Моя душа тонула, как хлопок, впитывающий воду. Возможно, я умирала.

Таблетки, проглоченные в бо́льшем чем нужно количестве, помогли мне умереть. Это было просто. И в конце жизни, как мне кажется, я рассмеялась.

Уже рассвело, когда я открыла глаза, а на меня повеяло холодом. Я потерла веки и поднялась. Что бросалось в глаза, так это просторная комната, заполненная старинной мебелью.

«Это сон?».

Очень яркий реалистичный сон.

Я выглянула в окно и заметила красные цветы с капельками росы. От этого странного зрелища мне захотелось выйти в сад.

Когда я поднялась с постели, то обратила внимание, что мои конечности были тонкими, как будто бы детскими.

Опустив голову, чтобы осмотреться внимательнее, заметила, что на мое плечо мягко упала прядка серебряных волос. Серебряных как лунный свет.

Мне снилось, что я — ребенок из чужой страны. О чем же этот сон?

Посмеиваясь над собой, я подошла к двери. Она была такая огромная, что до ее верха не достали бы даже два человека, стоящие друг на друге. Однако, несмотря на то что я ожидала, будто дверь окажется очень тяжелой, она открылась без малейших усилий — от мягкого толка. Я выглянула наружу и увидела редкие огоньки, которые освещали коридор.

— Никого нет... Значит, это просто сон, — пробормотала я себе под нос и пошла туда, где видела цветы.

У меня ушло немало времени, чтобы начать двигаться. Вероятно, все дело в том, что я спала. Но попытка стоила того.

Прекрасные влажные лепестки радовали глаз. Сад был отлично ухоженным и таким большим, что я даже не смогла охватить его взглядом весь сразу. Это казалось странным, поскольку здание, откуда я едва вышла, тоже было огромным.

Никогда прежде не бывала в подобных дворцах, даже не интересовалась ими, однако мой сон был очень детальным.

Мне стало немного обидно. Если бы вне моего сна было так же красиво, я бы не бросилась в подобные крайности.

И вместе с тем у меня было странное чувство. Я спрашивала себя, заставит ли этот сон пожалеть, что выбрала смерть.

Я подошла ближе к красным цветам, названия которых не знала. Пребывая в полной уверенности, что не смогу ощутить их аромат, ведь это был всего лишь сон, я хотела попробовать просто из любопытства.

Это розы?

Странно, но я действительно почувствовала запах, похожий на аромат роз. И, находясь в легкой растерянности, услышала, что в глубине сада есть люди.

Удивленная, я сделала несколько шагов назад и уставилась на человека, который появился из-под арки в окружении цветущих кустов. Он был так высок, что мне приходилось поднять голову, чтобы взглянуть на него.

Солнце, которое только что взошло, пролило лучи на темный сад. Рассветное освещение было еще слабым и голубоватым, но четко черты лица мужчины были видны отчетливо.

Он был красив, с серебряными волосами и фиолетовыми или, быть может, голубыми глазами. На вид он казался холодным. Из-за того что кругом было так живописно и просторно, этот человек походил на громадное животное.

Наши взгляды встретились, и он шагнул ко мне с недоверчивым видом. Не похоже, что он собирается как-то навредить мне, так что я просто стояла молча.

— Розиана?

Мужчина опустился передо мной на одно колено, мгновение помедлил, а затем протянул руку к моей щеке.

Его ладонь была очень большой и грубой. Кажется, ее хватило бы, чтобы накрыть мое лицо целиком. Однако он действовал очень осторожно, как будто касался хрупкого бокала.

Выражение его лица было настолько изумленным, что мне оставалось лишь одно: смотреть на него, не в силах подобрать нужные слова. Мужчина слегка подтолкнул меня локтем, а затем открыл рот, чтобы что-то сказать, и...

Перед глазами у меня все потемнело.

С тех пор как я попыталась покончить с собой, прошло два года. Но мне по-прежнему было больно жить.

Если бы я не связалась с ним, если бы друг не пришел, чтобы найти меня, мне не пришлось бы больше так страдать. Мне было жаль его, но он ужасно раздражали мен.

— Зачем ты помешал мне умереть, если даже не можешь взять ответственность за мою дальнейшую жизнь?

Друг просто плакал от моих обвинений. Увидев это, я вдруг поняла: ощущение, что я должна умереть прямо сейчас, исчезло. Так что мне пришлось выживать еще два года.

Даже в разгар всего этого меня пожирала меланхолия. Когда я сделала тот же выбор, что и в прошлый раз, провалилась в непроглядную темноту.

Я часто думала: «Говорят, есть штрафы за загрязнение окружающей среды. А если я спрыгну в реку Хань и умру, кто будет платить?».

Только, в любом случае, это не имело значения. Сегодня я уйду из жизни.

Стоя у перил, я могла интересоваться лишь одним — тем странным сном, который приснился мне перед пробуждением. Он был таким ярким, что мне его никогда не забыть. С тех пор мне это никогда не снилось, но видение оставалось таким же четким, словно посетило меня вчера. Я не могла забыть странной боли, страдания и радости в глазах того мужчины.

Пока я пыталась очнуться от забытья, громко зазвонил телефон. Звонивший — это тот друг, который вернул меня к жизни. Я сняла трубку в надежде, что скажу хотя бы напоследок: «Хотелось бы, чтобы ты жил долго и счастливо».

— Привет, ты дома? Ты сказала, что собираешься взять курицу навынос, так что займись этим, пока она не остыла.

И снова я помедлила с ответом. Он словно почувствовал в этом молчании горечь и через некоторое время спросил:

— Что?..

— Спасибо тебе за все.

— Ты можешь ненавидеть меня, если хочешь, но не нужно ненавидеть себя. Ты сделала все, что было в твоих силах. А теперь подожди минутку. Куда ты, эй?

Я сама повесила трубку и перелезла через перила. Это чувство в каком-то смысле освежало. Когда я была с другом, чувствовала себя так, словно только что вынырнула из темноты и устремилась к яркому свету. Но я и была тьмой. Эта тьма никогда не сможет прикоснуться к свету или пойти рука об руку с ним.

Дул прохладный ветерок. Я погружалась еще глубже в бездну.

— Ох, опять...

Потирая глаза, я проснулась и обнаружила, что нахожусь в великолепной комнате.

Это вход в потусторонний мир?

Я не знала, почему мне снова снится то место, села, осмотрела себя и обнаружила, что теперь мои руки и ноги стали чуть-чуть длиннее, чем в прошлый раз. Но они все еще были хрупкими.

Время шло к рассвету, как и тогда. Сад с беседкой полнился прекрасными алыми цветами — в точности как и тогда. Нет, очевидно, что они еще прекрасней чем прежде. Красные цветы, ярко сиявшие во мраке, опять привлекли мое внимание.

— Это цветы из подземного мира или что? — сказала я, выходя из огромной двери.

В саду, где слышалось пение птиц, чувствовался сильный запах цветов, наполнявший все огромное пространство. Несмотря на слабость, я чувствовала себя отдохнувшей. И решила тихо нюхать цветы и смотреть в глубину сада через арку.

Шагая, я могла увидеть что-то вроде развилки реки на три притока. Это — то самое место, где можно отлично отдохнуть. Если бы в том сне я посмотрела в эту сторону, возможно, увидела бы эту реку. С этой мыслью я пошла вперед.

— Ох, — посмотрев под ноги, увидела, что на мне нет никакой обуви. Не удивительно, что земля под моими ногами кажется такой странной.

Все в порядке. Это загробный мир.

Я решила продолжить путь.

С каждым новым шагом холодные песчинки щекотали подошвы моих ступней.

Вся ситуация было до странности реалистична.

Я шла уже довольно долго, и казалось, что у этого сада нет конца — настолько он был велик. Интересно, как далеко он простирается? Я знала, что должна отказаться от попытки добраться до слияния трех речных притоков и вернуться обратно — туда, куда попала снова.

Вокруг становилось все больше разнообразных цветов и деревьев, и мне непросто было отыскать выход.

— Как я сюда попала?

Здесь было так много путей, что мне ничего не шло на ум.

Я приходила в ужас от мысли, что, возможно, меня могут оставить скитаться по девяти небесам. Была надежда, что наконец-то обрету покой, но если мне придется странствовать, чем это будет отличаться от моего мира?

Это какое-то наказание за самоубийство?

Солнце взошло прежде, чем я успела это осознать. На меня накатила депрессия. Я не могла почувствовать себя лучше, съежилась у корней ближайшего дерева и спрятала лицо между коленей.

— Фея?..

Голос раздался совсем близко.

Я развернулась и с удивлением увидела мальчика-подростка, на лице которого возникло странное выражение. Не поняла, о чем он спросил, но это звучало вполне забавно. У него было ледяное лицо, весьма похожее на лицо того мужчины с серебряными волосами, которого я видела в прошлый раз. Только волосы мальчика были другого оттенка и ослепительно сияли, золотистые, как солнце.

Мрачный жнец?

Я незаметно осмотрела мальчика с головы до ног. Очевидно, что он — не Мрачный Жнец. Значит, он тоже умер и попал сюда?

Ребенок, который некоторое время следил за мной, что-то пробормотал и ущипнул меня за щеку:

— Больно...

Мальчик какое-то время щекотно гладил мне лицо, словно поддразнивая, и приговаривал:

— Это взаправду... Взаправду...

Ребенок, с недоверчивым видом всмотревшись в мое лицо, дважды прокашлялся и подошел поближе. И, как и мужчина до него, опустился на одно колено и слегка улыбнулся.

— Розиана, ты очнулась.

Два года назад я слышала это имя во сне. Значит, это не иной мир, а продолжение прежнего сна?

Я молча посмотрела на мальчика, и тот дрожащим голосом представился:

— Я твой старший брат, Нанук де Эстерия.

Это было очень знакомое имя. Я не понимала, как такой сон мог появиться у меня в голове, ведь ничего похожего прежде не воображала.

— Прежде всего надо повидаться с Его Величеством. Пойдем, давай же, — сказал Нанук, протягивая мне руку. Я уставилась на его маленькую, но, кажется, твердую ладонь. Мальчик, прождав с протянутой рукой достаточно долго, подошел ко мне на шаг ближе и быстро обнял.

— У тебя стерты ноги.

Он был прав. Из неожиданно появившихся небольших ссадин у меня на подошвах медленно сочилась кровь. Нанук стряхнул пыль рукой, чтобы убедиться, что ноги чисты. Какой странный сон! Я четко ощущала даже тепло рук мальчика.

Мы шли, не говоря ни слова, пока не добрались до комнаты, которая принадлежала человеку, которого Нанук назвал Его Величеством. Конечно, это мальчик шел, а вот я просто сидела у него на руках, хотя какая разница.

Стражники у ворот, которых было вдвое больше, чем в прошлый раз, в полном боевом обмундировании, склонились перед нами и сказали:

— Для нас большая честь видеть вас.

Наконец, один из них поднял глаза и увидел меня. В этот миг его взор стал диким, как будто он вот-вот был готов заговорить:

Но дверь открылась быстрее, чем стражник смог заговорить.

— Скажите Его Величеству, что принцесса Розиана очнулась.

— Розиана?

Мужчина сам открыл дверь и вышел к нам. Я потрясенно посмотрела на него. Это был тот же человек, которого я видела во сне два года назад. Он с прежним выражением лица взял меня из рук Нанука. Вскоре мы трое вошли в комнаты того, кого все здесь называли Его Величеством.

Другой человек, ворвавшись внутрь, посмотрел на меня и сказал:

— Нет проблем, — и оба, мужчина и мальчик, который, казалось, несколько нервничал, медленно расслабились. В этом смысле они и правда похожи.

— Розиана, ты слышишь папин голос? Я читал тебе сказки каждый вечер у твоей постели, — горячо спросил мужчина.

Но я никак не могла его понять. Я — не она. И лишь пошевелила пальцами ног. И другой мужчина, стоявший тут на всякий случай, заговорил:

— Я боюсь, Ваше Величество, принцесса сейчас не отличается от младенца. Вероятно, она не понимает ни слова.

При словах врача лицо мужчины посуровело. Затем он оглянула на меня так быстро, словно услышал свист, показал пальцем мне на грудь с очень серьезным и торжественным выражением лица. Я так волновалась, что стало интересно, о чем он говорит. Вскоре он сказал:

— А... Па... Ну давай, повторяй за мной. А-па... Розиана, пожалуйста, называй меня папой.

«Что? Что это за сон?».

У Арка, первого бога, было семеро детей: Эстерия, бессмертная богиня: Раффинас, бог света; Херьер, бог справедливости; Никс, бог ночи; Морфей, бог сна; Гекат, бог магии; и Зефир, бог ветра.

Бессмертная богиня Эстерия была опечалена смертью своего смертного возлюбленного Регизиона. Когда она воскресила возлюбленного с помощью божественного права, подарила ему залог божественной силы, чтобы он никогда не почувствовал боли снова.

С момента воскрешения голубые глаза Регизиона превратились в драгоценные камни, которые сияли разными цветами в зависимости от освещения. Это служило доказательством того, что он — дитя божества, и в то же время придавало законности основанию империи Эстерия.

Эти невинные глаза, фамильная черта, и кровь, в которой была божественная сила, наполняли тело магической мощью. Но эта кровь — не благословение.

Мощная сила приводит к мощным последствиям.

Часто бывало так, что молодые принцы умирали еще до двенадцати лет, когда их магическая сила еще не была стабильной, и исключений никогда не было.

Трое из пяти сыновей предыдущего императора не смогли пережить это и погибли. Это можно было считать проклятием. Была еще одна важнейшая причина, по которой королевскую кровь считали проклятой. В этой семье не рождались дочери.

Сотни младенцев погибли в утробах матерей, так и не увидев солнечного света. Магия оказалась слишком сильна для того, чтобы относительно слабое женское тело могло с ней совладать. Когда на свет появится принцесса, Эстерия объединится.

Затем, в семьсот двадцать восьмом году, у Эрдоса де Эстерия, величайшего императора-завоеватель всех времен, и его императрицы родились близнецы: Берник де Эстерия и Розиана де Эстерия. Ученые предположили, что, возможно, именно сильная привязанность Берника к сестре-близнецу и его магическая сила предотвратили ее гибель.

Первая принцесса, родившаяся с момента основания страны, Розиана де Эстерия.

На континенте не было ни одного человека, который не слышал бы ее имя. Даже дети из глухих переулков знали, кто она.

Однако принцесса находилась в состоянии анабиоза с тех самых пор, как появилась на свет. Наконец, в возрасте пяти лет Розиана не смогла открыть глаза. Она умерла. Единственным ребенком в этой семье, которому предстояло умереть, была первая принцесса империи, Розиана.

Разумеется, это, должно быть, мир из романтической фэнтези-новеллы, которую подруга посоветовала ей прочесть вместо того, чтобы спать дома, «Принц»! Интересно, мне это снится, потому что я прочла эту новеллу перед смертью?.. Разве не забавно, что мне приснилось, будто мне восемь и я — Розиана де Эстерия?

— Розиана!

Дверь распахнулась, и в комнату вошли два рыжеволосых ребенка. Судя по цвету их волос, близнец Розианы, Берник, и еще один из их братьев — Лив. Первый и второй принцы, дети императрицы, в жилах которых течет та же кровь, что у Розианы.

Сидя на диване и болтая ногами, Берник пристально смотрел на меня и ничего не говорил. Его веки дрожали. Когда я посмотрела ему в глаза, то заметила, что их озаряет прекрасный свет. У меня навернулись слезы, я не могла перестать плакать.

Он протянул ко мне руку и глубоко вздохнул. Его пальцы слегка дрожали. Кажется, ему было больно, и я схватила протянутую им ладонь, не раздумывая. Его полные слез глаза взглянули на меня иначе. И он заговорил.

— Наконец-то, наконец-то, моя дорогая сестра, ты проснулась.

Его голос был полон слез. Лив сел рядом и крепко схватил меня за другую руку.

— О господи, сестра...

Эта рука, гладившая меня, была очень нежной.

Глаза Лива тоже покраснели. Эта драма казалась мне совершенно ошеломительной. Я взглянула сначала на Берника, потом на Лива.

Я хотела бы, чтобы этот сон скорее закончился. Если очнусь, смогу отправиться куда угодно, даже в загробный мир.

Когда я глубоко вздохнула, все начали паниковать по поводу того, какой смысл это может в себе заключать.

— Ты устала? Ох, она, возможно, нас не понимает...

— Не понимает?

— Врач сказал, что она только что проснулась и ничем не отличается от младенца. Дай ей немного отдохнуть, — сказал Эрдос, Его Величество.

Затем он отдал приказ праздновать и велел всем выйти. Берник и Лив переглянулись. Пока дверь не закрылась, я видела затаенные чувства в их глазах.

— А теперь ступай, поспи. Папа будет рядом.

Когда все вышли, мой предполагаемый отец, Эрдос, уложил меня в кровать и тщательно укрыл одеялом. Если бы я не уснула, вероятно, он вечность просидел бы у моей постели, так что мне пришлось закрыть глаза и притвориться спящей.

Я спрашивала себя, сколько времени прошло с тех пор, как слышала его размеренное постукивание по простыне. Он сказал, что у него возникло неотложное дело, и покинул комнату вместе с помощником.

Когда же я проснусь?

Это очень долгий сон.

Я решила попытаться заснуть, так как думала, что таким образом сумею отсюда выбраться. Но, даже когда прошло немало времени, и я проснулась, палило солнце, а сон продолжался.

Я все еще лежала на этой большой постели под темным балдахином.

Мне не хотелось умирать, чтобы потом меня терзали запутанные мысли во снах.

Я вспомнила, как кто-то однажды сказал мне: если хочешь проснуться, нужно спрыгнуть с высоты. Нечего было и колебаться.

Я быстро вышла из комнаты. Она располагалась на первом этаже, так что казалось, что спрыгнуть вниз будет сложновато. Поэтому решила забраться по лестнице как можно выше. Я не заметила стражника, который стоял у двери, когда вошла. Вероятно, они сейчас как раз менялись.

Я быстро поднялась по лестнице. У меня ушло на это немало времени, но мне удалось добраться до верхнего этажа. Открыла окно, и налетел холодный ветер.

Я собиралась спрыгнуть в первый раз, но мне не было страшно. Это странно, но, в конце концов, это же просто сон. Если умру здесь, то смогу проснуться и отправиться туда, куда захочу.

Я вскарабкалась на высокий подоконник и села, свесив за окно ноги. Весенний ветерок щекотал мне лицом. Теперь поднимавшееся на небе солнце уронило луч на мою кожу.

— Тепло...

Возможно, это последний подарок счастья, который я получу перед смертью.

Я наклонилась вперед, надеясь, что смогу проснуться, и почувствовала, как полетело мое легкое тело.

— Розиана!

И в то же мгновение я ощутила сильное давление на талии. Картина изменилась. Я смутно увидела Берника, который схватил меня, и могла чувствовать, как без конца дрожат его руки, обнимающие меня. Побледневший Берник посмотрел на меня и обнял так крепко, что я едва могла дышать.

— Господи, Розиана... — воскликнул он.

«Ох, надо было прыгать быстрее», — я растерянно выглянула в окно. Небо было голубым, как нарисованное, и ярко сияло.

Берник, кажется, подумал, что Розиана, ничего не понимавшая, поднялась наверх проветриться. Тогда он начал следить за сестрой, чтобы защитить ее и убедиться, что ей больше ничего не будет угрожать. Из-за этого я никак не могла проснуться, так как Берник боялся, что Розиана может ошибиться и пораниться.

«Может, мне попробовать ему подражать?».

Пришло время учиться.

Эрдос прислал ко мне преподавателя. Он не знал, что делать с Розианой, которая в свои восемь лет по умственному развитию оставалась младенцем. Если бы девочка действительно очнулась, ей было бы очень сложно.

Мне настойчиво хотелось дать Эрдосу совет: почитать книги об уходе за детьми.

Странность была в том, что язык, на котором все говорили, — это не корейский. Я этого не заметила и очень естественно его восприняла, но было очевидно, что слышала его впервые в жизни. Возможно, дело было в том, что мне все это снилось, и перевод шел сам собой.

Что бы это ни было, в учебе такого рода для меня не было пользы. Мне хотелось расслабиться как можно скорее. Пока я лежала на диване, не имея никакого желания ничего делать, мой воодушевленный учитель начал покрываться холодным потом.

— Я уверен, что Розиане сейчас тяжело, так что, учитель, пожалуйста, не трогайте ее сегодня, — сказал Берник.

Учитель быстро поклонился и покину комнату. Я тупо рисовала взглядом узоры на потолке. Берник прокрался на диван рядом со мной.

— Розиана, я на минутку в ванную.

Мне представилась отличная возможность. Берник встревожено посмотрел на меня, но в конце концов не устоял и быстро вышел. Я проследила, как закрылась дверь, затем села и осмотрелась.

Сейчас мы на первом этаже, так что не смогу спрыгнуть. Поэтому я решила поискать другой способ. Даже если бы не прыгнула, а смогла сделать нечто похоже, мне удалось бы покончить с этим сном.

С самого детства я иногда блуждала от сна к сну. Как только в одном из них видела кровь, то сразу возвращалась к реальности. Конечно, в этот раз ничего не изменится.

Я разбила чайную чашку о пол, взяла самый крупный осколок и немедленно поранила себе запястье.

«Ах, крови понадобится много».

Странно. Хотя это и был сон, я настолько четко ощутила, как взрезалась кожа, что это вызвало мурашки. Да, надо признать, что это очень больно. Я была в ужасной растерянности. Мне еще никогда не было так больно. Но, не успев вздрогнуть, снова сильно ударила осколком стекла.

Обычно в этот момент я просыпалась, но этот сон был слишком длинным. Я просто не могла вернуться к реальности. Прежде, чем успела это осознать, мое белое платье и пол все покрылись кровью.

— Я ждал тебя... Розиана!

Берник, не договорив, испуганно бросился ко мне.

Что за сюрприз: я провалилась. Не могу даже проснуться.

Я сжала кусок стекла, который торопливо схватила, и кровь и боль настигли меня. Берник достал осколок у меня из руки, крепко замотал рану носовым платком, вынутым из кармана, и торопливо послал за доктором. Прежде чем я успела это понять, он тоже перепачкался в моей крови. Затем в комнату ворвался растрепанный Эрдос.

Когда я проснулась, был уже вечер. Берник, сидевший рядом, позвал доктора.

Я была так опустошена из-за того, что не смогла проснуться снова. Что мне оставалось делать?

Увидев выражение моего лица, Берник яростно закричал и уставился на меня красными глазами. Рядом со мной сидел Лив с таким же лицом.

— Ты в порядке?

Я подумала, что сейчас меня будут осуждать за то, что сделала, или допрашивать, но Берник спрашивал с беспокойством. Они не знали, что я все понимаю.

Я намеренно проигнорировала его слова, отвернувшись к окну.

Все это — просто сон. Так должно быть. Понятия не имею, почему у меня было такое зловещее чувство. Я взглянула на онемевшую левую руку. Берник, проследив за моим взглядом, продолжил, словно знал, что я хочу сказать:

— Святая вода полностью вылечила тебя в мгновение ока.

Не такой ответ я хотела бы услышать.

Мне ничего не хотелось, так что я попыталась закрыть глаза. Но тут открылась дверь и вошли Эрдос с доктором.

— Думаю, что было бы лучше дать принцессе время на отдых, ведь она потеряла много крови.

Услышав совет доктора, Эрдос заговорил:

— Розиана... — он обратился ко мне серьезно. Я не удостоила его даже взглядом.

Я была растеряна, не понимала, что происходит, мне нужно было время привести мысли в порядок. И тогда Эрдос, тяжело вздохнув, обнял меня. Его сердцебиение я слышала очень громко. Не говоря ни слова, он прижался к моей голове. Он делал это достаточно долго: видимо, был сильно обеспокоен.

В царящей тишине я слышала только дыхание детей и их сопение.

Это и называется отцовским сердцем?

Неожиданно перед моими глазами всплыл смутный образ отца, которого раньше не могла вспомнить.

И спросила себя: так ли выглядели бы мои мама с папой, увидев, как я умираю? Я видела мрачные лица Берника и Лива, которые стояли у моей постели. То же выражение было и на лице у моего друга Дживо.

Я не знала, каково это — иметь семью, но знаю, что, если Розиана в самом деле очнется, она будет расти искренне любимой.

И почему-то мне стало горько.

Конечно же, я — не Розиана. И никогда не смогу ею стать. Но все эти люди звали меня Розианой, потому что это тело принадлежало ей.

Когда все вообще пошло кувырком? Когда я прочла роман по просьбе друга? Или когда наглоталась таблеток, чтобы умереть? Или когда спрыгнула в реку Хань?

Зная, что все это беспокойство погоды не сделает, я все равно продолжала мучиться. Мне хотелось бы воспользоваться более надежным способом, чем перерезание запястий. Если бы я проткнула себе горло, наверное, проснулась бы.

Я посмотрела на свои запястья: теперь, благодаря силе святой воды, они были чистыми и невредимыми, хотя была уверена, что умру. Как жаль, что рана затянулась, не оставив следов.

Я когда-нибудь проснусь? На самом деле, у меня появилось смутное ощущение, что и не сплю вовсе.

Прошло уже четыре дня, и не казалось, что я смогу проснуться. Я могла чувствовать боль, и все ощущения были такими же яркими, как и в реальности. Может, мне и на самом деле пришлось стать Розианой де Эстерия? И я на самом деле Розиана, очнувшаяся от комы.

— Желтая шапочка пошла к бабушке. Помни, что она сказала: берегись оборотня... — прочел Берник.

Королевская семья уверенно притворялась, будто не знает, что произошло вчера, а я не осмеливалась об этом упоминать, так что об этом решили забыть.

Я задумчиво лежала в постели и думала, что все это — просто пустая трата времени, но сказка, которую читал мне Берник, меня всерьез беспокоила. Слова здесь были неправильные. Должно быть «Красная шапочка».

И тут Берник, оторвав голову от книги, спросил:

— Не смешно? Хорошо, сестра, как насчет этой книги?

Неожиданно он взял другую сказку. Эту книгу держал в руке Лив.

Так они и тратили время, хотя знали, что Розиана не поймет ни слова. Может, потому, что они семья? Что вообще такое «семья»?

— Принцесса Подснежник и семь гномов, — сказал Лив.

Правильно — «Белоснежка». Игнорируя их, я усмехнулась. Тогда Берник подоткнул одеяло к моему подбородку.

— Все равно холодно.

— Все в порядке, сестра. Именно в такие дни и простужаются.

В конце осени дуют холодные ветры подкрадывающейся зимы. Я немного крепче закуталась в свои постельные принадлежности, закрыла глаза, и тут же вокруг стало тихо.

— Почему ты молчишь, Розиана? В чем дело?

«Дети с раннего возраста слышат чужую речь, и пока они это делают, естественным образом накапливают запас из тех слов, что часто слышат. В шесть месяцев они лепечут, а к году их владение языком стремительно развивается. Они выучивают больше сотни новых слов за месяц-два. Однако сколько бы энергии ни крылось в хрупком теле принцессы, когда она очнулась, она ничем не отличалась от младенца. Так что нет ничего странного в том, что она не может сказать ни слова. Конечно, я не могу быть уверена, это просто предположение...».

Я закрыла глаза, вспоминая разговор, который состоялся этим утром между Эрдосом и доктором. Детям полагается хныкать, есть и спать, а не вставать и бродить, как Розиана.

Мои братья... Они, кажется, думают, что я так умело совершаю некоторые действия из-за силы своей крови.

Смогла открыть окно. Даже пила чай. Им казалось, поскольку по моему телу струилась сила, все мои движения были умелыми.

Думаю, мне повезло, что они — хорошие люди. Если бы они были плохими, мне пришлось бы притворяться ребенком, в особенности, не зная, сплю на самом деле или нет.

Хотя, если бы я действовала играючи, они могли бы что-то заподозрить. Так как ни в чем не могла быть уверена, решила просто хранить молчание.

Я все еще в растерянности, каждая мелочь раздражает меня, но это все равно лучше, чем раньше. Просто буду лежать, пока не устану от этого.

— Брат... — заговорил Лив, сочтя, что я уснула.

— Кажется, тебе совсем нечем заняться.

Мне показалось, что он говорит достаточно холодным тоном.

— Тебе нечем заняться, верно? — голос Берника прозвучал мягко, но слова его были суровы.

— Такой гений, как я, в отличие от старшего брата, все схватывает на лету. Я поговорю с тобой потом, так почему бы тебе не уйти сейчас? Я слышал, с тех пор, как ты проснулся, так и не пришел на некоторые уроки.

— Вместо того чтобы учиться, я показал работу по этому уроку, милый братик. Я слышал, что и ты не ходил на фехтование. И как ты собираешься защищать Розиану?

— Только дуракам тяжело научиться фехтовать.

— И ты пытаешься оклеветать Его Величество, лучшего фехтовальщика?

Это точно разговор семилетки с восьмилеткой?

Оба они говорили на повышенных тонах, пока я лежала под одеялом.

Затем, словно вспомнив о моем присутствии, оба замолчали.

— Тише. Разбудишь Розиану.

— Тихо, брат, — сказал Берник. Он аккуратно натянул одеяло мне до подбородка.

— Я рад, что она наконец-то очнулась от этого долгого сна, — прошептал Лив, приглаживая мои спутанные волосы.

— Да. Я и не ожидал, что посмотрю Розиане в глаза, — печально сказал Берник.

— Все потому, что старший брат тихо сидел себе один в животе матери и получал все необходимое в одиночку.

— Да, это так... — мрачно сказал он, и на комнату надолго обрушилась тишина.

— С языка сорвалось, — быстро признал ошибку Лив.

Берник улыбнулся в ответ на его слова. Раньше я считала, что они не ладят, но теперь видела, что это не так.

Погребенная под теплыми одеялами, я почувствовала, как слипаются веки, и закрыла глаза. Когда проснулась, было время ужина.

Лив, который сидел на диване и читал книгу, подбежал ко мне. Я нигде не видела Берника.

— Сестра, хорошо спалось? Пойдем на ужин.

Пока служанки одевали и причесывали меня, Лив, сидевший на диване с книгой, заговорил:

— Сестра, второй брат вернулся с осенней охоты. Сегодня вечером он отужинает с нами.

Если так подумать, то с того самого дня, как я очнулась здесь, еще ни разу не видела Эрайта де Эстерия. Должно быть, он уезжал на далекую охоту.

— Не волнуйся так, я буду рядом.

Второй принц был буйным парнем. Больше половины всех проблем, имевших место быть во дворце, возникали из-за озорства Эрайта.

Когда я подготовилась, Лив подал мне руку. Я взяла его руку, поднялась и заметила, что теперь он расслабился. Его щеки, бледные, как мука, вспыхнули. Но как только мы вошли в столовую, его лицо опять стало каменным, как будто оно никогда и не было иным. Мне подумалось, что, так как он — герой серии, он, вероятно, развит не по годам, но эти мысли покинули меня, стоило мне увидеть Берника, который поджидал меня у дверей.

Он взглянул на наши с Ливом руки, мягко улыбнулся и подал мне свою. Удивленная, я схватила и эту ладонь тоже.

Дверь распахнулась, открывая просторную и богатую комнату. С потолка даже свисала большая хрустальная люстра. Напротив нас я заметила Его Величество Эрдоса. Слева от него сидели Нанук и Эрайт, но, в отличие от распрямившегося Нанука, Эрайт сидел куда более расслабленно.

— Вот вы где, — поднявшись с сиденья, Эрдос поприветствовал меня.

Затем он пододвинул мне стул справа. Каким-то образом в моих руках появилась сила. Он бросил взгляд на Берника и Лива и усадил меня, словно ничего не произошло.

— Ох!

Тогда я услышала громкий крик. Это был Эрайт. Он бросился ко мне, схватил мое лицо и повернул его.

— Ты наконец-то проснулась! Вау! Потрясающе!

Думаю, не было ничего удивительного в том, что на лице Эрдоса появилось напряженное выражение.

— Эрайт.

Он обернулся, расширив глаза, как только услышал свое имя, произнесенное тихим голосом.

— Ох, мне жаль, это было так удивительно, — быстро изменившись, Эрайт поднял руку и взглянул на меня светлыми глазами. Лив заглянул ему в лицо, на котором давно растаяла игривость, как у непослушного мальчишки.

— Мой брат все еще невоспитанный, как ни старайся.

— Ну, даже без воспитания я достаточно крут, — усмехнувшись, ответил Эрайт на сарказм Лива.

— Тихо. Эрайт, садись. А теперь, Розиана, тебе хорошо спалось?

Эрайт быстро занял свое место. Эрдос, быстро сделав вывод в паре слов, оглянулся на него с иным видом, чем с тем, с каким он спрашивал меня.

Когда я огляделась вокруг, притворяясь, будто не понимаю, что происходит, Эрдос, пригладив мне волосы, представил меня:

— Твое имя — Розиана Эстерия. Ты — единственная принцесса империи и моя дочь.

Мой отец, Эрдос Эстерия. Его глаза цвета синего моря или фиалок блестели как бриллианты, меняя оттенок в зависимости от освещения, и сейчас они были направлены на меня. Взгляд казался таинственным.

Потом Эрдос указал на Нанука.

— Первый принц, Нанук де Эстерия. Твой старший брат.

Он был точной копией Эрдоса. У него были золотые волосы, блестевшие как ранний рассвет. Его холодный взгляд устремился ко мне.

— Второй принц, Эрайт де Эстерия. Я твой второй брат.

Обменявшись взглядами с Нануком, Эрайт неожиданно представился мне сам.

Они были единоутробными братьями, но выглядели они по-разному.

Нанук смотрел пристально, возможно, из-за приподнятых внешних уголков глаз, его взгляд, острый как клинок, делал выражение его лица еще более холодным.

Внешние уголки глаз Эрайта тоже были вздернуты. Но из-за игривости взгляда и располагающей внешности, он больше напоминал императрицу.

Улыбнувшись, Эрайт протянул мне руку.

Когда я взяла его ладонь в свою, он пожал мои пальцы. Конечно, Эрдос немедленно его остановил.

— Это рукопожатие!

Он широко открыт рот и стал все объяснять ласковым голосом.

Не знаю, сколько длилось рукопожатие. Разговор на какое-то время затих, пока не подали еду. Блюда все несли и несли. Я спрашивала себя, подадут ли на ужин только же много.

— Хм, я — третий принц, Берник де Эстерия. Я — брат-близнец Розианы.

Глаза под его челкой сверкали горящие угли, а взгляд был наполнен нежностью. Я мягко улыбнулась в ответ.

— Что? Почему вы двое так близки? Розиана, давай поужинаем и поиграем с вот этим отличным братом! — вдруг закричал Эрайт.

— Тише, брат. Сестра, я — Лив, четвертый принц. Я твой «единственный» брат.

С Эрайтом он говорил холодно, но ко мне обращался тепло. Казалось, одно лишь слово «единственный» делает его популярным.

Итак, ужин продолжился. Я похлопала себя по животу. Понятия не имею, сколько съела, но блюда были такими вкусными и необычными, что я, должно быть, долго просидела за столом.

Чем больше проходило времени, тем сильнее мне казалось, что я не сплю. Странно четкие ощущения, теплый ветерок, обжигающий щеки, вкус еды у меня во рту, даже сильная боль — всё давало знать, что это реальность.

Слишком тяжело было разобраться в этом абсурде.

Пока я шла по саду с Эрдосом, а он держал меня за руку, мой разум напоминал поле битвы.

— Становится очень холодно.

— Думаю, что на севере будет куда холоднее. Когда мы охотились, там было так холодно, что я чуть не сдо... Нет, я едва не умирер, — сказал Эрайт, быстро поправив себя, почувствовав холодный взгляд Эрдоса.

Вид четырех братьев, которые шли за императором, заставил меня слегка улыбнуться.

— Впредь следи за своим языком, Эрайт. Боюсь, что Розиана научится от тебя плохим словам, — рявкнул на него Эрдос.

— Розиана, теперь мы будем каждый вечер ужинать вместе.

— Ах! Ночной воздух так холоден. Мелисса, принеси одеяло.

Мелисса — это моя нянюшка, женщина лет тридцати с небольшим. Она напоминала мне Пеппи со своими оранжевыми хвостами и веснушками. Она следовала за мной, находясь чуть поодаль, но поторопилась подойти, когда Эрдос ее позвал. Прежде чем принести одеяло, император еще крепче обнял меня, и дети, просто шагавшие сзади, собрались кругом нас.

— Сестра, ты в порядке?

— С тобой все хорошо, Розиана?

— Ты так слаб, что же тебе делать? — стал издеваться над одним из братьев Эрайт.

— Эрайт, молчи.

Я понятия не имела, что они станут производить такой шум просто потому, что один раз чихну. И удивленно взглянула на братьев, которые начали болтать без умолку.

Ах, этот чих. Эрдос испугался, когда я это сделала, и вызвал доктора. Что вообще могло заставить их так вести себя по отношению к Розиане?

Она пролежала в постели как кукла, с тех пор, как ей было пять, и, конечно, не могла должным образом привязаться к ним. Но они все равно оставались близки и обращались с ней как с самым дорогим для себя в мире. Они называли ее маленькой сестрой и были для нее старшими братьями.

Я была сбита с толку. Если бы я не была единственным ребенком в семье, задавалась бы вопросом, могу ли это понять. Это не укладывалось у меня в голове.

Конечно, то же самое было и в романе. Все оплакивали ее смерть и не переставали скучать по ней. Они усыновили ребенка, напоминающего Розиану. Близнец, Берник, с первого взгляда влюбился в женщину с серебряными волосами, которая была так похожа на его сестру, а ее брат Лив чуть не попался на уловки серебряноволосой святой, напоминавшей Розиану.

Эрайт, болтавший какое-то время с Нануком, хлопнул в ладоши, словно о чем-то вспомнил, и Эрдос поглядел на него.

— О да, отец! Я хочу подарить Розиане ту серебристую лису, которую поймал! Думаю, из нее получится отличная серебряная горжетка!

— Прекрасная идея.

Как будто это его впечатлило, Эрдос похлопал Эрайта по голове.

Я зевнула, потому что сонливость одолевала меня. Все дело в том, что я отлично поела, а теперь меня окружали теплые мягкие одеяла. Из-за этого чувствовала себя вялой и расслабленной.

— Ты устала, Рози?

Я столько раз зевнула, что он отвел меня в комнату, надеясь, что смогу немного поспать.

Сад, по которому мы шли, находился между дворцом Арче, где жил император, и дворцом Хертеон, где жила я, так что мне не потребовалось много времени, чтобы вернуться.

— Доброй ночи, Рози.

— Ты уже уходишь?

Эрайт казался удивленным. Он выпучил глаза, словно хотел посидеть у меня в комнате чуть дольше. Лив и Берник думали иначе. Не казалось, что у них на уме иные мысли, но такое выражение было на лице лишь у Эрдоса.

— Время спать, Эрайт, — Эрдос был непреклонен.

— Но...

— Эрайт!

При звуке сурового голоса Эрдоса Эрайт сник и замолчал.

— Сладких снов, сестренка, — сказал Берник, целуя меня в щеку.

— Увидимся завтра, сестра.

Лив поцеловал меня в другую щеку. Ее покалывало в том месте, где его губы коснулись кожи. Я ощутила щекотку в груди. Нанук, не говоря ни слова, погладил меня по голове. Хотя он и казался холодным, в его глазах можно было рассмотреть нежность.

— С нетерпением жду горжетки из лисы!

Вздох сорвался с губ Нанука, когда Эрайт закричал и выбежал из комнаты. После того как Эрдос с сыновьями один за другим ушли, Мелисса сняла с меня одеяло и помогла переодеться.

И снова я провела бесполезный день за едой, сном и играми. Но казалось, что мне было веселее, чем когда-либо. Но что же мне теперь делать? Что случится со мной завтра?

Меня ждала бессонная ночь.

Когда мне было четыре, мои родители умерли. Это была автокатастрофа. Водитель другой машины уснул за рулем и врезался в нашу. Мне было только четыре, и я одна выжила в этом несчастном случае. С тех пор бабушка, которая взяла меня на воспитание, не прекращала ругать за то, что я убила своих родителей.

Хотя я не сделала ничего плохого, она все равно меня бранила. Вспышки ее гнева вели к насилию, поэтому мне приходилось постоянно ходить в синяках. Возможно, из-за моего мрачного настроения и следов побоев одноклассники не принимали меня. Мрачный ребенок. Вот такой меня видели другие.

После того как мне исполнилось восемнадцать и бабушка умерла, я осталась сама по себе. Не считая Дживо, которого встретила совершенно случайно, на работе, больше у меня никого не было.

Вот как я себя чувствовала. У меня не было смысла жить. Я не имела никаких целей или надежд ни на что. Никакого определенного результата, что хотела бы достичь.

Мне сложно было заботиться о своем собственном теле. Я все больше и больше времени проводила дома в депрессии. Совсем потеряла волю к жизни. Постоянно спрашивала себя, имела ли я хоть когда-то желание жизни.

Я страшилась утра и волновалась вечером. С каждым новым днем все глубже проваливалась в бездну. Поэтому в первый раз в жизни решила, что именно хочу сделать. Я никогда не делала того, что мне хотелось, и никак не могла справиться с великим порывом, который одолевал меня. Итак, я дважды попыталась покончить с собой.

Вернее, один раз у меня это не удалось, а на второй — получилось. Можно с уверенностью сказать, что наконец-то добилась успеха. Я выбралась из места, от которого меня тошнило. Но это не означало, что я попаду в мир романа.

Стук. Стук.

Мгновением позже открылась дверь.

— Ты рано проснулась.

Это был Эрдос. Он не так часто заглядывал по утрам, так что мне стало интересно, и я посмотрела на него. Он вытащил что-то, садясь на стул у постели. В руках у него была книга, обтянутая мягкой кожей. «Принцесса Подснежник и семь гномов». Это была та самая книга, которую Лив старался, но не смог прочесть вчера.

— Давным-давно жила на свете прекрасная королева...

Он легким движением открыл книгу на первой странице и неторопливо начал читать. Возможно, из-за того что еще было утро, его голос звучал расслабленнее, чем обычно. Однако мне было скучно. Зачем он здесь? Вот о чем я себя спрашивала. Возможно, он не мог видеть моего потрясенного лица. Но после некоторого времени, потраченного чтение, кажется, обеспокоился и прекратил. Через мгновение он продолжил историю.

— Зеркало, зеркало на стене, кто прекраснее всех на земле?

Он говорил так, словно собирался кого-то убить.

— Королева самая красивая на свете, но я ее не выношу. Кто, черт возьми, будет это читать? Я отрублю голову учителю, порекомендовавшему эту сказку.

Возможно, император читал эту книгу в детстве. Он яростно сплюнул, словно считал меня обычным ребенком. Затем нахмурился, пролистал книгу, быстро отложил ее на стол и грубо пригладил свои волосы.

В свете, исходившем из окна, они блестели и сияли как драгоценные камни. Его открытые глаза казались куда чище, чем обычно, их затеняли длинные ресницы.

— Рози, тебе невесело, не так ли? Может, прогуляемся перед ужином?

Он быстро поднял голову и спокойно спросил меня. На этот вопрос я не могла ответить, так что мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Хотя и думала, что в сто раз лучше было бы прогуляться и насладиться свежестью утреннего воздуха, чем слушать сказку, которую я все равно знала от корки до корки.

Эрдос, взяв расческу, которую пыталась сунуть мне Мелисса, аккуратно поднял меня одной рукой.

— Ох! Сестра! Ты проснулась?

Мгновением позже распахнулась дверь, и в комнату заскочил Эрайт.

Зайдя, он закричал. На его лице было озорное выражение, но увидев Эрдоса, он тут же закрыл рот.

— О, отец. Что привело тебя сюда?

— Я как раз собирался с Рози на прогулку.

— Я тоже хочу! — храбро закричал Эрайт и повел нас гулять.

— Итак, в тот миг, когда твой брат отпустил тетиву, из лука вырвалась стрела и поразила лису, — Эрайт рассказал мне о своей поездке на охоту больше десяти раз за всю прогулку.

— Эрайт, ты рассказываешь эту историю уже в двенадцатый раз.

— Да? Правда?

— Да, так что хватит. Не открывай глаза так широко, словно не понимаешь, что происходит.

Эрайт опять распахнул рот, когда Эрдос прекратил придираться к нему.

— О, верно. Но, как бы там ни было, эта серебряная лиса...

Кхе-кхе.

Как только он заговорил снова, я почувствовала себя больной. У меня заполыхало в груди, и я закашлялась. Горячая липкая субстанция полилась мне в рот. Не нужно говорить, что лицо Эрайта побледнело, когда он посмотрел на меня. Меня вырвало кровью.

— Розиана! Позовите врача, черт!

Эрдос прижал меня к груди и побежал. По дороге в комнату я не переставала плакать.

Доктор, выбиваясь из сил, примчался к нам так, словно ему пришлось потратить на это много времени. Платье, в которое я была одета, и рука, касавшаяся рта, были в крови.

Эрдос заботливо опустил меня на кровать и потребовал от доктора немедленно меня осмотреть. И тот, не останавливаясь, чтобы отдышаться, начал осматривать меня.

— Ну, я боюсь, дело в магии. Мне нужно позвать учителя Тимофея, так как я ничего не могу с этим делать.

— Позовите его сейчас же!

Тимофей? Я увидела Эрайта. Тот с растерянным видом вытирал кровь с моего рта.

Я впервые видела его таким. Когда отвернулась и застонала от боли, а меня вырвало, Эрдос, разговаривавший с доктором, примчался ко мне.

— С тобой все хорошо, Рози?

Теперь его лицо расплывалось, так что я не могла разобрать его черты, а глаза остекленели от страха. Я зажмурилась от боли, которая накатывала на меня. Мне хотелось бы лишиться сознания. Я слышала, как резко распахнулась дверь, и раздались голоса взрослых мужчин и детей.

Чья-то большая рука крепко сжала мою, потом дотронулась до живота. Я в своей тонкой ночной рубашке крутилась под этой твердой ладонью. Тут услышала, как кто-то не перестает говорить:

— Все хорошо, все будет хорошо.

Прошло всего мгновение, но, кажется, мне становилось лучше.

Впрочем, это продлилось недолго — я снова выплюнула немного крови. У меня звенело в ушах. Было такое странное ощущение, словно пол уплывает из-под ног, по своему желанию утягивая меня следом. Мне казалось, что я лежу в пьяном ступоре.

Я спрашивала себя, не в том ли дело, что магическая сила вышла из-под контроля. Но знала лишь определение магии и понятия не имела, как остановить эту муку.

«И что же случится со мной теперь? Я умру от боли, кашляя кровью?».

Я больше ничего не знала. Все это меня злило. Не хотела знать, что слезы сами по себе выступили на глазах. Из-за магии, которая вызывала обжигающую боль, и приторного запаха крови во рту у меня кружилась голова. Все это меня злило. Я хотела покоя. Я хотела уюта.

Кажется, я потеряла сознание. У меня ушло достаточно много времени на то, чтобы прийти в себя.

— Это...

— Да, это так.

— Проблема...

— Магическая сила... жизнь.

Я могла слышать, как кто-то разговаривает прерывающимся голосом. С какого-то момента рука, касавшаяся моего живота, исчезла. И тогда я почувствовала себя лучше.

Сжигающая боль в теле постепенно уменьшилась, я смогла услышать свое жадное дыхание и окончательно проснулась. Хотя перед глазами плавал туман, я смогла увидеть бледное сияющее лицо Бернка. Это, кажется, его голос твердил мне, что все будет хорошо.

Маленькая дрожащая рука Лива была вся в моей крови и сжимала мою ладонь. Позади него стоял бледный Эрайт, который казался настолько потрясенным этим зрелищем, что его пальцы, прижатые ко рту, тряслись. Эрдос, общавшийся в другом конце комнаты с мужчиной в облачении священника, подбежал на зов Берника.

— Розиана проснулась.

Кажется, он был так удивлен, что потерял дар речи. На его одежде были следы моей крови. Эрдос заправил мне волосы, прилипшие к потному лбу, за ухо и облегченно выдохнул.

Мужчина в мантии, наконец, приблизился. Это был седой старик в роскошной пурпурной одежде. Он посмотрел на меня, приглаживая свою длинную царственную бороду.

— Вы выглядите точь-в-точь как Его Величество, хо-хо.

— Да, — коротко ответил Эрдос, все еще глядя на меня.

— Я всегда узнаю кровь императорской семьи, Ваше Величество. Меня зовут Тимофей Дроуэтт, главный маг королевского двора.

Это действительно было странно: смотреть на старика, которому на вид было около восьмидесяти лет, который кланяется и вежливо обращается ко мне.

— Сначала нужно вымыть Рози и дать ей отдохнуть. Потом можем поговорить об остальном.

В ответ на эти слова Тимофей кивнул.

— Вашему Величеству тоже нужно переодеться.

— О, да, — согласился Эрдос.

Когда император коротко приказал: «Вон!», — люди, набившиеся ко мне в комнату, бросились прочь, и помещение опустело. Мелисса быстро наполнила ванну. Мое тело, невероятно оживленное, словно я никогда и не болела, погрузили в теплую воду с травами. Когда я уловила лекарственный аромат, наполнявший воздух, мне показалось, будто все вокруг исчезает. Даже я сама.

Мне казалось, что я просто хотела бы упасть в воду и умереть. Но мне нужно было быть настороже, потому что Мелисса удивленно закричала бы, поступи я так. Она быстро вымыла и одела меня.

Затем я отправилась в постель, чтобы дать отдых усталому телу. Простыни сменили, пока я мылась. Не осталось ни следа крови. Мелисса натянула на меня одеяло и закрыла все окна, которые открыли, чтобы проветрить.

Мне нужно было немного поспать. Пусть даже я и чувствовала себя лучше, совсем не хотела есть, так что просто выпила лекарство, которое мне принесла главная служанка, и тут же спряталась под одеялами.

Я проснулась через два часа — как раз было время завтрака.

— Ну ладно, ах...

Мелисса накормила меня супом, приготовленным специально для моего больного желудка. Это было очень непривычное ощущение — когда тебя кормят. Приятное тепло пронизывало все мое тело.

Я поела и села перед туалетным столиком. Мелисса собрала мои длинные распущенные волосы в толстый пучок.

— О господи, какие красивые волосы у принцессы. Даже лунный свет, отражающийся в озере Беларузиан, одном из трех наименее изведанных мест империи, ничто по сравнению с изысканной красотой принцессы.

Я просто посмотрела в зеркало, словно не слышала этих слов. Конечно, у Мелиссы были основания так говорить.

Все персонажи серии романов «Принц» были красивы по-своему. И они были не просто красивыми мужчинами, а и самыми известными красивыми мужчинами на континенте. В частности, их отца, Эрдоса, описывали как «самого прекрасного мужчину под небесами». Он был так красив, что даже бриллианты сияли не так ярко, отступая перед его красотой на задний план.

Если бы Розиана, которая была точной копией Эрдоса, не была красавицей, это было бы полным абсурдом.

Совсем недавно я кашляла кровью, мне было больно, но вместо того чтобы казаться слабой или больной, выглядела абсолютно такой, как и сказала Мелисса. Красота оттесняла все на задний план.

Пока я с усталым видом смотрела в зеркало, Мелисса закончила меня причесывать и отложила новую расческу.

Тук-тук.

Постучавшись, вошел Лив и приблизился ко мне. Он казался очень взволнованным.

— Как ты себя чувствуешь, сестра? Все ждут тебя в соседней комнате.

Я пошла за Ливом следом. Все собрались в маленькой уютной комнатке и ожидали меня.

— Розиана!

Успокоив Берника, который, поерзав, быстро подбежал ко мне, Лив проводил меня к моему месту. Как только я села на диван, фрейлина поставила передо мной нечто вроде целебного отвара. Кажется, что эти травы отличались от тех, которые я приняла только что. У них был слегка горьковатый запах, отличный от сладкого чая, который я пила обычно.

— Рози, ты не понимаешь, что мы говорим, но я все равно скажу. И я позвал тебя сюда, потому что это имеет определенное отношение к тебе.

Обернувшись, Эрдос взглянул на своих сыновей, которые сидели неподалеку.

— Эрайт, что происходит с членами королевской семьи, когда им исполняется двенадцать?

— Хм... Проходит церемония? — подумав с какое-то время, едва сообразил Эрайт. Эрдос слегка кивнул.

— Да. Церемония — это важное событие, через которое все члены королевской семьи должны пройти хотя бы один раз. Она проводится в храме в день их двенадцатого дня рождения.

Об этой церемонии я читала в романе. Члены императорской семьи, властвовавшие над Эстерией, до двенадцати лет проходили через множество трудностей. Все дело в том, что их магическая сила становилась дикой, до того как ее удавалось обуздать. Наследники прошлого императора, три брата из четырех, умерли. Некоторые погибли в один день, так что никто не мог гарантировать наследникам выживание, пока они не пройдут через церемонию культивирования.

Мой взгляд потух, и я опять посмотрела на Берника и Лива.

— Итак, вы четверо не свободны от этой проблемы. Нанук в безопасности, потому что он уже прошел через церемонию, но вы — нет.

Я была ошеломлена, услышав, что братья могут умереть в двенадцать лет. Я подумала: мы живем как на бомбе с часовым механизмом и не знаем, на какое время установлен таймер. Думаю, теперь я поняла, почему в этой семье дети были развиты не по годам.

— Я не вижу, чтобы мои дети оставались прежними.

С этими словами Эрдос изящно поднял чашку и сделал маленький глоток.

— Тимофей, — сказал он и поднялся со своего места, чтобы поприветствовать меня как полагается.

— Меня зовут Тимофей Дроуэтт и вчера я была назначен главным магом империи.

Нанук взглянул на волшебника со странным выражением на лице. Все, что пришло мне в голову, — так это то, что волшебник не упоминался в оригинальном роме. Кажется, что своим пробуждением Розиана привела его, волшебника магической башни, сюда.

— Кстати, разве не этот волшебник вылечил Рози?

Эрайт склонил набок голову. Очевидно, что рука, которую я ощущала на своем животе, принадлежала волшебнику.

— Хотелось бы мне сделать это, но все, что в моих силах — это разобраться с куда более запутанной магической силой, которую когда-либо встречал Его Величество. Можете провести аналогию с разбитой вазой.

— Какого черта? Что за дерзкие речи о том, что наша Розиана похожа на разбитую вазу? — закричал Эрайт, как будто и не знал, что дерзил он, даже не понимавший, в каком смысле употребляются эти слова. Его взгляд стал жестоким и остекленел.

— Должно быть, я оговорился, — тихо усмехнулся Тимофей.

— Сядь, Эрайт.

При этих суровых словах Эрдоса первый принц сел, нисколько не колеблясь. Эрдос, удовлетворенно взглянув на него, сказал:

— Отныне он будет обучать тебя. Надеюсь, что ты искренне будешь считать его своим учителем.

— Тимофей Дроуэтт — единственный человек в империи, который стал великим волшебником, — тихо прошептал мне на ухо Лив.

Однако все в комнате смогли его расслышать. Члены королевской семьи и главный волшебник Демонической Башни обладали более остро развитыми чувствами, чем обычные люди.

— Ха-ха, знаете, прошло уже тридцать лет. Кажется, что вы — тот младший принц, известный своим умом.

Он с улыбкой посмотрел на Лива. Волшебник смотрел на него так, словно пытался припомнить какую-то деталь из прошлого.

— Тогда я подробно расскажу вам, как использовать магическую силу. Вам нужно будет стараться, чтобы не разозлиться или чтобы не утерять над собой контроль. И...

Эрдос взглянул на меня так, словно через силу глотал горькое лекарство. В его глазах появилось странное чувство, которое я не понимала.

— Защищайте Розиану любой ценой.

Так он пытался сказать, что они должны беречь свою семью.

Мне сложно было понять эти слова, но братья согласно кивнули.

— Нануку необязательно брать уроки. Ты должен решить сам.

— Я буду учиться. Магия, о которой я узнал от учителя, другая.

Почему-то складывалось впечатление, что Эрдос и Тимофей каким-то странным образом оказались привязанными друг к другу учителем и учеником.

Я быстро приняла лекарство, стоявшее рядом. А пока ела пудинг, почувствовала на себе пристальный взгляд. Подняв глаза, я заметила, что это Тимофей следит за мной блестящими глазами.

— Как бы там ни было, магия Вашего Императорского Высочества чище, чем я у кого-либо видел. Она теперь не такая, как тогда, когда вы спали.

С этими словами он выпил чай, стоявший перед ним на столе.

Судя по его замечанию, мне казалось, что он наложил защитное заклятие на тело Розианы, пока та спала.

Я оторвалась от пудинга: мне показалось, меня что-то душит.

Магия и все прочее должны были измениться, потому что в этом теле не настоящая Розиана. Если кто-нибудь это поймет, что случится тогда?

Я отложила ложку: больше мне не хотелось есть.

Пока я лежала на траве, Мелисса, ожидавшая поодаль, вздрогнула и рванула ко мне.

— Принцесса, вам небезопасно здесь лежать! Вас могут покусать насекомые!

Она быстро расстелила заготовленный коврик и пересадила меня туда. Пусть даже мне и не казалось, что со мной случится нечто ужасное, если меня покусают насекомые, но на толстом коврике было куда удобнее лежать.

После того как Мелисса укрыла меня одеялом и даже поставила над моей подушкой неизвестно откуда взявшийся пляжный зонтик, она сказала, что теперь спокойна, и вернулась на место.

Я ясно могла слышать шелест листьев по ветру. И стала погружаться в своего рода странную дремоту и уже хотела уснуть.

— Розиана! — донесся до меня громкий крик.

Лишь один человек мог орать так безумно, находясь в императорском дворце. И я не ошиблась в своих предположениях.

Голова Эрайта вдруг показалась над зонтиком. Его глаза были прищурены и блестели заметным озорством. Я притворилась, что не замечаю этого, вспомнив, что когда у него было такое лицо, он всегда выкидывал глупые трюки.

На этот раз он выглянул с другой стороны. Затем он высунул шею из-под зонтика снова, осмотрелся и тихо сказал мне, словно пытаясь поведать секрет:

— Давай будем работать под прикрытием!

В романе он сам маскировался и каждый день ходил в таком виде. Наконец, так он встретил женщину, на которой потом женился.

Кажется, он всегда этим занимался, с самого детства.

Когда я закрыла глаза и притворилась, что сплю, Эрайт начал разговаривать сам с собой.

— О господи! Какая же ты злюка! Вот!

Эрайт фыркнул. Я открыла глаза, когда почувствовала, что он ушел, и бессознательно протянула руку. Однако он вернулся и опять встал прямо напротив меня.

— Давай, Рози! Я просто хочу показать тебе столицу. Если ты пойдешь со мной сейчас, ты точно захочешь сходить и потом. Хм? Хм-м? Все, что я хочу, — это просто выйти поиграть со своей сестрой!

Разве Эрайт не слышал, как доктор объяснял, что я не понимаю чужих слов, ведь я все равно что младенец?

В конце концов у меня не осталось другого выбора, кроме как прислушаться к этой просьбе.

— Хм? Рози?

Он взял обе мои руки в свои и стал умолять меня.

Неудивительно, что у него была чокнутая собака Эстерия, которая, укусив, уже не отпускала.

Но я не могла выразить свой отказ словами. Если бы я открыла рот и отказалась, не только вся страна встала бы с ног на голову из-за того, что я могу говорить и понимать других, но и отвергнутый Эрайт стал бы приходить дюжины и сотни раз, чтобы изводить меня.

У меня не оставалось выбора. Я встала и посмотрела на него. В его глазах я видела предвкушение. Эрайт сжал мою руку и радостно воскликнул:

— Мне нужно перекинуться с Рози словечком, все вон!

Он взял меня за руку и отвел в мою комнату, куда отослал всех слуг, и мы начали готовить маскировку.

Я знала, что Эрайт — способный мальчик: он сразу со всем разобрался. Он переоделся в уличную одежду, спрятанную в углу гардероба, и даже надел линзы, чтобы изменить цвет глаз, и никто его не узнал.

Я видела в зеркале не члена королевской семьи Эстерия, а светловолосого мальчика с голубыми глазами и девочку с глазами того же цвета и серебряными волосами.

Однако кое-что меня немного смущало: хотя я и была одета в уличную одежду, мою красоту спрятать не удалось. Возможно, нас все равно примут за развлекающихся детей аристократов.

Эрайт пододвинул подсвечник к камину, и перед нами бесшумно появился узкий коридор. Когда он заметил, как расширились мои глаза, то улыбнулся.

— Разве не удивительно? Это секретный ход, он есть только во дворце. Здесь я провожу бо́льшую часть времени.

Прежде чем я смогла прочувствовать изумление, Эрайт взял мою руку в свою и повел по коридору.

Когда мы вошли в тайный ход, дверь тихо закрылась. В тот же миг на стене вспыхнули один или два фонаря. Я удивилась, когда их сделали: может, две, три сотни лет назад?

В любом случае, это явно было делом моих предков, живших здесь когда-то. Если бы Эрайт родился в те времена, они бы наверняка поладили.

Если бы в семье было два таких ребенка, как он, у всех остальных был бы хронический стресс.

Я следовала за братом, радуясь тому, что предки жили давным-давно.

Проход был очень запутанным и длинным. Удивительно, как Эрайт его запомнил, но он вел меня так, словно знал здесь все как пять пальцев.

Не знаю, насколько долго мы шли, но тут Эрайт неожиданно остановился и повернул направо, а потом зажег свет на стене. Эта стена, не имевшая никаких ниш, постепенно открылась, и в нее начал просачиваться свет. Сияние, конечно, потом погасло, и в коридоре опять стало темно.

— Давай, пойдем!

Эрайт протянул мне руку. Я взялась за нее и вошла внутрь. Когда оглянулась, то заметила, как коридор исчезает, словно его и не было.

Теперь мы находились под старым мостом, где больше не текла вода.

На некоторое время я задумалась о том, как в прежние времена водные пути использовались, чтобы люди могли перемещаться по городу.

— Короткая прогулка, и мы попадем на рынок! Тебе понравится!

Не в силах сдержать свой восторг, Эрайт начал напевать.

Несколько смущенная, я быстро отстранилась от него.

— Должен предупредить тебя, что на рынке очень многолюдно. Если выпустишь мою руку — быть большой беде, так что не забывай все время держаться рядом со мной! — громко сказал Эрайт.

Это действительно удивляло: он знал, каков будет риск, но все равно хотел привести меня на рынок.

Если бы на моем месте была настоящая Розиана, она, конечно, заблудилась бы.

Коротко вздохнув, я понадеялась, что сегодняшняя прогулка скоро закончится, и Эрайт прекратит меня донимать.

— Эй, Рози. Сладкая вата! О, Рози! Смотри сюда, тут ящерица! О господи! Рози! Разве это не круто? Конечно, я еще круче!

Все время, пока Эрайт шел по рынку, на него смотрели во все глаза. Его внешность — это второстепенная проблема. Главной проблемой было его поведение.

— Дайте мне немного сахарной ваты.

— Вот, пожалуйста, сэр.

— Благодарю.

— Это лучшая сахарная вата в столице, — сказал Эрайт, — разве ты не слышала новости?

Когда он потащил меня прочь и сунул в рот третий кусок сахарной ваты, я вздохнула. Хозяин, который, кажется, был знаком с Эрайтом, неожиданно спросил:

— Что за новости?

— Спящая принцесса наконец-то проснулась! Это чудо для Эстерии.

Его слова вызвали у меня боль в животе.

— О, вот как здорово? Верно, Рози?

Этот идиот замаскировался, но обращался ко мне по моему настоящему имени.

— Рози, пойдем сюда!

Он потянул меня за руку. После того как немало прошагали по запруженным улицам рынка, мы выбрались на большую площадь.

Посредине нее был установлен огромный фонтан из белого мрамора, а в центре стояли скульптуры святых существ. Вероятно, это были боги здешнего мира. Они твердо стояли в соответствующих позах.

— Этот фонтан олицетворяет Арка, бога начала, и его семерых детей!

Кажется, в этом мире бог был очень важен. Я в богов не верила, но это место понравилось мне больше всех из тех, что удалось увидеть, прогуливаясь под маскировкой.

Здесь собралось довольно много гостей, но площадь была просторной, так что я не чувствовала духоты, а изящно вытесанный пьедестал для фонтана чем-то привлекал мое внимание. Я приблизилась к нему. Плеск воды звучал как радостная музыка.

— Разве это не круто?

Конечно, да. Я села на скамью у фонтана, и Эрайт кинулся купить мне что-нибудь попить.

Я подумала: если бы мы были обычными детьми, мы бы заблудились.

Мне не хотелось вырасти и потеряться, так что я сидела тихо. Тут что-то коснулось моей ноги.

— Ах! Кошка?

Черная худая кошка с холеным мехом какое-то время терлась о мои ноги. Я слышала, что кошки делают такое, если хотят оставить на вас свой запах. Это было очень мило.

Как любительница кошек и смотритель за случайно потерявшимися питомцами, я была рада своей гостье, поэтому опустилась со скамьи и погладила кошку. Кошка дернулась в ответ на мое прикосновение. Ярко-желтые глаза моргнули, приветствуя меня.

— Как тебя зовут?

Надеюсь, Эрайт не придет, когда я разговариваю.

Голос и сам язык были незнакомыми. Мне даже не верилось, что это я их использую.

Когда я прижала кошку к груди и приблизила к ней лицо, ощутила странный запах. Интересно, а можно сказать, что это походило на запах рассвета?

— Мяу!

В этот момент кошка отодвинулась от меня и отправилась в соседний переулок.

Пока я печально смотрела ей вслед, кошка опять повернулась в мою сторону. Мне казалось, она ко мне обращается, но мне было очень грустно от того, что не понимаю кошачьего языка.

Пока, разочарованная, я раздумывала, пойти ли за кошкой, вдруг ощутила что-то холодное на своей щеке. Я повернула голову и заметила Эрайта с двумя холодными напитками в руках.

— Питье!

Когда я снова взглянула в переулок, кошки уже не было.

После этого Эрайт какое-то время водил меня по столице, заглядывая туда и сюда. В конце концов, по дороге на ужин в императорский дворец я совсем вымоталась. Эрайт, однако, все еще носился кругом, такой же энергичный, как и всегда, демонстрируя свою отличную физическую форму. Более того, в определенный момент он выпустил мою руку, рванул осмотреться, а потом вернулся.

Когда у меня не осталось сил идти дальше, и я села на ближайшую скамейку отдохнуть. Эрайт заерзал и посмотрел на меня. Он увидел играющего с другими детьми клоуна.

Когда я откинулась на скамейку и закрыла глаза, Эрайт сказал:

— У твоего брата остались кое-какие важные дела, так что мне придется ненадолго уйти. Скоро увидимся, отдыхай!

Важное дело, кажется, заключалось в том, чтобы получить воздушные шары от клоуна.

Тот самый Эрайт, что говорил мне, насколько опасно отпускать его руку, сейчас просто ушел куда-то один и был вне себя от радости.

Я подумала: хорошо и там, где я отдыхаю. Мне действительно нравилась тишина, наступившая, когда Эрайт ушел.

На мгновение я, ощутив тяжесть на ногах, открыла глаза. Кошка, которая терлась вокруг меня раньше, теперь сидела у меня на коленях.

— Снова ты?

Я пощекотала кошке подбородок, и та издала приглушенное урчание. Кажется, мое прикосновение ей весьма понравилось.

Честно говоря, мне хотелось бы забрать кошку во дворец. Но я не была уверена, сколько времени еще пробуду здесь, так что не могла принимать решение.

В конце концов, проклятие Эстерии приближается ко мне. Однажды я могу проснуться в своем прежнем теле, или я могу умереть до того, как мне исполнится двенадцать. Смерть наступала мне на пятки.

— Ах!..

Тут кошка подпрыгнула и исчезла в ближайшем переулке. По какой-то причине мне захотелось пойти следом, так что я отправилась за кошкой. В темном переулке я могла видеть лишь ее желтые глаза.

— Розиана!

Однако мне не хватило времени поймать кошку. Мне пришлось вернуться, потому что Эрайт выкрикивал мое имя, удивляясь, где я. Только после того как кошка ушла, я с затаенными чувствами выглянула в переулок.

После того как Эрдос отругал второго принца, что тот вывел меня гулять без телохранителей, Эрайта поместили под домашний арест в его собственном дворце. Не думала, что нас поймают, но и не ожидала, что натолкнусь на Эрдоса у себя в комнате.

Конечно, на Эрайта наказание не особо подействовало, но по крайней мере теперь ему было не так легко уходить, потому что за ним наблюдали.

После ужина я, держа Эрдоса за руку, прошла в сад.

— Розиана, вне дворца небезопасно. Никогда больше так не делай, понятно?

В течение того часа, что мы гуляли, Эрдос рассказывал мне об опасностях внешнего мира.

Как раз тогда, когда это начало меня утомлять, Эрдос сделал совершенно шокирующее предложение.

— Если ты хочешь выйти погулять, я пойду с тобой. Ты уже немного сильнее, ты можешь высказывать свои желания.

В течение часа Эрдос рассказывал о том, как мы будем гулять замаскированными. На самом деле, у меня не было намерения осматриваться. Я просто пошла туда, куда меня заставил Эрайт.

Естественно, эти мысли были проигнорированы, так как мне необходимо было поддерживать о себе миф как о «до сих пор неговорящем ребенке». В конце концов, к моему раздражению, отец запланировал первый совместный выход, не уточнив дату.

Осень и зима в этом странно мире пролетели, как миг. Не успела я и заметить, как прошел год, и наступила ранняя весна.

Я неожиданно проснулась посреди ночи. Бабушка тихо сидела на полу. Мой разум все еще пребывал в оцепенении сна. В первый раз с тех пор, как очутилась здесь, я видела сны о прошлом. Это был сон о тех временах, когда я была еще ребенком.

Пространство тускло освещали лампы накаливания, и было в этой комнате что-то мрачное.

Мой нос раздражал слабый запах затхлости. Так пахли влажные стены при дожде. Периодически из канализации выползали насекомые, и сколько бы инсектицидов ни распыляли, это было бесполезно, так что мы, наконец, сдались. Каждый раз, когда заряжал дождь, воды было так много, что она заливала все вокруг. Иногда у нас отключалось электричество, а иногда — и вода. Вполне нормально было, что отключался и газ. В такие времена, когда не было электричества, бабушка доставала кимчи и рис из рисоварки. Если я не съедала это, бабушка кричала на меня.

— Ты умрешь с голоду!

Вот в каком мире мы жили с бабушкой. В это место не проникал свет.

Мне казалось, что так живут все. Я осталась одна в доме, где даже воздух был удушающим. Мне некому было довериться. Не с кем поговорить. Однако в начальной школе, когда меня пригласили в гости к самой популярной девочке класса, я поняла, что не все живут так. Там была мама, приготовившая для дочери вкусную пищу, так как у нее был день рождения, и папа, подаривший ей куклу, о которой она мечтала. Дом купался в солнечном свете, там восхитительно пахло освежителем воздуха.

«Кто я? Где мои родители? Где моя бабушка? Где мой дом?».

Я подняла голову, упавшую в ладони, и осмотрелась. Дорогие гобелены с вытканными на нем фигурами богов, которые располагались в углу комнаты. Великолепные серебряные занавеси с дамасской вышивкой и изящной отделкой по краям. Мягкий ковер из шкур неизвестных животных. Все здесь было другим.

— Ах...

Неожиданно мне стало тяжело дышать, и на глазах у меня появились слезы. Я не знала, отчего. Было слишком страшно и больно находиться в комнате наедине с темнотой. Я не могла больше оставаться здесь ни мгновения и выбежала. Стражники, караулившие у двери, бросились за мной. Я бежала так быстро, как могла — от всего этого.

— Рози?

Когда я, тяжело дыша, добралась до сада, увидела Нанука. Он поглядел на меня, потом на стражников и приблизился. С мгновение он помешкал, словно не знал, что сказать, но затем вытер мне слезы и задал вопрос.

— Тебе приснился кошмар?

Его рука, касавшаяся моей щеки, была теплой.

— Все хорошо. Ты не одна, — Нанук аккуратно потрепал меня по голове.

«Не одна?».

Это было самое странное, что я когда-либо слышала в жизни, ведь была вечно одинока.

— Я буду с тобой. Ну же, пойдем прогуляемся.

Он снял свой тонкий жакет, тщательно застегнул его и крепко обнял. Тепло, исходившее от рук Нанука, охватило меня и задержалось в груди. Как только я задышала ровнее, услышала его сердцебиение: очень приятное и спокойное. Во время прогулки он не пытался меня утешать, но это парадоксальным образом дарило мне чувство защищенности. Странно, когда тебя утешает кто-то куда младше тебя, да еще и персонаж книги.

— Пойдем ко мне во дворец?

Он заметил, что я не хочу возвращаться в комнату одна, потому и спросил?

Не отвечая, я крепко сжала его рукав и, решив, что это знак согласия, повернула в саду направо. В отличие от сада дворца Хегатеон, где все пышно цвело, сад дворца Рафинас, в котором жил Нанук, был весь в зелени. Здесь не было ни единого цветка. Все пространство здесь заполонили деревья, которые были выше даже взрослого человека.

Сад, полный деревьев, которые следовали одно за другим и были аккуратно подстрижены без малейшей неточности, кажется, напоминал своего хозяина. Он был идеален, как и Нанук, и в нем крылось жало, которое, как и у Нанука, достанет вас, если вы попытаетесь приблизиться.

— Дерево Леланди успокаивает дух и снимает психологическое напряжение. Как оно тебе?

В самом деле, именно в этом я сейчас и нуждалась.

Я вздохнула, и чистый воздух пробудил мой смущенный дух.

Хотя бабушка умерла уже семь лет назад, мне все равно снились кошмары. Когда это происходило, я немедленно бросалась в бегство.

Нанук вошел в комнату и принес мне горячий шоколад. На вершине напитка не хватало зефирок. Он поставил стакан напротив меня. Белый зефир уже растаял и смешался с шоколадом, не устояв перед кипятком. Кажется, это было для меня. Я не смогла устоять, когда в первый раз почувствовала, как семья меня любит, и сама растаяла, не понимая, что со мной происходит.

— Аккуратнее: горячо.

Сладости взбодрили меня. Нанук оперся на локоть, медленно потягивая свой горячий шоколад. Его длинные тонкие ресницы отбрасывали тень, как будто опущенный навес. Сначала он называл меня феей, но из нас двоих больше всего на фею походил он. Нанук был таким бледным, что казался нереальным. Когда я уже выпила примерно половину чашки, он заговорил.

— Если тебе снова приснится кошмар, дай знать рыцарю, чтобы он пришел за мной. Я побуду с тобой, пока ты не уснешь.

Я взглянула на него круглыми глазами. Для него весь мир был как шахматная доска. Это было путешествие, в котором он, перемещая слона, тщательно просчитывал все ходы, чтобы в любом случая поставить шах и мат. Все, не считая его семьи, были для него шахматными фигурками. Неофициальный титул наследного принца и многочисленные попытки покушения на его жизнь, которые он пережил с детства, сделали Нанука хладнокровнее и решительнее кого бы то ни было.

Он куда больше всех прочих подходил на роль императора. Медленно, шаг за шагом, облекся в крепкую броню, которую никому было не пробить, он возвел вокруг себя прочную защитную стену. Ее границей была спальня. Он был перфекционистом и не хотел бы выставлять напоказ свои слабости. Сон для него означал, что ему придется ослабить бдительность, и это было то самое время, когда он не хотел бы никого видеть, да и не мог.

«Принц!».

Я отлично это помнила, потому что читала о первом принце куда внимательнее. Таким образом, его предложение меня, конечно, удивило. Как Нанук, который никогда не спал в одной кровати с родственниками, даже ребенком, мог такое сказать? Розиана настолько особенная? Настолько, что Нанук готов встать с постели, чтобы посидеть с ней?

Мне казалось, что он отправит меня обратно в мой дворец, но к моему удивлению, Нанук позволил мне остаться спать у себя.

— Ты съела сладости, так что нужно почистить зубы, чтобы не было кариеса.

Я поставила пустой стакан, и Нанук позвал служанку, чтобы она помогла мне почистить зубы. Сделав это с ее помощью, я пошла к брату, который, прислонившись к изголовью кровати, читал книгу. На черной кожаной обложке было написано «Принц». Для шестнадцатилетнего подростка эта книга кажется достаточно трудной. Я озадаченно посмотрела на него, он закрыл книгу и положил ее на маленький стол. Затем приподнял одеяло и велел мне ложиться.

Я, пошатываясь, легла. От одеяла искушающе пахло солнцем. Нанук укрыл меня до шеи. Под одеялом было тепло. Слуги погасили свет и вышли, и комнату охватил мрак. Но теперь здесь было не так мрачно, как прежде. Нанук похлопал по одеялу, чтобы мне легче спалось. Прекрасное лицо напротив. И тут я провалилась в глубокий сон без сновидений.

Тук. Тук.

— Брат! Рози пропала! Проснись!

Какой же шум утром.

Эрайт постучал в дверь и разбудил меня. Я тупо смотрела на ясный солнечный свет, который лился в окно. Тут в поле моего зрения неожиданно очутилась тень. Когда я смогла открыть глаза, Нанук стоял у окна, закрывая от солнца, создавая тень, и посмотрел на меня. Мне сложно было понять, улыбается он или нет.

Он и в самом деле красив, даже когда я смотрю на него затуманенным с утра взглядом. Что этот парень здесь делает?

— Нанук?

Его имя сорвалось у меня с губ. Немного помолчав, я осознала ошибку и быстро села в постели. Однако притворилась, что ничего не произошло, и легла снова, ударившись головой прямо о руку брата, которая нависла над моей подушкой. Я услышала треск и поняла, насколько сильным был этот удар.

— Ха-ха!

Сначала он громко рассмеялся. Он мог видеть, что я озадаченно гляжу на него. Так что быстро переменил выражение лица и потрепал меня по лбу, на который пришелся удар.

— Ты впервые назвала меня по имени.

Я уставилась на него, опасаясь, что он сочтет меня сумасшедшей, но Нанук просто приподнял уголки рта в очаровательной улыбке. Улыбались и его глаза. Я впервые видела его особенную улыбку. Она была еще лучше, чем я ожидала.

Тук. Тук.

— Брат! Сколько можно спать? Розианы нет в ее комнате! — снова закричал Эрайт.

Не находя слов, Нанук вздохнул и сжал виски.

Кажется, громкий голос Эрайта эхом отдавался в комнате. Нанук наклонился, нежно поцеловал меня в лоб, встал с постели и открыл дверь. А затем сказал суровым голосом:

— Эрайт, судя по тому, как ты кричишь, тебе придется остаться на дополнительные занятия.

— О нет... Нет, дело не в этом. Розиана.

— Она здесь.

— Что?

Нанук тихо отошел и показал Эрайту, что я сижу в постели.

— Что Рози здесь делает? Она тут спала? — с очень серьезным видом спросил Эрайт, по-видимому, задаваясь вопросом, почему я в комнате Нанука.

— Почему ты меня не позвал? Я тоже хотел бы просидеть с Рози всю ночь!

Ему это не удалось. Упрямый Эрайт запыхтел, как рассерженный бык, напоминая Нануку, чтобы в следующий раз тот обязательно его позвал.

— Ну, если такое произойдет еще раз, я это сделаю, — нерешительно сказал Нанук.

Но Эрайт удовлетворился и этим и убежал. Мне не нужно было смотреть на него, чтобы понять: вероятно, он собирался куда-нибудь залезть, например — в концертный зал.

Когда Нанук увидел, что Эрайт убежал, он закрыл дверь и подошел ко мне. На мгновение на его лице показался непонятный ужас. Я почувствовала, что вспотела, и выпучила глаза. Моя семья — хорошие люди, поэтому меня не принуждали ориентироваться на посредственность. К счастью, семья, кажется, и не считала мои слова странными, но это казалось неправильным.

— Итак, ты понимаешь, Рози?

Я была удивлена его мягким тоном. Он говорил со мной не как с Эрайтом.

— Нанук? — помешкав, я назвала его имя.

Он удовлетворенно улыбнулся и взъерошил мне волосы.

— С какой это стати?!

От деревянного стола откололся угол, когда Эрдос стиснул его. Ножки тоже обратились в пыль и с громким стуком рухнули. Глядя на хлипкий разломанный стол, разгневанный Эрдос стремительно поднял голову.

— Почему она назвала твое имя раньше моего?!

Его полыхающий взгляд был сосредоточен на Нануке.

Это казалось несколько безумным, но я могла бы сказать, что он ревнует.

— Думаю, я нравлюсь ей больше всех, — ответил Нанук.

Эрдос выпил воду, которую принесла ему служанка, и походил на могучий вулкан, изрыгающий лаву. Затем он перевел взгляд на меня. Если бы глазами можно было убивать, вероятно, я была бы мертва, насколько это был пристальный взор. Я напряглась, сжала кулаки и уставилась на Эрдоса в ответ.

— Ты хорошая девочка, Рози. Почему ты не позвала папу?

У меня возникло странное ощущение дежавю.

— Когда человек с легкостью ломает стол и вот так смотрит на ребенка, она, вероятно, могла испугаться, — нетерпеливо сказал Нанук, пока я сидела на диване, болтая короткими ногами.

Эрдос не ответил. Возможно, потому что Нанук оказался прав.

— Розиана! Это я, Эрайт! Эрайт!

— Розиана, ты не забыла, как зовут твоего брата, не так? Я — Берник.

— Сестра, я — Лив. Ты помнишь мое имя?

Толпа ребят вокруг рассказывала мне, что им хотелось, но я не могла вымолвить ни слова в ответ. Все это началось во время чаепития, потому что Нанук неожиданно начал хвастаться тем, что я назвала его имя.

В итоге в гостиной воцарился беспорядок. Разбитые чашки и напитки, которые очутились под разломанным столом, испортили ковер. Множество голосов заговорило одновременно.

— Как шумно!

Здесь было столько людей, и они все так шумели, что я высказала свои мысли вслух.

Услышав мои холодные слова, все замерли на середине движения. Теперь родственники выглядели даже хуже, чем тогда, когда Эрдос сломал стол. Я с легкостью могла предугадать, что и мое выражение лица не особенно отличается. Вероятно, родственники злились.

— Розиана...

— Розиана заговорила! — воскликнул Эрайт и стиснул мои щеки.

Берник и Лив тоже закричали.

Затем снова воцарилась тишина. Я была несколько озадачена их неожиданным поведением развернулась, притворяясь, будто не замечаю их взглядом.

— Рози...

— Рози проигнорировала меня... У-у!

Как только Эрайт собрался кричать снова, рука Эрдоса приземлилась к нему на голову. Это нормально — бить кого-то по голове после того, как ты сумел сломать стол, едва прикоснувшись?

В этот момент дверь открылась, и в гостиную вошел императорский врач.

Как только Эрдос услышал новости о том, что я, наконец, заговорила, он призвал врача. Благодаря этому суета улеглась. Вся комната пребывала в беспорядке, так что нам пришлось перебраться в другую гостиную.

— Итак, принцесса заговорила?

— Да. «Как шумно» — вот что она сказала, дословно.

Мне захотелось рассмеяться, что Эрдос не упомянул, что самым первым я назвала имя Нанука.

Доктор поправил очки и спросил:

— Она употребила эти слова к месту?

— Да, к месту, — поглядев на него с мгновение, ответил Эрдос.

Тогда доктор в порыве энтузиазма воскликнул:

— Принцесса — гений! Гений, раз она, проспав полгода, смогла подобрать слово, подходящее к ситуации!

Это вызвало у меня смех. Когда двадцатипятилетняя женщина оказывается в теле девятилетки, слово «гений» в самом деле звучит забавно. Однако проблема не в этом.

Проблема в том, что эти имперские жители восторгались всем, что я делала. Думаю, я вполне могла бы ударить кого-либо из семьи кулаком, и они подумали бы, что это весьма забавно.

— Она — моя дочь. Конечно же, она умна.

Доктор изящно проигнорировал замечание императора и склонил набок голову, словно задумавшись о чем-то. Затем осторожно сказал:

— Как бы там ни было... При всем уважении, кто именно произнес перед принцессой слово «шумно»?

— Что? — переспросил Эрдос, словно не понял, чего от него хочет доктор

— Ребенок учит язык, слушая окружающих. Следовательно, она не может произнести слово, если только не слышала его от кого-нибудь прежде.

Эрдос умолк. Затем заговорил Лив.

— Его Величество каждый день говорит нам, что мы слишком шумные. Должно быть, так она и выучила это слово.

— Прошу вас впредь быть осторожнее. Если принцесса будет грубить в речах и делах, разве это не будет проблематично для вас?

Заговорив о грубости, доктор взглянул на Эрайта. Уверена, что только сам Эрайт и не почувствовал этого взгляда.

— Вы слышали доктора. Отныне используйте в присутствии Розианы только вежливые и изящные слова. А теперь уходите.

Быстро разобравшись в ситуации, Эрдос велел всем уйти.

— Она до сих пор не назвала меня по имени, — заговорили дети, уходя.

— Розиана устала. Пойдем.

Я чувствовала себя скорее не уставшей, а сбитой с толку.

Когда дети, поворчав, вышли, на гостиную обрушилась тишина. Я взяла печенье «Мадлен» и положила его в рот. Оно растаяло у меня на языке как масло, стоило откусить кусочек. Нотки лимона добавляли освежающее послевкусие, так что я могла есть без конца, нисколько не уставая от того. Это была моя любимая закуска на чаепитии.

— Все в порядке, Рози? — спросил меня Эрдос.

Он выглядел даже печальнее, чем прежде.

Его лицо было холодным, как вырезанная изо льда скульптура, и казалось, будто ему неудобно в его одежде. Я взяла еще печенье и протянула его Эрдосу. Глаза его расширились, и он спросил:

— Ты даешь его папе?

Он подчеркнул слово «папа», но я без особых церемоний пропустила его мимо ушей и кивнула. Эрдос протянул ко мне дрожащую руку и с крайним волнением вынул печенье из моих пальцев.

В конце концов, Эрдос, хладнокровный император, был всего лишь предводителем четырех хулиганов и шутом для своей дочери. Его окружение, вероятно, было бы ошеломлено, застыв своего императора в таком виде.

В романе он изначально описывался как хладнокровный человек. Но после смерти Рози он стал еще более серьезным.

Император был из тех людей, которые всегда остаются невозмутимы и не выражают своих чувств. Однако видеть его таким было странным. В самом деле, он испытывал к дочери исключительную любовь, о чем свидетельствовал тот факт, что он перенес дворец Рози в пустой дворец Гекатон, где прежде жила императрица.

Однако он ни единого разума не сумел посмотреть дочери в глаза... По какой-то странной причине он опустил руку и прочувствованно заговорил:

— Твой отец очень счастлив. Должно быть, ты — ангел, угощающий меня.

Думаю, я не ошиблась.

Эрдос, должно быть, отчаянно хотел услышать от меня слово «отец». Я опустила голову и засунула остатки печенья в рот. Это слово я никогда раньше не произносила. Хотя говорила его про себя, спрашивая, почему он меня бросил.

Имена, вроде Нанука, Эрайта, Берника и Лива, мне было легко произносить. Это ведь просто имена. Но слова «отец» и «брат» несут иной смысл.

Настанет ли когда-то такой день, когда я в самом деле подумаю об Эрдосе как об отце и назову его так? Пока это загадка.

Сегодняшним вечером ко мне в комнату зашел гость — Берник.

Он приблизился с несколько угрюмым выражением лица. Одну руку третий принц держал за спиной, что-то пряча от меня. Когда я с любопытством взглянула на Берника, он протянул мне подарок единым движением руки.

— Розиана, брат сделал это для тебя.

Я приняла подарок и взглянула на крошечную вещицу внутри великолепной оберточной бумаги.

— Скорее, открывай, — настойчиво сказал Берник, глядя на меня с заметным выжиданием.

Когда я развернула оберточную бумагу, то увидела черную коробочку размером с ладонь. По ее углам был выгравирован узор в виде виноградной лозы, отчего вещь выглядела роскошно.

Что это?

Мои руки дрожали, когда я сняла крышку. Внутри обнаружилась стопка карточек. Я закрыла глаза и открыла их снова. Это иллюзия? Но нет, я не ошиблась. Внутри по-прежнему лежали карточки со словами и картинками.

— На уроках скучно, так что я сделал их на занятиях.

На его лице появилось гордое выражение, и он вспыхнул.

Хм... Я ведь как-то должна тебя отблагодарить...

Я нахмурилась и уставилась на карточки.

На верхней был нарисован мальчик с рыжими волосами и добрыми глазами, и внизу изящными буквами написано слово «Берник».

Все верно. Он вырезал карточки, даже сам их разрисовал, чтобы я запомнила его имя. Я пристально посмотрела на ту, где изображен сам Берник, спрашивая себя, какое выражение лица мне следует сделать.

— Рози еще не умеет читать, но думаю, по этим карточкам ты сможешь научиться. Вот что здесь написано: Бер-ник.

Он быстро добавил:

— Берник — это мое имя. Я бы хотел, чтобы ты называла меня по имени.

Когда я увидела, какая надежда написана на его лице, у меня защемило сердце. Он ведь был таким милым, когда говорил такие слова и так краснел. Но почему же мне столь больно? Возможно, дело в том, что настоящая «Розиана» так и не смогла позвать его по имени.

Однако это было только для вида. Я могла бы позвать его по имени, как ему хотелось.

— Берник...

Это имя, вертевшееся на кончике языка, вызвало грусть, и вдруг у меня стали саднить глаза.

Берник широко улыбнулся, услышав свое имя, и заплакал. Слезы текли по его щекам и срывались с подбородка, и это были слезы радости, но в моей улыбке, когда я улыбнулась ему, крылась печаль. Он крепко обнял меня.

— Я рад, Рози.

Берник снова и снова шептал мне на ухо. Я могла отчетливо слышать его сердцебиение.

— Мне жаль. Мне так жаль.

Только это я и могла сказать, и слезы текли и по моим щекам тоже. Когда мы обнялись и поддались порыву чувств, вошел Лив.

Он растерянно уставился на Берника. Когда их взгляды встретились, тот быстро вытер слезы и провел Лива к дивану. Перед нами поставили чашку какао с зефирками и две чашки с ромашковым чаем.

Сладкий запах шоколада и цветочный аромат делали атмосферу более непринужденной.

Я медленно рассматривала свои карточки со словами, что Берник сделал для меня, пока таяли зефирки. Там были «цветы», «бабочки», «небо», «облака», «деревья», сопровождаемые милыми картинками. Как и ожидалось, Берник, которому нравилось рисовать, проделал отличную работу. Лив, сидевший напротив, смотрел с неодобрением.

— Это брат сделал?

— Да. Я сделал их для Розианы.

— Кстати, почему там нет моего имени?

Должно быть, этому была причина, но Берник не сделал карточек с именами членов королевской семьи, не считая самого себя. Только его имя было написано на одной из многочисленных карточек — на самой заметной, золотой.

— Потому что я такую карточку не делал.

Берник, мягко улыбнувшись, с этими словами стал смаковать ромашковый чай. Лив, пристально следивший за ним, вздохнул.

— Нечестно!

Эти слова были сказано очень тихо и сопровождены вздохами, но кто угодно мог бы их расслышать.

— Лив.

— Да? Да?

Я позвала Лива по имени, чтобы разрядить обстановку. Лив, который пил свой чай с несколько угрюмым выражением лица, моментально ответил на этот неожиданный зов и от удивления пролил чай.

Служанки бросились к нему, протягивая полотенце. Когда Лив вытер руки, он с озадаченным выражением лица заговорил:

— Сестра... только что... — заговорил он, указывая на себя.

Его каменное лицо сразу просияло. На его губах появилась сдержанная улыбка.

— Все верно. Единственный любимый брат своей сестры, Лив.

— Любимый...

Берник запротестовал, но Ливу было все равно. Он поднялся, подошел ко мне и твердо схватил за руку.

— Скажи это еще раз. Всего один раз, только разочек, пожалуйста!

— Лив...

— Позови меня снова!

— Лив...

Думаю, тем вечером мне пришлось назвать его имя раз пятьдесят.

Уставшая, я ворочалась в постели. Когда проснулась, перед моими затуманенными глазами блеснуло нечто желтоватое.

«Я сплю?».

Я медленно моргнула и удивленно вздохнула. Перед кроватью на корточках сидел Эрайт и смотрел на меня.

— Кто я?

Я молча легла обратно и до головы натянула одеяло, которое раньше укрывало меня по пояс. Затем услышала, как Эрайт подбежал ко мне с другой стороны. Он стащил одеяло и взглянул на меня, улыбаясь. Я почувствовала непреодолимое желание ткнуть его разок в глубокие ямочки на щеках. Пока в замешательстве таращилась на него, прямо передо мной неожиданно возникло нечто белое.

— Это — шарф из серебристой лисы, которую поймал своими руками вот этот прекрасный Эрайт!

А, он об этом и в прошлом году говорил. Поверить не могу, что он дарит мне шарф, только когда зима уже кончилась. Я не могу носить шарф сейчас, так как уже тепло, но могла бы надеть его зимой. Могла бы, если бы вообще по-прежнему оставалась в этом мире.

— Спасибо, Эрайт, — сказала я и взяла шарф из лисьего меха.

Ох, я говорю с ним неофициально, но все равно.

Я взглянула на Эрайта. Он просто казался счастливым, ничего не показывая. Думаю, все хорошо.

Его мягкие волосы развевались. Он ушел с крайне довольным видом.

— Я все слышал, так что ухожу! — радостно воскликнул Эрайт, выбегая из комнаты.

Я собиралась сказать: «Давай позавтракаем вместе», — но увидел лишь его спину, исчезающую из моего поля зрения. Он даже не дал мне времени ответить.

Эрайт, вероятно, был самым энергичным существом в мире. Я перевела взгляд на его подарок, оставшийся в руке. Пушистый шарф каким-то образом тронул уголок моего сердца.

И все-таки я не обратилась к Эрдосу «отец». Кажется, он испытывал разочарование, но не демонстрировал этого передо мной. Прошло совсем немного времени, прежде чем я сказала кое-что другое.

— Цветок.

— Замечательно, Рози!

Месяц спустя с того дня для Эрдоса стало единственным удовольствием смотреть, как я называю вещи, на которые он показывает.

— Знаешь, что это за цвет?

Когда я притворилась расстроенной, Эрдос встревожился и вскоре стал подсказывать.

— У Берника и Лива волосы того же цвета.

— Красный?..

— Рози, это в самом деле потрясающе! Твой отец действительно счастлив.

Сегодня он не забыл снова выделить слово «отец». Мое тело покалывало от смущения, ведь меня хвалили за такие простые свершения.

Когда я перевела взгляд, то заметила, что во взоре Эрдоса много тепла. Он в самом деле радовался каждый раз, как я показывала ему прогресс своих знаний. Нет, не я, а ребенок, которого считали Розианой.

Я и была, и не была ею.

Увы, но между мной и Розианой существует пропасть, которая никогда не станет меньше. Мы были слишком разными, но по какой-то непонятной причине я заняла ее тело. Пусть даже она и умерла, это не означает, что ее не существовало. Я чувствовала себя виноватой перед ней, когда думала об этом.

Мне казалось, что я лишила Розиану всего, чего та заслуживала. У меня было такое ощущение, будто я не заслуживаю в полной мере любви ее родственников. Все это должно было радовать Розиану, но я не могла называть Эрдоса своим отцом, вероятно, потому, что жалела его умершую дочь.

— О чем ты думаешь, Рози?

Придя в себя, я покачала головой, словно бы отмахиваясь.

— Разве погода сегодня не чудесная?

Услышав внезапный вопрос Эрдоса, я посмотрела вверх.

Облака плыли по ясному небу. Погода просто не могла быть более благоприятной.

— Итак, я собираюсь сегодня замаскироваться, Розиана не против, верно?

— Да.

На самом деле, я хотела бы сказать не это. Мне хотелось бы просто полежать на мягкой постели и поспать, но у меня не было другого выбора, кроме как согласиться.

Когда я отправилась в комнату готовиться, все было сделано в мгновение ока. Выйдя с Эрдосом, я надела линзы, которые он заготовил. Он вообще решил все проблемы одним жестом. Когда его большой и средний пальцы коснулись друг друга, цвет моих волос и глаз изменился. Теперь у меня были мягкие розовые волосы и такого же цвета глаза.

— Магия?

— Да, Розиана. Ты сможешь делать то же самое, когда подрастешь.

Я впервые видела магию в деле, так что она казалась мне удивительной.

Эрдос, который шел впереди меня, казался ангелом, нет, даже эльфом. Всего лишь изменение цвета волос и глаз делает человека совершенно другим.

Почувствовав, что я пристально смотрю на него, он торопливо подтолкнул меня к зеркалу. Я с трепещущим сердцем замерла напротив. Он тихо улыбнулся, когда мои глаза расширились. Мои розовые волосы и глаза, похожие на сахарную вату, в сочетании с чертами лица Розианы производили потрясающий гармоничный эффект.

Благодаря этим волнистым розовым волосам и большим глазам я походила на куклу. И снова подивилась своему виду.

— Тебе нравится?

Я кивнула, упершись взглядом в зеркало. Мне нравилась магия. Я решила усердно учиться ей.

— Давайте подготовимся.

По приказу Эрдоса служанки в унисон начали приготовления.

Магия — это хорошо. Мне придется усердно учиться.

Мое простое бледно-голубое платье-сорочку сменили на наряд кремового цвета, украшенный алыми цветами. Он был эффектным, с роскошными рукавами и колышущимся кружевным воротником. Поверх волос розового цвета, похожих на сладкую вату, была шляпка, украшенная белыми оборками и вышивкой в виде цветов. Две ленты у шляпки завязали под моим подбородком, но мне было немного неудобно, так как раньше мне их еще так никогда не завязывали.

— Рози, ты готова? — послышался из-за ширмы голос Эрдоса.

Я сразу выглянула из-за перегородки. На Эрдосе были белая рубашка и черные штаны — простая одежда, которая, однако, делала его более привлекательным. Честно говоря, нам следовало бы изменить черты лиц для маскировки, вместо того чтобы перекрашивать глаза или волосы.

— Что ты об этом думаешь?

Когда я приподняла подол платья и подошла к нему, на его лице появилась улыбка, которая на какой-то миг стала жесткой.

— Ты такая хорошенькая, — сказал он и обнял меня, а затем быстро поцеловал в щеку. — Чья же это дочь? Ха-ха!

Мне было немного неловко от этой шутки, так что я слегка улыбнулась.

Пройдя совсем немного, мы вышли к экипажу. Это была опрятная карета цвета индиго, на которой не было никаких гербов. Обычно мы использовали экипаж с гербом империи, но на этот раз нам подготовили специальный, чтобы мы могли маскироваться, или, скорее, переодеться.

При помощи Эрдоса я залезла внутрь. Здесь была такая роскошь, что я не осмелилась бы назвать это каретой. Та без тряски отъехала от дворца, как только Эрдос дважды постучал в окно. В просторной карете было удобно путешествовать, а окна оказались достаточно широкими, чтобы я легко могла видеть весь город, раздернув занавески.

Мой взгляд был прикован к пейзажу, который прежде я не видела, поскольку в прошлый раз с Эрайтом путешествовала под землей. Я смотрела на проплывающие мимо деревья, на людей, которые с занятым видом куда-то шли, на яркое голубое небо. Не успела понять это, как карета приблизилась к городу.

Я оглянулась на Эрдоса, сидевшего по соседству, и наши взгляды встретились. Кажется, какое-то время он смотрел на меня. С улыбкой вытянул палец и ткнул меня в щеку. Мои круглые щечки дрогнули.

— Ты набрала достаточно много веса.

В самом деле, теперь я была толще, чем при первом пробуждении. В самом начале была слишком худенькой. Даже несмотря на то что сейчас набрала вес, я все еще оставалась тощей. Но тут неожиданно вспомнила, что идеальный объем талии у женщины средневековья составлял тринадцать дюймов.

— Да... — сказала я, неожиданно вспомнив, как на меня хмурилась бабушка, крича, что я должна есть больше.

Однако все же задала себя вопрос, в самом ли деле Эрдосу не нравится, что я поправилась.

Я пошевелила пальцами и протянула ему яблоко, которое держала.

— О, я съем это.

Он нахмурился, как будто не хотел откусить ни кусочка.

— Я не это имел в виду. Я имел в виду, что это приятно видеть. Тогда будет больше...

Тут карета неожиданно остановилась.

Когда я наклонилась вперед из-за неожиданной остановки, Эрдос протянул руку и схватил меня. Затем он спросил у кучера:

— Что происходит?

Если верить оригинальному роману, хладнокровный император не допустил бы ни малейшей ошибки. Он был не только отличным отцом для семьи после смерти Розианы — он окружил себя толстым панцирем льда. Но также это именно он безжалостно отвечал на любую угрозу, нависавшую над личной безопасностью его сыновей.

И поскольку Розиана была единственной, кто, кажется, целиком завладел его любовью, то не было бы ничего странного в том, что он своими же руками отрубил кучеру голову. Я взглянула на него с некоторым трепетом.

— Прошу прощения, Ваше Величество. Неожиданно остановилась карета впереди нас, — нервно ответил кучер.

Прежде чем Эрдос смог что-либо сказать, я дернула его за рукав.

— Да, Рози. Нигде не болит? — дружелюбно спросил он меня, пристально осматривая мое тело с ног до головы.

К счастью, мне удалось отвлечь его внимание. Я кивнула, чтобы показать, что со мной все в порядке, и он еще крепче сжал меня в объятиях.

— Должно быть, ты удивилась. Все хорошо, папа здесь.

Его крепкая рука мягко похлопала меня по спине. Однако карета еще долго не отъезжала, так что я быстро высвободилась из его объятий и выглянула в окно. Множество людей проходили мимо, и в глаза мне бросались красочные строения столицы.

Сложно было разглядеть отсюда в деталях, и от неподвижного сидения мне становилось немного тяжело дышать, так что я решила пойти и осмотреться.

— Я сейчас вернусь.

— А?

— Снаружи, — сказала я, указывая пальцем на то место, где образовался затор.

— Я отправлю с тобой рыцарей.

— Я хочу пойти сама.

Я сказала так, потому что мне хотелось вдохнуть немного свежего воздуха.

— Не хочешь сходить с папой?

— Я скоро вернусь.

Если бы он пошел со мной, то, вероятно, стал бы своим мечом устранять все то, что спровоцировало затор на дороге. Так что я решила отправиться в одиночку.

На самом деле, была причина, по которой я, слабое существо, сказала, что мне хотелось бы пойти и осмотреться одной.

Эта причина — само существование личной вооруженной свиты императора под руководством командующего Сионома Деуса де Бойда. Понятия не имеешь, вырастает он из-под земли или валится с неба, но этот человек всегда держался где-то поблизости и наблюдал за нами. Теперь, поскольку Эрдос был рядом, мне даже на секунду ничего не угрожало.

— Тогда ты вернешься очень быстро. Понятно, Рози?

Эрдос знал, что не может отказать ни в одной просьбе своей дочери и, помедлив с пару мгновений, согласился.

Когда кучер открыл дверь, Эрдос вышел из кареты первым и помог выбраться мне, так что мне удалось в безопасности покинуть экипаж.

Когда я спустилась, то бросила вокруг себя быстрый взгляд. Позади той кареты, в которой мы ехали, выстроилось в ряд еще несколько экипажей. Аристократы выглядывали из окон и разговаривали со своими слугами, словно бы пытаясь понять, что происходит.

Я заторопилась к центру затора. А когда миновала ряд из нескольких карет, увидела несметную толпу. Определенно, там что-то происходило.

Как только я нырнула в толпу, заметила пыхтящего и кричащего мужчину и мальчика, который раненым лежал на земле. Вероятно, он был примерно ровесником Розианы. У него необычная коричневая кожа, которую было видно под темной одеждой. Его глаза были прекрасного лимонно-желтого цвета.

Он выглядел так, словно его избили. Его одежда вся в грязи, кровь сочилась с разбитых губ, распухшие щеки покрывали большие синяки.

Как только этот человек мог такое сотворить с ребенком?

Пусть даже в этой стране и классовое общество, все равно это было отталкивающее зрелище. После двадцати пяти лет жизни в Корее оно не могло мне понравиться.

— Что тут происходит? — спросила я у спокойной леди впереди.

Оказалось, она пристально следила за происходящим и стала все мне объяснять так, словно только и ждала, что моего появления.

— Здесь часто гуляет одна кошка. Сегодня она тоже шла по дороге. Экипаж катился очень быстро и чуть было не поранил кошку. И тогда неожиданно выскочил мальчик и перекрыл карете путь. Как ты, вероятно, знаешь, в карете сидел аристократ, Нари, человек, известный своим злым нравом. И конечно же, он разозлился, что простолюдин не дает ему проехать из-за обычной кошки. Если бы мальчик и кошка оба не убежали с дороги, он убил бы и ребенка. Это возмутительно!..

После столь страстной речи леди, надув губы, отвернулась. Стоило нам посмотреть друг другу в глаза, как она замолчала, не закрыв рта. Кажется, дама была удивлена, что так неформально обратилась ко мне: а я, как ей казалось, была аристократкой.

— Ах...

Она плотно сжала губы, не в силах что-либо сказать. Тут впереди раздался царапающий звук. Все взгляды обернулись к его источнику. Я пристально посмотрела на мальчика, который лежал у ног мужчины. Не в силах смирить свой гнев, тот, наконец, обнажил свой меч. Желтая кошка билась у мальчика в руках, как и говорила женщина.

— Ты осмелился встать у меня на пути. Ты хоть знаешь, кто я, раз позволяешь себе такую наглость? Я не знаю твоего имени, мусор. Я даже знать не хочу.

Он был неплохим оратором, поэтому люди, собравшиеся вокруг, ничего не могли сказать, хотя его слова и звучали жестоко. Им оставалось лишь смотреть.

— Хорошо! Убью и тебя, и кошку!

Мужчина высоко воздел меч. Если бы я ничего не сделала, и мальчик, и кошка погибли бы. И в этот момент желтые глаза мальчика встретились именно с моим взглядом. Странно, но в этих глазах не было ни намека на эмоции. Даже сейчас, когда ему грозила смерть, в этих глазах не было даже следа страха.

Я знаю, что означал этот взгляд. В нем был тот же скепсис, что я испытывала по отношению к своей жизни до того, как очутилась здесь, или по поводу чувств, которых я пережила столько, что даже не могла разозлиться или испугаться больше, или хотя бы обрадоваться из-за этого... усталый взгляд.

Я не могу оставить его одного по какой-то неизвестной причине.

Я крепко сжала кулаки и подошла.

— Прекратите.

— Что?

Аристократ нервно повернул голову, услышав мой слабый голосок. На его юном лице появилось неприятное выражение. Кажется, ему было лет двадцать на вид.

Я показала на мальчика и произнесла:

— Он — мой слуга, так что я его заберу.

Я изо всех сил старалась говорить как аристократка, но не знала, хорошо ли это у меня получилось.

На шумной улице воцарилась тишина. Я прошла мимо мужчины, остолбеневшего с открытым от презрения ртом, и приблизилась к мальчику. Затем протянула ему руку.

— Пойдем.

Однако мальчик просто уставился на мою протянутую руку и не попытался даже встать. Я подумала, что, может быть, из-за моего каменного лица он меня неправильно понял, поэтому сама готова была взять его за руку, но он сделал это первым.

Он медленно моргнул, словно разомлевшая кошка. Сильный порыв ветра взъерошил ему волосы. От мальчика странно пахло — словно бы рассветом.

— А?

Мальчик поднялся, и кошка, тут же вырвавшись, исчезла в переулке.

— Остановись! — резко крикнул мужчина, стоило мне попытаться покинуть место происшествия, и протянул ко мне руку. Но она так и не коснулась моего плеча. Дело было в том, что мальчик перехватил ее, заслонив меня собой.

— Как ты посмел, ты, кусок... А-а-а! — неожиданно мужчина закричал от боли: мальчик вывернул ему запястье.

Раздался треск, и оно согнулось под невообразимым углом.

Мужчина схватился за сломанную руку и упал. Двое его сопровождающих, поджидавшие сзади, обнажили мечи. Я пристально взглянула на мальчика с удивлением в глазах.

Нет, почему его вообще побили, если он обладает такой силой?

— Убейте их всех! — крикнул мужчина, и его глаза налились кровью.

Рыцари, помешкав, подошли к нам ближе. Им, молодым дворянам, членам королевской семьи, кажется, не очень нравилось набрасываться на девочку.

И тут тень, лежавшая на земле, дрогнула. Я заметила это, так как смотрела себе под ноги, но никто, кажется, больше не обратил на это внимание. Наконец тень приняла подозрительную форму и в то же время обратилась в острую колючку, которая стремительно отняла жизни и у мужчины, и у рыцарей.

Бам.

Только услышав, как мертвые тела повалились на землю, толпа сообразила, что произошло. По земле протянулась струйка крови. Я уставилась на кровавые пятна на своих ногах. Это казалось нереалистичным.

— А? Что?

— Что происходит?

Все случилось так быстро, что никто, кажется, не заметил черной тени. Однако я была уверена в том, что видела. Все это было делом рук мальчика, стоявшего ко мне спиной.

Он волшебник?

Пристально глядя ему в затылок, я поняла, что в моем мозгу копошится бесчисленное множество вопросов.

Он неожиданно повернулся и взглянул на меня.

Наши взоры встретились. Глубокие золотистые глаза мальчика слегка сверкнули. В них было такое волнение, которое могло бы затронуть и безмолвное море.

— Ты это видела? — неожиданно спросил он.

Я передернула плечами и ответила:

— Нет, я не видела, чтобы ты кого-то убивал.

Я отпустила глупую шутку, и его брови сошлись ближе.

— Разве все не так было?

— Ты прав. Да, я видела. А теперь давай выбираться отсюда.

Я потянула мальчика за руку, чтобы выбраться из толпы, когда уловила его сосредоточенный взгляд. Вероятно, какое-то время на дороге еще будет затор, пока отсюда вынесут трупы. Нежно скорее пойти рассказать все Эрдосу.

Когда я повернула голову, чтобы поговорить с мальчиком, его желтые как у зверя глаза пристально смотрели на меня. Я заглянула в них и открыла рот.

— Почему ты позволил им себя побить?

— Они были такими сильными.

Я воздержалась от дальнейших обсуждений, но, кажется, мальчик меня понял.

— Потому что мне не было больно... И потому, что я должен был защитить кошку.

У него такие повреждения, а ему не больно?

— Это не означает, что ты должен жертвовать жизнью. Боль можно испытать, даже порезавшись о бумагу.

— Моя жизнь...

На лице мальчика появилось печальное выражение, и взгляд его золотистых глаз стал иным. Однако я была не в состоянии что-нибудь сказать ему, ведь это же я сама пыталась покончить с собой, возможно, четыре раза с тех пор, как появилась в этом мире. В любом случае, немного смешно с моей стороны наставлять людей, чтобы они берегли свою жизнь, после всего, что я сделала.

— Да, своей жизнью. И не надо убивать людей так беспечно.

— Я думал, ты сказала, что ничего не видела.

Пожав плечами, я ответила:

— Я видела, как твоя тень убила их.

— О, да, это так.

Я порылась в карманах в поисках конфет из «Беллы», лучшего в столице магазина сладостей. Их я положила заранее перед тем, как отправиться к столу, когда мне было скучно. Я была немного разочарована, что осталась всего одна конфетка, но...

— Вот, ешь.

Мальчик просто уставился на конфету и, когда я внезапно предложила ему ее, отказался брать. Поэтому я взяла его за руку и сама вложила в нее угощение. Желтая конфета, вручную завернутая в тонкую прозрачную бумагу, с тихим звуком упала в испачканную ладонь мальчика.

Лучше не есть грязными руками. Так что я взяла конфету обратно, развернула и поднесла к его рту.

— Она такого же цвета, как твои глаза, согласен?

Мальчик зажал рот руками и посмотрел на конфету так, словно это был какой-то страшный яд.

— Все в порядке. Ешь.

Он помедлил, затем открыл рот и съел конфету.

— А теперь я пойду. Береги себя.

Быстро попрощавшись и помахав мальчику рукой, я бросилась к карете.

Я торопилась, потому что знала, что Эрдос с тревогой будет ожидать моего возвращения. Оглянувшись на мальчика, уже никого не увидела на том месте, где он только что стоял.

Единственным доказательством нашей встречи служила пустая обертка из-под конфеты в моей руке.

Эрдос, опершись об экипаж, попыхивал сигарой. Он потрясенно ахнул и спрятал ее за спиной, вздрогнув, словно малолетний хулиган, застигнутый родителями за курением.

Конечно, я все равно заметила дым в воздухе, но притворилась, будто не увидела этого.

Если так подумать, то в оригинальном романе он был заядлым курильщиком, который ни дня не мог прожить без сигареты. А за все время, проведенное здесь, я ни разу не видела, чтобы он курил.

Вдобавок, от него исходил не горький запах табака, а сладкий — духов. Кажется, он курил тайком и неким образом избавлялся от запаха, прежде чем встретиться со мной. Видимо, он боялся навредить маленькой Рози.

— О, Рози. Ты вернулась, — неловко поприветствовал он меня и тайком протянул сигару слуге, который стоял сзади.

Конечно, все это я видела.

— Тут произошел несчастный случай...

— Несчастный случай?

— Да... Там лежат несколько трупов.

Я не осмелилась сказать Эрдосу, что присутствовала при их умерщвлении. Возможно, он уже знал, что произошло, но хотел услышать о случившемся от меня самой.

— Несколько трупов?

Светящиеся светло-розовым светом глаза Эрдоса обеспокоенно следили за мной. Это было несколько необычное ощущение.

Эстерия — наследники небесного бога. Они во многом отличались от обычных людей.

Самое большое различие между нами — в способе выражения эмоций. Эстерия были так безразличны к окружающим, что мне они казались куклами.

Члены семьи не были плохи, но это и не значило, что были хорошими. Они, не делая исключений, карали всякого, кто осмелился тронуть их родственников.

Я вспомнила многих людей, которые в оригинальной истории были убиты просто так. Поэтому, когда замечала «человеческие» чувства, которые Эрдос, Нанук, Эрайт, Берник и Лив проявляли ко мне, я ничего не чувствовала.

— Со мной все в порядке.

Если бы я была обычным девятилетним ребенком, могла бы удивиться, но ведь до того как попасть в это тело, уже прожила другую жизнью

Это я нашла мертвое тело бабушки, вернувшись из школы. Но, на самом деле, тогда даже не размышляла об этом.

Она просто умерла. Немного холодно, немного сложно — больше я ничего не испытала.

И сейчас было все то же самое. Меня не интересовало наблюдение за тем, как падают сопровождающие или аристократ, пронзенные тенью.

Они просто казались мертвыми. Вот и все. Может быть, я здесь самая бесчеловечная?

Я ненадолго задумалась над этим.

Эрдос, волшебным образом избавившись от запаха, поднял меня.

— Ты уверена, что не хочешь отдохнуть?

— Нет. Я хочу остаться с тобой.

— Рози!.. — прочувствованно сказал Эрдос.

Несколько ошеломленная, я украдкой отвела взгляд.

— Давай сначала что-нибудь съедим.

Если подумать, то было уже немного за полдень, и я всерьез проголодалась, поэтому согласилась, и мы отправились в ресторан, на каждом этаже которого были балконы.

Нас с Эрдосом провели внутрь, и мы заняли свои места на балконе третьего этажа. Теплый свет солнца весело проникал внутрь.

Когда мы вошли, я внимательно посмотрела на посетителей и заметила, что все они очень дорого одеты. Казалось, это был ресторан, предназначенный только для аристократов и для богатых торговцев.

— Рози, ты не должна быть придирчива к этой еде, — сказал Эрдос, наблюдая, как я ковыряюсь в морковке.

Забавно, но у него в углу тарелки лежала груда горошка.

Когда он заметил, что я смотрю на горох, то немедленно приказал официанту убрать тарелку.

Какой разборчивый император... Видимо, его прозвище Хладнокровного в этой ситуации упоминать стыдно. Эрдос, когда я высокомерно посмотрела на него, быстро добавил:

— Отец уже взрослый, так что все в порядке.

Нелепое объяснение, но, кажется, в нем был смысл. Эрдос — человек высокий и весит почти сто девяносто фунтов.

Я коротко кивнула ему. Но в углу моей тарелки так и оставалась лежать не съеденная морковка.

— Рози, посмотри сюда.

Как только я обернулась на голос, то увидела огромную часовую башню.

— Говорят, что столичные здания строятся как минимум трехэтажными, во сколько бы это ни обходилось. Часовая башня, которая заметно возвышается между этими домами, видна из любой точки столицы.

Прекрасная башня цвета слоновой кости сверкала под солнечными лучами как кристалл, и громадные часы наверху сияли великолепным золотом. Они были украшены сотнями серебряных украшений и витражами.

Вид был великолепный. Своим выдающимся очарованием часовая башня могла заставить прохожего забыть, на что он сейчас смотрит.

Кажется, что и мое внимание она привлекла.

— Ты знаешь, какие слова начертаны на раме?

— Какие?

По краю были выведены слова «Честь Эстерии», но я притворялась, что мне сложно прочесть, и держала язык за зубами. Эрдос, увидев это, мягко улыбнулся.

— Это означает «Слава Эстерии», нашим корням, новой Эстерии, или же королевской семье. И есть еще одно значение, случайно, ты его не знаешь?

— Хм... Империя Эстерия?

— Ты догадалась. Ты очень умная, Рози.

Кстати говоря, в оригинальной истории часовая башня упоминалась несколько раз. Там говорилось, что первый император выстроил ее в честь основания страны.

— Вон там.

На этот раз Эрдос указал в сторону подъемного моста. Там протекала широкая река, которая пересекала столицу Эстерии, и мост, соединявший высокие стальные башни по обоим берегам реки, иначе чем впечатляющим было не назвать.

Это тоже упоминалось в оригинальной истории. Отправляясь в императорскую академию, нужно было пересечь этот мост, чтобы туда попасть.

Неожиданно я на мгновение вспомнила девушку, которую Эрайт, гуляя переодетым, встретил в оригинальной истории. Она жила в глухом столичном переулке.

Там обитают лишь самые бедные из простолюдинов. Никто не приближается к этому месту. Возможно, оно находится где-то рядом с подъемным мостом.

— И туда тоже.

Эрдос теперь указывал в сторону столичного храма. Я подумала, что сегодня у него была какая-то причина, чтобы показать мне все достопримечательности столицы.

Однако все, на что он указывал, было великолепно. Казалось, наша страна — самая красивая на континенте.

Эстерия стремительно развивалась в последние семьсот лет, так что, куда я ни посмотрела бы, везде видела плоды этого развития.

— Хотя у нее не такая долгая история, как у империи Роттенхем или империи Чехеттен Мадо, она прекрасна сама по себе.

Эрдос, полный гордости, с серьезным видом осмотрелся.

— Разве не прекрасно? Все это — Эстерия.

В его голосе слышалось едва заметное восхищение своей страной.

— В самом деле, прекрасно.

Против этого факта не поспоришь. Мир, на который я смотрела глазами Розианы, был безупречен и прекрасен.

— Так что, Рози...

— А? Да?

— Ты можешь делать, что хочешь. Потому что ты сама — Эстерия.

Я — Эстерия... Это и правда, и неправда разом.

Вдруг мне стало тяжело. Пока я дергала пальцами, не говоря ни слова, Эрдос продолжал говорить:

— Что бы ты ни захотела сделать, отец смиренно согласится с этим.

Что я хотела бы сделать... Единственное, чего я когда-либо хотела — это смерти. Все остальное для меня было жадной роскошью.

Чего же я хочу сейчас? Задумавшись об этом, поняла, что хочу дожить до двенадцати лет, когда состоится церемония представления. Но я же все равно могу умереть прежде, чем это случится.

— Ты мне веришь?

Услышав этот вопрос, я подняла голову. Глаза Эрдоса сверкали в темноте, поскольку он сидел напротив солнца. Улыбаясь, он сказал:

— Даже если ты скажешь, что хотела бы стать императрицей, я позволю.

Я потрясенно посмотрела на Эрдоса.

Он с ума сошел?

Я не хочу быть императрицей, и я не стану ею, даже если он мне прикажет. Как я могу стать императрицей, если даже не могу разобраться, что со мной происходит?

— Это шутка, не так ли?

Я спросила его дрожащим голосом, и Эрдос ответил мне долгим взглядом.

— Почему ты думаешь, что это шутка?

У меня не было другого выбора, кроме как потрясти головой, поскольку его взгляд говорил мне, что все совершенно серьезно.

Эрдос громко рассмеялся, заметив, как я удивлена.

— Я могу сделать для тебя что угодно. Просто скажи, что именно.

— Если мне чего-то захочется, я тебе скажу.

— Да, в первую очередь ты должна говорить папе, ладно?

Когда я кивнула в знак понимания, Эрдос поставил перед собой чашку кофе, а передо мной — ароматный чай. Потягивая кофе, он спросил:

— Как бы то ни было, я думаю над организацией банкета в честь твоего дня рождения в следующем месяце.

— Банкет в честь дня рождения?

— Да, мы будем праздновать твой день рождения.

Празднование моего дня рождения — в самом деле звучит незнакомо. Раньше я никогда их не отмечала.

— Если тебе кажется, что будет трудно, то и в следующем, и в последующем году у тебя тоже будет праздник на день рождения, так что не переживай.

Каково это — отмечать день рождения? Это празднование должно быть в честь Розианы, а не в мою, но мне казалось, что я хочу хотя бы ненадолго прикоснуться к этому.

— Хорошо, банкет...

Я пожалела, что, поддавшись чувствам, произнесла эти слова, но это сожаление несколько смазалось улыбкой и объятиями Эрдоса. Казалось, он был счастливее любого человека на этом свете.

На рассвете Эрдос стал мрачным.

— Деус.

— Да, Ваше Величество.

Когда Эрдос, работая у себя в кабинете, тихо позвал, из угла, где еще мгновение назад никого не было, выскочила фигура и застыла напротив Эрдоса.

— Сделай подробный доклад о том, что произошло сегодня.

Когда Рози ушла одна проверить, что вызвало затор на дорогах, Эрдос позаботился в частном порядке, чтобы его личный страж, Деус, без ведома принцессы следовал за нею.

Он уважал желание дочери отправиться в одиночку, но должен был подготовить ее к тому, что существуют силы, которые могли бы завести ее куда-то не туда.

Когда Деус получил приказ сдать подробный отчет, хотя Эрдос и так примерно знал, что там случилось, стражник в ярких красках описал произошедшее.

Эрдос нахмурился, когда Деус сказал ему, что принцесса сама стала защищать мальчика, которого никогда раньше не встречала.

— Понятно...

— Угрозы Ее Высочеству не было, поэтому я не обнаружил себя. Но только...

— Только?

Деус бросил взгляд за спину и задумался о том, что тогда случилось.

— Гражданские, не обладающие чувствительностью к магии, кажется, ничего не заметили, но я уловил подозрительную энергию, исходящую от мальчика, которого спасла Ее Высочество.

— Подозрительную энергию?

— Колышущаяся тень, пронзающая людей — это хорошо знакомое мне зрелище. Очевидно, что это была родственная душа Монаха, которая находится под властью Никс.

— Но разве ты не сказал, что это был мальчик? Последователи Никс, возглавляемые Канташат, состоят только из женщин, верно?

— Забавно, как я мог забыть ту мощную энергию, которую ощущал во время сражений с Канташат, потерпевшей сокрушительное поражение? Конечно, сила, которую использует мальчик, это сила Никс.

Никс — это богиня ночи. Она дарует свою силу только женщинам. А королевство Канташат было уничтожено. После того как Канташат потерпела поражение, не осталось никого, кто мог бы использовать силу богини.

Мальчик, пользующийся силой Никс?

Эрдос собирался медленно почесать подбородок. Помолчав немного, он сказал:

— Разузнай об этом больше.

— Есть, Ваше Величество.

И Деус исчез так же беззвучно, как и появился.

«Мальчик, получивший силу Никс...».

Глаза Эрдоса холодно сверкнули.

Подготовка к банкету началась на следующий день. Это значило, что предстоит заняться еще бо́льшим числом проблем. На самом деле, Эрдос в эти дни был так занят, что даже ужинал у себя в кабинете.

Я тоже по-своему была занята. Мне приходилось притворяться, что я учу языки, и разбираться с Эрайтом, Берником и Ливом, которые навещали меня время от времени.

Девятилетняя девочка жила более насыщенной жизнью, чем двадцатипятилетняя девушка.

Больше всего меня утомляла примерка одежды.

Сегодня меня пришла навестить Дорта ди Пьячере — модельер, владевшая самым знаменитым магазином одежды в империи, «Апьячере».

Это она в оригинальной истории шила принцам и принцессам платья. Следовательно, была явно талантлива.

Я просто надеялась, что справлюсь с этой задачей как можно скорее, так как мне действительно было страшно встречаться с Дортой.

Ее светло-каштановые волосы завиты и тщательно уложены. А зеленое платье идеально подходило изумрудным глазам. Честно говоря, выглядела она прекрасно.

Единственная проблема в том, что она — крайне своеобразный человек, и это своеобразие разрушало впечатление, сложившееся от ее внешности.

— О, вы в самом деле идеальны! Вы стали даже красивее, Ваше Императорское Высочество! Я вот-вот запла́чу. Как, должно быть, мне повезло, что довелось шить платье для такой красавицы!

Она говорила без остановки, как заведенная.

На самом деле, я была достаточно тихой по натуре, так что мне сложно справляться с вот такой болтушкой.

— Богиня Луны позавидовала бы добропорядочности Вашего Императорского Высочества. Это очевидно, могу вас заверить. Как только Ваше Высочество вырастет, все кругом преклонят перед вами колени и будут ухаживать за вами. О, какая красавица!

В то же мгновение Дорта запустила пальцы в мои волосы. Мне хотелось бы зашить ей рот, поскольку она не могла сказать ничего, кроме похвал в адрес внешности Розианы.

— Когда вы закончите?

— О, я вам не сказала? На сегодня у меня все.

— Тогда ступайте.

— О господи, даже ваш застенчивый тон так прекрасен! Я хотела бы служить Вашему Императорскому Высочеству лакеем! Мне хватило бы и этого. Я чувствую себя счастливой, всего лишь думая об этом!

Лакеем? Что? Звуки этого нелепого голоса заставили меня, оставив Дорту, выскочить из комнаты.

— О, должно быть, я разозлила вас! Прошу, отругайте Дорту, Ваше Императорское Высочество!

Кажется, что у меня заложило уши от воплей позади.

Я вошла в сад дворца Лапинус. Не заметила этого, когда пришла сюда на рассвете с Нануком, но теперь, после долгих и упорных размышлений, вспомнила, что этот сад представлял собой лабиринт.

Я вспомнила, что этот огромный сад-лабиринт, состоящий только из деревьев Леланди и где нет ни единого цветка, всегда служил в оригинальной истории местом встреч.

В самом деле, было приятно прийти в этот сад с мыслью, что здесь у меня получится хорошо провести время.

Это было неплохо... Но я не ожидала, что застряну там на целый час.

Я опечалилась и, наконец, села на землю посреди сада. Если бы Мелисса это увидела, она была бы очень взволнована, но это не имело значения: здесь я была совершенно одна.

Было несколько темно и прохладно, высокие деревья Леланди отбрасывали темные тени. Поскольку стало теплее, я не взяла с собой шаль, поэтому сейчас была идеальной мишенью для простуды.

Я сидела неподвижно, уткнувшись лицом в колени. И услышала, как ветер шелестит листвой деревьев.

«Неплохо...».

Прохладный ветерок, достаточная темнота по углам и тихая округа наконец-то помогли мне заснуть. Я не успела опомниться, как задремала и, кажется, затем совсем уснула.

Когда я проснулась, был ранний вечер, садилось солнце. Интересно, сколько я спала?

От столь долгого отсутствия движения у меня болели ноги.

Я снова села на онемевшие ноги и слегка постучала по ним. Затем услышала доносящиеся откуда-то шаги.

В этот сад могли прийти не только члены королевской семьи, поэтому я, не раздумывая, поглядела в направлении звука.

Его светлые волосы ярко сияли в лучах заката.

— Рози!

Он бросился ко мне и обнял меня.

— Нанук...

Назвав его по имени, я крепко схватила брата за рукава. Крайне бледный, он посмотрел на меня сверху вниз.

— Ты не поранилась?

— У меня ноги онемели, — покачав головой, сказала я, и Нанук облегченно выдохнул.

— Когда пришло время ужинать, мы не смогли тебя найти. Так что все тебя сейчас ищут. Пойдем к тебе в комнату. Тебе нужно переодеться, — сказал он, садясь на землю и отряхивая мою одежду, покрытую грязью.

Мне было неловко за свое постыдное поведение, ведь я заставила всех беспокоиться о себе.

— Сад-лабиринт очень запутанный, и если ты забредешь сюда в первый раз, то обязательно потеряешься.

Я была такой угрюмой, что Нанук стал утешать меня. Как бы там ни было, я не смогла избавиться от чувства подавленности. Однако, прежде чем я успела это понять, мы пришли ко мне в комнату.

Я увидела, что из угла в угол обеспокоенно расхаживает, как будто она в самом деле была обеспокоена, Мелисса. Тогда Нанук вручил меня ей, посмотрел мне в глаза и сказал:

— Давай, ты в следующий раз прогуляешься с братом. Уверен, что ты освоишься в лабиринте после того, как мы обойдем его пару раз.

— Вместе?

— Да, вместе. Потом ты сможешь гулять одна.

Я кивнула, и Нанук вышел из комнаты. Странным образом я ощутила покалывание в уголке сердца.

Когда Нанук скрылся из виду, Мелисса наконец заговорила голосом, который звучал так, словно она вот-вот могла заплакать:

— О, принцесса... Как вы, должно быть, испугались... Я так волновалась, что кто-то мог похитить такую прекрасную принцессу, или что принцесса, может быть, ушла сама, когда ей предложили сладости.

— Мне так жаль, Мелисса, — я похлопала всхлипывающую няню по голове.

Затем я посмотрела в глаза другим служанкам, которые стояли позади. Это они заботились обо мне до моего пробуждения. Они пришли вместе с Мелиссой и помогли мне одеться. Это не заняло у них много времени, так что мы прибыли в столовую вскоре после того, как я встретилась с Нануком.

Внутри было довольно шумно. О моем прибытии возвестил звон колокольчика. Когда я открыла дверь, суматоха, которую было слышно снаружи, улеглась.

— Рози, ты здесь.

Эрдос протянул мне руку. Я уже несколько дней не встречалась с ним за ужином, но, похоже, сегодня он будет сидеть с нами.

Эрдос ласково обнял меня и посадил к себе на колени.

— Я собираюсь устроить месячные торжества в честь твоего дня рождения.

— Да, что?.. — я внутренне содрогнулась, услышав это известие.

Обычно, чтобы просто пировать день, нужна огромная сумма, но чтобы пировать месяц?

— Это слишком долго. Тебе будет нелегко.

— Рози нужно будет показаться только в первый день празднования.

— Поскольку мы все равно собираемся это сделать, почему бы не праздновать два месяца? Мы должны показать нашу сестрицу Рози всему миру!

При словах Эрайта Нанук вздохнул и сказал:

— Национальное гулянье состоится в июне, так что, если мы так затянем праздник, то праздники вступят в столкновение. Мне тоже кажется, что месяца хватит.

— Тогда давайте будем праздновать месяц...

— Нет.

Я остановила Эрдоса, когда он уже собирался закрыть вопрос. Он настойчиво спросил:

— Рози, что ты хочешь сказать? Тебе не нравится?

— Я не очень хороша... Уверена, что нанесу ущерб императорской семье.

Я лгала, но не совсем. На самом деле мне не хотелось бы предстать глазам множества людей и что-то делать. Это было и неловко, и неприятно.

Кроме того, я еще совсем не научилась держать себя в обществе. Не знала, как обращаться к другим людям, как танцевать, даже как здороваться. Но я не могла быть честной с теми, кто планировал сделать для меня нечто столь милое.

Все они шумно заговорили, и наиболее бурно отреагировал Эрайт.

— Если кто-то так подумает, я сломаю ему шею... Нет, я его отругаю! — решительно крикнул Эрайт, быстро передумав, так как Эрдос смотрел на него весьма пристально каждый раз, как тот делал или говорил нечто грубое.

Я покачала головой.

— Недели будет достаточно.

На самом деле, даже неделя — это слишком много. Но зная, сколь сильно они любят Розиану и заботятся о той, я не могла попросить их сократить торжества еще больше.

Они восемь лет ждали этого момента и отдали бы ради нее все что угодно. Я не хотела рушить их надежды.

— Хм... Раз ты так говоришь.

— Ты сказал, что сделаешь все, чего я захочу.

Эрдос, поперхнувшись злобой от моего острого взгляда, наконец решил прекратить спор и подчиниться мне.

— Хорошо, тогда пусть будет неделя, — с крайней грустью заключил Эрдос.

— Это будет здорово, Рози, — улыбнулся мне Берник.

Празднество должно было проводиться в знаменитом зале Бижу, самой шикарной части дворца Эстерия. Как и следовало из названия, этот зал был полон «бижу», или драгоценных камней — всевозможных редких самоцветов, которыми были инкрустированы белые стены.

Когда зажглись огни хрустальных люстр на потолке, самоцветы отразили яркий свет и наполнили зал мерцанием. Говорят, что каждый дворянин в Эстерии хотел бы сюда попасть.

В романе зал открывали только в честь очень важных событий, как, например, церемонии коронации наследного принца и свадеб, так что, кажется, отмечать здесь мой день рождения было бы в тягость.

С другом стороны, Берник улыбался от уха до уха, глядя на меня. Я спрашивала себя, о чем же, черт возьми, думал этот мальчик, появившись у меня в комнате ранним утром.

— Рози, — неожиданно позвал меня он.

Глотнув какао и подняв голову, я заметила, что лицо Берника находится прямо передо мной. Он заглядывал мне в глаза, полный предвкушения.

— Тебе чего-нибудь хочется?

— Хочется?

Я склонила голову.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что у тебя уже почти что день рождения.

Он хотел приготовить мне подарки на день рождения.

— Но разве это и не твой день рождения, Берник?

Как ни странно, Розиана и Берник, хотя и были близнецами, родились в разные дни. Все потому, что появились на свет с разницей всего в одну минуту. Итак, он опередил меня на минуту, поэтому его день рождения отмечался на сутки раньше.

— Я счастлив уже тем, что ты очнулась, Рози.

В его глазах не было лжи, поэтому мне стало немного неловко. Может, дело было в том, что мы с ним — близнецы, однако, когда понимала, что я для него единственная, у меня болело сердце.

Я тоже должна была что-нибудь ему подарить, но не знала, что. Я никогда прежде ничего никому не дарила на дни рождения. У меня не было никаких идей, что ему обычно дарили, так что я решила спросить Тимофея и Мелиссу, которые заглянули ко мне позже, когда Берник ушел учиться.

— Мелисса, что обычно дарят принцу на день рождения?

На мгновение глаза Мелиссы расширились.

— Разве обычно дарят не драгоценности?

— Драгоценности?..

Конечно, у меня не было ни гроша. Может, мне взять немного самоцветов из зала Бижу?

Пока я всерьез беспокоилась, Мелисса продолжала:

— Да, сверкающие, прекрасные, сияющие драгоценные камни! Или нечто редкое и экзотическое!

— Хм...

Как, черт возьми, интересно, я должна заполучить редкие и экзотические драгоценные камни?

Вдобавок, Мелисса, кажется, что-то не так поняла. Какая Бернику польза от украшений?

Я решила задать вопрос снова.

— Какой хороший подарок можно подарить Бернику на день рождения?

— Ох, вы имеете в виду, подарки для принца Берника. Хм... Хм...

Мелисса была поставлена в тупик. Я посмотрела на Рэнди, Аманду и Жанну, которые стояли рядом.

— Что вы об этом думаете?

— О подарке для Его Императорского Высочества?

— Думаю, обычное оружие сгодилось бы.

— А еще ему нравится рисовать.

— О! Как насчет такого?

Щелкнув пальцами, Мелисса приблизилась ко мне и зашептала на ухо, как будто мы говорили о чем-то запрещенном.

— Да, в самом деле, отличная идея.

Но у меня ушло бы немало времени на подготовку. Нужно начать сегодня же, сейчас.

Я попросила Мелиссу подготовить все необходимое для подарка, так как сегодня у меня были занятия по магии. А с деньгами на это разберется Эрдос.

Честно говоря, из Тимофея получился не очень хороший учитель. Он был лучшим в империи, если говорить об его волшебной силе, но его ценность как учителя была куда ниже.

— Ха-ха, в вашем теле есть мана. Почувствуйте, как она, свистя, быстро увеличивается.

Проблема заключалась в том, что Тимофей был для меня слишком гениальным. И вот как, черт возьми, Эрдос учился у такого наставника? Ведь гении, в конце концов, слишком от нас отличаются?..

— Что именно означает «свистя, быстро увеличивается»?

— Хм, это похоже на удар молнии?

В отличие от меня, все еще не понимавшей из этого объяснения, что такое мана, Лив, кажется, все отлично сообразил. Мы занимались вместе.

Когда я уставилась на Лива, слушающего рассказ Тимофея, он медленно повернулся ко мне, и наши взгляды встретились.

— Сестра? — спросил меня Лив, склонив голову.

Я, почесывая в затылке, ответила:

— Я совсем ничего не поняла...

— Хм, итак... По нашему телу струится кровь, правильно? Мана — то же самое. Даже у обычных людей она есть. Главное различие в том, сколько ее вмещается в твоем теле. Но будь осторожнее, чтобы не запутаться.

— Превосходно, Лив.

Я захлопала в ладоши, и уши Лива покраснели. Объяснения Лива, лучшего ума в Эстерии, было легко понять.

Взглянув на Тимофея, я спросила:

— Другими словами, то, что нам нужно сделать — это организовать течение маны в ее источнике, верно?

— Ха-ха, абсолютно.

На самом деле, это было легко сказать, да крайне трудно сделать. По какой причине умирали в королевской семье Эстерия? Потому что ее члены не научились обращаться со своей маной до достижения возраста двенадцати лет.

— Это сложно...

— Процесс обычно отнимает более пяти лет, так что вам не стоит слишком беспокоиться о том, что вы задерживаетесь.

Через пять лет мне будет четырнадцать. К этому времени я, вероятно, буду мертва.

— А нельзя ли побыстрее?

Этот мой вопрос вызвал на лице Тимофея доброжелательную улыбку.

— В среднем члены королевской семьи Эстерии учатся управлять своей маной с четырнадцати лет. Поскольку Его Величество смог справиться со своей магической силой всего в пять, я уверен, что у Ее Высочества, его плоти и крови, тоже скоро все получится.

Если бы на моем месте была настоящая Розиана, возможно, получилось бы быстрее, но я сомневалась в силах такой обычной двадцатипятилетней девушки, как я.

— Ха-ха, медитация — единственный способ почувствовать ману. Если будете делать это время от времени, то скоро поймете.

И поэтому мы с Ливом последовали совету Тимофея и погрузились в медитацию. Мы просто молча сидели, закрыв глаза, но я, прежде чем уловить ману, почувствовала, что меня клонит в сон.

Вскоре я проснулась, хотя и не поняла, почему мне так хочется спать. Это тело в самом деле невероятно много спало, и меня мучили сонливость и усталость вне зависимости от того, выспалась я или нет.

— Мне нужно медитировать... Мне нужно медитировать...

Пуф! Что-то вдруг дотронулось до моей головы. От предмета исходил сладкий запах.

Новая подушка? Я потерлась о предмет головой, и подушка сильно задрожала.

Что это? Почему оно так дергается? Оно дергается? Подушка?..

Я очнулась, почувствовав эту странность, и увидела улыбающееся лицо Тимофея, который сидел на диване напротив меня.

Итак, что это было? Быстро распахнув глаза, я увидела Лива, красное лицо которого было таким, словно он вот-вот взорвется. Он дрожал, закрыв глаза.

Вероятно, я заснула у него на коленях...

— О, прошу прощения.

Когда я удивленно посмотрела на Лива, тот покачал головой и сказал, что все в порядке. Не знаю, сколько времени я проспала, но его прошло немало. Не успела я опомниться, как истекло отведенное для занятий время.

— Давайте на сегодня закончим наше занятие.

Тимофей изящно поклонился и вышел из комнаты. Мне тоже нужно было прочесть пару книг по магии. Тимофей не слишком мне помог в освоении основ. Я решила направиться в библиотеку.

Взяв книги, я сделала бы подарок для Берника.

— Хм... И что ты собираешься сейчас делать?

Когда я задала этот неожиданный вопрос, взгляд Лива обратился ко мне. Его алые волосы ярко блестели в лучах солнца, которые проникали сквозь окно.

— Я еще ничего конкретно не решил.

— Тогда почему бы тебе не пойти вместе со мной в библиотеку?

— В библиотеку?

— Да. Я собираюсь взять пару книг о магии.

— В императорской библиотеке много книг, если ты пойдешь одна, можешь заблудиться. Я пойду с тобой, — счастливо улыбнулся Лив.

Хм, если так подумать, то центральная императорская библиотека была... Она также была тем самым местом, где Нанук и главная героиня встретились друг с другом в первой книге из серии «Принц».

— Сюда.

В библиотеке было тихо. Куда ни глянь, растянулось бесчисленное количество книжных полок, которые доходили до высоких потолков. Книги там, книги здесь... Повсюду.

— Давай-ка посмотрим...

Меня в самом деле поставила в тупик огромная книжная полка. Одних только книг по магии здесь было больше нескольких сотен, и я не знала, какую именно взять.

Нужно было мне спросить Тимофея.

Возможно, заметив обеспокоенное выражение на моем лице, Лив спросил:

— Какие-то сложности, сестра?

— Да, тут так много книг, что я не знаю, какую выбрать.

Я взяла ближайшую к себе, «Понимание и история магии», и попыталась посмотреть, что внутри, но как только я вынула книгу, на мою руку опустилась рука Лива и сунула том обратно.

— Это сложная книга.

Сказав так, Лив вынул фолиант, стоявший чуть выше на полках. Это была книга толщиной в палец, в яркой кожаной обложке, на которой золотым тиснением было выведено: «Что такое мана?».

— Эту книгу тебе будет проще понять, сестра.

Я взяла том и тут же пошатнулась из-за его веса, но Лив поддержал меня одной рукой, в то время как другой забрал у меня книгу.

— Спасибо, Лив.

Лив стал застенчиво ковырять пол кончиком ботинка. Мягкий ковер заглушал все шумы, так что, по счастью, нас не было слышно.

— Не за что. Я рад, что смог помочь сестре.

Уголки губ Лива приподнялись в милой улыбке. Неожиданно кое о чем вспомнив, я спросила его:

— Ты, случайно, не читал эту книгу раньше?

По одному только названию сложно было сказать, о чем эта книга и насколько проста она в чтении.

— Да. Я прочел бо́льшую часть книг по магии с того дня, как стал брать уроки.

На мгновение мне показалось, что я его не так расслышала. Я с непониманием в глазах взглянула на Лива.

Он прочел бо́льшую часть из нескольких сотен книг? Я знала, что он быстро читает, но разве это не слишком идеально для главного героя?

— Какие-то сложности, сестра?

— Нет, вовсе нет. В любом случае, спасибо тебе.

Если так подумать, он же обожает читать. Иногда пропускал свои занятия по фехтованию, просто чтобы прочесть книгу.

По сути, из-за воинской доблести семьи Эстерии ее порывы были так сильны, что она просто не могла не пребывать в движении. И именно поэтому Лива называли другим. Книги ему нравились больше сражений на мечах.

В любом случае, я была ему благодарна. На его лице появилась слабая улыбка, и он, открывая книгу, которую сжимал в руке, продолжил:

— Когда речь заходит о магии, никто не может сравниться с магической империей Четехен. Если ты выберешь книгу о магической империи, у тебя будет меньше шансов на провал.

— Откуда ты узнал, что эта книга из магической империи?

— Потому что такой кожаный переплет есть у всех книг, изданных в Четехене.

Это звучит интересно. Я провела рукой по мягкой кожаной обложке.

Кроме того, я еще и начала немного волноваться. Как бы мне принести эту книгу к себе в комнату? Она такая тяжелая...

— Ну что, пойдем?

— Что? Куда?

Стоило мне переспросить, как Лив обнял книгу и ответил:

— В комнату сестры. Тебе было бы сложно отнести книгу самой.

Это правда, но мне не хотелось бы заставлять брата, который был на год младше меня, делать это.

— Все в порядке. Это моя книга. Лив, иди и занимайся всем, чего душа пожелает, — я рассмеялась, как старшая сестра, и потянулась за книгой.

Но Лив решительно ответил:

— Я хочу заниматься этим.

И затем направился к выходу из библиотеки. Я быстро последовала за ним.

— Лив, может, мне подержать ее пока?

Пройдя пять минут, я повернулась к Ливу и предложила ему понести книгу, но он покачал головой.

— Но куда мы идем?

Я задумалась, ведь мы шли не той дорогой, которую выбирали недавно.

— Если пойти этим путем, доберешься до внутреннего дворца.

Изумительно, что он так хорошо ориентируется в таком огромном дворце.

В самом деле, я совсем не разбирала дороги, хотя и прожила здесь уже почти полгода.

Самое большее, что я делала: так это бродила из своей комнаты в гостиную, поэтому в ближайшем будущем решила исследовать дворец Гекатон.

Как раз в этот момент я услышала исходящий откуда-то странный звук.

— Ты это слышал?

— Вероятно, это с тренировочного поля, оно впереди.

Лив оказался прав. Как только мы выбрались в сад, то увидели поле для тренировок в обращении с мечом.

Там упражнялся в фехтовании Берник.

Пот стекал по его подбородку, когда он под палящим солнцем размахивал своим мечом. Несмотря даже на то, что он упражнялся с деревянным клинком, звуки от свистящего в воздухе лезвия были достаточно громкими.

Как только я, широко раскрыв глаза, пристально уставилась на него, наши взоры столкнулись.

Его ясные глаза, полные серьезности в свете солнца, немедленно изменили выражение. Он опустил меч и бросился ко мне.

Берник приблизился, утирая пот с лица полотенцем, которое ему поднес слуга.

— Рози!

Несмотря на то что голос Берника звучал счастливо, Лив мягко притянул меня к себе, нахмурившись.

— От тебя дурно пахнет. Не подходи к сестре так близко.

— Ох... Дурно пахнет?

Я покачала головой, глядя на Берника. Он казался обеспокоенным.

— Нет-нет.

— Ах, как я рад! — с облегченным вздохом он подошел ко мне и улыбнулся. — Что привело тебя сюда?

— Сестра только что вышла из библиотеки. Продолжай заниматься, — сказал Лив прежде, чем я смогла ответить.

— Лив, разве ты не должен сегодня учиться фехтованию? Ты сказал, что опоздаешь, ты же не собираешься пропустить урок, не так ли? — спросил Берник.

Лив быстро отвернулся. Кажется, Берник попал в яблочко.

Я хотела бы поскорее вернуться во дворец. В конце концов, это весьма неловко: стоять между парочкой, которая дерется каждый раз, как встречается.

Я потянула на себя книгу, зажатую у Лива под мышкой.

— Я пойду во дворец.

— Ты уже уходишь?.. — спросил Берник.

— Я пойду с тобой к тебе в комнату, сестра, — сказал Лив.

Берник взглянул на меня так, словно был разочарован, и Лив, все еще сжимая книгу, спокойно перевел взгляд на меня.

— Ох, Рози!

И в этот самый момент из кустов в саду неожиданно выскочил самый необузданный представитель семьи Эстерия, второй принц, Эрайт.

Очевидно, кусты в саду были полностью разворошены.

Лив с усталым видом оглядел Эрайта с ног до головы. Его одежда из дорогой ткани вся покрылась листвой и пылью. И не только она: даже из его волос, сиявших как солнце, торчали листья.

Я протянула руку и попыталась вытащить их из его прически. Но Берник и Лив немедленно схватили меня за запястья.

— Рози, тебе нельзя прикасаться к такой гадости.

— Сестра, если дотронешься до чего-то мерзкого, у тебя будут неприятности.

У меня не было другого выбора, кроме как убрать протянутую руку.

— Это же просто листья.

Эрайт фыркнул и встал. Лив, взглянув на него, спокойно спросил:

— Брат, если у тебя в голове есть что-то, называемое мозгом, просто подумай: твоя сестра только что очнулась и все еще слаба. Если она будет трогать комки микробов, то заболеет.

— Да, я понимаю.

С тех пор у меня ни разу не случалось припадка, со здоровьем у меня все было в порядке, так что понятия не имею, в чем проявляется моя слабость. Однако Эрайт, взглянув на меня разок, кажется, был вполне убежден этими словами.

— Ну ладно, тогда помоюсь, и пойдем играть!

— Она не может играть. Твоей сестре сейчас нужен отдых.

— А? Когда же я смогу поиграть с Рози?

— Через сотню лет? — сказал Лив.

— Сотню лет? Да к тому времени у меня кости в пыль превратятся, разве нет?

Оставив Лива и Эрайта драться у себя за спиной, Берник потянул меня за руку.

— Не обращай на них внимания. Я отведу тебя обратно.

Для него было так естественно говорить что-нибудь значимое с улыбкой на губах, что я даже не заметила, как мы уже пошли прочь.

Ровно десять минут спустя того, как Берник отвел меня в мою комнату, Лив зашел проведать меня с книгой. Кажется, из-за спора с Эрайтом у него после моего и Берника ухода испортилось настроение.

— Это ужасно, сестра.

Лив надулся, протягивая мне книгу, которую держал.

— Ха-ха, прости.

Тяжелая книга опустилась в мои ладони. Я немедленно переложила ее на стол и взглянула на Лива.

— Не желаешь чашечку чая?

Лив, отвернувшийся в другую сторону, снова посмотрел на меня, и когда наши взгляды встретились, торопливо опустил взор снова.

— Да. Я бы хотел немного чая.

Хоть и сделала это ненамеренно, но мне было жаль, что мы их бросили. Я не могла выносить, когда видела его, который даже принес мне книгу, таким, поэтому подошла и взяла за руку. Тогда Лив опустил голову и рухнул на диван.

— Если ты этого хочешь, сестра, мы можем это сделать.

Служанки быстро уставили стол закусками. Попивая чай, я рисовала на клочке бумаги.

— Что ты делаешь, сестра?

— Работаю над пассементом. Но это сложнее, чем я думала.

Мне следовало бы взять книгу по дизайну в библиотеке.

Пассемент — это искусство изготовления сложной отделки или окантовки из накладных галунов, золотых или серебряных нитей, цветного шелка или стекляруса, который используется в украшении и одежды, и мебели.

Я хотела добавить сюда украшение и подарить это Бернику.

Ему нравятся мечи, поэтому я последовала совету Мелиссы о том, что декоративный шнур, к которому можно крепить рукоять меча, был бы хорошим подарком.

Хотя я была рада, что Мелисса, у которой есть опыт в изготовлении такого рода вещей, согласилась помочь, мне же эта работа казалась очень сложной.

Если бы я не умела рукодельничать, вообще не пыталась бы сделать такой подарок, но прежде чем попасть сюда, в прошлой жизни я много шила, поэтому решила, что все у меня получится, и приступила к работе.

Проблема была в том, что рисовала я не очень хорошо.

Лив, глядя на мой узор, протянул ко мне руку.

— Если ты не возражаешь, я хотел бы помочь.

— Да, спасибо.

Я перевернула бумагу и перо, и Лив быстро начал рисовать что-то. Запутанный рисунок ожил под его руками.

— Вот такой узор ты бы хотела, верно?

Я растерянно кивнула, глядя на рисунок, который мне показал Лив. В самом деле, именно о таком я и подумала. Проблема, однако, была в том, что он рисовал как бог, и поэтому узор выглядел совершенно по-другому.

Если так подумать, то известным знатоком искусства у нас был Берник, но врожденной чувствительностью к нему обладал Лив. Он делал наброски сам, и результат всегда был великолепным.

— Кстати, а зачем тебе этот узор?

— Я хочу подарить его Бернику на день рождения.

Хруст.

Лив скомкал бумагу в руке. Когда я растерянно посмотрела сначала на листок, а потом на Лива, тот, наконец, вспомнил, что держит рисунок, и начал разглаживать скомканную бумагу так старательно, как мог.

Сделать узор было куда сложнее, чем я думала. Сначала у меня возникло немало проблем, потому что не знала даже разницы между необработанными и растительными нитями. Но с помощью Мелиссы то, что я делала, вполне напоминало узор.

Мелисса, сидевшая рядом со мной, трогательно улыбалась, пока возилась с узором. Она открыла рот.

— Кажется, что принцесса обладает талантом к шитью. У вас отлично получается.

— Все благодаря тебе, Мелисса.

В самом деле, если бы не она, я не смогла бы определиться с подарком на день рождения или начать делать нечто в таком роде.

— Я только проинструктировала вас. Все, что получилось, принцесса сделала сама. Судя по всему, к концу дня будет готово.

— Спасибо тебе, Мелисса.

Мелисса покраснела. Было довольно мило видеть, как она стесняется моей благодарности. Я от души рассмеялась.

— О, кстати, уже совсем скоро прибудет леди Дорта.

— Неужели уже сейчас?

Я взглянула на часы и отложила узор, которым занималась, в ящик стола, прежде чем подняться с сиденья.

Дорта была очень пунктуальной, и если бы я сейчас не пришла в гостиную, ей пришлось бы меня ждать.

Конечно же, когда я вошла вместе с Мелиссой, Дорта уже сидела там и потягивала свой чай.

— Принцесса.

Дорта и ее помощница встали и, поправив подолы платьев, грациозно поприветствовали меня. У Дорты были благовоспитанные манеры, но характер у нее совсем не такой, как у леди.

Мы поздоровались и, как только Дорта с помощницей расположились напротив меня, начали болтать.

— Ваше Императорское Высочество хорошеет от раза к разу, что мы видимся. Мне кажется, ваши сверкающие серебряные волосы слепят меня! Ах, эта Дорта так нервничала, что Ваше Высочество будет носить одежду, которую я пошила, что прошлой ночью не могла сомкнуть глаз! — мягко прикрыв рот, театральным тоном сказала она.

При этом Дорта широко распахнула глаза, и я спросила себя, не ложь ли все ее слова.

— Спасибо за ваш тяжкий труд, Дорта.

Я поблагодарила ее с большой радостью и признательностью, подумав, что теперь еще долго с ней не увижусь, ведь платье наконец было пошито.

— Это доставляет мне удовольствие! Разве может быть что-то веселее, нежели одевать кого-то столь прекрасного? Уверяю вас, что никто не сможет отвести от Вашего Императорского Высочества глаз, как только увидит вас в этом платье!

Я сказала Дорте, что хочу примерить платье.

— Конечно. Прошу, сюда.

Она поднялась и надела на меня светло-голубое платье, а потом — светло-зеленое. Я нахмурилась, пока Дорта это делала. Затем, увидев, какое выражение сейчас у меня на лице, она закричала:

— О, Ваше Высочество, вам не нравится?

Пока я пристально смотрела на нее широко раскрытыми глазами, Дорта убрала платья и неожиданно обняла меня, спрашивая, что случилось.

— Разве вам оно не идет? О, мне кажется, я сейчас умру от беспокойства. Прошу, скажите мне, что случилось, Ваше Высочество!

Ее помощница, Лилит постаралась оттащить Дорту, но та по-прежнему крепко за меня цеплялась и всхлипывала. Затем Лилит схватила Дорту за волосы и закричала:

— Мисс Дорта, прошу, возьмите себя в руки! Не проявляйте неуважения к Ее Высочеству!

Почему-то это было забавно: видеть, как Лилит с алыми щеками стоит напротив Дорты и продолжает кричать на нее.

— Продолжите в таком же духе — лишитесь головы!

Мне подумалось, что лишать Дорту головы — это немного перебор, но, кажется, сама Дорта пришла в себя и попятилась от меня на пару шагов. Затем сделала глубокий вздох и низко склонила голову.

— Прошу, простите меня за эту дерзость, Ваше Императорское Высочество. Я теряю разум, когда дело касается чего-то прекрасного. Я совершила ошибку, ведь Ваше Императорское Высочество так прекрасна!

— В самом деле, леди Дорта! — опять закричала Лилит.

Устав от бесконечной словесной перепалки, я повернулась и сказала:

— Давайте поскорее продолжим.

Только тогда волнение Дорты улеглось, и она подняла светло-голубое платье.

— Как и ожидалось, это платье идеально подойдет для зала Бижу, где полно драгоценных камней.

Бледно-голубое платье, кажется, отлично сочеталось с серебряными волосами Розианы. Я встала перед зеркалом, когда Дорта помогла мне одеться.

— Платье покрыто прекрасным жемчужным порошком, который испускает лучи разного цвета, в зависимости от угла обзора. Конечно, в зале Бижу оно будет сиять даже ярче!

Прекрасный пышный подол был украшен изящной вышивкой в виде цветов. Эта безупречная работа подчеркивала дотошность Дорты.

Самой заметной деталью были роскошные оборки из тонкого кружева, которые выглядывали из коротких, до локтя, рукавов.

— Нравится?

— Да, прекрасно.

Платье было очень красивым. Оно подчеркивало невинность Розианы и было ей к лицу. Как Дорта и сказала с такой уверенностью, она не могла отвести от Розианы глаз.

Как я могу появиться перед людьми в таком платье? Сердце мое почему-то забилось в груди. Я не знала, все ли будет в порядке.

— Идеально! Я готова умереть прямо сейчас! Разве можно быть такой счастливой, как сейчас?

Не обращая внимания на болтовню Дорты, я не могла избавиться от своих тревог и только сжимала кулаки. Слабое беспокойство мучило меня: я не должна была запятнать репутацию Розианы.

— Вы очень достойно держитесь, Ваше Высочество, — мягко рассмеявшись, сказала маркиза Фоссетта, которая теперь вела у меня уроки этикета.

Ее волосы и глаза были голубыми, как морская вода. Она была родом из поместья Фоссетта, первого торгового города на востоке, и бросилась во дворец по приказу императора.

Маркиза была аристократкой до мозга костей. Каждое ее движение было аккуратным и изящным, что доказывало: она с юности вращалась в светском обществе.

— Ваше Высочество, вы схватываете на лету все, чему я вас обучаю, — следя за мной, похвалила меня она, когда я мягко взялась за подол юбки, чтобы поприветствовать ее.

Но я не была уверена, в самом ли деле она имеет в виду то, что сказала.

Мне было немного неловко, так что я слабо улыбнулась и снова стала отрабатывать шаг.

Поскольку на мне было платье, если бы походка оказалась неправильной, я выставила бы себя на посмешище. Поэтому стиснула зубы и вложила в тренировку все свои силы. Маркиза продолжала хвалить меня.

И тут дверь без стука открылась. Вошел Эрдос.

— Для меня большая честь видеть вас, Ваше Величество.

Эрдос, небрежно ответив на приветствие маркизы, неожиданно обнял меня и спросил:

— Как успехи в обучении, Рози?

— Да, я как раз вовсю отрабатываю походку.

Он слегка свел брови, а затем заговорил таким тоном, словно ему что-то не понравилось:

— Зачем?

— А?

— Отец все равно будет везде носить тебя на руках.

О чем это он говорит?..

Он собирался носить меня на руках в день банкета?

— Ты не всегда сможешь носить меня на руках.

Эрдос посмотрел на меня с шокированным выражением лица. Наверное, такое же лицо было бы у ребенка, только что узнавшего, что Санта Клауса не существует.

— Понятно.

На этот раз он казался ошеломленным, словно отец на свадьбе родной дочери. Что за чертовщина происходит у него в голове?

— Оставь нас.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Маркиза Фоссетта, побледневшая от слов Эрдоса, быстро покинула комнату. Ей вдруг стало дурно? Я смотрела только на дверь, через которую она вышла, и мучилась беспокойством.

Но вскоре Эрдос сел на диван, держа меня на руках, и, естественно, он перевел взгляд.

— Розиана, ведь ты еще не умеешь заваривать чай, верно?

— Да, еще не умею.

Понадобится время, прежде чем получится овладеть этим искусством. Эрдос поманил к себе служанку, и та быстро убрала со стола и принесла новый чайник.

— Я сам.

Одной рукой Эрдос отстранил служанку и начал сам заваривать чай.

Весь этот процесс: подогрев воды, добавление чайных листьев и заваривание — был таким же естественным, как и течение воды.

Когда, наконец, время в песочных часах вышло, он снял с чайника крышку, которая была нужна для сохранения тепла, и взял ситечко, чтобы удалить листья.

Затем налил мне в стакан, куда заранее добавил сахар и сливки, чаю.

Он действовал элегантно, ни на шаг не отклоняясь от золотых стандартов приготовления чая.

— Вот, выпей.

Чай, который протянул мне Эрдос, был очень сладким и бархатистым. Мне подумалось, все дело в том, что он добавил для меня, сладкоежки, сахар и сливки.

Я всегда считала, что служанки отлично готовят чай, но чай Эрдоса находился на совершенно ином уровне, и это в самом деле меня восхищало.

— Так вкусно!

Сладковатый привкус и вкус чая, смешиваясь, давали приятное ощущение. Эрдос сказал:

— Отлично, — и потрепал меня по голове.

— Кстати, что привело тебя сюда?

Я была уверена, что он ворвался ко мне на занятия не просто затем, чтобы заварить мне чашечку чая.

Эрдос с мгновение помолчал, услышав мой вопрос.

— Вот о чем я думал...

Я нервно сделала маленький глоток чая, услышав, каким серьезным голосом он говорит.

— Я подумываю над тем, чтобы найти тебе товарища по играм.

— Товарища?

— Да. Разве это было бы не здорово: иметь друзей своего возраста?

Мелиссы в качестве подруги моего возраста мне хватает. Если бы она, ярко-голубой комок, была ребенком, это было бы страшно представить.

И раз я понятия не имею, сколько времени мне отпущено, весьма скептически относилась к встречам с кем-либо, к знакомству и развитию отношений.

Я покачала головой.

— Все в порядке.

— Ты уверена?

— Да. Я... Я счастлива быть со своей семьей.

Слово «семья» в самом деле звучит странно. Когда я называла так бабушку, чувствовала подавленность и горечь, но когда звала семьей этого мужчину и мальчишек, испытывала веселье и радость.

Я привыкла к тому, что на свете нет ничего более хрупкого, чем семья, но когда очутилась в этом уютном гнездышке, изменила свое мнение.

И задавалась вопросом, могу ли так думать.

Растерянная, я добавила еще сахара в чай и стала пить.

Чрезмерная сладость с ошеломительной интенсивностью обволокла мой язык. Тогда чувство озадаченности стало немного слабее, и я почувствовала себя чуть-чуть лучше.

Неожиданно Эрдос нежно поцеловал меня в голову. В уголке моего сердца появилось щекочущее ощущение, и я, поставив чашку, крепко обняла его.

Казалось, будто мое ледяное сердце оттаивало, как всегда и происходит, когда весна сменяет зиму. Весна, кажется, наступила и для меня.

Сегодня был день рождения Берника. Он и я, чьи дни рождения шли с разницей в сутки, решили завтра отметить праздник вместе, так что на сегодня у нас не было никаких планов.

Я пришла к нему, как только наступило утра. В одной руке я несла прелестную коробочку, в которой лежала пассементия, а в другой — корзинку для пикника.

В ней лежал сэндвич, приготовленный во время утреннего похода на кухню дворца Гекатон, где я жила.

— Надеюсь, ему понравится.

Волнуясь, я встала у двери его комнаты. Как только постучала и объявила, что пришла, дверь открылась, и я увидела Берника.

— Рози! Как ты сюда попала?

С огоньком в глазах он обнял меня. Если так подумать, то я в первый раз пришла в гости во дворец Никс, где жил Берник.

Выглядывая поверх его плеча, я увидела, что дворец обставлен очень однообразно, в отличие от моего дворца, полного блестящих милых безделушек.

— Давай пойдем на пикник, — улыбнулась я, покачивая корзинкой.

— Рози, я ее понесу.

— Не беспокойся. Она не тяжелая.

Несмотря на мои слова, Берник все равно хотел понести корзинку, где лежали только сок и пара сэндвичей. У меня не было другого выбора, кроме как отдать ее ему.

Вскоре мы оказались в саду напротив дворца Никс. Служанки сновали под деревом, организуя там местечко. Подул приятный ветерок.

Толстый коврик предохранял от холода почвы.

Я быстро открыла корзинку для пикника и достала сок и сэндвичи.

Поверить не могу, что апельсиновый сок, который Берник выпил в мгновение ока, было так трудно приготовить.

— Я сама его приготовила!

Берник немедленно прекратил пить и уставился на меня.

— ?..

В его глазах было удивление.

— Я поднялась пораньше, чтобы сделать его для тебя.

— О господи, поверить не могу, что только что выпил этот бесценный сок!

Берник закрыл стеклянную бутылку крышечкой и обнял ее.

— У меня есть еще, пожалуйста, пей, сколько захочешь.

Думаю, что я израсходовала все апельсины на кухне ради этой бутылочки сока.

— И это тоже Рози приготовила?

Его взгляд переместился на сэндвич в моей руке. Я кивнула и протянула ему. Берник взял его дрожащей рукой.

— Спасибо, Рози.

Берник вспыхнул и стал вертеть сэндвич в руках.

— Да. Эй... с днем рождения, Берник.

Мне было немного странно произносить эти слова, поэтому я сказала их тихо, опустив взгляд. Вероятно, еще и покраснела.

После моих слов наступила долгая пауза, и я подняла голову: проверить, может, сказала что-то не то.

— Берник?..

Глаза Берника покраснели, и они были влажными от слез, похожих на стеклянные бусинки. Я смотрела на него, ерзая, а слезинки становились все больше и выступали все чаще.

Я нерешительно обняла его за голову и медленно погладила по волосам. Так же, как это сделал мне Нанук в свое время.

— Спасибо, Рози. Я в самом деле рад.

Некоторое время спустя Берник успокоился и отпил еще соку.

— Спасибо за подарок на день рождения?

Я сообразила, что Берник меня неправильно понял.

— О, твой подарок ко дню рождения вот здесь.

— А?

Я быстро протянула ему спрятанную коробочку. Темно-красная подарочная бумага была под стать его волосам.

С озадаченным видом взяв коробочку, какое-то время Берник молчал.

— Можно открывать?

Он говорил так осторожно, словно перед ним лежало легендарное оружие.

— Делай, как пожелаешь.

С моего согласия Берник снял оберточную бумагу, и его глазам предстала черная коробочка.

— Хочешь, чтобы я открыл ее для тебя?

— Все в порядке. Я могу открыть, — не раздумывая, сказала я, и он покачал головой. Затем дрожащими руками мягко открыл коробку.

— Ох!

Когда Берник увидел пассементию, у него вырвался вскрик, и на мгновение он оцепенел с коробкой в руках.

— И это тоже ты сделала, Рози?

— Да, — сказала я, слегка кивнув. — Ведь тебе нравятся мечи, и я подумала, что, возможно, тебе понравилось бы такое украшение.

Его рука медленно прошлась по вышивке. Он держал в руке красный узор такого же цвета, как и его волосы. И касался вышивки очень аккуратно, словно дотрагивался до стеклянной игрушки.

Я спрашивала себя, вдруг ему не понравилось? Ведь он уже очень долго смотрел на подарок, не меняясь в лице.

— Я знаю, возможно, тебе подарили много дорогих подарков, и я надеюсь...

— Мне нравится.

— А?

— Это мой любимый подарок, Рози. Он лучший.

Его слова немного смутили меня, так что я почесала в затылке, и Берник обнял меня. Я видела, как он распрямляется и сгибается; казалось, он плачет. Я подумала, что, видимо, такое непроницаемое лицо у него было потому, что он сдерживал слезы.

— Рози, я так рад, что ты очнулась, — не прекращал шептать он.

Я просто молча потрепала его по голове.

Убрав все сэндвичи и сок, которые я приготовила, мы покинули сад. Берник держал в руке мой подарок на день рождения.

Пусть даже это был просто дешевый и незамысловатый подарок по сравнению со всем, что ему подарили, он не переставал счастливо улыбаться.

Не думаю, чтобы я хоть когда-то так радовалась, преподнося кому-нибудь подарок. Вероятно, дело было в том, что радость Берника увеличивала и мое счастье.

— Поздравляю, брат!

Лив, пришедший навестить Берника около полудня, небрежно поздравил его и кинулся ко мне.

— Сестра, у тебя не возникло никаких трудностей при чтении «Что такое мана»?

— Нет, там очень простые объяснения, как Лив и говорил.

Возможно, поскольку автор книги был человеком внимательным, в книге все расписано очень подробно. Поскольку я незнакома с магией, у меня не возникло проблем с чтением. Время от времени я погружалась в изучение книги и сейчас уже почти дочитала ее до конца.

— Можешь ли ты порекомендовать, что прочесть потом?

— Что-нибудь наподобие «Соотношение маны и магии» или «Кто такой волшебник», или «Учебная программа и успеваемость», это было бы неплохо. Сестра, я пойду с тобой, когда у тебя появится время. Эти книги довольно тяжелые.

— Ладно, — ответила я.

— На самом деле, теперь, раз ты об этом упомянула, почему бы нам не пойти сейчас? Ливу сложно было бы нести все эти книги в одиночку, — ухмыльнувшись, влез в наш разговор Берник.

Лив цокнул языком.

— Тебе что, совсем нечего делать? — спросила я.

— Сестра важнее.

— Нет, я сегодня свободен.

Итак, мы втроем отправились в центральную императорскую библиотеку.

Сегодня в библиотеке никого не было, не считая библиотекаря, который сидел в приемной.

Мы разговаривали вполголоса.

— Рози, ты приготовила для меня такой вкусный сэндвич...

Больше половины нашей беседы посвящалось тому, каким счастливым себя чувствует Берник. Почему-то Лив выглядел очень раздраженным, как будто слова Берника его оскорбляли.

Затем он подошел ко мне и положил голову мне на плечо.

— Сестра.

— А?

— Я тоже хочу, чтобы ты приготовила мне сэндвич, — сказал Лив.

Он заметно растягивал слова, но тон его голоса был почти таким же, как обычно.

Это была просьба или угроза?

Я погладила Лива по красивым алым волосам и сказала:

— Да, я тебе его приготовлю, когда закончится банкет.

— После банкета?

— Уверена, что слугам было бы тяжело, если бы я снова пошла сегодня на кухню, а завтра они будут очень заняты праздником.

Лев, подняв голову при моих словах, ухмыльнулся Бернику.

Я поглядела сначала на одного, затем — на другого и спокойно сказала:

— Да, было бы куда веселее, если бы мы поели втроем.

— Втроем?.. — спросил Лив.

— Отличная идея, Рози! — сказал Берник.

Ливу это, кажется, не понравилось, но ему ничего не оставалось, кроме как кивнуть.

Затем мы отправились в магическую секцию, чтобы взять еще книг для меня. Три фолианта, о которых говорил Лив, в ярких обложках, кажется, были из Магической империи Четехен.

Я подняла каждую из книг, которые оказались толще, чем ожидала, к груди. Лив и Берник начали препираться, кто будет их нести. Однако затихли, как только я попросила их разрешить мне самой нести книги.

— Рози, разве они не тяжелые?

— С тобой точно все хорошо, сестра?

Молчание продлилось не дольше пяти секунд. Эта парочка снова начала драться, и я, пока они отвлеклись, быстро завернула за угол.

Неожиданно мне в глаза бросилась книга в алой обложке, которая стояла на книжной полке напротив. Она была относительно тонка по сравнению с другими магическими томами и называлась «Психология человеческих взаимоотношений». Я приблизилась к книге, как зачарованная.

— Ты будешь это читать?

Неожиданно я услышала незнакомый голос. Мальчик, появившийся из стороны, противоположной той, откуда пришла я, кажется, был примерно одного возраста с Эрайтом. У него были пушистые как мягкая сахарная вата волосы и дружелюбные алые глаза.

Не глядя на меня, он снял книгу с полки и сказал:

— Она трудна для чтения.

— Все в порядке. Не мог бы ты положить ее наверх моей стопки? — я указала подбородком на книги по магии, которые прижимала к груди.

Когда мальчик, наконец, повернул голову, чтобы взглянуть мне в глаза, на его лице неожиданно появилось удивление.

— О, прошу прощения. Я не узнал принцессу.

Затем он очень изящно поприветствовал меня. Если маркиза Фоссетта была идеалом аристократки, этот мальчик тогда был бы образцовым сыном дворянина.

Мальчик уже собирался положить книгу на верх моей стопки, как вдруг остановился. Дело в том, что у меня дрожали руки.

— Ваши руки...

— Рози?

Из-за угла появились Берник и Лив. Кажется, они наконец-то закончили свою словесную перепалку. Оба посмотрели на нас.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, Ваши Высочество, — мальчик снова поприветствовал их как полагается.

— Давно не виделись, юный господин Ванитас.

«Юный господин» — сын герцога.

Берник беспечно поприветствовал мальчика.

«Ванитас... Где же я прежде слышала это имя?».

— Кстати, что там с Рози?

Улыбаясь, Берник подошел ко мне с улыбкой на лице.

— Ее Высочество попросила меня о помощи, — ответил мальчик.

— О помощи?

— Да, Ее Высочество хотела бы, что я положил эту книгу на вершину стопки, которая у нее в руках.

Стоило Ванитасу договорить, как Берник забрал у него книгу.

— Рози, позволь мне тебе с этим помочь, — нежно взглянув на меня, сказал он.

— Пойдемте. Разве сестра не говорила, что она устала? — спросил Лив.

Я такого не говорила. Интересно, где это он услышал.

— Да, Рози. Ты говорила, что устала, потому что рано встала, дабы приготовить мне сэндвичи. Пойдем обратно.

Разве они не в хороших отношениях с юным господином Ванитасом? Почему все они как-то странно себя ведут?

Пока я пребывала в замешательстве, братья потащили меня из библиотеки.

Взглянув за плечо, я увидела, как Ванитас слегка склонил голову и улыбнулся. Я ответила ему кивком.

По дороге обратно Берник вдруг остановился и посмотрел на меня.

— Рози. Слушай внимательно.

— Да?

— Когда человек вроде него приближается к тебе, кричи: «Нет-нет-нет! Не приближайся!».

Пока я с выражением ужаса смотрела на Берника, к нам подкрался Лив и сказал:

— Нет, сестра, просто пинай его в пах изо всех сил.

Почему они так говорят, словно этот мальчишка — какой-то преступник?

— Кто он?

Мне в самом деле хотелось бы знать, кто этот мальчик, вызвавший у Берника и Лива такую острую реакцию. Кажется, они поняли скрытый смысл моего вопроса и быстро переглянулись.

— Он — второй сын герцога Ванитаса. Он не из тех, о ком тебе следовало бы беспокоиться, сестра, — занервничав при моем вопросе, сказал Лив с таким видом, словно ему скормили яд.

Герцог Ванитас? О, теперь припоминаю. Это имя Эрдос как-то упомянул вскользь, читая мне «Принцессу Подснежник и семь гномов».

Разве это не означает, что герцог — ближайший помощник императора, раз тот упомянул его имя? Но мне не стоит беспокоиться насчет его сына? Меня переполняло удивление, но я не могла больше задать ни одного вопроса.

— Розиана!

С воплями в поле нашего зрения появился бешеный пес империи. Не нужно говорить, что Берник и Лив поморщились.

Солнце только начинало восходить на небе. От каких-то странных ощущений я проснулась. Оглядевшись, я заметила, что у моей постели на стуле сидит Нанук и смотрит на меня.

— Ты уже проснулась? Поспи еще немного.

— Нанук?

— Да, сестра? — мягко шепнул он и нежно погладил меня по голове.

Я еще испытывала такую вялость, что задремала, точно больной цыпленок. Я чуть было не провалилась в сон опять.

— Ваше Высочество, прошу, одевайтесь.

— Уже?

Услышав голос слуги Нанука, я открыла глаза. Нанук, с обеспокоенным выражением лица посмотрев на меня, склонил голову и поцеловал меня в лоб.

— С днем рождения, Рози. Увидимся позже.

Когда Нанук медленно вышел из комнаты, Мелисса, Рэнди, Аманда и Жанна, стоявшие поодаль, тут же бросились ко мне.

Меня немедленно отнесли в ванную, полную цветочных лепестков. Как только я выбралась оттуда, все мое тело умастили маслом и надушили духами. Одновременно с этим мне высушили и расчесали волосы. Мои сверкающие серебряные волосы теперь сияли ярче обычного.

— Принцесса, потом у вас не будет на это времени, так что, прошу, перекусите.

Напротив меня поставили незамысловатые хлеб, суп и салат, так что желудок у меня не стонал от голода. Конечно, я упала бы в обморок, если бы ничего не смогла съесть, так что уничтожила весь завтрак.

Аманда улыбнулась, посмотрев на опустевшие блюда.

— Я так рада, что у вас в последнее время проснулся аппетит.

Меня в первый раз хвалили за то, как хорошо ем, поэтому я не могла не почувствовать себя смущенной и начала чесать в затылке.

— Принцесса, вы же спутаете волосы! — закричала Жанна.

Я изо всех сил постаралась пригладить прическу, но вышло не очень хорошо, так что остановилась и позволила служанкам делать свою работу.

Кончики моих волос завили, и меня переодели в другой наряд.

Светло-голубое платье Дорты, роскошное и элегантное, сделало бы Розиану звездой сегодняшнего банкета.

— О господи, как вы прекрасны! Вы — словно богиня из мифов, спустившаяся на землю, принцесса!

Мелисса искренне восторгалась. Рэнди, Аманда и Жанна тоже сказали пару слов. Затем они стали дискутировать по поводу того, что им делать с моими волосами дальше.

— Мне кажется, свободный пучок смотрелся бы мило, не так ли? И в его центре будет заколка с драгоценным камнем!

— Нет, такая прическа полностью откроет восхитительное лицо принцессы!

— Мне кажется, что было бы неплохо оставить волосы распущенными, как сейчас.

— Хорошо, что насчет украшений? В тон платью?

Как только мне наскучили обсуждения, которые, кажется, совсем не собирались заканчиваться, я услышала аккуратный стук в дверь.

Жанна, замолчав, открыла дверь. Снаружи стояла служанка с коробочкой в руках. Она приблизилась ко мне, низко поклонилась и сказала:

— Принцесса, Его Величество шлет вам подарок.

Я удивленно раскрыла глаза и посмотрела сначала на служанку, а потом — на коробочку, которую она держала. Подарок? У меня были странные ощущения.

Жанна немедленно взяла коробочку и развернула упаковочную бумагу. Внутри желал золотой слиток, усыпанный драгоценными камнями. Он выглядел настолько шикарно, что я боялась коснуться его.

Прожив в нищете двадцать пять лет, я понимала, что мои руки, которые никогда не касались даже дешевых подарочных коробок, начали немного дрожать.

Я сделала глубокий вдох и открыла коробку. Я увидела внутри маленькую тиару.

— Ух ты!

Пятеро женщин, собравшиеся вокруг меня, разразились восклицаниями, когда я достала тиару. И служанка начала описывать подарок.

— Изящно изогнутый ободок сделан из серебра, лепестки — из бриллиантов, выложенных в форме лодочек. И в центре — крошечные бриллианты, которые так плотно сидят вдоль плавно изогнутого ободка, что прекрасный черный опал, который сияет на тиаре, изменяет цвет в зависимости от направления падающего на него света.

Слова, которые я сейчас услышала, вполне мог бы сказать продавец в ювелирном магазине.

— Ух ты, она такая прелестная.

Мелисса улыбнулась и пробормотала:

— Что же могло пойти не так, Ваше Высочество?

Рэнди сказала все то же самое.

— Тогда давайте оставим волосы Ее Высочества распущенными и наденем тиару! — радостно воскликнула Жанна, когда обсуждение, кажется, наконец-то завершилось.

Я продолжала вертеть тиару в руках, пока девушки не закончили с моей прической и не надели ее мне на голову.

Я спрашивала себя, почему Берник так возился со своим подарком. Теперь же понимала его чувства.

«Счастлива. Я в самом деле счастлива».

— Ох, принцесса, неужели вы плачете?

Увидев мое отражение в зеркале, Мелисса была потрясена. Она утерла мне слезы носовым платком. Я открыла глаза и пристально посмотрела в небо, стараясь сдержать слезы.

Сама понятия не имею, почему себя так веду. В глубине моего сердца раздался грохот, глаза неожиданно загорелись, и я заплакала.

Кажется, что подарка, который мне приготовили с таким усердием, вполне хватило, чтобы довести меня до слез.

В конце концов Мелиссе пришлось приложить к моим глазам лед, потому что я не могла остановиться, и мои глаза начали опухать.

Я как раз направлялась в зал Бижу, тихо сидя у Эрдоса на руках. Он с мгновение понаблюдал за мной, а затем осторожно похлопал по спине.

— Рози, обращайся ко мне в любое время, если тебе будет тяжело.

Конечно, я не собиралась ничего говорить, но кивнула, чтобы он не слишком волновался.

Я могла слышать его громкое сердцебиение и неосознанно крепче обвила рукой шею Эрдоса.

Возможно, он почувствовал это и, пересекая сад, остановился.

На мгновение задумавшись, Эрдос спросил:

— Рози, видишь этот узор на плаще отца?

Как только я услышала его и опустила взгляд, то заметила, что низ его накидки расшит теми безымянными алыми цветами, которых было полным-полно в саду.

— Да, вижу.

— Знаешь, что это за цветы?

— Нет.

— Это символ империи Эстерия.

Я неожиданно уставилась на Эрдоса, спрашивая себя, зачем он мне все это рассказывает. Эрдос с улыбкой задал мне один-единственный вопрос:

— Ты знаешь, как он называется?

— Нет, — я покачала головой.

Об этом мне никто не рассказывал. С самого начала я не потрудилась опознать этот цветок или выяснить его название.

Словно бы Эрдос не ожидал этого ответа, его внимательные глаза округлились. Он посмотрел на меня с нежностью и обнял.

— Розиана.

— Да?

— Цветок называется «розиана».

Кажется, в этот момент мое сердце перестало биться.

В первоисточнике об этом не упоминалось. Вероятно, из-за того что я казалась удивленной, Эрдос продолжил говорить, сдерживая смех:

— Розиана — цветок, который видел славу страны с момента ее основания. Это имя известно всему населению империи. Оно известно даже в далеких землях за ее пределами.

— Мое имя...

— Все верно, Розиана. Я хотел бы, чтобы тебя любили, поэтому дал тебе такое имя.

Не было такого мгновения, чтобы они не любили Розиану.

Почему-то у меня покалывало кончик носа.

— Розиана, ты — гордость империи, моя возлюбленная дочь, и ты — единственная принцесса империи. Пусть даже что-то у тебя не получается, это ничего не меняет. Так что не беспокойся так сильно.

Его глаза, блестевшие оранжевым в лучах солнца, дарили мне тепло.

Любовь.

Это невероятное слово пробралось глубоко ко мне в сердце.

Что же это? Что это за расхожее слово, которое одновременно вызывает у меня восторг и разбивает сердце?

Пока я старалась не заплакать, Эрдос мягко поставил меня на землю.

— Что бы ты ни делала, мы будем любить тебя, Розиана.

Этого теплого голоса хватило бы, чтобы растопить лед.

Слезы навернулись ко мне на глаза, и я ощутила что-то странное на своем подбородке.

В конце концов, не удержалась и расплакалась.

Я теряла терпение, потому что время моего выхода пришлось отложить, так как меня нужно было успокоить и снова привести в порядок.

Предполагалось, что мы должны выйти вслед за остальными аристократами, но теперь это еще больше откладывалось.

— Мне жаль, из-за меня...

— Все в порядке. Виновница торжества может опоздать.

Его глупая шутка вызвала у меня улыбку.

У входа в зал Бижу стояли Нанук, Эрайт, Берник и Лив, которые, должно быть, уже давно меня ждали.

Незнакомое чувство вспыхнуло во мне, когда я увидела, как они со слабыми улыбками протянули ко мне руки.

Как это назвать? После долгих раздумий я нашла ответ. Как бы это сказать?.. Надежность?

Я никогда прежде не ожидала ни от кого ничего подобного, но мне все время хотелось бы опереться на своих братьев. Я, никогда ни на кого не полагавшаяся, которая не могла этого сделать, продолжала этого желать.

Пусть даже они привязаны к Розиане, а не ко мне.

Как только дверь открылась, и Эрдос шагнул вперед, как и было запланировано, толпа разделилась пополам и преклонила колени в знак уважения к королевской семье.

К счастью, я пока не видела лиц собравшихся, поэтому облегченно вздохнула и ослабила хватку на плаще Эрдоса.

В помещении было возвышение, разделенное на три части. В каждой из них стояло по креслу. Еще одно находилось на возвышении, которое нависало над этими тремя. В общей сложности получалось четыре кресла.

На верхнем возвышении Эрдоса с достоинством ожидала золотая сверкающая корона.

Лив и Берник, поднявшись на первое возвышение, остановились. Нанук и Эрайт поднялись на второе.

Эрдос сидел на троне так же естественно, как и всегда. Дети, когда он подозвал их, сели на стулья.

— Поднимитесь, — раздался в тихом зале Бижу тихий голос Эрдоса.

Аристократы, стоявшие на коленях, один за другим начали вставать.

Я наблюдала за ними, сидя у Эрдоса на руках.

Множество гостей смотрели прямо на меня.

Сегодня было празднование дня рождения Берника и Розианы, но эти аристократы, должно быть, пришли сюда из любопытства, злого умысла или по какой-либо иной причине, так как именно здесь должны были объявить о пробуждении Розианы.

— Я хотел бы выразить свою благодарность всем за участие в банкете в честь третьего принца, Берника де Эстерия, и первой принцессы, Розианы де Эстерия. Надеюсь, что празднование их дня рождения принесет вам удовольствие.

Музыка оркестра, которая звучала тихо, пока Эрдос не договорил, зазвучала так же громко, как прежде.

Сквозь мелодию и шум донесся приглушенный ропот. Я не знала, что люди будут отводить от меня взгляды.

— Рад видеть свет империи. Бертен де Ванитас приветствует вас.

Затем на возвышение поднялся мужчина и поздоровался с нами. У него были волнистые розовые волосы и дружелюбные глаза. Если не обращать на эти темно-синие глаза внимания, то он был точной копией того мальчика, которого я встретила в библиотеке вчера.

— Герцог Ванитас.

Эрдос произнес это имя с крайним раздражением, но, кажется, герцога Ванитаса это нисколько не обеспокоило.

— Я от всей души поздравляю Его Высочество принца Берника и Ее Высочество принцессу Розиану с днем рождения.

Его взгляд медленно опустился на меня.

— Поверить не могу, что Ее Высочество очнулась. Вы — точная копия Его Величества, Ваше Высочество принцесса.

Кажется, что все внимательно стали ждать моего ответа, спрашивая себя, не идиотка ли я.

Это вполне понятно.

Ходили слухи о том, что, даже если я и очнусь, то не буду в здравом рассудке, а я пришла в себя только полгода назад.

Однако я с улыбкой ответила:

— Конечно, ведь я его дочь. Я похожа на отца точно так же, как ваш сын похож на вас, лорд Ванитас.

В том числе и в неприятном.

Услышав мои слова, Эрайт неожиданно схватился за живот и захихикал. Когда он поймал на себе взгляд Нанука, то закрыл рот.

— Хо-хо, вы уже видели моего сына?

— Да, мы встречались в библиотеке.

Теперь, когда я об этом думаю, то, кажется, вчера мальчишка обращался ко мне в несколько саркастичном тоне. Как будто он хотел сказать: «Эта книга трудна, но вы расхрабрились ее читать?».

Следовало ли говорить, что я сейчас чувствовала то же самое со стороны его отца?

— Что ж, неплохо. Поскольку мой сын тоже сегодня присутствует, может ли он официально поприветствовать вас?

Я взглянула на Эрдоса. Тот опустил на меня взгляд и махнул рукой.

— Быть может, в следующий раз. Моя дочь, кажется, утомилась.

— Прошу, не говорите этого, сделайте исключение...

В этот момент от Эрдоса исходила потрясающе мощная энергия.

Герцог Ванитас, побледнев, попятился и склонил голову. Эта голова напоминала рожок сахарной ваты, когда я видела только его макушку.

— Кхем, тогда мы поприветствуем вас в следующий раз.

Покраснев, он отошел от возвышения.

— Как ты смеешь так говорить с моей дочерью... — негромко пробормотал Эрдос.

Когда я заметила его реакцию, почти такую же, как и у Берника и Лива, вспомнила кое-что позабытое.

У меня снова возникло то странное ощущение дежавю, которое я испытала, когда увидела это в первый раз.

Почему я об этом забыла?

Вероятно, причина враждебного отношения королевской семьи к герцогу кроется в том, что они подсознательно понимали: он — кандидат в будущие мужья Розианы.

Второй сын герцога Ванитаса и Розиана был обручены.

Если говорить точнее, то в императорском дворце появилась девушка с таким именем, когда Нануку исполнилось семнадцать.

Только тогда я вспомнила случай с той, которую назвали в честь умершей Розианы. Ее вырастили как принцессу и обручили со вторым сыном герцога Ванитаса.

Конечно, он (принц!) был всего-то заурядным злодеем в первом романе из серии «Принц», но теперь, когда я сама заняла место Розианы, не могла сбрасывать его со счетов.

Итак, когда я живу жизнью Розианы, неужели случится все то же самое? Что произойдет со мной, когда появится эта девочка? Явится ли она в императорский замок, прямо как в первоисточнике?

Если нет, тогда...

Ха, даже не знаю.

Сейчас я чувствовала себя очень несчастной, потому что жила этой жизнью уже полгода.

Как бы сильно я ни стремилась вернуться, не хочу, чтобы кто-то занял мое место.

Эрдос крепче обнял меня и стал успокаивать. Вероятно, он чувствовал, что я дрожу.

— Розиана, с тобой все хорошо?

Его ласковые слова остановили мою дрожь. Побледнев, я кивнула.

В тот момент, когда заговорил Эрдос, в банкетном зале наступила тишина.

Я высвободилась из его объятий, не в силах выносить направленные на себя пристальные взгляды.

— Я хочу подышать свежим воздухом.

Услышав мой ужасно дрожащий голос, Эрдос поднялся с сиденья. Я снова усадила его и покачала головой.

Многие из собравшихся пришли сюда ради меня и Берника, но когда я сказала, что владелец замка должен оставаться на месте, Эрдос подозвал вместо себя Нанука.

— Ступай, прогуляйся с Розианой в саду, пока она не успокоится.

— Хорошо.

Нанук легко поднял меня и покинул зал Бижу, сопровождаемый внимательными взглядами. Когда я спрятала лицо у него на плече, его мягкие руки нежно погладили меня по волосами.

Нанук усадил меня в кресло напротив фонтана и сел рядом.

— Ты успокоилась?

Когда я молча кивнула, Нанук поднялся и сказал, что принесет нам попить.

Но я не хотела оставаться в одиночестве и инстинктивно протянула руку, чтобы схватиться за него. Однако прежде, чем успела до него дотянуться, убрала руки и подумала, что ему не понравится, если буду к нему приставать.

— Я сейчас вернусь.

Глядя в его удаляющуюся спину, я подтянула к себе ближе колени и спрятала в них лицо.

— Рад видеть свет империи. Я — второй сын герцога Ванитаса, Симад де Ванитас, — неожиданно обратился ко мне знакомый голос.

Когда я подняла взгляд, то увидела дружелюбное лицо Симада де Ванитаса рядом. Он стоял напротив меня, преклонив колени.

— Вчера я обошелся с вами грубо. Ваше Высочество, могу ли я сесть рядом с вами?

— Если я скажу «нет», ты не сядешь?

Он прищурился, улыбаясь, и сел рядом.

— Если это императорский приказ, я сделаю, как вы велите, если нет, — я сяду.

Что за дерзкие гадости ты говоришь.

Я отвернулась и стала ждать Нанука.

— Похоже, что вы просто ненавидите меня, Ваше Высочество.

Я оглянулась на него. Неожиданно его голос зазвучал жалобно, а добрые глаза горестно блестели.

— Это не так. Просто я хочу побыть в одиночестве.

Только что я думала, что не хочу оставаться одна, но солгала ему по своей же воле. Затем Симад с трудом приподнял уголки губ.

— Какое облегчение.

Он застенчиво улыбнулся. Его щеки полыхали, как у мальчишки, встретившего свою первую любовь.

— Вы прочли мою книгу?

Его книгу? Я медленно моргнула, взглянув на него. Он с ленивым видом продолжил, коснувшись подбородка:

— «Психологию человеческих взаимоотношений».

— Нет, еще нет. Неужели эту книгу написал господин Ванитас?

Когда я подозрительно взглянула на него, тот кротко потупился и прошептал:

— Это мое маленькое хобби. Более того, вы можете звать меня Симадом, — сказал он и снова посмотрел мне в глаза.

В темноте эти алые глаза, в отличие от глаз герцога, ярко светились.

— Я предпочитаю обращение «господин Ванитас», — твердо отказалась я.

Мы не настолько близки, чтобы я звала его по имени, и я не хочу вызывать никаких недоразумений.

Неожиданно его глаза игриво сверкнули.

— Я вам нравлюсь?

— Господин Ванитас?

Как только я собралась нахмуриться, услышав этот неостроумный каламбур, как Нанук предстал перед нами, держа в каждой руке по стакану сока. Он обратился к Ванитасу по имени.

Сейчас на лице Нанука, которое обычно было бесстрастным, ясно читались враждебность и неудовольствие.

Я в первый раз видела, чтобы у него был такой взгляд, поэтому оцепенела, но молодой господин Ванитас поприветствовал Нанука улыбкой, словно уже привык к этому.

Однако брат, проигнорировав приветствие, произнес убийственным тоном всего несколько слов:

— Кто кому нравится?

Ледяная тишина наполнила сад.

Нанук явно что-то понял не так. Он протянул мне малиновый сок и взглядом потребовал объяснений.

Я попыталась объяснить, что сейчас произошло, даже размахивая руками, чтобы устранить недопонимание.

— Дело совсем не в этом. Я сказала, что мне нравится называть его господином, потому что он попросил меня звать его по имени.

Нанук взглянул на меня, затем — на молодого господина Ванитаса и кивнул, как будто пытаясь проверить, так ли это.

— Господин Ванитас, давайте немного поговорим.

— Да, Ваше Высочество.

Следуя за Нануком, господин Ванитас направился в угол сада. Я сделала глоток малинового сока, чтобы унять сухость в горле.

Это неплохо.

К тому времени, как я выпила половину стакана, Нанук, пообщавшись с господином Ванитасом, вернулся ко мне.

Господин Ванитас, следовавший за ним позади, попрощался со мной и вернулся в зал Бижу. Нанук, пристально взглянув на меня, спросил:

— Он тебе нравится?

Нанук быстро подхватил стакан сока, который я от потрясения выронила. Я потрясла головой.

— Нет.

Какие чувства я должна испытывать к мальчику-подростку? Да и Розиане ведь только девять лет от роду?

— Хорошо. Если тебе когда-нибудь встретится кто-то, кто тебе понравится, обязательно познакомь его со мной.

Вероятно, он убьет любого, кого я приведу, так что я негромко рассмеялась.

— Может, нам пора?

— Ладно...

Пусть даже это было очевидно, что я меняю тему разговора, Нанук не стал сопротивляться. На этот раз я схватила его за руку, и мы вернулись в зал.

Эрдос, со скучающим видом сидевший на троне, поднялся, когда увидел меня, и заключил в объятия.

— Розиана, тебе лучше?

Конечно, поскольку теперь взгляды собравшихся не давили на меня так, как прежде, я кивнула.

Его взгляд стал нежным, и он улыбнулся и, обнимая меня, сел на трон.

Затем последовали представления для услаждения глаз и ушей. Лично мне больше всего понравилось, как заграничные танцоры в масках плясали с мечами.

Может, мне тоже научиться пользоваться мечом?

Мне кажется, было бы неплохо научиться защищать себя. После банкета стоит тайком попросить Эрдоса о разрешении.

Когда все представления закончились, началась церемония вручения подарков. Ценные дары, привезенные знатными аристократами империи, постепенно скапливались на одной стороне банкетного зала в груду.

Было очень приятно, что для Берника и Розианы приготовили такие щедрые подарки, но мне ничего не могло из этого понравиться, поскольку я видела, какие мотивы за этим стоят

— Это мой сын.

— Младший сын так умен...

— А мой сын учился в академии...

— Мой сын очень добр...

— Это подарок от моего первен...

Аристократы, у которых были сыновья возраста Розианы, подносили подарки и представляли своих детей.

Честно говоря, во всей империи нет невесты завиднее принцессы. Не говоря уже о том, что благодаря принцессе империя объединит под своей властью целый континент.

Была еще дочь герцога Абдраха, Аниша де Абдрах, родственница императорской семьи, но она уже была неофициально объявлена кронпринцессой Нанука. Так что в империи не было девушки, занимающей такое же высокое положение, как и я.

В самом деле, поскольку мне было только девять, мне еще не выбрали жениха. Так что очевидно, что все эти аристократы старались казаться немного лучше передо мной.

— Мое второе дитя...

Ровно в шестой раз кто-то попытался заговорить со мной о своем сыне.

— С этого момента я буду отрезать языки, если услышу слово «сын» или что-то в этом роде, — пугающим тоном оборвал дворянина Эрдос.

Не следует и говорить, что маркиз, который едва начал говорить, немедленно замолчал.

С течением времени в зале выросли груды дорого шелка, меха животных и драгоценностей, похожие на горы.

Берник, как и говорила Мелисса, получил в подарок разнообразное оружие — луки и мечи — или же картины знаменитых художников. Он оглянулся на меня и улыбнулся. Когда я улыбнулась ему в ответ...

— Приветствую свет империи.

Передо мной со своими двумя сыновьями появился герцог Ванитас. Обычно незнатные дворяне подносили своими подарки первыми, так что прошло немало времени, прежде чем он смог выйти к трону.

Стоявший позади него слуга протянул маленькую шкатулку для драгоценностей. Она была примерно с мою ладонь размером.

Этот подарок, очевидно, был меньше, чем дары прочих аристократов, поэтому все с любопытством взглянули на коробочку, внутри которой лежало неизвестное нечто.

— Что это? — взглянув на коробочку, спросил Эрдос, и герцог Ванитас с мгновение помедлил.

— Эльфийский эликсир, Ваше Величество.

В этот момент в банкетном зале повисло тяжелое молчание.

Герцог Ванитас собственноручно открыл коробочку и показал, что лежит внутри.

Посередине мягкой на вид подушечки лежала небольшая стеклянная бутылочка примерно с палец длиной.

Емкость была полна прозрачной жидкости, которая на первый взгляд не особенно отличалась от воды.

— Вы принесли в дар нечто ценное, герцог. Это будет отличный подарок для принцессы. Да пребудет с вами благословение Эстерии.

При словах Эрдоса по притихшему залу разнеслись шепотки. В Эстерии были приняты подобные приветствия.

Когда дворянин обращается к представителю императорской фамилии, он говорит: «Приветствую славу империи». А член императорской семьи отвечает ему: «Да пребудет с вами благословение империи».

В первый раз за сегодняшний день Эрдос произнес эти слова, так как по характеру был человеком жестоким.

Вот и доказательство того, что дар герцога бесценен. Эльфийский эликсир, ха.

Я уставилась на бутылочку, испытывая странное чувство и ощущая чей-то жгучий взгляд, поэтому подняла голову.

Симад де Ванитас смотрел на меня странными глазами. Когда наши взоры встретились, он улыбнулся.

Пока я избегала этого жгучего взгляда, в зал вошли и вышли из него три человека. Следующим приблизился герцог Абдрах.

— Приветствую свет империи. Я, Орландо де Абрах, искренне поздравляю вас с днем рождения Его Высочества принца и Ее Высочества принцессы.

Позади него стояла девочка примерно одного возраста с Симадом.

Застенчиво потупленные глаза, сверкающие светлые волосы, фиолетовые, со слабым голубоватым проблеском, глаза. Я поняла, кто она, с первого взгляда. Она в точности соответствовала своему описанию в романе.

Аниша де Абдрах.

Она была выбрана в качестве кронпринцессы, но в итоге умерла от своей же алчности. В первом романе серии «Принц» она была выведена как злодейка.

Девочка застенчиво опустила взгляд, заметив Нанука. От этого зрелища у меня по коже побежали мурашки.

Внешне казалось, что она без ума от Нанука, но на самом деле она вела себя так, поскольку стремилась к кое-чему иному.

«Ардель».

Символ императрицы и национальное сокровище империи, которое дарует своему носителю власть, равную императорской.

Аниша была жадна до власти. Ей всегда было мало титула императрицы, и ее конечной целью было использовать Ардель, чтобы дать своей семье возможность захватить империю.

Она была, так сказать, зачинательницей бунта. Хорошо то, что Аниша выросла избалованной родственниками, поэтому могла лишь придумывать грандиозные цели. Но у нее не было четкого плана, так что все схемы, которые она изобретала, были просто глупыми.

Когда Аниша, внимательно наблюдавшая за происходящим, отошла, Лив поднялся с сиденья и сделал жест слуге.

Лив, передав Бернику неизвестное украшение, встал прямо передо мной.

— С днем рождения, сестра.

Передо мной лежал свиток, перевязанный алой лентой. Лив продолжал говорить, словно размышляя о чем-то вслух.

— Это свиток вызова духов.

Шепотки разнеслись по залу. Мне стало любопытно, поскольку о духах в романе почти не упоминалось.

— Его можно использовать лишь однажды, но в чрезвычайной ситуации он будет полезен.

— Спасибо тебе огромное, Лив. Я использую его с умом.

— После банкета я научу тебя, как это делается.

Я поднялась с сиденья и крепко обняла его. Конечно, сейчас, когда я так слаба, это мне очень пригодится.

Он вспыхнул и сел обратно. Тогда ко мне подошел Берник.

В руках он держал холст высотой мне по пояс, который по его приказу принес слуга. Берник положил картину передо мной и от смущения покраснел.

— С днем рождения, дорогая сестра.

— Хм, — послышался довольный голос Эрдоса. Он крайне редко выражал свои чувства по отношению к сыновьям.

На холсте был написанный масляными красками портрет Розианы. Я не могла не уставиться на него.

И, запоздало придя в себя, крепко обняла Берника.

Розиане на картине было немного меньше лет, чем сейчас. Ее глаза закрыты, и она казалась бледной и недвижимой.

Это значило также, что Берник приходил к Розиане даже до того, как она очнулась, и писал ее портрет, пока она спала.

Девочка на портрете, выполненном аккуратными штрихами, выглядела как живая, что заставляло задуматься, сколько же времени он потратил, рисуя спящую Розиану.

Почему-то я очень распереживалась и обняла его еще крепче.

Но Эрайт зря звался бы бешеным псом Эстерии, если бы, увидев, что происходит, смог стоять спокойно.

— Эти милашки!

Он поднялся со своего сиденья и притянул меня и Берника к себе в объятия.

Я, внезапно оказавшись зажатой между братьями, постаралась выбраться, но у меня ничего не получилось: Эрайт был намного сильнее.

В конце концов, Эрдос опустил на сына огненный взгляд, и мне удалось вырваться.

— А вот мой подарок! — уперев руки в бока, Эрайт рассмеялся и закричал, — Муаха-ха!

Объятия. Неплохой подарок. Вот только он чуть меня не задушил.

Когда под яростным взглядом Эрдоса Эрайт метнулся обратно, Нанук, спокойно сидевший на своем месте, поднялся передо мной и Берником.

Как и раньше, слуга принес ему два одинаковых браслета.

С помощью замка можно было регулировать его длину. В центре браслет был украшен самоцветами, которые испускали неповторимое сияние.

Нанук протянул браслет, украшенный яркими, красными как волосы Берника, драгоценными камнями, брату, а мне — браслет с серебряными, как лунный свет и как мои волосы, самоцветами.

— Неужели это духовный камень?

— Совершенно верно, — кивнул Нанук в ответ на вопрос Берника.

Духовный камень? Я впервые слышала такое название и склонила голову, но, кажется, среди прочих собравшихся не было ни одного, который не знал бы, что это означает. Поэтому в зале снова поднялась суета.

— Духовные камни резонируют с одними и теми же драгоценными камнями. По ним можно понять, жив или мертв их владелец.

— Жив или мертв?

— Да, если их владелец умирает, оба одинаковых камня раскалываются, — спокойно объяснил Эрдос.

В этом фэнтези-мире столько всего увлекательного!

Поверить не могу, что такой маленький драгоценный камень имеет такое важное значение.

Я с любопытством поиграла с браслетом, и когда заметила, что Берник ведет себя точно так же, слабо улыбнулась.

Не обратив на меня внимания, он поднял голову и сказал Нануку:

— Мне в самом деле нравится, брат.

— Спасибо тебе. Я очень рад.

Я с усмешкой вставила свои слова, и он слабо улыбнулся:

— Тогда я вручу тебе свой подарок, и на этом закончим.

— Ты уже мне его подарила, разве не так?

Услышав неожиданные слова Эрдоса, я повернулась к нему и показала на тиару, которая украшала мою голову.

Затем он улыбнулся. У него было такое выражение лица, словно ему хотелось узнать, о чем это я говорю.

— Еще много всего осталось, — Эрдос указал на балкон.

Все взгляды обратились в этом направлении. Стоило ему ровно три раза щелкнуть пальцами, как разноцветные вспышки расцветили потемневшее небо.

— Ух ты!

На балкон набилась толпа, вышедшая понаблюдать за этим зрелищем. Я тоже выбралась на балкон у Эрдоса на руках.

Никто не стал выходить на балкон, расположенный на одном уровне с возвышением, поэтому там стояли только я, Эрдос, Нанук, Эрайт, Берник и Лив — только мы... семья.

Слово «семья» вызывало у меня ужасную неловкость. Честно говоря, я задавалась вопросом, могу ли вообще употреблять его.

Я оглянулась на родственников и снова посмотрела в небо, впервые сталкиваясь с таким зрелищем.

Я тупо подняла взгляд и поняла, что никогда за всю жизнь еще не была такой свободной.

Разноцветные волны заливали вечернее небо.

— Красота...

Пламя различных оттенков: красного, желтого, зеленого и голубого — выстреливало вверх и рассеивалось в воздухе.

Всякий раз, как я расстраивалась и думала, что представление закончилось, свет вспыхивал снова и становился все великолепнее, и у меня начинало бешено колотиться сердце.

Примерно в это время серебряное пламя, которого я никогда раньше не видела, заполнило небо.

Дым немного рассеялся, и я четко смогла прочесть слова: «С днем рождения, Берник и Розиана».

В этот момент наши с ним взгляды встретились. Берник широко улыбнулся мне.

Всякий раз, как он так улыбался, я улыбалась в ответ, сама этого не замечая.

— С днем рождения, Розиана, — послышался дружелюбный голос Эрдоса.

Я обняла его чуть крепче.

«Папа».

Почему это слово так сложно произнести?

Мы долго смотрели на салют, а затем вернулись на наши места. Когда Эрдос сделал жест, к нему подошел слуга с чем-то в руках.

Быть такого не может. Опять?

— Берник, продолжай в том же духе. Это гномий меч.

— Благодарю вас, отец.

Берник, который смотрел на меч сияющими глазами, выглядел именно на свой возраст. На губах у него была улыбка.

Нет, ну если так подумать, то это странно, что девятилетнему мальчику нравятся настоящие мечи...

Пребывание здесь заставляет меня чувствовать себя немного иной, чем остальные. Иногда вещи, которые кажется другим ничего не значащими, изумляют меня, и, порой то, что изумляет прочих, не кажется мне важным.

Всего за полгода многое изменилось.

— Розиана, возьми это.

— Благодарю.

Эрдос протянул мне роскошную бархатную коробочку, которая для своих габаритов весила совсем немного. Я успокоилась и открыла ее с иными чувствами, чем прежде.

— Ах...

Заметив, что лежит внутри, все ахнули. Я забыла, как дышать, и пристально взглянула на подарок.

Как он здесь оказался?

Заметив мой растерянный взгляд, Эрдос обнял меня и поцеловал в лоб. Затем с предвкушением спросил:

— Тебе нравится?

— Это... Это... Ты правда мне это даришь? — мой тихий голос заметно дрожал.

— Я должен заваливать дочь подарками.

Я едва удержалась, чтобы не спросить, в своем ли он уме, и опустила взгляд на ожерелье из двух или трех... нет, четырех нитей драгоценных камней, которое лежало у меня в руке.

Моя спина покрылась холодным потом, и во рту у меня пересохло. Я знала, что это такое. Любой, кто читал первоисточник — серию романов «Принц», — не мог оставаться в неведении на сей счет.

«Ардель».

Ожерелье, которого так жаждала юная леди герцога Абдраха, неожиданно очутилось у меня в руках.

— Но... — Чтобы сдержать дрожь в голосе, я прикусила нижнюю губу.

Я хотела оставаться настолько спокойной, насколько это было возможно.

Для меня это слишком ценный подарок, но не для настоящей Розианы.

Я должна была как-то заставить Эрдоса передумать. Если нет, то мне нужно, по крайней мере, принудить его унести ожерелье перед глазами этих дворян. Они скучали, и теперь их глаза загорелись интересом.

— Это... Кажется, для меня оно слишком велико.

— Ну, если проблема в этом, мы можем немедленно позвать мастеров и скорректировать размер.

Это еще хуже.

— Ах, я имею в виду, что дело вовсе не в размере. Оно слишком броское, и... Хм... Оно очень тяжелое, и...

— Тебе, наверное, не нравится этот папин подарок? — с печальным выражением лица спросил меня Эрдос.

Я потрясла головой и понятия не имела, что мне делать.

— Все совсем не так, но это... Это мне не подойдет...

— Кто только посмеет такое подумать, Розиана? Если такой человек найдется, я сам с ним разберусь. Так что не беспокойся.

Он сказал, что сам разберется, но, вероятно, это значило, что он просто уничтожит человека, который осмелится так подумать.

Нет, гораздо важнее, что насчет главной героини? Позже она станет императрицей и наденет это украшение — я, принцесса, не должна им владеть!

Даже пока я и гости и пребывали в шоке и ужасе, Эрдос и принцы оставались спокойны.

У них были такие выражения лиц, по которым можно было прочесть: «Конечно, тебе нужно дарить такие дорогие подарки». Нет, если кто-то может что-то сказать, выйдите и остановите его.

— Хм, ну, почему бы тогда нам просто не примерить его на моем дебюте? Не думаю, что пока смогу носить такое. Это бесценный дар, но я боюсь, что еще слишком маленькая и ничего в этом не понимаю.

Конечно, мне придется изобрести другое оправдание, когда придет время моего дебюта.

Все что угодно другое было бы прекрасно, только не «Ардель». Тем более, что место императрицы пустует.

Поставить меня выше по положению, чем Нанука — ну что за путаница. Ни в коем случае так делать нельзя. Никогда.

— Пожалуйста? Ведь я просто хотела бы больше дорожить своим первым подарком. Так что давай уберем украшение обратно в сокровищницу, а я пока буду носить милую тиару, можно?

Когда я склонила голову, придерживая тиару обеими руками, суровое выражение лица Эрдоса смягчилось.

— Кхем, ну, тут уж ничего не поделаешь. Если Розиана в самом деле так говорит, давай сделаем то, чего ты хочешь.

Какая удача. У меня словно камень с души свалился. Я улыбнулась Эрдосу, скрывая вздох облегчения.

Когда банкет закончился, я вернулась к себе в комнату. Разошлись и дворяне, которые, вероятно, потрясены и напуганы.

Было странным праздновать свой день рождения, слышать поздравления и получать подарки. Хотя я только и делала, что брала, никто не ругал меня за это.

— На самом деле, сегодня был чудесный день.

Я закрыла глаза и нарисовала перед внутренним взором все, что произошло сегодня. Это был день, когда я ощутила, что тону в нежной привязанности, которую они ко мне испытывали.

Подумав о большом праздничном торте, который был испечен в честь моего девятилетия и который разрезали во время церемонии вручения подарков, я ощутила на лице улыбку.

Раздался стук, и я вынырнула из своих мыслей. Когда дверь открылась, Эрдос, сопровождаемый принцами, вошел внутрь.

— Ты хорошо провела время сегодня, Розиана?

— Да, мне сегодня, правда, понравилось, — немедленно ответила я на вопрос Эрдоса.

Никогда раньше ничего подобного не испытывала. Это был день, целиком и полностью посвященный мне.

Эрдос мягко и тепло погладил меня по голове, и я судорожно вздохнула, когда меня неожиданно обнял Эрайт.

— Ты, маленькая милашка! А, в самом деле! Не могу не поцеловать тебя!

В лоб, в щеки, в уголки глаз опускались его щекочущие поцелуи. Я застыла. Ситуация была настолько странной, что я не могла пошевелиться и просто вращала глазами.

Наконец Эрайт настолько увлекся, что глубоко вздохнул, словно готов был оторвать мне мягкие щеки. Но получив шлепок от Эрдоса, он был вышвырнут с дивана, и весь этот ад с поцелуями закончился.

— Ты в порядке?

— Да, все хорошо.

Не обращая внимания на Эрдоса, который сверлил Эрайта яростным взглядом, Нанук тихо спросил меня, все ли хорошо.

Они долго еще не уходили из моей комнаты.

Эрайт громко вопил, смущая меня, Эрдос отчитывал его, Нанук шептал, Берник нежно обнимал меня, а Лив отчаянно протестовал.

Став центром всей этой живописной сцены, я неожиданно ощутила себя чужой.

— Знаешь, сестра, хотя я и велел брату использовать цвета поярче, он настоял на своем...

— Как тебе торт? Правда, он был лучшим? Как и ожидалось, этот твой брат лучший, верно?

— Розиана, тебе больше всего понравился вот этот папин подарок, правда?

— Как тебе фейерверк? Это была моя идея — написать ту фразу...

— Розиана, приходи ко мне в картинную галерею. Там много других версий...

Может, я чувствовала себя так потому, что все они перебивали друг друга. И не переставали болтать таким образом больше двух часов.

Только когда я устало зевнула, они, кажется, пришли в себя.

— Должно быть, ты устала, Розиана. Пора ложиться спать.

— Да... Я была очень счастлива сегодня.

И боялась, что, когда закрою глаза, это окажется сном. Но сегодняшний день прошел очень весело.

Эрдос коротко поцеловал меня в щеку и поднялся.

— А-а, Розиана! Может, поспим вмес...

Только когда Эрдос прервал нытье Эрайта ударом по голове, они выбежали из комнаты.

И вот, спрятавшись под одеялами, я немедленно уснула.

Как только банкет окончился, у меня поднялся сильный жар. И пришла в себя лишь по прошествии недели.

Перед моими затуманенными глазами появилось заплаканное лицо Берника.

— Розиана!

Во рту у меня было горячо, а сердце бешено колотилось. Когда я приподняла отяжелевшее тело, Берник осторожно поддержал меня и помог сесть.

Потом протянул мне стакан с водой, когда я сухо закашлялась, потянул за веревку и вызвал врача. Он не переставал плакать, вытирал уголки глаз и не отводил от меня взгляда, как будто я могла исчезнуть. Он смотрел только на меня.

— Как ты себя чувствуешь?

— А, намного лучше. Спасибо тебе, Берник.

«Ты всегда плачешь, когда видишь меня».

Почему-то мне стало неуютно.

Да, и теперь знаю, почему. Когда я пришла в себя и открыла глаза, в поле моего зрения появились обеспокоенные лица тех, кто днем и ночью защищал меня всю эту неделю.

Наверное, я их полюбила. Какой нелепый поступок с моей стороны.

— Лучше какое-то время не выходить на улицу, поскольку вы еще очень слабы, — вот какой вывод сделал доктор, примчавшийся осмотреть меня.

Я очень утомилась, так что лучше всего и впрямь было бы отдохнуть. Я провела здесь уже полгода. Даже не знала, что прошло столько времени, так что, подумав об этом, рассмеялась.

Коротко поцеловав меня в лоб и велев отдохнуть, Берник ушел. Его обеспокоенный взгляд не отрывался от меня, пока дверь не закрылась.

В комнате сразу стало тихо. Я встала и прокралась к окну.

Поле моего зрения заполнили распустившиеся красные цветы. Это были те прекрасные растения, что цветут круглый год, розианы.

— Розиана, ха...

Что они чувствовали и о чем думали, когда давали мне это имя? «Я люблю тебя, так что хочу, чтобы тебя любили». Что-то в таком роде, что не предназначалось для меня.

Даже до того, как осталась одна на попечении бабушки, не познав родительской любви, я никогда не желала этого. Ведь всегда думала, что любовь — это нечто, чего не могу себе позволить.

Я думала, что любовь — это, возможно, просто иллюзия. Она не более чем мираж и нужна только мечтателям.

Но когда я лишилась своего имени и отказалась от своей жизни, чудо — да, это было словно чудо — я нашла любовь, переродившись в теле Розианы.

Это была не моя душа. С этим телом меня связала тонкая нить судьбы. Это была запутанная связь, которую не разорвешь, от которой не избавишься.

Ничтожная я ничего не могла себе позволить, но благородная Розиана — могла. Подарить столько любви, сколько я получила, было несправедливо по отношению к кому бы то ни было. Любовь предназначена для тех, кто выбрал свет, а я просто погрузилась в бездну, где никто не мог меня отыскать.

Однако Розиана была другой. Это было дитя, рожденное в любви. Дитя, которое любили больше кого бы то ни было на свете.

Может, даже мои родители в прошлой жизни, которых я не помнила, так думали обо мне?

Но теперь, когда я здесь, все эти размышления бесполезны...

Мое внутреннее недовольство вырвалось наружу.

Возможно, самым сильным чувством, которое я испытала, прожив в теле Розианы шесть месяцев, было чувство предательства — ни больше, ни меньше.

Если налить воду в треснувшую миску, все прольется.

Даже если они изольют на меня всю свою любовь, я — всего лишь огромный треснувший сосуд, так что не смогу ни полностью принять их чувства, ни привыкнуть к этому.

И мне было очень жаль. Жаль их и Розиану.

Я даже не хотела этой жизни, так почему должна все это испытывать?

Возможно, просто несколько раз подряд лишалась сознания или видела один сон за другим. Вот о чем я размышляла снова и снова.

— Ну почему же я оказалась здесь?..

Стала принцессой из романтической фэнтези-истории, которую прочла всего один раз.

В самом начале сюжета она уже была мертва, так что не имела особенного значения. Но теперь я стала этим персонажем и имею явную ценность. Что же мне делать в будущем?

Я прожила прежнюю жизнь без особенной цели. И не могла позволить себе питать никаких надежд, поскольку все, чего желала, рассеивалось, как мираж.

Но у Розианы все было иначе. Она занимала такое положение, что могла бы получить что угодно.

Если бы она была на моем месте, какой след оставила бы в этом романе? Наверное, милый, мечтательный, обнадеживающий — совсем не как я...

И снова я почувствовала себя виноватой в том, что не могу быть такой, как Розиана.

Потому что я — это не она, а она — не я.

— Ах...

Вдали я могла видеть прогуливающегося Нанука. На мгновение остановившись, он пристально взглянул в окно, у которого я стояла.

Наши долгие взгляды встретились, и на его лице расцвела улыбка. И, когда я улыбнулась ему, меня охватило ужасное чувство стыда.

Понятия не имею, что, черт возьми, со мной не так. Ведь было бы приятно просто принять все как должное и наслаждаться жизнью.

«У тебя всегда куча бесполезных мыслей в голове».

На мгновение я вспомнила, что мне всегда говорил Дживо.

Стук в дверь прервал мои размышления. Нанук шагнул ко мне навстречу.

— Ты в порядке? — спросил он, положив холодные руки ко мне на лоб.

Может быть, он хотел проверить, не поднялся ли у меня жар.

— Я в порядке.

Да, все в порядке. Лучше мне отбросить все сложные размышления, как и говорил Дживо, и сосредоточиться на настоящем.

Чтобы меня больше не грызла депрессия. Чтобы не довести Розиану до смерти снова.

Да, думаю, в этом и есть мое предназначение. Быть для нее, которая не могла ответить им на любовь, куклой, которая помогла бы Розиане в полной степени выказать свою привязанность.

Я сделаю все, чего они пожелают. Вот и все.

И почему-то я почувствовала небольшое облегчение.

Проснувшись рано утром и умывшись, я открыла книгу.

«История Эстерии — А».

Первоначально я должна была прочесть «Психологию человеческих взаимоотношений», которую взяла в прошлый раз, но мне пришлось отложить эту книгу на время, поскольку не хотелось читать труды господина Ванитаса.

«История Эстерии», которую я взяла для изучения истории империи к предстоящему национальному празднику, состояла из трех томов, каждый — толщиной с палец.

Я прочла уже примерно половину.

Тук-тук.

Как только я разрешила войти, услышав вежливый стук, дверь открыл Лив.

— Как ты себя чувствуешь, сестра?

После моей болезни Лив начинал утренние приветствия с выяснения состояния моего здоровья.

Я закрыла книгу и положила на стол, а затем провела Лива к дивану.

— Благодаря тебе я чувствую себя лучше. Ты не против красного чая?

— Нет, — коротко кивнул Лив.

Служанка заварила чай.

Я пристально взглянула на чайник и заварку и спросила:

— Что привело тебя сюда?

— Я пришел показать тебе, как использовать свиток призыва духов.

Лив изящно сделал глоток крепкого чая. Если так подумать, он должен был рассказать мне об этом на следующий день после праздника дня рождения, но не сумел, потому что я заболела.

— Да, как мне им пользоваться?

— Может, сначала его достанем?

При словах Лива я вынула свиток призыва духов, который хранила в ящике приставного столика. Лив взял свиток, все еще перевязанный ленточкой.

Когда он снял ленточку и развернул белый как слоновая кость свиток, мне стало видно золотой магический круг. Неужели с помощью этого в самом деле можно призывать духов?

Лив мягко улыбнулся, увидев выражение любопытства на моем лице, и протянул мне свиток.

— Тебе нужно просто разорвать его.

— А?

— Если ты его разорвешь, магический круг появится у тебя на запястье.

— Все настолько просто?

— Да, в магической империи Четехен подобные свитки достаточно распространены среди людей, не обладающих магией, или тех, чья магия слаба.

Магическая империя Четехен. В оригинале наши государства почти не взаимодействовали, так что я мало о ней знала, но казалось несомненным, что в плане магии это была очень развитая страна.

Прочтя все взятые книги, я решила найти какие-нибудь о магической империи Четехен, а затем взглянула на прекрасный свиток в своей руке.

Сомнительно, чтобы это в самом деле было так просто. Но я поверила Ливу на слово и разорвала свиток по вертикали.

Тут золотой магический круг вспыхнул и засветился, затем в воздухе на какое-то время повисли небольшие огоньки, а после приземлились на мою руку.

В мгновение ока магический круг из свитка очутился на моем запястье. Когда я провела по нему пальцем, он не изменился, как будто это была татуировка.

— Но как мне с помощью этого призывать духов? — спросила я, поднимая руки и глядя на Лива.

— Он автоматически сработает в чрезвычайной ситуации.

Это было настолько занимательное явление. Мне хотелось бы посмотреть, как выглядят духи, но, с другой стороны, мне и не хотелось бы, чтобы круг сработал.

Поскольку единственный случай, когда я смогу увидеть духа, — это случай опасности.

— Тебе нравится?

— Да, спасибо огромное, Лив, — с нежной улыбкой ответила я.

Он тоже улыбнулся, пристально глядя на меня.

Наконец, Лив несколько раз прокашлялся и в самом деле сменил тему разговора.

— Сестра, как твои приготовления к национальному празднику?

— Не очень успешно...

— Если сестре трудно, я скажу Его Величеству. Это не очень важное событие, а сестра еще слаба.

Я знаю, что все это делалось ради меня, но только Лив и мог назвать национальный праздник Эстерии не очень важным событием.

— Все в порядке. Я хочу тоже там присутствовать.

Лив уставился на меня с впечатленным видом, держа чайную чашку в руке. В его глазах была буря эмоций.

— Если у тебя есть время, можешь ли ты рассказать мне о национальном празднике? Например, что мне нужно делать?

Я в любом случае это узнаю, когда буду проходить национальный праздник на уроках, но мне хотелось бы заранее знать все в подробностях.

— Конечно, все в порядке. Ну, на самом деле, ты можешь просто сидеть и ничего не делать.

Он почему-то неловко рассмеялся. Как раз в этот момент постучался и вошел Берник.

Даже если бы я и не разрешала им войти, они все равно бы это сделали, так что у меня были смутные сомнения: зачем они вообще стучатся?

Увидев, что мы с Ливом пьем чай, он на мгновение замер, а затем подошел и сел рядом со мной.

Тихо поздоровавшись со мной, Берник посмотрел на Лива.

— Но что Лив здесь делает? Разве у тебя сегодня нет занятий по торговле?

— Их отменили. А ты, брат, почему здесь?

— Я пришел повидаться с Розианой.

Наступила небольшая пауза. Если бы не служанка, которая как раз вовремя принесла Бернику чайную чашку, обстановка в самом деле была бы странной, так что я про себя поблагодарила женщину.

— О чем вы говорили?

— В любом случае, сестра, национальный праздник Эстерии проводится каждый год в течение первой недели июня.

Лив быстро вмешался, стоило мне и Бернику улыбнуться друг другу. Беник предположил по нашим словам, что служит темой для обсуждения, и слегка кивнул.

— О, так вот вы о чем.

— Да, сестра лично попросила меня помочь.

— Правда? Ты не возражаешь, если и я помогу, Розиана?

— Ну, я была бы благодарна.

Когда я кивнула, странный взгляд Лива на мгновение скользнул по улыбающемуся лицу Берника, а затем вернулся ко мне. Подозрительно выражение на его лице полностью исчезло.

— Посланники из каждой страны прибывают на национальный праздник для укрепления дипломатических отношений, а люди со всех концов империи приезжают в столицу посмотреть на пышные фестивали.

— Большинство приезжает ради парада. Украшение фестиваля — это парад, который проводится на площади Великого фонтана, доходит до развилки дорог в центре и проводится в честь Арка, бога начала, и его семерых детей.

— Украшение фестиваля?

Площадь Великого Фонтана. Думаю, это — то место, где мы с Эрайтом были в прошлый раз.

На миг мне вспомнилась черная кошка, которую я там повстречала. Интересно, в порядке ли она?

— Да. На третий день июня, в день национального праздника, по площади Великого фонтана проходит большой парад, поскольку в это время императорская семья тоже принимает участие и показывается на публику.

В этом мне и придется участвовать. Кругом будет толпа людей, так что я немного беспокоилась, справлюсь ли.

Учитывая, с какими людьми мне предстоит встретиться, кажется, они будут смеяться, даже если я пройдусь на руках, хлопая ногами.

— Мне тоже нужно пойти, верно?

— Да, потому что сестра — тоже член семьи Эстерия. Но если ты себя плохо чувствуешь, тебе не следует переутомляться.

Я положила в рот ложку пудинга с заварным кремом и отхлебнула чаю. Сладкий мягкий пудинг растаял во рту.

Когда я перевела взгляд на Лива, тот смотрел на меня, и в какой-то момент следил за моей частью пудинга.

— Сестра, — серьезно обратился он ко мне, на мгновение оторвавшись от еды. — Хочешь мой пудинг?

Кажется, своим пристальным взглядом он пронзал упругий кусок.

— Почему ты не ешь?

Он ведь правда вкусный. Ням-ням.

— Мне не очень нравятся сладости.

Ты ведь не лжешь только для того, чтобы отдать мне свой кусок? Тебе и в самом деле не нравится?

Заметив мой подозрительный взгляд, он сурово сказал:

— В самом деле не нравятся.

Затем он мягко подтолкнул ко мне миску с пудингом. Пудинг сильно вздрогнул, прежде чем принял прежнюю форму.

— Спасибо, тогда я его съем.

Я доела остатки своего пудинга в один укус и погрузила ложку в кусок, который дал мне Лив.

Поверить не могу, что тебе не нравятся такие вкусности.

Когда я расправилась с пудингом и отложила ложку, Берник, пристально смотревший на меня, быстро сказал:

— Розиана, ты придешь ко мне во дворец на утреннее чаепитие? Я нанял нового кондитера, и его стряпня очень вкусная. Уверен, что и тебе понравится.

Когда пьешь горький чай и заедаешь сладким десертом, вкус фантастический. Я кивнула.

— Тогда ладно.

— Я тоже приду, брат.

— Лив, тебе ведь не нравятся сладости, разве не так?

— Пожалуйста, прикажи приготовить для меня пять зернистых печений. И я бы не отказался от чая.

Берник мягко улыбнулся Ливу, который смело напросился в гости.

— Ну ладно.

Прежде тишина была несколько подозрительной, но я забыла о ней, потому что у меня возникли другие вопросы.

— Но как именно проходит парад?

— Для начала, военный оркестр создает атмосферу, и вперед выезжает кавалерия с флагами Эстерии.

— И рыцари Имперского ордена последуют за ней.

Думаю, это довольно круто: великолепно играет военный оркестр, и кавалерия везет имперский флаг...

— А что насчет нас?

— Мы появляемся в конце парада.

— Однажды я ехал в карете, украшенной хризантемами. Уверен, если Розиана тоже так поедет — это будет очень красиво.

Розиана в карете, украшенной розианами. Почему-то это казалось мне забавным.

— Парад, начавшись у императорского дворца, закончится на площади Великого Фонтана. Затем Его Величество...

— Затем отец скажет речь, а потом парад пойдет снова и вернется ко дворцу, где проводится церемония, — перебил Берника Лив и бросил на него язвительный взгляд. Когда Берник на некоторое время потупился, Лив постучал пальцами по чашке и продолжил разговор. — И с нами будет священник.

— Священник?

Эстерия была основана Регионом, возрожденным благодаря божественной силе. Поскольку он не только воскрес, но и получил при этом могущество, естественно, что это укрепило позиции религии в Эстерии.

В оригинале церемония коронации наследного принца, церемония совершеннолетия в императорской семье и все в таком духе проводилось в храме, так что можно было и заметить, какое положение занимала религия.

«Насколько важен храм».

— Честно говоря, люди приезжают в столицу не только для того, чтобы взглянуть на императорскую семью, но и чтобы увидеть священников.

Я никогда в жизни не верила в бога, так что не знаю, с чего должно быть так приятно видеть священника, поклоняющегося богу. Конечно, в этом мире все по-своему.

— Единственный праздник, в котором принимают участие Папа и высшее духовенство, — это национальный праздник.

Папа и первосвященники. Эти персонажи имелись в оригинале, но о них не так много говорилось, так что на ум мне ничего не пришло.

— Ну, на самом деле это не так важно. Экипажи у нас все равно разные, и они приедут в середине парада, а мы — в конце, так что мы не должны встретиться.

Берник кивнул, услышав слова Лива.

— Тогда что же мне делать?

— Ты просто можешь удобно сидеть в карете и махать. Его Величество позаботится обо всем остальном.

— Нет ничего страшного в том, что банкет состоится ночью. Я буду рядом.

Мне нравились их объяснения: они были простыми. Заметив мою обеспокоенность, Берник похлопал меня по спине, глядя на меня бесконечно теплым взглядом.

Я слегка отвела взор и посмотрела на Лива, сидевшего напротив. Его взгляд был совсем не таким, как у Берника, но тоже достаточно теплым.

— Спасибо вам обоим.

— Не стоит.

— Мы с радостью ответим на любой вопрос Розианы

Вдруг нежная улыбка пропала с лица Берника.

— О, если так подумать, то будет парад в честь гостей страны. Я слышал, что княжество Каркун прислало сообщение, в котором говорилось, что их представители приедут рано: им дует попутный ветер.

При этих словах Лив нахмурился, словно был недоволен.

— Разве эти идиоты не могли предположить, что все так и будет? Это случается каждый год...

Судя по календарю, это происходило примерно за две недели до национального праздника империи.

Несмотря на то что места для проживания гостей были подготовлены заранее ко дню национального праздника, нельзя отрицать, что было еще немного рано, так как гости могли приехать даже в день праздника. Но это не имело значения.

Кстати, княжество Каркун, впервые о нем слышу...

Я быстро спросила:

— Где находится княжество Каркун?

— Это приморская страна, расположенная в северной части континента. Тебе не стоит обращать на нее внимания — это просто кучка ничтожеств.

— Все верно, Розиана. Ты должна обращать внимание только на хорошее. Тебе не нужно на них смотреть.

О княжестве Каркун в оригинальном романе даже не упоминалось, так что я не знала, почему братья, кажется, так ненавидели его жителей.

— Посланников разместят во дворце Зефира, так что, думаю, тебе лучше некоторое время держаться оттуда подальше, сестра.

— Хорошо, — кивнула я, поскольку знала, что ничего хорошего со мной не случится, если я столкнусь с ними.

Я и так в таком положении, когда лучше было бы не выходить из комнаты по причине болезни, поэтому снова поклялась, что не буду никуда выходить без сопровождения, пока не окончится фестиваль в честь основания страны.

Несколько занятий шли друг за другом, так что к обеду я чувствовала себя измученной.

Берник, поджидавший, когда закончатся наши уроки, потянулся ко мне. Он широко улыбнулся, повернувшись спиной к яркому сиянию садящегося солнца.

— Пойдем?

Я улыбнулась и взяла его за руку.

Направляясь на ужин, я чувствовала, что обстановка странным образом изменилась. Оглядываясь, я невольно спросила:

— Кажется, охрану усилили?

— Так всегда происходит примерно в это время года. В этом году охрана немного сильнее, но...

И кажется, я знаю, почему. Вероятно, дело в том, что Розиана де Эстерия, которая лежала без сознания, очнулась.

— Ты боишься? — спросил Берник, поскольку я тихо шла с ним, опустив взгляд.

Боюсь ли я? Не знаю.

Я покачала головой.

— Все в порядке, ведь семья рядом.

Я им верю. Я знаю, что они защитят Розиану, что бы ни случилось, вот почему все в порядке.

Я храбро пошла вперед, держа Берника за руку.

Было уже довольно поздно, когда я, поужинав и выпив чаю, вернулась к себе во дворец.

Мрак стремительно вполз в комнату, когда Мелисса укрыла меня одеялом до подбородка и погасила свет.

Как только я, утомленная, зарылась в постель, поскольку у меня был плотный график и нужно рано проснуться, мне сразу захотелось спать.

Честно говоря, я не очень хорошо сплю, поэтому сегодня мой сон снова был чутким. Обычно я легко просыпалась от малейшего шороха, так что и сегодня, ошеломленная, очнулась, услышав слабый шум за дверью.

Я ждала Эрдоса, моргая сонными глазами. Я знала, что иногда он приходил на рассвете и смотрел, как я сплю.

Вскоре дверь тихо открылась.

Скрип. Скрип.

Я услышала, как кто-то шагает по деревянному полу.

В этот момент, словно меня окатили ледяной водой, я проснулась. И поняла: что-то не так.

Эрдос двигался бесшумно, и от него никогда не пахло кровью.

Шаги остановились у кровати. Я не знала, кто это, поскольку лежала, повернувшись лицом к окну.

Пока я раздумывала, не стоит ли мне сбежать...

— Кхе...

Я услышала позади звук предсмертной агонии.

Как только я повернула голову, то увидела Эрдоса с усталым лицом и кинжалом в руке, который он решительно воткнул в шею человека в черной одежде.

Громадное тело мужчины с громким стуком рухнуло на ковер.

— В охране полный бардак.

Эрдос, вынув платок, вытер руки от крови. Его лицо было пугающим. Он пригладил распущенные волосы и взглянул на меня. Я ясно могла видеть его мерцающие в тусклом лунном свете глаза.

Рука Эрдоса протянулась к моей голове. Окровавленная ладонь даже не дотронулась до меня.

— Ш-ш... Это просто сон, Розиана, — тихий голос Эрдоса защекотал мне уши.

Когда он договорил, мои веки отяжелели, как будто меня засосало в бездну.

Сон?

Перед моим затуманенным зрением пылало пугающее лицо Эрдоса.

— Ах...

Когда я поднялась с постели, солнце, которое сияло за окном, ярко освещало комнату.

— Сестра?

Я была так поглощена тем, что осматривала комнату, что даже не подумала ответить на этот обеспокоенный призыв. К рассвету ковер, куда упал наемный убийца, вычистили, не оставив на нем ни капли крови.

— Тебе приснился кошмар?

— Кошмар?..

Это в самом деле был сон? Такой реалистичный?

Пока я, пребывая в странно плохом настроении, хмурилась, Лив быстро протянул мне стакан, полный воды.

Я тут же опустошила его. И наконец-то почувствовала, что успокаиваюсь.

Сказав Ливу, что пойду умыться, я вскоре вернулась в комнату, уже чистая.

Лив, увидев меня, подошел прямо ко мне, взглянул на мои длинные волосы, с которых капала вода, и сказал:

— Сестра, если не высушишь волосы, можешь снова простудиться.

Обычно ко мне в комнату приходила Мелисса и сушила мне волосы, но на этот раз Лив, которому вручили полотенце, усадил меня перед зеркалом и начал аккуратно вытирать мои пряди.

Мягкое полотенце быстро промокло и обвисло. Рука, которая щекотала мне кожу головы, была очень нежной.

— Цвет твоих волос всегда прекрасен.

Прежде чем я успела опомниться, Лив, вытерев мне волосы, начал расчесывать их, бормоча что-то себе под нос.

— У Лива тоже красивые волосы, — сказала я, взглянув на него в зеркало.

Он слегка улыбнулся.

Волосы мягко струились сквозь его пальцы, и этот звук щекотал мне уши.

— Если это возможно...

— А?

— Пожалуйста, скажи, что они выглядят круто.

— Ха-ха.

Стоило мне рассмеяться вслух, как Лив выпучил глаза и даже прекратил меня расчесывать.

Я с любопытством взглянула на него, и он, помедлив, спросил:

— Сестра, разве ты не знаешь, что ты впервые рассмеялась вслух?

— Разве?

Склонив голову, я вспомнила, что происходило в последние несколько месяцев.

Ну, если так подумать, даже несмотря на то что я смеялась, это всегда происходило в неловких или смущающих ситуациях. Я впервые рассмеялась вслух, потому что слова Лива показались мне очень милыми.

— Приятно это видеть, — губы Лива мягко изогнулись в форме полумесяца.

Он казался хладнокровным, когда его лицо ничего не выражало, но в мгновение ока это впечатление изменилось.

Теперь уже я взглянула на него широко раскрытыми глазами.

— Лив, ты тоже впервые так улыбаешься.

Он множество раз улыбался грустно и дружелюбно, но никогда — так, как полагалось ребенку его возраста.

Как только я договорила, Лив с серьезным лицом покраснел до ушей и отвел взгляд.

Я закончила очень громко смеяться, когда заметила, как он смущенно сглатывает слюну.

Пусть даже он и угрюмо говорил мне: «Сестра», — наконец, он тоже начал хихикать.

Некоторое время спустя, успокоившись, Лив умело заплел мои волосы в косу и сказал:

— Если так подумать, то сегодняшние занятия отменили из-за Тимофея. С ним что-то случилось.

— Что-то?

— Да, что-то произошло в башне.

Сегодня у меня не было ничего запланировано, кроме занятий по магии. Пока я раздумывала, что мне делать, неожиданно вспомнила обещание, которое дала перед банкетом.

Так совпало, что погода была в самом деле отличная, так что это показалось мне превосходной идеей. Я взглянула на Лива, слабо улыбнувшись.

— Лив, может, устроим пикник в саду? Ты говорил, что хотел бы съесть такие же сэндвичи, как те, что я приготовила в прошлый раз.

— Да, думаю, это отличная идея! — ни секунды не колеблясь, энергично кивнул Лив.

— Тогда давай позовем Берника.

На мгновение Лив прекратил кивать.

— Прошу прощения?

— Мы должны сходить на пикник втроем.

Взглянув на меня, которая с улыбкой сделала ему такое предложение, Лив на мгновение закрыл рот, а затем покачал головой и твердо сказал:

— Сегодня брат как раз занимается фехтованием, поэтому это испортило бы пикник.

— Тогда это даже лучше. У нас будет время приготовить сэндвичи, ведь Берник к тому времени проголодается. Нам пора. Идем же, Лив.

Я поднялась с сиденья, схватила его за руку и потащила его за собой. Почему-то мне казалось, что Лив еле плетется.

Придя на кухню, я немедленно взялась за приготовление сэндвичей с яйцом. Как только нарезала лук для начинки, я почувствовала, что Лив вертится у меня за спиной.

— Что случилось, Лив?

— Я могу тебе чем-нибудь помочь?

— Хм... Ты не мог бы разрезать этот круассан пополам?

Разрезать уже готовое изделие — весьма простая задача. Лив кивнул и с мрачным видом взял хлебный нож в руку.

К счастью, он отлично обращался с ножом, возможно, из-за того, что умел пользоваться мечом, так что круассаны были разрезаны красиво.

Я положила нарезанный лук в холодную воду и начала шинковать соленые огурцы, но прежде чем успела это осознать, Лив, нарезавший весь наш хлеб, пристально посмотрел на меня и вслух сказал:

— Кажется, у сестры есть опыт в обращении с ножами.

Ощутив, как сердце заколотилось и полетело в пятки, я чуть было не порезалась.

— Я просто читала поваренную книгу.

Удивленный, Лив потянул меня за палец, хотя все было в порядке, и внимательно его осмотрел, прежде чем отпустить. Все следующие события произошли в мгновение ока.

Между ломтиками нарезанного Ливом хлеба мы положили яйца, фаршированные луком и солеными огурцами, завернули сэндвичи в оберточную бумагу, перевязали пакет лентой и сложили еду в корзинку для пикника.

Когда в корзинке очутился готовый сок, приготовления к пикнику были завершены.

— А теперь пойдем?

Лив, схватив корзинку для пикника, повел меня за собой, и мы быстро отправились в тренировочный зал.

Мы пришли как раз вовремя: кажется, урок только что закончился. Берник, который лежал на полу на спине, почувствовал наше присутствие, поднял глаза и, увидев нас, вскочил и приблизился.

— Рози!

Увидев, что Берник с сияющим лицом приближается к нам, Лив чуть слышно цокнул языком.

— Ты грязный.

Он не забыл об этом упомянуть. Конечно, Берник даже не прислушался к нему.

— Что привело тебя сюда?

— Хочешь на пикник?

— Пикник? Да, конечно.

Берник радостно принял приглашение и отвел нас в тень. Служанки быстро постелили нам коврики.

Землю покрывала мягкая трава, поэтому сидеть нам не было неудобно.

— Та-дам!

Когда я открыла корзинку для пикника, которую принес Лив, и показала, что лежит внутри, Берник выпучил глаза.

— Нет, нет, быть такого не может...

Его щеки заполыхали от радости.

— Розиана, ты...

— Это мы с Ливом вместе приготовили.

— Я с удовольствием это съем, Рози.

— Спасибо за еду, сестра.

Я старательно разворачивала оберточную бумагу, но Берник, который уже снял свою обертку, дал мне собственный сэндвич и взял мой, который я еще не рапаковала.

— Ты отлично потрудилась, — Берник мягко изогнул губы в прекрасной улыбке.

Я улыбнулась братьям и попросила их насладиться едой, а затем обратилась к Ливу, который сидел рядом, сказав, что он проделал отличную работу.

Лив слегка улыбнулся и откусил большой кусок сэндвича. Берник сначала выпил сок: вероятно, после тренировки он испытывал жажду.

Я беспокоилась, что приготовила слишком много, но напрасно. Мы съели все сэндвичи и выпили сок, которые так быстро приготовили.

В какой-то момент я задремала: дул ласковый ветерок, мой желудок был полон, да еще и сказывался недосып прошлой ночью.

— Рози, ложись сюда.

— Нет, сестра, сюда.

Берник и Лив каждый показали на свои ноги. Когда они смущенно потрясли головами, на их лицах одновременно появилось угрюмое выражение.

— Тогда давайте ляжем все, — подумав немного, я потянула их назад и повалила, и мы втроем легли бок о бок, глядя в небо.

Тенистые деревья трепетали на фоне небесной синевы. Сон сам пришел ко мне. Я немного вздремну... Совсем чуть-чуть.

Возможно, из-за того что слишком долго спала днем, я проснулась, когда была уже пора ложиться спать.

Когда я выбиралась из постели, раздумывая, что нужно было бы включить свет и почитать книгу, неожиданно ко мне подошел Эрайт, держа в одной руке подушку.

— Давай поспим вместе!

Не дав мне ни мгновения, чтобы остановить его, Эрайт широко улыбнулся и запрыгнул ко мне в постель.

Когда я снова легла, посмотрела на брата: тот не прекращал болтать. Мне пришлось стукнуть его по губам, чтобы он вел себя тише.

— Вот почему твой брат...

С течением времени голос Эрайта становился все тише, и наконец я услышала его мирное дыхание. Он уснул.

Он спит крепко. Что ж, когда дети хорошо спят и кушают, это прекрасно.

— Розиана... — пробормотал он во сне и закинул руку и ногу на мое одеяло.

Я попыталась выбраться, но Эрайт даже не пошевелился.

Сдавшись, я закрыла глаза, и спокойное дыхание Эрайта навеяло на меня сон, как колыбельная.

Через некоторое время я проснулась от чьего-то шепота. Было как раз то время, когда показывается солнце, а мир сияет голубым светом.

— Ты... куда, думаешь, лезешь? Ты, я тебя... потом... и я порву тебя...

Я была уверена, что Эрайт спал, повернувшись к окну, но нигде его не видела.

Вместо этого слышала его злобный голос позади.

И чего ты так ругаешься?

— Ах...

— Хм? Как тебе, ты? Что ты о себе возомнил, что так шумишь? Хочешь ответить за то, что разбудил Розиану? Просто попытайся. Я порву тебя на... и выброшу в море!

Стоило мне издать шорох, как Эрайт коротко вздохнул, торопливо вскарабкался на постель и обхватил меня руками и ногами, как раньше.

— Уберите его, — слегка шевельнул Эрайт губами, отдавая кому-то приказ, и его глаза сузились. — Ш-ш, спи, Рози.

Почувствовав ласковое прикосновение Эрайта, я опять провалилась в глубокий сон.

А когда снова открыла глаза, Эрайта тут уже не было. Загадочный человек тоже куда-то исчез.

Я не была уверена в этом вчера, но не сегодня: ничто из того, что я видела, мне не приснилось.

Говоря, что королевская семья Эстерии часто страдает от попыток покушения на их жизни, и на этот раз, определенно, жертвой избрали меня.

В этом не было ничего странного. Согласно пророчеству, Розиана родилась, чтобы объединить центральный континент.

Однако я не могла избавиться от необычного ощущения.

В прошлом воплощении я сама выбрала свою смерть — никто не вмешивался в мое решение.

Но как только оказалась здесь, наоборот, не я выбирала смерть, а кто угодно мог приложить к этому руку.

Мне придется усердно тренироваться, чтобы убедиться, что Розиана не погибнет. Я хотела обучиться владению мечом, но тут внезапно увидели свои запястья. Они казались настолько хрупкими, словно могли сломаться, если я подниму тяжелый клинок.

— Все ли будет хорошо?

Но человеческие тела не настолько слабы. Розиана тоже часть семьи Эстерия. Если не выйдет с мечом, научусь самообороне.

Позавтракав, я сразу вышла из комнаты. Вопреки моим ожиданиям, на тренировочной площадке был Эрайт.

— Розиана?

Убрав меч за плечо, Эрайт небрежно подошел ко мне. Если бы кто-нибудь посторонний его заметил, то мог бы по ошибке принять не за принца, а за бродягу.

— Ты хорошо спала?

— Да, благодаря тебе.

Эрайт взглянул на меня с таким видом, как будто спрашивал, говорю ли я так потому, что мне что-то известно. Я слегка опустила взгляд.

— Эрайт, может, ты научишь меня пользоваться мечом?

— А? Эй, нет-нет. Он слишком тяжел для таких запястий, которые выглядят так, будто вот-вот сломаются.

Он нахмурил брови и энергично замотал головой.

Это не застигло меня врасплох, поскольку я ожидала подобного ответа. Вместо этого я притворилась огорченной.

— Как и предполагалось, есть вещи, которые неподвластны даже таким гениям, как Эрайт... Понятно.

Эрайт часто заморгал, когда увидел, что я намеренно притворяюсь расстроенной. Очевидно было, что он взволнован.

Когда я, не колеблясь, повернулась к Эрайту спиной, он схватил меня за запястье.

Тем временем я слегка улыбнулась, потому что он держал меня едва-едва, будто боялся, что причинит мне боль.

— Ну, меч — это слишком, но простые навыки самообороны...

Эрайт быстро заговорил иначе. На самом деле, я и не ожидала, что мне дадут меч, так что этого было достаточно.

Мне не рассказали о наемных убийцах, так как воспринимали Розиану как существо, нуждающееся в защите.

Конечно, все так и есть, но я просто не могу сидеть в сторонке и ждать помощи. Раз уж я решила жить жизнью Розианы, буду прилагать к этому все усилия.

Эрайт, который уже некоторое время мучился, привел мысли в порядок и посмотрел на меня.

— Для начала ударь по этой штуке.

Он указал на огромное дерево. Оно было достаточно широким, чтобы взрослый мужчина едва сумел бы охватить его руками.

— Вот эту штуку?

— Да, можешь сжать кулак и ударить по нему.

Эрайт притворился, что наносит удар по воздуху.

Я была немного смущена, но выступила вперед, сочтя это какой-то тренировкой.

С близкого расстояния дерево казалось очень крепким, так что я сглотнула слюну и сжала кулак. Я еще никогда прежде никого не била, поэтому, приняв крайне неуклюжую позу, ударила по дереву изо всех своих сил.

Бам!

— Ах!

Я осела на землю и сжала кулак. В правой руке чувствовалась ужасная боль.

Эрайт с раздраженным видом подошел ко мне.

— Что... Что это было?

Эрайт, посмотрев с какое-то время на дерево, перевел взгляд на меня. Затем опять посмотрел на дерево и замахнулся на него так быстро, что его движения едва удавалось отследить.

Прежде чем коснуться дерева, кулак Эрайта остановился, и подул сильный ветер.

Треск.

Глядя, как дерево медленно валится на землю, я забыла о боли. Я не могла не наблюдать за этим странным зрелищем.

— Почему ты не можешь сделать так? — склонив голову, словно он совсем этого не понимал, и присев на корточки передо мной, спросил Эрайт.

В этих словах, произнесенных без намека на сарказм или насмешку, словно это ничего не значило, не было смысла. Это безумие...

— Ты даже такую простую вещь сделать не можешь. Может, тогда и самооборона — перебор?

Это совсем не так просто. С точки зрения обычного человека.

Я слишком поздно это поняла. Эрайт или Тимофей — они оба были гениями, которые сами знали, как делать, но не могли объяснить этого другим.

— П... подожди. Ты руку не сломала? — пробормотал Эрайт, настойчиво осматривая мою руку.

Я уже готова была сказать: «Быть такого не может», — но лишилась дара речи, когда увидела свою руку. Дело было в том, что за короткое время она опухла.

— Что происходит?

Нанук, вероятно, услышав суету, подошел к нам с толстой книгой в руке. Остановившись напротив упавшего дерева, он пристально посмотрел на нас, шагнул вперед и взглянул на мою руку, за которую меня держал Эрайт.

— О, дорогая, кажется, тебе нужно к врачу.

Когда я застонала от запоздалой боли, Нанук передал свою книгу Эрайту и крепко обнял меня.

— Ох, тебе не нужно меня нести...

— Тихо, пойдем со мной.

Примчавшийся доктор осмотрел меня на мягком диване. С тех пор как я очутилась здесь, еще никогда не видела, чтобы врач так носился кругами, и это заставляло меня испытывать сожаление.

Боль стремительно утихла, когда он полил мне на руку святую воду.

— Я хочу сказать... Я не знал, что она такая слабая. Все это могут, так что, конечно...

— Эрайт, давай поговорим.

— Да...

Нанук безжалостно оборвал Эрайта, жаловавшегося на несправедливость.

Услышав холодный голос Нанука, Эрайт последовал за ним из комнаты.

Это я попросила его научить меня и это я бездумно ударила по дереву, даже не подумав о том, что нужно контролировать свою силу, и когда Эрайта ругали, мне было ужасно неуютно.

— Несмотря на эффективность святой воды, рана может легко открыться снова. Думаю, пока вам все равно лучше было бы носить бинты.

— Да... Мне так жаль, что я создаю неприятности.

По какой-то причине мне казалось, будто не было такого дня, чтобы мы с доктором не виделись, поэтому я не решилась извиняться. Круглые глаза врача какое-то время пристально смотрели на меня.

— Почему вы так говорите? Вы совсем не причиняете неприятностей.

Затем он научил меня, как надевать защитные пластинки, помог их натянуть и ушел. Я немедленно вышла из комнаты в поисках исчезнувших братьев.

Когда я спросила солдата у двери, тот указал в сторону напротив коридора, в который он вошел.

Когда я повернула за угол, то услышала знакомый голос, исходивший из комнаты с приоткрытой дверью.

— Розиана?

Как только я приблизилась к двери, Нанук открыл ее и поприветствовал меня. Я удобно устроилась в его ставших знакомыми объятиях.

Его взгляд опустился на мою перевязанную руку.

— С твоей рукой все в порядке?

— Да, я совершенно здорова. И все же доктор сказал, что мне лучше пока носить эти накладки.

— Я рад. Больше не поступай так неосмотрительно, — строго попросил Нанук.

Немного пристыженная тем, что мне хватило ума изо всех сил ударить по дереву, я нетерпеливо кивнула.

За плечом Нанука виднелся Эрайт, на лице которого было написано угрюмое выражение.

— Эрайт, мне очень жаль. Я тебя вынудила...

Когда он сказал, что не будет учить меня, мне следовало вернуться в комнату, не заставляя его.

Когда я увидела, как поникли плечи Эрайта, у меня защемило сердце. Тем не менее, он мне помог, он даже спас меня.

Он, дрогнув, взглянул на меня, а затем, словно не был обессилен совсем недавно, храбро сказал:

— Все в порядке, это моя вина. Я не думал, что ты так слаба. Отныне просто доверяй своему брату — тебе не нужно учиться самообороне!

Я просто рассмеялась: не думаю, что у меня получится следовать этому совету.

Нанук, пристально смотревший на меня, тихо спросил:

— Розиана, с чего ты вдруг решила учиться самообороне?

Я на мгновение задумалась, стоит ли рассказывать ему о том, что видела ночью, а затем покачала головой. Если они хотят скрывать это, вероятно, правильно было бы притвориться, что ничего не знаю.

Вместо этого я изобрела правдоподобную отговорку:

— Дело в том, что мне же не могут помогать вечно.

Я вспомнила такие ситуации, которые могли бы обернуться для меня опасностью, если бы Эрдос и Эрайт не пришли ко мне на выручку. В будущем может случиться такое, что они не смогут меня спасти или придут слишком поздно.

Вдобавок ко всему этому, я еще не овладела магией как следует, поэтому мне нужно было потянуть время.

Когда Эрайт услышал мой ответ, выражение его лица странным образом исказилось. Я взглянула на Нанука, спрашивая себя, в чем дело, и заметила, что его левая бровь тоже слегка нахмурена.

После короткой паузы Нанук заговорил:

— Тогда что ты думаешь насчет обучения у меня, Розиана?

— Что? — завопил Эрайт, услышав слова Нанука.

Я с озадаченным видом посмотрела Нануку в глаза. Он слабо улыбался.

Конечно, Нанук был бы для меня хорошим учителем. Если для Эрайта важнее всего была сила, а для Лива — ум, то Нанук и Берник оба были наделены и силой, и мозгами.

— Нет!.. — закричал Эрайт, стоило мне кивнуть.

— Ну, тогда пойдем, — и Нанук вышел из комнаты, не глядя на Эрайта.

Я энергично помахала брату рукой, и дверь быстро закрылась.

Прибыв во дворец Нанука, мы выпили чай. Холодный чай приятно освежал и смочил мое пересохшее горло.

Сочетание сытных пирожных и холодного чая было настолько великолепно, что я забыла обо всех разговорах и с энтузиазмом стала жевать.

— Вкусно?

— Очень, — несколько раз кивнула я.

Если так подумать, то Нанук, в отличие от меня, которая от души налегла на еду, потягивал свой чай, даже не прикоснувшись к вилке.

Мне подумалось, что он не ест из-за того, что я расправляюсь с пирожными слишком жадно, поэтому я разрезала одно на маленькие кусочки и поднесла один к его рту.

Можно будет попросить слуг напечь еще пирожных.

Нанук, пристально взглянув на пирожное, которое я ему протянула, медленно открыл рот и съел угощение.

И сглотнул.

Он проглотил пирожное, почти не жуя его, а затем выпил чаю.

О господи, быть такого не может. Я внимательно посмотрела на Нанука, взяла еще пирожное и подала его ему.

— Почему бы тебе не съесть еще? Ты ведь, случаем, не из тех, кто не любит...

Сладости.

Не успела я договорить, как Нанук, нахмурившись, съел еще пирожное. На этот раз он медленно раздавил пирожное во рту.

Когда я взяла еще кусочек и взглянула на Нанука, то заметила, как тот слегка вздрогнул. Господи, думаю, ты и в самом деле не любишь сладости. Я не давала бы их тебе, если бы ты сказал: «Нет».

— Теперь, Розиана, дай мне руку.

Нанук, подойдя к сиденью напротив меня, потянулся к моей руке, как будто пытался переломить ситуацию. Когда он склонился ниже, я без лишних слов подала ему руку.

— Покажи мне свою силу.

Кажется, это проверка физической силы под прикрытием армрестлинга. Господи.

Я старалась изо всех сил, но, в конце концов, не смогла совершить ни одного движения.

Нанук со странным выражением лица посмотрел на меня и пробормотал себе под нос:

— Хм, понятно.

Затем он выпустил мою руку и сел.

— Во-первых, Рози, ты слаба, так что тебе лучше сразу же атаковать жизненно важные места на теле противника.

Нанук, проанализировав мое состояние, с этими словами нацарапал что-то на заранее приготовленной бумаге.

Он отметил тридцать четыре точки на нарисованной фигурке человека и передал мне листок.

— Если ты попадешь по жизненно важным точкам, сможешь убить противника, так что ты должна точно прицелиться сразу же!

Хм. Обычно объясняют так: безрассудно бить в жизненно важные места опасно.

— Ты кажешься слабой, вот почему существует большая вероятность, что твой противник будет застигнут врасплох, так что тебе нужно прицелиться в брешь в его обороне и попасть точно.

В любом случае, я старательно вбивала эти сведения себе в голову, поскольку нуждалась в них.

— Рози не хватает роста, чтобы попадать по всем этим точкам, так что знать каждую тебе не обязательно, но сначала я все объясню.

Мне стало понятно, что это фактически грубое насилие. Гусиное перо Нанука указывало на заранее отмеченную жизненно важную точку.

Он быстро произнес названия каждой из множества точек, включая те, что располагались на горле, подбородке, задней части шеи, глазах и висках.

Тихий голос эхом отражался в комнате.

— Розиана, можешь сосредоточиться на нижней половине тела и на глазах.

— На глазах тоже?

Глаза взрослых расположены на такой высоте, до которой мне не достать, даже если подпрыгну, так что я задала этот вопрос, склонив голову набок.

Нанук кивнул.

— Дело в том, что без них видеть ясно не получится, и также это та самая точка, которой ты можешь нанести большой ущерб без особенных усилий.

Очевидно, что когда ты одет, все прочие жизненно важные точки скрыты, и на виду остаются только глаза. Даже Эрдос, кажется, выколол глаза тому человеку, с которым он разобрался.

— Как же мне бить по глазам?

Когда я задала этот вопрос, Нанук на мгновение закрыл рот. Затем наполнил опустевшую чашку чаем, сделал глоток и продолжил:

— Думаю, лучше всего было бы ткнуть пальцами.

Страшно говорить такое с настолько спокойным видом.

Я представила себе, как стремительно тычу пальцем в чужой глаз, и яростно потрясла головой... Думаю, мне сейчас на самом деле станет плохо.

— И если тебе угрожает мужчина, ударь его коленом в это самое место изо всех сил.

В это самое место... Мне стало немного не по себе, но я кивнула. Определенно, это отличная жизненно важная точка.

Люди различаются по росту и по весу, поэтому мне нужно было знать точное местонахождение жизненно важных точек, которые буду атаковать. Мне понадобится потратить немало времени на тренировку.

— Что ты будешь делать сейчас?

Нанук схватил меня за запястья одной рукой, а другой сжал мои колени. Когда он схватил меня, я застонала и задумалась, как же мне на него напасть.

— Я не знаю?..

— Твое лицо так близко, так что мне кажется, что ты могла бы укусить меня за нос или за ухо, — просто объяснил Нанук.

Если обе руки и ноги обездвижены, а противник стоит так близко, что ты можешь ощутить его дыхание, крепкие зубы станут отличным оружием. Такой способ я ни в коем случае не хотела бы использовать, так как считала его неудобным.

Не такая это техника самообороны, о какой я думала, но, похоже, этим способом можно воспользоваться, чтобы выиграть время, если это потребуется.

В какой-то момент, когда все происходящее стало напоминать тренировку на выживание, а не попадание по жизненно важным точкам, пришло время сделать небольшой перерыв, и мы снова сели на диван.

— Ваше Высочество, принц, мне жаль, но если вы сейчас же не покинете дворец, Его Величеству придется вас ждать.

Услышав слова слуги, Нанук немедленно обнял мое измученное тело и пошел к выходу.

— Розиана.

Когда я явилась в столовую, Эрдос раскинул руки и забрал меня от Нанука. Он быстро поцеловал меня в волосы и усадил к себе на колени, а затем с обеспокоенным видом спросил:

— Я слышал, ты поранила руку. Ты в порядке?

Спрятав правую руку, я ответила:

— Ничего страшного.

В любом случае, руку мне вылечили святой водой.

Эрдос, тихо вздохнув, аккуратно погладил меня по перевязанной тыльной стороне руки.

Тем временем на стол поставили кушанья. Эрдос набрал ложку дымящегося супа, подул на него и поднес к моему рту.

— Должно быть, тебе сложно есть самостоятельно, ведь ты поранила руку.

Я взяла ложку в рот и покачала головой.

— Меня исцелили святой водой, так что рана полностью затянулась.

— Нет, я уверен, что сама ты не сможешь держать ложку, — заявил Эрдос.

Сдержав смех, я снова глотнула суп, который поднесли к моему рту. Эрдосу просто хочется меня накормить.

Неожиданно я вспомнила те времена, когда только очутилась здесь. Вспомнила, как выглядели члены моей семьи, привыкшие кормить меня, притворявшуюся, что не умею пользоваться ложкой.

— Вот, Розиана.

Оглядевшись, я заметила направленные на себя дружелюбные взгляды.

Как тени, они проследили, на какую еду я смотрю, пододвинули ее ко мне и даже стали драться за право накормить меня.

Это было просто очаровательно — в полной мере получать такие любезности.

Когда я определенно наелась, Эрдос взялся за еду сам.

Я специально взяла террин из лосося с базиликовой пастой, который понравился мне больше всего, и положила кусочек Эрдосу в рот.

Увидев, как тот вздрогнул и проглотил кусочек террина, Лив нахмурился и посмотрел на меня, подперев подбородок. На мгновение мне подумалось, что если он будет есть, подпирая подбородок, Эрдос отругает его.

Бабушка всегда очень злилась, если я вела себя невоспитанно. В особенности она злилась, если это происходило за столом, и много раз случалось такое, что я не могла есть, потому что была слишком расстроена и плакала.

Но здесь никто не стал ругать Лива за его поведение. Даже если он и подпирает подбородок во время еды, какая им разница? На самом деле, кажется, что им ни до чего не было дела.

— С сегодняшнего дня посланники княжества Каркун живут во дворце, — голос Эрдоса вырвал меня из размышлений. — Мы утроили охрану, но мне кажется, что все должны соблюдать осторожность до окончания национального праздника.

По мере увеличения числа посторонних в императорском дворце росла и вероятность появления угрозы нашей безопасности. В первоисточнике описывалось, что Нанука, когда он уже был взрослым, чуть не отравили во время проведения национального праздника.

Кажется, подобное случалось часто, поскольку вычислить преступника было сложно.

На меня совершили две попытки покушения — возможно, что их было и больше, но я об этом не знала.

Мне следовало быть осторожной, на самом деле, обучение приемам самообороны помогло бы мне лишь оттянуть время, пока кто-нибудь не явится на выручку. Я не могу победить человека, натасканного на убийства.

— И, Розиана, что касается тебя...

Эрдос помедлил и соединил большой и средний пальцы. Как только раздался звук, из ниоткуда на другом конце стола появился мужчина.

У него были длинные, собранные в высокую прическу волосы цвета индиго, чуть более яркие, но менее насыщенные голубые глаза и крепкое тело, обтянутое черной формой. Я немедленно вспомнила его имя.

Деус де Бойд, глава Сиона — подразделения конвоя, подчиняющегося напрямую императору.

Неуловимый человек, который всегда находился рядом с императором и охранял его.

— Деус будет сопровождать вас до окончания национального фестиваля.

При этих словах все взглянули на Эрдоса выпученными глазами.

— Разве Деус Бойд — не командир Сиона?

— Вот почему я могу быть уверен в его умениях.

Когда Нанук выразил свое неудовольствие, Эрдос коротко ответил ему. Я, словно бы не могла понять происходящее, склонила голову.

— Сион?

— Это подразделение конвоя, которое напрямую подчиняется императору, учрежденное его величеством Регизионом, первым императором.

Стоило мне притвориться, что я ничего не знаю, как Лив немедленно дал объяснения. Берник заговорил следом.

— Долгая история Сиона начинается от основания Эстерии. Это так называемое элитное подразделение, ни разу не потерпевшее неудачи, предотвращая попытки убийства императора.

Они были наняты, чтобы защищать императора, и теперь Эрдос совершил нечто беспрецедентное. Он сделал это совсем ненадолго, но отдал дочери лидера Сиона.

Не знаю о других рыцарях, но самым преданным в Сионе, да еще и его лидером, был лорд Бойд. Даже если я оскорблю его, он ничего не скажет. Поэтому я попыталась воспротивиться:

— Тогда как насчет вас, Ваше Величество?

Самая веская причина отказаться — безопасность императора.

— Отцу не нужно, чтобы его кто-то защищал, — вот каким был ответ Эрдоса, и он нежно потрепал меня по голове.

Ну, это так... В любом случае, ведь он же сильнейший император всех времен.

Я взглянула на невозмутимого мужчину, который, выпрямившись, все еще стоял в конце стола, и, наконец, прекратила спорить и шевельнула пальцами.

— Но это все равно слишком много для меня.

— Розиана, папа уже все тебе объяснил.

Эрдос поднял меня и поставил на подлокотник кресла, чтобы мы могли смотреть друг другу в глаза. Ярко-голубые глаза нежно взглянули на меня.

— Ты — Эстерия.

Возможно, это тело — да, но не я сама.

— Нет ничего такого, чего было бы слишком много для тебя. Поскольку все, что есть в этой стране, принадлежит и тебе тоже.

От его руки, заправившей распущенные волосы за ухо, исходило тепло. С решительным выражением на лице, которое свидетельствовало о том, что ни за что не отступлю, я, наконец, кивнула и обняла Эрдоса.

— Как мне к нему обращаться?

— Деус или Бойд, как пожелаешь.

— Сэр Бойд, — тихо постаралась я произнести его имя.

Однако мне показалось, что было бы грубо не поприветствовать его как полагается, раз уж нам предстоит быть вместе до конца национального праздника, поэтому я спустилась с колен Эрдоса и подошла к рыцарю.

— Сэр Бойд, прошу, присмотрите за мной, пока не окончится национальный праздник.

Я вежливо приподняла подол платья, приветствуя его, как меня научили на занятиях по этикету, и он опустил взгляд, не сказав ни слова. Очевидно, он очень немногословен.

Я развернулась к своему сиденью и запрыгнула к Эрдосу на колени. Тот впечатленно произнес:

— Ты идеально соблюла правила приличия, Розиана.

— Благодарю.

Начиная с Эрдоса, все члены семьи стали восхвалять мою воспитанность.

Смутившись из-за такой мелочи, я отвлеклась на кое-что другое, и этим «кое-чем» было наблюдение за сэром Бойдом.

Если не считать моргания, он не двигался, и его можно было принять за статую. Услышав щекочущие уши восхваления в свой адрес, я заметила, что его лицо совершенно не изменилось. Он казался апатичным.

Будь я на его месте, если бы увидела на лице господина такую улыбку, то смущенно отвернулась бы. Он же во многих смыслах был человеком удивительным.

После ужина я отправилась к себе в комнату в сопровождении сэра Бойда. Пока мы шли по саду, он держался ровно в пяти шагах от меня.

Ни шагом ближе, ни шагом дальше — ровно пять.

Было бы лучше, если бы я шла рядом с ним. Каким бы незаметным ни было его присутствие, но когда за тобой тащатся по пятам, это неудобно. Это совсем не похоже на преследование мамой-птицей своего маленького птенца...

— Простите...

Когда я остановилась и повернулась взглянуть на него, его темно-голубые глаза посмотрели на меня.

— Вам нужно идти ровно в пяти шагах от меня? — осторожно, словно могла случайно рассердить его, спросила я.

И сэр Бойд ответил мне очень низким и грубым голосом:

— Если я вам докучаю, я спрячусь.

— Я имела в виду не это.

Я быстро подошла к нему и схватила за рукав, как будто он собирался уйти уже сейчас. Сэр Бойд уставился на рукав, зажатый в моей маленькой руке.

— Раз уж мы будем вместе до конца национального праздника, разве не было бы лучше, если бы вы шли рядом со мной, а не позади?

— Я выполню ваш приказ.

Хотелось бы сказать, что это был не приказ. Сэр Бойд склонил голову и ответил мне так, как ответил бы Эрдосу. Я смутилась, поскольку со мной так еще не обращались. Наконец, я развернулась и пошла к себе во дворец.

Словно в ответ на приказ, он решительно пошел рядом со мной. Мы прибыли в комнату в мрачном молчании.

— Принцесса, я слышала, вы поранили руку!

Ко мне подбежала Мелисса и осмотрела меня. Она облегченно вздохнула, так как после применения святой воды единственным следом, который остался, была защитная повязка.

— О господи, это...

— Сэр Деус де Бойд, который будет сопровождать нас на время национального праздника.

Не казалось, чтобы сэр Бойд хотел ответить, так что я быстро представила его, пока Мелисса не растерялась.

— Сэр Бойд, это моя нянюшка Мелисса и моя горничная Рэнди.

Рэнди, Аманда и Жанна, в отличие от Мелиссы, работали сменами, поэтому сегодня здесь было только две мои служанки.

Сэр Бойд, слегка склонив голову, ответил им.

Почему-то я чувствовала слабую усталость, так что немедленно окунулась в горячую ванну, подготовленную Мелиссой и Рэнди.

— Кстати, принцесса, если это — сэр Бойд...

— Вероятно, он...

Рэнди и Мелисса, стиравшие с моих рук мягкую пену, которая пахла цветами, беседовали.

Сэр Бойд, кажется, человек широко известный. Когда я слегка кивнули, с губ служанок сорвался неожиданный крик.

Покраснев, Рэнди сказала:

— Я скептически относилась к этим слухам, но он на самом деле классный!

— К слухам?

— Да, ну, я не знаю, могу ли говорить такое перед принцессой, но... — помедлив, Рэнди отвела взгляд.

Ни о каких слухах в первоисточнике не упоминалось, так что это было невозможно. Мне сразу стало любопытно.

— Какие слухи?

— Понимаете ли, люди, которые иногда видели сэра Бойда рядом с Его Величеством, говорят, он очень сексуален...

— Рэнди! — быстро остановила ту Мелисса, когда уровень воды стал выше.

— Сексуален?

Услышав мой новый вопрос, Рэнди, придя в себя, задумалась и прикрыла рот.

— Ах, принцесса. Прошу, сохраните в тайне то, что я произнесла это слово!

— Что такое «сексуальный»?

Рэнди была совсем юной горничной: примерно того возраста, когда ходят в старшую школу. Она покраснела, словно могла вот-вот взорваться, когда я, склонив голову, задала ей вопрос. Возможно, мне хотелось пошалить, потому что она была очень миленькой.

— А, ничего, я... Мне жаль... Прошу, сохраните это в тайне...

— Хм... Ладно, сохраню.

В ответ на мольбу Рэнди я прекратила дразнить ее и закрыла глаза.

На самом деле, если сэр Бойд действительно такой умелый, то, вероятно, слышал все эти толки, но ради блага смущенной Рэнди я решила не говорить на эту тему.

В то же время, как мое уставшее от тяжких трудов тело расслабилось, я ощутила сонливость. Меня, полусонную, вымыли, и только после того хорошо вытерли, я смогла спокойно лечь в кровать.

Сэр Бойд стоял у двери даже после того, как Мелисса погасила свет и ушла.

— Сэр Бойд, — пробормотала я в тишине.

— Да.

— Сядьте на диван. У вас, должно быть, ноги болят.

Самой трудной из множества работ на полставки, которые я сменила, была та, где мне приходилось часами стоять неподвижно. Я бы предпочла чем-нибудь заниматься и лихорадочно трудиться, чтобы время шло быстро, но если не двигалась, минута тянулась как час.

Сэр Бойд не дал четкого ответа. Но и на диван он не сел. Он просто стоял у двери, смотря на меня.

Глядя на ничего не выражающее лицо сэра Бойда сонными глазами, я уснула.

Позавтракав, я вытерла рот салфеткой. Мой взгляд обратился к сэру Бойду, который стоял у двери.

Он так стоит с прошлой ночи. Только не говорите мне, что и с восхода до наступления утра он тоже пробыл без сна.

— Сэр Бойд.

— Да.

— Вы ели?

Заметив, что он закрыл рот и не отвечает, я поняла, что, очевидно, он не ел.

— Вы любите тосты? — спросила я, взглянув на последний тост, завернутый в бумагу, и он ответил, не колеблясь:

— Я не ем на работе.

Если так подумать, то, кажется, в оригинале я такое видела. Все дело в том, что может случиться большая беда, если ты съешь что-то не то и заболеешь, оставив господина без присмотра.

— Когда вы заканчиваете работать?

Он слегка опустил взгляд и не ответил. Кажется, малютка задает слишком много вопросов, поэтому я помешкала, прежде чем спросила снова:

— Вы спали?

И снова — никакого ответа. Кажется, он и в самом деле простоял всю ночь без сна у двери.

Это вызывало у меня очень серьезное чувство неудобства. Мне и так казалось, что я украла его у Эрдоса, а теперь еще и вину перед сэром Бойдом испытываю...

Для него, спасенного Эрдосом в детстве и принесшего клятву стать рыцарем, отправка ко мне, даже ненадолго, скорее всего, была как изгнание.

А пока я решила поговорить снова, когда закончу учиться, и пошла в магический класс.

Когда началось занятие, Тимофей для начала проверил мое здоровье.

— Хо-хо-хо, ваша мана заметно стабилизировалась.

— Правда?

— Конечно. Вероятно, скоро вы ее почувствуете. Хо-хо-хо.

Когда мы уже собирались поболтать, с опозданием вошел Лив.

— Сестра! — Он бросился ко мне и сел рядом. — Как ты себя чувствуешь?

— Лучше не бывает.

Сегодня я в самом деле чувствовала себя такой легкой, словно могла взлететь. И думала, что от вчерашнего переутомления у меня будет болеть все тело, но, кажется, то, что меня согрели в горячей ванной, прежде чем уложить в постель, стало как божественный подарок для меня.

Сегодня, закончив занятия по медитации, Лив и я вышли в сад — погреться немного. По какой-то причине Эрайт и Берник упражнялись в тренировочном зале, куда мы пришли, побродив по саду туда-сюда.

Полулежа на полу, я смотрела, как Берник взял меч Эрайта. На рукояти меча Берника я заметила что-то знакомое.

Это была та самая пассементия — кисточка, которую я сделала ему ко дню рождения.

Сказав, что это была пустая трата времени, он бережно сохранил кисточку и, наконец, достал ее. Красное украшение развевалось вместе с его алыми волосами, и это выглядело очень круто.

Во время спарринга Эрайт агрессивно толкнул Берника, плавно отразившего этот удар.

Битва между ними шал долго и завершилась только тогда, когда кончик меча Эрайта уперся Бернику в шею.

Хлоп-хлоп-хлоп.

Лив, мельком увидев, как я аплодирую, тоже хлопнул в ладоши.

— Розиана!

Заметив меня, Берник кинулся ко мне.

— Ты был великолепен, Берник.

— Спасибо, Розиана.

Берник сжался всем телом, словно испытывал смущение. Но, как ни странно, при ближайшем рассмотрении на его лице появилось в каком-то смысле угрюмое выражение. Все дело в том, что он проиграл в спарринге?

Эрайт, проведя какое-то время в безделье, с опозданием подошел к нам. Его глаза светились странным предвкушением. Очевидно было, чего он хочет, и я слабо улыбнулась ему.

— Эрайт тоже был великолепен.

Возможно, мои ожидания оправдались. Губы Эрайта скривились: он пытался сдержать улыбку.

— Этот брат — отличный фехтовальщик.

Но затем он с гордым видом упер руки в боки и улыбнулся. Игривые ямочки появились у него на щеках.

— Итак, Розиана, можно мне это взять? — Эрайт указал на пассементию Берника.

С чего бы тебе об этом спрашивать?

— Конечно, нельзя. Это подарок для Берника.

В ответ на эти строгие слова Эрайт надулся.

— Тогда сделай и мне такой же!

— Это...

Косо взглянув на Берника, я заметила, что он почему-то грустно смотрит под ноги.

Хм? Как-то подозрительно... Он уже давно такой угрюмый. Определенно, что-то случилось.

— Это подарок для Берника, поэтому я не могу сделать тебе такой же.

Эрайт был удручен моими словами, но мрачное лицо Берника просияло.

— Кстати, с чего вы вдруг устроили спарринг?

В детстве, хотя между ними и было всего четыре года разницы, физической силой и ростом они сильно отличались, и чем больше я думала об этом, тем более странным мне казалось, что эти двое, никогда раньше не устраивавшие спаррингов, вдруг направили мечи друг на друга.

Заметив, как оба отвели взгляды, стоило мне спросить, я поняла: кажется, между ними и впрямь что-то произошло.

Смерив взглядом пассементию, я решилась спросить:

— Вы заключили пари?

В этот момент у Эрайта резко дрогнул взгляд, и Берник дернулся. Да, они поспорили, в самом деле поспорили.

— На пассементию, которую я подарила тебе? — когда я спросила это таким тоном, словно была разочарована, Берник, подняв голову, отчаянно стал ею трясти.

— Н-нет! Розиана, это не так, правда!

— Д... Да, Розиана, все в самом деле не так!

Увидев его бурную реакцию, я подумала, что не ошиблась.

— Ладно, хорошо. Я пойду. Удачного спарринга.

— Сестра, сюда.

Когда я приготовилась уйти, Лив быстро повел меня.

— Ро... Розиана! Все совсем не так!

Судя по голосу Берника, он едва не плакал. Я остановилась и оглянулась на него, и он медленно начал рассказывать мне полную историю случившегося.

— Сегодня... Я вышел с пассементией, которую ты мне подарила... в первый раз...

— Но тут выполз этот парень. Конечно, мне хотелось бы такую же, верно? Эту штуку сделала Рози, а ты просто взял и забрал ее себе целиком! — вмешался Эрайт, возможно, расстроенный тем, что Берник пытается тянуть время.

— Итак, я тогда сказал: давай подеремся, и победитель сможет забрать ее, но он отказался! Господи, вот забавный парень, честное слово.

— Берник отказался, так зачем Эрайту было устраивать драку?

— Ну... Сначала я отказался, а потом — согласился.

— Согласился?

Когда я взглянула на Берника, пытаясь узнать правду, тот дернул пальцами и жалобно ответил мне:

— Он сказал, если я откажусь драться, то мне придется попросить тебя сделать для него такую же вещь.

— А-а... Поэтому ты принял пари?

— Н... Нет, это не так, Розиана! Я не говорил, что отдам ему подарок! Я никак не могу его отдать, поэтому изменил условия...

Настроение у меня было неопределенное. Я слегка нахмурилась и стала ждать конца истории.

— Если я проиграю, я не скажу ни слова, даже если он попросит тебя сделать такую же вещь... А если Розиана откажется, тогда...

Эрайт принял изменение в условиях, и так начался спарринг. Вот и вся история их короткого поединка.

Ха.

Когда я издала вздох, их взгляды опустились в пол.

— Ты сердишься? — приподняв голову, спросил Берник.

Конечно, я совсем не сердилась. Я просто лишилась дара речи.

Пока я была погружена в свои мысли, небо зашумело.

Кап.

Легкие капли дождя упали ко мне на голову, и в мгновение ока дождь полил как из ведра.

— Давайте поговорим об этом позже.

Оставив эту троицу позади, я стремительно пошла во дворец, но когда явилась туда, уже промокла до нитки.

— О господи, принцесса!

Мелисса, увидев, как я дрожу после дождя, стремительно вытерла меня полотенцем и обратилась к Жанне.

— Жанна, принеси мне воды в ванную.

После того как согрелась в теплой воде и вышла, я посмотрела в окно: дождь лил еще сильнее.

Мне не очень нравился дождь.

Особенно в те дни, когда была гроза — меня посещали отвратительные воспоминания о том, как бабушка, словно сумасшедшая, избивала меня.

Не успев опомниться, я глотнула теплого какао из кружки и посмотрела окно.

— Мне приготовить еще?

— Все в порядке, Жанна.

Выпив какао, я легла на постель, и все вышли из комнаты. Когда свет потушили, из-за темных облаков показалось, что наступила ночь.

Я только высунула голову и закрыла глаза. Неприятное чувство не утихало — скорее, оно непрерывно нарастало во всем теле.

Чтобы не погрузиться в дурные мысли, я вспомнила хорошие моменты из прошлого.

По иронии судьбы, я вспоминала полгода, проведенные здесь, а не двадцать пять лет, прожитых на Земле.

Как только мне начало становиться легче, перед моими закрытыми глазами появилась вспышка света. Я немедленно подняла веки и выглянула в окно. Затем услышала оглушительный удар грома, который сотряс небо и землю.

У меня перехватило дыхание. Запах плесени в арендованной комнате из прошлой жизни пощекотал мне нос.

Злая старуха. Подумать только, даже после смерти ты остаешься злобной.

Я натянула одеяло на голову и заткнула уши.

— Почему ты одна осталась в живых!

Мне показалось, я могу слышать голос своей возмущенной бабушки. Говорили, в день смерти моих родителей тоже лил дождь, гремел гром и сверкали молнии.

Возможно, поэтому, когда была гроза, бабушка раздражалась сильнее обычного.

Это бесит.

Тебя даже больше нет. Тебя нигде не существует. Почему ты все еще пытаешься вот так меня мучить?

Неожиданно перед моими закрытыми глазами нарисовалось лицо бабушки.

— Ах...

Я не могла закричать. Я попыталась выйти из комнаты, сбросив одеяло, но сэр Бойд помешал мне.

Слезы струились из моих глаз, и я изо всех сил вцепилась во что-то теплое, не в силах дышать. Увидев, что я задыхаюсь, сэр Бойд впервые выказал признаки растерянности.

— Дышите, Ваше Высочество!

Раздавшийся в этот момент настойчивый голос мгновенно привел меня в чувство. Поскольку он стоял на коленях, так, что наши глаза были на одном уровне, я могла посмотреть в них: в темноте они казались черными.

Я на мгновение тяжело вздохнула в его объятиях, а затем выскользнула из них, спрятала лицо в руках и сделала медленный глубокий вдох.

Успокойся, все хорошо.

Постепенно мое дыхание восстановилось, и я поднялась. Он все еще стоял на коленях и смотрел на меня.

Вспышка света появилась позади, ярко осветив его лицо. Я снова упала и заткнула уши. Мое тело инстинктивно стало слабо вздрагивать.

У-у, все в порядке. Все должно быть в порядке.

Я снова сделала глубокий вдох, поднялась и направилась к постели.

— Сэр Бойд, — послышался мой слабый голос.

— Да.

— Пожалуйста, возьмите меня за руку.

Когда я уже собиралась броситься на поиски тепла, в моем сердце возникло очень слабое, но успокаивающее чувство.

— Я исполню ваш приказ.

Он подошел ко мне, лежавшей в постели, и ничего больше не сказал.

Большая грубая рука опустилась на мою мягкую ладонь. Ощутив тепло, я провалилась в сон как в обморок.

Когда я проснулась, дождь, который, кажется, уничтожал все, прекратился. Я схватилась за голову, мысли в которой спутались, и взглянула на Мелиссу: она разбудила меня.

— Принцесса, вы должны поесть. Вы пропустили даже ланч.

Ее ворчливый голос был полон нежности, поэтому я мягко улыбнулась ей.

— Да. Мне нужно поесть.

— Вам не кажется, что сначала вы должны выпустить его руки?

Руки? Опустив взгляд, я увидела большие ладони сэра Бойда, за которые держалась, прежде чем легла спать. Они все еще лежали поверх моих.

— О, простите меня, сэр Бойд.

Даже если сэр Бойд прямо сейчас отправится к Эрдосу и скажет, что не хочет на меня работать, мне нечего будет сказать.

Сколько часов я так провела?

Смущенная своим собственным позорным поведением, я быстро выпустила его руки и встала с кровати.

Ах, мои ноги...

— Принцесса!

Сэр Бойд подхватил меня в падении, едва избежав соприкосновения с полом.

Ох, у меня в голове звенит.

Я медленно моргнула.

Он уложил меня обратно в кровать. Мелисса положила руку ко мне на лоб.

— Нужно вызвать врача.

Она быстро покинула комнату.

— Спасибо, сэр Бойд.

Я безучастно лежала позади него. Он на мгновение склонил голову, и тут дверь распахнулась, и в комнату вошли доктор и Мелисса.

— Вы простудились, Ваше Высочество, — скрупулезно осмотрев меня, сказал доктор. И тут же выписал мне лекарство.

Не успела я подняться с постели, как мне пришлось лечь снова.

Всего на короткое время я попала под слабенький дождик. Кажется, это тело слишком хлипкое.

— Жанна, пойдешь, скажешь Его Величеству, что мы не сможем поужинать вместе сегодня вечером?

— Да, я сейчас вернусь!

Едва договорив, она исчезла. Мелисса быстро растворилась на кухне, сказав, что ей нужно приготовить особый суп.

И теперь в тихой комнате остались только я и сэр Бойд.

— Сядьте здесь.

Представить не могу, насколько неуютно, должно быть, ему было держать меня за руку так долго, поэтому я указала ему на кресло у кровати. Он покачал головой.

— Все в порядке.

— Это приказ.

При этих моих словах он умолк.

— Приказ...

Когда у меня, кажется, поднялся жар, я закрыла глаза и пробормотала что-то себе под нос. Затем услышала, как к кровати придвигают кресло.

Открыв глаза, я увидела, что сэр Бойд сидит, как я ему и сказала. И тогда я испытала небольшое облегчение.

Шепот пробудил меня от чуткого сна.

— Розиана...

— Ох, дорогая наша маленькая сестричка, что мне делать!

— Если брат будет вести себя тихо, не возникнет никаких проблем.

— Малыш капризничает?

— Разве ты тоже не маленький?

Они говорили тихо, но, когда несколько человек стало болтать одновременно, от шума я открыла глаза.

Справа от кровати стояли Берник и Лив, а слева — Нанук и Эрайт.

— Деус, нам нужно поговорить.

— Есть.

Сэр Бойд и Эрдос прошли за угол.

— Розиана. Ты в порядке? — схватив меня за руку, спросил Берник.

Может, из-за того что случилось за день, мне казалось, что он украдкой поглядывает на меня.

— Да, — коротко ответила я и попыталась приподняться.

Они бросились помогать мне опереться на изголовье постели.

Нанук, подложив мне под спину мягкую подушку как опору, прижал тыльную сторону руки к моему лбу.

— У тебя по-прежнему жар.

Я слегка опустила взгляд, ощутив на коже холод.

— Розиана, как ты себя чувствуешь?

Не успела я заметить, как Эрдос схватил сзади Эрайта, стоявшего напротив меня, и оттащил его, а затем задал свой вопрос.

— Я в порядке, только есть небольшая тупая головная боль.

Простуда простудой, только, кажется, голова у меня болит потому, что я плакала.

При этих моих словах холодная рука Эрдоса легла ко мне на лоб. Меня посетило приятное ощущение, поскольку большие руки, накрывшие мой лоб, были холодными.

Пока я с закрытыми глазами наслаждалась холодом, пришла Мелисса: кажется, еда была готова.

О, если так подумать...

Что насчет ужина?

Кажется, что Жанне не потребовалось много времени, чтобы вернуться, однако я не думала, чтобы Эрдос успел поесть так быстро. Когда я задала свой вопрос, он ответил:

— Я пришел сразу, потому что подумал, нам лучше было бы посидеть вместе.

Когда я слегка удивленно взглянула на Эрдоса, тот мягко улыбнулся.

— Есть одной тебе было бы одиноко.

На самом деле, я не одна. Мелисса здесь, и Жанна, и еще сэр Бойд.

Кроме того, для меня заниматься чем-то в одиночестве было так же привычно, как дышать, так что не думаю, что мне было бы так уж грустно.

Чувствовала ли я себя одинокой, когда болела, и рядом никого не было?

Вдруг мне вспомнился один день. Конечно, когда рядом со мной кто-то был, это успокаивало.

Подумав о том, что мне многому пришлось научиться, переродившись в этом мире, я тупо посмотрела на огромный поднос, поставленный на кровать.

Вскоре на стол подали легкие блюда: суп, хлеб и салат.

Это не имело значения, так как я была больна, однако мне показалось, что для королевской семьи это слишком простой ужин. Так что проследила за их реакцией, но их лица не поменяли выражения.

Неважно, сколько об этом ни думай, все мои братья еще растут, и если ужинать без мяса, то скоро проголодаешься.

— Мелисса, ты не приготовила мяса?

— Я подумала, что принцессе будет слишком сложно его переварить, так что выбрала постный вариант. Вы хотите немного мяса? — с неодобрительной ноткой в голосе ответила Мелисса.

Встретившись с ее сосредоточенным взглядом, я покачала головой.

— Нет, хочу не я. Возможно, все проголодаются, если будут питаться только этим.

— Мне просто нравится смотреть, как Розиана ест.

— И мне нравится, сестра.

— Да, Розиана. Этого достаточно.

Сказав так, Эрдос присел на край постели и быстро поцеловал меня в лоб. Как только все устроились кругом подноса, на широкой кровати тут же не осталось места.

— И все-таки...

Мне в каком-то смысле было жаль. Все это — из-за меня.

— Ну же, тебе нужно поесть и принять лекарства, — сказал Эрдос.

Подув на суп, он отправил ложку мне в рот. Вкусный картофельный суп согревал меня изнутри.

С тех самых пор, как началась трапеза, Эрдос кормил меня супом и даже не думал о том, чтобы поесть самому.

— Отец, раз Розиана из-за этого беспокоится, почему ты не ешь? — спросил Нанук, уже покончивший с трапезой.

Я кивнула и сказала Эрдосу:

— Скорее садись есть.

— Я возьму ложку.

Нанук, сидевший слева от меня, протянул мимо меня руку и взял ложку из ладони Эрдоса.

Эрдос сжал пальцы сильнее. Какое-то время они прожигали друг друга взглядами, но, поскольку я настаивала, у него не осталось другого выбора, кроме как протянуть ложку Нануку.

— Скажи: «А-а-а».

Нанук медленно скормил мне оставшуюся половину супа.

Я настаивала на том, чтобы есть самостоятельно, поскольку эта процедура меня смущала, но все они так тряслись надо мной, что в этом мне было отказано.

Как только поднос, стоявший на постели, опустел, все услышали стук.

Это был один из советников Эрдоса. Думаю, дело было срочное, поскольку он пришел сюда, несмотря на позднее время.

— Розиана, отдыхай как следует.

Я почувствовала некую пустоту, когда Эрдос, обняв меня, вышел из комнаты.

Я приняла приготовленное доктором лекарство и села, натянув одеяло до пояса.

— Вот почему этот брат...

Сегодня Эрайт продолжил свою болтовню.

Я не могла лечь сразу после того, как поела, так что слушала его с какое-то время. Берник, который вел себя сегодня особенно хорошо, поймал мой взгляд, и я осторожно сжала его ладонь.

— Берник, что такое? Тебе нехорошо?

Он покачал головой и сказал, что ничего не случилось, но он и вправду выглядел неважно, так что я поклялась себе поговорить с ним, как только мне станет легче.

После долгой болтовни мне захотелось спать. Думаю, все дело было в принятом лекарстве. Когда я зевнула, Нанук быстро стал разбираться с происходящим.

— Тебе пора спать, Розиана.

— Да, пора.

Мне так хотелось спать, что я бормотала какую-то нелепицу. Когда я как следует улеглась, Лив укрыл меня одеялом до подбородка.

— Спасибо тебе, Лив.

— Не за что.

Он улыбнулся и поцеловал меня в щеку. Я заметила, как его уши слегка покраснели, и слабо улыбнулась.

— Тебе нужно поскорее поправиться, сестра.

— Да, отдыхай как следует, Розиана.

Берник поцеловал меня в другую щеку. Эрайт пару раз похлопал по моему одеялу и вышел из комнаты.

— Спокойной ночи.

Когда Нанук договорил, все вышли из комнаты. Почему-то мне показалось, что теплый ветерок обдул мое сердце.

— Сэр Бойд.

Я позвала сэра Бойда, который стоял в углу с тех пор, как поговорил с Эрдосом. Он тихо и беззвучно подошел к постели.

— О чем вы говорили с Его Величеством?

— Это снова приказ?

— Нет, я просто спрашиваю.

Какое-то время он смотрел мне в глаза, пытаясь понять, чего я добиваюсь.

— Мы почти не разговаривали.

Не такого ответа я хотела, но и причин разбираться не было, так что я задала другой вопрос.

— Сэр Бойд, я вам не нравлюсь, верно?

С какое-то время его ресницы трепетали так, как я никогда прежде не видела, словно случилось землетрясение.

— Деус, нам нужно поговорить.

— Да.

Эрдос, направившись за угол вместе с Деусом, при помощи магии убрал звук, чтобы никто не смог услышать, о чем они беседуют.

— Было две попытки. Они произошли с разницей в два часа. Я заставил их принять сыворотку правды и выяснил, кто они. Оба они были наняты различными гильдиями профессиональных убийц. Ни тот, ни другой не знают, кто их заказчик, но они признались, что поручение им отдал человек в черном капюшоне.

— Хм...

Взгляд Деуса обратился к Эрдосу. Его господин медленно почесал подбородок. Эта его привычка проявлялась, когда он всерьез размышлял над чем-то.

Когда господин закончил размышлять, его взгляд стал пристальным, и он спросил:

— Они живы?

— Да, и находятся в помещении для допросов.

То, что называлось «комнатой для допросов», на самом деле было пыточной, спрятанной в подземелье. Никто не стал бы искать ее по собственной воле. Попавший туда выбирался обратно только мертвым.

— Давай сходим туда позже. Больше ничего необычного не было?

Когда Деус на мгновение замешкался, брови Эрдоса слегка дернулись.

— Это... Я думаю, Ее Высочество принцесса боится грозы.

Он не знал, можно ли об этом говорить, но посчитал, что было бы неплохо что-нибудь добавить.

Эрдос слегка приоткрыл рот, а затем закрыл его.

— Грозы?

— Да, кажется, больше всего она боится грома.

— Гром...

Его господин, никогда не испытывавший страха, тихо пробормотал это слово себе под нос, словно понятия об этом не имел. Так что Деус продолжил:

— Дети часто пугаются, когда слышат громкие звуки. Ее Высочество принцесса, возможно, проявляет чувства сильнее, поскольку это происходит с ней впервые.

— Она, должно быть, очень испугалась.

— Она заплакала.

— Ты сказал: наша Розиана заплакала?

Эрдос с шокированным видом оглянулся на Деуса. Уловив этот пылкий взгляд, Деус поклялся никогда не говорить о том, что тогда взял ее за руку.

Не то чтобы с тех пор, как Розиана пришла в себя, не бывало дождливых дней. Но с грозой она встречалась впервые.

«Некоторые боятся громких звуков. Вот и наша Розиана такая...», — Эрдос, промучившись подобными мыслями с некоторое время, осторожно спросил:

— Что же мне делать?

— Прошу прощения?

Его господин по натуре своей был не из тех, кто просит советов. Деус выпучил глаза, впервые услышав беспокойство в голосе императора.

Но Эрдос, охваченный тревогой за Розиану, лишь пробормотал:

— Что же мне делать, чтобы Розиана не пугалась?

Для Эрдоса страх был непознанным существом. Он никогда прежде не боялся, так что не знал, как от этого избавиться. Но Деусу это было известно, поэтому он заговорил:

— Почему бы вам не обратиться к Тимофею?

Он задавался вопросом, может, с этим можно справиться с помощью магии. Неожиданно его господин кивнул, словно ему понравилось такое предложение.

Схватив Деуса за плечо, Эрдос сказал:

— Отличная идея.

Сказав так, император отправился к принцессе.

Деус тупо смотрел туда, где только что лежала рука Эрдоса. Он все еще ощущал ее тяжесть на своем плече.

Сколько времени прошло с тех пор, как все покинули комнаты и оставили их наедине?

— Сэр Бойд.

Принцесса позвала его по имени, и он молча подошел к кровати.

— О чем вы говорили с Его Величеством?

— Это снова приказ?

«Как и тогда, когда ты велела мне сесть на стул».

Но принцесса покачала головой.

— Нет, я просто спрашиваю.

Деус пристально посмотрел на нее, изучая выражение ее лица. Кажется, он мало что мог понять.

— Мы почти не разговаривали.

Господин не хотел, чтобы его дочери угрожали наемные убийцы. Вот почему он не мог ей сказать. А еще не мог сказать ей о том, что они обсуждали ее боязнь грозы.

Принцесса, все еще смотревшая ему в глаза, чистым голосом спросила:

— Сэр Бойд, я вам не нравлюсь, верно?

В этот миг он задрожал как никогда в своей жизни.

Эта дрожь не продлилась долго. Теперь я наловчилась улавливать слабые следы его эмоций. Затем он, продолжая хранить на лице непроницаемое выражение, открыл рот.

— Почему вы так думаете?

Невозможно было сказать ему правду о том, что в первоисточнике он был важным последователем императора. Вместо этого я решила рассказать ему обо всех своих чувствах.

— Сэр Бойд, в течение того времени, что вы были со мной...

Пальцами я приподняла кончики бровей. Затем, нахмурив лоб, я замолчала и слегка скривила губы.

— У вас было вот такое лицо.

В его голубых глазах всплеснулась ярость.

— Я... Что... Вы хотите сказать, что у меня было такое лицо?

Его голос слегка дрожал, словно он сам этого не видел.

— Да, именно такое.

Когда я прекратила копировать выражение лица сэра Бойда и пристально посмотрела на него, он повернул голову и бесплодно закашлялся. Его уши были красными.

Ох, должно быть, он чувствует себя неловко.

— Говорите спокойно. Я ничего не расскажу Его Величеству.

— Нет. Что бы Ваше Высочество ни подумали, все не так. Правда.

Я склонила набок голову.

— Но вам нравится охранять Его Величество, верно? Скажите всего слово. В любом случае, со мной ничего не случится, если я сменю стража.

Я нарочно сказала это немного резко, поскольку до самого конца не была уверена, что он сознается. Однако сэр Бойд, к которому вернулось душевное спокойствие, слегка опустил взгляд.

— Все в порядке, если это приказ Его Величества.

— Стало быть, вы хотите сказать, что будете охранять меня до самого конца национального фестиваля?

— Да, верно.

Это странно. Думала, он, стоит мне намекнуть, тут же вернется к Эрдосу.

Я прищурилась, глядя на него, и зевнула — не могла устоять перед сонливостью. Ну, поскольку он сам сказал, что останется, мне не нужно ему мешать и отсылать прочь.

— Тогда ладно.

— Прошу прощения?

— Еще раз, пожалуйста, обеспечивайте мою безопасность до этих пор.

Моя рука выскользнула из-под одеяла. Когда мои мягкие белые ладони стали видны, он, опустивший взгляд, даже не подумал о том, чтобы подхватить их.

— Думаю, у меня сейчас рука отвалится.

— ... Да, я надеюсь на ваше любезное сотрудничество.

Моя стиснутая рука быстро согрелась от его прикосновения. Должно быть, у меня была высокая температура. Когда я помахала рукой вверх-вниз, сэр Бойд сказал:

— И, пожалуйста, располагайтесь поудобнее.

— Да, ладно.

Общаться с ним неформально легко, поскольку он не выглядел моим ровесником. Я могу обращаться с ним так же, как с Мелиссой.

Но ресницы лорда Бойда снова вздрогнули, словно он и подумать не мог, что я обращусь к нему настолько неофициально.

С ним там все в порядке?

С прошлой ночи, кажется, я и сэр Бойд немного сблизились.

Выздоравливая после простуды, я повернулась в постели и стала разговаривать с сэром Бойдом.

— Сэр Бойд, какой фрукт — самый популярный в мире?

— Не знаю.

— Персик.

Его закрытый рот чуть-чуть дернулся, когда он уставился на меня сверху вниз.

Такое выражение лица, которое он, по сути, делал всякий раз, как я болтала глупости, было настолько забавным, что я продолжала шутить.

В конце концов, хорошо, что он не игнорирует меня, как при первой встрече. Пока я радостно наблюдала за ним, таращащимся на меня сверху вниз с чуть заметным выражением лица, я услышала стук в дверь.

— Кто там?

— Розиана, это я.

— Да, заходи.

Берник, открыв дверь и войдя, подтащил стул к постели, на которую я опиралась. Последовала долгая пауза, после которой он схватил меня за руку и заговорил.

— Кхм, Розиана.

— Да?

— Мне очень жаль...

Я закрыла книгу, которую читала, отложила ее в сторону и посмотрела на Берника.

— Почему?

— Это... Это все моя вина. Неважно, сколько бы брат ни дразнил меня, я не должен был глупо вестись на это и ранить твои чувства.

Мне так кажется, что тот спор на пассементию до сих пор его беспокоит. Вот почему даже прошлой ночью он был настолько напряжен.

— Все в порядке.

— Правда? Ты прощаешь меня?

Он даже прощения просит.

Когда я кивнула пару раз, на лице Берника, готового расплакаться, расцвела улыбка.

Понятия не имею, с чего он счел, что я злюсь.

«Бывает такое, когда трудно понять, о чем ты думаешь, потому что выражение твоего лица не меняется».

Вдруг в голове у меня всплыли слова Дживо. Неужели все это время у меня на лице было злое выражение?

Поскольку Розиана походила на котенка, ее можно было неправильно понять, сочтя сердящейся, если бы ее лицо было бесстрастным.

— Ох, давай вот о чем подумаем, Розиана.

— А?

Берник поднял взгляд и встал.

— У тебя хорошо продвигаются дела с танцами?

Я недавно начала учиться танцам у маркизы Фоссеты.

Она, постоянно одаривавшая меня комплиментами на уроках этикета, странным образом стала мрачной на уроках танцев. Неужели я настолько плоха?

— То есть...

Я прежде никогда не танцевала и не улавливала ритма, так что путалась, но не хотела обсуждать это: мне было слишком неловко, поэтому я дала туманный ответ.

Как раз вовремя раздался стук. Это была Жанна, которая вышла из комнаты, чтобы принести новые цветы: старые в вазе на боковом столике завяли.

Когда она, спотыкаясь, вошла с корзиной цветов размером с меня, то взглянула поверх корзины, чтобы убедиться: Берник здесь, — и быстро поздоровалась.

— Для чего эта цветочная корзина?

— Мистер Милл посадил новые цветы, их прислали вместе с подарком с цветочной фермы. Я никогда не видела таких в саду, так что тут же их принесла.

Мистер Милл долгое время служил садовником в императорском дворце. Кажется, что он собирался обновить сад к фестивалю в честь основания нации.

Она поставила корзинку на боковой столик.

Приблизившись, я присмотрелась. Изящно сплетенная в форме вазы корзинка была полна белых цветов, названия которых я не знала.

— Хорошенькие. Что это за цветы?

С первого взгляда они походили на лилии, но не помню, чтобы у лилий были круглые лепестки... Я беспричинно постучала пальцем по мягкому лепестку.

— Эти? Я тоже не знаю. Я взяла их просто потому, что они хорошенькие. Хе-хе, — сказала Жанна, поглаживая длинную косу.

— Берник, а ты знаешь?

— Хм, похоже на лилии... Это растение из семейства лилейных?

— Я тоже так подумала. Спрошу, когда увижу Милла. Отлично поработала, Жанна.

Берник, кажется, тоже не знал.

После этого я и Берник обсудили национальный фестиваль, и я стала сонно зевать. Возможно, сказывалось действие лекарства.

— Рози, хочешь спать?

— Да, немножко хочется, потому что я выпила лекарство. Берник, а тебе не хочется?

— И мне немножко хочется спать.

Мне казалось, я должна вздремнуть, так что я нырнула под одеяло. И видела, как Берник медленно поднялся со своего сиденья, так что схватила его за рукав.

— Поспи здесь.

— ?..

— Ты ведь все равно собираешься вздремнуть, не так ли? Тебе не нужно проделывать весь этот путь во дворец Никс — ты можешь просто лечь поспать тут.

Когда Берник услышал мои слова, он быстро завернулся в одеяло. Мне стало жаль его: раз он сделал это так быстро, должно быть, ему очень хотелось спать. Думаю, он не мог заснуть, размышляя о пассементии.

— Отличная идея, Рози. Благодаря тебе мне не нужно возвращаться обратно, что за облегчение, верно?

— Да. Давай теперь спать

— Доброй ночи, Рози.

Берник коротко поцеловал меня в щеку и лег, глядя на меня.

Мелисса выключила свет, задернула шторы, и внутри быстро стало темно. Это идеальное освещение для того, чтобы спать.

— Сестра. — Когда мы уже почти уснули, постучав в дверь, вошел Лив.

Он заговорил тихо, когда увидел, что я зарылась в мягкое одеяло, почти прикрыв глаза.

— О, если ты спишь, я могу зайти позже... Брат?..

И тут его взгляд упал на Берника, который лежал, повернувшись к окну.

— Что брат здесь...

— Бернику тоже нужно вздремнуть.

— А? С каких это пор брат начал ложиться подремать?

Глаза Берника все еще были закрыты, даже когда голос Лива стал громче.

— Ш-ш. Берник, должно быть, спит. Давай вести себя потише.

Взгляд Лива бесцельно блуждал.

— Это...

Он помешкал, словно ему нечего было сказать. Ливу тоже хочется вздремнуть?

— Не хочешь поспать с нами?

Осталось еще много места, ведь кровать была широкая.

Возможно, очень уставший, Лив потянулся перед кроватью, вытягивая руки и ноги, как сломанный робот.

— Тогда прости, сестра.

Лив приподнял одеяло, а затем лег, и я оказалась посередине. Лив повернулся ко мне и уставился мне в глаза. Блестящие драгоценные камни привлекали мое внимание даже в темноте.

— Сладких снов.

— Да, и Ливу тоже.

Он поцеловал меня в щеку и медленно натянул одеяло. На этот раз я действительно закрыла глаза, чтобы уснуть.

Берник был очень недоволен, поскольку лишился уютных минут с Розианой из-за маленького брата, который был ему как враг.

Когда Розиана уснула, Берник тихо заговорил.

— С каких пор мой маленький братик стал ложиться подремать?

— Ложь брата несколько нелепа. И я не мог упустить такую прекрасную возможность.

— Ну, и у меня то же самое, — с легкой улыбкой ответил Берник.

Он мог видеть безупречный профиль Розианы.

И, кроме того, он встретился взглядом с Ливом, который смотрел на него горящими глазами.

Затем Лив тайком придвинулся ближе к Розиане. Берник тоже не просто смотрел на Лива, но еще и придвигался к сестре.

По мере того, как они приближались к Розиане, начинали занимать меньше половины пространства на просторной постели.

Это соревнование не закончилось, пока они почти не прилипли друг к другу. Каждый из них обнял Розиану.

Розиана застонала, словно пыталась уснуть. Она понятия не имела, что выглядит, как рис, завернутый в нории*.

(*Название съедобных видов водорослей и продуктов, из них изготовленных. Продукты нори используются и для изготовления роллов.)

И тут Деус, стоявший у дверей, глядя на этот беспорядок, украдкой покачал головой.

После того как Лив и Берник проснулись и ушли, я прочла книгу, которую одолжила, до конца. Мне стало нечего делать.

Все занятия были отменены из заботы о моем здоровье, так что я снова заворочалась в постели. Не в силах это вынести, я встала.

— Пойдемте в библиотеку.

— Да.

Я должна вернуть книгу и взять новую.

Когда я со стоном подняла тяжелую книгу, сэр Бойд тихо подошел ко мне и выхватил ее.

— Я ее понесу.

— Благодарю вас.

В отличие от меня, он с легкостью поднял книгу, и мы зашагали бок о бок, так как он подстраивался под мой шаг. Мы миновали сад и быстро добрались до императорской центральной библиотеки.

Библиотека сегодня снова пустовала, потому что для всех, кроме членов королевской семьи, требовался пропуск.

Здесь было тихо, теплые лучи солнца проникали через большое окно, и я подумала, что было бы неплохо почитать сегодня здесь, не забирая книгу с собой.

Я вернула книгу библиотекарю и оглянулась на сэра Бойда.

— Я буду читать книгу.

— Я пойду с вами.

Так и думала.

Я кивнула и осмотрела книжную полку.

Что за книгу мне взять сегодня? Ох, может, мне узнать о цветах, которые высадил Милл? Я прошлась по библиотеке в поисках книжной полки, где могла бы стоять книга о растениях.

— Приветствую свет империи.

Я остановилась и посмотрела в ту сторону, откуда услышала приветствие. Там стоял юный господин Ванитас. Каждый раз, как я его видела, мне казалось, что его розовые волосы кажутся мягкими, как сахарная вата.

— О, давно не виделись, — грубо поздоровалась я и двинулась вперед.

Однако юный господин Ванитас быстро догнал меня.

Он слегка склонил голову и мягко улыбнулся. Его алые глаза пристально смотрели на меня.

— Вы ищете какую-то книгу?

— Да.

По философии.

— Могу ли я вам помочь?

— Все в порядке, сама справлюсь.

По искусству...

— Я знаю все здешние книги. Если вы мне скажете, я могу найти ее вам. Какую книгу вы ищете?

Я остановилась и взглянула ему в глаза.

— Юному господину, кажется, многое интересно?

Когда мы встретились на празднике в честь дня рождения, он все время задавал вопросы. Сегодня тоже ничего не изменилось.

— Если вы так думаете, тогда да.

Он ухмыльнулся.

Единственное, в чем я могу быть уверена за двадцать пять лет своей жизни, так это в том, что никто никогда не бывает добр к другим просто так. Если только он не законченный альтруист.

Но, как мне кажется, этот мальчик не настолько важный человек, чтобы быть таким.

Конечно, с точки зрения современного человека, возможно, он делает это, потому что я — дочка начальника его отца... Думаю, мне стоит просто согласиться с ним и позволить ему помочь, так что я спросила:

— Что ж, вы не знаете, где находятся книги о растениях?

— Да, сюда.

Я прошла чуть дальше следом за ним.

— Думаю, вы можете найти их прямо здесь.

Он улыбнулся. Эту улыбку можно было охарактеризовать лишь как «приятная».

— Ладно, спасибо.

Я поблагодарила его и вытащила толстый атлас растений, который находился прямо передо мной на уровне глаз.

— Вместо этого лучше подойдет другой, с картинками, — сказал юный господин Ванитас, вытягивая другую книгу.

Конечно, она выглядела лучше, так что я поставила на место ту, что взяла.

Когда я протянула руку, чтобы попросить книгу, он мягко опустил взгляд и задал мне вопрос. Его алые глаза мрачно сияли, и тень падала от его густых ресниц.

— Если вы не возражаете, могу я отнести эту книгу вам? Она действительно тяжелая.

— Ну ладно, — согласилась я, подумав, что он уйдет, как только донесет книгу, но юный господин Ванитас сел на стул напротив.

— А вы не возражаете, если я сяду? — взглянув на меня, спросил он.

Я вздернула подбородок и ответила:

— Вы собираетесь сидеть, даже если я скажу: «Нет»?

Так было и в тот день.

— Ну, я ничего не могу поделать против императорского приказа, — тихо рассмеялся он.

Это было похоже на продолжение банкета по случаю дня рождения.

Пусть даже так, он был сыном герцога, так что прогонять его без каких-либо оснований императорским приказом было бы перебором, так что я решила не обращать на него внимания и открыла книгу.

Но как мне найти это растение в иллюстрированном атласе? Все, что я знала — что это растение белое и похоже на лилию.

Прочтя оглавление, я поняла, что, кажется, растения там были рассортированы по местам их произрастания, но так как я ничего не знала о том цветке, сделала следующий вывод: придется искать, переворачивая страницу за страницей, с самой первой.

Когда у меня неожиданно испортилось настроение, и я рухнула на стол, пристальный взгляд юного господина Ванитаса, сфокусированный на страницах, которые я переворачивала, обратился ко мне.

— Здесь есть растение, которое вы ищете?

Я решила его игнорировать, но мне было сложно сдержать любопытство. Нужно было просто поискать Милла и спросить у него.

— Это белый цветок, похожий на лилию, если не считать круглых лепестков.

— Ничего, если я немного почитаю?

Я кивнула и подтолкнула книгу к нему.

Юный господин Ванитас, развернув книгу, чтобы хорошенько посмотреть самому, пролистал страницы, пробежался по ним взглядом, а затем вернул атлас мне.

Что? Юный господин Ванитас был так быстр. Я открыла рот, чтобы что-то сказать.

— Страницы семнадцать, тридцать два, сорок девять, семьдесят — семьдесят пять, сто один, двести двадцать два, двести двадцать семь и триста — триста два. Кажется, там есть что-то похожее. Других белых цветов там нет.

Я неосознанно приоткрыла рот и посмотрела на юного господина Ванитаса.

Что? Что сейчас произошло?

— Семнадцать. Тридцать два... Что?

Когда я снова задала вопрос, так как не смогла запомнить все страницы, он слабо улыбнулся и открыл книгу.

— Для начала, страница семнадцать.

Услышав его слова, я опустила взгляд и увидела белый цветок, как он и говорил.

— Страница тридцать два.

Он перевернул еще несколько страниц. В атласе снова оказались белые цветы. Я должна была об этом догадаться, когда он сказал, что написал книгу «Психология человеческих взаимоотношений». Разве молодой господин Ванитас — не гений?

Я неожиданно вспомнила об его книге, которую положила в ящик письменного стола и до сих пор не прочитала. Я должна прочесть хоть немного.

— Молодой господин впечатляет...

— Моя память просто чуть-чуть лучше, чем у остальных.

Он так говорит, словно это действительно почти ничего не значит, и это немного раздражало. Просмотрев все названные им страницы, я вздохнула.

— Вы не нашли того цветка, который искали?

— Да, не думаю, что он здесь есть. — Я просто пойду и спрошу Милла. — В любом случае, спасибо вам. А теперь я пойду.

Тихо отодвинув стул и поднявшись, я распрощалась. Юный господин Ванитас тоже встал и грациозно распрощался со мной, ни на толику не отступив от правил этикета.

Наконец, сэру Бойду и мне пришлось вернуться во дворец Гекатон, не встретившись с Миллом. Дело было в том, что солнце стало садиться, а я этого даже не заметила.

Быстро поужинав, я достала книгу юного господина Ванитаса.

Прочтя одну или две главы, я проглотила книгу в один присест. Содержание было слишком сложным, чтобы я могла понять его полностью, как будто мне в самом деле было не двадцать пять лет, а девять.

Согласно «Психологии человеческих взаимоотношений», выстраивание связей с другими людьми — это мудрый способ расти и развиваться как человеческое существо, используя данный опыт.

Я вкратце перебрала свои скудные сведения о человеческих взаимоотношениях. Родители, чьих лиц я даже не помню, умерли, когда мне было четыре. Бабушка, которая издевалась надо мной, умерла в мои восемнадцать. Одноклассники не оставили никакого следа в моей жизни, так что я даже не помнила их имен. И Дживо — мой единственный друг.

— Как скудно...

В любом случае, мне было интересно, как сейчас дела у Дживо. Если у меня и было одно маленькое желание, то я искренне надеялась, что хотя у него со мной связаны самые ужасные воспоминания, и я больше не могу называть его другом, он меня забудет и найдет хорошую компанию.

Когда я на мгновение представила лицо Дживо, то вспомнила и о том, как попала сюда.

Отец этого тела, Эрдос, старшие братья Нанук, Эрайт и Берник, младший брат Лив. Мелисса, Жанна, Аманда, Рэнди, которые всегда за мной присматривают. Сэр Бойд, который защищает меня, пусть это и ненадолго. Садовник Милл. И, как бы там ни было, юный господин Ванитас тоже.

Мудрой ли я расту благодаря этим встречам?

Кажется, что с тех самых пор, как я попыталась жить, чтобы отплатить ей за всю эту невероятную любовь, которую получала в ее теле, я старалась не думать о смерти.

Смерть.

На мгновение я опустила глаза и посмотрела на запястье, которое порезала полгода назад.

Белое запястье, на котором не осталось следов благодаря силе святой воды, выглядело так, что никто и представить себе не мог на нем шрам.

Я знаю, что они не затянутся так же бесследно, но, может, раны моего сердца тоже немного исцелятся?

Единственные воспоминания, которые у меня сохранились о том дне, были такими: белый потолок, когда я открыла глаза; боль внутри и искаженное лицо плачущего друга, на котором больше не было привычной улыбки.

Я видела Дживо во сне с первой ночи, которую провела здесь. Я открыла глаза в предрассветной темноте и дрожащими руками нашла стакан с водой на боковом столике.

— Ах...

От столкновения моей ладони со столешницей стакан с водой упал, вода разлилась. В итоге боковой столик, корзина с цветами и ковер внизу промокли.

Капельки воды стекали по белым лепесткам цветов на боковом столике. Именно в этот момент я грубо стерла воду с лепестков и задумалась, что делать с прикроватным столиком и ковром.

— Служанки все вычистят.

С этими словами сэр Бойд подошел ко мне и налил воды в новый стакан, а потом протянул его мне. Ну, даже если они ничего и не уберут, тут все быстро высохнет: это же вода.

Я опустошила стакан с водой и встала с постели, чтобы избавиться от тревожного сна.

— Я пойду прогуляюсь.

Сэр Бойд, не говоря ни слова, последовал за мной. Когда мы вышли в сад, тяжелый утренний воздух избавил меня от головокружения.

— Воздух приятный, не так ли?

— Да.

— Сэр Бойд, как вы думаете, что нравится уткам?

Он взглянул на меня с таким видом, словно говорил: «Опять она за свое».

— Не знаю.

— Наука.

— Почему?

— Потому что они говорят: ква-ква.

(*Прим. пер.: кваканье уток и «наука» на корейском созвучны.)

Его губы дрогнули, и он отвел взгляд. Затем помедлил, пристально поглядел куда-то и сказал мне:

— Ваше Высочество, сюда.

Туда, где он указывал, стоял Милл, вовсю занятый работой в саду. Значит, он уже так рано начинает трудиться.

Я взглянула на небо, по которому только начинало подниматься солнце, и подошла к нему.

— Милл, так рано, но ты уже проснулся?

— Приветствую свет империи. Ваше Высочество принцесса. Это вошло у меня в привычку. Хо-хо.

Милл, надевший соломенную шляпу в преддверии солнца, снял ее и вежливо поприветствовал меня.

— Как старательно. Ох, я искала тебя, Милл, вчера, тот цветок, что принесла Жанна, что это такое?

Я не хотела бы отвлекать Милла, занятого работой, так что сразу перешла к сути дела.

— О, вы о белом цветке? Я слышал, он из чужой страны, но не знаю точного названия, хо-хо. Не хотите ли, чтобы я выяснил?

Я кивнула.

— Это не срочно, так что просто спроси, когда у тебя появится время. Не откладывай все свои дела ради этого.

Почему-то мне казалось, что так оно и будет, поэтому я, настойчиво попросив Милла, снова стала прогуливаться и подошла к старому дереву, где сидела на корточках полгода назад, и открыла глаза.

Я уже собиралась сесть, но тут сэр Бойд стал меня отговаривать. Моя одежда запачкалась бы, да и земля была холодная.

Тем не менее, я продолжала с сожалением смотреть на него, так что он снял верхнюю часть своей формы и постелил ее на землю.

— Вы не обязаны это делать.

Сэр Бойд сделал решительный вид, когда я подняла одежду с земли и попыталась вернуть ее.

— Все в порядке, у меня есть еще.

Затем он забрал у меня свою верхнюю одежду и постелил на землю. Помешкав, я, наконец, села и откинулась на дерево.

Дул легкий ветерок, и шелест листьев живо отдавался в моих ушах. Приятно. Чувство было такое, словно ко мне вернулся сон, который я не досмотрела до конца.

— Приветствую свет империи.

Когда я тихо закрыла глаза, наслаждаясь своей вялостью, услышала, как сэр Бойд с кем-то здоровается.

— Розиана.

Это был Нанук. Если так подумать, ему нравилось гулять на рассвете. Мы впервые встречались в такое время.

Приблизившись и пристально взглянув на меня, он протянул руку и заправил мои растрепанные волосы за уши.

— Неужели тебе снова приснился кошмар?

Я помедлила и посмотрела на него. Это был не кошмар, но этот сон в самом деле нельзя было назвать приятным.

Когда я, не отвечая, озадаченно посмотрела на него, он нежно обнял меня.

— Если приснится плохой сон, приходи ко мне.

И уверенно повел меня к себе во дворец.

Нанук обнял меня так, чтобы я смогла удобно опереться на его плечо, поскольку моя голова сонно клонилась набок.

В итоге я заснула у Нанука в комнате. Когда проснулась, его нигде не было видно: он уже покинул комнату. Возможно, дело было в его расписании: у него, как у будущего императора, был плотный график.

Нанук даже заранее приказал приготовить завтрак, так что мне оставалось лишь, закончив трапезу, вернуться во дворец.

Сегодня у меня был урок танцев с маркизой Фоссеттой, так что я, подготовившись, отправилась к ней. Она, выступавшая в роли кавалера, спустилась со ступенек.

После запланированного урока я вернулась к себе в комнату и плюхнулась на диван, опустив взгляд в пол.

— Не думаю, что у меня есть какой-то талант к танцам.

— Я тоже это заметил. Все выглядело так, словно вам не нравится танцевать с маркизой.

— Правда? Вот в чем дело.

При моем взгляде сэр Бойд быстро отвернулся, словно уловил что-то.

— Станьте моим партнером по танцам.

Я отхлебнула чай с лимоном, приготовленный Мелиссой, и намекнула молчаливому мужчине:

— Вы же не хотите, чтобы ваш господин чувствовал себя неловко, не так ли?

Даже если после банкета на фестивале в честь основания нации будет непринужденная атмосфера, мои ужасные танцевальные умения поднимут на смех люди со всего мира.

И было ясно, что это коснется не только меня, но и королевской семьи.

Как неловко было бы, если бы кто-нибудь у меня за спиной сказал:

— Розиана Эстерия объединит Центральный континент своими танцами. Наступив на всех.

— Попросите Его Высочество принца о помощи.

— Все сейчас заняты подготовкой к фестивалю в честь основания страны.

Время от времени они заглядывали показаться передо мной, но стремительно исчезали, потому что у них было так много дел.

Наконец, сэр Бойд, отказавшись от идеи отделаться от меня, вздохнул и взял меня за руку, чтобы научить танцевать.

Он был настолько высоким, что это выглядело довольно забавно, но все в порядке, ведь он просто покажет мне каждый шаг.

— Левая нога, нет, это правая. Нет, сейчас левая. Ах, вам лучше начать с самых азов.

Как и ожидалось, я не умела ничего.

Так как мне не нужно было двигать руками, я выучила только шаги, но, несмотря на то что я двигалась так, как меня учила маркиза Фоссетта, сбилась со счета в том, сколько раз наступила сэру Бойду на ботинки.

Я рада, что танцевала в комнатных тапочках. Если бы я была в туфлях, могло бы случиться нечто ужасное.

— Э-э... С вами все в порядке?

С ним все-таки не может быть все в порядке после того, как я столько раз наступила ему на ногу.

— Простите...

— Должно быть, я вам сильно не нравлюсь.

Я наступила ему на ногу больше раз, чем маркизе Фоссетте. Сбросив тапочки, я взяла его за руку снова.

— На этот раз я буду стараться изо всех сил. Начинать с правой ноги?

— С левой.

В самом деле?

Он торжественно кивнул, и я медленно сделала шаг.

Левую ногу вперед, правую ногу...

Я спокойно повторяла шаги, словно читая заклинание, как вдруг распахнулась дверь.

— Рози!

— Эрайт?

Он быстро подошел ко мне. Казалось, ничего в нем не изменилось, но когда я пристально посмотрела на него, то заметила, что выражение его лица стало странно напряженным.

Первым, куда он посмотрел, была рука сэра Бойда, сжимавшая мою.

Я торопливо выпустила его ладонь и подошла к Эрайту, чтобы он не показал ту свою бешеную сторону, о которой все говорили.

— В чем дело?

— Я просто случайно проходил мимо.

Это была наглая ложь. Дворец Херьер, где живет Эрайт, расположен напротив моего дворца.

Конечно, тренировочная площадка рядом, так что он мог сюда заглянуть после своих упражнений.

— Кстати, чем вы двое заняты? Только не говорите мне, что заинтересованы в нашей Розиане...

Когда Эрайт уже собрался впиться в сэра Бойда взглядом, я схватила его за руку и мягко помешала это сделать.

— Эрайт, ты не мог бы помочь мне отработать танцы? Ты — единственный, кто может помочь.

— Ну, этот брат вполне неплох в танцах. Хорошо, я тебе помогу!

Он улыбнулся так, словно не хмурился какое-то время назад, естественным жестом положил руку на мою талию и взял мою ладонь.

Он был ниже сэра Бойда, поэтому с ним было удобнее танцевать.

— Эрайт, ты — великолепный танцор, не так ли?

— Конечно, нет ничего такого, что не было бы по силам этому брату!

Я знала, что Эрайт достаточно спортивный, но понятия не имела, что он так хорошо танцует. К моему большому удивлению, я только один раз наступила ему на ногу, пока мы танцевали.

Конечно, дело было не в том, что я танцевала хорошо, а в том, что Эрайт вел меня так, чтобы я не замечала своих ошибок.

— Благодаря тебе, думаю, я стала танцевать немного лучше. Прервемся?

На самую малость, но я все-таки стала лучше, чем когда впервые танцевала с маркизой Фоссеттой.

Я потягивала чай с лимоном, сидя на диване, и переводила дух.

Сэр Бойд поднял тапочки, которые я бросила как попало, и надел мне на ноги.

Эрайт, любитель чая с лимоном, приканчивал уже вторую чашку.

Внезапно он, держа пустую чашку в руке, посмотрел на меня.

— Рози, просто верь этому брату.

Я склонила голову набок. Его взгляд был достаточно серьезен.

— Ведь благодаря мне до начала фестиваля ты станешь танцевать вальс идеально.

Ну, оставалось меньше недели. Думаю, он немного завирается.

Когда я неловко улыбнулась и отвела взгляд, то услышала стук в дверь.

— Приветствую свет империи. Юный господин Ванитас просит об аудиенции, что мне делать?

— А? Юный господин Ванитас?

Все посмотрела на слугу, когда он внезапно сделал это объявление.

Он даже не прислал уведомления за день до этого или за несколько часов, а я знала, что вот так приходить требовать аудиенции очень грубо.

На мгновение я замешкалась, гадая, что делать. Я уже готова была заговорить...

Бах!

Пустая чайная чашка, которую Эрайт держал в руке, лопнула, и ее осколки разлетелись по столу.

Семья герцога Ванитаса, предок которого стал соратником Регизиона во времена основания страны, была очень уважаемой.

Родившийся вторым сыном в этой семье, Симад де Ванитас не особенно интересовался тем, чтобы унаследовать титул.

Все, что его волновало, — учеба. Он хотел знать все на свете.

Это было не так уж и сложно, потому что он был умен. Он читал старые книги, в которых даже взрослым сложно было разобраться, документировал свои знания и публиковал многочисленные статьи.

С самого рождения он был лучше всех, ему все завидовали. Однако кое-что вызывало у него сложности, — человеческие взаимоотношения.

Он мгновенно получал и усваивал знания. Он чутко улавливал каждое движение и каждый жест собеседника, который говорил ему о намерениях этого человека.

Поэтому Симаду в отношениях было нелегко. Если говорить точнее, то для него это было слишком просто, поэтому он не мог назвать их веселыми.

Все его отношения складывались так, как он ожидал. Юные леди, его ровесницы, заливались краской, увидев его, а молодые господа-сверстники смотрели на него с восхищением.

Это было неплохо, но и невесело.

— Принцесса проснулась, — вот что однажды сказал герцог Ванитас, вызвав его к себе в кабинет.

Единственная принцесса Эстерии за всю ее историю, Розиана де Эстерия.

Симад знал, что он обручен с принцессой. Она долго была в коме, но теперь проснулась, так что он не знал, в каком она состоянии, но наверняка чувствовала себя не очень хорошо.

«Хотя мне и не нравится, что она дура».

Кажется, он должен был принять решение, взглянув на нее.

Симад направился прямиком в императорский дворец, потому что ему нужно было выяснить на месте то, что его интересовало.

Также он зашел в центральную библиотеку императорской семьи, следуя за отцом. Поскольку там появилось немало новых книг, Симад быстро погрузился в чтение.

Затем он внезапно почувствовал, что тишина, царящая в библиотеке, сменилась слабым шумом.

Сюда не могли зайти посторонние. Симад заранее был уверен, что источником шума окажутся принцы.

Но это предсказание было верным лишь наполовину. В число шумящих входила и принцесса.

Она, повернув за угол вместе с шумно болтающими принцами, уставилась в одну точку.

Книга, которую она пыталась вынести, — это «Психология человеческих взаимоотношений», написанная Симадом в прошлом году.

Для такой обычной маленькой девочки эта книга была бы сложна.

Он медленно подошел к принцессе.

— Вы хотите прочесть эту книгу? — Симад притворился, что не понял, кто она. Он забрал у нее книгу и пролистал ее. — Наверняка она покажется вам сложноватой...

Он нарочно заговорил с ней поддразнивающим тоном. От нее можно было ожидать одну из трех реакций: покраснеет от стыда; покраснеет от восторга, когда он узнает, кто она; или вспыхнет от гнева.

Но принцесса отреагировала иначе.

— Все в порядке. Не могли бы вы поставить ее сюда? — спросила она без всякого намека на эмоции.

Только тогда Симад смог как следует рассмотреть лицо принцессы.

Свет, льющийся из большого окна, окутывал ее фигуру, отчего она выглядела нереальной — размытым пятном, которое, казалось, могло исчезнуть в любое мгновение. И посреди этого ярко сиял единственный драгоценный камень, символ Эстерии.

— О, прошу прощения. Приветствую свет империи, — Симад продемонстрировал ей изящные манеры.

Но даже когда он склонил голову, ему не удалось забыть ее лицо, или, скорее, ее глаза.

Она смотрела так, словно ничего не случилось.

Он впервые сталкивался с настолько бесстрастным взглядом. Она выглядела не так, как его отец и аристократы, нарочно притворявшиеся безэмоциональными.

Возможно, у нее был такой взгляд, потому что ее совершенно не интересовал Симад.

«Хм?».

Тут в ее взгляде появился слабый интерес. Он поднял голову и протянул руку, чтобы передать книгу, затем замер. Дело в том, что ее хрупкие руки дрожали так, словно вот-вот могли сломаться.

— Если вы не возражаете...

— Розиана.

Он не смог договорить, так как подошел принц. Немного неприятно было, что ему помешали, однако он вежливо поздоровался.

— Давно не виделись, юный господин Ванитас, — с улыбкой поприветствовал его третий принц.

Симад тоже улыбнулся. Когда они впервые встретились на фестивале, который проходил два года назад, то с одного взгляда узнали друг друга.

«Он все тот же».

Они отлично знали, насколько жестоким может быть человек, к чьему лицу приклеена улыбка.

С самого начала их отношения были настолько дурными, что можно даже сказать, будто они ненавидят друг друга.

— Кстати, что случилось с Рози?

Они быстро переглянулись, но в этих взглядах было много скрытого смысла.

«Ты осмелился заговорить с Розианой?».

«Ну, ты, возможно, ее брат, но я — тот, кто станет ее мужем».

«Вы все такой же бесстыдник, как и всегда, юный господин Ванитас».

«Вы немало изменились, Ваше Высочество принц. Каким теплым и милым голосом вы говорите. Нет, вы же притворяетесь?».

Третий принц скользнул перед принцессой.

— Ее Высочество попросила меня о помощи.

— О помощи?

— Да, я попросила там одну книгу, — вдруг сказала неподвижно стоявшая принцесса.

Тогда третий принц забрал у Симада книгу.

— Рози, позволь тебе помочь.

Он так смотрел на нее, говорил такие дружеские слова, словно был идеальным братом. В этот момент Симад почувствовал, как у него скрутило живот.

«Эта его железная маска стала еще толще».

Принцы сказали все, что должны были, и забрали принцессу. Симад пристально следил, как блестящие серебристые волосы принцессы мягко покачиваются вокруг ее талии.

Незадолго до того как принцессу вытащили из библиотеки, она тайком обернулась к Симаду. Симад мягко сощурился, прощаясь с ней. И она тоже коротко кивнула ему.

«Я рад, что вы не дура».

Симад направился к своему месту, чтобы дочитать отложенную книгу.

Естественно, что он снова встретил ее. Это произошло на следующий же день, на банкете по случаю ее дня рождения.

Розиана, явившаяся в зал Бижу на руках императора, походила на фею. Увидев, как она направилась в сад, Симад пошел туда же.

Когда первый принц поднялся, Симад увидел, что принцесса сидит в кресле одна, то немедленно подошел к ней. Затем он согнул колени, чтобы их глаза находились на одном уровне, и сказал:

— Приветствую свет империи. Меня зовут Симад де Ванитас, второй сын герцога Ванитаса.

Принцесса подняла голову. На первый взгляд, она показалась недовольной, но ему было все равно.

— Я нагрубил вам вчера, Ваше Высочество. Могу ли я сесть рядом с вами?

— Если я скажу: «Нет», — вы не сядете?

Она говорила недовольным тоном, словно ей было неприятно, что ей не дают посидеть в одиночестве. Он улыбнулся и сел рядом, сузив глаза.

— Если это императорский приказ, я сделаю, как вы скажете. Если же нет, я сяду.

Принцесса просто проигнорировала его слова. Симада действительно интересовало проявление ее новой личности.

— Я... Должно быть, Ваше Высочество меня ненавидит.

Могло бы показаться, что он говорит грустным тоном.

— Дело не в этом. Я просто хочу побыть одна.

Невинная ложь, слышать которую было удивительно приятно. Симад приподнял уголки губ в улыбке.

— Какое облегчение.

Застенчиво улыбаясь, он продолжил разговор.

— Вы прочли мою книгу? Я имею в виду, «Психологию человеческих взаимоотношений».

— Нет, еще нет. Эту книгу написал юный господин Ванитас?

Ее глаза, полные сомнения, были очень красивы. Он медленно опустил взгляд и ответил:

— Это мое небольшое хобби.

Выражение лица принцессы странным образом изменилось.

— Более того, вы можете называть меня Симадом.

Ледяной взгляд принцессы и спокойный Симада на мгновение пересеклись.

— Мне нравится «юный господин Ванитас».

В этот момента Ванитас был слегка потрясен.

«Это звучит как признание».

Его глаза весело заблестели.

— Я вам нравлюсь?

И затем появился первый принц.

— Юный господин Ванитас?

Он сжимал в обеих руках стаканы для себя и для принцессы.

Хотя взгляд первого принца был полон враждебности, Симад с улыбкой поприветствовал его.

Повисло ледяное молчание.

— Кто кому нравится?

При этих его словах принцесса быстро пустилась в объяснения. Симад был заинтригован взглядом принца, исполненным привязанности, когда тот смотрел на принцессу.

Он заметил, что связь между членами королевской семьи стала сильнее благодаря принцессе, по сравнению с тем, что было раньше.

Когда хладнокровный император мягко улыбался ей, у всех в зале перехватывало дыхание.

Выслушав объяснение Рози, принц подозвал Симада.

— Юный господин Ванитас. Давайте побеседуем.

— Да, Ваше Высочество.

Они вдвоем направились на угол сада.

— О чем вы думаете?

Нанук отлично знал, кто такой Симад — он не из тех, кто поступает необдуманно.

Все у него шло в соответствии с его планом, с его принципами, и в этом смысле он был несколько похож на Нанука.

И такой человек подошел к Розиане?

Ответ напрямую был связан с одним из них. Нанук был этим ужасно недоволен.

— Не о плохом, Ваше Высочество, — с сияющим лицом улыбнулся Симад.

Тогда Нанук предупредил его холодным голосом:

— Прекрати думать об этом. Юному господину следует лучше беречь свою жизнь.

«Он еще и угрожать стал».

Но вслух Симад с вежливой улыбкой ответил:

— Да.

От лица Симада де Ванитаса.

Всего за несколько дней до фестиваля я повстречал принцессу снова.

Она хотела узнать название белого цветка, похожего на лилию, но с круглыми лепестками.

Наконец у нее это не получилось. Я смотрел ей в спину, когда она уходила из библиотеки.

На следующий день я, посетив библиотеку, во время чтения поначалу думал о другом.

Интересно, придет ли принцесса посмотреть в эту книгу. Я хотел бы почитать и обсудить ее с ней. Когда-нибудь, когда мы узнаем друг друга получше, я смогу перекинуться с ней парой слов.

Наконец, думая о ней, я бросил читать и уже стал убирать книги на место, когда неожиданно мне на ум пришел атлас растений.

— Мне его поискать?

Я все равно не могу даже сосредоточиться.

Не понимая, что он впервые в своей жизни подумал о чем-то другом во время чтения, юный господин Ванитас открыл атлас растений.

Читая третью книгу, Симад внезапно наткнулся взглядом на обложку атласа растений, написанного на иностранном языке.

Если так подумать, то цветок, о котором упоминала принцесса, не обязательно родом из империи. Симад открыл особенно толстую энциклопедию и приступил к чтению.

Как и название, текст, чего и следовало ожидать, тоже был на иностранном языке. Тогда он и почувствовал себя счастливым, так как изучил языки всех стран этого мира.

На половине он перестал читать.

«Уверен, что цветок в точности соответствует ее описанию, но зачем принцессе искать такое растение?».

Белый цветок, который выглядит как лилия, но с круглыми лепестками — Надан. Значение этого названия — «подарок».

Это означает тихую, тайную смерть.

Я тупо уставилась на расколотую чашку, а затем быстро пришла в себя.

— Эрайт, твоя рука!

Возможно, ему было больно, так как он коснулся острых осколков. Когда я быстро протянула руку, Эрайт поспешно спрятал ладонь за спиной.

— Тебе не больно? Все хорошо?

— Старший брат сильнее, чем кажется!

Он отряхнул руки и показал их мне. Как он и заявил, с ними все было в порядке, но мне в это не верилось. Я потрясла их и поразглядывала с какое-то время.

На его руках, приученных к мечу, были твердые мозоли, но больше никаких других ран.

Я облегченно выдохнула: похоже, в этом не было большой проблемы.

— Кстати, почему чашка внезапно разлетелась?

Эрайт сильно вздрогнул, услышав мой шепот. Когда я с любопытством посмотрела на него, он усмехнулся, показывая зубы.

— Я не совсем уверен... Действительно, почему?

Присвистнув, Эрайт отвернул голову. Я, глядя на него, прищурилась, но тут услышала голос сэра Бойда.

— Что делать со слугой?

Ах.

Только тогда я вспомнила о визите слуги, о котором совсем забыла.

Интересно, почему юный господин Ванитас сюда явился?

Честно говоря, если бы со мной не было Эрайта, думаю, я просто встретилась бы с ним, даже если бы это было неприятно, однако ситуация совсем к этому не располагала.

— Конечно, тут и говорить не о чем! Пусть про... Нет, велите ему уйти! — Прокричал Эрайт прежде, чем я смогла ответить.

При этих словах слуга попрощался и немедленно вышел из комнаты.

Едва дверь успела закрыться, Эрайт засуетился, как собака, которой пора на прогулку, затем подскочил и крикнул:

— Ох, Розиана! У меня возникли срочные дела, так что я пойду!

Эрайт поцеловал меня в щеку и выбежал вон.

Я поднялась со своего места, глядя ему в спину.

— Похоже, мне придется пойти за ним.

Судя по тому, какие горящие были у Эрайта глаза, определенно, все выглядело так, будто он собирался подраться с юным господином Ванитасом.

Честно говоря, он мне не самом деле не очень нравился, но бить его из-за одной просьбы об аудиенции — это уже чересчур.

— Почему бы вам просто не отдохнуть?

— Тогда, сэр Бойд, можете отдохнуть вы.

Я торопливо последовала за Эрайтом. Разумеется, сэр Бойд пошел за мной.

Даже до того как мы вошли в гостиную, я уловила громкий голос Эрайта, который разносился по коридору.

Фу, он очень расстроен. В таком темпе, думаю, он мог бы пожелать задержать молодого господина Ванитаса, так что я пошла немного быстрее.

— Эрайт.

Широко распахнув дверь гостиной и войдя, я увидела Эрайта, красного от гнева, и юного господина Ванитаса, с вежливым выражением лица, которые тут же перевели на меня пристальные взгляды.

Возможно, из-за того что его уже ударили, губы молодого господина Ванитаса кровоточили.

О господи.

Неважно, насколько велика власть императора, разве можно так бить сына герцога?

В оригинале Нанука обвинили в убийстве сына маркиза Мелиоса, в результате маркиз восстал против королевской семьи, и они были уничтожены. Я вспомнила об этом и тут же несколько посерьезнела.

Конечно, поскольку Эстерия — страна, живущая благодаря божественной крови правящей династии, здесь едва ли можно было ожидать измены, но это не значит, что в истории не случалось ничего подобного.

Я подумала, что, когда закончится праздник в честь основания страны, было бы неплохо в свободное время записать все события, которые случатся в будущем. Хотя с тех пор, как я очнулась в теле Розианы, уже произошло много изменений.

Чтобы справиться с непредсказуемым происшествием, я мягко взяла Эрайта за руку и сказала:

— Я хочу с тобой поиграть, но, юный господин Ванитас, у вас более неотложное дело?

Когда я намеренно произнесла эти слова, лицо Эрайта, похожего на кипящий чайник, в мгновение ока остыло. Он улыбнулся и взял меня за руки.

— И ты не можешь просто так бить людей.

При этих моих словах лицо Эрайта вытянулось. Я бросила на него короткий взгляд и протянула юному господину Ванитасу носовой платок.

— В чем причина вашего визита?

Я намеренно не стала спрашивать, в порядке ли он. Ведь очевидно же, что нет.

— Кажется, я отыскал цветок, который пытались найти Ваше Высочество принцесса.

— В самом деле?

Я взглянула на него широко распахнутыми глазами. Он мягко вытер рот носовыми платком и кивнул.

Когда я проследила за направлением его взгляда, устремленного на стол, то заметила там очень толстую книгу. На обложке было что-то написано на незнакомом языке.

— Страница двести тридцать семь.

— Благодарю вас, юный господин. Я приношу от имени Эрайта извинения за его грубость.

— Розиана, почему ты извиняешься?! — нахмурив лоб, прокричал Эрайт.

— Простите, но не могли бы вы сейчас уйти? Как видите, Эрайт в таком состоянии, что вести разговор было бы трудно.

Брови юного господина Ванитаса печально опустились. Все-таки он пришел помочь мне, и мне было жаль, что его ударили.

— Да, Ваше Высочество принцесса. Я оставлю книгу здесь.

— Прежде чем вы пойдете, я позову врача, чтобы он оказал вам помощь.

Юный господин Ванитас, как обычно, тихо попрощался, а затем проследовал за слугой из гостиной. Эрайт фыркнул и заорал ему в спину:

— Эй! Куда ты пошел, я еще не закончил!..

— Эрайт.

Он не договорил, услышав мой зов.

— А... Да? — покрывшись потом, ответил Эрайт.

— Зачем ты его ударил?

Я просто не могла этого понять.

Эрайт, надув щеки при моем вопросе, отвернул голову в другую сторону.

— Не знаю.

— Эрайт, нельзя изводить других людей, — я протянула к нему руку и, схватив за плечо, заговорила как взрослая.

Не знаю, плохой ли он человек. Конечно, с юным господином Ванитасом некомфортно находиться рядом, но я все еще не была уверена в том, что он плохой человек.

— Хм?

— Я не знаю! Рози, я его ненавижу!

Эрайт стряхнул мою руку и выбежал из гостиной. Я недоуменно посмотрела ему в спину, а затем взяла книгу, которую мне принес юный господин Ванитас.

В любом случае, я снова встречу Эрайта за ужином. Учитывая его простодушие, к тому времени он забудет о случившемся.

— Он сказал: двести тридцать седьмая страница.

— Сестра? — Как только я собралась открыть книгу, вошел Лив и осторожно позвал меня. — Брат выбежал с необычным выражением на лице... Что-то случилось?

— Он подрался с юным господином Ванитасом.

— Хм... — тихо простонал Лив. Он не очень хорошо выглядел. — Идиот.

— А? Что ты сказал?

Когда я переспросила, что он тихо пробормотал себе под нос, он встряхнулся и сказал:

— Ничего, сестра.

Когда я, держа в руках тяжелый атлас растений, подошла к Ливу, он немедленно забрал у меня книгу и сказал, что подержи ее:

— Вижу, это на кхун-о. Ты можешь прочесть?

Я покачала головой, и Лив взглянул на обложку. Я даже не знаю, что это такое «кхун-о».

— Что там? Я не могу прочесть.

— Это язык, на котором говорит народ кхун-о из юго-восточной части континента.

Понятно.

Мы направились в комнату и немного поговорили.

— Лив умеет читать на этом языке?

— Немного. Я начал учиться сегодня утром, чтобы беседовать с посланниками.

— Это удивительно, Лив.

Лив застенчиво улыбнулся.

Войдя в комнату, мы съели приготовленный обед и выпили чаю.

Потягивая травяной чай, я открыла в атласе двести тридцать вторую страницу. Определенно, цветок выглядел в точности как тот, что стоял у меня на боковом столике. Я снова подумала, что молодой господин Ванитас, который нашел его всего лишь по моему описанию, удивителен.

Кроме того, увидев описание на двести тридцать седьмой и двести тридцать восьмой страницах, я высунула язык, потому что не могла это прочесть.

Наконец, я слегка отодвинула книгу и показала ее Ливу.

— Может, ты сможешь прочесть?

Лив спокойно это сделал.

Лив, пробежавшись по куче букв взглядом, вскоре заговорил.

— Все я прочесть не могу. Это — особенный цветок, который растет только в приморских землях, и я не знаю, что значит это слово, но в определенной ситуации он оказывает определенный эффект.

— Понятно.

— О, и он называется «Надан», что означает «подарок».

Надан, подарок... Необычный смысл. Если речь об определенном эффекте, должно быть, он помогает спокойно заснуть?

Кроме того, я была поражена, что он смог прочесть так много на этом языке, хотя начал заниматься только сегодня утром.

Я пристально посмотрела в лицо Лива, который все еще смотрел на книгу.

— А-ах...

Когда я зевнула, Лив быстро перевел взгляд с книги на меня.

— Если так подумать, то скоро придет время ложиться подремать.

— Да, скоро.

Как и сиеста в Латинской Америке, здесь существовало свое время для отдыха — с двух до четырех часов дня. И с тех пор, как я здесь очутилась, всегда старалась спать, а мое тело реагировало автоматически.

— Ты не хочешь поспать у меня?

Лив потеряет немало времени для сна, если ему придется возвращаться в свой дворец. Он активно закивал в ответ на мой вопрос.

Поговорив еще немного, мы заснули.

Проснувшись, Лив вернулся в свой дворец — заниматься.

После своего урока истории я направилась на ужин во дворец Арк.

Вопреки моим ожиданиям, Эрайт все еще был мрачен, но когда я протянула ему кусочек сосиски, он стремительно оттаял и стал вести себя как обычно.

— Рози, съешь это! И это! Это тоже!

Это был отличный ужин, если не считать того, что Эрайт насильно подносил еду к моему рту.

— Рози, не пойти ли нам прогуляться?

Я кивнула в ответ на слова Эрдоса. Он посмотрел на меня, раскрыв объятия, и я обняла его.

Теперь я уже вполне привыкла к этому.

Он шел по саду, и одна моя рука болталась. Вместе с нами были Нанук, Эрайт, Берник и Лив.

— Юный господин Ванитас?

В ответ на возмущенные крики Эрайта, которые тот издавал во время прогулки, Эрдос что-то пробормотал себе под нос и остановился. Я нервно посмотрела на него.

— Хм...

Однако он просто прищурился и ничего не сказал.

— Чокнутый ублюдок... — четко услышала я тихое бормотание Нанука.

Я была удивлена, что он может ругаться такими резкими словами, так что взглянула на него широко раскрытыми глазами, но потом...

— Мне от него избавиться? — монотонно спросил Берник.

Уловив мой растерянный взгляд, он захлопнул рот и отвернул голову, притворяясь, будто ничего не случилось. Но ничего не мог поделать с тем, что я уже услышала.

— Молодой господин просто пришел сказать мне название цветка, которое я искала.

Я быстро постаралась уладить ситуацию. Если он поможет мне дважды, его ведь правда убьют.

В будущем, если нам придется говорить на такие темы каждый раз, как мне кто-нибудь поможет, у меня наверняка не выдержит сердце, так что я должна была покончить с этим заранее.

— Вы не можете так беспечно притеснять других.

— Конечно, Розиана, — сказал Эрдос, мягко поглаживая меня по волосам.

— Это очевидно.

— Конечно, конечно. Этот брат такого не делает.

— Да, Розиана. Мы не «беспечно» притесняем других.

— Ты совершенно права, сестра.

Все они говорили правильные слова, как будто были со мной согласны, но это звучало очень подозрительно.

Более того, Эрайт довольно нагло говорил о том, в чем сам был замешан.

Пока я хмуро смотрела на них, не успела я опомниться, как мы очутились напротив моего дворца.

Эрдос остановился и, глядя на детей, сказал:

— А теперь — спать.

Они протестовали и хотели подняться вместе до дверей комнаты, но Эрдос одним взглядом пресек их возражения.

Наконец, проводив погрустневших братьев, я смогла вернуться к себе.

— Не хочешь сегодня поспать с папой, Розиана?

— Все будет в порядке? — обеспокоенно спросила я, так как знала, что сейчас он ужасно занят приготовлениями к празднику основания страны.

— Конечно, все будет в порядке, — коротко улыбнулся Эрдос и сел на диван, обнимая меня.

Мелисса и Аманда быстро принесли закуски.

Ромашковый чай, который помогает с хорошим сном, был крепким и ароматным. Эрдос сделал глоток из своей чашки и потрепал меня по волосам.

Своей большой шершавой рукой он гладил так мягко, словно касался хрупкой драгоценности. Я, сидя у него на коленях, зевнула снова, и он шепотом спросил, не хочу ли я спать.

Я несколько раз кивнула. Эрдос, отставив чашку, внезапно обратил взгляд на атлас растений на столе.

После того как Лив его переводил, я не закрывала книгу, поэтому она была открыта на той же странице, что и раньше.

— Это — книга, которую принес юный господин Ванитас?

— Да. Но она написана на кхун-о, так что я не могу ее прочесть.

Он тихо посмотрел на книгу и негромко спросил:

— Но почему этот цветок?

— Когда у Милла появился новый цветок, который ему подарили, Жанна принесла его в мою комнату, но все сказали, что не знают названия цветка, так что я стала искать.

И тут холодная энергия настолько заполонила комнату, что я всем телом ощутила ужас. Лица Мелиссы и Аманды, стоявших поодаль, смертельно побледнели из-за этой силы.

— Что?.. — запоздало спросил Эрдос.

Заметив его необычную реакцию, я осторожно поинтересовалась:

— Хм... С этим есть какие-то проблемы?

Эрдос не ответил на мой вопрос. Вместо этого он перевел ледяной взгляд на цветы на боком столике.

И тут мне стало нехорошо.

Разве то конкретное действие, о котором упоминал Лив, — это не просто помощь нормализовать сон? На самом деле цветок влияет плохо?

— Ш-ш, все хорошо, Розиана, — запоздало ответил он, когда я вцепилась в его воротник.

Я нервно поглядывала на него, но Эрдос, приложив немного усилий, дернул меня за руку, которой я его обнимала, и заставил разжать ладонь. Я растопырила десять пальцев и показала ему руку.

Эрдос, тщательно осмотрев ее, выпалил:

— Позовите доктора и Тимофея, немедленно!

— Да!

Мелисса выскочила из комнаты. Эрдос не прекращал обнимать меня и гладить по голове, пока не пришел врач.

Прибывший доктор, как и Эрдос, осмотрел мою руку и торжественным голосом сказал:

— Определенно, это похоже на отравление.

Отравление?

Так вот почему Эрдос не очень хорошо отреагировал.

Я повернула голову и посмотрела на него. Его некогда спокойные глаза пылали яростью, что я удивилась, почему сразу этого не заметила.

Когда он протянул руку погладить меня по голове, перед глазами у меня воцарилась совершенная темнота.

«Если нам в чем-то и повезло, то в том, что мы, довольные, сели на диван и я увидел атлас растений на столе. Правда, я чувствовал невероятное раздражение, но все же...».

Даже тогда Эрдос быстро просмотрел атлас растений, особенно не задумываясь. Короче говоря, дело обстояло примерно таким образом:

«Надан: подарок тайной и тихой смерти...

Надан родом из приморской страны. Днем он ничем не отличается от других цветов, но вечером испускает особую ману.

Когда вода контактирует с этой маной, она превращается в яд из-за воздействия магии, и любой, кто касается этой воды, умрет в течение недели. Место контакта отличается малозаметным бледно-розовым цветом.

До сих пор от этого не найдено лекарство. Приближение к смерти безболезненно и незаметно, поэтому Надан используют для суицида или убийства.

Уровень опасности: очень опасен. Обращайтесь с осторожностью».

Рядом с уровнем опасности даже стояла метка в виде черепа.

Довольная улыбка Эрдоса мгновенно исчезла, когда он посмотрел на дочь, которая с ясными глазами болтала с ним.

Он изо всех сил постарался сдержать бешеный стук сердца и попросил ее показать ему руку.

Вопреки его желаниям, руки Розианы оказались покрытыми бледно-розовыми пятнами. «Розиана отравлена».

Про себя Эрдос быстро выбрал несколько стран, которые могли бы такое сделать, пока ждал доктора.

Тем временем прибывший врач оценил ее состояние и пробормотал что-то невнятное:

— Это определенно похоже на отравление.

При этих словах Розиана распахнула глаза и с беспокойством посмотрела на Эрдоса. Эрдос решил усыпить ее и наложил слабое заклинание.

Вскоре ее ресницы опустились, закрывая похоже на драгоценные камни глаза.

— Позови Деуса.

— Слушаюсь.

Отравление маной, в отличие от обычного отравления, ближе к проклятию. Чтобы найти того, кто за этим стоял, первым, что сделал Эрдос, не считая поисков исчезнувшего Деуса — постарался снять проклятие собственной божественной силой.

Однако даже хотя божественная сила Бога Эстерии специализируется на исцелении, область способностей у каждого человека своя.

Хотя они тоже имели отношение к исцелению, у них были свои узкие области, и, увы, божественная сила Эрдоса специализировалась на регенерации тела, а не на снятии проклятия.

Сначала Эрдос собрал всю свою божественную силу и с помощью магии остановил течение времени для тела Розианы, дожидаясь Тимофея, который вскоре пришел.

— В такие времена действительно нужен колдун...

— У-ух...

Колдуны специализируются на проклятиях. Однако они, пройдя через множество восстаний, почти исчезли из истории и не могли помочь.

«Если бы я знал, что это случится, оставил бы хоть одного».

Но сейчас, несмотря на запоздалые сожаления, уже поздно.

— Что вы думаете делать сейчас?

— Придется позвать верховного жреца.

— Конечно, верховный жрец может справиться.

Вскоре после этого тот, кто в пять стал жрецом, а верховным — в двенадцать, Раманес де Конте, которого разбудили, явился во дворец минимально подготовленным и даже не зная, зачем его позвали.

— Приветствую свет империи, милость святого бога Эстерии.

Раманес, поприветствовав так, как полагалось священнику, немедленно взял Розиану за руку и влил в нее божественную силу. В воздухе задрожало слабое пятно света.

Однако вывести яд Надан, обладавший мощными магическими эффектами, близкими к проклятию, юному верховному жрецу, который никогда прежде не сталкивался с подобным, было слишком сложно.

Раманес, изливая божественную силу, выпустил руку, которую держал, и отступил на шаг назад. Прежде чем он это осознал, на его лбу проступил пот.

Когда он слегка опустил черные глаза, прикрыв их ресницами, Эрдос попытался не показать своей нервозности.

— Думаю, мне будет сложно полностью избавиться от яда, учитывая мои недостаточные способности, Ваше Величество.

Не глядя на ужасно исказившееся лицо Эрдоса, Раманес спокойно опустил взгляд на Розиану. Дело было в странной силе, которую он почувствовал, едва войдя сюда.

Разлад. Угасание. Он не знал, что это было, но это было странно.

— Вероятно... — Когда он заговорил снова, взгляды доктора и Эрдоса обратились к нему. — Вероятно, у меня это получится в храме.

Столичный храм был построен на том месте, где восседал бог Эстерии. Оно все еще полнилось его энергией, так что жрецы могли использовать свою силу полностью только там.

Эрдос, поняв значение этих слов, немедленно стал готовиться к отъезду из замка.

Поздним вечером карета, где находились император, принцесса и верховный жрец, тайно покинула императорский замок Эстерии.

Вскоре после этого Розиану положили на молитвенный алтарь верховного жреца в самом укромном уголке беломраморного храма.

Через потайной ход тихо появлялись священники, специализирующиеся на снятии проклятий.

Как и ожидалось, когда они собрались в храме, странная сила принцессы стала немного заметнее.

Теперь Раманес был уверен: она обладала божественной силой. Но совсем иной.

«Думаю, все дело в том, что она еще не прошла церемонию очищения».

Он коротко поразмыслил. Не было времени тянуть.

— Я начну.

Раманес встал на колени, аккуратно взял Розиану за руку и прижался лбом к тыльной стороне ее ладони. Примерно десять жрецом тоже встали кругом алтаря на колени и сжали руки. Эрдос отчаянно смотрел на Розиану.

Печально, что это был единственный оставшийся способ, поскольку за неделю лекарство не получишь. Раманес коротко выдохнул.

Хотя он обладал наибольшей божественной силой, все было бы без толку, даже если бы он не смог остаться верховным жрецом, поскольку был слишком молод.

Когда он медленно выдохнул и выбросил эти мысли из своей головы, мощный луч света забрался в молитвенную комнату. Эрдос нахмурился: свет был настолько ослепителен, что он даже не мог смотреть.

Однако священники таращились в воздух, широко распахнув глаза. Свет был ослепительным, но они не могли смежить веки.

Такое яркое пятно света означало лишь одно.

Прямо сейчас их бог снизошел к ней.

Мой разум был затуманен.

Медленно моргнув, я опустила взгляд на ноги и затрепетала, словно от испуга. Мое тело плавало в воздухе.

Когда я стремительно повернула голову, то увидела кругом много пушистых штук, похожих на облака. Раз так, значит, я, должно быть, сплю.

Я осторожно побродила по воздуху, затем раскинула руки и посмотрела на них.

На моих руках были бледно-розовые пятна, которые даже нельзя было заметить, не приглядываясь внимательно. Это было доказательство отравления.

Озадаченная, я помахала руками и ногами.

Пф-ф!

В этот момент в воздухе раскатилось слабое эхо. Что? Оглядевшись, я сумела увидеть только белые пушистые штуки — ничего, что могло бы издать звук.

Я задумалась, может, я ослышалась? Я легла снова и замахала руками.

Пф-ф!

Тут снова раздалось эхо. Я быстро приподнялась и огляделась, а затем крикнула:

— Кто это?

И тут в мгновение ока картина перед моими глазами переменилась. Обстановка все еще была такой же, как прежде, но разница заключалась в том, что теперь я сидела на мягком стуле.

— Прости меня, дитя, все дело в том, что ты слишком мила.

Кто-то сидел напротив стула, на котором находилась я. Похоже, он и издал звук.

Это женщина... Нет, мужчина, с волосами до талии, такими белыми, что они казались прозрачными?

Черты его лица были неясными, так что я не была уверена, но, в любом случае, он принял вид человеческого существа.

— Призрак?..

Существо неожиданно дико рассмеялось в ответ на мои осторожные расспросы. Смех эхом откатился в воздухе, отчего у меня закололо в ушах.

— Понятно. Лучше я просто скажу, что ты наполовину права.

Улыбка застыла на его слегка приоткрытых губах. Что за странный сон?

— Это не сон, дитя.

Я ничего не сказала вслух, но услышала ответ.

Я потрясенно взглянула на него. Если это не сон, тогда где же я?

— Прошу прощения, кто вы?

Поймав мой настороженный взгляд, мужчина склонил набок голову и уставился на меня. Затем его затуманившиеся глаза засияли, как драгоценные камни, и пристально посмотрели на меня.

А? Драгоценные камни? Только не говорите мне... Раз у него такие глаза, это может значить лишь одно.

— То, о чем ты думаешь, правда.

— Так вы... Эстерия?

Я не знала, как его называть, поэтому на мгновение растянула слова. Он сделал один жест — и на столе появилась чайная чашка. Аромат чая коснулся кончика моего носа.

Верно, если это сон, я ведь не смогла бы это почувствовать. Это реально?

— Пей.

Услышав его мягкое приглашение, я взяла чашку чая, стоявшую напротив. Вкус у него был очень сильный.

Он, смакуя чай, медленно заговорил:

— Люди действительно меня так зовут.

— Если это так, тогда в самом деле...

— Я — первое дитя бога начал, Арка, я — бог, что отвечает за бессмертие.

Сглотнув, я отчетливо услышала, как слюна соскользнула по горлу.

— Зачем вы пришли ко мне?

Услышав мой дрожащий голос, Эстерия ответил, подпирая подбородок:

— Мы долго искали тебя.

Мы?

— Что вы хотите сказать?

Возможно, дело в том, что я, землянка, совершенно неожиданно очутилась в теле Розианы, поэтому они решили найти меня, чтобы отправить обратно?

Это было наиболее вероятное предположение, но Эстерия покачал головой.

— Мы искали тебя куда дольше.

Его намеки так раздражали. Мне нравились краткие и четкие ответы, но я просто не могла понять, что он хочет сказать, раз позвал меня сюда и словно начал подшучивать.

— Хотя, в конце концов, твое мертвое тело снова отвергло твою душу.

Когда я склонила набок голову, не понимая этих слов, Эстерия тихо опустил на меня взор и заговорил:

— Да, прежде всего я должен извиниться перед тобой.

— Извиниться?..

Как и ожидалось, это была ошибка, что я попала...

— Потому что я отправил тебя сюда случайно.

В этот момент у меня перехватило дыхание.

— Сюда?..

— Я говорю о земле.

Бух.

Мое сердце пронзила боль, и оно провалилось в бездну.

Если я сейчас все верно расслышало, это звучит так, словно создание, сидящее напротив, отправило меня на землю по ошибке.

— Ты — ребенок, которого мы так долго ждали. Но ты была слаба. Мы решили оберегать твою душу некоторое время, пока она не окрепнет.

Затаив дыхание, я слушала Эстерию.

— Но в разгар процесса мы ее потеряли.

— Потеряли?

— Да. Это была большая ошибка.

Он сказал, что я — ребенок, которого он с нетерпением ждал. При этих словах я посчитала, что уход за детьми у него дерьмовый. Как можно было потерять душу?

Более того, было еще кое-что, беспокоившее меня больше. Я подняла руку и сказала:

— Стойте. Разве же я не в придуманном мире романа?

Определенно, это был мир серии романов «Принц», который выбросил Дживо. У меня все еще оставались яркие воспоминания о том, как я читала эту книгу, но если все было так, как говорит Эстерия, то возникают противоречия.

— Иногда на свет появляются люди, способные видеть разные миры. Этот человек увидел будущее без тебя, Розиана, и описал его так.

Люди, которые могут видеть разные миры? Почему-то я почувствовала себя ослабевшей. Из-за спутанных сложных размышлений у меня закружилась голова.

— Вы хотите сказать...

Я была Розианой с самого начала? Я не отбирала у нее тело?

— Все верно. Ты была Розианой с самого начала.

Мои руки задрожали, и я выронила чайную чашку, которую держала. Чашка поплыла, не коснувшись пола, и вернулась на стол.

Все это, казалось, происходило медленно, словно время остановилось. Что я чувствовала, так это облегчение, достаточное для того, чтобы мягко снять напряжение и смутно нарастающий гнев.

— Тогда как насчет моей земной жизни?

— Душу как раз вовремя запечатали в теле мертвого ребенка.

Бог беспечно говорил жестокие вещи: что жизнь, которую я считала настоящей, была фальшивой, а та жизнь, которую я жила ради Розианы, считая фальшивой, оказалась настоящей.

Мне казалось, что я теряю равновесие и падаю в пропасть.

Значит, это не я с самого начала была невезучей.

— Да. Эти несчастья тебе не пришлось бы вытерпеть, если бы мы не ошиблись.

Несчастья, которые мне не пришлось бы вытерпеть? Эта жалкая жизнь, разве ее можно описать только так?

Двадцать пять лет моей жизни, мои умершие родители, бабушка, которая мучила меня.

— Люди рождаются с многочисленными связями. Но они имеют связи только с людьми из своего мира. Вполне естественно, что ты, не имевшая там связей, была отверженной.

— Это... естественно?

Словесные оскорбления и нападки бабушки, и то, что друзья держались вдали от меня, можно было описать лишь этим словом?

Я неосознанно сжала кулаки и почувствовала боль от впившихся в кожу ногтей.

— Да. Таков промысел этого мира.

При этих словах мой разум похолодел, как будто меня окатили ледяной водой. У меня в животе все кипело от молчаливого гнева.

Тогда для чего я жила?

— Это очень удобное объяснение. Подтолкнуть меня к краю бездны, а потом сказать, что это случилось только из-за ошибки, только из-за промысла?

Холодный голос был полон гнева. Он разрушил мою жизнь, которую я могла бы прожить здесь счастливо.

— Все верно.

Я была потрясена, но изобразила улыбку. Неожиданные сведения смутили меня.

Нет, стойте. У меня не было ни с кем связей?

— Стойте, подождите минутку, если это правда, что тогда насчет Дживо? Он был моим другом с детства.

— Ах. Этот ребенок действительно несколько необычен. Понимаешь ли, у него там тоже нет никаких уз.

Что?.. Я озадаченно уставилась на Эстерию. В чистых сияющих глазах отражалось мое искаженное лицо — такое, каким оно было.

— Я с радостью приму твое негодование. Поскольку твоя потеря — это наш грех.

— Ха, что ты собираешься делать с этим ничтожным негодованием?

Даже если бы я схватила его за воротник, встряхнула и накричала бы на него, чтобы он вернул мне все, как было, и мою жизнь, ничего не изменится.

Конечно, если я ударю его разок по щеке, думаю, мне стало бы чуточку легче.

Эстерия, безучастно смотревший на меня, что дрожала от гнева, многозначительно произнес:

— Если ты хочешь, я помогу тебе прожить полноценную жизнь Розианы.

— Как ты мне поможешь?

Когда я спросила, он небрежно — нет, притворяясь милосердным, — ответил:

— Я могу стереть все твои воспоминания о Земле.

Я не удержалась и фыркнула. Только из-за того, что в моей жизни было много боли, только потому, что я хотела от нее сбежать, это не означает, что прожитая мной жизнь мне не принадлежала.

— Почему? Ты просто можешь избавиться от всего этого. Это — воспоминания, которых все равно не должно было существовать, — спокойно сказал Эстерия, прочтя мои мысли.

Было большим бесстыдством сказать: «Ты можешь просто избавиться от всего этого».

Сказать, что я могу изменить свою жизнь на Земле, как будто бы перезагрузив персонажа в игре, было так же жестоко, как и заявить, что мне придется снова отправиться туда.

Для бога человеческая жизнь значит совсем немного. Я вспомнила прошлое, когда чувствовала скептицизм и то, что лишила «настоящую» Розиану ее тела и жизни.

— Если я сотру свои воспоминания о прошлом и буду жить, что у меня останется? Кем я стану? Буду ли я собой?

— Ты говоришь странные вещи, дитя. Поскольку твоя душа останется неизменной, ты будешь просто собой.

— Пока моя душа — моя, я остаюсь собой? Я так не думаю. Я стала той, кто я есть сейчас, благодаря столькому из случившегося.

Бог, который родился со знаниями обо всем на свете, не поймет жизни человека, постигающего знания.

«Вероятно, ты никогда не сможешь понять, что я сейчас говорю».

Тем не менее, в припадке гнева я не прекращала говорить:

— Даже если бы я и не заслуживала всех этих трудностей, я не собираюсь от них отрекаться.

— Я тебя не понимаю, дитя. Ты считала свою жизнь на Земле несчастной. Было бы неплохо стереть свои воспоминания и прожить полноценную жизнь Розианы.

— Конечно, я знаю, что еще полгода назад отказывалась от жизни. Но эти чертовы вещи научили меня куче всего. Даже если я сотру свои воспоминания и смирюсь со своей жизнью в теле Розианы в конце концов, нет никаких гарантий, что мне не будет больно снова, верно? Конечно, я отказалась от себя, но в прошлой жизни я научилась терпеть, вот почему больше не хочу отрицать это.

Раз я живу в настоящем, буду опираться на прошлое.

— Так что я буду жить с этими воспоминаниями, как минимум для того, чтобы не отказаться от себя снова.

Эстерия сощурился и взглянул на меня, как на некое странное создание.

— Я спрошу в последний раз. Ты действительно сможешь жить с этими воспоминаниями?

— В такого рода помощи я не нуждаюсь.

— Отлично. Я сделаю все так, как ты желаешь, — как будто он и впрямь спросил в последний раз, охотно ответил Эстерия.

— Почему вы нашли меня только сейчас?

Прошло больше полугода с тех пор, как я очнулась в этом мире. Вина и боль, которые я испытывала по отношению к Розиане, и жалость по отношению к своей семье — все это, возможно, мне не потребовалось бы переживать, если бы я раньше встретилась с Эстерией.

— Пришествие требует развитой божественной силы. Вот поэтому я наконец-то смог прийти и увидеться с тобой.

Развитой божественной силы?

— Да. Это результат сочетания божественной силы твоего отца и верховного жреца.

Ах, Эрдос. В уголках моего рта таилась куча чувств. Более того, я не могла поверить, что он — мой настоящий отец.

А еще Нанук, Эрайт, Берник и Лив... Они и правда моя семья?

— Все верно. Ты заслуживаешь наслаждаться всем этим.

Желая извиниться перед Розианой, я держалась от своей семьи на расстоянии.

У меня было такое чувство, словно я отняла у нее все то, чем она заслуживала наслаждаться, и встала на ее трупе одной ногой, так что не могла в полной мере считать их отцом, старшими братьями или младшим братом.

Мне казалось, будто моя жизнь, мои тревоги, башня, которую я выстроила, пусть маленькая и ветхая, рухнули от прикосновения незнакомца из чужих мест. Я не могла дышать. У меня защипало глаза.

— Что мне теперь делать?

Теперь, когда Розиана — это я, нет причин жалеть ее и жить ради нее.

Тогда ради чего же мне жить?

— Делай все, что пожелаешь. Эстерия может делать что угодно, — сказал тот лениво.

Чего именно я хочу? Я не знаю. У меня ничего не было с самого рождения, так что я ничего и не хотела. Поскольку знала, что все это все равно исчезнет.

Тогда мне интересно, что «Розиана», то есть, хочу сказать, «я» на самом деле хочет сделать? Неожиданно мне вспомнились лица моих родственников.

Эрдос с холодными глазами, который улыбался так, словно у него было хорошее настроение; грубоватый, но дружелюбный Нанук; Эрайт, озорной, но заботящийся обо мне; Берник, пострадавший из-за меня; и милый младший брат Лив. Все эти лица проплыли передо мной одно за другим.

— И этим тоже ты должна наслаждаться в полной мере.

В этот момент я поперхнулась. В мгновение ока из моих глаз полились слезы. Я зажала рот и уронила голову на руку.

Я боялась, что встреча с Эстерией была просто сном. Я боялась, что мое желание быть любимой могло породить ложь.

— Это не сон, дитя, — раздался в моих ушах голос Эстерии.

Это не окажется сном. Такого не может быть.

Некое непреодолимое чувство не прекращало раздражать мои слезные железы. Эстерия тихо смотрел, как я плачу, пока не опухли глаза.

Я вспомнила людей, которые ждали меня. Да, это будет нелегко, но с помощью этих слез я хотела забыть свое прошлое.

Потому что отныне я должна жить не для кого-то другого, а для себя.

И когда я открою глаза, я отплачу им за их согревающую любовь.

— Похоже, ты привела мысли в порядок.

Когда я кивнула и посмотрела на него, прося скорее вернуть обратно, Эстерия меня сразу понял и решительно улыбнулся.

Бо-ом. Бом.

Пространство кругом задрожало и исчезло, и этот мир, развалившись на куски, пропал.

Стул, на котором я сидела, исчез тоже, а затем мое тело поплыло и рухнуло в бесконечную пропасть.

— Дитя, в качестве извинения я поделюсь с тобой своей силой.

Когда я увидела, как пятно света, созданное Эстерией, впиталось в мое тело, картина передо мной полностью изменилась снова.

Шарик света отбрасывал тусклое сияние перед моими моргающими глазами. Я почувствовала тепло чьего-то прикосновения в своей руке.

Опустив голову, я увидела ясные, черные, под длинными ресницами, глаза мальчика, который стоял на коленях напротив.

Вспыхнув, он поприветствовал меня. Мои щеки были влажными от слез.

— Приветствую свет империи милостью святого бога Эстерии.

Озадаченная, я поприветствовала его в ответ и приподнялась. На моих руках больше не было пятен. Он быстро отпустил меня и с запозданием осмотрел.

Я выжила. Я жива.

— Розиана?

Повернув голову на неясный голос, я столкнулась взглядом с Эрдосом, который кусал ногти.

Пятна крови на кончиках его пальцев четко разъясняли, насколько он переживал.

Неожиданно я лишилась дара речи, потому что до самого конца не могла дышать. Должно быть, сейчас было ясно, что мое лицо уродливо искажено.

Эрдос порывисто обнял меня, не прекращая повторять мое имя.

Как только я услышала, как он переполненным чувств голосом зовет меня по имени, все, что тяжело давило на меня, исчезло, как снег, который тает в одно мгновение.

Бух-бух, — прильнувшие друг к другу сердца яростно колотились.

— Ах...

Я думала, что уже достаточно выплакала, но, увы, слезы продолжали литься. У меня все еще сдавливало горло, так что было очень трудно говорить.

У отца было такое же выражение лица, что и у меня. Моя семья, чью любовь я могу принимать, не беспокоясь.

Я неосознанно подняла руки и обвила их кругом его шеи.

— Па... Папа... Папа! — послышался жалкий голос. Я рыдала, как будто правда была маленькой девочкой.

Я когда-нибудь плакала навзрыд? Не знаю. Но это было не такое уж и плохое чувство.

Моя настоящая семья, настоящий папа, настоящая жизнь. Вся радость и боль прошлого смешались и вырвались из меня.

Когда я утерла слезы тыльной стороной руки, папа утешил меня и мягко вытер мне глаза кончиками пальцев.

— Розиана. Можешь назвать меня так еще раз?

— Папа?

— Еще разочек, хм?..

— Папа... — пробормотала я, все еще всхлипывая от бесконечных рыданий.

Но глаза Эрдоса, которые я могла рассмотреть, несмотря на затуманенное зрение, были ярко-красными.

Вскоре по его щеке скатилась слеза.

Я дрожащими руками вытерла слезы, струящиеся по его щекам. Горячо.

Папа равнодушно улыбнулся.

Да, если так подумать, не только мне пришлось тяжко. Мне тоже было больно, но они, наблюдавшие за мной, находясь рядом, тоже были измучены.

Отныне я буду относиться к ним искренне. Как к своей семье, как единственная принцесса империи.

Теперь я слышала, как ровно бьется сердце отца.

Эстерия подробно рассказал мне, что это и был мой реальный мир, но правда заключалась в том, что я все еще испытывала легкую неловкость.

Поскольку я никогда не жаловалась и не была милой со своей семьей, наши будущие взаимоотношения казались несколько безнадежными. Однако я уверена, что все будет в порядке.

Сейчас я хочу быть счастливой.

Сейчас я полностью, по-настоящему, согласилась, что теперь меня зовут «Розиана де Эстерия».

Тот факт, что мне удалось благополучно проснуться под защитой бога Эстерии, был предметом беспокойства жрецов. Они говорили, что меня следует почитать как святую.

Но папа приказал молчать обо всем, что там случилось, поскольку не хотел взваливать на меня еще большую ношу.

Возвращаясь в императорский дворец в карете, я вцепилась в руки отца и выслушала всю историю.

Не казалось, что он хотел мне об этом рассказывать, но поскольку я настаивала, у него не было другого выбора, кроме как рассказать мне все.

Когда я на мгновение задумалась о Нануке, неожиданно выпалила пришедший на ум вопрос:

— Хм, папа, что стало с Жанной и Миллом?

При рассмотрении дел о преступлениях, связанных с иностранными ядами, вас будут судить по закону, даже если вы их перенесли, ничего об этом не зная. Более того, то, что сюда доставили Жанна и Милл, было ядом, нужным, чтобы убить принцессу.

Сколько бы я об этом ни думала, единственный вывод, который напрашивался на ум — смертная казнь, поэтому я взволнованно об этом спросила. Папа мягко поинтересовался:

— Что Розиана хочет от папы?

— Если они сделали это неосознанно, думаю, их следует простить.

— Тогда давай так и поступим.

Все обошлось, поэтому мне не стоило нервничать. Я даже задалась вопросом, действительно ли все прошло хорошо.

— Однако больше им нельзя прислуживать тебе.

— Все в порядке.

Да. Покинуть замок лучше, чем умереть.

Я решила пойти с отцом на компромисс. Тем временем карета въехала в ворота.

Эрдос, выйдя из экипажа, обнял меня и направился во дворец Арк. Нас встретил знакомый коричневый навес.

Отец вздохнул с облечением только тогда, когда услышал от доктора и Тимофея, которых он вызвал, чтобы присмотреться повнимательнее, никаких проблем не возникло.

— Ах, я должна поблагодарить юного господина Ванитаса, — сказала я, опираясь на изголовье кровати.

В любом случае, дела пошли бы даже хуже, если бы он не принес атлас растений.

— Я лично признаю вклад молодого господина Ванитаса, так что, Розиана, не встречайся с ним.

— Да...

Отец произнес эти слова с несколько кислым видом.

Усталость стремительно вызвала сонливость, когда я легла на кровать. Эрдос крепче обнял меня.

— Спи спокойно, Розиана.

— И ты, папа.

Он растерянно опустил взгляд, пристально посмотрел на меня, пригладил мне волосы и коротко поцеловал в лоб.

Я еще теснее прижалась к нему и закрыла глаза.

Когда Розиана уснула, пришел Деус. Эрдос молча встал с постели и вышел с ним на балкон.

- Докладывай.

- Да. Доставка была с цветочной фермы, имеющей отношение к императорской семье, но ответственный в тот день опоздал, с цветами был не тот человек, что обычно. Они его впервые видели.

- Они его видели впервые?

- Да. Племянник, который пришел вместо фермера, плохо себя чувствовавшего, сказал, что, поскольку там были уникальные чужестранные цветы, он их взял и поэтому немного опоздал. Ему сказали, что в чужих странах такие цветы маленькие дети всегда носят в своих волосах. Поэтому, когда служанка из дворца принцессы пришла, она доставила цветы в комнату Ее высочества.

- Какая небрежность. Безопасность императорского дворца, которую удалось так нарушить, не вызывает ничего, кроме смеха....

Словно выражая недовольство, он не прекращал стучать кончиками пальцев по перилам.

- Я немедленно прикажу провести реорганизацию. В любом случае, я поискал настоящего ответственного, и...

- И что?

- Они мертвы. Кажется, уже три дня.

Если нельзя послать убийцу, в дело будут пущены всевозможные грязные уловки. Эрдос провел рукой по распущенным волосам и спросил:

- Местонахождение?

- Их поимка - лишь дело времени, поскольку трое из Зиона идут по их следам.

- Отличная работа. На сегодня можешь отдыхать.

После слов Эрдоса Деус распрощался и ушел.

Яд из приморской страны. В самом деле, было несколько стран, которые могли бы решиться на такой бесстыдный поступок.

Единственный вопрос, который его мучил, звучал так: почему они выбрали именно Надан?

Надан - мощный яд, но он требует соблюдения жестких условий, прежде чем его можно будет использовать. Время, вода, уход. Если хотя бы одно из трех не совпадет, все усилия пропадут даром.

«Должно быть, во дворце принцессы есть шпион».

Он пристально посмотрел на Розиану, которая спала, закутавшись в одеяло и тихо дышала с уверенным детским видом.

Наступил первый день фестиваля в честь основания страны, который, казалось, никогда не начнется.

До марша оставалось два дня, так что я некоторое время провалялась в постели, но, наконец, не смогла это вынести и поднялась.

Я взяла атлас растений, который мне нужно было вернуть, и застонала. Тогда сэр Бойд забрал у меня книгу.

- У меня еще есть время до встречи с папой, верно?

- Да, похоже, что вы можете пойти к нему сразу после того, как вернете книгу.

Мы пошли в библиотеку, разговаривая о том о сем. Я вернула книгу библиотекарю и побродила кругом, выискивая новую книгу, которую могла бы прочесть.

Затем я увидела книгу в красной обложке, которая никогда раньше не попадалась мне на глаза.

Она находилась в разделе книг по искусству, но, как ни странно, у нее не было заглавия. Я немедленно вытащила и открыла книгу.

- Ах!

В книге, которую я вытащила, оказались очень непристойные изображения мужчин и женщин. Не знала, что в библиотеке такое есть.

- Приветствую свет...

Юный господин Ванитас, неожиданно появившийся у меня за спиной, забыл поздороваться, когда увидел, что изображено в книге. На его лице обозначилось потрясение.

Увидев реакцию юного господина Ванитаса, сэр Бойд, запоздало заметив рисунки, выхватил разукрашенную книгу, которую я держала в руках и отшвырнул ее в угол.

Бам!

Книга с жалобным звуком покатилась по полу.

- Что здесь не так?

Сэр Бойд не ответил на мой вопрос и с озабоченным видом повернул голову. Лицо юного господина Ванитаса было таким же алым, как и его глаза, только губы были влажными.

Я подошла и подняла книгу, которая валялась на полу, а потом отряхнула с нее пыль. Забавно, но я ничего подобного прежде не видела. Так что прямо сейчас мне это было очень интересно.

Когда я снова открыла книгу и начала ее пролистывать, юный господин Ванитас приоткрыл слегка дрожащие губы и спросил:

- П... почему вы читаете такие вещи?

- Что в этом такого? - ответила я вопросом на вопрос, как будто ничего не понимала.

Тогда лицо юного господина Ванитаса, которое, как мне казалось, не могло покраснеть сильнее, стало алым.

Я чувствовала себя странно, словно бандит, надругавшийся над чьей-то чистой душой.

- Ваше высочество принцесса, прошу, дайте мне это, - вежливо сказал сэр Бойд и протянул руку.

Я не могла упустить такой интересный момент, поэтому продолжала листать страницы.

Вау, что это такое? Такое вообще возможно? В этот момент передо мной открылся новый мир.

- А? Рози... а-а-а!

Неожиданно появившийся Эрайт забрал у меня книгу и спрятал ее за спиной.

- На что... на что... на что это ты смотришь?!

- Не знаю. Все, что я увидела - это лежащих мужчин и женщин... уф.

Эрайт быстро зажал мне рот. Его глаза вращались в орбитах. Я убрала его руку и спросила:

- Это твоя книга?

- А... а? Не-ет? Это, возможно, не...

Хм. Думаю, я же права? То, как он отвернулся, вскрикивая, словно кричало: «Я виноват!»

- А, как бы там ни было! Розиана, держи это в секрете от папы, ладно!

Затем Эрайт спешно выбежал из библиотеки... с иллюстрированной книгой в руке.

Как и ожидалось, Эрайт был не в себе. Я пожала плечами и оглянулась на сэра Бойда и юного господина Ванитаса.

- Что с вами не так?

Когда я, притворяясь как можно более невинной, задала свой вопрос, юный господин и сэр Бойд одновременно, словно договорились об этом, покачали головами.

- Что сейчас произошло?

- Ничего. Прошу, не обращайте внимания, - твердо сказал мне сэр Бойд, когда я склонила набок голову, как будто правда не могла понять.

Я кивнула.

- Да? Тогда мне стоит спросить папу.

- ...!!

- ...

И юный господин, и сэр Бойд побелели при этих словах.

- Это... это, я хотел сказать...

- Это было изображение бытовых сцен, Ваше высочество принцесса.

В отличие от сэра Бойда, который начал мешкать и провалился, юный господин Ванитас, наконец, пришел в себя и принял меры.

- В самом деле?

Когда я, подумав, что пора бы и прекратить дурачиться, кивнула, юный господин, цвет лица которого стал прежним, облегченно улыбнулся.

Я замолчала.

- О, если так подумать, я хотела повидаться с юным господином.

Папа велел мне с ним не встречаться, сказав, что сам со всем разберется, но ведь это дело имело ко мне прямое отношение.

Глаза юного господина Ванитаса слегка расширились, поскольку он не ожидал от меня таких слов. Но его колебание продлилось недолго. Поскольку вскоре на его лице снова появилась улыбка, похожая на маску.

- Я тоже хотел повидаться с вами, Ваше высочество.

- Что с вашим лицом?

- Благодаря милосердной доброте Вашего высочества, я полностью исцелился.

Вероятно, он прошел хорошее лечение у врача. Он мягко сузил глаза и улыбнулся.

- Прежде всего, я хотела вас поблагодарить.

Когда юный господин Ванитас услышал неожиданную благодарность, на его лице появилось озадаченное выражение.

Поэтому я коротко объяснила:

- Я имею в виду атлас растений.

- А.

Только тогда юный господин слегка кивнул.

- Рад, что смог вам помочь.

- Вы мне действительно очень помогли.

Поскольку детали покушения имели отношение к императорскому дворцу, а нам не удалось узнать, кто за этим стоял, я не могла рассказать ему все подробности прямо сейчас, так что решила сказать лишь это.

- Папа, вероятно, вскоре захочет встретиться с юным господином. Если вам что-нибудь нужно, подумайте об этом заранее.

- Возможно...

- Ваше высочество, вам пора идти.

Настойчивые слова сэра Бойда не дали юному господину Ванитасу сказать то, что он хотел.

О господи, уже столько времени!

- Мне нужно идти, юный господин Ванитас. Надеюсь, вы это как следует обдумаете.

Я быстро попрощалась с ним и вышла из библиотеки.

Вопреки моим желаниям, наконец-то, наступил день марша, которого ждали люди во всей империи. Служанки, не знавшие, что я чувствую, усердно начали меня наряжать.

- Сегодня я сделаю вам такую высокую прическу, чтобы вас было видно издалека, Ваше высочество.

- Да. Делай, как хочешь.

Мелисса заплела мои длинные волосы, завернула их в пучок и надела мне на голову тиару с роскошным бриллиантом посредине.

Затем Жанна принесла одежду: белое шелковое платье и тонкую накидку. В императорской семье было принято носить зеленые платья, цвета бессмертия, по важным случаям, поэтому накидка в руках Жанны была симпатичного зеленого цвтеа.

- Это... мне придется это надеть, верно?

- Конечно, принцесса! Вы знаете, что означает вышивка на накидке?

Когда я, увидев этот великолепный наряд, нахмурилась, Мелисса, тихо улыбнувшись, задала мне вопрос. Я кивнула, спокойно разглядывая красочную вышивку.

- Это - символы бога Эстерии.

- Все верно. Солнце, которое символизирует бессмертного бога, бессмерное животное Терриат, созданное богами, национальный цветок, розиана, белые розы, бабочки, плоды кизила и райские цветы.

- Вижу. Очень красочно.

Когда я ответила таким тоном, словно мне вообще не было интересно, Рэнди, стоявшая рядом с Мелиссой, вмешалась в беседу:

- Боже мой, и вправду, принцесса, посмотрите внимательнее. У большинства аристократов на накидках - цветные нитки, которые сложно достать, а у вас - бриллианты, опалы, жемчуга и даже перламутр... Конечно, вы должны это надеть!

Сколько там материалов...

Только после долгого одевания я смогла встать перед зеркалом в мой рост.

- Великолепно.

Слишком великолепно. Мне было все равно, потому что платье выглядело очень просто, но накидка и украшения на ней отлично подходили к моему лицу.

- Боже мой, и все-таки эта красота меркнет перед сиянием принцессы.

- Верно! Думаю, нужно добавить украшение для волос!

Рэнди воткнула жемчужные заколки, которые вынула из шкатулки для драгоценностей, в разные части моих волос, зачесанных наверх.

- И ожерелье! - закричала Мелисса, поправляя мне накидку.

Жанна порыскала в шкатулках для драгоценностей, сваленных на столе.

- Как насчет этого?

- Его величество что-то присылал вчера. Не думаешь, что это подошло бы лучше?

Каждая из них говорила о том, что другое ожерелье подошло бы лучше, поэтому я сначала слушала то одну, тоа другую, а потом разговор перешел на сережки и, наконец, началось обсуждение.

- Стой-стой. У меня есть и то, и другое. Как насчет этого? Бриллиант мал, но, думаю, в сочетании с изумрудом под ним он будет очень хорошо сочетаться с волосами принцессы.

Я окликнула сэра Бойда, который стоял поодаль и скучающе смотрел на дверь.

Служанки настаивали на том, чтобы он хоть раз почувствовал мое преображение, так что он стоял, повернувшись ко мне спиной, в течение всего времени, что я одевалась.

- Сэр Бойд.

- Да.

Он приблизился ко мне. Если я не ошиблась, кажется, что он на мгновение помедлил.

- Как я выгляжу?

Сэр Бойд, помолчав с секунду, слегка наклонился и вынул из шкатулки для драгоценностей сережку чуть меньше той, что была у меня.

- Думаю, это подойдет вам лучше.

В этот момент в комнате повисла ужасающая тишина. Сэр Бойд, вложив сережки в мою ладонь, молча отступил и принял прежнюю позу.

- Я пойду так.

При этих моих словах служанки посерьезнели, словно лишились дара речи.

- Сестра.

Тут вошел Лив, одетый в зеленую накидку и белую мантию, как и я.

Мне показалось, что я встретила своего спасителя. Я подошла и прильнула к нему.

- Лив...

Однако Лив долго не отвечал мне.

- Лив?

Только тогда, когда я помахала руками перед ним и позвала его, Лив заговорил.

- Сестра, ты правда сегодня замечательно выглядишь.

Когда он так сказал, его уши покраснели, поэтому я разразилась смехом, не заметив этого.

- Спасибо, Лив, ты тоже сегодня выглядишь очень мило.

Когда я мягко улыбнулась и сказала это, Лив надул губы, словно он был недоволен.

- Я бы попросил тебя сказать, что я крут, если ты это можешь.

Услышав его застенчивый голос, я подняла руку и погладила его по голове. Это было совсем непросто, поскольку Лив был немного выше меня.

- Ха-ха, да. Ты крут, мой маленький брат.

В этот момент глаза Лива подозрительно заблестели.

- Прямо сейчас, что это ты...

- Мой маленький брат?

Стоило мне выпалить эти слова, как я немного застеснялась, слегка опустила взгляд и улыбнулась.

Встретив Эстерию и узнав, что они - моя настоящая семья, я решила крайне медленно сблизиться с ними. Поскольку мне незачем было спешить.

Даже когда прошло немало времени, я не услышала ответа, так что подняла взгляд и увидела, что глаза Лива полны слез.

- Лив?

Смутившись, я не знала, что делать, но тут Лив обнял меня. Я помешкала и затем похлопала его по спине.

Впереди большого парада ждали военный оркестр в черной одежде с эполетами, в руках которых были разные инструменты; знаменосец, что сжимал развевающийся флаг. Жрецы в белых одеяниях находились около кареты, рыцари, принадлежащие одному из лучших рыцарских орденов империи, стояли у красочной кареты, украшенной розианами, в которой предстояло поехать нам, и рыцарь Хиона.

Подойдя к карете с Ливом, я огляделась, и мое внимание привлек жрец, которого я увидела, очнувшись в храме.

Несмотря на то, что нас разделяло достаточно большое расстояние, черные глаза немедленно широко распахнулись. Сказав что-то жрецам рядом с собой, он подбежал ко мне.

- Приветствую свет империи милостью святого бога Эстерии.

Когда священник поприветствовал меня, я слегка приподняла подол платья и ответила приветствием, полагающимся членам императорской семьи:

- Да пребудет с вами благословение Эстерии, на меня снизошла великая милость.

Мы впервые формально обращались друг к другу, потому что при первой встрече я была переполнена облегчением и печалью, и не могла как следует с ним поздороваться.

- Я ничего не сделал, Ваше высочество. Все это было лишь волей бога Эстерии.

Когда он вежливо склонил голову, Лив бунтарски глянул на него.

- Сестра, когда ты познакомилась с верховным жрецом? И что ты имеешь в виду под «милостью»?

Я помешкала, спрашивая себя, можно ли говорить об отравлении, но вскоре закрыла рот.

Ведь по своей природе он мог бы подумать, что эта ситуация вышла из-под контроля, так как ему не удалось перевести все слова в атласе растений.

- Видишь ли, он вылечил раны, неподвластные врачам.

Хм.

Лив склонил голову. На случай, если все усложнится, я отвернулась от верховного жреца и взяла его за руку.

- Взгляни сюда, Лив.

Папа и старшие братья шли к императорскому дворцу. Лив, проследив за моим жестом, уловил выражение его глаз и слегка нахмурился.

Ц-ц, - он слегка прищелкнул языком и подошел к Бернику.

- Брат, что это за взгляд?

Что такое? Берник сегодня был очень опрятен. Со своим нежным лицом, слегка зачесанной назад челкой и в яркой мантии он выглядел, как принц из сказки.

Когда я взглянула на него внимательно, то заметила, что у Берника при себе меч и тихо ахнула, поняв, что именно так раздражало Лива.

Берник пришел с ножнами с прикрепленным пассементом, тем самым, который я подарила ему на день рождения. Кажется, Лив не хотел видеть его таким.

- Если подумать, что это такое?

Только тогда папа задал вопрос, словно бы только сейчас заметил украшение Берника. И затем он добавил:

- Не бери такие дрянные украшения.

Лив и Эрайт, прекрасно знавшие, откуда оно взялось на самом деле, бросили на отца острые взгляды. Я подошла к Бернику и сказала, теребя распущенные волосы:

- Мне жаль, Берник. Должно быть, папе не понравилось, потому что я сделала это некачественно.

Некачественно даже для себя.

Пока я с угрюмым видом мешкала, Нанук, быстро сообразив, в чем дело, обнял меня и сказал:

- О чем ты говоришь, Розиана? Я еще в первый раз, когда увидел это украшение, подумал, что оно действительно идеально.

- Да, оно очень крутое, настолько, что я даже украсть его хотел... понимаешь?

- Верно, сестра. Это идеальный пассемент, он чуть ли не клептоманию вызывает.

- Нет, Розиана! Мне это нравится больше чего бы то ни было, что мне дарили в жизни.

Каждый из них беспокоился, потому что не мог утешить меня.

И только мой отец стоял неподвижно, точно каменная статуя.

Его ресницы бесцельно дрожали, словно парусник, встретившийся с сильным ветров и волнами.

Он, мягко протягивая ко мне руку, сказал:

- Нет, все не так, Рози.

- Ваше величество, пора.

Не успела я заметить, как пришло время парада, а рука папы не дотронулась до меня. Сидя на руках у Нанука, я забралась в карету. Сэр Бойд присоединился к рыцарям Зиона и поехал позади кареты на белой лошади.

Ворота открылись, когда прозвонил громадный колокол, сигнализирующий о времени, и начался парад. Как только мы покинули ворота, мои уши сотряс оглушительный рев. Я тщательно подражала мягкой улыбке Нанука и махала рукой, как он.

Папа не мог сосредоточиться на церемонии парада и стоял рядом со мной, суетясь, как щенок, которому надо выйти. Он коснулся моих красиво уложенных волос, нежно разгладил смявшийся плащ и постучал по маленькой сережке у меня в ухе пальцем.

Наконец, он, будто решившись, стал оправдываться:

- Ро, ро...

- Ваше величество, пожалуйста, улыбайтесь. Народ Эстерии смотрит.

Когда Лив с улыбкой на лице холодно произнес это, папа стиснул зубы. Но со стороны казалось, что они мягко улыбаются, как действительно дружная семья. Насколько это невероятно.

Пожевывая дрожащими губами, я тайком расслабила их.

- Хм, Розиана. То, что папа сказал насчет дрянного... «Это очаровательный предмет, излучающий идеальный блеск, его нельзя схватить, даже если захочешь подержать в руке, и не сумеешь его получить, даже если захочешь». Вот что я имел в виду. Тебе не кажется, что другие чувствовали бы себя обделенными, если бы прекрасное украшение было только у Берника?

- Пф-ф.

Не сдержавшись, Эрайт, когда услышал длинное и нелепое объяснение папы, расхохотался.

Почему-то мне показалось, что и я сейчас начну смеяться. Поэтому я сжала губы и постаралась установить контроль над своим выражением лица, а потом раскрыла отцу объятия.

Затем я улыбнулась и сказала:

- Пожалуйста, обними меня. Папа.

На лице папы появилось глубоко растроганное выражение, и он быстро обнял меня. Нанук на мгновение усилил хватку, чтобы не отпустить меня, но это было бесполезно перед силой отца.

Ц-ц, - он коротко прищелкнул языком.

Парад закончился благополучно. То же самое относилось и к последующему банкету.

Я проводила время, шутя с сэром Бойдом и оставив в покое отца, который был занят тем, что приветствовал посланников со всех концов земли и обсуждал с ними положение дел.

- Сэр Бойд, яблоко, которое смеется, какое оно?

- Не уверен. Что вы хотели сказать на этот раз? - спросил он бунтарски.

Постепенно он начинал говорить дерзким тоном.

- Зеленое.

- В самом деле...

- Мистер Деус.

Когда я уже хотела что-то сказать, из воздуха появился какой-то мужчина и зашептал ему на ухо. Он сурово нахмурился.

У обоих на лицах были серьезные выражения, так что я сделала глоток и спокойно стала наблюдать. Вскоре сэр Бойд отвел меня во дворец принцессы.

- Еще не было объявлено о завершении банкета, неужели мне можно вернуться?

- Да. Должно быть, вы устали, так что, прошу, сейчас отдохните.

Сказал он твердым тоном.

- Мистер Деус.

Элита Зиона, отправившаяся на поиски поставщика Надана, вернулась.

Это был сигнал. Деус сразу же отвел принцессу во дворец. Аура Эрдоса, когда он убедился, что Розиана ушла из банкетного зала, изменилась.

Скрытая в темноте жажда крови распространилась по залу. Эрдос расслабленно сидел на троне, подперев подбородок рукой, но его холодная энергия оторвала всех собравшихся от дел и заставила посмотреть на него. Неожиданно даже оркестр прекратил играть.

- На колени.

Этот голос, в отличие от прежнего вялого тона, был полон силы. В мгновение ока появившиеся из разных мест рыцари Зиона связали послов княжества Каркун и прижали их к холодному полу.

Пока все, побледнев, смотрели на неожиданно поднявшуюся суету, посланник империи Роттенхэм, почти такой же сильной, как и Эстерия, спросил:

- Что за чертовщина тут происходит? Празднование основания империи...

- Ах, как шумно.

Стоило Эрдосу сделать легкий жест, словно он отгонял жука, как посланник немедленно умолк. Поскольку сила, которая вдавливала его в пол, была такой мощной, что он даже не мог удержаться на ногах.

- После того, как будет завершено все, что необходимо, банкет продолжится в другом зале.

- То, что необходимо?..

- С этого момента наша империя Эстерия объявляет войну княжеству Каркун.

Эрдос оглядел банкетный зал, притихший, как дохлая мышь и тихо рассмеялся. Толпа затаила дыхание, услышав очевидное, хотя и скрытое недовольство в его голосе.

- Это... это... что вы хотите этим сказать?

Ропот разнесся по банкетному залу, когда посланник княжества Каркун начал кричать. Даже посреди всего этого шума отчужденный голос Эрдоса звучал ясно.

- За преступление, заключающееся в том, что вы осмелились покуситься на жизнь принцессы, мало отрубить вам, ублюдкам, дешевые головы.

Всякий раз, как Эрдос, медленно поднявшийся с трона, делал шаг вперед, посланники Каркуна тяжело вздыхали.

- То... только по какой причине вы это делаете! Это вызовет огромную дипломатическую проблему... кха!

Эрдос надавил ботинком на голову человека.

Он говорил мягко и спокойно, словно рассуждал о повседневных делах.

Те, кто понятия не имел, что такое Надан, ожидали его дальнейших слов с растерянными выражениями на лицах. Но посланники княжества Каркун, которым все было понятно, побледнели.

- Ты, ты знаешь, что такое Надан?

- Я... я не знаю!..

- И я, я тоже.

Пристальный взгляд Эрдоса прошелся по одному за другим посланнику княжества Каркун. Они просто отпирались, говоря, что ничего не знают.

- Ты не знаешь? Как странно. Вы все можете говорить, будто не знаете, но все идеально совпадает... Надан родом из княжества Каркун.

-Пусть даже происхождение цветка - и княжество Каркун, у нас не было никаких причин посылать настолько ядовитое растение!

-Хм...

Эрдос медленно погладил подбородок. Увидев на его лице выражение, похожее на задумчивость, посланники слегка приободрились.

Однако, как только он произнес следующие слова, их лица ужасно исказились.

- Вы, всего некоторое время назад, разве вы не говорили, что не знаете, что такое Надан?

- Э... это просто на случай, если нас подставили... У... у вас есть д-доказательства, что это мы его отправили?

Когда Эрдос сделал знак взглядом, один из рыцарей Зиона открыл дверь на балкон.

- Это - тот самый Надан, что был на корабле, на котором вы, ублюдки, приплыли.

Снаружи были сложены кучи белых цветов, которые легко было встретить в приморском княжестве Каркун. Элита Зиона обыскала корабль, на котором они приплыли.

- Все, конечно, сгорело, но ведь кое-что осталось?

Тот факт, что они привезли с собой немалые запасы на случай, если какие-то цветы засохнут или повредятся во время путешествия, и привел к плохому концу.

Посланники Каркуна уставились наружу широко открытыми глазами. Лив тоже пристально следил за ситуацией. Совершенно точно, это были цветы из комнаты сестры.

- Более того.

- ...?

- Впустите его.

После слов Эрдоса слуга открыл дверь.

Вошедшим был Милл, один из садовников императорского дворца. Он тоже получил Надан.

«Я ведь точно слышал, что он мертв?»

Представитель делегации княжества Каркун приказал избавиться от свидетеля. Но прежде, чем им удалось это сделать, он прослышал, что император Эстерии оказался на шаг быстрее и казнил садовника.

Почему этот человек, который должен быть мертв, здесь... Эрдос равнодушно опустил взгляд на задрожавшее тело.

- Это... это он! Вне всяких сомнений, это тот человек, что дал мне яд! - с негодованием воскликнул Милл. - Он пытался убить нашу милую принцессу! - агрессивно фыркнул он.

Эрдос перенес весь вес на одну ногу и надавил на посланника сильнее.

- Яд. Полагаю, поэтому ты и встречался с верховным священником. Неудивительно, что мне казалось, будто сестра хотела что-то скрыть.

Лив тихо прищелкнул языком.

- Если вам нужны более весомые доказательства, я лично принесу головы десятков убийц, которые я отсек за это время, и покажу их вам.

Посланник поднял на него взгляд налитых кровью глаз. Невероятно изящная улыбка плавно изогнула его губы.

- Знаете, что я больше всего не люблю слышать?

Когда Эрдос, внезапно задав загадочный вопрос, протянул правую руку, Лотте де Кентас, вице-капитан Зиона, вынул меч, пристегнутый к талии, и протянул его императору.

Все тяжело вздохнули, хватая ртом воздух.

Единственными, кто не нервничал, были члены императорской семьи Эстерии.

Нанук о чем-то думал, скрестив руки на груди и полуприкрыв глаза, он не сдвигался с места. Глаза Эрайта блеснули, словно он наблюдал за чем-то захватывающим, Берник в приступе холодной ярости стиснул зубы, а Лив пожалел о своем невежестве.

Однако, хотя каждый из них реагировал по-своему, в одном они были схожи: казалось, их переполнял гнев по отношению к тем людям, что пытались навредить Розиане.

Сейчас тишина была настолько совершенной, что даже звук проглатывания слюны разносился, как гром.

Посланник Каркуна, лежащий под ногой Эрдоса, шарил дрожащими руками и хватался за его штаны.

- С... спасите, - послышался жалкий голос.

Словно увидев извивающегося жука, Эрдос холодно ответил:

- Мне не нравится поговорка «око за око, зуб за зуб», поскольку она мне непонятна.

На первый взгляд его голос звучал небрежно. Не обращая внимания на вопросительные взгляды, Эрдос легко взмахнул мечом, который держал в руке.

Честно говоря, посланник мог умереть от одного его жеста, но Эрдос намеренно решил показать кровь для большего эффекта.

Раздался чистый и ровный звук, и голова посланника покатилась по полу.

Он проделал это так ловко, что на его белых штанах не осталось ни капельки крови. Но пол пропитался липкой жидкостью, как будто предвещая трагедию.

Подняв голову, он очень холодно взглянул на каждого из чужестранных послов.

- Если вы осмелитесь напасть на меня, будьте готовы расстаться с жизнью. Вы так не считаете?

Его слова были адресованы к представителям княжества Каркун, которые дерзко посмели напасть на Эстерию, но также, кажется, это было и предупреждение другим странам, чьи послы все еще наблюдали за происходящим.

- Запри их всех.

- Слушаюсь.

Лотте, вытерев меч, что передал ему Эрдос, вложил его в ножны, пал ниц и ответил императору.

Во дворце принцессы произошла значительная перестановка.

Всех слуг, кроме моей нянюшки, двух преданных горничных и работников на кухне, заменили.

Жанна, которая приносила цветы, уехала, даже не попрощавшись. Она сказала, что ей нужно вернуться в родной город.

Вместо нее у меня появилась новая горничная. Её звали Лора.

Не знаю, возможно, мне не сказали точной причины, почему так было сделано, но, думаю, это было необходимо для того, чтобы отсечь людей, которые помогали пробираться бесчисленным наемным убийцам.

- Розиана, подумать только, что случилось нечто подобное... Как я мог об этом не знать? Я ужасный близнец, - мрачно пробормотал Берник, и Эрайт энергично выкрикнул:

- Этот старший брат собственными руками отрубил убийце го... то есть, позаботился о нем!

- Сестра, все это произошло из-за моей глупости. Теперь я буду стараться изо всех сил, чтобы учиться лучше, чтобы, о чем бы ты меня ни спросила, я мог выяснить все.

- Розиана, как насчет того, чтобы теперь спать в моем дворце?

И принцы начали шуметь. Думаю, все они уже узнали о попытке покушения на мою жизнь.

- Кстати, кто это сделал?

Когда я задала этот вопрос, потому что не знала, кто преступник, Эрайт, необычно нахмурившись, ответил:

- Княжество Каркун.

Эрайт, выплюнув это имя, словно после пережевывания, и быстро добавил:

- Неужели вы считаете, что можете связываться с нашей империей? Да вы просто дешевое дерьмо! Мне было бы намного лучше, если бы я просто засунул головы этих ублюдков в ... , и превратил их в ... Стоп, нет. Этого недостаточно. Во-первых, гвозди...

- Эрайт, - тихо позвал его по имени Нанук, чтобы остановить его от перечисления пыток.

Его список постепенно становился все более подробным.

- О, - сказал Эрайт и посмотрел на меня.

Я улыбнулась, словно велев не беспокоиться, и сказала:

- Вместо того, чтобы засовывать голову в ... и превращать ее в ..., разве не было бы лучше вытащить ..., затем подвергнуть их ... и скормить ... ?

- А-а-а!

Словно услышав нечто, что он не мог вынести, Эрайт закрыл лицо, оставив видными только глаза и закричал.

Берник, свидетель этой сцены, побледнел и оглянулся на меня. Затем он немедленно начал кричать на Эрайта:

- Это из-за тебя Розиана употребляет такие неприличные слова!

Спор Эрайта против Нанука, Берника и Лива быстро перерос в драку. Я вздохнула и отвернулась.

И встретилась взглядом с сэром Бойдом, у которого на лице было такое же выражение, что и у меня.

Поскольку он всегда был рядом с папой, вероятно, он не впервые становился свидетелем столь забавного зрелища. Но ожесточенное выражение его лица меня не интересовало.

Ну, то же касалось и меня.

Когда я слабо улыбнулась ему, он заговорил, чтобы выступить посредником между принцами, которые все еще без остановки дрались между собой.

Хм.

Папино лицо то появлялось, то исчезало перед моим взором, когда я моргала.

Это сон. Но, присмотревшись немного, я поняла, что все происходит на самом деле.

Что насчет вчерашнего дня, то все запланированные мероприятия закончились. Кажется, что после этого он пришел ко мне в комнату и лег спать. Думаю, это едва ли не первый раз, когда я вижу, чтобы он спал как следует - вот так.

Я воспользовалась этой возможностью, чтобы поближе рассмотреть лицо отца. Без всякой причины я ткнула его пальцем в щеку.

Затем его длинные ресницы вздрогнули, веки медленно приподнялись, открывая глаза, похожие на драгоценные камни.

- Доброе утро.

Когда я улыбнулась и шепотом поздоровалась с папой, он притянул меня ближе и обнял.

- Да, Розиана, тебе хорошо спалось?

- Да. Я хорошо выспалась.

Я так устала, что заснула очень крепко и даже не заметила, как пришел папа. Когда я крепко обняла его, он на мгновение помедлил, а потом тихо сказал:

- Розиана. Папа ненадолго уедет, так как случилось одно происшествие. С тобой все будет в порядке?

Ты уезжаешь? Как же так?

Я попыталась сдержать слабое беспокойство в сердце и спросила:

- Как долго тебя не будет?

- Около пары месяцев?..

Он говорил таким тоном, словно сам не знал.

- Случилось что-то важное?

Теперь, когда я должным образом узнала отца, мне было немного грустно, что его так долго не будет.

- Да, это что-то важное.

- Понятно. Пожалуйста, пусть твоя поездка будет удачной.

Только потому, что мне это не нравилось, я не могла помешать императору работать. Я нарочито говорила храбрым тоном, чтобы не показать свою печаль.

И в тот же день Эрдос и Нанук покинули имперский город.

С тех пор, как папа и Нанук уехали, прошла уже неделя.

Еще час назад дворецкий сказал, что, если я напишу письмо, то он сможет его им отправить, но в этом письме мне удалось написать только одно слово: «папе».

В голове у меня была полная неразбериха. Даже больше, так как у меня было время кое о чем подумать.

Я постучала по столу и выпрямилась. Затем я подчеркнула слово «папе», затушевала его и рядом написала: «что мне делать в будущем»

Я это сделала, так как меня неожиданно посетила мысль, что было бы безопаснее правильно расписать свое будущее, пока я живу здесь.

- Что насчет письма... ну, я могу написать его позже.

Во-первых, первая книга из серии «Принц» - это история о Нануке.

История разворачивается примерно тогда, когда ему было семнадцать, а это означает, что до начала событий остался год. Это была самая близкая ко мне отправная точка оригинала, о которой я знала.

Ну, если так подумать, то этот мир реален, просто некоторым людям из нашего довелось его увидеть, так что называть его «оригиналом» было бы неловко. Думаю, мне стоит называть его «будущим».

- Хм...

Я ткнула кончиком пера в рот и задумалась.

Честно говоря, поскольку это был роман, сосредоточенный на романтических историях принцев, я знала лишь о нескольких опасных моментах.

Всерьез стоит беспокоиться только о трех вещах?

И самое тревожное среди них - это инцидент с «усыновлением Розианы», который произойдет через год после соревнований по охоте.

Девочка, напоминающая умершую принцессу, наконец-то, попадет в императорскую семью, ей дадут имя принцессы, и она станет виновницей многочисленных несчастных случаев.

- Разве она появится, если я сейчас здесь?..

Я написала: «инцидент с фальшивой принцессой, вероятно, не случится» - на кусочке бумаги и перечислила другие происшествия.

Следующим, что меня беспокоило наравне с фальшивой принцессой, были юная леди герцога Абдраха и «инцидент со свергнутым принцем», в котором была замешана главная героиня первого романа серии «Принц».

«Инцидент со свергнутым принцем» - то же самое, раз фальшивая принцесса, манипулирующая юной герцогиней, не появится, разве же этого не произойдет?

Дописав до этого момента, чтобы припомнить больше деталей, я погрузилась в размышления.

Это происшествие настолько потрясло Нанука, что позже он отказался от титула наследного принца и даже покинул императорскую семью.

Что у нас там еще... только через два часа, проведенных на стуле, я сумела заполнить таблицу общих итогов.

Теперь - где бы это спрятать?

Когда я старательно огляделась, меня осенила мысль, и я поглядела на стол.

- Как мне это сделать?

Я нажимала на стол то тут, то там, и, когда я коснулась его угла снизу, с щелчком передо мной предстал тайник, спрятанный под столешницей.

Его обнаружила усыновленная Розиана, но я буду использовать его вот так. Я спрятатала внутри сложенную сводную таблицу.

С щелчком тайник плавно исчез и закрылся.

Только тогда я вынула новый лист бумаги и начала писать письмо.

У меня выпал зуб на нижней челюсти. Похоже, что вот-вот должен был вылезти постоянный.

Мне было девять лет, так что и впрямь уже пора. Мое отражение в зеркале с отсутствующим зубом казалось незнакомым.

Когда Эрайт увидел меня, он расхохотался и стал кататься по комнате, словно тряпка. Я упрекнула Эрайта несколько резким тоном:

- Это так смешно?

- Нет, просто ты такая... милая!

Эрайт сжал обе мои щеки.

Прошел уже месяц с момента отъезда отца и Нанука, и во дворце полностью установилось лето.

- О, точно, Розиана. Как насчет того, чтобы завести кота?

Что мне действовало в последнее время на нервы, так это семейство мышей, которое завелось в моем дворце.

Понятия не имею, когда это началось, но я несколько раз находила их в комнате, похожей на склад, когда исследовала дворец после отъезда Эрдоса и Нанука.

Эрайт, знавший об этом, после нескольких дней раздумий, наконец-то, изобрел решение.

Кошка!

Прежде, когда я как-то раз встретила одну, я не хотела ее забирать, поскольку не знала, когда умру, но теперь мне была известна правда, я решила жить, так что могла взять кота.

Когда у меня блеснули глаза, Эрайт гордо упер руки в талию и широко расправил плечи. Здесь где-нибудь продают домашних питомцев?

- Но где нам взять кота?

- Мы можем просто поймать одного, конечно!

На мгновение я замолчала, услышав об этом его неожиданном методе.

- Поймать одного? Где?

- Если пойдем на площадь, вероятно, там будет куча кошек?

Хм, выходить на улицу...

Я была немного обеспокоена, но Лора, приставленная отцом ко мне в служанки, и правда ведь была из элиты Зиона, так что со мной будет все в порядке, если она будет рядом.

Теперь, когда сэр Бойд уехал вместе с отцом, вместо него меня сопровождала Лора.

- Ладно, пойдем.

Эрайт, обрадовавшись приятному согласию, взял меня за руку и повел из дворца. Лора следовала за нами.

Как и в прошлый раз, мы переоделись, маскируясь, и надели линзы, а потом двинулись по потайному ходу.

- Значит, такое место существует.

Лора с удивлением посмотрела на стену. Ее голос звучал тихо, но тут он разнесся эхом и зазвучал достаточно громко.

- Здесь даже работает магия искажения пространства! - гордо сказал Эрайт.

Должно быть, именно по этой причине время, которое тратилось на прохождение по потайному ходу, было короче, чем то, что требовалось карете для поездки от дворца до столицы.

Пройдя так некоторое время, Эрайт зажег свет, который ярко светил нам в нужном направлении, как и в прошлый раз, и в проходе послышался тихий звук.

Наша троица выбралась на свет.

Лора с интересом в глазах поглядела на исчезнувший проход. По дороге на рынок она спросила, словно желая убедиться:

- Итак, вам просто нужна кошка, чтобы ловить мышей, верно?

- Да. Но у меня есть кошка, которую я хотела бы забрать.

Услышав мои слова, Эрайт и Лора поглядели на меня глазами, полными любопытства.

- Что за кошка?

- Черная. Я видела ее на нашей последней прогулке, и, если это возможно, я хотела бы забрать ее.

Конечно, если кошке это не понравится, думаю, мне придется ее отпустить. Но эта кошка была моей первой собеседницей, я все время вспоминала ее, похожую на булочку, у себя на коленях, так что, если это возможно, я бы хотела забрать кошку с собой.

- Хорошо, я ее поищу. У нее есть какие-нибудь другие приметы?

Мне вспомнились желтые глаза кошки, блестящие, как драгоценные камни.

- Хм, у нее желтые глаза.

- Желтые, да, - пробормотала Лора.

- О, сахарная вата!

Пройдя дальше ко входу на рынок, Эрайт рванул вперед и купил вату. Розовое кушанье быстро испарилось у него во рту.

В этот момент он мне напомнил юного господина Ванитаса. Его розовые волосы выглядели как вата, которую пожирал Эрайт.

- Теперь, когда я об этом думаю, мне кажется, что Лора и сэр Бойд - друзья? - спросила я, уставившись на Эрайта и давая ему, поедавшему вторую сахарную вату, намек.

Взгляд карих глаз Лоры опустился.

- Эм, называть нас «друзьями» было бы некорректно. Я должна сказать - товарищи?

- Товарищи?

- Да, товарищи.

Лора лучезарно улыбнулась мне и повернула голову. На мгновение блеснули ее теплые карие глаза.

- Розиана!

Когда я уже собиралась задать еще вопрос, Эрайт возник передо мной с третьей сахарной ватой.

- Вот, ешь! Она мягкая, так что, пусть у тебя и нет зубов, ты легко сможешь ее съесть!

- Нет, один отсутствующий нижний зуб не помешает есть или еще что...

Ему было все равно, хотя я и смотрела на него раздраженно.

Рассердившись без всякой причины, я оторвала половину сахарной ваты, скомкала ее в маленькие клочки и засунула в рот. Эрайт уже не был счастлив из-за моих слов.

- М-м, и правда, ее удобно есть даже без зуба.

Эрайт, быстро заглотив оставшуюся вату, поскольку он боялся, что я, так озорно смеющаяся, съем ее всю, уже собирался пойти за ватой в четвертый раз.

Что-то теплое коснулось моей лодыжки. Сухое и теплое.

Опустив взгляд, я увидела желтую кошку, которая выглядела так, словно была родом из переулка. Кошка потерлась лбом о мою лодыжку.

- Ох, котенок!

Я немедленно присела на корточки и погладила кошку по подбородку. Какая милая. Кошка издала мурлыканье, как будто она была в хорошем настроении.

- О господи, кажется, этой кошке нравится Ваше высочество принцесса, - словно пораженная этим, сказала Лора.

Это и было, так называемое чувство, которое возникает, когда кот выбирает тебя своим хозяином? По какой-то причине в уголке моего сердца стало щекотно.

- Ух ты, а это что такое?

И тут Эрайт неожиданно поднял кота. Кошачье тело вытянулось, как клейкий рисовый пирог.

- Ах!

В мгновение ока кошка расцарапала тыльную сторону руки Эрайта и побежала прочь.

- Вот бандит!

Эрайт в мгновение ока загнал кошку в переулок. В итоге только я и Лора остались стоять.

Мы одновременно вздохнули, как будто это было спланировано заранее, и, как только заметили это, обменялись взглядами и расхохотались.

- Пойдем? - непринужденно предложила Лора, все еще улыбаясь и не глядя в переулок. - В конце концов, Эрайт и один вполне сможет себя защитить.

Обменявшись кивками, мы направились туда, где я видела кошку в последний раз. Лора последовала за мной, старательно оглядываясь.

Однако даже по прошествии достаточно длительного времени, черный кот не выразил никакого стремления к тому, чтобы показаться.

Усталая, я села на скамейку в тени дерева и стала пить апельсиновый сок.

И тут...

- Мяу...

Тут я услышала кошачий голос из переулка. Мой взгляд и взгляд Лоры одновременно устремились туда.

- О господи.

Лора, стоявшая напротив, округлила глаза и указала в переулок.

- Кажется, эту кошку Ваше высочество принцесса и ищет!

Я немедленно поднялась, услышав этот звук и заглянула в переулок. Говорят, что важный шанс появляется тогда, когда ты уже готов сдаться.

Как только, устав, я сделала перерыв, передо мной предстала кошка.

Блестящая черная шерсть и желтые глаза, похожие на цитрины. Определенно, это та самая кошка.

Я медленно подошла к ней и остановилась напротив.

- Привет?

Мое лицо отразилось в больших кошачьих глазах. Я осторожно вынула из кармана носовой платок.

В аккуратно сложенном платке лежала высушенная рыба. Перед выходом я заглянула на кухню и завернула рыбу.

Взяв одну рыбу, я поднесла ее к мордочке кошки, и та начала принюхиваться.

Лора тихо вскрикнула: это было слишком мило.

Но тут кошка подняла переднюю лапу, которая походила на ватный шарик и отбросила высушенную рыбу прочь.

Высушенная рыба покатилась по земле, издавая стук. Пристально глядя на нее, упавшую вниз, кошка, которая и была виновницей этого случая, спокойно стала вылизывать мне тыльную сторону ладони.

- Так не пойдет. Так нельзя, потому что это грубо, - фыркнув, твердо сказала Лора.

Я покачала головой.

- Ты не должна так говорить. Они все понимают.

Кошки - умные существа. Они просто игнорируют то, что люди говорят.

Интересно было то, что при моих словах кошка прекратила вылизывать шерсть и взглянула на меня.

- Должно быть, тебе не нравится рыба? Как насчет цыпленка? Свинины? Говядины? Есть еще и индейка. Я дам тебе все, что захочешь, ладно?

Я не знала, действительно ли кошка меня понимает, но Лора у меня за спиной рассмеялась: я практически умоляла животное.

- У меня во дворце есть мышь, если ты просто поможешь ее поймать, я сделаю все, что ты захочешь. Давай пойдем вместе, ладно?

Когда я осторожно протянула к кошке руку, та осторожно потерлась о нее головой.

Получив явное согласие, я с широкой улыбкой оглянулась на Лору.

Она тоже, словно довольная этим, улыбнулась.

Кошка, которую я привезла с собой, в случайном порядке то исчезала, то возвращалась в определенный момент.

Сегодня - то же самое. Она неторопливо прогуливалась по саду днем и вернулась ко мне в комнату лишь поздним вечером.

- Котейка, ты явно пренебрегаешь своими обязанностями.

Кошка, лежа у меня на постели, зевнула и мяукнула в ответ.

- Я дала тебе кучу вкусной еды. Почему бы тебе потихоньку не начать ловить мышей?

Озорница стала дремать, даже не пытаясь притворяться, что слушает.

- Но, Ваше высочество принцесса. Разве вы не назовете кошку?

Услышав вопрос Лоры, я нежно похлопала озорницу по шерсти и задумалась.

- Щенок.

- Прошу прощения?

- Как насчет «Щенка»?

Щенком я назову кошку, а котенка - собакой.

Я спросила кошку, небрежно игнорируя взгляд Лоры, которая недоверчиво смотрела на меня:

- Щенок, тебе нравится твое имя?

В ответ на мой вопрос, дремавшая кошка повернула голову и отстранилась от меня.

- О господи, не нравится?

Лора подняла руку и прикрыла рот, словно пытаясь сдержать смех.

- Кажется, да.

- Кажется. Тогда придется воздержаться от «Щенка».

Это немного грустно, но, раз кошке не нравится, мне придется отказаться от этого имени.

- В любом случае, завтра утром у вас начинаются занятия, так что вам лучше было бы потихоньку засыпать.

Я кивнула в ответ на слова Лоры. Она потушила свет и вышла в коридор.

Я аккуратно завернулась в одеяло так, чтобы не побеспокоить кошку, свернувшуюся посередине постели. Кошки - самые большие везунчики.

Лив, пришедший рано утром, неожиданно протянул мне алую ленту, вышитую узором Эстерии.

- Я слышал, что у тебя появится кошка. Если ты повяжешь на нее ленточку, никто не примет ее по ошибке за бродячую и не причинит ей вреда.

- Очень красиво. Спасибо тебе, Лив.

Мягкая, высококачественная ткань уютно свернулась в моей руке. Неожиданный подарок вызвал у меня восхищение. Я улыбнулась Ливу.

Лив, ответив мне улыбкой, неожиданно оглядел комнату.

- Вижу, кошки сегодня тут тоже нет.

- Она по природе неуловима.

Я понятия не имела, куда кошка уходит и чем занимается. Тем не менее, думаю, я должна была радоваться тому, что она старательно уничтожала пищу, которую я приносила для нее.

- У меня занятия, так что я пойду, сестра.

Должно быть, у Лива много занятий. Я помахала ему рукой, и Лив исчез за дверью.

Незадолго до окончания завтрака, кошка появилась снова.

- Котенок, хочешь, чтобы я сделала это для тебя? - поинтересовалась я, мягко помахивая лентой. Взгляд котенка заметался туда-сюда, следя за ее движениями.

Я осторожно протянула руку и свободно повязала ленту, чтобы она не давила котенку на шею.

- Ваше высочество принцесса. Пришло письмо от Его величества.

Не успела я даже оценить, как повязала ленту, как услышала голос дворецкого, объявившего о доставке письма. Всего мне прислали два письма, каждое из них - от имени папы и Нанука.

В первую очередь я взяла письмо от отца и прочитала его.

«Моей возлюбленной дочери, Розиане.

Розиана, у тебя все хорошо? Папа сильно беспокоится.

Я беспокоюсь также, что Эрайт, возможно, раздражает тебя или доставляет неприятности, начиная с таких мелочей, например, как будешь ты собирать морковь или грибы.

Если Эрайт поведет себя грубо, скажи об этом папе . Потому что я буду его сильно ругать.

Здесь очень жарко и куда более влажно, чем в империи, так что это не очень приятно.

Я хочу поскорее увидеть Розиану снова».

После этого было еще пять писем.

Честно говоря, в них не было ничего особенного, но все эти мелкие детальки щекотали сердце.

Когда я представила, как он решительным почерком пишет нечто подобное, мне это показалось немного милым.

Затем я взяла письмо от Нанука. Так как Нанук был из людей, которым нравится все упрощать, каждое его письмо занимало всего одну страницу.

«Розиане.

Розиана, я не знаю, хорошо ли ты поживаешь.

Оставив тебя с этим безрассудным человеком, брат, кажется, разрывается от тревоги, и каждый день ему сложно заснуть.

Носейчас мы уже почти закончили, так что, думаю, скоро я смогу с тобой увидеться, моя дорогая младшая сестра. Хочу поскорее увидеть тебя».

Письмо Нанука, написанное совершенно иным, аккуратным, почерком, не особенно сильно по содержанию отличалось от письма отца.

И все же, когда я прочла, что, может, они скоро вернутся, мне стало так хорошо.

Я обуздала неосознанную улыбку. Так как сейчас было время занятий, это очень плохо, но мне нужно было немного задержаться, чтобы написать ответ.

У Эрдоса было отвратительное настроение.

В конце июля в Эстерии начинается большой сезон дождей. Шел ливень, сопровождаемый громом и молнией.

До этого он должен был вернуться к Розиане. Ведь его младшая дочь, кажется, боится грозы.

- Куда они делись?

Он повернул меч, который был воткнут в тыльную сторону ладони командира рыцарей княжества Каркун, который лежал на полу и низким голосом поинтересовался у него.

- К... кха! Не знаю! Я же сказал, что я не знаю!

Закованный в броню генерал, отчаянно кричал, корчась на полу.

Как неприятно. Не успел Эрдос пошевелиться, как меч Деуса отделил голову командира от тела.

- Я все понял.

Подчиняясь приказам Деуса, они отправились в роскошно украшенный зал для аудиенции.

Комната была полна всевозможных дорогих украшений но в ней не чувствовалось никакой роскоши, даже если бы ее искали намеренно. Это просто отвлекало внимание и вызывало резь в глазах.

«Что за дерьмовый вкус у тебя», - подумал Нанук.

Деус без колебаний прошел вперед и приблизился к спинке трона, находившегося на возвышении. Он раздвинул занавески, украшенные узором в виде пальм и орлов, символов княжества Каркун и вошел внутрь.

Дальше дорогу преграждала кирпичная стена, сдвинутая так незаметно, что на нее невозможно было обратить внимание, не присмотревшись повнимательнее.

Когда он без колебаний схватился за занавески и раздернул их, слабо завибрировал и открылся спрятанный секретный проход.

«Ублюдок, которого называют князем, бежал в такое место, как нелепо».

Эрдос цокнул языком и ступил в потайной ход. Выражение лица его было крайне холодным и серьезным, так что Деус подумал, что, должно быть, его господин ужасно зол на правителя княжества Каркун.

Эрдос, в свою очередь, думал только об одном.

«Розиана поела морковку сегодня?»

...

После двух уроков подряд, я вернулась в комнату обессилевшей.

- И-и!

Как только я открыла дверь, я сразу заметила Эрайта, удобно разлегшегося на диване так, словно это была его собственная комната. Он помахал мне рукой.

- Я пришел поесть вместе с тобой!

Он широко улыбнулся и выпрямился. Я села напротив и откинулась назад всем телом, обмякшим от усталости.

Учиться чему-то - здорово, но страсть и истощение - это разные вещи.

- Розиана, у твоего крутого брата есть для тебя парочка интересных новостей.

Эрайт как раз собрался заговорить, ухмыльнувшись и подперев подбородок, но тут послышался стук в дверь.

- Розиана.

Это был Берник.

Берник, изящными движениями приблизившись, слегка нахмурился, когда заметил Эрайта, но затем на его лице опять появилась прежняя улыбка.

- Я пришел поесть с тобой, если ты еще не обедала... и брат тоже здесь.

Его взгляд скользнул в сторону, на озорно улыбавшегося Эрайта.

- Я как раз собиралась поесть. Скорее садись.

Эрайт продолжил говорить о том, что собирался сообщить, когда увидел, что Берник садится рядом со мной.

По какой-то причине мне хотелось игнорировать его рассказ. Дело было в том, что такое игривое выражение появлялось на его лице лишь тогда, когда ему снова приходила в голову мысль причинить какие-нибудь неприятности.

- Кстати, Розиана, возможно, ты знаешь о гладиаторской арене?

- Не уверена.

Несмотря на то, что я склонила голову, словно не очень хорошо об этом была осведомлена, Эрайт был очень взволнован.

- Ну, проще говоря, это такое место, где ты можешь посмотреть на двух дерущихся людей. Столичная гладиаторская арена такая величественная, что у людей, которые видят ее впервые, отнимается дар речи.

Ты ведь не хочешь попросить, чтобы я сходила туда с тобой, не так ли?

Я немного занервничала, ожидая его следующих слов.

- У твоего старшего брата есть билет на сражение гладиаторов, которое начнется через неделю...

- Нет.

Когда стало очевидно, о чем он просит, Берник быстро прервал его и мягко заговорил:

- Гладиаторская арена - кровавое поле битвы. Либо ты убиваешь, либо умрешь сам. Это такое место, где, чем больше жестокости ты проявишь, тем больше получишь зрительских аплодисментов, и, чем ты безжалостнее, тем больше денег сможешь заработать. Вести Розиану в такое место, брат, да ты с ума сошел?

- Эй, гладиаторская арена - это же так весело!

Пока Эрайт фыркал, принесли обед.

Просмотрев сытное меню, я взяла вилку, предоставив этой парочке цапаться друг с другом. Морковка, по оттенку похожая на красочный омлет, лежала на одной стороне тарелки.

На мгновение я вспомнила строчку из письма отца, просившего, чтобы я не была так привередлива в еде, но я решила проигнорировать его.

Отец тоже еще тот привереда.

- В любом случае, нет. Что бы ты стал делать, если бы Розиана, увидев такое кровопролитие, упала в обморок?

- Говорю же тебе, это правда весело?! Если Розиана увидит это однажды, она, наверное, тоже с ума по гладиаторам сойдет и будет упрашивать ходить туда каждый день?

- Что это ты имеешь в виду под «сойдет с ума»? Какие жестокие слова! Брат, ты действительно член императорской семьи? Какие же у тебя неотесанные выражения!

- Что? Неотесанные? Нео-те-есанные? Ты хоть знаешь, что только что оскорбил весь народ империи? Ты, маленький...

Теперь, когда его голос зазвучал громче, у меня заболели уши, так что я взяла кусочек фрукта и засунула его Эрайту в рот, словно затыкая его.

Ном-ном, - он мгновенно замолчал.

Я взяла еще кусочек и скормила его Бернику, который, несомненно, смотрел на меня, точно спрашивая: «Розиана, а как же я?»

Я продолжила есть, наслаждаясь, наконец-то, установившимся миром.

Вечером, когда я укрылась одеялом и прислонилась к изголовью кровати, готовясь ко сну, котенок, наконец-то, вернулся ко мне в комнату, осмотрев, сколько ему было угодно, все внутри императорского дворца.

Кошка высокомерно подошла и легко запрыгнула на кровать, а затем села рядом с подушкой.

Желтые кошачьи глаза светились в темноте. Я протянула руку и медленно почесала ее подбородок. Кошка мяукнула, словно что-то мне сообщая.

- Ты сегодня тоже хорошо поиграла?

- Мяу, - ответила кошка, укладываясь на кровать и словно бы потягиваясь.

Этот ее вид напомнил мне Наби с белой шерстью и полосатого Чоронга, которых я время от времени подкармливала на Земле.

В том городе много мам-кошек, так что я уверена, что с ними всее будет в порядке.

Когда я уже была готова немного расстроиться, кошка подошла чуть ближе ко мне и села ко мне на ногу.

Тепло ее тела распространилось по тонкому одеялу, отчего я снова почувствовала себя лучше.

- Думаю, мне с детства нравились животные.

Люди держались от меня подальше, но животные первыми подходили ко мне.

Мы ничего друг другу не говорили, но я всегда чувствовала утешение, поэтому прижималась к ним, чтобы ощутить их тепло.

А также - к Бэкгу, маленькой белочке, любящий людей, которая жила у дедушки по соседству!

Я встретила ее, пока у нас была экскурсия, и кошку, которая была лидером переулка в районе, где я начала свою отдельную жизнь. В некотором смысле, эти животные, возможно, были моими немногими друзьями в той жизни.

Если так подумать...

- Ты - первый друг, которого я здесь завела.

Папа и старшие братья были моей семьей, другие люди были милы со мной, но наши отношения были слишком неопределенными, чтобы звать их друзьями.

Я тихо улыбнулась кошке, которая стала моим первым другом. В ее желтых глазах я увидела свое улыбающееся лицо.

- У меня была близкая подруга, знаешь? Ее звали Юн Дживу...

Кошка навострила уши. Об этом я не могла рассказать никому, когда здесь очутилась, но тут по какой-то причине это вырвалось у меня само собой.

Должно быть, вот почему с людьми, попавшими в беду, проводят терапию с помощью животных. Я ни с кем не могла чувствовать себя настолько комфортно.

- Она была действительно хорошей девочкой. Я познакомилась с ней, когда работала на неполную ставку. Я часто голодала, потому что мне было слишком лень (поесть), так что она покупала мне треугольный кимбал и курицу.

Я слабо рассмеялась, вспомнив первую встречу с ней. Тогда я впервые увидела, чтобы кто-то обращался со мной, как с десятилетним ребенком.

«Ох, мы ровесницы? Тогда говори спокойно!»

Она прищурилась, улыбнувшись, и я увидела неровный зуб в правом верхнем углу рта. Все это я до сих пор помнила очень четко.

Дживу, в отличие от меня, была добродушной и беззаботной, и ее окружало множество людей.

Вот почему я не поняла слов бога Эстерии: «У этого ребенка там тоже нет никаких уз».

Если у Дживу, как и у меня, никаких уз нет, почему же тогда кругом нее были все эти люди?

- Не понимаю.

Теперь, когда я вернулась, все стало непонятным.

Я невольно прекратила двигать руками от звуков одинокого голоса, а затем выглянула наружу, аккуратно пропуская кошачий мех сквозь пальцы.

Холодный лунный свет падал на землю, и все кругом мягко сияло.

На рассвете, пока все спали, дремлющая кошка свернулась калачиком в постели и открыла глаза.

Только эти ярко-желтые глаза и светились в темной комнате.

Кошка незаметно, не произведя ни звука, спрыгнула с кровати.

В этот момент она исчезла, словно ее поглотили тени, и вскоре из ее тела поднялось что-то черное.

Это была человеческая фигура.

Это был мальчик со смуглой кожей, совершенно не похожий на жителей империи. У него были черные, как сама тьма, волосы и прекрасные золотые глаза, а также красивые, четкие черты лица.

Зрачки кошачьих глаз мальчика были такими бесчувственными, что с первого взгляда это вызывало мурашки.

Как и раньше, он беззвучно подошел к постели и взглянул на спящую Розиану.

«Странная девочка».

Что это за удивительное совпадение? Нет, может, ему стоит назвать это невезением?

Когда он увидел ее во время того случая с каретой, то ожидал, что она окажется кем-то важным, но и вообразить не мог, что принцессой.

Когда мальчик слегка склонил голову, его гладкие черные волосы издали тихий шелест.

Он слегка склонился к кровати, и его протянутая рука дотронулась до затылка Розианы. У нее была белая, тонкая шея, которая казалась такой хрупкой, словно ее можно было сломать одной рукой.

Касаясь задней части ее шеи кончиком пальца, он мог уловить биение ее пульса.

Если бы он вложил в прикосновение силу, вероятно, она бы просто умерла. Мальчик склонился немного ниже.

Только когда красная лента, обернутая кругом его шеи, чуть было не коснулась лица Розианы, мальчик выпрямился.

Хотя с императорской семьей Эстерии у него сложились дурные отношения, он не намеревался убивать невинных. Однако также он не намеревался и оставаться здесь.

То, что он делал прямо сейчас, было просто маленькой прихотью.

Он слился с тенями и исчез. Только мрачная тишина повисла в комнате, и казалось, будто Розиана спала одна с самого начала.

- Сегодня я расскажу вам о далеком прошлом, об Эпохе магии.

Урок континентальной истории был очень интересным, так что я считала его одним из своих любимых. Я с нетерпением ожидала сегодняшней темы.

- На данный момент старейшая страна на континенте - это империя Четтехен Мадо, которая была основана три тысячи двести десять лет тому назад.

По сравнению с историей империи Эстерия, которая насчитывала семьсот тридцать шесть лет, империя Мадо была в четыре раза старше.

- До этих пор царила Эпоха магии, записи о которой были утеряны, сохранилось очень мало сведений. Страна не была разделена, как сейчас, и весь континент был единым. Этот период в наши времена стали называть Эпохой магии.

- Почему его называют Эпохой магии? В те времена было больше всего волшебников?

- Верно. Тогда и качество, и количество магии, витающей в воздухе, отличалось от нынешних.

Учитель добавил беспечное объяснение, сказав, что в ту эпоху - даже младенцы с легкостью могли использовать ману. Это совсем не то, что сейчас, когда волшебники стали редкостью.

- Однако, после Взрыва маны, все это обратилось в ничто, и все, кто владел маной Эпохи магии, лишились жизни.

Я подняла голову. Склонив ее, я делала заметки на бумаге. Я взглянула на учителя.

- Раз так, то как люди снова появились на свете?

- Все дело в том, что в те времена редко, но встречались люди, не способные использовать ману. Те, кто выжил, дали жизнь потомству, и они стали процветать, как сейчас.

Хм...

Я постучала по столу кончиком пера и спросила:

- И после этого страна, основанная Четтехеном, который стал архимагом, уловив изменения в потоке маны, превратилась в нынешнюю империю Мадо, верно?

- Да, верно. Кроме того, наиболее развитым районом в Эпоху магии было то место, где Четтехен основал нынешнюю империю Мадо, - учитель довольно улыбнулся, увидев, с каким энтузиазмом я задаю вопросы.

- Ах, но как насчет Взрыва маны? Почему он случился?

Я чуть было не забыла задать самый важный вопрос.

- Во-первых, вы знаете, что волшебники хранят и используют магию, которая витает в воздухе, с помощью своих тел, верно? Это мы зовем магией. Взрыв маны в буквальном смысле означает, что мана расширилась и взорвалась.

Ужасно. Это означало, что люди, которые во всем полагались на ману, чтобы использовать магические силы, тоже взорвались из-за этого расширения.

- Точная причина неизвестна, но существует много гипотез насчет причины взрыва маны. Наиболее вероятной является гипотеза о конфликте или неполадках в древнем магическом оружии.

- Магическом оружии?

- Это громадное оружие, способное взорвать целый континент. Качества маны, необходимое для управления Магическим оружием, изменилось с момента Взрыва маны, так что теперь его невозможно задействовать, но тогда это было возможно. Такой большой взрыв был бы невозможен, если бы его причиной было не магическое оружие.

Похоже на то. Также необычно, что все было уничтожено, что остались только люди, не обладающие магической силой. Возможно, этот взрыв случился преднамеренно?

Сегодняшнее занятие закончилось на обсуждении Магического оружия.

Кстати, мне интересно, когда я смогу почувствовать ману. Сегодня я буду упорно стараться медитировать, как и учил Тимофей.

Когда я стремительным шагом вернулась в комнату, кошки все еще нигде не было видно.

Где ты ходишь с самого утра? Эта кошка любила долгие странствия, но это все равно немного разочаровывало.

- Сестра?

Я услышала в открытых дверях голос Лива.

- Кошки здесь сегодня тоже нет...

- Наверное, она где-то спит. Ее не видно с сегодняшнего утра.

- Я вижу.

Заметив его несколько угрюмый взгляд, я подошла ближе.

- Лив, тебе нравятся кошки?

В мгновение ока кончики его ушей вспыхнули. Я не хотела его дразнить, но он смутился.

- Кхем, больше, чем сестре. Я должен тебе кое-что рассказать.

- Да, и что?

Я отвела его к дивану, как будто не заметив, что он быстро сменил тему разговора.

- Брат и Его величество возвращаются.

Когда я услышала эти неожиданные слова, моя рука, сжимавшая чашку, резко замерла, и я подняла на Лива взгляд.

- Правда?

- Да. Они благополучно завершили свои дела.

Радостные новости автоматически вызвали у меня улыбку. Эта короткая, чуть больше месяца, разлука вызывала большее одиночество, чем в прошлой жизни, которую я провела целиком в ожиданиях.

Говорят, что ты чувствуешь ужасную пустоту, если исчезает то, что у тебя было раньше, но я только сейчас сумела осознать значение этих слов.

- Кстати, а куда Нанук и папа уезжали?

Неважно, сколько бы я ни спрашивала, мне никто не отвечал, так что я отказалась от попыток выяснить, но сейчас, раз они возвращаются, думаю, в этом нет ничего плохого, так что я и спросила.

Когда я произнесла эти слова, лицо Лива слегка напряглось, а затем он естественным тоном, с обычным спокойным выражением на лице, произнес:

- Говорят, они отправились в инспекционную поездку на юг, чтобы обучать брата, будущего императора.

- На юге жарче, чем здесь?

- Я слышал, что на юге жарче, чем в столице. Но там, где сухо и не светит солнечный свет, прохладно.

Хм, в письме папы говорилось, что там неприятно, так как там выше уровень влажности, чем в империи?

- Это инспекционная поездка за границу?

Как и следовало ожидать, Лив склонил голову, словно мой вопрос прозвучал нелепо.

- Обычно они проводятся по всей стране.

Эти двое говорят разные вещи. Когда я, прищурившись, подозрительно взглянула на него, Лив покрылся холодным потом.

- Лив?

Лив, увидев серьезное выражение у меня на лице, отвел взгляд. Его беспокойный взор перемещался с места на место.

- Куда они на самом деле направились?

- Это...

- Я вот-вот расстроюсь. Все знают, только я не знаю... мне кажется, что меня оставили в стороне, разве не так?

Пока я крутила чайную чашку за ручку, опустив взгляд и притворяясь, что мне грустно, Лив забеспокоился. Он несколько раз садился на диван и потом поднимался с него.

Он заговорил только тогда, когда сжал и разжал пальцы больше пяти раз.

- Они поехали в княжество Каркун.

- Что?

Я прекратила притворяться и посмотрела на Лива расширенными глазами.

- Мы объявили им войну, так как они совершили преступление, подослав наемного убийцу и попытавшись отравить тебя.

- Только не говори мне, что это имеет отношение к суматохе на празднике в честь основания страны?

- Верно.

Увидев, как Лив кивает, я слабо схватилась за волосы и потянула их.

Почему я такого не ожидала?

Я посетовала на свою глупость, а затем Лив подкрался ко мне и сел рядом.

- Все... извини меня. С этими злодеями благополучно разобрались Его величество и брат, так что тебе не о чем волноваться.

- Это так, но...

Услышав, как затихает мой голос, Лив крепко сжал мне руку.

- Я позабочусь, чтобы больше тебе ничего не угрожало, просто доверься мне, сестра.

- Да, Лив.

Хотя в моих мыслях царил бардак, я, взглянув в сверкающие глаза Лива, улыбнулась.

В ближайшие пять лет случится война с Рошахаем, и я беспокоилась, что они уже понапрасну растратили силы из-за меня.

Ведь, как ни была бы сильна Эстерия, ее ждут неизбежные потрясения, если случится несколько войн.

Когда я перекусила вместе с Ливом, то, помедитировав, спустилась в подземный склад, где обнаружила семейство мышей.

В итоге, кошка не вернулась, но сегодня у Лоры был выходной, так что мне не оставалось другого выбора, кроме как гулять в одиночку.

На темном складе гуляла пыль, неприятный запах пронзал мне нос, что было неудобно.

Я тихо взяла маленькую лампу и прошла дальше внутрь, где в последний раз видела мышей.

Не успела я добраться до конца своего пути, как очутилась перед громадной деревянной дверью, которая была гладко отшлифована.

Как это ни странно, дверь на склад была слегка приоткрыта.

Неужели я, выходя отсюда в прошлый раз, оставила ее открытой?

Я толком этого не помнила.

Я попыталась еще немного приоткрыть дверь, не произведя никакого шума. Она даже не была смазана, но открылась легко, без скрипа петель.

Я уловила это сразу, как увидела. Склад был уникальным.

Прежде всего, сразу на входе можно заметить огромный книжный шкаф, похожий на перегородку, который соединяется со стеной справа. Из-за этого невозможно сразу рассмотреть обстановку.

В итоге осмотреть склад можно, нужно лишь миновать книжный шкаф и свернуть налево.

Как только я собралась зайти за угол и заглянуть внутрь, я услышала крысиный писк.

Когда я слегка опустила голову, то мой взгляд немедленно встретился со взглядом желтых глаз мальчика, который, сидя на корточках, держал в руке мышь.

Лампа, выскользнув из моей руки, упала на пол, разбилась и издала оглушительный звук.

В мгновение ока внутренность склада погрузилась во мрак. Теперь я могла видеть только ярко-желтые глаза.

Яркие, как драгоценные камни, глаза смотрели лишь на меня.

Я тоже спокойно посмотрела в них, не избегая пристального взора мальчика.

- Ах!

И вскоре я поняла, что уже видела раньше мальчика.

Эти глаза сияют не так ярко, как похожие на драгоценные камни глаза членов императорской семьи Эстерия, но не часто от взгляда испытываешь такое уникальное ощущение.

Кроме того, я не могла забыть нашу впечатляющую первую встречу.

В тот день, когда я впервые отправилась с отцом на прогулку, так как дорога была перекрыта, я вышла выяснить причину, и на обочине оказался мальчик, который убил дворянина и его рыцаря.

- Ты голоден? - спросила я, глядя на мышь в руке мальчика.

Я даже закрыла рот, потому что эти слова действительно вырвались инстинктивно.

Как голодна бы я ни была, разве я стала бы ловить мышей в императорском дворце? Если бы я могла обчистить кухню, склад или амбар, то я бы это сделала.

Пока я ругала саму себя, поддавшись непонятному чувству стыда и дергая за заплетенные в косу волосы, мальчик внезапно встал и протянул мне руку. Естественно, что взглядом я проследила за ней.

Я неосознанно сделала шаг назад. Дело было в том, что мышь в его руке выглядела так, словно хотела броситься ко мне, и вырывалась.

- Ох, подожди.

Красная лента, обвязанная кругом шеи мальчика, неожиданно привлекла мое внимание, когда глаза постепенно привыкли к темноте.

На ленте был символ Эстерии, вышитый золотом, и, в конце концов, как я ни приглядывалась бы, а было очевидно, что это - лента для кошки, которую мне дал Лив.

- Это лента моей кошки.

Когда мальчик склонил голову, лента, обвязанная кругом его шеи, слегка затрепетала.

- Это «твоей кошки»? - медленно моргнув, спросил он спокойным голосом, в котором не чувствовалось вообще никаких эмоций.

- Да, я назвала ее Щенком, так как ей не понравилось, что я зову ее Котенком. Но почему эта лента у тебя?

Когда я задала вопрос, совершенно ничего не понимания, мальчик выпалил совсем другой ответ.

- Шуйша.

- А?

- Имя «твоей кошки».

Я подумала, что он шутит, поэтому посмотрела ему в глаза, чтобы убедиться, так ли это.

Однако в его холодном взгляде не было ни волнения, ни озорства.

Черные, как смоль, волосы и золотые, как у зверя, глаза. И в этот момент в моем мозгу родилась нелепая мысль.

- Только не говори мне...

Я хочу сказать, что даже то, что я после жизни на земле родилась здесь, не имеет смысла, так что человек, который превращается в кошку - или кошка, которая становится человеком - разве это нормально?

Я застонала, когда мне на ум пришли эти сложные мысли, и тут внезапно лицо мальчика оказалось рядом с моим.

- Ты меня вышвырнешь?

Конечно, между котами и людьми, превращающимися в котов, существовал чудовищный разрыв.

Но, когда я об этом думаю, получается, что я привела этого ребенка сюда ловить мышей, и теперь, на удивление, он держал одну в руке.

- Ты хорошо умеешь ловить мышей, да?

Он кивнул и опустил взгляд на пойманную мышь.

- Осталась еще одна.

Я считала, что он играл и ел, но теперь предполагаю, что в это время он старательно ловил мышей.

Я слегка приподняла руку и погладила его по волосам, один раз за другим, как делала бы с кошкой. Тонкие волосы нежно обвились вокруг моей руки.

- Да, молодец.

Бесстрастное лицо мальчика сморщилось.

- Ох, тогда давай внесем ясность.

- Да, какую?

- Итак, ты человек-кошка или кошка-человек?

- И то, и другое неверно.

- Ох, тогда ты - маг?

Я слышала, что маги, которые хорошо владеют трансформацией, часто перекидываются в животных.

- У меня вообще нет маны.

Как же ты можешь становиться кошкой, если ты - человек? И еще, что это был за фокус с тенями?

- Тебе не нужно слишком беспокоиться. Я просто переловлю мышей, а потом уйду, - добавил мальчик, увидев серьезное выражение на его лице.

Я кивнула. Поскольку он - человек, я не могу удерживать его по своему желанию, возможно, если бы он был котом...

- Тогда, пожалуйста, сделай для меня все возможное, Шу...

Как там?

Это не эстерийское имя, так что оно звучало незнакомо. То, что я услышала после этого, было немного шокирующим, поэтому его имя вылетело у меня из головы.

- Шуйша.

- Да, Шуйша.

Когда я слегка улыбнулась и протянула руку, взгляд Шуйши обратился к моей руке.

Он опустил на нее взор, ничего не делая, как и прежде. И потом...

- Кья-я!

Он положил пойманную мышь мне в руку. Я почувствовала теплое и мягкое прикосновение мышиного тела к своей ладони.

- По... по... подожди! Возьми ее! Возьми ее снова!

Я никогда раньше настолько не повышала голос.

Мне хотелось бы стряхнуть мышь, так как она извивалась у меня в руке, но я не могла ни выбросить, ни отпустить ее, поэтому просто кричала, держа ее в руке.

От этого теплого ощущения кровь отхлынула от тела, и у меня поползли мурашки.

Кажется, Шуйша больше смутился от моего пламенного ответа. Он снова выхватил у меня мышь и сжал ее в руке.

Шуйша взглянул на пищащую мышь и тщательно стал раздумывать по поводу причин, по которым я так себя вела.

- Хочешь, чтобы я ее убил?

Услышав ответ Шуйши, я почему-то почувствовала себя подавленной.

Кажется, он невинен в другом смысле. Я уловила это, когда он убил тех людей.

Вероятно, он жил такой жизнью, когда у него не оставалось другого выбора, кроме как мыслить подобным образом.

- Все в порядке. Хм, так вот, когда я протягивала руку, я хотела обменяться рукопожатием.

Взгляд Шуйши слабо дрогнул в ответ на мои слова. Он смотрел так, словно вообще ничего не понимал, поэтому я расхохоталась.

Я снова протянула руку к Шуйше. Поколебавшись, он переложил мышь в левую руку и протянул свою правую.

Руки у него были довольно грубыми.

Это было новое ощущение твердости, которое часто исходит от рук, привыкших к мечу.

- Если ты переловишь всех мышей, я подарю тебе то, что ты хочешь.

- То, что я хочу, говоришь?

- Да. Может, на то и не похоже, но я могу сделать многое. Я могу дать тебе большинство вещей, которые ты желаешь.

Так как мне было трудно избавиться от накопившихся подарков, которые мне везде дарили.

- Что ты будешь делать, если я попрошу твою жизнь? - мрачным голосом спросил Шуйша, наполовину прикрыв глаза.

- Для чего тебе моя жизнь?

Он встряхнул головой, услышав встречный вопрос. Я спокойно смотрела ему в глаза.

- Я пошутил.

Он говорил очень спокойным голосом, но я долго и многозначительно смотрела Шуйше в глаза.

Когда я вернулась в комнату, Эрайт, Берник и Лив, собравшись на диване, ожидали меня.

- Что вы здесь делаете?

Все они с серьезным видом оглянулись на меня. Чем же они были так заняты, когда в комнате отсутствовала ее хозяйка?

Эрайт шумно поставил чашку, которую поднес ко рту, поднялся и крикнул:

- Выбирай!

- Что?

- Я или эти парни?!

Сбитая с толку совершенно нелепым вопросом, я оглянулась на Берника и Лива. Вероятно, этот до тупости нелепый вопрос пришел в голову не только Эрайту: все они смотрели на меня сияющими глазами.

Я села на свободное место на диване и сделала глоток чая, который Берник налил для меня. Я сказала:

- Я.

- А?

Эрайт издал потрясенный звук и, поколебавшись, сел.

- Не знаю, в чем дело, но, если я должна выбрать, я выберу себя.

Когда я выберу хотя бы одного из трех, случится война, поэтому я специально говорила очень спокойно.

Но была одна вещь, о которой я не знала.

Не знала, что, когда они вошли в эту комнату, война между ними уже началась.

- Сестра, пожалуйста, подумай, как следует. Разве может такой невежественный качок и улыбающийся извращенец сравниться со мной?

- Розиана, подумай об этом хорошенько. Разве могут дикарь, который просит тебя отправиться на гладиаторскую арену, и этот, не по годам развитый ребенок с раздвоением личности, сравниться со мной?

- Нет, подождите! Как можно сравнивать этого крутого брата с этими тощими слабыми парнями?! Верно, Розиана?!

Что, черт возьми, происходит?

- Что ты подразумеваешь под «тощим», брат, ты говоришь очень грубо. Что ж, это единственное слово, которое ты смог извлечь из своей невежественной головы, так что у меня не остается другого выбора, кроме как понять, о чем ты говорил.

- Это существо, размером с крысиную какашку, снова притворяется перед старшим братом? Эй, всего один удар моего кулака - и тебе конец, конец!

- Тогда попробуй меня ударить. Сестра не стерпит.

- Как низко, ты собираешься прикрыться Розианой, как щитом? Ты этого не сделаешь, сопляк! Ты даже не мужчина! Довольно, ты, сопляк!

- Оба, остановитесь. Я думаю, что лучше было бы воздержаться от подобных разговоров в присутствии Розианы...

Я поднялась со своего места, устало глядя на них. Улыбнулась и ответила им, когда они с волнением на лицах повернулись.

- Если вы собираетесь продолжать, может, уйдете?

Говорят, что трудно воспитывать всего одного мальчика. Так как трое мальчишек только что выпалили то, что хотели сказать, я не могла прийти в себя.

Пока они все колебались, Мелисса, налившая чай в пустую чашку напротив меня, тихо шепнула мне:

- Насчет этого, вот-вот начнется сезон дождей... и они все сказали, что будут находиться рядом с принцессой. Вот и причина их поведения.

- Как это связано с сезоном дождей?

- Так как вы боитесь грозы, Его величество написал принцам письмо и попросил, как следует заботиться о вас до его прибытия. В особенности - когда вы спите.

Если так подумать, то каждый получил письмо. Кстати, как папа... ох, это сэр Бойд ему рассказал?

Сделав примерное предположение, я продолжила спрашивать:

- Мы все можем просто спать вместе, верно?

Кровать все равно широкая, так в чем проблема? Троица отвела взгляды, услышав мой несерьезный вопрос.

- Если тот, кому это не нравится, будет спать в своей комнате, все будет идеально, верно?

Все они лишились дара речи, когда я улыбнулась, и уставились в воздух. Кажется, что они почти успокоились.

- Это не то...

Я взглянула Лива, который, наконец, мрачно пробурчал свой ответ, и сделала глоток чая.

Еще даже не было дождя, но все трое собрались у меня в комнате в домашней одежде.

Оставив позади Лива и Эрайта, которые начали яростно драться, едва встретились, Берник потянул за веревку и позвал служанку.

- На время сезона дождей, пожалуйста, замените шторы на более плотные, чтобы улицы не было видно.

Когда я улыбнулась в ответ на соображение Берника, Эрайт и Лив заключили перемирие и начали атаковать его, своего общего врага.

- Ах! Я первым собирался это сказать, какое бесстыдство, брат.

- Я знаю. Я собирался сказать это первым, но ты воспользовался нашей ссорой, чтобы заработать себе очков?

Но Берник ответил на их жалобы усмешкой.

- Мелисса, не могла бы ты приготовить лавандовый чай?

Я подумывала о том, чтобы немного утихомирить их, напоив лавандовым чаем, который обладает успокаивающим эффектом.

- Ик, мне это не нравится!

Эрайт, который был без ума от сладостей, начал хмуриться. Но, как только он счел, что это было бы облегчением, как я перестала обращать на него внимание.

- Тогда уходи.

- Мне и это не нравится, однако?

Снова начался их бой, неизвестно, какой по счету. У Эрайта был природный талант дразнить других, так что, когда он встречался с саркастичным Ливом, то они начинали драться, как кошка с собакой.

- Не похоже на то, что ты - ребенок, но, как и старший брат-принц, ты разборчив в еде. Это потрясающе, правда.

Нет, он же ребенок, верно? Вот о чем я подумала, но тут Эрайт подскочил.

- Эй, что это ты имеешь в виду, какой ребенок? Где еще ты встретишь такого же крутого парня, как я? Кстати, лучше иметь четкие симпатии и антипатии, понимаешь? Из-за того, что некоторые, как ты, едят все, что ни предложат, они теряют чувство вкуса!

Ах.

В разгар суматохи Мелисса ловко заварила лавандовый чай, и Берник налил его в мою и свою чашки.

- Спасибо, Берник.

Я почувствовала нежный вкус, растекающийся по рту, и буря, охватившая разум, кажется, немного улеглась.

- Ну, разве ты - не забавный парень? Почему ты не наполнил чашку старшего брата?

- Брат, а как насчет моей чашки?

- Почему я должен это делать?

Берник улыбнулся и поставил свою чашку. При этих словах Эрайт налил чай себе, а заодно и Ливу, и сказал:

- Как бы там ни было, а ты бессердечен.

- Я знаю.

Смешно было видеть, как вчерашние враги сегодня становятся друзьями, поэтому я могла только смеяться.

- О, если так подумать, то почему у Эрайта нет рыцаря-сопровождающего?

- Потому что этот брат могуч, ему не нужен рыцарь!

Дворяне империи Эстерия выбирают себе двух рыцарей-сопровождающих на церемонии инаугурации рыцарей, которая проводится в мае того года, когда им исполняется десять. Но обычно они выбирают рыцаря из определенной семьи.

Говорят, что члены императорской семьи могут выбрать четырех рыцарей, но я никогда не видела Эрайта или Нанука с сопровождающими.

- Ну, на самом деле, такая система существует, но члены императорской семьи Эстерия совсем недавно выбирают себе рыцарей-сопровождающих, - добавил Берник.

- Почему?

- Потому что им не нужны рыцари-сопровождающие, сестра.

- Само собой разумеется, что мы сильны, и рыцари, служащие императорской семье, наблюдают за нами незаметно.

Думаю, мне придется выбрать себе сопровождающего, хотя...

Пока я пребывала в глубоких раздумьях, из-за занавесок вошел слуга.

Шуйша гордой походкой последовал за ним. Лив, чьи глаза на мгновение озарились, подошел к Шуйше и присел на корточки.

- Разве не милашка?

Лив, чьи уши покраснели от моего вопроса, кивнул.

Шуйша уставился на Лива, развернулся и опять вышел за дверь.

Почему-то Лив, оставшийся позади, казался угрюмым.

Мы смогли лечь в кровать, лишь после того, как прошло много времени с тех пор, как мы миновали сражения под предлогом разговора.

Прежде всего, сложно было определиться, кто и где будет лежать в кровати. Каждый настаивал на том, чтобы спать рядом со мной, потому что около меня было два места.

- Давайте поспорим, и победитель будет спать с ней рядом!

- Разве это - не самый удобный для тебя способ, брат? Это несправедливо. Как насчет викторины по истории?

- Эй! А это удобно для тебя!

- Не начинай. Почему бы нам не объяснить теорию Шумаха, а Розиана выберет того, кто объяснит лучше всех?

- Шумаха? Это что? Я не хочу этого делать! Очевидно, я же проиграю! - бесстрашно закричал Эрайт.

- Серьезно. Тогда давайте поговорим о чем-нибудь несложном. Как насчет того, что составляет дружбу?

- Кажется, ты, наконец-то, изобрел хорошую идею, братишка.

- Не знаю, что-то в этом роде: друзья - это друзья, что ты подразумеваешь под составляющими дружбы? Прежде всего, у тебя хоть друзья когда-нибудь были?

В этот момент Лив и Берник умолкли. И тут Эрайт впервые в жизни побил их словами.

Лив с угрюмым выражением лица возразил:

- Что такого важного в друзьях? Пока сестра рядом, мне этого достаточно.

Берник кивнул и согласился.

- Верно. Пока Розиана у нас есть, этого довольно. Как насчет того, чтобы поспать на полу, брат-любитель друзей?

- Те, у кого беда с отношениями, много болтают? - усмехнулся Эрайт, воспользовавшись случаем.

- Но у меня тоже нет друзей.

При моих словах Эрайт, у которого на лице вдруг появилось такое выражение, будто он подвергся удару молнией, плюхнулся на землю, как главная героиня мелодрамы.

- Брат, перебор. Как можно так жестоко наседать на Розиану? Я точно расскажу отцу об этом, так что лучше готовься.

- Верно, брат. Как можно быть старшим братом и ранить сердце сестры такими злыми словами? Я и в самом деле не знаю, смогу ли найти в тебе хоть какие-то качества брата, даже если промою глаза.

Это было всего одно слово, но реакция получилась бурная.

Как только я зевнула от усталости и украдкой поднялась, чтобы вмешаться, Лив, который следил за мной, быстро сказал:

- Взгляните на это. Как же сестре, должно быть, мучительно подниматься со слезами на глазах? Ты так жесток, брат.

- Ты говоришь только правильные вещи, братишка. Как ты мог так издеваться над Розианой? Ведь ее растили с большой любовью.

-Я устала.

Я хотела сказать, что слезы выступили у меня на глазах просто потому, что я зевнула.

Во всяком случае, когда я заговорила, подумав, что, если я оставлю все кака есть, словесная перепалка не кончится, Лив уставился на Эрайта.

- Слова брата совсем как кинжал, которым ты ударил сестру, она устала от этого. Тебе лучше было бы почистить свой язык.

- Раз уж мы заговорили на эту тему, думаю, тебе нужно научиться говорить красиво.

Мне стало жаль Эрайта, который уставился в пол с таким выражением, словно был неудачником, подвергшись постоянным нападкам.

Поэтому я подошла к нему и осторожно потрепала по плечу.

- Как бы я над этим ни размышлял, а Розиана, безусловно, ангел. Тебе так не кажется, братишка?

- Ты прав, брат. Подумать только, ты жалеешь сумасшедшего пса, не будет преувеличением сказать, ты... ты - святая.

Я схожу с ума.

Услышав слова, которые сложно было услышать, будучи в здравом уме, я захотела алкоголя. Конечно, так как мне было девять, это было неосуществимое желание.

Чтобы быстро положить конец этой ужасной ситуации, я подошла к столу, порвала лист бумаги натрое, нарисовала на двух круг и на одном - Х, сложила их и положила на стол.

- На двух листах - круги, а на одном - Х. Если вы вытащите круг, то спите рядом со мной, если Х, то спите в изножье. Если выберете его, это нельзя будет отменить, и вам придется слушаться, не говоря ни слова. Поняли?

В ответ на кучу вопросов, я легла в постель. Не потому, что устала физически, но потому, что слишком утомилась умственно.

Честно говоря, эти трое пугают даже больше грозы.

Комната, полная криков и веселья, притихла. Эрайт лежал слева от меня, а Берник - справа.

Лив, вытащив Х, оскалил зубы и лег рядом с Берником.

- Всем доброй ночи.

Это и правда был утомительный день. Сегодня, думаю, я буду спать крепче, чем когда-либо.

Позавтракав, они отправились в свои дворцы на занятия. Вскоре я поприветствовала Шуйшу, который вошел в комнату.

- Тебе хорошо спалось?

В ответ на мой вопрос он, принявший вид кота, слился с тенью на полу и появился уже в человеческом обличье.

- Да.

Теперь, когда я увидела это своими глазами, это действительно показалось удивительным. Если бы не красная ленточка кругом шеи, вообще не догадаешься, что он и кот - это одно и то же.

- Я переловил всех мышей.

- И теперь ты уходишь?

- Да.

Это было быстрее, чем я ожидала. Я поднялась со своего места и встала напротив Шуйши. От него исходил приятный аромат рассвета.

- Что бы ты хотел получить в награду?

- Мне не нужна награда.

- А?

Я не ожидала такого заявления, поэтому ответила автоматически.

- Так нельзя. Ты обязательно должен получить плату за свои труды.

- Я не сделал ничего достаточно ценного для того, чтобы получать нечто в таком роде.

В мгновение ока я лишилась дара речи.

- Тогда...

Пока я неловко придумывала, что бы сказать, Шуйша исчез в полу, словно утонул в нем.

Как будто я всегда была одна в этой комнате. После торопливого прощания воцарилась только тишина.

Вскоре после прощания с неба начал литься дождь.

Я слегка раздвинула занавески, но снаружи установилась густая тьма, которая, казалось, отображала мою подавленность.

Но, даже не успела я подумать об этом, как открылась дверь и вошел Эрайт.

- Эрайт? Как твои занятия?

- Фехтование? Я просто его отменил, ведь пошел дождь.

Когда я, прищурившись, взглянула на него, Эрайт закатил глаза и улыбнулся, словно подумав о чем-то, а потом схватил меня за руку, пока я стояла у окна и отвел к дивану.

Эрайт, усадив меня на краю дивана, лег ко мне на колени и поднял взгляд.

Что происходит? Я озадаченно посмотрела на него сверху вниз.

- Брату нужно немного поспать!

Эрайт улыбался, показывая зубы, а выражение лица было настолько дерзким, что его хотелось стукнуть.

- Я не подушка, Эрайт.

Я объяснила ему все спокойно, потому что не хотела его бить. Тогда Эрайт по какой-то причине приподнялся.

- Да? Розиана - не подушка, верно?

Когда он широко улыбнулся, на его щеках появились ямочки. У него и в этом был талант - в умении весело говорить очевидное.

Я уже была готова кивнуть, как Эрайт притянул меня к себе и заставил положить голову к себе на колени.

- Стой...

- Твой брат станет для тебя подушкой, так что засыпай скорее, - быстро оборвав меня, Эрайт начал напевать.

- Что это?

- Колыбельная. Время вздремнуть, не так ли?

Теперь, если так подумать, то мне никогда в жизни не пели колыбельных. Колыбельная, которую пел Эрайт, звучала красивее, чем я ожидала, так что у меня начали слипаться глаза.

Если так подумать, то тут есть нечто странное. Я медленно моргнула и спросила:

- Мы можем просто спать на кровати, верно?

- О, я это знаю, ведь так?

Глаза Эрайта расширились, словно он действительно об этом не подозревал, и в его невинном тоне проскользнул смешок.

Я обратила на это внимание только сейчас, но, думаю, Эрайт пытался поскорее усыпить меня, потому что боялся, что туч станет еще больше, и начнется гроза с громом и молнией.

Хотя он и делал это немного чересчур активно, я знала, что так он обо мне заботится, поэтому, поднявшись, крепко обняла Эрайта.

- Как и следовало ожидать, я Розиане нравлюсь, верно?

- Да, конечно.

- Ты имеешь в виду, больше, чем Берник или Лив, верно?

Я расхохоталась от этого детского и милого вопроса.

Затем задумалась, зачем такое спрашивать. Должно быть, у его вопроса была причина.

Для меня - мои отец, старшие братья и младший брат бесценны. Я не могу выбрать, кем дорожу больше.

- Эрайт мне нравится, но...

Бах!

Я услышала, как что-то упало у двери.

Как только я повернула голову и оглянулась, обнимая Эрайта, то увидела, как Лив таращится на нас.

На полу лежала толстая книга, которая, очевидно, принадлежала Ливу.

- Сестра?..

Удивленная тем, что Лив отступил, я тут же подошла к нему.

- Лив? Что случилось?

Когда я уже была готова дотронуться до его плеча, Лив взглянул на меня полными слез глазами. У меня не было другого выбора, кроме как опустить протянутую руку.

Не оставив мне времени, чтобы его остановить, Лив выбежал из комнаты.

- Лив!

Я бросилась его догонять, но мне это не удалось, он был слишком быстр. Лив исчез в саду, не захватив с собой даже зонта, и я побежала за ним.

Моя одежда, пропитанная холодными дождевыми каплями, облепила тело. Но я не могла бросить Лива одного, выбежавшего из комнаты с таким потрясением на лице.

Лив быстро побежал в сад деревьев Леланди.

Разве же ты не мошенничал, говоря, что прогуливаешь фехтование каждый день, не желая упражняться, учитывая твою физическую развитость?

Пока я бродила по саду-лабиринту, дождь усилился настолько, что почти ничего не было видно.

Здесь легко потеряться, даже гуляя в солнечную погоду, но сейчас из-за туч и дождя стало темно, и я действительно не могла понять, где что находится.

- Лив!

Даже когда я громко прокричала Лива, никаких следов мне не удавалось найти, мой голос заглушил шум дождя.

Кроме того, небо выглядело необычно. Я пришла в отчаяние, так как чувствовала, что скоро начнутся гром и молнии.

- Где ты? Лив!

Я кричала изо всех сил, но мне никто не отвечал. Дождевая вода текла ко мне в рот каждый раз, как я его открывала, и я хватала ртом воздух, чтобы наполнить легкие.

- Лив!..

Мгновенный страх охватил меня, когда я не услышала ответа. Дрожа всем телом, я больше не могла бежать. И тут перед моими глазами мелькнула вспышка.

- Ах.

Грохот!

Громовой рев, похожий на крик зверя, яростно ударил мне в уши. И тут я, не в силах вдохнуть, упала.

- Гребаная ты сука!

Более громкий звук, чем этот, эхом отозвался у меня в ушах.

Я закрыла уши руками и свернулась калачиком, услышав раздражительный голос бабушки. Грязь подо мной была холодной.

Сильный дождь не прекращая стучал по земле, и деревья, сильно пострадавшие от него, словно кричали от боли.

Пока весь этот шум разрывал мне уши, я услышала ужасный звук шагов.

Шаг, ш-ш. Шаг, ш-ш.

Это были шаги моей бабушки, у которой стало плохо с левой ногой, когда я училась в средней школе. Она подволакивала одну ногу при ходьбе.

Я слегка приподняла голову.

Тощая, как перед смертью, бабушка свирепо посмотрела на меня. Бабушка вышла из-за деревьев, холодно глядя на меня, так же, как и тогда, когда она умерла.

- Это иллюзия...

Даже если бы я изо всех сил попыталась игнорировать это, говоря, что на самом деле - это нереально, я не могла ничего поделать со своим сердцем, которое грохотало, и звук биения эхом отдавался на земле.

Шаг, ш-ш. Шаг, ш-ш.

Я начала пятиться.

Ах, наверное, слово «пятиться» было бы неправильным. Если говорить верно, то я начала отползать назад.

Я не могла подняться на ослабевшие ноги и побежать.

Они были исцарапаны о землю, их покалывало, но это не вызывало у меня такого же страха, как приближающийся ко мне призрак.

- Все из-за тебя! Если бы только тебя не было!

Вспышка!

Ударила молния, отчего я не смогла разобрать выражение лица бабушки.

Темная тень упала на призрак.