.»
«Да…? Ах, это…»
«Мне кажется, как у влюбленных?»
Щеки Лены вспыхнули от таких слов.
«Похоже на правду. Вау, как ты растопила его каменное сердце?»
«Нет, нет, не так. Я просто близкая, очень близкая служанка…»
«Если бы ты была просто служанкой, Каэль не пришел бы в такое бешенство.»
«Что?»
Лиан горько улыбнулся и посмотрел на эту наивную девушку.
После того как Лена была доставлена в безопасное место, Лиан вернулся в особняк, делая вид, что ничего не знает, и наблюдал за Леонардом и Ридделл. В ту ночь Ридделл, которая вначале ничем не отличалась от обычного состояния, изменилась чувствительно. Она, казалось, заметила исчезновение Лены.
Но шум поднял больше Каэль. Он ворвался в виконтство Розенхайм, применял магию для устрашения и послал людей по всему Арденну, чтобы найти Лену. Лиан никогда не видел Каэля таким.
Смущенная молчанием Лиана, Лена осторожно спросила:
«Можно…можно просто сообщить герцогу Луаве, что со мной все в порядке?»
«Я хочу, но могу попасть в последствия…»
Рано или поздно письмо дойдет до Каэля и можно будет проследить источник. Ридделл могла заметить.
«Я постараюсь найти способ, чтобы ты могла поесть и немного отдохнуть. Кажется, ты плохо спала.»
Лена, уже не обращая внимания на Лиана, кивнула. Этот человек казался добрым, но доверять ему полностью она не могла. В конце концов, он не отправил ее к семье Луаве.
Лена, не доев даже половины еды, принесенной Лиана, сидела в кресле, обдумывая произошедшее.
[Что делать теперь? Нет, зачем я вообще это делаю?]
Мысль без ответа быстро исчезла. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь успокоить тревогу. Но открыв глаза и посмотрев в окно, тело снова оцепенело.
[Ох, когда это стало вечером…?]
До того как она закрыла глаза, небо за окном, казавшееся около трех часов дня, стремительно окрасилось в алый. Кажется, она потеряла сознание на несколько часов, но не заметила. На этот раз ладони были влажными от холодного пота, а звон, похожий на трепет крыльев насекомого, стал отчетливее.
[…Алисфейентетрокрас, Аквотопириэль, Детродитромаэндемус…]
Это была серия фонем, которые она не понимала. Но незнакомые звуки продолжали звучать в ушах с голосом женщины.
[Я с ума схожу…?]
Когда она жила в Керуаке, одна деревенская девушка сошла с ума. Неизвестно, что с ней произошло, но она блуждала по городу, бормоча странные звуки, совершенно обезумев через три дня после краткого исчезновения. Тогда, будто что-то слышала в ушах, часто бормотала: «Что? Что ты сказал?»
[Страшно…хочу видеть Его Превосходительство…]
Лена легла лицом на стол и тихо позвала Каэля. Она мечтала вернуться на несколько дней назад, но это чудо не случилось.
Тем временем тихий шепот распространился по дворцу Регины.
«Как Её Величество?»
«Не очень. Не редкость, что она внезапно теряет сознание.»
«Возможно…Ты имеешь в виду, что она умрет?»
«Говорить это вслух слишком жестко. Пойдем.»
Слуги и служанки, входящие и выходящие из покоев Королевы, подвергались постоянным расспросам, а высокопоставленные дворяне, пришедшие узнать новости о состоянии Королевы, с нетерпением ждали целителя, проверяющего Фабиана.
Но они лишь гадали, что жизнь Фабиана на исходе. Более важным был статус наследницы Королевы, Надии, которая вчера вошла во дворец.
Обычно момент, когда власть предыдущей Королевы падает, это время смены трона. В этот момент сила наследника резко возрастает. Надя, чья сила, по словам Каэля и Леонарда, «очень слаба», должна была окрепнуть к моменту восшествия.
Первым ситуацию доложил священник, пришедший проверить Надю.
«К сожалению, сила Её Высочества Надии не изменилась.»
Среди собравшихся раздались вздохи и возгласы тревоги. [Династия Арденн постепенно теряла силу. Возможно, в следующем поколении или через одно она станет обычным народом. Тогда зачем сохранять династию Арденн? Ведь власть подчинять два герцогства была единственным символом Королевы…]
Наконец, вошел целитель, лечивший Фабиана.
«Препятствие пройдено. Но оставшееся время невелико. Нужно поспешить с подготовкой к церемонии наследования.»
«Это тоже с одобрения Королевы?»
«Да, верно. Великий герцог Руфелио также был свидетелем.»
«Понятно…»
Хотя у Надии мало силы, явного претендента на трон опасаться не нужно.
«Тогда следует пригласить герцогов Сантелла и Луаве во дворец для обсуждения процедуры.»
«Из герцогства Луаве прибудет бывший герцог Дэмиен.»
«Хорошо. Так будет лучше. Оба помнят церемонию наследования.»
Собравшиеся разошлись, чтобы провести церемонию до ухудшения состояния Фабиана.
Фабиан, увидев пустой дворец, моргнула и сжала руку мужа. Валериан обычно был спокоен, но его лицо было мокро от слез, услышав о скорой смерти жены.
«Валериан…»
«Не…говори…»
Он поспешно вытер слезы и попытался улыбнуться.
«А как насчет той девушки по имени Надя?»
«Она только вошла во дворец, поэтому еще растеряна. Но, удивительно, вроде приспосабливается спокойно.»
«Понятно…»
Фабиан больше не говорила о Нади. Но Валериан, проведший с ней много лет, заметил, что она о чем-то думает.
«Фабиан, тебя что-то беспокоит?»
На дружелюбный вопрос мужа Фабиан, казалось, приняла решение.
«Валериан.»
«Да, Фабиан.»
«Я хочу признаться тебе в еще одном грехе…»
«Грех?»
Фабиан слабо улыбнулась Валериану, который покачал головой, считая это невозможным. Но теперь она обманывала всех в стране, и не жалела о своем решении. Она считала, что это лучший путь для страны.
«Обещай мне. Никому больше не расскажешь…»
«Конечно.»
Фабиан еще раз вздохнула и начала говорить.
«Ребёнок по имени Надя не имеет крови Арденн.»
«Да…?»
Глаза Валериана расширились от резкого и ошеломляющего заявления Фабиан.
«Она очень похожа на Хейлу, но это не её дочь.»
«Как…как ты это узнала?»
Фабиан вспомнила момент, когда после первой встречи с дворянством он привёл Надю в «Зал Славы».
Ребёнок был спокойным, без страха и смущения, даже когда внезапно вышла из храма, где провела всю жизнь, и оказалась во дворце. Жрец, который привёл её туда, смотрел на ребёнка с радостью, говоря, что её решительная осанка достойна будущей Королевы. Но Фабиан на протяжении всего времени не могла избавиться от тревожного чувства.
Тем не менее, она молилась, чтобы Надя оказалась дочерью Хейлы. Это означало бы конец ужасной борьбы за престолонаследие и освобождение от давления заставить Ридделл и Эрдена жениться. А её собственная жизнь постепенно подходила к концу.
Она прогнала всех остальных и с ужасом повела Надю к трону в Зале Славы. Точнее, не к трону, а к драгоценному мечу Королевы, вонзённому рядом с троном.
Меч Королевы. Этот предмет использовался, когда семьи двух герцогств приносили присягу: Королева касалась их плеча мечом и произносила слова принятия присяги. Меч не был красивым и не привлекал особого внимания, и редко покидал Зал Славы, так что люди считали его обычным предметом. Возможно, некоторые думали, что его нужно менять на новый каждый раз.
Но на самом деле Меч Королевы был самым важным сокровищем дворца. Секрет меча передавался только от одной Королевы к другой.
[Если ты взойдёшь на трон, все кровные родственники обоих герцогств принесут тебе присягу здесь. Тебе останется лишь слегка коснуться их левого плеча мечом и сказать: „Я принимаю присягу“. Хочешь попробовать?]
Надя глубоко вдохнула и взяла меч за рукоять, восторженно представляя, что получит присягу от герцогств. Меч был вонзен в гранит рядом с троном, вырезанный в форме куба.
[Я вынесу его…э-э…Ваше Величество…Меч очень тяжёлый.]
Надя не могла поднять меч даже двумя руками. Фабиан, глядя на это, мгновенно почувствовала внутренний конфликт.
«Ваше Величество…?»
Веки Фабиан медленно моргнули, а Надя растерялась, не зная, что делать. Один раз, два, три…За третьим морганием глаза, лишённые всякого сомнения, устремились к последнему оставшемуся варианту.
[Если меч слишком тяжёлый, давай возьмём другой.]
[Да…Так лучше. Я даже не могу его поднять.]
Надя смущённо улыбнулась, словно облегчённо, а Фабиан, как ни в чём не бывало, вывела её из Зала Славы. Но внутренне ей было не по себе.
[Династия Арденн окончена…]
Драгоценность меча Королевы заключалась в том, что, во-первых, только кровь Арденн позволяла правильно поднять его, а во-вторых, это было единственное оружие Королевы, способное легко разрезать кровь обеих герцогств. Именно поэтому для присяги использовался только этот меч.
Фабиан никогда не использовала его, поэтому не вынимала, но по рассказам матери, меч появлялся рядом с Королевой всякий раз, когда она призывала его. Иными словами, это был последний способ подтвердить родословную Королевы и защитить её саму.
В глубине души Фабиан хотела, чтобы меч достали после того, как в Логосе найдут предполагаемую дочку Хейлы. Если бы было достаточно времени, это было бы возможно. Но времени у Фабиан не было. Силы, которые, как она считала, могли продержаться ещё год, быстро угасали.
Если она объявит, что Надя не из крови Королевы, и исчезнет, не найдя настоящую дочь Хейлы, Логос разделится на два государства - Сантеллу и Луаве, и начнётся война. Так нельзя было оставлять ситуацию.
«Если бы храм был надёжен, я сообщила бы об этом туда и продолжила поиски настоящей дочери Хейлы. Но храм давно в руках Сантеллы.»
Услышав это, лицо Валериана омрачилось. Где-то в Логосе могла жить настоящая кровь Королевы, но времени на её поиск не было. Осознав, сколько Фабиан себя корит, Валериан почувствовал досаду.
«А может, посадим Надю на трон, а поиски настоящей дочери Хейлы продолжим тайно?»
«С Надей это невозможно, да и слишком опасно. Силы Арденн исчезают, поэтому она должна сохранить имя Арденн. Иначе будет кровопролитие.»
При глубоком вздохе в конце её слов Валериан не мог сдержать тяжёлый кивок.
Тяжёлое молчание окутало кабинет герцога Луаве. Глаза Каэля расширились после нескольких бессонных ночей, но никто не смел на это указать.
«Ваше Превосходительство. Предшественник, герцог Дэмиен Луаве, только что прибыл.»
«Проведите его сюда.»
После того как Луахалла увёл Дэмиена в Хильдебрунн, он направился в другое поместье, чтобы ввести людей в заблуждение, а затем сразу во дворец, услышав о падении Королевы. Обычно Каэль спустился бы в холл, но теперь не мог столкнуться с кем-либо в особняке. Эмоции переполняли его после исчезновения Лены, а дьявольская сила вырывалась наружу.
Спустя некоторое время дверь кабинета вновь открылась.
«Каэль.»
«Ты здесь? Извини, что не смог спуститься и поприветствовать.»
«Нет, ничего. Кажется, ты сейчас не можешь выйти.»
Дэмиен сразу ощутил густую ауру, вихрем закручивавшуюся вокруг Каэля. Это был первый случай, когда Каэль не мог контролировать свои дьявольские силы, несмотря на присутствие Калии.
«Каэль, что случилось? Из-за вопроса престолонаследия?»
«Честно говоря, меня это сейчас мало интересует.»
«Каэль…?»
Каэль, когда-то почти идеальный герцог Луаве, теперь выглядел так, будто что-то сломалось в нём самом. Дэмиен приблизился и понял, что лицо Каэля, скрывавшееся в тени, стало очень измождённым. Тёмные круги под глазами, выступающие скулы, сухие губы и слишком холодные глаза…Или, может быть, слишком горячие.
«Что случилось?»
«Лена пропала. Похоже… её похитили.»
«Что…?»
«Прости. Герцог Луаве был так подвержен чувствам…Но я...»
«Каэль. Это нормально для человека. Ты потерял любовь, кто будет в порядке в такой ситуации?»
Дэмиен раньше считал чувства Каэля к Лене любовью. Тогда это казалось неловким, а теперь, лишь сожалением о том, что он не смог раньше полностью выразить свои чувства.
Впервые после потери Лены Каэль показал дрожащую душу.
«Её обманули, приведя биологического отца Лены…К ребёнку, всё ещё жаждущему семейной любви…»
Голос Каэля дрожал. Дэмиен мог лишь наблюдать, как Каэль с трудом сдерживает гнев и тревогу. Он мог только обнять его и похлопать по спине.
«Ты отправлял людей на поиски?»
«Да…Но, кажется, за похищением стоит герцогство Сантелла. Леди Розенхейм замешана, но для кого?»
«Так и должно быть. Как виконт Розенхейм мог обмануть герцога Луаве в одиночку?»
«Я пытался что-то спросить, но с тех пор не слышал ничего. Почему Ридделл сделал это? Если с Леной всё в порядке, как вернуть её? Ничего…Я ничего не знаю.»
Ситуация была настолько стремительной и провокационной, что понять её полностью было невозможно. Сантелла явно готовила что-то большое.
«Всё равно должно быть что-то, что ты хочешь узнать о той девушке. Подождём немного. Тебе нужно есть и спать. Ты пойдёшь спасать Лену, но как ты можешь действовать, будучи в таком состоянии?»
Каэль с трудом кивнул под прикосновением отца, который обнимал его.
[Да…Мне нужно найти Лену…]
Эта мысль одна удерживала Каэля.
Он не понимал, что любовь может быть настолько опасной. Что из-за одной лишь Лены он может рухнуть так…Он сам себе казался чужим.
[Если бы не похищение Лены, он бы подумал: «Она глупа. Как её отец, который не появлялся почти 20 лет, вдруг появился?» Он бы покачал головой и отпустил людей на поиски. Но если бы она умерла, он бы особо не переживал.]
[Если это наказание за лёгкое отношение к людям, пусть это будет наказание за мучения. Не для невинной Лены, а для грешника - для него самого…]
Но даже теперь, думая об этом, Каэль ощущал, что Бог может смеяться над ним. Лена похищена, её жизнь под угрозой, это самое болезненное наказание для него.
Именно Луахалла вытянул Каэля из глубины бесконечного раскаяния и отчаяния.
«Ваше Превосходительство. Маркиз Луахалла Рогнак хочет встретиться с вами тайно.»
[Если это был Луахалла, он должен был быть в Хильдебрунне.] Каэль взглянул на Дэмиена, всё ещё обеспокоенного, и сел с Луахаллой в гостиной. Из-за нестабильного состояния Каэля Луахалла выпил три бутылки очищающего зелья. Он смотрел на Каэля с широко раскрытым ртом в удивлении.
«Прости, ты в порядке?»
«Не очень. Почему так срочно попросил встречи?»
Луахалла был несколько шокирован, увидев Каэля, который даже не пытался скрыть своё ненормальное состояние. [Человек, который никогда не выглядел человеком, наконец выглядел чуть более человечно. Но это было не главное.]
«Это неожиданно, но рано или поздно меня назначат наследником Хильдебрунна.»
«Как ты сказал, действительно неожиданно. Рагдрилл собирался уступить место?»
«Ничего не поделаешь. Его зарезала любовница.»
«Прошу прощения?»
Даже для Луахаллы это стало неожиданностью. Политический скандал разразился именно в тот момент, когда он пытался склонить на свою сторону аристократов и выйти на влиятельных людей, стоящих за кулисами, чтобы нанести удар по Рагдриллу.
«У него была фаворитка по имени Кассандра.» - начал Луахалла. «Говорили, что наследная принцесса Хильдебрунна и есть эта Кассандра. Женщина умная, красивая, но…»
«Мне всё равно, какая она была.» - перебили его.
«История длинная, но суть проста. Эта фаворитка, любимая и обладавшая большой властью, почувствовала себя преданной. Мой брат недавно завёл другую.»
«Всё равно как-то слишком внезапно.»
«Новая любовница безжалостно растоптала гордость Кассандры, постоянно держалась при нём. Кассандра, немного выпив, решила станцевать мечевой танец, чтобы поднять брату настроение. В одной руке - меч, перед глазами - соперница, кокетничающая с её возлюбленным…Он сам подставился под то, что произошло. Кассандра убила его и тут же сдалась.»
«Жалкий и бессмысленный конец.» - сказали в ответ.
«Говорят, любовь способна поджечь человека изнутри.»
Каэль тихо усмехнулся. Так же было и с Леной, простой горничной, готовой рискнуть жизнью ради любви. Он начал замечать, что слово «любовь» в последнее время звучит слишком часто.
«В любом случае, за Хильдебрунн можешь не переживать.» - продолжил Луахалла. «Не знаю, о чём мой брат договаривался с семьёй Сантелла, но мы продолжаем находить и устранять тех, кто остался на его стороне. А в Логосе я и дальше буду вести дела. Надеюсь, сэр Каэль поддержит меня.»
«Разумеется. Семейство Луаве тоже получает с этого выгоду.»
«Но что с тобой, сэр Каэль? Ты в худшей форме с тех пор, как мы познакомились.»
Луахалла говорил это с явной тревогой. Он отпил зелье очищения, затем открыл ещё одну склянку.
«Из-за любви.» - тихо ответил Каэль.
«Пф-ф!» - Луахалла невольно выплюнул зелье. «Кхе-кхе…Простите…»
Откашлявшись, он недоверчиво уточнил:
«Я ослышался? Вы сказали, из-за любви?»
Каэль не ответил. Но молчание всё объяснило.
«Это…из-за Лены?»
«Лена похищена.»
«Лена? А, та горничная!» - Луахалла, гордившийся своей памятью, сразу её вспомнил. Лицо его побледнело. «Та девушка…она для тебя…?»
Ответа не последовало, но в этом и был ответ.
«Ридделл - сильный и опасный игрок.» - мрачно произнёс Каэль.
«Да уж…Эта женщина умна до пугающего. Но как она узнала то, чего не знал даже я?»
«Не знаю, связано ли это с тем, что я люблю Лену, или есть другая причина. С момента похищения мы не общались.»
«Отправляли кого-то к Сантеллам?»
«Конечно. В поисках горничной герцога Луаве мы получили лишь вежливый ответ, что и герцогство Сантелла готово помочь.»
«Ну, прямо признаться они, конечно, не смогут.»
Луахалла посмотрел на Каэля с сочувствием. Пить зелье он уже не мог, желудок был полон. Он понял, что пора уходить.
«Прости, но, если пробуду с тобой дольше, окончательно сойду с ума. Пойду сегодня.»
«Извини, что встретил тебя в таком виде. В следующий раз, надеюсь, всё будет лучше.»
«Ты обязательно её найдешь. Ах да, волшебник Дашар просил передать тебе письмо. Он живёт в деревне мудрецов.»
«Я его помню.»
«Кажется, дело срочное. Лучше прочитай.»
«Хорошо.»
Проводив Луахаллу, Каэль сел и вскрыл конверт. Лист внутри казался пустым, но стоило пролить на него магию, как проступили строки:
Что происходит в Логосе? Сегодня утром мощная магическая энергия, которая до вчера находилась на северо-востоке, двинулась в центральную часть. Она в десятки раз сильнее той, что исходила от орд чудовищ, напавших на нашу деревню. До Арденна она, возможно, ещё не дошла, но скорость велика. Готовьтесь. Если нужна помощь, зовите.
Каэль поднял глаза от письма, и в его взгляде появился холод.
[Наследница Королевы, найденная семьёй Сантелла…пропавшая Лена…падение Королевы…чудовище, идущее к столице…Слишком многое происходило одновременно, словно всё было звеньями одной цепи.]
[Ридделл жаждала абсолютной власти. Но зачем тогда она вернула кровь Королевы? Если бы хотела, убила бы её сразу. А теперь - похищение Лены, подозреваемой в том, что она истинная наследница, и резкое движение сразу после падения Королевы.]
[Если нынешний трон пуст, а найденная наследница - подделка…что станет последним препятствием для Ридделл?]
[Истинная кровь Королевы…]
[Лена могла быть как настоящей наследницей, так и уязвимостью, через которую можно ударить по Каэлю.]
«Чёрт…» - тихо выругался он.
Ослеплённый желанием удержать Лену, он попался в ловушку Ридделл. Но времени на отчаяние не было. Каэль быстро написал письма Луахалле и Дашару.
Шаги Ридделл по комнате были лёгкими и размеренными, но Мария и два рыцаря, находившиеся рядом, сглотнули сухой комок, их госпожа крайне редко оставалась без выражения на лице.
Тишину нарушал стук в дверь.
«Войдите.» - холодно произнесла Ридделл.
Дверь открылась, и внутрь ввели мужчину, которого она узнала.
«Снова встречаемся.»
«Л-леди…»
«Что с виконтом Лусенвайном?»
«Э-это…леди, которую я вёз, оказалась…трудной. Были…проблемы. Но теперь всё в порядке. Она смирилась, когда увидела, как её служанку забили до смерти прямо у неё на глазах.»
«Вот как. Радует. Кстати…ты говорил, что перед отъездом заехали куда-то?»
Мужчина был кучером семьи Лусенвайн. Ридделл, ища Лену, вышла на свидетеля, который видел их карету возле леса Аюра. Благодаря этому кучера схватили. Он был бледен, словно до сих пор мучился от дорожной качки.
«Я не хотел заезжать!» - оправдывался он. «Та леди сказала, что надо взять любую знатную женщину, мол, есть кто получше…»
«Что? Эллиот знала об этом? Откуда утечка?»
Ридделл и в мыслях не допускала, что Эллиот могла её подслушать. Она щёлкнула языком.
«Так где она?»
«Кто?»
«Женщина, которую вы там держали.»
«Нет! Я пытался её забрать, но появился высокопоставленный человек из Сантелла, и я провалил дело.»
«Из Сантелла?» - в глазах Ридделл мелькнул интерес. «Кто именно?»
«Блондин, очень светлые волосы, голубые глаза…Красивый. Та девушка, мисс Эллиот, казалось, его знала.»
Этого описания хватило, чтобы все в комнате поняли, о ком речь. Рыцари рядом с Ридделл и Марией тихо ахнули, а Ридделл лишь усмехнулась:
«Лиан…никто, кроме него, на такое не способен.»
Она вспомнила брата, который всегда напоминал о себе. Ридделл решила, что это просто шутка, Лиан не станет предавать семью.
«Кажется, он подслушал мой разговор с отцом…Обиделся, что я говорю с ним, а не с ним самим?»
С момента, как Сантеллы поняли, что Ридделл не склоняется перед Королевой, их внимание и любовь сместились к ней. Лиану, ещё слишком молодому, было неприятно терять родительскую привязанность, но он был гордым Сантелла и не показывал этого напрямую. Вместо этого он иногда устраивал мелкие проделки, чтобы привлечь внимание.
Обычно Ридделл смотрела на это сквозь пальцы. Но сейчас было не до игр.
«Я люблю шутки Лиана, но на этот раз он зашёл слишком далеко.» - с улыбкой заметила Мария.
«Нет, времени мало. Найди лишь примерное местоположение, остальное я сделаю сама.»
Кровь знатных домов, насыщенная магией, чувствительна к её потокам. Для Ридделл найти родственника было проще, чем для обычных людей. К тому же Лиан, как прямой наследник, обладал сильной магией.
«Может, брат решил позариться на титул наследника. Если так, будет честно разобраться с ним лично.»
Хотя даже если Лиан победит Ридделл, он не станет наследником. Сантелла готовились основать новую династию, а Лиан получил бы герцогский титул и новую фамилию.
Ридделл даже пожалела, что он не сказал ей о своих планах заранее.
Ридделл мягким жестом отпустила растерянного кучера.
«Когда приедет Каэль?»
«Послезавтра, в одиннадцать утра.»
[Даже если он был уверен, что в исчезновении Лены замешана семья Сантелла, одного лишь посланного слуги для выяснения обстоятельств явно недостаточно. Судя по тому, как Каэль с шумом ворвался в дом виконта Розенхайма и изуродовал его сад, он был сильно взволнован.]
[Но всё же…Каэль Луаве, равнодушный ко всем, сам отправился на поиски только потому, что пропала его личная горничная…]
«Спасибо этой девушке, я смогу увидеть Каэля, которого так трудно поймать.» - заметила Ридделл.
«Герцог Луаве, похоже, очень обеспокоен. Кажется, он и правда любит свою горничную.» - предположила Мария.
«Что? Любит? Ха-ха-ха!»
Ридделл разразилась смехом. Звонкий, яркий, заразительный, в другой ситуации он мог бы заставить всех в комнате улыбнуться. Но сейчас никто не рассмеялся.
«Ах…Мария, ты меня рассмешила. Но нет, это невозможно. Как Каэль способен на такое чужое ему чувство? Он так отчаянно ищет её лишь потому, что она - та, кто должен родить ему ребёнка. Найти женщину, не подчиняющуюся его дьявольской силе, не так просто.»
Ридделл знала, что Каэль ценит Лену больше, чем простую прислугу, но была убеждена, это нелюбовь. Он, как и она, получил образование, внушающее презрение к этому «бесполезному» чувству. Для неё он был единственным соперником, и она не сомневалась, что он не станет жертвой такой слабости.
Сдержав улыбку, Ридделл чётко отдала распоряжения:
«Сэр Эштон, сэр Авалон, следите за Лианом. Он не знает, что вы мои люди, так что ведите себя, как ни в чём не бывало, и наблюдайте за его действиями. Мария, а ты продолжай искать девушку. А я напишу письмо - передашь его Нади.»
«Да, госпожа.»
Когда все разошлись, Ридделл села за письменный стол, словно ничего не случилось, достала лист бумаги и принялась за письмо. Со стороны она могла показаться благовоспитанной леди, приглашающей кого-то на чай…но в жизни не писала таких писем сама.
Лиан, которого так искала Ридделл, нервно наблюдал за тем, как состояние Лены ухудшается. С момента похищения её мучили головокружение и звон в ушах, а теперь стало ещё хуже.
«Лена? Вам плохо? Голова болит сильнее, чем раньше?»
«Я…в порядке…у-у-у…»
Лицо девушки было мертвенно-бледным. Лиан понял, она не притворяется. Теперь к головокружению добавилась сильная боль, а время от времени Лена хлопала себя по уху, будто пыталась заглушить шум.
«Если ей так плохо, вы должны были достать лекарство!» - резко сказал он стражу.
«Мы приносили таблетки от головной боли ещё вчера, но, похоже, они не помогают.»
«И вы просто оставили её в таком состоянии? Немедленно за лекарством!»
Когда стражник ушёл, в комнате остались только они вдвоём. Лена держалась за голову, холодный пот выступал на её лбу. Лиан достал платок и аккуратно вытер капли.
«Вы в очень плохом состоянии. Вы говорили, что пили чай, когда вас похитили? Помните вкус или запах?»
Лиан знал, что есть зелья для усыпления без долгих последствий. Но если яд был рассчитан не на обморок, а на вред, всё менялось. Он слышал о яде, вызывающем адские мигрени, и мог бы определить его по запаху, чтобы достать противоядие.
Но Лена, тихо стонущая, не отвечала. И вдруг…дыхание её стало ровным.
[Неужели стало лучше?]
Лиан склонился, чтобы заглянуть ей в лицо, и наткнулся на странно спокойный взгляд.
«Магия…приближается.» - тихо сказала она.
«Что?»
Он машинально опустился на одно колено. Лена будто излучала силу, перед которой хотелось склониться.
«Проклятие двух зверей…идёт не туда…» - прошептала она.
«Что вы имеете в виду?»
«Защитите…Логос.»
«Я…обещаю.»
Не понимая смысла её слов, он всё же кивнул. Казалось, иначе нельзя.
Мгновение спустя странное состояние исчезло. Лена вновь схватилась за голову и начала оседать. Лиан успел подхватить её и уложить на кровать. Вернулся страж с лекарством.
«Она…в обмороке?»
«Да. Всё хуже…» - тихо ответил Лиан.
Вдруг он сам ощутил лёгкое недомогание, но не придал этому значения. Больше он боялся, что Лена погибнет, и тогда он никогда не сможет вернуть её Каэлю.
[Похоже…придётся отдать её обратно.]
[Он был предан семье, но не ценой жизни невинной девушки. Тем более что для Каэля она, возможно, была не просто горничной.]
«Добро пожаловать, Каэль! Давненько ты не приходил ко мне!» - Ридделл приветствовала гостя, который не бывал в её доме с тех пор, как им обоим было лет по пятнадцать.
Каэль, стоявший посреди ослепительно светлого зала, напоминал каплю чёрных чернил на белоснежном холсте.
«Забавно.» - сухо произнёс он, совершенно без эмоций.
«Я не знала, что ты любишь, поэтому приготовила красный, зелёный, чёрный и белый чай. Какой выберешь?»
«Всё равно.»
«Тогда белый. Листья только что привезли.»
Ридделл с улыбкой подала чай и сладости, но Каэль даже не притронулся. Она сделала вид, что не замечает.
«Рада видеть тебя, но что тебя сюда привело?»
Каэль молча посмотрел на неё: платиново-светлые волосы, синие глаза, нежные щеки, розовые губы…Когда-то она была как ангел. Подруга, которая первой протянула ему руку. Но сегодня он должен был попрощаться.
«Ридделл, мы столько лет называем друг друга друзьями.»
«Конечно. Ты всегда был моей гордостью.»
«И ты была для меня дорогой подругой. Не думаю, что говорил тебе это…»
Она удивлённо распахнула глаза, а потом мягко улыбнулась.
«Что-то случилось, Каэль? Это приятно, но неожиданно.»
Он знал, кто она есть на самом деле: умная, дальновидная…но слишком самовлюблённая и недооценивающая его. Он глубоко вздохнул и отпустил последние остатки привязанности.
«Я пришёл попрощаться.»
«Что? Куда ты уезжаешь?»
«В следующий раз мы встретимся уже врагами.»
Даже Ридделл не ожидала, что прощание окажется объявлением войны.
«Что это значит?»
«Если крадёшь чужое, будь готова к последствиям.»
На миг её идеальная маска дрогнула. Она не понимала, всего лишь горничная! За годы их соперничества они делили и более ценные ресурсы, и ссорились куда серьёзнее.
«Ты про ту горничную, что ушла из твоего дома? Боже…Я и не думала, что она тебе так дорога. Или есть другая причина?»
Каэль снова посмотрел на неё, но уже пустым, чужим взглядом.
«Ну что ж…прощай.»
Он развернулся и ушёл. Ридделл осталась, глядя на дверь, чувствуя странное беспокойство. Она успокаивала себя привычной манерой: ангелы всегда побеждают демонов. Но, возможно, тревога была из-за Лены. Нужно было как можно скорее найти Лиана и забрать девушку.
Впрочем, дела двигались быстрее, чем она ожидала. После ухода Каэля ей начали приносить результаты недавних приказов.
«Послание от отца и от Маржеллы.» - сообщил дворецкий. «Состояние Её Величества крайне тяжёлое, жить ей осталось не больше месяца. Маржелла сказала, что всё готово, ждёт лишь вашего сигнала.»
Расчёт оказался верным. Врачи говорили, что Фабиан проживёт не больше месяца, но даже малейшее потрясение могло окончательно погасить искру её жизни. Перемещение чудовищ через подземный портал прошло быстрее, чем планировалось. Ридделл немного беспокоила защита магического круга в Реванасе, но, раз Маржелла и твари уже добрались до границы Арденн, опасения можно было отбросить.
Далее пришёл ответ от Нади.
«Состояние нынешней Королевы стремительно ухудшается. За это время я многое узнала о порядке престолонаследия, но ни разу не слышала о какой-то «Королевском мече».
Это были неплохие новости. «Королевский меч» - редчайшее упоминание, известное лишь немногим, считалась единственным оружием, способным позволить Королеве лично уничтожить представителей крови двух герцогств. История о мече была скорее легендой, и даже сама Ридделл не знала, существует ли она в действительности. Но если бы оружие и впрямь существовало, оно могло бы помешать её планам, и потому Ридделл хотела выяснить правду до того, как приступить к делу.
[Раз Фабиан, находясь на грани смерти, не рассказал Нади о «Королевском мече», значит, это всего лишь красивая метафора из старых сказаний.]
«Что ж…значит, Королева нас убить не сможет.» - на губах Ридделл снова появилась спокойная, уверенная улыбка.
Последний доклад пришёл от тех, кто выслеживал Лиана и Лену.
«Мы нашли следы молодого господина в нескольких местах: возле Лесa Роуч, на улице Ядрак и на улице Бабель.»
Лес Роуч был пустынным местом, а вот улицы Ядрак и Бабель - тесно застроенные районы простолюдинов.
«В Лесу Роуч его точно нет.» - уверенно сказала Ридделл. «Если мы сузим район поиска, его там сразу заметят. Если бы это был мой брат, он бы спрятался либо на Ядрак, либо на Бабель. Отлично. Пора найти моего непослушного брата.»
«Сейчас же всё подготовлю.» - с улыбкой ответила Мария.
Все спешно бросились выполнять приказы. Ридделл почувствовала, как беспокойство внутри сменилось холодным удовлетворением. [Всё шло по плану. Ошибок быть не могло. Да, было бы проще, если бы Лиан не вмешался, но его действия не сбили замысел с курса.]
[Оставалось лишь вырвать из рук Лиана ту девчонку - прямую наследницу Королевской крови, и бросить её вместе с Каэлем, превратившимся в чудовище, на растерзание тварям. А затем, на глазах у перепуганных жителей, самой же истребить этих чудовищ. Пара капель мерзкой чудовищной крови тоже легко достанется.]
[Каэль, прости, но уже слишком поздно. Ты всего лишь разменная фигура, злодей на сцене, которую я создаю. И ты никогда не сможешь стать моим врагом.]
Ридделл хищно усмехнулась, вспоминая его лицо в последний раз - пустое, без единой эмоции.
На следующий день после того, как Каэль покинул Ридделл, он вместе с тремя рыцарями-телохранителями оказался у небольшой хижины в лесу Аюр.
Они опросили всех свидетелей у чайной, возле которой похитили Лену, и выяснили, что карета увезла её в сторону леса. К счастью, в лесу Аюр было только одно подозрительное место, эта хижина. Она была крепкой, совсем не похожей на временное жильё лесника или дровосека, а внутри обнаружился подвал.
Заглянув туда, Каэль сразу почувствовал: Лена была здесь. Он собирался использовать ту же магическую интуицию, чтобы выследить её. Для этого нужно было рассеять магическую силу в воздухе, опасный, но действенный метод.
«Хм…» - он глубоко вдохнул и мягко выпустил магию наружу. Следы Лены были едва уловимы: слишком много времени прошло. Но её энергия всё же ощущалась - особая, непохожая ни на чью.
[Почему я не почувствовал этого раньше?]
[Это было глупо. Лена с самого начала отличалась от других, и он никогда не заподозрил, что она принадлежит к королевской крови…всё из-за того, что его глаза застилало желание.]
След вёл на северо-восток, туда, где было много частных домов.
[Прячете её среди людей?]
В лесу он мог свободно пользоваться магией, но среди людных улиц приходилось быть осторожнее. К тому же следы людей перебивали слабые метки Лены, и часто они обрывались. Иногда Каэль стоял на месте по несколько минут, пытаясь уловить хотя бы тень её ауры. Прохожие косились на него, а в такие моменты было лишь вопросом времени, когда кто-то попадёт под его демоническое влияние.
Но отступать он не собирался.
«Ваша Светлость, вы собираетесь прочёсывать весь район таким образом?» - обеспокоенно спросил один из рыцарей. Даже для чудовищного по силам Каэля это было изнурительно.
«Не отвлекай меня.»
И в этот миг земля дрогнула. Каэль и его спутники замерли, подняв головы.
«Это…» - начал было один, но договорить не успел.
В Арденне не было землетрясений уже две тысячи лет, и такие толчки не могли произойти без причины.
«Это чудовища.» - тихо произнёс Каэль. Лица рыцарей побледнели.
Во дворце шла подготовка к церемонии передачи престола. Фабиан с каждым днём слабел, и казалось, что её нужно провести немедленно, но столь масштабное событие нельзя было устраивать в спешке.
Дэмиен был занят вместе с Леонардом, высшими вельможами, главной фрейлиной и старшим камергером.
«Её Величество вряд ли сможет возложить корону лично. Ей тяжело даже подняться с места.» - с грустью сказала фрейлина.
По традиции бывшая Королева должна была лично завершить церемонию, но Фабиан не хватало сил. В последнее время она и вовсе не желала видеть никого, кроме мужа, герцога Руфелио, и фрейлины. Это лишь усиливало тревогу придворных.
«Иногда церемонию проводили уже после смерти Королевы. Тогда корону возлагает верховный жрец. Но сейчас неясно, что произойдёт раньше - передача престола или кончина Королевы.»
Разговоры в зале наполнялись мрачными предположениями. Дэмиен же всё никак не мог отделаться от чувства, что с этим наследованием всё слишком просто…
[Надя…у неё есть сила, но это не сила Королевы.]
[Леонард, похоже, тоже это понимал, но, странным образом, доверял, что она из Королевской династии.] Дэмиен подозревал, что тот просто временно притворяется, чтобы прикрыть нечто большее.
Разговор прервал вбежавший слуга:
«Беда! Орда чудовищ в Арденне!»
В зале воцарилась тишина.
«Чудовища? В столице?!» - кто-то не веря переспросил.
«Чудовище не само выбирает место…» - мрачно бросил Дэмиен, скользнув взглядом по Леонарду.
Он понимал: это дело рук Сантеллы. И всё же надеялся, что они не переступят последнюю черту…
«Леонард, пора Хранителю вмешаться.»
«Разумеется. Я немедленно вызову Ридделл и Лиана.»
«Каэль, скорее всего, уже идёт туда. Пойдём.»
Чёрный и белый герцоги поднялись и вышли. За их спинами словно расправились огромные крылья.
«С двумя герцогствами всё будет в порядке. Не волнуйтесь…» - дрожащим голосом произнёс кто-то из белой фракции.
Эти два герцогства уже не раз становились щитом, отражавшим все бедствия, что обрушивались на Логос, и делали это во имя Хранителя. Поэтому каждый повторял, словно молитву, что и теперь всё закончится так же.
Но вдруг, вдали раздался душераздирающий вопль, и у всех волосы встали дыбом.
«Киии!»
Это был не человеческий крик. Ни один человек не способен издать такой звериный, пронзительный рёв. Звук был настолько жутким, что вызывал холод в костях. И словно этот рык стал сигналом, за ним один за другим разнеслись ещё несколько истошных воплей.
В тот миг до знати дошло, это нечто ненормальное. Все выскочили из зала совещаний и устремили взгляд туда, откуда доносились звуки. Вдалеке к городу стремительно приближалось нечто чёрное, ударяя в землю тяжёлыми лапами.
«Императорские рыцари! Защитите Её Высочество Надю и Её Величество!» - крикнул граф Мелик, глава совета знати. «Немедленно выстраивайте рыцарей каждого дома! Даже герцогства это не удержат!»
Все бросились действовать. Лишь знать чёрной фракции сохраняла относительное спокойствие, отдавая приказы своим стражам, ведь рыцари у них уже были готовы по приказу герцога Луаве.
Однако, при всей их подготовке, внутри они сглатывали сухой комок страха: «тот самый, единственный случай из тысячи», о котором предупреждал Каэль, оказался куда страшнее, чем они могли вообразить.
Ещё до того, как донёсся рёв чудовищ, Лена сидела, сжимая голову, будто она готова расколоться от боли. Сколько бы она ни принимала порошков от мигрени, всё впустую. Перед глазами уже плыло, тело сводило от напряжения, а страх, что стоит ослабить хватку, и череп просто разорвёт, не отпускал.
Лиан, наблюдая за этим, не находил себе места.
«Лена, держись! Я скоро отправлю тебя в особняк Луаве. Слышишь меня?» - он уже распорядился готовить экипаж и лучших людей, чтобы вернуть Лену обратно. Но её состояние стремительно ухудшалось.
«Господин, разве в таком положении можно ехать?»
«Не в этом дело…Я должен понять, почему эта боль, что её вызывает…»
«Может, позвать лекаря?»
Лиан замялся. Если оставить всё так, а с Леной случится беда, он потом ничего не сможет сказать Каэлю в своё оправдание. А тот, в свою очередь, никогда не простит семье Сантеллы.
«Зовите. Только так, чтобы никто не узнал.»
Он знал, что Ридделл его разыскивает, но Бабель - район, где живёт простолюдины столицы. Появление там благородной дамы вызвало бы переполох задолго до того, как она успела бы приблизиться.
Но все эти расчёты пошли прахом, когда на улицах появились чудовища.
«Монстры!»
«Аааааа!»
«Что это?! О Боги!»
Крики, начавшиеся с северной стены Арденн, быстро переросли в общий гул ужаса. Улица Бабель, находящаяся ближе к северу, уже утопала в панике. Люди кричали, топтались, и рык чудовищ почти не различался в этом хаосе.
«Господин! Нужно бежать! Орда чудовищ идёт прямо сюда!»
«Что?!»
В этот миг Лиан вспомнил тайный разговор Леонарда, Ридделл и Маржеллы:
[Приготовьте чудовищ для следующей атаки.]
[День близок, отец. Затянутая война ангелов и демонов закончится победой ангелов. Каэль будет выведен на чистую воду, показан миру как чудовище, и разорван ими же. А Сантелла истребит остатки тварей и возьмёт трон славы.]
Её лёгкий и почти весёлый голос, будто она планировала пикник, до сих пор звенел в ушах.
[Неужели следующая атака…для Арденн?]
Лиан похолодел. [Арденн - сердце Логоса: тут жили аристократы, мастера, здесь же - Королевский дворец, важнейшие учреждения, а торговые площади кипели жизнью. И бросить на всё это орду чудовищ ради борьбы за власть…Это безумие.]
[Они что, хотят разрушить Арденн и сделать Терру Сантеллы столицей?]
В тот момент, когда он схватил Лену и собирался вывести её из убежища, снизу раздался грохот.
«Что ещё за…?!» - Лиан почувствовал, что это магия их крови. [Значит…опоздали.]
Внизу среди поваленных слуг стояли Ридделл и Мария, и улыбались.
«Давненько не виделись, Лиан! Много успел узнать?»
Лиан вгляделся в миловидное лицо сестры, некогда хвалимой за ангельскую красоту, и видел теперь лишь маску, скрывающую самую сущность зла.
«Ридделл…как ты могла…призвать чудовищ?!»
«О, ты догадался?» - в её голосе сквозила игривая невинность. «Да, инструмент не идеален, но ведь важен результат, правда? Это самый быстрый способ добиться цели.»
«Это не вопрос результата! Это монстры! Они пожирают людей! Выпустить их в столице, значит убить тысячи!»
«Ах, Лиан…Ты всегда был слишком мягким. Люди живут только потому, что мы им позволяем. Немного использовать их сейчас, что в этом страшного?»
«Ты…хочешь стать Королевой?»
«Разумеется. Вместо этой бездарной и уродливой. Сантелла станет Королевской династией, а я - её сияющей звездой.»
«Я не согласен ни с тобой, ни с отцом. Корона не стоит таких жертв!»
Но её уже не волновали его слова. Она хотела лишь одного - Лену.
«Отдай мне эту женщину.»
«Ты собираешься использовать её как приманку, чтобы убить Каэля?»
«Верно. Так что не тяни.»
«Нет. Она невиновна.»
«Тогда зачем ты её держал? Чтобы потом вернуть мне?»
Когда Ридделл сказала: «Она - кровь Королевы», Лиан застыл. Лена - дочь погибшей сестры-близнец Хейлы Арденн. Наследница трона.
«И ты хочешь убить её?»
«Следующая Королева - я. Это не изменится.»
Фиолетовое сияние магии окутало Ридделл. Лиан, уступающий ей в силе, всё же поднял свою магию. Ему нужно было лишь одно - выиграть время, чтобы Лена сбежала.
«Та Сантелла, которую я любил, умерла давно…» - тихо сказал он.
«Лиан…Ты ведь получишь раны.»
«Если это остановит тебя и спасёт Логос, я готов отдать жизнь. Я - Хранитель Логоса.»
Каэль, собиравшийся прочесать улицы простолюдинов, вдруг почувствовал, как порыв ветра принес с собой мощнейшую магическую волну. Он на миг замер, но тут же перехватил поводья лошади, которую вел рыцарь, и поспешно вскочил в седло.
[Не думал, что ты начнешь действовать так рано…]
[Ридделл призвал чудовищ куда раньше, чем ожидалось.] Каэль не был уверен, успеют ли выполнить поручение Дашара и Луахаллы в срок.
К счастью, герцогство Луаве и черная фракция уже получили приказ готовиться к подобному. Орден рыцарей должен будет эвакуировать жителей Арденна. Но его сердце тревожила Лена. Он боялся, что чудовища разрушат здание, в котором она заключена.
Вскоре издалека донесся пронзительный, чуждый человеческому уху крик:
«Кииииеееек!»
Рыцари, ехавшие рядом, напряглись и повернули головы в сторону звука. Чудовищ пока не было видно, но все понимали, пройдет немного времени, и они ворвутся в Арденн.
«Ваша Светлость!» - окликнул его рыцарь.
Каэль и сам уже обернулся. [Найти Лену было жизненно важно, но магия такой силы, ворвавшаяся в столицу, не могла быть проигнорирована Хранителем Логоса.]
Через несколько мгновений после первых ужасающих воплей, донесшихся с севера Арденна, по всей столице забили колокола. Большинство людей никогда прежде не слышали этот звук, но каждый знал, что он означает - немедленная эвакуация.
«Чудовища! Орда чудовищ!» - закричал кто-то, пробегая мимо Каэля и его эскорта.
Он взглянул на вход в улицу простолюдинов, куда собирался заехать, но затем резко отвернул голову.
«Сэр Мейер!» - отдал он приказ. «Разверните Первый и Второй ордена, обеспечьте людям путь для эвакуации! Сэр Херт! С Третьим орденом - бегом во дворец, защищайте Её Величество вместе с Имперской гвардией! Сэр Зук! Эвакуируйте вассалов вместе с Ардером и передайте Джерарду, что командование черной фракцией я возлагаю на него!»
«Есть!» - ответили рыцари, не теряя ни секунды.
Трое, получив приказ, развернули коней и умчались к особняку Луаве. Каэль, оставшийся один, стиснул поводья, думая о Лене. Он не знал, где ей безопаснее быть, и от этого в груди жгло тревогой. Но, прежде чем быть возлюбленным Лены, он был Черным Крылом, что охраняет Логос. И долг он бросить не мог.
[Лена…Пожалуйста, останься в безопасности, пока я тебя не найду…]
Он сжал зубы и направил коня к северным воротам Арденна. Судя по плотности магической энергии, орда в этот раз была огромной. И честно говоря, он не был уверен, что снова сможет одержать победу.
[С помощью семьи Сантеллы шансы высоки…Но вмешаются ли они?]
[Этот день мог стать проверкой - не Сантелла ли стояли за призывом чудовищ.] Каэль был готов к такому исходу еще с того момента, как получил письмо от Дашара. Пока он сдерживал натиск на передовой, пять храмов Арденна должны будут очищать магию. Даже обычные рыцари смогут справиться с мелкими тварями.
[Надо остановить их, пока могу…]
Когда сигналы тревоги с севера разнеслись по городу, он направился в противоположную сторону, туда, откуда люди бежали. Конь, почуяв магию чудовищ, отказался идти дальше, и Каэлю пришлось спешить и бежать самому.
Из леса, зловеще гремя, выползли чудовища, расползаясь по северным окраинам столицы. Из-за густых теней было невозможно сосчитать их. К счастью, поблизости не осталось мирных жителей, и он мог использовать магию в полную силу. Улицы, освещенные кровавыми каменными фонарями, оставались яркими даже ночью, можно было сражаться без страха остаться в темноте.
«Каэль!» - окликнул его голос сзади. Это были его отец, Дэмиан, и Леонард, герцог Сантелла.
«Вы прямо из дворца?» - спросил он.
«Да. Все началось внезапно…Масштабы огромны! Откуда они взялись?»
Каэль взглянул на Леонарда. Лицо того было безмятежным, но Каэль помнил, как перед деревней Мудрецов появилась такая же орда.
«Как и тогда, это не случайность и не природное явление. Кто-то выпустил их намеренно.»
«Но как?» - нахмурился Дэмиан.
«Не знаю. Но факт, что мы даже не можем придумать способ - уже тревожен. Если бы это было естественно, как бы их загнали к столице? Как они знают ее границы? Нет, при таком числе, это не может быть спонтанно.»
Он выстрелил магическим копьем в летящего чудовища, и то с пронзительным визгом рухнуло на землю. Пара мгновений, и еще несколько опасных тварей были повержены, а Каэль даже не выглядел уставшим.
Но тут Леонард заметил изменения в его теле.
«Каэль…твоя рука…» - сказал он, едва сдерживая улыбку.
Дэмиан, стоявший рядом, тоже увидел и нахмурился:
«Помимо дьявольского проклятия, на Каэле лежит еще одно, магия меняет его тело. Но сегодня мутация идет слишком быстро…»
Каэль посмотрел на свои руки: пальцы вытянулись и заострились, кожа почернела. Он еще не использовал всю силу, но изменения шли пугающе быстро.
[Черт…]
Позади уже выстраивались рыцари черной фракции и ополченцы. Они скоро увидят его руки. Причина ускоренной трансформации была неясна, возможно, из-за ярости и тревоги за Лену, а может, из-за того, что Дашар снял часть проклятия.
Но теперь он не мог думать о том, чтобы скрыться. Даже выкладываясь полностью, он не был уверен, что справится с этой ордой.
«Не пугайтесь. Для охоты на чудовищ так даже лучше.» - бросил он с сарказмом, чувствуя, как взгляд Леонарда прожигает его.
Черная магия клубами взметнулась вокруг него. Обычно энергия двух герцогских домов имела фиолетовый отлив, но его магия была такой густой, что казалась почти безжизненно-темной. Руки же становились крупнее и уродливее.
«Это последний раз, когда ты сможешь держаться гордо, Каэль.» - пробормотал Леонард, выпуская белое магическое копье, которое пронзило сразу нескольких тварей.
Стражи бросились в гущу боя. Каэль, не колеблясь, схватил морду визжащего четырехлапого чудовища и смял её, другой рукой вырывая сердце у среднего по размеру монстра. Черный дым за его спиной разделился на десятки нитей и упал на чудовищ, нанося смертельные раны.
От напряжения по его спине начали вырастать острые черные рога, такого с ним еще не случалось.
«Что-то тут не так!» - крикнул Дэмиан.
«Это было ожидаемо.» - спокойно ответил Каэль.
Внутри он уже знал ответ на давний вопрос:
[Я тоже монстр.]
[Его магическая сила, ослепляющая людей, тело, чернеющее при призыве магии…Это, не могло быть делом одного проклятия. Возможно, сама природа, или даже Бог, сделали его таким.]
[Может, мне повезло, что Лена не видит этого…] - подумал он, разрывая чудовищ.
[Лучше умереть, чем предстать перед ней в таком виде. Но отпустить её…это было хуже смерти.]
«Мо…монстр!» - донесся испуганный человеческий голос сквозь рев битвы.
«Есть ли ещё жители, которые не успели эвакуироваться?» - раздался чей-то голос.
Каэль обернулся в сторону, откуда он доносился. На полу, съёжившись, сидел мужчина и дрожащей рукой указывал на него. Да, именно на Каэля - не на чудовище.
«Отец, здесь есть люди, которые не смогли уйти.» - произнёс Каэль, сжимая шею огромного чудовища в виде кабана, что бросилось на него.
Дэмиен, в этот момент разрубающий голову другому монстру мечом, наполненным магией, схватил того самого мужчину за предплечье и рывком оттащил прочь. Тот даже не думал спасаться, всё его внимание было приковано к Каэлю.
Человеку, который, несмотря на все чудовищные мутации, ради жителей Логоса без раздумий бросался в самое пекло, указал пальцем и назвал «монстром». И это сделал тот, ради кого он рисковал собой.
«Это...это чудовище...монстр!» - заикаясь, выдавил мужчина.
«Заткнись.» - холодно бросил Дэмиен.
Его обычно мягкий взгляд пылал алым гневом в темноте. Мужчина, увидев эти глаза, вздрогнул, издал странный хрип и поспешно бросился прочь.
Дэмиен знал, что день, когда люди отвернутся, может настать. Но он никогда не был готов к нему по-настоящему. Используя магию, он чувствовал, как внутри всё сжимается, глядя на чёрную спину Каэля - всё более чужую, всё менее человеческую.
Леонард, который ещё раньше прорвался через строй чудовищ, исчез из поля зрения. В голове Дэмиена закралась догадка: [неужели всё это - проделки герцогства Сантеллы?]
И тут...
Одно из чудовищ, с пурпурным магическим камнем на левом плече, приблизилось к Каэлю, что-то прошептало ему, и тут же исчезло. В тот же миг Каэль словно обезумел.
«Ка...Каэль!» - крикнул Дэмиен и бросился к нему, но тот, похоже, полностью утратил рассудок.
Мутации пошли быстрее: магия вырывалась из-под контроля, тело росло, одежда трещала по швам. Ноги обратились в лапы гигантского волка, вдоль позвоночника выросли рога, спина покрылась жёсткой чешуёй, а из-под лопаток пробились кожистые, как у летучей мыши, крылья. Заострились уши, глаза сверкнули кровавым светом, а клыки вытянулись. От человека почти ничего не осталось.
Его сила возросла многократно. Он рвал мелких монстров на части руками и ногами, пронзал рогами, взмывал в воздух на крыльях и обрушивал вниз магические удары. Это была устрашающая мощь.
Но в его сознании звучали слова, прошёптанные тем чудовищем:
[Твоя маленькая птичка здесь, неподалёку. Если не поспешишь, она станет кормом для чудовищ.]
Голос был женский, спокойный, даже насмешливый, с ноткой соблазна.
В тот миг Каэль вспомнил Шарден. Лена тогда говорила, что слышала женский голос от Севчеков. И именно те Севчеки безжалостно изранили ей спину. Мысль о том, что сейчас она снова может страдать, лишила его всякого самоконтроля.
«Сантееееллааа!» - прорычал он, разрывая на части очередных монстров.
«А-а-а...больно...» - Лена была ослеплена ослепительными белыми искрами и мерцающими письменами, перед глазами плыли образы. Голова раскалывалась, в ушах непрерывно звенело. Она даже не заметила, что сотрясения прекратились, а звуки разрушений стихли. Сидела, сжавшись, не в силах шевельнуться.
«Ах, дорогая мисс Лена! Вот вы где.» - раздался отчётливый, словно в самом ухе, голос.
Она сразу поняла, кому он принадлежит.
[Леди Сантелла...]
И странно, что этот голос, не имеющий к ней прямого отношения, вызвал в душе странное волнение.
«Вам очень плохо? Бедняжка...» - в жалостливых нотках проскальзывало что-то радостное и даже нетерпеливое. Лена, чувствуя опасность, инстинктивно отползла в угол.
Раздался смех Ридделл. Потом она уже не видела, как кто-то подхватил её на руки. Сквозь туман сознания она отметила, что человек, лежащий неподалёку в крови, кажется, ей знаком...
«Пойдём со мной, Лена. Я отведу тебя к Каэлю.»
При этом имени Лена подняла взгляд. Ридделл рассмеялась ещё шире.
«Похоже, Лена очень любит Каэля, верно? Но что поделаешь...боюсь, он уже при смерти.»
«Что? Что вы сказали?»
«Забавно. Я думала, ты вот-вот умрёшь, но тебя куда больше пугает мысль, что умрёт он.»
«Его Светлость...почему...он умирает?»
«На столицу напала орда чудовищ. Он пытается их остановить. Но в одиночку ему не справиться.»
«Нет!»
«Так что, если хочешь увидеть его живым, поспеши. Разве не лучше увидеться до того, как он умрёт?»
Слова подействовали сильнее любого лекарства, головная боль словно испарилась.
«Где он?»
«Не волнуйся, Мария проводит тебя.» - сказала Ридделл, и её горничная, стоявшая рядом, улыбнулась криво, подхватила Лену и легко подняла, словно перышко.
Лена заметила, что здание вокруг полностью разрушено, в воздухе стоял запах крови. Но ни Мария, ни Ридделл не обращали на это внимания.
«Ри...дделл...» - донёсся хриплый голос.
«Лиан! Всё-таки ты настоящий Сантелла, ещё в сознании...» - в голосе Ридделл зазвучала насмешка.
Лена узнала одежду лежащего мужчины, это был Лиан, брат Ридделл.
[Почему же тогда...] - мысль оборвалась.
«Ты...пожалеешь...одумайся...» - выдавил он.
«Я в полном сознании. А вот тебе стоит немного отдохнуть.» - бросила она и легко метнула в него шар фиолетовой магии. Раздался удар, и Лиан замолчал.
Ридделл даже не подумала оказать помощь.
Вскоре они подошли к белой карете Ридделл, окружённой не рыцарями семьи Сантеллы, а бойцами «Паракс» - организации, которую она создала сама.
Издали доносились ужасающие вопли чудовищ.
«Каэль пока держится?» - спросила она.
«Да, с ним Дэмиен Луаве, но это лишь вопрос времени.»
Ридделл довольно улыбнулась. [Их поражение в Деревне Мудрецов когда-то дало ей ценные сведения. Если бы не та неудача, сегодняшний план мог сорваться. Теперь чудовищ было выпущено вдвое больше. И даже если Каэль перебьёт первую волну, вторая сметёт его.]
«Что с его телом?»
«Почти ничего человеческого не осталось. Без внимательного взгляда не отличить герцога Луаве от монстра.»
«Значит, он выпил эликсир Маржеллы...Судьба на нашей стороне.»
Белая карета приблизилась к лагерю беженцев. Люди, заметив Ридделл, вскричали:
«Леди Сантелла!»
«Ангел!»
«Ангел пришёл победить дьявола!»
Даже дети радостно запрыгали. Ридделл сошла с кареты, раздавая благословения.
«Не бойтесь. Скоро чудовища исчезнут.» - сказала она с улыбкой, тёплой, как солнце.
И толпа, будто уже избавленная от страха, пошла следом, веря в чудо, которое совершит их «ангел».
Каэль тяжело дышал, хватаясь за воздух, убивая монстров. Кажущееся бесконечные нашествие почти прекратились, остались лишь несколько мелких и средних созданий. Он собрал оставшуюся магическую силу и с яростью разбил головы тех маленьких монстров, которые осмеливались нападать на него.
«Хаа…Хаа…Всё…закончилось?»
Стук сердца и тяжелое дыхание Каэля разносились вокруг, словно отголоски самого ада.
Но облегчение оказалось кратковременным: издалека донесся рык новых монстров, будто дежавю. На этот раз Каэль почувствовал головокружение. Сил сражаться с крупными противниками уже не осталось. Его черная магия почти исчезла, оставив лишь слабый фиолетовый отблеск. Разделить магию на несколько атак стало невозможно: даже сосредоточив всю силу на одном монстре, убить его сразу было нельзя.
[Сколько же раз они их вызывали…?]
Ноги едва держали тело. [Ридделл и Лиан до этого момента так и не появлялись. Герцогство Сантелла, похоже, отказалось от роли Хранителей Логоса. Нет, это, должно быть, Сантелла сама призвала орду монстров, тем самым объявив себя разрушителями Логоса. Сантелла, предавшая славу и честь своей семьи и Королевы, казалась совершенно не боящейся божьего наказания.]
Ситуация не сулила надежды.
[Я умру здесь…?]
Каэль хотел увидеть Лену хотя бы один раз перед смертью. Если бы он смог обеспечить её безопасность ценой собственной жизни, он мог бы умереть, сражаясь с монстрами. Но его ужасало, что Лена могла оказаться в одном из зданий, разрушенных чудовищами.
Когда Каэль снова собрал магическую силу, он почувствовал приближение чьей-то энергии сзади. Сначала он подумал, что это отец, но ощущения были иными.
«Каэль.»
Голос был тихим, но Каэль невольно обернулся. Перед ним стояла Ридделл в безупречно белом платье, совершенно не соответствующем ужасной ситуации вокруг.
«Ридделл…?»
[Это казалось абсурдным. Как она может выглядеть такой беззаботной, когда вокруг смерть и разрушение?]
«Наконец-то ты показал своё истинное лицо, монстр. Дьявол. Мутант, которого следовало истребить с этой земли.»
Ридделл не скрывала довольной улыбки и глянула на Каэля. Он действительно напоминал монстра: твердые чешуйчатые доспехи, уродливые рога и острые когти. Самый красивый человек Логоса сейчас стоял перед ней в образе, более ужасном, чем любой другой монстр. Ридделл была безмерно довольна.
Она была на сцене, перед зрителями, а перед ней - злодей, который делал героя ещё более заметным. Наступил момент героя.
«Каэль Луаве!»
Ридделл подняла голос магией. В странно тихом городе её ослепительный голос прозвучал как ангельский. И когда лезвие её меча указало на Каэля, люди поняли: монстр, это сам герцог Луаве. Ранее кто-то кричал, что герцог монстр, но теперь все убедились, что это правда. Зрители шептались с замиранием сердца.
Но Каэль не обращал внимания на их шум.
«Ридделл…Где Лена?»
Ридделл чуть не рассмеялась. Для Каэля ситуация была катастрофической, но ему первым делом пришло на ум спросить о безопасности Лены, это казалось ей забавным.
Однако Ридделл сделала шаг вперед, занимая центральную позицию, одновременно поставив магический щит у кареты. Она выглядела как ангел, готовый сразиться с дьяволом в одиночку, защищая свои близкие.
В тот момент её взгляд поймал толпа монстров, пересекавших границу столицы. Люди в ужасе кричали, но Ридделл подняла свой белоснежный меч и коротко выкрикнула на языке, непонятном простым смертным. Белый свет разлился по площади, и приближающиеся чудовища завыли от боли.
«Ангел! Да здравствует ангел!»
«Господи, ангел победил монстров…!»
До этого момента это был Каэль, Страж, сражавшийся с чудовищами, но сцена, которую создала Ридделл, тронула людей гораздо больше. А то, что Каэль выглядел как монстр, лишь усилило впечатление.
Если бы самый красивый человек Логоса убивал монстров, это вызвало бы восхищение, но если монстр делает то же, страх и ненависть. Ридделл, мастер имиджевой политики, знала это.
«Каэль. Ты всем доказал, что ты дьявол. Недостаточно было призвать монстров в Шарден, теперь ты принес их в столицу.»
Её голос разнесся над площадью, и люди начали шептаться.
«Хаа…Вот для чего ты это делала…Как забавно, Ридделл.
Каэль насмешливо взглянул на театральность Ридделл. Он всегда считал её чрезмерно самоуверенной, но это было уже грандиозное заблуждение.
«Хватит болтать. Где Лена?»
«Через хитрости дьявола в великом герцогстве Луаве родились семена зла, но меч Сантеллы очистит всё!»
Ридделл была настолько поглощена собой, что не слышала Каэля.
«Неважно. Леонард скажет мне, когда я буду наполовину через тебя.»
Каэль шагнул к Ридделл. Кровь монстров, ещё не высохшая, капала с его рук. Ридделл также подошла, сверкая магией меча.
И в следующий момент они столкнулись, вызвав оглушительный звук и вспышку света. Взрыв глухо оглушил всех свидетелей. Простые люди ничего не понимали.
Но в самом столкновении Каэль и Ридделл сражались яростно. Каэль, ослабевший после боя с ордом, откатился назад, но не пал под ударом Ридделл.
[Невероятно…Как он…?!]
Ридделл была поражена. Она думала, что после убийства монстров у Каэля почти не осталось сил. Цвет его магии был бледно-фиолетовым, не чёрным. Она была уверена в своей победе, но Каэль стоял на ногах, не сдаваясь.
«Ридделл…Если собираешься сражаться с монстрами, сосредоточься.»
Каэль вонзил кулак в Ридделл. Она, наполненная магией, не пострадала, но была явно удивлена.
Даже Каэль не понимал, как ему это удаётся. Когда он расправлялся с остатками монстров, тело болело, магия угасала. Но в момент, когда он думал, что достиг дна, сила начала возвращаться. Видимо, это было связано с бурлящей в груди яростью.
С магией вернулось ощущение, что он может всё. Это было опасно.
«Если ты не придёшь первой, я приду сам.»
Глаза Каэля загорелись красным, а пурпурная энергия вспыхнула вокруг.
Лена, потерявшая сознание в карете, погрузилась в странный сон.
Зелёные поля и густые леса, свободно бродящие звери, люди, собирающие плоды с деревьев…Всё казалось давним воспоминанием, но необычайно мирным. Пение птиц обещало радостную улыбку.
Но мир был разрушен. Тёмные тучи покрыли небо, раздался грохот, будто гром. Молния ударила в лес, поджигая деревья, черный дым валил камни и вздымал землю.
Черное гигантское существо пронеслось перед глазами Лены и ударилось о светлое существо, мчащееся с другой стороны.
[Что это…?]
Сначала казалось, что это люди, но нет. Огромные, с крыльями и хвостами, с острыми руками и ногами. Они атаковали друг друга, разрушая всё вокруг.
Лена видела только ужас издалека: люди и животные гибли, деревни прятались в пещерах. Их бой был неумолим.
Когда они вновь столкнулись, волна энергии вызвала лесной пожар, распространившийся на деревню. Двое маленьких детей не успели убежать, огонь поглотил их.
[Нет!]
Лена протянула руку, всё было напрасно. В этот момент её охватил невыразимый гнев.
[Почему всегда страдают слабые в битве сильных? Всё живое - семя, посеянное Богом. Почему Он молчит? Разве не должен быть баланс?]
[Так открой глаза сейчас.]
Голос разбудил Лену. Голову словно разорвало, но боль исчезла.
[А…Я…]
Лена поняла, кто она.
[Подчини бушующую разрушительную силу и стань стражем жизни.]
С этим голосом Лена полностью пробудилась. Она - часть Ланы, спустившейся на этот мир, она - Королева, которую должны почитать люди этой земли.
«Мария…Эта женщина в ужасном состоянии. Она сможет оправиться?» - один из членов Паракс, который держал Лену в карете, с трудом поднял её, когда она уже почти падала, и спросил.
«Не имеет значения, пока она дышит.»
«Тогда это значит, что…эээ…?»
«Что случилось?»
«Она же дышала совсем недавно…»
Мария схватила Лену за шею и попыталась найти пульс. Но на её бледном лице, покрытом холодным потом, дыхания не ощущалось, и тонкая шея, сжатая в пальцах, оставалась без пульса. Если задуматься, стоны и всхлипы Лены прекратились ещё некоторое время назад.
«Боже…Она уже мертва.»
Мария почти не сожалела. Ведь эта женщина всё равно должна была умереть.
Это был момент, когда она слегка отпустила шею Лены, не придавая этому особого значения. На первый взгляд казалось, что что-то фиолетовое коснулось её, но потом Лена открыла глаза. Её тело, которое казалось безвольно истёкшим, теперь смотрело на Марию с неподвижным лицом.
«Хм…Она разве не мертва?»
«Хм? Она действительно жива.»
Член группы, поддерживавший Лену, тоже удивлённо смотрел на её лицо. Но для них это было неважно. Лена всё равно должна была умереть, и открытие глаз ничего бы не изменило. Конечно, события развиваются не всегда по плану.
«Вы двое…как вас зовут?»
Лена, которая до потери сознания стонала от боли, теперь говорила спокойно. Её голос был странно умиротворённым, но вместе с тем достоинственным.
«Что это значит? Ты что, бредишь во сне?»
«Имя.»
Член группы, держащий Лену, расхохотался, но Мария не отводила взгляд. Она опустилась на колени перед Леной и поклонилась.
«Я…Мария.»
«Мария?»
Член группы с удивлением посмотрел на Марию, но их судьба была схожа.
«А ты?»
«…Я…я Тежиан.»
Лена слегка кивнула и едва заметно улыбнулась.
«Мария и Тежиан…вам предстоит мне помочь.»
С мягкой улыбкой на губах Лена вышла из кареты через дверь напротив Каэля и Ридделл. Мария и Тежиан естественно её сопровождали. Воздух снаружи был наполнен тёмной магической энергией, от которой бегали мурашки, но только Лена её ощущала.
Она двигалась уверенно. С Марией и Тежианом рядом остальные члены Паракс особо не вмешивались. Паракс, это группа, которой руководила Мария, и они просто думали: «Мария пытается переместить заложницу в другое место».
Через служебный путь Лена подошла к лесу, где Леонард сдерживал Дэмиена.
«Ууух, Леонард…!»
«Спасибо за старания, Дэмиен. Но на этом всё. Единственный, кто насладится бесконечной славой Логоса, это Сантелла.»
«Хранитель Королевства…Захват народа в заложники…!»
«Мы решили стать правителями, а не хранителями. Такая жертва того стоит.»
Дэмиен, истощивший магию, чтобы сразиться с монстрами вместе с Каэлем, теперь беззащитно принимал удары Леонарда, магическая сила которого едва использовалась. Леонард смотрел сверху вниз на Дэмиена, лежащего на земле, сломленного его магией, с торжествующей улыбкой.
«Прекрати, Леонард. Мы не должны выходить за рамки подчинения Королеве и должны защищать Логос. Забудь про первородный грех…!»
«Ах, ты всё ещё зациклен на этом «первом грехе»? Я даже детям своим не рассказывал о первородном грехе.»
«Подумай о том, почему мы живём на этой земле!»
«Благодаря нашей силе. И естественно, что победитель получает всё.»
Потомки, которые убивали бесчисленные жизни ради силы, не волновали Леонарда. [Предки, которым боги грозили изгнанием, клялись использовать силу ради Королевы и человечества, но это не касалось Леонарда. Почему он должен жить как слуга, оставляя силу, чтобы поглотить не только Логос, но и весь мир?]
«Разве ты не понимаешь, что мы сами вне законов природы!»
Дэмиен до последнего пытался убедить Леонарда, но тщетно.
«Ха-ха. Глупый, бедный Дэмиен. Мир изменился. Посмотри на умирающую Королеву. Бог покинул эту землю. А мы так много лет готовились завладеть этой бесхозной землёй. Ты даже не представляешь, как долго и тщательно мы готовились.»
Леонард на мгновение замолчал, наблюдая отчаяние Дэмиена, затем с улыбкой продолжил:
«Проклятие на Каэля было наложено ещё семь поколений назад.»
«Что…?»
Глаза Дэмиена расширились.
«В день, когда Каэль присягнул Королеве, мне удалось полностью наложить проклятие, шедевр моих предков. Возможно, это моё величайшее достижение.»
«Ле, Леонард, ты…!»
«Да, это был я. Ах, как я хотел это признать…Хотел увидеть, как ты страдаешь и слышишь это. Теперь я счастлив.»
Дэмиен в отчаянии искал способ снять проклятие, поглотившее его сына, а Каэль, который должен был вырасти в центре внимания больше Ридделл, был вынужден запереться в Луаве. Леонард сделал то, чего никто не осмеливался.
Он завершил миссию в момент, когда родственники герцогства не могли использовать магию, и упустить этот шанс значило бы потерять всё навсегда. Особенно он хотел увидеть, как Дэмиен, всегда заботившийся о нём, оказывается бессильным. Сегодня его желание наконец сбылось.
«Ну что ж, теперь, когда я увидел горе отца, подарю его чудовищному сыну.»
Он сосредоточил магию в руках и создал длинное магическое копьё. Осознав, что Леонард готов убить его и бросить в Каэля, Дэмиен собрал остатки сил и попытался вырваться. Но Леонард, смеясь над тщетностью попытки, без колебаний опустил копьё.
Однако магическое копьё разрушилось ещё до того, как коснулось тела Дэмиена, рассыпавшись на светящиеся частицы. Сила, сдерживавшая его, исчезла.
«Что…что?»
Леонард и Дэмиен, который думал, что умрёт, с удивлением посмотрели друг на друга. Но тот, кто держал ответ, медленно приближалась, наблюдая за ними издалека.
«Это не сила, предназначенная для убийства людей и коллег. Сколько раз мне повторять…»
«Лена…?»
Вместо Леонарда, ошарашенный, спросил Дэмиен. Казалось, это была та самая служанка, которую Каэль искал без устали, но по сравнению с разрушением, которое принес Каэль, она выглядела удивительно обычной и спокойной. Через некоторое время Дэмиен понял: слова Лены были необычайно странными.
«Мария. Почему ты привела эту девушку сюда? Ты должна была ждать Ридделл!»
Леонард пришёл в себя и, полностью игнорируя Лену, накричал на Марию. Но Мария больше не кланялась Леонарду. Она лишь острым взглядом встретила его, как когда стояла на страже Ридделл. То же самое касалось Тежиана, стоявшего рядом.
Хотя они ещё не полностью осознавали свои перемены, им было неприятно, что Леонард не подчинился Лене.
В этот момент послышался грохот недалеко. Казалось, Ридделл и Каэль снова столкнулись.
«У меня нет времени.»
Лена, тихо оценивая магическую энергию, подняла руку и замахнулась. Магия Леонарда и Дэмиена поменялась местами, и Леонард рухнул на пол. Лена чуть споткнулась при первой попытке, но Мария тут же поддержала её.
«Что…что это! Кто ты такая?!»
Леонард в замешательстве закричал. Но правда была ясна обоим: в мире есть только один человек, который способен так естественно управлять магией.
«Ваше Величество…Королева…»
Дэмиен, дрожа, поднялся и встал на одно колено перед Леной. Долгожданная сила расцвела перед ним и постепенно раскрывала своё совершенство. Это было настолько впечатляюще, что он забыл обо всём вокруг, наполнившись эмоциями и радостью.
На самом деле, Лена тоже была неуверенна в собственной трансформации и боялась мощи, переполняющей её, но странным образом чётко понимала, что нужно делать.
«Теперь мне нужно идти к Каэлю.»
Тёмная магия сгущалась зловеще.
Бах! Трах!
Земля под ногами Ридделл слегка провалилась, как пудинг, под несокрушимой силой Каэля. Но Ридделл легко подпрыгнула и замахнулась мечом в сторону, где стоял Каэль.
«Раз!»
Меч, прорезавший воздух, оставил длинный кровавый след на теле Каэля. Но рана была неглубокой и исчезла, когда он повернулся.
Магия Ридделл всё ещё была сильнее, поэтому она имела небольшое преимущество, но ситуация шла совсем не так, как она ожидала. Она продолжала наносить удары, но Каэль не сдавался, а раны заживали быстрее с каждой минутой. Скорость атаки и уклонения также росла. Страшные красные глаза были полны жизни, и это было далеко от Каэля, которого она знала.
«Нет! Так не должно быть!»
Ридделл, уверенная в себе, заметно была раздраженной. С каждым моментом сила Каэля могла превзойти её, и все планы предков оказались бы напрасны. Всё, ради чего её поддерживала семья Сантеллы, могло рухнуть.
[Что ж, прощай.]
Последние слова Каэля о том, что в следующий раз они встретятся как враги, звучали в её ушах. Каэль действительно заботился о ней как друг. Судя по магической силе, которой он расправлялся с ордами монстров, его сила превосходила силу всех родственников герцогства вместе взятых.
Ридделл сжала кулаки, пригнулась и наблюдала за ордами монстров, готовыми к приказу. Орды должны были быть сохранены на случай чрезвычайной ситуации, но сейчас другого выхода не было.
«Да, осталась ещё одна орда, так что пока можно справиться.»
Голубые глаза Ридделл загорелись, и она произнесла заклинание, полное злобы. Орда монстров снова поднялась и побежала в её сторону.
«Ну что ж, попробуй остановить эту!»
Выпущенные на свободу монстры ринулись на Каэля, и он среагировал быстрее, чем Ридделл.
Уже один взгляд на количество врагов внушал отчаяние, но Каэль не имел другого выбора, кроме как вновь задействовать свою магию и атаковать их. Если оставить всё как есть, жители Логоса станут лишь пищей для чудовищ.
Чувство долга, как Хранителя Логоса, было впитано им до костей, поэтому он останавливал монстров, даже не думая о собственной опасности.
Но теперь всё изменилось. Чем больше он сражался, тем сильнее чувствовал, что его сила накапливается, а не иссякает. Ощущение, которое он испытал ещё во время боя с Ридделл, стало настолько ясным, что нельзя было назвать его иллюзией. Одновременно с этим приходило чувство эйфории, жгучее и парализующее разум.
[Я убью их всех! Умрите! Умрите!]
В голове звучала только мысль о смерти врагов, и окрасившееся черным тело без колебаний подчинялось приказу убивать. Его не волновала кровь на руках, и, погружённый в хаотичное наслаждение, он разрывал мозг монстра, вырывал кишки и лишал его дыхания. В насилии разрушения Каэль постепенно забывал, ради чего он сражался. Лишь на короткий миг его остатки разума позволили подумать, что, возможно, в этом заключается его суть.
В этом не было ничего возвышенного, хотя он понимал, что вид, как монстры убивают монстров, должен был успокоить людей. Те, кто наблюдал за всем происходящим издалека, содрогались и отступали.
«Как такое чудовище могло появиться? Что делает храм?!»
«О, что нам делать? После того как они всех убьют, не придёт ли за нами?»
«Всё же там есть ангел…!»
Не зная, что именно этот ангел призвал монстров, все смотрели на Ридделл с надеждой.
Ридделл искала момент, чтобы одним ударом уничтожить Каэля, когда тот будет ослаблен. Но тут Каэль, безудержно мчащийся на монстров, внезапно остановился. И Ридделл поняла причину.
«Каэль! Стой! Хватит!»
Это была Лена, спрятавшаяся в карете благодаря Марии. Она бежала к Каэлю, не зная, как перепрыгнуть через трупы монстров, но отчаянно звала его.
«Лена…?»
Он произнёс её имя пронзительно, словно забыв собственный голос. Красные глаза застыли на месте, не сводя взгляда с неё. Даже когда монстры впивались в тело Каэля, он не мог отвести взгляд от Лены.
Он снова осознал себя, его разум, который почти исчез, снова прояснился. Монстр, потерявший рассудок и погрузившийся в безумное убийство…
«Каэль! Отойди!»
Но Лена видела в нём Каэля и звала его по имени. Следы прежнего Каэля, известного ей, исчезли, и она, должно быть, только что видела его, смеющегося среди раздавленных монстров…
Даже в этих ужасных обстоятельствах её голос стал его спасением. Даже когда он считал себя чудовищем, Лена вернула ему свое имя. И она была готова пожертвовать собой, чтобы спасти Каэля Луаве любой ценой.
Ридделл, наблюдавшая за ним молча, фыркнула.
«Какая преданность…Или сочувствие?»
Ридделл не считала чувства Лены любовью. По её меркам, невозможно любить такое чудовище. Но для неё это был удачный момент. Она усилила свой меч и метнула его в сторону Лены, которая бежала.
«Лена!»
Даже перед лицом монстров Каэль метнулся к ней. В результате одна из его крыльев была оторвана, а магический снаряд Ридделл пронзил сердце в груди.
«Каэль!»
Лена тоже ринулась к нему, используя свои силы, но Ридделл была быстрее. Она проткнула мечом щели в черной толстой коже Каэля и пробила его сердце.
Ангел, наконец, одолел дьявола.
«У этого ребёнка, без сомнения, кровь Королевы. Она защищала его до самой смерти.»
«Кугг…!»
«Не волнуйся. Раз уж тебе тревожно без такого ребёнка рядом, я проявлю последнюю милость и скоро заберу её к себе.
Каэль рухнул, издавая мучительные стоны. Народ начал аплодировать. Крик Лены едва слышался на фоне оваций. Даже монстры, собравшиеся на границе столицы, завыли. Ридделл тайно произнесла заклинание и подавила их, но для тех, кто ничего не знал, казалось, что с ударом по Каэлю страдали и монстры. Тот факт, что Каэль только что убивал этих монстров, для них был забыт и не имел значения.
«Как и следовало ожидать, это чудовище было вождём всех монстров!»
Всё шло по плану Ридделл. Она уставилась на Каэля, наблюдая, как красные глаза постепенно теряют свет, и наслаждалась ощущением исчезновения многолетней обиды.
Его смерть была медленной, так как магия защищала его жизнь до конца. Ридделл вынула меч из груди Каэля и замахнулась им на шею, чтобы завершить дело.
Танг!
Меч Ридделл был заблокирован странным звуком.
«Удивительно, что он может поднять щит даже сейчас.»
Ридделл усмехнулась, снова подняла меч и ударила.
Каанг!
Меч с большей магической силой был остановлен более сильным щитом.
«Хм…?»
Она ожидала, что слабый щит легко сломается, но Каэль был окружён мощной защитой.
«Твоё сердце пронзено, а магию всё равно поднял…?»
Ридделл стиснула зубы. Перед людьми, наблюдавшими сзади, она должна была поднять голову побеждённого монстра и провозгласить победу. Она усилила меч магией и вновь ударила Каэля.
Канг!
Кончик меча, наполненного магической энергией, вновь был остановлен прозрачным щитом без малейшего повреждения.
«Ридделл…Сантелла…»
Кто-то позвал её. Молодой женский голос был странно пугающим.
«Что?»
Ридделл подняла голову с раздражением, думая, что ситуация выходит из-под её контроля. За поверженным Каэлем виднелось белое лицо, полное гнева. Это была Лена, которая пришла сюда.
«Белые крылья предательства.»
«Как ты смеешь…!»
Ридделл, пытавшаяся отчитать Лену, вдруг почувствовала необычное присутствие вокруг неё. Это была сила, отличная от магии. Лена, личная служанка Каэля, создавала новую атмосферу, словно человек полностью изменился.
В этот момент Ридделл поняла, что Лена пробудилась как Королева.
«Не может быть…»
Ридделл никогда не могла представить такого, хотя и знала, что Лена - кровь Королевы. Она никогда не видела пробуждения Королевы, не знала, что такая появится от слабой крови Арденн.
Инстинктивно чувствуя опасность, Ридделл влила магию в меч. [Её пробуждение было неполным, и её нужно было убить сейчас. Каэль всё равно умирал, значит, проблем больше не будет.]
«Слуги дьявола пробудились! Я, потомок ангелов, Ридделл Сантелла…!»
Даже в этот момент, осознавая взгляд окружающих, Ридделл произнесла слова словно из пьесы, но замерла, увидев знакомый меч в руках Лены, которая медленно приближалась.
Лена взмахнула тяжелым, простым мечом без усилий. Ридделл парировала своим белым мечом, но он рассекался как воздух, а кончик меча Лены задел подол её платья.
«Ух…? Ух…?»
Тело Ридделл было защищено магией, но меч Лены двигался беспрепятственно, словно резал нежно и уверенно. Ридделл отпрянула. Впервые в жизни она ощутила подобное напряжение.
Тем временем Лена спокойно подошла к Каэлю и села перед ним на колени.
«Каэль.»
Она использовала силу, чтобы защитить его, но его глаза оставались закрыты. Лена боялась опоздать.
«Каэль, посмотри на меня.»
Она положила руку на его жесткое плечо, пропитанное кровью. Тело Каэля было холодным, как у прохладной рептилии.
«Открой глаза. Я не позволю тебе уйти.»
Белый свет начал исходить из руки Лены, затем вокруг неё появились частицы света. Это был совершенно другой свет, не тот, что Ридделл использовала как трюк. Свет рос, окрашивая пространство вокруг Лены и Каэля.
Смущённая Ридделл оглянулась и заметила Марию рядом с Дэмиеном, который держал Леонарда. Она помогала ему.
«Мария! Что ты делаешь?!»
Сначала Ридделл подумала, что Мария под контролем Дэмиена. Она всегда была покорна Ридделл. Но теперь Мария помогала Дэмиену. Даже взглянув на Ридделл, она не проявила покорности.
«Как будто её госпожа изменилась…»
Ридделл не могла сомкнуть рот и задрожала.
[Говорят, Королева сильной власти могла подчинять не только герцогства, но и простой народ…]
Ридделл вспомнила насмешливую историю, которую рассказывал её отец.
«Не может быть…Хейла слабее Фабиан? Невозможно, чтобы из такой слабой крови Арденнов родилась дочь с такой мощью…!»
Но, несмотря на это, Лена постепенно овладевала своей силой и начала излучать её полностью. Она исцелила Каэля, уже разрушенного и измученного. Меч Ридделл пробил его тело, а крыло исчезло. Рога и когти уменьшились, твёрдые чешуи стали обычной кожей.
Постепенно тело возвращалось к своему естественному виду, а проклятие, ранее невиданное, охватывало тело Каэля, словно яростно. Лена же, словно ожидая этого, влила ещё большую силу и уничтожила старую злую магию. Бледно-фиолетовый дым поднимался с тела Каэля по мере исчезновения каждой линии проклятия.
«Как это могло случиться?!»
Эти слова, полные недоумения, вырвались из уст тех, кто наблюдал за происходящим. Никто не знает, как маленький голос проник в уши Ридделл, но она ощутила крайнюю ярость и страх. На сцене, где она должна была быть идеальной героиней, внезапно появился нарушитель, разрушивший всё. День, о котором она мечтала, не должен был заканчиваться так.
Ридделл сжала кулаки, пригнулась и сдалась на расстоянии, наблюдая за ордой монстров, ожидающих её команды. Голубые глаза сияли, и она произнесла заклинание, полное злобы.
«Убейте всех. Уничтожьте всё, что видите.»
По её низкому и мрачному приказу беспомощная орда монстров вновь поднялась. Рёв чудовищ разнёсся по земле, которая до этого была хоть немного спокойна, и только тогда люди осознали, что подошли к линии обороны слишком легко.
«Бегите! Бегите!»
«Монстр снова жив!»
«Где ангел? Ангел!»
Но, несмотря на их отчаянные крики, Ридделл не одержала победу над монстром. Напротив, она холодно улыбнулась, оглядывая людей Арденна.
«Мусор.»
Она могла бы разыграть спектакль, напав только на Каэля и Лену, чтобы выставить себя ангелом, но даже это раздражало Ридделл. Долгожданное вмешательство сорвало её планы, и она не желала смотреть в глаза этим насекомым. Все преклонились перед Фабиан, лишённой сил, поэтому теперь она могла смотреть на всех свысока, не играя роли.
Земля дрожала под ногами орды монстров. Но Лена не отпускала Каэля.
Ридделл собиралась превратить их всех в пищу для чудовищ. Казалось, она позволила бы орде съесть Лену и простолюдинов, а затем прорваться к Королевскому дворцу. Восхождение на трон и почитание как ангела сейчас было затруднено, но по крайней мере её не лишили бы королевского положения.
Но в одно мгновение из-за спины разразился яркий свет, ослепивший весь мир.
«Ах!»
Даже Ридделл не смогла устоять и попала в поток силы. Как только она оказалась в свете, все шумы вокруг исчезли, время замедлилось, а глубокие эмоции всплыли из самой души.
Никто не мог понять, сколько они пробыли в этом свете. Они были просто поражены, а когда очнулись, все стояли на коленях.
Холодный воздух, казалось, просочился в тёплый свет, но тот внезапно исчез. И исчезло не только сияние.
«Орда монстров…»
«Как это возможно…»
Люди не могли говорить. Орда, которая казалась неукротимой и готовой растоптать всех, обратилась в пепел без остатка. То же самое случилось с телами погибших чудовищ, они превратились в черный прах, заставляя сомневаться в их реальности.
Ридделл не могла поверить этому. Нет, никто здесь не поверил бы полностью, но никто и близко не был так озадачен, как она.
«Нет…нет…Это не может быть…»
Но отрицание Ридделл ситуацию не изменило. Лена, истощившая огромную силу, глубоко вздохнула, вытирая пот с подбородка.
Ошарашенная Ридделл снова подняла меч. [Какой бы сильной ни была Королева, после такого расхода энергии невозможно использовать ту же силу снова. За это время нужно было призвать третью боевую группу. Возможно, это был шанс.] Ридделл подала сигнал Маржелле, выпустив свет в небо.
Однако столица оставалась тихой. Там, где должен был раздаваться рёв монстров, стояла тревожная тишина.
«Маржелла, что ты делаешь?!»
Ридделл раздражённо послала ещё один сигнал.
Но орды монстров, в которые она верила, уже потеряли силу. Дашар, принявший просьбу Каэля, вместе с Мудрецами и личным отрядом Луахаллы полностью разрушил магический круг призыва монстров Реванаса. Благодаря этому Маржелла из последних сил использовала свои магические способности, а Ридделл, не ведая об этом, снова и снова посылала сигналы.
Тем временем Лена тихо обернулась и позвала Дэмиена. Тот, замерший при виде происходящего, пришёл в себя. Перед Леной стоял Каэль, почти вернувшийся к своему первоначальному виду, без одежды, разорванной из-за трансформации. Дэмиен снял с себя хитон, который забрал Тежиан, и накинул его на Каэля, подбежав к нему.
Руки, где началась первая трансформация, ещё были чёрными, но постепенно бледнели. Дэмиен завернул усталое тело Каэля в хитон и медленно посмотрел на Лену.
Спокойные фиолетовые глаза не принадлежали робкой, стеснительной горничной.
«Спасибо, Королева…»
Эта маленькая женщина была их новой хозяйкой.
«Не говори глупостей!»
Пронзительный голос нарушил тишину. Ридделл, чья магическая сила зашкаливала, подняла в руках длинное магическое копьё. Она отказалась призывать орду.
«Дэмиен. Разве это не смешно? Почему мы, превосходящие людей, должны быть бессильны перед кровью Королевы? Это несправедливо.»
Дэмиен смотрел на Ридделл, которая улыбалась, не в силах заплакать. Огромная гордость, выстроенная поколениями дома Сантеллы, нестабильная магическая мощь. Но для Дэмиена она была лишь молодой девушкой двадцати одного года. [Если бы предки Сантеллы были мудрее, они не возложили бы на любимых потомков такую тяжёлую роль.]
«Ридделл…Почему мы подчиняемся Королеве, хотя нас никто этому не учил?»
«…»
«Легенды описывают бесконечную битву белокрылого и чернокрылого зверя в одной короткой строке, но какая катастрофа это была для людей.»
Даже выдающаяся магия Каэля уничтожила бы множество монстров, но их предки были сильнее. Для бессильных людей это было бы ужасом.
«Люди, разрушенные столкновением сил, которые они не могли контролировать, молили небо о спасении…Лана, любившая людей, послала посланника, чтобы убить этих двух зверей. Посланник была Королева.»
«Убить…?»
«Да. Изначально Королева должна была уничтожить их и вернуть на свои места. У нас есть сила, способная разрушить мир.»
Дэмиен внимательно осмотрел руины и снова посмотрел на Ридделл.
«Мы не разделены на ангелов и монстров. Мы изначально - монстры. Иначе как бы вы использовали магию? С самого начала мы ближе к монстрам, чем к людям. Внешняя оболочка не меняет сути.»
«Не лги! Я не такая, как эти монстры!»
Дрожащие пальцы Ридделл указывали на Каэля. Дэмиен улыбнулся в ответ.
«Возможно, Каэль среди нас ближе всего к монстрам. Это не значит, что ты не монстр. Мы хотели жить как люди и добровольно подчинялись Королеве, чтобы стать контролируемой силой. Мы выбираем жизнь, чтобы спасать мир, а не разрушать. В этом суть двух герцогств. Мы не выше человечества, мы грешники, живущие для искупления.»
Но, несмотря на спокойные слова Дэмиена, магическая энергия в теле Ридделл не уменьшалась, а росла. Похоже, чего-то не хватало. Ридделл потянулась к Леонарду и поглотила его силу - тёмную магию, привязанную к родовой линии на случай необходимости.
«Ри…Ри…Делл…!»
Леонард стонал от боли, но Ридделл не обратила на него внимания.
«Я не хочу слышать. Если это не моё…никто не получит.»
Магия Ридделл направилась не на Лену, а на простолюдинов, стоявших на коленях вдали.
«Все умрут!»
Энергия распалась на множество стрел, и люди начали понимать, что это не ангел, а смертельная угроза.
До тех пор, пока сильный голос не остановил всё.
«Стой!»
Дождь фиолетовых стрел замер в воздухе под низким, звучным словом.
Лена, создавшая чудо, медленно поднялась и подошла к Ридделл. Глаза Ридделл расширились от ужаса. Она никогда не чувствовала себя такой слабой. Казалось, она стала маленьким зверьком перед естественным врагом.
«Бедняжка, проклятие жадности стало цепью, обвившей тебя.»
Лена видела проклятие, сковавшее тело Ридделл. Оно заставляло страдающую чувствовать бесконечное желание. Даже Ридделл могла не осознавать проклятия, а если и знала - не могла спастись. Проклятие было словно призрак, пропитанный старой грязной жадностью.
«Да, кто-то должен разорвать его.»
На мгновение послышался металлический звук. В руке Лены снова появился обычный меч, который разрезал платье Ридделл, медленно сияя.
«Уйди! Уходи! Не подходи!»
Ридделл пошатывалась назад, но меч без колебаний прорезал её тело. Ни звука, только белый свет, разрезавший её тело.
Люди, отступившие от стрел Ридделл, и стража затаили дыхание. Они ясно видели, как меч прошёл сквозь тело белой ангельской дамы, которой они восхищались.
«Ридделл…!»
Дэмиен поднял руку, не осознавая. Смерть ровесницы была трагедией, независимо от её поступков. Грех Ридделл, лишь плата за жадность предков.
Но кровь не текла. Она не была ранена, но волны эмоций прокатились по лицу Ридделл, и её тело медленно осело на землю.
Проклятие, сковавшее Ридделл с рождения, было разрушено. Неизвестно, сколько это повлияло на её душу, но теперь она была свободна. Кажется, откуда-то послышался смех радостного ребёнка.
Лена посмотрела на упавших Ридделл и Каэля и медленно подняла голову к небу.
«Теперь…вернёмся в дворец.»
Дэмиен и все рядом преклонились и подчинились приказу.
«Хаа…хаах…хаа…хаах!»
Тяжёлое, рваное дыхание оглушало. Но казалось, что он слышит не себя, будто чужой хрип доносился в его уши.
Он раскраивал черепа, рвал конечности, выдёргивал сердца, но бесчисленные орды чудовищ не убывали. Магия уже не подчинялась его воле, тело было обессилено. И всё же - искажённая магией плоть оставалась такой же, как у монстра. Он знал: в таком обличии легче держать оборону. Но не давало покоя чувство, где-то рядом за ним наблюдает Лена.
[Лена! Лена!]
Даже в гуще боя он думал только о ней. Ему чудилось, что она где-то поблизости и в опасности. Нужно было спасти её, но монстры не оставляли ни мгновения на передышку.
[Ха-ха-ха-ха! Превосходно, Каэль!] - разнёсся над полем боя голос Ридделл.
Этот смех был страшнее рева самих чудовищ.
[Глупый Каэль Луаве! Ты хоть понимаешь, кого убиваешь?]
Чудовище впилось клыками в его бедро, кровь хлынула горячей волной. Он не остановился, взмах меча, и тварь безжизненно рухнула.
[Сколько бы ты их ни перебил, это не изменит того, что и сам ты - чудовище.]
Ридделл говорила тихо, почти ласково, от чего слова казались ядом.
[Посмотри на себя! Чем ты отличаешься от тех, кого кромсаешь?]
Миг, и орда исчезла. Вокруг выросли исполинские зеркала, замыкаясь в квадрат. Он оказался в тюрьме бесконечных отражений. Звуки исчезли, и только собственное тяжёлое дыхание рвалось в уши.
[Смотри…смотри на себя…]
Он увидел: из спины, плеч, локтей и пят торчали костяные шипы; за спиной - чёрные, без перьев, крылья; изо рта - клыки, длинные, как у зверя; всё тело укрыто чёрной чешуёй; глаза - алые, как раскалённые угли. Он был похож на дьявола во плоти.
[С самого начала мы ближе к чудовищам, чем к людям…А ты, Каэль, ближе всех.] - голос отца прозвучал, как приговор.
«Нет!» - выдохнул он, отталкивая мысль, которую боялся признать с семи лет.
[И вот так ты собираешься шептать слова любви своей возлюбленной?] - ядовито насмехалась Ридделл.
В глубине зеркал появилась бледная фигура, медленно приближавшаяся к нему.
«Лена…»
[Да, это была она. Она тоже его искала.]
«Каэль! Где ты?» - её голос звучал приглушённо, будто из-за стены.
«Лена!» - он едва не заплакал от долгожданного звука.
Она обернулась, словно услышала его. И тут он снова посмотрел на своё отражение.
[Монстр!]
[Она не могла его узнать. Хорошо ещё, что не закричала.] Желание скрыться пересилило порыв броситься к ней. Он отступил.
«Каэль?» - позвала она уже ясным, чётким голосом.
Он не знал, ответить ли. Но Лена мягко улыбнулась и шагнула к нему.
«Каэль!»
Он сделал шаг назад, и сорвался в бездонную пропасть.
«Ах!»
«Каэль!»
Его тело содрогнулось, дыхание сбилось, словно он вырвался из ледяных глубин. Чувство падения не отпускало.
«Всё хорошо, Каэль. Ты в безопасности.»
Сквозь мутную пелену он ничего не видел, но ощутил тёплую ладонь на своём плече. От этого прикосновения спокойствие разлилось по телу. Под спиной было мягкое ложе; не было боли, ни липкого пота, ни вони чудовищ.
«Лена?» - он моргнул, и очертания стали яснее: тёмно-каштановые волосы, бледная кожа, бережное прикосновение, тихий аромат…
«Это…сон?»
Он сжал ладонь, что вытирала с его лба пот.
«Нет, это не сон.» - тихо сказала она.
Каэль резко поднялся, игнорируя пульсирующую боль в висках.
«Лена! Ты цела? Ты ранена?»
«Всё хорошо, Каэль.» - ответила она мягко.
Он огляделся, незнакомая, но роскошная спальня. Чуть поодаль стояли две служанки, а за Леной - Дэмиан, его отец, с тревогой в глазах.
«Отец?.. Как…что произошло? Орда чудовищ же…»
Память нахлынула: бой насмерть, появление Ридделл, новая орда…шансов не было.
«Помнишь последнюю волну монстров?» - спросил Дэмиан.
«Да…Ридделл появилась…а потом…пустота.»
Он посмотрел на руки - гладкая кожа. Чудовищная мутация исчезла.
«Твоё тело исцелила сила Её Величества. И все проклятия сняты.» - сказал отец.
«Её Величества?» - он вспомнил Надю Арденн, но Дэмиан покачал головой:
«Та женщина была самозванкой. Мы нашли настоящую наследницу.»
«Вот как…» - выдохнул он, но всё его внимание было приковано к Лене.
«Лена…я рад, что ты жива…» - он потянулся к её щеке, но Дэмиан остановил его.
«Даже герцогу нельзя прикасаться к телу Королевы.»
Слова повисли в тишине. Каэль непонимающе смотрел то на отца, то на Лену.
«Лена…Королева?» - с трудом выговорил он.
«Отныне будь с Её Величеством почтителен.» - твёрдо сказал Дамиан.
Лена тихо попросила всех выйти. Когда остались только они, Каэль всё ещё молчал, пытаясь осознать, что его возлюбленная, теперь Королева.
«Ле...Нет...Ваше…Величество.»
«Здесь…я наложила магию звукоизоляции. Так что…как и раньше, зови меня по имени.»
Но он не смог.
Сам факт, что его тихая и внешне хрупкая горничная сумела применить такое заклинание, напомнил ему, как далеко изменилась реальность, к которой он привык.
«Теперь…не могу, Ваше Величество. Пробуждение…Нет, сейчас это, наверное, не самое главное...»
Каэль сглотнул и зажмурился. Он не знал, с чего начать. Казалось бы, всё устроилось как надо, но в сердце не было радости. Это было похоже на то, как если бы он обнимал в руках маленького пушистого кролика, а потом узнал, что это вовсе не кролик, а священное создание, которому и дотронуться нельзя.
А всё, чего он хотел в этой жизни, это прижать к себе тёплого, доверчивого кролика.
Он бесшумно вдохнул глубже, открыл глаза. Долг и ответственность были ему привычны. Он умел убивать собственные чувства, умел молчать и держаться, если это нужно. Если просто сжать сердце в кулак и не колебаться, то всем будет лучше.
«Благодарю вас за то, что спасли меня, Ваше Величество.» - сказал он тихо, не поднимая взгляд на Лену.
«Похоже, вы пробудили силу прямо на месте. Всё это время я…поступал дерзко по отношению к вам. Обещаю раскаяться в своём невежестве и навсегда помнить ту милость, которой вы спасли мне жизнь. Отныне…герцогство Луаве будет верен Королеве…»
«Каэль.»
Его сердце, которое он считал уже закалённым, мгновенно дрогнуло, рассыпаясь от одного лишь тихого голоса, окликнувшего его по имени. Сознание опустело.
«Я скучала...»
Он обернулся к Лене. В её прекрасных глазах стояли слёзы.
«Я думала…что больше никогда тебя не увижу. Мне было так страшно.»
«Лена…»
«Прости…что я была такой доверчивой дурой. И то, что ты оказался ранен из-за меня...»
Слёзы хлынули по её щекам.
«Я так боялась, что ты умрёшь…что никогда больше не услышишь, как я зову тебя по имени...»
Каэль не смог в этот раз подчиниться наставлениям отца. Он тёплой, крепкой ладонью смахнул слёзы с её лица.
«Я…я тоже боялся, что ты умрёшь.»
Лена прижалась щекой к его руке - большой, тёплой и надёжной, как в воспоминаниях. Казалось, она уже оправилась за прошедшую неделю, но это оказалось обманом. Лишь сейчас пришло настоящее, глубокое облегчение.
«Поцелуй меня.»
Его пальцы дёрнулись.
«Это...»
«Э-это…приказ…К-Королевы!» - выдохнула она, сильно заикаясь.
Каэль подумал, что в мире, пожалуй, нет более странного приказа. Но как преданный «чёрное крыло» Королевы, он был готов выполнить приказ.
«Как прикажете...»
Он склонился ближе, чувствуя её дрожащее дыхание. И даже став Королевой, его маленький кролик оставалась такой же хрупкой и милой, что он сдерживал свои инстинкты, прикасаясь к её мягким, ароматным губам лёгким и почтительным поцелуем.
Снаружи что-то стучало: встревоженный Дэмиен продолжал барабанить в дверь, подозревая неладное. Но Каэль и Лена были слишком поглощены друг другом, чтобы замечать постороннее.
Даже когда дверь распахнулась, а в комнату ворвался Дэмиен с криком:
«Ваше Величество! Ка…Каэль!» - они лишь вздрогнули и резко отстранились друг от друга.
Может быть, Дэмиен был даже более шокирован, чем они, но Лена не стала в этом разбираться: одним взмахом руки она отбросила его за дверь, которая с грохотом захлопнулась. Магию она использовала так же легко, как дыхание.
И всё же, несмотря на силу, способную подчинить даже родню влиятельнейших герцогств, Лена оставалась сама собой.
«Ч-что мне теперь делать?» - пробормотала она, красная до ушей.
Прикусив распухшие губы, Лена взглянула на Каэля.
«Граф Аллендорф…наорет на тебя?»
Сложно было поверить, что ещё недавно он знал её как скромную горничную, но в её взгляде и тихой манере была та же Лена из его памяти, и это заставило его невольно улыбнуться.
«В конце концов, герцог Луаве, это я.»
«Но всё же…»
«Если он решит ругать меня…скажем, что я стал фаворитом Её Величества.»
«Что? Не фаворитом!»
«Прости…вырвалось.»
«Всё-таки…в том, что я теперь Королева, есть одно хорошее...»
«Какое?»
«Каэль и я сможем пожениться...»
Её голос становился тише с каждым словом, пока лицо не стало цвета пламени.
«Ты…говоришь о браке со мной?»
«Н-нет…я имею в виду…если ты не хочешь, то…ничего не поделаешь…Но ведь ты говорил, что любишь меня. И просил остаться. Это была ложь?»
Смущённое бормотание стало твёрже, голос зазвучал увереннее, почти как вызов.
«В глубине души я хочу увезти тебя туда, где нас никто не найдёт. Никому тебя не показывать…чтобы ты жила только в моих руках. Пусть меня считают одержимым, мне всё равно. Это, моя правда.»
Лена ахнула.
«Но…если ты останешься Королевой Логоса…это будет нелегко. Союза Королевы и герцогства ещё никогда не было в истории. И тем более, с герцогом Луаве. Это вызовет множество возражений.»
«Кто станет возражать?»
«Думаю, герцогство Сантеллы.»
«Нет. Они не посмеют возразить ни моему решению, ни твоему.»
«Что?»
«Они больше не имеют той силы, что раньше.»
И Лена начала рассказывать о событиях той недели, пока Каэль был без сознания…
В течение недели, пока Каэль спал, в верхушке власти Логоса произошли резкие перемены.
Прежде всего, сила Королевы проявилась совершенно неожиданно, и в самом неожиданном месте. Когда Лена появилась во дворце вместе с Дэмиеном, державшим Каэля на руках, а следом - с каретой, в которой лежала без сознания Ридделл и тело мёртвого Леонарда, все были ошеломлены. И всё же, помимо изумления, никто не усомнился, что невысокая молодая женщина перед ними - будущая Королева. Это было странно: чувство безусловного подчинения исходило от глубины их сердец, и они просто приняли это как должное.
«Прошу проводить меня к правящей Королеве.» - говорила Лена вежливо, но так естественно отдавая распоряжение, что окружающие беспрекословно подчинялись, и даже не задавались вопросом, почему.
Фабиан, нынешняя Королева, доживала последние дни, словно догорающая свеча. И даже она, взглянув на Лену, сразу узнала в ней дочь Хейлы. Та сила, которой ей самой едва хватало, переполняла молодую женщину.
«Ты…должна быть дочерью Хейлы…» - тихо произнесла Фабиан, и Лена слегка кивнула, не показывая ни упрёка, ни жалости.
Фабиан слабо улыбнулась:
«С первой встречи…в тебе показалось что-то родное…»
Теперь воспоминания о Хейле встали перед её глазами более отчётливо. В отличие от Нади, у которой были очевидные доказательства родства - серебряные волосы и фиалковые глаза, Фабиан редко вспоминала лицо Хейлы. Но, глядя на Лену, она думала: «Вот как она выглядела». В некоторых чертах Лены угадывалось и лицо Рафаэля - прямого и честного рыцаря-охранника.
«Хейла…ушла из-за меня…Сколько же упрёка и боли было в её сердце…» - в голосе Фабиан было больше сожаления, чем силы.
Но Лена тихо покачала головой:
«Мама знала, что вы пытались её спасти. Она боялась лишь одного, что моя странная, слишком сильная сила, не похожая на прежних Королев, вызовет смуту.»
…В тот момент, когда Лена пробудилась, она обрела и воспоминания о прошлом.
Хотя сила Хейлы была слабее, чем у Фабиан, год за годом она росла. Благодаря этому она легко смогла обосноваться в Керуаке, где надеялась жить тихо. Но, когда Лене исполнилось семь, Хейла поняла, что с дочерью что-то не так.
[Она набирает мощь слишком быстро…]
Каждый день мать прикладывала ладонь ко лбу девочки и измеряла что-то, постоянно бормоча с тревожным выражением. Тогда Лена не понимала смысла этих слов.
Хейла мучилась: [настолько сильная энергия дочери не могла не привлечь внимания, ни родни герцогств, ни сильнейших магов, ни духовных лидеров. При этом сама Королева Фабиан уже была неустойчива на троне из-за слабой магии, а герцогство Сантеллы публично её унижало.]
[Если бы сила Лены раскрылась, за право обладать ею разгорелась бы борьба. А ведь Лена вскоре могла превзойти Фабиан, которая не собиралась уступать трон. Кто знает, не обернулось ли бы это открытой войной между тётей и племянницей.]
[Кроме того, Лена тогда была ребёнком, неспособным контролировать свой дар, и рядом не было никого, кто мог бы её правильно обучить.]
[Эту силу надо спрятать.]
Хейла решила запечатать магию дочери, пока та не подрастёт. Ведь обладание такой энергией в малые годы могло обернуться бедствием. Это было опасно, девочка владела силой, превосходящей силу Королевы.
Однажды, почувствовав, что энергия Лены вот-вот вырвется наружу, мать, не раздумывая, отдала все остатки своей магии, чтобы наложить печать. Иначе Керуак мог бы встать на колени перед ребёнком.
Но Хейла не предвидела одного: возможно, из-за того, что она наложила печать так, чтобы дочь внушала людям любовь и преданность, получилось наоборот, многие стали невольно ненавидеть Лену. Душевно устойчивые люди относились к ней по-прежнему, но другие - чувствовали странный инстинктивный дискомфорт и пытались её унизить.
Когда Хейла почувствовала, что жизненные силы покидают её, она поняла, это цена за печать.
[Прости меня, Лена. Но так я защищу тебя. Печать сработает до поры…Но однажды, когда ты встретишь того, кто станет твоим защитником, она спадёт сама. А когда тебе исполнится восемнадцать…покинь Керуак и иди в Арденн...]
Это были её последние слова, стёртые из памяти Лены, но запертые глубоко в подсознании. Она скучала по матери, хоть и почти не помнила их совместных моментов. Копила деньги, мечтая однажды уехать в большой город. И, возможно, судьба сама привела к тому, что она встретила не Эллиот, а именно Каэля.
Выслушав рассказ до конца, Фабиан тихо заплакала. Она думала о Хейле - о девочке, которая, должно быть, страшно боялась остаться одна. О близнеце, которого отвергли лишь потому, что та родилась чуточку слабее. В голову закралась мысль: [а что, если именно Хейла должна была стать Королевой?]
«Спасибо, что успела, Лена.» - прошептала Фабиан.
В тот же день, в покоях больной Королевы, прошла неформальная церемония передачи власти. У её постели стояли граф Меликс - глава совета знати, Верховный жрец и несколько знатных вельмож. Фабиан уже не могла подняться с постели, но сумела благословить на престол Лену, стоявшую на коленях у её ложа.
Два последующих дня Лена провела в смятении, пытаясь разложить по полочкам хаотично перемешавшиеся воспоминания, врождённые инстинкты правительницы и привычки той самой «Лены», которой она жила до этого. Но, к собственному удивлению, ей хватило всего двух дней, чтобы освоиться.
Королевские инстинкты словно всегда жили в ней, Лена без труда чувствовала себя наследницей престола. И всё же она не могла отречься от своего прошлого, тех дней, когда была служанкой. Даже когда она пыталась выудить из памяти события детства, самым ярким для неё оставалось чувство к Каэлю. Если бы не его опасность, пробуждение могло бы затянуться.
А тем временем Ридделл была полностью лишена магии «Королевским мечом». Не запечатана, именно утратила силы, без остатка.
В каком-то смысле Ридделл была жертвой алчности своих предков. Глава рода Сантеллы из поколения в поколение стремился создать кровь, максимально близкую к крови Первого Предка. Ридделл появилась на свет как воплощение чистого зла, у неё не было выбора, не было собственной воли.
Они верили, что смогут подчинить страну, стоит лишь подавить врождённую покорность Королеве. В годы, когда власть Королев ослабевала, им это могло бы удаться…если бы не рождение Лены. Но Господь не пожелал возвращения зла на эту землю.
«Что с Ридделл?» - спросил Каэль, глядя на остывший чай перед собой.
Они сидели в саду дворца Реджина. Раннее лето ласкало солнечным светом. После похорон покойной Королевы прошёл месяц траура, и тишину нарушал лишь тихий звон фарфора. За столом были только трое: Каэль, Лена и Лиан - новый герцог Сантелла.
«Она как ребёнок лет десяти.» - ответила Лена. «Когда впервые открыла глаза, умела говорить и знала элементарные манеры, но ничего не помнила. Постепенно, когда её чувства и мысли устаканились, она стала учиться заново, и довольно быстро вспомнила многое из прошлого. Но тот день…её память так и не вернулась. И, что иронично, без этих воспоминаний она и правда стала похожа на ангела.»
«Наверное, такой она и должна была родиться.» - тихо сказал Каэль. «Всё это - из-за проклятия, тянущегося с утробы.»
На самом деле это было особое заклятие, из-за которого Ридделл не подчинялась Королеве и обладала магией высшей чистоты. Леонард называл это «благословением», но по своей сути оно было сродни проклятию, что когда-то обвило тело самого Каэля. И именно это проклятие рассёк «Королевский меч».
В итоге Леонард пал от руки дочери, которую растил с такой заботой. Ридделл потеряла магию и часть памяти. Все члены рода Сантеллы, причастные к заговору, были казнены, а купленные ими храмы спешили вымолить себе прощение.
Что же до колдуньи Маржеллы, её наказывать уже не пришлось. Её изуродованное тело нашли близко к столицы. Видимо, она истощила все силы, призывая чудовищ, и сама стала жертвой одного из них, обезумевшего от побочных эффектов чёрной магии.
Вспоминая тот день, Лиан горько усмехнулся:
«Милость Вашего Величества - скрыть истину и спасти род, который следовало уничтожить, мы будем помнить до конца наших дней.»
Это были искренние слова. Ведь герцогство Сантеллы замышляло свержение Королевской власти. Они использовали запретную магию, чтобы выпустить чудовищ преисподней на поверхность. Пусть Каэль и остановил это, жертв всё равно не удалось избежать: сам он, герцог Луаве и бывший глава рода Дэмиен едва не погибли. Жизнь наследницы престола Лены тоже висела на волоске.
Но Лена решила оставить герцогство Сантеллы в покое. [Кто именно призвал чудовищ, так и осталось неизвестно. Ридделл подозревали, но против неё нельзя было ничего доказать, ведь жертвами были сама Лена и Каэль.]
«Это не ради Ридделл или герцога Сантелла.» - спокойно сказала Лена. «Если разрушить этот род, рухнет половина Логоса. Я не хочу, чтобы невинные лишились куска хлеба только ради укрепления моей власти.»
В её мягкой улыбке чувствовалась твёрдость. Лиан понял: вот она, настоящая сила Королевы - уверенность, что её власть не поколеблется даже без казни врагов.
Каждый раз, видя Лену такой, Каэль ловил себя на странном чувстве. Он вспоминал ту девушку, которую когда-то схватили как незаконнорожденную дочь барона Фиделии, умолявшую о жизни…и не верил, что это один и тот же человек.
«Кстати, как идут приготовления к свадьбе?» - внезапно прервал его мысли Лиан с лукавой улыбкой.
Щёки Лены тут же вспыхнули, и Каэль, чтобы спасти её от смущения, взял веер и стал обмахивать.
Опасения Каэля, что герцогство Сантеллы воспротивится браку, не оправдались. Лиан одобрил союз и смотрел на Каэля с явной гордостью. Зато прочая знать бурчала: боялись, что власть герцога Луаве станет слишком великой.
А главным противником неожиданно оказался…Дэмиен. Он возмущался, что в истории Логоса никогда не было брака между герцогствами и Королевской семьёй, и даже предлагал устроить бал для поиска «достойного жениха».
Каэль тогда едва не взорвался, но позже выяснилось, что Дэмиен просто хотел вызвать ревность Лены. На том самом балу она, не выдержав, заплакала в углу, и Каэль, плюнув на все приличия, бросился её утешать. Так этот вечер, вопреки замыслу, только укрепил их союз.
«Ваш отец явно человек особый.» - усмехнулся Лиан.
«Ещё учиться и учиться, чтобы догнать его.» - вздохнул Каэль.
Они рассмеялись.
Поскольку Королева не могла выйти замуж за действующего герцога, Каэль передал титул отцу и стал сыном герцога. Их первенец по договорённости должен был унаследовать герцогство Луаве.
Дэмиен, будучи в расцвете сил, мог легко руководить родом до взросления внука. Но Каэль всё же чувствовал перед ним вину, ведь если бы не брак, отец мог бы тихо наслаждаться покоем с матерью. Однако отказаться от этой любви он не мог.
«Не переживай, мама будет с ним.» - сказала Лена.
«Говорят, именно Ваше Величество чудом вернули герцогине здоровье?»
«Да.» - смутилась она.
Каэлю в этот момент захотелось заключить её в объятия, но он сдержался.
Лиан лишь тихо усмехнулся, глядя на них. И тут к Лене подошла старшая фрейлина, склонилась и что-то шепнула.
«Мне нужно отлучиться. Вернусь скоро.» - сказала Лена, заметив вдалеке обеспокоенное лицо графа Меликса.
Лиан тихо обратился к Каэлю, который всё ещё провожал взглядом уходящую Лену:
«До свадьбы давай как-нибудь вместе выпьем.»
«Хм?» - прищурился Каэль. «Похоже, у тебя есть что-то важное сказать.»
«Ну…если это важно, значит, важно.» - пожал плечами Лиан, улыбаясь игриво.
Каэль взглянул на него подозрительно: в выражении лица Лиана была серьезность, но с лёгкой насмешкой.
«Что именно?»
«Ну…я немного волновался раньше…Хочу передать тебе пару вещей, которые будущий муж обязан знать, чтобы радовать свою жену.»
«Всё подозрительнее и подозрительнее.» - пробормотал Каэль.
«Если не хочешь, не проблема. Но выучить это лишним не будет. Просто боюсь, что ты разочаруешь Её Величество…»
Чем спокойнее был Лиан, тем заметнее Каэль начинал волноваться.
«Я вырос, я знаю всё, что нужно.» - сказал он с гордостью.
«Не сомневаюсь. Я не считаю тебя ребёнком, который не знает элементарного.»
«Лиан, а ты ведь сам ещё не женат.»
«Зато у меня есть опыт. Я же блудный сын семьи Сантеллы.»
Каэль нервно взял чашку. Лиан заметил его редкое смущение и рассмеялся, продолжая дразнить.
«С виду ты мастер на все руки, а на деле…опыта ноль, верно?»
Каэль понимал насмешку, но молчал. Эта тема немного тревожила его, но гордость не позволяла поддаться провокации.
«Разве не естественно не иметь опыта до брака? Стыдно, если мужчина этим гордится.»
«Ах, конечно. Наверное, я лезу не в своё дело. Ну что ж, удачи.»
Лиан закончил разговор с лёгкой улыбкой и сделал глоток уже остывшего чая. На садовом столике стояла тишина, ни звона чашек, лишь шелест листьев от лёгкого ветерка.
«…Хотя мы толком и не общались наедине. Как насчёт следующей среды вечером?» - пробормотал Каэль, стараясь скрыть смущение. Он больше боялся разочаровать Лену, чем пострадать из-за своей гордости.
Лиан усмехнулся, глядя на своего милого друга детства:
«Ещё спасибо скажешь.»
Они обменялись негласным обещанием и улыбнулись Ленe, которая подходила к ним издалека.
Логос переживал беспрецедентные потрясения, нашествие чудовищ и нестабильность в управлении страной следовали одно за другим.
В стране приветствовали Королеву с невероятной силой, способной уничтожать огромные орды монстров за один раз. Скоро после смерти предыдущей Королевы, по завершении траура, молодая Королева Лена Арденн вышла замуж за Каэля Луаве.
Новый наследный принц Хильдебрунна, Луахалла, отправил щедрые подарки как близкий друг Каэля. В храме, где изменилась политическая обстановка, не смели противиться решению Королевы женить Каэля на себе.
Но это не обошлось без трудностей. Новая Королева Лена Арденн кардинально отличалась от предыдущих, и многим аристократам её подход казался странным и неприятным.
Прошедшая жизнь обычной девочкой на протяжении 19 лет научила Лену заботе о людях. До неё было обычным делом, что дворяне управляли своими землями, а Королева лишь принимала отчёты. Лена же отправляла королевских чиновников проверять дворян, нарушающих законы или жестоко обращающихся с крестьянами. Проверки были тщательными.
Аристократы восприняли это как вмешательство в свои дела.
Опытные дворяне пытались убедить молодую Королеву, но бывший герцог из «чёрной фракции», считавшийся гением, стал её опорой. И если сначала дворяне называли Лену «слепой от любви Королевой», позже обвиняли её в том, что она сознательно сделала Каэля Великим Герцогом.
Дворяне возмущались, но по мере того как они чувствовали себя неудобно, жизнь простого народа улучшалась.
Северные земли Арденна, разрушенные чудовищами, постепенно восстанавливались, а мода, развиваемой Луахаллой, росла при сотрудничестве с Логосом и Хильдебрунном. Благодаря этому союзу, который ранее был невозможен, производительность всех отраслей страны улучшилась, и народ стал зарабатывать больше. Логос постепенно шёл к процветанию под правлением новой Королевы.
Но вне зависимости от политики, Лена и Каэль больше напоминали обычную счастливую пару, чем Королеву и великого герцога.
Каэль, прошедший странное обучение с Лианом перед свадьбой, провёл с Леной «горячий» медовый месяц, настолько страстный, что это стало предметом шуток у аристократов. История о том, как молодожёны неделю не покидали покоев после церемонии, долго обсуждалась в обществе Арденна.
Позже Каэль отправил Лиану Сантеллы ценный подарок, и ходили слухи о его значении. Возможно, Лиан тоже питал чувства к Королеве, или это была насмешка над Каэлем. Но Лиан принимал подарок с радостью, и истинное значение знали лишь немногие.
Даже через год после свадьбы королевская пара всё ещё была в медовом месяце. У них было мало времени друг для друга: Королева была занята государственными делами, а Каэль стал её ассистентом, в отличие от прежних послушных великих герцогов. Благодаря этому страна оживала, а молодая пара ценила каждое мгновение, проведённое вместе.
«На что смотришь?» - спросила Лена, едва поднявшись с кровати и подойдя к Каэлю, мягко облокотившись на него.
Она выглядела усталой, вчера Каэль слишком старался. Он обнял красивую жену, легко поцеловал в лоб и показал, что читает:
«Это «Пророчество Мелике», которое семья Сантелла так тщательно скрывала. Сегодня утром Лиан прислал его через главного слугу.»
«Я слышала о Мелике раньше. Очень известный прорицатель, да?» - Лена скептически улыбнулась.
Каэль рассмеялся: в глазах потомка Королевы пророк казался простой гадалкой.
«Эта фраза раньше особенно привлекала главу Сантеллы.» - сказал Каэль, указывая на текст.
«…Когда старое солнце зайдёт, и поднимется вторая холодная луна, Денеб и Альтаир повернутся к Спике, и избранное крыло поднимет вечное солнце».
«Что это значит?» - Лена наклонила голову, пытаясь понять смысл.
«Денеб - семья Сантелла, Альтаир - семья Луаве, а Спика - Королева. Трактовка Сантеллы была такой: две семьи столкнутся за корону, и победит одна - избранное крыло. Но на самом деле Сантелла и Луаве жаждали разного. Сантелла хотела трон, а Луаве - женщину, которая на нём будет.»
«Значит, избранным крылом должна быть семья Луаве? А вечное солнце…что это?»
«Возможно, это укрепление династии Арденн, или же Логос станет сильнее через наш союз. Точный смысл станет ясен лишь со временем.»
«Есть ли другие записи о том времени в пророчестве?» - с любопытством спросила Лена.
«Сантелла предупреждала: слишком доверять словам прорицателя опасно.»
«Верно.» - кивнула Лена. «Мы знаем: желание заглянуть в будущее может сделать людей гордыми и разрушить его.»
«А, честно говоря, меня мало волнует чужое будущее. Я хочу наслаждаться тобой сейчас.»
Каэль посадил Лену на колени, страстно целовал её. Он жил настоящим, словно награждая годы, которые пережил. Пророчество о «вечном солнце» его не волновало, он не станет откладывать счастье.
«Ты прав. Планировать будущее важно, но ещё важнее жить настоящим.»
Каэль, которого Лена когда-то боялась потерять, был для неё бесценен. Тёмное тело, пронзённое мечом Ридделл, красные глаза, теряющие тепло, всё это осталось в её памяти. Она вряд ли забудет это до конца жизни.
«Скоро лето.» - сказала Лена.
«Да, именно в это время я стала твоей ближайшей служанкой.»
«Вроде недавно, а кажется, будто давным-давно.»
«Я знаю.»
Они вместе смотрели в окно: синий небосвод, белые облака на горизонте, цветущие розы в саду Королевского дворца. Птицы пели, бабочки порхали, момент совершенен, и насладиться им можно только сейчас.
«Я люблю тебя.» - неожиданно прошептал Каэль.
Но Лена не считала это неожиданностью.
«Я люблю тебя сильнее. Я настолько ослеплена любовью, что вошла в историю как Королева, завоевавшая прекрасного герцога.»
Каэль снова рассмеялся и поцеловал уголок её глаза, полной улыбки.
Из-за его проклятия, тёмной силы, но также благодаря Ленe, Каэль, который когда-то не знал спокойного сна, наконец встретил утро, полное счастья.
«Даже в самых древних летописях Логоса Королева никогда не вступала в союз кровных родственников сразу двух герцогств. Прошу простить, Ваше Величество, но, как мне кажется, стоит познакомиться с более широким кругом лордов.»
Так начались её первые намёки на особую связь с Каэлем на первом собрании знати. Лена ожидала негодования, но когда граф Дэмиен Луаве первый нарушил тишину, ни она, ни другие дворяне такого поворота событий не ожидали.
В результате и белая знать, опасавшаяся чрезмерного усиления герцогства Луаве, и чёрная - негласно поддерживающая союз Лены и Каэля, все оказались поражены и безмолвны.
«Кхм! Граф Аллендорф прав.» - вмешался кто-то. «Насколько нам известно, Ваше Величество не встречалось ни с кем, кроме герцога Луаве, а потому опрометчиво решать вопрос о Великом герцоге лишь на основании этой привязанности.»
«И это неудивительно.» - подхватил другой. «Тем более тревожно, что у Вашего Величества нет родителей с чутьём выбирать достойную партию.»
«А почему нет? А как же Великий герцог Руфелио?»
«Хо-хо, говорят, у него целый табор поклонников с подарками...Кстати, сын графа Тревана до сих пор не женат? А Великий герцог Руфелио ему кузен...»
«Вы…вы сейчас меня оскорбляете?»
Зал совещаний превратился в поле битвы. С появлением могущественной Королевы, с которой связывали возрождение Империи Арденн, каждый предпочёл бы оказаться ближе к ней, чем к двум герцогствам. К тому же, поскольку Королева молода, а её прежний наставник ушёл из жизни, соблазн принять роль Великого герцога рядом с ней был велик.
Лену сильно ранило, что её собственный брак стал разменной монетой в дворянских играх. Она, обладающая такой властью, могла бы заставить всех подчиниться, но сама знала лучше всех: это не цель той силы, что ей дана.
Она пыталась донести своё понимание до знати, но Дэмиен всё менял…
«Грустно. Всё бы решилось, если бы только граф Аллендорф поддержал меня с Каэлем.»
В нынешней ситуации Дэмиен Луаве был самым влиятельным дворянином. Если бы он, даже под упрёки, поддержал их союз, остальные возражения можно было бы легко нейтрализовать. Но он поступил иначе.
Не останавливаясь, Дэмиен внёс новое предложение:
«Похоже, все позабыли об одном важном обстоятельстве. Конечно, при выборе супруга мнение Вашего Величества первостепенно. Но ведь Ваше Величество почти не встречалось с мужчинами подходящего возраста, и поэтому воспринимает связь с моим сыном как любовь. Период траура по покойной Королеве прошёл, не пора ли устроить грандиозный бал, чтобы сменить атмосферу?»
Разгорячённые дворяне с интересом отреагировали на идею Дэмиена, особенно те, кто был ниже по рангу и не вмешивался в большие игри.
«Действительно, неплохая мысль.»
«К тому же, ведь из-за разных обстоятельств Королева так и не увидела весь свет.»
«Да, пора не только о супруге думать, но и праздничное настроение создать!»
Одобрительные голоса раздались тут и там, всё шло по плану Дэмиена.
Однако он недооценил одно: даже зрелый и невозмутимый Каэль был глубоко задет.
«Каэль! Каэль?»
Уже в пятый раз Дэмиен стучал в его дверь. Обычно сын бросался встречать отца, как только тот возвращался, но сегодня целый день заперся в своей комнате и не показывался. Ни слова в ответ.
Дэмиен не подозревал, что Каэль, никогда толком не переживший юности, вдруг начнёт протестовать, но в этом было даже что-то забавное и приятное.
«Прямо не на шутку расстроился.»
«Это понятно, я запретил ему видеться с Королевой до бала. Хотя впервые Каэль мне возражает...»
«Каэль всё поймёт, но сразу смириться тяжело.»
«Наверное…Не так уж и плохо, будто Каэлю вернулась украденная юность!»
В отличие от Ардера, хмурившегося от тревоги, Дэмиен улыбнулся и направился в кабинет.
«Вы действительно против союза Каэля и Королевы?»
«А ты бы на моём месте что сделал?»
«Я понимаю опасения, что союз герцогства и Королевской семьи нарушит равновесие, но если вспомнить, что Его Превосходительство так и не узнал радости…»
«Вот и я о том же.»
«Тогда почему…»
«Если идти против всех мнений, то и сопротивление только усилится. А если они по-настоящему любят, преодолеют трудности.»
Ардера мучили сомнения: [не слишком ли тяжелую ношу возлагают на Каэля? Можно было понять и Дэмиена, ведь ходили слухи, что герцог Луаве хочет поглотить Королевскую династию…]
Но всё равно было жалко Каэля, прошедшего лишь через страдания. У его двери Ардер ещё долго не уходил, полный сострадания.
«Это платье утончённо сверкает: лучшие серые атласные ткани расшиты золотыми бусинами. Посмотрите, как ваша кожа сияет рядом с ним!»
«А вот это? Яркий цветочный узор, кремовая ткань, так свежо и мило…»
«Или это: редкий изумрудно-салатовый оттенок, нежные розовые банты и голубые оборки добавляют романтики…»
Пока ожидание бала, на котором Королева выберет своего супруга, нарастало с каждым днём, в её комнате царила лишь уныние. Старшая фрейлина, как могла, уговаривала Лену выбрать наряд, но её взгляд был отстранён.
В этот момент одна из тихо вошедших девушек-фрейлин шепнула важную новость на ухо старшей:
«Прибыла леди Белроуз.»
«Позови её скорей, приготовь угощение.»
Рассылая поручения, фрейлина едва заметно вздохнула с облегчением, ведь Лена была сегодня особенно отчуждённой.
«Ваше Величество, вам не здоровится? Может, чаю?»
«Не хочется даже чая.»
«Но скоро придёт леди Сид Белроуз.»
«Сид? Тогда…приготовьте.»
«Как скажете. Ваше Величество…и по-прежнему сдерживайтесь в обществе.»
«Позже.»
Обычное замешательство исчезло, Лена была особенно добра к подчинённым, но нынешний бал сильно её ранил.
Фрейлина убрала платья и накрыла столик на балконе, надеясь, что Сид развеселит Лену.
«Ваше Величество!»
«Сид…»
Лена едва подняла глаза, когда вошла Сид, бегущая словно ветер. Весточка «Её Величество грустит, поддержите её» долетела, и Сид, почти со слезами, взяла Лену за руку.
«Почему вы так расстроены?»
Даже солнечный балкон, сладости и чай не скрасили Лену. Сид, у которой внутри всё горело, осторожно спросила:
«Я не хочу идти на этот бал…»
Сид сразу поняла: весь город обсуждает, что Королева ищет мужа на балу.
Сид, не представлявшая кого-либо рядом с собой, кроме Абберта, прекрасно понимала Лену. [Она была далека от инстинкта взвешивать выгоды.]
«А о чём вы думаете?»
«Сид, ты тоже считаешь, что я должна выбрать кого-то кроме Каэля?»
«Нет! Не бойтесь бала. Никто не заставляет вас выбирать супруга именно сейчас.»
«Нет…но…»
«Они просто тянут время, ищут шанс. Сейчас приходится учитывать их желания, но скоро никто и не посмеет спорить с вашим словом. Тогда снова заявите: выйдете за Его Превосходительство!»
Лена взглянула с надеждой:
«Правда?»
«Конечно! Нет ничего необычного, жениться по любви. Его Превосходительство готов даже отказаться от герцогства, не понимаю, почему столько шума.»
«Ты так считаешь, да?»
«Боюсь, эти тревоги скоро забудутся. Ни герцог, ни бывший герцог не стремятся к власти такими способами.»
С поддержкой Сид едва заметные морщинки исчезли с лица Лены.
«А как там Каэль?»
«Его Превосходительство? О…Заперся в своей комнате, не выходит.»
«Правда? А еду?»
«Дворецкий носит, но…не думаю, что он ест.»
«Он только начал поправляться, что же теперь?»
«Кто же станет его ругать? Он даже на вызовы бывшего герцога не отвечает.»
Лена сжала сердце: её сила сняла проклятие, исцелила Каэля, но полностью восстановить его здоровье было невозможно.
Особенно сильны были последствия разрушения старого проклятия: почти семнадцать лет злой магии не прошли бесследно - ни по телу, ни по душе.
Увидев тревогу Лены, Сид улыбнулась:
«Может, написать ему письмо? Я тайком отнесу.»
«Правда? Поможешь?»
«Конечно! На кого же ещё рассчитывать?»
Сид весело подмигнула, хоть до бала общение между Леной и Каэлем запретили, но Сид не собиралась смотреть на лениную боль из-за жадности знати.
И действительно, Лене стало легче, фрейлина была очень довольна, а вечером Королева выбрала наряд и украшения. Самые роскошные сладости с благодарностью были вручены Сид, никто так и не узнал, что именно она помогла вернуть Лену к жизни.
Каэль вновь и вновь перечитывал письмо от Лены, которое Сид тайно передал ему накануне, а затем заставил себя поесть, хотя вовсе этого не хотел.
[...Чтобы поправиться, необходимо хорошо питаться, бывать на солнце и больше двигаться. Тебе обязательно нужно высыпаться. Если твое тело заболеет, мое сердце заболит еще сильнее.]
Каждое слово её письма, написанное с любовью и заботой, становилось лучом света, проливающимся в темноту его расстроенного и уставшего сердца. Он не чувствовал вкуса мяса, которое жевал и глотал скорее по обязанности, ведь Лена расстроилась бы, если бы он исхудал. Ради нее он снова начал тренировки с рыцарями и старался хотя бы немного спать по ночам.
Только ради Лены. Чтобы не заставлять её волноваться.
Он неоднократно пытался убедить себя быть сдержаннее, но не мог справиться с жадным желанием Лены, его ориентиром и смыслом всего.
[Я не отпущу тебя, что бы ни случилось.]
[Даже если его станут считать эгоистом, он не мог иначе. Пусть ему предстояло погибнуть вскоре, отражая натиск чудовищ, раз уж ему суждено было выжить, эта жизнь не мыслилась без Лены. И он не смог бы отпустить её, пока жив.]
Порой в душе поднималась обида. Он никогда не жаждал ничего для себя: его жизнь была посвящена семье, Королеве, стране. Даже имея болезнь, препятствовавшую ему быть с кем-то рядом, Каэль выполнял свой долг. И когда впервые захотел для себя всего одного человека, и этого оказалось нельзя. Это было безмерно горько и несправедливо.
[Я люблю тебя. Всей своей жизнью.]
Эта короткая фраза исцелила его сердце. Столь нежное и тёплое чувство, изливавшееся на него.
Ему неоднократно признавались в любви, не без риска из-за проклятия, нависшего над ним, но ни одно из тех признаний не тронуло его так глубоко.
[Наверняка Лена тоже волновалась. Её даже никто в дворце толком не знал. И всё же, она написала первой, хотя он должен был подумать о ней и позаботиться первым.]
Вдруг ему вспомнился один день из прошлого, те времена, когда он опасался, что эту редкую горничную у него кто-нибудь отберет. Тогда он, по совету Джерарда, пообещал себе:
[Главное - не потерять её.]
Каэль мягко провел рукой по строке «Я люблю тебя», и в его глазах зажегся свет. Никто не осмелится оспорить его право на Лену. На этот раз он должен дать всем понять это.
Спустя долгое время он позвал Ардера.
«Вы звали, Ваша Светлость?»
«Ардер, срочно позови портного и обувщика. Зови ювелира. Времени мало, поспеши.»
Пышный бал начался. Это был первый большой бал при новой Королеве, а потому вся столица переполнилась слухами и ожиданиями. Говорили, что сегодня выберут Великого герцога, поэтому все незамужние мужчины готовились как никогда тщательно.
Обычно тщеславием отличались дамы, но теперь, когда мужчины наряжались не хуже павлинов, старое общество находило и в этом свое развлечение.
Не только мужчины волновались в этот вечер. Все это время, из-за проклятия, никто не решался подойти к Каэлю Луаве, и вот проклятие исчезло. К тому же Дэмиен запретил брак между ним и Королевой.
«Это Лилиана из графства Эден? Раньше я считала её прелестной, но сегодня она просто неотразима!»
«Боже мой, посмотри на это! Сколько леди Мендель потратила на это платье?»
«Видели лорда Этельреда? Ему бы не помешало втянуть живот. Ха-ха-ха!»
«Вижу, виконт Диматоре тоже метит на пост великого герцога. Дэмиен постарался на славу.»
В то время как молодое поколение блистало, пожилые аристократы скрывали ухмылки за веерами.
И вдруг раздался шум у входа.
«Его Светлость герцог Каэль Луаве!»
Даже голос слуги прозвучал как будто в тумане, когда взгляд каждого был прикован к вошедшему Каэлю. Он был столь ослепителен, что глазам было больно смотреть.
Гладкие черные волосы, глубокие алые глаза, безукоризненная кожа, и безупречный наряд, несравнимый с предыдущими. С тех пор как он начал помогать бизнесу Луахаллы, стиль стал утонченнее, но сегодня он буквально излучал решимостю.
Строгое черное одеяние, изящная брошь из серебристого металла и шелковый галстук подчёркивали его неброскую роскошь. Новые лакированные туфли вскоре станут образцом для подражания.
«Говорят, что его проклятие исчезло? Так почему же моё сердце стучит так сильно?»
«Вау...Это...нет слов...»
Исчезнувшее проклятие вовсе не сделало Каэля менее притягательным, все так же, он оставался демонически красивым герцогом и самым очаровательным мужчиной Логоса.
Многие мужчины и сегодня старались затмить друг друга роскошью аксессуаров, и всё же на фоне Каэля они невольно выглядели скромно. Его красота не вызывала даже зависти, только изумление.
«Только сегодня я, наконец, вижу драгоценное лицо своего сына.» - сказал Дэмиен сыну, которого редко удавалось увидеть столь нарядно.
«Что бы вы ни думали, я никому не уступлю мою возлюбленную.»
«Сколько бы ты ни говорил, это неблагоразумно. Как смеешь называть её возлюбленной, когда она Королева?»
«Когда речь идёт о самом важном, не стоит терять решимость. Упустишь момент, потеряешь всё.»
Дэмиен усмехнулся: мальчик, который всегда был равнодушен ко всему, на этот раз говорит так искренне.
«Посмотрим...»
Каэль хмуро посмотрел на отца, но фанфары возвестили о прибытии Королевы.
«Её Величество!»
Все встали, склонив головы, и Лена неторопливо пошла вперед, притягивая взгляды аметистовыми глазами. Она была так молода и хрупка, еще не исполнилось двадцати, но корона совершенно не давила на нее.
На мгновение её взгляд встретился с Каэлем, но тут же между ними встал Дэмиен. Лена тихо вздохнула и дала сигнал начать бал.
Когда заиграл оркестр, пары закружились в танце. Лену, у которой не было партнёра, сменяли дворяне, и зал оживился. Смелые юноши начали подходить к Лене, девушки толпились вокруг Каэля.
«Ведь это твой первый бал после снятия проклятия? Ты должен уделить внимание тем, кто давно не мог поздороваться с тобой.» -напомнил Дамиен, заметив, что Каэль смотрит на Лену.
Хотя он всё ещё оставался герцогом Черного крыла, не мог ослушаться слова отца, который страдал из-за проклятия. Отказываться от своего долга он не мог.
[Я верю Лене. Моя милая малышка-крольчонок никогда меня не предаст.]
Каэль сжал кулаки и начал принимать утомительные поздравления и приветствия. Всё, что он слышал, казалось бессмысленным: «Я так рад вас видеть, как вы себя чувствуете, из какого вы рода, не хотите ли прийти на наш следующий бал...»
Для Лены вечер оказался не менее нелёгким. Она передала свои чувства Каэлю лишь в письме, так что на балу не чувствовала себя уверенно, не дождавшись ответного письма. Кому бы она ни улыбалась, всё было не в радость.
«Кажется, я видел вас на одном из концертов, не помните? Винсент Хайят.» - изящно поклонившись, тонколицый мужчина коснулся губами её руки. Уже в который раз за вечер чья-то рука, чьи-то губы, а Лене хотелось тут же вымыть руки.
Главная горничная поспешила шепнуть краткую справку о кавалере:
«Второй сын графа Хайята, преуспел на семейных руднях...»
Всё это казалось Лене бесконечно далеким, и она подумала, что горничная излишне старается. Как будто прочитав её мысли, юноша еще крепче сжал её ладонь.
«Мне кажется, вы еще не танцевали сегодня, для меня будет большой честью быть вашим первым кавалером.»
Юноши, стоявшие позади, с надеждой замерли, ловя её взгляд: каждый мечтал удостоиться первого танца с Королевой.
Но Лена чуть покачала головой, всё так же оставаясь холодной.
«Сэр Робин, я...»
«Ваше Величество, это сэр Винсент Хайят. А сэр Робин был раньше.»
«Прошу прощения. Значит, сэр Винсентон, прошу меня простить: станцевать с вами, придется танцевать и с другими, а на всех у меня не хватит сил. Поэтому сегодня, только приветствие.»
Даже услышав, как она путает его имя, Винсент улыбнулся. Лишённый наследства, он мог достичь успеха лишь став Великим герцогом в глазах Королевы, а потому внимательно следил, не смотрит ли Лена на Каэля.
Он сделал шаг вперед и тихо прошептал Лене:
«Герцог Луаве так мило беседует с дамами, вам не кажется это странным? Говорят, он уже обещал одной из них первый танец. Если так пойдет, другие леди увлекут его на себя. Но если вы выберете меня, герцог Луаве тоже начнет волноваться. Я лишь хочу помочь Вашему Величеству.»
Фиалковые глаза Лены тут же вспыхнули. Она шагнула ближе к Винсенту:
«Вы...Вы действительно видели это?»
«Простите, что?»
«То, что герцог Луаве...обещал танец...другой леди...»
Сердце Винсента бешено заколотилось: стоило Королеве еще немного поддаться, и он был бы у цели.
«Зачем бы мне врать? Говорю, как есть.»
Лена была явно потрясена. Винсент решил, что момент настал, и повёл её дальше.
«Как Ваше Величество, наверное, знает.» - начал он. «Разве всего лишь одна или две юные особы питают тёплые чувства к герцогу Луаве? Узнав, что страшное дьявольское проклятие снято, все, должно быть, с нетерпением ждали сегодняшнего дня, не так ли?»
«Наверное…да.» - тихо ответила Лена.
«Есть пословица: «Мужчина не кормит рыбу, которую уже поймал». Так что Вашему Величеству стоит показать ему, что вы ещё не пали к его ногам окончательно.»
Лицо Лены омрачилось. Она обернулась, и лишь краем глаза увидела среди ярких платьев голову Каэля. Но куда сильнее её взгляд притягивали дамы, окружившие его.
Одна - роскошная блондинка, другая - с пышными формами, третья - с ослепительной улыбкой, четвёртая - утончённая и изящная…
[А, сама Лена…да, она родилась с властью, но всё ещё оставалась простой, провинциальной девчонкой. Короткое чувство уверенности, что она испытала после сегодняшнего макияжа, рассыпалось в прах.]
«Герцог - тоже мужчина.» - продолжал Винсент. «Нет закона, что его сердце не может дрогнуть. Чтобы пробудить в нём ревность, позвольте мне сейчас взять вашу руку. Я непременно зажгу огонь в его душе.»
Он соблазнительно улыбнулся и протянул ладонь. Едва начав танец, он собирался прижать Лену к себе, спровоцировав Каэля. Винсент был уверен, что наивная Королева, никогда не знавшая других мужчин, рано или поздно поддастся его темпу.
Но всё пошло не по его плану.
«Я…мне нехорошо, мне нужно отдохнуть.» - произнесла Лена и, не глядя на него, быстро направилась в Фиалковую комнату. Её душило, глаза жгло от слёз, и хотелось спрятаться там, где никто не найдёт.
«Ваше…Ваше Величество!» - растерянно крикнул Винсент.
«Ты! Что ты сказал Её Величеству, что она так побежала?!» - набросился кто-то из приближённых.
«Да я только…» - начал оправдываться он.
Неожиданно Королева пронеслась через зал, ошеломив и старшую фрейлину, и самого Винсента, и всех гостей. Атмосфера праздника мгновенно застыла.
Люди начали перешёптываться, а Винсент, последний, кто с ней говорил, выглядел растерянным и смущённым. Тем временем Каэль, воспользовавшись суматохой, незаметно оставил дам, с которыми его пытался свести Дэмиен.
У дверей Фиалковой комнаты уже собрались старшая фрейлина, главный камергер, чиновники дворца и члены совета знати, стучавшие в дверь.
«Ваше Величество, откройте, прошу!»
«Это тот самый Винсент был груб? Может, его в тюрьму?»
Руководители банкета были в отчаянии. Королева в слезах, и головы могли полететь. Вероятно, граф Хайят уже упал в обморок.
Но Лена не отвечала. Лишь её тяжёлое, полное печали присутствие давило на всех вокруг.
«Её Величество всё ещё не до конца управляет своей силой…»
«Делайте что-нибудь! Так и до слёз в зале недалеко!»
«Что же всё-таки сказал этот негодяй Винсент?»
Музыка уже смолкла, веселье угасло, и гости чувствовали лишь неловкость и тревогу. Дэмиен постучал несколько раз, но - тишина.
И тогда вперёд вышел Каэль.
«Ваше Величество, это я, Каэль.» - тихо сказал он, и вдруг давящая атмосфера ослабла. «Если можно…позвольте мне увидеть вас хотя бы на минуту.»
Прошло ещё немного времени, прежде чем послышался скрип замка. В проёме появилась Лена с покрасневшими глазами.
«Сегодня в саду, говорят, установили кровавые камни. Вид оттуда, с балкона, чудесный. Не хотите ли взглянуть вместе?»
Лена чуть помедлила, но, встретив его протянутую руку, нерешительно вышла и вложила свою ладонь в его. Глаза всё ещё блестели от слёз, но никто не осмелился сказать хоть слово.
Каэль крепко сжал её маленькую тёплую руку и увёл прочь от толпы. По знаку главного камергера слуга принёс шампанское, и они вышли на балкон, откуда открывался вид на сад.
Свет кровавых камней был завораживающим. Ночь была тёплой, шампанское - восхитительным, а в зале вновь зазвучала музыка.
«Тебе полегчало?» - спросил Каэль, некоторое время молча глядя на Лену.
«Прости…я, наверное, вела себя как ребёнок.»
«Это мудрость монарха. Виновен тот, кто довёл тебя до слёз.»
«Значит, виноват и ты.»
«Тогда пусть это будет сладкое наказание.» - улыбнулся он.
Лена слабо усмехнулась, но глаза снова увлажнились. Она долго подбирала слова, прежде чем решилась:
«Я…я не такая, как все думают. Я простая, необразованная служанка. На самом деле я эгоистка, незрелая…и не слишком добрая. Когда барон и баронесса Фиделия умерли, мне было страшно, но в глубине души…я почувствовала облегчение.»
«Понимаю.»
«А ещё мне не понравились те дамы вокруг тебя. Я думаю…это и есть жажда обладания. И боюсь, что однажды я перестану для тебя что-то значить.»
Слёзы катились по её щекам. Каэль, забыв, что не должен касаться Королевы, осторожно стёр их рукой.
«Я рад, что ты испытываешь это чувство. Потому что только ты владеешь мной. Ты - та, что может и убить, и спасти, та, что даёт смысл моей жизни. Что бы ни говорили другие, просто помни это.»
Его слова были сладки, но Лена всё равно сомневалась. Ей казалось, что лучше было, когда она была лишь его служанкой, тогда он мог любить только её. Теперь же он был свободен полюбить любую.
И всё же, как бы она ни мучилась, она всё равно хотела любить его. Даже если однажды он полюбит другую.
«Потому что я люблю тебя…я не хочу навязывать свои чувства. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Это важнее, чем моё счастье. Так что…если найдешь кого-то лучше, выбирай своё счастье.»
Такое решение она приняла, прячась в Фиалковой комнате.
«Тогда.» - тихо произнёс Каэль. «Защити моё счастье.»
«…Да.»
«Клянешься?»
«…Да.»
Лена дрожала, но улыбнулась. Ка.ль же, ослепительно улыбнувшись, поцеловал её. Его горячие губы и жадный поцелуй лишили её мыслей. Она обвила его шею, чувствуя его дыхание и биение сердца.
Даже если когда-нибудь он станет чужим, этот миг будет принадлежать только ей.
«Ты ведь пообещала…Когда я найду свою любовь, я поставлю её счастье на первое место.»
«Да, я обещала.»
«Тогда осмелюсь просить…соедини меня с самой дорогой мне женщиной. Она любит суп с моллюсками по рецепту Иванны, малиновый мильфей и катание на санях. Её глаза напоминают мне фиалки и сирень, а сама она мила, как кролик с карими глазами. Она робкая, но ради меня готова на всё, и, несмотря на собственные раны, всегда думает о моих.»
Глаза Лены распахнулись, а потом наполнились слезами.
«Я получил от неё так много, а сам не сделал ничего. Хочу жить для неё до конца дней. Любить так, что готов умереть. Даруй мне это, моя милая, маленькая любовь.»
«А как зовут любимую женщину герцога?» - спросила она, всхлипывая.
«Лена. Лена Арденн.»
И Лена, наконец, засияла улыбкой. Радость словно разлилась по всему залу, даже гости почувствовали, что Королева повеселела.
«Ха…теперь не попрошу её искать другого герцога.» - вздохнул кто-то.
«Разве что головой рискнёшь за такие слова.» - ответили ему.
Ожидавшие у балкона вздохнули: банкет, призванный найти другого кандидата вместо Каэля, обернулся торжественным подтверждением их связи.
«Граф Аллендорф, возможно, недоволен, но у нас нет выбора. После этого никто не посмеет упомянуть кого-то другого.» - сказал председатель совета знати граф Меликс, обращаясь к Дэмиену.
«Эх…в беду я попал.» - проворчал тот. «Может, сослать Каэля в поместье? Говорят, с глаз долой, из сердца вон.»
«Боже, он опять за своё! А кто будет иметь дело с гневом Королевы? Она и сейчас способна влиять на чувства всех в замке. Если герцог исчезнет, боюсь, случится беда.»
«Ладно…значит, ничего не поделаешь.»
Все подумали, что Дэмиену брак не по душе. Но, оставшись в стороне, он лишь довольно улыбался, радуясь, что спас любовь своего сына. И теперь, вероятно, никто больше не рискнёт возражать против союза Лены и Каэля.
«Мужчина не кормит рыбу, которую уже поймал» - поговорка, означающая, что, получив желаемое, мужчина быстро теряет к нему интерес и начинает искать новые увлечения, подкармливая и завоёвывая «другой улов».
«Вам помочь?» - раздался за спиной голос нового конюха, который уже не первый день изводил Сид своим назойливым вниманием.
Она медленно провела щёткой по шее Натана - любимого жеребца Каэля. [Конь, как и его хозяин, был своенравен и резок. Сид понадобилось три месяца, чтобы заслужить «разрешение» прикасаться к нему. И теперь какой-то новичок собирается сунуться к нему с щёткой?]
Она, однако, сдержалась и постаралась быть вежливой:
«Нет, спасибо. Тут ненадолго.»
«Но вдвоём ведь быстрее управимся?» - не отставал тот.
Сид знала: стоит чужим рукам коснуться Натана, и конь перестанет терпеть даже её прикосновения.
«Благодарю за заботу, но правда, не стоит. Он очень чувствительный и не любит незнакомцев. Лучше не подходите.»
«Да ну?» - протянул он с сомнением.
«Если свободны, помогите в первом конюшенном корпусе.»
Парень нехотя опустил щётку, но разговор не прекратил:
«Я работаю во втором. С чего бы мне там помогать? Думаете, я просто так сюда пришёл, от безделья?»
«А зачем тогда?» - сухо спросила Сид.
«А вы угадайте.»
Её терпение начало таять. Она не любила, когда мешают работе, и уж точно не верила, что его «помощь» была из добрых побуждений.
Она промолчала и вернулась к своему делу, но новичок, облокотившись о стену, продолжал:
«Сначала я подумал, что вы красивый парень. А потом, когда узнал, что вы женщина, удивился.»
Сид молчала.
«Кстати, я Джеффри. А вы Сид, да?»
Молчание.
«После работы пойдём прогуляемся.»
Молчание.
Он ухмыльнулся, будто говоря: «Держишься недотрогой, да?»
Раньше Сид уже запустила бы щётку ему в лицо, но за полтора года службы в доме герцога она научилась сдержанности. Любая ссора могла вызвать лишние волнения у Лены…у Королевы.
Но Джеффри явно не собирался отступать.
«Выдели мне время.» - уже в приказном тоне сказал он.
«С чего бы?»
«Ну вот, заговорила. А зачем? Чтобы познакомиться поближе.»
«Понятно. Но почему я?»
Он фыркнул и подошёл ближе, крепко схватив её за запястье.
«Ты мне понравилась.»
Сид впервые внимательно посмотрела на него. [Чёрные волосы, чёрные глаза, грубые черты лица, крепкое телосложение…Возможно, некоторым девушкам он и понравился бы, но для неё он был просто «туповатый мачо».] И этот «мачо» сжимал её руку.
«Советую отпустить.» - холодно сказала она.
«Не хочу. И, похоже, тебе это нравится…»
«Я предупреждала.»
«Какая ты миленькая.»
Она сочла, что предупредила достаточно, и со всей силы ударила его коленом в пах.
«А-а-а-а!» - завопил он и рухнул на пол.
«Что здесь происходит?!» - раздался голос начальника второй конюшни, а вместе с ним вбежали ещё несколько конюхов. Они застали Джеффри, корчившегося от боли, и Сид, спокойно продолжавшую чистить Натана.
«Она…она меня пнула! Сумасшедшая!» - выдавил он.
Никто, однако, не бросился его защищать. Напротив, его оттащили в сторону, а начальник второй конюшни тихо попытался успокоить Сид.
«Отпустите!» - орал Джеффри. «Что за чёрт?!»
«Что за шум?» - раздался мягкий, но властный голос.
В дверях стоял Абберт из первой конюшни. Джеффри знал его лишь по слухам: уважаемый и влиятельный среди конюхов.
«Как вовремя!» - обрадовался Джеффри. «Эта…из первой конюшни, да? Она меня пнула!»
«Что?» - Абберт вскинул брови.
«Вот же, чёртова стерва, прикидывается недотрогой…» - пробормотал Джеффри.
«Что ты сейчас сказала Сид?» - в голосе Абберта сталь.
Начальник второй конюшни замахал руками:
«Это недоразумение! Он к нам пришел недавно, мы за него не отвечаем!»
Абберт не слушал. Он подошёл к Сид, взглянул на её запястье, где уже краснел след от хватки:
«Он сделал это?»
«Пустяки. Я врезала ему ногой как следует.» - отозвалась она.
«Если пустяки, то за что тогда ударила? Что он сказал?»
«Неважно.»
Но Джеффри, ничего не понимая, лишь усмехнулся:
«А-а, так у неё есть парень? Неудивительно, что нос задрала.»
В тот же миг Абберт врезал ему в лицо. Обычно тихого и добродушного, его никто таким не видел. Завязалась драка, конюхи опомнились не сразу.
«Что здесь за балаган?» - прогремел тяжёлый голос.
В дверях конюшни стоял сам герцог Каэль Луаве с двумя рыцарями. Все отпрянули и склонили головы.
«Сид.» - произнёс он.
«Да, Ваша Светлость.»
«Объясни.»
Она колебалась, но Джеффри опередил:
«Эта женщина пнула меня, Ваша Светлость! Я жертва, а они набросились на меня, потому что я новенький!»
Все побледнели от его наглости.
Каэль же, холодно сверкнув глазами, прижал его к земле невидимой силой.
«Сид.»
«Он схватил меня за руку, отпускать не хотел. Я дважды предупредила. Потом пнула. Абберт не выдержал его оскорблений.»
«Я просто хотел помочь почистить лошадь!» - взвизгнул Джеффри.
«Ты думаешь, тебе позволили бы прикоснуться к гриве Натана?» - тихо спросил Каэль. «А ты смелый…решил приставать к названой сестре Королевы.»
«Что?»
«Поэтому я и говорил, Сид, переселяйся скорее во дворец Виктория. Её Величество ждёт. Хватит работать в конюшне.»
Она смущённо улыбнулась.
Джеффри же всё ещё ничего не понимал. Он не знал, что новая Королева когда-то была горничной Каэля, а Сид стала ей названой сестрой и собиралась вскоре переселиться во дворец.
Неведение обошлось дорого. В тот же день он на коленях извинился перед Сид, но рыцари вывели его за ворота. [Вряд ли он теперь найдёт работу у знатных господ.]
Вечером Сид зашла к Абберту с баночкой мази. Он, упрямо молча, позволил обработать синяк.
«Зачем ты полез в драку с таким, как он? Надо было просто проигнорировать.»
«Проигнорировать? Ты серьёзно?»
«Я же уже врезала ему.»
«Тебе этого мало? Надо было сказать Её Величеству, чтобы она его казнила. Ты - её названая сестра. А я вообще должен был убить его до её прихода!»
Сид снова испытала то странное, тёплое чувство, когда рядом с ним она ощущала себя самой дорогой в мире.
Абберт, которого она считала кротким, оказался готов без колебаний встать за неё горой.
«Абберт…женись на мне.»
«Что?»
«Её Величество зовёт меня во дворец. А туда я могу взять только семью. Так что стань моим мужем.»
Абберт долго и пристально смотрел на Сид с застывшим выражением лица, потом медленно покачал головой.
«Ты…тебе нужен кто-то лучше. Скоро ты станешь знатной дамой. К тому же ты красивая, сильная и добрая…гораздо лучше меня…»
Словно сердце разрывалось на куски, Абберт вынужден был отвергнуть чарующее признание Сид. [Вскоре Тео получит титул виконта, а Сид станет виконтессой. Как названная сестра Королевы, она привлечёт внимание множества благородных ухажёров и, возможно, однажды станет даже графиней.]
[Графиня…Звание, отделённое от простого конюха-простолюдина пропастью.]
Но Сид подходила для этого мира как никто другой. Абберт знал её силу и доброту.
«Я счастлив уже от того, что всё это время был рядом с тобой.» - срывающимся голосом сказал он. «Наверное…я не забуду этого до конца жизни.»
Она больше не была той, на кого он имел право претендовать. Но слова, что он хотел сказать, дрожали в горле, а Сид, прекрасно понимая, о чём он думает, просто закрыла его губы своими.
Он сказал, что ей нужен кто-то лучше, но, едва почувствовав её губы, жадно ответил на поцелуй, словно боялся потерять её. Его руки крепко обвили её, и баночка с мазью, что она держала, упала на пол с тихим стуком. Они даже не услышали, всё внимание было друг на друге.
Долго целовав его, Сид, задыхаясь, отстранилась и улыбнулась:
«Не притворяйся сильным, всё равно без меня не сможешь.»
Абберт промолчал. Он хотел отказаться ради её счастья, но знал, если она исчезнет, как сказала, он просто не выживет. Он решился умолять:
«Да, я не смогу без тебя. Но я не хочу мешать твоей жизни. Так что…выходи за кого-нибудь другого…только не оставляй меня. Позовёшь - приду, прикажешь уйти - уйду. Никто не узнает. Я готов быть тем, кто просто развлекает тебя…»
«Что? Ты предлагаешь мне завести любовника?» - возмутилась Сид.
На лице Абберта мелькнула тень отчаяния, но Сид была по-настоящему зла на его слова.
«Да ты с ума сошёл! Что за чушь ты несёшь? За кого ты меня принимаешь?!»
Его руки бессильно упали с её плеч.
«Прости…я не хотел тебя обидеть…»
«Ах ты упрямый осёл!» - Сид шлёпнула его по груди и схватила за ворот. «С чего ты взял, что можешь решать, что сделает меня счастливой? Почему ты думаешь, что брак со мной перекроет тебе путь? Ты хоть понимаешь, почему я до сих пор не поехала к Лене?!»
Она потрясла его, крича, а он, наконец, крепко схватил её за руки:
«А если ты потом пожалеешь?! Если решишь, что могла выйти за кого-то лучше?! Я ничего не могу тебе дать, я - никто!»
«Абберт…»
«Я знаю, что тебе будут говорить, если ты выйдешь за меня! Моё имя будет оскорблением для тебя. Даже дядя Тео будет смеяться. Мне страшно даже представить…»
Он уже слышал эти голоса: [Дочь сэра Тео вышла за простолюдина, за конюха! Да и сама ведь была конюхом, что за идеальная парочка!]
[Сначала Сид скажет, что это не важно. Но слыша это снова и снова, она начнёт винить его и жалеть о своём выборе. А если ему придётся уйти, не получив её любви…он этого не вынесет.]
«Ну ты и дурак…» - тихо сказала Сид, мягко положив ладонь на его дрожащее плечо.
Абберт всегда был внимательным и заботливым, но на этот раз она знала точно, он ошибается.
«Абберт, я люблю тебя. И говорю это не просто так.»
Он посмотрел на неё, в глазах - страх, сомнение, но и отчаянное желание поверить.
«Если я не смогу выйти за тебя, мне не нужен никакой титул. Я останусь здесь, в конюшне, с тобой. Так будет лучше?»
«Нет, Сид, ты не можешь…Её Величество ждёт тебя.»
«Тогда просто поверь мне. Буду я знать титулы или нет, всю жизнь я буду любить только тебя. И не смей мне изменять.»
«Сид…»
«Я позабочусь о тебе. Так что перестань думать ерунду и думай только обо мне.»
Абберт засмеялся. [Кажется, он влюбился в неё ещё сильнее, в эту сильную, прямую, непокорную Сид.]
«Я думал, что однажды сам сделаю тебе предложение…»
«Ну…а я не хочу ждать, поэтому делаю это сама!» - буркнула она, но её губы тронула довольная улыбка.
Ночь уже давно опустилась, и в особняке герцога постепенно воцарялась тишина. Лишь тогда Ардер вернулся в свою комнату, устало снял сюртук и тихо вздохнул. День выдался насыщенным и утомительным, но в нём было то редкое, тёплое чувство удовлетворения, которое стоило всей усталости.
Неделю назад завершились первые новогодние торжества после воцарения новой Королевы, и все близкие родственники семьи Луаве покинули особняк.
В этом году, благодаря Дэмиену и Эвелин, праздники прошли куда спокойнее, чем в прошлом. Несмотря на то, что Эвелин более двадцати лет была прикована к постели, её умение принимать гостей и всё организовывать оставалось безупречным. Самым сложным для Ардера оказалось сдерживать слёзы, когда он видел, как она и Дэмиен улыбаются рядом друг с другом.
«Вот это по-настоящему прекрасно.» - тихо произнёс он, улыбаясь сам себе.
[Сколько лет он был верен дому Луаве…И, если сравнить мрачное прошлое, когда после проклятия Каэла все ходили будто по тонкому льду, и сегодняшнее время, наполненное смехом, он мог сказать, что ни о чём не жалеет.]
К приятным событиям он относил и скорую свадьбу Сид и Абберта. После того как Сид, названная сестра Королевы, получил титул виконтессы, их фамилией стала «Белроуз» - та самая, которой до недавнего времени пользовалась Лена. Теперь же настал черёд Сид стать «леди Белроуз». Все понимали, сколько внимания она привлечёт, попав во дворец.
Однако Сид неожиданно заявила, что выйдет за Абберта до того, как войдёт в королевский круг. Слова её были резки, но никто не стал возражать. Королева встретила это решение с распростёртыми объятиями, а отец, Тео, только подтвердил, что Абберт станет его зятем.
[Да кто же, кроме Абберта, выдержит этот ураган?] - смеялся он. [Какой знатный господин согласится терпеть её выходки?]
В памяти Ардера тут же всплыл случай, когда Сид, не моргнув, заехала каблуком между ног конюху, позволившему себе спорить с ней. Он невольно хмыкнул.
Теперь Абберта дразнили «счастливчиком, которому повезло заполучить отличную невесту», но, судя по тому, как тот сиял в последнее время, ему было всё равно. За десять лет службы в этом доме он никогда не выглядел таким довольным. Ардер искренне радовался, что доброта и честность этого парня, наконец, были вознаграждены.
Подготовкой свадьбы должна была заниматься семья Тео, но, не имея титула и опыта подобных дел, они доверили всё дому Луаве. После праздников хлопот не убавилось, и отдохнуть так и не удалось.
Сняв жилет и развязав галстук, Ардер уже прикидывал завтрашние дела, когда в дверь постучали. Было поздновато для визита, но у дворецкого не бывает «дня» или «ночи». Он снова надел жилет и с привычной невозмутимостью открыл дверь.
«Ах, Нелия!»
На пороге стояла старшая горничная. Её визиты были не редкостью, но каждый раз он ощущал странное, тёплое чувство, встречая её вот так, неожиданно.
«Простите, что так поздно.» - смущённо сказала она. «Но нужно немного поправить заказ продуктов. Поставщик овощей придёт завтра рано утром, и…я решила уточнить прямо сейчас.»
Она явно чувствовала себя неловко, вертя в руках бумаги. На ней был домашний халат и лёгкая шаль, прихваченная булавкой, видно, она уже собиралась ко сну, но передумала.
«Вам не стоит так извиняться. Заходите.» - мягко пригласил её Ардер.
Нелия Русс пришла в дом Луаве чуть более двух лет назад. Говорили, что она - дочь разорившегося дворянина. С юности она ухаживала за больной матерью и воспитывала трёх младших братьев и сестёр, так что к сорока годам так и не вышла замуж. Теперь, когда матери не стало, а братья и сёстры разъехались по своим семьям, у неё появилось время для себя…но, похоже, она просто не знала, чем заниматься, кроме работы.
Для Ардера её появление стало настоящим облегчением. [Предыдущая старшая горничная была уже слишком пожилой, допускала массу ошибок в заказах и учёте, и всё это приходилось исправлять ему.]
[С Нелией было иначе, она говорила мало, но работала безукоризненно и умела управлять служанками не хуже его самого.]
«После праздников заявок на отпуск оказалось больше, чем мы думали, так что, думаю, можно немного сократить заказ продуктов на неделю. А ещё то мыло для стирки, что мы брали на пробу, оказалось отличным, я бы заказала ещё пять штук.»
«Согласен. Но редьку, пожалуй, стоит оставить по прежней норме, хранится она хорошо, да и сейчас самое время для неё.»
«Верно…Тогда давайте закажем ещё и капусту, можно будет засолить.»
«Отличная идея.»
Они склонились над бумагами, поправляя позиции в списке. Работать с Нелией было легко: её подход был похож на его собственный. Так часто деловые разговоры между ними плавно переходили в личные.
«Не знаю, хватит ли фруктового вина на свадебный банкет Сид и Абберта. На дегустации, кажется, всем оно понравилось больше виноградного.»
«Мне оно тоже пришлось по вкусу.»
«Какое именно вам понравилось больше всего?»
«Абрикосовое.»
«Тогда, когда появятся свежие абрикосы, я специально приготовлю немного для вас.» - сказала она с мягкой улыбкой.
Возможно, для неё это было просто вежливое обещание, но Ардер почувствовал в этих словах особое внимание к себе и невольно улыбнулся в ответ. Его взгляд задержался на простой булавке, скреплявшей её шаль.
[Будь она на её месте, любая другая горничная купила бы красивую брошку или заколку, но он никогда не видел на Нелии ничего подобного. Даже девушки с куда меньшей зарплатой находили возможность купить себе украшение с фальшивыми камнями. Похоже, Нелия просто никогда не тратила на себя…]
Ардер ненадолго задумался, затем поднялся.
«Подождите минуту.»
Нелия удивлённо склонила голову, глядя, как он внезапно встаёт посреди разговора и заходит в спальню. Но вернулся он почти сразу.
«Вот, так будет удобнее закрепить вашу шаль.»
Он вопросительно посмотрел на Нелию, дожидаясь её согласия. Когда она кивнула, он осторожно снял с её шали булавку и заменил её брошью с жёлтым сапфиром. Тёплый золотисто-оранжевый оттенок камня прекрасно подходил к её каштановым волосам и карим глазам.
«Сп…спасибо. Я верну вам её завтра утром.»
«Это подарок. Мне кажется, она куда лучше подходит вам, чем мне.»
«Но…»
«Не придавайте этому значения. Я просто отдаю то, чем сам не пользуюсь.»
Он несколько раз повторил, что не стоит чувствовать себя обязанной, но Нелия всё равно не могла отделаться от этого чувства. Украшений она себе никогда не покупала, но прекрасно понимала их цену. И уж тем более знала: у дворецкого дома Луаве не могло быть дешёвых вещей. С первого взгляда камень поражал чистотой и блеском - жёлтый сапфир редкого качества.
Однако сказать вслух: «Должно быть, это дорого» было бы неловко. В итоге она смущённо улыбнулась и тихо поблагодарила:
«Спасибо вам большое.»
«Пустяки.»
Ардер с удовлетворением посмотрел на переливающуюся брошь на её шали, скорее всего, она связала её сама. На самом деле эта вещь была дорогим заказом из Зайрдейля, но, как оказалось, ему она не слишком шла. Он и отложил её, чтобы однажды подарить кому-то…И сейчас казалось, что брошь наконец нашла своё место.
Подняв взгляд от камня, он заметил лёгкий румянец на щеках Нелии. Высокий, чистый лоб, прямые густые брови, длинные тёмные ресницы, мягкая линия носа, всё говорило о спокойной, уравновешенной натуре. На её бледных губах появилась застенчивая улыбка.
[В обычные дни она была просто симпатичной, но, окажись у неё иная судьба, в юности Нелия, без сомнения, пользовалась бы успехом. Однако все свои лучшие годы она отдала семье и, похоже, так и не научилась любить себя.]
«Ну…я, пожалуй, пойду.»
«Я вас провожу.»
«Что? Нет, не нужно…»
«Всё равно хочу проверить замки на окнах в коридоре второго этажа. Я же беспокойный человек.»
Он взял с собой лампу из лилокого камня и вышел вместе с ней. Сначала собирался довести её прямо до комнаты, но Нелия решила помочь ему с проверкой, и они медленно пошли по коридору, по пути осматривая окна. Иногда встречались служанки и слуги, но никто не удивлялся, видя их вместе.
Обычная проверка заняла бы у него полчаса, но с ней - целый час. И он нисколько не жалел об этом.
Несколько дней спустя, стоя на лестничной площадке второго этажа, Ардер увидел, как Нелия переходит зал внизу. Она что-то объясняла молодым горничным, недавно поступившим в дом. Казалось бы, обычная сцена…но его взгляд сразу упал на сияющий под воротом её белой блузы жёлтый сапфир. Тот самый, что он ей подарил.
[Как же он ей идёт…]
С тех пор Нелия носила брошь каждый день, и каждый раз, замечая её, он испытывал странную, тихую радость. С юности у него был вкус к деталям, и сейчас он был доволен своим выбором.
Но невинная болтовня служанок разрушила этот спокойный момент.
«Видели старшую горничную? Вот это да, прикупила себе украшение!» - хихикнула одна.
«И я видела! Наверное, дорогое…И ходит довольная.»
«Оно ей правда идёт. Сразу как-то посвежела.»
«Может, она в кого-то влюбилась?»
«Так брошь ей, выходит, подарил возлюбленный?»
Они прыснули от смеха, будто сама мысль о том, что женщина за сорок может кого-то любить, была смешна.
Ардер почувствовал, как затылок будто обожгло.
[Ходит довольная…Улыбается чаще…Влюбилась…] - слова девушек звенели в ушах.
В иной раз он бы собрал их и отчитал за неуважение к старшей, но сейчас…почему-то спрятался, а потом тихо пошёл искать Нелию.
«Да, господин дворецкий? Вы меня искали?»
«А…Нелия…»
«Что-то случилось?»
Он хотел что-то сказать, но, встретившись с её взглядом, лишь снова посмотрел на сияющую у горла брошь.
«Господин дворецкий…Вы в порядке? У вас лицо красное, вы не заболели?»
Она была, как всегда, спокойна и естественна, без лишних улыбок и уж точно без намёка на кокетство. Он неожиданно почувствовал лёгкое разочарование.
«Нет-нет, всё в порядке. Простите, что отвлёк без причины.»
Он уже собирался уйти, списав странное состояние на усталость, но её голос остановил его.
«Вообще-то…я сама хотела вас найти.»
«Да? Что-то случилось?»
«Вы будете свободны в пятницу днём?»
«Эм…да?»
«Я…хотела бы пригласить вас пообедать.»
«Меня?»
«Да. Мне как-то неловко просто так принимать такой ценный подарок…»
Её пальцы невольно коснулись жёлтого камня. От этого простого жеста у него пересохло в горле.
«Я же говорил, не стоит чувствовать себя обязанной. Но…пообедать вместе, почему бы и нет.»
«Тогда…в пятницу, в час дня, в ресторане «Аманбад» на улице Стурчет. Там очень вкусно.»
«Договорились.»
Они обменялись лёгкими, чуть смущёнными улыбками и разошлись. Но лицо Ардера, когда он повернулся, было совсем не спокойным: тело будто наполняло тепло, шаг становился легче.
Неделя тянулась бесконечно медленно. Хотя он был по уши в заботах о подготовке к свадьбе Сид и Абберта, время будто застыло.
С вечера он подготовил всё, чтобы утром спокойно собраться. И вот - в идеально сидящем, неброском, но дорогом костюме, он вышел из дома. Зимнее солнце согревало, и мороз не казался сильным.
Улица Стурчет была местом, где прогуливались знатные господа и состоятельные горожане. Бутики, рестораны и кафе соревновались в изысканности. «Аманбад» оказалось найти просто, и, хоть заведение выглядело для Нелии чересчур роскошным, он отмахнулся от этой мысли как от предвзятого суждения.
В зале было людно, но он сразу заметил Нелию у окна, с книгой в руках.
«Простите, что задержался. Заставил даму ждать.»
«О, господин дворецкий! Не говорите так, я сама пришла слишком рано.»
Она закрыла книгу и тепло улыбнулась. В простом платье оливкового оттенка она выглядела особенно мягко. Пара выбившихся из косы прядей придавала её облику естественность. На горле по-прежнему сияла жёлтая брошь.
Они говорили совсем не о делах особняка, и это было редким удовольствием. Еда и правда оказалась отличной, а в зимнем свете Нелия казалась почти ослепительной.
«…Так я и дошла до этого возраста.» - говорила она. «Но ни о чём не жалею. Считаю, что мне повезло: младшие устроились, у меня есть сбережения на старость, и можно жить спокойно.»
«Понимаю…»
«А вот вас не понимаю. Почему вы до сих пор один? Я-то неприметная, а вы ведь…слышала, что в молодости пользовались успехом.»
«Кто вам сказал?»
«Если ты старшая горничная, подобные слухи узнаёшь легко.»
Она сморщила нос, и этот мимолётный, почти озорной жест вдруг пленил Ардера. Он ловил себя на желании видеть её такой чаще. И сам не заметил, как стал рассказывать то, что обычно держал при себе.
«Всего лишь слухи. Я всего-навсего второй сын виконта, оставивший службу из-за ранения. Если бы не Его Светлость Дэмиен Луаве, который взял меня дворецким…не знаю, чем бы занимался.»
«Думаю, вы бы всё равно нашли своё место.»
«Не знаю…Тогда для меня было шоком, что я больше не могу держать меч. Я и представить не мог, что смогу делать что-то ещё.»
«Родители, наверное, гордились бы. Всё-таки быть дворецким герцогского дома, это немало.»
«К тому времени их уже не было в живых…А, вот старший брат был доволен, хотел использовать меня как мост для связи с герцогом. Мы сильно поссорились, и я разорвал отношения.»
Нелия удивлённо подняла брови, но затем мягко улыбнулась, как всегда.
«Должно быть, дворецкому пришлось многое пережить.»
«Честно говоря, я даже ждал этого момента, так что особой боли не было. С братом у нас с детства отношения были плохими, так что я скорее почувствовал облегчение. Поэтому меня и удивляет, и восхищает то, что Нелия так тепло относится к своим братьям и сёстрам.»
На слова Нелии Ардер лишь чуть приподнял брови и, словно ничего особенного не произошло, пропустил это мимо. Он никогда прежде не рассказывал об этом никому из сотрудников, но почему-то именно с Нелией было несложно. Он был уверен, она никому не передаст эту историю и не посмотрит на него косо.
«Странно…» - тихо сказал он. «Я ещё никому не рассказывал.»
Нелия замерла на секунду, а кончики её ушей слегка покраснели.
«Я никому не скажу.»
«Я и не думал, что скажете.»
«…Спасибо.»
Они допили чай и поднялись. Нелия попыталась оплатить счёт, но Ардер легко перехватил квитанцию.
«Это первый за двадцать лет мой частный обед с женщиной. Не позволю вам платить.»
Он уверенно расплатился, а Нелия только растерянно смотрела ему вслед. [А, вдруг он и правда не шутит?] - мелькнула мысль. [Но зачем ему было бы врать?] От этой догадки уши её, и без того тёплые, налились ярким румянцем.
Нелия быстро взяла себя в руки.
[Нельзя об этом думать. Надо помнить своё место…]
С первой встречи он показался ей человеком исключительным. Иногда, когда он улыбался особенно тепло, сердце начинало биться быстрее. Но каждый раз она вспоминала слова старых слуг:
[Ардер Хиггинс - мечта любой женщины. За сорок, в отличной форме, красив, верен герцогу, богат и до сих пор холост…] - говорили они.
[И, представьте, он никогда не отвечал на приглашения вдов или разведённых красавиц.]
[Может, он просто…не интересуется женщинами?]
[Нет, у него когда-то была невеста. Но её увёл старший брат.]
[Наверное, он до сих пор её не забыл…]
Ей были безразличны эти слухи, но одно она знала точно, она ему не пара. Поэтому всегда старалась относиться к нему только как к начальнику. Или хотя бы хотела так думать…
Поглаживая брошку у горла, Нелия тихо сказала:
«Я предложила пообедать, чтобы отплатить за услугу, а в итоге только отвлекла вас.»
«Что вы!» - возразил Ардер. «Благодаря вам я наконец сменил обстановку. Это пошло на пользу.»
Они шли медленно по улице, утопающей в тени платанов. Солнце грело, и вовсе не было холодно…или, может, они просто не замечали прохлады, слишком увлёкшись обществом друг друга.
Вдруг Ардер показал вперёд:
«Сегодня фонтан работает, погода хорошая.»
Это был тот самый фонтан, куда люди бросали монетки, загадывая желание. На площади гуляло много народу.
«Давненько я тут не был. Может, загадаем желание?»
«Давайте! Вот, возьмите монету.»
Нелия достала из кармана медяк, опередив его движение. Ардер поблагодарил, закрыл глаза, что-то тихо прошептал и метнул монету. Она ровно упала на каменный постамент.
«Ого! Желание обязательно сбудется.»
«Навыки ещё не растерял.» - усмехнулся он.
Нелия тоже взяла монетку, но вдруг поняла, что не знает, чего пожелать. Как она говорила за обедом, ей уже удалось достичь всего, чего она хотела.
«И что вы загадали?» - спросил он.
«Честно говоря…ничего. Я сейчас живу спокойно, тревог нет, трудностей нет…Желать больше нечего.»
Ардер удивлённо посмотрел, а потом улыбнулся:
«Вспомнилась история, которую рассказывал господин Каэль.»
«Герцог?»
«Да. В тот день, когда Её Величество, ещё будучи его близкой служанкой, впервые вышла из особняка, они как раз проходили мимо этого фонтана. Герцог дал ей монетку и предложил загадать желание. И она сказала то же самое, что и вы, ей нечего желать. Это произвело на него сильное впечатление.»
Щёки Нелии вспыхнули, ей было неловко, что её сравнили с прекрасной и мудрой королевой. Но Ардер, будто не замечая её смущения, продолжал:
«В итоге она всё же пожелала, чтобы у неё когда-нибудь была семья. Но бросить монету не смогла, и герцог сделал это за неё. Правда, загадал уже своё желание, чтобы она всегда была рядом. И ведь оба желания сбылись. Похоже, фонтан действительно волшебный.»
Нелия вспомнила их легендарную свадьбу, о которой говорила вся страна. Возможно, судьба свела их именно тогда, у фонтана.
Пока она об этом думала, Ардер мягко взял монетку у неё из руки:
«Давайте я брошу за вас.»
Монета легла на постамент.
«И что же вы пожелали от моего имени?»
«То же, что и Её Величество.»
«Ах…»
Нелия подумала, что, наверное, в её возрасте он счёл её одинокой и жалкой. Но следующие слова Ардера её ошеломили:
«И ещё, то же, что и герцог.»
«…Что?»
«Ветер усиливается. Пора возвращаться.»
«Да…»
В карете по дороге в особняк Нелия всё ещё чувствовала жар в щеках, а Ардер лишь тихо улыбался. С этого дня по дому поползли слухи, кто-то видел их вместе в обычной одежде, вернувшихся с прогулки.
«Дэмиен, ты слышал?» - спросила Эвелин, устроившись с чашкой чая в солнечной гостиной.
«Что именно?»
«После свадьбы Сида и Абберта, думаю, нам стоит готовиться и к празднику Ардера.»
«Что? Это правда?»
«Ты же видишь Ардера каждый день, и не знал?»
«Ну…не то чтобы совсем не догадывался. А кто она?»
Эвелин лукаво улыбнулась:
«Похоже, Нелия, главная горничная.»
«Ого…Я-то думал, они всё время вместе только по работе.»
«Наверное, так и было вначале, а потом пришла привязанность. Оба ведь очень надёжные люди. Легко влюбиться в того, кто похож на тебя.»
Дэмиен засмеялся. Он искренне хотел, чтобы это оказалось правдой. Слишком много бед пережил Ардер: потеря любимой из-за предательства брата, тяжёлое ранение, уход из рыцарства. Он помнил его на больничной койке, без всякого выражения в глазах.
К счастью, Ардер согласился стать дворецким и справился с работой блестяще. Но бывшая невеста, ставшая невесткой, пыталась снова вмешаться в его жизнь, даже предлагала встречаться тайно. Он отказал решительно и с тех пор не виделся ни с одной женщиной наедине.
«Если это правда, я рад. Я уж думал, он совсем отвернулся от женщин.» - сказал Дэмиен.
«Видимо, каждому суждено найти свою пару. А Нелия, между прочим, всё это время одна заботилась о семье.»
«Отлично! Я устрою им скромную, тихую свадьбу.»
«Они шумных и не любят. Но если вдруг начнут сопротивляться, пригрозим, что отдаём всё в руки Каэля.» - рассмеялась Эвелин. «Тот и в Дворце им свадьбу сыграет.»
Они вспомнили королевскую чету и невольно улыбнулись. Лена и Каэль принесли в этот дом тепло и радость.
«Всё к лучшему.» - сказала Эвелин.
«Да, слава богу.» - согласился Дэмиен, целуя её в лоб.
Жизнь Королевы, совсем не лёгкая. Если человек обладает непреодолимым стремлением к власти, он, возможно, и не заметит трудностей. А в противном случае можно смело сказать: у этой должности скорее минусов больше, чем плюсов.
Лена привыкла быть вежливой со всеми и имела прислужницу, которая целый день поправляла её осанку и манеры. Но всё это меркло перед настоящей работой Королевы. Одно за другим выстраивались дела, требующие её внимания: отчёты от дворян, обращения и просьбы простолюдинов, рассмотрение которых проходило через «гражданский суд».
И это ещё не всё. В году было семь официальных мероприятий, каждое из которых требовало тщательной подготовки. Семь мероприятий, вовсе не значит семь дней работы. Нужно составить план, отслеживать его выполнение, шить платья, готовить речи, составлять списки вещей, требующих особого внимания, и поручать нужные дела нужным людям…Полгода пролетало незаметно.
Год спустя после своей коронации Лена испытывала мало сожалений. Хоть и сожалела она, но сама воля её не привела к трону.
«Единственное, что мне нравится в роли Королевы, это то, что я могу быть с герцогом. Но знаете, сколько времени мы провели вместе на прошлой неделе? Менее семи часов! Мы только смотрели друг на друга и обменивались приветствиями перед сном!»
Лена жаловалась главной фрейлине почти со слезами на глазах. Та, оказавшаяся в неловком положении, обливалась потом и пыталась утешить Королеву:
«Вы только что взошли на трон. Естественно, дел сейчас много. Постепенно всё уладится, и, возможно, в будущем вы сможете проводить больше времени вместе.»
«Правда?»
Опустившиеся брови и слезящиеся глаза Королевы ещё больше смущали фрейлину. Новая Королева скорее могла поразить людей своими грустными глазами, чем силой власти. И это заставляло делать всё, что угодно, лишь бы угодить ей.
«Верно! Обязательно получится. Может, сегодня сократим приёмы на пять минут?»
Всего десять человек ждали аудиенции, значит, экономия составила бы 50 минут. Предложение заманчивое, но Лена лишь слегка покачала головой:
«Не хочу, чтобы говорили, что я уже ленюсь. Герцог тоже попадёт в неприятности…»
Каэль был так же занят, как и Лена. Честно говоря, благодаря ему Лена могла хоть немного спать. Особенно с учётом всех поездок новой Королевы, задержек в реконструкции столицы и установке гражданской канцелярии. Без Каэля Лена, возможно, уже бы сбежала с трона.
В любом случае уведомлять Каэля о внезапных изменениях графика было бы детской шалостью. Лена, сдержав желание увидеться с ним, снова изображала взрослую и приступила к аудиенциям.
Но всё изменилось после окончания приёма седьмого гостя.
«Следующего!» - устало приказала Лена.
На пороге приёмной появилось знакомое лицо:
«Хм? Каэль!»
«Ваша Величество.»
В отличие от удивлённой Королевы, Каэль улыбнулся и подошёл, слегка поцеловав её в щёку.
«Что ты здесь делаешь в такой час?»
«Я так скучал по жене, что позволил себе подстроить аудиенции под своё настроение. Прости меня.»
«Ничего! Я сама так по тебе скучала!»
Забыв о статусе Королевы, Лена обняла его. Каэль вспомнил тот день, когда решил хоть раз простить себя за объятие, ведь Лена была необыкновенной служанкой.
Он тогда не знал, что одно объятие с Леной не сможет больше его удовлетворить…
«Сегодня у нас есть больше времени вместе. Пойдём прогуляемся?»
«Правда…Могу?»
«Конечно».
Он улыбнулся, видя, как Лена, самая высокая по статусу в замке и стране, спрашивает разрешения отдохнуть. Её глаза снова светились радостью, а щеки, приподнятые улыбкой, напоминали ту невинную Лену, которую он знал раньше.
[Лена…остаётся просто Леной.] - подумал он.
[Да, место формирует человека, но Лена оставалась собой, независимо от положения. Те, кто дорожил титулом и почестями, удивлялись, что она раньше была служанкой герцога. Но все, кто её встречал, влюблялись в неё вновь и вновь, завораживаясь её чистыми глазами, словно пронизывающими душу.]
Каэль знал, что это была её настоящая сила. Даже когда думал, что она незаконнорожденная дочь сельского барона, он ощущал дрожь, встречая её взгляд.
Невинная и чистая девушка, после снятия печати обрела силу, осознала, что стала Королевой и теперь никто не смел её обижать. Но при этом Лена сохраняла саму себя. И когда она застенчиво улыбалась ему, Каэль едва сдерживал сердце. Если бы вокруг никого не было, он хотел бы обнимать и целовать её без конца.
«Давай ещё раз пройдём мимо роз, пока они не увяли.»
Лена взяла его за руку и повела в сад, где цветы источали сладкий аромат даже на закате, вызывая у неё трепет.
Каэль окинул взглядом сад и приказал держаться на расстоянии. Формально, с ними вдвоём можно было бы предотвратить любую угрозу государству, но главная фрейлина и прислужница оставались рядом по протоколу. Каэль, желающему быть наедине с Леной, это казалось досадной помехой.
Даже сегодня, когда он попытался оттолкнуть их, главная фрейлина всё равно ворчала, и все не отступили более чем на пять шагов. Каэль слегка раздражался, но не хотел огорчать переутомленную жену, поэтому оставил мягкую улыбку.
Лена же повернулась с игривой улыбкой:
«Ваше Превосходительство.»
«Ваша Величество? Почему вдруг…»
Королева - верховная правительница Логоса. Поэтому её муж, герцог, должен был быть «Его Высочество», а не «Ваше Превосходительство». Каэль напрягся, но Лена склонилась к нему с застенчивой улыбкой:
«Иногда…нет, часто, я хочу баловать себя, как раньше. Если я буду вести себя глупо, называя тебя «Ваше Превосходительство», притворись, что не замечаешь и принимай всё.»
«Ты никогда не была глупой.»
«Не можешь ли просто подстроиться под меня сейчас? Я ненавижу быть Королевой. Думаю, я была счастливее, будучи простой служанкой.»
Сегодня Лена казалась особенно уставшей.
«…Лена.»
«Да, Ваше Превосходительство.»
Простое обращение к нему этим образом вернуло Каэля в прошлое. Он мягко провёл большим пальцем по её щеке.
«Что случилось? Тебе тяжело?»
«Ваше Превосходительство…»
«Если тяжело, передай всё мне. Я лучше справлюсь с людьми.»
«Увидев недовольство графа Лангтейла, кажется, что…но у тебя и так слишком много дел.»
«Со мной всё в порядке. Труднее видеть тебя в затруднении, так что не волнуйся и опирайся на меня. Это моё право как твоего супруга.»
Лена обняла Каэля за шею, и их губы встретились. Даже сейчас трудно поверить, что этот сильный, добрый и красивый человек, её муж.
Скрываясь за кустом роз, они долго целовались, и между ними вспыхнуло сладкое тепло.
«Хаа… Лена…»
«Да, Ваше Превосходительство…»
«Восстание приятно волнительно, не так ли? Пойдём в спальню?»
Лена покраснела, слегка прикусив губу, и кивнула.
«Сегодня я осуществлю свою мечту годичной давности.»
«Мечту годичной давности?»
«Тогда я часто грезила о том, чтобы увести мою милую служанку в постель.»
«Я подчиняюсь твоей воле. Я твоя верная служанка.»
«Ты настоящая душегубка…»
Каэль схватил Лену и направился в спальню. Служащие и стража были в замешательстве, а главная фрейлина поспешила следовать за ними.
«Ваше Превосходительство, скоро ужин…слишком рано…»
Лена строго посмотрела на неё:
«Граф Астоллен. Помнишь слухи, когда я вышла за герцога?»
«Да?»
«Говорили, что я так влюбилась в него, что настояла на браке, не имевшем прецедентов?»
«Ваша Величество! Не слушайте бред.»
«Нет, всё верно. Можно добавить: в какой день, в какой час, Королева, влюблённая в герцога, забыла об ужине и осталась в спальне.»
«Да…»
«Не мешайте атмосфере и займитесь делами.»
И, смеясь, Каэль и Лена закрыли дверь спальни.
Главная фрейлина вытерла лоб платком и сказала прислужникам:
«Вы обязаны молчать о том, что видели и слышали сегодня…Как сказала Её Величество, возвращайтесь к работе.»
На лице фрейлины появилось ещё одно морщинистое выражение, но слуги, которые могли отдохнуть раньше, тихо радовались страсти Королевской пары.
В спальне, где остались только они вдвоем после того, как был отослана настойчивая главная служанка и бесчисленные прислужницы, некоторое время можно было слышать лишь влажные звуки, возникавшие от того, как они предавались поцелуям.
«Унг…»
«Ха…Что ты нанесла на губы? Так сладко…»
«Еще…целуй меня больше, Ваша Светлость.»
Когда Лена умоляла его целовать, словно маленького ребенка, Каэль с любовью смотрел на нее и снова прижимал их губы друг к другу. Но, похоже, поцелуями до опухших губ её полностью не удовлетворить. Лена всегда жаждала его.
Впрочем, они поженились, чтобы быть вместе всегда, но даже после свадьбы у них оставалось мало времени друг для друга, и её разочарование росло. Даже став великим герцогом, он мог позволить себе такие отклонения, не думая ни о чем.
В конце концов, это было их редкое свободное время, словно возвращение на год назад, поэтому напряжение между ними в спальне было сильнее обычного.
«Лена…Ты знала, что я собираюсь сделать, и все равно пошла в спальню? Невнимательна.»
«Но Ваша Светлость всегда сдержан…»
«Ах нет. Нет в мире другой твари, столь же полная похоти, как я.»
«Тогда меня нужно наказать за то, что я была так наивна, придя сюда.»
«Моя единственная личная служанка немного дерзкая.»
Каэль усмехнулся и дернул ленту платья, которое носила Лена. К счастью, простые платья недавно вошли в моду. Если бы это было одно из тех роскошных платьев с множеством украшений, которые нельзя снять без помощи прислуги, Каэль потратил бы уйму времени только на то, чтобы раздеть Лену.
Свободное платье сползло на пол, и Лена мгновенно осталась лишь в нижнем белье. Лена была взволнована, но ей было немного неловко стоять обнаженной перед Каэлем, который оставался в одежде. Но даже когда Лена сомкнула ноги и закрыла грудь руками, Каэль развязал ленту корсета, целуя её белое плечо.
«Ты не знаешь…О чем думает твой хозяин, которым ты так восхищаешься, закрывая глаза каждую ночь?»
Его голос был таким соблазнительным, что слушающий терялся в тумане. Вскоре его рука, развязывая корсет, коснулась нежной кожи, провела по тонкой талии и позвоночнику.
Одно за другим её белье падало на пол.
«Что…о чем ты думал?» - спросила Лена, обнажая тело и краснея.
Каэль, любуясь прекрасным телом Лены, грубо развязал свой галстук.
«В один день я представлял, как сидим с тобой в ванне, в другие дни, как наношу на твои губы взбитые сливки и сосу их. Иногда я даже представлял, что ты плачешь в моих объятиях.»
«Правда? Я же думала, что ты не…»
«Ты ошибалась. В особняке Луаве не было никого более похотливого, чем я.»
Каэль вспоминал дни, когда ужасно удивлялся, представляя каждое действие с Леной. Воспоминания о тех моментах, когда его одолевало дьявольское проклятие, он пытался раздеть её или трогал кожу, были настолько сильны, что он никогда не думал, что попадет в такие иллюзии.
Каждый раз, когда его трогала доброта Лены, что-то поднималось внутри него, и он целовал её в лоб, считая это просто знаком внимания и ласки. Но с течением времени мысли о Лене стали все более интенсивными.
Когда он на мгновение отпускал себя, он представлял, как целует Лену уже не в лоб, а в обнаженную кожу, и чем глубже развивалось воображение, тем сильнее разгоралось тело. Он снова и снова говорил себе, что так нельзя, но когда Лена улыбалась перед ним, он снова погружался в свои мысли о ней.
Конечно, это было не только похоть. Он хотел дать Лене все и заботиться о её ранах. И как же он был расстроен, когда понял, что ей не нужны материальные вещи. Казалось, что единственное, что он может ей дать, это только то, что куплено за деньги…
Он был измучен и терзал себя этими непривычными мыслями, но тогда он не понимал их значения. Он лишь думал, что на него воздействует дьявольское проклятие, не понимая, что на самом деле влюбляется.
«Ты не знаешь, как это было мучительно…»
«Мучительно?»
«Тело и разум горели незнакомым жаром, а выпустить это было нельзя.»
Тогда прикасаться к себе казалось слишком грязным, поэтому он просто обдавал себя холодной водой. Если бы ему снова пришлось жить так, он бы не выдержал. Теперь он знал, какое высшее счастье и удовольствие дарит Лена.
Каэль снял рубашку и аккуратно уложил Лену, белую и мягкую, как тесто, на кровать.
«Даже когда ты довела меня до такого состояния, тебе, казалось, это было безразлично, и это иногда меня злило.»
На это Лена лишь усмехнулась. Если бы тогда она могла заглянуть в его мысли, вероятно, убежала бы.
«Когда я был молод, я многому научился у главы рыцарей семьи, и больше всего впечатлило меня умение охотиться. Я учился терпеливо обмануть робкое животное и поймать его разом…Благодаря этому я смог держать тебя в кровати так. Это был самый полезный урок, который я когда-либо получил.»
Каэль лениво улыбнулся, снимая последнюю одежду. Лена чувствовала себя перед ним, как кролик перед большой змеей. Он смотрел на нее, как красноглазая змея, готовая проглотить за один укус, но она не думала убегать. Было ясно, что она не сможет сопротивляться его сладкой и острой страсти.
Когда Лена, не мигая, смотрела на Каэля, он начал оставлять на её белом теле легкие следы, а стоны Лены смешались с воздухом спальни.
«Бедняжка, ты была так наивна, что попалась мне.»
«Ваша Светлость…Но и у меня было нечистое сердце к вам…»
Красные глаза Каэля загорелись любопытством.
«С каких пор?»
«А?»
«Если подумать, сначала ты просто боялась меня. Я это прекрасно помню. Я тайно пытался тебя соблазнить, а ты лишь плакала от страха. Когда ты начала испытывать чувства ко мне?»
Когда-то Лена боялась его настолько, что задела его гордость. Долгое время он думал, что Лена просто его боится. Это мешало им подтвердить любовь друг к другу, и неспособность полностью развеять страхи Лены стала причиной её похищения.
И вот ему было любопытно: когда Лена открыла ему сердце и почему полюбила такого, как он.
«Может быть…с того дня, как ты впервые поцеловал меня в лоб.»
«Поцеловал тебя в лоб? Тогда…в тот день, когда ты первый раз сделал мне массаж?»
«Да. Тогда ты гладил мои волосы и целовал меня, верно? Я думала, что это просто комплимент. Я думала, что от похвалы мне стало хорошо. Я хотела снова почувствовать это, поэтому даже попросила Ардера, проходящего мимо, погладить мои волосы.»
«…Тебя поцеловал Ардер?»
Лена чуть улыбнулась, глядя на серьезное лицо Каэля.
«Нет. Чувствовалось иначе, чем от твоего прикосновения, поэтому я просто поприветствовала его и прошла мимо. Странно, но даже не думала, что хочу поцелуя от дворецкого. Но когда думаю о тебе снова, хочу, чтобы ты целовал меня в лоб как можно чаще.»
Щеки и мочки Лены вспыхнули. Она не знала, из-за стыда за наивное прошлое или от тепла тела Каэля, передаваемого через близость.
«С того времени…как же я была невежественна!»
Осознав, сколько времени было потеряно на недоразумения и иллюзии, Каэль разозлился, хотя время прошло. Теперь они должны любить друг друга всем сердцем.
Каэль снова скользнул по телу Лены, поглощая её губы и дыхание, сожалея о потерянном времени.
«Лена.»
«Лена, я люблю тебя, люблю…»
«Думаю, тебе нужно что-то съесть. Лена?»
«Я хочу проглотить тебя с головы до ног.»
Глаза Лены расширились от его слов. Она не могла понять, зовет ли он её сейчас или сладкие слова прошлой ночи все еще звучат в ушах.
«Лена.»
«Ах…Каэль…»
Когда она открыла блестящие глаза, перед ней было лицо Каэля, слегка влажное от приятной усталости. Увидев свет вокруг, казалось, что уже утро.
«Ты выглядишь очень усталой.»
«Да…немного…»
«Прости. Я не могу себя контролировать…»
Когда он начинал, Каэль не мог остановиться и не отпускал Лену до рассвета. В те моменты его выражение было похоже на зверя. К счастью, силы Лены были велики, иначе обычная женщина не справилась бы с ним.
При этой мысли щеки Лены вновь покраснели, и Каэль улыбнулся, приподняв её тело.
«Ты должна быть голодной, ведь вчера не ужинала. Главный слуга приготовила еду, подходящую для восстановления сил.»
На тележке, которую тихо подкатил главный слуга, был накрыт завтрак. Вид тяжелого куриного блюда и густого супа с сыром показывал, что он беспокоился о том, что они израсходовали всю энергию прошлой ночью.
«Хотя граф Астоллен много ворчит, он смышленый.»
«Иначе не смог бы стать главным слугой.»
Лена жевала хлеб, который Каэль разорвал для нее, и заметила, что он больше не говорит с ней в шутливой манере. Это немного расстроило, но не изменило того, как Каэль на нее смотрел. Его глаза, как рубины, все еще были полны огня.
«Тогда…»
«Что? О графе Астоллене говоришь?»
«Нет, мне не интересен главный слуга. Хочу говорить о Каэле.»
«Вот и хорошо. Было бы немного обидно, если бы ты все время думала о главном слуге передо мной.»
Каэль улыбнулся соблазнительно, а Лена пальцами раздвинула переднюю часть его халата. Она, похоже, с рождения знала, как соблазнять, а после свадьбы дерзость только росла. Конечно, это было хорошо.
«Ну, не совсем…В будущем было бы неплохо устраивать такие события, как вчера, чаще…»
Видя Леныны щеки в румянце, Каэль мягко улыбнулся.
«Похоже, я не один нашел это таким сладким.»
«Ох, почему так жарко?»
Лена веером в руке избегала его взгляда. Каэль, не вынося очарования Лены, забыл о еде и снова обнял её. Похоже, сегодняшний допрос лучше отменить.
Лиан вернулся с прогулки и, как обычно, застал Ридделл дома. С того дня, когда чудовища напали на Арденн, он испытывал тревогу даже стоя перед ней. Ему всё ещё снились сны, где его прекрасная и милая младшая сестра улыбалась, словно ангел, и бросала в него магический шар.
«Мисс в оранжерее.»
«Одна?»
«Да.»
Ридделл, потерявшая память, с тех пор усердно училась и теперь выглядела так же, как прежде. Но изменения всё же были заметны. Раньше она была Королевой светского мира, её заваливали приглашениями и визитами, а теперь люди редко обращались к Ридделл.
Лишь немногие знали всю правду о происшествии, но её невозможно было скрыть полностью. Ходили слухи о предательстве, где инициатором называли бывшего герцога Сантеллу и его дочь Ридделл.
Ридделл сказала, что не хочет выходить в свет после того, что произошло, что только подпитывало слухи.
[Ридделл - самая большая жертва...]
[Виновны были предки, строившие напрасные надежды, а не Ридделл, с рождения оказавшаяся под проклятием жадности. Но осуждать мёртвых нельзя. Именно Ридделл оказалась в эпицентре всех бед. На самом деле, если бы Королевский меч разделил её на двое в тот день, никто бы не осудил. То, что она смогла выжить и сохранить семью, было чудом.]
«Ридделл.»
«О, Лиан! Когда ты пришёл?»
Её лицо сияло, как всегда. Солнечный свет, пробивающийся в оранжерею, переливался в золотистых волосах Ридделл. Прозрачная, словно фарфор, кожа и голубые глаза светились, а на розовых губах играла чистая, естественная улыбка, отличавшаяся от прежней искусственной улыбки.
Каждый раз, видя её, Лиан испытывал радость. Теперь он думал: [Ридделл наконец свободна…]
«Что ты делаешь одна?»
«Просто гуляю. Зелёный свет в оранжерее успокаивает меня.»
«Не кружится ли голова?»
Вопрос прозвучал шутливо, но Ридделл только рассмеялась. Лиан почувствовал ком в груди.
«Что случилось, Ридделл?»
Она внимательно смотрела на брата - жизнерадостного, красивого, сильного. Было больно видеть, как такой человек, казавшийся непоколебимым, проявляет тревогу из-за сестры.
«Если бы не я, ты бы всё ещё был один? Похоже, тебе делают предложения, а ты отверг их все.»
«Жаль. Говорят, что предложения были ниже прежнего уровня.»
«Кто захочет выдавать дочь в семью, где неизвестно, когда объявят предателями? Это рискованно. Семье низкого ранга может казаться азартной игрой, но когда у них уже налаженные дела, рисковать нет смысла.»
Она не могла забыть разговоры служанок, которые подслушала.
Ридделл не помнила всего, но знала, что сделала. Даже в день рассказа Лиан переживал за неё. Она отвела взгляд, чтобы скрыть горечь в глазах.
«Почему брат не женится? Тебе уже двадцать шесть. Уже поздно.»
«Что? Ты волнуешься из-за моего брака? Зря переживаешь.»
«Не зря. Ты глава семьи Сантеллы. Нужно жениться и иметь наследника.»
Лиан смущённо почесал затылок. Его женитьба действительно была острой темой в свете, и он понимал это. Но всё оказалось не так просто.
«Я уйду в имение. Буду жить, словно умерла. Так будет лучше, не так ли?»
«Что…?»
Внезапные слова Ридделл ошеломили Лиана.
«Я знаю, что причиняю тебе заботы. Раньше я боялась, не хватало смелости…Столько всего не помнила, столько нужно было изучить…Но теперь всё хорошо.»
«Ридделл.»
«Правда. Я больше не хочу быть обузой для брата. Лучше бы я умерла тогда.»
«Ридделл!»
Она отвернулась, но Лиан услышал дрожащий голос. Он не понимал, что его отсутствие брака давило на сестру. Лиан содрогнулся от своей равнодушности. [Сколько раз он оставлял отца и Ридделл делать неверный выбор…]
«Ридделл, это не так. О чём ты думаешь?»
«Но…»
«То, что я не женат, не имеет к тебе отношения.»
«А почему же ты не женат?»
«Ха…Это…»
Он хотел объяснить всё Ридделл, но слова застряли. Раньше он сказал бы это легко, но теперь смущение взяло верх.
«Леди, которую я люблю…ещё не дала согласия.»
«Да…? Согласие…?»
Хотя семья Сантелла переживала трудные времена, его брак не был проблемой для света. Миф о том, что предложения упали в уровне, был ложным. Дворяне, чуткие к деньгам, не стали ворошить прошлое. Даже Королева могла замолчать это, заявив о важности семьи Сантеллы.
Проблема была личной и сложной.
«Есть немного страшная леди…Мейбелль Ристардт…Она - та, кого я люблю.»
«Мейбелль… Ристардт? Чёрная знать, да?»
Лиан кивнул. Это главная причина, по которой Мейбелль отказала ему. Даже если семьи улучшат отношения, они навсегда останутся соперниками.
После восшествия Лены на трон, дворяне, причастные к мятежу семьи Сантеллы, были устранены, белая знать переменила лояльность, а чёрная осталась непреклонной. Старшая дочь графа Ристардта, традиционно служившая Луаве, не могла благосклонно смотреть на герцога Сантелла.
«Я думала, что никто не поколеблется перед Лианом, даже если она из чёрной знати…»
Лиан был в самом расцвете, в самом подходящем возрасте для брака. С восхождением Каэля Луаве, самого красивого мужчины Логоса, его популярность была непререкаемой.
После того как Лиан упорядочил семейные беды, он снова стал наслаждаться жизнью и не упускал возможности флиртовать с красивыми девушками.
«Я должен был быть осторожнее на балу у графа Ристардта, но старшая дочь застала меня. Ну, я ничего плохого не сделал! Просто немного поговорили и поцеловались, а случайно спала лямка платья. Я хотел поправить её!»
«То есть Мейбелль Ристардт застала тебя, ты влюбился, а она отказала из-за того, что видела это?»
«Много рассказа упущено, но в целом - да».
«А почему именно Мейбелль? Говорят, она прямолинейная…Не по вкусу брата.»
Лиан всегда любил ярких, весёлых и красивых девушек. Мейбелль была спокойной, серьёзной, умной. Она даже считалась наследницей Ристардта. Её младший брат Ришелье стал наследником три года назад.
«Это не вкус, это…судьба?»
Он сначала подошёл, чтобы извиниться, но Мейбелль спокойно оборвала его словами: [Всё нормально. Я сама была невнимательна.] Лиан хотел продолжить, почувствовать её отклик, и так началась его любовь и ухаживания.
«Как мирно без леди Сантеллы, которая вела себя как королева.»
«Да. Она монополизировала все платья Арденн.»
«Говорят, мужчины теряли душу из-за неё. Браки других девушек задерживались.»
Слухи Ридделл вызывали у Лиана одновременно гнев и удивление. Но среди всех несогласных была только Мейбелль:
[Я не думаю, что задержка браков была её виной. Всё из-за жадности мужчин. Она не сделала ничего плохого.]
С этого момента Лиан стал больше интересоваться Мейбелль, влюбился в её характер, ум и спокойный, серьёзный нрав. Её взгляд успокаивал его внутренние тревоги. Недавно ему удалось пригласить её на чай.
«Не волнуйся, Лиан. Леди Ристардт тоже полюбит тебя. Трудно найти такого красавца.»
«Да, надеюсь.»
Ридделл улыбалась, больше не тревожась. Лиан искренне надеялся, что та женщина, что сможет принять его и сестру, найдёт его. Он поднял чашку с чаем.
Новая Королева Лена Арденн обладала невероятной силой, именно она стала главным фактором, позволившим выжить во время атаки огромного стада чудовищ и сменить владельца короны. Её мощь также оказалась бесценной для Мудрецов Хильдебрунна в уничтожении магического круга, соединяющего мир чудовищ с нашим.
Лена и Каэль, не забывая о помощи жителей Деревни Мудрецов, включая Дашара, отправили им щедрую поддержку. Луахалла, ставший надёжным союзником Каэля и новым наследным принцем, также признал Деревню Мудрецов независимой территорией, как и было обещано. Благодаря этому жители деревни, наконец, обрели долгожданный покой.
Старейшина Херш и другие построили магическую линию для защиты территории, а те, кто любил небольшие, но полезные дела, создавали новые лекарства, смешивая дары природы. Одни изучали взаимодействие с животными, другие - закономерности погоды.
Однако Дашар, самый выдающийся маг деревни, с того дня посвятил себя изучению чудовищ, их мира и чёрной магии. Несмотря на настойчивые предупреждения Херша о том, что это слишком опасно, Дашар погрузился в исследования, повторяя: [Нужно убедиться, что никто больше не попытается завладеть силой чудовищ.]
И в этом ему больше всего помогала сама Королева Логоса.
«Как поживаете?»
«Мудрец Дашар! Благодарю, что приехали так далеко.»
«Давно не виделись.»
Оказавшись во дворце спустя долгое время, чтобы продлить срок исследований в Реванасе, Дашар, глядя на королевскую пару, заметно окрепшую с тех пор, невольно вспомнил «тот день».
Даже после того как он отправил письмо о приближении великой магии к столице с северо-востока Логоса, тревога не покидала его. И вдруг он получил неожиданный ответ от Каэля. Каэль просил Дашара обращаться к нему в любое время, но Дашар никогда бы не подумал, что благородный герцог Луаве так охотно обратится за помощью.
[Как ты сказал, существует высокая вероятность движения стада чудовищ. Но так как мне трудно перемещаться, прошу тебя об одном. Я обратился к наследному принцу Луахалле с просьбой о войсках, поэтому надеюсь, что ты и Мудрецы обследуете Реванас и уничтожите источник этой магии. Я точно не знаю, где он находится, но там должно быть что-то важное, связанное с чудовищами.]
[Прошу прощения за такую трудную просьбу. Я никогда не забуду этого доброго отношения.]
Каэль выглядел искренне раскаивающимся, но Дашар был более чем готов выполнить его просьбу. За победу над стадом, напавшим на Деревню Мудрецов, часть его проклятий была снята, но Дашар считал эту цену слишком малой по сравнению с жизнями людей.
Дашар и Херш выбрали самых сильных Мудрецов Деревни, оставив заботу о поддержке и защите деревни Алкантуре, учителю Херша, и отправились к границе. Там их ждали войска, присланные Луахаллой.
Они вошли в Логос через территорию Шарден и напали на Реванас вместе с войсками Шардена. В это время столица уже подверглась нападению орд чудовищ.
Каэль не уточнял конкретных целей, но как только Дашар ступил на землю Реванаса, он сразу почувствовал магическое присутствие. Магия струилась по всей земле, видимая его глазами. Увидев, как серебряные глаза Дашара засверкали, Херш напряглась.
[Здесь действительно что-то есть.]
[Энергия, которая не принадлежит этой земле, течет по территории. Оттуда.] - Дашар указал на густой лес.
Однако войска, расположенные в лесу, сразу вступили в бой с ними, это означало, что там что-то скрыто. Неудивительно, что из кажущегося спокойным лесом вышли солдаты.
Но многие из них бессильно падали перед магией Мудрецов. И в конце концов, увидев неожиданную сцену, Дашар и его спутники были настолько потрясены, что несколько мгновений не могли произнести ни слова.
Внизу огромной пещеры вращался большой магический круг фиолетового цвета, рядом стояли два члена семьи Сантеллы, исчерпавшие все свои силы. Пещера была разделена на два уровня, и на нижнем, где находился магический круг, чудовища прыгали в другой портал - явно в Арденн.
[Сначала мы должны уничтожить магический круг, вызывающий чудовищ!]
Дашар первым пришёл в себя, собрал Мудрецов, расставил их вокруг фиолетового круга и начал ритуал очищения. Но магический круг был древним, и его сила исчезала слишком медленно. Крики рыцарей, спустившихся в подземелье, звучали ещё отчаяннее.
[Чудовища продолжают выходить из портала! Похоже, магический круг связан с подземным порталом! Если мы не уничтожим круг, Арденн окажется в хаосе!]
[Что? Это будет настоящей катастрофой!]
Херш уже думала о том, чтобы рискнуть жизнью ради разрушения магического круга.
[Разрушим пещеру.]
[Дашар…?]
[Если земля обрушится, круг потеряет силу и перестанет действовать. Лучше оставить это как есть и использовать как доказательство преступлений семьи Сантеллы. Но сейчас не время спорить об этом.]
[Но так сложно найти следы такой древней магии! Это не просто чёрная магия, это очень ценный артефакт.]
Дашар покачал головой.
[Как бы важен он ни был, это ничто по сравнению с жизнями людей. Назовём это не древним артефактом, а древней жадностью.]
Слова Дашара заставили Мудрецов подавить своё любопытство. Они хотели остаться и изучать магический круг, но, как сказал Дашар, жизнь людей и судьба страны важнее.
К счастью, разрушить пещеру оказалось легче, чем уничтожить круг ритуалом.
[Все наружу! Скоро пещера будет уничтожена!]
Дашар эвакуировал рыцарей Шардена, войска Луахаллы и даже жителей деревни. Затем внимательно осмотрел старые заклинания, поддерживавшие пещеру, его глаза сияли серебром.
Плеск, дрожь земли, трещины начали распространяться по магическому кругу. Через некоторое время пол пещеры рухнул с грохотом. Чёрный магический круг и портал в Арденн были разрушены, а пещера, в которую Маржелла вложила все силы, исчезла.
Маржелла, не осознавая этого, потратила все свои силы на портал, и чудовища больше не появлялись, а сама она лишилась магической защиты. Она стала лишь лакомством для вызванных существ.
Древний магический круг был уничтожен. Но чтобы это больше не повторилось, Дашар продолжил изучение тёмной магии в разрушенной пещере. Королева и её муж доверяли ему настолько, что позволили это опасное исследование.
Причина была проста: Каэль и Лена знали искренность Дашара. Когда-то любящий природу мальчик увидел всю опасность магии и решил, что такого больше никогда не должно повториться. Теперь, когда сила Лены велика, подобное не произойдет, но даже если будущие Королевы будут слабее, нужно найти способ остановить чудовищ.
«Что удалось узнать?»
«Исследование пока минимальное, но ясно одно: магический круг был создан как минимум 2000 лет назад. Возможно…это именно тот канал, который впервые привёл на Землю двух чудовищ.»
Белокрылое и чёрнокрылое чудовища должны были появляться лишь в мире людей через межпространственный портал, и круг в пещере Реванаса был достаточно сложным и мощным для этого.
«Ты уверен, что круг больше не сработает?»
«Абсолютно. Даже если склеить все обломки, он не будет прежним.»
«Отлично. Возможно…есть ли ещё такие места в мире?»
«Не знаю. Поэтому продолжаю исследования.»
Лена кивнула, соглашаясь продлить пребывание Дашара в Реванасе. А он, глядя на Лену и Каэля серебряными глазами, сказал:
«Вы оба очень устойчивы.»
«Хмм? Мы этого почти не замечаем, но если ты так говоришь…» - Каэль улыбнулся счастливо.
Раньше они были окутаны проклятиями, а теперь их сила наполняла всё вокруг ярким светом. Магия, древние слова и формулы струились по ним, переплетаясь, а волны золотой энергии Лены и пурпурной Каэля смешивались, защищая друг друга.
[Прекрасно…] - подумал Дашар.
[Это было настолько завораживающе, что можно было любоваться часами. Любой увидевший магическую гармонию согласился бы с ним.]
«Завтра выдадут пропуск в резиденцию Реванаса. Хотите поужинать с нами сегодня?»
«Для меня честь, Ваше Величество.»
«Мы рады быть с известным магом.»
«Благодарю. Да пребудет с Логосом бесконечная слава.»
Дашар поклонился доброй Королеве Лене и отправился в свою комнату, чувствуя лёгкое сияние её благословение. Она была такой могущественной, мудрой и доброй, что при её правлении Логос навсегда останется в славе, в этом Дашар не сомневался.
Модный бизнес Луахаллы в городе Логос стремительно развивался благодаря мероприятию под названием «Конкурс моды». Никому прежде не приходило в голову устроить состязание портных из разных стран, чтобы определить, чья одежда окажется самой изысканной.
Однако уже с третьего конкурса начали звучать вопросы о том, действительно ли судьи обладают тонким вкусом и умением разбираться в дизайне. Поскольку победители первых двух конкурсов получили невероятную популярность, желающих участвовать стало ещё больше, а недовольные результатами сразу же начали обвинять судей в непрофессионализме.
«Найти достойного судью действительно сложно.» - признавались организаторы. «Тем более что многие дамы из высшего общества считают неприличным занимать это место.»
Луахалла, укрепляя своё положение наследного принца Хильдебрунна, тем не менее с особым интересом продолжал заниматься любимым проектом и часто наведывался в Логос. В этом году на него оказывалось особенно сильное давление, нужно было найти судью, который сумел бы успокоить волну негодования, поднявшуюся после прошлогоднего конкурса.
Судьи от Хильдебрунна, Королевства Эйвур и Тартанской Империи уже были утверждены, но сложнее всего оказалось выбрать представителя от Логоса, ведь именно он имел наибольшее влияние в оценках. Тем более что в городе упорно ходили слухи: графиню Ардель, судившую в прошлом году, якобы подкупил победитель премии «За выдающееся мастерство». Новый судья должен быть безупречным, неподкупным и обладать безусловным авторитетом в мире моды.
Лена, которая молча слушала, как Луахалла рассказывает ситуацию, и к тому же страдала от лёгкой головной боли, вдруг сказала, глядя на него и Каэля, сидевших с нахмуренными лицами:
«Не знаю, можно ли мне вмешиваться, я ведь плохо разбираюсь в этих делах…Но почему бы не пригласить мисс Ридделл Сантеллу?»
«Что? Леди Сантеллу?» - удивился Луахалла.
«Да. Я слышала, что раньше её называли королевой светского общества. Все столичные бутики ориентировались на её вкус…»
Луахалла замер от неожиданности, а Каэль кивнул:
«Верно. Почему я сам об этом не подумал? Ридделл идеально подойдёт! Она прекрасно разбирается в моде, была музой для всех модельеров столицы, да и чувство стиля у неё отменное.»
«Но…вы оба уверены?» - осторожно спросил Луахалла.
Тотчас оба посмотрели на него с искренним удивлением, словно не понимая, в чём проблема.
«Всё-таки…разве она не та, кто пытался причинить тебе вред?» - напомнил он.
«Это было не по её воле. В каком-то смысле Ридделл тоже жертва.» - спокойно ответил Каэль.
«Да вы просто чрезмерно добры! К тому же после того случая она потеряла память. Кто даст гарантию, что она не вернётся к прежним привычкам?»
«Память о культуре, знаниях и светской жизни у неё сохранилась.» - возразила Лена. «Забыла она лишь то, что связано с её поступками. И, насколько я знаю, Ридделл достаточно умна, чтобы быстро восполнить пробелы. Так что беспокоиться не о чем.»
Луахалла всё ещё нахмуренно смотрел на друзей, которые упорно защищали Ридделл, пока наконец не произнёс:
«Неужели вы забыли всё, что пережили из-за неё?»
«Ха-ха! Кажется, сэр Луахалла до сих пор сердится.» - усмехнулась Лена.
«Нет, просто…ладно, раз уж и Королева, и герцог её рекомендуют, поверю вам.»
Так Ридделл Сантеллу утвердили в составе жюри четвёртого Конкурса моды. Среди любителей сплетен находились и такие, кто ехидно замечал: «Дочь герцогского рода, и всего лишь судья». Но для самой Ридделл это стало блестящим возвращением в свет после завершения «лечения». Лена и Каэль не просто оказали ей поддержку, они открыли перед ней дорогу обратно в общество.
Лиан, впрочем, переживал:
«Луахалла, в отличие от бывшего наследного принца Рагдрилла, тебя явно недолюбливает. Может, он захочет навредить тебе.»
«Брат, ты слишком волнуешься.» - мягко ответила Ридделл. «Это приглашение - настоящий подарок от Королевы. Без него я вряд ли смогла бы так естественно вернуться в свет.»
«Но всё же…»
«Я не из тех, кого легко сломить. Даже потеряв часть воспоминаний, я остаюсь Ридделл Сантелла.»
С этими словами она, успокоив брата, отправилась в кабинет Луахаллы.
«Давненько мы не виделись, леди Сантелла.» - сказал он, вставая.
«Простите, но я, к сожалению, не помню…Очень приятно познакомиться, Ваше Высочество Луахалла Рогнак Эльфеозо. Зовите меня просто Ридделл.»
«Тогда и вы зовите меня Луахалла.» - ответил он, слегка смутившись.
Хотя внешне Ридделл изменилась, Луахалла не мог избавиться от настороженности: слишком живо он помнил все опасности и интриги, в которых она играла ключевую роль. Тем не менее он признавал, лучшего кандидата на роль судьи просто не найти. [С юности Ридделл была на вершине светской иерархии, её вкус поражал даже его самого.]
Они перешли к обсуждению конкурсных нарядов.
«Это кружево из Королевства Акела.» - заметила Ридделл. «Платье с такой отделкой наверняка стоило огромных денег?»
«Да. Но оно принесло гран-при, а ателье, которое его создало, после этого стало настоящей сенсацией.»
«Возможно. Но я бы указала на одно: чрезмерно пышные бёдра портят общий вид. Невинный наряд может казаться вульгарным.»
Её замечания были точны и остры, и Луахалла вынужден был признать, что сам об этом не подумал. Он окончательно убедился, что не ошибся в выборе.
И всё же, при всей логике, в нём оставалась тень обиды: Ридделл, причинившая ему столько проблем, теперь спокойно живёт, не помня о своём прошлом. Иногда он вспоминал её проделки вслух, а она, с лёгкой усмешкой, могла даже подшутить над этим.
Но стоило ему упомянуть, как когда-то она едва не погубила его, как улыбка исчезла. Ридделл впервые дрогнула, с трудом сдерживая слёзы:
«Мне очень жаль. То, что я не помню, не снимает с меня вины. Каждый раз, когда я слышу о своих поступках, мне становится страшно.»
Он попытался смягчить сказанное, но понял: Ридделл всё ещё остаётся Ридделл Сантелла - сильной, гордой женщиной, которая не позволит прошлому разрушить своё будущее.
«Я искренне сожалею. Не стану делать вид, что забываю о прошлом, и не попытаюсь снять с себя ответственность. Единственное, чем я могу отплатить Её Величеству за оказанную милость, это помочь сделать Логос процветающим. Думаю, должность судьи станет одним из моих вкладов в это дело.»
«Верно!»
«Поэтому…даже если в глазах сэра Луахаллы я выгляжу бесстыдной, я не отступлю.»
Луахалла с уважением смотрел на Ридделл, которая, даже пережив внезапное нападение, не пролила ни одной слезы.
На самом деле Ридделл долгие годы жила словно марионетка, под проклятием своего рода. Она могла бы жаловаться на несправедливость судьбы, но никогда этого не делала. После того как она извинилась перед Леной и герцогом Луаве, Ридделл замкнулась в особняке, полностью посвятив себя роли советницы Лиана.
Выйти вновь в свет она решила лишь из-за беспокойства Лиана. К счастью, за три года большинство слухов о герцогстве Сантеллы утихли. Официально говорили, что Ридделл сражалась с ордами чудовищ, атаковавших столицу, получила ранения и до сих пор восстанавливается.
Её это вряд ли радовало, но и тени жалости к себе на её лице не было. Она оставалась такой же красивой, гордой и ослепительной, что Луахалле даже казалось, перед ним человек, наделённый божественной волей.
И всё же он не спешил полностью снять внутренние барьеры по отношению к Ридделл. Однако извиниться было необходимо.
«Возможно, вы посчитаете это лишним, мисс Ридделл, но я не могу отпустить вас просто так. Ранее я допустил ошибку. Оскорбить того, кого прислала мне сама Королева, серьёзный проступок. Но прошу вашего прощения хотя бы как коллегу, с которой мы в одной лодке.»
Ридделл с лёгкой улыбкой кивнула на его вежливое, но всё же сдержанное извинение.
Её это устраивало. Она не хотела, чтобы он относился к ней с жалостью.
Модный конкурс в этом году привлёк внимания больше, чем когда-либо. Ведь возвращение Мадонны, некогда блиставшей в светском обществе, интриговало всех.
Билеты на мероприятие было достать почти невозможно, а платья с конкурса обещали уйти на аукционе за рекордные суммы. Все хотели, чтобы их работы увидела Ридделл - та, что когда-то диктовала моду всего Логоса.
Но на самом мероприятии Луахалла и Ридделл спорили без остановки.
[Если вы не способны оценить красоту этой изящной линии, может, вам стоит прекратить судейство?] - едко бросала она.
[Кажется, мисс Ридделл, вы устали, и ваш взгляд стал слишком предвзятым. Предлагаю умыться холодной водой. Кстати, вот это платье - безусловный победитель!] - парировал он.
Сначала они говорили друг с другом подчеркнуто вежливо, но вскоре перешли на споры и даже повышенные тона. Для Луахаллы спорить с Ридделл было нелёгким испытанием.
Однако сегодня он понял, его прежнее раздражение было эгоистичным.
«Даже спустя три года вы всё так же прекрасны, мисс Ридделл.» - сказал он уже на церемонии награждения.
Пока все любовались победными нарядами в гримёрках, к Ридделл подошли несколько мужчин.
«Три года назад вы были хороши, но теперь…словно спелый плод, готовый к сорванью.» - ухмыльнулся один. «Наверняка сок будет сладким.»
«Или вы - как цветок в полном расцвете, что манит пчёл и бабочек. Интересно, насколько сладок ваш мёд?» - добавил другой.
Луахалла едва поверил своим ушам. Это было откровенное домогательство. Три года назад никто бы не осмелился говорить подобное наследнице герцогства Сантеллы. Но её долгое отсутствие в свете, похоже, снизило её статус в глазах некоторых.
Мужчины становились всё наглее, пытаясь задеть её самолюбие, и даже перешли на непрошеные «советы»:
«Вам уже двадцать четыре, пора подумать о детях…»
«Герцог Сантелла, наверняка, хочет провести медовый месяц без сестры в доме…»
Луахалла готов был взорваться, но Ридделл мягким движением веера остановила его.
«Похоже, многие ошибочно решили, что герцогство Сантеллы мягкое и уступчивое, как характер Лиана.» - произнесла она с холодной улыбкой. «Но мы никогда не были милосердны к тем, кто посягает на нашу честь.»
Её взгляд упал на второго сына графа Редевитта, зачинщика всей этой компании.
«Хотите бросить вызов Сантеллы? Я приму его. Интересно, хватит ли графству вашей маленькой сапфировой шахты, чтобы расплатиться за оскорбление леди Сантеллы? Мария!»
«Да, мисс.» - вышла вперёд её верная помощница.
«Арестовать всех за оскорбление герцогства.»
Мужчины побледнели, забормотали оправдания, но их уже увели.
Луахалла, наблюдавший за этим, восхищался её хладнокровием, но в душе ему стало горько. Быть рядом с человеком, который всё умеет решать сам, было непросто.
«Вы думаете, я не люблю вас?» - вдруг сказал он, уловив в её словах неверную мысль. «Напротив…мне нравится быть рядом. И спорить, и работать вместе. Время с вами летит незаметно.»
Он замолчал на миг, а затем добавил:
«Кажется…вы мне нравитесь.»
Ридделл удивлённо распахнула глаза.
«И…я вас тоже не ненавижу, сэр Луахалла.» - тихо произнесла она. «Более того…вы мне даже симпатичны. Может, начнём…как друзья?»
В толпе, увлечённой сиянием подиума, они стояли, глядя друг на друга, и впервые их сердца дрогнули.
«Для меня это честь, мисс Ридделл.»
«Для меня тоже, сэр Луахалла.»
«Зовите меня просто Луa.»
Это было начало другой истории.
«У-у-у…»
«Каэль! Опять?»
«Сейчас уже не так плохо. Не переживай, через минуту всё пройдёт.»
«Но…»
Лена нахмурилась, глядя, как Каэль отворачивается от еды.
В мире много странностей, но она и подумать не могла, что вместо неё токсикозом будет мучиться её муж. И так - всю беременность до самого конца!
Обычно говорят, что беременные не могут даже запах еды выносить. Но Лена все девять месяцев ела с аппетитом, а Каэль нередко во время ужина отодвигал приборы и откладывал трапезу. Особенно тяжёлым было начало беременности, но и позже он всё ещё порой прикрывал нос и рот платком, чтобы сдержать тошноту.
«Почему это вообще происходит с тобой? Лучше бы это я переносила. Так ведь и должно быть!»
«Нет, я даже рад, что могу сделать это за тебя. Главное, чтобы ты ела и была здорова.»
Дэмиен и Эвелин шутили, что Каэль просто пошёл в Дэмиена, того ещё «женолюбца». А придворные лекари объясняли, что ребёнок унаследовал мощную магическую силу Каэля, и из-за этого отец и дитя связаны особенно тесно. Лена же не понимала ни одно, ни другое объяснение.
«Эх, скорее бы уже родился малыш.»
«Придёт время - появится.»
«А когда это время? Срок-то уже три дня как прошёл…»
«Думаю, ей так уютно в твоём животе, что выходить не хочется.»
«Уютно…Я ведь даже обнять и поцеловать её не могу! Вот родится, тогда я от души её залюблю! Ах!»
«Лена?» - встревоженно спросил Каэль.
Она удивлённо взглянула на мужа и на горничных рядом.
«Н-ничего. Просто немного нехорошо стало…Ай!»
Второй вскрик заставил Каэля вскочить.
«Зовите врача!»
Так как срок уже был позади, всё было наготове. По слову Каэля, родильная комната наполнилась людьми в мгновение ока. Ещё в середине беременности священник сказал, что будет девочка, и все ждали рождения будущей Королевы.
С этого момента Лена уже не могла скрыть боль. Врачи окружили её, а Каэль остался за дверью, мучительно вслушиваясь в её стоны. Даже королевская защита не избавляла от мук родов.
«Каэль!» - раздался зов.
«Я здесь!»
Дэмиен и Эвелин, прибежавшие при первой вести, взяли его за руки. Лицо мужа Лены побелело.
«Схватки становятся всё чаще. Не знаю, когда она появится. Если бы я мог пройти через это вместо неё…»
«Не переживай, Лена сильная.» - попыталась успокоить Эвелин.
«Знаю. Но это не значит, что ей не больно…»
Для Каэля Лена всегда была хрупким, маленьким кроликом, даже если он понимал, что она сильнее его духом. Он был счастлив, что мог хотя бы токсикоз взять на себя. И даже мечтал, что, может быть, смог бы и родовые муки принять, но увы.
[Если бы она была похожа на меня, то не стала бы мучить мать…] - подумал он.
Как будто ребёнок услышал его, в комнате поднялась суматоха:
«Горячую воду!»
«Ваше Величество, вспомните, как мы дышали! Ху-ху, ху-ху!»
Горничные сновали туда-сюда, врачи отдавали распоряжения.
«Похоже, ребёнок уже идёт!»
Эвелин сжала руки в молитве, а Каэль с Дэмиеном магией стабилизировали энергию вокруг.
«Впервые, наверное, рождается ребёнок с магией и врождённой силой.» - пробормотал Дэмиен.
«Именно это и тревожит…»
Вдруг раздался крик Лены. Каэль вздрогнул.
«Катрин…пожалуйста…выходи скорее.»
Его бил озноб, пот холодил спину. Но словно услышав отца, вскоре в комнате раздался громкий детский плач.
«Слава Лане!» - воскликнула Эвелин.
Вышедший врач сиял:
«Принцесса родилась благополучно! Королева тоже в порядке.»
Каэль выдохнул и обессиленно опустился на стул. Весть о рождении мгновенно облетела столицу, а вскоре и вся страна праздновала.
У Каэля и Катрин нередко случались разговоры, от которых он только тяжело вздыхал.
«Сегодня мама опять всё время с Арманом. Ему уже три года, а он всё ещё как малыш.»
«Согласен. Он слишком монополизирует мою жену.»
«Она моя мама.»
«Да, и моя жена.»
«Мама!»
«Жена.
Каэль и с дочерью не собирался уступать в этом вопросе. Для него Лена всегда оставалась «его» и точка.
С рождением детей он и правда стал проводить с женой меньше времени. Он понимал, что детям нужна мать, но в глубине души ревновал.
«Ты вот можешь быть с мамой по три часа в день. А я порой и часа не вижу.»
«Зато ты с ней спишь.»
«Если уж так жалеешь, надо было родиться раньше и жениться на ней. Хотя я бы не позволил.»
Лена, укладывая Армана, не смогла сдержать смех. Если бы кто-то услышал их диалог, решил бы, что и отца, и дочь выгоняют из её комнаты. На самом деле они давно сидели рядом и болтали.
Оба - с одинаковыми тёмными волосами и яркими красными глазами, могли часами обсуждать «маму». Но Лена и правда чувствовала вину перед Катрин. С Арманом, который родился слабым (только с магией, без врождённой силы), приходилось быть особенно осторожной.
«В общем, Арману надо перестать так липнуть к маме.»
«Кто тебя научил таким словам?»
«Дядя Джерард.»
Каэль молча пообещал проучить брата.
«Я вот, когда родилась, сразу к маме потянулась.»
«Помнишь?»
«Конечно! Папа же просил меня скорее выходить.»
Лена и Каэль переглянулись. Девочка редко фантазировала, а тут говорила уверенно.
«На самом деле мне было так тепло и хорошо, что я хотела остаться, но мама сказала, что будет любить меня ещё сильнее, когда я рожусь. Вот я и вышла.»
Лена ахнула, она действительно это говорила.
«Неужели ты помнишь, как была у меня в животе?»
«Да. Я даже…кое-что сделала против папы.»
«Против меня?»
«Я не хотела, чтобы мама болела, поэтому сделала, чтобы болел папа.»
Они с Каэлем одновременно вспомнили токсикоз, который он перенёс вместо Лены.
«Так это была ты?»
«Да. Я чувствовала папу и смогла передать ему всё. Прости.»
Каэль крепко обнял дочь.
«Глупая, это было прекрасно. Вот бы ты и схватки передала…»
«Тогда я была слишком занята, чтобы скорее родиться.»
Они оба рассмеялись. Лена, глядя на эту пару, подумала: [Джерард был прав, дочь вся в отца.]
«Спасибо вам обоим.» - сказала она. «С вами я живу лучшую жизнь.»
«Потому что ты моя мама!» - воскликнула Катрин.
«Если бы не ты, я бы не жил.» - сказал Каэль.
Арман, проснувшийся от их голосов, сонно пробормотал:
«Ма-а-ма, люблю…»
Лена вспомнила, как когда-то была одна, без родных, и счастливо улыбнулась. Её маленькая, заветная мечта исполнилась полностью.
«Братик! Где ты?!»
«Хи-хи! Здесь, здесь!»
«Хи-хи! И я тут!»
«Где? Ммм…уаааа!»
Вскоре Кирна расплакалась. Для взрослых такой финал был предсказуем, но дети тут же кинулись утешать малышку, сидевшую на полу.
«Не плачь, Кирна. Я буду водить в следующий раз.»
«Кики ещё маленькая, давайте её не считать.»
«Да, верно!»
«Кики! Смотри! Шоколад! Хочешь кусочек?»
Четырёхлетняя Кирна была самой младшей в компании ребят пяти-семи лет. Взрослые, наблюдая издалека, с теплом улыбались, глядя, как старшие утешают маленькую.
«Не хочешь пойти к Кирне?» - спросил Каэль.
«Да они уже все её успокаивают.» - отмахнулся Джерард, отец Кирны. Хотя дочь досталась им нелегко, он не хотел, чтобы она росла излишне избалованной. К тому же Кирна уже улыбалась сквозь слёзы благодаря заботе брата и сестры.
«Леннок сильно повзрослел.»
«Ха-ха! Да, вырос.» - с гордостью подтвердил Лиан.
«Не доверяй отцу, он ещё проказник. Думаю, в следующем году ему нужен будет настоящий наставник.»
«Рано. В детстве нужно играть вдоволь.» - возразил кто-то.
Мейбелль, в отличие от мужа, была строга. Из-за этого Леннок, наследник герцога Сантеллы, больше тянулся к отцу, который позволял ему шалости.
«Рядом с принцессой Екатериной особенно видно, что Леннок ещё ребёнок. Ты слишком мягок с ним.»«Но ведь его очарование именно в этой непосредственности.» - вступился Лиан.
Джерард перевёл разговор:
«Принцесса Екатерина, в отличие от других семилетних, очень спокойна. Уже чувствуется её достоинство.»
«Вся в отца.» - с улыбкой сказала Лена.
Через три года после свадьбы у Лены и Каэля родилась дочь. Радость была велика, особенно когда узнали, что она унаследует силу матери и славу рода Логос. Но внешность и характер Екатерины были копией отца: тёмные волосы, белая кожа, большие рубиновые глаза. И всё же она безмерно любила мать.
«Но она всё ещё ребёнок. Когда никто не видит, ведёт себя как маленькая.» - заметила Лена.
«Это, пожалуй, касается не только принцессы, но и самого великого герцога.» - поддел Джерард.
Каэль недовольно прищурился, но промолчал.
Больше всего Джерарда интересовал второй ребёнок Лены и Каэля - пятилетний принц Арман, наследник герцогского титула Луаве.
«Он весь в Ваше Величество. Каждый раз, как смотрю, будто пушистого кролика вижу.»
Если Екатерина уже походила на холодную, красивую красавицу, то Арман излучал тепло и ясность.
«Только вот переживаю, что он слишком мягкий для будущего герцога…» - вздохнула Лена.
«Не беспокойся. Он сын двух сильных людей, слабым не будет.» - уверил Каэль.
Лена, хоть и выглядела мягкой, была упрямой и умела поставить на место даже самых влиятельных вельмож. Иногда её гнев буквально «замораживал» зал заседаний.
«Наша Королева никогда не была хрупкой. С детства сильная духом, не плачет, а если злится - готова идти до конца.» - сказала Сид.
Вспомнили, как Лена, ещё будучи невестой, умело использовала своё положение, чтобы защитить Сид, и все одобрительно закивали.
Разговор постепенно перешёл к детям и дружбе семей. Эти встречи - Лены с Каэлем, Сид с Аббертом, Лиана с Мейбелль, Ридделл и Луахаллы, Джерарда с Далией, стали для Лены настоящей опорой. После рождения детей дружба только укрепилась.
«Герцог Луаве здоров?» - спросила Ридделл.
«Конечно. Честно говоря, я даже подумал, что у них ещё один ребёнок появится…» - усмехнулся Каэль.
«Каэль!» - возмутилась Лена.
Разговор перешёл на дела в Хильдебрунне, где муж Ридделл из-за болезни Короля взял на себя управление.
Но вдруг…
«Мааам!»
«Папа! Папа!»
«Ха-ха-ха! Я первая!»
Дети, визжа, бежали к родителям. Смех, крики, шутки - сад дворца Регина наполнился ароматом чая, сладостей и детского веселья. Лена обняла своих малышей, взглянула на близких друзей и мысленно попросила, чтобы их счастье длилось вечно.
Ветер, трепавший её волосы, уносил эту молитву в весеннее небо.
Привет, это Эффе! Вот мы и дошли до конца Дьявольский князь не может спать (Новелла) (Хотя основная история заканчивается на 131-й главе, сюжет плавно продолжается, так что не ощущается как отдельная «послесловная» история).
Спасибо Сомниум за то, что мы прошли этот путь вместе!
И спасибо всем читателям, кто полюбил и прочитал Дьявольский князь не может спать (Новелла) до конца! Это была лёгкая история, без обилия политики, настоящий отдых после TVLT, ха-ха.
Прошу прощения, если перевод всё ещё не идеален!
Ещё раз спасибо, что полюбили этот роман!
С любовью, Эффе.