Четырнадцатое сентября, тринадцатый год правления императора Джаодэ. Осень уже вступила в свои права, и ночи становились длиннее.

Чу Нин продолжала тихо смотреть на кровать. Она неусыпно наблюдала за спящим молодым мужчиной.

Он был бледным. С красивым лицом и мягко изогнутыми бровями. Спящим этот человек выглядел достаточно спокойно и невинно. В нем проглядывалась нежность, заставляющая людей забыть о настороженности.

Однако Чу Нин знала, что под красивой и приятной внешностью скрывалось параноидальное и беспощадное сердце.

Мужчину звали Сяо Ю. Он был наследным принцем и уже два года — ее мужем.

Все говорили, что это из-за невероятной доброты и любви кронпринца она смогла выйти за него замуж и стать его главной женой.

Но так ли это на самом деле?

Она чувствовала себя так, будто ее сердце накрыло плотным туманом, из-за этого была потерянной и дезориентированной.

В течение последних двух лет Сяо Ю хорошо обращался с ней. Однако это вызывало в ней противоречивые чувства.

— Его Высочество очнулся! — горничная мягко предупредила Чу Нин, выдернув ее из тяжелых мыслей.

Кронпринц на кровати слегка повернул голову и медленно поднял веки. Взгляд был холодным. Он нахмурился и прикрыл глаза рукой. Свет свечи, казалось, был слишком ярким для его глаз.

Горничная быстро принесла абажур и накрыла им свечу.

Свет стал более мягким под абажуром.

Сяо Ю опустил руку и посмотрел по сторонам. Снаружи собрались люди, группами по два-три человека. Это — слуги из Восточного дворца, которые были полны тревоги и страха.

— Есть какие-нибудь новости из дворца Тайцзи? — Его голос был хриплым от жажды после восьмичасового сна.

Чу Нин помогла ему сесть, прислонив спиной к мягкой подушке, и передала ему чашку теплого чая, который принесла горничная. Она покачала головой и сказала:

— С тех пор как Ваше Высочество вернулись, дворец Тайцзи находится на военном положении. Там действует комендантский час. Сю Шиду и Вэй Шангшу попытались добраться до правительственного здания, чтобы мобилизовать людей Дзин Ву Вэй, но они опоздали. К тому времени Дзин Ву Вэй был уже схвачен Цянь Нювэем, имперским гвардейцем. Восточный дворец также был осажден четыре часа назад. Ваше Высочество, мы не можем никуда уйти.

Восточный дворец был на грани поражения в битве за трон.

Сяо Ю опустил взгляд и отхлебнул теплого чая. Он оставался безэмоциональным, пока слушал ее, как будто не был удивлен поворотом событий.

Чу Нин не утешала его. Она слегка отклонилась, чтобы создать небольшое пространство между ними, и стала ждать в тишине, когда тот впадет в ярость. Находящиеся в комнате горничные опустили головы и попытались забиться в угол. Никто не посмел издать и звука.

Сяо Ю закончил пить свой чай в полной тишине. Его большой палец нежно прошел по рисунку чашки, будто в восхищении от сложности и запутанности орнамента.

Однако в следующий момент он вдруг поднял голову и жестко швырнул чашку.

Фарфоровый сосуд приземлился на пол и мгновенно разбился. Крошечный осколок в полете задел указательный палец ее левой руки.

Порез был небольшим, но из раны просочилось несколько капель крови.

— Я так долго это планировал и почти преуспел. Я не думал... я, правда никогда бы не подумал...

Сяо Ю закрыл глаза, как только он сел на край кровати. Его грудь быстро вздымалась и опускалась в гневе, а бледное лицо стало ярко-красным.

— Императрица Довагер даже готова призвать принца Цинь сюда для противостояния со мной!

Чу Нин оставалась молчаливой. Кровь капала с ее пальца на платье, просачиваясь сквозь нитки для вышивания и окрашивая уже вышитую белую магнолию в ярко-красный цвет.

Она знала, что было слишком поздно. Они были заключены в Восточном дворце словно в ловушке, без армии и какой-либо силы. Они были словно рыбы на плахе. Наследный принц просто хотел излить свое разочарование.

Все-таки до сегодняшнего дня никто не ожидал ничего подобного.

С момента основания династии Тай Великий Лянг прошел через двух императоров — Тайцзун и Гаоцзун, прежде чем был передан нынешнему правителю Сяо Ляну из Чжаодэ.

Он не был сыном императрицы Довагер, так как она оказалась бесплодна, Император Гаозонг выбрал Сяо Ляна в качестве наследного принца, находясь на смертном одре.

Сяо Лян был кротким и нерешительным. Этот человек не был склонен к делам государства, но очень боялся императрицы Довагер. По существу, спустя двенадцать лет его правления императрица Довагер все еще имела полный контроль над государственными делами.

Спустя месяц после объявления наследника император сильно заболел и был прикован к постели. Ему с каждым днем становилось все хуже и хуже, а сейчас он уже был на грани смерти. Каждый в Чанъане, будь то высшая знать и министры или обычные люди, бродяги и бедняки, размышлял о новом императоре, который займет трон в скором времени.

Для Сяо Ю, наследного принца, это была великолепная возможность.

У императора было мало проблем. Кроме двух принцесс, которые уже вышли замуж, оставался лишь один человек, который мог угрожать положению Сяо Ю. Это был его младший брат — Ву Ванхуань. Однако он был убит в заговоре Благородной Супруги Сюэ три года назад.

Казалось, что сама судьба ведет Сяо Ю к трону.

Однако на десятый день наблюдения за дворцом Тайцзи, когда он уже думал, что трон скоро будет в его руках, произошел переворот.

Цинь Цинь Сяо Кэчжи, который четырнадцать лет пробыл в Ганьчжоу и был почти забыт, внезапно привел свои войска в Чанъань. Со вчерашнего дня его армия осаждала дворец Тайцзи, взяв в окружение и не оставляя пути к отступлению. Он силой выдворил Сяо Ю из Амрит-Холла, императорской резиденции, и заставил его вернуться в Восточный дворец.

Вдовствующая императрица и принц Цинь захватили дворец Тайцзи. Несложно было догадаться, что произойдет дальше.

Сяо Ю враждовал со вдовствующей императрицей на протяжении многих лет. И когда он уже был готов присвоить себе власть, принц Цинь неожиданно одержал над ним победу.

Бум... Бум... Бум...

Так звучал гонг во дворце Тайцзи. Его звон напоминал раскаты грома в тихую осеннюю ночь. Удары гонга не прекращались, и люди дрожали от страха, в тревоге затаив дыхание.

Служанка наклонилась к полу, тихонько собирая части разбитой чашки. Раздавшийся удар испугал ее, осколки выскользнули из дрожащих рук и рассыпались по всему полу.

— Убирайся отсюда! — злобно выкрикнул Сяо Ю, резко садясь на кровати.

Спустя некоторое время звон прекратился, и в зале Гуантянь воцарилась тишина.

— Двадцать семь ударов.

Чу Нин посмотрела на засохшую кровь на кончике своего пальца и прошептала:

— Ваше Высочество, император умер.

Вскоре после этого подданные за стенами зала Гуантянь, казалось, внезапно оживились. Все они упали на колени и горестно запричитали, повернувшись лицами к залу:

— Ваше Высочество, император умер!

Неожиданно рыдания разнеслись по всему Восточному дворцу и еще долгое время сотрясали воздух.

Чу Нин подняла взгляд и посмотрела на лица людей, собравшихся у зала. Она почувствовала, как по всему ее телу пробежали мурашки.

Никто из них не оплакивал императора. Их всех заботила лишь собственная судьба.

Даже сама Чу Нин, будучи наследной принцессой, ничем не отличалась от остальных.

Ей было наплевать на императора, на вдовствующую императрицу и даже на наследного принца. Чу Нин беспокоилась только о себе.

До настоящего момента ей было непросто выживать, и она не хотела расставаться со своей жизнью.

— Ваше Высочество, сообщение из дворца Тайцзи!

Евнух промчался сквозь врата Чудесного Благословения и упал на колени у дверей зала. Его взволнованное лицо было покрыто потом.

— Вдовствующая императрица... и принц Цинь объявили, что по последней воле покойного императора его наследником станет Кэчжи, принц Цинь. Ваше... Ваше Высочество, вас просят отправиться завтра во дворец Тайцзи, чтобы посетить похороны покойного императора и подготовиться к коронации нового императора...

За этой новостью последовала мертвая тишина.

Все уже предполагали такой исход, когда принц Цинь только привел армию в столицу. Но теперь ожидания стали реальностью, с которой все еще было сложно смириться.

Лицо Сяо Ю настолько побледнело, что сквозь кожу проглядывали вены. Он молча опустился на кровать, но его грудь вздымалась и опускалась со все увеличивающейся частотой. В конце концов, он не смог больше сдерживаться, и из его рта брызнула кровь.

— Ваше Высочество! — в один голос воскликнули подданные, собравшиеся за дверью.

Чу Нин стояла рядом с кроватью, и кровь попала на ее и без того запачканное одеяние.

Не обращая внимания на алые пятна, она потянулась к деревянной шкатулке, стоявшей на прикроватном столике, и достала оттуда несколько пилюль. Умелым движением отправив их в рот Сяо Ю, Чу Нин вытащила носовой платок и вытерла кровь с его лица.

Сяо Ю проглотил лекарство и мгновенно успокоился. Его дыхание стало ровнее. Он медленно повернул голову и протянул руку к лицу Чу Нин, погладив ладонью ее щеку. При этом его взгляд оставался немного затуманенным.

— Чу Нин, ты можешь идти. Мне еще нужно кое-что им сказать.

— Хорошо.

Она мягко отпрянула и убрала шелковый носовой платок. После этого Чу Нин вместе со служанками покинула зал и направилась по длинному коридору к своей комнате.

— Госпожа, — обратилась к ней ее личная служанка Цуй Хэ.

Отослав остальную прислугу прочь, она подошла к Чу Нин, держа в руках лампу.

— Неужели у наследного принца действительно... нет другого плана?

Хотя вопрос Цуй Хэ был достаточно расплывчатым, Чу Нин понимала, что скрывалось за ее словами. Если после случившегося в Тайцзи переворота наследный принц не станет новым императором, всем в Восточном дворце придет конец.

Чу Нин остановилась на полушаге и обернулась, взглянув на покои Сяо Ю.

Дверь зала была плотно закрыта. Она не могла разглядеть, что творилось за ней. Поэтому Чу Нин осмотрела людей, охранявших покои, и приблизительно предположила, кто остался в зале для обсуждения дальнейших действий с Сяо Ю.

— Независимо от того, появился у него план или нет, он все еще усердно над ним работает.

Ее голос прозвучал неожиданно спокойно, словно она была не женой наследного принца, а лишь случайной свидетельницей угрозы, нависшей над Восточным дворцом.

На душе Цуй Хэ немного полегчало. Мысленно она утешала себя тем, что если у них есть хоть малейшая надежда на спасение, они не должны сдаваться, ровно как и три года назад, когда им удалось выжить.

— Цуй Хэ, ты помнишь, почему нам пришлось бороться за свою жизнь три года назад? Ты еще помнишь, почему я вышла замуж за наследного принца?

Чу Нин подняла руку и поднесла раненый указательный палец к тусклому свету. Большим пальцем она надавила на порез. Он вновь открылся, и на коже выступили капли свежей крови.

— Госпожа, когда вы успели поранить руку? — испуганно спросила Цуй Хэ, потянувшись к Чу Нин, чтобы заняться ее ранкой.

— Со мной все в порядке.

Чу Нин убрала большой палец с пореза. Она приложила палец к губам, посасывая ранку и ощущая слабый металлический привкус, а затем высвободила его.

Девушка не понимала почему, но выражение лица Цуй Хэ напомнило ей о происшествии трехлетней давности.

Три года назад Чу Нин только исполнилось пятнадцать лет, и она стояла посреди разрушенного дома, пытаясь сопротивляться пронизывающему зимнему морозу. Она дрожала всем телом, но крепко стиснув зубы, давала клятву — пока она жива, сделает все, чтобы очистить имя своего отца.

— Госпожа...

У Цуй Хэ неожиданно возникло сильное желание заплакать.

Чу Нин повернулась к ней и улыбнулась. Из-за тусклого света ее прекрасное лицо было частично сокрыто тенью, и только яркие глаза продолжали блестеть в полумраке.

— Три года назад я решила жить ради того, чтобы очистить имя отца и восстановить его репутацию. И пока не достигну своей цели, я не дам себе умереть так просто. Но, самое главное, я не позволю ему стать причиной моей смерти.

Цуй Хэ ошеломленно уставилась на нее. Страх, охвативший ее, ослабевал.

Она не могла найти этому причину. Но что-то подсказывало, что под «ним» Чу Нин подразумевала Сяо Ю, наследного принца.

Вернувшись в комнату Чу Нин, Цуй Хэ продолжала переживать из-за пореза на пальце госпожи и помогла ей нанести темно-зеленую мазь с охлаждающим эффектом.

Когда служанки зажгли свечи, Чу Нин быстро поднялась, чтобы принять ванну и смыть с себя всю усталость. После того как служанки покинули комнату, она надела платье с широкими рукавами и, достав шкатулку с драгоценностями, открыла ее под светом лампы.

У шкатулки, сделанной из розового дерева и инструктированной перламутром, было несколько отделений. Верхнее можно было открыть, просто подняв крышку. У среднего имелась пара дверок, за которыми скрывались пять выдвижных ящичков разных размеров: в них она хранила украшения, которые редко носила.

Но Чу Нин прикоснулась ко дну шкатулки и осторожно ощупала его пальцами, открывая нижнее, потайное отделение.

Там лежало письмо. На нем не стояло имени отправителя. Бумага была измята: складки и потрепанные уголки доказывали, что письму пришлось через многое пройти, прежде чем оказаться в руках Чу Нин.

Письмо, посвященное событиям трехлетней давности, написал Фан, старый управляющий семьи Чу.

Чу были знатной семьей, проживавшей в столице Великого Ляна.

Чу Цяньюй, отец Чу Нин, уже с юных лет славился своим острым умом. Он поступил на службу ко двору в двадцать два года. Хотя путь его был ухабист, ему удалось преодолеть все препятствия и занять несколько должностей, продвигаясь по карьерной лестнице. Сначала его назначили императорским советником, затем — чиновником из личной охраны императора, и наконец — главным секретарем государственной канцелярии. Он был очень уважаемым чиновником.

Чу Нин росла под заботливой опекой своего отца. Она выделялась среди других девушек Чанъана. Девушка обладала не только безупречным происхождением, но еще и необычайной красотой. Все вокруг восхищались ею. В те времена самой большой трагедией в ее жизни стала смерть матери, которая умерла, когда Чу Нин было всего девять лет.

Чу Цяньюй любил свою покойную жену, но еще больше он любил свою единственную дочь. И заботился о ней как о драгоценном сокровище. Чу Цяньюй так и не женился во второй раз, и последующие шесть лет он и его дочь полагались только друг на друга.

Когда Чу Нин исполнилось тринадцать, она обручилась с наследным принцем.

Чу Цяньюй много времени провел при дворе и понимал, что если согласится на этот брак, то Чу Нин и вся семья Чу окажутся втянуты в битву за власть. Поэтому он мешкал с ответом. Но так как император лично сделал такое предложение, Чу Цяньюй не смог отказать. Ему удалось лишь отметить, что его дочь была еще слишком юна, и попросить императора подождать два года, чтобы заключить брак, когда ей исполнится пятнадцать.

Приняв во внимание, что наследному принцу было всего семнадцать, и он тоже не достиг брачного возраста, император кивнул в знак согласия.

Но кто бы мог подумать, что через два года семья Чу окажется полностью разрушена.

Спустя десять лет правления император Сяо Лян внезапно очень серьезно заболел, и болезнь его была странной.

Чу Цяньюя обвинили в тайном сговоре с благородной супругой Сюэ, целью которого было отравление императора.

После этого неожиданно обнаружился ряд различных «доказательств», бесспорно подтверждающих обвинение.

В результате Чу Цяньюй был отстранен от должности и лишен титула. Его разжаловали в простолюдины и публично казнили. Все члены семьи Чу были наказаны. Мужчин изгнали в Цяньчжоу и запретили им занимать должности при дворе. Женщины стали рабынями: одних продали в услужение, других отослали на пограничные земли в качестве рабочей силы.

Каждый в государстве знал, что Чу Цяньюй был честным человеком. Он всей душой предан Великому Ляну и ни за что бы не стал участвовать в борьбе за власть. Даже когда его дочь стала невестой наследного принца, он никогда не использовал их родство ради собственной выгоды.

Как мог такой человек совершить государственную измену, связавшись с благородной супругой Сюэ и отравив императора? Все понимали, что его подставили. Но несмотря на это, из-за страха перед вдовствующей императрицей и неопровержимых доказательств никто не осмелился встать на защиту Чу Цяньюя.

За одну ночь клан Чу впал в немилость.

Прежде чем пятнадцатилетняя Чу Нин успела смириться со смертью отца, ее вынудили столкнуться с суровой реальностью и насильно сделали рабыней.

Тем, кто спас ее от жестокой участи, стал наследный принц.

Он забрал девушку из обветшалого переполненного дома, куда отправили членов семьи преступника. Затем подал прошение императору, официально закрепил их брак и добился ее освобождения.

Чу Нин невольно оглядела комнату, вспоминая о прошлом.

Обстановка и украшения в этой просторной комнате были почти такими же, как и в ее старой.

Здесь были: ширма, на которой изображена дама с аксессуарами в виде птичьих перьев, стоящая под деревом; письменный стол из розовой древесины; трехцветная шахматная доска и длинный восьмиугольный стол с серебряными узорами, покрытый золотой крошкой. Все это было сделано ремесленниками, нанятыми Сяо Ю. Они сделали это с нуля по ее воспоминаниям.

Сяо Ю сказал ей, что вдовствующая императрица организовала против ее отца заговор и убила его. Он говорил, что однажды, когда унаследует трон, поможет ей очистить имя отца.

Все считали, что кронпринц к ней очень добр. Ей говорили, что она должна быть очень благодарна за то, что смогла выйти за наследника, несмотря на свое положение дочери опального министра.

Когда-то она тоже так думала. Так что, хотя и не любила Сяо Ю, в эти два года относилась к нему с огромным уважением. И считала, что никогда не сможет вознаградить его за проявленную доброту.

Так продолжалось до тех пор, пока полмесяца назад она неожиданно не получила то письмо, которое сейчас держала в руке, и не поняла, что всё, во что прежде верила, было ложью.

Она считала кронпринца своим спасителем, но на самом деле это он подставил и убил ее отца!

В письме говорилось, что вначале Сяо Ю собирался использовать помолвку с ней, чтобы переманить на свою сторону Чу Цяньюя. Поэтому он посылал людей на тайные переговоры с ним.

Однако Чу Цяньюй твердо вознамерился не вмешиваться в соперничество за власть и не собирался уступать. От беспокойства Сяо Ю занервничал. И это беспокойство не рассеялось даже после того, как он сам связался с Чу Цяньюем.

Вскоре после этого Чу Цяньюй отправился во дворец на аудиенцию к императору. Он случайно узнал, что Сяо Ю отдал кое-кому тайный приказ отравить пищу и питье императора!

Даже в гневе он понимал всю сложность этого дела и не допускал опрометчивости. Поэтому он не стал ни о чем рассказывать сразу и лично отправился спросить Сяо Ю.

Когда его допросили, Сяо Ю ударился в слезы и ужасно раскаивался. Кто мог бы знать, что в тот момент, когда Чу Цяньюй отвернется, Сяо Ю начнет стремительно подтасовывать доказательства, создавая ложное обвинение министра в том, что это он пытался отравить императора? Кроме того, чтобы избавиться от благородной супруги Сюэ и Ву Ванхуаня, он даже ложно обвинил Чу Цяньюя в запретной связи с благородной супругой Сюэ.

Поначалу Чу Нин не поверила ни слову из этого письма.

Однако несколько дней назад она отправилась во дворец вместе с Сяю Ю и увидела, что болезнь императора похожа на то, что было описано в этом письме. Затем прочла записи о болезни, хранившиеся у главного лекаря, и узнала, что они почти полностью совпадают.

Когда ее отца обвинили в попытке убийства императора, в отраве нашли самый обычный растительный яд.

Теперь, став кронпринцессой, она отлично понимала, что к болезни императора какое-то отношение имел кронпринц.

Еще три года назад император начал благоволить Ву Ванхуаню и благородной супруге Сюэ и начал подумывать о том, чтобы избрать другого кронпринца, что еще больше испортило его отношения с другим сыном, Сяо Ю.

На этот раз Чу Нин стала свидетельницей того, как Сяо Ю, прикрываясь визитом к больному императору, подмешал яд в его лекарство.

Ради того чтобы получить трон, ему стала безразлична жизнь отца.

Осенний ветер распахнул незапертые ставни и пошевелил письмо в ее руках.

Плечи Чу Нин слегка задрожали. Кончиками пальцев она осторожно разгладила загнутые уголки. Ее мысли постепенно прояснились.

Кронпринц, Сяо Ю, ради своей цели пойдет на что угодно.

Почему он женился на ней? Возможно, он что-то испытывал к ней, но скорее всего, хотел использовать этот брак в свою пользу.

В то время он успел только выразить претензии на трон, так что ему нужно было заручиться поддержкой множества видных министров. Женившись на ней, дочери опального министра, он не только смог бы избежать противодействия вдовствующей императрицы, но и показал бы свое милосердие, что помогло ему заручиться еще бо́льшим доверием.

В конце концов, потому что она, единственная дочь Чу Цяньюя, стала кронпринцессой, множество добрых друзей ее отца изменили свое мнение и тайком приняли сторону кронпринца.

«Я тебе ничего не должна», — подумала она, и ее взгляд похолодел.

Она сполна отплатила Сяо Ю за его доброту искренностью, которую проявляла два последних года. Выгоды, которые принесла ему она, давно превысили затраты на женитьбу на ней.

Теперь она хотела избавиться от его пут и медленно заставить заплатить за то, что он содеял с ее отцом.

В Лазурном зале Сяо Ю сидел на кушетке с закрытыми глазами, слушая разговоры своих слуг.

— Ваше Высочество уже много лет является наследным принцем, ваше положение надежно. Итак, вы не нуждаетесь ни в каком завещании, чтобы взойти на трон. Против вас — принц Цинь, простой сын дворцовой служанки. Когда император Гаоцзун был жив, он отправил его куда-то за тридевять земель, так же далеко, как и Ганьчжоу. Десять лет им не интересовался никто. Теперь же он неожиданно вернулся лишь благодаря поддержке вдовствующей императрицы! — яростно говорил служитель Восточного дворца, Сюй Жун.

Казалось, будто он собирается ворваться во дворец Тайцзи и свергнуть вдовствующую императрицу и принца Цинь с их позиций.

Сюй Жун служил Сяо Ю с тех пор, как тому исполнилось десять. Он был беззаветно преданным и завоевал доверие Сяо Ю к себе. Итак, в Восточном дворце у него было особое положение.

Другие слуги поддакнули:

— Да. В конце концов, должно быть, это отчаяние вдовствующей императрицы заставило ее призвать принца Циня! Ваше Высочество — законный кронпринц. Как они могут принуждать вас посторониться перед принцем Цинь?

— Как только об этом станет известно, все королевство увидит их истинные намерения! Ваше Высочество, согласно традициям, коронация совершается через несколько дней после похорон усопшего императора. Почему бы нам не воспользоваться этим шансом, чтобы попросить придворных помешать новому императору занять трон?

Слуги продолжали обсуждение. Только смотритель Восточного дворца, Чжао Яньчжоу, без всякого выражения на лице опустил взгляд и не сказал ни слова.

Сюй Жун обратил на это внимание, слегка прищурился и спросил:

— У вас есть какие-то мысли по этому поводу, смотритель Чжао?

Остальные служители обратили внимание на Чжао Яньчжоу. Даже Сяо Ю открыл глаза.

Чжао Яньчжоу сдвинул брови, взглянул на всех собравшихся, и его лицо приобрело непроницаемое выражение.

— Судя по тому что я вижу, принц Цинь пригласил вас во дворец Тайцзи на похороны и коронацию, а это показывает, что он еще не собирается на вас нападать. Поэтому Вашему Высочеству не стоит спешить с атакой на него. Вы должны сначала понаблюдать за ситуацией и обдумать свой план позже.

Услышав его, Сюй Жун немедленно возразил:

— До коронации всего несколько дней. Если мы продолжим ждать, не станем ли легкой добычей для него? Смотритель Чжао только что присоединился к Восточному дворцу, я могу понять его осторожность.

Чжао Яньчжоу услышал насмешку, скрытую в заявлении Сюй Жуна. Однако привык к этому и не ответил. Он спокойно стоял на своем месте и ждал решения Сяо Ю.

Кронпринц посмотрел на окружающих и задумался. Мгновением позже он сказал:

— Служителю Сюй, если сможешь уйти отсюда завтра, пожалуйста, свяжись с несколькими придворными.

Хотя его ответ прозвучал так, словно он решил следовать предложенному плану, но на самом деле у него были другие планы.

Чжао Яньчжоу прав. Так как они не были уверены, что планирует их противник, то не могли действовать опрометчиво. Однако судя по складывающейся ситуации, он не мог отступить. Поэтому и подумал: почему бы просто не воспользоваться шансом и не выяснить планы противника?

Когда Сюй Жун это услышал, его лицо расслабилось, но выражение Чжао Яньчжоу не изменилось. Затем слуги обсудили список придворных, с которыми нужно было связаться, и покинули зал.

Перед тем, как уйти, Сюй Жун задержался. Он подождал, пока все уйдут, а потом подошел к Сяо Ю и прошептал:

— Мне только что сообщили, что кронпринцесса нашла бывшего слугу семьи Чу в Цяньчжоу. Сейчас Чжао Яньчжоу разместил его в Полосе вечного процветания.

Усталое лицо Сяо Ю потемнело, и он поднял одну бровь.

— Что еще за слуга? Наши люди его не нашли раньше?

— Это старый дворецкий семьи Чу. Раньше, когда его задержали в Цяньчжоу, он сбежал, и два года о нем ничего не было слышно. Кто может знать, как смотрителю Чжао удалось его найти?

Говоря об этом, Сюй Жун был невесел. Если бы это был обычный слуга, не стоило бы беспокоиться. Но это — старый дворецкий, который, кажется, был доверенным лицом усопшего Чу Цяньюя.

— Ваше Высочество, мне стоит разобраться с этим как обычно и поискать человека, который мог бы от него избавиться?

Сяо Ю собирался кивнуть, но вдруг его затронули сомнения. Он на мгновение задумался и покачал головой.

— В этом нет необходимости. Оставь его пока в покое.

— Ваше Высочество...

Сюй Жун знал, что принц делает это из-за своих чувств к кронпринцессе. Однако поскольку в их нынешнем положении нельзя было допустить ни одной ошибки, он хотел бы продолжить уговаривать принца. Но тот поднял руку и отослал его.

— Хорошо, я знаю, что делаю. Уходи.

Сяо Ю откинулся на шезлонг. Закрыв глаза, он отдыхал. Это значило, что больше он не хочет разговаривать.

Сяо Жуну ничего другого не оставалось, кроме как возмущенно покинуть Лазурный зал.

Чу Нин спала чутко. Ее разбудил далекий предрассветный щебет птиц.

Она встала с постели и дотронулась до внезапно запульсировавшего лба, чтобы унять боль. Затем вызвала служанку, которая охраняла ее ночью, и начала умываться и одеваться.

Император скончался. Теперь их ожидали сложные обряды похорон и следование множеству традиций. Существовала масса правил, затрагивающих наряды и внешний вид родственников и министров усопшего императора. Как у кронпринцессы, у Чу Нин были тяжелые и душные костюмы и украшения.

Несмотря на это в зеркале отражалась прекрасная и нежная девушка. Она выглядела как красивый цветок на дереве, только и ждущий, когда его сорвут.

Ее красота всегда привлекала внимание.

Горничная, стоявшая позади, восхищалась красотой отражения Чу Нин. Но выражение ее лица быстро стало обеспокоенным снова.

«Даже прекрасная кронпринцесса в Восточном дворце в опасном положении, что же говорить обо мне, простой горничной? Раз даже дворяне не могут обеспечить себе выживание, нас, слуг, постигнет еще более жестокая участь».

При этой мысли ее глаза покраснели, а рука, сжимавшая нефритовую заколку, дрогнула.

Лязг!

Горничная случайно уронила нефритовую заколку на туалетный столик. Она потрясенно подскочила и тут же, извиняясь, склонила голову. Сдерживая рыдания, горничная сказала:

— Прошу, простите меня, Ваше Высочество. Я допустила неосторожность.

Взглянув на несчастную горничную, Чу Нин поняла, о чем та думает. Она не одна такая. В Восточном дворце не было никого, кто бы не боялся. Даже многие при королевском дворце, вероятно, были так напуганы, что даже не могли уснуть.

Она не смогла сдержать вздоха. Затем подняла упавшую заколку, воткнула ту в волосы и сказала:

— Все в порядке. Тебе стоит немного отдохнуть. Не надо так пугаться.

Она задумалась, сказала ли это, чтобы успокоить служанку, или же чтобы успокоиться самой. И взглянула на свое напудренное лицо, отражавшееся в зеркале. Чу Нин смахнула тонкий слой пудры указательным пальцем и приложила его к губам.

Прежде розовые, ее губы неожиданно стали бледными и нездоровыми на вид, отчего ее лицо было еще более потрясающим.

Она не знала, сколько времени ей остается, поэтому решила использовать последний шанс.

Сяю Ю в Лазурном зале тоже поднялся, чтобы одеться.

Едва горничная помогла ему надеть мантию и стала подавать пояс, как вошла Чу Нин. Она взяла у горничной пояс и встала напротив Сяо Ю. Чу Нин протянула руку, чтобы обернуть пояс вокруг его талии и помочь ему застегнуть нефритовую пряжку.

— Нин, — когда Сяо Ю увидел ее, его суровое лицо несколько смягчилось.

Как и обычно, он раскрыл объятия и обнял ее, но она отвернулась и протянула руку за таблетками и чашкой теплого чая, которые стояли на столике неподалеку. Она подала это принцу и сказала:

— Ваше Высочество, прошу, не забудьте, что вам нужно принять ваше лекарство.

Кронпринц был болезненным с детства, и ему часто требовались различные лекарства, так что в этом не было ничего необычного. Однако Чу Нин знала, что таблетки, которые она держит в руке — это противоядие, которое он принимал каждый день.

Когда Сяо Ю дежурил во дворце Тайцзи, он сам попробовал яд, который был добавлен в лекарство, чтобы избежать подозрений, прежде чем скормил отраву отцу.

У Сяо Ю было слабое здоровье, так что, пусть даже яд его и не убил, этого было вполне достаточно, чтобы причинять ему боль. Однако она была лишь малой жертвой, поскольку благодаря этому он смог бы взойти на трон скорее. Но теперь эта боль казалась насмешкой.

Сяо Ю взял лекарство и запил его чаем. Затем осторожно убрал бутылочку с таблетками в карман. После этого он все равно не отпустил Чу Нин и схватил ее за подбородок. Его взор скользнул вниз по ее лицу и остановился на бледных губах.

— То, что случилось за эти несколько дней, напугало тебя?

Чу Нин перестала избегать его взгляда. Она посмотрела ему в глаза и мягко сказала:

— Ваше Высочество, я немного напугана.

Сяо Ю поцеловал ее в губы и утешил:

— Нин, не волнуйся. Они еще не собрались с силами, так что ничего мне не сделают.

Новый император еще не занял трон, а Сяо Ю еще не лишили титула кронпринца. Теперь, когда все это еще не было объявлено официально, они не стали бы поступать опрометчиво. Любые действия по отношению к Восточному дворцу следовало отложить, пока новый император не займет трон и не соберет собственное правительство.

Затем он погладил ее по коже большим пальцем и небрежно спросил:

— Слышал, ты нашла старого слугу своей семьи?

Спина Чу Нин напряглась. Она сразу же поняла, что он говорит о Фане. Ей не нужно было гадать, откуда он об этом прослышал. В последние два года, хотя он и позволял Чжао Яньчжоу помогать ей в поисках разбежавшихся родственников и слуг, приказывал своим людям приглядывать за ними. Почти все новости, что она получала, уже были ему известны.

Раньше ей казалось, что он просто параноик и боится вдовствующей императрицы. Но теперь наконец все поняла. Она знала, что он хотел уничтожить всякого, кто мог бы знать правду о случившемся, прежде чем эта правда станет известна ей.

Неудивительно, что за последние два года она не смогла найти никаких других родственников, кроме двух маленьких кузин.

Она слегка кивнула, и в ее глазах показалась печаль.

— Я нашла старого дворецкого, служившего моей семье. К сожалению, он слишком стар и в последние два года претерпел в Цяньчжоу немало страданий. Когда я его нашла, он был очень болен и растерян. Он даже не сумел узнать смотрителя Чжао. Сейчас он находится в резиденции Ен Чанфаня. Боюсь, он никогда не поправится.

В ее словах не было ни крупицы лжи, поэтому она не боялась, что Сяо Ю попытается выяснить, так ли это. Что же до письма, написанного Фанем, то она намеренно спрятала его от дворецкого.

Фан заболел полгода назад. Тогда, должно быть, понимая, что его дни сочтены, он поспешил составить это послание. Все это время он держал письмо рядом с собой, никому не показывал и защищал его ценой собственной жизни. Тем временем с каждым новым днем забывал все больше и больше.

Хотя он и забыл Чжао Яньчжоу, но все еще помнил единственную дочь Чу Цяньюя. Увидев ее, он ударился в слезы и сунул письмо к ней в руки. Затем поспешно объяснил ей, что произошло несколько лет назад. Потом, словно бы наконец избавившись от громадной ноши, полностью расслабился и впал в детство.

Сяо Ю не сказал ни слова, но бросил быстрый взгляд ей в глаза. Затем вздохнул, крепче обнял ее и сказал:

— Благодарение небу, что смотрителю Чжао удалось найти его. Иначе, возможно, он никогда не сумел бы вернуться. Нин, все это — моя вина. Прошло уже столько времени, но я по-прежнему не могу очистить имя твоего отца.

Чу Нин прижалась лицом к его груди и почувствовала, как холодна ткань, из которой была пошита его мантия. Она слабо покачала головой.

— Давай сначала решим проблему, стоящую перед нами. Мы можем разобраться с обвинением отца потом.

На улице была заложена запряженная лошадьми карета. Они вдвоем сели внутрь.

Ночной караул, окружавший Восточный дворец, никуда не собирался. На протяжении всего их пути во дворец Тайцзи по меньшей мере десять стражников отслеживали каждый их шаг. Это было ужасно угнетающе.

Сяо Ю сидел в карете, зажмурившись и сжав губы. Он не произносил ни слова, как будто целиком сосредоточившись на том, чтобы обуздать чувства. Карета остановилась у дверей дворца. Когда он вышел из экипажа, мрачное выражение его лица изменилось и снова стало утонченным и вежливым. Он был слегка бледен от усталости и легкой скорби из-за потери отца.

Церемонии похорон усопшего императора должны были состояться в зале Тайцзи, расположенном в центре дворца. Когда Чу Нин и Сяо Ю подошли к залу, бо́льшая часть родственников и министров умершего уже собралась. Все выстроились рядами перед ступенями, перешептываясь. Когда они заметили Чу Нин и Сяо Ю, их взгляды наполнились любопытством, насмешкой или жалостью.

Чу Нин выпрямилась и сосредоточилась на том, чтобы смотреть прямо перед собой, пока следом за Сяо Ю шагала вперед. Они встали впереди всех родственников и министров.

Как только они заняли свои места, она увидела более десяти полностью вооруженных императорских стражников, которые сопровождали юношу, быстро шагавшего со стороны ворот Чжумин.

На вид юноше было около двадцати пяти или двадцати шести лет. Он был высоким, властным, широкоплечим и с прямой осанкой. Этот молодой человек — Чжао Кэчжи, принц Цинь и наследник престола.

Он стоял далеко от Чу Нин, поэтому она не могла рассмотреть его лицо. Ей это удалось, когда он приблизился.

Девушка знала, что должна была остерегаться его после того, как увидела вчера во дворце Тайцзи. Глядя на него сейчас, она обнаружила, что он отличается от Сяо Ю и от усопшего императора.

Разница была не во внешности. В конце концов, все трое были из одной династии Сяо, так что принц Цинь оказался таким же высоким и красивым, а черты его лица были похожи на черты покойного императора.

Однако Сяо Ю и усопший император были более мягкими и вежливыми в общении. Какими бы ни были они по характеру на самом деле, с первого взгляда казались добрыми и доступными.

Но принц Цинь держался совсем иначе. Так как он и армия круглый год защищали далекий Ганьчжоу, его кожа была темнее кожи принцев и столичной знати. Хотя черты его лица были похожими, он выглядел властным, и поэтому казался строгим и величественным.

Казалось, он был рожден превосходить всех и властвовать над всеми.

Тем не менее, его на четырнадцать лет бросили готовиться к буре в Ганьчжоу.

Чу Нин было интересно, правильны ли догадки Сяо Ю насчет того, что он был просто марионеткой вдовствующей императрицы, которую та привела, чтобы подчинить Сяо Ю?

Она очень сомневалась в этом.

Пока девушка продолжала размышлять, ее взгляд неожиданно встретился с этим властным взором.

Оказалось, что какое-то время назад Сяо Кэчжи уже подошел к залу Тайцзи и стоял ближе к входу, чем она и Сяо Ю.

В этом не было ничего необычного. Ведь он, в конце концов, наследник трона. Даже если бы это было не так, он все равно был шестым братом покойного императора и шестым дядюшкой кронпринца, так что, если размышлять по поводу старшинства, то он занимал более высокое положение, нежели Чу Нин и Сяо Ю.

Затем она заметила, что все позади нее кланяются Сяо Кэчжи. Даже Сяо Ю, который кипел от гнева прошлой ночью, преклонил перед ним колени. Только она и осталась стоять на своем месте.

Суровые глаза уставились прямиком на нее. Их разделяло несколько метров.

Чу Нин неожиданно почувствовала, как мурашки побежали по спине, а волосы встали дыбом.

Она медленно опустила взгляд и поклонилась вместе с остальной толпой.

Уже почти пора.

Умершего императора внесли в зал, и похороны начались. В зале Тайцзи должны были быть проведены очищение и прочие ритуалы, поэтому за его пределами уже были разложены подушки, на которых присутствующие могли, преклонив колени, молиться.

Сяо Кэчжи встал впереди, заставил всех встать на колени и начать скорбеть.

Чу Нин осталась с прочими женщинами. Пока она оцепенело плакала, то бросала случайные, как могло бы показаться, взгляды на сильный и крупный профиль Сяо Кэчжи.

Если она не ошиблась, то в тот краткий миг, когда их взоры встретились, помимо слабого нетерпения из-за утомительных церемоний и высокомерия, в глазах принца Циня мелькнул намек на жалость.

«Он меня жалеет? Он уверен, что все пойдет по плану? Кронпринц все эти годы упорно трудился и собрал силы, которые нельзя недооценивать. А принц Цинь с юных лет жил вблизи от границ и не принимал участия в борьбе за власть. Почему он так уверен в себе?».

Девушка приподняла бровь и взглянула на стражников около зала. То, что она увидела, потрясло ее.

Вся охрана у дворца Тайцзи была заменена. Это была уже не вчерашняя императорская гвардия, а солдаты армии Ганьчжоу. В прошлом императорская гвардия подчинялась вдовствующей императрице, тогда как армия Ганьчжоу повиновалась командам принца Циня.

Каким-то образом ему за одну ночь удалось незаметно избавиться от императорской гвардии. Это свидетельствовало о стремительности и решительности его действий.

Неудивительно, что он был так в себе уверен. Оказалось, что весь дворец Тайцзи, даже весь Чанань уже был зажат в его кулаке. Это не то, что можно сделать по мимолетному капризу. Должно быть, он долго вынашивал этот план в секрете, поджидая подходящей возможности.

Вдовствующая императрица наверняка с сожалением рвала на себе волосы в залах Ста благословений. Тот, кого она сюда привела, оказался не марионеткой, а хищным волком!

Это вполне отвечало цели Чу Нин.

Она беспокоилась по поводу происходящего в стране и из-за того, что ей некуда было обратиться. Теперь, с появлением принца Циня, кажется, у нее возник новый вариант.

Вечером, когда похороны, наконец, завершились, все тело Чу Нин онемело, и она с трудом могла идти. Девушка поднялась и при поддержке Цуй Гэ сделала пару шагов, а затем восстановила равновесие и направилась в зал «Вечной весны».

Согласно обычаю, они должны были вернуться в Восточный дворец.

Он располагался неподалеку от дворца Тайцзи. Если бы кто-нибудь отправился из зала «Ддоблести» во дворец Тайцзи, то Восточный дворец был бы совсем рядом. Однако Сяо Кэчжи выразил обеспокоенность слабым здоровьем племянника и заявил, что ему не следует носиться кругами. Он приказал подготовить зал «Вечной весны» для того, чтобы там остановились кронпринц и кронпринцесса.

Сяо Ю подавил раздражение. В тот момент, когда он вступил под своды зала, выражение его лица стало угрюмым.

Служанка, помогавшая ему снять обувь, была ошарашена, бледна, а ее руки дрожали. Ее неуклюжесть вывела Сяо Ю из себя.

— Убирайся прочь, — холодно сказал он, не глядя на служанку.

— Позволь мне это сделать.

Чу Нин посмотрела на служанку, показывая ей, что та должна уйти. Затем встала перед Сяо Ю на колени и помогла ему разуться.

— Ваше Высочество, не злитесь. В Восточном дворце тоже много наших людей, так что нет большой разницы, оставаться ли здесь или вернуться туда.

Сяо Ю закрыл глаза и промолчал. Не следовало ей озвучивать его мысли. Спустя долгое время он протянул руку, подтащил ее к себе и заключил в объятия. Одна его рука гладила ее по талии, в то время как другая ласкала ее лицо. Он несколько раз нежно поцеловал ее.

— Все так, я знаю. Нин, ты всегда была слишком мила с теми, кто ничего не значит, — выражение его лица слегка смягчилось.

Трудно было понять, смотрит он на нее с добротой или же злобно.

Чу Нин поняла: он имеет в виду то, что она защитила служанку от его гнева. Поэтому мягко ответила:

— У Вашего Высочества не так много людей, которым вы могли бы доверять. Таким образом, было бы лучше вести себя добрее с людьми, которые остаются здесь. Я хорошо обращаюсь с ними ради вашего блага.

Она знала, что по большей части Сяо Ю не нуждается в ее советах. И сказала это только для того, чтобы отвратить его подозрения.

Как и ожидалось, Сяо Ю покачал головой и в знак несогласия рассмеялся.

— Некоторые не будут испытывать благодарности, даже если с ними хорошо обходиться.

Сказав так, он не стал больше ничего объяснять, но сжал ее талию и указал на кого-то, кто ждал в стороне.

— Ступай. Мне нужно поговорить с Сю Цинем.

Чу Нин отступила от него, разгладила смятую одежду и вышла из зала.

— Госпожа, — Цуй Хэ, догнав ее, зашептала, — смотритель Чжао ждет за дверью.

— Хорошо, тогда я пойду туда, — отправившись к драконьим дверям вместе с Цуй Хэ, она приказала другой служанке, — если Его Высочество спросит обо мне, не забудь сказать ему правду.

Зал «Вечной весны» располагался в восточной части дворца Тайцзи. В него можно было попасть через двери «Весенней дани» с восточной стороны или через «Драконьи» — с северной. Двери «Весенней дани» были неподалеку от дворцового кладбища, куда запрещалось входить посторонним. В свою очередь, «Драконьи» двери находились в задней части дворца Тайцзи, куда только допускались только близкие родственники и министры императора, получившие разрешение.

Чжао Яньчжоу выпрямился, поджидая ее позади высокой стены. Когда он увидел Чу Нин, то поклонился.

— Давайте отбросим формальности, — Чу Нин махнула ему рукой, приближаясь.

Они прошли сквозь «Драконьи» двери и направились в северную часть дворца.

Коридор был широким. Он соединялся с коридором «Тысячи шагов» и мог вывести к живописному пруду. Это был очень оживленный путь. Каждую секунду на глаза ей попадались дворцовые служанки, евнухи и даже члены королевской семьи.

Хотя Сяо Ю не запрещал ей общаться с Чжао Яньчжоу, на публике она все равно должна была держаться от него на положенном расстоянии, чтобы никто не заподозрил их в связи.

— Формальностям следовать необходимо.

Чжао Яньчжоу оставался в трех шагах позади нее. Каждое его слово и действие были лаконичными и четкими.

Он был единственным сыном кузины ее матери. С самого детства он отличался большим умом, но, увы, его семья была бедна, а родители умерли, когда ему было восемь. У него не оставалось другого выбора, кроме как отправиться в Чанань и попросить помощи у семьи Чу. Поскольку Чу Цяньюй ценил талантливых людей и любил свою жену, он взял мальчика, ее племянника, под свою опеку и даже лично его обучал.

Усилия Чу Цяньюй оправдали себя.

Когда Чжао Яньчжоу было четырнадцать, его расхваливали, считая вундеркиндом, К тому времени когда ему исполнилось шестнадцать, его приняли в Большой архив как Служителя эдикта. Затем, когда ему было двадцать, он сдал императорский экзамен и был назначен секретарем провинции. Он был примерным молодым человеком и если бы работал усердно, определенно, его ждало бы большое будущее.

Однако три года назад, когда Чу Цяньюя осудили, Чжао Яньчжоу едва избежал судебного преследования, так как не был членом клана Чу. Тем не менее, не обращая внимания на свой скромный статус, он храбро шел навстречу всевозможным опасностям и смело рассказывал правду. Именно это и помешало его продвижению по службе.

Чжао Яньчжоу и Чу Нин выросли как брат и сестра. Она знала, что он талантлив и опечален случившимся с Чу Цяньюем. Поэтому порекомендовала его Сяо Ю и обеспечила ему должность Смотрителя Восточного дворца.

Смотритель отвечал за повседневную рутину в Восточном дворце и был одним из ближайших помощников кронпринца. Благодаря этому он находился на одном уровне с Сюй Жуном, Служителем учения. Однако поскольку он присоединился недавно и был приведен Чу Нин, у кронпринца оставались на его счет некоторые сомнения.

Чу Нин давно привыкла к спокойному характеру Чжао Яньчжоу, поэтому не обращала на это внимания. Пока они шли, она спросила, как себя чувствует Фан, и узнала, что он, хотя все еще нездоров, пошел на поправку.

Затем она вспомнила, что Сяо Ю сказал ей ранним утром, так что произнесла:

— Его Высочество знает, что мы нашли Фана, но не думаю, будто ему известно и о письме. Если Сюй Жун отправил кого-то провести расследование, ты знаешь, что должен сделать.

Чжао Яньчжоу спокойно и без всяких вопросов согласился с ее распоряжениями.

Решив пару незначительных дел, касавшихся Восточного дворца, Чу Нин наконец спросила его о том, что действительно хотела бы знать.

— Что касается принца Циня, ты знаешь, что он за человек?

Хотя Сяо Кэчжи был принцем, его бросили позабытым в Ганьджоу на четырнадцать лет. Кроме того, что он был младшим сыном императора Гаоцзуна и шестым дядюшкой кронпринца, Чу Нин больше ничего о нем не знала.

Она понимала, что так было не только у нее. Вся знать и все министры в Чанъани, вероятно, тоже не так много знали и теперь пытались что-то выяснить о нем сами.

Вскоре они вдвоем добрались до павильона.

Чу Нин вошла и оперлась о перила, глядя на рыбок, плавающих в пруду. Чжао Яньчжоу намеренно остался за пределами павильона. Оттуда он и рассказал ей, что выяснил за последние два дня.

Чу Нин спокойно слушала его и молча размышляла. Она задала Чжао Яньчжоу пару вопросов, прежде чем отослать его отдыхать, а сама осталась у пруда. Она смотрела на пылающее красное солнце далеко на востоке и приводила в порядок мысли о том, что услышала только что.

Сяо Кэчжи был младшим сыном императора Гаоцзуна. Его мать была обыкновенной дворцовой служанкой и носила фамилию Вэй. Император внезапно проявил к ней благосклонность, напившись. Когда она родила сына, ей пожаловали благородный титул.

Госпожа Вэй была скромного происхождения. Она не была любима императором Гаоцзуном и вела себя очень мягко. Эта женщина никогда не спорила, ни с кем не ссорилась и во всем уступала. Таким образом ей едва удалось урвать себе уголок во дворце. Возможно, она, видя безжалостность и жадность тогдашней императрицы, хотела уберечь от беды своего сына. Поэтому перед смертью умоляла императора отослать одиннадцатилетнего мальчика на границу.

Император отметил, что это была предсмертная просьба, и выполнил ее. Он даровал юному Сяо Кэчжи титул принца Циня и отослал его в Ганьджоу.

Ганьджоу располагался на северо-западной границе Великого Ляна. Там бывали жестокие песчаные бури и весьма условия жизни. Также на Ганьджоу часто нападали иностранные войска. Одиннадцатилетнему принцу пришлось оставить умирающую мать и отправиться в такое место одному.

Говорили, что когда маленького принца отправили в Ганьджоу, строительство его местной резиденции еще даже не началось.

Всем казалось, что госпожа Вэй была слишком сурова к своему сыну.

Чу Нин, тщательно все обдумав, убедилась, что госпожа Вэй проявила крайнюю предусмотрительность. Пробыв в Ганьджоу четырнадцать лет, принц Цинь не только избежал преследований тогдашней императрицы, матери принцев императора Гаоцзуна, но и сумел тайно собрать силы и заслужить уважения армии.

Требуются переводчики англ., корейского на новеллы! Гугл не принимаем

Работа оплачивается. По всем вопросам обращайтесь в ЛС группы: https://vk.com/yinyanmanga

В последние десятилетия в великом Ляне случалось очень мало войн, так что королевский двор уделял особое внимание изящным искусствам и меньше — военной тактике. То же самое касалось и вдовствующей императрицы и Сяо Ю, так как они оба окружили себя учеными-министрами.

Солдаты королевства круглый год спали. Для такого человека как Сяо Кэчжи, которому не на кого было положиться, пребывание в Ганьчжоу оказалось наилучшим способом сохранить голову на плечах.

В последние десять лет он честно занимался военными делами и жил среди своих солдат. Всякий раз, как нападали иностранные войска, он лично вел полки изгонять их и спасать бесчисленное множество бедных подданных. Все в Ганьчжоу безгранично восхищались им.

Он мог терпеливо переносить трудности годами, и одновременно с этим ему удалось заслужить уважение жителей. Он действительно был выдающимся человеком. Что впечатляло еще больше, так это то, что он заботился о простом люде. Это было именно тем, чего крайне не хватало как вдовствующей императрице, так и Сяо Ю.

Чу Нин погрузилась в размышления. Внезапный вздох Цуй Хэ вывел ее из раздумий.

— Что происходит?

Обернувшись, Чу Нин увидела, что Цуй Хэ пристально смотрит куда-то рядом с павильоном. Казалось, она была напугана настолько, что это ее ошеломило. Девушка дрожала всем телом.

— Мадам, это... Это же волк...

Не успела Чу Нин отреагировать, как, оглянувшись, встретилась взглядом с парой желтых глаз, которые холодно блестели в лучах заходящего солнца.

У зверя были серый мех, острые клыки, сильные конечности и крупное тело. Совершенно точно, это был не волк.

Когда их взгляды встретились, животное молча двинулось к ней, оскалив острые клыки и высунув кроваво-красный язык.

Чу Нин перепугалась до дрожи. Ей даже в голову не пришло поинтересоваться, что во дворце Тайцзи делает волк. Она схватилась за Цуй Хэ и сказала:

— Не двигайся и не смотри на него.

Они стояли совершенно неподвижно, не смея глядеть зверю в глаза. Однако он все еще медленно приближался к ним.

В этот миг несколько дворцовых служанок проходили мимо пруда со стопками одежды в руках. Одна из них увидела волка и закричала.

Крик разорвал тишину павильона. Волк повернулся, бросился на крик и накинулся на служанку.

За долю секунды повсюду разлетелась одежда. Остальные служанки перепугались и быстро бросились прятаться.

Шум, поднятый их суматохой, кажется, взволновал волка. Тот широко распахнул пасть, готовясь покусать бедную служанку, когда поблизости послышался свист.

— Вэймо, назад, — позвал волка Сяо Кэчжи, принц Цинь.

Серый волк оказался очень послушным. Он немедленно выпустил служанку и подбежал к Сяо Кэчжи. Двое стражников позади него помахали живыми кроликами, которых держали в руках, и увлекли волка в другое место.

Нескольких перепуганных служанок пришлось то ли вести, то ли тащить на себе куда-нибудь в другое место, чтобы они смогли успокоиться. Одежду, разлетевшуюся кругом, тоже быстро вычистили.

Сяо Кэчжи остался на своем месте и искоса поглядел в сторону павильона.

Уставившись на него в ответ, Чу Нин неожиданно стряхнула с себя оцепенение. Она обнаружила, что от холодного пота у нее взмокла спина. Ее ноги ослабли, и ей пришлось ухватиться за перила, чтобы не упасть.

Сяо Кэчжи на мгновение остановился, а затем с ничего не выражающим лицом приблизился и спросил:

— Он вас напугал?

Его голос был низким и немного грубоватым. Он звучал как песчаная буря, поэтому ей трудно было определить, насмешка или беспокойство звучат в этих словах.

Чу Нин похлопала себя по груди, чтобы успокоиться, и заставила себя кивнуть. Она сказала: «Правящий дядюшка», — и уже собралась сделать перед ним реверанс.

Однако еще не совсем оправилась от испуга, и ее ноги подкосились. Она чуть было не упала, когда его большая ладонь неожиданно подхватила ее.

Сильная рука помогла ей встать. Однако после этого принц Цинь не отодвинулся, продолжая сжимать ее тонкое запястье.

Жар его руки проник сквозь ткань и медленно расползся по ее коже, отчего Чу Нин слегка вздрогнула.

В это мгновение она неожиданно обнаружила, что их двоих разделяет всего шаг. Девушка медленно подняла взгляд и увидела, что его глаза блестят как у волка мгновение назад. Он молча наблюдал за ней.

Она снова поежилась и подавила желание освободиться. Чу Нин медленно отвернула голову, чтобы избежать пристального взгляда принца Цинь, и случайно показала ему свой прекрасный профиль.

По мере того как темнело небо, в окружающем молчании постепенно создавалась странная атмосфера.

Глаза Цуй Хэ расширились, и она растерялась, не зная, что делать.

Пока Чу Нин и Сяо Кэчжи смотрели друг на друга, на соседней тропинке послышались шаги, и тут раздался холодный голос Сяо Ю, который сказал:

— Нин, уже поздно. Пора возвращаться.

В павильоне Чу Нин почувствовала, как ее сердце сжалось. Она насильно выдернула руку из хватки Сяо Кэчжи и отвернулась. И пока шла к Сяо Ю, смотрела себе под ноги.

Мягкий шелк ее рукавов покрылся морщинами от давления. Только тогда она поняла, как сильно схватил ее Сяо Кэчжи, отчего ее рука опухла.

Сяо Ю с мрачным видом затолкал ее за спину. Затем холодно улыбнулся Сяо Кэчжи и сказал:

— Уже поздно. Я пойду, дядя.

Он развернулся и ушел, не подождав, пока Сяо Кэчжи ответит.

Чу Нин могла с одного взгляда сказать, что он в ярости, так что торопливо пошла следом. Они покинули дворец Вечной весны.

Путь обратно был напряженным. Горничные и дворцовые слуги держали головы склоненными, следуя позади нее и Сяо Ю. Все они боялись сейчас вызвать гнев кронпринца.

— Уходите! — закричал Сяо Ю, едва они вошли в зал.

Слуги быстро попятились, но за мгновение до того, как они закрыли двери, Сяо Ю неожиданно указал на одну дрожащую горничную и сказал:

— Вытащите ее отсюда и отстегайте двадцать раз.

Чу Нин видела, как служанка обмякла, прежде чем ее вытащили. Это была та самая горничная, которую Сяо Ю обругал, пока она пыталась снять с него обувь.

— Тебе ее жалко? — спросил Сяо Ю у ее уха.

Он, стоя позади, проследил за ее взглядом, направленным на служанку, которую вытащили вон, предварительно заткнув рот.

— Я не собирался ее наказывать, но сейчас я в ярости. Скажи мне, Нин, что же мне делать?

Чу Нин поглядела на медленно закрывающуюся дверь и, не удержавшись, закрыла глаза.

Вскоре до нее донесся звук плети, врезающейся в плоть, и у нее закружилась голова.

Она подавила волну страха в сердце и медленно повернулась, встречая прощупывающий взгляд Сяо Ю.

— Ваше Высочество, только что в павильоне меня испугал волк. Принц Цинь был обеспокоен, что я могу упасть в обморок, так что он поддержал меня...

Она говорила мягче, чем обычно, и в ее тоне звучал намек на мольбу.

Однако Сяо Ю решительно сжал губы и сказал без искры тепла в голосе:

— Раздевайся.

Чу Нин прикусила губу и отвела взгляд. Она медленно расстегнула ремни на своей одежде и слой за слоем сбрасывала плотные и строгие наряды кронпринцессы, открывая изгибы своей стройной фигуры, а также гладкую и неповрежденную кожу.

Сяо Ю приблизился и поймал ее в ловушку в тесноте у двери. Он протянул руку погладить ее по подбородку, отчего она задрожала.

— Нин, ты не должна была позволять никому прикасаться к тебе.

Он наклонился ближе и зашептал, лаская ее тело, как будто изучая ее.

Она не ответила, но сжала зубы, чтобы вытерпеть эти неудобство и унижение.

Министры считали Сяо Ю мягким, искренним и гуманным кронпринцем. Он изо всех сил старался заручиться их поддержкой, но перед ней показывал жестокость, которую сдерживал раньше.

Она всегда будет помнить, что случилось год назад.

Это произошло в годовщину смерти ее отца. Она привела с собой в храм Цуй Хэ, чтобы помолиться за душу отца. На обратном пути, остановившись в Восточном районе, она наткнулась на растрепанного мальчишку-нищего.

Мальчику было лет семь-восемь. Может, он бредил от голода, потому что в тот момент, когда Чу Нин вышла из кареты, немедленно рванул к ней и обнял за ноги, умоляя, чтобы она дала ему объедков.

Она пожалела нищего, приказала Цуй Хэ купить ему три буханки хлеба и отослала прочь.

Но она и подумать не могла, что ее маленькое доброе деяние заметит Сяо Ю, который был занят официальными вопросами.

В тот вечер, поужинав вместе, как обычно, он приказал, чтобы сюда притащили нищего мальчишку и сломали ему руки у Чу Нин на глазах.

При виде этого у нее от шока выступил холодный пот и чуть не вырвало. Однако Сяо Ю держал ее за руку и мягко говорил, словно ничего не случилось:

— Нин, я терпеть не могу, когда другие мужчины касаются тебя, это не позволено даже ребенку.

Сегодня мужчина, который прикоснулся к ней, был не так беспомощен, как тот мальчишка-нищий. Так как Сяо Ю не мог сорвать свою ярость на принце Цинь, ему оставалось только излить ее на ничтожную служанку.

Вскоре она получила свои двадцать ударов, и кругом стало так же спокойно, как и всегда.

Сяо Ю с удовлетворением погладил ее по гладкой коже и указал на ближайший столик.

— Ложись на стол.

От этого требования Чу Нин почувствовала волну смущения и покраснела.

— Ваше Высочество, мы еще скорбим по покойному императору.

Согласно обычаю, наследный принц должен воздерживаться от физических удовольствий, пока идет траур по покойному императору.

Однако Сяо Ю лишь безразлично взглянул на нее в ответ.

Она глубоко вздохнула и тяжело опустилась на пол. Чу Нин ждала, что случится дальше.

Тем временем Сяо Кэчжи все еще стоял один в павильоне у живописного пруда.

Солнце вдалеке целиком опустилось за горизонт. Лампы вокруг пруда были зажжены. Благодаря их свету поверхность воды сияла. В небе сверкали звезды, благодаря чему пейзаж становился особенно трогательным.

Принося с собой осенний холод, дул ночной ветерок. Но Сяо Кэчжи, не двигаясь, стоял под сводами павильона. Он смотрел далеко перед собой, и мысли его были смазанными.

Чиновник внутреннего двора, Лю Кан, стоявший позади него, обратил внимание на долгое молчание принца и, не удержавшись, поднял глаза, чтобы понаблюдать за ним.

По какой-то неизвестной причине Лю Кан неожиданно вспомнил сцену в павильоне и сообразил, что принц Цинь стоит на том же самом месте, что и кронпринцесса мгновением раньше. Даже перил он касался там же, где и она...

У Лю Кана что-то щелкнуло в разуме. С одной стороны, ему было стыдно за свои неуправляемые размышления, но с другой, он не мог избавиться от этой идеи, как только та укоренилась в сознании.

Пока он размышлял, Вэймо, волка, досыта накормили, и он вернулся в павильон.

Когда зверь увидел Сяо Кэчжи, он гавкнул и подбежал, чтобы послушно сесть рядом с принцем

– Тебя накормили? – Наклонившись, Сяо Кэчжи погладил волка по теплому густому меху.

Редкая улыбка появилась на его обычно суровом лице.

– Гав!

Досыта накормленный Вэймо поднял взгляд и заскулил, как ручная собака. Он вел себя совершенно не так, как раньше, когда набросился на дворцовую служанку.

Стоявший неподалеку стражник приблизился и тихо доложился:

– Ваше Величество, мы обнаружили, что кронпринц отправил Сюй Жуна связаться примерно с двадцатью придворными из различных ведомств, включая Цензорат. Мы считаем, он что-то запланировал на церемонии коронации.

С этими словами он протянул свернутый рулон пергамента, содержащий список имен.

Сяо Кэчжи взял список и просмотрел его. Он никак не отреагировал, а лишь спросил:

– Что насчет дворца Ста благословений? Вдовствующая императрица не замечена ни в чем необычном?

– Кажется, во дворце Ста благословений не происходит ничего необычного. Этим утром, помолившись за усопшего императора, достопочтенный Ци посетил упомянутый дворец, прежде чем возвратиться в свою резиденцию. Больше мы не заметили ничего. Полагаю, что вдовствующая императрица знает, что замышляют эти люди в Восточном дворце, но не похоже, чтобы она сейчас планировала вмешаться.

Вышеупомянутый достопочтенный Ци был главным среди министров и председателем Секретариата, и его звали Циму. Одновременно с этим он был родным братом вдовствующей императрицы и главой клана Ци.

– Я это учел, – ответил Сяо Кэчжи и спрятал свиток пергамента, не задавая больше никаких вопросов.

При упоминании кронпринца он неожиданно кое о ком вспомнил. Это был не его племянник, Сяо Ю, но необыкновенно красивая женщина, которая стояла с ним рядом.

И он вдруг ощутил, как жар опалил его ладони.

Он держался за холодные перила и ждал, пока этот жар спадет, прежде чем отпустить их.

– Ваше Величество, не следует ли нам отправить кого-нибудь расследовать ситуацию вдовствующей императрицы? И наследный принц, как мы должны готовиться к его плану? – Выдержав долгую паузу, стражник не удержался и задал вопрос.

– Нет, давайте просто ждать, – Сяо Кэчжи усмехнулся, и в его черных как смоль глазах вспыхнули злоба и честолюбие.

Он предсказывал, что кронпринц так просто не смирится с завещанием усопшего императора и попытается что-нибудь предпринять.

Даже реакция вдовствующей императрицы целиком соответствовала его ожиданиям.

Если бы он был лишенной честолюбия покорной марионеткой, как его старший брат, Сяо Лань, вдовствующая императрица сама попыталась бы свергнуть Сяо Ю. Но вчера Сяо Кэчжи вырвал у нее власть над имперской стражей. Он показал ей свои острые клыки и это привело ее в ярость. Поэтому она, разумеется, была бы рада отойти в сторону и проследить, как он и кронпринц сражаются друг с другом.

К сожалению для нее, Сяо Кэчжи не имел намерения исполнять ее желание.

Обычные дворцовые интриги и удары ножом в спину были абсолютно бесполезны против него.

– Это лишь парочка ученых, которые даже не могут взять в руки меч. Они мало что сумеют сделать.

Он решил, что пришло время уходить, крикнул Вэймо и двинулся к дворцу Божественных драконов, своей временной резиденции.

Во дворце Вечной весны были заперты окна и двери, и занятия любовью уже прекратились.

Сяо Ю сидел, прислонившись к изголовью постели. Он взял чашку чая, предложенную Чу Нин, чтобы принять лекарство. Тем временем он не отрывал взгляда от ее усталого лица, а его рука крепко держала ее за талию.

– Устала?

После целого захода любовных ласк он снова стал вести себя мягко, как обычно. Если не считать легкой изможденности на его лице, казалось, будто ничего не произошло.

– Я тоже устал, но никогда не могу устоять, увидев тебя.

Чу Нин, не удержавшись, слегка нахмурился.

Он говорил так, словно в произошедшем была ее вина.

– Ваше Высочество обязаны соблюдать траур, так что я не должна спать с вами в одной комнате.

Сяо Ю ничего не ответил, но крепко обнял ее, чтобы она не ушла. Он нежно коснулся ее бровей другой рукой и с добродушным юмором поинтересовался:

– Ты зла на меня?

Она открыла глаза, посмотрела на него и покачала головой:

– Нет, я на вас не злюсь. Я лишь обеспокоена тем, что это не пойдет на пользу вашему имиджу, если другие узнают, что сегодня ночью мы спали вместе.

– Хорошо, – улыбка Сяо Ю слегка померкла. – Что насчет моего дядюшки, то ты должна держаться от него подальше.

– Понимаю, – немедленно ответила Чу Нин, опустив глаза. Она не возражала.

– Хорошо, можешь идти. Отдохни как следует, завтра состоится похоронная церемония, – он снова улыбнулся и потрепал ее по гладкому плечу.

Получив разрешение, Чу Нин, не обращая внимания на боль в теле, оделась и вышла из главного дома.

Цуй Хэ во втором доме уже велела сварить отвар для предотвращения беременности. Готовая смесь ждала ее прихода.

Чу Нин тихо села на диван и залпом выпила теплое снадобье, облегченно вздохнула и медленно откинулась назад.

Она принимала эту смесь в течение двух лет.

Сначала пила ее, так как вышла за Сяо Ю, еще нося траур по отцу. Тогда она, горюя, попросила Сяо Ю, чтобы тот разрешил ей не беременеть во время траура. Он удовлетворил ее просьбу.

Тогда Чу Нин испытывала угрызения совести из-за своей просьбы. Но теперь, размышляя об этом, чувствовала облегчение от того, что обратилась к мужу с такой просьбой. Она и представить не могла, как ужасно бы себя чувствовала, родив ребенка от своего врага.

– Откуда взялся волк? Об этом стало известно? – Спросила она, закрыв глаза и подперев голову рукой.

– Я тут поспрашивала – это любимец принца Цинь, его кличка Вэймо. Многие люди во дворце видели его вчера в заднем саду. Не думаю, что вы были его целью, – мягко дотронувшись до ее лба, Цуй Хэ пересказала, что слышала.

– С чего бы кому-либо вдруг понадобилось сажать свирепого зверя в заднем саду?

Чу Нин еще испытывала остаточный страх, вспоминая этот случай.

– Принц Цинь здесь не так давно, так что немногим известна причина. Я лишь слышала, как кто-то говорил, что волк с ним вместе уже десять лет – с тех самых пор, как был еще детенышем. Я слышала, он даже спасал принцу Цинь жизнь.

Чу Нин, слушая это, не удержалась и нахмурилась.

В Чанъане жило несколько дворян, которые держали в качестве домашних питомцев разнообразных диковинных зверей. Однако все эти животные были полностью ручными. Волк Сяо Кэчжи совершенно таким не казался.

Раз волку довелось спасать Сяо Кэчжи жизнь, даже вообразить сложно, через какие трудности ему пришлось пройти в Ганьчжоу.

Когда Чу Нин вспомнила, как он коснулся ее в павильоне, в сердце у нее возникло странное чувство. Его пристальный взгляд, направленный на нее, сменился с первоначальной жалости на безудержное оценивание. Не такими глазами дядюшка должен был смотреть на жену племянника.

Странно, но когда он смотрел на незнакомца или на врага, в этом его взгляде не было равнодушия или злобы. Вместо этого казалось, что в этом взоре таится более глубокий смысл.

На второй день был проведен еще один похоронный обряд, который заключался в облачении усопшего императора в погребальный костюм. Множество ворот дворца Тайцзи открылись, чтобы впустить членов правящей семьи и министров.

Чу Нин оставалась с компанией благородных дам, которые плакали и молились за покойного императора. Одновременно с этим она заметила, что сегодня обстановка была не такой, как вчера.

Все по-прежнему плакали и ничто из происходящего не казалось неуместным. Однако при ближайшем рассмотрении она заметила, что у открытых ворот то и дело собирались группки придворных по трое-пятеро. Они шептались между собой, прежде чем разойтись разными дорогами.

Оглядевшись внимательнее, Чу Нин сразу заметила несколько знакомых лиц. Это были сторонники кронпринца.

Она обратила полный слез взгляд в сторону Сяо Ю.

Тот стоял, опустив взгляд, и плакал над останками отца. Он производил впечатление привязанного и скорбящего сына. Только его случайные взгляды, устремленные на чиновников, выдавали его подлинные мысли.

Для случайных наблюдателей это не было очевидным, но Чу Нин сразу заметила, что в нем кое-что переменилось. Она подумала, что может быть, он и Сю Жунан что-то замышляют. Она вспомнила, что в последнее время он ежедневно беседовал с Сю Жунаном за закрытыми дверями. Она была практически уверена, что это каким-либо образом связано с принцем Цинь.

Также Чу Нин знала, что Сяо Ю не был опрометчивым или глупым. Он понимал, что не следует вступать в прямое противостояние с принцем Цинь и вдовствующей императрицей. Скорее всего, это было просто проверкой принца Цинь.

Ей стало любопытно, что случится дальше. Так как девушка не была уверена, что делать с дядюшкой Сяо Ю, она подумала, что так ей представится отличная возможность выяснить его истинные мотивы.

Вскоре все заняли свои места, и ритуал начался.

Пока толпа оплакивала покойного императора, евнухи разложили девятнадцать погребальных одеяний и развернули пояса. Они одели усопшего императора и завязали пояса, после чего наконец накрыли его покрывалом.

Затем слуги поддержали плачущего Сяо Ю, пока тот становился на колени, чтобы отдать дань уважения покойному императору.

Затем в жертву принесли быка, овцу и свинью.

После того как утомительные обряды были завершены, толпа, казалось, немного расслабилась.

В этот момент Циму, начальник секретариата, вышел из рядов чиновников, как и было условлено. Он бросился занимать место позади принца Цинь, который отдавал дань уважения в первых рядах, и сказал:

– Ваше Высочество, нация скорбит, и я тоже скорблю о недавней кончине покойного императора. Однако трон не должен пустовать слишком долго. Когда трон свободен, это вызывает раздоры. Так как покойный император оставил завещание, назвав Ваше Высочество своим преемником, лучше всего было бы, если бы Ваше Высочество взошли на трон как можно скорее, чтобы внести стабильность в положение династии.

После того как начальник секретариата договорил, несколько служащих дворца и десятки чиновников из шести министерств все выступили вперед и стали молить Сяо Кэчжи, чтобы он как можно скорее занял трон.

Толпа была готова к такому, но не удержалась от шепотков и обсуждений. Ожидая ответа принца Цинь, они повернулись и посмотрели на кронпринца.

Благородные женщины отреагировали точно так же. Чу Нин услышала, как жена маркиза, стоявшая позади нее, с сочувствием вздохнула.

Но она проигнорировала устремленные на себя пристальные взгляды и сосредоточилась на ответе Сяо Ю.

Сяо Ю стоял на своем месте неподвижно, опустив взгляд, его лицо было бледным, но спокойным. Казалось, у него не было никакого желания возражать против предложения Циму.

И тут Вэй Фудзин, служащий секретариата министерства юстиции, неожиданно сделал шаг вперед и встал рядом с Циму. Он яростно сказал:

– Мой ученый друг, как смеешь ты предлагать такое?! Тебе должно быть стыдно за себя. Когда усопший император еще был жив, он назначил своего старшего сына кронпринцем, и кронпринц занимал свое место в Восточном дворце более десяти лет. Раз так, не должен ли тогда унаследовать трон кронпринц? Почему вообще возникла нужда в завещании? Если кронпринц жив и здоров, зачем нам звать на трон кого-либо еще?

Как только он заговорил, вперед вышел цензор и сказал:

– Когда покойный император умирал, во дворце Тайцзи ввели комендантский час. Все, кроме вдовствующей императрицы и принца Цинь, были изгнаны. Даже кронпринцу не было позволено остаться. Теперь, когда неожиданно появилось завещание, кто может сказать с уверенностью, что оно настоящее?

Затем более десятка придворных встали, словно это было заранее оговорено, и воспротивились тому, чтобы принц Цинь наследовал трон. Они провозгласили законным преемником кронпринца.

В этот момент чиновники поровну поделились на сторонников принца Цинь и на сторонников кронпринца. Обе стороны настаивали на своем и яростно спорили.

Тем временем остальная часть толпы с трепетом наблюдала за происходящим. Они взглянули на кронпринца, лицо которого ничего не выражало, и на принца Цинь, у которого была видна только спина. Они не могли понять, о чем тот думает.

У Циму запульсировали вены на лбу, пока он спорил с Вэй Фудзином. Он то и дело посматривал на Сяо Кэчжи, чтобы убедиться в его реакции и увидеть, как тот себя поведет.

Он вспомнил, что хотя Цинь и был принцем, но круглый год оставался со своей армией. Он считал, что принц Цинь никогда не сталкивался с подобными дворцовыми интригами, и ожидал, что тот разволнуется и начнет спорить.

Подождав какое-то время, Циму начал терять терпение. Однако Сяо Кэчжи продолжал стоять, сложив руки за спиной, и все еще не оборачивался.

После напряженных споров обе стороны были немного сбиты с толку.

Предметы их споров – принц Цинь и кронпринц – оба молчали.

По крайней мере, кронпринца можно было извинить, так как его положение оставалось шатким – он не мог говорить открыто. Все удивлялись, почему принц Цинь ничего не сказал.

По мере роста замешательства споры также постепенно утихали.

Только тогда Сяо Кэчжи повернулся лицом к толпе.

Выражение его лица было бесстрастным, а взгляд – острым. Он осмотрел толпу, прежде чем поглядеть на Циму и на Вэй Фудзина.

– Вы закончили говорить?

Ошеломленные, оба молчали. После минутной тишины они поклонились и сказали:

– Мы ждем решения Вашего Высочества.

Вместо ответа Сяо Кэчжи взглянул на неих и сказал:

– Уже поздно. Вэймо, должно быть, проголодался.

Толпа в замешательстве переглянулась и вдруг вспомнила, что Вэймо – это ручной волк принца Цинь.

– Ваше Высочество?

Не удержавшись, Циму предостерегающе поднял брови и в его тоне послышался намек на гнев. Он выступил против кронпринца, чтобы обеспечить принцу Цинь восхождение на престол, но принц Цинь ответил ему безразличием.

Стражники немедленно его поняли. Они прошли в заднюю часть дворца и через некоторое время вернулись, ведя за собой большого волка с острыми клыками и свирепым взглядом.

– Ах... – Донесся из толпы сдавленный крик, и глаза всех испуганно расширились.

Несколько пожилых членов королевской семьи упали и потеряли сознание.

Было похоже, что присутствие среди такой толпы заставило Вэймо волноваться. Он бегал вокруг Сяо Кэчжи и время от времени рычал на толпу.

– Не волнуйся, скоро тебя накормят, – Сяо Кэчжи наклонился и погладил Вэймо по голове.

Затем сделал пару шагов вперед, к краю возвышения, и посмотрел на Вэй Фудзина сверху вниз.

– Кто здесь помощник начальника министерства труда? – Спросил он.

Все перевели взгляды куда-то за спину Вэй Фудзина. Даже Сяо Ю, не удержавшись, слегка приподнял брови и подозрительно огляделся.

Помощник начальника министерства труда был совершенно ошеломлен тем, что его позвали. С мгновение он поколебался, прежде чем сделал пару шагов и сказал:

– Ваш слуга здесь.

– Хм, – Сяо Кэчжи взглянул на него и спокойно спросил, – только что это ведь ты сказал, что завещание – подделка, поэтому кронпринц, а не я, должен занять трон, я прав?

Несмотря на то что возвышение разделяло их, помощник начальника министерства труда все равно дрожал из-за Вэймо. Ему отчаянно хотелось сбежать.

Но он не мог не ответить принцу Цинь. Только что все видели, как он спорил с Вэй Фудзинем. Он никак не мог этого отрицать. Более того, если бы он стал отпираться и давать неопределенные ответы, он никогда и надеяться бы не смог на какое-либо положение при королевском дворе.

Он не знал, что задумал Сяо Кэчжи, так что у него не было другого выбора, кроме как поклониться и ответить:

– Я... я действительно так сказал.

Сяо Кэчжи не ответил, но опустил взгляд и махнул Вэймо рукой.

Внезапно, никто и отреагировать не успел, серая тень взвилась и набросилась на помощника начальника.

Помощник широко распахнул глаза и в ужасе закричал, пытаясь сбежать. Но большой серый волк обхватил его руки и ноги, и человек совсем не мог двигаться.

Он все еще звал на помощь. Вэймо, обнажив острые клыки, распахнул большую пасть и впился в обнаженное горло над воротником.

– Помогите, помогите...

Вокруг брызнула кровь. Его рот дернулся, словно он хотел крикнуть, но прокушенное горло больше не могло издать ни звука.

Вот так и умер помощник начальника министерства труда – на похоронах усопшего императора.

Все потрясенно уставились на лужу теплой крови на полу. Никто не осмеливался издать ни звука.

Сяо Ю не сумел скрыть перед остальными своего ужаса. Даже на лице Циму застыл ужас.

Сяо Кэчжи поступил настолько жестоко, что все их предыдущие споры показались детской игрой.

Теперь они, наконец, поняли, что принц Цинь, прибывший с границ, не ведал страха. Их прежние споры о милосердии, морали и этических принципах императора против него были совершенно бесполезны.

Ему повиновалась могущественная армия Ганьчжоу.

Никто не мог противостоять ему.

– Господин Циму, что вы сейчас сказали? – Сяо Кэчжи жестом велел стражникам отвести Вэймо прочь.

Но изуродованное тело сталось.

Циму, сдержав свой гнев, ответил:

– Ваше Высочество, прошу вас скорее взойти на трон, чтобы обеспечить политическую стабильность.

– А что думает наследный принц? – Сяо Кэчжи перевел взгляд на Сяо Ю.

На виду у толпы Сяо Ю краем глаза взглянул на мертвое тело помощника министра и крепко стиснул свои рукава. Его лицо было бледным, а сам он дрожал.

Сегодня наконец ему кое-что стало ясно. Все эти придворные, собранные им, ничего не стоили против принца Цинь. Чтобы выжить, у него не было другого выбора, кроме как временно подчиниться.

Он медленно ослабил хватку и сделал глубокий вдох, чтобы подавить ярость в сердце. Сяо Ю почтительно сказал:

– Прошу, скорее взойдите на трон, дядя.

Даже наследный принц согласился, так что больше никто не посмел возражать.

Сюй Жун и Вэй Фудзин, переглянувшись, заметили в глазах друг друга разочарование. Оба они с поклоном попросили принца Цинь унаследовать трон.

Так как возражений не было, Сяо Кэчжи сказал:

– Завтра, до похорон, мы проведем коронацию в восточном крыле дворца Тайцзи.

И затем он и его стража ушли.

Еще некоторое время толпа стояла в ошеломлении, прежде чем пришла в себя достаточно, чтобы рассеяться.

– Мадам? – Цуй Хэ положила руку на грудь, чтобы успокоить испуганное сердце. Другой рукой она взяла за руку Чу Нин и напомнила. – Нам пора.

Чу Нин вынырнула из своих сложных мыслей. Она изо всех сил старалась не смотреть на труп, когда шагала к воротам Чжумин.

Сяо Ю и несколько придворных уже ушли. Так как от нее не требовалось идти за ними, она не торопилась.

Убийство напугало ее, поэтому она прошла совсем немного, прежде чем ее ноги подкосились. Ей не оставалось ничего другого, кроме как сесть в коридоре отдохнуть.

– Мадам, методы принца Цинь дерзки и... жестоки... – Прошептала Цуй Хэ и поддержала ее.

Глаза Цуй Хэ были красными.

Со времен основания Великого Ляна ни один из предыдущих императоров не совершал таких импульсивных убийств. Более того, ни один из прежних императоров не отдавал зверю приказа убивать у толпы на глазах.

Чу Нин, подавив непрекращающиеся волны страха, заставила себя вспомнить произошедшее.

Этот помощник начальника показался ей знакомым.

Раньше он был секретарем девятого ранга в Бюро водных путей и ирригации. Но едва вступив в союз с Сяо Ю, сделал головокружительную карьеру. В прошлом году он был ответственен за возведение дамбы на реке. И ради личной выгоды вступил в сговор с другими чиновниками, в результате чего построенная дамба была со множеством изъянов. Когда пришло время летнего наводнения, десятки тысяч людей, которые жили вдоль берега, пострадали, многие погибли.

Наследный принц возложил вину за бедствие на нескольких местных магистратов, чтобы уберечь помощника начальника от обвинений и наказания.

«Похоже, он заслуживал смерти».

Казалось, Сяо Кэчжи, когда окликнул его, притворялся, будто не знает его, но, должно быть, ему было известно о несчастном случае с дамбой.

Чу Нин неожиданно вспомнила вчерашний день, когда Чжао Яньчжоу рассказывал ей истории о жизни Сяо Кэчжи в армии. Она почувствовала, что начинает понимать его мотивы.

«Он может показаться тираном, но на самом деле придерживается собственных принципов».

В буддийском зале восточного крыла дворца Тысячи благословений тихо горели благовония, выпуская ароматный дым, который распространялся по залу.

Вдовствующая императрица была в белом траурном облачении. Ее глаза были закрыты, а сама она стояла на коленях на футоне и прижимала одну руку к груди, в то время как в другой стискивала агатовые четки, тихо читая священные тексты.

Она пережила двух императоров, и сейчас ей было больше шестидесяти лет. С первого взгляда она могла показаться доброй и достойной пожилой дамой, уделяющей много внимания своей внешности. Но если присмотреться внимательнее, по морщинкам между ее бровями и по слегка опущенным уголкам рта становилось понятно, как сурово и властно она держала себя круглый год, поскольку занимала высокое положение при императорском дворе.

Серьезный и бледный Циму долго ожидал. Хотя он очень тревожился, но не смел беспокоить вдовствующую императрицу, когда та пела сутры. Поэтому у него не было другого выбора, кроме как ретироваться в главный зал и там, ожидая, пить чай.

После того как он осушил уже три чашки, вдовствующая императрица наконец с помощью служанки покинула буддийский зал и вернулась в главный.

– Ваше Величество! – Циму немедленно поднялся и шагнул вперед.

Он хотел рассказать о случившемся в зале Тайцзи недавно.

– Довольно. Не нужно беспокоиться. Я все слышала.

Вдовствующая императрица метнула на него холодный взгляд. Она глотнула освежающего чая, который подала ей служанка, и поставила чашку на стол.

Этот случай был невероятно шокирующим, так что неудивительно, что кое-кто немедленно донес об этом императрице. Было бы куда удивительнее, если бы она об этом не знала.

– Ваше Величество, что вы думаете? Разве он может вот так убивать кого-то на похоронах усопшего императора? Что он за варвар, если осмелился на подобное? – Хотя голос Циму был полон возмущения и укора, на самом деле он был шокирован и испуган варварским и возмутительным поступком Сяо Кэчжи.

– Я с самого начала говорила, что лучше пустить на трон кронпринца, нежели приводить неизвестного. Но вы настояли на том, чтобы прислушаться к другим, – вдовствующая императрица не сдержала холодной усмешки, упоминая о событиях прошлого.

Это было тогда, когда усопший император, Сяо Лань, был тяжело болен, а вдовствующая императрица и Циму обсуждали выбор преемника.

Она предложила в качестве наследника Сяо Ю. Несмотря на то что кронпринц был их врагом, все-таки они его отлично знали. Даже если бы он взошел на трон, ему все равно приходилось бы опасаться семьи Ци.

Более того, по сей день у Сяо Ю до сих пор не было сына. Когда придет время, она могла бы заставить его усыновить члена клана и провозгласить своим наследником. После этого, – останется он императором или же его сменят, – она все равно будет контролировать ситуацию из-за кулис. Однако предложение подчиненного Циму поколебало ее решимость, и она подумал, что лучшим решением было бы дозволить принцу Цинь вернуться в столицу.

– Это моя вина. Я неверно оценил его характер, – Циму при упоминании о прошлом ощутил укол сожаления.

Только вчера он наконец узнал, что Сяо Кэчжи давно подкупил его помощника. Это предложение было внесено, чтобы облегчить исполнение плана принца Цинь.

– Сейчас разговоры об этом бессмысленны. Он проницателен, так что даже если бы мы с тобой избрали кронпринца, он все равно изыскал бы другие способы вернуться в Чанъань, – вдовствующая императрица, чувствуя растерянность, вздохнула. – И я его недооценила. Своим поступком он обеспечил себе трон. Что же до кронпринца, пусть принц Цинь сам решает, что делать. Ты не должен вмешиваться. После стольких страданий принц Цинь, наконец, вернулся в Чанъань. Мы должны позволить ему некоторое время чувствовать себя здесь удобно.

Циму знал о своей ошибке и на этот раз не осмелился своевольничать. Поэтому ему оставалось лишь, поклонившись, ответить согласием.

В ту ночь Сяо Ю вернулся во дворец Вечной весны и велел Чжао Яньчжоу написать письмо от его имени. В этом письме придворным, которые выступали от его имени, давался совет представить письменное заявление, в котором они поддерживали бы восшествие на престол принца Цинь. Также в письме подразумевалось, что они должны решать, как им действовать, основываясь на ситуации в целом.

Он хотел избежать развязывания войны из-за борьбы за власть. Это показало бы, что в нынешней ситуации кронпринц оказался беспомощен.

Таким образом, он мог не только защитить самого себя, но и временно успокоить чиновников, вставших на его сторону, и удержать их от раскола.

После этого он лично написал официальное послание. Сяо Ю написал, что хотя он и кронпринц, ему не хватает изящества и талантов, так что он не достоин трона. Также он написал, что его дядя – храбрый воин, преемник славы их предков, что делает его более подходящим кандидатом на престол.

К тому времени как несколько копий официального послания были отправлены во Дворец Божественных драконов, уже миновала полночь.

Как и было запланировано, следующим утром в восточном крыле дворца Тайцзи наконец-то состоялась церемония коронации.

На этот раз среди чиновников и знати не было ни намека на несогласие. Церемония коронации, которой руководил церемониймейстер, успешно завершилась.

Вскоре после этого толпа поспешно направилась на запад от дворца Тайцзи, чтобы продолжить погребение усопшего императора.

Когда тело покойного императора положили в гроб, и все переоделись в различные траурные наряды в зависимости от степени своего родства с умершим, похороны наконец закончились.

Когда пыль улеглась, напряженные нервы Сяо Ю слегка расслабились. Его слабое тело наконец-то достигло предела, и он, как только все вернулись во дворец Вечной весны, упал в обморок.

Чу Нин тоже была измотана. Она могла только приказать слугам отнести Сяо Ю к нему в комнату и привести императорского врача.

Ожидая прибытия лекаря, она попросила Чжао Яньчжоу встретить ее за главными дверями дворца и шепотом расспросила о реакции Сяо Ю прошлой ночью. Чжао Яньчжоу сообщил ей, что Сяо Ю отдал приказ отправить во дворец Божественных драконов официальные послания, написанные им и поддерживающими его придворными.

Чу Нин облегченно вздохнула и вернулась во дворец.

Хотя она и ненавидела Сяо Ю, но не хотела бы, чтобы принц Цинь убил его в сражении за престол. В конце концов, она была его женой и дочерью опального министра. Поскольку у нее не было сильной семьи, ее безопасность зависела только от Сяо Ю.

Вскоре служанка позвала ее из дворца:

– Ваше Высочество, императорский врач прибыл.

Чу Нин уже собралась отправить Цуй Хэ поприветствовать императорского врача, но тут, немного помявшись, служанка продолжила:

– Его Величество... Его Величество тоже идет сюда.

На мгновение Чу Нин была ошеломлена, а потом пришла в себя и вспомнила, что «Его Величество» – это недавно возведенный на престол Сяо Кэчжи.

«Зачем бы ему посещать дворец Вечной весны в такой час?»

Чу Нин почувствовала, как слегка сжалось ее сердце. Взглянув в широко распахнутые двери, она увидела приближающуюся фигуру. Не посмев сомневаться, девушка сделала глубокий вздох, вышла за порог поприветствовать приближающегося человека и склонилась перед ним в поклоне.

– Прошу простить меня, Ваше Величество. Я не знала, что вы собираетесь посетить нас, так что не вышла поприветствовать вас заранее. Кронпринц упал в обморок из-за истощения после всех сегодняшних событий и все еще без сознания. Прошу, простите его, что не вышел поприветствовать вас лично, Ваше Величество.

Она опустила глаза. Ее волосы были уложены в высокую прическу, открывавшую его взору часть ее прекрасной шеи. Ее кожа, казалось, поблескивала в ярком закатном свете.

Сяо Кэчжи остановился в двух шагах от нее. Его острый взгляд блеснул, когда он посмотрел на ее шею.

– Прошу, встань.

Он сделал еще шаг вперед и медленно наклонился, потянув ее за локоть.

Его глубокий и грубый голос звучал совершенно спокойно, так что Чу Нин не могла понять, о чем он думает. Ощущение его большой и горячей ладони на локте напомнило ей о том, что случилось в павильоне пару дней назад.

Невольно ошеломленная, она собралась с духом, чтобы посмотреть ему в глаза. И попыталась высвободить руку из его цепкой хватки.

На этот раз он не стал удерживать ее. Он ослабил хватку, отвел взор и сказал:

– Я прослышал, что кронпринц болен, и пришел навестить его.

Сказав так, он не стал дожидаться от Чу Нин ответа и прошел мимо нее в главный дворцовый зал.

Императорский врач в другой комнате проверял пульс у Сяо Ю, который все еще лежал без сознания, и расспрашивал стоявшую рядом служанку, что произошло.

Сяо Кэчжи не стал входить. Он сел снаружи комнаты и спокойно ждал. На его лице не было ни намека на эмоции.

Взмахом руки он отослал всех ожидавших служанок из главного зала. Двое его стражников встали у дверей как статуи, так что служанки не осмелились подойти ближе. Им оставалось только ожидать поодаль.

Чу Нин посмотрела на Сяо Ю, лежавшего в постели, и убедилась, что он действительно без сознания. Затем потянулась к чайнику и налила чашку горячего чая лично для Сяо Кэчжи.

– Ваше Величество, прошу, выпейте чаю.

Протягивая ему чайную чашку обеими руками, она украдкой подняла взгляд, чтобы проследить за его реакцией.

Как только он протянул руку за чашкой, кончики его пальцев слегка шевельнулись. Неясно было, намеренно это произошло или случайно, когда ее рука потерлась об его руку.

Он вообще никак не отреагировал на это быстрое прикосновение. Вместо этого он с холодным выражением лица смотрел на дымящийся чай.

Наблюдая за ним, Чу Нин не могла не почувствовать легкого разочарования. Но решила сдержать свое любопытство.

Однако прежде чем ее пальцы смогли выпустить чашку, он неожиданно схватил Чу Нин за запястье и слегка притянул ближе.

Она не смогла не упасть вперед, ей удалось удержаться всего в паре дюймов от него. Она поймала себя на том, что смотрит прямо ему в глаза.

Чашка с горячим чаем стояла прямо между ними, струя пара поднималась от нее, касаясь светлой кожи и красных губ Чу Нин.

Сяо Кэчжи пристально взглянул на ее мягкие губы. Он все еще был бесстрастен, но его кадык слабо дрожал.

Чу Нин вздрогнула под его пристальным взором, а ее щеки начали краснеть.

– Нужно осторожнее подавать чай. Ты отпускаешь чашку прежде чем я успеваю взять ее как полагается. Что бы ты стала делать, если бы она выскользнула?

Он медленно отставил чашку в сторону, но все еще не выпустил ее запястья.

Чу Нин прикусила нижнюю губу. От слез, которые она пролила во время похорон усопшего императора, ее веки все еще были припухшими, и из-за этого она казалась даже нежнее и прекраснее прежнего.

– Ваше Величество, прошу вас простить меня. Я допустила ошибку.

Сяо Кэчжи лишь взглянул на нее, но не сказал ни слова. Он медленно выпустил ее руку и глотнул чаю.

Чу Нин выпрямилась. Она хотела отступить, когда услышала раздающиеся из комнаты шаги.

Она глубоко вздохнула, изменила выражение лица и обернулась – как раз вовремя, чтобы увидеть, как из комнаты Сяо Ю выходит императорский врач.

– Как дела у кронпринца? – Спокойно поинтересовался Сяо Кэчжи, поставив чашку чая.

– Ничего серьезного. Его обморок, скорее всего, был вызван перенапряжением и стрессом, испытанными в течение последних нескольких дней. Когда он проснется, пусть съест что-нибудь питательное, чтобы восстановить силы.

В действительности же стоило задуматься над причинами его перенапряжения и стресса.

Высказав свое мнение, императорский врач протянул письменный диагноз.

Сяо Кэчжи не сдвинулся с места, так что Чу Нин протянула за ним руку. Она поблагодарила императорского врача и велела слуге заплатить ему серебром.

– Так как кронпринц в порядке, я откланиваюсь, – произнес Сяо Кэчжи, поднимаясь с места и направляясь к двери.

Чу Нин тоже встала и уважительно поклонилась. Ей все еще было любопытно, зачем он приходил к ней. Как раз в этот момент он неожиданно прервал визит и обернулся. На его обычно холодном лице сейчас была улыбка.

– Когда кронпринц проснется, не забудь сказать ему, что я заскочил его проведать. Вели ему как следует отдыхать и не волноваться слишком сильно. Кронпринц по-прежнему жизненно необходим для королевства. Так как я холост и у меня нет наследников, место кронпринца все еще остается за ним.

Потрясенная Чу Нин инстинктивно подняла глаза. Но он уже развернулся и вышел из зала. Чу Нин лишь заметила его чеканный профиль под лучами заходящего солнца.

Проносившись туда-сюда целый день, дюжина евнухов только закончила прибирать все в зале Амрит-Холла.

Лю Кан увидел, как Сяо Кэчжи проходит в сторону зала, так что смахнул пот со лба и рванулся почтительно поприветствовать его.

– Ваше Величество, мы приготовили вам спальню и ужин. Не желает ли Ваше Величество приступить к трапезе?

Сяо Кэчжи кивнул и пошел переодеваться. Затем он сел за стол и приступил к ужину.

Трапезы во дворце Тайцзи всегда были изысканы и богаты. Они разительно отличались от простых приемов пищи в резиденции принца и в бараках Ганьчжоу.

Даже прожив во дворце несколько дней, он все еще не привык к местной пище и предпочитал простые лепешки из Ганьчжоу, нежели маслянистый слоеный хлеб во дворце.

Будучи ребенком, он жаждал попробовать деликатесы со стола своего отца. Теперь, когда он их попробовал, то не нашел удовлетворительными на вкус.

Он съел только миску супа с бараниной и пару гарниров. Затем отложил деревянные палочки для еды и спросил:

– Где Вэймо?

Лю Кан, взглянув на блюда на столе, принял к вниманию предпочтения нового императора. Затем он торопливо ответил:

– Сегодня все хорошо. Я приказал покормить его диким фазаном до вашего возвращения.

Сяо Кэчжи хмыкнул в ответ. Он отпил чаю и сказал:

– Вели евнуху, ответственному за тренировки, выводить его на прогулку чаще и без поводка.

Лю Кан ответил утвердительно. Стоило ему вспомнить, как это чудовище перегрызло горло придворному, он не сдержался, и холодный пот прошиб его.

Лю Кан задумался: благословение это или проклятие – служить такому непредсказуемому императору?

Сяо Кэчжи, казалось, понял, о чем он думает, и спросил:

– Знаешь ли ты, почему я избрал тебя главным императорским евнухом?

Главный императорский евнух ответственен за организацию повседневной жизни императора и считается выше всех прочих евнухов. Лю Кан попал сюда, когда ему было десять, и прожил по дворце Е Тин более двадцати лет. Он был всего лишь младшим слугой, пока Сяо Кэчжи не прибыл во дворец и не повысил его, сделав своим союзником.

Он долго думал и все равно не понимал, как ему удалось привлечь внимание нового императора. Поэтому ему оставалось только честно покачать головой:

– Ваше Величество, я не знаю. Я умоляю вас просветить меня.

Сяо Кэчжи встал и приблизился к Лю Кану и взглянул на евнуха строгим, с долей печали, взглядом.

– Когда моя мать еще была жива, вдовствующая императрица отвергла ее. Все евнухи и дворцовые служанки были грубы с ней, но только ты обращался с нею уважительно. Ты не запугивал слабых и не льстил сильным. Я хорошо это помню.

Лю Кан удивленно поднял глаза. Он пристально посмотрел на принца, выросшего высоким и отважным, и постепенно вспомнил, что произошло десять лет назад. Однако со стыдом ответил:

– Ваше Величество, я должен кое в чем признаться. Мне стыдно за себя. Тогда моим намерением было никого не оскорбить. Я просто подумал, что может случиться такое, что однажды вы поменяетесь судьбой с леди Вэй.

Никто не мог ожидать, что отвергнутый шестой принц, залегший на дно на десять лет, вернется в качестве нового императора!

Сяо Кэчжи потрепал Лю Кана по плечу и сказал:

– Хватит. Я буду помнить лишь о твоей былой доброте. С этого момента ты не должен забывать о моем доверии к тебе.

Сердце Лю Кана воспарило, когда он услышал эти слова. Он почувствовал, как все его подозрения в адрес нового императора исчезли, и с огромной благодарностью произнес:

– Ваш покорный слуга век будет помнить о вашем доверии и никогда не забудет его.

– Хорошо. Не мог бы ты велеть Цзинь Цзяну прийти ко мне? – Отдав приказ, Сяо Кэчжи подошел к письменному столу на другой стороне комнаты, готовый что-то написать.

Вскоре пришел закованный в доспехи Цзинь Цзян и поклонился Сяо Кэчжи.

Цзинь Цзян был начальником службы безопасности в резиденции принца в Ганьчжоу. Теперь он последовал за Сяо Кэчжи во дворец Тайцзи, и его назначили ответственным за защиту дворца и города. Он действительно был из тех людей, которым Сяо Кэчжи доверял более сего.

– Мне нужно, чтобы ты узнал об этих людях больше. Если в них есть что-либо подозрительное, попытайся собрать доказательства, – Сяо Кэчжи вручил ему список имен.

В списке было более десяти человек. Двое из них работали на вдовствующую императрицу, тогда как остальные были союзниками кронпринца.

Цзинь Цзян взял список имен, прочел его и понял, что Сяо Кэчжи что-то замышляет, так что тщательно спрятал лист и ответил:

– Понял.

– Я попросил написать указ, назначающий Сяо Ю моим преемником. Завтра ты сам отнесешь это во дворец Вечной весны.

– Ваше Величество? – Цзинь Цзян был потрясен.

Он не мог понять, отчего император не воспользовался возможностью избавиться от кронпринца и, вместо этого, продолжал держать опасного врага рядом. Цзинь Цзян задавался вопросом: неужели император не может избавиться от кронпринца из-за их родства?

На мгновение Цзинь Цзян внутренне напрягся и решил кое-что сказать.

– Хотя кронпринц – ваш племянник и пока вам подчиняется, он не лишен жадности. Вашему Величеству ни в коем случае нельзя недооценивать его. Более того, вы все еще в расцвете сил и вскоре можете жениться и произвести на свет сына. К чему нужно давать ему место кронпринца?

– Я понимаю твои опасения, – терпеливо выслушав его, Сяо Кэчжи дал ему договорить. – Цзинь Цзян, ты пробыл со мной много лет. Ты отлично знаешь, как я жил эти годы.

Цзинь Цзян взял паузу. Он сразу вспомнил, что случилось в Ганьчжоу много лет назад.

Тогда одиннадцатилетний принц Цинь отправился в одиночку на северо-западные границы. Ему пришлось столкнуться с сильными песчаными бурями и даже негде было остановиться. Едва началось строительство резиденции принца, как его намеренно остановили.

Ганьчжоу находился далеко от столицы, поэтому местные были не в курсе тамошних дел. Поначалу губернатор префектуры с уважением относился к Сяо Кэчжи, так как тот был сыном императора. Однако едва он узнал, что его мать умерла, а Сяо Кэчжи теперь – брошенный принц, он постепенно охладел к мальчику.

Хотя тот и был сыном императора, он жил в очень неблагоприятных условиях у себя на границе. Тем временем вдовствующая императрица, император и прочие члены правящей семьи купались в роскоши в столице, бросив его на песчаных границах.

Они не стоили прощения.

Постепенно опасения покинули Цзинь Цзяна. Он знал, что Сяо Кэчжи всегда был очень предусмотрителен и никогда не поддавался эмоциям.

– Я позволил себе лишнего. У Вашего Величества должны быть веские причины.

Сяо Кэчжи ничего не объяснил, но жестом велел ему уходить.

Цзинь Цзян был прав лишь наполовину.

Сяо Кэчжи принял решение оставить Сяо Ю в живых, чтобы успокоить народ. Дело не в милосердии к кровному родственнику. Однако только он сам и знал другую, тайную причину.

Эта секретная причина имела отношение к женщине. К дочери Чу Цяньюя, кронпринцессе Чу Нин.

Впервые въехав в Чанъань, он издалека увидел ее рядом с Сяо Ю. Она была почтительна, нежна и не испытывала страха перед лицом великих потрясений.

Она поразила его. Сяо Кэчжи не спускал с нее глаз. Затем он вспомнил, что она была дочерью Чу Цяньюя.

Эта нежная, невинная, беззаботная маленькая девочка выросла в прекрасную, красивую и изящную женщину.

Он поднял левую ладонь над лампой и поднес ее к носу, обнюхивая. Он смутно вспомнил ее легкий аромат, когда она приблизилась к нему во дворце Вечной весны.

В течение последних двух дней ему снились прекрасные сны. Из-за этого он беспокоился.

Пусть он и не знал, что означало это беспокойство, инстинкт подсказывал ему, что это имело какое-то отношение к жене его племянника.

Он выживал уже двадцать пять лет. Хотя и провел множество лет на границе, не то чтобы он прежде никогда не встречался с женщинами. Однако в прошлом он был поглощен казармами и конной подготовкой. И впервые почувствовал что-то к женщине.

Теперь, еще не уверенный в том, чего хочет от нее, он думал, что ему следует сохранить ей жизнь. В конце концов, его всегда отличало огромное терпение.

Во дворце Вечной весны наконец проснулся Сяо Ю. Он проспал несколько часов.

Чу Нин караулила во дворце после ухода Сяо Кэчжи. Когда она увидела, что Сяо Ю проснулся, то быстро приказала слугам принести чашку теплого лекарства. Она сама напоила его целебным отваром.

– Ваше Высочество, вам лучше?

Она взяла у горничной чашку чая и протянула ее Сяо Ю, чтобы перебить вкус.

Сяо Ю сделал два глотка чая, а потом коснулся лба и кивнул.

– Мне намного лучше. Со мной все в порядке, просто я устал за последние два дня.

Он откинул одеяло, сел на краю кровати и поинтересовался:

– Который час?

Чу Нин смочила в теплой воде кусочек ткани, вытерла тканью ему лицо и и ответила:

– Сейчас ночь. Не хотите ли поужинать?

– Принеси немного горячего хлеба и каши, – приказал Сяо Ю.

Когда служанка кинулась исполнять приказ, Сяо Ю словно неожиданно что-то вспомнил, и его пристальный взгляд вспыхнул. Он схватил Чу Нин за талию, притянул ближе и спросил:

– Думаю, кто-то был здесь, пока я спал.

Чу Нин прекратила вытирать ему лицо и положила тряпку на дно бронзового таза. Затем кивнула и сказала:

– Да, здесь был шестой дядя, император.

При слове «император» лицо Сяо Ю приобрело холодное выражение.

– Зачем он приходил? – Сяо Ю притянул ее в объятия. Хотя он и был слаб телом, хватка у него оставалась твердой. Сяо Ю уставился на нее. – Что он тебе сказал?

– Его Величество пришел повидаться с Вашим Высочеством, – Чу Нин положила руки ему на плечо. Это движение было мягким, но благодаря ему она смогла обеспечить небольшую дистанцию между ними. – Он сказал, что кронпринц важен для королевства и что Вашему Высочеству не следует беспокоиться. Он сказал, что все еще холост и сына у него нет, так что место кронпринца остается вашим...

Под постепенно омрачающимся взглядом Сяо Ю ее голос затих.

– Он позволит мне оставаться кронпринцем? – Он усмехнулся и крепче сжал тонкое запястье Чу Нин. – Неужели он считает меня ребенком, которого легко обмануть?

– Ваше Высочество этому не верит? – Чу Нин нахмурилась, почувствовав легкую боль в запястьях, но никак не могла вырваться из его хватки.

– Ты ему веришь? – Сяо Ю устремил на нее острый вопросительный взгляд.

Чу Нин избегала этого взгляда. Мгновением позже ей удалось вырвать запястья из хватки Сяо Ю.

– Дело не в том, верю ли я ему. Я просто подумала, что он не шутил насчет этого. Кроме того, у вас есть поддержка множества придворных. Вас нельзя так легко лишить вашего положения.

Однако ее мысли были полностью противоположны словам. Будь она на месте императора, не оставила бы Сяо Ю в живых, но убила бы уже давно, чтобы предотвратить проблемы в будущем.

Она не знала, что задумал новый император. Но в одном была полностью уверена: новый император не испытывал неприязни к ней. На самом деле ей казалось, будто он что-то к ней чувствовал.

Чу Нин два года пробыла замужем. Она больше не была невежественной девушкой и отлично знала, что происходит между мужчиной и женщиной. А еще она знала о своей красоте. Пока ее отец еще был жив, многие юноши охотно ухаживали за ней. Потом, когда ее семья оказалась в беде, многие молодые аристократы стремились сделать ее своей наложницей.

Будь она прежней, отвергла бы это предположение. Но пережитые невзгоды разрушили ограничения. Теперь она не стеснялась сражаться за преимущества для себя.

Тем не менее, эта незначительная разница в отношении Сяо Кэчжи к ней еще ничего не означала. Она все еще должна была тщательно это обдумать.

– Хе, – Сяо Ю сузил глаза. Некоторое время он наблюдал за Чу Нин, а потом медленно отвернулся. – Даже если он в самом деле согласен не причинять мне вреда, стоит ему жениться и заиметь сына, здесь мне больше не останется места.

Тут два евнуха внесли подносы с едой. Они расставили на столе дымящиеся булочки с бараниной, льняную кашу и пару гарниров.

Сяо Ю больше ни о чем не спрашивал. Он приказал подозвать Сюй Жуна и сел за стол есть.

Обычно Чу Нин ела на ночь очень мало, так что попробовала только пару ложек льняной каши, прежде чем встала на коленях рядом с Сяо Ю, готовая услужить ему.

Вскоре примчался Сюй Жун. Сяо Ю попросил Чу Нин вернуться к себе в комнату и, закрыв дверь, начал разговаривать.

Сюй Жун, выслушав Сяо Ю, на мгновение погрузился в раздумья. Казалось, он так же сомневался в этом вопросе, как и сам Сяо Ю.

– Ваше Высочество, нет ли здесь скрытого условия? Сейчас любой неверный шаг способен привести к серьезным проблемам. Я считаю, что Вашему Высочеству следует соблюдать осторожность и не принимать его слова на веру.

Сяо Ю отложил серебряные палочки для еды и сказал:

– Верно. Я, конечно, не верю тому, что он может быть таким милосердным. Однако каковы ни были бы его намерения, мы не должны показывать ему ни следа слабости.

– Ваше Высочество говорит о помощнике министра?

Вчера неожиданно был убил помощник министра труда. Все они подозревали, что это совпадение не было случайным. Многие придворные, после того как они сами либо члены их семьи преступили закон, нуждались в помощи кронпринца, дабы избежать наказания. Это побудило их поддерживать его.

– Верно. Завтра тебе следует отправиться в министерство наказаний и велеть Вэй Шангшу тайком проверить, не осталось ли каких-нибудь записей. Скажи ему, чтобы уничтожил все, что можно уничтожить. Что касается цензората, пусть больше людей следит за происходящим. Цензорат контролируется Циму, так что нам не следует вмешиваться. Просто заставь людей просмотреть прошлые записи с обвинениями и разобраться со всем должным образом. Не оставляй следов. Не хочу, чтобы была возможность использовать это как доказательство.

Слова Чу Нин напомнили ему: если Сяо Кэчжи хотелось постепенно ослабить его, принца, сторонников, ему нужна была веская причина. А лучшей причины, чем наказание придворных, нарушивших закон, нет.

Сюй Жун записал инструкции от Сяо Ю. Уходя, он не удержался, замер на полпути и прошептал:

– Ваше Высочество все еще в трауре, поэтому упоминать об этом сейчас не подобает, но после долгих размышлений я все же решил, что должен быть откровенен. В прошлом многие придворные предлагали вам в жены своих дочерей, но вы отвергли их всех. Последние два года кронпринцесса была вашей единственной супругой. Раньше в этом не было никаких проблем, но сейчас положение изменилось. Ваше Высочество, если вы желаете сохранить преданность придворных, вам следует подумать о выборе еще супруги, когда истечет траур.

Сяо Ю взглянул на колеблющийся свет свечи и ничего не сказал. Спустя долгое время, он наконец произнес:

– Сейчас тебе нужно идти. Дай мне поразмыслить над этим.

Сюй Жун сожалел, что не услышал желаемого ответа, но советовать дальше не осмелился. Ему оставалось только уйти.

Дверь снова открылась, и две служанки, ожидавшие в конце коридора, поспешили внутрь. Одна убрала со стола чашки и тарелки, а другая отжала горячее полотенце и подала его Сяо Ю вытереть лицо.

Он протянул за полотенцем руку. А потом просто смотрел на слабый пар, поднимавшийся от полотенца, но не шелохнулся.

– Ваше Высочество?

Горничная стояла рядом с ним в ожидании. Она не была уверена, что делать – помочь или же продолжать ждать. У нее не оставалось другого выбора, кроме как нерешительно окликнуть его.

Сяо Ю тут же разозлился. Обе горничные раздражали его, и он жестом велел им уйти.

Сяо Ю снова остался один в просторной комнате. Он вспомнил, что сказал Сюй Жун перед уходом, и это вызвало у него неописуемо сложные чувства.

В сексуальных вопросах Сяо Ю соблюдал чистоту. До женитьбы он никогда не брал служанку для удовлетворения физических нужд.

Отчасти это было связано с тем, что его мать умерла, когда он был мал. По мере его взросления отец постепенно начал благоволить благородным супругам Сюэ и Ву Ванхуань. Отец не заботился о Сяо Ю и отдалился от него. Таким образом, о нем не заботился никто из старших.

Другая причина заключалась в том, что ему нужно было составить о себе хорошее впечатление. Он знал, что придворные вроде Чу Цяньюя, преданные его семье, не одобряют мужчин, имеющих наложниц. Поэтому, чтобы заполучить при королевском дворец больше сторонников, Сяо Ю решил сдерживать свои желания и поддерживать невинный образ.

Однако, как Сюй Жун и сказал, сейчас сложилась иная ситуация.

Супружеский союз был лучшим способом объединения общих интересов, в особенности – с теми людьми, что обладали реальной властью, но не подчинялись ему. Пока у него еще был шанс на победу, ему стоило подумать над этим вариантом.

Но, вспомнив о Чу Нин, Сяо Ю ощутил внезапное колебание.

Намоченное полотенце совсем остыло, но он все еще вытирал лицо. Когда прохладная ткань коснулась кожи, он насторожился.

«Забудь об этом! Траур в самом разгаре, поэтому я не могу жениться. Пока я не должен думать об этом, я обращу на это внимание только тогда, когда придет время».

– ...

Он бросил тряпку в бронзовый таз и поднялся позвать слуг, ожидавших поблизости.

– Приготовьте воду для ванны.

Ранним утром следующего дня Цзинь Цзян принес во дворец Вечной весны указ Сяо Кэчжи. Он объявил не только о том, что Сяо Ю остается кронпринцем, но и о том, что император позволил ему, ввиду слабого здоровья, вернуться во дворец Вечной весны немедленно, свершив ежедневную молитву в зале Тайцзи, как только он полностью поправится.

Сяо Ю с подозрением отнесся к заботе Сяо Кэчжи. Несмотря на это, этот указ все же даровал ему временное облегчение.

Как только указ будет издан, его занесут в королевский свод. Все в королевстве об этом знали. Таким образом, он мог не опасаться, что новый император спустя некоторое время лишит его должности.

Когда придворные каждое утро собирались в зале Тайцзи, Сюй Жун тайком организовывал все так, чтобы его подчиненные просматривали старые записи в министерстве наказаний и в цензорате.

Хотя он был осторожен, Сяо Яньчжоу, смотритель Восточного дворца, все равно заметил, чем тот занят каждый день.

Несколько дней спустя, вечером, он как обычно отправился в боковой зал дворца встретиться с Чу Нин и рассказать ей о происходящем.

– Сю Шиду ищет старые записи? – Выслушав его, спросила Чу Нин.

– Да, не только старые записи в Восточном дворце – он еще искал и записи правительственных учреждений в других местах. Полагаю, это как-то связано с помощником министра в министерстве труда.

Чу Нин уже поняла все еще до того, как он объяснил.

Сяо Ю окружало множество коррумпированных придворных вроде Хоу Туньи, помощника министра в министерстве труда. Теперь, когда его казнили, определенно, найдется еще больше людей, которых постигнет та же участь. Таким образом, он предпринимал меры предосторожности, чтобы этого не случилось.

Прежде, еще не зная правды, она тактично посоветовала Сяо Ю избегать общения с аморальными и сомнительными людьми. Но он всегда отвечал, что у него не было выбора, и говорил, что если бы не сделал этого, то не смог бы противостоять вдовствующей императрице.

Теперь эти придворные наконец стали его слабостью.

Вдруг Чу Нин кое о чем вспомнила. Она вспомнила, что невольно слышала об этих людях в последние два года. Она выбрала пару имен и запомнила их, посчитав, что вскоре это может пригодиться.

– Поняла, – она кивнула Чжао Яньчжоу и разрешила тому уйти.

Позже Сяо Ю встретился со своими союзниками в главном доме дворца Вечной весны. Затем, приняв лекарство, приготовленное для него Чу Нин, заснул.

Двери и окна были накрепко закрыты, и в доме царила мертвая тишина.

Императорский врач подмешал немного трав с успокаивающим эффектом, чтобы помочь Сяо Ю восстановить силы. После этого лекарства он очень крепко спал.

Чу Нин проверила время и оставила двух доверенных служанок дежурить во дворце Вечной весны. Затем взяла с собой Цуй Хэ и вышла через Драконьи ворота. Они снова прошли по коридору Тысячи шагов к Живописному пруду.

Кругом царили сумерки, и округу покрывал холодный туман, отчего пейзаж казался ледяным и одиноким. Дворцовые служители зажгли вдоль коридора лампы. Это придавало яркости мрачному пейзажу.

Сяо Кэчжи был в павильоне у пруда. Одетый в траурный костюм, он в одиночестве застыл у перил, заложив руки за спину. На столе стоял чайник, от которого поднимался пар.

Чу Нин, издалека заметив его фигуру, поняла, что пришла не напрасно.

После церемонии коронации императора она приказала Цуй Хэ тайком наблюдать за задним двором императорского дворца. Таким образом они разузнали распорядок дня Сяо Кэчжи.

Казалось, он очень любил волка по имени Вэймо. Каждые один-два дня он сам выводил того на задний двор. И всякий раз, как туда приходил, на некоторое время останавливался в этом павильоне, выпивал пару кружек чая и возвращался в зал Амрита.

Чу Нин пришла к заключению, что сегодня наиболее подходящее время, чтобы прийти туда.

– Кронпринцесса, – Лю Кан, дежуривший вблизи от павильона, слегка удивился, увидев Чу Нин, и поклонился ей.

Она кивнула в знак того, что заметила его, остановилась перед ступеньками павильона и присела в реверансе перед Сяо Кэчжи, повернувшемся взглянуть на нее.

На этот раз он не подошел, чтобы помочь ей подняться, но сел за каменный стол, положил руку на столешницу, согнул пальцы в костяшках и постучал ими, прежде чем ответить безразличным:

– Хм...

Он не велел ей встать и не пригласил внутрь.

Чу Нин на мгновение замерла, медленно поднялась и, смело преодолев ступеньки, подошла к нему.

Лю Кану, который спокойно наблюдал за ней, это показалось странным. Однако никто не смел вмешиваться в дела императора, так что после минутного колебания он бросил взгляд на прочих евнухов вокруг. Те тихо сделали пару шагов назад, прежде чем повернуться спинами к павильону и уставиться в другом направлении.

В павильоне остались всего двое. Почему-то оба они были очень терпеливы. Чу Нин поднялась, пока Сяо Кэчжи сидел. Ни один из них не сказал ни слова.

Сяо Кэчжи, опустив взгляд, держал чашку чая. Он взглянул на прозрачную жидкость в чашке и сделал глоток.

Чу Нин тоже остановила взгляд на чашке в его руке. Она спокойно ожидала. Заметив, что чай почти кончился, Чу Нин шагнула вперед, остановилась в полушаге от императора и неглубоко поклонилась. Ее тонкая, гладкая рука выглянула из рукава и слегка прошлась по его большой широкой руке.

Слабый аромат ее тела и нежное тепло руки заставили Сяо Кэчжи замереть. Он резко схватил ее за запястье, поднял взгляд и спросил:

– Что ты делаешь?

Чу Нин от этой сильной хватки качнулась вперед и случайно коснулась его плеча.

Две разные траурные ленты коснулись друг друга, и между ними послышался шорох. В павильоне, где было холодно из-за осенних морозов, сейчас неожиданно стало жарко.

Она взглянула в его глубокие темные глаза, затем мягко, почтительно улыбнулась. Это была улыбка для человека выше по положению. Чу Нин провела свободной рукой по его шее и положила свою ладонь на другое его плечо, чтобы удержаться.

Сяо Кэчжи стиснул зубы, на его виске проступила пульсирующая вена. Он слегка прищурился и взглянул на Чу Нин волчьим взглядом.

– Наливая чай Вашему Величеству, я повела себя неуклюже. Так как сегодня нас свел случай, не могу ли я предложить вам другую чашку чая? Я хотела бы извиниться за свою тогдашнюю неловкость.

С этими словами она слегка оттолкнулась от него, выпрямилась и, тепло улыбаясь, подняла чайник.

Сяо Кэчжи не двигался, но пристально глядел на нее. Затем медленно поставил чашку на стол.

Чу Нин налила в нее теплый чай. Затем обеими руками подняла чашку и почтительно предложила Сяо Кэчжи:

– Ваше Величество, пожалуйста, попробуйте чай.

Когда Сяо Кэчжи принял чашку, Чу Нин уважительно потупилась, чтобы не встречаться с ним взглядами.

Оказалось, что они опять стали вести себя вежливо, как подобает старшему и младшей.

– Как поживает кронпринц в последнее время? – Глотнув чаю, Сяо Кэчжи поставил чашку обратно на стол и больше к ней не прикасался.

– Благодарю вас за заботу, Ваше Величество. Кронпринц отдохнул несколько дней, и ему сейчас намного лучше, – неподвижно стоя рядом с ним, мягко ответила Чу Нин.

– Кронпринц дурно обращался с тобой?

Его тон звучал спокойно и не выдавал его мыслей. Но Чу Нин мгновенно догадалась, что он имел в виду.

Она ответила не сразу.

– Вы считаете, кронпринц дурно со мной обращается?

Сяо Кэчжи на мгновение задумался, а потом сказал:

– Я слышал, кронпринц настаивал на браке с тобой, и это снискало ему похвалы множества придворных. Более того, вы женаты уже два года, а ты все еще его единственная супруга.

Внимательно выслушав его, Чу Нин не сумела удержаться от легкого смешка.

За последние два года она слышала таких слов немало. Все говорили, что ей повезло, и думали, что она должна пресмыкаться перед Сяо Ю. Чу Нин почти поверила, что так и есть.

Но никто не упоминал об огромном преимуществе, полученном Сяо Ю после женитьбы на ней. Сколько бы он ни скрывал преступления таких как Хоу Туньи, стоит кому-то упомянуть, что он женился на дочери опального придворного, все тут же сочли бы его добрым и верным кронпринцем.

– Раз Ваше Величество слышали эти слухи, вы с ними согласны? Считаете ли вы, что кронпринц совершил для меня огромное доброе дело, женившись на мне? Неужели вы тоже считаете, что я в знак благодарности до конца жизни должна подчиняться ему?

– Почему бы нет? – Приподняв бровь, спросил Сяо Кэчжи.

С лица Чу Нин пропала улыбка. В нежном выражении появился оттенок настойчивости.

– Он действительно спас меня, но я ничего ему не должна. Добр ли он ко мне, знаем только он и я. Нет необходимости в том, чтобы другие гадали об этом.

На самом деле ее сердце было полно обид, она страдала от них, но их некуда было излить. Однако Чу Нин прекрасно понимала, что сейчас не лучшее для этого время.

Она все еще не знала, что за человек Сяо Кэчжи. Все ее сведения о нем были почерпнуты только из слухов. Сейчас она не должна была выплескивать эмоции. Она также не могла сказать ему, что Сяо Ю убил ее отца и обманул ее. Она должна была проявить осторожность и, прежде чем предпринимать какие-либо шаги, выяснить его позицию.

Сяо Кэчжи не ответил на ее слова. Он просто взглянул на нее, нахмурившись, и медленно произнес:

– Ты не такая, как твой отец.

Чу Нин не могла понять, на что он намекает, так что ей оставалось лишь предполагать.

Ее отец, Чу Цяньюй, всегда был известен своими справедливостью, честностью, открытостью и упорством. Даже после того как его осудили за преступление, немногие выступили против него. Когда Сяо Кэчжи сказал Чу Нин, что она другая, она задумалась, не подразумевает ли это, что она не унаследовала честности и непреклонности отца.

На мгновение девушка замолчала. В ее глазах появились слезы, а голос зазвучал печально.

– Будь мы одинаковы, как я смогла бы дожить до сегодняшнего дня?

Прежде она казалась тихой и послушной. На самом деле она была сдержанной и гордой. Не случись этой трагедии, она никогда не поняла бы, что на пороге смерти все достоинство и гордость – лишь дым перед глазами.

На мгновение глаза Сяо Кэчжи заблестели при взгляде на нее. Его сердце забилось быстрее.

Чу Нин видела, что он молчит, и задумалась, не стоит ли ей уйти. Но внезапно мельком заметила серую тень, прыгнувшую в павильон. В мгновение ока у ее ног очутился серый волк.

Большой серый волк по кличке Вэймо холодно взглянул на нее и медленно обнажил острые клыки.

Она почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Чу Нин быстро попятилась и уткнулась в широкую крепкую грудь.

Сяо Кэчжи протянул руку и обнял ее за плечи. Он не оттолкнул ее. Издалека казалось, будто он обнимает ее со спины.

Чу Нин, прижавшись затылком к его груди, уловила его быстрое сердцебиение. Постепенно она успокоилась.

Когда Вэймо заметил Сяо Кэчжи, он не стал приближаться. Он остался на прежнем месте и поднял взгляд, словно не зная, что ему делать.

– Ваше Величество, – взгляд неожиданно подбежавшего Лю Кана был сосредоточен на Вэймо. Тут он посмотрел в сторону и заметил пару в павильоне – он окликнул его прежде, чем успел остановить себя.

Выражение лица Сяо Кэчжи не изменилось. Он выпустил плечи Чу Нин и махнул Вэймо рукой:

– Пойдем обратно.

С этими словами Сяо Кэчжи ушел.

Чу Нин только что вернулась во Дворец Вечной весны, когда оставленные ею служанки, стоявшие на страже, издалека подали ей знак и указали на главный зал.

В главном зале горел свет, а дверь была слегка приоткрыта. Это означало, что Сяо Ю уже проснулся.

Чу Нин поспешно направилась туда. Едва она вошла в главный зал, как увидела Сяо Ю, который после купания одевался. Он выглядел раздражённым и оттолкнул служанку, пытавшуюся завязать ему пояс.

“Неуклюжая дура. Вон отсюда.”

Служанка нервно поклонилась и, заметив вернувшуюся Чу Нин, с облегчением вздохнула.

“Кронпринцесса.”

Чу Нин махнула ей рукой, велев уйти, а сама обошла ширму и вошла во внутреннюю комнату.

“Нин.”

Сяо Ю перестал завязывать пояс и обернулся к ней. Его выражение сразу смягчилось, но, словно внезапно что-то вспомнив, он снова нахмурился.

“Где ты была? Когда я проснулся, тебя не оказалось рядом.”

Последние несколько дней он в основном отдыхал, и силы постепенно возвращались к нему. После того как он начал принимать лекарство, ему требовалось всё меньше сна. Поэтому, проснувшись и не обнаружив никого возле своей постели, он остался недоволен.

Чу Нин остановилась рядом и мягко провела ладонью по тыльной стороне его руки. Затем сама помогла ему как следует завязать пояс.

“Я не знала, что ты так скоро проснёшься. За ужином я немного перебрала, поэтому решила выйти прогуляться.”

Сяо Ю опустил взгляд на её лицо. Он погладил её по щеке и, слегка прищурившись, спросил:

“Куда ты ходила?”

Сердце Чу Нин пропустило удар.

[Неужели он что-то узнал?]

Она быстро перебрала в уме возможные варианты.

[Сяо Кэчжи заменил множество слуг во Дворце Тайцзи. Чу Нин была уверена, что никто из них не осмелился бы тайком следить за ним. В беседке находились лишь люди, которым Сяо Кэчжи полностью доверял. Других там быть не могло.]

[Кроме того, теперь они находились во Дворце Вечной весны, а не в Восточном дворце. Сяо Ю не мог приставить к ней человека, который следил бы за каждым её шагом. Она также оставила двух служанок наблюдать за происходящим, поэтому он никак не мог узнать о том, что случилось.]

Осознав это, Чу Нин успокоилась и ответила:

“Я вышла через ворота Шэньу, затем прошла по Коридору Тысячи шагов до Живописного пруда.”

Сяо Ю некоторое время задумчиво молчал, а затем загадочно произнёс:

“Похоже, тебе нравится ходить к Живописному пруду.”

Чу Нин намеренно проигнорировала скрытый смысл его слов. Она опустила взгляд, закончила поправлять его пояс и сказала:

“Мы сейчас во Дворце Вечной весны, поэтому ворота Шэньу находятся ближе всего. Если идти на Запад, мы окажемся возле резиденций Императора и Вдовствующей Императрицы. Поэтому мне остаётся только идти в сторону Живописного пруда.”

Её объяснение звучало вполне разумно и было достаточно убедительным, чтобы развеять подозрения Сяо Ю.

Он посмотрел на аккуратно застёгнутую верхнюю одежду и улыбнулся. Затем притянул её к себе и сказал:

“Ты у меня самая лучшая. Эти служанки служили мне долгие годы, а до сих пор не понимают, чего я хочу. А ты действительно меня понимаешь.”

Чу Нин прижалась к нему и тихо ответила:

“Это лишь благодаря твоей доброте. Ты никогда меня не ругал.”

[Она прекрасно знала, что дело вовсе не в том, насколько хорошо она понимала его предпочтения.]

[Просто Сяо Ю был подозрительным человеком и постоянно опасался служанок.]

[Вскоре после того, как она вышла за него замуж, Чу Нин вспомнила одну молодую служанку, которая прослужила ему больше года.]

[Поначалу та была прилежной и добросовестной, однако со временем, осознав собственную красоту, начала искать расположения Сяо Ю.]

[Однажды она спряталась в купальне и попыталась приблизиться к нему, когда он принимал ванну.]

[Будь на месте Сяо Ю другой знатный молодой человек, он, скорее всего, с радостью принял бы её знаки внимания.]

[Но Сяо Ю находился под постоянным давлением Вдовствующей Императрицы и отличался крайней подозрительностью. Увидев, что служанка пытается его соблазнить, он решил, что её послала Вдовствующая Императрица.]

[Он тут же приказал стражникам вытащить её наружу и жестоко избить.]

[Поскольку служанку действительно никто не посылал, она даже на грани смерти не дала Сяо Ю ответа, которого тот хотел услышать.]

[Чу Нин стало её жаль. Поэтому, когда Сяо Ю наконец успокоился, она приказала кому-то отправить девушку прочь из дворца.]

[С тех пор Сяо Ю больше не позволял другим служанкам приближаться к нему. Если рядом находилась Чу Нин, она сама заботилась о нём.]

[Но причиной тому была вовсе не какая-то невероятная любовь или безграничное доверие.]

[Просто Сяо Ю знал, что Чу Нин больше не на кого опереться. Он понимал, что она может рассчитывать лишь на его защиту. Кроме того, он считал, что она верит в то, что Вдовствующая Императрица погубила её отца.]

[Поэтому в отношении неё он был менее подозрителен.]

[Однажды ночью, вернувшись после визита к своему отцу во Дворец Тайцзи, он долго не выпускал её из объятий и никак не мог уснуть.]

Тогда он сказал:

“Нин, ты должна слушаться меня и всегда оставаться рядом со мной. Хорошо?”

Чу Нин уже не помнила, что ответила ему тогда.

Она лишь помнила его налившиеся кровью глаза и болезненно сильную хватку на своих плечах.

Вспомнив прошлое, она невольно вздрогнула.

“Что случилось?”

Сяо Ю заметил, что с ней что-то не так, и пальцами приподнял её подбородок.

Свет свечи падал на её гладкую белоснежную кожу, придавая ей мягкое сияние.

“Ничего. Наверное, я немного замерзла, пока была на улице.”

Она подавила нахлынувшие мысли и заставила себя улыбнуться.

Сяо Ю тихо хмыкнул. Его взгляд остановился возле её покрасневших губ.

Он наклонился ближе и нежно поцеловал её.

“Скоро тебе станет тепло.”

Он расстегнул только что завязанный пояс и снял одежду. Затем развязал и её траурное платье.

В комнате стало жарко, а постель, которую служанка только что аккуратно убрала, снова оказалась смята.

Сяо Ю обхватил её за талию и прижал к постели. Он уже собирался склониться над ней, когда снаружи осторожно раздался голос служанки:

“Ваше Высочество, смотритель Чжао просит поговорить с кронпринцессой по срочному делу.”

Услышав, что Чжао Яньчжоу хочет поговорить с ней, Чу Нин попыталась подняться.

[Чжао Яньчжоу был человеком, хорошо знавшим правила приличия. Если он захотел поговорить с ней в столь поздний час, значит, произошло нечто действительно срочное.]

Она едва успела приподняться, как чья-то сильная рука толкнула её обратно на постель.

“Нет.”

Сяо Ю холодно посмотрел на неё.

“Ваше Высочество, Чжао Яньчжоу пришёл по срочному делу.”

Чу Нин положила руку ему на плечо, словно пытаясь успокоить его.

“Нет, ты не можешь уйти.”

Он наклонился и приблизился к её лицу. Схватив её за волосы, он заставил её поднять подбородок.

“Пусть подождёт.”

Сяо Ю и так с трудом терпел, что Чжао Яньчжоу каждый день появляется рядом с Чу Нин. Если бы не то, что она относилась к нему как к старшему брату, Сяо Ю давно бы выставил его за дверь.

“Ваше Высочество…”

Чу Нин нервничала. Она боялась, что с Фаном что-то случилось.

“Он настолько важен для тебя?”

Лицо Сяо Ю потемнело, и казалось, что он вот-вот выйдет из себя.

Чу Нин прикусила губу и подняла на него взгляд. Она не осмелилась настаивать на том, чтобы уйти, и лишь потянулась к нему, чтобы поцеловать.

“…”

После этого гнев Сяо Ю постепенно улетучился. Он обнял её и вновь прижался к ней.

Через час Чу Нин оделась и собрала растрёпанные волосы в простой пучок. Затем открыла дверь и вышла.

На этот раз Сяо Ю не стал её останавливать.

“Где смотритель Чжао?” - спросила она, поправляя рукава.

“Он ждёт там.”

Цуй Хэ выглядела обеспокоенной и указала в конец расположенного неподалёку коридора. Там почтительно стоял Чжао Яньчжоу.

“Госпожа, похоже, дело касается Фана. Смотритель Чжао сказал, что тот ранен и ему срочно требуется лечение.”

Чу Нин была потрясена и поспешно направилась к нему.

“Что случилось с Фаном?”

Чжао Яньчжоу ждал её уже довольно долго. Едва увидев Чу Нин, он с мрачным выражением лица заговорил:

“Ваше Высочество, вскоре после того, как я покинул дворец, ко мне поспешил слуга из резиденции в переулке Вечной процветания. Он сказал, что несколько часов назад в резиденцию ворвались несколько крепких и свирепых мужчин. Они жестоко избили Фана, после чего скрылись. Сейчас Фан всё ещё без сознания, его состояние критическое. Они уже пригласили лекаря, но тот почти ничем не смог помочь. Поэтому я решил прийти сюда и попросить вас отправить к нему придворного лекаря.”

Во дворце Императорский врач лечил только Вдовствующую Императрицу и Императора. Остальные обращались за помощью к придворным лекарям.

Многие знатные семьи в столице также нередко приглашали придворных лекарей к себе домой.

Хотя мастерство придворного лекаря уступало искусству Императорского врача, оно всё же значительно превосходило навыки обычного лекаря.

Чу Нин больше ничего не сказала и сразу приказала Цуй Хэ взять с собой печать Восточного дворца и отправиться за придворным лекарем.

“Ты знаешь, кто на него напал?”

[Из-за положения Фана они не могли сообщить об этом властям.]

[У семьи Чу не было давних врагов. Даже если бы такие враги существовали, они не могли знать, что Фан вернулся.]

Пока Чу Нин обдумывала это, в её голове уже сложились определённые догадки.

“Нет.”

Чжао Яньчжоу покачал головой.

Одновременно он прекрасно понимал, о чём она думает.

[Кроме наследного принца, другого человека быть не могло.]

Они оба замолчали.

После недолгого молчания Чжао Яньчжоу вдруг пристально посмотрел на её шею и тихо спросил:

“Нин, наследный принц и ты…”

Он ждал больше часа. Хотя за это время успел предположить, почему она задержалась, но такого даже представить не мог!

Несмотря на то что между ними было около полушага, он всё равно ясно заметил след от поцелуя на её шее.

Чу Нин ничего не ответила, лишь спокойно посмотрела на него.

Этого молчаливого признания было достаточно.

“Наследный принц…Вся страна находится в трауре. А он настолько открыто пренебрегает обычаями и приличиями!”

В последний раз Чжао Яньчжоу был настолько разгневан, когда узнал правду о смерти Чу Цяньюя.

“Нин, ты…Это моя вина. Я не успел вовремя спасти тебя. Если бы я пришёл раньше, тебя бы не заставили выйти замуж за наследного принца.”

Ему было больно за неё, и он винил самого себя.

[Ей пришлось выйти замуж за мужчину, который совершенно не считался с приличиями и правилами.]

“Нет, брат. Это не твоя вина. Тогда у нас не было выбора.”

Чу Нин покачала головой. Её тронули его слова.

“Если в будущем я сделаю что-нибудь неправильно, ты простишь меня?”

В глазах Чжао Яньчжоу появилась боль. Он без колебаний кивнул.

“Почему же нет? Что бы ты ни сделала, я всегда буду рядом с тобой.”

Чу Нин с облегчением выдохнула.

Чувство вины и тревога, которые она так долго подавляла в себе, немного ослабли. Её глаза слегка покраснели.

“Всё будет хорошо.”

Вскоре Цуй Хэ привела к ним придворного лекаря.

Чжао Яньчжоу не стал задерживаться и сразу же повёл его прочь из дворца.

Чу Нин ещё некоторое время стояла в холодной ночи, а затем медленно развернулась и вернулась в покои.

Сяо Ю приподнял бровь, заметив её покрасневшие глаза.

“Нин, что случилось? Что тебе сказал Чжао Яньчжоу?”

Чу Нин подавила поднимавшиеся в сердце гнев и ненависть и крепко сжала руку.

Слёзы бесшумно скатились по её щекам.

Она печально произнесла:

“Ваше Высочество, смотритель Чжао сказал, что…Фан…возможно, умирает.”

“…”

Сяо Ю на мгновение застыл.

Он вспомнил старого управляющего, которого Чу Нин недавно нашла.

Прищурившись, он коротко расспросил её о случившемся. Судя по его выражению, настроение у него было явно испорчено.

В зале Амриты Лю Кан некоторое время тихо переговаривался с другим евнухом. Затем поспешил к письменному столу и доложил:

“Ваше Величество, из Дворца Вечной весны запросили придворного лекаря.”

Он на мгновение замолчал и посмотрел на Сяо Кэчжи, который продолжал писать, не отрывая кисти от бумаги.

Затем Лю Кан добавил:

“Это была личная служанка кронпринцессы. Она пришла и воспользовалась её печатью.”

Кисть Сяо Кэчжи на мгновение замерла, но затем он продолжил писать.

Он отложил её только после того, как закончил письмо.

Повернувшись к Лю Кану, который всё ещё почтительно склонялся перед ним, он спросил:

“Она заболела?”

Лю Кан сразу понял, о ком спрашивает Император, и ответил:

“Придворного лекаря вызвали не к кронпринцессе. Вместо этого смотритель Восточного дворца повёл его в переулок Вечного процветания.”

Переулок Вечного процветания находился неподалёку от Дворца Тайцзи и Восточного дворца. Там располагались городские резиденции многих знатных семей.

[Насколько было известно Лю Кану, у наследного принца не было там тайной резиденции.]

[Значит, речь, скорее всего, шла о семье Чу.]

Сяо Кэчжи задумался на мгновение, а затем сказал:

“Пошли кого-нибудь выяснить, что там происходит.”

“Будет исполнено.”

Фан был уже немолод и за последние два года пережил немало трудностей, что сильно подорвало его здоровье. Хотя к нему вызвали придворного лекаря, лечение оказалось бесполезным. На следующее утро Фан скончался.

Чу Нин сообщили о его смерти.

Её сердце переполняли одновременно скорбь и ярость, не только из-за Фана, но и из-за всех членов её семьи и слуг, которых Сяо Ю убил за последние два года.

Ей отчаянно хотелось достать письмо Фана и бросить его Сяо Ю в лицо, потребовать объяснений, разоблачить его притворство последних двух лет и заставить заплатить за все совершённые им злодеяния.

Но Чу Нин понимала, что сейчас ещё не время.

[Пока он продолжал изображать из себя благородного и порядочного человека, ей ничего не оставалось, кроме как подавлять свой гнев и ненависть.]

[Она могла лишь показывать окружающим свою скорбь и хрупкость.]

Сяо Ю почти ничего ей не сказал. Он лишь немного утешил её, а затем произнёс:

“Это всего лишь бывший слуга. Он не стоит того, чтобы так сильно горевать.”

Чу Нин была с ним не согласна, но заметила, что его терпение уже начинало иссякать.

Поэтому ей пришлось взять себя в руки и тайком достать два серебряных слитка, чтобы устроить Фану достойные похороны.

Тем же вечером Сяо Ю велел Сюй Жуну прийти к нему в покои. Они остались вдвоём, а дверь была плотно закрыта.

Сяо Ю решил расспросить его о случившемся накануне.

Сюй Жун заметил, что наследный принц пребывает в крайне дурном настроении. Поскольку тот явно не собирался скрывать произошедшее, Сюй Жун прямо ответил:

“Ваше Высочество, я приказал одному человеку сделать это.”

Как и ожидалось, Сяо Ю в ярости поднялся со своего места.

“Как ты посмел ослушаться моего приказа? Я ясно велел тебе пока не трогать его!”

Сюй Жун оставался совершенно спокоен.

“Ваше Высочество, это правда. Вы действительно отдали мне такой приказ. Однако я приказал убить его именно потому, что следовал вашему распоряжению. Вы приказали мне уничтожить все свидетельства произошедшего в прошлом, чтобы их нельзя было использовать против вас. Разве вы забыли, что история с семьёй Чу - самое опасное доказательство против вас? Если оставить его в живых, разве мы не должны будем опасаться, что он раскроет эту тайну?”

Выражение лица Сяо Ю стало ещё мрачнее.

Сюй Жун на мгновение замолчал, а затем продолжил:

“Ваше Высочество, лучше проявить излишнюю осторожность, чем оставить его в живых. Подумайте сами: что, если он расскажет кронпринцессе о произошедшем? Вы готовы пойти на такой риск?”

Сяо Ю плотно сжал губы и ничего не ответил.

В его памяти внезапно возникло печальное лицо Чу Нин и слёзы, стоявшие в её глазах.

Он представил, как эти глаза нежно смотрят на него.

Но вдруг, в одно мгновение, их сменили горечь и ненависть.

Он увидел, как она смотрит на него с нескрываемой враждой, и его сердце болезненно сжалось.

[Эту тайну он хранил в себе очень долго.]

[Именно её он больше всего не хотел раскрывать Чу Нин.]

“Я спас её.”

Невозможно было понять, пытался ли он таким образом утешить себя или оправдать собственные поступки.

Сюй Жун медленно поднялся, посмотрел на него и произнёс:

“Но вы также убили семью Чу.”

“…”

Сяо Ю молча закрыл глаза.

[Сюй Жун прав. Я не могу позволить, чтобы хоть что-то угрожало мне. Лучше было избавиться от этого слуги семьи Чу.]

“Я проявил беспечность, но ты поступил правильно.”

Он вздохнул, отбрасывая жалость, мелькнувшую в глубине его сердца.

“Однако в следующий раз будь осторожнее. Не привлекай к себе внимания.”

Услышав это, Сюй Жун понял, что Сяо Ю признал необходимость его поступка, и почувствовал облегчение.

Перед тем как выйти из комнаты, он всё же напомнил:

“Ваше Высочество, нельзя отрицать, что кронпринцесса мягка, послушна и является образцом добродетели среди замужних женщин. Но человеческие мысли трудно разгадать. Поэтому вам следует быть осторожнее с делом семьи Чу.”

Его слова задели самое чувствительное место в сердце Сяо Ю и вызвали в нём раздражение.

Сяо Ю нетерпеливо кивнул и жестом велел Сюй Жуну уйти.

Тем временем в Зале Амриты Лю Кан уже поручил одному человеку собрать сведения и теперь докладывал Сяо Кэчжи всё, что ему удалось выяснить.

“… Мы всё ещё не знаем, кто именно жил в той резиденции. Но я слышал, что человек, находившийся там, скончался от полученных побоев. Сейчас смотритель Восточного дворца Чжао занимается его похоронами. Что касается тех, кто ворвался в резиденцию и избил его…Похоже, Сю Шиду организовал это.”

Лю Кан передал Императору всё, что ему удалось узнать, но сам не мог не удивляться странности этой ситуации.

[Человек, живший в резиденции в переулке Вечного процветания, явно был связан с Восточным дворцом.]

[Однако те, кто ворвался туда и избил его, тоже были связаны с Восточным дворцом.]

Лю Кан никак не мог понять, зачем Восточному дворцу причинять вред собственному человеку.

Сяо Кэчжи также заметил эту странность.

Он спросил:

“Я помню, что Чжао Яньчжоу был связан с семьёй Чу.”

Лю Кан тут же ответил:

“Да. Смотритель Восточного дворца Чжао - дальний родственник матери кронпринцессы. Чу Цяньюй весьма благоволил ему. Когда дочь Чу Цяньюя стала кронпринцессой, именно он рекомендовал Чжао Яньчжоу на службу в администрацию Восточного дворца.”

Сяо Кэчжи кивнул и негромко хмыкнул.

Затем погрузился в глубокие размышления.

Получается, Чжао Яньчжоу служит кронпринцессе, тогда как Сюй Жун явно действует по приказу Сяо Ю.

[И действительно, ситуация выглядела странно: один из них хотел убить этого человека, а другой поспешил найти придворного лекаря, чтобы спасти ему жизнь.]

[Поскольку кронпринцесса была дочерью опального чиновника, человек, которого она пыталась защитить, наверняка имел отношение к семье Чу.]

[Но почему Сяо Ю захотел причинить вред кому-то из семьи Чу?]

В голове Сяо Кэчжи постепенно начали складываться несколько догадок.

Перед его мысленным взором снова возникло прекрасное лицо, которое в последнее время так часто появлялось в его мыслях.

[Она была такой же, как вчера у Живописного пруда - мягкой, но при этом непреклонной.]

Он вспомнил её слова.

[Он действительно спас меня, но я ему ничем не обязана.]

Сяо Кэчжи был почти уверен, что его племянник относится к кронпринцессе совсем не так хорошо, как считали окружающие.

[В противном случае он не стал бы уничтожать всю её семью.]

И всё же по какой-то неизвестной причине Сяо Кэчжи почувствовал некоторое облегчение.

Но одновременно его мысли начали лихорадочно перебирать возможные причины, по которым она сама решила приблизиться к нему.

В его сердце столкнулись противоречивые чувства.

Он не испытывал гнева.

Напротив, внутри него разгоралось сильное желание.

[Она действительно отличается от других женщин.]

Перед его мысленным взором возник её нежный профиль.

Он представил, как при свете лампы её прекрасное лицо скрыто тонкой вуалью, а сама она улыбается ему.

В её улыбке таилась едва заметная двусмысленность, словно она намеренно дразнила и соблазняла его.

Сердце Сяо Кэчжи дрогнуло, а тело напряглось от охватившего его возбуждения.

Ему срочно требовалось сделать что-нибудь, чтобы избавиться от этого мучительного внутреннего напряжения.

“Ваше Величество?”

Лю Кан осторожно напомнил о себе.

Он уже довольно долго ждал, но Сяо Кэчжи всё это время молчал.

Внезапно Сяо Кэчжи поднялся из-за письменного стола и накинул верхнюю одежду.

Затем снял со стены лук и сказал:

“Отправь кого-нибудь в задний двор и приготовь лошадь. Я хочу немного покататься.”

Лю Кан был ошеломлён.

Он никак не мог понять, почему Император посреди ночи вдруг решил отправиться на верховую прогулку.

Несколько мгновений спустя он пришёл в себя и приказал одному из евнухов всё подготовить.

К тому времени, когда Сяо Кэчжи прибыл в задний двор, лошадь уже была готова.

Не говоря ни слова, он закинул за спину лук и колчан со стрелами, вскочил на лошадь и направился на Север.

Дворец Тайцзи занимал огромную территорию.

Помимо парка, в задней части дворца располагалось большое ровное пространство. Там было достаточно места для верховой езды, и даже можно было одновременно проводить два отдельных матча по поло.

Сяо Кэчжи не стал задавать лошади определённое направление.

Он позволил ей мчаться на воле, навстречу прохладному осеннему ветру.

Время от времени его острый взгляд замечал мелькнувшего в траве дикого зайца или фазана, и тогда он мгновенно выпускал стрелу.

Он скакал целый час, пока тело не покрылось тонким слоем пота.

Наконец он натянул поводья и повернул обратно.

Слуги уже собрали добытых им диких животных и выложили их в ряд.

Сяо Кэчжи спешился и увидел, что добычи оказалось немало.

Он указал на всё ещё шевелившегося дикого зайца.

“Этого отдайте Вэймо, а всё остальное отправьте на Императорскую кухню.”

Стражник почтительно ответил и унёс добычу.

Сяо Кэчжи передал лук и стрелы евнуху.

Затем отогнул ворот своей одежды, позволяя прохладному ветру коснуться разгорячённого тела.

После долгой скачки мучительное внутреннее напряжение наконец немного ослабло.

Даже мысли стали значительно спокойнее.

Под холодным лунным светом он остановился и посмотрел в сторону Драконьих ворот.

Там царила тьма, которую лишь местами разрезали огни дворцовых фонарей.

В тишине ему почти казалось, что он слышит, как всё сильнее разгорается охватившее его желание.

Однако прежде чем что-либо предпринять, он должен был выяснить, чего именно она хочет.

На следующее утро Вдовствующая Императрица и Сяо Ю в своих дворцах получили на завтрак диких зайцев и фазанов, добытых Сяо Кэчжи во время ночной охоты.

Даже придворные, пришедшие засвидетельствовать своё почтение в Зале Тайцзи, отведали жареного зайца и супа из фазана.

Все были удивлены и не могли не задаваться вопросом, почему Император внезапно отправился на охоту прошлой ночью.

Ещё больше их поразили его навыки верховой езды и охоты.

Казалось невероятным, что ему удалось среди ночи добыть столько диких животных.

Военные генералы, которых долгие годы отодвигали на второй план при дворе и оставляли без должностей и дел, внезапно вновь увидели надежду.

Они решили, что новый Император, вероятно, собирается поручить им важные дела.

С другой стороны, учёные-чиновники испытывали тревогу и страх, опасаясь, что отныне Император перестанет ценить их.

Сяо Ю заметил всё происходящее, и дурное предчувствие в его сердце становилось всё сильнее.

[До конца месяца оставалось совсем немного.]

Как только период государственного траура завершится, все снимут траурные одежды, и жизнь в Империи вернётся к прежнему порядку.

Государственные дела, отложенные на целый месяц, снова окажутся на повестке дня.

А Сяо Ю, как старший сын покойного Императора и нынешний наследный принц, совершенно не представлял, что новый Император приготовил для него.

По мере того как один за другим проходили установленные сроки траура, скорбь постепенно становилась менее острой, а траурные одежды понемногу менялись, их цвет становился светлее, а ткань мягче и тоньше. Наконец настал день погребения.

Новый Император возглавил процессию членов Императорской семьи, а чиновники понесли гроб покойного Императора к заранее подготовленной гробнице за пределами столицы. Там вновь раздались плач и молитвы. После всех положенных церемоний погребение покойного Императора наконец было завершено.

На следующий день все сняли траурные одежды и вновь облачились в обычные наряды. Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло. Спустя ещё два месяца новый Император наконец официально созвал придворных на аудиенцию.

Одним из вопросов, включённых в повестку того заседания, стало празднование дня рождения Вдовствующей Императрицы, которое должно было состояться в октябре.

Во дворце Вечной весны Цуй Хэ осторожно закрепила нефритовую шпильку в волосах Чу Нин и произнесла:

“Интересно, что происходит в этом году. Вдовствующая Императрица вдруг решила устроить праздничный банкет в честь своего дня рождения.”

Чу Нин стояла перед бронзовым зеркалом и поправляла одежду. Услышав слова Цуй Хэ, она слегка повернула голову, проверяя, разгладились ли недавно появившиеся складки на платье.

“Кто знает? Возможно, в этом году ей исполняется шестьдесят пять. В таком возрасте принято устраивать пышное празднование.”

“Но госпожа, мне всё-таки кажется, что причина не может быть настолько простой.”

Чу Нин думала так же.

Вдовствующая Императрица происходила из клана Ци. Хотя именно благодаря ей её род получил немалое влияние и власть, сама она больше напоминала пожилую женщину, ведущую уединённую жизнь в монастыре. Она питалась простой пищей и большую часть времени проводила за молитвами. Жила скромно и почти никогда не устраивала празднеств в честь своего дня рождения.

Даже если шестидесятипятилетие действительно считалось особой датой, требующей пышного празднования, Вдовствующая Императрица должна была учитывать и то, что покойный Император только недавно скончался.

[Очевидно, у неё имелась другая причина желать этого банкета.]

“Неважно. Когда мы туда отправимся, возможно, всё станет ясно.”

Чу Нин и Сяо Ю прожили во дворце Вечной весны больше месяца. Теперь похороны завершились, а здоровье Сяо Ю восстановилось, поэтому им пришло время вернуться в Восточный дворец.

[Изначально Чу Нин собиралась сама отправиться во дворец Ста благословений, чтобы поприветствовать Вдовствующую Императрицу. В конце концов, та приходилась ей старшей родственницей по статусу, и Чу Нин полагалось проявить должное уважение.]

Однако этим утром из дворца Ста благословений пришла служанка и передала, что Вдовствующая Императрица желает встретиться с ней там после обеда.

Обитатели Восточного дворца и дворца Ста благословений обычно держались друг от друга подальше. Даже будучи наследной принцессой, Чу Нин никогда не пользовалась особым вниманием Вдовствующей Императрицы.

[Теперь же та сама захотела встретиться с ней.]

[Очевидно, за этим что-то стояло.]

Закончив одеваться, Чу Нин осталась во дворце Вечной весны и ждала Сяо Ю. Спустя некоторое время из правительственного ведомства пришёл слуга и сообщил, что наследный принц занят государственными делами и не сможет вернуться.

Только после этого Чу Нин одна отправилась во дворец Ста благословений.

[Она именно этого и ожидала.]

[Отношения между Сяо Ю и Вдовствующей Императрицей всегда оставались напряжёнными. Если не было крайней необходимости, он почти никогда не появлялся во дворце Ста благословений.]

[Раньше Чу Нин всегда приходилось одной наносить туда визиты по случаю праздников или других обязательных церемоний.]

[К тому же в последнее время при дворе произошло нечто серьёзное.]

Во время первой официальной аудиенции нового Императора один из чиновников Цензората внёс предложение привлечь к ответственности Лян Бяо, губернатора Цяньчжоу. Его обвиняли в присвоении средств и продовольствия, предназначенных для помощи пострадавшим от бедствия три года назад, а также в том, что он позволял членам своей семьи притеснять простых людей.

Это обвинение было тщательно подготовлено.

В нём не только подробно перечислялись совершённые преступления, были указаны точные сроки, суммы и прочие сведения.

Сяо Ю сразу понял, что за этим стояло совместное расследование Министерства юстиции и судебного ведомства.

Многие при дворе знали, что Лян Бяо находился под покровительством наследного принца.

Теперь же именно он стал первым человеком, которого новый Император решил казнить.

[Было очевидно: за спиной наследного принца Сяо Кэчжи начал расправляться с его людьми.]

Сяо Ю оказался в затруднительном положении.

Он заранее подготовился и приказал Сюй Жуну уничтожить все улики, которые могли бы свидетельствовать о прошлых делах. Однако Сяо Кэчжи всё равно оказался на шаг впереди.

На этот раз речь шла о Лян Бяо, находившемся в далёком Цяньчжоу. Никто не мог знать, сколько ещё компрометирующих сведений новый Император успел собрать на других людей.

Но прежде чем дело Лян Бяо было окончательно решено, Сяо Кэчжи издал ещё один указ.

Он поручил Сяо Ю возобновить работы по расчистке и углублению четырнадцатимильного русла реки в Хуачжоу.

Это распоряжение вызвало при дворе настоящий переполох.

Работы по углублению русла в Хуачжоу прежде предлагал чиновник, отвечавший за наблюдение и управление водными ресурсами. Однако из-за внезапной болезни прежнего Императора вопрос был временно отложен.

[Если завершить этот проект успешно, старое русло реки можно было перенаправить, равномерно распределив поток воды и тем самым предотвратив дальнейшие наводнения в Хуачжоу.]

[Кроме того, благодаря этому можно было оросить сотни плодородных рисовых полей.]

[Такое дело принесло бы огромную пользу простому народу и позволило бы заслужить множество похвал.]

Новый Император преследовал приближённого наследного принца, но одновременно доверил самому наследнику столь важное дело.

Никто не мог понять, чего именно добивался Сяо Кэчжи.

В последующие несколько дней Сяо Ю продолжал пытаться разгадать намерения Сяо Кэчжи.

Одновременно ему приходилось посещать Министерство работ, советоваться с чиновниками, отвечавшими за проект, и обсуждать с ними все детали.

Кроме того, уже в следующем месяце ему предстояло отправиться в Хуачжоу.

Когда Чу Нин подошла ко дворцу Ста благословений, дежурившая у входа служанка заметила её и поспешила навстречу. Она слегка поклонилась, после чего вошла внутрь, чтобы доложить о прибытии наследной принцессы.

Чу Нин осталась ждать снаружи.

Ей показалось, что служанка слишком долго докладывает о её прибытии.

К холодному отношению обитателей дворца Ста благословений Чу Нин давно привыкла. Она не испытывала раздражения и терпеливо ждала.

Наконец, спустя довольно долгое время, служанка вышла с улыбкой и пригласила её войти.

Едва Чу Нин переступила порог, как услышала молодой и мягкий женский голос. Девушка что-то говорила, а следом раздался громкий, добродушный смех Вдовствующей Императрицы.

Обычно лицо Вдовствующей Императрицы сохраняло строгие и невозмутимые черты.

[Было крайне редко, чтобы кто-нибудь во дворце мог заставить её так смеяться.]

Чу Нин ненадолго задумалась и сразу поняла, кому принадлежал этот голос.

Как и ожидалось, войдя в комнату, она увидела рядом с Вдовствующей Императрицей девушку лет пятнадцати-шестнадцати.

Та выглядела спокойной и скромной. В её поведении чувствовалась сдержанность, но вместе с тем она казалась дружелюбной и совершенно непринуждённой.

Это была Ци Чэньсян.

Она являлась младшей дочерью главы Секретариата и племянницей Вдовствующей Императрицы.

У Вдовствующей Императрицы не было собственных детей, поэтому она была особенно близка с детьми Циму. Больше всего она любила Ци Чэньсян - шестую дочь в семье.

С самого детства Ци Чэньсян отличалась мягким и заботливым характером. Среди знатных девушек Чанъаня она также считалась одной из самых выдающихся.

Поэтому Вдовствующая Императрица особенно её любила.

Чу Нин взглянула на присутствующих, после чего опустилась на колени и склонила голову, совершив положенное приветствие.

Однако, казалось, её вовсе не заметили. Вдовствующая Императрица и Ци Чэньсян продолжили непринуждённо беседовать, словно рядом никого не было.

Вдовствующая Императрица даже не позволила Чу Нин подняться.

Чу Нин терпеливо стояла на коленях, размышляя, почему Ци Чэньсян сейчас находится здесь.

[Похоже, Вдовствующая Императрица специально устроила эту встречу.]

Через некоторое время служанка снова вошла в комнату и доложила:

“Ваше Величество, Император прибыл.”

Только тогда Ци Чэньсян, казалось, наконец заметила Чу Нин. Она удивлённо распахнула глаза и сказала:

“Тётушка, наследная принцесса уже здесь. Кажется, она довольно долго стоит на коленях.”

Вдовствующая Императрица повернула голову и спокойно махнула рукой, разрешая Чу Нин подняться.

“Я уже стара и не так хорошо слышу и вижу. Я даже не расслышала твоего приветствия. Можешь встать. Пол холодный.”

В этот момент из-за ширмы донёсся размеренный и твёрдый звук шагов.

Чу Нин медленно поднялась.

Но стоило шагам обогнуть ширму и приблизиться к внутренним покоям, как её ноги внезапно пронзила боль. Колени, затёкшие после долгого пребывания на холодном полу, словно перестали её слушаться, и она пошатнулась, падая в сторону.

Служанки испуганно ахнули и уже собирались помочь ей, но Чу Нин вдруг почувствовала на своём плече знакомую, необычайно тёплую руку.

Мужчина крепко поддержал её.

“Осторожнее.”

Раздался спокойный, низкий и немного хрипловатый голос.

В следующее мгновение он убрал руку, словно ничего необычного не произошло.

Чу Нин быстро повернулась к нему и подняла взгляд.

Перед ней стоял Сяо Кэчжи.

Она встретилась с его проницательными глазами и тихо, немного смущённо произнесла:

“Прошу прощения, Ваше Величество. Я слишком долго стояла на коленях, поэтому ноги затекли. Они внезапно подкосились, и я случайно задела вас.”

Вдовствующая Императрица никак не отреагировала на её объяснение.

Зато выражение лица Ци Чэньсян рядом с ней слегка изменилось.

Сяо Кэчжи бесстрастно посмотрел на Чу Нин.

Его глубокий взгляд медленно скользнул от её ясных глаз к алым губам.

Адамово яблоко мужчины едва заметно дрогнуло.

Чу Нин тщательно нанесла румяна на губы. После окончания траура по покойному Императору она наконец могла позволить себе выглядеть ярче, и теперь её лицо казалось гораздо более привлекательным, чем прежде.

[Особенно выделялись её губы - нежно-красные и соблазнительные.]

Сяо Кэчжи медленно отвёл взгляд и низким голосом произнёс:

“Ничего страшного. Вставай и садись.”

Чу Нин и Сяо Кэчжи заняли свои места.

После этого Ци Чэньсян подошла к Императору и изящно поклонилась.

Сяо Кэчжи лишь негромко хмыкнул, жестом разрешая ей подняться.

Вдовствующая Императрица улыбнулась и потянула племянницу к себе, усаживая рядом.

Теперь Ци Чэньсян оказалась между Вдовствующей Императрицей и Сяо Кэчжи.

“Кэчжи, как тебе моя племянница?”

Вдовствующая Императрица произнесла его имя с такой естественной теплотой, словно действительно была ему родной матерью.

Чу Нин невольно поразилась.

Она перевела взгляд на Ци Чэньсян и наконец поняла, зачем Вдовствующая Императрица вызвала её сюда.

[Она хочет, чтобы Восточный дворец узнал о намерении клана Ци выдать свою дочь замуж за нового Императора.]

[Вероятно, Вдовствующая Императрица приняла это решение после того, как убедилась в проницательности Сяо Кэчжи и узнала, что Сяо Ю поручили работы по расчистке русла реки.]

[Клан Ци не состоял с новым Императором в прямом родстве. А поскольку Сяо Кэчжи был человеком непредсказуемым, семье Ци необходимо было заранее позаботиться о своём положении при дворе.]

[Пока что это был самый разумный шаг.]

[Если же им удастся укрепить свои позиции с помощью брака, это станет ещё более выгодным.]

[Если отношения между новым Императором и кланом Ци действительно станут крепче, это неизбежно встревожит наследного принца.]

[Но никто пока не мог знать, как именно поступит Сяо Кэчжи.]

Чу Нин невольно посмотрела на него.

Казалось, Император совершенно не понял намёка Вдовствующей Императрицы.

Он лишь бесстрастно взглянул на Ци Чэньсян и равнодушно ответил:

“Раз она ваша племянница, то, разумеется, она замечательная девушка, достойная всяческих похвал.”

Для Чу Нин его слова звучали как обычный комплимент.

Но для Ци Чэньсян они прозвучали довольно странно.

С самого детства она была младшей дочерью клана Ци, все её баловали, а вокруг неё никогда не переводились похвалы и комплименты.

[Она ещё ни разу не встречала человека, который относился бы к ней настолько равнодушно, как Сяо Кэчжи.]

Это задело её гордость, и в глубине души она почувствовала недовольство.

[Как и говорили, новый Император действительно выглядит мужественно и внушительно. Он красив, холоден и производит впечатление человека, которого нелегко приблизить к себе.]

Однако воспитание Ци Чэньсян было безупречным. Она сумела сохранить на лице приветливую улыбку, не позволив ни малейшему раздражению проявиться наружу.

Вдовствующая Императрица, похоже, вовсе не обратила внимания на отношение Сяо Кэчжи.

Она улыбнулась и сказала:

“Она хорошая девочка. Только что она рассказала мне, что собирается станцевать на моём дне рождения.”

Ци Чэньсян застенчиво опустила взгляд.

“Надеюсь, я не опозорю вас своими неуклюжими движениями.”

“Конечно, нет. Твоя мать говорила мне, что ты усердно тренировалась и прекрасно танцуешь.”

Вдовствующая Императрица посмотрела на Сяо Кэчжи и продолжила:

“Кэчжи, ты придёшь посмотреть на её танец во время моего дня рождения? Тогда сам сможешь решить, хорошо ли она танцует.”

Сяо Кэчжи не ответил на её предложение.

Вместо этого он спокойно спросил:

“Вы вызвали меня сегодня. Что случилось?”

На лице Вдовствующей Императрицы промелькнуло недовольство.

Её улыбка стала похожа на скрытую ловушку.

Она указала на Чу Нин и сказала:

“У наследного принца слабое здоровье, поэтому я вызвала её, чтобы расспросить о нём. Я слышала, что ты собираешься отправить его в Хуачжоу руководить работами по расчистке русла реки. Разве это не будет для него слишком тяжело?”

Сяо Кэчжи холодно усмехнулся и бросил на Вдовствующую Императрицу вызывающий взгляд.

Затем повернулся к Чу Нин.

“Как здоровье наследного принца?”

Чу Нин моргнула и мягко ответила:

“Здоровье Его Высочества уже практически восстановилось.”

“Это хорошо.”

Сяо Кэчжи снова посмотрел на Вдовствующую Императрицу.

“У меня есть собственные планы относительно государственных дел. Вам не стоит беспокоиться о них.”

С этими словами он даже не стал дожидаться её ответа и покинул комнату.

Многие годы никто не осмеливался так прямо возражать Вдовствующей Императрице.

Поэтому на какое-то время она застыла от шока и ярости.

Улыбка исчезла с её лица, и выражение вновь стало привычно строгим.

Больше она не стала разговаривать с Чу Нин.

Вдовствующая Императрица лишь велела кому-то принести для неё небольшой подарок и жестом указала, что та может уходить.

Чу Нин поклонилась, вышла из дворца Ста благословений и направилась к Драконьим вратам.

Однако, когда она уже почти подошла к павильону Линъянь, её внимание привлекла фигура, стоявшая у лестницы.

Человек время от времени поднимал голову и поглядывал наверх.

Это был Лю Кан.

Увидев Чу Нин, он тут же поспешил ей навстречу и с улыбкой сказал:

“Ваше Высочество, ещё довольно рано. Вы возвращаетесь во дворец Вечной весны?”

Чу Нин удивлённо остановилась и подняла взгляд к по-прежнему светлому небу.

Она немного настороженно и осторожно ответила:

“Завтра я возвращаюсь в Восточный дворец. А сегодня погода такая хорошая, что мне захотелось немного прогуляться неподалёку. Вы тоже решили прогуляться по этому саду?”

Говоря это, она велела служанкам, которые несли подарки от Вдовствующей Императрицы, вернуться во дворец Вечной весны.

Рядом с ней осталась только Цуй Хэ.

Они неспешно двинулись по садовой дорожке.

“Император милостиво позволил мне сегодня отдохнуть. Не ожидал встретить здесь Ваше Высочество.”

Когда остальные служанки отошли достаточно далеко и больше не могли их слышать, Лю Кан продолжил:

“Если я не ошибаюсь, с вершины павильона Линъянь можно увидеть практически весь дворец Тайцзи. Это прекрасное место, чтобы полюбоваться окрестностями.”

Больше поблизости никого не было.

Чу Нин проследила за его многозначительным взглядом, направленным на трёхэтажный павильон, и постепенно поняла, что он хочет ей сказать.

“Вы правы. Я уже больше двух лет замужем за наследным принцем, но ни разу не поднималась в павильон Линъянь. Пожалуй, действительно стоит туда заглянуть.”

Лю Кан с улыбкой кивнул.

“Тогда прошу, Ваше Высочество.”

С этими словами он отвернулся и свернул на другую дорожку.

“Госпожа, вы действительно собираетесь подняться в павильон?” - тихо спросила Цуй Хэ, широко раскрыв глаза.

Чу Нин продолжила идти и кивнула.

“Почему бы и нет?”

Она указала на дорожку, противоположную той, по которой ушёл Лю Кан.

“Ты иди туда и найди какое-нибудь тихое место. Подожди меня там.”

Цуй Хэ на мгновение замешкалась, но вскоре поспешила выполнить приказ Чу Нин.

После смерти покойного Императора все его наложницы покинули дворец Тайцзи.

Теперь в этом огромном дворцовом комплексе проживали лишь новый Император, Вдовствующая Императрица, наследный принц и Чу Нин.

Поэтому людей здесь было немного.

[В павильоне Линъянь хранилось множество портретов выдающихся героев Великого Ляна прошлых эпох. За исключением слуг, время от времени приходивших сюда для уборки, здесь почти никто не появлялся.]

[Кроме того, Лю Кан и Цуй Хэ должны были наблюдать за окрестностями, поэтому Чу Нин не опасалась, что кто-нибудь её заметит.]

Двое евнухов, стоявших у лестницы, ушли вслед за Лю Каном.

Чу Нин в одиночестве вошла в павильон и начала подниматься по деревянной лестнице.

Каждый её шаг отзывался тихим скрипом досок.

Звуки постепенно достигли слуха высокого, крепко сложенного мужчины, стоявшего на верхнем этаже.

“Что случилось?” - спокойно спросил он.

В ответ раздался лишь размеренный звук приближающихся шагов.

Мужчина почувствовал, что что-то не так, и сразу обернулся.

Его настороженный взгляд встретился с парой прекрасных глаз, напоминавших гладь осеннего озера.

Это были те самые глаза, которые являлись ему во сне.

[Глаза, которые он никак не мог забыть.]

На мгновение ему показалось, будто его взгляд затуманился лёгкой дымкой.

Он моргнул, прогоняя это странное ощущение.

“…”

Алые губы приоткрылись, и он услышал:

“Ваше Величество, это я. Чу Нин.”

Во дворце Вечной весны Сяо Ю только что вернулся из Министерства работ.

Едва войдя, он увидел служанок, которые вносили женьшень, оленьи рога, корень дягиля и другие лекарственные травы.

“Это подарки из дворца Ста благословений? Где наследная принцесса?”

Он остановился у главного входа и спросил об этом.

Одна из служанок поспешно ответила:

“Ваше Высочество, это действительно подарки от Вдовствующей Императрицы для вашего здоровья. Наследная принцесса увидела, что погода хорошая, поэтому взяла с собой Цуй Хэ и отправилась прогуляться. Она велела нам вернуться первыми. Вероятно, сейчас она находится в заднем саду дворца Тайцзи.”

Сяо Ю ничего не ответил.

Он стремительно вошёл во дворец.

Служанка подала ему горячее полотенце, и он вытер лицо. Затем встал посреди комнаты, слегка расставив руки, пока другая служанка помогала ему переодеться.

Во всём дворце царила тишина.

Обстановка была напряжённой и тяжёлой.

Все слуги опустили глаза и не осмеливались издать ни звука.

Сяо Ю посмотрел на пустую комнату перед собой.

Настроение, которое и без того было отвратительным, стало ещё хуже.

Сегодня Вэй Фудзин из Министерства юстиции сообщил ему, что расследование дела Лян Бяо практически завершено.

Все обвинения, выдвинутые Цензоратом, были подтверждены весомыми доказательствами.

Изменить приговор было невозможно.

Лян Бяо вскоре предстояло понести наказание.

Всего месяц назад был убит Хоу Тунъи.

Теперь Сяо Ю потерял ещё одного сторонника.

[Хотя с Хоу Тунъи его нельзя было назвать близкими, произошедшее всё равно заставило его содрогнуться.]

Почему-то Сяо Ю не мог избавиться от дурного предчувствия.

[Шестой дядя просто играет со мной.]

Он всё больше убеждался в этом.

[Он оставляет меня в живых лишь потому, что ему всё ещё есть с чем играть.]

Сяо Ю чувствовал, будто изо всех сил пытается бороться, но всё это было напрасно.

Несколько придворных, прежде поддерживавших его, уже начали проявлять желание отдалиться.

А когда Сяо Ю вспомнил совет Сюй Жуна взять ещё одну супругу и сегодняшнее внезапное приглашение от Вдовствующей Императрицы, его тревога стала ещё сильнее.

[Ему срочно требовалось хоть какое-то облегчение от этого невыносимого давления.]

[Именно поэтому, закончив дела в Министерстве работ, он не стал задерживаться и беседовать с чиновниками.]

[Вместо этого он поспешил обратно во дворец, чтобы увидеть Чу Нин.]

[Однако её всё ещё не было.]

Служанка и в обычные дни боялась Сяо Ю.

Теперь же, увидев, как мрачнеет его лицо, она испугалась ещё сильнее.

Она поспешно помогла ему расстегнуть верхнюю одежду и снять её.

Но когда служанка принялась развязывать пояс, Сяо Ю внезапно резко оттолкнул её и закричал:

“Бесполезная! Вон отсюда!”

Служанка поклонилась и поспешно вышла.

“Приготовь паланкин.” - приказал он.

“…”

Сяо Ю не мог больше оставаться в пустом дворце.

Он привёл в порядок одежду и стремительно вышел наружу.

Звон храмового гонга разнёсся по тихому саду, возвещая о наступлении очередного часа.

Этот звук вывел Сяо Кэчжи из задумчивости.

Он не отошёл от окна и продолжал пристально смотреть на Чу Нин, прежде чем наконец нейтральным тоном спросить:

“Кто позволил тебе подняться сюда?”

Чу Нин оставалась совершенно спокойной.

[Она сразу поняла, что Лю Кан действовал по собственной инициативе, когда намекнул ей подняться в павильон.]

Она улыбнулась и тихо сделала шаг вперёд.

Когда Чу Нин подняла голову, золотистый солнечный свет осветил одну сторону её лица. Обычно её глаза казались чистыми и кроткими, но сейчас в них появилась особая притягательность.

“Я сама сюда пришла. У павильона никого не было, поэтому я и не ожидала увидеть здесь Ваше Величество.”

Сяо Кэчжи сразу понял, что Лю Кан сам привёл её сюда.

Он насмешливо усмехнулся, но не выказал недовольства.

Отведя взгляд от её алых губ, он равнодушно спросил:

“И что тебе нужно на этот раз?”

[В прошлый раз она сказала, что хочет налить ему чаю.]

[Интересно, какую причину она придумает теперь?]

Чу Нин слегка взмахнула ресницами и сделала ещё один тихий шаг вперёд.

“Сегодня я пришла поблагодарить Ваше Величество за доброту и милость, проявленные к наследному принцу.”

Сяо Кэчжи прищурился.

В его голосе прозвучала насмешка:

“Как ты думаешь, почему я проявил милость?”

Его слова словно высмеивали её за предположение, будто он пощадил наследного принца ради неё.

Но Чу Нин ничуть не смутилась.

Она сделала ещё один шаг вперёд, остановившись всего в шаге от него.

Подняв голову, она с лёгкой жалостью в голосе сказала:

“Я не знаю причины. Я знаю лишь то, что Ваше Величество пока позволил мне и наследному принцу остаться в живых.”

Чу Нин подошла так близко, что в глазах Сяо Кэчжи не осталось ни тени безразличия.

Он поднял руку, пальцами взял её за подбородок и заставил посмотреть прямо на него.

“От чьего имени ты выражаешь благодарность? От своего или от имени наследного принца?”

Ресницы Чу Нин едва заметно дрогнули.

Она посмотрела на него манящим взглядом, а в её мягком голосе прозвучала нотка печали:

“Конечно, от своего. Ваше Величество проявил милость к наследному принцу, поэтому и я смогла остаться в живых.”

Сяо Кэчжи не мог отвести взгляд от её соблазнительных губ.

Он приподнял её подбородок пальцами, а затем провёл ими по мягким, влажным губам.

Сначала прикосновение было едва ощутимым, но постепенно стало более настойчивым.

“Я не люблю женщин, которые пытаются меня обмануть. Ты уже трижды сама искала встречи со мной. Разве не боишься разгневать меня?”

Он слегка наклонился к ней.

Его низкий голос стал ещё более хриплым.

Чу Нин не ответила.

Она лишь улыбнулась, слегка приоткрыла губы и кончиком языка коснулась пальца, которым он проводил по её губам.

На мгновение Сяо Кэчжи почувствовал на кончике пальца тёплое и мягкое прикосновение.

От него пальцы словно обожгло.

Он хотел убрать руку.

Но в следующую секунду Чу Нин мягко прикусила его палец и медленно втянула его в рот, не сводя с него взгляда.

Тёплые влажные губы сомкнулись вокруг его пальца.

Вспышка жара, гораздо более сильная, чем прежде, пробежала по его руке, словно достигла самого сердца, а затем разлилась по всему телу.

“Что ты делаешь?”

Как бы хорошо Сяо Кэчжи ни умел владеть своими эмоциями, этот смелый поступок всё же застал его врасплох.

Но к тому моменту, когда он произнёс эти слова, Чу Нин уже отпустила его палец.

Она невинно ответила, словно ничего особенного не произошло:

“Разве я осмелилась бы сделать такое, если бы Ваше Величество сам не хотел мне позволить?”

Её слова мгновенно разрушили его притворство.

[Они оба были умными взрослыми людьми и прекрасно понимали желания друг друга.]

[То, что Чу Нин уже несколько раз сама приближалась к нему, означало лишь одно: он не только позволял ей это, но и сам этого хотел.]

Сяо Кэчжи на мгновение застыл.

А затем перестал притворяться.

Он тут же обхватил её за талию и притянул к себе.

Её мягкое, стройное тело столкнулось с его крепким, напряжённым телом.

Когда они прижались друг к другу, между ними словно вспыхнула искра, а воздух вокруг мгновенно наполнился жаром.

Он положил ладонь ей на затылок и властно поцеловал.

Одновременно он начал оттеснять её назад, пока Чу Нин не упёрлась спиной в оконную раму.

Стоило ей сдвинуться хотя бы на полшага, как рукава её одежды могли выскользнуть за окно и затрепетать на ветру.

Чу Нин на мгновение запаниковала, испугавшись, что их кто-нибудь увидит.

Но вокруг царила полная тишина.

Кроме звука их поцелуя, лёгкого шелеста одежды на ветру и редкого птичьего щебета, ничего слышно не было.

[Лю Кан и несколько слуг стоят неподалёку и следят за происходящим. Должно быть, всё в порядке…]

Чу Нин постепенно расслабилась и больше не пыталась убрать рукав обратно в помещение.

Однако прежде чем она успела окончательно успокоиться, внезапный крик заставил её вздрогнуть.

“Вэймо!”

Кто-то звал серого волка.

Сразу после этого послышались другие звуки, а затем голос евнуха, который испуганно извинялся и просил прощения:

“Ваше Высочество, я не хотел столкнуться с вами! Прошу, простите меня!”

Чу Нин краем глаза посмотрела в окно.

На расположенной неподалёку дорожке она увидела паланкин, в котором сидел Сяо Ю.

Перед ним стояли двое стражников, удерживавших Вэймо, серого волка.

Похоже, когда Сяо Ю ехал по дорожке, Вэймо внезапно выбежал прямо ему навстречу и перегородил дорогу.

“Ваше Величество…”

Чу Нин напомнила ему об этом прямо между поцелуями. Она упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь отстраниться.

Однако Сяо Кэчжи, похоже, совершенно не собирался её отпускать. Даже услышав шум за окном, он лишь крепче обхватил её за талию и не позволил отойти.

Вскоре Чу Нин вновь оказалась поглощена его поцелуями.

Они были именно такими, какими она их себе представляла: властными, горячими и настойчивыми. В них не оставалось места для отступления. Ей ничего не оставалось, кроме как приподняться навстречу, и вскоре она полностью оказалась во власти его страсти.

Это чувство было для неё непривычным.

Ей всё труднее становилось дышать, и на мгновение она даже испугалась, что задохнётся.

[Хотя Чу Нин была замужем уже два года и не была неопытна в близости между мужчиной и женщиной, его напор всё равно оказался настолько сильным, что она едва могла прийти в себя.]

Даже пребывая в смятении, она заметила некоторую неловкость в его поцелуях.

[Неужели это значит, что он прежде никогда не целовал другую женщину?]

Эта мысль показалась ей невероятной.

[Сяо Кэчжи был двадцатипятилетним принцем. Как бы сильно покойный Император ни пренебрегал им и как бы мало ни заботился об его браке, трудно было поверить, что за всё это время он ни разу не был с женщиной.]

Насколько знала Чу Нин, даже знатные господа из клана Сяо, не имевшие ни власти, ни особого внимания при дворе, вели весьма распутную жизнь.

[Значит, я ошибаюсь.]

“Ваше Величество, нам нужно уходить. Наследный принц уже здесь…”

До Чу Нин донёсся осторожный голос Лю Кана.

Она краем глаза посмотрела в сторону лестницы и увидела его, почтительно стоявшего у ступеней.

От смущения ей хотелось провалиться сквозь землю.

Сяо Кэчжи слегка прикусил её нижнюю губу, достаточно ощутимо, чтобы причинить лёгкую боль, но не настолько сильно, чтобы оставить повреждение.

Затем он наконец отпустил её.

В его взгляде мелькнула насмешка, и он совершенно не выглядел обеспокоенным тем, что их могли обнаружить.

Казалось, он остановился вовсе не из-за предупреждения Лю Кана.

“Ты права.”

Он наклонился к ней и заговорил низким, хрипловатым голосом.

Большим пальцем он осторожно стёр пятно румян с уголка её губ.

“Я готов отвечать на твою смелость. Но ты должна понимать: я Император, правитель этого государства. Ты красива и достаточно смела, но в мире немало других женщин. Зачем мне добиваться замужней женщины, чьи намерения мне неизвестны?”

Его прямые слова разрушили всё их прежнее притворство.

На лице Чу Нин по-прежнему сохранялось спокойствие, однако внутри она невольно напряглась.

Она понимала его слова и не могла с ними поспорить.

[Независимо от происхождения или положения, она находилась в невыгодном положении.]

[Ей нечего было предложить ему взамен.]

[И всё же у неё не оставалось другого выбора, кроме как рискнуть всем и самой сделать первый шаг.]

[Он обладал полной властью, принять её или отвергнуть.]

[Чу Нин знала, что красива и что именно её внешность привлекла его внимание.]

[Но теперь он ясно дал понять: одной красоты недостаточно, чтобы ради неё идти на такой риск.]

[Сяо Кэчжи был не похож на Сяо Ю, который женился на ней ради той выгоды, которую мог получить благодаря её положению.]

[Для Сяо Кэчжи она была всего лишь женой его племянника, с которой он прежде даже не встречался.]

[Беспомощной добычей, которую он мог раздавить в любой момент.]

[Связь с ней не принесла бы ему никакой выгоды.]

[Напротив, она могла доставить ему лишь дополнительные неприятности.]

[Не было никаких причин отнимать её у Сяо Ю.]

При этой мысли решимость Чу Нин слегка пошатнулась.

Но пока в голове одна за другой проносились мысли, она вдруг почувствовала тепло его пальца, всё ещё скользившего по уголку её губ.

В её глазах мелькнул блеск.

Постепенно она успокоилась.

[Что бы он ни говорил, её намерение не изменилось.]

Чу Нин достала из рукава шёлковый платок и, подражая ему, осторожно вытерла след румян с его губ.

“Действительно. Зачем Императору нужна замужняя женщина?”

[На первый взгляд её слова звучали невинно и не таили в себе ничего подозрительного.]

[Но если вдуматься, за ними скрывался совершенно иной смысл.]

[Она вернула ему его же вопрос.]

Вытерев румяна с его губ, Чу Нин обвила шёлковый платок вокруг нефритового пояса на его одежде.

[Сначала это выглядело всего лишь как небольшой декоративный элемент.]

[Но если присмотреться внимательнее, на белоснежном шёлке отчётливо виднелся красный след.]

Сяо Кэчжи внезапно отпустил её подбородок.

Его выражение лица стало серьёзным.

“Ваше Величество…”

Лю Кан снова не выдержал и тревожно напомнил ему о ситуации.

Когда Сяо Кэчжи и Чу Нин наконец отстранились друг от друга, лицо Лю Кана, до этого пылавшее от смущения, немного успокоилось.

Однако вскоре он снова занервничал.

Наследный принц приближался.

А Сяо Кэчжи всё ещё не собирался уходить.

К счастью, сам Император не хотел, чтобы их обнаружили.

Он ещё раз глубоко посмотрел на Чу Нин, затем повернулся и начал спускаться по лестнице.

Он вышел через дверь, расположенную с противоположной стороны от Сяо Ю, и направился в сторону зала Амрит-Холла.

Чу Нин смотрела ему вслед из окна, пока он не исчез из виду.

Только после этого она вернулась к другому окну.

Когда шум снаружи наконец стих, впереди появилась Цуй Хэ.

Она вела слуг, которые несли паланкин с Сяо Ю, направляясь к павильону Линъянь.

Цуй Хэ выглядела встревоженной и время от времени украдкой поглядывала на верхний этаж павильона.

Увидев Чу Нин, которая с улыбкой смотрела на неё из окна, она немного успокоилась.

Но уже через мгновение вновь забеспокоилась.

[Наследный принц, похоже, пребывал в ужасном настроении.]

[Когда Сяо Ю был в таком состоянии, слугам обычно не удавалось избежать наказания.]

У входа в павильон Линъянь Сяо Ю вышел из паланкина и жестом велел слугам остаться снаружи.

Сам он поднялся по лестнице.

К этому времени Чу Нин уже привела себя в порядок и в одиночестве сидела на кушетке в павильоне.

Услышав шаги на лестнице, она обернулась с улыбкой.

“Разве ты не был в Министерстве работ? Что привело тебя сюда?”

Увидев её, мрачное выражение лица Сяо Ю немного смягчилось.

Он никогда не рассказывал Чу Нин о своих делах, поэтому лишь сказал, что закончил работу, не вдаваясь в подробности.

Чу Нин тоже не ожидала, что он станет что-либо ей рассказывать. Она поднялась с кушетки и подошла к нему.

Он кипел от раздражения и тут же схватил её за пояс у груди, резко притянув к себе.

“Почему ты здесь?” - недовольно спросил он.

Чу Нин невольно вспомнила то, что произошло совсем недавно, и её сердце пропустило удар. Однако на лице она изобразила недоумение.

“Я просто проходила мимо. Говорят, отсюда открывается прекрасный вид на весь дворец Тайцзи. За два года нашего брака мне ни разу не довелось здесь побывать. Вот я и решила подняться.”

На мгновение выражение лица Сяо Ю исказилось.

[Если бы Сяо Кэчжи внезапно не появился и не отнял у меня трон, этот дворец принадлежал бы мне. И она не выглядела бы такой печальной.]

[К сожалению, теперь именно мой дядя живёт в зале Амрит-Холла.]

Ненависть, которую он так долго таил в глубине души, едва не вырвалась наружу. Его пальцы сильнее сжали пояс на её груди.

Ткань туго стянула её пышную грудь. Чу Нин нахмурилась и невольно вскрикнула от боли:

“Ваше Высочество, больно…”

Сяо Ю словно не услышал её. Ощущая под пальцами мягкость её тела, он наконец нашёл выход для накопившегося раздражения. Он распахнул её платье с высокой талией и прижал её к себе, впившись губами в её губы.

Юбка соскользнула вниз, тогда как широкие рукава верхнего одеяния и лёгкая накидка всё ещё оставались на её плечах. Чу Нин почувствовала себя совершенно беззащитной.

“Ваше Высочество, мы ведь во дворце Тайцзи…”

Она запаниковала и попыталась напомнить ему об этом, но Сяо Ю не обратил внимания. Он толкнул её на узкую кушетку, крепко схватил за запястье, не позволяя пошевелиться, а свободной рукой приподнял подол её одеяния.

“Это действительно дворец Тайцзи. И этот дворец должен был принадлежать мне!”

В это время один из евнухов нёс поднос с чаем вверх по лестнице. Подойдя ближе к вершине, он услышал странный звук и тут же увидел зрелище, от которого лицо его вспыхнуло.

Он в панике опустил глаза, развернулся и поспешил обратно вниз.

Однако деревянная лестница была довольно крутой, а в руках он держал поднос с чаем. Поэтому едва он успел сделать несколько шагов, как потерял равновесие и рухнул вперёд. Поднос вылетел из рук и покатился по ступеням.

Осколки разбитой чайной посуды впились ему в руки и бёдра, отчего евнух покрылся холодным потом. Но он не осмелился даже вскрикнуть от боли. Вместо этого поспешно замахал руками другим слугам, показывая, чтобы те не поднимались наверх и не тревожили их.

Громкий шум падения разнёсся внизу, но Сяо Ю совершенно его не услышал.

Он поднял Чу Нин с кушетки и повёл к окну. Обхватив её руками сзади и не позволяя вырваться, он посмотрел в сторону зала Амрит-Холла.

Небо уже начинало темнеть, а издалека донёсся удар гонга. В окно ворвался холодный воздух, и Чу Нин невольно вздрогнула.

“Я отниму это у него.” - прошептал он ей на ухо. Его дыхание было неровным. “Чу Нин, не переживай. Однажды я сделаю тебя Императрицей Великого Ляна.”

Чу Нин прикусила нижнюю губу, боясь, что кто-нибудь может его услышать.

В душе ей хотелось лишь усмехнуться.

[Какой толк от того, что я стану Императрицей? Ты всё равно никогда не сможешь этого сделать. Ты уничтожил род Чу, чтобы сделать меня наследной принцессой. Даже страшно представить, что ты отнимешь у меня, чтобы однажды сделать Императрицей.]

[Теперь, когда она потеряла всё, чего прежде имела, ей оставалось лишь очистить имя своего отца и защитить Чжао Яньчжоу и двух своих юных двоюродных сестер.]

Несмотря на раздражение, Чу Нин изобразила предвкушение и тихо произнесла:

“Спасибо, Ваше Высочество. И ещё…Что касается моего отца…Не могли бы вы…”

Она почувствовала, как он за её спиной едва заметно напрягся.

Всего на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы в её душе вспыхнуло отвращение.

“…”

“Я восстановлю его доброе имя, Нин. Не переживай.” - совершенно естественно произнёс он, вновь повторяя ту же ложь, которую уже не раз ей говорил.

“...”

Час спустя, в зале Амрит-Холла, один из евнухов поспешил к Лю Кану и что-то прошептал ему на ухо.

Лю Кан нахмурился, услышав его слова, и украдкой взглянул на Императора, который сидел за столом и что-то писал. Казалось, он боялся, что тот заметит их разговор.

Сяо Кэчжи не отрывал взгляда от написанного, но краем глаза следил за происходящим.

Он отложил кисть, потёр лоб и спросил:

“Что случилось?”

Лю Кан на мгновение замешкался, а затем с улыбкой ответил:

“Ничего особенного. Просто хотел сообщить…Наследный принц и наследная принцесса только что покинули павильон Линъянь и вернулись во дворец Вечной весны.”

На самом деле евнух сообщил ему ещё кое-что. Наследная принцесса выглядела слабой, а на лице наследного принца читалась усталость. Но Лю Кан не осмелился сообщить об этом Императору.

Сяо Кэчжи заметил тревогу во взгляде Лю Кана и понял, о чём тот умолчал. Затем он бросил взгляд на песочные часы.

Его внимание остановилось на лежавшем неподалёку шёлковом платке.

На нём были вышиты лотосы. Платок выглядел чистым и изящным, однако на вышитом листе лотоса осталось небольшое пятно румян.

Это был тот самый шёлковый платок, который он принёс из павильона Линъянь.

Когда он переодевался, то намеренно сделал вид, будто ничего не заметил, и даже не посмотрел на платок. Евнух, помогавший ему переодеться, благоразумно тоже промолчал. Заметив взгляд Лю Кана, он осторожно положил платок туда, где Сяо Кэчжи мог его легко увидеть.

Однако теперь, когда Сяо Кэчжи снова посмотрел на него, его охватило раздражение.

“Уйдите.”

Он поднялся из-за стола и задумался, не найти ли ему какое-нибудь занятие, чтобы выпустить накопившееся напряжение. Но, несколько раз пройдя по залу, он всё равно снова остановил взгляд на этом платке.

Стиснув зубы и прищурившись, он крепко сжал шёлк в руке и направился во внутренние покои.