Он знал, что снова видит сон.

Этот очень запутанный сон появлялся в его жизни уже на протяжении десятилетия, не оставляя днём и ночью. Ему казалось, будто этот сон глубоко в его подсознании, в его плоти и крови. Он не мог забыть его или выкинуть из головы, он чувствовал, что если не увидит его снова, чего-то будет не хватать.

Но никогда ещё ему не снился такой яркий сон.....

— Гоу Эр, ну почему ты такой упрямый? Разве мои деньги - это не твои деньги? Как ты думаешь, для чего зарабатывал их? Я делал это только для того, чтобы ты получил образование и чувствовал себя комфортно.

— Скажи мне, почему ты так упрям! Что и кому ты пытаешься доказать?!

— Я знаю, что тебе это не нравится, но я занимаюсь этим уже много лет. Я не могу ничего изменить, и более того я не хочу ничего менять!

— Посмотри на Хон Эра, разве он похож на тебя?

Сюэ Тинсян почувствовал, что кто-то прошёл рядом. Он открыл уставшие глаза и вошёл в тёмную внутреннюю комнату. Лицо Ху Саня уже не было молодым, но черты были так хорошо знакомы, что он тут же понял, что тот спит.

Но этот сон был слишком ясным. В воздухе витали ароматы сорго. Упрямый и жесткий изгиб уголка её рта поставил его в тупик. Она плакала от злости, да так, что начали капать её кристально чистые и блестящие слёзы. Он хотел протянуть руку и дотронуться до неё, но его затрясло, и он проснулся.

— Господин, пора принимать лекарство.

Сюэ Тинсян приподняли дабы он принял лекарство, ведь мужчина был на пороге смерти из-за болезни. Ему нужно было помогать, даже когда он пил лекарство. Он уже не был похож на министра самого высокого ранга, который прожил при дворе несколько десятилетий.

Нет, он больше не первый великий секретарь.

Он написал заявление об отставке и намерен вернуться в родной город, чтобы позаботиться о себе. Император одобрил это решение, но теперь он... бездомный.

На самом деле он и не собирался возвращаться.

— Министр Чжан, министр Ван, министр Ли и министр Цао - все они приехали, чтобы навестить вас. Они приходят каждый день, пришли и сегодня. Вы бы хотели с ними увидеться?

Зачем они приходят сюда? Они считают его болезнь обычной простудой и ждут его выздоровления. Но он серьезно болен, и на пороге смерти. Все лекарства, что мужчина испробовал оказались неэффективными.

— Нет.

— Понятно, тогда вы можете поспать ещё немного.

В комнате снова стало тихо, и Сюэ Тинсян почувствовал сонливость. Он снова и снова моргал, а затем опять погрузился в сон.

— Министр Ван, у вас появилось свободное время, чтобы навестить меня?

Взгляд в глазах Ван Миншэна было сложно понять, но он продолжал улыбался. — В конце концов, как официальное лицо, я должен был посетить великого первого секретаря.

— Я не ожидал, что вы скажете такие лицемерные слова, но, боюсь, вы здесь для того, чтобы посмотреть, а не умираю ли я за Императора?— Сюэ Тинсян сказал это просто в шутку.

Очевидно, он был стариком, и явно умирающим, но с его непредсказуемой личностью, глаза были несколько "непроницаемы", что заставляло людей не сметь пренебрегать им.

В конце концов, он - первый великий секретарь Сюэ, и одного только его имени достаточно, чтобы отпугнуть всех и каждого. Всему виной глубоко укоренившееся наследие Сюэ Тинсяна, ибо он прошёл через три династии в течение десятилетий. Он был похож на возвышающийся древний лес. Ему ничего не нужно было делать, кроме как стоять. Этого было достаточно, чтобы все его боялись.

Иначе, почему бы новый Император хоть и выбивался из сил, но всё же не решался действовать опрометчиво, прибегая к окольной стратегии.

— Похоже, что между вами и Императором существует много недоразумений.

Сюэ Тинсян фыркнул и полузакрыл глаза. Он не произнёс ни слова. Но он явно не собирался реагировать на Ван Миншэна.

— Вообще-то я пришёл сюда ради себя самого, посмотреть, как одиноки и несчастны бывают те, кто бросает свою жену и детей. Если вы сейчас умрёте, то боюсь, что не найдётся даже потомка, что надел бы ради вас траурное одеяние. Вы слишком упрямы. Как вы можете всерьёз выставлять себя в таком виде? Дело в том, что ваша совесть неспокойна, или вы боитесь, что ваше истинное лицо станет известно миру, и вас будут ругать тысячи лет?

— Вы...

— То, что вы оставили жену и ребенка, это плохо, это должно было бы убить их, не так ли, министр Сюэ?

Этого никто не знал. Люди знают только, что у министра Сюэ была первая супруга до госпожи Сюэ, но они не знали, каков был её конец. В конце концов, это было очень давно. Сюэ Тинсян уже несколько десятилетий с новой женой. Все его бывшие и нынешние противники и союзники забыли об этом.

Мир знал только, что первый великий секретарь добр, вежлив и добродетелен. Однако у него есть и порочная сторона. Никто не знал, сколько несправедливостей было в его жизни ранее, и Ван Миншэн - единственный, кто мог быть осведомлён об этом.

«Вы, вы…»

Ван Миншэн приблизился к его лицу: — К сожалению, жизнь моей матери оказалась длинна, и моя жизнь тоже. Тонущий корабль не погубил нас, нас спасли. Знаете ли вы, что в течение всех этих лет я хотел увидеть эту сцену. Жаль, что вы слишком упрямы и у вас есть сила, так что мне оставалось только подниматься вверх шаг за шагом, пока у меня не получится спустить вас вниз...»

— Но... Ты Хун Эр Сюэ..? - Сюэ Тинсян с трудом закончил эту фразу.

Ван Миншэн выпрямился и счастливо рассмеялся: — Я не Хун Эр, и моя фамилия не Сюэ, а Ван. Моя мать вышла замуж за человека, который спас нас. Я советую вам не волноваться, потому что даже если вы сейчас и умрёте, я... не ваш сын...

Ван Миншэн всегда был известен своим спокойным и замкнутым характером. И он в первый раз так счастливо смеялся перед другими.

— Кстати, вам не нужно думать, что раз моя настоящая фамилия Ван, вы всё ещё можешь продолжить род Сюэ. Помните, вы распустили слух, что я гей. Похоже, что вы попросили кого-то сделать это. Я не люблю женщин, поэтому вот уже много лет не женюсь...

Он с улыбкой посмотрел на лежащего на кровати старика и увидел, как тот потрясён, ошеломлён и раскаивается.

Он вдруг обнаружил, что не радуется, воображая, как он умрёт, более того, его улыбка была слишком фальшивой. Внезапно он потерял к нему всякий интерес. Он перестал улыбаться, отряхнул рукава и сказал: — Раз с мистером Сюэ всё в порядке, мне стоит уйти.

— Я... я не знал...

— Простите, что вы сказали?

Услышав этот голос, туман перед глазами Сюэ Тинсяна внезапно рассеялся, и он очнулся от своего сна. Перед его глазами оказалась тусклая комната. Лицо Ху Саня не выглядело красивым или уродливым. В воздухе витал горьковатый запах лекарств. Кажется, здесь плавал и лёгкий запах разложения.

Сюэ Тинсян пошевелил губами, но беззвучно.

— Министр Сюэ, что вы сказали?

Ху Сань был очень встревожен и продолжал спрашивать, но Сюэ Тинсян не мог говорить. Ху Сань мог только спросить, исходя из своей собственной догадки:

— Вы беспокоитесь о прошлом? Можете быть уверены, что ваши слова были переданы мастеру Чжану, он знал, что министр Ван - ваш единственный сын и сделает то, что вы ему скажете.

Сюэ Тинсян моргнул, и Ху Сань подумал, что он хочет ещё что-то сказать, и прижав уши к губам Сюэ, но он услышал только одну фразу: — Я не...

И больше ничего.

Когда Ху Сань поднял голову, он увидел широко открытые глаза Сюэ Тинсяна и его серо-голубое лицо.

Он потряс руками и коснулся носа Сюэ, и был так напуган, что сел на землю.

Холодный ветер проникал сквозь разбитое окно, лицо секретаря было холодным.

Он был взволнован и широко открыл глаза.

Маленькая комната с чёрными кирпичными стенами и черепичной крышей. Стены были оштукатурены белым пеплом, но выглядели серыми. Балки были бревенчатого цвета, потому что они не были подвержены воздействию пыли. А ещё на них висело несколько бамбуковых корзин. В корзине, покрытой синей тканью, что-то лежало.

Он лежал на кровати, укрытый старым стеганым одеялом. Одеяло выглядело чистым и аккуратным, но хлопок внутри был жёстким.

Напротив его ног стоял ряд тёмно-коричневых шкафов с медными гвоздями и ручками, врезанными в шкаф и украшенные простыми узорами в виде облаков и воды. Хотя это ничто для больших семей, этот предмет мебели никогда не считался редким, его можно было легко получить.

И легко передать из поколения в поколение.

Так говорил его отец, который был лучшим плотником в деревне.

Сюэ Гоуцзы почувствовал, что у него болит голова, как будто его сильно ударили мотыгой. Он хотел сесть, но почувствовал слабость и снова упал на спину.

Затем он понял, что он - Сюэ Гоуцзы, старший сын второй жены семьи Сюэ. Из-за того, что что-то случилось, он не мог продолжать жить. Он был болен уже много дней.

Он не Сюэ Тинсян, человек из его снов.

Как он мог быть им?

Чтобы доказать, что это был только его сон, он намеренно поднял руку и посмотрел на неё.

Ну конечно же! Рука перед ним была тонкой и красивой. Он ещё не нарастил те мышцы и кости, которые должны быть у мужчины. В этом году ему исполнилось всего четырнадцать. Как он мог дожить до семидесяти лет, а потом умереть и "перевернуться" в своей могиле?

Сюэ Гоуцзы тяжело вздохнул и снова огляделся, наконец, успокоившись.

Снаружи кто-то разговаривал, и голос доносился из оконной щели.

— Чжао Эр, я не хочу критиковать тебя, но посмотри на себя. Девушка, которая занимается не домом, а научилась у мелких торговцев заниматься бизнесом. Какое дело ты хочешь вести? Если у тебя действительно есть свободное время, почему бы тебе не помочь мне с какой-нибудь работой?

Голос казалось, принадлежал молодой женщине, но ирония в её словах была слишком сильна. Говорят, что внешность рождается от качеств сердца, и неудивительно, что Сунь не была красавицей.

Сюэ Гоуцзы ухватился за эту мысль в его голове, и был ошеломлён. Он ненавидел четвёртую тётушку, но как он мог так много думать о других?

Прежде чем он успел что-то понять, он услышал голос из сна.

— Четвёртая тетя, я хотела бы помочь тебе, но ты знаешь, что Гоуци болен уже много дней. Моя семья дала ему немного денег, чтобы он купил лекарство, но лишь только через полмесяца. Бабушка сказала, что денег дома не хватает, и велела нам перестать покупать лекарства. Он - мой муж, и я не могу просто смотреть, как он болеет. Четвёртая тётя хочет, чтобы я помогла с работой, хорошо, но ты можешь одолжить мне немного денег, чтобы купить лекарства? Могу я вернуть их тебе немного позже?

Хозяйкой этого голоса была молодая девушка. В её тоне было что-то освежающее, а также присутствовали шутки.

Да, Чжао Эр специально дразнила Сунь.

Она язвительна по натуре. Ей гораздо труднее достать пенни, чем что-либо сделать. Более того, она заботится о двух маленьких детях второй жены.

У второй жены сейчас только двое детей. Единственному сыну 14 лет, а его старшей сестре всего 16. Лицо Сунь всегда выражает неверие, когда она слышит о Чжао Эр.

Что за бизнес может вести эта глупая девчонка, чтобы заработать деньги? Она просто выкопала три дыни и два финика с поля и взяла их, чтобы обмануть городских жителей на несколько пенни.

— У твоей четвёртой тёти нет денег, чтобы дать тебе взаймы. Все деньги в нашем доме принадлежат твоей бабушке, и ты можешь попросить их у неё! - Сунь похлопала себя по заду и пошла в дом, ленясь снова говорить одно и тоже.

— У тёти нет денег, чтобы занять их мне, и я не смею просить денег у бабушки. Я должна выяснить, где взять немного денег и заполучить лекарство для Гоуцзы!

Голос Чжао Эр был особенно громким. Естественно, она говорила не только для Сунь, но и для Чжао, которая сидела в главной комнате.

Конечно же, после того, как Чжао Эр вошла в дом, Чжао встала в дверях и отругала Сунь: — Ты не убрала свинарник, но вернулась в дом?

Чжао Эр покачала головой, приподняла занавеску и вошла внутрь. И тут же встретилась взглядом с Сюэ Гоуцзы.

Сюэ Гоузи был болен уже несколько дней, его лицо стало худое и бесформенное, а глаза становились все больше и больше.

Чжао Эр всегда думала, что глаза маленького человечка самые лучшие в мире, хотя они всегда вызывают отвращение и сопротивляются большинству, когда смотрят на нее.

На самом деле, глаза Сюэ Гоузи были прекрасны. Он был слаб, когда был ребенком, и его кормили два человека во второй комнате. Обычно он всегда выглядел избалованным. Все мальчики того же возраста в деревне были темнокожими и сильными, в то время как он был бледным, худым и молчаливым.

Однако Чжао Эр всегда была властной и никогда никому не позволяла говорить о маленьком человеке. Из-за этого она дралась со многими девушками в деревне. Хотя некоторые люди все еще говорили тайно, но никто не осмеливался делать это в её присутствии.

Чжао Эр подумала, что глаза маленького человечка сегодня странные, и некоторые неловко избегают его взгляда.

Она знала, что маленький человечек, должно быть, снова разозлился. Ему не понравилось, что она сказала: "Собака-мой мужчина". Каждый раз, когда он слышал, как она говорит это, он мог обижаться и игнорировать её в течение нескольких дней.

На самом деле, у вербующих детей тоже должно быть лицо, но изначально она была невесткой второй комнаты семьи Сюэ.

"Ты голоден? Видишь, что я тебе вернул?"

Чжао Эр повернула голову и отбросила эти заботы, вынув из рук бумажный пакет. Открывая бумажный пакет, она обнаржила внутри две дымящиеся булочки: белые, жирные и приятные...

"Поторопись и поешь, пока еще горячие"

Она улыбнулась, сунула бумажный пакет в руку маленького человечка и поставила корзину с плеча на угол стены.

Сюэ Гоузи взглянул на нее.

Девушка перед ним в пору кардамона, её кожа была обычного пшеничного цвета, как у деревенской девушки, но всё-таки сильно отличалась от других. Она была гладкая и сияющая, как слой меда. Высокая переносица, пара маленьких и больших глаз, темные зрачки, улыбка во взгляде, и это придавало ей живости во внешний вид.

Рост Чжао Эр был выше, чем у обычных девушек, а ее тело полно юношеской жизненной силы, что показывало довольно развитое телосложение.

Она казалась по-настоящему живой, совсем как в его сне.

Он наклонился, чтобы убрать разбросанные футоны на Канге, думая о том, что он сделает, чтобы ему стало лучше ночью.

Наконец, маленькому человечку стало лучше, и лекарство пришлось продолжать пить. Исходя из этого, естественно начать подсчитывать те небольшие деньги, которые остались на руках, а затем подумать о том, как получить немного денег для решения насущной потребности.

- Ты, ты уже поела? - спросил Сюэ Гоузи.

Такое поведение редко можно было увидеть, поэтому Чжао Эр не могла не взглянуть на сидящего маленького человечка.

На самом деле, внешность маленького человечка красива и отличалась от светлой кожи земляка, глаза смотрели слегка придирчивым взгядом, а подбородок делал его лицо более нежным и красивым. У маленького человечка всегда наполовину опущена голова, темперамент у него был мрачный и молчаливый, а сам он слишком худой и ненавязчивый.

Глаза Чжао Эр потеплели, улыбка стала шире, а рот потрескивал и говорил: "Ешь, я поела на улице, это для тебя".

Закончив говорить, она поняла, что выдала свои слова. Она ждала, что на лице маленького человечка появится выражение отвращения или он осудит её за то, что она не бегает вокруг. Я не знала, что он сказал, казалось, ему было о чем беспокоиться. Он начал есть булочки.

Чжао Эр не могла не вздохнуть с облегчением. В то же время она не могла не сказать: "Пес, не волнуйся слишком сильно. В конце концов, ты слышал, что сказал. Поскольку ты не говорил лично, тебе не следует воспринимать это всерьез. Не бойся, моя сестра зарабатывает деньги, чтобы ты учился".

На самом деле, голова Сюэ Гоузи все еще немного болела и кружилась. Чжао Эр подумала, что ему есть о чем беспокоиться. На самом деле, он просто думал об этом сне. Услышав в это время слова Чжао Эр, он вдруг вспомнил, почему у него была эта серьезная болезнь.

Серьезно, тяжелая болезнь Сюэ Гоузи пришла в спешке.

Говоря об этом, необходимо поговорить об общем положении семьи Сюэ.

Деревня Юцин - это деревня, расположенная под городом Хуян, округ Ся, префектура Пиньян. В деревне жило всего более 200 семей.

Семья Сюэ - одна из них.

Однако семья Сюэ отличалась от других обычных фермеров, и у нее были некоторые корни.

Предок семьи Сюэ, то есть дедушка дедушки Сюэ - талантливый человек. В бедных горах и деревнях, таких как деревня Юцин, для Гуанцзуо Яоцзу появление талантливого человека - это вопрос времени.

Из-за этого выдающегося таланта семья Сюэ вышла с патриархом клана Сюэ, и в клане было несколько деревенских старейшин, и, наконец, они имели некоторое право голоса в деревне Юцин. В то же время это, естественно, помогло молодым поколениям. Отец отца Сюэ много и усердно работал. С помощью старших он также постепенно открыл семейный бизнес.

Ко времени поколения дедушки Сюэ у их семьи уже было более 30 акров полей, а также несколько сыновей имели собственные средства к существованию. Дни процветания были завидными, и они считались достойными людьми в деревне.

У дедушки Сюэ и его тещи Чжао было четверо сыновей и две дочери. Старший сын Сюэ Циншань женился на девушке по имени Ян и имел двух сыновей и одну дочь: старший сын Сюэ Цзюньцай, которому сейчас пятнадцать, второй сын Сюэ Юцай, которому сейчас десять лет, и старшая дочь Сюэ Маньер, которая уже замужем.

Второй ребенок, Сюэ Цинсун, был плотником. Он женился на девушке Цю, и у них родился сын Сюэ Гоузи, которому сейчас 14 лет. Третий сын, Сюэ Цинбай - человек банкира. Он женился на своей Чжоу, и у них родились сын и дочь: старшей дочери Сюэ Таоэр в этом году исполнилось тринадцать, младшему сыну Сюэ Шуанзи сейчас восемь лет. Четвертый сын, Сюэ Цинхуай, занимается подбором и продажей товаров. Он женился на девушке по имени Сунь, а также у него родился сын по имени Сюэ Маодань, которому в этом году исполнилось всего четыре года.

Что касается двух дочерей, то старшая дочь Сюэ Цуйпин вышла замуж, а младшей дочери Сюэ Цуйе все еще 14 лет.

Стоит отметить, что в настоящее время есть родители, которые не разделены, и поскольку сельскими жителями управляет клан, семья Сюэ не имела разделений.

Семья Сюэ вкусила преимущества умения читать, поэтому у них было видение, отличное от обычных жителей деревни. Сюэ Циншань был умен, потому что он был маленьким, и он был старшим сыном. Дедушка Сюэ возлагал на него большие надежды. В эпоху просвещения он тратил деньги, чтобы отправлять его в частные школы.

Сюэ Циншань тоже упорно боролся. Ему было около двадцати лет. Хотя он остановился в Сюцае, он все ещё был ученым, которого можно пересчитать за десять миль.

Не стоит недооценивать Тонг Шенга! Как говорится: сельское хозяйство, промышленность и торговля в настоящее время являются высшим классом людей в обществе. Если обычные люди хотят превратить людей в ученых, есть только один способ - провести экзамен. По дороге, императорский экзамен издал указ, чтобы он отправится в Ситянь, дабы получить опыт. Ему пришлось пройти через различные контрольно-пропускные пункты, чтобы пройти дальше.

Если вы хотите встать на этот путь, вы должны сначала пройти квалификацию. Учёный - это человек, обладающий этой квалификацией. Необходимо пройти два испытания округа и правительства, чтобы называться учёным. Что касается следующего шага, то это талантливый ученый. Стать талантливым ученым - значит поступить в школу и сделать первый шаг на пути к императорскому экзамену.

Это показывает, что Тун Шэн не обычный человек, поэтому положение Сюэ Циншаня в семье Сюэ можно себе представить.

Но, как я уже говорил ранее, семью Сюэ можно рассматривать только как среднюю семью в сельской местности. Если такая семья будет выступать в качестве ученого, почти все человеческие и финансовые ресурсы семьи будут исчерпаны. Поскольку старший сын - это старший сын, который хотел создать прорыв в светлое будущее для семьи и был крайне талантлив, то следующим сыновьям, естественно, приходится идти на уступки.

Что касается того, почему Сюэ Гоузи был серьезно болен, ведь это также касалось другого старого вопроса семьи Сюэ.

Когда Сюэ Циншань был ребенком, его тоже считали маленьким мальчиком. Он был полон амбиций и хотел сдать экзамен в колледж одним махом.

Всего один шаг от двери, и больше никто не хотел мириться. Сюэ Циншань мог быть только тихим, злым и сильным, и надеяться, что сможет ударить в следующий раз.

После стольких лет спешки он был так опустошен реальностью, что Сюэ Циншань был опустошен реальностью. Сюэ Циншань много раз проваливался на экзамене и не мог остаться дома на обед. В отчаянии они открыли в деревне только частную школу, специализирующуюся на обучении грамоте детей в этой деревне и нескольких близлежащих деревнях.

При таких удобных условиях несколько детей семьи Сюэ, естественно, последовали за ним. У их внуков Сюэ Цзюньцая, старшего сына Дафана, и Сюэ Гоузи из Эрфана было больше всего времени для обучения.

Однако, по сравнению с двоюродным братом Сюэ Цзюньцаем, Сюэ Гоузи явно уступает многим, но из-за того, что он был слишком слаб, мальчик болел два или три дня, что задерживало выполнение многих домашних заданий.

Пять лет назад академический сотрудник, открывший школьный экзамен, открывает его и в этом году в Фучэне, Сюэ Циншань не пропустит его. Он рано прекратил занятия в частной школе и отправился в Фучэн на экзамен.

В это время ему было нелегко выходить на улицу. Кроме того, дедушка Сюэ не беспокоится о том, что старший сын выйдет один, потому что у него есть второй сын Сюэ Цинсун, чтобы пойти с ним. Обычно он обо всем заботится.

Вот что произошло в этой поездке. Сюэ Циншань не знал, кого обидели в городе.

Сюэ Цинсун был весь в синяках и ссадинах, когда защищал своего старшего брата. В конце концов, его вытащили, но было слишком поздно...он умер вскоре после возвращения. Перед смертью Сюэ Цинсон попросил Сюэ Циншаня пообещать себе, что он должен сделать все, что в его силах, чтобы выдать Сюэ Гоуцзи.

На самом деле, как мог Сюэ Цинсун не жаловаться в своем сердце всю свою жизнь, но только из-за своей честной натуры, он знал, что талант не так хорош, как у его старшего брата. Поэтому он решил, что всегда будет молчаливо вносить свой вклад.

Но когда дело дошло до его сына, особенно Сюэ Гоузи, который был слаб с раннего возраста, он не был тем, кто ел еду банкира, и он умер незадолго до этого, поэтому Сюэ Цинсун воспользовался возможностью, чтобы заставить своего брата дать обещание.

Сюэ Цинсун сделал бы это, но хотел нарушить статус - кво, согласно которому ресурсы семьи Сюэ были направлены на большой дом. В большой комнате семьи Сюэ было только два студента. Теперь есть еще один Сюэ Гоузи. Дети в третьей комнате в то время были маленькими. Четвертый ребенок еще не был женат. До тех пор, пока Сюэ Циншань согласится, другим больше нечего будет сказать, и Сюэ Цинсуна можно считать делающим все возможное для своего сына Брауна.

Сюэ Циншань пообещал сделать это на месте, плача кровью, сказав, что с Сюэ Гоузи нужно обращаться как с его сыном, и Сюэ Цинсон закрыл глаза.

Вскоре после этого Цю, у которого и без того было слабое здоровье, впал в меланхолию и последовал его примеру. С тех пор Сюэ Гоузи стал ребенком без отца и матери. К счастью, есть бабушки, дедушки и дяди, а также Чжао Эр, свекровь, не беспокоящаяся о еде и одежде.

В последующие годы Сюэ Циншань действительно относился к Сюэ Гоузи так, как если бы он был его ребенком. Никто в деревне не говорил, что глава семьи Сюэ воспитывал своего племянника как своего сына. Но, как говорится, человеческое сердце самое изменчивое, а эгоизм - это человеческая природа. С течением времени большой дом постепенно поменял свое отношение. Хотя это все еще то же самое, что и раньше, это понимают только стороны.

В этом году, видя, что ему нечему учить своего сына, Сюэ Циншань переехал, чтобы отправить Сюэ Цзюньцая в городскую школу учиться в течение двух лет.

Чтобы пойти в школу, нужно было много серебра, не говоря уже об одногодичном Шусю, куда вы должны заплатить два серебра. Три праздника и шесть ритуалов сэра, а также перо, чернила, бумага и чернильные камни, которыми я обычно пользуюсь, требуют денег. Семья Сюэ уже получила серьезную травму из-за признания Сюэ Циншаня, и у них были деньги, чтобы двое детей могли поехать вместе.

Они могли взять только одну серебряную монету, а это значит, что Сюэ Цзюньцай и Сюэ Гоузи могут пойти только на одну.

Сюэ Циншань рассказал об этом деле перед всей семьей. Сюэ Гоузи не думал сказать ничего такого, но всё же предпочел промолчать.

В то время атмосфера в семье Сюэ была странной. Дедушка Сюэ хмурился, а бабушка Чжао была странной и сердитой, но пара в большой комнате была все такой же, как и раньше.

Это не говоря уже о том, было совпадением, что Сюэ Гоузи случайно услышал, как тетя Ян и четыре тети Сун тайно разговаривали , говоря, что он позволит своим родственникам выйти вперед и позволит Сюэ Гоузи взять на себя инициативу, чтобы получить квоту на обучение в городе. Сюэ Гоузи был крайне зол.

Думая об этом, Сюэ Гоузи некоторое время пребывал в состоянии беспокойства, и в то же время в его сознании появилось много изображений, просто некоторые были из его предыдущих снов.

Сюэ Тинянь во сне столкнулась с такой же ситуацией в 14-м году, и её другая сторона и из-за этого изменила предыдущий темперамент.

Мог ли он быть Сюэ Тинянь, и что Сюэ Тинянь должен быть им? Но с чего бы ему мечтать о таких вещах!

Голова Сюэ Гоузи раскалывалась от боли, булочка в его руке упала на кан, а миска с водой рядом опрокинулась. Чжао Эр услышала движение и поспешила подойти, чтобы обнять его.

"Эй, эй не пугай меня!"

Автору есть что сказать: Да Чжао Эр, маленький человек, я признаю, что у меня плохой вкус →. →

Из-за внезапного обморока Сюэ Гоуцзи в доме Сюэ началась паника.

По этому поводу третий дядя, Сюэ Циньбай, занял у семьи старшего дяди бычью повозку и привёз доктора из города. Доктор проверил пульс Сюэ Гоуцзи и обнаружил, что у него нет никаких симптомов, а прежняя болезнь почти прошла. Хотя он немного ослаб, ему нужно было просто постепенно восстанавливаться.

А вот причину головной боли даже доктор определить не смог.

После того как доктора проводили, бабушка Чжао нахмурилась прямо на месте.

Ей было за пятьдесят, волосы аккуратно собраны в пучок. У неё было вытянутое лицо и нависшие веки, из-за чего глаза казались треугольными — это придавало ей особенно неприветливый вид.

Не успела бабка Чжао и слова сказать, как сноха Сун заговорила:— Чжао’эр, четвёртая тётка ведь ничего тебе не говорила, а ты уже начинаешь суетиться. Ты нарочно хочешь создать проблемы для всех нас? Даже если тебе это не по душе...

Но договорить Сун не успела — её потянул за руку муж, Сюэ Циньхуай.

— Ладно, хватит. Чжао’эр ведь не глупая. К тому же мальчику действительно плохо, лучше уж врача вызвать — так вся семья будет спокойна.

— Я ведь почти ничего и не сказала...

— Всё равно сказала...

Супруги, препираясь, вышли из комнаты. Тётка Ян улыбнулась Чжао’эр и сказала свекрови:

— Мам, пойдём тоже, пусть ребёнок отдохнёт.

Чжао бросила холодный взгляд на лежащего на кане Гоуцзи, фыркнула и ушла. По её осанке было видно, что она зла не на шутку.

И впрямь — семья Сюэ была небогатой. Пригласить доктора из города стоило не меньше сотни-двух юаней. С текущим достатком как часто семья могла себе это позволить?! Особенно учитывая, что по результатам осмотра стало понятно: догадка Чжао оказалась верной — Сюэ Гоуцзи симулировал болезнь. Разве могла она остаться довольной?

Чжао видела, что двое отпрысков из второй ветви рода нарочно создают трудности семье, но раз уж жена старшего сына выступила посредником, то Чжао больше ничего не сказала.

Из трёх невесток семьи Сюэ Чжао больше всех благоволила к Ян. Та была старшей невесткой и пользовалась особым положением — Чжао готова была сохранить её лицо.

Когда Чжао и Ян ушли, в комнате остались только дядя Сюэ Циньбай и тётя Чжоу. Оба были неразговорчивы, так что задерживаться не стали. Чжао’эр поняла, что дядя наверняка устал с дороги, и с улыбкой проводила их.

Обернувшись, она увидела, что Сюэ Гоуцзи лежит на кане с открытыми глазами, словно обезумевший.

Она не придала этому значения, подошла к кану, потрогала его лоб и сказала:

— Гоу’эр, не забивай себе голову. Пусть они не верят, что тебе плохо, я — верю. Восстанавливайся и не накручивай себя.

Сюэ Гоуцзи взглянул на неё. В горле у него пересохло, говорить было трудно:

— Мо’эр...

— Что такое? Тебе всё ещё нехорошо?

Когда её простые, но тёплые руки коснулись его лба и лица, у Сюэ Гоуцзи появилось острое ощущение реальности и благодарности, которых он не испытывал прежде.

Она жива. И он — тоже.

Хотя ему и не нравилось её поведение, он даже ненавидел саму идею её как будущей жены, но никогда не желал ей смерти. Как он мог быть тем, кто погубил бы жену и ребёнка?

Но он всё равно чувствовал себя крайне подавленным — тот сон был слишком реален. Он прожил там более семидесяти лет, и казалось, что это была настоящая жизнь. Проснувшись, он не мог осознать перемены — ему было страшно даже оглянуться назад.

— Мо’эр...

— Ну что?!

— Мо’эр...

— Угу.

— Мо’эр...

Сухие глаза неожиданно наполнились тёплой влагой.

Застигнутая врасплох, Чжао’эр даже не успела задуматься, почему этот мальчишка называет её так ласково — раньше он так не делал и близко. Она прижала его голову к себе и взволнованно спросила, что случилось.

Он ничего не ответил, только уткнулся в неё и тихо плакал. Чжао’эр подумала, что, должно быть, слова других родственников снова глубоко его задели. На её взгляд, этот ребёнок всегда много думал, но никогда не делился с другими. Иначе болезнь не зашла бы так далеко.

Она гладила его по спине, как в детстве, и успокаивала:

— Не бойся, Гоу’эр. Даже если тебя не пустят в школу, я сама тебя туда отправлю. Всё продам, но отправлю.

После перенесённой болезни и такого потрясения Сюэ Гоуцзи поужинал кашей и лёг спать.

Чжао’эр укрыла его одеялом, а сама занялась рюкзаком, который принесла.

Корзина была полна ниток, иголок и обрезков ткани — всё это она купила в вышивальной мастерской в городе. Идея подработки пришла ей давно, ещё с тех пор, когда она продавала кошельки, сшитые женщинами из деревни, в той же мастерской.

Во второй ветви семьи не было взрослых мужчин, и хотя Чжао’эр ведала кухней, Сюэ Гоуцзи всё равно нужны были деньги: на книги, чернила, бумагу и т. д., не говоря уже об одежде и других мелочах.

Просить деньги у Чжао — всё равно что в небо прыгнуть. Дядя Сюэ Циньшань, хоть и относился к племяннику неплохо, но Чжао’эр видела: его сын сытый, у него всегда в достатке письменные принадлежности. А её мальчик — тощий, как тростинка, и писал развалившейся кистью, которую кто-то когда-то подобрал.

Чжао’эр была гордой. Она не могла допустить, чтобы мальчик страдал. Приходилось крутиться. В деревне заработать было почти невозможно, и она стала искать в городе хоть какой-то способ.

Она скупала овощи у соседей и продавала в городе, брала заказы из мастерских и распределяла между умелыми женщинами. Иногда искала продукты в горах и тоже продавала.

Теперь она стала закупать мешки с обрезками — хозяин мастерской уже привык к ней, она бойкая и с языком. Чжао’эр сортировала обрезки, резала их на заготовки и раздавала женщинам — на изготовление кошельков. Это приносило намного больше, чем просто перепродажа готовых изделий.

Если бы не деньги с этого дела, Сюэ Гоуцзи неизвестно когда бы выздоровел. Бабка Чжао уже давно отказалась от затрат на лекарства. Всё остальное покупала Чжао’эр — тайком, чтобы никто в семье не узнал.

Когда она об этом вспоминала, её губы плотно сжимались.

Покончив с сортировкой, она разложила чистые лоскуты на столе, начала вырезать заготовки. Всё было рассчитано до миллиметра — ни больше, ни меньше, чтобы никто не догадался.

В деревне заработать лишнюю копейку — непросто. Стоило только кому-то узнать — через пару дней способ заработка уже не твой.

Чжао’эр хотела заработать на учёбу мальчика — чтобы если и не пошёл её Сюэ Цзюнь, то пошёл хотя бы её Гоуцзи. Она всё предусмотрела и знала: старшая жена никогда не допустит, чтобы такой шанс достался ей.

Лучше полагаться на себя, чем на других или на горы с реками.

Этому она научилась ещё в семь лет, когда её обменяли на деньги.

Справившись с делом, она увидела, что мальчик спит, на улице стемнело. Она собрала ткань и поспешила прочь.

Деревня Юцинь была спокойна под светом луны. Дороги хоть и не видны, но не были полностью тёмными.

Чжао’эр шла беззвучно — ни одна собака не залаяла.

Это было непросто: в деревне в каждом доме — собака. Ночью они особенно бдительны. Но у неё за спиной шёл Хэйцзи — крепкий пёс, способный справиться с любым. Благодаря ему она и не боялась ходить по ночам.

Дошла до дома — двери открыты. Как будто ждали её. Только она вошла — и тут же выскочила собака, но Хэйцзи молниеносно повалил её. Та затихла сразу.

— Никогда не научишься, — усмехнулась Чжао’эр.

Из дома вышел мужчина:

— Опять твой черныш обидел нашего Ванцая? Заходи, Чжао’эр.

— Не, тётка Гуйхуа, я тороплюсь.

Она передала свой свёрток и забрала новый. Так она обошла пять домов.

Женщин с золотыми руками в деревне было немного, а ей нужны были надёжные. После прошлых ошибок она знала: всё нужно делать втихаря.

Когда вернулась — Гоуцзи всё ещё спал.

Она умылась и забралась на кан. Спали они на нём с детства — вместе. Хэйцзи улёгся под каном, уши настороже.

Перед сном она погладила мальчика по лбу — и только тогда смогла спокойно уснуть.

В отличие от двухкомнатного второго дома, первый дом семьи Сюэ, где жила большая семья, занимал целых три комнаты восточного крыла. В это время в восточной комнате Ян беседовала с мужем, Сюэ Циньшанем.

Она пересказала события дня. Тот сразу нахмурился.

Днём он был не дома и не знал, что произошло. В деревнях иногда на свадьбы или похороны приглашали учёных или студентов — на роль уважаемых гостей.

Сегодня Сюэ Циньшаня пригласили на свадьбу в соседнюю деревню. Он не только ничего не дарил, но и получил немного денег за участие.

Он обожал такие подработки. Давал ученикам задание — и уходил на целый день. Ему нравилось чувствовать уважение — он же учитель! Хоть и всего лишь туншэн, но мечтал стать сюцай. Хотя понимал: сам уже не справится, надежда — на сына.

Но теперь на пути возникло препятствие.

Он, пьяный, лицо красное, с раздражением выругался:

— Что за ублюдок! Немного власти — и возомнил о себе!..

Ян вздохнула:

— А кто тебя просил так легко согласиться на условия второго брата? Теперь и выкручиваться сложно, и нашему талантливому сыну не повезло.

Сюэ Циньшань понимал: тот брат прикинулся простачком, а на деле подставил его. Он не мог тогда отказаться при всех, ведь второй брат и пострадал из-за него...

Ян всё понимала, но всё равно злилась. Она была гордая, а теперь приходилось унижаться и просить уступок ради сына.

— Раз он заболел, отец встал на его сторону. Пришлось сдержаться. Но болезнь тянется долго, сегодня ещё устроил спектакль, мать уже сердится. Я заранее просила четвёртую невестку намекнуть, что болезнь фальшивая — думаю, мать уже всё поняла.

Глаза Сюэ Циньшаня загорелись:

— Отлично. Завтра поговорю с родителями, надо с этим заканчивать. — Он приобнял Ян. — Жена у меня умная, всё наперёд рассчитала.

Ян бросила на него взгляд, и они легли спать, больше ни слова не говоря.