Грудь Мериэль, прижавшаяся к груди Клауса, тяжело вздымалась. Звук был таким громким, что она понятия не имела, колотится так его или ее сердце. Постепенно напряжение охватило все ее тело.

«Теперь я замужем, и сейчас у меня будет первая брачная ночь», — взволнованно подумала она.

Мериэль не собиралась его отвергать. И была уверена, что все пройдет отлично.

Она вспомнила все, что знала о взаимоотношениях полов, и ее бесполезная отличная память подбросила воспоминания о сексуальных сценах во всех прочитанных ею книгах.

Мало того. Уверенность оставила ее, и ее сердце резко забилось.

Клаус — ее новый муж.

Он был на удивление внимателен к ней.

Он был прекрасен и заботлив, что противоречило его бесславному прозвищу Чудовищного Эрцгерцога.

В этой стране, где отношения между мужчинами и женщинами были более раскрепощенными, он все же оставался одним из немногих, кто сохранил свою девственность.

Конечно, не было никаких стереотипов насчет того, что Мериэль должна была бы сохранить целомудрие. Это было до того как она вышла замуж. Единственное, что ей было необходимо — это сохранить девственность до свадьбы. Такова была старомодная традиция, о которой давно стоило бы задуматься и от которой нужно было отказаться.

Она подумала: «Было бы неплохо узнать друг друга до свадьбы».

Но теперь Мериэль — замужняя женщина, невольно получившая свой первый опыт в первую брачную ночь, и принцесса. Поэтому должна была попробовать то, что прежде ей дозволялось только представлять.

«Теперь я замужем за этим человеком, мы — пара, и...».

Мериэль, несмотря на это, не прекращала нервничать, так что стала успокаивать себя.

Она не имела ничего против. Если ее что и раздражало, так что, что брак был без любви. И что еще могло выводить ее из себя — так это Клаус, ее муж, который из-за своей невинности стеснялся больше, чем девушка.

— Ах!

Его щеки и уши покраснели, и он сжал грудь Мериэль. А потом сжал сильнее, чтобы понять, чувствовал ли когда-либо такую же мягкость. Мериэль куда больше боялась голоса здравого смысла, нежели страха первой брачной ночи.

— К-Клаус!

Удивившись, она взволнованно позвала его. Но из-за его действий у нее сбилось дыхание.

Он не прекращал ее мучить. Только после того как закончил, он убрал язык. Затем его губы прижались к ее губам, и он усмехнулся.

Действительно, его называют Чудовищным Эрцгерцогом не зря. Каким бы застенчивым и невинным он ни казался на первый взгляд, все равно оставался монстром — во многих смыслах.

— Ах!

Подернутые дымкой страсти синие глаза Клауса вспыхнули, как у зверя.

Одной рукой он стиснул плечо Мериэль, чтобы она не могла пошевелиться.

Держа ее под собой, он с энтузиазмом отдался похоти. Это она первая его соблазнила, но прежде чем поняла это, все изменилось, и изо рта Мериэль вырвался стон.

«Я не должна была над ним смеяться».

Даже если ей и было жаль, уже поздно.

— Мериэль.

Его губы заблестели от слюны, когда он позвал ее по имени. Лицо Мериэль вспыхнуло, стоило ей подумать, что ее обнаженное тело, должно быть, вспотело. Она мгновенно ощутила его желание овладеть ее телом так, как этого хотелось ему.

— Хм!

Смущение затопило ее, и ее ноги ослабли.

— Мериэль, — снова позвал он ее. Клаус молча просил, чтобы она его не отвергала. Его голос звучал резко, как рык, словно он едва мог сдерживаться. Его лицо было на удивление спокойным, в отличие от ее лица. Мериэль казалось, оно горит.

— Клаус, пожалуйста, займись со мной любовью.

Ей говорили, что будет не так больно, если действовать осторожно, и что станет даже хуже, если быть чрезмерно активной. Так что она подстегнула его сделать первый шаг. Однако, в конце концов, Клаус вышел из себя, кусая ее губы и возбуждая еще больше.

«Думаю, все пройдет как надо. Можешь начинать».

Мериэль обняла его за шею.

— Ох! Дерьмо!

Яростное, огромное и безучастное существо в одно мгновение пронзило ее.

— Ах!

Эту боль невозможно было терпеть — казалось, она вот-вот расколется пополам. Неосознанно Мериэль прижалась к нему и стала царапать плечо. Ей было даже больнее, чем она себе представляла. Казалось, будто ее раздирают изнутри.

Но как только он вошел в горячий и узкий вход, ему захотелось вести себя дико и причинять Мериэль еще больше боли. В первый раз в жизни, однако, его охватило сильное желание близости.

— Прости, — хрипло прорычал он извинение.

Он был расстроен из-за того, что не сумел проконтролировать это движение.

Но схватил Мериэль за бедра и начал фрикции. Хотя у него не было никакого опыта, он двигался плавно и ритмично — как отменный танцор.

— Оооо!

Стон сорвался с ее губ. От боли она плакала.

Он не смог промолчать и уронил голову на ее дрожащее тело.

— Мериэль... Мериэль...

Клаус не останавливался. Он снова и снова звал ее, как будто ждал ее очень долго.

И под конец, когда от боли у нее закружилась голова, она почувствовала покалывание в пальцах ног. Мериэль мягко обняла его голову.

Затем он моргнул и стал двигаться быстрее.

— Ох!

— Ах!

Он неистово желал тела Мериэль, и ее тоже захватывал покалывающий экстаз. Наконец, ее голова опустела, и она почувствовала подрагивание.

Его голова над ее лицом дрожала. Оба они лишились сил. Запах его тела, раздражающий ее обоняние, делал происходящее еще более реалистичным. Однако его невинное лицо оставалось слегка искаженным, не как у человека, проведшего свою первую брачную ночь.

— Ох...

Клаус тяжело дышал. Он аккуратно погладил Мериэль по лбу.

А потом поцеловал ее, но и в хриплом дыхании, и в поцелуях угадывалось какое-то сожаление. Мериэль все еще чувствовала боль, но понимала, что он, скорее, испытывает вожделение, подогреваемое желанием, чем удовлетворенность и наполненность их первым опытом.

«Я так устала и вымоталась... А он еще не удовлетворился?».

Мериэль удивленно хлопнула длинными ресницами.

В это мгновение глаза Клауса, похожие на глаза хищника, взглянули на нее с пылающей страстью.

«Ах... этот человек!.. Что за монстр!».

В поместье Дастин царило оживление с тех самых пор, как здесь прошла свадьба. Внутри и снаружи эрцгерцогского замка были украшения и толпы людей, чтобы все соответствовало так называемой «Свадьбе века».

В тихом и красивом эрцгерцогском саду стояла женщина в белом свадебном платье и довольно усмехалась. Ее фигура была так прекрасна, что затмевала собой цветы, распустившиеся позади этого шумного места.

«Сколькие будут смеяться над нами? Кажется, парни, которые только что проходили здесь, тоже потешались про себя».

Она не знала, сколько людей смеялось над ее свадьбой: свадьбой принцессы и Чудовищного Эрцгерцога. Было очевидно, что люди, принявшие приглашение на свадьбу, явились просто для того, чтобы повеселиться над ней.

— Принцесса Мериэль, это вы?

Одетая в свадебное платье, расшитое ярким белым кружевом, она повернулась на зов. Под ее пристальным взглядом Клаус напрягся.

Он все же покраснел, хотя она и была одета в свадебное платье, которое он уже несколько раз на ней видел.

— Я красива?

Обычно она одевалась элегантно и благородно. Ее юношеский вопрос заставил его взглянуть на нее, и тут же он отвел взгляд.

— Я уже много раз тебе говорил. Почему ты все равно спрашиваешь?

— Хочу услышать это еще пару раз.

— Ты красива.

Он все равно не мог посмотреть ей в глаза.

Мериэль тихо пробормотала:

— Какой он милый и невинный.

Она не пожалела, что выбрала именно его. Она остановилась на этом человеке, который так мило краснел перед ней. Она выбрала себе в партнеры его, Чудовищного Эрцгерцога, — монстра, перед которым трепетал даже император.

«Судьба распорядилась так, что я выжила и попала в тело Мериэль. Возможно, также судьба распорядилась, чтобы я встретилась с тобой, которого все называют монстром. Да, это судьба и спасение...».

Что же это за судьба такая, что она, гений, попала в тело принцессы-идиотки? Даже когда она жила под именем Доен в Корее, не видела ничего хорошего.

Насколько бы ей это не нравилось, а ее жизнь закончилась ужасно.

Бесконечное домашнее насилие над ней началось с детства. Из-за этого она выросла маленькой и жалкой. Ее прежняя жизнь глупо оборвалась, когда ее убил алкоголик-отец.

И теперь она притворялась принцессой-идиоткой.

«Я хочу жить. Не хочу быть овощем. Я хочу стать счастливой. Пусть даже и придется притворяться идиоткой с бабочками в животе».

Она умерла, когда ей исполнилось пятнадцать. Хваннео сказала, что она упала в озеро, и ее жизнь оказалась в опасности. Она с трудом сумела выжить и потеряла сознание. Никто не обрадовался, однако, когда увидел ее в живых.

После всего этого Доен открыла глаза в теле принцессы.

И, прочтя воспоминания принцессы Мериэль, быстро оценила ситуацию.

Тогда ей показалось, что ее блестящий ум весьма пригодится. Ей приходилось держать под контролем страх перед смертью своего отца, императора, который был у принцессы.

Чтобы привыкнуть к новому окружению и выжить, она много времени проводила в постели и наводила порядок в своих мыслях.

Конечно, она сидела, слегка приоткрыв рот, и притворялась дурочкой.

К счастью, с Мериэль обращались как с идиоткой — никто с ней словечком не перекидывался, сколько бы она ни просидела в постели.

«Притворяться идиоткой, однако, смешно. Но, по крайней мере, моя жизнь в безопасности».

Даже с учетом этого она все равно чувствовала себя несчастной.

Она медленно оправлялась от шокирующей смерти Доен и превращалась в Мериэль. Чтобы выжить в этом мире, чтобы жить долго и счастливо, она притворялась идиоткой, пока не стала взрослой.

Ибо она боялась смерти и отчаянно цеплялась за эту новую «жизнь».

Она знала лучше чем кто-либо другой, что сможет прожить независимо, как только повзрослеет, и в этот момент, когда избавится от личины идиотки, она сможет сама распоряжаться собой.

И другим человеком, который знал это так же хорошо, как и она, был нынешний император, Дрейвен.

Когда Мериэль оставалось немного до совершеннолетия, он обратился к ней с обеспокоенным видом.

Так как Мериэль продолжала притворяться идиоткой, ее отец, император, призвал дочь в зал дворца.

— Сколь долго, ты думаешь, я собираюсь о тебе заботиться, раз ты по-прежнему так себя ведешь? — холодно зарычал император на дочь, сидя на троне.

Но как только подумал, что его могут услышать, сразу же пришел в себя и успокоился. Он тихо пригрозил Мериэль:

— Если не придешь в себя сама, я выдам тебя за Чудовищного Эрцгерцога.

Однако глупая оговорка императора вдохновила Мериэль.

«Замуж за Чудовищного Эрцгерцога? Хм... Да. Если я выйду за него замуж, освобожусь из-под власти императора».

Очевидно, после совершеннолетия ее жизнь обещала стать сложнее.

Чтобы выжить и установить полный контроль над своей жизнью, она должна была найти выход.

Для Мериэль, мучительно искавшей его, угроза императора выдать ее замуж была подобна ливню, пролившемуся посреди засухи, и оазису в пустыне.

— Ух! Ваше Высочество, принцесса, вы пришли в себя?

— Вы меня узнаёте?

Когда Мериэль вернулась во дворец, служанки взволнованно стали кричать.

Принцесса отлично знала, отчего они тревожатся. Ее служанкам завидовали все горничные по всей империи. Хотя они не особенно много работали, зато много получали, и никто не узнал бы, даже если бы они стащили пару вещей из дворца принцессы. Для служанки это была работа мечты.

Две горничные, сейчас приветствовавшие ее, всегда игнорировали нужды принцессы и оскорбляли Мериэль у нее за спиной. Многие другие слуги даже видели, как они открыто таскают вещи.

И все же Мериэль по-идиотски рассмеялась. Она радостно прыгала в кружевных платьях и продолжала идиотски всем улыбаться.

— Я знаю, Бекки, и... И тебя зовут Жанна?

— А-а-а!

— Ваше Высочество!

Они торопливо склонили головы, показывая уважение. Смешно было смотреть, как они кланяются Мериэль. Та хотела бы отомстить за все, что случилось прежде, но еще не могла избавиться от маски «тупой принцессы». Если это произойдет, ее упорный труд и настойчивость окажутся потраченными впустую.

— Позвольте предложить вам вкусную конфету.

— Да?..

— Я уезжаю далеко, и вы все должны получить последний подарок. Я выйду за Чудовищного Эрцгерцога, — гордо сказала Мериэль с улыбкой.

Все они с облегчением выдохнули и выпрямились.

Затем Мериэль оставили у нее в комнате, хихикая про себя и таская ее конфеты.

Бекки и Жанна, служанки, долгое время спустя появились у комнаты Мериэль и подошли к двери. Они хихикали и шептались о чем-то.

— Ты уверена, что нам нужно столько всего взять?

— Ха! У нас не может быть даже единственного рыцаря, даже единственного щенка, не говоря уже о королевской карете. Ты бы предпочла умереть здесь? Эти деньги все равно будут потрачены. Так что мы могли бы взять все это!

Служанки, составив заговор, вошли к Мериэль и протянули ей небольшой мешочек с денегами.

— Принцесса, Его Величество приказал рыцарям доставить вам деньги на дорожные расходы в поместье Дастин.

— Вау! Блестит!

— Деньги важны, так что вы должны их сберечь, — строго сказала Бекки, как будто ее это беспокоило, хотя было очевидно, что она колеблется.

Мериэль застенчиво улыбнулась и взволнованно кивнула. Однако, как Бекки и сказала, поездка в поместье Дастин дорого обходилась. Но Мериэль знала, что врученных ей денег не хватит, чтобы доехать.

«Сучки».

Мериэль знала, что они заберут себе часть денег на дорогу, выделенных императором. Именно они тайно и открыто таскали деньги и ценности из ее дворца.

«Я никак не могу позволить себе потратить на дорогу только это!».

— Тогда, Бекки, Жанна, пока!

Мериэль с минимумом вещей собрала сумку и закрепила ее. Затем помахала служанкам. Вскоре, держа багаж, она отправилась в поместье Дастин одна, и никто не попытался ее остановить.

Император был удивлен, когда увидел, что Мериэль приняла решение отправиться немедленно, но вскоре согласился с этим и даже оплатил расходы. Никто ее не удерживал и никто не вызвался собрать ее сумки или же помешать ей уйти. Проблемная принцесса сообщила, что сама покинет дворец.

«Те, кому сейчас невесело, конечно, потеряют работу, и им придется следить за собой в будущем», — презрительно пробормотала про себя Мериэль, прощаясь со служанками.

Она чувствовала себя напуганной и неуверенной, потому что могла бы умереть по дороге в поместье Дастин. Ей могли угрожать неизвестные опасности, в особенности — прячущиеся бандиты или притаившиеся чудища.

«Думаю, мне нужно придерживаться своего плана. Умереть за воротами, как собака, будет не хуже, чем умереть в императорском дворце».

Мериэль, имперская принцесса, холодно взглянула на захлопнувшиеся ворота.

Никто не смотрел даже, как она уезжает, и никто не беспокоился. Дворец оставался древним, колоссальным и холодным — как будто наконец-то сбросил с себя тяжкий груз.

«Вы могли бы, по крайней мере, хоть рыцаря со мной отправить, да, возможно, он бы из-за меня умер. Подумать только, жизнь рыцаря рядом со мной ничего не стоит. Если я умру, вы солжете, что рыцарь, которого там на самом деле никогда и не было, погиб, защищая меня?».

Мериэль не собиралась выполнять их желания. Она больше не была узницей императорского дворца. У нее, по крайней мере, были собственные деньги, хотя она мало что могла сделать с тем, что осталось после грабежа служанок. Мериэль удастся выжить, если только она доберется до поместья Дастин целой и невредимой.

«Это единственное убежище, которое у меня может быть. Я должна как-нибудь добраться до поместья Дастин в безопасности! Клаус — моя единственная надежда».

Кронпринц восточного Дастина, тот, кого боялся даже император, служил империи. Но всегда существуют исключения.

Все удивлялись, почему эрцгерцог, имевший всё, чтобы объявить о независимости и стать королем, оставался частью империи.

По этой причине император всегда боялся его: он не знал, вдруг когда-нибудь эрцгерцог чего-то возжаждет. Потому-то император и в самом деле обращался с ним как с монстром. Он сказал, что женит эрцгерцога, в качестве угрозы, именно поэтому Мериэль и остановила свой выбор на нем. Ведь больше всего на свете император боялся Чудовищного Эрцгерцога.

Мериэль оставила дворец, чтобы подготовиться к предложению руки и сердца. Она была полна решимости совершить это, даже если умрет.

Как только доберется до поместья, ей больше не придется беспокоиться об угрозе, нависшей над своей жизнью.

Она больше не будет жить как тупая принцесса.

Мериэль крепко схватила багаж и двинулась к группе наемников. Что ж, по крайней мере, ее защитят от бандитов и убийц и довезут до поместья Дастин.

«Мне нужно нанять кого-нибудь, кто обеспечил бы мне безопасность».

Для начала, самое главное ее задание — добраться до поместья невредимой.

— Хм... Поместье Дастин?

— Да.

— Хе-хе...

Глава наемников, Гилберт, бросил взгляд на женщину в мантии до колена. Его внимание привлекли ее яркие полосатые чулки и разноцветные ботинки. Женщина несла с собой только крошечную сумку и напоминала странствующую клоунессу.

— Наемники, желающие отправиться в поместье Дастин, редки... Вы делаете это ради денег?

— Во сколько это обойдется?

— Это будет очень дорого, — сказал Гилберт подчеркивая слово «дорого», и распахнул глаза, чтобы проследить за реакцией женщины. Но та, нисколько не удивившись, не сказала ни слова. Увидев, что при слове «дорого» она и глазом не моргнула, он решил, что либо у женщины есть с собой крупная сумма, либо она выжила из ума.

Затем она бросила ему серебряную монету и уставила на него так, словно бросая ему вызов.

— Быть такого не может. И не смотри на меня так. Мы не настолько сумасшедшие, чтобы повезти вас в поместье Дастин.

Она сумасшедшая. Вот что быстро сообразил Гилберт.

«Общаться с чокнутой — пустая трата времени», — вот о чем он подумал, положив серебряную монету на стол. Он попытался отвернуться и не обращать на женщину внимания.

— Я хочу нанять наемников, чтобы они сопроводили меня в поместье Дастин.

— Хм... Почему вы туда собираетесь? — Гилберт сердито посмотрел на нее и задал этот вопрос, укладывая серебряную монету в карман — как будто он никогда и не думал игнорировать женщину.

— Я сказала, что хочу нанять сопровождающих, — сказала женщина, показывая еще монету. — Если ваш новый ответ меня устроит, я дам вам монету ярче этой. Но если вы попробуете опять меня проверить, вам придется заплатить более высокую цену.

Гилберт прекратил попытки дотянуться до серебряной монеты. Она отлично торговалась, но, с другой стороны, была просто клоунессой. Однако то, ка́к она говорила, то, что́ она говорила, явно не походило на манеру поведения клоунов.

Гилберт интуитивно заметил, что его собеседница — человек необычный.

— Подождите.

Гилберт сглотнул и затем — бух! — побежал прочь.

Мериэль, женщина в мантии, вздохнула, глядя вслед убежавшему. Ее руки вспотели.

Она притворялась уверенной и скрывала свое волнение, что, кажется, вышло успешно.

— Вести себя как дура было куда проще, — пробормотала она.

Мериэль выпрямила напряженное тело и смахнула пот со лба. Затем собралась было вытереть руки о мантию.

Но услышала позади шаги.

— Мадам, вы собираетесь в поместье Дастин?

Мериэль повернулась на голос.

Хорошо сложенный мужчина, который, возможно, был внутри или в самом киоске с новостями, прогуливался рядом с ней.

— Говорите, вы ищете наемников, так почему бы вам просто взять и не присоединиться ко мне?

— Зачем мне это делать?

— Думаю, вам следует знать, что... Я наемник. Я могу проводить вас в поместье Дастин.

Эта усмешка казалась слабой, но его пристальный взгляд внимательно следил за ней. Он просил об информации. Мериэль слегка наклонила голову. Он следил за ее движениями.

— О, нет, нет... Это так непривычно, — пробормотала она.

— Может, тогда мне проводить вас? Это немного затруднительно, но...

— Вы говорите, что хотите проводить меня в поместье Дастин?

— А вы мне доверяете?

— Как это связано с доверием? Вы можете сопроводить меня в поместье Дастин. Это все, что мне нужно знать. Вы действительно в силах это сделать?

Кьян просто посмотрел на нее, словно кролик, которому хотелось что-то узнать. Затем, обдумывая свой ответ, он что-то понял.

Мериэль проигнорировала его странное поведение и начала двигаться.

Лучше было поторопиться и не терять ни минуты.

Как раз в этот момент вернулся Гилберт с обеспокоенным выражением лица.

Он копошился в затылке, словно сожалея, что не смог найти подходящего наемника. Мериэль подошла к нему и протянула золотую монету, которую держала в руке.

— Спасибо вам за поиски. Я только что нашла себе наемника.

Затем она отвернулась от Гилберта, который с удивлением взял золотую монету, и подойдя к Кьяну, все еще погруженному в раздумья, позвала его.

— Может, пройдемся и поговорим об остальном?

Вместо ответа Кьян спокойно кивнул Мериэль, которая первой покинула информационный центр Гильдии.

Она остановилась только тогда, когда они выбрались с многолюдной главной улицы, прошли по запруженному народом переулку и вышли в укромный парк.

— Беседа не займет много времени.

— Было бы очень грустно, если бы мы проделали весь этот путь ради простой беседы.

Кьян все еще улыбался, как при их первой встрече.

Мериэль села на ближайшую скамейку и заговорила, убедившись, что вокруг них нет никого, кроме детей, играющих в песочнице. Он последовал за ней, усевшись рядом.

— Ты знаешь, кто я, не так ли? Судя по поведению проводника компании наемников, мой внешний вид не вызывает уважения. Это можно было понять по его тону. Но когда ты увидел меня тогда, то заговорил о сопровождении. Вряд ли кто-то заговорит о сопровождении по отношению к простолюдинам. А потом ты сразу же спросил «почему». Разве это не потому, что ты уже знаешь, кто я, и просто хочешь знать, зачем я туда еду?

— Разве я не могу проявить любопытство? Вы — не простой человек?

Кьян пожал плечами и сделал вид, что ничего не понимает. Мериэль все еще продолжала, не смущаясь, словно знала, что так и будет.

— Прежде всего, ты сказал «вернуться» в поместье Дастин. Это значит, что ты не здешний. Кьян, разве ты не один из людей поместья Дастин? Ты легко сделал мне такое предложение, потому что знаешь, кто я, и причина, по которой я приняла твое предложение, заключается в том, что ты служишь этому поместью. Все ясно?

Мериэль слегка вздохнула, глядя на задумавшегося Кьяна.

У нее было не так уж много времени, чтобы это узнать, но люди из поместья Дастин были более надежными, чем обычные наемники, поэтому ей пришлось объясниться и поторопиться.

Как бы она ни была довольна брачным соглашением с эрцгерцогом, но Мериэль все еще беспокоилась из-за того, что его люди так скоро узнали, кто она такая. Тем не менее, девушка сейчас не в том положении, чтобы выбирать.

«Должно быть, тебе повезло, что мне захотелось все объяснить», — самоуверенно подумала она.

— Но все равно это немного неправильно. Я не знаю, кто вы такая. Я часто видел дворян, пытающихся попасть в поместье Дастин, поэтому подумал, что и вы из их числа, — прищурившись, медленно продолжил Кьян.

— И я действительно один из людей поместья Дастин, и моя работа — избавляться от всяких жучков, — лениво улыбнулся Кьян.

Пока он продолжал наблюдать за ней, его глаза странно сверкнули. Мериэль решила, что он точно знает, кто она такая. Но его не совсем верные рассуждения потрясли ее.

«Вдобавок, с чего мне кажется, что все меня знают?» — подумала она.

Если подумать, будучи принцессой, она вела себя на людях как идиотка. Никто бы никогда не подумал, что она найдет наемника, который согласился бы сопроводить ее в поместье Дастин, учитывая ее манеру общения.

Когда Мериэль прикусила губу, глаза Кьяна заблестели.

— Итак, кто вы?

Она замешкалась. Ответить честно или солгать? Но ответ был уже дан. Кьян сказал, что его работа заключается в том, чтобы не пускать в поместье Дастин всякий мусор.

«Это означает, что этот человек, скорее всего, — доверенное лицо эрцгерцога Дастина. И я должна доказать, что я не мусор».

После короткого раздумья Мериэль подняла руку и сняла капюшон. Она уже была готова покинуть дворец. Считалось, что принцесса не может сказать, кто она такая, или обнаружить себя, но теперь другого пути у нее не было.

— Прин... цесса?

Кьян удивленно посмотрел на Мериэль. Его глаза, которые сначала смотрели изучающее и с любопытством, теперь были полны недоумения и волнения.

Он был сбит с толку…

И взволнован.

«Почему я волнуюсь?».

Из-за его странных ощущений Мериэль склонила голову.

— Почему... Почему...

— Я хочу поехать в поместье Дастин. Мне нужно, чтобы ты сопроводил меня туда в целости и сохранности.

Затем Мериэль уверенно рассказала Кьяну обо всем, кроме причины, по которой отправилась в поместье Дастин одна. Она рассказала обо всем просто, но серьезно.

Однако Кьян почему-то опустил голову при ее словах. Он как-то странно кусал губы и сжимал кулаки. Это было не просто волнение из-за того, что встретил принцессу. Скорее, его чувства были вызваны какой-то другой причиной.

После долгого молчания он медленно поднял голову и встретился с ней взглядом.

— Принцесса Мериэль...

Он говорил и улыбался совсем не так, как раньше.

В его голосе и глазах не читалось никаких эмоций.

Если и было что-то, что Мериэль могла чувствовать от него, так это некоторую жалость к происходящему.

Мериэль не могла понять, почему он был взволнован и почему он ей так симпатизирует.

Кьян был первым из увиденной ей компании наемников, который предложил сопровождать ее.

«Дурак, тебе теперь меня жалко?» — угрюмо подумала она.

По своему отношению к принцессе Мериэль люди делились на два типа.

Были те, кто насмехался над ее глупостью, и те, кто сочувствовал благородной принцессе из-за того, что она лишилась матери. Однако большинство людей в императорском дворце насмехались над ней. Например, служанки смеялись, крали ее вещи и тратили деньги Мериэль.

Крайне редко попадались люди, симпатизировавшие ей. Обычно она носилась в сопровождении рыцарей, в глазах которых была похожая жалость. Они явно жалели глупую принцессу. Но, если быть точнее, их положение, возможно, было более плачевным.

Они иногда вздыхали и бормотали:

— Жаль, что мы служим идиотке...

Не стоит удивляться, что рыцари могли быть понижены в должности, если не добьются успеха, в отличие от прислуживавших принцессе горничных.

Когда хозяин рыцаря набирает силу, это также означает возвышение его слуг. Их госпожа, глупая принцесса Мериэль, не имела шанса получить власть и оставалась идиоткой.

«Ну... Реальность куда более жестока...», — подумала она и вздохнула.

Мериэль могла понять чувства Кьяна.

Ей казалось, что это куда больше напоминает жалость. Иначе невозможно было объяснить сочувствие, которое он выразил по отношению к ней. Для Мериэль это было странное чувство: Киян тонко показал, что ему безотчетно жаль ее.

— Что вам нужно в поместье Дастин?

— Я должна объяснить, зачем мне туда нужно?

— Если я откажусь сопровождать вас, вам будет трудно добраться до поместья Дастин. Неужели вы отказываетесь говорить?

Мериэль разочарованно вздохнула. Она подумала, что, возможно, рассказать о себе правду — это худший вариант. Однако ей было куда сложнее признаться, что она собирается выйти за эрцгерцога по предложению императора.

— Мне нужно передать письмо эрцгерцогу.

— Я могу доставить его вместо вас.

— Я должна отдать это ему лично.

— Это так важно?

— От этого зависит моя жизнь… Так мы поедем вместе?

Мериэль напирала на Кьяна, все еще смотревшего на нее взглядом, который ей трудно было понять.

— Что вы имеете в виду, говоря, что ваша жизнь от этого зависит?

Он спросил так, как будто не понимал, поэтому она попыталась объяснить как можно проще:

— Я не могу тебе этого объяснить. Я объяснюсь лично с эрцгерцогом.… Пожалуйста, отвези меня в поместье Дастин.

Когда Мериэль объяснит, что она — принцесса, отсюда естественным образом вытечет необходимость сопровождать ее.

Странно было, что после того как она рассказала, кем является, он, естественно, отнесся к ней уважительно. Это был необычный способ общения для среднестатистического наемника, когда они повстречались впервые.

«Должно быть, он притворялся, чтобы суметь легко сблизиться со мной, не вызывая у меня подозрений».

Как Мериэль помнила, у Кьяна челюсть отвисла, когда открылось, кто она.

— Хорошо. Я провожу вас, принцесса, в поместье Дастин.

Теперь он дал ей совершенно другой ответ. Он отказывал ей в просьбе один раз за другим и задавал вопросы, поэтому она немного беспокоилась, что он может и отказаться.

Когда он дал свое согласие, причем, кажется, неуверенное, она немного растерялась и просто моргнула, глядя на него.

Затем Кьян медленно поднялся со скамьи и протянул ей руку.

— Поедем, принцесса?

— Уже?

— Мы должны перебраться через ворота столицы до захода солнца.

— Мы можем... Просто продолжить завтра?..

Когда Кьян еще не согласился, Мериэль не терпелось выехать. Однако когда он сказал, что будет сопровождать ее, почувствовала облегчение и успокоение, и внутреннее напряжение отступило. Теперь она чувствовала усталость, поэтому подумала, что могла бы, по крайней мере, сделать перерыв и немного отдохнуть, прежде чем двигаться дальше.

— Вы можете сделать перерыв, но те, кому нужна жизнь принцессы, могут сделать то же самое... Ни один человек не попадет в поместье Дастин без тщательной подготовки. Вы хотите дать шанс тем, кому нужна ваша жизнь, чтобы они вас отследили?

Кончики ее пальцев незаметно задрожали от беспокойства, когда ее осенило понимание происходящего. Словно пытаясь унять беспокойство, Мериэль крепко схватила его за руку.

Она уже знала, что за ней следят, с тех пор, как покинула дворец, потому что ее переполняло зловещее чувство. Однако пока они шагали в толпе, она сосредоточилась на своем разговоре с Кьяном, поэтому почему-то не испытывала этого зловещего чувства.

«Дрейвен… Как и ожидалось от тебя, ты приставил ко мне своих сторожевых псов...», — мрачно подумала она.

Преследователи продолжали шагать за ними, но Кьян, немедленно почуяв их присутствие, неожиданно повернул, и им удалось стряхнуть хвост. Мериэль была потрясена тем, как ловко он это проделал.

— Кьян, ты...

— Просто верьте мне, — успокаивающе сказал он ей. Он крепко сжал руку Мериэль, словно хотел ободрить.

Дорога в поместье Дастин с Кьяном не была гладкой. Непросто было избежать преследования убийц, не показывавших лица.

— Сегодня отдохнем здесь.

Вдали от маленькой гостиницы, Кьян привел ее по пустынной горной дороге в лесистое и травянистое место и остановился там. Жил ли он там, когда путешествовал в поместье Дастин и из него?

Кьян продрался сквозь кусты и открыл вход в крошечную пещеру.

«Это похоже на дворец».

Обстановка не могла, конечно, соперничать с притягательностью дворца, но по сравнению с уличной постелью, в буквальном смысле огороженной скалами и деревьями, пещера, в глазах Мериэль, была не менее чем дворец.

Девушка улыбнулась, представляя, что Кьяну после такого долгого времени будет легче спать, и прошла за ним внутрь.

Он, как Мерил и предположила, был доверенным лицом эрцгерцога Дастина.

Кьян, войдя в пещеру поспать, сказал:

— Всякий раз, как я путешествую между столицей и поместьем, я останавливаюсь в одном из таких дворцов поспать.

Вдобавок, он играл роль передатчика информации, поскольку часто скитался между столицей и сельской местностью.

— Мы имеем дело с теми, кто угрожает поместью Дастин.

— Если вы близки к этому... Человеку... Вы его когда-нибудь видели?

— Хотите сказать: к эрцгерцогу?

— Да.

— Что именно вас интересует? Хотите знать, правда ли слухи о том, что он — монстр?

Мериэль поморщилась.

Конечно, она была озадачена. Хотя и везла ему предложение руки и сердца, но об этом человеке могла только догадываться.

Ходили слухи, что он уродлив как чудовище, что он проклят — каких гадких слухов о нем только ни было.

— Почему его называют Чудовищным Эрцгерцогом?

Никто, однако, не мог подтвердить, что встречался с ним. Это были простые слухи, что все так и есть.

Наводящий ужас монстр, проживающий в поместье Дастин, совсем не был жадным.

Если бы она использовала его в качестве защитника, это было бы весьма мудрым шагом с ее стороны, но это не было бы идеально, окажись он демоном и в самом деле.

Разве это не бессмысленный шаг — ехать туда на смерть?

— Должно быть, потому что он монстр.

— Вы когда-нибудь видели его с близкого расстояния, лично? Как вы это поняли?

Дело было в том, что ответ Кьяна прозвучал неубедительно. Но вместо попыток выяснить причину, Мериэль облегченно выдохнула.

До встречи с эрцгерцогом она не хотела много разузнавать о нем.

Она хотела повидаться с ним лично, чудовище он или нет.

«Я должна выйти за тебя, даже если ты окажешься монстром», — подумала девушка.

Выхода не было. Эрцгерцог — тот, кого больше всего боялся император, и единственная надежда Мериэль; свет; путь к выживанию.

— Что, если он на самом деле монстр?

— Он ест людей?

— Нет...

— Он убивает невинных?

— Я так не думаю.

— Неужели он закрывает глаза на нужды подданных?

— В определенной степени, думаю, да.

— Тогда все в порядке.

Вдохнув холодный ночной воздух, Мериэль осмотрела свои разноцветные ботинки. Кьян в ответ на ее бурную реакцию осведомился:

— Что именно значит это «тогда все в порядке»?

— Я смогу выжить.

— Что? — глаза Кьяна заволокло сомнением.

— Разве он не тот, кто не ест людей, не убивает невинных и, в некотором смысле, не закрывает глаз на чужую нужду? У меня все-таки остается шанс, что я не умру.

— Что за шанс?

— На выживание.

Кьян, пристально смотревший на Мериэль, взглянул ей в глаза. Его взор был полон вопросов.

Он уже собирался открыть рот и задать один из них, но ничего не сказал.

Вскоре она закрыла глаза, как будто глубоко о чем-то задумалась.

— Хорошо быть живой, — Мериэль пробормотала эти слова себе под нос, словно была совершенно одна.

Ее слова наполнили его чувство одиночества.

Холод ночи становился более пронзительным. Мериэль замерзала, потому что была одета в мантию. Он не мог, однако, разжечь огонь в маленькой пещерке.

— Я могу поспать рядом с вами? — удивив его, спросила Мериэль.

— А?

— Здесь слишком холодно.

— Нет, вам нельзя.

— Я замерзаю.

— Не беспокойтесь, до смерти не замерзнете.

— Откуда вам знать мой организм? С вами, может, все и в порядке, но я могу умереть от холода.

Мериэль крепко стиснула свою мантию, громко вздохнула, содрогнулась и грустно посмотрела на Кьяна. После того как она вздохнула несколько раз, он снял свой плащ, как будто у него не оставалось другого выбора.

— Прикройтесь этим.

— Тогда вы замерзнете до смерти.

— Мне не так просто замерзнуть.

— Было бы идеально, если бы мы просто могли поспать бок о бок.

— Мы не можем этого сделать.

Мериэль схватила его за плащ и подождала, пока он шевельнется снова. Нахмурившись, он страдал. Кажется, Кьян не знал, как отвечать.

— Принцесса... Вы дурочка?

— Да.

Когда Мериэль, беспечно пожав плечами, ответила ему, Кьян рассвирепел еще больше.

— Но зачем вы отправились к наемникам?

Девушка, которая не могла уснуть, снова посмотрела на Кьяна.

Он вздохнул и отвел от нее взгляд, снова сделал слабый вдох и перестал обращать на нее внимание.

Мериэль тихо пробормотала:

— Должно быть, у него привычка вздыхать.

— Вы можете попасть в поместье Дастин только в сопровождении рыцарей или наемников. Сами вы туда проехать не можете. Вы не должны нанимать наемников, если вас будет сопровождать рыцарь, так разве ваше присутствие в их гильдии не было тратой времени? Неважно, сколько рыцарей у вас, главное, чтобы они не были врагами Дастина, — объяснил Кьян.

— О, — кивнула Мериэль, словно поняла его.

Те, кто пользовался сопровождением рыцарей, были настоящими аристократами, и у них не было проблем, потому что они правомерно и с гордостью посещали поместье. Те же, кто не был уверен, нанимали наемников для сопровождения. Кьян работал в их гильдии, чтобы отсеивать таких людей.

— Вы намеренно валяете дурочку?

Мериэль, обдумывавшая действия Кьяна, радостно улыбнулась, когда он обратился к ней первым.

Все дело было в том, что она даже вспомнить не могла, сколько времени прошло с тех пор, как как следует общалась с кем-нибудь.

— Не с самого начала.

— А когда вы начали себя так вести?

— Три года назад.

Три года назад Мериэль стала одержимой принцессой. Она рассказала Кьяну свою заранее придуманную легенду и проследила за его реакцией: поверил ли он ей.

— Когда я упала в озеро, чуть не утонула. Вот тогда я пришла в себя.

— И поэтому вы до сих пор притворяетесь дурочкой?

— Потому что я хочу выжить.

Услышав ее ответ, Кьян нахмурился. Не казалось, чтобы она говорила что-либо о желании жить с момента их встречи.

— Императорский дворец — самое безопасное место.

— Но это может быть и опаснейшее место для некоторых людей.

Кьян снова нахмурился. Теперь он озадаченно взглянул в незаинтересованное лицо Мериэль.

Она не представляла, что за чувства он сейчас испытывает. Но чувствовала себя легко.

«Он из тех, кто искренне заботится о других», — подумалось ей.

Это не так уж плохо, так что Мериэль решила проигнорировать его чувства. Время шло, а никто из них ничего не говорил.

Тепло постепенно распространялось по ее телу, и одиночество подкралось к ней. Она набралась физической силы, пока носилась по императорскому дворцу, но поездка по странной тропинке невероятно истощила ее энергиию.

Мериэль быстро уснула, используя свой рюкзак как подушку.

На следующий день острый запах пищи пощекотал ее нос. Когда Мериэль открыла глаза, то увидела Кьяна, который готовил завтрак на маленьком огне.

Она, должно быть, спала дольше него. Подумав о том, как это было бессмысленно, она потерла сонные глаза.

— Пахнет вкусно.

С оными глазами и растрепанными волосами она подошла к месту, где Кьян варил суп, и шмыгнула носом.

— Вы уверены, что только притворяетесь дурочкой?

— А... Почему?

— Ничего.

— Я голодна...

— Подождите.

Мериэль хорошо отдыхала утром. В императорском дворце ее никто не будил. Она проснулась поздно, задремала и проспала так много, что заснула в положенное время. По утрам ее особенно трясло. Она говорила много и через зевки.

Кьян кашлянул и протянул Мериэль мокрое полотенце.

— Проведите им по лицу, чтобы проснуться.

— Ладно. Я хочу немного супа.

— Позже, после того как утретесь и проснетесь.

Мериэль улыбнулась, вытирая глаза мокрым полотенцем, как кошка, которая умывает мордочку.

— А теперь отдайте его мне.

С этими словами Кьян немедленно склонил голову и протянул руки. Мериэль посмотрела на мужчину, который наклонился над ней. Его уши покраснели.

— Разве вчера не было холодно?

— Нет.

— Может быть, вы простудились?

— Понятия не имею, о чем вы.

— Но у вас красные уши.

— Хм... Это…. Это не так.

Кьян уклонился от вопроса, смущенно заткнув уши. Он почувствовал себя неловко, когда Мериэль моргнула и уставилась на него.

— Вам нужно хорошо поесть, потому что придется идти пешком до наступления темноты.

— Это я умею, — уверенно сказала Мериэль, взяв большую чашку.

Есть все три раза в день было сродни тому, чтобы сказать убийцам: «Пожалуйста, ловите меня!».

Он разводил огонь с большими предосторожностями, так что она не знала, что в будущем они едва ли смогут поесть даже такой суп.

«Это так вкусно», — подумала она с восторгом.

Это было лучше любого другого блюда, которое она пробовала во дворце. Это всего лишь простой суп с небольшим количеством твердых ингредиентов, но Мериэль была в восторге от тепла у себя в животе.

Несмотря на его необычную застенчивость, девушка открыто похвалила его и показала большой палец.

— Вас хоть жени...

Лицо Кьяна сморщилось, когда он услышал радостные слова Мериэль, но она не перестала хвалить его.

— Ой! Я просто сделала вам комплимент… Если бы только я могла быть вашей невестой... Это действительно вкусно!

— Почему...

— Что?

— Почему вы считаете, что вам нельзя стать моей невестой?

Выражение лица Кьяна совершенно изменилось, только уши оставались красными. В его спокойных, подавленных глазах она чувствовала эмоцию, которую не могла понять.

— Вам это не нравится? — продолжил он.

Мериэль почувствовала от него странную вибрацию. Удивительно, но она быстро отреагировала, потому что его сложные для понимания чувства не казались враждебными.

— Дело не в том, что мне это не нравится — я просто не могу, — нерешительно ответила она.

— Почему?

— Кто-то другой может захотеть стать вашей невестой.

Угрюмость и напряжение, которые она улавливала от него, тотчас же исчезли.

От странных чувств у Мериэль кружилась голова.

— Вам кто-нибудь нравится?

— Что... Я... Никто.

— Тогда почему вы не... хотите... стать... моей.... невестой? — запинаясь, спросил он.

Мериэль была озадачена тем, насколько его смущала и интересовала тема женитьбы.

— На это есть причины. И какие они ни были бы, я постараюсь смириться с этим.

Девушка воображала свою свадьбу с эрцгерцогом. Она хотела бы как можно скорее уломать его, чтобы суметь жить в удобстве. Тогда он будет нуждаться в том, чтобы любить ее, а она — в том, чтобы любить его.

Возможно, все не так просто, как ей представляется, но Мериэль решила добиться любви эрцгерцога. Поскольку, если она полюбит кого-нибудь, это должен быть тот, кто спасет ей жизнь.

— Вас вынудили выйти за того, за кого вы не хотите выходить?

«Дело не в этом».

Мериэль поставила чашку с супом. Она встряхнула руками, глядя на Кьяна, все еще напряженного и мрачного.

— Вам обязательно быть таким серьезным?

— Разве выходить за того, за кого не хочется — это не серьезное дело?

— Хм... Может, мне это нравится? Странно, не так ли, настолько серьезно вы относитесь к моему браку?

Кажется, она попала в яблочко. Кьян напрягся так, словно его ударили молотком в самое уязвимое место, и вскоре грубо повернулся к ней спиной, а его лицо исказилось.

Суп, к которому он даже не притронулся, уже остыл.

Кьян обернулся, тихо посидел какое-то время, а затем поднялся, быстро отряхнулся, готовясь к утру, собрал свои вещи и вышел из пещеры.

И закончил сборы, так и не поев.

«Я сказала что-то не то?» — задумалась над его раздражением Мериэль. Но как ни старалась, она не могла найти ни слова в разговоре, способное вызвать у него раздражение.

Она была глупой принцессой, пока не повстречалась с ним.

Он шел весь день, не говоря ни слова.

Найдя место для сна и отдыха после захода солнца, Кьян не заговорил первым.

Мериэль не придавала значения этому молчанию, но она не хотела бы даром тратить время, потому что в первый раз поговорила с человеком, не притворяясь идиоткой.

— Кьян.

Она твердо толкнула его, когда он обернулся. Его лицо все еще ничего не выражало, но Мериэль могла сказать, что он беспокоится о ней.

Ее улыбка вызвала его на откровенность насчет его чувств.

— Ну, если в итоге это приведет к хорошему, думаю, все будет в порядке. Даже если я буду жить в браке без любви, разве он не станет счастливым, если мы полюбим друг друга потом.

Он промолчал и подозрительно спросил:

— Вам и в самом деле никто не нравится?

Мериэль хотелось бы ответить на его тезис о том, что она должна выйти только за того, кто ей нравится, но ей не хотелось снова ранить его чувства.

— Нет, никто.

Она увидела разочарование на его лице. Мериэль не понимала, отчего он разочарован, но девушке казалось, что ей повезло, раз сейчас он хотя бы не раздражен, как на протяжении всего дня.

— Ваша свадьба имеет какое-то отношение к вашему визиту в поместье Дастин?

— Кьян.

— Да?

— Я скажу вам, как только вы в безопасности довезете меня туда.

Она знала, в этом нет секрета, но ей не хотелось рассказывать ему все сейчас. Это имело отношение к сплетням, которые распространялись среди аристократов.

Слухи, которые разлетятся до ее прибытия в поместье Дастин.

«Что, если слухи так быстро разойдутся, что меня откажутся впустить в ворота?».

Мериэль оперлась о дерево. Она была несколько взволнована. Холод, который распространился по стволу, заставил ее инстинктивно вздрогнуть.

— Укройтесь, — Кьян протянул ей плащ и улегся дальше от нее.

Он оставался таким же холодным, но Мериэль могла сказать, что мужчина заботится о ней, потому что он протянул ей свою единственную теплую вещь.

Мериэль закрыла глаза и укрылась плащом, на котором остался его запах.

Странно это — чувствовать доброту других. Для нее это было необычное ощущение, потому что в ее прошлой жизни никто не проявлял к ней доброты и привязанности, не говоря уже о тех трех годах, которые она прожила как принцесса.

Мериэль надолго задумалась. Она не знала, что ей сейчас сказать. Так что повторила имя, ставшее знакомым после стольких часов вместе.

— Кьян.

— Да.

— Спасибо.

Он не ответил.

Кьян лежал в нескольких шагах от нее, но она не уловила ни одного движения с его стороны, хотя было очевидно, что благодарность странным образом помогла ему почувствовать себя лучше.

Это был первый раз с ее перерождения, когда она чувствовала тепло.

Кьян и Мериэль шли по дороге, коротко переговариваясь.

Она в очередной раз с удовольствием съела ела суп, который он сварил для нее.

Никто не напал на них, пока они не добрались до поместья Дастин, несмотря на их беспокойство по поводу приближающихся наемников. На удивление, их не встретили недоброжелательными взглядами.

— Добро пожаловать в поместье Дастин.

Она вдохнула свежий воздух, когда они подобрались ближе.

Хейриэль, ближайший к столице город поместья Дастин, был огромным. К счастью, пройти через ворота оказалось не так сложно.

— Что именно вы сделали?

— Что?

— Я даже не сказала, что я принцесса, но они пропустили меня.

— Я все-таки близкий сподвижник эрцгерцога Дастина.

Мериэль, глядя, как он пожимает плечами, согласилась с его предположением. Если бы она назвалась принцессой, это вызвало бы хаос, но девушка понятия не имела, что пробраться через ворота будет так просто.

Доброта и уверенность Кьяна помогли ей справиться с прошлым опытом отсутствия чувства принадлежности к дому. Немного еды и неуютная постель вызывали неудобства, но она привыкла к этому.

«Потому что я прошла через более страшные вещи, прежде чем попала сюда», — подумала она.

Мериэль не беспокоили неудобства. Кьян, не знавший об этом, всегда испытывал сожаление по отношению к ней.

Она оценила и отсутствие ночлега и еды, и простоту, с которой смогла перебраться через ворота.

— Больше вам не угрожают убийцы.

— Правда?

— Сложно перебраться через ворота поместья Дастин.

— Это успокаивает.

— Итак, если ваше дело несрочное, вы могли бы отдохнуть пару дней.

Она потратила на это убогое путешествие около месяца.

Город был не таким большим, как столица, но Кьян сказал, что отведет ее в комнату, снятую в гостинице в центре шумного города.

Как только она попыталась войти в номер с Кьяном вместе, тот вздохнул и загородил дверь.

— Хм...

— Ваша комната — по соседству с моей.

— Я знаю.

— Так зачем вы идете за мной?

— А мне нельзя?

Возможно, дело в том, что они провели вместе только месяц. Мериэль было немного трудно наладить с ним контакт.

Они прибыли на территорию поместья Дастин, и, как он подчеркнул, убийство им не угрожает. Но она боялась засыпать одна в своей милой комнатке.

— Вы возражаете против того, чтобы спать рядом?

— Вы с ума сошли?.. Пожалуйста, идите к себе в комнату.

В ответ на его суровые слова Мериэль поджала губы. Но ведь это он больше всех старался в их совместном путешествии.

Мериэль сделала шаг назад. Она подумала, что Кьяну было бы лучше сейчас отдохнуть.

— Мне могут кошмары присниться...

Она приложит все усилия к тому, чтобы сама с этим справиться.

Мериэль потрясла головой, ее плечи ссутулились.

Она развернулась, сжимая подол изношенной мантии. Когда девушка подошла к своей двери, то бросила взгляд на Кьяна и заметила, что тот по-прежнему пристально следит за ней.

Он цокнул языком, почесал голову и вздохнул.

— Если вам приснятся кошмары, прошу, постучитесь, прежде чем войти.

Кьян захлопнул дверь, не дождавшись ответа, с недовольным выражением на лице. Взгляд Мериэль уперся в закрытую дверь.

Она не могла понять, почему он сказал ей приходить, если приснятся кошмары, раз он собирается делать такое лицо при ее появлении.

Она спрашивала, почему он себя так ведет, но для начала ей нужно было просто отдохнуть.

После того как она понежилась в горячей ванной и насладилась ужином, который принес персонал, ее клонило в сон. Мериэль не устояла и упала на прекрасную мягкую постель, на которой не лежала уже так долго.

Девушка чувствовала усталость, когда открыла глаза на следующий день. Напряжение не исчезло полностью.

Причина, однако, крылась в болях в мышцах и в измождении, которые отступили, потому что она пролежала в горячей ванной, поела досыта и поспала.

— Завтрак... Говорят, его принесут, — пробормотала Мериэль.

Слуга, который принес ей ужин, пообещал принести и завтрак поутру.

Мериэль проснулась необычно рано. Она вытащила коробку, спрятанную глубоко в сумке, как только слегка умылась.

Коробка, обернутая добротной тканью — шкатулка с драгоценностями, которую Мериэль умыкнула из дворца. Она была не такой уж крупной, но драгоценности внутри сложно было заметить.

— Потому что я могла выбрать лишь то, что дорого, — усмехнулась Мериэль.

Она должна была иметь возможность обеспечить себя, если эрцгерцог откажется жениться. Возвращаться во дворец, где ее жизни грозила опасность, было невозможно, если она в здравом уме.

Мериэль тщательно осмотрела драгоценности, которые у нее были, и подняла бумагу с пола.

Дворяне ценят также роскошные конверты и дорогую бумагу. Ее предложение должно быть написано на приятно пахнущем листке. Это было бы почти идеально.

Мериэль предусмотрела и отказ, и согласие. Обе эти ситуации были обдуманы несколько раз еще в императорском дворце. Даже если эрцгерцог не примет предложение, она не проиграет.

У нее есть и другие варианты.

Она пересмотрела драгоценности, положила их назад в коробку и вложила письмо с предложением в карман сумки.

«Теперь он подчиняется Дастину, и остается лишь вопросом времени, когда он встретится с эрцгерцогом. Я должна это сделать!».

Мериэль, скрепя сердце, взяла сумку так, словно внутри лежало нечто бесценное.

Вскоре она съела завтрак, принесенный слугой, и заглянула в соседнюю комнату. Девушка уже оделась, готовая к выходу, но в комнате не было ни следа Кьяна. Мериэль подумала, что ему нужно отдохнуть чуть-чуть дольше, так что вернулась к себе на кровать.

— Он все еще спит? — спрашивала она себя.

Кьян подчеркивал, что уедет на рассвете. Однако он не постучал в дверь, хотя она долго ждала его после того, как поела и покаталась по постели.

Должно быть, он устал куда больше, заключила Мериэль, однако не услышала от Кьяна ни звука даже после обеда.

Поэтому решила пойти к нему в комнату и постучаться.

— Кьян.

На ее осторожное постукивание никто не ответил. Мериэль не стала раздумывать и открыла дверь. К счастью, та не была заперта, так что девушка могла свободно входить в комнату Кьяна, когда ей захочется.

— Кьян?..

Никаких следов.

Возможно, из-за того что постель и его одежда испачкались, ему пришлось отправиться в ванную.

— Хм...

Наступила короткая пауза. Мериэль, немного колеблясь, тоже решила пойти туда же.

— Кьян?

Храбро отправившись в ванную комнату, девушка была потрясена. Кьян лежал в ванне, и она могла слышать, как он стонет от боли, вероятно, покрываясь холодным потом.

— Кьян, вставай. Что с тобой не так?

— Ах...

Мериэль рывком подняла его.

Она могла чувствовать жар, исходящий от его тела. На нем были только серебристые брюки.

— У меня ужасная простуда, — дрожащим голосом сказал он.

Мериэль быстро оценила ситуацию и потащила Кьяна, который таращился на нее затуманенными глазами, в постель.

Она положила мокрое полотенце из ванной ему на лоб и закутала в одеяло. Покрасневшая кожа и горячее дыхание, кажется, были симптомами знакомой Мериэль болезни.

«Это простуда?».

Она не была уверена и не могла ему помочь.

Мериэль бросилась в гостиничный холл и вызвала лекаря. Врач тут же пришел, осмотрел Кьяна и поставил диагноз «простуда», как Мериэль и предсказывала.

Ужасная простуда.

— Ты сильно устал, так что прими лекарства и отдыхай. Однако у тебя такой жар... Я дам тебе жаропонижающее, если почувствуешь себя хуже.

Мериэль вынула лекарство, прописанное врачом, поднесла стул и села у постели.

— Ты сказал, что не замерзнешь насмерть. Ты не умер, но подхватил простуду.

Он больше месяца отдавал ей свой плащ на сон грядущий.

И ни разу не закашлялся, хотя снаружи и было холодно. Если он вот так свалился, это означало, что просто пытался скрывать свою болезнь.

Как только Мериэль привела в порядок комнату Кьяна, она заметила у двери его меч.

Мужчина носил его на поясе все это время, но она никогда не видела клинок вне ножен.

С виду это был обычный меч, который использовали наемники, но даже на первый взгляд он казался странным. Пока Мериэль размышляла над этим, развесила его одежду и осмотрела грубый меч.

«Грязь? Но выглядит как засохшая кровь».

— Как я раньше об этом не подумала? — пробормотала она.

Должно быть, ей повезло, что наемные убийцы не напали на них. Теперь она сделала вывод: это потому, что Кьян оказался хорошим сопровождающим для нее. Конечно, дороги, которые он выбирал, были малолюдными и плохо протоптанными. Но дело оказалось совсем не в этом.

«Уже поздно. Почему вы до сих пор не спите?».

«Почему вы продолжаете уговаривать меня так рано ложиться спать?».

«Я беспокоюсь, что завтрашние планы пойдут наперекосяк».

«Удивительно, но я хорошо себя чувствую».

«В своем первом путешествии стоит избегать тщеславия».

«Уже холодает, так что, если бы вы пришли и легли рядом со мной, вы бы меня согрели...».

«Вы разве не можете спать тихо?».

Мериэль вспомнила этот разговор, состоявшийся между ними давно. И поняла, что, пока она, утомленная, спала, он сражался с ее преследователями. На посту Кьяна остались кровь и свидетельства жестокой битвы.

«Почему ты делаешь это ради меня?».

Кьян, когда она о нем думала, кажется, был от нее далек. Те, кому приходится пользоваться мечом, не понимают, зачем защищать себя — даже от простуды, которую им не так просто подхватить.

Она вложила меч в ножны.

Мериэль хотелось бы до самого конца не знать об этом. Она хотела бы не знать об этом, пока у нее не появится возможность встретиться с эрцгерцогом.

Его великодушие и доброта были слишком велики, чтобы она игнорировала это. Встретиться с Кьяном и расстаться с ним только для того, чтобы увидеть эрцгерцога. Однако ее пугала эта доброта, проявленная по причинам, которые девушка не могла постичь.

Мериэль, опустив длинные оранжевые ресницы и взглянув на пышущего жаром Кьяна в постели, пробормотала:

— Ты знаешь, кто я?

В воспоминаниях принцессы этого человека не было. Он был обычным мужчиной с каштановыми волосами и карими глазами. Когда требовалось отыскать в его стандартной внешности нечто необычное, можно было сказать лишь о его кольце с голубым жемчугом.

Не считая первой встречи, когда он улыбался Мериэль, обычно его лицо всегда оставалось маловыразительным.

Девушка потянулась к нему, встряхнув головой, чтобы прогнать разные мысли, и заменила нагревшееся полотенце на холодное.

Неожиданно он схватил ее за протянутую руку и взглянул на Мериэль яростными глазами. У Кьяна был слишком резкий взгляд, хотя и затуманенный, кажется, он смотрел на кого-то другого, кого видел вместо Мериэль. Ее рука, там, где он ее схватил, болела, но девушка не двигалась.

Она даже не попросила себя отпустить, а он не поднялся. Девушка ничего не могла сказать, поскольку видела, какие в его глазах застыли чувства, когда он схватил ее за запястье.

— Почему... Почему... Так...

«Почему ты кажешься таким печальным?».

Она призвала на помощь всю храбрость, чтобы задать вопрос, который не слетал с губ. Мериэль преодолела печаль. Ей было любопытно, кто он, раз смотрит на нее с такой грустью. Он держал ее за запястье, которое мучительно болело.

— Мериэль... Принцесса? — хриплым тихим голосом простонал он.

Она промолчала. Тогда он закрыл глаза и ослабил хватку.

— Тебе что-то приснилось? Это походило на кошмар.

— Вам просто нельзя заходить в комнату к мужчине. Ступайте! — Кьян попытался приказать ей, но в голосе не было властности.

— Ты заболел из-за меня, — тихо сказала Мериэль, но он не ответил.

И девушка подчинилась приказу. Она посмотрела на Кьяна, который все еще лежал, закрыв глаза, и вышла.

В отличие от его комнаты, наполненной жаром его дыхания, у нее было холодно.

Когда Мериэль села, и слезы заструились по ее щекам.

Она испытывала странную печаль, которая заставляла сердце сжиматься. Это была ужасная боль. Такая, что даже вызвала невольные слезы.

— Оказывается, ты что-то испытываешь к другим.

Ее не удивило, когда она предположила, что глубокая печаль на лице Кьяна была связана с кем-то другим. Он, кажется, смотрел на не Мериэль, а на другого человека на ее месте.

— Я напоминаю женщину, которую ты любишь?

Она стерла слезы тыльной стороной запястья. Вообще-то, это ее совсем не касается. Она ничего не могла поделать просто потому, что угадала чувства Кьяна. Хотя он и стал к ней довольно дружелюбен за прошедший месяц.

— Я устала.

Мериэль закрыла глаза и тихо легла на постель. Ей хотелось бы, чтобы его простуда прошла как можно скорее. Таким образом, они смогли бы скорее достичь эрцгерцога.

На следующий день, словно мольба Мериэль оказалась эффективным заклинанием, Кьян проснулся здоровым. Он немедленно нашел для них экипаж.

Наконец, как она и хотела, они прибыли в Грант, где жил эрцгерцог.

Кьян зарезервировал комнату в гостинице, как только они приехали.

— Эта гостиница — самая безопасная в Гранте.

— Спасибо тебе, Кьян.

В любом случае, она должна была отправиться к эрцгерцогу завтра.

Девушка не была уверена, сколько пробудит в гостинице, но испытала облегчение, услышав, что это безопаснейшее место.

«Потому что, если эрцгерцог откажется от меня, мне нужно будет где-то жить какое-то время».

Она, разобрав багаж и быстро осмотрев свою комнату, спустилась в холл. Но Кьян все еще был рядом. Мериэль, предположив, что он, наверное, успел вернуться, склонила голову.

— Ты еще не ушел?

— Я пока не услышал твою историю.

— Историю?

— Я не понимаю, зачем ты здесь. Я помню, как ты говорила, что это имеет какое-то отношение к замужеству.

Прошли лишь месяц и одна неделя. Она предположила, что, должно быть, он забыл о том разговоре, который состоялся между ними в начале путешествия.

Мериэль кивнула. Она была немного смущена его необыкновенной памятью, терпением, тактом и умением слушать. Обещание есть обещание.

— Тогда где? — Мериэль уже собиралась сесть на стол в холле.

— Здесь есть ресторан, который я неплохо знаю, — сказал Кьян, выходя из гостиницы.

Ресторан располагался рядом с гостиницей. Их отель располагался очень близко к центру города, но здесь было тихо и уютно, хотя Мериэль и пришла туда в середине дня. Расставленные повсюду свечи и украшения добавляли роскоши интерьеру.

— Я приехала встретиться с эрцгерцогом.

— По какому поводу?

Закончив трапезу, он выпил воды, чтобы утолить жажду, и Мериэль ответила ему с радостной улыбкой и сияющим взглядом:

— Чтобы пожениться!

Кьян выплюнул воду, которая была у него во рту. Брызги попали в нее, но Мериэль спокойно вытерла лицо салфеткой.

— И я привезла официальное предложение руки и сердца, — добавила она.

— Его Величество велел вам выйти за эрцгерцога, если вы не придете в себя, так что вы ему подчинились... Разве в этом есть какой-то смысл?

— Разве это нельзя сделать?

— Так резко? Неожиданно? Почему из всех мужчин — именно эрцгерцог? — быстро спрашивал Кьян, позабыв, что это грубо.

Задав вопросы, он отвел взгляд, не в силах скрыть своей озадаченности.

— Только не говорите, что вам это совсем не нравится? Вы сказали, что хотели бы попытаться... Разве у вас есть причина, по которой вы должны выйти за эрцгерцога?

Поедая десерт, Мериэль взглянула на явно недовольно Кьяна и кивнула.

— Эрцгерцог — единственный человек в империи, который мог бы защитить меня от императора.

— Его Величество собирается убить вас?

— Да. Это Его Величество отправил отряд наемных убийц, о которых ты позаботился, — спокойно сказала Мериэль так, словно речь шла о потерявшейся собаке ее соседа.

Девушка не беспокоилась о себе, несмотря на то, что это касалось ее напрямую. Она нахмурилась, а Кьян сжал кулаки.

— Какой смысл рассказывать тебе об этом? Только потому, что ты — близкий к эрцгерцогу человек. Пожалуйста, скажи, где я смогу с тобой встретиться. Может, я и стала для тебя мусором, от которого нужно избавиться, но... Я прошу эрцгерцога о помощи.

Кьян озадаченно посмотрел на Мериэль.

Мериэль вступила в город, украсив голову венком из полевых цветов, в разноцветных носках и такой же обуви. Крепкая сумка и короткое кружевное платье довершали облик, отчего она выглядела как нелепая клоунесса.

Никто и подумать бы не мог, что Мериэль — принцесса империи. Те, кто ее знал, однако, признали в ней принцессу в тот же миг, когда увидели. Ее рыжие волосы и темно-тыквенные глаза были такими же, как и усопшей императрицы.

— Я хочу жить, Кьян.

Когда Мериэль договорила, он промолчал. Несмотря на свое смятение, мужчина не испытывал никаких дурных чувств по отношению к ней. Мериэль знала, что он и не скажет ничего дурного о ней при эрцгерцоге. Пока они путешествовали вместе, она замечала его доброту. Он был сварлив, заботлив и неожиданно дружелюбен, так что девушка не ожидала от него никаких дурных слов.

— ... Это будет непросто. Что вы собираетесь делать?

— Хм... Мне стоит делать то, в чем я хороша?

— Но кое в чем вы хороши, — заявил Кьян.

— Хм?.. — она ждала ответа.

Мериэль, размышляя о том, что их последняя трапеза была достаточно приятной, медленно села.

— В том, как свободно вы вторгаетесь в чужие комнаты, — пробормотал он, пристально глядя на нее.

Продолжая пристально смотреть на нее, словно бы размышлял о чем-то другом, он покраснел и соскочил с места.

— Вот уж маленькая ведьма!

— А?

— Ах! Я... А...

Кьян, уже собиравшийся что-то сказать, прикусил губу и выскочил из помещения.

Мериэль прикрыла рот рукой и сдержала смешок, обратив внимание на его странное поведение. Кьян, праведно негодуя, проводил ее до гостиницы и коротко распрощался с ней.

Места здесь мало, но в гостинице было неплохо, так что жить там оказалось приятно.

Мериэль еще раз посмотрела на письмо с предложением в своей сумке и прилегла на кровать.

Приготовившись сказать эрцгерцогу то, что планировала, девушка закрыла глаза. Но стоило это сделать, как ей припомнился Кьян, возмущенный, с покрасневшими ушами.

— Ха-ха.

Услышав, как с ее губ сорвался смешок, она была отрясена и натянула одеяло до макушки.

Мериэль нужно было строить планы, но она не могла избавиться от мыслей о том, насколько Кьян смутился, поэтому некоторое время не прекращала ерзать по простыням.

Размышляя о встрече с эрцгерцогом, которая была назначена на следующий день, она не могла уснуть.

Но ее опасения, однако, оказались напрасными.

На следующий день перед воротами гостиницы ее ожидала великолепная карета эрцгерцога. Седой старый дворецкий, склонив голову, вежливо сказал:

— Я слышал, что здесь остановилась принцесса.

— Ах...

— Прошу прощения, что не встретил вас раньше и позволил вам остановиться в таком убогом месте. Эрцгерцог великодушно поручил мне приглядеть за принцессой, поэтому я приехал вас забрать.

— Это...

— Эрцгерцог приглашает вас разделить с ним ужин.

— А?

Мериэль обдумала все варианты. Ее надежда на то, что Кьян проявит к ней милость и хорошо отзовется о ней перед эрцгерцогом, была сильна, но не до такой же степени.

Он не мог обращаться с глупой принцессой империи настолько вежливо.

И ведь, что важнее всего, эрцгерцог ее никогда раньше не видел. Она понятия не имела, сколько времени Кьян потратил на рассказы о ней, но была потрясена этим щедрым гостеприимством.

Возможно, таким образом Кьян хотел отплатить ей за то, что вчера она потешалась над ним.

Застыв в неловкой позе, Мериэль заговорила с дворецким.

— Но ведь сейчас еще так рано...

— Я получил приказ сопровождать вас во владениях эрцгерцога до обеда.

— Но... Почему... Нет...

— Принцесса, прошу вас, садитесь в карету, — учтиво сказал старый дворецкий.

Он распахнул дверцу кареты и подождал, пока Мериэль сядет. Каждый шаг давался ей с трудом, но девушка не могла отказаться.

Если бы она отвергла доброту эрцгерцога и не стала бы с ним встречаться, то не смогла бы поговорить с ним об их свадьбе.

Прежде всего ей хотелось бы встретиться с Кьяном. Мериэль было интересно, что же он рассказал эрцгерцогу.

Мериэль была озадачена.

Как только она прибыла в величественный дворец, дворецкий таскал ее туда-сюда. Даже служанки тепло поприветствовали ее и объяснили, как пользоваться всем необходимым во дворце, а также показали ей комнату, которую по приказу эрцгерцога подготовили специально для нее.

С тех пор как Мериэль очнулась в теле глупой принцессы, она впервые узнала, что такое надлежащие помощь и гостеприимство.

— Принцесса, какая у вас чудесная кожа!

— О! И после небольших косметических процедур ваши волосы засияют...

— Для столь малого роста вы отлично сложены.

Служанки осыпали ее похвалами до неприличия, и это потрясло Мериэль. Услышав комплименты, которые ей никогда раньше не говорили, она съежилась.

— Эрцгерцог пригласил вас на обед? Я так удивлена, что слухи о вас оказались неправдой...

— Верно, что о столице нельзя сказать ни одного доброго слова.

— Вы потрясающи.

Служанки расхохотались. Мериэль смутилась, обнаружив, что их искреннее восхищение ею не было уловкой.

Все те комплименты в императорском дворце, которые предназначались ей, были пропитаны сарказмом. Она слышала похвалы своей красоте, но понимала, что над ней насмехаются. Окружающие придумывали необоснованные сплетни и всегда выставляли ее на посмешище.

Девушка привыкла, что над нею смеются, поэтому искренние похвалы удивили ее.

— Благодарю, — покраснев, сказала Мериэль.

Одевавшие ее горничные были потрясены. На их лицах быстро появились мягкие улыбки. Мериэль чувствовала себя очень неловко. Ей полегчало, когда она поблагодарила служанок, но все еще чувствовала серьезное смущение.

Она задавалась вопросом, так ли это необходимо, чтобы встретиться с эрцгерцогом прямо сейчас, но не стала отказываться. Ей впервые нравились чьи-то прикосновения.

Будучи принцессой, Мериэль никогда не бывала на балах, а дворцовые служанки не помогали ей.

Так что она просто одевалась сама и носилась там, где хотела. В любом случае, эти заботливые прикосновения были чудесны.

Увидев себя в зеркале, Мериэль была поражена. Она заметила, что стала куда привлекательнее.

Пока она ела вкусный ланч и выбирала платье к обеду, время пролетело незаметно.

Стоя перед столовой, Мериэль неловко вцепилась в подол своего платья. Она обычно вплетала цветы в волосы, но теперь их не было. Ее короткие волнистые локоны колыхнулись за ухом, когда девушка сглотнула.

Она снова поднялась и в сотый раз сглотнула.

Дверь в столовую была открыта.

Мериэль не могла отвести взгляда от силуэта мужчины, стоявшего у большого кресла эрцгерцога.

Нервничая, она переступила порог.

Он тут же тихо вышел из тени.

Когда Мериэль заметила этого человека, от которого, казалось, исходил свет, она медленно открыла рот. Кажется, такого она не видела еще никогда в жизни.

«Эрцгерцог?! Это действительно он?».

Между его длинными, медленно моргающими ресницами сверкали как драгоценные камни голубые глаза. Его серебристые волосы были гладко зачесаны только с одной стороны.

Тот, кого слухи клеймили Чудовищным Эрцгерцогом, совсем не казался чудовищем. Мериэль думала, что он будет уродливым, но он казался таким милым, по крайней мере, с одной стороны. На левой стороне лица у него был шрам. Но одного этого мало, чтобы называть его чудовищем.

— Принцесса...

— О, мое имя — Мериэль Хризилла. Благодарю за приглашение, эрцгерцог.

— Меня зовут Клаус Дастин, — он отвесил ей легкий поклон.

Естественно, эрцгерцог выдвинул для Мериэль кресло. Когда он сел неподалеку, наступило неловкое молчание.

— Я уверен, вам пришлось постараться, чтобы добраться до поместья Дастин... И, вероятно, вы хотите отдохнуть.

Слегка приподняв бокал вина, Клаус нарушил молчание. Мериэль, глядя на стол, ломившийся от разнообразной еды, улыбнулась и подняла свой бокал. Когда Клаус увидел ее улыбку, его лицо несколько напряглось.

— Вы считаете, у меня получится?

— Что?

— Я хотела сказать: я действительно смогу расслабиться?

Мериэль снова приподняла уголки губ в улыбке, потягивая терпкое, сладко пахнущее вино.

— Хорошо, раз эрцгерцог велит мне расслабиться, я так и сделаю. Просто я не могла думать ни о каком другом месте, кроме этого.

Когда Клаус увидел нежную улыбку Мериэль, его лицо напряглось снова.

Поглядев на бифштекс, Мериэль схватила вилку и вгрызлась в мясо. Мясной сок разлился по ее рту, и ей стало лучше.

Вот как она чувствовала себя прямо сейчас. Хорошо приготовленное мясо на вкус такое же, как и обычное, но в обычном не бывает такого сока.

Каким бы ни был ее семейный статус, у нее была причина, чтобы гордо остаться здесь. Клаус, как Мериэль подумала, был настолько сентиментален, что прозвище «Чудовищный Эрцгерцог» ему совсем не подходило.

«Ах, если бы я смогла выйти замуж и прожить здесь до конца своей жизни...».

И тут Мериэль вспомнила о письме со своим брачным предложением, которое тайком пронесла с собой.

— Тогда вы можете мне об этом рассказать?

— О чем?

— О том, зачем вы приехали сюда на самом деле.

Вопрос, который он задал в конце ужина, заставил Мериэль задуматься.

Только Кьян и знал истинную причину, по которой она отправилась в поместье Дастин. А он считался ближайшим доверенным лицом эрцгерцога, так что Мериэль предположила, что уже рассказал своему господину всю историю о предложении руки и сердца.

«Что ж, я не считала тебя болтуном...», — подумала она.

Мериэль мягко прочистила горло.

Оттенок глаз Клауса, пристально смотревших на нее, напоминал нечто среднее между цветом чистого неба и моря. В них не было особенных чувств, только вопрос.

— Не могли бы вы взглянуть на это? — и она протянула ему предложение, которое тайком сжимала в руках.

Он вел себя невероятно тихо, когда бросил взгляд на конверт, лежавший на столе. Совершенно точно, что в этом красном конверте лежало предложение. Предложение от империи, доставленное в особом конверте.

— Можете ли вы объяснить, что это означает?

— Это и есть моя причина.

— Никак не могу понять, отчего.

— Давайте, я вам все расскажу, чтобы вы поняли.

— Вы имеете в виду замужество?

Какая еще женщина осмелилась бы отправиться к нему и просить жениться на себе? Она не говорила о том, что он ей нравится, и это не было для нее политической необходимостью.

То, что сейчас происходило, казалось Клаусу абсурдным и нелепым.

Когда Мериэль заметила, что эрцгерцог все еще чувствует себя озадаченным, она выпалила заготовленные слова:

— Я просто хочу жить.

— Все этого хотят.

— Мне, для того чтобы выжить, нужно выйти за вас замуж. Вы — единственный человек во всей империи, который может защитить меня от императора.

— Вы намекаете, что Его Величество пытается причинить вред принцессе?

— Верно.

Мериэль, заметив, как Клаус нахмурился, выдавила улыбку.

— Мысли о том, что я становлюсь взрослой, приводят императора в ужас. Во дворце мне множество раз угрожали, но недавно все стало еще хуже.

— Какова причина для этого? Причина, по которой он хочет навредить принцессе.

— Причина в том, что...

Мериэль растерялась. Прежняя принцесса, в отличие от нее, забывала, что видела. Она чистила свои воспоминания и жила дурочкой.

Но не после того как контроль над этим телом взяла она. Мериэль поняла, почему принцесса стерла себе память и заставляла преемницу прикидываться ненормальной.

Причина того, отчего император хотел бы навредить принцессе...

В обоих случаях всплывало одно и то же воспоминание.

— Вы хотите на мне жениться?

— Что?

— Я вам объясню, если вы пообещаете жениться.

— Меня это совершенно не интересует.

— А кажется, что это не так.

Мериэль поджала губы. Она почувствовала и свои подозрения, и раздражение эрцгерцога.

На его лице возникло непроницаемое выражение. Он говорил очень холодно. Однако уже показал много своих эмоций.

Мериэль, в свою очередь, он не казался чужим человеком. Она испытывала похожие чувства, когда наклоняла голову.

— Звучит так, словно вы хотите заключить со мной сделку.

— Да.

— Вы говорите, свадьба — дело решенное? Выходите замуж за человека, который совершенно ничего для вас не значит?

— Верно.

— Вам так просто выйти замуж за незнакомца?

— Конечно.

Мериэль была озадачена его торжественным тоном.

Поскольку она родилась принцессой, выйти замуж по любви было для нее несбыточной мечтой. В этом мире существуют аристократия и классовое общество, как-никак. Если вы принадлежите к определенному классу, то фиктивный брак — это необычное явление.

В первую очередь, она была принцессой. И ее тоже можно было использовать как тайное оружие в войне и в мирные времена.

Конечно, было бы просто фантастично, если бы она, прожившая всю жизнь в императорском дворце, разобралась во всем, прислушалась и сделала выводы об императорском дворце.

— Вы понимаете, что такое брак?

Он вздохнул и заговорил с ней, как с ребенком.

— Конечно. Разве это не значит, что мужчина и женщина проводят всю жизнь вместе и поддерживают друг друга?

— Вы об этом где-то слышали?

— И в этих отношениях положено кувыркаться в постели каждую ночь, чтобы увидеть плоды своего труда.

— Что? Стойте!

Клаус с грохотом опрокинул стол. Мериэль остановилась и заморгала выпученными глазами.

— Вам не нужно было это говорить!

— Разве это — не самая важная часть в замужестве?

— Нет!

— Я сомневаюсь, что хоть когда-нибудь смогу удовлетворить эрцгерцога.

— Нет-нет-нет! Вовсе не так! — возмущенно заявил он.

Клаус быстро поднял руку, чтобы прикрыть покрасневшее лицо, и отвернулся. Мериэль глянула на него и подумала, что его поведение напоминает ей о ком-то другом. Его красные уши и то, как он отвернул голову, привлекали ее внимание.

«У него и Кьяна много общего».

Он выпил воды, чтобы успокоиться. Мериэль была смущена и растеряна из-за собственного поведения.

Она не ожидала, что Чудовищный Эрцгерцог, о котором столько слышала, будет краснеть от ее слов.

«Кажется, что он совсем не монстр».

Она была озадачена вопросом, почему же его так назвали. Его руки в белых перчатках и белая кожа привлекали ее внимание. Мериэль прошлась взглядом по перчаткам, не снимая которых, он ел.

«У него мизофобия*? Или, может... Шрамы?».

(*Навязчивый страх загрязнения либо заражения, стремление избежать соприкосновения с окружающими предметами.)

Она подумала об этом, когда заметила шрам у его левого глаза. Но девушка все еще не понимала, почему к нему обращаются как к Чудовищному Эрцгерцогу.

Клаус, за которым она наблюдала во время трапезы, едва ли походил на чудовище.

— Если эрцгерцог не согласен, мне будет тяжело выжить — моя жизнь будет постоянно подвергаться опасности. Но все в полном порядке — у вас есть право отказаться.

— Вы шантажируете меня своей жизнью?

— О господи! Разве же можно напугать этим эрцгерцога?

Мериэль развлекали его наивность и искренность. Это было весьма необычно для так называемого Чудовищного Эрцгерцога. У нее сложилось впечатление, что он — хороший человек.

Он выглядел совершенно иначе, но ей было с ним также легко, как и с Кьяном, иногда искренне дружелюбным.

Невероятно, что ей было с ним так легко только потому, что они путешествовали вместе больше месяца. Или, может, они просто очень похожи.

— Я придерживаюсь всего того, что уже сказала. Я должна принести извинения, если вы уже кого-то любите, но... Вы были моей последней надеждой.

— Почему? Почему вы обязаны выходить замуж? — спросил он.

Эрцгерцог все еще хмурился и не мог поднять голову, чтобы посмотреть Мериэль в глаза. Вероятно, он по-прежнему был озадачен.

— Я уже говорила вам. Замужество — это совместная жизнь до самого конца и взаимная поддержка. Я просто предположила, что могла бы рассчитывать на вас.

Конечно, существуют и другие причины.

Дастин был единственным местом, куда не вмешивалась империя. Эрцгерцог правил как король востока, не подчиняясь императорским приказам. Ни один властитель в мире не смог бы остановить его.

Это означало, что император не смог бы послать своих людей в поместье Дастин в поисках Мериэль.

Это же способствовало и тому, что никто не решался называть Клауса Чудовищным Эрцгерцогом.

Он не хотел, чтобы его так называли — в точности как и она не хотела становиться мишенью для других, просто потому что была глупа.

Его боялись и старались обходить стороной. Мериэль подозревала, что для этого были веские причины.

А еще ей было интересно, как он себя ощущает и как он собирается и дальше жить затворником, не поддаваясь страстям.

— Я верю, что с вами, эрцгерцог Клаус, смогу выжить.

Слова Мериэль прозвучали, словно признание в любви, но горячих чувств в них не ощущалось. Девушка отлично умела читать чужие эмоции.

Это была ее особая способность, как и у него. Но она не могла уловить собственные чувства и не знала, что те означают.

Возможно, дело было в том, что в прежней своей жизни, то есть в жизни принцессы, она была холодна.

Хотя та и улыбалась чаще, чем кто-либо другой, она всегда делала это ненамеренно.

Мериэль, напротив, смогла улыбнуться впервые с тех пор, как закончилось тяжелое путешествие из дворца. Ее улыбка была не вымученной, а искренней и шла от самого сердца. Она понимала, что здесь ей хорошо.

После долгих раздумий Мериэль понадобилось сделать передышку. Дело было в том, что ее мучили чувства, которые испытывал эрцгерцог, сидевший совсем близко.

Ее желудок скрутило.

— Если вы хотите жить, так тому и быть. Я обеспечу вас смыслом жизни.

Более жалкого чувства она никогда не испытывала.

«Ведь ты — Кьян!».

Мериэль, без особенного энтузиазма пожелав эрцгерцогу спокойной ночи, вернулась к себе.

Она была удовлетворена, потому что предложение ее руки, кажется, было воспринято хорошо. Но, как дыра в груди, оставался еще один вопрос.

Мериэль была озадачена. Зачем эрцгерцог крутился в гильдии наемников? Ее опечалил и обман Кьяна.

«Зачем он притворялся?».

Мериэль рассудила, что он не мог делать это нарочно. На протяжении всего путешествия мужчина был искренен.

«Не знаю, как он изменил внешность, но его застенчивость осталась прежней».

Мериэль решила, что, хотя его лицо и слова были фальшивкой, его чувства оставались искренними. Для кого угодно было необычным так открыто выражать свои чувства.

Мериэль опустила взгляд на ночную рубашку, в которую переоделась перед сном.

Ничего не случится, если она выйдет из комнаты в таком виде.

Она тихо выскользнула из комнаты, уверенная, что никто этого не заметил.

Мериэль не знала, где сейчас эрцгерцог, так что не могла отправиться к нему. Ей хотелось подышать немного свежим воздухом.

Девушка глубоко вдохнула, чтобы прогнать чувства и мысли, которые вызывали у нее и удовольствие, и печаль.

Ужин с эрцгерцогом оказался увлекательным. Она затрепетала, когда поняла, что он — Кьян.

Он казался ей знакомым, и ей было легко с ним.

— Ух ты!

Она увидела сад, над которым простиралось небо, вышитое звездами. Это была совсем не та красота, которую Мериэль заметила днем.

Журчание воды в маленьком фонтанчике приятно ласкало ее слух.

— А если кто-нибудь увидит вас в таком виде? — послышался разочарованный голос.

Она думала, что окажется в саду одна, и тут без всякого предупреждения появился эрцгерцог.

— Кь...

Он взглянул на Мериэль так, словно не видел ее целый день, хотя они не так давно поужинали вместе.

— Вам удалось познакомиться с эрцгерцогом?

— Да...

— Как все прошло?

— Во-первых, кажется, что он принял мое предложение.

Брови Кьяна странно дернулись. Мериэль, обладательница каштановых волос и сверкающих глаз, взглянула на него в свете луны.

«Обычное лицо, которое можно встретить где угодно».

Никто даже не догадался бы, кто он, если бы она не чувствовала то же самое, находясь рядом с самим эрцгерцогом, ошеломительно красивым.

Но что, если она ошибается?

Мериэль осенило: быть может, эти два человека — не одна и та же личность. Хотя их характеры и испытываемые ими чувства похожи, возможно, они братья или дальние родственники.

— Что вы сказали эрцгерцогу? Когда утром за мной приехала карета, я удивилась.

— Все, что я мог сказать — лишь то, что принцесса приехала в Грант в гости и хотела бы встретиться с эрцгерцогом.

— Неужели?

— Вас это удивляет?

— Разумеется.

— О, и я добавил, что принцесса вовсе не глупа, — Кьян пожал плечами и добавил, — не думаю, что это такой уж большой секрет.

Конечно, мужчина, сидевший сейчас на скамейке напротив нее, совсем не напоминал того эрцгерцога, с которым она виделась в трапезной.

Такая вероятность, кажется, лишь подтверждала ее предположение, что эти двое на самом деле — совершенно разные люди.

«Я должна быть уверена».

Мериэль обмахнулась руками. Свою шаль она сняла, выходя в сад.

— По ночам в Гранте достаточно жарко.

— Кьян.

— Да.

— Как тебе кажется, мне стоит пытаться зайти в спальню эрцгерцога?

— Вы с ума сошли?! — без малейших колебаний выкрикнул он, услышал ее. С искаженным яростью лицом он снова окутал шалью плечи Мериэль. — Вам в самом деле нужно взять себя в руки, принцесса.

— С ним все будет в порядке.

— Думаю все-таки, что слово «дурочка» применялось не зря.

— Что вынудило эрцгерцога принять мое предложение?

— Я так понимаю, что он не согласился... Пока.

— Тогда я скоро умру.

Мериэль вздохнула и снова сняла шаль. Недовольный этим Кьян отвернул голову.

— Почему все должно кончиться именно так? Вы говорите, вы умрете, если эрцгерцог на вас не женится? Я не позволю этому случиться.

Мериэль замерла, увидев торжественное выражение на его лице, и положила руку на его ногу.

— На самом деле, раньше я этого не пробовала... Что, если я нанесу эрцгерцогу оскорбление?

— О, перестаньте!

Кьян подпрыгнул на месте и закричал, а его лицо вспыхнуло. Он не мог смотреть Мериэль в глаза.

— Если вы говорите, что выйдете за эрцгерцога, почему... Почему... Почему вы... С другим мужчиной... Вы трогаете... его ноги... вот так!

— Что ты имеешь в виду под «вот так»?

— Хм... Почему... Ах, почему вы меня так похотливо поглаживаете?

— Поглаживаю? Кьян, я просто случайно коснулась не твоей руки, а ноги.

— Не лгите мне!

«Конечно, я солгала».

Мериэль просто интересовало, как он отреагирует, когда она погладит его по бедру. Но не ожидала услышать слово «похоть».

Он постарался скрыть своей смущение, подняв руки и закрыв лицо, но это было невозможно.

— Когда Кьян смущается, у него уши краснеют.

— Нет, это не так!

— Тебе нет нужды прятать лицо, лучше бы уши закрывал.

— Хм!

Он торопливо закрыл уши обеими руками. Это сражало наповал.

Когда он закрыл уши, то показал лицо, и Мериэль расхохоталась.

Не только его уши покраснели, но и все лицо — тоже.

Он с негодованием спросил:

— Вы серьезно?

— Ха-ха... Такого просто не может быть... Ха-ха...

— Как будто меня дразнят.

Возможно, он уже немного успокоился, но все еще...

Он снова сел рядом с Мериэль. В отличие от прошлого раза, теперь она ощущала, что он далек от нее, когда расстояние между ними было больше.

Из-за его застенчивости Мериэль прикрыла рот. Ей казалось, что она вот-вот начнет хохотать снова.

— Кьян... Ты пришел сюда просто потому, что беспокоился обо мне?

— Я не беспокоился.

— Я это ценю.

— Я не сделал ничего, чтобы заслужить это.

— Разве не ты поведал эрцгерцогу мою историю?

Он вздохнул и отвел взгляд. Ее карие глаза отлично сумели это заметить. В его решительном взгляде оставалась заметная симпатия.

«Кого ты видишь, когда смотришь на меня?».

Когда Мериэль задумалась, кто мог бы ему нравиться, у нее возникло странное ощущение.

— Я просто... рассказал все, как было, — вот и все, что он сумел сказать.

— Эрцгерцог когда-либо испытывал к кому-то романтические чувства?

— Почему вы так неожиданно спрашиваете об этом?

Мериэль несколько напряглась.

Кьян, очевидно, испытывал к кому-то чувства.

Ей уже казалось, что эрцгерцог и Кьян — один и тот же человек. Разве это не означает, что и эрцгерцог тоже кого-то любит?

— Если бы у тебя была та, кого ты любишь, и я попросила бы тебя жениться на мне... Ты бы поступил неправильно. Ты должен жениться на той, кого любишь... Кьян, скажи же.

Кьян был прямолинейным человеком. Если бы он оказался эрцгерцогом, это все только усложнило бы. У Мериэль запульсировала голова, когда она взглянула на него.

Они такие разные, но так похожи, что она желала, чтобы они не оказались одним и тем же человеком, несмотря на то что поначалу ей этого хотелось.

Мериэль показалось, что ее одолевают странные мысли.

— Мне нужно внутрь.

— Конечно.

Кьян не стал ее задерживать. Он первым поднялся и опять укутал ее плечи шалью.

— Принцесса сказала что-нибудь на сей счет?

— Что?

— Возможно, замужем вам будет лучше. Ох! Это не означает, что не стоит встречаться с теми, кто нравится.

— Не нужно тебе утешать меня, — ответила она.

— Я не стараюсь вас утешить, — подчеркнул он и медленно проводил Мериэль к ней в комнату.

Они прошли сквозь сад и по коридору, ни с кем не столкнувшись, пока не добрались до ее покоев.

Мериэль пошевелила пальцами.

— Спасибо, что утешил.

— Я вас не утешал.

— Но мне так показалось.

— Да?..

— Мы еще увидимся?

— Не знаю.

— Тебе прикажут возвращаться в столицу и избавляться от мусора?

— Я не уверен.

На его лице, когда он смотрел на нее, было странное выражение.

Открыв дверь, Мериэль поймала его взгляд. Он выглядел серьезно. Мериэль улыбнулась ему, подняв голову и склонив ее набок.

— Не хочешь войти?

— Вы с ума сошли?

Губы Мериэль на мгновение дрогнули, и она с улыбкой помахала Кьяну рукой.

Должно быть, он понял, что это была шутка.

— Один и тот же человек, — тихо сказала Мериэль сама себе.

Она убедилась, потому что от него исходили те же флюиды, что и от эрцгерцога за ужином.

Девушка не знала, зачем Кьяну это скрывать, но подозревала, что это как-то связано со слухами, ходившими о нем как о Чудовищном Эрцгерцоге.

Какова бы ни была причина этого, она, наконец, решила не обращать внимания и ждать, пока эрцгерцог сам все расскажет.

Ее развлекало, что он обращается с ней так, словно она не знает его тайны. Мериэль задумывалась, что будет, когда эта маленькая игра подойдет к концу.

Она спрашивала себя, почему миленького эрцгерцога называют чудовищем, и ей хотелось бы знать, в кого он влюблен.

«Нет, я не хочу об этом знать».

На нее нахлынула усталость. Мериэль легла на постель и закуталась в шаль, которую Кьян набросил ей на плечи. Покалывание — не лучшее ощущение, если ты всерьез задумалась.

«Просто соберись с мыслями и прекрати думать об этом».

Теперь, поскольку эрцгерцог принял ее предложение, ей больше не стоило бояться угроз своей жизни.

Мериэль быстро навела порядок в смешавшихся мыслях.

На следующий день Мериэль при помощи знакомых служанок оделась немного иначе, чем ко вчерашнему ужину. На ней было бело-желтое милое платье, доходившее до колен, которое было призвано украсить ее к выходу.

— О, принцесса, вы так прекрасны!

— Желаю вам приятной прогулки с эрцгерцогом!

— Велите ему купить вам много вкусностей!

Они махали Мериэль, словно провожая ребенка на пикник.

Себастьян, старый дворецкий, показал ей дорогу к карете. Он сопровождал ее от гостиницы к поместью.

— Если вы не знаете светских манер, мы поможем вам их выучить. Приятно видеть вас свободной, принцесса. Уверен, мы были немного не в себе от радости, вот почему пригласили вас. Прошу, простите нас за спешку.

— Ох...

В ответ на слова Себастьяна Мериэль кивнула. Как он заявил, эрцгерцог остался сиротой в детстве и вырос в повелителя Востока. Клаус, мальчишка, вырос в великого эрцгерцога.

Может быть, вот почему во дворце не было толпы членов его семьи. Вот кто для него был семьей.

Обменявшись с дворецким короткими репликами, Мериэль вскарабкалась в карету. Экипаж устремился к самому большому ателье в Гранте. Ей нужно было присмотреть для себя свадебное платье.

Ателье представляло собой четырехэтажное здание. Великолепно украшенное, оно создавало впечатление единственного в своем роде.

Мериэль аккуратно открыла дверь ателье Апеллии, глядя на вывеску.

— О господи!

Когда она подошла и открыла дверь, женщина с короткими волосами с удивленным видом сложила руки.

— Ох, какая прекрасная леди. Сегодня эрцгерцог на день забронировал наше ателье... Что я могу поделать? — с сожалением спросила она и улыбнулась, осмотрев Мериэль с головы до ног. — Когда смотришь на такое изящное тело, испытываешь прилив вдохновения... Идеальные пропорции!

— О... Я...

— А! Однако сегодня... ателье для эрцгерцога...

Мериэль испытала приступ мучительной боли, еще не успев ничего сказать. Клаус, с кислым лицом сидя на диване и попивая чай, привлек ее внимание. Несмотря на то что Мериэль закончила готовиться раньше, он все равно прибыл сюда прежде нее.

— Сколько вам лет будет в этом году? — продолжила леди с короткой стрижкой.

— Я стала совершеннолетней этой зимой, так что...

— Идеально! — пробормотала леди, схватила перо и стала со странным очарованием, которое действовало на окружающих, обмерять ее руки, рост и ноги.

Как только леди показала Мериэль свои наброски, она вскрикнула:

— Как вам? Прекрасно? Вам не кажется, что на вас оно отлично сядет?

— О... Хм?

— Впервые я делаю набросок за такое короткое время! Мисс, не хотите ли стать моей моделью? А! Нет, это невозможно, эрцгерцог... Не сегодня... Ну почему именно сейчас?!

Очевидно, эта женщина была и владелицей, и портнихой в этом ателье. Она несколько раз топнула по полу туфлями на высоком каблуке. Затем уставилась на Клауса, сидевшего позади.

Когда эрцгерцог заметил, что речи владелицы стали совсем безумными, он, наконец, заговорил:

— Это я назначил ей здесь встречу.

— Что?

— Разве я не говорил, что мы приедем за свадебным платьем?

— Что?! О чем вы говорите? О господи! О господи боже!

Ошеломленная, она закрыла рот.

Моргнув, хозяйка ателье повторила: «О господи», — не заметив, что выронила наброски, которые держала.

Мериэль молча стояла на крыльце и наблюдала.

Она подошла к эрцгерцогу, не спросив разрешения. Тот протянул ей чайную чашку, когда девушка села напротив.

— О господи! О господи боже!

Мериэль налила чай, когда растерянная женщина подбежала к ним и закричала:

— Она — ваша невеста? Свадебное платье? В самом деле? А-а! Вы мне не лжете?!

— Зачем мне лгать о таком?

— Потому что это ведь эрцгерцог!

Она села рядом с Мериэль и ответила на ее вопрос странно убедительно.

— Тогда вам нужно выбрать платье самим! — сказала она, показывая на буклет с моделями, который уже лежал на столе. — Как вам это? Оно единственное в своем роде — такое я для венчания никогда раньше не шила. Разве не прекрасно будет надеть его в день своей свадьбы?

Ее блестящие глаза сверкали предвкушением.

Мериэль, рассмотрев платья в буклете, который ей протянула женщина, кивнула.

— Мне нравится это.

Оно было маленьким, как она и хотела. Свадебный костюм украшало кружево. Мериэль нравились роскошные платья, и она подумала, что вариант, который выбрала, кажется милым.

— Нет.

Но возражения поступили не от нее, а от кого-то другого.

— С чего бы этого? Оно должно было бы понравиться и вам, — возмущенно возразила Апеллия.

— Мне не нравится.

— Невесте должно быть по душе ее свадебное платье! Это же самый особенный день в ее жизни!

Клаус просто с невинным видом продолжал пить чай, ворча, что не может противоречить словам модельера.

— И это мне нравится, — присоединилась к разговору Мериэль.

Модель, тщательно изученная ею, была прекрасной и богато украшенной. Такой шанс выпадает всего раз в жизни. Она могла надеть это платье только на свадьбу, потому что оно было слишком роскошным.

— Это...

Прежде, чем заговорить, Клаус сделал передышку. Его лицо досадливо вспыхнуло, и он с грохотом поставил чашку.

— Это слишком непристойно.

— Что?..

Клаусу казалось, что он должен что-то сказать, и он так и сделал. Но на случай, если его не расслышали, он сказал снова:

— Разве платье не слишком непристойное?

Мериэль тихо отвернула голову. Она старалась скрыть подергивание уголков рта.

Модельерша, потрясенная абсурдом происходящего, бесплодно кашлянула.

— О, последнюю ночь я провела на ногах...

Апеллия проигнорировала эти слова. Она сделала вид, что рассматривает буклет с моделями, которые были названы непристойными.

Некоторое время спустя Апеллия открыла рот, как будто ей нужно было проявить некую учтивость.

— Мои плечи полностью открыты, и грудь выделяется...

— Вот это и называется непристойным, Апеллия.

— Но не в этих платьях. Возражения?

— На свадьбе будет много гостей, — пояснил Клаус.

— Так всегда должно быть.

— На нее будет смотреть не только один человек, — возразил он.

Апеллия нервно сжала буклет. Кажется, что ей больше не хотелось показывать Клаусу свои модели.

— Ха! Какой вы придирчивый! — воскликнула она.

— Как ты и говорила, свадьба бывает лишь раз в жизни.

— Взгляните на костюм для вашей светлости!

— Мне все равно, смотреть на мой или на одну из этих моделей вон там.

— Ха! Вам нравится этот красный наряд?

При виде красного костюма и золотого герба уголки губ Клауса приподнялись.

— Здесь меня что-то не устроило?

Очевидно, в его словах звучал сарказм.

Любой, кто его знал, понимал, что на нем будет отлично смотреться даже нелепый наряд.

Апеллия сжала кулак и крепче стиснула руку Мериэль.

— Вы уверены, что наденете это платье?

Он посмотрел на Мериэль.

— Я могу сказать, что это работа всей моей жизни. Так что, разумеется, она наденет, — парировала Апеллия.

Мериэль повернулась к Клаусу, который с неудовольствием смотрел на нее, словно молча предупреждал не принимать ничего как должное.

Мериэль, глядя на него, осторожно убрала руку Апеллии.

— Конечно, — решительно сказала она.

Апеллия от волнения заплакала, и в ее глазах показалась улыбка.

— Мериэль!

Больше он не звал ее принцессой — теперь Клаус обращался к ней по имени. Возможно, из-за присутствия Апеллии он скрывал, что Мериэль — принцесса.

— Да, Ваша Светлость.

— И вы наденете это непристойное платье на нашу свадьбу?

— Разве такого рода вещи не происходят постоянно?

— Кто такое сказал?

— Один мой друг.

— У вас нет ни одного друга.

— Прошу прощения, Ваша Светлость.

Услышав твердый ответ Клауса, Мериэль взгрустнула. Когда он сказал, что у нее нет друзей, она потупилась, словно бы была подавлена.

— Нет, я хотел сказать...

Мериэль затаила дыхание, заметив неловкость в его словах, словно бы он был смущен. Мужчина вел себя так, словно где-то ошибся, отчего она была готова смеяться.

— И у меня есть друг, мы познакомились во время моего путешествия сюда.

— Вы хотите сказать...

— Это Кьян, — уверенно подтвердила Мериэль.

Словно в волнении, Клаус закатил глаза, но тут же, нахмурившись, сказал:

— Он такого не говорил. Я бы знал.

— Откуда?

— Он вам никакой не друг.

— Вы всегда узнаете, если происходит что-то, что вам неизвестно?

— Нет, никогда... Вы... Нет, этого никогда не случилось бы.

Чай уже раздражал Клауса, но он наконец-то его допил.

— Тут уже пусто, — Мериэль ткнула его чашкой, которую ей дали. — Я никогда не одевалась специально к балу, так что хотела бы примерить одно из этих роскошных платьев. Не могли бы вы мне позволить? Возможно, я слишком алчна. И это настолько много для меня значит, что я буду алчной. Я не хочу верить, что выхожу замуж за...

Она напряженно сжала зубы и расправила плечи. Мериэль слегка опустила голову и крепко сжала кулаки.

Она изо всех сил пыталась сдержать смех, в то время как Клаус, кажется, старался подавить грусть.

— Нет, Мериэль... Если вам в самом деле этого хочется...

— Правда? Большое спасибо, Ваша Светлость.

Мериэль широко улыбнулась. Она не могла позволить себе смеяться, но ее улыбка была искренней и радостной.

Она вернулась во дворец герцога, когда с нее сняли мерки и обсудили с ней мелкие детали. Обратно она ехала в карете вместе с Клаусом.

— Мы поженимся весной. Со следующей недели по всей империи будут рассылать приглашения.

— Ясно.

— Я тоже отправлюсь в императорский дворец.

— О...

— Вы обеспокоены?

— Что? — спросила Мериэль.

Она пристально следила за меняющимся пейзажем за окном. Мериэль ощутила на себе его взгляд, но не повернула головы.

— И как же отреагирует императорский дворец?

— Смогу увидеть по прибытии.

— Что?

Мериэль вспомнила, что народ империи обращался с ней как с ребенком.

— Его Величество, должно быть, обеспокоен. Объект, который нужно было уничтожить, теперь находится во владении того, кого ему не достать. Может быть... Его Величество скучает. Ведь у него больше нет той, над кем он мог бы издеваться. И Ее Высочество тоже, должно быть, скучает. Теперь ей больше некого унижать.

Мериэль всегда жила в отдельном дворце к северо-востоку от императорского. В семье были также наследный принц на год старше нее и маленькая принцесса годом младше. Кронпринц, навещая ее дворец, докучал ей, а маленькая принцесса унижала ее, заставляя стыдиться, когда Мериэль приходила на балы, куда ее не приглашали.

— Перед свадьбой могут возникнуть проблемы.

— Вы все еще не хотите рассказать мне, почему Его Величество охотится на вас?

Мериэль спрятала взгляд, закрыв глаза.

Ей хотелось бы забыть о том, что она — принцесса. Девушка хотела бы забыть обо всем, но в отличие от умершей владелицы тела, сама она, даже лежа без сознания, никак не могла избавиться от воспоминаний принцессы, которые наполняли ее память.

— Потому что я знаю секрет Его Величества.

— Секрет?..

Мериэль открыла глаза и взглянула на туманный пейзаж за окном.

— Мериэль!

— Мама, пожалуйста!

— Ты должна бежать сейчас же, Мериэль. Беги, Мериэль! Скорее!

Родители Мериэль — покойные император и императрицы.

Это была всего лишь небольшая проверка. Мериэль и родители невероятно наслаждались своей поездкой. Это больше походило на пикник, потому что Мериэль сложила их обед в специальную корзинку и держала родителей за руки. По пути в карете произошла авария, на них напали разбойники, и Мериэль упала. Родители кричали ей, чтобы она убегала.

— Отец! Мама... Нет, пожалуйста, не уходите! Нет!!!

Стоило ей вспомнить, как она кричала и плакала тогда, как у нее стало саднить горло. Хотя она лишь заняла тело принцессы, став Мериэль, ощущала боль и скорбь маленькой принцессы как настоящие. Она испытывала эти же чувства каждый раз, как воспоминания возвращались.

Произошедшее с принцессой тогда было настолько ужасно и реалистично, что в самом деле вгоняло в ужас.

Пока Мериэль плакала и кричала, кто-то схватил ее за руку и увел прочь, заткнув ей рот, чтобы она не вопила. Вот так маленькая принцесса и смогла выжить.

— Не слишком ли она юна? Тогда я взойду на трон.

Она потеряла обоих родителей. Это шокировало и опечалило ее.

Принцесса, свидетельница случившегося, чувствовала сожаление дяди, когда тот с мягкой улыбкой потрепал ее по волосам. Даже на кладбище на его лице были разочарование и грусть.

И лишь тогда маленькой принцессе кое-что стало ясно.

Кто эти странные рыцари, и почему они скорбят по ее отцу, а не жалеют выжившую Мериэль?

— Нет, это дело рук дяди. Зачем тебе лгать? Дядя, это, в самом деле, сделал ты?

— Мериэль, о чем ты говоришь?

— Что заставляет тебя жалеть меня?

Все было бы отлично, если бы она продолжала молчать. Пока все занимались похоронами, дядя пристально и долго смотрел на Мериэль пугающим взглядом.

В тот день она впервые оказалась в опасной близости от смерти. Ей пришлось испытать сильные эмоции в ту ночь в спальне, когда она заливалась горестными слезами. Маленькая Мериэль пришла в ужас от пугающей пышности жизни, которая текла за пределами ее спальни.

— Что ты сделал?

— Я подумал, в спальне кто-то есть. Я ошибся...

— Ты не лжешь?

Совершенно точно, тогда произошло убийство. Мериэль, прятавшаяся под кроватью, закрывала себе рот и всхлипывала. Ей пришлось принять ужасное решение.

Будет ли она мстить, открыв правду о несправедливой и трагической гибели родителей, или забудет о них и продолжит жить своей жизнью?

Мериэль, маленькая девочка, избрала последний путь.

Впервые в жизни она поняла, что умеет угадывать чужие чувства, но ей пришлось избавиться от своих воспоминаний. В тот день принцесса превратилась в дурочку. Мериэль отчаянно защищалась и ждала помощи. Улыбаясь врагу, который убил ее родителей, пока все отчитывали ее за то, что она такая дура.

Принцессе не хотелось размышлять. Она предпочитала оставаться идиоткой. Таким образом, ей казалось, что она сможет остаться Мериэль, которую обожали ее родители, не принимая на себя ничью другую роль.

— Принцесса?

Услышав призыв Клауса, Мериэль пришла в себя. Может быть, она чувствовала себя так потому, что уже давно не заглядывала в воспоминания принцессы. Ее мысли пребывали в хаосе, а сердце бешено колотилось.

— Сколько вы согласны рассказать мне? Я не прошу вас это делать, если вы не хотите.

— Нет, я решила вам довериться.

Ведь скоро они поженятся.

Мериэль глубоко вздохнула и сжала дрожащие руки. Карета медленно начинала останавливаться, но девушка все же заговорила, решив, что, если не сейчас, то никогда больше.

— Его Величество убил моих родителей.

— Что?..

— Он пытается убить и меня, после того как понял, что я знаю о его вине в их смертях.

— Это смешно.

— Очевидно, притворившись дурой, я смогла выжить благодаря тому, что скорбела по смерти родителей. Разве то, что я смогла вырасти, не может служить доказательством?

Клаус сжал зубы. На его стиснутых кулаках проступили вены. Казалось, он еле сдерживает приступ ярости. По нему нельзя было сказать, что он зол, но так и было на самом деле. У него яростно сжалось сердце.

— Я выбрала продолжать делать то, что делаю сейчас, из-за чувства вины.

Мериэль, дочь предыдущих императора и императрицы. Император Дрейвен, брат покойного императора.

Что сделали бы аристократы, если бы узнали, что Мериэль вовсе не дурочка? Должно быть, они вынудили бы императора отречься от престола в ее пользу. Мериэль была законной наследницей, а не нынешний кронпринц, сын Дрейвена.

Император Бонди, отец Мериэль, занимал трон. Этот трон принадлежал ей. Дрейвен хотел бы удержать позиции и беспокоился, что произойдет, если откроется правда о прошлом.

— Не могу в это поверить...

— Ничего страшного.

Карета совсем остановилась. Чтобы скрыть, как изменилось его лицо, Клаус закрылся руками. Выражение его лица было настолько мрачным, что Мериэль предположила, что ей это показалось.

— Я... хотела бы оставаться дурочкой.

Если бы только ее жизнь не была в опасности. Если бы только он позволил ей так жить.

Мериэль мрачно посмотрела на Клауса, стараясь сдержаться. Она чувствовала, что эрцгерцог потрясен, зол, опечален, но не могла ничего больше произнести.

Мериэль склонила голову и первой вошла во дворец. Тем временем Клаус смотрел на нее, даже не думая о том, чтобы покинуть карету.

Даже оставшись один, он долго мешкал. Следовало признать, что неожиданный секрет императора оказался ужасен.

— Ты все еще дурочка, — пробормотал он.

Мериэль начала привыкать к жизни во дворце эрцгерцога.

Клаус, узнав правду, усилил охрану. Неприступная крепость, занимавшая восточную часть страны, уже обладала стражей, близкой к идеальной, от чего казалось, что сюда невозможно проникнуть, но Клаус сделал эту охрану в несколько раз более суровой.

— Командир рыцарей жаловался мне недавно.

— Капитан Бран? — спросила Мериэль, лепившая снежки в саду.

Она попросила Кьяна, стоявшего рядом в плотном пальто, проследить, как она будет играть в снежки.

— Доложить ли мне эрцгерцогу?

— Зачем? — снова спросила Мериэль.

— Я слышал ваше ворчание по этому поводу.

— Это было всего лишь нытье, я вовсе не недовольна!

— Неужели?

— Да, и Бран в самом деле классный.

Мериэль швырнула маленьким снежком в землю, отчего комок стал только тверже.

— Вы в этом уверены?

— Да.

— Он привлекательнее, чем эрцгерцог?

— Почему ты об этом спрашиваешь?

— Мне нельзя просто полюбопытствовать?

— Это эрцгерцог тебя попросил? Ведь ты один можешь задавать подобные вопросы от его лица?

— Хотя бы одно слово?..

Мериэль вспомнила, что успела повидать за месяцы, которые они провели вместе. Она закатила глаза, оставила в покое достаточно крупный снежок и начала лепить другой.

— Как у вас так выходит менять тему беседы?

— Когда это я меняла тему? — парировала Мериэль.

— Сейчас.

— Нет, это ты немного чересчур настойчив.

Мериэль поджала губы и похлопала ресницами. Услышав скрип, она нажала сильнее, чтобы слепить снежок и услышать этот звук снова. От холода у нее покраснел нос, но она не остановилась.

— Итак.

— А?

— Кто вам нравится больше: эрцгерцог или командир рыцарей? — сурово спросил Кьян.

Обнаружив свою настойчивость, он не сдавался. Мериэль улыбнулась, радуясь тому, что толстый шарф закрывает ей рот. Однако не могла скрыть, что улыбка появилась и у нее в глазах.

— Хм... Если говорить честно, что такого классного в командире рыцарей? — спросил Кьян снова.

— Лучше было бы сказать, что эрцгерцог, скорее, красивый, чем классный.

— Кажется, у вас проблемы со зрением.

— Со зрением у меня все отлично.

— Я доложу эрцгерцогу об этом.

— Ты не думаешь, что сделаешь ему больно? Он немного застенчив.

Нахмурившийся Кьян при этих ее словах расхохотался.

— С чего бы это эрцгерцогу быть застенчивым?

— Потому что, когда я с ним встречалась, мне еще и показалось, что он достаточно ограничен.

— Ха! В чем это?!

Мериэль, не сдержавшись, сказала себе: «Вот оно», — и стала хихикать и смеяться.

Она положила сверху большой снежок, который по размерам был меньше того, что лепила изначально, чтобы спрятать неизменную улыбку. Теперь получился настоящий снеговик.

— В чем именно он ограничен? — настойчиво расспрашивал Кьян.

Мериэль положила камушки, которые приготовила заранее.

— Хм... Знаешь... А! Кьян, дай мне вот это.

— Давайте уточним... О, держите.

У него в руках была маленькая морковка. Он выглядел недовольным и бормотал так, словно ожидал ответа.

Мериэль, конечно, взяла у него морковку и воткнула в снеговика.

— Чего-то не хватает...

— Вы еще не ответили.

— Кьян, ты такой настойчивый. Ну что тебя так интересует в эрцгерцоге?

— Я интересуюсь, потому что он — человек, которым я восхищаюсь больше всего...

Когда Кьян произнес слово «восхищаюсь», он выглядел крайне неловко.

Мериэль усмехнулась и сняла с себя шарф, оборачивая его вокруг снеговика.

— О! Готово! Как тебе? Это снеговик.

Кьян все еще казался грустным, но, взглянув на снеговика Мериэль, вздохнул.

— Кто вы на самом деле? Ребенок?

— Я хотела слепить его, когда будет столько снега.

— Очень скоро он растает.

— Однако мне было весело лепить его, так что все в порядке, — хихикнула Мериэль, потирая вспыхнувшие от холода нос и щеки.

— Вы подхватите простуду.

— К этому склонен Кьян.

— Почему вы так говорите? — Кьян глубоко вздохнул и снял с себя шарф, в который укутал Мериэль.

Она усмехнулась и моргнула.

— Когда эрцгерцог это увидит, он будет завидовать.

— Думаете, было бы лучше, если бы вы простудились?

— Нет, просто эрцгерцог достаточно ограниченный.

— Это неправда.

— Кажется, Кьян обожает эрцгерцога.

— Разве он и принцессе не нравится?

Мериэль, заметив, как чуть-чуть поникли его плечи, улыбнулась. Когда он отдал свой шарф ей, его шея напряглась. Мериэль, глядя на него, ответила:

— О, но эрцгерцог очень милый.

— Не пытайтесь польстить ему сейчас. Я передам ему все ваши слова.

— И в самом деле.

Она улыбнулась и прикрыла рот обеими руками, когда заметила, как сузились глаза Кьяна.

— Он выглядит дураком, когда становится милым.

Прокашлявшись, Кьян отвернулся. Он похлопал по самодельному снеговику Мериэль, не зная, не покраснели ли его уши.

— Разве он не должен быть больше?

Это его поведение было совсем не похоже на прошлую вспышку, когда он стал ворчать как ребенок.

«Кто это еще тут похож на ребенка?».

Кьян, придя в себя, предложил слепить более крупного снеговика, но Мериэль покачала головой.

— Мне пора на занятия.

После того как была назначена дата ее свадьбы, Мериэль начала учиться. Она попросила, чтобы эрцгерцог разрешил ей заниматься тем, чего она никогда прежде не делала, пока притворялась идиоткой.

— Вам весело?

— Ну да.

— Говорят, что Селина — гений.

— Совершенно верно.

— И вы не считали себя глупой?

— Я и вела себя как дура.

— Я так не думаю...

— Сегодня очень важный день в моем обучении, так что, Кьян, тебе нужно идти.

Мериэль помахала Кьяну на прощание.

— Не могли бы вы рассказать мне, чему вы учитесь? — нахмурившись, спросил Кьян.

— Беру уроки полового воспитания.

— Что?

— Сегодня мне расскажут о сексе.

— Это... Это Селина вас такому учит?

— Конечно, — сказала Мериэль.

— Но это же никак не связано с образованием!

Мериэль пригрозила Кьяну, испустившему смущенный крик, указательным пальцем.

— Из всех знаний это — самое важное. Ведь можно кончить тем, что произведешь на свет нежеланного ребенка, если не уметь пользоваться контрацепцией. А прямо сейчас я тебя оставлю.

— Ох! Молчите! Молчите!

Кьян закрыл Мериэль рот рукой. Она молча склонила голову и натолкнулась взглядом на пылающее лицо.

— М-м!

Но ничего не смогла сказать — ей все еще зажимали рот.

— Если только вы не сошли с ума... Почему вы продолжаете говорить такое передо мной?

— М-м!

На лице Мериэль появилось недовольное выражение, поскольку он все еще зажимал ей рот, задавая ей вопросы. Когда Кьян убрал руки, Мериэль вздохнула.

— Что именно ты подразумеваешь? — безнадежно спросила она.

— Говорить подобные непристойности... Находясь в таких отношениях...

— Кьян все еще девственник?

Он встревожился и отвернулся.

— Очевидно, что эта реакция... Не бери в голову.

Договорив, Мериэль повернулась и вошла в спокойный дворец. Кьян, оставшись один, какое-то время стоял, как окаменевший, закрывая красное лицо руками и даже не думая о том, чтобы глядеть по сторонам.

Мериэль отлично провела время на занятиях с Селиной.

Все ее знания об этом мире были получены из памяти принцессы, сохранившиеся там до того, как та потеряла рассудок. Когда это произошло в ней, как бы она ни старалась, учиться уже не могла.

К счастью, как и принцесса, она научилась писать.

— Принцесса, вы удивительны.

Селина подняла очки. Ее похвала была скучной. Слова прозвучали холодно, и Мериэль вздрогнула, когда поняла, что это о ней.

— Если бы все ученики в академии были такими же, как и вы, профессорам вроде меня было бы легче.

— Может, Селина устала от своей работы, потому что такие ученики, как я, ей не встречались?

— Я понимаю, о чем вы.

В знак согласия Селина кивнула.

На уроке они вели обсуждение, открыв огромную книгу, и это переросло в серию вопросов и ответов.

— Селина.

— Да, принцесса.

— Почему эрцгерцога называют Чудовищным?

До сих пор больше всего Мериэль интересовал ответ на этот вопрос. Обратиться напрямую к эрцгерцогу было невозможно, а расспрашивать дворецких и горничных — сомнительно.

С тех самых пор, как она начала учиться, не спрашивала об этом, так как пыталась понять настроение Селины, но сейчас казалось, что она может задать этот вопрос.

— Разве же вы не знали?

— Нет.

— Вы понятия не имели, почему его называют Чудовищным, но решили выйти за него замуж?

— Честно говоря, я не думала, что это так уж важно.

— В таком случае это и неважно.

Селина читала толстую книгу примерно на середине.

Впервые на ее хмуром лице появилось странное выражение.

— Я спрашивала себя, почему вы выходите за него замуж.

— Возможно, потому, что он очень милый, — ответила Мериэль.

— Разве эрцгерцог милый?

— Да, он милый мужчина.

Мериэль склонила голову, делая пометки в блокноте.

— Верно?

Селина по-прежнему молчала.

Только на лице у нее появилось самое страшное выражение, что она смогла соорудить.

— Теперешнего эрцгерцога прозвали Чудовищным, потому что он восстановил свою разрушенную семью.

— Но это же просто фантастично!

— Семья Дастин распалась после смертей старшего эрцгерцога и его жены, герцогини. У них были огромные территории, но он не смог удержать под контролем земли на востоке.

— О, земли монстров.

Земли монстров — вот главная причина, по которой император не мог пренебрегать герцогом Дастин.

Говорят, что земля монстров — дом для бесчисленного количества чудовищ. Считается, что эти территории на восточной оконечности острова не разведаны. Огромные монстры появлялись там раз в несколько лет.

И семья Дастин из поколения в поколение делала свое дело, чтобы сражаться против этих чудовищ и защищать свои земли.

— Без эрцгерцога монстры побрели бы прямиком к столице.

— О!

— Но эрцгерцог Клаус, который тогда был еще молод, взял на себя руководство семьей. Некоторое время спустя появились монстры.

Казалось, она все это знает, даже не слушая.

Прежде чем боль от потери родителей утихла, Клаусу пришлось дать бой чудовищу.

— И эрцгерцог Клаус победил в том сражении.

— О господи.

— Однако его постигла серьезная неудача. Эрцгерцог получил тяжелое ранение и потерял немало войска. Но императорская семья ничем ему не помогла.

— Когда это случилось?..

— Четырнадцать лет назад.

Мериэль нахмурилась. Четырнадцать лет назад умер прежний император, а настоящая Мериэль сошла с ума. Все идеально совпало, словно было написано по сценарию.

— В юности он поверг монстров и спас земли от погибели. В итоге все стали называть юного эрцгерцога Чудовищным.

— С чего, черт возьми?.. — воскликнула Мериэль. — Разве ему не хватило храбрости в таком возрасте сразиться с чудовищами?

Селина взъерошила свои длинные распущенные волосы.

— Чтобы скрыть свои шрамы, он надел маску и физически укрепил измученное болью тело, чтобы не казаться слабым. Так же стойко эрцгерцог выступил против них. Разве же не те, кто зовет эрцгерцога чудовищем, сами больше похожи на них?

Селина тяжело вздохнула. Она склонила шею и опустила голову, понимая, что крайне взвинчена.

— Мое объяснение было корыстно. Прошу прощения.

— Хм? Нет, ведь все равно эрцгерцога нельзя назвать Чудовищным, — Мериэль оставалась непреклонной.

— О, это...

Селина отвела взгляд. Заметив, что она явно о чем-то умалчивает, Мериэль моргнула.

— Что такое? Есть другое объяснение?

— Думаю, если бы вы спросили его сами, принцесса, было бы быстрее.

— Хм? Почему?

— Боюсь, я не могу вам ответить...

Селина села и посмотрела на часы. Но тут же поднялась снова.

— Вот и все на сегодня.

— Селина!

— Что ж, увидимся на следующей неделе.

Наблюдая, как быстро Селина выпорхнула из кабинета прежде, чем Мериэль успела ее догнать, она распахнула рот.

Девушка откинулась на спинку дивана и развернула конфету, которую Селина подарила ей по дороге во дворец.

— Он куда сильнее имперских рыцарей, — пробормотала Мериэль, думая о Клаусе.

Кажется, что были и другие причины, но она решила спросить об этом его самого, как и предложила Селина.

Жуя конфету, Мериэль встала и закрыла блокнот.

— Кстати, насчет этого!

Немедля, Мериэль вышла из кабинета. Солнце садилось.

Должно быть, Клаус и его рыцари сейчас бродили в сгущающихся сумерках. Она с конфетой во рту отправилась сквозь туман, сопровождаемая Себастьяном.

На поле, покрытом дымом, было обжигающе горячо. Это была далеко не такая же тренировочная площадка, которую она видела, когда здесь никого не было.

Суровая подготовка рыцарей эрцгерцога была хорошо известна, и сами они тоже были исключительными воинами. Возможно, из-за того сражения с монстрами солдат было куда больше, чем обычных аристократов.

— Должно быть, они превосходят имперских рыцарей.

Хотя эти воины никогда не сражались друг с другом, рыцари эрцгерцога, конечно, были лучше, поскольку у них больше реального боевого опыта.

Мериэль проводила время с ним только за завтраком и примерно в обеденное время. По утрам к ней иногда приходил Кьян.

Войдя в горячий туман, она огляделась, все еще с вытянутым лицом пожевывая конфету.

— Упс!

— А-а-а!

Отовсюду доносились странные стоны. Ища Клауса, Мериэль осмотрелась.

— При... Принцесса! Что вы здесь делаете?

— А, командир.

— Вы здесь одна? — оглядевшись, спросил он.

— Хм? О! Но...

— Почему с вами нет Себастьяна?

— Разве я не могу прийти одна? — склонила голову Мериэль.

Бран, командир рыцарей, быстро почесал подбородок.

— В этом месте слишком много мужчин, — сказал он, оглядывая рыцарей, прекративших тренировку. — Здесь такой бардак, что принцессе не стоит сюда ходить.

— Вы все — великие рыцари, защищающие эту землю. Вполне естественно, что после тренировки вы выглядите немного неопрятно.

— Спасибо за ваши слова, но...

Мериэль моргнула и подняла на Брана взгляд.

Крепкий капитан растерялся, не зная, что делать, и его выступающие мышцы неосознанно дергались.

Она пришла к Клаусу, но увидев дергающиеся мышцы Брана, невольно вздрогнула.

— А-а! П-принцесса!

Бран пришел в ужас, когда она прижала пальцы к его вздувшимся грудным мышцам. Его неожиданная реакция потрясла Мериэль, ее глаза расширились, и он прослезился, оборачиваясь.

— Эй, вам нельзя это делать!

— Я просто хочу их потрогать... — невинно ответила Мериэль.

— Нет, вам нельзя... О, нет!

— Мышцы командира так сильно дергаются, словно просят, чтобы их потрогали.

— Я сейчас умру!

— Если я дотронусь до ваших мышц, это вас не убьет, командир.

Мериэль протолкнула конфету за щекой, прежде чем снова вытянуть руку.

К сожалению, на этот раз дотронуться до выпирающих мышц Брана она не смогла.

Дело было в том, что ее руку перехватили на полпути.

— У вас настолько дурные привычки?

Клаус весь вспотел. Он резко нахмурился, его взгляд уперся в тело Брана и в ее сжатую руку.

— Как вы можете так легко дотрагиваться до постороннего мужчины?

Клаус, словно она сама ничего не понимала, сжал ее руку.

Бран взволнованно сделал два шага назад.

Мериэль, передвигая конфету из-за левой щеки за правую, ответила:

— Мне просто было интересно.

— Вы гладите всякого мужчину, если вам становится интересно?

— Я просто дотронулась до него. Я его не гладила.

— Это и называется «гладить».

— Иногда мне кажется, что вы считаете любой мой поступок непристойным.

— «Непристойным!.. Что за чертовщина!

Мериэль опять передвинула конфету за левую щеку. Клаус отвел взгляд от скользких и блестящих из-за леденца губ Мериэль.

— Больно... — сказала она, показав на свою руку, которую он по-прежнему удерживал.

Короткое замечание Мериэль напугало Клауса, и он выпустил ее руку.

— Что привело вас сюда?

— Я пришла встретиться с эрцгерцогом.

— Чего вы от меня хотите?

— У меня к вам вопрос.

— Вы не могли бы просто задать его за ужином?

До ужина не оставалось не так уж долго. Взглянув в темнеющее небо, Мериэль улыбнулась.

Ей хотелось бы ответить: «Мне нужно увидеться с тобой прямо сейчас».

Конечно, она желала как можно скорее услышать ответ на свой вопрос, но сомневалась, возможно ли это.

Если бы она ответила ему так, он вспыхнул и смутился бы.

— Однако вы не должны приходить сюда в одиночку.

— Командир сказал то же самое, но почему? — невинно спросила Мериэль.

— Здесь полным-полно мужчин.

— Они же рыцари, — озадаченно сказала Мериэль.

— При появлении принцессы...

— Хм?

— Они отвлекутся.

Мериэль взглянула на рыцарей. Размахивая мечами, те таращились на нее.

Клаус обернулся и уставился на них в ответ, а Мериэль помахала им рукой.

Вздрогнув, рыцари взмахнули мечами и закрыли глаза.

Мериэль расхохоталась: все это выглядело как сцена из нелепой пьесы.

Пинок...

— Упс...

Клаус, у которого было множество котикового меха на одежде, вздохнул, а она, жуя конфету, усмехнулась.

— На сегодня все, Бран.

— Действительно, Ваша Светлость!

Клаус поманил его, стирая пот с влажных волос.

— Подойди сюда, я выслушаю тебя по дороге.

Мериэль следовала за Клаусом, жуя и кусая ту самую конфету.

— Что вам хотелось спросить?

— Ну, думаю, я забыла.

— Полагаю, это было не так уж и важно.

На губах Мериэль сверкнула отчетливая улыбка. Она вспомнила, как лепила снеговика утром.

Она сообщила ему, что командир круче него.

— Вам нравится Бран?

— Он преданный рыцарь, — небрежно ответила Мериэль.

— Вы уверены, что он крут?

— Конечно, он великолепен.

— Какое, к черту, великолепен? — пробормотал он чуть слышно.

Несмотря на свое недовольство, он не мог спросить ее об этом так же открыто, как Кьян.

— Знаете что?

— Нет, — дразня его, ответила Мериэль. — Ох, а что?

— Хватит.

— Мне интересно, что это?

Клаус, продолжая движение, откинул назад волосы, а Мериэль хихикнула.

— Я гораздо более крут.

Услышав эти поразительные слова, Мериэль остановилась.

Почувствовав, что ее лицо вот-вот наморщится, она сжала губы.

— Бесстыдство! — небрежно сказал он. — Кажется, что у принцессы плохо со зрением.

Мериэль склонила голову. Она не могла больше смотреть ему в лицо.

— Тогда увидимся за ужином.

Она даже не заметила, как Клаус, повернувшись к ней спиной, бросился прочь. Когда он испарился, Мериэль пришлось сесть.

Она не могла прекратить смеяться.

Этот мужчина, заявивший, что он-то куда круче, просто очаровашка.

Как ни странно, но Мериэль хотелось дразнить его дальше.

Его искренние чувства доставляли ей удовольствие.

Иногда он нагонял на нее тоску и был жалок, раздражал ее, но она не возражала против этого.

Беседа с ним была ей приятна.

— Это безумие.

Надавив пальцами на щеки, она попыталась расслабиться, но ее губы дрогнули.

Свадебная церемония знаменовала конец снежной зимы и расцвет весенних растений.

Когда снег растает, они получат ответ на приглашение на свою свадьбу, которое было отправлено в столицу.

Тогда стало очевидно, что она, не испытывая никакого удовольствия от этого, будет занята.

В отличие от дворца, где время едва ползло, здесь оно пролетало незаметно.

Мериэль сделала глубокий вздох, встряхнулась и встала.

Она рассудила, что прямо сейчас они могли бы и повеселиться немного.

Она не тупица и не чувствовала никакой угрозы здесь, поэтому будет развлекаться потихоньку.

Небо было кристально-чистым, голубого цвета.

Вы когда-нибудь видели сад, полный распустившихся весенних цветов?

Это было захватывающее зрелище.

Мериэль глубоко вздохнула, выглянув в окно.

Время пролетало так быстро, и вот этот день уже настал.

Свадьба с эрцгерцогом была ее обдуманным решением.

Император быстро откликнулся на неожиданное приглашение на свадьбу.

«Как я могу не присутствовать на свадьбе драгоценной принцессы империи? Я приеду. Не смею сомневаться, что эрцгерцог будет холить и лелеять ее».

Этот ответ был тревожным.

Клаус защищал Мериэль. Именно он оберегал ее от многочисленных покушений вплоть до сегодняшней свадебной церемонии.

Этого было достаточно, чтобы рукоплескать решимости императора подослать наемных убийц в поместье Дастин.

— Принцесса, принести вам воды?

— Нет.

— Вы со вчерашнего дня ничего не ели, — сказала Хиллз, служанка к которой Мериэль уже привыкла.

Сегодня ей сделали самый разный массаж, и она даже сменила рацион, чтобы поддерживать фигуру и влезть в свое свадебное платье.

Конечно, никто не заставлял ее это делать.

Она просто хотела выглядеть как можно лучше.

— В нашем поместье Дастин никогда прежде не было столько гостей, — добавила горничная Хиллз.

Нелепо, не так ли?

Все приезжали, несмотря даже на то, что называли ее «глупой принцессой», а его — «Чудовищным Эрцгерцогом», как им это нравилось, поскольку Мериэль и Клаус собирались пожениться.

Если бы они не получили приглашение на свадьбу, наглотались бы мышьяка.

— Все подарки для принцессы хранятся отдельно. Ответный подарок...

— Я не собираюсь никому ничего дарить.

— Что?

— В любом случае, должно быть, они не вложили в этот подарок душу.

Они присутствовали на свадьбе на всякий случай. Медленно распространялись слухи о том, что принцесса вовсе не дурочка.

И благодаря этому к страшному Чудовищу, который женился на принцессе, было немного легче подобраться.

Все гости были людьми целеустремленными и предусмотрительными.

Она будет готовиться к ожидающей ее неизвестности.

Мериэль стало интересно, будет ли хоть кто-нибудь искренне поздравлять ее и эрцгерцога в свадебном зале, где скопится огромная толпа?

Эрцгерцог и она никогда не были влюблены друг в друга.

«Сколько людей будет над нами смеяться? Даже кретины, которые просто проходили мимо, крича, что сейчас женятся чудовище и идиотка, стали бы насмехаться, верно?».

Тихий и прекрасный сад у дворца эрцгерцога, где вдали от городской суеты расцветают весенние бутоны.

Мериэль, облаченная в белое подвенечное платье, в тишине приводила мысли в порядок.

И стоя там, затмевала собой цветы. Постепенно она, почувствовав, что церемония вот-вот начнется, отвлеклась.

— Принцесса, вы здесь?

Улыбаясь, к ней приблизился облаченный в черное Клаус. В черном костюме с ало-золотыми узорами он выглядел великолепно.

Шрам через его левый глаз — это пустяк.

Шрам даже придавал ему мужественности.

Когда он посмотрел на Мериэль, взгляд его спокойных голубых глаз слегка дрогнул. Увидев ее в ярком белом свадебном платье, отделанном кружевом, мужчина застыл.

Он все равно, хотя уже несколько раз видел ее в этом платье, покраснел.

— Я хорошо выгляжу?

Обычно она держала себя благородно и изящно, и ее юношеский вопрос привлек его внимание, одновременно вынудив избегать ее взора.

— Я говорил вам об этом уже много раз. Почему вы продолжаете спрашивать?

— Я хотела бы услышать это еще пару раз.

— Вы прекрасны... — чуть слышно прошептал он Мериэль на ухо.

Очевидно, что она выходила замуж без любви, но каждый раз, как он заговаривал с ней, его голос звучал бесконечно нежно.

— Ладно, пойдемте на церемонию.

Он протянул ей ладонь в белой перчатке. Мериэль осторожно пошла рядом, держа его за руку.

Она почувствовала облегчение, что теперь могла не бояться упасть в своих туфлях на высоком каблуке.

— Вы нервничаете?

— Мне кажется, эрцгерцог нервничает больше, чем я.

— Вы думаете, я буду нервничать?

— Да.

Мериэль казалась беззаботной, словно она-то не волновалась, но они оба отлично знали правду.

Он крепко сжимал ее руку, которая сама уже могла застыть.

Она была напряжена.

Ее тревога немедленно передавалась ему.

— Принцесса... Мериэль.

— Что? Мое имя — Мериэль, вы можете называть меня так.

Когда она сжала его руку, он, словно бы удивившись, шире раскрыл глаза.

Потом он, как всегда, печально взглянул на нее.

— Тогда я так и сделаю... Мериэль.

Мериэль, услышав, как уважительно он произнес ее имя, сдержанно улыбнулась.

Она стояла за дверьми зала для брачной церемонии вместе с Клаусом и надеялась, что этот покой продлится чуточку дольше.

Себастьян, дворецкий, что ожидал начала церемонии, открыл дверь

Путь к алтарю, расстилавшийся перед ними, тоже был украшен. На него медленно посыпались цветочные лепестки. Клятву скреплял поцелуй, стремительный как вспышка.

Мериэль отбросила вуаль и взглянула Клаусу в глаза.

— Мериэль...

Его взгляд был глубоким и смирным, а его голос щекотал ей уши.

— Твои глаза...

Он не вспыхнул и не смутился как обычно.

Мериэль подняла на него взгляд и мягко прикрыла глаза.

Судя по дрожи ее ресниц, смущена была именно она.

Мериэль улыбнулась и в ответ на его яростный взгляд и склонила голову.

— Тогда я надеюсь, что Его Величество поможет мне в этом, — отступая от него, сказала Мериэль.

Теперь, когда она уже не притворялась дурочкой, все изменилось. Многие не хотели бы, чтобы правда всплыла на поверхность.

Конечно, император из их числа.

«Я ни за что не пошла бы на такую глупость, если бы не император».

Со сколькими наемными убийцами Мериэль столкнулась за это время?

Одни, замаскированные под служанок, молча поднимали над ней меч, а другие безжалостно стреляли в нее из арбалетов, пока она спала у себя в постели.

Все эти люди были необычайно талантливы.

Однако император был не из тех, кто стал бы подвергать эрцгерцога опасности на виду у всех.

«Это сделал кто-то другой?».

Она не могла не думать об этом.

В сопровождении Брана Мериэль отправилась во дворец.

По дороге она вспомнила о Клаусе.

Она не могла забыть, как дергалась его левая рука. Кажется, она поняла, почему его прозвали чудовищем.

Мериэль ворвалась к нему в комнату.

— А-а-а! — он мучительно закричал, как только Мериэль открыла дверь в его спальню.

Пока Клаус бился в припадке, Бран держал его за левое плечо.

— Что за чертовщина здесь творится, Бран?

— Это кровь чудовища разыгралась.

— Что?

Бран схватил Клауса за левый рукав и разорвал его.

— Не могли бы вы, пожалуйста, достать мне лекарства из того ящика, Ваша Светлость?

Мериэль торопливо выдвинула ящик бокового столика. Она увидела ряды пузырьков с синей жидкостью, взяла один и протянула его Брану.

— Давным-давно мы с трудом одержали победу над монстрами, но эрцгерцог получил серьезное ранение.

— Это вы не о шраме через его левый глаз? — спросила Мериэль.

— Все дело — в его руке.

Клаус кричал и стонал, пока ему вливали в рот лекарство, но постепенно успокоился. Бран полотенцем стер пурпурную жидкость с его левой руки.

— Она так реагирует только на кровь чудовища.

Мериэль, поняв, что пурпурная жидкость, которую она посчитала зельем, на самом деле оказалась кровью чудовища, закрыла рот.

— Когда кровь чудовища вступает в контакт с левой рукой, она реагирует так же, как и много лет назад. Это паразит, который живет за счет других, и он обитает у эрцгерцога в левой руке.

Мериэль сглотнула и закрыла рот.

Выражение «Чудовищный Эрцгерцог» было не отвлеченным. Он и в самом деле был чудовищем, которое жило с ранами, полученными, когда он ребенком сражался с монстрами.

— Вам страшно? — поинтересовался Бран.

Мериэль понятия не имеет, когда его левая рука взбесится снова.

Она понятия не имела, когда проклятие перекинется с левой руки эрцгерцога к нему в голову и завладеет им. Представив себе наихудший вариант развития событий, Мериэль зажмурилась.

— Эрцгерцог пообещал, что даст мне смысл жизни. Говорят, что супружеские пары должны полагаться друг на друга. На этот раз я помогу Клаусу выжить, — решительно ответила она.

Мериэль даже представить себе не могла, сколь больно и трудно, должно быть, ему было.

Он заявил, что даст ей смысл для существования.

Он не обращался к ней за помощью.

Мериэль взглянула на его руку, державшуюся за ее ладонь.

От тыльной стороны его ладоней до плеч были выгравированы черно-красные узоры. Когда Мериэль осмотрела его левую руку, она поняла, почему Клаус все время носит перчатки. Впервые в жизни ее сердце бешено колотилось из-за мужчины.

Мериэль вышла из комнаты, чтобы сменить грязное подвенечное платье.

Затем Клаус, который, казалось, потерял сознание, открыл глаза.

— Разве не это ты пытался сделать?

— Вы стараетесь не ввязываться в это, но это все равно вас настигает.

— Я не смогу справиться с этим снова.

— Стоит вам убежать и отвернуться, вам придется отвечать перед всеми.

Услышав эти слова Брана, Клаус медленно выбрался из постели.

Вспоминая, что произошло на церемонии, он пошевелил левой рукой. Мериэль, не колеблясь, схватила его за плечо, несмотря на то, что, должно быть, это зрелище было ужасным. Мериэль всегда оставалась собой.

Она беспечно говорила о важном, смеясь как озорная девчонка. Он был потрясен, когда она впервые заговорила с ним о браке.

— Что ты об этом думаешь?

— Это была не последняя попытка. Как они посмели пролить кровь чудовища?

— У тебя догадок нет. Наверное, эта выходка предназначалась для принцессы.

В ответ на эти слова Клаус вздохнул.

Прибыв в поместье эрцгерцога, Мериэль часто вздыхала.

Клаус, забирая у Брана стакан воды, заговорил:

— Я думаю, что так они пытались развлечься.

Это была шутка над принцессой. Клаус вспомнил, от скольких наемных убийц он избавился за это время. Намерения императора были слишком искренни для того, чтобы казаться смешными.

Знает ли он, что таким образом подсылать убийц — все равно что признать, что он стоял за несчастным случаем с экипажем в тот день?

На лице Клауса застыло ледяное выражение. Он никогда раньше не показывался таким перед Мериэль.

— Ступай и разыщи их.

— Есть! — коротко отдал честь Бран и вышел из комнаты.

Клаус, переодевшись в мягкий халат, вспомнил наемных убийц, которые следовали за Мериэль до поместья Дастин. Все эти наемники обожали погоню.

Само существование Мериэль приводило императора в такой ужас, что он подверг себя риску, отправив принцессу в поместье Дастин одну.

«Зачем, черт возьми? Только лишь потому, что она посвящена в давно забытую тайну? Я так не думаю».

Того, что Мериэль знает тайну, мало. Сейчас она была беспомощна. Никто ей не поверит, сколько она бы ни твердила, что император убил своего предшественника. Мериэль годами разыгрывала дурочку.

Ум ее вернулся, но память — нет. Император страшился Мериэль не потому, что к ней вернулся разум. Раз к ней возвратился ум, он страшился, что вернется и память.

Он был от этого в ужасе.

«Как только вы убежите и повернетесь спиной, вам придется отвечать перед всеми».

Взглянув на себя в зеркало, Клаус вспомнил слова Брана. Однако если говорить об императоре, тот надеялся, что никогда не будет расплачиваться. Ему не хватит всей жизни, чтобы вернуть все то, что он отнял у Мериэль.

— Причина, по которой я должен жить...

В зеркале ему усмехнулся серебряноволосый двойник. Его смех был грустным и бесконечно жалким.

«Ты давно стала смыслом моей жизни».

По мере того, как шел вечерний банкет, свадебная суматоха постепенно успокаивалась.

Казалось, все поверили, что это была просто дурная шутка.

— Столичные дворяне могут отмахнуться от этого как от низкопробной шутки, но говорят, что об его левой руке, которая реагирует только на кровь чудовища, известно, и... от этого нельзя отмахнуться как от шутки, — тихо пробормотала Мериэль, пока Хиллз помогала ей привести мысли в порядок и принять решение.

Хиллз чуть повернула голову, услышав ее тихий шепот, и сказала:

— Это так. Столичные дворяне ни разу в жизни не видели чудовища, так что, должно быть, все именно так. Может, они так невежественны, потому что никогда ничего не слышали о левой руке эрцгерцога... Или же они просто тупицы, если уже знают.

— А ведь я тоже никогда не слышала о руке эрцгерцога. И никогда в жизни не встречалась с чудовищем.

— Простите, я не это имела в виду. Однако они не должны шутить над принцессой, проливая кровь чудовища.

Мериэль тихо кивнула, заметив, как Хиллз склонила голову.

— Они хотели испортить церемонию, испачкав мое платье, если бы это оказалась не кровь чудовища, то они пролили бы вино или кровь животного.

— Значит, противник знал о руке эрцгерцога, — убежденно ответила Хиллз.

Она уже лучше бы слышала музыку и различала людей в толпе. Мериэль, остановившись у дверей банкетного зала, привела в порядок костюм, над которым так упорно трудилась Апеллия.

Перед королевской семьей и аристократией она всегда появлялась в коротких платьях с оборками, ярких чулках и туфлях. Ей было все равно, что на ней за костюм, даже если бы он был усыпан цветами. Она просто смеялась, притворяясь, будто ей нравится.

Странно было входить в банкетный зал, одетой как полагается.

— Позвольте мне открыть вам дверь, Ваша Светлость, — сказал слуга, склонившийся перед ней у дверей банкетного зала.

Размышляя о прошлом, Мериэль слегка улыбнулась.

Даже если она и не хотела смеяться, эта привычка пугала.

У нее не было цветов в волосах как обычно, и на платье было не так много оборок, а еще она не надела ярких чулок и туфель.

Собравшиеся по-разному взглянули на Мериэль, когда она вошла и открыла двери. В их взглядах не было ни насмешки, ни симпатии. То, что она от них улавливала, — восхищение.

— Принцесса напоминает свою мать, императрицу, она очень красива.

Завладев телом принцессы, она каждое утро любовалась собой в зеркале.

Такой красавицы знаменитости не видели прежде никогда. У нее были завидные волосы, маленькое личико, тонкие и гармоничные черты лица — в ней и в самом деле не было изъянов.

— Неужто принцесса действительно так красива? — удивился кто-то из собравшихся.

— В самом деле... Она выросла в такую прекрасную юную леди.

До ее слуха доносились похвалы.

Мериэль невинно улыбнулась им той же самой улыбкой, которой улыбалась все четырнадцать лет, что притворялась дурочкой.

— Неприятное происшествие, имевшее место днем, не стоит рассматривать как шутку.

— Вы хорошо себя чувствуете?

— Я рад, что это не так уж серьезно.

Ради собственного удовлетворения сообразительные люди стремительно начали спорить и выгораживать себя.

— Я в безопасности, потому что эрцгерцог здесь — он защитит меня. Однако этот удар с использованием крови чудовища был нанесен с намерением поразить, скорее, не меня, а кого-то другого.

— О господи!

— Как они могли сделать такую ужасную вещь?..

Мериэль опустила взгляд, пристально посмотрев на трон императора и на его людей.

— Вероятно, кровь чудовища... Нашему императору... Мне кажется, это означает, что кто-то пытается навредить ему. Что вы думаете, Ваше Высочество?

Император Дрейвен уставился на Мериэль. В его глазах был вопрос. Другие этого не замечали, но у Мериэль было такое ощущение, словно бы она знала, о чем император думает.

Она не раз сталкивалась с неприятными чувствами, но эти тонкие морщинки в уголках глаз, как она заметила, появлялись, когда он был в дурном настроении. Может, он думает о чем-то, что могло бы смутить ее.

— Дело не в причинении вреда. Это всего лишь обычная шалость, — заявил он.

— О господи, — ответила Мериэль и шагнула вперед.

Хотя он этого и не показывал, но был явно растерян.

— Вы понятия не имеете, что кровь чудовища значит для эрцгерцога, не так ли?

— Имею.

— Это тоже шутка? — спросила Мериэль.

Дрейвен вцепился в подлокотники трона.

Дворяне, собравшиеся в банкетном зале, начали перешептываться, тогда как император сидел тихо, не отвечая.

Постепенно его смущение сменилось на какое-то иное чувство.

Мериэль, следя за его реакцией, склонила голову набок.

Что если чудовище, заключенное в эрцгерцоге, вырвется на свободу? Я, как ближайший к нему человек, окажусь в опасности. Но дело не только во мне.

Дрейвен все еще не говорил ни слова.

Он испытывал тихую ярость.

Ведь королевская семья, собравшаяся вокруг него, отреагировала именно так, как ей того хотелось.

— Мериэль, зачем ты говоришь об этом Его Величеству?

— Вам следует звать меня принцессой Мериэль, принц Дейл, — поправила того она.

Кронпринц, который всегда навещал ее во дворце, расположенном к северо-востоку от императорского, смотрел на нее свысока и оскорблял ее.

Дейлу, кронпринцу, было на год больше, чем Мериэль. Разрыв между ней, единственной претенденткой на трон, которая могла унаследовать его еще в детстве, и сыном тирана, который даже мечтать о правлении не мог, был огромен.

Дейл, превратившись из обычного сына аристократа в кронпринца, хотел продемонстрировать разницу между ним и нею.

— Или вам кажется, что я должна подчиняться командам кронпринца? — мягко улыбнулась Мериэль.

Дейл пожевал нижнюю губу, взглянул на отца, Дрейвена, но ничего не сказал.

Кронпринц был растерян, раздражен и расстроен.

Несмотря на эти сложные чувства, Дейл молча отвернулся, и Диана, принцесса, которая сидела с ним рядом, вскочила на ноги.

— В чем дело, Мериэль? Как ты можешь так относиться к семье, проделавшей столь долгий путь на твою свадьбу?

Лицо Мериэль, когда она повернулась к Диане, ничего не выражало, словно она и не думала улыбаться. Эта прелестная дочь Дрейвена никогда не бывала в ее дворце.

Ее завидные светлые волосы, украшенные белой лентой, были настолько прекрасны, что все ими восхищались. Повзрослев, Диана стала предметом зависти для аристократов и заслужила титул «цветок общества».

Благодаря своему изящному телу и влажным глазам она знала, как казаться хорошенькой.

— Дорогая Диана, а с каких это пор ты стала называть меня сестрой?

— Я всегда тебя так называла! Что не так? Тебе не понравился свадебный подарок? Сестра?..

Диана заплакала так, словно они всегда были близки. Мериэль отлично знала, что та наделена невероятными актерскими способностями.

Ей никогда не присылали официальных приглашений ни на один бал, поскольку она была дурочкой и считалась во дворце отрезанным ломтем. Но из любопытства она намеренно приходила на некоторые торжества, и Диана часто приходила унизить ее и доказать, что Мериэль — дура. Причем проделывала это постоянно.

Диана всегда, когда бы та ни пришла на бал, держала для нее наготове ужасную ловушку.

Она проливала на нее напиток, который несла ей; притворялась милой и рвала ей платье... Она наслаждалась, когда унижала Мериэль у всех на глазах.

Однако сейчас Диана плакала и притворялась, будто защищает свою глупую сестру.

Эта девушка отлично умела притворяться и притеснять.

«Такая гадкая девчонка эта Мериэль, все-то она помнит».

А она не могла забыть, как Диана себя вела.

Даже в те времена, когда Мериэль еще притворялась дурой, она постоянно плакала у себя в комнате, если ей было больно.

В отличие от Дианы, которую все любили, и которая всегда надевала прекрасные платья на роскошные балы, Мериэль была опечалена тем фактом, что ей всю жизнь приходилось терпеть оскорбления от младшей родственницы.

— Диана.

— Что?

Подходя к ней, Мериэль улыбнулась.

Когда ее окликнули по имени, Диана вздрогнула, а затем неожиданно упала.

— Твоя сестра немножко обидчива.

— Разве ты не понимаешь?

— Это новая неудачная шутка?

— С чего бы мне так шутить?

— Ты всегда так делала... И делаешь снова... Боюсь, все именно так...

Мериэль нежно погладила принцессу по волосам. Она была ниже Дианы, но когда та сидела в кресле, трепать ее по волосам оказалось проще простого.

Дейл, кронпринц, сжал губы, а Дрейвен, император, цокнул языком.

Мериэль не могла пропустить столь печальное представление.

— Это же ты, Диана, ближе всех сидела к нам на церемонии?

— О чем ты говоришь? Хочешь сказать, ты считаешь, что это я во всем виновата?

— Так это ты сделала? О господи!

Мериэль подняла палец и прижала его к губам.

Ошеломленная ее поведением, Диана сильно прикусила нижнюю губу.

Дворяне, которые не имели права приблизиться к местам королевской семьи, переглянулись и стали болтать друг с другом.

Мериэль заговорила с Дианой так тихо, что никто не мог разобрать ни слова.

— Пусть даже ты и сидела ближе всех, ты не смогла бы провернуть все сама, ведь бутылочка с кровью чудовища прилетела издалека. С другой стороны от твоего места.

— Я не совсем понимаю, о чем ты, — осторожно ответила Диана.

— Если точнее...

Мериэль молча закрыла глаза. Она вспомнила, что произошло во время скрепления клятвы поцелуем.

— Когда я подняла руку, человек, стоявший напротив меня в десятом ряду слева, взял бутылочку. Если точнее, он это сделал после того, как я поставила свою подпись.

— Нет...

— Этот человек уже схвачен рыцарями и помещен в камеру.

— Мериэль!

Та улыбнулась с большим сочувствием, чем кто бы то ни было, когда увидела, как Диана смущенно вскрикнула и покраснела.

Мериэль медленно распрямила спину, чтобы шепнуть ей эти слова.

Затем взглянула на Дейла, исполненного благоговейного страха, улыбнувшись и ему тоже.

— Как же ты...

— У меня отличная память.

Мериэль терпеливо ждала, когда они ответят.

Диана, пытаясь взять под контроль разбушевавшиеся чувства, склонила голову, а Дейл, сжав кулаки, пристально уставился на отца.

Мериэль ждала ответа от императора.

— Каковы твои требования? — нарушив тяжело молчание, спросил он.

Мериэль взглянула на него так холодно, словно никогда в жизни не улыбалась.

Она согнула колени, приподняла подол своего платья и вздернула уголок рта в улыбке, совершенно отличавшейся от эмоций, читавшихся в ее взоре.

— Хватит заниматься бессмыслицей. И тогда, Ваше Величество, вам совершенно не о чем будет беспокоиться.

— Вот, значит, как?

Дрейвен яростно выпрямился.

Аристократы, начавшие перешептываться при этом движении, замолчали.

Они подумали: «Вот странная компания».

Семья нынешнего императора и дочь его предшественника...

— Отец!

Когда Дрейвен покинул банкетный зал, Дейл последовал за ним.

Мериэль растерялась от внезапного ухода императора и кронпринца. Она не думала, что они оставят их так быстро.

— Должно быть, долгая дорога была для вас утомительной. Его Величество помогли нам получить удовольствие от банкета, так что, прошу, развлекайтесь, — сообщила всем собравшимся Мериэль.

Знаменуя начало банкета, она подняла бокал вина.

— Мериэль!

Приблизившись, Диана схватила ее за запястье. На каблуках она была достаточно высокой.

— Что ты делаешь?

— Что это за неуважительное поведение?

— Что?

— Ты не возражаешь, если я стану вести себя как дурочка? — поинтересовалась Мериэль, осмотревшись.

Диана сжала зубы и выпустила руку Мериэль.

Заметив на запястье красные отметины, та цокнула языком.

«Это тело ужасно слабо».

Она спрашивала себя: «Неужели единственная здоровая часть этого тела — голова?».

— Как ты могла отнестись к нам настолько пренебрежительно?

— Тебе не кажется, что это утомительно?

— Что?

— То, как ты носишься за уродливой куклой, с которой весело развлекаться.

— Мериэль!

— Принцесса Диана, зовите меня принцессой.

— И у тебя хватает наглости...

Мериэль вспомнилась сцена из одного сериала, который она как-то видела. Диана была именно такой — простой стереотипной сучкой.

— Ты права, это забавно, — ответила Мериэль.

— Забавно? То, что происходит?

— Да. Почему принц Дейл сразу это понял, а ты никак не сообразишь, что не должна обращаться со мной невежливо?

— Что? Мой брат?

— В отличие от тебя Дейл умен.

— Ты... Ты... Ты!.. — гневно сказала Диана.

— Глупая Диана, — нахмурилась Мериэль, и на ее лице появилось выражение сострадания.

Диана была глубоко потрясена.

Ее отец и брат ничего не могли ответить Мериэль, которая ничем не отличалась от собаки, на ее давнишние слова.

Диана предположила, что ее отругали по той же причине, что и обычно.

Но Мериэль была уже не дурочкой как прежде, а звездой этого банкета.

Что, если она испортит принцессе ее прекрасное подвенечное платье — предмет общей зависти.

Испортить свадьбу тоже было неплохо, но эта задумка не сработала.

Она поверить не могла, что Чудовищный Эрцгерцог пожертвует собой ради кого бы то ни было.

Каждый раз, как по ее вине случалось несчастье, ее наказывали за какую-нибудь глупость, но никто не обращал на это внимания.

А ее отец, император, просто, как и всегда, улыбался ей и гладил по волосам на следующий день.

Диана преисполнилась решимости и на этот раз сделать всё то же самое.

— Какого черта ты делаешь?

Слова эрцгерцога, прозвучавшие как гром среди ясного неба, заставили ее закрыть рот. Помогая Мериэль, повалившейся на пол, он взглянул на Диану так, словно перед ним сейчас находился самый отвратительный мусор в мире.

— Ой! Нет!.. Я... Я...

— Неважно, сколь сильно принцессе ни нравилось бы шутить, она знает, как настоять на своем, — он сжал зубы.

— Но... Это не я...

Диана чувствовала себя униженной.

С чего это именно она должна принимать на себя всю тяжесть гнева эрцгерцога и вины за падение Мериэль, которая упала сама по себе?

— Но это не я!

Заплаканная Диана пристально смотрела на Мериэль тупым взглядом.

— Разве же сегодня не повод для радости, Ваша Светлость? Моя сестра всего лишь подшутила... Просто не обращайте на это внимания, — умоляюще произнесла Мериэль, а затем повернулась к Диане. — Мне жаль, что не хватило времени поговорить с тобой, потому что я была слишком занята.

— Ха... Что... Что? — Диана растерялась.

— Однако сегодняшнее потрясение еще не улеглось... — Мериэль запнулась.

Эрцгерцог, который поддерживал ее настолько нежно, словно она была сотворена из хрупчайшего стекла, совершил серьезный поступок. Она могла слышать, какой шум подняли благородные леди вокруг.

Муж, искренне заботящейся о жене, всегда привлекателен, каким бы чудовищем он ни был.

Более того, он был настолько привлекателен внешне, что его никак нельзя было назвать чудовищем. Она не восхищалась им сейчас, поскольку увлеклась им с первого же взгляда.

— О чем ты?! Когда бы я успела...

— Достаточно!

Эрцгерцог прервал ее и спрятал Мериэль к себе за спину. Излучая такую сильную ярость, что все тело Дианы онемело, он продолжал.

— Вы легко могли позволить себе безрассудства в отношении моей жены, поскольку раньше она была не в себе.

— Ха!..

— Тогда объяснитесь.

Диану так и подмывало издать отчаянный крик. Ей хотелось бы выместить ярость, немедленно схватив Мериэль за волосы.

Однако взгляды сплетников вокруг и ярость в глазах эрцгерцога принудили ее поклониться.

— Я не это хотела сказать. Конечно, это была шутка... Я... Мне очень жаль... Мериэль, мне очень жаль.

— Все в порядке, Диана. Всему этому виной мои недостатки, — ласково улыбаясь, приняла ее извинения Мериэль.

Эта теплая улыбка согрела сердце всех собравшихся в банкетном зале.

Диана выставила себя мелкой поганкой, которая причинила Мериэль вред, попытавшись подшутить над ней, а Мериэль превратилась в великодушную и добрую. Диана была без меры раздражена и расстроена.

— Мне жаль, что я, пригласив вас сюда, встретил только дурными вещами. Взамен я предложу вам свое великодушие: прошу, веселитесь.

Попросив всех наслаждаться ярким вольным праздником, эрцгерцог стал сопровождать Мериэль. Обессилено опершись на него, она произвела на всех собравшихся впечатление «хрупкой, но прекрасной принцессы».

Диана вышла из банкетного зала, кусая губу и разбрасываясь еще более яростными взглядами, чем обычно.

— Отец, брат! Эта женщина, должно быть, выжила из ума!.. Как такое могло произойти за один день?!

В комнате, куда Диана пришла, вопя от ярости, находились и ее брат с отцом. Дейл был даже злее, чем она, а отец застыл на месте с мрачным лицом.

— Как вы такое допустили? Только что эта сучка!..

— Тише, Диана, — Дейл, обычно баловавший сестру, резко оборвал ее.

— Брат?

— Если ты не хочешь лишиться своего титула принцессы, ничего не предпринимай.

Они единственные всегда ее хвалили. Диана повернулась к отцу, Дрейвену, и взглянула на императора, но тот отвел взгляд.

— Прими на себя ответственность и пока сохраняй спокойствие.

— Но, отец!..

— Что за шутку ты учудила на этот раз, Диана? — яростно закричал Дейл.

Диана была потрясена.

Она упрямо выступала против этого.

— Что, черт возьми, происходит с Мериэль? Она была дурочкой, а сейчас просто ведет себя как нормальный человек? С чего бы отцу и брату кланяться наивной юной леди?

В ответ на ее вспышку гнева Дейл расстроено вздохнул.

— Мериэль — дочь предыдущего императора. Она — прямая наследница.

— И что в этом такого? Сейчас император — наш отец!

— Наш отец стал императором, потому что Мериэль, о которой ты говоришь, тогда была всего лишь девчонкой! До сих пор она выглядела просто глупой малявкой, так что никаких проблем не было!

— Что... Что... Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что если Мериэль достигнет совершеннолетия и придет в себя, она может вернуть трон себе!

Диана упала на пол. Из ее глаз полились горькие слезы.

— Это нелепость какая-то! Итак, если она попросит тебя передать трон, тебе ничего другого не останется, кроме как подчиниться?

Дравен выдохнул: у него ужасно болела голова, перегруженная разными мыслями.

«Хватит заниматься бессмыслицей. И тогда, Ваше Величество, вам совершенно не о чем будет беспокоиться».

Вспомнив эти слова Мериэль, Дрейвен встряхнул головой.

— Ничего не предпринимайте.

— Отец!

Дрейвен сжал виски и зарычал, услышав гнев в голосе Дейла.

— Если я не совершу глупость... Она не станет просить тебя передать трон? Почему ты думаешь, что она говорит правду?

Он вспомнил суровое выражение на лице Мериэль, так резко контрастировавшее с ее улыбкой.

Она напоминала ему предыдущего императора, которого Дрейвен убил.

— Эта девочка пыталась выжить, одеваясь как дурочка. Она достаточно мудра, чтобы понять, что как только вырастет, ее убьют, поэтому и вышла за эрцгерцога.

— Если она не хочет гражданской войны, легкой коронации ей не добиться.

Дрейвен был уверен, что Мериэль хочет жить.

Конечно, если бы она открыла правду о том, что случилось четырнадцать лет назад, все было бы иначе, но, кажется, она этого не помнила.

А она оказалась сообразительной: так быстро просчитала ситуацию и поняла, что́ ей нужно делать.

Кажется, она понимала, что угроза убийства мотивирована не тем, что он боится правды о прошлом, а, скорее, желанием сохранить трон. В любом случае, Дрейвену это было на руку.

— Так что пока сидите тихо.

Дрейвен, со своей стороны, не собирался ее игнорировать.

Это только пока. Он не должен был забывать ни о ком, кто угрожает его положению и причиняет вред его драгоценной семье.

«Из всех людей выбрать эрцгерцога Дастина!..».

Озадаченный, Дрейвен вздохнул и закрыл глаза.

Мериэль, когда она вышла из банкетного зала и направилась в свою спальню, нужно было совладать с неловкостью.

Она знала, что Клаус переступил порог зала, поскольку он подстроился под ее необузданную игру.

«Все еще не могу поверить, что это случилось».

Ей не было настолько уж больно, чтобы беспокоиться о ней и заботиться.

Она споткнулась и упала, но осталась цела.

С самого начала она просчитала это падение, так что оно выглядело естественно.

Даже покинув банкетный зал, Клаус все еще злился, и его рука очень бережно держала ее за плечо.

Она упустила шанс сказать, что ее падение было притворным.

— Ну... Спасибо.

— Неужели вы, как дурочка, не могли этого избежать?

Мериэль признала: она сыграла безупречно.

— Сегодняшние шутки и поведение этой принцессы... Как вы выживали в императорском дворце?

— Я жила достойно.

— Это совсем не кажется таким.

— Все, что мне было нужно — остаться живой и здоровой. И притворяться тупицей.

Клаус вздохнул, на его лбу появились морщинки. Открывая дверь спальни, он сказал:

— Мне очень жаль говорить об этом, но вы просто дурочка.

— Все в порядке, я была дурочкой.

— Я имел в виду не это.

— Я тоже.

Мериэль вошла в спальню, развернулась и потянулась к его глазам. Она прижала ладонь к его нахмуренному лбу и погладила морщинки.

— Что вы делаете?

— Мне бы хотелось, чтобы на вашем прекрасном лице не было морщинок. Сегодня случилось что-то странное, но сегодня — день нашей свадьбы, так что вы должны выглядеть счастливым.

Мериэль рассмеялась, медленно опустив руку.

— Мне пойти туда одной?

— Что?

— Этой комнатой пользуюсь только я? — спросила Мериэль у Клауса, все еще державшего дверь.

Он, лишь сейчас поняв, что означает ее вопрос, сглотнул.

— Вы уверены, что понимаете, о чем говорите?

— Конечно, ведь мы женаты, — уверенно ответила она.

Клаус выдохнул и оттолкнул ее.

— Еще даже не стемнело.

— Это будет моя первая ночь. Надеюсь, я не ударю в грязь лицом.

— Мериэль!

Когда Клаус выкрикнул ее имя, Мериэль захихикала.

Он был с ней очень мил и даже не мог посмотреть ей в глаза, все время отворачивая покрасневшее лицо. То, как он себя вел сейчас, было прямой противоположностью его чувствам, когда он увидел, что она упала.

Клаус был таким честным только перед ней.

Клаус глубоко вздохнул, уставившись на закрытую дверь.

То, что он стал вздыхать заметно чаще, не было иллюзией. Он заметил, что не только вздыхает, но еще и испытывает приятное удивление, когда она рядом.

Ему пришлось принуждать себя идти твердо.

В отличие от шумного банкетного зала, в его кабинете было спокойно.

— Это он?

— Да.

Сейчас Клаус выглядел не так, каким его видела Мериэль совсем недавно. Его холодный взгляд и точные движения придавали ему сходство с клинком в руках тренированного человека.

Клаус, заметив, стоящего на коленях испуганного мужчину, произнес:

— Вижу, вы уже начали.

Он легко махнул рукой. Его взгляд сфокусировался на крови, которая капала изо рта человека.

Бран положил кусочек белой бумаги и перо перед дрожащим человеком.

— Вы красиво одеты, похожи на аристократа и, должно быть, умеете писать.

— Ох... — со слезами на глазах кивнул мужчина.

— Кто приказал вам сделать это?

Мужчина быстро записал что-то в ответ на слова Клауса. Он не мог вытереть слезы, которые струились по его щекам.

Человек, истекающий кровью, которая смешивалась с его слюной и слезами, рыдал от ужаса и унижения.

Как только мужчина положил перо, Бран взял у него бумагу, просмотрел ее и нахмурился.

— Кто это?

— Принцесса Диана.

— Как глупо.

Клаус покачал головой, вспомнив Диану, которую видел на банкете. Когда он отправился в банкетный зал, ни императора, ни принца там не было.

Прибыв, он нашел здесь Мериэль, которая сидела на полу, и озадаченную Диану.

Клаус был расстроен.

И одновременно с этим он разозлился, поскольку видел только Мериэль, но если оглянуться назад, то все случившееся кажется странным. Она должна была бы разозлиться, если бы упала, но почему-то казалась необычно понимающей.

Как добрая юная леди.

Пф-ф...

Он не мог не рассмеяться.

Кайл заметил, что все случившееся в банкетном зале было просто сценой из разыгранной ею пьесе. Ответ мужчины: «Принцесса Диана», — показывал, что она уже об этом знала.

— Я уже позаботился об императоре.

Он спрашивал себя, есть ли у Мериэль в запасе еще какие-то сюрпризы. Но она, вопреки его убеждению, удивляла его на каждом шагу.

— Что делать с ним? — Бран двинулся к мужчине.

— Пока запри его в подземелье.

Бран молча кивнул, а мужчина стал вырываться.

Клаус повернулся к нему. Тот плакал и тряс головой.

— Я могу освободить тебя сегодня, но ты умрешь, прежде чем доберешься, куда тебе надо. Принцесса Диана, отдавшая приказ, просто так тебя не отпустит.

Только тогда мужчина успокоился и сел.

Мериэль закрыла его в комнате. За свое вмешательство неизвестный мужчина немедленно лишился языка. Ему еще повезло, что его не убили.

Однако это все произошло лишь благодаря теневому вмешательству женщины, которая не хотела, чтобы в поместье эрцгерцога произошло убийство.

Конечно, принцесса Диана и помыслить не могла, что Мериэль знает всю правду. Это объясняло, почему она взялась за такое дрянное дело.

— Поэтому для тебя же будет лучше вести себя тихо, пока о тебе здесь не забудут. Если ты все еще хочешь жить, — торопливо добавил Клаус.

Бран оттащил мужчину прочь. Тот не прекращал плакать.

Клаус не отпустил бы таких, как он, настолько легко.

Несмотря на то что мужчина пролил на него кровь монстра и попытался угрожать Мериэль, его не убьют.

Поместье Дастин должно сражаться с чудовищами. Солдат всегда было мало. Количество тех, кто не стал жертвой, сегодня увеличилось на одного.

— Мериэль, — мягко сказал он.

Удивительно, что она решила проблему еще до его вмешательства, но это же и разочаровывало. Он хотел бы стать для нее щитом и защитить ее. Мериэль, со своей стороны, оказалась на шаг впереди и сама его защитила.

Он хотел ее защищать, но выходило так, что защищали его.

«Я буду ждать тебя, Клаус».

Он неожиданно вспомнил, что Мериэль сказала ему, прежде чем он оставил ее в спальне.

Сегодня случилась неприятная вещь, но это все равно был день их свадьбы, а сегодня вечером их ждала первая брачная ночь.

В его левой руке — чудовище.

Он вырос в таком окружении, где никогда не знаешь, когда может произойти буйство, и он брал на себя главную роль.

Если бы кровь чудовища не проливали прямо на его руку, она была бы в порядке.

Однако ни одна женщина не могла приблизиться к Клаусу, не испытывая ужаса перед чудовищем в его левой руке.

Прежде всего, Клаус сам ими не интересовался. Мериэль была первой женщиной, разбудившей в нем интерес с тех пор, как он был еще ребенком.

Он не общался с женщинами, и это никогда не казалось ему странным.

Клаус вспомнил, о чем она его спросила.

«Кьян все еще девственник?».

Этот вопрос заставил его переосмыслить свою жизнь, чего никогда не происходило с ним раньше.

Клаус от мучительной боли стиснул кулаки.

Он совсем не стыдно было признать, что ему жаль себя. Сражения с чудовищами были жизненно важны, но до сих пор он еще не смущался из-за своего опыта общения с женщинами.

Клаус мучился, пока не встала Луна, и звезды не украсили небо.

Он понятия не имел, о чем думает. Он не боялся отношений с женщинами. Это просто была общая для всех мужчин проблема.

«Что если я ошибусь?».

Отсутствие опыта не означало невежество.

Клаус был единственным наследником эрцгерцога, и в юности у него были уроки сексуального просвещения, как и полагается аристократам.

Он получил особое образование, ведь готовился стать эрцгерцогом, и его брак был особенным. Он узнал, как холить женщину, и что когда обнимает ее, должен признаваться в любви и преданности.

Клаус снова и снова размышлял о своем образовании.

«Прежде всего, Ваша Светлость, вы должны начать с долгих прелюдий, чтобы женщина не испугалась».

Он вспомнил своего бывшего учителя, старательно дававшего ему знания.

Кайл вспыхнул, подумав о Мериэль.

Дерьмо!

Даже суровые слова не могли помочь ему успокоиться. Вспыхнув, он выдохнул жаркий воздух.

Он не мог больше тянуть. Несмотря на то что он застрял у себя в кабинете, пока пытался собраться с мыслями, время шло.

А потом он узнал, что в первый день их брака его жену побили.

Даже выходя из ванной, Клаус был не в себе. Прямо в купальном халате он вернулся в библиотеку и стал раздумывать снова и снова.

Один ответ следовал за другим.

Он должен был идти.

Он продвинулся далеко вперед, убедив себя, что все мужчины мира испытывают то же самое.

Он вытер вспотевшие ладони о халат, сглатывая слюну.

Глоток прозвучал особенно громко.

«Я — чудовище, я — Чудовищный эрцгерцог», — повторял он про себя.

Стоя перед дверью Мериэль, он попытался успокоиться.

Ее комната была прямо по соседству с его.

Из его покоев в эти вела дверь, но Клаус встал у входа из общего коридора.

Он снова растерялся, не зная, что делать.

Ему нужно просто открыть эту дверь и войти, или стоит постучать?

«Ничто не дается легко».

Он задумался, насколько трудной будет первая ночь.

Клаус согласился со вторым вариантом. Раз уж они уже женаты, он рассудил, что неловкий стук больше не уместен.

Когда он открыл дверь, его встретил полумрак.

Комната невесты, ожидавшая первой ночи, была полна свечей, создававших необычную атмосферу, и аромата, дразнящего нос.

— Мериэль?

Странная обстановка в комнате была идеальной, но он никого здесь не видел.

Он не мог найти невесту.

Войдя, нервничающий Клаус с облегчением вздохнул, когда не увидел Мериэль, которая должна была ждать его.

«Куда она ушла?».

В большой комнате не было ни следа Мериэль.

Он опустил затекшие плечи.

Странно было ее не увидеть, но ему повезло, что она не заметила, как сильно он нервничает.

Клаус не хотел бы произвести на нее плохое впечатление в их первую ночь.

Он хотел казаться как можно естественнее и хладнокровнее.

Взглянув на аккуратно убранную постель, он подумал, что так мог бы поступить любой мужчина.

Он задумался, нет ли каких-нибудь трав, которые могут раззадорить пару.

В спальне, где горели тонкие свечи, он чувствовал себя странно

Как только его посетили мысли о Мериэль, лежащей на постели, ему пришлось сжать кулаки.

Он вздохнул и задумался, где она могла бы быть. Но не мог шагать быстро. Клаус сел на мягкую постель, откидывая со лба волосы.

Существовало не так уж много вариантов насчет того, с кем она сейчас может быть.

Первая ночь все еще возможна?

Клаус снова глубоко вздохнул, вспоминая свои детские уроки.

Он хотел ее с самого начала.

Разве он не начал жить полной жизнью ради Мериэль?

Но она была особенной.

У нее не было воспоминаний о романе с кем-то и никаких чувств ни к кому.

Будет ли она довольна?

Как только его мысли стали запутываться еще больше, Клаус, кажется, вздохнул снова.

— Я ждала тебя.

Клаус вскрикнул, услышав этот шепот и дуновение воздуха в ухо. Как только он подпрыгнул на постели, то заметил Мериэль, которая казалась даже более удивленной, чем он.

— Что? В чем тело?

Мериэль склонила голову, проверяя, пришел ли он в себя.

— Это я хотела бы спросить. Что тебя так удивило?

— Просто ты подошла совершенно беззвучно! — ворчливо ответил он.

Мериэль бросила взгляд на распахнутую дверь, которая соединяла ее комнату с комнатой Клауса.

— Я просто открыла дверь, вошла, увидела тебя, так что мне захотелось поговорить. Звук открывающейся двери и шагов должен был привлечь твое внимание. Должно быть, ты так нервничал, что ничего не услышал.

Мериэль села напротив него на постели, поджав губы.

Клаус, не нарушая молчания, покачал головой.

Поскольку Мериэль сидела на кровати, ее пеньюар выглядел короче.

Клаус сфокусировал внимание на ее бедрах, которые были теперь хорошо видны.

— Я была впечатлена, что ты не показался.

— Так ты поэтому пришла ко мне в комнату?

— Да, я ждала тебя, но ты не пришел, так что я вернулась и нашла тебя здесь. Ты давно ждешь? Я предположила, что ты нервничаешь.

Медленный голос Мериэль эхом отдался в тихой спальне.

Клаус неловко прокашлялся, когда этот мягкий голос пощекотал ему уши.

— Ты так и собираешься сидеть?

— Нет, не собираюсь.

— Тогда иди сюда.

Мериэль похлопала по месту рядом с собой.

Клаус двигался дрожащим телом так естественно, как только мог. Он сел рядом с ней.

— Нет, сюда, — настаивала она.

— Все как надо.

— Что ты собираешься делать, сидя так далеко? — терпеливо спросила она.

— Что именно ты хочешь сказать?

— Мне правда нужно это озвучивать?

Мериэль снова покачала головой.

Ее волосы, в которых больше не было украшений, скользнули по ее спине. Взгляд Клауса устремился на струящиеся пряди. Он не заметил, куда смотрит, пока кончики ее коротких волос не коснулись ее ключицы.

— Ох, мы ведь сделаем это прямо сейчас?

— Нет! — зло воскликнул он

— Хорошо.

— Почему ты так спокойна?

— Что?

— Это просто... С разрешением... Ты нормально себя чувствуешь?

— Что?

— Почему ты так спокойна?

Он так нервничал, что не мог дышать.

Мериэль выпучила глаза, когда Клаус закричал как девственник.

Она усмехнулась и рассмеялась. Мериэль сократила между ними расстояние, когда он отвернулся и, устыдившись, что кричал, откинул волосы назад.

— Клаус.

Когда Мериэль позвала его по имени, он самопроизвольно вздрогнул.

И отвел от нее взгляд.

Клаус удивился, почувствовав, как ее рука накрыла его руку.

— Принцесса?

— Я тоже нервничаю.

Тогда она взяла его руку в свои и прижала к своей груди.

— Принцесса!

Когда он попытался отдернуть ладонь, она взяла ее и положила на левую сторону груди со словами:

— Я не возражаю. Посмотри сюда. Тебе не кажется, что оно колотится от волнения?

Он чувствовал ее бешеное сердцебиение, которое было куда чаще, чем у него.

У Клауса закружилась голова, и он закрыл глаза. Он старался перевести дыхание. Совсем рядом слышалось ее горячее дыхание.

— Пожалуйста, отпусти мою руку.

— Клаус.

— Принцесса.

— Солнце сейчас не светит не потому, что ты от него прятался. Верно?

«Как ты можешь такое говорить?».

Клаус сдержался, не произнося слова, которые говорить было нельзя.

Шелковистыми кончиками пальцев он ощущал ее мягкие и податливые груди. Это ощущение в ладонях показало ему, что он касается ее. Ощущение усилилось, когда Мериэль сжала его руку.

У него вырвался сдавленный стон. Почему у него такое ощущение, что на ней нет одежды?

Он не чувствовал, чтобы там было какое-то нижнее белье, поэтому нервно облизнул губы и озадаченно уставился на нее.

Она выглядела как дьяволица, как самая злобная женщина в мире, опустив глаза и приподняв уголки рта.

— Надеюсь, от этого будет трудно избавиться, — медленно сказала она.

Клаус испытывал головокружительные ощущения, полный сложных мыслей разум опустел. Искушение пробудило дремлющий инстинкт.

— Ты должна взять на себя ответственность за то, что воодушевила меня, — его голос звучал хрипло, как крик чудовища.

Мериэль подняла взгляд на Клауса. Он рычал, как дикий зверь. Его запавшие голубые глаза были похожи на морские глубины.

Он прижал ее плечи к кровати, словно был готов умчаться прочь. Хотя он лег рядом, но продолжал пристально смотреть на нее, не говоря ни слова. Она считала, несмотря на свои попытки подбодрить его, что он милый, но он был слишком терпелив рядом с ней.

«Если это ты, то неважно», — подумала она.

Не только он нервничал. Когда она жила жизнью Доен, у нее не было никакого опыта в этом плане.

И его не появилось после того, как она стала Мериэль.

В этом мире иметь опыт половых отношений до совершеннолетия — дурной тон. Аристократы и аристократки имели свободные отношения, что считалось самим собой разумеющимся, а особенно верно это было в отношении тех, кто был обручен с самого детства.

Если так посмотреть, она и Клаус были исключениями из правила. Поскольку ей не хватало необходимого опыта, чтобы стать взрослой.

«Как пафосно».

Хотя она не особенно много знала о мужчинах, Клаус явно вел себя как девственник. Он вспыхнул, его ресницы трепетали от одного прикосновения к ее груди. Мериэль нашла его реакцию милой. Достаточно милой, чтобы усмирить дрожь от первого опыта.

— Будем еще ждать?

Невежливо говорить такое человеку, пытающемуся сдержаться. Она взглянула на Клауса: кажется, тот растерялся.

— Замолчи и лежи тихо, — предостерег он.

Клаус сделал глубокий вдох.

Обжигающий жар коснулся брови Мериэль. Мягкий горячий поцелуй опустился на ее кожу. Его дрожащая рука пробежалась по ее руке и плечу.

— Ах...

Когда он прикусил ее мочку, она не сдержала стон.

Рука Клауса, стоило ей разгорячиться, стала нетерпеливой. Мериэль забралась рукой под его халат, наполовину распахнутый.

— Ох...

Ее прохладная ладонь дотронулась до него, и он, несмотря на охвативший его жар, сделал глубокий вдох. Мериэль расхохоталась, услышав, как он вздохнул ей на ухо.

— Мериэль... Пожалуйста, — взмолился он.

Порой он звал ее Мериэль, порой — принцессой, и говорил сейчас невнятно.

Мериэль медленно обвила руками его шею. Она горячо выдохнула, когда почувствовала, что он рядом.

Его мягкое прикосновение спустилось и коснулось ключицы.

Обернутый вокруг ее тела пеньюар яростно отбросили под кровать.

— Ах!

Его дыхание было таким горячим, что Мериэль забыла как дышать, словно он поглотил ее сердце. Она подняла руки.

Это странное ощущение, которое девушка испытывала впервые в жизни, мгновенно прогнало то расслабление, которое она показывала до сих пор. Это было так естественно, что Мериэль задумалась, действительно ли сейчас булл его первый раз.

От его прикосновения покалывало кожу и мягко щекотало губы.

— Ах... Клаус.

Клаус, Клаус. Она согласится на все.

У нее появилось несколько вопросов, но она не нашла на них ответы. Его образ как Кьяна был неповторим, а как эрцгерцога мог растопить сердце любого. Это была не любовь, но он дал ей повод жить. Как Мериэль и надеялась.

Теплым весенним утром она могла отдать ему все, что у нее было, получая все, что было у него. Это оказалось горячо, но не настолько, чтобы обжечь; больно, но достаточно приятно, чтобы вызвать прилив сил.

От радости и богатой гаммы чувств, которые он ей дарил, она лишилась возможности думать.

Куда делся тот жалкий человек, которым он иногда казался?

«Его желание и вожделение ко мне не надуманы. Тогда почему он смотрел на меня так грустно?».

— Мериэль... Мериэль... — он мучительно болезненно взывал к ней.

Хотя ему не хватало дыхания, он позвал ее по имени.

Совсем как пара, предназначенная друг другу судьбой, которая не может не любить друг друга.

Прижимаясь к его талии, она чувствовала, как он вспотел.

— Тише!

От мучительной боли на глаза Мериэль навернулись слезы.

Клаус еще ее не покинул.

Он лег поверх нее, чувствуя, как горячо и тесно у нее внутри.

Он целовал уголки ее глаз, наполненных слезами.

Поцелуй был таким нежным, что она испугалась, не прервется ли он.

Они не разговаривали.

Тяжело вздохнув, они взглянули друг другу в глаза.

Глаза Мериэль были красными: кажется, она пыталась сдержать слезы.

— Все твое, — хрипло сказал он, — я буду дорожить этим.

Эти слова прозвучали почти как признание в любви.

То, что было внутри ее лона, начало выскальзывать. Ее охватили не только боль, но и печаль. Она ощутила, как что-то намочило кровать, но не могла пошевелиться.

Он снова надел снятый халат, вытирая мокрые от пота волосы.

Мериэль была обездвижена и не могла шевельнуть ни единым пальцем. Он посмотрел на нее с особенным выражением, просунул руку под ее шею и колени и поднял на руки.

— Если ты смущена, пожалуйста, потерпи. В первую очередь утром придут горничные, — тут его голос сам по себе надломился.

Они вышли из спальни и отправились в ванную.

Все приготовления для первой брачной ночи были в спальне. Служанки эрцгерцога даже поставили горячую воду для ванной.

«Когда они все это готовили, думали и о том, что будет после?» — бесплодно размышляя об этом, она осторожно вошла в большую ванную, в которой могло поместиться десять человек.

Она предположила, что на этом основании ее можно было бы назвать большой общественной баней.

Этой ванной она пользовалась уже много раз, но сейчас чувствовала себя по-другому.

Потому что была не одна, а в объятиях Клауса.

— Тебе больно?

— Зачем спрашивать об очевидном? — раздраженно спросила она.

— Мне очень жаль.

— Какой смысл извиняться в очевидном?

Сильно вспотевшая Мериэль взъерошила его серебряные волосы, упавшие на лицо.

Боль стала сильнее, когда ее тело погрузилось в горячую воду, но она смогла перетерпеть. Его лицо странно приблизилось, и он закрыл глаза, как будто почувствовав, как она гладит его по волосам.

Несмотря на глубокий шрам на левом глазу, он не казался свирепым. Узор на левой руке, от плеча до тыльной стороны ладони, не казался пугающим.

Мериэль опустила руку и положила ладонь на его щеку.

— Мне тебя больше не жаль.

— Ты не можешь, пожалуйста, помолчать?

— Мне стыдно.

— Тогда не двигайся.

— Будет еще более неловко, если я не буду этого делать.

— Лучше так, чем разговаривать.

— Клаус.

— ...

— Тебе понравилось?

— Мериэль! — воскликнул он.

Его мочки ушей покраснели, возможно, из-за жара воды, и казалось, что он улыбнулся. Мериэль хихикнула, положив подбородок ему на грудь, вздохнула и опустила голову.

А потом моргнула и приоткрыла глаза, вдыхая аромат трав, снимавших усталость. Внезапно ее стало клонить в сон.

Может, дело в том, что их занятие с Клаусом было для нее сложным и незнакомым.

Забыв о стыде, Мериэль уснула у него в объятиях.

Прежде чем, не в силах одолеть усталость, она провалилась в глубокий сон, Мериэль услышала, как он глубоко вздохнул. Она чувствовала, как он двинулся, поднимая и ее, но уступила неодолимой сонливости.

Чувствуя пронзительную боль в теле, Мериэль открыла глаза и почувствовала, как сильная рука обхватила ее тело. Только что проснувшись, она увидела не знакомый потолок, но его крепкую грудь, к которой прижималась прошлой ночью.

«О боже, мы и правда спали вот так?».

Из-за неожиданного смущения ее тело задрожало. Он еще крепче обнял ее во сне, почувствовав движение.

Сначала она чувствовала только обнаженную кожу. Он, ровно дыша, спал, обнимая Мериэль, хотя она отдернула руку.

В спальне все еще было темно. Шторы были тщательно задернуты, чтобы в комнату не проникал солнечный свет, и они могли поспать подольше.

Сложно было определить, какое сейчас время суток.

Девушка мягко оттолкнула его плечо от своих рук.

— Мериэль?

— Я тебя разбудила?

Когда она уже собиралась уходить, он еще крепче обнял ее и сказал, что она его не разбудила.

Мериэль оторвала голову от его груди и уперлась рукой ему в плечо.

— Разве ты не собираешься вставать?

Уткнувшись лицом в голову Мериэль, он услышал ее дыхание, затем погладил ее по лицу и уткнулся носом в ее макушку. Он вел себя как собака. Это было мило и вызывало смех. Тем не менее, пора было вставать.

Эрцгерцог, все еще полусонный, вел себя как дитя.

— Клаус, ты должен подняться, нет?

В первое совместное утро Мериэль вздрогнула, столкнувшись с таким немужественным поведение. Затем мужественная нижняя часть его тела немедленно намекнула на свое существование. Мериэль, потрясенная его отчетливым прикосновением, благоговейно взглянула на мужа.

— Клаус?

После того как Мериэль несколько раз позвала его, он открыл глаза, пару раз моргнул, взглянул на нее, находившуюся напротив, и снова опустил веки. Его мягкая обнаженная кожа коснулась ее кожи.

— Клаус?

Мериэль снова позвала его по имени. Она могла видеть, что мочки его ушей становятся все более и более красными на контрасте с закрытыми глазами. Он, очевидно, проснулся.

— Ну же, отпусти меня.

Когда Мериэль оттолкнула его от себя, он упал на край кровати, словно в предвкушении. Девушка, освободившись, поднялась. Затем медленно повернула голову. Тело, на котором остались следы вчерашних неистовых поцелуев, кажется, снова вызвало чувство стыда.

«Я должна стыдиться?».

Мериэль взяла новое неглиже, которое лежало на столике у кровати, размышляя о том, что ее положение слегка изменилось.

Клаус сел на постели, наблюдая за ней.

— Я голодна, не хочешь присоединиться?

Он просто пристально смотрел на нее, не говоря ни слова.

Мериэль все еще могла видеть, что он наполовину сидит на кровати. Она быстро поняла, что происходит.

— Прежде всего, я ухожу.

Он медленно повернул голову, поскольку не мог посмотреть ей в глаза.

Мериэль, уже собиравшаяся сказать, что тут нечего стесняться, закрыла дверь и вышла.

Все дело — в его вчерашнем визите. Она задумывалась, стоит ли ей продолжать его подбадривать.

Солнце ярко сияло за окном, когда она оказалась в гостиной.

Мериэль предположила, что уже скоро будет обед, поэтому позвонила в колокольчик, вызывая служанку.

— Не могли бы вы, пожалуйста, принести мне что-нибудь поесть?

Служанка вошла, поприветствовала Мериэль и вышла.

Чтобы избавиться от своей радости, не было ничего дурного в том, чтобы показаться в неглиже.

Мериэль пошла переодеться в гардеробную.

Возможно, потому, что она позвонила в колокольчик, служанки уже ждали ее там, чтобы помочь с переодеванием.

— Поздравляю, принцесса.

— Поздравляю.

Она неловко улыбнулась горничным, которые, смущая ее, выражали свои поздравления.

И надела темно-голубые белье и платье.

Простыни с прошлой ночи, как она заметила, прежде чем пойти в ванную, были покрыты кровью.

Их не было, когда она проснулась утром, как будто Клаус поменял их на новые ночью.

Поскольку он, такой застенчивый, никогда не стал бы звать ее служанок на рассвете.

Он сменил бы белье сам, но она расхохоталась, когда подумала об этом.

Он ждал ее, одетый в рубашку и штаны, когда она, переодевшись, вышла из гостиной.

Мериэль села напротив, ее взгляд был прикован к простой трапезе.

— Ты должна съесть все.

— Угу.

— Это полезно для здоровья.

Судя по его взгляду, он уделял особое внимание тому, как она питается.

Мериэль, выпив сок из фруктов и овощей, рассмеялась. Это было бы полезно для здоровья.

— Таким образом, я закончила превращаться в хозяйку дома эрцгерцога.

— Да, с тех пор, как закончилась церемония. Ты могла бы стать фиктивной хозяйкой.

— Это то, что ты обо мне думаешь? Ты просто чудовище, эрцгерцог.

— ...

— Конечно, я не знала, но...

Мериэль рассмеялась и откусила кусочек мягкого хлеба.

— Когда я вспоминаю о прошлой ночи, это не то чтобы...

— ...

— Это нормально — по-хорошему воспринимать обращение «чудовище»?

Клаус взъерошил волосы и заскрежетал зубами, когда она поддразнила его.

— Мериэль, ты должна понять, что за такие слова нужно отвечать.

— Я это понимаю.

— Нет.

Из-за сильных чувств, обуревавших его, его плечи вздрогнули.

— Ты не понимаешь, — продолжил он.

Внизу живота мужчины, испытавшего это впервые, проснулась похоть.

Мериэль вздрогнула, избегая его взгляда.

Она поклялась себе, что больше ни за что не будет его дразнить, но тут сболтнула:

— О господи...

Мериэль улыбнулась ему и подняла руку прикрыть рот.

— Стало быть, ответственность, о которой я не знаю...

— ...

— Ты хочешь начать воспитывать меня сейчас?

— Мериэль.

— А?

— Ты уверена, что не хочешь позавтракать? — спросил он, не скрывая своего желания.

— ...

Мериэль поджала губы.

Боль и усталость от прошлой ночи еще нисколько не угасли. Если она снова отправится с ним в постель, у нее возникнут большие неприятности.

— Прости, — извинилась Мериэль и широко улыбнулась.

Она глубоко вздохнула и подняла обе руки, чтобы выразить, как желает ему уступить.

Его желание продолжало накатывать, так что он слегка прикрыл глаза. Но он не заметил, что она смущена.

Взглянув в покрасневшие глаза Клауса, Мериэль подавила смех. Она куда больше беспокоилась насчет того, чтобы наполнить оголодавший желудок, чем о его поддразниваниях.

Закончив безмятежный завтрак, Клаус отправился в кабинет. Он шагал торопливо, так как у него была запланирована встреча, на которой он не смог присутствовать раньше.

Проблема с человеком, который по приказу Дианы пролил на него кровь чудовища, уже была решена.

Все молчали об этом, поскольку Мериэль первой предупредила императора.

Клаусу в результате этого удалось провести с ней свою первую ночь. Честно говоря, он в самом деле не мог посчитать этот дурной розыгрыш за «шутку».

— А как насчет императора?

— Нет, нет еще, — сказал Бран, следовавший за ним.

Он ворвался в столовую, но император еще не пришел.

Клаус не мог смотреть, как Мериэль дрожит во сне каждую ночь.

Он собирался бы рядом с ней, и все равно, что она сделала императору. Он не собирался полагаться исключительно на помощь своей жены.

— Давно не виделись, эрцгерцог.

— Как вы поживаете, Ваше Величество?

Император пришел вовремя.

Он показывал, сколь тяжкими трудами ему удавалось носить императорскую корону, и все его лицо было пропитано чувством собственного достоинства.

Дрейвен никогда не мог унять свою зависть. Клаус презирал его так, что даже не хотел на него смотреть.

— Примите поздравления со свадьбой.

— Благодарю вас.

— Несмотря на произошедшую неприятность, я искренне надеюсь, что будущее эрцгерцога не было омрачено.

Между ними ненадолго установилось молчание. Оба с бесстрастными лицами пытались угадать, о чем думает собеседник.

— Прошлое Мериэль не без пятен, но как ее дядя, я искренне рад, что эрцгерцог принял ее.

— Как вы там говорили? Нет никого, чье прошлое было бы чище прошлого принцессы? Если бы принцесса об этом услышала, она бы расстроилась.

— Ха-ха, и снова. Ее прошлое никогда не было чистым.

Клаус не щадил себя, беспокоясь о Мериэль. Она уже была его женой и возлюбленной.

И он знал, почему Дрейвен хотел убить Мериэль.

«Я не могу тебя простить».

Он был честолюбцем, взошедшим на трон, убив предыдущего императора с женой и поймав в ловушку родную племянницу.

Он был проницателен и сообразителен. Должно быть, существовала причина, по которой он милостиво согласился побеседовать с Клаусом.

— Давайте прекратим так пристально смотреть друг на друга.

— ...

— Скажите мне, в чем цель этой встречи, эрцгерцог, — первым сказал Дрейвен, не желая заставлять всех слишком долго ждать.

— Я знаю, что Ваше Величество сделали четырнадцать лет назад.

— ...

Дрейвен не удивился. Он догадался об этом, когда услышал о женитьбе эрцгерцога, нет, даже раньше — когда узнал, что Мериэль собирается в поместье Дастин.

— Я старался хранить молчание, несмотря на известный мне факт.

— ...

— Потому что принцесса не хотела этого.

Клаус вспомнил слова Мериэль. Она как будто от всего отказалась. Она всегда широко улыбалась, однако на ее лице также временами бывало одинокое, опустошенное выражение. Когда Клаус посмотрел на нее, то предположил, что она отказалась от мщения.

Четырнадцать лет она молчала о правде насчет смерти родителей и жила как идиотка.

Кто смог бы так — улыбаться врагу, которого видишь напротив? Клаус испытывал мучительную боль, вспоминая, что ей приходилось терпеть это четырнадцать лет.

Он поднял Восток и укрепил оборону, готовый защищать ее.

Он всегда прикроет ей спину, чтобы она могла встретиться с угрозой, исходящей от Дрейвена. Он сделает Дастин еще сильнее.

— Наемные убийцы, посланные за принцессой, и те дурные вчерашние шутки...

— ...

— Я не стану не обращать на это внимания, как принцесса.

Дрейвен, несмотря на эти слова, все еще оставался спокоен.

Он погладил свою длинную бороду, словно ожидал чего-то подобного.

— Я больше не собираюсь угрожать Мериэль.

— ...

— Я заглажу свою вину за вчерашнее. Это был розыгрыш, организованный моей юной дочерью.

— Розыгрыш? Это разве шутка — что вы пролили на меня кровь чудовища? Боюсь, что я смогу преодолеть свое отвращение к дурным играм.

Клаус старался сохранять хладнокровие. Ему не хотелось выражать свои чувства перед императором. Как он ни был бы на того зол, кажется, уже получил возмездие.

— Об этом я не знал.

— Существуют ли такие принцессы, которые не знают о проклятии эрцгерцога с Востока?

— Кажется, что даже Мериэль не знала.

— Но разве это не Ваше Величество ей ничего не рассказывал? Существует разница между женщиной, которую держали в клетке, и принцессой Дианой, которая росла как цветок среди дорогих ей людей.

— То, что вы пострадали от детских столкновений, не должно вызывать у вас злости на моего ребенка.

Он задумался, можно ли использовать фразу: «Я так зол, что готов свернуть шею».

Клаусу хотелось немедленно выхватить меч и наставить его на императора.

Эрцгерцог неоднократно уже нацелился бы им на шею императора, если бы не научился подавлять демонов в левой руке.

— Если вам хочется услышать, что больше я Мериэль не трону, я не намерен вести долгие разговоры.

— ...

— Это все, что я вам должен сказать.

— Вы хотите, чтобы я вам поверил?

— Поверите вы или нет, полностью зависит от вас.

— Прежде Ваше Величество уже не сдержали обещание, которое дали Мериэль.

Дрейвен расхохотался. Но это был не смех, к тому же, он не был приятен.

— Разве я не сказал, что даю вам право принять решение?

Дрейвен медленно поднялся. Он уставился на Клауса, и его лицо напряглось и приобрело яростное выражение. Кажется, он не мог сказать что-нибудь еще.

Дрейвен медленно развернулся, надеясь, что десятилетний мальчишка стал сильнее и любознательнее.

«Вероятно, дело в том, что ты слишком сосредоточен на делах Востока», — подумал Дрейвен.

Это было настолько печально, что он чуть было не выпрыгнул из кожи от страха. Так как он был императором, ему даже не нужно было приходить в гостиную, чтобы встретиться с Клаусом. Мысль о том, что одно это нанесло удар по его престижу, заставила императора расхохотаться.

Мериэль заявила, что она не испытывает желания становиться императрицей. Это не так. По крайней мере, пока.

Дрейвен должен был разработать безупречный план, чтобы убить ее.

В качестве дополнительного бонуса было бы неплохо избавиться от Клауса, который устроился на Востоке как король. Но без герцогства Дастин империи был бы нанесен слишком большой ущерб.

Это невозможно, пока он не отыщет замену.

Эти двое поженились. Клаус ждал Мериэль четырнадцать лет.

В конце концов, он заявил, что императору не убить Мериэль... если только сначала он не убьет Клауса.

Это был трудноосуществимый, но неплохой план. Поскольку у него было решение, это значило, что все не так уж плохо.

— Ваше Величество.

Клаус, подавлявший свой гнев, поднялся со своего места.

— Я надеюсь, мое решение не будет пагубно для Вашего Величества.

— Вы хотите сказать, что собираетесь начать против меня гражданскую войну?

— Как вы можете использовать такое бунтарское определение?

— ...

— У вас будет много работы, когда вы вернетесь в императорский дворец.

— Эрцгерцог... Вы... О чем это вы думаете?

Клаус уважительно поклонился императору.

— Это уже Вашему Величеству решать.

Мериэль чувствовала себя непринужденно. После свадьбы она отправила всех гостей по домам, и теперь была свободна. Вот уже две недели прошли с момента замужества. И первая оказалась очень бурной.

Ей приятно было учиться после того, как она стала эрцгерцогиней. Ее жизнь в императорском дворце, когда она носилась везде с цветами в волосах, казалось, принадлежала к иному миру.

Но с учебой ей все же помогала Селина. Когда она уехала, все закончилось. Мериэль впала в уныние, узнав, что ей понадобится месяц, чтобы вернуться.

— Хиллз, где эрцгерцог?

— Он вышел на проверку.

— Когда он вернется?

— Невозможно предсказать, сколько времени она займет.

Более того, Клаус неделю назад уехал разведать территории монстров.

Хотя они и были молодоженами, каждую ночь она засыпала одна.

— Если так подумать, я не видела эрц... Где командир рыцарей?

Мериэль много гуляла, но всегда вместе с Клаусом, так как существовал риск покушения. Она никогда не выходила поразвлечься толком, не считая того момента, когда исполняла свои обязанности по подготовке к свадьбе.

— Командир рыцарей будет посреди тумана...

Мериэль бросилась туда, не успел Хиллс договорить.

Мериэль привыкла скучать. Вплетя цветы в волосы, она могла только тупо сидеть на месте.

Но она никогда так не скучала, прежде чем приехала сюда. Она больше не должна была сидеть неподвижно и могла с кем-нибудь поговорить, так что ей сейчас не казалось, что она тратит время попусту.

— Принцесса... Или мне стоит говорить «эрцгерцогиня»?

Бран немедленно отвернулся, стоило ей высунуть голову из тумана.

Она еще быстрее, чем прежде, улавливала чужие эмоции.

— Что именно вы здесь делаете? Ваша Светлость, эрцгерцог вам уже говорил не ходить сюда...

— Во дворце нет таких мест, куда я не могу заходить, командир.

— Однако рыцари прежде уже говорили, что не могут сосредоточиться...

— Командир.

— Да, эрцгерцогиня.

— Если вы не хотите, чтобы я сюда приходила, тогда идите со мной немедленно.

— Ч... Что?!

— Эрцгерцог велел мне всегда брать с собой Брана, когда я куда-нибудь выхожу.

Конечно, Клаус такого не говорил. Поскольку ему не нравилось, если Мериэль приближалась к Брану.

— Эрцгерцог не мог такого сказать.

— Нет, правда сказал.

— Ведь эрцгерцог ограниченный... Нет, он никак не мог такого сказать, — приглушенно пробормотал под нос Бран.

— Я все слышала.

Бран закатил глаза, избегая ее взора. Мериэль расхохоталась и ткнула его в крепкое предплечье.

— Эрцгерцогиня!

Было очень забавно видеть, как он удивленно попятился на шаг назад.

Ограниченный, как он заявил, эрцгерцог не мог такого сказать. Но это была Мериэль, и она хотела выйти погулять.

— Когда эрцгерцог приедет, я поставлю его в известность о том, что Бран заявил, будто он ограниченный.

— ...

— А еще я дам ему знать, что вы позволили мне коснуться вашего предплечья.

— Эрцгерцогиня.

— Прямо как в тот раз, ваша грудь...

— Вы готовы идти, Ваша Светлость?

Мериэль довольно рассмеялась в ответ на его сова.

Бран не удержался от вздоха, увидев, как она хохочет.

Он передал руководство тренировкой вице-капитану и вышел, чтобы подготовить все для путешествия.

«Как может командир рыцарей быть настолько невинен, чтобы даже не уметь ответить?».

Конечно, он не знал, произошло ли это здесь сейчас, но Мериэль так предполагала.

Она почувствовала это при знакомстве с Клаусом: жители эрцгерцогства казались совершенно невинными.

На краткое мгновение она задалась вопросом, пойдут ли они по стопам своего господина, сохранявшего целомудрие до зрелых лет.

Мериэль вышла из кареты и осмотрела толпу на рынке.

Она пробивалась сквозь народ, как и тогда, когда впервые покинула императорский дворец. Девушка выехала погулять, потому что ей так хотелось, но начала чувствовать себя отвратительно, когда приехала.

— Вам неудобно, Ваша Светлость?

— А? Нет...

Для Мериэль место, где скапливается толпа — то место, где выплескивается бесчисленное множество эмоций.

Радость, печаль, тоска, гнев и неприятность.

Мериэль в этот самый миг чувствовала все эти эмоции.

«На банкете это было весьма трудно».

Мериэль, в свою очередь, на банкете терпела.

Аристократы не показывают эмоций. Она отлично себя чувствовала, когда фокусировалась на их скрытых чувствах, но в то время была менее восприимчива к чужим эмоциям, так как злилась на себя.

— Здесь слишком много людей.

— Это самая людная часть Дастинского герцогства. Каждый день здесь проводится самая большая ярмарка на Востоке, отчего здесь всегда многолюдно.

Мериэль ответила Брану кивком. Как он и заметил, рынок был огромен и куда больше, чем здоровенный торговый центр, который она видела, когда была Доен.

— Когда здесь проводятся праздники, людей еще больше.

— Ах, это немного... Это будет трудновато.

Ей хотелось бы попасть на фестиваль, но она посчитала, что будет слишком сложно вынести, если людей окажется еще больше, чем сейчас.

Она считала, что способность улавливать эмоции весьма полезна, но у этого были и минусы.

Мериэль растерянно отступила в сторону. Несмотря на то что прятала лицо под вуалью, она привлекала к себе внимание из-за Брана, который возвышался над обычными взрослыми мужчинами.

— Разве вы не командир рыцарей?

— Что он здесь делает?

— Вы пришли сюда в качестве сопровождающего?

— Разве эрцгерцог в это время года не уезжает на проверку?

— Тогда...

Взгляды всех обратились к Мериэль, которая стояла рядом с Браном.

— Командир, в следующий раз прячьтесь получше, — тихо сказала она

— Прошу, примите мои искренние извинения, Ваша Светлость.

— Раз вы так известны, должны были сказать мне об этом заранее

Бран застенчиво склонил набок голову. Он был командиром рыцарей из дворца эрцгерцога. Странно было бы, если бы его никто не узнал.

Мериэль, стоя посреди растущей толпы, почувствовала головокружение. Разнообразные эмоции ощущались все более остро, когда на нее смотрело с любопытством множество людей.

— Здесь негде отдохнуть?

— Есть место, куда часто заглядывает эрцгерцог.

— Куда и вы обычно ходите?

— Вы позволите мне проводить вас туда, Ваша Светлость?

— Да, туда, где было бы как можно меньше людей.

Мериэль использовала массивного Брана как щит и вместе с ним быстро исчезла. Ей легко было пробиться сквозь кишащие людьми улицы. Ведь никто не посмел бы преградить путь командиру рыцарей.

— Это здесь.

— Ох...

Мериэль осмотрела тихий переулок. Она в изумлении воскликнула, стоило ей увидеть чистые улицы, свободные от мусора. Девушка привыкла, что переулки у рынка темны и отвратительны, но здесь все было по-другому. Она думала, что уходить куда-то далеко было бы страшно, но это оказалось не так.

— Эрцгерцог часто сюда заглядывает?

— Да.

— Эрцгерцог заходит в этот чайный домик?

— Вы любите чай, Ваша Светлость?

— Ах...

Клаус, как Мериэль вспомнила, всегда его пил. Мериэль не очень много знала о чае и поэтому нервничала, но снаружи домик казался не таким уж плохим.

Кроме того, здесь было очень тихо.

Кажется, она поняла, почему Клаусу здесь нравилось. Она услышала звон колокольчика. Обстановка внутри была куда роскошнее, чем Мериэль себе представила. Здесь было всего несколько столов, но имелся бар — совсем как в магазине.

Когда Мериэль и Бран вошли, женщина у бара открыла дверь и посмотрела на них. Ее глаза широко распахнулись, и она воскликнула:

— Бран!

Мериэль склонила голову, услышав этот зов.