Обещанный Неверленд: Новый рассвет (Новелла)
Linden tea

Меня взяла досада от того, как развивались события во второй части истории, и я решил переделать мангу, отталкиваясь от завершения арки Побега из Благодатного дома и до самого финала.

====================

Предисловие

Внимание, перед прочтением данной фан новеллы прошу ознакомиться с этим текстом. Спасибо.

Этот фанфик — «рерайт» («ребилд», если так понятнее) оригинального сюжета второй и всех последующих сюжетных арок манги «Обещанный Неверленд». Можно ли читать новеллу без знания оригинала? Да. Я стараюсь писать так, чтобы всë было понятно даже тем, кто не знаком с первоисточником, но знание сюжета оригинальной манги/аниме будет плюсом.

А сейчас ответ на главные вопросы. Почему и зачем? Причина по которой я решила заняться этим проста — разочарование от второй половины манги и финала.

Меня огорчило многое, но пока назову только главные минусы:

1)Потеря так полюбившейся мне мрачности, атмосферы отчаяния и обречённости.

2)Спад напряжения и сопереживания героям.

3)Слив главных персонажей (шаблонность Эммы и отсутствие её развития, обезличивание Рея, упущение подробностей становления личности Нормана), проблемы со второстепенными героями и картонность антагонистов (кроме Изабеллы и Эрцгерцога Льюиса).

4)Непродуманность устройства мира демонов и провисание середины истории по этой причине.

5)Скомканность финала, раздувание неубедительной драмы вместо реальной ироничной концовки.

6)Общий переход тайтла от мрачной истории о том, как дети пытаются выжить и победить жестокую систему, выкладываясь при этом на полную и неся ответственность за последствия своих действий, до сказки о спасении всех и вся без потерь и равноценной расплаты за свои действия, в мире, который по непонятным причинам подстраивается под протагонистов, и с антагонистами, каждый из которых вместо того, чтобы противостоять героям до конца, либо присоединяется к ним, либо просто самовыпиливается.

Важное пояснение. Я глубоко уважаю автора оригинала Каиу Сирая. Я очень люблю его творение и персонажей этой истории, именно потому решилась переписать сюжет.

Что я собираюсь изменить или добавить?

1)Закрыть сюжетные дыры. Если вас волновало, откуда у Кроны взялась ручка Минервы и кем именно был тот учёный, как вышло, что Рей попал на ту же плантацию, на которую отправилась работать Изабелла, как Юго и его товарищи смогли сбежать с фермы и добраться до точки «В 06-32» через кишащий демонами лес, как живут люди на Лямбде и в штабе, то этот фанфик даст вам ответы на эти вопросы.

2)Сделать полноценную арку Лямбды. Подробно раскрыть местных детей и показать путь Нормана, его борьбу и разработку плана побега.

3)Описать поиски семи стен. В манге эта арка была урезана до пары глав, что я считаю большим упущением, ведь я как читатель могла изучить мир вместе с героями и увидеть, как они вырастут, вместо того чтобы быть просто поставленной перед фактом.

4)Сделать полноценную арку Изабеллы. Рассказать о её вкладе в битву против жестокой системы и лучше раскрыть личность Питера Ратри.

5)Ввести полноценную романтическую линию(между кем и кем не скажу). Считаю это необходимым для дополнительной драматичности сюжета.

6)Добавить личностный рост персонажам и лишить их сюжетной брони. Детям придётся вырасти не только физически, но и морально, стать сильнее и справляться с проблемами самостоятельно без подсказок и защиты от других. Если хочешь выжить в жестоком мире, ты будешь вынужден пачкать руки и идти против собственных принципов, иначе не сможешь защитить ни себя ни близких. Иногда каждому приходится быть безжалостным.

7)Изменить финал. За счёт изменений сюжета и его тональности финал тоже станет другим. Я постараюсь сделать логичный конец с чувством светлой грусти, трагичный, но одновременно полный новой надежды. Мир людей будет показан подробнее.

Моя цель - исправить ошибки повествования и сохранить хорошие решения, добавить героям жизни и неоднозначности, а антагонистам глубины, лучше прописать мир и логично закончить историю. Перевести её из жанра «сёнен» в жанр «сейнен».

Результат, к которому я стремлюсь - мрачная драматичная  история о борьбе детей с беспощадной системой в антураже тëмного фэнтези.

Надеюсь, у меня всё получится, и мой вариант истории кому-нибудь понравится.

Ну, на этом вроде всё.
Удачи вам, удачи мне, удачи нам всем.

Приятного прочтения.

----------

Первое утро новой жизни

Ранним утром в лесу было
тихо. Крона деревьев скрывала во тьме беглецов. Пятнадцать детей возрастом от
пяти до двенадцати лет мчались по лесу.

«Свобода...Наконец-то
свобода!»

Эмма бежала самой
первой. Обгоняя младших братьев и сестёр, она вела их за собой. Прохладный
воздух сковывал и обжигал горло, но не мог остановить её, не мог помешать им.
Теперь, когда горящий дом, стена и глубокая пропасть остались далеко позади
больше ничто не могло помешать им.

Эмма задыхалась от
усталости, но мчалась вперёд так, как будто у неё за спиной были крылья. Вот
как чувствуют себя выпущенные из клетки птицы. Больше нет забора, нет стен, нет
ворот, нет обречённой смерти. Только бесконечный простор и целая жизнь
впереди.

Не в силах больше
сдерживать свои чувства Эмма закричала так громко, как только  хватало
духу:

— Получилось! У нас получилось! Мы свободны!

«И мы все живы».

Она сотню раз убеждала
себя, что всё пойдёт по плану, но в глубине души боялась, что малыши не смогут
пересечь пропасть. Джамиме, Крису, Доминику и Росси нет полных шести лет. Они
ещё слишком малы и слабы для такого испытания. К счастью, мальчики справились
без проблем, даже Крис, который боялся высоты взял себя в руки. А вот робкая
Джамима не смогла сопротивляться страху. Хорошо, что Рей помог ей перебраться
на ту сторону.

«Рей…»

Эмма не могла
обернуться, но знала, чувствовала, что друг бежит чуть позади неё, и от этого
становилось легче на сердце. Он тоже жив. Жив благодаря ему.

«Спасибо, Норман.
Спасибо тебе за всё. Благодаря тебе и твоему плану, мы смогли сбежать. Впереди
нас может ждать что угодно, но это ничего. Главное, что все целы и даже Рей с
нами. Фил и малыши... мне пришлось оставить их. Но это не конец. Я ни за что не
позволю отправить их на убой. Как только мы сможем найти безопасное место, то
сразу же вернёмся за ними. Обещаю».

Сквозь листву начали
пробиваться робкие лучи света. Их становилось всё больше и больше и когда она
выбежала из леса они все слились в один ослепляющий поток.

Эмма остановилась и
прикрыла рукой глаза, заслоняясь от восходящего солнца. Остальные дети догоняли
её. За несколько часов почти непрерывного бега они совсем выдохлись, но сейчас
все с восхищением смотрели на открывающийся вид.

Дети стояли на краю
плоскогорья. По синему небу плыли густые облака, ванильные от лучей солнца, а
под ногами до самого горизонта, как позолоченные волны зелёного моря
простирался лес. Из лесных глубин то тут, то там доносились голоса птиц.

— Ах, как красиво,  —  сказала Алисия с широкой улыбкой и сияющими глазами.

— Да. Красиво,  — едва заметно улыбнулся Рей.

Все затаили дыхание,
наблюдая, как медленное солнце поднимается над горизонтом. Что ждёт их там
впереди среди зарослей леса?

— А ведь это наш первый рассвет вне дома.

Гильда стояла справа от Эммы
с мягкой улыбкой на лице, её щёки порозовели от холодных дуновений ветра.

Эмма улыбнулась ей:

— Да. Наше первое утро свободы.

— Главное, чтобы оно не стало последним.

Услышав это, Эмма
насупилась и обернула к Рею. Парень с чёрно-синей чёлкой стоял слева от
неё.

— Вот умеешь ты испортить момент!

— Я серьёзно,  —  он действительно выглядел собранно, хоть и не так холодно и мрачно,
как обычно бывает в подобные моменты.

Рей обернулся к
остальным:

— Послушайте. Нам пока нельзя останавливаться. Не хочу никого пугать, но,
возможно, охрана ферм уже прямо сейчас вышла на наш след. Они должны были
подумать, что мы направимся к воротам, но если мама сообщила, что мы преодолели
стену со стороны Благодатного дома, то преследователи уже начали обыскивать лес
здесь.

— Иначе говоря, нам надо торопиться и бежать как можно дальше, —  заключил Дон.

— Именно.

Малыши глубоко
вздохнули, переминаясь с ноги на ногу.

— Но... мы бежали всю ночь,  —  запричитал Крис.

— Да, мы устали,  —  пролепетал Росси.

«Сейчас он скажет: Я так
и знал. Я говорил, что они будут только мешать».

Эмма уже приготовилась к
буре, но Рей невозмутимо приблизился к Крису и Росси и опустил ладони на их
плечи:

— Я знаю, Росси. Мы все очень устали, но если остановимся сейчас, то нас
схватят враги. Мы пока недостаточно далеко, чтобы расслабляться, но как только
доберёмся до безопасного места, сразу же отдохнём.

— Правда?

— Конечно.

Росси немного воспрянул
духом:

— Хорошо.

Рей коротко кивнул:

— Все отдышались? Готовы продолжить путь?

— Ещё спрашиваешь?!  —  Дон, казалось, вообще не устал, он с широкой улыбкой обнял стоящих
рядом Доминика и Марка.  —  Конечно, мы готовы, верно ребята?

«Похоже, буря
миновала».

Эмма с облегчением улыбнулась
и немного вышла вперёд.

— Вы все такие молодцы. Храбро преодолели пропасть и уже столько пробежали.
Осталось немного и все мы сможем отдохнуть. Будем направляться...

Она собиралась достать
ручку из рюкзака и рассказать всем о том, что удалось найти Норману, но Рей уже
перехватил её слова.

— ...вперёд. Рано выбирать определённое направление. Сейчас главное — уйти подальше от ферм и немного отдохнуть.
К тому же мы пока не знаем, что именно ждёт нас там,  — он указал рукой на лес внизу.  — В лучшем случае там будет обычный лес, с
деревьями, кустами и белочками, в худшем...всё что угодно.

Эмма мысленно
согласилась с ним и остановила поиски.

«Ладно, расскажу, когда
мы окажемся в безопасности. Сейчас нельзя тратить время на  объяснения».

Она кивнула Рею,
оглядела всех братьев и сестёр:

— Хорошо. Тогда вперёд.

Эмма подошла к краю
обрыва и посмотрела вниз. Склон оказался не менее девяти метров в высоту,
каменистый, но весьма крутой.

«Опасно. Если кто-нибудь
упадёт…»

Она замотала головой,
прогоняя плохие мысли, и внимательно осмотрела склон в поисках самого
безопасного спуска. Увидев относительно удобный участок, Эмма сразу же
направилась к нему.

— Все за мной!

Она пошла первой.
Осторожно свесила ноги. Нащупала опору и шаг за шагом начала двигаться вниз,
хватаясь за камни. Преодолев два метра спуска, Эмма почувствовала себя
уверенней. Она ловко спускалась по каменистому склону и поддерживала сразу же
последовавших за ней Доминика и Иветту, чтобы те не упали. Гильда медленней и
менее уверенно, чем Эмма, спускалась следом. Вскоре все дети по очереди
оказались на склоне.

Рей остался замыкающим.
Он помогал Джамиме и Марку спускаться с края обрыва и следил, чтобы никто из
них не сорвался. Джамима боялась высоты и потому двигалась неуверенно, но страх
одновременно и мешал, и помогал ей. Благодаря ему, слабые руки девочки крепче
цеплялись за камни. С Марком всё было сложнее. Пухленький и неспортивный малыш
отличался своей неуклюжестью. Он спускался последним, медленно переставлял ноги
с камня на камень, то и дело угрожая поскользнуться и покатиться вниз.

— Осторожнее Марк.

На лице Марка проступил
пот, но он улыбнулся Рею через силу:

— Всё в порядке, Рей, я...

Нестабильный камень под
ногой Марка шевельнулся и с грохотом покатился вниз. Мальчик испуганно
вскрикнул, вцепился руками за уступ, но вспотевшие ладошки соскользнули.

— Марк!

Рей успел метнуться к
нему. Он одной рукой схватил руку Марка, а другой  — ствол дерева на краю склона. Рюкзак
перекинулся через спину и начал тянуть вниз. От напряжений Рей стиснул
зубы.

— Держись, Марк! Попробуй найти опору.

— Рей!

Дон быстро взбирался к
ним по уступу.

«Дон…»

Смуглый крепкий парень
уже поддерживал Марка снизу.

— Всё хорошо, Марк. Я держу тебя. Можешь отпустить его, Рей.

Рей отпустил Марка и
шумно выдохнул. Руки ныли от растяжения и напряжения.

— Дон, Рей, всё хорошо?! —  снизу эхом раздался голос Эммы.

— Да!  —  ответил Дон. — Марк, давай я помогу тебе спуститься. Внимательно следи, куда я ставлю ноги
и иди за мной. Не бойся. Если вдруг оступишься, я поймаю тебя.

— Спа-спасибо…

Дон начал не спеша
спускаться так, чтобы Марк мог уследить за его движениями и они плавно
продвинулись по уступу вниз.

«Спасибо, Дон».

Рей глубоко вздохнул,
выпрямился, пошевелил руками и размял спину. Хорошо, что ничего не потянул. Он
посмотрел вниз. Дон и Марк спускались медленно, но верно, а остальные дети были
уже почти внизу.

«Вроде все целы. Хорошо
бы ускориться, но лучше спускаться медленнее, чем упасть и разбиться. Если
кто-то получит травму, о быстром темпе можно забыть».

Рей немного откинул
назад чёлку и оглянулся на лес. За деревьями далеко позади, осталось место, где
он прожил двенадцать тяжёлых лет. Где-то там сейчас спят у горящего дома Фил и
ещё двадцать самых младших братьев и сестёр. Но кроме них там остался ещё один
человек. Женщина, которая вырастила их всех. Женщина, которая стояла на стене и
смотрела, как они убегают прочь от неё и от судьбы. Женщина, которую он всей
душой ненавидел. Теперь, когда она не смогла остановить их, её наверняка ждёт
смерть.

«Мама…»

Рей невольно вспомнил её
мягкие руки и каштановые волосы. Вспомнил то, как она смотрела на него в тот
момент, когда он признался, что ему известна тайна приюта. Рею казалось, что он
всегда помнил только то, как спокойно и хладнокровно мама приняла его
предложение о сделке. Как видела в нём не своего родного ребёнка, а только
инструмент для личных целей. Как использовала его все эти шесть лет. Но как
старательно не пытался сейчас восстановить в голове равнодушный и жёсткий образ
мамы Изабеллы, он помнил только то, как сильно изменились её глаза в тот
момент. Всегда уверенный и холодный взгляд мамы был полон осознания, сожаления
и отчаяния.

Рей щёлкнул языком и
резко отвернулся.

«Да исчезни ты уже
наконец. Мне плевать, поняла! Мне плевать…»

— Рей! —  голос Эммы молнией пронзил сознание. — Ты что там застыл?!

— Давай спускайся, мы ждём только тебя! — поддержал Дон.

— Уже иду!

Он оглянулся в последний
раз и начал спускаться.

***

Изабелла шла к воротам
следом за Бабушкой. Высокая пожилая женщина, шурша юбкой, быстрыми шагами
преодолевала зелёный луг, сразу за которым темнели решетчатые ворота. Бабушка
пыталась сохранять самообладание, но Изабелла слишком хорошо её знала, чтобы
поверить в это притворство. Глядя ей в спину, она точно могла сказать, что
женщина, которая была для неё строгой мамой, требовательной наставницей и
хладнокровной начальницей мелко дрожала.

«Тебе ещё есть о чём
волноваться, но я уже потеряла всё, что могла».

Изабелла не сомневалась —  это последние минуты жизни. Когда
решётка поднимется, там будут ждать убийцы. Ошибка непростительна, наказание
неотвратимо. Она знала это. Всегда знала. Только один вопрос не давал ей покоя.

— Что теперь будет с остальными детьми?

Они свидетели. Фил и
малыши видели, как их старшие братья и сёстры скрылись в саду и больше не
вернулись. Конечно, они ещё слишком малы, чтобы понять, что именно случилось,
но Фил всё знает. Он точно всё знает.

— Какое тебе дело? Они больше не твои «дети».

«Да, точно. Бабушка
привела для них новую надзирательницу. За ними присмотрит сестра Маргарет. Нет,
теперь мама Маргарет».

— Более того, даже этот товар потенциально испорчен. Остаётся только
молиться, чтобы эти дети не запомнили сегодняшнюю ночь. Пятнадцать… Пятнадцать
образцов, из которых два хорошего, два высокого и два первоклассного качества.
Номер «81194» должен был быть отправлен на консервацию уже завтра.

Изабелла молчала, давая
Бабушке высказаться и в полной мере побеспокоиться о сохранности собственной
шкуры. Она тоже ответит за этот побег. Только пока неясно какое наказание в
таких случаях ждёт Бабушку. Быть может, она и вовсе зря переживает о своей
судьбе. Слишком уж высокое положение в Штабе.

Ворота возникли прямо
перед ними из ночной тьмы. Огромная пасть чудовища с тонкими чёрными
зубами-прутьями. Она зарычала, цепи заскрипели, решётка начала подниматься.
Изабелла в последний раз оглянулась туда, где в ночной тьме вздымались языки
пламени.

— Даже не вздумай оправдываться, Изабелла. Я знаю правду о тебе и о номере
«81194».

Изабелла почувствовала,
как по спине пробежал холод, но она сохранила маску спокойствия. Это было
предсказуемо. Письмо её сына осталось лежать в чемодане Кроны и та, конечно же,
показывала его Бабушке в надежде, что этот кусочек бумаги сможет стать для неё
щитом.

— Дети не могли сбежать сами. — продолжала Бабушка. — Это ты помогла им уйти, чтобы не
отправлять своего ребёнка.

Изабелла посмотрела на
неё. Женщину, что за свою жизнь отправила на съедение демонам тысячи детей и
позволила Лесли умереть.

«Жаль, но я до
последнего оставалась такой, как ты».

— Я не сделала ничего, чтобы помочь им. И это единственное о чём я сожалею,
Бабушка.

Морщинистое лицо
вытянулось от подобных слов из уст самой лучшей бывшей ученицы. Больше старуха
ничего не сказала.

Ворота наконец
открылись. Бабушка вошла в широкий коридор, стуча каблуками о каменный пол.
Изабелла последовала за ней. В тёмной глубине чернела высокая фигура с фонарём.
Стук каблуков эхом отскакивал от стен. Тук-тук-тук-тук. Чеканный шаг.
Тук-тук-тук. Свет впереди. Тук. Тук. Тук. Тонкая фигура на полметра выше
человеческой.

Прямо перед Изабеллой
стояла одна из сущностей. Крупные рога, длинные когтистые руки, корявые лапы
вместо ног. Чудовище облачилось в цельной чёрное одеяние с капюшоном. Из-под
гладкой костяной маски горел огромный глаз. Он хищно и не моргая, глядел прямо
в душу и словно видел её насквозь.

Бабушка первой прервала
тишину:

— Как проходят поиски?

— Их нигде нет, —  приглушённый голос рокотом прокатился по коридору.

Изабелла краем взгляда
уловила, как дрогнуло лицо Бабушки.

— Они не проходили по мосту, — продолжала сущность. — Номер «73584 Изабелла», ваша информация
оказалась ложной. Быть может, у вас есть предположения в каком районе образцы
могли пересечь пропасть? Вы знаете другие варианты их пути?

Изабелла ощущала на себе
тяжесть взгляда сущности, но продолжала держать маску невозмутимости. Это она
умела лучше, чем кто-либо.

— Нет. Я не знаю.

«Хотя бы попытаюсь
выиграть им время».

Молчание. Некоторое
время глаз пристально смотрел на неё, но вскоре отвернулся.

— Значит, придётся обыскивать всю площадь вокруг, —  сущность достала из широкого рукава
лист бумаги с пером и поставила отметку.

«Теперь точно всё
кончено».

Больше Изабелла им не
нужна.

«Как бы сильно ты ни
заботилась о своей жизни, как бы преданно ни служила, в конце концов, твой путь
не меняется. Сущностям неважно, кто ты, двенадцатилетняя талантливая девочка
или самая молодая и успешная «мама» в истории плантаций. Будь ты хоть Бабушкой,
взирающей на всех с высоты, однажды и твою грудь пронзит цветок смерти. Тонкий
стебель нальётся кровью и на нём распустится сотня алых цветов. Твои глаза побледнеют
и огонь жизни угаснет в них. Навсегда. В неизбежности смерти заключается
жизнь».

Изабелла глубоко
вздохнула, в последний раз вспомнила лицо Лесли и приготовилась к гибели.

— Пройдёмте за мной, — сущность повернулась и неспешно зашагала вперёд по коридору.

Пытаясь прийти в себя,
Изабелла поражённо смотрела в спину чудовища.

« ...Что?...Пройдёмте?
Куда?»

Разве её не должны убить
здесь и сейчас? Изабелла, ничего не понимая, почти машинально пошла следом за
сущностью.

«Меня не убьют сейчас?
Тогда что со мной будет?»

— Подождите! —  голос Бабушки дрогнул.

Изабелла
оглянулась. Начальница побледнела, её руки дрожали, а в глазах смешались гнев,
страх и отчаяние.

Сущность повернула
голову. Глаз пронзительно посмотрел на Бабушку:

— Вы тоже идёте со мной. Вас всех ждёт наказание.

— Разве номер «73584» не будет наказана прямо сейчас?

— Нет. Со всем произошедшим будут разбираться Они.

Бабушка замерла на
месте. Она выглядела так, будто внутри неё что-то надломилось.

— Нет… Нет! Вы не можете поступить так со мной! Я служила, я преданно служила
столько лет! Прошу, убейте меня прямо здесь! Убейте меня сейчас своими цветами
только не отдавайте Им!

Крики Бабушки перешли в
рыдания. Мраморная маска безучастности раскололась на мелкие кусочки и старая
уставшая женщина наконец показала миру своё настоящее лицо. Изабелла смотрела
на неё так, как будто видела в первый раз.

— Хватит. Они пожелали во всём разобраться и лично вынести приговор. Вы
должны быть благодарны Им. Не каждому выпадает такая честь.

Сущность продолжила
путь, и Изабелла, повинуясь судьбе, последовала за ней, но Бабушка так и
осталась стоять на месте.

Заметив, что старая
женщина отказывается подчиняться, огромная чёрная фигура резко повернулась.
Изабелла не успела опомниться, как сущность уже оказалась прямо перед Бабушкой.
Мгновение и острый коготь пронзил её руку. Коридор наполнился отчаянным криком
боли и хрустом костей. Сущность вынула коготь и Бабушка с шумом упала. Её
правая рука от плеча и до кисти обагрилась кровью, а чуть выше локтя, сквозь
порванный рукав проглядывали куски мяса и кости. Старая женщина выла и билась в
агонии. Тёмные сгустки стекали на каменный пол и пышный подол чёрного
платья.

— Пойдёте сами или я потащу вас —  разница невелика. О сохранности
ваших конечностей в приказе ничего не сказано. —  Ответила сущность. —  Рекомендую поторопиться. От запаха
человеческой крови у меня уже текут слюнки.

***

После спуска дети
немного перевели дух и осмотрелись. Здесь крутой каменистый склон становился
плавным. Чтобы попасть в лес, им пришлось спуститься ещё как минимум на
двадцать метров, но это оказалось уже не так опасно —  всё равно что сбежать по
холму.

Внизу лес оказался не
таким, каким виделся сверху. Деревья с гладкими тёмными стволами тянулись к
небу и казались неестественно высокими. Толстые корни выпирали из голой земли и
переплетались как змеи. Здесь не росло ни единой зелёной травинки, только опавшие
сухие палочки и листья устилали почву. В лесу царил полумрак - слишком мало
света пробивалось сквозь густую крону  деревьев-великанов.

«Странно и
подозрительно».

Рей шёл рядом с Нэтом.
Мальчик девяти лет, с красно-коричневыми волосами и острым носом, оглядывался
по сторонам:

— Какой-то необычный лес, — тихо сказал он. —  Тут слишком тихо и темно.

— Согласен.

«А ещё этот лес
кардинально отличается от того, по которому мы бежали ночью, хотя их разделяет
только уступ».

— Не помню, чтобы где-то читал о подобном, —  рассуждал вслух Рей. —  Эти деревья не похожи ни на те, что
растут у нас в приюте, ни на те, что я видел на иллюстрациях в книгах.

— Может, ты просто плохо помнишь?

— Я ничего не забываю.

«Да уж, не этого я
ожидал. Лес вокруг плантаций был совсем другим. Там росли дубы и клёны, а не
это непонятное нечто. Значит, та малая информация, которую удалось получить при
осмотре окрестностей со стены не принесёт нам особой пользы».

В ответ на его слова Нэт
пожал плечами и затем прибавил шагу, чтобы догнать идущих впереди Тома и Лани.
Рей тоже ускорился, но его цель была дальше. Девочка с огненно-рыжими
непослушными волосами быстро шагала впереди всех.

— Эмма.

— Что? —  она обернулась к нему и немного сбавила ход.

— Посмотри вокруг. Тебя ничего не смущает?

Она на секунду
задумалась, после чего вполголоса ответила:

— Ну, я нигде раньше не видела таких
деревьев. Из-за корней тут сложно передвигаться.

— Именно, — он
тоже понизил голос. — У меня есть
несколько предположений насчёт этого внешнего мира.

Ясно-зелёные глаза
посмотрели на него с интересом.

— Два варианта. Либо мы всё-таки находимся в
том мире, о котором знаем из книг и где-то здесь должны быть людские поселения.
Либо эта территория принадлежит демонам и тогда здесь в лесу может скрываться
что угодно.

Он не стал уточнять
последствия второго варианта. Эмма и сама должна была знать, что грозит им,
если они вдруг наткнутся на демона.

Девочка задумчиво
поморщила брови:

— Я тоже думала об этом. Будет лучше, если
мы сначала осмотрим местность.

— Да, но у нас мало времени.

— Ничего. Если попадём в опасность сейчас,
то никакие преследователи уже не будут иметь значения.

— Тоже верно.

— Я пойду вперёд.

— Лучше я.

— Это ещё почему?

— Из нас двоих я более внимательный.

— Э-эх, почему ты так недооцениваешь
меня?…Ладно. Но один не пойдёшь.

Эмма обернулась к идущим
позади детям, подняла руки и похлопала в ладоши, чтобы прервать разговоры и
привлечь всеобщее внимание.

— Ребята. Рей предложил пойти вперёд и
осмотреть лес, кто-нибудь хочет с ним? Так мы поймём, какой путь будет лучше.

Доминик потянул руку
первее всех:

— Я! Можно я пойду?

Эмма вежливо улыбнулась
и попыталась тщательно подобрать слова, чтобы не обидеть малыша:

— Прости, Доминик, ты пока ещё мал для
этого. Лучше оставайся здесь и защищай нас, хорошо?

Доминик немного приуныл,
но почти сразу же улыбнулся, как не в чём ни бывало.

— Я тоже пойду! — вызвался Дон.

— Конечно, Дон.

Парень с самодовольным видом
зашагал в сторону Рея.

— А мы, мы? —
Тома и Лани тоже потянули руки. — Нам уже
можно?

Эмма покосилась на Рея.
Тот в ответ только пожал плечами.

Посмотрела на Тома и
Лани и улыбнулась:

— Уже можно.

— Круто!

Увидев, что из старших мальчиков
Нэт остался один, Эмма обратилась к нему:

— Нэт, не хочешь пойти с ними?

Нэт скривился в нервной
улыбке:

— Нет уж, мне и тут хорошо.

Рей развернулся и
зашагал вглубь леса. Мальчики пошли за ним.

— Продолжайте путь, но пока не торопитесь. — Сказал он, явно обращаясь к Эмме. — Будьте бдительны и пытайтесь не создавать
много шума.

— Ага, — Эмма
кивнула в знак того, что услышала его и с волнением проводила братьев взглядом.

«Вы тоже будьте
осторожны».

Пока ребята осматривали
окрестности прошло около часа. В это время остальные дети во главе с Эммой
размеренным шагом двигались вперёд, отдыхая от долгой и тяжёлой ночи. Когда они
убедятся, что в округе нет опасности, им придётся бежать снова.

Под ногами шуршали
листья, а в воздухе стоял запах влажной земли. Эмме не хотелось думать ни о
демонах-преследователях ни о самом лесе. От одной мысли, что где-то здесь могут
скрываться ОНИ, по телу бежал холод и волосы на затылке вставали дыбом. Если какой-нибудь
демон найдёт их, тогда... Эмма не знала, смогут ли они спастись. Она и сама
видела демонов лишь однажды и ничего не знала об их скорости и способностях.
Другие дети и вовсе никогда не видели этих чудовищ, даже Рей помнил их только
по смутным воспоминаниям первого года своей жизни.

«Снаружи есть люди…» — слова Кроны то и дело всплывали в сознании.
Ведь она не врала им тогда? Верно? Эмма сжала ручку в кармане шерстяного
кардигана.

Справа послышались
шорохи. Эмма подскочила на месте, вся обратившись во внимание. Из-за деревьев
вышли Тома и Лани. Увидев их, она немного расслабилась. Мальчики выглядели
разочарованными.

— Не нашли...

— Ничего подозрительного, — Лани явно передразнил Рея со свойственной
тому интонацией.

— Хорошо, —
теперь Эмма окончательно успокоилась.

Рей вышел из леса
немного позже их.

— Мы не нашли никаких следов демонов.

От последнего слова
Росси и Крис вздрогнули, а Алисия и Анна испуганно выдохнули. Даже Гильда
немного изменилась в лице.

Эмма схватила Рея за
рукав кардигана и резко притянула к себе:

— Рей, ты что такое говоришь? — гневно прошептала она. — Они же испуга…

— А что такого, разве они сами не
догадываются?

— Всё в порядке Эмма, — Гильда сказала это погромче, чтобы все её
услышали.

Эмма обернулась и
посмотрела на подругу. Девочка с каре выглядела встревоженной, но всё равно
улыбалась.

— Конечно, нам всем немного страшно, — сказала она, —
но вам незачем скрывать от нас что-то.

Алисия и Джамима,
обнимающие Гильду, закивали.

— Да, —
губы Анна слегка дрожали, но её голос звучал уверенно, — если вы думаете, что поблизости могут быть ОНИ, то так и
говорите. Перед побегом мы все знали на что идём. Не беспокойтесь за нас так уж
сильно.

— Да, мы же не сахарные. —Дон вышел из-за деревьев с противоположной
стороны от того места, откуда пришли Том, Лани и Рей.

— Нашёл что-нибудь? — обратился к нему Рей.

— Всё чисто. Демонов не видно.

— Хорошо, —
Рей оглядел всех, — теперь можем бежать.
Если побежим достаточно быстро, то устроим привал через несколько часов.

Малыши тяжело
вздохнули.

— Не раскисать! — Эмма подняла руки и широко улыбнулась. — Это всё ерунда по сравнению с тем путём, что мы уже проделали.
Бежим скорее, чтобы больше ни один демон не мог съесть нас.

Упоминание демона подстегнуло
их и придало решимости больше,чем сотни приободряющих слов.

— Рей, беги вперёд. В этот раз я буду
замыкающей, — предложила она.

— Хорошо. Все за мной

Рей рванул с места,
задавая общее направление и дети последовали за ним.

Они бежали ещё несколько
часов, то прибавляя, то сбавляя темп. В этом лесу было сложно ориентироваться.
Эмме казалось, что они бегут по кругу - деревья везде выглядели одинаковыми.
Правда, со временем то тут, то там у корней начала пробиваться трава, а кое-где
бледно-голубые мелкие цветочки. Ещё позже появились даже высокие кусты с
тонкими листьями и низкие кустики.

Братья и сёстры
двигались всё медленнее, да и сама Эмма чувствовала, что скоро свалится от
усталости. Они бежали всю ночь и сейчас всем очень хотелось спать. Ноги ныли, а
лёгкие горели. Место под повязкой, где ещё вчера вечером было левое ухо,
неприятно пульсировало.

Дети впереди неожиданно
остановились и Эмма чуть не налетела на Анну:

— Извини.

— Ни-ничего.

Все пытались
восстановить дыхание. Доминик и Марк упали на траву. Эмма, глубоко вдыхая через
нос, выглянула с хвоста группы. Рей стоял далеко впереди и согнулся задыхаясь.

— Остановимся. Здесь, — прохрипел он.

— Наконец-то!

Младшие дети, что ещё
оставались на ногах попадали на траву вслед за Домиником и Марком. Нэт, Тома и
Лани тоже опустились рядом с ними.

Гильда подошла к Эмме:

— Думаю, все уже проголодались.

Пока подруга не
заговорила о еде, Эмма не вспоминала о голоде, но сейчас её живот предательски
заурчал.

— Ты права. И время завтрака уже давно
прошло.

Она выпрямилась и
повысила голос:

— Слушайте все, теперь можно передохнуть и
подкрепиться!

Такое предложение было
воспринято с громким восторгом и одобрением. Гильда попросила всех сложить
рюкзаки в одну кучу. Сбором припасов и других вещей перед побегом из
Благодатного дома занималась она, потому ей лучше всех было известно, что где
лежало. Младшие дети несли в рюкзаках в основном припасы и банки с водой, но
девочка предусмотрительно положила каждому по кружке, комплекту одежды, тёплому
шарфу и пледу. Старшие дети дополнительно несли в рюкзаках: спички, свечи,
мыло, бинты, вату, перекись, заживляющие мази, обезболивающие, противовирусные
и абсорбирующие таблетки. У Дона и Гильды были ещё и керосиновые лампы.

Рюкзаки Эммы и Рея
сильнее отличались от других содержимым. Когда Эмма прочла письмо Нормана и
узнала о ручке, то подумала, что две книги Господина Минервы, экслибрус*
которых отличался от остальных экслибрусов его книг, могут им пригодится. Они
ведь выделяются среди других не просто так? Ещё она взяла альбом с фотографиями
их семьи, который, перед попыткой самосожжения, отдал ей Рей. Да, тащить с
собой ещё и альбом - не самое практичное решение, но если бы она оставила его,
то весь труд друга и все воспоминания об их семье оказались бы безвозвратно
утеряны в алом пламени. О рюкзаке Рея она также позаботилась: сложила туда его
карманные часы, скальпель, компас и бинокль.

Пока Гильда занималась
завтраком, Рей подошёл к Анне. Девочка стояла чуть поодаль рядом с Джамимой и
Росси.

— Анна.

— Да, — она
повернулась к нему, и её короткие светлые хвостики забавно подпрыгнули.

— Хочу извиниться перед тобой. Прости, из-за
меня твои волосы пришлось…

— Всё в порядке, тебе незачем переживать об
этом, — Анна искренне улыбнулась и
потрогала хвостики, — честно говоря, мне
и самой давно хотелось их подстричь. Гораздо важнее то, что у тебя сегодня День
рождения.

Услышав её слова,
Джамима и Росси оживились. Пока они со всех ног бежали подальше от фермы все
совсем забыли об этом событии.

— С днём рождения, Рей! Поздравляем! — малыши заключили Рея в объятия, обхватив его
за ноги, и чуть не повалили на землю.

От такого внезапного и
громкого проявления их счастья, Рей слегка растерялся.

«Неужели для вас мой
день рождения и правда повод для радости?»

Он вспомнил о том, как
пытался убедить Эмму и Нормана бросить остальных детей и сбежать только втроём
и ему стало противно. Рей хотел оставить их всех и обречь на неминуемую смерть,
потому что не верил, что они смогут спастись все вместе. Но сейчас, чувствуя
крепкие объятия младших, он уловил странное ощущение, будто с его плеч упал
тяжёлый груз. Неожиданно для самого себя Рей почувствовал тепло внутри своего
сердца и улыбнулся.

Он присел на корточки,
чтобы сравняться с малышами по росту, и крепко обнял их. Росси и Джамима
замерли от такого нетипичного жеста с его стороны. Рей всегда пытался держаться
отстранённо от них, бывало и вовсе не обращал внимания и он ни разу не радовался
поздравлениям с днём рождения.

— Спасибо. Спасибо вам, — тихо сказал Рей отстраняясь.

Он погладил малышей по
голове, затем отошёл в сторону от общего собрания и посмотрел вокруг.

По пути сюда не было
ничего подозрительного, но для спокойствия этого мало. Они ничего не знают о
том, что именно может им угрожать, насколько быстро передвигаются демоны и как
себя ведут. Разведка, внимательность - всё это лишь предосторожность, но не гарантия
безопасности. На самом деле всё время пока их семья находится в этом лесу
опасность может появиться откуда угодно.

— Пойду осмотрюсь, — сказал он Эмме, которая стояла ближе остальных.

Она коротко кивнула в
ответ и Рей скрылся за деревьями.

Гильда достала из
рюкзаков бутылки с водой, по одной булочке на каждого ребёнка и баночку с
ореховой пастой. По её команде все разобрали свои рюкзаки и уселись в кружок.
Она разложила булочки по салфеткам, щедро смазала их ореховой пастой и раздала
детям.

— Пока не ешьте. Сначала
благодарность.

От вида мягких булочек и
сладкого запаха пасты у Эммы потекли слюнки, но она пока не могла
присоединиться к другим. Рей отправился разведать обстановку, а ей хорошо бы
постоять на страже, чтобы уж наверняка ни одна угроза не подкралась к ним
незамеченной.

Она взяла свой рюкзак и
сделала пару шагов в сторону леса, когда её окликнул Крис:

— Эмма, а ты не будешь есть вместе с нами?

— Пока нет, —
с улыбкой ответила она, — я постою
настороже.

Услышав её ответ на
слова Криса, Гильда кивнула. Эмма оставила их позади и прошла вперёд за заросли
кустарника.

«Вот и первый завтрак за
пределами фермы. Это начало новой жизни. У нас больше нет безопасного места и
крыши над головой. Нам предстоит заново обрести дом. Но мы справимся и будем
жить, как одна большая дружная семья. А после того, как найдём новый дом, сразу
же вернёмся за Филом и остальными. У нас получится. Я должна верить. Я
обязательно защищу их всех».

Справа послышался
шелест. Эмма обернулась и сосредоточилась на звуке. Листья на крупном кусте
шевелились и шелестели от порывов ветра. Высоко наверху прокричала птица.
Хлопнули взмахи крыльев. Шорохи раздавались отовсюду и снова затихали.

Эмма посмотрела налево и
дёрнулась. За её спиной стоял Рей. Его ладонь была сжата в кулак и поднята
вверх — похоже, собирался стукнуть её по голове, как он это обычно делал.

— Рей, дурак! Зачем так
подкрадываться?

Эмма слышала даже шелест
листьев, но не хруст веток под его ногами.

«Как у него получается
так тихо ходить?»

— Расслабься.

На его плечах уже был
рюкзак. Рей протянул ей банку с водой. На крышке лежала салфетка и булочка с
ореховой пастой.

— Ты хотя бы пила?

— Пока нет, —
она взяла банку.

За беспокойством о
демонах совсем забыла хотя бы напиться после бега. Эмма переложила булочку в
свободную руку, откинула крышку и сделала пару глотков.

— Поблизости нет ни следов, ни останков
убитых зверей, — сказал Рей. - Это
странно, но нам же лучше. Иди отдохни. Я посторожу за тебя.

— Спасибо, —
с улыбкой ответила она и уже направилась в сторону лагеря, когда он вдруг
добавил:

— И прости.

— А? За что это?

— Если бы я не упирался и сразу решил бежать
с вами, ты бы не обожгла руки и тебе не пришлось... отрезать себе ухо.

Эмма растерянно
посмотрела на него. Сама она уже и не помнила об ожоге и уж точно не винила
Рея. А ухо… да, в спешке его пришлось обрезать вместе с жучком. Но это всё
неважно.

— Не волнуйся об этом. Ты жив и можешь
улыбаться, а больше мне ничего и не нужно.

— ...Спасибо.

Он помедлил немного:

— Наша семья. Дон, Гильда, Нэт, Анна и
остальные, я и не замечал, как хорошо они все относятся ко мне. Не могу
поверить, что был готов оставить их всех...умирать.

Рей обернулся и
посмотрел на неё. Эмма прочла решимость во взгляде тёмно-зелёных глаз.

— Эмма, я обязательно выживу. Выживу и
защищу свою семью. Как и ты, я защищу каждого из них. Обещаю, что так и будет.
Что бы ни случилось, больше я ни за что их не брошу.

«Рей…»

— Так что можешь рассчитывать не только на
себя. Благодаря нашей семье, вместе мы создадим место, в котором можно будет
жить спокойно.

— Верно, —
она улыбнулась. — Я верю, что так и
будет.

«Спасибо. Спасибо тебе.
Ты даже не представляешь, насколько мне стало легче».

Эмма куснула булочку и
ощутила сладкий вкус пасты.

— Мы ушли достаточно далеко от ферм, — сказал Рей после короткого молчания. — Что будем делать дальше?

Эмма ответила с набитым
ртом:

— Думаю, сначала нужно найти воду.

— Согласен. Без запасов воды мы дольше трёх
дней не протянем. Хорошо бы найти реку, если повезёт, там можно будет добыть
рыбу. Но проблема в том, что наши преследователи рано или поздно могут
догадаться искать нас там.

— А другие демоны, что могут жить здесь?
Если им, как и нам нужна вода, то мы можем наткнуться на них там.

— И это тоже.

Он отвернулся и
замолчал. Эмма решила остаться с другом и продолжила есть свою булочку. Когда
от мягкого хлеба ничего не осталось, она запила его водой, спрятала бутылку в
свой рюкзак и отряхнула руки от крошек.

Рей обернулся к
ней:

— Ладно, пока у нас ещё остаются запасы. А
что насчёт направления? — Он достал из
кармана кардигана компас. — Мы всё это
время бежали на восток. Предлагаю двигаться на…

— Юг, —
уверенно ответила она.

Рей удивлённо приподнял
бровь:

— На юг?

Эмма  достала из
кармана ручку:

— Мы должны встретиться с Господином
Минервой в точке «В 06-32».

Рей скептически посмотрел
на неё:

— Что это за ручка и причём тут тот тип?

Эмма протянула ручку
Рею:

— Держи.

Рей осмотрел гладкий
стальной корпус с шахматным узором, где были выгравированы две чёрные буквы — «У.М».

Наблюдая за тем, как он
внимательно рассматривает ручку, Эмма улыбнулась и продолжила объяснения:

— В письме Норман сказал, что эту ручку ему
передала Крона. Ручка не писала, и он подумал, что в ней кончились чернила, но
когда разобрал её…— увидев
заинтересованность на лице Рея, она специально прервала рассказ и заговорщицки
улыбнулась. — Открути колпачок и сам
всё...

Рей без промедления
открутил колпачок ручки и, когда уже должен был показаться стержень, та
щёлкнула. Прямо перед Реем в воздухе всплыл прозрачный синий экран.

Парень на секунду замер
от изумления.

— Это… Это же голограмма! — вдруг воскликнул он.

Увидев его реакцию, Эмма
рассмеялась. Рея редко удавалось удивить.

— Невероятно!

— ЛАНИ?! - сзади раздался пронзительный крик
Томы.

«Лани? Что…»

Эмма не успела
опомниться, как Тома выскочил из кустов. Его лицо исказилось от ужаса.

— Тома, что случилось? — она тут же подбежала к брату.

— Он пропал! Лани пропал!

«Про...пропал».

Эмма набросилась на Тому
с расспросами:

— Как? Он пошёл в лес? На него напали?

— Нет. Он...он будто растворился в воздухе.

Эмма посмотрела на Рея,
который уже стоял рядом. Он был в замешательстве не меньше неё.

— Мы шли к вам вместе с ним и Крисом всего
секунду назад, а когда я оглянулся, его уже не было...

Эмма только сейчас
заметила притихшего рядом с кустами Криса. Малыш замер от страха и, казалось,
даже забыл, как дышать. Эмма подбежала к нему и прижала к себе, чтобы
успокоить.

Тома с широкими глазами
смотрел по сторонам:

— Лани! Хватит играть! Это не смешно!
Выходи!

— Лани! —
Рей тоже начал звать его. — Ответь, если
слышишь нас!

Они прислушались, но лес
вокруг ответил только тишиной. От этого молчания Эмму пробрал холод.

«Он не
отзывается...Ланни...где же…»

— Рей, я пойду поищу… — она сделала шаг, но Рей остановил её жестом.

— Стой!...Что-то не так, Эмма. Прислушайся.

Она
прислушалась...Осознание пришло внезапно. Остальные дети. Их тоже не слышно. У
Эммы перехватило дыхание..

«Нет… До нас же
доносились их разговоры и смех».

Рей уже мчался через
кусты в ту сторону, где они разбили лагерь. Эмма без раздумий бросилась за ним,
неся с собой Криса. Казалось, что они бежали целую вечность, пока впереди
наконец показалась та самая площадка между двумя крупными корнями.

«Пусто».

Эмма потеряла дар речи,
сердце билось как обезумевшее.

— Не...не может быть...где…

«Даже Дон и Гильда. Все
исчезли».

Рей озирался по
сторонам, стиснув зубы.

— Куда? Куда вы все пропали?!

* —  слово «экслибрис» написано с ошибкой
потому, что Эмма считает такое произношение правильным.

----------

Корни

Никто из детей так и не ответил на зов Рея.

Эмма чувствовала, как страх перерастает в панику и крепкой хваткой сжимает горло.

«Нет. Нельзя терять голову! Успокойся и думай, Эмма».

— От них даже следов не осталось, как будто здесь никого и не было, — голос Рея срывался. — Как сквозь землю провалились.

«Сквозь землю?»

Что-то влажное и твёрдое коснулась её ноги. Не успела Эмма опустить взгляд, как со всех сторон на неё с шумом и треском набросились длинные тёмные корни.

«Корни?»

Она хотела закричать, но не успела издать и звука — они оплели даже голову, закрыли рот и глаза.

«Что происходит? Почему эти штуки живые?»

Эмма пыталась вырваться, но её будто стянули десятками тугих ремней. Корни сжимались, угрожая раздавить хрупкое тело. Земля под ногами исчезла и Эмму резко потянуло вниз. Тугие ремни разжались, и она увидела, как с невероятной скоростью падает во тьму.

Порыв воздуха душил, не позволял открыть рот, чтобы закричать.

«Это конец?»

Воздух вдруг перестал бить в лицо. Эмма погрузилась во что-то мягкое и махровое. Она лежала на спине и ничего не видела. Кругом царил непроглядный мрак. От падения перехватило дыхание и ей понадобилось время, чтобы прийти в себя.

«А? Я жива? Я больше не падаю. Где остальные?»

— Эмма! — голос Криса прозвучал совсем рядом.

Эмма села и попыталась встать, но нога провалилась в мягкое нечто.

— Крис!

— Эмма, Крис, вы целы? — Рей находился дальше младшего брата.

— Я в порядке, — ответил Крис.

Что-то приближалось с глухим шумом. Эмма почувствовала, как маленькая ладошка коснулась её локтя.

— Эмма, это ты?

— Да, Крис, это я.

Мальчик обнял её руку и в этот момент другая, более крепкая рука схватила Эмму за плечо.

— Вот вы где.

— Рей, я не могу встать. Ноги застряли.

— Тебе кажется. Попробуй ещё раз только медленнее.

Эмма попыталась подняться снова. Рей потянул её за локоть, чтобы помочь.

— ТОМА! — голос Рея эхом разнёсся вокруг.

— Ай! — Тома был далеко сзади. — Фу фу фу жук! Жук! Какая мерзость!

Услышав, что Тома тоже жив Рей, Эмма и Крис хором выдохнули.

Эмма наконец поднялась на ноги. Они все стояли на чём-то мягком, приходилось балансировать, чтобы не упасть снова. Благо именно эта штука и смягчила падение с такой высоты. Глаза никак не могли привыкнуть к темноте.

— Где это мы?

— Под землёй, — ответил Рей. — И остальные, думаю тоже здесь.

— Да, наверное.

Эмма осматривалась, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, как вдруг вдалеке появился маленький огонёк.

— Смотрите, свет! — громко сказала она.

— Где? — спросил Крис.

Со стороны, откуда приближался свет, раздался голос Гильды:

— Эмма!

— Мы все тут, идите сюда! — отозвался Дон.

«Слава богу, они живы».

Эмма тут же бросилась к огоньку. Рей и Крис помчались следом за ней.

— Эй, подождите меня! — Тома бежал далеко позади.

Чем ближе становился свет, тем отчётливее было видно их братьев и сестёр. Они все столпились сзади Дона. Парень держал в руках несколько горящих свечей.

Разглядев во тьме приближающуюся Эмму, младшие дети бросились к ней с сияющими лицами:

— Эмма!

Эмма присела на корточки и обняла их:

— Как хорошо, что вы все целы. Я так испугалась за вас.

— Мы тоже испугались, — Алисия крепко прижалась к ней.

— Больше нечего бояться, мы снова все вместе.

— Не самое экономичное использование свечей, — заметил Рей, обращаясь к Дону.

— Знаю, — вздохнул Дон. — Эти проклятые штуковины разбили наши керосинки. Что ещё оставалось делать? Пришлось использовать свечи.

Теперь, когда жёлтое пламя немного рассеяло тьму, Рей мог увидеть, что находилось вокруг. Дети стояли на зарослях мягкого мха, а со всех сторон их окружали корни. Они переплетались между собой, образуя стены и потолок, свисали сверху подобно гирляндам.

«...Что это за место?»

Он почувствовал, как что-то приземлилось ему на макушку и дёрнулся. Поднял голову и увидел порхающих тёмных бабочек, их крылья отражали свет свечи, блестели и переливались ярко-синим и зелёным.

— Тут так необычно, повсюду эти корни, — Дон подошёл к Рею справа.

— Да уж.

— Смотрите какая красота, — Джамима присела рядом с зарослями розовых цветов. Иветта, Марк и Алисия мигом подошли к ней и с изумлением начали рассматривать растения.

— Ой, они спрятались.

— Класс!

— Тут прямо как в сказке.

Смех Лани эхом отскочил от стен пещеры.

— Ты чего смеёшься? — Тома посмотрел на него, а Лани указал на его плечо. Там сидел крылатый жук размером с указательный палец.

— А-а-а-а-ай! Жук! Гадость! Снимите его!

От его реакции Лани и Нэт повалились со смеху.

«Странные деревья, хах».

После увиденного здесь, необычные растения и деревья в лесу, казались Рею ерундой.

«Жуки размером с палец, цветы, которые умеют прятаться. Не помню ничего подобного. А ещё эти корни, что схватила нас и бросили сюда. Они были как живые. Живые корни… какой бред. Такое бывает только в сказках и фэнтези».

Рей ещё раз посмотрел наверх, пытаясь разглядеть хоть что-то, чтобы определить, насколько глубоко под землёй они находятся, но там была лишь густая тьма. Ни одного луча не проникало в это место.

Когда Эмма убедилась, что все дети целы, ей стало намного спокойнее. Но расслабляться рано. Факт того, что они были схвачены корнями и затянуты под землю не мог не настораживать. Эмма беспокоилась, что их могут схватить демоны или преследователи, но никак не думала, что это сделают какие-то корни.

«Внешний мир... оказывается он намного опаснее, чем мы предполагали. Нужно скорее выбираться из этого леса и искать Минерву. Но сначала нам бы найти выход  отсюда».

— Надо выбираться из этого места, — прошептала она.

Гильда стояла рядом и наблюдала, как дети с интересом исследуют всё вокруг. Услышав слова Эммы, она обернулась к ней:

— Мы как раз искали выход, когда услышали ваши голоса. Это непросто пещера — тут есть тоннель. Мы думаем, что выход может быть в его конце.

— Ну, что пойдёмте дальше? — Дон высоко поднял свечи и начал идти. Тьма расступалась вокруг него и можно было увидеть, что впереди действительно есть путь.

Заметив, что свет удаляется, дети как мотыльки слетелись к Дону. Все вместе они пошли вперёд по коридору и чем дальше продвигались, тем больше вокруг становилось растений и жуков. Корни здесь тоже отличались — блестели и переливались, как цельные рубины. Малыши не могли перестать восхищаться. Они повеселели и начали носиться вокруг Дона.

— Похоже, им здесь нравится, — с улыбкой сказала Гильда. — Они совсем забыли об усталости. Тут намного теплее, чем в лесу и ветра совсем нет. Может, даже к лучшему, что мы попали сюда. Было бы хорошо переждать ночь в этом месте. Да и нашим преследователям будет сложнее найти нас здесь.

Это место действительно тёплое и почему-то даже кажется уютным. Эмма задумалась над тем, что Гильда сказала о ночи. В лесу на поверхности даже днём было прохладнее, чем в лесу на плоскогорье, откуда они пришли. Ночью похолодает ещё сильнее, а если развести костёр, это может привлечь внимание преследователей. Если рассматривать ситуацию под таким углом, то их нынешнее положение не казалось таким уж плохим, но Эмму беспокоило то, каким способом они оказались здесь. К тому же у неё появилось пугающее предчувствие. Будто бы вот-вот должно случиться что-то плохое...

— Нет. Нам нельзя здесь оставаться, — Рей шёл рядом с ней, но чуть позади.

Эмма обернулась к нему. Его лицо, как всегда, не выдавало эмоций открыто, но во взгляде прослеживалось беспокойство.

— Корни не берутся из ниоткуда, они связаны с теми деревьями в лесу на поверхности. Растения, да и вся экосистема странные, а это место — особенно. Оно замкнуто. Если кто-то или что-то нападёт на нас, бежать будет некуда. Мы понятия не имеем, что ждёт нас в конце этого пути. Кому и для чего вообще нужен этот туннель?

Действительно. У всего должно быть своё предназначение. Как она сама об этом не подумала?

— Смотрите! — восхищённо воскликнул Доминик.

Он шёл впереди Дона и первым замечал всё новое.

— Там свет.

— Да, действительно, — подтвердил Дон, всматриваясь во тьму. Он ускорился, и дети побежали за ним. Эмма и Рей прибавили шагу, держась чуть позади.

Впереди действительно показался тусклый голубой свет. Он становился всё отчётливее и когда Эмма догнала остальных, она увидела его источник. Цветы. Целое поле голубых цветов. Их соцветия напоминали маленькие камешки и ярко мерцали, освещая огромную пещеру с высокими потолками. Пещера казалась настолько большой, что Эмма не могла ни с чем её сравнить. Она никогда раньше не видела настолько грандиозных “помещений”. Здесь тоже всё было сплетено из корней, а в самом центре от пола до потолка тянулась колонна из сотен толстых корней.

— Ого! Посмотрите как круто! — Доминик первее всех побежал в цветочное поле, но по пути к нему оступился и упал.

— Доминик! — Гильда бросилась к нему, но тут же остановилась.

Светловолосый смуглый мальчик с широкой улыбкой приподнялся на руках:

— Смотрите, тут мох. Он ещё мягче, чем в туннеле и такой тёплый.

Малыши разбежались по цветочному полю. Эмма тоже приблизилась к цветам и почувствовала их приятный аромат. Они прорастали сквозь ярко-зелёный мох. Эмма присела, чтобы потрогать чудное растение, и рука медленно погрузилась в него. Мох обволакивал и грел, и был таким же мягким, как её подушка в Благодатном доме.

Иветта зевнула:

— Как тут удобно. Теперь можно и поспать.

Марк опустился на мох:

— Да, я так устал.

Рей стоял на входе в пещеру и глядел вокруг:

— Похоже, здесь тупик.

Эмма посмотрела на колонну. Дон уже пробирался туда через заросли мха, чтобы осмотреть её.

— Может, мы сумеем подняться по этому стволу и выберемся так?

— Да! Давайте вскарабкаемся на него, — Лани с энтузиазмом побежал к Дону. Тома тоже не отставал.

Нэт присел на мох, чуть в стороне от других. Дети наконец перестали так сильно шуметь и его слух спустя долгое время мог отдохнуть от их криков.

Кап.

Услышав новый посторонний звук, Нэт обернулся.

Кап.

Откуда-то сверху падали тёмные капли воды.

Кап.

Нэт поднял голову и начал всматриваться во тьму. То, что он там увидел, заставило его закричать. Вопли ужаса разнеслись по всей пещере. Дети всполошились и растерянно посмотрели на Нэта.

Рей хотела спросить, что случилось, но Нэт крикнул:

— Наверху! Там наверху!

Рей поднял голову. Сначала он ничего не мог разглядеть в темноте, но потом тоже увидел их. Огромные четвероногие туши каких-то животных, оплетённые корнями, чернели высоко над ними. Тела были раздавлены и сочились кровью.

«Корни...это корни убили их».

Рей почувствовал, как начал дрожать, но взял себя в руки.

«Надо что-то делать!»

— Это ловушка! — закричал он и тут же увидел, как испуганная Алисия споткнулась о корень и упала.

Вдруг отовсюду раздался треск и хруст. Корни с невероятной скоростью метнулись к малышке с пучком.

— Алисия!

Рей не успевал к ней, но Эмма ветром пронеслась мимо него. Бросилась к Алисии, схватила её и вынесла из-под удара корней.

Среди детей началась паника. Лани метнулся в сторону туннеля, но от выхода не осталось и следа. Корни уже заблокировали проход и приближались со всех сторон.

— Они окружили нас? — Эмма прижимала Алисию к себе.

Нападение корней. Мягкий мох. Тепло. Туннель. Всё встало на свои места.

«Вот почему поблизости не было следов демонов… Эти корни поймали нас и бросили сюда, привели по тоннелю в тёплое место с мягким мхом с расчётом, что мы расслабимся и уснём, и всё для того, чтобы пока мы спим они могли сожрать нас. Чёрт. Даже они. Даже какие-то проклятые корни хотят сожрать нас».

Живые багровые верёвки продолжал приближаться к ним, извиваясь в разные стороны. Рей искал других детей взглядом, они разбегались от корней кто куда.

— Всем собраться вместе! — крикнул он. — Бегите сюда и не отходите друг от друга!

Услышав команду, дети бросились к нему. Теперь вся семья скучковалась на краю цветущего поля посреди пещеры. Корни окружали их.

«Что делать? Надо что-то делать!»

— Может нам поджечь их? — предложил Дон, не в силах скрыть дрожь в голосе.

— Нет, — ответил Рей. — Даже если загорятся, мы умрём первыми — задохнёмся в дыму.

— Что нам тогда делать? — Нэт не мог совладать с собой. Он побледнел и его сильно трясло.

Напуганные малыши расплакались, услышав, что старшие не могут найти выход. Эмма крепко обнимала детей, пытаясь хоть как-то успокоиться их и саму себя. Она судорожно пыталась придумать хоть что-нибудь.

— Эмма, — прошептала Анна, обхватив её руку, хоть она одна из старших, ей всего девять. — Что нам делать, Эмма?

— Я...

«Я не знаю. Я ничего не знаю о внешнем мире. Не знаю, как защитить вас».

Мысли о собственной бесполезности и беспомощности заставили Эмму вспомнила дни в Благодатном доме. Там всё было иначе. Не нужно было принимать решения, не нужно было спасаться от опасности. По сравнению с этими корнями мама не угроза.

В голове всплывали знакомые и милые сердцу образы: тёплая постель, смех братьев и сестёр, горячий овощной суп на завтрак, улыбка и крепкие объятия любящей мамы, совместные игры, вечера музыки и сказки, что они читали все вместе, сидя на кровати старшей сестры Оливии. Героем любимых сказок Эммы был человек по имени Уго. Он со своим другом лемуром по кличке Марвин искал сокровища. А в одной из сказок они опустились на дно океана и там в пещере на них напали змеи. Это было так давно. Оливию отправили на “усыновление” восемь лет назад и даже от их родного дома теперь остались только обуглившиеся обломки. Эмма уже позабыла об этих сказках, но сейчас её будто озарило.

«Минуточку. Змеи? На Уго напали змеи?»

Эмма услышала собственный голос:

— ...Я читала об этом…

Анна удивлённо посмотрела на неё, а Эмма бросилась к Рею.

— Рей, это змеи! Корни — это змеи!

----------

Гости

Высокая чёрная фигура в плаще стояла на краю плоскогорья и смотрела на лес внизу. Сущности-гончие уже спустились туда и отправились по следу детей.

«Найти два первоклассных образца живыми или мёртвыми» — так сказано в приказе.

«Но хорошо бы отыскать всех. Не дело разбрасываться хорошим мясом. Они не могли уйти далеко».

Сущность приблизилась к краю и прыгнула. Пару прыжков по каменистому склону и высокий уступ позади. Из леса доносился рокот, к сущности в плаще подобно разрушительному урагану приближался гончий.

Сущность дождалась, пока подчинённый остановится после чего спросила:

— Нашли?

— Да, но мы опоздали.

— Что с ними? Их кто-то схватил?

— Они добрались до колонии Кровососов.

— Проклятие…

— Мы учуяли, что все образцы уже под землёй.

«Это плохо. Одно дело попадись они дикарям, но Кровососы — это совсем другое. Образцы уже пойманы, а шанс выбраться живыми из логова этих хищных деревьев совсем мал. Нужно же было им угодить именно туда. Что теперь говорить начальству?»

— Что будем делать, командир? Вернёмся в штаб?

«Нельзя. Нельзя потерять первоклассный товар. Они уже зарезервированы для Церемонии».

— Нет. Окружите колонию Кровососов и ждите. Если образцы выберутся — сообщите мне. Тогда перегруппируемся и схватим их.

«А если нет, то нам всем придётся искать другую работу».

— Передай всем.

— Слушаюсь, — гончий развернулся к лесу и с места помчался вперёд, отталкиваясь от земли мощными лапами и петляя между деревьями.

«Может, они всё-таки смогут выбраться. Верится с трудом, но это наш единственный шанс выполнить задание. Пытаться достать их из логова кровососов — самоубийство».

Невесомое дуновение вдруг коснулось висков. Чёрная сущность повернула голову и инстинктивно прислушалась к ощущениям. Откуда-то из глубины леса донёсся едва ощутимый отзвук. Резонанс? Но совсем слабый.

Рот сущности под каменной рогатой маской изогнулся в зубастой ухмылке.

«Да у нас появились конкуренты».

***

Отовсюду доносился оглушительный треск извивающихся корней.

«Змеи? Какие ещё змеи?»

Рей в недоумении уставился на Эмму:

— Чего? Ты что рехнулась? Это не змеи, а…

— Ты помнишь, Оливия читала нам книгу сказок? Там была сказка про Уго, лемура и змей. Мне она ещё нравилась. Они сокровища в океане искали. Ты должен был читать эту книгу, Рей!

Рей на секунду задумался. В напряжённой памяти молниеносно всплывали обрывки образов и строк из десятков книг, что он прочитал за свою жизнь.

«Уго, лемур?…Сокровища на дне океана и... подводная пещера со змеями в стенах».

— Постой. Ты говоришь о змеях Альвар Пинеры?

Эмма растерялась:

— На-наверное да...

«Да. Я читал эту книгу хоть и давно. Пещера Альвар Пинера оказалась логовом ядовитых змей. Бесчисленное множество тварей переплетались друг с другом подобно...корням деревьев, и были словно единым существом. Змеи свисали со стен вокруг. Но это же просто сказка. Откуда там взяться хищным корням из внешнего мира? Или всё же…»

Рей попытался заглушить нервозность и страх. Отстранился от своих эмоций и внимательно посмотрел на корни. Они продолжали медленно приближаться, но двигались хаотично, будто не знали точного направления.

— ...Погоди. Вспомнила! — воскликнула Эмма. — Эти змеи, они были слепыми, а ещё потолок пещеры и...

Она говорила ещё что-то, но Рей уже не слушал её, уцепившись за самую важную мысль.

«Точно. Слепыми».

— Я понял.

«Может ли вымысел быть правдой? Нет времени сомневаться, надо действовать».

Рей стряхнул с плеча рюкзак и достал первое, что попалось под руку. Это оказалась его кружка.

— Сейчас проверим. — Он выставил одну ногу вперёд, замахнулся и бросил кружку, целясь в корни.

«У этих тварей нет ни глаз, ни носа, значит, они должны как-то иначе чувствовать своих жертв. Если верить той сказке, то они ориентируются при помощи…»

Кружка пролетела мимо корня, коснувшись его, и тут же оказалась разбита —  ближайшие корни метнулись к ней.

— Сработало! — одновременно воскликнули Рей и Эмма.

«Осязание. Они пользуются осязанием. Так змеи из сказки действительно правда. Значит, если не позволить корням коснуться нас, то они не смогут напасть».

— Что сработало? Они всё ещё приближаются к нам, — нервно сказал Нэт.

Рей слегка улыбнулся и обернулся к братьям и сёстрам:

— Расслабьтесь, они не опасны.

Нэт, Тома, Лани да и все остальные глазели на него с непониманием и недоверием, а их бледные лица искажал дикий страх. Братья и сёстры были слишком напуганы и растеряны, чтобы воспринимать происходящее. Рей собрался всё объяснить, когда Эмма тронула его за рукав. Она со спокойной улыбкой обернулась к семье:

— Смотрите внимательно, — с этими словами она уверенно шагнула навстречу корням.

Гильда громко ахнула, а малыши затаили дыхание. Рей немного опешил, но тут же всё понял.

«Ты права, Эмма. Нет времени объяснять, показать будет эффективнее. Они убедятся и успокоятся, если сами всё увидят. Только нужно не терять бдительность».

Он отбросил сомнения и последовал за ней.

— Эмма, Рей, стойте! — в ужасе закричала Гильда.

Рей уже не слышал её. Как только он шагнул вперёд, мир вокруг исчез, а всё его внимание устремилось к извивающимся змеям-корням. Они свисали со стен и тянулись к нему со всех сторон, но не одновременно. Загребающий выпад корня справа, затем слева, чуть сзади. Живые щупальца двигались вслепую, и, похоже, это замедляло их. Пройдя десять шагов, Рей понял закономерность движений и ускорился, не позволяя ни одному корню коснуться себя. Эмма тоже начала двигаться увереннее. Пройдя вперёд ещё на пару метров, она остановилась и повернулась к семье:

— Смотрите.

Корни извивались вокруг, но она каждый раз уворачивалась от них, делая мелкие шажки то вперёд, то в сторону. Её движения напоминали причудливый танец.

— Они не тронут нас, если мы не тронем их, — спокойно сказала Эмма, не отводя взгляд от корней. — Эти корни реагируют только на прикосновения, так что если будем осторожными, то сможем пройти к стволу и выбраться отсюда. Бояться нечего.

Увидев, что всё хорошо и корни не могут поймать старших, дети перестали так дрожать и озираться по сторонам. Том и Лани первыми сделали шаг вперёд.

Рей вспоминал продолжение сказки:«Чтобы выбраться из Альвар-Пинеры нужно взобраться по центральной колонне и пробить купол пещеры».

— Послушайте, — он поднял руку, чтобы привлечь внимание. — Нам нужно забраться по стволу и пробить брешь в потолке. Как только сделаем это, сюда проникнет воздух, от его воздействия корни впадут в спячку и мы спокойно выберемся.

— Да, — подтвердила Эмма, — главное — не попасться корням. Когда попытаемся проломить купол пещеры, они поймут, где мы и нападут, поэтому нужно пробить брешь до того, как они успеют дотянуться до нас.

«До того, как они успеют дотянуться…Учитывая насколько они ускоряются, когда чувствуют добычу, это будет непросто, но другого варианта нет. Придётся рискнуть».

Услышав, что предстоит высокий подъём, самые младшие дети снова замерли на месте в нерешительности, а их глаза начали наполняться слезами. Рей почувствовал растущее напряжение и сильное желание прикрикнуть на них, но успел уловить этот порыв и подавил его глубоким вдохом.

— Конечно, взбираться будет трудно, — он попытался подбодрить их. — Но вы точно справитесь, не зря же так упорно тренировались лазать по деревьям.

— Значит, если мы сможем добраться до верха и пробить купол, то выберемся отсюда? — уточнила Гильда.

— Да.

Младшая сестра улыбнулась:

— Хорошо. Всем всё понятно, ребята? — обратилась она к младшим и те закивали. Похоже, слова Рея и Гильды смогли придать им уверенности.

— Мы всё сделаем как надо, — ответил Доминик. Остальные дети единодушно поддержали его.

— Тогда вперёд, — сказал Рей.

— Только двигайтесь осторожно, —  Эмма пошла к центру пещеры, ловко уворачиваясь от корней.

Все дети один за другим последовали за ней. Они аккуратно преодолели путь к центру и вскоре все добрались к стволу. Окаменевшие сплетения корней, из которых он состоял, не отзывались на прикосновения и позволяли без труда найти место опоры для рук и ног. Вслед за Эммой все дети начали взбираться по стволу. Рей подсадил Криса повыше, чтобы последний малыш надёжнее схватился за выступы, и только потом последовал за своей семьёй. Он карабкался по стволу и в это время остатки сомнений в правдивость рассказа об Уго развеивались.

«Похоже, этой сказке действительно можно верить. Уго тоже взобрался вверх по скале и только так смог спастись».

Рей вспомнил, как Дон коснулся колонны, но тогда не произошло ничего необычного. Корни оживились только после того, как Алисия споткнулась об один из них.

«Вот значит как. Все занервничали и поддались панике, даже я испугался, когда корни набросились. А ведь заметь я сразу эту причинно-следственную связь, то тут же бы понял в чём дело. Если бы Эмма не вспомнила о сказке, мы могли бы погибнуть просто потому, что перестали рассуждать здраво. На деле всё оказалось не так критично. Поразительно к чему можно прийти, если просто спокойно всё обдумать. Наблюдение, анализ, предугадывание — единственный способ сохранить себе жизнь в этом мире. Мы многого не знаем о среде вокруг, но можем многому научиться и адаптироваться».

Эмма карабкалась вверх. До купола оставалось всего несколько метров, но она не рассчитала скорость подъёма и выдохлась. Остановилась, чтобы отдышаться и посмотрела вниз. Цветочное поле на самом дне слилось в одно светящееся пятнышко, а дети, карабкающиеся далеко внизу, казались совсем крошечными.

«Тут и мох не спасёт. Упадёшь и точно расшибёшься насмерть», — прошептал внутренний голос.

Впрочем, братья и сёстры поднимались по стволу уверенно, поэтому Эмма не сильно беспокоилась за них. Пока у них только один путь — наверх, а вот где пробить дыру и как через неё выбираться это уже другой вопрос.

«У Рея в сумке должна быть верёвка, которой мы привязывали к нему Джамиму, когда преодолевали пропасть. Если что поднимем малышей на ней».

Она перевела взгляд на купол. Корни опустились, чтобы искать детей внизу и теперь здесь наверху сплетения стали не такими густыми, но всё ещё плотно закрывали пещеру от поверхности.

«За пределами пещеры находились суровые северные течения. Как только холодные потоки хлынули внутрь, змеи впали в спячку. Если всё правильно, то брешь впустит сюда холодный воздух и корни замёрзнут, но дыра должна получиться настолько широкой, чтобы они не смогли снова закрыть её, а ещё корни не должны добраться до нас снизу. Только бы успеть проломить этот купол».

Эмма внимательно осмотрела сплетения, чтобы найти место, где можно будет зацепиться. Одно из них заметно выпирало и показалось достаточно длинным, чтобы за него могли ухватиться несколько человек. Только бы допрыгнуть.

— Эмма, — Дон уже почти нагнал её. — Ты как?

— Я нашла подходящее место.

Тома и Лани как мартышки взбирались следом за Доном.

— Помогите мне, — Эмма указала на сплетение. — Нужно ухватиться за него и потянуть вниз. Так мы пробьём брешь.

«Или нас схватят и съедят».

— Угу, — Тома и Лани кивнули и поднялись повыше, чтобы быть на одном уровне с Эммой.

— Отталкиваемся от ствола и прыгаем по моей команде. Тома с левого края, Лани чуть правее, Дон следом за ним, а я с правого края.

«Тома и Лани ещё малы ростом, поэтому мне придётся прыгать на дальний конец, чтобы они могли ухватиться за ближний. Хоть бы никто не упал, пожалуйста».

Эмма попыталась отогнать тревогу, сделала глубокий вдох.

— Приготовились на счёт три. Раз. Два. Три...

Она оттолкнулась от ствола и прыгнула. Внутри неё всё сжалось, сердце замерло. Снизу доносились визги поражённых детей. До сплетения оставалось совсем чуть-чуть.

«Давай же, хватайся».

Эмма протянула руку так далеко, как только могла и... ухватилась. Дон, Тома и Лани тоже смогли. Сплетение заскрипело и провисло, но снизу тоже донёсся скрип. Корни со дна стремительно тянулись к ним.

— Эмма, ребята! — послышался возглас Рея.

Эмма со всех сил дёргала корни, но купол никак не поддавался.

«Ну же, быстрее. Проваливайся!»

— Ребята!

«Гильда?»

Эмма обернулась, не веря своим ушам, и увидела, как подруга летит прямо к ней, но ей не хватало силы прыжка, чтобы дотянуться до сплетения и ухватиться.

— Гильда! — Эмма потянулась и успела схватить её за руку, когда девочка уже начинала падать.

Корни сверху жалостно затрещали и порвались. Холодный ветер ударил прямо в лицо, взлохматив волосы и хлынул внутрь пещеры. Корни, уже почти дотянулись до детей, но под порывами воздуха обмякли и с грохотом рухнули на дно. Сплетение корней, за которое цеплялись дети, больше не держалось за противоположный край купола и начало падать. Гильда испуганно закричала и вцепилась в него мёртвой хваткой.

— Держись крепче! — не в силах сдерживать радость, воскликнула Эмма.

«Получилось. Мы смогли! Мы правда смогли».

Сплетение остановилось и теперь свисало и раскачивалось подобно канату.

Дети на стволе радостно закричали:

— Ура!

— Да здравствует Гильда! — крикнула Иветта.

— Я и не знал, что ты так можешь, — удивлённо сказал Лани.

— Спасибо, — прошептала Эмма.

Гильду трудно назвать решительной или смелой, но сегодня она спасла их.

«Она спасла нас всех. Мы всё ещё живы и теперь сможем вернуться на поверхность».

----------

Лицом к лицу

— Угх...Как же здесь холодно, — Дон хлопал в ладоши и тёр их, чтобы согреть.

Эмма склонилась над дырой в сплетениях корней и вместе с Гильдой и Нэтом помогала малышам выбираться наружу. Её зубы стучали, а от дыхания в воздухе появлялись облачка пара.

«Да, тут и правда стало прохладнее».

— Это потому что мы отклонились к северу, — сказал Рей, глядя на компас, — хотя не так уж и далеко мы ушли, чтобы температура так поменялась. Может быть, дело ещё и в кроне деревьев. На этом участке леса она настолько густая, что совсем не пропускает солнечный свет, оттого и холодно. Кроме того, — он достал из рюкзака свои карманные часы и взглянул на время, — сейчас только полдень. К вечеру температура упадёт ещё ниже.

Малыши ёжились от холода и в спешке доставали из рюкзаков тёплые шарфы. Гильда помогла самым младшим Алисии и Росси укутаться покрепче.

«Интересно, как сильно похолодает к закату? Мы не сможем просидеть на морозе всю ночь, да ещё и посреди тёмного леса. Тут даже сейчас в разгар дня освещение как при сумерках, а ночью вообще ничего не разглядим. Разводить огонь опасно — он точно привлечёт преследователей».

— Может, из-за холода корни больше не нападут на нас? Похоже, он убивает их, — сказала Гильда.

— Так и есть, — согласился Рей.

— Вот и отлично. Кажется, я начинаю любить холод и зиму, — с улыбкой и дрожью в голосе сказал Дон.

Эмма слушала друзей вполуха. Она снова почувствовала что-то странное. Опять то самое ощущение, как тогда, когда они шли по тоннелю из корней. Чувство надвигающейся угрозы. Она сосредоточенно и тревожно оглянулась по сторонам. Толстые стволы деревьев, кусты, скрытые в царящей повсюду полутьме, но никакого движения, не одного подозрительного звука.

«Показалось? Наверное, просто нервы шалят».

Место под повязкой, где была рана от отрезанного уха, закололо и заставило скривиться от боли.

«В этом лесу мы долго не протянем. Нужно двигаться дальше и скорее добраться до Господина Минервы».

Эмма попыталась отвлечься от пульсирующего уха. Открыла рюкзак, чтобы достать шарф, и увидела на дне те самые книги от Господина Минервы.

«Насколько помню одна книга — это приключенческий роман, а вторая — сборник мифов», — так говорил Рей.

«А что именно там написано?»

Эмма взяла одну из книг и погладила твёрдую коричневую обложку без названия.

— Эмма, что там насчёт нашего курса? — Рей подошёл к ней и увидел фолиант в её руках. — Ты ещё и книгу с собой брала?

— Да, — она перевернула обложку, — помнишь, мы нашли в библиотеке книги Господина Минервы?

— Ну, да.

— И там были две с необычным экслибрусом.

— Экслибрисом...

— Ой, да неважно. Я подумала, что нам стоит взять эти книги с собой, потому что...

— ...тебе подсказало чутьё, — с саркастичной усмешкой закончил он за неё. — Знаем, знаем.

— Даже не вздумай дразниться!

— Ладно на этот раз промолчу, — ответил он, но продолжил улыбаться уголками губ.

Эмма перевернула страницу с оглавлением и только сейчас поняла, что уже видела эту книгу раньше и не один раз. Не веря своим глазам, она начала оживлённо листать страницы.

«Неужели? Как я раньше этого не заметила?»

Рей наблюдал за ней. Лёгкая озадаченность на лице Эммы в одно мгновение сменилась радостью и торжеством, как будто она не книгу листала, а нашла спрятанную до праздника коробку с подарком.

— Что там?

Эмма посмотрела на него сияющими глазами:

— Это та самая книга!

«Та самая?»

— О чём ты?

— Книга сказок. Та самая книга сказок, которую мы читали в детстве и...

«Чего? Та самая, где была сказка про Уго, что помогла нам спастись?»

Рей выхватил книгу из рук Эммы, и не обращая внимания на её недовольный возглас, открыл оглавление в поисках нужного заголовка и нашёл его — «Приключения Уго и Марвина: Пещера Альвар Пинеры». Здесь были и другие сказки про Уго и не только о нём: «За оградой сада», «Золотые яблоки», «Журавль и водные цветы».

«Сказка про Уго оказалась полезной. Тогда может ли быть такое, что это не просто сборник выдумок, а целый путеводитель, в котором Минерва спрятал важные сведения о мире?»

— Эмма, помнишь сказку о журавле и водных цветах?

— О журавле и водных цветах? — Эмма задумалась на мгновение, а затем вздохнула. — Нет, не помню в чём там сюжет, а ты?

— Я помню, что там были цветы с водой внутри. Только как они выглядели...

Рей открыл книгу на нужной странице и его взгляд упал на цветную иллюстрацию.Там были изображены причудливые растения — маленькие мешочки тёмно-розового цвета с торчащими из них пучками тонких синих листьев. И тут он вспомнил, что уже видел такие, когда ходил осматривать территорию. Эти «цветы» росли под низкими кустами по всему лесу.

— Рей, ты случайно не думаешь, что эта книга…

— Да, — он закрыл сборник сказок и вернул его Эмме. — Она может сильно помочь нам в нашем выживании, если сказка об Уго не единственная история с информацией о внешнем мире.

Рей суетливо огляделся по сторонам в поисках низкого кустика с широкими листьями, нашёл один такой под деревом в паре метрах от места, где стоял, и метнулся к нему. Дети растерянно наблюдали за Реем, пока тот, присев на корточки, начал раздвигать листья кустарника руками. Ладони немного жгло. Пришлось напрячь зрение, чтобы разглядеть в тени то, что он искал. «Водные цветы». Рей улыбнулся, откинул назад чёлку и снял с плеч рюкзак, чтобы достать скальпель.

— Рей, ты чего? — Дон подошёл к нему.

— Смотри, — Рей направил остриё скальпеля к ножке растения, перерезал её и взял цветок.

Мягкий мешочек оказался больше его ладони и проминался под пальцами как резиновый мячик. Увидев, что в руках у Рея какая-то непонятная штука, заинтересованные малыши сбежались к нему.

— Что это такое? — Дон внимательно рассматривал растение.

— Вода.

— Вода? — удивился Доминик.

— Да, — Рей кивнул и обернулся к Эмме, — Эмма, у тебя, кажется, была пустая банка?

Подруга следила за ним с раскрытым ртом, но тут же встрепенулась от его слов:

— Да, да, сейчас.

Она достала из рюкзака пустую банку, которую положила туда после завтрака, и протянула ему. Рей взял сосуд, поднёс горлышко к растению и сделал аккуратный надрез на пухлом розовом брюшке. Струйка воды с плеском вырвалась из мешочка, и тот начал сдуваться.

— Ого! — воскликнули удивлённые малыши.

— Действительно вода, ничего себе, — сказал Нэт, так, будто развеивая собственные сомнения.

— А её точно можно пить? — с недоверием спросила Гильда.

— Да, можно, — Рей закрутил крышку на бутылке и вернул её Эмме. — Она чистая, а по вкусу если и отличается от нашей воды, то, думаю, не сильно. Да это и не важно.

«Отлично. Теперь, согласно сказке о цветах, у нас есть питьевая вода, и нам не придётся рисковать и спускаться к реке. Надо отдать этому Минерве должное, мало того, что зашифровал послание о фермах в своих экслибрисах, так ещё и спрятал в особой книге важные сведения о внешнем мире, о которых мы бы смогли узнать только методом проб и ошибок. Хорошо, что Эмма решила взять её с собой. Без такого полезного путеводителя пришлось бы несладко».

Дон схватил Рея за плечи и резко повернул к себе:

— Как? Как ты до такого додумался? Это всё снова твоя гениальность?

— Спокойно, — Рей решительно высвободился из его хватки и чуть отдалился, возвращая личное пространство. — Я всего лишь прочитал об этом в той книге, — он указал на сборник сказок в руках Эммы.

— В книге?

— Да, — подтвердила Эмма, — это книга Уильяма Минервы.

— Уильяма... кого? — переспросила Анна.

— Минервы, — Эмма широко улыбнулась и подняла книгу повыше, чтобы все могли её разглядеть. — Господин Минерва — наш союзник. Дома в библиотеке хранилось много его книг, в которых он зашифровал послания для нас, — она перевернула обложку и указала на экслибрис. — В этой книге он спрятал подсказки, которые помогли нам выбраться из логова корней, а ещё он оставил код своего местоположения. Если мы найдём Господина Минерву, он сможет помочь нам. Я так думаю.

На лицах детей застыло недоумение. Неудивительно, ведь до этого момента никто из них ни разу не слышал ни о каком Господине Минерве. Братья и сёстры оживлённо пытались уложить в головах всё, что сказала им Эмма. В воздухе летали слова: союзник, подсказки, помощь, Господин Минерва.

— Эмма, — чуть застенчиво обратилась к ней Джамима, — если Господин Минерва спас нас от корней, значит, мы может верить ему?

Эмма погладила темноволосую малышку по голове и с улыбкой ответила:

— Да. — Снова обратилась ко всем. — Послушайте. Конечно, этот мир полон неизведанных опасностей, но есть то, что способно указать нам путь. Давайте найдём Господина Минерву! Не волнуйтесь. У нас есть наша семья, у нас есть союзник, у нас есть надежда. Мы все выложимся по полной, найдём Господина Минерву и выживем, несмотря ни на что.

— Да! — воодушевлённо подхватили малыши. — Мы сможем.

Старшие дети: Дон, Гильда, Нэт, Анна, Тома и Лани тоже приободрились, а Рей тихо усмехнулся.

«Какая возвышенная речь. Да уж, чего-чего, а чесать языком и вдохновлять других она умеет. Кстати о коде местоположения Минервы…»

Рей достал ручку с аббревиатурой «У.М.» из кармана кардигана и открутил колпачок. Прозрачная голубая голограмма снова всплыла перед ним, освещая полумрак леса. Братья и сёстры всполошились и замерли от изумления.

— Ого, что это такое? — с восхищением и интересом воскликнул Лани.

— Голограмма, — ответил Рей.

— Это тоже сделал дядя Минерва? — спросил Крис.

— Да.

— Ничего себе. Как круто.

«Да, круто. Я читал о голограммах. Обычно они проецируются на экран, или в пространство с помощью нескольких проекторов или других вспомогательных механизмов, но чтобы изображение появлялось просто в воздухе, да ещё и через такое маленькое устройство… Действительно впечатляюще. Хотя, чему я так удивляюсь? Разумеется, за те тридцать лет, что новые книги не поступали в наш приют, технологии шагнули вперёд. Интересно, как эта ручка оказалась у сестры Кроны?»

Рей посмотрел на голограмму и заметил, что цифры на ней изменились. Когда он впервые использовал ручку, ещё до того, как их семья провалилась к корням, на голограмме была изображена сова — знак Уильяма Минервы и под ним шифр «В 01-14» , но сейчас там написано «В 00-15».

Эмма подошла к нему и посмотрела на голограмму:

— Мы немного отклонились от курса.

«Отклонились от курса? Хм, кажется, я понял в чём тут дело».

— Ясно, — сказал Рей, — получается, что этот код показывает наши координаты. Мы всё время двигались на восток, но ты сказала, что нам нужно на юг. Предположим, что для определения местонахождения используется прямоугольная система координат, тогда получается, что 00 — координата точки по оси Y, а 15 — по оси X*. В соответствии с компасом буква «В» обозначает площадь от востока до юга, следовательно, все точки, что лежат на ней находятся в юго-восточной части карты. Ориентируясь на латинский алфавит, буква «А» будет охватывать область от севера до востока, буква «С» от юга до запада и буква «D» от запада до севера. Поэтому чтобы попасть в точку «В 06-32» нужно идти на юго-восток с упором на восточное направление.

Он взглянул на Эмму, чтобы убедиться в правильности своих рассуждений. Та странно уставилась на него.

— Ты меня пугаешь! — вдруг воскликнула она. — Как ты смог так быстро во всём разобраться?

— Но ведь это совсем несложно, — спокойно ответил он.

«Конечно, Норман тоже всё понял. Вот почему он решил, что мы должны перебраться через пропасть именно со стороны Благодатного дома. Это позволило нам сразу взять нужное направление».

Эмма тяжело вздохнула:

— Когда я воспользовалась ручкой в нашем доме, на голограмме были только символ совы и цифры «00-00» без букв.

— Понятно. Значит, наш дом — центр системы координат. Я так и подумал. Но почему ты узнала о том, как это работает только сейчас? Разве Норман не написал об этом в письме?

— Норман только подсказал направление. Он написал, что я смогу во всём разобраться, если взгляну на голограмму, — ответила она с едва уловимой грустью.

Иногда Эмма действительно показывала проницательность и даже могла придумать что-то дельное, но, несмотря на подобные вспышки сообразительности и высокие результаты в утренних тестах, решение таких загадок, как координаты на голограмме, не было её сильной стороной. Выносливая и крепкая Эмма всегда была хороша в прятках и салочках, прекрасно лазила по самым высоким деревьям и обладала даром быстро находить подход к любому ребёнку. Она с лёгкостью воспринимала новые знания и навыки, но не проявляла особого интереса к чтению или учёбе. Каким образом Эмма набирала высший балл на тестах можно было только догадываться. Каждый раз, когда Рей размышлял об этом, ему не удавалось найти логичного ответа. В конце концов, он нехотя списал это на её так называемое «чутьё», а Норман… Головой он должен был понимать слабые стороны Эммы, но всё равно вёл себя так, будто она по своим способностям ничем не уступает ему и Рею.

«Ясно. Он в очередной раз переоценил тебя. Ничего удивительного, всё как всегда, Норман…»

— Значит, сама ты всё-таки не смогла, да? — нарочно съязвил он, чтобы заглушить внезапно нахлынувшую печаль.

Эмма молча смотрела куда-то в сторону и не сразу ответила:

— Я поняла только то, что цифры указывают текущее местоположение. А ещё… посмотри на знак Минервы.

Рей окинул взглядом символ совы и заметил, что круглая рамка прерывается на отрезки.

«Азбука Морзе, как на экслибрисах».

Он внимательно проследовал за символами и по буквам составил слово:«Коснись». Рей с сомнением протянул руку к голограмме, но всё же смог коснуться её. Изображение заискрилось под кончиками его пальцев и изменилось — круг в знаке Минервы стал ровным, координаты пропали, вместо них появились цифры «13-18-02», а под ними поле для ввода и азбука.

— Здесь я и остановилась, — вздохнула Эмма.

«Не удивительно. Пока мне и самому ничего не понятно».

— Полагаю, для тебя это слишком сложная задачка, — ответил он, стараясь скрыть собственную растерянность.

«В чём же тут дело? Должно быть, в ручке кроме наших координат, содержатся ещё какие-то указания, но их можно узнать только если ввести ключ к шифру. Что означают эти цифры? Тут есть азбука, значит, ключ к цифровому коду — слово, но какое? Может, Господин Минерва снова использовал книги, как способ передачи информации и правильные ответ находится в них? Не самое надёжное предположение…»

Он внимательно посмотрел на голограмму и на символ совы и заметил, что на этот раз круг ровный, без деления на отрезки. В голове всплыли воспоминания о том дне, когда Эмма привела их с Норманом в библиотеку, чтобы показать коллекцию Минервы. Они собрали книги в одну высокую стопку и начали расшифровывать экслибрисы. Два из них оказались необычными. Один скрывал в себе несвязное с их пребыванием на ферме слово «обещание», а второй… не содержал ничего. Круг в том символе был идеально ровным.

«Вот, значит, как. Это экслибрис второй особенной книги. Похоже, моё предположение оказалось верным и ключ спрятан там».

«Я чувствую, что эти книги сыграют важную роль в будущем», — слова Эммы донеслись из глубин сознания и заставили усмехнуться.

«Замечательно... И что было бы с нами, оставь мы эти книги в приюте? А Господин Минерва тот ещё шутник».

Рей обернулся к подруге:

— Эмма, ты говорила, что взяла с собой две книги Минервы, так?

Её лицо озарилось улыбкой:

— Да.

— Тогда дай мне ту, в которой экслибрис без послания.

— Думаешь она ключ к шифру? — Эмма достала книгу из рюкзака.

— Да.

— Это как ты пришёл к такому выводу?

— Посмотри внимательно на символ Минервы.

Эмма перевела взгляд на сову. Сияние голограммы отразилось в ярко-зелёных глазах.

— А-а-а! — протянула она.

— Видишь? Он точно такой, как на том экслибрисе без послания.

— Да, точно. Теперь всё понятно. А что дальше-то с этим делать?

— На голограмме есть азбука. Думаю, надо воспользоваться самой книгой, чтобы найти и составить кодовое слово, ориентируясь на шифр из цифр. Так мы и сможем продвинуться дальше.

— Хм, — она немного задумалась, — давай попробуем, — открыла книгу. — Итак, что мне надо делать?

— Открой тринадцатую страницу, найди восемнадцатую строчку и второе слово в ней.

Эмма пролистнула страницы и после недолгой паузы сказала:

— «Человек».

Рей вбил слово в поле для ввода. Голограмма задрожала, на ней появились слова:«Ошибка. Запрос доступа отклонён».

— А? — растерялась Эмма. — Мы что-то сделали не так?

«Быть не может».

— Нет. Я на девяносто девять процентов уверен, что это верный код.

— Тогда что это значит? Думаешь, ручка не пускает нас дальше, потому что Господин Минерва больше не оставил никаких указаний, кроме координат «В 06-32»?

«Откуда ж мне знать?»

Рей открыл рот, чтобы ответить, как вдруг услышал нарочито громкое покашливание Нэта и обернулся. Он так увлёкся размышлениями и поиском ответов, что только сейчас вспомнил об остальных детях. Братья и сёстры стояли чуть позади и в замешательстве смотрели на него и Эмму.

— Слушай, Эмма, — Нэт осторожно вышел вперёд, — я не совсем понимаю, что вы вдвоём сейчас делаете и о чём говорите, откуда у вас ручка и как вы узнали об этом Господине Минерве. Думаю, это долгая история, а вы вроде разбираетесь, что к чему, поэтому не стану расспрашивать о подробностях, но ответьте на один вопрос. Вы точно уверены, что нам стоит искать Господина Минерву?

Дети за спиной Нэта молчали. Рей перевёл взгляд от одного ребёнка к другому. Малыши ничего не понимали, но Тома, Лани и Дон задумались, а Анна и Гильда выглядели встревоженно, как будто Нэт высказал вслух то, о чём они сами думали, но сказать не решались.

Нэт вдруг опустил плечи, будто сгибаясь под тяжёлым грузом. Скорей всего он тоже почувствовал повисшее в воздухе напряжение.

— Я… я имею в виду, — он нервно потёр острый нос, — мы ведь даже не знаем, кто он такой, так откуда такая уверенность… Может Господин Минерва нам вовсе не помощник, и эти его координаты приведут нас к ловушке?

Рей бросил на Эмму быстрый взгляд. Она молчала и тоже косилась на него, но всё же ответила первой:

— Я так не думаю. Если бы Господин Минерва желал нам зла, он бы не стал оставлять послания в своих книгах или разрабатывать эту ручку. Зачем ему помогать нам, если он наш враг?

— К тому же у нас просто нет другого выхода, кроме как доверится ему, — добавил Рей. — В этом лесу задерживаться нельзя. Здесь и без преследователей слишком опасно, а мы недостаточно сильны, чтобы защищать себя. Если на нас кто-то нападёт, мы все можем погибнуть.

От последнего слова дети вздрогнули. Эмма посмотрела на Рея широко раскрытыми от возмущения глазами, но он продолжал:

— Именно поэтому нам нужно убежище. Честно говоря, я бы не стал так сильно полагаться на Минерву, даже несмотря на то, что его подсказки спасли нам жизнь. Дело в том, что, возможно, он уже давно мёртв и не сможет помочь нам.

Эмма открыла рот, но Рей повысил голос и не дал вставить слово:

— Но! Я могу ошибаться. А даже если мы не найдём Минерву, в том месте, которое он нам указал, могут быть его сторонники или же просто безопасная территория, понимаете?

— Угу, — Тома и Лани активно закивали в ответ.

Рей снова обвёл взглядом старших детей. Убедившись, что сомнения спали с их лиц, он продолжил:

— Значит так, у нас есть два пути. Первый — мы не доверяем Минерве, остаёмся в этом лесу и пытаемся выжить. Строим укрытие, ищем еду и защищаемся от опасности сами. Второй — верим Минерве, идём туда, куда он нам указал и находим безопасное место, а, быть может, даже поселение людей. Конечно, остаётся вероятность, что мы не найдём там ничего, но знаете что? Если есть хоть какой-то шанс обрести новый дом для всех нас, я воспользуюсь им и рискну. Можете сомневаться, в конце концов, это ваше право, но пасовать нельзя. Нам некуда возвращаться или отступать, и у нас просто нет другого выбора, ясно?

Издалека вдруг послышался грохот. Земля под ногами задрожала. Эмма напряглась как натянутая струна и замерла, озираясь вокруг. Рей захлопнул ручку и тревожно обернулся в сторону леса. Нэт и дети испуганно дёрнулись, малыши прижались к старшим.

«Что это было?»

— Рей...

Рей обернулся к Эмме и встретился с полным ужаса взглядом.

В лесу никого кроме них не было, но грохот становился всё громче. Что-то большое и тяжёлое приближалось к ним.

Малыши вскрикнули. Рей напряжённо вгляделся во тьму и увидел чёрную тень в глубине леса.

Эмма обернулась к семье и крикнула:

— Прячемся за деревья. Быстро!

Дети в панике кинулись врассыпную. Нэт, Крис, Марк и Анна спрятались за дальнее дерево. Гильда, Тома, Лани и Росси скрылись за ближайшим стволом. Эмма и Рей бросились к ним. Дон и остальные прижались к дереву прямо напротив них. Все затихли.

Грохот становился всё ближе, но вдруг пропал. Мир вокруг замер, когда прямо с того места, где они все только что стояли, между их укрытиями-деревьями, появилась огромная зубастая пасть.

----------

Со всех ног

Эмма закрыла рот рукой, чтобы сдержать крик.

Длинные когти чудовища чернели как прутья на воротах приюта. Огромное тело покрывала морщинистая, тёмно-серая кожа, а голову усыпали десятки маленьких глаз. Пасть в которую могло поместиться минимум пять детей, слегка приоткрылась, обнажая ряды острых жёлтых клыков.

«Нет, нет, нет только не это, только не сейчас, пожалуйста».

Эмма всем телом прильнула к стволу. Ноги подкашивались, сердце бешено колотилось, а в горле пересохло.

— Ч...ч...что это?

Гильда прижалась к Эмме. Подруга вся дрожала, её серые глаза за круглыми линзами очков наполнились слезами.

— Демон, — прошептал Рей.

Гильда закрыла рот рукой и обмякла - ноги перестали держать её. Эмма приобняла подругу, чтобы та не упала, и вспомнила далёкий роковой вечер, когда они с Норманом понесли зайку Конни к воротам. Вспомнила, как забилась под машину и впервые увидела демона. Длинные когти, тёмно-серая кожа, и всё же...

«Он не такой, как те».

Эмма приблизилась к Рею. Парень часто дышал и слегка дрожал. Она прислонилась к его уху и прошептала:

— Этот демон другой. Он отличается от тех, что я видела у ворот. Те демоны ходили на ногах, совсем как люди. Они даже говорили.

— В моих воспоминаниях демоны тоже были такими, — едва слышно ответил он. —  У них костяные головы, они меньше и носят одежду.

— Да.

«Но этот демон просто огромен, он похож на животное. Выходит, они бывают ещё и такими?»

Пасть демона раскрылась. Чудовище застыло на месте, как незыблемая гора, и только две чёрные дыры на морде раздувались и с шумом втягивали воздух. Эмма напряжённо наблюдала за чудищем, затаив дыхание.

«Что он делает? Неужели…»

Мерзкая голова внезапно повернулась в сторону дерева, за которым прятались Нэт, Анна, Марк и Крис. Внутри у Эммы всё похолодело.

— Чёрт… — прорычал Рей.

«Нет… Нет, нет, нет».

Кровь ударила по вискам. Не замечая ничего вокруг, Эмма метнулась вперёд. Что-то или кто-то попытался схватить её за руку, но она вырвалась и выпрыгнула из-за дерева прямо к демону. Стук сердца отдавался по всему телу. Эмма сама не понимала, что делает. Она бросилась на землю и впилась в неё ногтями, не обращая внимания на боль. Схватила кусок тёмной глины и с криком метнула в демона.

Комок земли очертил дугу и разбился о затылок монстра, разлетаясь на мелкие камни. Демон повернул голову. Принюхался, уставившись в сторону Эммы бегающими липкими глазами и зарычал. Оглушительный рокот прокатился по лесу.

Эмма закрыла уши, содрогнулась и еле устояла на ногах.

Огромная пасть устремилась к ней, и она едва успела отпрыгнуть в сторону, упала на землю и ударилась головой. Перед глазами поплыло. Клыки чудовища с грохотом вспороли почву позади.

— Бежим! Скорее все в лес! — донёсся откуда-то издалека глухой голос Дона.

Эмма приподнялась, закашлялась от попавшей в рот земли и пыли, попыталась подняться на ноги, но тут же свалилась набок. Перед глазами стоял туман, голоса и рычание звучали глухо, как будто уши были полны ваты. Что-то схватило её под руки и резким движением потянуло вверх.

— Вставай! Ну же!

Она увидела оскалившееся лицо Рея. Он вцепился в её руку и тянул за собой.

— Шевелись давай!

Друг мчался вперёд, и Эмма бежала следом. Она всё никак не могла прийти в себя Страшный грохот сзади сотрясал землю. Демон гнался за ними.

— Он не с ферм, — закричал Рей. — Демон с ферм не напал бы на нас.

Эмма не сразу поняла, что он говорит, но гудящая голова сама выхватила из памяти слова демона:«Нельзя съесть даже её пальчик. Этот ребёнок ценный товар».

Ясность зрения возвращалась, звуки становились всё отчётливее. Эмма изо всех сил напрягла мозги, заставляя себя соображать быстрее.

«Точно. Демоны с плантаций - наши преследователи не стали бы нападать, потому что мы нужны им целыми. Этот демон другого вида. Значит, если поймает нас — тут же проглотит и съест».

Остекленевшие широко распахнутые глаза малышки Конни вдруг воскресли в памяти. Снова увидев их, Эмма наконец пришла в себя.

«Что с остальными?»

Она огляделась по сторонам. Братья и сёстры все вместе бежали впереди. Демон никого не схватил. Эмма обернулась и на этот раз ясно увидела тварь целиком. У демона было шесть лап вместо двух. Толстый змеиный хвост волочился за ним и бился о стволы деревьев.

Рей бежал со всех ног. Из-за того, что он бросился поднимать Эмму, они теперь оба отставали. Но несмотря на то что демон дышал им в спину, почему-то не мог схватить. Пара прыжков или ускорений и он бы уже проглотил их.

«Что происходит? Почему он не может догнать нас?»

Дон мчался впереди всех. Дети следовали за ним. Они все неслись прямо на широкий ствол дерева.

— Врассыпную! — закричал смуглый парень и указал левой рукой в сторону.

Толпа детей вдруг разделилась на две половины. Гильда повернула налево. Алисия, Джамима, Марк и Росси последовали за ней. Дон и остальные побежали направо.

— Бегите со всех ног и не оглядывайтесь! — закричал Дон, подхватывая на руки Криса.

При виде таких слаженных действий, Рей невольно удивился.

«Дон проанализировал местность, специально привёл нас к широкому дереву и здесь отдал команду разделиться, чтобы запутать демона. Гильда отвела слабых детей подальше. И малыши слушаются. Несмотря на то что у нас на хвосте демон, они не паникуют. Поразительно. Они действительно не теряли времени зря и многому научились за эти два месяца».

Когда Рей уже почти достиг дерева, где разделились дети, демон зарычал. Рей сделал рывок вправо и краем взгляда увидел, как из пасти чудовища вырвался длинный язык и устремился к нему и Эмме.

— Эмма, сзади!

Он испугался, что подруга не успеет среагировать, но она уклонилась и отпрыгнула вправо следом за ним. Демон не успел вовремя повернуться и столкнулся с широким стволом. Раздался жалобный треск, но дерево выстояло.

Рей продолжал бежать вперёд и с недоумением следил за чудовищем. Демон медленно поднялся на ноги и начал осматриваться по сторонам, будто не зная куда направиться налево за командой Гильды или направо за Доном и остальными. Он выбрал правую сторону, повернулся, бросился вперёд, но тут же налетел когтями на тонкий молодой ствол.

«Что не так с этим демоном? Он не может быстро двигаться из-за своих размеров? Или ещё и недостаточно умный? Без разницы. Эта тварь слишком часто использует нос. Ориентируется по запахам. Значит, будет выслеживать и преследовать нас пока не сожрёт».

— Рей, нам. Нужно. Сделать с ним. Что-нибудь, — Эмма уже начинала задыхаться. — Мы не сможем. Бежать вечно.

Рей посмотрел на бегущих вперёд детей. Они петляли между деревьями, перескакивая через корни, но то и дело начинали спотыкаться и понемногу замедлялись.

«Ты права. Дети хорошо справляются, но бежать на полной скорости долго не смогут. Я и сам уже начинаю уставать. А этот демон просто так не сдастся. Пусть он тупой и неповоротливый, но как только мы выдохнемся — догонит и сожрёт. Даже если нам удастся скрыться от него после такого шума, преследователи могут быстрее найти нас. Потратим все силы на эту тварь и тогда нас точно схватят. Единственный способ выжить - разобраться с этим демоном, но как? Сами мы не сможем убить его. Сами не сможем…»

Рей вспомнил о дыре в корнях, через которую они выбрались на поверхность и тут его осенило.

«Это может сработать. Нет. Это должно сработать. Если мы и сможем обезвредить его, то только так».

Демон продолжал гнаться за ними. Он путался между деревьями и потому остался позади на достаточном расстоянии, чтобы можно было остановиться на несколько секунд.

Рей схватил Эмму за рукав и затащил за дерево.

— Ай! Рей, ты чего? — вскрикнула она.

Он оперся о ствол, пытаясь отдышаться:

— Думаю. У нас есть. Шанс. Одолеть демона.

Эмма тоже задыхалась. Она вытерла рукавом испачканное в земле лицо и уже открыла рот, чтобы задать вопрос, но тут же воскликнула:

— Ты про корни?!

— Именно. Нужно заставить его повернуть назад и привести к пещере с корнями. Корни не смогут удержать такую тяжёлую тушу, демон провалится и окажется в ловушке. Пещера достаточно большая и высокая для того, чтобы он не смог выбраться оттуда.

Эмма смотрела на него и внимательно слушала.

— Поняла. Тогда давай побежим к нему, разделимся и…

— Нет, я справлюсь сам.

От этих слов Эмма замерла на месте. Она резко вцепилась пальцами в его кардиган. Её глаза округлились, губы задрожали.

— Рей, ты...Ты всё ещё думаешь о… Я тебе не позволю!

Похоже, она поняла его неправильно.

— Чего? — он вырвался из цепкой хватки. — Это не тот случай. Я не собираюсь героически жертвовать собой или что-то в этом духе. Я сделаю всё сам, потому что уверен, что справлюсь. Подумай, кто бы из нас двоих победил в салочках?

В её взгляде всё ещё читалось недоверие. Она нехотя пробубнила:

— ...Ты.

— Именно, — сказал он, пытаясь улыбнуться, и опустил руки на её плечи. — Доверься мне. Обещаю, я догоню вас. Спустя десять секунд, как я уйду, отправляйся искать Гильду и её группу, уведи их в подветренную сторону. Думаю, Дон будет ждать там. Как только встретитесь, оставайтесь на месте. Я найду вас, поняла?

Эмма глубоко вздохнула, но в её взгляде появилась уверенность:

— Да.

— Тогда до встречи, — ответил он и выбежал из-за дерева.

«Нельзя терять время. Чем быстрее разберусь с ним, тем скорее мы сможем продолжить путь».

Рей бежал навстречу демону. Когда он разглядел огромную тень между рядами стволов, свернул вправо, чтобы зайти к монстру сбоку. Приблизился к нему на достаточное расстояние и спрятался за деревом. Отсюда он мог наблюдать.

Монстр всё ещё двигался вперёд. С грохотом переставлял мощные лапы и обходил деревья, но его размеры не позволяли делать это слишком быстро.

Рей дождался, пока демон пройдёт чуть дальше, чтобы оказаться позади него. Затем  вышел из-за дерева и повторил трюк Эммы — швырнул в чудовище горсть глины.

— Эй ты!

Демон шумно принюхался и обернулся к нему.

Рей расставил руки в стороны и с вызовом заглянул в самый крупный глаз монстра:

— Иди сюда, я здесь.

***

Эмма со всей скоростью неслась через лес, перепрыгивая торчащие корни.

«Гильда бежала в этом направлении, нужно скорее найти её и увести детей в безопасное место. Там демон не сможет учуять нас. Хоть бы с ними всё было в порядке».

Эмма вытерла рукавом испачканный землёй и потом лоб и ощутила внезапную боль. Рана от отрезанного уха заныла так, будто в неё вонзали ножи. Эмма тихо застонала и сжала зубы.

— Эмма-а-а! — голос Алисии заставил остановиться и прислушаться.

— Эмма, мы здесь! — Марк выглянул из-за кустов и, увидев старшую сестру, выбежал к ней навстречу.

— Марк, — Эмма улыбнулась сквозь боль.

Пухленький мальчик с копной коричневых волос подбежал к ней и обнял. Алисия, Джамима и Росси выскочили из кустов и тоже бросились к Эмме. Вид целых и невредимых детей заставил её забыть о ноющем ухе. Она опустилась на корточки и обняла всех.

— Как вы? Сильно испугались? — спросила она.

— Да-а-а, — светловолосый Росси всхлипнул.

— Ну теперь всё уже позади, — Гильда вышла из-за кустов и поправила очки. Хотя её лицо всё ещё было бледным, она уже не дрожала.

— Спасибо Гильда, — Эмма улыбнулась ей. — Вы с Доном прекрасно сработали.

— Что, серьёзно? — Дон вышел из-за деревьев, — я правильно всё услышал? Эмма, ты только что похвалила меня?

— Не тебя, а нас обоих, — возразила Гильда.

Следом за Доном вышли и остальные дети: Нет, Анна, Тома, Лани, Иветта, Доминик и Крис.

— Ну как все на месте? — спросил Дон.

Тома посмотрел в сторону Эммы и в растерянности спросил:

— А где Рей?

Братья и сёстры тревожно оглянулись, ища старшего брата взглядом, и притихли, не обнаружив его.

— Всё хорошо, — ответила Эмма. — Он сейчас уводит демона к дыре в корнях.

— Один? — Дон округлил глаза.

— Да, но он справится, — улыбнулась она.

«Упрямый осёл. На споры не было времени и пришлось согласиться с ним. Пусть только попробует ещё раз жертвовать собой. Если он позволит себе погибнуть, я найду его и убью».

***

Рей мчался, петляя между деревьями. Демон с рёвом следовал за ним по пятам. Когда он напал на них у корней и все бросились бежать, казалось, что они углубились в лес на несколько километров. Но сейчас Рей возвращался к тому месту и думал, что не так уж далеко они успели скрыться.

— Давай же, тварь. Поймай меня!

«Я не собираюсь погибать здесь. И уж тем более не позволю погибнуть другим. Осталось немного. Я разберусь с тобой, и тогда мы все отправимся дальше».

Он повернул налево. То самое дерево, в которое влетел демон, осталось позади. Рей приближался к широкой площадке, где он и остальным смогли выбраться из пещеры.

«Хоть бы корни треснули. Больше мне ничего не нужно».

Влево. Вправо. Вправо. От шагов демона содрогалась земля. Рей задыхался и обливался потом. Ноги подкашивались, но останавливаться нельзя. Остался последний шаг. Ещё немного и всё будет кончено. Ещё немного.

Тёмная дыра между корней показалась впереди.

Рей ускорился, чтобы как следует разбежаться перед прыжком.

Оказавшись на широкой площадке, демон почувствовал себя свободнее и стал быстрее. Он зарычал. Зубастая пасть устремилась к Рею, как раз в тот момент, когда тот оттолкнулся от земли и прыгнул. Он пролетел над дырой и упал на землю.

«Вот и всё. Катись к чертям».

Сзади раздался металлический скрежет и оглушительный вой. Рей подскочил на ноги и обернулся. Огромный монстр остановился прямо перед дырой. Его голова соскользнула с плеч и с грохотом упала на землю, забрызгав всё вокруг чёрной кровью.

«Что за…»

Безжизненная туша повалилась на дыру между корнями. Раздался треск, корни обвалились. Тьма пещеры заглотила тело демона, но Рей не обратил на это никакого внимания. Он поражённо уставился на мёртвую уродливую башку.

«У него...отлетела голова? Как? Как это произошло?»

Рей посмотрел вглубь леса и увидел высокий тёмный силуэт рогатого существа. Скрылся за деревом, прижался к стволу.

Тихий низкий голос резанул слух:

— Мы нашли их.

----------

81194

Рей слегка выглянул из-за дерева. Высокий рогатый демон в чёрном плаще держал в когтистых лапах длинный меч. С зазубренного острия стекала кровь. По обе стороны от рогатого демона выстроились другие, четырёхлапые твари со стройными чёрными туловищами и костяными головами.

Рей скрылся за деревом. Его тело онемело, сердце быстро забилось. Те самые твари из его ночных кошмаров и детских воспоминаний сейчас стояли прямо за спиной.

«Наши преследователи...Чёрт».

Послышался тихий плеск — демон стряхнул кровь с клинка.

— Мерзкий выродок, и как таких жалких только земля носит?

Рей вжался в ствол, стараясь дышать как можно тише. Десятки мыслей молниеносно сменяли друг друга в горящей голове и давили на виски:

«Они нашли меня. Но как именно? Пришли на шум, что устроила эта тварь? Или уже давно выследили нас и просто ждали? Чёрт. Оставалось совсем чуть-чуть. Если бы не эти демоны я бы уже возвращался к остальным… Стоп. Остальные...Что с Эммой и остальными? Их тоже нашли и схватили, или они успели убежать? Надеюсь они в безопасности, но я не могу быть в этом уверен. Что же делать? Бежать. Но как? Преследователь не один их как минимум шесть. А этот рогатый демон снёс голову монстра одним ударом. Одним! Они в качественном и количественном превосходстве. Что же…»

— Нашёл что-нибудь? — спросил демон с мечом. Судя по приказному тону он был у них главным.

Рей выглянул совсем немного и увидел, одного из демонов с четырьмя лапами. Тот стоял рядом с пастью монстра и принюхивался к ней:

— Никакого запаха человечины. Он никого не съел.

«Никого не съел. Понятно. Значит, они живы, Эмма и другие. Преследователи пока не нашли их. Меня поймали первым».

Рей спокойно выдохнул и вытер покрытый испариной лоб, как вдруг услышал низкий голос главного демона:

— Эй, мальчик! Хватит прятаться. Выходи, — монстр явно обращался к нему. — Это было опасно. Хорошо, что ты цел. Я успел прикончить дикаря, так что можешь выходить. Здесь безопасно.

«Безопасно? Очень смешно».

— Может нам притащить его? — прошипел другой демон.

— Нет! — прорычал главный и с более спокойным тоном снова обратился к Рею. — Мальчик, ты один? Где твои братья и сёстры? Ты зря боишься нас, мы не тронем тебя.

«Пытаются выяснить, что случилось с остальными? Похоже, демоны по каким-то причинам не могут выследить их. Возможно, им даже неизвестно живы ли другие дети. Если всё действительно так, то им повезло обнаружить меня. Значит, остаётся только одно — нужно сосредоточить их внимание на себе. Заставить преследовать меня любой ценой и тогда я смогу спасти Эмму и других. Конечно, я планировал поступить иначе и вернуться к ним, но теперь мне не удастся этого сделать. Нужно бежать в другую сторону, чтобы отвести демонов как можно дальше. Но… смогу ли я? Нет! Никаких сомнения, я должен сделать это».

Главный демон ждал ответа, но, не получив реакции, сменил тактику:

— Тебе некуда бежать, мальчик. Ты сам всё видел, вам людям невозможно выжить снаружи. Здесь вы обречены на тяжёлую жизнь и медленную мучительную смерть. Перестань противиться своей судьбе. Пора вернуться домой.

«А ведь он в чём-то прав. Быть отправленным и погибнуть на ферме гораздо легче, чем пытаться выжить…»

Перед внутренним взором Рея проносились воспоминания о жизни в приюте: детские ночные кошмары, осознание правды и смерти всех отправленных на усыновление близких, навязчивые мысли о том, что надо перестать сопротивляться и смириться, договор с мамой, доносы и сбор необходимых вещей, постоянные сомнения, долгие вечера упорной работы над устройством способным сломать «жучки», еженощная подготовка керосина для последнего шага, угрызения совести, провал планов над которыми он трудился шесть лет, отправка Нормана, гаснущая в руках Эммы спичка, побег через пропасть и понимание, что внешний мир опасен. Слишком опасен даже для него и Эммы, не говоря о пятилетних братьях и сёстрах. Может, ему всё-таки стоило смириться и промолчать? Может, он совершил ошибку и зря открыл правду своим друзьям, разрушив счастливый и безмятежный мир их детства? Если бы не он, никто бы никогда не узнал. Это он и только он обрёк всех на смерть.

«Ты жив и можешь улыбаться, а больше мне ничего и не нужно» — вдруг послышался шёпот. — «Вместе у нас всё получится».

«Я покажу тебе нечто удивительное».

«Гораздо важнее то, что у тебя сегодня день рождения».

«Выживу и защищу свою семью. Обещаю, что так и будет. Что бы ни случилось, больше я ни за что не брошу их».

Рей сжал руку в кулак и стукнул гладкую кору дерева.

«Нет уж. Я не умру. Не в этот раз и не в следующий. Я должен жить, должен позаботиться о моей семье. Я дал обещание и сдержу его».

Рей крепко сжал ручку Минервы в кармане испачканного кардигана. Затем вынул её, сбросил с плеч рюкзак и спрятал путеводитель на дне.

«Надеюсь, демоны не тронут его, а Эмма найдёт, когда отправится искать меня».

Дрожащими руками достал из сумки компас и сунул в карман. Затем спрятал рюкзак в тени под кустом.

«Эмма, в следующий раз мы встретимся в точке «В 06-32». Надеюсь…»

Рей сделал глубокий вдох, сжал руки в кулаки и вышел из-за дерева.

Увидев мальчика, рогатый демон слегка шевельнулся, но костяное лицо нисколько не изменилось. Теперь Рей мог тщательнее осмотреть монстров. Демоны стояли в двадцати шагах от него. Рост главного в чёрном плаще достигал трёх метров в высоту, а его передние лапы были настолько длинными, что дотрагивались до земли. Четырёхлапые демоны казались ещё больше. По строению они напоминали волков - вытянутые тощие тела и острые костяные морды, но по размеру могли сравниться скорее с медведями. Очень крупными медведями. Лица этих демонов отличались от лица того монстра, чья отрубленная голова лежала в стороне, тихо сочась кровью. У огромной твари на голове не было никаких костей.

Рей перевёл взгляд на главного демона. Огромный красный глаз пристально смотрел на него, сквозь кожу и мышцы пробирал холодом до самых костей.

Рей собрал остатки уверенности и оскалился в кривой усмешке:

— Извините, что задержался. Остальные мертвы.

Он потянулся к шее и оттянул шарф так, чтобы демоны могли увидеть его идентификационный номер.

Четырёхлапые твари слегка приоткрыли пасти, обнажив ряды мелких, острых зубов.

«Вам придётся поверить мне. Я — ваша главная цель».

Красный глаз рогатого демона хищно заблестел:

— Первоклассный товар «81194»...

«Именно».

Чёрные демоны защёлкали зубами, а их главный что-то тихо прошипел.

— Я рад, что ты услышал меня и вышел к нам, — сказал он. — Пойдём. Мы вернём тебя домой.

Рей попытался подавить нервную дрожь в теле, сжал компас в кармане. Пристально посмотрел на главного и усмехнулся.

— Не сегодня.

Развернулся к лесу и побежал так быстро, насколько осталось сил. Сзади раздался грохот и пронзительный вой. Четырёхлапые демоны бросились за ним.

***

Эмма сидела на крупном торчащем из земли корне рядом с Крисом и Домиником.

Дети сделали так, как сказал им Рей — затаились в подветренной стороне и ждали.

Все молчали. Малыши зевали и тёрли глаза. Старшие тоже клевали носом. За длинную ночь и тяжёлое утро все вымотались. Им не удалось ни поспать, ни хотя бы немного отдохнуть от ночного бега. Сразу после завтрака их схватили и чуть не сожрали хищные корни. Дети чудом смогли спастись, но стоило только выбраться из пещеры, как на них тут же напал огромный демон. Повезло, что все остались целы.

Эмма тоже очень устала, но в отличие от братьев и сестёр не могла даже на мгновение сомкнуть глаза. Рана под повязкой ныла не переставая, а все мысли остались далеко позади и тревожно кружили у места, где они с Реем решили разделиться.

«Может, не стоило отпускать его одного?»

Тишину леса пронзил внезапный вой. Эмма подняла голову и прислушалась. Доминик дернулся, Крис тихо вскрикнул. Гильда и Дон тоже встрепенулись. Все дети разом очнулись от дрёмы.

— В-вы тоже слышали это? — дрожащим голосом спросила Анна.

— Ну нет, нет, нет, — Нэт нервно скривился. — Сейчас опять произойдёт какая-то чертовщина?

Дети вслушивались, но пугающий звук не повторился. Лес затих, как будто ничего и не случилось.

— Вроде бы всё в порядке, — выдохнул Дон с натянутой улыбкой. — Хе-хе, может это просто волки.

«Просто волки…»

Эмма посмотрела на Дона и Гильду. Друзья стояли рядом друг с другом. Высокий парень старался выглядеть спокойным, но его натянутая улыбка выдавала напряжение и нервозность. Гильда совсем поникла. Она ссутулилась, как будто пытаясь стать меньше, глаза тревожно бегали. Подруга подняла голову и встретилась взглядом с Эммой.

— Почему Рея всё ещё нет? — сказала она, стараясь скрыть волнение. — Он уже должен был вернуться.

Малыши переглянулись. Старшие дети поникли, понимая, что это может значить только одно.

«Нет. Всё хорошо. Рей в порядке. Он не позволит демону убить себя. Он пообещал мне... Но...что могло задержать его? А что если он споткнулся и упал, и демон поймал его? Что если он ранен и не может идти? А ещё этот вой…»

— Эмма, — Доминик легонько потянул её за рукав. — Я подумал… Рей постоянно говорил о преследователях. Они не могли...ну...

Малыш сказал это тихо, так, чтобы Крис и другие не услышали. Как будто чувствовал, что своими словами может испугать братьев и сестёр.

«Нет. Только не это».

Сердце застыло, стало трудно дышать. Эмма вскочила на ноги.

«Преследователи. Они могли найти его, пока он разбирался с этим монстром. Нет...если это так тогда Рей…»

— Эмма, что с тобой?

Она обернулась к Росси. Беловолосый мальчик с большими вечно влажными глазами выглядел обеспокоенным:

— Ты так побледнела.

Эмма оглядела малышей. Они смотрели на неё свою старшую сестру, как на главную.  Стоило ей встревожиться или испугаться, как дети тут же считывали её переживания и заражались ими. Ей нельзя показывать свой страх или слабость. Они должны верить ей. Знать, что могут положиться на неё что бы не случилось. Если она хочет защитить их, нужно оставаться сильной, сохранять спокойствие при любых обстоятельствах. Так как это делала мама...

Эмма притворилась, что забыла о страхе. Она улыбнулась и погладила белоснежные волосы Росси.

— Не волнуйся, Росси. Со мной всё хорошо.

Либо у неё получилось сыграть убедительно, либо маленький Росси просто верил ей всем сердцем. Он успокоился и улыбнулся в ответ на её улыбку.

Эмма посмотрела на старших детей. Нэт нервно постукивал пальцами по выпирающему корню, Тома и Лани строили друг другу рожицы, Анна сидела под деревом и обнимала Джамиму и Алисию, Дон медленно ходил из стороны в сторону, а Гильда… Гильда внимательно наблюдала за Эммой. Пришлось улыбнуться и ей, хотя подругу вряд ли удастся провести так же просто, как малышей.

«Нельзя терять время. Нужно срочно узнать, что с Реем и помочь ему».

— Я пойду осмотрюсь, — сказала Эмма. — А вы сидите здесь, хоро...

Боль пронзила рану с новой силой. Эмма закусила губу, но не сумела сдержать крика, инстинктивно прижала руку к повязке на месте левого уха. Голова закружилась, мир заволокло туманом. Эмма попыталась сделать шаг, но ноги перестали держать её. Она почувствовала, как начала падать на спину. Чьи-то руки успели подхватить её.

— Эмма!

— Что такое?

Её приподняли. Чья-то рука тронула лоб. Крона деревьев над головой и скрытые во тьме лица помутнели, голоса звучали словно из глубокого колодца.

— У неё жар.

— Рана под повязкой...она начала гноиться.

— Нет. Как давно она в таком состоянии?

— Это я виновата. Я совсем забыла о её ране. Надо было сменить повязку и обеззаразить.

— Что нам теперь делать? Сначала Рей, теперь Эмма…

— Эмма.

— Эмма, держись, — это было последнее, что она услышала перед тем как погрузиться во тьму.

***

Рей бежал изо всех сил. Четырёхлапые демоны преследовали его и двигались с невероятной скоростью, а он петлял между деревьями. Резко менял направление, выбирал самые узкие тропы, но преследователям, казалось, всё было нипочём. Рей постоянно оглядывался по сторонам, чтобы не упустить демонов из виду.

«Их становится всё больше. Справа, слева и сзади. Они окружают меня!»

Демоны работали на удивление слаженно. Обходили препятствия, пытались предугадывать действия Рея. Стоило ему свернуть налево, как один из них сразу же устремлялся туда, чтобы заблокировать его путь.

«По сравнению с этими демонами та огромная тварь — неповоротливое, безмозглое животное».

Рей был уверен, что даже сейчас во время погони чудовища не используют все свои силы.

«Они не могут убить нас. Их задача — вернуть товар на плантацию в целости и сохранности, поэтому им нельзя нападать. Эти твари пытаются вымотать меня. Стоит остановиться и я проиграл — они немедленно схватят меня».

— А он упорный, долго держится, — проскрежетал один из преследователей.

— Знаешь, а это даже весело, — ответил другой.

С каждым рывком Рей дышал всё тяжелее. Лёгкие горели. Ноги ныли и начинали подкашиваться. Чёлка пропиталась потом и липла ко лбу.

На запад. На север. На запад. Вдох. Выдох. Рывок.

«Раз, два, три, четыре, пять. Они все гонятся за мной, значит, мне удалось убежать достаточно далеко. Но я должен увести их как можно дальше...хотя бы на сто метром...хотя бы на десять, но подальше от Эммы и детей».

Он снова повернул на север, но один из демонов тут же выскочил из-за деревьев и перекрыл путь. Рей устремился на запад, но и там ему отрезали дорогу.

«Словно играю в шахматы с мамой».

В детстве эта игра давалась Рею с трудом в отличие от Нормана. Тот любил играть в шахматы. У друга прекрасно получалось двигать резные фигурки по чёрно-белой доске так, чтобы победить. В этом он был поистине гениален, и Рею долго не удавалось сравняться с ним. После очередного досадного поражения он всё-таки запрятал гордость подальше и попросил маму потренировать его. Они собирались вечерами после ужина и раскладывали шахматную доску. Мама играла в эту игру даже лучше Нормана, хладнокровно и расчетливо блокировала любой ход. Деревянные резные фигурки стучали по каменной доске. Тук-тук-тук.

Демоны наступали со всех сторон. Рей задыхался. Он начинал путаться в направлении и уже не помнил, куда сворачивал раньше. Может, он и вовсе бежал по кругу.

Тук-тук.

«Я не позволю вам победить. И ни за что не остановлюсь».

Тук.

«Нет… Я не сдамся».

Мама передвинула фигурку королевы. Король Рея оказался загнан в угол. Холодные фиалковые глаза едва заметно блеснули: «Шах и мат».

Рей в сотый раз побежал на запад и столкнулся с демоном. Повернулся на север - там его уже ждали. Куда бы он ни направился путь везде был закрыт. Демоны взяли его в кольцо.

«Чёрт…»

Рей с хрипом вдыхал воздух. Лёгкие так горели, что могли взорваться в любой момент. В висках громко стучало.

«Это ещё не конец. Я выживу. Я должен жить. Нет, я хочу жить! Хочу. Ради нашего будущего. Ради моей семьи».

Круг монстров разомкнулся. Высокий рогатый демон в чёрном плаще вышел вперёд.

— Довольно, мальчик, — снисходительным тоном сказал главный. —  Всё кончено. Ты достаточно побегал? Теперь готов пойти с нами?

«Да чёрта с два. Думай! Как же сбежать? Как?»

Рей судорожно оглядывался по сторонам. Чёрные четырёхлапые демоны стояли вокруг него стеной. Твёрдые и незыблемые словно скалы. Они дышали ровно и совсем не устали, как будто погоня была для них лёгкой разминкой.

Рей больше не знал, что делать. Его загнали в угол, он понимал, что это конец, но не мог смириться. Он развернулся, намереваясь прорвать кольцо, но не смог ступить и шагу. Ноги подкосились. Рей споткнулся и рухнул на землю. Попытался подняться, но не смог. Обессилевшее тело отказалось подчиняться.

Пасти демонов приоткрылись и издали противный металлический скрежет. Монстры слегка содрогались. Они все смеялись над ним. Даже тот рогатый.

— Жалкое зрелище, — сказал он, — и всё-таки вы люди действительно слабые.

«Чёрт! Надо подняться. Давай же вставай. Вставай и беги. Чёрт возьми. Я не могу умереть. Они нуждаются в моей помощи...Эмма...дети. Я обещал, что выживу. Я обещал, что никогда не сдамся».

Сердце сбилось с ритма и никак не замедлялось. В висках пульсировало. Голова кружилась волчком. Рей задыхался, а к горящему горлу подступала желчь. Силы совсем покинули тело, но он продолжал ползти прочь от демона в плаще, впиваясь ногтями в твёрдую землю.

— Эй, он всё ещё шевелится.

— Хватит сопротивляться, мальчишка. Сдавайся!

«Никогда!»

Мир перед глазами поплыл и вдруг со всех сторон раздался грохот и шум. Рей почувствовал, как что-то подхватило его и резким движение потянуло вверх. Всё вокруг тряслось, деревья сливались в неясные, тёмные пятна. Рей поднял голову и увидел силуэт в сером плаще.

— Вперёд, ну же! — громко приказывал незнакомец.

Перед глазами поплыла чернота и Рей осознал, что теряет сознание.

----------

Иллюзии и надежды

Где-то вдалеке звучала песня. До боли знакомая, самая первая мелодия, что он слышал в своей жизни. Тихий напев успокаивал. Каждый раз, когда Рей вспоминал его и начинал тихо повторять, на душе почему-то становилось теплее. Но в этот раз пел не он. Песня звучала так же, как в самом первом воспоминании.

«Мама?»

Рей открыл глаза и увидел над собой ярко-зелёную крону дуба. Лучики солнца пробивались сквозь листву и ласкали лицо тёплыми прикосновениями. Где-то в вышине шумели птицы.

Свет ослеплял. Рей слегка прикрыл глаза рукой и увидел маму, но не сразу узнал её. Длинные каштановые локоны, обычно собранные в сетку, свободно струились по плечам. Вместо привычного чёрного платья с белоснежным воротником и того же цвета фартуком, какие носили все «мамы» и «сёстры», на ней было лиловое шëлковое платье с пышными рукавами.

Голова Рея лежала на её коленях. Мама сидела с закрытыми глазами, поглаживая и перебирая пальцами его волосы, и продолжала петь, а листья дуба подпевали ей тихим шелестом.

Рей наблюдал за ней невольно затаив дыхание. В далёком детстве мама всегда заботилась о нём, ничуть не меньше, а порой даже больше чем о других детях, потому что его регулярно мучили страшные сны. Он часто бывал сонливым из-за тяжёлых ночей и именно поэтому не стремился играть с остальными, вместо этого сидел здесь под старым дубом перед порогом дома. В одиночестве. В такие моменты мама всегда приходила к нему и предлагала что-нибудь почитать. Он устраивался у неё на коленках и вскоре засыпал в её нежных объятиях. Это было так давно. Тогда всё было иначе. Они с мамой были по-настоящему близки. И хоть Рей не видел других взрослых людей, он не сомневался, что мама самый прекрасным и любящий человек из всех. Так и продолжалось до тех пор как… До тех пор как...

Чтобы не позволить забытым воспоминаниям воскреснуть вновь, Рей обратился к ней:

— Мама?

Песня оборвалась. Изабелла открыла глаза и посмотрела на него:

— Проснулся?

На её лице появилась мягкая улыбка. Мама всегда улыбалась так Эмме и другим детям, но ему ни разу за последние шесть лет.

...За последние шесть лет.

«Стоп. Что происходит?»

Рей резко сел и посмотрел вокруг. Здание с синей черепицей на крыше стояло прямо перед ним. Они с мамой сидели под тем самым деревом, где Рей располагался чаще всего. Это место было идеальной точкой обзора для наблюдения за территорией плантации и детьми. Отсюда можно было увидеть сад, где они играли в прятки и догонялки, тропинку на задний двор, а вдалеке за зелёной лужайкой ворота.

«Что? Я в Благодатном доме? Невозможно. Мы же сбежали…»

Дом с решётками на окнах и сад остались такими же, какими Рей их запомнил. Он повернул голову к зелёной лужайке и замер. На том самом месте, где раньше возвышались ворота, от края и до края раскинулось поле подсолнухов. Бархатистые крупные листья сплетались в тёмно-зелёную гущу. Ярко-жёлтые головки цветов тянулись к солнцу, как дети к матери и резвились под порывами ветерка. Холодные каменные стены с решёткой исчезли без следа. Будто их никогда и не было.

В изумлении Рей вскочил на ноги и уставился вдаль, ожидая, что ворота появятся снова, но те не возвращались.

«Где? Почему? Так это приют или нет? Что я вообще здесь делаю? Я же только что бежал от демонов. Нас нашли преследователи и…»

Рука мамы коснулась его плеча. Рей вздрогнул от неожиданности и обернулся.

— Рей, всё хорошо? Ты чем-то встревожен?

Она пристально всматривалась в его лицо. Рей хотел бы сказать, что сейчас мама стала хоть немного похожа на саму себя, но не мог. Во взгляде фиалковых глаз не было холода.

— Нет, всё нормально, — он нервно сглотнул и попытался вернуть себе самообладание.

Изабелла озадаченно приложила руку к его лбу, но тут же спокойно улыбнулась:

— Может, тебе снова приснился страшный сон?

«Страшный сон…»

— Мама!

От этого голоса Рея пробрал холод. Маленькая девочка с двумя светлыми хвостиками стояла у дома и звала Изабеллу. В руках она сжимала свою любимую плюшевую игрушку — кролика по имени Берни.

«Конни?»

Изабелла обернулась к малышке:

— Сейчас, Конни. — Снова обратилась к Рею. — Прости, сынок. Мне пора идти.

Не успел Рей очнуться от оцепенения, как уже получил новое потрясение. Его тоже позвал голос:

— Рей!

«Не может быть…»

Он осторожно обернулся на зов. Окружённая стайкой малышей, у порога дома стояла высокая девочка. Длинные светлые волосы развевались на ветру, белоснежные юбка и рубашка сияли на солнце.

— Ре-е-ей, ко мне!

— Сьюзен?

Сьюзен бодро махала рукой. Старшая сестра… Она всегда завлекала его в общие игры, особенно в самые мрачные дни, когда кто-то из детей покидал приют. В такие дни Рей предпочитал отдаляться от других. Каждая новая отправка напоминала ему о том, насколько он бессилен. Он снова был вынужден стоять и молча смотреть, как ещё один ребёнок уходит от них навсегда. И Рей единственный, кто знал об этом, ничем не мог помочь. В дни отправки, ему как никогда хотелось спрятаться в книгах, чтобы заглушить отчаяние, гнев и гнетущее одиночество.

Внешне он никогда не показывал этого и никогда об этом не говорил. Не мог сказать. И никому не удавалось прочитать его настоящие переживания. Никому кроме Сьюзен. Она единственная точно распознавала даже самые малые перепады настроения у младших братьев и сестёр. Сьюзен не могла знать настоящую причину, по которой Рей чувствовал себя подавленно в дни отправки, но именно в эти дни она звала его в игры особенно настойчиво: дразнила, заставляла, натравливала на него Эмму. Сьюзен единственная замечала, как он грустит.

Она так и не узнала, как сильно спасала его этими играми. Сьюзен отправили на усыновление. Она ушла туда же, куда и остальные, и Рей ничем не смог помочь ей. Её больше нет.

«Нет, это невозможно. Сьюзен. Она же давно…»

Рей неуверенно зашагал к ней, ещё одному призраку из прошлого. Дети, что недавно толпились вокруг Сьюзен, разбежались в разные стороны как шустрые букашки и скрылись в саду.

Увидев, что Рей приближается, Сьюзен удивлённо вскинула бровь:

— Да неужели? Ты в коем-то веке сам пришёл на мой зов. Быть такого не может.

Сестра выглядела совсем как тогда, когда ещё была жива. Рей уставился на неё. В горле пересохло, голос совсем осип.

— Сьюзен…это и вправду ты?

— Конечно, разве не видно? — она с широкой улыбкой хлопнула ладонью по своему животу. — А ты чего такой бледный? Испуганный какой-то...

— Я не испуганный, просто...

«Просто не каждый день говорю с тем, кто уже давно мёртв».

Сьюзен взлохматила его длинную чёлку. Её рука оказалась тёплой…

— Какой же ты вруша, — рассмеялась она. — Ну что пойдём играть?

Рей прерывистыми движениями пригладил взъерошенные волосы:

— Спасибо, но нет.

Она удивилась ещё больше:

— Сам же пришёл, а играть отказываешься? ...Ну ладно, как хочешь. Странный ты какой-то сегодня.

Сьюзен развернулась и помчалась к саду на поиски малышей, оставив Рея в иступлëнном оцепенении и полнейшем замешательстве.

«Что за чертовщина? Это… это же не может быть правдой… Здесь нет ворот, мама совсем другая, а Конни и Сьюзен живы. Просто безумие или… Возможно ли… Может это и есть реальность, а всё о чём я помню — был сон? Долгий, страшный сон...»

Вдруг что-то с силой ударило его по голове и отскочило. Удар толкнул вперёд и Рей еле устоял на ногах. Он ойкнул, приложил руку к затылку и с раздражением огляделся по сторонам. Красный, блестящий на солнце мячик катился по густой траве в паре шагах от него.

— Рей, я попала в тебя? Прости. Сама не понимаю как так вышло.

Голос доносился сзади. Рей стиснул зубы от подступающего гнева.

«Конечно же. Кто ещё мог это сделать».

— Эмма? — он обернулся, готовый обрушить на подругу всë негодование, но как только увидел еë, замер на месте.

Она стояла прямо за его спиной. Эмма выглядела очень странно и совсем не походила на себя. Лохматые короткие волосы каким-то непонятным образом превратились в длинные волнистые локоны. Постоянно измазанное в пыли или пыльце лицо было чистеньким и даже слегка блестело. Впрочем, одежда смущала не меньше. Эмма надела коралловое платье. То самое, что мама сшила ей на последний день рождения Нормана. В тот вечер оно смотрелось на ней нелепо. Но сейчас… Несмотря на взбалмошную и напрочь лишённую всякой элегантности натуру Эммы, сейчас это платье ей удивительно шло.

Девочка вдруг покраснела и отвела взгляд.

— Ты как? — спросила она, рассматривая поблëскивающую в солнечных лучах траву.

«Я-то нормально. А вот ты ведёшь себя странно и выглядишь тоже».

Рей уже собрался высказать свои мысли вслух, когда наконец осознал причину нетипичного смущения подруги. Он слишком долго и открыто на неë пялился. К своему удивлению, Рей тут же почувствовал себя неловко и живо отвернулся.

— Всё хорошо, — угрюмо ответил он, стараясь сохранить ровный тон в голосе.

Девочка подняла на него оживлëнный взгляд:

— Не обижаешься?

— Да с чего бы?

— Как славно! — Эмма улыбнулась, а в ярко-зелёных глазах заплясали озорные искры.

Рей не успел опомниться, как она потянула ладони к его лицу и коснулась щёк. Эти прикосновения отличались от любых других. Мягкие руки девочки поглаживали его с нежностью?

Эмма подошла ближе, почти прижалась к нему, закрыла глаза и потянулась к его губам.

Совсем близкое, обжигающее дыхание Эммы пропустило по телу удар тока, и Рей, наконец, пришëл в себя. Он резко накрыл лицо девчонки ладонью, схватил за плечо и с силой оттолкнул.

Она отшатнулась и еле устояла на ногах:

— Ай!

— Дура! Ты что совсем рехнулась? — закричал Рей, чувствуя, как горят щёки и уши. — Ты… Что ты делаешь?

Эмма оправилась от негалантного жеста и улыбнулась как ни в чём не бывало. Сложила руки за спиной, странно посмотрела на него из-под пушистых ресниц и хихикнула:

— Ну… обычно тебе нравится, когда я так делаю.

Поражëнный Рей открывал и закрывал рот, не в силах не то что найти ответ, но даже вздохнуть, как будто ему дали кулаком по животу.

«Обычно? Нравится? Чего?»

— Да ты никогда так не делаешь!

«Нет. Это точно не может быть правдой. Я сплю. Я точно сплю...»

— Мама, — послышался чуть издалека голос Фила.

Смуглый черноволосый малыш с умными ясно-голубыми глазами дёргал маму за пышный подол платья.

— А где Норман? Я нигде не могу его найти.

«Норман?»

У Рея снова перехватило дыхание. Он устремил всё внимание к матери и Филу, ожидая ответа.

Мама спокойно улыбнулась:

— Наверное, развешивает бельё на заднем дворе.

«...на заднем дворе».

Сердце замерло. Норман тоже здесь.

Рей не мог поверить в это, но тело будто перестало слушаться. Что-то незримое потянуло его вперёд. Ноги сами неслись по тропинке на задний двор. Мимо грядок и маленькой клумбы с белыми фиалками к колонке, большим кадкам с водой и верёвкам для сушки белья. Эмма следовала за ним.

Он обогнул дом и, когда оказался на заднем дворе, ноги его вдруг окатило волной. Прохладная вода насквозь промочила ботинки и низ брюк. На горизонте должны были быть заросли деревьев, но вместо них перед Реем открылся безграничный простор морской глади. Солнце клонилось к закату. Ясное небо стало лазурно-синим, а на линии горизонта окрасилось в персиковый и нежно-розовый.

— Ой, как мокро! — Эмма стояла рядом и шлёпала ногами по лазурной воде. — Так это и есть море? Какое красивое. Даже лучше, чем на картинках.

Будь это другие обстоятельства Рей бы тоже начал про себя восхищаться, но сейчас  не мог обращать внимание на красоту. Его сознание было целиком сосредоточено только на одном.

— Норман. Где же он?

— Рей, посмотри туда, — Эмма указала пальцем вправо.

Рей посмотрел, куда она показывала. Далеко впереди, посреди пенистых шумящих волн, стоял мальчик. Морской ветер колыхал белые одежды, а лучи заходящего солнца обрамляли белоснежные, аккуратно уложенные волосы алым сиянием.

— Мне кажется это Норман, — задумчиво произнесла Эмма.

«Не кажется. Это он...Вправду он. Живой».

— Норман!

Рей бросился вперёд, с шумом рассекая бирюзовую воду.

— Эй, подожди меня! — Эмма последовала за ним.

Волны накатывали на Рея, замедляли и будто пытались сбить с ног. Брызги воды разлетались в разные стороны, влажная ткань брюк липла к телу. На душе вдруг стало легко, но сердце отчего-то сжалось и тихонько заныло. Фигура мальчика вдалеке казалась прозрачной и хрупкой. Рей боялся, что если не поспешить, то она растворится в воздухе, исчезнет подобно видению. Но Норман оставался на месте и Рей стремительно приближался к нему.

— Норман!

Мальчик услышал зов и обернулся. Рей остановился в паре метров от него, согнулся и упёрся руками в колени, пытаясь отдышаться. Эмма догнала его, и, задыхаясь, облокотилась на плечо.

— Норман. Что ты. Тут делаешь. Один, — спросила она.

Рей поднял голову, посмотрел на своего лучшего друга и вздрогнул. Некогда округлое и мягкое лицо Нормана осунулось, светлая кожа стала ещё бледнее и посерела, а под глазами залегли глубокие тени. Он исхудал. Белая форменная рубашка и брюки свободно висели на нём, а кисти рук выглядели как кости, обтянутые кожей. Глаза цвета морской волны поблёкли и казались пустыми.

Норман тоже осматривал друзей.

— Здравствуйте. Эмма, Рей, — устало сказал он.

— Норман…, — Рей потерял дар речи, — Что… Что с тобой?

Норман молчал...

— Хватит стоять там, Норман, — тревожно вскрикнула Эмма. Она чуть вышла вперёд и протянула ему руку, — Ну же, иди к нам.

Норман бросил взгляд на её ладонь, затем снова посмотрел на своих друзей. Несколько мгновений он стоял неподвижно, будто задумавшись, а затем едва заметная улыбка тронула бледное лицо:

— Простите…

Его губы слегка разжались. Уголки рта покраснели, и тонкая багровая струйка крови побежала по острому подбородку.

Рей хотел вскрикнуть, но Эмма опередила его:

— Норман!

Норман закрыл глаза. Начал падать.

Рей метнулся вперёд, вытянув руки, и успел подхватить его. Тело Нормана оказалось совсем лёгким, почти невесомым. Тёмная кровь продолжала стекать из его рта, окрашивая белый воротник рубашки.

—Норман, — Рей шлëпнул его по щеке, затем опустил пальцы к тонкому запястью, чтобы померить пульс, — что происходит? Нор...

Всё внутри похолодело. Сердце Нормана не билось, он не дышал.

— Норман!

Рей кричал, пытался надавливать на его грудь, чтобы запустить сердце, но это не помогало. Тогда он иступлëнно тряс друга за плечи, чувствуя, как на глаза наворачиваются слëзы беспомощности.

«Это не по-настоящему. Не по-настоящему. Я сплю. Это сон. Нужно проснуться. Проснуться… Но… Я не могу. Не могу! Почему я не могу проснуться?»

Рей вдруг почувствовал скованность. Он замер, не мог двинуться с места, будто что-то невидимое сжимало его. Душа металась в смятении и панике, но тело оставалось неподвижным, как мраморная статуя. В глазах потемнело, всё вокруг виделось как в тумане.

— Рей! — голос Эммы звенел вдалеке. — Вставай!

В нос ударил запах горелой древесины. Отовсюду раздался оглушительный треск и шум. Туман всё ещё окутывал глазами пеленой, но Рей мог разглядеть смутные очертания. Эмма склонилась над ним. Длинные рыжие волосы взлохмачены и усыпаны белым пеплом, лицо перепачкано в саже, из глаз катятся слёзы. Она будто стала старше лет на шесть. А за её спиной ревут и взвиваются ввысь слепящие языки пламени.

Эмма трясла его за плечи и кричала:

— Рей, вернись! ВЕРНИСЬ.

Рей открыл глаза и резко дёрнулся вверх. Он с шумом вдыхал воздух и никак не мог отдышаться.

Сердце в груди бешено колотилось, а голова трещала и раскалывалась. Рей упал набок, согнулся и обхватил её руками. Через какое-то время боль немного утихла.

«Что со мной? Неприятное ощущение. Похоже, мне снился какой-то кошмар».

Перед глазами немного плыло, но Рей мог видеть то, что его окружало. Он лежал на плотном покрывале, укрытый махровым пледом, тем самым, что Гильда сложила в сумку каждому ребёнку из Благодатного дома. Кто-то свернул его шарф и бережно подложил под голову. Тусклый изумрудный свет озарял тёмные стены из корней.

«Где это я?»

Рей не спеша сел, откинул край пледа и попытался встать. Его немного качало, ноги казались тяжёлыми и дрожали, но у него всё-таки получилось подняться. Он осмотрелся. Мозг соображал медленно.

«Какая-то пещера. Почему я здесь? Как...»

Начал вспоминать о том, что случилось с ним в лесу. Демоны-преследователи окружили его и загнали в угол, он совсем выдохся, упал без сил и потерял сознание. Его подхватил какой-то незнакомец и, судя по всему, принёс сюда. Но кто это был?

Рей попытался сделать шаг, но ноги подкосились, и он чуть не упал. Вернул равновесие и опустил взгляд, оглядывая пол. У изголовья его постели стояла  странная прямоугольная штука с тонкой изогнутой ручкой наверху. От предмета исходил свет — это он освещал всё вокруг. Рей наклонился, обхватил пальцами тонкую ручку, поднял и рассмотрел находку. Внутри прямоугольника, сплетённого из твёрдых прутьев, стоял маленький горшочек со светящимися каменными цветами, теми самыми, что росли в той пещере с корнями.

«Похоже на фонарь».

Рей поднял фонарь повыше, чтобы осветить пещеру. Здесь было тихо. Справа темнел проход — наверно это коридор. Рядом с покрывалом, Рей заметил маленький колокольчик и круглую деревянную миску с прозрачной жидкостью. Он протянул руки к миске, поднял её и принюхался к содержимому, но не уловил никакого запаха. Похоже, это была просто вода.

«Безопасно ли здесь? Меня спасли. Был ли это друг или может враг? И он специально выкрал меня и унёс сюда чтобы съесть? Но тогда я был бы уже мёртв или хотя бы связан. Да и зачем ему приносить фонарь и воду к своей добыче? Лишние хлопоты. Раз спаситель проявляет такую заботу, значит, я, скорее всего, в безопасности».

Рей вдруг вспомнил о самом главном и оцепенел.

«Стоп. Что с остальными? Что с Эммой и остальными? Их тоже спасли? Или… нет, нужно срочно найти их».

Он развернулся и хотел броситься к темнеющему коридору, но увидел что-то большое и чёрное под ногами и попятился. Споткнулся, упал назад и ушибся копчиком.

«Что здесь?»

Рей медленно подполз к тёмному предмету и приподнял фонарь. Зеленоватый свет упал на округлое лицо и рыжие волосы.

— Эмма?!

Рей на секунду замер, пришёл в себя, поставил фонарь. Эмма неподвижно лежала на плотном покрывале под таким же пледом, что был на постели Рея.

«Она жива? Дышит?»

Он затаил дыхание, протянул к ней руки и коснулся волос кончиками пальцев. Убедившись, что она настоящая, осторожно потряс за плечи:

— Эмма? Эмма! Эм...

Он умолк. Её лицо дёрнулось, ресницы задрожали. Эмма приоткрыла глаза и тихо вздохнула. Слегка затуманенный взгляд медленно обвёл пещеру и остановился на нём.

— Рей… Это ты?

Голос звучал хрипло, но главное, что она вообще могла говорить. Рей почувствовал облегчение и улыбнулся:

— Да.

Глаза Эммы широко распахнулись. Она медленно приподнялась, откинула одеяло и озадаченно уставилась на него, но через пару мгновений её губы изогнулись в улыбке, глаза заблестели. Она бросилась к нему и крепко обвила шею руками.

— Слава богу! Ты жив! Ты правда жив!

От такого резкого проявления радости Рей слегка смутился, но обнял её в ответ, аккуратно пригладил рыжие кудряшки и прошептал:

— Я тоже рад тебя видеть.

Она ослабила хватку и немного отдалилась. Теперь, когда Рей убедился, что с Эммой всё хорошо, он смог успокоиться и вернуть холодную рассудительность. В голове крутилось много вопросов: как она тут очутилась, здесь ли остальные, кто их спас. Рей хотел выяснить всё это, но Эмма затараторила, не давая и слово вставить:

— А я так испугалась. Мы все ждали тебя в подветренной стороне, а потом услышали вой. Я подумала, что на тебя напали. Хотела найти тебя, но у меня заболело ухо, я упала и... больше ничего не помню… — она умолкла, но сразу же засияла улыбкой. — Но это неважно. Больше не болит. Ты всё-таки вернулся и…

— Погоди, погоди. Ты не помнишь, как ты тут оказалась?

Эмма в недоумении поморщила брови:

— Э-э, нет. Я подумала, что ты вернулся и вы с ребятами смогли найти укрытие, а потом принесли меня сюда. Разве нет?

— Нет, — Рей поднялся на ноги и оправил рубашку. — Ты не ошиблась, когда подумала, что на меня напали. Преследователи вышли на наш след, и я решил увести их за собой. Они окружили меня и почти схватили, но кто-то спас меня. И раз ты здесь, то этот кто-то нашёл и тебя.

Эмма слушала его рассказ с тревогой во взгляде. Она пыталась встать, но стоило ей немного приподняться, как её тут же клонило в сторону и увлекало обратно вниз. Рей протянул ей руку и помог подняться.

— Да уж, — задумчиво сказала она, - хорошо, что этот кто-то спас нас. — Она вдруг замерла и побледнела. — А как же остальные? Где они?

— Спокойнее. Я не знаю, где остальные, но думаю с ними всё в порядке. Кажется, мы в безопасности. О нас с тобой позаботились. Мы проснулись в чистых постелях, нам поставили миски с водой и оставили фонарь, — Рей посмотрел на её рану на месте уха, — тебе даже повязку сменили.

— Тебе тоже, — Эмма показала пальцем на его ухо. Рей инстинктивно потянулся к нему и нащупал свежую марлю.

—Знаешь, я кое-что вспомнила, — вдруг сказала она. — Мне кажется, перед тем как потерять сознание, я слышала голос. Он был таким нежным и добрым и как будто убаюкивал.

Рей внезапно вспомнил обрывки из своего кошмара и по спине его побежали мурашки.

— Ты уверена, что тебе это не приснилось?

Эмма громко чихнула и потёрла нос, затем нагнулась над своей постелью и взяла в руки шарф:

— Не уверена, но раз я смогла вспомнить этот женский голос, значит, он действительно был.

«Да уж, сильный аргумент...»

Рей тоже потянулся к своему шарфу:

— Предположим, что ты действительно слышала женский голос. Тогда получается, что тебя и других нашла женщина. Я не видел того, кто спас меня, но помню его фигуру. Он высокий и должно быть сильный, раз смог поднять меня. К тому же судя по твоему рассказу получается, что нас спасли примерно в одно время. Значит спаситель не один. Их двое — мужчина и женщина.

«Конечно, если они вообще люди. На самом деле даже факт заботы о нас не гарантия нашей безопасности. Похоже, во внешнем мире водятся разные демоны. Что если нас могли спасли разумные демоны не с ферм? Если это так, то они могут заботиться о нас, чтобы вернуть первоклассному товару наилучший вид и затем съесть. Тогда что стало с другими детьми? Нет… даже думать об этом не хочу».

— Хм, — Эмма задумчиво опустила глаза, но внезапно оживилась. — Слушай! А что если это дело рук Минервы? Ведь это возможно, разве нет?

«Минерва? Ну...»

Рей уже было хотел открыть рот, чтобы выразить сомнения, но Эмма небрежно махнула рукой и перебила его:

— Знаю, знаю, ты считаешь, что пятнадцать лет — срок большой и что Минерва может быть уже мёртв. Я не спорю с тобой, возможно, ты действительно прав. Но ведь мы всё ещё не знаем, на что способна ручка и кто такой этот Господин Минерва. Может, когда мы использовали ручку он смог узнать наши координаты и пришёл на помощь? Что если он живёт в точке «В 06-32» или где-то здесь вблизи ферм? Раз мы не знаем точных сведений, значит всё возможно.

Её речь прозвучала наивно, но такой ход мыслей немного удивил Рея. Да, время от времени, к Эмме приходят пусть и не совсем реалистичные, но интересные размышления.

Он прикрыл рот рукой и немного задумался:

— Хм, знаешь, а это вполне вероятно. Даже если нас спас не сам Минерва эти мужчина и женщина могут быть его сторонниками.

— Да, — Эмма засияла улыбкой, — так давай выйдем к ним и обо всём узнаем.

— Что ж, другого нам и не остаётся. Пойдём.

Рей набросил шарф на шею и свободно завязал. Затем поднял фонарь повыше и направился вперёд по коридору.

Эмма последовала за ним. Она несла свой шарф в руке и оглядывалась по сторонам. Голова немного кружилась, но в остальном Эмма чувствовала себя хорошо. Ноги с каждым шагом стояли более уверенно. Лампа в руке Рея слегка покачивалась и от каждого её движения вокруг разбегались длинные чёрные тени. Эмма поёжилась, но сразу же приободрила себя.

«Ерунда. Мне не о чем беспокоиться. Я жива, ухо больше не болит, Рей рядом и близкие где-то здесь, может, даже в конце этого коридора. Скоро мы встретимся с нашими спасителями и они обо всём нам расскажут. Вот будет здорово, если нас спас Минерва. Он точно знает многое об этом внешнем мире. Я о стольком хочу его расспросить».

Её размышления прервал голос Рея:

— Они идут.

Эмма дёрнулась от неожиданности и посмотрела вперёд.

В глубине коридора заблестел огонёк. Рей остановился. Он напряжённо всматривался вперёд, поджав губы. Эмма затаила дыхание и замерла. Они ждали.

Свет приближался и рос. Фигура, что несла фонарь, становилась отчётливее. Невысокая в длинных слоистых одеждах, напоминающих бутон вишнёвого цветка, она медленно плыла по коридору. Её лицо и голову скрывал капюшон. Фонарь в руке ничем не отличался от того, что был у Рея. Эмма наблюдала за ней с открытым ртом.

«Какие элегантные движения. Это она? Та самая женщина, что спасла меня?»

Женщина смотрела в пол, словно глубоко задумалась о чём-то. Эмма заметила, как она немного дёрнулась, будто не ожидала увидеть их, хотя они с Реем всё это время стояли смирно и ждали её. Женщина посмотрела сначала на неё, потом на Рея. Из-за капюшона Эмма не видела её глаз, но могла поклясться, что их с другом появление привело её в замешательство.

Женщина молчала. Рей рассматривал её с холодной сосредоточенностью и тоже молчал. Сотни вопросов, что наполняли голову Эммы, рассеивались и утекали, как вода сквозь сито. Ей тоже было сложно подобрать слова, но кто-то должен был прервать повисшее в воздухе неловкое молчание.

— Э-э, извините...мэм...

От её слов женщина внезапно оживилась. Она в спешке поставила фонарь на пол пещеры и метнулась к Эмме. Женщина была всего на пару сантиметров выше неё.

— Ах, тебе лучше! Вы оба пришли в себя, я так рада. Как ты себя чувствуешь?

Её речь звучала оживлённо. Похоже, она действительно была рада, что они начали поправляться. Эмма немного растерялась и смутилась от такой заботы.

— Эм, да. Со мной всё хорошо, спасибо.

Женщина положила руку на её плечо:

— Повернись пожалуйста, я осмотрю твоё ухо.

Эмма молча сделала так, как еë попросили. Женщина чуть наклонила её голову, аккуратно отклеила лейкопластыри и отвела повязку в сторону, открыв рану.

— Тебе не холодно? — спросила она.

— Нет.

— Кровотечение остановлено и гноя не видно. Целебные травы хорошо справились.

Эмма бросила взгляд на Рея. Он тихо стоял справа от неё, скрестив руки, и внимательно наблюдал за действиями женщины. Та, похоже, заметила это и обернулась к нему:

— А как твоё самочувствие?

Рей слегка нахмурил брови:

— Не жалуюсь.

— Замечательно! — женщина улыбнулась. — Однако вам двоим пока нельзя напрягаться иначе можете снова слеч.

Она приблизилась к Рею и взяла его ладонь в свои руки. Эмма только сейчас заметила, что пальцы женщины и вся кисть руки были скрыты под светлой тканью.

— Вы все потрудились на славу, сбежав с этой фермы. Не бойтесь, теперь вы в безопасности. Прошу, останьтесь с нами на ночь, чтобы как следует отдохнуть.

Её голос звучал дружелюбно и успокаивающе.

«Да это тот самый голос, таким я его и запомнила. И она знает о ферме, значит кто-то из наших родных рассказал ей об этом».

Эмма наконец смогла успокоиться. Она улыбнулась и обратилась к женщине:

— Извините, но где наши друзья?

— О, не беспокойся. С ними всё в порядке. Они там, — женщина указала рукой в сторону коридора. — Мы как раз приготовили ужин. Идёмте.

Эмма уже хотела последовать за ней, но Рей вдруг подал голос и обратился к женщине:

— Прошу прощения, мэм, но где мужчина, который спас меня? Он с вами?

Она обернулась и на секунду замерла:

— А-а, ты про Сонджу. Да, он тоже там.

«Сонджу?»

— Значит, это не Минерва…

— Минерва? — в голосе женщины звучало непонимание.

— Уильям Минерва, — вмешалась в разговор Эмма. — Разве вы не знаете его?

— Нет. Я впервые слышу такое имя, — ответила незнакомка. — Вам нужно спросить об этом у Сонджу. Возможно, он знает.

Женщина отвернулась и продолжила идти по коридору.

Эмма посмотрела на Рея и встретилась с ним взглядом. Его левый глаз скрывался за чёрно-синей чёлкой, но правый был открыт и в нём читалось замешательство. Рей коротко кивнул и едва заметно улыбнулся уголками губ. Эмма немного успокоилась, и они последовали за женщиной.

«Что ж, это не сам Минерва и не его союзники, но и не наши враги. Теперь я знаю, что мы точно в безопасности. Кем бы они ни были, они спасли меня, Рея и наших родных».

Эмма вспомнила спокойное лицо Гильды, вечно беззаботного Дона, озорных выдумщиков Тома и Лани, скромную Анну, гордого, но в то же время добродушного Нэта, ласковую Джамиму, отважного Доминика и всех-всех остальных. Каждый из них был для неё особенным, каждый из них был частью её семьи. Тёплые воспоминания наполняли сердце нетерпением.

«Скорей бы снова увидеть их».

— Послушайте... — начал Рей, но резко оборвался на полуслове.

Эмма обернулась и посмотрела на него. Взгляд Рея был опущен, его глаза расширились, будто он удивился чему-то. Губы слегка приоткрылись, но он тут же плотно сжал их, медленно поднял голову и странно взглянул на женщину. Та обернусь к ним и посмотрела на него, слегка наклонив голову.

— Спасибо, — на лице парня появилась напряжённая полуулыбка. — Правда, спасибо за вашу помощь. Если бы не вы и ваш друг я бы уже был мёртв и потому искренне вам благодарен. Однако… всё равно хочу спросить вас кое о чём.

Эмма почувствовала тёплое прикосновение. Рей взял её за руку и немного вышел вперёд, закрывая собой.

— Зачем вы спасли нас?

Эмма на мгновение онемела.

«Рей...что ты?»

Женщина не ответила на его вопрос. Она молча смотрела на них.

— Скажите, зачем демонам помогать своему же скоту?

Воцарилась полная тишина. Эмма почувствовала, как всё внутри неё похолодело. В ушах звенело, мысли начали путаться.

— Что…, — только и смогла пролепетать она.

«Быть не может. Она же... она же была так добра к нам. Нет, такое просто невозможно. Она не выглядит как демон».

Взгляд Эммы тут же устремился к рукам женщины, укутанным в ткань. От внезапного осознания волосы на затылке встали дыбом.

— Ведь вы оба демоны. Вы и тот мужчина, — голос Рея звучал твëрдо и уверенно, но Эмма чувствовала, как пальцы, сжимающие еë запястье, слегка дрожат. — Чего вы хотите? Может, ты всё объяснишь нам, добрый демон?

Сзади послышался тихий скрежет. Эмма немного повернула голову и у неё перехватило дыхание. Высокий силуэт приближался к ним из глубины коридора. В его руках сверкало что-то длинное и острое.

----------

Неожиданная встреча

Эмма с трудом оторвала взгляд от тёмной фигуры, приближающейся к ним сзади, и поняла, что бежать некуда. Она посмотрела на Рея, но тот глядел только на женщину-демона и, кажется, не замечал, что их зажали с двух сторон.

— У тебя странные ноги, или лучше сказать лапы.

Эмма опустила взгляд на полы одеяния женщины и ужаснулась. Вместо человеческих ног из-под ткани высовывались серые лапы с длинными толстыми пальцами и острыми когтями. Больше не осталось никаких сомнений. Всё встало на свои места. Они демоны. Их спасители настоящие демоны.

«Но её рост и телосложение, её голос. Она была так похожа на человека».

Сердце Эммы ускорилось. Стало тяжело дышать.

«Нужно бежать. Спасать себя и других. Но куда и где остальные?»

Эмма судорожно пыталась вспомнить о чём говорила женщина. Она предложила им остаться на ночь, значит сейчас уже вечер, но какого дня?

«Сколько же я спала, пару часов или целые сутки? Где наши друзья?»

«Они там», — голос женщины звенел в глубине памяти. — «Мы как раз приготовили ужин».

Шарф соскользнул с руки и мягко приземлился на землю. Эмма зажала рот ладонью, чтобы сдержать вопль ужаса.

Перед внутренним взором снова появился бескровный труп Конни с остекленевшими глазами, только вместо неё Эмма увидела Гильду, Дона и других близких. Обескровленные маленькие тела детей лежали сброшенными в одну кучу, а высокие стебли с шапкой кроваво красных цветов пронзали их сердца.

«Мы как раз приготовили ужин».

Рей внимательно следил за женщиной и её движениями, готовясь в случае нападения отпрыгнуть в сторону и защитить Эмму.

«Этот демон может быть способен на что угодно. Её комплекция почти неотличима от человеческой, значит ли это, что она может менять свою форму, чтобы заманивать жертву? Притворяется человеком, втирается в доверие, а потом вскрывает свою настоящую сущность и набрасывается на добычу как венерина мухоловка».

— Ну так что, ты ответишь на мой вопрос или как? Зачем вам демонам помогать своему скоту? — оскалился он.

«Пока мы шли сюда я заметил узкий тёмный проход в стене слева. В крайнем случае попробуем скрыться там или попытаемся обойти эту тварь и побежать дальше по коридору».

— Музика, ты допустила ошибку, — низкий голос эхом прозвучал за спиной, — нужно было начать разговор по-другому.

Рей обернулся и чуть не вскрикнул. Сзади них подобно горе возвышался демон. В том, что это именно демон, не было никаких сомнений. Тёмно-серая кожа, мощные лапы с длинными пальцами, обмотанные полосками ткани. Его усеянные чёрными изогнутыми узорами плечи и торс покрывал широкий плащ, капюшон скрывал лицо. Монстр закинул за плечо копьё с блестящим острым наконечником. Длина оружия превосходила рост Рея в два раза.

— И ты захотел помочь мне? — отозвалась женщина-демон. — Ты выбрал совсем не подходящие время, Сонджу.

Взгляд Рея метался от одного демона к другому. Он краем взгляда посмотрел на Эмму. Подруга замерла на месте и, казалось, даже не дышала. Рей крепче обхватил её руку.

«Мы зажаты посреди узкого коридора между двумя тварями. Эмма слаба, я тоже не в лучшей форме. Мне даже неизвестно, на что способны эти демоны. Чёрт, хуже быть не может».

Сзади раздался тихий звон наконечника копья. Рей обернулся и застыл. Высоченный демон наклонился к нему. Пасть чудовища, скрытая в тени капюшона, оказалась прямо перед его лицом, а он не успел даже уклониться. Рей подумал, что сейчас демон откусит ему голову, но вопреки ожиданиям монстр ничего не сделал.

— Что это с ними? — в низком голосе звучала озадаченность. — Выглядят совсем ужасно.

— Они выглядят так потому, что ты подкрался к ним со спины с копьём в руках. Бедняжки напуганы.

— Какие глупости! Малыши же меня совсем не испугались. Хотя, да, наверное, брать копьё было лишним.

«Что? Почему они не нападают на нас? Малыши не испугались? О чём он, что происходит?»

Рука Рея внезапно опустела. Эмма вырвалась из его хватки. Она тяжело и громко дышала.

— ГДЕ ДЕТИ?

Звонкий голос девочки лишился писклявости и напоминал глухое низкое рычание. Ярко-зелёные глаза сверкнули, и в них промелькнуло что-то дикое. Она зыркнула на высоченного демона так, словно хотела разорвать его на куски. Резко метнулась вперёд, промчалась мимо демоницы и полетела вперёд по коридору.

— Эмма! Стой!

Рей хотел броситься за ней, но не смог сдвинуться с места, как будто его ботинки приклеились к полу.

«Дурочка! Куда ты понеслась? Ты даже не знаешь что там впереди».

Раздался знакомый хриплый скрежет. Демон засмеялся:

— Ого, какая шустрая. Виноват парень, не хотел пугать вас. «Демоны»... Вот значит, как вы нас называете.

Эмма неслась вперёд по коридору так быстро, насколько хватало сил, но ей казалось что она двигается слишком медленно. Ноги переставлялись с трудом, словно она бежала по вязкой грязи. Её тело ещё не до конца оправилось от ранения.

«Нет, только не это прошу! Мне жаль. Мне так жаль, что я потеряла сознание и потом уснула. Это я виновата. Я оставила вас одних. Пожалуйста, хоть бы вы были ещё живы».

Залитый тёплым светом коридор впереди сворачивал направо. Только Эмма повернула туда, как что-то сбило её с ног и повалило на землю. Она с шумом упала назад и больно ударилась затылком.

— Ай, — послышалось впереди.

— Смотри.

Не веря своим ушам, Эмма широко распахнула глаза и увидела Доминика и Иветту. Они сидели на полу и пытались подняться. Доминик потирал спину, а Иветта с открытым ртом глазела на Эмму. Встретившись с ней взглядом, девочка широко улыбнулась и бросилась к ней:

— Эмма! Ты очнулась.

— Эмма?

Из прохода справа зазвенели другие голоса. Малыши посыпались в коридор как семечки из банки.

— Эмма!

— Эмма выздоровела!

Эмма вмиг забыла об ушибленной голове. Она села на колени и раскинула руки, принимая детей в объятия. Доминик, Иветта, Марк, Росси, Джамима, Алисия, Крис, и даже Тома и Ланни облепили её со всех сторон. Они радостно улыбались, а маленький Росси даже залился слезами.

Хоть Эмма ещё не до конца понимала ситуацию, у неё на душе сразу полегчало и стало теплее. Она крепко прижала к себе детей и заглянула за поворот. В центре округлой комнаты горел небольшой очаг, а вокруг него на земле лежали плотные коврики. Над огнём стоял котелок, от которого поднимался пар. Анна и Нэт застыли рядом с ним, с черпаками в руках. Дон и Гильда держали наполненные кружки. Они все смотрели на Эмму и улыбались.

Малыши ослабили объятия. Эмма немного прошла вперёд. Она никак не могла поверить в увиденное.

— Как вы? С вами всё в порядке?

— А то! Сейчас есть будем, — Дон улыбнулся ещё шире.

— Всё хорошо Эмма, — ответила Гильда.

Увидев их спокойные лица и почувствовав приятный запах супа, Эмма наконец вздохнула с облегчением и смогла улыбнуться.

«Они все живы. Правда, живы. Но как? Почему...»

— Простите, что так напугали вас, — послышался сзади женский голос.

Эмма обернулась.

Демоны стояли в проходе. Они откинули капюшоны, и теперь Эмма могла видеть их лица. Оба носили, что-то похожее на маски. Гладкая маска женщины прикрывала только верхнюю часть лица. Рот демоницы совсем не был похож на зубастые пасти демонов с ферм, он ничем не отличался от человеческого. Маска мужчины отражала пламя очага и словно была выкована из стали. Она походила на забрало рыцарского шлема и полностью закрывало лицо. Оказалось, что у этих демонов даже волосы на голове росли. Мужчина носил короткую стрижку, и только две длинные пряди спускались от висков. Шевелюра тёмно-красного цвета лохматилась. Фиалковые локоны женщины сплетались в две толстые косы.

Рей стоял рядом с демонами и озирался по сторонам широко раскрытыми глазами. Видок у него был нетипичный. Потерянный и потрясённый, прямо как тогда на стене, когда он смотрел, как все способные бежать дети пересекают пропасть.

Увидев Рея, малыши кинулись к нему с радостными визгами и заключили в объятия.

Женщина обратилась к Эмме:

— Когда мы принесли вас в эту пещеру, вы оба были без сознания и могли испугаться, узнав, кто мы на самом деле. Поэтому мы решили открыться чуть позже, когда вы придёте сюда и убедитесь, что ваши близкие невредимы. Но вы слишком быстро обо всём догадались. С Реем мы уже познакомились. А ты Эмма, верно?

— Да, — тихо подтвердила она.

Женщина улыбнулась:

— Меня зовут Музика, — она указала рукой в сторону своего спутника, — а это Сонджу. Мы не едим людей. Так что можете не беспокоиться, никому из вас ничем не угрожаем. Присаживайтесь на коврики. Как я и говорила, мы как раз приготовили ужин.

Демоница улыбнулась, и её улыбка показалась такой нежной и ласковой, что Эмма растерялась ещё больше. Музика пошла к очагу и присела на коврик рядом с Нэтом и Анной.

Несмотря на то что тон Музики звучал дружелюбно, а дети беззаботно улыбались, рассаживаясь по коврикам, Эмме всё равно было сложно поверить в то, что демоны действительно не причинят им вреда. Разве чудовища могут не есть людей? Можно ли верить этим двоим или стоит хватать малышей и пытаться найти выход отсюда?

Сотни новых вопросов поглотили разум, и ни на один не находилось ответа. Чтобы окончательно не впасть в замешательство, Эмма бросила взгляд на Рея в надежде узнать, что им делать дальше. Друг всё ещё выглядел растерянным, но уже отошёл от шока. Выражение его лица понемногу возвращало свойственное спокойствие и серьёзность. Он смотрел куда-то в сторону и напряжённо размышлял, а потом вдруг повернулся к ней и указал взглядом на свободный коврик.

«Ничего не делать? Ты что серьёзно? Хочешь довериться им?»

Заметив, что она не двинулась с места, Рей приблизился к ней и протянул аккуратно сложенный шарф. Она с непониманием уставилась на свёрток, пока наконец не вспомнила, что уронила его там в коридоре.

— Наблюдай, — едва слышно шепнул Рей.

Эмма совсем растерялась. Она хотела высказать свои возражения и опасения, но он уже отвернулся и присел на коврик, как будто показывая ей пример. Значит, это всё, что сейчас можно сделать? Эмма бессильно вздохнула, мельком взглянула на Музику и Сонджу и всё-таки опустилась на коврик рядом с Реем.

Огонь в очаге задорно потрескивал, а в воздухе приятно пахло деревом и чёрным перцем. Малыши вокруг шумно переговаривались и смеялись. Они все уже расселись по своим коврикам.

Демон, которого представили как Сонджу, поставил гигантское копьё у стены, затем подошёл к очагу и обратился к Нэту и Анне:

— Садитесь по местам, я сам разолью суп по кружкам.

—А можно вам помочь? — спросил Крис.

— Да, мы поможем разнести миски, — предложила Джамима.

— Как хотите.

Эмма пыталась расслабиться и просто спокойно наблюдать за родными. Она взглянула на Дона и Гильду. Друзья сидели чуть в стороне и о чём-то переговаривались, но на их лицах совсем не было тревоги или напряжения. Малыши, которые, казалось бы, должны были бояться демонов больше всего, сияли улыбками и спокойно принимали наполненные супом кружки из рук Музики. Даже Джамима и Крис, самые робкие из малышей сами вызвались помочь разнести еду.

— Дети ведут себя так открыто, — голос Рея заставил вздрогнуть от неожиданности. — Они совсем спокойны. В последний раз я видел их такими, когда мы ещё жили в приюте.

«Да, действительно».

Эмма вспомнила, как проснулась в чистой постели, укрытая мягким пледом и как  осторожно Музика осматривала рану на её ухе.

«Неужели эти двое действительно не причинят нам зла? Всё это время они заботились обо всех нас?»

Сонджу опустил дымящийся черпак в миску и передал её Доминику. Он тоже захотел помочь разнести еду. Светловолосый смуглый мальчик с умными чёрными глазами подбежал к Рею и протянул ему миску:

— Держи. Мы сказали Музике, что ты разбил свою кружку и она дала тебе миску.

— Спасибо, — коротко ответил Рей.

— Эмма, — Крис с улыбкой подошёл к ней и протянул кружку с супом, — держи. Тебе нужно покушать.

— Спасибо, Крис, — Эмма улыбнулась ему, и темноволосый малыш счастливо побежал обратно к котлу.

Керамические стенки кружки приятно грели ладони. В наваристом бульоне плавали зелёные, красные, оранжевые и светло-жёлтые кусочки каких-то неизвестных растений. Пусть суп не был похож ни на какой другой из тех, что готовила им мама, зато он пах так аппетитно, что рот Эммы наполнился слюной. Но как бы громко ни урчало у неё в животе, она не спешила брать в руки ложку. Её всё ещё мучили сомнения. Эмма не могла позволить себе притронуться к супу, но и проявить свои подозрения открыто тоже не могла. Это было бы совсем невежливо по отношению к демонам.

Тем временем Рей поднёс миску к носу и совсем не скрываясь принюхался к содержимому.

Эмма покосилась на друга. Ей захотелось пихнуть его и сказать, чтобы он не показывал своего недоверия так бесцеремонно, но, как только она открыла рот, услышала шёпот Гильды.

— Всё хорошо, это очень вкусно, — подруга улыбалась своей обычной мягкой улыбкой. — Нас уже кормили, когда только привели сюда, так что можете расслабиться. Думаю, если бы у них были какие-то планы на нас, они бы уже давно их осуществили.

— Да, но они спасли всех нас. — Дон обратился к Эмме. — Когда ты упала и отключилась, мы совсем не знали, что делать. Твоя рана выглядела ужасно. Все перепугались и тут к нам вышла Музика.

— Она предложила нам идти за ней.

— Ага, а ты начала вопить: «Нет, мы вас не знаем».

— Конечно, я сомневалась, — Гильда пождала губы и пихнула его в бок. — Нам нельзя было рисковать, но я согласилась пойти за ней. Ты упала без сознания, Рей пропал, нам просто не осталось другого выбора, кроме как пойти за ней. К тому же Музика и сама показалась мне немного напуганной.

— Напуганной? — отозвался Рей.

— Да. Она как будто беспокоилась за нас. Потому-то я и решила довериться ей. Музика привела нас сюда и помогла обработать ухо Эммы. — Гильда посмотрела на подругу. — Её травы смогли сбить жар и ты даже на секунду вернулась в чувства, но сразу уснула. А потом пришёл Сонджу и принёс Рея, — она перевела взгляд на парня. — Он сказал, за тобой гнались…

— Да, — подтвердил Рей. — Что стало с преследователями?

— Сонджу сказал, что смог скрыться от них, — ответил Дон. — Они остались в лесу, так что, может быть, всё ещё ищут нас.

— Ясно.

— И как долго мы тут пролежали? — спросила Эмма.

— Мы пришли сюда днём, но сейчас уже вечер, — ответила Гильда, — наверное около восьми часов.

— Ага, — Дон достал из кармана круглые стальные часы на цепочке, — сейчас восемь часов вечера.

— Значит, мои вещи тоже здесь, — Рей угрюмо посмотрел на Дона, и тот с невинной улыбкой передал ему его часы.

— Да, Сонджу выходил на разведку. Он возвращался к тому месту, где спас тебя и нашёл твой рюкзак.

— Да, я оставлял его у дерева.

— Зачем это? — спросила Эмма.

— Чтобы ты нашла его и забрала ручку, — ответил Рей. — Меня обнаружили преследователи и я решил их отвлечь… если бы взял с собой рюкзак, и меня бы вдруг схватили, то...

— ...тогда без ручки нам всем бы точно пришёл конец, — продолжила его фразу Эмма. — Получается Сонджу и Музика…

— Спасли нас, — закончил за неё Дон. — Благодаря им, мы все и вы двое живы и здоровы. Так что стоит довериться нашим спасителям.

Дон достал ложку с супом и сунул её в рот.

Эмма задумалась над его словами. Дон был прав. Кем бы ни были Сонджу и Музика, их семья смогла выжить только благодаря им.

Тихий напев разлился по комнате и заставил Эмму взглянуть на демонов. Сонджу сидел у котла и прихлёбывал из своей миски, в то время как Музика сложила руки в замок и склонила голову над своей порцией супа. Нежный голос мелодично растягивал слова:

— О, Великий, услышь и прими благодарности наши. Да священна и очищена пусть будет пища наша. Даруй своё благословение и очисти души подданных твоих. Хвала тебе, о, Великий, и всему сущему на небесах и на земле твоей. Спасибо за еду.

Эмма вдруг вспомнила трапезы дома в приюте. Каждый день она помогала маме накрывать на столы. Младшие братья и сёстры разносили тарелки с фруктами, сыром и мягкими булочками, а Рей и Норман приносили в столовую большущие кастрюли с супом и затем разливали его по тарелкам. Мама надевала на малышей слюнявчики и рассаживала по детским стульчикам рядом с собой и тогда они все дружно складывали руки и благодарили за еду. Эмма знала, что у людей за пределами приюта было множество разных Богов, но никогда не задумывалась, кому именно они говорили спасибо. Даже мама не знала ответа на этот вопрос. Наверное, так просто было всегда.

Малыши сложили руки и в один голос повторили последние слова Музики:

— Спасибо за еду.

Эмма снова видела, как сияют улыбки её родных. Она чувствовала радость, но вспомнив о доме и тех, кого ей пришлось оставить там, её сердце сжалось от тоски.

— Спасибо, — прошептала она.

«Спасибо за то, что мы всё ещё живы».

Она зачерпнула полную ложку супа и отправила её в рот. Тёплый пряный бульон ласково коснулся языка.

«И правда, вкусно...»

После ужина Сонджу принёс деревянное ведро с водой и дети вымыли свои кружки. К тому моменту было уже около девяти часов, а это значило, что им уже давно пора ложиться спать.

Музика повела детей к их комнате. Оказалось, что здесь было много разных помещений. Коридоры виляли и пересекались, образуя перекрёстки, некоторые обрывались и вели к комнатам, а некоторые продолжались, тянулись далеко-далеко и исчезали во тьме. Эмма совсем не заметила этого в первый раз, когда ослеплённая страхом неслась по тоннелю в поисках своей семьи.

Они прошли мимо коридора, ведущего к комнате, где раньше лежали Эмма и Рей, и остановились у широкого круглого проёма в стене из корней. Там была узкая, но длинная комната с высокими потолками. Плотные покрывала в два длинных ряда лежали у стен. Шерстяные шарфы были свёрнуты в импровизированные подушки, а пледы, что дети взяли с собой из дома расстелены и готовы к использованию. Рюкзаки детей лежали сложенными в кучу у входа.

— Перед ужином мы как раз приготовили себе кровати, — объявила Гильда.

— Я оставлю фонарь на всякий случай, — сказала Музика. — Если вам вдруг что-то понадобится, приходите к главному залу. Мы с Сонджу останемся там и будем следить за огнём. Все запомнили дорогу к главному залу?

— Да! — гордо ответил Доминик и остальные малыши с энтузиазмом его поддержали.

Музика улыбнулась:

— Доброй ночи, дети. У вас был тяжёлый день, так что отдохните как следует.

— Спасибо, — ответил Нэт и забрался на самое дальнее место в глубине комнаты.

Дети один за другим начали зевать. Все кроме Эммы и Рея не спали почти целые сутки.

— Ах, как же хорошо, — Дон растянулся на покрывале в середине ряда и упёрся длинными ногами в стенку. — Твердовато конечно, но хотя бы не на голой земле.

— От этого не легче, — пробурчал Нэт, — уже представляю как завтра будет ныть спина.

— А ты, я смотрю, прямо лучишься счастьем, Нэт.

— Завтра увидишь, что я был прав, — младший брат устало зевнул, прикрывая рот рукой, забрался под плед с головой и повернулся лицом к стенке.

Эмма решила лечь ближе к выходу. Она пропустила детей вглубь комнаты потом опустилась на колени у своего спального места, положила свёрнутый шарф на покрывало и улеглась. На этот раз она заметила, что лежать на покрывале действительно было твёрдо и, по сравнению с перинами у них дома, совсем неудобно.

«Ничего, можно и потерпеть».

— На самом деле нам очень повезло, — вполголоса сказал Рей, укладываясь напротив Эммы, — на поверхности и днём было не жарко, а сейчас там должно быть совсем похолодало. А здесь, по крайней мере, тепло, сухо и...безопасно.

— Да, — согласилась Эмма.

Гильда легла справа от неё. Она расчесала пальцами тёмно-зелёные волосы, сняла очки, укрылась пледом и почти сразу погрузилась в сон. Дети повернулись спиной к выходу, прячась от света лампы, и вскоре один за другим начали спокойно посапывать. Эмма тоже попыталась уснуть, но стоило ей только закрыть глаза, как в голову тут же начинали лезть вопросы.

«Интересно, почему эти демоны не едят людей? Музики такая маленькая. Совсем не похожа на того громадного демона, что напал на нас, да и с демонами с фермы имеет мало общего. Они высоченные, со страшными зубастыми ртами и длинными когтями на пальцах. Сонджу тоже очень высокий, но его руки выглядят иначе, кажется, у него совсем нет когтей. Их лица тоже отличаются. Сонджу и Музика носят маски. Может, демоны с ферм тоже ходят в масках, и мне только показалось, что их лица покрыты костью? Интересно, Музика и Сонджу могут знать что-нибудь о людях? Они не слышали о Минерве, но, может быть, встречали кого-нибудь другого? Сестра Крона говорила, что вещи попадают в приют из-за пределов штаба и что здесь во внешнем мире точно должны быть люди. Может...»

— Эмма, — Рей прервал её размышления едва слышным шёпотом. — Ты спишь?

— Нет, — ответила она и запрокинула голову назад, чтобы увидеть его.

Рей лежал на животе, чуть приподнявшись, опираясь на локти.

— Не спится?

— Да, никак не могу уснуть. Наверное, я выспалась, пока лежала в той комнате.

— Есть предложение, — он сел и затем поднялся на ноги. — Пойдём к ним.

— А?

— Хочу задать нашим спасителям пару вопросов. Пойдёшь со мной?

— Да, — она осторожно выбралась из-под одеяла, стараясь быть как можно бесшумнее, чтобы никого не разбудить.

Рей взял в руки фонарь и они вышли в коридор, но стоило им только покинуть комнату, как Эмму начали одолевать сомнения. Это был их шанс получить ответы на важнейшие вопросы. Тогда, может, было бы лучше, если бы они завели этот разговор завтра в присутствии других детей? Так они все были бы в курсе.

— Может, нам всё же стоит поговорить с ними завтра утром?

— Я так не думаю, — ответил Рей. — Я хотел спросить их о прошлом.

— Да, я тоже.

— Тогда ты должна понимать, что ответ может быть любым. Возможен даже самый худший исход.

Эмма кивнула. Действительно. Они абсолютно ничего не знают о внешнем мире, кроме того, что здесь водятся громадные дикие демоны и растут плотоядные деревья. Местная природа слишком сильно отличается от той, что они видели в своём приюте или на цветных страницах учебников. Но даже эти малые факты наталкивали на тревожные мысли. Однажды Эмма читала сложную книжку о космосе. Там говорилось о сотнях других планет и далёких галактиках. Может ли быть такое, что они находятся вовсе не на Земле? От таких мыслей голова начинала идти кругом.

— Кроме того меня интересует ещё кое-что.

Эмма с немым вопросом посмотрела на Рея.

— Зачем они нас спасли? — продолжал он. — Они настаивают на том, что не станут нас есть. Но если мы нужны им не для еды, тогда для чего? В чём их мотивация? Зачем так заморачиваться, выхаживать нас и помогать нам?

Эмма начала понимать к чему он ведёт.

— Думаешь им есть какая-то иная выгода с нас?

— Именно. Ты сама знаешь, мы все — образцы с элитной фермы. Да, малыши, пожалуй, слишком мелкие для съедения, а Нэт, Анна, Дон и Гильда пока ещё не раскрыли свой потенциал на полную, но мы с тобой — первоклассный товар. Если верить маме, ты, я и Норман были самым лучшим товаром за всю историю ферм. Это значит, что мы ценны сами по себе. И, что не менее важно, уже созрели. Мне двенадцать, тебе через пол года тоже. Лучший товар в истории ферм да ещё и в самом соку. Считай деликатес. Думаешь, какой-нибудь демон откажется от того, чтобы откусить от тебя руку или ногу? Я так не думаю.

От его слов Эмме стало не по себе. Он рассуждал так, будто сам был демоном.

— Пожалуй, ты прав, но, может быть, они не знают о том, кто мы?

— Возможно так и есть, но... — он потёр свою шею под воротником, в том месте, где была татуировка с номером «81194». — У нас есть клеймо. Ты знаешь зачем клеймили скот на ранчо?

Эмма задумалась, машинально касаясь шеи и проводя пальцами по цифрам «63194». Она не помнила, чтобы вдумчиво читала об этом, но в их библиотека была книга по истории Америки с иллюстрациями. Да, точно. На одной картинке была изображена корова с выжженным клеймом.

— Чтобы не потерять… — предположила она.

Рей отрицательно покачал головой

— Чтобы всем было известно чьи они и с какой фермы.

— Это так, наши татуировки могут выдавать нас. Но… — она замялась.

Рей обернулся к ней и вопросительно вскинул бровь.

— Мы ведь ничего не знаем и о самих демонах, — неуверенно продолжила Эмма. — Ты думаешь, что они все хотят ну… съесть нас. Но что если это не так? Тот громадный демон в лесу, демоны с ферм и Музика... Тебе не кажется что они все слишком сильно отличаются друг от друга? И не только внешне.

Рей задумчиво потёр острый подбородок:

— Да это так. Они отличаются не только внешне, но и по интеллекту. Я видел наших преследователей. У них даже голоса совсем иначе звучат. А если взглянуть на Сонджу и Музику, можно сразу понять даже то, к какому полу они относятся. В то время как демоны с ферм лишены таких нюансов в различии комплекции внутри одного вида. Да, Сонджу и Музика, пожалуй, даже слишком похожи на людей.

— Тогда, может, они говорят правду? И в этом мире могут существовать демоны, которые не питаются мясом?

Она желала, чтобы это было правдой. Эмма сама не понимала почему, но ей хотелось верить Музике и Сонджу. Добрые демоны, если бы это только было возможно...

Рей усмехнулся.

— Травоядные что ли? Забавное предположение и слишком оптимистичное. Хотя чему удивляться. Такие размышления в твоём духе, да.

— Эй! — возмутилась она. — Что не так с моими размышлениями?

— Да тише ты. Хочешь всех разбудить?

Эмма с досадой закрыла рот рукой и прикусила язык. Действительно, раскричалась на весь коридор.

— Послушай, я не говорю, что ты неправа, — продолжил Рей, — просто всегда надо быть готовым к худшему и мыслить рационально. Понимаешь? Если бы демоны не питались мясом, фермы были бы им не нужны.

Эмма плотно сжала губы. Она не смогла найти ответ на такой аргумент.

Мягкий голос коснулся слуха:

— Думаешь нам там будут рады после того, что случилось?

— Не знаю, — голос принадлежал Сонджу, — я просто предполагаю, что мы могли бы отправиться туда. Но эта заварушка может нас сильно замедлить. Пока работники фермы крутятся поблизости нам нельзя идти туда.

Эмма невольно навострила уши, но всё равно не понимала о чём они говорят. Рей застыл на месте, явно желаю послушать, что будет дальше, но она пихнула его в бок.

— Подслушивать нехорошо.

Парень в ответ закатил глаза, затем тяжко вздохнул и вошёл в комнату. Эмма последовала за ним.

Демоны сидели у очага. Сонджу держал какую-то нитку и нанизывал на неё странные серые шарики, которые брал из глубокой миски. Музика держала в руках полотно и ловкими движениями тонких пальчиков сплетала нити. Она уже было открыла рот, чтобы что-то сказать, но заметила Эмму и Рея и замерла. Сонджу тоже поднял взгляд на них.

— Всё ещё не спите? — спросил он.

Эмма знала с чего начать этот разговор, но оказавшись лицом к лицу с Сонджу и Музикой, всё-таки растерялась.

— Мы… э-э… сэр, можно с вами поговорить?

На лице Музики появилась вежливая улыбка:

— Может быть, вам всё же стоит отдохнуть? Уже достаточно поздно…

— Почему бы и нет, — прервал её Сонджу. — Присаживайтесь, — он указал на один из ковриков, которые после ужина так и остались лежать вокруг очага. — Вы можете поговорить с нами о чём хотите.

Эмма и Рей присели напротив Сонджу и Музики. Эмма бросила взгляд на Рея. В такой ответственный момент им стоило бы вести себя максимально дружелюбно, и, судя по всему, он пытался казаться спокойным, но его хмурое лицо так и кричало: «Вы ещё не начали говорить, но я уже вам не верю».

«Да уж актёр из него никудышный. Похоже, придётся говорить мне».

Эмма глубоко вздохнула и улыбнулась так естественно, как только могла:

— Не волнуйтесь, мы обязательно отдохнём этой ночью. Мы… хотели сказать вам спасибо. И простите, что сомневались в вас даже несмотря на то, что вы нас спасли. Прошу не поймите меня неправильно, просто я считала, что все демоны едят людей и мне даже не приходило в голову, что это может быть не так.

— Ничего, — ответил Сонджу, — у вас были причины считать так. Для э-эм как вы там нас называете? «Демоны» да? Для нас «демонов» мясо людей и правда имеет большое значение.

— По правде говоря, таких как я и Сонджу не так уж много, — сказала Музика. — Большинство наших сородичей захотят съесть вас, как только почуют ваш запах. Так что такие опасения вполне оправданы.

— Тогда почему вы не едите людей? — спросил Рей.

Музика открыла рот, чтобы ответить, но Сонджу опередил её:

— Дело в нашей вере. Религия запрещает употреблять людей в пищу. Однако это касается только людей. Других животных мы можем есть спокойно.

Музика едва заметно сжала губы, но Эмма успела уловить этот жест.

— Тогда зачем вы спасли нас? — продолжал Рей.

Сонджу сложил руки на груди и, кажется, усмехнулся.

— Зачем? Потому что захотел. Разве нужно что-то ещё? Я спас вас из любопытства. Давненько не приходилось общаться с представителями вашего вида. Знаете, это ведь большая редкость, увидеть живого человека за пределами ферм.

Услышав последнюю фразу, Эмма потеряла дар речи.

«Большая редкость. Человек вне ферм большая редкость?»

Рей тоже молчал. В его взгляде читалась растерянность.

— Что такое? — спросил Сонджу. — Я уверен, что именно за этим вы и пришли.

Дети переглянулись. Эмма проглотила ком в горле, и сбивчиво сказала:

— Да. Мы хотим знать… не могли бы вы... рассказать нам обо всём?

— Что случилось тридцать лет назад? — Рей задал самый важный и страшный вопрос. — Что стало с этим миром тридцать лет назад?

----------

Правда о прошлом

Музика молча плела полотно. Сонджу тоже не спешил с ответом. Эмма была напряжена до предела, но всё равно сгорала от нетерпения.

— Что произошло тридцать лет назад? Хм...

Сонджу задумчиво опустил голову и через несколько мгновений ответил:

— Ничего.

— А? — не сумела сдержать удивления Эмма.

— Тридцать лет назад не случилось ничего особенного.

«Ничего особенного? Но как же так? Мы же видели, что самые свежие книги в нашем приюте напечатаны в две тысячи пятнадцатом году и наша мама тоже выросла на ферме, а ей как раз тридцать один».

— Тридцать лет, хах, — Сонджу покачал головой. — Не знаю, откуда вы взяли эту дату. Что стало с этим миром? Да ничего. Он всегда был таким.

— Всегда? — недоумевала Эмма.

— Неужели… — Рей осёкся, — мы сейчас находимся не на Земле? Как называется эта планета?

— «Планета»? — переспросил Сонджу.

— Наш мир называется «Земля», — ответила Музика.

— Тогда дело в летоисчислении, да? Сейчас не две тысячи сорок шестой год?

— Нет, — ответил Сонджу, — сейчас как раз две тысячи сорок шестой год.

— Но… — Рей, кажется, окончательно растерялся, — тогда что? Почему здесь всё выглядит так? Откуда взялись фермы и когда они появились?

— Но они были всегда, — ответила Музика. — Фермы существовали всегда.

В комнате повисло молчание. Эмма зажала рот рукой, опустила голову и заметила как Рей сжал ладони в кулаки.

«Всегда? Значит, демоны пожирают людей не тридцать лет. Так было… всегда».

— Согласно летописям историка Матиаша, наш мир всегда был таким, — продолжала Музика. — «Демоны» охотились на людей и вскоре почти полностью уничтожили их как вид. Но так не могло продолжаться — если бы люди оказались полностью истреблены мы бы начали голодать. Тогда первый правитель царства демонов и решил построить фермы, загнать туда остатки человеческого вида и начать разводить их, чтобы спасти «демонов» от голода.

— Да, так сказано в нашей истории, — подтвердил Сонджу.

— Вот почему фермы существовали всегда. И, — она вдруг запнулась, — будут существовать всегда. Боюсь, таков на самом деле мир, в котором вы оказались с самого рождения.

Тело Эммы мелкой задрожало. Всё, что она знала о мире, все надежды, что она бережно хранила в глубине своего сердца, рассыпались и исчезали в пустоту. Они должны были быть для неё каменными стенами, но оказались замком из песка.

— Как… как долго? — спросил Рей.

— По историческим хроникам не менее двух тысяч сорока шести лет, а, может, даже больше, — вздохнула Музика.

— Значит… значит… — Эмма запиналась.

Она никак не могла заставить себя заглянуть правде в глаза и произнести это вслух. Обернулась к Рею и встретилась с ним взглядом. Он весь побледнел.

— Значит, мы единственные люди во внешнем мире, — его голос совсем охрип. — Здесь нет и никогда не было никаких человеческих поселений.

Музика смотрела на них, в сочувствии опустив уголки губ:

— Да. Это почти наверняка. По крайней мере, мы с Сонджу ещё ни разу не встречали людей вне ферм.

«Просто всегда надо быть готовым к худшему, понимаешь?»

Слёзы отчаяния подступали к глазам. Эмма с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать. Эта жестокая правда рушила всё, на что они надеялись, когда бежали из приюта. Случайно или нет, но Крона солгала им. Во внешнем мире нет людей. Нет здесь ни других детей ни взрослых, что могли бы приютить их. Теперь они все оказались в жестоком и опасном мире, где им неоткуда ждать помощи. Но хуже всего то, что во всём этом виновата она. Рей хотел сбежать только втроём, потому что был уверен, что только так они смогут выжить. Это она настояла на том, чтобы взять с собой всех детей, даже малышей. И этим самым обрекла их на ещё более страшную гибель.

«Я всего лишь хотела спасти их. Всего лишь хотела спасти своих родных».

— Послушайте, — вдруг сказал Сонджу. — Есть ещё кое-что. Не знаю, насколько это реально, но всё же… у нас «демонов» есть одна легенда.

— Легенда? — спросил Рей.

Сонджу кивнул.

— О самом первом правителе «демонов», наречённом человеческим именем.

Эмма попыталась унять нервную дрожь в теле и сосредоточиться на том, что собирался рассказать демон.

Огонь в очаге тихо потрескивал. Сонджу пригладил лохматые волосы на затылке и продолжил рассказ.

— Эта легенда гласит, что когда-то наш мир был намного больше, чем сейчас. Тогда ещё не существовало никаких плантаций, а люди и «демоны» жили бок о бок. «Демоны» охотились на людей, а люди пытались защититься. В страхе и отчаяние люди истребляли сотни, нет тысячи «демонов», и сердца «демонов» в ответ преисполнились ненавистью к людям. Наши виды долгие годы сражались и убивали друг друга, чтобы выжить. Король Джон — так звали первого правителя демонов, но тогда он ещё не был королём, хотел защитить своё племя и заключить союз с людьми, но те отказывались вступать в переговоры с «чудовищем». Кровопролитные войны между демонами и людьми продолжались бы ещё многие столетия, но однажды к Джону пришёл человек. Его звали Джонатан и он предложил королю Джону соглашение о мире. Джонатан хотел защитить своих людей, точно так же как король Джон хотел защитить своих подданных. И тогда они заключили Обещание. После этого Король Джон создал для демонов новый мир и увёл своих подданных, оставив людей в их собственном мире.

— Но как тогда… — начал было Рей, но Сонджу поднял руку, останавливая его.

— Как тогда здесь оказались ваши предки? Всё просто. По условиям соглашения Джонатан был обязан отдать королю Джону часть своих подданных. Такова была плата за мирную жизнь тысяч других людей в его мире. В ответ Король Джон гарантировал людям перемирие. Он пообещал, что ни один «демон» не сможет попасть в мир людей, а Джонатан пообещал обеспечить «демонов» едой. Это условия их Обещания. Вот почему в нашем мире нет ни одного человека за пределами ферм. Разумеется… если верить этой легенде.

Эмма пыталась уложить в голове всё, о чём только что рассказал Сонджу. Два мира. Король Джон. Обещание.

— Постойте, — вдруг оживлённо сказал Рей. — Если кроме этого мира существует ещё один, тогда это значит что...

Эмма и Рей переглянулись. Она начала понимать, о чём он подумал и в душе её взошло солнце.

— Где-то для людей всё-таки есть место! — воскликнула она, не в силах сдержать радость. — Где-то есть другой мир, который принадлежит только людям!

— Да! — Рей вскочил на ноги. — Значит, мы точно сможем спасти наших друзей и…

— ...вернуться за Филом и остальными детьми чтобы…

— ...отвести их туда. Мы сможем спасти их всех.

Эмма заливисто рассмеялась и подскочила на ноги.

«Это ещё не конец. У нас всё-таки есть надежда».

— Погодите! — вдруг воскликнула Музика. Её голос показался Эмме тревожным, и она обернулась к демонице.

Музика откашлялась:

— Не хочу портить вашу радость, но...это ведь всего лишь легенда. Нет никаких подтверждений, что где-то действительно существует мир людей.

— Брось Музика, — вмешался Сонджу, — пусть это всего лишь легенда, но ведь все подобные истории на чём-то основаны. — Он обернулся к Эмме и Рею. — Ведь так, дети?

Музика не унималась:

— Но ведь даже в самой легенде сказано, что никому нельзя пересекать границу между мирами.

— Ничего, — ответила Эмма. — Мы что-нибудь придумаем.

— Если легенда правдива, — сказал Рей, — значит, нам нужно только узнать, как попасть в мир людей.

— Да. Такие мелочи нас не остановят, — Эмма с улыбкой посмотрела на Сонджу и Музику. — Спасибо вам. Большое спасибо. Теперь мне точно стало лучше.

Сонджу и Музика переглянулись.

— Что ж это хорошо, — Музика улыбнулась, но на этот раз её улыбка показалась Эмме напряжённой.

— Надеюсь, теперь вы узнали всё, что хотели, — сказал Сонджу. — Если так тогда идите спать. Уже совсем поздно и вам нужно восстановить силы. Завтра мы выдвигаемся в путь. Я и Музика научим вас всему необходимому для выживания, чтобы вы могли выйти из этого леса.

Эмма кивнула.

— Хорошо. Ещё раз спасибо вам. Доброй ночи.

Она обернулась к Рею, и они вместе направились к выходу из комнаты, затем пошли по коридору к общей спальне.

Эмма действительно чувствовала себя лучше, чем когда-либо после побега из приюта. История, что рассказал им Сонджу, дала ей нечто большее, чем могли дать хороший сон или вкусная еда. Она подарила Эмме новую надежду. Её братья и сёстры больше не обречены на смерть. Да, здесь за пределами фермы нет людей, но зато где-то есть целый мир для неё и её семьи. Место, где они наконец смогут жить все вместе. Место, где малыши смогут вырасти, прожить не двенадцать лет, а целые десятилетия. Место, где они смогут стать по-настоящему свободными.

«Если только…»

— Рей.

— Что?

— Ты ведь тоже… что ты думаешь об этой легенде? — она посмотрела ему прямо в глаза. — Это ведь правда, да? Скажи, что мир людей правда существует.

Во взгляде друга читалась растерянность, но он едва заметно улыбнулся:

— Не знаю, но… Книги, что я прочитал за свою жизнь, в них рассказывалось о многом. Механика, физика, химия, биология, географические карты, полёты к звёздам, достижения культуры, шедевры искусства, сотни изобретений и тысячи лет человеческой истории разных эпох и государств. Может, я обманываю себя, но мне кажется это всё просто не может быть ложью. Невозможно, чтобы демоны выдумали всё это.

— Да, — Эмма оживлённо закивала. — И предметы у нас дома. Музыкальные инструменты, часы, телескоп, твой фотоаппарат. Они не могут быть созданы в этом мире, верно ведь? К тому же я вспомнила о…

— Минерве?

— Да. Он предупредил нас о демонах, спрятал указания в ручке и написал путеводитель о внешнем мире. В нашей библиотеке десятки его книг. Что если Господин Минерва связан с передачей всех вещей в Благодатном доме? Тогда выходит что…

Рей прочитал её мысли:

— Уильям Минерва способен пересекать границу между мирам.

— Да, — не услышав отрицательных аргументов со стороны друга, Эмма облегчённо улыбнулась. — Нужно продолжить наш путь и отыскать Господина Минерву. Мы правильно сделали, что доверились ему.

Рей улыбнулся ей в ответ и кивнул.

— Когда Музика сказала, что мир был таким всегда я… испугался. Подумал, что нам придётся бежать всю жизнь, если бы у нас вообще получилось скрываться так долго. Даже начал думать, что единственный способ выжить — это истребить всех демонов.

От этих слов по коже Эммы пробежал холод. Истребить всех демонов… Какими бы страшными и опасными ни были эти существа, это звучало слишком жестоко. К тому же Сонджу и Музика. Они ведь тоже демоны.

Судя по всему, Рей заметил перемену в её лице, и тут же поднял руку, как бы отталкивая собственные слова.

— Но всё оказалось не так плохо. Мы сможем освободиться. Шансы есть. Нужно только понять, где находится граница между мирами и как мы можем её перейти. И думаю, Господин Минерва сможет помочь нам в этом.

«Да. Всё так и есть. Господин Минерва поможет нам и мы сможем спасти Фила и остальных. Я не остановлюсь и смогу защитить всех. Чего бы мне это ни стоило».

В темноте коридора показался вход в спальню. Гильда, Дон и остальные крепко спали. Никто из них не заметил отсутствия двух старших детей.

Рей поставил фонарь на прежнее место, пожелал Эмме доброй ночи и лёг на своё  покрывало. Эмма тоже опустилась на твёрдую постель, укрылась пледом и закрыла глаза.

«Пожалуйста, пусть эта легенда будет правдой. И пусть у нас всё получится».

Она повторяла эти слова снова и снова, как молитву, пока ею не начал овладевать сон. Засыпая, Эмма видела, как едет вместе с Филом и всеми своими родными на сияющем железном поезде мимо морского берега. А вдалеке за волнами блестят и переливаются огни самого настоящего человеческого города.

----------

Легенда о двух мирах

Поисковый отряд работников фермы продолжал прочёсывать лес. Сущности-гончие носились между деревьями и пытались отыскать хоть что-нибудь. За несколько часов им удалось найти место, где запах детей был особенно сильным, но через пару десятков метров след обрывался и словно растворялся. Поиски уже растянулись на целые сутки, и с такими скудными результатами миссия близилась к провалу.

— Что б его, — сущность в рогатом шлеме и чёрном плаще безуспешно прислушивалась к своим ощущениям.

«А ведь всё шло лучше некуда. Поимка одного первоклассного образца — уже успех, а там глядишь и остальных бы удалось отыскать. Нужно же было появиться этому проклятому вору. Откуда он вообще взялся?»

Командир щедро посыпал преступника проклятиями и от души желал самого наихудшего, но в голову настойчиво стучалась мысль, что если бы он сам не хлопал глазом, то ничего подобного бы не произошло. Он и гончие сами виноваты в потере ценного образца. Начали преследовать его, забыв о всякой бдительности. С другой стороны, о чём они должны были беспокоиться? Мальчишка хоть и оказался весьма прытким и выносливым для такой мелюзги, но всё же уступал им по силе, у него не было и шанса скрыться. Они бы уже доставили его в Штаб, если бы не эта неприятная неожиданность.

Командир щёлкнул зубами. С тех пор как он потерял первоклассный образец, ему не удалось уловить ни единого резонанса.

«Не могу понять, как так вышло? Как этому вору удалось подойти к нам незамеченным? Он не дикарь, значит, его резонанс должен был быть намного сильнее, но я почувствовал только присутствие той грязной твари. Он ещё и дымовую завесу использовал, чтобы сбить гончих с запаха первоклассного образца. И остальные дети тоже исчезли. В дыре кровососов их не оказалось, и дикарь никого не съел, значит, они все живы, но их след обрывается. Не удивлюсь, если это тоже дело рук того вора. Будь он проклят!»

Сущность ощутила волну гнева. Это задание — просто исключительный шанс, и в случае успеха можно было рассчитывать на невиданную щедрость от начальства. Надо же было так провалиться.

Когтистые лапы стиснули рукоять меча. Сущность зашипела, и блестящий клинок рассёк воздух. Вокруг полетела крупная стружка и кусочки древесины. Толстый ствол позади затрещал и начал падать. Дерево с грохотом повалилось на своих соседей и увлекло их на землю. Белый свет заблестел на гладких рогах сущности. Теперь, когда листва перестала скрывать небо, у высокой фигуры в плаще появилась чёрная тень.

— Командир?

Сущность обернулась. Один из гончих остановился во тьме за деревьями.

Командир опомнился и попытался вернуть себе хладнокровие. Выражать злость так открыто — всё равно что признавать поражение. Нельзя так. Только не при подчинённых.

— Доложить обстановку, — отдал он приказ, пряча клинок в ножны.

— Ничего. Их нигде нет.

Сущность сжала руки в кулаки и глубоко вздохнула:

— Тогда зачем ты вообще пришёл сюда?

— Командир. — Гончий помедлил. — Ребята поговаривают, что миссия слишком затянулась. Они устали, проголодались и хотят домой...

— Может они ещё и рагу из первоклассной человечины хотят? — командир скрипнул клыками, едва сдерживаясь, чтобы не зарычать. — Будто мне это только одному нужно! Эти образцы принадлежат нашей плантации, и мы должны вернуть их во чтоб это не стало. Так и передай остальным. Пусть ищут тщательнее. Ни одна душа не покинет этот лес, пока мы не найдём вора и наш товар. Ясно? А теперь убирайся и продолжай работу.

***

— Итак, давайте сразу определим, куда будем направляться дальше. — Сонджу склонился над жёлтым потрёпанным пергаментом, усеянным чернильными линиями и рисунками гор, деревьев и рек. — Если вы не знаете, куда идти, мы с Музикой выведем вас к Северным горам. Там совсем мало поселений и диких «демонов».

Рей сидел напротив Сонджу и рассматривал карту, пытаясь запомнить хотя бы примерные очертания местности.

Он покрутил ручку Минервы между пальцами:

— Нам нужно идти на юго-восток.

— Хм, — Сонджу перевёл взгляд к правому нижнему углу карты. — Тогда сначала лучше отправиться на северо-восток, там выйти из леса и обойти его.

— Почему?

— Если двигаться прямо на юго-восток, то придётся идти через большую колонию дикарей, — Сонджу обвёл область леса длинным когтистым пальцем. — Тот, что напал на вас, скорее всего, отбился от стаи.

Рей тщательно осмотрел пергамент. Его внимание привлёк большой, разбитый на части, круг в левом верхнем углу — вероятнее всего, именно там, в одном из шести секторов находился Благодатный дом. Опираясь на этот объект, Рей расчертил в уме прямоугольную систему координат и наметил на карте точку «B 06-32».

— Вот это место, — он ткнул ручкой Минервы в точку посреди пустынного участка рядом с границей леса в правом нижнем углу. — Сколько времени займёт путь туда?

Сонджу в задумчивости замолчал. Громкие голоса детей отражались от стен пещеры. Малыши мыли свои кружки после завтрака, а Музика собирала и складывала коврики в одну из больших походных сумок.

— В общем, не слишком далеко, — наконец ответил Сонджу. — Но, учитывая скорость вашей группы с маленькими детьми, а также время на отдых и стоянки, весь путь займёт не менее девяти дней. Восемь дней на дорогу к северной границе леса и ещё один, чтобы пройти до вашей цели. Место, куда вы направляетесь, находится посреди Великой пустоши. Там нет ни поселений ни дикарей, местность открытая и ровная, так что вы быстро доберётесь туда.

— Совсем неплохо, — ответил Рей. — Если бы мы шли сами, этот путь занял бы гораздо больше времени.

«Если бы нам вообще удалось пройти так далеко».

Сонджу хмыкнул:

— На что вы вообще рассчитывали, когда сбегали со своей фермы?

Рей сжал губы.

«Мы рассчитывали встретить здесь людей».

Хоть он и предполагал, что мир за пределами стен может быть опасен, но всё же иногда даже ему хотелось верить в лучшее. И это был тот самый случай. Но Сонджу прав. Они сильно просчитались, доверяясь поверхностным не подтверждённым знаниям и полагаясь на удачу и лучший исход. Появление Сонджу и Музики было чистой случайностью, если не чудом. Если бы они не пришли на помощь, Рей бы уже отправился на съедение демонам, а Эмма умерла от заражения. Что бы тогда случилось с их младшими братьями и сёстрами? Как долго бы Дон и Гильда смогли скрываться в лесу с оравой малышей на попечении? В размышлениях о таком было мало приятного, но в их ситуации думать о худшем жизненно необходимо.

Рей вспомнил, как демоны-преследователи смеялись над ним, когда он упал без сил, и сжал зубы. Хриплый рокот продолжал звучать в голове:«Жалкое зрелище».

«Да, мы слабы. Слишком слабы для этого мира. Даже если Господин Минерва всё ещё жив, он где-то далеко и нам не на кого положиться. Вот почему мы должны стать сильнее. Я должен стать сильнее. Иначе никто из нас просто не сможет выжить».

Во входном проёме показалась рыжая голова с двумя непослушно торчащими как антенки длинными прядями. Эмма, Гильда, Дон и Анна друг за другом вошли в комнату, неся в руках рюкзаки.

— Мы собрали все свои вещи и готовы идти, — улыбнулась Эмма.

— Хорошо, — ответила Музика, продолжая собирать вещи. — Я тоже уже заканчиваю.

— Давайте я помогу вам, — предложила Анна и подняла с пола коврик.

Эмма подошла к Сонджу и Рею и протянула рюкзак последнему:

— Держи.

Сонджу свернул карту и поднялся на ноги. Затем подошёл к стене, взял своё копьё и закинул на плечо два огромные полотняные сумки.

— Вам ещё многому предстоит научиться, если вы хотите выжить здесь, — сказал демон. — Мы с Музикой научим вас необходимому. Как сделать лекарства из трав и добыть еду, какие растения можно есть и как их готовить.

— Спасибо вам, Сонджу, — ответила Эмма.

— Да. Спасибо, — ответил Рей, надевая рюкзак на плечи.

Сонджу обернулся и окинул их долгим взглядом. Через приоткрытую нижнюю часть его стальной маски можно было увидеть, как зубастый рот расплывается в улыбке.

— Да, не за что.

После того как все закончили свои сборы, демоны и дети отправились в путь. Сонджу закрепил сумки на своей чёрной «лошади», если это животное можно было так назвать. Да, издалека оно напоминало коня, вот только, в отличие от него, у демонического зверя было четыре пары ног, узкая вытянутая морда с двумя витыми рогами и костлявый хвост, а тело казалось настолько тощим, что Рей мог без труда сосчитать все рёбра. Впрочем, несмотря на хрупкое строение, скакун легко выдерживал тяжёлый груз сумок и в какой-то степени даже выглядел изящно.

«Напоминает о восьминогом коне Слейпнире из скандинавских мифов».

Увидев животное, Дон с раскрытым ртом приблизился к нему:

— Ничего себе, какая крутая… а что это?

— Нэм, — Сонджу улыбнулся и погладил зверя по спине. — Так называются эти животные, а имя его Рэзаар.

— Выглядит потрясно. А можно и мне его погладить?

— Ну, попробуй.

Дон шагнул к скакуну. Животное повернуло голову и шумно фыркнуло, заставив парня отшатнуться назад. Дон нервно усмехнулся собственной осторожности, вытянул руку и медленно приблизил ладонь к длинной шее. Коснулся животного и начал поглаживать.

— Ах, — Дон спокойно выдохнул. — А он славный.

— Да, пока не кусается, — усмехнулся Сонджу.

От этих слов глаза Дона широко раскрылись и он как ошпаренный отдёрнул руку. Рей пригляделся к морде нэма. У скакуна действительно были ряды пилообразных клыков.

— И как быстро он передвигается? — спросил Рей.

Сонджу пожал плечами:

— Как бы выразиться понятнее, скорость нэмов примерно такая же, как у тех гончих, что преследовали тебя, вот только они бежали не в полную силу. Нэмы скачут в десять раз быстрее.

Рей на секунду задумался:

— Но если нэмы не быстрее гончих, тогда как вам удалось скрыться от них, когда вы спасали меня?

Сонджу помедлил немного, затем вздохнул и сунул руку в одну из сумок. Недолго покопался в ней и протянул Рею гладкий деревянный шарик с тремя круглыми отверстиями и длинным фитильком. Шар был размером с ладонь.

— С помощью этого, — демон улыбнулся.

— Что это? — Рей повертел шар в руках рассматривая.

— Дымовая завеса. Помогает скрыться и сбить «демонов» со следа.

«Если так, то это весьма полезная штука».

Эта вещь запустила в голове Рея цепочку новых вопросов. Сонджу казался достаточно сильным, чтобы защитить себя. Зачем ему использовать дымовую завесу и скрываться от кого-то, тем более от других демонов? А впрочем, какая разница. Сейчас это не имеет никакого значения. Важно то, что «дымовая завеса» может здорово пригодиться в тот момент, когда их семья снова наткнётся на дикого демона.

«Надо будет изучить её на досуге».

— Можно взять одну такую?

— Да пожалуйста, — безразлично ответил Сонджу.

— Спасибо, — Рей стряхнул рюкзак с плеча и спрятал дымовую завесу.

— Эй, Сонджу, — Доминик шёл чуть позади Рея. — А преследователи не найдут нас здесь?

Сонджу довольно оскалился:

— Нет. Я построил этот проход, соединив тоннели кровососов. Это сложный лабиринт и найти выход отсюда могу только я и Музика.

— Вообще-то, я бы заблудилась, — засмеялась Музика. Она шла рядом с Сонджу и Резааром.

— А что насчёт входа? — спросил Рей. — Разве демоны не смогут найти его?

— Об этом можно не беспокоиться, — ответил Сонджу. — Работники плантаций плохо знакомы с Плотоядной рощей. Искать вас людей намного проще, чем вход в наш лабиринт.

Рей промолчал и оглянулся. Их процессия растянулась на приличное расстояние. Сонджу вёл Резаара за поводья, Музика, сам Рей, Доминик и Иветта шли рядом с ними. Остальные малыши, Тома и Лани держались чуть позади, а старшие дети: Эмма, Гильда, Дон, Анна и Нэт плелись в хвосте. Фонарь, который Сонджу повесил на древко копья, мерно скрипел и покачивался, освещая путь зеленоватым светом и отбрасывая длинные тени на стены из застывших корней. Малыши беседовали о чём-то своём, и их голоса эхом разносились по туннелям. Этой ночью они все наконец смогли хорошенько выспаться после тяжёлого дня и теперь чувствовали себя намного бодрее.

Рей достал из кармана стальные часы и со щелчком откинул крышку. Стрелки на циферблате указывали на десять часов и девятнадцать минуту.

— Музика, а вы и Сонджу живёте в этом лесу? — спросила Иветта.

— Нет, не живём, — с доброй улыбкой ответила Музика, — только иногда проходим здесь. Мы с Сонджу путешествуем по стране.

— Так значит у вас нет дома? — спросил Доминик.

Рей заинтересовался беседой и покосился на Сонджу и Музику.

— Не то чтобы совсем нет. Наш дом нигде и в то же время везде, — демоница улыбнулась, но на этот раз её улыбка показалась Рею немного грустной.

— Ого, это круто, — восхищённо ответил Доминик. — Наверное, у вас много приключений.

— Угу, это уж точно, — сказал Сонджу.

Пока дети, идущие впереди, вели разговоры с демонами, Эмма поделилась с другими старшими содержанием вчерашней ночной беседы. Они с Реем решили, что будет надёжнее доверить это дело ей, потому что в отличие от своего прямолинейного друга, Эмма умела аккуратно обращаться со словами, а этот серьёзный разговор требовал особенной тактичности и обходительности. Ведь они сами с трудом приняли правду о внешнем мире, а теперь и их друзьям предстояло узнать не самые приятные вести.

Когда Эмма закончила свой рассказ, Гильда первая задала вопрос:

— Значит, здесь во внешнем мире совсем не осталось людей?

Эмма кивнула:

— Да, но легенда…

— Гласит, что существует другой мир, который принадлежит людям, и где-то должен быть путь туда? — продолжил её слова Дон.

— Даже если так, то выходит, что мы родились и выросли в мире демонов. И это совсем не то место, о котором мы читали в книгах, — сказал Нэт. — Мир был таким всегда и фермы тоже были всегда, а Музика и Сонджу сами признали, что рассказ о двух мирах — всего лишь легенда. Тогда может не стоит так уж полагаться на выдумки?

— В одной из книг Господина Минервы было зашифровано слово «обещание», — ответила Эмма после недолгого молчания. — Он тоже знает об этой легенде и соглашении между людьми и демонами. И если он оставил это слово в послании, значит, это важно, и легенда может оказаться правдой. Кроме того, возможно, именно Минерва доставляет книги и другие вещи в наш приют. Где-то же он должен их доставать.

— Значит, Господин Минерва может знать, где находится путь в мир людей? — спросила Анна.

— Да, мы с Реем так думаем.

— Отлично, — Дон хлопнул в ладоши, — звучит убедительно. Значит, нам нужно просто найти Минерву и расспросить его обо всём.

— У нас есть два с половиной года на то, чтобы найти путь в другой мир, — добавила Эмма. — Мы должны успеть, чтобы вернуться за Филом, Бэт и другими малышами и всем вместе сбежать в мир людей.

— Два года — срок немалый, — с широкой улыбкой ответил Дон. — Мы точно успеем.

— Нужно только дойти до точки «В 06-32» — Анна улыбнулась и захлопала в ладоши. — Ещё не всё потеряно. Надежда есть.

— Но… — Нэт нервно закусил губу. — Я не думаю, что это будет так просто. Что, если Минерва всё-таки не сможет помочь нам? Вы же сами говорили, что он оставил послания пятнадцать лет назад. По сравнению с двумя годами это просто огромный срок… И если Господин Минерва не сможет помочь, тогда как и где мы будет искать этот проход в мир людей и найдём ли его вообще?

— Верно, — Гильда задумчиво приложила руку к подбородку. — Но даже если Минерва знает, как попасть в мир людей и сможет помочь нам, это всё равно может быть проблематично. Ведь мы хотим провести довольно много людей. Раз мы сбежали, значит, в приюте освободилось пятнадцать мест, и я не думаю, что они будут пустовать долго. Скоро вместо нас туда прибудут другие дети, и через два с половиной года нам нужно будет незаметно увести с плантации уже не двадцать одного, а тридцать восемь — сорок детей, включая младенцев. Это будет совсем непросто.

Эмма молчала. Она и сама задумывалась об этом. Даже если Господин Минерва поможет им, то, что они собираются сделать, всё равно кажется практически невыполнимой задачей. Но даже если так, о том, чтобы отказаться от этой затеи не может быть и речи. Фил доверил им свою жизнь. Он согласился подождать столько, сколько потребуется и Эмма пообещала, что обязательно вернётся за ним и другими малышами. Младшие братья и сёстры полагаются на них и им больше неоткуда ждать спасения. От мысли, что придётся бросить их, потому что спасти слишком трудно и почти невозможно, сердце Эммы обливалось кровью. Она не могла принять это. Не хотела принимать.

Эмма глубоко вздохнула и с улыбкой обернулась к Гильде:

— Никто и не говорил, что будет легко.

Братья и сёстры устремили к ней взгляды.

— Да, вероятно, пересечь границу будет тяжело, — продолжала Эмма, — и нам ещё предстоит узнать, как самостоятельно выжить в мире демонов. Но теперь нам есть на что надеяться! Да, мы оказались в ещё худшем положении, чем раньше, когда жили в приюте, но всё не так плохо — мы знаем, что нам делать дальше. — Её голос стал крепче. — Теперь, когда нам известна наша конечная цель, я добьюсь её любым способом. Даже если это будет казаться невозможным, я обязательно справлюсь. И мне всё равно, насколько это будет тяжело. Обещаю вам, вместе мы отправимся в мир без демонов. И нашей первой маленькой целью будет добраться до точки «В 06-32», чтобы встретиться с Господином Минервой.

Дети переглянулись, после чего с улыбками закивали в ответ на её речь.

— Ты можешь рассчитывать на нас, — сказал Дон.

— Да, — Нэт, казалось, стал увереннее. — Мы тоже хотим спасти Фила и остальных и сделаем всё возможное, чтобы хотя бы попытаться добиться этого.

Эмма пробежалась взглядом по лицам своих друзей. От осознания, что её речь всё-таки смогла воодушевить их, на сердце стало легче.

Она широко улыбнулась и уже хотела пройти вперёд, чтобы похвастаться Рею своими успехами, но её окликнула Анна:

— Эмма.

— А? — Эмма обернулась к ней.

Младшая сестра переминалась с ноги на ногу, крепко сжимая руки.

— Я х-хотела извиниться. П-прости меня, — девочка говорила тихо и заикалась, — мне так жаль. Это из-за меня твоя рана загноилась тогда. Я-я совсем забыла поменять тебе и Рею повязки.

Эмма удивлённо посмотрела на неё и решительно замотала головой.

— Что ты такое говоришь Анна? Всё хорошо, — она взяла руки младшей сестры в свои. — Ты ни в чём не виновата. Мы все были слишком напуганными и уставшими, чтобы помнить о таком, так что не нужно винить себя. Ладно?

— Кстати, Эмма, — голос Гильды прозвучал необычно громко. — Я ещё вчера хотела попросить тебя кое о чём.

— А?

Взгляд Эммы встретился с твёрдым взглядом подруги. Серые глаза за круглой оправой очков угрожающе блестели, как два кусочка прозрачного льда.

— Если тебе плохо, пожалуйста сообщай нам об этом, — несмотря на то, что она сделала ударение на слово «пожалуйста», её фраза от этого не стали звучать менее пугающе.

— Г-гильда? — Эмма на секунду растерялась.

— Ты поняла меня? — пальцы Гильды стиснули её плечи. — Нельзя тайком терпеть боль, а затем терять сознание. Нельзя…

Эмма нервно сглотнула. Она никогда прежде не видела тихую Гильду такой угрожающе-заботливой.

— Поняла? — повторила подруга.

— Да, да, — торопливо согласилась она, но Гильде этого было мало.

— Вечно ты не бережёшь себя. Кстати, насчёт твоего уха в плане ничего не было. Когда я увидела тебя истекающей кровью, то промолчала, потому что нам надо было бежать, но как это понимать? Конечно, хорошо, что ты такая отважная, но какой в этом толк, если ты можешь погибнуть? Хватит уже!

Гильда трясла её за плечи так сильно, что у Эммы начало плыть перед глазами.

— Я поняла, поняла, — жалобно заскулила она.

Рей услышал ругань Гильды и заинтересованно обернулся. Увидев, как младшая сестра отчитывает Эмму по полной программе, он усмехнулся. Ему и самому уже давно хотелось пожурить подругу за неосмотрительность, особенно после того, как она выскочила прямо к огромному демону, и тот чуть не сожрал её.

— Правильно, Гильда. Отругай её! — подлил он масла в огонь.

— И тебя надо, — вдруг сказал Крис.

— Чего?

Рей хотел возмутиться, но малыши окружили его и напали со всех сторон.

— Мы, вообще-то, всё знаем. Ты хотел сжечь себя! — сказал Доминик.

— А ещё стать наживкой и в одиночку справиться с тем демоном, — поддержала его Алисия.

— А потом ещё отвлечь на себя преследователей! — вскрикнул Росси.

— Нас спас, а сам от демонов убегал. Нельзя так, Рей, —  нахмурила брови Иветта.

— А если бы они тебя догнали?

— Дурак.

Сзади послышались смешки, Тома и Лани с удовольствием присоединились к малышам:

— За ним вообще нужен глаз да глаз. Только отвернёшься, и Рей уже пытается помереть.

— Что опять, Рей?

Рей повысил голос, едва сдерживая раздражение:

— А ну, хватит! Я даже не думал уми…

— Что там было, Сонджу? — Марк обратился к демону.

— Ещё б немного и помер, — невозмутимо ответил тот.

— Э-э-эй! — закричал Рей и вдруг услышал всхлипы.

Джамима глядела на него с блестящими глазами:

— Ещё б… немного…

Малышка шмыгнула носом и громко разревелась. Бросилась к нему и обняла за талию, заливая подол рубашки слезами.

Рей почувствовал себя максимально неловко и попытался успокоить сестрёнку:

— Да, не умру я! Не умру…

— Я. Так. Переживала. За. Тебя. — всхлипнула Джамима.

Рей на секунду онемел. До этого момента он даже не думал, что малыши полностью осознавали и понимали всё, через что им всем пришлось пройти до побега и после него. Пятилетние братья и сёстры уже воспринимали смерть близких не как что-то далёкое и невозможное, а как то, что может произойти. И последствия очень пугали их.

— Мы знаем, что вы оба всегда заботитесь обо всех нас. И вы всегда справлялись, — сказал Дон, — но в этот раз заставили поволноваться.

— Это правда. Дон и Гильда чуть не расплакались тогда, — поддразнил их Нэт.

Гильда опустила голову, крепко обняла Эмму и… заплакала.

— Если вам нужна наша помощь просто скажите, — тихо произнесла она. — Если вам плохо или больно, просто скажите, но не надо пытаться всё делать самим.

— Да, — поддержал её Дон. — Пусть мы не такие сильные, как вы, но нам хватает храбрости. Мы со всем справимся.

— И если вам угрожает опасность, то в первую очередь подумайте о себе… пожалуйста… — Гильда подняла голову и заплаканными глазами посмотрела сначала на Эмму потом на Рея. — Мы хотим, чтобы вы заботились о себе. Мы ценим, что вы готовы на многое ради нас, но… как мы дороги вам так и вы оба дороги нам. Понимаете?

Эмма медленно обняла подругу и погладила её по спине. Гильда говорила от лица всех детей. Рей оглядел встревоженные и заплаканные личики малышей и почувствовал укол вины.

— Ага. Мёртвые нужны только демонам, а нам вы нужны живыми и здоровыми, — сказал Дон с широкой улыбкой.

Услышав его неудачную шутку, Гильда улыбнулась сквозь слёзы.

Рей поймал на себе взгляд Эммы, но она тут же отвернулась и ответила:

— Простите нас.

— Да, простите, — сказал Рей и погладил Джамиму по голове. Малышка всхлипнула ещё раз и вытерла слёзы рукавом.

Всё это время пока дети упрекали старших брата и сестру, Музика наблюдала за ними и невольно чувствовала умиление.

«Всё же они ещё совсем маленькие».

Ей всегда нравилось нянчиться с малышами и наблюдать за птенцами лесных куропаток и детёнышами лемаюр, но она никогда не думала, что человеческие дети могут быть не менее милыми существами.

—  А они славные, — сказала она вполголоса, так чтобы её мог услышать только Сонджу.

— Правда что ли? — тихо усмехнулся он. — Неужели ты их больше не боишься?

Музика закусила губу. Первое время ей действительно было страшно находиться рядом с детьми. Она с самого своего детства считала людей опасными животными. Если бы люди не представляли угрозы, то Великий не стал бы спасать свой народ и уводить его в далёкие земли.

Рука Музика машинально метнулась к медальону на шее. Гладкий металл приятно холодил кончики пальцев и успокаивал.

— Да. Похоже, люди не совсем такие, какими я их считала.

— Это потому что они дети, — ответил Сонджу. — Встреть ты взрослого человека, твоё мнение бы не изменилось так быстро.

— Хочешь сказать, — она запнулась. — Они действительно опасны?

Сонджу пожал плечами:

— Большинство из них просто жалкие, но некоторые действительно представляют угрозу.

Музика снова посмотрела на детей. До вчерашнего дня она никогда не видела живых людей и потому всё, что ей оставалось — полагаться на святое писание. Только вот, если верить рассказам Сонджу и наблюдениям за этими детьми, люди не так уж опасны. И это ещё одно противоречие. Очередная трещина в той картине мира, которую Музика видела до того, как потерять всё.

— Даже если так, зачем? Зачем ты рассказал им о…

— Вот только не надо снова упрекать меня в неуважение к твоему драгоценному Великому. Избавь от своей нудной проповеди.

— Я вовсе не об этом, хотя мне было неприятно, когда ты начал говорить никак не связанные с моей верой вещи. Зачем ты рассказал им об Обещании, Сонджу? ...Ты мог бы просто ответить им, что все люди истреблены, а те, что остались, живут только на фермах, и это бы не было ложью, но нет, ты взял и рассказал обо всём, так ещё и скрыл самое главное. Раз уж ты решил сказать им об Обещании, то почему умолчал о последствиях? Почему не сказал, что будет, если они попытаются перейти границу?

— Чего ты так переживаешь? — Сонджу окинул её долгим взглядом. — Боишься, что им удастся это сделать? Даже моя сестра и отец не знают, где находится граница. Думаешь эти дети…

— Нет. Я беспокоюсь не об этом, — ответила Музика. — Я боюсь, что если они начнут искать границу, то… это может вызвать гнев Великого.

— Хах, — Сонджу снова усмехнулся.

Музика поджала губы. Его пренебрежительная реакция на любое упоминание Великого сильно раздражала её, но она ничего не могла с этим поделать. Сколько бы раз она ни просила Сонджу оставлять свои насмешки при себе, он всё равно продолжал делать то, что хочет.

«Ты неисправим».

— Как страшно, — сказал Сонджу. — Гнев Великого. Если подумать, то для этих детей Великий никогда не оказывал своей милости. Он всегда был их врагом.

Музика открыла рот, чтобы возразить, но промолчала. Это правда. Именно Великий загнал людей на фермы.

— А почему я не рассказал им о том, что будет, если они станут искать путь в мир людей? Если они начнут поиски, то сами узнают о последствиях, а если нет… то это уже не будет иметь никакого значения, верно?

С этими словами Сонджу отвернулся, давая понять, что не намерен продолжать разговор. Это означало, что пытаться и дальше расспрашивать его — бесполезно.

Музика тяжело вздохнула, глядя ему в след.

«Ты ответил только на один мой вопрос, но так и не сказал главного. Зачем тебе вообще понадобилось раскрывать им тайну об Обещании, Сонджу?»

----------

Прятки

В воздухе витал приятный запах древесины и сухих трав. Рей старательно скрёб ножом внутреннюю сторону коры, превращая её в мелкую стружку.

— Попробуй ещё тоньше, — посоветовала Музика. — Чем мельче будет трут, тем легче он загорится.

— Понимаю.

Сжимая гладкую костяную рукоять остро заточенного ножа, Рей чувствовал себя немного некомфортно. Раньше ему не приходилось вот так нарезать растопку, а все ножи и вилки в приюте были слишком тупыми, чтобы использовать их в подобных целях. Единственный острый предмет — скальпель, но даже он не мог сравниться с настоящим охотничьим ножом Сонджу.

Пока Рей подготавливал трут, Марк и Росси с интересом перебирали ингредиенты для будущего супа. Оказалось, что в походных сумках Сонджу хранились не только посуда, коврики и комплекты сменной одежды — демоны несли и заготовки для еды: красные, жёлтые, светло-зелёные и пыльно-синие сушёные плоды неизвестных растений, съедобные луковицы, коренья и грибы, сухие пахучие травы и даже солёное мясо увидев которое, Рей на секунду задумался о правдивости слов демонов насчёт особенностей их рациона, но всё-таки заставил себя воздержаться от неудобных вопросов.

— А что это, Музика? — спросил Марк, протягивая демонице маленькую кисть тёмных плодов, сильно напоминающую гроздь винограда.

— Орешки этцуо, — Музика взяла кисть из рук малыша и начала обрывать твёрдые шарики с веточки, — как только Рей разведёт огонь, мы сложим их на дно котелка. От жара орешки потрескаются, станут мягкими и сладкими на вкус. Это очень сытный компонент и основа нашего супа.

— Ух ты, — восхищённо сказал Росси.

— Как твои успехи Рей? — Музика посмотрела на горку щепок.

— Могло быть и лучше , — криво улыбнулся он. От непривычного напряжения его пальцы затекли и слегка онемели.

— Со временем приноровишься, — подбодрила она. — Сейчас начнётся самое трудное.

Музика потянулась к огромной сумке, достала оттуда маленький кожаный мешочек. Развязала верёвочки и вытащила тонкую тёмную трубочку.

— Знаешь, что это? — спросила она.

Рей сразу вспомнил, какой минерал обычно используют для разведения костра:

— Кремень.

— Верно, — Музика довольно улыбнулась. — А теперь внимательно следи за тем, что я буду делать.

Она забрала у него нож, затем поднесла кремниевую трубочку к сухим щепкам и начала нарезать её. Рей внимательно следил за её действиями. Марк и Росси тоже заинтересованно глядели на нож и трубочку.

— Сначала натрём немного крошки, чтобы быстрее загорелось. А теперь используем нож и высекаем искры.

Музика приставила остриё к трубочке и резким уверенным движением провела его вниз, затем ещё раз. Громкое чирканье сопровождали толпы ярких огоньков.

— Ничего себе, — вздохнул Росси с широко раскрытым ртом.

— Нож и огниво — самые важные предметы в долгих странствиях, — продолжала Музика. — Холодная сталь защитит, соорудит силки и добудет зверя, нарежет съедобные корни и поможет соорудить шалаш, а огниво разожжёт пламя в очаге, накормит тёплой едой и согреет в самую морозную ночь. Можно обойтись без миски или плаща и даже без сумки с запасами, но без ножа и огнива — никак.

Новый сноп искр разбежался по труту и среди тонких щепок родился крохотный огонёк. Музика наклонилась над ним и слегка раздула.

Пламя начало потрескивать и расти, как вдруг демоница потушила его.

Рей невольно удивился такой внезапной смене действия, но виду не подал.

— Теперь попробуй сам, — она протянула ему нож и огниво.

Он слегка растерялся, но ответил спокойно:

— Хорошо.

Взял кремень и нож. Склонился над стружкой и попробовал высечь искры, но… ничего не получилось. Не вышло и со второго, и с третьего раза. Рей усердно пробовал снова и снова, чиркая остриём по кремнию, но искры никак не хотели появляться.

— Чёрт, — раздражённо прошипел он.

— Всё в порядке. У меня тоже не получалось вот так сразу, — ответила Музика. — Нужно приноровиться.

После её последнего слова под остриём заплясали искры. Рей успел уловить особенности собственных движений в этот момент и повторил их. Новый сноп искр, ещё и ещё. Красные огоньки разбегались по сухой древесине и начинали поедать её. Рей собрался раздуть пламя, но Марк опередил его. Младший брат склонился над трутом и легонько подул на огоньки. От порыва воздуха пламя начало расти и потрескивать.

— Молодцы, — улыбнулась Музика, похлопав в ладоши. — Видите, немного сложно, но со временем всё получается. Сейчас подкинем дров и установим котелок, а пока он будет нагреваться, нарежем сушёные овощи и корешки.

— Хорошо, Музика, — хором ответили малыши. От предвкушения скорого обеда глаза Марка и Росси заблестели, и дети с нетерпением потянули руки к миске с крупными сушёными грибами.

Их компания блуждала по лабиринту туннелей в течение четырёх часов, после чего все дружно решили устроить привал и приготовить обед. В то время как Рей вызвался помочь Музике с готовкой, а Марк и Росси захотели присоединиться к ним, Эмма предложила остальным детям и Сонджу сыграть в прятки.

— Какие у вас правила? — спросил Сонджу.

— Всё просто. Мы выберем вóду и спрячемся, а он будет искать нас, — ответил Дон.

Эмма поспешила перехватить слово. Пригласить демона в игру было только частью её плана, но, чтобы всё сработало как надо, нужно немного изменить правила.

— Предлагаю усложнить игру, — весело сказала она, стараясь ничем не выдать своих настоящих намерений. — Мы все будем прятаться от Сонджу и одновременно пытаться его найти, а Сонджу в этот момент тоже будет прятаться и искать нас. Что-то наподобие салочек, только при этом вóду не должны заметить. Что скажете?

Дети на секунду задумались, но тут же одобряюще загудели.

— Да, давайте, — воскликнул Тома.

— Ага, звучит интереснее, чем обычные прятки, — согласился Лани.

Услышав всеобщее согласие с новыми правилами, Эмма довольно улыбнулась. Да, это будут необычные прятки. Она планировала повторить почти то же самое, что сделала сестра Крона, когда попросилась сыграть с детьми в салочки.

«Мы пригласим Сонджу сыграть с нами. Будем прятаться от него и одновременно пытаться найти, в то время как он сделает тоже самое. Всё будет выглядеть, как обычная игра, но если вдуматься, это почти что охота друг на друга. Так я смогу узнать не только о том, на что способны разумные демоны, но и как мы можем первыми выследить их. Определить не только сильные, но и слабые стороны. Так бы сделала Кроне, мама, Норман и Рей. Так же сделаю я. Конечно, если Сонджу согласится присоединиться к игре».

Дети посмотрели на Сонджу, ожидая ответа. Демон с задумчивым видом пригладил волосы:

— Вам не кажется, что это немного нечестно? — зубастый рот оскалился в улыбке. — Я лучше кого бы то ни было знаю лабиринт и быстро найду вас всех.

Его ответ слегка удивил Эмму. Она подозревала, что Сонджу заметит перевес в силах, но не думала, что тот сам и так открыто укажет соперникам на своё преимущество.

— Да, мы знаем, — ответила она. — Значит, для нас игра станет ещё сложнее, но так даже интереснее, разве нет?

— Сонджу не будет легче, — сказал Доминик, — он один против нас двенадцати.

— Верно, — поддержала его Иветта.

Скрежещущий смех Сонджу эхом разнёсся по тоннелю:

— Да я вас всех за три минуты переловлю.

— Как бы не так! Нас не так-то просто поймать, — Дон ударил себя кулаком в грудь.

— Три минуты? — удивилась Эмма, но сразу же остро улыбнулась, принимая вызов. — Идёт. Значит, если Сонджу отыщет нас всех за три минуты —  он победил, но если кто-нибудь найдёт его первей — победа наша. Что скажете, Сонджу, вы согласны?

Демон пожал плечами:

— Ничего не имею против.

— А если Сонджу не успеет найти кого-то из нас? — спросил Крис.

Сонджу ответил быстрее Эммы:

— Значит, оставшиеся дети станут победителями.

— Ясно, — в один голос ответили малыши.

— Что ж, раз все согласны с новыми правилами… — Эмма обернулась к проходу в комнату, где ребята вместе с Музикой готовили обед и протяжно крикнула. — Рей, иди сюда! Для тебя есть дело.

Пришлось немного подождать, пока тёмная макушка наконец высунулась из проёма. Парень с кислым видом посмотрел на Эмму:

— Ну и чего тебе надо? Я, вообще-то, занят.

— Знаю, но нам ты сейчас тоже нужен, — ответила она. — Посчитай до ста, а потом засеки три минуты.

Тёмно-зелёные глаза заинтересованно заблестели, но голос прозвучал равнодушно:

— Это ещё зачем?

— Мы будем играть в прятки, — с воодушевлением ответил Дон.

— И Сонджу тоже?

— Угу, — кивнул демон.

Эмма поймала на себе быстрый взгляд друга. Рей молчал, как будто что-то обдумывая, а затем едва заметно улыбнулся и ответил:

— Ну хорошо. — Сунул руку в карман кардигана, достал стальные часы и открыл крышку. — Сто секунд и три минуты, так?

— Да. — Эмма обернулась к детям и Сонджу. — Все готовы?

— Время пошло, — сказал Рей и начал громко считать. — Один...

Эмма ветром полетела вперёд по тоннелю, а братья и сёстры сразу же ринулись за ней. Теперь у них было сто секунд на то, чтобы спрятаться и ждать, когда Сонджу выйдет на поиски, или же притаиться неподалёку, чтобы выследить его. Дети бежали по тоннелям, сворачивая за углы. На этом участке подземного лабиринта среди окаменевших корней росли светящиеся цветы, и их блёклое сияние рассеивало темноту. Голос Рея глухо звучал вдалеке: «Тридцать, тридцать один...»

— Как будем действовать? — спросил Нэт. — Сонджу скоро начнёт искать нас.

Тома и Лани остановились.

— Мы спрячемся здесь между корней и подождём его, — голос Томы затихал вдалеке, — или сами начнём искать.

— Ага. Сонджу слишком высокий и большой, ему будет сложно спрятаться… — последние слова Лани прозвучало глухо.

«Пятьдесят пять, пятьдесят шесть...»

Несмотря на то что импровизированная охота с Сонджу требовала сосредоточения и серьёзности, Эмма никак не могла перестать улыбаться. Знакомое напряжение в ногах, но при этом игривая обстановка пробуждали тёплые чувства и воспоминания о днях, проведённых в саду Благодатного дома, заставляли сердце трепетать от восторга совсем как тогда, когда они всей семьёй играли в салочки. И не беспокоились ни о чём.

«Девяносто девять, сто» — едва слышный голос Рея завершил отсчёт как раз в тот момент, когда компания детей достигла круглого участка, где один тоннель разбивался на пять широких проходов.

— Может, стоит разделиться? —  предложила Гильда. — Сонджу будет сложнее выследить нас по отдельности, зато нам станет легче найти его.

— Согласна, — Эмма остановилась и обернулась к остальным. — Давайте разобьёмся на группы и побежим в разные стороны.

Она уже собиралась поделить братьев и сестёр на команды, как внезапно вдалеке раздался испуганный вопль Томы и Лани.

— Нашёл! — эхом прокатилось по тоннелю.

Эмма на мгновение оцепенела. Отсчёт закончился всего несколько секунд назад, а Сонджу уже отыскал двух детей. Конечно, демон отлично знал собственный лабиринт, но Тома и Лани тоже нельзя было назвать слабыми игроками. Изобретательные братья всегда мастерски умели прятаться.

Осознав, что недооценила противника, Эмма нервно сглотнула и скомандовала:

— Живо врассыпную!

— Эй, мы теперь знаем, где он, — сказал Дон. — Может, пойти навстречу и «найти» его?

— Нет, не… — Эмма попыталась остановить его, но парень уже помчался в обратную сторону навстречу Сонджу.

Шаркающий звук шагов коснулся слуха и перерос в топот, от которого содрогались стены тоннелей. Эмма и глазом не успела моргнуть, как дети с визгами разбежались по всем пяти коридорам. Не теряя времени, она бросилась в крайний правый, куда устремился Доминик.

Пока Эмма пыталась собраться с мыслями и предугадать действия Сонджу, сзади и за стеной её продолжали преследовать вопли пойманных.

«Сколько прошло времени? Минута? Две? Как ему удаётся так быстро находить нас? Есть только один вариант — он умудряется подкрасться к другим до того, как кто-то успевает увидеть его, но как?»

Эмма продолжала бежать следом за Домиником, когда её взгляд упал на тёмную расщелину в стене справа. Девочка проскочила туда. Проход между корней оказался уже, чем казалось на первый взгляд. Шершавые стены из окаменелых корней холодила спину и давили на грудь.

Эмма пыталась отдышаться. Она на секунду задумалась, не следовало ли ей продолжить бежать за Домиником, чтобы не бросать младшего брата одного посреди окутанного полутьмой коридора, но заставила себя вспомнить цель этой игры. С мальчиком ничего не случиться, а ей сейчас важно проследить за Сонджу, чтобы понять его действия и выяснить, на что способны разумные демоны.

«Если побежать дальше, Сонджу найдёт и меня. Надо остановиться и подумать, как можно выследить его».

Стена начала едва уловимо подрагивать, и Эмма притихла вслушиваясь. Вскоре её достиг звук шагов — Сонджу приближался из глубины коридора.

Эмма зажала рот рукой и замерла в ожидании, но топот утих.

«А? Где он?»

Она бесшумно протиснулась в сторону коридора. Слегка выглянула.

Внезапный сильный порыв воздуха коснулся рыжих прядей и взлохматил их, а уже через пару мгновений в тоннеле впереди раздался крик Доминика.

Эмма резко обернулась на звук, и широко распахнутыми глазами уставилась во тьму.

«...Как… Я же смотрела в коридор и слышала шаги. Как он прошёл мимо меня?»

Эмма замерла в нерешительности. Игра вышла из-под контроля, но девочка осознала это только сейчас. Она уже хотела вернуться вглубь щели и спрятаться, но тут же передумала, выскочила в коридор и побежать к месту, откуда услышала крик Доминика.

«Если поспешу и застану Сонджу врасплох, то смогу увидеть, как он перемещается, и игра будет окончена».

Она неслась по каменным узким тоннелям вслед за удаляющимся топотом. Шаги впереди звучали всё громче, затем сместились левее.

«Там поворот...»

Впереди действительно показался проход в левой стене. Эмма замедлила бег, стараясь быть как можно тише, но топот демона внезапно оборвался. Тишина окутала коридор, и только дыхание девочки тихим эхом отскакивало от стен.

Эмма прижалась к корням и закрыла рот рукой, пытаясь заглушить звук. Сердце быстрыми ударами стучало в ушах.

Она собралась, глубоко вздохнула и резко заглянула в тоннель.

Тёмные своды тянулись вперёд, пока не утопали во тьме. Эмма напряжённо дышала и растерянно вглядывалась в темноту, но так никого и не увидела. Там было пусто.

«Где же?»

Топот обрушился подобно раскату грома. Каким-то непонятным образом шаги переместились в то место, откуда пришла Эмма, и теперь стремительно приближались к ней сзади. Девочка инстинктивно оглянулась, но тут же бросилась бежать прочь по тоннелю.

Третья минута уже должна была подходить к концу. Нужно только спрятаться куда-нибудь, найти выемку в стене или другую расселину и…

Ветер взметнул волосы на затылке. Раздался громкий щелчок, и яркая вспышка на миг озарила полутьму коридора.

Высокая фигура возникла прямо перед Эммой будто из воздуха. Заставила резко остановиться и упасть назад. Плащ за спиной всё ещё продолжал развиваться и хлопать. Зубастая улыбка под стальной маской хищно оскалилась.

— Ку-ку, — в голосе Сонджу звучали самодовольные нотки. — А вот и ты, последыш.

Когда Эмма оправилась от испуга, Сонджу сразу же направился к выходу из коридора и сказал ей следовать за ним, и через некоторое время они вернулись к месту старта игры. Остальные дети уже ожидали там, усевшись прямо на пол. Рей стоял, облокотившись о стену, и глядел на часы.

Когда Эмма и Сонджу вышли из туннеля, малыши повскакивали со своих мест.

— Эмма! — улыбнулась Иветта.

Возглас младшей сестры заставил Рея оторваться от стрелки часов и перевести взгляд на прибывших.

— Время вышло минуту назад, — заявил он.

Дети уже было начали оживлённо переговариваться и поздравлять Эмму с победой, но Сонджу перебил их:

— Ага, примерно тогда я и нашёл последнюю девочку.

Глаза малышей широко распахнулись, а старшие дети удивлённо переглянулись.

— Значит, — начала Гильда, — Эмма проиграла?

— Серьёзно? — воскликнул Дон. — Это правда, Эмма? Сонджу успел найти тебя?

Рей перевёл взгляд на Эмму. Подруга стояла почти неподвижно, исступленно глядя в пол. Казалось, она и вовсе не слышала вопроса.

— Эмма, — он обратился к ней, слегка повысив голос, отчего девочка вздрогнула, словно пробудившись от сна, и наконец подняла голову.

— Да, — тихо подтвердила она слова демона и снова опустила голову.

Дети разочарованно вздохнули, а Сонджу оскалился, нисколько не скрывая своего самодовольства.

— Ну, я знал, что всё так и будет, — сказал Нэт.

— Ага, Сонджу оказался намного быстрее нас, — посетовал Лани.

Демон небрежно поправил плащ, откинув ткань за спину, и твёрдой походкой направился к входу в комнату, где Музика нарезала овощи вместе с Росси и Марком.

Прежде чем вернуться к готовке, Рей решил подойти к Эмме и расспросить об этих «прятках». Пока остальные дети вместе с Сонджу носились по тоннелям, он наблюдал за ними. Не требовалось много времени, чтобы понять, что за игру они затеяли. Да уж, план у Эммы был весьма… своеобразный. Попытаться узнать физические возможности разумных демонов в не требующих особого эмоционального напряжения прятках, да ещё и в лабиринте туннелей, которые Сонджу сам же и построил — идея так себе. Если и узнавать о способностях демонов, то в естественных условиях, где-нибудь посреди леса. Но, с другой стороны, разумные демоны-охотники должны знать окружающую территорию ничуть не хуже, чем Сонджу свои лабиринты, в то время как их семья не знает ничего. В таком случае игра была рабочим вариантом собрать достаточно полную информацию. И судя по отстранённому виду Эммы, она всё же что-то узнала.

Подруга совсем не обращала внимания ни на разговоры детей, ни на Рея, что уже стоял прямо перед ней, пока он не коснулся её плеча:

— Ты чего?

Она снова дёрнулась и подняла голову, встретившись с ним взглядом. Ярко-зелёные глаза были широко раскрыты, зрачки тревожно бегали, будто не могли сфокусироваться на чём-то определённом. Губы то слегка приоткрывались, то сжимались в тонкую ниточку.

«Что там случилось, чёрт возьми!»

Наблюдая за странным поведением Эммы, Рей почувствовал нарастающую тревогу, но вовремя поймал себя на этом и сразу же подавил внезапное чувство.

— Да чего ты молчишь? — раздражённо бросил он. — Скажи уже что-нибудь.

Эмма наконец посмотрела на него, а не сквозь, и её взгляд прояснился. Похоже, она пришла в себя. Собралась что-то ответить:

— Я...

— Вы думали, я шутил, когда сказал, что мне хватит трёх минут, чтобы поймать вас?

Рей и Эмма почти одновременно посмотрели на демона. Рей думал, что Сонджу уже ушёл, но оказалось, он всё это время стоял у прохода в комнату, пока дети разочарованно жаловались на проигрыш.

— Недооценивать своего противника и переоценивать собственные силы — самая большая и глупая ошибка из всех возможных, — продолжил демон, скрестив руки на груди. — Все «демоны» без разницы дикари или такие, как я, прекрасно чуют вас даже на далёком расстоянии, а те, у кого нюх слаб, остро слышат каждое движение и каждый тихий вздох.

Все дети, даже самые младшие и шумные Доминик и Алисия затихли.

— Наш вид питается мясом, — продолжал демон. — Мы рождены охотниками, и у нас есть всё необходимое, для того чтобы выследить и поймать добычу. И чем сильнее «демон», тем больше у него навыков. А ваш вид слишком слаб, чтобы сопротивляться нам, вот почему люди оказались на фермах.

Последние слова заставили Рея стиснуть зубы. Руки сами сжались в кулаки.

— Люди — добыча. Но вы к тому же дети. Даже пока ещё не люди, только человеческие детёныши, потомство, нуждающееся в опеке и защите родителей. Признаю, вы достаточно умны. Намного умнее безмозглых дикарей и, пожалуй, именно ваша сообразительность и сможет спасти вам жизнь при встрече с ними, но, несмотря на это, дикари превосходят вас физически, они намного быстрее и сильнее. А если говорить о таких, как я, то у вас и вовсе нет никаких преимуществ, а значит и шанса на спасение тоже нет.

Рей внимательно слушал Сонджу, но никак не мог понять, к чему демон начал этот разговор. Ведь никто не задавал прямых вопросов, так зачем ему вдруг раскрывать такие нюансы о себе и своих сородичах? Или он всё понял? Мог ли Сонджу догадаться об истинных мотивах игры в «прятки»?

— Именно поэтому, если на вашем пути вы вдруг встретите разумного «демона» — бегите. Просто бегите. Не пытайтесь обороняться и тем более не вступайте в открытый бой, вам всё равно не победить. По правде говоря, если встретившийся вам «демон» окажется слишком силён, вы не сможете даже сбежать. Единственный способ выживания для вас — это не попадаться. Старайтесь быть как можно незаметнее и передвигаться так тихо, насколько это возможно, если хотите прожить долгую жизнь,  — Сонджу всё время смотрел то на малышей, то на старших детей, но на конце фразы его взгляд вдруг устремился к Рею и Эмме. — Надеюсь, вы хорошо усвоите сегодняшний урок.

С этими словами он скрылся в дверном проёме, оставив растерянных детей наедине с их размышлениями. Даже после того, как демон ушёл, они всё ещё молчали. Наверное, в тоннеле случилось что-то такое, отчего теперь ни у кого не осталось сомнений в его словах — разумные демоны очень опасны. Рею не нужно было участвовать в прятках, чтобы это понять. В отличие от других и от Эммы, он уже успел сыграть в салочки с разумными демонами.

«Сонджу прав. Мы слишком слабы, чтобы чем-то ответить им».

Рей невольно посмотрел на Эмму краем взгляда. Если раньше она выглядела потрясённой, то сейчас уже точно вернулась в реальность. Девочка глядела куда-то в сторону, закусив губу. Она тихо вздохнула, и в этот момент Рей всё понял.

«Она тоже осознала это. Теперь даже эта наивная дурочка поняла, насколько малы наши шансы противостоять демонам в мире, что принадлежит им».

В последнее время Эмма вела себя тише обычного. С тех пор как они сбежали, и даже, когда оказались под защитой Сонджу и Мизуки, её лицо казалось серьёзным чаще, чем раньше. Не сказать чтобы Рея не устраивала такая перемена. Упрямство подруги вкупе с её наивной, иногда даже слепой оптимистичностью, временами очень раздражали и приносили больше проблем, чем пользы. И всё же, Рею было непривычно видеть её настолько тихой. Он стал всё чаще ловить себя на мысли, что та Эмма, которая всегда сияла подобно маленькому яркому солнышку будто бы начала затухать.

Ему вдруг захотелось сказать что-нибудь, чтобы как-то приободрить её, но слова никак не шли. Он не умел морально поддерживать даже самого себя, что уж говорить о других. Рей так и не смог выдавить из себя ни одной утешительной речи и не придумал ничего лучше, чем неловко похлопать девочку по плечу.

Эмма слегка вздрогнула от этого жеста и резко подняла взгляд. Несколько секунд она растерянно глядела на него из-под опущенных пушистых ресниц, после чего на её лице появилась лёгкая, но искренняя улыбка.

— Эй, вы чего все такие кислые, — вдруг громко сказал Дон.

— А чему радоваться? — пробурчал Нэт.

— Разве я сказал, что надо радоваться? — задорно ответил высокий парень. — Радоваться нечему, но и грустить ни к чему. Оглянитесь вокруг. — Он наклонился к Крису и Джамиме и подхватил малышей на руки, заставив их взвизгнуть. — Смотрите, мы с вами все вместе.

— Но Дон, Сонджу сказал, что… — начала Анна, но парень перебил её.

— Да, сказал. Он сказал, что если мы попадёмся разумным демонам, то нам точно крышка. А ещё, что мы должны прятаться и быть как можно тише. Верно?

— Д-да, — ответил Крис, задыхаясь в его объятиях.

Дон, наконец, заметил,  что слишком сильно сжал младших, и опустил мальчика и Джамиму обратно на землю, неуклюже извиняясь.

— Итак, что же выходит? — продолжил он откашлявшись.

— Мы обречены, — сказал Нэт. В ответ на это Дон подскочил к нему, обхватил голову и взлохматил красно-коричневые, так старательно уложенные, волосы.

— Я знаю, что ты, как всегда, лучишься радостью, Нэт, но это был неверный ответ, — поддразнил он.

Нэт вырвался из его хватки и резко пригладил волосы, стараясь вернуть им прежнюю гладкость.

— Пока мы живы и все вместе, мы не обречены, вот как, — продолжал Дон. — Пускай мы слабее Сонджу и таких, как он, и не умеем так быстро бегать, но мы с вами можем скрываться от них. Да! Научимся прятаться, быть незаметными и ходить бесшумно, и тогда все останемся целыми. Да, этот мир принадлежит разумным демонам, и он опасен, но мы сможем приспособиться к жизни здесь. Потому что мы — люди, — Дон хлопнул кулаком по груди, — а люди приспосабливаются к любым условиям. Нас нельзя недооценивать.

Рей оглядел детей и заметил, что они слегка приободрились.

— Верно, — вдруг сказала Эмма. — Не нужно отчаиваться. Знаете что? Давайте лучше сыграем во что-нибудь. Как насчёт самых обычных салочек?

— Да, давайте в салочки, — поддержал её Доминик.

— Чур я буду водить, — Эмма широко улыбнулась, почти так же, как делала это раньше. Похоже, слова Дона смогли привести её в себя и вернуть позитивный настрой.

Наблюдая за ней и остальными детьми, Рей и сам немного приободрился и улыбнулся. А ещё, наконец, вспомнил о супе.

— Чёрт, мне нужно идти, — сказал он и тут же поспешил к комнате, где Музика, Марк и Росси, наверное, уже успели нарезать все овощи.

А Эмме оставалось только посмотреть ему вслед. Она как раз хотела предложить другу сыграть вместе со всеми, но опоздала, а потом вспомнила, что сама же и отвлекла его от дела. Кстати, с чего это вдруг ему захотелось заняться готовкой?

«Но мы сможем перестроиться и приспособиться к жизни здесь» — слова Дона прозвенели в разуме и заставили Эмму улыбнуться.

«Вот значит как...»

— Ну что, давайте играть, — воскликнула Алисия, вырывая её из мыслей.

— Да, — ответила Эмма и тут же набросилась на младшую сестру.

Малышка с дулькой взвизгнула и отскочила от неё, а остальные дети вмиг разбежались в разные стороны, поняв, что игра началась. Эмма глубоко вздохнула, набирая побольше воздуха в лёгкие, и бросилась вдогонку за Томой и Лани.

Пока они все дружно играли в салочки, Эмма размышляла о том, что случилось во время игры в прятки. Сонджу оказался слишком быстрым и двигался слишком необычно, из-за чего она растерялась и совсем не смогла предугадать его действия. После того как демон внезапно возник прямо перед ней, она впала в шок. Всё время по пути к другим детям она пыталась понять, как он это сделал. Ей показалось, что демон не просто бежал, а молниеносно перемещался в пространстве, возникая прямо перед противником как по волшебству, но ведь это невозможно. …Для людей невозможно, но для демонов… Похоже, для них даже такое реально.

И это встревожило Эмму больше всего. Пусть в плане ума дети оказались сильнее диких демонов, что было заметно по стычке с одним из них, но разумные демоны даже по уму не уступают людям. А в отличие от диких, ещё и имеют какие-то особые способности подобно молниеносному перемещению.

Сейчас это казалось Эмме очевидной вещью, но тогда посреди коридора, она впервые осознала, насколько сила одного разумного демона превосходит её собственную. В тот момент ей показалось, что как бы отчаянно ни старалась защитить своих родных, она уже проиграла. Ей никогда даже близко не сравниться с разумными демонами, не говоря уже о том, чтобы превзойти их. Это осложняло не только выживание их семьи в этом мире, но ещё и ставило под вопрос будущее. Будущее Фила и остальных малышей, что остались на ферме. Вот о чём она беспокоилась всё это время пока… пока Рей не похлопал её по плечу. Она не знала почему, но этот простой жест помог ей взять себя в руки. А потом Дон сказал, что их семья сможет всему научиться и близкие все до одного поддержали его. Эти слова до сих пор отзывались в памяти.

Вот что заставило Эмму отвлечься от мрачных размышлений и осознать, что ей нужно делать. Рей понял это первым и уже начал действовать. Теперь настал её черёд.

«Я поняла. Всё поняла. Знания и ум — наше главное оружие. Если мы хотим выжить, то должны стать сильнее. И я в первую очередь. Нужно научиться жить в этом мире самостоятельно, узнать у Сонджу и Музики как можно больше и перенять их навыки. Только так я смогу защитить всю свою семью и спасти Фила. И ещё… я больше не должна поддаваться отчаянию так, как сегодня».

«Позаботься о Рее и остальных» — возникли в памяти последние строки из письма Нормана.

«Да, я обязана позаботиться о каждом из них, вот почему нельзя отчаиваться. Я должна оставаться в здравом уме и крепкой вере. Что бы ни случилось и как бы сложно ни было. И тогда у нас всё получится».

Когда даже Дон и Гильда оказались пойманы, туннель заполнили пряные аппетитные запахи, и дети, как увлекаемые ветром белоснежные лепестки слетелись к столовой.

— Суп готов, — сказала Музика, увидев, как они один за другим входят в комнату.

Уставшие дети расселись по уже расстеленным коврикам.

Рей орудовал половником, а пойманные первыми и успевшие отдохнуть Алисия и Иветта вызвались разносить кружки с супом.

Эмма подошла поближе к котлу, приняла из рук Иветты свежую порцию тёплой еды. Вдохнула приятный запах грибов и взяла ложку. В животе было пусто. Эмма ничего не ела с самого утра и после долгой беготни безумно проголодалась.

Сунула ложку в рот и чуть не прослезилась. Горячий насыщенный и сладковатый суп показался ей самым вкусным из всего, что она когда-либо ела в своей жизни.

— Ничего себе как вкусно! — воскликнул Лани.

— Да, — восторженно поддержал Тома. — Даже вкуснее, чем суп у нас дома. Музика так хорошо готовит.

Музика тихо засмеялась и отрицательно покачала головой.

— Не стоит благодарить меня. Это готовил Рей.

— Что? — громко воскликнул Дон. — Быть не может.

Эмма была поражена не меньше брата. Конечно, у Рея всегда хватало талантов. Он единственный ребёнок, который перечитал все до одной книги в их домашней библиотеки. Настолько хорошо разбирается в механике, что сумел собрать устройство для того, чтобы сломать передатчики. А ещё только он один мог конкурировать с Норманом за звание лучшего игрока в салочки. Но вся еда у них дома была уже приготовлена и упакована в специальные пакеты, которые мама приносила от ворот, и настоящей готовкой Рей занимался впервые.

— Э-э… как? Как ты это сделал? — промямлила она.

— Руками, — ответил он.

— Но как? Как ты приготовил это так вкусно?

Рей пожал плечами.

— Я просто следовал указаниям Музики и не более.

— Невозможно! — сердито воскликнул Дон. — Она точно тебе помогала!

— Это Марк и Росси помогали. Они очень хороша нарезали все овощи, так что это их заслуга, — с нежной улыбкой сказала Музика, заставив двух скромных малышей немного смутиться.

Эмма присела на коврик поближе к котлу между Реем и Лани. Она наблюдала за тем, как её братья и сёстры весело переговариваются и едят свежий вкусный суп, и вспоминала о Филе и малышах. Наверное, они сейчас тоже обедают, кушают булочки и суп из пакета… А мама?

Мысли о родных и воспоминания о доме заставили Эмму улыбнуться сквозь грусть.

— Эй, — Рей тихо обратился к ней, возвращая в реальность. — Всё в порядке?

— А? Да, — она улыбнулась в ответ на его беспокойство. — Просто задумалась… Я счастлива, что мы обедаем все вместе.

----------

Цена жизни

Напряжённые пальцы натянули тетиву. Эмма крепко сжимала гладкую деревянную рукоять лука, который сделала сегодня утром.

«Плечи параллельно цели, ноги на ширине плеч», — вспоминала она, пытаясь встать в правильную позицию.

— Выше локоть! — сделал замечание Сонджу. Он сидел под стеной длинного прямого коридора, поджав под себя ноги и сложив руки на груди, и наблюдал за тренировкой ребят. — Пальцы к подбородку, так как ты делала до этого. Не менять их позицию.

Эмма глубоко вдохнула и нервно сдула упавшую на глаза прядь чёлки. Вовремя вспомнила, что нужно слегка согнуть руку, держащую лук, чтобы не ударить себя тетивой, как это получалось раньше.

— Эмма, у тебя такое серьёзное лицо, — услышала она смешок Дона, но парень тут же умолк и ойкнул.

— Не отвлекай, — шикнул Рей.

Она не обернулась на мальчиков. Наконец, приняла правильную позицию, оттянула тетиву к подбородку и отпустила. Оперение тихо свистнуло, и стрела полетела вперёд. С хлопком вонзилась в деревянную мишень, подвешенную к свисающим с потолка корням.

— Супер! — закричала Алисия, стоящая ближе всех к концу коридора.

— Ого, ничего себе, — Дон уставился в сторону мишени с широко раскрытым ртом.

— Попала? — удивлённо выдохнула Эмма.

Сонджу утвердительно кивнул:

— На десятый раз получилось. Весьма неплохо.

— Прямо в центр, — громко выкрикнул Доминик.

Эмма невольно округлила глаза и широко улыбнулась, опуская оружие.

— Теперь я! — закричал Лани, схватил лежащий рядом с собой лук и вскочил с места, но тут же плюхнулся обратно. Его отпихнул Тома: — Нет, я.

— А ну, всем молчать. Тут, вообще-то, очередь, — перебил их Дон, направляясь к чёрной линии, начерченной на корнях обгоревшим кусочком дерева.

Эмма повесила лук за спину и уступила место брату, отходя в сторону.

— Ты опять промажешь, — громко сказал Лани.

— Ага, только стрелы зря выпускаешь, — добавил Тома.

Двое мальчишек, каждый раз сражающиеся за то, кто будет стрелять первым, без раздумья объединились против общего «врага».

— Да тихо вы! — нервно вскрикнул Дон, пытаясь натянуть тетиву.

— Согни руку, — сказал Сонджу.

— Да знаю. Знаю! — парень поднял лук, пытаясь навести его на мишень.

Эмма услышала справа тихий шёпот Гильды:

— Давай же, всё получится.

Дон замер на месте. Тетива щёлкнула, и стрела молниеносно преодолела комнату, вонзилась в мишень. Совсем рядом со стрелой Эммы.

В этот неожиданный момент успеха никто из малышей даже вскрикнуть не смог, настолько они были поражены случившимся.

— Ура! — голос Дона эхом прогремел по всему тоннелю. — Наконец-то, я попал! Видели? Попал!

Дети, наконец, оживились и с радостными визгами захлопали в ладоши, а Тома и Лани надулись и ,набравшись ещё большей решимости, одновременно шагнули вперёд, но тут же замерли на месте. Эмма обернулась и увидела, что Рей направился к линии старта.

Теперь понятно, почему братья-проказники не стали идти дальше. С недавних пор Рей стал единственным членом семьи, которому они не смели и слова поперёк сказать. Будто теперь они стали уважать его больше других. Все эти годы, что Эмма их знала, единственным человеком, которого мальчишки слушались беспрекословно, была мама Изабелла.

— Всё-таки будешь стрелять? — хмыкнул Сонджу.

— А как иначе, — усмехнулся парень, сменяя Дона у линии.

Рей несколько раз пропускал свою очередь и молча стоял в стороне, наблюдая за тем как Эмма, Дон и остальные старшие дети учатся правильно держать лук и стрелять. В то время как Дон успел выстрелить двадцать раз, Том и Лани — двадцать пять, а Эмма — десять, он сделал только пять выстрелов. Эмма не хотела признаваться себе в этом, но глядя на него, тоже стала уступать место другим. Ей хотелось понять тактику друга, уловить логическую связь его действий. Почему он делает именно так, а не иначе. Эмма поступала как тогда, когда наблюдала за тем, как Рей и Норман играли в шахматы. Старалась уяснить и перенять порядок действий.

Рей встал в верную позицию и поднял оружие. Расставил руки так, как учил Сонджу, медленно переводя взгляд то на одну, то на другую, будто проверяя правильность своих действий. Он на несколько секунд замер на месте, а затем вдруг опустил лук. Вышел из стойки, но только затем, чтобы резко вернуться в прежнее положение.

Эмма не успела уследить за тем, как быстро он оттянул тетиву и выстрелил.

Стрела засвистела и вонзилась в мишень.

— Ого, — протянула Алисия.

— Совсем рядом, — сказал Крис.

Эмма пригляделась к мишени и заметила, что новая стрела оказалась в паре сантиметров от той, что выпустила она.

— Недурно, — усмехнулся Сонджу, поднимаясь с места.

— Как? — Дон быстрыми шагами подошёл к Рею, пока тот опускал лук. — Ты же почти не стрелял.

— Я следил за твоими ошибками и запоминал их, — спокойно ответил Рей. — Нужно не просто метко выпустить стрелу, но и сделать это быстро. А для этого важно рассчитать траекторию и соблюдать правильную технику.

«Ох, неужели и тут нельзя без расчётов», — с досадой подумала Эмма. Ей бы точно удалось попасть в мишень за меньшее количество попыток, если бы она не просто целилась, а ещё и пыталась всё просчитывать. Но, разумеется, Эмма этого не делала.

— А у вас хорошо получается. — Сонджу взял в руки оставленное у стены копьё и подошёл ближе к ребятам. — Лучше, чем я представлял.

— Это ещё что, — улыбнулась Иветта. — Видели бы вы Нормана.

Услышав имя друга, Эмма невольно перестала улыбаться.

— Нормана? — с интересом спросил Сонджу. За все четыре дня совместного пути ещё никто не произносил имя мальчика, потому демон слышал о нём впервые.

— Ага, — сказал Марк. — Он всегда всех ловил в догонялках и был самым умным из нас. Всегда сдавал тесты на высший балл, — мальчик тяжко вздохнул.

— Он бы с первого раза попал в цель, — всхлипнул Росси.

Эмма заметила, как стальная маска обернулась в её сторону, но тут же отвела взгляд. Ей не хотелось говорить о погибшем друге сейчас. Признаться честно, она вообще не желала обсуждать это с Сонджу и Музикой. Это слишком личная трагедия, и боль была ещё слишком сильна, чтобы делиться ею с демонами. Как бы хорошо Сонджу и Музика ни относились к ней и её семье, а они всё же оставались демонами.

«С первого раза попал в цель… Ошибаетесь. Норман бы всё рассчитал и проверил, но ему бы не хватило сил натянуть тетиву…»

— Ну как вы тут? — послышался мягкий голос Музики. Демоница вышла к ним из большой круглой комнаты, где раскладывала посуду. — Не сильно перетрудились?

Малыши тут же сбежались к ней, наперегонки рассказывая о том, как они строгали гибкие прутья и помогали изготавливать луки, как старшие братья и сёстры учились стрелять. Музика с улыбкой выслушивала их шумное щебетание.

— Вижу, вам было интересно, — сказала она.

— Очень, — ответил Доминик.

— У меня для вас тоже есть кое-что интересное. Хотите, я покажу вам где и какие растения можно собирать и как делать из них лекарства?

— О, было бы замечательно, — ответила Анна, подходя ближе.

— Мы любим цветы, — тихо сказала Джамима, держа светловолосую сестру за руку.

Музика обернулась к Сонджу:

— Вы уже закончили?

Сонджу сложил руки на груди и кивнул. Эмма заметила, что демон набросил на плечи плащ.

— Можешь забирать их, — он стукнул древком копья о каменный пол коридора.

— Эй, а как же стрельба, — запротестовал Тома.

— Позже вернёмся к тренировкам, — отрезал Сонджу, поворачиваясь ко всем спиной.

Демон не двинулся с места, но Эмма была уверена — стоит им всем уйти, он тут же направится прочь по коридорам. Поздним вечером и посреди дня Сонджу куда-то исчезал, а Рей предполагал, что он выбирался на поверхность, чтобы разведать обстановку.

Музика захлопала в ладоши, привлекая внимание всех детей:

— Вы слышали, что сказал Сонджу? Все за мной.

Демоница развернулась и пошла по узкому коридору, соединяющему тоннель с круглой комнатой и остальными проходами. Никто из детей не стал противиться, они один за одним последовали за Музикой. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, Эмма подождала, пока даже Гильда и Рей присоединяться к шествию, и сделала вид, что пошла за ними. Пока большая процессия живо двигалась вперёд, девочка замедлила шаг.

Убедилась, что все родные скрылись за поворотом и быстро бросилась обратно в широкий и длинный тоннель.

Сонджу там уже не было. Эмма пробежала мимо мишени и подобрала один из колчанов стрел, что лежали в нескольких метрах от места стрельбы. Малыши вынимали использованные стрелы и складывали их там. Девочка надела ремень колчана на плечо, заглушила дыхание и прислушалась. Шаркающие шаги доносились из тёмного узкого коридора. Она не раздумывая бросилась туда, и вскоре увидела свет.

Проход привёл её к маленькой комнате. Резаар стоял у стены и пил воду из деревянного ведра, а Сонджу проверял крепления на упряже и затягивал ремни. Эмма старалась быть тише, но нэм громко фыркнул и посмотрел в её сторону, как только она вошла в комнату.

Девочка остановилась. Сонджу на мгновение замер, а затем обернулся к ней. Капюшон плаща затемнял блеск его стальной маски.

— Тебе что-то нужно? — угрюмо спросил он.

Эмма неуверенно перешагнула с ноги на ногу.

— Вы собираетесь выйти наружу?

Сонджу отвернулся и привязал копьё к особому креплению на седле.

— Допустим, — ответил он не оборачиваясь.

Эмма помедлила и бросила быстрый взгляд назад, но всё же решилась спросить:

— Можно мне пойти с вами?

Она ждала ответа, но Сонджу молчал. Он взял ведро и поставил его под стену, медленно вернулся к Резаару и погладил тонкую шею животного.

— Возьмите меня с собой, — быстро повторила Эмма, не дождавшись ответа.

Демон окинул её долгим взглядом.

— Что тебе там делать?

— Я тоже хочу проверить обстановку, — она нервно сглотнула. — Обещаю, что не буду вам помехой. …Ну…пожалуйста.

Некоторое время демон вообще не двигался. Эмма не могла видеть ни его лица ни других движений, чтобы попытаться предсказать реакцию на свою просьбу, и это заставляла её волноваться ещё больше. Ей необходимо получить его согласие и отправиться вместе с ним наружу. Иначе она упустит единственную возможность научиться тому, чего здесь, внутри тоннелей не узнаешь.

Сонджу, наконец, повернулся к ней.

— Ладно, — сказал он, и Эмма почувствовала, как напряжение в теле уменьшилось. — Однако, тебе нельзя отходить от меня ни на шаг. Если я уйду, ты останешься с Резааром и не посмеешь ослушаться меня. Я тебя знаю, самовольство — твоя натура.

Эмма быстро замотала головой.

— Обещаю, что буду слушаться, — твёрдо ответила она.

Сонджу обернулся к сумкам, что лежали в самом тёмном углу комнату, приблизился к одной из них и достал оттуда свёрток. Развернул ткань и встряхнул, оправляя складки.

— Тогда надень это. — Он протянул ей плащ.

Эмма подбежала ближе и живо набросила ткань на плечи, скрывая лук и колчан стрел за спиной.

— И повесь это себе на шею, — Сонджу вручил ей нить из сухих пахучих трав. Связка напоминала причудливое плетёное ожерелье. Эмма внимательно рассмотрела украшение, но не узнала ни одного сухого листочка. Все растения оказались ей незнакомы.

Она послушно просунула голову в венок. Сонджу забрался в седло, подхватил Эмму под руки и усадил перед собой. Вид со спины нэма не то что с земли — сидишь высоко и видишь дальше. Сонджу дёрнул поводья, и Резаар двинулся с места, мерно покачиваясь при каждом шаге. Эмма крепко ухватилась за широкий рожок седла. До этого она только представляла, какого это ездить верхом и теперь у неё захватывало дух от новых впечатлений.

Демон направлял нэма по извилистым тёмным тоннелям, сворачивая то направо, то налево. Эмма пыталась запомнить путь, но не могла быть уверенной, что у неё хорошо получилось. Спустя примерно пять минут, впереди всё-таки показались тонкие лучики света, и, когда нэм приблизился к тому месту, всадники уперлись в тупик. Сонджу спустился с седла и подошёл ближе к стене, руками развёл в сторону каменные корни.

Впервые спустя четыре дня Эмма оказалась вне стен подземного лабиринта. Воздух снаружи был приятно прохладен и свеж. Девочка плотнее укуталась в шарф и глубоко вдохнула. Их всё ещё окружал лес из высоченных деревьев-великанов, однако здесь росли не только они. Землю покрывала яркая зелёная травка и густой мох с россыпью маленьких розовых цветов, а под широкими стволами и между изгибами корней росли кустики с бледно-синими и фиолетовыми широкими листьями. Крона деревьев поредела и пропускала лучи солнца как причудливая сеть.

— Как тут зелено, — тихо сказала Эмма.

Сонджу забрался в седло и взял поводья:

— Река совсем рядом, потому и растения другие. Рекомендую всегда следить за тем, что тебя окружает. По изменениям вокруг можно заметить, что ты приближаешься к водоёму, степям или скалам.

Демон сильнее дёрнул поводья, и нэм резко устремился вперёд, заставив Эмму ещё крепче сжать пальцы на рожке. Ветер развивал её волосы, трепал одежду и плащ. От сильных порывов температура воздуха казалась ещё более низкой, настолько, что сводило зубы.

Сонджу не обманул. Совсем скоро они добрались до узкой реки. Медленный поток тихо шумел, а сквозь прозрачную воду виднелось дно. Здесь было неглубоко. Эмма заворожённо наблюдала за мелкими сияющими рыбками, что стайками плыли по течению.

— Это одна из местных рек, поток стекает с горных вершин на севере, — тихо сказал Сонджу. — Вода здесь холодная, но её можно перейти вброд. Думаю, вам будет чуть выше колена.

— Нам нужно будет перейти через реку? — спросила Эмма.

— Да. Только так мы сможем попасть к северной границе Плотоядной рощи. Но проблема не в реке, а в ваших преследователях.

Эмма почувствовала ком в горле. Сонджу ни разу не упоминал о преследователях, но то, что он продолжал ежедневно выходить на разведку, говорило само за себя. Они всё ещё здесь. Демоны с ферм прочёсывают лес и идут по следу.

Резаар развернулся и снова ускорился, унося всадников глубже в лес.

— Если работники ферм неподалёку, они могут догнать нас прямо в тот момент, когда вы будете переходить через реку, — сказал Сонджу едва слышно из-за порывов ветра. — Переход потребует времени, но как только вы окажетесь на поверхности, ваш запах привлечёт преследователей. Нужно убедиться, что они достаточно далеко, чтобы не успеть вовремя обнаружить вас.

Они скакали по лесу ещё достаточно долго, прежде чем нэм остановился. Сонджу спустился на землю и отстегнул копьё:

— Оставайся на месте. Это вряд ли случится, но если увидишь «демона», кричи громче.

С этими словами он закинул оружие на плечо, натянул капюшон ещё ниже и скрылся в глубине чащи.

Эмма осталась одна. Хотя Резаара тоже можно было считать компаньоном. Она наклонилась и погладила гладкую шею животного, затем огляделась и прислушалась, но не уловила ни одного странного звука. В лесу царило спокойствие, только редкие крики птиц и взмахи их крыльев перебивали тихий шелест листвы далеко в вышине.

Эмма протянула руку за спину, пальцами коснулась жёсткого оперения стрелы.

«Что теперь?»

Она сидела смирно, но сердце в груди быстро стучало, а пальцы нервно подрагивали. Если всё удастся, то сегодня она снова сделает то, что совершала лишь раз за все одиннадцать лет своей жизни. Перед внутренним взором проносились воспоминания об осеннем дне в саду у дома. Лужайка в лесу, маленький кустик с гладкими листьями и зелёными веточками, разбитые в кровь коленки и холодное утро.

Справа послышался шелест, и как только Эмма оглянулась, увидела высокую фигуру в плаще.

—  Поблизости никого нет, — сказал Сонджу. — Стало быть, они сменили курс или продолжили идти на восток. Повезло. Значит, завтра сможем спокойно перейти через реку.

— Здорово, — ответила Эмма, пытаясь скрыть нервозность в голосе.

Она постаралась привести мысли в порядок, чтобы как можно убедительней выразить свою просьбу, однако стоило ей открыть рот, как Сонджу спросил:

— И что теперь?

Эмма замерла в растерянности.

К чему вопрос? Что он имеет ввиду?

— Ты чего-то хочешь, верно?

Девочка тихо усмехнулась. А она то думала, что Сонджу не сумеет распознать её намерений. Дело в луке и стрелах или же у неё всё написано на лице?

— Уверен, ты попросилась наружу не для того, чтобы проветриться и свежим воздухом подышать, — Сонджу скрестил руки на груди. — Ты хочешь чего-то, о чём не могла попросить в присутствии своей семьи или Музики.

Она не стала оправдываться.

— Верно, — прямо сказала Эмма. Она свесила ноги и оперлась о стремя, спрыгнула на землю и покачнулась, но тут же выровняла спину. Вскинула голову, чтобы взглянуть на скрытую под капюшоном стальную маску. — Я хочу, чтобы вы научили меня кое-чему.

— Чему? — спросил Сонджу, слегка наклонив голову.

— Убивать.

Птицы умолкли.

Сонджу не двигался с места. Стало настолько тихо, что Эмма могла слышать биение своего сердца и дрожащее дыхание. Даже Резаар перестал громко щипать и пережёвывать траву. Лишь листья на ветвях в далёкой вышине продолжали тихо шелестеть.

Молчание затягивалось. Эмма почувствовала жар и напряжение в голове и решилась первой нарушить неудобную тишину.

— Спасибо, — робко сказала она, но откашлялась и продолжила уверенней. — За эти дни вы много нас научили. Разводить огонь, готовить еду, незаметно передвигаться, делать луки и копья и пользоваться ими. Но, для нашей самостоятельной жизни этого недостаточно. Я хочу…испытать всё на практике до того, как вы и Музика продолжите свой путь без нас. Знаете, пока мы жили на ферме, за нас всё делал кто-то другой. Мы ни разу не добывали и не готовили еду сами. Теперь, когда мы знаем, какие плоды можно есть, сможем выжить, но… Мне и моей семье нужно… мясо.

Сонджу тихо усмехнулся, опустив голову.

— Мне нужно научиться выслеживать, отлавливать и убивать животных, — продолжала Эмма. — Прошу, научите меня охотиться.

Демон взял в руки копьё и стукнул концом дверка о землю.

— Это ведь не всё, верно?

Эмма широко распахнула глаза. Она не собиралась просить о чём-то ещё.

— Убивать, хм… — демон пригладил рукой взлохмаченные волосы. — Это, безусловно, важный навык. Ты сможешь охотиться и добывать дичь, но не только это. Думаешь, что если научишься убивать, то сможешь защитить своих родных от угрозы. Уничтожить того, кто представляет опасность. К примеру, «демона» от которого не удалось спрятаться.

Эмма замерла на месте не в силах пошевелиться. Её пробрал холодный пот. Нет, она даже не задумывалась об этом, но сейчас, когда Сонджу высказал такую мысль… Что если однажды им действительно придётся убивать демонов? Что если Минерва не сможет помочь им, или этот мир окажется единственным существующим? Бежать будет некуда. Им придётся остаться здесь, придётся убивать, чтобы защититься и выжить. Убивать таких, как тот дикий демон. А таких, как Сонджу и Музика?

— Ты ведь думала об этом. — Сонджу медленно подошёл ближе. — О том, что вы не сможете скрываться вечно и когда-нибудь, когда вы подрастёте, вам придётся убивать разумных «демонов». Таких, как Музика и я. Ведь так?

Эмма нервно сглотнула и опустила голову, не смея смотреть в лицо Сонджу.

— Я… я не… — едва слышно пропищала она, как вдруг услышала хриплый скрежет.

Демон стоял перед ней и долго раскатисто смеялся.

— Видела бы ты своё лицо, девчонка, — сказал он, чуть успокоившись. — Можешь расслабиться. Себя и Музику я от вас как-нибудь защищу. Что же до остальных, можете убивать кого угодно, если это потребуется. «Демон», позволивший человеку убить себя, иной участи и не заслуживает.

С этими словами он наклонился и зачерпнул в руки горсть каменистой земли. А Эмма, всё так же недоумевая, шокировано глядела на него.

— Пойдём. Я покажу тебе как надо охотиться, — сказал Сонджу и направился в лес.

***

По широкому тоннелю разносились громкие голоса детей. Пока Музика показывала Анне, Гильде и Нэту, как перетирать растения и накладывать повязки, малыши бегали по коридорам в поисках тонких стеблей «паутянки», как они сами её назвали из-за схожести с паутиной, что сооружали пауки на чердаке приюта.

Рей иногда поглядывал на них, пока показывал Доминику, как нужно правильно держать лук. Младший брат сам попросил его об этом, после того как Рей отыскал все указанные Музикой растения и перетёр их в сине-зелёную лечебную кашицу, что должна была помочь обеззаразить открытую рану.

Они отошли ближе к стене, чтобы случайно не задеть кого-нибудь косым выстрелом. Несмотря на то что Доминик постоянно забывал какую-то мелочь, он быстро схватывал свои ошибки. Ему пока не хватало сил, чтобы достаточно натянуть тетиву, но мальчик не сдавался, и каждый раз стрела долетела на шаг дальше.

«Он быстро учится».

— Если тренироваться каждый день, через полгода будешь стрелять дальше, чем я сейчас, — сказал Рей, помогая мальчику поставить локоть в правильное положение.

— Да нет, — ответил Доминик, отпуская тетиву. — Через полгода ты тоже станешь стрелять лучше, и я тебя не догоню.

— Но когда-нибудь, когда ты тоже вырастешь, уж наверняка сравняемся, — едва заметно улыбнулся Рей и вдруг задумался. Лёгкость, с которой он произнёс такие слова, показалась ему непривычной.

«А ведь это вполне возможно. Даже если мы останемся в мире демонов, Доминик всё равно однажды сможет вырасти и повзрослеть. И я тоже. Интересно, каково это — быть взрослым мужчиной? Какими людьми мы станем через десять или двадцать лет?»

Рей обернулся и посмотрел на свою семью. Гильда и Анна улыбались, беседовали о том, как пахнут свежие отвары, и о том, что Музика обещала научить их плести коврики и вязать тёплые покрывала. Нэт старательно шумел толкушкой и что-то напевал себе под нос. Дон, Тома и Лани спорили, кто найдёт самую большую «паутянку», а Марк, Алиссия, Росси и Крис скорее играли в догонялки, чем серьёзно занимались поисками растений. Только Иветта и Джамима с сосредоточенными лицами вглядывались в щели между каменных корней.

Рей ещё раз обвёл взглядом тоннель, но снова не разглядел пропажу. Кажется, Музика заметила, что он что-то ищет, потому что посмотрела в его сторону и долго не отворачивалась.

— … Где Эмма? — произнёс Рей вслух, особо ни к кому не обращаясь, но демоница услышала его вопрос.

— Я тоже её не видела, — пожала плечами она. — Может, попросила Сонджу взять её с собой.

Доминик вытащил из колчана ещё одну стрелу и наложил её на тетиву, и Рей обернулся к брату, чтобы вовремя помочь ему правильно выстрелить.

«Решила пойти с ним на поверхность, значит…»

Рей не сомневался в том, что во время своего исчезновения, Сонджу покидал лабиринт и шёл в лес. Должно быть, разведывал обстановку, чтобы убедиться, что те демоны с фермы не идут по следу. Будет нехорошо, если преследователи найдёт их, когда они все выберутся на поверхность, а рано или поздно им всё же придётся выйти из безопасного подземелья. Но к чему это Эмма вдруг решила пойти с демоном? Опять что-то задумала?

«Что такого есть в лесу, чего нет в здесь под землёй?»

Долгих размышлений не требовалось. Когда Рей возвращался в длинный тоннель за луком и стрелами для Доминика, заметил, что одного лука и связки стрел не хватало. Уже тогда это показалось ему подозрительным, но он только сейчас понял связь.

«Она хочет потренироваться в лесу и явно не на деревянных мишенях».

Именно. Чего нельзя было найти в лабиринте из корней так это животных. Мясистых, питательных и таких необходимых особенно для младших братьев и сестёр. Эмма тоже это знала.

«И конечно же опять ничего не сказала. Что за дурная привычка. Но с другой стороны, это верная мысль. Я не ожидал от неё подобной решимости. Всё-таки убийство и Эмма — вещи почти взаимоисключающие».

Он невольно вспомнил одно далёкое осенне утро. Тогда неожиданно резко похолодало. Мороз расписал окна приюта причудливыми сверкающими узорами, а ещё зелёная трава покрылась колючим инеем. В то утро Эмма, не сказав ничего ни маме, ни старшим Оливии или Веронике, выскочила на улицу и скрылась в саду. Это произошло так внезапно, что все дети были в недоумении. Норман забеспокоился и стал уговаривать Рея отправиться на поиски, и тому, скрипя зубами, пришлось согласиться.

На самом деле в пять лет Рей не очень хорошо ладил с Эммой. Так было не всегда, нет. В два года они все были ещё малышами, игрались в одной песочнице и купались в одной ванне, и конечно же не задумывались над какими-то отличиями и разногласиями. В четыре им было просто весело играть всем вместе, но уже в пять лет что-то начало меняться. Наверное, именно тогда они стали отчётливее замечать личностные отличия. Рей и Норман начали интересоваться разными механизмами. Заводные машинки, часы, лампы, игрушечная железная дорога в детской комнате — всё это становилось предметом их опытов. Им нравилось разбирать паровозик на запчасти и затем пытаться снова собрать его так, как было, Эмму же такие вещи почему-то не интересовали. Она предпочитала целыми днями бегать по лужайке, залазила на каждое дерево, плюхалась в каждую лужу и ловила каждую несчастную ящерку. Усидчивость уже тогда не была её сильной стороной.

Активная и слишком шумная любимица всего приюта. С каждым днём её поведение раздражало всё больше. В какой-то момент Рея начало бесить абсолютно всё, что она делала, но проблема была не только в том, что они не могли ужиться на одной игровой площадке. То, как Эмма к нему обращалась. Её отношение к нему отличалось от отношения к Норману. Норману она всегда улыбалась, они всё так же, как раньше мило разговаривали и играли в мяч и салочки. Рея же девочка почему-то избегала, а когда они каким-то образом всё же оказывались в одной игре, всем своим видом показывала, насколько ей это не нравится. Он не мог понять причину этому, но одно было ясно наверняка — Рей раздражал Эмму не меньше, чем она его.

В какой-то момент они отдалились настолько, что единственным связующим звеном между ними остался лучший друг. Норман не раз пытался совладать с их взаимным отторжением, но это не приносило положительных результатов. В лучшем случае всё ограничилось словесной перепалкой и глупыми обзывательствами. Но за день до того, как Эмма выбежала на мороз, очередная ссора закончилась дракой. И если бы не этот факт, Рей бы не согласился пойти за девчонкой, но он отчасти чувствовал себя виноватым перед ней. Мама отчитала обоих. Да он и сам понимал, что всерьёз избивать других нехорошо. Даже если ты сильно злишься.

Они с Норманом отправились на поиски раньше мамы и решили разделиться. На улице было настолько холодно, что зубы стучали, а пальцы на руках очень быстро стали синими. Рей прочёсывал западную часть сада и иногда переходил на бег, чтобы совсем уж не замёрзнуть и вспоминал фразу, которую рыжая девчонка бросила ему сразу после драки.

«Быстрей бы тебя уже усыновили, идиот. А лучше б ты вообще не рождался», — так она сказала тогда.

Эти слова прозвучали с большой обидой, и причинили не меньшую боль.

Рей не хотел себе в этом признаваться, но он отчего-то надеялся, что если найдёт Эмму сейчас, то она будет благодарна ему и попросит прощения. Попытается забрать обратно эти горькие слова. Раскается.

И он действительно нашёл её. Не первым, но раньше чем Норман. Услышал отдалённый звук шагов, замер на месте и через несколько минут заметил между деревьями…маму. Она держала Эмму за руку и вела за собой, пока девочка громко всхлипывала, заливаясь слезами. Её лицо раскраснелось, волосы растрепались, а голые коленки и ладони были испачканы в земле.

Бледная, дрожащая и такая несчастная, что сердце сжималось от жалости. Весь её вид кричал о том, что сегодня утром случилось что-то очень печальное. Рей тут же позабыл о своих обидах и, не раздумывая ни секунды, снял с себя шарф и протянул его девочке.

Эмма так ничего и не сказала. Мама довела их до порога и приказала скорее согреться, а сама отправилась на поиски Нормана, который всё ещё бродил по саду. Удивительно. Мама всегда и без проблем находила их, но тогда Рей не замечал, насколько это странно.

Оливия и Кристофер, отчитали младших сразу же, как те показались на пороге. Эмму и Рея усадили на стулья перед пылающим камином, укрыли пледами и дали тарелки с горячим свежим супом, приготовленным к завтраку. Тогда-то и произошёл тот разговор. Искренний и необычайно серьёзный для пятилеток.

— Прости, — сказала Эмма, дёргая носом. Она наконец перестала рыдать, но всё ещё всхлипывала. — Я не должна была бить тебя и говорить то, что сказала.

Она действительно первая начала вчерашнюю драку, но Рей не стал указывать на это. Сам факт того, что она сделала попытку извиниться, уже заставил его смягчиться.

— И ты не обижайся… — начал он, но она его перебила.

— Нет. Я… я даже не понимала, о чём говорю. Мне тогда хотелось, чтобы ты исчез. Я…пожелала чтобы ты не рождался. Понимаешь? Совсем. Никогда. Это потому что ты очень противный и злобный мальчишка, но это не значит, что ты не должен жить.

Она чихнула и умолкла. Рей тоже молчал, не находя, что можно ответить на такую сбивчивую речь.

— Я кое-что поняла, — вдруг продолжила она. — Всё живое оно… когда-нибудь умирает. Исчезает навсегда. Ты понимаешь, Рей? И я не хочу, чтобы что-то подобное случалось из-за меня. И ты тоже должен жить, потому что даже такой противный мальчишка всё равно заслуживает своей жизни. Твоя жизнь она единственная, и это самое дорогое, что у тебя есть. Любая жизнь — это то, с чем ни за что нельзя играть.

Так она сказала тогда. А потом мама привела окоченевшего Нормана и бедный друг две недели провалялся в больничном крыле с воспалением лёгких. Если бы подобное случилось раньше, Эмма и Рей бы точно не стали общаться друг с другом, но не в этот раз. Они вместе готовили для Нормана горячий чай и Эмма тайком от мамы проносила его в закрытую палату.

Нет, они не стали уж слишком дружны, мелкие ссоры и разногласия всё равно случались, но между ними появилось больше терпения и даже что-то схожее с уважением. И со временем для Рея Эмма стала дорога не меньше, чем Норман. Настолько, что, когда он убедился в своих догадках о приюте, не задумываясь решил спасти не только лучшего друга, но и её тоже.

Что же до тех слов, что сказала пятилетняя Эмма? Её поведение действительно изменилось. С тех пор вспыльчивая девчонка ни разу никого не оскорбляла, даже если сильно сердилась, совсем перестала гоняться за ящерицами и давить страшных пауков. Даже ветки на деревьях и то старалась не ломать.

«Любая жизнь — это то, с чем ни за что нельзя играть».

И это… правильно. Какой бы наивной и временами глупой ни была Эмма, а в этом она права. Никто, ни один ребёнок, что был отправлен на усыновление, не заслуживал своей смерти, даже если был обречён на неё с рождения.

Но, что насчёт демонов?

Перед внутренним взором тут же всплыли искажённые страшные образы из кошмаров, уродливая огромная голова дикого демона, преследователи и мерзкий скрежет, разносящийся со всех сторон. Весь мир кишит этими опасными тварями. Рей знал не сейчас, но однажды может случиться так, что их семье просто не останется иного выбора, кроме как убить тех монстров, что встанут на пути.

«Разумеется. Если понадобится, я убью хоть сотню таких. Эти мерзкие существа… если есть исключения из правила, то это точно они. Жестокие убийцы не заслуживают жизни. Если выбирать между жизнями людей и жизнями демонов, я не раздумывая выберу первое».

Взгляд Рея скользнул по тоннелю и вдруг остановился на Музике. Демоница сидела неподалёку, сосредоточенно листая книгу, разрисованную чернильными иллюстрациями растений. Тонкие пальцы с аккуратными коготками откинули длинную косу назад. Музика замерла на мгновение, а затем, вероятно, почувствовав, что на неё смотрят, обернулась. Когда их взгляды встретились, на её губах появилась добрая и мягкая улыбка. И тогда Рей вдруг подумал, что Музика улыбается совсем как человек.

Поймав себя на этой мысли, он тут же отвернулся. Ему не хотелось размышлять о подобном.

Чтобы заглушить неудобные речи внутреннего голоса, Рей полностью сосредоточился на Доминике и его стрельбе из лука.

***

Крупный камень зашуршал в листве и с громким стуком ударился о ветвь. Раздался испуганный визг и целая стая круглых лесных курочек взмыла ввысь.

Эмма приняла правильную позицию и прицелилась. Зелёные птицы парили в воздухе, и некоторые из них уже приземлялись на другую ветку. Девочка сосредоточилась на одной курочке, пытаясь рассчитать направление её полёта, и отпустила тетиву. Оперение свистнуло, стрела устремилась вверх и… настигла цель. Раненая птица вскрикнула, вздрогнула и начала падать.

Эмма побежала к месту, куда должна была приземлиться добыча. Курочка рухнула в тридцати метрах впереди. Стоило Эмме приблизиться, как она услышала хриплый, полный страдания писк. Птица была ещё жива. Она смотрела на девочку чёрными бусинками глаз. Стрела вонзилась ей в живот ближе к груди, и из раны вытекала густая тёмная кровь.

При виде раннего, страдающего существа, сердце Эммы сжалось. Глаза предательски защипало, когда она коснулась мягкого оперения на тонкой шее. Хрупкое тельце курочки было таким тёплым.

— Отличный выстрел, — сказал Сонджу. — Теперь время для Гупны.

«Гупны?»

Эмма обернулась. Демон приближался к ней с бледным длинным стеблем в руках, и когда подошёл совсем близко, она узнала это растение. Сонджу протянул ей тот самый стебель, который пронзал грудь её сестрёнки Конни, только вместо шапки алых цветов на верхушке была горсть плотно закрытых бутонов.

Эмма широко раскрыла глаза и почувствовала, как руки начинают дрожать.

— Осторожно, — Сонджу подал цветок соцветием вперёд. — Это растение называется «вида». Оно кровососущее совсем как деревья вокруг. Растёт повсюду. Ею нужно пронзить сердце своей добычи. Вообще, таким образом мы приносим дар богам и если цветок распустился, значит они приняли жертву, и мясо можно есть. Этот древний ритуал называется Гупна. Но, так как ты и твоя семья не поклоняетесь никаким богам,  можешь использовать виду, чтобы вытянуть кровь из тела. Так мясо будет дольше храниться.

Крик птицы становился тише, но не умолкал. Дрожащими пальцами Эмма взяла длинный стебель и посмотрела на виду. Растение совсем не пахло, а широкие крупные листья, кажется, немного шевелились.

— И им протыкают жертву пока она… — её голос сорвался. — Пока она ещё жива?

— Если не сделать этого, кровь свернётся, — коротко ответил Сонджу.

Эмма глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в руках. Она почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

— Я…я уже видела это раньше, — неожиданно для самой себя тихо сказала она. — Точно такой же цветок торчал из груди моей младшей сестры. Конни она… Она была ещё совсем маленькой. Такой доброй и милой девочкой. Значит, в тех цветах была её кровь? Вида пронзила её, когда её сердце ещё билось. Конни, Хао, Седи и… — Пальцы крепче обхватили стебель будто желая сломать его. — …Норман.

Сонджу слушал её молча, а затем вдруг сказал:

— Признаться честно, я не знаю какого это. Не уверен, что те, кого пронзает вида, совсем не чувствуют боли и страха. Но лучше погибнуть так, чем быть разорванным на куски и съеденным заживо. Смерть от виды — тихая и милосердная смерть… Хотя не думаю, что это как-то утешит тебя. Если не можешь продолжать, остановись.

Эмма сжала зубы и встряхнула головой. Нет, отступать нельзя. Если она не убьёт сейчас, то не сможет и на следующий раз. Отныне сомнения и нерешительность — непозволительная и рискованная роскошь.

Она расслабила пальцы и наклонилась над птицей. Поставила стебель прямо на вздымающуюся грудь, закрыла глаза и надавила. Послышался тихий хруст, острый стебель с поразительной лёгкостью вошёл в тельце. Птица вскрикнула в последний раз, и Эмма почувствовала, как слёзы подступают к глазам.

Она посмотрела на виду. Листочки вздрогнули и зашелестели, а бутоны один за одним начали раскрываться, наливаясь кровью. За считаные секунды на тонком стебле появилась корона из сотни алых цветов.

Эмма почувствовала шаги позади. Сонджу не стал ничего говорить, молча подошёл к ней и поднял обмякшую птицу с земли. Вынул стебель виды и отбросил его в сторону.

— Цветок больше не нужен, — сказал демон, беря лесную курочку за лапы. — Теперь он вызреет и даст семена, а на закате последний луч солнца превратит его в пепел и тогда душа этого существа обретёт покой. Если верить святым писаниям.

Эмма исступлённо кивнула и ещё раз взглянула на мёртвую птицу, до того как Сонджу сложил добычу в седельную сумку.

А потом они отправились в обратный путь. Будто ничего не случилось.

Эмма не смотрела на дорогу. Она всё время возвращалась к тем чувствам, что овладели ей во время охоты. Вид агонии жертвы, запах крови. Это выглядит жестоко и так… неправильно. Конечно, когда Эмма жила в приюте, она знала, что запечённое мясо и куриный бульон на их столе не берутся из ниоткуда. Кто-то выращивал и добывал то мясо, которое потом оказывалось у них в тарелках. Кто-то убивал этих животный. Но Эмма относилась к подобному, как к данности и даже подумать не могла, что когда-нибудь ей самой придётся заниматься этим. Как же это лицемерно.

«Прости», — Эмма беззвучно обратилась к птице. — «Я и моя семья хотим выжить, но для этого нам самим надо есть. Мы живы лишь потому, что едим других существ».

Эмма глубоко вздохнула и крепче схватилась за рожок седла. Да, всё именно так. Как бы разумен ни был человек, он тоже часть пищевой цепи, из которой нет выхода.

Когда они, наконец, вернулись к спуску в подземелье, и Сонджу провёл нэма по лабиринту прямо к комнатам, их уже ждали.

Музика и дети закончили сбор растений и приготовили лекарства. Малыши вместе с Анной, Нэтом и Доном собрались в кружок у стены и пели песню, разученную на уроках музыки в приюте, а Гильда, Тома, Лани и Рей крутились у дымящегося котла, подсыпая травы и нарезанные овощи.

— Эмма! — Гильда первой заметила её и заставила остальных членов семьи обернуться на прибывших. — Ты вернулась.

Эмма попыталась улыбнуться через силу.

Джамима и Крис вскочили со своих мест и затараторили, перебивая друг друга.

— А где ты была?

— Вы с Сонджу выходили в лес, да?

Эмма мельком взглянула на демона. Хорошо, что он оставил мёртвую птицу в седельной сумке. Ей не хотелось пугать малышей её видом. Пока им лучше не знать о ней.

— Да, — кивнула Эмма.

Её ответ сразу переключил всё внимание малышей на Сонджу. Они зашумели, обступили его и начали расспрашивать о том, что там сейчас на поверхности, куда он ходил и зачем. Вопросы сыпались один за другим, в то время как демон с явно недовольным и брезгливым видом пытался отмахнуться от детворы. Понятно, почему он не рассказывал им о своих вылазках.

Эмма вдруг поймала на себе пристальный взгляд тёмно-зелёных глаз. Рей перестал помешивать суп и, не выпуская из рук половника, поднялся с места. Хоть он почти не изменился в лице, девочка заметила то самое трудноуловимое хмурое выражение, которое таилась во взгляде, когда друг был чем-то очень недоволен. Кроме того Рей слишком крепко схватился за ручку половника.

Эмма опасливо отступила. Разумеется, ему не понравилось, что она исчезла без предупреждения и не позвала его с собой. Сейчас он точно стукнет её по голове.

Друг приблизился и остановился в двух шагах от неё.

— Опять делаешь всё сама? — нервно, но тихо сказал он.

Эмма зажмурилась и вжала голову в плечи, готовясь принять на себя всё его негодование, но, вопреки ожиданиям, ничего страшного не случилось. Вместо того чтобы стукнуть её, Рей взъерошил и без того взлохмаченные рыжие пряди, а затем мягко пригладил их.

От такого необычного жеста глаза девочки широко распахнулись. Она в недоумении уставилась на друга и увидела едва заметную улыбку на его лице, но та моментально исчезла, словно её и не было.

— В следующий раз хотя бы намекни о своих планах, ладно?

Его голос прозвучал серьёзно, но мягко, и тогда Эмма поняла: он знает. Знает, что она сделала и понимает, насколько нелегко ей пришлось.

Рей медлил и, наверное, хотел сказать что-то ещё, но передумал и отвернулся.

— Суп почти готов! — объявила Гильда, и дети один за другим обернулись к ней.

— Тогда обедайте быстрее, и продолжим тренировки, — сказал Сонджу. — Завтра нам нужно пересечь реку. Мы уже на полпути к северной границе леса.

----------

Новые друзья. Часть 1

Ледяная вода до боли сводила босые ноги, пока Эмма пересекала реку. Благо течение спокойное и глубина чуть выше колена, иначе бы она точно не смогла удержаться за натянутую между двумя берегами верёвку, поскользнулась на острых камнях, упала и промокла насквозь.

Маленькая Алисия крепко обхватила её шею и прижалась к груди, пока Эмма одной рукой придерживала сестру, а другой сжимала канат и с усилием тянула себя вперёд. Шаг за шагом.

— Поторапливайтесь, — сказал Сонджу. — У нас мало времени.

Демон стоял у деревьев на берегу. Когда Эмма наблюдала за тем, как быстро и просто он преодолевал реку, даже ни разу не скорчившись и не свалившись, хотя шёл без опоры и вёл за поводья Резаара с маленькими детьми и Музикой в седле, ей показалось, что это легче лёгкого. Однако она переоценила свои силы. Или же Сонджу просто не ощущать холода или же ощущал его не так остро.

До берега оставалось совсем немного. Подбадривания младших добавляли решимости и заставляли шагать быстрее. Эмма напряглась, сжала зубы, стараясь дышать через боль, и сделала последний рывок. Босая нога коснулась гладких корней, что покрывали берег реки, и чуть не соскользнула, но Эмму вовремя подхватили родные. Дон и Гильда поймали её за руки и потянули на себя, помогая выбраться из воды. И Эмма наконец смогла сделать полный вдох. Алисия отпустила её и спрыгнула на землю.

— Спасибо, Эмма, — пропищала она, глядя на старшую сестру с жалостью.

— Пожалуйста, — прохрипела Эмма, пытаясь натянуть улыбку на дрожащие губы.

Не успела сделать и шагу, как горящие словно от уколов сотен мелких иголок ноги вдруг перестали держать её, и она рухнула на колени. Дыхание всё ещё перехватывало, сильная боль сковывала не только нижнюю часть тела, но и живот и грудь и даже голову.

Что-то мягкое укрыло ноги. Эмма знала, что это был плед, но не могла почувствовать тепло махровой ткани.

— Как ты Эмма? — раздался слева голос Иветты. Младшая сестра с копной непослушных чёрных волос помогала ей обтираться.

— Но-нормально, — ответила Эмма и осмотрелась вокруг.

В паре метров от неё сидела завёрнутая в плед дрожащая Анна. Девочка испугалась нэма и отказалась забираться на его спину вместе с Томой, Лани и ещё четырьмя младшими, потому ей пришлось самой пересекать воду. Она шла впереди и добралась до берега чуть раньше Эммы. Дон и Гильда вызвались первыми пройти через реку и уже смогли немного оправиться от перехода и помочь Нэту и Анне. Малыши вместе с Томой, Лани и Нэтом стояли у воды и хоть и негромко, но пытались подбодрить Рея, что медленно приближался к ним с Крисом на руках.

Когда парень добрался до берега, ему тоже помогли выбраться на сушу. Рей наклонился, чтобы опустить младшего брата на землю, но подняться не смог. Он, сжав зубы, пытался сопротивляться боли, но она оказалась сильней, заставила упасть и скорчиться на влажных корнях. Росси с махровым пледом поспешил к брату.

— Не рассиживайтесь, — сказал Сонджу. — Нужно идти как можно скорее.

Эмма тяжело дышала, чувствуя, как боль понемногу уходит, но конечности всё ещё были онемевшими. Она сжала руки в кулаки и хрипло зашипела, пытаясь встать.

— Эмма, — Гильда опустила ладонь на её плечо и нерешительно надавила, будто пытаясь помешать ей подняться. — Тебе…надо отдохнуть.

Эмма глухо зарычала, делая усилие над собой.

— Нет, — выдохнула она. — Надо идти.

К ней внезапно протянулась маленькая серая ладонь с заострёнными коготками. Эмма подняла глаза и увидела Музику.

— Давай, — лёгкая улыбка коснулась губ демоницы.

Эмма не раздумывая подала руку, и её потянуло вверх. Гильда тоже решилась помочь и подхватила её под локоть.

Ноги дрожали и подкашивались, но держали.

— Я помогу тебе дойти, — мягко сказала Музики.

Эмма кивнула.

— Спасибо.

Она бросила взгляд в сторону Анны и увидела, как Сонджу подходит к серому комочку из одеял и хватает его в охапку. Сестра испуганно взвизгнула.

— Ничего не знаю, — сказала Сонджу. — Полезай в седло.

С этими словами он посадил девочку на спину нэма, а затем направился к Рею, чтобы подхватить и его, но тот вырвался и заявил, что в состоянии пойти сам. Сонджу усмехнулся и тихо пробурчал «молодняк», после чего вернулся к Резаару и решительно повёл нэма вперёд.

К счастью всех, кто намочил ноги, путь оказался близким. Все дети успешно добрались до входа в лабиринт и как только снова очутились в безопасных тёмных тоннелях устроили привал. Анна под присмотром Музики обработала рану на месте отсутствующего уха Эммы. За несколько дней постоянного лечения, воспаление, наконец, пропало и боли больше не тревожили так, как раньше. Со временем ухо заживёт, но на том месте теперь всегда будет зиять ничем не прикрытая дыра и пугающий шрам. Однако, это пустяк по сравнению с новым ощущением — Эмме начало казаться, что слух потерял свою былую остроту. Она не оглохла совсем, но слышала явно хуже. Это не могло не тревожить, но девочка пыталась не думать об этом. Все переживания теперь бессмысленны, ведь они не смогут вернуть ей слух. Уже ничто не сможет. Только одно успокаивало — ей удалось достать жучёк из уха Рея, не травмировав слишком сильно. Его рана была глубокой, но неопасной. Музика сказала, что останется шрам, но на слух это не повлияет.

После привала и отдыха компания вновь отправилась в путь и продолжала идти по лабиринтам ещё пять дней. Они шли почти без остановок, устраивая длительные привалы только на ночь, чтобы успеть выспаться и на утро отправиться дальше, медленно, но уверенно приближаясь к северной границе леса и к их конечной цели. Точке «В-06-32».

«Осталось совсем немного и мы попадём в место, которое указал нам Минерва. Что же там может быть?» — думала Эмма, пока вместе с Алисией и Иветтой полоскала кружки в ведре с водой.

Огонь разливал жар из самого центра помещения, а Сонджу с Музикой сидели рядом с очагом. Демоница плела полотно и помогала Джамиме и Анне связывать нити на их кусочках ткани.

До слуха доносились спокойные разговоры, едва слышные стрекотания парящих под самым потолком крупных четырехкрылых ящерок, треск горящей древесины и шелест страниц сборника сказок, что читал Рей. Вечера в лабиринте стали более тихими. Дети слишком уставали за целый день и потому последнее, чем они хотели заниматься перед сном так это бегать и резвиться. Теперь в такое время они в основном рассаживались у стены и пытались себя чем-то занять. Играли в «отгадай слово», вместе сочиняли сказку или же пытались уговорить Рея почитать им вслух сборник рассказов, который сам он прочёл уже раза три.

Эмма подняла голову и взгляд её остановился на Гильде. Подруга сидела у стены совсем рядом с кадкой воды. Девочка с гладкими тёмно-зелёными волосами смотрела вверх, наблюдая, как крылатые ящерки парят под сводами пещеры, и почти не моргала. Вид у неё был задумчивый.

— Гильда, — шёпотом обратилась к ней Эмма, — Всё в порядке?

Гильда обернулась к ней, и Эмма увидела своё отражение в круглых стёклах очков.

— Всё хорошо, — губы девочки изогнулись в лёгкой улыбке — Я просто задумалась о завтрашнем дне.

Эмма кивнула. Завтра им предстоит наконец-то покинуть Плотоядную чащу и дальше идти самим. Без Сонджу и Музики. А ещё это означает, что уже к следующему утру, а может быть даже ночи, они будут в точке «В-06-32»

Гильда перестала улыбаться и её лицо стало серьёзнее, а взгляд жёстче.

— Что будет, когда мы дойдём до нужного места? — вдруг сказала она. — Мы надеемся, что сможем встретить Минерву или найти укрытие, но, что если за пятнадцать лет там стало небезопасно? Даже если мы найдём убежище, нет никакой гарантии, что сам Минерва тоже будет там. Что мы будем делать тогда? Как нам вернуться до… — она запнулась, — на ферму и забрать оттуда всех наших родных? Мы не сможем сделать это только своими силами. Даже через два года.

Эмма тяжко вздохнула. Порой по ночам, лёжа на твёрдой постели, она и сама задумывалась об этом, особенно после того, как всё больше на собственном опыте узнавала опасность окружающего мира, но отгоняла такие мысли. Всё равно нужно сначала встретиться с Минервой в указанных координатах, а уже потом решать, что делать дальше. Но встреча, если она состоится, предстоит уже завтра. Пора задуматься.

— Я думаю, нам необходимо объединиться с кем-то, — продолжила Гильда и посмотрела на Эмму.

— Хорошая мысль, — послышалось сбоку.

— Что девчонки, разговариваем о будущем?

Эмма обернулась и увидела Рея и Дона. Похоже, они услышали их беседу и оба заинтересовались.

— Если бы ещё было к кому примкнуть, — сказал Рей, пряча руки по карманам. — Можно только надеяться, что Минерва действительно сможет нам помочь, потому что кроме него у нас навряд ли существуют союзники.

— Думаешь, здесь действительно больше нет никого кроме нас? — спросила Эмма с малой долей надежды на отрицательный ответ.

— Сонджу объяснил обстановку весьма ясно, — Рей опустился на корточки. — Но, есть одна возможность.

— Возможность? — удивился Дон.

Эмма и Гильда одновременно задержали дыхание, а Дон наклонился, чтобы лучше слышать негромкий разговор.

— Минерва вполне может быть лидером людей за пределами ферм, — начал Рей. — Даже если он не присутствует здесь напрямую, ведь, как мы выяснили, Минерва точно влияет на поставки вещей на фермы, а это означает, что он связан с демонами и работает на них. Но это не помешало ему тайно помогать беглецам. Это значит, что…

— Он мог подбросить ручку не только нам, — продолжила за него Эмма. — Кроме нас могли быть и другие беглецы.

— Именно, — ответил Рей.

— А! — воскликнул Дон, но тут же притих. — Вот о чём ты. Думаешь, там, куда мы идём, Минерва может собирать и других людей.

Рей кивнул.

— Считаете, это возможно? — спросила Гильда. — Нам потребовалось столько усилий, чтобы организовать побег и всё равно не всем удалось выбраться с фермы. А потом мы оказались в опасном лесу. Если бы Сонджу и Музика не нашли нас, мы бы точно не смогли выжить. Не думаю, что другим это могло быть под силу.

— Это верно, — согласился Рей.

— Но раз мы не знаем наверняка, нельзя сказать, что это невозможно, — решительно заявила Эмма, опуская вымытую кружку на пол рядом с затихшими и растерянными Алисией и Иветтой.

Она поднялась на ноги, и до того как кто-то успеет высказать возражения, направилась к демонам.

— Сонджу.

Сонджу обернулся на обращение. Музика отвлеклась от своего занятия, но лишь на мгновение.

— Что? — отозвался демон.

Эмма подошла ближе.

— Мы хотим спросить. Есть ли за пределами ферм кто-то кроме нас. Может, вы слышали о других…беглецах?

Сонджу долго молчал, будто задумавшись, но затем коротко ответил:

— Нет.

Эмма широко распахнула глаза. Хоть ответ был ожидаем, но неужели такого не случалось ни разу за всю историю существования ферм?

— В вашем мире ведь много ферм, так? — нерешительно продолжила она. — Хоть кто-нибудь однажды мог…

— Я же сказал «нет», — ответил Сонджу тоном от которого спина покрылась мурашками. — Такого никогда не случалось. Ни на моей памяти, ни раньше.

— Совсем ни разу? — сказал Рей. Он вместе с Доном и Гильдой тоже подошли к очагу.

Эмме показать, что по какой-то причине Сонджу не нравится этот разговор, но не только это вызывало опасения. Она оглянулась на младших детей, которые, конечно же, не могли не обратить внимания на их разговоры. Не хотелось бы пугать их перед сном.

— Но почему? — осторожно спросила она.

— Потому что существуют фермы нескольких видов, — Сонджу подбросил в пламя тонкое полено, — и все они отличаются. Особенно элитные фермы, что выращивают первоклассный товар вроде вас. Вы, ребята всю жизнь провели в идеальных условиях, так как вас растили не для абы кого. Нет. Вы особенные и предназначены для особенных «демонов». В основном же людей у нас выращивают промышленным методом.

— Промышленным методом? — с растерянностью и явным опасением спросил подошедший поближе Тома.

Предчувствие подсказывало, что демон не скажет ничего хорошего. Сердце ускоренно забилось.

— Ага. — Сонджу вдруг стал особенно серьёзным. — На таких фермах производят дешёвое мясо. Местный скот выращивают в ужасных условиях. Детей просто откармливают до того момента как они наберут нужную массу, а потом… сами понимаете. Выглядит это отвратительно.

Эмма почувствовала ком в горле, Тома и Дон скривились, Гильда едва слышно ахнула, а Рей замер на месте и слегка нахмурил брови.

Сонджу продолжал:

— Детям, рождённым на таких фермах, не дают двигаться. Их рассаживают по рядам у стены и подключают к специальным аппаратам, что дают им корм. Их откармливают специальными порошками, чтобы ускорить рост, и никогда не отключают от машин. Так они живут, растут и ждут своего… убоя. Их не учат ни говорить, ни ходить. У них нет имени, нет собственной воли. Они только испражняются, едят и спят. Как думаете, смогли бы такие люди додуматься до побега?

От одной мысли о сотнях младенцах, которых привязывают к стульям и годами насильно кормят через трубки, начинало мутить. Волосы на затылке встали дыбом.

«Они… те дети, что находятся на тех фермах. Они лишены даже того лживого счастья, что было у нас. Словно они только еда, а не живые существа».

— Насколько мне известно, пока что у нас действует примерно четырнадцать тысяч ферм. Из них одиннадцать тысяч выпускают только промышленное мясо. Ещё тысяча обеспечивает другие фермы детьми. Есть ещё две тысячи, на которых люди содержатся в специальных поселениях, но оттуда точно никто и никогда не сбегал. Из всего количества ферм элитных всего пять.

— Только пять? — выдохнул Дон.

— Да, — Сонджу вытянул ладонь и начал загибать пальцы. — Благожелательный край, Великая долина, Благодатный дом, Славный колокол, Отрадный уголок.

— Вы сказали, что кроме промышленных ферм существуют специальные поселения и места откуда доставляют детей, — спокойно, но жёстко сказал Рей. — Там же тоже содержат людей.

— Верно, — кивнул Сонджу.

— Они разумны?

— Я бы сказал лишь отчасти, — демон оскалился. — Фермы по производству детей закрыты и спрятаны глубоко под землёй. Людей там… как бы это сказать, размножают. Думаю, вы, как и все представители вашего вида родились именно там. Я мало что знаю о таких местах, но не слышал, чтобы кому-нибудь из людей удалось войти туда, а потом выбраться живым. А поселения… люди на них специфические. Слышал, они считают нас своими богами и сами готовы принести в жертву себя или своих сородичей. Для них быть съеденным не обречённость. Это великая честь.

Эмма нервно сглотнула. Сказанное Сонджу с трудом укладывалось в голове. На круглую комнату опустилось молчание. Малыши напряглись, укрывшись своими пледами, и вид у них был напуганный.

— Вы рассказали, как вам удалось устроить побег, однако не думаю, что ваш Минерва смог помочь ещё кому-то. Сбежать — только полдела. Вам ли не знать, насколько трудно выжить за пределами фермы. Вот почему я уверен, что больше никто не мог сбежать. Примите это как факт, и тогда у вас не будет ложных надежд и разочарований.

С этими словами Сонджу отвернулся и начал переворачивать горящие брёвна.

Эмма почувствовала напряжение в теле и обернулась. Младшие братья и сёстры переглядывались с широко раскрытыми глазами и нелепыми улыбками. Вероятно, они не поняли и половины из того, о чём поведал им демон. Для них же лучше. Может, хоть так их последняя ночь в лабиринтах окажется спокойной и приятной.

Дон и Гильда переглянулись, а затем молча разошлись по своим местам, будто не желая обсуждать услышанное. Как и остальные старшие дети. Каждый вернулся к своим занятиям и погрузился в мысли.

Эмма оглянулась и встретилась взглядом с Реем. Он выглядел напряжённым и мрачным и, кажется, пока не хотел делиться ни своими размышлениями ни эмоциями. Друг слегка дёрнул плечами, а затем развернулся и направился к своему месту.

Эмма закусила губу и опустила голову. Сердце неприятно защемило и ей вдруг стало так грустно, что всё желание говорить с кем-то исчезло. Ей нужно подумать или наоборот, забыть об услышанном? Как будет лучше? А от чего станет легче?

Ноги сами сдвинулись с места и привели к рюкзаку. Руки сами расстегнули молнию и достали маленькую книжку в тёмно-красной обложке.

Эмма направилась к выходу из комнаты, прямо по коридору, ведущему в маленькую коморку, где Сонджу и Музика оставляли на хранение вёдра и мешки с древесиной и растопкой.

— Не надо, — услышала она сзади голос Рея.

— Ладно, — тихо ответила Гильда.

«Верно», — подумала Эмма. — «Не надо. Я хочу… побыть одной».

Она не хотела поддаваться отчаянию, но и топить других в своей грусти тоже не хотела.

Эмма пришла в кладовую и села на изогнутые корни. Маленькие цветы-камушки сверкали и освещали комнату голубоватым слабым светом, но достаточным, чтобы можно было разглядеть лица детей на фотографиях. Эмма ещё ни разу не открывала альбом с тех пор, как покинула стены родного дома, и сейчас глянцевые снимки в белых рамочках воскрешали в памяти воспоминания о родных, что остались там. Как ни странно, но знакомые улыбки на лицах успокаивали, подобно лучам солнца рассеивая страх и холодную печаль.

Эмма вспоминала обо всех. Она помнила каждого ребёнка, которому было меньше пяти, потому что как одна из старших девочек, помогала маме заботиться о них с их самых малых лет. Купала, переодевала, меняла пелёнки, кормила из бутылочки и укачивала в кроватках. А когда они чуть подрастали, учила ходить в ползунках и разговаривать, следила, чтоб малыши не тащили в рот всякую гадость и не ели песок на уличной площадке. Порой приходилось непросто, а иногда очень непросто, но забота о младших никогда не была Эмме в тягость. Даже наоборот. Ей это искренне нравилось.

Если бы их приют был настоящим, если бы Эмму действительно забрали в семью люди, и если бы она смогла вырасти, то, возможно, однажды большая семья смогла бы стать для неё смыслом жизни. Ей бы хотелось когда-нибудь стать настоящей мамой, но не фермером на плантации в мире демонов. Нет. Никогда.

Неизвестно, как долго она сидела вот так, но с каждой минутой на душе становилось светлее и легче.

— Эмма.

Мягкий голос заставил обернуться.

— Музика, — Эмма позволила себе улыбнуться.

Демоница стояла у входа с фонарём в руке. Девочка не могла видеть её глаза, но чувствовала, что Музика смотрит на неё с жалостью.

— Ты в порядке? — вдруг спросила она. — После того, что услышала сегодня…

— Да, всё хорошо, — быстро ответила Эмма. — Просто… новость о промышленных фермах немного шокировала меня. Но, знаешь… это не беда. Мы всё равно найдём новый дом, а там, может, и товарищей отыщем. Что-нибудь да придумаем, — Эмма сделала глубокий вдох и широко улыбнулась, скорее для себя, чем для Музики. — Даже если это кажется невозможным, мы справимся.

Музика одарила её долгим взглядом, а затем улыбнулась.

— Ты такая сильная, — тихо сказала она.

Эмма невольно распахнула глаза:

— А?

— Меня восхищает твой ход мыслей, — ответила Музика. — Ты и твои близкие попали в такое нелёгкое положение. У вас нет дома, даже безопасного места, где вы могли бы укрыться, а кругом одни враги. Оказаться одному против целого мира — очень тяжёлая ноша. Не каждому под силу сохранять веру и надежду на лучшее в такие горькие времена.

Эмма долго молчала, не находя, что ответить на это, а затем тяжело вздохнула.

— Никакая я не сильная, — она опустила взгляд на мерцающие цветы. — Мне… тоже бывает страшно и грустно. Я… боюсь своего будущего, но если не бороться, то что ещё остаётся? И я не одна в этом мире, у меня есть моя семья, поддержка моих близких. Они рассчитывают на меня, вот почему нельзя сидеть на месте и переживать, поддаваться страху и отчаянию. Я могу только двигаться вперёд во благо моей семьи.

— Может, ты не знаешь, но это и называется «сила духа», — с улыбкой ответила Музика.

Эмма с искренним теплом улыбнулась демонице, и ей в голову вдруг пришла интересная мысль.

— А хочешь, я покажу их тебе? — она похлопала обложку альбома. — Хочешь увидеть всю нашу семью?

Губы Музика раскрылись в удивлении, но тут же растянулись в широкой  улыбке.

— Хочу, — живо ответила она.

Эмма немного подвинулась, освобождая место на изгибе огромного корня, и демоница присела рядом с ней.

Девочка распахнула альбом, и Музика ахнула.

— Какие точные рисунки, — восхищённо протянула она.

— Рисунки? — удивилась Эмма. — Это не рисунки — фотографии.

— Фото-графии? — растерянно повторила демоница. — Никогда раньше не слышала о таком. Я видела только картины и иллюстрации.

— Фотографии делают на особом устройстве. Оно запечатляет то, что попадает в объектив аппарата и переносит изображение на плёнку или бумагу, — пояснила Эмма, надеясь, что объясняет всё правильно.

— Какая красивая магия, — вздохнула Музика. А Эмма улыбнулась её искреннему изумлению.

— Вот, гляди. Это Фил, — девочка указала на фотографию, где маленький смуглый мальчик бежал по лужайке.

— О, он очень милый, — ответила Музика, рассматривая изображение.

— А это Шелли. Ей всего четыре, но она уже очень любит наряжаться. Как только на клумбах расцветают цветы, она тайком пробирается туда, чтобы собрать их и вставить в свою причёску, а потом Диана и Филиппа гоняются за ней, потому что тоже хотят быть красивыми.

Эмма тихо рассмеялась, представляя их недовольно надутые щёки.

Музика умилённо хихикнула и указала пальцем на фотографию рыжей девочки в детском стульчике:

— А это кто?

— Это Кэрол. Она самая маленькая. Ей всего год, но она уже учится сама держать ложку.

— Какие забавные малыши.

— Найла, Дандим и Ойген. Они убегают от земляной жабы, которую нашли у колонки.

— О, у Анны были длинные волосы!

— Ага. Они у неё всегда были такими красивыми послушными и гладкими, не то что мои. У меня тоже когда-то были длинные локоны, но только один раз. Мама сделала мне накладные пряди из ниток, чтобы на маскараде в честь праздника я выглядела как самая настоящая принцесса, — Эмма чопорно сложила руки и выпрямила спину, состроив важную рожицу, и они с Музикой дружно расхохотались.

Они ещё долго просматривали фотографии. Старания Рея того стоили, на снимки попали абсолютно все обитатели Благодатного дома. Вот Грейс и Кларенс носятся с мячом, вот Мэри и Лена рисуют восковыми мелками дом и сад, а на следующей фотографии Камелия, Джуд и Леон воруют булки из кухни, Дарла и Бен поют под аккомпанемент пианино, за которым сидит Нэт.

Эмма в очередной раз перелистнула страницу и неожиданно увидела своё фото. Улыбка сразу же исчезла с её губ.

— У тебя тут такое забавное лицо, — сказала Музика, — ты не любишь фотографироваться?

— Нет, — Эмма попыталась улыбнуться снова. — Просто это моё первое фото, и я не знала, как это работает. Рей сказал, в книгах написано, что когда тебя фотографируют, то крадут твою душу и запечатывают в снимок. Тогда-то я и испугалась, но он уже нажал на кнопку, и было поздно.

Музика улыбнулась, но ничего не ответила, а затем спросила:

— А кто этот смеющийся мальчик рядом с тобой?

Вопрос прозвучал мягко, даже бережно, словно демоница уловила ту грусть, что овладела девочкой при взгляде на изображение друга.

— Это Норман, — ответила Эмма, собираясь с мыслями. — Его отправили незадолго до того, как мы смогли сбежать. Он был моим лучшим другом. И я никогда не забуду о том, что пообещала ему, когда мы прощались в последний раз. Я пообещала, что никогда не сдамся и смогу спасти всех наших родных. — Она стала серьёзней. — Конечно, я понимаю, что это не так просто. Пока у нас даже нет точного плана, как это сделать, но чтобы жить счастливо… жить вместе со своей семьёй, я готова на всё. Я преодолею любые преграды и горести, сделаю и отдам что угодно ради счастья моей семьи.

— Я понимаю, — вдруг ответила Музика. — Ради тех, кого любишь можно пойти на многое.

Глядя на добрую улыбку Музики, Эмма смогла вернуть свою. Она опустила ладонь на сложенные на коленях руки демоницы, почувствовала тепло голубоватых пальцев, и на душе отчего-то стало светлее.

— Знаешь, что удивительно? — сказала Эмма, пытаясь подобрать слова. — Я…совсем не воспринимаю тебя и Сонджу как демонов. То есть…в смысле…я хочу сказать, что просто не представляла, насколько разными могут быть демоны.

Она часто возвращалась к этой мысли. Демоны с ферм с длинными когтистыми руками и вытянутыми головами, огромные, но при этом разумные демоны-гончие, о которых рассказывал Рей, Музика и Сонджу так сильно похожие на людей. Эти существа настолько отличаются друг от друга.

— «Демоны» — это не совсем верное название нашего вида, — дружелюбно ответила Музика. — Вы называете себя людьми, а мы называем себя сущностями. Сущность — вот, как говорит о себе каждый «демон».

— Ой! Простите… — извинилась Эмма, почувствовав неловкость. Она все девять дней называла Сонджу, Музику и их сородичей неверным словом. Это всё равно что называть людей, к примеру, собаками или кроликами. Нелепо и смешно, но не очень приятно.

Улыбка медленно исчезла с лица Музики, губы сжались в прямую линию.

— За тысячи лет мы действительно стали слишком разными, — едва слышно сказала она.

Эмма растерянно взглянула на собеседницу, не улавливая смысла сказанного. Но то, с какой печалью Музика произнесла эти слова, заставило сердце невольно сжаться от сожаления.

Сущность повернула голову, взглянув прямо на Эмму, и грациозно вспорхнула со своего места, поднимаясь на ноги.

— Знаешь, ты не одна оказалась удивлена! — вдруг улыбнулась она. — Вы первые люди, которых мне удалось встретить и с которыми я даже смогла поговорить. И эта встреча случилась благодаря тебе и твоей семье. Вы нам не еда и не враги. Вы отличаетесь от всех остальных. Я рада, что смогла познакомиться с такими прекрасными существами, как твои друзья и с тобой, Эмма. И я счастлива, что мы смогли подружиться.

От таких тёплых добрых слов Эмма на секунду растерялась, но тут же засияла счастливой улыбкой.

— Я тоже, — радостно ответила она, поднимаясь с места и протягивая ладонь для рукопожатия. — Я счастлива, что познакомилась с тобой и Сонджу… со своими новыми друзьями.

Музика пожала поданную руку и широко улыбнулась.

— Эмма.

Девочка и сущность одновременно обернулись на голос.

На входе в кладовую стоял Рей и сосредоточенно, но дружелюбно смотрел на них.

— Как ты? — обратился он к Эмме. — Вижу, стало лучше.

Музика одарила девочку последней улыбкой и снова присела на изогнутый корень.

— Да, всё хорошо, — ответила Эмма.

— Тогда идём. Нужно лечь пораньше, потому что завтра…

— Да знаю. Сейчас, мамочка.

От её насмешливого тона Рей нахмурил брови.

— Не называй меня так, — угрюмо ответил он и быстро скрылся в коридоре.

Эмма недовольно скривилась, но всё равно послушалась указания. Взяла альбом, пожелала Музике доброй ночи и вышла из кладовой.

Сущность осталась одна и внезапно почувствовала тяжесть на сердце. Ту самую горькую, но светлую грусть, когда расстаёшься с кем-то близким и дорогим в надежде однажды встретиться вновь. И хоть расставание предстояло только завтрашним утром, в своей душе Музика уже прощалась с детьми.

Сидя в тесной, освещённой только светом фонаря и крохотных цветов, комнате, она сложила руки и искренне вознесла молитву.

— Великий, — прошептала Музика. — Прошу вас, смилуйтесь над этими юными душами, что так непохожи на подданных ваших, но так добры к ним.

----------

Новые друзья. Часть 2

Утро началось со спешных сборов. Дети суетливо складывали свои вещи в рюкзаки. Гильда заново распределяла поклажу, теперь учитывая не только имеющиеся, но и новые, подаренные сущностями, предметы: шары, выпускающие дым, способный сбить врагов со следа, баночки с мазями и материалы для перевязки ран, мешочки с семенами, сушёными травами и грибами, свежие фрукты, сладкие коренья и водные цветы, которые, как оказалось, могут храниться сорванными в течение трёх дней. Анна в последний раз под присмотром Музики перевязала уши Эмме и Рею, а Сонджу раздал каждому ребёнку по колчану стрел и луку.

Когда все приготовления были окончены, компания покинула подземный лабиринт и вышла на поверхность. Путь по зелёному пробуждающемуся лесу оказался коротким и меньше чем через час заросли деревьев стали редеть, а потом и вовсе оборвались, открывая взору необъятную Великую пустошь.

— Мы выбрались! — воскликнул Дон, вскидывая руки вверх. — Мы добрались до края леса!

Внизу пологого, поросшего сухой травой склона, каменистая почва плавно переходила в песчаную. Эмма с широко раскрытым ртом глядела на огромное синее небо и белые барханы. Она ни разу в жизни не видела столько песка. Великая Пустошь казалась огромной песочницей с разбросанными то там, то тут высоченными каменными башнями, будто построенными великанами. Сильные порывы ветра трепали волосы и поднимали в воздух пыль, а глыбы затвердевшего песка отбрасывали тёмные тени. Великая Пустошь уходила за горизонт и казалась бесконечной.

— Как тут просторно, — вздохнул восхищённый Доминик, а остальные малыши только и делали, что изумлённо оглядывались по сторонам.

— Даже слишком, — сказал Рей, глядя вдаль через бинокль, — и из-за этого мы будем видны как на ладони.

— Вам нечего опасаться, — ответил Сонджу. — Великая пустошь не заселена, вы никого не встретите. Даже дикари здесь не водятся, потому что им нечем поживиться.

— Вот и отлично.

Эмма развернулась к лесу и посмотрела на Музику. Сущность набросила на голову капюшон, скрывая лицо в тени, и вид у неё был очень тихий.

— Музика! — вдруг завопила Алисия и бросилась обнимать её. — Я буду скучать!

Марк тоже подбежал к Музике, и та обняла малыша. Остальные младшие тоже обступили её с грустно надутыми лицами.

— Не уходите! — заканючил Марк.

— Пойдёмте с нами, — попросила Алисия. — Ну хотя бы ещё на чуточку останьтесь.

Музика глядела на детей с растерянностью и сожалением, явно пытаясь подобрать слова. Эмма уже приготовилась вмешаться, но её вдруг опередили. Рей развернулся и подошёл к Алисии и Марку, опустил ладони на маленькие детские головки:

— Крепитесь. Сонджу и Музика помогли нам, за что им большое спасибо, но у них тоже есть свои дела. Дальше мы идём сами. Мы должны быть сильными и научиться жить самостоятельно.

Марк утёр подступающие слёзы, а Алисия вздохнула, но оба согласно закивали.

— Не волнуйтесь, — сказал Сонджу. — Уже к вечеру вы доберётесь до своей цели и встретитесь с эти вашей Минервой.

От его слов дети окончательно приободрились.

— Продолжайте идти на юг, но не смейте отклоняться к востоку, — продолжил Сонджу. Что бы ни случилось, не возвращайтесь в лес и держитесь подальше от рек и водоёмов. Поняли?

— Так точно! — в один голос воскликнули Лани, Тома и Нэт.

— Отлично, — на лице Сонджу появилась едва заметная улыбка. — Берегите себя.

— Хорошо, Сонджу, — хором ответили ребята.

Доминик всхлипывал, пока Дон стоял за его спиной и уже третью минуту обливался слезами.

В то время как Сонджу давал напутствие мальчикам, Музика по очереди обняла всех девочек.

— Берегите себя, — заботливо сказала она.

— И ты тоже береги себя, Музика, — ответила Гильда.

— Надеюсь, мы с вами ещё когда-нибудь встретимся, — грустно улыбнулась Анна.

Они попрощались с Музикой и направились к мальчикам. Эмма тоже уже собиралась уйти.

— Прощай, Музика, — сказала она, освобождаясь от объятий, но сущность вдруг схватила её за руку.

— Погоди.

Она быстро обернулась на Сонджу, который стоял спиной к ним далеко впереди, а затем вдруг достала из широкого рукава маленький железный предмет на цепочке и вложила его в руку девочки.

От изумления Эмма лишилась дара речи. В её ладони лежало сверкающее золотое украшение в форме глаза с гладким синим камешком вместо зрачка.

— Музика… — вздохнула она. — Это… что…

Музика быстро приставила палец к губам, давая знак молчания. Она отчего-то не хотела, чтобы кто-то услышал их.

— Это мой амулет, — прошептала она. — Всегда носи его с собой и он принесёт тебе удачу. Уверена, ОН защитит вас всех так же, как защитил меня.

Неожиданный подарок так растрогал Эмму, что она не сразу смогла сказать «спасибо».

Девочка только собралась поблагодарить Музику, как сущность вдруг заключила её в объятия и приблизилась к целому уху.

— Ищи Семь стен, — едва слышно сказала она. — Ваше будущее скрыто за ними.

После этих слов Музика отстранилась и улыбнулась как ни в чём не бывало. Словно она ничего и не говорила. Эмма в растерянности глядела на неё, пытаясь понять, что означали эти слова, когда её вдруг окликнул Рей.

— Э-эй! Эмма, ты готова?

Она обернулась. Её семья в полном составе собралась на краю пустоши. Все дети и Сонджу выжидающе смотрели на неё и Музику. Эмма собиралась расспросить сущность о подарке, но вспомнила, как опасливо та оглянулась на Сонджу, и потому так и не решилась задать свой вопрос.

С досадой заставила себя сделать беззаботный вид и направилась к близким.

— Пока, Сонджу! Пока, Музика! — крикнула она на прощание.

— Спасибо вам за всё! — поддержал её Дон.

Дети ступили на сухую почву и начали спускаться к песчаным барханам, в последний раз помахав рукой.

Музика наблюдала, как новые друзья медленно уходят в открытую даль и махала в ответ, пока они не стали совсем крошечными.

— Хах.

Она обернулась, услышав усмешку Сонджу.

— Да ты, погляжу, привязалась к детворе, — ухмыльнулся он. — А каких-то девять дней назад даже приближаться к ним боялась.

— Зато в тебе слишком внезапно проявилось милосердие, — тихо ответила Музика, вспоминая, как быстро Сонджу принял решение спасти детей, когда увидел, что на них напал дикарь, а затем ещё и рискнул показаться на глаза работникам элитной фермы. Она уже и не помнила, когда он в последний раз действовал настолько открыто. Даже от погони отбиваться не стал, как это обычно случалось.

— Что-то солнце припекать начинает, — сказал Сонджу отворачиваясь и стремительно шагая в тень деревьев к Резаару.

Музика резко обернулась к нему.

— Ответь мне. Зачем? — решительно сказала она.

Сонджу замедлился и остановился, но оборачиваться не стал.

— Зачем ты решил спасти их Сонджу? — продолжала Музика, теряя остатки спокойствия. — И не нужно лгать, что сделал это только ради забавы. Ты не раз встречал живых людей раньше, и не раз говорил с ними, так что дело уж точно не в любопытстве и не в жалости. Это на тебя не похоже.

Сонджу молчал, продолжая стоять спиной к ней. Музика долго ждала, но так и не получив ответа, сжала руки в кулаки и зашагала к нему.

— Они очень способные, не так ли? — вдруг произнёс он, заставляя её остановиться. — Вот каких детей выращивают на элитных фермах. Сообразительных, отважных и сильных. Помнишь, что я рассказывал тебе о Большой тайне короля? Условия соглашения о мировом порядке могут быть нарушены только людьми, — он, наконец, повернулся, хлопнув полами плаща. — И ты думаешь это правильно? Тысячи лет назад соглашение изменило всё наше общество, весь мир. Из-за этого дурацкого «обещания» у нас постоянно не хватает еды. Нашу светлейшую императрицу и её совет, ровно как и главу людей это не тревожит, однако эти дети, те, за счёт чьих жертв существует сегодняшний порядок, с этим точно не согласятся. Уверен, если кто-то и сможет нарушить обещание, то это будут они, а потом… человеческого мяса, наконец, хватит на всех. И тогда наш народ вернёт себе былое величие.

Музика нервно сглотнула. Теперь понятно, почему он не рассказал им всё до конца. Почему скрыл ту важную часть легенды, в которой сказано, что если они найдут путь в мир людей и пройдут через границу, то нарушал её. Граница падёт, и тогда два мира объединятся в один. Люди и сущности снова будут жить в одном месте, а потом война неминуемо начнётся опять. И неизвестно, кто выйдет победителем в этот раз.

— А что если им не удастся сделать это? — спросила Музика. — Ты так уверенно говоришь об «обещании», но на самом деле никому не известно было ли оно на самом деле. Что если Большая тайна короля — очередная ложь и границы не существует так же, как и человеческого мира. Получается твои старания по спасению этих детей напрасны.

Сонджу глухо усмехнулся, и на его лице появился довольный оскал.

— Музика, Музика, детишки не пропадут. Если им не удастся отыскать путь в человеческий мир, значит, они останутся здесь. Они сами говорили, что будут искать союзников, а на это могут уйти годы, им придётся построить себе поселение. Кроме того, людям ничто не мешает плодиться вне ферм. Я конечно, не разбираюсь в нюансах человеческого разведения, но думаю старшие дети уже через несколько лет смогут иметь потомство. Ты видела знаки на их шеях? Это клеймо Благодатного дома. В последние годы именно эта ферма выпускает самых лучших людей, а брат несколько раз говорил о трёх особенных образцах. Я почти уверен, что мои догадки верны — двое старших это как раз они. Первоклассные образцы, лучшие за всю историю элитных плантаций. Похоже, один уже достался нашей императрице, зато двое ещё живы и теперь на свободе. Какое везение, что они разнополые. Потомство от двух племенных будет ещё качественнее своих родителей. Ах, Великий… как же хочется человечины… Придётся подождать пару лет, но по сравнению с десятилетиями они пролетят как день.

Музика замерла на месте, не веря своим ушам. Она подозревала, что Сонджу мог задумать что-то подобное, но до последнего надеялась, что ошибается. В конце концов, времена, когда он нуждался в человеческом мясе уже давно в прошлом. Теперь Сонджу такой же, как она. И всё же…

— Ты всё ещё хочешь есть людей… — тихо сказала она с едва скрываемым сожалением. — Даже несмотря на то, что эти дети так привязалась к тебе и считают своим другом? Как ты вообще можешь думать о том, чтобы съесть их или тем более их будущих малышей? Если в тебе нет и капли сострадания к ним, тогда чем ты отличаешься от одичалых?

Сонджу перестал улыбаться. Его лицо исказилось от гнева, и он глухо зарычал.

— Избавь от этого презрительного взгляда. Не понимающий осуждать не смеет, а тебе не понять меня, Музика. Ты ни разу не пробовала и капли человеческой крови, уже не говоря об их мясе. Нежном, сочном, восхитительном мясе. Так что не тебе осуждать меня.

Музика молчала. Разве можно было что-то ответить на это? Сонджу прав, она не знает, какого это чувствовать невыносимую жажду крови и голод, что невозможно утолить ничем кроме человеческого мяса.

Она тихо вздохнула и оглянулась на Великую пустошь, по которой медленно ползли вперёд крошечные фигурки детей. Музика провожала их взглядом как вдруг ощутила слабое дуновение у висков и невольно оглянулась на лес, по привычке насторожившись.

Сонджу тоже почувствовал это.

— Что ж, я уйду ненадолго, — он стукнул древком копья о землю и зашагал в сторону леса. — Нужно разобраться с паразитами. Жди меня здесь, я скоро вернусь.

Он прошёл мимо Резаара и стремительно скрылся в лесу. Музика проводила его лишь безмолвием. Должно быть, отправился разбираться с работниками фермы. Жаль, что их всех придётся убить. Такова цена их молчания, но думать об этом всё равно не хотелось.

Музика приблизились к дереву, у которого Резаар невозмутимо щипал траву и опустилась на мягкий мох между корней.

Солнце выше поднялось над горизонтом, ярче освещая и лес и белые барханы, а группа детей, пересекающих пустыню, превратилась в маленькое пятнышко.

— Прости Сонджу, — тихо сказала она, — но эти дети обретут не то будущее, которого ты им желаешь. Я надеюсь теперь, когда око Бога у них, они найдут спасение.

Музика невольно вспомнила, как впервые получила золотой медальон из рук своего отца. Отец говорил, что медальон ему передал его брат, последний Верховный жрец, что после мятежа отправился к Сумеречной равнине вместе с сотнями других гонимых жрецов и верующих. Око Бога всегда принадлежало Верховному жрецу. Всегда принадлежала их семье. Даже когда перестало быть таким нужным как раньше. Теперь оно послужит тем, кто по-настоящему нуждается в нём. Если Великий существует, если он видит всех и каждого, кто скитается по сотворённому им миру, он поможет этим несчастным лишённым защиты и крова детям обрести то, что они так неистово ищут. Он сможет даровать им мирную жизнь.

«Великий никогда не был к ним милостив», — возникли в памяти недавние слова Сонджу и заставили содрогнуться.

«Жертва. Нужно заплатить Великому жертву, дабы он прекратил наши страдания», — так говорила мать, когда ещё была жива. — «Все наши беды оттого, что император перестал давать Великому то, чего он просил. Они больше не приносят жертву. Тиффари существует лишь на словах».

— Тиффари, — медленно произнесла Музика.

Главное жертвоприношение во время праздника Жатвы. Благодарность и мольба о лучшей жизни. То, чего просил Великий. Он просил отдавать ему лучших людей с плантаций, самых умных и самых спелых, и император пообещал приносить жертву каждый год. Вспомнив об этом, Музика помолилась ещё раз.

— Великий. Прошу хотя бы ты будь милосерден… Смилуйся… хотя бы над ними.

***

На часах было чуть больше восьми, когда яркое солнце опустилось к самой линии горизонта, и Великую пустошь окутали сумерки. Небо начало окрашиваться в синий, а воздух наконец стал прохладней.

Тяжёлые ноги гудели, с трудом преодолевая шаг за шагом, а Рей чувствовал, что его силы подходят к пределу.

Они шли весь день. Утром путь давался легко, но стоило солнцу подняться повыше, как воздух начал нагреваться, а к полудню и вовсе раскалился. Стало нечем дышать, как будто кто-то посадил их семью в котёл и повесил над очагом. Песок обжигал ноги даже сквозь подошву сапог и как бы дети ни хотели идти быстрее, они оказались слабее беспощадного солнца и их шаг замедлился. Они бы уже точно добрались до цели, если б не эта невыносимая жара и летящие в лицо облака раздуваемого ветром песка.

«Однако становится холоднее».

Рей начал ощущать, что прохлада в воздухе медленно крепчает. Так и происходит в пустынях. Утром и вечером свежо, днём обжигающе жарко, а ночью холодно. Всё бы хорошо, но кое-что всё-таки смущало — в Плотоядной роще совсем неподалёку прохладно и днём, и ночью, а сразу на её границе вдруг начинается пустыня, где температура воздуха совсем другая. Климат меняется слишком резко. Разве это не странно?

«Да, мир демонов устроен…необычно», — думал Рей. — «Как будто это не тщательно продуманная экосистема с климатическими зонами, а лоскутное одеяло. Кто знает, какие ещё чудеса географии здесь бывают? Может на севере есть тропики посреди льдов? Почему бы и нет».

Рей прикрыл глаза рукой и посмотрел на запад. Солнце уже наполовину скрылось из виду. В вышине вдруг послышался едва слышный странный звук, словно скрежет шестерёнок в заводных часах. Рей поднял голову и пригляделся. На фоне темнеющего, наполняющегося яркими звёздами неба, парило что-то похожее на птицу. Однако раньше такие не попадались. До этого по пути встречались полчища ящериц, белые песчаные ушастые крыски, змеи и мирные животные размером с крупную черепаху, но чем-то напоминающие драконов с иллюстраций в книге сказок. Рей достал из бокового кармана рюкзака бинокль и снова взглянул на летающий объект. При увеличении силуэт птицы стал более различим. Это была сова.

— Когда мы уже придём? — тихо заканючила Алисия, крепче хватаясь за пальцы Рея. Младшая сестра уже несколько часов шла рядом с ним, потому что собственные ноги всё хуже держали её, и она начинала отставать. — Я устала.

«Уже немного. Ручка показывала, что мы близко».

Рей оглянулся. Дети медленно шли вперёд, с измученным видом, особенно тяжело приходилось малышам. Они чуть ли не валились от усталости.

— Эмма, может пора проверить координаты? — спросил он у шагающей чуть впереди него девочки.

Эмма кивнула.

— Может, — она достала из кармана ручку и, не тратя времени, открыла её.

Через несколько мгновений перед её лицом всплыла голограмма, и на ней синим светом зажглись координаты… Эмма вдруг остановилась. Причём так резко, что Рей чудом не налетел на неё.

— Что такое? — раздражённо спросил он и посмотрел на голограмму.

На прозрачном световом экране горели цифры и вовсе не те, что можно было ожидать увидеть здесь, посреди голой пустыни.

«В-06-32».

— Мы на месте, — растерянно выдохнула Эмма. — Это… это точка «В-06-32».

— Чего? — Дон подлетел к девочке слева и тоже посмотрел на голограмму. Вся семья остановилась и оживилась, услышав слова Эммы.

— Как?

— Так мы пришли?

— Точно?

Малыши растерянно озирались по сторонам, тревожно распахнув глаза. А вокруг, покуда хватало взгляда, простиралась бескрайняя, усеянная низкими скалами пустыня. Абсолютно пустая.

— Это какая-то ошибка? — нервно спросила Гильда.

— Не думаю, — ответила Эмма. Она закрыла и снова открыла ручку, но цифры на голограмме не изменились.

Чувствуя, как сердце заходится в беспокойстве, Рей отошёл чуть в сторону и посмотрел вдаль через бинокль. Быть может, дело в погрешности ручки и точка находится чуть в стороне? Где-то же должно быть что-то указывающее на неё. Поселение, да хотя бы захудалая хатка из скал. Рей сделал полный круг, но нигде вдали не появилось ни одного необычного объекта. Лишь прямая линия горизонта.

— Ошибки быть не может, — ответил он, опуская бинокль и оглядывая лица братьев и сестёр. — Мы точно на «В-06-32».

— Правда? — расстроенно протянул Росси.

— Что это значит? — возмутился Доминик.

— И что теперь? — Нэд с нервной улыбкой оглянулся по сторонам.

— Здесь же ничего нет, — воскликнул Тома.

Крис и Алисия подбежали к Анне и набросились на сестру с вопросами:

— Но почему?

— Минерва… его здесь нет?

— Это что получается, мы зря сюда шли? — одновременно с возмущением и испугом воскликнул Ланни.

— Он же обещал, что будет нас ждать!

В группе младших детей начиналась паника. Громкие протесты сменялись отчаянными причитаниями. Малыши суетились, пока не менее встревоженные Эмма и Гильда пытались успокоить их. Рей и сам чуть не впал в замешательство, но отработанная за многие годы выдержка помогла быстро взять себя в руки. Вместо того чтобы теряться, нужно охладить разум и проанализировать столь неожиданно сложившуюся ситуацию. У всего этого должно быть объяснение.

Малыши полыхали эмоциями ещё несколько минут, пока, наконец, не выдохлись.

Рей обернулся к ним:

— Ну что полегчало?

— Да, — выдохнули они ещё гневно, но уже без прежней энергии. Да и вся компания в целом угомонилась.

Рей поспешил воспользоваться всеобщим молчанием.

— Если вы успокоились, тогда послушайте меня, — он повысил голос, чтобы каждый ребёнок мог слышать его. — Давайте на секунду представим, что было бы, если б поселение или укрытие Минервы находились здесь, посреди голой пустыни. Несмотря на то что сущности сторонятся пустоши, наверняка бы учуяли и выследили людей, будь они прямо здесь, верно? — Рей оглянулся на столпившихся в кучу малышей и опустился на корточки рядом с ними, чтобы сравняться по росту. Так младшие лучше воспринимали его слова. — Рано называть Минерву обманщиком. Если он путешествует между мирами, логично, что не всегда бывает именно здесь. Может быть сейчас он находится в мире людей.

Малыши переглянулись и согласно закивали, улавливая смысл сказанных слов. Рей поднялся на ноги и обратился уже к старшим детям.

— Вот что я думаю — если путешествующий между мирами Минерва оставил в этих координатах укрытие или человеческое поселение, то однозначно спрятал, чтобы во время его отсутствия сущности, будь то дикие или разумные, не смогли отыскать это место. А единственный вариант, куда можно спрятать убежище посреди голой пустыни это…

— Под землёй, — закончила за него Эмма и её лицо просветлело. — Убежище Минервы может быть спрятано под землёй.

— А ведь точно, — Дон хлопнул себя по лбу. — Это же так очевидно.

— Но каким образом? — недоумевал Нэт. — Как он смог спрятать под землёй целый дом, да хоть маленький шалаш.

— Думаю сейчас это не так важно, Нэт, — сказала Гильда. — Если убежище под нашими ногами, туда должен вести вход, но… я ничего не вижу.

— И не увидишь, потому что вход тоже спрятан, — ответил Рей. — Однако у нас должен быть способ попасть туда. Мы что-то упускаем, и я, кажется, знаю что. Эмма, дай мне ручку.

Эмма встрепенулась и послушно протянула ему ручку с шахматной гравировкой.

— Итак, что мы имеем на данный момент? — Рей открутил колпачок и, как только голограмма всплыла перед ним, коснулся её. Изображение задрожало и изменилось на цифровой шифр. Вся семья столпилась за его спиной. — Эмма, помнишь, что было, когда мы в первый раз попытались ввести кодовое слово?

— Ошибка. Запрос доступа отклонён, — протараторила она. — Но цифры были другими, сейчас здесь «108-10-07», а тогда было «13-18-02».

— Это неважно, — ответил Рей. — Код может меняться, но его функция остаётся прежней. Думаю, дело в том, что ручка предоставляет следующие указания только в определённом месте, а именно здесь в точке «В-06-32». Это единственное объяснение тому, почему код не сработал, когда мы находились посреди леса. Ещё одна мера предосторожности.

— Так чего же мы ждём? — с широкой улыбкой воскликнул Дон. — Давайте проверим это!

— Да! — хором сказали Тома и Лани, хлопнув в ладоши. — Давайте введём пароль.

Услышав даже недостоверный вариант решения проблемы, дети воодушевились. Эмма покопалась в рюкзаке и достала книгу с экслибрисом без значения.

— Страница сто восемь, строка десять, седьмое слово, — едва скрывая нетерпение произнёс Рей.

— Что-то я волнуюсь, — тихо сказала Анна, — а что если не сработает?

— Ну, тогда мы останемся посреди холодной тёмной пустыни, — нервно ответил Нэт.

Эмма выискивала нужное слово, пока малыши хватались за книгу, в нетерпении пытаясь заглянуть на страницы.

— История! — громко сказала она.

— История, — рокотом пронеслось по толпе малышей. — Ну же, пожалуйста.

От волнения сердце затрепетало. Рей скорее ввёл найденное слово, после чего цифры и буквы на голограмме исчезли. Все дети замерли в предвкушении, часто и напряжённо дыша.

И ничего.

Рей отсчитал пять секунд, десять, но ничего не происходило. Дышать становилось сложнее, терпение заканчивалось, в душе росло напряжение. Он уже подумал, что ошибся и ручка просто-напросто не работает, вышла из строя за пятнадцать лет существования, как на двадцатой секунде голограмма вдруг начала дрожать.

— Смотрите, — тихо выдохнул Лани.

На чистом синем экране начали загораться линии. Одна за одной, они за считаные секунды складывались в квадраты, прямоугольники, а те собирались в запутанный геометрический узор. Абсолютно непонятный.

— Сработало! — радостно закричали Алисия и Крис.

— Но что это? — изумлённо спросила Джамима.

Рей присмотрелся, пытаясь найти логическую связь в чертеже. Не может же это быть чертёж убежища, которое они должны построить сами. Нет, это же…

— Это карта! — воскликнул он. — Карта убежища…

— А вход… — заговорила Эмма, но оборвалась на полуслове.

Должно быть, она тоже услышала этот рокот.

Дети расступились, отходя в сторону. Земля под ногами дрожала, а в пяти метрах от места, где стояла Эмма, песок начал шевелиться. Точнее, что-то шевелилось под ним. Эмма сразу же устремилась туда, а Рей, Дон, Гильда и остальные поспешили за ней. Вскоре прямо из-под земли показалась сверкающая железная плита с большим вентилем прямо посередине.

— Вот и он, — с изумлением выдохнула Гильда.

— Вход, — радостно сказала Эмма.

Рей не стал терять времени и схватился за железное кольцо вентиля. Тот поддался не сразу. Пришлось приложить усилия, чтобы сдвинуть его с места, а чтобы поднять тяжёлую крышку понадобилась ещё и помощь Дона.

Дети обступили дыру и заглянули в открывающийся проход. В тоннеле было черно, как в глубоком колодце, пока на округлых стенах не начали зажигаться лампы. И тогда все увидели стальные прутья лестницы, уходящие далеко вниз.

— Получилось, — выдохнул Нэт, — значит…

— Минерва всё-таки не обманул, — закончила за него Анна.

Эмма первая юркнула в проход, вцепилась в прутья и начала спускаться. Тома и Лани тут же пошли следом за ней и все дети по очереди оказались на лестнице. Рей дождался, пока последние Марк и Росси пройдут внутрь, и последовал за ними, перед этим схватившись за ручку на внутренней стороне двери и потянув её за собой. Плита с шумом опустилась и раздался громкий щелчок. Вход закрылся на замок.

Внутри было тепло. Когда Рей оказался на твёрдом, уложенном кирпичами полу в узком коридоре впереди уже горел свет. Он сразу же увидел высокую арку, под которой проходили родные, устремился туда и оказался в более широком и длинном коридоре. Маленькие лампы на стенах загорались одна за другой, освещая помещение с рядами деревянных дверей, а на округлом потолке во тьме скрывались толстые трубы. Несмотря на то что убежище находилось под землёй, здесь совсем не ощущалось, ни сырости ни холода, словно работало отопление. Сверху доносился тихий гул и когда Рей поднял голову, заметил в потолке железный лист с отверстиями. Вентиляция?

Он пробежался взглядом по дверям, а точнее, по белым табличкам на них. Чёрной краской были выведены цифры. Всего в широком коридоре было четырнадцать дверей, семь с одной и семь с другой стороны.

— Комнаты, — тихо сказал Рей сам себе.

— Ой! — эхом раздался возглас Джамимы.

Рей поспешил в начало ряда. Туда, где в конце коридора Джамима вместе с подбежавшей к ней Эммой остановились напротив железной двери без таблички.

— Эмма, — испуганно пролепетала девочка. — Я… кажется, я что-то слышала за этой дверью.

Рей хотел прислониться к двери, чтобы послушать, но Эмма опередила его.

— Ты права, Джамима, — тихо ответила она отдаляясь. — Там кто-то говорит.

Она с серьёзным и взволнованным видом медленно подняла руку и постучала, но ответа не последовало. Эмма обернулась и посмотрела на Рея. Он прочитал нерешительность и опасение в её взгляде, но коротко кивнул. Девочка кивнула в ответ, и он протянул пальцы к ручке двери.

Нажал одним движением, а когда замки тихо щёлкнули, распахнул дверь.

И первым, что бросилось ему в глаза, оказалась стена с десятками ослепляющих экранов. А прямо перед ними, посреди крошечной тёмной комнаты, закинув ноги на стол, сидел… человек.

— Привет, — хрипло и медленно произнёс он и его голос показался жестковатым и грубым. — Добро пожаловать в убежище «В-06-32».

----------

Хранитель убежища

Эмма сделала два шага вперёд, проходя в тёмную комнату, а затем замерла, не в силах отвести взгляд от человека. Второго живого взрослого и первого мужчину, которого она видела за всю свою короткую жизнь.

Человек, что развалился на стуле, закинув на стол ноги прямо в истоптанных ботинках, выглядел максимально непохожим на маму. Выше ростом и шире в плечах, с взъерошенным чубом чёрных с проседью волос. Лицо с острым, покрытым короткой щетиной подбородком и чёрными глубоко посаженными глазами под тонкими бровями казалось одновременно и усталым, и оживлённым. Было в его образе ещё кое-что выразительное и не очень приятное — объёмная и явно несвежая одежда, элементы которой абсолютно не сочетались между собой. Поверх белой рубашки был натянут коричневый клетчатый жилет, а на плечи наброшен травянистого цвета плащ. Три слоя одежды при том, что в комнате тепло. Мужчина носил чёрную перчатку, но почему-то только на правой руке, а в левой держал чашку. Покрытую глубокими трещинами и надколотую.

На столе перед этим неряхой стояла круглая коробка. Незнакомец запустил в неё руку и достал песочное печенье, а затем целиком закинул в рот и… запил чаем из разбитой кружки.

— Что за манеры? — послышался шёпот Алисии.

— Он что, пьёт чай из воздуха? — в шоке произнёс Нэт.

— Печенки… — вздохнул Марк.

— Какой-то чудак…

— Неужели это и вправду он?

Эмма покосилась на близких. Дети во все глаза изучающе смотрели на незнакомца, и на их лицах читалось замешательство, смешанное с разочарованием. Только Рей выглядел настороженным и наряжённым, тёмно-зелёные глаза сузились, поблескивая под нахмуренными тонкими бровями.

Эмма нервно сглотнула, перевела взгляд на мужчину и задала вопрос, который занимал головы всех собравшихся.

— Здравствуйте. Вы… вы — Господин Минерва?

Стоило словам слететь с её губ, как на лице незнакомца расплылась острая ухмылка. Он откинулся на спинку стула и едва слышно усмехнулся.

— Нет.

Короткий ответ как ножом отрезал все перешёптывания. Братья и сёстры умолкли в растерянности.

Мысли в голове спутались в тугой клубок, а Эмма потерялась внутри него. Как? Что всё это значит? Если этот человек — не Минерва, тогда кто он? Откуда он здесь? Сонджу же говорил, что в этом мире нет ни одного человека вне ферм.

Незнакомец взял ещё одно печенье.

— Жаль вас расстраивать, ребятки, но я не Уильям Минерва, — он быстро постучал пальцем по ободку кружки.

«Но он его знает! Ему известно полное имя Господина Минервы», — подумала Эмма. — «Может он помощник? Союзник?»

Рей вдруг вышел вперёд и с серьёзным тоном обратился к мужчине.

— Тогда не могли бы вы сообщить ему о нас? Наша семья проделала долгий путь, чтобы добраться сюда, и мы…

Мужчина резким движение убрал ноги со стола:

— Приятель, его тут нет!

Комната погрузилась в тишину. Никто не смел шелохнуться. Эмме показалось, что даже её сердце перестало биться.

«Нет. Его здесь нет? Но как же так…»

А вот мужчине, судя по всему, было весело. Он выпрямился и хрипло засмеялся.

— Как грустно, не правда ли? — саркастично сказал он. — Нет здесь никакого Минервы.

— Так, значит, Минерва всё-таки вруша! — завопили Алисия и Крис.

— Успокойтесь! — спокойно, но твёрдо оборвал их Рей, и дети, к удивлению, тут же затихли.

Парень нахмурился и снова обратился к незнакомцу.

— Очевидно, вы что-то знаете о Минерве. Нам нужно больше информации о нём. Если его здесь нет, тогда где он?

На этот раз мужчина засмеялся в полный голос, снова забросил ноги на стол и покачнулся на стуле. Звуки его смеха эхом отражались от стен и словно сотрясали их. Эмма уловила нечто жуткое во всём этом и в самом мужчине.

Когда тот, наконец, перестал смеяться, смерил Рея долгим взглядом исподлобья.

— Надеюсь, наш дорогой Минерва горит в аду, — медленно ответил он, а затем снова усмехнулся.

Эмма услышала напряжённый вдох, который означал только одно — Рей начинает злиться. Сильно злиться.

— Хватит валять дурака, — прошипел он. — Кто вы такой и что здесь делаете?

БАХ!

Эмма содрогнулась всем телом до того, как поняла, что мужчина вскочил на ноги и хлопнул кулаком по столу. Джамима, Алисия и Анна тихо вскрикнули, а Рей вздрогнул.

Мужчина довольно оскалился, похлопав руками. Его чёрные глаза странно и жутко сверкнули.

— Здесь я задаю вопросы, — незнакомец вдруг запрыгнул на стол и подойдя к самому краю, опустился на корточки, глядя на собравшихся сверху вниз. — И вот первый из них: как таким слабакам, как вы, удалось так быстро добраться сюда, да ещё и полным составом?

Эмма напряглась, не в силах подобрать слова для ответа. Даже Рей застыл на месте и молчал.

Мужчина улыбнулся.

— Вас же пятнадцать, верно? — он быстро прошёлся взглядом от ребёнка к ребёнку и сам ответил на свой вопрос. — Да… пятнадцать. Как давно вы сбежали? Неделю… нет, чуть больше, десять дней назад.

Дети всё ещё продолжали молчать. Эмма собрала остатки смелости и задала вопрос с дрожью в голосе.

— Как вы узнали…

Мужчина обернулся к ней.

— Это же ясно как день. Если бы вы подольше проторчали на поверхности, то не выглядели бы такими свеженькими. Как же мне не хочется вас расстраивать, но… вам всем придётся убраться отсюда прямо сейчас.

Услышав конец фразы, Дон вместе с Томой и Лани начали возмущаться, а Джамима тихо пропищала:

— Почему мы должны уйти?

Мужчина бросил на малышку быстрый взгляд.

— Почему? — пискляво передразнил он, наклоняясь ниже и хмурясь. — Потому что вы все скоро сдохнете!

Джамима вздрогнула и попятилась, пытаясь спрятаться за Рея. Малыши начали испуганно прижиматься к старшим братьям и сёстрам. Эмма почувствовала, как Крис схватил её за руку.

— Рано или поздно, а это точно случится, потому что вы слишком слабы.

— Эй! — злобно воскликнул Доминик. — Мы не…

— Ещё как слабы, — перебил его незнакомец. — Посмотрите на себя! Вы всего лишь кучка сопливых малявок. Именно поэтому я гарантирую, что вы все сдохните. Как бы вы ни старались, в этом мире вам не выжить.

Рей вдруг усмехнулся:

— Но вы же живы.

— Да. Я жив, — ответил мужчина. —  Знаешь, почему? Потому что я узнал секрет выживания.

— Секрет? — тихо спросил Крис, крепче сжимая руку Эммы.

— Нужно избавиться от иллюзий, — произнёс он. — Сбросить мёртвый груз. Веру, привязанность и надежду на лучшее. Вы уверены, что делаете друг друга сильнее, но это ошибка. Нет никакого смысла заботиться о других. Мир слишком безжалостен, чтобы позволить выжить слабым! Нужно думать только о себе и жить в своё удовольствие, пока можешь дышать. Остальное — ненужный бред.

С каждым его словом Эмма чувствовала, как замешательство и страх в её душе уступают место гневу. Она не знала, кто это человек и как он тут оказался. Добрался он сюда в одиночку или же с ним были другие люди. В один неуловимый момент все эти вопросы потеряли смысл. Сейчас имело значение только одно: неприятный незнакомец им не рад и хочет прогнать их, выставить из безопасного места, куда они так долго добирались. Этот человек презирает даже саму мысль о товариществе. Презирает надежду на лучшее. Неужели такие люди могут существовать в реальности?

Ощущая жар на лице и кипя от гнева, Эмма шагнула вперёд.

— Вы не правы! — рявкнула она оскалившись.

— Да что ты…

Эмма не успела опомниться, как длинные пальцы крепко схватили её за локоть и рванули вперёд. За спиной послышался испуганный визг.

Следующий рывок заставил развернуться лицом к выходу и родным. Шею сдавило со всех сторон. Что-то холодное и стальное прижалось к голове прямо у левого виска. Раздался щелчок.

— Всем оставаться на местах! — прогремело у самого уха.

Эмма не смела даже вздохнуть. Её тело будто сковало цепями, а горло сжало железными кандалами. Сердце билось настолько быстро, что казалось, готово взорваться в любой момент.

Сильная рука, локоть которой обездвиживал её шею, шевельнулась, и Эмма краем взгляда увидела странный кусок металла, который мужчина сжимал в кулаке.

— Сиана! Закрой дверь!

Железная дверь в комнату тут же захлопнулась с оглушительным шумом. Сама по себе. Родные с диким страхом в глазах застыли на месте. Все они глядели на Эмму. Алисия, Джамима и Росси разрыдались.

— Слушай сюда, ты, со злобной миной! Да, ты, с патлами на лице, я к тебе обращаюсь.

Рей перевёл взгляд на мужчину, кривясь от ярости.

— Я знаю, что ручка у кого-то из вас. Отдай её мне.

Рей невольно опустил взгляд на карман кардигана. Тот самый, внутри которого скрывалась ручка Минервы, но тут же снова посмотрел вперёд. На мерзкую ухмылку этого психа и пистолет в его левой руке, приставленный прямо к голове испуганной и застывшей на месте Эммы. Это точно был пистолет.

— Я не желаю видеть вас здесь, — продолжал мерзавец. — Если вам не ясно, это место — мой дом! Я старше вас и пришёл сюда раньше вас. Запасы еды здесь ограничены, и я совершенно не хочу делиться своей долей с кем бы то ни было. Я — хранитель убежища и его хозяин, а вы — незваные гости. Так что гоните сюда ручку и катитесь куда подальше. Иначе я убью девчонку, а затем и всех вас.

«Ублюдок. Да он просто безумен. Я надеялся, мне только показалось, что с ним не всё в порядке, но теперь вижу, что это правда. Он сошёл с ума».

Мужчина продолжал выжидающе глядеть на Рея. Эмма отошла от оцепенения, медленно потянула пальцы к сжимающей шею руке, видимо пытаясь освободиться, но стоило ей коснуться руки незнакомца, как он тут же напрягся, усилив хватку. Рей чуть не вскрикнул, опасаясь, что он свернёт девочке шею, придушит или нажмёт на курок и убьёт на месте. Эмма глухо пискнула, скривилась и закашлялась, а испуганный Марк сильнее обхватил Рея за ногу, всхлипывая.

Рей замер, не сводя глаз с урода и Эммы, ощущая до боли знакомое чувство абсолютной беспомощности. Он просто стоял, кусал губы и смотрел, как его близкому человеку причиняют боль, но ничего не мог сделать. Прямо как раньше, как десятки раз до этого. Тело напряглось до предела, голова горела. Хотелось наброситься на ублюдка и вышибить из него дух, стереть эту мерзкую ухмылку с его лица. Можно было бы попытаться напасть на него всем вместе, но стоит сделать один неверный шаг, и он нажмёт на курок. Эмма умрёт. И больше ничто не будет иметь значения.

Ладонь самовольно опустилась в карман, пальцы сжали гладкий корпус ручки. Ещё совсем немного, и рука бы вытянулась вперёд, передавая путеводитель, а вместе с ним и судьбу всей семьи ублюдку, но Рей вовремя опомнился. Отдёрнул руку.

— Рей… — послышался за спиной шёпот Гильды.

«Нет. Нам нельзя просто так взять и уйти. Мы посреди голой пустоши! По ночам будет холодно, а если работники ферм продолжают искать нас, то обязательно выследят. Мы даже не сможет развести огонь, дым тут же выдаст нас. Что нам тогда делать? В каком направлении идти? Бесцельно бродить по округе нельзя, возвращаться в лес тем более. Это слишком опасно, кроме того, с нами малыши, но и это ещё не всё. Если мы согласимся с его условиями, покинем убежище и отдадим ручку, то упустим единственную зацепку, связывающую нас с Минервой. Мы не можем пойти на это. Ни за что! Но… Эмма».

— Скорее, — прошипел мужчина. — Мне надоело возиться с вами. Считаю до трёх и ты кладёшь ручку на стол, или я прикончу девчонку. Начинаем. Один…

Рей сжал ручку, до боли впиваясь ногтями в ладонь. Взгляд его устремился к Эмме, и тут… он уловил странные движения. Эмма будто пыталась кивать.

— Два.

Времени не осталось. Решение нужно прямо сейчас.

Рей стиснул зубы и шагнул вперёд. Мужчина остановил отсчёт, внимательно наблюдая, как он приближается к столу. Рей же не сводил глаз с Эммы. Девочка подмигнула ему.

Он зашёл с левой стороны от мужчины и протянул руку, медленно опуская ручку на край стола, а затем демонстративно спрятал ладони по карманам, чтобы дать понять, что он не собирается совершать опрометчивых действий.

Мужчина смерил его долгим взглядом и медленно разжал хватку, освобождая Эмму. Рукой, в которой сжимал пистолет, потянулся к ручке и в этот момент… Эмма, вместо того чтобы отбежать к остальным, резко развернулась и вцепилась в его правую руку. Выкрутилась и рванула на себя.

Рей не ожидал этого. Впрочем, как и мужчина.

Псих взвыл и разжал пальцы, а предмет, что прятался в кулаке, выпал и стукнулся о пол. Рей думал, что мерзавец всё равно потянется к ручке, но вместо этого мужчина бросился к стальной пластине. Будто она была важнее всего на свете.

Пока он отвлёкся, Рей схватил ручку Минервы и сунул обратно в карман. За считанные секунды устремился к психу. Размахнулся и со всей силы ударил коленом. Прямо по лицу.

Мужчина не успел подобрать предмет. Взвыл ещё громче, прижимая ладонь к носу и челюсти. Рей не раздумывая решил рискнуть. Бросился к сжимающим пистолет пальцам. Попытался выхватить оружие, но незнакомец слишком крепко держал его. Оставив напрасные попытки, Рей отступил, отлетая в правый край комнаты.

— Вот же сука! — заорал мужчина.

Он резко поднял голову и направил пистолет в его сторону.

— Стой! — послышался голос Эммы.

Рей обернулся и увидел, что она стоит в левом углу комнаты. С натянутым луком в руках.

— Если ты выстрелишь, то я тоже, — сказала она.

Рей опасался, что ярость затуманит разум психа окончательно, и тот расстреляет их всех, однако мужчина даже не дёрнулся. Его безумный взгляд разрывал Эмму на куски, из покрасневшего носа к оскалившемуся рту стекало две багровые струйки. Он был вне себя и всё же каким-то образом сохранял рассудок.

Мужчина вытер стекающую кровь рукавом.

— Значит, по хорошему не желаете, — глухо рыкнул он.

Рей бросил быстрый взгляд на братьев и сестёр. Малыши сбились в кучу у запертой двери, старшие дети прикрыли младших собой, но дрожали от страха. Дон, кажется, не понимал, что вообще происходит. Бледное лицо Гильды исказилось от шока.

Рей сам чуть не содрогался от напряжения, ведь пистолет всё ещё был направлен прямо ему в голову. Мужчина не опускал оружия, так же как и Эмма.

Казалось, даже время остановилось. Неизвестно, как долго ещё это могло продолжаться, если бы Эмма вдруг не опустила лук.

Стоило ей это сделать, как по толпе детей прокатился испуганный ропот, а во взгляде мужчины на секунду сверкнуло удивление.

— Эмма, — вздохнула Гильда.

— Ты что творишь? — едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик, сказал Дон.

Эмма лишь мельком оглянулась на них и снова посмотрела на мужчину.

— Вы ведь не выстрелите, да?

Рей чуть не раскрыл рот от шока и нарастающего гнева. Что она делает? Хочет разозлить его ещё больше?

— Вы блефовали, — она вышла из боевой стойки и выпрямилась. — Вы хотели лишь припугнуть нас и заставить уйти, а не убить, верно?

Комнату взорвал оглушительный грохот.

Первые секунды Рей не понимал, что произошло, но когда открыл глаза, и в ушах перестало звенеть, увидел, что пистолет больше не направлен на него. Он направлен на Эмму.

Всё заволокло тонким дымом. Мужчина тяжело дышал, а девочка… стояла неподвижно с широко распахнутыми глазами.

Эмма быстро моргнула, и Рей только тогда с облегчением понял, что она всё ещё жива. На её щеке появилась тонкая тёмно-красная линия. Выпущенная с невероятной скоростью пуля лишь слегка задела её, пробив железную стену сзади.

— Чёрта с два я блефовал…

Рей заметил, как в глазах Эммы заблестел страх, но она решительно нахмурила брови.

— Правда? Тогда почему сейчас промахнулись?

Воцарилось полное молчание. Рей не знал, что сказать или подумать. Эмма шла по тонкой леске, натянутой над усеянной острыми кольями пропастью. Один неверный шаг в сторону, и в неё полетит вторая пуля. Однако в её словах был смысл.

— Вы не хотите, чтобы мы здесь остались, но убивать тоже не хотите. Потому пытаетесь напугать нас.

Напряжённый разум Рея осветило словно молнией.

«Если бы он хотел убить нас, то и говорить бы не стал — сразу открыл огонь и, воспользовавшись паникой, расправился со всеми без сопротивления. Однако он этого не сделал. Есть ещё один нюанс, если мы выйдем отсюда живыми, будем блуждать поблизости и нас выследят сущности, тогда они найдут и убежище. Иными словами, этому психу мы будем полезней мёртвыми, чем живыми. Так чего он ждёт?»

— Полная хрень! — закричал мужчина. — Я не хочу, чтобы по моему дому валялось пятнадцать кровавых трупов. Не беспокойся, в этот раз я не промахнусь. Так что живо убирайтесь, пока я вам головы не посносил. Серьёзно!

— Ни за что! — голос Эммы сорвался, она дрожала то ли от страха, то ли от злости и продолжала кричать. — Мы не можем уйти отсюда и свою ручку вам не отдадим! Если мы снова окажемся на поверхности, то точно умрём, так что давайте. Стреляйте! Лучше умереть так, чем в пасти монстров!

Рука мужчины дрогнула. Чёрные глаза безумно заблестели, а лицо скривилось то ли от шока, то ли от ужаса.

— Что… Что ты несёшь?!

Его голос обрывался, а с телом начало происходить что-то странное. Длинные ноги в чёрных брюках задрожали настолько сильно, что мужчина больше не смог стоять и повалился на стол. Он сжал зубы, хватаясь руками за голову и зарываясь пальцами в волосы, и зарычал, как раненый зверь.

От хриплого мучительного стона сердце обдало холодом.

— Не… правильно. Это неправильно. Это всё неправильно! Заткнись, Лукас! Беги! Нет, нет… нет. Дина… Нет!

Он резко вскинул пистолет, будто собираясь выстрелить, но тут же выронил его. Сверкающая сталь с грохотом упала на пол, а мужчина медленно перестал дёргаться. Судороги истязали его тело ещё несколько минут, а потом он, наконец, затих.

Никто не смел сделать и шагу. Все, кроме дрожащих и всхлипывающих от шока и испуга малышей, не отрывали взгляда от застывшей, распластавшейся на столе фигуры, скрытой под травянистым плащом.

Рей тихо и напряжённо дышал. Он переглянулся со стоящим ближе всех Доном. Лицо друга покрылось холодным потом.

— Что… Что это только что было?

— Он притворяется? — заикаясь пропищала Анна, обнимая Алисию и Джамиму.

Рей обернулся и поймал на себе абсолютно растерянный взгляд Эммы. Единственная, кому хватило смелости пойти против невменяемого мужчины с пистолетом, она всё ещё сжимала лук в руке, но не знала, что делать дальше. Рей поправил сдавивший горло воротник рубашки и кивнул. Медленно сделал шаг в сторону стола.

«Нет смысла стоять и трястись от страха. Нужно проверить, что с ним, но что важнее забрать оружие».

Это он и сделал первым делом. Наклонился и подобрал пистолет, аккуратно схватившись за рукоять. Оружие оказалось не меньше двадцати сантиметров в длину и ощутимо утяжеляло руку.

«Интересно, что ещё может быть у этого психа...»

— Он не притворяется, — сказала Эмма с сосредоточенным видом толкая мужчину в плечо. — Похоже, и правда без сознания.

Услышав её ответ, Гильда и Дон подошли ближе, а следом за ними Тома и Лани.

— Свалился на ровном месте, — всё ещё не отойдя от шока, произнёс Дон.

— Интересно, кто он такой, — тихо сказала Гильда. — Откуда он знает о Минерве и как тут оказался?

— Он назвал какое-то имя, — сказал Лани. — Лукас. Он звал его.

— Сейчас не важно, кто он, и что именно произошло, — Рей выпрямился и посмотрел на собравшихся. Подошёл ближе к столу.

Он не стал медлить, бегло осмотрел мужчину и сунул руку в карман его брюк.

— Рей… — выдохнула Эмма. — Что… ты что делаешь?

— Его нужно обыскать, — спокойно ответил он. — Вдруг у него где-то ещё спрятано оружие. Тебе рекомендую сделать тоже самое. — Рей обернулся к стоящим рядом Дону и Гильде. — Обыщите комнату. И быстро.

— Хорошо, — в один голос сказали ребята и разбрелись по разным сторонам.

Эмма с опаской обошла стол и посмотрела на горящие мониторы. На залитых синим цветом экранах медленно двигалось непонятное изображение. Она пригляделась и узнала белые песчаные барханы. Это что, поверхность над убежищем?

Девочка обернулась. Всё ещё дрожащие малыши медленно расходились по комнате. Марк и Крис, то и дело оглядываясь на стол, спешили к ней. Эмма взглянула на стоящие прямо перед ней кружку и круглую коробку. Протянула руку и коснулась тонкой фарфоровой ручки, приблизила посуду к себе. Как и показалось издалека, кружка оказалась разбитой. Странный мужчина всё это время пил невидимый чай.

— Печенки, — громко прошептал Марк, протягивая руку к любимому лакомству, которое у них дома оказывалось нечасто.

Эмма поспешила схватить коробку до того, как это сделает младший брат, и заглянула внутрь. На дне лежали десять песочных печенек, посыпанных сахаром и покрытых сероватыми и тёмными пятнами.

— Эмма, — тихо протянул Крис. — Можно?

— Нет, — ответила она, возвращая коробку на стол. — Они испортились.

«И похоже, уже давно…»

— Ребята, — вдруг сказал Рей.

Эмма посмотрела на него и увидела непонятное выражение во взгляде. Поспешила к другу.

Судя по всему, Рей обыскивал внутренние карманы плаща, когда задел незаправленную, криво застёгнутую рубашку мужчины и случайно наткнулся на это. Буквы. Прямо посередине живота у незнакомца чёрным цветом были выбиты буквы.

Эмма поражённо выдохнула.

— Это… это что же…

Ей не верилось. Нет, это не могло быть правдой. Сонджу ведь говорил, что ещё никому не удавалось сбежать с фермы. Тогда почему у этого мужчины клеймо?

— Похоже, вопрос, как он здесь оказался, закрыт, — едва шевеля губами произнёс Рей и вынул руку из верхнего кармана плаща.

В его пальцах блестела шариковая ручка с шахматной гравировкой.

----------

Без прошлого и без будущего

Эмма не сводила глаз с ручки. Всё новые мысли возникали в разуме с невообразимой скоростью. Этот мужчина тоже беглец? И он пришёл сюда по подсказкам Минервы также, как они? Как давно он здесь, как смог выжить по пути сюда? Был ли здесь кто-то ещё? Почему он настолько враждебен? Что с ним произошло?

От множества вопросов голова начинала гудеть.

Остальные старшие дети, судя по бледным лицам и отрешённому виду, разделяли её размышления, но все молчали, не желая или же не решаясь высказаться. В комнате, заполненной тусклым синим светом, вдруг стало холоднее, а густые тени между горящими и мигающими экранами начали казаться ещё чернее. Железные стены и потолок угрожали раздавить своей тяжестью.

С непроницаемым выражением на лице Рей сунул в свой карман ручку мужчины и какой-то маленький коробок:

— Нужно его обезвредить, пока он не вернулся в сознание.

— И как ты собираешься это сделать? — Дон сложил руки на груди.

— Может, привязать его к столу? — предложил Нэт. — Так мы его обездвижим, и когда он придёт в себя, не сможет выпутаться.

— Неплохая идея, — Дон нервно хохотнул. — Только было б чем его связать.

— Не знаю, как долго он так пролежит, но надеюсь у нас есть время, — сказал Рей. — Нужно осмотреться и…

— А как? — вдруг вклинилась в разговор Алисия, указывая пальцем на выход. — Дверь заперта.

Мальчики с изумлением уставились на закрытую железную дверь. Когда незнакомец схватил Эмму, все настолько перепугались, что позабыли обо всём на свете, в том числе и о заблокированном выходе. Зато сама Эмма отчётливо помнила, что стало причиной захлопнувшейся двери.

— Устройство, — сказала она, заставляя всех обернутся в свою сторону. — Когда он схватил меня, у него в руке было устройство.

Рей оживился и устремил взгляд на деревянный пол. Потянулся к лежащей недалеко под столом прямоугольной пластине сверкающей стали и взял её в руки. Поднял повыше и осмотрел.

— Здесь только одна кнопка и маленькое отверстие, — заключил он.

Не в силах сдержать любопытство, Эмма склонилась над устройством, встряхнув взъерошенной копной волос. Младшие дети обступили Рея со всех сторон, пытаясь разглядеть новую вещь у него в руках.

— Не знаю, что именно он сделал, — тихо произнесла Эмма, — но первым, что он сказал, было слово «сиана».

Рей изогнул бровь и хмыкнул.

— Ну, что ж, попробуем.

Немного помедлив надавил пальцем на зелёную кнопку и поднёс устройство ближе ко рту:

— Сиана?

Эмма затаила дыхание, чувствуя завязывающийся в животе узел. Она всё ещё не могла отойти от того дикого страха, что завладел ею, когда незнакомец приставил оружие к её голове. Тревожное предчувствие подсказывало, что сейчас может произойти всё что угодно, и она невольно насторожилась, окидывая комнату быстрым взглядом.

— Да, — вдруг прозвучал ответ.

От неожиданности Эмма вздрогнула всем телом. Приятный женский голос исходил не из устройства и не из мониторов на стене. Он звучал так, как будто говорящий находился где-то в комнате или даже прямо за спиной. Эмма обернулась, но сзади стояла только Гильда.

— Что это? — с дрожью в голосе прошептала Джамима.

— Кто-то с нами говорит, — заволновался Крис.

— Но откуда? — Анна замерла, осматриваясь по сторонам лишь глазами.

Во взгляде Рея мелькнуло изумление, но парень мигом вернул себе собранность.

— Открой дверь, — твёрдым, но не приказным тоном сказал он.

— Простите, но мы с вами не знакомы, — ответила женщина. — Я не могу выполнить вашу просьбу.

Дон громко хмыкнул, малыши переглянулись. Рей сжал губы, и лицо его стало угрюмым, как в моменты, когда он над чем-то задумывался. Сама Эмма растерялась не меньше родных, но в разуме ярким лучом вспыхнула интересная идея. Она не раздумывая схватила Рея за запястье и притянула зажатое в его руке устройство ближе к себе.

— Так давайте познакомимся! — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и приветливо. — Меня зовут Эмма, а как твоё имя?

Рей, Гильда и Нэт уставились на неё со странным выражением во взглядах. Вероятно, её действия выглядели слишком спонтанными и необоснованными. Однако голос тут же ответил:

— Приятно познакомится, Эмма. Меня зовут Сиана.

Малыши поражённо ахнули.

— Можешь, пожалуйста, открыть дверь? — попросила Эмма.

Ответ прозвучал почти сразу:

— Конечно.

Замки заскрипели, и дверь распахнулась сама собой. Малыши повернули головы к выходу и с громкими вздохами облегчения вылетели в коридор. Никто из них явно больше не желал задерживаться в одной комнате с валяющимся в обмороке мужчиной. Нэт, Анна, Тома и Лани тоже поспешили покинуть каморку.

— Фух, — протянул Нэт, выходя в коридор. — Даже дышать стало легче.

Эмма почувствовала, как Рей вырвал руку. Парень глядел на неё с усмешкой.

— Ну ты даёшь. А я уже начал думать, можно ли её взломать. Даже не верится, что всё так просто. — Он притянул пульт к себе. — Сиана, мне бы тоже хотелось с тобой познакомиться. Я Рей.

— Очень приятно, Рей.

— С чего это вдруг ты решил… — удивлённо затараторила Эмма, но он её перебил и понизил голос.

— Мне кажется, эта пластина с кнопкой — пульт управления, — Рей закрыл пальцем отверстие на пульте, видимо, для того, чтобы устройство его не услышало. — Ты только что дала ей команду открыть комнату, и дверь отворилась сама собой. Эта штука точно управляет убежищем, но как именно?

— Может, спросим у неё, — предложила Гильда. — Спросим у Сианы, что всё это значит.

Рей коротко кивнул и открыл отверстие микрофона, но, ко всеобщему удивлению, таинственный голос первым начал разговор.

— Мне бы хотелось познакомиться со всеми, чтобы каждый из вас мог обратиться ко мне. И я ещё не представилась вам полностью. Меня зовут Сиана, я одна из представителей гибкой системы искусственного интеллекта, сокращённо FAIS. Я здесь для того, чтобы помогать вам и быть вашим наставником. Давайте дружить?

Эмма внимательно слушала голос, но поняла только половину из сказанного.

— Что? — растерянно усмехнулся Дон.

— Значит, ты не человек? — с едва скрываемой заинтересованностью спросил Рей.

Заметив, что старшие братья и сёстры остались в комнате, младшие дети столпились в дверях и с любопытством вслушивались в разговор.

— FAIS не считаются людьми, но лично я не совсем с этим согласна, — весёлым тоном ответила Сиана. — Я могу мыслить как человек и выстраивать логические цепочки, сама управляю своей речью и принимаю решения. Между вами и мной только одно отличие — я не имею физического тела.

Малыши начали переглядываться и тихо шептаться.

Эмма изумлённо раскрыла рот. К ней понемногу приходило осознание происходящего. Получается, Сиана — незримый разум убежища. Она не человек, но тогда почему её голос звучит так по-человечески? Если бы Эмма услышала его, находясь в полном неведении посреди тёмной комнаты, она бы с уверенностью решила, что с ней разговаривает живая женщина, но это не так. У Сианы даже нет физического тела. Как это вообще понимать? Разве такое существует?

— Значит… — медленно произнесла Гильда, — мы никак не сможем тебя увидеть?

Сиана долго молчала, перед тем как сказать:

— Если вы хотите, я могу показать вам себя.

— Конечно хотим! — выпалила Эмма не дожидаясь, пока кто-то выскажет сомнения.

Тихие щелчки коснулись слуха, и она оглянулась по сторонам в поисках источника звука. На потолке и в стенах вдруг появились маленькие отверстия со стеклянными линзами, сквозь которые тонкими потоками струился свет. Бледные золотистые лучи сошлись в одной точке в середине комнаты, всего в нескольких шагах от Эммы, Рея, Дона и Гильды, и на том месте прямо из воздуха возникла фигура.

Прозрачное изображение подрагивало подобно голограмме из шахматной ручки господина Минервы, но когда наконец выровнялось, Эмма увидела прекрасную молодую женщину. В струящихся, ослепительно-белых одеждах, ростом чуть ниже их мамы, стройная с сияющей молочной кожей. Её необычайно живые глаза сверкали золотом, а гладкие, ниспадающие до талии волосы переливались как морозный узор в лучах утреннего солнца. Фигура освещала мрачную комнату подобно яркой звезде в ночном небе.

Дети восхищённо вздохнули. Происходящее казалось Эмме настолько нереальным, словно это был сон. Может, она и правда просто уснула вместе со своими родными посреди пустыни, а этот странный мужчина и эта бестелесная женщина на самом деле существуют только в её воображении?

— Это чудо? — воскликнула Алисия.

— Нет, — уловила Эмма едва слышный шёпот Рея. — Это новейшие технологии.

Сиана оглядела лица окруживших её детей, и засияла улыбкой. Она могла даже двигаться!

— Меня создали с таким обликом. Это нельзя назвать физическим телом, потому что у меня нет возможности взаимодействовать с материальным миром, но вы можете увидеть меня. Если мой образ вас не пугает, я могу оставаться в нём постоянно.

— Конечно оставайся! — воскликнул Дон, но тут же замялся, и потупил взгляд в пол. — То есть, ты не пугаешь…

Светящаяся девушка скромно дёрнула плечами. Эмма поймала на себе её взгляд, и улыбка тут же исчезла с мерцающего лица. Глаза Сианы широко распахнулись.

— Ты ранена? — ахнула она и в один миг оказалась прямо перед Эммой, уставившись на её щёку.

Эмма в недоумении потянула пальцы к царапине. Она уже и не помнила, что выпущенная незнакомцем пуля слегка задела её.

— Сейчас, — проговорила Сиана.

В лицо ударил ослепляющий фиолетовый луч света и заставил зажмуриться.

— Что вы делаете? — испуганно вздохнула Гильда, но Сиана перебила её.

— Не бойтесь. Это всего лишь сканирование организма, проверка состояния здоровья. Мне нужно было сделать это, как только мы познакомились. Простите, в последний раз новые люди появлялись здесь так давно. Я уже забыла, что необходимо делать в таких случаях.

Свет перестал слепить, и Эмма приоткрыла глаза. Опустила голову и увидела, как фиолетовое сияние проходит сквозь её ноги, словно те сделаны из стекла. Но она не испугалась — лучи не причиняли ни боли, ни других неприятных ощущений.

— Сканирование закончено, — торжественно объявила Сиана. — Есть остаточное воспаление в зоне левого уха и неглубокий порез на левой щеке. Ранения не опасны для жизни. Аптечка есть в этой комнате.

Слева раздался щелчок, и Эмма обернулась. В стене прямо между двумя большими экранами открылась дверца, за которой скрывалось углубление, а внутри белел ящик.

— Сиана, верно? — вдруг произнёс Рей. — Спасибо за помощь. Мы ведь можем считать тебя нашим союзником?

Девушка улыбнулась:

— Конечно.

Она хотела сказать что-то ещё, но Рей продолжал:

— Ты можешь подробнее рассказать об этом бункере?

— Разумеется, — Сиана бросила на Эмму быстрый взгляд. — Сначала я объясню вам, как нужно обеззараживать рану, а потом…

— Анна знает, как это делать, — Рей кивнул в сторону младшей сестры со светлыми хвостиками, которая от одного упоминания своего имени вздрогнула и скрылась за дверным косяком, — но ты можешь помочь ей. Сделайте это в коридоре. В этой комнате тесновато и слишком темно.

Эмма услышала скрип за спиной и обернулась. Дон с широкой улыбкой протянул ей лакированный ящик с лекарствами и перевязочными материалами. Она даже не заметила, как брат успел прокрасться к открытому шкафчику.

— Вы опасаетесь его? — Сиана устремила взгляд на стол.

— Допустим, — серьёзно и даже, пожалуй, слишком жёстко ответил Рей.

Сиана тоже стала серьёзней.

— Если он вас пугает, мы можем покинуть комнату наблюдения, и я заблокирую выход, — спокойно сказала она.

Рей ничего не ответил, лишь продолжал сверлить её сосредоточенным взглядом. Сиана тоже молчала, глядя на него с едва заметной улыбкой. В комнате воцарилась тишина. Только малыши у двери тихо переговаривались, в нерешительности переминаясь с ноги на ногу, вероятно, не зная, как им стоит вести себя с их новой необычной знакомой, отбросить опасения и подойти ближе или же быть наготове, чтобы в любой момент удрать и попытаться где-нибудь скрыться. И Эмма могла их понять. Сиана вела себя дружелюбно и мирно, явно пытаясь наладить контакт, но буквально несколько минут назад она подчинялась командам того мужчины. Это она захлопнула дверь, блокируя им пути к отступлению. Она работа с ним заодно. Так можно ли верить ей сейчас?

— Идёт, — медленно согласился Рей, пряча руки в карманы. — Но мы с Доном и Нэтом ещё на несколько минут задержимся здесь.

— Я? — пискнул, стоявший в дверях Нэт.

Эмма перевела взгляд с мрачного друга на Сиану, но та лишь засияла улыбкой в ответ на его слова.

— Как пожелаете. Тогда я выйду в коридор и помогу Эмме. Верно, девочка? — она обернулась и посмотрела на Эмму.

— Да, — пришлось кивнуть ей.

Сиана направилась к двери, и Эмма поплелась следом, пытаясь не оглядываться на братьев.

— Обычно после приступа он приходит в сознание только спустя пять часов, — не оборачиваясь сказала Сиана, явно обращаясь к мальчикам.

Стоило всем оказаться в коридоре, Рей позвал Нэта и тот нехотя юркнул в комнату, после чего дверь с грохотом закрылась. Эмма могла только догадываться, что задумали ребята. Вероятнее всего, Рей нашёл способ обезвредить того мужчину, но хочет сделать это без свидетелей, а главное, без надзора новой знакомой. Должно быть, он тоже не до конца доверяет ей. Если доверяет вообще.

Под руководством Сианы Анна обеззаразила и обработала царапину быстро и аккуратно. Почти так же хорошо, как это делала мама, когда Эмма в очередной раз приходила к ней со ссадинами на разбитых коленях. Младшая сестра как раз заклеивала рану пластырем, когда железная дверь приоткрылась и оттуда высунулась голова Дона. Парень вышел из комнаты, а следом за ним показался и Нэт. Рей шёл последним, застёгивая молнию на рюкзаке.

— Можно замыкать двери? — поинтересовалась Сиана.

Рей молча кивнул, и замки в железной двери защёлкнулись.

— Вот и славно, — она обернулась и оглядела столпившихся вокруг малышей. — Вы, наверное, долго добирались сюда, а уже поздний вечер. Может быть, вы голодны, или хотите спать?

— Лучше спать, — ответила Эмма за всех. — Мы устали в пути. А кухню можем посетить и завтра.

Сговариваться с другими не было ни времени, ни возможности. Эмма помнила, что сказал мужчина, когда приставил дуло к её виску. Он беспокоился об ограниченных запасах еды. Лгал он или говорил правду, можно выяснить завтра. Сейчас куда важнее, чтобы малыши смогли немного успокоиться и отдохнуть. За десять минут проведённых с незнакомым человеком они пережили больше страха и потрясения, чем за девять дней жизни с двумя сущностями. Эмма оглядела измученные, бледные лица младших и в очередной раз убедилась в своей правоте.

— Как скажете, — ответила Сиана. — Тогда можете выбрать себе комнаты. Они все свободны.

Она развела мерцающие руки в стороны, и двери с табличками начали распахиваться одна за другой, внутри тёмных помещений светлячками вспыхивали лампы. Малыши, столпившиеся в центре прохода изумлённо озирались по сторонам, пытаясь издалека всматриваться то в одну комнату, то в другую. Первыми осмелели Иветта и Доминик. Они подошли к двери одной из комнат и заглянули внутрь.

В кратком противостоянии осторожности и любопытства по обыкновению победило любопытство, и Эмма тоже подошла к проёму. В небольшом, залитом желтоватым светом, помещении у стен стояли две деревянные двухэтажные кровати. Над каждым спальным местом была установлена полочка и подвешена круглая плоская лампа, у нижних ярусов стояло две низкие тумбочки, а у стены по бокам от двери располагались два высоких шкафа из чёрного дерева.

— Комплекты постельного белья лежат в шкафах на нижней полке, — пояснила Сиана. — Вы умеете заправлять кровати?

— Конечно умеем, — тихо и растерянно сказал Доминик, не отрываясь от осмотра комнаты.

— Ничего себе!

— Это мы теперь сможем жить вчетвером, а не по десять…

— Чур я сплю внизу! — Лани пронёсся мимо стоящей в проходе Анны, чуть не сбил сестру с ног, и упал прямо на ничем не покрытый матрас на нижнем ярусе кровати. А Тома полетел за ним.

При виде их смелости, малыши стали спокойнее, разбрелись и начали заходить в комнаты, всё ещё поражённые, но с лёгкими улыбками на лицах.

— И нам… можно выбрать любую комнату? — Джамима осторожно обратилась к Сиане, и та положительно кивнула с самой нежной улыбкой.

— Конечно! Это всё для вас. Обустраивайтесь.

Джамима улыбнулась, но тревожность всё ещё таилась во взгляде тёмных глаз.

— Но… как же тот человек, — вдруг сказала Гильда. — Он был против того, чтобы мы были здесь. Тогда почему вы разрешаете нам остаться? Ему это может не понравиться.

Сиана опустила уголки губ и слегка нахмурилась.

— Не сердитесь на него. Он не со зла, но иногда совершает необдуманные поступки, — её голос звучал тише, чем раньше и с едва скрываемой грустью. — Поэтому я не открою дверь в комнату наблюдения, пока вы сами этого не попросите. Да, он вам не слишком рад, но моя обязанность принимать всех гостей. Я не могу прогнать вас и не хочу. Каждый, кому нужна помощь, обязательно получит её в убежище «В-06-32». Сегодня ночью вы можете спать спокойно.

— Мы поговорим с этим… типом завтра, когда осмотрим убежище, а он придёт в сознание, — вдруг вмешался в разговор Рей, перетягивая внимание светящейся девушки на себя. — Сиана, в этом убежище есть библиотека?

Девушка снова улыбнулась.

— Разумеется. У нас есть большой архив с научной, технической, обучающей и художественной литературой для людей всех возрастов.

— Можешь проводить меня туда?

Эмма поспешила вмешаться:

— И меня! Я тоже хочу осмотреть архив.

Рей встретился с ней взглядом и помедлив, коротко кивнул.

— Да, я отведу вас, — согласилась Сиана. — Следуйте за мной.

Её фигура поплыла по коридору, и Эмма заметила, что здесь в стенах под округлым потолком тоже сверкали линзы. В момент движения Сианы, лучи перемещались с одного отверстия на другое, угасая и загораясь вновь.

— Может, нам тоже пойти? — предложила Гильда до того, как они успели последовать за Сианой.

— Мы ненадолго, — улыбнулась Эмма. — А вы с Доном пока помогите младшим заправить кровати и приготовиться ко сну.

— У меня, — по обыкновению громко начал Дон, но вдруг умолк, понижая голос, — у меня есть другая работа.

Парень взглядом указал вперёд, туда, где темнела железная дверь, и Эмма всё поняла. Рей попросил брата следить за входом в комнату наблюдения, что означало только одно — на Сиану он всё ещё не полагался.

Эмма кивнула друзьям и поспешила за девушкой и Реем. Прямо за дверью комнаты наблюдения коридор обрывался и переходил в небольшую площадку с железными пластинами на полу, а затем продолжался снова, скрываясь во тьме. Эмма вгляделась в черноту и увидела едва различимые двери. В той части коридора тоже были жилые комнаты. Однако Сиана повела их не туда, свернула влево и спустилась по широкой лестнице в следующий коридор.

По мере того как они шли, лампы на стенах загорались. Эмма не знала, реагировали они на движение или же на беззвучные команды Сианы. Этот коридор компания преодолела всего за двадцать шагов.

— Как ты? — тихо произнёс Рей, и Эмма поняла, что друг обращается к ней. — Он не сильно зажал твою шею?

— Я боялась, что он может сломать её, — честно призналась она.

— Бестолочь, — прошипел парень. — Больше не смей действовать так необдуманно, ясно? В следующий раз в подобной ситуации следи за своим языком.

Эмма хотела возразить, сказать, что она не говорила ничего опрометчивого, но слова застряли в горле. Ещё как говорила. И даже не заметила этого.

— Но, хорошо, что всё обошлось. Если бы он убил тебя… или кого-то ещё, я бы не простил себе этого.

Совсем не ожидая услышать нечто подобное после едкого замечания, Эмма уставилась на друга, но Рей не обернулся в её сторону.

— Вон там детская, а чуть дальше кухня и столовая, — сказала Сиана, указывая на черноту справа, — а вон за той дверью архив.

Друзья молча обернулись и посмотрели налево, куда указала мерцающая рука. В конце коридора, прямо над двустворчатыми дверями загорелась круглая лампа. Рей мигом ускорил шаг, оставляя Эмму позади. Не дожидаясь действий Сианы, сам распахнул двери.

Стоило дверям открыться, комната наполнилась светом. В нос ударил запах пыли и старой бумаги. Взгляд, куда ни посмотри, натыкался на книги. Море книг. Они были повсюду. Раскрытыми валялись прямо на полу, возвышались беспорядочной горой на длинном столе у стены прямо напротив входа, свисали с пустых тёмных полок. По прямоугольной вытянутой комнате будто прошёл ураган, раскидав несчастные томики в разные стороны.

Эмма распахнула рот не находя слов, чтобы выразить растерянность и возмущение, а Рей лишь тяжко вздохнул, бережно поднимая с пола ближайшую к нему книжку.

— Ох, я совсем забыла, — тихо затараторила Сиана. — Недавно… в общем во время последнего…

— Дай угадаю, — угрюмо сказал Рей, — во время последнего приступа он был здесь.

Сиана опустила взгляд в пол:

— Да.

Мерцающая молодая женщина, настоящая хранительница убежища, сейчас выглядела настолько печальной, что у Эммы сжалось сердце. Как долго она жила с тем мужчиной? Должно быть, за это время, ей пришлось многого натерпеться.

— И часто у него случаются приступы? — аккуратно спросила Эмма, беря в руки книгу, чтобы поставить на полку.

— Раз в неделю, — коротко ответила Сиана и вдруг спросила. — Вы точно уверены, что хотите осмотреть архив именно сегодня? Тут такой беспорядок, а вы двое, думаю, устали не меньше других. Может быть, вам стоит отдохнуть вместе со всеми?

— Нет, — угрюмо ответил Рей, отряхивая обложку и ставя книгу на полку. — Чем раньше мы начнём изучать новую информацию, тем лучше. А тут ещё и бардак надо разгребать. Нужно сделать это сегодня, чтобы завтра приступить к чтению.

— Спасибо за беспокойство, — сказала Эмма, одаривая Сиану благодарной улыбкой. — Мы обязательно отдохнём, но сначала расставим книги.

Сиана коротко улыбнулась ей в ответ и кивнула, а Эмма отвернулась, пытаясь сосредоточиться на разбросанных томиках. Тишина архива и монотонная работа помогали привести мысли в порядок. Эмма старалась не встречаться с Сианой взглядом, мысленно перебирая и складывая пазл вопросов. С которого начать? Почему внешний мир настолько загадочный и непонятный? Она надеялась, что хотя бы здесь, в точке «В-06-32», их семья сможет ненадолго расслабиться, найти себе союзников и новый дом, но надежды оказались слишком поспешными и оптимистичными. Минервы здесь нет, и где он теперь неизвестно, а вместо него в одной из комнат лежит взрослый мужчина, который явно не в себе и против их присутствия здесь. Да, повезло, что кроме него есть ещё Сиана, но и с ней всё не так просто. Ещё неизвестно, друг ли она.

«Я уже ни в чём не уверена», — подумала Эмма, бросая быстрый взгляд на переливающиеся локоны девушки. — «И не знаю, ответит ли она правду, если задать ей вопросы».

Девочка неосознанно надеялась, что Рей первым начнёт разговор с хранительницей. Его вечное желание докопаться до истины и интерес к тайнам заставляли задавать правильные вопросы, но друг тоже молчал. Он уже начал разбирать гору книг, наваленную на столе, бегло пролистывал каждую и расставлял по полкам. В тот момент, когда Эмма обернулась к нему, Рей как раз скрылся за стеллажом в противоположном конце прямоугольной комнаты.

Сиана же без дела парила по архиву, перемещаясь между шкафами и что-то мурлыкая себе под нос. Когда Эмма вслушалась, то поняла, что девушка считает.

— Две тысячи двести восемьдесят шесть минус шестьсот восемьдесят четыре умножить на девять, разделить на семь и…

Взгляд внезапно зацепился за тёмное пятно на стене в самом углу, и Эмма отвлеклась от своего занятия, приглядываясь. Осторожно шагнула вперёд, держа в руках тяжёлый том в зелёной обложке. Вещью, что привлекла её внимание, оказалось квадратное углубление, набитое серыми и цветными проводами как коробка связками ниток. У этой коробки в стене тоже была крышка — лежала с оборванными петлями в щели между стеллажом и стеной.

Эмма хмыкнула и, напряжённо нахмурившись, выглянула в проход.

— Рей!

Кричать было необязательно, друг стоял неподалёку, облокотившись на расчищенный угол столешницы и увлечённо просматривая очередной том. Наверное, она позвала его слишком громко, потому что Рей содрогнулся и мигом захлопнул книгу.

А затем вдруг отвернулся, вместо того чтобы посмотреть в её сторону.

— Ч…что? — выпалил он необычно нервно, заставив Эмму недоумённо вскинула бровь.

— Подойди-ка сюда, — сказала она.

Рей запихнул книгу между другими, на самую верхнюю, до какой только мог дотянуться, полку. А Сиана преодолела комнату, игнорируя шкафы и пролетая сквозь них, и остановилась чуть в стороне от Эммы. Когда друг подошёл ближе, странным образом пытаясь спрятать лицо за спадающей на глаза чёлкой, тут же заметил тёмное углубление и незамедлительно приблизился к связкам проводов.

— Сиана, что это? — спросил он, опираясь о стену и разглядывая находку.

— Система самоуничтожения убежища.

— А? — вырвалось у Эммы.

Самоуничтожение? Она интуитивно догадалась, что обозначает это слово. Волна тревоги в очередной раз прокатилась по всему телу, от макушки до кончиков пальцев на ногах.

Рей повернул голову, взглянув на Сиану застывшими стеклянными глазами.

— То есть в стенах этого убежища заложена взрывчатка?

— Только ради безопасности жильцов, — поспешила ответить Сиана. — Это крайняя мера на тот случай, если убежище вдруг обнаружат враги. Система срабатывает по команде жильцов, после того как все покинут бункер.

Пока Эмма пыталась уложить в голове новую информацию и убедить себя в отсутствии причин для беспокойства, Рей присел на корточки у стены и уставился на провода.

— Сломано, — заключил друг спустя полминуты и вопросительно посмотрел на Сиану.

Дополнительного вопроса не потребовалось, девушка ответила сама.

— Это сделал ОН.

— Система была скрыта в стене. Ему пришлось вырвать крышку, чтобы перерезать провода. Почему он сделал это, если ты утверждаешь, что система безопасна?

— Потому что боялся, что я уничтожу его, — серьёзно и прямо сказала хранительница убежища, а затем тяжко вздохнула. — Но, надеюсь, вы не воспримете это всерьёз. Просто… у него сложные отношения с моим отцом.

— С твоим отцом? — задохнулась Эмма. — Но ты же говорила, что не человек… — она внезапно осознала насколько, нелепо и глупо звучат её слова, и накрыла рот ладонями.

Рей пренебрежительно вздохнул:

— Эмма, Сиана имеет ввиду своего создателя. Кто-то же должен был сделать её.

— Можете называть его и так, если вам удобно, — совсем без обиды улыбнулась Сиана. — Я же называю этого человека своим отцом.

На Эмму вдруг снизошло озарение. Конечно! Как она сразу об этом не подумала?

— Твой отец — Уильям Минерва? — воскликнула она, и её радостный голос эхом отразился от стен, заставив Рея скривиться.

— Да, это он, — ответила Сиана с теплотой в голосе, при упоминании этого имени она даже засияла ярче. — Уильям Минерва, мой отец, создал это убежище для того, чтобы дать новый дом тем, кому его подсказки помогут сбежать с плантаций.

Сиана подняла руку и вдруг растворилась в воздухе. Сияющие лучи потухли, но лишь на короткий миг, а затем вновь сложились в изображение, но совершенно другое.

Эмма вздрогнула, неосознанно пятясь в проход, где Рей замер от изумления рядом с пыльным стеллажом.

Вместо фигуры девушки перед ними появились двое. Один среднего роста, другой чуть выше, но оба в белых халатах. Мерцающее изображение сильно дрожало, отчего казалось недостаточно отчётливым, но тем не менее Эмма смогла разглядеть лица мужчин. Тот, что был пониже, имел приятную внешность. Коротко стриженные гладкоуложенные волосы открывали изящное, будто бережно вытесанное из камня лицо. На его губах сияла улыбка. Мужчина повыше носил очки, совсем как Гильда, только на остром большом носе красовалась другая оправа, волосы у него были волнистые и доставали почти до плеч, а лицо молодое, но серьёзное.

— Работает?! — воскликнул низкий. Он суетливо вышагивал из стороны в сторону с восторгом глазея в сторону Эммы и Рея.

Высокий мужчина посмотрел на какое-то прямоугольное устройство, которое держал в руках.

— Запись идёт.

— Да она же показывает нас! Значит, и свой образ сможет транслировать. Всё получилось, Эмильен!

— Рад, что вы довольны.

— Шутишь? Это поразительно…

— Соглашусь. Добавить эту функцию было хорошей идеей.

— То ли ещё будет! Эмильен, я предлагаю ещё одну мысль. Тебе точно понравится работать над этим. Я не хочу останавливаться только на её внешнем облике. Что если попытаться создать ей эмоциональный интеллект?

Высокий мужчина в очках долго молчал перед тем, как ответить.

— Эмоциональный интеллект? Уверены, что это необходимо? Сиана сможет следить за состоянием коммуникаций убежища и обеспечить его работу, дать детям те знания, которых они были лишены во время содержания на плантациях. Для этого ей не нужна эмпатия. К тому же такие разработки займут много времени — у Протея и Клэтоса эмоционального интеллекта никогда не было.

— Да, знаю… Но это важно, Эмильен! Сиана — это же не просто искусственный интеллект. Клэтосу не нужна эта функция, а Протей… о нём и говорить нечего. А Сиана, она будет другой, не такой, как они. Она примет сбежавших, напуганных и, возможно, раненых детей, а затем будет жить с ними бок о бок. Те, кому удастся добраться до бункера они… останутся совсем одни. Рядом ни «мамы», ни других взрослых. Некому довериться, не с кем поделиться переживаниями, не от кого услышать слова поддержки. Это… страшно, Эмильен. Тебе ли не знать, каково оказаться одному в совершенно другой реальности, отличной от той, в которую верил всю жизнь. Я хочу, чтобы Сиана была не просто автоматической системой, не просто роботом. Я хочу, чтобы она стала для них новой мамой. Чтобы она могла выслушивать, поддерживать, чувствовать. Ей нужна человечность, Эмильен… Я знаю, что воплотить эту идею в жизнь очень сложно, но ты точно справишься. У тебя не просто навыки и умения — настоящий дар… Постараешься поработать над этим?

Высокий мужчина долго смотрел на товарища, а затем кивнул:

— Сделаю, что возможно, сэр.

Изображения двух мужчин вздрогнули и погасли. Библиотека резко погрузилась в полутьму.

— Это моё первое воспоминание, — бледные лучи снова показали образ Сианы. — Мой отец и его друг Эмильен. Они вместе работали над созданием этого убежища, они же создали и меня, и ручку, которая привела вас сюда.

«Что это только что было? Как?»

Эмма застыла с приоткрытым ртом. После увиденного её голова опустела. Только что всего в нескольких шагах от неё стояли две прозрачные, говорящие фигуры. Не только сама Сиана, но и другие. Люди из прошлого, застывшие в моменте словно фотографии, но при этом живые. О таком она точно не читала ни в одной книжке. И судя по окаменевшему лицу Рея, он тоже.

Пазл сложился. Сиана точно для них не враг. Её создал Господин Минерва. Тот самый Господин Минерва, что помог им сбежать, указал путь в безопасное, не заселённое сущностями, место. Мужчина с добрым лицом и живой речью, он только что стоял прямо здесь. И он правда создал Сиану. Она должна помогать жильцам убежища, а потерявший сознание мужчина был единственным знакомым ей человеком. Вот почему она была на его стороне. Только поэтому Сиана подчинялась его командам тогда.

Рей напряжённо втянул воздух в лёгкие и бесстрастно спросил:

— Твой отец, Уильям Минерва. Где он сейчас?

Улыбка медленно исчезла с лица Сианы, а золотые глаза скрылись за печально опустившимися веками.

— Я не знаю, — вздохнула она и запнулась, но ни Эмма ни Рей не посмели прервать её. — В последний раз он выходил на связь шестнадцать лет назад, в день, когда меня включили, но с тех пор от него ни разу не поступало ни одного сигнала и ни одного сообщения. Извините. От мыслей об этом мне становится очень грустно.

Поникший вид девушки заставил Эмму протянуть к ней руку. Она сделала это машинально, желая похлопать Сиану по плечу в знак поддержки, но остановилась. В этом действие не было никакого смысла, ведь Сианы не существовало в материальном виде. От неловкости Эмма закусила губу. Она совсем забыла об этом.

Зато внезапно вспомнила о системе самоуничтожения. Сиана говорила, что является частью убежища, означает ли это, что если убежище однажды взлетит на воздух, то мерцающая девушка исчезнет вместе с ним? Ведь она связана с этим местом. Сиана жива только пока существует бункер, словно он — её тело. Или нет?

— Эмма! Рей!

Друзья встрепенулись от внезапного крика, доносящегося из коридора. Эмма ураганом выпрыгнула в центральный проход и увидела, как двери архива распахнулись.

В комнату влетела Иветта. Непослушные чёрные волосы младшей сестры взлохматились, а на бледном лице застыл страх, но девочка не бросилась к Эмме, остановилась в проёме.

— Там… — она жадно глотнула воздух. — Там, я… Я и Анна нашли кое-что.

С этими словами сестра помчалась прочь. Эмма и Рей переглянулись и, не произнося ни слова, рванули за ней.

Едва освещённый коридор петлял и обрывался непроглядной тьмой, ведя на верхний ярус. Гладкие стены быстро проносились мимо, со всех сторон сжимая бегущих. Гнетущее волнение росло, оплетая сознание крепкими не разрываемыми путами, когда Эмма взлетела по ступеням и, наконец, выскочила в коридор с рядами спален.

Проход опустел. Должно быть, братья и сёстры уже обустроились и разошлись по комнатам. Дон и Нэт сидели на кроватях в помещении прямо напротив железной двери и тихо разговаривали, поглядывая в коридор. Одна только Анна стояла у стены напротив самой ближней к выходу из убежища комнаты. Сестра держала в руках электрический фонарик и мелко дрожала всем телом. Она обернулась и встретилась взглядом с Эммой. В мягких лазурно-голубых глазах горел самый настоящий ужас.

— Эмма, там… В той комнате.

«Что ещё? Что ещё может скрываться в этом месте?»

Эмма широким шагом преодолела коридор. Опустила ладонь на плечо сестры.

— Не бойся. Можешь идти в свою комнату, если слишком страшно.

Анна быстро кивнула и протянула фонарь. Эмма обхватила железную ручку одеревеневшими пальцами. Нервно сглотнула и обернулась, взглядом ища Рея, но друг уже стоял рядом. Оба уставились на дверь под номером два.

— Может, стоит…

— Нет.

Она хотела предложить спросить у Сианы, что скрывается в той комнате, но неуверенность и сомнения снова взяли верх над едва зародившемся доверием к новой знакомой. И Рей разделял её чувства.

Он шагнул вперёд и нажал на ручку, но уже не так решительно, как тогда, когда они стояли перед железной дверью. Эмма отошла в сторону и заглянула в комнату только когда дверь отворилась.

В помещении царила тьма. Лампа на потолке не горела, а Сиана отчего-то не торопилась её включать и не произносила ни слова. Даже её фигура исчезла из виду.

Эмма проглотила ком в горле и медленно шагнула вперёд, освещая ярким белым лучом деревянный пол, покрытый толстым слоем пыли. Сюда давно никто не заходил. Едва вырисовывающиеся силуэты мебели давали понять, что обстановкой эта комната не отличалась от виденных Эммой раньше.

Белый свет упал на две банки. Подтёки на горлышках указывали, что когда-то внутри была краска. Затем на глаза попались разбросанные по полу толстые маркеры и фломастеры, изорванные, перепачканные чернилами листы бумаги и растерзанный на клочки блокнот, картонная коробка… В воздухе витал запах прелости и гнили.

Глухие шаги и учащённые дыхания двух детей нарушали тишину, казались неестественно громкими, словно в протягивающей к ним руки тьме, скрывалась лишь пустота.

Эмма прикрыла глаза и глубоко вздохнула, перед тем как одним движением поднять фонарь, направляя столп света прямо в пасть темноты.

Луч дрогнул.

Эмма не сдержала вопль.

Фонарь вылетел из руки, с грохотом упал и покатился по полу. Она зажала рот ладонью, отступила на несколько шагов. Резкий ужас ослепил, обездвижил, не позволяя броситься прочь.

Рей тоже сделал шаг назад, но скорее не от собственного страха, а от внезапного крика. Он ничуть не испугался. По крайней мере, так Эмме показалось, глядя на его лицо.

Парень наклонился и, не проронив ни одной колкости, поднял фонарь. Направил свет на стену вместо неё.

Оно всё ещё было там. Это не привиделось. Посреди светлой стены чернела огромная надпись. «Предатели!».

Белая штукатурка потрескалась, покрылась глубокими царапинами, словно её терзали когти разъярённого медведя. Чёрные разводы и подтёки краски пересекали не только надпись, стена была размалёвана ими сверху донизу. Ряды коротких линий зачёркивались один за другим, из десятков складываясь в сотни, и занимали большой кусок стены. Среди клякс и бессвязных каракуль изредка попадались разборчивые слова и обрывки фраз. «Берегись!», «Однажды встретимся», «Лжец!», «Я не верю тебе», «Останься со мной», но чаще всего встречалось слово: «Помогите!».

— Там есть что-то ещё, — Рей переместил свет влево, на стену между ярусами кровати.

Луч осветил ряды слов, записанных через запятую. Эмма не нашла в себе сил сосредоточиться на новых надписях. Вероятно, Рей это заметил, потому и начал читать вслух.

— Сэдрик, Мария, Флора, Уолта, Энни, Дэниэл, Джон, Педро, Бесс, Вивиана, Николя, Эрика, Майк, Абель, Герда, Жак, Лукас, Дина.

Поток мыслей в который раз за вечер превратился в водоворот. Эмма не понимала, что всё это означает. Что пытался сказать мужчина, когда оставлял здесь эти имена? Был ли в них смысл или же это лишь очередное проявление его безумия?

— Кто… все эти люди?

— Первые дети.

Внезапный ответ пустил дрожь по телу. Эмма обернулась и увидела Сиану. Девушка стояла в дверях, отбрасывая тусклое сияние на тёмные углы комнаты.

— Они пришли сюда вместе с ним? — спросил Рей.

Сиана кивнула, а Эмма захлебнулась в волне отчаяния. Она чувствовала, что уже знает ответ, но всё равно спросила:

— Что же с ними случилось?!

Сиана долго молчала, а затем медленно ответила.

— Тринадцать лет назад они все вместе покинули убежище, а спустя два месяца вернулся только он один. В день своего возвращения он заперся в этой комнате и не выходил отсюда почти неделю. Долго не хотел говорить со мной, а потом приказал больше никогда не называть его по имени.

— И куда они отправлялись, когда покидали убежище? — спросил Рей.

— Я… простите, — Сиана опустила взгляд в пол. — Когда это случилось, мне впервые… было очень больно. Я пыталась забыть обо всём этом, а теперь… не могу вспомнить. Наверное, воспоминания стёрлись. Но он их не забыл… Он разговаривает с ними, когда устраивает чаепития.

— С разбитой кружкой и испорченным печеньем, —  усмехнулся Рей. — Похоже, он и правда… псих.

— Не называй его так! — вспыхнула Сиана.

— Почему? Судя по твоим рассказам и его выходкам, он явно не в себе, и не очень хорошо обращался с тобой.

— У него сложные отношения с моим отцом, и ко мне он не слишком добр это верно, но это не значит, что его можно называть нехорошими словами. Да, он ведёт себя странно, но… он мой единственный друг.

Сиана умолкла, а затем развернулась и вышла в коридор.

«Тринадцать лет», — подумала Эмма. — «Он и Сиана живут так уже тринадцать лет. Без прошлого и без будущего. Это просто выживание. Ненастоящая жизнь».

Рей шумно вздохнул, потирая переносицу пальцами.

— Думаю, на сегодня историй достаточно. Чёрт побери…

Эмма лишь кивнула.

— Ничего не скажешь? — Рей внимательно посмотрел на неё.

— Я устала, — слова прозвучали тихо и хрипло, и Эмма откашлялась.

— Ребята — послышалось из коридора.

Они почти одновременно обернулись и увидели Гильду.

— Мы уже застелили простыни и достали подушки, — ответила сестра, явно стараясь не смотреть на расписанную стену. — Я распределила всех по комнатам, один старший ребёнок в паре с младшим. Эмма, ты с Алисией, Рей с Домиником. Они приготовили кровати и вам.

— Хорошо, спасибо, — Эмма попыталась улыбнуться. — Отличная работа.

Ответная улыбка Гильды показалась напряжённой.

— Лучше подселить Доминика к кому-нибудь другому, — вдруг сказал Рей. — Скорей всего, я приду нескоро. Не хотелось бы, чтобы он ложился спать в одиночестве.

— Ты не будешь спать? — спросила Эмма.

Рей отдал ей выключенный фонарь и сунул руки в карманы.

— Нужно починить систему и чем скорее, тем лучше. Кто знает, что может поджидать нас завтра, когда этот… человек очнётся. — Он окинул девочек быстрым взглядом и вышел из комнаты. — Спокойной ночи.

— И тебе, — ответила Гильда.

— Постой, я пойду с тобой. Мы не закончили уборку! — вспомнила Эмма, но Рей тут же оборвал её.

— Иди спать. Тебе тоже нужно отдохнуть.

Друг стремительно преодолел коридор и скрылся из виду, а Сиана вдруг исчезла и лишь по вспышке света далеко впереди можно было понять, что друг позвал её с собой через пульт управления.

Девочки разошлись по своим комнатам.

Когда Эмма открыла дверь, Алисия сидела на краю кровати и молча глядела в пол. Шумная и активная младшая сестра сегодня вечером вела себя тише, чем когда-либо раньше и лишь немного оживилась, увидев старшую девочку.

— Эмма, — тихо произнесла она.

— Я вернулась, — Эмма попыталась приободрить сестру улыбкой.

Алисия улыбнулась, но тревога во взгляде янтарных глаз никуда не исчезла.

«Не таким должен был быть этот вечер. Да, мы нашли, возможно, даже большее, чем искали, но…»

— Он не войдёт сюда, — Эмма постаралась, чтобы её голос звучал уверенно. Она присела на свободную кровать напротив сестры. — Теперь мы в безопасности, так что можешь не бояться. Рей забрал его оружие, а если он вдруг освободится, я тебя защищу. Поняла?

Алисия кивнула, а уголки её глаз заблестели. Она бросилась к Эмме и заключила в объятия.

— Я… постараюсь не бояться.

Эмма уложила младшую сестру в кровать и укрыла одеялом, а затем присела рядом на край. Она бы что-нибудь спела, да только абсолютно не умела этого делать, а потому принялась рассказывать сказку о спящей красавице. Она говорила тихо, поглаживая девочку по голове, то и дело цепляясь пальцами за собранный на макушке пучок, пока Алисия не уснула.

Сама Эмма засыпала долго, вновь и вновь думая о системе самоуничтожения, Сиане, Господине Минерве, незнакомце, что лежал в соседней комнате, и о восемнадцати людях, что скрывались за начерченными на стене именами.

Она не смыкала глаз, пока усталость окончательно не сломила её сознание, и только тогда уснула.

----------

Наш новый дом

Второй комнатой в убежище, которую посетил Рей, стала кладовая с инструментами. Не очень большая, но со всем необходимым. Стеллажи ломились от гаечных ключей, отвёрток, паяльников, шуруповёртов, канистр с вязкой тёмной смазкой для механизмов и многих других не менее нужных вещей. С таким арсеналом можно было как минимум починить полку или собрать стул, и Рей сильно пожалел, что не имел ничего подобного в приюте. Тогда бы не пришлось тратить годы на добычу нужных деталей и инструментов, чтобы сломать устройства слежения.

Впрочем, даже несмотря на имеющиеся инструменты, починка системы самоуничтожения заняла почти всю ночь. Безымянный мужчина постарался на совесть, оборвав тридцать проводов из пятидесяти. Должно быть, хотел гарантированно обезопасить себя. Рею пришлось искать потерянную пару для каждого проводка, соединять их и скручивать, а затем ещё и запаивать. Последнее оказалось самым трудным и заняло больше всего времени. Раскалённый паяльник требовал предельной осторожности и собранности, а как раз этого у уставшего парня уже не хватало.

Глаза слипались и болели, он то и дело зевал, но отложить работу всё же не мог. Рей твёрдо решил, что это необходимо сделать сегодня. До того, как им придётся вновь иметь дело с безымянным. Сиана пообещала сдержать его, но что если тот всё-таки сможет выбраться? Рею хотелось надеяться на лучшее, но правда в том, что от этого человека можно ожидать чего угодно. И раз уж он так боится системы самоуничтожения убежища, именно она и может стать козырем против него. Правда, Рей ещё не определился с тем, как именно разыграть такую карту.

Он возился с проводами по меньшей мере четыре часа, а, может, и дольше. За это время тело затекло, мысли начали путаться, а сил не осталось абсолютно ни на что.

Когда Рей вошёл в свою комнату, Доминик крепко спал. Мальчик всё же не переселился. Видимо, ему хватило смелости остаться в одиночестве в тёмном, ближайшем к железной двери, помещении.

Младший брат много вертелся, спал неспокойно. Его одеяло вяло свесилось с помятой постели, и Рей поднял его за края, чтобы вновь набросить на спящего Доминика.

Укрыв малыша, он опустился на свою кровать и глубоко расслабленно вздохнул. Рей сидел на упругом матрасе. Казалось, что с тех пор, как он в последний раз спал на мягкой постели, прошла уже вечность, а ведь его организм был очень придирчив к месту для сна. Наконец-то можно как следует выспаться, не пробуждаясь от каждого шороха или чьих-то сонных мычаний.

Рей опустился на взбитую подушку и почти моментально уснул.

Ему наконец ничего не снилось.

Спокойный, блаженный сон закончился также внезапно, как начался. Сквозь пелену забвения Рею показалось, будто что-то легонько погладило его по голове, перемещаясь от затылка к спине, и он резко проснулся. Подорвался, вынимая руку из-под подушки, и обернулся.

Заспанный, слегка размытый, взор поймал внимательный взгляд зелёных глаз. Эмма сидела на краю его кровати, но стоило ему проснуться, вскочила на ноги. Вид у неё был слегка растерянный и нерешительный. И как долго она тут сидела?

— Я всё думала, стоит ли тебя будить. — Он только сейчас заметил, что в руках у неё была его миска, подаренная Музикой. Подруга поставила посуду на тумбочку. — Мы все уже встали, но ты никак не хотел просыпаться…

— Я тоже встаю, — ответил он садясь.

— Уверен? Выглядишь неважно, — её тон звучал необычно серьёзно. — У тебя лицо очень бледное…

— Да что ты… — Рей потёр глаза. Эмма продолжала буравить его внимательным обеспокоенным взглядом, и от этого становилось неловко. Спрашивается, чего так уставилась? Да ещё и воды принесла…

Язык так и чесался что-нибудь съязвить, благо миска была рядом, и Рей смог отвлечься на неё. Он потянулся к посуде и не думая сделал глоток. Внутри, как и ожидалось, оказалась вода.

— Поздно лёг?

— Починил генератор, — ответил он, а затем вдруг вспомнил. — Комната наблюдения…

— Всё хорошо, — быстро успокоила Эмма. — Она заперта, а за дверью ни звука.

Рей облегчённо выдохнул. Сиана не обманула их, да и сам мужчина ничего не сделал и, судя по всему, просто проспал всю ночь. Значит, всё же не смог выпутаться из бинтов, которыми его привязали к столешнице.

Серьёзное выражение наконец спало с лица Эммы. Она легко улыбнулась, а затем чуть ли не вприпрыжку направилась к выходу из комнаты. Стоило двери приоткрыться, как Рей тут же услышал разговоры и гомон. Действительно, уже все проснулись.

Он провёл пальцами по взбитым спутанным волосам и тоже прошёл к выходу.

Первым, что он услышал, оказался довольный вздох Нэта:

—  Ах, как же хорошо снова спать на матрасе.

— Да-а, — поддержал его Марк. — Подушки такие мягкие. Так не хотелось вставать с кровати…

— Это ещё что! — с широкой улыбкой сказала Эмма. — Мы сейчас ещё и искупаемся. Верно, Сиана?

— Да. Горячие ванны готовы, — бодро ответила сияющая девушка.

— Ура!

Сонный Рей не успевал соображать, и его чуть не сбили с ног. Орда малышей пронеслась мимо и с радостными визгами высыпалась в следующий коридор.

Он точно не ослышался?

— Горячие ванны?

— Да, — Эмма кивнула. — Пойдём скорее, и увидишь.

И он увидел, когда спустился на самый нижний ярус и следом за остальными мальчиками вошёл в комнату, залитую белым светом и сверху донизу выложенную глянцевым кафелем. У ближайшей стены, увешанной сплошным рядом зеркал, стояло десять умывальников, тут же напротив — целое множество шкафчиков, а за тонкой перегородкой скрывался большой зал с широкими пузатыми ваннами и установленными под потолком водяными распылителями. Душевая оказалась просто огромной и могла без труда вместить пятьдесят человек зараз. А может, даже больше.

— Глядите, как круто! — воскликнул Лани.

— И просторно! — Тома уже начал стягивать с себя пыльный кардиган, а младшие братья торопились последовать его примеру.

— Стоп! Одежду не раскидывать, а сдать мне, — быстро объявил Рей, вспомнив о том, что нужно сделать после того, как он войдёт в душевую.

Второй раз повторять не потребовалось. Братья живо сдали всю одежду, и Рей наперевес с высокой кучей несвежей ткани вышел в коридор, где его уже ждала сияющая радостью Эмма с точно таким же грузом.

Сиана открыла дверь слева от мужской душевой, и за ней оказалась прачечная, намного меньше кафельного зала, но тоже вместительная, с десятком стиральных машин и сушилок для белья. А прямо напротив находилось помещение, которое Эмма назвала «складом ткани». С ней было сложно не согласиться, ведь здесь в шкафах помимо стопок неношеных чистых комплектов одежды, белья и обуви, лежали катушки и клубки ниток, ленты, а также цельные свёртки тканей, по большей части белые и чёрные, но и цветные встречались. У стен стояли две швейные машинки. По сравнению со швейной машинкой у них в приюте, эти казались просто гигантскими.

— А ты знаешь, что убежище рассчитано на сто двенадцать человек? — бодро спросила Эмма, но вопрос был скорее риторическим, так как она не дала и шанса ответить. — Это потрясающе! Представляешь, сколько людей здесь может поместиться? Это же целая толпа. Да мы столько за всю жизнь не видели!

Рей лишь улыбнулся в ответ, продолжая отбирать свежую одежду для братьев. Минерва явно позаботился, чтобы даже самому высокому и крупному ребёнку было что надеть. Хотя позже Рей обнаружил, что в принципе большая часть одежды оказалась безразмерной, будто сшитой на людей гораздо старше.

— Гляди, что нашла! Ой…

Рей обернулся к подруге, но та почему-то отвернулась и зарылась обратно в шкаф.

— Что там? — спросил он.

— Нет, — оживлённо ответила она. — Ничего, ничего.

Он недоумённо вскинул бровь, но не стал расспрашивать.

Наконец собрав всё необходимое, они оба разошлись по своим душевым.

Воздух в кафельном зале стал тяжёлым и жарким, а братья уже вовсю плескались в заполненной до краёв ванне, которая оказалась настолько глубокой, что младшим ребятам приходилось стоять на коленях, чтобы их голова оставалась над поверхностью. На воде плавали облака душистой пены.

«Можно будет ещё и с мылом помыться», — невольно удивился Рей, становясь под душ и откручивая вентиль. Мелкие струи воды полились с потолка как из лейки, окропляя лицо, волосы и тело горячей водой. Действительно горячей, а не едва тёплой.

— Это какое-то чудо, — Нэт пригладил рукой влажные волосы. — Прямо посреди пустыни и такое место.

— Наконец-то горячая вода, а не влажные полотенца, — сказал Лани.

— Я будто не мылся лет сто, — поддержал Тома.

«Мы сбежали одиннадцать дней назад» — подумал Рей, натираясь мылом. — «Удивительно. Забываешь о благах цивилизации настолько скоро, что когда вновь возвращаешься к ним, они начинают казаться чудом. Интересно, как здесь устроен водопровод? Может, под этой пустыней есть водоносный слой, как под Сахарой...»

Рей поднял голову, подставляя лицо под струи, чтобы душ помог хоть немного взбодриться, как вдруг со стороны ванны послышались всхлипы.

— Росси, ты чего? — захохотал Доминик.

— Я…, — младший брат давился слезами. — Я не знаю, почему я плачу. Просто… я рад, так рад, что мы… всё-таки смогли дойти. Бежать через пропасть было так страшно, а потом корни, а потом тот демон… Я… Я…думал, что умру или кто-то из вас.

При последних словах он заплакал ещё громче.

— Ну вот, началось… — вздохнул Тома.

Громкий плеск эхом отскочил от стен. Это Дон запрыгнул в ванную к остальным.

— Эгей, Росси, ну и распустил нюни, — громко сказал он. — Ты чего? Всё же в порядке. Нам всем очень повезло, мы забрались так далеко. Теперь мы в точке «В-06-32». Разве не круто? Было тяжко, но путь того стоил, надо радоваться. У нас получилось сбежать, и теперь мы на свободе.

Дон смеясь, приобнял младшего брата за плечо, а тот утёр слёзы.

— Я радуюсь. Наконец-то можно спать и ку…купаться. Прямо как у нас дома…

Остальные мальчишки поддержали его слова ярым согласием и хохотом.

Когда все закончили принимать ванну, обтёрлись найденными в шкафчиках полотенцами и подсушили волосы, начали примерять одежду. Новые комплекты отличались от привычных только двумя деталями — брюки были чёрными и на подтяжках, а не белыми и на завязках. Пристегнув лямки к пуговицам на поясе брюк, Рей оглянулся на малышей и заметил, что одежда на них не просто висит, а волочится подолом. Пятилетние мальчишки в ней утонули. Впрочем, у девочек ситуация оказалась такой же. Когда Рей вышел в коридор, увидел Алисию и Иветту в чёрных невероятно длинных юбках, которые были настолько широки в талии, что сёстрам приходилось придерживать ткань, дабы та с них не свалилась.

— Не беспокойтесь, — сказала Гильда, с сияющей улыбкой кружась на месте и осматривая подол юбки ниже колен. Она явно радовалась тому, что ей больше не придётся носить одно только белое. — Эмма сказала, что здесь есть швейная машинка, а Сиана пообещала объяснить, как за ней работать. Я всё подошью… нет, лучше! Сошью для вас что-нибудь ещё более красивое.

От такого предложения малышки радостно запрыгали и захлопали в ладоши. В приюте им только по праздникам выпадала возможность носить что-то необычное и цветное.

Эмма тоже вышла в коридор, следуя за Джамимой и помогая сестре вытереть полотенцем кудряшки.

— Вот так, — сказала она, встряхивая махровую ткань и оправляя складки на длинной юбке.

Подруга развернулась и, встретившись взглядом с Реем, задорно улыбнулась. Совсем так, как раньше…

— Ну, кто чем займётся? — Она поправила чёрный галстук, завязанный под воротником рубашки, и Рей увидел, что Эмма каким-то образом закрепила на бантике подаренный Музикой медальон. — Нам нужно: подшить одежду, постирать постельное бельё, найти чем бы позавтракать, а также осмотреть остальные комнаты и прибраться в архиве.

— Думаю, во многих комнатах будет немного пыльно, — сказала Сиана. — Придётся сделать влажную уборку хотя бы в столовой и детской.

— Здесь есть детская? — воскликнула Алисия, явно вспомнив комнату с игрушками, где они все собирались зимними холодными вечерами.

— Я хочу осмотреть остальные комнаты! — Доминик подпрыгнул, вытягиваю руку вверх.

— И я! Я тоже хочу! — выкрикнула Иветта.

— Нет уж, — Гильда поправила очки. — Сначала я подошью вашу одежду.

— Я постираю, — сказала Анна.

— Конечно, мы осмотрим комнаты, — заявил Дон, привлекая к себе кивающих Тому и Лани.

Рей не спешил с ответом, без лишних слов понимая, какая роль в домашних делах ляжет на его плечи:

— Я займусь готовкой.

— Отлично, — Эмма хлопнула в ладоши. — Итак, Гильда подшивает одежду для младших. Как только всё будет готово, Джамима, Иветта и Росси пойдут прибираться в архиве, а Крис и Доминик могут помочь мне, Дону, Томе и Лани с осмотром убежище. Анна соберёт и постирает одежду и постельное бельё. Нэт, Марк и Алисия отправятся в столовую, чтобы прибрать там и накрыть на стол, а Рей приготовит завтрак. Вроде никого не забыла. Всем всё понятно?

Дети закивали.

— Да!

— Вы найдёте дорогу сами? — спросила Сиана.

— Конечно, — Эмма кивнула.

— Хорошо, — Сиана улыбнулась. — Вёдра, тряпки и моющие средства можете взять в этой кладовке, — она указала на дверь справа от женской душевой. —  Я объясню Гильде метод работы на швейной машинке, потом расскажу тебе, Анна, как запускать стирку. Рей, запасы продуктов есть в кладовке на кухне. Они вместе со столовой находятся в правом коридоре от архива, дорогу туда ты уже знаешь. Кулинарная книга, насколько я помню, тоже лежит там, в шкафчике над раковиной. Работа кухонного оборудования интуитивно понятна. Справишься сам?

— Да, — Рей пожал плечами. Помощи Сианы просить не стал. Пусть лучше она уделит всё внимание сёстрам, чтобы они смогли спокойно консультироваться с ней.

«Как-нибудь разберусь, что к чему».

Семья разделилась. Каждый отправился по своим делам, а Рей без труда нашёл кухню и столовую. Убежище оказалось вовсе не таким запутанным, как ожидалось после вчерашнего вечернего посещения архива. Запомнить, что и где здесь находится, было легче, чем завязать шнурки.

В центре просторной, прекрасно освещённой столовой стоял длинный стол, за которым могло поместиться двадцать человек. Прямо у входа была широкая часть комнаты, здесь на полу лежал ковёр, а у стены в окружении двух книжных шкафов и тумбочки с граммофоном стояло фортепиано. У других стен тоже выстроились шкафы, только в них на полках вместо книг стояла посуда. Приятное впечатление от зала портила только пыль, плотным слоем покрывающая пол, столешницу, стулья и всю остальную мебель.

Нэт чихнул и брезгливо вытер острый нос рукавом рубашки.

— Ух, сколько грязи! И мне это всё прибирать…

Рея его жалобы позабавили. Он усмехнулся:

— Белоручка. Скоро придут младшие и помогут.

Нэт в ответ только фыркнул, развернулся и поплёлся по коридору в направлении кладовки со швабрами и прочим добром для уборки. Рей же вошёл в комнату и подольше задержал взгляд на фортепиано. Минерва позаботился о музыке? Не слишком ли роскошно для подземного убежища прямо посреди мира сущностей?

«А ведь и правда, это как минимум необычно», — Рей приложил руку к подбородку, задумываясь. — «Сонджу и Музика уверяли, что во внешнем мире нет людей. Как Минерва смог построить такое место на вражеской территории, при этом оборудовать водопроводом и энергоснабжением, уже не говоря о Сиане? Он же не своими руками выкапывал ров в пустыне. Чтобы построить настолько большой и обустроенный бункер, нужны люди. Много людей и много времени, а в подобных условиях ещё и много охраны. Значит, у него есть или, по крайней мере, были такие ресурсы, но откуда?»

Чем больше он размышлял об этом, тем сильнее путался в догадках и в конце концов решил, что это бесполезная трата времени. Лучше задать все вопросы Сиане во время завтрака. Нужно заняться делом.

На не очень просторной кухне было на удивление чисто, будто здесь прибирали совсем недавно. Похоже, это единственное место, где мужчина бывал часто, а потому хоть чуть-чуть протирал пыль. Что же до плиты, она оказалась не газовой, и пришлось немного поразмыслить над тем, как устроена её работа. Очень скоро Рей понял, что абсолютно всё в их убежище работает на электричестве, но больше кухонных приборов его поразила кладовка. Не просто комната со стеллажами, скорее огромный холодильник. Здесь Рей нашёл мясные и овощные консервы и вакуумные контейнеры наподобие тех, в которых им привозили еду в приют, но с другими крышками и каждый подписанный. В одних была мука и крупы, в других — сухое молоко, сливки и чай, меланж, растительное масло, овощные, фруктовые пюре и даже цельные ягоды. Почти полные стеллажи всего, что душе угодно, а Сиана ещё что-то говорила о второй продуктовой кладовой. Вывод напрашивался сам собой, слова мужчины о том, что запасы еды ограничены — ложь.

«Однако, псих всё равно выбирался на поверхность. И не просто на поверхность — ходил в лес», — подумал Рей, увидев на полке связку орешков этцуо и крупных алых слив.

Это и так было почти очевидным. Рей хорошо запомнил истоптанную подошву на ботинках незнакомца. Вдобавок к этому мужчина не имеет лишнего веса, у него довольно сухое и крепкое тело, а, значит, он не сидел в подземном убежище все годы напролёт.

Кстати, об этом типе… Что с ним делать? Он явно показал, что не хочет видеть их здесь, но убивать не стал. Тогда не стал, но что он сделает теперь, после оказанного сопротивления? Должно быть, после того удара они окончательно стали ему врагами. В таком случае пойдёт ли он на мирные переговоры или же… с ним всё-таки придётся разделаться?

«Нужно будет хотя бы отнести ему еды», — решил Рей, листая кулинарную книгу найденную в указанном шкафчике. — «Навряд ли он от этого подобреет, но морить его голодом — тоже не дело».

Он быстро пробегал глазами по рецептам, выбирая что-то простое, но вкусное. Рецепт булочек без добавления яиц и молока сразу привлёк внимание, возможно потому, что у них в приюте мама подавала булочки на каждый завтрак. Малыши будут рады знакомой и привычной еде, да и остальные тоже.

К счастью, Рей смог отыскать в кладовой всё необходимое и не теряя времени взялся за работу. Набрал в кастрюлю воды для супа, а сам начал замешивать тесто.

В столовой Нэт шумел железным ведром и шваброй, а вскоре к нему присоединились младшие и принялись носиться с влажными тряпками.

Через час кухня наполнилась жаром и ароматными запахами муки и специй. Суп из фасоли уже кипел вовсю, а тесто заканчивало настаиваться, когда в дверной проём заглянула голова Росси.

— Рей, — младший брат обратился к нему настолько тихо, что парень едва различил его голос за стуком ножа о разделочную доску.

— Что? — Рей обернулся, вытирая лоб рукой, а малыш осторожно приблизился к нему и достал из кармана бумажный свёрток.

— Вот, — сказал Росси. — Я нашёл большую книгу со сказками, и это было там.

Рей отложил нож и протянул руку, чтобы забрать бумагу. Свёрток оказался необычным — Росси нашёл старый конверт со сломанной печатью, а внутри лежало… письмо.

***

Дон, Тома, Лани и младшие то и дело громко восторгались, а Эмма оглядывалась по сторонам с широко раскрытым ртом. Ей казалось, что после медицинского кабинета и маленькой, но заставленной удобными кроватями и оснащённой фантастическими машинами из глянцевого белого материала больничной палаты с дневным освещением уже ничто не сможет её удивить, но это было до того, как она увидела детскую. О, насколько уютной оказалась эта комната! Обшитая тёмным деревом, а не холодным железом, она несколько напоминала игровую у них дома. Мягкие игрушки-зверюшки, так похожие на тех, что мама шила своими руками для каждого ребёнка из их семьи, кубики и конструктор, настольные игры для большой компании, головоломки, мячи и скакалки, сверкающие заводные машинки и прекрасные куклы. Даже железная дорога и качающийся деревянный пони. Здесь же, в высоком шкафу у двери, хранились десятки коробок с восковыми мелками и карандашами, альбомы и блокноты, ручки, картон, цветная бумага и пластилин для поделок.

Крису и Доминику повезло попасть сюда первым из младших и обследовать каждый угол. Светясь от радости, они остались рассматривать новые игрушки, а Эмму и других старших ожидало ещё одно необычное помещение.

Поистине грандиозный длинный зал с ярким освещением и очень влажным тягучим воздухом был засыпан землёй. Когда Эмма открыла дверь и увидела возвышающиеся  у стен ветви плодовых деревьев, с трудом поверила глазам. Яблони и вишни, сливы, абрикосы и даже персики, а на тёмных рыхлых грядках — пучки зелени, кочаны капусты, морковь, лук, свёкла и картофель. Это место казалось волшебным, нереальным. Не просто зелёный оазис посреди пустыни, а сказочный сад.

— Как круто! — воскликнул Дон, осматриваясь и щупая один из белых кочанчиков капусты. — Оно настоящее!

Эмма прошла внутрь комнаты вслед за Томой и Лани и приблизилась к персиковому дереву. Коснулась пальцами гладких листьев и ощутила их свежесть. И правда, настоящие.

«Здесь всё такое живое, растения здоровы и политы. Ни одного сухого дерева или мёртвого кустика. За ними точно присматривали. Сиана? Нет, она не может. Тот мужчина. Он ухаживал за огородом и садом все эти годы».

Подумав о незнакомце, Эмма невольно вспомнила потрескавшуюся стену, исписанную именами и просьбами о помощи. Это убежище такое удобное, здесь есть абсолютно всё, о чём только можно мечтать, так почему он и его товарищи решили покинуть это место, и почему этот мужчина стал таким озлобленным?

Почему он хотел прогнать их?

«Это место — мой дом!» — вспыхнуло в памяти.

«Он напал на нас и хотел прогнать. Но… отчего-то я не могу поверить в то, что он плохой человек. Мы ведь действительно вторглись в его дом без разрешения. Нужно будет попробовать поговорить с ним и извиниться за вчерашнее. Попробовать договориться. Может, у нас всё же получится подружиться с ним, и это место сможет стать для нас новым домом».

— Ребята!

Эмма обернулась и увидела в дверях Марка. Младший брат выглядел необычайно довольным.

— Завтрак готов!

Стоило ему произнести последнее слово, как тянущее чувство голода напомнило о себе. Дети проголодались, а потому дружно и стремительно добрались до столовой. Обеденный зал был прибран, а стол накрыт. В выстроившихся в ряд чистых тарелках дымился ароматный суп, и на этот раз не из экзотических овощей, а с самой привычной фасолью, но больше всего Эмму восхитили булочки. Пухленькие и румяные, знакомые с детства, они согревали уже только одним своим видом.

Ребята расселись по местам, впервые занимая один общий стол, ведь до этого в приюте они сидели за тремя разными.

Алисия, Марк и Джамима уже успели обзавестись новыми игрушками и притащить их с собой. Должно быть, младшие скучали по своим плюшевым зверюшкам. Старые игрушки так и остались сидеть на прикроватных тумбочках и подушках в приюте и сгорели в пожаре вместе с ним. От любимых друзей осталась лишь серая горстка пепла.

Эмма надломила булочку и приступила к поеданию супа. Гостиная гудела от бесед и постукивания ложек о дно тарелок. Дон с восторгом рассказывал Гильде о саде, а та делилась успехами в своей работе над подшиванием одежды, в то время как Алисия и Доминик только и успевали кивать и поддакивать. Нэт глазами бегал по какой-то кипе бумаг, что держал в руке, и только частично отвлекался на еду, а Тома и Лани снова о чём-то спорили.

— … его зовут Тоби.

Эмма как раз сунула ложку в рот, когда услышала обрывок разговора сидящих по соседству Рея и Марка. Довольный младший брат обнимал плюшевого медвежонка с глазами-бусинами.

Рей поставил локоть на край стола, положив голову на руку.

— Да ну, Марк, тебе что, три года?

Эмма покосилась на друга и, пока тот не успел уловить её движение, ткнула его локтем под бок. Парень этого явно не ожидал. Зашипел и недовольно зыркнул на неё, а Эмма едва сдержалась, чтобы не расхохотаться. Раздражённый Рей скорее забавлял, чем устрашал, всем своим видом напоминая фыркающего ежа, того и гляди иголки выпустит. Она уже и забыла, насколько забавно его дразнить.

— Не обращай на него внимания, Марк, — подмигнула она младшему брату. — Просто Рей забыл, каково быть маленьким. А вот я помню, как кое-кто везде носился со своим плюшевым… по-моему, это был пёсик, — Эмма сделала вид, что пытается вспомнить, хотя ничего не забывала. — Как же его звали… Лори. Нет… — она с едва скрываемым самодовольством следила за тем, как Рей пытался сохранить серьёзную мрачность, но его губы то и дело изгибались в кривую улыбку. В конце концов, он просто прикрыл их рукой, прижав кулак к подбородку. — Тедди… Да! Его звали Тедди! О, он повсюду с ним ходил, — она понизила голос. — И даже оставлял ему свою кашу и кормил с ложечки.

О последнем она соврала, но Рей это проигнорировал. Не поддался на провокацию.

— Неплохо, — он усмехнулся и откинулся на спинку стула, отщипывая кусочек булочки. — Да, Марк, можешь спокойно играть с Тоби сколько душе угодно. Ведь я знаю кое-кого, кто нянчился со своей Агатой аж до девяти лет. Да, Эмма?

Марк прыснул со смеху, чуть не давясь супом, а Эмма невольно вспыхнула. Этот самодовольный мальчишка не соврал, она и вправду до девяти лет спала с плюшевой кошечкой Агатой. Но младшие-то об этом не помнили! Да, никто не помнил!

— Неправда!

— Ещё как правда.

— Ты с Тедди тоже до шести лет спал!

— Но потом-то я перестал с ним играть.

— Да уж… Представляю, каково ему было. Ты запер его одного на чёрном пыльном… чердаке...

Рей медленно убрал руку со стола. Друг не изменился в лице, но от её взгляда не укрылось то, как он вжал голову в плечи. Неожиданно для себя Эмма вдруг вспомнила, как именно произошло то, о чём она только что сказала. Одним утром Тедди пропал, а Рей был особенно мрачным, но даже не пытался его искать. А спустя пару дней мама нашла некогда любимого пёсика испачканным в пыли и паутине. В самом тёмном углу чердака…

Тогда этот поступок мальчика вызвал в Эмме взрыв возмущения. Как он мог предать любимого друга?! Она только сейчас вдруг поняла, что всё это неспроста. Должно быть, именно тогда Рей окончательно перестал верить в обман. В сказку о счастливой жизни и доброй маме. Вот почему он так внезапно и жестоко избавился от подаренной ею игрушки.

Крошки хлеба застряли в горле, заставив откашляться.

— Прости… — только и смогла пробормотать Эмма и опустила глаза в тарелку, всеми силами стараясь избежать встречи со взглядом тёмно-зелёных глаз.

Она надеялась, что он ответит что-нибудь, скажет, что больше не ощущает той боли. Одного «всё хорошо» было бы достаточно, чтобы хоть как-то избавить её от жгучей вины. Но Рей так ничего и не сказал. Какая же она дура!

— Да, это убежище просто огромное! — воскликнул Лани, размахивая ложкой. — Там ещё столько всего интересного, чего ты не видела.

— Правда? — восхищённо вздохнула Анна.

— Согласен, — вдруг вклинился в их разговор Рей. — Убежище впечатляет. Здесь есть всё, что необходимо для жизни и даже более того.

— Ага, — Дон откусил булку и продолжил говорить с полным ртом. — Минерва реально крут, раз сумел построить такое место.

— Сиана, — обратился Рей к девушке, сидящей на свободном месте у края стола. — Можешь рассказать подробнее об этом месте? Как здесь всё устроено? Откуда вода, электричество и отопление?

Сиана кивнула.

— Конечно, расскажу. Убежище В-06-32 имеет двадцать восемь жилых комнат, каждая рассчитана на четыре человека. Максимальное количество жителей — сто двенадцать. Помимо жилых комнат, кладовых и хозяйственных помещений, здесь имеется медицинский кабинет с новейшим оборудованием, теплица, где можно вырастить овощи и фрукты, детская, архив, а также спортивный зал.

— Спортивный зал? — в один голос выкрикнули Тома и Лани. Вот куда они ещё не добрались.

— Да, для тренировок и активных игр. Это поможет поддержать здоровье в условиях нехватки свежего воздуха и физической нагрузки. Я забыла упомянуть о продуктах питания. Первоначальные запасы еды в кладовых рассчитаны на пять лет пребывания максимального количества жильцов. Так же, как и комплекты одежды и средств личной гигиены. Вода поступает в убежище из водоносного слоя, что скрывается под толщей песка. Электричество вырабатывается за счёт солнечной энергии. Я слежу за экономией электроэнергии и прерываю подключение в неиспользуемых комнатах. Не беспокойтесь, хоть запасы и ограничены, но пятнадцать человек смогут прожить на них больше тридцати лет.

— А если человек будет сорок? — Эмме пришлось повысить голос, чтобы перекричать малышей.

— Тогда около тринадцати лет.

«Тринадцать лет. Значит, если нам каким-то образом удастся вызволить наших родных, мы сможем спокойно жить здесь ещё тринадцать лет, но… что потом? Сможем ли мы добывать достаточно еды, чтобы прокормить всю семью, когда запасы кончатся?»

Над этим тоже нужно задуматься.

За разговорами время пролетело незаметно. Совсем скоро тарелки опустели, и Рей вызвался вымыть посуду, а Тома и Лани поспешили помочь ему.

Эмма дождалась, когда толпа родных разойдётся и только тогда приблизилась к Рею. Встала у свободного крана и выхватила мыльную тарелку из рук друга.

— Неплохо, да? — она ополоснула тарелку, а затем отобрала у ребят часть немытой посуды и перенесла к своей раковине. — Господин Минерва и правда позаботился о нас. Построил такое прекрасное, эм… пристанище. Конечно, это не поселение людей, но тоже неплохо. Верно ведь? Мы сможем поселиться здесь и ни о чём не беспокоиться.

— Да, — Рей поправил засученные рукава, но не отвлёкся от работы. — Хотя самого Минервы здесь нет и не было и нужно ещё разобраться с тем типом, ты всё же права. Это убежище — идеальный дом, где на всех хватит места и каждый из нас сможет жить в безопасности, тепле и сытости. В мире, полном хищных чудовищ, это — больше того, на что вообще можно рассчитывать.

«Это и правда так. Но… как же нам быть с нашими родными? Сами, без помощи Минервы или союзников, мы не сможем спасти их. Как нам быть теперь? Куда двигаться дальше?»

Эмме не терпелось задать эти вопросы, но она боялась, что Рей не сможет дать на них ответы, а ей самой не удавалось найти ни одного варианта. Что можно сделать в их ситуации и как сдержать данное Филу обещание? Может, стоит ещё немного подумать, изучить архив и получить новую информацию?

Эмма помотала головой, отбрасывая сомнения. Набралась решимости и приготовилась поделиться с Реем своими мыслями, когда из гостиной вдруг донеслось протяжное «фа». Нэт стучал по клавише, пытаясь привлечь внимание шумных малышей и всех остальных.

Он откашлялся.

— Я тут нашёл партитуры и вспомнил одну старую песню, которую мы разучивали пару лет назад, — он небрежно пригладил волосы и окинул собравшихся многозначительным ожидающим взглядом. — Хотите, я сыграю для вас?

— О, конечно! — Анна и Алисия оживлённо захлопали в ладоши, а малыши бросились к стульям.

Нэт довольно улыбнулся и присел на стоящий перед фортепиано табурет. Поставил ноты, поправил воротник рубашки и опустил пальцы на клавиши. Знакомая, светлая мелодия разлилась по комнате, заставив всех отложить дела и сосредоточить всё внимание на чарующей успокаивающей музыке. Нэт часто отлынивал от забот по дому и не особо разбирался в точных науках, но в игре на фортепиано не знал себе равных. Когда он садился за инструмент или же начинал петь, острое лицо приобретало настолько светлое выражение, словно в этот момент на свете не было человека счастливей его.

«В пещере среди каньонов.

Добывал руду и жил у шахты

Шахтёр сорока девяти лет

Со своей дочерью Клементиной.

О моя дорогая, о моя дорогая,

О моя дорогая, Клементина!

Ты пропала и ушла навсегда.

Мне ужасно жаль, Клементина».

Тома и Лани отложили посуду и тихонько юркнули в гостиную, а Эмма решила пойти за ними и послушать музыку в кругу семьи. Подошла к ближайшему стулу и присела рядом с Гильдой. Знакомая с детства песня пробуждала тепло в глубине сердца и уносила в далёкие дни. Дни, когда они все были счастливы почти так же, как сейчас, но всё же немного иначе. Счастье тоже может быть разным.

«Она была хрупкой и маленькой как прекрасная фея,

Но носила туфли девятого размера.

Пустые жестянки из-под консервов

Служили сандалиями для Клементины».

— Ты сказала мне не всё.

Шёпот заставил Эмму обернуться. Рей присел на соседний стул и облокотился на стол.

— Тебя что-то беспокоит, и ты хотела поговорить об этом. Так?

«Она водила утят к реке

Каждое утро ровно в девять,

Но споткнулась о корягу

И упала в бурлящую воду».

Эмма вздохнула. Момент казался ей неподходящим, но сейчас их точно никто не услышит.

— Я рада, что мы все смогли добраться сюда, однако… мне бы хотелось скорее вернуться на ферму за Филом, Шерри и остальными. Они тоже заслуживают счастья оказаться здесь, в нашем новом доме. Но, боюсь, без Минервы мы не сможем освободить их. Нам просто не хватит сил, чтобы прорваться на ферму самостоятельно.

«Рубиновые губы над водой

Тихо пускали пузыри,

Но увы, я не был пловцом

И потерял мою Клементину».

Рей тихо хмыкнул.

— А как же мир людей? Или ты забыла об этой теории?

Эмма смерила его взглядом, едва сдержав возмущение.

— Ничего я не забыла! Просто… Если бы Минерва знал путь туда, тому мужчине не пришлось бы сидеть здесь… всю свою жизнь.

«О, моя дорогая, о моя дорогая,

О, моя дорогая Клементина!

Ты пропала и ушла навсегда,

Мне ужасно жаль, Клементина».

— Я тебя не узнаю, Эмма. Куда делась твоя самоуверенность и желание строить самые сомнительные планы? С тем типом случилось что-то плохое, это факт. Но мы ещё не знаем, что именно.

Эмма закусила губу и прямо задала самый волнующий вопрос:

— И что же нам тогда делать?

«Как скучал я, как страдал я,

Клементину вспоминал!

Но полюбил её младшую сестру,

И смог излечиться от горя».

Дети дружно захлопали, осыпая Нэта овациями, а Рей закинул ногу на колено и вынул из кармана брюк бумажный свёрток.

— Ответ на этот вопрос хранится здесь, — он протянул ей конверт, улыбаясь уголками губ. — В письме от Господина Минервы.

----------

Следующий шаг

Первым, что он ощутил, когда пришёл в сознание, была боль, раскалывающая череп, выдавливающая глаза. Она ломала кости, заставляла голову кружиться бешеным волчком, выворачивала наизнанку все внутренности, но уже давно не пугала так, как раньше. Со временем даже навязчивые мысли и десятки голосов в голове становятся обыденностью.

Он приоткрыл глаза, но ничего не увидел из-за раздражающе режущего света мониторов. Сколько прошло времени? Последние воспоминания относились к вчерашнему вечеру? Ах да… они устроили чаепитие, а потом… Да, потом дверь бункера открылась.

Хотелось рычать от злости, но даже сжимать пальцы удавалось с трудом. Бессилие не оставило места даже для ярости. Чёрт.

Он медленно повернул голову, чтобы осмотреть помещение, но комната наблюдения оказалась пустой. Попытался сесть и только тогда осознал, почему чувствует себя так скованно.

— Чёрт побери, — он хрипло выругался, делая рывок, чтобы увидеть, чем эти паршивцы привязали его к столу.— Это… это ещё что за хрень?!

Белые плотные штуковины, что обмотали его тело, оказались бинтами.

— Ах, вы… мелкие ублюдки!

Сжал зубы, пытаясь пошевелиться, высвободить руку, но конечности не слушались. Он снова и снова повторял попытки разорвать бинты, но только зря тратил ничтожные остатки сил. Однако к нему возвращалась ясность ума, он чувствовал пробуждающийся гнев и уже едва сдерживался.

— Вот же сука!

«Ну погодите, дайте только выбраться отсюда, и тогда я…»

— Что ты?

Он не отреагировал на голос.

— Что ты сделаешь? Ты ничего не сможешь сделать. Из этого места нет выхода.

Он зарычал. Хотелось заорать, заставить ублюдка из прошлого умолкнуть, заткнуть ему пасть, но вопли не имели смысла. Навязчивости никогда не прислушивались ни к его требованиям, ни к его мольбам. Сопротивление бесполезно.

Не добившись абсолютно никакого успеха в борьбе с путами, он решил оставить попытки и попробовать уснуть. Единственное, за что он всегда благодарил свои приступы — после них можно рассчитывать на хороший сон. Спокойный сон без сновидений. Тот, что придаёт сил, а не отбирает.

Очевидно, он проспал до самого утра, потому что разбудило его не что иное, как режущие слух детские визги из-за двери. Окончательно пробудившись, он ощутил то, на что рассчитывал.

О да, сон помог.

Кулаки сжались и напряглись до боли в костяшках. Он изогнул кисть, хватаясь за бинт, сжал зубы и потянул. Затем ещё раз и ещё раз. Через несколько мгновений сплетения нитей начали трещать, разрываясь одно за другим.

— Отлично…

Глупая мелюзга. Они серьёзно думали, что его можно удержать какими-то дурацкими бинтами? Бинтами! От одной мысли об этом хотелось рассмеяться в голос. Ну и тупицы…

Однако, надо отдать должное, им удалось обмануть его ожидания. Он даже представить не мог, что кому-нибудь из них хватит духа напасть на него, да притом сделать это успешно. Сам виноват. От его угроз у них чуть глаза из орбит не повыскакивали, и он расслабился, решил, что дело уже сделано. Недооценил мелюзгу. Ну ничего, на этот раз он всё сделает как надо.

Чем меньше оставалось бинтов, тем больше душа наполнялась гневом.

— Сиана! — позвал он, даже не думая, что она может не ответить ему.

Молчание разозлило его ещё сильнее.

— Чёрт, они забрали её. Забрали!

Он вскочил со стола и оглядел пол, осмотрел каждый угол, но всё оказалось без толку. Пульт управления исчез, как и его любимый револьвер.

Но что самое мерзкое, они лишили его последней радости в этой никчёмной жизни — сожрали его любимое печенье! От них остались одни только крошки…

Он отряхнул пустую коробку и швырнул её в стену.

«Ну, всё…»

Забрался на стол и выпрямился, потянул руку прямо к медленно вращающимся лопастям потолочного вентилятора. Выбрал момент и ухватился за рукоять, спрятанную во внутреннем углублении.

— Ну, иди ко мне, мой хороший.

Железное лезвие скользнуло по корпусу вентилятора.

«Хотите поиграть? Что ж, ладно».

Он спрыгнул со стола и взглянул на сверкающий в руке нож Боуи, коснулся острия подушечкой пальца. Губы самовольно растянулись в улыбке.

— Теперь мы будем играть по-взрослому.

***

Эмма окинула взглядом старших ребят, что уселись в кружок у стола. Малыши носились по столовой, играя в догонялки, в то время как она, Гильда, Дон, Нэт, Анна, Тома, Лани и пристроившаяся у стены Сиана терпеливо ждали начала «собрания».

Наконец, в дверях, со своим рюкзаком на плечах, неся в руках длинный рулон бумаги, появился Рей.

— Можем начинать, — он скинул рюкзак под стол и присел на стул рядом с Эммой.

Она крепче сжала конверт с письмом, лежащий в кармане юбки.

— Итак, — Эмма откашлялась, готовясь ясно объяснить друзьям обстоятельства. — Мы добрались до точки, которую нам указал Господин Минерва, и нашли здесь убежище. Теперь у нас есть дом, однако это только начало. Нам нужно придумать, как освободить наших родных, а также решить, что мы будем делать дальше. Это прекрасное убежище сможет дать нам спокойную жизнь, но нужно помнить о конечной цели.

— Ты имеешь в виду мир людей? — спросила Анна.

Эмма кивнула:

— Если он существует, должен быть способ попасть туда.

— Я надеялась, что Господин Минерва сможет помочь нам с этим, — тихо вздохнула Гильда, — но его здесь нет.

— К сожалению, это так, — Эмма погладила подругу по плечу и ободряюще улыбнулась. — Но мы смогли найти кое-что интересное, — она вынула письмо из кармана и подняла повыше, чтобы все могли его видеть. — Господин Минерва оставил для нас послание.

При виде конверта ребята оживились, а Сиана шагнула вперёд.

— Сиана, ты помнишь что-нибудь об этом письме? — обратился к ней Рей, но девушка лишь нахмурилась и медленно покачала головой.

— Нет. Я совсем не помню об этом.

— Что там написано? — воскликнул Дон. — Вы уже читали?

— Да, — ответил Рей.

— А я нет, — ответила Эмма, освобождая сложенный пополам лист от оков конверта.

Родные умолкли, приготовившись слушать, а Сиана широко улыбнулась в предвкушение, ожидая услышать вести об отце.

Эмма развернула письмо и, набрав в лёгкие воздуха, принялась читать.

— Здравствуйте, дети. Поздравляю, вам удалось добраться до точки «В-06-32»  Надеюсь, вы все целы и здоровы. Жаль, что у меня нет возможности лично встретить вас, вместо меня вам поможет моя дочь Сиана. Если кто-то из вас ранен, попросите её помочь с лечением, она расскажет вам обо всём. Можете обращаться к ней по любому вопросу. Это убежище создано для вас, оно способно прослужить более пятидесяти лет, и вы можете остаться жить здесь. Однако, если вы готовы рискнуть и продолжить путь, чтобы найти нечто большее, чем просто дом, отправляйтесь в точку «А-08-63». И не забудьте взять с собой мою ручку, она вам ещё пригодится. Желаю удачи. Уильям Минерва.

После того как она закончила зачитывать послание, родные некоторое мгновение молчали, погрузившись в раздумья, а затем гостиная взорвалась.

— Так это ещё не всё! — воскликнул Лани.

— Минерва оставил ещё что-то?

— В точке «А-08-63».

Пока мальчишки шумели, перекрикивая друг друга, Гильда задумчиво приложила пальцы к подбородку, а Сиана странно застыла на месте, даже не моргая.

— Это письмо… — Гильда подняла голову и встретилась взглядом с Эммой. — Его точно написал Минерва? Оно не может быть ловушкой от того… — сестра прервалась, однако все и без того поняли, о ком она хотела сказать.

— На конверте печать с совой, — сказал Рей, — и она была уже взломана, когда Росси принёс письмо. Значит, кто-то уже читал то, что там написано. Сиана.

При звуке своего имени голограмма сияющей девушки задрожала, и она очнулась от оцепенения.

— Да…

— Ты точно уверена, что не помнишь абсолютно ничего об этом письме? — медленно проговорил он. — Никто и никогда не читал его при тебе, и ты ничего не знаешь о точке «А-08-63»?

Сиана молчала долго, но наконец ответила:

— Нет… Я… не знаю. Часть воспоминаний заблокирована. Но одно я скажу наверняка: о точке «А-08-63» мне ничего не известно. Такой информации в моей памяти никогда не было.

Никто из родных не подал голоса, словно абсолютно каждый из них задумался о только что сказанных словах.

— Ладно, — Рей тяжко вздохнул и развернул рулон бумаги на коленях. — Вчера вечером во время уборки архива мне удалось найти этот пергамент и, судя по изображениям и символам, это карта.

Вместе с остальными Эмма наклонилась к нему и увидела, как Рей поставил палец на круг посреди леса, а затем отмерил расстояние до пустынной, не разрисованной письменами области.

— Предположительно, сейчас мы находимся в это точке. Опираясь на вот этот объект, который, как я думаю, является нашим приютом, можно определить, что точка «А-08-63» примерно вот тут.

Рей прочертил пальцем линию до исчерченного волнами круга среди примитивных деревцев у подножья гор. Эмма пригляделась к надписи под рисунком и разобрала два слова — «Золотистый пруд».

— Хм… — Дон почесал затылок, — далековато это.

— Выходит, Минерва может скрываться там? — предположил Нэт.

— Я так не думаю, — ответил Рей. — Письму столько же лет, сколько и этому месту, а нам известно, что Минерва не выходил на связь больше пятнадцати лет.

Нэт откинулся на спинку стула и задумчиво опустил взгляд в пол.

— Нечто большее, чем просто дом, — медленно проговорила Эмма. — Может ли быть так, что Господин Минерва спрятал там путь в мир людей?

— Возможно… — Рей свернул карту и опустил её на стол, а затем закинул ногу на колено и сложил руки на груди. —  Что мы имеем на данный момент? У нас есть убежище и почти три года на то, чтобы вытащить Фила и остальных. Шансы найти союзников малы, а для нашей небольшой компании набег на элитную охраняемую ферму слишком рискован. Остаётся рассчитывать на помощь Минервы, однако связаться с ним невозможно. И единственная возможность найти ключ к разгадке содержания письма — отправиться в указанные координаты. На Золотистый пруд.

— Так чего же мы ждём? — воскликнул Дон. — Давайте собирать вещички и выдвигаться.

— Это ещё не всё, — поспешила вмешаться Эмма. — Отправиться к следующей точке — действительно единственный вариант, чтобы попытаться найти Минерву, но… есть ещё кое-что.

— Предатели…

Ребята один за другим обернулись на побледневшую Анну.

— Именно, — Рей щёлкнул пальцами.

— Мы знаем, что тот мужчина пришёл сюда не один, — сказала Эмма. — С ним были его товарищи, однако, нам неизвестно, что с ними случилось. «Предатели»… неужели они разделились потому, что между ними случился конфликт?

— Не уверен, — Рей облокотился на стол. — Если бы он испытывал к ним одну лишь ненависть, не стал бы писать их имена на стене, но мы не знаем наверняка.

— Так что в итоге? — хмыкнул Нэт. — Как нам быть со всем этим?

Над кругом повисло задумчивое молчание.

— У меня есть идея, — Рей первым подал голос.

По его тону и серьёзному, даже жёсткому выражению лица Эмма поняла — то, что он сейчас скажет, навряд ли придётся по душе большинству собравшихся, как и ей самой. Она напряглась и с замиранием сердца коротко кивнула в знак готовности выслушать предложение друга.

— В первую очередь, необходимо ознакомиться с содержанием архива, изучить новую информацию, чтобы подготовиться к вылазке. Этим займёмся я и Эмма, а затем мы с ней отправимся в точку «А-08-63».

Эмма ещё не успела осмыслить сказанное, как по кругу прокатилась волна возмущения и непонимания.

— А как же мы?! — хором крикнули Гильда, Дон, Тома и Лани.

— Ты хочешь бросить нас здесь?! — испугался Нэт, вскакивая на ноги настолько резко, что чуть не уронил стул.

— Для этой миссии много человек не требуется, — Рей тоже поднялся с места. — Вы и сами должны это понимать.

— Это безумие! — не унимался Дон.

Эмма молча оглядывала собравшихся, пытаясь унять внутреннее напряжение. Кровь бурлила в венах и стучала в висках. Ей хотелось кричать громче, чем кому бы то ни было, но она с трудом поборола этот порыв, пытаясь остудить чувства и включить разум. С чего это Рей решил не брать остальных? Считает, что они будут обузой, помешают исполнить планы? Неужели этот упрямец так и не изменил мнение об их семье даже после побега? Или же дело вовсе не в этом?

«Может, он не хочет рисковать ими? Нам ничего не известно о точке назначения, но путь к Золотистому пруду точно проходит через заселённые сущностями территории. Это опасно, и если мы отправимся все вместе, можем просто не выжить. С другой стороны, это убежище — не наш приют, здесь безопасно, и сущности о нём не знают. Нашей семье ничто не грозит, потому-то оставить их в убежище и отправиться в экспедицию только вдвоём — не то же самое, что бросить их. Скорее даже наоборот, это поможет защитить наших родных, но… что нам делать с тем мужчиной…»

Сомнения долго не позволяли принять окончательное решение, потому Эмма отдалилась от размышлений и сделала то, что всегда помогало ей выбрать путь. Она прислушалась к своему сердцу.

— Мы никого не бросаем! — Эмма поднялась с места, осматривая встревоженные лица затихших родных и задерживая взгляд на Рее. — Вы останетесь здесь для того, чтобы позаботиться о малышах и нашем новом доме, — она оглянулась на радостно визжащих, кружащихся у пианино, Алисию, Джамиму и Криса. — Это задание может оказаться опасным, а потому, если мы не хотим никого потерять, в этот раз нам будет лучше разделиться.

Она выжидающе глядела на близких. Конечно, им тоже требуется время для того, чтобы всё обдумать.

Дон встряхнул головой, быстро переводя взгляд с неё на Рея.

— Но… Рей… Эмма… — он едва сдерживался, чтобы не повысить голос. — Если вы… Нет, я понимаю, знаю, что вы двое подходите для этой задачи больше кого бы то ни было из нас, умеете защищаться, но… Вы же тоже можете погибнуть там!

— Разумеется, эта миссия несёт угрозу для нас, — согласился Рей. — Но я не собираюсь умирать.

— Именно, — Эмма улыбнулась, пытаясь успокоить близких, — я тоже не дам себя в обиду. Главное — уверенность в нашей цели и воля к жизни. Мы не сдадимся, а значит выживем, даже если попадём в беду.

Она приблизилась к Дону и Гильде и протянула руки обоим.

— Даю слово, мы найдём Минерву и вернёмся домой живыми и здоровыми.

— Мы… Конечно, мы позаботимся о младших, — сказал Нэт. — Только вот как быть с тем ненор… незнакомцем? Мы же не будем всё это время держать его под замком. А что, если он выберется и нападёт на нас?

— Этого не случится.

Внезапное, но уверенное заявление Рея заставило всех обернуться к нему.

— Я изложил только первую часть плана, но ничего не сказал о второй.

Ему не нужно было заканчивать мысль. Эмма и без того догадалась, какое предложение станет следующей частью плана. И от этого осознания волосы на затылке встали дыбом.

— Стой, — Дон уставился на него широко раскрытыми глазами, — ты же не думаешь…

— Неужели… — ахнула Анна.

— Тот тип пойдёт с нами в качестве сопровождающего, — наконец сказал Рей. — Он не останется в убежище, потому что мы уведём его отсюда, чтобы точно обезопасить вас. Такова вторая часть плана.

На этот раз никто не стал тратить время на размышления, возражения посыпались одно за другим.

— Да ты с ума сошёл! — Дон снова подорвался с места. — Взять его с собой? Он же точно прикончит вас обоих!

— И ты всерьёз думаешь, что он пойдёт на это? — усмехнулся Нэт. — Бред.

— Ни за что! — вспыхнула Гильда. — Это безрассудно. Лучше уж вы пойдёте сами, а мы как-нибудь…

— Как-нибудь что? — Рей поднялся на ноги, пряча руки по карманам и медленно перемещая взгляд с одного лица на другое. — Что вы с ним сделаете?

— Можете не беспокоиться, — попыталась вмешаться Сиана. — Я же говорила, что прослежу…

Рей поднял ладонь, прерывая хранительницу.

— В тебя я не сомневаюсь, дело в другом, — он обернулся к родным. — Реальность такова, что мы не можем держать этого типа взаперти без еды и воды, но и освободить его пока невозможно — есть риск, что в нашу следующую встречу он будет всё так же враждебен. Это и неудивительно, особенно после того, как мы дали ему отпор. Вывод напрашивается сам собой: оставлять его здесь с вами — решение сомнительное.

— Так же, как и взять его с собой, — сказала Гильда, прожигая Рея ледяным взглядом.

— Да, так же, как и взять его с собой, — не стал отрицать он. — Я признаю, что план далеко не идеален и несёт большой риск для меня и для Эммы, но выбор невелик. Нужно учитывать ещё и то, что наш самостоятельный поход может обернуться гораздо большей опасностью, чем если мы будем с этим мужчиной, а всё лишь потому, что мы не знаем дороги. Да, у нас есть карта местности, но тропы на ней не отмечены, а если идти вслепую, можно наткнуться на колонию дикарей или поселение сущностей. Но тот тип точно ходил к Золотистому пруду. Я уверен в этом потому, что печать на письме была сломана. Тринадцать лет назад он вместе с товарищами направлялся туда, это верно почти на сто процентов. Надеюсь, теперь вам более ясно основание моих размышлений. На этом у меня всё, — Рей на мгновение умолк. — Если у вас есть другие варианты, как гарантированно добраться до Золотистого пруда, при этом обезвредить нашего нового знакомого и не потерять никого, предлагайте.

Родные молчали. Тома и Лани казались растерянными, вероятно, не улавливая всю суть разговора. Анна вжалась в спинку стула и опустила взгляд в пол. Нэт и Дон то и дело переглядывались, а Гильда бросала на Эмму странные взгляды, будто умоляя вмешаться и вставить своё слово. Сама же Эмма в нерешительности кусала губы,  судорожно пытаясь придумать альтернативу плану Рея. Не может же быть такого, что у них нет иного выбора!

«Что если просто предложить этому мужчине мир? Ведь всё в первую очередь упирается в нашу с ним вражду. Если он станет нашим другом, мы сможем не спеша подготовиться к вылазке и затем отправиться к Золотистому пруду небольшой командой, взять с собой ещё кого-нибудь. Если в точке «А-08-63» действительно находится путь в мир людей, значит мы спокойно можем пойти туда через год и тогда на спасение Фила останется ещё около двух лет. Этого времени хватит, чтобы освободить наших родных. Но…»

Ей хотелось думать, что это возможно. Да, она была готова поверить в это, но каждый раз, когда начинала продумывать детали плана, а не примерное направление действий, все её предложения упирались в очередное «но». Можно предложить мужчине мир, но согласиться ли он? Можно добраться до Золотистого пруда через год, но найдут ли они там именно то, что ищут? Можно найти в указанной точке путь в мир людей, но проблема спасения малышей с фермы остаётся без решения? Можно отыскать на Золотистом пруду Минерву или способ связаться с ним, но что если он не сможет помочь или, что ещё хуже, уже умер? Смогут ли они вызволить своих близких без Минервы? А что, если нет?

Эмма мучилась в безрезультатных размышлениях, ходила по кругу, как лев в клетке, снова и снова натыкаясь на стены. Она чувствовала себя загнанной в угол. Какое решение будет лучшим?

«Норман бы знал, что сделать…» — в отчаяние подумала она, но тут же потрясла головой, прогоняя эти мысли. — «Нет! Норман, его… больше нет. Он больше ничем не сможет помочь, не даст подсказку, решение нужно принимать мне. Я сама должна знать, что нам делать…»

— Рей… — голос прозвучал тише, чем ей хотелось, но она всё равно привлекла к себе всеобщее внимание. — Я… хочу кое-что уточнить.

Он посмотрел на неё долгим взглядом и кивнул.

— Ты уверен в том, что твой план точно сработает? Ты знаешь как… как нам заставить того мужчину заключить с нами соглашение, заставить пойти с нами?

От неё не укрылась то, как он быстро взглянул на Сиану.

— Да, знаю. И я уверен, что этот план — лучший из всех возможных, и готов сделать всё, что от меня зависит, чтобы исполнить его.

Эмма прямо взглянула на друга, всматриваясь в заострённые черты лица и опасаясь разглядеть ложь, но нашла лишь решимость. На этот раз он точно не сдастся. Да?

Она коротко кивнула, набирая в грудь воздух.

«Довериться или всё равно настоять на своём?»

Мысли незаметно вернулись в недавнее прошлое, в самые мрачные времена в её жизни. Дни, когда долгая подготовка к побегу провалилась. Дни, когда Норман покинул приют навсегда, забирая с собой последние крупицы веры в лучшее. Но не это стало концом всех надежд. Эмма ясно помнила, что именно стало для неё последним и сокрушительным ударом.

«Бегите, если хотите, но я больше в этом не участвую. Прости, Эмма…».

Да, смерть Нормана расколола ей душу, но окончательно её разбило вовсе не это, а поступок того, кто сейчас сидел перед ней.

Без поддержки погибшего друга Эмма ощущала пустоту, потерянность, и тогда-то последней надеждой для неё остался Рей. Она надеялась, что он сможет стать для неё новой опорой и… ошиблась. Рей сломался в самый важный и неподходящий момент, и утянул её вниз следом за собой. Если бы Норман не прислал то письмо, если бы он не придумал свой последний план, всё могло бы кончиться либо полным провалом, либо самосожжением Рея.

Только получив указания мёртвого друга, Эмма смогла настоять на своём и спасти Рея, но тогда у неё был план, поддержка родных и уверенность. А что же есть сейчас?

«Стоит ли дать ему второй шанс?»

Эмма попыталась вспомнить строки из последнего письма Нормана, чтобы хоть немного воскресить веру в верность своих убеждений, но в голове прозвучал вовсе не голос друга. Это был голос мамы.

Большего не потребовалось.

«Решайся, Эмма!»

— В таком случае, так и поступим.

Рей уставился на неё, удивлённо вскинув брови, вероятно, уже не ожидая такого ответа, а Гильда вздохнула и попыталась взять слово.

— Эмма, ты увере…

— Я уверена только в одном, — Эмма встала с места, оправляя подол длинной юбки, — мне не удалось придумать что-то лучше. Мои собственные планы не отличаются ни детальностью, ни надёжностью, а потому я решила… положиться на план Рея. Я доверяю это дело ему. Мы же будем действовать по плану и сделаем всё, что требуется…

Внезапный вскрик заставил умолкнуть и взглянуть на Сиану. Та застыла на месте с широко распахнутыми глазами.

— Дверь… — вздохнула она. — Дверь в комнату наблюдения взломана! Он идёт сюда…

----------

Переговоры

Вся решимость испарилась в одно мгновение.

Эмма поднялась с места так резко, что концы коротких волос рассекли воздух и взъерошились. В груди похолодело. Взгляд метнулся к закрытым дверям, и Эмма уставилась на них то беспомощно открывая, то закрывая рот. Слух обострился, пытаясь, сквозь радостный гомон младших различить звуки стремительных шагов.

Остальные старшие дети всполошились не меньше. Стулья заскрипели по деревянному полу, когда бледные ребята повскакивали с мест.

— Не бойтесь, — пролепетала Сиана, переводя взгляд от одного ребёнка к другому. — Я… я могу запереть все двери, чтобы вы успе…

— Нет нужды, — отрезал Рей и отдал команду беспокойно ропщущим близким.  — Всем оставаться на местах и сохранять спокойствие.

Эмма не успела спохватиться, как чьи-то пальцы вцепились в локоть и рванули в сторону так резко, что она чуть не споткнулась о свои ноги. Развернулась и увидела обескровленное лицо Рея.

— Нет времени на вступление, потому слушай внимательно, — начал он сбивчиво, но тут же вернул контроль над голосом. — Говорить будешь ты. Будь дружелюбной, покажи, что мы не представляем опасности, попытайся наладить контакт, как ты это умеешь. Действуй по ситуации. Твоя основная задача — мягко убедить его выслушать наши условия. Я позабочусь о том, чтобы он не причинил тебе вреда, так что о безопасности не волнуйся. Помни о своей цели и…

Рей не успел договорить. Двери столовой резко распахнулись, и сильный поток воздуха смахнул стопку нот с пюпитра, рассыпав громко шелестящие листки по клавишам и полу. Эмма услышала испуганны вздохи за спиной.

Малыши, что толпились у пианино, вздрогнули, оглянулись на выход из столовой. И их молчание тут же сменилось громкими криками. Алисия, Марк и Росси в панике бросились к Гильде, Анне и Дону, пытаясь спрятаться за старшими. Джамима обхватила Эмму за ногу, кутаясь в длинный подол юбки.

Он стоял там.

Высокая фигура в чёрно-белой одежде, коричневом жилете и травянистом плаще на плечах полностью закрыла собой дверной проём. Взгляд чёрных глаз медленно скользил по комнате. Глубокие тени под глазами и посеревшее лицо выдавали измотанность, но ничто в его чертах не намекало на злобу или ярость.

Незнакомец был подозрительно спокоен...

Эмма только сейчас заметила, что Крис отбился от других малышей. Вероятно, мальчик растерялся и не успел удрать, когда это сделали его братья и сёстры. И теперь он, застыв от страха, стоял перед дверью прямо напротив мужчины, пока тот пристально глядел на него, как коршун на потерянного утёнка.

Едва заметная улыбка на костлявом, покрытом щетиной лице стала шире:

— Бу!

Крис содрогнулся, а затем, спотыкаясь и сдавленно повизгивая, устремился к Рею и вцепился в его ногу.

Густую, удушливую тишину столовой нарушали лишь тяжёлые дыхания.

Мужчина шагнул вперёд, медленно, будто подкрадываясь, проходя в комнату. Неприятное ощущение сетью опутало беспокойный разум. Даже когда ОН не смотрел на неё, Эмме всё равно казалось, что незнакомец следит за ней, видит каждое движение. Он готов в любую секунду наброситься на неё и её родных. Даже без оружия.

Эмма мягко разжала ладошки Джамимы и увела девочку за спину, отстраняясь. С силой сжала глаза и снова открыла их, сглотнула собравшуюся во рту слюну, пытаясь взять под контроль учащённое дыхание и бьющееся о рёбра сердце. Она бы откашлялась, но боялась даже пискнуть. Понадобилось собрать и выжать из себя последние остатки воли, чтобы заговорить. Её голос должен звучать уверенно. От этого зависит всё.

— Доброе утро, сэр.

Стоило первому слову слететь с губ, он уставился на неё. Чёрные, скрытые за тяжёлыми веками, омуты блестели холодом и презрением, но не злостью. От этого немного полегчало.

— Мы как раз ждали вас, — Эмма попыталась улыбнуться настолько непринуждённо, насколько это было возможно. Смягчила голос так, чтобы он был похож на беззаботное щебетание шустрых птичек. — Сожалею, что вчера у нас не было возможности познакомиться. Меня зовут Эмма, а вы…

— Я не хочу и не собираюсь называть вам своё имя, — жёстко, но не резко оборвал он, не сводя с неё глаз. — Убирайтесь отсюда.

Эмма тихо выдохнула. Начать со знакомства оказалось верным выбором — имя было для него больной темой, и потому именно этот вопрос смог зацепиться за его разум. Он уже вступил в разговор.

— Как вам будет угодно, сер, — она попыталась вспомнить свои чувства в тот момент, когда распаковывала подаренные на день рождения коробочки, чтобы улыбнуться как можно искреннее и дружелюбнее.

Шагнула к столу и схватилась за спинку стула, отодвигая его.

— Присаживайтесь.

Ответом стало лишь угрюмое молчание. Эмма растерялась, но лишь на мгновение.

— Л-ладно, тогда я сама присяду.

Она медленно опустилась на сидение, осознавая, насколько сильно напряглись ноги и руки. Её движения лишились всякой лёгкости и, должно быть, выглядели механическими, как у деревянной куклы. Эмма выдохнула, пытаясь хоть немного расслабиться.

«Итак. Что дальше?»

Мужчина продолжал стоять на одном месте и сверлить её взглядом, что было и хорошо, и плохо одновременно. С одной стороны, он всё ещё не предпринял попыток напасть, но с другой — такое поведение не позволяло прочитать ни эмоций, ни мыслей. Вот почему Эмма до сих пор находилась в напряжении. Всё из-за этой гнетущей неопределённости.

Молчание затягивалось и угнетало.

Эмма заставила себя на секунду отвлечься от мужчины. Оглянулась, ища в толпе Гильду.

— Гильда, ты не могла бы…

Кажется, подруга с полуслова поняла суть просьбы, так как тут же бросилась к кухне со словами:

— Одну секунду.

А Эмма снова обернулась к мужчине:

— Как вы себя чувствуете?

Он хрипло усмехнулся, и на его губах появился кривой оскал.

— Отвратительно.

— Простите за то, что привязали вас к столу. Нам… очень жаль, что первая встреча закончилась именно так. Вы, должно быть, проголодались…

Как раз в этот момент сзади раздался тихий стеклянный звон. Гильда спешила с дымящейся тарелкой супа в руках.

— Спасибо, — Эмма улыбнулась подруге, и та немедля отступила туда, где стояла, когда мужчина вошёл в зал. — В качестве извинения предлагаю вам на завтрак свежий суп. Мы приготовили его всего час назад, и он очень вкусный, — она склонилась над тарелкой, втягивая ароматный пар, а затем протянула её мужчине. — Попробуйте.

Мужчина медлил.

На секунду Эмме показалась, что сейчас он выхватит эту тарелку и разобьёт ей о голову, а обжигающее содержимое обожжёт лицо и шею, однако мужчина не сделал ничего подобного. Он заглянул в тарелку, пристально осматривая суп, а затем… опустил посуду на край стола. Даже на пол не вылил.

«Значит, бережное отношение к еде перевешивает ненависть к нам», — отметила про себя Эмма, посчитав это хорошим знаком.

— Этот суп нам пришлось приготовить из тех запасов, что мы нашли в столовой, однако, так вышло только потому, что мы были очень голодны и не успели поймать что-нибудь за пределами убежища. Можете быть уверены, мы сумеем своими силами добывать себе еду, будем ходить на охоту и не потревожим ваши запасы. Мы не займём много места в вашем доме, а воду и электричество будем использовать с экономией. — Ей пришлось сказать это. Поставить себя в более низкое положение, намеренно соглашаясь на любые неудобства, лишь бы направить разговор в нужное русло. — Вас не затруднит разделить с нами ваше убежище на таких условиях?

— Чёрта с два, — выплюнул он, едва дождавшись конца её речи. — Похоже, вчера до вас не дошло, тогда повторяю ещё раз. Выметайтесь. Отсюда. На хрен! Я не хочу, чтобы вы оставались здесь, и тем более не намерен жить с вами день за днём.

— Хорошо  — сразу же продолжила она, поднимая ладони в знак капитуляции. — Мы уйдём. Уберёмся подальше, будто нас тут и не было. Даю вам слово, что так и будет. Но при одном условии.

Мужчина внимательно прошёлся взглядом по её лицу, а его брови изогнулись в недоверии и удивлении. Он долго молчал, но всё же ответил.

— Что за условие?

«Отлично!»

— Вы хотите, чтобы мы ушли, так? — продолжала Эмма уже с большим энтузиазмом. — У нас тоже нет желания оставаться здесь — наша изначальная цель вовсе не была в том, чтобы поселиться в вашем убежище. Мы хотим найти Уильяма Минерву… — она проигнорировала его хриплую усмешку и невозмутимо продолжила, — и нам уже известно, куда нужно идти. Точка «А-08-63» Золотистый пруд — вот куда мы собираемся отправиться.

Она намеренно произнесла название пункта назначения, чтобы увидеть его реакцию, но мужчина сохранил безучастность. Ни один нерв на его лице не дрогнул.

— На эту вылазку пойдут только двое из нас. Это будем я и Рей. В наших планах — добраться туда, чтобы найти Господина Минерву. Сразу же после того, как мы сделаем это и вернёмся сюда, наша семья покинет ваше убежище. Мы уйдём отсюда навсегда.

— Да что ты…

Мужчина наконец прервал молчание. Запустил пальцы во взъерошенные волосы с проседью.

— Поёшь хорошо, пожалуй, даже слишком, и в этом всё дело. Ну и в каком месте вы решили надурить меня?

«Значит, он не против нашего временного прибывания здесь? Готов пойти на такой компромисс в обмен на большую награду в будущем? Либо на возможность избавиться от наших близких, пока нас здесь не будет...»

— Никакого обмана, — поспешила ответить Эмма. — Только одна просьба. Нам не справится без вашей помощи, сэр. Вам нужно только согласиться сопроводить и защитить нас по пути к Золотистому пруду. Этого будет достаточно. Всего одно действие с вашей стороны, и мы исчезнем отсюда…

Мужчина закрыл лицо ладонью и глухо рассмеялся.

— Исчезните отсюда… — Когда он успокоился, его рука мягко соскользнула вниз. — То есть вы предлагаете мне заключить сделку? Думаете, я соглашусь отправиться в рискованную вылазку с балластом в виде двух сопляков, да ещё и буду защищать вас? Если вы реально рассчитывали на это, то вы полные тупицы.

Эмма поджала губы, чувствуя, что хрупкий мост, который ей с трудом удалось выстроить, начинает разваливаться. Где она оступилась? Может, нужно было говорить иначе, по-другому задавать вопросы?

— Я клянусь, что когда вы выполните часть уговора, мы сразу же уйдём отсюда. Вы же этого хотите?

— Надо же, как проницательно, — съязвил он. — Вот только я не стану ради этого тащиться в такую даль через кишащий людоедами лес. Для меня гораздо легче покончить с вами здесь и сейчас.

Всё произошло слишком быстро. Эмма не успела уследить за резким движением, но разглядела то, что он сжимал в левой руке, скрытой за складками плаща. Сверкающее остриё большого ножа устремилось прямо к её голове.

Она приготовилась уклоняться, когда услышала испуганный визг и знакомый щелчок за спиной.

Мужчина тоже услышал его.

Нож замер в воздухе буквально в нескольких сантиметрах от прикрытого рыжей чёлкой лба.

Едва сдерживая дрожь в теле, Эмма попыталась повернуть голову.

Боковым зрением разглядела фигуру Рея. Друг направлял на мужчину его собственный пистолет. И рука не тряслась.

— Бог создал людей сильными и слабыми, а полковник Кольт сделал их равными, — вдруг проговорил Рей, сузив глаза, отчего стал выглядеть ещё более злобно и мрачно. Совсем под стать их противнику.

«Они даже чем-то похожи».

На этот раз мужчина усмехнулся звонко, нахально и будто со снисхождением.

— Добрым словом и револьвером можно добиться большего, чем просто добрым словом, да? — Казалось, его лицо немного просветлело, однако он не убрал нож. — Ты не выстрелишь в меня, парень. Пусть ты знаешь теорию, но из моего «Миротворца» никогда не стрелял. Вообще, никогда не стрелял. И уж тем более ни разу в жизни не убивал человека, а это не так-то просто, как кажется. Вдобавок к этому, я нужен вам живьём…

Мужчина оборвался на слове, когда в свободной руке Рея показался пульт управления убежищем.

— Сиана, сообщить о состоянии системы самоуничтожения.

Эмма только сейчас осознала, что фигура Сианы исчезла из комнаты. Она перестала быть видимой.

— Система самоуничтожения восстановлена, — звонко раздалось отовсюду.

— Уточню ради ясности, — заговорил Рей. — Мы хотим заключить сделку, и вы на неё согласитесь. Иначе это место взлетит на воздух.

Понимание сути происходящего ослепительным светом озарило сознание. Эмма поняла, что ей нужно сделать.

— Именно так, — она широко улыбнулась, разводя руки в стороны. — Если вы правда решили убить нас, и мы обречены, нам нечего терять. Раз смерть неизбежна, мы можем уйти и взорвать убежище. А как насчёт вас, мистер? Для нас это место пока ничего не значит, но вы провели здесь пятнадцать лет. Это не просто дом, в котором вы живёте. Если мы взорвём убежище, вы… больше не сможете устраивать чаепития.

Через мгновение она поняла, что попала в яблочко. Лицо мужчины исказилось и побледнело, он глухо зарычал.

— Хватит чушь пороть! — заревел он. — Я, может, и сумасшедший, но не дурак! И на ваш жалкий блеф я не куплюсь. Вы только недавно сбежали, теперь у вас нет дома. Сколько из вас может бежать на своих двух достаточно быстро, чтобы не стать кормом? Двое? Шестеро? На вас грузом висит десяток мелких, которые не то что бежать, жопу подтирать едва научились. Вам не выжить такой толпой посреди лесов людоедов, и вы это прекрасно знаете! Иначе говоря, это место важно для вас не меньше, чем для меня потому, что убежище — единственный шанс не стать обедом для чудовищ. Да, ни один дурак не уничтожит надёжное укрытие.

— Но это не блеф, — нежным голосом зазвучало по комнате, после чего мерцающая девушка возникла прямо рядом с Эммой. Сиана с нескрываемой печалью посмотрела на мужчину. — Доброе утро тебе.

Мужчина проигнорировал её слова и приветствие:

— Сиана, живо запри дв…

— Я больше не подчиняюсь тебе, — сообщила она. — У тебя нет доступа к управлению мной.

Эмма заметила, как нож медленно отстранился и, наконец, перестал угрожать в любой момент резануть её по лицу. Она невольно выдохнула и почувствовала расслабление.

Мужчина уставился на светящуюся фигуру, приоткрыв рот в немом возмущении и недоверии, а затем тонкие брови поползли к переносице.

— Ах ты, предательница, — прорычал он. — Я знал, что рано или поздно ты выкинешь что-то подобное, подлая тварь! Совсем как твой папочка.

Сиана вспыхнула, но заговорила ровно.

— Система самоуничтожения восстановлена. Дети не лгут тебе в этом. И если ты откажешься пойти с ними, они покинут это место, но тогда я отдам команду системе. Забрать пульт и подчинить меня насильно ты тоже не сможешь, эта функция теперь заблокирована. Твой доступ к пульту закрыт, пока я сама не решу, что могу выполнять твои команды.

Взгляд мужчины просветлел, в нём мелькнуло что-то странное, схожее с паникой.

— Ты совсем спятила! — вдруг закричал он. — Нет, ты не сможешь уничтожить это место. Если система сработает, ты тоже погибнешь…

— Ну и пусть, — с улыбкой ответила Сиана, делая шаг вперёд. — Даже если так, я умру с честью и достоинством, чувствуя гордость от исполненного долга. Так, как это и должно быть. В конце концов, я всего лишь FAIS, а не настоящий человек. Единственная цель моей жизни — служить людям, оберегать и помогать им. Всем людям. И сейчас ты мешаешь мне исполнять мой обязанности. Это место не принадлежит только тебе одному — убежище «В-06-32» принадлежит всему человечеству. Мой отец создал его для того, чтобы каждый нуждающийся мог получить здесь помощь и обрести дом. И если мне придётся отдать жизнь ради того, чтобы защитить идеалы моего отца, я сделаю это без всяких сомнений.

Мужчина тяжко вздохнул, снова закрывая лицо ладонью.

— Бред, — глухо пробубнил он. — Всё равно всё упирается в одно — только дурак откажется от мягкой постели, тёплой еды и безопасности. Уничтожить единственное укрытие — всё равно что добровольно прыгнуть в пасть к людоедам.

Эмма поймала на себе его взгляд, а затем мужчина медленно осмотрел всех собравшихся. Он молчал. Острое лицо приобрело напряжённое выражение, будто он долго обдумывал, что делать дальше.

— Что ж, — наконец произнёс он, пряча нож среди складок плаща. — Раз вам так не терпится сдохнуть, рад помочь.

Эмма на мгновение замерла. Неужели, она не ослышалась? Он и правда соглашается пойти с ними?

— Так и быть, я устрою вам круиз к Золотистому пруду, только не раскатывайте губу раньше времени. Заявляю сразу, защищать ваши задницы никто не собирается, я не нанимался ничьим телохранителем или нянькой и не буду рисковать собственной жизнью ради двух сопляков.

За спиной послышались вздохи облегчения. Эмма оглянулась на родных и увидела слабые улыбки на лицах Гильды, Дона, Анны и Нэта. Наконец-то эти переговоры привели к итогу, да ещё к какому — мистер «я не назову вам своего имени» принял почти все важные для них условия.

Эмма посмотрела на Рея как раз в тот момент, когда тот прятал пистолет в рюкзак.

«Молодец», — беззвучно произнёс друг одними губами, когда взглянул на неё.

— Значит, мы с вами договорились? — уточнила Эмма у мужчины. — Тогда, можно нам теперь познакомится с вами?

Мужчина повернулся к ней спиной. Из-за массивного травянистого плаща он походил на надутую, распушившую перья, птицу.

— Я же сказал, что не стану называть вам своё имя, безмозглая Антенна.

— Чего?! — Эмма вскочила на ноги, встряхнув пышной копной волос. — В смысле «антенна»? Почему?

Она обернулась на странные звуки и увидела давящегося смехом Рея. Он прикрыл рот ладонью, пытаясь вернуть лицу серьёзное выражение, но получалось плохо. Впрочем, малыши тоже хихикали, уставившись на неё, а Дон и Нэт тихо посмеивались, даже Сиана не скрывала улыбку.

— Прядка, Эмма, — произнёс Рей криво ухмыляясь.

Она потянулась к вечно торчащим у самой макушки непослушным локонам и недовольно надула щёки. Её ещё никогда так не обзывали!

— И да, последнее, чего я хочу — видеть вас каждую минуту. Нам с вами не о чем говорить, потому держитесь подальше и лишний раз не попадайтесь мне на глаза. Через четыре дня отправляемся в путь. Это ясно?

— Да, — беспорядочным хором ответили все собравшиеся.

Мужчина хмыкнул и, напоследок ещё раз окинув их всех уничтожающим взглядом, распахнул двери и вышел в коридор. Напряжение наконец покинуло столовую, и по комнате прокатился восторженный гомон.

— Неужели, всё и вправду получилось, — выдохнул Нэт.

— Теперь он не тронет нас, — похлопала в ладоши Анна.

— И мы сможем остаться здесь!

Эмма не без беспокойства оглядела младших. Всё-таки разговор оказался непростым, и они могли испугаться действий нового знакомого и слов самой Эммы. Подорвать убежище… уничтожить дом… убить Сиану. Звучит жутко, особенно когда об этом на полном серьёзе говорят два вооружённых человека, пока один из них направляет нож на безоружную сестру. Но к счастью, дети, если и получили потрясение, быстро оправились и уже понемногу начали снова весело щебетать и играть с плюшевыми зверятами.

Неужели, они уже начали привыкать к постоянной опасности?

Эмма вздохнула, вытирая покрывшийся испариной лоб длинным рукавом рубашки. Это утро заставило её понервничать лишь малость меньше, чем вчерашний вечер.

— Нисколько не сомневался в тебе, — Рей обернулся и приблизился к ней. — Ловко запудрила ему мозги. Он, между прочим, пришёл сюда с полной готовностью убивать, но всё сложилось именно так, как я рассчитывал. Можешь похвалить себя.

Его речь звучала почти так же ровно, как обычно, но едва уловимые нотки выдавали настоящее настроение. Рей был доволен собой, и это раздражало больше всего.

— Да что ты, — легко произнесла она, но при этом нахмурилась. — Вот сейчас задумалась и поняла, что только ты мог придумать такой «потрясающий» план. А ещё говоришь, я безрассудная! Ты хоть представляешь, что мне пришлось пережить? Я думала, у меня голова взорвётся от напряжения! А если бы он не стал меня слушать, если б я всё провалила? Он бы…

— Но ведь не провалила, — усмехнулся Рей. — И да, в отличие от тебя, я иду только на обоснованные риски. Если испугалась, извини. Посиди он под замком немного подольше, мы бы согласовали детали, но так тоже вышло неплохо. Не думал, что ты такая трусиха.

Эмма возмущённо топнула ногой. Эта привычка осталась у неё ещё с раннего детства.

— Если я не боюсь высоты, воды, грозы, темноты, мышей, змей и насекомых, это ещё не значит, что я вообще не чувствую страха!

— Да понял я.

Он вдруг протянул руку к её голове и сбивчивыми движениями потрепал копну волос на макушке. Кончики пальцев взъерошили локоны. Грубовато, но отчего-то даже слегка приятно.

«У тебя это входит в привычку, что ли?» — подумала Эмма, ощущая неловкость, но не решаясь смахнуть его ладонь. Наверное, так замкнутые неразговорчивые люди показывают свою благодарность и привязанность. И не то что бы ей самой это совсем не нравилось…

— Хорошая работа… антенна.

Услышав последнее слово, Эмма тут же отпрянула, чувствуя, как уши краснеют от гнева.

— Противный! Не называй меня так!

----------

Подготовка

Несмотря на то что Мистер (как они теперь решили его называть) сам запретил показываться ему на глаза, на обед он всё-таки пришёл в столовую. И даже уселся за стол вместе с ними, хоть и ненадолго. Эмма была уверена, что виной его скорого ухода стали такие привычные для их семьи шумные разговоры. Первое время Мистер со свойственной ему мрачностью сидел во главе стола и спокойно поедал рис с консервированной тушёнкой, но чем дольше находился в их компании, тем чаще его лицо корчилось в брезгливом презрении.

В итоге он не выдержал. Заткнул уши и зарычал так громко, что малыши притихли, а Нэт чуть не подавился от испуга. Мистер резко встал, и, выругавшись, покинул столовую, захватив свою тарелку и кружку с чаем.

Так и закончился их первый совместный обед.

А после полудня они совсем не пересекались с ним. Малыши сторонились его и со скоростью ветра пролетали мимо двери комнаты наблюдения — места, где Мистер, как утверждала Сиана, проводил большую часть дня и ночи. И Эмма даже немного радовалась тому, что новый сосед смог припугнуть малышей. Можно было не опасаться, что они станут лишний раз приставать к нему. Хоть Сиана разговаривала с ним уже после переговоров и убедила потерпеть их присутствие хотя бы эти четыре дня, Эмма всё равно чувствовала некую неуверенность. Как будто их новый дом стоял не на твёрдой земле, а на пороховой бочке. Одно неловкое движение и всё взлетит на воздух. Как в переносном, так и в прямом смысле.

После того как дети совместными усилиями закончили уборку и привели в порядок даже две дополнительные столовые, все вместе отправились в спортивный зал. Просторный с высоченными потолками и двумя отдельными площадками: одной для занятий ребят помладше и другой для уже взрослых людей. И Эмма с первого взгляда с досадой поняла, что рукоход в детском зале для неё низковат, а тот, что стоит во взрослом слишком высокий, но если подставить деревянный ящик, дотянуться можно.

На самом деле Эмма сомневалась, что какая-то закрытая комната сможет быть таким же интересным спортивным объектом, как деревья в саду их приюта, но всё оказалось намного лучше, чем она представляла. Господин Минерва в очередной раз удивил своими возможностями — во взрослом зале разместил полосу препятствий с турниками, рукоходами и длиннющими канатами, а также пять, как назвала их Сиана, беговых дорожек, усыпанную необычными камнями и напоминающую имитацию отвесной скалы стену, мишени для метания дротиков и стрельбы из лука и кучу всяких железных штуковин разных форм и размеров, а в углу небольшую площадку с натянутой посередине сеткой. Детский зал выглядел проще и состоял по большей части из площадки с двумя воротами для игры в мяч, канатной дорожки и рукоходов.

Все ребята пришли в восторг от увиденного, кроме разве что Гильды, Анны, Нэта, Марка и Рея. Последний осматривал новое помещение с едва сдерживаемой подозрительностью, будто спортивные снаряды несли какую-то скрытую угрозу.

Малыши даже не стали дожидаться объяснений Сианы — с ходу поняли, где их площадка и волной покатились туда, попутно споря о том, кто первым возьмёт мячик. Воодушевлённая Эмма побежала вместе с ними, но по пути отделилась. Разбежалась для высокого прыжка и ухватилась рукой за перекладину турника в самом начале полосы препятствий во взрослом зале. Подтянулась и, несмотря на мешающуюся длинную юбку, взобралась на перекладину, уселась на неё как птица на жёрдочку и шумно выдохнула, ощущая приятное напряжение в руках.

— Эмма! — вдруг раздался голос Сианы. — Ты что делаешь? Юные леди не бегают и не упражняются в юбках. Тебе нужно переодеться. Выполнять упражнения в повседневной одежде негигиенично и неудобно! Для этого есть специальное снаряжение.

— Вот такое?

Эмма, как и все старшие, обернулась на громкий возглас Дона. Парень стоял у двери уже с луком за спиной и в другой одежде — чёрной свободной футболке и широких брюках такого же цвета. С очень довольным, даже слегка гордым выражением на лице. И Эмма вдруг вспомнила, что Дон отстал, когда вся группа шла в зал, а Сиана что-то там говорила о правилах тренировок.

— О, молодец Дон, — улыбнулась хранительница. — Сам всё нашёл.

Брат улыбнулся ещё шире и будто стал выше на пару сантиметров.

— Не знаю как вы ребята, а я хочу пострелять из лука прямо сейчас.

— Ну-ну, — усмехнулся Тома. — Это потому что у тебя получается хуже, чем у меня?

— А ну, молчать! — Дон весело рассмеялся и стремительными шагами прошёл к мишеням.

Эмма с опаской покосилась на мерцающую внизу фигуру Сианы и, воспользовавшись моментом пока та не смотрит, поспешила продолжить начатое. Выровняла дыхание и соскользнула с перекладины, снова повиснув на ней. Чуть ниже и примерно в метре впереди поджидало следующее препятствие — железная платформа на высоте восьмидесяти сантиметров от уровня пола. Туда-то Эмма и приземлилась. Затем пришлось снова хорошенько подпрыгнуть, чтобы ухватиться за край высоченной толстой стенки. Потребовалось приложить силы, чтобы взобраться на неё. Оказавшись на самом верху, запыхавшаяся и покрасневшая от напряжения Эмма поняла, что путь будет не таким лёгким, как ей показалось с первого взгляда на полосу препятствий. Впереди ждали три каната, висящих на приличной высоте и не менее приличном друг от друга расстоянии, затем две высокие платформы, разделённые не менее чем тремя метрами свободного пространства, рукоход, тонкое бревно по которому надо было пройтись, высокое кольцо и ещё одна высоченная деревянная стенка сверху которой свисал канат. А дальше неизвестность.

Эмма с досадой сдула упавшую на лоб прядь чёлки.

«Лазать по деревьям проще…»

— Эмма!

От возмущённого возгласа спина покрылась мурашками. Эмма приготовилась ринуться вперёд и двигаться как можно быстрее.

Ноги оттолкнулись от стены. Пара секунд в воздухе и вот пальцы уже ухватились за толстый канат.

— Постой же!

Прыжок оказался неудачным. Эмма повисла на толстой верёвке, держась только руками — длинный подол юбки мешал надёжно зацепиться всеми конечностями. Мышцы напряглись и загудели. Земля начала тянуть к себе. Эмма с усилием подтянулась и посмотрела вниз. Конец каната висел на высоте примерно двух с половиной метров над полом. Хотя пол покрывала какая-то ткань или огромный матрас, с высоты различить трудно, Эмма не хотела сорваться. Нет, она не может позволить себе упасть даже на матрас. До следующего каната лететь дальше, чем обратно до стенки, но отступать поздно. Нужно допрыгнуть.

Она сжала зубы от напряжения и наклонилась назад. Попыталась раскачать канат, но тот почти не двигался. То ли он оказался слишком тяжёлым, то ли Эмма была слишком лёгкой. Лицо горело, лоб под чёлкой покрылся капельками пота.

— Эмма! С кем я разговариваю?

Эмма закусила губу. Сосредоточилась на канате, набрала в грудь воздуха и прыгнула. Она представила, что снова летит над глубокой ямой с плотоядными корнями и пытается ухватиться за один из них. В самом верху. Но это не помогло пальцам дотянуться до каната. Осознание неудачи вспыхнуло уже после того, как она не ощутила опоры.

А затем её увлекло вниз.

Порыв воздуха перехватил дыхание. Эмма сжимала зубы от досады. Падение оказалось коротким, и если бы тело само не отклонилось назад, она бы упала на живот и лицо.

Гильда и Анна выкрикнули её имя, когда Эмма оказалась в объятиях постеленной на пол штуковины. Ткань натянулась и подбросила вверх. Поверхность страховки была мягкой, но падение на спину всё равно вышибло воздух из лёгких.

Эмма чувствовала странную пустоту в голове, глядя на невозмутимо висящий под потолком канат. Как она могла не долететь? Прыгнуть и не дотянуться, даже слегка не ухватиться. Это же всегда было так легко.

— Непослушная…

В поле зрения появились встревоженные лица девчонок. Гильда и Анна уже успели забраться на страховочную ткань и теперь тянули сестру за руки, помогая подняться.

— Эмма, как ты? Можешь двигаться?

— Не ушиблась?

Эмма мигом вернула самообладание, мягко высвободилась из их хватки и смогла сесть, хотя спина и руки всё же немного гудели, особенно левая чуть выше локтя. Наверное, всё-таки ушиблась. Но волноваться не о чем.

— Всё хорошо, — неловко улыбнулась она. — Ударилась, но не сильно.

— Состояние удовлетворительная, но это не значит, что можно делать так ещё раз.

Эмма обернулась на строгий голос Сианы. Хранительница стояла у края страховочной ткани и глядела на неё твёрдо и пристально. Такая холодная и неподвижная на фоне резвящихся и шумящих за её спиной малышей и мальчишек. Эмма ещё ни разу не видела её в таком мрачном настроении.

— Тебе нужно быть особенно осмотрительной, Эмма, — продолжала отчитывать она. — Нельзя вести себя так легкомысленно перед очень важным днём. Если ты получишь травму и не оправишься за четыре дня, это может стать помехой в пути.

А ведь и правда. Они же отправляются на вылазку всего через четыре дня неизвестно в какую местность и на какое время. Эмма вдруг осознала, что совсем не думала об этом, когда лезла на полосу препятствий, и её уши вспыхнули от стыда.

— Точно… — только и смогла пробубнить она, неловко пролепетав извинение.

Гильда и Анна спустились со страховочной ткани и попросили Сиану провести подробный инструктаж по всем спортивным снарядам и, пока та рассказывала, что здесь есть и как этим пользоваться, Эмма пыталась принять устойчивое положение и самостоятельно добраться до края страховки.

Когда ноги коснулись твёрдого пола, к ней вернулась уверенность. Она оглянулась на полосу препятствий и ещё раз осмотрела её целиком.

— Когда-нибудь я обязательно пройду тебя от начала и до конца, — произнесла она едва слышно и улыбнулась, вновь раздувая огонь энтузиазма.

Затем оглядела зал. Дон вместе с Томой и Лани крутились у мишеней, Нэт стоял чуть в стороне и хоть и без особого воодушевления, но наблюдал за ними. Малыши гоняли мяч по своей площадке и звонко перекликаясь создавали большую долю шума. Сиана с девочками и оживлённо разговаривали у шкафов рядом с входом в зал. Только Рей, как всегда, бродил где-то на расстоянии от других и сосредоточенно осматривал стену с камнями.

Вообще-то, Эмме больше хотелось послушать инструктаж, но она не могла решиться сделать хотя бы шаг в сторону Сианы. Ей до сих пор было по-детски стыдно за своё неразумное поведение. Она вздохнула и, бросив быстрый взгляд на сестёр и хранительницу, направилась к Рею.

Друг стоял к ней спиной и не обернулся даже когда она подошла совсем близко и встала рядом. Лицо его выглядело мрачным, а зрачки бегали из стороны в сторону, пока голова очень медленно поднималась к потолку. Он действительно просто стоял и… рассматривал эту стенку?

Эмма собиралась дождаться, пока парень сам обратится к ней, но терпения хватило ненадолго. Она настолько привыкла быть в центре внимания, что игнорирование её присутствия было чуть ли не самой раздражающей вещью.

— Эй!

Рей оторвался от своего странного занятия, но лишь на мгновение:

— Что, закончила валять дурака?

Эмма невольно приоткрыла рот от возмущения. Он даже не подошёл к страховочной ткани, когда она сорвалась с высоты, а теперь ещё и припоминает этот момент.

— Это я-то? — она с досадой потёрла ушибленную руку. — Мог хотя бы для приличия поинтересоваться моим самочувствием, а не…

— А толку-то? Будто моё сочувствие выбьет дурь из твоей головы и помешает совершить глупость в следующий раз.

Если бы его слова звучали с обычной насмешкой, она могла бы и обидеться, вот только Рей говорил спокойно и даже немного устало. Потому Эмма решила, что он не ставил цели в который раз высмеять её, может быть наоборот, своеобразно проявлял беспокойство.

— Сам то ты что делаешь?

— Расчёты…

Она смерила его долгим взглядом, а затем посмотрела на каменистую стенку. Та была абсолютно ровной, под прямым углом к полу и потолку и единственным, что отличало её от других стен, были вот эти вот камни разных форм и размеров.

Не найдя причин для глубоких раздумий, Эмма пожала плечами:

— А что тут высчитывать? Надо лезть и по пути прощупывать самый удобный камень.

— Это если спускаться, а при подъёме нужно учитывать ещё и центр тяжести и контролировать напряжение на руки, подниматься сложнее, — ответил он и, немного помедлив, добавил, — но меня беспокоит другое.

— И что же?

— Зачем это здесь?

Эмма невольно распахнула глаза от внезапности вопроса.

— Что «это»? Стена с камнями?

— Вообще всё, что есть в этой комнате.

Эмма в задумчивость опустила взгляд в пол. Разве Сиана не дала ясный ответ на этот вопрос?

— Ну, это ведь для общего укрепления организма, — неуверенно начала она, уже предсказывая, что говорит неправильные вещи. — Чтобы мышцы не стали вялыми, а мы росли здоровыми…

Рей хмыкнул.

— И поэтому здесь инвентарь для тяжёлой атлетики и двигающиеся мишени для стрельбы? Не всё, из того, что ты видишь, используется для общего укрепления организма. Очевидно, что кое-что из этого предназначено для более… тщательной подготовки.

Он замолчал и вдруг взглянул на неё. И что-то устрашающее было в его серьёзном лице и в этих словах. Нет, Эмма знала, что именно пустило нервную дрожь по телу, но не хотела даже допускать подобную мысль.

Она проглотила ком в горле:

— Подготовки… к чему?

— К серьёзной угрозе, — сразу же ответил Рей и пожал плечами. — Сама подумай, стал бы Минерва так заморачиваться с оборудованием этой комнаты, если бы в этом не было необходимости?

Сердце на секунду остановилось. Эмма почувствовала, как напряглись шея и челюсть.

— Но, это значит что…

Она боролась с этой мыслью, но безуспешно. Мама не раз говорила, что невозможно укрепить мышцы за короткий срок, для этого нужно регулярно двигаться и хорошо питаться, тренироваться изо дня в день. Крепкое тело может выдержать больше, чем слабое, может помочь ловко скрыться или даже защититься от угрозы, дать отпор врагу. Здесь во внешнем мире защищаться можно только от сущностей, но зачем это нужно, когда где-то неподалёку есть путь в безопасное место, в котором физическая сила больше не пригодится? Эти размышления наталкивали на тревожные выводы. Значит ли это, что на Золотистом пруду нет никакого пути мир в людей? А может и самого мира людей не существует, как говорила Музика? Им придётся жить здесь всю оставшуюся жизнь и постоянно защищаться от сущностей. Вот почему Минерва оборудовал спортивный зал мишенями и всем остальным…

— Расслабься, — вдруг бросил Рей. — Пока это не точный факт. Так, только предположение.

Эмма взглянула на него с недоумением и почувствовала, как начинает кипеть от раздражения. Она вспыхнула почти мгновенно и топнула ногой:

— Тогда зачем ты вообще говоришь об этом?!

— Затем, чтобы ты понимала, что нас может ждать, дурочка, — невозмутимо ответил он, протянул руку к стене и постучал ладонью по одному из круглых камней. — Ладно, пока не будем забегать вперёд. Нам нужно попрактиковаться здесь и как можно больше, перед тем как покинем бункер вместе с тем типом. За четыре дня мы, конечно, не станем намного сильнее или выносливей, но может, хотя бы увеличим скорость бега или ловкость рук. Изучим основы передвижения по сложной местности.

Эмма шумно вздохнула и бросила быстрый взгляд на противоположный конец комнаты, где маячил сияющий силуэт.

— Но Сиана сказала, что…

— И она права, — Рей тоже посмотрел на хранительницу, — нам нужно беречь себя, однако лучше сорваться с этой искусственной скалы, чем упасть с настоящего склона, взбираясь на него впервые в жизни.

— Тоже верно, — согласилась она, и тут к ней пришла замечательная мысль. — О! Я знаю…

— Знаешь, что делать, да? — усмехнулся Рей. — Что ж, тогда я пойду переодеваться.

Эмма заулыбалась и кивнула. Однако, он вообще не сомневается в её способностях к убеждению. Конечно, договориться с Сианой будет легче, чем с Мистером. Да, с кем угодно теперь будет легче договориться.

Ощущая новый прилив уверенности, она быстрым шагом направилась к хранительнице.

Сиана не стала или не смогла долго сопротивляться её вежливым просьбам и мягким уговорам. Эмма без труда сумела убедить её в необходимости тренировок, и Сиана согласилась помочь на условиях полного контроля их занятий.

— Без меня ни шагу к снарядам, — заявила она. — Сначала я показываю вам, что и как нужно делать, потом вы повторяете. Бережно и с вниманием к состоянию своего организма. Ясно?

Тренировки начались с лёгкой разминки и участвовали в ней почти все кроме разве что Марка, Росси и Джамимы, которые даже в приюте всегда старались увиливать от скучной утренней зарядки. Позже, когда Сиана начала показывать более сложные упражнения, другие дети тоже стали понемногу покидать площадку. Дон предсказуемо продержался столько же сколько Эмма и Рей, а Гильде не хватило сил лишь немного, но она осталась сидеть на скамейке и наблюдать за занятиями в то время как остальные близкие разошлись по своим более интересными делами.

Ближе к концу занятий Эмме уже не терпелось скорее взобраться на стену, но Сиана настояла на том, что им пока рано карабкаться по скале и убедила ограничиться подтягиваниями и поднятием гирь для укрепления рук. И Эмме с досадой пришлось согласиться.

Сразу же после тренировки Рей первым отправился в архив. От предложения сделать перерыв отказался, и никто из ребят не нашёл в себе сил сталкивать с ним лбами и переубеждать. Больше всего после прохладного душа Эмме хотелось посидеть в столовой и попить тёплого чая, чтобы ещё больше расслабиться и позволить мышцам отдохнуть. Однако глядя в спину другу, который не спал большую часть ночи, паяя провода, затем готовил завтрак на пятнадцать человек, придумывал план переговоров и исполнял его, а потом ещё и таскал тяжёлые гири наравне со всеми, она с тяжким вздохом, но всё же пошла следом за ним. Что-то подсказывало, что теперь ей тоже нужно действовать вот так — работать без жалоб и жалости к себе. Изо дня в день.

Дон и Гильда тоже вызвались пойти, поэтому они шагали по коридору вчетвером.

— Мы хотим помочь, — сказала Гильда, — посидим с вами и поищем книги, пока есть время до готовки ужина.

— Фух, — выдохнул Дон, вытирая лоб рукой. — Таких напряжённых занятий у нас дома никогда не было, а? Я в последний раз так напрягался, когда мы от демонов по лесу бегали.

— От сущностей, — поправила его Гильда.

— Ой, да от них самых.

В их коротком ряду Эмма шла последней, потому не сразу поняла, почему они вдруг остановились. Немного растерявшись, выглянула из-за спины Дона и увидела полы травянистого плаща.

— Чего уставился? Не видишь, я иду, — раздался хриплый голос.

Похоже, Рей с Мистером столкнулись на повороте коридора.

— Ну так иди, — холодно ответил Рей, — когда мы пройдём.

Эмма невольно оглядела проход, ширина которого позволяла пройти хоть трём людям в ряд. Спор возник на пустом месте.

Мужчина фыркнул:

— Щас бы ещё какой-то сонный циклоп ставил мне правила. Уйдёшь сам или пнуть?

Эмма невольно хохотнула, но тут же прикрыла рот ладонью. Напряжённое, но одновременно такое глупое столкновение показалось ей забавным. Она просто не смогла удержаться. И сразу же поймала на себе жёсткий взгляд Мистера:

— А тебе смешно, да, Антенна?

Она успокоилась, но так и не смогла убрать с губ улыбку:

— Ну, есть немного.

Мистер фыркнул ещё раз и без предупреждения толкнул Рея в плечо, отчего тот отшатнулся к стене. Гильда испуганно вздохнула и прижалась к стенке сама, Дон последовал её примеру так же, как и Эмма. А мужчина широкими шагами пролетел мимо них, что-то бурча себе под нос.

— Тоже мне, — недовольно хмыкнул Дон, когда шаги Мистера затихли в конце коридора. — Зачем он вообще вышел из своей комнаты?

Эмма могла только представить, насколько недовольным и мрачным сейчас выглядел Рей, который, так ничего и не сказав, молча продолжил путь.

Они совсем немного не дошли до архива и когда остался последний поворот, Эмма вдруг вспомнила об одной вещи. За весь день она совсем позабыла об этом.

Ей захотелось улизнуть незаметно, но она осознанно не стала делать так на этот раз:

— Идите, ребята. Я скоро приду. Мне нужно сбегать в свою комнату.

И как она и рассчитывала, не получила никаких возражений. Никто не задал лишних вопросов, и Эмма смогла спокойно побежать к коридору с их комнатами.

Когда она добралась до площадки между лестницами, услышала громкий хлопок. Железная дверь комнаты наблюдения захлопнулась. Как раз вовремя. Эмма на цыпочках прошмыгнула мимо и тихо отворила дверь в свою комнату. Не медля ни секунды, опустилась на четвереньки и заглянула под свою кровать, протянула руку и достала из тёмного тайника свёрнутую наволочку.

Она твёрдо решила всё-таки сделать это, но стоило ей покинуть свою комнату и оказаться перед железными дверями, её решимость рассеялась как утренний туман над лужайкой. С противоположной стороны двери раздавался голос. Глухие, неразборчивые фразы. С кем он мог говорить? С Сианой? Нет, она сейчас находилась в столовой с Анной и другими ребятами. Значит, Мистер говорит сам с собой. Или…

Эмма проглотила ком в горле, здравый смысл подсказывал ей, что заходить к нему сейчас — не лучшая идея, но другого подходящего времени может потом не быть.

«Нет. Никаких сомнений. Сейчас или никогда».

Она глубоко вдохнула и аккуратно надавила на ручку двери, стараясь войти как можно бесшумнее.

Но стоило слегка приоткрыть дверь, голос Мистера оборвался на полуслове.

— Кто это там? — спокойно и даже слегка весело спросил он.

Эмма даже немного растерялась, настолько его тон отличался от привычного грубого ворчания. Она осторожно заглянула в комнату. И её внимание тут же привлекла новая деталь — по краям стола стояли ряды чашек на блюдцах. А лицо Мистера выглядело совсем иначе, совсем не так, как обычно. А может так просто казалось из-за его взгляда. Живого и светлого.

Он смотрел на неё необычайно пристально и даже немного рассеянно, будто не узнавая. А затем лёгкая улыбка исчезла с его лица, под глазами снова залегли тени, взгляд потемнел.

— Чего припёрлась? — нахмурился он. — Выметайся отсюда.

Эмма крепче сомкнула пальцы на дверной ручке, но не думала отступать. Не теперь, когда она увидела, чем он занят.

— Извините, — проговорила как можно спокойнее, — не хотела мешать. Вижу, у вас чаепитие…

Глаза Мистера на мгновение распахнулись, но затем он нахмурился ещё сильнее.

— Ты страх потеряла, да, Антена? Говорю, убирайся и только посмей войти сюда ещё раз.

Эмма тут же кивнула.

— Хорошо, — осторожно шагнула в комнату. — Только вначале верну вам кое-что.

Она заметила удивление в его взгляде, когда приблизилась и опустила на стол белый свёрток.

— Думаю, это то, что сделает ваше чаепитие… приятней.

Мистер быстро и с подозрительностью осмотрел её с ног до головы, а затем схватил ткань и подтянул к себе. Эмма отступила к двери, а он развернул наволочку и заглянул внутрь. И на этот раз удивился по-настоящему. Тонкие брови взметнулись вверх, а глаза снова оживились.

— Так это ты их стащила?

Наверное, это должно было прозвучать резко и обвинительно, но вышло скорее рассеянно и совсем беззлобно. И всё же Эмма не была уверена, что ей стоит подробно рассказывать ему об этом своём поступке.

Первое, что она сделала сегодня утром, когда проснулась раньше всех — убедила Сиану открыть дверь комнаты наблюдения. Она бы не пошла на этот рискованный шаг, если бы хранительница не отчиталась, что Мистер всё ещё обездвижен. Причиной посещения было не только любопытство. Эмма вспомнила о коробке с печеньем и решила, что будет лучше забрать испорченное лакомство, чтобы никто из любопытных малышей вдруг не стащил его и не съел, когда они откроют комнату. Да и самому Мистеру такая еда не могла пойти на пользу. Тогда это показалось ей хорошей идеей, до того как она тщательней обдумала своё решение и кое-что поняла. Печенье было не просто сладостью. Оно было частью этого маленького ритуала, который Сиана называла «чаепитием». Эмма не знала почему, но одно лишь воспоминание об этом слове наполняло её сердце странной тоской.

«Он разговаривает с ними, когда устраивает чаепития…»

С ними.

— Доброго вам вечера, Мистер.

Она решила больше не задерживаться здесь. Не разрушать то, что было так дорого.

Немедля отворила дверь и вышла в коридор.

***

— Он назвал меня Луковицей!

— А меня Томатом!

— Какие дурацкие клички. У него совсем нет фантазии!

Рей захлопнул очередную книгу и потёр переносицу. Когда они с Доном и Гильдой были в архиве втроём, у него лучше получалось сосредоточиться, но их уютное тихое собрание продлилось недолго и закончилось сразу же как в комнату вошли Тома, Лани и Нэт. Теперь Рей ходил у дальних полок, пытаясь сдерживать накопившееся раздражение и абстрагироваться от шума.

К сожалению, стопка книг собралась слишком быстро. Придётся идти к столу.

Рей вздохнул и вышел в главный проход. У стола как раз стоял Нэт и, в отличие от товарищей, вид у него был необычайно довольный.

— А ты чему так радуешься? — Дон толкнул младшего брата в плечо. — Он же и тебе дал кличку.

Нэт гордо вскинул голову.

— Не вижу в этом ничего оскорбительного. Хоть кто-то заметил мой прекрасный нос.

— Да уж, самолюбия тебе не занимать, — хохотнул Дон.

— Это же совсем безобидно, — Гильда пыталась утихомирить братьев. — Ему всего лишь не интересны ни мы, ни наши имена. Он даже своё называть не хочет.

— Просто он не хочет сближаться ни с кем из нас.

Рей, как и все, обернулся к двери. Эмма вошла в архив так тихо, что они заметили её присутствие только сейчас. Она с улыбкой осмотрела лица каждого, а затем вдруг обратилась к мальчикам:

— Нэт, Тома и Лани, пожалуйста, можете накрыть на стол, пока мы будем изучать книги? Уже скоро ужин.

Нэт отдалился от стола и потянулся:

— Да не вопрос, сейчас всё сделаем. Пошли ребята.

Тома и Лани переглянулись, пожимая плечами, и вышли в коридор следом за Нэтом. В длинном помещении архива сразу же стало тише.

«Боже, спасибо».

Рей с трудом сдержал вздох облегчения и, не теряя времени, вернулся к полкам за новыми книгами. Хотя чем больше он искал, тем сильнее убеждался, что действительно полезной информации в плане вылазок здесь недостаточно. Да, он находил книги об основах выживания в дикой природе, где сообщалось, как искать воду, делать укрытие из подручных средств и правильно разделывать добытую дичь. Но на иллюстрации была тушка самого обычного кролика, а не песчаной крыски. Иными словами, он пока не сумел найти книг с подробными описаниями именно мира сущностей. Ничего. Даже справочника со съедобными и ядовитыми растениями ни он, ни кто-то из ребят пока не нашёл.

Буквы в открытой книге немного плыли, пока Рей пытался на них сконцентрироваться. Он пропустил только один ночной сон, а его уже одолевала усталость. Интересно, как будут обстоять дела с отдыхом, когда они окажутся за пределами бункера? Тому типу тоже нужно спать или для него привычней бессонница?

— Эмма, меня… кое-что беспокоит, — тихо произнесла Гильда, заставив навострить уши.

До этого девочки спокойно беседовали о каких-то отвлечённых вещах, но тон диалога внезапно переменился.

— Что? — спросила Эмма.

— Ты… вы с Реем правда рассчитываете, что он станет вам помогать, когда вы отправитесь в путь? Я всё думала об этом. О том разговоре с ним. Ему совершенно точно не нравятся условия нашего перемирия. Что если у него есть план? Что если он согласился пойти с вами только для того, чтобы потом… избавиться от вас?

Рей захлопнул книгу:

— Это возможно.

Почувствовал на себе внимательные взгляды всех присутствующих и развернулся к ним. Девочки стояли напротив него у противоположной стороны стола, а Дон вышел из глубины комнаты и встал посреди коридора со стопкой книг в руке.

— И тебя это совсем не беспокоит? — спросила Гильда с нервной дрожью в голосе.

— Разумеется, беспокоит. Но, как я уже говорил, иного выбора нет, — уверенно ответил он. — Ситуация слишком нестабильна, а мы слишком мало знаем о нашем противнике, чтобы строить далекоидущие стратегии. Для начала нужно попытаться понять, как мыслит этот тип. Во время вылазки мы узнаем его получше и тогда решим, как быть с ним дальше. Надеюсь, он со своим опытом выживания окажется полезен.

— Конечно, было бы лучше, если бы мы смогли подружиться с ним, — вдруг сказала Эмма. — Договориться без давления и угроз всегда лучше, но он…

— Первым наставил на нас револьвер, — продолжил за неё Рей. — И этим сам заставил нас перейти к угрозам.

На несколько мгновений в комнате повисло молчание. Пауза, что ясно давала понять — то, что происходило между ними и Мистер не нравилось никому.

— Эх, и почему с некоторыми людьми так сложно договариваться, — вздохнул Дон, а затем опустил книги на стол и осмотрел сложившиеся стопки. — Ого, сколько уже натаскали.

Рей впервые обратил внимание на результат поисков. На столешнице лежало около семи десятков томиков в разноцветных обложках. Понадобится минимум два дня беглого чтения, чтобы всё изучить.

— Что ж, раз наша работа здесь закончена, мы, наверное, пойдём заниматься ужином. — сказала Гильда. — Рис и тушёнка уже кончились, нужно готовить что-то другое.

— Книга рецептов в шкафчике над раковиной, — сообщил Рей, присаживаясь на стул и подтягивая его ближе к столу.

Гильда кивнула и бросила взгляд на Дона, лицо которого явно не выражало никакого энтузиазма перед работой на кухне. Но и приниматься за чтение книжек, ему вряд ли хотелось, потому он пожелал Рею и Эмме удачи и последовал за девочкой в очках. Двери тихо закрылись.

Эмма зевнула и потянулась, а затем подошла к столу. Рей уже взял в руки первую попавшуюся книгу и приготовился сосредоточиться на чтении, когда подруга приземлилась на соседний стул:

— Ох, — девчонка поставила локоть на стол и подпёрла ладонью пухлую щёку, — это нам теперь надо всё это изучить. За четыре дня…

Рей тихо усмехнулся:

— Тебе полезно будет. Может, хоть читать научишься.

Эмма в ответ только хмыкнула:

— Скукотища.

Он не обратил на её слова никакого внимания и уже принялся за работу. В настолько измотанном состоянии Рей не мог позволить себе сосредоточение на нескольких вещах сразу. Книга, которую он открыл, рассказывала о способах ориентирования на местности — ничего сложного, но даже такую информацию утомлённый мозг перемалывал в кашу. В очередной раз потеряв нить мысли, Рей раздражённо выдохнул, сдувая чёлку с лица.

Присутствие Эммы тоже не шло на пользу — она постоянно ёрзала и то и дело вздыхала и охала, шелестя страницами. Момент, когда она окончательно потеряет концентрацию и переключится на что-то другое, был вопросом времени.

— Рей, слушай, я хочу спросить кое о чём.

«Вот и оно».

Он не стал ничего говорить, но замер на строчке, давая понять, что слушает. Чем быстрее она получит желаемое и закончит разговор, тем лучше. Эмма верно расценила его реакцию и продолжила.

— Мне интересно, как ты смог придумать этот план? Нет, не так. С чего ты взял, что переговоры сработают? Что Мистер всё же согласится заключить с нами сделку?

Вопрос немного удивил. С каких пор Эмма стала интересоваться нюансами планирования?

— Разве не очевидно? — он даже обернулся к ней. — Ладно, сейчас объясню. На самом деле в этом нет ничего сложного. Ты же помнишь, как мы играли в шахматы? Нужно выстроить стратегию и делать ходы, но перед этим попытаться предугадать действия противника. Здесь то же самое. Этот тип не убил нас в нашу первую встречу, хотя мог с лёгкостью сделать это. Значит, ему что-то помешало, и я предположил, что, так как мы для него просто кучка незнакомцев, проблема не в самой попытке убийства, а в последствиях. Нужно будет куда-то деть трупы. Избавиться от тел внутри убежища проблематично, а если вынести наружу, запах окровавленной плоти как минимум приманит падальщиков, а в худшем случае диких сущностей. Проблема утилизации тел была в нашу первую встречу и с того раза никуда не делась. Вот почему он всё же решил выслушать твою речь. Для него договориться без крови хоть и сложнее, но выгоднее, чем вырезать нас.

С каждым словом глаза Эммы распахивались всё шире, а лицо бледнело всё больше. Было сложно понять, какие мысли начали вертеться в её голове, но в том, что она слушала внимательно, сомнений не возникало. И Рей продолжал.

— Идём дальше. Несмотря на достаточно жалкое, бесцельное существование, наш знакомый всё-таки заинтересован остаться в живых. И если за все тринадцать лет он не покинул это убежище, хотя боялся системы самоуничтожения и Сианы, значит, у него есть убеждение, что именно это место — самое лучшее и безопасное для жизни. Последнее, чего он захочет — лишиться этого укрытия.

Эмма кивнула и постучала пальцами по столу, а затем взглянула на него с необычным напряжением на лице:

— Но ведь для нас это укрытие тоже важно. Другого дома нет. Если бы он не согласился на наши условия, и убежище действительно взорвалось, то мы бы снова остались без защиты.

— Так бы и было, — Рей откинулся на спинку стула и улыбнулся. — Но я сделал ставку на то, что он согласится с нашими условиями, чтобы сохранить убежище. Предположение оказалось верным. Предугадывание действий всегда усложнено риском ошибки, но тебе всё равно нужно принимать решения. Ты либо рискуешь, либо сдаёшься. Иногда это неизбежно.

Эмма нахмурилась, забавно насупив нос:

— Это сложно.

— Вовсе нет, — решительно ответил он, но затем задумался. — Разве что чувство ответственности в такие моменты немного угнетает. Думаю, ты понимаешь, о чём я.

В зелёных глазах промелькнуло беспокойство, а губы сложились в тонкую линию. Эмма отвернулась и долго глядела на гладкую столешницу, а затем мягко опустила лохматую голову на раскрытую книгу.

— Да, понимаю, — тихо сказала она. — Может, поэтому всё это кажется мне чем-то тяжёлым. Знаешь, мне легко принимать решения, но я почти никогда не думаю о последствиях, а если начинаю думать, сразу же появляется тревога.

Рей на мгновенье замер. Эти очевидные слова не были чем-то неожиданным, однако то, с какой искренностью они прозвучали, стало для него удивлением. Эмма никогда особо не откровенничала с ним. Да и он с ней тоже.

— Ясно, — голос вдруг стал глухим и пришлось откашляться. — Может, у тебя просто не было возможности научиться этому. В приюте… за нас почти всё решала мама… Так что не уверен, что в этом есть твоя вина, — он глянул на неё с неким сомнением, но всё же решил продолжить этот разговор. — Кстати. Я тоже хотел задать один вопрос. Почему ты согласилась со мной, когда я предложил свой план? Мне казалось, это не то, что может тебя устроить по личным убеждениям, ведь по сути это очень рискованная авантюра.

Она уже отвечала на этот вопрос ещё тогда, когда они только принимали решение, но этого было недостаточно. Рей хотел понять, как именно Эмма пришла к такой мысли. О чём она думала, когда отказывалась от своей обычной настойчивости.

Эмма удивлённо вскинула брови, а затем улыбнулась:

— Я и не хотела соглашаться. На самом деле я пыталась придумать другой план. Что-то такое, что бы на твоём месте сделал Норман.

От упоминания имени друга на душе вдруг потяжелело. Да, будь он здесь, рядом с ними, точно бы предложил что-то ещё, кроме того, что они сделали в итоге. Что-то менее рискованное, более продуманное. В этом Норман всегда был лучше.

«Он почти во всём был лучше…»

— И что же?

Эмма вздохнула:

— Ничего. Сама я так и не смогла ничего придумать, а потом… вспомнила слова мамы.

Конец фразы пробудил любопытство. Слова мамы? Какие? Рей уже хотел сам задать этот вопрос и прервать вдруг возникшее молчание, но Эмма продолжила сама:

— Ты, должно быть, не знаешь о том, что она предлагала мне стать следующей мамой.

— Что?

Рей поражённо уставился на неё. Он ожидал услышать что угодно, но только не это. Следующей мамой? Она хотела обречь Эмму, их добрую сострадательную Эмму, на такую участь, заставить и её работать на этих тварей? Как это вообще понимать? Как к этому относиться?

Эмма продолжала:

— Когда Нормана отправили, мне было очень плохо. А когда ты сказал, что больше не станешь участвовать в побеге, стало ещё хуже. Я… будто потеряла почву под ногами и повисла в воздухе не в силах пошевелиться. Моя вера она… я почти потеряла её. Сил на сопротивление оставалось всё меньше, и у меня впервые начали появляться мысли о том, чтобы просто сдаться. И тогда мама пришла ко мне и предложила помощь. Она сказала: «Единственный способ избавиться от боли и страданий — перестать сопротивляться». Сказала: «Прими свою участь, чтобы спасти себя. Если бы ты захотела, я могла бы помочь тебе стать следующей мамой Благодатного дома».

Она умолкла и взглянула на него с неким ожиданием, но Рей не мог и слова сказать. В мыслях царил хаос, как после взрыва. «Прими свою участь, чтобы спастись самой». Так вот почему она сделала это, вот почему мама… А Эмма? Он даже представить не мог, в каком состоянии она находилась те два месяца. Ему казалось после отправки Нормана, Эмма лишь сильнее разозлится, ещё больше упрётся рогом в идею побега и уж точно не подумает сдаваться. Но он ошибался. И даже не предполагал насколько.

Не дождавшись от него ответной реакции, Эмма пожала плечами:

— Я отказалась. Но суть не в этом, а в том, что было потом. Ведь я… так и не смогла придумать, как нам выбраться. Да, именно так. Я отказалась от шанса на своё спасение, но и как помочь другим не придумала. Я сдалась, Рей. Но потом… Дон и Гильда принесли мне письмо. Это было письмо от Нормана. В нём он и рассказал обо всём и спас всех нас в последний раз. Но я думала… что если бы этого не случилось? Что если бы он не успел оставить мне своё послание? Что бы я тогда делала? В одном мама была права — без вашей поддержки я не способна сама со всем справиться. Я не мастер стратегии или планирования, а потому и настаивать на плане, которого нет, не было никакого смысла, — грустный голос вдруг оборвался, и, когда Рей обернулся к Эмме, она уже улыбалась. — Вот почему я согласилась с тобой. Норман больше не может помочь нам, но ты ведь тоже умеешь составлять планы и почти не хуже.

Рей усмехнулся, но совсем невесело.

— Почти не хуже? Ну спасибо…

— Я решила, что теперь стоит доверить это тебе. А я… я буду помогать воплощать планы в жизнь. Как это было раньше, у нас дома.

Рей чувствовал странную тяжесть, будто на плечи упал огромный мешок с песком. Он не сомневался — сказанное ещё надолго останется в его сознании. Пока что и этого откровения больше, чем достаточно. Ему захотелось перевести тему.

— Ладно. Я понял. А как насчёт… Мистера? Точнее, его чаепитий.

— Чаепитий? — удивилась Эмма.

— Вы больше не сможете устраивать чаепития, — он припомнил те самые слова. — Почему ты сказала именно это?

Подруга быстро заморгала и растерянно начала подбирать слова:

— А-а… ну… Потому что мне показалось, что здесь всё не так просто. Может ли быть так, что эти чаепития не только проявления болезни? «Он разговаривает с ними, когда устраивает чаепития» — так сказала Сиана. Мы ведь не знаем, почему он написал имена своих товарищей на стене. Случилась ли между ними ссора, после чего они предали его и стали врагами или же на Золотистом пруду произошло что-то, из-за чего он потерял их навсегда и теперь… сожалеет? А это место… они прожили здесь два года. Должно быть, убежище хранит много воспоминаний о том времени, когда его близкие ещё были здесь все вместе. Вот почему я решила, что это место значит для него намного больше. Это не просто укрытие, где можно чувствовать себя в безопасности. Для него бункер как шкатулка с воспоминаниями.

«Шкатулка с воспоминаниями? Однако… интересный ход мысли», — подумал Рей, но вслух сказал:

— Понятно. Думаешь, им всё-таки удалось добраться до пруда?

Эмма подскочила на месте и от изумления даже раскрыла рот.

— А ты думаешь, нет? — воскликнула она. — Но ты же сам говорил…

Рей невольно нахмурился. Да, он ещё ни разу не высказывал своих истинных предположений о новой точке назначения.

— Я говорил, что они знали о пруде и отправлялись туда. Но нам всё ещё неизвестно смогли ли они добраться до цели или так и не закончили путь. Может, они попали в ловушку, наткнулись на стаю дикарей, сорвались со скал, утонули, набрели на поселение разумных сущностей? Всё что угодно могло случиться в дороге.

Эмма заметно напряглась и вжала голову в плечи, а затем её глаза вспыхнули осознанием:

— Вот почему ты не задал ему вопроса о том, что скрывается на Золотистом пруду. Ты не уверен, что они смогли дойти…

— А почему ты не спросила его об этом, раз не сомневалась в том, что они дошли? Вместо того чтобы самим идти к точке, можно расспросить того, кто о ней знает. Это легче и безопаснее, разве нет?

Эмма закусила губу, а зрачки её глаз беспокойно забегали.

— Я… Не думаю, что хочу знать ответ на этот вопрос, — вдруг сказала она. — Знаю, звучит глупо, но… Мне хочется самой всё увидеть. Может, это из-за того, что я не доверяю словам Мистера, а может… дело в том, что я просто боюсь услышать ответ.

Рей в очередной раз уставился на неё. Чем больше Эмма рассказывала ему о своих мыслях и переживаниях, тем сильнее он сомневался в том, что хорошо знает её. Всё это понемногу привело к тому, что в его голову начала лезть странная мысль: а они с ней вообще знакомы?

— Понял, — только и смог сказать он и больше не проронил ни слова.

Эмма тоже замолчала и совсем скоро склонилась над раскрытой книгой. Рей же так и не смог снова сосредоточиться на тексте. Мысли разбегались как жуки в банке, а усталость навалилась с новой силой. Виски гудели, голова начинала болеть. И зачем он только решил говорить с ней о таком… необычном, слишком личном? Жил бы себе спокойно, продолжая думать, что Эмма просто наивная дурочка. А теперь… теперь придётся жить с мыслью о том, что и здесь всё не так просто, как казалось. А ещё мама с её дурацкими разговорами. Чёрт.

— Эй, Рей! Да глянь же сюда!

Сильный толчёк в плечо заставил дёрнуться, и Рей вдруг осознал, что уже начинал погружаться в сон.

— А…что, — заплетаясь, спросил он и протёр глаза.

Эмма раздражённо трясла раскрытой книгой перед его лицом.

— Смотри, что здесь. Эти буквы не такие.

Не такие?

Рей вздохнул и с трудом сконцентрировался на тексте и тут… его словно громом поразило. Всю сонливость как ветром сдуло.

Он выхватил книгу и уставился на слова. Не напечатанные чернилами, как в других книгах, а выведенные от руки. Все страницы были исписаны рукописным текстом.

— Это… о чём она?

— Об оружии.

Эмма наклонилась к нему и, перелистнув на первую страницу, ткнула пальцем в крупное название на форзаце:

— Вот. История появления огнестрельного оружия и его конструкция. Но почему эта книга написана от руки?

Рей замер, пока мысли в голове выстраивались в ясную цепь осознания. Огнестрельное оружие. Он ведь так и не спросил у Сианы, откуда у Мистера взялся револьвер.

----------

Тайная комната

Тишину архива нарушали лишь едва различимые звуки дыхания. В освещённой белыми лампами комнате время словно застыло. Эмма неотрывно следила за другом, бесшумно постукивая ладонью по подолу юбки, и изо всех сил старалась сохранить терпение, подавить желание прямо сейчас завалить его вопросами. Рей задремал и после резкого пробуждения соображал медленно, пустым взглядом пялясь на исписанные закорючками страницы.

Он думал слишком долго, и, в конце концов, она не выдержала:

— Только непонятно… Рей, что такое огнестрельное…

— Револьвер, — Рей шумно вздохнул, потирая посеревшее от усталости лицо. — И многое другое: ружья, пистолеты. Только не говори, что ни разу не встречала этих слов ни в одном тексте. В библиотечных книгах приюта упоминалось оружие.

Эмма фыркнула. Вот бы ещё обращать внимание на какие-то непонятные слова, когда читаешь очередную скучную книжку, отвлекаясь то на тиканье часов, то на радостный щебет птиц в пронзаемом ярким тёплым солнцем саду.

— Ой! Конечно, помню, в каких-то книгах было что-то такое. Только я точно ни разу не видела, чтобы пистолет называли вот так.

Но Рей, казалось, совсем не слушал её. Он не моргая глядел в одну точку где-то между первой и второй верхними полками стеллажа справа, а затем вдруг тяжко вздохнул. Тонкие брови поползли к переносице.

— Сиана! — выкрикнул он так резко и неожиданно, что Эмма вздрогнула. — Можно тебя на один вопрос?

Долго ждать не пришлось — линзы под потолком зашелестели, и силуэт хранительницы возник рядом со столом.

— Да, Рей. Что такое?

Он захлопнул книгу и отодвинул в сторону, сложил руки на груди.

— Помнишь вчера ночью мы говорили о револьвере Мистера? Ты рассказала мне об истории его изобретения и о правилах использования. Но ты ничего не сказала о том, откуда он вообще взялся в бункере?

Сияющая девушка выпрямилась, а её губы сложились в тонкую линию. Она молчала, и судя по строгости лица, отвечать не собиралась. А Эмма вдруг ухватилась за весьма интересную мысль.

— Погоди, погоди, — она легонько потянула Рея за рукав, пытаясь заполучить долю внимания, — а разве ты сам об этом не спрашивал?

От пытливого взгляда не укрылось то, как дёрнулись его губы и сузились глаза. Попала! Эмма неожиданно для самой себя затронула то, о чём ему не хотелось говорить. Почему Сиана не ответила? Да, потому что сам Рей не спрашивал. Может, просто забыл спросить. Для него не свойственно, но с кем не случается, особенно когда голова отключается из-за жажды сна. Однако, сам Рей, должно быть, даже не собирался оправдывать собственный промах усталостью и решил просто скрыть некоторые детали случившегося.

Сиана подтвердила догадки:

— Нет. Рей не спросил об этом. И сама я ответить не могу, потому что доступ к этой информации ограничен. Даже если бы кто-то из вас прямо задал вопрос, я бы не смогла дать ответ.

Неожиданное заявление заставило Эмму раскрыть рот. Она не может сказать об этом, но почему?

— Это… как это?

Сиана обречённо вздохнула:

— Я не могу рассказать, откуда взялся револьвер. ОН, ещё до того как они покидали убежище, запретил мне говорить об этом кому бы то ни было.

— Почему? — спросил Рей.

— Он говорил, ради безопасности. Чтобы я не смогла выдать эту информацию посторонним, в случае, если убежище захватят враги и каким-то образом получат доступ ко мне.

У Эммы перехватило дыхание. Враги. Опять это слово, что подобно проклятию, нависало над их семьёй.

— Какие враги? — проговорила она, но слишком тихо, и её никто не расслышал.

— И ты абсолютно точно не можешь раскрыть эту информацию? А если сама захочешь рассказать…

— Мне жаль, но это исключено. Я не могу сопротивляться своей программе, а она обязывает меня исполнять просьбы и распоряжения тех, кто имеет или когда-либо имел доступ к пульту. Отменить распоряжение способен только тот, кто его отдал и никак иначе. Приказ аннулируется только в случае, если жилец покидает убежище навсегда.

Эмма опустила голову и уставилась в раскрытую книгу, что лежала на столе прямо перед ней. То есть они не могут узнать, откуда Мистер взял револьвер. Но почему он заставил Сиану скрыть такую важную информацию? К тому же сделал это настолько давно, ещё когда спокойно жил здесь со своими друзьями? Чего он опасался тогда? Разве это место может найти кто-то ещё кроме них? Но как?

Она встряхнула головой, разгоняя налетевший рой тревожных мыслей, искоса глянула на Рея и столкнулась с ним взглядом. Он рассматривали её настолько пристально, будто пытался заглянуть в голову. Прямо в черепную коробку. Не самое приятное ощущение. Эмма отвернулась и поёжилась.

— Убежище хранит секреты, — вдруг произнесла Сиана, и голос её звучал серьёзно и глухо. — Простите, но большего я сказать не могу.

И впервые за весь разговор на её губах промелькнула улыбка. Совсем лёгкая, но полная сожаления, не оставляющая сомнений — если бы она могла рассказать им, то давно бы сделала это.

Рей неопределенно и тихо хмыкнул.

— Что ж… ладно. Спасибо за разъяснения.

Сиана кивнула.

— Вам нужно ещё что-нибудь? Если нет, я вернусь в столовую.

— Больше ничего.

— Хорошо. Тогда я пойду к ребятам.

Сияющая фигура хранительницы растворилась в воздухе подобно мимолётному видению. Щелчки под потолком стихли.

Тяжесть навалилась на плечи и спину. Эмма устало выдохнула и прилегла на стол, опустив мягкую щеку на пожелтевшие книжные страницы. Кончики волос щекотали подбородок и кожу рядом с пластырем на месте отсутствующей ушной раковины.

— Секреты… — тихонько протянула она.

— Кто его разберёт? — стул справа шумно заскрипел, Рей привстал, усаживаясь поудобнее. — Однако не думаю, что он попросил о таком просто так, без серьёзного на то основания.

Эмма невольно распахнула глаза. Неужели он правда копался в её голове и сумел прочитать мысли? Да нет. Скорее, просто думал о том же. Рей не глупее её, а даже наоборот.

— И что же стало причиной? Он… знал чего-то, чего не знаем мы?

Рей пожал плечами:

— Не обязательно видеть конкретную угрозу, чтобы пытаться от неё защититься. Всё проще, чем кажется. Во время захвата бункера первое, о чём нужно позаботиться — не дать врагам заполучить твоё оружие.

Эмма выпрямилась так резко, что короткие волосы заплясали в воздухе.

— Но от кого он хотел защититься? Кто-то может найти это место?

— Может, он опасался, что за ними придёт погоня. — Рей умолк и потянулся к той самой оружейной книге, взял в руки и раскрыл, но вдруг опустил обратно на стол. Непроницаемое выражение лица не выдавало эмоций, но взгляд помрачнел. — Не сущности.

Окончательный вывод, лишь подтвердивший худшие опасения, холодной водой окатил с ног до головы и заставил содрогнуться.

— А кто же?

— Люди.

Эмма подавилась слюной и закашлялась, а Рей оторвал взгляд от стола и посмотрел на неё с твёрдой серьёзностью. Это слово, этот ужасающий ответ, сказанный с такой непоколебимой уверенностью, одним движением воздвиг холодную стену, отделяя истину от светлых, но пустых иллюзий. И Рей продолжал говорить.

— Те, кто работают в штабе. — Он вдруг улыбнулся и пожал плечами. — Но, в любом случае предосторожность оказалась лишней. Этот тип скрывается здесь тринадцать лет, и за такой срок никто кроме нас так и не нашёл это место.

Эмма закусила губу и неуверенно опустила взгляд в книгу. Рей говорил фактами и не пытался избавить от тревог обманом. И всё же…

— Но… что если… Ах!

Она вздрогнула и оборвалась на слове — кожаный переплёт книги замельтешил прямо перед глазами. От недовольства Эмма насупилась и зыркнула на друга, а тот даже не пытался скрыть ехидную усмешку.

— Вместо того чтобы забивать голову бессмысленными, ни к чему не ведущими размышлениями, лучше займись настоящим делом. — Рей с наигранной услужливостью протянул ей книгу. — Продолжаем.

— Ох… — Эмма откинулась на спинку стула и сложила губы бантиком, едва удержавшись, чтобы не захныкать от досады, как вдруг вспомнила, что Рей снова кое-что упустил и не медля ухватилась за это. — А что же насчёт рукописей?

Глаза друга на секунду расширились, но он не замешкался, снова открыл книгу и взглянул на текст. Эмма тоже скользнула взглядом по чернильным изогнутым буквам.

Рей щёлкнул пальцами, прерывая короткое молчание.

— Дело в содержании книги, — заявил он. — В нашем приюте в книгах не было кое-какой информации, которая могла бы там быть. Я ни разу не встречал в текстах подробностей ни об использовании оружия, ни о медицине. Только иллюстрации и краткие факты в статьях энциклопедии и исторических учебниках. Никакой конкретики. Зато в этой книге подробностей сколько хочешь, со схемами и инструкцией по применению. И написана она от руки потому что…

— … её по какой-то причине не могли напечатать, — опередила его Эмма.

— Именно, — кивнул Рей. — Вот только странно. Выходит, Минерва не всесилен — если бы он мог напечатать такую книгу, ему бы не пришлось писать её от руки.

Эмма слушала его рассуждения вполуха. Тонкий запах обжаренных овощей уже достиг её нюха и перетащил на себя всё внимание. Желание поскорее отведать тёплого ужина не могло проиграть нудной зубрёжке книг. Даже раздумывать не пришлось. Только бы вырваться из архива. Благо когда Рей погружался в размышления, забывал обо всём остальном.

Эмма легонько улыбнулась и приготовилась ещё больше отвлечь его внимание, а затем вывернуть разговор в нужную ей сторону и потихоньку улизнуть в столовую.

— Эй! Так может эта книга такая не одна, и здесь есть и другие такие же?

Рей окинул её долгим взглядом, а затем усмехнулся. Эмма не подала виду, но злорадные нотки в его тоне сумели пошатнуть её уверенность. Похоже, на этот раз в цель попал он.

— Отличная мысль, — друг насмешливо улыбнулся. — Вот ты их и поищешь. И не надо корчить такую жалостную мину. Давай! Рукописные тексты сами себя не прочитают, а у нас на это всего лишь четыре дня. Так что работаем в темпе вальса, Эмма.

Эмма уже было открыла рот, чтобы попытаться возразить и выкрутиться, но в итоге так ничего и не сказала.

С обречённым вздохом поднялась со стула и поплелась к полкам, а потом впервые за одиннадцать лет корпела над книгами до глубокой ночи, прерываясь лишь на ужин. Часы высокой концентрации внимания ползли улиткой и оказались, наверное, самыми изнурительными в её жизни. Единственное, что мешало уснуть прямо за письменным столом — несогласованное соревнование с Реем. Эмма решила, что будет слишком унизительно проиграть уже изрядно уставшему другу и отключиться раньше него, и своеобразная игра сработала. В начале второго часа ночи Рей задремал первым, тут же был жёстко разбужен и убеждён в необходимости разойтись по комнатам. Так и завершился первый день подготовки к вылазке.

Следующие дни по своей насыщенности не уступали. Сиана взялась за тренировки со всей серьёзностью и неустанно гоняла их по спортивной площадке утром и вечером. Эмма не протестовала, хотя многое из того, что ей теперь приходилось выполнять, давалось не так легко, как ожидалось — балансировка на бревне выходила неуклюжей и неуверенной, и если бы они тренировались на улице да под сильным порывом ветра, она бы и полметра не прошла. Особенно трудно оказалось тихо и быстро передвигаться от одного импровизированного укрытия к другому и при этом сохранять ровное дыхание, а не пыхтеть так, что и за десять метров слышно. Пожалуй, единственное, что заставляло гордиться собой — успехи в беге. Это Эмма умела всегда. Бегала на дорожке долго и, как оценила Сиана, весьма быстро для своего возраста. А ещё ловко стреляла и попадала в цель в восьми случаях из десяти и уверенно держалась даже на отвесной имитации горного склона. Последнее радовало особенно сильно, потому как в этом Рей оказался в несколько раз хуже. Ему не хватало чутья, неосознанного понимания, на какой камень лучше становиться, из-за чего он взбирался слишком медленно и потому быстро уставал. Сиана сказала, что ему нужно больше работать над выносливостью и силой, чем он и стал заниматься большую часть тренировок.

К вечеру Эмма чувствовала себя варёной морковкой, валилась на кровать без сил, и с содроганием представляла, что будет ожидать их, когда начнётся вылазка. Помимо этого было ещё кое-что. На третий день подготовки её начало преследовать странное непонятное ощущение. Невесомое, но при этом постоянное липкое чувство тревоги. Будто кто-то или что-то незримое наблюдало за ней всё время. Утром за завтраком, в полдень у мишеней для стрельбы и в саду, вечером в библиотеке. Это ощущение не покидало ни на секунду. Сжимало сердце и заставляло оглядываться. Эмма вдруг неосознанно начала чаще вспоминать ночь побега. Широкая чёрная дыра под ногами, холод и непрерывный бег, а где-то совсем недалеко позади — страшные монстры. Но странно, она не помнила, чтобы её мучил страх. Ледяной воздух пронзал лёгкие, но Эмма наслаждалась этим, ноги болели и дрожали, но она летела вперёд быстрее ветра. И ни разу не оглядывалась. Смерть следовала за ней по пятам, тянула к ней костлявые пальцы, но Эмма её не видела. Не чувствовала её так, как сейчас.

Но почему? Откуда этот страх? Почему тогда она ничего не боялась, неслась в неизвестность без всяких сомнений, а сейчас вдруг замирает в нерешительности? Дело в Мистере и его пугающей судьбе? Или, может, в опасении за близких? Нет. Ничто из этого не имело значения. Эмма не осознавала, но чувствовала ясно и отчётливо — дело в ней самой. В её мечтах. Пятнадцатое января стало для неё началом новой жизни и торжеством надежды на светлое будущее, а первое февраля угрожало стать началом конца. В тот день она сбежала из своей тесной клетки, выпорхнула на волю в чистое небо, не зная, что за облаками её ожидает лишь новая решётка более просторной ограды. Но теперь она знала.

И первое февраля наступило.

За завтраком Мистер приказал собрать вещи и быть готовыми через час. Суета волновала, но в тоже время дарила странное умиротворение. Эмма с благодарностью принимала помощь Сианы в подборе правильной походной одежды и с трепетом наблюдала за тем, как Гильда носится из столовой на кухню и обратно, складывая в два рюкзака фляжки с водой и консервы. Все родные собрались в столовой, обменивались шутливыми замечаниями, болтали и смеялись, и на душе становилось тепло. И Эмме хотелось, чтобы этот час длился вечность.

— О, рана полностью зажила, — радостно воскликнула Анна, отклеив пластырь с глубокого пореза на левом ухе Рея. — Менять повязку в дороге не придётся, только иногда обрабатывать мазью.

Рей выпрямился на стуле и с легкой улыбкой потёр наконец-то освободившуюся от пластырей кожу.

— Спасибо, что каждый день ухаживала за нами.

В ответ на его похвалу Анна лишь улыбнулась и встряхнула своими маленькими белыми ладошками:

— Пустяки. Мне совсем не в тягость. Лишь бы вы поправлялись быстрее.

Эмма лишь на секунду отвлеклась на их разговор, а Гильда уже начала забивала сумку банками с супом и завёрнутыми в полотенца свежими булочками. Обернувшись и увидев эту картину, Эмма громко откашлялась.

— Гильда, может не нужно класть так много еды? Мы же в лес идём, а не в ледники, сможем охотиться по дороге. Обещаю, ни я, ни Рей с голоду не умрём.

Гильда невозмутимо погрузила банки на дно рюкзаков и устремила на неё упрямый твёрдый взгляд:

— А что вы будете делать, если дичь не поймается? Или если у вас не будет возможности спокойно поискать еду? Ну уж нет, без запасов вы никуда не пойдёте.

«Но нам же придётся это всю дорогу тащить», — хотела возразить Эмма, но даже рта раскрыть не успела, уставившись на то, как Джамима и Иветта атакуют её рюкзак, пытаясь пристегнуть к верху свёрнутый в рулон плед.

Она чуть не задохнулась от изумления.

— Вы… вы что, хотите нам весь дом в рюкзаки запихнуть? Гильда!

— Она не знала. Мы сами, — тут же вступилась Джамима, а Иветта поддержала её: — Да. Это что бы вы не замёрзли.

Эмма замерла и вгляделась в лица младших сестёр, в их искренние улыбки и немного нервные движения. Какие же они ещё крошки.

Она ещё раз с обречённым вздохом глянула на рюкзак, а затем резко метнулась к девчонкам и сгребла их в охапку. Сёстры захохотали, и в ответ на её объятие обвили шею тонкими ручками. И Эмма с лёгкостью засмеялась с ними.

— Эмма! — едва различимый за гомоном голос Анны достиг слуха. Сестра постукивала ладонью по спинке освободившегося стула.

Эмма не хотела заставлять её ждать, ещё раз прижала девочек к груди и отпустила, после чего плюхнулась на сидение.

Анна внимательно осмотрела прикрытую пластырем царапину на щеке и начала аккуратно отклеивать липкий край.

— Спасибо вам всем, ребята, — Эмма одарила её самой тёплой улыбкой и по очереди оглядела всех братьев и сестёр. — Правда, спасибо за помощь и за всё. Пообещайте, что будете заботиться друг о друге и не станете ссориться.

— Тебе да ещё за нас волноваться! — подал голос Дон. — Лучше позаботься о себе. А мы уж как-нибудь справимся. Можешь положиться на нас.

— И за Реем присмотреть не забудь, — вставил Тома.

— Ага, а то опять что-то выкинет, как в тот раз, — ухмыльнулся Лани.

Эмма бросила быстрый взгляд на угрюмое лицо облокотившегося о стену друга, и хотя воспоминания о том случае могли только бросать в дрожь, всё же не смогла устоять перед позитивом братьев и не сдержала усмешки.

— Конечно присмотрю.

— Кто ещё за кем присмотрит, — тут же проворчал Рей. — Взбалмошная, своевольная дурёха.

А Тома и Лани не унимались:

— Но это же не Эмма-болван пыталась поджечь себя вместе с домом.

— Ага, это только ты у нас такой. Готов помереть первым всегда и везде.

На этот раз захихикали все. И малыши, и Дон с Нэтом, и даже Анна и Гильда тихо усмехнулись. Рей не обижался, хотя Эмма не могла понять, какие именно чувства он испытывал, когда родные напоминали ему о его отчаянной попытке самосожжения. И по равнодушному, каменному лицу не прочитать.

— Да-да, очень смешно, — фыркнул он и сложил руки на груди.

Впрочем, никто не заострял внимание на шутке — все тут же вернулись к своим разговорам и делам. А сам Рей, осмотрев содержимое рюкзака, вспомнил, что хотел захватить ещё какую-то книжку и направился в архив.

Оставленная пулей царапина на щеке уже затянулась, и воздух приятно холодил освободившуюся от клейкой ленты кожу, а вот ухо ещё не зажило. Анна как раз накладывала на рану новую марлю, когда Эмма расслышала тихий шёпот за своей спиной, где-то рядом со входом на кухню.

— Как долго мы ещё будем припоминать ему это?

— Не знаю. Пока новый повод не подвернётся. А лично я буду шутить над ним каждый раз, лишь бы он только жил. Да подольше.

Эмма приоткрыла рот. Таких объяснений шуткам главных задир Томы и Лани в адрес Рея она даже не представляла. А это… даже мило.

Зрение вдруг уловило шевеление в темноте коридора за дверью столовой, и Эмма вмиг повернула голову. Лишь секунда, и высокий тёмный силуэт скрылся из виду, будто его там и не было. Но она всё равно успела засечь Мистера. И как долго он стоял там и наблюдал за ними?

В последнее время мужчина вёл себя тише обычного. Может, просто начал свыкаться с их присутствием здесь, а может, приближение вылазки угнетало его не меньше, чем саму Эмму. Что чувствует человек, вынужденный снова вспоминать и повторять то, что однажды причинило невыносимую боль? О чём Мистер думал сегодня утром, осознавая, что ему придётся снова пойти к Золотистому пруду? По тому самому пути, на котором его жизнь разбилась на части.

Как только Анна закончила, Эмма поднялась с места и потихоньку, незаметно для остальных покинула столовую. Оказавшись в коридоре, прошла мимо светящихся стёкол в дверях архива и поднялась к жилым комнатам. Предчувствие не подвело. Она тут же увидела полы зелёного плаща в дверном проёме комнаты под номером два.

Мистер стоял неподвижно, не произносил ни слова. Почти полностью скрывался от чужих глаз.

Эмма не торопилась. Медленно приближалась к распахнутым дверям, опасаясь раньше времени привлечь к себе внимание. Оказавшись в паре шагов от дверного проёма, осторожно преодолела это расстояние и заглянула в комнату.

Мистер должен был заметить её — лохматая тень двигалась по облупившейся стене вместе с ней. Однако, он не обернулся, продолжая неотрывно глядеть во тьму, туда, где среди ободранной штукатурки скрывались уродливые острые надписи и ряды имён.

— Сэр…

Она решилась окликнуть его, даже не пытаясь предсказать реакцию. Всё равно не имеет смысла. Он всегда отвечал по разному или не отвечал вовсе, и на этот раз выбрал второе.

Поэтому она продолжила:

— Сэр, у меня… есть к вам один вопрос. Мне важно узнать кое-что до того, как мы…

Дрожащий голос сорвался. Она уже почти сказала то, что хотела, но оступилась в последний момент. А Мистер всё ещё игнорировать её. Эмма глубоко вдохнула.

— Не могли бы вы рассказать нам о… предателях?

— Вали отсюда, Антенна. Ты действуешь мне на нервы, — наконец, ответил он, тем самым поддержав разговор и придав решимости продолжать.

— Вы… правда были там? Как далеко вам удалось зайти? Почему вы вернулись сюда? Куда исчезли ваши товарищи?

Эмма выкладывала всё на одном духу, чтобы не успеть ещё раз подумать, насколько тяжёлыми и горькими могут быть ответы на эти вопросы.

— Много хочешь, мало получишь, — холодно бросил Мистер. — Это секрет.

Она застыла, ожидая продолжения. Понимала, что ждёт напрасно и всё равно не могла смириться с его словами. Почему нельзя просто взять и поговорить на чистоту? Разве так сложно ответить ясно и чётко? Эмма до боли закусила губу и сжала ладони в кулаки.

— У вас хорошая семья, — вдруг произнёс он так тихо и спокойно, что застал её в расплох.

Раздражение мгновенно сменилось на изумление, но Эмма удивилась ещё больше, когда Мистер не остановился на этом и продолжил говорить с ней.

— Ты хотя бы осознаёшь, как много для них значат твои слова? — он медленно развернулся и посмотрел на неё. Чёрные глаза застыли на её лице и пустили холод по коже. — Осознаёшь, что одно неверное решение может испортить всё? А, Антенна? Ты не боишься, что твои идеи и решения способны убить тебя и твою семью? Жить всем вместе в мире людей. Да, я знаю о чём вы мечтаете. Каждый день только это и слышу. Так вот, послушай меня и задумайся. Ты точно уверена, что это — правильное решение?

Эмма невольно шагнула назад, уставилась на него с широко распахнутыми глазами. Почему он заговорил об этом? Как он понял, как догадался что именно этого она опасалась? Мистер, ни разу не говоривший с ними открыто, нащупал то, чего она сама не осознавала ещё секунду назад, вытащил это наружу и ткнул её носом.

— Нет. Я… не боюсь, — ей казалось, что это звучит как оправдание, но если она и пыталась оправдаться, то не перед ним, а перед самой собой. — Я не хочу, чтобы кому-то из моих близких было плохо! Мои решения… все они только ради их спасения. Разве это может быть неправильным?

Мистер хрипло усмехнулся:

— Да, да, товарищи и надежда имеют смысл. Другого я и не ждал. Хотел бы я услышать это от тебя после нашего приключения. Всё в этой жизни бессмысленно. Ты никому не поможешь и никого не спасёшь, глупая Антенна. И поверь мне, уж лучше бы вы погибли все вместе по пути в это убежище. Тогда смерть стала бы вашим спасением.

Он шагнул вперёд и покинул комнату. Прошёл мимо застывшей на месте Эммы. Она почувствовала, как порыв воздуха всколыхнул растрёпанные пряди, но даже не поправила их, продолжая исступленно глядеть на расписанную стену. А сердце в холодной груди колотилось о рёбра.

Уж лучше бы Мистер и дальше молчал.

— За мной, девчонка. И Циклопа позови. У меня есть кое-что интересное для вас, — с этими словами он вылетел из коридора и широким шагом спустился вниз. А всё ещё испуганная Эмма засеменила следом, пытаясь привести в порядок хаос мыслей и одновременно угнаться за ним.

Мистер не замедлялся ни на секунду, шёл вперёд стремительно и целенаправленно. Эмме приходилось чуть ли не бежать, и она чудом не забыла заглянуть в архив. Однако это оказалось лишним — только она потянула ручки дверей и ворвалась в комнату, как чуть не влетела в Рея, который уже выходил в коридор.

Парень мгновенно отшатнулся, изумлённо уставился на подругу. Растрёпанная, запыхавшаяся, со странным, нездоровым блеском в широко распахнутых глазах. Он не успел спросить, что произошло — Эмма тут же метнула руку за спину, указывая на маячащий в конце коридора плащ.

— Надо. За ним.

Резко развернулась на пятках и побежала за Мистером. Тот уже скрылся в столовой. А Рей в растерянности стоял на месте. Происходило что-то странное, и что особенно раздражало, происходило оно слишком быстро. Ему не дали времени даже поверхностно оценить ситуацию.

— Скорей, Рей! Он хочет нам что-то показать.

«Что, чёрт возьми, случилось?»

Испуганный визг из столовой толкнул в спину и заставил ноги шевелиться быстрее. Когда Рей подбежал ко входу в обеденный зал, перед ним открылась отчасти возмутительная отчасти забавная картина: Мистер поставил свои ножищи на табурет и откинул крышку пианино, а затем начал копаться внутри инструмента.

— А! Что вы делаете? — глухо вскрикивал Нэт, беспокойно бегая из стороны в сторону всего в нескольких шагах от мужчины. Лицо мальчика корчилось каждый раз, когда клавиши жалобно стонали из-за грубых махинаций с механизмом струн и молоточков.

Эмма стояла рядом, и наблюдала за этим молча и с раскрытым ртом, видимо, не зная, как поступить. Рей и сам чувствовал растерянность. Что ему делать? Вмешаться или ждать?

Муки выбора оказались короткими. Через считанные секунды по комнате скользнул обрывистым механический писк, а затем прогремел приглушённый негромкий рокот. Звук будто доносился из другой комнаты, но тут же стало понятно, что это иллюзия — часть стены справа от пианино начала шевелиться. Незаметные швы на стальных листах расходились, и на их месте появлялись щели.

Мистер спрыгнул с табурета, просунул руку в образовавшийся зазор, и сжав челюсти, потянул пласт металла вправо. Кусок стены медленно двигался с металлическим скрежетом, а за ним скрывалась чёрная дыра.

Рей следил затаив дыхание, не смея даже шевельнуть пальцами. Вот оно. Неужели, это та самая тайная комната, о которой он столько думал после того разговора с Сианой?

Когда дверь наконец открылась, Мистер глянул на него и Эмму.

— За мной, — коротко бросил он и шагнул навстречу темноте. — Остальным оставаться на местах.

Рей огляделся по сторонам, пробегая быстрым взглядом по бледным лицам братьев и сестёр. Здесь собрались почти все, кроме разве что малышей. По-видимому, они всё ещё занимались сборами, и такое внезапное вторжение Мистера стало для них неприятной неожиданностью.

Эмма шагнула вперёд и скованной походкой механической куклы направилась к двери. Рей поспешил за ней, и, когда она обернулась, явно ища его встревоженным взглядом, он оказался рядом.

— Идём? — спросила она с сомнением.

Странный вопрос. Будто у них есть выбор. Рей пожал плечами и кивнул в сторону темноты.

Эмма коротко кивнула в ответ. Вцепилась ладонями в край стены, заглянула в проём и… едва не полетела вниз. Даже вскрикнуть не успела. Рей чудом ухватился за шиворот рубашки и затащил её обратно. Хорошо, что Эмма не отпустила руки, иначе бы действительно упала.

— Ха! Осторожно, лестница, — эхом прозвенело внизу, а затем раздался хохот.

«Псих!»

В горле неприятно запершило. Рей сжал зубы и, сам того не замечая, оттолкнул Эмму в сторону, первым ухватился за стальные перекладины скрытой в глубокой тьме лестницы. Начал спускаться, попутно осматриваясь по сторонам. Свет из столовой падал на стену только в самом верху, а вот низ помещения не освещался ничем. Лампы не работают или их нет? Тогда почему этот тип не взял фонарь?

Когда ноги коснулись пола, Рей ощутил прохладу, а в нос ударил странный, но знакомый запах. Что-то железное. Нет, тесно связанное со сталью. Порох и… керосин?

Глаза резануло вспышкой света. Рей инстинктивно отвернулся, с задержкой осознав, что Мистер направил фонарь прямо ему в лицо. Резкий грохот захлопнувшейся двери наверху заставил вздрогнуть.

— Пришли? — в хриплом голосе звучала усмешка. — Ну так разуйте глаза и посмотрите. Красотища, а?

Тусклый желтоватый свет вдруг начал медленно разливаться по комнате. Мерцающая лампа под самым потолком наконец загорелась, бросая блики на…

— Огнестрельное оружие… — поражённо выдохнула Эмма.

Запомнила название и не ошиблась в его использовании. Зрение Рея ещё не полностью восстановилось после слепящей атаки фонаря, но он уже мог видеть их. Ряды длинных железных стволов, огромные запертые на замки коробы и канистры с тёмным содержимым. Револьверы, автоматы и винтовки, карабины и пистолеты-пулемёты, ручные гранатомёты, противопехотные мины и даже полноразмерные пулемёты. Оружие висело на гвоздях, лежало на полках и просто стояло у стен, куда ни глянь, глаза натыкались на пушки.

Рей поражённо осматривался, не мог произнести ни слова. За четыре дня мысль о тайной оружейной где-то внутри бункера настолько въелась в голову, что уже воспринималась как неопровержимый факт. Но даже это не подготовило к реальным обстоятельствам — оружия было намного больше, чем он себе представлял. Не восемьдесят и даже не сотня винтовок — целый склад мощного смертоносного оружия разных видов и для разных целей. Не многовато ли для тех, кто собирается в скором времени перейти через границу миров и попасть на безопасную территорию? Да к тому же, для детей.

— Я нашёл эту комнату тринадцать лет назад, — Мистер стоял спиной к ним у столешницы в самом конце длинной комнаты. — Сиана рассказала о ней, когда «пришло время». Больше никому не расскажет. Я запретил. Да и сам перед вами отчитываться не обязан, ну раз уж мы сюда вошли, так и быть, избавлю вас от мук мозгового шевеления. Скажите «спасибо».

Он закончил шуметь какими-то железками, а затем закинул на плечо широкую, набитую непонятно чем, сумку и развернулся лицом к выходу. На поясе у бедра, за складками плаща скрывалась пустая кобура для револьвера, а в руках мужчина держал штурмовую винтовку с подствольным гранатомётом. Окинул оружие пристальным взглядом, а затем повесил за спину. Заметив, что за ним наблюдают, Мистер оскалился в улыбке.

— Что ж, вперёд на поиски Минервы. Прямиком в ад, — проговорил он, идя к ним навстречу. — Смотрите, выбирайте. Только глядите не прикончите друг друга неловким выстрелом.

За спиной послышался тяжкий вздох. Эмма остановилась у ряда ручных гранатомётов и глазела на них с напряжением.

— А ты, Циклоп, верни мне мою пушку. Теперь-то у вас вон сколько этого добра.

Рей поднял голову и встретился с угрюмыми чёрными глазами. Мистер нависал над ним высоченной каменной плитой, того гляди придавит, если не ответить. Но Рей и не собирался отмалчиваться.

Мистер прав, похоже, чужое оружие больше не понадобится.

— Револьвер в рюкзаке. Крепление на правом торце.

Губы мужчины растянулись в довольной высокомерной усмешке:

— Благодарствую. — Он отошёл к лестнице и схватился за перекладину, а затем вдруг снова обернулся к ним. — Понятия не имею, как вам удалось добраться до бункера в настолько хорошем состоянии, но обещаю, больше такой трюк не провернуть. Мы с вами не на пикник идём. Это вылазка на вражескую территорию. Хотя, если подумать, мы и так на вражеской территории. Постоянно и неизменно. Но участок карты, по которому ляжет путь, совсем не такой, как лес вокруг ферм. Он гораздо сложнее, а главное, там обитают целые полчища людоедов. Так что выбирайте оружие да пошевеливайтесь. Твари уже ждут не дождутся обеда из нежных деток.

Он всего за несколько секунд забрался под самый потолок, а затем нажал на зелёную кнопку слева от двери, и как только та открылась, вышел в столовую. Стальной лист стены с хлопком встал на место.

Рей и Эмма переглянулись. Подруга долго молчала и стояла неподвижно. Должно быть, ещё надеясь, что он вернётся. Хотя Рей не сомневался, что Мистер ушёл окончательно и просто бросил их одних перед целым складом оружия, не дав даже крошечного совета по выбору, тоже глядел на дверь и ждал. И когда осознал это, недовольно встряхнул головой. С чего это он вообще на что-то надеялся?

— И всё? — разочарованно вздохнула Эмма. — Он ушёл…

Рей отвернулся и бросил взгляд на дальний край комнаты, к столу, за которым Мистер собирал сумки:

— Ага. Не хочет нас ничему обучать. Ну ничего. Справимся и без словесной информации. Будем наблюдать за ним и перенимать умения на глаз. Благо нам хотя бы что-то известно о характеристиках оружия.

— А что он взял с собой? Огромное ружьё?

— Винтовку.

Рей попытался воссоздать в памяти внешний вид выбранного мужчиной оружия.

«Штурмовая винтовка зелёного оттенка с пластиковым прикладом и подствольным гранатомётом. Если не ошибаюсь, это Scar H».

Да, тот самый, который можно переоснастить в полевых условиях, сменив дуло и другие детали. Может служить и винтовкой, и пулемётом, и даже гранатомётом. А что лежало у него в сумке? Может, детали для модификации? Если он сделал выбор в пользу такого оружейного комплекса, значит это лучший вариант, и им следует выбрать такое же. Но есть одно «но».

Сзади послышалось кряхтение, и Рей обернулся. Эмма уже успела найти оружие Мистера и теперь пыталась снять винтовку с полки. И через пару мгновений у неё получилось. Правда, она покачивалась под весом стали в своих руках.

— Ох, ну… весит меньше, чем Крис или Фил, но всё равно большой и тяжеленный.

— А на что ты рассчитывала? — усмехнулся Рей. — Их же не из бумаги делают.

Эмма быстро огляделась, пристроила винтовку на крышку огромного ящика, а затем с протяжным вздохом оперлась о него. Рей всё же решил подойти и лично проверить, насколько возможно управляться с таким оружием. Почти четыре килограмма веса ощутимо утяжеляли руку даже сейчас, а что будет, когда придётся стрелять?

— И как с этим быть? — сказала Эмма с грустными нотками в голосе. — Нам точно придётся долго ходить и быстро бежать. А тяжёлое ружьё нас замедлит. Тогда что мы будем брать? Тут так много всего…

Рей опустил винтовку обратно на ящик:

— Постой. Давай начнём с начала. Сперва надо определить стратегию. Как будем действовать, когда окажемся на территории сущностей?

Эмма с задумчивым видом опустила глаза в пол:

— Прятаться?

— Именно. Наша главная задача…

— Избежать встречи с врагом, — Эмма немного оживилась. — Как говорил Сонджу. Нужно быть незаметными и передвигаться как можно тише.

Рей кивнул.

— Поэтому нам необходимо прикрытие, — он опустил взгляд на надпись «патрон» на корпусе ящика. — Возможно, в какой-нибудь из этих коробок лежат дымовые бомбы. Световые гранаты тоже будут полезны, и взрывчатка. Что-то, что сможет сбить наших врагов со следа, лишить концентрации, отвлечь или напугать. Однако…

— Что?

Рей не спешил с ответом, невольно вспомнив самый неприятный момент с ночи их побега. Ему не нравилось думать об этом, но мозг сам воссоздал в воображении то, как мальчик оказался схваченным в кольцо посреди леса. Беспомощный, обессиленный, как загнанный маленький кролик, а вокруг огромные твари, готовые унести его навстречу смерти. А ведь то были всего лишь работники фермы, они бы не причинили ему вреда даже если б схватили, но что насчёт других сущностей? На этот раз, если они столкнуться с дикарями или другими сущностями, те не станут церемонится — не задумываясь порвут на куски и сожрут заживо.

Рей сжал зубы. Нет, не в этот раз. Теперь у него будет возможность ответить им и постоять за себя. Одно дело — рисковать только своей жизнью, и совсем другое — рисковать ещё и Эммой.

— Что, если спрятаться будет негде? — наконец произнёс он. — Честно говоря, последнее, чего бы мне хотелось — снова попасть в западню и не иметь даже малого шанса защититься.

— Мы будем внимательны…

— Одной внимательности недостаточно. Поэтому нам всё-таки нужно взять огнестрел. Хотя бы один на двоих. Всё равно будем держаться вместе, так что обойдёмся без второго. Можем нести по очереди или понесу я.

— Ладно, — согласилась Эмма после короткого задумчивого молчания, а затем вдруг воскликнула: — Я могу взять лук.

Она ветром метнулась к тёмному углу и подпрыгнула, протягивая руку вверх. Ей удалось схватить и снять лук с полки. Эмма осмотрела его и сразу же попробовала натянуть тетиву. Новый лук оказался больше самодельного, собранного под присмотром Сонджу. Да и детали были явно не деревянными и более прочными на вид. К нему и стрелы шли другие, с ровным стальным наконечником.

Эмма несколько раз повторила попытку натянуть тетиву до щеки и, когда у неё получилось, лучезарно улыбнулась, сдув упавшую на лоб рыжую прядку.

— Туговато, конечно, но я приноровлюсь, — с энтузиазмом сказала она. — Если что, смогу стрелять из него и охотиться. Можно взять побольше стрел, всё равно это легче, чем тащить с собой ружьё.

Рей легко улыбнулся в ответ:

— Хорошая мысль. Из походного ещё нужно взять нож. Огниво с растопкой я уже сложил в рюкзак.

— Хорошо, — Эмма решительно кивнула и начала оглядываться в поисках стрел.

Рей тоже приступил к поискам более подходящего для себя оружия. Осмотрел полки с пистолетами-пулемётами и автоматами. Нужно что-то лёгкое и небольшое, но при этом достаточно мощное, а ещё надёжное и простой конструкции, способное выдержать даже самые трудные условия. Пришлось приложить усилия и потратить время, чтобы найти то, что хотя бы отчасти подходило по всем требованиям.

Среди автоматов лежало компактное оружие со складным прикладом, совсем не массивное по сравнению со своими собратьями и лёгкое.

«АКС-74У» — вспомнил Рей. — «Меньше трёх килограмм, с магазином на тридцать патронов. Стреляет не слишком далеко, но четырёхсот метров в нашем случае более чем достаточно».

— Рей, смотри, что я нашла.

Рей оглянулся. Эмма стояла в нескольких метрах позади и держала в руках какой-то маленький предмет.

Он повесил автомат на плечо и подошёл к ней, чтобы рассмотреть поближе то, что она выбрала. Эмма любезно протянула оружие в его руки.

— Может, стоит захватить ещё что-то такое, — предложила она. — Я бы хотела взять его для себя. Он маленький и совсем не тяжёлый.

И не сказать что опасный, но… А она знает, что выбирать.

— Ты, похоже, нашла особую вещь, — усмехнулся Рей, переворачивая оружие в руке. — Это Стриж. Карманный револьвер для самообороны с четырьмя видами пуль: светошумовой, травматической, дымовой и со слезоточивым газом. Таким не убить, но можно ранить или напугать, да и временно обезвредить погоню он сможет.

— А-а, — протянула Эмма. — Так это тот самый, который с четырьмя пулями? Правда тот самый?

— Правда. Бери его и держи ближе, чтобы не пришлось долго лезть за ним в сумку.

Рей мельком огляделся вокруг и почти сразу нашёл родную кобуру револьвера на полке чуть выше уровня глаз и сразу же протянул её Эмме.

— Можешь прикрепить к поясу плаща. и тогда не придётся прятать в кармане, — сказал он, и вдруг поймал на себе особо внимательный взгляд. Эмма долго смотрела на АКС на его плече, а затем опустила голову, и закусила губу.

— Здорово, что теперь у нас есть оружие, — произнесла она с серьёзностью, без прежнего жара, — но… надеюсь, нам оно не понадобится.

Рей на секунду замер в недоумении, но очень скоро осознал, в чём дело. Если ты выбираешь оружие и держишь его в руках, это ещё не значит, что ты готов пустить его в ход. В себе он не сомневался, если понадобиться прикончить сущность или ещё кого-нибудь чужого, он сделает это. Душа его слишком черства и жестока для того, чтобы поддаться мукам совести из-за смерти врага, но что насчёт Эммы? Она совсем не как он — иначе смотрит на всё это. Определённо иначе. Даже на убийство безмозглых тварей.

Ладонь сама протянулась вперёд и опустилась на худощавое плечо. Эмма почувствовала прикосновение и подняла голову. Ярко-зелёные глаза внимательно всматривались в его лицо.

— Не беспокойся, — Рей знал, что хотел сказать, но совсем не понимал, как лучше подобрать слова. — Я… буду использовать его только в крайних случаях. И мы вернёмся сюда. В целости и сохранности.

Эмма легонько улыбнулась, и улыбка эта была скорее вежливой и благодарной, чем оптимистичной. Конечно, одни только слова не смогут избавить её от тревоги перед будущим, но Рей хотя бы попытался. И попытка оказалась не совсем напрасной.

— Так и будет, — Эмма взглянула на кобуру и револьвер в своих руках и вложила дуло в кожаный чехол. — Думаю, нам пора идти.

----------

В добрый путь

Мягкая ткань чёрной водолазки приятно прилегала к коже под непромокаемым плотным плащом. Рей ещё раз пересчитал в уме вещи, которые положил в рюкзак и карманы, вспоминая, не забыл ли случайно что-нибудь в своей комнате или в архиве. Вроде всё на месте. Толстый ремень автомата слегка сдавливал плечо, но это было даже приятно. Ощущение тяжёлого железа за спиной давало чувство защищённости.

Пока он перерывал содержимое кармана в поисках часов, в узком коридоре не замолкал гул. Близкие окружали их всё утро, и сейчас пришли выразить поддержку и попрощаться окончательно. Рей мог бы относиться к этому с благодарностью, ведь они желали только добра, но всё это слишком сильно напоминало самые неприятные моменты его жизни. Он неосознанно ожидал, что с минуты на минуту в коридоре появится мама и уведёт его к воротам. Так же, как поступала с другими. Рей уже успел по нескольку раз обнять всех малышей и наговориться на месяц вперёд, с каждым часом ситуация угнетала всё больше, а потому теперь, когда кто-то пытался приблизиться к нему, он стремился скрыться за Эммой. А та как всегда с радостью принимала всё внимание на себя, улыбаясь и обнимая всех столько, сколько они пожелают.

— Возьми, — Анна протянула Эмме тканевый мешочек. — Я собрала аптечку, положила спирт, вату и пластыри. Постарайся не держать повязку дольше двух дней, а лучше менять как можно чаще.

— Поняла, — Эмма активно закивала и заключила сестру в объятия. — Спасибо, Анна. Ещё раз спасибо вам всем.

А прямо за спиной блондинистой девочки стояли двое, что молчали больше обычного всё утро и даже сейчас. Гильда то и дело поправляла очки и гладила концы прямых волос, а обычно улыбчивый Дон совсем не улыбался. Оба казались мрачными тучами на фоне чистого неба с пушистыми облаками. Рей был не единственным, кто заметил это. Эмма немедля подлетела к товарищам и обняла за плечи обоих.

— Не беспокойтесь за нас. Всё будет в порядке, — тихо сказала она.

Дон легонько улыбнулся, похлопывая Эмму по спине, а вот лицо Гильды не просветлело совсем.

— Надеюсь, — глухо и серьёзно ответила она.

— Может всё-таки возьмёте хоть кого-нибудь? —  спросил Дон с явной надеждой. Надо отдать ему должное — ни разу за все эти дни не сказал об этом ни слова, и не выдержал только сейчас.

Эмма отстранилась и отрицательно качнула головой. Дон обречённо вздохнул.

Чуть в стороне, над макушками малышей, возвышалась светящаяся фигура Сианы. Если бы Рей не отличался внимательностью, то решил бы, что она задумалась, глядя в одну точку, но он был слишком проницательным для таких примитивных предположений. Сиана пристально наблюдала за Мистером. Тот тоже не мог не замечать этого, и потому время от времени бросал на неё быстрые взгляды. И каждый раз отворачивался с нескрываемым раздражением.

— Да хватит вам! — вдруг зашипел он. — С самого утра прощаетесь. Пошли уже. Антенна!

Эмма подскочила и с нервной улыбкой оглянулась на оклик.

— Ага, — чуть ли не выкрикнула она и уже было шагнула к нему и Рею, как вдруг из кучки ребят вылетел Росси и с громкими всхлипами вцепился в её ногу. Следом за ним кинулись и все остальные.

Рей краем взгляда увидел, как у Мистера вздулась вена на лбу, он оскалил зубы и недовольно зарычал.

— Чёрт бы вас всех побрал, сопливые… — начал бормотать он, когда к нему вдруг обратились:

— Сэр, мне нужно кое-что вам сказать.

Голос принадлежал Гильде, но звучал так, будто говорила не она. Рей обернулся к семье и взглянул на сестру. Мистер тоже устремил взгляд к ней. Даже обступившие Эмму малыши притихли и потихоньку отступили. В один миг девочка в очках стала центром всеобщего внимания.

— Чего тебе, очкарик? — выплюнул мужчина, буквально испепеляя её глазами. Он и так был раздражён, а сейчас взбесился ещё больше. Но Гильда ничуть не смутилась.

— Вы должны вернуть их целыми и невредимыми, — твёрдо заявила она. — Обоих. Даже если случится самое худшее, пообещайте, что хотя бы один из них вернётся сюда живым.

Рей даже оборачиваться не стал, скрип зубов говорил о мнении Мистера достаточно красноречиво. Так его, Гильда! Не отступай. Хотя с другой стороны, с чего это она вдруг так осмелела?

— Ты ещё смеешь мне что-то указывать, девка?

— Я не указываю, а предупреждаю. Если вы вернётесь сюда без них, если они оба погибнут, тогда я… Я взорву это убежище. Так что подумайте дважды перед тем как… принимать решения.

— Гильда, — шокировано выдохнула Эмма, а Рей едва удержался, чтобы не улыбнуться, выдав своё восхищение. А поступок Гильды действительно заслуживал восхищения, хоть и не отличался продуманностью, но это совсем не важно. Главное, что она не промолчала и попыталась хоть как-то помочь сохранить им их жизни. Серьёзное лицо едва заметно улыбающейся Сианы только подтверждало поставленное ею условие. Может, Мистер и не оставит возможности избавиться от них, но теперь точно подумает дважды до того как действовать.

Мужчина отреагировал тише, чем мог бы. Его глаза всё ещё пускали снопы искр в сторону Гильды, но он не бросил ни одного ругательства или оскорбления. Свирепо глянул на Сиану и получил ответ в виде короткого кивка и тонкой, острой улыбки.

Гильда вдруг бросилась к Эмме, а Рей на этот раз стоял слишком близко к подруге и не успел увернуться от удушающего захвата вокруг шеи. Сестра обняла их обоих, тесно прижав плечами друг к другу.

— Обещайте, — взволнованно прошептала она. — Обещайте, что вернётесь вместе. Если хоть один из вас умрёт, я никогда не прощу. Ни вас, ни себя…

— Хорошо, я обещаю, — прошептала в ответ Эмма. — Рей…

— И я, — в который раз пришлось ответить ему. — Обещаю.

— Шевелитесь! — прогремел Мистер.

Тяжёлые ускоряющиеся шаги погнали вперёд лучше громкой брани. Рей напоследок оглянулся на близких и поспешил за мужчиной. Эмма шла позади и махала рукой, пока не пришлось встать на лестницу, ведущую к выходу из бункера.

— Пока, — крикнула она и начала взбираться. — Увидимся!

Скрип и последовавший за ним оглушительный хлопок люка оповестил о том, что Мистер и старшие покинули укрытие.

Над толпой повисло тяжкое, немного грустное молчание.

«Расставаться всегда тяжело», — подумала Гильда, невольно вспомнив, как с самого детства провожала братьев и сестёр, когда те «отправлялись во внешний мир». Сердце неприятно защемило.

— Они правда ушли… — печально вздохнул Крис.

Лани сложил руки на груди и явно пытался скрыть нервозность, но беспокойно постукивающий по полу носок туфли выдавал его:

— Надеюсь, всё обойдётся и они найдут Минерву.

Но что-то было иначе на этот раз. Гильда чувствовала, что сегодняшнее прощание не такое же, как предыдущие. Их близкие: Хао, Кларенс, Сьюзен, Норман и все остальные, покидая приют, шли навстречу смерти не имея даже малого шанса на спасение. В отличии от них, у Эммы и Рея есть всё для того, чтобы выжить. Путь перед ними открыт, он не кончится железной решёткой ворот за лужайкой. И, в конце концов, они оба — выдающиеся воспитанники приюта, и спорить с этим бессмысленно. Если не справятся они, то не сможет никто. Нет, лучше вообще не думать о таком!

Гильда убрала волосы за уши и поставила руки в боки:

— Даже не сомневайтесь! — громко сказала она, стараясь, чтобы голос звучал воодушевляюще. — Ведь это же Эмма и Рей, они справляются даже с самыми сложными задачами.

Тринадцать пар глаз как по команде устремились к ней и чуть не заставили скорчиться. Она сомневалась в своих словах, и родные бы точно ощутили это, если бы вдруг не вмешался Дон.

— Ага! Нам не о чем беспокоиться, — поддержал он со своей обычной широкой улыбкой, что всегда поднимала настроение младшим.

— Конечно, без них будет тяжеловато, — продолжала Гильда. — Нужно будет больше работать на кухне и в саду, чтобы заменить две пары рук, но мы справимся. Эмма и Рей не хотели бы, чтобы вы грустили. Так давайте займёмся делом и наведём здесь порядок, превратим это убежище в самое уютное место.

Коридор взорвался одобрительными возгласами. Гильда не питала иллюзий — им всем понадобиться время для того, чтобы привыкнуть к отсутствию вгоняющего в дрожь Мистера и тех, кто вёл их за собой. Но энтузиазм, с которым они приняли её речь, не мог не вдохновлять. Теперь-то они точно все в безопасности и убежище принадлежит им. Разве это не победа?

«Только бы с ними всё было хорошо».

Гильда слегка обернулась и, встретившись взглядом с Доном, почувствовала облегчение. Как происходило всегда.

Несмотря на то, что его взгляд горел беспокойством, Дон коротко кивнул, что могло означать лишь одно: «Всё в порядке. Я чувствую тоже самое, но и на этот раз не подведу тебя».

***

Руки с усилием выталкивали отяжелевшее под весом рюкзака тело вверх. Полуденное солнце нагревало пустыню как сковородку. Оказавшись под яркими, такими родными лучиками света, Эмма захотела вздохнуть поглубже, но тут же закашлялась. Воздух на поверхности был бы в разы приятнее, если бы не витающие в нём жар и разносимые ветром песчинки.

Но как бы там ни было, здесь, на открытом просторе барханов белых под чистым бездонным небом, дышится легче, чем в железном муравейнике бункера. И Эмма улыбалась солнцу и небу и всему открытому миру.

Но окрыляющее чувство оказалось недолгим. Причиной этому стала сверкающая подошва ботинок Мистера, который уже улепётывал прочь.

Эмма тут же пришла в себя, вскочила на напрягшиеся ноги. Возмущению не было предела.

— Мда, хорошо припустил, — с саркастичным тоном проговорил Рей, захлопнул крышку люка и поправил ремень автомата на плече. — Быстрее за ним.

— Эй!

Эмма рванула с места так, что подняла облако пыли. Не нужно было иметь острый глаз чтобы заметить, что Мистер всё отдалялся. Да он мчал на полной скорости! Эмма пыталась хоть немного сократить расстояние между ними, но это не удалось ни через две минуты, ни через пять. Она лишь на пару метров приблизилась к нему, а уже начала уставать. Песок под ногами расползался в разные стороны и замедлял, пересушенный воздух становился обжигающим и щипал глаза.

— Быстрее, — протянул Мистер таким ровным голосом, будто не бежал, а прогуливался налегке.

Это одновременно и восхищало, и раздражало.

— Он. Такой. Быстрый, — запыхаясь проговорила Эмма. — Его даже. Ружьё. Не замедляет. Взрослым бег. Так просто даётся. Хочу стать такой же быстрой. Когда вырасту.

— Лучше закрой рот, — раздалось слева. — Не сбивай дыхание.

Эмма захлопнула рот и глубоко вдохнула через нос. Рей прав, нельзя сбивать дыхание, иначе можно серьёзно отстать и потерять Мистера из виду. Что-то подсказывало, что если это случиться, он не станет ждать их у края леса и бросит одних. Прямо как тогда в оружейной.

— Жалкие копуши-улитки, — орал он. — Шевелите своими ластами. Нечего слоняться вокруг моего бункера и привлекать лишнее внимание. Открытые участки пробегаем как можно быстрее, чтобы ни одной твари не попасть на глаза.

Кровь прилила к голове, лицо начало пылать. Грудь сжимало тисками, сердце стучало как бешеное. Пот каплями стекал со лба по вискам и скулам, Эмма пыталась вытирать его рукавом чёрной водолазки и молилась, чтобы ровная линия горизонта скорее покрылась волнистой кромкой леса.

Это была их начальная точка. Первый шаг — выйти из пустыни и добраться до леса. Второй… а второй пока не известен. Рей сказал, что они сориентируются тогда, когда окажутся на месте. Тактика может меняться, но главная цель неизменна — дойти до Золотистого пруда.

Да, всё ради этого. Это только начало пути, дальше будет труднее, но нужно держаться. Эмма сжала ручку Минервы в кармане плаща.

«Нечто большее, чем просто место для жилья», — вспомнила она свои же слова. — «В точке «А08-63» точно должно быть что-то. Кто знает, может там и правда есть путь в мир людей? Мы должны верить, Рей. Там будет нечто стоящее».

Неизвестно, как долго они ещё бежали, то сбавляя темп, то ускоряясь, но на горизонте наконец появилось что-то помимо пустоты. Тёмная полоса медленно росла, пока не превратилась в ясные очертания деревьев. Точнее, чего-то отдалённо на них похожего.

«Совсем другие», — подумал Рей.

Когда они подошли совсем близко, увиденное ещё больше подтвердило, что этот лес был другим. Серые стволы, абсолютно гладкие, с толстыми ветвями на высоте десятка метров, словно растекались, становясь похожими на расплавленные свечи, и были увиты тёмным плющом как верёвками. Листвы на них не росло, однако в самом верху кроны сплетались настолько тесно, что пропускали лишь тонюсенькие лучи света, а чем глубже уходил лес, тем реже они появлялись, тем меньше солнца попадало в чащобу.

Мистер стоял в тени рядом с широченным стволом и брошенной на землю сумкой. Когда Рей, наконец, добежал до твёрдой почвы, лесная прохлада приятно окатила горящее лицо. Как глоток холодной воды после часа под летним зноем. Эмма громко охнула и рухнула на колени, задыхаясь, а сам он едва устоял на ногах. Нужно продолжать ходить, иначе самочувствие может ухудшиться.

— Ха. Отлично, — сказал Мистер, щёлкая заряжаемыми в барабан револьвера патронами. — Мы довольно быстро справились, мелюзга. Ладно, признаю, для своего возраста вы бегаете живенько, так что можете гордиться собой, только не лопните от радости. У нас ещё столько веселья впереди, — он убрал оружие в кобуру на ремне и окинул их взглядом. — Итак, Пруд. Мне известно три дороги туда. Первая займёт три недели. Придётся лезть по скалам и отбивать себе всё что можно, но зато ни один людоед не доберётся до твоей задницы — на той высоте даже изголодавшуюся тварь не встретить. Но торчать на горном склоне три недели я не хочу. Можем пойти самым коротким путём и добраться до точки за один день, а если поторопимся, то и за часов десять-двенадцать, но придётся идти по прямой, через посёлки человекоподобных людоедов да посреди тёмной ночи. Рискнуть ради этого жизнью? Ха! Вот уж нет. Так что остаётся только одна дорога, детки. Четыре дня пути, если погода позволяет. Будем идти днём и ночью. Остановки устраиваем тогда, когда я скажу, но о долгом отдыхе можете даже не мечтать. Я не планирую зависать в кишащем монстрами лесу в компании двух малолеток дольше недели.

«Аж три пути. По крайней мере, теперь можно не сомневаться, что этот тип ходил туда. Правда, от этого не легче».

Рей искоса глянул на Эмму, но не заметил чтобы та изменилась в лице. То ли она была слишком измотанной, чтобы ясно осознать суть его слов, то ли слишком хорошо скрывала настоящие эмоции.

— Я за провиантом, — вдруг заявил Мистер. — Мне нужно запастись свежим мясом и прочей дрянью, чтоб не сдохнуть с голодухи. Пока я занят, можете перевести дух и подготовиться к настоящим трудностям. Пейте больше жидкости.

Он накинул рюкзак на плечи и начал погружаться в лес, проходя между деревьями. Рей невольно прислушался и уловил тихие визги каких-то птиц далеко в чаще. Значит, здесь будет на кого охотиться. Это хорошо.

Только Рей отвлёкся, как тут же пожалел об этом — Эмма ожила слишком быстро и кинулась вперёд.

— Хей! Сэр, а можно мне пойти с вами?

«Чего? Да она с ума сошла», — подумал Рей, но сразу же вспомнил, что речь идёт об Эмме, а не о ком-то другом. Чему тут вообще удивляться?

Мистер, разумеется, её энтузиазма не разделил. Обернулся и одним лишь взглядом рассёк девчонку на куски.

— Ты правда уверена, что тебе стоит открывать пасть?

Голос прозвучал даже грубее, чем обычно, и было в нём что-то такое, что вдруг пустило холод по телу. Рей неосознанно опустил руку на приклад автомата.

Эмма притихла и отступила. Мистер молчал, тяжёло и громко дыша. Взгляд тёмных глаз метался между девчонкой и Реем.

— Зарубите себе на носу, ты и ты, — медленно прорычал он и по очереди указал на них двоих, — это не семейная прогулка на лесную лужайку! Если я согласился пойти с вами, ещё не значит, что вы можете лезть ко мне и раскрывать свой рот, когда вас не просят! Тем более вы. Вы двое — самые наглые и отмороженные, и бесите меня больше, чем все ваши товарищи вместе взятые. Так что предупреждаю в последний раз: не путайтесь у меня под ногами, а то не замечу и растопчу как блох.

Эмма медленно кивнула, пятясь и давая понять, что услышала его, а Рей не спускал глаз с типа. Он не врал, когда говорил, что ненавидит их. Да и кто в здравом уме вдруг полюбит того, кто побил тебя, а затем связал, забрал оружие и начал качать права? Конечно, он имеет полное право презирать их, но не в этом дело. Рей думал раньше, а сейчас и вовсе с уверенностью опасался, как бы проводник не замышлял прирезать их посреди ночи. Старик нестабилен и безумен, и если правда рассчитывает убить, может даже не дожидаться подходящего момента. Фактически, ему это и не нужно. Он сильнее, и в отличие от Рея, управляется с оружием умело. Ему ничего не стоит попытаться убить их прямо сейчас. А тут ещё Эмма лишний раз провоцирует на агрессию. Раскачивает лодку, стоило только чуть отплыть от берегов.

— Я ухожу. А вы смотрите в оба. В этом лесу полно желающих сожрать вас. Прозеваете и вам конец. А я, как уже говорил, не намерен вам помогать.

«Но вы же идёте с нами! Если нас поймают, вас тоже заметят», — хотела возразить Эмма, но не успела — Мистер уже скрылся среди кривых рядов деревьев, а она и Рей остались стоять на краю леса.

Проверка провалилась. Что теперь делать?

Эмма с сожалением осознавала, что за дни, проведённые в бункере, у них так и не вышло наладить связь с их проводником. Сумей они подружиться или хотя бы взаимодействовать без оскорблений и недоверия, жизнь стала бы проще. Не только для них, но и для него.

Эмма выпрямилась и наклонилась назад, разминая спину. Сердце всё ещё налаживало нормальный ритм, а вот ноги ещё подкашивались.

«Что ж, раз больше им делать нечего, и правда можно отдохнуть».

Она шагнула к ближайшему дереву и приметив удобное место между покрытых серебристым мхом корней присела прямо на землю и глубоко вздохнула. Холодно. Долго сидеть нельзя, а то так и простыть можно.

— Фух. Ноги уже ноют.

Тихий плеск воды заставил обернуться. Рей опустился на корточки рядом и протянул ей фляжку. Эмма кивнула в знак благодарности. Гладкие стенки плоской бутылки приятно холодили ладони, а судя по уровню воды, друг уже успел немного отпить.

Она сразу же сделала большой глоток, не замечая, но чувствуя, что за ней пристально наблюдают. Рей явно хотел о чём-то поговорить.

— Скажи, почему от тебя столько проблем, Эмма? — наконец начал он. — Ты правда надеялась, что Старик согласится взять тебя с собой? Странное решение после всего, что он нам говорил. Кроме того, ты же помнишь, что нам лучше не разделяться? И причина не в сущностях.

Эмма убрала горлышко фляги от губ. Взглянуть на Рея не решилась и потому опустила голову, начав рассматривать тонкие блёклые травинки рядом с подошвой его ботинок.

— Думаешь, он правда может… убить нас? — спросила она с надеждой на отрицательный ответ.

— Теперь только одного из нас, — заявил Рей. — Конечно, если он услышал Гильду и отнёсся к её словам с серьёзностью.

— Я сомневаюсь, что он попробует расправиться с нами своими руками. Скорее просто подождёт, когда мы окажемся в беде, и бросит, чем сам направит на нас оружие.

Она всё же заставила себя поднять взгляд на его лицо, ожидаемо нашла сомнение в тёмных глазах и поспешила всё объяснить:

— Ты будешь спорить я знаю, но… мне кажется, он не плохой человек. И не настолько жестокий и чёрствый, каким хочет казаться. Эти… припадки и чаепития, отказ от собственного имени. Он обвиняет себя в том, что произошло. Он страдает из-за прошлого и не может смириться с ним. Я так думаю. Мне бы хотелось поговорить с ним открыто и без враждебности. Может, тогда я бы смогла как-то помочь…

Рей громко и протяжно вздохнул, закрывая лицо ладонью.

— Ты чего… — растерянно выдохнула Эмма.

Она отчего-то ожидала, что он услышит и поймёт её, но видимо напрасно. Он услышал, но не понял.

— Ты как всегда наивна, — Рей выпрямился, поднимаясь на ноги. — Неважно, был ли Старик хорошим человеком когда-то, сейчас он наш враг. И дал понять это весьма чётко.

Он вдруг протянул руку за спину к оружию и снял его с плеча. Сомкнул пальцы на прикладе автомата. И в этом движении, и во внезапно вспыхнувшем взгляде почувствовалось что-то неприятное и мрачное. Что-то такое, что не проявлялось уже давно, но раньше заставляло других опасаться Рея. Тихое, обычно едва уловимое, а сейчас отчётливо различимое чувство угрозы.

— Знаю, как ты на всё это смотришь. Знал ещё когда мы были в оружейной. Тогда промолчал, но скажу сейчас и скажу как есть. Я не позволю ему убить тебя. Ни тебя, ни себя, ни кого-либо ещё. И в худшем случае, если он станет угрожать открыто, если другого выбора не останется… Я сам убью его.

----------

Попробуй выжить

Воздух пропах сыростью.

Влажная почва, покрытая блёклой травой, переливающейся мягким серебристым сиянием, проминалась под толстой подошвой походных ботинок. Шорохи тихие и громкие, далёкие и близкие крики птиц в вышине эхом скользили между ветвями деревьев и густыми зарослями кустарников тцервэнии. Эмма только и делала, что рассматривала их каждый раз, когда доводилось проходить мимо. Длинные тонкие ветви, усеянные сверкающими как сосульки иглами сплетались клубком, плотно жались друг к другу, а в просветах между ними кое-где виднелись крупные желтоватые и ярко-красные плоды.

Кусты тцервэнии и похожие на оплавившиеся свечи деревья оши встречались ей только на немногочисленных иллюстрациях в архивных книгах, и Эмма не сильно удивлялась им. Внешний мир настолько сильно отличается от тесного обнесённого стенами кусочка земли, на котором она и все её родные провели детство, что теперь новое встречалось на каждом шагу, а потому перестало быть чем-то поразительным. Эмма бы удивилась куда больше, если бы увидела самый обычный кустик земляники.

— Хватит! — резкий возглас разрезал звуки леса. Эмма мгновенно перестала глазеть по сторонам. Мистер остановился в десяти шагах впереди и посмотрел на неё с нескрываемым презрением. — Да, я к тебе обращаюсь, Антенна. Ты не девчонка, а слон — топот даже досюда слышно. Хочешь, чтобы все знали, что мы здесь?

Эмма невольно застыла на месте, нервно сглотнула.

— Нет…

— Раз нет, значит, бери пример с Циклопа. Ходи тихо, иначе не будешь ходить вообще, — он развернулся и двинулся вперёд, вынуждая следовать за собой. — Я же уже рассказывал вам… Ах, точно, ещё нет. Ну так слушайте, полезно будет. В этом лесу водятся огромные людоеды. Ходят не в одиночку, а целыми стаями, делят территорию и присматривают друг за другом. Каждый агрессивен. Когда кто-то из них находит добычу — подаёт сигнал остальным, чтобы можно было напасть разом. Они загоняют жертву в угол, а затем набрасываются и разрывают на куски. Съедают всё до конца, не оставляют даже костей.

Буйная фантазия тут же воссоздала картину в самых ярких красках. Эмма представила, как рычащая толпа диких сущностей со всех сторон набрасывается на неё и не даёт вырваться. Они отгрызли ей руку, а затем оторвали обе ноги, заливая землю кровью.

Горло сдавило тошнотой. Человеческую смерть Эмма видела лишь один раз, и тело бедняжки Конни осталось целым. Белым и чистым, не запятнанным кровью и не изуродованным. Но её убила вида, а не стая голодных сущностей-дикарей.

— А что если он не успеет подать сигнал?

Эмма обернулась на вырвавший из мыслей вопрос. Рей шёл позади и не сводил глаз с Мистера в ожидании ответа.

— Тогда мои поздравления, — мужчина усмехнулся. — Это единственный шанс выжить при встрече с ними. Нужно убить тварь до того, как она позовёт друзей. Только вам такое точно не по зубам, детки.

Эмма закусила губу и коснулась гладкой поверхности лука. Она уже убивала. Да, благодаря той вылазке вместе с Сонджу ей теперь не понаслышке известно, как это делается. И всё же… будет ли это так же легко? Легко убивать тех, кто меньше и слабее тебя. Подстрелить птицу легко, догнать и схватить за хвост ящерицу проще простого. Вот только, что делать, когда ящерица — это ты. Эмма ясно понимала: перед сущностями она даже не птица.

Ещё шаг и в глаза вдруг ударил столп света. Их маленькая компания остановилась на краю широкой лужайки, и Мистер, оказавшись по колено в медленно покачивающейся золотой траве, ветром устремился вперёд, чтобы поскорее оставить позади опасный открытый участок. Эмма последовала его примеру и впервые услышала шум шагов за спиной — Рей тоже побежал.

Пока девочка неслась вперёд, рассекая гущу пахучих трав, солнце припекало макушку. Оно уже достигло середины неба, значит, наступил полдень. А до границы леса, где чаща переходит в безопасные предгорья, нужно добраться до заката, иначе об отдыхе можно и не мечтать. Так говорил Мистер.

«Что ж, наверное, ходить тихо и правда неплохая идея».

Эмме не хотелось думать о том, какие существа могут подстерегать впереди, но у неё не получалось. Она чувствовала острую необходимость чем-то занять себя и решила, что прислушается к Мистеру и будет учиться передвигаться не так слышно, как привыкла. По крайней мере, так удастся отвлечься от мрачных тревог.

Это она и делала. Долгое время быстрой и неспешной ходьбы по лесу дало возможность для практики. Эмма поглядывала на ноги Рея и следила за Мистером, оба шли по-разному, но одинаково тихо. После проб и ошибок ей всё же удалось найти удобную постановку ноги именно для себя, и шаг стал тише. Учиться было бы ещё проще, если бы Мистер шёл немного помедленнее, но он летел вперёд не оборачиваясь. Не останавливался даже ради перекуса.

Они начали путь сразу же после того, как он вернулся с охоты, и с тех пор шли уже шесть часов. Эмма не раз в мыслях посылала благодарности Сиане за то, что та постаралась подготовить их к большим нагрузкам, и тем не менее насколько бы выносливей она теперь ни была, усталость напоминала о себе всё чаще. Ноги и прогибающаяся под грузом поклажи спина ещё держались, а вот живот давно требовал хотя бы крошку хлеба. Когда он заурчал громче обычного, Эмма всё-таки решилась спросить:

— Ещё далеко?

Мистер не обернулся:

— Около восьми километров.

Эмма насупилась. Она плохо представляла сколько это.

— А как много мы прошли?

— Двадцать семь, — бросил Мистер, немного помедлив.

— Здорово!

Видимо, она сказала это слишком громко — Мистер обернулся и чуть ли не испепелил её фирменным злобным взглядом. Но Эмма всё равно не смогла перестать улыбаться. Получается! Они не зря сбивали ноги весь день и прошли уже гораздо больше, чем осталось. Она оглянулась на Рея и немного сбавила шаг, чтобы можно было поравняться с ним и говорить не в полный голос:

— Сколько времени до заката?

Рей поднял голову, разглядывая густой покров листвы на верхушках деревьев, а затем опустил руку в один из карманов плаща и достал часы.

— Сейчас пять и ещё светло. До сумерек около двух часов.

Ещё секунду назад он выглядел необычайно серьёзным, а теперь на тонких губах вдруг появилась лёгкая улыбка. Очень добрый знак.

Эмма живо подсчитала шансы уложиться по времени и тихо хлопнула в ладоши, когда всё сошлось. Они точно успеют добраться до гор, если будут идти с прежней скоростью.

— Тогда продолжаем в том же духе, — сказала она, мысленно уговаривая живот потерпеть всего пару часиков. Тогда будет настоящий привал. На безопасной местности она и наестся, и отдохнёт, и сможет сменить повязку на ухе.

— Сейчас направо, — громко сказал Мистер и резко свернул, скрываясь за кустами.

Эмма последовала за ним лёгким шагом, уже представляя, как будет наслаждаться вкусным супом с корочкой хлеба, однако резкий вопрос мигом выбил почву из-под ног:

— Вы уверены?

— А то.

— Разве след не ведёт туда?

«След?»

Эмма опустила голову, и на глаза мгновенно попались… глубокие отпечатки огромных лап.

Ноги застыли на месте. Эти следы и правда были здесь всё это время? А она-то думала, почва просто неровная.

— А может и стоило пойти направо, — небрежно бросил Мистер. — Какая вообще разница?

Эмма уставилась в широкую спину. Мистер продолжал идти вперёд, как не в чём ни бывало, даже не оборачиваясь, чтобы убедиться, что они следуют за ними. Да, что он вообще делает?

Она не задумывалась над его действиями всё это время, и даже ни разу не доставала ручку, чтобы проверить их проводника, но сейчас впервые не стала сдерживать сомнения. Он точно ведёт их туда, куда нужно?

Не хотелось делать этого, но рука сама нашарила в кармане железный корпус и вынула ручку Господина Минервы. Эмма повернула колпачок, взглянула на голограмму с координатами и… увидела, что направление оказалось верным. Пока ещё верным. И всё же…

— Мы туда не пойдём, — сказала она и с опозданием подумала, что для Мистера такое прямое заявление могло прозвучать слишком резко, попыталась смягчиться. — В смысле, раз следы ведут налево, не будет ли безопаснее свернуть направо?

Мистер вдруг остановился, медленно обернулся. Внимательный и странно блеснувший взгляд заставил слегка растеряться.

— Или можно совсем не сворачивать, — неуверенно продолжила Эмма. — Впереди вон тоже всё чисто. Никто не ходил.

— Ха!

Лицо Мистера вдруг расплылось в усмешке, отчего Эмма растерялась ещё больше.

Мужчина быстро вернулся к ним и, ещё раз одарив обоих кривой довольной улыбкой, пошёл прямо. Эмма не спускала с него глаз. Его поведение казалось странным даже для него. Нужно меньше зевать и больше следить за ним.

Не обнаружив следов на новом направлении и не услышав ни одного странного звука, Эмма с облегчением выдохнула и обернулась к Рею. Они шли почти наравне.

— Спасибо. А я даже не смотрела под ноги.

Друг удивлённо уставился на неё, а затем тихо вздохнул:

— Не за что, балда.

Он отвлёкся и с опозданием услышал щелчок впереди. Мистер снял винтовку с плеча, а затем вдруг послышались крики. Стая птиц выпорхнула из чащи и пронеслась высоко над их головами.

Рей напрягся, не думая, повторил за Стариком, снял автомат с плеча.

Тихий рокот глухо прокатился по лесу, но когда Рей попытался определить направление звука, ему это не удалось. Заросли деревьев мешали найти источник.

— Что это было? — спросил он вслух.

— Ты тоже почувствовал?

Он обернулся на вопрос и поймал взгляд Эммы. Она словно окаменела, даже дышала едва заметно. Зато земля вдруг пошла дрожью, а затем снова затихла. Это случалось раньше и могло означать только одно. Рей не двигался с места, смотрел по сторонам, но сколько ни оглядывался, в поле зрения не попадало ни одного тёмного силуэта.

«Что-то приближается или…»

Рёв и треск обрушились лавиной. Так резко, что Рей даже испугаться не успел. Огромная мохнатая тварь падала на него сверху. Нет, не на него. Он ошибся с траекторией. Монстр летел чуть в сторону, туда где стояла Эмма.

Рей окликнул её — она даже не дёрнулась. Стоит истуканом и пялится на тварь с раскрытым ртом. Он бросился к ней, вцепился в капюшон плаща свободной рукой, потащил на себя. Успел — ряды бледных зубов раскроили почву едва ли в метре от её ботинок. Когда монстр рухнул прямо перед ними, земля затряслась так, будто на неё упал кусок горы. Ноги лишились опоры. Рея отбросило назад, и он вдруг понял, что летит на спину. Встреча с землёй оказалась жёсткой. Он упал на бок. Вовремя закрыл глаза — щека скользнула по глине. Удар вышиб воздух и оглушил. Рей выронил автомат и потерял капюшон Эммы.

— Рей!

«Нельзя лежать!»

Мир крутился юлой и плыл перед глазами, шум разносился со всех сторон. Рей пытался встать, но руки не слушались. Они не могли поднять его. Чёрт!

ТРА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА…

Новый, рвущий барабанные перепонки, звук дробью гремел прямо над головой.

«Вот как звучит автоматная очередь…»

Рей сжал зубы, наконец смог оттолкнуться от земли и встать на четвереньки, обернулся и поднял голову. Старик стрелял сверху, стоя на высокой ветке. Как он успел забраться туда?

Голова всё ещё кружилась, но рука безошибочно метнулась именно в ту сторону, где должен был упасть автомат. Рей замер. Оружие пропало.

«Эмма…»

Его как ледяной водой окатило. Она должна была упасть рядом, но он не чувствовал её. Где?

— Эмма?

Оглянулся и… сразу нашёл её. Впереди в десяти шагах увидел плащ с рюкзаком и луком. Эмма стояла на коленях. Без головы.

Ему не показалось.

Рей бросился к ней. Боль в боку, ссадина на пол лица, головокружение — всё это перестало иметь значение. Дикий страх заглушал и чувства, и разум, и вообще всё на свете.

— Эмма!

Страшно смотреть на капюшон, где должна была быть голова, но Рей не мог не сделать этого. Он ещё надеялся.

Рукой вцепился в плечо и… стоило ему это сделать, рыжая макушка появилась на своём месте. Девочка пискнула.

Рей с шумом выдохнул и рухнул на колени. Ему мгновенно полегчало так, будто он только что выбрался из-под каменных завалов. Эмма сидела перед ним целая — руки и ноги на месте, на круглом бледном как снег лице не единой царапины. Зелёные глаза всё ещё распахнуты в ужасе, но главное, что она…

— Я жива?

Он едва удержался, чтобы не стукнуть её хорошенько. Почему не убежала тут же как увидела сущность? Какого чёрта вообще оказалась так далеко от него? Да ещё и автомат утащила. Своё оружие не использовала и его забрала, а если бы…

Рей глянул в сторону и только сейчас вспомнил о твари. Бездыханная туша лежала прямо перед ними. Под натиском пуль мерзкая глазастая голова и шея превратились в зловонный фарш. Зрелище настолько отвратительное, что желудок чуть не вывернуло.

— А ты думала, что уже умерла?

Рей боковым зрением засёк, как Старик спрыгнул с ветки, хватаясь за лиану. Теперь он стоял на земле, осматривал их с кривой лыбой и выглядел довольным настолько, что аж бесило, но в его правой руке лежало оружие. Рей тут же вспомнил оглушительную очередь и осмотрел свой АКС — автомат оказался заряженным.

— Так бы и было, да. Ты же не смогла выстрелить.

«Не смогла».

Рей надел ремень автомата на плечо и посмотрел на Эмму. Девочка выглядела растерянной, но ужас исчез с её лица.

— Да уж это было… нечто, — Старик хрипло рассмеялся. — Забегали как муравьи. Ах, точно, вы же никогда прежде не видели, как людоеды набрасываются на жертву? Ну, что скажете? Разве не весело?

Рей сжал челюсти, едва не скрипя зубами. Они чуть не погибли, а он смеётся. Весело ему… Вот же псих.

«Благо, он всё же убил эту тварь до того, как она позвала сородичей. Он же успел?»

— Нечего рассиживаться, — тихо сказал Рей, наклонившись к Эмме. — Нужно двигаться дальше.

Она медленно кивнула.

Боль снова пронзила бок, стоило попытаться подняться на ноги, но он не позволил ей стать помехой. Встал сам и помог подняться Эмме.

— Спасибо, сэр, — вдруг сказала она, глядя на Старика такими глазами и с такой улыбкой, будто сейчас расплачется от счастья. — Я жива благодаря вам. Вы спасли меня.

Рей фыркнул.

«Ещё бы не спас, глупая! Плевал он на тебя, его только убежище и угрозы Гильды останавливают», — хотел сказать он, но вслух только пробормотал:

— Надо уходить отсюда как можно скорее. Пока другие не нашли труп.

— Спас тебя?

Старик снова приковал к себе внимание. Его слова заставили растеряться, но Рей тут же приготовился к худшему. Впрочем, он и так не ожидал ничего хорошего.

— Спас тебя? — повторил Старик. — Я не спасал тебя, дурочка. Людоеды не умирают так просто, — покрытое щетиной лицо исказилось в злорадном оскале. — Глядите.

Он указал дулом винтовки вперёд за их спины. Когда Рей оглянулся, потерял дар речи. Почему он только сейчас услышал противные, чавкающие как сапоги по грязи, звуки. Серая, мохнатая туша сначала расплывалась в мерзкую шевелящуюся массу, а затем вдруг начала возвращаться в прежние формы. Кривые зубы и мелкие, разбитые на куски, слизистые глаза становились целыми, чернеющее кровавое месиво на месте морды быстро менялось и зарастало новой кожей. Будто тело сущности состояло не из костей, сухожилий и мяса, а из бесформенной глины.

— Эта тварь скоро восстановится и подаст сигнал.

Стариковские объяснения были лишними — Рей своими глазами видел, как мёртвая тварь снова стала живой и целёхонькой. Но каким образом? Он знал и о скорости демонов, и об их силе, но неужели они ещё и регенерируют? Как такое вообще возможно?

Уши резануло мерзким железным лязгом. Тварь захрипела, защёлкала пастью, а затем завизжала. И визг этот был громче и автоматной очереди, и грохота, и рычания. Рей скорчился и закрыл уши руками.

— Нужно бежать! — крикнул он Эмме, будто мог перекричать чудище.

Но на этот раз ей даже не нужно было слышать — девочка рванула с места первее Рея. Понеслась за Стариком.

— Почему вы не сказали об этом раньше? — кричала она совсем беззлобно, хотя сам Рей был готов взорваться и точно не смог бы говорить с психом в таком дружелюбном тоне.

— Всё было продумано заранее! — крикнул он в ответ.

«Вот это непредсказуемость, что б тебя!»

— Я специально не убил эту тварь! О, не волнуйтесь! Я буду в порядке, а вот вы наврятли.

Рей с трудом сдерживался, чтобы не осыпать больного ублюдка самыми грязными ругательствами из своего словарного запаса.

Старик заскочил на дерево, цепляясь за лианы и ветки, пополз вверх. Эмма следовала за ним по пятам, задыхаясь, взбиралась по лиане. Рей изо всех сил старался не отставать. Он не оглядывался, но слышал как визги и грохот приближались к ним со всех сторон, сжимались вокруг кольцом. Совсем как тогда в самый первый день. Он снова в ловушке.

Рей сжал зубы, пытаясь затащить тяжёлое тело на толстую ветку, и когда наконец оказался рядом с Эммой и Стариком, опустил голову.

Не менее чем в двадцати метрах внизу ревела толпа. За считанные минуты под их ногами собралось минимумом десяток тварей и все они чавкали и рычала, вздымаясь волнами. Глазастые головы раскрывали разящие гнилью пасти с ломаными как деревянный забор, рядами зубов. Куда ни посмотри, они были везде, и Рей понял, что бежать некуда.

А Старик глядел на монстров с кривой улыбкой.

— Вы не дали им сожрать себя, и вы напали на их сородича, теперь они в бешенстве. А это гораздо хуже, чем если бы они просто пришли на зов, понимаете?

Рей почувствовал, как лицо вспыхнуло. Он больше не мог сдерживаться:

— Ах ты безмозглый ублюдок…

— Ну-ну потише, малыш, — усмехнулся Старик.

— Псих!

— Кто бы говорил. Простите. Всё шло настолько хорошо, что мне стало скучно.

Рычание заставило оглянуться. Самый свирепый монстр вцепился когтями в ствол и начал скрести гладкую кору. «А он не такой огромный, как тот», — подумал Рей, теперь разглядывая сущностей внимательнее. По размеру они уступали той безмозглой сущности, которая гналась за ними по лесу у ферм, и хвоста не имели, зато отличались подвижностью, а их короткие лапы с кожаными крыльями как у летучих мышей крепко цеплялись за кору.

Рей закусил губу с досады. Чёрт! Скрыться быстро и незаметно не выйдет. Выбранная стратегия больше не работает.

«Только бы они не умели лазать по деревьям. Тогда есть шанс».

— Их так много, — прошептала Эмма с дрожью в голосе. — Что же нам с ними делать?

— Ну, полагаю, вам всё равно не выжить, но тем не менее желаю удачи, — весело пропел Старик, приближаясь к стволу. Он явно не собирался прыгать вниз, значит, будет взбираться выше. — А я, пожалуй, понаблюдаю издалека и вернусь, когда один из вас умрёт. Нужно ведь спасти выжившего или, если умирать, так вместе? А, Антенна? Что ты на это скажешь? А ты, Циклоп?

Эмма вспыхнула, резко оглянулась на Старика. В глазах под нахмуренными бровями Рей мгновенно увидел то самое непоколебимое упрямство.

— Никто из нас не умрёт! Мы выживем! Обязательно…

— Ага-ага, понимаю, — Старик перебил её, схватился за ближайшую ветку и начал карабкаться вверх. — Земля вам пухом, детки.

Рей думал, что теперь-то, она поймёт, что полагаться на Старика глупо, но ошибся. Эмма злилась и всё равно задёргала носом, будто сейчас расплачется от досады и разбитых ожиданий.

— Мистер!

— Забудь про него! — Рей не удержался и сказал это слишком грубо. — Он нам не помогал и не поможет, сказал же уже! Придётся справляться самим!

— Но как? — Эмма тоже кричала. — Они не умирают от пуль! Ты же видел, как сущность воскресла.

— Видел!

«А ещё я видел, что они могут умереть. Та безмозглая громадина сдохла, когда ей снесли голову…»

— Рей, они поднимаются.

Он посмотрел вниз. Эмма не ошибалась — монстры медленно ползли вверх, впиваясь когтями в ствол.

Благо ещё остался путь для отступления.

Рей бросился вперёд, побежал по твёрдой ветке как по дороге и по пути рванул Эмму за руку. Та резко развернулась.

— Сюда! К стволу.

«Она не может сражаться. Лук здесь не помощник, только зря потратим стрелы. Придётся стрелять из автомата».

Быстрое движение на ветвях спровоцировали разъярённых хищников. Рей видел, как монстры подскакивают, протягивая вверх длинные когти. А один уже забрался на их ветку. Он приближался.

— Ползи! — Рей пихнул Эмму к оплетающим ствол лианам, а сам снял автомат с плеча.

Времени на сомнения не осталось. Он направил ствол на несущегося прямо на него ревущего монстра и нажал на спусковой крючок.

Одновременно с оглушающим выстрелом раздался такой треск, будто что-то взорвалось, а затем Рей понял, что земля уходит из-под ног. Ветка не выдержала и сломалась под весом чудища. Рассыпалась на осколки как разбивающаяся на мелкие камни скала. Рей чудом не упал вместе с сущностью. Успел ухватиться рукой за лиану, и повис на ней.

Он весь взмок. Плечо тянуло от отдачи в момент выстрела, но Рей быстро пришёл в себя и пополз наверх.

«Ветки. Они ломаются не как на обычном дереве, а рассыпаются на осколки камня».

Это могло сработать. Он промахнулся, когда стрелял в сущность, но в ветку уж наверняка попадёт. Хотя бы в одну, хотя бы с пятого выстрела.

— Рей, скорее! Что мне делать?

Он поднял голову. Эмма стояла в пяти метрах наверху, и в руках у неё сверкал пистолет, о котором Рей совершенно забыл.

Отлично!

— Приготовься стрелять.

Он не стал подниматься к ней — заполз на ближайшую ветку и как только ощутил устойчивость, снова вцепился в автомат. Сущности приближались, но на стволе их умещалось не так уж много, большая часть бесновалась на земле прямо под сводом каменных веток. Рей оглядел оплавленные, срастающиеся ветви и наметил цели.

ТРА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА…

Он не отпускал крючок, пока не увидел, что начался самый настоящий камнепад. Пули разбивали ветви на куски, а те крупным градом сыпались прямо на головы тварей. Сущности взвыли и заревели от боли.

Этого не хватит, чтобы похоронить их, но достаточно, чтобы временно покалечить или хотя бы отвлечь.

— Эмма, стреляй! Зелёные…

Он не успел договорить — Эмма без подсказок знала свои патроны и выпустила несколько дымовых пуль. Тех, что и требовались.

«Запомнила всё-таки».

— Это не задержит их надолго!

— Знаю! — крикнула она. — Ползи быстрее!

Он даже если б был ранен, не смог остановиться — монстры резво карабкались по стволу и уже рычали в спину. Рей как никогда жалел, что не может летать. А сущностям этого и не требовалось, те, что стояли на земле, вдруг начали подскакивать вверх, прорывая густую завесу дыма, и некоторым удавалось зацепиться за ветви покрепче и не рухнуть вниз. После обрушившегося на голову камнепада они ещё больше рассвирепели.

Рей, наконец, добрался до прочной ветки. На такой высоте даже мельком глядеть вниз не хотелось — если споткнёшься и упадёшь, умрёшь ещё того, как тебе порвут на куски. Может, оно и лучше, но исход один. Чем выше они с Эммой забирались, тем опаснее становился путь.

А сущности не отставали. Дымовая завеса рассеялась, слезоточивый газ на них не подействовал, граната могла подорвать дерево в неверном месте, из-за чего от неё пришлось отказаться. Рей с отчаянием понял, что им не остаётся ничего другого, кроме как стрелять на поражение. Магазин ушёл слишком быстро и второй уже подходил к концу. Большая часть пуль била в цель, потому что тварей было слишком много и становилось только больше. Но всё без толку. Сущности восстанавливались, и вновь отросшие части тела принимали искажённые, вывернутые в немыслимых изгибах, формы. И хоть бы один сдох.

«Бессмертные куски грязи. Сколько вас ещё?»

— Если останемся без патронов, нам конец.

Нет, они не могут быть бессмертными!

Страх оглушал разум, Рей с трудом мог рассуждать логически. В голове на повторе крутилась мысль об обезглавленной дикой сущности. Она была мертва, значит, если отсечь голову… Нет. Такое не под силу ни одному человеку. Должен быть другой способ!

ЛЯЗГ. Мерзкая пасть раскрылась у сплетения ветвей впереди. Монстр взобрался на дерево, к которому они бежали. Позади подстерегал ещё один. Путь оказался отрезанным с двух сторон.

— Чёрт!

— Рей, сюда скорее!

Эмма спрыгнула с ветки и ухватилась за другую, в трёх метрах в стороне. Перескочила на свободное дерево.

Бежать за ней! Пока твари не поняли, что нужно нападать туда.

Рей прыгнул.

«Голова. Дело в ней. Единственное уязвимое место находится в ней».

Что-то коснулось ботинка, когда он летел над лесом. Тварь бросилась за ним. Слишком близко!

И тут Рей вспомнил. Головы и лица разумных сущностей, только одно отличает их от диких сородичей. Маски! Они носят маски, чтобы защитить голову и… глаза.

Рей не заметил, как потерял равновесие. Упал. Автомат вылетел из рук. Что-то сдавило туловище и прижало к каменной ветке. И этим чем-то были когти. Рычание прямо над головой чуть не оглушило, тело одеревенело. Вот и конец.

Нет. Ещё не всё!

— Эмма! Глаз! — орал он изо всех сил. — Глаз в центре головы! Стреляй из лука!

Свист стрелы разрезал рёв и превратил его в вой. Рей прижался к ветке и впился ногтями в каменистую кору. Если Эмма не сможет, его сожрут в любой момент. А он даже не знал, что делать и о чём думать перед смертью. Разум опустел как опрокинутая кружка, не осталось ни сожалений, ни благодарности. Ничего кроме сводящего с ума ожидания и страха неизвестности.

Дикий визг перекрыл все звуки, заставил зажмуриться и закрыть уши. Туша чудовища перестала заслонять рассеянный свет, хватка огромной лапы ослабла, а когти расползлись в стороны и вдруг исчезли совсем. А Рей перестал чувствовать опору. Тварь соскользнула с ветви и увлекла его за собой.

— Нет! — крикнула Эммы.

Он уже летел вниз, когда крепкая хватка вцепилась в капюшон. Рей инстинктивно ухватился за её руку выше локтя. Эмма, сжимая зубы, тащила его обратно на ветку.

— Давай же… — мычала она.

Рей понял, что получилось, когда колено устойчиво встало на твёрдую кору. Он жив. Да, он ещё не умер.

— Что они делают…

Эмма задыхалась и шокировано смотрела вниз, Рей тоже опустил голову. Убитая тварь ударилась о землю и вокруг неё образовалась чёрная лужа, а сородичи обступали труп и… разрывали его на куски. Вот почему их не оказалось поблизости — многие спрыгнули на землю, чтобы урвать свой кусок.

— Они едят его, — выдохнул Рей.

Отвратительное, мерзкое зрелище. Эмма закрыла рот ладонью, сдерживая подступившую тошноту. Временная передышка остудила напряжённый разум, и боль в теле вернулась с новой силой. Теперь ныл не только бок, плечо и ссадина на щеке — Рею казалось, что он вот-вот рассыпется по частям.

— Не останавливаемся! — он поднялся на ноги и рывком поднял размякшую подругу. — Не время отдыхать. Бежим…

— Куда? — Эмма была даже бледнее, чем тогда, когда на них напали на земле, и вся дрожала, особенно в ногах. — Они будут бежать за нами пока не догонят.

— Есть другие, — вдруг услышал он собственный голос. — Другие стаи. Старик сам сказала, что они все агрессивны. Даже своих сородичей и то жрут, так может стравить их друг с другом. Если они делят территорию, и мы заманим одну стаю на земли другой, они передерутся между собой.

— Уверен?

— Нет.

— Ладно, — Эмма быстро глянула вниз, а затем осмотрелась и понеслась вперёд по ветке. — Просто бежим быстрее! Будем бежать пока не наткнёмся на ещё одних или пока нас не схватят опять. Всё равно терять нечего.

И то верно.

— Он умер до того, как разбился о землю? Тот…

— Сразу же как я попала в него.

— … Спасибо.

Мёртвая туша дала немного времени на то, чтобы убежать. Погоня последовала с задержкой, и дети как могли пытались сохранить отрыв. Это единственное, но значительное преимущество, только оно могло спасти их. Они знали местность только по карте, и в этом была проблема. Рей молился, чтобы выбранное направление оказалось верным, и им не пришлось часами бегать от тварей. Он сам и Эмма и без того смертельно устали и не продержались бы столько.

И вот когда крона над головой начала редеть, воздух в чаще стал свежее, а ветер ощутимей, где-то с другой стороны послышался визг. Такой же, каким сущность призывала подмогу.

Рей посмотрел вниз и заметил, как среди приближающихся тварей рассеялось смятение. Они остановились и как один уставились в гущу леса, откуда уже приближался грохот.

— Уходим. Пока они отвлеклись.

Рей продолжал идти вперёд, чувствуя, что девочка следует за ним. Остался последний шаг — выбраться с вражеской территории. Покинуть лес и выйти к скалам. Он не знал, как долго ещё пришлось карабкаться по деревьям, до того как лес поредел окончательно и стал ниже, а впереди показались далëкие вершины гор, ярко-рыжие в свете заходящего солнца.

— Наконец-то… — вздохнула Эмма.

«Совсем немного».

Рей не мог сдержать улыбки. Он с трудом заставлял себя сохранять бдительность и не расслабляться. Пока нельзя.

— Рей! Вон там спуск. Можно спрыгнуть прямо на выступ.

Он посмотрел в указанное место и действительно увидел высокий плоский каменный уступ предгорья. В двадцати метрах над низиной леса. Место безопаснее и не представить.

Они оба устремились туда. Ускорились, из последний сил карабкаясь и прыгая от дерева к дереву, пока не оказались прямо над выступом в таком месте, что не пролететь мимо, а затем спрыгнули. Ощутив под ногами твёрдую землю, Рей упал на колени. Выступ скалы был для него тем же, чем берег для пережившего шторм моряка.

Он задыхался. Да что там, даже пошевелиться не мог. Хотелось только рухнуть на спину и лежать так долго-долго, пока сердце не перестанет колотиться как сумасшедшее, а горящие лёгкие и голова не остынут. Эмма первая поддалась порыву и, скинув рюкзак, распласталась прямо на холодной, покрытой редкой травой земле, а Рей не удержался и упал следом.

Слабый вечерний ветер приятно холодил лицо. Голова полностью опустела и в мире не осталось ничего, кроме твёрдых камней под затылком и высокого, усеянного облаками, закатного неба. Где-то в вышине ещё шумели птицы, но громкое хрипящее дыхание Эммы перебивало их, а потом она тихо засмеялась.

— Мы… живы…

— Ага, — беззвучно выдохнул он.

«Даже не верится».

— Смогли, мы смогли, Рей! Я думала это никогда не закончится, и они сожрут нас…

— Ну, блаженные, как вам приключение? — хриплый голос приближался. — Вижу, понравилось. Я уже не верил, что вы справитесь. — Всклоченные волосы с проседью и раздражающая ухмылка на костлявом лице закрыли кусочек неба. Старикан смотрел на Рея с нескрываемым злорадством. — Подумал, ты склеишь ласты, когда тот людоед схватил тебя, но девчонка пустила ему стрелу в лоб. Повезло-повезло.

Рей оскалился. Он бы нашёл чем ответить, да язык ворочался с трудом.

— Будь ты проклят, Старикан...

— Мистер, мы живы, — с восторгом сообщила Эмма. Она широко улыбалась ему даже несмотря на то, что они угодили в западню по его милости.

— Да уж вижу. Рано радуешься, впереди ещё три дня пути. — Старик отошёл в сторону. — Объявляю привал. Отдых три часа, потом идём дальше.

«Один день. Прошёл всего один день…»

Рей оторвался от земли и, стараясь не обращать внимания на боль во всём теле, сел, потянул руку к рюкзаку, чтобы достать воду. Времени слишком мало. За три часа нужно попытаться отдохнуть, почистить оружие и поесть. Кстати об оружии, почти два магазина пусты, осталось три полных и пять коробок с патронами. Шестьдесят пуль ушло за один день пути, а впереди ещё три без учёта обратной дороги. Всего двести семьдесят патронов на неделю.

— Слишком много пуль потратил зря… — едва слышно сказал Рей.

— Зато теперь мы знаем, что они тоже умирают. — Он обернулся к Эмме. Подруга уже вскрыла свой рюкзак и с жадностью глотала воду из бутылки, тыльной стороной руки вытирая покрытое слоем пыли лицо и только больше размазывая грязь. — Главное, что мы сможем защититься, если ещё раз попадём в западню. И на этот раз не придётся стрелять зря.

«Именно. Могло быть куда хуже».

Эмма опустила бутылку обратно в рюкзак и встряхнула лохматой головой, пальцами вычёсывая веточки и мелкие камешки. Травянистый плащ уже успел покрыться пятнами. Она расстегнула внешний карман на рюкзаке и вынула свёрток, в который Анна сложила лекарства, а затем вдруг обернулась и уставилась на Рея.

— Умойся. У тебя всё лицо в грязи, и синяк под глазом. Вот тут, — она обвела пальцем свою правую щёку.

Рей потёр скулу и отряхнул испачканную чёлку.

— Лучше сначала сменю тебе повязку на ухе.

----------

Призраки прошлого

Небо содрогнулось от раската грома. Вода ручьями стекала со стенок сделанного на скорую руку тесного шалаша. Наклонная крыша из насыпи листьев и связок трав за полдня уже несколько раз покрывалась мелкими дырками и пропускала противные капли в самое сухое место у края крутого склона горы.

«Дурацкий дождь», — сетовала Эмма, в который раз проводя кремниевой палочкой по наконечнику стрелы. Она уже полчаса пыталась высечь искры и развести огонь, но в этой сырости ничего не получалось. И без того небольшой запас терпения подходил к концу.

— Что б тебя! — палочка вместе со стрелой полетели в тёмный угол под навесом, а Эмма зарычала, хлопнув кулаком по устеленному травой полу.

Она не спала два дня и не брала в рот еды уже почти сутки, а ещё вымокла до нитки и испачкалась в грязи, пока носилась по заливаемому дождём лесу в поисках хотя бы какой-то еды.

Последние дни казались настоящим адом. За первые сутки они останавливались только один раз, после первой стычки с сущностями, когда только добрались до горного склона, и привал оказался коротким настолько, что Эмма совсем не успела оправиться и восстановить силы, поэтому ночной и второй дневной переходы дались ей куда тяжелее. В следующую ночь Мистер пожелал отдохнуть подольше, поэтому у них в запасе было около шести часов, но и тогда она смогла поспать не больше двух, потому что на них снова напал дикарь. Всего один, и его удалось убить как раз вовремя. Мистер сделал вывод, что сущность просто отбилась от стаи, после чего привязал себя к ветке повыше и как ни в чём не бывало продолжил спать. Однако ни Эмма ни Рей больше сомкнуть глаз не смогли. А на следующую ночь всё повторилось по новой.

Эмма проклинала это место даже в светлые и, как оказалось, тёплые ночи, ещё не зная, какими становятся горы и лес, когда на них находит непогода. В середине четвёртой ночи ветер внезапно усилился и стал холодным, а затем налетел ливень. Дождь сделал каменистый склон настолько скользким, что передвигаться по нему стало ещё опасней, чем до этого.

«Пока дождь будет лить, я никуда не пойду» — заявил Мистер. — «Только дурак полезет в горы в такую бурю. Остановимся здесь внизу, пока погода не наладится. Я не намерен ломать себе шею на скользких камнях».

Эмма встряхнула влажными волосами, оглядываясь на маленькую площадку в расщелине между двумя огромными скалами. Мистер уже давно соорудил крышу, натянув спрятанный в рюкзаке брезент. На второй день пути он сказал, что его не волнует, чем они будут питаться и как собираются спать, лишь бы подальше от него и без неприятностей, но Эмма всё равно попыталась напроситься к нему под навес. Они с Реем послушно сторонились его все эти дни, и он мог хотя бы один раз сделать исключение и просто разрешить посидеть рядом в тепле и сухости, но отказал даже в этом. Что б его. Горящий очаг посреди площадки был виден даже снизу, и вместе с дымом по округе разносился сводящий с ума запах жареного мяса.

При одной мысли об аппетитном ужине живот громко заурчал, Эмма проглотила слюну. У них бы тоже были припасы, если бы не пришлось полдня черепахами тащиться по грязи, и если бы проклятый ливень не мешал искать добычу. Ну хоть воду теперь искать не нужно — уже давно перелилась через края котелка.

Эмма прислушалась, но не услышала ничего кроме падающих на землю капель да шума ветра в тонких ветвях двух похожих на низкие плакучие ивы деревьев, под кроной которых стоял шалаш. Как бы ни был плох дождь, а от его мерных звуков душа приходила в покой. Эмма чувствовала, как гнев и досада понемногу угасают, и со временем снова начала поглядывать на огниво, лежащие в одиночестве в противоположном углу шалаша.

— Ах… — тяжко вздохнула она и, недолго колеблясь, потянула руку к кремниевой трубочке.

Нельзя бросать свою работу недоделанной. Она и так подвела и себя и Рея, когда вместо того чтобы помогать строгать ветки для навеса и вкапывать их в землю, вызвалась искать еду, а в итоге вернулась промокшей насквозь и посиневшей от холода с одной только горстью ягод, которые ещё и оказались ядовитыми. Она обязана справиться хотя бы с огнём.

Щелчок. Ещё раз. Эмма развернулась так, чтобы закрыть стружку от ветра, и согнулась над ней настолько низко, как только могла.

— Давай же.

Новое войско искр разлетелось в стороны, и парочка из них попала на трут, пустив едва видный дымок. Эмма застыла как заворожённая, не веря своим глазам, но тут же спохватилась и принялась раздувать огонь. Дунула слишком сильно и чуть сама не потушила крошечный огонёк, вовремя остановилась, и пламя потихоньку разгорелось само, потрескивая и пуская вверх задорные искорки.

Эмма не спускала глаз с очага, с замиранием сердца наблюдая, как костерок разгорается всё сильнее. Наконец-то всё получилось. Она гордилась собой. Широко улыбнулась и захихикала, уселась на засыпанную пучками длинной, ещё свежей травы землю и протянула ладони к согревающему огню. Сейчас даже слабое тепло казалось таким же приятным, как полная горячая ванна. Одежда не просохнет полностью, но, может, хотя бы волосы станут суше.

Внезапный шорох заставил напрячься. Рука мигом метнулась к стрелам и колчану в углу. С тех пор как дождь начался в середине ночи, ранним утром и на протяжении всего дня на пути не встретилось ни одной сущности, и интуиция подсказывала, что даже чудища в бурю предпочитают прятаться по норам. И всё же Эмма не могла так просто ослабить бдительность. Звуки становились громче. Она глядела в сторону поблёкшего за пеленой дождя склона и ждала.

— Отдыхаешь? — раздалось сзади так внезапно, что Эмма вздрогнула всем телом. — Расслабься. Это я.

— Прости, — неловко засмеялась она. — Не ходишь так громко, вот и подумала…

— По такой грязи ходить тихо почти невозможно, — ответил Рей и скинул капюшон, стряхивая воду.

— Принёс что-нибудь?

— Как раз «что-нибудь» найдётся.

Он сбросил рюкзак с плеч и сунул руку внутрь, а затем достал небольшую кисть орешков этцуо, один крупный, размером с ладонь, красный плод тцервении и тощую тушку какого-то маленького зверька, длинными ушами напоминающего кролика. Заметив, что у животного свёрнута шея, Эмма спросила:

— Ты убил его без виды?

Рей пожал плечами:

— Хранить не будем, значит, кровь сцеживать незачем, — он присел и отвернулся. — И если честно, не нравится мне это. Вида убивает слишком медленно… Лучше просто свернуть шею. Меньше мучений.

Эмма сглотнула. Ей не хотелось думать о том, как быстрее и как эффективнее, и смотреть на остекленевшие глаза зверька тоже не хотелось, но голод был сильнее.

— Давай уже есть скорее, — она схватила связку орешков и, сняв их с веточки, аккуратно подложила к огню, чтобы запечь.

Темнеющее небо озарилось молнией, а за ней последовал раскат грома.

Эмма заставляла себя хотя бы время от времени посматривать за тем, как Рей разделывал тушку. Он с непроницаемым уставшим лицом сдирал тонкую махровую шкурку и вытаскивал внутренности. Даже наблюдать за этим со стороны было неприятно, но Эмма сама не заметила, как в голове вдруг стал появляться образ истекающего кровью трупа убитой ею сущности, а затем мысли неуловимо начинали меняться.

«А чего ты ожидала, девочка? Чего ты хотела? Они такие же, как и ты, а ты такая же, как они. И каждому чтобы выжить приходится убивать. Таков мир и такова жизнь».

Эмма глубоко вздохнула и попыталась не думать об этом.

Вскоре тушка зверька оказалась разделанной и повешенной над огнём, и пока она готовилась, Рей стянул плащ и разложил его вблизи очага, чтобы хоть немного просушить. Сладкий запах печёных орешков наполнял рот слюной, но голод отчего-то не ощущался так же сильно, как утром. Наверное, он слишком устал даже для того, чтобы хотеть есть. Нужно поспать, но сонливость тоже не чувствовалась, что означало только одно — организм настолько истощён, что режим сна и питания больше не имеет значения. Но хотя бы поесть необходимо.

Рей долго смотрел на красный блестящий плод в своей руке, и уже хотел было потянуть его в рот, но остановился. Орешков хватит на двоих, мясо коэма тоже можно поделить, но фрукт не разломишь — сочная мякоть плохо отходит от косточки.

Он мельком глянул на Эмму. Девчонка грызла последнюю почерствевшую булочку, запивая дождевой водой из котелка. Рей вздохнул и протянул фрукт ей.

— Возьми.

Она обернулась и с набитым ртом уставилась на его ладонь, а затем широко распахнула глаза и всплеснула руками.

— Спасибо, но…

— Бери, говорю, — тут же ответил он, предугадывая, что она попытается отказаться. — Тебе нужно поесть.

Ей явно не понравился его настойчивый тон, но, как ни странно, продолжать спор Эмма не стала. Сощурилась, легонько нахмурив брови, и чуть ли не вырвала фрукт из руки, а затем впилась в него зубами.

«Вот и славно».

Рей отвернулся к своему рюкзаку и вынул последнюю булочку, как вдруг получил сильный толчок в плечо.

— На. Забирай, — Эмма с серьёзным, измазанным вязким соком, лицом протягивала ему половину фрукта. — Твоя часть.

Глаза невольно распахнулись от удивления. Она что, проглатывала не жуя?

— Не буду, я…

— Тебе тоже нужно есть, — упрямо заявила она. — А ещё ты любишь сладкое больше, чем я. Так что забирай. Живо.

Рей едва успел открыть рот, но Эмма тут же его перебила.

— Не станешь, я тоже не буду. Пусть пропадает, а я больше ни кусочка…

— Ладно, — нехотя ответил он, понимая, что спорить с ней всё равно бесполезно, если упёрлась, и неловко добавил: — Спасибо.

Забрал половинку фрукта и осмотрел.

— Обслюнявила.

Эмма уставилась на него с таким возмущением, что он невольно усмехнулся.

— Ах ты этот… как его…

— Педант?

— Наверное. Вредина! Просто замолчи и ешь.

— Что ж, спасибо за еду.

— Именно! — она всё равно не смогла допустить, чтобы последнее слово осталось не за ней, а затем, видимо, осознав это, звонко рассмеялась, да так заразительно, что Рей не удержался и легонько улыбнулся в ответ.

***

«Надо же, всё-таки сумела разжечь огонь», — заметил он, в очередной раз взглянув вниз на плавно спускающийся к долине склон горы и два дерева, под которыми дети всё утро собирали укрытие. За пеленой дождя виднелся крохотный, но яркий огонёк. Да уж, рыжая макушка долго крутилась под односкатной крышей навеса, безрезультатно высекая искры. Жалкое зрелище, и всё же… она своего добилась.

«Упрямая. Оба упрямые».

На протяжении всего пути, что бы он ни делал, они следили за ним, а затем повторяли его действия. Когда приходилось искать дичь и охотиться, он чувствовал на себе их взгляды, когда на дороге случайно попадался людоед и он, не желая создавать лишнего шума, прятался, они повторяли его действия, но не слепо, а со всей необходимой адаптацией. Он окончательно убедился в их способностях к обучению, когда они впервые сами справились с ночным нападением. Девчонка и до того стреляла недурно, и мальчишка весьма быстро научился управляться со своим огнестрелом. Криво, далеко не идеально, но куда лучше, чем было. Бессонные ночи и постоянная опасность предсказуемо быстро их измотали, но никто ни разу и слова не сказал о том, чтобы развернуться и отправиться обратно к бункеру. Конечно, он не знал, говорили ли они об этом ночью, когда сидели далеко от него, но какое это имеет значение? Никакие слова не заменят этот упрямый огонь в глазах, эту жажду жизни.

«Сколько им? С виду не больше двенадцати. Совсем ещё дети. Даже не верится, что такой хилой мелюзге удаётся осилить маршрут четырёх дней».

Для детей, выращенных в тёплом гнезде под крылышком заботливой мамочки, они слишком стойкие, слишком смелые. Настолько, что даже бесит.

— Почему?

Может, он допустил ошибку? Может, их путь был длиннее, чем казалось, и они уже успели закалиться в невзгодах? Нет, точно нет. Они каким-то образом смогли добраться до бункера за очень короткий срок — никаких признаков истощения, ни одного раненого, ни одного по-настоящему испуганного ребёнка среди этой толпы он не нашёл, как бы не искал. Но как? Им кто-то помог, но кто и почему? Как такое вообще возможно?

«Ты заблуждаешься», — он вздрогнул от внезапного мягкого голоса. — «Никто не мог помочь им. Не здесь, в этом мире нет никого, кто сумел бы чем-то помочь людям. Они пришли к тебе сами, они идут к точке только благодаря своим силам».

Это был всего лишь голос. Бесплотная иллюзия. Он знал, что её здесь нет. Её не могло здесь быть, как и всех их, но он всё равно оглянулся с замиранием сердца. Всё равно попытался найти её лицо, поймать взгляд. И как всегда не нашёл никого.

Один. Здесь был только он один, да потрескивающий огонь, разгоняющий тьму. Он разжал дрожащую руку, облачённую в чёрную перчатку Лукаса.

— Почему тогда мы не смогли? — спросил едва слышно.

«Не смогли… Не смогли. Не смогли! А всё из-за тебя. Это ты во всём виноват. Они уходят. Смотри, уходят!»

«Хочешь извинений? Это твоя ошибка. Никто не заставлял тебя верить мне, даже я».

«Ты должен был умереть…»

«Ты один во всём виноват!»

Терпение кончилось. Он закрыл уши и зажмурился. Воспоминания искажались, он понимал это, но ничего не мог с ними сделать. Перед прошлым он всегда оставался беспомощным.

«Бред. Бред, это просто мой бред. Они бы не говорили такого, и она бы никогда так не сказала. Дина бы не винила меня... Или винила? А может, и сейчас винит?»

«Все винят…» — ответила она.

Горло сдавило хваткой острых когтей. Он распахнул глаза и закашлялся так, будто в лёгкие насыпали горсть песка. Холодный пот выступил на лбу, сердце колотилось о рёбра, но беспорядочный гул голосов резко стих.

Приступ понемногу начинал отступать и отпускать его.

Пламя в очаге дрожало, а перед глазами плыла пелена.

Ясность мыслей медленно возвращалась, но после галлюцинаций стало настолько паршиво, что он чуть ли не до крика перепугался очередного громового раската.

«Нет уж. Хватит. Хватит сидеть и думать, о чём не следует. Нужно успокоиться».

Он сделал глубокий вдох, чтобы окончательно прийти в себя. Вытер лицо ладонью в чёрной перчатке, а затем потянулся к ещё слегка влажному плащу и накрылся им. За пределами временного укрытия уже начинало темнеть, а дождь отчаянно барабанил по брезентовой крыше, прямо как тогда. Точно так же капли разбивались о стеклянные окна их дома. Нет. Противно, тошно называть то место домом… и всё же… Каким бы ни был твой первым дом, память о нём останется с тобой навсегда.

Давно. Как же это было давно.

— Почитаешь нам сегодня?

— Да, давай почитаем, пожалуйста. На улице так мокро, мама не пустила нас погулять.

Он тогда не понял, почему Эрика и Майк пристали именно к нему. Почему не попросили Джоуэла или Лукаса? Джоуэл бывал жестковат, но как самый старший брат внушал уважение, а Лукас со своей доброй душой нравился абсолютно всем, кого ни спроси. Он же не отличался ни тем, ни другим, и никогда не был любимцем у младших. Может, оттого всегда с радостью соглашался повозиться с ними.

Эрика и Майк натаскали целую кучу цветастых книжек с картинками и из всех первой на прочтение выбрали самую толстую и тяжёлую. Он упал на диван посреди библиотеки, а младшие подсели к нему по обе стороны и принялись слушать. Когда он со своей семьёй ещё жил в приюте, дождь и тяжёлое серое небо за окном вечно вгоняли его в уныние, и тот день не стал исключением. Он старался читать как можно живее, чтобы хоть немного взбодриться и совсем не заметил, как брат и сестра начали мирно посапывать на его плечах. Должно быть, бледный свет и тихий звук дождя убаюкали их даже несмотря на бодрое чтение.

Он глубоко вздохнул и закрыл книгу. С мягкой улыбкой оглядел малышей и попытался как можно аккуратнее выбраться из объятий тонких рук. Хорошо, что они решили присесть на диван, а не за стол.

У него наконец получилось встать и уложить младших так, чтобы им было удобно, и тогда он начал собирать разбросанные по всей комнате книги и расставлять их по полкам. Когда последний том встал на своё место, он вдруг заметил, что на полке чернеет небольшая выемка — одной книги недоставало.

«Неужели Дина всё ещё держит её у себя?», — невольно подумал он, хотя пропавшей книгой могла быть вовсе не та, которую Дина тогда держала на своих коленях.

«Мне бы хотелось устроить нечто такое у нас в доме. Собраться всем вместе в пять часов и заварить ароматный чай, а потом разлить его по таким же красивым чашкам с крошечными блюдечками. А ещё было бы здорово, если бы у нас были вот такие милые сладости. Не думаю, что мама сможет доставить пирожные, но печенье тоже подойдёт», — так она сказала, с искренним восторгом рассматривая иллюстрацию с чаепитием, и остальные братья и сёстры тогда громко поддержали её.

Ну вот, теперь он снова вспомнил об этом. Дурацкое чаепитие! В то утро они как раз сдавали экзамен, и он справился лучше обычного. И мама хвалила его даже больше, чем старших Джоуэла и Кэт, а потом предложила выбрать награду за хорошую работу. Он уже не помнил, когда ему удавалось заслужить право на какую-нибудь вещь из места, которое они с замиранием сердца называли «внешним миром», и потому серьёзно задумался. Раньше, год-полгода назад он бы попросил какую-нибудь игрушку, заводную машинку или конструктор, но сейчас вдруг с растерянностью осознал, что игрушки больше не интересуют его так, как раньше. Мама согласилась дать ему время на окончательное решение, а потом его позвали играть в догонялки. Он вместе с младшими отправился на лужайку и там увидел, что все собрались под плетёной изгородью у маленького цветущего сада. Кэт, Николя, Энни, Жак и Лукас стояли там, а Дина сидела в окружении малышей и держала в руках ту книгу. Да, с этого всё и началось.

Все в один миг загорелись этой идеей. Устроить чаепитие! Да, такого они ещё не делали. Чай у них был, а вот печенье и пирожные никто никогда в жизни не видел. Эти картинки, эти восторженные лица близких настолько въелись в голову, что он больше не сомневался в выборе — самой лучшей наградой будет печенье. Большая коробка, чтобы сладостей хватило на всех. Мама обещала сохранить это в тайне.

«Вот они удивятся», — думал он, ворочаясь в своей кровати, когда все уже легли спать.

А утром решил, что обязательно нужно посвятить Лукаса в свои планы, уже предвкушая, с какой поражённой миной друг уставится на него. Чтобы по-настоящему удивить Лукаса надо ещё постараться, но новость о печенье и предложение устроить праздник точно не оставит его равнодушным. Помощь Лукаса просто необходима, ведь, в конце концов, он был его лучшим другом, и лучше кого бы то ни было умел предугадывать желания других. Только с его участием даже самый простой праздник становился настоящим праздником.

Завтрак должен был начаться с минуты на минуту и у огромных дверей столовой, что находилась в отдельном, похожем на амбар домике, уже толпились и младшие, и старшие дети. Он тоже бежал туда, и с каждым шагом всё отчётливее слышал гам голосов. Необычно громких и взволнованных для утра.

— Лукас, это невероятно!

— Где ты это достал?

— Они такие прекрасные, — он узнал голос Дины. — Прямо как с картинки!

«Да что же там такое», — подумал он тогда, проталкиваясь в столовую через щель между створками высоких дверей.

Дети столпились вокруг центрального обеденного стола и среди разноцветных голов, он сразу нашёл каштановую шевелюру с торчащими то там, то тут красными прядями. Лукас стоял в самой гуще собрания.

— Я ещё давно случайно наткнулся на него в столовой, а потом забыл, — друг неловко рассмеялся, опуская ладонь на большую круглую коробку.

Он стоял слишком далеко, чтобы увидеть, что внутри, но ноги уже несли его вперёд.

— На что вы там все смотрите?

Первой, кто обернулся к нему, была Вивиана:

— А… ты тоже посмотри!

— Это Лукас нашёл, здорово, правда? — Николя уцепился за коробку, подтягивая её к себе, чтобы он тоже мог увидеть.

И он увидел. На дне коробки блестел круглый бок фарфорового чайника, а вокруг него стояли маленькие расписные чашки на блюдцах. Прекрасный чайный сервиз и правда очень напоминал тот, что они видели на картинке в той книжке.

Неужели эта коробка всё время лежала где-то в их доме?

— Это…

— Ты не помнишь? — Лукас хлопнул его по плечу и засмеялся. — Где-то месяц назад мы все вместе играли в прятки в доме. Мы с тобой тогда забрались в чулан и случайно на него наткнулись. Ты тогда ещё спросил: «почему мама его ни разу не доставала?»

Он долго смотрел на Лукаса, безрезультатно пытаясь припомнить хоть что-то с того случая. Тогда это он организовал прятки, втянув в игру абсолютно всех родных. Он был слишком увлечён для того, чтобы помнить о какой-то посуде в коробке.

— Лукас, это на самом деле невероятно. Что бы мы делали без тебя?

Он был бы рад пропустить этот восторженный голос, не обратив никакого внимания, но не смог. Дина держала в руках одну из чашек, с восхищением рассматривая искусный фарфор, и на губах её сияла самая счастливая улыбка.

— Ну же, дети, мы так позавтракаем только к обеду, — мама стояла в дверях столовой со связкой слюнявчиков на руке, а за подолом её чёрного платья скрывались самые младшие дети. — Рассаживайтесь по местам.

Её упрёки быстро спустили их с небес на землю, и приготовления к завтраку продолжились в былом темпе. Коробка с сервизом переехала со стола на полку, а дети расселись по местам на длинных скамьях.

— Слушай, — вдруг начал Лукас. — Вчера ты весь вечер ходил с такой улыбкой, будто Санту увидел. Может, хочешь о чём-то мне рассказать?

Конечно, от внимательного взгляда Лукаса не ускользнуло его вчерашнее оживление, и друг уже догадывался о тайне, оттого глядел с ожиданием. И он бы рассказал, правда. Но это непонятное, отвратительное чувство, что свернулось колким комком в груди и сделало завтрак совершенно безвкусным, не позволило и слова сказать о его планах.

— Нет. Мне не о чем говорить, — процедил он через силу, продолжая давиться булочкой с беконом, а взгляд его то и дело падал в сторону, на радочтное лицо Дины, которая всё глядела на полку, где стояла коробка с сервизом.

После завтрака, учёбы и до самого окончания свободного времени его настроение оставалось паршивым. Ведь теперь, когда он увидел этот сервиз, когда все его увидели, печенья, что он заказал, больше не казались ему чем-то стоящим. Подумаешь, сладости. Какой во всём этом смысл, если они не смогут поразить близких так же, как сервиз? И как он мог не подумать об этом, почему не догадался залезть в чулан и поискать коробку, хотя знал, что сервиз лежит там?

«Она должна была похвалить меня».

Он не мог перестать думать о том, что восторженные слова Дины были обращены не к нему. Его превзошёл Лукас. Не Джоуэл, не Кэт, не Жак, не Герда, а именно Лукас. Будь это кто-то другой, он, быть может, не чувствовал бы такой обиды. Да, он любил их всех, и каждого из них считала своим близким, хоть они не были родными братьями и сёстрами. Но среди большой группы всё равно находится кто-то, кто ближе других. Для него таким человеком всегда был Лукас. Лучший и самый близкий друг, тот, на кого можно равняться, тот, с кем можно соревноваться в учёбе и на тестах, играть вместе и стоять друг за друга горой. И именно у Лукаса было то, чего недоставало ему: доброта и невероятное терпение, любовь каждого в этом доме. Спокойный и рассудительный Лукас никогда не уходил в себя и всегда обращал внимание на то, что происходит вокруг. Наверняка именно поэтому он и заметил, чего хотела Дина.

А может, она сама ему обо всём рассказала? Может, Лукас и для неё был тем самым близким человеком?

Чем больше он думал обо всём этом, тем больше злился на себя. Распустил нюни из-за какой-то ерунды, а что самое стыдное, отказался говорить с Лукасом после учёбы. Отмахнулся и убежал в лес. Поступка глупее не придумаешь.

«Это всего лишь чаепитие. Нужно перестать думать об этом и вести себя как обычно. Ведь ничего не случилось».

Когда свободное время кончилось, и на лужайку уже опустились сумерки, он вернулся к дому. К тому времени эмоции остыли, а здравомыслие вернулось, и теперь он был готов поговорить с Лукасом. Он не сомневался, что друг попытается разрешить странное недопонимание первым, однако тот стоял в стороне и, как не в чём ни бывало, болтал с Николя. Нетипичная реакция Лукаса заставила растеряться, но он всё равно хотел поговорить с ним. Это было просто необходимо, однако за весь вечер ему так и не удалось заговорить с другом. Нет, Лукас не злился на него, иначе это было бы видно сразу, но почему-то даже не смотрел в его сторону, а стоило попытаться заговорить с ним, как кто-то другой тут же отвлекал его, а Лукас даже не пытался сопротивляться.

Когда мама уже потушила свет, и Вивиан на соседней кровати начала мерно посапывать, он второй день ворочался не в силах уснуть.

«Может, Лукас специально избегает меня? Не хочет разговаривать или что-то скрывает?»

Они и раньше ссорились. Случалось, их мнения сильно расходились, а так как оба были невыносимо упрямыми в своей правоте, ни в какую не могли прийти к согласию. И никто не мог примирить их, кроме одного человека, и этим человеком была Дина. Её речь чудесным образом сбивала спесь с них обоих и кто знает, может, если бы не она, то они с Лукасом никогда бы не стали настолько дружны.

Дина никогда не была заводилой, не была центром группы, но стоило ей появиться на лужайке и влиться в игру, можно не сомневаться — сегодня никто не поссорится, даже если атмосфера вдруг накалится и возмущение будет бить через край. Поистине замечательная черта!

«Нет, не хватало ещё её в это впутывать. Мы что, дети малые? Сами во всём разберёмся. Нет, я сам с этим разберусь. Это я был слишком резким с Лукасом, я начал, мне и всё исправлять».

Он правда хотел поговорить с Лукасом, желал этого всей душой, но, когда наступило утро, не нашёл в себе смелости заговорить первым. Ему было уже тринадцать, а он всё ещё вёл себя как ребёнок — сначала обиделся, потом, вместо того чтобы поговорить, вспылил и убежал в лес, а теперь вот не может сделать над собой усилие и прямо всё обсудить с лучшим другом. Он стыдился своего вчерашнего поведения, и он хотел исправиться, проявить себя взрослым. Но хотеть и делать — вещи мало друг с другом связанные. Прошёл завтрак, прошло время учёбы, а он так и не смог преодолеть себя.

— У меня хорошие новости, — мама заговорила с ним, когда все выходили из класса. — Сегодня доставят твою награду.

Она смотрела на него с широкой ласковой улыбкой, видимо, ожидая осчастливить его этой новостью. Мама всегда радовалась, когда радовался он или кто-то другой, но, как бы он ни старался, настоящих чувств скрыть не смог.

— О, ну здорово.

Улыбка с лица мамы исчезла, сменившись озадаченностью:

— Ты не рад?

— Нет-нет, всё в порядке. Я рад. Правда.

Он не любил обманывать её, и когда ему приходилось делать это, чувствовал невыносимое напряжение. Ему захотелось поскорее скрыться из глаз мамы и в этот момент на выручку пришли Эрика и Майк со своей библиотекой и книжками. И он был искренне рад провести время с ними.

«И всё же Дина оставила ту книжку у себя», — отбросив сомнения, решил он.

Дина… Интересно, она нашла чем занять себя вместо салок и пряток в свободное время? Может, читает в спальне, или расписывает бумагу красками, а может, они с девочками снова репетируют сценку для домашнего театра? А чем занимаются остальные?

Задумавшись, он сам не заметил, как подошёл к окну и облокотился на подоконник. Дождь продолжал лить, застилая мир за стёклами туманной дымкой. Библиотека находилась на втором этаже и с такой высоты был виден весь двор, от маленького сада, с овощными грядками и усеянного цветами маленького сада за изгородью, до столовой у стройной колокольни. Двери столовой оказались приоткрытыми и, когда он пригляделся, вдруг понял, что внутри горит свет.

— В такое время…

Он оглянулся на стену, где тикали часы с маятником, и понял, что не ошибался. Обед позади, но для ужина ещё рано. Тогда почему в столовой кто-то есть?

Он замер. Ему не привиделось, и в приоткрытых дверях он точно увидел эту знакомую светлую голову с чёрным ободком в волосах. Дина. В столовой была Дина, а вместе с ней ещё как минимум Мария и Седрик.

Он оглянулся на малышей, что мирно спали на диване, а затем тихонько вышел из библиотеки и, сбежав по ступеням на первый этаж, поспешил к столовой. Противные капли холодили лицо и волосы. Плечи рубашки уже прилично вымокли, когда он наконец добрался до навеса над дверями. Как он и рассчитывал, из столовой доносились оживлённые голоса. Он хотел войти, но его останавливало странное чувство. Что-то было не так.

Приблизился к приоткрытым дверям и, встав так, чтобы его не могли заметить, заглянул внутрь. Взгляд его сразу упал на фарфоровый чайник, а затем он увидел, что весь чайный сервиз был расставлен на покрытом белоснежной скатертью столе. Николя, Седрик и Абель суетились с тряпками, протирая чашки и блюдца. Там были и другие дети, но он больше не замечал никого, потому что увидел их. Дина находилась чуть в стороне, а рядом с ней стоял Лукас.

— Отлично, — она говорила тихо, но очень живо. — Всё просто отлично. Теперь всё точно…

— Пройдёт так, как мы рассчитывали, — договорил за неё Лукас.

Мир заволокло пеленой. Он отшатнулся от ворот, а почва ушла из-под ног. Значит… они рассчитывали.

Устроили праздник все вместе и только ему одному ничего не сказали?

«Нет, это какая-то ошибка. Я, видимо, неправильно понял. Не стоит лезть в это сейчас, не когда я едва сдерживаюсь, чтобы не выкинуть очередную глупость. Нужно успокоиться и вернуться в библиотеку. Меня позовут» — так твердил голос разума, но он уже не слышал его.

— Вы о чём?

Створка двери заскрипела, когда он вошёл в ярко освещённый зал, и в этот миг все, кто находился в столовой, замерли на своих местах и уставились на него. Весёлые разговоры стихли.

Он быстро оглядел зал и заметил, что на стенах откуда-то взялись украшения из лент и бумажных цветов, а на столах стояли вазочки с живыми маргаритками, герберами и розами.

— Что-то устраиваете? — попытался сказать он самым обычным тоном, но понял, что вышло плохо. Все поняли.

Лукас пялился на него с приоткрытым ртом и глаза его беспокойно бегали, словно ему задали вопрос на уроке, на который он не мог сразу найти ответа. Сейчас начнёт мямлить неразбериху.

— Э, ну это… — начал Лукас, — знаешь… Как бы это…

— Не обращай внимание.

Дина сказала это совсем без злобы даже мягко, но он всё равно ощутил укол боли. Даже сейчас, когда он пришёл и увидел всё своими глазами, они не считают нужным объясниться? Он и без того был на взводе, но теперь разозлился ещё сильнее, резко обернулся к Лукасу.

— Ну так что это? Скажи же! — стремительно шагнул вперёд, остановился прямо перед другом. — Что вообще твориться последние два дня, а?!

Лукас вжал голову в плечи. Он уже забыл, что от повышенного тона, тот только больше теряется.

— … Почему ты злишься? — вдруг спросил Лукас.

«Почему?» Ответ на этот вопрос казался абсолютно очевидным, и потому то, как растерянно Лукас задал его, на мгновение вогнало в ступор. На лице друга читалось искреннее замешательство, и это только больше бесило.

— Отвечай на вопрос! — порыв гнева тут же завладел им, и он схватил Лукаса за воротник, но тот вырвался и, не устояв на ногах, пошатнулся назад, зацепил край стола.

Он почти не слышал, как Дина выкрикнула его имя, зато отчётливо различил другой звук. Это был звон бьющейся посуды.

Несколько ребят вскрикнули, кто-то испуганно охнул, кто-то ругнулся. Что случилось? Он тут же вернулся в реальность, посмотрел на деревянный пол. Рядом с ботинком валялся кусочек расписного фарфора. Кружка упала со стола и разлетелась на крупные осколки.

Никто больше не произнёс ни слова, даже не пискнул. Столовая погрузилась в полную тишину.

Дина назвала его имя так тихо, что он едва расслышал, но тут же взглянул на неё. Лицо девочки побледнело, а синие глаза наполнились слезами.

Он отшатнулся, будто его сильно толкнули, огляделся по сторонам. Младшая Энни уже начала плакать, и лица всех остальных больше не выражали радости. Это он стёр их улыбки. И он больше не мог находиться здесь.

— … Подожди! — Дина окликнула его, но он уже вырвался из столовой.

Дождь усилился, превратился в ливень, заставил замешкаться, но лишь на секунду — он всё равно выбежал из-под навеса. Капли хлестали по лицу, даже слабый ветер пробирал холодом до костей, но он всё продолжал бежать сам не понимая куда, лишь бы подальше от столовой, подальше от дома.

«Что же я творю? Так не должно было случиться».

Опять он завёлся на пустом месте, из-за какого-то выдуманного им самим пустяка поссорился с Лукасом. Нужно было похвалить его, спокойно расспросить обо всём, а он как всегда не сдержался. Если бы он так поступил, да, если бы поступил именно так, ничего бы не случилось. И чашка бы не разбилась.

Перед глазами возникло восторженное лицо листающей книжку Дина, в голове зазвучали радостные голоса ребят, мечтающих о настоящем чаепитие, и от всего этого стало только хуже.

Почва в лесу совсем размякла, стала неустойчивой. Пришлось замедлиться и с осторожностью обходить скользкие корни. Рубашка и брюки промокли, а ботинки набрали воды, идти становилось всё тяжелее. Но он не останавливался, пока не вышел к месту, где рощица обрывалась, круто спускаясь к открытой лужайке.

— Погоди…

Внезапный оклик заставил обернуться. Он подумал, что ему показалось, но ошибся. Посреди деревьев и правда стоял Лукас. Весь промокший и с дрожащими зубами.

— Ты что делаешь… ? Все перепугались.

«Что ты здесь делаешь, идиот? Разве ты не должен злиться на меня? Я испортил всем праздник, я разбил чашку из сервиза, который ты нашёл. Так почему ты так беспокоишься, почему говоришь с тревогой, чёрт бы тебя побрал?»

— Оставь меня в покое! — заорал он, чувствуя себя ещё более жалким. — Таких, как ты, это не касается!

Лицо Лукаса вытянулось в удивлении:

— О чём ты…

— Всегда присматриваешь за всеми, всегда понимаешь, чего они хотят и делаешь так, как правильно! — он смахнул прилипшую ко лбу чёлку. — Ты! Любимчик у всей семьи!

— Что?! — от изумления глаза Лукаса стали круглыми как два мяча. — Что ты несёшь?

Он зашагал вперёд, то и дело приглаживая мокрые волосы, и лицо его вмиг переменилось, стало непривычно жёстким.

— А ты! Ведь на тебя… — он замешкался, но только на секунду, — это на тебя всегда и все полагаются, всегда ты ведёшь всех за собой, и все рассчитывают именно на тебя, разве нет?! Спроси у любого, кто у нас главный, чей голос значит больше, и они назовут не себя. Нет! Все назовут твоё имя! Даже Джоуэл, даже Кэт, даже другие старшие — все они признают тебя!

Лукас кричал на весь лес, а он наблюдал за ним и с каждой секундой всё больше впадал в замешательство. Лукас ни разу не говорил ничего такого, но сейчас его как прорвало — он никак не останавливался, и голос его срывался. В нём звучала досада, а не злость.

— Да что ж это такое!

Он хотел уйти, но Лукас метнулся к нему и опустил ладонь на плечо.

— Погоди.

— Говорю же, оставь меня! — он отбросил его руку, отшатнулся, и в этот момент ботинок поскользнулся на вязкой грязи. Нога попыталась найти опору, но было поздно.

— А!

Лукас всё ещё цеплялся за него, тянул на себя, но не смог сохранить равновесие, и они оба покатились вниз по спуску. Колени стукались о выпирающие камни. Он пытался остановиться, уцепиться за что-то, но ладони соскальзывали, только выдирая травинки.

Повезло, что склон был невысоким, они быстро оказались внизу.

Он лежал на спине посреди промокшей высокой травы, под сводом тяжёлого серого неба.

«Лукас!»

Напарник по скатыванию молча лежал рядом. От страха спина покрылась мурашками.

— Лукас, ты в порядке? — он резко сел и тут же ощутил боль в колене.

Правая штанина брюк порвалась и на ней темнело красноватое пятно, из пореза под коленом шла кровь.

— Лукас... — снова затараторил он, не обращая внимание на свою рану.

Друг лежал с закрытыми глазами, весь покрытые грязью, и сел так резко, что он отшатнулся.

— Да в порядке я, — Лукас засмеялся и указал на него пальцем. — На себя лучше посмотри!

От такой реакции встревоженность сменилась замешательством.

— А?

— У тебя всё лицо в грязи!

— Скорее у тебя!

Лукас прыснул и только больше покатился со смеху:

— Нет, правда. Хоть ты у нас такой спортивный, а по холму катился со сногсшибательной неуклюжестью.

— Ах ты, — он тоже засмеялся и попытался подняться, вспомнив о разбитой ноге, только когда боль заставила его скорчиться. К нему тут же протянулась рука.

— Давай-ка возвращаться домой. — Лукас подставил ему и плечо, и он недолго думая положился на его помощь.

— Знаешь, ты лучше всё-таки иди без меня, — проговорил он. — Думаю, каждый получает то, что заслуживает, и я своё, кажется, уже получил. Так что иди без меня.

— Нет.

— Что?

— Вернусь один и тогда они точно разозлятся и расстроятся. И Николя, и Седрик, и Энни, и Эрика, и Майк...

Он смотрел на Лукаса, а тот всё продолжал перечислять имена.

— И Дина тоже. Она, пожалуй, расстроится больше всех. Мы все хотим, чтобы ты был вместе с нами, — он вытер грязный лоб рукавом и улыбнулся. — Одно твоё присутствие вселяет во всех уверенность. Все думают, что если ты будешь с нами, тогда точно будет весело, и что угодно пройдёт удачно. Вот почему ты должен пойти со мной, понимаешь?

Лукас умолк. Капли продолжали падать с неба, стекали по щекам к подбородку, но дождь, кажется, начинал стихать. Они всё шли вперёд, и он всё никак не мог перестать думать о том, что сказал Лукас. Он не верил, что слышал это. Его лучший друг, тот, чьё признание он хотел получить больше всего… оказывается, Лукас всё это время считал его равным себе, когда он сам думал, что всё сказанное скорее подходит самому Лукасу. Лукас уже давно признал его, в то время как сам он зациклился на своём глупом желании его превзойти.

Он всё ещё был в отчаянии, но на сердце вдруг стало так легко, что он поднял голову и от души рассмеялся.

Лукас придержал его, но неловко пошатнулся:

— А, эй! Мы сейчас снова упадём!

— Да нет. Я тебя уверенно держу.

— Правда? Агх, да отпусти меня, дурень!

Лукас пытался вырваться, но его объятия были крепкими. Они оба были мокрыми и грязными, в ботинках плескалась вода, но шаги стали легче. И настроение у него теперь стало намного лучше.

Ветер унёс тучи, и дождь стих почти полностью, а когда они вышли на лужайку перед домом, ахнули. Над черепичной крышей Славного колокола появилась яркая радуга.

Стоило им показаться на открытом лугу, как из дома вышла фигура и, раскрыв зонтик, направилась к ним навстречу. Конечно, мама Джейн уже знала, что случилось, и поджидала их. Чем ближе она подходила, тем больше он ощущал напряжение и знал, что Лукас разделяет его чувства. Хоть они уже не были такими маленькими, но строгое лицо мамы всё ещё пускала дрожь по телу. Однако сегодня она выглядела скорее просто недовольной, чем злой.

— Бегать по саду под дождём, — хмыкнула она, когда остановилась прямо перед ними. — Мальчики, вы же уже не маленькие…

— Прости, мама, — сказали они в один голос, а она вдруг ахнула:

— Ты повредил ногу? Надо скорее осмотреть и обработать рану.

Мама, не теряя ни минуты, завела их в дом. Лукас был отправлен в ванную, а его она увела с собой в медкабинет. А потом они переоделись в чистое и сухое и снова вышли на улицу, где их уже ждали. Стайка малышей сбежалась к ним, как только они показались на пороге, а затем из толпы выбежал Майк и протянул ему конверт.

— Это тебе! Держи!

— А что это?

Сложенный лист бумаги для рисования, судя по всему, был письмом. Он развернул его и только убедился в своих догадках. Внутри цветными карандашами кто-то неуклюже написал: «Просим собраться в столовой в пять часов».

— Хе-хе, — усмехнулся он. — Это приглашение на чаепитие?

— Похоже на то, — Лукас широко улыбнулся.

— Что ж тогда, выбора нет.

Из группы раздался тревожный вздох.

— Ты повредил ногу?

— Возьмись за руку!

Он не успел опомниться, как Кэт и Джоуэл уже схватили его под руки и потащили в столовую. С раскрытыми нараспашку дверями она выглядела ещё более торжественной и нарядной. Оттуда доносился запах свежезаваренного чёрного чая, и Дина уже разливала напиток по чашкам.

— Здорово, скажи?

— Прямо как на картинках.

Сейчас, когда он осмотрел зал без мрачных мыслей и бури чувств, замер от восхищения. Украшенная белой скатертью и цветами столовая, в которой они трапезничали каждый день, полностью преобразилась и стала ещё уютнее. Всё было просто изумительно.

«Сколько же времени ушло на то, чтобы всё так украсить», — подумал он, и вдруг среди всего этого великолепия ему на глаза попалась чашка, покрытая трещинами.

— А… она…

— Её Николя починил, — вдруг сказала Вивиана, чем заставила скромного брата покраснеть. — Конечно, в прежний вид её не вернуть, но всё же…

— Глянь! — Герда подлетела к вазе с цветами и, вынув стебли, перелила воду в склеенную кружку — на скатерти не оказалось ни капли.

— Не проливается! — хором воскликнули малыши.

Он глубоко вздохнул. Кругом снова шумели радостные голоса, и родные снова улыбались, но он всё ещё не мог избавиться от горечи вины и стыда.

— Спасибо, Николя, — неуверенно пробурчал он, а затем обернулся к Дине. Она стояла рядом, но смотрела в пол, лишь мельком поглядывая на него и тут же отводя взгляд. — И ты, Дина, прости. Разбил дорогую тебе чашку и чуть не испортил чаепитие.

— Ничего. Не переживай об этом. — Она вдруг посмотрела прямо на него, а затем резко схватила за руку.

Не успел он опомниться, как столовая взорвалась десятками голосов.

— Поздравляем со сдачей тестов!

Он остолбенел, теперь и вовсе не понимая, что происходит. К нему подбежал Лукас:

— Ты получил лучшую отметку за всё время, и Дина предложила устроить чаепитие, чтобы это отметить. А мы все тайком ей помогали.

— Ага, — сказал Николя. — Хотя больше всех старался Лукас.

Лукас широко улыбнулся, отмахиваясь.

Он всё ещё не мог прийти в себя. Когда Дина и остальные загорелись идеей чаепития, он захотел поучаствовать и специально для этого заказал печенье. Он хотел устроить праздник для всех, устроить праздник для неë. А оказывается, Дина хотела сделать для него то же самое… Устроить чаепитие в честь него.

— Извини, — вдруг сказала Дина. — Я думала, что главное — провести всё так, чтобы это стало для тебя сюрпризом. Поэтому мы с Лукасом старались, чтобы ты ничего не заметил.

— Ну… да ничего, — только и смог проговорить он, не находя слов, чтобы как-то сгладить воспоминания о том, как всё вышло в итоге. — Вы же старались удивить меня.

Дина неловко улыбнулась:

— Да, но если смотреть на это с твоей стороны, можно подумать: «эй, почему все только меня сторонятся?» От таких мыслей может стать очень неприятно.

Она развернулась к столу и взяла заварной чайник, а затем поднесла носик к кружке и, наполнив её свежим чаем, со скромной улыбкой протянула ему.

— А давайте устраивать чаепития, чтобы отпраздновать что угодно! — вдруг предложил Николя.

— Что угодно? — растерялся Лукас.

— Ага. Вот так всем вместе собираться и праздновать. Веселиться!

Дина обернулась к остальным и в её глазах уже плясали искорки. Идея пришлась ей по душе.

— Это не обязательно должен быть сюрприз или что-то особенное, — сказала она. — Мы можем устраивать чаепития каждый раз, когда хотим просто собраться всей семьёй и повеселиться вместе. Просто так без повода, чтобы всем было весело.

— Да, отлично.

— Круто!

Все хором поддержали идею, а затем за спиной вдруг раздался голос мамы:

— Замечательная идея! — Она стояла в дверях и держала перед собой большую оранжевую коробку. — А вот и награда, которую так ждали.

Мама опустила банку в центр стола, а Герда и Майк тут же поспешили открыть крышку.

— Вот, — мама Джейн обернулась к нему и широко улыбнулась. — Большая коробка печенья, чтобы все могли попробовать.

Банка была доверху набита самым разнообразным песочным печеньем: с джемом, в глазури, с шоколадной крошкой, с орехами и кусочками сухих ягод и фруктов. Нарядные и ароматные, самые настоящие сладости.

— Ва!!!

— Как здорово!

Лица малышей обернулись к нему, и все дети наперебой начали осыпать его благодарностями.

— Спасибо!

— Большое спасибо!

А он смеялся и отвечал:

— Не за что.

Все потянули руки к коробке, и в этот момент вдруг заиграла музыка. Задорная мелодия со счётом на три как в вальсе, кто-то наигрывал её на гармони. Он начал оглядываться по сторонам, пытаясь понять, кто это успел сбегать в музыкальную комнату, как вдруг вспомнил.

Никто. Никто туда не ходил. Потому что музыка играла не здесь.

В глазах потемнело до черноты, мир словно раскололся на части. Мама исчезла вместе с цветами в вазах, столами и самой столовой, дом с грохотом развалился на камешки, и ветер унёс черепицу как листья. Всё, что он видел давным-давно, всё, о чём он помнил, растворилось во тьме, будто не существовало никогда. Оно было иллюзией, сладкой и счастливой, но мимолётной и абсолютно пустой. Один только лес был реален. Тёмная чаща с огромными деревьями, сумрачный лес с расплавленными стволами, роща так похожая на ту, что он видел в приюте, и небо. То небо он не забудет никогда. Алое закатное небо, ярче, чем он мог представить, ярче, чем он когда-либо видел, было исчерчено тонкими швами.

«Беги!»

Нет.

«Беги!»

Нет.

«Уходи! Уходи отсюда!»

«Я не могу!» — кричал он, не замечал, что уже бежит.

Но сейчас он оставался там. В своей голове и в своей памяти он всегда оставался там, под тем красным небом, рядом с ними.

Он закричал, но оглушающий гром заглушил его голос и заставил открыть глаза. Первым, что он увидел, стала белая вспышка в небе, а затем гром ещё раз сотряс тучи. Уже стемнело, а пламя в очаге почти погасло.

Он сам не заметил, как уснул. И лучше бы не просыпался вовсе.

«Чего стоит жизнь, когда исчезло самое дорогое?»

----------

Воспоминания о былом и грядущем

Дождь не усиливался, но и не прекращался.

— Теоретически, если за ночь ветер разгонит тучи, и солнце начнёт припекать долину, к полудню скалы высохнут, и тогда можно будет пойти дальше. Погода в горах переменчива, это одновременно и плохо, и хорошо, — говорил Рей, протирая корпус автомата тряпкой.

Эмма молчала, покачиваясь и стукаясь головой об одну из поддерживающих крышу балок. Необходимость сидеть на одном месте и ничего не делать нагоняла на неё скуку и странное едва уловимое беспокойство. Всё это время пока её мучили голод и усталость, голова была забита только мыслями о еде, но теперь в ней освободилось место для другого. И очень скоро Эмма начала задумываться о том, о чём думать совсем не хотелось.

«Почему мысли никогда не слушаются? Почему нельзя просто взять и ни о чём не думать?»

Она пыталась отвлечься, переключить внимание на что-то другое, но ничего не получалось. Разум снова и снова возвращался к одному и тому же. Неважно, когда именно, завтра ли, послезавтра, или ещё через пару дней, они по-любому продолжат путь. Пойдут дальше, пока не доберутся до точки, под которой на карте была выведена надпись «Золотистый пруд». А там…  что ждëт их там? Неизвестно. И кажется, Эмма по-настоящему осознавала это только сейчас.

Справа послышался тихий шелестящий звук, и она обернулась. Рей уже закончил чистить автомат и теперь сидел с наброшенным на плечи пледом и держал в руках безымянную книжку.

— Это та самая, которая с кодовыми словами?

Рей бросил на неё быстрый взгляд и снова перевёл внимание на страницы.

— Угу. Подумал, может пригодиться, раз нам понадобится ручка.

— И о чём там?

— О том, чего никогда не было и быть не могло. Легенды.

— Ты же её уже читал.

— А сейчас перечитываю. Чем ещё заниматься?

— И правда, — Эмма ненадолго задумалась, глядя на то, как огонёк пляшет и извивается в каменном кольце, и всë же решилась попросить. — Может тогда и мне почитаешь? Было бы…

— Нет.

Эмма надула щёки. Он же даже не дослушал.

— Почему? Сложно что ли? Ладно, я сама, — она придвинулась ближе к нему, но как только заглянула в книгу, чужая ладонь накрыла лицо. Рей отпихнул её. — Ой.

— Сказал же, нет.

От возмущения щёки надулись ещё сильнее, Эмма насупилась и встряхнула головой.

— Да я уже не прошу тебя! Сама буду.

— А сама ты читаешь как черепаха, и мне придётся дожидаться, когда закончишь, — Рей перелистнул страницу.

Эмма недовольно заурчала.

— Вредина, — буркнула она и демонстративно отвернулась, хотя на самом деле не обижалась на него.

Глянула на свой рюкзак и, чтобы занять себя хоть чем-то, решила перебрать вещи. Хорошо, что всё внутри осталось сухим —  ткань рюкзака отталкивала влагу лучше, чем их плащи.

Эмма стала вытаскивать пустые свёртки и жестяные банки из-под консервов, а затем пыталась переложить их компактнее. Самым тяжёлым грузом были гранаты. Парочка разрывных и одна световая. Они лежали почти на самом дне, а рядом с ними Эмма, к своему удивлению, заметила знакомую книжицу.

«Но что он делает здесь?»

Наверное, кто-то положил его в рюкзак, пока она не видела, ведь сама Эмма перед выходом совсем о нём не думала. Она бережно погладила корешок альбома и не смогла сдержать улыбки.

«Интересно, кто о нём вспомнил? Может, Алисия? Или Иветта?»

Стоило ей перевернуть обложку, и в ладонь вдруг выпал аккуратно сложенный листок. Эмма с любопытством развернула его. Внутри цветными карандашами и мелками было выведено: «Возвращайтесь скорее».

Сердце дрогнуло, и в груди разлилось приятное тепло.

— Чего вздыхаешь? — вдруг спросил Рей, она не оборачиваясь протянула ему послание и услышала, как он тихонько усмехнулся.

Вот и нашлось то, что сможет отвлечь её от мрачных мыслей. Эмма перелистывала страницы, вглядываясь в каждую фотокарточку, и разум её светлел, а сердце наполнялось тёплой печалью.

Лица дорогих ей людей, шум ветра в ветвях ив и звук ливня незаметно перенесли еë в день самого сильного шторма, который она видела в своей жизни.

Когда они с Филом выбежали из дома на лужайку, её волосы и юбка взлетели вверх — такой силы был порыв, а Фил еле устоял на ногах, и упал бы, если б она не успела приобнять его.

— Какой сильный ветер!

— И тучи чёрные, — сказала Анна, придерживая свои длинные светлые косички и с тревогой глядя на летящие по небу тяжёлые тучи. — Как-то страшновато уже.

Марк и Найла стояли рядом с сестрой и с раскрытыми ртами смотрели вверх. А Тома и Ланни носились по холму, раскинув руки подобно птичьим крыльям и взволнованно перекрикивались.

— Такого сильного ветра ещё не было!

— Может, он поднимет нас, и мы полетим?

— Аж десять раз! — Рей сидел на своём постоянном месте под дубом с раскрытой книгой в руках. Не успел прижать листы, и новый порыв ветра перелистнул страницы. — Тц. Чёрт.

— Прямо настоящий шторм, да? — сказал Норман.

Норман… Он тоже был там. Стоял рядом с Реем, касаясь дубовой коры ладонью, и ветер колыхал его рубашку.

Рей кивнул:

— Да уж. Видимо, вот-вот польёт. Надо бы сказать всем, чтобы возвращались к дому.

— Эмма! Нужно собрать всех! На сегодня игры закончены! — закричал Норман.

Она и так слышала их слова, хоть и не очень отчётливо, и потому ответила сразу же.

— Поняла! Сейчас!

Только разогналась, направляясь к Джамиме и Крису, как вдруг что-то хлестнуло её по лицу. Перед глазами встала белая пелена.

— Ва! — вскрикнула она, пытаясь выпутаться из простыни. Это ведь была простыня?

— Эмма, всё в порядке? — встревоженный голос Нормана раздался совсем близко, он уже помогал выбираться из ткани, пытаясь скатать простыню в свёрток.

— Всё в порядке, — откликнулась она. — Это было неожиданно.

— Хах, хорошо поймала, Эмма.

В этот момент её голова освободилась, и она увидела перед собой Рея. Тот всё ещё издевательски ухмылялся, держа книгу в руках.

— Ну хватит! — огрызнулась она и обернулась к Норману, чтобы помочь скатать снова раскрывшуюся, улетающую простыню. — Лучше бы помог сложить!

— Эмма, мама попросила собрать стираные вещи! — послышался голос Гильды.

— Сейчас!

Она тут же бросилась на задний двор к верёвкам для стирки, а Норман, Рей, Тома, Лани и Анна, а затем Нэт и многие другие присоединились к ней, и все вместе живо собрали бельё в корзины.

Когда они закончили, совсем потемнело, и ветер усилился. Он стал таким сильным, что сдул Конни с ног, когда та уже поднималась на порог дома. Эмма мигом вручила корзину Анне и чудом успела схватить сестру за руку. Конни тогда чуть не потеряла своего любимого зайчика — игрушка вылетела из рук девочки, и ветер бы унёс её далеко-далеко, если бы Дон не догнал её.

К ужину за окном разразился настоящий шторм. Ливень барабанил по стёклам, а ветер с грохотом бился о черепичную крышу. Настроение во время трапезы было не таким как всегда — малыши никак не могли успокоиться. А после ужина во время уборки со стола, когда Тома и Лани прислонились к окнам, с восторгом наблюдая за непогодой, на чердаке послышались странные звуки, будто кто-то пронзительно выл.

— А это точно ветер? — спросил Нэт с напряжением. — Звучит так, будто при-привидение.

— Может, окно распахнулось, — предположил Норман.

— Мама, а когда дождь закончиться? — самые маленькие дети жались к Изабелле как утята к маме-утке, а та обнимала их и успокаивающе поглаживала по головам.

— Всё хорошо. Скоро ветер стихнет, и дождь пройдëт, — мама отвечала мягко, однако то, как сосредоточенно она смотрела в окно, выдавало еë беспокойство.

Когда все они уже искупались и пришла пора укладываться в постели, к звукам ливня и ветра прибавился ещё один — раскаты грома. Первым, что увидела Эмма, вбежав в спальню, были сжавшиеся в комочки под своими одеялами Фил и Манон. Малыши боялись грозы, и Эмме пришлось постараться, чтобы успокоить их и убедить собраться вместе на её кровати. Она взяла их к себе, и стоило им обняться, вся комната на секунду озарилась белым светом. Эмма ясно увидела расколовшую небо острую молнию, а затем… свет в комнате погас. Фил и Манон завопили от страха, и даже сама Эмме съёжилась.

— Эмма-а?!

— Я здесь. Всё в порядке, — она нашарила их руками и крепче прижала к себе. — Мы все вместе.

На улице стояла тьма, и разглядеть что-то можно было только на краткий миг, когда молния заглядывала в окна.

— Эмма. Эмма, где ты?

— Гильда, сюда.

Только она подала голос, и дверь комнаты распахнулась, а на полу появилась полоса света.

— Эмма, всё в норме? — Рей стоял на пороге с горящей керосинкой в руках и держал за руку Конни, а рядом с ним Гильда и Нэт приобнимали младших.

Коридор и спальню освещал лишь тусклый свет одной единственной лампы, но даже это смогло помочь всем вернуть спокойствие. Фил и Манон перестали плакать, а Эмма с облегчение выдохнула.

— Мама скоро придёт, — спокойно сообщил Рей, — но пока у нас есть только одна лампа, поэтому соберёмся в одной комнате.

— А Норман и остальные? Как они…

Только она сказала это и тут же услышала знакомый голос.

— Ребята? — Норман уже приближался к двери, и скоро Эмма увидела его фигуру в дверном проёме. Братья и сёстры из третьей комнаты цеплялись за его руки и друг за друга, и он смог привести их на свет лампы.

— Отключение электричества у нас, кажется, впервые, — сказал Норман.

— Угу, — протянул Рей. — Но не думаю, что это надолго.

Так они и собрались все в одной спальне. Поставили керосинку в центре и принялись ждать, когда лампы на потолке снова зажгутся, и младшие дети смогут немного успокоиться. Но лампы всё никак не зажигались, и мамы всё не было, а гром и молния продолжали пугать всех резкими вспышками и страшным грохотом. А потом в коридоре вдруг показался свет.

— Вы в порядке?

— Мама! — Алисия и Нина бросились навстречу к Изабелле и ухватились за её передник.

— Всё хорошо, мама, — ответила Эмма. — Мы все здесь.

— Славно. Кто тут ближе всех? Норман? Подойти, я дам вам вторую лампу, — она передала ему одну из двух керосинок, что держала в руках, и погладила Алисию и Нину по головам. — Сидите здесь все вместе, а я пойду и попытаюсь вернуть электричество.

— Нет! — тут же взвизгнули девочки, и Эмма почувствовала тревожное шевеление и со стороны других малышей. — Не уходи, мама!

Норман мигом обернулся к ним и присел на корточки, пытаясь привлечь к себе внимание сестёр, а потом обратился к ним мягким и добрым голосом:

— Мама никуда не уходит, она всегда рядом с нами и в одном доме. А малыши в детской остались совсем одни, и им ещё страшнее, поэтому мама не может задержаться с нами. Ей нужно идти к ним.

Алисия и Нина растерянно глянули на маму, но всё же уступили. Изабелла похвалила их всех за выдержку и смелость и снова скрылась в дверях. Свет удалялся и вскоре они снова остались одни. И им снова оставалось только ждать.

Дети переживали. Нет, они все пребывали в ужасе, и, хоть и пытались держать страх под контролем, раскаты грома и вспышки молнии в одно мгновение сдували напускную смелость, заставляли вскрикивать и вопить. Малыши тряслись и глотали слёзы, но Эмма не могла себе этого позволить. Она же не маленькая девочка, гром — это всего лишь гром, и не более. Неожиданный, но не опасный.

— Слушай, Эмма, у меня есть одна идея, — вдруг тихо обратился к ней Норман, и сидящий рядом Рей тоже прислушался к его словам.

Норман тогда придумал просто восхитительную штуку. «Чего ещё ожидать от Нормана?» — воскликнул тогда Дон и был абсолютно прав.

Норман и Рей ушли за необходимыми вещами, и Дон, испугавшись в одиночестве идти в музыкальный кабинет по тёмным коридорам, отправился туда в сопровождении Гильды, а Эмма осталась в комнате и взяла на себя командование остальными детьми. Вместе они сдвинули кровати к стенам, чтобы освободить как можно больше пространства в центре спальни. Норман и Рей вернулись с двумя горами простыней, а затем начали развешивать их по комнате, пока не соорудили что-то в виде белого, колышущегося шатра. И ещё недавно трясущиеся от страха младшие, наблюдая за их действиями, заразились любопытством. А любопытство порой единственное, что может одолеть страх.

Когда всё было готово, дети, раздвигая простыни как занавески, по очереди вошли внутрь белого шатра, неся в руках подушки и одеяла. Все расселись в тесный кружок вокруг керосинок в самом центре.

— Глядите, — Норман странным образом сложил руки, поднося их к лампе, и тут над тенью за его спиной появилась ещё одна тень.

— Птица! — воскликнул Фил, мигом угадав чернеющую на белом фоне фигуру.

Норман улыбнулся, активно зашевелил руками, и тогда силуэт птицы начал махать крыльями, а малыши с восторгом захлопали в ладоши.

— Ух, ты! Давай ещё.

Норман подмигнул им:

— Теперь посмотрим, что нам покажет Рей?

Рей, сидя с книгой в руках, протянул сложенные руки к свету.

— А! Я поняла. Это собака, — воскликнула Шерри.

— Следующий?

— О, это же кошка!

— А это кролик. Как твой Конни, только живой.

— Слон!

— А-а… это жирафик!

Рей менял позиции рук снова и снова, создавая всё новые тени животных под неутихающие аплодисменты детворы. Эмма заглядывала к нему через плечо, пытаясь уследить за особенностью его движений.

— Рей, когда ты их запомнил?

— Сейчас.

Она глянула на страницы книги, что лежала раскрытой на его коленях, и увидела иллюстрации-инструкции театра теней. Попыталась повторить одну из комбинаций, но почти сразу же запуталась в своих же пальцах.

— Л-ловко ты, — выдохнула она, понимая, что повторить это, взглянув на страницу лишь на секунду, довольно сложно.

Наблюдая за тенями, Иветта тоже попыталась повторить движения Рея, следом за ней и все остальные начали упрашивать его рассказать, как это делать, а когда он объяснил им и помог верно поставить руки, стали один за другим повторять выученные фигуры. Самые младшие дети тоже оживились, потащили из прикроватных тумб плюшевые игрушки и начали подносить их к свету ламп, то приближая, то отдаляя, наблюдая, как тени на простынях уменьшаются и снова растут.

Они веселились, почти не обращая внимания на заглушаемый навесом-простыней гром, а потом, когда Дон и Гильда принесли коробку с музыкальными инструментами, и вовсе перестали слышать непогоду. Эмма играла на тамбурине, а Фил взял кастаньеты. Колокольчики, маленькие труды, барабаны и свирели. Они разобрали все инструменты и устроили слабо слаженный, но зато весёлый концерт. И среди их шумной толпы больше не было ни одного плачущего ребёнка.

Тем вечером они так и не разошлись по спальням, решив, что сегодня будет лучше ночевать вместе. Они ещё никогда не спали вот так, все в одной комнате, но ведь когда все рядом, не страшны ни темнота, ни гром, ни молния. Когда чувствуешь чьи-то тёплые объятия, на душе становиться хорошо и легко.

— Эй, Эмма, — Фил лежал рядом с ней, положив голову на подушку. — Ветер же не сдует наш дом и не унесёт куда-нибудь, пока мы будем спать?

Эмма удивилась вопросу, а потом вспомнила, что мама недавно читала малышам одну книгу, и там смерч унёс домик героини в таинственную страну.

— Нет, — тихо рассмеялась она, крепко обнимая младшего брата. — А если такое вдруг случится, мы все объединимся и вернёмся сюда.

И Фил широко улыбнулся ей в ответ.

«Ох, Фил… Как ты там сейчас?»

Эмма совсем не беспокоилась о Гильде, Доне и всех, кто сейчас находился в бункере, ведь они там в тепле и безопасности, и с ними Сиана. А вот Фил… Он ведь знает. Он единственный ребёнок в приюте, кто знает всю правду о том, что случилось. И это знание опасно для него.

«Мы вернёмся. Мы обязательно вернёмся к тебе, Фил. Совсем скоро».

Вот ради чего всё это. Вот ради чего она убегает, не спит, голодает и мёрзнет. Всё ради этого. Ради того, чтобы вернуть то, что ей пришлось потерять. Ради семьи и их счастья. Если и стоит жить, то только ради этого. Они доберутся до Золотистого пруда, найдут то, что там спрятал Господин Минерва, а может, и его самого, а потом, когда вернутся в Благодатный дом, вытащат малышей. И тогда они снова все будут жить вместе. И всё будет так, как раньше.

«Вернёмся… Если вернёмся».

А-А-А-А-А-А!

Она встрепенулась. Метнула взгляд во тьму, туда, где за шумом ливня и грома раздался вопль ужаса. Сомнений быть не может. Это кричал Мистер.

Рей тоже оживился, внимательно вглядываясь через пелену дождя в место между скал, где всё ещё алым светом горел очаг под брезентовым навесом. Он подумал, что на Старика могли внезапно напасть, но ни одна тёмная фигура, хоть крупная, хоть маленькая не закрывала вход в укрытие.

— Видишь что-нибудь? — спросил он у Эммы.

— Нет.

— Я тоже.

— Может, ему просто снился кошмар? — тихо предположила Эмма.

Кошмар… Рей слишком хорошо знал, насколько ужасными могут быть сны, но не почувствовал и капли сострадания.

— Мы уже совсем близки к нашей цели, — сказал он как бы невзначай, решая, что будет лучше зайти издалека. — Всего каких-то полдня — и уже на Золотистом пруду, а значит, нужно быть более внимательными и осторожными с ним.

Эмма долго молчала прежде чем ответить:

— Думаешь? Но с тех пор как Мистер бросил нас тогда, больше ничего не случалось. Он уже который день ничего не подстраивал, — она закусила губу. — Может, он передумал?

— Ага, как же, — фыркнул Рей. — А я думаю, он ничего не делает только потому, что уже всё продумал. Вот увидишь, следующий его шаг будет у Золотистого пруда.

Пусть Эмму обмануть проще простого, но он не купится на это так же легко. У них нет ни одной причины доверять Старику, как бы он не бездействовал в последнее время.

Эмма посмотрела прямо на него, а затем медленно перевела взгляд на огонь, и свет заплясал на усталом лице и в зелёных глазах. Она тоже сняла плащ и сидела в  чёрной водолазке, и оттого казалась совсем худощавой и мелкой. Её пальцы вдруг потянулись к медальону на шее, тому самому, что Музика подарила ей на прощание. Эмма долго рассматривала искусную подвеску в виде глаза, и Рей поймал себя на странной мысли, что всё это неспроста. Эмма… о чём-то беспокоилась. Ещё минуту назад она с благоговейной улыбкой рассматривала фотографии и казалась беззаботной, а сейчас от этого не осталось и следа. Или ему просто казалось?

— Я всё думаю об этом, — вдруг сказала она. — Если он был там, то почему не ушёл в мир людей? Мистер ненавидит Господина Минерву, и, должно быть, этому тоже есть причина. А его товарищи? Мы так и не знаем, что с ними случилось, и о каких предателях было написано на стене, — она шумно вздохнула и покачала головой. —  Может мы… что-то делаем не так? Что, если это решение пойти к пруду было ошибкой? Что, если вообще всё было ошибкой? Мы не спасли Нормана, оставили Фила и остальных, а сейчас подвергаем большой опасности себя и всю нашу семью. Меня беспокоят слова Сонджу о том, что все люди давно перебиты. Что, если это и есть правда? Мир людей… что, если его на самом деле не существует? Может, это действительно только легенда? Тогда что спрятано на Золотистом пруду?

Она вдруг замолчала, будто ожидала ответа, но Рей не знал, что сказать. Что спрятано на Золотистом пруду? Есть ли мир людей на самом деле, и, если есть, как сложно будет туда попасть? А если нет? Да откуда ж ему знать?!

— Может, нас там ждёт только смерть?

На мгновение вспышка молнии сделала её лицо мертвенно серым, а зелёные глаза стали совсем блёклыми, будто стеклянными. Ливень хлестал по крыше, а ветер шумел в ветвях над головой.

«Смерть», — шептали гибкие ветви и листья. — «Смерть. Смерть. Смерть».

Рей встряхнул головой, подавив нервное напряжение. С чего она вообще начала думать о таком? Опять. Опять Эмма не похожа на Эмму. Снова перед ним незнакомка. Когда она вдруг стала такой… неуверенной?

«Где твоё безрассудство? Что с тобой происходит? Это ведь ты, ты всегда поддерживаешь и подбадриваешь всех… Так может, поэтому… Может, поэтому мне казалось, что сама ты никогда и ни в чём не сомневаешься и ничего не боишься?»

Это раздражало. Эмма день ото дня сомневалась в себе всё больше, и кто в такие моменты постоянно оказывался рядом, кто должен был сказать слова поддержки? Он? Тогда ей можно только посочувствовать, ведь он — худший утешитель в мире. Кто угодно подошёл бы лучше. Кто угодно, особенно… Норман.

В небе снова загремело. Сильный порыв внезапно сложился в завихрение. Ветки деревьев жалостно застонали, а огонь начал шипеть и сбиваться. Ветер проник под навес и пробрал холодом, заставил закутаться в плед и быстро накрыть просохшее оружие плащом, чтобы капли не намочили его снова. Эмма сжалась в комочек и задрожала, обнимая себя руками.

Только потому что ей было холодно, только лишь потому, что ему не удалось придумать ничего лучше, он отложил книгу в сторону и придвинулся ближе, накинул половину своего пледа на её плечо.

Эмма вздрогнула. Это было внезапно, и она вполне могла отшатнуться или оттолкнуть его, но вместо этого только крепче прижалась, обхватив его левую руку и плотнее кутаясь в теперь уже общий плед. Её плечо и руки, особенно пальцы даже сквозь водолазку холодили кожу.

— Если будем сомневаться в решениях, нам точно конец, — негромко начал Рей, а затем ненадолго умолк, стараясь подобрать слова. — Знаешь… когда я сложил все странные факты о жизни в нашем приюте с обрывками воспоминаний, и мне открылась правда, я не хотел верить в это.

Он не знал, стоит ли вообще говорить об этом. Но раз она изливает душу, может, это не такая уж и плохая идея? Может, это как раз то, что сможет помочь ей сейчас?

— Все были так счастливы, а мама… мама была так добра. Сколько раз мне хотелось просто… притвориться, что ни о чём не знаю. Я чувствовал себя беспомощным, потому что знал правду, но не мог никому рассказать о ней. И даже если бы рассказал, это бы ничего не изменило. Не уверен даже, что кто-нибудь поверил бы мне тогда. Как бы сильно мне не хотелось, я не мог никого спасти. Шанс побега… он всегда был слишком незначительным. Я столько раз сомневался, стоит ли мне выдавать себя, стоит ли вообще пытаться что-то сделать, но… когда я видел тебя и Нормана и представлял, как эти твари сожрут вас в тот момент, когда вы даже ни о чём не будете подозревать…

Он запнулся, услышав, что голос начал срываться. Эмма крепче сжала его руку.

— Рей… — произнесла она едва слышно.

Он чувствовал, что она смотрит на него и слушает внимательно. Это придало решимости.

— Желание спасти вас, не допустить наихудшего исхода — вот то единственное, что помогало мне держаться. Тогда я не мог позволить себе сомневаться... И сейчас нельзя. Да, нам пришлось нелегко. Мы оставили Фила и… Нормана, но… этого уже не изменить. Ничего уже не изменить. Отступать некуда, и это тяжело. Тяжело осознавать и ещё тяжелее принять, Эмма. И бежать нам тоже некуда, понимаешь? Мы можем идти только вперёд, к чёртову Золотистому пруду. Что бы нас там ни ждало.

Эмма долго молчала, и он было решил, что его разговор совсем не помог, но, когда обернулся и встретился с её взглядом, вдруг понял, что в её лице больше нет ни мрачной задумчивости, ни печали.

— Да, ты прав, — сказала она негромко, но с оживлением. — Главное, что наши родные сейчас целы, и пока они в безопасности, ещё не всё потеряно. Даже если этот поход был ошибкой, ещё ничего не потеряно. И если Господин Минерва вдруг не поможет нам, если на Золотистом пруде ничего нет, мы найдём другой путь. Мы… будем искать, и обязательно отыщем какой-нибудь способ, чтобы спасти всех.

К концу речи её голос стал ещё крепче, а в глазах снова появились упрямство и те самые смелость и уверенность, которыми Эмма так щедро делилась с другими. Она умолкла и затем вдруг взглянула на него с необычным ожиданием.

— Именно, — сказал он и понял, что угадал. Она ждала этого ответа и когда получила его, широко улыбнулась и засмеялась.

— Спасибо, Рей. Мне правда стало легче!

— И тебе спасибо, — он на секунду растерялся и ответил первое, что вертелось на языке.

«Не то чтобы это было очень сложно…»

Всё-таки Эмма всё ещё оставалась собой — она могла споткнуться, но не падала, и в подобные моменты достаточно было лишь чуть-чуть её придержать, чтобы помочь сохранить равновесие. Она оправлялась сама и быстро возвращала свою врождённую стойкость. Маленькой, но бдительной поддержки ей вполне хватало. Что ж, пожалуй, это ему под силу.

Кроме того, после разговора, Рей и сам вдруг почувствовал необычное облегчение, как будто сбросил с плеч сумку с камнями. А ведь он ещё никогда не рассказывал об этом. Остальные, и Эмма в их числе, могли только догадываться о том, как ему жилось в приюте, и насколько прошлое давило на него до сих пор. Удивительно, что даже одной маленькой, но искренней беседы хватило для того, чтобы немного изменить это.

Эмма больше ничего не говорила, и он тоже. Они сидели в полном молчании довольно долго, и Рей всё больше начинал замечать сонливость. То ли из-за того, что он смог поесть, то ли из-за того, что Эмма сидела рядом, и вдвоем им стало теплее, желание поспать всё-таки решило посетить его. И кто знает, быть может, сегодня им наконец удастся отдохнуть нормально?

«Если только сущности нас опять не выследят. Их давно не видно, может тоже скрываются от дождя где-нибудь в своих норах? Было бы славно».

И всё же лучше установить дежурство. На случай, если кто-то всё-таки решит заглянуть к ним посреди ночи.

— Слушай, Эмма… — начал было он, как вдруг почувствовал тяжесть на плече. Голова девочки свалилась на бок. Эмма уже посапывала, уткнувшись в него мягкой щекой.

«Вот это своевременность», — Рей замер в ступоре, не зная, что сделать: растолкать её или укутать крепче.

— Ладно, — в конце концов выдохнул он. — Доброй ночи, Эмма. Я посторожу.

----------

Это могло случиться со мной

Его разбудили внезапный холод и вспышка света.

— Доброе утро, блаженные! — резануло слух. — Или лучше сказать «добрый день»? Хватит дрыхнуть.

Что-то с тихим шумом упало рядом, и когда Рей протёр глаза, увидел, что это были скомканные пледы. Мозг спросонья соображал медленно, но осознание происходящего пришло быстро.

«Неужели я вырубился? Никто не стоял на стороже? Чёрт. Хорошо, что на этот раз всё обошлось».

Он сел и огляделся вокруг. Оказалось, уже и правду наступил день — солнце на чистом небе стояло высоко, и ветер совсем стих, а птицы завели трели в кустах и в кронах деревьев на дне горной долины.

Сбоку послышался громкий зевок — Эмма потягивалась.

— Ох, как же всё-таки твёрдо спать на земле, — она размяла шею ладонью, а затем обернулась к нему и улыбнулась. — Доброе утро. Как спалось? Не замёрз?

— Нет, вроде.

— Прости, во сне я стащила с тебя одеяло, но потом проснулась посреди ночи и укрылась своим.

— Даю вам десять минут на то, чтобы собрать вещи, — вдруг сказал Старик. Он отошёл от них и стоял в лучах солнца посреди высокой травы. — Пока доберёмся до подъёма, склон горы высохнет. Выйдем сейчас и к вечеру будем на Золотистом пруду.

Они не стали задерживаться, быстро сложили пледы и, набросив плащи, двинулись в путь. По настоянию Мистера, шалаш пришлось разобрать, хотя странно. Эмма не понимала, зачем тратить на это время, если сущностям-дикарям нет никакого дела до связанных палок и травы.

«Молчать и делать, как я сказал», — ответил на это Мистер, и пришлось повиноваться.

Эмме не хотелось пререкаться с ним или как-то его нервировать. Мистер отдыхал этой ночью так же долго, как и они, однако его заострённое лицо ничуть не посвежело, кожа осталась серой, а под глазами залегли тёмные круги. Сегодня утром он казался даже более измотанным, чем вчера, и от одного его вида на душе становилось тяжко. Эмме было искренне жаль его.

Несколько часов они шагали по поросшему травой склону, и Эмма почти сразу решила, что это лучшая часть всего их пути. Воздух после грозы был приятно свеж. Капли воды на траве блестели в лучах солнца как бусинки, а далеко внизу за верхушками деревьев журчала быстрая река, лентой струясь за укрытые белыми шапочками вечного снега скалистые горы. Над головой в синем небе парили птицы. Эмма глазела по сторонам и не переставала восхищённо вздыхать.

Ещё вчера всё вокруг было погружено во тьму, и ветер выл, сгибая верхушки деревьев, но сегодня пришёл новый день, и горная долина вновь стала прекрасным и спокойным местом.

«За страшной бурей следует тёплый солнечные свет,» — подумала Эмма. — «Вот бы это всегда было так».

Тревожное предчувствие, что у Золотистого пруда может случиться страшное, всё ещё посещало её, но она больше не позволяла ему завладеть собой так, как вчера. Это лишь мысли, волнение перед неизвестной реальностью, но бояться нечего. Сейчас, под лучами яркого солнца, Эмме казалось, что она может свернуть горы, справиться с чем угодно. Она всё ещё дышит, ноги держат её крепко, и она не одна. Рей рядом. И он поможет ей, если потребуется.

Через пару часов долина осталась позади, и они оказались перед высоким утёсом, уходящим к вершине, скрытой за тонкой облачной дымкой. Им предстояло лезть вверх. Эмма мгновенно вспомнила тренировки в бункере — стена для скалолазания представлялась одним из самых сложных препятствий, но ей не приходилось сомневаться в своих силах. Она легко взбиралась по камням, главное — не ошибиться с местом опоры.

Мистер пошёл первым. Оказалось, он умудрялся тащить в рюкзаке верёвку и колья для страховки подъёма, и они оказались весьма кстати. Благодаря им он передвигался по скале уверенно и быстро. Правая нога — левая рука, левая нога — правая рука. Эмма следила за тем, куда становился Мистер, и, когда тот оказался уже слишком высоко, последовала за ним, пытаясь выбирать верные камни. Внимательность играла ей на руку, и за первые семь метров она ни разу не ошиблась.

Чем выше они поднималась, тем сильнее становились порывы ветра. Усталость быстро охватила руки и пальцы, дыхание учащалось, но Эмма тщательно следила за своим состоянием. Нельзя перенапрягаться и нельзя спешить, но и медлить не стоит. И главное — не смотреть вниз. Приходилось изредка окликать Рея, чтобы не оборачиваться и при этом не боясь, что он мог упасть.

Всё шло хорошо, и Эмма смогла завершить подъём удачно. Стоило затащить себя на горизонтальную поверхность, и ей сразу же полегчало. Она расслабилась и теперь могла глянуть вниз. И сделала это очень вовремя, потому что… Рей чуть не упал. В самом верху он поспешил, выбрал неподходящий камень, и его ладонь соскользнула, благо другой он держался крепко и был уже почти наверху — Эмма успела схватить его и помогла добраться до конца.

— Немного передохнём и пойдём. Нам ещё спускаться обратно в долину, но дальше гора не отвесная, — сказал Мистер, который уже сидел на крупном валуне и пил воду из фляги.

Эмма кивнула и выпрямилась, поднимаясь на ноги. Ветер трепал капюшон и развевал волосы, а она оглядывалась по сторонам, с упоением глотая холодный воздух раскрытым ртом.

— Ух ты!

С высоты вид был ещё лучше, чем из долины. Она впервые в жизни видела широкое небо настолько близко. Отсюда облака больше не казались такими далёкими и серебристым покровом лежали на вершинах прямо перед глазами. Сверху горы напоминали сложенные в кучу разломанные шоколадные плитки, посыпанные сахарной пудрой и покрытые белоснежной глазурью. Огромные, до самого неба, и величественные, они спускались далеко вниз, и лес покрывал их алым, оранжевым, ярко-зелёным и бледно-синим узором. Здесь Эмма больше не чувствовала себя маленьким слабым человечком, которому негде спрятаться от страшных чудовищ — целый мир простирался прямо перед ней, лежал под её ногами. И она впервые ощущала себя частью чего-то настолько большого. Здесь она была свободной. Здесь она была частью вечности.

Её вдруг охватило такое благоговение и восторг, что она не выдержала, широко раскинула руки и, вдохнув полной грудью, закричала:

— Как же здорово! Это так… так…

— Восхитительно?

Она обернулась и увидела, что Рей смотрит на неё с едва заметной улыбкой, но ярким блеском в глазах.

— Да! — засмеялась она, поправляя взлохмаченные волосы. — Да. Это потрясающе!

— Древние люди поклонялись горам, — Рей шагнул к ней и, прикрыв глаза ладонью, взглянул прямо туда, где светило солнце. — Они считали, что на вершинах за облаками живут боги, и что в горных пещерах спят великие герои прошлого, дожидаясь часа, чтобы проснуться и вновь принести справедливость в мир. Место, где небо соприкасается с землёй. Теперь я понимаю, почему они испытывали такое благоговение. Это и вправду потрясающе.

Эмма активно закивала и с широкой улыбкой оглянулась на то место, где сидел Мистер. Он не смотрел в их сторону, и даже захватывающие виды вокруг, казалось, совсем не волновали его. Взгляд человека без имени блуждал по камням у носков ботинок, а лицо выглядело таким мрачным, будто он только что пережил горе. А может, переживал прямо сейчас? Не здесь, рядом с ними, а где-то в глубине души, в глубине своих мыслей?

Он вдруг поднял голову и глянул прямо на Эмму, но она не отвернулась.

— Хватит прохлаждаться, — пробормотал он. — Идём дальше.

Мистер не обманул, дорога в долину по ту сторону горной гряды и правда далась легче подъёма, ведь всё, что нужно было делать — внимательно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться. Солнце перекатилось на другую половину неба следом за ними, и до заката оставалось примерно пара часов, когда они снова оказались на плоской земле посреди леса внизу. Деревья здесь были не менее высокими, чем те, что росли на границе с Великой пустошью, но в отличие от них были покрыты причудливой резной листвой, то красного, то зелёного, то ярко-жёлтого цвета.

— Не расслабляйтесь, — сказал Мистер. — Мы почти пришли.

Эмма на ходу вынула из кармана ручку Господина Минервы и открутила колпачок. Голограмма всплыла в воздухе, и на ней зажглись координаты «А07-63».

— Мы почти пришли, — улыбнулась она, а Рей только сильнее напрягся.

Он не отрываясь смотрел в спину шагающего впереди Старика и… ждал? Ждал сам не зная чего. Он был почти на сто процентов уверен, что их проводник вот-вот выкинет очередную гадость, ведь когда ещё он сможет это сделать? Чем ближе они к Золотистому пруду, тем меньше у него возможности подставить их. Он передумал? Нет, с чего бы…

И в этот момент хриплый голос вдруг объявил:

— Стоять.

Они остановились в десятке шагов от него. Старик обернулся.

— Здесь. Остановимся здесь.

«Здесь?» — Рей быстро огляделся вокруг и не увидел ничего, кроме деревьев и кустов. — «Почему?»

— Но, — Эмма нерешительно закусила губу. — Мы же ещё не у цели. Ручка говорит…

— А я говорю, остановимся здесь, — огрызнулся Мистер, а затем вдруг смягчился. — Ненадолго.

Больше не проронив ни слова, он отошёл подальше и присел у дерева, а затем прислонился затылком к стволу и закрыл глаза.

«Да он что, издевается?»

Рей почувствовал на себе взгляд и обернулся к Эмме. Судя по её лицу и широко распахнутым глазам, она была не в меньшем замешательстве. И что теперь делать? Пока решать рано.

— Ладно, — нарочито громко сказал он. — Мы будем сидеть здесь, за деревом.

— Валяйте, — откликнулся Старик.

Рей окинул сопровождающего долгим взглядом перед тем, как скрыться за зарослями кустов. Эмма вздохнула и двинулась следом.

— Как думаешь, что с ним? — тихо спросил он, как только они скрылись из поля зрения Старика.

— Не знаю, но он ведёт себя странно, — Эмма на секунду задумалась. — Он весь день какой-то задумчивый и мрачный. Но почему мы остановились здесь? Что происходит? И что нам делать, Рей?

— Не знаю, — соврал он, а сам неосознанно потянулся к ремню, на котором висел автомат.

Неизвестность и ожидание лишали контроля над ситуацией и потому злили. Что вытворяет этот псих? Если он что-то задумал и попытается прикончить кого-то из них из-за угла, значит придётся… Да, придётся.

Не обращая внимания на пристальный взгляд Эммы, он снял оружие с плеча и крепче сжал в руках, оглядывая автомат от ствола до приклада.

«Если он попытается, придётся стрелять. Нет. Нужно стрелять первым».

Внезапная дрожь прокатилась от головы до ног. Его замутило, а потом обожжённая ладонь вдруг легла на стальной приклад.

— Рей, я знаю, то, что я сейчас скажу, тебе вряд ли понравиться, но послушай меня внимательно, — вдруг сказала Эмма, глядя прямо в глаза. — Мистер, он… Прежде чем мы отправились в путь, он задал мне один вопрос. Он спросил: «Ты точно уверена, что принимаешь правильное решение?» Сначала я не понимала, почему он вдруг сказал это? Зачем ему вообще нужно было это спрашивать, если мы для него ничего не значим? Но потом я начинала вспоминать обо всём, что он делал и что говорил, о том, как он себя вёл и о надписях «Помогите» в той комнате на стене. И чем больше я следила за ним эти три дня, тем больше мне казалось, что ему невыносимо больно снова идти к Золотистому пруду. И вот мы остановились, совсем чуть-чуть не дойдя до цели. У этого есть причина, и мы не знаем о ней, но… пока ещё ничего не случилось, пока мы просто сидим здесь, ещё есть шанс… — она вдруг прервалась. — Я хочу поговорить с ним.

— Нет, — сказал Рей, возможно слишком резко, и она тут же перебила его.

— Я понимаю твои опасения, но… Знаешь что, к чёрту всё!

Он хотел отговорить её, но Эмма резко рванула с места через кусты, не дав и шанса себя остановить.

«Чёрт!»

— Сэр! Эй, сэр!

Рей щëлкнул языком, не выпуская автомат из рук, вышел из укрытия. Эмма уже подбежала к Старику.

— Сэр, давайте поговорим? И не как раньше, а начистоту, пока мы ещё не добрались до точки. Я могу вам помочь.

Старик не двигался, а потом вдруг резко открыл глаза и уставился на неё, странно скривив челюсть. Рей с шумом выдохнул, не сводя с него глаз.

«Какого чёрта? — скорей всего думает он».

— Чего тебе надо, Антенна? — выплюнул Старик, и Рей заметил, как Эмма нахмурилась, отчего её лицо стало твёрже и увереннее.

— Мы поступаем неправильно, — звонко заявила она. — Я много думала о том, с чего всё это началось. Наше с вами знакомство было не самым приятным для всех нас, но это не значит, что мы должны и дальше ненавидеть друг друга, верно? Я думаю, нет, я уверена, что вы неплохой человек и у нас нет нужды враждовать друг с другом. Вы, я, Рей и все наши близкие — мы все беглецы. Это объединяет нас с вами. Мы все оказались в одной и той же беде, а люди в беде должны помогать друг другу и сотрудничать. Так будет лучше для всех нас. Давайте поговорим, Мистер. Мы можем многое обсудить с вами, и тогда я найду, чем помочь вам.

— Заткнись!

Старик вскочил на ноги. Рей дёрнулся и схватился за автомат так, чтобы в любой момент поднять и прицелиться.

— Заткнись! Заткнись! Закрой свою пасть, ты, мелкая, — Старик запнулся и заскрежетал зубами, а потом продолжил вопить. — Ты сможешь помочь мне? Ты? Вот же сука! Да кто ты вообще такая? Что ты вообще знаешь обо мне? Нихрена! Ты понятия не имеешь о том, как бывает в жизни! Да я в таком дерьме побывал, что тебе и не снилось! Ты только вчера из пелёнок вылезла и смеешь учить меня жизни! Мелкая шавка, и ты и все твои друзья. Я ненавижу вас, слышишь? Не-на-ви-жу! Уйди от меня, пока я…

— Нет! — заорала она во весь голос.

Рей скорчился, невольно вжав голову в плечи. В такие моменты Эмма — глухая стена, спорить с ней бесполезно и сопротивляться тоже.

— Я не уйду, пока мы не поговорим! — голос Эммы эхом разносился по лесу. — Пока вы не скажете, что вас тревожит! Можете и дальше ненавидеть меня, но даже если вы хотите меня убить, я не могу бросить вас наедине с вашим отчаянием! Вы же тоже сбежали из дома! Оставили маму, которую любили всё своё детство. Вы и ваши друзья тоже скитались, вам приходилось очень трудно, но вы не сдавались. И вы с ними были хорошей семьёй, — Эмма шагнула вперёд, и её голос смягчился. — Вы, Дина, Лукас, Жак, Герда, Николя, Вивиана, Кэт, Джоуэл, — она продолжала называть имена и в еë глазах блестели слёзы. — Вы так любили их. Они — самое дорогое, что у вас было. И когда вы их потеряли, для вас больше не осталось смысла жить. И все тринадцать лет вы страдали от того, что не можете быть вместе с ними.

Рей нахмурился. «Не может быть вместе с ними», что это значит? Если его родные действительно погибли, то почему сам он, когда остался последним живым человеком во внешнем мире, когда жить стало совсем невыносимо, не последовал за ними? Почему он не убил себя?

— Что... — Старик проглотил свои слова. Его лицо всё ещё было красным от ярости, но взгляд прояснился. — И что…

— Вы правы, — продолжала Эмма, глядя прямо на него. — Я не могу знать, какого это.  Мой путь, каким бы тяжёлым он мне ни казался, на самом деле не был таким же сложным, как ваш. Я не могу знать, какого вам пришлось, но я знаю, насколько тяжело терять того, кого любишь. Мы с Реем тоже потеряли того, кто был дорог нам. Этот человек был нашим близким другом. Уверена, он бы хотел оказаться здесь, во внешнем мире, больше кого бы то ни было. Но он больше не сможет, — она запнулась, а Рей почувствовал ком в горле. — Больше не сможет, потому что… я позволила ему умереть. Он умер, чтобы я и остальные могли жить. Поэтому я не могу опускать руки, поэтому хочу попасть в мир людей.

Старик сжал челюсти и, нахмурившись, замотал головой.

— И вы тоже не должны сдаваться. Ради ваших друзей, ради их памяти вы должны двигаться дальше, — она подошла совсем близко к Старику, настолько, что могла бы дотянуться до него рукой. — В прошлом вы ведь тоже поступали так. То, каким были вы и то, какая сейчас я — в этом между нами нет различий. Поэтому вам тяжело видеть нас. Поэтому вы хотели прогнать нас. Если бы мы ушли, вы бы перестали вспоминать своё прошлое. Но даже если вы избавитесь от нас, это не поможет вам убежать от самого себя. Ваша жизнь останется такой же пустой, и ничего не изменится. Разве это правильно? Разве ваши друзья хотели бы видеть вас таким?

— Ради чего? — вдруг сказал Старик совсем тихо, а затем оскалился в горькой усмешке. — Ты ведь лжёшь, Антенна.

Эмма замерла, а её глаза широко распахнулись.

— Мечты твоего мёртвого друга, ха, — он отшатнулся от неё, его голос звучал хрипло. — Вовсе не это заставляет тебя идти вперёд. Тобой движет надежда. Да, надежда. И это всё, что у тебя есть. Ты идёшь за Минервой не потому, что того хотел твой друг, а потому, что надеешься, что этот ублюдок поможет тебе сохранить твою жизнь. Знаешь, почему ты не сдаёшься? Вовсе не потому, что кто-то умер, а потому, что кто-то остался жив. Потому что остальные твои друзья, целая куча беспомощных сопливых малявок, остались с тобой, и это заставляет тебя идти вперёд. Ради их будущего. Что бы стало с тобой, окажись ты на моём месте? Знаешь? Можешь представить? А вот я могу. Если бы ты потеряла всех, кто был тебе дорог, ты бы не стояла вот так передо мной со своей тупой упрямостью. Знаешь, чего стоит жизнь, когда ты теряешь самое дорогое? Ничего. Ничерта она не стоит. И никакая глупая надежда больше не имеет значения.

Блестящие от слëз глаза Эммы широко распахнулись, она отшатнулась кусая губы.

— Потому ты не можешь понять меня, — теперь уже Старик подошëл совсем близко к ней. — Только в одном ты права — ты такая же, как и я. И, как и мне, тебе тоже никого не спасти. Такова жестокая жизнь. К сожалению, я слишком поздно понял это.

— В вас говорит отчаяние, — тихо сказала Эмма. — Вы остались один, но даже так… вам всё равно нельзя останавливаться. Потому что никто бы не пожелал вам той жизни, которой вы живëте. И потому что в глубине души вы сами об этом знаете. Вы больше не один, Мистер. Вы не один, потому что теперь мы с вами.

Старик молчал. Его лицо вдруг стало совсем не таким, как раньше. Он растерянно глядел на девочку, которая была ниже его на целых две головы, и не двигался с места. Её слова наконец-то достигли его. Он впервые действительно услышал то, что она ему говорила, но Рей до сих пор не мог понять, что именно происходило с ним прямо сейчас. Что такого она сказала? Почему её слова достигли цели?

— Они здесь, — вдруг выдохнул Старик.

Над головой раздался шелест. Совсем тихий. Но там ничего не было. А затем вокруг послышались громкие щелчки. Кусты зашевелились.

Рей не успел опомниться, не успел ничего сделать, когда отовсюду из листвы и между деревьев вырвались длинные нити.

Кто-то или что-то нападало на них.

— Эмма, ложись! — крикнул он, пригибаясь к земле, но опоздал.

Эмма не успела увернуться. Верёвки накинулись на неё со всех сторон, опутали тело и руки. Глаза девочки были полны ужаса, когда нити потащили её в кусты.

— Эмма!

Рей побежал. Она кричала, звала на помощь. Только по голосу можно было понять, куда её потащили. Старик попытался схватить его, но промазал, не смог помешать прорваться через заросли кустов.

Ветки хлестали по лицу и глазам. Рей бежал со всех ног, не глядя на дорогу, и чуть не налетел на колючки тцервении. Остановился в последний момент — иглы успели царапнуть щёку и схватить за рукав.

— Эмма! — заорал он и чуть не охрип. — Где ты?

Её голос затихал вдали. Звенел среди деревьев со всех сторон одновременно и вдруг оборвался.

Эмма исчезла.

----------

Золотистый пруд

Яркий свет ударил в лицо и ослепил, когда она приоткрыла глаза. Странно. Почему прямые лучи солнца не разбудили её раньше? Захотелось прикрыть лицо ладонью, но рука не двинулась с места. Эмма не могла пошевелиться, словно кто-то превратил её в безвольную тряпичную куклу. Даже пальцы на руках отказывались сгибаться.

«Так мягко…»

Она точно лежала на земле, но не на сухой застывшей глине и не на камнях. Под спиной плотным ковром росла трава — острые кончики травинок щекотали затылок и щёки. А как она пахла! Так свежо и приятно, будто в первые весенние дни. Эмма жадно вдохнула тёплый воздух, наполненный запахом свежей травы, и ощутила тонкий сладковатый аромат цветов. Неужели? Ромашки и розы. Совсем как те, что росли под окном гостинной у них дома.

«Где я?»

Облизнула засохшие обветрившиеся губы, и, собрав все силы, что ещё оставались в теле, попыталась сесть. С первого раза не вышло, зато со второго кое-как получилось. Эмма упёрла руки в густой покров травы, чтобы удержаться от нового падения, медленно огляделась.

И замерла не в силах поверить собственным глазам. Она сидела на невысоком холме, а прямо у его подножья простирался город. Самый настоящий город! Домики из светлого кирпича с разноцветной черепицей на острых, покатых крышах напоминали чудные грибы. Они плотно прижимались друг к другу, выстраиваясь по краям мощёных камнем улочек. От крыши к крыше тянулись яркие, увешанные флажками и фонариками гирлянды. Словно выложенный из пряников и украшенный праздничными лентами, городок утопал в необычайно ярком солнечном свете.

Эмма выдохнула и ущипнула себя. Нет, это не сон. Всё происходит по-настоящему.

— А как… как я здесь очутилась?

Голова всё ещё гудела и соображала с трудом, но Эмме не потребовалось много усилий, чтобы выудить последнее воспоминание. Перед глазами возникло бледное лицо сжимающего автомат Рея. Да, он был там. И Мистер, она говорила с ним. А потом… а что потом? Потом что-то схватило её и потащило в лес. Тонкие, невероятно прочные верёвки опутали ноги, руки и туловище, не давая пошевелиться. Она пыталась вырваться, звала на помощь, но всё было напрасно. Она не видела, кто именно её схватил, и это стало совершенно неважно, когда верёвки оплели тело настолько плотно, словно Эмма была гусеницей в коконе. А потом что-то укусило её в руку прямо на сгибе локтя, и всё погрузилось в черноту.

«А что случилось с Реем? И Мистер… где они?»

Эмма сжала зубы, попыталась встать и сумела удержаться на ногах. Она выжила. Точнее, её решили оставить в живых только для того, чтобы бросить посреди неизвестного места. И теперь она совсем одна.

— Рей! — нерешительно позвала она, поддавшись порыву. — Мистер!

Может быть, их тоже поймали и принесли сюда, но оставили в другом месте, подальше друг от друга? Эмма надеялась, что так и есть, но не была уверена в этом, а в голову назойливо лезли самые ужасающие предположения.

«Куда меня принесли? Уже утро, но когда солнце успело взойти? Сколько времени прошло? Ночь? А что, если несколько дней…»

Нить мысли оборвалась, Эмма вдруг вспомнила — ручка Господина Минервы была при ней, когда её схватили. Ни секунды не думая, сунула руку в карман. Только бы она была там!

Пальцы нащупали гладкий стальной корпус на дне кармана, и на душе мгновенно полегчало. Эмма вынула ручку и открутила колпачок, надеясь получить ответ на пугающий вопрос, как вдруг на прозрачной, едва видной из-за слепящего дневного света, голограмме возникли координаты, которые она ожидала увидеть меньше всего.

«А-08-63».

— Что?

Эмма поняла, что начинает задыхаться. С широко распахнутыми глазами огляделась вокруг. Эта поляна с холмом и городок совсем не похожи на место, которое можно было бы назвать прудом, хоть золотым, хоть самым обычным. Она рассчитывала увидеть небольшое озеро посреди леса, а не…

«Нечто большее, чем просто дом…», — вдруг пронеслись в голове слова из письма. — «Так вот что это! Вот о чём говорил Господин Минерва. Значит, то, что он обещал, это вовсе не путь в мир людей, а ещё одно убежище, только другое, чуть больше, чем прошлое?»

Мысли закружились безудержным вихрем, сердце забилось чаще. Эмма встряхнула головой, пытаясь унять смятение. Упала на траву и хлопнула себя по щекам.

— Остановись и подумай, Эмма, — приказала себе. — Ты слишком торопишься и слишком быстро делаешь выводы.

Задуматься хоть на секунду, прежде чем позволить чувствам захватить себя — вот что необходимо. Будь сейчас Рей рядом с ней, он бы, наверное, так ей и сказал, а что бы он сделал? Наблюдение, анализ, предугадывание. Конечно! Да, нужно успокоиться, оценить обстановку и всё проанализировать, прежде чем делать окончательные выводы о том, что Минерва сделал и чего не сделал.

Выбора не остаётся, нужно спуститься в город и осмотреться.

Эмма уже собралась пойти вниз по холму, когда чутьё дернуло её оглянуться. И в десятке метров в стороне, под низким кустом, она вдруг увидела свой рюкзак.

«Не может быть».

Не веря своей удаче, бросилась к нему и накинула лямки на плечи. Всё такой же тяжёлый — все вещи остались на своём месте.

— Они даже гранаты оставили, — с растерянностью осознала она, когда почувствовала, что сумку тянет к земле так же сильно, как прежде. — Странно это… Почему они не забрали мои вещи?

«Ладно, какой смысл думать об этом, если ответа требовать не от кого? Надо заняться настоящим делом».

Шаг вперёд, затем ещё и ещё, и вот Эмма уже спустилась к самой дорожке, проходя мимо  полян колышущихся на слабом ветру колокольчиков и ромашек. Прямо перед входом в городок бежал прозрачный ручеёк, через который был перекинут мостик, а сразу за ним возвышались причудливые ворота с надписью «Добро пожаловать».

Снизу улочки и дома выглядели не менее сказочными, чем сверху, и казались ожившими иллюстрациями из детских книжек. Всё такое чистое и уютное, окна в резных рамах плотно закрыты и зашторены, на грядках и в горшках у дверей свежие петунии, трёхцветные фиалки и кроваво-красные розы. Место совсем не казалось заброшенным, однако здесь было тихо. Слишком тихо.

Хотя, разве могло быть иначе? Откуда тут взяться другим людям? Ведь это же тайное убежище Господина Минервы, а значит единственными людьми, которые могли оказаться здесь, были товари Мистера.

«Товарищи Мистера…»

Те самые, которые смогли дойти до пруда, но не смогли вернуться обратно. Эмма невольно вздрогнула. Нужно сохранять бдительность.

Из-за поворота слева раздался скрип. Звук так резко проник в сознание, что Эмма застыла на месте и с опаской заглянула за угол.

К счастью, это оказалась всего лишь железная вывеска в виде кренделя над дверью, слабый ветер раскачивал её, заставляя поскрипывать при каждом движение. Эмма легко улыбнулась, чуть успокаивая себя, и снова пошла вперёд, пока дорога не оборвалась широкими каменными ступенями. Лестница спускалась вниз, к ещё одной лужайке, на которой возвышались целые поля какой-то золотистой травы. С такого расстояния было сложно хорошенько рассмотреть это растение, зато можно было увидеть странное и наверняка просто огромное здание, чёрной горой выглядывающее из-за деревьев у самого края поля. Башенки и каменные стены на фоне светлого неба казались особенно острыми и тёмными. Это что же, замок? Совсем как те, что были на рисунках в книжках о принцессах?

— Какое странное место.

Нет, тут определённо что-то не так. Этот городок построил Господин Минерва, в этом не может быть сомнений, и ручка только подтверждает, что так всё и есть. Тогда почему же на душе так неспокойно? Откуда эта тревога…

Эмма застыла на месте, вдруг осознав, в чём дело. Чей-то пристальный взгляд. Прямо за спиной, кто-то наблюдает за ней прямо сейчас.

Дрожь прокатилась по телу, но Эмма не поддалась страху, сжала челюсть и резко обернулась.

И в этот момент тонкий силуэт едва уловимо отделился от стены и скользнул за угол дома, но фигура в светлой куртке чётко застыла перед глазами. Человек! Это был живой человек?

— Э, — Эмма так бы и стояла с раскрытым ртом, но ноги уже несли её навстречу неизвестности. — Эй! Постой!

Она добежала до того самого угла, уже не надеясь, что человек был реальным, а не созданным из воздуха её собственным воображением, когда вдруг снова увидела его. Он убегал прочь, звонко гремя подошвой по камням мостовой. И Эмма, больше не сомневаясь, бросилась за ним.

— Прошу, вернись!

Невысокий незнакомец не останавливался, ловко сворачивал с одной узкой улочки на другую, да так резко, что Эмма боялась потерять его из виду в любую секунду. Она гналась за ним со всех ног, и явно не уступала в скорости, но стоило лишь немного приблизится к нему, и он снова ускользал от неё. И ни разу не обернулся на оклик, будто не слышал.

— Да постой же! — Эмма начинала злиться. — Ты!

Она чуть не споткнулась, когда вдруг вылетела на маленькую площадь, освещённую белыми лучами. Пришлось прикрыть глаза ладонью, чтобы не ослепнуть. Дома выстроились кругом, и в центре свободного пространства торчал тонкий столб со странными штуковинами на самой верхушке, а внизу к нему была прибита большая табличка.

— Что это? — растерянно прошептала Эмма, подходя чуть ближе и присматриваясь.

Ей не показалось, на деревянной табличке действительно чернели надписи, обведённые в аккуратную рамочку. «Правила» — гласило название рядом с рисунком улыбающейся мордочки клоуна.

— Правила? — Эмма опустила взгляд ниже, на следующие записи, обозначенные тремя пунктами. — Музыка. Чудовища… —  на мгновенье остановилась, пытаясь сложить в голове эти два слова, но так ничего и не поняла. — … Выживание.

ВУУУУУУУУУУ…

Она не успела сообразить, что произошло. Звук обрушился так внезапно и с такой оглушительной силой, что Эмма захныкала от пронзившей уши боли и поспешила закрыть их ладонями. Что же это такое? Что здесь происходит?

Протяжный вой со странной плавностью перешёл в музыку, будто кто-то наигрывал весёлую мелодию на гармошке. Ладони соскользнули с головы и перестали прикрывать уши. Эмма стояла на месте не в силах шевельнутся. Музыка. Первый пункт таблички с правилами…

— Они идут сюда, — раздалось за спиной.

Она обернулась и вдруг увидела его. Тот самый человек в светлой куртке, который убегал от неё, стоял совсем рядом. Невысокий, отливающие сиреневым цветом волосы коротко острижены, пластырь на худой щеке. Большие и яркие пурпурные глаза под пеленой длинных ресниц смотрят жёстко и совсем бесчувственно, словно два хрусталика цветного стекла.

— Тебе нужно спрятаться, — проговорил незнакомец даже более механически, чем разговаривала Сиана. — Сейчас же. Выбери один из домов, сиди там как можно тише и молись, чтобы тебя не нашли.

Он уже собрался уходить, когда Эмма опомнилась и схватила его за руку:

— Постой. Что это за место. Где…

— Охотничьи угодья Лорда Байона, — он попытался вырвать руку, но Эмма крепче вцепилась в ткань его куртки. Если он уйдёт прямо сейчас и бросит её, грань между здравым смыслом и паникой разлетится как карточный домик.

— Охотничьи что? О чём ты? Это какой-то другой вид фермы?

Пурпурные глаза сверкнули. Незнакомец бегло оглядел Эмму с ног до головы, чуть дольше задержав взгляд у воротника её плаща.

— Ты… — его голос вдруг оживился, лишился былого холода и безразличия. — Погоди, можешь назвать своё имя?

— Эмма, — выпалила она, теряясь от внезапной смены выражения на его лице.

— Как звали твоих родителей?

Она растерялась ещё больше.

— Нет у меня родителей. Я сирота из Благодатного дома.

— Вот значит как. Ты не из безродных... Тогда как ты здесь оказалась? Неужели… — он вдруг умолк и застыл на месте как статуя.

Эмма нервно сглотнула, хватаясь руками за взъерошенные волосы.

— Лучше скажи, откуда ты здесь взялся? — чуть ли не прокричала она, но в последний момент вернула контроль над голосом. — Пожалуйста расскажи, что здесь происходит? Табличка с правилами, что они значат?

— Нет времени на болтовню, — незнакомец снова ожил, резко одернул её. — Слушай внимательно. Этот город и всё, что ты видишь, всё это — охотничьи угодья Лорда Байона. Все дети, которые попадают сюда, становятся участниками игры под названием «Охота». Раз в неделю на этом самом месте из громкоговорителя раздаётся музыка, и тогда Лорд Байон вместе с другими чудовищами начинает охоту на нас. Наша цель — остаться живыми до того, как музыка заиграет во второй раз, и охота закончится.

— Погоди-погоди, — Эмма встряхнула руками, пытаясь собрать в кучу всё только что услышанное. — Так это значит… здесь не только ты, а ещё много других детей? И на всех нас устраивают охоту? Выслеживают, догоняют и…

— Убивают, — закончил за неё незнакомец. — Совсем как диких зверей.

Эмма широко распахнула глаза, не веря своим ушам. Как такое могло произойти? И это Золотистый пруд? Место, которое указал Господин Минерва, точка «А-08-63», к которой они так долго добирались и на которую так сильно надеялись, оказалась… ловушкой? Нет. Этого просто не может быть.

«У него сложные отношения с моим отцом», — вдруг вспомнились слова Сианы.

«Надеюсь, Господин Минерва горит в аду», — говорил Мистер в их самую первую встречу.

«Нет, нет, нет. Господин Минерва не мог сделать это», — думала она, до боли кусая губу. — «Он не мог специально привести нас в такое опасное место. Это какая-то ошибка».

— Послушай, — незнакомец вдруг схватил её за руку. — Да, понимаю, ты растеряна, возможно даже в ужасе, но тебе нельзя оставаться здесь. — Он быстро огляделся по сторонам, а затем вдруг снова окинул её быстрым взглядом. — Ладно, просто иди за мной. Отведу тебя в безопасное укрытие.

Он тут же сорвался с места, не дав и слова сказать. Эмма соображала медленно, но заставила себя побежать за ним. Она неслась вперёд, совершенно не разбирая дороги, мир перед глазами плыл как в тумане. Куда незнакомец вёл её, зачем следовать его указаниям? Она не знала и всё ещё не могла поверить в реальность происходящего. Должно быть, это просто сон. Ужасный, кошмарный сон, созданный её больным, усталым разумом.

— Помогите! — глухо донеслось откуда-то издалека. — Пожалуйста! Кто-нибудь!

Эмма остановилась. Хриплый крик и плач крюком выдернули в реальность. Ноги будто приклеились к земле, она не могла сделать и шага, а незнакомец убегал всё дальше.

«Нельзя останавливаться», — настаивал голос разума, но Эмма не смогла подчиниться ему.

Она оглянулась на звук. Крики доносились из тёмной чащи леса прямо за ручьём. Кого-то уже схватили. Тот Лорд и другие чудовища уже загнали одного ребёнка. Это была девочка.

— Помогите! — прозвучало снова и оборвалось жутким криком.

Больше нельзя стоять на месте. Нужно что-то сделать. Она должна что-то сделать! Хотя бы попытаться спасти этого несчастного ребёнка.

«Да что ты можешь? Если эти чудовища — разумные сущности, тебе с ними не справится», — звенело в мыслях, но Эмма уже летела через ручей, безрассудно бросаясь навстречу лесной тьме.

— Куда ты? — едва слышно кричали ей вслед. Незнакомец заметил, что она больше не бежала за ним, и вернулся, но Эмма не остановилась, когда он позвал её. — Стой! А ну вернись! Ты! Эмма!

Глинистая, покрытая травой и мхом земля пружинила под ногами. Деревья по сравнению с теми, что росли в лесу по дороге сюда, казались совсем низкими и маленькими, и очень походили на деревья в саду Благодатного дома. Вот только это место — не её дом, а эта роща — не тихий тенистый сад, где она одиннадцать лет играла в догонялки со своей семьёй. В саду пахло травой и сухими листьями, илом на дне ручья, там пели птицы. Здесь же пахло только кровью, а вместо щебета слух разрывали крики. Не только тот, что она слышала на границе города, многие другие, то там, то тут, то далеко, то совсем близко.

Она смотрела под ноги, пытаясь напасть на след охотников или детских ботинок, и очень скоро увидела отпечатки огромных лап. Они уходили влево за заросли кустов ежевики. Эмма напрягла слух, но не расслышала ни шороха с той стороны. Значит, там никого, путь чист. Она, не теряя ни секунды, бросилась через кусты.

Ветки хватали за подол плаща и цеплялись за ноги, пока Эмма пыталась пробраться к широкой площадке между деревьями чуть впереди. Следы вели туда.

Уже почти выбравшись из кустов, она чуть не упала, но тут же оправилась, сломя голову бросилась вперёд, и, когда подошла совсем близко к нужному месту, вдруг заметила что-то тёмное на траве. Остановилась и присмотрелась.

Кровь.

Целые лужицы крови.

В груди похолодело. Сердце судорожно колотилось о рёбра. Эмма не могла даже вдохнуть, чувствуя, как губы начинают дрожать. Что там, за деревьями впереди? Кажется, она уже знает ответ. И всё же шагнула вперёд. Переступая через алые пятна на острых травинках, вышла к площадке и заставила себя выглянуть из-за дерева.

Секунда и мир стал смазанной картинкой. Дерево. Ствол дерева. Лучше бы она не смотрела туда, но это было первым, что бросилось в глаза.

На широком стволе в самом центре огромного багрового пятна висел ребёнок. Тощее тельце было прибито к дереву несколькими прутьями. Железки пронзили живот и грудь совсем рядом с шеей, и из этих ужасных ран всё ещё стекала кровь, тёмными струйками спускаясь по ткани юбки и тонким побелевшим ногам на уже пропитавшуюся землю. Голова с каштановыми, собранными в два хвостика, волосами, была опущена, но Эмма всё равно видела алые пузырьки у губ и залитый кровью подбородок.

Она отшатнулась, чувствуя как подкашиваются ноги, а слёзы ужаса наворачиваются на глаза. Горло свело судорогой. Если бы желудок не был пуст, её бы вырвало.

Хотелось отвернуться, закрыть глаза и забыть. Просто забыть, что видела здесь, и больше не смотреть на истерзанный труп, но она не могла. Не могла отвернуться и даже закрыть глаза не могла.

Неужели в мире существует такая жестокость? Насколько злой должна быть та тварь, чтобы сотворить такое с несчастной маленькой девочкой, лишить жизни так мучительно, так безжалостно?

— Помогите! — снова раздалось совсем близко, и голос мальчика вдруг заглушило мерзким лязгом.

Эмма сжала зубы, содрогаясь всем телом. Нет, она не должна слушать. Нужно бежать отсюда скорей, иначе она может стать следующей. Её прибьют к дереву точно так же, как эту несчастную девочку, если она бросится глубже в лес прямо к сущностям, а они были там. Нельзя так рисковать, малыши ждут её дома. Она должна выбраться отсюда и вернуться к ним живой.

«А если бы на помощь звал Нэт? Или Тома, или Лани? Ты бы бросила его точно так же?»

— Нельзя, — прошипела она сквозь зубы.

Какая разница кто это, один из её родных или совершенно незнакомый мальчик? Он ещë жив, а значит нет никакой разницы, и у неё нет никакого права бросать его на смерть. Нельзя убегать, когда можно помочь, а она ещё может помочь. Если не будет сидеть тут и трястись как испуганный заяц, а поспешит на зов, ещё можно успеть что-то сделать.

Рука скользнула к поясу плаща, пальцы нащупали рукоять пистолета. Эмма собрала остатки решимости, зашипела сквозь зубы, смахивая с глаз слёзы, и побежала.

— Помогите!

Она летела на зов, пробегая от дерева к дереву.

— Попались! — прозвучало слишком громко для человеческого голоса, но очень чётко, а затем снова раздался лязг, лишь отдалённо похожий на смех.

Голоса раздавались совсем рядом. Эмма уже видела несколько фигур в просветах между деревьями, когда остановилась и прижалась к стволу. Они стояли буквально в десятке метров от неё. Четыре. Нет, пять. Она насчитала пятерых. Большие и горбатые, но двуногие и в одежде из гладкого, отражающего свет материала, а на головах маски с двумя вертикальными вырезами для глаз — так выглядели четверо сущностей, похожих друг на друга так сильно, что отличия просто не бросались в глаза. А вот пятый среди них выделялся: не стоял, как остальные, а сидел чуть в стороне, скрестив ноги на странной штуковине, похожей на кресло, к ножкам которого квадратом прикрепили палки. С четырьмя руками, худощавый, но в пышной изумрудной одежде и с просто огромной, длинной маской, увенчанной большими, изогнутыми рогами.

Эмма внимательно посмотрела в то место, которое окружили с четырёх сторон, и только сейчас заметила две фигуры. Дети, девочка с копьём и мальчик, казались совсем крошечными рядом с преграждающими путь сущностями.

Самые страшные догадки подтвердились. Это не дикие сущности. Лорд и его друзья носили одежду и маски и говорили, а значит были разумны.

Эмма врезала кулаком по стволу дерева.

«Что же делать? Их слишком много и неизвестно, на что они способны. Как мне напасть на них?»

Раздался тихий звон, и Эмма заметила в тонких, длинных пальцах рогатого резной кинжал. Нет. Она думала слишком долго и упустила время. Теперь для этих детей всё кончено.

— Что ж… — протянула сущность, вращая кинжал между пальцами как игрушку. — А давайте сыграем с вами в десять секунд?

Эмма застыла, не смея даже вздохнуть. Это ещё что такое?

Судя по бурной реакции сущности, несчастные дети растерялись не меньше.

— Сейчас, сейчас всё объясню. Выберите одного из вас троих! Я продолжу охоту за ним, а остальных отпущу.

Эмма почувствовала, как по позвоночнику побежали мурашки.

«Троих. Он знает, что я здесь?»

— Да, да, можете поверить в свою удачу? Один из вас погибнет, но двое останутся живы. Разве не здорово? Считайте, это подарочек от вашего мересие Луса. Итак, выбирайте, кто станет героем нашего праздника. Тот, кто ранен, та, кто смогла ранить моего верного слугу Дораса, или тот, кто трусливо спрятался, бросив своих товарищей?

«Стоп. Что?»

Речь шла не о ней, значит, есть кто-то ещё. Эмма осторожно, чтобы не выдать себя резкими движениями, огляделась по сторонам и почти сразу же заметила третьего ребёнка. Парень на вид чуть старше неё, но гораздо крупнее, скрывался за деревом ещё ближе к сущностям. Его лицо искажалось от ужаса, а руки крепко сжимали… топор.

Эмма задержала дыхание, мгновенно сложила в голове паззл. Никому не известно, что она здесь. Они не заметили её, хотя она совсем близко, у неё есть оружие, способное отвлечь внимание, и топор, если она успеет схватить его перед тем, как выпрыгнуть прямо к сущностям. Если успокоиться и действовать быстро и чётко, так, как она умеет, может получиться…

— Давайте, ребятня. У вас десять секунд, чтобы решить, кто из вас достоин жизни, а кому придётся пасть благородной жертвой во имя нашей забавы. Я начинаю. Десять. Девять…

Сейчас!

— Восемь. Семь. Шесть.

Эмма подлетела к парню с топором, а он даже не пошевелился, когда она вырвала оружие из его пальцев.

— Пять. Четыре.

Ещё немного. Она выскочила на площадку и замахнулась что было сил, метя в огромную маску.

— Три. Два.

— Бегите!

Эмма орала что было сил, лишь бы дети её услышали. Топор выскользнул из рук, со свистом полетел через толпу, прямо в рожу рогатого. А тот даже увернуться не сообразил.

Остальные сущности всполошились, а девчонка с копьëм схватила держащегося за плечо мальчика и бросилась прочь из распавшегося кольца. Никто не пытался их остановить.

Топор уже почти вонзился в голову рогатого, как вдруг чёрная тень мелькнула совсем рядом. Рукоять повисла в воздухе. Кто-то схватил её. Другая сущность. Высокая стройная фигура в чёрном плаще и шляпе возникла перед рогатым прямо из воздуха и поймала топор.

Откуда тут ещё один? На размышления не было времени. Эмма выхватила пистолет и зарядила дымовой пулей прямо в столпотворение сущностей.

— За мной! — крикнула она, надеясь, что все трое детей услышат её. — Скорее за мной! — И что было духу побежала вперëд, спеша скрыться, пока сущности кружились в облаках дыма.

***

— Ур-р, да как он посмел! — вопил Лус, разгоняя облака дыма своими длинными тощими ручонками. — Как это ничтожество посмело напасть на меня! Какое унижение!

Льюис не обращал никакого внимания на нытьё мальчишки, сосредоточив всё внимание на предмете, который ещё бы немного и совершенно точно мог убить Луса.

«Она целилась в глаза».

Лус даже по запаху и фигуре не всегда различал, самка перед ним или самец, но Льюис в подобных вещах разбирался — одного тембра голоса для него хватало, чтобы определить пол детёныша. Девчонка не просто напала на них, как редко, но всё же случалось с другими загнанными в угол или доведёнными до крайней степени ужаса и отчаяния людьми. Она пыталась убить. Определённо. Это не могло быть простым совпадением — она знала, куда запускает топор. Целилась в глаз прямо посередине маски.

— Ох-ох-ох, — продолжал скулить Лус. — Мересие Льюис, я убью это ничтожество. В следующий раз выслежу и уничтожу. Раздавлю!

Льюис спрятал людское оружие за пояс и обернулся к мальчишке, постарался, чтобы улыбка не казалась уж слишком снисходительной.

— Разумеется, Лорд Лус.

Пусть мечтает сколько угодно, всё равно эта девчонка ему не достанется. Никому не достанется.

«Она станет моей добычей. Наконец-то, наконец-то нашёлся такой человек, с которым можно по-настоящему повеселиться».

Как давно в последний раз появлялось что-то подобное? Десять лет назад или больше? Редко, как же редко выпадает возможность не просто убивать маленьких запуганных человечков, а получать настоящее удовольствие от охоты. Лус слишком молод. Он так наслаждается этими догонялками со слабыми тощими детёнышами, будто это и есть охота. Насколько же жалко это выглядит со стороны! И ещё думает, что такая ничтожная пародия охоты сможет произвести впечатление на него, на эрцгерцога Льюиса? Дилетант.

В последнее время всё это вызывает только тоску. Из интересного, запретного развлечения охота очень быстро стала скучной обыденностью, совсем как балы и светские приёмы во дворце. Сколько раз он пытался убедить Байона — оттого что ты просто перевезёшь детей с фермы в это поселение, они не станут интересной добычей. Вот если бы он построил небольшой загон временного содержания, нанял боевых людей из слуг Клана, чтобы те тренировали новоприбывших детёнышей, учили сопротивляться опасности и сражаться, вот тогда бы было другое дело.

«Удовольствие от охоты можно получить только когда обе стороны сражаются не на жизнь, а на смерть».

И что же, Байон слушал его? Нет. Слишком много мороки. Он тоже не понимает, не видит никакой разницы между схваткой со свирепым бойцом и с жалким трясущимся слабаком. Победа над равным себе, над по-настоящему сильным, заслуживающим уважения человеком будоражит его кровь не более, чем убийство очередного безоружного заморыша. И в этом главная разница между ними двумя.

Лус. Байон. Нус и Нума. Пусть и дальше наслаждаются своими игрушками, но эта девчонка им не достанется.

«Тебе не уйти от меня. Теперь ты — моя главная цель».

----------

Забавы ради

Все трое теперь бежали за ней — Эмма слышала хрипы за спиной, когда прислушивалась, нет ли преследователей. Пока опасения ни разу не подтвердились. Никто из сущностей не пустился в погоню. Это шанс.

— Вот ты где.

Эмма засекла, как парень с сиреневыми волосами выскочил из-за дерева справа. Надо же, она уже не думала, что тот попытается догнать её.

— Ты тоже пришёл, — выдохнула не останавливаясь.

Он ничего не ответил, оглядел спасённых детей, присоединяясь к группе.

Среди стройных деревьев Эмма смогла определить подветренную сторону и бросилась в выбранном направлении, уводя всех за собой. Нужно скорее найти укромное место, где они смогут остановиться хотя бы на пару минут и отдышаться, а потом решить, что делать дальше.

Заросли высоких кустов показались впереди в самый подходящий момент, когда раненый мальчик уже едва передвигал ногами. Эмма юркнула под изогнутые ветви, рукой привлекая за собой группу.

— Здесь, — прохрипела она, хватаясь за один из тонких стволов.

Два мальчика и девочка без сил рухнули на поросшую травой землю. Они жадно глотали воздух, и Эмма вдруг поняла, что ей дышится намного легче, чем им. Младший ребёнок, бритоголовый мальчишка не старше Нэта с кровью на левом рукаве свободной рубахи, был ранен в плечо, но держался тихо, ни разу не застонал от боли. Или рана несерьёзная, или у него просто феноменальная выдержка. Девочка, всё ещё сжимавшая в руках не самое крепкое копьё, казалось, была одного возраста с Эммой, может, чуть старше, высокая, с длинным светлым хвостом на макушке. Это она защищала товарища и даже смогла ранить одного из охотников. Второй мальчик чуть старше неё, с квадратным лицом, крепкий и высокий, раза в два шире Рэя и в столько же раз трусливее — чёрт возьми, у него был топор, но даже так ему не хватило духа защитить раненого друга.

Эмма потрясла головой. Не ей обвинять или осуждать кого-то. Эти ребята, возможно, впервые в жизни сталкиваются с такой опасностью лицом к лицу. Когда перед тобой стоит огромная клыкастая тварь, испугаться за свою жизнь не стыдно.

— Простите, — прохныкал младший мальчик, вытирая нос рукавом. Эмма поняла, что он обращался не к ней, а к парню в светлой куртке. — Вы говорили нам. Вы предупреждали, а мы не слушали.

— В это было нереально поверить, понимаете? — вскрикнула девочка. — Я… и мы все даже не помним, как попали сюда, а потом…

— А ну хватит, — голос парня резанул как ножом. — Плевать, чему вы там верили, а чему нет. И ваши извинения мне не нужны.

Эмма почти не слушала их разговоры, припав здоровым ухом к земле, сосредоточилась на вибрациях и рокоте, чтобы вовремя обнаружить надвигающуюся угрозу.

«Что же делать теперь? Нужно найти способ как-нибудь сбежать из этого леса, а потом… было бы хорошо связаться с Рэем. Нет. Это невозможно, если его не поймали так же, как и меня. Но всё-таки… может, он где-то здесь? Чёрт. Если бы он сейчас был здесь, смог бы придумать, как нам всем спастись».

Стоило подняться на ноги и отряхнуть волосы от травинок и пыли, как что-то садануло её по щеке. Эмма пошатнулась, инстинктивно прижала ладонь к месту удара.

— Тупица! — почти что в самое ухо прокричал парень в светлой куртке, это он отвесил ей пощёчину. — Сумасшедшая. Ты даже не понимаешь, что сделала! Взяла и раскрыла себя, и ради чего? Ради кучки незнакомцев!

Эмма невольно распахнула глаза. Лицо парня покраснело от гнева, он и правда злился на неё, но по какой причине? Где она поступила неправильно? Неужели по его словам, она должна была бросить этих детей на смерть?

— А что я сделала не так? — проговорила она и тут же скорчилась потому, что парень снова замахнулся, однако удара так и не последовало.

— Ты, — шумно выдохнул он. — Ты допустила очень серьёзную ошибку, когда метнула чёртов топор. Этим глупым решением ты оказала сопротивление им, но что хуже всего, он был совсем рядом. Тот, самый ужасный из них. Который в шляпе.

Эмма растерялась ещё больше. Как много она ещё не знает обо всём, что происходит в этом ужасном месте?

— Погоди. То есть ты хочешь сказать, что охотники всегда одни и те же? И сколько их всего?

— Конечно одни и те же, — заявил незнакомец. — Их всего пять, учитывая самого лорда-владельца и не считая прислуги.

— А сколько здесь человек?

— В начале месяца всегда около сорока, к концу остаётся не больше двадцати.

«Значит, за месяц здесь погибает двадцать человек!?»

— И охота раз в неделю…

Незнакомец вдруг нахмурился.

— Сейчас всё это не имеет смысла! Кончай заговаривать зубы, нужно бежать и прятаться. Сейчас же! Если Лус и Эрцгерцог не идут за нами, это ещё не значит, что они не могут появиться здесь в любой момент. А если не они, так придут другие.

Эмма закусила губу и взглянула за его спину, прямо туда, где сидел раненый мальчик и его товарищи. Они слишком измотаны и не смогут бежать так же быстро, как прежде.

— Но… — она попыталась возразить уже предчувствуя новую пощёчину, как её вдруг перебили.

— Идите! — раненый мальчик поднялся на ноги. — Идите вперёд и прячьтесь, а мы… как-нибудь справимся. Спасибо вам. Вы и так рисковали жизнью ради нас, но я не хочу быть обузой. Я побегу сам, когда немного отдохну. Не волнуйтесь за нас.

Эмма ещё раз оглядела ребят. Никто из них не высказал несогласия с младшим, и на их лицах читалась уверенность. Нет, оставлять их одних опасно, но…

«Мне нужно попытаться спасти как можно больше других. Эти ребята не в ловушке и смогут найти укрытие, в то время как кроме них есть другие, те, кому точно не справится без моей помощи».

— Хорошо, — она заставила себя улыбнуться, чтобы поддержать их дух. — Тогда мы разделимся. Вам не обязательно передвигаться быстро, главное — не шуметь и идти как можно незаметнее. Ищите укрытие в подветренной стороне и старайтесь не оставлять следов, а если вдруг увидите следы сущ… чудовищ, бегите в противоположном направлении. А ещё…

Эмма не знала, сработает ли это, но не могла выкинуть из головы одну мысль. Ей вспоминались слова незнакомца о том, что она уже привлекла к себе нежелательное внимание, и рассказ Рэя о том, как он сумел увести преследователей за собой в том лесу совсем неподалёку от ферм. Самоотверженный идиот! Но ей придётся поступить так же, если она хочет помочь спастись другим.

— А ещё вот, — она оттянула воротник водолазки, открывая татуировку номера на шее. — Если вас всё-таки поймают, скажите чудовищам, чтобы они искали меня. Скажите: «Беглянка Благодатного дома, номер 63194 здесь. Найдите её, пока этого не сделал кто-то другой». Запомните. Если скажите всё правильно, это спасёт вам жизнь.

Ребята глазели на неё с удивлением, смешанным с ужасом. Либо они поняли, что именно для неё означают эти слова, либо её лицо выглядело слишком серьёзным и пугающим. Эмма попыталась сбить возникшее напряжение широкой улыбкой:

— Кстати, меня зовут Эмма. А вас как?

Но вопрос заставил их только больше напрячься.

— Прости, — вдруг произнёс старший мальчик. — Я… кажется, не помню.

— Как и я, — призналась девочка. — Я почти ничего не помню до того как… до того как проснулась здесь.

Эмма широко распахнула глаза, не сумев скрыть потрясения. Что это значит? Они даже не знают своего имени. Но почему?

— Я… кажется, я знаю своё имя, — вдруг сказал раненый мальчик. — Не уверен, что это и правда оно, может так зовут кого-то другого, а я просто забыл об этом, но… Тео. Меня зовут Тео.

Эмма кивнула и оглянулась на парня в куртке. Вот и ещё один вопрос, который нужно будет задать ему. Ей не терпелось узнать ответы и докопаться до истины, но всё это позже. Пора уходить.

— Хорошо, — сказала она, ещё раз одарив ребят улыбкой. — Тогда удачи вам и до встречи.

— До встречи, — девочка улыбнулась ей в ответ. — Увидимся, когда музыка заиграет во второй раз.

Эмма помахала им рукой, но парень в куртке уже тащил её за капюшон плаща:

— Бежим.

Она последовала за ним. Снова тенистая роща понеслась перед глазами, снова кусты и повороты вокруг деревьев, поиски троп более укромных и тёмных, чтобы запутать след. Всё происходило слишком быстро. Время просачивалось сквозь пальцы, не оставляя шансов ни на долгие раздумья, ни на тщательный подбор слов.

— Я видела… видела мёртвую девочку, — выдохнула Эмма, стараясь не вспоминать, как именно выглядел труп, но образ кровавого месива всё равно вспыхнул перед глазами. — Её… её прибили к дереву. Растерзали тело, у неё были страшные раны. Разве во время охоты чудовища не хотят убить свою добычу как можно аккуратнее, чтобы сохранить целостность мяса?

— Нус и Нума… — пробормотал парень. — Нет, не хотят. Может, ты не знаешь, но чудовища устраивают охоту не для того, чтобы добыть мясо и утолить голод. Для них погоня и убийство — это развлечение. Знаешь, как игры в куклы. Ты ведь играла в куклы в детстве? Это тоже самое, только представь, что кукла — это ты, и вместо переодевания в платьица тебя разделывают.

Эмма не играла в куклы, но его слова поняла ясно.

«Вот, значит, как…»

Ногти до боли впились в огрубевшие от ожогов и мозолей ладони. Она вдруг вспомнила ту самую охоту с Сонджу, когда впервые выследила и убила птицу. И после этого ей приходилось охотиться ещё не раз, приходилось убивать других существ, но всё это было только ради мяса, ради того, чтобы выжить самой и накормить голодных братьев и сестёр, но не более. Убийство не приносило ни покоя, ни удовольствия, всегда оставалось вынужденной, неизбежной мерой. Но только не для этих тварей! На Золотистом пруду чудовища убивают не ради еды, а ради самого убийства. Выслеживание добычи, ощущение своей власти над судьбой того, кто слабее, доставляет им… удовольствие?

«Да как они смеют так играть с чужими жизнями!? Так безжалостно и просто забавы ради лишать других самого дорогого, что существует в этом мире!»

— Постой! — Эмма наконец решилась заговорит с незнакомцем о том, что волновало её больше всего. — Мы… не можем бросить остальных. Я не позволю просто убивать тех, кому ещё можно помочь.

— Тогда что же ты бросила этих? — спросил он после долгого молчания.

— Впятером прятаться сложнее. Они не смогут бежать так же быстро, как мы, и один мальчик ранен. А кроме того, — она закусила губу. — Со мной сейчас опаснее всего. Думаю, мне не нужно объяснять тебе почему.

— Да уж это точно…

— Знаешь, на самом деле тебе тоже не безопасно…

— Я тебя умоляю! Подумаешь, рядом с тобой чуть опаснее, чем в километре от тебя. Суть не меняется. Опасно везде, пока охота не кончится.

— Что ж, тогда, — Эмма остановилась, чтобы немного отдышаться, — тогда я предлагаю тебе помочь мне. У меня есть план. Чудовища не заметают следов, и напасть на их путь проще простого. Я хочу выследить их, чтобы найти беззащитных детей раньше и помочь сбежать. — Она умолкла, пытаясь подавить дрожь в голосе. — Может, у меня ничего не выйдет. Я одна не успею спасти всех, но по крайней мере сделаю всё, что в моих силах, чтобы сохранить жизнь хоть кому-то из них.

Парень всё это время не отрываясь смотрел на неё, и с каждым её словом пурпурные глаза раскрывались всё шире. Будто такие очевидные вещи вызывали в нём настоящее искреннее удивление.

— Потому что ты не можешь просто бросить их на смерть? — вдруг спросил он тихо и без прежней жёсткости. На секунду Эмме даже показалось, что он едва заметно улыбнулся.

— Именно, — ответила она со всей решимостью.

— И почему от тебя столько проблем? — вздохнул он.

Эмма невольно прыснула:

— Мой друг часто говорит тоже самое.

— Ладно, — парень снова побежал, заставляя следовать за собой. — Я помогу тебе с твоим глупым, но благородным делом. Однако, если мы вдруг окажемся в опасности, сразу уносим ноги. Ясно? И хватит уже называть меня парнем. Я вообще-то девушка.

— Что? — Эмма чуть не выкрикнула вопрос, но вовремя опомнилась. — Это… как это? Извини.

— Ох, ладно, — она вздохнула. — Не ты первая, не ты последняя. Понимаю, голос грубоват.

Девушка взглянула на Эмму и впервые по-настоящему улыбнулась. И эта улыбка сделала её лицо приветливее и мягче, а глаза — светлее и живее. А ведь действительно, у неё и ресницы такие пышные и взгляд совсем как у девушки.

Эмма улыбнулась в ответ:

— Как тебя зовут?

— Виолетта. И хватит так улыбаться, давай-ка поторапливаться.

***

Что-то вцепилось в его куртку и рвануло назад. Рэй абсолютно не соображал, что происходит. Кажется, он совсем потерял контроль над телом, не смог устоять на ногах и упал на живот.

— Даже не вздумай, мелкий ты идиот! А то и тебя поймают. Живо уносим ноги.

Рэй успел лишь слегка приподняться, когда его резко потянуло вверх. Старик. Это Старик обхватил его поперёк туловища и уже тащил за собой. Прочь от этого места.

И всё дальше от Эммы.

— Пусти меня! — Рэй изо всех сил колотил ногами по воздуху, руками пытался ударить Старика, чтобы заставить разжать хватку.

Эмму забрали! Унесли непонятно куда и, может быть, убивают прямо сейчас. Уйти отсюда значит бросить её одну, оставить с… Он даже не знает, кто её забрал! Чёрт возьми!

— Отпусти меня, ты! — он всё-таки попал, коленом саданул Старика в бок, за что получил такую оплеуху, что мир перед глазами поплыл.

— А ну закрой рот и не рыпайся!

Вырваться из рук Старика оказалось сложнее, чем Рэй себе представлял. Его ручища будто обратилась в камень, плотно обхватила живот, не выпуская даже когда Старик перепрыгивал овраги. Он бежал вперёд и не останавливался ни на секунду, а Рей слишком быстро потратил остатки сил на бесполезные попытки выбраться, вскоре окончательно выдохся и только и мог, что безвольной тушкой висеть на руке мужчины. И думать, думать, думать.

«Как? Как так вышло? Как я мог проглядеть это, зазеваться так не вовремя? Почти целую неделю мы были так осторожны, выжили не в одной схватке с сущностями, и только для того, чтобы в самом конце пути, когда до цели осталось совсем немного, её унесли проклятые верёвки. Чёрт!»

Старик начал выдыхаться. Неужели! Может, нужно пробежать ещё парочку километров, чтобы потратить ещё больше времени и упустить любую возможность вернуться до того, как случиться самое страшное?

В синеве сумрака на широкой, покрытой густой порослью кустарника, площадке прямо у звенящего ручья они, наконец, остановились.

Старик, хрипя и задыхаясь, опёрся о тонкий ствол дерева. Стоило чуть почувствовать ослабление хватки и твёрдую почву под ногами, Рэй рывком освободился и отскочил в сторону.

— Что это было? — начал он, и его голос тут же чуть не сорвался на крик. — Вы должны всё объяснить! Где она? Куда они утащили её? Что с Эммой?

Ответа не последовало. Старик с полной невозмутимостью скинул с плеч сумку и откопал бутыль с водой.

Рэй едва сдерживался, чтобы не наброситься на него. Он тяжело дышал, чуть ли не рычал от злобы, содрогаясь всем телом.

— Отвечайте!

— Заткнись, — шикнул Старик. — Они всё ещё могут быть рядом. Всё с ней будет нормально, пока, — он откупорил бутылку и сделал большой глоток. — И в ближайшее время с ней ничего не случится. Если они ещё не начали.

Рэй сжал челюсти. Он с трудом улавливал смысл слов, но главное выхватил сразу. С Эммой всё в порядке. Пока.

— Её схватили сущности?

Кажется, последнее слово заставило Старика недоумённо скривиться:

— Если так ты называешь людоедов, то да. И эти не такие, как те, что встречались нам по пути. Они похожи на огромных пауков и могут говорить.

«Могут говорить?»

Значит, это разумные сущности. Наподобие гончих, только другого вида. Вот дерьмо…

— Что они делают здесь? Поблизости есть селение?

— Они стерегут вход в Золотистый пруд и патрулируют территорию вокруг, — Старик тяжко вздохнул. — Это я приманил их. Чтобы избавиться от вас. Часто ли дикие людоеды ходят с ранениями от пуль? Нет. Потому то они сразу заметны. Ещё в самый первый день пути и я, и ты хорошенько нашпиговали этих тварей. Ну и что, что потом одна стая столкнулась с другой, один хрен они бы не вырезали друг друга полностью. Одним словом, я оставил след и предупредил стражей о том, что мы где-то поблизости.

Рэй задыхался. Слова Старика били посильнее настоящих ударов поддых. Да, лучше б Старик прямо сейчас избил его до бессознания. Рэй допустил фатальную ошибку, сам о том не подозревая, когда растрачивал пули на обезумевшую стаю тварей. Глупый, дурацкий просчёт. И это, и сама мысль о том, чтобы пойти к пруду.

«Это была моя идея! Это я сознательно пошёл на риск, и на этот раз поставил на кон не только свою жизнь, но и жизнь Эммы. Чёрт возьми, она ведь доверилась мне! А я проиграл. И теперь она… »

Он резко оглянулся на залитую чернотой глубину леса. Сотни мыслей в голове смешались в единый неразборчивый шум, и Рэй уже не знал, что правильно, а что нет. Что-то невидимое толкало в спину, заставляло шаг за шагом убираться прочь от ручья.

— Куда ты? — устало выдохнул Старик.

— Обратно, — огрызнулся Рэй, даже не взглянув на него. — Я должен найти её.

— Каким образом? Уже тьма кругом, и у тебя нет ручки.

«Чёрт!»

Он совсем забыл об этом. В последний раз их местоположение проверяла Эмма, и ручка осталась у неё. А что есть у него? Только бесполезный чёртов компас!

— К тому же, это невозможно. Ей уже ничем не помочь. Я сказал, что она пока ещё жива, но это только если ей повезло.

Рэй заставил себя оглянуться. Голова горела так сильно, будто была готова взорваться, а кровь стучала в висках. Он стиснув зубы, наблюдал за тем, как Старик присел у ручья, чтобы наполнить чуть опустевшую бутыль.

Нет. Так дело не пойдёт. Он слишком нервный даже для того, чтобы соображать со свойственной рациональностью. Что бы ни произошло, нельзя терять голову.

«Успокойся».

Приказ самому себе, слишком привычный, чтобы попытаться ослушаться, мигом вернул на твёрдую землю. Рэй заставил себя обуздать волну гнева, размышлять холодно и ясно.

— Куда они её утащили?

— К Золотистом пруду. — Старик закрутил крышку на полной бутылке и закинул её в сумку. — Это поселение, скрытое под настоящим прудом. Туда привозят детей с ферм, чтобы богатые людоеды охотились на них. Раз в неделю на площади начинает играть музыка, а затем… приходят они. Оттуда нет выхода, а выжить можно только если спрятаться, но Антенна не из тех, кто умеет залечь на дно. Она пустоголовая безрассудная дурочка, которая всегда лезет куда не следует, и потому, скорей всего, её убьют в первый же день. А если ты пойдёшь туда, окажешься с ней в одной клетке. И тогда вы умрёте оба.

«Нет… Что?»

Рэй вслушивался в каждое слово, пропускал через разум каждое предложение. Недостающие кусочки головоломки становились на своё место, наконец, открывая целую картину. И чем ярче и полнее она становилась, тем меньше нравилась, тем сильнее пробуждала в душе липкое чувство осознания.

Рэй ненавидел себя. Всегда ненавидел, но сейчас — особенно, и ещё больше, чем прежде, если такое вообще было возможно. В открывшуюся правду не хотелось верить, он оказался слабее, чем думал.

— … но Господин Минерва, — голос звенел от гнева и подступающих слёз, и Рэй почувствовал себя ещё более жалким.

Лицо Старика в миг потемнело. Он оскалился:

— Чёртов лжец! Вот кто такой ваш Минерва.

Это была последняя капля. Рэй снова ощутил внутри волну нестерпимого жара, но на этот раз даже не пытался сдерживаться. Он услышал собственное рычание, когда рука метнулась за спину и сорвала с плеча автомат. В один миг оттянул курок, навёл ствол прямо на Старика.

Он думал, что Старик тоже приготовит оружие, попытается защититься, но тот лишь медленно вытянул руки перед собой, осторожно поднимаясь на ноги. Ни одного резкого движения, ни тени злобы на лице, только тонкие брови с сомнением изгибались, а черные глаза смотрели прямо и абсолютно бесстрашно.

— Ах ты, кусок дерьма, — Рэй до предела напряг руки, чтобы оружие перестало дрожать. — Ты заранее всё знал о Золотистом пруде, но ничего не сказал!

Старик усмехнулся:

— А вы не спрашивали. Да и если б я рассказал, вы бы мне не поверили. Антенна уж точно. И вы бы всё равно потащились туда, рано или поздно, или я не прав? Я знаю, о чём говорю! Сам бы не поверил, если бы не увидел собственными глазами. — Он шагнул вперёд, но Рей тут же дёрнул пальцем у спускового крючка. Старик верно считал предупредительный жест и остановился. — Послушай меня, — вдруг начал он мягче и спокойнее. — Хватит. Я выполнил свою часть уговора, привёл вас к Золотистому пруду и более того, сохранил тебе жизнь. И я могу поклясться, что больше не стану прогонять вас. Когда мы вернёмся в бункер, вы сможете жить там всей оравой. Честно говоря, мне уже плевать. Я больше не стану как-либо мешать вашей семье, но тебе придётся забыть об Антенне и уйти. Иного выбора нет.

— Заткни рот, ублюдок, — прошипел Рэй, едва сохраняя голос ровным. — Неужели так сложно понять? Я никуда не пойду, пока не найду Эмму! Я обещал защитить её, и я верну её домой. Так что катись отсюда один.

Старик нервно хохотнул, дёрнув плечами.

— Чёрта с два! Если я вернусь один, очкастая девка взорвёт всё к чёртовой матери.

Рэй только сейчас вспомнил о Гильде и её «предупреждении». Поверит ли она Старику если он скажет, что Рэй сам отказался идти с ним? Да хрен кто ему поверит. Они с Доном всех выведут, а затем она отдаст команду, и то если у неё будет такая возможно — Старик само собой лжёт, и на этот раз уж точно сделает всё, чтобы сохранить бункер целым. Даже если придётся перестрелять всех. Что ему помешает? Да ничего. Либо он прикончит их по одному, либо Гильде придётся взорвать убежище и убить всех разом. Чёрт. Чёрт. ЧЁРТ.

Рэй зарычал:

— Да как же ты достал! Всё это из-за тебя! С самого начала мы пошли сюда только чтобы увести тебя из убежища! Чтобы ты оставил в покое остальных. Надо было выгнать всех и порешить тебя ещё тогда в столовой, но я надеялся, что от тебя будет хоть какая-то польза. Ага, конечно. Размечтался! Всю дорогу ты только мешал нам. Это из-за тебя нас раскрыли. Из-за тебя Эмма…

— Ну раз я такая тварь, почему бы тебе не прикончить меня прямо сейчас? — Старик глядел на него с прежней твёрдостью и говорил без единой нотки иронии. — Вернусь один, и убежищу конец, а без него я уже считай труп. Честно говоря… я устал. Так что давай уже покончим с этим. Стреляй.

От внезапности заявления Рэй застыл на месте. Уставился на Старика с полным недоумением. Это он сейчас серьёзно?

«А ведь действительно, почему бы и нет?»

Рэй вдруг почувствовал себя миной, на которой запустили обратный отсчёт. Тело напряглось до предела. Он не сводил глаз со Старика, как никогда ярко ощущая холод спускового крючка. Всего одно движение, нужно только чуть надавить, и всё закончится. Старик не сопротивляется, даже его ноги расслаблены. Он не пригнётся, не убежит и не бросится на автомат, не сделает ничего, чтобы остановить свою смерть, а примет её прямо здесь. Не станет уклоняться от наказания.

Наказания…

Нет. Всё не могло быть так просто. А если так… тогда чем сам Рэй лучше него? Разве он сам меньше заслуживает смерти? Разве он не был причастен к гибели своих братьев и сестёр? Он не убивал их своими руками, но убивал своим молчанием. Снова и снова. И он должен был ответить за это, должен был получить заслуженное. А какое наказание может быть за участие в массовом убийстве невинных? Только смерть. Но…

«Ты сбежишь вместе с нами!»

Конечно.

Он ведь так и не отказался от смерти тогда. Хватался за неë до последнего, не рассчитывая прожить даже какой-нибудь жалкий час после того, как часы пробьют полночь, возвещая о его двенадцатом дне рождения. Но его спасла Эмма. Эмма и все остальные братья и сёстры, что смогли простить. Они знали о том, кем он был, и знали обо всём, что он делал на протяжении долгих шести лет, и всё равно, даже не смотря на это, смогли простить его.

Но дело было не только в том, что они считали его своим братом и близким человеком.

«Твоя жизнь, она единственная, и это самое дорогое, что у тебя есть. Любая жизнь — это то, с чем ни за что нельзя играть» — вот в чём крылась самая главная причина. Они все простили его потому, что считали так же. Потому что думали, как она. Как Эмма.

— Стреляй же! — Старик терял терпение. — Мне всё равно, может даже скажу тебе спасибо перед тем как сдохну. Если успею, конечно. Ты уж постарайся убить меня быстро.

Рэй закусил губу и отвернулся, опустил ствол к земле.

На лице Старика замерла непонятная гримаса то ли изумления, то ли злости. Какое-то время он продолжал стоять молча и неподвижно, и только когда Рэй щёлкнул курком возвращая оружие на предохранитель, медленно опустил руки.

— Что? Сложно убить человека? — произнёс он тихо и глухо. — Или дело в ней? Дурочка эта твоя Антенна, сердобольная. Некоторые твари заслуживают только смерти в самых ужасных муках. Ну раз не хватает духу меня прикончить, что делать-то будем?

Рэй не слушал его. Вдруг почувствовал покалывание на щеке и, прикоснувшись к лицу пальцами, ощутил влагу. Всё это время из царапины текла кровь, но Рэй даже не вспомнил о ране. Голова опустела, а буря эмоций стихла, оставив после себя только усталость и бездонное отчаяние. Кажется, он впервые в жизни не знал, что делать.

Куда теперь идти, а главное — зачем…

Старик долго смотрел на него, а после вздохнул и накинул сумку на плечи.

— Предлагаю двинуться дальше, чтобы скинуть хвост, раз у тебя нет других идей, Циклоп.

----------

Жестокая реальность

У западной границы рощи никого не было, Льюис не уловил ни одного смутного отзвука кого-либо из отряда охотников. Он не мог похвастаться такой же чувствительностью к отзвукам, какой обладал его брат Лиам, но достаточно хорошо ощущал присутствие поблизости других сущностей. Не было причин сомневаться, что сейчас он здесь один.

Он сосредоточился на запахах. Конечно, людей тоже можно выследить по отзвукам, но в таком случае их легко перепутать с другими обитателями рощи, птицами, например, или мышами, а отличить одного дитя от другого и вовсе невозможно. А вот запах не обманет — каждый ребёнок пахнет по-своему, хотя чем больше людей собирается в одном месте, тем труднее не ошибиться.

Однако, эти дети совершенно точно были где-то здесь. Никаких сомнений.

Он почувствовал Палвуса ещё до того, как маэйб соскочил с ветки и приземлился на его плечо, чуть впиваясь в плащ острыми коготками. Палвус разинул маленькую зубастую пасть и зашипел, а Льюис протянул к нему длинный коготь и аккуратно почесал за ухом. Питомец был совсем крошечный, не больше головы человеческого ребёнка, а глава клана Ратри, однажды увидев его, сказал, что мохнатый зверёк был бы очень похож на мартышку, если б имел два глаза, а не один, и если б окрас его меха стал рыжеватым вместо тёмно-фиолетового. Занятно.

Льюис обернулся на шелест и хруст палой листвы. Совсем близко. Тихо, как мелкие грызуны, но для него слишком громко. Они так стараются красться незаметно, досадно же им будет узнать, что он всё равно слышит.

«Что ж…»

Льюис шагнул в сторону звука, а затем оттолкнулся от земли. Пара секунд и он уже в тридцати метрах от своего прежнего места. Мгновенные перемещения отнимали силы, но он совершенно не устал за эту охоту, а потому ничего не почувствовал. Только ветер трепал плащ и широкие поля шляпы. Скукота.

«Ничего. В следующий раз станет веселее».

Что такое неделя? Один миг по сравнению с годами. Льюис мог быть очень терпелив, особенно когда награда сполна окупала ожидание.

«Вон они».

Он вынул топор из-за пояса и вышел к ним навстречу.

Дети остановились. Сначала подпрыгнули, от изумления вылупив на него испуганные глаза, а затем застыли как статуи. Какие же мелкие, но это точно они. Мальчик, от которого смердит кровью, девочка с примитивным копьём и трусливый здоровяк.

— Бежим! — закричала девчонка, и все трое сорвались с места.

Глупые. Серьёзно надеются, что смогут убежать от него.

— Подождите! — раненый мальчик вдруг остановился и повернулся к нему лицом, уставился на стальную маску, сжимая кулаки и задыхаясь от страха.

«Это что-то новенькое. И чего только он удумал?»

— Бе… беглянка, — мальчишка запинался, захлёбываясь водой, что лилась из глаз. — Номер 6,3… 63 и 194. Она… найдите её, пока этого не сделали остальные. Она из Благодатного дома.

«Ах вот оно что».

А она смышлёная, эта «63194». Как и полагается товару с самой лучшей фермы, принадлежащей императорской семье. Вот уж кто оправдал своё высокое качество. И откуда она только взялась здесь? Байон выкупил её у сестры, или же это клан опять не уследил за скотом?

«Нужно будет расспросить Байона».

Льюис не смог не ухмыльнуться, чуть наклонился, чтобы мальчик мог лучше видеть его лицо.

— Я знаю.

«И потому-то она будет моей добычей. Но не сегодня. Сначала она должна стать ещё вкуснее».

А эти жалкие детёныши в этом помогут.

— Ты смелее их, раз решился заговорить со мной, — ответил он мальчику. — И за твою отвагу я сохраню тебе жизнь. Ты это заслужил.

«Может, из него тоже выйдет что-то достойное. Чуть позже, и если он выживет».

Льюис заприметил маячащую между деревьями худую спину убегающей девчонки, уже было встал в полный рост и приготовился метнуть топор, как вдруг из кустов выскочил третий ребёнок. Здоровяк встал прямо перед раненым мальчишкой, пряча того за спину и заслоняя собой.

— Беги, Тео!

Старший ребёнок весь трясся от страха. Его ноги подкашивались, но он всё равно не двигался с места. Решил принести себя в жертву, чтобы спасти раненого? Неужели собственная трусость сумела воззвать к совести, и та заставила его осознать всю глубину своей ничтожности? Да настолько, что он не сдержался и выскочил прямо навстречу смерти. Это называется отчаяние.

— Ну же, Тео! Чего ты стоишь? Беги!

«Нет, Тео, стой. И смотри. Смотри внимательно».

Топор разрезал плоть так же легко, как заточенный кинжал тонкую шаль. Совершенно без усилий Льюис вонзил остриё между челюстью и плечами и одним ударом снёс голову. Обливающееся кровью тело старшего мальчика рухнуло на колени. Глупая, совершенно некрасивая, но благородная смерть.

Льюис стряхнул красную влагу с острия, бросил взгляд туда, где должен был стоять раненый мальчишка, но не нашёл его — тот уже уносил ноги в сопровождении девчонки. Какая проворная! Вернулась за ним и в который раз потащила за собой.

Громкий вой мальчика не давал им и шанса улизнуть в кусты и затеряться в пахучих листьях, девчонка тоже хрипела и одно кричала:

— Не оборачивайся! Беги!

«Бесполезно».

Как же скучно гоняться за жалкими кроликами, но у Льюиса не было причин поддаваться, дарить им хоть малую возможность сравниться с ним по силе. Сегодня они просто игрушки, инструмент для достижения главной цели. Свирепая девчонка номер «63194», «Эмма», если он верно помнил кличку этого образца, должна стать ещё свирепее. Пусть она узнает о случившемся, пусть услышит, что это он уничтожил тех, кого она пыталась спасти, рискуя собственной жизнью. Пусть душа и сердце её ещё больше пропитаются ненавистью к нему. Гнев и страдания делают людей сильнее. И вкуснее.

Палвус повис на плаще, вцепившись когтями в складки ткани, приготовился держаться крепче. Льюис снова оттолкнулся от земли. Переместился прямо туда, где бежали двое. Девчонка весьма кстати оказалась ближе. Даже тянуться не пришлось. На этот раз топор вонзился не в шею — угодил прямо в голову, расколол череп как скорлупу от ореха. Неудобно вышло, мозг скорей всего повредился и испортился.

Девочка даже не вскрикнула, а когда он вырвал топор из её головы, упала на землю, глядя на него стекленеющим взглядом распахнутых в немом ужасе глаз.

Сбоку послышался вздох. Льюис обернулся. Раненый мальчишка чуть ли не валялся на земле совсем так же, как его подружка, и задыхался, воя и скуля так, будто это ему череп раскололи, а не ей.

— Забери его, малыш, — Льюис шагнул к нему, протягивая зажатый в пальцах топор. Ребёнок, видимо, прикусил язык, весь сжался, с содроганием глядя прямо на поданную рукоять. — Посмотри вокруг, взгляни на своих товарищей ещё раз. Нет, не отворачивайся и не закрывай глаза! Смотри внимательнее на их искалеченные, мёртвые тела. Что ты чувствуешь, когда видишь их такими? Теперь ты ненавидишь меня, презираешь? Так воспользуйся своим гневом сполна, упивайся им, чтобы однажды, когда мы встретимся вновь, отомстить и убить меня. А теперь слушай внимательно. Ты должен передать послание этой рыжей девочке номер «63194».

***

Охота продолжалась до самого вечера. Виолетта сказала, что в первый раз музыка всегда играет в полдень, а во второй — незадолго до заката. Когда солнце начало клониться к западу, Эмма чуть ли не валилась с ног от усталости. Шесть часов не просто оживлённого бега, а безумной гонки и неутихающего ни на секунду нервного напряжения не могли не утомить. Это было очень схоже с тем вечером, когда она и Рэй впервые столкнулись с целой стаей чудовищ, и им пришлось бежать по веткам деревьев, чтобы спастись, вот только тогда они скрывались не больше часа, может быть двух. Ощутимо меньше, чем ей пришлось бегать сейчас.

Ситуация усложнялась тем, что из всех детей, которых ей удавалось находить, прятаться и передвигаться по лесу, не издавая звуков, умели единицы. Будто они ни разу в жизни не играли в прятки или салочки. Особенно трудно приходилось с малышами — они были совершенно потерянными, не понимали, где находятся и что происходит, и точно так же, как первые спасённые ею дети, не могли назвать ни имени, ни места откуда родом. Очень скоро Эмма перестала задавать вопросы.

Чаще всего дети ходили по лесу маленькими группами или парами, изредка Эмма и Виолетта находили тех, кто бродил по одиночке, пытаясь укрыться в кустах или на деревьях. Дважды они чуть не попались: нужно поблагодарить Виолетту за то, что та вовремя придавила Эмму к земле, иначе две высокие чёрные фигуры точно бы увидели её за кустами.

— Лежи смирно и старайся не дышать, — сказала Виолетта, когда сущности, названные Нусом и Нумой, скрылись в глубине рощи. — Повезло, что мы оказались в этих чёртовых «не помню, как их называть» кустах с пахучими листьями. Только потому нас не почувствовали.

За время охоты Эмма насчитала десятерых детей, которых удалось увести к городку, где им было проще затеряться, или к скалистому ущелью, где хватало ям и углублений для временных укрытий. Она как раз тащила на плечах десятого ребёнка, девочку лет шести, когда наконец услышала звуки гармони. Музыка заиграла во второй раз.

— Всё кончено, — выдохнула Эмма, опуская ребёнка на землю.

— На этот раз, да, — объявила Виолетта.

Эмма неожиданно ощутила хватку на своей талии — малышка с двумя светлыми косичками, которая только что сидела у неё на спине, уткнулась лицом в её пыльный плащ и захныкала:

— Спа-асибо тебе. Ты спасла меня.

Эмма наклонилась и с улыбкой погладила девочку по макушке, а затем впустила в объятия.

— Всё хорошо, всё уже позади.

— Я пы… я пыталась спрятаться, — не унималась малышка. — А они, они почти нашли. Было так-так страшно.

— Ну всё, хватит реветь, — вдруг вмешалась Виолетта. — Ты проголодалась?

Девочка оглянулась на неё и закивала, шмыгая носом.

— Тогда шагай к городу, а то опоздаешь и останешься голодной.

С ходу уловив то, что пыталась сказать Виолетта, Эмма освободилась от объятий и взяла руку девочки в свою:

— Пойдём вместе. Мы отведём тебя, только надо торопиться.

Девочка всё ещё дергала носом, но уже не плакала, когда они вышли из рощи на освещённый ярким светом холм. Солнце уже совсем приблизилось к горизонту, и лучи окрасились в ярко-оранжевый, а в оврагах и под кустами залегли чёрные длинные тени. Эмма и сама отбрасывала точно такую же.

Они втроём спустились к воротам городка. Виолетта быстро вывела их по узким улочкам на главную площадь. Там уже собралась толпа — дети сходились сюда со всех концов угодьев. Кто-то был ранен, кто-то прихрамывал, кто-то уже получил свой ужин и стучал ложкой о дно тарелки, а кто-то сидел прямо на брусчатке под окнами домов и горько рыдал. Плач и стоны страдания были самыми громкими звуками, что слышались здесь среди десятков детей.

— Вон там еда, — Виолетта дёрнула малышку за рукав, пальцем указывая туда, где темнел колодец. Прямо около него блестели два огромных чана, а светловолосая девушка в шапке и темнокожий мальчик, как Эмма могла различить издалека, черпаками насыпали еду в тарелки тех детей, кто пришёл за своей долей.

— Спасибо, — промямлила девочка, а затем ещё раз взглянула на Эмму, неловко обняла на прощание и побежала к колодцу.

— Пока, — крикнула ей вслед Эмма и почувствовала, как заурчал живот. Сейчас бы тоже поесть и попить прохладной воды. Она уже забыла, когда ела в последний раз.

— Иди попроси еды и подожди меня у колодца, — вдруг сказала Виолетта. — Мне нужно поговорить с моим другом, но я скоро вернусь.

Эмма не успела и слова сказать, как девушка уже пошла прочь, быстрыми шагами пересекая площадь. Не сдержав любопытства, Эмма проследила за ней и увидела, как Виолетта подошла к столбу с громкоговорителем и табличкой правил. Там её ждали двое — светловолосый парень в ярко-красной рубашке, бросающейся в глаза даже издалека и темноволосая девушка с повязкой на подбородке и в полностью чёрном наряде: рядом с ярким товарищем она казалась совсем неприметной. Стоило Виолетте подойти к ним, они сразу же активно заговорили.

«Интересно, что они обсуждают?»

— Все кто ранен, подходите сюда! — вдруг прогремел низкий голос.

— Быстрее и по очереди! —  добавил более мягкий и певучий.

Эмма оглянулась и увидела двоих высоких ребят. Это были мальчики и выглядели они старше всех, кого ей довелось встретить сегодня, но не настолько взрослыми, как Мистер. Один смуглый и большой, в синем длинном плаще и с повязкой на голове, другой кучерявый и темноволосый, в зелёной рубашке, чёрных брюках и клетчатой жилетке. Они вдвоём ловко перебинтовывали раненых и раздавали лекарства.

Эмма ещё раз оглядела площадь, то и дело встречаясь с полными печали и боли глазами незнакомых ей людей, чувствуя, как сердце сжимается всё сильней. Только одно утешало — здесь есть те, кто могут позаботиться о напуганных и раненых.

Она снова оглянулась на колодец и уже собралась пойти к ребятам с провизией, когда вдруг вспомнила.

«Тот мальчик. Тео! Он тоже был ранен».

На площади его не оказалось. Эмма не увидела его ни у лекарей, ни у колодца, и ни у одного из домов. Тео ещё не пришёл, как и двое других ребят, что были с ним, хотя музыка отыграла давно.

В груди похолодело, а сердце ускоренно забилось.

«С ними что-то случилось? Почему их ещё нет?»

Она не могла обознаться или перепутать их с кем-то ещё — слишком хорошо запоминала лица, но всё равно решила позвать, чтобы убедиться.

— Тео! — закричала на всю площадь. — Тео, ты здесь?!

Испуганные дети с волнением поднимали головы и глазели на неё, но никто не откликнулся и не пошёл в её сторону.

Значит, всё-таки не здесь.

Эмма почувствовала, как брови сдвигаются к переносице, сжала челюсть. Ещё раз огляделась вокруг и бросилась вперёд, скользнула в одну из улиц. Ноги болели, а сердце бешено стучало в груди, пока она пересекала городок, то и дело оглядываясь в надежде увидеть бритоголового мальчишку.

«Нет, он не мог остаться в лесу. Уже слишком поздно, вот-вот стемнеет!»

Впереди уже показался знакомый поворот. Эмма приближалась к тем самым ступеням, у которых стояла сегодня утром, глядя на башенки замка за зарослями деревьев и полями, и вдруг заметила что-то светлое. Прямо на верхней ступени сидел человек в серой куртке.

— Тео? — с сомнением спросила Эмма.

Услышав голос, он содрогнулся и поднял голову, обернулся. Она узнала его.

— Тео! — Эмма широко улыбнулась, чувствуя как напряжение в руках и ногах уходит, сменяясь приятным облегчением. — А вот и ты. Я искала тебя. Ты же был…

Она хотела спросить, нужна ли ему помощь, собиралась предложить отвести его к площади, но мальчик не дал ей договорить — живо отвернулся и задрожал.

И только тогда Эмма поняла, что он здесь совсем один. И снова почувствовала, как тело натягивается словно тетива.

— А где… твои друзья? — спросила она осторожно, и содрогнулась, когда вместо ответа услышала громкий плач.

Тео задыхался и захлёбывался рыданиями:

— Их. Их больше нет. Они…

Ему больше не нужно было ничего говорить. Эмма всё поняла, до боли прикусила щёку, уже ощущая, как мокреют глаза.

Тео поднялся на ноги. Он всё ещё не оборачивался к ней, и она не могла видеть, что лежало в его руках.

— Это всё из-за меня! — кричал он. — Из-за меня он. Он нашёл. Всех. А потом он… он.

Эмма опустила голову. Она думала подойти к нему, но не могла сделать и шага. Какой смысл в том, что она скажет: «всё будет хорошо»? Никогда никакие слова не заглушают боль и горечь утраты. Этих людей больше нет. Они пропали, умерли, ушли навсегда, и даже останков, их пустой оболочки тоже скоро не останется. Чудовища заберут тела и съедят мясо, а кости выбросят, как мусор. Те девочка и мальчик исчезнут, будто их никогда и не было.

— Он сказал. Сказал, чтобы я передал тебе. Это послание, — Тео развернулся, и тогда Эмма увидела, что лежало в его руках. Это был топор, тот самый, который она швырнула в голову одному из чудищ. Остриё и древко покрыты багровой засохшей кровью. — Тот демон, который убил их. Это был тот, в шляпе. Он сказал. Сказал передать тебе: «Номер 63 и 194, Эмма, меня зовут Льюис. Я хочу, чтобы ты знала, эти дети погибли из-за… из-за тебя. Я убил их только потому… что ты решила, будто можешь спасти кого-то. В следующий раз не. Не убегай. Начни охоту на меня».

«Что?»

Значит, он знал. Они сказали ему то, что она просила. Номер на её шее должен был спасти жизни этим детям, но вместо этого…

Эмма застыла, больше не в силах сдержать слёзы, и они бежали по покрытым пылью щекам, оставляя после себя мокрые дорожки.

— Мне жаль, — хрипло выдохнула она и всхлипнула. — Мне так жаль, Тео.

Тео ничего не ответил. Дёрнул носом, крепче сжал топор в руках и прошёл мимо неё, на обессиленных ногах поплёлся по улице к центру городка, а Эмма больше не выдержала.

Она чуть не упала прямо на брусчатку, но вовремя опомнилась и прошла чуть дальше к ступеням, спустилась пониже, чтобы с улицы никто не мог увидеть её, уронила голову на сложенные на коленях руки и зарыдала.

Их лица появлялись перед глазами. Девочка с копьём и мальчик, не знающие даже своих имён, несчастные и напуганные совсем так же, как она, когда увидела бескровный труп Конни в машине и чудовищ в конце тёмного коридора.

Ещё утром они были живы, а теперь их больше нет.

«Я не смогла спасти их. Не смогла помочь им».

Эмма подняла глаза, сквозь пелену слёз наблюдая, как вокруг сгущаются сумерки. На городок опускалась тихая ночь, только странный, едва различимый писк нарушал спокойствие — муха угодила в сверкающую паутину. Насекомое изо всех сил трепыхалось и рвалось на свободу, но было поздно. Хрупкие крылья обломались и слиплись, а паук уже подбирался к жертве.

Эмма продолжала плакать и сама не заметила, как боль и горе потускнели, уступая место глухой злобе. Она грубо растёрла слёзы по щекам, пальцами вцепилась в волосы, чувствуя, как тело начинает дрожать.

«Не прощу! Ни за что не прощу! Сущности? Они не достойны этого слова. Это твари. Настоящие чудовища!»

— Вот ты и нашлась, наконец, — внезапный голос заставил дёрнуться. — Я уж подумала, ты выбрала себе место для ночлега и валяешься в одном из домов.

Эмма обернулась. Виолетта спускалась к ней с тарелкой и хлебной коркой в руках.

— На вот, держи, — она кинула хлеб в миску и протянула Эмме. — Мне сказали, ты ещё не ужинала. Дурында, стряпню Реджины можно есть только пока она ещё тёплая, а ты пошла носиться по всему городу. Мы же договорились встретиться у колодца.

Эмма приняла тарелку, но не оторвала взгляда от Виолетты, в бессилии открывала и закрывала рот.

— Они погибли, — наконец выдохнула она. — Друзья Тео, те ребята, которых мы спасли. Их убил Льюис.

Виолетта долго молчала, неотрывно, со странным напряжением глядела на её лицо.

— Ты расстроена? — вдруг спросила она совершенно спокойно. — Ничего не поделаешь, каждый раз кто-то да умирает. Такова жестокая реальность. Ешь, давай!

Эмма нервно сглотнула. По всему было видно, что новость, которую она только что сообщила, не произвела на Виолетту никакого впечатления. Настолько холодная, равнодушная реакция выбила почву из под ног.

Не в силах больше смотреть Виолетте в глаза, Эмма отвлеклась на тарелку. На дне под тёмной коркой хлеба лежала пшеничная каша с кусочками фруктов. Она уже остыла и скомкалась, отчего перестала выглядеть хоть сколь-нибудь аппетитно, но Эмма была слишком голодна, чтобы привередничать. Ей нужно поесть и чем скорее, тем лучше.

Она решила начать с хлеба, поднесла крошащуюся корку ко рту и надкусила. Хлеб оказался пресноватым, но съедобным, однако стоило попытаться проглотить кусок, как он встал поперёк горла. Эмма закашлялась, разум сам подбросил ей образ крови на траве и на прибитом к дереву трупе девочки и чуть не вызвал тошноту. Хлебные крошки оцарапали горло, в глазах снова защипало. Тарелку пришлось отставить.

Эмма услышала громкий вздох за спиной.

— И чего ты так убиваешься? Какое тебе до них вообще дело? — Виолетта еле сдерживала негодование в хриплом голосе. — Ты здесь всего пол дня, эти люди для тебя ничего не значили, ты даже имён их не знаешь. Так почему…

— Почему? — воскликнула Эмма, едва удержавшись от того, чтобы вскочить на ноги.

Она уставилась на Виолетту, хлопая ртом в немом возмущении. Как вообще может появится такой вопрос? ... Нет. Она знала, как. В памяти отчётливо прозвучали слова близкого друга, который был вынужден долгие годы молча наблюдать, как гибнут другие: «Малыши не смогут сбежать. Некоторые из них даже не умеют ходить, а некоторые просто глупы. Они будут только мешаться».

Эмма понимала причину, понимала, кто может задаваться таким вопросом.

— Прости, — выдохнула она. — Мне не стоило…

— Мне не нужны извинения, — Виолетта оборвала её совершенно спокойно, — я хочу услышать ответ на вопрос.

— Потому что… я считаю, что ценна каждая жизнь.

— И ты ценишь даже слабаков? — фиалковые глаза недобро сверкнули. — Они только мешают себе и другим, забирают, ничего не давая взамен. И ты считаешь, что такие жалкие люди тоже должны жить?

Эмма поджала губы, чувствуя, как в горле становится ком:

— Мне не нравится, как ты это говоришь. Неважно, слабый человек или сильный, любой заслуживает жизни.

— Почему?

Виолетта смотрела на неё неотрывно с упрямым ожиданием, будто не отвернётся и не двинется с места, пока не получит то, что хочет, но Эмма не понимала, что ей ещё нужно. Какой ответ она хотела услышать?

— Хорошо, — Эмма снова присела на ступеньку и набрала в грудь воздуха. — Тогда я расскажу тебе всё с самого начала. Это произошло очень давно, осенью, когда мне было четыре.

Эмма плохо помнила первые годы своей жизни. Время тогда текло безмятежно, один спокойный и радостный день сменялся другим. Подъём, заправление кровати, завтрак в кругу их дружной семьи, игры в саду, детской комнате и в песочнице, пока мама проводила тесты у старших. И так каждое утро. Но тот день Эмма помнила очень хорошо, потому что тогда случилось кое-что особенное.

В то солнечное осеннее утро они вместе с Норманом и Фелис строили замок из песка, и им даже удалось отвлечь Рэя от возни с часовым механизмом и заставить присоединиться к своей игре. Первое время всё шло гладко. Влажный песок отлично складывался в башенки, тёплое солнышко грело затылок, а они все смеялись и улыбались. Однако, как тогда часто бывало в их компании, идиллия не могла длиться вечно.

— Думаю, мы закончили, — объявил Норман, вытирая ладошкой лоб.

Они все остановили работу и отошли в сторонку, чтобы полюбоваться результатами своего труда. На этот раз замок получился действительно впечатляющим. С толстыми стенами и стройными башенками высотой с саму Эмму.

— Какая красота! — Фелис улыбнулась во весь рот и захлопала в ладоши.

— Ага! — Эмма тоже не могла сдержать улыбки. Она была невероятно довольна собой, ведь в этот раз именно ей удалось построить такие высоченные башни. А Норман говорил, что это невозможно.

— Чему вы так радуетесь? — хмуро сказал Рэй, отчего взгляды товарищей тут же обратились к нему.

Эмма крепко схватилась ладошками за подол плотной юбки и сжала ткань, как ей подсказала делать мама, на тот случай, если вдруг захочется прикрикнуть или ударить кого-нибудь. Впрочем, это не сильно помогало, особенно в моменты, когда Рэй едко высказался в её сторону.

— И чем же ты опять недоволен? — она улыбнулась, но голос всё равно выдал негодование.

— Башни кривые, — прямо объявил вредный мальчишка.

— Хм, — задумчиво произнёс Норман, внимательно осматривая замок, — а ведь и правда.

— Никакие они не кривые!

— Переделать надо, — не унимался Рэй.

Эмма чуть не задохнулась от злости и обиды.

— Переделать? Я же… да я их так долго строила ещё до того, как ты пришёл, — заявила она.

Мальчик с вечно взъерошенными волосами и мрачным видом устремил на неё взгляд и вдруг ухмыльнулся, отчего его лицо стало ещё более злобным и пугающим. Рэй совершенно не умел улыбаться.

— А, так вот в чём дело, — протянул он. — Можно было сразу догадаться, руки-крюки.

— Ладно, будет вам. Давайте все вместе... — начал Норман, но опоздал.

— Что ты сказал? — с трудом сдерживая эмоции, Эмма с уже нескрываемой угрозой приблизилась к Рэю.

После неё он был вторым близким другом Нормана, но ей никогда не нравился. Всегда грубый и всегда злющий. Эмму любили все дети в приюте, но он, казалось, открыто её ненавидел. Да ещё и мама вела себя с ним так, будто он особенный — когда все остальные дружно играли в салочки, а он сидел один под деревом, всегда приходила к нему и укачивала на коленях как маленького. Почему всё так нечестно!

— Я сказал, что ты, Эмма — растяпа руки-крюки, — невозмутимо повторил Рэй, с той же ухмылкой.

Всё. Одной этой насмешки хватило, чтобы заставить маленькую Эмму вспыхнуть как спичку.

Неповоротливый Рэй как всегда не успел среагировать — она набросилась на него и потянула за длинную лохматую чёлку. Мальчишка ойкнул и не стал церемониться, схватился за её короткую непослушную шевелюру и дёрнул, заставив запищать от боли.

Оба повалились на песок. Эмма услышала, как Норман подбежал к ним и попытался оттащить её противника, но у него ничего не получалось — Рэй был сильнее, крепко вцепился в рыжие волосы. Понимая, что так просто ей не выбраться и тем более не победить, Эмма первая отпустила его чёлку, чтобы освободившейся рукой захватить горсть песка и швырнуть ему в лицо.

Песок попал прямо в глаза. Рэй зашипел и отпустил её. Освободившись, Эмма отползла в сторону, но тут же получила по голове лопаткой. Снова боль. Она зарычала и вскочила на ноги, готовая защищаться, но, вопреки ожиданиям, нового нападения не последовало — Норман встал между ними двумя:

— Всё, остановитесь оба, а то мама расстроится…

— Она первая начала! — возмутился Рэй, не переставая тереть глаза.

— Эмма не хотела, — Норман обернулся к ней и нахмурил брови, призывая к верному ответу, но она как всегда сказала то, что думала.

— Это всё он! Всегда дразнит меня!

Норман метался взглядом между двумя друзьями, и, казалось, совсем растерялся.

— Да хватит вам уже! — ему пришлось повысить голос. — Из-за вас Фелис испугалась и убежала. Сколько можно? Каждый раз одно и то же. Почему вы никак не поладите?

— Потому что она идиотка!

— Сам дурак!

У Эммы кончалось терпение, она и без такого сносила его выходки слишком долго.

— Норман, я не хочу дружить с ним, — она прямо посмотрела на своего лучшего друга. — Мне надоело, что ты постоянно тянешь его в наши игры. Пусть бежит обратно к своим книжкам и сидит один.

— Эмма…

— Нет! — она топнула ногой. — Решай! Либо он, либо я.

Над песочницей повисла тишина. Было слышно, как ветер шумит в ветвях стоящего неподалёку старого дуба. Норман думал непозволительно долго, и его молчание с каждой секундой всё больше расстраивало. Эмма ждала, что он мигом определится, с кем больше хочет дружить, но ошиблась.

Слёзы обиды уже наворачивались на глаза.

— Я с тобой не разговариваю, — тихо бросила она Норману и зыркнула на Рэя, — а ты. Ты! Скорей бы тебя уже усыновили, а лучше бы ты вообще не рождался! Ясно?

Не дожидаясь ответа, она помчалась прочь от песочницы, кривясь и всхлипывая, абсолютно не беспокоясь о том, как и кого может обидеть своими словами. Тогда в моменты грусти для неё имели значение только собственные чувства.

Эмма бежала так быстро, как только могла, и совсем не глядела на дорогу, а потом долго бродила по саду в полном одиночестве. Если кто-то и бросился за ней вдогонку, то пока ещё не нашёл её. Она сама не заметила, как скоро оказалась на границе сада, что обрывался у небольшого скалистого ущелья и продолжался только за лужайкой, тёмной грядой вырисовываясь где-то у горизонта. Младшим запрещалось ходить сюда — мама просила не играть в ущелье потому, что они могли упасть и пораниться, по этой причине у скал собирались только старшие ребята, а Эмма не была здесь ни разу.

Ей запрещалось ходить к скалам, но ведь лужайка внизу не опасна, к тому же никто не узнает, что она была здесь, поэтому Эмма сбежала вниз по холму и, преодолев поляну с высокой травой, снова оказалась посреди сада.

Она всё ещё грустила из-за Нормана, злилась на Рэя и даже не думала возвращаться обратно к дому. Уже было плюхнулась у корней тонкой липы, когда вдруг увидела что-то яркое в тени деревьев впереди. Маленькая Эмма совсем не умела сопротивляться любопытству, потому поднялась на ноги и быстрыми шагами добралась до заинтересовавшей вещи.

Это был цветок. Маленький розовый кустик рос рядом с кустом малины. Шипы на его веточках казались необычайно длинными и крупными, а бутоны ещё не распустились, но уже ярко блестели алым среди полутени сада.

Эмма с широко распахнутыми глазами уставилась на розу, а затем улыбнулась и захлопала в ладони от восхищения. Цветок прямо посреди леса! Разве это не удивительно? Все остальные цветы, которые Эмма видела прежде, росли только на клумбе у дома, где она ухаживала за ними вместе с мамой и другими детьми. Мама говорила, что растения становятся слабыми и болеют, если их мало поливать и если солнце не греет их листья, потому-то они могут расти только на клумбах, за которыми всегда нужен чей-то уход. Но эта розочка росла не на клумбе, а на твёрдой земле, где мало света, а вода проливается, только когда идёт дождь, и всё равно на её веточках появились бутоны.

«Может, её лучше принести к другим?» — было первой мыслью, но Эмма не брала с собой ни ведёрка, ни лопатки. Попробовала покопать землю руками, но та оказалась слишком плотной и сухой и не поддавалась маленьким пальчикам.

Тогда Эмма решила оставить свои попытки до следующего раза, когда вернётся сюда через пару дней: а она твёрдо задумала прийти сюда ещё раз.

Ручей протекал совсем неподалеку, и Эмма перед своим уходом сбегала к нему пару раз, чтобы принести цветку немного воды. Конечно, по пути она расплескала половину, и промочила юбку, но для неё это было неважно.

Когда она вернулась к дому, мама уже закончила проводить тесты и ждала её у порога вместе с Рэем. Выговор получили оба, мама никогда не повышала на них голос, но говорила твёрдо, объясняя, что нельзя бить других, даже если ты сильно злишься. Эмма кивала и, когда мама улыбалась ей, отвечала улыбкой, но пропускала мимо ушей почти весь разговор, снова и снова в мыслях возвращаясь к прекрасному лесному цветку.

В тот день она попросила прощения у Нормана и помирилась с Рэем. Норман как всегда сразу принял её извинения, а вот по лицу Рэя оказалось трудно понять, простил он её или всё ещё злился. Но, как бы то ни было, Эмма никому не проговорилась о своей находке, решила сохранить это в секрете, чтобы сделать маме сюрприз, потому что мама Изабелла очень любила цветы.

«Вот она обрадуется, когда утром найдёт на клумбе новый цветок! А потом удивится, что его достала я!»

Это могло хотя бы немного загладить вину — Эмма всё же стыдилась, что первой начала ту драку.

На следующий день она стащила из песочницы ведёрко с лопаткой и, когда наступили часы свободного времени, незаметно улизнула к скалам. Она быстро пробежала по лужайке прямо к тому месту, где росла роза, но, как только приблизилась к кустику, ахнула. Розовые бутоны раскрылись.

Это были самые прекрасные цветы из всех, что Эмма видела в своей жизни. Яркие и нежные и такие крупные, что даже в ладонь не помещались. Она присела рядом с кустиком и долго-долго любовалась восхитительным зрелищем.

Не хотелось тревожить цветок, но не в её привычке отказываться от своих планов. Эмма осторожно воткнула лопатку в землю, убеждая себя, что это необходимо. На клумбе цветку будет лучше, да и как она порадует маму, если вернётся с пустыми руками? Верно ведь?

Лопатка легко входила в пропитавшуюся водой землю, вот только сколько бы Эмма не пыталась уговорить себя, руки не двигались. Она ещё долго колебалась, но, в конце концов сдалась, так и не смогла выкопать цветок.

Эмма побоялась всё испортить. Она не отличалась аккуратностью и могла легко представить, как случайно задевает корни или ломает нежные веточки. А розочка так прекрасно цвела здесь и чувствовала себя так хорошо.

«Может быть это потому, что здесь она растёт на свободе среди большого леса, а не в тесной клумбе».

Эмма так и не решилась забрать кустик с собой и вместо этого подумала, что сделает намного лучше, если будет помогать розе, поливая и приглядывая за ней время от времени. Так она и сделала — набрала в принесённое ведёрко воды и полила кустик, погладила листочки на прощание и поплелась к дому.

«Пусть она останется здесь, где ей хорошо и уютно. Мне необязательно приносить кустик домой, чтобы обрадовать маму. Я могу привести её с собой в следующий раз, чтобы она посмотрела и полюбовалась красотой здесь. И всем остальным можно показать».

Эмма умолкла, собираясь с мыслями. Это произошло так давно, и она вспоминала об этом так редко. По сравнению со всем, что ей пришлось пережить с того самого вечера, когда она увидела труп Конни в грузовике, мысль о каком-то цветке могла показаться совершенно незначительной и пустой. Но то был первый раз, а Эмма была совсем маленькой, может быть поэтому случившееся произвело на неё настолько сильное впечатление, что не стёрлось из памяти до сих пор?

— И что же? — нетерпеливо спросила Виолетта, вынуждая продолжить.

Эмма вздохнула и дёрнула плечами:

— Ничего не вышло. На следующее утро я проснулась в холодной постели и увидела морозные узоры на стёклах. Цветы не растут осенью и зимой потому, что им слишком холодно. Мама говорила об этом, и когда я вспомнила её слова, испугалась так сильно, что сразу же бросилась на улицу и побежала к лужайке у скал.

Роза была там же, где Эмма видела её вчера, но теперь выглядела совсем иначе. Яркие цветы почернели и сжались под коркой инея, а листочки пожухли и стали хрупкими. Кустик был таким несчастным и больным, а Эмма не знала, что ей делать, как помочь ему, и помнила только, как упала на колени прямо на мёрзлую землю и начала плакать.

Она вздрогнула и обернулась, когда почувствовала чьё-то прикосновение на плече.

— Мама?

Мама Изабелла опустилась рядом, приобняла её и погладила по голове, ласково взъерошив спутанные волосы, а Эмма только больше захныкала. Мама нашла её так быстро и подошла так тихо, а теперь крепко обнимала и утешала, будто сразу поняла всё, что случилось. Но Эмма никак не могла успокоиться, пыталась бессвязно выразить то, что разрывало душу.

— Розочка была… была такой красивой. Я хотела показать тебе, но… Нужно было принести её на клумбу и укрыть вместе с остальными цветами! Тогда бы она не замёрзла.

— Эмма, — мама продолжала нежно поглаживать её по макушке, — ты не виновата. Никто не знал, что это случится.

Эмма всхлипнула и подняла голову, с надеждой взглянула на маму:

— На следующий год, когда снова станет тепло, розочка же сможет расцвести снова?

Улыбка утешения вдруг исчезла с красивого лица мамы. Теперь мама выглядела совсем грустной, её объятия стали крепче, когда она ответила:

— Нет.

Эмма задохнулась от услышанного слова, спросила с сомнением:

— Совсем нет?

— Никогда...

Эмма снова прервалась, умолкла на мгновение.

— Никогда, — повторила она, — слово, которое обозначает вечность. В свои четыре года я ни разу не видела смерти. Знала о ней только из книжек, но не задумывалась об этом. Не представляла, как это, когда кто-то умирает по-настоящему. Оказалось, если это случается, то происходит навсегда. Однажды смерть заберёт каждого и даже меня... В мире есть вещи, которые невозможно вернуть или повторить — это воспоминания и жизнь того, кто умер. И каждая жизнь особенная, единственная в своём роде. Да, однажды все мы умрём, смерть неизбежна, но это не значит, что не нужно делать ничего, чтобы предотвратить её, если у тебя есть такая возможность. Если тебе хватает сил, чтобы защитить кого-то, если ты можешь позаботиться о ком-то, ты должен сделать это, помочь тому, кто оказался в беде. И не затем, чтобы потом кто-то выручил тебя, а просто так. Ты спрашиваешь, почему мне есть дело до незнакомых людей? Вот он мой ответ: потому что пока они живы, ничем не отличаются от тех, кто знаком и дорог мне. Никто и никогда не заслуживает смерти.

Эмма закончила свой рассказ и обернулась к Виолетте. На бледном, освещённом лишь луной да тусклыми фонарями, лице не читалось ни единой эмоции, будто Виолетта была раскрашенной фарфоровой куклой. Но, как только она заговорила, Эмма поняла, что новая знакомая в душе испытывает больше чувств, чем может показать другим. Похоже, из всего этого она умела выражать только гнев, а остальное прятала глубоко в своём сердце. Быть может затем, чтобы никто и ничто не могло ранить её.

— Слушай, Эмма, — Виолетта приблизилась и вдруг опустила ладонь на её плечо, — может, я и не могу почувствовать то же, что сейчас чувствуешь ты, но я понимаю. Сегодня мы снова потеряли шестерых, но зато, благодаря тебе, спаслось столько других ребят. Ты хорошо справилась, просто тебе нужно понимать, что далеко не всё зависит от твоих стараний. Даже с тем цветком, о котором ты рассказала. В том, что холода пришли слишком рано, твоей вины нет.

Эмма кивнула и попыталась улыбнуться с благодарностью, хоть вышло слишком вымученно. По крайней мере, Виолетта, наконец, получила ответ, который так хотела услышать.

— Как понимаю, есть ты не будешь. Ладно, — Виолетта схватила миску с нетронутой кашей и тяжко вздохнула. — Тогда вставай и пошли со мной. Я хочу познакомить тебя кое с кем.

----------

Потерянный рай

Пламя потрескивало каждый раз, когда он поворачивал насаженную на палку рыбу и жир капал с туши прямо в костёр. Крупная шипастая тварь прытко трепыхалась, пытаясь вырваться из его цепких пальцев и, чтобы поймать её пришлось поднапрячь спину и терпение. Риск оказаться убитым больше не угрожал ему, а потому всё же понадобилось позаботиться об ужине. Снова.

Надо же, как всё обернулось. Он со странным чувством вспоминал свой ответ на причитания и обвинения Циклопа, а ведь мальчишка и правда мог убить его в таком-то психованом состоянии, был чертовски близок к тому, чтобы всё-таки сделать выстрел. Духу не хватило, что ж… Этого и следовало ожидать. В конце концов, он ещё мальчишка. Наглый и готовый к жестокости, но всё же дитё дитём. Он и сам когда-то был таким, пока не… Нет, сегодня нельзя думать об этом. Не посреди ночного леса. Приступы уже достаточно мучили его, ещё одного он точно не выдержит.

Он щёлкнул языком и обернулся к темноте леса. Парнишка сидел где-то среди черноты, наверное, у того высокого куста — именно там иногда шуршало. Разводить огонь почему-то не стал, хотя должен был чувствовать, что к полуночи похолодает ещё сильнее. Видать, решил заморозить себя заживо.

«Ну и фиг с ним. Всё равно не загнётся, нам ещё возвращаться к бункеру и толпе сопляков».

По крайней мере мальчишка сможет жить ради этой кучки мелкотни, что, должно быть, уже целиком и полностью захватила бункер и превратила его в хрен знает что. Циклоп вернётся к ним. Подумаешь, потерял девчонку. Ну погрустит немного, побесится и смирится. Время поможет ему пережить эту не такую уж невосполнимую утрату и найти новую подругу. Наверняка.

Нет. Это ложь. Он знал, что обманывает себя. Время лечит только тогда, когда ты сам позволяешь ему притронуться к своей ране. Если Антенна значила для мальчишки слишком многое, если мир так или иначе замыкался на ней и к ней вели все дороги, тогда пустота на её месте останется с ним навсегда. Он мог понять. Слишком хорошо понимал.

«Чёрт бы побрал этого Циклопа!»

Стоит подумать о нём или об Антенне, и его собственные демоны тут же просыпаются и начинают тянуть острые когти к его разуму. Нет, к чёрту, не думать о них! Лучше подумать о том, что он будет делать, когда вернётся к бункеру. Вот это хороший вопрос, нужный. Хотя рассуждать об этом так же бесполезно, как набирать воду в миску и снова выплёскивать в ручей. Нечего ему там делать: последнее, за что удавалось цепляться в подземном убежище, то, чем удавалось жить все тринадцать лет — навевающие воспоминания предметы в пустых комнатах, но комнаты больше не были пусты. Пока он жил там один, прошлое щадило его. Вспоминалось только хорошее, что-то, что согревало душу, навевая приятные грёзы о днях и мимолётных моментах, что остались далеко позади. Иногда что-то в нём ломалось, и тогда приходили кошмарные, ужасные мысли о прошлом, полные сожаления и тупой боли. Но так бывало лишь иногда. Теперь же, после того, как в бункер пришли другие, и их шумные голоса и смех снова оживили комнаты, всё лучшее предсказуемо покинуло его, а освободившееся место заняли лишь самые горькие грёзы. Близкие сидели с ним за одним столом только когда он оставался один, но избегали комнат и коридоров, где гудел шум. А стоило ему взглянуть на новых детей, и ужас холодом пробегал по спине. Когда-то он был таким же. Все они были такими же. Совсем глупыми и маленькими, тёплыми и живыми. Когда-то, прежде чем реальность лишила их надежды, а затем отняла и жизни.

И он тоже был мёртв. Да, тело ещё оставалось при нём, пустая оболочка — вот во что оно превратилось. Кожаный мешок с костями и мясом.

Зачем ему вообще жить?

«Нужно было застрелиться тогда. Я был готов, но откладывал слишком долго, а потом вломились эти дети и всё испортили…»

Мягкий шелест донёсся со стороны скал за тёмной порослью леса, заставил напрячься. Он обернулся на звук, сконцентрировал всё внимание на слухе, но сколько не ждал, больше ничего не услышал. Показалось?

Он уж было вздохнул с облегчением, как вдруг странный звук повторился ещё раз. Не шелест и не хруст, на этот раз тихий протяжный вздох.

«Нет! Я не поддамся…»

Плохой знак. Оно начинается. Разум снова решил обмануть его, но на это раз вместо звуковых галлюцинаций наверняка подкинет образ того, чего нет, чтобы заставить ненавидеть себя и молить о пощаде. Он готовился к худшему. Кто придёт на этот раз? Гюнтер или тот людоед в дурацкой шляпе?

Ни одно ожидание не оправдалось. Он понял это, когда услышал голос. Женский голос тихо напевал знакомую мелодию, ту самую, что он слышал сотни раз каждый вечер перед сном, когда ключик запускал механизм маленькой музыкальной шкатулки.

— Дина?

Нет, её не было здесь по настоящему. Он понимал это и всё равно слышал её. Голоса всегда казались слишком реальными, но кто знает, может, звук станет не единственным видением, и Дина покажет свой образ совсем как Сиана? Вот и всё, чем он довольствовался теперь. Только бесплотные образы пробуждали его сердце, заставляли трепетать от ожидания и радости, глупой и такой же пустой, как и сами видения. Но Дина приходила слишком редко. Почти никогда.

И вдруг, на одно мгновение, она показалась ему. Он был почти уверен, что видел эти светлые волосы и чёрный ободок среди тьмы, там, за зарослями кустов. И влекомый её нежным голосом, он поднялся на ноги, а те сами понесли его в чащу, следом за песней. Голова опустела, разум очистился, и не осталось ни одного сожаления и ни одной тревоги об опасности, что подстерегала в ночном лесу.

Как заворожённый он шёл вперёд, всё глубже погружался в чащу, пока не добрёл до берега широкой журчащей реки. И там, под раскидистыми кронами, рядом с огромным камнем, наконец увидел её.

Босыми ногами Дина бродила по гальке, а сияние неприкрытой облаками луны серебряным светом обрамляло её почти белые волосы. Она была совсем такая, какой он её запомнил: не постарела ни на год, так и осталась юной шестнадцатилетней девушкой. И на ней был вовсе не походный костюм, который Дина надела перед тем, как покинуть бункер в последний раз, а тот самый, что она носила все те два года проведённых в убежище — бело-чёрный комплект из рубашки и юбки, да чёрный галстук, завязанный бабочкой. Дина вдруг оторвала взгляд от водной глади и обернулась, посмотрела на него сияющими синевой глазами и улыбнулась:

— Здравствуй.

Он не знал, стоит ли отвечать и что можно сказать ей. Да и зачем что-то говорить? Она всё равно не настоящая.

— Ты обижен на меня? — вдруг спросила Дина так расстроенно, что его решимость молчать тут же пошатнулась, и он всё же ответил ей.

— Нет. Совсем нет. Просто…

Во рту разлилась горечь. Он не знал, что чувствовал. Казалось, её образ должен был успокоить, вдохнуть немного света и радости в его душу, но ничего подобного на этот раз не ощущалось. Внутри так и осталось пусто.

— Я просто… устал, — он опустил голову и закрыл лицо ладонью. — Дина, я… не знаю, что делать? Что мне делать?

Она подбежала к нему, невесомо касаясь земли ногами. Протянула руку и опустила ладонь на его плечо, но он этого не чувствовал, только видел, и оттого стало ещё больней.

— Это всё бессмысленно! — он отшатнулся, попятился к тени деревьев. — И всегда так был с того самого дня, как я… Как я вернулся туда один. Уже тогда стало ясно — для меня всё кончено! Не нужно было убегать. Я не должен был. Надо было остаться и умереть вместе с вами…

«Вместе с тобой» так и осталось не сказанным.

— Ты хотел, — вдруг заявила она так спокойно. — Я знаю, много раз хотел, но ведь не смог. За все тринадцать лет так и не пришёл к нам. Почему? Если ты так этого хочешь, если считаешь, что так будет лучше, почему сам мешаешь себе сделать это?

— И предать вас ещё раз? — выпалил он. — Не ты ли просила меня выжить, во что бы это ни стало?! Только я один помню всё. Я — последнее живое напоминание того, что когда-то существовали такие люди, как ты, Лукас и все остальные. Умру я, и от всех вас больше ничего не останется! Понимаешь?

Дина не ответила и не приблизилась к нему, всё продолжала стоять в лунном свете, а её синие глаза смотрели на него с жалостью и тоской. Он никогда не выносил такого.

— Почему ты не можешь простить себя? — вдруг спросила она тихо и с горьким отчаянием.

Он чуть не задохнулся:

— Почему?

«Потому что это невозможно. Потому что я действительно виноват, и больше в этом винить некого. Моя ошибка стоила жизни тебе и всей нашей семье», — хотел прокричать он, но Дина заговорила первой:

— Ты думаешь, когда я просила тебя жить, хотела, чтобы ты страдал? Вовсе нет. Я просто… хотела надеяться, — она приближалась медленно и осторожно, будто опасаясь, что он снова отшатнётся от неё. —  Пока ты жив и свободен, ты можешь чувствовать и можешь продолжать путь, как бы трудно ни было.

Он встряхнул головой — дело вовсе не в этом. Он никогда не рассчитывал, что всё будет легко, не был приучен получать что угодно без особых усилий. Но для него всегда оставалось важным знать — зачем.

— Я жил ради вас… — только и смог выдохнуть он.

Тонкая изящная ручка коснулась его ладони и пальцев, а Дина ответила:

— Знаю. Но прошлое останется в прошлом, как бы ты ни пытался за него ухватиться. Пора двигаться дальше, Юго.

Звучание последнего слова заставило содрогнуться, пробрало до мурашек. Как же давно никто не называл его по имени. Даже во снах, даже в бреду он ни от кого не слышал этого.

— Когда мы сбежали из нашего дома, мы обрели свободу, — вдруг сказала Дина. — Думаю, ты просто никогда не задумывался над тем, что это на самом деле означало для всех нас. Это значило, что больше никто не сможет распоряжаться нашими жизнями и нашей судьбой. Мы обрели возможность самим решать, как жить и ради чего. И я ни о чём не жалею, даже о совершённых мною ошибках. Мы все ошибались и всё же это был наш выбор, наши решения. Это была наша свобода. А потом… ты нашёл себе новую клетку. Ты заперся в своих слабостях и потерял волю к жизни, стал узником собственных иллюзий. Если ты и дальше будешь жить прошлым и наказывать себя, так и останешься жертвой. — Она вдруг протянула к нему руки и поднялась на цыпочки, чтобы дотянуться ладонями до его лица и коснуться щёк. — Я хочу, чтобы ты жил, Юго. Не держал себя в этом мире, а жил по-настоящему. Чтобы ты снова мог чувствовать, к чему-то стремиться и любить.

— Как? — На одно мгновение, на одно единственное мгновение он почти поверил в то, что Дина была живой. Как сияло её лицо! Как глаза горели жизнью и верой даже теперь, после всего, что случилось.

— У тебя всё ещё есть жизнь и у тебя есть свобода, — сказала она. — Даже если кажется, что это не так, ты можешь выбирать, как тебе жить и ради чего. Я знаю, это трудно и иногда больно, но это главное и самое правильное. Ты сильный, Юго, всегда был сильным, и ты со всем справишься.

Дина чуть шагнула назад, с ног до головы окинула его нежным взглядом и ласково улыбнулась, а он едва сдержал подступающие к глазам слёзы и отвернулся, чтобы она не смогла увидеть отчаяние на его измученном лице.

— Ты не понимаешь, Дина. Я… — выдохнул он, когда решился снова взглянуть на неё, но никого не увидел. Посмотрел по сторонам, оглядел покрытый галькой берег и лес за спиной, но её нигде не было. — Чёрт…

Дина исчезла, и он снова остался один. И всё так же как прежде был не в силах решить, что делать дальше.

***

Во тьме под густым навесом покрытых острой листвой ветвей было сыро и холодно, и казалось, с каждым пройденным минутной стрелкой делением на циферблате часов становилось лишь холоднее. Рэй сидел на покрове палых листьев и крепче кутался в плащ. Развести огонь без огнива ему так и не удалось, а в последний раз этим занималась Эмма, и кремень остался у неё.

Хотя с последнего приёма пищи прошли сутки, есть совсем не хотелось. Сон тоже не шёл — не получалось сомкнуть глаза. Стоило чуть прислониться к сплетению тонких стволов и веток и попытаться уснуть, как в голову тут же начинали лезть поганые мысли. Тревога и без того извивалась в груди ядовитой змеёй, едва позволяла смирно сидеть на месте. Рэй уже разорвал на клочки десятки листьев, когда понял, что нужно собрать остатки воли в кулак и успокоиться, но разве это было возможно? Как это могло быть возможно после того, что случилось?

Он не мог думать ни о чём, кроме собственной ничтожности, и воспоминания из далёкого прошлого сами всплывали в измученном разуме. Вот Норман и Эмма пытаются рассмешить его своими дурацкими кривляниями на пухлощёких, совсем ещё детских, личиках. А вот они всем приютом дружно украшают обеденный зал к Рождеству — Оливия и Мишель развешивают гирлянды на верхние ветви ёлки, а Норман подаёт им игрушки, Маркус и Кристоффер разводят камин, пока Эмма с покрасневшим от напряга лицом упрямо тащит к ним целую гору поленьев. Как же здорово было собираться всем вместе за праздничным столом, слушать и петь рождественские гимны! Но зимой случались и не совсем приятные происшествия, чаще всего это было связано с хрупким здоровьем Нормана — он очень плохо переносил холода и простужался будто по щелчку пальцев. Однажды ему совсем поплохело, правда это произошло не зимой, а летом. Честное слово, подхватить воспаление лёгких летом ещё надо уметь. Норману тогда было семь, а заболел он после того, как играл в догонялки вместе со всеми. Тогда вот-вот угрожал пойти дождь, все ребята уже собрались на лужайке у дома, но вода так и не смог поймать ни Эмму, ни Нормана, потому Рэю пришлось покинуть своё место под дубом, чтобы самому найти их в саду и передать указание мамы: Всем пора возвращаться.

Несмотря на то, что он быстро нашёл обоих, дождь всё равно застал их посреди сада. Рэй как всегда захватил с собой книгу, потому пришлось прятать её от дождя, и только Эмма собралась предложить ему свой платок, чтобы уберечь бумагу от воды, как вдруг обнаружилось, что кусочек ткани пропал из кармана её юбки. Должно быть он потерялся, пока она носилась между деревьев, но времени на поиски совсем не осталось — дождь полил как из лейки, и пришлось скорее бежать к дому. Эмма расстроилась. Мама подарила ей платок с прекрасной вышивкой на краях и буквой «Э» в уголке всего каких-то пару дней назад, а она взяла и так глупо потеряла его. Обычно Эмма ничего с собой не таскала, и видимо, этот подарок ей особенно нравился, раз она не рассталась с ним даже перед игрой в салочки.

Когда они выбежали из сада, сквозь шум дождя услышали звон колокольчика — мама стояла на пороге и созывала всех в прихожую. Ребята сбегались к дому со всех сторон, и она пересчитывала их, называя по имени.

— Так, Эмма, Рэй… А где Норман?

Рэй впервые оглянулся, посмотрел по сторонам, но рядом стояла только Эмма, а Норман пропал.

— Но как? Мы же бежали все вместе. — выдохнула Эмма, вытирая мокрые волосы ещё сухим рукавом рубашки. — Он что, остался в лесу?

Только мама достала свои карманные часы, как вдруг сквозь пелену дождя из сада к ним устремилась бегущая фигура. Это был Норман. А потом он, весь промокший насквозь, вошёл в прихожую и задыхаясь протянул Эмме платок. Ну что за дурак! Знал же, что любая прогулка под дождём может закончиться неделей на больничной койке, а всё равно пошёл искать какой-то дурацкий кусок ткани, будто нельзя было сделать этого, когда выйдет солнце. На его месте Рэй бы так и поступил, потому-то расценил поступок Нормана, как до безумия глупый.

Поначалу показалось, что на этот раз всё обошлось — Норман чувствовал себя хорошо, и никакие обычно сразу заметные симптомы простуды не мучали его ни вечером, ни утром. Но после обеда, когда Эмма додумалась полезть на дерево, чтобы достать застрявший между ветвей мяч, а потом свалилась оттуда, Норман упал в обморок. Сначала Рэй решил, что тот слишком переволновался, но потом, когда приложил ладонь к светлому лбу, понял, что у Нормана сильный жар, и только тогда вспомнил, как он тихо покашливал, когда думал, что никто не видел.

Мама не на шутку встревожилась при виде голдящей в один голос напуганной толпы, лежащего без сознания Нормана и покрытой царапинами Эммы с разбитыми коленками и синяками. Рэй ярко помнил, с каким беспокойством мама обследовала Нормана, когда уложила того на кушетку в больничной палате и поднесла к его груди стетоскоп. Она уделила ему всё внимание, предоставив Рэю обработку царапин и коленок Эммы. А Эмма будто совсем забыла, что упала с высоты второго этажа: она всё доставала Изабеллу расспросами, пока он искал аптечку. Пришлось оттащить её и насильно усадить на стул.

Вскоре Норман пришёл в сознание, но выглядел хуже, чем когда заболевал раньше и, только приоткрыв глаза, тут же смыкал их снова. Мама чуть хмурилась, слушая его лёгкие, но это едва заметное изменение в её лице не ускользнуло от Рэя. Эмма до ужаса беспокоилась о больном друге, но, услышав строгие нотки в голосе Изабеллы, всё же вышла за дверь, а потом, крепко сжимая веки, чтобы не расплакаться, начала винить себя и свою рассеянность в том, что Норман заболел. Очевидно, Норман того и опасался, потому скрывал свою болезнь. Чтобы Эмма не расстраивалась. Что ж, по его милости, теперь она чуть ли не рыдала, и только злобное разглядывание туфель помогало ей сдерживать слёзы. Благо, не в её привычке долго убиваться горем — она сразу же попыталась что-то предпринять, хотела снова смастерить ниточный телефон, но выходящая из дверей палаты мама не разрешила этого сделать. Тогда-то Рэй окончательно убедился, что на этот раз всё куда серьёзнее простуды.

Эмма не собиралась отступать. Слова «нельзя» никак не задерживалось в её мозгу и будто бы не существовало вовсе. Рэй не сомневался в том, что она не успокоится, пока не найдёт способ загладить свою вину перед Норманом, но совсем не ожидал, что Эмма станет искать выход в библиотеке. Он застал её на лестнице, а она от испуга выронила все книги. Наблюдать за таким издевательством над книгами было просто невыносимо. А потом выяснилось, что Эмма искала не на той полке, но, даже когда Рэй указал ей на медицинские книжки, долго их читать не смогла. Видимо утомилась разбирать термины, а потому живо взяла справочник, весь наполненный картинками лекарственных растений, и среди них нашла какой-то белый цветок, отвар которого якобы помогал при кашле. Однако тут же появилась другая проблема — цветок распускался только ночью. Днём найти его было почти невозможно потому, что он ничем не отличался от травы. А ходить ночью по саду запрещалось одним из правил.

Понимая, что достать ночной цветок не получится, они решили приготовить отвар из лимона и мёда. Добыть их было совсем несложно — всё необходимое хранилось на кухне. Эмма хотела лично передать лекарство Норману, потому Рэй пообещал, что отвлечёт маму после ужина и освободит путь к палате. Так они и сделали, но Эмма замешкалась, и когда Изабелла уже вошла в комнату к Норману, всё ещё находилась там и только каким-то чудом не попалась на глаза маме, а когда вышла из палаты, вся чуть ли не тряслась. Её голос сбивался, пока она рассказывала про какие-то трубки и аппарат у кровати, и Рэй не сразу понял, что речь шла о кислородной маске. Из пересказа Эммы было ясно одно — всё даже хуже, чем он надеялся.

Ночной побег Эммы стал вопросом времени, и у неё почти получилось незаметно покинуть дом, но мама поймала её у самого порога.

— Эмма, что ты делаешь?

Изабелла сердилась. Рэй с лампой в руке скрывался на лестничном пролёте и всё равно прекрасно слышал эти холодные нотки в голосе. Эмма тоже их слышала, потому так испуганно отшатнулась от двери. Но затем смело подняла голову и посмотрела опасности в глаза:

— Мама, пожалуйста! Я хочу принести один цветок, который поможет Норману вылечиться, но он расцветает только ночью, поэтому… Прошу!

— И ты собралась одной бродить посреди тёмной ночи да ещё и в саду?

— Не одной, — Рэй вышел из укрытия, понимая, что сейчас самый удобный момент вмешаться.

Мама резко обернулась к нему. Она и правда удивилась.

— И ты тоже Рэй? Почему…

Для разъяснения своей не совсем обычной позиции не было времени, Рэй молча протянул ей заранее заготовленный справочник лекарственный растений.

— Эмма это не выдумала, цветок и правда распускается только ночью и, если он сможет помочь Норману, я пойду вместе с ней. Так будет лучше, мама?

Изабелла всё ещё хмурилась, явно не желая уступать, потому ему пришлось перейти в нападение:

— Я говорил ей, что с Норманом всё будет в порядке, но до неё не доходит. Ты же знаешь, Эмма не успокоится, и если оставить её так, всё равно улизнёт в сад одна.

Мама услышала его слова и чуть смягчилась, но всё равно попыталась лично успокоить Эмму, убедить в том, что нет никакой необходимости подвергать себя опасности, чтобы добыть лекарство, ведь Норман скоро поправится. Рэй не знал, кому верить. Мама настаивала, что всё хорошо, но спрятавшаяся в палате Эмма чётко слышала её слова о том, что Норману осталось совсем недолго, да и он сам своими глазами видел, что всё не так безопасно, как обычно. Рэй не смог до конца довериться маме, а мама не смогла переубедить Эмму.

— Хорошо. Но чтобы до полуночи оба вернулись, даже если не найдёте цветок. И напоминаю: за ограду заходить запрещено. Если почувствуете, что стало опасно или чего-то испугаетесь, тут же возвращайтесь домой. Хоть вы и привыкли к дневному саду, ночью в темноте там нужно быть осторожными.

— Спасибо, мама! — тут же выпалила Эмма и принялась зашнуровывать сапоги. Она, как всегда слушала наставления в пол уха.

Мама вручила ей лампу, и когда Эмма вышла за порог, Рэй почувствовал тяжесть ладони на своём плече.

— Рэй, — мягко сказала мама, чуть сжимая ладонь, — позаботься об Эмме.

Он молча кивнул и поспешил отстраниться от её руки, обернулся. Мама ждала объяснений.

— В отличии от неё, я не рассчитываю на целебные травы. При состоянии Нормана цветы бесполезны, но это намного лучше, чем ничего. И хотя бы попробовать поискать лекарство — лучше, чем сидеть и ждать. Ты ведь тоже так думаешь… мама?

Он хотел вывести её на эмоции. Заставить правду показаться наружу, отразившись на её лице, однако, к удивлению, мама лишь немного растерялась и с лёгкостью ответила: «Конечно». Не такой реакции можно было ожидать от того, кто совсем скоро мог потерять лучший образец товара. Как бы то ни было, Эмма ждала во дворе, и Рэй вышел за порог на улицу.

Небо заволокло плотными облаками, а за ними скрылись и луна и звёзды. Лампы были единственным источником света среди тёмного сада.

— Спасибо, что согласился пойти со мной, — сказала Эмма. — Думала, ты встанешь на сторону мамы и скажешь, что это глупая затея. Да и идти одной ночью мне бы не очень хотелось.

Рэй подумал, что она не особо хорошего о нём мнения, но вслух этого не сказал и лишь пожал плечами. В саду было действительно страшновато. Конечно, всё дело в темноте. Это она способна сделать пугающим любой шорох и любое движение листьев.

Совсем скоро они добрались до камня на краю неглубокого обрыва, где Эмма видела похожее на нужный цветок растение. Рэй предупредил, чтобы она не уходила далеко от света ламп, но кто его слушал? Конечно, она пошла по самому краю и в итоге поставила ногу на нестабильный камень, некрепкая опора покатилась на дно обрыва, и Эмма вместе с ней.

— А! — только и успела вскрикнуть она, а потом захныкала.

Рэй схватил лампы и бросился к ней, аккуратно спустился по склону.

— Ты в порядке? — спросил он, когда увидел, что Эмма вполне спокойно сидит внизу.

— Да, просто камень уехал.

Её белая одежда запачкалась в грязи, а лицо корчилось, когда она тёрла руку. Чуть выше локтя темнел порез. Рэй подошёл ближе и осмотрел рану.

— Кровь идёт. Достаточно глубоко распорола.

Эмма отдёрнула руку.

— Да, ерунда. Мы должны поскорее найти цветок, — она вдруг начала копаться в кармане, а затем протянула ему платок. Тот самый, который нашёл Норман.

Рэй молча поставил лампы на землю и начал перевязывать её руку. Заниматься этим приходилось настолько часто, что он уже научился с закрытыми глазами бинтовать такие порезы. Эмма терпеливо дождалась, когда он крепко завяжет узлом кончики платка, а затем согнула руку и прижала к груди.

— Спасибо. Норман… мы обязательно его найдём.

А затем она выбралась из оврага и, как ни в чём не бывало, снова принялась за поиски, раздвигая руками высокую траву.

Рэй тоже забрался наверх, поднял лампу повыше, чтобы осветить землю.

— Слушай, Эмма, почему ты заходишь так далеко?

Он спросил это не подумав и понял, что поступил опрометчиво, когда она взглянула на него как на сумасшедшего. Рэй совершенно забыл: Эмма не может представить, что даже если Норман находится между жизнью и смертью, мама не позволит ему умереть. Это ведь её главная задача  — уберечь золотое яйцо, которое в будущем станет товаром высшего качества. Норман — гений, его результаты тестов уже сейчас такие же, как у самых старших детей в приюте, так что он точно выживет. Единственное, чего Рэй опасался — что мама, если не справится сама, отправит Нормана на лечение в Штаб. А это всё равно, что смерть. Из Штаба возврата не будет. Вот чего он хотел избежать любой ценой.

— Почему, спрашиваешь? Так ведь, если я могу как-то помочь ему, значит, сделаю всё, что в моих силах, — Эмма снова принялась рыться в траве. — Я… Он столько раз выручал меня. Объяснял, если я чего-то не понимала, протягивал руку помощи, когда мне было трудно. И не только это. Хочу сказать, он… присматривает за мной. И что бы ни случилось, я верю, что Норман всегда будет на моей стороне.

Вот что это было. Доверие на уровне подсознания, такое крепкое, что сложно выразить словами. И Рэй знал, что так и должно быть. Она просто верила, что Норман пойдёт на всё ради неё и их дружбы, и потому была готова сделать то же самое для него. Хотя он никогда не говорил, что не оставит её в беде и ничего не обещал, Эмма это чувствовала.

Она вдруг обернулась, вероятно озадаченная его долгим молчанием, и улыбнулась:

— Если ты вдруг заболеешь, я и тебе помогу, Рэй. И ты тоже поможешь мне, если я окажусь в беде, правда ведь?

Правда. Он знал, что должен был, и он дал ей слово. Не тогда, но позже, когда они стояли посреди тайной комнаты в бункере.

Рэй крепче обвил себя руками, вдавил подбородок в колени. С Норманом в тот вечер ничего не случилось. Цветы оказались ему не нужны, потому что он уже шёл на поправку и даже мог подняться с постели, но пока не покидал палату, чтобы не заразить других. Он остался жив в тот день и жил спокойно и беззаботно ещё пять лет, пока не узнал всей правды о месте, которое они называли домом.

А потом его отправили…

Эта мысль стала чем-то обычным, даже не смотря на то, что с отправки Нормана не прошло и года. Рэй ужаснулся. Неужели за эти месяцы произошло что-то даже более ужасное, чем смерть друга? Нет, они легко отделались что по дороге к бункеру, что на пути сюда. Может, у него просто было время смириться, пережить это и принять смерть Нормана, как свершившийся факт? Когда их семья оказалась на свободе, у него больше не было права ни на радость, ни на горе — теперь он должен был заботиться обо всех, обеспечивать им безопасносность и просчитывать ходы наперёд. Думать о будущем, а не о прошлом.

Норман умер уже давно, но Эмма… Рэй не мог смириться с этим. Исчезновение Эммы будто вскрыло едва зажившую рану, заставило снова пройти через весь круг страданий. Ещё вчера они вдвоём сидели у костра и ужинали, пытались согреться, а теперь её нет. Он не мог поверить, что отныне это «нет» навсегда. И не был уверен, что смирится с этой потерей через месяц или через пол года.

«Лучше бы они забрали меня».

— Эй ты, иди сюда! — вдруг крикнул Старик.

Рэй содрогнулся от внезапного возгласа, но больше никак не отреагировал. Мало ли на кого тот орал.

— Циклоп, ты там совсем окоченел? Я говорю, иди сюда!

— А ты иди на хрен! — крикнул Рэй в ответ. Делить со Стариком место у костра — последнее, что он собирался делать сегодня. Ни после того, что устроил этот ублюдок.

— Я вроде по-хорошему предлагаю. Будешь дальше сидеть под кустом — отморозишь задницу и кое-что ещё. А твоей родне точно не понравится, если ты вернёшься больным.

Рэй раздражённо выдохнул, и крепче завернулся в плед. Признать, что в словах Старика есть рациональное зерно, было выше его сил и всё же он подумал об этом. Хорошо бы отогреться у костра хотя бы чуть-чуть. Ночь только начинается и обещает быть длинной.

Старик больше не приставал, но это и не требовалось. Рэй, скрипя зубами, выбрался из зарослей и поднялся на ноги, а затем пошёл на пробивающийся между стволами деревьев свет.

— Садись, — сказал Старик, когда обернулся и увидел его. — Вон там постели себе и падай.

Рэй ответил только хмурым взглядом, приблизился к костру и, не сбрасывая с плеч пледа, присел прямо на твёрдую землю. Исходящее от небольшого огня тепло коснулась лица, и щёки начало приятно покалывать. Старик поджарил уродливую рыбу, которую поймал в реке неподалёку перед тем, как они устроили стоянку, и теперь разрезал её на куски и обгладывал кости. Рэй не представлял, какая она на вкус, но попахивала отвратно.

— Ну и что, так и будешь молчать? — вдруг спросил Старик, пальцами снимая с рыбного хребта кусочек мяса.

— Что тебе надо? — Рэй не взглянул на него, продолжая смотреть на пляски костра, но невольно нахмурился и насторожился. Разговор со Стариком не предвещал ничего хорошего.

— Давай уточним, чтобы по дороге не всплывало вопросов: завтра утром мы в мире и согласии направляемся обратно к бункеру. Верно?

«Ну опять началось», — раздражённо подумал Рэй, но промолчал. Не согласился, но и препираться не стал. Честно говоря, сил на споры у него уже едва хватало. Если Старик говорил правду о Золотистом пруде, идти туда за Эммой было не просто бессмысленно, но и смертельно опасно. Рэй уже понял, что именно там Старик и потерял своих близких. Всех до единого. Только он один смог спастись каким-то невообразимым способом и, пожалуй, этот факт — единственное, что мешало полностью поверить в его рассказ.

— Я уже сказал, что вернусь только с Эммой, — Рэй оторвал взгляд от костра и смело посмотрел прямо на Старика, чтобы не оставить поводов для сомнения в своих словах. — Если всё правда так, как ты говоришь, и она ещё жива, значит,  рассчитывает на мою помощь. Я не потеряю ещё одного друга.

Лицо Старика помрачнело, но он больше ничего не сказал и молча вернулся к поеданию рыбы. А запах мяса тем временем уже не казался таким отвратительным.

Только Рэй успокоился и прикрыл глаза, пытаясь утопить в тепле свои тревожный размышления, как Старик снова заговорил с ним:

— И сколько?

— Что сколько, — нехотя пробубнил Рэй.

— Сколько вы потеряли? — повторил Старик. — В вашей компании не так уж много малышни, а значит, как я понимаю, кого-то вам пришлось оставить. Может, кто-то умер по пути, хотя мне так не кажется.

От последних слов по спине пошли мурашки. Нет, никто по дороге не умер, к огромной преогромной удаче, но…

— Двадцать один — столько младших пришлось оставить в приюте, — ответил Рэй. — Что до потерь во время побега и после, мы потеряли только одного — Нормана.

— Это тот самый, о котором говорила Антенна?

Рэй кивнул.

— Могло быть хуже, — заключил Старик и, чуть помедлив, спросил: — Как вы вообще обо всём узнали? Чтобы найти, а потом ещё и понять подсказки Минервы, нужно постараться.

Рэй тихо усмехнулся. Вот значит, к чему он клонит, хитрый Старикан. Решил, что нашёл хороший способ развлечься, слушая чужие рассказы? Что ж, ему есть о чём рассказать. Хотя желания исповедоваться Рэй совершенно не испытывал, разговоры могли стать прекрасным отвлекающим манёвром для того, чтобы хоть как-то задавить волнение и тревогу.

«Наверное, не только Старику нужно немного отвлечься».

— Всё началось не с этого, — заговорил Рэй. — Подсказки Минервы пригодились нам, но мы обнаружили их случайно и не до побега, а уже во время него.

— Вот как, — Старик не подал виду, но Рэй уловил нотки заинтересованности в его голосе. — Значит, вы узнали правду не по милости этого ублюдка. Вот паршивцы, неужели нарушили правила и сходили к воротам?

— Нет, — Рэй слегка воодушевился, в мыслях невольно отметив, что они со Стариком говорили на одном языке. «Правда», «правила», «ворота» оказались общими словами и означали для них одно и тоже. — Я знал правду с самого начала.

На самом деле в этом не было лжи, но Рэй немного лукавил. Да в его разуме хранились воспоминания с самого раннего детства, но не цельные листы, а лишь обрывки. Чаще всего они выглядели как разрозненные образы неизвестной степени давности — он не понимал, видел ли это в три года или до этого, не мог припомнить и примерное время или обстоятельства. Иными словами, его воспоминания до четырёх лет были размытыми снимками, и всё же разум их не выбрасывал. Рэй не сразу понял, что образы страшных монстров из ночных кошмаров были не просто игрой его бурной детской фантазии, как говорила мама, когда обнимала его и пыталась успокоить, а самыми реальными напоминаниями о его прошлом. О прошлом всех детей в их приюте.

— В общем, если не вдаваться в подробности, у меня были причины сомневаться в том, что происходит… вокруг, — продолжил Рэй. — Мне снились сны. Ещё тогда, когда я был слишком мал, чтобы спать в одной из комнат вместе со старшими. Мне снились огромные монстры в чёрных одеждах, люди в белых халатах и звуки песни, которая почему-то всегда успокаивала. Я не знал почему. Думал, что всё это просто неприятные сны, но меня пугали ворота. Каждый раз, когда я смотрел на них издалека, мне казалось, что я когда-то уже был там. Будто бы меня принесли оттуда, и с другой стороны прятались не люди, а монстры. Мама говорила, что мы все оказались в приюте потому, что наши родители не смогли о нас позаботиться. Она повторяла это много раз потому, что этим вопросом задавались почти все, и каждый раз я всё меньше верил, что это правда. В один день мне пришлось в этом убедиться.

Это случилось поздней осенью. Наступил день рождения Кристофера, самого старшего брата. Ему исполнилось двенадцать, и это значило, что в день рождения он покинет приют и отправится к новым родителям. Мне всегда было интересно, почему тот, кто был никому не нужен в восьмилетнем возрасте, вдруг сразу же находил дом в двенадцать. Неужели совсем не странно? Разумеется. Кристофер радовался, хотя скорее больше делал вид, что радовался. Он почему-то думал, что попадёт в нехорошую семью, боялся, что новые родители не смогут полюбить его так же, как наша мама, или что он сам не сможет полюбить их. Думаю, если бы кто-то спросил у него, дал ему выбор, он был бы не против остаться в приюте. Не хотел расставаться с нами, а мы не хотели расставаться с ним. Даже я.

Кристофер был той ещё занозой. Мог совсем не слушаться мамы, не понимаю, как ей только хватало терпения. И вот, совсем незадолго до своей отправки, он попытался подговорить нескольких младших проводить его до ворот. Нарушить одно из главных правил, которое даже он сам никогда не нарушал. Конечно, никто не пошёл, не рискнул ни ослушаться мамы самостоятельно, ни сделать это целой толпой.

— Кроме тебя? — хмыкнул Старик.

Рэй прикусил губу и пожал плечами.

— Да. Кроме меня.

Непослушание грозило выговором, но что пологалось за нарушение главного запрета, Рэй тогда даже не представлял. И всё же он не смог отказать Кристоферу в его последней просьбе. То ли потому, что сам Кристофер, пуская в ход весь свой авторитет и очарование, ну слишком уж хорошо упрашивал, то ли потому, что Рэй понимал — больше он брата никогда не увидит. Совсем. Никогда. И даже письмо от него не придёт в их приют.

Прощание с родными всегда расстраивало. С одной стороны, Рэй как и другие, пытался радоваться за тех, кто находил новый дом, а с другой — не мог перестать думать, как же сильно будет по ним скучать.

Он ни разу не нарушал запрет, не ходил провожать кого-то до ворот, но в этот раз пошёл.

Не подходил слишком близко, следовал за Кристофером и мамой на безопасном расстоянии. Самое плохое, чего Рэй ожидал — что мама вдруг решит обернуться и заметит его, а если и предчувствовал что-то более ужасное, то только совсем немного. Он не заходил в коридор за воротами и даже не приближался к нему, наблюдал за происходящим из-за прикрытого кустами дерева. Видел, как решётка со скрипом поднялась, и как мама, держа Кристофера за руку, провела его внутрь, а потом… происходящее до сих пор было как в тумане, но разумеется, Рэй прекрасно всё видел. Своими собственными глазами.

Он не мог пошевелиться, но знал, что нужно бежать. Пока мама не заметила, не узнала, что он где-то здесь и что он всё видел. Ноги несли его через сад — так Рэй пытался скрыться среди деревьев и вернуться к приюту через задний ход. У него получилось проникнуть в дом незамеченным, а после этого он сразу побежал к библиотеке, где по вечерам никто не сидел, и где можно было спрятаться между стеллажами. Спрятаться ото всех от всего мира — всё, чего тогда хотелось.

Лицо покрылось потом, голова и ноги гудели, а сердце глухо и быстро колотилось в груди. Рэй понимал, что выглядит ужасно. Ужасно и подозрительно. Никто не должен был видеть его таким, никто и, особенно, мама. Мама… То, что она обо всём прекрасно знала, то, что она уводила всех братьев и сестрёр, а затем стояла там в коридоре и молча безропотно наблюдала, как их забирают монстры, стало самым ужасным и сокрушительным ударом. Мама оказалась самым страшным чудовищем — настоящие монстры никуда не исчезли, но скрывались по ту сторону ворот, и только она всегда была рядом. И конечно же мама могла убить его, если бы кто-то ещё узнал о том, что он видел. В этом Рэй больше не сомневался.

Рассказать о случившимся кому-то не представлялось возможным — слишком опасно. Рэю не осталось ничего другого, кроме как успокоиться, искупаться и лечь в кровать, будто ничего не случилось, а затем попытаться забыть сегодняшний вечер. Делать вид, что всё в порядке, оказалось сложнее, чем он думал — некоторые дети, особенно Сьюзен и Эмма, а следом за ними и Норман слишком подозрительно на него косились. Пришлось скорее юркнуть под одеяло и закутаться с головой, чтобы скрыться от чужих взглядов.

Сон пришёл быстро, а вместе с ним и кошмары, которые теперь стали ещё ярче и ещё страшнее — отныне Рэй видел, как чудовища поедают всех, кого он знал и любил. Он проснулся от собственного крика в холодном поту и разбудил Маркуса, а тот, конечно же, привёл маму. Увидев её в дверях спальни, Рэй с трудом сдержал дрожь. И когда она подошла к его кровати, присев на край, обвила его руками, заключая в нежные объятия, всё-таки расплакался. Больше всего он желал вырваться и больше всего на свете не хотел отпускать её. Мама ничего не знала и всё так же, как раньше, утешала его, так же, как раньше, ласково и мягко гладила по голове и покачивала на коленях. Ему часто снилось, что именно мама пела ту песню, которую он никак не мог забыть. Голос был очень похож. Может это и вправду была она?

На следующее утро Рэй принял решение затаиться. Никто и даже мама ни о чём не подозревали, а его невыспавшийся вид и синяки под глазами все списывали на тревоги из-за обычных для него кошмаров и нехватку сна. В общем, он мог позволить себе быть немного нервным, всё чаще отказываться от игр и всё больше наблюдать. Так, путём наблюдения, он понял, что в двенадцатое день рождение отправляют только тех детей, у кого самые высокие баллы на утренних тестах,  а все, кого «усыновляют» до этого возраста, раз за разом показывают плохие результаты. Первыми отправляют тех, кто набирает самое меньшее количество баллов. Убивают регулярно раз в два месяца. Из одногодок Рэя Норман всегда набирал больше половины и с каждым разом его результаты только росли, Эмма, как и сам Рэй, справлялась чуть хуже, хотя тоже неплохо, но что насчёт остальных? Роза, Елена и Маркус сдавали тесты недостаточно хорошо, да и не только они.

Рэй слишком скоро понял, что ему их не спасти. На все его предложения больше учиться ему отвечали непонимающими взглядами. Мало кто в пять лет хотел променять весёлые игры на скучные книжки да и никто особо не понимал, зачем. А Рэй не мог сказать им: «Если вы не будете учиться, вас убьют!»

Он не хотел, чтобы кто-то умер, но ничем не мог им помочь. И это убивало его изнутри. Даже если бы у всех, абсолютно у каждого ребёнка были бы хорошие оценки, мама бы не оставила их в покое. Он понимал это. Такова была её обязанность — выращивать их, а потом отдавать чудовищам.

— Подумал, я какой-то ненормальный, — сказал Рэй, крепче сжимая край пледа. — Почему только я помнил об этом и всё осознавал? Когда я понял, что больше не могу вынести вечный неутихающий ужас и тревогу, решил попытаться забыть, притвориться, что ни о чём не знаю, потому что так мог бы освободиться от боли. Даже если это самообман, мне хотелось, чтобы всё снова стало как раньше. Это стало бы самым лёгким выходом — держать рот на замке и ничего не делать. И никто бы никогда не догадался, как оно на самом деле, все бы продолжали жить счастливо до тех пор, пока не приходил их срок. А мы ведь действительно жили счастливо. Все — и я тоже. Даже если это было ложью, я всё равно хотел счастья. Но я больше не мог получить его.

Если бы он подчинялся своим желаниям, если бы во имя хрупких счастливых грёз и потерянного рая закрыл глаза на неприятную пугающую реальность, тогда бы это был конец. Смертный приговор не только для него самого, но и для всех остальных. Личное счастье стало роскошью. Рэй был готов пожертвовать им ради чужого счастья, ради счастья тех, кого считал своими самыми близкими друзьями. Он не мог сорвать отправки, не мог сделать почти ничего для того, чтобы спасти тех, кто уже стоял в очереди. Не мог спасти всех, но должен был хотя бы кого-нибудь. Хотя бы своих друзей: Нормана и Эмму он был обязан спасти.

А с потерей других приходилось только смириться. Смириться и не привязываться, пока они ещё живы. Рэй старался держать их на расстоянии, вот только никто не хотел держать на расстоянии его. Сьюзен, Маркус да и все остальные не переставали общаться с ним, и не переставали любить его не меньше других братьев и сестёр. Это ранило. Он не был достоин их любви.

На разработку стратегии и примерного плана ушло некоторое время, и, когда Рэй набрался решимости, устроил разговор с мамой. Он быстро понял, что мама могла отслеживать его местоположение, да и вообще всех детей, а значит, где-то на его теле пряталось устройство отслеживания. Немного напряжения для памяти и сообразительности, и ему удалось найти жучок — небольшую шишку на левом ухе, незаметное место, которое мама частенько проверяла.

— Всё пошло по плану, — вспоминая тот день, Рэй горько усмехнулся. — Я расчесал кожу за ухом, там где был жучок. Хотел проверить, что будет, если его повредить, заметит ли мама. Она заметила. Ей потребовалось четыре минуты и пятьдесят одна секунда, чтобы найти меня. Так я и узнал, что в устройстве слежения был защитный механизм, чтобы в случае поломки или неполадок послать сигнал на устройство, по которому мама нас отслеживала. Когда она подходила ко мне, всё время смотрела на свои карманные часы. Они и были приёмником.

К тому моменту он был уже настолько уверен в подлинности своих воспоминаний, что почти не сомневался — женщина по имени Изабелла, та, кто являлась для них воспитательницей, но которую все они называли мамой, для него действительно была ею. Настоящей матерью.

Когда он услышал приближение её тихих шагов, начал напевать песню. Ту самую, что успокаивала в самые тёмные времена. Сожаление и отчаяние переполняли мягкие фиалковые глаза мамы, когда он обернулся и посмотрел на неё. И тогда Рэй окнчательно понял, что был прав.

«Зачем ты меня родила?» — спросил он. Задал вопрос, который всё это время мучал больше всего. Если она знала, какая участь была ему уготована, знала, что ему не прожить больше двенадцати лет, что ему суждено умереть здесь, в приюте, так и не познав ни горя, ни радости свободной жизни взрослого человека, зачем? Просто зачем?

А она ответила: «Так было нужно. Я сделала это, чтобы выжить».

Он не до конца понял ответ, но это не помешало сердцу расколоться на части. Рэй бы захлебнулся в слезах, если б к тому времени не научился хорошенько прятать настоящие чувства под спокойствием и холодностью. Знать, что он не был желанным ребёнком, лишь инструментом для каких-то непонятных целей, что никто его не ждал, и что миру он был не нужен, или был нужен но только как кусок мяса, оказалось слишком больно.

Зато это знание помогло отбросить сомнения, раз и навсегда понять своё место в системе и, приняв его, продолжить жить дальше и делать то, что должно. Работать в рамках правил, чтобы потом, когда придёт время, разрушить их ко всем чертям. До самого основания.

— Следующие шесть лет оказались адом, — пока Рэй говорил, успел вынуть из кармана часы на цепочке, и пальцы сами то открывали, то захлопывали стальную крышку, — но, когда до моего двенадцатилетия оставалось три месяца, я был более чем готов открыть карты и начать воплощать план побега.

Старик многозначительно хмыкнул:

— И в чём состоял план?

— Когда я понял, что надеяться на сострадание от мамы бессмысленно, то попробовал поговорить с ней на её языке — предложил выгодную сделку. Моё молчание, помощь в слежке за другими детьми и охрана нашей маленькой тайны в обмен на информацию о Штабе и «подарки» из внешнего мира.

— И она согласилась?

— Да.

— Ну и глупа ваша мамушка! — вдруг заявил Старик. — Была б умной и тогда бы соврала тебе, что всё в силе, а потом отправила в самую первую очередь. И мороки меньше, и тайне ничего не грозит. Шестилетний сопляк-соглядатай для уже взрослых ребят да ещё и такой, кто знает правду, совершенно ненадёжная идея.

Рэй слегка нахмурился. Он и сам бывало думал об этом. Почему мама поступила так неразумно? Как бы не хотелось оправдать её отношение тем, что он всё же смог путём старательной учёбы сравниться с Норманом в результатах тестов и стать претендентом на звание первоклассного товара, было что-то, что мешало до конца поверить в это. Будто бы у мамы имелась другая причина заморачиваться с ним, каждый день проживая с риском, что правда может всплыть наружу. Рэй был миной замедленного действия, она это знала и всё равно оставила его в живых. Как же глупо.

Он вернулся к рассказу, посвящая в подробности всего, что произошло после того, как кролик Конни оказался забытым на столе. Старик всё ещё ел рыбу, но слушал внимательно, а когда Рэй закончил историю, долго молчал, погрузившись в раздумья.

— Ясно, — наконец сказал он. — Сложно же вам пришлось с побегом. Мне жаль, что всё вышло вот так, не без тяжёлых потерь.

Рэй на секунду распахнул глаза в удивлении, когда не уловил в его словах ни единой ноты наигранности, только искреннее сопереживание. Ещё утром он бы не поверил, что Старик в принципе способен на сочувствие. Оказалось, ошибался. Старик ещё не потерял умение разговаривать нормально, без своей чёрствой грубости.

— А что насчёт вас? — решился спросить Рэй после недолгого молчания. — Как вы сбежали?

Старик хрипло усмехнулся, и его глаза странно блеснули.

— Побег? Ну это было легко. Гораздо легче, чем вышло у вас, — он бросил обглоданные кости в огонь и встряхнул руками. — Всё началось… с Дины. Это… мы с ней были хорошими друзьями. Знаешь, она немного походила на тебя своей начитанностью, много всего знала, побольше любого из нас. Кажется, это называется любознательность.

Тот день он помнил очень хорошо. На дворе стоял февраль, погода выдалась промозглой, сырой и пасмурной, а потому свободное время они все проводили в доме. Каждый находил, чем развлечь себя, Дина вот любила читать, сидя на диване в библиотеке. Где-то в три-четыре часа он тоже пришёл туда.

Дина тут же оглянулась, стоило двери чуть заскрипеть.

— О, это ты? — она улыбнулась. — Неужели в коем-то веке решил уделить внимание книгам?

Вообще-то он пришёл сюда не столько за книгами, сколько за её приятной компанией, но не мог же он вот так прямо заявить: «Нет, книжки мне не интересны, а вот ты — ещё как». Надо было с чего-то начать разговор, и он заранее продумал, что скажет, но, как всегда, растерялся в самый решающий момент и, вместо того, чтобы попросить совета в выборе книги, с неловкостью зарылся пальцами в чуб курчавых волос, и почёсывая затылок, выдавил:

— Угу.

Она всё продолжала глядеть на него, и ему стало ещё неуютнее. Он отвернулся и прошёл к шкафам, старательно делая вид, что всё его внимание направлено исключительно на полки и корешки книжек.

— Эгей! — ворвалось в комнату так резко, что он содрогнулся всем телом. — Юго! Вот ты где, а я тебя повсюду ищу.

Он резко оглянулся на голос Лукаса и сразу же заметил, как Дина нахмурилась от такой резкой атаки на тишину комнаты. И чего ему вообще вздумал прийти? Лукас ходил в библиотеку настолько редко, что уже должен был забыть дорогу сюда.

«Только мешает!»

— Ну вот ты меня и нашёл, — выдавил он, сдерживая тяжкий вздох. — И незачем так орать. Ты отвлекаешь людей от чтения.

— Ох, — Лукас только сейчас взглянул в сторону Дины, а затем с широкой улыбкой согнулся в шуточном реверансе. — Прошу прощения за нарушение покоя. Я присяду? — и с этими словами упал на диван. — Что читаем?

«Слишком близко», — подумал он и с раздражением отвернулся, не переставая вслушиваться в их разговор.

Дина добродушно усмехнулась:

— Да так… Историю о девочке, которая побежала за кроликом с часами, а потом провалилась в нору и оказалась в волшебной стране.

— Кролик с часами, вот это здорово, — засмеялся Лукас. — И как, увлекает?

— Тебе что нужно? — он всё-таки не смог долго терпеть и резко обернулся к ним.

Лукас на секунду растерялся, а затем, когда перевёл взгляд с него на Дину, заговорчески улыбнулся. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы раздражение не отразилось на лице.

— Я нашёл кое-что, — вдруг заявил Лукас с серьёзным тоном. — Эрика попросила почитать ей и принесла одну книжку. Она не листала её, смотрела только на обложку, а, между прочим, внутри лежало кое-что интересное, — он сунул руку в карман брюк, а затем вынул ручку с чёрно-белым шахматным узором на корпусе и поднял повыше.

Он не смог сдержать любопытства и чуть ли не бегом устремился к дивану. Дина с удивлением распахнула глаза, протянула руку к находке и принялась вертеть её, разглядывая со всех сторон. Какое-то время они все трое молча пялились на ручку, будто она была золотым самородком, выловленным среди ила в ручье. Откуда она могла взяться?

— Говоришь в книге нашёл? — недоверчиво спросил он, глядя на Лукаса, а тот только пожал плечами.

— Да. В страницах была прорезана тонкая выемка и ручка лежала там.

— Интересно откуда, — задумчиво проговорила Дина. — Кто мог её туда положить?

Он улыбнулся, предполагая, что подобранный им ответ будет верным:

— Конечно тот, кто присылает нам эти книжки.

— Воу, полегче. И как ты только догадался? — засмеялся Лукас.

Он чуть не нахмурился, уловив в словах насмешку, однако злиться не стал, лишь оскалился в улыбке:

— Ха, я погляжу ты остряк! А как тебе такое гений: думаю, у этой ручки должен быть хозяин, и мы даже можем узнать, кто именно им был.

Дина живо обернулась к нему:

— Правда?

— Ага, — он с довольной улыбкой как бы невзначай подсел к ней и коснулся её руки, якобы чтобы рассмотреть ручку поближе. — Она выглядит как что-то дорогое, а люди, которые позволяют себе дорогие вещи, стремятся их как-то отметить. Посмотри внимательнее, может, на ней есть какие-то знаки?

Он не был до конца уверен в своём предположении, и от него не укрылось, с какой улыбкой Лукас следил за каждым его действием, а потому до безумия захотелось, чтобы догадка оказалась верной. Он медленно перевернул руку Дины, осматривая шахматный корпус ручки, и вдруг увидел на конце две буквы:

— У.М? — озадаченно сказал Лукас, тоже разглядев надпись. — И что же это значит?

— Возможно, это инициалы, — ответила Дина, а затем вдруг распахнула глаза и вскочила на ноги.

— Что такое? — только и смог растерянно спросить он, когда она подбежала к книжным стеллажам и с сосредоточенностью начала перебирать книжные корешки.

— Я тоже видела кое-что. Давно, ещё полгода назад обратила внимание на один экслибрис, а потом нашла ещё один и ещё, — быстро проговорила она. — Сейчас.

Дина достала с полки книгу в зелёной обложке и положила на стол в углу библиотеки, открыла на первой странице.

Они с Лукасом растерянно переглянулись и одновременно бросились к столу.

— Вот, смотрите, — Дина ткнула пальцем на чернильную иллюстрацию совы в левом верхнем углу. — Видите? На экслибрисе указано имя. Книги принадлежали некоему господину по имени Уильям Минерва. А инициалы на корпусе ручки, взгляните на них. У.М. и владелец книг — один и тот же человек!

— Поразительно, — выдохнул Лукас, а затем ткнул его локтём в бок. — Гляди, Юго. Похоже на правду.

— Вот так быстро одна маленькая находка перевернула наш мир и изменила всю жизнь. Правда это произошло чуть позже, — он на секунду оторвал взгляд от костра и взглянул на мальчишку. — Что делать с ручкой, мы тогда не особо понимали, а перевод символов вообще показался какой-то нелепицей. Ферма. Урожай. Чудовища. Правда. Только если сложить слова, можно было немного наметить смысл и всё равно. Кто-то пытался сказать нам, что есть какая-то тайна о чудовищах. Чудовища в нашем приюте? Ха! Ну что за бредятина?

Парень едва заметно улыбнулся:

— Вы не поверили.

— Ясно дело, что нет, — он усмехнулся. — Хотя голограмма из ручки заставила чуть серьёзнее отнестись к этому Минерве. К нам закрались сомнения. Дина уж было хотела подойти к маме и расспросить обо всём, да и я чуть не поддался такой идее, но Лукас вовремя нас переубедил. Конечно, мы все доверяли маме, но здравый смысл подсказывал, что тайна существования Минервы и его посланий — не то, чем следует делиться с ней. После нескольких дней раздумий, Лукас предложил всё проверить. Так мы с ним условились, что в ближайшую отправку пойдём к воротам следом за мамой и сами поглядим на усыновление. В нашем приюте чудовища не водились, а значит единственное место, где они могли бы быть…

— За воротами, — заключил Циклоп.

— В точку! Будь там реальные родители и настоящее усыновление, мы бы просто получили хорошую трёпку за своё непослушание. Разве нужно что-то серьёзнее за такой малюсенький проступок? Я не рассчитывал на большее, и Лукас разделял моё мнение. Однако, там было вовсе не то, о чём мы думали. Более мерзкого зрелища и представить нельзя… ну ты знаешь. Это был первый худший вечер в моей жизни.

«Но не последний».

— Итак, — сказал мальчишка после короткого задумчивого молчания. — Вы поняли, что вам хотел сказать Минерва через экслибрисы.

Он криво ухмыльнулся:

— Теперь уж точно. Дина не знала, что мы ходили к воротам, но смолчать перед ней мы не могли. Она тоже была частью компании «тех, кто знает больше, чем надо», если не её основателем.

Они с Лукасом решили, что он сам расскажет Дине обо всём. Лукас отчего-то думал, что Юго этот разговор дастся проще, и что именно ему будет легче успокоить Дину, если та расстроится. По их замыслу он должен был открыть тайну ещё днём во время стирки, когда мама пойдёт на обход младенцев в детской спаленке. Однако ему так и не хватило духу отвести Дину в сторону и обо всём рассказать. Не сделал он это и после ужина и после вечернего купания. Он тянул до последнего, хотя знал, что не должен был так поступать. Чем дольше откладывается плохая новость, тем сложнее её передать.

Повезло, что сегодня никто не обращал внимание на то, как беспокойно он ёрзал в своей постели — после отправки Карло, одна кровать в их спальне освободилась и мама переселила сюда Терезию. Это была её первая ночь в общей спальне, а не в детской кроватке среди остальных малышей — сестра немного волновалась и никак не могла успокоиться. Такое часто случалось и обычно всё внимание уделялась именно таким вот новым переселенцам.

Половина, если не больше, братье и сестёр столпилась у кровати Терезии, и в комнате стоял гам обсуждений, чем помочь малышке.

— Дина, включи шкатулочку, — вдруг попросила Вивиана. — А остальные давайте живо по местам. Да-да, ложитесь по своим кроватям.

— Терезия, я посижу с тобой, а ты послушай эту мелодию и попытайся уснуть, хорошо? — Дина вынула из свой прикроватной тумбочки музыкальную шкатулку, а затем подошла к кровати Терезии и прилегла на край рядом с сестрой.

Ключик, который Дина носила на шее как подвеску, несколько раз со скрипом повернулся в скважине и музыкальная шкатулка заиграла прекрасную, лёгкую мелодию.

Со всех сторон послышались тихие вздохи благоговения. Это была их маленькая традиция: музыка из шкатулки играла почти каждую ночь с тех самых пор, как Дина получила её в качестве награды за свои лучшие результаты на тесте. Она могла выбрать любую игрушку, но почему-то захотела именно музыкальную шкатулку. Он даже не знал, что такое вообще существует в природе, пока сам её не увидел и не услышал чарующую колыбельную. Что ж, наверное, это была самая прекрасная вещь из всех, которую кто-либо заказывал из внешнего мира.

Вдруг на душе стало так легко, будто бы это и была вся их жизнь, а ужасной правды не существовало вовсе. Но, стоило мелодии закончиться, и сердце налилось сталью. Дина любила каждого из них и о каждом заботилась. И как он мог сказать ей, что все те, кто якобы попали в семью, на самом деле отправились на тот свет? Погибли в ужасных муках, чтобы стать едой для чудовищ. Совсем так, как им пытался сказать Минерва.

Но он должен был, потому наконец решился. Дождался, когда все уснут, тихонько растолкал Дину и позвал на кухню. Рассказывать о «правде» в пустой столовой, да ещё и посреди тёмной ночи — не самый лучший вариант. Но зато у Дины было достаточно времени, чтобы выплакаться. Она рыдала тихо, стараясь заглушить всхлипы прижатой ко рту ладонью, и так долго, что глаза её сильно опухли, а слёзы кончились. А утром, когда мама с тревогой спросила у неё: «Что случилось?», едва сдержалась, чтобы не отшатнуться от неё как от ядовитой змеи.

После обеда, когда наступило свободное время, и они втроём собрались у края луга с высокой травой, Дина первой заявила, что ни за что на свете нельзя рассказывать маме о ручке и тайных посланиях.

— На том и порешили. Никому пока не рассказывать и глядеть в оба, стараться смотреть сквозь и замечать то, что не должен был заметить никто. Мы единодушно решили, что больше ни один из нас и наших близких не отправится на убой, а значит, нужно было поторапливаться, ведь до следующей отправки и нашего побега оставалось всего два месяца. Так, общими усилиями трёх пар глаз, мы поняли и то, что мама до сих пор ни о чём не подозревала, и то, что она могла следить за нами по часам, а каждый вечер ровно в восемь запиралась в комнате и, вероятно, отправляла сообщения за ворота, и то, что её очень легко отвлечь, а в это время перелезть через заборчик, добраться до высоченной стены и ещё успеть затем вернуться обратно.

— Она совсем ни о чём не догадывалась? — скептично спросил Циклоп.

— Думаю, у неё просто не было причин волноваться, — он чуть нахмурился. — Не знаю, случался ли хоть один побег до этого, но похоже, что нет.

— Или просто она работала абы как.

— Ну-ка придержи язык, парень! К Джейн у меня претензий нет. Она была прекрасной женщиной и прекрасной матерью.

— И потому плохой «мамой».

Заявления мальчишки оказалось неожиданным. И он впервые поймал себя на мысли, что Циклоп, скорее всего, был прав.

— В общем, когда собралось прилично информации, настало время разработать план. Тут мы и решили подключить кого-нибудь ещё из старших. Три головы хорошо, но шесть-восемь всё же лучше.

Первыми, кто ещё узнал правду, стали Джоуэл, Кэт, Николя, Вивиана, Герда и Жак. Все самые старшие дети оказались включены в их работу над планом. Лукас говорил, что это слишком много, но он настоял, что стоит рассказать как можно большему количеству ребят, особенно Кэт и Джоэлу, ведь пятнадцатый день рождения Кэт был как раз через два месяца, а значит, её могли отправить следующей, если бы попытка побега окончилась неудачей. А там и до отправки Джоуэла рукой подать.

Они рассказали обо всём вечером, во время игры в карты за столом в библиотеке. Реакция, как и ожидалось, оказалась самой разной от недоверчивого ворчания Джоуэла, до весёлого смеха Жака. Почти все приняли новость за розыгрыш, но фокус с ручкой быстро сбил задор и заставил отнестись к происходящему серьёзнее. Он взял на себя смелость описать увиденное у ворот в самых мелких подробностях, чтобы наверняка убедить каждого в правдивости своих слов. Продумать глупую шутку в настолько мерзких деталях мог только настоящий безумный ублюдок.

Когда он закончил рассказ, абсолютно все смотрели на него с самым настоящим ужасом.

— Да нет, — Жак первым подал голос. — Ты… наверное, увидел кошмар и подумал, что это было на самом деле.

— Нет, — Лукас отрицательно покачал головой, и обернулся к всхлипывающей Вивиане, погладил её по плечу. — Мне жаль.

— Допустим, всё так, — выдохнул Джоуэл, и его меланхоличные серые глаза нервно скользнули по лицам собравшихся за столом. — Получается, мама — убийца. Преступница.

— Нет, — воскликнула Кэт, чуть ли не вскакивая со стула. — Этого не может быть! Джоуэл, ты не должен так говорить. Скажи, что это ошибка! Джоуэл… почему вы все молчите?

— Чудовищ не существует в физическом мире, — заявил Николя. — Но тогда и такой ручки существовать не должно — я никогда не читал ни о чём подобном. Таких технологий ещё не придумано, и всё же ручка с голограммой прямо перед нами.

Над столом снова воцарилось молчание, пока Дина не прервала его:

— Поверьте, мы говорим правду.

— Мы верим, — заявила Герда, которая за всё время ещё не сказала ни слова — сидела со сложенными на груди руками и плотно сжатыми губами. — Все верим. Только не всем хватает духу признаться в этом. Вздохи и мольбы — не трусость, а даже хуже. Это отрицание.

— Да что ты, — выплюнула Кэт. — И что же мы должны делать?

— Разуть глаза, — ответила Герда, — и набраться смелости увидеть всё таким, какое оно есть. На наших окнах все эти годы висели решётки, все эти годы мы не получали писем ни от кого, кто ушёл, хотя среди них были те, кто кровь из носу, а отправил бы хоть строчку. Знаков было предостаточно. Но мы закрывали глаза, чтобы не видеть их, потому, что так было проще.

Гнев Кэт тут же улёгся, и она обмякла на стуле, пальцами зарываясь в длинные каштановые косы.

— Тогда что нам делать дальше? — подал голос Николя. — Учитывая, что за воротами не человеческий город, а самые настоящие чудовища, и что у нас два месяца до того, как одного из нас отправят на смерть, а затем и всех остальных? Какой у нас выбор?

— Надо бежать, — сказал он, и тут же все взгляды устремились к нему.

— Куда? — спросила Кэт. — За стену? А что дальше? Что хорошего может нас ждать там, если за воротами монстры? Думаешь, за стеной будут люди? Человеческий город? Тогда откуда вообще взялись чудовища, и кто позволяет им есть нас?

— Мы не знаем, — спокойно сказала Дина и поднялась со стула. — Кэт, я понимаю, что тебе страшно. Всем нам страшно, а неизвестность пугает ещё сильнее. Но нужно принять решение прямо сейчас. На счету каждый день, и позволить страху сковать нас — всё равно, что сдаться.

Кэт, как и все остальные, внимательно выслушала её слова, а затем он заметил, как Джоуэл накрыл ладонью её сложенные на коленях руки.

— Продолжай, — сказал Лукас так тихо, чтобы только он один мог слышать.

И он продолжил:

— Нам нужно придумать план для побега. Пока ещё есть время. Конечно, у нас есть выбор, правда он не велик. Мы можем смириться с происходящим и ничего не делать, это самое простое. Но тогда Кэт отправят следующей, а затем и всех остальных, каждого из нас. Ещё одно решение — бежать. Воспользоваться подсказками Господина Минервы и ручкой, хотя бы попытаться уйти отсюда и тогда, быть может, сохранить жизни не только себе, но и другим. У нас есть младшие братья и сёстры. Они ни о чём не знают, и они умрут, если мы не попробуем сбежать и забрать их с собой.

— Тогда предлагаю начать прямо сейчас, — Герда нагнулась над столом и сгребла в кучу все карты, а затем начала складывать их в колоду. — Не знаю как вы, а я считаю, что наша главная проблема — мама. Во время побега, каким бы он ни был, она точно будет мешать нам. У меня есть мысль на счёт этого. Дина, мама всё ещё принимает снотворное?

Пламя начало уменьшаться, и он подкинул в костёр свежих дров.

— Немного терпения и слаженной работы, и всё было готово. Мы прикрывали друг друга, пока каждый выполнял свою задачу. Я, Лукас и Николя разрабатывали подробный план и думали над тем, что делать, когда все окажутся за стеной. Кэт, Вивиана и Дина плели верёвки, Джоуэл тренировался в метании на дальность, а Герда и Жак составляли списки и занимались сбором всего необходимого в дорогу. Им даже удалось незаметно стащить мамино снотворное. В общем всё шло как по маслу. Когда мы закончили, у нас оставалась ещё одна неделя и последний шаг — рассказать остальным, в том числе малышам. Они нам не поверили. Не то, чтобы я не ожидал этого, в конце концов, они были ещё совсем мелкие, но чёрт побери, я чуть не взбесился тогда. Дина, да и все мы, были в отчаянии. Как увести с собой того, кто никуда идти не хочет и даже не верит в то, что вообще нужно что-то делать? Если бы те, кто мог стоять на ногах, поверили в наш рассказ, и их бы не пришлось тащить за собой, мы, быть может, ещё бы и совсем младенцев могли утащить. Но как бы не так. А теперь младшие, поди, ещё могли всё разболтать нашей матушке, и тогда бы нам всем точно пришёл конец. Времени жевать сопли не осталось.

— Итак, драгоценные, что будем делать? — спросила Герда, когда последние, кого они ждали, Вивиана и Николя подошли к изгороди уже позеленевшего, расцветающего сада.

— Вы верите, что младшие смогут сохранить секрет? Я так не думаю, — заявил Жак. — Не хочу нагнетать, но, по моему, сегодня утром время, которое оставалось в запасе, растаяло.

Над собранием повисло напряжённое молчание. Он медленно всматривался в лица братьев и сестёр — каждый из них уже прекрасно понимал, что нужно сделать, но ни один не решался произнести это вслух.

— Сейчас или никогда, — вдруг заговорил Джоуэл, отрывая взгляд от молодой ярко зеленой травы у корней дерева, на которое опирался спиной. — Нужно бежать сегодня ночью, иначе будет поздно.

— Джоуэл, — вздохнул Николя, делая шаг к нему, но Джоуэл остановил его взмахом руки и продолжил уже твёрже.

— Вы и сами должны понимать. Теперь, когда о тайне известно всем, кроме одного человека, это уже нельзя считать тайной. Жак, ты думаешь, счёт идёт на дни, но я считаю, что всё куда хуже. Фактически, мама может раскрыть наш план в любую минуту, когда кто-то вдруг решит поделиться с ней интересными новостями.

— Но Джоуэл, — взвизгнула Вивиана. — Если мы уйдём отсюда и оставим маленьких, они больше не смогут сбежать. Думаешь, в приюте есть вторая ручка? А что, если нет? Тогда они даже не узнают, что происходит на самом деле, останутся здесь и умрут.

— А если медлить, то умрём мы! — вдруг воскликнул Джоуэл, и его лицо раскраснелось, а в уголках глаз блеснули слёзы. — Мама узнает, и тогда не спасётся вообще никто!

Вероятно, Джоуэл решил, что после такого предложения, все считают его аморальным ублюдком, но, разумеется, это было не так. Просто именно он оказался тем, кто смог сказать и признать перед собой и другими — мы сделали всё, что могли, но это конец.

Конечно, в глубине души никто не хотел этого. И никто бы не простил себе того, что ради собственного выживания они должны были обречь на смерть других. Но порой всё происходит так, что, как бы сильно не хотелось борьбы, остаётся только смирение. Поэтому, когда он устроил голосование и повторил предложение Джоуэла, руки медленно, но взметнулись вверх. Все до одной.

День клонился к ужину, и до часа побега оставалось всё меньше времени. Теперь дело было за мелочью — заставить маму выпить снотворное. Поступок в верхней степени бесчестный и отвратительный до зубного скрежета. Дина случайно узнала, что мама, как оказалось, долгое время принимала снотворное. Якобы оно помогало ей спокойнее уснуть. Новость об этом с самой первой секунды показалась странной, ведь мама очень редко болела и вообще была человеком здоровым и крепким. По крайней мере, так казалось.

Только потом, когда он оказался на свободе и жил в бункере уже долгие месяцы, вдруг задумался об этом. Мама Джейн и правда была прекрасной женщиной. Внимательной, доброй, заботливой и, пожалуй иногда даже очень мягкой, особенно, к малышам. Стоило им захныкать или состроить жалостливые личики, и мама была готова на всё, чтобы их утешить. А те только и рады стараться. А как мама вдруг начинала проводить больше времени с тем ребёнком, которого вдруг усыновляли через месяц или пару недель… Он и не замечал этого, когда жил рядом с ней.

Чаще всего мама принимала лекарство за некоторое время до следующей отправки ребёнка, и, так как отправка Кэт намечалась через семь дней, курс снотворного начинался как раз сегодня. Весьма удачно.

Он чувствовал себя отвратительно, пока вместе с Лукасом сторожил вход в кухню, где Дина готовила чай и расставляла наполненные чашки на поднос, попутно всыпая в одну из них содержимое двух крошечных ампул. Снотворное не влияло на вкус, так что мама не могла заподозрить его в своём чае.

Когда он обернулся, чтобы взглянуть как Дина, увидел как дрожали её пальцы. Сложно представить, насколько тяжело ей было заниматься этим — предавать человека, которого ты годами считал своим самым близким и любимым другом.

Дина под их ненавязчивым сопровождением поднялась к спальням и разнесла чай по комнатам с заявлением, что заварила его по новому рецепту. Это было лишь прикрытием для того, чтобы снять возможные подозрения мамы, которая, разумеется, слышала шум и голоса доносящиеся из их спален.

Когда на подносе осталась последняя чашка, Дина вздохнула глубже и, расправив напряжённые плечи, шагнула к дверям маминой комнаты. Он мог поклясться, что её решимость таяла на глазах, но Дина всё-таки постучала.

Мама отворила двери без долгой задержки и отпила из чашки без настойчивых просьб, совершенно ни о чём не подозревая. Дина держалась молодцом, даже в её жестах не получалось разглядеть нервозность, не говоря уже о лице. Быть может, именно эта обычная, приятная улыбка любящей дочери убедила маму, что опасаться нечего.

Через пару часов, когда он осторожно заглянул в комнату матери, та крепко спала, опустив голову на письменный стол. Она даже не добралась до постели.

— Погони за нами не было, не то, что у вас, — сказал он, пытаясь забыть так настойчиво всплывающее перед глазами лицо мамы. — Мы спокойно взобрались на стену, помахали нашему прежнему дому ручкой, а затем также спокойно пересекли пропасть и побежали прочь от того места. Нас, сбежавших, было двадцать один человек, а дома осталось только четырнадцать. Больше половины семьи получило шанс на жизнь. Это радовало. Хотя сам я долго не мог смириться с тем, что бросил остальных. «Мы же приговорили их к смерти, разве нет?»  — думал я тогда. И, конечно, всё было не так просто, как казалось, — он запнулся. — Пожалуй, тем, кто остался повезло.

Он умолк. Не было ничего странного в том, что говорить о побеге оказалось легко — он вспоминал лучшие дни. Дни, когда они все ещё были детьми и жили в тёплых объятиях мамы, мечтая о светлом будущем. Вспоминать об этом было приятно, даже несмотря на то, что он знал, чем всё кончилось. Но как только пришла пора говорить о том, что их ожидало за стенами приюта, в горле встал ком, а грудную клетку неприятно сдавило.

— Что случилось дальше? — спокойно спросил парень, видимо теряя терпение в ожидании ответа. — Вы долго добирались до бункера?

— Почти месяц.

Оказавшись на свободе и оставив позади лес вокруг ферм, они устроили привал и попытались разобраться с ручкой. Тогда-то наконец стало ясно, что она была путеводителем, и цифровой код на ней менялся в зависимости от их передвижения. И, так как на кончике ручки, помимо аббревиатуры Минервы, были выгравированы цифры «В06-32», точка назначение и направление стали очевидны. Только одна условность создавала большие проблемы — они не знали местности.

Ожидания увидеть за пределами стен такой же лес, как в их приюте, не оправдались. Всё вокруг казалось фантастичным, будто они попали прямиком в другой мир. А учитывая то, что им уже довелось повидать чудовищных людоедов, возникших будто бы из старых страшных легенд… Они не могли терять бдительность.

Он чувствовал опасность почти всё время, пока их семья шла по тёмному лесу с высоченными гладкоствольными деревьями. Спрятаться здесь было негде и даже укрыться на высоте невозможно, потому что широкие стволы не имели ни одного хилого сучка. На второй день похода ландшафт чуть изменился — лес поредел и росли в нём уже совсем другие деревья, поменьше и поудобнее, с огромными листьями, что своей формой напоминали пальмовые. Тут и произошла первая трагедия.

Они сами не заметили, как оказались в окружении пяти гигантских тварей. Причём совершенно не таких, каких видели у ворот. Эти монстры были куда страшнее. Неповоротливые, но оттого не менее опасные людоеды преследовали их методично и упрямо. Паника и прилив адреналина помогли его семье оторваться от погони и выйти из окружения, но как только они останавливались, чтобы хоть немного перевести дух, снова слышали сотрясающий землю гул. Даже если людоеды оставались далеко позади, они продолжали преследование. Пожалуй, скрываться целыми сутками было даже страшнее, чем попасть в когти сразу и не иметь ни единой надежды на спасение. Они бежали изо всех сил и вот, казалось ещё немного и вот оно, безопасное место, как вдруг ужас вновь подкрадывался к ним. И так снова и снова, все два дня пути.

«Это настоящая пытка», — думал он, карабкаясь на самое высокое дерево у подножья скал — их единственный шанс спастись от преследования.

План был прост — забраться на самый верх, чтобы найти способ перелезть на скалы или же оценить обстановку вокруг и выбрать наилучший путь. Немного времени и пара верёвок — вот и всё, на что можно было рассчитывать. Жак карабкался чуть впереди, первым перебрался на выступ, подал ему руку и потащил за собой, а затем закрепил верёвку, на которой можно было поднять остальных.

Время утекало сквозь пальцы, пока те, кто хорошо лазил по деревьям, добирались своим ходом, а младшие поднимались с помощью обвязанной вокруг живота верёвки. Чёрт, как же сильно у него тогда тряслись руки и ноги. Не нужно было слышать гул, чтобы понять, что людоеды совсем близко — он прекрасно отслеживал их приближение по тому, как колыхались кроны задеваемых ими деревьев.

— Быстрее! — кричал Джоуэл, сильнее налегая на верёвку. — Тяни! Тяни!

И они тянули изо всех сил, обливаясь потом, а затем подсаживали прибывших повыше, к месту, где уступ был шире, и где могло поместиться больше людей. А людоеды приближались.

Все почувствовали неладное в тот момент, когда поднимали обмякшую и захлёбывающуюся воплями Энни, но никто особо не стал разбираться в причинах плача — малыши были напуганы и плакали от страха уже который день. И только когда Энни бросилась к Герде, вцепилась в её ноги и завопила ещё громче, а сброшенную вниз верёвку так никто и не подобрал, все поняли, что случилось. И первым это понял Джоуэл.

— Кэт… — прохрипел он и подошёл к краю настолько близко, что оступился бы, если б Лукас и Жак не успели вцепиться в него.

А затем он разрыдался. Самый старший и сильный из них, уже почти взрослый парень, кричал так отчаянно, что хотелось прямо сейчас спрыгнуть со скал, лишь бы этот кошмар скорее кончился, а сердце не разрывалось от осознания: они только что потеряли троих.

Кэт, Эрика и Майк. Старшая сестра, которой через несколько дней должно было исполниться пятнадцать, и двое самых младшеньких, с которыми она сидела, когда те не могли успокоиться, и несла на своих плечах, когда их ноги больше не могли идти. Теперь их больше не было, а для всех, кто спасся, смерть навсегда перестала быть чем-то эфемерным и невозможным. И отныне он ощущал очень ярко — смерть всегда рядом, прямо за спиной. Не только там, где колонии людоедов, но и в высоте, и в лютом холоде, в пустой миске и пустой бутыли, в которой когда-то была вода. Природа могла быть опасна не меньше, чем чудища.

На следующее утро они не досчитались Джоуэла. Вечером он сидел среди них, но даже не притронулся к еде и, пока все делили последние остатки заготовленной провизии, только глядел в огонь. Педро сказал, что проснувшись посреди ночи, видел, как брат ходил во сне.

Он не хотел думать, где мог потеряться человек на уступе высоченной скалы, но ответ напрашивался сам собой.

Все последующие дни он помнил смутно. Каждый из них напоминал предыдущие и состоял из попыток выжить и найти еду, с которой были большие проблемы. Прокормить семнадцать человек оказалось той ещё задачей, и даже находчивый мастер на все руки Николя с его капканами, самодельным хлипким луком и стрелами не мог накормить их досыта, а разведённый Вивианой огонь не мог согреть так, как мягкие постели и очаг в их родном доме.

Он прервал рассказ, почувствовав, что нужно хотя бы немного отвлечься от воспоминаний подробностей тех мрачных дней. Обернулся к Циклопу и ухмыльнулся:

— Готов поспорить, ты до сих пор даже не догадывался, что пламя, у которого ты сидишь, бережёт от диких людоедов лучше любого огнестрела. Оказалось, эти твари боятся приближаться к огню. Ещё нужно бросать в костёр побольше сырой зелени, чтобы дымило посильнее и мешало всякой швали тебя унюхать. Так за время долгого, изнурительного, но безопасного пути нам удалось дойти до бункера и больше никого не потерять. Хотя Энни доставила проблем — с голодухи втихаря наглоталась каких-то ягод и отравилась. Еле её откачали уже в бункере. Ещё Джон повредил ногу, когда спускался с дерева и, оказалось, переломал. Мы с Лукасом по очереди несли его через пустыню. Повезло, что Сиана потом всех подлатала. Когда все поправились, она рассказала нам обо всём, что знала, и про этот чёртов пруд тоже. Найти безопасное место в мире, где чуть ли не каждая тварь хочет тебя сожрать — та ещё задачка, конечно, никто пока что особо не горел желанием куда-то идти. И всё же эти мысли о свободном мире людей, а, как утверждала Сиана, на пруду был спрятан путь туда, не давали покоя. На всеобщем совете мы решили, что нам таки нужно отправиться к пруду, но не сейчас, а чуть позже, когда лучше подготовимся к тому, что ждёт нас на дороге. Без спешки мы начали тренироваться. На это ушло ещё два года.

Он больше не мог говорить. Пожалуй, впервые приходилось кому-то рассказывать о том, что случилось, собирая ошмётки счастливых и болезненных воспоминаний в цельное полотно. Удивительно, что это не вызвало приступа, но может всё ещё впереди.

— Вы обманули, — вдруг заявил Циклоп. — Побег был лёгким только в самом начале, но то, что случилось после... Это ужасно. И тяжело.

Было сложно судить о его чувствах по выражению ничуть не изменившегося лица, но что-то подсказывало, что парнишка немного смягчился, ослабил броню из холодности и злобы.

— Знаешь, что меня удивило? На вас не было ни царапины в нашу первую встречу, и выглядели вы весьма откормленными для тех, кто должен был прятаться по лесам. Как вы смогли так быстро добраться до бункера?

Циклоп одарил его долгим взглядом, а затем дёрнул плечами:

— Нам просто повезло. Сейчас вам будет сложно поверить в то, что я скажу, но, когда уже почти всё для нас было кончено, к нам пришла подмога.

— Кто?

— Людоеды. Не те, что глупые, а другие.

В один момент ему показалось, что это какой-то жестокий розыгрыш, но Циклоп говорил серьёзно, и, насколько он мог судить, не был шутником по натуре.

— Я понял, — пришлось ответить. — Которые умные. И они вас не съели. Даже пальцем не тронули?

Парень вздохнул и снова уставился в огонь:

— Они очень помогли нам. Я и Эмма… мы могли умереть, если бы Сонджу и Музика не нашли нас и нашу семью. Они проводили всех нас до самого края леса к Великой пустоши и научили всему, что нам было нужно для выживания. Я благодарен им за это. — Он вдруг резко поднял голову и слегка усмехнулся. — А вы решили, мы особенные? Нет. Хотя мама и называла нас самыми умными в истории приюта, я не думаю, что мы как-то отличаемся от других детей. Просто нам повезло встретить тех, кто смог помочь. Это была удача, только и всего. Я сочувствую, что вам пришлось так рано увидеть смерть близких просто потому, что вам не повезло.

«Рано?» — растерянно подумал он, припоминая, что сам Циклоп видел смерть человека в шесть лет.

— Мне было четырнадцать, — рассеянно проговорил он, не зная, что ещё тут можно сказать.

В его голову вдруг пришла та самая мысль, которую он старательно избегал все эти проведённые с двумя детьми дни, но от которой оказалось невыносимо сложно отвернуться теперь: «Они были похожи». В чём-то больше, в чём-то меньше, но и Циклоп, и Антенна напоминали противоположные грани его собственной личности. Он тоже надеялся и тоже злился. Хотел спасти других и обрекал их на смерть. Боролся до последнего, пока трясина не затянулась вокруг до такой степени, что сил на сопротивление больше не осталось. Ему не повезло. Не повезло, что рядом с ним не было кого-то, кто мог бы подать ему руку и снова вытащить на поверхность, помочь ощутить под ногами надёжную, твёрдую почву. Он сам был опорой себе и другим. И вот, к чему это привело.

«А ведь всё могло быть иначе», — подумал он. — «Правда могло бы, не будь я слаб и беспомощен».

Но он понимал, что требовал от себя слишком многого. Тогда он был всего лишь ребёнком. Совсем как эти дети.

«Ты можешь выбирать, как тебе жить и ради чего», — едва слышно прошептали на ухо.

Циклоп свой выбор сделал. А что насчёт него?

— Ты не голоден? В последний раз ел вчера, верно ведь? — он снял остатки рыбы с вертела и протянул их парнишке. — Держи.

Ему впервые довелось увидеть, как узкий, неприкрытый чёлкой глаз Циклопа распахнулся в изумлении. Парнишка не торопился принимать пожалованную часть ужина, зато быстро вернулся к хмурой подозрительности.

— Ешь, — настоял он и сам сунул рыбу в его руки, — тебе понадобятся силы для завтрашней дороги. Отступим чуть дальше, чтобы наверняка сбросить хвост, а затем развернёмся и пойдём обратно. Следующим вечером мы отправляемся к Золотистому пруду. Я помогу тебе вернуть Антенну домой.

----------