Конец света и два мира: Каждое перемещение в современный мир длится 60 секунд Dongfang Zelin Мир рухнул под натиском зомби, и Сюй Мо оказался в этой пустоши новым попаданцем, ничем не примечательным выжившим. Только дар у него особенный: раз в 48 часов на 60 секунд распахивается дверь. А за ней — замерший во времени, пустой до последнего человека современный город. ==================== Лекарство Сюй Мо тяжело привалился к обшарпанной стене, с которой струпьями осыпалась старая краска. Его измученное тело пылало так, словно его швырнули в самое пекло раскалённой кузнечной печи. Череп раскалывался от пульсирующей боли, а плоть бросало то в пробирающий до костей ледяной озноб, то в испепеляющий жар. Каждый судорожный вдох обжигал пересохшую гортань грубой наждачной бумагой. Дрожащей ладонью Сюй Мо коснулся своего пылающего лба, и в его затуманенном лихорадкой сознании билась лишь одна отчаянная, звериная мысль: ему жизненно необходимо найти жаропонижающее. С того момента, как он перенёсся в этот проклятый постапокалиптический мир, минуло уже шесть долгих дней. Всё произошло без малейшего предупреждения. Просто однажды, открыв глаза после сна, Сюй Мо из обычного офисного клерка превратился в единственного живого человека в этом заброшенном, разрушенном городке. Единственного живого, если, конечно, не брать в расчёт тех жутких тварей, что бесконечно бродили по мёртвым улицам, волоча свои окоченевшие конечности. «Зомби...» Почти с первого же взгляда на этот кошмар Сюй Мо осознал всю глубину своего бедственного положения: он оказался в самом центре конца света. В течение последних нескольких дней ему удавалось цепляться за жизнь исключительно благодаря параноидальной осторожности и жалким крохам знаний о выживании. Но злой рок в конце концов настиг его. Начиная со вчерашней ночи, жестокая лихорадка, подобно невидимому пожирающему пламени, принялась по капле выжигать его последние физические силы и крупицы здравого смысла. В этом аду, где днём с огнём не сыскать ни врачей, ни медикаментов, а смертельная опасность таится за каждым углом, обычная простуда с высокой температурой превращалась в прямостоящий смертный приговор. — Нельзя больше тянуть... — прохрипел Сюй Мо, судорожно облизывая потрескавшиеся, кровоточащие губы. Он вылил на ладонь последние капли прохладной воды и с силой растёр её по лицу, отчаянно пытаясь вырвать своё сознание из липкой паутины забытья. Сделав глубокий вдох, Сюй Мо сконцентрировал всю оставшуюся ментальную энергию, вслушиваясь в безмолвный обратный отсчёт, пульсирующий в его разуме. 【00:00:03…02…01…00】 Время пришло! Раз уж с ним приключилась такая фантастическая вещь, как перемещение в другой мир, то наличие некой мистической системы казалось вполне закономерным. Увы, никакой всемогущей системы у него не оказалось. Был лишь этот загадочный таймер, привязанный к самому его существованию и сбрасывающийся ровно каждые сорок восемь часов. Когда отсчёт завершился в самый первый раз, Сюй Мо поддался панике. Он просто застыл каменным изваянием в том абсолютно пустом, до боли знакомом мире, где само время казалось замороженным, и спустя мгновение был безжалостно выброшен обратно в кошмарную реальность, впустую растратив бесценный шанс. Ко второму разу он стал умнее. Ему удалось в спешке наскрести немного съестного, что и дало ему призрачную возможность протянуть в этом мертвом мире ещё немного. Возможно, виной тому была жестокая акклиматизация к чуждому измерению, а может, банальное невезение, но именно после того второго возвращения Сюй Мо свалила тяжелейшая лихорадка. Этот безжалостный удар ясно дал ему понять: его единственный козырь, этот мистический дар, был одновременно и спасительной соломинкой, и потенциальной петлей на шее. И вот настал третий раз. Сюй Мо, пошатываясь и превозмогая слабость, побрёл к чудом уцелевшей металлической двери в другом конце комнаты. Это было ещё одно негласное правило, которое он вывел методом проб и ошибок: его способность срабатывала исключительно при контакте с настоящей физической дверью, а в том застывшем мире по ту сторону ему отводилось ровно шестьдесят секунд. Прижав пылающую жаром ладонь к шершавой, покрытой ржавчиной поверхности металла, Сюй Мо издал мысленный звериный рык: «Откройся!» Поверхность двери пошла рябью, вспыхнула призрачным светом, и картина за ней мгновенно исказилась. Сюй Мо, уподобившись оголодавшему волку, пошатнулся и рывком ввалился внутрь. Оказавшись по ту сторону, он почувствовал, как туго натянутая струна напряжения в его груди слегка ослабла. За дверью его встретили не безликие офисные перегородки и не гулкая пустота фабричного цеха, а дышащая уютом гостиная обычного жилого дома! На бежевом тканевом диване небрежно покоился мягкий светло-серый плед, а на стеклянной поверхности журнального столика стояла недопитая чашка остывшего кофе рядом с раскрытым глянцевым журналом. С семейной фотографии у телевизора счастливо улыбались люди. Всё это чистое, безмятежное пространство создавало режущий глаза контраст с гниющим упадком апокалипсиса. «Жилая квартира... Какая удача!» — эта мысль молнией пронзила разум Сюй Мо, пока его тело уже на одних инстинктах рванулось вперёд. Шестьдесят секунд пошли! Времени было катастрофически мало, но маршрут действий Сюй Мо прокрутил в своём воспалённом мозгу сотни раз, пока валялся в лихорадочном бреду. «Обычная семья. Приоритет поиска лекарств: первое — прикроватная тумбочка в спальне. Второе — тумба под телевизором или ящики журнального столика в гостиной. Третье — полки в кабинете. И только в самом конце — шкафчик в ванной!» Это было его личное руководство по мародерству, составленное на основе здравого смысла и обрывков прочитанных когда-то статей. В конце концов, кто в здравом уме, проснувшись посреди ночи с температурой, поплетётся искать таблетки в ванную? Подавляющее большинство людей держит аптечку на расстоянии вытянутой руки от кровати. Сюй Мо коршуном метнулся к главной спальне. Ворвавшись в комнату, он сразу же выцепил взглядом прикроватную тумбочку. Рывком выдвинул верхний ящик — внутри оказались лишь какие-то чеки, скрученные провода зарядок да футляр для очков. Сердце Сюй Мо ёкнуло, и он тут же дернул на себя второй ящик. Есть! Перед его глазами предстала небольшая, слегка захламлённая пластиковая корзинка, в которой лежали электронный градусник, несколько блистеров с таблетками и вскрытая баночка витаминов. Взгляд Сюй Мо, подобно лазерному сканеру, мгновенно выхватил нужную упаковку: капсулы ибупрофена пролонгированного действия! В фольгированном блистере оставалось всего четыре сиротливые таблетки, но он сгрёб их дрожащей рукой и поспешно сунул в карман. Прошло двадцать пять секунд! Не позволяя себе ни мгновения передышки, Сюй Мо развернулся и бросился на кухню. Еда и вода — вот фундамент выживания! Дверца холодильника с силой распахнулась, внутреннее освещение залило кухню ярким светом, в то время как весь мир вокруг оставался абсолютно неподвижным. Сюй Мо точным движением сгреб с дверцы две бутылки минеральной воды, запихнув их за пазуху, после чего его взгляд лихорадочно пробежался по столешнице и раковине. Готовой еды не было. Тридцать пять секунд! Сюй Мо рухнул на одно колено, торопливо распахивая нижний шкафчик для хранения продуктов. Скрип петель прозвучал оглушительно громко в этой неестественной тишине. Припасов внутри оказалось немного, но это была пища, способная спасти жизнь: несколько рыбных консервов стояли ровным строем, словно солдаты на параде, рядом пристроился наполовину пустой мешок риса и две нераспечатанные упаковки армейских галет. Пальцы Сюй Мо, непослушные от дикой спешки, почти грубо выгребли консервы и галеты, рассовывая их по уже оттопыренным карманам и за пазуху. Сухой шелест пластиковой упаковки был сейчас единственным звуком, свидетельствовавшим о наличии жизни в этом замершем пространстве. Пятьдесят секунд! В последние мгновения Сюй Мо пулей вылетел обратно в гостиную. Его взгляд скользнул по вазе с фруктами на столе. Он успел схватить два наливных красных яблока, но когда его рука потянулась за бананами, непреодолимая сила внезапно вцепилась в него мертвой хваткой. Всё вокруг пошло трещинами и осыпалось осколками, словно разбитое зеркало. В следующее мгновение пронизывающий могильный холод и густой, тошнотворный запах гниения вновь окутали его с головой. Сюй Мо тяжело рухнул на ледяной, жесткий бетон постапокалиптического мира. Лишь в его крепко сжатых кулаках всё ещё покоились два спелых яблока, сохранивших мимолётное, призрачное тепло другого измерения. Убедившись, что он окончательно вернулся в этот кошмар, Сюй Мо содрогнулся. Знакомый ледяной воздух, пропитанный пылью и разложением, вызвал у него неконтролируемую дрожь, а сердце сжалось от невыразимой тоски. Те шестьдесят секунд покоя и уюта казались теперь хрупким сном, пробуждение от которого делало реальность ещё более невыносимой. Но эта мимолётная слабость быстро растворилась, вытесненная приятной тяжестью за пазухой. Опустив голову, Сюй Мо принялся методично перебирать рассыпавшиеся по коленям сокровища, придирчиво осматривая каждую вещь в тусклом свете, пробивающемся сквозь разбитое окно: — Ибупрофен, четыре капсулы. Отлично, — прошептал он, крепко сжимая спасительный блистер в кулаке, словно черпая из него жизненную силу. — Галеты, две пачки. Вакуум не нарушен. — Рыбные консервы, три штуки. — Сюй Мо с наслаждением провёл пальцами по прохладной жести банок; сейчас этот металл казался ему самым надежным материалом в мире. — Шоколад, четыре батончика. — При виде этой калорийной бомбы у него непроизвольно выделилась слюна, и он судорожно сглотнул. — Яблоки, две штуки. Ни единой вмятины. — Минералка, две бутылки по пол-литра. Опись была завершена. Улов превзошёл все ожидания! Если расходовать эти крохи экономно, их с лихвой хватит, чтобы продержаться самые трудные пару-тройку дней. Мощная волна эйфории на мгновение заглушила физическую немощь и лихорадочное головокружение. Однако этот триумф внезапно омрачился запоздалым озарением. Рюкзак! Там, в залитой светом гостиной другого мира, когда он уже мчался к выходу, краем глаза он уловил темный силуэт вместительного походного рюкзака, сиротливо притулившегося у тумбы в прихожей! В тот момент всё его существо было зациклено на еде и таблетках, и он умудрился проигнорировать этот жизненно важный предмет снаряжения! «Проклятье! Если бы я только схватил ту сумку, все эти припасы легли бы туда идеально, освободив руки! А теперь я сижу тут, распихав всё по карманам, как бродяга, и едва не потерял половину по дороге!» Горькая досада ядовитой змеей впилась в сердце Сюй Мо. В условиях конца света добротный, крепкий рюкзак сам по себе представлял колоссальную ценность. Мысленно отвесив себе оплеуху за скудоумие, Сюй Мо твердо решил: в следующий раз, когда врата откроются, поиск вместительной тары станет задачей номер один. Это кардинально повысит эффективность его мародерских вылазок. Но сожаления сожалениями, а пылающее тело требовало немедленного внимания. Не раздумывая больше ни секунды, Сюй Мо свернул крышку с бутылки и жадно, большими глотками влил в себя живительную влагу. Ледяная вода водопадом хлынула по пересохшему горлу, даруя краткий миг блаженного облегчения. Затем он с трепетом выдавил из фольги одну капсулу ибупрофена, закинул её в рот и запил остатками воды. Лекарство скользнуло в желудок. Пока что он не чувствовал никаких изменений, но знал: семя надежды уже посажено. Тщательно собрав оставшиеся пилюли и провизию, он перетащил их в относительно чистый угол комнаты, поближе к себе. Как только он закончил с приготовлениями, накатившая свинцовая усталость накрыла его с головой, словно обрушившаяся волна. Сюй Мо вновь привалился к стене с облупившейся краской, и под аккомпанемент сменяющих друг друга приступов жара и озноба его веки тяжело сомкнулись. Он погрузился во тьму, ожидая, когда подействует спасительная химия, и отсчитывая долгие часы до наступления следующих сорока восьми часов. ... Король Зомби нянчит Перерождённую Императрицу Джентльмен у бездны Великий Демон, Шерлок ---------- План На следующий день Сюй Мо вынырнул из небытия с до боли знакомым чувством глубокой, въевшейся в кости слабости. Точно такое же состояние раздавленности он испытывал когда-то давно, переболев тяжёлым вирусом, и память об этом ни с чем не сравнимом бессилии навсегда отпечаталась в его нейронах. Первым делом его рука машинально потянулась ко лбу. Кожа оказалась приятно прохладной — тот чудовищный жар, что прошлой ночью грозился выжечь его разум дотла, наконец-то отступил. Сюй Мо издал долгий, прерывистый выдох, в котором явственно слышалась дрожь человека, чудом избежавшего гильотины. Ибупрофен сделал своё дело, временно выдернув его из ледяных объятий смерти. Но он не питал иллюзий. Внутри зияла абсолютная пустота, словно из тела выкачали все соки. Тягучая слабость сковывала каждое мышечное волокно, а суставы ныли противной, тупой болью. Горло больше не саднило так, будто в него насыпали битого стекла, но сухость и першение никуда не делись, заставляя его время от времени издавать глухой кашель, который гулким эхом разносился по мертвой тишине комнаты. Сюй Мо прекрасно понимал: воспалительный процесс никуда не делся. Химия лишь грубо подавила симптоматику, но его иммунная система всё ещё находилась в плачевном состоянии. Для полного исцеления требовалось время и, что самое главное, качественные нутриенты. Через силу заставив себя сжевать половину пачки сухих галет и сделав несколько крошечных глотков воды, он остановился. Припасов казалось много, но до конца следующего цикла охлаждения способности он был обязан вымерять каждую крошку с математической точностью. Тщательно пересчитав оставшееся богатство, он аккуратно сложил всё обратно. Только завершив этот ритуал, Сюй Мо медленно, шаркая ногами, приблизился к заляпанному грязью окну. Он не стал беспечно высовываться наружу, подставляя себя под удар. Вместо этого он прижался к стене, используя её и оконную раму как укрытие, и осторожно, одним глазком выглянул на улицу. Бледный утренний свет заливал мертвый городок, окрашивая всё в депрессивные серо-пепельные тона. Улица представляла собой картину абсолютного хаоса: ржавеющие остовы брошенных автомобилей были хаотично разбросаны по проезжей части, некоторые из них столкнулись в искореженных объятиях. Асфальт устилал ковер из битого стекла, обломков кирпича и гниющего мусора. Ветер лениво гнал по пустынной мостовой обрывки старых газет, издавая сухой, шелестящий звук. Но главным акцентом в этом пейзаже были они — бесцельно слоняющиеся тени. Их движения были рваными, механическими, а походка — неуклюжей и шаркающей. Кожа приобрела омерзительный мертвенно-серый оттенок гниющего мяса, а на изувеченных телах зияли рваные раны, покрытые коркой почерневшей, спекшейся крови. Большинство этих тварей просто бесцельно наматывали круги, лишь изредка замирая на месте, чтобы неестественно дернуть головой из стороны в сторону и издать глухой, булькающий хрип. Скользнув взглядом поверх голов зомби, Сюй Мо принялся скрупулезно изучать фасады зданий по обе стороны улицы. Поначалу ему казалось, что дома просто обветшали от времени, но чем дольше он всматривался, тем отчетливее проступала пугающая закономерность. Вон тот крошечный супермаркет: металлическая рольставня была не просто сломана, её варварски выломали снизу каким-то мощным рычагом. Искореженный металл хранил следы грубого, целенаправленного взлома. Сквозь зияющий проём виднелись пустые полки, многие из которых были опрокинуты на пол — верный признак того, что кто-то в слепой ярости переворачивал всё вверх дном в поисках последней банки консервов. Та же картина наблюдалась и в частной клинике напротив: стеклянные двери разлетелись вдребезги, а осколки покрывали пол внутри помещения — кто-то явно прорывался туда с боем. Внутри виднелись распахнутые и выпотрошенные шкафчики; ящики валялись на полу, свидетельствуя о тотальной, параноидальной зачистке. Даже обычные жилые дома на первых этажах зияли выбитыми окнами и сорванными с петель дверями, крича о том, что и туда вторгались незваные гости. Вывод напрашивался сам собой: это место уже вычистили до блеска. Как и в этой квартире, где он сейчас находился. За исключением громоздкой мебели, которую невозможно было утащить, здесь не осталось ровным счетом ничего. Лишь обрывки бумаги, пустые жестянки да разбитые безделушки. Любой предмет, представлявший хоть малейшую ценность для выживания, исчез в неизвестном направлении. Сюй Мо осознал горькую истину: до него по этим улицам прошли полчища других выживших, процедив городок сквозь мелкое сито бесчисленное множество раз. Пытаться отыскать в этих выпотрошенных руинах хоть что-то полезное было сродни попытке найти каплю воды в раскаленной пустыне. Та мистическая дверь в другое измерение была теперь не просто его главным козырем; в условиях абсолютного истощения ресурсов этого мира она оставалась единственным тонким волоском, удерживающим его над пропастью. Все логистические цепочки реального мира были перерезаны раз и навсегда. А это означало лишь одно: каждое следующее открытие врат должно стать вершиной эффективности. Ему больше нельзя довольствоваться случайными объедками. Требовался системный подход к изъятию жизненно важных ресурсов: вместительный рюкзак, запасы чистой воды, углеводы, витамины и... оружие для самообороны. Беспощадная реальность требовала от него стать идеальным, хладнокровным грабителем по ту сторону двери. На улице зомби с глухим лязгом врезался в пустой мусорный бак, и этот звук гулким эхом прокатился по вымершему кварталу. Сюй Мо поспешно отшатнулся от окна и тяжело сполз по ледяной стене на пол. Физическое истощение и тотальный дефицит ресурсов давили на него бетонной плитой. Но вопреки всему в его глазах вспыхнул ледяной огонек решимости. К счастью, в его арсенале по-прежнему были те шестьдесят секунд. Сейчас его главная задача — выжать максимум из оставшихся суток, восстановить физическую оболочку, затаиться, словно мышь под веником, и разработать безупречный план следующей экспроприации. Опершись спиной о стену, Сюй Мо выудил из угла обгоревший кусок древесного угля и подобрал относительно чистый обрывок плотного картона. Осознание кромешного ада, в котором он оказался, отрезвило его лучше любой пощечины. Он был обязан составить строгий, математически выверенный алгоритм действий для следующего скачка. «В следующий раз... у меня будет всего шестьдесят секунд», — прошептал он, и его взгляд стал колючим и цепким. С силой надавив на уголь, он вывел на картоне три слова: Еда. Вода. Лекарства. Это был нерушимый монолит его выживания. Приоритет первый: Ресурсы жизнеобеспечения. Вода. Бутилированная вода — абсолютный императив. Брать максимальное количество. В идеале — выцепить большую бутыль для кулера или запечатанные упаковки изотоников. Еда. Задача меняется с банального «заглушить урчание в животе» на «обеспечить топливом организм». Армейские рационы, высококалорийный шоколад, сушеное мясо — это база. Но что ему действительно необходимо, так это вакуумные упаковки с крупами или макаронами, а также тяжелая артиллерия в виде мясных, рыбных и фруктовых консервов. Это даст комплекс нутриентов и долгое чувство насыщения. Лекарства. Необходимо пополнить запасы жаропонижающего. Но куда важнее найти антибиотики широкого спектра действия и комплекс мультивитаминов для взрослых. Первое спасет от инфекции, второе компенсирует скудность пайка. Плюс, полноценная тактическая аптечка со жгутами, бинтами и антисептиком — её поиски также входят в первоочередную задачу. Завершив этот блок, Сюй Мо глубоко вдохнул спертый воздух и перешел ко второму пункту. Приоритет второй: Логистика и тара. Рюкзак. При условии успешного выполнения первого пункта, если останутся жалкие секунды, необходимо кровь из носу раздобыть прочный, объёмный туристический или тактический рюкзак. Именно он определит лимит грузоподъемности для всех последующих прыжков. Приоритет третий: Инструментарий и средства защиты. Инструменты. Мощный тактический фонарь, огниво, мультитул — всё это кардинально облегчит быт. Но сейчас, в условиях жесточайшего дефицита, эти пункты можно отложить. Оружие. Серьезное вооружение пока подождет. В его нынешнем полуживом состоянии он всё равно не сможет им нормально воспользоваться. Но в долгосрочной перспективе без надежного клинка или чего похуже ему не выжить. Перечитывая структурированный список, Сюй Мо почувствовал, как удушливая петля паники на шее слегка ослабла. План возвращал ему иллюзию контроля над собственной судьбой. «Фундамент — вода, калории, антибиотики, витамины», — как мантру повторял он про себя, выжигая эти слова на подкорке. — «Даже если точка выхода окажется паршивой, я обязан вытащить оттуда хотя бы две позиции из этого списка». Он продолжал мысленно взвешивать каждый пункт, чтобы в критический момент, когда счет пойдет на миллисекунды, его мозг не завис в нерешительности. Тиски смерти, сжимавшие его горло, теперь трансформировались в четко очерченный алгоритм действий. Сюй Мо ощутил, как где-то в глубине его изможденного тела слабо, но упрямо запульсировала новая энергия. Закрыв глаза, он начал раз за разом прогонять в воображении сценарий следующего прыжка: как он открывает дверь и, подобно запрограммированной машине, безупречно зачищает сектор за сектором. ... Я боюсь святого Церковь Вечернего Колокола Ненормальный сверхъестественный мир ---------- Воспоминания Стрелки наручных часов неумолимо застыли на отметке двенадцати часов дня, хотя по свинцовому небу, плотно затянувшему горизонт, определить время было решительно невозможно. Ровно в полдень Сюй Мо физически ощутил, как та самая тошнотворная, пробирающая до костей волна жара вновь начала подниматься из недр его тела, словно ядовитая магма, просачивающаяся сквозь трещины в земной коре. Действие вчерашнего ибупрофена подошло к концу. Прикоснувшись ко лбу, он почувствовал явный, влажный жар. Враг не отступил, он лишь затаился на несколько часов под натиском химии и теперь перегруппировался для новой атаки. Эти качели изводили его; инфекция вцепилась в организм мертвой хваткой. Не колеблясь ни секунды, Сюй Мо выдавил из блистера и проглотил еще одну капсулу. Затем он вскрыл банку рыбных консервов. Соленый, пряный аромат ударил в ноздри, а волокна рыбы показались невероятно плотными и тяжелыми. Пересиливая тошноту, он заставил себя проглотить всё содержимое банки до последней капли соуса, заедая сухими галетами. Ему был нужен строительный материал, белок и жиры, чтобы бросить их в топку иммунитета. Быть просто сытым больше не годилось — нужно было насыщаться агрессивно. После еды его накрыла волна удушающей летаргии. Однако на этот раз он не стал сползать на голый бетон у ледяной стены. Ранее этот жест отчаяния был продиктован попыткой сбить температуру холодом камня. Теперь же, когда в крови циркулировал препарат, первоочередной задачей стало сохранение энергии в комфортных условиях. Пошатываясь, он добрёл до угла комнаты, где притаился жалкий остов дивана: подушки давно исчезли, оставив лишь деревянный каркас и торчащие ржавые пружины. Сюй Мо осторожно опустился на это ложе пыток. Жёсткие рейки болезненно впивались в ребра, но по сравнению с вымораживающим бетоном это была королевская перина. Под воздействием препарата пламя в крови начало медленно угасать, и тяжелая, темная пелена усталости опустилась на его сознание. Но даже проваливаясь в беспокойную дрему, его мозг продолжал лихорадочно работать, подобно перегретому процессору. Он снова и снова перекраивал свой список мародера, анализируя мириады возможных сценариев по ту сторону двери и высчитывая идеальные траектории движения в условиях жесточайшего цейтнота. Когда он снова открыл глаза, день уже клонился к вечеру. Грязно-желтые лучи заходящего солнца с трудом пробивались сквозь мутные стекла, ложась на покрытый толстым слоем пыли пол изломанными геометрическими фигурами. Закатное марево окрасило мертвый городок в обманчиво-теплые, медовые тона, что лишь подчеркивало невыносимую, звенящую скорбь этого проклятого места. Сюй Мо медленно, с кряхтением сел, прислушиваясь к сигналам нервной системы. Чугунная тяжесть в затылке рассосалась, а ватная слабость в конечностях ощутимо отступила. Першение в горле и вовсе сошло на нет. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что это иллюзия выздоровления, искусно сотканная алкалоидами, а не победа иммунитета. Но в его положении даже фантомная передышка стоила дороже золота. Желудок тут же напомнил о себе голодным спазмом. Взгляд Сюй Мо против воли метнулся в угол, к своему жалкому продуктовому схрону. Одна упаковка галет. Две банки рыбы. Два яблока. Четыре батончика шоколада. Чуть больше бутылки воды. И самое страшное — ровно две капсулы ибупрофена. Медикаменты таяли катастрофически быстро. Сюй Мо сжал челюсти. Дневной пир с целой банкой консервов был стратегической необходимостью для поддержки организма в бою с болезнью. Но теперь нужно было затянуть пояс. После недолгой внутренней борьбы он подошел к куче и взял лишь одно спелое яблоко. Звонкий хруст мякоти прозвучал оглушительно громко. Сладковатый сок мгновенно смочил пересохшее горло и бросил в пустой желудок каплю обманчивой сытости. Яблоко не утоляло голод, но оно притупляло звериный инстинкт и поставляло критически важную аскорбиновую кислоту. Сюй Мо грыз фрукт с осторожностью минера, ни на секунду не отрывая взгляда от окна. Солнце стремительно падало за горизонт, и густые, чернильные тени начали выползать из подворотен, затапливая улицы. Белесая тишина дня неумолимо сменялась давящей, пульсирующей угрозой ночи. Он усвоил это правило: во тьме смерть ходит гораздо быстрее. Бережно отложив огрызок, он вернулся на пыточный диван. Состояние здоровья и тающие запасы лекарств дамокловым мечом висели над его головой. Вся его дальнейшая судьба зависела от невидимого таймера, неумолимо отсчитывающего секунды в его разуме. Сгустился ночной мрак, сожрав последние отблески света, и комната погрузилась в абсолютную, непроницаемую черноту. Возможно, из-за долгого дневного сна, а может, из-за тупой ломоты в костях, сон бежал от него. Сюй Мо лежал на деревянных балках, и его мысли, словно сорвавшиеся с цепи псы, носились во мраке, пока не вытащили на поверхность давно погребенное воспоминание из глубокого детства. Это было в то лето, когда он только перешел в среднюю школу. Родители сослали его в деревню, спасаться от городского зноя. Там жил его дальний родственник, двоюродный дед по отцовской линии. Старики шептались, что в прошлом их род гремел на всю округу, что среди предков были прославленные военачальники, но до деда дошли лишь потрепанные манускрипты с рисунками да специфические боевые навыки, в подлинность которых уже никто не верил. Дед, видя слоняющегося без дела мальца, обожал травить байки о родовом искусстве «Железная закалка Тринадцати Стражей». По его словам, достигнув вершины мастерства, практик обретал «тело, подобное золотому колоколу, неуязвимое ни для клинка, ни для копья»! В том нежном возрасте Сюй Мо, перекормленный дешевыми фильмами про кунг-фу, с открытым ртом внимал этим россказням и, воображая себя великим мастером, с энтузиазмом пытался повторять движения. В тех тренировках не было никакой мистической ауры. Ежедневная рутина состояла из бесконечного стояния в позиции всадника во дворе, пока ноги не начинали трястись крупной дрожью, и безжалостного избиения собственных конечностей какой-то ядреной, вонючей настойкой деда. Сюй Мо выл от боли и стискивал зубы, а дед лишь щурился на солнце и бубнил под нос бессмысленные мантры вроде «расслабь сухожилия, чтобы атаковать кожу». Итог тех истязаний был до смешного тривиален... Никакого «золотого колокола» и «неуязвимости» он не обрел. Единственным реальным результатом стал зверский аппетит, за что мать потом долго подкалывала его, говоря, что в деревне он постиг «технику бездонного желудка». Позже закрутилась учеба, и этот деревенский эпизод канул в Лету. Но теперь... В кромешной тьме мертвой комнаты губы Сюй Мо изогнулись в кривой ухмылке. В этом проклятом измерении, где улицы кишат гниющими трупами, а малейшая царапина означает мучительную смерть, фраза «неуязвимость для клинка» звучала слаще райской музыки. «Тогда я думал, что старик просто выжил из ума... Но сейчас, когда я буквально провалился в другую реальность...» — мысль, подобно искре, вспыхнула в его мозгу. — «А что, если... что, если в бреднях старика была хоть капля истины?» Даже если эта техника способна сделать его кожу хоть на долю миллиметра прочнее, а мышцы — на гран сильнее, в рукопашной схватке с мертвецами это может стать той самой песчинкой на чаше весов, что перевесит смерть! «Как только встану на ноги, я обязан вспомнить всё!» — железобетонная решимость сковала его разум. Это был второй спасательный круг, помимо мистической двери, который мог дать ему шанс выцарапать себе жизнь в этом аду. Забыв о сне, Сюй Мо погрузился в чертоги памяти, с остервенением раскапывая пыльные архивы воспоминаний. Он пытался до мельчайших деталей восстановить те нелепые стойки, ритм дыхания и неясные бормотания деда, ища в детской забаве ключ к своему спасению. Ночь обещала быть долгой, но разум Сюй Мо уже мчался навстречу рассвету, полному надежд и борьбы. ... Это будущее немного странное ---------- Аномальная активность Глубоко за полночь Сюй Мо резко вырвало из забытья нечто зловещее: монотонный, непрекращающийся низкочастотный гул. Это не был оглушительный рев, способный заложить уши. Нет, звук был вязким, тягучим и упорным, словно где-то на границе слышимости одновременно забили в сотни порванных барабанов. Эта вибрация безжалостно разорвала мертвую тишину ночи. Сердце Сюй Мо пропустило удар, а рука инстинктивно дернулась к запястью — циферблат часов светился фосфоресцирующим зеленым светом: 02:27. В предыдущие ночи он тоже слышал активность мертвецов, но это всегда были разрозненные, одиночные всхлипы или шарканье. То, что происходило сейчас — непрерывный, вибрирующий рык, сливающийся из десятков луженых глоток в единый хор, — случалось впервые. «Дело дрянь...» — ледяной пот выступил на позвоночнике, мгновенно смыв остатки сна. Сюй Мо бесшумной тенью скользнул к оконному проему. Следуя вбитому на уровне инстинктов правилу, он не стал маячить на фоне проема, а вжался в глухую стену, высунув лишь краешек лица, чтобы оценить обстановку. Холодный, мертвенный свет звезд очерчивал контуры разрушенных зданий, давая на удивление четкую картинку. И то, что он увидел на улице, заставило кровь застыть в жилах. Тени, которые днем хаотично топтались на одном месте, пришли в движение. Они больше не бродили кругами. Они... все до единого двигались в одном векторе — на западную окраину городка. Осторожно сменив угол обзора, Сюй Мо убедился, что зрение его не обманывает. Редкие фигурки зомби выползали из подворотен, вываливались из окон первых этажей и изломанных машин. Они сливались в жидкий ручеек на главном проспекте и, словно марионетки, влекомые невидимым кукловодом, ковыляли в сторону дороги, ведущей на западный горный хребет. Их была не тысяча, это не было полноценной ордой, способной снести всё на своем пути. Но эта пугающая, противоестественная синхронность вселяла гораздо больший животный ужас, чем хаотичное броуновское движение. Что они там забыли? Какая сила звала их во тьму гор? Сюй Мо задержал дыхание, впиваясь взглядом в их гротескные фигуры. То ли игра звездного света сыграла с ним злую шутку, то ли обострившиеся в ночи чувства гипертрофировали детали, но ему показалось... нет, он был уверен: сегодня они двигались иначе. Исчезла та судорожная деревянность в суставах, движения стали более плавными, а скорость — пусть на какую-то микроскопическую долю — возросла. От этого осознания ладони Сюй Мо мгновенно стали мокрыми и липкими. Если это не галлюцинация воспаленного мозга, то всю шкалу опасности ночного времени суток придется переписывать кровью. Хор низких рыков продолжался около получаса, после чего начал угасать, растворяясь вдали. Последние отставшие тени скрылись в западном направлении, и улица вновь погрузилась в звенящий, могильный вакуум. Сюй Мо тяжело осел на пол, прижавшись затылком к стене. Его брови сошлись на переносице. Лихорадочная слабость никуда не делась, но сейчас её полностью перекрыло колоссальное психологическое давление. Массовый исход мертвецов и пугающие метаморфозы их физиологии нависли над ним удушливой черной тучей. До самого утра он не сомкнул глаз. Накачанный адреналином, он через равные промежутки времени подползал к окну. И лишь когда на востоке начала брезжить едва уловимая, пепельно-серая полоска рассвета, а со стороны западных гор так и не донеслось ни звука возвращающейся орды, натянутые до предела нервы Сюй Мо дали слабину. — Кажется... пока пронесло, — выдохнул он, чувствуя, как его накрывает цунами чудовищного истощения. Добравшись до дивана, он рухнул на жесткие доски и мгновенно провалился в тяжелый, вязкий сон, но даже там тревожная морщина не разгладилась на его лбу. ... Когда Сюй Мо вновь пришёл в себя, утреннее солнце уже уверенно светило сквозь грязные стекла, выжигая на запыленном полу яркие квадраты. Сев, он прислушался к организму. Да, динамика была положительной. Голова прояснилась, свинцовая тяжесть в руках и ногах перестала быть такой парализующей, а горло почти не напоминало о себе. Его молодое тело, получив порцию калорий, вступило в финальную стадию битвы с вирусом и медленно, но верно одерживало верх. В любой другой день этот факт вызвал бы у него прилив эйфории. Но сегодня лицо Сюй Мо напоминало застывшую маску. Картина ночного марш-броска мертвецов каленым железом выжглась в его памяти. Любая аномалия в этом мире пахла кровью. Сюй Мо не был экспертом по поведенческим паттернам зомби, но он свято чтил базовый закон выживания: если в изученной среде происходит необъяснимый кошмар — хватай пожитки и уходи как можно быстрее. Оставаться в городке было смерти подобно. Ему нужно в кратчайшие сроки восстановить моторную функцию мышц и убираться отсюда. Следующий скачок через дверь должен не просто обеспечить его пайком — он должен подготовить его к полномасштабной эвакуации. Кто поручится, что ночной кошмар не повторится? Что мешает этой твари, или что бы там ни было в горах, развернуть орду и пустить её обратно в город, смыв его убежище, словно песочный замок приливом? Или хуже того — что, если источник этого зова сам нагрянет в гости? Сюй Мо бросил взгляд на ментальный таймер — до открытия оставалось меньше суток. В этот раз ставки возросли многократно. Ему требовались ресурсы для автономного марш-броска в неизвестность: двойной запас воды, сверхкалорийные и легкие сублиматы, детализированная карта местности, неубиваемый рейдовый рюкзак... и всё, что способно повысить его выживаемость хотя бы на процент. Весь последующий день прошел как на иголках. Ночной исход не давал ему покоя. Сюй Мо ежесекундно ожидал, что ушедшие зомби вернутся, или, что еще ужаснее, некая хтоническая сила погонит их обратно в город, зажав его в этом трехэтажном гробу. Эта паранойя заставляла его каждые пятнадцать минут подкрадываться к окнам, сканируя каждый миллиметр пространства. Только убедившись, что улица по-прежнему мертва, он позволял себе сделать судорожный вдох, но через минуту тревога скручивала внутренности вновь. Трехэтажный дом с выходом на проспект, который он выбрал своим первым оплотом, был плодом тщательного анализа, проведенного еще в полубредовом состоянии первых дней. Здание стояло особняком, не имея общих стен с соседями, что исключало проникновение тварей с прилегающих крыш или через проломы в стенах. И оно не привлекало лишнего внимания. Первым делом после заселения Сюй Мо превратил первый этаж в баррикаду. Он сволок туда все массивные шкафы и диваны, наглухо замуровав вход. Это не остановило бы направленный таран, но гарантированно задержало бы одиночных бродячих зомби, давая ему фору на отход. Однако обзор из комнат был критически мал. Чтобы получить тактическое преимущество и оценить реальный масштаб катастрофы, Сюй Мо принял решение подняться на крышу. Стараясь не издавать ни звука, он преодолел лестничные пролеты, выбрался на третий этаж, а оттуда — на плоскую кровлю. Полуденное солнце ударило по глазам, заставив его зажмуриться. Пригнувшись к самому бетону, Сюй Мо подполз к низкому парапету, используемому в качестве бруствера, и медленно, по миллиметру, поднял голову над краем. Город лежал перед ним как на ладони. Сплетение узких улочек, хаос полуразрушенных зданий, проржавевшие скелеты автомобилей... Весь этот пейзаж был погружен в абсолютный, оглушающий вакуум. Сюй Мо, словно снайпер, методично прочесывал сектор за сектором, заглядывая в каждый переулок и тень. Никого. Ни единого гниющего трупа. Те самые монстры, что еще вчера бесцельно бродили по проспекту и жались по темным углам, все до единой особи, испарились, словно кто-то стер их ластиком с лица земли. Проспекты зияли пустотой, и лишь ветер гонял столбы пыли по брошенному асфальту. И эта гробовая тишина не принесла ему желанного облегчения. Напротив, она сдавила горло ледяными пальцами. Аномалия. Зомби не обладают способностью к телепортации. Их массовый исход был инициирован волей сущности, многократно превосходящей их по силе. Что это за сущность? Где она прячется? Не обратит ли она завтра свой взор на эти руины, или... она уже смотрит на них? Не смея больше искушать судьбу, он, удостоверившись в локальной «чистоте» периметра, стремительно и бесшумно скатился обратно на спасительный второй этаж. ---------- Подготовка Наступил полдень, и косые лучи солнца, проникая в комнату, принесли с собой толику редкого тепла. После почти целого дня непрерывной бдительности и наблюдений, напряжённые нервы Сюй Мо наконец начали медленно расслабляться. Первоначальная паника и тревога постепенно улеглись под гнётом продолжительной тишины и рациональных размышлений. Он заставил себя хладнокровно проанализировать ситуацию: странное поведение зомби, безусловно, было необычным, но раз они ушли все вместе, а не ринулись внутрь, значит, то, что их привлекло, находилось снаружи. За долгие часы пристального наблюдения, с самого утра и до настоящего момента, городок оставался пустым и мёртвым. Это, по крайней мере, доказывало, что на короткое время здесь стало безопаснее, даже безопаснее, чем когда по улицам бродили редкие зомби. — Раз уж здесь безопасно, нельзя терять это драгоценное время, — пробормотал Сюй Мо себе под нос, отводя взгляд от окна и вновь сосредотачиваясь на собственных нуждах. Он подошёл к углу комнаты, где лежала груда припасов, поддерживающих его жизнь. Его взгляд скользнул по галетным печеньям, консервам и нескольким оставшимся бутылкам воды. Разум подсказывал Сюй Мо, что нужно продолжать экономить, но тело взывало к другой, более насущной потребности — ему требовалась настоящая, качественная энергия, чтобы восстановиться после затяжного жара и недоедания, чтобы накопить силы для предстоящего, полного опасностей пути. Колебания длились недолго. Сюй Мо решительно взял банку консервированного нотоптера с ферментированными соевыми бобами и бутылку минеральной воды, в которой оставалось чуть больше половины. Открутив крышку, он сначала осторожно отпил глоток. Ледяная жидкость скользнула по пищеводу, принося чистое утешение. Затем он с усилием потянул за кольцо на консервной банке, и в нос тут же ударил солёный аромат, смешанный с характерным запахом масла. Сюй Мо не стал набрасываться на еду как голодный волк. Вместо этого он нашёл относительно чистую жестяную крышку, которая послужила ему временной тарелкой, и аккуратно выложил на неё рыбу, даже тщательно соскоблив со дна банки густое масло. Используя найденные ранее тонкие веточки, кое-как заменявшие палочки для еды, он подцепил пропитанный маслом кусок рыбы и, отправив его в рот, принялся медленно жевать. Это не было бессмысленной тратой времени; скорее, это был своего рода ритуал перед едой, призванный успокоить его эмоции. Зубы впились в волокна рыбы, и сложный букет из солёного, пряного и ароматного вкусов взорвался на его вкусовых рецепторах. Этот давно забытый, сложный вкус настоящей еды едва не заставил Сюй Мо прослезиться. За последние дни сухое, однообразное галетное печенье почти полностью притупило его вкусовые ощущения. Он медленно пережёвывал, чувствуя, как рыба измельчается, проглатывается и опускается в желудок. Сюй Мо отчётливо ощущал, как тёплая волна медленно расходится от желудка по всему телу — это его организм с радостью впитывал драгоценные белки и жиры. Сюй Мо ел очень медленно, тщательно пережёвывая каждый кусок и запивая небольшими глотками воды. Он не просто наслаждался вкусом, он «считывал» реакцию своего тела. Желудок не выказывал дискомфорта, напротив, оттуда исходило приятное чувство насыщения; руки и ноги, до этого казавшиеся ватными и слабыми, словно наливались тяжестью по мере поступления энергии. Съев всю банку и выпив примерно треть оставшейся воды, Сюй Мо остановился. Чувство сытости пришло, но оно не было тяжёлым. Он не стал сразу двигаться, а сел, скрестив ноги, прислонился спиной к стене и закрыл глаза, внимательно прислушиваясь к изменениям внутри себя. Энергия, полученная из пищи, словно тонкий ручеёк, непрерывно восполняла огромные затраты последних дней. Сюй Мо чувствовал, как его дух стал более собранным, а то особое, присущее состоянию после тяжёлой болезни чувство оторванности души от тела, сменялось медленно нарастающим ощущением «реальности». Глубоко в мышцах всё ещё таилась слабость, но она уже не была такой всеобъемлющей, в ней появился намёк на опору. Отдохнув около получаса, пока пища в желудке частично не переварилась, Сюй Мо взял плитку шоколада. Он разорвал изящную обёртку, и в нос ударил сладкий аромат. Отломив небольшой кусочек, он положил его в рот. Шоколад быстро начал таять от тепла тела, и насыщенная сладость, переплетённая с лёгкой горечью какао, превратилась в прямой и мощный энергетический сигнал. В отличие от солёного аромата консервов, сладость шоколада была подобна высокоэффективному топливу. Почти в тот же миг, как он попал в рот, шоколад принёс психологическое удовольствие и более ощутимое физиологическое пополнение энергии. Сюй Мо чувствовал, как что-то более активное, по мере усвоения сахара, вливается в его кровь и мышцы, прогоняя последние отголоски лёгкого головокружения, вызванного низким уровнем сахара в крови. Сюй Мо по-прежнему ел медленно, позволяя каждому кусочку полностью растаять во рту, словно таким образом он пытался выжать из этой высококалорийной пищи каждую крупицу энергии. Когда целая плитка шоколада оказалась в желудке, Сюй Мо ощутил небывалое удовлетворение. Это было не просто наполнение желудка, а пополнение энергии на клеточном уровне. Он осторожно пошевелил плечами и руками — неотступное чувство тяжести и слабости заметно уменьшилось. Хотя до полного восстановления было ещё далеко, он был уверен, что его тело миновало самую опасную точку и теперь уверенно движется в гору. Взглянув на оставшиеся припасы, Сюй Мо составил в уме более чёткий план. До следующего «открытия двери» ему нужно поддерживать стабильное потребление энергии, чтобы тело продолжало восстанавливаться. Снова собрав припасы в кучу, Сюй Мо ощутил зародившуюся в теле новую, слабую, но реальную силу. За окном солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в оранжево-красные тона. Городок по-прежнему был мёртв и тих, но в сердце Сюй Мо больше не было места лишь страху и растерянности. С энергией появилась надежда, появилась уверенность, чтобы и дальше бороться с этим жестоким миром. Ощущая тепло и силу, рождающиеся в теле от преобразованной пищи, Сюй Мо мысленно обратился к обратному отсчёту в своём сознании. 【01:29:17】 Время утекало секунда за секундой, и до следующего «открытия двери» оставалось всего полтора часа. Его взгляд невольно устремился к металлической двери в комнате, которую он ранее использовал в качестве «якоря» и которая выглядела довольно прочной. В голове неудержимо возникла мысль, полная надежды и неуверенности: «А что, если... я снова открою эту дверь, попаду ли я в ту же квартиру, что и в прошлый раз?» Эта мысль, едва зародившись, быстро пустила корни в сознании Сюй Мо, став огромным искушением. Прошлые шестьдесят секунд были слишком короткими. Он, словно вихрь, смёл самые заметные и необходимые припасы и был вынужден отступить. В том уютном, но мёртвом доме явно оставалось ещё много неисследованных уголков и, возможно, ценных ресурсов. Рюкзак! Тёмный рюкзак в прихожей, который он не успел схватить, был ключом к повышению эффективности будущих поисков. Другая прикроватная тумбочка! В прошлый раз он обыскал только тумбочку в главной спальне. Могли ли в других ящиках быть ещё лекарства? Например, так необходимые ему антибиотики? Глубины кухни! В прошлый раз он открыл только шкаф для хранения продуктов. А что, если в морозильной камере холодильника было замороженное мясо? А в верхних шкафчиках — рис, мука, масло? А ещё кабинет и вторая спальня. Могли ли там храниться ящик с инструментами, запасные батарейки или даже... что-то для самообороны? В ванной комнате могли быть нераспечатанные тюбики зубной пасты и мыло. Также там могли находиться лезвия для бритвы, которые можно использовать как мелкие инструменты или оружие. Кроме того, возможно, там были какие-то рецептурные препараты. Возможность вернуться в то же самое место означала, что ему не придётся заново привыкать к обстановке. Он мог бы действовать по чётко спланированному плану, нацелившись на то, что упустил в прошлый раз, и достичь максимальной эффективности. Это было гораздо выгоднее, чем случайным образом открывать неизвестную дверь и сталкиваться с совершенно незнакомой средой. «Нужно разработать план!» — Сюй Мо глубоко вздохнул, подавляя волнение. Он тут же мысленно перепланировал маршрут действий, поставив «получение рюкзака» на первое место, ведь с рюкзаком все последующие операции по сбору припасов вышли бы на новый уровень. Затем — другая прикроватная тумбочка, а после — тщательный обыск кухни... ---------- Богатый урожай Полтора часа, проведённые Сюй Мо в сосредоточенном планировании, пролетели незаметно. Небо за окном постепенно темнело, и комната погружалась в сумерки. Сюй Мо поднялся на ноги, размял затёкшее от долгого сидения тело и, ощутив, что сил стало заметно больше, посмотрел вперёд с острым и решительным взглядом. Независимо от того, окажется ли за дверью тот «знакомый» дом или нет, он должен был использовать эти шестьдесят секунд, чтобы вырвать для себя более прочное будущее. 【00:02:10】 Когда обратный отсчёт приблизился к нулю, Сюй Мо подошёл к бронированной двери и легонько прижал ладонь к холодной металлической поверхности, словно терпеливый охотник, ожидающий момента для удара. Обратный отсчёт в его сознании, подобно догорающему фитилю, наконец достиг конца — 【00:00:00】! В глазах Сюй Мо вспыхнул огонёк, и он, без малейшего колебания, слегка надавил на дверь и мысленно скомандовал: — Открыть дверь! Лёгкое мерцание, и вид за дверью резко изменился. Сюй Мо хватило одного взгляда, чтобы его сердце ухнуло вниз. Это был не тот дом. Надежды рухнули в одно мгновение, а тщательно продуманный план эффективного сбора припасов оказался бесполезен. За дверью была совершенно иная планировка, к тому же... довольно неряшливая. Время не позволяло ему предаваться разочарованию — шестидесятисекундный обратный отсчёт уже безжалостно тикал! Он ворвался внутрь, словно гепард, его взгляд, подобно радару, стремительно сканировал всё вокруг. Ему нужно было в кратчайшие сроки оценить ценность этой новой обстановки. Это была типичная квартира, оформленная в стиле аниме. Стены были увешаны яркими плакатами, на полках стояло несколько изящных, но совершенно незнакомых ему фигурок в витринах. Книжный шкаф был забит мангой и ранобэ, а на столе, помимо монитора компьютера, громоздились детали моделей и инструменты для их покраски. В воздухе витал едва уловимый запах еды. Взгляд Сюй Мо быстро остановился на компьютерном столе, который, по-видимому, служил и обеденным, и рабочим: на нём стояла коробка с недоеденным жареным рисом с яйцом, а рядом — одноразовый контейнер с несколькими утиными шейками и маринованными куриными лапками. Но что ещё больше привлекло его внимание, так это несколько блистеров с капсулами и пакетики с порошками, разбросанные у клавиатуры, а также большая, на вид тяжёлая картонная коробка у ножки стола. Мозг Сюй Мо мгновенно принял решение: еда, лекарства и та неизвестная коробка! Действуя быстрее, чем думал, Сюй Мо рванулся к столу и сгрёб в ладонь все блистеры с лекарствами. Беглый взгляд — капсулы амоксициллина! Именно те антибиотики, которые ему так были нужны! Рядом лежала коробка гранул «Ляньхуа Цинвэнь». Сюй Мо ощутил прилив ликования — с этими лекарствами его болезнь, скорее всего, пройдёт. Затем его целью стали две большие бутылки колы. Одна была уже открыта и выпита примерно наполовину, другая же была нетронута, с новой этикеткой. В условиях апокалипсиса газированные напитки с высоким содержанием сахара были отличным средством для быстрого восполнения энергии, а целая упаковка означала абсолютную безопасность. Он без колебаний схватил нераспечатанную бутылку, и её приятная тяжесть успокоила его. К этому моменту прошло уже двадцать секунд. Взгляд Сюй Мо снова упал на полуоткрытую коробку, которая казалась набитой доверху. В голове молнией пронеслась мысль — контейнер. Сюй Мо наклонился и свободной рукой резко откинул крышку. Увиденное заставило его сердце забиться чаще — коробка была аккуратно заполнена различными закусками в вакуумной упаковке: вяленой говядиной, орехами, печеньем, а также несколькими пакетами маринованных деликатесов. Всё это были высококалорийные, легко хранимые и качественные припасы. В уме мгновенно созрел чёткий план. Сюй Мо аккуратно поставил большую бутылку колы в коробку, затем быстро вернулся к столу, смёл туда же несколько нераспечатанных пакетов с маринованными закусками и не побрезговал оставшейся половиной открытой колы. Сорок секунд. Все ценные припасы, которые можно было быстро достать, уже оказались в коробке. Взгляд Сюй Мо, подобно самому точному сканеру, снова быстро пробежался по комнате, не упуская ни одного уголка. Рюкзака по-прежнему нигде не было видно, видимо, хозяин этой комнаты не держал его на видном месте. Когда Сюй Мо уже собирался сдаться, его взгляд упал на слегка растрёпанную кровать. Внезапно мелькнула мысль. Он быстро подошёл, и, не разбирая, что к чему, обеими руками схватил и свернул в узел простыню вместе с одеялом и наволочкой. Хотя эти вещи занимали много места, в постапокалиптическом мире чистый текстиль был на вес золота — его можно было использовать для утепления, фильтрации воды или даже в качестве экстренных бинтов. Придавив этот свёрток поверх уже набитой коробки, Сюй Мо обеими руками с усилием оторвал её от пола. «Хм, а она тяжёлая». Вес самой коробки, плюс плотно уложенные закуски, маринованные деликатесы, кола и объёмный свёрток с постельным бельём сверху — всё это было довольно тяжело, но всё же в пределах его возможностей. Он выровнял дыхание и поудобнее перехватил коробку, чтобы стабилизировать центр тяжести. 【00:55】 Обратный отсчёт напоминал, что времени почти не осталось. Сюй Мо больше не колебался. Крепко обхватив эту громоздкую, но полную надежды коробку, он уверенно шагнул через порог, за которым мерцал свет. В тот момент, когда его ноги полностью коснулись пола комнаты в постапокалиптическом мире, светящаяся дверь за его спиной бесшумно растворилась, словно дымка, развеянная ветром, и снова превратилась в обычную, холодную и твёрдую бронированную дверь. С глухим стуком Сюй Мо осторожно опустил тяжёлую коробку на пол и сам невольно выдохнул с облегчением. На лбу выступили мелкие капельки пота. Высокая концентрация и физическое напряжение были серьёзной нагрузкой даже для его восстанавливающегося организма. Он опустил взгляд на свои трофеи: сверху лежал свёрток чистого постельного белья, а под ним — доверху набитая коробка с закусками, маринованными деликатесами и двумя жизненно важными полуторалитровыми бутылками колы. Он вытащил из кармана спасённые блистеры с амоксициллином и гранулы от простуды и бережно положил их на коробку. Хотя он не нашёл идеального рюкзака, эта прочная картонная коробка и неожиданно полученное постельное бельё значительно превзошли его ожидания. Особенно обнадёживало получение антибиотиков, которые словно сняли камень с души. Сюй Мо прислонился к стене и сел, отдыхая и восстанавливая силы, а затем начал тщательно разбирать и сортировать новые припасы. Лекарства: Амоксициллин в капсулах — три блистера. Одна коробка гранул «Ляньхуа Цинвэнь». Напитки: 1,5-литровая кола — 1 бутылка (нераспечатанная). 1,5-литровая кола — 1 бутылка (распечатанная, осталось около 60%). Минеральная вода — 12 бутылок (лежали на дне коробки, неудивительно, что она была такой тяжёлой). Еда (в коробке): Вяленая говядина в вакуумной упаковке — 10 пакетов. Орехи в индивидуальной упаковке — 6 пакетов. Печенье в индивидуальной упаковке — 5 пакетов. Маринованные куриные ножки и утиные шейки в вакуумной упаковке — всего 25 пакетов. Бытовые предметы: Термос — 1 штука. Простыня — 1 штука, одеяло — 1 штука, подушка — 1 штука. Контейнер: Прочная картонная коробка — 1 штука. Глядя на это изобилие, на лице Сюй Мо впервые за все эти дни появилась по-настояшему расслабленная улыбка. Хотя процесс был не без сучка и задоринки, добыча от этого «открытия двери» была огромной. Он не только решил самую острую проблему с лекарствами, но и значительно пополнил запасы еды и воды, и даже неожиданно разжился постельными принадлежностями. Сюй Мо аккуратно рассортировал припасы, особенно тщательно закрутив крышку на начатой бутылке колы и поставив её отдельно, чтобы избежать проливания. Закончив, он почувствовал небывалое спокойствие. Фундамент его выживания постепенно укреплялся. «Спасибо, отаку», — от всего сердца поблагодарил Сюй Мо. ---------- Обретение крова Глядя на изобилие перед собой — набитую доверху коробку с закусками, две тяжёлые бутылки колы, спасительный амоксициллин и даже комплект чистого постельного белья — Сюй Мо глубоко вздохнул. Неописуемое чувство воодушевления, словно тёплый поток, прокатилось по всему его телу. Это чувство разительно отличалось от той радости, что он испытывал, находя крохи еды. Оно исходило из осознания собственных способностей, из уверенности, обретённой благодаря реальным результатам. «Я смогу выжить...» Эта мысль чётко возникла в его сознании, и это было уже не отчаянное самоутешение, а хладнокровный вывод, основанный на фактах. Эта дверь, соединяющая его с обычным миром прошлого, стала его главным капиталом в этом постапокалиптическом аду. Правильно её используя, он сможет добывать еду, лекарства, инструменты… всё, что нужно для выживания! Это сильное воодушевление развеяло мрак последних дней, и Сюй Мо даже захотелось закричать во весь голос. Но он быстро сдержался, лишь крепко сжав кулаки до побелевших костяшек. Уголки его губ невольно поползли вверх, обнажая улыбку, в которой смешались усталость и надежда. Он перенёс все припасы в самый сухой угол комнаты и слегка прикрыл их чем попало. Хотя городок казался опустевшим, осторожность никогда не бывает лишней. Закончив с этим, Сюй Мо взглянул на сломанный диван, от которого остались лишь пружины и деревянный каркас. Раньше у него не было выбора, приходилось терпеть, но теперь... Он взял свёрток с добытым постельным бельём. Простыня была обычной, в светло-голубую клетку, пододеяльник — элегантного кремового цвета. От них исходил едва уловимый свежий запах, словно их сушили на солнце, что совершенно не вязалось с этой пыльной комнатой в мире руин. Сюй Мо аккуратно застелил диван. Хотя он немного повозился, но когда перед ним появилось мягкое и чистое «ложе», его охватило неописуемое чувство удовлетворения и ощущение зарождающегося «дома». Это было не просто подстилкой, а заявлением. Заявлением о том, что он, Сюй Мо, намерен здесь не просто «выживать», а по-настоящему «жить». Он лёг, и тело погрузилось в давно забытую мягкость. Хотя «матрас» под ним по-прежнему был жёстким, по сравнению с холодным, твёрдым полом или голым деревянным каркасом это было небо и земля. Сюй Мо удовлетворённо вздохнул, и его напряжённые нервы в этот момент расслабились как никогда прежде. ... Днём, словно по точному расписанию, знакомый жар снова начал подниматься из глубин его тела. Сюй Мо понял, что действие жаропонижающего закончилось. Но на этот раз он не паниковал. Он спокойно ощущал, как повышается температура, и даже внимательно анализировал разницу с предыдущими приступами. Жар был, но в нём уже не было той ярости и всепоглощающей силы, что, казалось, выжигала мозг и сознание. Головная боль стала терпимой, ломота в суставах присутствовала, но уже не сопровождалась той крайней слабостью, от которой хотелось просто рухнуть на пол. Першение в горле также значительно ослабло. «Похоже, пик кризиса миновал». Сюй Мо хладнокровно оценил своё состояние. Его тело, полагаясь на собственную иммунную систему, шаг за шагом уничтожало вирус и выстраивало оборону. В этой войне с болезнью он уже видел свет победы. Теперь ему нужно было не подавлять симптомы лекарствами (это была бы пустая трата драгоценных таблеток), а снабдить свой организм достаточным количеством «боеприпасов» и «провизии», чтобы он мог завершить эту последнюю зачистку. Конечно, если температура снова поднимется до опасной отметки, Сюй Мо без колебаний примет оставшиеся лекарства. Он достал из коробки пакет вяленой говядины в вакуумной упаковке и небольшой пакетик орехов, затем открыл начатую бутылку колы и осторожно отпил. Ледяная сладость взорвалась во рту, принеся кратковременное облегчение. Сюй Мо медленно ел говядину и орехи, чувствуя, как высококачественные белки и жиры превращаются в энергию, а сахар восполняет возможную гипогликемию, вызванную жаром. Он больше не ел просто для того, чтобы набить желудок. Теперь он был похож на расчётливого командира, планомерно распределяющего необходимые ресурсы для своего тела. Поев, Сюй Мо почувствовал, как на него нахлынула усталость — это был сигнал, что тело концентрирует энергию на восстановлении. Он не стал сопротивляться, снова лёг на застеленный простынёй «диван» и накрылся тонким одеялом. Мягкая ткань пододеяльника касалась кожи, принося странное умиротворение. Солнце, пробиваясь через окно, рисовало на полу тёплые световые пятна. В углу лежали припасы, которых хватило бы на несколько дней. Дискомфорт от жара всё ещё присутствовал, но в душе Сюй Мо царило спокойствие и даже некоторая уверенность. Он закрыл глаза, перестав тревожиться из-за странного поведения зомби и бояться неопределённости будущего. Сейчас ему нужно было только одно: есть, спать и восстанавливаться. Накапливать каждую крупицу сил, чтобы быть готовым к предстоящему переезду. Тело восстанавливалось в тишине, а надежда, такая же реальная, как припасы в углу, становилась всё более осязаемой. Глубокой ночью Сюй Мо проснулся от сильной жажды. Он прикоснулся ко лбу — тот по-прежнему был ощутимо горячим. Хотя жар был не таким сильным, как в самый разгар болезни, постоянная невысокая температура продолжала истощать его силы и энергию, не давая по-настоящему глубоко отдохнуть. Сюй Мо полежал несколько минут, прислушиваясь к тлеющему в теле огню. Он знал, что если ничего не предпринять, остаток ночи пройдёт в прерывистом сне и кошмарах, а наутро он будет чувствовать себя совершенно разбитым. А на данном этапе сохранять ясный ум и бодрость было не менее важно, чем физическую силу. «Нельзя больше терпеть, нужно обеспечить себе нормальное состояние днём». В темноте Сюй Мо нащупал в кармане драгоценный блистер с ибупрофеном и, при слабом свете звёзд, выдавил одну таблетку, запив её водой. Таблетка скользнула по пищеводу, неся с собой осознанный компромисс: пожертвовать одной таблеткой ради нескольких часов спокойного сна и хорошего самочувствия на завтра — это того стоило. Пока лекарство не начало действовать, Сюй Мо тихонько подошёл к окну. Ночное небо оставалось ясным, усыпанным мириадами звёзд. Их холодный свет падал на мёртвый городок, обрисовывая смутные, искажённые силуэты разрушенных зданий и брошенных машин. Видимость была гораздо хуже, чем днём; дальние объекты почти сливались с тьмой, и можно было разглядеть лишь общие очертания ближайших улиц. Затаив дыхание, он внимательно осмотрел каждый видимый участок: пустынный перекрёсток, зияющие проёмы магазинов, искорёженные ограждения... Ничего. Никаких движущихся «объектов». Ни шаркающих фигур, ни леденящих кровь звуков волочащихся ног или низкого рычания. Весь городок словно превратился в огромную, покинутую гробницу. Даже та странная процессия, что прошлой ночью двигалась на запад, не вернулась. Эта полная тишина не приносила успокоения, а наоборот, давила на сердце тяжёлым камнем. Куда ушли все зомби? Какая сила их призвала? Вернутся ли они? Неизвестность часто пугает больше, чем явная опасность. Лекарство начало действовать. Знакомое ощущение прохлады стало расходиться по телу, разгоняя жар и принося с собой тяжёлую сонливость. Сюй Мо в последний раз взглянул на тревожную тишину за окном, вернулся к дивану и снова лёг. На этот раз, благодаря лекарству, он быстро погрузился в глубокий сон, и кошмары его больше не тревожили. ---------- Утренний свет и практика столпа Когда он снова проснулся, уже совсем рассвело. Сюй Мо открыл глаза, и его окутало давно забытое, почти незнакомое чувство свежести. Голова была ясной, не было никакой тяжести, а ночной жар, мучивший его, казалось, полностью отступил. Даже першение в горле исчезло. На мгновение Сюй Мо почти поверил, что полностью выздоровел и вернулся в своё обычное здоровое состояние. Он инстинктивно попытался резко сесть, но явная слабость в мышцах живота и рук, словно невидимые путы, немного вернула Сюй Мо к реальности. — Хех... — Сюй Мо невольно усмехнулся и, замедлив движение, опёрся на руки, чтобы медленно сесть. Эта короткая попытка заставила Сюй Мо понять, что ощущение «полного выздоровления» было скорее иллюзией, вызванной двумя днями относительно спокойного отдыха и резким снижением нагрузки на организм после пика воспаления. Словно перегруженный механизм, который кое-как починили: основная неисправность устранена, но все детали по-прежнему изношены и требуют времени и энергии для восстановления прежней производительности. Сюй Мо внимательно прислушался к своему состоянию: температура была в норме — это была лучшая новость; дух был бодр — заслуга полноценного отдыха; но в конечностях, особенно в бёдрах и плечах, всё ещё ощущалась глубокая, ватная слабость, словно силы были высосаны до дна. Это напоминало ему, что путь к восстановлению ещё не окончен, и расслабляться было рано. Встав, Сюй Мо размял руки и ноги, сделал несколько простых растяжек. В суставах ощущалась лёгкая ломота, но не боль, что придало ему ещё больше уверенности. Подойдя к окну, Сюй Мо снова осторожно осмотрел улицу. Она по-прежнему была пуста и мертвенно тиха. Этот временный «безопасный» период был идеальным временем для восстановления и подготовки. Он съел половину пачки галетного печенья, медленно запивая водой, затем положил в рот кусочек шоколада, чувствуя, как сладость тает, пополняя запасы самой необходимой энергии. Насытившись, Сюй Мо начал обдумывать план на день. Следующее «открытие двери» должно было произойти только завтра вечером, и он не мог просто сидеть и ждать всё это время. Тело нуждалось в восстановлении, но эффективность простого отдыха, казалось, начала снижаться. Ему нужна была какая-то низкозатратная, но эффективная деятельность, чтобы активизировать функции организма и ускорить процесс восстановления. Мысли сами собой обратились к «Железной закалке Тринадцати Стражей». Всплыла в памяти сцена, как его двоюродный дед, брызжа слюной, расхваливал эту технику. Одна фраза особенно запомнилась Сюй Мо: «Кто практикует кулак, но не практикует столб, тот до старости видит лишь сны». Сюй Мо счёл это весьма разумным. Искусство столпа — это основа. В отличие от кулачного боя, оно не требует больших затрат энергии, его суть в поиске движения в покое, в закалке сухожилий, костей, дыхания и общей координации. Для его нынешнего, «изношенного», тела это казалось самым подходящим вариантом. Расчистив небольшое пространство в центре комнаты, Сюй Мо вспомнил наставления деда по искусству столпа: ноги на ширине плеч, параллельно друг другу, носки слегка повёрнуты внутрь, словно вросли в землю; колени слегка согнуты, будто он сидит, но не сидит; плечи опущены, локти согнуты, руки словно обхватывают большое дерево перед грудью; подбородок немного втянут, макушка словно подвешена на ниточке. Когда он принял позу, первые несколько десятков секунд всё было в порядке, он лишь чувствовал устойчивость и опускающийся центр тяжести. Но вскоре начались изменения. Мышцы на передней поверхности бёдер начали мелко дрожать, а чувство распирающей боли поползло вверх от коленей, становясь всё отчётливее. Руки, обхватывающие воображаемое дерево, стали тяжёлыми, а в области лопаток появилось ощущение онемения и ломоты. Сюй Мо старался поддерживать требование «впалая грудь и выпрямленная спина», но чувствовал, как мышцы спины напряглись до предела. Дыхание незаметно сбилось, потеряв прежнюю ровность. «Это же... прошло меньше двух минут?» — поразился про себя Сюй Мо. Эта, казалось бы, статичная поза требовала от него гораздо больше сил и выносливости, чем он мог себе представить. Выравнивая дыхание, Сюй Мо попытался расслабить перенапряжённые участки, сосредоточившись на словах «расслабление» и «погружение». Дрожь и боль не утихали, но он изо всех сил старался не нарушать стойку. Неизвестно, сколько времени прошло, возможно, всего две-три минуты, но Сюй Мо почувствовал, что его ноги дрожат так сильно, что вот-вот откажут, а руки онемели от боли. Наконец, он медленно выпрямился. — Фух... Выдохнув, Сюй Мо почувствовал, будто сбросил с плеч тысячекилограммовый груз. За эти несколько минут он устал больше, чем если бы прошёл несколько километров. Но странное дело, эта усталость не была неприятной, наоборот, она принесла с собой ощущение, будто тело полностью «проснулось». Застоявшаяся кровь, казалось, задвигалась активнее. Сюй Мо не стал себя насиловать, прекрасно понимая, что всё хорошо в меру. Он подошёл к дивану и сел, отдыхая и анализируя ощущения в теле после стойки, сверяя их с туманными воспоминаниями о наставлениях и думая, как можно скорректировать позу, чтобы тратить меньше сил и лучше соответствовать требованиям. Отдохнув около получаса, пока мышечная боль в основном не утихла, Сюй Мо снова встал, вернулся на расчищенное место и принял стойку. На этот раз, уже имея опыт, он сознательно старался расслабиться, особенно в плечах и спине. И действительно, он продержался немного дольше, чем в первый раз. Хоть и ненамного, но прогресс был налицо. Так, в еде, отдыхе и практике столпа, прошёл весь его день. С каждой новой попыткой он мог продержаться на несколько секунд дольше, постепенно находя правильное ощущение контроля над мышцами и координации с дыханием. Когда наступил вечер, и Сюй Мо закончил последнюю на сегодня практику, он чувствовал усталость, но его ум был необычайно ясен. Он отчётливо ощущал, что та глубокая, неотступная слабость, что преследовала его, заметно уменьшилась, а в руках и ногах появилось больше силы. Глядя на заходящее за горизонт солнце, Сюй Мо чувствовал полное спокойствие. Этот день не был прожит зря. Таким древним, базовым способом он понемногу восстанавливал своё тело и накапливал силы. Вечером Сюй Мо сидел, прислонившись к застеленному дивану, и маленькими глотками пил колу из большой бутылки. Сладкая жидкость скользила по горлу, принося некоторое утешение. Дневные практики столпа были трудными, каждый раз заставляя его обливаться потом и дрожать от мышечного напряжения, но сейчас, во время отдыха, в глубине тела ощущалась приятная лёгкость, словно после хорошей разминки. Сюй Мо понимал, что эта небольшая тренировка едва ли значительно увеличила его силу, и даже не был уверен, ускорит ли она восстановление. Однако сама эта ситуация — сосредоточенность на себе, ощущение дрожи в мышцах и течения силы — словно ключ, нечаянно открыла врата в запылённые воспоминания. Голос его двоюродного деда, с деревенским акцентом и брызжущей слюной, снова зазвучал в ушах, а вместе с ним и те описания стадий мастерства, которые тогда казались фантастикой, а сейчас — захватывали дух. Первая стадия: Стадия Коровьей Шкуры. Суть: закалка кожи и оболочек, повышение прочности. Проявление: кожа уплотняется, способна выдерживать обычные укусы, царапины и удары палкой. Острый клинок может порезать, но не проникнуть глубоко. Личная сила удваивается. Особенность: при активации техники кожа приобретает желтоватый оттенок и становится грубой, как старая воловья шкура. Вторая стадия: Стадия Железных Костей. Суть: закалка сухожилий и костей, укрепление основы. Проявление: сухожилия становятся подобны тетиве лука, кости — железу. Обычные мечи и сабли не могут нанести вреда, можно выдержать выстрел из пистолета. Сила может превосходить силу обычного человека в десятки раз. Особенность: при движении сухожилия и кости издают звук, похожий на глухой раскат грома. Третья стадия: Стадия Золотого Тела. Суть: единение всего тела, переход от внешнего к внутреннему. Проявление: уязвимых мест на теле не остаётся, плотность тканей значительно возрастает, даже пули из винтовки не могут пробить. На этом этапе кровь и ци достигают своего пика, и в даньтяне зажигается первая «искра истинной ци», знаменуя официальный переход от внешней практики к внутренней. Тело достигает совершенства, вирусы не могут причинить вреда. Особенность: поверхность тела излучает слабое золотистое сияние, подобно статуе ваджры в храме, исполненной величия. При этих воспоминаниях рука Сюй Мо, державшая бутылку, невольно сжалась. «Неуязвимость к оружию... неуязвимость к вирусам...» Сюй Мо тихо повторил эти слова, его взгляд сквозь окно устремился в тёмный, полный опасностей мир. Что означали бы такие способности в этом апокалипсисе? Они означали бы, что можно игнорировать укусы и когти зомби, спокойно передвигаться по руинам, обладать силой, чтобы вершить свою собственную судьбу! «Если бы я мог достичь такого уровня...» — в сердце Сюй Мо зародилось невероятно сильное желание. «Даже самой низкой „Стадии Коровьей Шкуры“, способной защитить от обычных укусов, было бы достаточно, чтобы мои шансы на выживание возросли в разы! А если достичь „Стадии Железных Костей“ или даже... тогда, возможно, я действительно смог бы прочно стоять на ногах в этом адском мире?» Это была не пустая фантазия, а самое естественное, самое горячее желание человека, увидевшего проблеск надежды в отчаянной ситуации. Дверь, ведущая к припасам, дала ему основу для выживания, а эта, казалось бы, иллюзорная «Железная закалка Тринадцати Стражей» указывала на возможный путь к «силе». ---------- Первые закономерности Ночью Сюй Мо снова проснулся. На этот раз не из-за жара или дискомфорта, а из-за глубоко укоренившейся в нём бдительности, словно кто-то легонько тронул тонкую струну в его душе. Он бесшумно поднялся, не нарушая ночной тишины, и медленно подошёл к окну. За окном городок по-прежнему спал, погружённый в бескрайнюю тьму и тишину. Звёздный свет едва обрисовывал искажённые силуэты зданий. Улицы были пусты, не было слышно ни единого подозрительного звука, не видно ни единой движущейся тени. Странная картина массового исхода зомби на запад, словно заноза, засела в сердце Сюй Мо, не давая ему полностью расслабиться. Лишь убедившись, что мёртвая тишина никуда не делась, его напряжённые нервы немного ослабли. Отсутствие аномалий — лучшая новость. Сюй Мо вернулся к своему дивану, застеленному простынёй, снова лёг и вскоре погрузился в сон. На этот раз он спал крепче, чем в предыдущие ночи. … Утро, как и положено, пришло со светом солнца. Сюй Мо открыл глаза и первым делом внимательно прислушался к состоянию своего тела. Голова была ясной, температура в норме, в горле не першило, и даже та глубокая, неотступная слабость, что преследовала его вчера, заметно уменьшилась. «Жара больше нет», — убедился Сюй Мо, и камень с души окончательно упал. Это, несомненно, означало, что его тело успешно победило ту яростную бактериальную инфекцию, иммунная система одержала верх и перешла в фазу быстрого восстановления. Значительное улучшение стало свершившимся фактом. Быстро позавтракав, Сюй Мо почувствовал себя в приподнятом настроении. Немного отдохнув, он снова вышел на расчищенное в центре комнаты пространство и принял стойку столпа. Ноги на ширине плеч, лёгкий присед, впалая грудь и выпрямленная спина, макушка тянется вверх, руки обхватывают воображаемое дерево... Все ключевые моменты пронеслись в его голове, и тело подстроилось под них. После вчерашних многочисленных практик Сюй Мо почувствовал, что его тело, кажется, уже смутно запомнило эту позу. Хотя в бёдрах и плечах вскоре появилось знакомое чувство распирающей боли, и дрожь не заставила себя ждать, Сюй Мо отчётливо ощутил, что ему стало немного легче удерживать стойку, и он продержался дольше. Пот по-прежнему стекал со лба и висков, но он, ни на что не отвлекаясь, сосредоточил всё своё внимание на дыхании и тонком контроле мышц. Он пытался в этом напряжении найти то состояние «расслабленности без вялости, напряжения без зажатости». В практике боевых искусств нет коротких путей, всё сводится к «упорным и непрерывным тренировкам». Только ежедневные усилия могут привести к качественным изменениям изнутри. Сюй Мо прекрасно понимал эту истину, особенно в этом полном опасностей мире, где любое, даже самое незначительное, увеличение силы могло в один прекрасный момент спасти ему жизнь. Закончив одну сессию практики, Сюй Мо был весь в поту, мышцы ломило, но дух его был необычайно бодр. Он ясно ощущал свой прогресс, и пусть он был мизерным, этого было достаточно, чтобы придать ему огромное воодушевление. Отдых, пополнение запасов воды, а как только силы восстанавливались, он снова вставал и повторял всё сначала. Вся первая половина дня Сюй Мо прошла в этом монотонном, но насыщенном цикле. Солнечный свет, проникая через окно, медленно перемещался по полу, освещая его дрожащую, но упорно не сдающуюся фигуру. Когда полуденное солнце стало припекать, Сюй Мо наконец закончил утреннюю тренировку. Он вытер пот со лба, ощущая, как в теле понемногу прибавляется сила. Он подошёл к окну и посмотрел на по-прежнему мёртвый городок. В его взгляде уже не было прежней тревоги и растерянности. После обеда Сюй Мо продолжил свой цикл из практики столпа и отдыха. Лишь когда лучи заходящего солнца стали мягче, окрасив небо в оранжево-красные тона, он медленно закончил дневную тренировку. Смахнув бисеринки пота со лба, Сюй Мо ощутил, что тело, хоть и уставшее, было наполнено приятной лёгкостью после нагрузки. Что ещё важнее, за этот день сосредоточенных практик его размышления о своей уникальной способности стали более ясными и глубокими. Сознание погрузилось внутрь, и невидимый обратный отсчёт чётко показывал — до следующего «открытия двери» оставалось меньше двух часов. Пора было планировать следующую вылазку. В отличие от растерянности и спешки перед первыми двумя открытиями, на этот раз Сюй Мо был гораздо спокойнее. Он не просто думал о том, что ему нужно, но и пытался обобщить закономерности, стоящие за этой дверью. «Предыдущие два раза я открывал эту прочную бронированную дверь», — взгляд Сюй Мо упал на металлическую дверь в комнате, служившую «якорем». — «И за ней оба раза были квартиры с такими же бронированными дверями». Это открытие породило догадку. «Типы дверей с обеих сторон соответствуют друг другу?» Эта гипотеза взбодрила его. Если эта закономерность верна, то, выбирая в реальном мире двери разных типов, он мог бы в определённой степени влиять на окружение за дверью и даже определять его! «А что, если... я найду и открою стеклянную дверь?» — Сюй Мо развил эту мысль. — «Где обычно устанавливают широкие стеклянные двери?» Ответ напрашивался сам собой — в магазинах! Круглосуточные магазины, супермаркеты, магазины одежды, и даже... аптеки! У большинства магазинов, выходящих на улицу, были стеклянные фасады для демонстрации товаров. Продолжая эту логику, если он откроет тяжёлую металлическую дверь со смотровым окошком, не окажется ли он на складе или в заводском цеху? Если он откроет обычную деревянную дверь, то, скорее всего, снова попадёт в жилое помещение. Но если это будет противопожарная дверь с профессиональной маркировкой, не приведёт ли она в какое-нибудь офисное здание или даже медицинское учреждение? Эта потенциальная закономерность словно открыла перед Сюй Мо врата к более эффективному использованию его способности. Это означало, что он больше не был пассивным получателем случайных локаций, а мог, активно подыскивая определённые типы «дверей», целенаправленно добывать необходимые ресурсы! — Магазины... — пробормотал Сюй Мо, и в его глазах зажёгся возбуждённый огонёк. Что означают магазины? Это концентрированные запасы еды, бутилированной воды, бытовых товаров и, возможно, инструментов! А если ему повезёт найти магазин товаров для активного отдыха или хозяйственный, то добыча будет неисчислимой! Цель мгновенно стала ясной. Сюй Мо понял, что до следующей активации способности ему нужно найти в этом городке подходящую стеклянную дверь, которая с большой вероятностью вела бы в магазин, и сделать её своим новым «якорем»! Однако Сюй Мо быстро остыл. Его тело всё ещё восстанавливалось, силы были далеки от пика, и безрассудно отправляться на поиски и зачистку нового здания было слишком рискованно. К тому же, выход из этого дома он сам же забаррикадировал мебелью, и быстро его не расчистить. «Не нужно торопиться», — предостерёг себя Сюй Мо. Первоочередной задачей была проверка этой гипотезы. Сюй Мо поднял голову и посмотрел на лестницу, ведущую на третий этаж. Он помнил, что там была обычная межкомнатная деревянная дверь. Если закономерность «соответствия типов дверей» верна, то, открыв её, он должен был попасть в комнату с такой же деревянной дверью, скорее всего, в какое-то жилое пространство, а не в магазин. Я воспитаю из каждого питомца БогинюГрань апокалипсисаГротескное вторжение! ---------- Проверка Время в ожидании словно растянулось в тонкую, едва заметную нить, медленно текущую секунда за секундой. Сюй Мо сидел у лестницы на третьем этаже, его взгляд был прикован к потрёпанной деревянной двери. Его состояние было сложной смесью предвкушения, спокойствия и неизбежного лёгкого трепета. Цель этого «открытия двери» кардинально отличалась от предыдущих. Давление выживания на время уступило место жажде познания и проверки. «Так что в этот раз... не обязательно добывать что-то конкретное», — сказал себе Сюй Мо. Это было довольно новое чувство. Первые два раза его гнала тень смерти, и он, как утопающий, хватался за любую соломинку, его цели были жестоко прагматичны — лекарства, вода, еда. А сейчас у Сюй Мо появился небольшой, временный буфер, который позволял ему с относительным спокойствием исследовать границы и правила своей способности. Конечно, спокойствие не означало отсутствия желаний. В голове Сюй Мо всё равно промелькнул список желанных вещей: более удобное и профессиональное оружие, вроде мачете или тактического топора; по-настоящему прочный и вместительный рюкзак, который бы значительно повысил его мобильность; более полный набор медикаментов, особенно аптечка для оказания первой помощи при травмах; а если бы удалось найти атлас дорог или компас, это было бы бесценно для его планов по переезду... «Но всё это — не главное в этот раз». Сюй Мо слегка покачал головой, временно отложив этот список в сторону. Ключевой задачей была проверка гипотезы о «соответствии типов дверей». В случае успеха, эффективность будущих поисков ресурсов возрастёт многократно, что было гораздо ценнее, чем слепая удача в этот раз. Именно поэтому Сюй Мо был морально готов к тому, что может остаться с пустыми руками. Даже если за дверью окажется очередная квартира или даже пустая комната, но его догадка подтвердится, это «открытие двери» будет считаться успешным. Его стратегическое значение было гораздо выше, чем пара пакетов еды. Хотя разум рассуждал так здраво, в глубине души таилась присущая человеку надежда на удачу. Ведь это были драгоценные шестьдесят секунд, чудо, которое накапливалось сорок восемь часов. Даже если просто прихватить что-то по пути, это было бы неплохо. Эта тонкая двойственность стала особенно заметна, когда до конца обратного отсчёта осталось десять минут. Сюй Мо неосознанно облизнул пересохшие губы, отвёл взгляд от деревянной двери и, повинуясь какому-то порыву, открыл бутылку с минеральной водой и вымыл руки. Он не знал, у кого просит удачи — у непредсказуемой судьбы или у той сущности, что даровала ему эту странную способность? Возможно, это было просто психологическое самоуспокоение, попытка с помощью этого символического акта «очищения» и «начала с чистого листа» отогнать возможную «неудачу» и обеспечить себе лучший исход для предстоящей проверки. Воды было потрачено совсем немного, но после этого маленького ритуала Сюй Мо действительно почувствовал, как последнее беспокойство улеглось, сменившись странным спокойствием и уверенностью. Стряхнув с рук оставшиеся капли, он снова устремил на дверь острый и сосредоточенный взгляд. Обратный отсчёт в его сознании, подобно маятнику, неумолимо двигался к своей конечной точке. 【00:05:00】 【00:03:00】 【00:01:00】 【00:00:03...02...01...00】 Когда обратный отсчёт обнулился, взгляд Сюй Мо стал жёстким, и он мысленно скомандовал: — Открыть дверь! Лёгкое мерцание, и Сюй Мо шагнул вперёд, снова оказавшись в том странном, застывшем во времени мире. Его взгляд молниеносно пробежался по комнате. Перед ним был стандартный, до стерильности, кабинет. Большой письменный стол, чёрное кожаное кресло, шкаф для документов у стены, на столе — монитор, стационарный телефон, подставка для ручек и аккуратно сложенные бумаги. В углу стояло несколько горшков с зелёными растениями, их листья были сочными и яркими, но застывшими в одном мгновении роста. На стенах висело несколько абстрактных картин, смысл которых был неясен. У другой стены стоял даже небольшой диван для отдыха. «Кабинет...» — в сердце Сюй Мо промелькнуло лёгкое разочарование. Такая обстановка была слишком формальной, всё было в идеальном порядке, веяло деловой холодностью. Здесь было трудно найти хоть какую-то мелочь, которая бы указывала на пол или характер хозяина. Тот удобный на вид диван мог бы пригодиться, но его размеры и вес не позволяли быстро его унести. «Хорошо, что я заранее подготовился», — мысленно похвалил себя Сюй Мо, быстро подавив разочарование. Главной целью была проверка, а не грабёж. Он тут же обернулся и посмотрел на «вход». За его спиной стояла похожая по стилю светлая деревянная дверь, почти такая же, как та, что он только что открыл. Гипотеза подтвердилась! Закономерность соответствия типов дверей существовала. Открыв деревянную дверь, он действительно попал в помещение с такой же деревянной дверью. Это подтверждение взбодрило Сюй Мо, и прежнее разочарование мгновенно сменилось чувством огромного успеха. Овладев этой закономерностью, будущие поиски ресурсов станут более целенаправленными, а их эффективность значительно возрастёт. Шестидесятисекундный обратный отсчёт уже шёл, и нельзя было терять ни секунды. Сюй Мо быстро вернул своё внимание к кабинету. 【Осталось пятьдесят секунд】 Время поджимало, и Сюй Мо ускорился. Он подбежал к столу и быстро выдвинул несколько ящиков. Внутри, кроме нескольких фирменных печатей, пустых бланков и пары наполовину использованных ручек, не было ничего. Он окинул взглядом шкаф для документов и полки на стене, на которых стояло несколько безделушек, совершенно бесполезных в его ситуации. 【Осталось тридцать секунд】 Его взгляд быстро переместился и остановился на стеклянном журнальном столике напротив дивана. На нём, помимо пепельницы, стояло несколько изящных металлических банок для чая! Он подбежал, взял одну, взвесил в руке — тяжёлая, герметично закрытая. Хотя чай не заменит еду, в условиях дефицита витаминов в апокалипсисе, заваренный чай мог бы пополнить запасы микроэлементов, а что ещё важнее, горячий напиток приносил психологическое утешение. «Хоть не с пустыми руками», — пробормотал Сюй Мо и проворно сунул все банки за пазуху. 【Осталось десять секунд】 Сюй Мо не хотел уходить так, он в последний раз окинул взглядом комнату и в итоге схватил со стола ноутбук. Затем, словно в отместку, он забрал с дивана подушку, зажав её под мышкой, и только после этого развернулся и, обняв свои «трофеи», шагнул обратно на третий этаж в мире руин. Мерцание света за его спиной рассеялось, и мир снова погрузился в тишину. Сюй Мо стоял у лестницы, глядя на несколько комичную комбинацию в своих руках — ноутбук, банки для чая, подушка. Хотя он и не добыл ничего существенного для выживания, уголки его губ слегка приподнялись. Проверка прошла успешно, и это было важнее всего. ---------- Неожиданные находки Вернувшись в своё временное «жилище» на втором этаже, Сюй Мо вывалил всё, что принёс, на застеленный простынёй диван. Ноутбук он аккуратно положил в относительно чистый угол, а толстую велюровую подушку небрежно подложил себе под спину. Мягкость тут же дала о себе знать — сидеть стало гораздо удобнее, чем просто на простыне. Только теперь у него появилось время внимательно осмотреть те «чайные» банки, что он прихватил из кабинета. Он взял первую, тяжёлую и холодную на ощупь металлическую банку. Открутив плотно закрытую крышку, он тут же ощутил густой, с лёгкой пряной ноткой, запах табака. — А? — удивился Сюй Мо. Наклонив банку, он увидел, что она была плотно набита желтовато-коричневым табаком и уже скрученными сигаретами с белыми фильтрами. Не веря своим глазам, он взял вторую, такую же тяжёлую банку и открыл её — как и ожидалось, она тоже была аккуратно заполнена сигаретами! Лишь когда он открыл третью банку, свежий и тонкий аромат чая наконец-то разогнал пряный запах табака. Внутри были тёмно-зелёные, туго скрученные чайные листья, на вид очень хорошего качества. — Хех... — Сюй Мо невольно усмехнулся и покачал головой, пробормотав себе под нос: — Неудивительно, что на том столике стояла пепельница, а чашек и в помине не было. Хозяин кабинета, похоже, заядлый курильщик... Сюй Мо прикинул, что в двух банках было около двухсот сигарет. В цивилизованном мире это был просто расходный материал, но здесь, в постапокалипсисе... Сюй Мо взял одну сигарету, и его одолели смешанные чувства. Сам он не курил, эту вещь нельзя было ни съесть, ни выпить, и для выживания она казалась абсолютно бесполезной. Но, с другой стороны, если... если в будущем он встретит других выживших, эти сигареты могли бы стать своего рода «твёрдой валютой» для обмена на что-то нужное? Эта мысль промелькнула и отложилась в его памяти. Он снова закрыл обе банки с сигаретами и поставил их рядом с банкой настоящего зелёного чая, отнеся к категории «возможно, пригодится». Затем взгляд Сюй Мо упал на ноутбук. Он нажал кнопку питания, и экран действительно загорелся. Промелькнул логотип бренда, и вскоре появилось окно ввода пароля. Сюй Мо попробовал несколько распространённых простых паролей, но, как и ожидалось, безуспешно. «Конечно, не сработало», — вздохнув, Сюй Мо с досадой закрыл ноутбук. Он включался, но войти в систему было невозможно. До встречи с компьютерным гением это изящное электронное устройство в лучшем случае могло служить... тяжёлым кирпичом или не очень удобным средством самообороны. Сюй Мо снова мысленно посмеялся над своей вылазкой и отнёс ноутбук к категории «временно бесполезных» вещей. Наконец, его внимание вернулось к невзрачной подушке под ним. Мягкая велюровая ткань, плотный и упругий наполнитель — она идеально сглаживала жёсткость диванных пружин. По сравнению с «потенциальной ценностью» сигарет и «будущими возможностями» ноутбука, комфорт от этой подушки был мгновенным и реальным. Она позволяла ему лучше отдыхать и, следовательно, быстрее восстанавливать силы, что само по себе было вкладом в его выживание. — Оказывается, во всей этой вылазке самым полезным оказался ты, — Сюй Мо похлопал по подушке с ноткой самоиронии, но в то же время с облегчением, приняв реальность. Хотя в этот раз он не добыл столь необходимых еды, лекарств или оружия, вылазка не была бесполезной. Во-первых, и это самое главное, он успешно подтвердил закономерность «соответствия типов дверей». Это указало ему путь к эффективному использованию своей способности в будущем, что по стратегической важности превосходило пару обычных вылазок за припасами. Во-вторых, он получил некоторые «нестандартные» ресурсы. Сигареты могли стать товаром для обмена, чай — улучшить качество питьевой воды, а подушка — повысить качество жизни. Всё это расширило его представление о «полезных вещах». И, наконец, хотя ноутбук сейчас был бесполезен, он был своего рода «семенем». Если в будущем появятся условия, он мог бы принести неожиданные сюрпризы. Закончив с инвентаризацией, Сюй Мо снова рассортировал и убрал припасы. Он встал, подошёл к окну и посмотрел на по-прежнему мёртвый городок, но в его сердце было больше ясности и уверенности, чем прежде. Осознание закономерности дало Сюй Мо ощущение, что он больше не плывёт по течению, а начинает по-настоящему «использовать» свою способность. Следующие два дня жизнь Сюй Мо вошла в стабильный и насыщенный ритм. Утро он встречал в практике столпа, днём и вечером проводил по несколько сессий, постепенно увеличивая их продолжительность и интенсивность. Между тренировками он ел, отдыхал и бдительно наблюдал за обстановкой в городке. Ночи же он проводил на своём диване с простынёй и подушкой, и с каждым днём его сон становился всё глубже и спокойнее. Сюй Мо отчётливо чувствовал, как его тело быстро восстанавливается. Это было не просто исчезновение болезни, а возвращение жизненной силы. Слабость в конечностях ушла, сменившись ощущением постепенно нарастающей мощи. Во время практики столпа мышцы дрожали уже не так сильно, он мог дольше удерживать стойку, и хотя в конце он по-прежнему обливался потом, усталость приносила приятное чувство удовлетворения, а не прежнее изнеможение. К вечеру второго дня, закончив тренировку, Сюй Мо размял суставы и почувствовал не ломоту, а гибкость и эластичность. Он сжал кулак, ощущая, как напряглись мышцы предплечья, передавая чувство реальной силы. «Полностью восстановился... и даже стал немного сильнее, чем раньше». Таков был его вывод. Это было не просто восстановление, но и результат ежедневных практик столпа, которые, казалось, действительно начали незаметно закалять его тело. Хотя до фантастической «Стадии Коровьей Шкуры», неуязвимой для оружия, было ещё далеко, этот реальный прирост силы и бодрости был неоспорим. В то же время, несколько дней почти непрерывного наблюдения позволили Сюй Мо окончательно убедиться в одном — этот городок действительно опустел. Днём не было видно блуждающих теней, ночью не было слышно леденящего кровь рычания. Кроме шума ветра и редких звуков перекатываемого им мусора, здесь было тихо, как в огромной гробнице. После того странного массового исхода зомби на запад, они, казалось, полностью покинули это место. Восстановление тела дало ему основу для противостояния опасностям, а временная «безопасность» снаружи — окно для действий. Его взгляд невольно устремился вниз, к выходу, наглухо забаррикадированному тяжёлой мебелью. Это была дверь во внешний мир, дверь к неизвестным рискам. Раньше, ради абсолютной безопасности, Сюй Мо сам её заблокировал. Но теперь ситуация изменилась. «Нельзя же вечно сидеть здесь взаперти», — пробормотал Сюй Мо. Припасы рано или поздно закончатся, а время восстановления способности ограничивало частоту их пополнения. Кроме того, ему нужно было узнать больше об окружающей обстановке, найти более стабильное и безопасное убежище на долгосрок, а также подходящий «якорь» для следующего, более целенаправленного «открытия двери» — например, стеклянную дверь магазина через дорогу. Сидеть на одном месте — значит медленно умирать. Только активные действия дадут шанс на выживание. Поразмыслив и взвесив своё состояние и внешнюю тишину, Сюй Мо принял решение. Он подошёл к лестнице и начал осторожно разбирать баррикаду. Тяжёлый шкаф, стол — всё это с глухим скрежетом отодвигалось в сторону. Он не стал расчищать проход полностью, а лишь освободил достаточно места, чтобы можно было пролезть, но в случае опасности быстро всё заблокировать обратно. ---------- Парикмахерская В его сознании невидимый обратный отсчёт, словно хладнокровный наблюдатель, чётко показывал — до следующего «открытия двери» оставался всего час. Взгляд Сюй Мо скользнул по мёртвой улице и остановился на ряде зданий напротив. Он пристально смотрел на одну из дверей — двойную, со слегка грязными стёклами, за которыми виднелись полуспущенные роллеты. Сквозь мутное стекло можно было смутно разглядеть очертания полок. Скорее всего, это был круглосуточный магазин или небольшой супермаркет. Если он откроет эту дверь, то по ту сторону, возможно, тоже окажется круглосуточный магазин или супермаркет. А что это означало? Это означало изобилие упакованных продуктов, бутилированной воды, бытовых товаров, а может быть, даже какие-то простые инструменты или лекарства. Это была бы настоящая жатва, превосходящая все предыдущие «открытия дверей»! Этого хватило бы, чтобы поднять его запасы на несколько уровней и заложить прочный фундамент для будущего переезда. Однако едва эта соблазнительная мысль зародилась в голове Сюй Мо, как её окутал ледяной холод, идущий из глубины души. Ночь. Ночь в мире апокалипсиса. Несмотря на то, что городок был пуст уже несколько дней, и звёзды по-прежнему светили, инстинктивный страх перед темнотой, крайняя настороженность к неведомым опасностям уже глубоко въелись в его кости. Дневная тишина позволяла наблюдать, но ночная тишина, казалось, скрывала мириады следящих глаз, готовых в любой момент выскочить из любого тёмного угла и разорвать на части. Едва уловимый звук, который он слышал прошлой ночью во время практики, — то ли ветер, то ли что-то ещё, — теперь в его памяти усилился, стал отчётливым и пугающим. Сюй Мо сжал кулаки так, что костяшки побелели. Он вынужден был признать: этот страх был не трусостью, а трезвой оценкой огромной разницы между его силами и опасностями внешнего мира. «В конечном счёте, всё дело в том, что я недостаточно силён», — тихо сказал Сюй Мо с горькой усмешкой. Он чувствовал силу, текущую в его теле. Да, он был намного сильнее, чем в самом начале, когда только очнулся. Он выздоровел, и благодаря практике столпа даже немного прибавил в силе. Но это было лишь немного лучше, чем у обычного взрослого мужчины. Скорость, сила, реакция — этого, возможно, хватило бы, чтобы справиться с одним-двумя медлительными зомби, но что, если их будет больше? Или если он столкнётся с таким же продвинутым мутантом, что вызвал ту странную миграцию зомби? Что, если во время вылазки он издаст шум и привлечёт скрытую угрозу? Ночь усиливает все опасности. Зрение ограничено, а слух и восприятие из-за напряжения становятся ненадёжными. Выходить в таком состоянии — всё равно что танцевать с завязанными глазами на минном поле. Та стеклянная дверь, что была так близко, теперь казалась отделённой невидимой пропастью, имя которой — «страх» и «слабость». Наконец, когда до конца обратного отсчёта оставалось меньше сорока минут, Сюй Мо медленно и протяжно выдохнул. Буря в его душе улеглась, сменившись хладнокровным спокойствием, основанным на разуме. Он принял решение. Сегодня он не пойдёт. Риск был слишком высок, чтобы ставить на кон свою жизнь. Способность перезарядится, и если не использовать её сейчас, будет другой шанс. А жизнь — одна. «Дождусь завтрашнего дня», — сказал он себе твёрдо. Днём видимость хорошая, что позволяет наблюдать и реагировать на непредвиденные ситуации. После ночного отдыха его физическое состояние будет на пике. Вот тогда он и отправится на разведку, с целью открыть ту стеклянную дверь. Придя к этому выводу, Сюй Мо почувствовал, как всё его тело расслабилось. Его больше не терзало нетерпение. Он вернулся к дивану, сел и закрыл глаза, чтобы отдохнуть, одновременно прокручивая в голове завтрашний маршрут и возможные сценарии. Осторожность — это не трусость, а способ выжить. На этот раз Сюй Мо решил оставить свой шанс на более подготовленное завтра. На следующее утро Сюй Мо проснулся в обычное время. Первым делом он проверил обратный отсчёт в своём сознании — цифры по-прежнему показывали 【00:00:00】. Всё было так, как он и предполагал: пока он сам не воспользуется этой возможностью, обратный отсчёт не начнётся заново. Это очень обнадёжило Сюй Мо. Право самому выбирать время активации было большим преимуществом. Быстро перекусив и размявшись, Сюй Мо глубоко вздохнул, отодвинул баррикаду у двери и впервые по-настояшему вышел из дома, который укрывал его столько дней. Дневной свет разогнал ночной мрак и принёс с собой небывалое чувство безопасности. Хотя улицы по-прежнему были пусты и мертвы, а руины и брошенные машины безмолвно напоминали о былом хаосе, по крайней мере, теперь всё было как на ладони, и любое движение было бы трудно скрыть. В левой руке он крепко сжимал свой самодельный «щит» из погнутого куска жести. Осторожно и быстро он пересёк улицу и подошёл к выбранной им стеклянной двери. На двери были наклеены выцветшие, с неразборчивыми надписями, плакаты. Изнутри висели шторы, так что разглядеть, что там, было трудно. Он не колебался. Прижав ладонь к холодной ручке, он сосредоточился: — Открыть дверь! Лёгкое мерцание, и вид перед глазами мгновенно изменился. В нос ударил смешанный запах дешёвых благовоний, шампуня и какой-то приторно-сладкой, двусмысленной нотки. Тусклый, розоватый свет создавал в небольшом помещении странную, гнетущую атмосферу. Перед ним стояло три старых парикмахерских кресла, на стенах висели какие-то непонятные украшения. За креслами висела тёмная штора, разделяющая пространство. Что скрывалось за ней, было неизвестно. «Парикмахерская...» — уголки губ Сюй Мо слегка дёрнулись. Это было далеко от ожидаемого круглосуточного магазина или супермаркета, и даже хуже, чем обычный кабинет. Шестидесятисекундный обратный отсчёт уже начался, не давая Сюй Мо времени на раздумья. Он быстро начал обыск. В шкафчике рядом с креслами были только обычные бутылочки с шампунем и кондиционером. Выдвинув ящик, он обнаружил несколько нераспечатанных пачек презервативов. Сюй Мо на мгновение замер, а затем с непроницаемым лицом отбросил их в сторону. Его взгляд переместился на маленький столик, на котором были рассыпаны семечки и несколько маленьких закусок в индивидуальной упаковке. Хоть что-то. Сюй Мо сгрёб всё это за пазуху. В углу стояло несколько бутылок минеральной воды, но все они были открыты, жидкость внутри была мутной, а на самих бутылках ощущалась какая-то подозрительная липкость. Сюй Мо нахмурился и без колебаний отказался от этой воды. В таком месте, кто знает, для чего использовались эти открытые бутылки. Прошло сорок секунд. Наконец, взгляд Сюй Мо остановился на тёмной шторе. Глубоко вздохнув, он осторожно приподнял её край. За ней было крошечное пространство, в котором помещалась лишь одна растрёпанная односпальная кровать. Сюй Мо быстро отвёл взгляд. Последняя надежда угасла. Улов от этого «открытия двери» был просто жалким. В этой «парикмахерской» не было даже расчёски. Сюй Мо мысленно выразил им своё презрение. Когда до конца обратного отсчёта оставалось десять секунд, Сюй Мо прекратил поиски и, не колеблясь, развернулся и вышел через стеклянную дверь. Вернувшись на улицу реального мира, он зажмурился от яркого солнечного света. Взвесив в руке лёгкий тканевый мешочек и посмотрев на снова ставшую обычной стеклянную дверь, он с досадой покачал головой. «Похоже, одного соответствия типа двери недостаточно, нужна ещё и удача», — с иронией усмехнулся Сюй Мо, но особого разочарования не испытывал. В конце концов, исследование всегда сопряжено с неопределённостью. Хотя в этот раз добыча была скудной, он, по крайней мере, подтвердил, что за стеклянной дверью действительно находится коммерческое помещение, пусть и специфическое, и снова убедился в возможности дневных вылазок. ---------- Невероятная идея Сюй Мо обернулся и посмотрел на стеклянную дверь за спиной. Воспоминание о парикмахерской по ту сторону снова заставило его скривиться. Однако в этот момент в его голове зародилась другая мысль, настолько захватывающая, что он почувствовал прилив возбуждения. Поспешно вернувшись в своё временное убежище, Сюй Мо бросил горсть семечек и закусок в угол, где хранились припасы, даже не удосужившись их аккуратно сложить. Сейчас всё его внимание было поглощено внезапно возникшей, смелой до абсурдности, идеей. Эта мысль была настолько неожиданной, но в то же время такой соблазнительной, что его сердце забилось чаще, а по телу пробежала дрожь, смешанная с возбуждением, предвкушением и лёгкой неуверенностью. Он стоял посреди комнаты, его взгляд, казалось, мог пронзить стены и снова остановиться на той стеклянной двери, что вызвала у него такое недоумение. «Соответствие типов дверей... соответствие типов дверей...» — Сюй Мо повторял эти слова, и его глаза загорались всё ярче. — «Если форма „двери“ определяет тип пространства в связанном мире, то что насчёт информации, которая на ней размещена? Неужели тот застывший мир также „считывает“ или „отражает“ надписи на двери?» В его голове сформировалась совершенно безумная гипотеза: Если я искусственно изменю «информацию», которую несёт эта дверь в реальном мире, изменится ли соответствующий ей застывший мир? Например, если на обычную бронированную дверь в жилом доме наклеить табличку «Склад», то в следующий раз она действительно откроется на склад? Эта идея, подобно лесному пожару, охватила сознание Сюй Мо, разжигая в нём неудержимую жажду исследований. Если эта гипотеза верна, это означало бы, что он больше не будет пассивным получателем случайных локаций, а обретёт способность в некоторой степени «настраивать» места для сбора припасов! Это был бы революционный прорыв в использовании его сверхспособности! Сюй Мо тут же начал рыться в своих вещах. Он вспомнил, что в одной из обысканных квартир нашёл красную блестящую пластиковую бумагу, которую использовали для новогодних украшений. Тогда она показалась ему бесполезной, но из-за яркого цвета он машинально сунул её в угол. Сейчас она стала ключевым элементом для проверки его безумной догадки. Он нашёл эти красные листы и вернулся к стеклянной двери. Солнце, отражаясь от грязного стекла, освещало его напряжённое, но невероятно сосредоточенное лицо. Он смотрел на эту дверь, словно на вход в программный код, который ждал, чтобы его переписали. Поразмыслив мгновение, Сюй Мо принял решение. — Есть! Он нарезал красную бумагу на полоски разной ширины, а затем, с предельной аккуратностью, начал наклеивать их прозрачным скотчем на внутреннюю сторону стеклянной двери. В итоге, на стекле появились хоть и кривоватые, но отчётливо различимые красные слова — Добро пожаловать отведать. Закончив, он отступил на несколько шагов, чтобы оценить своё «творение». Красные слова ярко выделялись на стекле. Теперь любой, кто увидел бы эту дверь, в первую очередь подумал бы, что это... небольшая закусочная. — Если нет условий, нужно их создать! — тихо сказал Сюй Мо, повторяя эту фразу. Уголки его губ неудержимо поползли вверх, обнажая улыбку, в которой смешались самодовольство и предвкушение. Он не был уверен, сработает ли это. Каковы правила функционирования того застывшего мира? Отражает ли он только физическую форму двери, или же и эту искусственно добавленную, поверхностную информацию? Всё это было неизвестно. Но сама эта «попытка» вызывала у него огромное возбуждение. Это было действие, выходящее за рамки простого выживания и сбора припасов, действие, несущее в себе дух исследования и творения. Он больше не был просто тем, кто приспосабливается к правилам, а пытался стать тем, кто их использует, и даже... тем, кто их испытывает. Он словно уже видел, что произойдёт, когда обратный отсчёт снова закончится, и он толкнёт эту дверь — возможно, за ней действительно окажется небольшая закусочная, а может быть, всё та же случайная комната, и его попытка провалится. Но как бы то ни было, это предвкушение неизвестного волновало Сюй Мо гораздо больше, чем простое получение каких-то припасов. Он в последний раз пристально посмотрел на стеклянную дверь с надписью «Добро пожаловать отведать», словно пытаясь вложить в неё свою волю, а затем, с небывалой лёгкостью и надеждой, развернулся и пошёл обратно в своё убежище. Следующие сорок восемь часов ожидания больше не будут скучными, они будут полны интриги и воображения. В этот момент Сюй Мо почувствовал себя так, будто нашёл баг в игре. То же самое чувство тайного удовольствия и возбуждения, когда используешь уязвимость в правилах, чтобы достичь чего-то, что не было предусмотрено разработчиками. Он словно стал хакером, который нашёл возможный бэкдор в сложной программе и осторожно вводит первую строчку пробного кода. Однако, едва эта мысль зародилась, как он сам с улыбкой её отверг. «Нашёл баг?» — пробормотал Сюй Мо, но его взгляд тут же стал ясным и уверенным. «Нет, раз я могу это использовать, значит, это само по себе является частью правил». Он вспомнил всё, что произошло с ним с момента получения этой способности. Перемещение, застывший мир, шестьдесят секунд, сорок восемь часов перезарядки, соответствие типов дверей... Всё это выходило за рамки обычного, это была своя, самодостаточная система «правил», которую он ещё не до конца понимал. То, что сейчас делал Сюй Мо, было не поиском лазеек, а более глубоким исследованием и тестированием на этом неизведанном пути. Подобно учёному, который проверяет физические законы с помощью экспериментов, он проверял границы и изменчивость правил этой «двери». Надпись «Добро пожаловать отведать» была его тщательно продуманной экспериментальной переменной. Он хотел увидеть, каков будет отклик этой «системы» на «дополнительную информацию», которую несёт дверь. Когда он это понял, простое, азартное возбуждение от возможной уловки улеглось, сменившись более весомым чувством миссии и предвкушения, присущим исследователю. Сюй Мо больше не чувствовал, что пытается схитрить, а осознавал, что проводит серьёзное «исследование правил», от которого зависит эффективность его выживания в будущем. С этой смесью рационального анализа и бурного предвкушения Сюй Мо вернулся в своё временное убежище. Он тщательно забаррикадировал вход мебелью, восстановив прежний уровень защиты. Хотя городок казался пустым, элементарную бдительность нельзя было терять. Закончив, Сюй Мо почувствовал, что внутреннее волнение всё ещё не утихает, а энергия требует выхода. Он подошёл к центру комнаты и, без особых усилий, естественно принял стойку столпа. Практика столпа требует прежде всего спокойствия ума. Раньше, чтобы войти в нужное состояние, Сюй Мо приходилось постоянно отгонять мысли о выживании, припасах, зомби. Но сегодня его ум был предельно сконцентрирован, всё его внимание само собой сосредоточилось на одном — на той изменённой им стеклянной двери и на возможном, изменённом его волей, неизвестном мире за ней. Это сильное, единственное ожидание стало своего рода «якорем», который прочно удерживал его дух. Он больше не думал о боли в теле, не беспокоился о будущих опасностях, все его мысли, словно невидимые щупальца, тянулись к этим неведомым правилам, полные жажды познания. Пот по-прежнему выступал, мышцы по-прежнему дрожали, но Сюй Мо, сам того не замечая, продержался немного дольше. Каждый вдох, казалось, накапливал силу, не только для закалки тела, но и для того, чтобы в лучшей форме встретить тот решающий «эксперимент» через сорок восемь часов. Когда он закончил практику и вытер пот со лба, в его глазах горел небывалый свет. Это было не просто стремление к силе, но и твёрдая решимость активно исследовать и управлять своей судьбой. Он посмотрел в окно, на солнце, медленно опускающееся за далёкие горы. Когда обратный отсчёт в следующий раз достигнет нуля, ответ будет дан. ---------- План удался Два дня, проведённые в сосредоточенной практике столпа, бдительном наблюдении и безграничных фантазиях о мире за той дверью, пролетели незаметно. Когда невидимый обратный отсчёт в его сознании снова приблизился к 【00:00:00】, Сюй Мо уже стоял перед стеклянной дверью с наклеенными красными словами «Добро пожаловать отведать». Утреннее солнце, падая на красную бумагу, отражалось ослепительными бликами, словно внешнее проявление бури в его душе. Дыхание его было немного сбивчивым, а ладони вспотели от напряжения и предвкушения. Всё решалось сейчас. Это касалось не просто одной вылазки за припасами, а того, нашёл ли он по-настоящему ключ к активному использованию своей способности, сможет ли он обрести большую свободу действий в этом постапокалиптическом мире. — Открыть дверь! Без колебаний Сюй Мо отдал мысленный приказ и толкнул стеклянную дверь. Лёгкое мерцание, смена обстановки — Знакомый запах, смесь масла, специй и лёгкой дымки, ударил в нос. Перед ним была уже не та комната с розовым светом и двусмысленной атмосферой, а чистая, опрятная и полная жизни небольшая закусочная! В небольшом зале стояло шесть квадратных столов, покрытых пластиковыми скатертями. На стене висело яркое меню, где на красном фоне жёлтыми иероглифами были написаны названия блюд: свинина двойной обжарки, свинина в рыбном соусе, свинина с зелёным перцем, тофу «мапо», суп из помидоров с яйцом... Каждое знакомое название в его глазах сейчас сияло соблазнительным золотым светом. Кассовый аппарат был натёрт до блеска, на нём лежал калькулятор и стопка бланков для заказов. Получилось! Действительно получилось! Огромная радость, словно электрический разряд, пронзила всё его тело, и Сюй Мо едва не закричал от восторга. Его гипотеза оказалась верной, правила действительно откликнулись на его «творчество». Он не только подтвердил «соответствие типов дверей», но и пошёл дальше, доказав, что «информация на двери» также может быть отражена. Это означало, что отныне его способность добывать редкие ресурсы выйдет на качественно новый уровень. «Спокойно! Всего шестьдесят секунд!» Сюй Мо силой воли подавил эйфорию, которая едва не вскружила ему голову. Сейчас было не время праздновать, каждая секунда была на вес золота. Словно леопард, заметивший добычу, его взгляд мгновенно сфокусировался на проёме сбоку от кассы, прикрытом короткой занавеской — кухня! Не раздумывая ни мгновения, Сюй Мо ворвался внутрь. Кухня оказалась чище, чем он ожидал: плита, разделочный стол, раковина — всё было в порядке. Его взгляд, подобно самому точному радару, первым делом выхватил тяжёлый, сверкающий холодным блеском, тесак для рубки костей, лежащий у разделочной доски. Широкое лезвие, острое на вид, и тяжёлая деревянная рукоять, которая уверенно легла в руку, наполняя её чувством силы. «Вот это вещь!» — сердце Сюй Мо забилось от волнения. В постапокалиптическом мире хорошее оружие было бесценно. Этот тесак был идеален как для рубки зомби, так и для разделки продуктов! Он схватил его, и холодная, твёрдая сталь принесла с собой небывалое чувство безопасности. Одновременно краем глаза он заметил на соседнем столе из нержавеющей стали большую бамбуковую корзину, в которой, накрытые пищевой плёнкой, лежали уже нарезанные варёная говядина, маринованные свиные уши, солёный арахис и другие готовые закуски. Их аромат дразнил ноздри. Видимо, хозяин закупал их для холодных блюд. 【Прошло пятнадцать секунд】 Крепко сжимая тесак в одной руке и подхватив тяжёлую корзину с закусками в другую, не забыв прихватить столовые приборы, Сюй Мо одним рывком выбежал за дверь и быстро оставил эти две вещи в безопасной зоне снаружи. Оружие и готовая к употреблению высокобелковая пища — высший приоритет. Оставив добычу, он без промедления снова бросился на кухню. 【Прошло двадцать секунд】 На этот раз у Сюй Мо была чёткая цель — электрическая рисоварка в углу, на которой горел индикатор подогрева! Он заметил её, как только ворвался внутрь. Резко откинув крышку, он ощутил густой аромат риса. Внутри была полная кастрюля блестящего, дымящегося белого риса! «Отлично!» — Сюй Мо ликовал. Основное блюдо! Это был самый надёжный, самый энергоёмкий базовый продукт! Он без колебаний выдернул шнур из розетки, обеими руками схватил ещё горячую внутреннюю чашу рисоварки, вытащил её и снова выбежал за дверь, осторожно поставив рядом с тесаком и корзиной с закусками. 【Прошло сорок секунд】 Два рывка подряд сбили ему дыхание, но он не замедлился. Его взгляд метнулся в угол кухни, где стоял наполовину вскрытый мешок риса, в котором было ещё килограммов десять. Рядом стоял кулер, и бутыль с водой на нём была почти полной. Он взвалил на плечо мешок с рисом, а затем быстро снял с кулера большую бутыль. Эти две вещи были объёмными и тяжёлыми, но его восстановившееся тело справилось, позволив ему нести их одновременно. Пошатываясь, он снова донёс рис и воду до двери, где уже образовалась небольшая гора припасов. 【Последние десять секунд】 Обратный отсчёт в его сознании напомнил, что время на исходе. Сюй Мо в последний раз окинул взглядом зал закусочной, и его внимание тут же привлекли холодильник с напитками у стены и винная полка рядом. В холодильнике стояло множество марок пива и газировки, на полке — различные виды байцзю. Он хотел было броситься за несколькими энергетиками, но времени, чтобы открыть холодильник, найти нужное и вернуться к двери, уже не было. В мгновение ока Сюй Мо принял решение — отказаться от напитков, требующих открытия дверцы, и взять то, что было под рукой. Он одним шагом подскочил к винной полке и, не разбирая, сгрёб в охапку несколько самых прочных на вид и, судя по упаковке, дорогих коробок с байцзю — целых четыре или пять штук! В тот самый момент, как он прижал к себе коробки, его охватило знакомое, непреодолимое чувство тяги. Всё перед глазами исказилось, а когда мир снова обрёл чёткость, Сюй Мо обнаружил, что стоит на улице постапокалиптического мира, у той самой стеклянной двери, и обнимает несколько коробок с байцзю. Дверь за его спиной снова стала обычной. Утреннее солнце освещало мёртвую улицу. Сюй Мо посмотрел на коробки с надписями вроде «XX Лаоцзяо» и «XX Юаньцзян», а затем на его лице расцвела неудержимая, торжествующая улыбка. Хотя в итоге он вынес лишь несколько коробок спиртного, значение этого «открытия двери» было неизмеримо больше, чем просто припасы! Глядя на небольшую гору «трофеев» на улице, Сюй Мо ощутил небывалое удовлетворение. Тесак холодно поблёскивал в лучах утреннего солнца, варёная говядина и маринованные закуски источали соблазнительный аромат, рядом стояла кастрюля с рисом, тяжёлый мешок с крупой, почти полная бутыль чистой воды, и в руках — эти несколько коробок байцзю, ставшие «неожиданным бонусом»... Всё это было результатом его активного использования правил, его собственного ума и смелости! После короткого приступа эйфории тут же вернулась бдительность. Хотя городок и был пуст, оставлять припасы на улице было небезопасно. Сюй Мо быстро начал действовать, словно трудолюбивый муравей, перетаскивая добычу партиями в своё временное убежище в нескольких десятках метров. Когда все припасы были в безопасности внутри, он тут же вернул на место баррикаду, заблокировав вход. Закончив, Сюй Мо прислонился к мебели, тяжело дыша. На его лице был румянец от физической нагрузки и невыразимое чувство спокойствия. Его взгляд упал на угол комнаты. Там, где раньше лежали разрозненные припасы, теперь образовался внушительный запас. Особенно новые поступления придавали этому временному жилищу вид хорошо обеспеченного дома. Вернувшись в комнату и немного отдышавшись, Сюй Мо наконец сфокусировал своё внимание на тесаке. Он подошёл, взял его в руки и стал внимательно разглядывать. Широкое лезвие, солидный вес, острая кромка, которая даже в тусклом свете отливала холодным блеском. Он несколько раз взмахнул им, и воздух со свистом рассекся. Оружие казалось удобным и надёжным. «Наконец-то у меня есть достойное оружие», — тихо сказал Сюй Мо, осторожно проведя пальцем по холодной стали. В его глазах сверкнул острый огонёк. В этом полном опасностей мире хорошее оружие давало чувство безопасности, которое порой было важнее еды. Это означало, что у него появилось больше возможностей для самозащиты, уверенность в том, что он может активно устранять угрозы. Отложив тесак, Сюй Мо посмотрел на варёную говядину, маринованные закуски и кастрюлю с рисом и решил, что сегодня устроит себе настоящий пир. Он овладел правилами, обзавёлся оружием, накопил припасы, его тело почти восстановилось... Казалось, всё налаживается. Припасы в углу были уже не просто залогом выживания, а фундаментом для его будущей жизни в этом мире, для исследования его просторов. В его сердце зародилась и начала расти крепкая уверенность. ---------- Тренировка Сидя на диване, застеленном чистой простынёй и устланном мягкой подушкой, Сюй Мо держал перед собой крышку от большого контейнера, служившую тарелкой. На ней горкой лежал дымящийся белый рис, а рядом — нарезанная варёная говядина и маринованные свиные уши. Густой мясной аромат, смешанный с запахом риса, создавал самый роскошный пир в условиях апокалипсиса. По этому случаю Сюй Мо даже позволил себе налить в небольшой стаканчик немного байцзю. Прозрачная жидкость слегка колыхалась, источая терпкий зерновой аромат. Он подцепил палочками большой кусок говядины, пропитанный янтарным соусом, и положил в рот. Солёный, насыщенный вкус мгновенно взорвался на его вкусовых рецепторах, а плотная текстура мяса принесла несравненное удовлетворение. Затем он съел большую ложку рассыпчатого, ароматного риса, закусив хрустящими свиными ушами, и, наконец, сделал маленький глоток обжигающего, но оставляющего сладкое послевкусие байцзю... Это давно забытое чувство сытости и счастья, присущее нормальной жизни, едва не заставило Сюй Мо прослезиться. Это была просто пропасть по сравнению с тем, что было, когда он только очнулся в этом мире! Мысли Сюй Мо невольно вернулись к первым дням. В том же самом городке он, словно перепуганная крыса, с горящим от жара, измождённым телом, спрятался в этом полуразрушенном здании. Тогда его горло было словно ободрано наждачной бумагой, каждый глоток отзывался жгучей болью; лоб был таким горячим, что на нём можно было жарить яичницу, а сознание балансировало на грани бреда и реальности; в животе было пусто, и он держался лишь на нескольких найденных просроченных галетных печеньях и паре глотков грязной воды. Страх перед неизвестностью, ужас перед зомби, отчаяние от болезни — всё это, словно ледяной прилив, грозило поглотить его. Каждая ночь была бесконечно долгой, и он, прижимаясь к холодной стене в поисках хоть какого-то облегчения, чувствовал, что в любой момент может тихо умереть в этом забытом богом углу. А сейчас... Сюй Мо огляделся. В углу лежало достаточно еды и питьевой воды, были спасительные лекарства, под рукой — острый тесак, под ним — чистое и мягкое ложе, а в теле — полностью восстановленная, и даже ставшая благодаря практике столпа сильнее, чем прежде, сила. А самое главное, он овладел правилами использования «двери», нашёл ключ к активному получению ресурсов! Этот резкий контраст между адом и раем заставил Сюй Мо ещё глубже осознать важность своей способности, и его взгляд на будущее незаметно изменился с простого «выжить» на нечто большее. Насытившись и убрав за собой, Сюй Мо не стал, как обычно, сразу же приступать к практике столпа или отдыху. Он откинулся на спинку дивана, его взгляд был ясным, и он начал серьёзно планировать свой дальнейший путь. «Правила ясны. Если осторожно выбирать тип и надпись на „двери“, то источник еды и базовых припасов можно считать стабильным», — хладнокровно анализировал Сюй Мо. — «Раз уж давление выживания временно значительно ослабло, то планы, которые раньше было невозможно реализовать из-за ограниченных условий, теперь нужно ставить в приоритет». Его взгляд стал острым и устремился к той технике в его сознании, что называлась «Железная закалка Тринадцати Стражей». Раньше, из-за слабости после болезни и нехватки энергии, он мог выполнять лишь самую базовую, низкозатратную практику столпа. Это было скорее восстановительной тренировкой и начальным этапом развития восприятия. Но теперь всё было иначе. «Тринадцать Стражей», как следовало из названия, была высшей формой внешней закалки! Его двоюродный дед расхваливал её до небес, но суть Сюй Мо помнил — закалка сухожилий, костей и кожи, переход от внешнего к внутреннему, стремление к непревзойдённой физической мощи. Этого нельзя было достичь, просто стоя на месте. Настоящая «Железная закалка Тринадцати Стражей» требовала: Тренировки на сопротивление ударам. С помощью особых техник, а иногда и инструментов, нужно было набивать, ударять по всем частям тела, стимулируя кожу, фасции и даже кости, чтобы они становились прочнее и плотнее, постепенно достигая защитных качеств «Стадии Коровьей Шкуры» и выше. Этот процесс неизбежно сопровождался болью и микротравмами, требующими обильного питания и отдыха для восстановления и укрепления. Высокоинтенсивные силовые и выносливостные тренировки. Без мощной силы в основе всё остальное — пустой звук. Это требовало предельных приседаний, бега, работы с весом, нанесения ударов — всего, что доводило бы тело до предела, чтобы высвободить его скрытый потенциал и привести к взрывному росту силы. Как для восстановления после микротравм от набивки, так и для восстановления и роста мышечных волокон после высокоинтенсивных тренировок, требовалось огромное количество энергии и качественного белка в качестве «строительного материала». Раньше Сюй Мо даже не мог наесться досыта и не смел об этом и думать. Но теперь у него был рис, мясо, и в будущем, с помощью «двери», он мог бы получать ещё больше высококалорийной пищи и пищевых добавок. Искусство столпа было лишь закладкой фундамента, первым шагом к пробуждению телесного восприятия, настройке дыхания и стабилизации центра — это была «статическая» часть этой техники. А теперь, когда Сюй Мо накопил достаточно «провизии» и привёл своё тело в оптимальное состояние, пришло время начинать настоящую, «динамическую» тренировку! — Начну с сегодняшнего дня! — Сюй Мо резко встал, и в его глазах загорелся решительный огонь. Он больше не хотел просто бороться за выживание в этом постапокалиптическом мире. Он собирался использовать свою уникальную способность и эту, возможно, чудесную технику, чтобы активно вооружить и укрепить себя. Сюй Мо жаждал обрести достаточно силы, чтобы больше не бояться ночи, не страшиться зомби, чтобы спокойно исследовать этот мир и, возможно... даже найти источник всей этой катастрофы? Эта цель казалась ещё очень далёкой, но сейчас первый шаг к ней был ясно виден у него под ногами. Подойдя к центру комнаты, Сюй Мо не стал сразу приступать к интенсивным упражнениям, а сначала медленно принял стойку столпа. Он хотел с помощью этой практики привести себя в оптимальное состояние, успокоить дыхание и сосредоточить дух. Через четверть часа Сюй Мо медленно закончил, и в его глазах сверкнул сдержанный огонёк. Он снял свою порванную футболку. Вспоминая уроки двоюродного деда, который учил его укреплять тело, он начал ритмично похлопывать себя по рукам, груди, животу, спине и ногам, сначала легко, затем всё сильнее. Шлёп! Шлёп! Шлёп! Звонкие шлепки разносились по тихой комнате. Сначала кожа покраснела, но вскоре, по мере ударов, по его телу начали пробегать горячие потоки, мышцы слегка вибрировали, принося странное чувство ломоты, распирания и боли. Закончив с набивкой, Сюй Мо немного размялся и приступил к базовым силовым упражнениям: приседаниям, отжиманиям, упражнениям на пресс. Каждый подход он делал до отказа, выжимая последние силы. Пот ручьями стекал с его тела, оставляя на полу тёмные пятна. Усталость от высокоинтенсивной тренировки была огромной, но каждый раз, когда силы были на исходе, Сюй Мо чувствовал, как съеденные им рис и мясо превращаются в горячий поток, поддерживая его и питая мышцы. Тренировка, пополнение энергии, отдых, снова тренировка... Сюй Мо знал, что это будет долгий и трудный путь, гораздо более монотонный и болезненный, чем просто поиск припасов. Но он также знал, что в этом мире только та сила, которой ты владеешь сам и которую никто не может отнять, является настоящей опорой. ---------- Нужда Время тренировок всегда было скучным и безвкусным, его даже можно было назвать мучительным. День за днём Сюй Мо повторял одни и те же движения. Мышцы дрожали и болели от напряжения во время занятий Искусством Столпа, кожа горела от покалывания во время тренировок на выносливость к ударам, а после высокоинтенсивных силовых упражнений наступала такая крайняя усталость, будто из него высосали даже костный мозг... Пот, словно неиссякаемый ручей, пропитывал его одежду и землю под ногами. Будь это мирное время, с той силой воли, которой обладал обычный офисный работник Сюй Мо, он, вероятно, не выдержал бы и трёх дней, найдя тысячу причин всё бросить. В конце концов, комфортная жизнь притупляет стойкость. Но это был апокалипсис. Здесь расслабленность могла означать смерть, а слабость была равносильна первородному греху. Каждый раз, когда он, стиснув зубы, держался на пределе сил, каждый раз, когда он терпел боль от ударов по телу, всё это обретало совершенно иной смысл — это было не выполнение нудной задачи, а выковывание для себя доспехов, которые позволят выжить и жить лучше. Каждый раз, преодолевая свой предел, Сюй Мо отчётливо ощущал едва заметный прирост силы, улучшение координации тела и усиление контроля над самим собой. Эта осязаемая, жизненно важная отдача стала мощнейшим стимулом, поддерживающим его упорство. Под давлением необходимости выживать мышление Сюй Мо было полностью перестроено. Терпение и настойчивость из качеств превратились в инстинкт. Изначально Сюй Мо планировал покинуть этот городок, как только его тело восстановится и он разберётся в правилах своего «золотого пальца», чтобы отправиться в сторону, где могли быть более крупные поселения выживших или более безопасные зоны. Однако дни шли, а городок по-прежнему хранил свою тревожную, мёртвую тишину. Казалось, он и вправду стал забытым островком безопасности. После долгих раздумий Сюй Мо временно отказался от идеи немедленного ухода. Неизвестный путь неизбежно был сопряжён с огромными рисками, а это место, по крайней мере, предоставляло относительно стабильную среду, где он мог без помех наращивать свою силу. Раз уж здесь пока безопасно, то следует вложить всю энергию в этот редкий «золотой период для роста». Так жизнь Сюй Мо стала чрезвычайно упорядоченной, даже можно сказать, однообразной. Каждые сорок восемь часов Сюй Мо точно по расписанию появлялся перед той самой стеклянной дверью с надписью «Приятного аппетита». Он всё более искусно использовал свою способность, и его цели стали более конкретными. Он больше не довольствовался лишь добычей еды, а начал целенаправленно собирать припасы. Однажды ему посчастливилось найти в кладовке того ресторанчика прочный рюкзак с двумя лямками, что значительно повысило эффективность переноски припасов за один раз. В другой раз, убедившись, что у него нет острой нужды в вещах, Сюй Мо позволил себе нечто крайне «роскошное» — он потратил целых шестьдесят секунд на то, чтобы быстро ополоснуть своё покрытое потом и грязью тело под краном на кухне. В тот миг, когда холодная вода смыла липкий пот и шлаки, вышедшие из организма после тренировки, Сюй Мо едва не застонал от удовольствия. Ведь из-за интенсивных занятий он обливался потом, и если вовремя не мыться, запах от собственного тела становился невыносимым, к тому же это могло привести к размножению бактерий, что мешало поддерживать хорошую форму. Обильные запасы позволяли Сюй Мо без всяких опасений доводить своё тело до предела. Его аппетит стал поразительным: огромное количество риса, мяса и чистой воды поглощалось, превращаясь в энергию для безумных тренировок и сырьё для восстановления организма. Однако по мере углубления тренировок, особенно с увеличением нагрузки в упражнениях на выносливость к ударам и силовых тренировках, стала проявляться новая, не терпящая пренебрежения проблема. Поначалу мышечная боль и усталость после тренировок практически полностью проходили после сытного ужина и ночного сна. Но в последнее время Сюй Мо заметил, что в некоторых частях тела, особенно в суставах, связках и на участках, наиболее подверженных ударам, таких как предплечья и голени, начала появляться более глубокая, тягучая и ноющая боль. Эта боль отличалась от обычной мышечной крепатуры, вызванной накоплением молочной кислоты; это было скорее предупреждение о мельчайших разрывах и повреждениях, будто идущее из самой глубины костей и сухожилий. После пробуждения эта боль не исчезала полностью, а лишь немного утихала, чтобы в новой тренировке вспыхнуть с новой силой и даже усугубиться. Сердце Сюй Мо упало. Он понимал, что это ненормальный процесс восстановления. Это был признак того, что тренировочная нагрузка превысила естественную способность тела к регенерации. Если пустить всё на самотёк и продолжать в том же духе, эти мелкие повреждения будут накапливаться, в конечном итоге превратившись в необратимые скрытые травмы. Скрытые травмы — это то, чего больше всего боятся все, кто стремится к предельным возможностям своего тела. Обычно они могут не проявляться, но в критический момент дадут о себе знать или с возрастом, когда функции организма ослабевают, станут смертельной угрозой. Более того, они станут оковами, мешающими дальнейшему росту, навсегда заперев тебя на определённом уровне и не дав достичь новых высот. Техника «Железной закалки Тринадцати Стражей» сама по себе заключается в закалке плоти внешними силами, в стремлении к предельной защите и силе. Этот процесс неизбежно сопровождается многократными повреждениями и последующим восстановлением и укреплением тела. Без соответствующих лекарственных средств, помогающих восстанавливать повреждения и питать сухожилия и кости, полагаясь лишь на еду и сон, эффективность слишком низка, а риски велики. В древности те, кто практиковал внешние стили боевых искусств, часто имели тайные рецепты лечебных вин, ванн или настоев, которые способствовали кровообращению, рассасыванию синяков, укреплению сухожилий и костей и исцелению скрытых травм. «Нужно найти лекарства или способы, которые помогут восстанавливать повреждения тела!» — Сюй Мо ясно осознал это. Речь шла не только о том, чтобы унять нынешнюю боль, но и о том, чтобы избежать скрытых травм в будущем — это была необходимая подготовка для достижения более высоких уровней «Тринадцати Стражей». Его взгляд снова обратился к обратному отсчёту в его сознании. В следующий раз его целью будет не только еда и оружие. Ему нужно было искать аптеку, кабинет традиционной китайской медицины или любое другое место, где можно найти подобные вещи. На пути самосовершенствования Сюй Мо столкнулся с первым препятствием, которое можно было преодолеть только с помощью внешних средств. Закончив тренировку, Сюй Мо разминал свои всё ещё ноющие и опухшие предплечья и голени. Нахмурив брови, он начал рыться в памяти в поисках информации, связанной с «восстановлением повреждений» и «укреплением сухожилий и костей». Он не был студентом-медиком, его знания в этой области были скудны, и он мог лишь пытаться извлечь полезные обрывки из просмотренных когда-то фильмов, случайных слухов и хвастливых рассказов своего двоюродного деда. Первое, что пришло на ум, — это, конечно же, аптека. Сюй Мо напряг память, пытаясь вспомнить типичный облик современной аптеки. Обычно это были светлые стеклянные двери и окна, на которых мог быть наклеен синий крест или логотип какой-нибудь аптечной сети. Внутри — аккуратные белые или светлые полки, на которых по категориям расставлены лекарства, есть отделы рецептурных и безрецептурных препаратов, а также персонал в белых халатах... Эти образы становились всё чётче. Главное, что витрина аптеки, скорее всего, тоже была стеклянной! Это открытие взбодрило Сюй Мо. Это означало, что он вполне мог найти подходящую стеклянную дверь и, наклеив на неё вывеску вроде «Аптека XX» или «Здоровье», целенаправленно открыть аптеку! Но будут ли там нужные ему вещи? Ему нужны были не обычные лекарства от простуды или антибиотики, а средства, специально предназначенные для лечения мышечного переутомления, болей в костях и суставах, а также для улучшения кровообращения и рассасывания синяков. Сюй Мо смутно помнил, что в аптеках, кажется, был специальный отдел для средств от ушибов и травм. Что там могло быть? Масло сафлора, настойки от ушибов, пластыри, например, мускусный пластырь для укрепления костей, или пероральные китайские препараты для улучшения кровообращения... Сами названия звучали так, будто это именно то, что нужно. Однако более сильная мысль, навеянная хвастливыми рассказами его двоюродного деда, внезапно вырвалась наружу — лечебное вино. Особенно то самое «вино на костях тигра», о котором дед рассказывал с таким упоением. Хотя Сюй Мо знал, что в наше время торговля тигровыми костями давно запрещена, и так называемое «вино на костях тигра» в основном делалось из других лекарственных трав, сама концепция «лечебного вина» прочно засела в его сознании как «неотъемлемый атрибут мастера боевых искусств». Кроме вина на костях тигра, были ещё вина для укрепления костей, для расслабления мышц и улучшения кровообращения, государственное вино и прочие... В воображении Сюй Мо эти тёмно-коричневые жидкости, в которых были замочены всевозможные незнакомые ему травы, таили в себе мистическую силу, способную проникать в кости и сухожилия, разгонять застой крови, питать повреждённые сосуды и являться идеальным подспорьем в практике внешних стилей боевых искусств. «Да! Лечебное вино, или те мази и масла, что улучшают кровообращение!» — Сюй Мо определил свою следующую цель. Одной лишь еды и оружия было недостаточно. Ему нужны были эти «ресурсы для самосовершенствования», чтобы пройти дальше. В следующий раз целью Сюй Мо будет поиск «двери», которая могла бы соответствовать аптеке или магазину тонизирующих средств, и получение этих лекарств, способных восстанавливать тело и помогать в тренировках. В этот миг Сюй Мо почувствовал, что скрытая боль в теле перестала быть просто помехой, а превратилась в мощный стимул, толкающий его дальше исследовать правила и искать определённые ресурсы. ---------- Поиски лекарства Ранним утром в воздухе ещё витала прохлада. Сюй Мо аккуратно закрепил острый тесак для костей на самодельном поясе, ощущая, как его увесистая тяжесть приносит чувство уверенности. Он не стал трогать стеклянную дверь с надписью «Приятного аппетита» — это был его стабильный источник пищи, своего рода фиксированная точка с ресурсами в игре, которую он не собирался легко менять. Целью Сюй Мо был поиск новой, подходящей стеклянной двери, чтобы дать ей новое «определение». Состояние тела не позволяло ему медлить. Хотя сейчас после тренировок он ощущал лишь слабые, ноющие уколы в глубине суставов и костей, и это далеко не мешало ему двигаться, это было словно безмолвный набат, напоминающий Сюй Мо о необходимости как можно скорее найти вспомогательные средства для восстановления. Тренировки — это как плыть против течения: не продвигаешься вперёд — откатываешься назад. А накопление скрытых травм могло и вовсе свести на нет все усилия. Эти лекарства были не просто срочной необходимостью для решения текущей проблемы, но и важной гарантией для его долгосрочных тренировок. Солнце вытягивало тень Сюй Мо в длинную полосу. Он крепко сжимал рукоять тесака, его острый взгляд скользил по обеим сторонам улицы. Он ступал очень легко, навострив уши, чтобы уловить малейший необычный звук. Хотя городок был пуст уже много дней, осторожность, выработанная в апокалипсисе, уже въелась в его костный мозг. Взгляд Сюй Мо был сосредоточен на магазинах с витринами из стекла, выходящих на улицу. К сожалению, многие двери были уже не целы. Сюй Мо представлял, что за такими повреждёнными дверями, скорее всего, скрываются какие-то разрушенные и заброшенные места, что было совершенно бессмысленно. Пройдя примерно пол-улицы, Сюй Мо остановил свой взгляд на одном магазине, вернее, на магазине с целой стеклянной дверью. «Нашёл». Сердце Сюй Мо ёкнуло, и он быстрым шагом подошёл к ней. Сквозь покрытое пылью стекло он заглянул внутрь. Там было тускло, смутно виднелась простая стойка ресепшена, а за ней — полный беспорядок. «Вот оно!» — уверенно решил Сюй Мо. Далее следовал ключевой этап — «внедрение правила». Знак аптеки... В голове Сюй Мо тут же возник самый классический и универсальный символ — красный крест. В некоторых регионах это мог быть белый крест на красном фоне или просто надпись «Аптека». Сюй Мо был готов. Он присел на корточки, положив на колено красную картонку, и белой краской аккуратно нарисовал стандартный, жирный крест, достаточно большой, чтобы быть заметным. Затем под крестом он ровным почерком написал слово: «Аптека». Сделав табличку, Сюй Мо осторожно счистил со стекла остатки клея от старого, размытого объявления, а затем с помощью найденного скотча аккуратно приклеил свою самодельную табличку с крестом на самое видное место с внешней стороны двери. Сюй Мо отошёл на несколько шагов, чтобы оценить своё творение. Красный фон, заметный белый крест, чёткие чёрные иероглифы — на этой слегка потрёпанной тёмной стеклянной двери это выглядело несколько неуместно, но в то же время ясно сообщало: «Здесь аптека». «Успех или провал — всё решится в следующий раз», — прошептал Сюй Мо, полный ожидания и некоторой тревоги. Он не знал, будет ли эта добавленная им табличка «распознана» и «принята» правилами того застывшего мира. Но, судя по предыдущему опыту, проблем быть не должно. Сюй Мо не стал сразу возвращаться. Вместо этого он осторожно обошёл окрестности вокруг новой помеченной двери, убедился в отсутствии потенциальных опасностей, запомнил местность и пути отхода, и только после этого тихо вернулся в своё временное убежище. Следующие сорок восемь часов ожидания, наполненные ясной и неотложной целью, показались особенно долгими. Скрытая боль в теле, как и ожидалось, появлялась после каждой тренировки, словно подгоняя его. Сюй Мо по-прежнему придерживался высокоинтенсивных тренировок, но жажда «лекарств» стала ещё одной силой, помогающей ему терпеть боль. Он ждал, что в следующий раз, толкнув дверь, увидит ряды аптечных полок и почувствует тот неповторимый запах, смешанный с ароматами трав. Ожидание, словно камень, брошенный в тихое озеро, расходилось кругами по душе Сюй Мо, делая сорок восемь часов, которые он мог бы посвятить спокойным тренировкам, несколько мучительными. Каждый раз, когда он занимался Искусством Столпа, опуская дыхание и отбрасывая посторонние мысли, в его сознании невольно всплывала та стеклянная дверь с белым крестом. Каждый раз во время тренировок на выносливость к ударам, когда боль проникала в самые кости, жажда лечебного вина и мазей становилась всё сильнее. Даже пережёвывая вяленую говядину для восполнения энергии, Сюй Мо думал о том, насколько бы повысилась эффективность восстановления, если бы у него были лекарства. Время будто растянулось. Сюй Мо раз за разом проверял обратный отсчёт в своей голове, наблюдая, как медленно сменяются цифры, и впервые почувствовал, что этот фиксированный сорокавосьмичасовой период ожидания так долог. Скрытая боль в теле не усиливалась, но из-за этого жгучего ожидания ощущалась отчётливее, словно будильник, постоянно напоминающий о важности лекарств. Сюй Мо снова и снова прокручивал в голове возможные сценарии после входа в аптеку, планируя приоритеты сбора: сначала, конечно, наружные средства от ушибов и для расслабления мышц, такие как лечебное вино, мази, спреи; затем — пероральные китайские препараты для улучшения кровообращения; если останется время, можно будет пополнить запасы базовых витаминов, антибиотиков и средств первой помощи. Рюкзак был уже пуст, готовый вместить этот «провиант» для будущего пути самосовершенствования. Такое ожидание с чёткой целью, смешанное с тревогой о том, сработает ли правило снова, и с жаждой облегчить физические страдания, создавало странное чувство беспокойства. Сюй Мо почти без перерыва заполнял это время тренировками, чтобы физическая усталость заглушила душевное напряжение. Ранним утром, когда до конца обратного отсчёта оставался последний час, Сюй Мо уже не мог усидеть на месте. Он заранее проверил своё снаряжение: тесак для костей был остро заточен, рюкзак пуст и чист. Он заранее пришёл к той самой стеклянной двери, на которую возлагал такие большие надежды, и, прислонившись к холодной стене, ждал последнего момента. Улица по-прежнему была мертвенно тиха, и лишь угол падения солнечных лучей отмечал течение времени. 【00:00:03… 02… 01… 00】 Время пришло! Глаза Сюй Мо вспыхнули, и всё нетерпение и ожидание в этот миг превратились в действие. Он резко выпрямился и решительно прижал ладонь к стеклянной двери с крестом. — Откройся! Лёгкое сияние пронеслось по двери, и вид перед глазами изменился. Знакомая смена обстановки. Сюй Мо всмотрелся. «Получилось!» В нос ударил сложный запах, смесь горьковато-ароматной китайской медицины и специфического химического запаха западных лекарств. Перед его глазами предстала картина, о которой он так мечтал, — аптека! И, судя по всему, это была аптека, совмещающая китайскую и западную медицину. Вдоль одной стены тянулись ряды аккуратных белых полок с западными лекарствами, на которых были указаны названия различных препаратов. Напротив располагался старинный тёмно-коричневый шкаф для китайских трав, на каждом из многочисленных ящичков которого были наклеены жёлтые этикетки с названиями трав. В стеклянной витрине были выставлены различные биологически активные добавки, а экран кассового компьютера всё ещё слабо светился... Огромная радость и чувство выполненного долга мгновенно смыли всю прежнюю тревогу и муки ожидания. Правило снова сработало, и он не только подтвердил эффективность знаков, но и точно определил местоположение необходимых ему ресурсов. Подавив желание немедленно броситься собирать всё подряд, Сюй Мо глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться. Шестидесятисекундный обратный отсчёт уже начался. Его взгляд, подобно самому точному сканеру, быстро обежал всю аптеку и остановился на первой цели — на полке с надписями «Наружное применение» и «Ушибы и травмы». ---------- Шестьдесят секунд в аптеке Знания Сюй Мо в области фармацевтики были практически на нуле. Те немногие сведения, что у него имелись, были почерпнуты из небылиц его двоюродного деда и обрывочной информации из интернета. Сейчас он мог полагаться лишь на первобытный инстинкт и интуитивное понимание слов. Его взгляд, словно молния, скользил по полкам. «Ушибы и травмы», «улучшение кровообращения», «расслабление мышц и связок» — эти ключевые слова стали для Сюй Мо путеводными звёздами. 【Прошло десять секунд】 Руки Сюй Мо двигались с быстротой призрака. Первыми на глаза попались различные масла и настойки. Масло сафлора, спрей «Юньнань Байяо», настойка для снятия отёков и обезболивания... Он схватил несколько бутылок масла сафлора и спрея «Юньнань Байяо» и, не глядя, засунул их в уже открытый рюкзак за спиной. Стеклянные флаконы и металлические баллончики глухо звякнули на дне рюкзака. 【Прошло двадцать секунд】 Затем настал черёд отдела с пластырями. Мускусный пластырь для укрепления костей, пластырь «Юньнань Байяо», пластырь для снятия боли в суставах... Упаковки с изображениями мышц и костей пачками летели в рюкзак, и его объём быстро заполнялся толстыми коробками. 【Прошло тридцать секунд】 Рюкзак уже раздулся так, что едва застёгивался. Сюй Мо решительно подбежал к выходу и с силой швырнул набитый рюкзак на землю по ту сторону, в апокалиптический мир. Раздался глухой удар. Затем он быстро снял куртку, расстелил её перед собой, превратив в импровизированный мешок. Отдел с пероральными препаратами. Его взгляд остановился на «Пилюлях от ушибов», «Таблетках Саньци» и «Таблетках для расслабления мышц и улучшения кровообращения». Стеклянные флаконы с лекарствами, словно дождь, посыпались на куртку, быстро образовав небольшую горку. 【Прошло пятьдесят секунд】 Мешок из куртки тоже был набит до отказа, но сердце Сюй Мо слегка сжалось — он так и не увидел желанного лечебного вина! В этот самый миг его боковое зрение уловило несколько шкатулок с женьшенем в витрине с китайскими травами. Времени оставалось мало. Сюй Мо без колебаний ударил кулаком по стеклу витрины. Со звоном он схватил шкатулки с женьшенем и сунул их за пазуху, одновременно завернув все лекарства в куртку и прижав к груди. Перед глазами мелькнуло, шестьдесят секунд истекли. На лице Сюй Мо наконец-то появилась улыбка. Хотя лечебного вина он не нашёл, но этого масла сафлора, «Юньнань Байяо» и других лекарств было достаточно, чтобы продолжать тренировки. ... Сюй Мо, неся на спине всё ещё тяжёлый, перепакованный рюкзак и крепко прижимая к груди свёрток из куртки, набитый флаконами и коробками с лекарствами, быстро, но уверенно направился обратно в своё убежище. Несмотря на немалый вес, его сердце было лёгким, словно готовым взлететь, наполненное неописуемой радостью и чувством надёжности. Эта «вылазка» принесла гораздо больше, чем он ожидал. Вернувшись в относительную безопасность своего жилища, Сюй Мо нетерпеливо и осторожно выложил все «трофеи» на пол. Разнообразные лекарства почти полностью покрыли небольшой участок пола, но самым ярким сокровищем среди них были семь корней женьшеня в изысканных шкатулках. Он взял одну шкатулку, осторожно открыл её. Корень был с целыми отростками, основной ствол толстый, и от него исходил густой и неповторимый травянисто-древесный аромат. Просто вдохнув этот запах, он почувствовал, как к нему прибавилось сил. «Женьшень… это же настоящая драгоценность!» — пробормотал Сюй Мо, его глаза горели от волнения. Хотя он мало что знал о китайской медицине, но слава женьшеня как «короля ста трав» и его свойство восполнять жизненную энергию были широко известны каждому. Из тех немногих знаний, что были у Сюй Мо о женьшене, он знал, что его основное действие — это «великое восполнение изначальной ци, восстановление пульса и предотвращение коллапса, укрепление селезёнки и лёгких, порождение жидкостей и питание крови, успокоение духа и развитие интеллекта». Говоря проще, это было спасительное и продлевающее жизнь сокровище, способное в огромной степени восполнить самую основу человеческой энергии, или, как говорят, изначальную ци. Для людей, только что перенёсших тяжёлую болезнь, ослабленных долгой хворью или потерявших много жизненных сил, он обладал поистине чудодейственным эффектом, способным вернуть к жизни. Сюй Мо отчётливо помнил, как слышал множество реальных историй о том, как старики на пороге смерти, уже неспособные принимать пищу, держали во рту кусочек женьшеня или получали его отвар, и это позволяло им продлить жизнь ещё на некоторое время, что свидетельствовало о его мощной силе. В его нынешнем состоянии интенсивные тренировки по технике «Железной закалки Тринадцати Стражей» по сути своей были постоянным истощением потенциала тела, расходованием большого количества «изначальной ци» для закалки костей, кожи и сухожилий, и в то же время постоянным созданием мельчайших повреждений. Обычная пища давала энергию и восстанавливала мышцы, но для восполнения более глубоких потерь изначальной ци и восстановления повреждений костей и сухожилий её эффект был слишком медленным и недостаточным. Эти корни женьшеня как раз восполняли этот пробел. Если он почувствует, что перетренировался, что тело истощено или получил серьёзную внутреннюю травму, он мог отрезать небольшой кусочек, подержать его во рту или заварить, и это, возможно, быстро восполнит изначальную ци, ускорит заживление и даже поможет прорваться через узкое место в тренировках. Эти семь корней женьшеня в глазах Сюй Мо были семью «спасительными амулетами» и «ускорителями» на случай крайней необходимости. ... После бурной радости Сюй Мо посмотрел на разбросанные по полу разнообразные пластыри, масла и пероральные лекарства, затем на несколько корней женьшеня, и в его голове возникла ясная мысль, которая немного остудила его первоначальный восторг и превратила его в более продуманный план. «В этот раз мне повезло, я угадал с некоторыми вещами. Но в том шкафу с китайскими травами было так много ящичков, в них наверняка были всевозможные травы...» — с сожалением подумал Сюй Мо. В тот момент, столкнувшись с рядом плотно расположенных ящичков с названиями трав, он был в полной растерянности. Он не знал даже основ — свойств трав, их действия, сочетаемости. Даже если бы у него было время, он бы совершенно не знал, какие травы полезны для его тренировок. Сюй Мо понял, что столкнулся с барьером знаний. Иметь сокровищницу, но не знать, как ею воспользоваться, — это было хуже, чем не найти припасов вовсе. «В следующий раз, когда я снова пойду в аптеку, или... лучше всего, если я смогу найти книжный магазин, или прямо найти книгу вроде «Фармакопеи китайской медицины», «Китайской фармакологии» или «Диагностики и лечения травм»!» — твёрдо решил Сюй Мо. Одних лишь припасов было недостаточно, нужны были и знания для их использования. Особенно в такой обширной и глубокой области, как китайская медицина, без теоретических знаний, беспорядочное применение лекарств могло принести больше вреда, чем пользы. Ему нужно было систематически изучить, какие травы укрепляют кости и сухожилия, какие улучшают кровообращение, какие восполняют изначальную ци, а также как их использовать — внутрь или наружно, нужно ли сочетать с другими травами и так далее. Только овладев знаниями, он сможет максимально эффективно использовать ресурсы, которые давала ему «дверь», и по-настоящему превратить сокровищницы китайской медицины из застывшего мира в неиссякаемый источник «эликсиров» на своём пути самосовершенствования. Эта новая цель придала следующим сорока восьми часам ожидания новое, ясное направление. Аккуратно собрав все лекарства, особенно те семь корней женьшеня, и надёжно их спрятав, Сюй Мо взял бутылку масла сафлора, налил немного на ладонь и, полагаясь на свои ощущения, начал растирать и похлопывать всё ещё ноющие руки и голени. ---------- Эффективность и боль Жгучее тепло, словно слабое пламя, разгорающееся в щелях между костями и сухожилиями, проникало вглубь плоти с каждым растиранием, постепенно разгоняя и растапливая ту неотступную, глубокую боль. «Действует!» — Сюй Мо воспрянул духом. Жар, исходящий от его ладоней, и чувство расслабления в мышцах не могли лгать. Мгновенный эффект масла сафлора ещё больше укрепил его решимость изучить основы китайской медицины. В будущем, помимо тренировок, ему предстояло ещё и учиться. Только овладев знаниями, он сможет раскрыть весь потенциал этих лекарств, по-настоящему превратив аптеки застывшего мира в неиссякаемый источник ресурсов для своего развития. Намазав маслом сафлора руки и ноги и ощущая приятное тепло, Сюй Мо, руководствуясь принципом «чем больше, тем лучше», взял стопку мускусных пластырей для укрепления костей. В погоне за максимальным эффектом восстановления он облепил ими почти все места, которые болели или могли быть травмированы в будущем — от шеи и плеч до спины, от локтей до запястий, от коленей до лодыжек. Особое внимание он уделил предплечьям и голеням, которые больше всего страдали от ударов. В итоге он наклеил больше десяти пластырей! Лекарственная ткань почти покрыла половину его тела. Как только пластыри коснулись кожи, Сюй Мо ощутил прохладу, совершенно отличную от жжения масла сафлора. Она мгновенно распространилась по коже, словно бесчисленные ледяные ручейки проникали в мышцы и фасции, нейтрализуя жар масла и принося странное, но приятное облегчение. Сюй Мо отчётливо чувствовал, как под воздействием этого переплетения прохлады и тепла мельчайшие повреждения в его теле медленно заживали и питались, словно иссохшая земля, получившая долгожданный дождь. «Теперь-то уж точно всё будет в порядке!» — подумал Сюй Мо, полный надежд. С такой мощной лекарственной поддержкой он был уверен, что его путь самосовершенствования станет гладким и беспрепятственным. Под действием лекарств Сюй Мо снова погрузился в тренировки по технике «Железной закалки Тринадцати Стражей» и, чувствуя себя превосходно, тренировался даже на полчаса дольше обычного. Однако Сюй Мо сильно недооценил побочные эффекты такого интенсивного использования лекарств, особенно пластырей. Вечером, когда он собирался лечь спать, его ждала настоящая пытка, разрывающая сердце и лёгкие — отдирание пластырей! Та прохладная свежесть, которую он ощущал днём, давно исчезла. На смену ей пришло многочасовое плотное сцепление клейкой основы с кожей. Стиснув зубы, Сюй Мо ухватился за уголок пластыря на плече, глубоко вздохнул и резко дёрнул. Звук отрывающейся ленты! Громкий, липкий звук разнёсся по тихой комнате, сопровождаемый острой, пронзительной болью, будто с него живьём сдирали слой кожи. Место под пластырем мгновенно покраснело, как огонь, волоски были вырваны с корнем, а чёткие следы клея остались, словно клеймо. Жгучая боль ударила прямо в мозг. — Ух! — Сюй Мо содрогнулся от боли, его лоб мгновенно покрылся мелкой испариной. И это было только начало! На его теле было ещё больше десяти таких пластырей! То, что последовало дальше, было похоже на долгую и мучительную казнь. Каждый сорванный пластырь ощущался как небольшая хирургическая операция, сопровождаемая липким звуком отделяющейся плоти и болью, от которой волосы вставали дыбом. Сюй Мо корчился от боли, из уголков его глаз непроизвольно текли слёзы, а все мышцы напряглись и дрожали от непрекращающегося раздражения. Когда последний пластырь был сорван с нежной кожи на пояснице, он был почти без сил, весь мокрый от холодного пота, словно его только что вытащили из воды. В этот момент на верхней части его тела и на основных суставах не было ни одного здорового места — повсюду была покрасневшая, опухшая кожа со следами клея и мелкими кровоподтёками. Постоянное жжение было таким, будто его поджаривали на решётке. От этой боли лежать на диване, застеленном простынёй, было всё равно что лежать на иголках. Малейшее трение вызывало укол боли, а физическая усталость многократно усиливалась этим повсеместным жжением кожи, не давая ему уснуть. «Слишком жадный...» — с горечью раскаивался Сюй Мо. Использовать лекарства нужно было с умом, не всегда больше — значит лучше. Цена за эту ошибку оказалась слишком высока. Достав один корень женьшеня, Сюй Мо отрезал самый толстый отросток и положил его в рот. Сладковато-горький сок медленно стекал по горлу. Мягкий, но глубокий поток тепла начал подниматься из живота, постепенно растекаясь по конечностям, едва подавляя пронизывающую до костей боль и сопутствующий ей озноб. Дух его немного успокоился. Под действием этого тепла и крайней усталости Сюй Мо наконец-то забылся тяжёлым сном. ... Проснувшись на следующий день, он обнаружил, что ситуация оказалась хуже, чем он ожидал. Не только раны от сорванных пластырей всё ещё были красными, опухшими и жгли, но и глубокая мышечная боль от вчерашней перетренировки проявилась в полную силу. Сюй Мо чувствовал себя так, словно его разобрали на части, а затем грубо собрали заново. Каждый вдох отзывался болью в мышцах груди и живота, каждое движение в суставах сопровождалось ощущением трения и разрывающейся кожи. Терпя дискомфорт, он первым делом осмотрел всё ещё красные и горящие участки кожи. Сюй Мо решил сегодня временно прекратить все тренировки, связанные с ударами и трением кожи. «Наружные пластыри пока использовать нельзя, но эти внутренние лекарства...» — его взгляд упал на несколько флаконов с пероральными препаратами — пилюлями от ушибов и таблетками для расслабления мышц и улучшения кровообращения. Вспомнив смутные инструкции, он понял, что оба препарата предназначены для приёма внутрь при ушибах и болях в костях и суставах. Решив попробовать, Сюй Мо принял пилюли и таблетки в дозировке, указанной в инструкции. Шарики с сильным горьким вкусом китайских трав скатились по горлу. Сначала он не почувствовал ничего особенного. Сюй Мо, морщась от боли, продолжал втирать масло сафлора в те места, где кожа не была повреждена, но процесс всё ещё был мучительным. Однако примерно через полчаса, когда он начал выполнять более мягкие упражнения Искусства Столпа, он почувствовал некоторые изменения. Раньше, во время занятий Искусством Столпа, он мог регулировать дыхание, но глубокая боль в теле всегда присутствовала, как фоновый шум, особенно когда он долго удерживал позу, и мышечная дрожь и боль становились всё сильнее. Но на этот раз, по мере выполнения упражнения, Сюй Мо почувствовал, как из нижней части живота поднимается мягкий поток тепла. В отличие от явного тепла от женьшеня, этот поток был более тонким и целенаправленно действовал на мышцы и суставы конечностей. Он медленно тек, и там, где он проходил, глубокая, упорная боль, казалось, тихо растворялась и рассеивалась. Мышцы всё ещё были уставшими, но та застойная и ноющая боль, идущая изнутри костей и сухожилий, действительно уменьшилась. «Эти внутренние лекарства... действительно работают», — с удивлением подумал Сюй Мо. Хотя эффект не был таким мгновенным, как от масла сафлора, и не вызывал сильных ощущений холода или тепла, как пластыри, это ощущение питания изнутри и постепенного растворения застоя крови казалось более основательным и подходило для длительного использования между тренировками. Сюй Мо осознал, что наружные средства — это как пожарная команда, быстро справляющаяся с поверхностной болью и повреждениями, а внутренние — как ремонтная бригада, медленно, но верно очищающая «внутренний мусор», оставшийся после тренировок. Сочетание обоих, лечение изнутри и снаружи, возможно, и было правильным путём. Конечно, после урока с пластырями Сюй Мо не смел больше жадничать. Он решил строго придерживаться дозировки, указанной в инструкции, и понаблюдать за реакцией организма и скоростью восстановления в течение нескольких дней. «Поспешишь — людей насмешишь... К телу и лекарствам нужен постепенный подход», — глубоко задумался Сюй Мо. Он немедленно внёс коррективы, снова сделав основной упор в тренировках на Искусство Столпа, сосредоточившись на регуляции внутреннего дыхания и мягком укреплении основы костей и сухожилий. Этот процесс был относительно щадящим и минимально раздражал кожу и мышцы. А те внешние упражнения, которые могли привести к травмам, он сократил по частоте и интенсивности, сделав их вспомогательными. Он решил дождаться, пока его тело, особенно кожа, полностью оправится от «пластырной катастрофы», и постепенно привыкнет к лекарствам и нагрузкам, прежде чем осторожно и медленно увеличивать их. Тренировка — это сочетание науки и искусства, а не варварское самоистязание. В этот раз тело самым прямым образом преподало Сюй Мо важнейший урок. ---------- Снова в аптеке Побочные эффекты от прошлого приёма лекарств, особенно та «пытка сдиранием пластырей», надолго отпечатались в памяти Сюй Мо. Та боль, словно с него сдирали кожу, и последующее покраснение, чувствительность кожи и глубокая мышечная боль окончательно утихли лишь к концу следующего сорокавосьмичасового периода ожидания. За эти два дня Сюй Мо строго придерживался скорректированного плана: основной упор на Искусство Столпа, вспомогательный приём внутренних лекарств, а внешние тренировки были практически прекращены. Только так его тело смогло постепенно оправиться от двойного удара — перетренировки и чрезмерного употребления лекарств. Именно потому, что он меньше тратил сил, а запасы еды, добытые в ресторане, были всё ещё достаточными, цель его следующей «вылазки» была предельно ясна: пополнить запасы быстро расходуемых наружных средств, особенно масла сафлора, и попытаться найти книги по китайской медицине. Обратный отсчёт обнулился, и Сюй Мо снова стоял перед той самой стеклянной дверью с крестом. После прошлого опыта он был гораздо спокойнее, но его ожидание не уменьшилось. — Откройся! Лёгкое сияние, и знакомый аптечный запах снова наполнил воздух. Когда картина стабилизировалась, перед ним действительно оказалась аптека. Правило работало стабильно, что обнадёживало. Планировка была похожа на прошлую — тоже аптека, совмещающая китайскую и западную медицину, с белыми полками для западных лекарств и тёмно-коричневыми шкафами для китайских трав напротив друг друга. «Похоже, это сетевая аптека». Сюй Мо не стал сразу бросаться к лекарствам, а его взгляд поспешно обежал всю аптеку. Книги, ему в первую очередь нужны были книги по китайской медицине! Его взгляд быстро скользнул по кассе, верхним полкам и углам в надежде увидеть место, где могли бы стоять книги. Однако его ждало разочарование. «Похоже, найти здесь систематические знания по китайской медицине будет сложно», — с лёгким сожалением подумал Сюй Мо, но не стал сильно расстраиваться. В конце концов, основная функция аптеки — продавать лекарства, и отсутствие книг было вполне нормальным. Он молча записал эту потребность в свой список, сделав её главной целью на будущее, когда будет искать книжный магазин или библиотеку. Время было драгоценно, и его нельзя было терять. Сюй Мо немедленно переключился на главную цель этой вылазки — отдел наружных средств. Он первым делом бросился к полке с маслом сафлора. Те несколько бутылок, что он взял в прошлый раз, из-за постоянных растираний быстро закончились. Это средство расходовалось в больших количествах, и Сюй Мо решил, что лучше запастись им побольше. Сюй Мо, не стесняясь, сгрёб с полки все марки масла сафлора, а также похожие настойки для снятия отёков и обезболивания, и всё это полетело в его большой рюкзак. Бутылки и флаконы мгновенно заняли большую часть его объёма. Затем настал черёд отдела с пластырями. Наученный горьким опытом, Сюй Мо на этот раз был гораздо сдержаннее. Он не стал безумно сметать всё подряд, а выборочно взял несколько марок пластырей с хорошей воздухопроницаемостью, судя по инструкциям, и в основном в небольших упаковках. Он решил в будущем использовать их только на самых важных и болезненных участках и в небольшом количестве. Затем Сюй Мо перешёл к отделу с пероральными препаратами, пополнив запасы почти закончившихся таблеток для расслабления мышц и улучшения кровообращения и пилюль от ушибов. Увидев на полке витамины группы B и кальций, он немного подумал и взял по несколько банок каждого. Он помнил, что слышал, будто витамин B полезен для нервов и мышечного метаболизма, а кальций важен для укрепления костей. В любом случае, лишним не будет. После этого рюкзак стал тяжёлым и раздутым, а прошло уже около сорока с лишним секунд. Взгляд Сюй Мо снова с тоской метнулся к шкафу с китайскими травами. Хотя он не разбирался в них, но пользу от женьшеня в прошлый раз он ощутил на себе. За эти два дня он каждый день съедал по одному маленькому отростку, и чувствовал себя неплохо. «Саньци», «Даншэнь», «Донг-куай», «Эвкоммия», «Соломоцвет»... В глаза бросились несколько знакомых названий. Он помнил, что «Саньци», кажется, было святым средством для улучшения кровообращения, а «Эвкоммия» — для укрепления печени, почек и костей? Всё это было полезно для его тренировок. К сожалению, он не знал, как их использовать. Времени оставалось совсем мало. Сюй Мо принял решение на месте, больше не раздумывая над конкретными травами. Его взгляд остановился на нижней части витрины с китайскими травами, где, казалось, стояло несколько красиво упакованных коробок. Он поступил так же, как и в прошлый раз: ударом кулака разбил стекло, просунул руку внутрь и нащупал не женьшень, а несколько коробок с, судя по всему, очень дорогим кордицепсом и пантами! Хотя их конкретное действие было ему не так хорошо известно, как у женьшеня, но слава этих двух средств ничуть не уступала. Он решил, что это тоже хорошие вещи. Сунув эти коробки за пазуху, Сюй Мо почувствовал, как перед глазами снова мелькнуло — шестьдесят секунд истекли. Стоя на улице, Сюй Мо осмотрел свою добычу и удовлетворённо кивнул. Хотя он не нашёл самых желанных книг по китайской медицине, но основная цель — пополнить запасы наружных средств и попытаться добыть новые тонизирующие препараты — была успешно выполнена. ... Перенеся припасы в убежище и глядя на пополнившиеся запасы лекарств, Сюй Мо почувствовал спокойствие. Линия снабжения «эликсирами» для его пути самосовершенствования была, по крайней мере, на начальном этапе стабилизирована. Теперь оставалось понять, как использовать их умнее и эффективнее, а также как можно скорее найти способ получить знания. ... Сюй Мо начал планомерные тренировки. Во время Искусства Столпа он отчётливо чувствовал, что его стойка стала гораздо устойчивее, чем раньше, дыхание в теле циркулировало более плавно и долго, а контроль над мельчайшими мышцами улучшился в разы. Выполняя восстановительные, контролируемые по интенсивности внешние упражнения, Сюй Мо также заметил, что его сила, выносливость и сопротивляемость ударам значительно возросли. Раньше удар кулаком в стену в полную силу вызывал боль в костях руки, а теперь он чувствовал лишь твёрдую отдачу, что говорило о значительном укреплении кожи, плоти и костей. «Я действительно стал намного сильнее», — заключил Сюй Мо после тренировки, ощущая бурлящую в теле энергию и более крепкое тело. Однако он не мог точно сказать, когда именно сможет достичь первой стадии «Железной закалки Тринадцати Стражей» — Стадии Коровьей Шкуры. В технике не было шкалы прогресса, а его двоюродный дед так и не сказал, сколько времени потребуется для её освоения. Сюй Мо мог лишь смутно ощущать, что его тело уверенно движется в направлении той самой «плотной кожи, способной выдерживать обычные укусы, царапины и удары палкой». Он верил, что если будет упорно продолжать, подкрепляя тренировки достаточным количеством ресурсов и лекарств, достижение Стадии Коровьей Шкуры — лишь вопрос времени. Рост силы породил большие амбиции и более конкретные планы. Сюй Мо больше не довольствовался лишь повышением базовых физических характеристик. «Навыки владения холодным оружием тоже нужно включить в программу», — подумал Сюй Мо, взвешивая в руке свой блестящий тесак для костей. Материал и вес этого тесака были хороши, это было отличное оружие, но в его руках он пока что использовался в основном для грубых рубящих ударов, без всякой техники. Грубые удары могли быть достаточны для медлительных обычных зомби, но если он столкнётся с более ловкими и опасными врагами или мутантами, одна лишь грубая сила будет равносильна самоубийству. Ему нужно было систематически тренировать основные приёмы — рубящие, режущие, колющие удары, а также научиться сочетать их с шагами, чтобы повысить свою боевую эффективность с холодным оружием. Этим он мог заняться и сам, ведь те видео с боями, что он смотрел раньше, не прошли даром. И тут же в голове Сюй Мо зародилась более смелая и соблазнительная мысль — огнестрельное оружие. Каким бы хорошим ни был тесак для костей, это было оружие ближнего боя, требующее сражаться вплотную, что было крайне рискованно. Если бы у него был пистолет... даже один пистолет, его выживаемость и способность к устрашению возросли бы на порядок! Решение проблем на расстоянии, без сомнения, было более безопасным и эффективным выбором. Как только эта мысль родилась, её было уже не остановить. Сюй Мо подумал о своей способности «настраивать» сцены. «Если я наклею на прочную бронированную дверь табличку "Оружейная" или "Арсенал", не окажется ли за ней действительно место, где хранятся оружие и боеприпасы?» От этой мысли сердце Сюй Мо забилось быстрее. Это, без сомнения, была более смелая проверка правил. Аптеки и рестораны были чем-то обыденным, с чем сталкиваются простые люди, а оружейные и арсеналы относились к силовым структурам. Сюй Мо решил включить этот план в своё расписание, но для этого нужно было найти подходящую, достаточно прочную дверь, которая выглядела бы как вход в важное учреждение, а не в обычную квартиру. Хотя, конечно, можно было попробовать и на обычной бронированной двери. В последующие дни жизнь Сюй Мо стала ещё более насыщенной и целенаправленной. Утром он в основном занимался Искусством Столпа и принимал внутренние лекарства для регуляции организма; днём он делил время на две части: одна часть была посвящена тренировке основных приёмов с холодным оружием, а другая — умеренной закалке тела; вечером он изучал инструкции к лекарствам и планировал цели для следующей «вылазки». ---------- Чудесная оружейная Прикрепив на выбранную бронированную дверь тщательно написанную на картоне табличку «Оружейная», Сюй Мо вздохнул с облегчением. Он чувствовал, что ему всё-таки нужно найти какое-нибудь оружие или броню. Хотя последние дни прошли спокойно, но если зомби снова появятся, он не сможет обойтись одним лишь тесаком для костей, верно? К тому же, если он будет рубить зомби тесаком, сможет ли он потом им же резать овощи? При этой мысли Сюй Мо нахмурился. Он решил, что нет. Хотя бронированная дверь перед ним была самой обычной, но, возможно, в некоторых частных арсеналах использовались именно такие вывески. Сюй Мо решил испытать удачу. Он даже заранее опустошил рюкзак, представляя, что за дверью его ждут стойки с оружием или витрины с блестящим холодным оружием. В последующие сорок восемь часов это ожидание превратилось в дополнительную мотивацию для тренировок. Занимаясь Искусством Столпа, Сюй Мо представлял себя с острым клинком в руке, рубящим с быстротой ветра. Даже отрабатывая базовые приёмы с тесаком для костей, он делал это с неким предвкушением, словно разогреваясь перед получением нового оружия. Обратный отсчёт наконец-то обнулился. Сюй Мо глубоко вздохнул и встал перед бронированной дверью с надписью «Оружейная», его глаза горели решимостью. — Откройся! Лёгкое сияние, и вид за дверью быстро изменился. Ожидаемого холодного блеска металла не последовало. Вместо этого его встретил двусмысленный, розовато-фиолетовый свет, а в воздухе витал странный запах смеси дешёвых благовоний и резины. Ожидание на лице Сюй Мо мгновенно застыло, сменившись изумлением, а затем и непередаваемым чувством абсурда. То, что предстало перед его глазами, было вовсе не оружейной. Это был немаленький склад товаров для взрослых! Куда ни глянь, на полках рядами были аккуратно расставлены силиконовые изделия всевозможных форм, размеров и цветов, настолько смелых по дизайну и очевидных по назначению, что даже Сюй Мо, человек из современного общества, почувствовал, как его щёки заливает краска. На стенах висели какие-то кожаные и кружевные изделия, которые едва ли можно было назвать «одеждой» из-за мизерного количества ткани, а рядом с ними — цепи и плети. Эти предметы, пожалуй, с натяжкой можно было бы счесть оружием. Но представить, как он хлещет этим зомби? «Фу-у-у~» Сюй Мо даже не смел продолжать эту мысль. Осмотрев другие места, он увидел различные модели электрических игрушек, изображения на упаковках которых были крайне шокирующими. «Это... это что за оружейная?!» — Сюй Мо едва не задохнулся, чувствуя, что это проклятое правило жестоко над ним посмеялось. Он с упрямством подошёл к полкам, взял несколько коробок, чтобы рассмотреть их поближе, и обнаружил, что все эти электрические игрушки без батареек были абсолютно бесполезны. Сюй Мо, не зная, смеяться ему или плакать, бросил вещи обратно на полку, его переполняло желание высказаться: «Неужели правило считает, что это тоже можно использовать как «оружие»? В физическом смысле? Или для психической атаки?» Не желая сдаваться, Сюй Мо быстро пробежался по складу в надежде найти что-то «нормальное». Может быть, в углу валялись дубинки охранников? Или ножи для вскрытия упаковок? Но его ждало разочарование. Этот склад был «крайне» специализированным, и всё, что попадалось на глаза, было «профессиональным реквизитом» из этой индустрии, и ничего больше. Прошло уже больше сорока секунд. Сюй Мо окончательно пал духом и собрался уходить с пустыми руками. Эта вылазка была напрасной, он лишь зря потратил одну возможность открыть дверь. Он с досадой покачал головой и повернулся к световому проходу. Проходя мимо самого дальнего угла склада, он случайно пнул полуоткрытую картонную коробку. Он машинально взглянул на неё и увидел, что внутри были не силиконовые изделия, а множество маленьких пластиковых бутылочек. Он остановился, нагнулся и взял одну. На флаконе не было откровенных изображений, только надписи на иностранном языке и одно заметное название лекарства — «Что-то...нафил». Сюй Мо на мгновение замер, а затем понял, что это такое. Уголки его губ невольно дёрнулись. «Синие таблеточки… Что ж, эта штука, с определённой точки зрения, тоже своего рода… «оружие»?» — чувство абсурда достигло своего пика. Эти штуки, в определённых обстоятельствах, действительно можно было назвать «острым оружием», не так ли? Сюй Мо посмотрел на эту почти полную коробку, в которой было несколько десятков флаконов. Он хотел было пройти мимо, но внезапно в его голове мелькнула мысль: в апокалипсисе денежная система рухнула, и основной формой обмена стал бартер. Для некоторых людей эти вещи могли быть бесценным сокровищем, обладающим огромной «торговой ценностью». То, что они не нужны ему сейчас, не означало, что в будущем он не встретит кого-то, кому они понадобятся. «Не уходить же совсем с пустыми руками», — вздохнул Сюй Мо и, руководствуясь принципом «вор с пустыми руками не уходит»... нет, «максимального использования ресурсов», поднял эту почти полную коробку «чего-то-нафила». Она оказалась довольно тяжёлой. В последние несколько секунд Сюй Мо, держа в руках этот неожиданный «трофей», шагнул через световой проход. ... Вернувшись в коридор апокалиптического мира и глядя на коробку у своих ног, Сюй Мо испытывал смешанные чувства. Ожидаемое божественное оружие превратилось в эти штуковины, и он чувствовал себя так, словно ударил кулаком по вате. Он отнёс коробку с лекарствами в своё жилище и засунул в самый дальний угол. «Похоже, определение «оружия» гораздо шире, чем я думал», — с иронией усмехнулся Сюй Мо, снова взял свой простой и незамысловатый тесак для костей, вышел на середину комнаты и продолжил отрабатывать рубящие удары. Холодное лезвие рассекало воздух, издавая глухой свист. Эта неудачная вылазка также помогла Сюй Мо понять, что способ «понимания» правил, похоже, обладал неким странным чувством юмора, или, скорее, основывался на каком-то ещё не до конца понятом им, более широком «концептуальном» отображении. После тренировки уже наступила ночь. В тусклом свете Сюй Мо не стал отдыхать, а снова достал инструменты для изготовления табличек. На этот раз он выбрал картон побольше. «Склад...» — пробормотал он, его глаза светились от размышлений. Если место можно назвать складом, то хранящиеся там вещи должны быть в определённом количестве, будь то еда, инструменты или другие припасы, всё это означало бы для него богатую добычу. Он старательно написал на картоне два больших иероглифа — «Склад». Почерк был не слишком красивым, но достаточно чётким и заметным. Взяв эту новую табличку, он подошёл к той самой бронированной двери, на которой раньше висела надпись «Оружейная». Посмотрев на всё ещё приклеенную табличку, он немного поколебался, но всё же сорвал её, не повредив. «Дверь открывается случайным образом, кто знает, куда в следующий раз приведёт дверь с надписью «Оружейная»?» — прошлый раз, скорее всего, был просто маловероятным событием. Спрятав табличку «Оружейная», Сюй Мо нашёл на гладкой поверхности двери самое видное место и аккуратно приклеил новую табличку «Склад». На тёмной бронированной двери была лишь одна эта заметная вывеска, чётко передающая намерения Сюй Мо. Сделав это, он отступил на два шага и, разглядывая эту, казалось бы, «целенаправленную» дверь, невольно улыбнулся. Это было странное чувство, словно он играл в игру-песочницу с огромной свободой действий и исследовал правила мира по-своему. «В любом случае, сейчас у меня нет недостатка в лекарствах и еде, так что не помешает попробовать что-то новое», — расслабленно подумал Сюй Мо. Если не получится, он просто зря потратит одну возможность открыть дверь, он мог себе это позволить; а если получится, то он, возможно, откроет дверь в новый мир ресурсов. Он не знал, что увидит, когда в следующий раз толкнёт эту дверь. Будет ли это огромное помещение, заставленное ящиками? Или логистический центр с рядами полок? Неизвестность сама по себе была полна очарования. А Сюй Мо, обладая возможностью ошибаться, в данный момент наслаждался этим процессом. ---------- Подготовка к грядущей буре Но на этом дело не закончилось. То простое движение, с которым он сорвал табличку «Оружейная комната» и заменил её на плотную картонку с надписью «Склад», словно щелкнуло невидимым тумблером в его сознании, запуская цепную реакцию новых мыслей. Если таинственные законы Пространственной Двери действительно допускали возможность направленного поиска через визуальные метки, то почему бы не выжать из этой лазейки абсолютный максимум? Зачем цепляться за такие размытые, допускающие двоякое толкование и излишне деликатные формулировки, как «Оружейная комната»? В голове Сюй Мо стремительно выкристаллизовалась дерзкая, кристально ясная концепция: если уж браться за дело, то бить нужно прямо в яблочко, формулируя свои запросы с безжалостной, хирургической точностью! Сейчас, когда желудок не сводило от голода, а запасы позволяли дышать относительно свободно, наступил идеальный, скоротечный момент спокойствия для того, чтобы заложить прочный фундамент будущих, куда более опасных и узконаправленных экспедиций. Сюй Мо больше не устраивало слишком широкое, всеобъемлющее понятие «Склад». Теперь его хищный взгляд был прикован исключительно к той тяжелой «твердой валюте» апокалипсиса, которая могла бы в мгновение ока вознести его шансы на выживание и боевой потенциал на недосягаемую высоту. Сказано — сделано. Сюй Мо, словно одержимый своим делом безумный ремесленник, вновь вывалил на свет все свои запасы плотного гофрокартона, обрезки жесткой бумаги и даже парочку кричаще-ярких пластиковых панелей, чтобы с маниакальным упорством приступить к созданию совершенно новой серии путеводных маяков. На этот раз он безжалостно отсек все туманные, расплывчатые метафоры, добиваясь того, чтобы каждая выведенная им буква, словно намагниченная стрелка компаса, безошибочно указывала на вожделенную добычу: Оружейная комната Склад боеприпасов Склад оружия Склад снаряжения Арсенал Вооружившись самым толстым, пахнущим едкой химией маркером, он выводил эти тяжеловесные, сочащиеся скрытой угрозой слова максимально крупным и агрессивным шрифтом на ровно обрезанных прямоугольниках. Каждый жесткий росчерк чернильного стержня по картону казался физическим воплощением его неутолимой, первобытной жажды подавляющей огневой мощи. Он даже не поленился с маниакальной скрупулезностью прорисовать по краям табличек «Оружейная комната» и «Склад боеприпасов» примитивные красные пиктограммы, отчаянно стремясь придать им максимально суровый, казенный и правдоподобный вид. Закончив эту кропотливую работу, Сюй Мо откинулся назад, ощущая, как грудь затапливает густая, пьянящая волна глубокого удовлетворения, словно его пальцы уже сжимали тяжелую, холодящую металлом связку ключей от бесчисленных сокровищниц старого мира. Эти наспех разрисованные куски пластика и картона превратились для него в осязаемую, детально проработанную карту будущих завоеваний. Бережно, словно хрупкое стекло, собрав стопку новеньких табличек, Сюй Мо окинул взглядом свой личный архив меток, который теперь приобрел весьма внушительные масштабы. В этом арсенале слов скрывались пути к пище, спасительным медикаментам, сырьевым запасам и, что самое главное, к смертоносному армейскому вооружению. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что весь этот ворох табличек не пойдет в ход единомоментно. Во время следующего открытия врат он по-прежнему намеревался протестировать эффективность метки «Склад», чтобы прощупать границы дозволенного. Однако само осознание того, что эти заготовки уже лежат в его рюкзаке, дарило его истерзанному нервотрепкой разуму ледяное, непоколебимое спокойствие. Что бы ни скрывалось за очередной дверью, какие бы безумные потребности ни подкинула ему безжалостная реальность, у него уже были готовы безупречные текстовые отмычки для любого мыслимого хранилища. В этот момент он уподобился хладнокровному полководцу, склонившемуся над тактической песочницей перед началом кровавой кампании, методично расставляющему флажки на направлениях главных ударов и ключевых узлах снабжения. Сюй Мо, опираясь лишь на свои крошечные, обрывочные познания о механике врат, прямо сейчас закладывал титанический фундамент для своего выживания в мертвом мире, ведя свою собственную, глубоко эгоистичную и дьявольски расчетливую стратегическую игру. Его сердце тяжело билось в предвкушении того дня, когда он собственными, мозолистыми руками прилепит эти пропитанные властью слова на холодное дерево или ржавый металл преград, чтобы пинком распахнуть двери, ведущие к истинному, божественному могуществу. Как только последняя метка, сулящая огнестрельное оружие, была закончена, та хрупкая, иллюзорная безмятежность, навеянная сытым желудком, медленно, но верно начала растворяться в ядовитой кислоте куда более мрачных и глубоких раздумий. Спрятав картонные обещания свинцовой смерти в надежное место, Сюй Мо вновь прикипел тяжелым, немигающим взглядом к замерзшему за окном, утонувшему в гробовой тишине городку. — Слишком уж здесь... тихо. И до одури... безопасно, — слова, слетевшие с его губ, прозвучали глухо, царапая горло. Толпы живых мертвецов необъяснимым образом схлынули, словно отлив, не оставив после себя и следа. Да, городок был выпотрошен мародерами до основания, но благодаря читерской магии Пространственной Двери он с пугающей легкостью обеспечил себе бесперебойный поток свежей провизии и дефицитных медикаментов. В этих стенах ему не приходилось грызть глотки другим выжившим за банку собачьих консервов, его не осаждали уродливые мутанты, и, по сути, если не считать синяков от собственных садистских тренировок, над ним не висело ни единого Дамоклова меча реальной, внешней угрозы. Всё складывалось настолько гладко и приторно-идеально, что напрочь ломало любую картину классического, захлебывающегося в крови апокалипсиса. И тут чудовищная в своей простоте догадка, подобно ослепительной вспышке молнии, распоровшей кромешную тьму, до боли выжгла его сознание: Это место... оно ведь до омерзения похоже на заботливо созданную специально для него Стартовую деревню! От этой мысли по позвоночнику Сюй Мо пробежал колючий холодок животного ужаса. Перед внутренним взором пронеслись воспоминания о его жалком, полуживом состоянии сразу после перемещения в этот мир. Именно в этих безмолвно-серых декорациях он отыскал свое первое убежище, наскреб критический минимум для выживания, выкарабкался из липких лап смертельной лихорадки и даже, по немыслимой случайности, прикоснулся к тайному искусству Железной закалки Тринадцати Стражей. Шаг за шагом, отхаркивая кровь, он прошел путь от края могилы до полного исцеления, перековав немощную плоть в стальной каркас. Вся эта цепочка событий выглядела так, словно невидимая, всемогущая рука Игрока заботливо прописала для него щадящий сценарий, выделив буферную зону, чтобы он успел обрасти жирком, адаптироваться к правилам мертвой земли и скопить первоначальный капитал силы. — Но если... если это всего лишь Стартовая деревня? — прошептал он, и от звука собственного голоса ему стало не по себе. Сердце Сюй Мо пустилось в бешеный галоп, гулко ударяясь о ребра. Если теория со Стартовой деревней верна, это неумолимо означает лишь одно: рано или поздно таймер истечет. Либо он сам перешагнет незримую черту, либо некий глобальный катаклизм сровняет эту безопасную гавань с землей. И вот тогда на него обрушится истинное, ничем не разбавленное безумие настоящего апокалипсиса, масштабы которого сейчас даже не укладывались в его голове! Это могли быть сплоченные в единый организм легионы эволюционировавших мертвецов, наделенных кошмарными способностями. Или же озверевшие группировки выживших, готовые выпотрошить младенца ради глотка чистой воды. А может быть, из радиоактивных пустошей выползут такие мерзости мутации, от одного вида которых лопаются глаза, или же сама среда обитания превратится в токсичный, фонящий смертью ад... И когда этот день настанет, хватит ли ему тех смехотворных кучек консервов, которыми он так кичится? Поможет ли ему этот ржавый тесак для костей? Спасет ли его едва начавшаяся практика закалки тела, в которой он даже не приблизился к жалкой Стадии Коровьей Шкуры?! Ответ был очевиден и бил наотмашь — нет, не хватит. Этого будет катастрофически мало. Концентрированное, обжигающее чувство смертельной опасности ледяным водопадом обрушилось на Сюй Мо, в долю секунды вымывая из его крови последние, жалкие остатки самоуспокоенности и расслабленности. — Стать сильнее! Я обязан стать еще быстрее, стать в сотни раз сильнее! — его челюсти сжались до скрежета. Теперь это перестало быть размытой, абстрактной целью; это превратилось в суровую, кровоточащую директиву, не терпящую ни малейших отлагательств ради единственного права — права продолжать дышать. В этот миг Сюй Мо кристально ясно осознал первопричину того, почему, имея под рукой горы еды и воды, его руки сами тянулись создавать таблички для поиска огнестрельного оружия. Глубоко внутри, на подкорке, в самых дальних уголках его естества всегда жила, ворочалась и скалилась эта первобытная паранойя — хтонический, липкий страх перед безжалостной пастью мертвого мира, готовой в любой момент сомкнуться на его горле. Ночью, когда изможденное тело Сюй Мо наконец рухнуло в глубокий сон, его измученный разум так и не обрел желанного покоя. Грызущие мысли о Стартовой деревне и пульсирующая тревога перед неизвестностью, словно ядовитые споры, проросли в его подсознании, извратившись в кошмарные, сюрреалистичные образы. Во сне время, казалось, совершило лишь крошечный скачок вперед. Он по-прежнему находился в четырех стенах своего привычного убежища, но за мутным стеклом окна больше не царило спасительное безмолвие. Вместо этого его взору предстала картина, от которой стыла в жилах кровь и шевелились волосы на затылке: бескрайний, ревущий океан гниющей плоти. Сотни тысяч, миллионы обезумевших зомби взяли крошечный городок в такое плотное, удушающее кольцо, что сквозь эту серую массу не просочилась бы и капля воды! Его призрачный двойник, сжимая в побелевших пальцах вороненую сталь штурмовой винтовки, в слепой, животной ярости высаживал магазин за магазином прямо в толпу за окном. Ствол выплевывал языки ревущего пламени, ливень раскаленного свинца хлестал по мертвецам, разрывая их гнилые тела в клочья, превращая первые ряды в кровавое месиво. Но всё это было бессмысленно! Их количество ломало законы математики, вызывая сосущее чувство абсолютной безнадежности. Хрустя костями своих поверженных сородичей, они продолжали наступать, накатывая бесконечными, смрадными волнами серой смерти. Боек издал сухой, пустой щелчок — патроны кончились. Он дрожащими руками попытался сменить магазин, но с леденящим ужасом обнаружил, что подсумки практически пусты. Грохот! Мощный, сокрушительный удар вышиб входную дверь вместе с петлями. В образовавшийся провал тут же хлынул поток изуродованных, искаженных нечеловеческой злобой лиц и тянущихся к нему синюшных, покрытых трупными пятнами рук. Сюй Мо дико взревел, выхватывая свой тесак для костей, и начал рубить наотмашь, дробя черепа и отсекая конечности. Но на место одного убитого вставали пятеро; ледяное зловоние разложения плотным коконом окутало его с ног до головы. Чья-то кисть, обладавшая чудовищной, нечеловеческой силой, стальной хваткой сомкнулась на его предплечье, а перекошенная, сочащаяся черной слизью пасть с гнилыми зубами рванулась прямо к его пульсирующей сонной артерии... — Х-ха! — Сюй Мо подбросило на диване, словно от удара током. Сердце билось о ребра с такой яростью, будто пыталось проломить грудную клетку изнутри, а липкий, холодный пот в мгновение ока пропитал его тонкую футболку насквозь. Судорожно, со свистом втягивая в легкие воздух, он рефлекторно, на одних инстинктах, схватился за лежащий рядом тесак. Лишь успокаивающий, пронзительный холод стальной рукояти помог ему вынырнуть из пучины парализующего ужаса и осознать реальность. За окном только-только зарождался рассвет. Бледный, пепельно-сизый свет предрассветных сумерек лениво просачивался сквозь стекло, мягко очерчивая углы знакомой мебели. Улица внизу оставалась такой же пустынной, залитой густым, словно патока, безмолвием — разительный, почти карикатурный контраст с тем филиалом преисподней, что секунду назад разрывал его во сне. Сюй Мо поднял дрожащую руку, с силой растер бледное лицо, стараясь согнать остатки наваждения, и медленно, с хрипом выдохнул застоявшийся в груди воздух. — Это сон... Всего лишь дерьмовый сон... — хрипло пробормотал он, пытаясь успокоить взбунтовавшуюся нервную систему. Но то сводящее с ума чувство удушья от сжимающегося кольца бескрайней орды мертвецов, то тошнотворное ощущение абсолютной, жалкой ничтожности любого огнестрельного оружия перед лицом бесконечного количественного превосходства врага — эти эмоции остались с ним, въевшись под кожу с пугающей, тошнотворной реалистичностью. Сюй Мо не был мистиком и прекрасно понимал: это не пророческое видение грядущего, а лишь банальная проекция его дневных страхов. Его глубоко запрятанная тревога перед зыбким будущим, ядовитое осознание собственной критической слабости и уязвимости просто материализовались в извращенном театре подсознания. Однако этот кошмар, вопреки ожиданиям, не сломил его дух. Напротив, он подействовал как ушат ледяной воды, вылитый на голову спящего, безжалостно срывая пелену иллюзий и до звона в ушах кристаллизуя его внутреннюю решимость. Сбросив оцепенение, Сюй Мо поднялся на ноги. Он тяжело подошел к окну, буравя немигающим взглядом изломанные силуэты разрушенных зданий, которые постепенно обретали объем в лучах робкого утреннего солнца. — Огнестрельное оружие... да, оно способно выиграть немного времени, способно загасить локальный пожар, но оно никогда не станет абсолютным, несокрушимым щитом, — медленно, чеканя каждое слово, произнес Сюй Мо. Иллюзия пустых магазинов и бесполезных кусков железа из сна всё ещё стояла перед глазами. Истинная, неуязвимая мощь должна бить ключом из самого нутра. Она должна быть такой, как гласили древние трактаты Железной закалки Тринадцати Стражей: перековать собственную плоть так, чтобы презирать любые клинки и пули, эволюционировать в существо, чья физическая сила выходит за грани понимания смертных. Небо на востоке начало светлеть. Ночь отступала. Грядет новый день, а вместе с ним — новый виток безжалостных, калечащих тело тренировок. И на этот раз фокус Сюй Мо был настроен с абсолютной, убийственной резкостью, а его вера в избранный путь очистилась от любых сомнений: прежде чем на этот мир обрушится истинная, всепоглощающая буря, он сам должен стать этой бурей. ---------- Разведка Днём косые лучи солнца вытягивали тени зданий в длинные, искажённые силуэты. Закончив тренировку, Сюй Мо глубоко вздохнул, крепко закрепил за поясом острый тесак для костей, закинул на спину слегка пустой рюкзак и впервые отправился в по-настоящему систематическую разведку этого мёртвого городка. Он покинул давно знакомый ему небольшой район вокруг своего временного убежища и направился вглубь, по неизвестным улицам. Его шаги по усыпанной щебнем и пылью дороге издавали тихий шорох, который в абсолютной тишине усиливался, словно отбивая ритм его сердца. Картина, представавшая перед его глазами, была гораздо более шокирующей, чем то, что он видел из окна. Запустение и разруха — эти два слова, словно клеймо, врезались в его сознание. Многие здания были полностью разрушены, некоторые дома обрушились наполовину, обнажая искажённую арматуру и обломки мебели, будто их обглодал гигантский зверь. Большинство зданий были испещрены дырами, окна почти все были выбиты, стены покрыты трещинами, а некоторые и вовсе обвалились. Это запустение было не только в разрушенных зданиях. Оно было в той пустоте и мёртвой тишине, что остались после полного исчезновения следов жизни. На улицах беспорядочно стояли брошенные машины, перекрывая движение. Некоторые из них сгорели дотла, оставив лишь чёрные остовы, похожие на огромные металлические скелеты. А настоящие скелеты тоже начали попадаться. У входа в круглосуточный магазин Сюй Мо увидел лежащий на земле скелет. Одежда на нём давно сгнила, оставив лишь несколько выцветших лоскутов, прилипших к костям. Поза его застыла в последнем предсмертном движении, когда он пытался ползти. Рядом с перевёрнутым школьным автобусом были разбросаны несколько особенно маленьких скелетов. По их размеру сразу было видно, что они принадлежали детям. Пустые глазницы их черепов безучастно смотрели в серое небо, безмолвно повествуя о самой душераздирающей трагедии, случившейся в начале апокалипсиса. Взгляд Сюй Мо на мгновение задержался на этих останках, а затем он молча отвёл его. Страха не было, лишь тяжёлая, ледяная скорбь сдавила сердце. Это были когда-то живые люди, такие же, как он. Продолжая идти, Сюй Мо заметил больше деталей. На некоторых стенах были видны плотные следы от пуль, свидетельствующие о том, что здесь когда-то происходили ожесточённые бои. В нескольких местах были наспех сооружены баррикады из мешков с песком и брошенных машин. Хотя они давно были прорваны, всё ещё можно было представить, как люди отчаянно защищались здесь. На земле изредка виднелись давно высохшие и почерневшие большие пятна — это были следы крови, которые невозможно было стереть. Эти следы битвы, хоть и выглядели дилетантскими, скорее как самооборона мирных жителей, но их жестокость была очевидна по ужасающим следам от пуль и крови. «Здесь... когда-то тоже кипела жизнь», — молча подумал Сюй Мо. Здесь тоже была борьба, было сопротивление, были отчаянные крики. Но в конце концов все голоса умолкли, все усилия превратились в руины и кости. Сюй Мо осторожно пробирался среди развалин, опасаясь любого возможного движения. Но кроме шума ветра и звука катящихся из-под его ног камней, ничего не было. Ни зомби, ни живых людей, даже ни одной птицы или насекомого. Весь городок, казалось, был полностью «очищен» какой-то невидимой силой, оставив лишь эти материальные обломки как надгробие некогда существовавшей цивилизации. Он прошёл примерно по одной из главных улиц, охватив почти треть территории городка. Картина была везде одинаковой — разруха и мёртвая тишина. Он не нашёл ни следов других выживших, ни каких-либо ценных, неразграбленных мест с припасами. Все здания, в которые можно было войти, выглядели так, словно по ним прошёлся ураган, — пустые, с оставшимся лишь тяжёлым, ненужным мусором. Закат незаметно опустился во время его молчаливой разведки. Когда Сюй Мо, волоча немного отяжелевшие ноги, возвращался в своё убежище, огромный оранжево-красный закатный диск висел на разорванном горизонте городка, окрашивая всё вокруг в трагически-тёплый золотисто-красный цвет. Солнечные лучи беспрепятственно падали на него, отбрасывая длинную, одинокую тень на потрескавшийся асфальт. Тень была очень длинной, её края в закатном свете светились мягким сиянием, создавая странную и неполную красоту. Но эта красота была пронизана до костей одиночеством. Он был единственной движущейся тенью на этом огромном кладбище. Весь этот большой городок, бесчисленные дома и улицы, в этот момент казались фоном для одного Сюй Мо. Шум и жизнь давно ушли в прошлое, оставив лишь его, пришедшего позже, ступать по костям и руинам предков в этом закатном свете, одиноко бредущего. Вернувшись к знакомому дому на улице, Сюй Мо в последний раз обернулся. Закат вот-вот должен был полностью скрыться, и сумерки, словно прилив, наступали со всех сторон, готовясь снова поглотить городок во тьме. Эта разведка не принесла Сюй Мо ни опасностей, ни припасов. Но она дала ему нечто более глубокое — осознание. Он ещё больше убедился, что это место — «прошлое», а так называемое спокойствие — лишь рябь на мёртвой воде после катастрофы. Он также яснее понял, что не может и не должен вечно оставаться здесь. Передвинув мебель, он снова забаррикадировал вход, положил тесак для костей и рюкзак. Зажёг свечу, принесённую из застывшего мира. Желтоватый свет разогнал небольшой клочок тьмы. Сюй Мо сел на диван и начал тщательно протирать и ухаживать за своим тесаком, в его голове прокручивались увиденные днём следы от пуль, баррикады и скелеты. Это было огромное предостережение, безмолвно показывающее ему конечный исход проигравших. Он ни в коем случае не должен стать одним из этих бесчисленных скелетов. Желание стать сильнее никогда не было таким сильным и чистым, как в этот момент. ... Ночь. Всё погрузилось в тишину. Сюй Мо лежал на диване. Хотя его тело устало от дневной разведки и постоянных тренировок, его сознание было необычайно ясным, и сон не шёл. Слабый свет звёзд, проникавший в окно, очерчивал смутные контуры комнаты, и в его голове постоянно переплетались и накладывались друг на друга картины разрушенных стен, увиденных днём. Вопросы, которые он днём намеренно подавлял, в ночной тишине, словно куски льда со дна, медленно всплыли на поверхность. Один вопрос, который Сюй Мо раньше игнорировал или на который у него просто не было времени задуматься, внезапно ударил ему в голову: «Как давно наступил этот апокалипсис?» Как только этот вопрос возник, он, словно открыл шлюзы, вызвав целую череду более конкретных и тревожных вопросов. Раньше он просто пассивно принимал этот апокалипсис, борясь за выживание, и всё его внимание было сосредоточено на том, как выжить «сейчас». Но теперь, когда Сюй Мо своими глазами увидел столь масштабные разрушения в городке, он не мог не задуматься о «прошлом». Эти разрушенные здания, такая степень разрушения, действительно ли это было дело рук одних лишь зомби? Зомби медлительны, лишены интеллекта. Они могли разбить стекло, опрокинуть что-то, но могли ли они обрушить половину целого здания, оставить в стенах огромные трещины или даже полностью их разрушить? Сюй Мо вспоминал увиденное днём. Некоторые здания выглядели так, будто их разорвала огромная сила изнутри или снаружи, скрученная арматура торчала наружу; некоторые обломки машин были не просто помяты, а будто их что-то раздавило или разорвало. «Одни лишь зомби... могли ли они сделать такое?» — холод пробежал по спине Сюй Мо. Если нет, то что? Были ли это какие-то более ужасные, более разрушительные мутировавшие существа, чем зомби? Или... в начальный период апокалипсиса люди сами, в попытках уничтожить зомби или из-за рухнувшего порядка, вели внутренние бои с использованием тяжёлого вооружения, оставив эти следы? Или же эта катастрофа сама по себе сопровождалась какими-то неизвестными стихийными бедствиями или мутациями? ---------- Одежда Сюй Мо осознал, что ничего не знает об этом мире. Он не знал, как началась катастрофа, как долго она длится, какие ещё угрозы, помимо зомби и возможных мутантов, существуют в этом мире. Он даже не знал, существует ли ещё какой-то порядок в стране, на континенте, где он находился. Это полное неведение о происходящем заставляло его чувствовать себя как никогда крошечным и беспомощным. Сюй Мо ощущал себя пешкой на шахматной доске, не зная, почему началась игра и каковы её правила, и мог лишь инстинктивно передвигаться по небольшому участку. «Я хочу знать...» — Сюй Мо сжал кулаки в темноте. Чем больше знаешь, тем лучше сможешь подготовиться, тем лучше сможешь выжить. Если в этом мире существуют более страшные угрозы, нужно ли ему корректировать направление своих тренировок? Если рано или поздно ему придётся покинуть это место, то в каком направлении ему идти? Где может быть относительно безопасно, или где можно найти больше зацепок о правде этого мира? Эта разведка не только показала Сюй Мо запустение городка, но и посеяла в его сердце семя, именуемое «жаждой знаний». Выживание — это не только быть сытым и одетым, и обладать силой, но и иметь ясное представление о мире, в котором ты находишься. Этой ночью Сюй Мо не мог уснуть. Но на этот раз бессонница была вызвана не страхом, а сильным желанием самостоятельно развеять туман и взять свою судьбу в свои руки. Сюй Мо понял, что его следующими целями, помимо становления сильнее и сбора припасов, должно стать и поиск информации, выяснение правды об этом апокалипсисе. А источником информации могли быть не до конца разрушенные дома, здание городской администрации, книжные магазины или даже дневники или электронные устройства, оставленные какими-то выжившими. ... Неизвестно когда, но Сюй Мо, погружённый в сумбурные мысли и предположения о правде апокалипсиса, наконец-то забылся сном. Когда он проснулся, солнце уже светило довольно ярко, бросая светлые пятна на пыльный пол. Он инстинктивно проверил обратный отсчёт в своей голове — цифры давно обнулились и тихо ждали следующей команды. После короткого замешательства вчерашние воспоминания быстро вернулись, особенно ожидание того, что скрывается за бронированной дверью с надписью «Склад», мгновенно развеяло всю сонливость. Сначала открыть дверь и собрать припасы или сначала поесть? На этот вопрос у Сюй Мо не было ни малейших колебаний. Исследование неизвестного важнее удовлетворения известного. Он резво встал, даже не успев умыться и поесть, лишь схватил свой пустой большой рюкзак и направился прямо к той бронированной двери, на которую возлагал новые надежды. — Откройся! Лёгкое сияние, смена обстановки. Сюй Мо быстро оглянулся на «вход» за спиной, затем осмотрел пространство внутри и всё понял. Помещение было небольшим. На глаз, всего несколько десятков квадратных метров, больше похожее на большую кладовку или склад мелкого оптовика. Впрочем, это было логично. Какой огромный склад будет использовать обычную квартирную бронированную дверь в качестве основного входа? Физическая форма двери, похоже, действительно в определённой степени ограничивала масштаб и характер пространства по ту сторону. «Похоже, в будущем, чтобы открывать по-настоящему большие локации, придётся искать двери побольше и посолиднее», — Сюй Мо отметил это для себя. Это было важное дополнение к его пониманию правил. Собравшись с мыслями, Сюй Мо принялся внимательно осматривать этот «склад». Внутри было тускло, лишь через маленькое, запылённое окошко под потолком пробивалось немного солнечного света, образуя в воздухе отчётливый столб, в котором медленно кружились бесчисленные пылинки. В воздухе витал специфический запах текстиля, смешанный с лёгким запахом плесени и нафталина. Перед его глазами предстали товары, почти полностью заполнившие всё пространство. Они были аккуратно сложены на металлических стеллажах, слой за слоем, до самого потолка. И все эти товары, без исключения, были упакованной в пачки и коробки одеждой. В основном это были толстые прозрачные пластиковые пакеты, сжатые и запечатанные, с наклеенными этикетками. Сюй Мо наугад взял ближайший пакет, стёр пыль и прочитал надпись: 【Мужская утеплённая штормовка, размер XL, тёмно-зелёная】. Он посмотрел на другие упаковки — там было флисовое бельё, износостойкие рабочие штаны. Мгновенное разочарование было неизбежным. Сюй Мо ожидал еды, инструментов, топлива или, что он желал больше всего, оружия и боеприпасов. Но это разочарование быстро улетучилось. Сюй Мо опустил взгляд на свою одежду — поношенную футболку, найденную в шкафу какого-то дома, и брюки, почти протёртые на коленях. Он остро ощутил насущную потребность. Шестидесятисекундный обратный отсчёт уже начался. Сюй Мо действовал быстро, больше не раздумывая. Он сосредоточился на том, чтобы рассмотреть этикетки или надорвать упаковки, чтобы проверить размер и тип, выбирая одежду своего размера. Убедившись, что нашёл то, что ему нужно, Сюй Мо не стал брать несколько пакетов, а перенёс всю большую упаковку с одеждой в свою комнату. Теперь на долгое время ему не нужно было беспокоиться о проблеме с одеждой. ... Кроме того, эта вылазка в очередной раз подтвердила понимание Сюй Мо правил «двери». «Следующая цель — попробовать те, более захватывающие вывески». Одетый в новую одежду, Сюй Мо посмотрел на стопку табличек с надписями «Оружейная комната», «Склад боеприпасов», его глаза горели от предвкушения. ... После долгих раздумий взгляд Сюй Мо остановился на самой заметной из новых табличек — «Оружейная комната». Эти слова, казалось, обладали некой невидимой магией, символизируя абсолютную силу, гарантию безопасности и больший вес в апокалиптическом мире. Пока его собственная сила не достигла Стадии Коровьей Шкуры и он не мог своим телом противостоять обычным опасностям, огнестрельное оружие было самым необходимым и самым эффективным средством для повышения его боеспособности в данный момент. Однако порыв не заглушил здравый смысл. Сюй Мо посмотрел на обычную квартирную бронированную дверь перед собой, его брови слегка нахмурились, и в сердце закрались сомнения. «Если я приклею «Оружейную комнату» на эту дверь, — размышлял Сюй Мо, — то куда она приведёт? В какую именно оружейную комнату?» Наиболее вероятными вариантами были: оружейный склад какого-нибудь частного стрелкового клуба, комната для снаряжения небольшого полицейского участка или поста, или оружейный шкаф частного коллекционера. В таких местах, конечно, могло быть оружие, но помещение наверняка было бы небольшим, а виды и количество оружия — весьма ограниченными. К тому же, в таких местах оружие обычно хранится под строгим контролем, и, скорее всего, оно будет заперто в прочных оружейных шкафах или сейфах. За шестьдесят секунд он, возможно, просто не успеет вскрыть эти профессиональные замки и в итоге останется ни с чем, лишь зря потратив драгоценную возможность. «Нет, нельзя клеить на эту маленькую дверь», — решительно отверг эту мысль Сюй Мо. Эта квартирная бронированная дверь, казалось, по своей природе была несовместима с понятиями «большой» и «изобильный». Она больше подходила для жилых домов, небольших магазинов, офисов или, как в прошлый раз, маленьких складов. Чтобы открыть настоящий, приличный «арсенал», где могло бы храниться больше оружия и даже боеприпасов, вероятно, нужна была дверь, соответствующая его масштабу. «Нужно найти дверь побольше, покрепче, которая выглядит как вход в важное место», — в голове Сюй Мо созрел новый план. ---------- Выбор Сюй Мо снова сел на диван, его пальцы бессознательно чертили что-то на полу, а в голове он снова и снова прокручивал все возможные места, которые он видел вчера во время разведки и которые могли бы стать «дверью». Одна за другой двери мелькали в его сознании, но Сюй Мо всё время чувствовал, что чего-то не хватает. «В этом городке найти дверь, которая полностью соответствовала бы моим представлениям о «двери арсенала», будет, пожалуй, сложно», — пришёл к несколько безрадостному выводу Сюй Мо. Планировка и функциональное назначение зданий в городке ограничивали его выбор. Тогда, может, пойти на компромисс? Мысли Сюй Мо начали меняться. Раз уж он не может найти идеальный вариант, то нужно максимально использовать правила и провести более целенаправленную попытку. Его взгляд снова упал на квартирную бронированную дверь. Если он активирует её с помощью таблички «Оружейная комната», то, исходя из предыдущих закономерностей «соответствия типа двери» и «направления по вывеске», куда, скорее всего, она приведёт? «Скорее всего, это будет комната для коллекций какого-нибудь частного любителя оружия или оружейный склад небольшого стрелкового клуба», — предположил Сюй Мо. Использование квартирной бронированной двери в таких местах было вполне логичным. Плюсы — чёткая цель, за шестьдесят секунд, возможно, удастся что-то добыть. Минусы — масштаб будет небольшим, видов и количества оружия мало, и, к тому же, это оружие, скорее всего, будет храниться в прочных сейфах, которые он за короткое время вряд ли сможет вскрыть. Другая, более смелая и даже контринтуитивная мысль возникла в голове Сюй Мо: «А что, если... я найду самую обычную, неприметную, может быть, даже ту самую зелёную жестяную дверь, которую часто можно увидеть на стройках, и приклею на неё табличку «Оружейная комната»?» От этой мысли сердце Сюй Мо пропустило удар. По логике, за жестяной дверью должна быть инструменталка, кладовка или временный склад. Но именно её обычность и делала её полной простора для воображения. Не может ли правило из-за такого сильного контраста между «формой» и «вывеской» привести его в какое-нибудь неожиданное место? Например, в простой оружейный склад какой-нибудь полевой военной базы? Или на тайный склад оружия, замаскированный под обычный склад? «Жестяная дверь... армия...» — эти два слова связались в голове Сюй Мо. При мысли о том, какая добыча может скрываться за этой тёмно-зелёной, по-армейски выглядящей жестяной дверью, дыхание Сюй Мо участилось. Если получится, то добыча будет гораздо больше, чем в небольшой коллекции за бронированной дверью. Риск и выгода шли рука об руку. Неопределённость за жестяной дверью была выше, и, возможно, там действительно окажется лишь заваленная хламом инструменталка, и он зря потратит одну возможность. Но, с другой стороны, это мог быть и огромный улов. ... После долгих раздумий Сюй Мо всё же решил действовать наверняка. «Сначала лучше попробовать с прочной бронированной дверью», — решил он. При первой попытке с такой высокодоходной вывеской, как «Оружейная комната», Сюй Мо нужно было сначала убедиться в её принципиальной осуществимости, получить какой-то базовый опыт и возможную добычу, пусть даже это будет всего лишь один-два пистолета, а не ставить на кон неизвестный шанс выиграть «джекпот». Крепко сжав в руке табличку «Оружейная комната», Сюй Мо уже наметил себе цель — он помнил, что вчера во время разведки на одной из относительно тихих улиц видел трёхэтажный особняк с отдельным двором, и бронированная дверь этого дома выглядела особенно толстой и прочной, явно отличаясь от дверей обычных жилых домов. «Вот оно», — твёрдо решил Сюй Мо, ожидая окончания следующего обратного отсчёта. ... Приняв окончательное решение, Сюй Мо почувствовал, будто сбросил камень с души, и перестал мучиться различными вариантами. Он аккуратно убрал табличку «Оружейная комната», перестал думать об этом и переключил своё внимание на настоящее. Новый день начался с приличного завтрака. Сюй Мо, используя найденный ранее котелок и горелку на сухом спирте, вскипятил воду, заварил тарелку горячей лапши быстрого приготовления, добавил варёное яйцо в вакуумной упаковке и несколько ломтиков вяленой говядины и неторопливо съел всё это. В апокалипсисе это было немыслимой роскошью. Незаметно прошёл почти месяц с тех пор, как он попал в этот апокалиптический мир. Вспоминая своё паническое состояние при перемещении, отчаяние от высокой температуры и предсмертного состояния, а также крайний страх перед неизвестными зомби и окружающей средой, казалось, что это было очень давно. Теперь Сюй Мо полностью привык к этой одинокой жизни. Одиночество по-прежнему было главным мотивом. Но это одиночество из удушающего гнёта постепенно превратилось в привычку, а в некоторые моменты даже в редкое спокойствие. После завтрака, немного отдохнув, Сюй Мо приступил к своим ежедневным, незыблемым тренировкам. Искусство Столпа, похлопывания, силовые тренировки... После всей серии упражнений пот уже промочил его новую толстовку. Но в отличие от первоначального мучительного состояния, когда он держался лишь на силе воли, теперь Сюй Мо больше наслаждался этим процессом. Сюй Мо отчётливо ощущал, как кровь и ци циркулируют в его теле, как мышцы становятся крепче в борьбе с нагрузкой, как сила медленно растёт после усталости. Каждое восстановление после полного истощения сил, казалось, приближало его на шаг к туманному порогу Стадии Коровьей Шкуры. После тренировки всё его тело кипело от прилива крови и ци. Успокоив дыхание, Сюй Мо достал стеклянный стакан, насыпал щепотку зелёного чая, добытого в прошлый раз, и медленно залил его кипятком. Наблюдая, как изумрудные чайные листья раскрываются в стакане, как поднимается лёгкий пар с освежающим ароматом чая, Сюй Мо поднёс стакан к губам, осторожно подул и сделал маленький глоток. Слегка горьковатый, но сладковатый вкус распространился по рту, и тёплый поток скатился по пищеводу в желудок, словно смывая усталость после тренировки. Этот простой ритуал был небольшим утешением, которое он отвоевал себе в перерывах между борьбой за жизнь. ... Сюй Мо с чашкой чая подошёл к окну, глядя на всё ещё мёртвую улицу, и его наполнили смешанные чувства. Он помнил, что когда только попал сюда, он даже боялся разводить огонь. Позже, когда он убедился в «пустоте» городка, а его собственная сила и запасы припасов выросли, его смелость постепенно возросла. Он начал днём варить рис, кипятить воду или, как сегодня, заваривать лапшу и чай. Горячая еда, эта незначительная вещь в цивилизованном обществе, в апокалипсисе была важным символом, поддерживающим ощущение себя «человеком», а не просто «живым существом». Она приносила тепло, удовлетворение и слабую имитацию нормальной жизни. Нынешнюю жизнь, если не обращать внимания на руины за окном и потенциальные неизвестные опасности, можно было бы даже назвать «уютной», судя по состоянию Сюй Мо в этой комнате. У него было относительно безопасное убежище, стабильно растущая сила, достаточно припасов, и он мог выпить чашку горячего чая. «Хе...» — Сюй Мо невольно усмехнулся с лёгкой иронией. — «Если бы не апокалипсис, было бы ещё лучше». Этот кратковременный «уют» был построен на фундаменте огромной катастрофы и гибели бесчисленных жизней. Это спокойствие было хрупким, как мыльный пузырь, и могло лопнуть в любой момент от любой случайности. Допив остатки чая, Сюй Мо ощутил последнее тепло. Время отдыха закончилось. Сюй Мо собрался с мыслями, его взгляд снова стал сосредоточенным. Оставшееся время он планировал посвятить отработке основных рубящих ударов тесаком для костей. ---------- Предзнаменование зимы Вечером, закончив дневные тренировки, Сюй Мо сидел, прислонившись к дивану, и при свете читал какую-то, невесть откуда взявшуюся, брошюру «Руководство по оказанию первой помощи при травмах». Увлечённый чтением, Сюй Мо вдруг замер и, подняв голову, слегка нахмурился. Он внезапно ощутил какое-то необъяснимое, странное чувство, витавшее в воздухе. Оглядев комнату, он не заметил никаких изменений — всё было по-старому. Но Сюй Мо отчётливо чувствовал, что чего-то не хватает. Или что-то появилось, или что-то исчезло, но что-то было не так. Это было тонкое ощущение, не связанное со зрением или слухом, а скорее общее, атмосферное различие. Отложив брошюру, Сюй Мо затаил дыхание, внимательно прислушиваясь и осматривая каждый уголок комнаты ястребиным взглядом. Никаких посторонних звуков, никаких незнакомых теней. «Может, мне показалось?» — пробормотал он, но та струна, что из-за апокалипсиса всегда была натянута в его душе, не ослабевала. Осторожность уже въелась в его костный мозг. Это необъяснимое беспокойство не давало Сюй Мо спокойно читать. Он встал, взял лежащий под рукой тесак для костей и на цыпочках спустился на первый этаж, к забаррикадированному мебелью входу. Сюй Мо тщательно проверил каждый предмет в баррикаде, даже сильно толкнул их, чтобы убедиться, что они по-прежнему надёжно стоят и не были сдвинуты или повреждены. Даже после этого Сюй Мо не успокоился и притащил ещё несколько тяжёлых предметов, чтобы дополнительно укрепить ключевые точки опоры. Только после этого он почувствовал себя немного спокойнее. Вытерев несуществующий пот со лба, Сюй Мо повернулся, чтобы подняться наверх. И в тот момент, когда он ступил на лестницу, его шаги резко замерли, а зрачки незаметно сузились. Он наконец понял, в чём дело. Стоя на лестнице, Сюй Мо посмотрел в окно на лестничном пролёте. Время было то же, но сегодняшняя ночь казалась особенно тёмной. Это была не та темнота, когда тучи скрывают звёзды, а более глубокая, более чистая, словно свет поглощался чем-то невидимым, густая тьма. Сюй Мо помнил, что раньше в это время, при свете звёзд и убывающей луны, он мог с трудом разглядеть близкие предметы. Но сейчас за окном была почти кромешная тьма, и лишь стекло окна отражало слабый свет из комнаты. Этот свет не делал комнату светлее, а лишь подчёркивал черноту снаружи. «Что происходит?» — в голове Сюй Мо зазвонили колокола тревоги. Может быть, это из-за смены времени года, например, после осеннего равноденствия, когда в северном полушарии день естественно становится короче, а ночь длиннее? Это было первое научное объяснение, которое пришло ему в голову как современному человеку. Но... может быть, причина в другом? В этом странном апокалиптическом мире, где существуют даже зомби, не могло ли быть так, что изменение освещённости вызвано другими причинами? Например, изменением состава атмосферы? Или какое-то непонятное энергетическое поле влияло на свет? Сюй Мо не мог быть уверен, но какой бы ни была причина, для одинокого выжившего в руинах более долгая ночь означала больше опасностей и меньше времени для активности. Едва уловимое чувство опасности, словно холодная змея, тихо обвило спину Сюй Мо. ... Этой ночью Сюй Мо спал беспокойно. Необычная темнота за окном, казалось, давила на него своей тяжестью. На следующий день Сюй Мо специально проснулся до рассвета и, стоя у окна, внимательно наблюдал. Точно! Обычно в это время на востоке уже появлялась бледная полоса, и солнечные лучи постепенно разгоняли тьму. Но сегодня за окном всё ещё была глубокая ночь. Прошло заметно больше времени, чем обычно, прежде чем показались первые лучи рассвета, и их яркость, казалось, была не такой, как раньше. День наступал позже! Вместе с более ранним наступлением и более глубокой темнотой прошлой ночи в голове Сюй Мо сложился ясный вывод. Приближалась зима. Это было не календарное понятие, а суровый сигнал, связанный с выживанием, принесённый реальными изменениями в окружающей среде. Сюй Мо глубоко вздохнул, чувствуя, как холод проникает в самые лёгкие. До сих пор погода была довольно мягкой, и он почти забыл о смене времён года. Но теперь природа самым прямым образом напомнила ему — сложность выживания скоро возрастёт. Более долгие ночи означали, что его время для вылазок и поиска подходящих «больших дверей» значительно сократится. А последующие холода означали ускоренный расход энергии, что требовало больше еды, особенно высококалорийной, для поддержания температуры тела и сил. Кроме того, потребность в тёплой одежде становилась насущной. Хотя Сюй Мо недавно раздобыл немного одежды, было неизвестно, сможет ли она защитить его от суровой зимы. «Похоже, нужно готовиться заранее», — Сюй Мо почувствовал невиданную ранее спешку. При последующих поисках припасов тёплая, высококалорийная еда и, если возможно, обогревательные приборы станут новыми приоритетами. Выживание в апокалипсисе никогда не было простым испытанием, а было жестокой игрой, требующей постоянной адаптации к новым условиям. Шаги зимы тихо приближались. ... Осознав приближение зимы, Сюй Мо, закончив дневные тренировки, приступил к более срочным приготовлениям к выживанию — укреплению своего убежища для защиты от надвигающихся холодов. Первым делом он занялся окнами в комнате. Большинство из них были с разбитыми стёклами, и раньше он лишь слегка прикрывал их разным хламом. С приходом зимы эти дыры нужно было заделать. Сюй Мо не стал, как он сначала думал, просто грубо забивать дыры досками снаружи. Вместо этого он выбрал более трудоёмкий, но более скрытный способ — укрепление изнутри. Ведь если сделать это снаружи, то новые доски будут бросаться в глаза, как вошь на лысине, прямо объявляя, что здесь кто-то живёт. Он плотно прибил выбранные доски к внутренней стороне оконных рам. Таким образом, снаружи окна по-прежнему выглядели заброшенными, с потрескавшимися и пустыми стёклами, но изнутри толстые доски уже образовывали прочную преграду. Щели между досками Сюй Мо забил ватой и обрывками ткани из старой одежды и одеял, чтобы максимально предотвратить проникновение холодного воздуха. Наконец, Сюй Мо повесил на все заделанные окна изнутри шторы, сшитые из старых простыней и занавесок. Эти шторы служили дополнительной теплоизоляцией и не давали свету от свечи случайно пробиться наружу через смотровые щели. При этом Сюй Мо не забыл оставить смотровые щели. Он выбрал несколько хитрых мест и, прибивая доски изнутри, аккуратно оставил узкие проходы для обзора, убедившись, что внутренние шторы могут их полностью закрывать. Таким образом, снаружи это здание ничем не отличалось от других заброшенных строений — разбитые окна говорили о его покинутости, но внутри уже формировалось относительно герметичное, способное эффективно противостоять холодному ветру, жилое пространство. Что касается ежедневных тренировок, Сюй Мо планировал перенести их в комнату на третьем этаже, оставшуюся в первозданном виде. Там не нужно было ничего маскировать, она и так была в идеальном состоянии заброшенности. Закончив всё это, Сюй Мо с облегчением вздохнул. В детстве он учил строчку из стихотворения: «Утки первыми узнают, когда весной теплеет вода в реке». Теперь он понял, что это значит. ---------- Поиски оружия Обратный отсчёт в его сознании наконец обнулился, и когда Сюй Мо толкнул дверь своей комнаты, его встретила не привычная утренняя свежесть, а волна ощутимой, пронизывающей прохлады. Небо только-только начало светлеть, на востоке разгоралась алая заря, и солнце, с трудом вырывающееся из-под гнёта горизонта, заливало всё вокруг своим светом. Однако, глядя на эту, казалось бы, полную жизненной силы картину, Сюй Мо не чувствовал почти никакого тепла. Он сделал глубокий вдох, и стылый, сухой воздух, хлынувший в лёгкие, принёс с собой такой явственный холод, что у него даже защекотало в носу. — Как же быстро похолодало? — пробормотал Сюй Мо, невольно вздрогнув от лёгкого озноба. Всего пару дней назад утренняя температура была вполне сносной, её можно было назвать «прохладной». Но сегодня, по ощущениям Сюй Мо, столбик термометра едва ли перевалил за десять градусов. Такое резкое похолодание было крайне необычным и отдавало какой-то зловещей странностью. Изменился ли климат после наступления конца света? Или это был лишь локальный погодный феномен, свойственный этой местности? Сюй Мо не мог знать наверняка, но его тело, самый надёжный барометр, кричало о том, что зима — это уже не предзнаменование. Она уже здесь, и пришла она со свирепой и неумолимой решимостью. Раз взошло солнце и рассеяло тьму, значит, открылось окно относительной безопасности для вылазок. И хотя холод был ощутим, он не мог помешать осуществлению его планов. Сюй Мо быстро проверил своё снаряжение. Тесак для костей был надёжно закреплён за поясом сзади, в самом удобном для хвата положении. Вместительный рюкзак за спиной был пуст. А самое главное — табличка с надписью «Оружейная комната». Сегодня его целью было оружие. Место назначения было чётко определено — отдельно стоящий трёхэтажный особняк в западном стиле, который он обнаружил в конце относительно тихой улочки во время своей прошлой вылазки. Дверь того особняка сохранилась на удивление хорошо, особенно та тёмная, на вид весьма массивная бронированная дверь, которая произвела на Сюй Мо глубокое впечатление. По сравнению с простенькими дверями обычных жилых домов, эта выглядела куда более прочной и внушительной, полностью соответствуя его представлениям о месте, где «могут храниться важные вещи». Выйдя из своего убежища, Сюй Мо ускорил шаг, с одной стороны, чтобы разогреть тело, а с другой — чтобы сократить время пребывания на открытом пространстве. Рукоять тесака в его ладони стала тёплой, а взгляд настороженно скользил по окрестностям. Вскоре в поле его зрения появился тот самый трёхэтажный особняк. Он одиноко возвышался на слегка пустынном участке, окружённый заброшенным двориком с полуразрушенной оградой. В отличие от большинства зданий в городке, которые были полностью разрушены, этот дом пребывал в странном состоянии — словно пережив жестокую бойню, он был затем предан забвению. Внешние стены здания, некогда, должно быть, окрашенные в яркий цвет, теперь были испещрены грязными потёками и пятнами плесени, а штукатурка облезла большими пластами, обнажив под собой унылый серый бетон. Стёкла в нескольких окнах были полностью выбиты, и чернеющие провалы окон, словно глазницы черепа, смотрели на мир. Уцелевшие осколки стекла зазубренными клыками торчали из оконных рам. Внимание Сюй Мо привлекло цементное покрытие у порога, забрызганное обширными, уже высохшими и почерневшими, вязкими пятнами крови. Их густой, тёмно-красный цвет казался особенно кричащим на фоне серовато-белой земли. Высохший кровавый след тянулся дальше во двор, указывая на скелет, распростёртый в траве неподалёку. Поза его была неестественно вывернута, одежда давно истлела, не позволяя определить, кем был этот человек. Невозможно было понять, пытался ли он при жизни сбежать из этого дома или, наоборот, отчаянно рвался внутрь. Все эти безмолвные следы красноречиво говорили о том, что здесь когда-то разыгралась жестокая схватка, закончившаяся трагедией. Сюй Мо сначала осторожно осмотрелся с безопасного расстояния и, убедившись в отсутствии каких-либо признаков движения поблизости, подошёл к фасаду здания, остановившись перед той самой массивной бронированной дверью. Вот оно! Сюй Мо глубоко вдохнул ледяной воздух, подавляя лёгкое учащение пульса, вызванное смесью предвкушения и неизвестности. Он достал из рюкзака завёрнутую в ткань табличку, обнажив три слова, способные заставить сердце любого выжившего в постапокалипсисе забиться чаще — «Оружейная комната». Выбрав подходящую высоту, Сюй Мо аккуратно и ровно прикрепил табличку. Ярко-красные иероглифы на тёмной поверхности двери выглядели особенно пронзительно. Сделав это, он отступил на шаг. Глядя на эту бронированную дверь, он невольно задумался: что же скрывается за ней? Сокровищница частной коллекции какого-нибудь фаната огнестрельного оружия? Или замаскированный под жилой дом небольшой клубный аванпост? Найдутся ли там винтовки и пистолеты, о которых он так мечтал? Достаточно ли там боеприпасов? И не заперты ли они в каком-нибудь несокрушимом сейфе? Ответы на все эти вопросы будут получены в тот самый миг, когда дверь откроется. Сюй Мо в последний раз проверил свою готовность. Тесак был под рукой, пустой рюкзак ждал своего часа. Больше не колеблясь, он решительно прижал ладонь к холодной металлической поверхности двери и полностью сконцентрировал своё сознание. — Откройся! Слабое сияние заструилось по двери, и окружающая действительность, исказившись, стабилизировалась. Сюй Мо с силой толкнул бронированную дверь с табличкой «Оружейная комната» и шагнул внутрь. В следующую секунду он замер на пороге, словно поражённый заклятием оцепенения. Его зрачки резко сузились от крайнего потрясения, а дыхание прервалось. Картина, представшая перед его глазами, не имела ничего общего с тем, что он себе воображал, и даже превосходила его самые смелые ожидания. Это была не какая-то там частная коллекция или скромный склад клуба. Это был самый настоящий, прекрасно оборудованный выставочный зал оружия в миниатюре. Помещение было не слишком большим, но его планировка отличалась компактностью и была пронизана холодным ощущением индустриальной мощи. Мягкий свет лился с потолка, освещая каждую деталь. Взгляд Сюй Мо намертво приковали стены по обеим сторонам. На левой стене висели ряды длинноствольного оружия, чьи строгие очертания отливали то иссиня-чёрным, то матовым блеском! Среди них он узнал снайперские винтовки, один вид которых внушал трепет; штурмовые винтовки, бесчисленное множество раз виденные им в фильмах и играх; а также дробовики с их толстыми стволами, грозные в ближнем бою. Но большую часть составляло незнакомое ему оружие, чьих моделей он не знал, но по одному виду было понятно — это далеко не ширпотреб. Все они были закреплены на стойках в различных положениях. Правая стена выглядела чуть более «приземлённо», но всё равно заставляла сердце Сюй Мо колотиться. Там были аккуратно расставлены всевозможные пистолеты: от классических армейских моделей до футуристических, с ультрасовременным дизайном — полный ассортимент, сверкающий в свете ламп холодным блеском металла и полимеров. На столешнице были густо расставлены боеприпасы, и золотистые наконечники пуль отбрасывали в свете ламп соблазнительные блики. Впервые в жизни Сюй Мо видел так близко, в одном месте, такое огромное и разнообразное количество оружия и боеприпасов. Этот шок от прямого столкновения с вершиной смертоносного творения человеческой индустриальной цивилизации был несравним ни с каким опытом, полученным через экран или в воображении. Это был инстинктивный трепет перед абсолютной силой и еле сдерживаемое желание овладеть ею. Шестидесятисекундный обратный отсчёт уже беззвучно начался, но мозг Сюй Мо на короткое время погрузился в пустоту. Он был совершенно ошеломлён этим внезапным, невообразимым урожаем. ... ---------- Правда и ложь Шестьдесят секунд обратного отсчёта, пока Сюй Мо пребывал в глубочайшем шоке, незаметно утекли, сократившись на пять-шесть секунд. Он резко вздрогнул, выныривая из оцепенения, в которое его повергло зрелище несметного количества оружия. «Я озолотился!» Сдавленный, полный дикого восторга рык вырвался из его горла. Какое там хладнокровие, какая осторожность — в этот миг всё это было отброшено за девять небес. Это море оружия перед его глазами было его главным капиталом, залогом выживания в этом проклятом мире. Взгляд Сюй Мо мгновенно сфокусировался на висевшей на левой стене AWM — винтовке с плавными линиями и невероятно современным дизайном. Этим оружием он пользовался бесчисленное количество раз в игровом мире, разнося головы тысячам «врагов». И вот теперь она, живая и настоящая, была прямо перед ним. Как можно было её упустить? Что такое хладнокровие? Оно давно было смыто этой гигантской волной восторга! Шутка ли, у него теперь будет «AWM», к чёрту хладнокровие! Сюй Мо одним прыжком подскочил к стене и с благоговейным трепетом протянул руку, чтобы снять с креплений заветную «AWM». В тот миг, как винтовка легла в его руки... — А? Дикий восторг на лице Сюй Мо мгновенно застыл, сменившись густой пеленой ошеломления и недоверия. Лёгкая! Слишком лёгкая! Эта «AWM» в его руках совершенно не обладала той увесистой, наполненной ощущением качественного металла тяжестью, которую он ожидал от настоящего оружия. Вместо этого ощущалась явная, пустотелая пластиковая лёгкость! На ощупь она больше походила на игрушечные автоматы из его детства, только выполненные с куда большей детализацией. Абсурдная, заставившая его сердце рухнуть в пропасть мысль молнией пронзила его сознание. Не желая верить, Сюй Мо поспешно начал её осматривать. Корпус хоть и был выполнен из смеси металла и полимеров, но сам материал был явно не тот, а на некоторых стыках виднелись тонкие швы от литья. Он попытался дёрнуть затвор — тот не сдвинулся ни на миллиметр, будучи цельной деталью модели! Спусковой крючок тоже был мёртв, не поддаваясь нажатию! Фальшивка?! Словно поражённый громом, Сюй Мо застыл на месте. Кровь, ещё мгновение назад кипевшая от возбуждения, моментально остыла. — Н-не может быть, — не желая верить в это, пробормотал Сюй Мо. Он резко швырнул «AWM» обратно на стойку и с отчаянием схватил висевшую рядом крутую «штурмовую винтовку». То же невесомое ощущение дешёвого пластика. Он схватил «дробовик» — тот же результат. Сюй Мо лихорадочно пробежался руками по всем этим внушительным на вид «длинностволам» и «пистолетам», и с каждым прикосновением его сердце холодело всё больше. За исключением нескольких моделей, которые были чуть тяжелее и, возможно, являлись металлическими макетами, подавляющее большинство было высококачественными игрушками или тренировочными муляжами. От рая до ада — одно мгновение. Волна сокрушительного разочарования накрыла его с головой. «По крайней мере, табличка не ошиблась...» — пробормотал он про себя. Теперь он всё понял. Владелец этого дома, должно быть, был ярым фанатом милитари, но не настоящим владельцем оружия. Он обустроил это место как арсенал своей мечты, услаждая своё эго этими почти неотличимыми от настоящих моделями. Пустая радость. Резкий перепад от эйфории к полному разочарованию заставил Сюй Мо лишь горько усмехнуться. Он вспомнил свои предыдущие приключения с дверями: парикмахерская, склад оружия, а теперь вот — оружейная комната... Именно в тот момент, когда Сюй Мо, окончательно пав духом, уже собирался схватить хоть что-нибудь, лишь бы не уходить с пустыми руками, его взгляд случайно скользнул за огромный металлический верстак в центре комнаты. Там, у самой стены, стоял ничем не примечательный длинный металлический ящик тёмно-зелёного цвета. Корпус его был потёрт, что разительно контрастировало с окружающим блеском новеньких моделей. Слабый огонёк надежды вновь затеплился в его груди. Сюй Мо быстро обошёл верстак, присел на корточки и обнаружил, что ящик не заперт. Он глубоко вдохнул и рывком откинул крышку. То, что он увидел внутри, заставило его почти остановившееся сердце вновь мощно забиться. Ящик был выстлан изнутри зелёным амортизирующим поролоном, и в нём покоились два ствола. Один — АК-47 с деревянным прикладом и стальным корпусом, чья конструкция дышала грубой надёжностью. Второй — классический пистолет ТТ-33. Рядом с ними валялись несколько новеньких глушителей. Эти два оружия, когда он взял их в руки, оказались по-настоящему тяжёлыми. Ледяной холод металла отчётливо ощущался сквозь перчатки, и каждая деталь говорила о строгой и прочной промышленной сборке. — Настоящие! — Сюй Мо был готов разрыдаться от счастья. Эта увесистая тяжесть — вот каким должно быть настоящее оружие. Пусть их было всего два, и по сравнению с целой стеной моделей это выглядело жалко, но это были настоящие, боевые стволы. Сюй Мо тут же взял в руки автомат АК-47 и пистолет ТТ-33, с любовью поглаживая холодный металл. Чувство разочарования было почти полностью смыто этой неожиданной находкой. Времени оставалось в обрез, и Сюй Мо быстро перевёл взгляд на груду боеприпасов на верстаке. Он молниеносно проверил их, схватив один патрон калибра 7.62 для АК. Тяжёлый, с блестящей латунной гильзой — настоящий. Он также убедился в подлинности пистолетных патронов 7.62 для ТТ-33. Похоже, владелец дома, хоть и коллекционировал в основном модели, всё же сумел раздобыть два настоящих ствола и патроны к ним. Конечно, возможно, дело было в том, что советское оружие достать было проще. Сюй Мо больше не колебался. Он закинул АК-47 за спину, а пистолет ТТ-33 и глушители сунул в рюкзак. Затем, распахнув рюкзак, он начал лихорадочно сгребать с верстака рассыпанные и упакованные в коробки патроны калибра 7.62 мм. Приоритет был у винтовочных, но и пистолетных он набрал немало. Рюкзак на глазах становился всё тяжелее. Когда он почувствовал, что рюкзак набит почти до предела, шестидесятисекундный обратный отсчёт подошёл к концу. Вспышка света, и Сюй Мо вернулся в мир постапокалипсиса. С глухим стуком тяжёлый рюкзак упал на землю, и пули внутри звякнули друг о друга. Сюй Мо тяжело дышал, но всё ещё крепко сжимал в руках АК-47. Пусть всё пошло не по плану, и результат оказался далёк от ожидаемого, но, в конце концов, он больше не был выжившим, вооружённым лишь холодным оружием. Сюй Мо, охваченный радостью, быстро вернулся в своё убежище. Лишь завалив вход, он по-настоящему выдохнул. Осторожно поставив рюкзак в угол, он с нетерпением взял в руки автомат и, усевшись на диван, принялся его внимательно рассматривать. У этого АК-47 были классические деревянные цевьё и приклад. Металлические части имели глубокий, матово-чёрный цвет с лёгкими следами использования, а на некоторых гранях виднелись едва заметные потёртости. Очевидно, это был не новый автомат со склада, и прежний владелец, вероятно, немного из него пострелял. Но в целом он сохранился отлично: прочная конструкция, ни следа ржавчины или повреждений, всё дышало проверенной временем надёжностью. В отличие от него, пистолет ТТ-33 был в абсолютно новом состоянии. Воронение на его корпусе было ровным и безупречным, словно он только что сошёл с конвейера. Эта огромная удача развеяла горечь разочарования, пережитого в комнате с моделями. Пусть он и не получил целый арсенал, но эти два классических ствола, длинный и короткий, особенно легендарный АК, уже сделали его абсолютно счастливым. Сюй Мо осторожно отложил винтовку в сторону и начал разбирать тяжёлый рюкзак. Он был почти доверху набит патронами. Приблизительный подсчёт показал: Винтовочные патроны калибра 7.62 занимали большую часть рюкзака, их было около восьмисот штук. Некоторые были россыпью в картонных коробках, другие — в аккуратных, ещё не вскрытых упаковках. Они были тяжёлыми и сулили мощную, продолжительную огневую поддержку. Пистолетных патронов было значительно меньше, около двухсот семидесяти или восьмидесяти штук, упакованных в несколько маленьких коробочек. Такого количества боеприпасов для личного пользования на ближайшее время было более чем достаточно. Особенно те восемьсот с лишним винтовочных патронов: если не вступать в бой с огромной ордой зомби и не палить без разбора, их хватит на множество тренировок и для отражения не одной угрозы. Глядя на винтовку, пистолет и гору патронов перед собой, Сюй Мо ощутил небывалую уверенность. «Теперь, в свободное время, к тренировкам тела придётся добавить и тренировки по стрельбе», — планировал он. Развитие навыков холодного оружия было основой, путём к сверхчеловеческим возможностям, но этот путь был заведомо долог. Пока он не достигнет первой стадии «Железной закалки Тринадцати Стражей» — «Стадии Коровьей Шкуры» — и не сможет противостоять опасностям голыми руками, огнестрельное оружие с его мгновенной убойной силой и дальностью поражения было незаменимо. Надёжная винтовка давала ему возможность устранять потенциальные угрозы с безопасного расстояния, будь то зомби или другие выжившие со злыми намерениями. Этот скачок в силе был мгновенным и значительно повышал его шансы на выживание и уверенность в этом разрушенном мире. Разложив оружие и патроны, Сюй Мо принялся готовить свой запоздалый завтрак. И хотя еда была простой, его настроение было таким же ясным, как солнце за окном. ... ---------- Утраченное и обретённое Прошло ещё два дня. В течение этого времени Сюй Мо, помимо своих незыблемых тренировок «Железной закалки Тринадцати Стражей» и владения холодным оружием, большую часть времени посвятил освоению новоприобретённых стволов. Он практиковался в стрельбе на крыше, целясь в дальние развалины и заранее установленные мишени. За два дня он, конечно, не стал снайпером, но, по крайней мере, научился уверенно целиться из АК, вести огонь, контролировать отдачу и менять магазины — освоил все базовые операции. С пистолетом ТТ-33 Сюй Мо также освоился. Повышение точности требовало большого количества патронов и времени, но это был лишь вопрос практики. Уверенность, которую давало наличие настоящего, заряженного оружия и базовые навыки обращения с ним, была несравнима с той, что он испытывал, полагаясь лишь на тесак для костей. Однако аппетит приходит во время еды. Обзаведясь базовой винтовкой и пистолетом, а также имея временный избыток патронов, Сюй Мо вновь ощутил беспокойство. Он не мог успокоиться. Каждый раз, когда он вспоминал тот день в особняке, тот восторг при виде изящных, смертоносно-красивых линий «AWM» и то сокрушительное разочарование от ощущения невесомого пластика в руках, у него на душе становилось муторно. Этот резкий контраст, это падение с небес на землю, не давало ему покоя. Это чувство неудовлетворённости в конце концов заставило Сюй Мо вновь закинуть за спину пустой рюкзак, повесить на пояс пистолет и, по истечении очередных сорока восьми часов перезарядки, снова отправиться к тому трёхэтажному особняку. Бронированная дверь всё так же была приоткрыта, а на ней по-прежнему ярко-красным пятном выделялась табличка «Оружейная комната». Сюй Мо глубоко вдохнул, подавляя бурлящее в груди предвкушение и толику страха, и прижал ладонь к дверному полотну. — Откройся! Струящийся свет, меняющаяся реальность. Сюй Мо шагнул внутрь и жадным взглядом окинул всё пространство. Снова комната, заваленная оружием! Но в отличие от прошлого раза, когда всё было аккуратно расставлено, здесь оружие лежало как попало. Это уже был не изысканный выставочный зал, а скорее практичный склад снаряжения. На стенах всё ещё висело немало стволов, но их виды и расположение, казалось, немного отличались от того, что он видел в прошлый раз. Сердце Сюй Мо начало неудержимо колотиться, а взгляд, словно луч прожектора, лихорадочно метался по комнате. Нашёл! На отдельной стойке у правой стены он снова увидел её — снайперскую винтовку AWM, что не давала ему покоя! Знакомый силуэт, тёмно-зелёная окраска, длинный, полный мощи ствол... Сюй Мо, сдерживая волнение, быстро подошёл и протянул руку, осторожно касаясь холодного корпуса винтовки. Тяжёлая! В руках ощущалась настоящая, увесистая тяжесть металла, разительно отличавшаяся от невесомого пластика в прошлый раз. Сюй Мо крепко сжал корпус, и ледяное, твёрдое прикосновение было невероятно реальным. Он попробовал дёрнуть затвор — с отчётливым и плавным металлическим щелчком тот поддался, приоткрыв затворную раму. Настоящая. В этот раз это была настоящая AWM! Неописуемое чувство удовлетворения мгновенно разлилось по всему телу, словно давняя рана наконец-то затянулась. Сюй Мо едва сдержался, чтобы не закричать от радости, но здравый смысл заставил его подавить этот порыв. Сюй Мо быстро снял со стойки заветную, настоящую AWM, ощущая её весомую тяжесть в руках и чувствуя невероятное облегчение. Затем его взгляд метнулся к стеллажу с боеприпасами. Патроны, хранившиеся здесь, явно отличались от тех, что он видел в прошлый раз — патронов калибра 7.62 мм для АК. На коробках была маркировка .338 Lapua Magnum — специальные боеприпасы для снайперской винтовки AWM! Навскидку их было не меньше четырёх-пяти сотен, а рядом лежало несколько уже снаряжённых магазинов того же калибра. Помимо AWM и патронов к ней, Сюй Мо обнаружил и другие ценные вещи. В углу стоял бинокль военного образца с целыми линзами, несколько тёмно-зелёных солдатских фляг, а также сложенные в несколько ящиков в большом количестве индивидуальные пайки и армейские галеты! Время поджимало, и Сюй Мо немедленно приступил к делу. Первым делом он вынес за дверь и сложил снаружи самое ценное: снайперскую винтовку AWM, несколько сотен патронов .338, бинокль и фляги. Это был его главный, приоритетный улов. Затем Сюй Мо вернулся в комнату и бросился к пайкам и галетам. Он распахнул рюкзак и начал запихивать в него эту высококалорийную, удобную для хранения армейскую еду, пока рюкзак снова не стал тугим и тяжёлым. Именно в тот момент, когда Сюй Мо застегнул молнию на рюкзаке и собирался в последний раз оглядеться в поисках чего-нибудь ещё, шестидесятисекундный обратный отсчёт закончился. Знакомое тянущее чувство, и картина перед глазами начала расплываться и искажаться. В следующую секунду Сюй Мо, с рюкзаком, полным еды, оказался во дворике, прямо рядом с грудой только что вынесенных им «сокровищ» — настоящей снайперской винтовкой AWM, дорогими специальными патронами, биноклем, флягами... Глядя на эту гору трофеев, превзошедших все его ожидания, особенно на ту, что тихо лежала на земле, источая суровую мощь — AWM, — на лице Сюй Мо наконец появилась широкая и довольная улыбка. Сюй Мо не стал сразу же собирать вещи и уходить. Он стоял на месте, позволяя утреннему холоду окутывать себя, и лихорадочно прокручивал в голове те короткие, но насыщенные информацией шестьдесят секунд. «Получилось, и даже лучше, чем я ожидал», — Сюй Мо посмотрел на холодные линии AWM и ощутил волну глубокого удовлетворения не только от того, что заполучил её, но и от того, что его расчёт и выбор оказались верными. Дважды открыв одну и ту же реальную дверь с табличкой «Оружейная комната», он попадал в две разные «оружейные». Это подтвердило его догадку: направление, задаваемое табличкой, было стабильным, но конкретные детали и содержимое за дверью, похоже, имели некую долю случайности или, так сказать, «версионности». В первый раз это был рай для коллекционера моделей, во второй — более практичный склад снаряжения. Это позволило Сюй Мо глубже понять правила: табличка не давала точных координат, а скорее очерчивала область, в пределах которой дверь случайным образом «выбирала» один из сценариев. Сюй Мо также был рад своей сдержанности. Столкнувшись с искушением целой комнаты оружия, он твёрдо придерживался принципа «брать только необходимое». AWM восполнила пробел в его возможностях ведения огня на дальние дистанции, создав идеальное сочетание с уже имеющимися АК и пистолетом для дальнего, среднего и ближнего боя. А то остальное оружие, упущенное им, на самом деле сэкономило ему драгоценное время и грузоподъёмность. Если бы он из жадности попытался захватить другие стволы, то, скорее всего, не успел бы за шестьдесят секунд вынести более важную AWM, её специальные патроны и те ключевые солдатские пайки. Эту еду Сюй Мо не планировал использовать в качестве повседневной. Его основным источником пищи по-прежнему оставался тот маленький ресторанчик за дверью с надписью «Добро пожаловать». А эти солдатские пайки и галеты, с их высокой калорийностью, прочной упаковкой, долгим сроком хранения и удобством переноски, были идеальным неприкосновенным запасом на случай будущих долгих переходов или экстренных вылазок. Холодный ветер пронёсся мимо, взъерошив волосы Сюй Мо. Пора возвращаться. Сюй Мо наклонился, бережно закинул AWM за спину, а затем аккуратно собрал патроны и провизию и направился к своему убежищу. ... ---------- Острое оружие в руках Вернувшись в убежище, Сюй Мо снял с себя снаряжение и принялся за тщательный осмотр трофеев. Когда он разложил на полу всё, что принёс из второго похода в «оружейную», его глазам предстало удивительное открытие: сам того не осознавая, он умудрился собрать почти все основные аксессуары для снайперской винтовки AWM. Помимо самой винтовки, он прихватил три запасных магазина. Это означало, что, считая тот, что уже был в оружии, у него было четыре полных магазина для быстрой перезарядки, что значительно повышало его боевую эффективность. Также там был оригинальный глушитель, вещь для снайпера критически важная, позволяющая значительно снизить шум выстрела и пламя из ствола, а значит, лучше скрыть свою позицию. Складные сошки, которые Сюй Мо тоже прихватил, обеспечивали стабильную платформу для стрельбы, что было незаменимо при длительном прицеливании в полевых условиях или из-за укрытия. Но что заставило сердце Сюй Мо забиться ещё сильнее, так это то, что при пересчёте нескольких сотен патронов .338 Lapua Magnum он обнаружил среди обычных боеприпасов более восьмидесяти патронов с особыми пулями. Наконечники этих пуль были окрашены в заметный чёрный цвет. Судя по его ограниченным познаниям в военном деле, это, скорее всего, были бронебойные патроны. Хотя он не был уверен в их точной пробивной способности, не было никаких сомнений, что это — смертельное оружие против легкобронированной техники, целей за простыми укрытиями и даже некоторых толстокожих мутантов. — Вот это сюрприз! — Сюй Мо погладил холодную, блестящую бронебойную пулю, не в силах сдержать улыбку. Этот улов превзошёл все его ожидания, которые сводились лишь к получению настоящей AWM. Он получил практически полную систему для точного поражения целей на большом расстоянии! Сюй Мо бережно провёл рукой по уже установленному на AWM высокоточному восьмикратному оптическому прицелу. Это был прицел военного класса уровня «Люпольд», вещь, на которую он раньше мог лишь с восхищением смотреть на видео и фотографиях. Затем Сюй Мо взял в руки отдельный военный бинокль. С его помощью он мог вести длительное наблюдение за полем боя и искать цели, не выдавая своей снайперской позиции. Конечно, сейчас его основное предназначение — наблюдение за дальними окрестностями городка. Сюй Мо установил все аксессуары на AWM. Теперь перед ним был полностью собранный, источающий ледяное дыхание смерти инструмент для убийства на расстоянии. Он торжественно прислонил его к стене, где тот составил чёткую иерархию рядом с АК и пистолетом ТТ-33. Затем Сюй Мо аккуратно рассортировал солдатские пайки и галеты, сложив их отдельно в углу и сделав на них пометку: «НЗ, только для вылазок». Он твёрдо решил, что не будет трогать эти высококалорийные пайки, если только не придётся совершать длительный переход. Закончив с этим, Сюй Мо снова не смог оторвать взгляд от полностью собранной AWM. Он вновь взял её в руки, ощущая солидный вес, превышающий шесть килограммов. В его понимании, AWM была синонимом точности и мощи, известная своей выдающейся кучностью, огромной убойной силой и превосходной надёжностью. Это было излюбленное оружие многих спецподразделений и правоохранительных органов. — Поразить врага за километр... — прошептал Сюй Мо, и в его глазах блеснула смесь восторга и благоговения. Способность наносить удары за пределами видимости была уникальным опытом, который не могли дать ни холодное оружие, ни обычные винтовки. Он представил, как затаился на возвышенности, сначала тщательно изучает местность через бинокль, затем, через ясный и стабильный окуляр прицела, находит цель, уверенно наводит перекрестие и плавно нажимает на спуск... Это чувство контроля опьяняло. Любовь Сюй Мо к этой винтовке проистекала не только из её громкой славы и ностальгии по играм, но и из того абсолютного тактического преимущества и чувства безопасности, которое она давала. Обладая ею, он обладал способностью создавать свою собственную «безопасную зону» в этом сложном и опасном мире. Хотя его стрелковые навыки пока не соответствовали этому чуду техники, у него была уверенность и достаточно патронов, чтобы постепенно стать достойным снайпером. Вся утренняя тренировка для Сюй Мо превратилась в испытание силы воли. Полностью собранная снайперская винтовка AWM, словно магнит смертельной притягательности, тихо стояла у стены неподалёку от места его занятий. Её холодный металл и тёмное покрытие, казалось, беззвучно манили его. Каждый раз, заканчивая стойку, в каждом перерыве между силовыми упражнениями, взгляд Сюй Мо невольно скользил в её сторону, а пальцы ощущали непреодолимое желание прикоснуться к гладкому корпусу и высокоточному прицелу. «Спокойствие, концентрация», — снова и снова повторял себе Сюй Мо, силой возвращая внимание к своему дыханию и контролю над мышцами. Эта закалка духа была в некотором смысле даже мучительнее физических тренировок. Завершив утренние занятия по искусству столпа и силовые тренировки, Сюй Мо, согласно своему расписанию, приступил к постоянному послеобеденному занятию — тренировке со стрельбой. В отличие от предыдущих дней, сегодня Сюй Мо взял с собой на крышу не только уже ставшие привычными АК-47 и пистолет ТТ-33, но и ту самую, источающую суровую мощь, снайперскую винтовку AWM. После получения АК Сюй Мо постоянно занимался базовой стрелковой подготовкой, в основном осваивая оружие и отрабатывая быструю стрельбу на средних и ближних дистанциях. Теперь же ему предстояло добавить новую, более сложную дисциплину — точную снайперскую стрельбу на дальние дистанции. Сюй Мо сначала, по обыкновению, около получаса посвятил закреплению навыков стрельбы из АК-47 и пистолета. Звук попадания пуль в дальние цели и отдача уже стали для его закалённого тела привычными и даже в чём-то приятными. Затем Сюй Мо глубоко вздохнул и переключил всё своё внимание на AWM. Хотя это тоже было огнестрельное оружие, логика его использования кардинально отличалась от штурмовой винтовки. Сюй Мо припомнил обрывки обучающих видео для снайперов, которые он когда-то случайно видел в интернете. Те знания, что казались ему крутыми, но недостижимыми, теперь стали его единственным учебником. Он осторожно установил сошки, принял правильное положение, выстроив ствол, прицел и свой взгляд в одну стабильную линию. Благодаря более чем месяцу занятий «Железной закалкой Тринадцати Стражей», его сила кора и стабильность тела были далеко за пределами обычного человека. Когда он лёг и вложился в винтовку, его тело стало неподвижным, как скала, создав идеальную основу для точного выстрела. Он выровнял дыхание, плавно выбрал свободный ход спускового крючка. — Бум! Даже с высокоэффективным глушителем, глухой, мощный хлопок, характерный для выстрела крупнокалиберным патроном .338, и отдача, значительно превосходящая отдачу от АК, заявили о его мощи. Однако эта сила, способная оставить синяк на плече новичка, была эффективно поглощена закалёнными мышцами и крепким телосложением Сюй Мо. Он лишь слегка качнулся, не испытав никакого дискомфорта. «Вот это мощь», — мысленно похвалил он, ещё лучше понимая, почему снайперам требуется исключительная физическая подготовка. Он тут же посмотрел в мощный прицел, чтобы оценить место попадания — на дальней стене, в четырёх-пяти метрах от заброшенного окна, в которое он целился, взметнулось облачко пыли. Этот результат был вполне ожидаем. Снайперская стрельба — это тонкое искусство, включающее в себя баллистику, поправку на ветер, контроль дыхания и невероятно деликатную работу со спуском. Для первой попытки безопасно выстрелить и примерно попасть в нужную сторону уже было успехом. Сюй Мо спокойно дёрнул затвор, выбрасывая горячую гильзу, и дослал новый патрон. Весь остаток дня он терпеливо повторял этот процесс: прицеливание, контроль дыхания, ощущение спуска, выстрел, наблюдение, анализ и корректировка. ... ---------- Пополнение боеприпасов (1) Очередной безжалостный сорокавосьмичасовой таймер бесшумно обнулился под сложным, потемневшим взглядом Сюй Мо. Он неподвижно застыл перед массивной железной дверью, от которой веяло ледяным холодом, с прикрепленной к ней потертой табличкой «Склад боеприпасов». На его огрубевшем лице не читалось ни малейшего трепета предвкушения; напротив, губы искривились в горькой, безнадежной усмешке, а из груди вырвался тихий, тяжелый вздох, облачком белого пара растворившийся в стылом воздухе. Всего за несколько коротких, стершихся в памяти дней те крохи боеприпасов, что он с таким нечеловеческим трудом выскреб за два предыдущих открытия пространственной двери, испарились с пугающей, просто катастрофической скоростью. Будь то тяжелые патроны калибра 7,62 мм для его автомата, звонкие пистолетные пули для ТТ-33 или же поистине драгоценные, отливающие тусклым золотом снайперские патроны .338 Лапуа Магнум — всё это сгорало в ненасытном пламени его тренировок, безжалостно сметая в пыль все его тщательно выверенные планы выживания. Сюй Мо жестоко просчитался, недооценив ту кровавую «плату за обучение», которую требовало идеальное слияние с огнестрельным оружием. Его чудовищная физическая мощь, выкованная болью, позволяла играючи гасить жесткую отдачу, превращая отдавливающие плечо удары приклада в легкие толчки, что давало возможность вести непрерывный, изматывающий огонь часами напролет. Однако оборотной стороной этого физического превосходства стало то, что скорость опустошения магазинов возросла в геометрической прогрессии, пожирая его запасы с жадностью голодного зверя. Он мог позволить себе раз за разом, без малейших угрызений совести и дрожи в пальцах, плавно спускать курок, маниакально отслеживая, как малейшее изменение ритма дыхания или микроскопический сдвиг в силе хвата влияют на кучность попаданий в изрешеченную мишень. Он доводил до автоматизма молниеносное прицеливание и мгновенное переключение между целями. Этот поистине безумный, расточительный метод тренировок, буквально «выкормленный свинцом», приносил фантастические плоды, но цена за это мастерство оказалась астрономической. Изначально, ощущая, как с каждым днем мороз всё глубже пробирается под кожу, вымораживая кровь, Сюй Мо планировал потратить этот драгоценный шанс на совершенно иное. Он хотел начертать на табличке слова «Товары для активного отдыха» или «Аварийные запасы», чтобы вырвать из цепких лап неизвестности плотную термоодежду, надежные зимние ботинки или спасительный обогреватель, тем самым возведя надежную стену между собой и надвигающейся, беспощадной стужей. Но теперь, когда дно патронных ящиков угрожающе обнажилось, этот нависающий дамокловым мечом кризис боепитания не оставил ему ни единого шанса на маневр. Сюй Мо был вынужден, скрепя сердце, вновь бросить в топку свою возможность открытия пространственной двери ради восполнения растаявшего арсенала. «Когда я раньше читал все эти книжки про конец света, там почему-то ни слова не было о том, что главным героям приходится сжигать вагоны патронов просто ради того, чтобы научиться стрелять прямо...» — желчно пробормотал себе под нос Сюй Мо, кривя губы от едкого контраста между наивными выдумками и суровой, пропахшей порохом реальностью. Только окунувшись в этот кошмар с головой, он на собственной шкуре осознал, каким неподъемным, чудовищным бременем ложится поддержание стрелковых навыков на плечи выжившего, особенно когда за спиной нет надежного конвейера по производству смертоносного металла. Разумеется, эти колоссальные траты не ушли в пустоту, отплатив ему звонкой монетой реального боевого превосходства. Его владение оружием за эти два дня немыслимо щедрых тренировок совершило качественный, пугающий скачок. От того неуклюжего дилетанта, чьи пули слепо вспахивали землю где угодно, но только не в цели, не осталось и следа; теперь он с пугающей холодностью и точностью всаживал свинец в неподвижные мишени и уверенно гасил медленно движущиеся объекты. Эта эволюция была куплена и оплачена чистой, неоспоримой валютой дефицитных ресурсов. Резким усилием воли отбросив рой посторонних мыслей, Сюй Мо плотно прижал широкую ладонь к шершавой, промерзшей поверхности железной двери. «Открыть дверь!» — мысленно скомандовал он. Поверхность металла под его пальцами пошла рябью, вспыхнула призрачным, текучим светом, и затхлый мрак привычного мира мгновенно разорвался, открывая перед его взором совершенно иную панораму. На этот раз мироздание не стало играть с ним в злые шутки; табличка сработала с безупречной, хирургической точностью. Сюй Мо материализовался в огромном, гулком пространстве, до краев пропитанном суровой армейской дисциплиной и запахом оружейной смазки. Сомнений быть не могло: он оказался внутри настоящего, полномасштабного военного склада боеприпасов. Прямо у входа сиротливо жался спартанского вида канцелярский стол. На его поцарапанной столешнице покоился пузатый монитор старенького компьютера и лежал толстый, обтянутый темно-синим дерматином журнал с выцветшей надписью «Журнал учета прихода и расхода». Но взгляд Сюй Мо мгновенно скользнул дальше, упираясь в уходящие вдаль, выстроенные по струнке ряды массивных темно-зеленых стеллажей. На каждой полке красовались строгие, педантичные маркировки с указанием номенклатуры и номеров партий. Вся эта картина дышала пугающим, механическим порядком и абсолютной рациональностью. «Армейский арсенал...» — мелькнула в голове молниеносная догадка. Только бездушная военная машина способна поддерживать такой маниакальный уровень стандартизации и складирования. Сердце Сюй Мо бешено заколотилось от хлынувшего в кровь адреналина: это означало лишь одно — залежи нужных ему армейских калибров здесь могут поистине выходить за грани его самых смелых фантазий. Но времени на восхищение не оставалось. Безжалостный шестидесятисекундный таймер уже начал свой смертельный отсчет в его сознании! Сюй Мо сорвался с места, подобно спущенной с тетивы стреле, его глаза хищно заметались по пыльным биркам на зеленых полках. «7,62x39 мм!» — Корм для его верного автомата найден! Он с разбегу врезался в нужный стеллаж и, не тратя драгоценные мгновения на разглядывание маркировок, принялся грубо выдирать с полок тяжеленные ящики с винтовочными патронами, швыряя их прямо в пространственный разлом, в безопасную зону своего убежища. «7,62x25 мм!» — Сектор пистолетных боеприпасов! Сюй Мо, не сбавляя бешеного ритма, точно так же, целыми стальными коробами, перекидывал их через невидимую черту. «.338 Лапуа Магнум!» — Ворвавшись в обособленную, защищенную зону для спецбоеприпасов, он с диким облегчением обнаружил внушительные горы нетронутого арсенала. Не раздумывая ни секунды, он схватил еще несколько ящиков, краем глаза заметив маркировку бронебойных патронов, поистине бесценных в этом мертвом мире. Задыхаясь, обливаясь горячим потом, Сюй Мо метался туда-сюда, словно ополоумевший рабочий муравей, прошивая границу между мирами на пределе человеческих возможностей. По ту сторону двери стремительно, ящик за ящиком, вырастала внушительная гора из матово-зеленого металла и свинца. Когда легкие уже горели огнем, а Сюй Мо решил, что критический минимум пополнен, внутренние часы подсказали, что в запасе болтаются жалкие семь-восемь секунд. И тут его взгляд, случайно скользнув по неприметному угловому стеллажу, споткнулся о то, что заставило его сердце пропустить удар, а затем забиться с удвоенной яростью. В полумраке, выстроенные в идеальные колонны, покоились увесистые темно-зеленые ящики. На их боках отчетливо проступали пугающие пиктограммы осколочных взрывных устройств и длинные ряды серийных номеров. Армейские гранаты! Разрушительный потенциал этой смертоносной игрушки невозможно было даже сравнивать с жалкими пулями. Будь то прорыв укреплений, создание кровавого хаоса в рядах противника или же превращение в фарш плотной толпы наседающих мертвецов — лучшего аргумента в споре за выживание просто не существовало. Не позволив себе потерять ни доли секунды на размышления, Сюй Мо тигриным прыжком преодолел разделяющее их расстояние, намертво вцепившись напряженными до хруста руками сразу в два деревянных ящика, таящих в себе концентрированную смерть. И в то самое мгновение, когда его пальцы сомкнулись на грубых ручках, картина чужого мира перед его глазами пошла трещинами и осыпалась в пустоту, словно разбитое зеркало, осколки которого растворились в вязкой тьме. ---------- Пополнение боеприпасов (2) Грохот! Тяжеленные ящики с глухим, вибрирующим стуком обрушились на ледяной бетонный пол. Сюй Мо, тяжело дыша, стоял посреди своего убежища, а перед ним возвышался настоящий курган из разнокалиберных боеприпасов, увенчанный финальным, поистине королевским трофеем — двумя ящиками с гранатами. И хотя эти секунды выжали из него все соки, а первоначальный план по добыче теплой одежды полетел ко всем чертям, плоды этого безумного налета на арсенал превзошли самые дикие, самые немыслимые ожидания. Он не просто заткнул зияющую дыру в своих расчетах, но и создал колоссальный запас прочности, вишенкой на торте которого стало оружие площадного поражения. Окидывая алчным взглядом эти тяжелые, источающие запах машинного масла металлические плоды, Сюй Мо наконец-то позволил скупой, искренней улыбке тронуть свои губы. Что ж, кажется, в следующий раз, активируя пространственную дверь, он сможет без нервной дрожи сосредоточиться исключительно на поиске спасительного тепла. Напрочь забыв об усталости и гудящих мышцах, он немедленно приступил к скрупулезной ревизии своей фантастической добычи. Ему жизненно необходимо было знать точную цифру своего новообретенного богатства, чтобы грамотно рассортировать и спрятать каждый патрон. В первую очередь его внимание приковали массивные штабеля ящиков с винтовочными боеприпасами, чьи темно-зеленые металлические бока украшали строгие армейские трафареты. С глухим щелчком откинув тугую защелку, Сюй Мо заглянул внутрь: там плотными рядами покоились пять запаянных цинков, в каждом из которых, словно драгоценности, были уложены по пять плотных, герметичных пакетов из промасленной крафт-бумаги. Разорвав грубую оболочку, он обнажил тускло блестящие, отливающие медью и латунью гильзы калибра 7,62 мм. От смертоносных цилиндров исходил тонкий, пьянящий аромат качественной оружейной смазки, въевшейся в холодный металл. «В одном пакете шестьдесят штук, в цинке пять пакетов — итого триста выстрелов, в ящике пять цинков...» — шестеренки в голове Сюй Мо закрутились, мгновенно выдавая результат. — «Один ящик — это полторы тысячи жизней». От этой математики у Сюй Мо невольно пересохло в горле, и он нервно сглотнул. Одних только патронов для автомата он умудрился перетащить в свое логово девять тысяч штук. Следом шла очередь пистолетных боеприпасов. Их тара была чуть скромнее в габаритах, но внутренняя структура оставалась идентичной. Сюй Мо перебросил три таких ящика. Применяя ту же формулу подсчета — по полторы тысячи на коробку, — выходила солидная цифра в четыре с половиной тысячи выстрелов. И, наконец, наступил черед самых тяжелых, самых важных аргументов — снайперского калибра .338 Лапуа Магнум. Упаковка этих монстров была куда более массивной, из толстого дерева. Сюй Мо вскрыл крышку: пространство внутри было плотно забито жесткими пластиковыми кейсами, каждый из которых таил в себе по двадцать крупнокалиберных смертей. Грубо прикинув объем, он вычислил, что в одном таком сундуке покоится около тысячи патронов. Умножив это на три добытых ящика, он получил три тысячи снайперских выстрелов. Этого с лихвой хватило бы не только на самые расточительные снайперские дуэли с тенью, но и на гарантированное уничтожение любой, даже самой бронированной и ценной цели в этом мире. Под конец его тяжелый взгляд опустился на самый весомый, самый опасный трофей этой вылазки — гранаты. На тусклой зелени ящиков зловеще и предельно доходчиво скалились черепа и знаки взрывоопасности, словно предупреждая о запертом внутри адском пламени. Затаив дыхание, Сюй Мо предельно осторожно, стараясь не делать резких движений, вскрыл один из ящиков. Внутри, в надежных объятиях амортизирующего пенопласта, тускло поблескивали ребристые бока десяти осколочных гранат. Два ящика — двадцать карманных извержений вулкана! Стратегический вес этой находки бесконечно превосходил горы простого свинца. Сведя дебет с кредитом, Сюй Мо почувствовал, как по спине пробежал холодок от осознания собственной огневой мощи: Патроны 7,62 мм для штурмовой винтовки: около 9000 штук. Патроны 7,62 мм для пистолета: около 4500 штук. Снайперские патроны калибра .338: около 3000 штук. Осколочные гранаты: 20 штук. «Матерь божья... да с таким арсеналом можно без напряга вытянуть полноценный локальный конфликт», — Сюй Мо судорожно втянул сквозь стиснутые зубы стылый воздух, не веря собственному счастью. В голове быстро сложилась новая тактическая картина: даже если он продолжит каждый божий день сжигать на стрельбище по двести-триста патронов разных калибров, этих запасов с лихвой хватит на целый месяц беспрерывной пальбы. А значит, в обозримом будущем призрак пустого магазина перестанет преследовать его в кошмарах. Однако, прямо посреди этой упоительной инвентаризации, сквозь пелену адреналинового отходняка в сознание Сюй Мо внезапно, словно ледяной иглой, вонзилась одна крайне странная деталь, заставив его руки замереть над вскрытым цинком. Грубая физическая сила. Там, в пространстве армейского склада, поглощенный безумной гонкой со временем, он действовал на голых инстинктах, абсолютно не отдавая себе отчета в том, какую чудовищную тяжесть он перебрасывает через портал. Сюй Мо заставил себя успокоиться, прикрыл глаза и начал методично раскладывать произошедшее по полочкам: Один ящик винтовочных или пистолетных патронов — это полторы тысячи свинцовых пуль плюс вес стального короба и цинков. Тянет никак не меньше чем на двадцать с лишним килограммов. Ящик крупнокалиберных снайперских патронов — тысяча массивных зарядов в толстом дереве. Этот ящик весит под все тридцать килограммов. И за те ничтожные десятки секунд он, мотаясь между мирами, перетащил на собственном горбу в общей сложности более трех сотен килограммов мертвого, спрессованного металла. Да, он делал это не за один раз, дробя вес на подходы. Но сама способность рывком отрывать от земли пудовые тяжести и носиться с ними на спринтерской скорости — это то, что для прежнего Сюй Мо лежало за гранью научной фантастики. «Неужели... моя сила взлетела до таких высот?» — Сюй Мо ошеломленно уставился на свои широкие ладони. Кожа на них покраснела от трения о грубые ручки ящиков, но внутри не было ни малейшего намека на надрыв мышц, растяжение сухожилий или ломоту в суставах. Лишь легкая, естественная усталость от кратковременного, но экстремального взрыва энергии. В памяти ярко вспыхнул тот день, больше месяца назад, когда он только очнулся в этом проклятом мире. Тошнотворная слабость, сжигающая тело лихорадка... тогда даже жалкая попытка придвинуть комод к двери заставляла его харкать кровью и падать в обморок. А сейчас он играючи жонглирует сотнями килограммов смерти, осознавая их вес лишь постфактум. И весь этот пугающий прогресс был целиком и полностью заслугой Железной закалки Тринадцати Стражей. Месяцы мучительного стояния в Искусстве Столпа, когда кипящая жизненная Ци выжигала слабость из вен, дни, проведенные под градом жесточайших ударов, превращающих кости в сталь... Его физическая мощь не росла скачками, она впитывалась в него медленно, незаметно, словно весенний дождь, питающий иссохшую землю. Она просачивалась в каждое мышечное волокно, въедалась в костный мозг, чтобы в критический момент высвободить свой истинный, хтонический потенциал. «Похоже, идеальная меткость — это далеко не единственный мой козырь...» — Сюй Мо медленно, с хрустом сжал кулаки. Ощущая, как по жилам перекатывается густая, первобытная мощь, о которой он раньше не мог и мечтать, он широко, по-настоящему счастливо улыбнулся. — «В конце концов, самое совершенное и безотказное оружие — это мое собственное тело». Эта безумная вылазка за боеприпасами не просто навсегда закрыла вопрос логистического голода. Она стала той самой лакмусовой бумажкой, которая безошибочно измерила глубину его эволюции за прошедший месяц. И это осязаемое, бьющее ключом из самого нутра чувство абсолютной физической доминации дарило ему куда больше ледяного спокойствия и уверенности, чем любой, даже самый смертоносный ствол в руках. ... ---------- Снег Имея за спиной горы боеприпасов, Сюй Мо окончательно развязал себе руки и поднял интенсивность послеобеденных тренировок по стрельбе на новый уровень. Ему больше не нужно было считать каждый патрон, он мог полностью сосредоточиться на оттачивании техники и повышении точности. Практическая стрельба — лучший учитель, и под «питанием» огромного количества патронов, в сочетании с теоретическими знаниями, почерпнутыми из интернет-видео, прогресс Сюй Мо в стрельбе можно было назвать семимильным. АК-47 в его руках стал послушным. Точность быстрой стрельбы и коротких очередей на средних и ближних дистанциях значительно возросла, а процент попаданий по движущимся целям на расстоянии до ста метров неуклонно рос. Использование пистолета ТТ-33 также стало более уверенным. Хотя его эффективная дальность была ограничена, в экстренных ситуациях на ближней дистанции его движения — выхватывание, прицеливание, выстрел — стали плавными и уверенными. Но самый большой сюрприз преподнесла снайперская винтовка AWM. По мере того, как он привыкал к баллистическим характеристикам патрона .338 Lapua Magnum и глубже понимал разметку мощного прицела, его точность по неподвижным целям на дистанции в триста-четыреста метров стала весьма впечатляющей. Он даже начал пробовать учитывать поправки на ветер и падение пули — более продвинутые техники. Хотя до уровня профессионального снайпера ему было ещё далеко, но эти зачатки способности к точному поражению на дальних дистанциях уже давали ему невиданное ранее стратегическое преимущество в этом разрушенном мире. Способность выдерживать такие интенсивные тренировки обеспечивалась не только достаточным количеством патронов, но и, что более важно, превосходной физической подготовкой самого Сюй Мо. Эффект от «Железной закалки Тринадцати Стражей» становился всё более очевидным. Мощный кор и стабильность плечевого пояса позволяли Сюй Мо долгое время сохранять устойчивую стрелковую позицию, быстро восстанавливаться после отдачи и производить следующий точный выстрел. Между телом и оружием формировался своего рода симбиоз и молчаливое взаимопонимание. Однако изменения во внешней среде постоянно напоминали Сюй Мо, что выживание — это не только борьба. Погода холодала на глазах. Холодный ветер становился всё более пронизывающим, и его порывы уже обжигали лицо, как лезвием. Самым заметным изменением стало сокращение светового дня — уже в пять часов вечера начинало заметно темнеть. Время господства тьмы увеличивалось, что означало резкое сокращение безопасного окна для вылазок, а также то, что на обогрев и освещение будет уходить больше ресурсов. Столкнувшись с надвигающейся суровой зимой, Сюй Мо не смел медлить. После очередного сорокавосьмичасового кулдауна он решительно изготовил таблички «Туристическое снаряжение», «Аварийные запасы» и начал целенаправленный сбор припасов. За несколько «открытий дверей» Сюй Мо добился значительных успехов. Он нашёл две дровяные печи-буржуйки. Эти печи были просты по конструкции, надёжны и имели высокую теплоотдачу. Пока есть дрова, они могут обеспечивать постоянное тепло — идеальное решение для зимы без электричества. Кроме того, Сюй Мо раздобыл несколько комплектов профессионального утеплённого термобелья, флисовых кофт, пуховиков и зимних ботинок с мехом. Материалы и качество этой одежды были несравнимы с обычными вещами и позволяли эффективно сохранять тепло тела, защищая от сильного холода. В одном из складов, похоже, магазина охранного оборудования, Сюй Мо также нашёл несколько противоосколочных жилетов и тактических разгрузок. Хотя их защита была ограниченной, это было лучше, чем ничего, и могло обеспечить базовую защиту от когтей зомби или холодного оружия людей. Сюй Мо также сменил свой старый рюкзак, который уже не отвечал его потребностям, на более вместительный 70-литровый туристический рюкзак с профессиональной системой подвески. Новый рюкзак лучше распределял вес, позволяя ему переносить больше припасов на дальние расстояния. Что касается прочих мелочей, то их Сюй Мо набрал ещё больше: мощные фонари и запасные батарейки, многофункциональный армейский нож, таблетки для обеззараживания воды, паракорд, водонепроницаемые спички и так далее. Эти вещи казались незначительными, но в условиях выживания каждая из них могла сыграть ключевую роль. После того, как все эти новые припасы были аккуратно рассортированы и сложены, убежище Сюй Мо преобразилось. В углу аккуратно стояли ящики с патронами, рядом — стопки тёплой одежды и снаряжения, а в центре комнаты ждали своего часа две чёрные чугунные печи. Хотя помещение всё ещё было скромным, оно было наполнено чувством основательной подготовки к зиме. Сюй Мо подошёл к окну на третьем этаже, глядя на всё более тёмное небо и ощущая ледяной холод в воздухе. Обладая лучшим оружием, отточенными навыками и достаточными запасами на зиму, он, хотя и не избавился от неопределённости будущего, больше не испытывал того первоначального панического страха. Время, в укорачивающихся днях и всё более пронизывающем ветре, почти потеряло своё значение. Наконец, в один свинцово-серый, без единого луча солнца, полдень, долго копившееся напряжение небес наконец разрешилось. Сначала с неба посыпались ледяные капли дождя, затем среди них стали появляться мелкие, почти неразличимые белые крупинки. Они стучали по остаткам разбитых стёкол и доскам, издавая шуршащий звук. Услышав этот шорох, Сюй Мо прервал свою тренировку в стойке и поднялся на крышу, чтобы осмотреться. Мир был окутан серой дымкой. Дождь, смешанный со снегом, падал на землю, добавляя и без того мёртвому городку ещё больше сырой и тоскливой безысходности. Но это было только начало. Вскоре дождь и мелкие ледяные кристаллы постепенно исчезли, уступив место всё более густым и отчётливым снежинкам. Они кружились, падая с серо-белого неба. Сначала робко и редко, но вскоре их танец стал уверенным и щедрым. Крупные, как гусиный пух, хлопья снега беззвучно вращались, опускаясь на руины, улицы и брошенные машины, словно пытаясь своей чистой холодностью скрыть все шрамы и хаос прошлого. К вечеру это уже была настоящая метель. Куда ни глянь — всё было белым-бело. Плотная снежная завеса скрывала дальние пейзажи, и лишь контуры ближайших зданий с трудом угадывались в вихре снежинок. Весь мир словно погрузился в безмолвие. Даже звук ветра, казалось, был поглощён этим толстым снежным покровом, оставив лишь безграничную, леденящую душу тишину. Этой ночью Сюй Мо спал неспокойно. Тепло от печи резко контрастировало с той беззвучной, но могучей силой, что бушевала за окном. Когда он проснулся и по привычке подошёл к смотровой щели, то, несмотря на то, что был морально готов, был глубоко потрясён увиденным. Весь мир, насколько хватало глаз, превратился в ледяную пустыню! Городок, ещё вчера демонстрировавший своё убожество и серость, теперь был полностью покрыт толстым, девственно-чистым слоем снега. Крыши, улицы, брошенные машины, рухнувшие заборы — всё было облачено в единый серебряный наряд. Глубина снега доходила почти до колена, полностью скрыв под собой мелкий мусор и обломки. Небо всё ещё было пасмурным, но отражённый от снега свет делал улицу даже светлее обычного. Однако этот свет был холодным, безжизненным. Несколько высоких зданий вдалеке походили на гигантские белые надгробия, молчаливо возвышавшиеся посреди снежной равнины. Ни следов животных, ни дымка — лишь абсолютная, доводящая до крайности, замораживающая всё тишина. Сюй Мо глубоко вдохнул ледяной воздух, надел толстый пуховик и зимние ботинки и поднялся на третий этаж. Здесь он не стал утеплять помещение, сохранив температуру, близкую к уличной. Старый термометр, который он повесил здесь ранее, чётко показывал минус семь градусов. — Минус семь градусов... — пробормотал Сюй Мо, и его дыхание мгновенно превратилось в облачко белого пара. И это внутри помещения. На улице, с учётом ветрового охлаждения, ощущаемая температура была, вероятно, ещё ниже. Глядя из окна на этот серебряный, но полный опасностей ледяной мир, Сюй Мо ощутил волну облегчения. «Хорошо, что я заранее подготовил всё это», — Сюй Мо оглянулся на комнату внизу, где были сложены тёплые вещи, топливо и еда. Если бы не эти две чугунные печи, постоянно дающие тепло, не эта профессиональная зимняя одежда, а лишь та тонкая одежда и рваные тряпки, что он нашёл в самом начале, он бы вряд ли продержался и несколько дней при такой температуре. Даже если бы не замёрз насмерть, то наверняка бы серьёзно заболел, что в этом мире было равносильно смертному приговору. Этот снегопад, словно естественный барьер, полностью отрезал городок от внешнего мира и намертво «запер» Сюй Мо в его маленьком убежище. Но в его сердце не было паники, а лишь спокойствие, рождённое основательной подготовкой. Сюй Мо спустился вниз, привычным движением подбросил в печь несколько поленьев и, глядя на пляшущее пламя, ощутил, как по комнате расходится тепло. За окном был ледяной мир, внутри — живой огонь и воля к жизни. Эта зима обещала быть долгой. ... ---------- Зимняя закалка (1) Зима тянулась мучительно долго. Насколько именно она растянулась во времени, Сюй Мо не имел ни малейшего, четко оформленного представления, по крайней мере, для зимы этого мертвого мира у него напрочь отсутствовала подобная система координат. Время в этом безмолвном пространстве, наглухо укрытом толстым саваном льда и снега, казалось, полностью утратило свой смысл. С того самого момента, как непрекращающийся трое суток снегопад ледяным дыханием возвестил о полноправном вступлении суровой зимы в свои права, жизнь Сюй Мо незаметно, словно сухой песок сквозь пальцы, утекала в рутине изо дня в день повторяющихся тренировок, напряженного несения вахты и редких, вынужденных вылазок наружу ради исследования заледенелых руин. Когда однажды морозным утром Сюй Мо, выдыхая облачка белого пара, сделал очередную зарубку на самодельном календаре, где он скрупулезно вел учет тающих запасов провизии, его внезапно пронзило осознание. С того самого дня, как он впервые увидел падающие с серого неба снежинки, прошло уже целых два долгих месяца. Эти два месяца стали тем самым периодом, когда внешняя среда из-за экстремальных холодов оставалась относительно безопасной, и именно это время превратилось для Сюй Мо в золотую фазу стремительного, взрывного роста его личной силы. Он выжал из этого редкого окна спокойствия абсолютный максимум, использовав каждую секунду с предельной эффективностью. Потратив колоссальное количество боеприпасов, Сюй Мо давно перерос уровень неуклюжего новичка в стрельбе. Теперь, сжимая в руках холодную сталь автомата, он с пугающей уверенностью поражал неподвижные мишени на расстоянии двухсот метров, а его меткость по движущимся целям в пределах ста метров достигла впечатляющих высот. Что касается пистолета, то на дистанции до ста метров Сюй Мо отработал движение до автоматизма: он мог молниеносно выхватить оружие из кобуры и положить пулю точно в цель. Однако предметом его величайшей гордости стала тяжелая снайперская винтовка. Благодаря изнурительным, монотонным тренировкам и скрупулезному сбору баллистических данных, Сюй Мо теперь демонстрировал невероятно стабильную результативность при стрельбе по статичным целям на дистанции в восемьсот метров. Он даже начал бросать вызов самому себе, увеличивая расстояние и рассчитывая сложные поправки на ледяной боковой ветер. Сюй Мо чувствовал всем своим нутром, что его навыки стрельбы плавно перешли от фазы жадного впитывания знаний к этапу поддержания мышечной памяти и тонкой калибровки. Теперь для сохранения смертоносного чутья ему требовалось расходовать лишь крошечную горстку патронов во время ежедневных разминок, навсегда оставив в прошлом те времена, когда базовая подготовка сжирала боекомплект ящиками. Скорость ветра, влажность воздуха, безжалостное притяжение земли... Все эти сухие термины, которые он когда-то видел лишь на пыльных страницах книг и в обучающих видеороликах, теперь намертво въелись в его подкорку, став частью его инстинктов. Опустошив более полутора тысяч гильз калибра .338 Лапуа Магнум, он не просто сроднился с каждым тяжелым вздохом своей винтовки при выстреле, но и выжег в собственном сознании, словно каленым железом, баллистические таблицы для любых дистанций. Что же касалось Железной закалки Тринадцати Стражей, то это древнее искусство стало незыблемым, железобетонным стержнем каждого его дня. По сравнению с тем, каким он был два месяца назад, его тело претерпело поистине кардинальные, пугающие метаморфозы. Некогда просто пропорциональная фигура теперь была заново вылеплена, укрывшись плотным панцирем из рельефных, перекатывающихся под кожей мышц. Это не была та раздутая, декоративная мускулатура, которую старательно вытачивают в теплых тренажерных залах. Его мышцы уподобились многократно прокованному в горниле сплаву: они были невероятно упругими, и каждый миллиметр этой плоти таил в себе первобытную, звериную энергию. Месяцы безжалостных ударов палками в сочетании с втиранием лечебных масел и напитыванием тела кипящей жизненной силой придали его коже здоровый бронзовый оттенок. В тусклом свете пляшущего пламени печи она отливала холодным, почти металлическим блеском. Сюй Мо явственно ощущал, как его кожный покров стал куда более плотным и жестким. Обычные деревянные щепки или острые края бетонного крошева, скользя по его телу, оставляли лишь бледные белесые полосы, которые бесследно исчезали спустя жалкие мгновения. Даже когда он со всей дури лупил крепкой дубиной по своему торсу, рукам или налитым силой бедрам, на коже проступали лишь легкие покраснения, спадающие в рекордно короткие сроки. И тем не менее, это всё ещё не было той самой Стадией Коровьей Шкуры, что столь красочно описывалась в древних манускриптах. Те самые феномены, о которых когда-то с пеной у рта хвастался его второй дедушка — непробиваемая плотность кожи, способная выдержать обычные укусы, царапины и удары дубиной, а также желтоватый отлив и грубость старой воловьей шкуры при циркуляции энергии — так и не проявили себя в полной мере. Да, сейчас обычные удары тупым оружием вряд ли могли нанести ему серьезный урон, но если бы кто-то с силой полоснул его острым фруктовым ножом, лезвие неминуемо рассекло бы плоть, пусть рана и оказалась бы значительно мельче, чем у обычного человека. А уж о том, чтобы добровольно проверять, выдержит ли эта кожа зараженные, сочащиеся гнилой слизью зубы и когти зомби, Сюй Мо даже не помышлял. В конце концов, инстинкт самосохранения у него работал отменно, и дураком он не был. «Неужели, поднявшись до такого невероятного уровня, я так и не переступил порог даже первой стадии?» — тяжело вздыхая, Сюй Мо иногда прерывал свои истязания, поражаясь тому, насколько чудовищно сложным оказался путь постижения этого старинного искусства. Одновременно с этим в его душе зарождался трепетный восторг и священный ужас перед тем, какие же божественные силы таят в себе последующие Стадия Железных Костей и Стадия Золотого Тела. Впрочем, унынию в его сердце места не нашлось, напротив, грудь распирало от еще более жгучего предвкушения. В последнее время, особенно когда он доводил себя до абсолютного предела во время стойки или после жесточайших тренировок на выносливость к ударам, он начал улавливать некое мимолетное, почти иллюзорное предчувствие. Это было странное чувство распирания, словно каждая отдельная клетка его организма была до краев, до звона в ушах наполнена кристально чистой энергией. Под кожей бешено пульсировала, сталкиваясь и бурля, обжигающе горячая, сконцентрированная до предела мощь, которая отчаянно жаждала вырваться наружу в одном сокрушительном взрыве. Сюй Мо понимал: ему не хватает лишь последнего рывка, крошечного импульса, правильного катализатора, чтобы окончательно пробить этот невидимый барьер и шагнуть в совершенно новое, неизведанное царство силы. «Уже близко...» — каждый раз, медленно выходя из этого состояния пикового напряжения и чувствуя, как внутри всё ещё бушует океан необузданной энергии, твердил про себя Сюй Мо, а его взгляд становился холодным и непреклонным, как сталь. Естественно, стремительный рост его боевого потенциала не мог не отразиться и на его арсенале. Тесак для костей, который на заре этого кошмара служил ему единственной опорой и защитой, с почестями отправился на пенсию, окончательно деградировав до банального кухонного топорика для рубки мяса и костей в пределах безопасных стен. Его место по праву занял выкованный из высокоуглеродистой стали мачете длиной в восемьдесят сантиметров. Широкое, увесистое лезвие, хищные зубья пилы на обухе и идеальная, смертоносная дуга заточенной кромки делали его универсальным орудием разрушения. Будь то раскалывание гнилых черепов или прорубание тропы сквозь непролазные дебри дикой пустоши, его эффективность многократно превосходила скромные возможности старого тесака. Помимо этого, на импровизированной оружейной стойке угрюмо поблескивал ледяным вороненым светом массивный армейский штык-нож с трехгранным лезвием. Три глубоких кровостока и закаленное на огне острие источали жуткую, первобытную ауру, созданную исключительно ради одной цели — отнимать чужие жизни. Используя пространственную дверь, Сюй Мо за эти два ледяных месяца провел несколько целенаправленных и крайне успешных рейдов по модернизации своей экипировки. ---------- Зимняя закалка (2) Ему удалось раздобыть настоящий тяжелый армейский бронежилет и несколько прочнейших керамических бронепластин. В критической ситуации эта тяжелая сбруя могла сдержать прямое попадание из большинства штурмовых винтовок, став непробиваемым щитом, отделяющим жизнь от смерти. Поверх этой внушительной брони Сюй Мо, как правило, натягивал легкий, не сковывающий движений противоосколочный костюм, создавая тем самым многослойную, ультимативную защиту как от высокоскоростного свинца, так и от бритвенно-острых когтей. Руководствуясь здравым смыслом и маниакальным стремлением к надежности, он также обзавелся точно таким же автоматом в качестве резервного основного оружия и классическим помповым дробовиком. Последний был просто незаменим в замкнутых пространствах, при зачистке узких коридоров или когда в дверь внезапно ломилась смерть — один выстрел из него превращал всё на своем пути в кровавое месиво. Вкупе с его верной снайперской винтовкой и пристрелянным пистолетом, его личный арсенал теперь представлял собой безупречно выстроенную систему уничтожения, перекрывающую любые дистанции: от снайперского огня до рукопашной схватки в тесном помещении. Благодаря чудовищному приросту физической мощи, дарованному практикой закалки, во время последней вылазки на склад боеприпасов Сюй Мо сумел за те самые драгоценные шестьдесят секунд вынести поистине фантастический объем груза, побив все свои предыдущие рекорды. Он не только до отказа забил свои запасы патронами всех калибров, но и прихватил по два ящика светошумовых, дымовых и оглушающих гранат. Эти тактические игрушки невероятно расширили его боевой арсенал, предоставив колоссальную вариативность: будь то создание хаоса в рядах врага, прикрытие собственного отступления или агрессивный, подавляющий штурм. Но всё же, именно глобальное, комплексное преображение собственного тела стало для Сюй Мо самым большим подарком за эти месяцы и тем самым несокрушимым фундаментом, на котором строилась его уверенность в завтрашнем дне. Эффект от Железной закалки Тринадцати Стражей оказался всеобъемлющим и глубоким. Теперь, даже находясь в состоянии максимальной боевой готовности — облаченный в тяжелую броню с керамическими плитами, в противоосколочном костюме, с тактическим рюкзаком за плечами, набитым трехдневным пайком, аптечкой, инструментами и россыпью запасных магазинов, сжимая в руках заряженный автомат — Сюй Мо мог без видимых усилий совершать затяжные, высокоскоростные марш-броски. Эта его скорость не была спринтерским рывком на сто метров, это был ровный, хищный бег по пересеченной местности, темп которого далеко заходил за грани возможностей обычного, пусть и тренированного человека. И самое поразительное — Сюй Мо мог поддерживать этот бешеный ритм добрых полчаса, ни разу не сбив дыхание и не остановившись. Это было неопровержимым доказательством не только титанической мощи его легких и сердца, но и абсолютного превосходства его мышечной выносливости, плотности костей и скорости энергетического обмена. Окажись он с такими физическими данными в своем родном мире до катастрофы, он без труда потеснил бы элитных олимпийских чемпионов. Такая почти сверхъестественная, неисчерпаемая выносливость означала для него лишь одно: кардинальное повышение шансов на выживание, феноменальную маневренность в бою, ледяное спокойствие перед лицом смертельной угрозы и непоколебимую, стальную веру в собственные силы. Его повседневный распорядок за эти два месяца выкристаллизовался в жесткую, выверенную до секунды рутину, не терпящую никаких отклонений: Рано утром, когда угли в печи только-только начинали тускнеть, бросая слабые блики на стены, Сюй Мо открывал глаза. Быстро проглотив скудный завтрак, он немедленно приступал к двухчасовой медитативной практике Искусства Столпа, укореняясь в земле, словно вековое дерево. ... Первая половина дня была безраздельно посвящена изнуряющей Железной закалке Тринадцати Стражей: болезненное втирание жгучих масел в плоть, приседания с запредельным весом, взрывные ускорения и прочие изощренные способы выжать из своего организма все соки, балансируя на самом краю человеческих возможностей. Вторая половина дня отводилась под поддержание стрелковых навыков и как минимум часовую тренировку с холодным оружием: рубящие удары, молниеносные выпады, выпады с разворота — всё это вколачивалось в мышечную память до тех пор, пока руки не начинали гудеть от напряжения. Вечером же, когда опускалась ледяная тьма, наступало время относительного покоя. Сюй Мо, щурясь в тусклом свете, жадно вчитывался в страницы найденных среди мусора книг. В основном это были справочники по экстренной полевой хирургии, пособия по выживанию в дикой природе, а также несколько ветхих трактатов по традиционной китайской медицине, на которые он возлагал огромные надежды, но смысл которых то и дело ускользал от его понимания. В другие вечера он с хирургической точностью перебирал, чистил и смазывал каждый элемент своей экипировки, мысленно прорисовывая маршруты и цели для следующего открытия портала. Голод и холод пока обходили его стороной. Брошенная кем-то забегаловка стала для него надежной, неиссякаемой тыловой базой, а ненасытная утроба печи регулярно поглощала расколотые оконные рамы, дверные косяки и остатки рассохшейся мебели из соседних мертвых домов. Иногда Сюй Мо пробирался на третий этаж, к своему наблюдательному пункту, который он специально оставил не до конца забаррикадированным. Прильнув к холодному окуляру снайперского прицела или мощному армейскому биноклю, он методично, квадрат за квадратом, сканировал замерзшие улицы городка и бескрайние, уходящие за горизонт заснеженные просторы. Но куда бы он ни посмотрел, его взгляд натыкался лишь на ослепительную, режущую глаз белизну. Громадные сугробы, словно исполинский похоронный саван, безжалостно погребли под собой искореженные остовы машин, разрушенные фасады зданий и любые, даже самые слабые отголоски прошлой жизни. Снег спрятал и все возможные признаки опасности, и робкие ростки надежды на спасение. Казалось, будто весь этот мир действительно испустил свой последний вздох в ту ночь, когда небеса обрушили на землю этот бесконечный снег. Сюй Мо больше не фиксировал ни малейших признаков копошащихся зомби, ни единого намека на присутствие других живых людей. Нигде не вился сизый дымок от костра, не мелькал случайный солнечный блик на стекле, не было видно ни единой цепочки следов на нетронутом снежном насте. Эти бескрайние, скованные вечной мерзлотой руины превратились в его личное, безраздельное королевство одиночества — пугающе безопасное, но пропитанное давящей, звенящей пустотой. Порой, глубокой ночью, когда мир вокруг сжимался до размеров крошечной комнаты, а единственным собеседником оставался уютно потрескивающий в печи огонь, Сюй Мо невольно проваливался в пучину воспоминаний. Перед его внутренним взором вновь и вновь всплывала та жуткая ночь и необъяснимый, массовый исход зомби на запад. Он вспоминал испещренные пулевыми отверстиями, выщербленные стены зданий, грубо сколоченные баррикады из мешков с песком и хрупкий, болезненно маленький скелет, свернувшийся калачиком у колеса брошенного школьного автобуса. Какая же чудовищная катастрофа разорвала этот мир на куски? Что на самом деле стало первопричиной этого апокалиптического кошмара? Там, за границами этого мертвого городка, на просторах этой бескрайней, изувеченной земли — бродят ли там такие же выжившие, как он? Как они цепляются за жизнь? Настигла ли их более жестокая участь, или же им, напротив, улыбнулась невероятная удача? Все эти тяжелые, неразрешимые вопросы, словно холодные семена под коркой льда, безмолвно пускали корни глубоко в его душе. ---------- Покрытый пылью дневник (1) Изначально Сюй Мо искренне полагал, что все те терзающие его разум вопросы касательно мрачного прошлого этого мира, скорее всего, будут отложены в долгий ящик до тех пор, пока эта бесконечная зима окончательно не отступит, и он, покинув пределы этого замерзшего городка, не наткнется на других выживших. Возможно, эти тайны и вовсе были обречены навсегда остаться неразрешенными загадками, погребенными под толщей льда. Он и в самых смелых фантазиях не мог предположить, что среди этих безжизненных руин, которые были обчищены до нитки бесчисленными мародерами и где, казалось бы, оставались лишь истлевшие кости да едкая пыль, всё ещё можно отыскать хоть какие-то систематизированные записи. Однако поворотные моменты судьбы, как это часто бывает, таятся в самых неприметных, обыденных деталях. В этот день, ничем не отличающийся от десятков предыдущих за последние два месяца, Сюй Мо, повинуясь укоренившейся привычке, пересек заснеженную улицу и толкнул знакомую стеклянную дверь с выцветшей надписью «Добро пожаловать на дегустацию». Спустя ровно шестьдесят напряженных секунд он, сжимая в руках пакеты с ещё горячей едой и пополненными запасами риса, муки и масла, растворился в тенях своего убежища. Покончив с плотным обедом и позволив мышцам немного расслабиться в тепле, Сюй Мо принял решение провести тщательную разведку на тех прилегающих к убежищу улицах, куда он еще не заглядывал, поставив перед собой четкую задачу — сбор информации. Он шел туда не ради мародерства — все очевидные, бросающиеся в глаза припасы, необходимые для выживания, были подчистую выметены теми, кто приходил сюда до него. Целью Сюй Мо стали те незначительные, отвергнутые выживальщиками предметы, которые могли нести в себе хоть крупицу информации: брошенные впопыхах книги, пожелтевшие газеты, обрывки писем и, если повезет, остатки мертвой электроники. И пусть шансы найти что-то стоящее стремились к нулю, это было несравнимо лучше, чем просто сидеть взаперти, медленно сходя с ума от тишины и собственных мыслей. Бледное, не греющее солнце проливало свой мертвенный свет на сугробы и искореженный бетон, заставляя снег слепить глаза колючими искрами, а ледяной ветер по-прежнему резал кожу, словно бритвой. Сюй Мо, закутанный в слои теплой одежды, поверх которой был плотно натянут легкий противоосколочный костюм, с походным рюкзаком за плечами и сжимающий в руках холодный пластик автомата, медленно и предельно осторожно скользил между разрушенными стенами. Его взгляд, холодный и цепкий, как луч поискового прожектора, методично ощупывал зияющие провалы окон и выбитые двери домов, чьи внутренности представляли собой лишь хаос и запустение. Большинство помещений выглядели так, будто сквозь них пронесся разрушительный ураган, оставив после себя лишь неподъемную мебель да ковры из смерзшегося мусора. Сюй Мо методично обыскал несколько магазинчиков на первых этажах и парочку комнат, отдаленно напоминающих офисы. Увы, кроме разбухших от влаги глянцевых журналов мод да рекламных буклетов с расплывшимся, нечитаемым текстом, его улов равнялся нулю. В тот самый момент, когда он уже готов был плюнуть на эту затею и свернуть в последний, узкий переулок, его шаги внезапно замедлились перед полуобрушившимся двухэтажным зданием. Судя по всему, на первом этаже когда-то ютился небольшой продуктовый магазинчик; вывеска давно сорвалась вниз, оставив на фасаде лишь ржавый, погнутый каркас. Угол второго этажа полностью просел, обрушив тонны бетона и арматуры прямо на входную дверь, наполовину завалив проход. То, что заставило Сюй Мо остановиться, было ярким, кричащим пятном пластиковой обложки, сиротливо торчащим из-под слоя мерзлой земли и битого кирпича на самом краю завала. Этот насыщенный, веселый цвет казался дикой, противоестественной аномалией на фоне всеобщей серой разрухи. Сердце Сюй Мо ёкнуло. Сделав пару осторожных шагов вперед, он кончиком автоматного ствола аккуратно смахнул с предмета корку льда и налипший мусор. Это оказался небольшой блокнот в твердом переплете, украшенный ярким мультяшным принтом — типичная вещь, которой пользуются школьники для ведения личных записей. Он валялся здесь так, словно хозяин обронил его в дикой панике, спасаясь бегством, а последующий обвал здания заботливо укрыл его от безжалостных осадков и разрушительного дыхания времени, чудом сохранив в относительной целостности. Сюй Мо медленно опустился на одно колено и, стараясь не повредить хрупкую находку, бережно извлек блокнот из-под завала. Стерев с обложки въевшуюся грязь, он увидел, что мультяшный рисунок все еще сохранил свои краски, хотя углы переплета изрядно истрепались и загнулись. Сделав глубокий вдох, Сюй Мо с трепетом, присущим археологу, откопавшему бесценный манускрипт древности, медленно перевернул первую страницу. «1 сентября. Ясно. Ну вот, снова в школу! Наконец-то я перешел во второй класс старшей школы, и, кажется, груз ответственности на моих плечах стал еще тяжелее. Наш классный руководитель, старина Ли, всё такой же зануда, в первый же день вылил на нас ушат своих философских нравоучений. Завёл старую шарманку: «второй год — это переломный момент», «ещё не поздно взяться за ум»... У меня от его речей скоро уши в трубочку свернутся! Но, честно говоря, увидеть знакомые лица ребят было здорово. А Толстяк Ван за летние каникулы, кажется, стал еще круглее, ха-ха! Надеюсь, этот семестр пройдёт гладко, и физика больше не будет тянуть меня на дно.» Почерк был немного угловатым, еще не до конца сформировавшимся, но очень аккуратным. От этих строк веяло таким знакомым, щемяще-искренним духом беззаботной юности и школьных проблем. Владельца дневника звали Лю Нин. Судя по всему, самый обычный старшеклассник со своими маленькими радостями и печалями. Сюй Мо начал быстро пролистывать страницы. Первые несколько десятков листов были исписаны банальной школьной рутиной. Страх перед контрольными, мелкие стычки с одноклассниками, робкая, зарождающаяся симпатия к какой-то девочке, туманные размышления о будущем и типичное подростковое раздражение из-за родительских нотаций... Эти пропитанные мирной, обыденной жизнью слова словно подхватили Сюй Мо и перенесли в то спокойное, навсегда ушедшее время, создав в его сознании диссонанс, настолько резкий и болезненный, что перехватило дыхание, когда он вновь посмотрел на окружающий его ледяной ад. Ускорив темп чтения, Сюй Мо жадно скользил взглядом по строчкам, выискивая малейшие признаки надвигающейся катастрофы. И вот, наконец, ближе к середине тетради почерк начал заметно портиться, записи появлялись всё реже, а их содержание стремительно отдалялось от привычных школьных забот. ---------- Покрытый пылью дневник (2) «13 октября. Погода? Забыл посмотреть. Чёрт возьми! Вы видели сегодня новости?! По всему миру посреди ночи в небе вспыхнул какой-то ослепительный свет! Куча людей успели это заснять, в интернете просто настоящая истерика! Одни орут, что это взрыв сверхновой, другие клянутся, что это инопланетяне, третьи твердят про аварию на каком-то секретном полигоне... Жутко это всё как-то. В школьном чате только об этом и говорят, наш староста-отличник по физике даже разразился умной тирадой, мол, это редкое оптическое явление в атмосфере. Не знаю, всё это слишком странно. Надеюсь, обойдется.» «15 октября. Пасмурно. Выступили официальные лица с опровержениями. Говорят, это невероятно редкое и масштабное северное сияние, совпавшее с возмущениями в верхних слоях атмосферы. Призывают не паниковать и не плодить слухи. Говорят так складно, даже экспертов по телевизору показывают, которые всё это подтверждают. Но у меня на душе кошки скребут. В сети почему-то моментально удаляют некоторые видео и фотки, такое чувство, будто от нас что-то скрывают. Мама с папой говорят, чтобы я не забивал голову ерундой и учил уроки. Эх, может, я и правда накручиваю себя?» Дойдя до этого места, Сюй Мо задумчиво нахмурился. Классическая реакция властей на ранних стадиях глобального кризиса: жесткая цензура информационного поля и попытки любыми средствами успокоить толпу. Читая эти скомканные строки, Сюй Мо почти физически ощущал ту вязкую атмосферу нарастающей паники и паранойи, что бурлила тогда в интернете. Следующие записи шли уже с меньшими интервалами, почерк превратился в нервные каракули, в которых сквозил неприкрытый ужас — рука писавшего явно дрожала. «17 октября. Проклятье, что вообще происходит?! Началось! Весь мир сошел с ума! В новостях показывают... показывают людей, которые бросаются на других и рвут их зубами! Как гребаные зомби из фильмов! Сначала это были какие-то единичные случаи, говорили, что это новая форма бешенства. Но сегодня... сегодня это дерьмо началось прямо в нашем городе! Прямо в центре! Видео разлетаются по сети как пожар, их трут, но я успел посмотреть! Они реально жрут людей! Бросаются на всех подряд! А те, кого они покусали, через какое-то время поднимаются и становятся такими же! Это просто кошмар! Школу закрыли, нам приказали запереться дома и никуда не выходить!» Зомби... Тот самый первобытный ужас, с которым Сюй Мо уже давно свыкся и научился жить, наконец-то обрел документальное подтверждение своего первого, кровавого выхода на сцену. Можно было лишь догадываться, в какой пучине отчаяния и страха барахтался тогда юный Лю Нин, автор этого дневника. «19 октября. Сижу в комнате. Свет включать боюсь. Стреляют! На улице слышны выстрелы! И взрывы! В город ввели войска! Они воюют с этими тварями! Родители наглухо задернули все шторы и не пускают меня к окну. Связь ловит через раз, интернет практически сдох, удается получить только обрывки официальных экстренных рассылок — всё те же приказы сидеть дома и ждать эвакуации. Но у нас заканчивается еда, а внизу, на лестничной клетке, кто-то бродит. Что если эти твари уже прорвались в подъезд? Мне так страшно...» Сквозь бумагу на Сюй Мо накатывали волны концентрированного, удушливого отчаяния. Скорость, с которой рухнули устои общества, превзошла любые мрачные прогнозы. Раз уж правительство бросило в бой регулярную армию, значит, ситуация давно миновала точку невозврата. Сюй Мо словно наяву слышал доносящиеся сквозь время звуки автоматных очередей, нечеловеческий рев мутантов и полные боли крики, разрывавшие ту ночь. «22 октября. Бегство? Мы больше не можем тут оставаться! Отключили воду и свет! Вчера мы доели последние крохи. По радио передали, что правительство начало масштабную эвакуацию и строит гигантские убежища! Всех выживших призывают двигаться к точкам сбора. Папа с мамой решили рискнуть, у нас нет другого выхода! Собираем вещи, берем только самое необходимое! На улицах творится ад — разбитые машины, трупы. Эти чудовища рыскают повсюду, нам приходится пробираться по узким закоулкам и прятаться при малейшем шорохе. Я видел армейские танки, они тоже отступают из города, прикрывая колонны людей...» Закипела Великая миграция отчаяния. Власти ещё из последних сил пытались удержать контроль, но их ресурсы явно были на исходе. Записи в дневнике стали рваными, обрывочными, казалось, они делались на бегу, в короткие минуты привалов во время этого бесконечного, изматывающего пути. «28 октября. Где мы? Понятия не имею. Мы наконец-то почти добрались до этого места. Люди говорят, оно называется 【Убежище Речного Города】. Дорога сюда была сущим кошмаром, многие так и не дошли. Нам повезло. Но перед воротами убежища — настоящее море людей, внутрь не пробиться! Ходят слухи, что места там в обрез, и всех пропускают через жёсткие фильтры. Говорят, чтобы попасть внутрь без очереди, нужно принести какую-то пользу или сделать вклад? А мы... мы обычные люди, нам что, остаётся только стоять здесь и ждать подачки? Что за чертовщина происходит с этим миром!» 【Убежище Речного Города】? Сюй Мо крепко-накрепко впечатал это название в свою память. Судя по всему, это была ближайшая к его городку крупная, официально организованная база выживших. Дневник без прикрас обнажил перед ним жестокую правду первых дней апокалипсиса: даже правительственные структуры, столкнувшись с катастрофической нехваткой ресурсов, были вынуждены перейти к безжалостному социальному дарвинизму. «31 октября. Связи больше нет. Вообще. Телефоны превратились в бесполезные куски пластика и стекла. Вчера ночью мы видели, как с неба падали «звезды». Одна за другой. Вспыхивали яркими черточками и сгорали. Отец Толстяка Вана — он раньше работал в сфере коммуникаций — срывающимся голосом сказал, что это падают орбитальные спутники! Глобальной сети больше не существует! Мы что, скатываемся обратно в каменный век?» Спутники падают с небес?! Дочитав до этих строк, Сюй Мо почувствовал, как у него перехватило дыхание. Это означало мгновенный паралич всех систем управления, связи и навигации в планетарном масштабе. Фундамент, на котором тысячелетиями строилась человеческая цивилизация, был уничтожен в мгновение ока. Настоящий конец света заключался не только в ордах живых мертвецов, но и в тотальном, стремительном откате технологий во мрак средневековья. «3 ноября. В Убежище Речного Города наконец-то начали массовый приём беженцев, но условия оказались просто рабскими. Нужно сдать абсолютно все свои припасы, подчиниться суровым армейским законам и горбатиться на самых тяжелых работах. Мы простояли в этой бесконечной очереди трое суток, и вот-вот должна была подойти наша очередь. Но мама с папой вдруг засомневались. Поползли слухи, что порядки внутри драконовские, и что там далеко не так безопасно, как обещают — недавно там даже вспыхнул какой-то бунт. Они отозвали меня в сторонку и прошептали, что лучше нам повернуть назад, в наш родной городок. Там почти нет людей, дома крепкие, может, там у нас больше шансов выжить, да и свободу не придется променивать на пайку хлеба.» Сюй Мо, прочитав это, со сложными чувствами покачал головой. Он не знал, стоило ли осуждать этих людей за их выбор, или же им оставалось лишь посочувствовать. «19 ноября. Мы ушли из лагеря беженцев, разбитого у стен Убежища Речного Города. Прибились к небольшой группе таких же отчаявшихся, кто решил вернуться. Дорога назад оказалась еще страшнее. Вся армия, судя по всему, стянулась к крупным базам, и теперь на трассах хозяйничали бродячие стаи зомби и вооруженные мародеры, готовые перерезать глотку за банку консервов. Мы прятались, шли ночами, и спустя много дней наконец-то добрались до нашего городка. Здесь разрушений и правда поменьше, да и монстров почти не видно, хотя иногда они всё же встречаются. Мы нашли наш старый дом — слава богу, он цел и в нем никто не поселился. Можно сказать, что теперь мы в безопасности?» Почерк, выводивший эти строки, казался истощенным, лишенным энергии, но в них всё еще теплилась слабая, иллюзорная радость от того, что они сумели выжить в этой мясорубке. Они вернулись в тот самый городок, где сейчас обитал Сюй Мо. Последующие записи превратились в тоскливую хронику бытового выживания: как они добывали крохи еды, как забивали досками окна, как прятались от редких мертвецов и как их с каждым днем всё сильнее поглощал страх перед туманным будущим. «20 декабря. Ударили морозы. Холодно до дрожи костей. Искать еду становится почти невозможно. Городок перевернули вверх дном уже не один раз. Вчера папа ушел на поиски, и его чуть не зарезали двое с ножами, хотели отобрать рюкзак. Он чудом вырвался и прибежал домой весь в крови. Мама не перестает плакать. Может, мы совершили ужасную ошибку? Если бы мы тогда стерпели и остались в убежище...» «2 января. Здесь стало слишком тихо. Снаружи больше не доносится ни звука. Тех тварей (не хочу даже писать слово «зомби», меня от него тошнит), кажется, совсем не осталось. Но и еды тоже. Вчера в доме на соседней улице мы нашли семью старика Чжана... они умерли от голода, а потом их еще и... Сколько мы еще сможем продержаться?» Взгляд Сюй Мо помрачнел, глаза сузились. «17 января. Тетрадь почти закончилась, и, наверное, моя жизнь тоже. Папа с мамой слегли. У них сильный жар, страшный кашель, а лекарств нет. Я тоже с трудом стою на ногах, всё тело ломит. Кажется, на улице снова пошел снег. Как же холодно... Почему наш мир превратился в этот ад? Чем была та вспышка в небе? Откуда взялись эти чудовища? Боже, как же я скучаю по нашей старой школе, по тому, как мы с Толстяком резались в приставку, скучаю по маминой тушеной свинине... Если бы... если бы только можно было отмотать время назад...» Буквы стали бледными, неровными, словно их выводил умирающий старик. Последний иероглиф превратился в длинную, слабую, дрожащую линию, уходящую за край листа — пишущий, казалось, испустил дух прямо над этой страницей, так и не завершив мысль. На этом дневник обрывался. Навсегда. Здесь не было продолжения, не было эпилога. Но Сюй Мо и без слов понимал, какой финал ждал эту семью. Лютая стужа, абсолютный голод, отсутствие медикаментов и тяжелая болезнь... У них не было ни единого шанса разминуться со смертью. Этот дневник остался лежать в руинах, скорее всего, потому, что он выпал из вещей во время их последней, отчаянной попытки найти хоть какое-то спасение, или же в тот самый момент, когда беда настигла их прямо на пороге. Конечно, оставался призрачный, исчезающе малый шанс, что они выжили, а тетрадь просто потерялась, но Сюй Мо не питал иллюзий. Сюй Мо медленно, почти благоговейно закрыл потрепанную обложку и надолго погрузился в тяжелое молчание. Тусклые, кровавые лучи заходящего солнца мазнули по его лицу и по мультяшной картинке на дневнике, окрасив этот кусочек чьей-то прерванной жизни в теплые, но невероятно тоскливые тона. Сюй Мо сидел на промерзших бетонных обломках, привалившись спиной к уцелевшей стене, а в его душе бушевал настоящий шторм. Эта крошечная тетрадь, найденная по чистой случайности, стала тем недостающим элементом пазла, который позволил ему воссоздать примерную картину того, как этот мир погружался в пучину хаоса: Всё началось с аномальной, ослепительной вспышки, осветившей всё небо над планетой. За ней последовали неуклюжие оправдания властей, которые мгновенно сменились тотальным крахом системы. Вирус зомби (или нечто подобное) вырвался на свободу одновременно по всему земному шару, распространяясь с такой чудовищной скоростью, что даже мощь регулярных армий оказалась бессильна. Цивилизация рассыпалась в прах, а падение спутников навсегда оборвало нити глобальной связи. Государство успело возвести исполинские убежища, но ограниченность ресурсов и жесточайшая диктатура внутри сделали их далеко не самыми желанными местами для спасения. Нашлись и те, кто, подобно семье Лю Нина, предпочел сомнительной безопасности убежищ призрачную свободу и попытался выжить самостоятельно, вернувшись к родным пенатам. Теперь Сюй Мо обладал примерной хронологией катастрофы — всё это произошло около года назад, если вести отсчет от последней записи. Он узнал о существовании огромной цитадели выживших, 【Убежища Речного Города】, до которого отсюда было примерно пятнадцать дней пути. Он не знал, существует ли оно до сих пор, но сам факт того, что странное поведение зомби, двигавшихся на запад, было не случайностью, а закономерностью, не давал ему покоя. И всё же, вместе с ответами пришли новые, еще более пугающие вопросы: Чем же на самом деле была та глобальная вспышка? Игрой природы или чьим-то чудовищным экспериментом? Откуда взялся этот проклятый вирус? Что сейчас происходит в Убежище Речного Города? Смогло ли оно устоять под натиском мертвецов и времени? Этот дневник не разгадал всех тайн, он лишь послужил ключом, приоткрывшим тяжелую, ржавую дверь, за которой клубился еще более густой, непроглядный мрак неизвестности. Сюй Мо бережно, с величайшим почтением убрал дневник в самый глубокий, потайной карман своего рюкзака. Для него это были не просто исписанные листки бумаги. Это был подлинный, не приукрашенный срез жизни обычного человека, чья судьба стала крошечной пылинкой на жерновах этой жестокой эпохи. Для Сюй Мо этот дневник стал первым, осязаемым якорем, связывающим его с уничтоженным «прошлым» этого враждебного мира. Поднявшись на ноги, Сюй Мо равнодушно стряхнул с колен налипший снег и грязь и в последний раз окинул долгим взглядом покосившийся фасад магазина и завалы битого кирпича. Именно здесь юный парень по имени Лю Нин, его семья и тысячи других, таких же невинных людей, отчаянно, из последних сил цеплялись за жизнь, пока их голоса навсегда не растворились в безмолвии этой ледяной преисподней. А он, Сюй Мо, всё еще дышал. Он был жив. Его пальцы с нечеловеческой силой стиснули рукоять верного мачете. Ледяной, пронизывающий взгляд Сюй Мо устремился на запад — туда, где за почерневшими силуэтами гор и сгущающимися сумерками скрывалась неизвестность. Когда эта бесконечная зима наконец-то сдаст свои позиции, он обязательно отправится в это загадочное 【Убежище Речного Города】. Он должен всё увидеть своими глазами. ---------- Стадия Коровьей Шкуры (1) Ночь, густая, как свежие чернила, плотно окутала занесённый снегом и скованный льдом городок. Сюй Мо, ворочаясь на диване, укрытом толстым и тёплым одеялом, никак не мог уснуть. С самого вечера его терзало необъяснимое, гнетущее беспокойство. Это чувство возникло без всякой видимой причины, но ощущалось до жути реальным. Сюй Мо тщательно перебрал в памяти события дня, пытаясь найти источник этой тревоги, но быстро понял, что потрясение от найденного дневника здесь ни при чём. То был удар по разуму, пища для размышлений, не имевшая никакого отношения к тому внутреннему зуду, что сейчас овладел им. То, что сейчас вихрем кружилось в его душе, было глубинным, почти животным волнением, идущим из самых недр его тела. Поначалу он списал всё на обычный для зимы «внутренний жар» или на накопившуюся за долгие дни изнурительных тренировок усталость. Он попытался прибегнуть к проверенному методу: выровнять дыхание, опустошить разум, как делал всегда перед сном. Однако сегодня этот способ потерпел сокрушительное поражение. С каждой попыткой упорядочить дыхание Сюй Мо чувствовал, как беспокойство не только не утихает, а, наоборот, разгорается с новой силой, словно тлеющий под спудом лесной пожар. Это была не эмоциональная тревога, а скорее физиологический «дисбаланс». Кровь и ци, казалось, неслись по жилам быстрее обычного, поверхность кожи покалывало тысячами невидимых иголочек, словно по ней ползали муравьи, а из глубины костей доносился странный, настойчивый импульс — жажда ударов, потребность в закалке. Сюй Мо ощущал себя плавильной печью, в которой непрерывно росло давление, но предохранительный клапан так и не был найден. Жар накапливался, энергия бурлила, но всё это было сковано какой-то невидимой, но невероятно прочной оболочкой, не позволявшей прорваться за последний предел. Это удушающее чувство распирало его изнутри, вызывая отчаянное желание взреветь во всю мощь лёгких. — Аргх... С губ Сюй Мо сорвался сдавленный, низкий рык, и он рывком сел на диване. В густой темноте комнаты его глаза едва заметно отсвечивали багровым. Сердце колотилось, как боевой барабан, и его гулкие удары отчётливо разносились по безмолвному помещению. В голове метался неконтролируемый, дикий порыв — сломать что-нибудь, разнести в щепки, или хотя бы выплеснуть эту ярость в бешеном движении. С неимоверным усилием Сюй Мо подавил эту необъяснимую жажду насилия. Он сделал несколько глубоких, обжигающих вдохов ледяного воздуха, пытаясь остудить пылающие лёгкие и вскипевший мозг. Он встал и, пошатываясь, подошёл к чугунной печи в центре комнаты. Закинув в топку, где ещё тлели угли, несколько сухих сосновых поленьев и поворошив их кочергой, он добился своего. Оранжевые языки пламени с жадностью вцепились в новую пищу, весело потрескивая и разгоняя мрак. Сюй Мо присел на корточки перед печью, заворожённо глядя на танец огня. Пламя отбрасывало на его лицо переменчивые тени, и в его горячем, неукротимом высвобождении энергии он вдруг почувствовал странный резонанс с тем буйством, что не находило выхода в его собственном теле. И в этот самый миг озарение, подобное удару молнии, пронзило его сознание. Всё это время, практикуя «Железную закалку Тринадцати Стражей», он обращался со своим телом, как с куском неподатливого чугуна, который раз за разом клал на огонь собственной крови и ци, чтобы ковать и закалять. Два с лишним месяца упорных тренировок докрасна раскалили этот металл, выбили из него все примеси, уплотнили его структуру. Но всё время не хватало последнего, решающего шага — закалки! Того самого критического момента, что вызывает качественное изменение внутренней структуры, превращая обычное железо в первоклассную сталь. Сюй Мо всегда полагал, что ему просто недостаёт накопления, что жар ещё не достиг нужной температуры. Но сейчас, глядя на огонь в печи, он всё понял. Дело было не в жаре, а в отсутствии того самого «момента закалки» — катализатора, озарения, которое подтолкнуло бы его через порог. Прежде он был подобен металлу, который просто жарился на огне, температура росла, но так и не достигала критической точки, за которой следует трансформация. А нынешнее беспричинное беспокойство, эта телесная лихорадка и были тем самым знаком, что кровь и ци доведены до предела, что тело само жаждет прорыва, создавая «внутреннее давление». И это давление само по себе было частью прорыва! А вспышка озарения стала той невидимой, но идеально точной «стальной иглой», которая легко, но бесповоротно проткнула незримый барьер, так долго сковывавший его, сдерживавший его кровь и силу. «Так вот оно что. Преграда была не снаружи, а внутри. Не хватало лишь "намерения"!» Как только эта мысль прояснилась, Сюй Мо, повинуясь наитию, отбросил все сомнения. Он резко выпрямился и прямо здесь, у огня, в комнате, где сплетались свет и тьма, инстинктивно принял базовую стойку Искусства Столпа из «Железной закалки Тринадцати Стражей». Ноги на ширине плеч, колени слегка согнуты, грудь вогнута, спина выпрямлена, макушка тянется вверх, руки сложены в кольцо... Движения были привычными, но внутренние ощущения отличались кардинально. В тот миг, когда разум Сюй Мо погрузился в себя, а его намерение слилось со стойкой... Грохот! Казалось, будто громовой раскат девяти небес взорвался в самых глубинах его сознания, или что вулкан, копивший мощь десять тысяч лет, наконец-то прорвал последнюю скальную преграду. Та тонкая плёнка, пронзённая его «иглой намерения», с треском рассыпалась в прах. Могучий поток крови и ци, доселе сдерживаемый и сжатый, вырвался на свободу, словно прорвавшая плотину река или подожжённый динамит. Он перестал быть управляемым ручьём и превратился в неукротимый, яростный шторм, с немыслимой скоростью и силой пронёсшийся по всему его телу. — Х-ха-а... Из горла Сюй Мо вырвался низкий, нечеловеческий рык. Он чувствовал, как кровь в его венах кипит, словно расплавленная лава. Каждая мышца неконтролируемо вибрировала, набухала, издавая всё более отчётливый и плотный гул, похожий на раскаты грома. Этот гул уже не был глухим, он походил на одновременный бой сотен огромных барабанов из бычьей кожи, натянутых внутри его тела. На его коже с видимой глазу скоростью проступил странный, неприглядный тёмно-жёлтый оттенок. Он был неравномерным, как грубая, невыделанная сыромятная бычья шкура, и нёс в себе ощущение первобытной прочности. Одновременно Сюй Мо отчётливо ощутил, как вся его кожа и подкожная плёнка с невероятной быстротой утолщаются и уплотняются, поры сжимаются, а кожный рисунок становится грубее и глубже. Стадия Коровьей Шкуры! Вот она, Стадия Коровьей Шкуры! Кожа пожелтела, огрубела, как старая воловья кожа. Он наконец-то переступил этот порог! Однако радость от прорыва не успела даже зародиться, как ледяная волна невиданной, всепоглощающей слабости обрушилась на него сверху донизу. Сюй Мо чувствовал, как бешено несущийся поток крови и ци, как стремительно трансформирующиеся кости, сухожилия и кожа с ужасающей скоростью пожирают энергию его тела, высасывая его изначальную ци, саму его жизненную силу. Это ощущение было до ужаса отчётливым, словно в масляной лампе, до этого горевшей ровным пламенем, резко подняли фитиль. Огонь вспыхнул ослепительно ярко, но масло начало убывать в десятки раз быстрее. Сюй Мо буквально «чувствовал», как его «жизнь», его жизненный исток, утекает, словно песок в песочных часах. Прорыв на новый уровень происходил за счёт сжигания жизненного потенциала, насильственного обмена энергии на мгновенную трансформацию тела! «Плохо!» Сюй Мо резко распахнул глаза, в которых застыл ужас. Его кожа, обычно бронзовая, сейчас отливала нездоровой желтизной и багрянцем. На лбу вздулись вены, а тело начало неудержимо дрожать — верный признак крайнего истощения энергии и перерасхода жизненных сил. Он не сомневался: если это продолжится, то через несколько минут процесс прорыва высосет его досуха, превратив в мумию, истратившую всю свою жизнь в момент достижения Стадии Коровьей Шкуры. Инстинкт самосохранения взял верх. Сюй Мо, почти падая и спотыкаясь, бросился в угол, где хранилась еда. Рванув рюкзак, он, забыв о всяких приличиях, начал запихивать в рот вяленую говядину в вакуумной упаковке, копчёные куриные ножки, прессованные галеты. Он даже не успевал толком жевать, просто отчаянно глотал, пытаясь самым прямым способом восполнить энергию. Но это была капля в море. Скорость, с которой обычная пища переваривалась и превращалась в энергию, и близко не поспевала за чудовищным, подобным чёрной дыре, расходом во время прорыва. Сюй Мо казалось, что всё съеденное — лишь капля воды, брошенная в пламя, испаряющаяся в одно мгновение. Слабость продолжала нарастать, а ужасающее ощущение утекающей жизни ничуть не ослабевало. «Недостаточно! Совсем недостаточно!» Глаза Сюй Мо налились кровью. Он вдруг вспомнил о тех ценных припасах, что ему удалось раздобыть, о тех вещах, что таили в себе огромную силу и эссенцию. Пошатываясь, он добрался до другого ящика и грубо сорвал с него крышку. Внутри ровными рядами лежали его сокровища: женьшень, панты, кордицепс. В этот миг Сюй Мо было уже не до сочетаемости трав, не до постепенного приёма, не до того, расточительство это или нет. Главное — выжить! Схватив самый крупный и качественный корень женьшеня, он, даже не потрудившись его очистить, сунул его в рот и с силой откусил большой кусок, начав жевать его с яростью быка, пожирающего пион. Густой, горьковатый, но с уникальным ароматом вкус женьшеня мгновенно заполнил рот. Сразу за этим в живот по пищеводу скользнул тёплый поток, во много раз более горячий и чистый, чем от обычной еды. Действует! Но всё ещё слишком медленно! Сюй Мо зачерпнул горсть нарезанных пантов и, не глядя, закинул их в рот, проглатывая вместе с остатками женьшеня. Панты несли с собой резкий, звериный запах, но, оказавшись внутри, обратились в другой обжигающий поток, который слился с силой женьшеня. Но и на этом он не остановился. Он начал горстями закидывать в рот драгоценный кордицепс, словно это были жареные бобы. Увидел бы его сейчас какой-нибудь знаток традиционной медицины, как он так безбожно «переводит» ценнейшие травы, у того бы сердце кровью облилось. Но Сюй Мо было не до этого. Он походил на утопающего, отчаянно хватающегося за всё, что может удержать его на плаву. Огромное количество неистовой лекарственной силы взорвалось в его желудке, словно там пробудились, взревели и заметались несколько огненных драконов. В обычное время подобное безрассудство было бы равносильно самоубийству. Яростная сила трав разорвала бы его меридианы, заставив кровь хлынуть из всех семи отверстий. Но сейчас его тело находилось в состоянии «чёрной дыры» прорыва на Стадию Коровьей Шкуры, и его жажда энергии достигла немыслимого уровня. Как только эта чистая и мощная лекарственная сила высвободилась, «чёрная дыра» тут же начала жадно её втягивать и поглощать, вливая в бурный поток крови и ци. Энергия стремительно разносилась к каждой клетке его трансформирующейся кожи, мышц, сухожилий и даже костей. Сюй Мо почувствовал, как процесс прорыва, замедлившийся и почти захлебнувшийся из-за нехватки энергии, получив это мощное подкрепление, мгновенно ускорился и пошёл гладко. Ужасающее чувство слабости и утекающей жизни наконец-то начало ослабевать, а затем... прекратилось. Сюй Мо рухнул на пол, прислонившись спиной к ледяной стене, и принялся жадно глотать воздух. Всё его тело, будто только что из воды, было насквозь мокрым от пота. Лицо оставалось бледным, но глаза горели пугающе ярко. Он отчётливо ощущал, как бушующий поток крови и ци, получив достаточное пополнение, начал постепенно успокаиваться. Он больше не метался по телу, а превратился в ещё более плотную и могучую силу, послушно текущую по ставшим шире и крепче меридианам, питая обновлённое тело. Тёмно-жёлтый оттенок кожи постепенно исчез, сменившись нормальным цветом. Но на ощупь она стала невероятно упругой и плотной, словно действительно была покрыта невидимым слоем старой бычьей кожи. Мышцы прорисовались чётче, наполнившись взрывной силой. Кости, казалось, тоже стали твёрже и плотнее. Сюй Мо поднял руку, рассматривая ладонь. Кожный рисунок и вправду стал немного грубее, но сила, таившаяся в ней, многократно превосходила ту, что была до прорыва. Он легко сжал кулак, и суставы отозвались сухим треском. Невиданное доселе чувство наполненности и мощи разлилось по всему телу. Он... справился. Он по-настоящему ступил на первую ступень «Железной закалки Тринадцати Стражей» — Стадию Коровьей Шкуры! Пройдя по краю пропасти, Сюй Мо, благодаря накопленным ресурсам и решительности в критический момент, сумел пережить самый опасный этап прорыва — энергетический откат, и восполнил истощённый жизненный исток. Сейчас, ощущая в себе неукротимый, куда более мощный, чем прежде, поток крови и ци, а также обновлённую, закалённую силу своего тела, Сюй Мо знал: весь этот риск был оправдан. ... Медленно поднявшись на ноги, Сюй Мо размял суставы, и всё его тело отозвалось серией щелчков, похожих на треск жарящихся бобов. Он взглянул на непроглядную тьму за окном, и уголки его губ медленно поползли вверх. Эта зима, кажется, уже не будет такой долгой. ... ---------- Стадия Коровьей Шкуры (2) Однако за короткой вспышкой радости последовала волна леденящего страха, захлестнувшая Сюй Мо с головой. Он опустил взгляд на свои руки, перепачканные после лихорадочного поглощения трав, и снова прислушался к могучему, но наконец-то усмирённому потоку крови и ци внутри. По спине пробежал холодок. Слишком опасно! Те несколько минут, что он только что пережил, были сродни смертельному танцу на краю пропасти. Если бы ему не повезло, и он не раздобыл бы перед прорывом достаточное количество качественных лекарственных трав; если бы в момент, когда он почувствовал утечку жизненной силы, он не принял бы мгновенное решение восполнить её любой ценой; если бы его тело, закалённое двумя месяцами тренировок, не обладало достаточно прочной основой, чтобы выдержать напор яростной лекарственной силы... то сейчас он был бы уже холодным трупом, скрючившимся в углу с иссохшим жизненным истоком. — Всё это из-за отсутствия наставника, из-за того, что некому было направить... — пробормотал Сюй Мо с горечью и пониманием в голосе. Теперь он был абсолютно уверен: его двоюродный дед, который так красочно расписывал ему «Железную закалку Тринадцати Стражей», сам никогда не достигал Стадии Коровьей Шкуры. Он, скорее всего, даже близко к ней не подобрался! Иначе он не мог бы не упомянуть о таком смертельно опасном рубеже, когда хвастался. Вероятно, он просто передал ему то, чему его самого научили, и, к счастью, передал без изменений. Если бы его дедуля вдруг вздумал как-то «улучшить» технику... Сюй Мо даже думать не хотел о последствиях! Он сам, ведомый лишь жаждой силы и давлением выживания в постапокалиптическом мире, методом проб и ошибок, при поддержке неиссякаемых ресурсов, что давала ему «дверь», буквально проломил эту стену на пути к сверхъестественному. Весь этот процесс был полон удачи и рискованных шагов, которые невозможно повторить. «Путь совершенствования и впрямь полон опасностей на каждом шагу», — Сюй Мо глубоко осознал, что наличие «золотого пальца» и ресурсов не гарантирует беззаботной жизни. Без правильных знаний и опытного руководства даже самый многообещающий прорыв может в одно мгновение обернуться смертельной ловушкой. Эта мысль заставила его ещё сильнее жаждать знаний, особенно систематизированных знаний о боевых искусствах и путях совершенствования. ... Пока Сюй Мо размышлял, в его голове молнией вспыхнула мысль. «Стодневное заложение основ...» Сюй Мо тихо повторил эти слова. Он слышал о чём-то подобном из обрывочных слухов о даосских практиках или традиционных боевых искусствах. Смысл заключался в том, чтобы за сто дней заложить несокрушимый фундамент для дальнейшего развития. Подумав об этом, Сюй Мо инстинктивно начал подсчитывать, сколько времени прошло с тех пор, как он начал практиковать «Железную закалку Тринадцати Стражей». С того момента, как он оправился от лихорадки и его тело едва выдерживало самые базовые стойки, и до сегодняшнего дня... Сюй Мо напряг память, вспоминая отметки на календаре и смену времён года. «С поздней осени до глубокой зимы... примерно так и есть, около ста дней!» Это открытие потрясло его. Неужели это не совпадение? Неужели эта, на первый взгляд, грубая внешняя техника на самом деле следовала какому-то древнему циклу совершенствования? «Стодневное заложение основ» — это не просто красивая фраза, а реальный временной порог, необходимый для закладки фундамента крови и ци и запуска качественных изменений? Все его предыдущие усилия — медитативные стойки, набивка, питание травами, обильная пища и предельные физические нагрузки — всё это было накоплением силы, укреплением фундамента для этого «стодневного» срока. И вот сегодня, когда количество перешло в качество, то беспричинное беспокойство стало сигналом того, что кровь и ци достигли своего пика, а тело само ищет пути к прорыву. А так называемый «барьер» заключался не только в накоплении физической силы, но и в «озарении». Его внезапное понимание процесса «закалки» при взгляде на огонь стало тем ключом, что пробил последнюю преграду. Не будь этого озарения, он, вероятно, ещё долго топтался бы у порога, а то и навредил бы себе из-за длительного застоя крови и ци. «Так вот оно что... "Заложение основ" — это не только закладка телесного фундамента, но и ментального. Сто дней труда, и в момент прорыва нужно использовать намерение как искру, чтобы воспламенить кровь и ци и завершить окончательную закалку. А сам процесс требует колоссальных затрат, и без достаточных запасов для восполнения можно погибнуть...» Сопоставив это со своим собственным опытом, Сюй Мо обрёл новое, куда более глубокое и кровавое понимание «стодневного заложения основ». Это был не просто временной отрезок, а целый этап совершенствования, включающий в себя накопление, озарение, прорыв и закрепление. Сюй Мо подошёл к печи и посмотрел на вновь разгоревшееся, казалось, ещё более яростное пламя. В его душе воцарилась ясность. Этот прорыв, едва не стоивший ему жизни, не только многократно увеличил его силу, став первым шагом на пути к сверхъестественному, но и дал ему более чёткое понимание и глубокое уважение к предстоящему пути. У него была «дверь», дающая почти безграничные ресурсы. Его способность к пониманию, судя по всему, была неплохой, раз он смог ухватиться за мимолётное озарение в ключевой момент. А упорство — это основа выживания в этом мире. Путь впереди был долог и опасен. Прорывы на Стадию Железных Костей и Стадию Золотого Тела, скорее всего, будут ещё более рискованными, чем на Стадию Коровьей Шкуры. Но теперь Сюй Мо обрёл направление и начал понимать закономерности этого пути. Глубоко вздохнув, Сюй Мо ощутил неукротимый поток крови и ци в своём теле и обновлённую, закалённую силу. Его сердце наполнилось ликованием. Стадия Коровьей Шкуры достигнута. В этом постапокалиптическом мире у него наконец-то появился свой собственный, прочный фундамент. Теперь оставалось лишь полностью освоить и подчинить себе эту новую силу, а затем, когда зима закончится, шагнуть в новый, куда более просторный, но и, несомненно, более опасный мир. ---------- Первое испытание Коровьей Шкуры На следующее утро, когда небо только начало светлеть, Сюй Мо уже был на ногах. Его разбудил не холод и не голод, а чувство переполняющей тело силы и жгучее, нетерпеливое желание проверить, на что он теперь способен. Одним лёгким и стремительным движением он спрыгнул с дивана, приземлившись почти бесшумно. Он инстинктивно опустил взгляд на свои руки, предплечья, провёл ладонью по щеке и груди. Кожа была тёплой, на ощупь, казалось, и впрямь стала чуть грубее, но внешне ничем не отличалась от обычной — всё тот же здоровый бронзовый оттенок. Явная желтизна, проступившая во время прорыва, бесследно исчезла. «Неужели показалось?» — мелькнула мысль, но Сюй Мо тут же её отбросил. Нет, определённо не показалось. Могучая сила крови и ци, что дремала в нём, подобно затаившемуся зверю, готовому в любой миг пробудиться, и ощущение уплотнившейся, более прочной структуры всего тела ясно говорили ему: Стадия Коровьей Шкуры — это реальность. Сюй Мо не терпелось узнать, чего на самом деле стоят слова о «закалке кожи для повышения прочности» и способности «противостоять обычным укусам, царапинам и ударам дубинкой». Он глубоко вздохнул, и его воля, словно невидимый переключатель, привела в движение кровь и ци. Слабый, едва уловимый гул, казалось, родившийся в самых недрах его тела, пронёсся по жилам. В следующее мгновение Сюй Мо увидел, как вся его кожа с видимой глазу скоростью покрылась ровным, сдержанным тёмно-жёлтым налётом. Этот цвет не был кричащим, но в нём чувствовалась тяжесть и плотность выделанной кожи. Кожный рисунок мгновенно стал глубже, грубее, и на ощупь это действительно походило на прикосновение к толстой, прочной воловьей коже. Он подошёл к центру комнаты и взял увесистую палку из твёрдого дерева толщиной с предплечье, которую обычно использовал для тренировки стойкости к ударам. Сначала, не активируя поток ци, Сюй Мо ударил себя по руке — обычное ощущение, лёгкая боль. Затем он снова привёл в движение кровь и ци. Как только кожа пожелтела, он поднял палку и с силой в три десятых ударил себя по левому предплечью. Щёлк! Раздался сухой звук, но Сюй Мо… почти ничего не почувствовал. Не то чтобы совсем ничего, но лёгкая вибрация и ничтожное давление были сродни прикосновению мягкой, слабой ручки младенца. На коже не осталось даже покраснения. В глазах Сюй Мо мелькнуло удивление. Он увеличил силу — пять десятых, семь десятых! Хлоп! Хлоп! Звуки оставались глухими, а ощущения в руке — едва заметными, словно кто-то делал ему несильный массаж. Палка ударялась о его предплечье, будто покрытое толстым слоем резины от автомобильной покрышки. Большая часть силы удара поглощалась и рассеивалась прочной кожей и уплотнившимися под ней мышцами. — Десять из десяти! Сюй Мо с низким рыком обрушил палку на руку со всей силы! Бам! С хрустом палка разлетелась на две части. На этот раз Сюй Мо ощутил удар чуть отчётливее, словно получил сильную пощёчину. Рука слегка онемела, но до настоящей боли было ещё далеко. В месте удара тёмно-жёлтый цвет кожи, казалось, стал на мгновение гуще, но она осталась совершенно невредимой. Он отбросил обломки, и его глаза сверкнули. И это была лишь пассивная защита! Сюй Мо снова поднял обломок палки. На этот раз он направил поток крови и ци в правую руку, мышцы на которой вздулись под пожелтевшей кожей. Затем он со всей силы ударил кулаком по середине палки, зажатой в другой руке. Хрясь! С оглушительным треском прочная деревянная палка разлетелась в щепки, словно он ударил не кулаком, а молотом. В момент соприкосновения с деревом Сюй Мо почувствовал отдачу, но эта сила, столкнувшись с его «коровьей шкурой» и крепкими костями, была значительно ослаблена. Ощущения были, как если бы обычный человек со всей силы ударил по твёрдой столешнице, но до травмы было очень далеко. «Какая мощная защита! Какая сила!» — Сюй Мо с восторгом посмотрел на свой невредимый кулак. И это ведь только начало Стадии Коровьей Шкуры. Что же будет, когда он достигнет её пика или прорвётся на Стадию Железных Костей? Дальше настал черёд испытания лезвием. Сюй Мо взял свой старый тесак для костей, который теперь использовал только для разделки продуктов. Не активируя ци, он провёл лезвием по руке — осталась чёткая белая полоса. Приложив небольшое усилие, он смог бы порезать кожу до крови. Затем Сюй Мо снова привёл в движение кровь и ци, и кожа пожелтела. Он прижал лезвие тесака к своему предплечью, ставшему твёрдым и жёлтым, и начал давить. Он почувствовал явное сопротивление. Ощущение было такое, будто он режет не человеческую кожу, а кусок промасленной, толстой бычьей кожи не самым острым ножом. Ему пришлось приложить значительное усилие, чтобы лезвие медленно вошло в плоть. Кожа поддалась, но порез был неглубоким, затронув лишь самый верхний слой. Крови выступило совсем немного, а мышцы в месте пореза, казалось, слегка сократились, демонстрируя высокую способность к заживлению и прочность. «Лезвие может порезать, но не проникает глубоко… Всё так и есть!» — удовлетворённо кивнул Сюй Мо. Это означало, что когти и зубы обычных зомби вряд ли смогут нанести ему серьёзный вред, если только они не будут рвать и грызть одно и то же место без остановки. А обычные ножи в руках людей теперь представляли гораздо меньшую угрозу, если только нападающий не обладал огромной силой и очень острым клинком. Испытание защиты было завершено, и результаты превзошли все ожидания. Следом Сюй Мо принялся проверять другие улучшения. Он подошёл к самодельному мешку для приседаний, набитому песком и камнями, весом более ста килограммов. Раньше, чтобы относительно легко поднять его и делать приседания, ему приходилось активировать ци. Теперь, снова приведя в движение кровь и ци, Сюй Мо почувствовал, что мешок стал на удивление лёгким. Он не только без труда поднял его, но и смог выполнять быстрые выпады и прыжки, чего раньше делать не мог. «Похоже, придётся утяжелить мешок». Отложив мешок, Сюй Мо начал проверять другие свои возможности. Он стал быстро перемещаться по небольшой комнате, выполняя резкие развороты, уклонения, нанося удары руками и ногами. Сюй Мо чувствовал, что его рефлексы стали быстрее. Тело теперь мгновенно реагировало на то, что улавливал глаз. Скорость и взрывная сила ударов также заметно возросли. Хоть он и не двигался так быстро, чтобы оставлять за собой остаточные изображения, но по сравнению с тем, что было до прорыва, он стал гораздо быстрее. В смертельной схватке такое преимущество могло стать решающим. После всех испытаний тело Сюй Мо пылало жаром, кровь и ци бурлили, а пожелтевшая кожа, казалось, светилась в движении. Он медленно закончил тренировку, и жёлтый оттенок кожи спал, как приливная волна, вернув ей обычный вид. Лишь лёгкая грубость, казалось, ещё осталась, и ей требовалось время, чтобы полностью исчезнуть. Сюй Мо стоял посреди комнаты, прислушиваясь к ощущениям в теле после тренировки, и его переполняло невыразимое волнение. Стадия Коровьей Шкуры оправдывала своё название! Когда он активировал кровь и ци, его кожа становилась прочной, как у быка, её защита была поразительной, а сопротивляемость тупым ударам и обычным лезвиям возросла многократно. Вместе с тем увеличились его сила, скорость и реакция. Конечно, Сюй Мо также понимал особенности и ограничения этой техники: Мощная защита не была постоянной, её нужно было активировать, приводя в движение кровь и ци. Это означало, что при внезапном нападении или когда его энергия иссякнет, защита сильно ослабнет. Поддержание состояния «коровьей шкуры» требовало постоянного расхода энергии, и он не мог находиться в нём бесконечно. Кроме того, Стадия Коровьей Шкуры не делала его неуязвимым. Сможет ли он выдержать более мощные проникающие удары, такие как удар армейским штыком, арбалетной стрелой, пулей, или сокрушительный удар тяжёлым тупым предметом вроде кувалды, оставалось неизвестным. А его уязвимые места — глаза, горло, пах — даже при активации ци, очевидно, были защищены слабее. Но как бы то ни было, с силой Стадии Коровьей Шкуры его шансы на выживание в этом постапокалиптическом мире изменились кардинально. Из выжившего, полностью зависящего от оружия, он начал превращаться в «сверхчеловека», способного своим телом противостоять некоторым опасностям. Он сделал первый уверенный шаг на этом пути. ---------- Продовольственный кризис Прорыв на Стадию Коровьей Шкуры принёс Сюй Мо не только улучшение физических характеристик. В течение следующих нескольких дней адаптации и тренировок он обнаружил ещё одно неожиданное, но вполне закономерное изменение — его навыки стрельбы также заметно возросли! Это улучшение было связано не с большим количеством практики, а с качественным скачком в контроле над собственным телом. Раньше, удерживая оружие, особенно тяжёлую снайперскую винтовку AWM во время длительного прицеливания, Сюй Мо, несмотря на свою превосходящую обычных людей силу, всё равно приходилось полагаться на дыхание и микрокоррекции мышц для поддержания стабильности. Теперь же он чувствовал, будто его руки, лопатки, поясница и даже ноги словно вросли в землю, став абсолютно неподвижными. Перекрестие в оптическом прицеле застывало на цели, как выгравированное, практически полностью избавляясь от всех ненужных микродвижений. Такая абсолютная стабильность создавала идеальную основу для точной стрельбы. Более того, раздражающий подброс ствола при стрельбе очередями из АК-47 теперь стал гораздо более управляемым. Укрепившиеся кости и мышцы даровали Сюй Мо превосходный «контроль» над оружием. Отдача теперь более эффективно поглощалась и рассеивалась его телом. Улучшение рефлексов, последовавшее за прорывом, также отразилось на стрельбе. При быстрой стрельбе по движущимся целям Сюй Мо чувствовал, что весь процесс — от захвата цели взглядом и расчёта упреждения до нажатия на спусковой крючок — стал более плавным и быстрым. Ощущение «мысль-глаз-рука» стало гораздо более отчётливым. Можно сказать, что прорыв на Стадию Коровьей Шкуры оптимизировал его «чувство оружия» на аппаратном уровне. Это подняло его навыки стрельбы с просто «хорошего» уровня до уровня настоящего «элитного стрелка». Теперь Сюй Мо был уверен, что сможет устранять угрозы быстрее и точнее в более сложных условиях. Конечно, за великой силой всегда следует соответствующая цена, и Сюй Мо очень скоро это прочувствовал. Это был голод, невиданный ранее голод! В тот день после обеда, завершив интенсивную тренировку, включавшую в себя Искусство Столпа, упражнения на выносливость, махи холодным оружием и скоростные рывки, Сюй Мо ощутил, как его желудок скрутила волна невиданного голода. Это чувство было даже сильнее, чем слабость перед поглощением трав в ночь прорыва, — это была чистая, идущая с клеточного уровня жажда энергии. Он буквально набросился на свои запасы еды. Сначала он жадно проглотил порцию риса и овощей, которой ему обычно хватало на два дня, но почувствовал, что лишь слегка утолил голод. Затем Сюй Мо съел пять высококалорийных шоколадных батончиков и выпил большую бутылку колы. Только после этого жгучее чувство голода наконец-то отступило. Сюй Мо прикинул, что за один приём пищи он съел в три-четыре раза больше обычного! И это была лишь плата за обычную тренировку. Он с содроганием представлял, какой чудовищный расход энергии его ждёт после напряжённого боя или длительного поддержания состояния «коровьей шкуры». «Да я же просто ходячая топка...» — глядя на заметно опустевшие запасы еды, Сюй Мо невольно скривился. Он думал, что еды ему хватит на всю зиму с избытком, но с таким расходом она закончится меньше чем за месяц! И это не считая постоянной потребности в лекарственных травах для укрепления тела и закрепления нового уровня. Кризис ресурсов снова встал перед Сюй Мо, но уже в совершенно неожиданном виде. Увеличение силы сделало его более «уязвимым» — он стал крайне зависим от пополнения энергии. Ещё одним открытием, вызвавшим у Сюй Мо смешанные чувства, стала проблема контроля над силой. В полдень, отрабатывая удары холодным оружием, он выполнил резкий разворот с рубящим ударом. В этот момент Сюй Мо бессознательно активировал кровь и ци, и сила его руки многократно возросла. В результате его тесак точно поразил тренировочный столб, но пострадала и спинка деревянного стула, на которую он машинально опёрся другой рукой, чтобы положить полотенце и флягу с водой. Хрясь! С сухим треском прочная деревянная спинка разлетелась в щепки, словно была сделана из гнилого дерева. Опилки посыпались сквозь его пальцы. Сюй Мо несколько секунд смотрел на обломки в своей руке, а затем беспомощно покачал головой. Он понимал, что это результат резкого увеличения силы, к которому его тело ещё не успело полностью приспособиться. Стадия Коровьей Шкуры даровала ему огромную мощь, но эта мощь была подобна необъезженному коню. Требовалось время, чтобы научиться управлять ею, достичь состояния, когда сила подчиняется воле. Сюй Мо посмотрел на второй этаж, превращённый им в надёжное убежище, и испугался, что однажды, не рассчитав силы или слишком увлёкшись тренировкой защиты, он просто проломит пол и окажется на первом этаже. Это было бы нелепо. Зимой упасть на первый этаж, даже если не получишь травм, — удовольствие сомнительное. «Здесь больше нельзя оставаться... то есть, тренироваться», — тут же решил Сюй Мо. Потратив некоторое время, он расчистил кладовку на первом этаже. Там был прочный цементный пол и достаточно места для тренировок. Хотя на первом этаже было холоднее, для его нынешнего закалённого тела этот холод был почти неощутим. Здесь он мог без опаски испытывать свою силу, проводить более интенсивные тренировки и не бояться разнести дом. Решив проблему с местом для тренировок, нужно было заняться самым насущным — пополнением запасов еды. Обычной еды из ресторанчика «Добро пожаловать» было уже недостаточно для его «топки». Сюй Мо нуждался в более калорийной, компактной и удобной для хранения пище. Он вспомнил о сухих пайках и прессованных галетах, которые нашёл на «складе боеприпасов» и во время второго визита в «оружейную». Эти продукты были высококалорийными, сбалансированными по составу — именно то, что ему было нужно сейчас. Пришло время снова воспользоваться способностью «двери». Сюй Мо взял новый кусок картона и, немного подумав, крупными буквами написал: «СКЛАД АВАРИЙНОГО ПИТАНИЯ». Надпись была достаточно конкретной и должна была сработать. Он прикрепил новую табличку к той самой двери, которую использовал для доступа к стабильным источникам припасов, заменив предыдущую одноразовую. Когда обратный отсчёт закончился, Сюй Мо глубоко вздохнул и толкнул дверь. Мерцающий свет рассеялся, и открывшаяся картина его воодушевила! За дверью оказалось стандартное складское помещение с высокими металлическими стеллажами, на которых ровными рядами стояли картонные коробки с надписями «Аварийный запас», «Высококалорийный», «Прессованные галеты». В воздухе витал слабый смешанный запах жиров и злаков. Время было ограничено, и Сюй Мо молниеносно осмотрелся. Он бросился к стеллажам с надписью «Высококалорийные прессованные галеты». Эти галеты были очень плотными, и одна штука могла обеспечить взрослого человека энергией на полдня. Он без церемоний начал вытаскивать целые коробки. Они были тяжёлыми, внутри находились галеты в индивидуальной вакуумной упаковке, и одна коробка весила, вероятно, несколько десятков килограммов. Затем Сюй Мо увидел коробки с «энергетическими батончиками» и «протеиновыми батончиками». Хотя на вкус они были однообразными, но содержание калорий и белка в них было очень высоким — идеальное средство для быстрого восстановления сил. Он так же унёс несколько коробок. В углу Сюй Мо даже обнаружил большое количество консервированных ореховых смесей и армейского шоколада — отличный источник жиров и сахара, который он, конечно же, не мог упустить. Шестьдесят секунд Сюй Мо использовал по максимуму. Он, как неутомимый робот-погрузчик, метался между складом и своим миром. Вскоре у двери выросла целая гора из коробок с едой. Когда время истекло, Сюй Мо вернулся в свой мир и с облегчением посмотрел на эту «энергетическую гору», которой ему хватит на один-два месяца. С таким запасом высококалорийной пищи он мог спокойно продолжать тренировки, укреплять свою Стадию Коровьей Шкуры и даже стремиться к новым высотам. Закончив с этим, Сюй Мо сел в своей тренировочной комнате на первом этаже, взял прессованную галету и с усилием откусил кусок. Она была твёрдой и безвкусной, но, оказавшись в желудке, начала медленно высвобождать ощутимый жар. Он жевал этот «безвкусный» источник энергии, ощущая, как в его теле бурлит неукротимая кровь и ци, и как в любой момент он может призвать силу, прочную, как воловья кожа. ---------- Адаптация Решив насущную проблему с энергией и глядя на горы прессованных галет, энергетических батончиков и высококалорийных питательных паст в своей кладовой, Сюй Мо почувствовал некоторое облегчение. Эти безвкусные, но надёжные «топливные брикеты», способные превращаться в силу крови и ци, были фундаментом для поддержания его нынешнего уровня и дальнейшего продвижения. Однако, как только проблема с едой была решена, в его сознании, словно призрак, начала всплывать другая, более глубокая тревога. Ужасающая картина того, как во время прорыва его собственная кровь и ци жадно высасывали жизненную силу, до сих пор вызывала у него холодок по спине. Это был не просто расход энергии, а прямое истощение его жизненной силы, его «продолжительности жизни»! Если бы не своевременно найденные женьшень и панты, которые смогли заполнить эту «чёрную дыру», последствия были бы немыслимы. «Внешнюю силу легко обрести, но исток восполнить трудно», — Сюй Мо глубоко осознал эту истину. Обычная пища могла обеспечить энергией для повседневной жизни и тренировок, но когда речь заходила о питании изначальной ци, о восполнении жизненного потенциала, требовались драгоценные лекарственные травы, впитавшие в себя эссенцию неба и земли. Поэтому, обеспечив себя достаточным запасом еды, Сюй Мо снова сместил фокус своих поисков за «дверью» на аптеки. Его цели были предельно ясны: в первую очередь — женьшень, панты, кордицепс и другие общепризнанные средства для восполнения изначальной ци, питания крови и укрепления костей и сухожилий. И только во вторую — масло сафлора, пластыри и препараты для снятия отёков и ушибов, необходимые для повседневных тренировок. Сюй Мо больше не довольствовался случайными находками. Он начал целенаправленно и планомерно создавать запасы. Каждые сорок восемь часов, как только «дверь» была готова, если не возникало более срочных нужд, Сюй Мо использовал табличку с надписью «Аптека» и открывал проход в сокровищницу медикаментов. Мерцающий свет рассеивался, и в нос ударял знакомый запах лекарств. Сюй Мо, подобно гепарду, врывался внутрь, игнорируя полки с обычными средствами от простуды и воспаления, и устремлялся к прилавку с традиционными китайскими травами и стеклянным витринам с дорогими тонизирующими средствами. Удар кулаком — и замок разлетается. Не обращая внимания на красиво упакованные БАДы, Сюй Мо искал дикий женьшень в индивидуальной упаковке. Найдя две коробки с пометкой «Лесной женьшень, 15 лет», он тут же смахнул их в рюкзак. Затем — панты, выбирая те, что содержали больше всего восковых срезов. Кордицепс, качественный горец многоцветковый — всё, что попадалось на глаза, он забирал не раздумывая. При этом Сюй Мо не забывал и о наружных средствах. Быстро пробежав мимо рядов полок, он сгрёб в другую большую сумку десяток бутылок масла сафлора, несколько десятков пластырей разных марок, а также различные лечебные вина и эликсиры для улучшения кровообращения. Шестьдесят секунд истекли, и он вернулся с богатой добычей. Пересчитав трофеи, он обнаружил две коробки женьшеня, одну коробку пантов, немного кордицепса и горца многоцветкового, а также большое количество наружных средств. Второй раз, третий... В течение следующих десяти дней Сюй Мо, как прилежный сборщик трав, неустанно пополнял свой «запас изначальной ци» через «дверь». Каждый раз «аптека» немного отличалась: иногда это была крупная сетевая, иногда — обычная районная. Сюй Мо действовал всё более слаженно, его цели были предельно ясны, а эффективность — максимальной. За десять дней ящик, отведённый под лекарственные травы, стал тяжёлым и полным до краёв. В нём было не только достаточно наружных средств на долгое время, но и накопилось десять штук пятнадцатилетнего лесного женьшеня и восемь штук тридцатилетнего дикого горного женьшеня; несколько коробок пантов с богатым содержанием восковых и кровяных срезов, а также два цельных панта с черепной костью; несколько коробок кордицепса и некоторые другие общеукрепляющие травы, такие как астрагал, дудник и ягоды годжи, которые Сюй Мо прихватил на всякий случай, чтобы в будущем, возможно, попробовать сделать лечебное вино. Глядя на эти «запасы», тревога, вызванная опасным прорывом, наконец-то начала утихать. Эти травы были его «пилюлями продления жизни», его главной опорой, позволявшей смело двигаться дальше по пути совершенствования. ... Кроме сбора трав, в эти десять дней Сюй Мо сосредоточился на адаптации и контроле своей новой силы. В тренировочной комнате на первом этаже каждый день раздавались глухие удары и резкий свист воздуха. Сюй Мо начал выполнять более тонкие упражнения на силу. Он больше не просто поднимал тяжести, а пытался выполнять одни и те же действия с разной степенью усилия. Например, он пытался удерживать часть веса тела на одном пальце, выполнять миллиметровые разрезы тесаком или как можно легче хлопать по стене, стараясь оставить лишь отпечаток ладони, не повредив штукатурку. Поначалу такой контроль давался с трудом. Сила то ускользала, то оказывалась недостаточной. Но благодаря многолетней привычке к самодисциплине, Сюй Мо был очень терпелив. Он пробовал снова и снова, вслушиваясь в тончайшие движения мышечных волокон, в ритм течения крови и ци по конечностям. Сюй Мо объединил Искусство Столпа с контролем силы. Во время медитации в стойке он не только стремился к бурному течению крови и ци и стабильности тела, но и сознательно направлял энергию равномерно по всему телу, особенно к кончикам пальцев рук и ног, ощущая тонкую грань между «силой, пронизывающей кончики пальцев» и «поднятием тяжёлого, как лёгкого». Со временем его контроль над силой заметно улучшился. Теперь в повседневной жизни он двигался так же, как и до прорыва, не рискуя случайно что-то сломать. Лишь когда требовалось высвободить всю мощь, Сюй Мо демонстрировал свою нечеловеческую силу. Эта способность управлять своей мощью означала, что он в основном адаптировался к силе Стадии Коровьей Шкуры. ... Однако вместе с отточенным контролем над силой проявилась и другая закономерность совершенствования. Прогресс в «Железной закалке Тринадцати Стражей» после стремительного взлёта в начале неизбежно вошёл в фазу плато. В первые дни после прорыва Сюй Мо почти каждый день чувствовал, как его кровь и ци становятся мощнее, кожа — прочнее, а сила — больше. Это был период быстрого роста, когда тело, подобно бабочке, вырвавшейся из кокона, всесторонне адаптировалось и осваивало новые горизонты. Но со временем это явное ощущение роста силы начало исчезать. Ежедневные изнурительные тренировки — медитация в стойке, набивка, работа с весами — по-прежнему приносили свои плоды, Сюй Мо чувствовал активность крови и ци и укрепление тела, но прогресс стал незначительным, как будто ручей вливался в большую реку, и подъём уровня воды был незаметен. Сюй Мо знал, что это нормально. Путь совершенствования — это лестница. Прорыв на новый уровень даёт качественный скачок и период быстрого роста, за которым следует долгий этап накопления и оттачивания, подготовки к следующему качественному изменению. Стадия Коровьей Шкуры была не концом, а лишь новой отправной точкой. Чтобы достичь Стадии Железных Костей, где «кости и сухожилия звенят, а обычные мечи не могут нанести вреда», требовалось гораздо больше накоплений, чем для прорыва с нуля на Стадию Коровьей Шкуры. Сюй Мо не торопился. С достаточными запасами, ясным направлением совершенствования и точным контролем над своей силой он мог спокойно погрузиться в этот долгий «марафон». Он немного скорректировал свой ежедневный план тренировок, уменьшив время, посвящённое чисто силовым упражнениям, и добавив больше упражнений на технику приложения силы, передвижение, а также на переключение между обычным состоянием и предельным высвобождением энергии. Кроме того, он начал глубже интегрировать владение холодным оружием с принципами «Железной закалки Тринадцати Стражей», стремясь к состоянию, когда вся сила тела мгновенно концентрируется на острие клинка. Дни проходили в насыщенном и размеренном ритме тренировок, сбора припасов и закрепления достигнутого. Зима и не думала отступать, сугробы на дорогах уже достигали метровой высоты, а вчера весь день шёл снег. Иногда Сюй Мо задумывался, наступит ли в этом постапокалиптическом мире весна вообще? ---------- Восходящее солнце Ранним утром, когда небо ещё не успело полностью просветлеть, Сюй Мо, как обычно, поднялся на крышу для осмотра окрестностей. Это стало его ежедневным ритуалом — наблюдать за городком и его окружением. Пронзительный холодный ветер, словно лезвие ножа, полоснул его по щекам, мгновенно взбодрив. Подойдя к краю крыши, Сюй Мо поднял военный бинокль и начал свой рутинный осмотр этого скованного льдом и снегом мира. Куда ни глянь, простиралась безжизненная белизна. Снежный покров на земле превышал метровую толщину, полностью скрыв под собой улицы, брошенные автомобили и низкие заборы. Лишь верхушки более высоких зданий и препятствий торчали из снега, словно одинокие рифы в белом океане. Сюй Мо видел, что многие и без того повреждённые дома в городке не выдержали тяжести снега и частично или полностью обрушились. Сломанные балки и обломки кирпичей торчали из сугробов, напоминая обнажённые кости гигантского зверя, безмолвно свидетельствуя о суровости этой зимы. Ни птиц в небе, ни бродящих зомби на земле, ни малейших признаков человеческой деятельности. Весь мир словно кто-то стёр, оставив лишь вой ветра на просторах снежной пустыни. Эта абсолютная тишина и запустение могли бы сломить любого, кто ещё питал какие-либо надежды. Сюй Мо опустил бинокль, выпустив изо рта облачко белого пара. Он наблюдал эту картину уже более двух месяцев и давно привык к ней. Но каждый раз вид этой безжизненной пустыни вызывал у него чувство гнетущей тяжести и глубокое осознание хрупкости и в то же время стойкости жизни. Он уже собирался спуститься вниз, чтобы начать свою дневную тренировку, когда его внимание привлекли изменения на восточном горизонте. Бледная полоса на востоке стремительно расширялась и светлела, её цвет менялся от серовато-белого до нежно-золотистого. Край облаков на востоке озарился ослепительной золотой каймой, словно за ним текло расплавленное золото. А затем из-за горизонта показался краешек солнца. Восход! В одно мгновение тысячи золотых лучей, словно мечи, пронзили облака и хлынули на замёрзшую землю. Безжизненная снежная равнина словно ожила. Снег заискрился мириадами сверкающих кристалликов, создавая картину жестокой, но завораживающей красоты. Солнечные лучи коснулись и Сюй Мо, проникая сквозь плотную одежду и принося с собой едва ощутимое тепло. Но в тот момент, когда свет коснулся его тела, что-то в его сознании встрепенулось. В глубине души зародилось тонкое, неописуемое ощущение. Это было не просто физическое тепло от солнечных лучей. Это была «подъёмная сила», чувство бодрости, энергии, полной жизни. Вместе с лучами восходящего солнца на землю снизошла какая-то особая энергия, которая, казалось, вступила в едва уловимый резонанс с бурлящей в его теле кровью и ци. Этот резонанс вызвал в Сюй Мо внезапное озарение. Восходящее солнце само по себе было гигантским источником энергии, а его кровь и ци, закалённые «Железной закалкой Тринадцати Стражей», идеально гармонировали с этой чистой, янской силой зарождающегося дня. — Это... Повинуясь наитию, Сюй Мо без колебаний принял на расчищенной от снега площадке на крыше стойку Искусства Столпа, лицом к восходящему солнцу, которое поднималось всё выше, становясь всё ярче. Ноги его вросли в ледяную землю, грудь была вогнута, спина выпрямлена, макушка тянулась вверх, руки сложены в кольцо. Его разум погрузился в даньтянь, направляя поток крови и ци, подобный бурной реке. В отличие от тренировок в помещении, на этот раз, когда его разум успокоился и кровь и ци начали ускорять своё движение, он почувствовал совершенно новые, невиданные ранее изменения. Тончайший, но несущий в себе неописуемую жизненную силу тёплый поток, словно притянутый его собственной энергией, проник сквозь холодный воздух, игнорируя одежду, и бесшумно влился в его тело. Этот тёплый поток кардинально отличался от жара, рождаемого его собственной кровью и ци. Его собственная энергия была бурной, взрывной, как лава. А этот пришедший извне поток был более чистым, мягким, несущим в себе свойство «роста», подобно весеннему дождю, который питает всё живое, не издавая ни звука. Влившись в его кровь и ци, этот поток не вызвал никаких потрясений. Напротив, он словно добавил в бурную реку струю живительной силы, сделав течение крови и ци более плавным и концентрированным. Даже его дух, словно омытый этой энергией, стал более ясным и острым! «Действует! Действительно действует!» Сюй Мо ощутил прилив неконтролируемой радости. С усилием подавив волнение, он сохранял неподвижность стойки, ещё более сосредоточенно направляя кровь и ци и одновременно освобождая разум, чтобы лучше воспринимать и впитывать эту чудесную, едва уловимую энергию, нисходящую с солнечным светом. Сюй Мо припомнил, что где-то в старой книге, то ли о даосских практиках, то ли о боевых искусствах, он читал нечто подобное. Что-то вроде «вбирать пурпурную ци востока, чтобы восполнить свою изначальную энергию» или «утром вдыхать зарю, вечером вбирать закат». Тогда он посчитал это лишь туманными фантазиями древних или красивой метафорой. Он и представить не мог, что сейчас, в этом постапокалиптическом мире, после прорыва на Стадию Коровьей Шкуры, когда его восприятие собственного тела вышло на новый уровень, он лично убедится в реальности этого, казалось бы, эфемерного явления. Хотя эта энергия была крайне слабой, почти каплей в море по сравнению с его могучим потоком крови и ци, её качество было чрезвычайно высоким. Сюй Мо смутно чувствовал, что длительная практика этим методом не только сделает его кровь и ци чище и ускорит совершенствование, но и, возможно, будет незаметно питать его жизненный исток, восполняя потери от тренировок и даже продлевая жизнь. Это отличалось от «восполнения» с помощью женьшеня и пантов. Лекарственные травы давали «количество», подбрасывая топливо в печь. А этот метод вбирания энергии восходящего солнца скорее улучшал «качество» — оптимизировал само топливо и в некоторой степени даже восстанавливал и укреплял саму печь. Сюй Мо почувствовал, что значение этого открытия, возможно, не уступает прорыву на Стадию Коровьей Шкуры. Ведь это означало, что он нашёл вспомогательный путь совершенствования, который мог укрепить его основу, восполнить жизненный исток и даже повысить его потенциал. Это могло сыграть решающую роль в его будущих прорывах на более высокие уровни и, что самое главное, помочь избежать повторения той ужасной ситуации с истощением жизненных сил. Сюй Мо продолжал стоять в стойке, его разум был ясен, он изо всех сил старался уловить и впитать эти тончайшие нити «энергии восходящего солнца». Этот процесс требовал огромной концентрации и расслабления, он был гораздо сложнее, чем простое стояние в стойке. Примерно через полчаса, когда солнце поднялось выше и стало ярким и ослепительным, это уникальное ощущение живительной энергии начало быстро ослабевать и в конце концов полностью исчезло. Осталось лишь обычное тепло солнечных лучей. Сюй Мо понял, что окно для «сбора ци» на сегодня закрылось. Он медленно закончил упражнение и открыл глаза. На мгновение в его глазах вспыхнул яркий свет. Если бы кто-то был рядом, он бы заметил, что его взгляд стал более ясным, чем раньше. Хотя он не почувствовал явного прироста силы, но ощущал, что его кровь и ци стали немного активнее и концентрированнее, а дух был необычайно бодр. Стоя на крыше, под лучами взошедшего солнца, он глубоко вдохнул ледяной воздух и почувствовал прилив сил и уверенности. Он опустил взгляд на безжизненную снежную пустыню у своих ног, затем снова поднял его к высокому солнцу, и на его губах появилась твёрдая улыбка. «С сегодняшнего дня утренние тренировки будут проходить здесь, на крыше». Сюй Мо повернулся и уверенно зашагал к лестнице. Он решил, что, если позволит погода, каждое утро он будет подниматься на эту крышу, чтобы встречать восходящее солнце. ---------- Солнечная Эссенция и Лунное Сияние Утреннее открытие «Пурпурной Ци восходящего солнца» словно распахнуло перед Сюй Мо новое окно, показав ему более тонкий и глубокий мир совершенствования, лежащий за пределами одних лишь изнурительных тренировок. Это едва уловимое питание, которое чистая энергия оказывала на его кровь, ци и дух, хоть и не давало мгновенного эффекта, но его высокое качество и потенциальная польза для жизненного истока завораживали. Всё утро Сюй Мо был несколько рассеян. Закончив свои обычные упражнения на контроль силы и владение холодным оружием, его мысли то и дело уносились на крышу, к солнцу, которое уже поднялось высоко в небо и светило всё ярче. «Если утренняя ци так эффективна, то полуденное солнце, должно быть, обладает ещё большей мощью. Если бы я смог её поглотить...» — смелая и соблазнительная мысль зародилась в его сознании. Ведомый этим жгучим любопытством и жаждой познания, сразу после полудня, когда солнце было в зените, Сюй Мо снова поднялся на крышу. В отличие от утренней прохлады и тишины, в полдень крыша представляла собой совершенно иную картину. Снег слепил глаза, отражая яркий свет. Воздух оставался холодным, но под прямыми солнечными лучами казалось, что стало немного теплее. Солнце висело прямо над головой, словно огромный, пылающий бело-золотой шар, безжалостно изливающий на землю бесконечные потоки света и тепла. Сюй Мо глубоко вздохнул, подавив лёгкое волнение, и снова встал лицом к солнцу в стойку «Железной закалки Тринадцати Стражей». Его разум погрузился в себя, кровь и ци начали циркулировать по привычному маршруту. Он попытался, как и утром, ощутить и привлечь возможную внешнюю энергию. Однако едва он начал упражнение, как... Произошло нечто непредвиденное! Совершенно иное ощущение энергии, подобно невидимой приливной волне, обрушилось на его восприятие! В отличие от утренней мягкой, чистой и полной жизни «Пурпурной Ци», то, что он почувствовал сейчас, было яростной, обжигающей, полной агрессии и разрушительной силы энергией. Это была не «ци», а мириады мельчайших горящих «игл» или «языков пламени», несущих в себе намерение всё сжечь и разорвать. Эта энергия не вливалась мягко и добровольно, а с грубой силой пыталась пробить его кожу и проникнуть внутрь. «Плохо!» В голове Сюй Мо зазвенел тревожный колокол. Острое чувство опасности, идущее от самого инстинкта выживания, охватило его. Эта энергия была враждебной, он не мог её контролировать или поглощать на своём нынешнем уровне. Сюй Мо даже «чувствовал», как его кожа, его прочная, закалённая до Стадии Коровьей Шкуры оболочка, под натиском этой яростной энергии начала покалывать, словно её пронзали тысячи раскалённых иголок, и ощущала жжение. Можно было только представить, какие катастрофические последствия вызвало бы проникновение этой энергии в его тело и смешение с его относительно «мягкой» кровью и ци. В лучшем случае — нарушение циркуляции крови и ци, повреждение меридианов; в худшем — самосожжение, испепеление внутренних органов. — Хм! Сюй Мо глухо застонал, его лицо мгновенно побледнело. Он без колебаний прервал попытку воспринять внешнюю энергию, одновременно быстро сворачивая циркуляцию крови и ци и направляя всё своё внимание на укрепление внутренней защиты. Он стал подобен камню, брошенному в огонь, — наглухо закрыв все «двери», чтобы не впустить врага. Лишившись «канала» для проникновения, яростная, обжигающая энергия ещё несколько мгновений бушевала на поверхности его тела, но, не сумев пробить защиту Стадии Коровьей Шкуры и волевой барьер Сюй Мо, постепенно рассеялась. Сюй Мо медленно закончил упражнение и, пошатнувшись, отступил на шаг. На его лбу выступил холодный пот, а спина была мокрой. Он тяжело дышал, с ужасом глядя на всё ещё палящее солнце над головой. — Как опасно... Какая необузданная сила! Теперь Сюй Мо понял: древние, говоря о «сборе ци», имели в виду нечто очень конкретное. «Утром вдыхать зарю, вечером вбирать закат» — в этих словах был глубокий смысл. Утром, с восходом солнца, его ци только зарождается, она полна жизненной силы, мягка и чиста, легко усваивается организмом. Это «Ци Малого Ян», или «Пурпурная Ци», которая лучше всего питает тело и дух. В полдень же солнце в зените, и его ци достигает пика, становясь предельно янской и яростной. Это «Ци Зрелого Ян», или «Солнечная Эссенция». Эта сила, хоть и безмерна, но слишком необузданна. Без очень высокого уровня совершенствования и особых защитных техник попытка поглотить её равносильна самоубийству. «Похоже, к полуденной "Солнечной Эссенции" я смогу прикоснуться не раньше, чем достигну Стадии Железных Костей, а то и Стадии Золотого Тела, когда мои кости и внутренние органы станут достаточно сильными, чтобы выдержать такую мощь...» — подумал Сюй Мо, навсегда запечатлев в памяти этот рискованный урок. Путь совершенствования полон опасностей. Не только прорывы, но и, казалось бы, обыденный «сбор ци» таит в себе огромные риски и не терпит ни малейшей небрежности или жадности. ... После полуденного потрясения, вечером, когда солнце начало клониться к закату, Сюй Мо снова стоял на крыше, но теперь его одолевали сомнения и страх. Воспоминания о жгучей, необузданной «Солнечной Эссенции» были ещё свежи. Какими окажутся «Отблески заката»? Не таят ли и они в себе неведомую опасность? Но Сюй Мо вспомнил слова из книги: «утром вдыхать зарю, вечером вбирать закат». Если утренняя «Пурпурная Ци» была полезна, то, возможно, и вечерние «Отблески заката» не принесут вреда. «Нельзя же из-за одной неудачи всё бросать. Попробую осторожно, и если что-то пойдёт не так, сразу же прекращу». Приняв решение, Сюй Мо встал в стойку лицом к закатному солнцу, которое уже почти скрылось за далёкими горами, окрасив облака в великолепные оранжево-красные тона. Сосредоточившись, Сюй Мо осторожно начал медленную циркуляцию крови и ци, направляя своё восприятие вовне. В этот раз он ощутил энергию, не похожую ни на утреннюю живительную, ни на полуденную яростную. Она была спокойной, умиротворяющей и даже несла в себе лёгкую прохладу. Едва уловимая, подобная лунному свету, прохладная энергия разливалась в воздухе вместе с последними лучами заката. Она не вливалась сама, как «Пурпурная Ци», и не атаковала, как «Солнечная Эссенция». Она была подобна тихому ручью, и чтобы направить в себя хотя бы тончайшую её струйку, Сюй Мо требовалась предельная концентрация и тонкость намерения. Попав в тело, эта энергия не вызвала ни бурления крови, ни прилива сил, ни душевного подъёма. Она растворилась в нём, как капля воды в реке, бесшумно и незаметно. Течение крови и ци, казалось, стало от этого немного ровнее, сдержаннее. Буйство улеглось, напор ослаб, появилось ощущение основательности. Если «Пурпурная Ци восходящего солнца» была «ростом», «запуском», дарующим бодрость, то «Отблески заката» были «сворачиванием», «оседанием», приносящим умиротворение. Они не давали явного прироста силы, но, казалось... и не имели побочных эффектов. Всё было спокойно и естественно, как дыхание. Сюй Мо простоял так около получаса, пока последний луч солнца не погас за горизонтом и не начали сгущаться сумерки. Прохладная энергия тоже исчезла. Он медленно закончил упражнение, прислушиваясь к изменениям в теле. Сила не увеличилась, защита не укрепилась, объём крови и ци, казалось, не изменился. Но странное чувство мира и покоя окутало его. Напряжение, накопившееся за день тренировок и рискованных экспериментов, спало. Всё его существо, словно омытое нежным сумраком, стало необычайно спокойным. «Похоже, ци "Отблесков заката" в основном "питает дух" и "успокаивает сердце". Она может быть очень полезна для уравновешивания дневных тренировок, особенно таких яростных внешних техник, как "Железная закалка Тринадцати Стражей", которые могут вызывать беспокойство и вспыльчивость», — с пониманием подумал Сюй Мо. Хотя эта ци не питала кровь и не повышала потенциал, как «Пурпурная Ци», и не давала взрывного прироста силы, как он ожидал от «Солнечной Эссенции», её мягкое «успокаивающее» и «осаждающее» действие было не менее важным на долгом пути совершенствования. Она помогала сохранять ясный ум, спокойствие духа и избегать риска впасть в одержимость. «Раз вреда нет, а только успокоение, то и вечерние тренировки стоит продолжать», — решил Сюй Мо. — «Возможно, со временем эта, казалось бы, слабая энергия проявит себя самым неожиданным образом». Так в ежедневном расписании тренировок Сюй Мо появились два новых постоянных пункта: Утром, на рассвете, подниматься на крышу, лицом к восходящему солнцу, чтобы вбирать «Пурпурную Ци восходящего солнца» для питания крови, ци и жизненного истока. Вечером, на закате, подниматься на крышу, лицом к заходящему солнцу, чтобы вбирать «Отблески заката» для успокоения духа и усмирения буйства. Сюй Мо назвал это — собиранием Солнечной Эссенции и Лунного Сияния. «Интересно, не превращусь ли я со временем в какого-нибудь демона», — подумал он про себя. Хотя «Лунное Сияние» Сюй Мо ещё не ощущал, эти утренние и вечерние практики уже позволили ему почувствовать таинственное единение с дыханием природы. ---------- Выжившие Последний луч заката нехотя скрылся за горизонтом, оставив на небе лишь великолепный переход от оранжево-красного к иссиня-чёрному. На крыше Сюй Мо медленно закончил свою практику. Его кровь и ци, ставшие необычайно спокойными и умиротворёнными после впитывания «Отблесков заката», плавно вернулись в даньтянь. Разум был чист и ясен. После тренировки Сюй Мо по привычке достал бинокль и подошёл к краю крыши, чтобы в последний раз за день осмотреть городок, а затем спуститься вниз, чтобы приготовить ужин и приступить к вечерним упражнениям. Его взгляд, подобно радару, скользил по безмолвным руинам, укрытым синеватой дымкой сумерек и белым снегом. Улицы, дома, брошенные машины... всё казалось таким же, как и в бесчисленные предыдущие вечера — мёртвым, пустым, без малейших признаков жизни. Однако как раз в тот момент, когда Сюй Мо уже собирался отвести взгляд к далёким, смутным очертаниям гор, его зрачки резко сузились, а движения замерли. На окраине городка, в конце ведущей во внешний мир и занесённой толстым слоем снега дороги, появилась цепочка... движущихся чёрных точек. Это было не скованное, шаркающее передвижение зомби, а уверенное, целенаправленное движение живых существ, приближающихся к городку. Сердце Сюй Мо бешено заколотилось. Он быстро навел резкость, чтобы разглядеть эти чёрные точки и убедиться, что это действительно люди. Приблизившись, он ясно увидел, что вдали действительно люди, живые люди! Их было около дюжины, они шли беспорядочной группой. Все были закутаны в громоздкую, изношенную зимнюю одежду, с толстыми шапками или шарфами, скрывавшими лица. За спинами у каждого висели туго набитые рюкзаки, а некоторые тащили дополнительные грузы на самодельных санях. Но больше всего привлекала внимание их обувь — к ногам каждого были привязаны широкие, плоские приспособления, сделанные, по-видимому, из веток, досок и старых тряпок! Именно благодаря этим примитивным, но эффективным «снегоступам» они могли передвигаться по глубокому, рыхлому снегу, не проваливаясь и экономя силы. Это была группа выживших. Группа выживших, совершавшая долгое путешествие суровой постапокалиптической зимой. Сюй Мо опустил бинокль и глубоко вдохнул ледяной воздух, пытаясь унять волнение. Впервые за всё время пребывания в этом мире он видел других выживших. Его охватила сложная гамма чувств. С одной стороны, было скрытое волнение и любопытство от долгожданной встречи с «себе подобными». Но с другой — гораздо более сильное чувство — глубокая настороженность и недоверие. В постапокалиптическом мире человеческая душа — потёмки. Сюй Мо читал в книгах слишком много историй о кровавых распрях из-за куска хлеба или бутылки воды. Эта группа выглядела измождённой, очевидно, они проделали долгий путь. Каково их материальное положение? Каковы их цели? Это мирные странники или безжалостные мародёры? Сюй Мо не отрывал взгляда от группы. Они двигались небыстро, но уверенно, явно зная, куда идут. Они шли по заснеженной дороге к центру городка. Судя по их направлению и усталому виду, они, скорее всего, собирались заночевать в этом относительно защищённом месте. «Что делать?» Перед Сюй Мо встал насущный вопрос: выйти на контакт или продолжать скрываться и наблюдать? Выйти на контакт — значит, возможно, получить ценную информацию о внешнем мире, обменяться полезными вещами или знаниями. Но риск был огромен. Их было много, а он, хоть и стал гораздо сильнее, не мог противостоять толпе. К тому же он не знал, есть ли у них огнестрельное оружие. Необдуманный выход мог поставить его в опасное положение. Продолжать скрываться — самый безопасный вариант. Его убежище было хорошо замаскировано, запасов было в избытке. Он мог спокойно переждать эту ночь, и они, возможно, даже не узнают о его существовании. Мозг Сюй Мо лихорадочно работал, взвешивая все за и против. «Уже темнеет, видимость плохая. В таких условиях контакт вызовет ещё большее напряжение с обеих сторон, — размышлял Сюй Мо, глядя на погружающийся во мрак городок. — К тому же они только что пришли и находятся в состоянии повышенной готовности. Если я появлюсь сейчас, они подумают, что я всё это время следил за ними. Первое впечатление будет испорчено, а мой выход могут расценить как провокацию или угрозу». Сюй Мо вспомнил записи из дневника Лю Нина о трудностях с попаданием в убежище в начале апокалипсиса и о возможных внутренних конфликтах. Это заставляло его инстинктивно относиться к незнакомым группам выживших с недоверием. «Они только что пришли в городок. Завтра они наверняка начнут обыскивать его в поисках припасов и безопасного места для ночлега, — размышлял Сюй Мо. — Моё убежище расположено удачно, оно относительно уединённое и прочное. Велика вероятность, что они доберутся и до этого района». В его голове постепенно созревал план. «Пожалуй... лучше затаиться и ждать». Сюй Мо решил не искать их сам, а продолжать скрываться и наблюдать. Если они доберутся до его убежища и обнаружат его, тогда он, в зависимости от их поведения, решит, что делать: вступать в контакт, торговать или, в крайнем случае, сражаться. Так он сохранит за собой инициативу. Ожидая их на своей «территории», он будет иметь психологическое преимущество. Кроме того, за ночь наблюдения он сможет составить предварительное мнение об этой группе, их дисциплине и намерениях. «Так и поступлю», — решил Сюй Мо. Он в последний раз посмотрел в бинокль, чтобы уточнить их местоположение и направление — они входили на главную улицу городка и, похоже, направлялись к группе относительно целых зданий в центре. Скорее всего, они заночуют там. Сюй Мо бесшумно спустился с крыши на второй этаж. Он тщательно проверил все окна и двери, убедившись, что снаружи не видно никаких признаков жизни. Затем он приглушил огонь в печи, чтобы свет и дым не были слишком заметны в ночи. Он сел на диван, не зажигая свечи, и позволил темноте окутать себя. Его уши напряглись, улавливая малейшие звуки с улицы. Тесак для костей и заряженный пистолет ТТ-33 лежали под рукой. Лёгкое волнение от встречи с другими людьми сменилось холодным расчётом и настороженностью. Сюй Мо знал, что после этой ночи его жизнь уже не будет такой спокойной, как раньше. Прибытие выживших нарушило мёртвую тишину городка и принесло с собой неизвестность. Ночь становилась всё темнее. ---------- Брат Ван Тем временем в центре городка, в относительно целом двухэтажном здании, в одной из комнат на первом этаже тускло мерцал огонь. Здесь расположилась на ночлег та самая группа выживших из двенадцати-тринадцати человек. Возглавлял их мужчина средних лет, которого все называли Брат Ван. Ему было около сорока, он был крепкого телосложения, ширококостный. Сейчас он кутался в толстое, испачканное армейское пальто, но даже под ним угадывалась его сила. У него было волевое, обветренное лицо, а глаза в свете огня казались необычайно спокойными и проницательными, привычно осматривая всё вокруг. Брат Ван много лет отслужил в армии. После апокалипсиса, благодаря своим навыкам и трезвому уму, он постепенно стал лидером этой стихийно образовавшейся группы выживших. Вокруг него сидели семь-восемь человек, мужчины и женщины, составлявшие костяк группы. Они уже давно следовали за Братом Ваном, и между ними установились доверие и взаимопонимание. Остальные расположились по углам комнаты, кто-то отдыхал, кто-то молча разбирал свои вещи. В группе была также семейная пара средних лет с мальчиком лет семи-восьми, который, как и все, был тепло укутан. Сейчас ребёнок прижимался к матери, выглядя уставшим и ослабевшим. — Всё проверил, окна и двери укрепили. На втором этаже хороший обзор, я поставил Сяо Сунь и Старину Ли дежурить по очереди, — доложил Брату Вану молодой человек в потрёпанных очках, выглядевший довольно интеллигентно. Его звали Чжао Мин, раньше он, кажется, был программистом, а теперь выполнял в группе роль «технического консультанта» и летописца. Брат Ван кивнул. Его голос был низким и хриплым, но в нём чувствовалась непоколебимая уверенность: — Правильно, порядок нарушать нельзя. В такую погоду эти твари хоть и попрятались, но кто знает, может, какой-нибудь оголодавший или ещё кто приползёт. Пусть все поедят, отдохнут, и как только придём в себя, двинемся дальше. — Понял, Брат Ван, — ответил Чжао Мин и пошёл отдавать распоряжения. В центре комнаты в самодельной печи из старой железной бочки горели доски от сломанной мебели. На огне стоял закопчённый котёл, в котором что-то булькало. Мужчина лет пятидесяти с седыми волосами, которого все звали Старина Чэнь, осторожно помешивал еду деревянной ложкой. В комнате стоял слабый запах дыма и еды. В котле варилась жидкая каша из риса и других злаков, в которой плавали кусочки какого-то тёмного вяленого мяса и несколько сушёных листьев. Это был их ужин, ставший для них привычным в последнее время. — Старина Чэнь, налей мальчику порцию погуще, — попросила женщина, занимавшаяся ремонтом снегоступов. Её звали У Сюцзюань, это была жена из той семейной пары. Её лицо было измождённым от усталости. Старина Чэнь молча кивнул. — Мам, я не голоден, — пробормотал мальчик, прижимаясь к матери, но его глаза то и дело косились на дымящийся котёл. — Глупости, мы шли целый день, как ты можешь быть не голоден, — У Сюцзюань погладила сына по голове. В её голосе слышалась усталая нежность. Рядом сидел крепкий мужчина со шрамом на лице. Он цокнул языком и пожаловался Старине Чэню: — Старина, каша совсем жидкая, как вода. Какой от неё толк? Его звали Да Ню, он был прямолинеен, силён и являлся одной из главных боевых единиц группы. Старина Чэнь, не поднимая головы, медленно ответил: — Риса почти не осталось. Будем экономить, может, до Речного Города дотянем. Хочешь густой, иди сам на охоту. Да Ню заткнулся и неловко почесал нос: — Да где тут охотиться в такой холод? Все мыши по норам попрятались. Сидевшая у огня и молча точившая старый тесак женщина вмешалась: — И на том спасибо, что есть что поесть. Не привередничай. Вспомни ту группу, что мы встретили, они кору с деревьев грызли. Её звали Сунь Сяоюнь, она была немногословна, но в бою беспощадна, и с ней в группе тоже считались. Да Ню замолчал. Все они на своей шкуре испытали все тяготы постапокалиптической жизни. Брат Ван подошёл к котлу, посмотрел на жидкую кашу, его брови едва заметно нахмурились, но тут же разгладились. Он взял щербатую эмалированную кружку, и Старина Чэнь налил ему половину. Брат Ван подошёл к окну, осторожно выглянул в щель на тёмную, безмолвную улицу, а затем вернулся к огню, сел на корточки и начал маленькими глотками пить кашу, в которой можно было пересчитать все рисинки. — Брат Ван, мы действительно завтра будем обыскивать этот городок? — спросил Чжао Мин, тоже с кружкой каши в руках. В другой руке у него был потрёпанный блокнот с нарисованной от руки картой. — На карте отмечено, что этот Городок на Хребте Зелёной Сосны уже несколько раз обыскивали в начале апокалипсиса. Говорят, здесь даже были какие-то столкновения, и всё ценное давно вынесли. У нас мало времени, может... Брат Ван проглотил «кашу» и обвёл взглядом измождённых товарищей, его взгляд задержался на мальчике, свернувшемся калачиком на руках у матери. — Карта — это всего лишь бумага, а жизнь — это жизнь, — медленно произнёс он. — Даже в самом пустом городке могут остаться укромные уголки или места, на которые другие не обратили внимания. Даже если мы найдём несколько сухих досок для костра или ржавую консервную банку, это уже будет хорошо. Он сделал паузу и продолжил ещё тише: — К тому же, ты сам видел, чем ближе к Речному Городу, тем больше на дорогах «попутчиков» и тем сложнее обстановка. Вчерашняя группа смотрела на нас как-то недобро. Нам нужно пополнить запасы, пусть даже немного. В критический момент это может спасти нам жизнь. Мы не можем полностью полагаться на других, пока не доберёмся до убежища. Чжао Мин поправил очки и кивнул: — Понял. Завтра я возьму двоих и проверю те места, которые могли пропустить, — подвалы, отдельно стоящие дома. — Хорошо, будьте осторожны. Главное — разведка. Не разделяйтесь. Если что-то пойдёт не так, сразу возвращайтесь, — напутствовал Брат Ван. — Мы здесь только для отдыха. Как только все придут в себя, нужно будет отправляться. До Речного Города ещё около десяти дней пути, нельзя задерживаться. Их разговор был тихим, но в безмолвной комнате его было слышно. В углу муж той семейной пары, молчаливый мужчина по имени У Цзяньго, тихо вздохнул и прошептал жене: — Надеюсь, мы что-нибудь найдём. У сына ботинки совсем износились. У Сюцзюань крепче обняла сына, ничего не ответив. В её глазах были тревога и неуверенность в будущем. В другом углу Да Ню и Сунь Сяоюнь тоже перешёптывались. — Брат Ван слишком осторожен. Этот городок выглядит абсолютно мёртвым. Какая здесь может быть опасность? — с сомнением сказал Да Ню. Сунь Сяоюнь бросила на него холодный взгляд: — Бережёного бог бережёт. Ты забыл, что случилось на заброшенной заправке? Если бы не быстрая реакция Брата Вана, нас бы давно прикончили те ублюдки. В этом мире живые иногда страшнее мёртвых. Да Ню, вспомнив тот опасный случай, сжался и замолчал. Огонь плясал в печи, отбрасывая тени на усталые, настороженные и полные надежды лица. Они пили жидкую, как вода, кашу, жевали жёсткое вяленое мясо и вполголоса обсуждали планы на завтрашний день. ---------- Первая встреча На следующее утро, как только небо начало светлеть, Сюй Мо уже стоял на крыше лицом к востоку. Он привёл в движение кровь и ци, тщательно улавливая и впитывая тончайшие нити живительной «Пурпурной Ци восходящего солнца». В отличие от предыдущих дней, сегодня его восприятие было острее, а тёплый поток, вливающийся в его тело, казался более чётким и активным. После прорыва на Стадию Коровьей Шкуры не только его тело, но и способность ощущать и поглощать энергию, похоже, немного улучшилась. Закончив с этим, Сюй Мо не стал сразу приступать к силовым тренировкам. Он сделал кое-что более важное — аккуратно снял все таблички с ключевых «дверей»: «Добро пожаловать», «Аптека», «Склад аварийного питания» и другие, и надёжно их спрятал. Эти таблички были его главной тайной и опорой, и никто не должен был заметить ничего необычного. Хотя эти выжившие вряд ли поняли бы, в чём дело, любую мелочь, способную вызвать подозрения, нужно было устранить заранее. Только после этого Сюй Мо спустился в свою простую, но надёжную тренировочную комнату на первом этаже и приступил к ежедневной рутине. Искусство Столпа, набивка, контроль силы, махи холодным оружием — всё выполнялось с предельной точностью. Что бы ни происходило во внешнем мире, собственная сила была главным залогом выживания в этом мире. ... Время шло, и к трём часам дня зимнее солнце уже бросало ленивые, тёплые лучи, которые пробивались сквозь щели в заколоченных окнах, рисуя на пыльном полу несколько пятен света. В этот момент Сюй Мо, полностью поглощённый тренировкой, резко замер. Он услышал! Не ветер, не скрип снега, а человеческие голоса. И скрип шагов по снегу, и тихий шорох от передвижения каких-то предметов. Звуки доносились с другого конца улицы, примерно в ста метрах от его дома. После прорыва на Стадию Коровьей Шкуры его слух, зрение и другие чувства значительно обострились, и в мёртвой тишине городка эти звуки были слышны так же отчётливо, как камень, брошенный в спокойное озеро. «Пришли». Сюй Мо понял, что этого не избежать. Он медленно закончил упражнение, и бурлящий поток крови и ци в его теле постепенно успокоился. Он не стал бросаться навстречу, а поднялся на второй этаж и подошёл к окну, чтобы выглянуть в тщательно замаскированную щель. На другом конце улицы трое — двое мужчин и одна женщина — осторожно продвигались вдоль домов, обыскивая их один за другим. Они были тепло одеты, за спиной — рюкзаки, но, судя по их виду, добыча была скудной. Один из них держал в руке железный прут и время от времени стучал им по сугробам или брошенным вещам, видимо, проверяя дорогу или пытаясь спугнуть возможную опасность. Сюй Мо глубоко вздохнул, его взгляд стал острым и холодным. Он понял, что прятаться дальше бессмысленно. Лучше выйти самому на открытое пространство, где у него будет больше свободы для манёвра, чем ждать, пока они доберутся до его дома и зажмут его в собственном «логове». Сняв пропитанную потом тренировочную одежду, Сюй Мо быстро обтёрся, надел тёмно-серый тактический костюм и лёгкий бронежилет. Он закрепил за спиной острый тесак и, наконец, взял свой ухоженный, блестящий АК-47. Проверив магазин, он дослал патрон в патронник, поставил на предохранитель — все движения были отточенными и плавными. Сделав глубокий вдох, Сюй Мо отодвинул баррикаду у двери, толкнул тяжёлую деревянную дверь и вышел на улицу, чтобы спокойно дождаться приближения троих выживших. ... — Чёрт, да тут вообще ничего нет! — раздражённо сказал Да Ню со шрамом на лице, ткнув железным прутом в обрушившийся стеллаж. Снег и пыль взлетели в воздух. — И зачем только Брат Ван нас сюда послал? Явно же пустая трата времени. Чжао Мин в очках поправил их и, настороженно оглядываясь, тихо ответил: — У Брата Вана свои соображения. Осторожность не помешает. Вдруг мы что-то упустили? К тому же, убедиться в безопасности — тоже часть задачи. Единственная женщина в их группе, Сунь Сяоюнь, молчала, крепко сжимая в руке тесак. Её взгляд, подобно ястребу, пронзал тёмные проёмы окон и дверей. Интуиция подсказывала ей, что в этом городке слишком тихо. Кроме них, казалось, не было ни одной живой души, и это было ненормально. — По-моему, это просто потеря времени, — проворчал Да Ню, направляясь к следующему, относительно целому двухэтажному дому. — Обыщем эту улицу, и если ничего не найдём, вернёмся. Пора убираться из этого забытого богом места. Чжао Мин кивнул, но не успел ничего сказать. Его взгляд случайно скользнул вперёд по улице, и он замер. — Стойте! — тихо крикнул он, в его голосе прозвучали нотки напряжения. Да Ню и Сунь Сяоюнь тут же посмотрели в ту сторону, куда он указывал. В нескольких десятках метров от них, посреди улицы, стоял человек. Он был высокого роста, около ста восьмидесяти сантиметров, крепкого телосложения, что было редкостью в этом мире измождённых людей. На нём был хорошо сидящий тёмно-серый тактический костюм и тёмный жилет из непонятного материала. Он выглядел чисто и опрятно. Его лицо не было особенно красивым, но черты были правильными, а во взгляде читалось спокойствие. Но больше всего привлекал внимание его АК-47, отблёскивавший холодным светом, и тесак за спиной, который явно был не для украшения. Он стоял неподвижно, но от него исходила аура силы и настороженности, словно от затаившегося хищника, в спокойствии которого скрывалась огромная мощь. «Оружие!!!» Вид АК-47 в руках Сюй Мо потряс Чжао Мина и его спутников. В этом мире, где царил хаос и дефицит ресурсов, иметь и поддерживать в таком хорошем состоянии автоматическое оружие было признаком огромной силы и власти. И этот человек не просто владел им, он держал его профессионально и уверенно, как опытный боец. Солнце освещало Сюй Мо, отбрасывая на землю длинную тень. Он стоял там, создавая странный контраст с окружающей разрухой, словно он и был настоящим хозяином этих руин. Да Ню инстинктивно сжал свой железный прут, его мышцы напряглись. Сунь Сяоюнь выставила вперёд тесак, её взгляд стал острым, как лезвие. А Чжао Мин быстро осмотрел пространство за спиной незнакомца и по сторонам, проверяя, нет ли засады. Воздух, казалось, застыл. После короткой, напряжённой тишины первым опомнился Чжао Мин. Он заметил, что ствол автомата незнакомца был опущен вниз. Он глубоко вздохнул, медленно поднял пустую правую руку, показывая, что у него нет враждебных намерений, и сделал два шага вперёд. Его голос звучал как можно спокойнее: — Друг, мы не хотим неприятностей. Мы просто проходим мимо, отдыхаем здесь и ищем что-нибудь полезное, — он осторожно подбирал слова, не сводя глаз с лица и рук Сюй Мо. — Мы выжившие, идём в Убежище Речного Города. Сюй Мо спокойно оглядел троицу, отметив их реакцию. Напряжение, настороженность, но без явной агрессии. Он слегка кивнул в ответ, но положение автомата не изменил. Его голос был ровным, безэмоциональным: — Я так и понял, — его негромкий голос обладал странной пронзительностью и был хорошо слышен на тихой улице. — Этот городок давно разграблен, здесь ничего не осталось. Его взгляд остановился на Чжао Мине, который казался самым адекватным из троих: — Сколько вас? Чжао Мин немного поколебался, но всё же ответил: — Тринадцать. Мы в центре городка. Он назвал число, чтобы дать понять, что они не одни, и предостеречь от необдуманных действий. Лицо Сюй Мо осталось непроницаемым. Эта цифра его не удивила. Он продолжил: — Откуда вы идёте? Как обстановка на дорогах? Ему нужна была информация. О внешнем мире, о пути к Убежищу Речного Города, о других группах выживших. Эта встреча была рискованной, но в то же время давала уникальную возможность получить ценные сведения. Да Ню не выдержал и вмешался: — Эй, ты кто такой? Что ты тут один делаешь? — он смерил Сюй Мо взглядом, отмечая его чистую одежду и хорошее снаряжение. В его глазах читались подозрительность и плохо скрываемая зависть. Сюй Мо перевёл на него спокойный взгляд: — Я всегда здесь был. Он не стал вдаваться в подробности и задал встречный вопрос: — У вас есть знакомые в Убежище Речного Города? Или вы знаете, какая там сейчас обстановка? Сюй Мо не признался, что он один, и не раскрыл никаких подробностей о себе. В такой ситуации сохранение тайны и информационного преимущества было важной частью самозащиты. ... Четверо стояли на улице, ведя типичный для выживших в постапокалиптическом мире разговор, полный недоверия и осторожности. Солнце светило, снег лежал вокруг, но в воздухе висело напряжение. Сюй Мо знал, что это только начало. Он спокойно смотрел на троицу, его мозг лихорадочно анализировал ту скудную информацию, что они ему предоставили. Из нескольких коротких фраз он понял, что эта группа раньше жила в небольшом самодельном убежище. Но долгая зима истощила их запасы, и им пришлось отправиться в путь. Их целью было то самое Убежище Речного Города, о котором писал Лю Нин. — По дороге мы встречали и другие группы, которые, как и мы, шли в Речной Город, — сказал Чжао Мин, поправив очки. В его голосе слышалась усталость. — Но большинство из них обходили Городок на Хребте Зелёной Сосны стороной. На карте ясно указано, что его уже несколько раз зачищали, и он считается «бесполезным». Карта? Это слово заставило сердце Сюй Мо дрогнуть. Это было именно то, что ему было нужно. Вся его деятельность до сих пор ограничивалась этим городком, он ничего не знал о внешнем мире, о дорогах, о других убежищах или опасных зонах. Точная карта с обозначением городов, дорог, возможных убежищ и опасных зон была для него бесценна. Несмотря на внутреннее волнение, Сюй Мо сохранял невозмутимый вид, словно слушал что-то совершенно неинтересное. Он кивнул, оглядел три усталых и настороженных лица и ровным тоном произнёс: — Понятно. В этом городке действительно ничего нет. Он сделал паузу и указал на свой дом и несколько соседних зданий. — Но эта территория — моя. Я не хочу, чтобы меня беспокоили. Слова Сюй Мо прозвучали ясно, проводя черту. Это было и объявление, и проверка. Он ждал их реакции, чтобы понять, выберут ли они конфликт или подчинятся неписаному закону этого мира о «территории». Как и ожидалось, Да Ню нахмурился, явно недовольный, но Чжао Мин остановил его взглядом. Сунь Сяоюнь, которая до этого молчала, сделала шаг вперёд. Её голос был не женственно-мягким, а резким и холодным: — Друг, раз это твоя территория, мы, конечно, не будем её нарушать. Но... — она сменила тон, её взгляд упал на чистую одежду Сюй Мо и его явно не голодный вид. — В этом мире встреча — это судьба. Может, поторгуем? Это было обычным делом для выживших, выгодным для обеих сторон. В её взгляде читались и подозрение, и слабая надежда. Сюй Мо выглядел слишком хорошо для человека, выживающего в «бесполезной» зоне. У него должен был быть стабильный источник припасов или какие-то неизвестные им навыки выживания. Торговля была самым прямым и относительно безопасным способом получить ресурсы. «Клюнули», — подумал Сюй Мо, но на его лице появилось нарочитое сомнение. Он нахмурился, оглядывая троицу, словно взвешивая все за и против. Он специально сделал своё колебание заметным. Чжао Мин тут же ухватился за эту возможность: — Брат, мы не хотим ничего плохого, просто хотим обменять что-нибудь на еду или лекарства. Ты живёшь в этом городке и, наверняка, многого не знаешь о внешнем мире. Мы пришли с севера, знаем обстановку на дорогах, о других группах выживших, даже о последних слухах из Убежища Речного Города. Эта информация может быть тебе полезна. Сюй Мо молчал, его пальцы бессознательно постукивали по цевью автомата, создавая впечатление напряжённого раздумья. Через несколько секунд он, казалось, принял решение и, подняв голову, посмотрел на Чжао Мина, который, по-видимому, был здесь главным: — Информация — это хорошо, но мне нужно убедиться в её ценности, — его голос оставался ровным. — Меня интересует ваша карта. Также мне нужен самый безопасный или, по крайней мере, проходимый маршрут до Убежища Речного Города с указанием возможных опасностей и источников ресурсов. И ещё, подробности об Убежище Речного Города: условия входа, внутренняя обстановка — чем подробнее, тем лучше. Он чётко изложил свои требования, сделав предметом торга «информацию». Это соответствовало его текущим потребностям и позволяло не раскрывать наличие у него больших запасов. Чжао Мин и Сунь Сяоюнь переглянулись, в их глазах блеснула надежда. Информация была единственным, что они могли предложить, не отдавая ничего материального. Их группа была слишком бедна, чтобы предложить что-то ещё. ---------- Сделка (1) — У меня есть только одна простая, нарисованная от руки карта, — Чжао Мин осторожно извлёк из-за пазухи завёрнутый в промасленную ткань блокнот, после чего открыл его на одной из страниц, где действительно разноцветными ручками была набросана примитивная схема местности. — На ней отмечены лишь основные маршруты и расположение известных нам крупных убежищ. Возможно, она не слишком точна, но общее направление верное. — О маршрутах и опасностях мы можем рассказать на словах, поведаем всё, что знаем. Что же до Убежища Речного Города… — Чжао Мин на мгновение замолчал, и на его лице проступило сложное выражение. — Информация, которой мы располагаем, устарела на месяц с лишним. Говорят, управление там очень строгое, но большую часть припасов больше сдавать не нужно. Однако придётся пройти медицинский осмотр, чтобы получить право на временное проживание. Внутри, конечно, не рай — ходят слухи, что там хватает и междоусобной борьбы, и урезания пайков, но, по крайней мере, есть гарантия, что не замёрзнешь и не умрёшь с голоду, да и вооружённые силы для защиты от орд зомби имеются. Сюй Мо внимательно слушал, его мозг, подобно высокоскоростному компьютеру, записывал и анализировал каждое слово. Карта, хоть и была грубой, но её вполне хватало, чтобы составить общее представление о местности. Информация о маршрутах и состоянии убежища была и того важнее. — Хорошо, — кивнул Сюй Мо. — Вы предоставляете карту и подробно рассказываете мне о маршруте и убежище. Взамен… Он намеренно сделал паузу, вновь окинув взглядом троицу и заметив, как они невольно затаили дыхание. — Я могу дать вам пять пачек прессованных галет, — Сюй Мо назвал свою цену. Эти галеты он добыл на «Складе провизии для чрезвычайных ситуаций» — маленькие, но калорийные, они идеально подходили для обмена. Такое предложение, с одной стороны, демонстрировало его «состоятельность» и наличие припасов, а с другой — оставалось в разумных пределах, не провоцируя собеседников на отчаянные и алчные мысли. При словах «прессованные галеты» глаза Чжао Мина и его спутников заметно блеснули. Особенно у Да Ню — его кадык непроизвольно дёрнулся. Пять пачек галет, если экономить, могли бы позволить их группе из тринадцати человек кое-как продержаться ещё день или два. — По рукам! — почти без колебаний выпалил Чжао Мин, немедленно соглашаясь. «Переплатил!» Услышав столь поспешный ответ, Сюй Мо понял, что завысил цену. Похоже, высококалорийные продукты вроде прессованных галет в этом постапокалиптическом мире пользовались огромным спросом. Чжао Мин, опасаясь, как бы Сюй Мо не передумал, осторожно вырвал страницу с картой из блокнота. Поразмыслив, он попросил у Сюй Мо ручку и на полях отметил несколько опасных зон, которые они недавно миновали и которых не было на первоначальной карте. Следующие десять с лишним минут прямо посреди пронизываемой ледяным ветром улицы разворачивалась эта странная сделка. Чжао Мин и Сунь Сяоюнь, сменяя друг друга, рассказывали обо всём, что видели в пути: о выборе маршрута, о встреченных опасностях, о коварных участках местности и враждебно настроенных группах выживших, а также делились всей известной им информацией об Убежище Речного Города, стараясь быть как можно точнее. Сюй Мо внимательно слушал, лишь изредка вставляя вопросы для уточнения ключевых деталей, всем своим видом показывая крайнюю серьёзность. Когда обмен информацией завершился, Сюй Мо, убедившись, что всё понял правильно, развернулся и вошёл в своё убежище. Через мгновение он вернулся, протягивая им пять вакуумных упаковок с прессованными галетами и блистер жаропонижающего, в котором оставалось всего три таблетки. — Эти пять пачек галет вы заслужили, — произнёс Сюй Мо. — А эти три таблетки — мой вам подарок. Считайте, жест доброй воли. — Спасибо тебе, друг, — голос Чжао Мина дрогнул от волнения, а его спутники не сводили глаз с только что полученных припасов. — Всего лишь сделка, — ровно ответил Сюй Мо, аккуратно складывая карту и убирая её в карман. Между ними вновь повисла короткая тишина. Атмосфера, казалось, стала чуть менее напряжённой, но базовая настороженность никуда не делась. — Что ж, мы… не будем больше мешать, — сказал Чжао Мин, взглянув на небо. Сюй Мо кивнул, не говоря больше ни слова, лишь провожая взглядом троицу, которая развернулась и осторожно двинулась в обратный путь, пока их фигуры не растворились за развалинами на углу улицы. ... Лишь убедившись, что они действительно ушли, Сюй Мо медленно выдохнул, и его правая рука, всё это время лежавшая возле спусковой скобы, наконец, немного расслабилась. Эта встреча, хоть и заставила понервничать, прошла без происшествий и принесла богатую добычу: он получил ценную карту и крайне необходимую информацию о внешнем мире. Но Сюй Мо понимал, что на этом, скорее всего, всё не закончилось. Лидер этой группы выживших ещё не показался, и общее отношение команды ещё предстояло выяснить. Он сжал в руке простую, но столь значимую карту и, развернувшись, вошёл в своё убежище. Вернувшись, Сюй Мо немедленно снова укрепил дверь, а затем, не в силах больше ждать, уселся у печи и при свете пляшущего пламени принялся внимательно изучать карту. Карта и впрямь была примитивной, нарисованной от руки на листе из блокнота. Линии были грубыми, масштаб — неточным, но ключевая информация читалась с первого взгляда. Первым делом он нашёл своё текущее местоположение — Городок на Хребте Зелёной Сосны. Это название наконец-то дало Сюй Мо ощущение определённости, чувство принадлежности к этим руинам, в которых он прожил уже несколько месяцев. Взгляд Сюй Мо сместился на восток, вдоль извилистой линии с пометкой «Трасса 201», к месту, обведённому красным кружком, рядом с которым было написано: 【Убежище Речного Города】. Именно туда направлялся этот отряд, и именно это место упоминалось в дневнике Лю Нина. Кроме Убежища Речного Города, на карте были разбросаны названия нескольких других городов, а также два-три убежища, отмеченные более мелким шрифтом. Рядом с некоторыми стояли крестики, с другими — вопросительные знаки, что, по-видимому, означало, что эти места либо заброшены, либо их состояние неизвестно. Простыми символами были также отмечены известные опасные зоны, такие как «Зона скопления орд зомби», «Завалы на дороге», «Оползень» и тому подобное. Несмотря на ограниченность информации, эта карта словно зажгла в сознании Сюй Мо несколько тусклых ламп, дав ему наконец макроскопическое, направленное понимание своего местоположения и окружающей обстановки. Он больше не был погружён в полную тьму и неведение. — Двести с лишним километров… Трасса 201… — пробормотал Сюй Мо, уже начиная в уме прикидывать будущий маршрут. Конечно, всё это имело смысл лишь при условии, что он решит покинуть это место и что Убежище Речного Города действительно стоит того, чтобы туда отправиться. На следующее утро, как только небо начало светлеть, Сюй Мо уже по своему расписанию встречал рассвет на крыше, вбирая в себя Пурпурную Ци. Процесс, как и всегда, прошёл гладко, и его кровь и ци, напитанные энергией утреннего солнца, становились всё более мощными и живыми. Он как раз закончил практику и собирался спуститься для обычной тренировки, когда его взгляд, скользнувший по улице, заставил его замереть. Они снова пришли. Снова трое, они шли со стороны центра городка прямо к его убежищу. Двоих он уже видел вчера, но мужчина, шедший между ними, был ему незнаком. Этот человек был выше ростом и так же закутан в громоздкое старое пальто, но его походка была уверенной, а осанка — прямой. Даже на расстоянии чувствовалась исходящая от него деловитость, отличавшая его от обычных людей. Он шёл в центре, а вчерашняя парочка сознательно держалась на полшага позади. Сюй Мо тут же понял, что перед ним, скорее всего, и есть настоящий лидер этого отряда выживших. Троица по своей инициативе остановилась на том же месте, где вчера состоялась сделка, на перекрёстке примерно в двадцати-тридцати метрах от убежища Сюй Мо. Этот жест, демонстрирующий понимание границ и такта, произвёл на Сюй Мо неплохое впечатление. По крайней мере, это показывало, что они не из тех, кто наглеет и не знает правил. Немного подумав, Сюй Мо надел тренировочный костюм и противоосколочный жилет, закинул за спину тесак, проверил боезапас АК-47 и вышел наружу, остановившись напротив троицы. Когда Сюй Мо появился, брат Ван тут же внимательно посмотрел на него. Его взгляд был спокойным, проницательным и оценивающим, но без явной агрессии. Он сделал несколько шагов вперёд и остановился на расстоянии примерно десяти метров от Сюй Мо. Это расстояние позволяло им спокойно разговаривать, сохраняя при этом безопасность. — Приветствую, друг. Прошу прощения за беспокойство, — произнёс брат Ван, сложив ладони в традиционном приветствии. Его голос был низким и хриплым, но в нём чувствовалась сила, внушающая доверие. — Меня зовут Ван Мэн, я отвечаю за этот отряд. Вчера мои люди заключили с тобой сделку. Спасибо за предоставленные припасы. Его представление было кратким и прямым, в нём чувствовалась военная выправка. — Сюй Мо, — представился в ответ Сюй Мо, соблюдая элементарную вежливость, а затем сразу перешёл к делу. — Капитан Ван, вы пришли сегодня, чтобы снова что-то обменять? Ван Мэн кивнул, его взгляд был прямым и честным. — Верно. Завтра на рассвете мы покидаем Хребет Зелёной Сосны и продолжаем путь в Речной Город. Перед уходом мы хотели бы обменять кое-какую, как мы считаем, ценную информацию на крайне необходимые нам припасы. Он сделал паузу, наблюдая за выражением лица Сюй Мо, и продолжил: — Я вижу, друг, ты человек с незаурядными навыками и отличным снаряжением. Наверняка ты тоже стремишься выжить в этом апокалипсисе. Не знаю, заинтересует ли тебя информация о зомби-мутантах? ---------- Сделка (2) Зомби-мутанты. Эти два слова, словно огромный камень, брошенный в спокойное озеро, вызвали в душе Сюй Мо волнение. Хотя он и раньше предполагал существование чего-то более опасного, подтверждений этому у него не было. — Зомби-мутанты? — Сюй Мо слегка приподнял бровь, на его лице отразилось уместное удивление и интерес. — Рассказывай подробнее, — он не стал выказывать излишней нетерпеливости, но сосредоточенный взгляд говорил сам за себя. Ван Мэн, увидев интерес Сюй Мо, внутренне успокоился и начал свой рассказ низким, ровным голосом: — Эту информацию мы получили, обмениваясь сведениями с другими группами выживших по пути с севера. В отличие от обычных зомби, с этими мутантами справиться гораздо сложнее, и они представляют куда большую угрозу. На данный момент нам известно о трёх основных типах. Первый — ловкий тип. Эти зомби телосложением несколько уступают обычным, они более худые, но при этом невероятно быстры и проворны. Особенно хорошо они лазают и устраивают внезапные атаки. Второй — силовой тип. Тела этих зомби неестественно массивны, их мышцы вздуты, а сила огромна. Они с лёгкостью переворачивают машины и проламывают стены. Удары обычными дубинками по ним практически бесполезны, а пули из винтовки, если не попадут в уязвимое место, вряд ли смогут мгновенно их убить. Третий тип — самый неприятный, его называют ядовитым. Они встречаются относительно редко, но чрезвычайно опасны. Внешне они похожи на обычных зомби, но их кожа часто имеет странный сине-зелёный оттенок. Их слюна и когти могут содержать сильный едкий яд или неизвестный вирус. Если они поцарапают или укусят, рана стремительно загнивает, инфекция распространяется гораздо быстрее, чем от обычных зомби, и может вызвать высокую температуру, отказ органов и другие тяжёлые симптомы. Лекарства от этого, по сути, нет. Описание Ван Мэна было чётким и конкретным. Было очевидно, что это не просто слухи, а скорее кровавый опыт, вынесенный из личных столкновений, за которые, возможно, пришлось заплатить высокую цену. Чжао Мин и Сунь Сяоюнь, стоявшие рядом, слушали с мрачными лицами — то ли они впервые слышали об этом от Ван Мэна, то ли нахлынули тяжёлые воспоминания. Сюй Мо молча запоминал информацию, особенно его насторожило описание «ядовитого типа». Сможет ли его защита Стадии Коровьей Шкуры противостоять такому едкому яду? Он не был уверен. — Эта информация весьма ценна, — кивнул Сюй Мо, признавая значимость полученных сведений, а затем прямо спросил: — Что вам нужно? — Что нам нужно? Услышав такой вопрос, Ван Мэн на мгновение замер, явно не ожидая подобной прямоты от Сюй Мо. Впрочем, его замешательство длилось лишь секунду. — Еда, — ответил он. — Желательно высококалорийная. И лекарства, особенно антибиотики и жаропонижающие. — Это были самые дефицитные ресурсы для их выживания. Сюй Мо не ответил сразу, сделав вид, что обдумывает предложение. Он заметил мимолётное удивление Ван Мэна, когда тот услышал вопрос «Что вам нужно?», и понял, что его слова были восприняты не совсем так, как он предполагал. — Пять пачек прессованных галет, три банки мясных консервов. Могу добавить ещё один блистер жаропонижающего, у меня самого его немного, — Сюй Мо озвучил свою цену, заодно сглаживая неловкость от своего предыдущего вопроса. Это предложение было щедрее вчерашнего, но, учитывая важность информации о зомби-мутантах, вполне справедливым. Он сделал паузу, словно что-то внезапно вспомнив, и добавил небрежным тоном: — Кстати, вам... сигареты не нужны? — Сигареты?! Это слово произвело на троицу эффект посильнее, чем упоминание еды и лекарств! На обычно спокойном лице Ван Мэна промелькнуло волнение, Чжао Мин невольно поправил очки, и даже всегда хмурая Сунь Сяоюнь посмотрела с проблеском интереса! — Нужны! Конечно, нужны! — почти мгновенно ответил Ван Мэн, в его голосе послышалась нотка нетерпения. В этом мире, где каждый день мог стать последним, сигареты — чистый предмет роскоши — играли незаменимую роль, помогая снять стресс и даже служа своего рода «твёрдой валютой» для мелкого обмена. Сюй Мо больше ничего не сказал и вернулся в дом. Через мгновение он вышел с пятью пачками галет и тремя банками тушёнки. Одновременно он достал из-за пазухи почти полную пачку сигарет известной марки и пластиковую зажигалку, протянув всё это им. Ван Мэн принял вещи, и когда его пальцы коснулись пачки сигарет, они слегка дрогнули. Он бережно убрал сигареты и зажигалку в самый потайной внутренний карман, а затем, глядя на Сюй Мо, искренне произнёс: — Брат Сюй Мо, спасибо тебе! Я, Ван Мэн, этот долг запомню! Сделка была завершена, и атмосфера стала ещё более спокойной, чем вчера. Ван Мэн посмотрел на Сюй Мо, немного поколебался, но всё же спросил: — Брат Сюй Мо, ты здесь один. Хоть ты и силён, но в одиночку трудно. Завтра мы уходим в Убежище Речного Города. Там, конечно, много правил, но, по крайней-мере, люди держатся вместе, есть какой-то порядок. Не хочешь пойти с нами? Это было обычное приглашение в мире после катастрофы, жест доброй воли. Сюй Мо почти не раздумывая покачал головой. Его голос был спокоен, но твёрд. — Спасибо за предложение, капитан Ван, но я привык быть один и пока не планирую уходить. Ван Мэн, казалось, ожидал такого ответа и не стал настаивать. — У каждого свой путь. Что ж, брат Сюй Мо, береги себя! Надеюсь, ещё увидимся. — Берегите себя, — кивнул в ответ Сюй Мо. Ван Мэн больше ничего не сказал и вместе с Чжао Мином и Сунь Сяоюнь снова двинулся в обратный путь. Вскоре их фигуры скрылись за руинами. Сунь Сяоюнь не удержалась и тихо сказала Ван Мэну: — Брат Ван, этот Сюй Мо, кажется, совсем не боится, что мы нападём и отберём всё силой. За такую информацию отдал столько добра... Чжао Мин поправил очки и добавил свой анализ: — Он либо чрезвычайно уверен в себе и своих силах, либо у него припасов гораздо больше, чем мы можем себе представить, и он просто не считает это большой потерей. В любом случае, он далеко не прост. Взгляд Ван Мэна стал глубоким. Он обернулся, посмотрев в сторону убежища Сюй Мо, и сказал низким голосом: — Этот человек очень глубок. Он так легко отдал нам вещи не потому, что глуп, а потому, что наша угроза для него — ничто. К тому же, оружие у него в руках — настоящее, и эта штука не для красоты. Передайте всем, чтобы держались отсюда подальше и не замышляли ничего дурного. Завтра на рассвете уходим, не нужно создавать лишних проблем. — Есть, брат Ван, — в один голос ответили Чжао Мин и Сунь Сяоюнь, чувствуя к человеку, в одиночку занявшему целый угол городка, сложное смешение любопытства и страха. ---------- Догадки Ван Мэн был прав: Сюй Мо действительно не считал, что эти трое, или даже весь их отряд из тринадцати человек, могут представлять для него реальную угрозу. Эта уверенность проистекала не из слепой самонадеянности, а из чёткого осознания собственных сил после достижения Стадии Коровьей Шкуры и обострившегося восприятия чужой ауры. Их предводитель, Ван Мэн, обладал закалённым духом, его походка была уверенной, а взгляд — острым. Сразу было видно, что это опытный выживший, прошедший через смертельные схватки. До своего прорыва Сюй Мо, столкнувшись с таким человеком, определённо был бы настороже и вёл себя с предельной осторожностью. Но теперь, в его восприятии, Ван Мэн, хоть и источал ауру опасности, не вызывал у него никакого предчувствия угрозы. Проще говоря, Сюй Мо не ощущал в нём силы, способной ему навредить. После апокалипсиса Ван Мэн, возможно, и отточил свои боевые навыки, но перед абсолютной силой Сюй Мо все эти приёмы теряли свою эффективность. Что до Чжао Мина, Сунь Сяоюнь и виденного им вчера Да Ню, то их ауры в восприятии Сюй Мо были и того слабее. Это были следы, оставленные долгим недоеданием, постоянным нервным напряжением и физическим истощением. Их физическое состояние, возможно, было даже хуже, чем у обычного здорового взрослого человека до апокалипсиса. Против таких противников Сюй Мо был уверен, что сможет разобраться в кратчайшие сроки, даже не прибегая к огнестрельному оружию — ему хватило бы тесака за спиной и собственных кулаков. Несоответствие в силе порождало абсолютное спокойствие. Именно поэтому Сюй Мо осмелился дважды показаться им и так легко пошёл на сделку. Отданные им галеты, консервы и сигареты были лишь каплей в море его огромных запасов. Обменять эти «незначительные» вещи на ключевую информацию и возможность избежать ненужного конфликта было весьма выгодным предприятием. Гораздо больше его волновала информация о зомби-мутантах, которой поделился Ван Мэн. «Ловкий тип, силовой тип, ядовитый тип…» — бормотал Сюй Мо, снова глядя в окно на покрытый снегом и льдом заброшенный городок — Хребет Зелёной Сосны. Раньше у Сюй Мо был один вопрос, на который он не мог найти ответа: степень разрушения многих зданий в этом городке, казалось, превышала то, что могли сотворить обычные зомби. Целиком обрушенные стены, разорванная, словно бумага, стальная арматура, пробитые, будто от удара гигантского молота, перекрытия — всё это вряд ли могло быть результатом простого напора толпы обычных зомби. Теперь же у Сюй Мо появился предварительный ответ. «В самом начале апокалипсиса в густонаселённом городке количество зомби, должно быть, было огромным. А при такой большой популяции вероятность появления мутантов возрастает», — его мысли становились всё яснее. — «Эти ужасающие разрушения, скорее всего, — "дело рук" силовых зомби-мутантов. Своей чудовищной грубой силой они с лёгкостью уничтожали несущие конструкции зданий…» Сюй Мо даже подумал о той ночи, когда зомби массово и странно двинулись на запад. Не было ли это неестественное и скоординированное поведение связано с каким-то неизвестным, обладающим более сильным контролем или особыми способностями мутантом? «Только вот неизвестно, сколько мутантов буйствовало в этом городке? И куда они потом делись?» На этот вопрос у Сюй Мо пока не было ответа, но само существование зомби-мутантов заставило его пересмотреть и повысить оценку уровня опасности внешнего мира. В будущем, решит ли он остаться здесь или уйти, ему придётся принимать в расчёт этих ужасных созданий. На следующий день, едва рассвело, Сюй Мо увидел с крыши фигуры отряда Ван Мэна. Они шли из городка, их рюкзаки казались набитыми плотнее, чем по прибытии — видимо, им всё же удалось что-то найти. На ногах у них были самодельные снегоступы. Растянувшись в свободной колонне, они твёрдо двигались на восток по старой дороге, уходящей от городка, и вскоре их фигуры растворились в бескрайней снежной равнине. Для Ван Мэна и его людей Городок на Хребте Зелёной Сосны стал лишь перевалочным пунктом в их долгом пути, предоставив временное укрытие и неожиданное пополнение припасов. Их надежды и будущее были связаны с местом в двухстах километрах отсюда, под названием 【Убежище Речного Города】. Возможно, там они смогут найти давно забытые порядок и стабильность, пусть даже за это придётся заплатить определённую цену. Сюй Мо молча проводил их взглядом, не испытывая особых эмоций. У каждого свой путь, и он понимал их выбор. При слабости отдельных индивидов, сбиваться в группы и примыкать к более сильным организациям было самым реалистичным выбором для большинства выживших. Тем не менее, появление и уход отряда Ван Мэна послужили для Сюй Мо напоминанием и заставили его скорректировать стратегию использования своего «золотого пальца». Сюй Мо не стал сразу же возвращать на соответствующие двери снятые им ранее таблички, такие как «Добро пожаловать», «Аптека», «Склад провизии для чрезвычайных ситуаций» и другие. Из разговора с Ван Мэном он узнал, что зимой, из-за снижения активности зомби, многие небольшие и средние группы выживших мигрируют в поисках крупных убежищ. Это означало, что Городок на Хребте Зелёной Сосны, отмеченный на карте как «обязательный пункт на пути» или «потенциальное место для отдыха», в ближайшем будущем, скорее всего, примет и другие группы выживших. Если каждый раз, когда появляются посторонние, ему придётся в спешке снимать таблички, а после их ухода вешать обратно, это будет не только хлопотно, но и увеличит риск разоблачения. Если однажды он не успеет их снять или кто-то внимательный заметит на дверях остатки клея и странные отметки, это может привести к ненужным проблемам. «Похоже, больше нельзя ради удобства оставлять таблички на дверях надолго», — решил Сюй Мо. — «Когда нужно будет добыть припасы, буду брать соответствующую табличку с собой, вешать на месте, а после использования сразу же забирать». Хоть это и добавляло лишнее действие, зато было надёжно и безопасно. Таким образом, вне зависимости от того, забредут ли в городок посторонние, его секрет будет защищён наилучшим образом. Эти, казалось бы, обычные двери большую часть времени и будут оставаться обычными дверями, не привлекая никакого лишнего внимания. Сюй Мо аккуратно сложил картонные таблички с различными надписями и убрал их в отдельный карман рюкзака, словно убирая набор эксклюзивных «универсальных ключей». Этот набор ключей будет появляться лишь на короткое время, когда потребуется открыть соответствующую «сокровищницу». Сделав это, жизнь Сюй Мо вновь вернулась в привычное русло. Утренние тренировки, поглощение ци, ежедневная практика, вечерние тренировки, впитывание закатного света, учёба… всё шло своим чередом. А затем на Сюй Мо, или, вернее, на Городок на Хребте Зелёной Сосны, вновь обрушился сильный снегопад. Снег на земле так и не растаял из-за постоянной минусовой температуры, и новый снегопад лишь увеличил толщину сугробов. Сюй Мо намеренно не стал расчищать снег вокруг своего жилища, чтобы скрыть все следы своей деятельности. Это было сделано для того, чтобы последующие выжившие, которые могли бы прийти в городок, не смогли так легко его обнаружить. ----------