Быть одарённым — удел одного из десяти тысяч. Но здесь талант открывает лишь дверь на порог.
Бах! Бах! Бах!
Выстрелы.
— Ещё не нашёл?!
Цзян Жань, с мертвенно-бледным лицом, лихорадочно перерывал книжные полки:
— Нет ещё! Эта библиотека просто огромна!
Вдалеке раздавался грохот падающих стеллажей, а звуки выстрелов становились всё ближе и ближе.
— Нашёл! — выкрикнул Цзян Жань, вытаскивая из груды старых книг дневник с истрёпанной обложкой и пожелтевшими страницами.
Он только хотел его открыть, как вдруг...
Глухой удар!
Его товарищ опрокинулся на спину и рухнул на пол, а на его груди стремительно распустился кровавый цветок.
— Цинь Фэн!
Цзян Жань рванулся вперёд, но шквал пуль заставил его отступить.
— Уходи... — лицо Цинь Фэна исказилось от боли, он сжимал хлынувшую из груди кровь. —【Если вернуться в прошлое и всё изменить... всё можно будет начать заново... Беги!】
Цзян Жань стиснул зубы.
Отбросив все сомнения, он развернулся и бросился к лестнице, ведущей на крышу.
Тяжело дыша, он добежал до края крыши.
Положив дневник на парапет, он начал его быстро листать.
— Не эта запись... и не эта... Вот она!
Взгляд Цзян Жаня, словно факел, впился в рукописные строки, жадно их поглощая:
«27 марта 2009 года, погода ясная. Я уже думал, что и сегодня эксперимент не удастся, но ближе к вечеру появился странный молодой человек...»
Щёлк.
К его затылку прикоснулся холодный металл.
Горячее дуло пистолета упёрлось в основание черепа.
— Не двигаться.
Сердце Цзян Жаня пропустило удар.
Но напугал его не пистолет, а до боли знакомый голос.
В его глазах отразилось потрясение и полное непонимание:
— Цинь... Фэн?
Стоявший позади Цинь Фэн тихо хмыкнул и вытащил из-под рубашки бутафорский пакет с кровью.
— Подделка, — сказал он и с силой сжал пакет.
Алая жидкость брызнула во все стороны, окрашивая их обоих.
Цзян Жань не оборачиваясь, медленно выпрямился.
Только сейчас он заметил, что беспорядочная стрельба прекратилась, а стрекот цикад стал оглушительным. Закатное солнце вытягивало их тени параллельно друг другу, лишая их точки пересечения.
— Значит, это всё было твоей ловушкой.
— Да.
— Мы ведь знакомы со старшей школы...
— Да, — спокойно ответил Цинь Фэн. — Но ты никогда не считал меня другом. Иначе я бы не раскрыл твою тайну только сегодня.
Он опустил взгляд на раскрытый дневник:
— Я предполагал многое, но никак не ожидал, что ты можешь путешествовать во времени с помощью дневника.
— Судя по твоей панике... что бы случилось, если бы ты дочитал эту запись?
— Ты бы исчез со свистом и перенёсся в 2009 год? Или... только твоё сознание отправилось бы в прошлое, а тело осталось здесь?
— Можешь проверить, — равнодушно бросил Цзян Жань.
— В этом нет необходимости.
Не убирая пистолета, Цинь Фэн левой рукой достал телефон и поднёс его к уху:
—【Лилит.】 — Он сделал паузу. — Я поймал его. В этой игре победа за мной.
Сказав это, он повесил трубку.
— Лилит — твоя начальница? — спросил Цзян Жань, глядя на закат.
— Лилит — бог этого мира, — ответил Цинь Фэн.
Цзян Жань усмехнулся:
— От таких слов у лучшего выпускника страны учитель физики в гробу бы перевернулся.
— Лилит всемогуща.
— Всемогущество — это ещё не божественность.
...
Наступила короткая тишина. Воробей вспорхнул с провода.
— Что ж, ладно.
Цинь Фэн снова взял телефон:
— В честь окончания игры я устрою фейерверк. Дам тебе кое-что увидеть.
— Лилит, — тихо произнёс он. —【Пусть небо потемнеет.】
В одно мгновение багровое солнце скрылось, а небо затянули грозовые тучи.
Издалека донеслись раскаты грома, и весь мир погрузился во мрак, словно объектив камеры накрыли чёрной вуалью.
От залитого закатным солнцем мира до проливного дождя прошло всего несколько секунд.
Цинь Фэн опустил телефон:
— Ну как?
— Впечатляет.
Цзян Жань запрокинул голову, подставляя лицо каплям дождя:
— Так вот в чём твой секрет... Но должен сказать, фейерверк ты запустил рановато.
Цинь Фэн ткнул дулом пистолета вперёд, заставляя Цзян Жаня встать на самый край крыши.
Ещё один шаг — и он сорвётся вниз.
— Твой козырь раскрыт, хватит блефовать. Ты уйдёшь с достоинством или мне тебе помочь?
Хе-хе-хе-хе.
Цзян Жань рассмеялся и раскинул руки:
— Ты ошибаешься. Козыри раскрыл... ты.
— О? — Цинь Фэн остался невозмутим. — Удиви меня.
— Я же говорил, всемогущество — это не божественность. Только тот, кто контролирует историю, кто управляет ею, может считаться богом.
Цзян Жань повернулся, упираясь лбом прямо в дуло пистолета:
— Вести дневник — замечательная привычка, Цинь Фэн. Сегодня мало кто, как ты, ежедневно продолжает писать в дневнике.
Зрачки Цинь Фэна сузились:
— Что ты имеешь в виду?
Цзян Жань с интересом посмотрел ему в глаза:
—【А что, если... мы сейчас находимся в твоём дневнике?】
Бум!
Ударила молния, и её мимолётная вспышка сделала лицо Цинь Фэна мертвенно-бледным.
— Как бы я ни умер, я покину этот дневник. И угадай, на кого тогда будет нацелен этот пистолет?
Пальцы Цинь Фэна мёртвой хваткой вцепились в спусковой крючок, на руке задрожали вздувшиеся вены!
Цзян Жань закрыл глаза, всё так же раскинув руки, и начал заваливаться назад:
— Ты никогда не сможешь победить меня в истории. Потому что в этой игре на реке времени...
Он сделал шаг в пустоту, и земля с небом поменялись местами.
—【Я и есть история!】
...
...
...
...
...
...
Глухой шлепок.
Звук удара о надувную подушку.
— Снято!
Режиссёр вскочил из-за камеры, срывая с объектива чёрную ткань. Мир снова наполнился светом.
— Блестяще! Идеально! Такой сложный длинный кадр, и мы сняли его с первого дубля! Вы двое — прирождённые актёры!
Вокруг разразились аплодисменты.
Парень с лейкой, создававший дождь, первокурсник со вспышкой, имитировавшей молнию, девушка, накрывавшая камеру тканью, — все побросали свой реквизит и хлопали до покраснения ладоней.
— Игра старших была просто невероятной!
— На студенческом кинофестивале мы точно возьмём приз!
— Так свободно играть под давлением съёмки одним кадром...
— Цинь Фэн и в жизни лучший выпускник, он просто играл самого себя! Гений во всём гений!
Под радостные возгласы Цинь Фэн спрыгнул с парапета.
Этажом ниже была ещё одна крыша, где заранее положили надувную подушку, на которую благополучно приземлился Цзян Жань.
Цинь Фэн протянул ему руку и, помогая встать, дружески ткнул кулаком в плечо:
— Актёр из тебя что надо.
Цзян Жань с улыбкой ответил тем же:
— Ты тоже неплох.
Их окружили щебечущие первокурсники, в глазах которых читалось неподдельное восхищение.
— Цзян Жань, есть ещё одна просьба, — подошла режиссёр, она же президент киноклуба.
Она протянула ему папку со сценарием:
— У этого короткометражного фильма ещё нет названия. Раз сценарий написал ты, то и название придумай ты.
Цзян Жань взял папку:
— Если честно, немного неловко. Эту историю я придумал ещё в средней школе, от скуки на уроках.
— Все эти телефоны, исполняющие желания, дневники, позволяющие путешествовать во времени... это всё подростковые фантазии. Когда произносил реплики, у меня уши горели.
— А по-моему, ты был в восторге, — подколол его Цинь Фэн.
Режиссёр протянула Цзян Жаню ручку:
— Как бы то ни было, это твоё произведение, так что и название за тобой.
— Ладно.
Цзян Жань не стал отказываться, взял ручку, задумался на мгновение и начал писать.
— В той моей задумке одиннадцать гениев участвовали в игре, которая решала судьбу мира.
— Прошло много времени, я уже не помню всех деталей, но название сохранилось в памяти.
— Если вас не смущает излишняя пафосность... может, оставим оригинальное?
Он улыбнулся, перевернул папку и показал всем только что написанное на обложке название:
— Парк гениев!
【Парк гениев】
— А знаешь, твои идеи из средней школы довольно интересные, — сказал Цинь Фэн, листая сценарий. — Что вообще означает «Парк гениев»?
После съёмок киноклуб отправился монтировать материал, а Цзян Жань и Цинь Фэн пошли в столовую.
— Давно уже не помню, — ответил Цзян Жань, пнув камешек. — Это всё были беспричинные фантазии подросткового возраста. Спустя столько лет, как я могу это помнить?
— Лишь смутно припоминаю какие-то фрагменты, вот их и использовал для сценария киноклуба.
— Жаль, — Цинь Фэн закрыл папку со сценарием. — А меня эта история заинтересовала.
Цзян Жань усмехнулся:
— Тогда, когда начнутся летние каникулы, я поищу в подвале у себя дома. Если повезёт, может, ещё найду тетрадь с набросками.
Цинь Фэн был лучшим другом Цзян Жаня.
Они познакомились в старшей школе и с тех пор были не разлей вода.
— Цзян Жань! Беда! — вдруг раздался крик.
К ним подбежала девушка с короткими волосами, на лбу у неё блестели капельки пота, а на лице читалась паника.
Она схватила Цзян Жаня за руку:
— Плохо дело! Я телефон потеряла! Только что искала везде, не могу найти!
Цзян Жань моргнул.
Это была его подруга детства, Чэн Мэнсюэ. Они выросли вместе.
Вместе с Цинь Фэном они учились в одном классе в старшей школе и были лучшими друзьями. Эта дружба сохранилась и по сей день.
Хотя в университете они учились на разных факультетах, после занятий всегда собирались вместе.
— Где потеряла? — спросил Цзян Жань.
— Не знаю! — Чэн Мэнсюэ была в отчаянии. — Пока вы снимали кино, я пошла погулять по ярмарке выпускников, а когда опомнилась... телефона уже не было.
— Да и телефон-то ладно, я больше переживаю за брелок с Рейнским котом! Это же лимитированный Рейнский кот-астронавт! Коллаборация с «Автостопом по галактике», всего 4200 штук выпустили, очень редкий!
Рейнский кот был невероятно популярной игрушкой, продававшейся по всему миру.
Изначально он был всего лишь талисманом косметического бренда, но оказался настолько милым и популярным, что теперь стал самостоятельным брендом уровня Дораэмона или Китти.
А Чэн Мэнсюэ была его ярой поклонницей.
— В университете обычно телефоны не воруют. Я сейчас тебе позвоню.
Цзян Жань достал свой телефон и набрал номер Чэн Мэнсюэ. В трубке раздался голос автоответчика:
«Абонент, которому вы звоните, выключен, извините...»
— Наверное, села батарея, — предположил Цзян Жань, подумав. — Давай так: я отправлю на твой телефон СМС.
— У тебя не включён режим конфиденциальности, так что, когда тот, кто найдёт твой телефон, зарядит его, он сможет увидеть сообщение, даже не зная пароля, и связаться со мной.
— Хорошая идея, — кивнул Цинь Фэн.
Цзян Жань начал набирать сообщение:
【Здравствуйте, если вы нашли этот телефон, пожалуйста, свяжитесь по номеру XXXXXXX, большое спасибо!】
— Эх, — вздохнула Чэн Мэнсюэ. — Надеюсь, мне вернут Рейнского кота...
Цзян Жань улыбнулся:
— Да кто там разберёт, что он лимитированный? Если бы ты не сказала, я бы и не знал, что этот брелок такой дорогой. Иначе давно бы уже на барахолку сдал.
— Только посмей!
— Шучу я, шучу.
Цзян Жань проверил, правильно ли указал номер.
— Не переживай, скоро найдётся.
С этими словами он нажал кнопку «отправить».
Вжух!
Вжух!
Вжух!
В тот же миг, как сообщение было отправлено, мир перевернулся, а зрение затуманилось!
Сильный звон в ушах заставил Цзян Жаня потерять равновесие, он едва не упал.
Он зажмурился, стиснул зубы и потёр виски...
Через две секунды неприятные ощущения исчезли.
— Что с тобой? — спросил Цинь Фэн, глядя на него. — Плохо себя чувствуешь?
— Не знаю, голова вдруг закружилась.
Цзян Жань глубоко вздохнул, открыл глаза и выпрямился.
А?
Он посмотрел налево, потом направо.
— А где Сяосюэ?
— Какая Сяосюэ? — с недоумением спросил Цинь Фэн.
— Чэн Мэнсюэ, какая ещё Сяосюэ?
Цзян Жань обернулся, но так и не увидел Чэн Мэнсюэ.
Странно.
Она же только что стояла рядом, как могла исчезнуть за мгновение?
— Эй, — Цинь Фэн похлопал его по плечу. — Ты кого ищешь? Сяосюэ весь день была не с нами. Мы снимали кино, а она гуляла сама по себе.
— Нет... — Цзян Жань был в полном замешательстве. Он развёл руками. — Сяосюэ только что стояла здесь, несколько секунд назад!
— Ха-ха, да как такое возможно, — Цинь Фэн с недоумением рассмеялся. — Ты что, с ума сошёл? Разыгрываешь меня?
В одно мгновение по спине Цзян Жаня пробежал холодок.
Что, чёрт возьми, происходит?
【Почему после головокружения Чэн Мэнсюэ исчезла?】
【И почему Цинь Фэн ведёт себя так, будто никогда её здесь не видел, хотя несколько секунд назад они втроём разговаривали!】
— Кто кого разыгрывает! Я только что отправил ей СМС...
Открыв папку с сообщениями, Цзян Жань замолчал.
Ничего.
Нигде не было.
Он был абсолютно уверен, что за мгновение до головокружения сообщение было успешно отправлено.
Но теперь ни в исходящих, ни в корзине не было и следа от того СМС!
Куда оно делось?
Почему это сообщение исчезло вместе с Сяосюэ?
Он тут же набрал номер Чэн Мэнсюэ.
— Алло? Цзян Жань, вы закончили снимать кино? — на том конце провода был слышен шум толпы.
— Ты где? — прямо спросил Цзян Жань.
— Я на ярмарке выпускников... Что с тобой? Голос у тебя какой-то странный. Что-то случилось?
Цзян Жань нахмурился, не зная, как объяснить.
Это было похоже...
На сон наяву.
Телефон Чэн Мэнсюэ не терялся.
Она не прибегала к нему в панике.
Он не отправлял никакого СМС.
Неужели всё, что произошло, было лишь иллюзией?
— Цзян Жань? — раздался из трубки вопросительный голос.
Цинь Фэн тоже с беспокойством подошёл ближе.
— Что случилось? Ты бы хоть сказал что-нибудь, не молчи как рыба.
Цзян Жань немного успокоился.
— Я не знаю, как объяснить, но в моей памяти Сяосюэ только что потеряла телефон. Она пришла к нам, и я отправил на её номер СМС, в котором было написано...
— Ай! — Ха-ха-ха, так вот в чём дело!
Цзян Жань говорил с тревогой, а его друзья весело рассмеялись, не придав этому значения.
— Наконец-то ты признался, — хмыкнул Цинь Фэн.
— В чём признался? — спросил Цзян Жань, глядя на него.
—【Три дня назад ты отправил Сяосюэ странное СМС.】
Цинь Фэн усмехнулся:
— Ты написал, что если кто-то найдёт этот телефон, пусть свяжется с тобой. Совершенно непонятно, к чему это было.
— Сяосюэ тогда сделала скриншот и спросила у тебя, что это значит, а ты притворился дурачком, сказав, что не отправлял. Я тоже видел, отправитель был ты, но ты упорно отрицал это.
— Ты так и не признался, и что нам оставалось делать? Мы просто забили на это.
...
Руки Цзян Жаня безвольно опустились.
Он выпрямился.
Заходящее солнце вытягивало его тень, словно стрелка часов, идущая в обратную сторону.
Три дня назад?
Это сообщение он отправил только что, минуту назад. Как оно могло быть отправлено три дня назад?
Он открыл WeChat, зашёл в чат с Чэн Мэнсюэ и пролистал вверх.
И точно.
Три дня назад, 14 марта, Чэн Мэнсюэ прислала ему скриншот СМС и спросила, что это значит.
Он увеличил изображение.
Отправителем действительно был он.
Содержание сообщения совпадало слово в слово. Доказательства были неопровержимы.
— Смотри, — Цинь Фэн указал на дату в левом верхнем углу телефона, 17 марта. — Это ты три дня назад отправил Сяосюэ СМС. Ничего особенного, зачем было так упираться?
— Нет, я не упирался, — Цзян Жань покачал головой. — Я три дня назад не врал.
Багровое солнце полностью скрылось за горизонтом, а на противоположной стороне неба показался молодой месяц.
Кажется, он начал понимать.
Три дня назад, 14 марта, он действительно не отправлял Сяосюэ никакого СМС.
Потому что...
Человеком, отправившим это сообщение, был он сегодняшний, 17 марта.
Но было совершенно непонятно.
Почему сообщение, отправленное сегодня, было получено три дня назад? И почему ни Цинь Фэн, ни Чэн Мэнсюэ ничего об этом не помнили?
—【Неужели, это... пространственно-временное СМС?】— пробормотал он.
Хотя он не знал, как это работает и как это произошло.
Но по факту.
Только что отправленное сообщение действительно пересекло время и пространство, вернувшись в прошлое.
Оно было отправлено три дня назад!
Это явление — случайность или его можно воспроизвести?
Цзян Жань тут же схватил телефон и отправил пять СМС Чэн Мэнсюэ, а затем ещё пять — Цинь Фэну.
Динь-динь-динь-динь-динь, раздалось пять уведомлений.
Цинь Фэн взял телефон и посмотрел на Цзян Жаня, стоявшего в полушаге от него:
— Ты в своём уме?
В то же время Чэн Мэнсюэ прислала в WeChat сообщение с вопросом, почему Цзян Жань отправил ей пять СМС с цифрами от 1 до 5.
Похоже... не сработало.
Цзян Жань нахмурился.
А может, то, что СМС дошли вовремя, и есть нормальное, разумное явление.
— Неужели только то самое сообщение могло пересечь время и пространство?
Он попробовал ещё раз, набрав фразу «Здравствуйте, если вы нашли этот телефон, пожалуйста, свяжитесь по номеру XXXXXXX, большое спасибо!» и отправив её обоим.
Динь.
Телефон Цинь Фэна снова звякнул, а Сяосюэ прислала недоумённый стикер.
Теперь Цзян Жань был в тупике.
Он уже было подумал, что обрёл сверхспособность 【отправлять СМС в прошлое】, и богатство с успехом были у него в кармане...
Но пока что это казалось совершенно невоспроизводимым случайным событием, что заставило его засомневаться в себе.
Может, это действительно его память дала сбой?
Солнечный удар?
Сон наяву?
Не выспался?
Но всё это казалось таким реальным...
— Эй, эй! — Цинь Фэн не выдержал и толкнул его локтем. — Да скажи ты уже, что случилось! Молчишь как рыба и шлёшь СМС, пугаешь только.
— Если у тебя проблемы, расскажи, мы вместе что-нибудь придумаем!
Цзян Жань вздохнул:
— Давай сначала встретимся с Сяосюэ.
— Я хочу внимательно посмотреть на её телефон.
...
Полчаса спустя, на втором этаже кафе, в углу.
Цинь Фэн посмотрел на Чэн Мэнсюэ:
— Ты веришь в это?
— Не верю, — покачала головой Чэн Мэнсюэ.
Цзян Жань развёл руками:
— Я и сам не верю. Что уж говорить о вас, я сам не верю, что это правда.
— Как бы то ни было, 【сегодняшнее СМС, отправленное три дня назад】— это слишком нереально, как в фантастике.
— Мы только что перепробовали кучу вариантов, но ни разу не получилось, ни одно СМС не исчезло и не отправилось в прошлое... все сообщения дошли как положено.
— Я тоже подумывал, может, у меня от жары помутилось в голове или с памятью что-то не так.
— Но! Есть одна вещь, которую не объяснить.
Он взял телефон Чэн Мэнсюэ и покрутил брелок с Рейнским котом.
— Цинь Фэн, ты знаешь, что это за Рейнский кот?
Цинь Фэн покачал головой:
— Похож на кота-космонавта.
Цзян Жань повернулся к Чэн Мэнсюэ:
— Сяосюэ, ты нам рассказывала об этом Рейнском коте?
— Нет, — Чэн Мэнсюэ тоже покачала головой. — Вам двоим Рейнские коты совершенно неинтересны, говорить с вами об этом — как со стеной, только настроение портить.
Внезапно она моргнула:
— Ты же не...
— Да, я знаю, — Цзян Жань посмотрел на цифры на животе у кота-брелка. — Это коллаборация Рейнского кота и «Автостопом по галактике», всего выпущено 4200 штук, очень редкая вещь.
— Вау! — в глазах Чэн Мэнсюэ зажглись звёздочки. — Ты специально погуглил!
— Да как бы не так... — Цзян Жань махнул рукой. — Эту информацию ты мне сама сказала. Конечно, сейчас ты этого не помнишь.
— Хотя это и не железное доказательство, но вы меня знаете, я бы не стал искать это в интернете. Мне Рейнские коты совершенно неинтересны, и я не считаю их милыми.
— Поэтому я и говорю, что, возможно, всё не так просто... это не сон наяву, а действительно мог произойти какой-то эффект бабочки, и то СМС действительно отправилось в прошлое!
Цинь Фэн на пару секунд задумался.
И кивнул:
— Действительно, ты не стал бы так скучать.
— Но меня больше интересует не это пространственно-временное СМС и вызванное им 【изменение времени】, а кое-что другое.
Он поднял голову и посмотрел Цзян Жаню в глаза:
—【Почему только у тебя сохранились воспоминания о том, что было до изменения времени?】
— По идее, мы тогда стояли вместе... нет, по твоим словам, мы стояли втроём, но у нас двоих этих воспоминаний нет.
...
Цзян Жань замолчал.
Почему-то он вспомнил свои пафосные реплики со съёмок днём:
«Если вернуться в прошлое и всё изменить... всё можно будет начать заново».
«Всемогущество — это ещё не божественность. Только тот, кто контролирует историю, кто управляет ею, может считаться богом!»
«Ты никогда не сможешь победить меня в истории. Потому что в этой игре на реке времени...»
«Я и есть история!»
Дон.
Цзян Жань поставил стакан с молочным чаем и откинулся на спинку стула:
— Я не знаю.
Он слегка покачал головой:
— Я хочу знать ответ больше, чем вы.
Это была правда, и это волновало его больше всего.
Ни у Цинь Фэна, ни у Чэн Мэнсюэ не было воспоминаний о времени до его изменения.
А у Цзян Жаня, наоборот, были воспоминания о времени до изменения, но не было воспоминаний о новой истории... о многих изменениях ему приходилось узнавать от других.
Это было очень неуютное и небезопасное чувство.
— Но ты действительно изменил историю, как и написал в своём сценарии.
Годы дружбы позволили Цинь Фэну с первого взгляда понять мысли Цзян Жаня, и он улыбнулся:
— Три дня назад, получив это СМС, Сяосюэ хоть и посчитала это розыгрышем, но стала больше беспокоиться о потере телефона.
— Поэтому она то и дело проверяла карманы, и сегодня днём, гуляя по городу, телефон не потеряла.
Фух...
Чэн Мэнсюэ с облегчением выдохнула и хихикнула:
— Как бы то ни было, благодаря этому странному СМС и телефон, и Рейнский кот целы! Записываю тебе большой плюс!
— В следующий раз, если будет такое, пришли мне номера лотерейных билетов, чтобы мы разбогатели за одну ночь!
— Я бы и сам хотел, — Цзян Жань не знал, смеяться ему или плакать.
Если бы у него действительно была такая сверхспособность отправлять СМС в прошлое, кто бы не захотел исправить ошибки, воспользоваться шансом и достичь идеальной жизни?
Но пока что никаких зацепок не было.
Однако...
Сдаваться было ещё рано.
С точки зрения физики, если эксперимент удался один раз, то, поняв его принцип, его можно будет повторить.
— Завтра днём, в то же время, давай попробуем ещё раз.
Он посмотрел на экран телефона:
— Я помню, что отправил СМС в шесть часов пять минут.
— Очень может быть, что только СМС, отправленные в это время, могут пересечь время и пространство и попасть в прошлое.
— Отчаянная попытка, — прокомментировала Чэн Мэнсюэ.
— Не совсем так, — Цинь Фэн сделал глоток молочного чая. — Научные эксперименты часто бывают эмпирическими. Пока неясно, почему эксперимент удался... строгое повторение каждого действия, каждого шага, даже каждой молитвы богам, как раз и является самым эффективным методом.
...
На следующий день, в шесть часов вечера.
Троица пришла на то же место, где было отправлено СМС.
Это была дорога от библиотеки к столовой, рядом с которой стоял огромный 【трансформаторный распределительный щит】 высотой в три метра. Подойдя ближе, можно было услышать гудение электрического тока.
За щитом находилось здание студенческих клубов, из которого доносился смех и шум.
— Вчера я отправлял СМС именно с этого места.
Цзян Жань занял точную позицию, а затем скомандовал остальным:
— Сяосюэ, подойди сюда, встань рядом со мной. Цинь Фэн, ты встань здесь, немного сбоку. А телефон я тогда держал... вот так.
Да.
Это была отчаянная попытка.
Но они старались идеально воспроизвести все детали.
Сообщение было заранее набрано, слово в слово.
Кроме того, они скачали приложение для массовой рассылки СМС, которое по нажатию кнопки отправляло сообщения на телефон Чэн Мэнсюэ со скоростью одно в секунду.
Цинь Фэн поднял руку и посмотрел на часы:
— Осталось 10 секунд, 5 секунд, 3, 2, 1, отправляй!
Цзян Жань посмотрел на закат, который был таким же, как и вчера, и решительно нажал кнопку «отправить».
— У учёных существует множество гипотез о путешествиях во времени и о самой природе времени, — говорил преподаватель, выводя мелом на доске.
— Согласно одной из теорий, в нашей вселенной существует бесчисленное множество параллельных временных потоков. Каждое малейшее изменение или выбор порождает совершенно иную мировую линию.
— Эти похожие, но в то же время разные параллельные временные потоки, словно бесчисленные нити, расходятся из одной точки в неизвестное будущее и в процессе своего движения постоянно разветвляются...
— Это и есть то, о чём мы сегодня поговорим, —【теория мировых линий】.
...
Общеобразовательный курс, то есть факультатив, мог быть каким угодно. Не было никаких ограничений по специальности или факультету, записаться мог любой желающий.
Цзян Жань, подперев щёку рукой, с закрытыми глазами размышлял.
Вчерашний эксперимент тоже провалился.
Все 60 отправленных подряд СМС без потерь дошли до телефона Чэн Мэнсюэ, а того головокружения и ощущения, что мир переворачивается, не было.
Эх.
Так в чём же дело?
Почему только то одно-единственное сообщение пересекло время и пространство, и повторить это невозможно?
Тык-тык.
Сидевшая рядом Чэн Мэнсюэ ткнула Цзян Жаня в локоть.
— Расстроился? — спросила она, глядя ему в глаза.
— Немного, — честно ответил Цзян Жань. — Но ничего, я был к этому готов. Если бы можно было так просто отправлять СМС в прошлое, мир давно бы уже погрузился в хаос.
— Хе-хе, — Чэн Мэнсюэ с улыбкой пододвинула ему листок бумаги. — Посмотри, я для вас конспекты сделала.
Цзян Жань взглянул на листок, наверху которого было написано крупными буквами:
«Великое событие с пространственно-временным СМС! Конспекты!»
Пфф.
Он не сдержался и рассмеялся.
Чэн Мэнсюэ с самого начала занятия что-то усердно писала, он думал, она так внимательно слушает лекцию, а оказалось, вот оно что.
— Зачем ты это написала?
— Чтобы помочь тебе разобраться, — Чэн Мэнсюэ придвинулась ближе и зашептала: — Вижу, ты весь день ходишь хмурый, знаю, что думаешь о том СМС.
— Я ничем не могу тебе помочь, вот и решила систематизировать то, что вы с Цинь Фэном обсуждали, может, это наведёт тебя на какую-нибудь мысль.
Хе-хе.
Цзян Жань усмехнулся:
— Какая ты заботливая. В следующий раз, когда пойдём гулять, куплю тебе какой-нибудь подарок.
— А можешь купить мне Рейнского кота-рисоварку? — предложила Чэн Мэнсюэ.
— Сколько стоит?
— 3000.
???
Цзян Жань ахнул:
— Да это грабёж!
— И это ещё по божеской цене!
— Тогда подождём, пока он выйдет из моды, и купим, — хмыкнул Цзян Жань. — Неужели этот Рейнский кот будет популярен ещё несколько сотен лет?
...
На лекции шептаться было неудобно, и Цзян Жань сосредоточился на листке.
Почерк был аккуратный, каллиграфический.
На нём было записано всё, что они обсуждали позавчера в кафе.
Тогда они говорили обо всём подряд, но теперь, когда всё было систематизировано, стало гораздо понятнее.
【Хронология событий】
Днём 17 марта Чэн Мэнсюэ потеряла телефон, обратилась к Цзян Жаню, и он отправил СМС на утерянный телефон.
СМС неожиданно пересекло время и пространство, вернувшись в прошлое и попав на телефон Чэн Мэнсюэ 14 марта.
14 марта Цзян Жань отрицал, что отправлял СМС, но эффект бабочки был запущен, и ход истории изменился.
Из-за содержания СМС Чэн Мэнсюэ стала внимательнее следить за телефоном, поэтому 17 марта он не был потерян, она не обращалась к Цзян Жаню, и он, соответственно, не отправлял то СМС.
Ход истории изменился, произошёл сдвиг во времени. Поэтому с точки зрения Цзян Жаня всё произошло за 2 секунды, и когда он открыл глаза, Чэн Мэнсюэ и отправленное СМС исчезли.
Самый необъяснимый вопрос: у Цзян Жаня сохранились воспоминания о времени до сдвига, но нет воспоминаний о событиях после него, и он не помнит о споре трёхдневной давности.
— Итак, студенты, внимание! — преподаватель внезапно повысил голос и постучал по доске. — Такой скачок с мировой линии А на мировую линию Б называется 【сдвигом мировой линии】!
Многие отвлёкшиеся студенты подняли головы и посмотрели на кафедру.
— Конечно, эта теория мировых линий — всего лишь недоказуемая гипотеза.
— Путешествия во времени, даже в серьёзной физике, — это очень романтичная тема, — преподаватель отложил мел и улыбнулся. — Существует множество подобных гипотез о времени, и если вам интересно, можете изучить их после лекции.
— Лекция окончена!
...
Троица друзей по привычной дороге снова оказалась на том же месте, у знакомого трансформаторного распределительного щита.
Цзян Жань смотрел на это громоздкое сооружение и слушал жужжание электрического тока:
— Хотя мы учли время, место, положение, направление и множество других факторов...
— Но я думаю... мы всё же упустили какой-то 【ключевой фактор】.
Цинь Фэн проследил за взглядом Цзян Жаня:
— Ты же не собираешься трогать распределительный щит? Это государственная собственность, там высокое напряжение, не говоря уже о том, что порча — это преступление.
— Я не дурак, — сказал Цзян Жань, включая фонарик на телефоне и заглядывая внутрь щита через вентиляционное отверстие.
Ничего особенного.
Внутри был самый обычный трансформатор.
Такие устройства преобразуют высокое напряжение в тысячи вольт в низкое напряжение для бытового использования, и по всему университету их было полно.
Сейчас был пик потребления электроэнергии, щит был немного горячим, а внутри гудело оборудование.
Внезапно он вспомнил.
В фильме «Терминатор» каждое появление робота из будущего сопровождалось сильными электрическими разрядами и треском синих дуг.
В трилогии «Назад в будущее» доктор тоже использовал энергию молнии для путешествий во времени.
Электрическая дуга, молния, высокое напряжение.
Так что.
Может быть...
【Принцип путешествий во времени связан с высоким напряжением?】
Цк.
Цзян Жань цокнул языком.
Сложно.
Если говорить о высоком напряжении, то этот трансформаторный распределительный щит стоит здесь стабильно. Каким он был 17 марта, когда было отправлено СМС, таким он и остался, очень стабильный.
Так почему же то СМС 17 марта смогло отправиться в прошлое, а все последующие попытки провалились?
— Что же я упустил?
Личный опыт путешествия во времени и его изменения заставлял Цзян Жаня отчаянно хотеть понять причину... особенно свою собственную уникальность.
Он покачал головой:
— Пойдём, поедим в столовой.
...
На следующий день троица, как обычно, пошла на занятия.
Проходя мимо здания студенческих клубов, они заметили толпу студентов у доски объявлений.
Подойдя ближе, они увидели объявление о выговоре:
【ОБЪЯВЛЕНИЕ】
【Вечером 17 марта студент Янь Жуй из клуба плёночной фотографии нарушил правила использования электроприборов, включив мощное устройство, что привело к повреждению электропроводки. В соответствии с правилами университета ему объявляется выговор, о чём и сообщается в данном объявлении.】
— Клуб плёночной фотографии? — Чэн Мэнсюэ наклонила голову. — А что это такое?
— Наверное, клуб любителей старых плёночных фотоаппаратов. Сейчас все фотографируют на цифровые камеры и телефоны, плёночные фотоаппараты давно вышли из моды, — ответил Цинь Фэн. — Слёзы эпохи.
Цзян Жань стоял перед доской объявлений, глядя на дату и прищурив глаза:
— Я думаю, я нашёл тот 【ключевой фактор】, который мы упустили.
???
Оба обернулись к нему.
Цзян Жань улыбнулся:
— Вы помните, какое окно было за тем трансформаторным распределительным щитом... какому клубу оно принадлежало?
Вспомнив коробки с плёнкой на подоконнике и фотографии, висящие на бельевой верёвке, Чэн Мэнсюэ вдруг поняла!
— Это же клуб плёночной фотографии!
Затем она снова повернулась и внимательно перечитала объявление о выговоре.
Вечером 17 марта... мощный электроприбор... повреждение электропроводки...
— Верно, — Цзян Жань подошёл ближе. — Вечером 17 марта, как раз в то время, когда я отправлял СМС, и место было как раз у окна, где этот старшекурсник использовал мощный электроприбор.
Он указал пальцем на имя студента, которому был объявлен выговор:
— Так что, очень может быть...
— Секрет путешествия во времени СМС связан с тем мощным электроприбором!
Вчера Цзян Жань уже предполагал, что неожиданное путешествие СМС во времени, скорее всего, связано с электричеством, электрическим полем или электромагнитным полем.
В конце концов, что такое СМС, как не последовательность радиосигналов?
Передача СМС — это, по сути, передача радиоволны.
Если телефон А хочет отправить СМС телефону Б, то этот радиосигнал сначала исходит от телефона А, затем его улавливает ближайшая базовая станция, а затем уже базовая станция отправляет его на телефон Б.
Этот процесс неизбежен.
Даже если телефоны А и Б лежат рядом, информация СМС всё равно должна сначала пройти через базовую станцию, а затем уже базовая станция перенаправит её на телефон Б.
Итак, очевидно, что если СМС должно пересечь время и пространство и вернуться в прошлое, то есть только два способа это сделать:
Радиосигнал СМС пересекает время и пространство до того, как достигнет базовой станции.
Базовая станция пересекает время и пространство в момент получения радиоволны СМС.
Как ни крути... путешествие во времени стометровой стальной базовой станции — это слишком страшно.
К тому же, базовая станция ежесекундно обрабатывает огромное количество информации. Если бы она действительно пересекла время и пространство, то сотни тысяч людей в Университете Восточного Моря получили бы 【пространственно-временные СМС】.
Но очевидно, что пространственно-временные СМС — это не массовое явление, и о подобных случаях никто не слышал.
Поэтому.
Цзян Жань выдвинул смелую гипотезу:
【Отправленная им радиоволна СМС по какой-то причине пересекла время и пространство и оказалась 3 дня назад.】
【Затем эта радиоволна была уловлена базовой станцией 3-дневной давности и, соответственно, перенаправлена на телефон Чэн Мэнсюэ 3-дневной давности.】
Радиоволны — одни из немногих вещей во вселенной, способных двигаться со скоростью света.
До сих пор первая радиопередача человечества, отправленная в 1906 году, всё ещё блуждает по вселенной со скоростью света.
Скорость света всегда была романтична и неоднозначна.
Так что, с этой точки зрения... вышеупомянутая гипотеза вполне могла быть верной.
— Чувствую, я всё ближе к ответу.
На лекции Цзян Жань щёлкал ручкой и смотрел в окно.
...
Днём.
Троица друзей снова собралась и направилась на первый этаж здания студенческих клубов, в клуб плёночной фотографии.
— Старшему Янь Жую только что выговор сделали... — тихо напомнила Чэн Мэнсюэ.
— Если мы сейчас к нему пойдём и будем расспрашивать о мощном электроприборе, он не рассердится?
— Не переживай, я навёл справки, — Цзян Жань заглянул в щель двери клуба плёночной фотографии. — Все говорят, что старший Янь Жуй очень добрый и с ним легко разговаривать. К тому же, такой выговор не заносится в личное дело и для выпускника не имеет никакого значения.
Внутри клуба плёночной фотографии всё было завалено старыми вещами, а за столом убирался парень в очках.
Это, должно быть, и был Янь Жуй.
Кхм-кхм.
Цзян Жань прокашлялся и толкнул дверь.
Скрип...
Старая деревянная дверь душераздирающе заскрипела, издавая такой же старый и хриплый звук, как и время, застывшее в этой комнате.
Янь Жуй обернулся и посмотрел на троицу:
— Вы...
— Здравствуйте, старший Янь Жуй, — Цзян Жань подошёл и представился. — Мы студенты второго курса, меня зовут Цзян Жань, я с факультета информатики. А это мои друзья с факультета электромеханической инженерии и Академии искусств.
— А, здравствуйте, — Янь Жуй поправил очки и огляделся, собираясь предложить им сесть, но обнаружил, что в комнате повсюду пыль и хлам... и передумал.
— Вы по какому-то делу?
— Простите, старший, надеюсь, вы не обидитесь, мы пришли из-за того объявления о выговоре, — Цзян Жань указал на дверь. — Мы все считаем, что этот выговор слишком суровый, это несправедливо. Всего лишь за использование мощного электроприбора... многие студенты в общежитиях тайно пользуются фенами и плитками, и никому выговор не объявляют.
— Хе-хе, это другое, — Янь Жуй с улыбкой покачал головой. — Спасибо за беспокойство. Но я скоро выпускаюсь, и такой выговор, который не заносится в личное дело, мне никак не повредит.
— К тому же, я полностью понимаю, за что мне выговор. Это не просто короткое замыкание... я спалил главную линию и счётчик на первом этаже. Университет даже не заставил меня платить, так что это уже забота с их стороны.
— А? — Цзян Жань притворился удивлённым. — Что за мощный электроприбор такой? Проявочное оборудование?
— Нет, нет... — Янь Жуй покачал головой. — Это 【позитронная пушка】.
!!!
Троица вздрогнула, как ежи.
— Ха-ха-ха, не надо так напрягаться, это просто название, — Янь Жуй весело рассмеялся и указал на старую картонную коробку на полу. — Я тоже вчера, убираясь, случайно её нашёл. Не знаю, какой из предыдущих курсов смастерил эту игрушку.
— Увидел на этикетке интересное название, стало любопытно, решил попробовать. А кто ж знал... как только включил, так сразу проводка и сгорела.
Цзян Жань присел и порылся в старой картонной коробке.
Сейчас она была пуста, внутри было много пыли и отклеившиеся наклейки с роботами из аниме «Евангелион».
— Хотя называется позитронная пушка, на самом деле это просто переделанный кинескоп от старого монитора. Вы же видели старые пузатые мониторы? — продолжал объяснять Янь Жуй.
— И старые телевизоры тоже, принцип их работы — ускорение 【электронного луча】 до скорости, близкой к световой, а затем бомбардировка им люминофора на экране, так и появляется изображение.
— На этикетке этой позитронной пушки было написано, что они переделали кинескоп так, чтобы он мог испускать позитронный луч, поэтому и назвали её позитронной пушкой.
— Это невозможно, — включился гений-технарь Цинь Фэн. — Электроны несут отрицательный заряд, откуда взяться позитронам? Принцип работы кинескопа — ускорение электронов анодом и испускание их катодом... никак не переделать его для испускания позитронного луча.
— К тому же, электронный луч может двигаться только в вакууме. В воздухе полно молекул газа и пыли, электронный луч и сантиметра не пройдёт.
— Ты прав, — Янь Жуй развёл руками. — Поэтому она и сгорела.
... ... ...
Троица замолчала.
Аргументы были весомыми, возразить было нечего.
— Я тоже технарь, и, конечно, знаю, насколько бредово звучит идея устройства, испускающего позитронный луч, — Янь Жуй повернулся и продолжил убираться на подоконнике. — В конце концов, это просто неудачная самоделка или, скорее, просто шуточная игрушка.
...
Цинь Фэн и Янь Жуй сошлись во мнении, что так называемая «позитронная пушка» — это полный бред.
Но.
Цзян Жань прищурился, уловив ключевое слово.
【Электронный луч】.
Ещё одна вещь, связанная с электричеством.
Может быть...
— Старший, — он подошёл и спросил. — Вчера днём, когда вы включали позитронную пушку... то есть, ту шуточную игрушку, она стояла на этом столе?
— Да, — Янь Жуй развёл руками. — Именно здесь, и так называемое дуло было направлено в окно.
Цзян Жань посмотрел в окно...
Словно судьбоносная встреча, он снова увидел старого знакомого — тот самый огромный, жужжащий 【трансформаторный распределительный щит】.
— То есть, — Цзян Жань положил ладонь на стол. — Если предположить, что 【позитронная пушка】 действительно может испускать позитронный луч... то после включения устройства, ускоренный до скорости света высокоэнергетический электронный луч попал бы в трансформаторный распределительный щит за окном.
— Наверное, — Янь Жуй не проявил к этому никакого интереса.
— Можно ещё один вопрос, старший? — Цзян Жань выпрямился, чувствуя, как учащается его пульс. — Можете сказать... в какое примерно время вы включили позитронную пушку?
Янь Жуй перестал убираться.
И медленно повернулся.
Он посмотрел на Цзян Жаня и с улыбкой сказал:
— А ты интересный парень.
— Но я действительно помню точное время, потому что тогда сразу же отключилось электричество, и я специально посмотрел на телефон.
Солнечный свет, преломляясь через призму в углу окна, рассыпался радугой, которая легла на плечи Янь Жуя.
— Поэтому я хорошо помню, — он поправил очки и поднял голову. — Время включения позитронной пушки было ровно 17 марта вечером...
— В шесть часов пять минут.
Шесть часов пять минут.
Неожиданно, но в то же время ожидаемо.
Именно в это время Цзян Жань отправил 【пространственно-временное СМС】!
Он обернулся и встретился взглядом с Цинь Фэном. Их взгляды пересеклись, и тот едва заметно кивнул.
Бинго!
Возможно, это и был тот самый упущенный ключевой фактор.
Абсолютно одинаковое время.
И такое же случайное совпадение с электронным лучом, связанным с электричеством.
Тогда.
Если позитронная пушка действительно могла испускать какой-то высокоэнергетический электронный луч и бомбардировать трансформаторный распределительный щит... что бы произошло?
Цзян Жань не знал.
Но интуиция подсказывала ему:
【Очень может быть, что именно цепная реакция позитронной пушки, высокоэнергетического электронного луча и высоковольтного трансформатора привела к тому, что радиоволна СМС в тот момент пересекла время и пространство и вернулась в прошлое!】
Независимо от того, какова была правда.
В любом случае, зацепку с позитронной пушкой нужно было ухватить!
— Кстати говоря... — Цзян Жань огляделся. — Старший, а где эта позитронная пушка? Что-то я её не вижу.
— А, её конфисковал студенческий совет, — сказал Янь Жуй. — В тот день они пришли в клуб плёночной фотографии, провели расследование и забрали её как запрещённый электроприбор. Сейчас, наверное, лежит на каком-нибудь складе.
А?
Только что появившаяся зацепка тут же оборвалась.
— А можно её вернуть? — с беспокойством спросил Цзян Жань.
— Вернуть... — Янь Жуй почесал голову. — Вернуть, наверное, будет сложно. Но, на самом деле, в этом нет никакой необходимости.
— Почему?
— Потому что... сами посмотрите.
Янь Жуй достал с полки листок бумаги и протянул им.
Троица взяла его и увидела:
— Закрытие клуба?!
«Уведомление о закрытии клуба»
В связи с тем, что количество членов клуба плёночной фотографии два года подряд составляет менее 5 человек, в соответствии с правилами управления студенческими клубами Университета Восточного Моря, клуб плёночной фотографии закрывается, а помещение клуба изымается. Просьба до 31 мая вывезти личные вещи и сдать ключи от помещения в управление по делам клубов.
...
Э-э.
Цзян Жань и его друзья были «вольными стрелками» в университете, не состояли ни в каких клубах, так что в этом вопросе они были совершенно некомпетентны.
— А что делать со всем этим мусором... кхм, старыми вещами? — спросил Цзян Жань, указывая на заваленную комнату.
— Наверное, вместе с той позитронной пушкой выбросят как мусор, — равнодушно сказал Янь Жуй. — На самом деле, ничего страшного. Плёночные фотоаппараты и плёнка — это пережитки прошлого. Говорят, двадцать с лишним лет назад клуб плёночной фотографии был одним из самых престижных в университете.
— Представьте себе, в те времена иметь фотоаппарат — это было что-то невероятное. Честно говоря, мне и самому плёночные фотоаппараты совершенно неинтересны.
Он усмехнулся:
— Меня в своё время тоже старшекурсники втянули для массовки. Потом они все выпустились, остался я один, да и я сюда редко захожу.
— В этом году и я выпускаюсь, так что закрытие клуба — это вполне естественно.
— А мы втроём можем вступить в клуб плёночной фотографии? — спросил Цзян Жань.
Янь Жуй посмотрел на троицу:
— Вам нравятся плёночные фотоаппараты?
...
— Не нравятся. — Совершенно не разбираюсь. — Неинтересно.
Троица была честна.
Конечно, это было и так очевидно.
— Тогда зачем? — улыбнулся Янь Жуй. — К тому же, сейчас клуб закрыт, и новых членов принимать уже нельзя.
— Так что, смиритесь с судьбой всего. Мир таков.
— Некоторым вещам суждено быть вытесненными временем.
...
На спортивной площадке.
Троица молчала.
Чэн Мэнсюэ прислонилась к турнику:
— По правилам университета, если не президент клуба напишет заявление, гарантийное письмо и кучу других бумажек, то конфискованный электроприбор не вернут.
Цзян Жань хмыкнул:
— Клуб закрыт, откуда взяться президенту.
Дело осложнялось.
Но... то устройство, которое в шутку называли позитронной пушкой, нужно было достать во что бы то ни стало.
По словам Цинь Фэна, испустить позитронный луч в воздухе было абсолютно невозможно.
— Принцип неизвестен, эффект непредсказуем.
В этом и была проблема.
Никто не знал, что за штуку смастерили бывшие члены клуба плёночной фотографии.
Но, как ни странно, эта собранная на коленке игрушка, по всей видимости, была важнейшей частью 【эксперимента с пространственно-временным СМС】.
По своей конструкции и эффекту эта позитронная пушка была поистине уникальной, единственной в своём роде, бесценным артефактом.
Как же её достать?
— Давайте пойдём прямо к президенту студенческого совета, — предложила Чэн Мэнсюэ. — Мы попросим, скажем, что очень хотим вступить в клуб плёночной фотографии!
...
30 минут спустя, в кабинете президента студенческого совета.
— Я понял, о чём вы говорите, — президент студенческого совета отхлебнул чай и выплюнул чаинку. — Но клуб плёночной фотографии уже закрыт. Если вам действительно нравятся плёночные фотоаппараты, вы можете в следующем семестре собрать 5 человек и подать заявку на открытие нового клуба.
— Но мы не можем ждать! — встала Чэн Мэнсюэ.
Как только закончится семестр, позитронную пушку и весь хлам из клуба плёночной фотографии выбросят, а помещение освободят.
Даже если удастся открыть новый клуб, без позитронной пушки какой в этом смысл?
— Вот видите, опять торопитесь, — неторопливо сказал президент.
— А нельзя ли сделать исключение? — предложил Цинь Фэн.
Президент поправил воротник своего пиджака и посмотрел на жалюзи:
— Ваше дело, скажем так, не то чтобы мы не хотим его решать. Кхм, конечно, нужды студентов, мы всегда, так сказать, идём навстречу. Исключение, можно ли? Если есть реальная необходимость, реальная потребность, то, конечно, можно. Но любое дело нужно делать тщательно, детально, по порядку. Включая и ваше дело, мы обязательно его рассмотрим, посмотрим. Ладно, пока всё.
Бум.
Дверь кабинета закрылась, и троица осталась стоять снаружи.
Чэн Мэнсюэ широко раскрыла глаза, пребывая в полном недоумении:
— Эм, а что он вообще сказал? Кто-нибудь может перевести?
— Что не будет делать.
...
Выйдя из здания, удручённая троица снова вернулась на спортивную площадку.
— О, а вы здесь, я как раз вас искала, — к ним подошла знакомая. Это была президент киноклуба, Сюй Янь, с которой они виделись несколько дней назад на съёмках.
— Сестрица! — Чэн Мэнсюэ подбежала и взяла её за руку. — Ты нас искала?
Сюй Янь была двоюродной сестрой Чэн Мэнсюэ, дочерью её дяди.
Каждое лето Сюй Янь приезжала на два месяца к Чэн Мэнсюэ, и они были как родные сёстры.
Поскольку Цзян Жань и Чэн Мэнсюэ были друзьями детства, то ещё до университета он и Сюй Янь были «летними» друзьями, очень хорошо знакомыми.
Именно по этой причине при поступлении они выбрали Университет Восточного Моря, где уже училась Сюй Янь.
— Угу, — Сюй Янь протянула Чэн Мэнсюэ флешку и посмотрела на Цзян Жаня и Цинь Фэна. — Вчера мы смонтировали короткометражку, принесла вам посмотреть. Если будут какие-то замечания, скажите.
Цзян Жань улыбнулся:
— Мы в этом не разбираемся, какие у нас могут быть замечания? Не стоит на нас ориентироваться.
— Не говори так, — Сюй Янь приподняла бровь. — Сценарий твой, в главных ролях ты и Цинь Фэн. Независимо от того, получим мы приз на кинофестивале или нет, это заслуга киноклуба, и вы — наши главные благодетели.
— Ну что ты, это уже лишнее, — Цзян Жань махнул рукой. — Мы столько лет дружим, такая мелочь — это само собой разумеющееся, не стоит и говорить.
— Хе-хе, — Сюй Янь потрепала Чэн Мэнсюэ по волосам. — В общем, не стесняйтесь, если будут какие-то идеи, говорите.
— Кстати... а что вы здесь делаете, такие понурые?
Чэн Мэнсюэ, как обиженный ребёнок, выложила все свои горести.
— А-а-а... — Сюй Янь всё поняла, но была немного удивлена. — Вы трое интересуетесь плёночными фотоаппаратами и плёнкой?
— Нет, — честно ответил Цзян Жань. — Но нас интересует старое оборудование клуба плёночной фотографии.
Хм...
Сюй Янь, подперев подбородок, на пару секунд задумалась:
— Ладно, — она тряхнула головой, отбрасывая волосы за плечо. — Вы мне так помогли, я просто обязана вам помочь. Дело с клубом плёночной фотографии я решу.
?
Чэн Мэнсюэ широко раскрыла глаза:
— Сестрица, ты можешь нам помочь?!
— Конечно, это пустяк, — Сюй Янь наклонилась и загадочно улыбнулась.
— А вы знаете... кто мой парень?
Троица в изумлении вскочила:
— Неужели президент студенческого совета?! — А я и не знала, что ты с кем-то встречаешься! — По блату, что ли?
— Да что вы такое говорите! — Сюй Янь с отвращением поморщилась. — Кто захочет встречаться с таким занудой-бюрократом? Фу.
— Ладно, оставьте это на меня, до завтра.
...
На следующий день Сюй Янь нашла троицу.
— В правилах управления клубами есть пункт: для клубов с недостаточным количеством членов, но с потенциалом для развития, достаточно собрать подписи 10 президентов других клубов и 5 кураторов, и тогда закрытие можно отложить на год.
... ... ...
Троица переглянулась.
Это было сложнее, чем свергнуть студенческий совет, втроём победить Люй Бу или попасть стрелой в ворота.
— Эм, ты, кажется, переоцениваешь наши социальные навыки...
— Уже решено, — Сюй Янь достала из сумки листок бумаги.
Это было коллективное прошение, на котором стояло гораздо больше 10 подписей президентов клубов и 5 подписей кураторов.
Это было поистине шокирующе.
Что за невероятные связи!
— Вот, держите, не забудьте забрать ключи в управлении по делам клубов, — она сунула прошение в руки Цзян Жаню. — Если будут ещё хорошие сценарии, обязательно покажи мне.
Затем она, обернувшись, улыбнулась и помахала рукой.
И, цокая каблучками, ушла за угол.
Цок, цок, цок, цок...
Только когда игривый стук каблучков скрылся за углом, троица очнулась от потрясения.
— Сестрица Сюй Янь... — Чэн Мэнсюэ с восхищением смотрела ей вслед. — Какая она крутая.
— Она с детства такая, — в памяти Цзян Жаня эта девушка, которая была всего на год старше, всегда была зрелой и надёжной.
Он опустил взгляд на прошение.
Подписи президентов принадлежали в основном крупным и влиятельным клубам университета, что говорило о весомости этого документа.
— Как бы то ни было, одно большое дело решено. Пойдёмте сначала в клуб плёночной фотографии.
Троица немедля отправилась в клуб, где как раз был старший Янь Жуй.
Янь Жуй очень обрадовался за них и помог им оформить все документы.
Так.
Клуб плёночной фотографии, который много лет влачил жалкое существование, получил ещё год отсрочки. Цзян Жань стал новым президентом, а Чэн Мэнсюэ и Цинь Фэн — единственными его членами.
— Теперь я могу спокойно выпускаться, — старший Янь Жуй, рассказав о делах клуба, попрощался с троицей и ушёл, забрав свои последние вещи.
— Ура! Теперь это наша тайная база! — Чэн Мэнсюэ хотела было плюхнуться на диван, но застыла в воздухе, увидев толстый слой пыли, и на цыпочках отступила. — Может, сначала уберёмся?
После целого дня уборки.
Давно заброшенное помещение клуба было наконец-то приведено в порядок.
В старинном клубе было много старых вещей, назначение и состояние которых были неизвестны, так что Цзян Жань и Цинь Фэн не рискнули их трогать и просто свалили всё в угол.
— А можно я принесу сюда своих Рейнских котов из общежития? — спросила Чэн Мэнсюэ.
— А зачем? — Цзян Жань оглядел тесную комнату. — И так места мало.
— Ай, у меня в общежитии на кровати уже не помещаются!
— Ладно, как хочешь.
Не имея опыта президентства, Цзян Жань не знал, чем заниматься в клубе. В конце концов, они не собирались вести активную деятельность, так что пусть Чэн Мэнсюэ обустраивает всё по своему вкусу.
Цинь Фэн же с хорошим настроением разбирал книжные полки:
— На самом деле, с детства я мечтал о такой тайной базе, где можно было бы с друзьями творить всякие безумные вещи.
— У каждого парня есть такая мечта, — улыбнулся Цзян Жань. — А что до безумных вещей... разве то, что мы собираемся сделать, не достаточно безумно?
Если действительно удастся овладеть способностью 【отправлять СМС в прошлое】, это будет равносильно возможности изменять прошлое, управлять историей; почти как... быть всемогущим богом.
— А теперь пора забрать нашего хорошего друга, позитронную пушку, домой.
...
После ещё одной кучи бумаг и гарантийного письма они наконец-то увидели в университетском складе легендарную 【позитронную пушку】.
Это было устройство размером с микроволновку, квадратное, спереди у него было цилиндрическое «дуло» размером с волейбольный мяч.
«Дуло» было цельным, его внутренняя конструкция была неизвестна.
По словам старшего Янь Жуя, это был переделанный ЭЛТ-кинескоп, способный испускать позитронный луч.
Но он сам узнал об этом из этикетки, так что правда это или нет, было неизвестно.
А теперь этикетка на устройстве сгорела, и проверить было невозможно.
— Почему пахнет горелым? — Цзян Жань подошёл и принюхался. — Точно от этого устройства.
Цинь Фэн тоже принюхался:
— Конденсатор взорвался.
— Какой ты профессионал. Сможешь починить?
— Нужно забрать и проверить. Надеюсь, основные компоненты не сгорели, их я точно не починю.
Помолчав, Цинь Фэн покачал головой:
— Да что там не починю, я вообще не верю, что эта штука может испускать позитронный луч, с точки зрения физики это абсолютно невозможно.
— Если не умеешь, больше тренируйся.
— Смешно, ты хоть знаешь основной принцип работы электронной пушки?
— У каждой электронной пушки своя конституция.
...
Цинь Фэн, держа в руках позитронную пушку, не мог вступить в рукопашный бой:
— Ладно, ты победил.
...
Принеся её в клуб плёночной фотографии, Чэн Мэнсюэ впервые увидела легендарную позитронную пушку:
— Похожа на увеличенный фотоаппарат!
Цзян Жань моргнул.
А ведь и правда похоже.
Такая же квадратная форма, а «дуло» спереди очень напоминало объектив.
Наверное, это была романтика бывших членов клуба плёночной фотографии.
Цинь Фэн взял инструменты и осторожно осмотрел устройство:
— Ничего страшного, сгорел только блок питания, основные компоненты целы. Конечно... я не уверен, что с ними всё в порядке, потому что я понятия не имею, что это за основные компоненты.
Цзян Жань махнул рукой:
— Мы свои люди, не надо так официально. Сколько времени уйдёт на ремонт?
— Примерно четыре-пять дней.
— Ладно, — Цзян Жань подошёл к доске. — В эти четыре-пять дней ты будешь чинить позитронную пушку, а я попробую решить другие проблемы.
Он взял мел и написал два вопроса:
【1. Каков принцип пересечения времени и пространства СМС и его отправки в прошлое?】
【2. Почему только я (Цзян Жань) помню то, что было до изменения времени?】
Лучше всего было бы разобраться с этими вопросами до начала официального эксперимента, так было бы спокойнее.
Цинь Фэн поднял голову и взглянул на доску:
— Насчёт первого вопроса я думал все эти дни. Если позитронная пушка действительно испускает позитронный луч, который попадает в распределительный щит... что именно происходит? Сегодня у меня появилась новая идея.
— Рассказывай.
— Я думаю, что с 【позитронным лучом】 реагирует в основном 【высоковольтный трансформатор】 в распределительном щите.
Цинь Фэн встал и указал на распределительный щит за окном:
— Я предполагаю, что при их столкновении возникает некое поле, пересекающее время и пространство, или... как бы это сказать, да, 【пространственно-временная чёрная дыра】.
Он ввёл новый термин:
— Эта пространственно-временная чёрная дыра очень особенная. Она, должно быть, очень-очень маленькая, возможно, даже не является материей в традиционном смысле, но она соединена с прошлым и... может поглощать радиоволны в радиусе нескольких метров.
Цзян Жань, подперев подбородок, задумался.
Пространственно-временная чёрная дыра, поглощающая радиоволны, — это звучало разумно.
В конце концов, традиционные чёрные дыры во вселенной из-за огромной гравитации поглощают окружающую материю, и даже свет не может от них ускользнуть.
— Продолжай.
— Дальше всё просто, — Цинь Фэн развёл руками. — Радиоволна того СМС была поглощена пространственно-временной чёрной дырой, пересекла время и пространство и оказалась три дня назад. Затем её уловила базовая станция трёхдневной давности и, соответственно, перенаправила на телефон Чэн Мэнсюэ трёхдневной давности.
Цзян Жань кивнул.
Дальнейшая логика совпадала с его собственными предположениями.
Конечно, правильность этой гипотезы ещё предстояло проверить в эксперименте через несколько дней.
Если эксперимент удастся, то все предположения и гипотезы окажутся верными.
Если же эксперимент провалится...
То все теории и практики придётся пересматривать с нуля.
— А насчёт второго вопроса у меня нет идей, — Цинь Фэн снова склонился над позитронной пушкой. — Свои проблемы ты должен решать сам.
— Эх, да где ж мне их решать, — вздохнул Цзян Жань. Он и сам был в растерянности, чёрт его знает, почему он такой особенный.
Раньше он думал, что, может быть, тот, кто отправляет СМС, и сохраняет память о времени до изменения... но быстро отмёл эту мысль.
Это было совершенно ненаучно.
Конечно, нельзя было быть таким категоричным. В будущем можно будет проверить, дав Чэн Мэнсюэ и Цинь Фэну тоже отправить СМС.
...
Три дня спустя Цинь Фэн объявил, что позитронная пушка починена:
— Починил полностью, никаких проблем.
Цзян Жань открыл глаза и сел на диване.
Наконец-то.
Наконец-то...
Наконец-то должен был состояться самый близкий к успеху эксперимент!
— Вау! Как волнительно! — Чэн Мэнсюэ обняла своего Рейнского кота. — В такой важный момент президент не скажет пару слов?
— А что тут говорить, — отказался Цзян Жань. — Не факт, что получится, кто знает, может, это снова будет пустая надежда.
— Скажи пару слов, — с улыбкой подначил его Цинь Фэн. — В конце концов, это ты привёл нас к этому, скажи что-нибудь для поднятия духа.
Цзян Жань не знал, смеяться ему или плакать, но и портить настроение не хотел.
— Ладно.
Он, подражая, хлопнул в ладоши, выпрямился и посмотрел на календарь:
— 25 марта 2025 года, это важнейший день в истории человечества, день, который стоит запомнить, день, который стоит отметить.
Притворство Цзян Жаня заставило Чэн Мэнсюэ рассмеяться, прикрыв рот рукой.
— В этот день, в клубе плёночной фотографии Университета Восточного Моря, лучшая троица в мире проведёт первый в истории человечества контролируемый эксперимент по пересечению времени и пространства.
— Мы используем позитронную пушку, трансформаторный распределительный щит и обычный телефон...
Он поднял голову, и в его зрачках отразился свет люминесцентной лампы:
—【Чтобы отправить в прошлое... письмо!】
— Ну как? — Цзян Жань отбросил свою напыщенность, легко меняя актёрские маски.
Хлоп-хлоп-хлоп.
Раздались редкие аплодисменты.
— Круто! — Немного пафосно, но лучше, чем у президента студсовета.
— Ладно, к делу. Не стоит праздновать раньше времени, чем выше ожидания, тем больше разочарование, — Цзян Жань махнул рукой и подошёл к доске, указывая на схемы и текст. — Условия для создания пространственно-временной чёрной дыры очень сложны и требовательны, момент нужно уловить идеально.
— Итак, перед началом эксперимента давайте ещё раз пройдёмся по плану.
— Сначала распределение ролей: Цинь Фэн управляет позитронной пушкой, я стою у распределительного щита и отправляю СМС, Сяосюэ стоит у окна и ведёт обратный отсчёт.
Он подробно объяснил каждый шаг.
За эти дни Цинь Фэн освоил управление позитронной пушкой.
Но из-за конструктивных недостатков или каких-то проблем с основными компонентами... после включения позитронная пушка могла работать всего 【0,7】 секунды.
Через 0,7 секунды конденсатор взрывался, и вся позитронная пушка перегружалась. Требовалось отключить её от питания и оставить на 【20 часов】, после чего, заменив конденсатор, можно было использовать её снова.
Цинь Фэн прямо сказал, что эту проблему решить невозможно, если только не разбирать основной компонент позитронной пушки — переделанный старшекурсниками ЭЛТ-кинескоп.
Но эту непонятную, собранную на коленке вещь лучше было не трогать.
Никто не знал, как она работает, и после разборки её точно было бы не починить, даже сам создатель не справился бы.
В любом случае, конденсатор стоил недорого, так что они решили использовать его как одноразовый расходник.
Кроме того, Цинь Фэн установил предохранитель, чтобы даже в случае короткого замыкания не повредить проводку в здании и избежать повторной конфискации запрещённого электроприбора студсоветом.
— Позитронная пушка может работать всего 0,7 секунды, это значит, что позитронный луч будет испускаться 0,7 секунды, и... 【пространственно-временная чёрная дыра】 будет существовать всего 0,7 секунды, — продолжал Цзян Жань.
— Моя задача — подойти как можно ближе к трансформаторному распределительному щиту и за эти 0,7 секунды отправить СМС.
Это было несложно.
СМС можно было набрать заранее, и за 0,7 секунды вполне можно было нажать кнопку «отправить».
Поскольку этот эксперимент был лишь простой проверкой, содержание СМС не имело никакого практического значения, всего четыре слова: «Тест, тест».
Если всё пройдёт гладко.
Это СМС, как и предыдущее пересёкшее время и пространство, отправится на три дня в прошлое.
История изменится из-за них.
...
После последних приготовлений.
Эксперимент официально начался.
Цинь Фэн направил позитронную пушку на распределительный щит за окном, включил её в розетку и показал знак «ОК».
Цзян Жань выбежал из комнаты, из здания, обошёл его и подошёл к трансформаторному распределительному щиту, показав знак «ОК» в окно клуба.
— Принято! — Чэн Мэнсюэ села на подоконник, глядя то на Цзян Жаня снаружи, то на Цинь Фэна внутри. — Тогда я начинаю обратный отсчёт! Когда я скажу «0», Цинь Фэн включит позитронную пушку, а Цзян Жань сразу же отправит СМС!
Она глубоко вздохнула:
— 5!
Подул лёгкий ветерок, застрекотали цикады, и мир затих.
— 4!
Время, казалось, замедлилось, а жужжание трансформатора стало оглушительным.
— 3!
В сознании Цзян Жаня промелькнули часы, идущие вспять, и закат, движущийся в обратную сторону.
— 2!
Рыбы вышли из воды, обезьяны встали с земли!
— 1!
Земля открыла глаза.
— 0!
Позитронная пушка с рёвом запустилась!
Цзян Жань стиснул зубы и нажал кнопку «отправить».
Вжух!
Вжух!
Вжух!
Мир закружился, зрение затуманилось, голова стала тяжёлой.
Вот оно!
Знакомое головокружение!
Произошло 【изменение времени】!
Звон в ушах, головная боль, тело неудержимо наклонялось, небо переворачивалось.
— А! — Цзян Жань упёрся правой рукой в землю, чтобы не упасть.
Через две секунды все неприятные ощущения исчезли, и мир перед глазами перестал качаться.
Он встал и посмотрел на окно клуба:
— Изменение времени про...
Слова застряли в горле.
Никого.
Он хотел сообщить радостную новость Чэн Мэнсюэ, сидевшей на подоконнике, но... окно клуба было закрыто.
Похоже, ход истории изменился.
В новой мировой линии, в новой истории, они сегодня не проводили эксперимент с пространственно-временным СМС.
— Так, пространственно-временное СМС, оно вообще отправилось?
Нужно было срочно это проверить!
Шторы в окне клуба не были задернуты, и Цзян Жань, встав на цыпочки, заглянул внутрь... Цинь Фэн возился с позитронной пушкой на столе, а Чэн Мэнсюэ сидела на диване и играла в телефон.
— Рассинхронизация памяти — это так неудобно.
После этого изменения времени, как и ожидалось, он по-прежнему, по какой-то особой причине, сохранил прежние воспоминания и по-прежнему ничего не знал об изменённой истории.
Неизвестно, что было с Цинь Фэном и Чэн Мэнсюэ.
Он быстро побежал, вошёл в здание студенческих клубов и резко распахнул дверь клуба плёночной фотографии:
— Вы получили пространственно-временное СМС?!
Оба подняли головы и растерянно посмотрели на него.
— О чём ты говоришь? Мы же его три дня назад получили.
Три дня назад.
Цзян Жань вздохнул с облегчением.
Отлично.
СМС по-прежнему было отправлено на три дня в прошлое, и его получили вовремя.
Идеальное воспроизведение!
Идеальный успех!
— Отлично! — улыбка появилась на его лице. — Наша теория верна, мы наконец-то смогли отправить пространственно-временное СМС в прошлое!
...
В комнате воцарилась тишина.
Цинь Фэн и Чэн Мэнсюэ совершенно не успевали за ходом мыслей Цзян Жаня и не могли подыграть ему.
— Эм... разве мы не добились успеха три дня назад? Мы даже банкет устроили, ты что, не выспался? — Чэн Мэнсюэ наклонила голову. — Три дня назад на мой телефон пришло тестовое СМС, а ты не признавался, что это ты его отправил. Это же очевидно говорит о том, что... это СМС, как и предыдущее, пришло из будущего.
— Верно, — поднял голову Цинь Фэн. — Это значит, что наши предположения о пространственно-временных СМС верны. Как только я починю позитронную пушку, мы тоже сможем отправлять СМС в прошлое.
Отлично.
Цзян Жань внутренне радовался.
Похоже, всё шло по плану.
Только у Цинь Фэна и Чэн Мэнсюэ по-прежнему не было воспоминаний о времени до изменения, особенным был только он.
— Цинь Фэн, наш банкет не помешал тебе чинить позитронную пушку?
— Что ты имеешь в виду?
— В прежней истории ремонт шёл не так медленно, — улыбнулся Цзян Жань. — В прежней истории ты сегодня утром уже починил позитронную пушку, иначе... как бы мы провели эксперимент?
?
!
Цинь Фэн широко раскрыл глаза, вдруг осознав:
— Так вот в чём дело! Цзян Жань, ты только что отправил СМС, пережил изменение времени и сохранил воспоминания о прежней истории?
Чэн Мэнсюэ тоже вскочила:
— То есть, в прежней истории мы только что провели эксперимент с пространственно-временным СМС! СМС успешно отправилось на три дня в прошлое, и ход прежней истории снова изменился!
Цзян Жань кивнул.
Всё-таки студенты Университета Восточного Моря, сообразительные.
Он только что понял логику времени.
В прежней истории, утром 25 марта, Цинь Фэн починил позитронную пушку, и днём они провели эксперимент, успешно отправив тестовое СМС на три дня в прошлое, то есть 22 марта.
22 марта, получив тестовое СМС, троица сразу же поняла, что оно пришло из будущего, эксперимент удался, и они тут же устроили банкет.
Проведение банкета — это уже изменённая история, которая задержала ремонт позитронной пушки Цинь Фэном.
Поэтому в изменённой истории, то есть в текущей мировой линии 25 марта днём, позитронная пушка ещё не была починена.
Но это было уже неважно.
Важно было то, что...
【Они уже овладели способностью отправлять СМС в прошлое! Их жизнь с читами вот-вот начнётся!】
— Вы свой банкет слишком рано устроили, меня не дождались, — пожаловался Цзян Жань.
— А ты и так немало съел, — подколола его Чэн Мэнсюэ.
— Но у меня нет воспоминаний о банкете, — пожал плечами Цзян Жань. — Эх, не иметь воспоминаний о последних трёх днях после изменения времени — это так неудобно. Каждый раз приходится у вас спрашивать, синхронизировать информацию, как будто вслепую играешь.
Он сел на диван:
— Ладно, ладно, хватит об этом. Вы лучше расскажите мне, что происходило с того момента, как вы получили СМС три дня назад, и до сегодняшнего дня.
Цинь Фэн сел напротив:
— Мы получили два твоих тестовых СМС 22 марта в четыре часа шесть минут дня.
— Угу.
!
— Хм? — Цзян Жань резко поднял голову, по спине пробежал холодок. — Что ты сказал?
— Что-то не так? — с недоумением спросил Цинь Фэн.
Цзян Жань пристально посмотрел на него:
— Сколько СМС, ты говоришь, вы получили?
— Два! — Цинь Фэн был немного озадачен. — Разве не ты их отправил?
— Да как их могло быть два! — Цзян Жань не мог усидеть на месте и вскочил. — Я же отправил всего одно тестовое СМС! Как вы могли получить два?!
— Ну, их было два... — Чэн Мэнсюэ невинно моргнула и протянула ему свой телефон. — Посмотри сам, они пришли в одно и то же время.
Цзян Жань медленно взял телефон.
Он чувствовал, что что-то не так, словно его выдернули из реальности.
Он открыл сообщения.
Три дня назад на телефон Чэн Мэнсюэ действительно пришло два СМС.
Отправителем был он.
Первое — тестовое СМС с текстом «Тест, тест».
А второе...
Содержало совершенно незнакомую...
И до жути странную последовательность цифр...
【289269426494642】
— Это, это... — по телу Цзян Жаня пробежал холодок.
Что, чёрт возьми, происходит?
Он совершенно не помнил этой последовательности цифр и не понимал её значения, она выглядела как случайный набор символов.
Он точно не отправлял этого сообщения.
Но отправителем было указано его имя, его номер телефона...
Это было жутко.
Неужели в мире есть два его?
Но даже если и так, двух одинаковых номеров телефонов быть не могло!
— Это сообщение не я отправлял, — Цзян Жань нахмурился, глядя на Цинь Фэна. — Первое тестовое сообщение — моё, это точно, но второе, с набором цифр, — не моё.
Их взгляды встретились.
Цинь Фэн хорошо знал Цзян Жаня и понимал, что тот не стал бы шутить в такой момент.
И поэтому...
Его лицо тоже стало серьёзным:
— Ты серьёзно?
— Я отлично помню, — уверенно сказал Цзян Жань. — У меня нет причин разыгрывать вас в такой ситуации, это же жутко, разве нет? К тому же, раз это было тестовое сообщение, одного вполне достаточно, зачем отправлять два?
— Пространственно-временная чёрная дыра существует всего 0,7 секунды, окно для отправки пространственно-временного СМС — тоже 0,7 секунды. У меня не такая быстрая реакция, чтобы за такое короткое время отправить два сообщения!
...
Троица молчала.
Странная атмосфера постепенно окутывала комнату.
Сообщение неизвестного происхождения...
Цифры с непонятным значением...
Жуткие изменения во времени...
Всё это в один миг развеяло радость от успеха... и накрыло её толстым слоем тревоги.
— Что делать? — первым заговорил Цинь Фэн, глядя на Цзян Жаня. — Может, это ошибка в эксперименте или неисправность в позитронной пушке, которую я чинил?
— Я думаю... можно подождать, пока я починю позитронную пушку, и сразу же провести ещё один эксперимент, чтобы посмотреть, получим ли мы снова два сообщения.
Цзян Жань покачал головой:
— Я думаю, всё не так просто.
В отличие от остальных, Цзян Жань был единственным, кто мог физически ощущать изменения во времени.
Именно эта уникальность и особенность вызывала у него необъяснимую тревогу.
— Эксперименты с пространственно-временными СМС пока приостановим, — он поднял голову. — На всякий случай, пока мы не поймём, почему появилось второе сообщение и что означает эта загадочная последовательность цифр... мы не будем проводить больше экспериментов со временем.
...
На следующий день.
Цинь Фэн наконец-то починил позитронную пушку и отставил её в сторону.
Цзян Жань безостановочно ходил по комнате, глядя на цифры на доске и размышляя.
289269426494642...
Эта загадочная последовательность цифр из СМС теперь была написана мелом на доске, и троица пыталась разгадать её тайну.
Теперь, когда 【создание пространственно-временной чёрной дыры】 и 【принцип пространственно-временных СМС】 были разгаданы, а 【способность отправлять СМС в прошлое】 полностью освоена.
Все эти достижения должны были стать для троицы путём к блестящему будущему.
Но это «незваное» сообщение стало камнем преткновения, остановив их на пути к блестящему будущему.
— Это не английское слово, — Чэн Мэнсюэ отложила ручку. — Если переводить по порядку букв в английском алфавите, то не получается ни одного известного слова.
Цинь Фэн покачал головой:
— С математической точки зрения тоже никакой закономерности не прослеживается.
— А что, если эта последовательность цифр сама по себе не имеет никакого значения, а является просто набором цифр, просто 【паролем】?
Пароль.
Цзян Жань остановился.
Пароль от банковского хранилища?
Пароль от сейфа?
Пароль от какого-то сайта?
Нельзя сказать, что это невозможно, но какой смысл в ключе, если не знаешь, где замок?
На самом деле.
Если бы это действительно был какой-то пароль, Цзян Жань бы так не беспокоился.
Он очень боялся...
Что эта последовательность цифр — это 【предупреждение】.
【Предупреждение】 против путешествий во времени, против нарушения законов времени, против изменения истории.
— Я думаю, нам всё же стоит провести ещё один эксперимент, — снова предложил Цинь Фэн. — Раз уж позитронная пушка починена, почему бы не провести ещё один проверочный эксперимент, чтобы посмотреть, является ли это загадочное сообщение случайностью или закономерностью?
— Раз уж мы хотим понять тайну этой последовательности цифр, то нужно больше пробовать, накапливать образцы, и тогда мы сможем проанализировать её более полно.
— Может, в следующем эксперименте мы получим какие-то подсказки, и с их помощью сможем разгадать этот код.
...
Мысли Цинь Фэна были вполне научными.
Но.
— А если будут какие-то необратимые последствия? — спросил его Цзян Жань.
— Каких последствий ты боишься? — спросил Цинь Фэн. — Неконтролируемого 【эффекта бабочки】?
— Нет, — покачал головой Цзян Жань.
Они давно знали, что эффект бабочки неконтролируем, особенно он, как самый непосредственный наблюдатель изменений во времени, мог в полной мере ощутить тот страх от «потери памяти», «изменения истории», «игры вслепую».
Однако...
Отправка СМС на три дня в прошлое и изменение истории в течение этих трёх дней не вызывали такого уж страшного эффекта бабочки; потому что не было достаточно времени, чтобы «взмах крыльев бабочки» превратился в «торнадо».
Хотя это и звучало самонадеянно.
Но, судя по эффекту от двух предыдущих пространственно-временных СМС, эффект бабочки был действительно минимальным.
— Я боюсь, что эта последовательность цифр — это предупреждение для нас, — прямо сказал Цзян Жань.
Чэн Мэнсюэ не поняла:
— Но кто бы стал нас предупреждать?
Она посмотрела на обоих:
— Тайна пространственно-временных СМС, включая позитронную пушку, изменения мировой линии, — об этом знаем только мы. Это наша тайна, никто другой не может о ней знать.
— Да, в этом-то и проблема, — это и беспокоило Цзян Жаня. — Мы только что освоили способность 【отправлять СМС в прошлое】, мы ещё не очень хорошо разбираемся во всех механизмах и закономерностях, поэтому можем отправлять сообщения только на 【три дня назад】.
— Но если со временем, по мере того как Цинь Фэн будет изучать и дорабатывать позитронную пушку, мы сможем преодолеть это ограничение в 【три дня】 и расширить временной интервал... до 【трёх недель】, 【трёх месяцев】 или даже 【трёх лет】?
Цинь Фэн замер, снова всё поняв:
— Ты хочешь сказать...
— Верно, — Цзян Жань повернулся и посмотрел на Чэн Мэнсюэ. — Если эта гипотеза верна, то сейчас мы — получатели сообщения. А тот, кто отправил нам это загадочное сообщение... находится в далёком будущем.
— Это хорошо объясняет твой вопрос: тайна машины времени известна только нам троим, так кто же мог отправить нам предупреждение?
— Ответ очевиден: это мы сами через три недели, три месяца, три года или даже тридцать лет.
Он поднял голову и посмотрел на полную луну за окном:
— Очень может быть, что это предупреждение от нас из далёкого будущего.
— Предупреждение нам нынешним... не проводить больше экспериментов со временем.
— Я не согласен, — тут же возразил Цинь Фэн. — Есть два момента, которые не сходятся.
— Во-первых, если это мы из далёкого будущего отправили предупреждение, зачем говорить загадками? Почему не сказать яснее? Отправить набор цифр — это же просто издевательство над нами.
— Во-вторых, если у них есть более продвинутые технологии, позволяющие отправлять СМС в более далёкое прошлое, зачем им было привязываться именно к этому моменту и совмещать своё сообщение с твоим тестовым?
— С какой стороны ни посмотри, у нас из будущего явно есть более надёжные, эффективные и разумные способы предупредить нас, а не эта двусмысленность.
...
Цзян Жань молчал.
Потому что он и сам не знал, как это объяснить.
В конце концов, второе сообщение и загадочные цифры появились слишком странно, что заставляло его быть осторожным.
Топот-топот-топот!
В коридоре внезапно раздался шум бегущих людей, их было много, они шумели и суетились.
— Что происходит? — Цзян Жань посмотрел на деревянную дверь комнаты. — Почему столько людей бежит? Землетрясение?
Троица с любопытством открыла дверь и увидела, что это были члены киноклуба, которые в панике бежали куда-то.
— Что случилось? — Цзян Жань остановил одну девушку.
Почему все в киноклубе так взволнованы? Они что, выиграли на кинофестивале?
Но по времени не сходилось... отборочный тур ещё даже не начался.
— Со старшей Сюй Янь беда! — у девушки из глаз хлынули слёзы. — Старшая... старшая спасла из реки двух тонущих детей, а сама... сама в больнице... её не смогли спасти...
— Что?! — в один голос вскрикнули трое и тут же бросились за толпой.
...
Народная больница города Восточного Моря, в холле было не протолкнуться.
Кроме обычных пациентов, у дверей реанимации собралось больше сотни студентов Университета Восточного Моря.
Сюй Янь была доброй и отзывчивой девушкой, у неё было много друзей. Узнав о случившемся, многие студенты приехали, и у всех на лицах было беспокойство.
Чэн Мэнсюэ была бледной как полотно и, стоя перед Цзян Жанем и Цинь Фэном, вся дрожала, впиваясь ногтями в ладони до синевы.
Через несколько минут дверь реанимации открылась, и вышел врач в маске, опустив голову.
Дядя и тётя Чэн Мэнсюэ бросились к нему, но после короткого разговора... женщина с криком упала в обморок, а мужчина рухнул на колени, глядя в пустоту.
Огромное горе охватило толпу, тут и там слышались всхлипывания девушек.
Ещё через несколько минут из реанимации вывезли каталку, накрытую белой простынёй... толпа медленно и неохотно расступилась, пропуская каталку.
— Сестрица... — ноги Чэн Мэнсюэ подкосились, и она упала на Цзян Жаня.
Слёзы хлынули ручьём, она не могла говорить.
Каталка с шуршанием проехала мимо, и Цзян Жань, глядя на очертания под белой простынёй, сжал губы, не в силах вымолвить ни слова.
Это была девушка, которую он знал с детства, на его глазах она росла год за годом.
И вот так...
Умерла.
Говорят, Сюй Янь умерла на месте.
Она умела плавать, но течение в реке было сильным, и, спасая двух тонущих детей, она выбилась из сил. К тому же, её нога запуталась в мусоре на дне реки, и в итоге она утонула.
Скорая помощь прибыла немедленно, её подключили к аппаратам и отвезли в больницу, но... спасти эту молодую жизнь так и не удалось.
...
Набережная реки Хуанпу.
Цзян Жань и его друзья сидели на ступеньках, глядя на рябь на воде.
— Ей было всего 20 лет... — в глазах Чэн Мэнсюэ стояли слёзы. — Сестрица Сюй Янь была таким хорошим человеком, никогда ничего плохого не делала... она умерла, спасая двоих детей. Этот мир так несправедлив.
Цзян Жань опустил голову.
Неожиданная смерть Сюй Янь очень его огорчила.
Особенно после того, как она помогла им решить такую большую проблему.
Если бы не помощь Сюй Янь, они не только не сохранили бы клуб плёночной фотографии, но и не вернули бы позитронную пушку.
20 лет.
В их возрасте, когда они были молоды и свободны, мир казался безграничным, а смерть — чем-то далёким.
И вот, неожиданно... молодая девушка из их круга так внезапно оборвала свою короткую жизнь.
Смерть.
Она всегда была такой внезапной и такой близкой.
— Цзян Жань... — Чэн Мэнсюэ с плачем потянула его за одежду и посмотрела ему в глаза. — Как ты думаешь...
Он знал, что она собирается сказать.
— Если мы воспользуемся той позитронной пушкой, чтобы отправить сообщение нам в прошлое...
Он и сам мучился этой мыслью.
— Если мы заранее скажем нам, что старшая Сюй Янь умрёт сегодня...
Но то загадочное сообщение с непонятным значением не давало ему покоя.
— Сможем ли мы изменить историю и спасти старшую Сюй Янь?
...
...
Чэн Мэнсюэ сжала в руке край своей одежды.
Цинь Фэн повернулся, посмотрел на Цзян Жаня и отвёл взгляд.
Подул речной ветер.
Он растрепал волосы Чэн Мэнсюэ, коснулся лица Цзян Жаня и заслонил ему вид.
Волосы развевались перед глазами, и река Хуанпу, казалось, потекла вспять, унося корабли и лодки обратно к истокам, чтобы начать всё сначала.
— Может быть, и сможем, — тихо сказал он.
Может... будет хуже.
Подумал он про себя.
...
Вечером.
Троица вернулась в клуб.
Они не ели, да и не было настроения, и сидели в разных углах комнаты.
Хотя никто не говорил ни слова.
Они все знали, чего ждут.
Цзян Жань поднял голову и посмотрел на доску.
289269426494642, эта последовательность цифр, которую он уже выучил наизусть, мерцала в свете лампы.
Пароль.
Предупреждение.
Шифр.
Ошибка.
Она была главным источником беспокойства, разногласий и проблем в этой комнате.
—【Давайте проголосуем】, — наконец заговорил Цинь Фэн.
Он встал, прислонился к книжной полке и скрестил руки на груди:
— С тех пор, как мы познакомились в старшей школе, мы всегда так решали проблемы, разве нет?
Он посмотрел на обоих:
— Когда у нас возникали разногласия, или мы не могли прийти к единому мнению, мы голосовали, и меньшинство подчинялось большинству.
— За эти годы, а мы уже 5 лет неразлучны, таких ситуаций было много, мы даже ссорились и собирались разойтись... и в итоге всё решалось голосованием.
Цзян Жань поднял голову и посмотрел на Чэн Мэнсюэ.
Она обнимала синего Рейнского кота и так же прямо смотрела на него.
Как и сказал Цинь Фэн.
Их дружный треугольник не раз переживал ссоры и конфликты, в старшей школе они даже несколько раз расходились.
Поэтому они установили правило: если возникают разногласия, они голосуют, и меньшинство подчиняется большинству.
Если не знаешь, что делать, голосуй.
Особенно в такой сложной и запутанной ситуации, голосование казалось самым эффективным способом решения проблемы.
— Итак, начнём, — Цинь Фэн выпрямился, подошёл к столу и похлопал по корпусу позитронной пушки. — Факты доказывают, что мы действительно можем изменять историю, отправляя 【пространственно-временные СМС】.
— А это значит, что мы можем отправить сообщение нам в прошлое, чтобы заранее предотвратить несчастный случай и спасти Сюй Янь.
— Вот так обстоят дела. А теперь голосуем. По вопросу использования пространственно-временных СМС для спасения Сюй Янь...
— Кто за, кто против?
— Я за, — без колебаний подняла руку Чэн Мэнсюэ. — Я не думаю, что тут есть над чем раздумывать. Мы ведь и занимались пространственно-временными СМС, чтобы исправлять ошибки и предотвращать трагедии, разве нет?
— Если бы это был незнакомый человек, я бы не стала проявлять излишнее сострадание и спасать всех подряд.
— Но сестрица Сюй Янь — это другое! Она не только моя сестра, но и ваша подруга, и именно благодаря её помощи мы смогли вернуть позитронную пушку.
— Теперь, когда мы, благодаря позитронной пушке, овладели способностью отправлять СМС в прошлое, в этом есть и доля заслуги сестрицы Сюй Янь, разве нет? Как можно оставаться в стороне и не помочь?
Она повернулась к Цзян Жаню.
— Я против, — сказал Цзян Жань.
— Ты! — Чэн Мэнсюэ широко раскрыла глаза.
— Я чувствую то же, что и ты, я тоже хочу спасти Сюй Янь, — Цзян Жань поднял голову и посмотрел на Чэн Мэнсюэ. — Если бы не то загадочное сообщение, не та непонятная последовательность цифр... я бы без колебаний включил позитронную пушку, отправил пространственно-временное СМС и спас её.
— Как ты и сказала, тут не над чем раздумывать. Она наша подруга, твоя сестра, моя подруга детства. Если это не повлечёт за собой никаких потерь и последствий, то, конечно, нужно её спасти.
— Но в этой ситуации, кто может с уверенностью сказать, что то сообщение, та последовательность цифр — это не 【опасное предупреждение】? Не 【сигнал опасности】?
Помолчав, он тяжело вздохнул:
— Я боюсь, что, действуя опрометчиво, мы не только не сделаем лучше, но и... сделаем хуже.
— А что, если после отправки пространственно-временного СМС Сюй Янь будет спасена, а умрёшь ты? Или я? Или Цинь Фэн?
— К тому же, я не говорю, что нужно оставаться в стороне. Я лишь предлагаю сначала разобраться, что означает то сообщение, та последовательность цифр, и, убедившись в отсутствии риска, спасать Сюй Янь.
Чэн Мэнсюэ хмыкнула:
— Но мы можем отправлять СМС только на три дня в прошлое, мы можем изменить историю только в течение трёх дней.
Она указала на календарь:
— Сегодня 26 марта. Если до 29 марта мы не разгадаем эту последовательность цифр, мы навсегда упустим шанс её спасти!
— В будущем, наверное, можно будет это исправить, — Цзян Жань сжал кулаки. — Наверное, можно будет найти способ... отправлять СМС в более далёкое прошлое.
— Ты просто утешаешь меня, как ребёнка! — Чэн Мэнсюэ от злости хлопнула по столу.
— Не надо, не надо, не ссорьтесь, — Цинь Фэн поспешил встать между ними. — Я думаю, Цзян Жань прав. Осторожность и осмотрительность — это главное.
— В любом случае, у нас есть ещё два дня. Давайте отложим решение и сначала сосредоточимся на разгадке этого кода, как вы на это смотрите?
...
Три дня спустя, 29 марта.
Утром, на крыше.
Цинь Фэн открыл дверь на крышу и увидел Цзян Жаня, сидящего на парапете:
— Почему не в клубе?
Цзян Жань вздохнул:
— Сам знаешь.
За эти три дня троица перепробовала множество способов разгадать загадочную последовательность цифр.
Результат был удручающим: её значение по-прежнему оставалось неясным.
Цзян Жань опустил голову:
— Ты, наверное, тоже считаешь меня слишком осторожным, слишком чувствительным.
— Немного, — честно ответил Цинь Фэн. — Но я тебя понимаю.
— Потому что ты не такой, как мы. По какой-то неизвестной причине ты сохраняешь воспоминания о времени до изменения, ты можешь физически ощущать процесс изменения времени. Поэтому ты глубже чувствуешь природу времени, и, естественно, у тебя больше опасений.
Цзян Жань встал и посмотрел на восходящее солнце:
— Я тоже мучаюсь, я не бесчувственный.
Он обернулся:
— Но дело с пространственно-временными СМС началось из-за меня, это я втянул вас в это. Я должен нести ответственность за вашу безопасность и жизнь.
— Не говори так, — Цинь Фэн подошёл. — Не ты нас втянул, это мы захотели пойти за тобой, слушать тебя, мы тебя любим, мы тебе верим.
— Ты мой лучший друг, я готов разделить с тобой любую боль и пойти с тобой на любой риск.
— С тех пор как мы познакомились в старшей школе, ты всегда был генератором идей, у тебя в голове постоянно рождались новые мысли. Хотя учился ты не очень, у тебя действительно много интересных идей, и это я в тебе очень ценю.
— Да ладно... — Цзян Жань был в растерянности. — Я и так хорошо учился, разве 680 баллов на экзамене — это плохо? Не все же могут, как ты, набрать 740?
— Если не умеешь, больше тренируйся.
— О, ты ещё и хвастаешься? А почему в играх не тренируешься, чтобы меня победить?
— У каждого своя конституция.
...
Цзян Жань с недоумением посмотрел на Цинь Фэна.
— Хе-хе.
Не сдержался и рассмеялся.
Он знал, что Цинь Фэн сейчас, должно быть, внутренне ликует.
Это были те же слова, которыми Цзян Жань подкалывал Цинь Фэна несколько дней назад, когда они тащили позитронную пушку со склада.
Тогда Цинь Фэн покраснел и не нашёлся, что ответить, а теперь вернул ему всё с лихвой.
— Ты такой умный, со своими 740 баллами мог бы в Цинхуа пойти, а не сидеть с нами здесь.
— Если бы я пошёл в Цинхуа, то не был бы с вами, — Цинь Фэн посмотрел на Цзян Жаня. — Для меня вы двое важнее Цинхуа... намного важнее. У меня только два друга, и я хочу, чтобы мы всегда были такими же близкими.
— Не надо так сентиментально.
Цзян Жань посмотрел на часы.
9:37.
Сюй Янь утонула три дня назад в полдень, а пространственно-временные СМС можно было отправить только на три дня в прошлое.
Так что, если не принять решение сейчас... будет уже поздно.
— Голосуем.
— Что? — не понял Цинь Фэн.
— Ты ведь ещё не голосовал, — Цзян Жань повернулся. — По вопросу спасения Сюй Янь с помощью пространственно-временных СМС мы с Сяосюэ уже проголосовали, 1 за и 1 против. Но ты ещё не голосовал.
— Раз мы команда, то будем действовать по нашим правилам, меньшинство подчиняется большинству. Сейчас не хватает только твоего решающего голоса.
Солнце поднялось выше, их тени укоротились и слились в одну.
— Как ты и сказал, мы трое — лучшие друзья, и все решения должны принимать вместе.
— Так что, скажи своё слово, Цинь Фэн, — Цзян Жань положил руку ему на плечо. — Я тебе верю.
...
Цинь Фэн помолчал несколько секунд и твёрдо сказал:
— Я тоже много думал эти два дня. Но я считаю, что из этой трясины, в которую мы попали, одними лишь догадками о значении этих цифр не выбраться.
— Может, это и рискованно, но какой научный эксперимент не связан с риском? К тому же, что означают эти цифры, мы совершенно не знаем, и твои предположения об опасном предупреждении... честно говоря, тоже не факт, что верны.
— К тому же, изменение истории на три дня в прошлом не вызовет сильного эффекта бабочки.
— Если же произойдут какие-то непредвиденные последствия... мы ведь сможем снова отправить СМС в прошлое, верно? Мы сможем найти способ это исправить.
Цзян Жань посмотрел на него:
— Так что ты думаешь?
— Я за, — твёрдо сказал Цинь Фэн. — Я за то, чтобы использовать нашу машину времени и отправить СМС нам на три дня в прошлое...
—【Чтобы спасти Сюй Янь.】
Воробей вспорхнул с провода и улетел вместе со стаей.
Всё было как в тот день на съёмках.
Крыша, косые тени, двое, смотрящие друг на друга.
...
...
Наконец.
Молчавший Цзян Жань кивнул:
—...Хорошо.
Результат голосования: 2 за, 1 против.
План спасения Сюй Янь с помощью пространственно-временного СМС... начался.
— Прежде всего, мы должны чётко понимать, что тайна пространственно-временных СМС навсегда останется только между нами, — говорил Цинь Фэн, делая записи на доске в клубе. — Поэтому отправлять СМС сестрице нельзя, мы должны сами предотвратить эту трагедию.
— Эта спасательная операция несложная. Достаточно заранее не дать двум детям упасть в воду, или не дать Сюй Янь прыгнуть в реку, чтобы их спасти, или заранее подготовиться со спасательными кругами и жилетами... вариантов много.
Цзян Жань и Чэн Мэнсюэ кивнули.
Да.
Сама по себе операция действительно не представляла никакой сложности.
Пространственно-временное СМС было таким волшебным и мощным «читом», что, имея возможность сообщить себе в прошлом точную информацию о будущем, можно было исправить любую ошибку.
Только...
Цзян Жань посмотрел на уже стёртую доску, но ничего не сказал.
Его по-прежнему беспокоила та загадочная последовательность цифр.
Но, подумав, он решил, что Цинь Фэн тоже прав.
Какой смысл в пустых догадках без каких-либо зацепок?
Лучше уж, пока эффект бабочки ещё приемлем, провести ещё один эксперимент и посмотреть, получим ли мы снова второе сообщение и какие-то другие подсказки.
— Лучше дать нам в прошлом какие-то чёткие указания, — Цзян Жань указал на часы. — Потому что времени мало. Место, где утонула Сюй Янь, находится в 40 минутах езды от университета. После получения СМС у нас в прошлом может не быть много времени на подготовку.
Чэн Мэнсюэ согласилась:
— Пространственно-временное СМС можно отправить только на три дня в прошлое. Учитывая возможные погрешности во времени, мы должны отправить СМС немедленно.
— Иначе, если мы будем тянуть... мы действительно можем упустить шанс спасти сестрицу.
— Тогда начнём, — встал Цзян Жань. — Чем больше времени мы дадим себе в прошлом, тем больше шансов на спасение.
Операция началась.
Всё было по-старому: Цзян Жань отправлял СМС у трансформаторного распределительного щита, Цинь Фэн включал позитронную пушку, а Чэн Мэнсюэ сидела на подоконнике и вела обратный отсчёт.
Цзян Жань, набирая СМС, вышел из здания студенческих клубов и обошёл его к трансформаторному распределительному щиту.
«Внимание, это пространственно-временное СМС...»
Он постарался описать всё как можно яснее, и вскоре СМС было готово:
【Это пространственно-временное СМС из будущего, через три дня. Немедленно начинайте действовать.
Сюй Янь утонет 26 марта в полдень, спасая тонущих детей. Место — в районе моста Цинъань. Измените ход истории, предотвратите трагедию.】
Угу, пойдёт.
Время, место, причина и следствие были описаны ясно.
Они в прошлом тоже не дураки, поймут, что делать.
Конечно.
Основная причина...
Была в том, что одно СМС могло содержать не более 70 символов, и при превышении этого лимита оно автоматически разбивалось на несколько.
Цзян Жань не был уверен, что разделённое СМС дойдёт успешно. В такой ответственный момент рисковать не стоило... а вдруг не получится?
— СМС готово! — крикнул он Чэн Мэнсюэ.
Затем он подошёл как можно ближе к трансформаторному распределительному щиту.
Цинь Фэн предполагал, что пространственно-временная чёрная дыра очень маленькая, и её гравитация ограничена.
Если телефон при отправке СМС будет находиться слишком далеко от пространственно-временной чёрной дыры, то радиоволна может не попасть в неё и, соответственно, не сможет пересечь время и пространство.
В общем.
На кону была человеческая жизнь.
Нужно было сделать всё возможное, чтобы не было никаких ошибок.
Цинь Фэн подключил позитронную пушку к питанию, осторожно отрегулировал направление, чтобы «дуло» было направлено на распределительный щит за окном, и показал знак «ОК»:
— Я тоже готов, могу включать в любой момент.
— Хорошо! — Чэн Мэнсюэ, получив сигнал, подняла правую руку, показывая обоим. — Тогда я начинаю обратный отсчёт! Когда я скажу «0», Цинь Фэн включит позитронную пушку, а Цзян Жань сразу же отправит СМС!
Те же самые слова.
Цзян Жаню показалось, что время немного сместилось.
Но это было понятно.
Для него, помнящего то, что было до изменения времени, это был уже второй эксперимент с пространственно-временным СМС. Но для Цинь Фэна и Чэн Мэнсюэ в этой мировой линии это был первый раз.
— 5! — начала обратный отсчёт Чэн Мэнсюэ.
Подул лёгкий ветерок, ветка ивы коснулась его шеи, а жужжание распределительного щита заполнило уши.
— 4! — Цзян Жань посмотрел на СМС из 65 символов.
Раньше он никогда не отправлял таких длинных сообщений.
Раньше он никогда не предпринимал таких безумных попыток.
— 3! — на этот раз это было не случайное событие и не тестовый эксперимент.
Это была их беспрецедентная...
Попытка использовать силу пространственно-временных СМС...
Чтобы спасти уже умершего человека.
— 2! — удастся ли спасти?
Можно ли спасти?
Цзян Жань вдруг почувствовал напряжение, его ладони вспотели.
И действительно ли не будет никаких проблем?
— 1! — он глубоко вздохнул и закрыл глаза.
В его сознании снова возникли сюрреалистические видения.
Солнце садится на востоке...
Ростки втягиваются в ветви...
Пролитая вода течёт вспять...
Звёзды гаснут!
— 0! — Цинь Фэн включил позитронную пушку, раздался рёв!
Цзян Жань с силой нажал кнопку «отправить».
Вжух!
Вжух!
Вжух!
Головокружение, знакомое ощущение!
В одно мгновение мир перевернулся, чувства отказали, Цзян Жань перестал ощущать гравитацию.
Отлично.
Сквозь головокружение и туман в голове Цзян Жань понял, что изменение времени произошло, как и ожидалось.
Это означало, что СМС успешно отправилось в прошлое, и установленный ход истории изменился.
Как только он снова откроет глаза...
Это будет новая история, новая мировая линия!
— А! — через две секунды все неприятные ощущения исчезли.
Цзян Жань медленно открыл глаза...
Хм?
Он ахнул.
Где это он?
Перед глазами был белый потолок, белые простыни, яркое окно, запах спирта, а рядом стояла капельница.
— Это, 【больничная палата】?
Он моргнул, быстро приходя в себя.
Верно.
Это была какая-то больничная палата, и он лежал на кровати под капельницей.
Что происходит?!
Он резко сел на кровати.
Правая рука пронзила острая боль, но сейчас было не до этого.
Как он попал в больницу?
Только что, отправляя СМС, он был в Университете Восточного Моря, у окна клуба.
А теперь, после головокружения, открыв глаза...
Он необъяснимым образом оказался в больнице?
— Неправильно.
Внезапно в его голове вспыхнуло страшное, неконтролируемое слово:
【Эффект бабочки】.
Он тут же понял, что то СМС, отправленное на три дня в прошлое, вызвало неожиданный эффект бабочки, который так сильно изменил ход истории!
В прежней истории 29 марта он действительно был в Университете Восточного Моря.
Но после отправки пространственно-временного СМС история с 26 по 29 марта изменилась... и в новом ходе истории 29 марта он оказался в больнице.
Фух...
Лёгкий ветерок из кондиционера в палате коснулся его шеи, словно невидимая бабочка взмахнула крыльями, и назревающий торнадо поглотил его.
— Что... произошло?
— Ой, лифт так загружен, вот ваша доставка!
В дверях палаты возникла милая фигурка.
Это была Чэн Мэнсюэ.
Она была одета в светло-голубое платье и, держа в руке пакет с едой, вошла внутрь.
Увидев знакомое лицо, Цзян Жань почувствовал себя немного спокойнее:
— Почему я в больнице?
Затем он поспешно спросил:
— Пространственно-временное СМС отправилось успешно? Сюй Янь удалось спасти?
— А?
Чэн Мэнсюэ на мгновение опешила.
Но затем хитро улыбнулась:
— Как мы и предполагали! Цзян Жань, ты ведь только что пережил временной сдвиг, верно?
— С твоей точки зрения... ты только что отправил сообщение в клубе, а открыв глаза, уже лежишь в больнице?
Цзян Жань кивнул.
Три дня назад они уже разобрались в таких вещах, как 【принципы работы пространственно-временного СМС】, 【закономерности временных изменений】 и 【особенность Цзян Жаня сохранять воспоминания из изначальной истории】.
Не говоря уже о том, что подобная внезапная паника и рассинхронизация памяти у него случались уже дважды.
Поэтому Чэн Мэнсюэ сразу поняла, в чём дело.
— Мы получили сообщение двадцать шестого марта, следовательно, отправлено оно было двадцать девятого. Это означает, что временной сдвиг для тебя должен был произойти именно двадцать девятого марта.
— Поэтому сегодня я весь день ни на шаг от тебя не отходила, ожидая, когда у тебя снова случится приступ рассинхронизации памяти, чтобы сразу всё объяснить.
Чэн Мэнсюэ поставила еду на столик, демонстрируя предельную ясность мысли.
— Вот оно что.
Раз всё укладывается в рамки установленных правил, то и нервничать незачем.
— Сюй Янь жива? — задал Цзян Жань самый волнующий его вопрос.
— Конечно!
Чэн Мэнсюэ подняла вверх большой палец:
— Мы просто невероятные! Успешно спасли человеческую жизнь! Это потрясающее чувство!
Цзян Жань с шумом выдохнул, окончательно расслабившись. Холодный пот, проступивший на спине от волнения, начал высыхать.
— Ну как?
Чэн Мэнсюэ внимательно посмотрела на него:
— В этот раз всё так же? У тебя остались только воспоминания до перемещения во времени, а последних трёх дней в памяти нет?
— Да, всё по-прежнему.
Выдержав паузу, Цзян Жань слегка улыбнулся:
— Вынужден тебя поправить. То, что со мной происходит, не называется перемещением во времени.
— В традиционном понимании перемещение во времени подразумевает прыжок по временной шкале. Например, из настоящего в прошлое или из настоящего в будущее, как это часто показывают в голливудских фильмах.
Чэн Мэнсюэ склонила голову набок:
— А разве есть разница?
— Ещё какая.
Цзян Жань продолжил объяснение:
— Посмотри на мою ситуацию. Здесь нет перемещения по временной шкале. Я не возвращался в прошлое и не отправлялся в будущее. Моё время остаётся непрерывным.
— За секунду до этого я отправлял сообщение, а в следующую секунду оказался в больнице. Да, моё пространственное положение изменилось, но время — нет. Сейчас всё то же двадцать девятое марта. По шкале времени я никуда не двигался, произошло лишь перемещение в пространстве.
Чэн Мэнсюэ, наконец, уловила суть:
— Тогда как правильнее назвать то, что с тобой происходит?
— Хм...
Цзян Жань задумался.
Он вспомнил лекцию по общеобразовательному предмету, на которой преподаватель Чжан Ян рассказывал о параллельных мирах и теории мировых линий.
Тогда преподаватель упомянул один весьма интересный термин.
— 【Сдвиг мировой линии】.
Цзян Жань произнёс это вполголоса:
— Моё состояние, при котором временная точка остаётся неподвижной, а происходит скачок между мировыми линиями, точнее всего описывается термином 【сдвиг мировой линии】.
— Преподаватель Чжан Ян рассказывал об этом, когда мы вместе сидели на лекции. Ты что, совсем не слушала?
— Не слушала! — с полным осознанием своей правоты заявила она.
— ...Ладно.
Цзян Жань достал из пакета одноразовые палочки для еды, разломил их и расположил одну над другой:
— Давай представим, что верхняя палочка — это 【мировая линия А】. Она представляет собой изначальный ход истории. Тот самый мир, где Сюй Янь утонула, а мы спорили и голосовали, спасать её или нет.
— Находясь в мировой линии А двадцать девятого марта, мы отправляем пространственно-временное СМС в прошлое, на двадцать шестое марта. С этого момента история меняется.
— Следовательно... зарождается совершенно новый исторический путь, а значит, появляется и новая мировая линия.
Он покачал нижней палочкой:
— Эта новая мировая линия называется 【мировая линия Б】. Она отображает изменённую историю — ту, где мы заранее узнали о трагедии, предотвратили её, спасли Сюй Янь, а я оказался на больничной койке.
— О-о!
Разум Чэн Мэнсюэ работал на удивление быстро:
— 【То есть, согласно этой теории, сейчас мы находимся в мировой линии Б.】
— Именно.
Цзян Жань обожал людей, схватывающих всё на лету:
— После отправки того пространственно-временного СМС произошёл временной сдвиг. Изначальная история изменилась, и мировая линия А прекратила своё существование.
— Поэтому фактически мы все перепрыгнули из мировой линии А в мировую линию Б. Или, если выразиться иначе...
— Это наше пространство-время целиком совершило скачок из мировой линии А в мировую линию Б. Включая тебя, меня, этот мир, Вселенную — абсолютно всё с точки зрения пространства и времени переместилось сюда.
Чэн Мэнсюэ кивнула:
— Это я поняла. Поскольку ход истории изменился, событий из первоначальной мировой линии А больше не существует.
— Но это всё равно не объясняет твою аномалию...
— 【Почему только ты после сдвига мировой линии сохранил воспоминания из изначальной мировой линии А?】
Цзян Жань развёл руками:
— Кто ж его знает.
— Эй, давай пока оставим эту тему! Лучше скорее расскажи, что вообще произошло? Как мы спасли Сюй Янь? И почему я загремел в больницу?
Чэн Мэнсюэ велела Цзян Жаню сначала поесть, а затем приступила к рассказу...
Дело было так.
Три дня назад, то есть двадцать шестого марта, в десять часов утра, на телефон Чэн Мэнсюэ пришло пространственно-временное СМС с предупреждением о том, что Сюй Янь утонет.
Они немедленно начали действовать. Взяли в клубе плавания спасательный жилет, пулей вылетели за ворота университета, поймали такси и помчались к мосту Цинъань.
Спасательный жилет был наполнен воздушными подушками и пенопластом. Даже человек, совершенно не умеющий плавать, надев его, мог бы легко держаться на воде.
По дороге они попали в небольшую пробку, поэтому, когда троица добралась до моста Цинъань, они столкнулись лицом к лицу с Сюй Янь.
Не успели они перекинуться и парой слов, как из бурлящих вод реки донеслись детские крики.
Под мостом барахтались двое тонущих детей. Они упали в воду где-то выше по течению, и их принесло сюда. Один ребёнок уже потерял сознание и не двигался, а второй отчаянно сопротивлялся стихии и звал на помощь.
В тот момент Сюй Янь, ни секунды не раздумывая, бросилась к перилам, собираясь прыгнуть в реку ради спасения детей.
К счастью, Цзян Жань отреагировал молниеносно и успел её оттащить.
Течение было стремительным. Понимая, что детей вот-вот унесёт, Цзян Жань стиснул зубы, выхватил у Чэн Мэнсюэ спасательный жилет, перемахнул через ограждение и бросился в воду.
В детстве он учился плавать и уверенно держался на воде. Оказавшись в реке, он тут же натянул жилет и поплыл к утопающим.
Спасение не составило особого труда, и вскоре он вытолкал обоих детей на берег. Ребёнок, не подававший признаков жизни, после непрямого массажа сердца выплюнул речную воду и пришёл в сознание.
Можно сказать, спасательная операция прошла идеально.
Единственным пострадавшим... оказался сам Цзян Жань.
Неизвестно, обо что он порезался, но только выбравшись на берег, парень обнаружил на правой руке кровоточащую рану.
Ничего критичного. В больнице рану промыли, наложили пару швов и перебинтовали.
— Вот так всё и было.
Чэн Мэнсюэ закончила свой рассказ.
Однако у Цзян Жаня возникли сомнения:
— Неужели я настолько хлипкий? Из-за такой царапины валяться в больнице три дня?
— Да нет же.
Чэн Мэнсюэ махнула рукой:
— В тот же день мы вернулись в университет. А сегодня приехали сюда специально на перевязку. Похоже, в рану попала инфекция, началось воспаление, поэтому врач велел тебе лежать здесь под капельницей.
— Понятно.
На этом цепочка воспоминаний замкнулась, логика восстановилась.
Стоп.
Была ещё одна критически важная деталь!
— Сообщение.
Цзян Жань отложил палочки и пристально посмотрел на Чэн Мэнсюэ:
— Сяо Сюэ, в этот раз на твой телефон...
— 【Сколько сообщений пришло на самом деле?】
...
— Всего одна, — Чэн Мэнсюэ невинно хлопнула ресницами.
Одна?
— Только одна?
— Ну да.
Она достала телефон и протянула его Цзян Жаню:
— Сам посмотри.
Приняв аппарат, он открыл вкладку сообщений. Холодный металл корпуса слегка остудил его потные пальцы.
Двадцать шестого марта действительно пришло лишь одно Пространственно-временное СМС. То самое сообщение из шестидесяти пяти символов, которое Цзян Жань набрал лично. Ни единого лишнего знака.
Ни до, ни после других входящих не было. Как прикажете это понимать? Цзян Жань в замешательстве взъерошил волосы.
То загадочное сообщение и ряд цифр, возникшие из ниоткуда ранее, долгое время терзали его паранойей. Даже в этот раз, обсуждая план спасения Сюй Янь, он упорно выступал против, до тошноты боясь спровоцировать катастрофические последствия.
Но судя по текущей ситуации... Неужели он просто накрутил себя?
Большой палец скользнул по экрану, пролистывая список ниже.
В истории за двадцать второе марта те два Пространственно-временных СМС по-прежнему жались друг к другу, мирно покоясь в памяти устройства.
Неужели то странное послание, похожее на битую кодировку, в самом деле оказалось лишь системным сбоем, цифровым мусором и плодом его воспалённого воображения?
Он молча вернул телефон девушке.
Раствор в капельнице как раз подошёл к концу. Подошедшая медсестра аккуратно извлекла иглу из вены и с улыбкой сообщила, что после короткого отдыха он может покинуть стены больницы.
Девушка в белом халате явно была наслышана о героическом поступке Цзян Жаня. Она то и дело бросала на него тёплые взгляды, с сияющей улыбкой расспрашивала о самочувствии и сыпала комплиментами о его невероятной смелости. От такого пристального внимания по спине юноши побежали неловкие мурашки.
— Хе-хе, это ещё цветочки!
— Чэн Мэнсюэ загадочно изогнула губы в улыбке.
— Вот вернёшься в университет, там тебя ждёт настоящий сюрприз!
— Сюрприз или потрясение?
— Конечно же сюрприз!
— Что ещё за сюрприз?
— Сюрприз — это просто сюрприз!
— Прекращай сыпать цитатами из фильмов, лучше нормально растолкуй мне: что за сюрприз?
— Сюрприз заключается в том...
— В том?
Вжик.
Чэн Мэнсюэ открыла браузер на телефоне и сунула экран с новостной лентой прямо ему под нос:
— Сюрприз в том, что ты, Цзян Жань, стал настоящим национальным героем!
...
Вернувшись в кампус Университета Восточного Моря, он на собственной шкуре прочувствовал всю тяжесть этого сюрприза.
Знакомые и совершенно чужие студенты толпами стекались к нему, перебивая друг друга в попытках поздороваться:
— Мощно выдал, Цзян Жань! Настоящий мужик!
— Просто отвал башки, братан, моё уважение! Я вообще никого не признаю, но перед тобой снимаю шляпу! Искренне восхищён!
— Ты в курсе, что взорвал платформу Дрожащего Звука? Там видеоролики с тобой собирают миллионы лайков!
— Старший брат, мы можем обменяться контактами? Я бы хотела...
Безумие. Эту картину можно было описать только словом «безумие».
В стенах Университета Восточного Моря Цзян Жань всегда считался абсолютной невидимкой.
Разве среди тех, кто сумел пробиться в этот престижный вуз, был хоть кто-то, не носивший в школе титул гения?
Здесь на каждом шагу спотыкаешься о круглых отличников. Даже те разгильдяи, что сейчас коллекционировали пересдачи, в своих родных школах когда-то считались недосягаемыми вундеркиндами.
Что уж говорить о Цзян Жане, который не состоял ни в одном престижном клубе, не хвастался стопкой олимпиадных грамот и не имел за душой никаких выдающихся достижений.
Но стоило лишь моргнуть, стоило лишь отправить одно Пространственно-временное СМС... как он взлетел на вершину социальной лестницы, превратившись в воспеваемого всеми героя, спасшего чужие жизни.
Дзынь-дзынь-дзынь. В кармане судорожно завибрировал телефон, разразившись громкой трелью.
На экране высветилось имя классного руководителя.
Какая ирония. За два долгих года учебы он пересекался разве что с куратором, а с классным руководителем не перекинулся и парой фраз.
— Да?
— Алло, Цзян Жань, ты уже выписался из больницы?
На том конце провода голос руководителя дрожал от нескрываемого возбуждения:
— Срочно беги ко мне в кабинет! Телевидение приехало брать у тебя интервью! Журналисты уже заждались!
Придя на место, он обнаружил, что кабинет оказался забит до отказа. Яблоку негде было упасть от обилия техники и суетящихся людей.
— Абсолютно верно, наш Цзян Жань с самого первого дня поступления выделялся блестящими качествами. Горячее сердце, безграничная доброта, готовность пожертвовать собой ради ближнего — всё это плоды морального воспитания в нашем дружном коллективе.
Классный руководитель сидел перед камерами с идеально прямой спиной, вещая поставленным голосом. Его редеющие волосы, старательно зачёсанные на плешь в стиле «озеро в лесу», блестели от щедрого слоя лака. Никогда ещё в своей жизни он не купался в таких лучах славы:
— Я неустанно твержу своим студентам: академическая успеваемость — это фундамент, но подлинно важны лишь человечность, безупречный характер и милосердие.
— Такова моя педагогическая философия. И тот факт, что Цзян Жань впитал эти истины, выгравировав их в самом сердце, наполняет мою душу глубочайшей гордостью.
— Воспитание юных умов — материя невероятно тонкая и сложная. Каждая личность требует уникального подхода и деликатного направления. Я всегда денно и нощно пёкся о духовном росте моих подопечных и...
Он разливался соловьём перед мигающим объективом добрых полчаса, изливая потоки пафосной воды.
— Ну, как получилось?
— Мужчина промокнул платком взмокший лоб и с надеждой уставился на оператора.
— Этот материал пойдёт в эфир?
— Придётся немного подрезать, — флегматично отозвался оператор.
— Ха-ха, вырезать пару фраз — не беда!
— Руководитель изобразил великодушие.
— Главное, чтобы сохранилась целостность моей педагогической мысли.
— Нет-нет-нет... — поправил его оператор.
— Я имел в виду, что мы вырежем всё, оставив только пару ваших фраз. В конце концов, главный герой нашего репортажа — студент Цзян Жань, а не вы.
— А?
— Идеально уложенная причёска на плешивом затылке преподавателя фигурально дала трещину.
...
Едва завершилась пытка камерами, как куратор огорошил его новой новостью: завтра руководство университета организует в главном актовом зале масштабное «Собрание по изучению выдающихся заслуг и церемонию награждения за героический поступок». От Цзян Жаня требовалось подготовиться к выступлению.
— Костюм классический есть? — деловито осведомился куратор.
— Откуда? — вздохнул юноша.
— Сбегай в студенческий совет и одолжи, у них там целая гардеробная.
...
За все два года бесцветной студенческой жизни Цзян Жань ещё никогда не вертелся как белка в колесе. Впервые он кристально ясно осознал, что значит выражение «устать как собака».
На следующий день актовый зал гудел.
Посаженный по левую руку от самого ректора, Цзян Жань монотонно зачитал по бумажке отчет о своих подвигах, заботливо сочинённый Чэн Мэнсюэ, а следом выдал пафосную благодарственную речь, сгенерированную нейросетью.
Кульминацией стало торжественное вручение грамот, сияющего знака почётного гражданина и пухлого конверта с премией от Фонда поддержки героев Восточного Моря. Сумма оказалась более чем солидной — целых пятьдесят тысяч юаней.
Когда официальная часть подошла к концу, к сцене робко потянулись двое спасённых малышей в сопровождении заплаканных родителей. Они бережно протянули Цзян Жаню пышные букеты:
— Спасибо, старший брат!
— Спасибо, что спасли нас!
Столкнувшись с такой искренней волной благодарности, Цзян Жань оцепенел, не зная, куда деть руки.
Если подумать...
Это был первый раз за всю его жизнь, когда кто-то дарил ему цветы. До этого дня никто и никогда не утруждал себя подобным жестом в его адрес.
В это мгновение его не захлестнул экстаз или бурлящая радость, лишь тихое, согревающее грудь тепло разлилось по венам.
【«А ведь я и вправду совершил нечто хорошее».】
Каждый сопливый мальчишка в детстве грезит мечтами облачиться в плащ и стать великим героем, спасающим целые миры.
Но годы идут, иллюзии разбиваются о бетонную реальность, и внезапно приходит осознание: мир необъятен, но в то же время до боли крошечен.
Семья, собравшаяся за ужином — это хрупкий мир. Двое влюблённых, держащихся за руки — это тоже целый мир. А порой жизнь одного-единственного человека таит в себе безграничную вселенную.
И неважно, насколько велик или мал этот мир...
Он всё равно заслуживает того, чтобы за него сражались и защищали.
— Цзян Жань.
Услышав звонкий голос, он вынырнул из раздумий и обернулся.
Сюй Янь с сияющей улыбкой шагнула к нему и дружески хлопнула по плечу:
— Да ты просто кремень, Цзян Жань! Я и раньше знала, что ты классный парень, но теперь должна признать: ты превзошёл все мыслимые ожидания! В тот момент на мосту ты так резко отшвырнул меня назад... Я даже пискнуть не успела, а ты уже нырнул щучкой прямо в реку! Чуть до инфаркта меня не довёл своей выходкой.
Цзян Жань смотрел на бьющуюся на её белоснежной шее жилку, на здоровый румянец, цветущий на щеках, и его сознание на миг погрузилось в густой туман транса.
Перед внутренним взором непрошеными фантомами всплыли кадры из стёртой мировой линии: ледяная каталка, выкатывающаяся из дверей операционной, зловещая белая простыня, скрывающая лицо. Бездыханный кусок плоти, покинутый душой.
А сейчас... эта искренняя, пульсирующая жизнью улыбка, обжигающее тепло девичьей ладони, всё ещё лежащей на его плече — всё это было неоспоримым, железным доказательством.
Перед ним стояла юная, прекрасная и, что самое главное, совершенно живая девушка.
【«Человек, чей труп давно должен был остывать в морге согласно изначальному ходу истории, был вырван из лап смерти нашими руками, получив шанс плести новую судьбу в этой мировой линии».】
Даже если сама Сюй Янь находилась в блаженном неведении.
Даже если бремя этой истины тяжким грузом лежало лишь на плечах Цзян Жаня.
— В тебе столько отваги! — продолжала щебетать девушка, не скупясь на похвалу.
Он медленно поднял голову, прямо встречая её светящийся, искрящийся смехом взгляд:
— В тебе отваги ничуть не меньше, — тихо, почти шепотом произнёс он.
«Ведь все эти кричащие букеты и громогласные овации по праву принадлежали тебе».
...
Спустя полчаса изматывающей суеты он наконец-то переступил порог клубного помещения.
С глухим стуком сгрузив на стол цветастый ворох букетов, бархатные папки с грамотами и шёлковые вымпелы, Цзян Жань вытащил из подарочной коробки тугую пачку купюр — все пятьдесят тысяч призовых. Без малейших колебаний он протянул пачку Чэн Мэнсюэ:
— Запиши это в бюджет нашего клуба на текущие расходы.
Ребята вылупили глаза так, словно увидели призрака:
— Ничего себе щедрость! Это же пятьдесят тысяч!
— Только не спустите всё на всякий хлам, — строго осадил их Цзян Жань.
Ему почему-то казалось, что тяжесть этих пятидесяти тысяч юаней обжигает пальцы, тая в себе слишком мрачную предысторию.
Цинь Фэн и Чэн Мэнсюэ уже сбились в кучу у соседнего стола, возбуждённо щебеча и составляя грандиозные списки покупок на свалившееся богатство.
Цзян Жань бессильно рухнул на продавленный диван, устремив тяжелый взгляд на небольшую меловую доску.
289269426494642
Эта проклятая цепочка цифр, не несущая в себе никакого осязаемого смысла, всё так же нагло белела на чёрном фоне, словно насмехаясь над ним.
Юноша прикрыл воспалённые веки.
Во тьме подсознания выжженные мелом символы начали дробиться на осколки, закручиваться в безумные воронки, вытягиваться в тонкие нити и вновь сливаться воедино... формируя концепции, пульсирующие в мозгу ослепительными вспышками:
Пространство и время. Первозданная тайна. Неумолимые закономерности и абсолютные законы.
Животный страх. Леденящая неизвестность. Смертельная опасность. Кровавое предупреждение.
Удушающая потерянность. Отчаянный поиск. Хладная смерть. Неотвратимое изменение.
Священная история. Прорывающий реальность скачок. Река судьбы. Одинокая память.
Выстраданное спасение. Истинный ответ. Скрытый шифр. Долгожданное возрождение.
Огромный мир. Тяжесть героизма. Раздавливающая ответственность. Грядущее будущее...
...
Глаза медленно распахнулись, явив миру стальную, ледяную решимость:
— Я изменил своё решение.
Услышав его ровный, лишенный всяких эмоций тон, Цинь Фэн и Чэн Мэнсюэ мгновенно осеклись, прервав свой радостный гомон, и в недоумении обернулись к дивану.
— До этого момента мою душу рвали на части сомнения. Я был скован трусливым страхом и бродил во мраке потерянности, но теперь... Туман рассеялся. Я кристально ясно всё понял.
— Невозможно докопаться до истины, просиживая штаны в безопасной зоне комфорта и занимаясь пустыми фантазиями. Неизбежные риски придётся встречать грудью, а тот тернистый путь, что предначертан нам судьбой... возможно, мы не сможем срезать на нём ни единого метра.
Цзян Жань рывком поднялся на ноги. В его потемневших глазах горело пламя человека, готового бросить вызов самим небесам. Он впился пронзительным взглядом в своих верных товарищей:
— Поэтому я забираю свои прежние трусливые слова назад.
— 【Мы продолжим... проводить эксперименты с Пространственно-временными СМС.】
— На данный момент мы отправили пространственно-временное СМС уже трижды. Думаю, нам необходимо обобщить все выявленные закономерности и загадки.
Цзян Жань подтащил небольшую маркерную доску к лабораторному столу и, делая записи, начал подводить итоги:
— 【Первая отправка пространственно-временного СМС】 была чистой случайностью. Слепой кот поймал дохлую мышь.
Сравнение было как нельзя более метким.
Череда совпадений в тот раз оказалась просто запредельной.
Когда старшекурсник из клуба плёночной фотографии Янь Жуй разбирал вещи, он откопал древнюю реликвию — позитронную пушку. Из чистого любопытства он поставил её на стол, и она 【совершенно случайно】 оказалась направлена прямо на трансформаторный распределительный щит за окном.
После запуска позитронная пушка проработала всего ноль целых и семь десятых секунды, после чего проводка перегорела, вызвав отключение электричества.
В течение этих ноль целых семи десятых секунды позитронный луч бил в высоковольтный трансформатор, что 【по невероятному совпадению】 привело к образованию пространственно-временной чёрной дыры, просуществовавшей те же ноль целых семь десятых секунды.
А Цзян Жань в тот самый момент 【по чистой случайности】 стоял прямо возле распределительного щита. И именно 【ровно】 в эти ноль целых семь десятых секунды он нажал кнопку отправки, выпустив радиоволны сообщения.
В итоге пространственно-временная чёрная дыра захватила радиосигнал, перебросила его сквозь пространство и время в прошлое, на три дня назад, завершив тем самым абсолютно случайную передачу пространственно-временного СМС.
Этот инцидент был крошечной вероятностью, сотканной из множества случайностей. Не хватило бы хоть капли удачи, и ничего бы не вышло.
— 【Вторая отправка пространственно-временного СМС】 произошла во время нашего первого тестирования после того, как мы починили позитронную пушку.
Это был лишь пробный эксперимент.
Никто не был до конца уверен в успехе, никто не знал, сработает ли устройство, но оно действительно сработало.
Тестовое сообщение успешно улетело на три дня назад, изначальная история изменилась, и мировая линия вновь дала сдвиг.
Тот эксперимент можно было бы назвать идеальным, если бы не одно «но»...
На телефон Чэн Мэнсюэ неожиданно пришли два сообщения.
Второе СМС возникло из ниоткуда, а набор загадочных символов и цифр в нём до сих пор оставался нерасшифрованным.
Цзян Жань продолжил писать на доске:
— 【Третья отправка пространственно-временного СМС】 — это наша первая осознанная попытка использовать освоенные правила. Мы попытались целенаправленно переписать ход истории, искусственно вызвать сдвиг мировой линии и воскресить трагически погибшую Сюй Янь.
Эта попытка имела колоссальное значение.
Потому что она была осмысленной... Это был прямой вызов устоявшемуся ходу истории.
Открытие ящика Пандоры.
Начало экспериментов по управлению прошлым.
Подтверждение теории мировых линий.
Доказательство власти над силами пространства и времени.
...
Цзян Жань положил мелок и стряхнул белую пыль с кончиков пальцев:
— Благодаря этим трём экспериментам мы в общих чертах поняли принципы и правила использования пространственно-временных СМС. Сяо Сюэ, твоя очередь.
— Иду!
Всё это время Чэн Мэнсюэ что-то усердно строчила на листе ватмана.
Она поднялась, взяла магниты и прикрепила исписанный ватман к маркерной доске:
— Вот что я только что обобщила... все правила и ключевые аспекты, касающиеся пространственно-временных СМС. Я зачитаю их по порядку.
Крупными буквами на ватмане был выведен заголовок:
«Руководство по использованию пространственно-временных СМС (версия 1.0)»
【1. Пространственно-временное СМС можно отправить только на три дня в прошлое.】
【2. Окно для отправки сообщения составляет всего ноль целых и семь десятых секунды.】
【3. После перегрузки позитронной пушки её необходимо обесточить и оставить в покое на двадцать часов перед следующим использованием.】
【4. Успешная отправка сообщения вызывает временной сдвиг. Заметить эти изменения способен только Цзян Жань.】
【5. Временной сдвиг означает сдвиг мировой линии, но только Цзян Жань обладает памятью всех мировых линий.】
Цзян Жань уставился на последний пункт.
— 【Память всех мировых линий】 — это ещё что такое?
— Название, которое я придумала для твоей аномалии.
Чэн Мэнсюэ гордо упёрла руки в бока:
— Звучит круто, скажи?
— Слишком пафосно...
— Ой, да ладно тебе, зато как точно! Прежние формулировки были слишком громоздкими, нам нужна была лаконичность.
Она принялась горячо отстаивать свою идею:
— Мировая линия менялась уже столько раз, и ты всегда сохраняешь воспоминания, верно? Те куски истории пространства-времени, о которых больше никто не помнит, потому что они исчезли... все они хранятся в твоей голове.
— А раз ты помнишь каждый вариант развития событий, то название 【память всех мировых линий】 подходит просто идеально!
— Как скажешь.
— Цзян Жаню было абсолютно всё равно, как это называть.
Он задумчиво разглядывал «Руководство по использованию пространственно-временных СМС (версия 1.0)».
По правде говоря, многие из этих правил отнюдь не были абсолютной истиной.
Но раз уж это черновая версия, пусть пока остаётся так.
В конце концов, если появятся новые данные, всегда можно выпустить версию 2.0 или 3.0.
Что ж.
Теперь настала очередь Цинь Фэна делать выводы.
— Тогда я поделюсь своими мыслями насчёт этой позитронной пушки.
Цинь Фэн подошёл к лабораторному столу:
— Принцип работы этого устройства неизвестен, конструкция непонятна, эффект непредсказуем. Лично я ни на секунду не верю, что она действительно стреляет позитронным лучом. Ладно, признаю, она вроде бы излучает некие сгустки энергии, но должен заявить: это совершенно точно не могут быть позитроны. Законы физики такого не допускают.
— Ближе к делу, — перебил его Цзян Жань.
— Поскольку мы боимся разбирать основные узлы, исследование продвигается черепашьим шагом.
Цинь Фэн продолжил:
— Но у меня есть предчувствие, что пространственно-временное СМС можно отправить не только на три дня назад. Должна существовать некая 【переменная】, позволяющая контролировать «глубину» пространственно-временной чёрной дыры, чтобы посылать сообщения в более ранние временные точки.
— Например, на десять дней назад? На месяц? Или на год?
Вполне возможно.
Цзян Жань и сам раньше об этом думал.
— Поэтому во время следующего эксперимента я планирую попытаться найти эту переменную.
Цинь Фэн указал на позитронную пушку:
— Через внешние контуры мы можем управлять мощностью фокусирующего устройства, тем самым изменяя плотность электронного луча.
— Я почти уверен... если мы увеличим плотность луча, то сможем отправить сообщение в более далёкое прошлое!
Цзян Жань кивнул:
— Можно попробовать. Но я предлагаю для начала не увеличивать плотность, а наоборот, уменьшить её... Что если попробовать отправить СМС на два дня назад, на один день или всего на несколько часов?
Цинь Фэн усмехнулся:
— Ты, как всегда, осторожен. Но ты прав, так будет безопаснее.
— И не только это.
Цзян Жань поднял указательный палец:
— Раз уж мы проводим эксперимент, нужно проверить как можно больше гипотез.
— В следующий раз, когда будем отправлять сообщение, давайте сменим отправителя. Пусть кто-то другой нажмёт кнопку на другом телефоне... Посмотрим, сохранится ли у вас память всех мировых линий.
До сих пор причина, по которой лишь он обладал 【памятью всех мировых линий】, оставалась неразрешимой загадкой.
Он размышлял над этим и раньше.
Может ли это зависеть от того, кто именно пишет текст и нажимает кнопку отправки?
Звучало как мистика.
Но раз логических объяснений не находилось, почему бы не проверить мистическую теорию? Вдруг и правда повезёт наткнуться на разгадку.
— Решено.
Цзян Жань взглянул на часы. Одна минута десятого вечера.
До закрытия общежития оставалось ещё два часа. Этого времени вполне достаточно для проведения очередного эксперимента.
— Раз мы закончили с выводами, не будем терять ни минуты. Приступаем.
Он стёр всё с маркерной доски.
И вывел крупными буквами: «Четвёртый эксперимент с пространственно-временным СМС».
Затем обернулся и слегка улыбнулся:
— Сейчас нам не нужно проводить базовое тестирование, и никаких экстренных ситуаций, требующих спасения, тоже нет. Мы абсолютно свободны в выборе содержимого нашего послания.
— Итак, давайте устроим мозговой штурм...
— Какую кашу мы заварим с помощью пространственно-временного СМС на этот раз?
...
В головах у всех троих явно созрел один и тот же корыстный план.
Их лица выдали всё с головой, особенно после многозначительной улыбки Цзян Жаня.
Они переглянулись, прищурив глаза, и, не сговариваясь, в один голос выпалили:
— Лотерея! Лотерея! Лотерея!
По комнате прокатился дружный смех.
— Великие умы мыслят одинаково.
Цинь Фэн рассмеялся:
— Зная вас двоих, я был уверен, что вы давно об этом мечтали.
— А сам-то не мечтал?
— Ещё как мечтал! У меня эта мысль появилась ещё во время первого теста.
Цзян Жань развёл руками:
— Такие мысли абсолютно естественны. Прежде чем тянуться к звёздам, нужно твёрдо стоять на ногах. Дайте-ка посмотрю... Как удачно, именно сегодня день розыгрыша тиража «Двойной сферы».
«Двойная сфера» была одной из самых популярных лотерей.
Всего шесть основных чисел плюс одно дополнительное. Угадаешь все — получишь джекпот первого уровня в пять миллионов. Угадаешь первые шесть — это второй уровень, сумма выигрыша плавающая, но обычно составляет около двухсот тысяч.
Розыгрыши проводились каждые два дня, в четверть десятого вечера транслировались в прямом эфире по телевидению.
— Нам везёт.
Цзян Жань открыл ноутбук и нашёл трансляцию розыгрыша:
— Подождём минут десять. Как только объявят выигрышные номера, мы отправим их в прошлое самим себе.
— И неважно, улетит сообщение на три дня назад, на два, на один или всего на несколько часов — мы в любом случае успеем купить билеты.
...
Надо признать, план с лотереей невероятно воодушевлял.
Атмосфера в клубе царила исключительно радостная.
Спустя десять с небольшим минут объявили номера. Цзян Жань записал их на чистом листе бумаги и протянул Цинь Фэну.
— Зачем это мне? — не понял тот.
— В этот раз сообщение отправляешь ты.
Цзян Жань пояснил:
— Сменим исполнителя. Посмотрим, сохранится ли у тебя память всех мировых линий.
— Не выйдет... мне нужно управлять этой штуковиной.
Цинь Фэн указал на позитронную пушку:
— Я только что снизил мощность фокусирующего устройства до одной пятой от первоначальной. Попробуем отправить СМС во вчерашний день.
— Там есть тонкие настройки, с которыми вы вдвоём не справитесь, да я и не рискну доверить вам управление.
— Справедливо.
Цзян Жань повернулся и передал листок Чэн Мэнсюэ:
— Тогда отправляй ты. Со своего телефона скинешь номера лотереи мне на мобильный.
Чэн Мэнсюэ кивнула:
— Нужно ли предупредить нас в прошлом, чтобы не брали джекпот? Это привлечёт слишком много внимания.
— Хех, мы в прошлом — не идиоты.
Цзян Жань был абсолютно уверен:
— Мы в прошлом — это те же самые мы. С интеллектом у нас всё в порядке.
— Очевидно, что безопаснее брать второй приз. Я только что проверил: в каждом тираже «Двойной сферы» по всей стране набирается несколько сотен победителей второго уровня. Идеальный способ затеряться в лесу.
Подготовка завершилась, все трое заняли свои позиции.
Чэн Мэнсюэ с телефоном в руках встала вплотную к трансформаторному щиту.
— Можешь не прижиматься так сильно...
Цзян Жань предостерёг:
— Если пробьёт током, мало не покажется.
Цинь Фэн по-прежнему отвечал за позитронную пушку, а Цзян Жань забрался на подоконник, чтобы вести обратный отсчёт.
— Пять! Четыре! Три! Два! Один!
Он не отрывал взгляда от пальца Чэн Мэнсюэ...
— Ноль!
Позитронная пушка взревела! Чэн Мэнсюэ нажала кнопку отправки...
Вух!
Вух!
Вух!
Накатила знакомая тошнота, мир перевернулся с ног на голову.
Цзян Жаню показалось, что он срывается с подоконника в барабан работающей стиральной машины — всё пространство вокруг бешено вращалось.
«【Мировая линия сдвинулась!】»
Очевидно, не имеет значения, кто именно отправляет сообщение и с чьего телефона. Достаточно соблюсти базовые условия, и пространственно-временное СМС уйдёт по назначению.
Отправитель, получатель, аппарат, текст — всё это вторично.
Обязательными условиями были только позитронная пушка и трансформаторный распределительный щит.
Грубо говоря, аналогичных щитов на территории университета хватало, так что эту деталь можно было заменить.
Но вот позитронная пушка была абсолютно уникальной.
Случайный результат сборки из того, что было под рукой, с неясными принципами работы. Никто бы не смог создать точную копию.
Через пару секунд.
Головокружение прошло.
Вернулось ощущение гравитации и твёрдого пола под ногами.
Он открыл глаза.
И обнаружил...
Что сидит вовсе не на подоконнике. Более того, окно было закрыто. И он не падал вниз, а ровно стоял прямо посреди клубной комнаты.
Учитывая прошлый опыт пробуждения в больнице, Цзян Жань уже привык к подобным пространственным скачкам.
С точки зрения теории сдвига мировой линии это было абсолютно логично.
Раз уж эффект бабочки изменил ход истории, то и траектория его собственной жизни неизбежно поменялась.
За исключением каких-то невероятных совпадений, после сдвига мировой линии остаться на том же самом месте было практически невозможно.
— Завтра накуплю себе целую гору Рейнских котов!
Взволнованный голос Чэн Мэнсюэ разнёсся по комнате, она буквально прыгала от счастья:
— Денег куры не клюют! Потратить всё просто нереально!
Судя по всему...
— Мы выиграли?
Цзян Жань задал вопрос, ответ на который был и так очевиден:
— Сколько сорвали?!
Именно это волновало его больше всего.
— Целый миллион триста тысяч!
...
Сначала троица уселась в кружок, чтобы синхронизировать память Цзян Жаня, то есть ввести его в курс дела о событиях, произошедших со вчерашнего по сегодняшний день в новой мировой линии.
— Сообщение пришло вчера днём.
Чэн Мэнсюэ указала на телефон Цзян Жаня:
— В этот раз СМС получил твой телефон, а отправителем была я.
— Отлично.
Цзян Жань удовлетворённо кивнул.
Цинь Фэн в очередной раз доказал свою гениальность — его гипотеза подтвердилась с первой же попытки!
«【Регулировка мощности фокусирующего устройства позитронной пушки действительно позволяет контролировать временную точку отправки сообщения!】»
В этот раз они снизили мощность до одной пятой, и вместо трёх дней сообщение ушло во вчерашний день.
А если рассуждать в обратную сторону...
Увеличив мощность, можно отправить послание в далёкое прошлое... на месяц, на год, а то и на целых десять лет назад.
Без сомнений, это стало самым значимым открытием нынешнего эксперимента.
Что касается второго вывода, то он был вполне ожидаем:
«【Память всех мировых линий действительно является моей уникальной особенностью и никак не зависит от того, кто отправляет сообщение.】»
СМС отправила лично Чэн Мэнсюэ, но приступ головокружения всё равно накрыл Цзян Жаня по расписанию. При этом у девушки не осталось ни единого воспоминания из прежней мировой линии, в то время как память Цзян Жаня сохранила всё до мельчайших деталей.
— Ах да, чуть не забыл.
Цзян Жань поспешно вытащил свой телефон.
Ему нужно было проверить, сколько сообщений пришло на этот раз.
— Снова одно.
Он прищёлкнул языком.
Трудно было описать его чувства.
В глубине души он надеялся получить ещё одно таинственное СМС с шифром, но одновременно с этим до дрожи боялся его прихода.
Крайне противоречивое состояние.
Но, исходя из текущей ситуации... отсутствие второго послания дарило куда большее спокойствие.
Чэн Мэнсюэ в деталях расписала Цзян Жаню эпопею с лотереей.
Вчера днём, получив СМС из будущего, они втроём немедленно собрались на совет. Решили единогласно: джекпот не брать. Слишком много шума, слишком опасно. Целью стал приз второго уровня.
Они разошлись по разным лотерейным киоскам и накупили кучу билетов. Большую часть комбинаций заполняли случайными числами, изо всех сил имитируя случайное везение дилетантов.
И вот, буквально десять минут назад, объявили результаты. Выигрышные номера совпали с теми, что были в пространственно-временном сообщении, цифра в цифру.
Итог: пять выигрышных билетов второго уровня и общий куш в один миллион триста тысяч!
— Разбогатели...
Цинь Фэн не отрывал заворожённого взгляда от пачки лотерейных билетов в своих руках:
— Мы теперь миллионеры.
— К-как-то всё это слишком просто...
Когда эйфория немного спала, Чэн Мэнсюэ начала нервничать:
— У нас точно не будет проблем? Это вообще... законно?
Цзян Жань усмехнулся:
— Раз такое возможно, значит, это часть реальности. Это дар самой физики.
— Скорее, дар клуба плёночной фотографии и тех старшекурсников, что собрали пушку, — поправила его Чэн Мэнсюэ.
— Тоже верно.
Цзян Жань кивнул:
— Значит, в знак благодарности мы возьмём на себя ответственность за развитие их клуба. Пусть их души на небесах увидят...
— Эй-эй-эй, старшекурсники просто выпустились, они не умерли!
...
На следующий день.
У входа в Центр лотереи благосостояния Восточного Моря.
Троица стояла на тротуаре, глядя на бесконечный поток машин...
Они были в полной растерянности.
После обналичивания выигрыша на банковском счету каждого из них прибавилось по несколько сотен тысяч.
Боже правый.
Как вообще тратить такие суммы?
Они привыкли жить на стипендию в две тысячи в месяц, их карманы обычно были пусты, словно барабан. Когда они вообще видели такие деньжищи?
Внезапно оказалось, что они совершенно не знают, куда спустить свалившееся на них богатство.
— Э-э...
Цзян Жань почесал затылок:
— Может, сначала вернёмся в универ на пары?
— Ага, ага, — дружно закивали те двое.
Они поплелись следом.
...
Сделав пару шагов, Цзян Жань предложил:
— А после пар снова используем пространственно-временное СМС и ещё немного подзаработаем?
— Ага-ага!!! — с удвоенным энтузиазмом воскликнули оба.
На следующий день.
Цзян Жань подошёл к комнате клуба и толкнул дверь.
На него уставились сотни пар глаз!
— Чёрт возьми! — ошеломлённо вырвалось у Цзян Жаня.
— Рейнские коты расплодились!
До этого в комнате было всего с десяток плюшевых игрушек Рейнского кота, и все их принесла из общежития Чэн Мэнсюэ.
Но теперь... всё помещение было захвачено Рейнскими котами!
Плюшевые игрушки, подушки, кружки, подставки для ручек, настольные лампы, мусорные вёдра, диванные валики — всё в виде Рейнских котов. Самый разнообразный мерч заполнил каждый угол, словно произошло вторжение целого кошачьего легиона.
— Чего ты так кричишь?
— Чэн Мэнсюэ вынырнула из груды Рейнских котов.
— Рейнские коты — это игрушки, как они могут размножаться?
— Ну как, как тебе? Правда же, в клубе стало гораздо уютнее? Находясь в окружении Рейнских котов, настроение само собой поднимается!
— Вовсе нет, — Цзян Жань почувствовал лишь лёгкий холодок по спине.
— Наверное, всё это стоило кучу денег?
— Да не так уж и много, в основном это обычные модели за пару десятков, только вот этот подороже...
Чэн Мэнсюэ подошла к дивану и взяла в руки круглого, но в то же время квадратного Рейнского кота:
— Смотри, это тот самый Рейнский кот-рисоварка, которого я так давно хотела!
Это был Рейнский кот в форме рисоварки, или, если точнее, рисоварка в форме Рейнского кота.
Зрелище было слишком абстрактным, и Цзян Жань совершенно отказывался это понимать:
— И вот эта штука стоит три тысячи?
— Теперь уже четыре тысячи.
— Это уже перебор, какой идиот станет такое покупать?
— Да что ты понимаешь, это же суперлимитированная версия, дизайн которой разрабатывал лично создатель Рейнского кота!
Чэн Мэнсюэ загадочно улыбнулась:
— И к тому же, хе-хе, знаешь... почему он дороже всех остальных лимиток?
— Потому что в нём можно варить рис?
— Нет-нет-нет~
Чэн Мэнсюэ ухватилась пальцами за лоб Рейнского кота-рисоварки и с громким хлопком откинула ему макушку, достав изнутри светящуюся голубым сферу:
— Потому что... та-да-да-дам! Потому что внутри спрятан ещё и Рейнский кот частицы пространства-времени!
— Ха-ха-ха, не ожидал? Там внутри есть ещё один! Купи одного, получи второго в подарок, это же так выгодно!
...
Цзян Жань потерял дар речи, но в то же время ему хотелось рассмеяться, прямо как в популярном интернет-меме.
Разве углеродная форма жизни могла додуматься до такого дизайна?
Он начал всерьёз беспокоиться о психическом состоянии создателя этого бренда.
— Правда же, гениальный дизайн? — допытывалась Чэн Мэнсюэ с горящими глазами.
— Отстойный дизайн!
Цзян Жань категорически отказывался это принимать:
— Что за бред вообще, Рейнский кот-рисоварка... Почему тогда нет Рейнского кота-микроволновки? Или, может, ещё и Рейнский кот-холодильник существует?
— Он правда существует!
При упоминании любимой темы в глазах Чэн Мэнсюэ вспыхнули звёздочки.
Она поспешно протиснулась ближе, ухватила Цзян Жаня за руку и принялась яростно её трясти:
— Он реально существует, земляк! Рейнский кот-холодильник правда существует! Это коллаборация с Джаском и SPACE-T, выпущенная в память о...
— Ладно-ладно, на этом и закончим, — Цзян Жань прервал её нескончаемый поток слов.
Эх.
Одно дело, что армия Рейнских котов неуклонно росла в реальности, но ему совершенно не хотелось, чтобы их генеалогическое древо разрасталось ещё и в его голове.
— Вы двое как кошка с собакой, каждый день шумите и спорите, — на пороге комнаты появился Цинь Фэн.
— Вас аж на лестничной клетке прекрасно слышно.
— А ты где пропадал всё утро?
Цзян Жань обернулся к нему:
— Ведёшь себя так таинственно, спрашиваю — не отвечаешь.
— Хе-хе.
Цинь Фэн слегка улыбнулся и помахал тремя билетами:
— Посмотрите, что я купил! Самый роскошный морской круизный лайнер города Восточного Моря, причём мы берём роскошный люкс на самом верхнем этаже, с собственным бассейном, рестораном и панорамным видом на море.
— И зачем ты их купил?
Цзян Жань на мгновение даже засомневался, а не произошёл ли тайный сдвиг мировой линии без его ведома... Почему все его друзья внезапно стали какими-то ненормальными?
— Я заметил, что как только у вас двоих появились деньги, вы совсем с катушек слетели.
— Разве плохо иногда позволить себе немного роскоши?
Цинь Фэн пожал плечами:
— К тому же, раз уж это праздничный банкет, место нужно выбирать соответствующее.
Праздничный банкет?
Цзян Жань непонимающе нахмурился:
— Разве вы не устраивали праздник ещё много дней назад?
— Верно, но ведь у тебя нет об этом воспоминаний.
Цинь Фэн подошёл ближе и похлопал его по плечу:
— Ты — наш главный герой, благодаря тебе мы зашли так далеко. Как мы могли праздновать без тебя?
— Раз ты ничего не помнишь, мы с Мэнсюэ посовещались... и решили отпраздновать ещё раз, специально для тебя!
Только сейчас Цзян Жань понял, чем Цинь Фэн занимался всё утро.
Оказывается, он хотел восполнить ему те утерянные воспоминания о празднике.
На самом деле в этом не было особой необходимости...
Но.
Наверное, именно такими и должны быть друзья?
Они всегда замечают те мимолётные детали, на которые ты сам даже не обращаешь внимания.
— Если уж на то пошло, я ещё ни разу не плавал на круизных лайнерах, — с улыбкой произнёс Цзян Жань.
— Я тоже никогда там не была, — хихикнув, Чэн Мэнсюэ поднялась на ноги.
— А я тем более, — развёл руками Цинь Фэн.
— Тогда чего же мы ждём?
Цзян Жань посмотрел за окно, где ярко светило солнце:
— Выдвигаемся!
...
Плюх!
Во все стороны полетели брызги.
Чэн Мэнсюэ спрыгнула с четырёхметровой вышки, подняв сверкающий фонтан воды, который обрушился прямо на головы Цзян Жаня и Цинь Фэна.
Оба сидели на краю бассейна и теперь лишь молча утирали лица.
— Это что, бомбардировка?
Саркастично протянул Цинь Фэн:
— Брызги могли бы быть ещё больше?
— Уже то, что она осмелилась прыгнуть — это достижение.
Вступился за подругу Цзян Жань:
— А ты-то сам рискнёшь?
— А ты?
— Если ты прыгнешь, то и я тоже.
— Прыгнешь ты — прыгну и я.
Спустя тридцать секунд.
Они стояли друг за другом на четырёхметровой вышке.
Снизу казалось, что это сущие пустяки, но, стоя на самом краю, они осознали, что четыре метра — это всё-таки высоко.
Их бассейн находился в люксе на верхнем ярусе лайнера, а вышка возвышалась над ним ещё на четыре метра... Так что сейчас они находились в самой высокой точке всего судна.
И, одновременно, в самой высокой точке над этим морем.
Цзян Жань стоял на самом краю трамплина, глядя вдаль, туда, где небо сливалось с морем, изгибаясь вместе с формой планеты и уходя на край света.
Цинь Фэн стоял позади него, подняв взгляд к небу:
— Тебе не кажется, что эта сцена выглядит до боли знакомой?
— О чём ты?
Цзян Жань обернулся, но тут же уткнулся лбом в два выставленных пальца.
Это были пальцы Цинь Фэна.
Его правая рука, сложенная в форме пистолета, упиралась прямо в переносицу Цзян Жаня.
— 【Лилит.】
Он мрачно произнёс низким голосом:
— 【Пусть небеса померкнут.】
В следующую секунду произошло чудо.
Окружающий солнечный свет стремительно потускнел, пока не исчез вовсе, и весь мир погрузился во мрак!
Цзян Жань поднял голову.
И только тогда понял, что это просто проплывающая мимо туча удачно закрыла собой солнце.
— Ха!
Неудивительно, что Цинь Фэн перед этим бросил взгляд на небо... Он просто заметил надвигающуюся тучу и решил спонтанно включить в себе актёра.
— Лилит всемогуща.
Цинь Фэн смотрел прямо в глаза Цзян Жаню.
Это был сценарий с того самого первого дня, когда они снимали сцену на крыше.
Сценарий, написанный самим Цзян Жанем и переданный для съёмок киноклубу. И кто мог знать эти реплики лучше, чем сам автор?
— Всемогуща, но она не богиня.
Подыгрывая другу, Цзян Жань медленно отвернулся:
— Лишь тот, кто контролирует историю, кто управляет ей по своей воле, вправе называться богом.
В этот миг всё было в точности как тогда.
Но теперь, обладая Пространственно-временными СМС и способностью переписывать историю, произносить эти слова было совершенно иначе. Ощущения в груди были совершенно другими.
Как и в тот день, стоя на краю крыши, Цзян Жань раскинул руки в стороны, наслаждаясь морским бризом на вышке:
— И теперь мы овладели этой силой! Наша жизнь только начинается!
Он слегка изменил реплику, поддавшись импровизации.
В бескрайнем синем небе кричали чайки, солнце вышло из-за туч, щедро проливая свои лучи на мир!
— 【Будущее принадлежит нам!】
Он с силой оттолкнулся, теряя гравитацию где-то между небом и морем:
— 【История — тоже наша.】
...
БАБАХ!!!!!
Цзян Жань рухнул в воду плашмя, подняв гигантскую волну.
— Тьфу!
Чэн Мэнсюэ снова утерла лицо:
— Если я была просто бомбой, то твой прыжок — это ядерный взрыв! Ты вообще умеешь прыгать в воду?!
— А он похож на того, кто умеет?
Цинь Фэн всё ещё стоял на трамплине:
— Но я не ожидал, что ты и правда осмелишься.
Цзян Жань вынырнул на поверхность, потирая ушибленную спину:
— Твоя очередь!
— Я не буду прыгать.
?
— Струсил?
— Цзян Жань показал ему средний палец.
— Кто просил тебя лезть первым, — усмехнулся Цинь Фэн и спустился с вышки.
...
Опустилась ночь.
В роскошном люксе была своя отдельная смотровая площадка, где можно было поужинать.
Официанты подали блюда и незаметно удалились.
Троица сидела вокруг небольшого круглого столика, мысленно поражаясь тому, как богачи умеют наслаждаться жизнью.
С их места, если поднять голову, открывался беспрепятственный вид на россыпь сияющих звёзд, а внизу на палубе толпа танцевала под сеты диджея.
На западе сиял огнями город Восточного Моря.
Вся береговая линия была залита неоном, среди которого ярким пятном выделялась башня Восточная Жемчужина, возвышаясь над цветным морем, словно негаснущий маяк.
А если посмотреть на восток, там было лишь чёрное море.
Эта тьма была чернее самой ночи, непроглядная бездна, в которой нельзя было разглядеть абсолютно ничего.
Дзинь. Дзинь. Дзинь.
В перерывах между глотками красного вина их телефоны одновременно издали звук уведомления из WeChat.
Сообщение пришло в группу их школьного класса.
В первый год учёбы в университете эта группа была очень активной: бывшие одноклассники ежедневно жаловались на свои новые учебные заведения, на военную подготовку, на жизнь в общежитиях.
Но со временем чат окончательно затих.
Троица открыла телефоны и увидела, что сообщение отправил Ван Хао.
Он был старостой их класса в старшей школе, и у всех с ним сложились неплохие отношения; пусть они и не были так близки, как наша троица, но их дружба точно выходила за рамки обычного приятельства.
Сообщение оказалось довольно длинным:
Ван Хао: Ребята! Прошло почти два года с тех пор, как мы окончили школу, пора бы нам встретиться!
Предлагаю устроить встречу класса этим летом. Точную дату определим позже, впереди ещё несколько месяцев, но я решил предупредить вас заранее.
У кого будет время, обязательно приходите!
...
— Встреча выпускников...
Цзян Жань отложил телефон в сторону:
— Действительно, мы давно с ними не виделись. Раньше мы так хорошо общались, все обещали, что будем поддерживать связь и в университете, но в итоге нас разбросало по всей стране, и мы потихоньку перестали общаться.
— Вполне ожидаемо.
Цинь Фэн отложил вилку:
— Расстояние может создавать только иллюзию красоты, но оно определённо не укрепляет чувства.
— Иначе почему бы я поступил в тот же университет, что и вы? Представители приёмной комиссии из Цинхуа и Пекинского университета чуть ли не жили у меня дома, но я настоял на том, чтобы пойти вместе с вами в Университет Восточного Моря.
— Конечно, я свято верю в нашу дружбу, но расстояние — жестокая вещь. На дюйм дальше — значит на дюйм дальше, и с этим ничего не поделаешь.
— На самом деле, в этом мире нет ничего важнее настоящих друзей... Особенно тех, с кем ты дружишь с юности.
Хе-хе.
Чэн Мэнсюэ смущённо почесала затылок:
— Прости, это мы с ним тянем тебя на дно. С нашими оценками Университет Восточного Моря был лучшим вариантом; к тому же, старшая сестра Сюй Янь тоже здесь учится, поэтому мы сюда и подали документы.
— Кстати говоря... Ван Хао ведь учится в колледже? Получается, в следующем семестре он уже пойдёт на стажировку и начнёт работать?
Эта тема внезапно показалась очень тяжёлой.
Обучение в колледже длилось всего три года, а значит, их бывшему хорошему другу Ван Хао и вправду скоро предстояло выйти во взрослую жизнь и начать пахать как проклятому.
— Как бы человек ни был глуп, неужели так сложно набрать пятьсот баллов?
Цинь Фэн искренне не понимал этого:
— Достаточно просто набрать проходной балл по каждому предмету.
— Заткнись, а.
Хором отрезали Цзян Жань и Чэн Мэнсюэ.
Особенно остро это восприняла Чэн Мэнсюэ, которая в прошлом семестре завалила два экзамена.
— За Ван Хао можете не переживать, его подвешенный язык бьёт мощнее Позитронной пушки, проблем с поиском работы у него не возникнет.
Цзян Жань принялся чистить лобстера:
— Сейчас многие бакалавры не могут трудоустроиться. На самом деле, диплом колледжа отличается только тем, что с ним нельзя поступить в магистратуру или на госслужбу, а в реальной жизни разница невелика, всё в конечном итоге зависит от личных способностей.
— Ван Хао ещё в старшей школе был старостой, его организаторские таланты очевидны всем. Вполне возможно, что, выйдя в общество на год раньше нас, в итоге он устроится лучше нас всех.
Цинь Фэн вытер рот салфеткой:
— Это было бы возможно, но... теперь это исключено.
Он слегка улыбнулся:
— Теперь у нас есть Пространственно-временные СМС, и мы можем свободно изменять историю и исправлять ошибки.
— Если только мы не решим намеренно скрываться в тени, среди наших одноклассников вряд ли кто-то сможет добиться большего, чем мы.
— Эх, ну вы меня и сбили с толку, какие ещё «лучше или хуже устроился»? Мы все одноклассники, зачем делить людей на сорта?
— Когда в будущем мы добьёмся успеха и займём определённое положение в обществе, мы вполне сможем протянуть руку помощи и остальным ребятам.
— Но секрет Пространственно-временных СМС должен остаться строго между нами троими, — вновь акцентировал внимание Цзян Жань.
Он повторял это уже бесчисленное количество раз:
— Мы, может, и хотим использовать СМС лишь для того, чтобы подзаработать или найти лёгкий путь в жизни, но у других людей могут быть совсем другие мотивы.
— 【Как только Пространственно-временные СМС попадут в руки злодеев... они могут использовать их для мести обществу, развязывания войн за власть или даже уничтожения всего мира.】
— Поэтому мы обязаны беречь эту тайну. Защищая её, мы защищаем весь мир.
— Это само собой разумеется.
— Мы же не идиоты.
Чэн Мэнсюэ, держа во рту вилку, склонила голову набок:
— Раз уж мы заговорили об этом, для чего мы вообще собираемся использовать эти СМС в будущем?
— Иначе говоря... какова наша конечная цель? Чего мы в итоге хотим достичь с их помощью?
— Исполнить свои мечты, наверное.
Цзян Жань ответил:
— Кстати говоря, а о чём вы мечтаете? Какую жизнь хотите прожить?
— Я хочу стать дизайнером Рейнских котов!
В глазах Чэн Мэнсюэ вспыхнули искры:
— После выпуска я обязательно пойду на собеседование в их компанию! Я безумно хочу сама разрабатывать дизайн Рейнских котов, которые мне нравятся!
Цзян Жань усмехнулся:
— Вполне обычная мечта. А ты, Цинь Фэн?
— А я хочу... работать в передовых мировых лабораториях и заниматься исследованиями.
Цинь Фэн тоже ответил совершенно серьёзно:
— В этом мире есть множество сложнейших загадок, которые не под силу разгадать в одиночку. Я хочу трудиться бок о бок с умнейшими гениями планеты, чтобы проникнуть в тайны физики, микромира и самых глубоких тайн нашей Вселенной.
— Ух ты, звучит поистине грандиозно.
С восхищением протянула Чэн Мэнсюэ, а затем повернула голову:
— А ты, Цзян Жань? Какая у тебя мечта?
— Я...
Цзян Жань помял в руках салфетку, на мгновение задумавшись, так как ему ничего не приходило в голову:
— У меня, наверное, нет такой конкретной цели, как у вас. Мои мысли... я просто думаю, раз уж человеку дарована жизнь, он должен сделать хоть что-то значимое.
— Если мыслить локально — просто достойно прожить свою жизнь, оберегать семью и близких друзей. А если глобально — то принести какую-то пользу обществу, стране или даже всему человечеству, чтобы сделать этот мир хоть чуточку лучше.
О-о-о~
Чэн Мэнсюэ задумалась:
— Значит... ты хочешь стать спасителем мира?
— Да не преувеличивай!
— Тогда... гением уровня Эйнштейна, двигающим науку вперёд?
— Я похож на такого?
— Ну тогда...
Чэн Мэнсюэ мягко улыбнулась, и в её зрачках отразилась бесконечная лента неоновых огней берега:
— 【Тогда просто продолжай быть героем, как сейчас.】
Бах! Бах! Бах!
Пришло время фейерверков.
С палубы лайнера в небо взмыли десятки зарядов, распускаясь яркими разноцветными вспышками. Казалось, сама вселенная открыла тысячи глаз... безмолвно наблюдая за их беседой на вершине круизного лайнера.
...
Цзян Жань покрутил в руке бокал с вином:
— Разве я... могу считаться героем?
— Конечно, можешь. Ты спас старшую сестру Сюй Янь, и спас тех двоих тонущих детей.
— Это было жульничество.
Он посмотрел на Чэн Мэнсюэ:
— Я заранее знал правильный ответ и решение. Без того спасательного жилета я бы ни за что не прыгнул в воду.
— Прыгнул бы.
После выпитого вина Чэн Мэнсюэ сегодня стала чуть смелее:
— Мы с тобой вместе выросли, и я не в первый раз вижу твою храбрость. Даже без спасательного жилета ты бы всё равно бросился в реку.
Морские волны покачивали лайнер, вино колыхалось в бокале.
Огни фейерверков медленно падали вниз, словно слёзы, пролитые небесами.
— И к тому же... Ну и что, что это было жульничество? Независимо от истинных причин, в конечном счёте ты всё равно прыгнул...
Щёки Чэн Мэнсюэ раскраснелись, её взгляд был затуманенным, отражая последние отблески ночного неба:
— Если с помощью жульничества можно сделать этот мир лучше... если можно стать героем, спасающим чужие жизни...
Мир вновь погрузился во тьму:
— 【Тогда почему бы не... жульничать всю жизнь?】
...
Бум!
Раздался глухой стук.
Лицо Чэн Мэнсюэ уткнулось прямо в панцирь камчатского краба. Она тихо засопела, погрузившись в глубокий сон.
...
Цзян Жань и Цинь Фэн застыли, не зная, что сказать.
— Она что... напилась? — осторожно поинтересовался Цинь Фэн.
— Очевидно.
— Неудивительно! Я же чувствовал, что что-то не так!
Цинь Фэн с явным облегчением выдохнул:
— Я ещё никогда не видел Мэнсюэ такой смелой! Она создала такую романтическую атмосферу, что я уж было подумал, что она сейчас признается тебе в любви! Я даже не знал, куда себя деть!
— Но с другой стороны, так быстро опьянеть — это слишком...
Он покосился на её бокал с вином, который изначально был наполнен лишь на треть, а теперь там оставалось чуть меньше половины.
Отключиться после пары глотков красного вина с таким низким содержанием алкоголя — это поистине чудо биологического разнообразия.
— Должно быть, она пила впервые в жизни.
Цзян Жань покачал головой:
— По крайней мере, за все эти годы я ни разу не видел её с алкоголем.
— Я и не догадывался, что она настолько не переносит спиртное... В тех двух глотках, наверное, алкоголя было меньше, чем в конфетах с ликёром.
— А она ела конфеты с ликёром? — поинтересовался Цинь Фэн.
— ...Кажется, тоже нет.
...
Цзян Жань на руках отнёс Чэн Мэнсюэ в её комнату и уложил на кровать.
Затем вышел, закрыл дверь и несколько раз дёрнул ручку, со щелчками проверяя, надёжно ли заперт замок. Лишь убедившись, что дверь не открывается, он вернулся на смотровую площадку.
Шоу фейерверков уже давно завершилось.
Танцующая под музыку диджея толпа на палубе тоже постепенно расходилась.
Цинь Фэн опирался на перила смотровой площадки, глядя куда-то вдаль и о чём-то задумавшись.
Услышав шаги, он обернулся и посмотрел на Цзян Жаня:
— Если бы Мэнсюэ продержалась в сознании ещё пару секунд, возможно, она бы призналась, что ты ей нравишься.
— Не призналась бы, — покачал головой Цзян Жань.
— Почему нет?
Цинь Фэн прислонился спиной к ограждению:
— Ты, похоже, всё время избегаешь этой темы. Раньше я не вмешивался, так как это ваше личное дело.
— Но... мы ведь уже не в старшей школе, нет ничего страшного в том, чтобы завести отношения.
Увидев, как Цзян Жань подошёл и тоже молча опёрся на перила, Цинь Фэн тяжело вздохнул:
— Неужели «проклятие друзей детства» и правда существует?
— Это удивительная закономерность, но в реальной жизни вероятность того, что друзья детства станут парой, крайне мала.
— Это из-за того, что вы слишком хорошо знаете друг друга? У тебя к ней чувства как к члену семьи, родственнице, сестре?
Он снова повернулся лицом к морю, встав рядом с другом, и сквозь порывы морского бриза посмотрел на него:
— Очевидно же, что ты очень нравишься Мэнсюэ. Особенно после того случая, когда ты прыгнул в реку спасать людей... В её глазах ты стал непобедимым героем.
— Возможно, этот инцидент так сильно повлиял на неё, что сегодня алкоголь просто придал ей смелости, и она наконец озвучила свои истинные мысли.
Цзян Жань по-прежнему хранил молчание.
— Эй, скажи хоть что-нибудь, — Цинь Фэн ткнул его локтем в бок.
— Я не знаю.
Цзян Жань наблюдал за морской пеной внизу и тихо произнёс:
— Я не гений, способный решить любую задачу... И ответа на этот вопрос у меня тоже нет.
...
Цинь Фэн молча смотрел на него.
В конце концов, словно приняв какое-то решение, он произнёс:
— Цзян Жань, я открою тебе один 【секрет】.
?
Цзян Жань поднял голову:
— Ты от меня что-то скрываешь?
— Это Мэнсюэ запретила мне рассказывать.
Цинь Фэн пожал плечами:
— Но видишь, я всё равно решил с тобой поделиться. Просто на несколько дней позже.
— Не волнуйся, ничего серьёзного, я прекрасно понимаю, что важно, а что нет.
Цзян Жань внимательно посмотрел на него.
И кивнул:
— Рассказывай.
...
Цинь Фэн облизнул губы, сделал глубокий вдох и медленно выдохнул:
— Для тебя это событие произошло на этой мировой линии. Поэтому после временного сдвига и прыжка мировой линии у тебя совершенно не осталось об этом воспоминаний, а мы тебе ничего не рассказывали.
— В тот день, когда ты ухватил старшую сестру Сюй Янь, а сам перевалился через перила моста и рухнул в реку... У Чэн Мэнсюэ случилась истерика. Она кричала во весь голос и, словно обезумев, рвалась прыгнуть в реку следом за тобой.
— Я никогда не видел её в таком состоянии. Грубо говоря, она вела себя как бешеная собака... Мы с Сюй Янь вдвоём навалились на неё, скручивая изо всех сил, но едва смогли удержать.
— Она реально потеряла рассудок. Как только ты упал, у неё из глаз брызнули слёзы. Пытаясь вырваться, она чуть не прокусила руку Сюй Янь до крови. Естественно, Сюй Янь не стала бы показывать тебе свои укусы.
Он по привычке потёр свою левую руку.
Судя по всему, хоть этот укус и пришёлся на Сюй Янь, боль от него глубоко отпечаталась в сердце самого Цинь Фэна.
Выдержав паузу, он продолжил:
— Только когда мы издалека увидели, как ты выбираешься на берег, Мэнсюэ пришла в себя. У неё тогда было мертвенно-бледное лицо, ни кровинки.
— Потом мы повезли тебя в больницу, всё было так суматошно, что нам было не до разговоров об этом.
— Но по возвращении в университет Мэнсюэ тайком нашла нас с Сюй Янь и умоляла ни в коем случае не рассказывать тебе об этом. О том, как она сорвалась, кричала, кусалась и пыталась броситься в реку, чтобы спасти тебя.
— Я прекрасно понимаю её чувства, в такой ситуации кто бы не запаниковал? Так что не принимай это близко к сердцу, она не хотела намеренно от тебя ничего скрывать. Просто решила, что повела себя слишком глупо и опозорилась.
Цзян Жань молча слушал его.
Он вспомнил, как после того сдвига мировой линии очнулся в больнице, и первым человеком, которого он увидел, была Чэн Мэнсюэ.
В тот момент она как раз вернулась с доставкой еды, радостно улыбалась, и по ней совершенно нельзя было сказать, что она пережила подобное безумие и истерику.
— Она просила нас ничего не рассказывать, потому что боялась заставить тебя волноваться.
Цинь Фэн продолжал оправдывать и защищать Чэн Мэнсюэ:
— Но! Я хочу сказать, что со своей точки зрения ты, возможно, не понимаешь, почему она после вина вдруг заговорила так смело.
— Зато понимаю я. Всё из-за твоего прыжка в реку, это стало для неё огромным потрясением. Возможно, именно этот инцидент подтолкнул её к тому, чтобы заглянуть вглубь своих чувств и подготовиться к признанию.
— Очень жаль, что она совершенно не умеет пить. Продержись она ещё пару секунд, и вы бы точно стали парой.
Хех.
Вопреки всем ожиданиям.
Выслушав столь трогательную историю, Цзян Жань лишь тихо усмехнулся и покачал головой:
— Цинь Фэн, ты и вправду мастер решать задачки. Но, извини меня, эту задачу ты решил неверно.
— Совесть у тебя есть?
Рассердился Цинь Фэн:
— Я не заставляю тебя ничего делать, но заслуживает ли Мэнсюэ такого отношения?
— А ты знаешь, почему на самом деле Мэнсюэ так безумно отреагировала, увидев, как я упал в реку? — задал встречный вопрос Цзян Жань.
— Разве не из-за того, что переживала за тебя?
— Не только.
Цзян Жань покачал головой:
— Она прекрасно знает, что я отлично плаваю. Мы с ней в детстве вместе ходили на плавание, и ещё в средней школе я выигрывал городские соревнования.
Сказав это, он указал в сторону четырёхметровой вышки над бассейном:
— С этой вышки, с которой ты побоялся спрыгнуть, Мэнсюэ хоть и подняла кучу брызг, но вошла в воду почти идеально. А я вообще осмелился прыгнуть спиной вперёд плашмя. Разве обычный человек, который просто умеет плавать, рискнул бы сделать нечто подобное?
— Более того, на мне тогда был спасательный жилет повышенной плавучести. С такой штукой, даже если тебя швырнуть в открытый океан, ты не утонешь. Даже если помрёшь — всё равно будешь плавать на поверхности... При моих навыках плавания и с этим жилетом, как ты думаешь, стоило ли так сильно волноваться?
— Допустим даже, что волнение было неизбежным. Ты ведь тоже тогда за меня переживал, но разве ты запаниковал до такой безумной степени?
...
Выслушав эти логичные и обоснованные аргументы, Цинь Фэн тоже впал в ступор.
— За все эти годы мы втроём обсуждали абсолютно всё, между нами не было никаких секретов. Я даже не думал скрывать от вас такую читерскую вещь, как Пространственно-временные СМС.
— Но всё же есть кое-что... кое-что между мной и Мэнсюэ, о чём ты действительно ещё не знаешь.
Цзян Жань выпрямился:
— Мэнсюэ запретила тебе рассказывать, но ты всё равно поделился этим со мной. Я очень тронут.
— Поэтому, Цинь Фэн.
Он повернул голову.
И посмотрел прямо в глаза собеседнику:
— Я тоже открою тебе... один 【секрет】.
— Это было больше десяти лет назад. Нам с Сяосюэ тогда было лет по пять-шесть, друзья детства, не разлей вода, каждый день бегали и играли вместе.
Цзян Жань смотрел на морскую гладь, чувствуя, как морской ветер становится всё холоднее.
— В тот год кое-что произошло, и я едва не погиб. Или, вернее сказать, в тот момент я уже был мёртв, по крайней мере, на 99,99 процента.
Пф-ф-ф.
Цинь Фэн поперхнулся и выплюнул воду.
— Извини.
— Он вытер рот, не зная, плакать или смеяться.
— Я понимаю, что в такой серьёзный момент смеяться не стоит, но твой процент смертности — это просто... Что это за нелепая количественная метафора?
Однако Цзян Жань покачал головой:
— Это ни капли не преувеличение. В нормальной ситуации исход был бы стопроцентно летальным, но я ведь всё ещё жив. Поэтому я и говорю о 99,99 процента. Ситуация тогда была похожа на ту, что случилась пару дней назад, когда я прыгнул в реку спасать тонущего ребёнка. Шестилетний я совершил такой же геройский поступок, вот только тогда в воду упал не кто-то чужой, а... шестилетняя Сяосюэ.
Выражение лица Цинь Фэна стало серьёзным. Он смутно начал о чём-то догадываться.
— Мы тогда бегали и играли на небольшом холме, и в итоге Сяосюэ оступилась, поскользнулась и упала в реку. Плавать она тогда, естественно, не умела и сразу же начала барахтаться, уходя под воду. Разумеется, шестилетний я тоже плавать не умел.
Цинь Фэн моргнул:
— Неужели ты...
— Да.
— Цзян Жань кивнул.
— Я тогда даже не задумывался, просто подбежал к берегу и прыгнул следом. На самом деле, это была вовсе не смелость или что-то в этом роде, а абсолютное бесстрашие от неведения. К тому же, в детсадовские времена родители постоянно жужжали мне все уши, что в садике я должен заботиться о Сяосюэ, защищать её, чтобы её никто не обижал. Что понимают маленькие дети? Они целыми днями твердили мне это, и я воспринял её защиту как свою прямую обязанность. Раз она упала в воду, я, само собой, должен был прыгнуть за ней.
— Итог, как ты уже догадался... Прыгнув в воду, я не достал ногами до дна и сразу же нахлебался воды. Но я всё равно изо всех сил, тараща глаза, пытался вытолкать Сяосюэ на берег. Нам повезло: Сяосюэ ухватилась за канализационную трубу и смогла выбраться. А меня подхватило течением, я быстро начал задыхаться, потерял сознание и отключился.
Цинь Фэн нахмурился. Он и представить не мог, что этих двоих связывает такое прошлое. Неудивительно... что Чэн Мэнсюэ, увидев на днях, как Цзян Жань прыгает в воду спасать человека, впала в такую ненормальную истерику.
— А что потом? — поторопил он.
— О том, что было потом, мне уже рассказывали другие.
— Цзян Жань продолжал смотреть на море.
— Как я уже сказал, я нахлебался воды и был без сознания, поэтому, разумеется, ничего из последующего не помню. Говорят, выбравшись на берег, Сяосюэ побежала вдоль реки, крича и зовя на помощь. Окружающие взрослые услышали крики, и какой-то добрый человек тут же прыгнул в воду и вытащил меня... но прошло уже несколько минут. Говорят, к тому времени я уже не дышал, лицо посинело, сердцебиения не было. Взрослые сразу же начали делать мне искусственное дыхание и массаж сердца, но всё было тщетно.
Цинь Фэн сжал кулаки, тоже начав нервничать. Только теперь он по-настоящему понял, что значили слова о смерти на 99,99 процента. Удушье под водой, остановка сердца, безуспешная сердечно-лёгочная реанимация, кислородное голодание мозга около десяти минут... Назвать это состояние смертью на 99,99 процента было ничуть не преувеличением.
— И что тогда...
— Он посмотрел на Цзян Жаня.
— Чем были те 0,01 процента? 【Какое стечение обстоятельств составило эти 0,01 процента, что вернули тебя к жизни?】
Цзян Жань усмехнулся. Потянувшись навстречу морскому ветру, он ответил:
— 【Совпадение.】
— Совпадение?
— Именно. Абсолютное совпадение.
— Цзян Жань продолжил: — Доходя до этого момента, мне самому хочется смеяться. Взрослые ведь делали мне массаж сердца, и, видя, что я никак не прихожу в себя, они давили на грудную клетку всё сильнее. Додавились до того, что сломали мне рёбра, отчего моя голова подпрыгивала и билась о землю. И в этот самый момент по тропинке на холме проходил какой-то младшеклассник с рюкзаком. Он поскользнулся, рюкзак упал на землю и раскрылся, пенал вылетел, и карандаши, ластики, линейки рассыпались повсюду. И надо же было такому случиться, что один карандаш, подпрыгивая, покатился с холма и упал точнёхонько мне под шею.
Он непроизвольно почесал заднюю часть шеи:
— В тот самый миг взрослый, делавший мне массаж сердца, как раз с силой нажал на грудь, и в итоге...
— Ох!
— Цинь Фэн втянул холодный воздух. В его голове возникла кровавая картина, а на задней стороне шеи мгновенно появилась фантомная боль, словно в неё с силой вонзилось острое лезвие карандаша!
— Острие карандаша вот так резко вонзилось мне в шею сзади.
— Цзян Жань почесал шрам на затылке ногтем.
— Ты должен знать, у меня там небольшое синее пятнышко, ты ещё спрашивал о нём.
— Помню.
— Цинь Фэн раскрыл левую ладонь.
— В детстве мне тоже карандашом в ладонь ткнули, до сих пор осталась темная синеватая точка. Эта штука работает по принципу татуировки. Я помню, что действительно спрашивал, откуда у тебя на затылке синяя точка. Ты сказал, что укололся карандашом, и я не придал этому значения. Кто за годы учёбы ни разу не накалывался на карандаш? Но я и подумать не мог, что у этого маленького пятнышка такая предыстория. Выходит... этот случайно упавший карандаш и был теми 0,01 процента, которые тебя спасли?
— Верно.
— Цзян Жань тихо усмехнулся.
— Карандаш тогда вонзился довольно глубоко. Я мгновенно вытянулся в струнку, дёрнул ногами, скопившаяся в лёгких вода хлынула наружу, и в приступе сильного кашля... сердцебиение тоже восстановилось.
— Обалдеть.
— Цинь Фэн был поражён. Воистину, реальность бывает удивительнее любых романов.
Тот карандаш наверняка задел какой-то нерв, и, словно при электрошоковой терапии, вызвал резкое сокращение всех мышц тела, что случайным образом перезапустило сердечно-лёгочную функцию. Подобная внутренняя стимуляция организма оказалась куда эффективнее наружного массажа грудной клетки.
— Очнувшись, я увидел Сяосюэ: она сорвала голос, уголки её губ были в крови, она обнимала меня и рыдала навзрыд.
Цзян Жань повернул голову и посмотрел на окно второго этажа. Там была каюта Чэн Мэнсюэ, и спящая красавица уже давно видела сны.
— После этого она силой потащила меня записываться на курсы плавания. Я ходил туда просто поплескаться в воде, а вот Сяосюэ каждый раз тренировалась очень серьёзно, даже чересчур серьёзно. Так что, как видишь, Сяосюэ прыгает в воду вполне профессионально. Наверное... тот случай, когда я чуть не умер, стал для неё слишком сильным потрясением.
...
На этом моменте Цинь Фэн всё окончательно понял.
Он-то думал, что Чэн Мэнсюэ просто слишком сильно волновалась за Цзян Жаня, поэтому впала в такую безумную истерику, осознала свои чувства и чуть было не призналась в любви под воздействием алкоголя...
Всё не так. Он ошибся абсолютно во всём.
Это была не какая-то сопливая любовная история, а прошлое, в котором они едва не оказались по разные стороны жизни и смерти.
Падение в воду и спасение утопающего стали для Чэн Мэнсюэ самой большой психологической тенью, травмой на всю жизнь. В тот момент, когда Цзян Жань прыгнул с моста, перед глазами Чэн Мэнсюэ пронеслись события десятилетней давности... тот самый маленький мальчик, который прыгнул в реку ради её спасения и умер на 99,99 процента.
Это был её самый жуткий кошмар. И картина, которой она боялась больше всего на свете.
— Ладно, признаю, я ошибся.
— Цинь Фэн похлопал Цзян Жаня по плечу.
— Извини.
— Ничего.
...
Они замолчали.
Лунный свет снова скрылся за тёмными облаками. Люди на нижней палубе разошлись, огни погасли. Ночь погрузилась в тишину. Морские птицы опускались в лунной тени, чтобы доклевать остатки еды, а звук рассекающей воду стали мерно шумел. Морские волны слой за слоем бились о борта корабля, смывая следы времени, смывая тревоги с сердца.
— Но в одном я всё-таки не ошибся.
— Цинь Фэн повернул голову.
— Неважно, что о тебе думают другие, неважно, был ли ты все эти годы заурядным или выдающимся, в глазах Сяосюэ за это десятилетие ты ничуть не изменился... 【С того самого мгновения, как шестилетний ты прыгнул в воду, ты навсегда стал для неё единственным и неповторимым героем.】
Цзян Жань не стал ни подтверждать, ни отрицать этого, лишь слегка улыбнулся:
— И почему ты не взял факультатив по «Психологии подросткового возраста»? В следующем семестре запишемся втроём.
— Да ну тебя.
У-у-у-ух...
Раздался глухой гудок.
Этот сигнал уже давно потерял своё изначальное значение в морской навигации, и теперь служил круизному лайнеру своеобразным колоколом, отбивающим ровные часы. Гудок означал, что все сегодняшние развлекательные мероприятия завершены, напоминая пассажирам о необходимости вернуться в каюты для безопасного отдыха.
— Пойдём.
Цзян Жань оттолкнулся руками от перил и направился к лестнице.
— М-м?
Он заметил, что Цинь Фэн не последовал за ним.
— Что с тобой? — непонимающе спросил Цзян Жань.
Цинь Фэн промолчал. Он подошёл к обеденному столу. Взял из вазы с фруктами зелёный финик. И бросил его в Цзян Жаня.
Хлоп.
Цзян Жань протянул руку и безошибочно поймал его.
— Цзян Жань.
— Цинь Фэн прищурился, глядя на зелёный финик в ладони друга.
— Как думаешь, тот карандаш... Действительно ли это была случайность?
— А что же ещё? — вопросом на вопрос ответил Цзян Жань.
— Не мог же тот младшеклассник, чтобы спасти меня, специально бросить карандаш с холма, чтобы тот идеально отскочил, приземлился острием вверх прямо мне под шею, и чтобы в этот момент моя голова опустилась... Это что ещё за школьник божественного уровня?
— Это необязательно должен был быть тот школьник.
— Цинь Фэн выпрямился.
— Это мог быть и кто-то другой.
— Кем бы он ни был, это невозможно.
— Цзян Жань поднял руку и с силой бросил зелёный финик обратно в Цинь Фэна.
Хлоп!
Цинь Фэн тоже вскинул руку, поймал плод и зажал его в кулаке.
— Никто не смог бы бросить так метко.
— Цзян Жань размял запястье.
— Но это слишком невероятное совпадение. Настолько, что это ненормально.
— А что тут ненормального? При достаточном количестве случайностей даже мартышка сможет напечатать на машинке полное собрание сочинений Шекспира.
— Это невозможно.
— Цинь Фэн покрутил финик в пальцах и покачал головой.
— Теоретически, если дать мартышкам бесконечное количество времени, то случайно стуча по клавишам, они, возможно, и напечатают Шекспира. Но в реальности это невыполнимо. Даже если мартышки будут печатать вплоть до гибели Вселенной, они не смогут воссоздать Шекспира.
Цзян Жань тихо усмехнулся:
— Это говорит лишь о том, что срок жизни Вселенной недостаточно велик. С каких это пор ты перестал верить в науку, Цинь Фэн? С теорией вероятностей так всегда: 【Если вероятность какого-либо события не равна нулю, оно обязательно произойдёт.】
Вжик.
Зелёный финик полетел обратно и снова оказался в руке Цзян Жаня.
— Закон Мёрфи, — произнёс Цинь Фэн.
Закон Мёрфи гласит, что всё, что может пойти не так, обязательно пойдёт не так. В общих чертах это означает, что какой бы ничтожно малой ни была вероятность неудачи или непредвиденного обстоятельства, они непременно произойдут.
Учитель Чжан Ян рассказывал об этом на своих лекциях по базовым дисциплинам.
Раз вероятность того, что ребёнок упадёт, рюкзак раскроется, пенал вылетит, карандаши рассыплются, а один из них скатится с холма и отскочит точно под шею, не равна нулю... Значит, у этого события есть шанс произойти. Как с выигрышем в лотерею: пусть шанс сорвать джекпот микроскопически мал, всегда находится кто-то, кому везёт. И так во всём.
— Только не говори мне, что ты не слушал лекции учителя Чжан Яна, — Цзян Жань снова подбросил финик, подходя к смотровой площадке.
— Лично нам с Сяосюэ его предмет вообще не интересен, мы записались на этот курс только за компанию, потому что он нравится тебе.
— Конечно, я слушал.
— Цинь Фэну нечего было возразить.
Действительно, любое маловероятное событие имеет шанс на существование, в этом и заключается прелесть теории вероятностей. Обоснованно и логично.
— Закон Мёрфи действительно звучит как очень печальный закон.
— Цзян Жань продолжал подбрасывать финик.
— Любые возможные ошибки, случайности, неудачи и сожаления в итоге обязательно произойдут. Но теперь, когда у нас есть пространственно-временные СМС, для нас, способных в любой момент изменить историю и исправить ошибки, Закон Мёрфи больше не действует.
Хлоп.
Взмахнув рукой, он поймал финик в воздухе и с улыбкой посмотрел на Цинь Фэна:
— К тому же, учитель Чжан Ян на лекции уже сделал инверсию Закона Мёрфи, разве нет? Раз всё то, что имеет хотя бы малейший шанс произойти, обязательно произойдёт...
Цзян Жань отвёл правую руку назад, напрягая мышцы:
— ...то это значит: 【Все самое прекрасное тоже непременно настанет!】
С силой взмахнув рукой, он швырнул зелёный финик вдаль.
Плод, словно метеор, прочертил ночное небо. Брошенный с самой высокой точки над океаном, он устремился к звёздам, раздвинул облака, зацепил лунный свет и беззвучно канул в чёрных водах.
Поглощённый морем.
...
На следующий день пошёл сильный дождь.
Чэн Мэнсюэ проспала до самого полудня. Она действительно напилась до беспамятства и абсолютно не помнила, о чём говорила вчера.
— Последнее, что я помню... как Цинь Фэн сказал, что его мечта — заниматься исследованиями в передовой лаборатории, а что было потом, вообще отшибло.
— Она почесала голову и посмотрела на Цзян Жаня.
— Что ты сказал потом? Какая у тебя мечта?
— Стать спасителем мира, — поддразнил её Цзян Жань.
— Ого, как масштабно!
— Стать гением, как Эйнштейн.
— А ты... потянешь?
— Стать Дораэмоном.
— Опять издеваешься!
За шутками и перепалками вчерашние события были отброшены. Цзян Жань и Цинь Фэн, не сговариваясь, сделали вид, будто ничего не произошло. А на расспросы Чэн Мэнсюэ они в один голос отвечали, что она не успела сказать и двух слов, как уткнулась лицом в панцирь краба и уснула.
...
Когда троица вернулась в университет, был уже вечер.
Ливень усиливался, то и дело сверкали молнии.
— Погода в Городе Восточного Моря меняется в мгновение ока.
Борясь со шквальным ветром под зонтами, они решили сначала укрыться от дождя в клубной комнате.
Добравшись до места, они обнаружили, что все в той или иной степени промокли. Вытеревшись полотенцами, друзья заварили лапшу быстрого приготовления, решив перекусить хотя бы так.
На небольшой школьной доске всё ещё были написаны две главные неразрешённые загадки:
Что означают загадочное СМС и таинственные числа?
Почему только Цзян Жань сохраняет воспоминания об изначальной истории до изменения мировой линии?
Первый вопрос пока казался неразрешимым. С тех пор они больше не получали никаких лишних сообщений, зацепок не было, и расследование зашло в тупик.
— Поэтому я и говорю, что то загадочное СМС, скорее всего, было просто сбоем.
— Цинь Фэн подул на горячую лапшу.
— Бессмысленный набор цифр слишком похож на системную ошибку. И весьма вероятно, что этот сбой произошёл у оператора связи и к нам отношения не имеет. Вам разве никогда не приходили странные СМС с кодами подтверждения? Пространственно-временные сообщения тоже передаются через вышки сотовой связи, так что, скорее всего, из-за случайных помех сигнала и появилось то сообщение с абракадаброй.
...
Цинь Фэн упорно придерживался «теории сбоя».
Потому что если бы, как предполагал Цзян Жань, это сообщение было предупреждением об опасности... то они уже давно «проигнорировали предупреждение» и отправили множество СМС.
Но пока ничего плохого не случилось.
Всё было стабильно.
Всё было закономерно.
Всё было нормально.
— Если бы это загадочное СМС действительно было предупреждением от нас из будущего...
— Цинь Фэн сухо усмехнулся.
— То за такое непослушание нас бы уже давно постигла расплата, разве нет?
Бабах!!!!
Сверкнула молния, и тут же грянул оглушительный гром.
Свет ламп накаливания несколько раз мигнул, прежде чем снова стать ровным.
— Хватит уже болтать.
— Цзян Жань открыл крышку лапши и, глядя на поднимающийся пар, задумался.
Грубо, но по сути верно. В словах Цинь Фэна был смысл. Раз игнорирование предупреждения не привело к плохим последствиям... значит, это предупреждение не имело никакого значения, а возможно, и вовсе не было предупреждением. Просто его паранойя.
— Отложим пока этот вопрос.
— Он перемешал лапшу вилкой и перевёл взгляд на второй пункт на доске.
— На самом деле, мне всегда было интересно: неужели я единственный во всём мире обладаю такой особенностью? Хотя я искал по ключевым словам в интернете и не нашёл никакой информации. Но это ни о чём не говорит... Ни один нормальный человек не станет писать о таком в сети, иначе его быстро поймают и отправят в лабораторию на опыты. Так что, возможно ли... 【Что в мире есть и другие люди, способные чувствовать изменение мировой линии и сохранять воспоминания из прежней ветки реальности?】
...
После этих слов Цзян Жаня температура в комнате словно резко упала, и повисла гнетущая тишина.
Бам, бам, бам.
Снаружи бушевал ливень, шквальный ветер бил в окна, заставляя рамы дребезжать. Потоки дождя скользили по стеклу, напоминая взгляд подсматривающего за добычей монстра.
Это был вопрос, о котором они никогда всерьёз не задумывались.
Как и сказал Цзян Жань, что если эта особенность не уникальна?
Цинь Фэн и Чэн Мэнсюэ переглянулись.
И оба нахмурились.
Если начать развивать эту мысль, она пугала до дрожи.
Если в разных уголках мира живут люди с такой же особенностью, как у Цзян Жаня...
Тогда.
При каждом изменении мировой линии множество людей испытывают то же головокружение, что и он.
При каждом изменении мировой линии множество людей сохраняют воспоминания о прошлой реальности.
А это означает...
Если кто-то из них следит за лотереями, то он заметит, что после изменения мировой линии прибавилось пять выигрышей второй категории!
Если такой человек есть в Университете Восточного Моря, он заметит, что Сюй Янь воскресла из мёртвых!
【Возможно, эти люди, скрывающиеся в тени, уже давно заметили необычные действия нашей троицы!】
Бабах!!!!
Очередная вспышка молнии осветила всю комнату.
Глаза.
Глаза.
Глаза, глаза, глаза, глаза, глаза, глаза, глаза, глаза, глаза, глаза, глаза, глаза, глаза, глаза, глаза, глаза, глаза, глаза, глаза, глаза, глаза, глаза, глаза, глаза, глаза, глаза, глаза, глаза, глаза, глаза, глаза, глаза, глаза, глаза, глаза!
В грохоте грома вспыхнули и уставились на них со всех сторон сотни глаз Рейнских Котов.
— Неужели мы...
— Чэн Мэнсюэ сглотнула.
Она медленно подняла голову, глядя на быстро исчезнувшее свечение в глазах Рейнских Котов:
— Неужели за нами... уже кто-то следит?
После вспышек молний и раскатов грома дождь за окном заметно поутих.
Свет ламп накаливания стабилизировался и перестал мигать. Отражавшие вспышки света сотни глаз Рейнских Котов теперь казались мягкими, словно пережитый недавно ужас был лишь глупой шуткой.
— Эй-эй, — первым нарушил молчание Цинь Фэн.
— Вы уже сами себя запугиваете. Осторожность — это правильно, но чрезмерная паранойя ни к чему. Если после каждого шага оглядываться в страхе, мы вообще никуда не сдвинемся. В конце концов, всё это, как и с теми непонятными цифрами — лишь беспочвенные фантазии и мания преследования.
Цзян Жань улыбнулся:
— Я и не утверждаю, что всё именно так. Это лишь мои догадки. И у меня так много сомнений только потому, что мы не можем найти ответы на эти два вопроса.
Эх.
Самыми неприятными были именно такие вопросы — которые невозможно ни доказать, ни опровергнуть, из-за чего Цзян Жань постоянно метался в сомнениях.
Чэн Мэнсюэ посмотрела на обоих. Осторожно подняла руку:
— Знаете...
Когда парни повернулись к ней, она указала пальцем на маленькую доску:
— Раз учитель Чжан Ян рассказывал на лекциях о теории мировых линий, и сам термин «скачок мировой линии» мы услышали от него... 【Почему бы нам не пойти и не спросить обо всём учителя Чжан Яна?】
Цзян Жань моргнул.
Затем снова посмотрел на доску.
Скачок мировой линии...
Его взгляд сфокусировался на этих словах.
Действительно, этот термин придумал не он. Учитель Чжан Ян рассказывал об этом на своих лекциях в рамках темы «Теория параллельных миров и мировых линий». Просто Цзян Жаню показалось, что эти слова идеально описывают его состояние, поэтому он использовал их, чтобы всё объяснить Чэн Мэнсюэ.
Учитель Чжан Ян был довольно известен в университете.
И дело было не столько в его личных выдающихся качествах, сколько в громоподобном имени его наставника — одного из старейших и наиболее уважаемых академиков Академии наук Империи Дракона. Будучи последним учеником этого почтенного академика, Чжан Ян после получения докторской степени вернулся преподавать в родную альма-матер — Университет Восточного Моря, а в этом году получил должность научного руководителя аспирантов.
В таком случае, учитель Чжан Ян — человек, вращающийся в кругах высшей физической элиты, и наверняка знаком со многими ещё не опубликованными передовыми теориями.
Чэн Мэнсюэ была права.
Раз уж они сами не могут найти зацепок, почему бы не проконсультироваться с учителем Чжан Яном — человеком куда более профессиональным, знающим и образованным?
— Сяосюэ дело говорит.
— Цзян Жань встал.
— Проблема, с которой мы столкнулись, как раз совпадает с направлением исследований учителя Чжан Яна. Он ведь уже рассказывал о 【скачках мировой линии】 на занятиях. И пусть это лишь теоретические гипотезы, раз мы сами не можем найти ответ, стоит послушать его мнение. Вдруг узнаем что-то неожиданно полезное. Конечно, секретность превыше всего: ни о пространственно-временных СМС, ни о позитронной пушке, ни о наших экспериментах упоминать нельзя. Зададим гипотетические вопросы исключительно в рамках учебного материала.
Цинь Фэн тоже согласился:
— У учителя Чжан Яна высокий академический уровень, да и учился он у академика Национальной академии наук, возможно, у него и впрямь есть какие-то ценные мысли.
— Тогда так и поступим.
— Цзян Жань открыл телефон и посмотрел в расписание.
— Завтра у учителя Чжан Яна нет общих лекций, но есть профильный предмет на физическом факультете. Подойдём к нему после окончания пары.
...
На следующий день.
Троица заранее пришла в учебный корпус физического факультета и стала ждать.
Когда пара закончилась и студенты небольшими группами покинули аудиторию, они подошли к кафедре и объяснили учителю Чжан Яну причину своего визита.
— О-хо-хо.
— Учитель Чжан Ян с улыбкой открутил крышку термоса.
— Я очень рад, что вы пришли. Всегда думал, что студенты ходят на мои общие лекции только ради того, чтобы закрыть кредиты. Мало кто слушает внимательно... а многие и вовсе воспринимают мой предмет как фантастический рассказ. Не ожидал, что найдутся те, кто действительно будет слушать и анализировать. Это замечательно, просто замечательно. Я так рад вас видеть. Выкладывайте, о чём хотели спросить? У меня следующая пара свободная, так что можем спокойно поболтать.
Как и говорил Цинь Фэн, учитель Чжан Ян оказался очень добродушным человеком.
Чэн Мэнсюэ первой подняла руку:
— Учитель Чжан, нас очень заинтересовала концепция 【скачка мировой линии】, о которой вы рассказывали. Но есть пара моментов, которые мы никак не можем понять.
— О? И что же именно?
— Нас интересует сам процесс скачка... то есть, что конкретно происходит в момент изменения мировой линии... нам это не совсем ясно.
Чэн Мэнсюэ подходила к сути постепенно, не вываливая все вопросы сразу.
— Ого, это действительно сложная тема.
— Чжан Ян сделал глоток из термоса и закрутил крышку.
— Поскольку я веду у вас общеобразовательный курс, а не профильный, я не стал слишком сильно углубляться в детали. Но раз вам так интересно, я объясню всё заново.
Он взял мелок и нарисовал на доске прямую линию, а затем на её конце сделал развилку, от которой пошли две параллельные линии — одна вверх, другая вниз.
— Для простоты понимания приведу в пример свою собственную жизнь.
— Учитель Чжан Ян указал на начальную прямую линию: — Эта прямая — моя жизнь от рождения до восемнадцати лет. В восемнадцать лет я в первый раз провалил вступительные экзамены в университет. В этот момент передо мной встал выбор из двух жизненных путей. Первый путь — остаться на второй год в выпускном классе, снова готовиться и поступать... На второй год я успешно сдал экзамены и поступил в Университет Восточного Моря, затем отучился в докторантуре Академии наук, после чего вернулся преподавать в альма-матер и стал вашим учителем.
Говоря это, он провёл пальцем от точки развилки по верхней линии:
— Это та жизнь, которую я выбрал, то есть моя нынешняя жизнь. Эту мировую линию мы можем назвать «Мировой линией А».
Цзян Жань и остальные кивнули.
Концепция была понятна, тем более, что они уже бесчисленное множество раз обсуждали её между собой.
— Однако, провалив экзамены в восемнадцать лет, у меня был и второй вариант.
— Палец учителя Чжан Яна вернулся к точке развилки: — Я мог не оставаться на второй год, а сразу пойти работать или уехать на заработки на юг. Кто знает, может, я поймал бы волну интернет-бума тех лет и стал бы руководителем крупной компании, интернет-магнатом или финансовым воротилой.
Чэн Мэнсюэ улыбнулась шутке преподавателя.
Но ведь всё возможно: кто может предсказать, куда заведёт невыбранный путь? Какая это была бы жизнь?
На этот раз палец учителя Чжан Яна скользнул не вверх, а по нижней параллельной линии:
— Итак, эта невыбранная мною мировая линия — та, где я не стал вашим учителем, а превратился в босса корпорации — называется «Мировой линией Б»... С этим всё понятно?
Троица снова закивала.
Пережив несколько изменений мировых линий, они прекрасно понимали, как разные выборы создают новые ветви реальности.
— Но.
— Тон учителя Чжан Яна изменился: — 【Эти две мировые линии не могут существовать одновременно.】 Или, вернее сказать: 【Никакие две мировые линии не могут существовать одновременно. Наш мир всегда движется строго по одной закреплённой линии.】
Он выделил эти слова интонацией:
— Это как в знаменитом мысленном эксперименте с «Котом Шрёдингера». Кот в коробке либо мёртв, либо жив. Абсолютно исключено существование нелепых ситуаций вроде «и мёртв, и жив одновременно» или «в состоянии суперпозиции жизни и смерти».
...
Кот Шрёдингера.
Широко известный мысленный эксперимент.
В 30-х годах прошлого века Копенгагенская школа во главе с Нильсом Бором выдвинула идею «квантовой суперпозиции», согласно которой квант может 【одновременно】 находиться в нескольких положениях или состояниях.
Альберт Эйнштейн и Эрвин Шрёдингер сочли эту концепцию абсурдной.
Эйнштейн в письме к Шрёдингеру указал на нелепость утверждения, что бочка с нестабильным порохом содержит в себе суперпозицию взорванного и невзорванного состояний.
Шрёдингер разделял эту точку зрения.
Чтобы нагляднее продемонстрировать этот абсурд, он предложил свой знаменитый мысленный эксперимент «Кот Шрёдингера» —
Кот, колба с ядом и радиоактивный источник заперты в стальном ящике.
Разобьётся ли колба (то есть жизнь или смерть кота) зависит от состояния радиоактивного атома.
Согласно копенгагенской интерпретации квантовой механики, до того как коробку откроют и проведут наблюдение, кот находится в суперпозиции жизни и смерти.
Это, очевидно, нелепо.
Даже если ящик не открывать, кот внутри может быть только либо живым, либо мёртвым, он не может быть живым и мёртвым одновременно.
Как только что объяснил учитель Чжан Ян, он не мог одновременно выбрать и пересдачу, и отказ от неё, так же как не мог одновременно находиться на двух мировых линиях.
Но.
Самое смешное было в другом.
Изначально эксперимент Шрёдингера был задуман как критика и даже насмешка над Копенгагенской школой.
А в итоге...
Благодаря своей простоте и наглядности этот, казалось бы, парадоксальный эксперимент разошёлся так широко, что стал неотъемлемой частью базовых концепций современной квантовой механики.
Интересно, не испытал ли бы сам Шрёдингер безмолвное отчаяние, увидев, к чему всё пришло сегодня?
— А теперь самое главное.
— Учитель Чжан Ян постучал по доске.
— Раз разные мировые линии не могут существовать одновременно, значит, чтобы нам, находящимся на Мировой линии А, перепрыгнуть на Мировую линию Б, необходимо прибегнуть к нестандартным методам.
Он слегка улыбнулся, оглядывая студентов:
— А теперь попробуйте представить...
— Какое именно действие должно произойти, чтобы спровоцировать изменение мировой линии?
— И заставить наш мир совершить скачок с Мировой линии А... на Мировую линию Б?
...
— ...
Перед лицом вопроса Чжан Яна троица на мгновение погрузилась в молчание.
Они переглядывались между собой, совершенно не зная, как следует ответить.
Не могли же они прямо заявить про Позитронную пушку и Пространственно-временное СМС?
Это прозвучало бы слишком глупо.
Прямая выдача их самого сокровенного секрета.
— Путешествия во времени, — первым взял слово Цзян Жань, его голос звучал ровно и уверенно.
— Сейчас во многих фильмах и научно-фантастических романах изобретают машины времени, которые позволяют людям возвращаться в прошлое.
— Как только человек возвращается назад и меняет изначальную историю, последующая траектория событий также синхронно меняется, устремляясь к иному вектору развития мировой линии.
— Возьмем, к примеру, вашу же ситуацию, учитель Чжан Ян. Допустим, вас не устраивает ваше нынешнее положение преподавателя, и вы садитесь в машину времени, чтобы вернуться в тот момент, когда вам было восемнадцать лет, и вы провалили экзамены.
— Затем вы говорите восемнадцатилетнему себе, что оставаться на второй год бессмысленно, что скоро нагрянет волна интернета и нужно ехать на юг, чтобы заняться бизнесом.
— Восемнадцатилетний вы прислушиваетесь к совету, отказываетесь от повторного обучения и решительно отправляетесь в Гуанчжоу. В этот самый момент происходит сдвиг мировой линии: скачок от Мировой линии А к Мировой линии Б... Вся историческая траектория с ваших восемнадцати лет и до нынешних дней претерпевает полное изменение.
— Вы больше не преподаете в Университете Восточного Моря, а мы не становимся вашими студентами. Зато, возможно, вы уже стали известным руководителем интернет-корпорации или даже самым богатым человеком Империи Драконов.
...
Это логичное и развернутое предположение Цзян Жаня вызвало во взгляде Чжан Яна искреннее одобрение.
Он похлопал юношу по плечу.
— Молодой человек, ты с какого факультета? Как твое имя?
— Учитель Чжан, меня зовут Цзян Жань, я с факультета информатики.
— Отлично, — в голосе преподавателя слышалось неподдельное признание.
— За мой общеобразовательный курс я обязательно поставлю тебе высокий балл, ты учишься с должным усердием.
— Спасибо, учитель, — на губах Цзян Жаня промелькнула вежливая улыбка.
Чжан Ян снова взял мел и перевел взгляд на Чэн Мэнсюэ и Цинь Фэна.
— Студент Цзян Жань сказал абсолютно верно. Достаточно изменить выбор в определенной точке прошлого, чтобы переписать уже сложившуюся историю, изменить мировую линию и совершить сдвиг мировой линии.
— Более того, для этого даже не обязательно нужно 【прошлое】. Различные выборы в точке 【настоящего】 также направят 【будущее】 по разным мировым линиям.
— Например, когда вы закончите бакалавриат: решите ли вы поступать в магистратуру? Или устроитесь работать в крупную компанию? А может, пойдете на государственную службу?
— Каждый отдельный выбор заставит вашу жизнь шагнуть на новую мировую линию.
Мелом он начертил несколько расходящихся параллельных линий от прямой, обозначающей Мировую линию А, иллюстрируя бесконечные возможности будущего.
— Однако... какой бы выбор вы ни сделали и к какому бы будущему ни пришли, никогда не идеализируйте те пути, которые вы не выбрали.
Учитель Чжан Ян смотрел на эти разветвления с легкой, полной глубокого смысла улыбкой.
— В каждом выборе, в каждом варианте жизни будут свои успехи и свои сожаления. Самое главное — ценить настоящее и твердо идти по той дороге, что стелется у вас под ногами.
...
Видя, что подходящий момент настал, Чэн Мэнсюэ подала Цзян Жаню знак глазами, и тот едва заметно кивнул.
Пришло время выложить их главную цель на сегодня, задать тот самый вопрос, который волновал их больше всего.
— Извините, учитель Чжан Ян.
Чэн Мэнсюэ снова подняла руку.
— Меня мучает одно любопытство, а именно...
— 【Как только происходит сдвиг мировой линии, возможно ли для нас сохранить воспоминания о первоначальной истории, о первоначальной мировой линии?】
— Если вернуться к вашему примеру: если вы измените свой выбор в год провала на экзаменах и уедете заниматься бизнесом, сохраните ли вы, сидя в будущем в кресле генерального директора корпорации, воспоминания о том, как были преподавателем в Университете Восточного Моря?
Цзян Жань и Цинь Фэн незаметно обменялись взглядами.
Всё верно.
Именно в этом крылась суть их сегодняшнего визита.
Это было то, что они хотели узнать сильнее всего на свете.
Они замерли в напряженном молчании, ожидая ответа Чжан Яна.
— 【Невозможно】.
В голосе преподавателя не прозвучало ни капли колебаний.
Чэн Мэнсюэ опешила.
— Невозможно?
Чжан Ян твердо кивнул.
— Невозможно.
Его тон был категоричным, не оставляющим места для сомнений.
— 【После того как происходит сдвиг мировой линии, даже если жизнь меняется до неузнаваемости, а мир переворачивается с ног на голову, абсолютно невозможно, чтобы кто-либо сохранил память из первоначальной мировой линии.】
— Но почему? — выдавил из себя Цзян Жань.
— Понять это совсем не трудно.
Чжан Ян положил огрызок мела, взял губку для доски и указал на нарисованные ветви.
— Как я уже говорил, Мировая линия А и Мировая линия Б не могут существовать одновременно. Поэтому, каким бы способом ни был совершен сдвиг, наша история и наше прошлое могут протекать лишь по одной из них.
— Следовательно... предположим, что мы перепрыгнули с Мировой линии А на Мировую линию Б. Как вы думаете, Мировая линия А исчезла?
Чжан Ян испытующе посмотрел на троицу.
Немного поразмыслив, они неуверенно кивнули.
— Ошибка! — с нажимом произнес Чжан Ян, опровергая их догадку.
— Мировая линия А вовсе не исчезла, она просто никогда не появлялась! Её не существовало с самого начала!
Одним взмахом губки он стер Мировую линию А с доски и пояснил:
— Если после провала на экзаменах в восемнадцать лет я выберу бизнес и ступлю на Мировую линию Б, то всё, что должно было произойти на Мировой линии А, никогда не происходило. Этого не было изначально.
— 【Поэтому, история, которой не существует; мировая линия, которой не существует; события, которые никогда не происходили... как они вообще могут остаться в чьей-либо памяти?】
...
Троица погрузилась в тяжелое молчание.
Им нечего было возразить.
Как тут поспоришь?
Учитель Чжан Ян привел железные аргументы, его логика была кристально чистой и безупречной.
Но...
Как назло, существовал такой «глюк» и «исключение», как Цзян Жань. Кому на это жаловаться?
Впрочем.
Раз уж учитель Чжан Ян говорил с такой абсолютной уверенностью, троица почувствовала некоторое облегчение, напряжение в их груди немного спало.
Если все остальные люди в мире нормальны, если ни у кого нет такой уникальной особенности организма, как у Цзян Жаня, и никто не помнит событий до изменения мировой линии... то это как раз доказывает, что их нынешнее положение безопасно.
Дзинь-дон, дзинь-дон.
На преподавательском столе дважды звякнул телефон, оповещая о сообщениях в Вичате.
Чжан Ян бросил взгляд на экран и увидел, что пишет преподаватель с кафедры.
Он отложил губку и отряхнул руки от меловой пыли.
— Вы пока обдумайте сказанное, а я отвечу на сообщение.
С этими словами он взял смартфон и, ни от кого не таясь, принялся набирать ответ прямо перед ними.
Это было сообщение от учителя Мэна с кафедры:
【Учитель Чжан, вам нужны новые методички? Я попрошу студентов занести вам несколько штук.】
Он открыл диалоговое окно и начал печатать.
Клавиатура учителя Чжан Яна отличалась от той, к которой привык Цзян Жань и его друзья — это была девятикнопочная клавиатура Т9.
Такие молодые люди поколения нулевых, как Цзян Жань, Чэн Мэнсюэ и Цинь Фэн, всегда пользовались QWERTY-клавиатурой.
Они с самого детства держали в руках смартфоны с большими экранами, никогда толком не пользовались кнопочными телефонами, а потому и не сталкивались с раскладкой Т9.
В ранних кнопочных мобильниках, флагманом которых выступала Нокиа, из-за технических ограничений набор текста осуществлялся через цифровые клавиши.
Каждой кнопке от 1 до 9 соответствовало по три-четыре английских буквы, и для печати нужно было последовательно нажимать комбинации цифр.
Поскольку каждая клавиша скрывала несколько букв, точность набора была невысокой, часто приходилось вручную перебирать варианты, что было крайне неудобно.
Но с развитием умных технологий методы ввода стали совершеннее, точность Т9 также возросла. Сейчас редко приходится выбирать нужный иероглиф вручную: система сама выстраивает кандидатов в зависимости от контекста.
По статистике в их окружении, те, кто до сих пор упорно пользовался Т9, были в основном людьми поколений восьмидесятых и девяностых, тогда как молодежь нулевых и десятых годов поголовно сидела на полноформатной раскладке.
Учитель Чжан Ян, как человек, прошедший всю эпоху кнопочных телефонов, орудовал большим пальцем по экрану со скоростью летящей стрелы. Словно подпитываемый мышечной памятью слепого набора, он выбивал цифры:
28... 926...
!
Цифровой код, выжженный в памяти, внезапно активировался, и Цзян Жань почувствовал, как у него перехватило дыхание.
28926...
До боли знакомая комбинация!
Именно с этих цифр начиналось то самое загадочное СМС!
Большой палец учителя Чжан Яна продолжил свой танец, нажав клавиши 5 и 3. В строке подсказок мгновенно появились три иероглифа 【不要了】 (Не нужно).
Затем он быстро набрал 943943, и система предложила иероглифы 【谢谢】 (Спасибо).
Нажатие кнопки отправки.
Пять иероглифов 【不要了谢谢】 мгновенно улетели адресату.
Сердце Цзян Жаня забилось как сумасшедшее. Ледяной пот проступил на ладонях.
Он резко вскинул голову и посмотрел на Цинь Фэна и Чэн Мэнсюэ.
В глазах его друзей отразился тот же немой шок, смешанный с бурным восторгом.
Клавиатура Т9...
Кто бы мог подумать!
Ключом к разгадке той странной числовой последовательности оказался метод ввода Т9!
Раз первые пять цифр 28926 расшифровывались как иероглифы 【不要】 (Не)... то что же скрывалось за оставшимися 9426494642?
Достаточно просто проверить, чтобы узнать правду!
— Учитель Чжан, нам пора бежать!
Цзян Жань развернулся и рванул к выходу.
— Эй, а?
— Чжан Ян растерянно замер с телефоном в руке.
— Вы уже всё поняли? Я мог бы рассказать вам ещё немного.
— Огромное спасибо, учитель Чжан! — на ходу бросил Цзян Жань, кивая в знак благодарности.
— У нас просто скоро следующая пара, мы потом обязательно зайдем к вам за советом!
Задыхаясь от внутреннего волнения, троица пулей вылетела из аудитории, оказавшись на улице возле цветочной клумбы.
— Как мы вообще не додумались до Т9?!
— Прямо под носом было!
— Да я в жизни этой девятикнопочной клавиатурой не пользовался!
Они наперебой сыпали жалобами, сокрушаясь о своей недальновидности.
Но винить их было действительно не в чем.
Для их возраста Т9 была настоящей слепой зоной знаний.
— Скорее проверяй! — подгоняла Чэн Мэнсюэ, её голос дрожал от нетерпения.
Цзян Жань судорожно кивнул и вытащил свой смартфон.
289269426494642.
Этот шифр, который так долго изводил его и не давал покоя, наконец-то был готов раскрыть свои тайны.
Он переключил клавиатуру в режим Т9 и начал последовательно вбивать цифры:
Не... до... вер... яй... те...
С каждой нажатой цифрой на экране один за другим появлялись иероглифы, автоматически формируемые из пиньиня: bu... yao... xiang... xin...
Когда он коснулся последней цифры на панели.
Глаза всех троих расширились до предела.
Они впились взглядом в фразу, сложившуюся в строке ввода:
【不要相信哈】 (Не верьте ха)
— Ха? — одновременно вырвалось у троицы.
Они в недоумении переглянулись.
Ха?
Что еще за «ха»? К чему это?
— Первые четыре иероглифа «Не верьте» мне кристально понятны, — Цинь Фэн слегка нахмурил брови, его мозг уже анализировал данные.
— Но вот это последнее... «ха»... что оно вообще означает? Это же звучит как абсолютно несвязное предложение.
Цзян Жань мотнул головой.
— Может быть, у этой комбинации есть и другие варианты расшифровки?
Однако, как бы он ни пытался комбинировать символы, ни один другой вариант не складывался в осмысленную фразу.
— Давайте сначала вернемся в клубную комнату, — Цзян Жань убрал телефон в карман.
— Как бы там ни было, мы не зря сходили к учителю Чжан Яну. Улов просто колоссальный!
...
Комната Клуба плёночной фотографии.
Маленькая меловая доска была вычищена до блеска, а поверх неё красовались четыре больших иероглифа и один слог:
【Не, верь, те, ха】
— Что вообще значит это «ха»? — уже в который раз задался вопросом Цинь Фэн.
— Без понятия, — в который раз ответил Цзян Жань, переводя взгляд на девушку.
— Хотя, знаешь, это немного похоже на любимое словечко Сяосюэ.
Когда Чэн Мэнсюэ разговаривала, она часто любила вставлять в конце предложений звук «ха».
Это «ха» обычно не несло никакой смысловой нагрузки, являясь лишь междометием, которое задавало тон, акцентировало внимание, служило для подтверждения или выражало вопрос.
Например, в самых обыденных ситуациях:
«Я пошла кушать ха!»
«Я начинаю обратный отсчет ха!»
«Не забудь принести ха!»
«Тогда я покупаю ха?»
А?
Поначалу Чэн Мэнсюэ даже не придала этому значения.
Но, пробормотав фразу себе под нос, она вдруг осознала:
— И правда! — она часто заморгала.
— Но в этом же нет ничего особенного, многие так говорят, разве нет? Ой, подождите...
До неё внезапно дошел скрытый смысл:
— Вы же не хотите сказать... что это СМС на самом деле отправила я из какого-то будущего дня?
...
Цзян Жань задумчиво пожевал губу и покачал головой:
— Вряд ли. Отправителем этого сообщения значится мой номер. Хоть нельзя полностью исключать, что текст набирала ты, мне кажется, тут всё не так просто.
— К тому же, если закрыть глаза на личность отправителя, эти слова остаются откровенной бессмыслицей.
— «Не верьте ха»... Звучит как предупреждение не доверять чему-то, но чему именно? Как целое понятие могло замениться одним нелепым «ха»?
Увидев, что Цинь Фэн ушел в глубокие раздумья и хранит молчание, Цзян Жань повернулся к нему:
— Цинь Фэн, а ты что думаешь?
Цинь Фэн ответил не сразу.
Подперев подбородок рукой, он мерным шагом мерил клубную комнату.
Наконец он подошел к маленькой доске и вывел пиньинь под загадочными символами:
bu, yao, xiang, xin, ha.
Затем он ткнул пальцем в последний слог «ha»:
— 【Я считаю, что эти две последние буквы пиньиня — неполные. За ними определенно кроется какая-то скрытая информация.】
— К примеру, это «ha» на самом деле может оказаться началом «hai», «hang», «han»... или даже «ga», «gan», «gang».
На клавиатуре Т9 клавиша 4 отвечала за три английские буквы: G, H, I. Если учесть логику пиньиня, первой буквой действительно могла быть как H, так и G.
Цзян Жань утвердительно кивнул — к нему только что пришла та же самая мысль.
А что, если...
Эта таинственная числовая последовательность — лишь первая часть шифра, а за ней следует вторая?
Если они смогут получить еще одно мистическое СМС с новой порцией цифр, они просто продолжат вводить их на Т9-раскладке, тем самым расшифровав больше иероглифов и получив больше информации.
Как и сказал Цинь Фэн, это бессмысленное «ха» было обрубленным краем, требующим продолжения.
— Вау, Цзян Жань, а ты крут!
— Чэн Мэнсюэ показала ему большой палец.
— Когда мы только получили эту странную эсэмэску, ты сразу предположил, что это предупреждение. И надо же, угадал прямо в точку.
— Ну, я бы не назвал это стопроцентным угадыванием, — отмахнулся юноша.
— Судя по нынешней картине, хоть мы и перевели цифры в слова, никакой практической пользы из этого не вынесли. Мы до сих пор не можем подтвердить, что это именно предупреждение.
— Оно призывает нас не верить чему-то, но чему конкретно?
— Не верить Позитронной пушке? Не верить Пространственно-временным СМС? Теории сдвига мировых линий? Или же...
Он окинул взглядом комнату, и его глаза остановились на Чэн Мэнсюэ и Цинь Фэне:
— 【Или же, оно призывает нас не верить друг другу? Не верить... кому-то здесь, в этой самой комнате?】
— Эй!
В лицо Цзян Жаня агрессивно полетел плюшевый Рейнский кот-рисоварка!
Юноша поспешно поймал игрушку, но крышка кота-рисоварки с громким «чпок!» откинулась, и оттуда, словно чертик из табакерки, вылетел Рейнский кот частицы пространства-времени, нанеся меткий апперкот прямо в челюсть Цзян Жаню.
Вот это мощь! У неё еще и двойной урон!
— Как у тебя вообще язык поворачивается такое говорить!
Раз она пустила в ход своего самого обожаемого Рейнского кота-рисоварку, значит, Чэн Мэнсюэ была в ярости.
Уперев руки в бока, она свирепо сверлила Цзян Жаня взглядом:
— Как можно подозревать собственных товарищей?!
— Всё это время, во всём, что касалось Пространственно-временных СМС, мы втроем принимали совместные решения и действовали сообща. Никто ничего ни от кого не скрывал. Как ты смеешь заикаться о таком?!
— Да я же просто к слову сказал, — Цзян Жань перехватил Рейнского кота частицы пространства-времени и запихнул его обратно в голову рисоварки.
— Я лишь выстраиваю исчерпывающие гипотезы. Разве я мог бы вам не доверять?
— Если уж на то пошло, то во всех экспериментах с СМС последнее слово всегда оставалось за мной. Если кто здесь и вызывает наибольшие подозрения, так это я сам.
Цинь Фэн снова вмешался, встав между ними и примирительно подняв руки:
— Стоп, стоп, стоп... Дискуссии дискуссиями, но давайте без кровопролития.
— Мы уж точно не станем подозревать друг друга из-за какого-то нелепого сообщения.
— Это СМС явно неполное. Если мы сможем получить второе мистическое послание... вторую порцию цифр... то правда выйдет наружу.
— Как ни посмотри, это не похоже на призыв подозревать друг друга... скорее, это совет остерегаться чего-то конкретного, какой-то вещи или постороннего человека.
— И это оборванное «ха», «ha», вполне может быть началом слов Хань, Хан, Хай и так далее... Пока слишком рано делать выводы.
Цзян Жань аккуратно пригладил уши коту-рисоварке.
— Цинь Фэн прав, нам нужно больше данных.
Он подошел к маленькой доске и стер все записи:
— Слова учителя Чжан Яна, хоть и не являются истиной в последней инстанции, но как минимум подарили нам успокоение.
— Сейчас наша главная задача — как можно быстрее собрать новую информацию о загадочном СМС и выяснить, что скрывается за фразой «не верьте...»
Мел зашуршал по грифельной поверхности.
Цинь Фэн искоса глянул на текст.
— Собираешься продолжить отправку Пространственно-временных СМС?
— Именно, — кивнул Цзян Жань, не отрываясь от письма.
— О чем бы ни предупреждало нас то таинственное послание, оно как минимум не запрещало нам отправлять сами СМС.
— Другими словами, процесс отправки сообщений в прошлое сам по себе безопасен и надежен.
— Более того, первое мистическое послание пришло к нам в тот самый момент, когда мы приняли сообщение из будущего. Если мы хотим получить новую подсказку, скорее всего, придется повторить этот алгоритм.
Стук мела затих. Цзян Жань вывел последнюю черту и жестом предложил друзьям взглянуть на доску.
【Второй этап эксперимента с Пространственно-временными СМС】
Убедившись в полной безопасности, продолжить отправку Пространственно-временных СМС для проверки возможности получения новых загадочных посланий и цифр.
Найти способ расшифровать истинный смысл мистического СМС, а также выяснить его происхождение и мотивы отправителя.
...
— Вопрос с моим странным организмом можно пока отложить в сторону, — Цзян Жань отряхнул руки и положил мел.
— В ближайшее время мы вряд ли найдем на него ответ. Лучше сосредоточим всю энергию на этих двух пунктах.
Цинь Фэн и Чэн Мэнсюэ, заняв свои места, согласились с его планом.
— Тогда...
— Чэн Мэнсюэ крепче прижала к груди Рейнского кота.
— Какие именно Пространственно-временные СМС мы будем отправлять теперь?
Она склонила голову набок.
— Раз уж мы провели столько экспериментов и срубили кучу денег на лотерее.
— То, может быть, теперь можно отправлять сообщения, которые хочется нам самим? Чтобы исправить какие-то сожаления или прошлые ошибки?
На губах Цзян Жаня появилась легкая улыбка.
— Тестовый этап завершен. Мы освоили технологию отправки, так что теперь содержание сообщений действительно может быть более свободным.
— Естественно, это не значит, что мы начнем рассылать спам. Каждое решение мы будем обдумывать и принимать сообща.
Он откинулся на спинку стула, внимательно посмотрев на ребят.
— Наверняка за всё это время каждый из нас мысленно представлял, ради чего он хотел бы использовать Пространственно-временное СМС.
— Поэтому мы втроем, по очереди, исполним по одному желанию.
— Кто первый?
— Я, я, я!
Чэн Мэнсюэ вскинула руку с нетерпением первоклашки.
Цзян Жань повел ладонью в её сторону.
— И какова же твоя мечта?
— Хе-хе... — девушка смущенно почесала затылок.
— Ну, в общем... я же в прошлом семестре завалила два предмета...
— Ты же неделю назад сдавала переэкзаменовку? — вклинился Цинь Фэн.
— Ой, да эта пересдача вилами по воде писана! — лицо Чэн Мэнсюэ приняло донельзя страдальческое выражение.
— Высшая математика — это просто ад! Со вторым предметом всё нормально, но вот вышка... сердце не на месте. Если бы я смогла правильно решить хотя бы еще одну большую задачу, всё было бы идеально!
— Ладно.
Цзян Жань сплел пальцы в замок на животе.
Он прекрасно понял суть её просьбы.
Им нужно было всего лишь отправить сообщение Чэн Мэнсюэ, находящейся неделю назад на переэкзаменовке, и передать ей ответы на сложнейшую финальную задачу. Это гарантировало бы её успешную сдачу.
Чэн Мэнсюэ была далеко не глупой: если подкинуть ей правильный вектор и посоветовать перечитать примеры из определенной главы учебника, она легко поднимет свой балл.
— Когда объявляют результаты пересдачи?
— Послезавтра.
Что ж, вполне удачный тайминг.
Цзян Жань мысленно оценил расклад.
Изменить результат до того, как баллы станут известны официально, гораздо безопаснее, чем пытаться загладить вину после провала.
— Я не против, — он перевел взгляд на Цинь Фэна.
— А ты?
— У меня тоже возражений нет, — пожал плечами гений.
— Мельче проблемы и не придумаешь. Честно говоря, использовать для этого Пространственно-временное СМС — всё равно что стрелять из пушки по воробьям.
— Но переэкзаменовка была неделю назад. В какой именно день была вышка?
Эм...
Чэн Мэнсюэ достала телефон, сверилась с календарем и подняла голову.
— Девять дней назад.
Цинь Фэн окинул взглядом Позитронную пушку на лабораторном столе, и в его глазах мелькнула тень беспокойства.
— Девять дней... это уже вызов.
Цзян Жань разделял его опасения.
До сих пор, используя Позитронную пушку и трансформаторный щит, они закидывали сообщения максимум на три дня назад.
Отправка на девять дней требовала манипуляций с Фокусирующим устройством для увеличения плотности электронного луча.
Не вызовет ли это каких-либо проблем?
— Вызовет, — Цинь Фэн прочитал мысли друга и кивнул.
— Увеличение плотности луча означает скачок мощности. Пусть и не в геометрической прогрессии, но мощность превысит всё, что мы испытывали до этого.
— И что делать? — занервничала Чэн Мэнсюэ.
— Мы можем провести эксперимент глубокой ночью или рано утром, — предложил решение Цинь Фэн.
— Сейчас потеплело, по всему зданию клуба гоняют кондиционеры, так что нагрузка на электросеть и без того огромная. Если мы сейчас накрутим мощность Позитронной пушки, то рискуем сжечь проводку или вообще спалить саму пушку.
— Дождемся десяти-одиннадцати вечера, а лучше перевалим за полночь. Когда здание опустеет и нагрузка упадет, нам хватит запаса прочности.
...
Сказано — сделано.
Той же ночью троица затаилась в клубной комнате, дожидаясь идеальной тишины для проведения эксперимента.
Цзян Жань забрался на подоконник.
— Пять! Четыре! Три! Два! Один! Ноль —
Вуууух!
Вуууух!
Вуууух!
Как только Цинь Фэн запустил Позитронную пушку, а Чэн Мэнсюэ, стоя перед распределительным щитом, нажала кнопку отправки, мир Цзян Жаня снова перевернулся вверх дном. Головокружение, потеря равновесия, карусель из света и теней.
Спустя две секунды, когда сознание прояснилось, он понял, что его местоположение изменилось.
Теперь он лежал на своей кровати в общежитии.
Одетый в пижаму и укрытый одеялом.
Цзян Жань сел, сунул ноги в тапочки и как раз столкнулся с соседом по верхней полке, который натягивал штаны.
— Ты чего?
— Отлить иду! — отозвался сосед.
— А ты чего не спишь?
— Да так, тоже до ветру захотелось.
...
Стоя в туалете, Цзян Жань вглядывался в свое отражение в зеркале.
Всё было очевидно.
Пространственно-временное возмущение свершилось, предрешенная история изменилась, произошел сдвиг мировой линии — он оказался в новой реальности.
В этой мировой линии сегодня ночью их троица не собиралась отправлять СМС, а значит, в этот час он мирно спал в своей кровати, а не сидел на подоконнике в клубе.
— Надо лечь доспать, — он зевнул, прикрыв рот рукой.
— А завтра, когда встречусь с Сяосюэ и Цинь Фэном, синхронизируем воспоминания.
...
На следующий день они встретились в столовой, чтобы обсудить произошедшее.
С того момента, как Чэн Мэнсюэ получила СМС с ответами на вышку, и до сегодняшнего дня — за целых девять суток — исторические изменения оказались микроскопическими, если не сказать нулевыми.
Всё потому, что в конце того СМС они предусмотрительно добавили приписку: «Не рассказывай об этом Цзян Жаню и Цинь Фэну, просто сосредоточься на подготовке, а всё объяснишь им только через девять дней».
Так что эффект бабочки оказался минимальным: Чэн Мэнсюэ просто набрала на десяток баллов больше, что никак не затронуло общий ход истории.
Прошел еще день. Наступило время оглашения результатов пересдачи.
Сгорая от нетерпения и нервозности, Чэн Мэнсюэ без конца обновляла страницу на телефоне.
— Ессс!! Я сдала вышку! Шестьдесят пять баллов!
Цзян Жань и Цинь Фэн синхронно смахнули невидимый пот со лбов.
Счет шел буквально по грани. Если бы не та последняя решенная задача из будущего, девушку бы ждала катастрофа.
Чуть позже.
Троица снова собралась в комнате клуба.
— Обидно только, что на этот раз мы не поймали ни одного загадочного сообщения, — Цзян Жань пролистывал телефон Чэн Мэнсюэ.
— Неизвестно, когда появится следующая зацепка. Без продолжения эту «ошибку в предложении» про «не верьте ха» просто невозможно расшифровать.
Цинь Фэн ковырялся в деталях Позитронной пушки у лабораторного стола.
— Не всё сразу, мы и так раз от раза продвигаемся вперед.
Он сделал шаг в сторону и подозвал друзей.
— Смотрите. Пару дней назад я заглянул на рынок старой бытовой техники и откопал там панель управления с жк-дисплеями, которая идеально подошла к нашему доисторическому агрегату. Я её немного модифицировал.
Цзян Жань и Чэн Мэнсюэ подошли ближе.
К корпусу Позитронной пушки была прикручена старая потертая панель с вращающимися ручками.
На панели располагалось четыре тумблера, каждый из которых отвечал за свой красный жк-экран с цифрами. Рядом с ними значились подписи: «год», «месяц», «день», «час».
Вращая ручки, можно было увеличивать или уменьшать значения на экранах.
До друзей моментально дошло.
Это же визуальная панель управления!
Теперь настраивать временные координаты для отправки СМС можно было с идиотской простотой и ювелирной точностью!
— Тони Старк во плоти! — не сдержал восхищения Цзян Жань.
— Цинь Фэн, да ты же настоящий Железный Человек! С таким интуитивным интерфейсом даже мы с Сяосюэ сможем управлять Позитронной пушкой.
— Да бросьте, — отмахнулся скромный гений.
— Можно было сделать и посимпатичнее, но это барахло двадцатилетней давности, запчасти на него днём с огнём не сыщешь.
— Зато теперь всё элементарно: наводишь пушку на щиток за окном, крутишь ручки, выставляешь время отправки — например, 9 дней, 1 месяц или 1 год назад — и жмешь кнопку пуска. Куда уж проще.
— Великолепно, — Цзян Жань откинулся на спинку дивана, закинув руки за голову.
— Согласно нашему «Второму этапу эксперимента», у каждого есть право на одно желание, и мы реализуем их по очереди.
— Желание Сяосюэ исполнено. Значит, Цинь Фэн, ты следующий...
— Какое желание ты хочешь воплотить в жизнь? Какое сожаление исправить с помощью Пространственно-временного СМС?
...
Легкий весенний бриз всколыхнул занавески, проносясь по комнате.
В помещении воцарилась тишина.
Снаружи доносился непрерывный, тоскливый стрекот цикад, в воздухе кружили нежные ивовые почки — мир за окном дышал жизнью.
— Цинь Фэн?
Цзян Жань моргнул, глядя на неподвижный силуэт друга у окна.
Наконец.
Под аккомпанемент цикад Цинь Фэн медленно обернулся.
— 【Я хочу спасти своего погибшего отца.】
Стрекот цикад мгновенно оборвался.
Будто предчувствуя эти слова, сердце Цзян Жаня ухнуло вниз, и звуки мира перестали для него существовать.
Осталось лишь тихое, тяжелое дыхание двух парней, переплетающееся в воздухе, полное невысказанного понимания.
Цзян Жань сглотнул вязкую слюну и опустил взгляд.
— Когда не стало твоего отца? — спросил он, хотя ответ знал наизусть.
При их-то дружбе.
Как он мог не знать?
Как он мог не догадаться с самого начала?
Чэн Мэнсюэ мертвой хваткой вцепилась в плюшевого Рейнского кота, смотря прямо перед собой и избегая встречаться с кем-либо глазами.
Солнечные лучи прорвались сквозь пелену облаков, прошли через москитную сетку и залили комнату светом, обнажая всё сокрытое.
Сотни Рейнских котов на полках своими стеклянными глазами, в которых отражалось солнце, неотрывно смотрели на двух друзей, внезапно ставших такими далекими и такими близкими.
Цинь Фэн поднял голову и встретился взглядом с Цзян Жанем:
— 【Десять лет назад】.
В комнате клуба не осталось ни звука.
Тик-так. Звонкое щелканье стрелок часов падало на тишину, словно капли пота со лба палача, гулко разбивающиеся об эшафот.
Чэн Мэнсюэ опустила голову.
Она, конечно же, прекрасно понимала, почему царившая здесь пару мгновений назад радостная атмосфера вмиг улетучилась, сменившись гнетущим молчанием.
Всё потому, что речь шла о сроке в 【десять лет назад】.
За всё это время абсолютно все пространственно-временные СМС, которые они отправляли, меняли события лишь считанных дней — либо прошлого, либо будущего.
Что уж говорить о десяти годах, если они ни разу не осмеливались отправить сообщение даже на несколько месяцев в прошлое.
Причина была предельно проста и ясна.
【Пространственно-временной эффект бабочки не поддается контролю, и чем больше временной промежуток, тем более непредсказуемым он становится】.
Это был неоспоримый факт, известный им с самого начала, словно выложенные на стол открытые карты.
Десять лет назад.
Если из столь отдаленной временной точки вырвать из лап смерти человека, которому суждено было погибнуть, насколько разрушительным окажется эффект бабочки?
Этого не знал никто.
Этого никто не мог предсказать.
И никто даже не смел себе этого представить.
Судьбы огромного множества людей неминуемо изменятся, чьи-то жизненные пути безвозвратно свернут не туда, и могут произойти куда более страшные, совершенно непредвиденные катастрофы.
Возможно, конечно, это были пустые страхи, и они просто сгущали краски.
Возможно, воскрешение отца Цинь Фэна оказало бы ничтожно малое влияние на весь остальной мир.
Но...
Кто осмелится сделать такую ставку?
Девушка краем глаза воровски взглянула на Цзян Жаня.
Он находился в точно таком же состоянии, что и она.
Опустив голову, хранил тяжелое молчание.
...
Цзян Жань крепко зажмурился, в его мыслях царил абсолютный хаос.
Всё это время.
С того самого момента, как пришло то загадочное сообщение с пугающим набором цифр.
Почему его не покидало чувство разъедающей тревоги?
Почему он постоянно колебался и не мог принять решение?
Всё потому, что он предчувствовал это. Глубоко внутри он уже давно знал, что Цинь Фэн обязательно заговорит об этом.
И всякий раз, когда эта мысль всплывала на поверхность разума, Цзян Жань поспешно топил её, заставляя себя не думать о подобном.
О таких вещах просто нельзя было думать.
Конечно, он прекрасно знал, что отец Цинь Фэна умер еще десять лет назад в результате несчастного случая.
Цинь Фэн сам рассказал им об этом еще в старшей школе, в самом начале их знакомства.
Заодно он и Чэн Мэнсюэ узнали, что из-за потери отца детство их друга было наполнено лишениями и горечью.
Его матери приходилось браться за любую черную работу, надрываясь изо всех сил, чтобы хоть как-то прокормить и вырастить сына. А в школе из-за отсутствия отцовской защиты Цинь Фэн постоянно становился мишенью для издевательств со стороны местных хулиганов.
С начальной школы, в средней и даже в старшей — эти скверные подростки неизменно обзывали его «безотцовщиной». Цзян Жань и Чэн Мэнсюэ и сами не раз становились свидетелями этих сцен.
Но с тех пор, как они втроем стали неразлучными друзьями, Цинь Фэна больше никто не смел обижать. Потому что Цзян Жань и Чэн Мэнсюэ превратились в его самую надежную опору, неприступную стену, которая пресекала любые попытки унижения на корню.
Но что же было в те долгие, предшествующие этому годы?
Чтобы не добавлять проблем своей измученной матери, Цинь Фэн лишь крепче стискивал зубы, проглатывая жгучую обиду, и молча терпел все унижения.
И всё это.
Всё это произошло лишь потому, что в юном возрасте он лишился отца, лишился главного кормильца семьи, лишился своей самой крепкой скалы, самых широких плеч и самой могучей спины, за которой можно было укрыться от невзгод всего мира.
И вот.
Возвращаясь к самому заветному желанию.
Цинь Фэн был лучшим другом в его жизни, а желанием этого друга было вернуть к жизни родного отца...
Когда Цинь Фэн всё же озвучил эту мольбу, как можно было найти в себе силы для отказа?
Однако интуиция и холодный рассудок в один голос кричали Цзян Жаню, воя подобно сиренам тревоги:
【Нельзя.】
【Категорически нельзя.】
Вмешаться в судьбу взрослого человека десятилетней давности, переписать историю целого десятилетия с чистого листа — на такой риск нельзя было идти ни при каких обстоятельствах.
Цзян Жань медленно поднял отяжелевшую голову.
Его взгляд устремился на недавно модифицированную Позитронную пушку.
Поворотные ручки на её панели управления позволяли с невероятной точностью и легкостью настраивать временную точку для отправки пространственно-временного СМС: год, месяц, день, час... Безупречная калибровка.
Год.
Если вдуматься, неужели при обычных обстоятельствах действительно была бы необходимость внедрять настройку столь колоссальных временных единиц?
В одно мгновение.
Осколки разрозненных сомнений в его сознании сложились воедино, и бесчисленные фразы, когда-либо произнесенные Цинь Фэном, всплыли в памяти яркими вспышками:
«Раз уж Позитронная пушка починена, почему бы нам не 【провести】 еще один проверочный эксперимент, чтобы узнать — случайность это загадочное СМС или закономерность?»
.
«Я не 【согласен】. Если это предупреждение от нас из более далекого будущего, зачем говорить загадками? Почему нельзя было выразиться яснее? Зачем усложнять нам жизнь, присылая какой-то набор цифр?»
.
«Я за то, чтобы использовать построенную нами машину времени и отправить сообщение нам самим на три дня в прошлое... чтобы 【спасти】 Сюй Янь.»
.
«Мне кажется, пространственно-временные СМС вовсе не ограничены лимитом в три дня. Наверняка существует какая-то переменная величина, способная регулировать "глубину" пространственно-временной черной дыры, чтобы отправлять сообщения в 【еще более】 ранние временные точки.»
.
«Поэтому я всегда и говорил, что то странное СМС — это, скорее всего, обычный 【сбой】. Бессмысленный набор цифр слишком уж похож на какую-то системную ошибку оборудования. Вполне возможно, что сбой произошел на стороне оператора связи, и к нам это вообще не имеет отношения.»
.
«Эй-эй. Ты уже начинаешь сам себя накручивать, разве нет? Осторожность — это правильно, но чрезмерная паранойя ни к чему. Если бояться каждого сделанного шага, то 【двигаться вперед】 будет попросту невозможно.»
.
«Я считаю, что эти две последние буквы пиньиня 【не полные】, за ними определенно скрывается какая-то дополнительная информация.»
.
«Увеличение плотности электронного луча означает 【увеличение мощности】. Мы можем подождать до десяти-одиннадцати часов вечера или даже до глубокой ночи, когда здание клубов опустеет, нагрузка на электросеть упадет, и даже если наша мощность возрастет, никаких проблем не возникнет.»
.
«Теперь управлять Позитронной пушкой стало совсем 【просто】. Нужно лишь направить её на распределительный щит снаружи, затем с помощью регуляторов задать точку отправки пространственно-временного СМС, например, на 9 дней назад, 1 месяц назад, 1 год назад и так далее... В конце нажимаешь кнопку запуска, всё предельно легко.»
...
...
...
Опершись ладонями о колени, Цзян Жань медленно выпрямился.
Вот и всё.
Мозаика сложилась.
Всякий раз, когда его одолевали сомнения и страхи, именно Цинь Фэн мягко, но настойчиво подталкивал его к продолжению экспериментов с пространственно-временными СМС.
Всякий раз, когда он испытывал первобытный ужас перед загадочным сообщением, именно Цинь Фэн сводил всё к случайным сбоям и ошибкам электроники.
Когда он считал, что пространственно-временные СМС можно отправить только на 3 дня в прошлое, именно Цинь Фэн с одержимостью модифицировал Позитронную пушку, стремясь пробить коридор в более далекое прошлое.
И особенно в тот момент, когда они с Чэн Мэнсюэ яростно спорили о том, стоит ли спасать Сюй Янь... Всегда благоразумный и хладнокровный Цинь Фэн неожиданно принял сторону Чэн Мэнсюэ, проголосовав за спасение девушки.
Оказывается, его цель была предельно ясна с самого начала.
Оказывается, он начал расставлять фигуры на доске еще с первых дней.
— Цинь Фэн, — голос Цзян Жаня звучал глухо, но твердо.
Он стоял выпрямившись, как натянутая струна, глядя на Цинь Фэна, чей силуэт вырисовывался на фоне слепящего света из окна.
— Скажи мне правду.
Цзян Жань прищурился, вглядываясь в лицо своего лучшего друга:
— 【Ты ведь с самого начала планировал использовать пространственно-временное СМС, чтобы вернуть к жизни своего отца?】
...
...
...
Немое противостояние.
Чэн Мэнсюэ, крепко прижимая к груди Рейнского кота-рисоварку, тоже поднялась с места, переводя испуганный взгляд с одного юноши на другого.
Ветви деревьев за окном покачивались на ветру, и солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, рассыпались по полу танцующими пятнами, источая нестерпимо яркий свет.
— Хе-хе...
— Цинь Фэн опустил голову и издал сухой смешок, бессильно пожав плечами.
— Ты всё-таки разгадал меня.
Он глубоко вдохнул.
Поднял голову.
И посмотрел прямо в глаза Цзян Жаню:
— Признаю, с того самого момента, как мы успешно проверили теорию о пространственно-временных СМС, я вынашивал эту мысль. Но твои постоянные тревоги и опасения связывали мне язык, я просто не мог заставить себя сказать об этом вслух.
— Я действительно всё это время корпел над модификацией Позитронной пушки, чтобы она могла забрасывать сообщения в глубокое прошлое... Как ты и сказал, я хотел воскресить своего отца. Но я никогда не собирался держать вас в неведении, Цзян Жань, Сяосюэ.
В его взгляде читалась непоколебимая решимость:
— 【Если хотя бы один из вас ответит отказом, я навсегда откажусь от этой затеи.】
Дзинь-дзинь-дзинь, дзинь-дзинь-дзинь, дзинь-дзинь-дзинь...
Звенящую тишину разорвал рингтон на телефоне Цзян Жаня.
Взглянув на экран, он увидел, что звонит отец.
Нажав на кнопку приема, он поднес трубку к уху:
— Алло?
— Алло! Сынок! Быстрее возвращайся домой!! — на другом конце провода голос отца срывался на панический крик.
— С твоей мамой случилась беда! Ей срочно нужна трепанация черепа!!
Не теряя ни секунды, Цзян Жань с телефоном в руке пулей вылетел за дверь.
Чэн Мэнсюэ и Цинь Фэн немедленно бросились за ним. Выбежав за ворота университета, они втроем запрыгнули в такси и на максимальной скорости помчались в Больницу города Хан.
Всю суть произошедшего он узнал по дороге.
В доме, где жили родители Цзян Жаня, сломался лифт, и его закрыли на техническое обслуживание. Поэтому мать Цзян Жаня была вынуждена спускаться по лестнице. Она оступилась, потеряла равновесие и кубарем полетела вниз, ударившись головой о бетонные ступени. Сейчас она находилась в больнице без сознания, врачи боролись за её жизнь.
По словам докторов, ситуация была критической. Произошло обширное кровоизлияние в мозг, и требовалась экстренная операция со вскрытием черепной коробки.
Трое друзей в панике вбежали в коридор перед отделением реанимации...
Здесь уже собрались родственники и друзья семьи, их ладони вспотели от сжигающего нервы напряжения.
Прошло несколько часов, но жизнь матери Цзян Жаня всё еще висела на волоске.
Во время подписания уведомления о критическом состоянии врач предупредил, что даже если им удастся вырвать пациентку из рук смерти, скорее всего, произойдет необратимое повреждение функций головного мозга. Родственникам следовало подготовиться к худшему.
Сердце Цзян Жаня бешено колотилось о ребра, словно грохочущий барабан. Чэн Мэнсюэ не отходила от него ни на шаг, крепко сжимая его ледяную руку.
Цинь Фэн подошел и ободряюще похлопал Цзян Жаня по плечу:
— Поехали обратно, воспользуемся пространственно-временным СМС.
Брови Цзян Жаня сошлись на переносице, образовав глубокую складку:
— Но...
Все родители равны, все дети любят своих родителей. Если он спасет свою мать, то разве имеет право отказать Цинь Фэну в спасении отца?
Да, одно событие произошло всего несколько часов назад, а другое скрыто во мраке десятилетней давности. Масштабы эффекта бабочки и риски несоизмеримы...
Но ведь речь идет о родителях. Разве здесь могут быть какие-то разграничения?
— Не думай о моей ситуации, — настойчиво подтолкнул его Цинь Фэн.
— Сначала спасём тётушку, а к моему желанию вернемся позже. Не переживай, я прекрасно осознаю колоссальную разницу в последствиях эффекта бабочки между этими двумя случаями, так что отбрось все сомнения. И не смей испытывать чувство вины. После сдвига мировой линии у меня и Сяосюэ всё равно не останется никаких воспоминаний об этом дне. Разберись с этим сам. Напиши в пространственно-временном СМС себе из прошлого, чтобы ты ни в коем случае не рассказывал нам об инциденте.
— Это невозможно, — отрицательно покачал головой Цзян Жань.
— Я не смогу ничего от вас скрывать.
— Цзян Жань... — глаза Чэн Мэнсюэ наполнились блестящими слезами. Она с силой сжала его ладонь: — Давай скорее вернемся... Спаси тётушку!
...
Еще два часа сумасшедшей гонки на такси, и троица вновь оказалась в Университете Восточного Моря, в комнате своего клуба.
Цзян Жань стоял возле трансформаторного распределительного щита. Текст сообщения был уже набран.
На этот раз решение проблемы лежало на поверхности.
Причиной поломки лифта стало расшатавшееся крепление нижнего буфера. Поломка пустяковая, главное было вовремя её обнаружить и устранить.
Если бы неисправность заметили и починили на день раньше, то сегодня лифт работал бы исправно. Тогда маме Цзян Жаня не пришлось бы идти по лестнице, и, соответственно, она бы не упала.
Значит, нужно было просто предупредить управляющую компанию за два дня до трагедии, чтобы они провели досрочный ремонт.
— СМС готово! — крикнул Цзян Жань, глядя в окно.
Чэн Мэнсюэ, сидя верхом на подоконнике, показала жест «ОК» и перевела взгляд на Цинь Фэна.
С появлением визуальной панели управления взаимодействовать с Позитронной пушкой стало намного проще.
Цинь Фэн покрутил регуляторы, обнулив значения на экранах, отвечающих за год, месяц и часы, а на экране дней выставил цифру «2».
Таким образом, пространственно-временное СМС будет отправлено ровно на двое суток назад.
— У меня тоже всё готово! — кивнула Чэн Мэнсюэ и повернулась к окну: — Тогда я начинаю отсчет! 5! 4! 3! 2! 1! 0!
Позитронная пушка издала низкий, вибрирующий гул, и Цзян Жань вдавил кнопку отправки сообщения...
Взжжж!
Взжжж!
Взжжж!
Мир завертелся волчком, гравитация исчезла, и тело прошила тошнотворная слабость.
Цзян Жань крепко стиснул зубы, терпя перегрузку.
Спустя две секунды всё рассеялось.
Он открыл глаза.
И обнаружил... что его местоположение снова изменилось. Только что он стоял на улице возле распределительного щита, а теперь чинно сидел на диване в клубной комнате.
Он торопливо выхватил телефон и набрал номер отца:
— Алло? Пап! Где мама?
— А? Да твоя мать только что с рынка вернулась, зелень купила. Сейчас на кухне суетится, ужин готовит.
На заднем фоне играла веселая музыка, судя по всему, работал телевизор. Цзян Жань с облегчением выдохнул:
— Вот и славно. Вы с мамой уже не молодые, если будете спускаться по лестнице, идите осторожнее, там легко можно поскользнуться.
— Ой, да брось! Кому охота по лестницам ноги бить, когда лифт есть! — пренебрежительно отмахнулся отец.
— Кстати, пару дней назад этот лифт опять на ремонт закрывали, я уж испугался, не рухнет ли он прямо с нами.
— Ничего не рухнет, — улыбнулся Цзян Жань.
— Для пожилых людей лифт в любом случае в тысячу раз безопаснее лестниц, даже если ломается. Там столько блокировочных механизмов стоит, что падение практически исключено.
Перекинувшись с отцом еще парой фраз, он завершил звонок.
Цинь Фэн и Чэн Мэнсюэ выжидающе смотрели на него:
— Ты только что пережил сдвиг мировой линии?
Цзян Жань утвердительно кивнул.
Он не стал ничего утаивать и подробно рассказал друзьям о том, как спас мать с помощью пространственно-временного СМС.
— А чем мы вообще сейчас занимались?
— Цзян Жань убрал телефон в карман, пытаясь синхронизироваться с воспоминаниями этой реальности: — Что мы обсуждали перед этим? На чем остановились?
— Мы обсуждали желание Цинь Фэна... — тихо произнесла Чэн Мэнсюэ, обнимая своего плюшевого кота.
— Цинь Фэн сказал, что хочет использовать пространственно-временное СМС, чтобы воскресить своего отца, погибшего десять лет назад.
...
Ну что ж.
Чему суждено случиться, того не миновать.
Судя по сгустившейся в комнате атмосфере, этот тяжелый разговор и перетягивание каната продолжались уже довольно долго.
— Давайте проголосуем, — подняла голову Чэн Мэнсюэ.
— Как мы всегда делали, когда возникали разногласия. Голосуем и подчиняемся воле большинства.
— Я воздержусь, — Цинь Фэн поднялся со стула и направился к выходу.
— Я понимаю, что это дело нешуточное. Вернуть к жизни мертвеца спустя десять лет, переписать историю целой декады... Пространственно-временной эффект бабочки будет слишком колоссальным, его последствия невозможно просчитать. Но этот человек — мой отец. Мой рассудок затуманен эмоциями, и я не могу мыслить здраво, поэтому отказываюсь от права голоса.
Хлоп.
Проходя мимо дивана, Цинь Фэн почувствовал, как Цзян Жань крепко перехватил его за запястье.
— Не уходи.
Цзян Жань не поднимал головы:
— Мы — неразлучное трио. Если ты уйдешь, как мы будем голосовать? Мы никогда не разделялись при принятии важных решений.
— Я должен уйти.
— Цинь Фэн взглянул на Чэн Мэнсюэ, а затем опустил глаза на Цзян Жаня: — Ты же всё понимаешь, Цзян Жань. Если мы будем голосовать втроем, решение гарантированно будет принято в мою пользу.
Цзян Жань прекрасно осознавал, к чему клонит друг.
Ведь Чэн Мэнсюэ в любом случае проголосует «за», а вместе с негласным голосом самого Цинь Фэна это уже большинство. Даже если Цзян Жань проголосует «против», это ничего не изменит.
— Я не хочу загонять тебя в угол, — голос Цинь Фэна звучал едва слышно.
— Я до безумия скучаю по отцу, но вы двое — мои самые дорогие друзья. На моих внутренних весах эти ценности абсолютно равнозначны. Поэтому... обсудите всё вдвоем. У вас уйма времени, хоть несколько дней, хоть месяцев. Я буду ждать вашего решения.
С этими словами.
Он мягко закрыл за собой хлипкую дверь, и звук его шагов постепенно растворился в коридоре.
...
В комнате остались лишь Цзян Жань и Чэн Мэнсюэ.
Но давящая, вязкая тишина никуда не исчезла, напротив, стала еще более удушливой.
Цзян Жань сидел с опущенной головой, упираясь локтями в бедра и закрыв лицо ладонями.
— Я ведь... невероятный эгоист, да?
Эти слова предназначались Чэн Мэнсюэ, но говорил он их скорее самому себе:
— Когда речь зашла о Сюй Янь, я был против. Когда заговорили об отце Цинь Фэна, я трусливо промолчал... Но стоило беде коснуться моей собственной матери, как вся моя напускная нерешительность испарилась за долю секунды.
Чэн Мэнсюэ вложила в руки Цзян Жаня всё еще хранившего тепло её тела Рейнского кота-рисоварку. Затем ласково погладила юношу по шее и прижалась щекой к его плечу:
— Просто... это же разные вещи.
Она прикрыла глаза, и её голос зазвучал мягко и успокаивающе:
— Сестру Сюй Янь ты в итоге всё равно спас. А отец Цинь Фэна... как ни крути, он погиб целых десять лет назад. Эффект бабочки за такое огромное время... Даже сам Цинь Фэн признает, что мы не имеем права делать такие ставки. Цзян Жань, я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой... Ты совсем не трус, и уж точно не эгоист.
Дыхание Цзян Жаня стало тяжелым и прерывистым:
— А что, если...
Он с силой прикусил губу.
Сделал короткую паузу.
И всё же озвучил вопрос, который грыз его изнутри, вопрос, в который он боялся заглядывать слишком глубоко:
— 【А что, если бы десять лет назад погиб мой отец? Как думаешь, Цинь Фэн... он бы согласился?】
В комнате повисла короткая пауза.
Чэн Мэнсюэ отстранилась от плеча Цзян Жаня и села ровно:
— Наверное, да.
Она тихо произнесла ответ, который и для самого Цзян Жаня был очевиден, словно белый день.
Он слишком хорошо знал Цинь Фэна.
Если бы роли поменялись, и Цзян Жаню понадобилось бы вырвать из цепких лап смерти своего отца спустя десять лет небытия, Цинь Фэн без сомнений ответил бы согласием.
Не просто согласился бы.
Он бы сделал это, даже не моргнув глазом.
Потому что Цинь Фэн был именно таким человеком: решительным, непреклонным, ставящим дружбу и верность превыше всего. Именно за эти качества Цзян Жань безмерно уважал его.
Но при этом.
Цзян Жань вовсе не считал, что он сам лишен чувства верности и преданности.
Просто он всегда был крайне осторожен.
Пусть Цинь Фэн и твердил постоянно, что эта осторожность граничит с паранойей.
Однако его страхи и тревоги всегда опережали страхи других.
Если бы трагедия с отцом Цинь Фэна произошла не десять лет назад... а хотя бы месяц назад, или даже десять месяцев назад, Цзян Жань, возможно, пошел бы на этот риск.
Десять лет.
Это слишком, просто невообразимо долго.
Кто мог гарантировать, что сокрушительный торнадо эффекта бабочки не снесет с лица земли его самого, не разорвет в клочья жизнь Чэн Мэнсюэ, не уничтожит самого Цинь Фэна?
— Сяосюэ, на самом деле я кое-что утаил от тебя, — Цзян Жань поднял голову и посмотрел на небольшую доску для записей.
На ней по-прежнему была выведена та самая пугающая комбинация цифр: 289269426494642. И под ней — расшифрованное с помощью раскладки Т9 тайное послание:
【Не верь ха】
— Меня всё время не покидает мысль, что это последнее «ха»...
Его голос стал тяжелым и мрачным:
— ...относится к Цинь Фэну.
?
!
— Что?!
— Чэн Мэнсюэ ахнула от изумления. О таком она даже помыслить не могла: — Цзян Жань... по... почему ты так решил?
— Я и сам не могу дать точного ответа, — Цзян Жань отрицательно покачал головой.
— Просто какое-то нутряное чутье. Как только я увидел эти цифры, у меня сразу возникло стойкое ощущение, что меня пытаются о чем-то предупредить, от чего-то предостеречь. И когда я расшифровал фразу «Не верь», первым, кто всплыл в моей голове, был Цинь Фэн... Я подумал, что это я сам из будущего прислал сообщение, умоляя себя не доверять Цинь Фэну. Я понимаю, что это неправильно, что нельзя вот так сомневаться в собственном друге! Но именно это не давало мне покоя всё это время, именно поэтому я так сопротивляюсь идее воскрешения его отца.
...
Исповедавшись, Цзян Жань почувствовал, как с плеч упал тяжелый камень.
С одной стороны — безграничное доверие к другу, с другой — ядовитые ростки подозрений. Эта внутренняя война сводила его с ума, мешая принять окончательное решение.
Спустя долгое время.
Чэн Мэнсюэ посмотрела на него в упор:
— Могу я тоже высказаться?
— Конечно.
— Цзян Жань.
Чэн Мэнсюэ взяла его за руку:
— Как ты считаешь, Цинь Фэн что-нибудь скрывает от тебя?
— Нет, — Цзян Жань покачал головой без тени сомнений.
Цинь Фэн всегда рубил правду-матку, он был открытой книгой и ничего не утаивал от лучшего друга.
Даже его намерение использовать пространственно-временное СМС ради отца нельзя было назвать тайной. Наоборот, стоило Цзян Жаню заикнуться о его сокровенном желании, как Цинь Фэн выложил всё начистоту. Это было доказательством его абсолютной искренности.
К тому же, такое желание было более чем естественным.
Любой парень на его месте, потерявший отца в раннем детстве и прошедший через ад издевательств, получив шанс исправить прошлое и вернуть близкого человека... разве поступил бы иначе?
— Тогда, как ты думаешь, проворачивает ли Цинь Фэн что-нибудь за твоей спиной? — задала новый вопрос Чэн Мэнсюэ.
Цзян Жань снова покачал головой:
— Тоже нет.
Все действия Цинь Фэна были на виду.
Он в мельчайших деталях рассказывал о каждом этапе модификации Позитронной пушки. И если говорить о тайных действиях...
Будем честны.
Если бы Цинь Фэн действительно захотел провернуть что-то втихаря, это не составило бы ни малейшего труда.
Ведь именно он вернул Позитронную пушку к жизни, и до установки панели управления с поворотными регуляторами только он умел с ней обращаться.
Запасной ключ от клубной комнаты спокойно лежал под цветочным горшком возле лестницы — давняя традиция Клуба плёночной фотографии, которую никто и не думал отменять.
Сама же хлипкая деревянная дверь клуба могла спасти разве что от сквозняка, но уж никак не от взломщика... Один пинок — и она бы разлетелась в щепки. Замок на ней висел чисто для декорации.
Так что.
Если бы Цинь Фэн действительно задумал тайно запустить Позитронную пушку и отправить сообщение на десять лет назад, у него были для этого все возможности.
Он мог в любой момент спасти своего погибшего отца, оставив их двоих в дураках.
Но он ни разу не воспользовался этой возможностью.
Вместо этого он передал право выбора в их руки, что фактически означало передачу решения лично Цзян Жаню.
— Цинь Фэн безгранично доверяет нам, — продолжила Чэн Мэнсюэ, и её голос дрогнул от эмоций.
— И мы для него действительно дороги. У него были все козыри на руках, чтобы в тайне от нас отправить пространственно-временное СМС, но он ни разу, ни единого раза не предал нас.
— Я всё это понимаю, — Цзян Жань устало прикрыл глаза.
— Но, как бы там ни было, я обязан отвечать за безопасность вас двоих.
Он поднялся на ноги, вновь возвращаясь к заезженной пластинке:
— Вы не проходили через реальный сдвиг времени, вы не ощущали на себе влияние пространственно-временного скачка... Это чувство полнейшей беспомощности перед законами мироздания, эту потерю контроля, этот первобытный ужас вам не понять. При каждом изменении мировой линии, прежде чем открыть глаза, я цепенею от страха: а вдруг я больше никогда вас не увижу? А вдруг эффект бабочки сожрет вас без остатка? Я правда боюсь этой игры! Десять лет — это слишком чудовищный срок!
Чэн Мэнсюэ тоже встала и одарила его нежной улыбкой.
Затем с легким «чпоком» откинула верхнюю крышку на голове Рейнского кота-рисоварки, достала оттуда маленького, светящегося голубоватым неоном кругленького Рейнского кота частицы пространства-времени и протянула его Цзян Жаню.
— Зачем это?
Цзян Жань замер в недоумении.
— Держи, это пока мой подарок тебе, — Чэн Мэнсюэ вложила крохотного светящегося котика в его ладонь.
— Согласно легенде из вселенной этих игрушек... Рейнский кот частицы пространства-времени — это артефакт, дарующий чудеса и невероятную силу.
— Звучит как завязка сюжета про девочек-волшебниц.
— Ой, да не перебивай ты!
Она ласково погладила электризующуюся шерстку котика, и её взгляд наполнился глубокой теплотой:
— Говорят, это символ величайшей храбрости и неразрывных уз. Символ самой искренней дружбы и абсолютного доверия.
— Это что, цитата из «Боруто»?
— Да дашь ты мне договорить или нет?!
— Чэн Мэнсюэ легонько стукнула его кулаком в плечо.
— В общем!
Она комично надула губы, но в голосе звенела сталь:
— В общем, я, как и Цинь Фэн, полностью тебе доверяю, верю в тебя и последую за любым твоим решением! Мы же с самого детства так живем, разве нет? Я всегда была твоим хвостиком, бегала за тобой повсюду. Куда ты — туда и я. Так что, какой бы выбор ты ни сделал... я всегда буду стоять за твоей спиной.
Чэн Мэнсюэ часто-часто заморгала, и в её глазах, казалось, отражалось сияние далеких звезд:
— И я уверена... Цинь Фэн чувствует то же самое.
...
Два дня спустя. Здание клубов, крыша.
С громким скрежетом железная дверь, ведущая на лестницу, распахнулась. Цзян Жань вышел на залитую закатным солнцем крышу и посмотрел на силуэт Цинь Фэна, устремившего взгляд вдаль.
Эта картина до боли напоминала события нескольких дней давности.
Один стоит на краю крыши, другой только выходит из дверного проема.
Только на этот раз они поменялись местами.
Багровые лучи заходящего солнца отбрасывали длинную тень Цинь Фэна прямо под ноги Цзян Жаню. Он медленно шагнул вперед.
— Последние несколько дней я много размышлял, — начал Цзян Жань, сокращая расстояние между ними.
— Эффект бабочки длиною в десять лет — это абсолютная неизвестность, которую мы не в силах просчитать. А еще этот таинственный числовой шифр... То странное послание, которое получилось после расшифровки. Мы не имеем права игнорировать такие знаки, мы должны...
Цинь Фэн медленно обернулся.
Встретившись с его полным ожидания, но в то же время тревожным взглядом, Цзян Жань поперхнулся словами. Голос отказался ему повиноваться.
Все заготовленные оправдания комом застряли в горле.
Он не мог их ни выплюнуть, ни проглотить.
Всё верно.
Разве Цинь Фэн не понимал этого? Разве его гениальный мозг не просчитал все эти варианты?
Зачем было повторять то, что и так очевидно?
— Цинь Фэн.
Шурх, шурх, шурх.
Резкий порыв ветра подхватил с крыши пустую алюминиевую банку и покатил её к краю. Белоснежный инверсионный след пролетающего самолета разрезал небосвод, словно взмах острейшего клинка, разделив небеса надвое.
Цзян Жань стоял в лучах пылающего заката, глядя, как медленно тускнеет свет в глазах Цинь Фэна:
— 【Прости меня.】
Произнес он едва слышно.
...
...
...
Цинь Фэн опустил глаза.
Засунув руки в карманы, он подошел ближе.
Остановившись в шаге от Цзян Жаня, он медленно высвободил правую руку и положил её другу на плечо.
— Всё в порядке, — на его губах расцвела легкая, почти невесомая улыбка. — 【Я тебя не виню.】
Двое вернулись с крыши в комнату клуба.
Чэн Мэнсюэ всё так же сидела на диване и вышивала одежду, Цинь Фэн продолжал копаться в Позитронной пушке, а Цзян Жань стоял перед небольшой школьной доской, погружённый в глубокие раздумья.
Эта сцена...
Словно недавних разногласий и споров никогда не существовало.
Но.
Факт остаётся фактом, а история — историей.
Как такое могло не произойти?
После слов «я тебя не виню» Цинь Фэн, казалось, отпустил ситуацию.
Однако именно эта лёгкость, с которой он всё отпустил, заставляла Цзян Жаня чувствовать себя ещё хуже.
Спускаясь по лестнице, он несколько раз пожалел о своём решении.
Не слишком ли он перегнул палку?
Не слишком ли он эгоистичен?
Не двойные ли это стандарты?
Он бесчисленное количество раз напоминал себе, что это его лучший друг в этой жизни. И столько же раз отшатывался от леденящего страха, слыша внутренний шёпот о неконтролируемом эффекте бабочки, способном перечеркнуть целое десятилетие.
Сомнения.
Боль.
Беспомощность.
В этот момент на душе у Цзян Жаня скребли кошки.
— Думаю, нам всё же стоит установить правила.
Он обернулся:
— Я очень виноват и прошу прощения за то, что на этот раз не смог исполнить желание Цинь Фэна.
— И хотя все всё прекрасно понимают, я всё равно не хочу, чтобы подобное повторилось.
— Поэтому я считаю, что сейчас самое главное — прежде чем мы продолжим отправлять Пространственно-временные СМС, нужно чётко определить ряд правил.
— Или, вернее сказать... определить, «какие именно желания могут быть исполнены» и «какие СМС разрешено отправлять».
— Я за.
Чэн Мэнсюэ подняла руку:
— Если будет конкретный стандарт, в будущем судить станет гораздо проще.
— Если желание соответствует этим стандартам, то его можно исполнить; если не соответствует — отклоняем. Это самый эффективный и справедливый способ решения проблемы... Мы же не можем каждый раз устраивать голосование.
Цинь Фэн оторвал взгляд от Позитронной пушки.
Слегка улыбнулся:
— Я тоже не против. Но должен прояснить: вам не нужно так убиваться от чувства вины и не нужно думать, что я сильно пострадал из-за этого.
— Само по себе желание «воскресить моего отца» несёт в себе огромные риски, и я был к этому морально готов. Так что я спокойно принимаю нынешний результат.
— Мы столько лет хорошие друзья, пожалуйста, не позволяйте этому случаю вбить между нами клин. Я не настолько мелочный и неразумный человек.
...
Втроём они устроили мозговой штурм и в итоге утвердили «Правила использования пространственно-временных СМС»:
【Правила использования пространственно-временных СМС】
Максимальная дальность отправки Пространственно-временного СМС — 【30 дней назад】, во избежание неконтролируемого эффекта бабочки.
Содержание Пространственно-временного СМС должно быть единогласно одобрено всеми тремя.
Во время отправки Пространственно-временного СМС обязательно присутствие всех трёх человек, отсутствие хотя бы одного недопустимо.
Секреты Пространственно-временных СМС, Позитронной пушки и всего с ними связанного должны строго охраняться и не разглашаться никому.
Из этих четырёх правил большинство, по сути, были старыми истинами.
Самым важным и единственным нововведением стало строгое «ограничение в 30 дней» из первого пункта.
Это был результат их компромисса.
Тридцать дней.
Срок, который они сочли пределом терпимого пространственно-временного эффекта бабочки.
Поэтому отныне, о каком бы Пространственно-временном СМС ни шла речь, отправлять его разрешалось не дальше, чем на тридцать дней в прошлое. Дальше — строгий запрет.
Без правил нет порядка.
С этими четырьмя правилами использования в будущем действительно можно было избежать множества проблем.
В то же время.
«Руководство по использованию пространственно-временных СМС» Чэн Мэнсюэ также обновилось до версии 4.0, обзаведясь множеством правок.
【Руководство по использованию пространственно-временных СМС (версия 4.0)】
Пространственно-временные СМС теоретически можно отправить в любой момент прошлого, но процесс ограничен максимальной мощностью Позитронной пушки.
В целях безопасности эксперименты следует проводить глубокой ночью, когда нагрузка на электросети минимальна.
После перегрузки Позитронной пушки её необходимо отключить от сети и оставить в покое на двадцать часов перед следующим использованием.
Временное окно для отправки Пространственно-временного СМС составляет всего ноль целых семь десятых секунды, а максимальная длина сообщения — семьдесят символов.
Успешная отправка СМС вызовет пространственно-временные изменения и Сдвиг мировой линии. Только Цзян Жань способен заметить эти изменения.
Только Цзян Жань может сохранить воспоминания об изначальной мировой линии. Эта особая конституция была названа «Память всех мировых линий».
...
— Цинь Фэн.
Цзян Жань указал на текст на доске:
— Твоё предыдущее желание не сбылось, так что теперь мы обязаны его компенсировать.
— Подумай, есть ли у тебя ещё какие-нибудь желания, которые ты хотел бы осуществить? Какие-нибудь сожаления, которые хотел бы исправить?
— На этот раз голосовать не будем. Если оно соответствует только что обсуждённым правилам, мы обязательно его исполним.
Цзян Жань признавал это.
Ему действительно не терпелось загладить свою вину, он готов был прямо сейчас компенсировать Цинь Фэну упущенный шанс.
Лишь бы дело укладывалось в тридцатидневный срок.
Он согласится, не раздумывая, не выдвигая никаких возражений.
Даже если это будет немного чересчур...
Даже если в душе останутся сомнения и тревоги...
На этот раз.
Он обязан безоговорочно согласиться с Цинь Фэном!
Однако.
Столкнувшись с тайной решимостью Цзян Жаня, Цинь Фэн выглядел равнодушным и не проявил особой реакции:
— На самом деле, не стоит так из-за меня заморачиваться.
Он открутил отвёрткой винт на Позитронной пушке:
— Я вполне доволен своей нынешней жизнью, доволен всем, что меня окружает. Честно говоря, я не чувствую, что мне нужно восполнять какие-то сожаления.
— Всегда моим единственным желанием было спасти отца, а теперь, когда меня внезапно просят загадать что-то другое... Я правда не могу ничего придумать с ходу.
— Может, просто пропустите меня, я не возражаю.
Чэн Мэнсюэ, всё ещё терзаемая чувством вины, вскочила со своего места:
— Д-да что угодно подойдёт!
— Раз мы договорились, что каждый получит по одному разу, то нельзя никого обделять!
— Давай, Цинь Фэн, подумай. Большое это дело или маленькое — неважно, можешь даже рассматривать это как дополнительный эксперимент с Пространственно-временным СМС... Просто придумай любое желание!
Цзян Жань кивнул:
— Именно, подойдёт абсолютно всё. В крайнем случае, мы просто выиграем в лотерею ещё несколько раз.
— Серьёзно... Назови хоть какое-нибудь желание, чтобы мы могли хоть немного избавиться от чувства вины.
Цинь Фэн тяжело выдохнул через нос.
Остановил свои движения.
Задумался:
— Ладно.
Он тоже понимал, что нужно хоть что-то назвать, иначе Цзян Жань и Чэн Мэнсюэ будут терзать себя до бесконечности.
— Хм...
Он посмотрел по сторонам и в конце концов опустил взгляд на корпус Позитронной пушки:
— Кстати, несколько дней назад действительно произошло кое-что, о чём я немного жалею.
— Что именно?
— Говори скорее!
Цзян Жань и Чэн Мэнсюэ тут же обступили его.
— Помните эту панель управления с поворотной ручкой и дисплеем?
Цинь Фэн указал на печатную плату, висящую на корпусе Позитронной пушки.
Он купил её несколько дней назад на рынке подержанной бытовой техники. После подключения к Позитронной пушке она позволяла точно контролировать время отправки Пространственно-временного СМС... вплоть до года, месяца, дня и часа, делая все операции интуитивно понятными даже для дурака.
— Конечно, помним.
Цзян Жань случайно покрутил ручку:
— А что с ней не так? Разве она не отлично работает?
— На самом деле есть вариант и получше.
Цинь Фэн шлёпнул Цзян Жаня по шаловливой руке:
— Когда я покупал эту, я разговорился с продавцом старой техники. Он сказал, что у него была другая панель управления, с куда более красивым дизайном, но буквально за два дня до моего прихода её кто-то купил.
— Вы же меня знаете, в том, что касается механических конструкций, я всегда был перфекционистом. Разве вам не кажется, что эта навесная панель управления сейчас выглядит очень уродливо?
Цзян Жань и Чэн Мэнсюэ не сговариваясь закивали.
Действительно, уродливо.
Словно мочеприёмник подвесили, крайне неэстетично.
— Если бы мне удалось опередить того покупателя и забрать ту, более красивую панель, я смог бы сделать дизайн Позитронной пушки изящнее.
Цинь Фэн продолжил:
— Дайте подумать, я ходил на рынок старой техники шесть дней назад. Ту панель забрали за два дня до этого. Чтобы наверняка, нужно перехватить её за три дня до моего прихода.
— Так что, если уж мне обязательно нужно использовать Пространственно-временное СМС прямо сейчас...
— То это будет сообщение мне девятидневной давности, с напоминанием срочно бежать на рынок и выкупить ту панель управления.
Цзян Жань всё понял:
— Это совсем не сложно, вот только...
Он почесал затылок.
Вот только не слишком ли это мелкое желание?
Ему казалось, что из-за такой мелочи ему должно быть ещё более стыдно перед Цинь Фэном.
В конце концов, раньше он хотел спасти отца, а теперь пошёл на уступки, и его желание сжалось до покупки какой-то платы управления...
Всё из-за того же чувства вины.
Цзян Жану всегда хотелось, чтобы Цинь Фэн исполнил какое-то большое, значимое желание.
— Цинь Фэн, это же общественное дело~
У Чэн Мэнсюэ голова работала быстро:
— Модификация Позитронной пушки — это дела нашего клуба.
— А раз это общественное дело, не трать на это свой личный шанс... Правда ведь?
Она перевела взгляд на Цзян Жаня.
— Да-да-да.
Цзян Жань понял её замысел и слегка улыбнулся:
— Цинь Фэн, Сяосюэ права. Это желание за счёт клуба, оно не может считаться твоим личным. Мы потом специально этим займёмся.
— Подумай ещё раз, может, у тебя есть какое-то чисто личное желание. Такой шанс выпадает нечасто... Лучше извлеки из этого какую-нибудь пользу для себя.
Однако...
Цинь Фэн пожал плечами:
— Ну, тогда мне правда ничего не приходит в голову. Мои материальные потребности всегда были очень низкими.
Но он не хотел портить настроение:
— Давайте так.
Он посмотрел на Цзян Жаня, потом на Чэн Мэнсюэ:
— Как насчёт того, чтобы... дать мне ещё два дня на раздумья?
— Раз уж вы так внезапно требуете от меня желания, я правда не могу ничего придумать. Лучше дайте мне побольше времени всё обдумать.
— Через два дня, если я придумаю что-то получше, используем это желание; а если так ничего и не придумаю, оставим панель управления. Как вам?
Цзян Жань хмыкнул:
— Договорились.
В словах Цинь Фэна был смысл.
Пространственно-временное СМС можно отправить и позже, пусть он ещё подумает.
...
Вечером.
Поскольку в Академии искусств намечалось представление, Чэн Мэнсюэ ушла в зал на репетицию.
В клубной комнате остались только Цзян Жань и Цинь Фэн.
Цинь Фэн всё так же возился с Позитронной пушкой, а Цзян Жань сидел на диване и читал книгу.
Спустя долгое время он дочитал.
Цзян Жань положил книгу на журнальный столик и посмотрел на Цинь Фэна:
— В чём ты там постоянно копаешься?
Он был немного озадачен:
— Сейчас Позитронная пушка работает идеально, чем ты ещё занят?
— Идеально?
Цинь Фэн усмехнулся:
— До идеала ещё далеко.
Он выпрямился и потянулся:
— Ты забыл, что сейчас Позитронная пушка может работать всего ноль целых семь десятых секунды? За такое короткое время мы еле успеваем отправить одно СМС, то есть семьдесят символов.
— Более того, после каждого запуска конденсаторы взрываются и перегорают, а менять их крайне неудобно.
— Я пытаюсь найти способ решить эту проблему. Либо заставить её работать на пару секунд дольше, чтобы увеличить право на ошибку; либо вообще добавить функцию самозащиты, принудительно отключая питание до того, как конденсаторы взорвутся, чтобы избавить нас от лишних хлопот.
— Понятно.
Цзян Жань откинулся на спинку дивана.
Предусмотрительность — это правильно.
На данный момент лимита в семьдесят символов было более чем достаточно, они могли решить практически любую проблему.
Но если...
Если в будущем им действительно понадобится отправить больше текста...
Тогда Позитронная пушка должна будет продержаться подольше, чтобы они могли отправить два СМС подряд... или даже больше.
В общем, такая вещь, как плотное огневое прикрытие: можешь не использовать, но иметь обязан.
— Но это слишком сложно.
Цинь Фэн отложил инструменты:
— Ключевую часть кинескопа вскрывать нельзя. А возясь только с внешними цепями... ничего толкового не добьёшься.
— Честно говоря, я уже близок к тому, чтобы сдаться. В конце концов, это проблема внутреннего строения, и никакими внешними манипуляциями её не исправить.
Цзян Жань кивнул:
— Если не получается, то и забудь. Выразительность нашего языка глубока, семидесяти символов вполне хватит.
— Только не вздумай вскрывать 【основной компонент】! Эта штука выглядит как кинескоп, но чёрт знает, как она устроена внутри... Разберёшь — точно не починишь, и тогда мы потеряем больше, чем получим.
— Я же не дурак.
Цинь Фэн фыркнул:
— Эта штука — единственная в мире, результат случайной сборки из того, что было под рукой. Конечно, её нужно беречь.
— Иначе... я бы уже давно не выдержал и разобрал её.
Часы тикали, приближаясь к десяти вечера.
Свет в здании клубов постепенно гас, и они тоже стали собираться уходить.
Собрав вещи.
Цинь Фэн вдруг обернулся и посмотрел на Цзян Жаня:
— Не хочешь попить пива?
— Прямо сейчас? — удивился Цзян Жань.
— Угу. Сяосюэ всё равно нет. Погода стоит тёплая, почему бы нам не вспомнить былое и не поесть шашлыков на ночном рынке?
Надо признать.
Идея была крайне соблазнительной.
Какой мужчина сможет отказаться от порции шашлыка и пары бутылок пива прохладным вечерком?
— Погнали.
Цзян Жань широким жестом указал путь, и они вдвоём покинули здание клубов, направившись к воротам университета.
— Может, позовём 【Ван Хао】?
Предложил Цзян Жань:
— Место, где продают шашлыки, совсем рядом с его колледжем, да и мы давно не ужинали вместе.
— Давай.
Цинь Фэн согласился без колебаний:
— Зови, поболтаем о старом.
...
Ван Хао был старостой их класса в старшей школе, и недавно он даже опубликовал анонс встречи выпускников в группе WeChat.
За эти два года учёбы в Восточном Море Цзян Жань, Цинь Фэн и Ван Хао часто собирались втроём на небольшие посиделки с барбекю, и в повседневной жизни у них были отличные отношения.
Если вспомнить.
Цзян Жань знал Ван Хао дольше, чем Цинь Фэна.
Они учились в одной средней школе: Цзян Жань в первом классе, Ван Хао в третьем, и так уж вышло, что Чэн Мэнсюэ тоже была в третьем классе.
Ван Хао с детства был «душой компании», братался со всеми подряд, и у него была потрясающая харизма. Половина парней в классе Цзян Жаня знала Ван Хао, он часто прибегал к ним на переменах поиграть.
Так, слово за слово, Цзян Жань и Ван Хао тоже стали друзьями.
— Не волнуйся, когда дело касается еды и выпивки, Ван Хао всегда первый. Позови его — и он примчится активнее всех.
Цзян Жань с улыбкой достал телефон и позвонил Ван Хао.
— Без проблем! Согласен! Лечу!
Ван Хао отозвался с ходу:
— В последнее время совсем на мели, поеду на автобусе, так что буду чуть позже вас.
— Вы двое начинайте пить, как приедете, но алкоголь мне оставьте! Приеду — наверстаю!
Всё было именно так, как и ожидалось.
Ван Хао был таким вот бездонным бочонком для еды и выпивки.
Зовёшь — приходит, пьёт — так до упаду.
Повесив трубку, Цинь Фэн протянул руку, поймал такси, и они поехали.
...
Дорога заняла двадцать минут.
Такси подъехало к улице ночного рынка. Цзян Жань и Цинь Фэн зашли в знакомое заведение, заказали алкоголь и закуски.
После нескольких стаканов, в звоне бокалов, наружу стали проступать искренние слова.
— Надеюсь, ты меня не ненавидишь.
Цзян Жань поставил свой стакан:
— Я знаю, что ты всегда был великодушен, и знаю, что постоянно возвращаюсь к этой теме, что делает меня похожим на ворчливую старуху.
— Но, Цинь Фэн... Я всё равно хочу сказать: надеюсь, ты не станешь ненавидеть меня из-за этого. Я знаю, что поступил очень не по-товарищески, но...
— Что за глупости ты несёшь?
Цинь Фэн перебил его, тихо усмехнувшись:
— Как я могу тебя ненавидеть? Ты мой лучший друг на всю жизнь, я никогда не буду тебя ненавидеть.
Он взял пивную кружку, осушил её одним глотком и со стуком поставил на стол.
— Цзян Жань.
Его голос звучал низко:
— Ты помнишь... как мы вообще стали общаться?
— Конечно помню.
Цзян Жань до краёв наполнил бокал пивом.
Разве такое забудешь?
В то время учебный год в старшей школе только начался, ученики едва успели познакомиться, а уж Цзян Жань и Цинь Фэн и подавно не перекинулись ни единым словом.
Но на одном из уроков физкультуры объявился бывший одноклассник Цинь Фэна по средней школе, который и раньше издевался над ним. Он начал распускать язык и ещё издали закричал: «безотцовщина».
Цзян Жань, не стерпев такой несправедливости, шагнул вперёд, чтобы осадить наглеца. Слово за слово — и вспыхнула драка.
Разумеется, после этого последовал строгий выговор от учителя и написание объяснительных.
Однако именно этот инцидент послужил отправной точкой: Цинь Фэн познакомился с Цзян Жанем и Чэн Мэнсюэ, и вскоре они сблизились, превратившись в неразлучную троицу.
Порой судьба выкидывает именно такие фокусы.
Прекрасные встречи происходят внезапно, а расставания настигают без малейшего предупреждения.
— Это сущие пустяки, — произнёс Цзян Жань, глядя на свой бокал.
— Тебе вовсе не обязательно вспоминать об этом снова и снова.
Цинь Фэн тоже взялся за бутылку и плеснул себе спиртного:
— Для вас двоих это, возможно, и впрямь совершенно незначительный эпизод.
Пиво с бульканьем полилось в стекло, поднялась густая шапка пены, словно покрывая тяжёлым осадком поднявшиеся воспоминания:
— Ты и Сяосюэ с самого детства отличались добрым сердцем и отзывчивостью. Вы наверняка выручали многих и совершили массу хороших поступков.
— Но для меня, с моей точки зрения... за все те годы, что я терпел издевательства, лишь вы двое заступились за меня. За столько лет только вы вступились за меня и защитили моё достоинство.
— Сильно преувеличиваешь, — буркнул Цзян Жань.
— Ни капли, — покачал головой Цинь Фэн.
— До встречи с вами тех, кто издевался надо мной, было гораздо больше, а их выходки переходили все границы.
— Чтобы не создавать матери лишних проблем, я всегда проглатывал обиды. В итоге именно мне всегда приходилось извиняться.
— Я до дрожи боялся, что учитель вызовет родителей. Родня тех хулиганов жила в городе, они могли за считанные минуты приехать на машинах. А моя мама осталась в родном уезде, тянула на себе несколько работ и ради того, чтобы прокормить семью, экономила даже на сне... Как я мог позволить себе выдернуть её в школу?
— Безусловно, мама души во мне не чаяла. Если бы она узнала, что меня обижают, то бросила бы всю работу и примчалась в школу, чтобы встать на мою защиту.
— Но...
Он беспомощно усмехнулся и покачал головой, в его взгляде отразилось полное бессилие перед тяжестью прошлого.
Вот именно.
Сейчас он мог заработать миллионы одним лишь текстовым сообщением;
Имея в своём распоряжении Позитронную пушку, его ждало безгранично светлое будущее;
Пусть он и не мог получить абсолютно всё по щелчку пальцев, но девяносто девять процентов его желаний были вполне осуществимы;
И всё же.
Что толку от всего этого нынешнего и грядущего величия, когда он вспоминал мать, которая в прошлом в одиночку несла на своих плечах всё бремя забот о семье?
— И вот, предположим, она приехала бы в школу, чтобы заступиться за меня. А что дальше? — продолжил Цинь Фэн.
— Вернувшись домой, ей пришлось бы разгребать бесконечный ворох проблем, браться за нескончаемые дела, а то и вовсе из-за этого потерять с таким трудом добытую работу.
— Я уж молчу о том, что наш дом находился далеко от города. Маме было бы жаль тратить деньги на такси, и она тряслась бы долгие часы в душном автобусе туда и обратно, изматывая себя в дороге.
— Поэтому множество раз... бесчисленное множество раз до того случая в старшей школе, я просто униженно извинялся перед ними, сводя конфликты на нет, лишь бы учитель не вызывал маму.
...
Цзян Жань слушал молча, не проронив ни звука.
По правде говоря, за прошедшие годы Цинь Фэн повторял эти слова уже много раз.
И именно поэтому последние несколько дней грудь Цзян Жаня сдавливало такое невыносимое чувство вины.
Тяжёлая жизнь матери и сына началась именно в тот момент, когда не стало кормильца семьи.
Мать надрывалась ради сына, сын сжимал зубы от боли, видя её мучения, она не хотела, чтобы он знал лишения, а он не хотел, чтобы она изнуряла себя... Так образовался замкнутый круг.
На самом деле, до их знакомства в старшей школе оценки Цинь Фэна вовсе не хватали звёзд с неба.
С его гениальным умом он, разумеется, мог с лёгкостью набирать высшие баллы и быть первым учеником.
Но... всё ради того же — «не создавать проблем», «не привлекать внимания» и «не взваливать на мать лишнее давление» — Цинь Фэн намеренно занижал свои результаты на каждом экзамене, с ювелирной точностью удерживая свой рейтинг в середине списка класса.
В юности Цзян Жань совершенно не понимал этого.
Ведь если бы он стал первым учеником, учителя бы сдували с него пылинки и носили на руках. Зачем было занижать оценки?
Но позже до Цзян Жаня постепенно дошло.
【Дети из неблагополучных семей ко всему относятся с крайней осторожностью.】
После смерти отца весь жизненный опыт словно кричал Цинь Фэну: лучше не высовываться.
— Так вот, возвращаясь к твоему недавнему вопросу, — голос Цинь Фэна вырвал Цзян Жаня из потока размышлений.
Друг поднял полный бокал пива и посмотрел ему прямо в глаза:
— Как я могу тебя ненавидеть?
Взгляд Цинь Фэна оставался кристально ясным:
— Такого не случится никогда.
— С того самого мига, как вы вдвоём заслонили меня спинами и заступились... с того момента, как помогли мне собрать по осколкам растоптанное достоинство... я навсегда признал вас своими.
— 【Вы двое — друзья, которых я буду защищать даже ценой собственной жизни.】
...
Дзинь.
Стеклянные бокалы звонко соприкоснулись.
Чокнувшись, Цзян Жань и Цинь Фэн сделали по огромному глотку пива.
Холодная жидкость обожгла горло.
Невысказанная горечь легла на сердце.
Цзян Жань почувствовал, насколько тяжело быть человеком.
Если не заводить разговор об отце Цинь Фэна, душу разъедало чувство вины перед другом;
А если заговорить об этом, то он чувствовал себя последней мразью, отказавшейся спасти отца лучшего друга.
Чувства и разум постоянно сталкивались в ожесточённой схватке, не желая уступать и не в силах сосуществовать мирно.
Но.
Как ни крути.
Высказать то, что камнем лежало на душе, было правильным решением.
После нескольких бокалов спиртного и откровенного разговора между хорошими братьями, эту страницу можно было считать окончательно перевёрнутой.
— Ну и капуша же этот Ван Хао...
Пустых бутылок на полу становилось всё больше, а Ван Хао в WeChat лишь бесконечно отписывался: «уже еду», «почти на месте», «тут пробка», «автобус еле плетётся».
— Судя по всему, финансовое положение Ван Хао в последнее время и впрямь оставляет желать лучшего.
Цзян Жань, отправляя очередное сообщение в мессенджер с просьбой поторопиться, проворчал:
— Если так подумать, не слишком ли мы шикуем в последнее время?
У каждого из них в кармане лежали сотни тысяч.
При студенческой жизни, если не покупать машины, квартиры и предметы роскоши... эти деньги банально некуда было девать, из-за чего создавалась иллюзия их бесконечности.
Остальные сокурсники передвигались на метро и автобусах, а они уже привыкли вызывать такси по любому поводу.
— Да разве это роскошь? — равнодушно отозвался Цинь Фэн.
— Кто же виноват... что мы стали богами?
Он явно иронизировал.
Отсылал к той реплике из их недавней актёрской игры.
— Ты собираешься мусолить эту шутку до бесконечности?
Цзян Жань, как автор сценария, почувствовал острый укол испанского стыда:
— Ты вставлял её на круизном лайнере, и теперь снова... Неужели тебе настолько сильно понравился мой сценарий?
— Я же тебе давно говорил, что он мне безумно понравился.
Цинь Фэн произнёс это с нескрываемым интересом:
— Потому что все придуманные тобой концепции кажутся на удивление реалистичными.
— Особенно сейчас, когда в наших руках Пространственно-временное СМС. В самом деле возникает ощущение, будто мы держим под контролем саму историю и вершим судьбы.
Хе-хе.
Цзян Жань сухо рассмеялся:
— Боюсь, только ты способен так меня расхваливать. Я прекрасно помню, как тот черновик с лором стал поводом для насмешек среди однокурсников. Они все твердили, что я витаю в облаках и тронулся умом.
— Эх, вот бы ты оказался моим одноклассником в средней школе... Если бы ты тогда чаще меня подбадривал, кто знает, может, я пошёл бы по пути написания веб-новелл и сейчас стал бы платиновым автором-нежителем.
— Я бы тоже этого хотел.
Цинь Фэн откинулся назад, опираясь на спинку стула:
— Честно говоря, в свободное время я несколько раз перечитал сценарий, который ты написал для Киноклуба.
— Тебе и впрямь нечем заняться.
— Не говори так. Всё-таки это первый фильм, в котором я снялся. Я не только перечитал сценарий от корки до корки, но и несколько раз пересмотрел готовый монтаж, который отдала нам Сюй Янь.
— А, тот фильм... Я его ещё не смотрел.
Цзян Жань наконец-то вспомнил.
Тогда на спортивной площадке Сюй Янь действительно всучила им флешку, сказав, что там смонтированный черновик фильма, и попросила их глянуть, чтобы высказать своё мнение.
Но в круговерти последних событий у него совершенно не было на это времени.
— Ну и как? Хорошо снято?
Цзян Жань сделал небольшой глоток пива:
— Я так и не успел посмотреть. А может, и посмотрел, но так как у меня нет воспоминаний после изменения мировой линии, то я об этом начисто забыл.
— Вышло весьма достойно, — кивнул Цинь Фэн.
— Мы оба сыграли неплохо, работа с камерой отличная. Думаю, у нас есть все шансы урвать награду на Студенческом кинофестивале.
— Но... во время просмотра меня не отпускал один вопрос.
— Изначально ты назвал эту историю «Парк гениев» и утверждал, что это игра, в которой участвуют одиннадцать одарённых людей.
— Однако в самом сценарии нет ни малейшего прямого описания сути самой игры.
— Мне до жути любопытно: как протекает этот процесс? И какова конечная цель?
Он поднял голову и вперил пристальный взгляд в Цзян Жаня:
— Поэтому, не мог бы ты мне объяснить...
— 【«Парк гениев» — что это вообще за игра такая?】
— Я правда не помню.
Цзян Жань непонимающе моргнул, с лёгким удивлением глядя на друга.
Он действительно не ожидал, что Цинь Фэн проявит такой живой интерес к этому делу. Если память ему не изменяет... с того дня, когда они разыграли тот спектакль, эта тема всплывает уже во второй раз.
— Это было так давно. Ты бы сам вспомнил, что писал в дневнике в средней школе?
Цзян Жань с улыбкой задал встречный вопрос:
— К тому же, написано там было не так уж и блестяще. Сплошные наивные фантазии подростка-мечтателя. Если тебе так нравится этот жанр, как насчёт того, чтобы я порекомендовал тебе похожую новеллу?
Топ-топ-топ-топ!
Огромная тёмная стена, спотыкаясь, навалилась на них:
— Проклятье, наконец-то добрался! О чём болтаете?
Оба обернулись. Это был Ван Хао. За два месяца разлуки пухляш стал ещё шире в плечах.
— В качестве штрафа выпью три бутылки!
Внушительная туша плюхнулась на маленький складной стульчик. Ван Хао залпом, с громким бульканьем, осушил бутылку и громко рыгнул:
— У этого пива слишком много газов, буду догонять вас постепенно. Официант!!!
Завопил он во всю глотку:
— Ещё два блюда!
— Ладно, ладно, успокойся...
Цзян Жань отмахнулся.
— Как только ты появляешься, сразу начинаешь командовать, словно дирижёр. Это же не последняя трапеза перед казнью, куда ты торопишься? Неужели мы оставим тебя голодным?
— Хе-хе, просто я так давно не ел мяса.
Ван Хао ловко разломил одноразовые палочки:
— Деньги на жизнь на исходе, каждый день в столовой давлюсь травой. Раз уж мне посчастливилось поймать вас на угощение, грех не устроить себе праздник живота, верно?
Он в два счёта, словно ураган, смёл часть еды с тарелок:
— Точно, точно.
С набитыми щеками он посмотрел на друзей:
— О чём вы тут говорили? Я краем уха слышал что-то про новеллы, фантазии подростка...
— А, да так, об одном деле.
Цзян Жань открыл бутылку пива:
— О сборнике черновиков для новеллы, который я набросал в средней школе. Всякие сумбурные подростковые фантазии.
— О-о-о, я помню.
Ван Хао закивал, словно клюющая зерно курица:
— 【Парк гениев】, верно?
?..
?..
Цзян Жань и Цинь Фэн с недоверием уставились на Ван Хао:
— Ты знаешь?
— Конечно, знаю! Я даже читал!
У обоих округлились глаза:
— Ты ещё и читал?
— Я... ну конечно читал! Эй, эй, вы чего заладили как попугаи?
Ван Хао совершенно не понимал выражений их лиц:
— А что, это какое-то великое событие?
До него никак не доходило, почему эти двое так реагируют:
— Цинь Фэн, наверное, не в курсе, но Цзян Жань, как ты мог забыть? Ту штуку, что ты написал в средней школе, разве не половина вашего класса прочитала?
Цзян Жань кивнул:
— Действительно, многие видели, но большинство лишь мельком пролистали... Меня удивляет не то, что ты читал, а то, что ты так чётко запомнил название.
«Парк гениев».
Именно так в средней школе Цзян Жань назвал тот сборник черновиков. Все детали оттуда начисто стёрлись даже из его собственной памяти. И надо же... вечно легкомысленный и рассеянный Ван Хао помнит всё с такой поразительной ясностью.
Цзян Жань усмехнулся и посмотрел на Цинь Фэна:
— Вот и отлично, теперь твоё любопытство будет удовлетворено. Может быть, Ван Хао даже вспомнит детали из того сборника.
Цинь Фэн живо интересовался этой историей, но Цзян Жань правда всё забыл. Хотя он и пообещал другу, что на каникулах съездит домой и пороется в подвале... на самом деле это была лишь отговорка. Найти школьную тетрадь с черновиками — всё равно что искать иголку в стоге сена, шансов почти не было. Он думал, что история из того сборника навсегда утеряна, подобно последним сорока главам романа, и уж никак не ожидал, что из ниоткуда вдруг возникнет преданный читатель.
Цинь Фэн до краёв наполнил бокал и чокнулся с Ван Хао:
— Ван Хао, а ты помнишь... что вообще за игра была в «Парке гениев»?
— Не помню.
Ван Хао подцепил палочками несколько орешков арахиса в старом уксусе. Цинь Фэн слегка нахмурился:
— Тогда... может, ты помнишь, как, согласно черновикам, можно было вступить в эту игру?
Ван Хао осушил бокал пива и вытер пену с губ:
— Тоже забыл.
— ...
— ...
Цинь Фэн изо всех сил подавил желание надеть пивной бокал ему на голову:
— Да что же ты тогда вообще помнишь?
— Тьфу ты!
Ван Хао выплюнул рыбью кость:
— Это было почти десять лет назад, скажи спасибо, что я хотя бы название вспомнил! К тому же, оригинальный автор сидит прямо здесь, чего ты ко мне пристал?
Ясно.
Казалось бы, в тёмном лесу блеснул луч света, но Ван Хао продемонстрировал свою фирменную стабильность — он никогда не разочаровывал в умении разочаровывать других.
Цинь Фэн обречённо вздохнул, глядя на них обоих:
— Глядя на ваши мозги, начинаю подозревать, что они у вас подержанные. Как можно настолько начисто забыть то, что сам писал или читал?
— Кто вообще может сравниться с тобой!
— Да ты думаешь, все такие, как ты?
Цзян Жань и Ван Хао возмутились. У Цинь Фэна действительно была феноменальная фотографическая память, но сколько людей во всём мире могли похвастаться тем же?
— Ладно-ладно, раз тебе так интересно, поехали со мной домой на летних каникулах.
Цзян Жань похлопал Цинь Фэна по плечу.
— Поживёшь у меня пару дней, как следует перероем подвал, может, и откопаем те школьные черновики. Мои родители не любят выбрасывать вещи. Все старые книги и учебники пылятся в подвале, черновики, скорее всего, лежат там же.
После этого троица продолжила пить и общаться. Ван Хао рассказал им, что многие откликнулись на идею встречи выпускников на летних каникулах, и попросил их обязательно прийти вместе с Чэн Мэнсюэ, чтобы поддержать компанию. Цзян Жань и Цинь Фэн ответили, что проблем нет, всё равно летом дома особо нечем заняться.
Воспоминания о прошлом, жалобы на жизнь, планы на будущее, хвастовство... Эта маленькая посиделка, оставившая приятное послевкусие, подошла к концу.
Ван Хао, как и ожидалось, перебрал. Цзян Жань вызвал для него такси через приложение и затолкал внутрь.
— Я поехал! В следующий раз повторим! — пьяно бормотал Ван Хао, пока машина увозила его прочь.
Цзян Жань и Цинь Фэн тоже сели на заднее сиденье такси:
— Шеф, до Университета Восточного Моря.
...
Машина тронулась. Растворилась в ночи. Лёгкое опьянение всё же давало о себе знать. Цзян Жань и Цинь Фэн молча смотрели на мелькающие за окном пейзажи, не проронив ни слова.
— Цинь Фэн, ну что, ты надумал?
Наконец первым нарушил тишину Цзян Жань. Цинь Фэн повернул голову:
— Ты о чём?
— Я про использование Пространственно-временного СМС.
Это дело тяжким грузом лежало на сердце Цзян Жаня, лишая его покоя:
— Ты придумал какое-нибудь желание получше? Или есть какие-то сожаления, которые нужно исправить с помощью Пространственно-временного СМС? Пока время отправки не превышает один месяц, подойдёт всё что угодно. Мы с Сяосюэ безоговорочно поддержим тебя.
Однако Цинь Фэн покачал головой:
— Я правда ничего не придумал. Если не выходит, просто пропустите меня. Или же давайте исполним моё предыдущее желание — пусть я первым куплю ту панель управления с красивыми регуляторами.
— С этим, конечно, проблем не будет, — согласился Цзян Жань.
Как бы там ни было, в прошлый раз он отказал Цинь Фэну, поэтому в этом раунде исполнения желаний пропустить его было категорически нельзя. Раз Цинь Фэн не смог придумать желания получше, пусть перебьётся печатной платой. Главное — участие.
Хоть использование такого инструмента ради подобной мелочи и напоминало стрельбу из пушки по воробьям. Но... чем быстрее они покончат с этим делом и исполнят должок перед Цинь Фэном, тем скорее у Цзян Жаня камень упадёт с души.
— Тогда не будем откладывать. Завтра вечером.
Цзян Жань устремил взгляд на круглую луну за окном автомобиля.
— Завтра вечером позовём Сяосюэ. Мы собираемся продолжить... отправку Пространственно-временного СМС!
Следующий день, половина одиннадцатого вечера.
Свет в здании студенческих клубов постепенно гас. Большинство кружков уже закончили свои занятия, студенты прибрались, выключили электроприборы и свет, после чего заперли двери и разошлись по домам.
Лишь в помещении Клуба плёночной фотографии всё ещё ярко горел свет — расходиться там явно не собирались. Они ждали наступления полуночи.
Согласно «Руководству по использованию пространственно-временных СМС (версия 4.0)», чем дальше в прошлое отправлялось сообщение, тем большая мощность требовалась. Поэтому, ради безопасности, надёжнее всего было выбрать глухую ночь — время, когда все спали и никто не пользовался электричеством.
Цзян Жань стоял перед небольшой школьной доской, глядя на написанный на ней загадочный ряд цифр:
289269426494642.
И на пять символов, расшифрованных из этой последовательности:
«Не верь ха».
...
Никто не знал, что именно означала эта фраза. Они всё ждали второго загадочного послания, чтобы восполнить недостающую половину предложения.
Но ожидания не оправдались. То внезапно появившееся таинственное сообщение так и осталось без продолжения.
Это чувство неизвестности лишало Цзян Жаня душевного равновесия. Ему постоянно казалось... будто где-то в глубине подсознания он упустил какую-то важную деталь, закрыл глаза на что-то существенное.
«Но что именно я упустил?»
Он не мог понять, не мог ухватить эту мысль за хвост. Сейчас он бился как муха о стекло, не в силах вырваться, и чем больше он думал, тем сильнее запутывались его мысли, погружаясь в густой туман.
Эх. Как бы это сказать. Всё, что было связано с Пространственно-временным СМС, неизменно наполняло его сердце тревогой.
Последние пару дней выдались спокойными. Он даже впервые за долгое время выпил с Ван Хао и от души поболтал с ним, подняв себе настроение. Но сегодня, когда предстояло снова отправлять Пространственно-временное СМС, леденящее чувство паники накатило вновь, заставляя его нервно мерить шагами тесное помещение клуба. Он никак не мог успокоиться.
Подняв взгляд, он видел армию Рейнских котов, заполнявшую всю комнату. Их пластиковые глаза, отражающие свет ламп накаливания, казались пугающе живыми.
Опустив взгляд, он смотрел на Позитронную пушку, замершую на лабораторном столе в полной боевой готовности.
Цинь Фэн бережно ухаживал за ней каждый день, до блеска натирая корпус. Аппарат выглядел абсурдно — одновременно и новым, и ветхим, словно время не властвовало над ним. Трудно было даже представить. Предшественником Позитронной пушки был обычный пузатый ЭЛТ-кинескоп, выпущенный более двадцати лет назад.
Неизвестно, какими гениями были старшекурсники из Клуба плёночной фотографии в те годы, раз по нелепой случайности умудрились собрать и переделать его в самую настоящую машину времени, способную в связке с распределительным щитом трансформатора... отправлять телефонные сообщения в прошлое.
Всё это казалось невероятным совпадением. И в то же время имело строгое научное обоснование. Тогда... чем же в итоге обернётся эта смесь науки и совпадений?
— Время почти пришло, — Цинь Фэн взглянул на часы.
— Полночь миновала, давайте начинать.
Голос друга вырвал Цзян Жаня из плена раздумий. Он встал, помотал головой, отгоняя хаотичные мысли, и начал распределять задачи. На самом деле особого руководства не требовалось. После множества проведённых экспериментов каждый знал свои обязанности наизусть. Да и временная точка для отправки сообщения была чётко определена ещё днём:
Цинь Фэн ходил на рынок старой бытовой техники семь дней назад;
Ту плату управления продали девять дней назад;
Чтобы гарантировать успех наверняка, лучше было добавить ещё один день;
Поэтому на этот раз они собирались отправить Пространственно-временное СМС... на десять дней в прошлое. Это было самое далёкое послание из всех, что они когда-либо отправляли, своего рода исторический прорыв.
Расстановка сил осталась прежней, поменялись только их позиции.
Чэн Мэнсюэ отвечала за управление Позитронной пушкой, Цзян Жань уселся на подоконнике, готовясь вести обратный отсчёт, а Цинь Фэн занял позицию у распределительного щита трансформатора, чтобы отправить СМС.
Изначально управление Позитронной пушкой требовало изрядной сноровки. Но благодаря недавней модернизации и использованию новой панели с регуляторами процесс упростился до безобразия, став понятным даже ребёнку.
— Сообщение готово! — крикнул Цинь Фэн с улицы.
Цзян Жань оглянулся и посмотрел на Чэн Мэнсюэ. Девушка уверенно покрутила регуляторы, установив шкалы года, месяца и часов на нуль, а затем выставила шкалу дней на отметку десять. Это означало, что Пространственно-временное СМС будет отправлено ровно на десять дней назад:
— Позитронная пушка тоже настроена!
Цзян Жань поднял руку:
— Тогда я начинаю отсчёт! Когда дойду до нуля, Сяосюэ первой запускает Позитронную пушку, а затем Цинь Фэн отправляет сообщение. Все готовы...
— Пять!
Лунный свет скрылся за густыми облаками, и мир погрузился во мрак.
Он уже сбился со счёта, какой это был раз. Но в каждый миг обратного отсчёта Цзян Жаню казалось, будто время замедляет свой ход. Чувства обострялись, разум работал с кристальной чёткостью. Словно ночной хищник, он отсекал любой посторонний шум и суетливые мысли, концентрируя всё своё внимание исключительно на цели.
— Четыре!
До сегодняшнего дня тот загадочный ряд цифр не давал Цзян Жаню покоя. «Не верь ха»... Кому именно им не следовало верить? Цзян Жань не знал и не мог даже догадываться.
Но. Если говорить о первом инстинктивном порыве при виде этих слов, то на ум приходило лишь одно имя — Цинь Фэн. Не верь... Цинь Фэну.
— Три!
Громко выкрикивая цифру, Цзян Жань пристально смотрел на своего лучшего друга, стоявшего у щитка.
Мальчик, рано потерявший отца, переживший несчастное детство. Тот, кто ради дружбы и взаимного доверия отказался от навязчивой идеи воскресить родного человека. Поистине великий поступок. По сравнению с ним... сам Цзян Жань казался жалким и подлым. Даже когда Цинь Фэн шёл на такие уступки, он всё равно продолжал сомневаться в своём верном друге. По мере того как цифры таяли, тревога в груди Цзян Жаня свирепым зверем рвалась наружу, заставляя сердце бешено колотиться.
— Два!
От участившегося сердцебиения Цзян Жаню стало не хватать воздуха.
Глядя, как Цинь Фэн за окном вот-вот нажмёт кнопку отправки, он вдруг ощутил странное помутнение рассудка. Земля под ногами задрожала, мир пошёл ходуном, а перед мысленным взором с пугающей скоростью замелькали жуткие, абстрактные образы.
Рыба, выпрыгивающая из воды...
Мёртвые глаза, в зрачках которых отражалось чёрное солнце...
Чёрный свет, превращающийся в вязкий асфальт. Кипящая земная грязь, где переплетались чёрные и багровые тона... настоящий апокалипсис, поглощающий всё живое.
Моргание. Земля замерла, прекратив своё вращение.
Глаз. Гигантский глаз, в центре которого, словно зрачок, покоилась сама Земля. Бесконечные глазницы, устремлённые в неведомые дали.
— Один!
Снова моргание. В открытом космосе распахнулся колоссальный глаз. Его бездонный чёрный зрачок, подобно прожорливой чёрной дыре, с безумной жадностью пожирал всё вокруг.
Под действием гравитационного притяжения угол обзора стремительно, со скоростью света, отдалялся. И вот... глаз предстал во всём своём пугающем величии. Но самое жуткое открылось лишь сейчас: рядом с ним оказался ещё один глаз!
Двойной взмах ресниц. Это были... глаза Цинь Фэна, в которых отражался бледный лунный свет.
— СТОЙ!!! — истошно завопил Цзян Жань.
— А? Э-э-э-э-э!
Чэн Мэнсюэ, уже приготовившаяся запустить пушку, вздрогнула от резкого крика. Потеряв равновесие, она отчаянно замахала руками и еле успела опереться о стол, чтобы не упасть:
— Цзян Жань! Какого чёрта ты творишь?! — возмущённо вскрикнула она.
— Ты меня до смерти напугал! Почему нарушаешь план?!
Но Цзян Жань даже не удостоил её взглядом. Его глаза неотрывно сверлили Цинь Фэна, стоящего возле распределительного щита, и мобильный телефон в его пальцах.
Опершись на подоконник, он спрыгнул вниз. Лунный свет прочертил между ними резкую границу. Цзян Жань шагнул на залитую серебром землю.
Шаг. Ещё шаг.
Его походка была странной, пугающе тихой и какой-то вязкой. Подойдя вплотную к Цинь Фэну, он медленно поднял правую руку.
— В чём дело? — спокойно спросил Цинь Фэн.
— Цинь Фэн, можешь отдать мне телефон?
— Цзян Жань посмотрел прямо в глаза другу.
— Я хочу кое-что проверить... текст сообщения.
Подул ночной ветер, заколыхав ветви ив.
В глухой час ночи за окном Клуба плёночной фотографии повисло невыносимое напряжение, словно натянутая тетива лука. Ладонь Цзян Жаня застыла в воздухе. Его взгляд был намертво прикован к телефону Цинь Фэна.
Цинь Фэн крепко сжимал аппарат в правой руке, с искренним недоумением глядя на друга.
— Ты мне не доверяешь? — тихо спросил Цинь Фэн.
Цзян Жань не ответил. И не шелохнулся.
— Можно мне посмотреть твой телефон?
Он понимал, насколько отвратительно, должно быть, сейчас выглядит его лицо, и как сильно он ранит Цинь Фэна. Но... ледяной ком в груди не давал ему покоя. Те беспрецедентные, ужасающие галлюцинации довели его панику до абсолютного предела.
Цинь Фэн глубоко вздохнул и протянул ему устройство:
— Держи.
Цзян Жань взял телефон и уставился в экран. Открыто окно отправки сообщения. Получатель — номер Цинь Фэна, всё верно. Сам текст оказался коротким, всего в четыре строки:
【Это Пространственно-временное СМС из будущего, отправленное через 10 дней. Пожалуйста, как можно скорее отправляйся в Мастерскую по ремонту бытовой техники Старого Ци на улице старой электроники. Там есть плата управления с регуляторами, которая идеально подойдёт для Позитронной пушки.】
И больше ничего. Цзян Жань перечитал текст дважды. Никаких скрытых посланий или подвохов. И он точно знал, что магазин, где продавали плату, действительно назывался Мастерской по ремонту бытовой техники Старого Ци.
В этом сообщении... не было абсолютно ничего подозрительного. Оказалось, что единственный, кто страдал паранойей и излишней подозрительностью — это он сам.
Цинь Фэн тепло улыбнулся, глядя на Цзян Жаня:
— Ты решил, что я выкину какой-нибудь фокус, чтобы спасти отца?
Как и всегда. Он читал Цзян Жаня как открытую книгу, точно так же, как и Цзян Жань всегда видел его насквозь. Годы непревзойденного взаимопонимания привели к тому, что между ними не осталось тайн, всё было предельно прозрачно.
— Прости, — глухо произнёс Цзян Жань.
Тысячи слов слились в одно короткое извинение. Он не знал, как объяснить своё недоверие к другу, и не собирался искать оправданий своей низости.
— Ничего страшного, — Цинь Фэн, как всегда, проявил великодушие.
— Твои опасения вполне обоснованны. К тому же, ты страдаешь излишней подозрительностью не первый день, я уже давно к этому привык.
Сказав это, он протянул руку ладонью вверх:
— Сообщение ты проверил. Может, вернёшь мне телефон, и мы начнём отсчёт заново, чтобы запустить пушку?
И тут произошло неожиданное. Цзян Жань даже не шелохнулся. Помедлив несколько секунд, он опустил руку с зажатым в ней аппаратом и твёрдо посмотрел на Цинь Фэна:
— Можно... я сам отправлю это сообщение?
?..
— Цзян Жань, да ты...
Чэн Мэнсюэ, опираясь на подоконник, от начала и до конца слышала их диалог. Честно говоря. В сложившейся ситуации даже ей поведение Цзян Жаня казалось вопиющей наглостью. Если ты действительно настолько не доверяешь Цинь Фэну, тогда вообще не стоит отправлять это СМС. Но после того, как однажды ты уже отказал ему и пообещал всё компенсировать, снова демонстрировать такое открытое недоверие... разве так поступают друзья?
— Всё в порядке, — Цинь Фэн сунул руки в карманы, сделал несколько шагов назад и прислонился спиной к распределительному щиту.
— Тогда отправляй сам.
Чэн Мэнсюэ приоткрыла рот от удивления, переводя взгляд с одного на другого. В конце концов она с силой прикусила алую губу и отступила вглубь комнаты:
— Ладно, дело ваше.
Девушка распахнула окно настежь:
— Сейчас глухая ночь, никаких помех нет. Я могу считать и отсюда. Схема прежняя. Как только я дойду до нуля, то активирую пушку, а Цзян Жань жмёт на отправку. Цинь Фэн... а ты тогда просто постой снаружи.
Покачав головой, Чэн Мэнсюэ вернулась к лабораторному столу.
...
Листья тихо шелестели, стрекотание цикад то затихало, то накатывало вновь.
Цзян Жань смотрел на готовое сообщение на экране телефона, держа большой палец в миллиметре от кнопки. Жгучий стыд. У него не было ни лица, чтобы заговорить с Цинь Фэном, ни глаз, чтобы взглянуть на него.
— Цзян Жань.
Ох, чего боишься, то и случается. Цинь Фэн сам позвал его. Цзян Жань неохотно отвёл взгляд от экрана и посмотрел на друга у щитка.
— На самом деле, когда я предложил использовать Пространственно-временное СМС для спасения отца, я тоже сомневался. Так же сильно, как и ты.
Цинь Фэн говорил мягко и спокойно:
— Знаешь, в чём заключались мои сомнения?
Цзян Жань помедлил пару секунд:
— Ты боялся разлуки с нами?
Эффект бабочки во времени и пространстве не поддавался контролю. Никто не мог предсказать, как именно изменится ход истории. Цинь Фэн смог встретить Цзян Жаня и Чэн Мэнсюэ, и они смогли стать самой неразлучной троицей лишь потому, что Цинь Фэн поступил в Первую среднюю школу Хан. А затем, после смерти отца, стал жертвой травли, что в итоге и сплотило их.
Если посмотреть на ситуацию под другим углом. Если бы отец Цинь Фэна не умер десять лет назад... Поступил бы тогда Цинь Фэн в Первую среднюю школу?
Возможно да, а возможно и нет. Оба варианта имели право на существование. Если бы из-за работы или по другой причине отец Цинь Фэна решил переехать, Цинь Фэн никогда бы не оказался в этой школе. Естественно, он бы не встретил ни Цзян Жаня, ни Чэн Мэнсюэ, и их дружба никогда бы не зародилась.
С другой стороны. Даже если бы Цинь Фэн поступил в Первую среднюю школу, наличие живого и здорового отца отпугнуло бы хулиганов. Его бы никто не тронул, и повод для знакомства с Цзян Жанем и Чэн Мэнсюэ попросту бы исчез.
Как гласит древняя пословица, на жизненном пути стоит сделать один неверный шаг, и все последующие окажутся ошибкой. Разве смещение мировых линий не подчиняется тому же закону? Жизнь каждого человека кажется чередой случайностей, но на деле это закономерность, сотканная из мириадов мелких деталей... Одно крошечное отклонение влечёт за собой колоссальные последствия.
— Хе-хе, — Цинь Фэн ожидаемо рассмеялся.
— Ты всегда видел меня насквозь. Любые мои мысли для тебя как на ладони. Верно. В то время больше всего я сомневался именно из-за того, что не хотел расставаться с вами.
Он поднял голову и устремил взгляд в усыпанное звёздами небо, залитое лунным светом:
— Я не такой, как ты. У меня нет твоей уникальной способности сохранять воспоминания после сдвига мировой линии. Поэтому, как только я отправлю СМС себе десятилетней давности и спасу отца, вся история последнего десятилетия кардинально изменится. А я, сам того не осознавая, проживу совершенно другую жизнь.
— Вполне возможно, я не поступлю в Первую среднюю школу Хан, не поеду с вами в Университет Восточного Моря, и мы даже никогда не станем друзьями... После сдвига мировой линии, в совершенно новой реальности, мы превратимся в незнакомцев, даже не подозревающих о существовании друг друга.
Он сделал паузу. Затем продолжил:
— Я уже говорил, что безумно скучаю по отцу. Но в то же время мне невыносима мысль о расставании с вами. Для меня обе чаши весов равны. Поэтому, когда Сяосюэ предложила проголосовать, я решил сдаться. Я просто не хотел сталкиваться с таким финалом.
— Цзян Жань, разве это не жестоко?
Он повернул голову. Их взгляды встретились, и голос Цинь Фэна прозвучал кристально ясно:
— «После сдвига мировой линии мы, будучи лучшими друзьями, в одночасье станем совершенно чужими людьми».
— «Все наши общие воспоминания и чувства исчезнут без следа, мы будем жить каждый своей жизнью... и никто больше не вспомнит о нашем неразлучном трио».
— Я буду помнить, — напомнил Цзян Жань.
— Благодаря моей памяти всех мировых линий, как бы ни изменилась история, я сохраню все наши воспоминания. Буду помнить, как мы близки и что мы — лучшие в мире друзья.
Цинь Фэн слабо улыбнулся:
— Да, ты будешь помнить. Но только ты один. Однако чувства и дружба — это улица с двусторонним движением... Если помнишь только ты, в этом нет никакого смысла.
— Чувства в наших сердцах рождаются из совместно пережитого опыта. Без этого фундамента любые громкие слова — лишь пустой звук. Вы с Сяосюэ — друзья детства. Как бы ни менялась мировая линия, на ваши отношения это никак не повлияет. Но со мной вы познакомились только в старшей школе. Малейший эффект бабочки во времени и пространстве способен навсегда вычеркнуть меня из вашей жизни.
— И поэтому, Цзян Жань, у меня есть к тебе один вопрос, который я давно хотел задать.
Его улыбка померкла, а голос стал тяжёлым и серьёзным:
— Если после сдвига мировой линии наши пути разойдутся, и мы станем незнакомцами в новой реальности... что ты будешь делать?
Ночной ветер принёс лёгкую прохладу. Цинь Фэн пристально посмотрел в глаза Цзян Жаню:
— «В новой мировой линии... ты отыщешь меня, чтобы вернуть?»
— Обязательно, — ответил Цзян Жань. Его голос звучал твердо, без капли сомнений, от самого сердца.
— Я обязательно найду вас.
— 【Неважно, как изменится мировая линия, я не брошу никого из вас.】
— 【Неважно, как эффект бабочки в пространстве-времени исказит наши отношения, я непременно верну вас обоих, и мы снова будем вместе, прямо как сейчас.】
Цинь Фэн больше всего на свете дорожил их дружбой на троих.
Но разве Цзян Жань чувствовал иное?
— Только...
— Цзян Жань развел руками.
— Как ты и сказал, память о первоначальной мировой линии останется только у меня. Если я начну рассказывать новым вам о наших узах и дружбе, вы, скорее всего, сочтете меня сумасшедшим. Так что главная проблема не в том, буду ли я вас искать, а в том... поверите ли вы мне, когда я вас найду.
Цинь Фэн кивнул:
— Это верно.
Ни один нормальный человек не станет верить бреду незнакомца, тем более когда речь заходит о такой нелепице, как сдвиг мировых линий.
— Знакомство людей порой — это просто судьба, случайность, нелепое совпадение. Упустишь один миг, и, возможно, это навсегда.
— Цинь Фэн задумчиво посмотрел на ночное небо.
— Кстати, наша встреча словно была предначертана свыше. Мы совершенно не знали друг друга при поступлении в старшую школу, но наши номера в классном журнале оказались соседними. Цзян Жань, помнишь наши номера из старшей школы?
Цзян Жань понимающе улыбнулся:
— Конечно помню, у меня же не старческое слабоумие.
В Первой средней школе города Хан первые цифры номера обозначали год поступления, а последние две — порядковый номер ученика в классе. Часто на уроках учителя вызывали отвечать не по именам, а прямо по номерам, словно вытягивая лотерейный билет. Никто так и не понял, по какому принципу строился этот список — ни по алфавиту, ни по количеству черт в фамилии... Все казалось абсолютно случайным и хаотичным.
...
И надо же было такому случиться.
Порядковые номера Цзян Жаня, Чэн Мэнсюэ и Цинь Фэна действительно шли друг за другом, и они оказались ровно тремя последними учениками в списке. Всего в их классе училось сорок два человека. Поэтому их номера распределились как сорок, сорок один и сорок два.
— Я помню это очень четко, — предался воспоминаниям Цзян Жань.
— Мой номер — сорок, у Сяосюэ — сорок один, а у тебя — сорок два. Как ты и сказал, разве это не судьба?
— Эй! — недовольно поторопила их из комнаты клуба Сяосюэ.
— Долго вы еще болтать будете? Не пора ли начинать?
Цзян Жань опустил взгляд на экран смартфона.
Действительно.
Они болтали с того самого момента, как прервали эксперимент, и время уже близилось к половине первого ночи. Тянуть больше нельзя.
— Тогда приступаем к делу, — Цзян Жань взял телефон и посмотрел на Цинь Фэна, который стоял у распределительного щита, безмятежно сунув руки в карманы.
— Надеюсь, ты не держишь зла из-за того, что случилось сегодня вечером. Потом я перед тобой извинюсь.
— Да брось ты, — Цинь Фэн закатил глаза.
— После сдвига мировой линии я даже не вспомню об этом. Ты все такой же хитрый.
Цзян Жань улыбнулся и показал Чэн Мэнсюэ жест «окей».
— Тогда я начинаю обратный отсчет!
Уже в который раз голос Чэн Мэнсюэ донесся из помещения клуба сквозь приоткрытое окно:
— Пять!
Цзян Жань снова посмотрел на экран.
Это было СМС, которое Цинь Фэн набрал заранее. Никаких подвохов, простой и честный текст. На этом фоне собственные подозрения показались Цзян Жаню какой-то мелочной паранойей.
Его большой палец завис над кнопкой отправки.
Взгляд скользнул к трансформаторному щиту.
— Четыре!
Сегодня луна была невероятно круглой и яркой, заливая землю мертвенно-белым светом.
Цинь Фэн стоял с закрытыми глазами, прислонившись спиной к металлическому ящику. Его дыхание было ровным и тихим, сливаясь с шелестом раскачивающихся ивовых ветвей. Гудение трансформатора внутри щита оставалось стабильным, но в этом потрескивании крылась скрытая угроза.
На серебристом железном корпусе была закреплена черная табличка, на которой крупным желтым шрифтом был выбит номер:
Распределительный щит Университета Восточного Моря №42.
А?
— Три!
Цзян Жань удивленно моргнул.
Сорок два.
Снова сорок два.
Ему не показалось? Разве они не обсуждали это число всего минуту назад?
Точно.
Номер Цинь Фэна в классе тоже был сорок два. Какое странное совпадение. Внезапно Цзян Жань осознал, что в последнее время число сорок два мелькало пугающе часто, словно невидимая сеть смыкалась вокруг него.
Где еще?
Где еще он видел сорок два?
— Два!
Услышав голос Чэн Мэнсюэ, Цзян Жаня словно ударило током. Озарение пришло мгновенно.
Точно.
Еще в самый первый раз, при первой отправке пространственно-временного СМС и первом сдвиге мировой линии, он видел это число. Это был брелок Рейнского кота, висевший на телефоне Чэн Мэнсюэ. Эксклюзивная коллаборация с «Автостопом по галактике», выпущенная тиражом всего в 4200 экземпляров. Цзян Жань смутно припоминал — это был кот в белом скафандре, а на груди у него красовались огромные синие цифры 42.
— Один!
Как же странно... Почему так много сорок два?
И тут Цзян Жаня осенило.
В том загадочном СМС, в той бессмысленной строке цифр... там тоже было сорок два.
289269426494642
В середине сорок два, и в самом конце — сорок два.
В одно мгновение хаотичные числа в его голове выстроились в ряд и идеально совпали с китайским пиньинем на старой девятикнопочной клавиатуре телефона.
Bu (28) yao (926) xiang (94264) xin (946) ha (42)
Bu (не) yao (надо) xiang xin (верить) ha (ха)
Нет!
Цзян Жань широко распахнул глаза, судорожно хватая ртом холодный ночной воздух. Ледяной пот выступил на спине.
Рейнский кот номер 42. Распределительный щит номер 42. Порядковый номер Цинь Фэна — 42!
В ту же секунду бесчисленные фрагменты головоломки, мучившие его все это время, сложились в единую картину.
Его постоянная тревога и опасения... Его вечные сомнения и беспокойство...
Вот где крылся ответ!
Текст не был оборван, у него не было продолжения, в нем не было ничего непонятного!
【Эти загадочные цифры оказались четким и ясным, абсолютно полным предупреждением!】
Не надо верить ха...
Не надо верить ha...
【Не верь 42!!!】
— Ноль!
— Сяосюэ, стой... — не своим голосом закричал Цзян Жань.
Но было уже слишком поздно!
Одновременно с его криком Чэн Мэнсюэ нажала кнопку запуска Позитронной пушки! Оглушительный рев вырвался из комнаты клуба, обрушиваясь на трансформаторный щит!
— Прости, Цзян Жань.
Стоящий у щита Цинь Фэн достал из кармана брюк старый кнопочный телефон.
Он умудрился спрятать второй телефон!
Большой палец Цинь Фэна лег на физическую кнопку отправки.
Напоследок он поднял голову и бросил на Цзян Жаня полный колебаний, долгий взгляд:
— 【Прости меня.】
Гул! Гул! Гул!
Чудовищное головокружение обрушилось на Цзян Жаня. Пять чувств мгновенно отключились, мир завертелся, словно его бросили в работающую центрифугу барабана стиральной машины.
Проклятье.
Почему он понял это только сейчас? Почему не осознал раньше?!
Его интуиция не подвела. Эта загадочная череда цифр была простейшим шифром, предупреждающим его остерегаться Цинь Фэна! Цинь Фэн был гением, он наверняка давно разгадал эту загадку, но сознательно притворялся дураком, уводя их рассуждения в ложном направлении.
Какие еще сбои? Какая неполная информация? Какие недостающие фрагменты?
Все это было лишь маскировкой и пылью в глаза!
Не верь 42. Последние цифры 42 означали Цинь Фэна! Это означало все, что было связано с отправкой пространственно-временных СМС!
Мир вращался все быстрее и быстрее. Зрение затуманилось, сменившись кромешной тьмой, поглотившей все вокруг.
Цзян Жань был бессилен сопротивляться безжалостным жерновам истории и пространства-времени, падая в совершенно новую, неизвестную мировую линию...
...
— А!
Спустя две секунды тошнотворное вращение прекратилось, гравитация вернулась на место, и пространство стабилизировалось. Цзян Жань тяжело дышал, жадно глотая воздух. Он открыл глаза.
Где... он?
Глядя на абсолютно незнакомую обстановку, он понял: после сдвига мировой линии его физическое местоположение снова изменилось. Только вот это место не было ни общежитием, ни комнатой клуба, ни больницей — вообще ничем из того, что он помнил.
Цзян Жань огляделся по сторонам.
Телевизор, чайный столик, массивный шкаф, ковер с густым ворсом, белоснежные простыни на кровати, электронные часы...
Номер в гостинице?
Похоже на то. Интерьер сильно напоминал гостиничный номер, вот только площадь была подозрительно огромной.
Свет в комнате не горел. Единственным источником освещения служило тусклое свечение электронных часов. К счастью, тяжелые шторы были раздвинуты, оставляя лишь тонкий белый тюль. Лунный свет беспрепятственно лился внутрь, принося с собой легкий ветерок и стрекотание цикад. Это позволяло не только разглядеть убранство комнаты, но и почувствовать освежающую прохладу летней ночи.
— Цинь Фэн.
Цзян Жань резко встряхнул головой. Сейчас не время изучать интерьер, нужно срочно найти Цинь Фэна! Очевидно, что тот давно все спланировал и, используя свои актерские навыки, обвел его вокруг пальца.
Цзян Жань думал, что, забрав телефон Цинь Фэна и лично отправив сообщение, он избежит любых рисков. Но он никак не ожидал... что этот гений просчитает все возможные варианты наперед и припрячет в кармане второй телефон! Старенький, с обычными кнопками, не больше современных аппаратов для пенсионеров. Его главное преимущество — физические клавиши, позволяющие безошибочно нажать кнопку отправки прямо в кармане, вслепую.
Вспоминая тот последний, полный скрытого смысла взгляд Цинь Фэна за секунду до конца отсчета... Цзян Жань почувствовал горький осадок на душе.
Почему? Зачем было так обманывать?
Ведь он уже пообещал Цинь Фэну: если точка отправки СМС находится в пределах одного месяца, он согласится на любые изменения истории, независимо от текста сообщения. Зачем при таких договоренностях было что-то скрывать?
— Сначала позвоню ему.
С этими мыслями Цзян Жань достал свой смартфон. Сообщение было отправлено всего на десять дней в прошлое. Эффект бабочки от такого короткого промежутка должен быть минимальным, так что масштабные изменения в ходе истории вряд ли возможны.
Но тут...
— Что?
Он дважды пролистал список контактов и WeChat.
Ничего.
Пусто.
Почему здесь нет номера Цинь Фэна?!
Это невозможно. Они были не разлей вода, каждый день созванивались и общались часами, как у него могло не быть его номера? Да что там десять дней... Со времен старшей школы они не прекращали общаться ни на день.
— Слишком странно.
Зловещее предчувствие вновь накрыло его, словно невидимая ледяная рука просочилась сквозь оконную сетку и крепко сжала сердце.
Нужно немедленно связаться с Чэн Мэнсюэ.
Цзян Жань нахмурился. После сдвига мировой линии у него не было ни единого воспоминания об этой новой реальности. Самое главное сейчас — найти Чэн Мэнсюэ и синхронизировать с ней память.
Но...
Снова ничего!
В телефоне не было даже номера Чэн Мэнсюэ!
Это уже ни в какие ворота не лезло. Они дружили с самого детства, росли вместе, играли в одной песочнице. Кого угодно он мог потерять из контактов, но только не ее.
— Что за чертовщина...
По спине Цзян Жаня пробежал холодный пот, липкий страх начал закрадываться в душу. Этого не может быть. Независимо от того, что там тайком отправил Цинь Фэн, запуск Позитронной пушки осуществила Чэн Мэнсюэ, и дата отправки была намертво зафиксирована — ровно десять дней назад. Любые изменения могли затронуть только этот крошечный отрезок времени.
И за эти жалкие десять дней он умудрился поссориться с ними обоими, добавить в черный список и удалить отовсюду?
— Да что здесь вообще происходит?
Цзян Жань окончательно запутался. Нет, нужно срочно найти хоть кого-то из знакомых. Кого угодно.
Он открыл журнал вызовов. На первой же странице красовались три исходящих вызова Ван Хао.
Отлично. Ван Хао тоже сойдет.
Всего позавчера они вместе ели шашлыки. Конечно, на этой новой мировой линии тех шашлыков могло и не быть, но по крайней мере Ван Хао как человек все еще существовал. Одноклассник по средней и старшей школе, староста класса. Раз они регулярно созваниваются, значит, они все еще друзья.
Не раздумывая ни секунды, Цзян Жань нажал на кнопку вызова.
Гудки тянулись невыносимо долго. Цзян Жань нервно теребил простыню, мысленно умоляя Ван Хао ответить быстрее.
Наконец щелчок.
— Алло... — раздался сонный, недовольный голос.
— Чего тебе, брат... звонишь в такую поздноту... Вы там еще не закончили развлекаться?
Развлекаться? Чем развлекаться?
— У тебя есть номер Цинь Фэна? Скинь мне быстро, — Цзян Жань отбросил лишнюю шелуху и перешел сразу к делу.
— Цинь Фэн? — сонно удивился Ван Хао.
— А кто это?
Цзян Жань опешил.
— Да Цинь Фэн же! Из нашего класса в старшей школе! Лучший ученик в параллели, первый на провинциальных экзаменах, чемпион олимпиад, тот самый гений, которого знала вся школа.
— Никогда о таком не слышал, — абсолютно ровным тоном ответил Ван Хао.
— Вообще не знаю такого человека. И он точно не учился в нашем классе... У нас таких сверхлюдей отродясь не водилось.
— Да как это не было!
— Цзян Жань в отчаянии взъерошил волосы.
— В старшей школе мы втроем: я, Цинь Фэн и Сяосюэ — все время тусовались вместе...
— Черт подери! Да пошел ты! — взревел в трубке Ван Хао с интонацией разъяренного кабана.
— С вами постоянно тусовался я! Мы втроем были неразлучной компанией, ты, придурок! И, черт возьми, меня зовут не Цинь Фэн! Цзян Жань, ты специально мне посреди ночи звонишь, чтобы выбесить? А, понял, вы там играете в «Правда или действие»? Не позвали меня на вечеринку, так еще и издеваетесь!
...
Ладони Цзян Жаня мгновенно вспотели. Замешательство, шок, полное непонимание происходящего.
Да, в старшей школе они действительно неплохо общались с Ван Хао, но... нельзя же просто взять и вычеркнуть Цинь Фэна из истории?
【Почему на этой мировой линии существование Цинь Фэна словно стерто? Не осталось ни единого следа?】
Его нет в списке контактов. Его нет в их неразлучной троице. Его нет в памяти Ван Хао. Его даже нет в списках выпускников старшей школы!
Цинь Фэн... куда он исчез?
— Ван Хао, мне сейчас очень срочно нужен Цинь Фэн, это вопрос жизни и смерти, не вздумай со мной шутить, — предельно серьезно произнес Цзян Жань.
— Если это какой-то дурацкий розыгрыш, немедленно прекращай и скинь мне его номер!
— Да твою ж мать, чего ты сегодня такой приставучий! — раздраженно рявкнул Ван Хао.
— На кой черт мне тебе врать?! Я спал в общежитии и видел чудесный сон, у меня нет времени на твои дебильные игры! Я громко и четко говорю тебе: нет! Нет! У меня нет никакого номера Цинь Фэна! И человека такого не существует! Я был старостой класса, неужели я не помню своих одноклассников? Да я этот список задом наперед могу рассказать! Не было у нас никого по имени Цинь Фэн! Ты хоть мозги мне вынь, я тебе не найду никакого Цинь Фэна!
Слушая вопли в трубке, Цзян Жань начал постепенно остывать и мыслить трезво. Ван Хао не из тех людей, кто не понимает ситуации, даже в шутках он знал меру. К тому же его довели до открытого мата. Зная характер Ван Хао... он точно не лгал.
Дело принимало скверный оборот. Сердце Цзян Жаня бешено заколотилось.
Что же было в том СМС, отправленном на десять дней назад? Почему такой живой, реальный человек, как Цинь Фэн, просто исчез из этого мира, испарился из их жизней? Пространственно-временная логика трещала по швам, Цзян Жань никак не мог свести концы с концами.
Но раз Ван Хао стоит на своем и не знает никакого Цинь Фэна, продолжать этот разговор не имело смысла.
Нужно связаться с Чэн Мэнсюэ. Они выросли вместе, у них общая тайна пространственно-временных СМС, с ней будет гораздо проще договориться. Только что Ван Хао сам подтвердил: школьная троица состояла из него, Цзян Жаня и Чэн Мэнсюэ.
Хотя Цзян Жань не понимал, каким образом Ван Хао занял место Цинь Фэна, 【но по крайней мере, это доказывало, что жизненный путь Чэн Мэнсюэ не изменился.】
— Ладно, проехали с Цинь Фэном, — оборвал он брань Ван Хао.
— Но номер Сяосюэ у тебя точно есть? Скинь мне его немедленно.
...
Если удастся связаться с Чэн Мэнсюэ, все станет намного проще. Сначала он синхронизирует свою память через нее, а затем они вместе попытаются распутать загадку исчезновения Цинь Фэна. План был предельно ясен.
Цзян Жань сел на край кровати и заметил на прикроватной тумбочке блокнот с карандашом. Зажав телефон между ухом и плечом, он приготовился записать номер. В слабом свете луны он разглядел мелкий шрифт в верхней части листа:
Курортный поселок вилл «XXXX».
Вилл?
Он поднял глаза и посмотрел в окно. Густые тени от раскидистых ветвей деревьев падали на белую ткань штор, раскачиваясь и выписывая причудливые узоры, словно в театре теней.
Выходит, он находился вовсе не в обычной гостинице, а в гостевой комнате на какой-то курортной вилле. Какого черта он здесь делает?
Ладно, неважно, сейчас главное — дозвониться Сяосюэ.
Однако прошло уже секунд десять, а Ван Хао на том конце провода подозрительно молчал.
Странно.
— Ван Хао? Ты уснул, что ли? — поторопил его Цзян Жань.
— Давай быстрее номер Сяосюэ, ты меня слышишь?
Ответа по-прежнему не было.
— Ван Хао!
— Цзян Жань, ты...
— Ван Хао наконец подал голос, но слова давались ему с трудом, словно он боялся их произнести.
— Ты... ты это серьезно?
— Что такое?
— Цзян Жань искренне не понимал, почему после сдвига мировой линии Ван Хао стал таким мнительным и медлительным. Он бросил карандаш и переложил телефон в другую руку.
— Что за бред ты несешь, почему так долго? Цинь Фэна не знаешь, но Сяосюэ-то знаешь! Давай номер!
— Ты не заболел? — осторожно спросил Ван Хао.
— Или... у тебя шок от чего-то?
— Да хватит нести чушь! — терпение Цзян Жаня лопнуло.
— Мне просто нужен номер Сяосюэ! Причем тут болезни и шок? Будь нормальным человеком!
Тяжелый вздох раздался в трубке. От этого звука у Цзян Жаня зашевелились волосы на затылке, а дыхание сперло.
— Цзян Жань, я не знаю, что на тебя сегодня нашло и к чему эти разговоры посреди ночи... Но... но... — голос Ван Хао стал глухим и мрачным. — 【Но Сяосюэ... она ведь умерла еще два года назад.】
Цзян Жань как ошпаренный вскочил с кровати.
Что?
Умерла?
Чэн Мэнсюэ мертва?!
В одно мгновение перед его мысленным взором пронеслись воспоминания: ее улыбка, милое личико, хвостик на затылке. От самого детства, школьных лет, до оглашения результатов экзаменов, беговых дорожек университетского стадиона и того момента, когда она прыгнула в воду с роскошной яхты, слегка покраснев и выпалив те смелые слова...
— Ты сейчас серьезно?
— Цзян Жань почувствовал, как кровь стынет в жилах.
Он не верил. Не смел верить. Но эта пугающая, извращенная реальность не оставляла ему выбора:
— Как она... как она умерла? Два года назад... это же время окончания старшей школы, наш выпускной год, государственные экзамены?
— Ну да...
— Ван Хао окончательно растерялся, его голос звучал потерянно.
— На второй день государственных экзаменов Сяосюэ попала в аварию по дороге в школу... и погибла. Цзян Жань, что с тобой сегодня? Я уже не знаю, как с тобой разговаривать, ты меня своими криками до жути пугаешь! А где Сюсю? Где она? Она рядом?
Сюсю.
Снова это абсолютно незнакомое имя. Звучало как женское, но Цзян Жань не имел ни малейшего понятия, кто это.
— Разве вы сегодня не поехали вместе с Сюсю на вечеринку в честь дня рождения ее подруги? Вы же даже виллу специально арендовали... Вы сейчас вместе? — продолжал Ван Хао.
— Слушай, я тебя по-дружески предупреждаю: если ты перебрал со спиртным и у тебя начались галлюцинации, ради бога, не ляпни ничего лишнего при Сюсю. Вообще не вспоминай о Сяосюэ, всё уже в прошлом.
Цзян Жаню было плевать на какую-то там Сюсю. Все его мысли занимала только Чэн Мэнсюэ. По словам Ван Хао, она мертва уже два года, погибла в автокатастрофе во время экзаменов.
Значит, 8 июня? Два года назад, 8 июня 2023 года.
Что, черт возьми, произошло в тот день?!
— Цзян Жань? — окликнул Ван Хао, не слыша ответа.
— Цзян Жань? Ты меня слушаешь? Где Сюсю?
— Да замолчи ты про свою Сюсю! — взорвался Цзян Жань, его мозг не справлялся с перегрузкой.
— Расскажи мне о Сяосюэ! Что именно тогда случилось?!
Ш-ш-ш-ш...
Внезапный шум спускаемой воды донесся из ванной комнаты. В номере кто-то был!
— Кто здесь?!
— Цзян Жань инстинктивно отшатнулся назад, его нервы были натянуты до предела, готовые лопнуть в любую секунду.
— Чего ты так кричишь? Испугался? — раздался из-за двери нежный, тягучий девичий голосок, полный легкого упрека.
Скрипнула стеклянная перегородка, и на мягкий ковер ступили две изящные босые ножки.
— Что такое? Собственную девушку не узнал?
Девушка в розовой ночной сорочке игриво улыбалась, неспешно шагая в его сторону. Она смахнула легкую испарину со лба и изящным жестом откинула назад густые розовые волнистые волосы.
Внезапный порыв ночного ветра подхватил белую тюль на окне, взметнув ее прямо перед лицом Цзян Жаня и перекрыв ему обзор.
— А я тут случайно услышала одно очень интересное имя, — голос девушки звучал все ближе. Ее пальцы ног мягко шуршали по ковру, пока полупрозрачная ткань щекотала шею Цзян Жаня.
— Чэн... Мэн... Сюэ... Чье же это имя?
Ветер утих, тюль безвольно опала вниз. Комната вновь предстала перед глазами, но девушка, секунду назад стоявшая поодаль, теперь оказалась вплотную к нему. Розовая сорочка, розовые волосы — словно лесная фея, сошедшая со страниц сказок. Сладковатый цветочный аромат шампуня ударил в нос, заставив Цзян Жаня рефлекторно отвести взгляд.
И в этот момент его глаза упали на электронные часы на столике. Цифры сменились:
【00:42】
— Ну же, расскажи мне, — девушка мягко, но настойчиво приподняла пальцами его подбородок, заставляя посмотреть ей в глаза.
В ее зрачках отражался холодный лунный свет. Губы расплылись в ослепительной улыбке:
— Чэн Мэнсюэ... Это, случайно, не твоя... бывшая?
— Не трогай меня!
Цзян Жань поспешно уклонился, быстро разорвав дистанцию с девушкой.
Он с ног до головы оглядел эту разноцветную особу.
Рост около метра шестидесяти пяти, ни высокая, ни низкая; миловидное лицо, прекрасная фигура, а во взгляде сквозит лукавство... Но больше всего приковывали взгляд её невероятные, струящиеся водопадом розовые волосы.
Цвет явно искусственный, волосы блестящие, гладкие, завитые в крупные волны; для эстетического вкуса Цзян Жаня такая причёска была слишком уж модной, принять это было тяжеловато.
Будь это косплей, он бы ещё понял, но кто станет косплеить посреди ночи в пижаме?
Однако текущая ситуация не оставляла времени на обдумывание посторонних вопросов.
Его внезапно осенило.
Неужели... эта девушка и есть та самая 【Сюсю】, о которой говорил Ван Хао?
Судя по её недавним словам, она ещё и его девушка?
Полный бред!
Цзян Жань за всю свою жизнь ни с кем не встречался, ему всегда нравились послушные, тихие, начитанные девушки... Эта розововолосая особа совершенно не в его вкусе.
Девушка, увидев, как Цзян Жань отскочил словно кролик, склонила голову набок. Хлопнула большими глазами. В полном недоумении она снова приблизилась на цыпочках:
— Что такое? Ты перебрал? Или температура поднялась?
С этими словами она потянулась ладонью ко лбу Цзян Жаня.
Цзян Жань снова проворно увернулся.
Хоть ситуация и оставалась неясной, задерживаться здесь явно не стоило.
Он огляделся по сторонам, нашёл свою одежду и обувь, проворно оделся, открыл дверь и вышел.
— Эй! Цзян Жань!
Розововолосая девушка быстрым шагом бросилась следом:
— Ты чего удумал! Куда это ты собрался!
Цзян Жань не обратил на неё внимания и целеустремлённо вылетел за дверь.
Как он и думал.
Это не гостиница, а всего лишь спальня на втором этаже виллы.
За дверью спальни оказалась огромная гостиная; на барной стойке громоздились пустые бутылки и банки, а пол был усеян упаковками от всевозможных снеков.
Окинув взглядом планировку, он направился к лестнице, ведущей вниз.
Скрип.
Дверь соседней комнаты распахнулась.
Оттуда вышла девушка с выкрашенными в золотистый цвет короткими волосами, одетая в белый топ на бретельках и белые пижамные штаны.
Такая же стройная, с такой же выдающейся внешностью.
Что это вообще такое? Слёт фотомоделей?
А, нет.
Цзян Жань вспомнил слова Ван Хао из телефонного разговора: кажется, это вечеринка в честь дня рождения, которую устроила лучшая подруга 【Сюсю】, арендовав эту виллу.
— Цзян Жань, куда путь держишь? — небрежно бросила блондинка, всем своим видом показывая, что они хорошо знакомы.
— А Сюсю где?
Цзян Жань скользнул по ней взглядом и, не сбавляя шага, прошёл мимо.
— Эй? Игнорируем, значит?
Вцепившись в дверной косяк, девушка допытывалась:
— Я тут душ принимала, а Сюсю сказала, что заскочит к тебе в туалет. А ты чего вырядился, куда собрался?
Ответа не последовало, Цзян Жань уже спускался по лестнице.
«Псих!»
Мысленно выругалась девушка, после чего направилась к другой спальне:
— Сюсю! Что с Цзян Жанем, на нём лица нет! Вы что, поругались?
...
Распахнув входную дверь виллы и покинув двор, он увидел вокруг лишь вереницу обособленных особняков.
Судя по всему, это действительно какой-то курортный посёлок с виллами, причём весьма элитный.
Цзян Жань прямиком добежал до главных ворот комплекса и прыгнул в такси:
— Шеф, в Университет Восточного Моря.
Сейчас в его голове не было ни единой лишней мысли.
Он желал лишь одного: поскорее разобраться, что же, чёрт возьми, произошло с ним, Цинь Фэном и Чэн Мэнсюэ.
Дзынь-дзынь-дзынь...
Едва такси тронулось, как зазвонил телефон.
Взглянув на экран, он увидел входящий видеозвонок в приложении от 【Нань Сюсю】.
Цзян Жань увеличил аватарку.
Режущий глаз розовый цвет.
Ошибки быть не могло, это та самая розововолосая девица, что устроила ему ночной переполох в спальне.
Выходит...
Эту девушку зовут Нань Сюсю.
В голове не укладывалось, почему на этой совершенно новой мировой линии он связался с подобной девицей, да ещё и состоял с ней в романтических отношениях.
Но сейчас было не до того, у него имелись дела поважнее.
«Сяосюэ... неужели и правда мертва?»
Все его мысли занимала Чэн Мэнсюэ.
Даже несмотря на то, что Ван Хао сказал об этом с предельной ясностью, он всё равно отказывался в это верить.
Дзынь-дзынь-дзынь...
Телефон продолжал надрываться.
Цзян Жань попросту сбросил вызов и перевёл устройство в режим без звука, отключив все звонки и уведомления.
Затем он открыл галерею в телефоне и принялся стремительно пролистывать её сверху вниз.
Он отчаянно пытался отыскать хоть малейший след Чэн Мэнсюэ среди бесконечного моря фотографий...
Увы, реальность оказалась жестокой.
Ни единой.
Ни одной фотографии, хоть как-то связанной с Чэн Мэнсюэ, не нашлось.
Лишь в самом низу галереи обнаружилась общая фотография выпускного класса старшей школы.
Цепляясь за последнюю ниточку надежды, он дрожащими пальцами открыл снимок, увеличил его и впился взглядом в знакомое место...
Никого.
Никого.
Он с первого же взгляда нашёл себя, но рядом не было ни Цинь Фэна, ни Чэн Мэнсюэ; как бы он ни вглядывался в каждый дюйм фотографии, этих двух до боли знакомых лиц там не оказалось.
К тому же...
Выражение его собственного лица на фото.
Опущенная голова, чёлка скрывает глаза, ни намёка на улыбку, вид донельзя убитый горем.
В этот миг.
Скорбь, преодолевшая пространство и время, словно слилась воедино — густая, удушливая и невыносимо тяжёлая, она обрушилась на Цзян Жаня свирепым потоком, грозя поглотить его без остатка.
Он тяжело задышал.
Схватился за грудь, где отчаянно и больно колотилось сердце.
Покинув злополучное место на вилле, после короткого момента хладнокровных размышлений, он наконец принял эту суровую правду:
【Чэн Мэнсюэ действительно мертва, она погибла два года назад.】
Ладони Цзян Жаня покрылись ледяной испариной.
Перво-наперво.
Следовало уяснить главное.
【Все эти непредвиденные катастрофические изменения берут своё начало от того самого Пространственно-временного СМС, отправленного Цинь Фэном.】
Это сообщение спровоцировало смещение мировой линии, а мощный эффект бабочки перевернул историю с ног на голову.
В этом не было ни малейших сомнений.
Что ж, если отталкиваться от этой предпосылки, вырисовывалась следующая логическая цепочка.
Пространственно-временное СМС, отправленное на десять дней в прошлое, ни при каких обстоятельствах не могло повлиять на события двухлетней давности, не говоря уже о более ранней истории.
В памяти внезапно всплыл их разговор с Цинь Фэном в тот день, перед тем как они пошли есть шашлыки:
— Над чем ты всё время колдуешь?
В тот момент Цинь Фэн возился у лабораторного стола, модифицируя Позитронную пушку, и Цзян Жаню стало любопытно:
— Позитронная пушка и так уже совершенна, зачем ты с ней возишься?
— Совершенна?
Цинь Фэн усмехнулся:
— До совершенства ей как до луны.
— Ты что, забыл? Сейчас Позитронная пушка может работать всего ноль целых и семь десятых секунды, вот я и хочу попытаться решить эту проблему.
...
Именно.
Вот в чём крылась несостыковка.
Ограничение времени работы Позитронной пушки в ноль целых и семь десятых секунды — это давно известный конструктивный дефект, который невозможно было устранить, Цинь Фэну совершенно незачем было тратить на это силы.
【Он лгал.】
Так над чем же на самом деле колдовал Цинь Фэн в ту ночь?
Кажется, он разобрал панель управления с поворотными регуляторами.
Кажется, перепаивал провода.
— Вот оно... что.
Он открыл глаза; пазл в его голове окончательно сложился.
Та панель с регуляторами позволяла в цифровом формате настраивать временную точку для отправки сообщения.
Первый регулятор отвечал за годы.
Второй регулятор отвечал за месяцы.
Третий регулятор отвечал за дни.
Четвёртый регулятор отвечал за часы.
А что, если...
Если Цинь Фэн изменил внутреннюю проводку и поменял местами контакты... первого и третьего регуляторов?
Это означало бы одно.
Несмотря на то, что первый регулятор был подписан как годы, на деле он управлял днями!
А третий, подписанный как дни, в реальности управлял годами!
【Следовательно, те десять дней, что отображались на панели управления, на самом деле означали десять лет!】
А значит.
Цинь Фэн отправил своё сообщение вовсе не на десять дней в прошлое.
Совершив беспрецедентный скачок сквозь бездну времени...
Оно улетело...
— На десять лет назад.
— Цинь Фэн, а ты мастер скрывать свои намерения.
Стоило лишь прояснить это слепое пятно, как пространственно-временная логика моментально выстроилась в чёткую линию.
Цель Цинь Фэна была предельно ясна:
【Спасти жизнь своему родному отцу.】
Раз уж то Пространственно-временное СМС от Цинь Фэна действительно улетело на десять лет в прошлое.
Значит, десятилетний Цинь Фэн, заранее узнав о неминуемой смерти отца, бросил бы все силы на то, чтобы предотвратить трагедию и уберечь его от того несчастного случая, спася ему жизнь.
И начиная с того самого момента...
Мировая линия сместилась, а ход истории пошёл по новому руслу.
Спасение взрослого человека, который был мёртв на протяжении десяти лет, породило настолько колоссальный пространственно-временной эффект бабочки, что он подобно разрушительному торнадо перекроил всю историю за это десятилетие.
Множество событий пошли по иному сценарию, судьбы бесчисленных людей изменились до неузнаваемости.
С точки зрения Цзян Жаня, самыми явными изменениями стали следующие три пункта:
Первое. Жизненный путь Цинь Фэна кардинально поменялся. Он не поступил в Первую среднюю школу города Хан, не стал его лучшим другом, и теперь его местонахождение было неизвестно.
Второе. Чэн Мэнсюэ, которая должна была жить и здравствовать, восьмого июня две тысячи двадцать третьего года погибла в автокатастрофе, и её жизнь навсегда оборвалась в возрасте восемнадцати лет.
Третье. Его собственная жизнь тоже претерпела колоссальные изменения. И хотя всех деталей он пока не знал, но умудриться закрутить роман с такой девицей, как Нань Сюсю, и вращаться в подобных кругах... это иначе как тотальным переворотом и не назовёшь.
— Хе-хе.
Из его груди вырвался странный смешок.
Он и сам не понимал, чему смеётся.
— Я очень скучаю по отцу, но и вами я дорожу не меньше. Для меня на обеих чашах весов лежит равнозначный груз.
Эту фразу произнёс Цинь Фэн.
И Цзян Жань не считал, что тот кривил душой.
Если бы Цинь Фэн действительно решил пойти на предательство и отправить Пространственно-временное СМС втайне от него и Чэн Мэнсюэ, существовал куда более простой способ.
Позитронная пушка всё время находилась в комнате клуба, он мог тайком воспользоваться ей в любой момент.
Именно это больше всего и не давало покоя Цзян Жаню:
«Раз уж у Цинь Фэна была масса возможностей отправить сообщение у нас за спиной, зачем нужно было разыгрывать весь этот спектакль у нас на глазах?»
В памяти вновь всплыл тот последний взгляд, которым одарил его Цинь Фэн.
— Прости, Цзян Жань.
Это был взгляд, полный вины, но таящий в себе затаённую надежду:
— Прости меня.
Неужели...
Цинь Фэн всё ещё надеялся, что он, сохранив память об изначальной мировой линии, отыщет его, простит, и они втроём снова станут друзьями?
Хм.
Вполне вероятно.
Ведь когда прервалась первая попытка отправки сообщения, Цинь Фэн обсуждал с ним именно эту тему.
Тогда Цинь Фэн спросил:
— Если из-за смещения мировой линии наши пути разойдутся, и в новой реальности мы станем незнакомцами... на новой мировой линии ты отыщешь меня?
Цзян Жань тогда даже не стал долго раздумывать и ответил от чистого сердца:
— Отыщу, обязательно отыщу.
— Как бы ни изменилась мировая линия, я никого из вас не брошу.
— Что бы эффект бабочки ни сотворил с нашими отношениями, я найду вас обоих, и всё снова станет как прежде, как сейчас.
...
Выходит.
Вот почему Цинь Фэн тянул с реализацией своего плана до самого конца?
Ему нужно было обещание.
Обещание, что Цзян Жань обязательно за ним вернётся.
— А ты хитрец, — пробормотал Цзян Жань себе под нос.
Он понимал чувства Цинь Фэна и его желание спасти отца, но был категорически не согласен с его методами.
«Сяосюэ ведь умерла...»
Вот этого Цзян Жань не мог ни простить, ни отпустить.
Ему безумно хотелось прямо сейчас найти Цинь Фэна и как следует с ним потолковать, пустив в ход кулаки.
Но сейчас.
Перед ним стоял неоспоримый факт смерти Чэн Мэнсюэ, и времени на выяснение того, кто прав, а кто виноват, попросту не оставалось.
Историю нужно исправить.
Чэн Мэнсюэ необходимо вернуть к жизни.
Мировую линию требуется обернуть вспять.
Сейчас в его голове пульсировала лишь одна мысль:
【Нужно найти Позитронную пушку, снова отправить Пространственно-временное СМС и воскресить Чэн Мэнсюэ!】
Именно поэтому он и рванул на такси в Университет Восточного Моря.
Ему было жизненно важно проверить, находится ли до сих пор Позитронная пушка на территории университета, в помещении Клуба плёночной фотографии.
Если он найдёт Позитронную пушку, то сможет спасти Чэн Мэнсюэ.
В этом нет ничего сложного.
Он сам использовал Пространственно-временное СМС, чтобы воскресить Сюй Янь, а Цинь Фэн с его помощью спас отца... Пространственно-временное СМС было всемогущим: стоило лишь вернуть Позитронную пушку, и он сможет компенсировать всё утраченное!
Визг тормозов.
Такси остановилось.
Водитель обернулся:
— Парень, западные ворота Университета Восточного Моря, приехали.
Цзян Жань расплатился и вышел.
Западные ворота — это старый, давно заброшенный въезд на территорию Университета Восточного Моря; они всегда стояли запертыми наглухо.
У Цзян Жаня была веская причина приехать именно сюда, а не к главному входу.
На часах был час ночи, главные ворота уже давно заперли. Мало того, что внутрь не попадёшь, так ещё и охранник устроит допрос с пристрастием, а потом непременно доложит куратору... Уж лучше вообще не соваться.
А вот западные ворота были давно заброшены, и в одном месте забор настолько проржавел, что там совершенно случайно образовалась дыра, в которую вполне мог пролезть человек — эта лазейка была проложена не одним поколением отважных студентов.
Само собой, это случайно было делом рук человеческих; но настоящие герои не ищут славы, предпочитая оставаться в тени.
Цзян Жань, отучившийся в Университете Восточного Моря уже два года, был тёртым калачом: он со знанием дела отыскал прореху в заборе и юркнул внутрь.
Полуночный кампус встретил его гробовой тишиной. Торопливо шагая по тенистым аллеям, он слышал лишь кваканье лягушек у озера да неугомонный стрекот цикад.
Он впервые разгуливал по университету так поздно ночью; помимо мандража, его душу захлёстывало щемящее чувство одиночества.
Если оглянуться на прошедшие два года.
Когда это он вообще ходил куда-то один?
Рядом всегда были либо Цинь Фэн, либо Чэн Мэнсюэ, он ни на секунду не оставался в одиночестве.
Но сейчас.
Особенно если вспомнить, что на этой мировой линии Цинь Фэн не стал его другом, а Чэн Мэнсюэ погибла ещё во время вступительных экзаменов.
Как же он, чёрт возьми, прожил эти два года?
Неужели вот так же, в полном одиночестве, ходил на занятия? Изо дня в день курсировал по треугольнику столовая-аудитория-общежитие? Один встречал рассветы и закаты, один провожал весну и встречал осень?
Внезапный укол эмпатии заставил Цзян Жаня вспомнить слова Цинь Фэна:
— После смещения мировой линии мы, бывшие не разлей вода, в одночасье станем чужими людьми; все наши чувства и пережитый опыт исчезнут без следа, каждый пойдёт своей дорогой... Никто и не вспомнит о нашем несокрушимом трио.
— Цзян Жань, разве это не жестоко?
Да уж.
Ещё как жестоко.
Именно поэтому.
Цзян Жань сжал кулаки.
Необходимо отыскать Позитронную пушку и вернуть всё на круги своя!
...
Вскоре он проник в здание студенческих клубов.
Запасной ключ от Клуба плёночной фотографии всегда прятали под цветочным горшком на подоконнике в коридоре. Цзян Жань приподнял горшок и, как и ожидалось, увидел под ним маленький серебристый ключик.
«Удача».
Похоже, традиции Клуба плёночной фотографии остались неизменными.
Схватив ключ, он подошёл к знакомой деревянной двери, вставил его в замочную скважину и повернул. Замок щёлкнул, и дверь, лишившись опоры, приоткрылась, образовав небольшую щель.
Появилось необъяснимое чувство, будто шестерёнки судьбы пришли в движение, связывая воедино пространство внутри и снаружи, сплетая между собой два разных времени...
Эпохи, время, история, карма — прошлое и будущее слились в неразрывный клубок.
Свет далёкого фонаря, пробиваясь сквозь листву, ложился на дверное полотно дрожащими бликами, похожими на сотни моргающих глаз... Они пристально следили за пришельцем, пересекшим границу мировых линий; тихий шёпот эхом отдавался в голове — все ответы таятся за этой дверью.
Цзян Жань глубоко вздохнул.
И с силой толкнул дверь.
Скрип...
Деревянные петли издали древний, хриплый стон трения, и в нос тут же ударил затхлый запах запустения.
Лунный свет струился сквозь оконные стёкла.
Это помещение, бывшее когда-то тайной базой Клуба плёночной фотографии, теперь не хранило в себе ни единой знакомой тени.
Ни захватившей всю комнату армии Рейнских котов.
Ни разбросанных по лабораторному столу отвёрток всех мастей и размеров.
Ни аккуратно расставленных, благоухающих свежестью книжных шкафов.
Ни исписанной вдоль и поперёк планами и загадками небольшой доски.
Здесь, следов их троицы не было совершенно.
Лишь хаотично нагромождённые картонные коробки со старым хламом, покрытые толстым слоем пыли журнальный столик и диван, несколько выцветших фотографий, прицепленных прищепками к бельевой верёвке, да обрывки исписанной бумаги, усеивающие пол...
Вот как выглядел Клуб плёночной фотографии в самом начале; прямо как в тот день на изначальной мировой линии, когда они втроём впервые переступили его порог. Ничего не изменилось.
«Так и должно быть», — мысленно одёрнул себя Цзян Жань.
На этой совершенно новой мировой линии Цинь Фэн и Чэн Мэнсюэ не поступили в Университет Восточного Моря, их неразлучная троица перестала существовать, а значит, они и не вступали в Клуб плёночной фотографии. Откуда же здесь взяться их следам?
— Старшекурсник Янь Жуй, должно быть, уже выпустился и покинул стены университета?
Он медленно шагал по комнате, хрустя песком под подошвами:
— А Клуб плёночной фотографии, скорее всего, уже расформировали.
Лишившись их троицы, способной вдохнуть в него новую жизнь, этот некогда процветающий клуб неминуемо превратился в пережиток прошлого.
В оцепенении, сквозь призрачный лунный свет...
Ему почудилось, будто Чэн Мэнсюэ сидит на диване в обнимку с Рейнским котом и вышивает;
Будто Цинь Фэн, склонившись над лабораторным столом, увлечённо что-то мастерит;
Будто он сам, усевшись верхом на подоконник, отсчитывает пять, четыре, три, два, один;
Будто все те дни, наполненные смехом и жаркими спорами, до сих пор стоят перед глазами.
— Надо для начала найти Позитронную пушку.
Позитронная пушка была ядром всего происходящего и единственной надеждой на спасение.
Цзян Жань прогнал наваждение и приступил к поискам.
Опасаясь привлечь внимание патрулирующих территорию охранников и навлечь на себя лишние проблемы, Цзян Жань не стал включать свет, а обходился тусклым свечением экрана телефона.
Все эти старые вещи в комнате он осматривал уже во второй раз, и большинство из них казались ему знакомыми.
Обыскав всё помещение, Позитронную пушку он так и не обнаружил, зато наткнулся на две бумаги, лежавшие на книжной полке.
Первая гласила: Уведомление о расформировании студенческого клуба, а вторая оказалась Уведомлением о дисциплинарном взыскании на имя старшекурсника Янь Жуя.
В приказе о взыскании чёрным по белому было написано, что, как и на прошлой мировой линии, Янь Жуй вечером семнадцатого марта использовал мощный электроприбор, чем вызвал замыкание проводки во всём здании клубов, за что и получил выговор от руководства.
Выходит, этот отрезок истории полностью совпал с первоначальным вариантом, не претерпев никаких изменений.
— А значит, Позитронной пушки здесь нет.
Цзян Жань отложил бумаги и посмотрел в окно:
— На этой мировой линии старшекурсник Янь Жуй всё так же схлопотал выговор за запуск Позитронной пушки.
— В таком случае... сейчас Позитронная пушка должна быть конфискована студенческим советом и пылиться где-нибудь на университетском складе.
Ладно.
Хоть он и не нашёл пушку сразу, по крайней мере у него появилась зацепка; теперь можно придумать, как вызволить её со склада.
В любом случае, пришёл он сюда не зря.
У Цзян Жаня отлегло от сердца, натянутые как струна нервы наконец-то расслабились.
Не обращая внимания на слой пыли, он плюхнулся прямо на плотную картонную коробку, закрыл лицо руками и тяжело, протяжно вздохнул.
Звук его выдоха долго не таял в воздухе, гуляя по комнате и отражаясь от стен...
Точь-в-точь как сумбур в его собственной голове.
Как же ему хотелось достать телефон и позвонить Чэн Мэнсюэ; ну или, на худой конец, хотя бы Цинь Фэну.
И лишь сейчас, сидя в полном одиночестве в этой пустой комнате.
Он осознал, что на самом деле не так уж сильно и ненавидит Цинь Фэна.
Он прекрасно понимал: Цинь Фэн не желал смерти Чэн Мэнсюэ. Это была лишь хаотичная игра пространственно-временного эффекта бабочки, нелепая случайность, которую никто не мог предвидеть.
Эффект бабочки — это система первозданного хаоса, где всё сокрыто во мраке неизвестности и не поддаётся никаким прогнозам.
А значит...
Цинь Фэн, где ты сейчас?
Удалось ли тебе спасти отца?
Знаешь ли ты о смерти Чэн Мэнсюэ?
В текстовое сообщение длиной в семьдесят символов, помимо причины гибели отца, можно было уместить ещё кучу всего.
Будучи таким гением, ты ни за что не стал бы разбрасываться драгоценными знаками и уж наверняка умудрился зашифровать в Пространственно-временном СМС массу полезной информации.
Так почему же, сегодня, в день сдвига мировой линии... ты не пришёл ко мне?
Цзян Жань поднял голову.
Распахнул глаза.
Будь Цинь Фэн сейчас рядом, всё решилось бы в два счёта.
Стоило лишь отыскать Позитронную пушку, позволить Цинь Фэну её починить; а затем отправить Пространственно-временное СМС в тот самый день два года назад, когда погибла Чэн Мэнсюэ, и тогда они бы с лёгкостью избежали аварии и спасли ей жизнь.
И тогда.
На новой мировой линии отец Цинь Фэна остался бы жив, и Чэн Мэнсюэ тоже — идеальный финал, где все счастливы.
Быть может, время ещё не пришло?
Цзян Жань покачал головой.
Каковы бы ни были причины со стороны Цинь Фэна, какие бы замыслы он ни вынашивал на этой мировой линии, времени ждать его больше не было.
Чем дольше он тянет, тем больше непредвиденных проблем может возникнуть.
В деле спасения Чэн Мэнсюэ с помощью Пространственно-временного СМС следовало действовать решительно и без промедлений.
Он начал мысленно набрасывать план действий.
Итак, раз уж доподлинно известно, что Позитронная пушка пылится на университетском складе, Клубу плёночной фотографии вновь грозит закрытие, а ход истории в точности повторяет прошлую мировую линию.
Значит, и решение проблемы можно просто скопировать:
Первое. Завтра днём нужно первым делом разыскать Сюй Янь и, воспользовавшись её связями, продлить жизнь Клубу плёночной фотографии, заодно став его новым президентом.
Второе. В качестве президента подать официальное прошение, написать гарантийное письмо, и тогда можно будет забрать конфискованный электроприбор со склада, вернув Позитронную пушку на законное место.
Третье. Самое сложное — это ремонт Позитронной пушки и установка панели управления, в чём он совершенно не разбирался. Благо, он достаточно долго наблюдал за манипуляциями Цинь Фэна и назубок выучил все базовые принципы; стоит лишь немного подтянуть теорию по механике, и починка не составит особого труда.
Четвёртое. Как только все приготовления будут завершены, он сможет вновь запустить Позитронную пушку, отправить Пространственно-временное СМС в прошлое, спровоцировать сдвиг мировой линии... и переписать историю!
...
Таков был план.
И реализовать его на практике не составит особого труда.
Даже если Чэн Мэнсюэ погибла два года назад, их с Сюй Янь связь друзей детства никуда не делась, это неизменно.
А значит, Сюй Янь обязательно согласится ему помочь.
А?
Сердце Цзян Жаня внезапно ёкнуло.
【А на этой мировой линии... Сюй Янь вообще жива?】
В этом он не был уверен на все сто и оставалось лишь уповать на то, что Сюй Янь родилась в рубашке.
Утвердив план действий.
Цзян Жань опёрся руками о колени и поднялся на ноги.
Внезапно.
Глухой удар.
Он покачнулся, отшатнулся назад и врезался в край стола.
Здесь кто-то есть!
Затаив дыхание, он уставился на приоткрытую дверь клубной комнаты...
В дверном проёме неподвижно застыла тёмная фигура; прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, она не сводила с него глаз!
Кто это?
И когда успел подойти?
— Цзян Жань, что-то потерял? — раздался до боли знакомый, мелодичный голос.
Шелест листвы за окном казался шипением горящего бикфордова шнура; бежать Цзян Жаню было некуда.
Густые, завитые локоны пружинили в такт шагам.
Девушка изящной поступью вышла из тьмы в полосу лунного света, и в её длинных розовых волосах заискрились мириады звёзд.
Заложив руки за спину, она сощурила ярко блестящие глаза:
— Ты ведь... что-то от меня скрываешь?
Нань Сюсю!
Цзян Жань вцепился правой рукой в угол стола.
Дважды столкнуться с этой девушкой за каких-то коротких два часа, и оба раза в столь жутких обстоятельствах... Она что, призрак?
— Как ты здесь оказалась?
Цзян Жань насторожился:
— Ты следила за мной?
— Что значит следила, как грубо звучит!
— Нань Сюсю недовольно упёрла руки в боки.
Цзян Жань промолчал.
В её слова он не верил ни на йоту.
Если это не слежка, как она смогла так точно отыскать его, пересекши два района Восточного Моря?
Уму непостижимо.
Да ещё и стояла под дверью, бесшумно подглядывая, словно шпионка. Максимально подозрительно.
— Я просто волновалась за тебя, вот и пришла! — сделала акцент Нань Сюсю.
— Откуда ты узнала, что я здесь? — продолжал допытываться Цзян Жань.
Он не ответил на её звонки и никому не говорил, что направляется в Клуб плёночной фотографии Университета Восточного Моря. Без точного маячка отследить его было попросту невозможно.
— Через Приложение «Любовь»!
Нань Сюсю помахала смартфоном:
— Забыл, что ли? В нашем привязанном Приложении «Любовь» можно смотреть местоположение и маршруты друг друга.
...
Это выходило за рамки понимания Цзян Жаня.
Существуют и такие приложения?
Он разблокировал свой телефон и действительно обнаружил на второй странице меню программу с названием «Любовь» и иконкой в виде двух слившихся сердец.
Нажал на иконку.
На главной странице красовалась огромная надпись 【Мы встречаемся уже 4 дня!】, а по бокам висели крупные фотографии лиц Цзян Жаня и Нань Сюсю.
Господи...
Волосы на затылке зашевелились от ужаса.
Неужели это действительно он?
Цзян Жань погрузился в пучину сомнений.
Ему безумно захотелось немедленно найти зеркало и проверить, не произошёл ли сбой во время сдвига мировой линии, зашвырнувший его разум в чужое тело.
В нижней части приложения и вправду находился список маршрутов.
При нажатии открывалась детальная, как на ладони, схема его сегодняшних передвижений.
И не просто текущая геопозиция... Маршрут был прорисован до мельчайших тропинок, включая его скрытное проникновение через дыру в заборе Университета Восточного Моря — всё чётко отображалось на карте.
Точно так же можно было отследить и путь Нань Сюсю.
Девушка, как и он, вызвала такси от курортного поселка вилл, доехала до Университета Восточного Моря и прошла по его следам прямо до здания клубов.
— Что за извращённая программа?
Цзян Жань нахмурился, горя желанием немедленно стереть эту заразу из телефона.
От такого контроля перехватывало дыхание.
Разве так строят отношения? Ни капли личного пространства.
— Ничего не извращённая.
Нань Сюсю фыркнула:
— Это летопись нашей любви.
Щёлк.
Цзян Жань заблокировал экран и уставился на неё:
— Зачем ты пришла?
— Извиниться перед тобой, — она невинно похлопала ресницами.
...
Крайне неожиданный ответ.
— За что извиняться? — спросил он.
— Когда ты ушёл, я позвонила Ван Хао и узнала, что у тебя была подруга детства по имени Чэн Мэнсюэ...
Нань Сюсю заговорила предельно серьёзно:
— Прости, моя шутка была неуместной.
Она сложила ладони в извиняющемся жесте:
— Я не хотела ничего плохого. Вы просто никогда раньше о ней не упоминали, и я не знала, что она погибла... В общем, я ляпнула глупость, надеюсь, ты не держишь зла.
...
Цзян Жань молча разглядывал её.
Столь искренние и прямые извинения сильно контрастировали с её обычно дерзкой и властной манерой поведения.
Шутка, о которой говорила Нань Сюсю, очевидно, подразумевала ту самую фразу: «Чэн Мэнсюэ — это, случайно, не твоя бывшая?». Тогда она как раз вышла из ванной и услышала, как он выкрикивает это имя в разговоре с Ван Хао, вот и решила спросить.
Честно говоря, Цзян Жань совершенно не счёл эти слова оскорбительными.
Во-первых, он не считал Чэн Мэнсюэ по-настоящему мёртвой. Имея в распоряжении Позитронную пушку и Пространственно-временное СМС, её смерть можно было расценивать лишь как «временную».
Во-вторых, он не признавал и не собирался принимать Нань Сюсю в качестве своей девушки, поэтому, как бы она ни бесновалась, ему было абсолютно плевать.
— Пустяки.
Бросил Цзян Жань безразлично:
— Я не обратил внимания.
— Хе-хе.
Нань Сюсю тут же расплылась в хитрой улыбке, вновь обретая свой причудливый нрав:
— На самом деле, вам не обязательно было скрывать от меня такие вещи. Пусть я и твоя девушка, но я не настолько мелочная.
— К тому же, даже если... даже если у тебя и правда есть бывшая, это не имеет значения. Мы познакомились только в колледже, я не собираюсь ворошить прошлое.
— Но в следующий раз не сбегай из-за таких глупостей. Посреди ночи я жутко за тебя перепугалась, а ты ещё и трубку не брал...
— Хватит, достаточно.
Цзян Жань оборвал её поток слов:
— Давай выбираться отсюда, скоро появится патруль.
Он и вправду заметил вдалеке лучи фонариков университетской охраны и не желал нарываться на неприятности.
Но что ещё важнее — он категорически не хотел посвящать Нань Сюсю в свои тайны.
Клуб плёночной фотографии, сдвиг мировой линии, Позитронная пушка, Пространственно-временное СМС... обо всём этом ей знать не полагалось.
Так что лучше поскорее унести ноги.
Они покинули клубную комнату. Цзян Жань тщательно запер дверь, вернул запасной ключ под цветочный горшок и лишь затем вывел Нань Сюсю из здания.
Оказавшись на улице, они заметили, что фонари патрульных блуждают совсем близко.
Пригнувшись, пара бесшумно двинулась в обход и в конце концов благополучно добралась до рощицы неподалёку от западных ворот.
— Эй, ты так и не ответил.
Нань Сюсю ткнула Цзян Жаня пальцем в бок:
— Ладно ещё, что ты сбежал посреди ночи, но зачем припёрся сюда? Что это за клуб такой? Какая-то развалюха.
— Клуб плёночной фотографии.
Цзян Жань на ходу состряпал правдоподобную отмазку:
— Сообщество любителей плёночных фотоаппаратов. У меня там приятель состоит, я недавно заходил к нему в гости и, кажется, обронил одну вещь. Вот и решил заодно заглянуть поискать.
Оправдание звучало донельзя натянуто, но ничего лучше в голову не приходило, оставалось лишь стоять на своём до победного.
— О.
Нань Сюсю не стала углубляться в детали:
— Почему я раньше об этом не слышала?
— Хех.
Цзян Жань усмехнулся:
— Сестрёнка, мы встречаемся всего-то четыре дня, я же не обязан сразу выкладывать тебе всю свою родословную?
— Этого не требуется, — криво усмехнулась Нань Сюсю.
Цзян Жань взглянул на часы:
— Уже поздно, пойдём в общежитие.
Вся эта беготня затянулась до четырёх утра, самое время вернуться и завалиться спать.
С этими словами он направился в сторону общежитий, а Нань Сюсю развернулась к западным воротам кампуса.
...
...
Оба синхронно обернулись, недоумённо уставившись друг на друга.
— Ты куда?
— А ты куда собрался?
Цзян Жань указал на юг:
— Общежития же там.
Пфф...
Нань Сюсю не выдержала и прыснула со смеху:
— Братец! Ты всё ещё спишь на ходу! Это же Университет Восточного Моря!
— Ну да, и что?
Цзян Жань искренне не понимал.
Он — студент Университета Восточного Моря. Куда ему ещё идти, как не в здешнее общежитие?
— Ладно-ладно, кончай дурачиться.
Нань Сюсю схватила его за рукав, потащила к западным воротам и вытолкнула через ту самую дыру в заборе.
— Да куда мы идём-то?
Спросил Цзян Жань, но ответа не дождался.
Очевидно, девушке было лень продолжать этот бессмысленный диалог.
Нань Сюсю подошла к такси, распахнула заднюю дверцу и запихнула парня внутрь.
Затем юркнула следом и захлопнула дверь:
— Шеф, до Профессионального колледжа внешней экономики и торговли Восточного Моря.
...
Шею Цзян Жаня словно парализовало:
— Зачем нам туда?
Нань Сюсю посмотрела на него, как на умалишённого:
— Как зачем? Возвращаемся в наш колледж.
Наш колледж?
Цзян Жань застыл соляным столбом.
Профессиональный колледж внешней экономики и торговли Восточного Моря.
Профессиональный колледж?
Он с шумом втянул в себя холодный ночной воздух:
— Колледж?!
Невероятно.
Цзян Жань был настолько потрясён, что лишился дара речи.
Хотя у него уже закрадывались смутные подозрения, что в этой новой мировой линии с изменённой историей он мог и не поступить в Университет Восточного Моря.
В конце концов, в своё время он подал туда документы во многом из-за того, что Чэн Мэнсюэ мечтала там учиться, вот он и увязался за ней.
Раз уж в этой реальности Чэн Мэнсюэ трагически погибла два года назад, то у него, скорее всего, попросту не нашлось причин стремиться в этот вуз.
Но он и представить себе не мог!
Что он вообще не потянет программу бакалавриата и скатится до какого-то профессионального училища, поступив в колледж!
Как ни крути, а в родной мировой линии он набрал на экзаменах шестьсот восемьдесят баллов... Даже если он совсем скатился, не мог же он пасть так низко?
Во рту мгновенно пересохло.
В памяти всплыли слова Цинь Фэна, которыми тот когда-то охарактеризовал Ван Хао:
«Каким бы тупым ни был человек, разве можно набрать меньше пятисот баллов?»
Прошу прощения, оказывается, очень даже можно.
Впрочем...
Если поразмыслить, становилось ясно, почему он вдруг оказался в одной компании с Нань Сюсю и её цветастой стайкой подружек.
— Слушай, я хотел кое-что спросить.
Цзян Жань замялся, но этот вопрос не давал ему покоя.
Глядя на её светлое личико, он тихо произнёс:
— Эм, между нами ведь не было... ну... этого самого?
Он сделал неопределённый жест руками.
Нань Сюсю мгновенно вскипела:
— О чём ты вообще думаешь!
— Ай! — руку пронзила острая боль от её щипка.
— Мы встречаемся всего четыре дня! Даже за руки не держались, а у тебя уже такие пошлости на уме!
Она демонстративно отвернулась:
— В таких вопросах я придерживаюсь строгих консервативных взглядов! Пока не женишься, никаких вольностей! И точка!
— Ладно, ладно, я понял.
Цзян Жань примирительно поднял ладони:
— Просто спросил на всякий случай.
— Даже спрашивать о таком нельзя!
— Понял я, понял, не шуми.
«Отлично».
Внутренне Цзян Жань ликовал.
Пожалуй, это была единственная хорошая новость в череде сплошных разочарований, вызванных изменением мировой линии.
Нань Сюсю ему совершенно не нравилась, и заводить с ней какие-либо отношения не входило в его планы.
Ничто не могло успокоить его так сильно, как осознание собственной кристальной чистоты.
«Я встречаюсь с ней всего четыре дня, никакой близости, я ею не пользовался и даже пальцем не тронул».
А значит, совесть его будет чиста.
При первой же возможности нужно порвать с ней.
Мелькнула в голове холодная мысль:
«У меня нет времени на твои детские игры».
Сейчас его не волновали...
...ни какой-то там захудалый колледж...
...ни девушка с замашками девочки-волшебницы.
Ему было абсолютно всё равно.
Как только он использует Пространственно-временное СМС и изменит мир... вся эта абсурдная реальность исчезнет, словно дурной сон.
Он вернётся на свою законную мировую линию, спасёт Чэн Мэнсюэ, отыщет Цинь Фэна и продолжит прежнюю жизнь в Университете Восточного Моря.
Ни единой капли сожаления или привязанности к текущему положению дел он не испытывал.
Потому что его место было не здесь.
Его прошлое осталось в другом мире.
Как и его будущее.
...
Всю дорогу до общежития Нань Сюсю без умолку трещала, и благодаря её болтовне Цзян Жань сумел восстановить картину вчерашних событий.
Вчера лучшая подруга Нань Сюсю закатила вечеринку по случаю дня рождения и пригласила их обоих.
Он оказался единственным парнем на этом празднике.
Поскольку Нань Сюсю была девушкой строгих нравов, на ночь Цзян Жаня уложили в отдельной спальне, сама она легла с именинницей, а остальные гостьи разбрелись по комнатам на третьем этаже.
В переписке Ван Хао исходил на желчь, засыпая его гневными сообщениями и требуя ответа: почему он не взял его на такую сладкую малину! В своей ярости он напоминал бабуина в период спаривания.
Но это был чужой праздник, а не день рождения самого Цзян Жаня. Списки гостей составляла хозяйка, и правило «гость не приводит гостей» он прекрасно усвоил.
И под конец.
Причина той жуткой сцены у окна заключалась в сущем пустяке: подруга заняла душ, а Нань Сюсю приспичило... Делать нечего, пришлось прошмыгнуть в смежную с комнатой Цзян Жаня уборную.
Увидев, что парень крепко спит, она двигалась на цыпочках, стараясь не шуметь.
Собиралась тихонько выскользнуть за дверь, как вдруг её застал врасплох сдвиг мировой линии: Цзян Жань проснулся и начал истошно вопить в трубку на Ван Хао.
Вот так.
Пазл сложился.
Но этого было недостаточно.
Цзян Жаню требовалось узнать ещё кое-что.
Такси затормозило у ворот Профессионального колледжа внешней экономики и торговли Восточного Моря. Парочка выбралась наружу.
Цзян Жань поднял голову, оглядел убогие, обшарпанные ворота и не удержался от поэтического сарказма:
— В старшей школе ты мог быть на самом дне, но здесь последнее место — лишь пропускной билет в этот дивный мир. Те самые «исключительно редкие тупицы», о которых вещали учителя, здесь собираются целыми стадионами.
Нань Сюсю обернулась:
— Чего ты там бормочешь?
— Ничего.
Он демонстративно зевнул:
— Иди к себе, я договорился пересечься с Ван Хао в столовой.
В этой версии реальности они с Ван Хао подали документы в один и тот же колледж, благополучно поступили и стали однокурсниками.
Распрощавшись с девушкой, он отыскал приятеля в обеденном зале.
Пока Ван Хао с жадностью уплетал еду, Цзян Жань неспешно крутил в пальцах палочки, аккуратно забрасывая удочку:
— Хао, я ведь в школе неплохо учился, верно?
— Отлично учился, — промычал тот, набивая рот паровой булочкой.
— Тогда почему я оказался здесь? — палочки в руках Цзян Жаня замерли.
Ван Хао поднял взгляд:
— У тебя амнезия?
— Вроде того...
— Ты пропустил два экзамена.
Он с трудом проглотил ком теста:
— Когда погибла Сяосюэ, как раз шёл второй день госэкзаменов... Это случилось прямо у тебя на глазах. Ты умчался за ней в больницу и забил на тесты.
Цзян Жань с облегчением выдохнул.
Неудивительно.
Такое объяснение его вполне устраивало.
— Но Нань Сюсю, похоже, не в курсе.
Заметил Цзян Жань:
— Она свято верит, что это мой истинный уровень интеллекта.
— Конечно, не в курсе.
Ван Хао обхватил пиалу руками:
— Зачем ей рассказывать? Если бы у тебя вчера крыша не поехала, она бы и про Сяосюэ не узнала.
— Дела давно минувших дней. Тем более, это твоя психологическая травма. Не будешь поднимать тему ты — не буду и я.
— Вот в этом-то и проблема.
Цзян Жань пододвинул к нему свою порцию булочек:
— Как меня вообще угораздило с ней сойтись? С какой радости она стала моей девушкой?
— Сюсю отличная девчонка!
Ван Хао с готовностью принял подношение:
— Когда Сяосюэ не стало, ты ходил чернее тучи, словно сам наполовину умер. Предки испугались, что ты наложишь на себя руки, запретили пересдавать экзамены на следующий год, и ты с кислой миной потащился со мной в этот колледж.
— Ты всё это время был в жуткой депрессии. Твои старики постоянно звонили, просили присматривать за тобой, чтобы ты чего не натворил.
— А Сюсю... как познакомилась с тобой на первом курсе, так и не отходила ни на шаг. Крутилась рядом, пыталась развеселить. Я своими глазами видел, как ты за эти два года понемногу оттаивал... Будем честны, это целиком её заслуга.
— Поэтому, когда пару дней назад она призналась тебе в любви, ты согласился. Я был рад, что у вас всё сложилось. А что, она тебя чем-то не устраивает?
Цзян Жань ничего не ответил.
Она его не просто «не устраивала».
Впрочем... он не собирался вмешиваться в жизнь местной Нань Сюсю или читать ей нотации.
Ведь она не вызывала в нём никаких чувств.
А значит, пусть живёт как знает, это его не касается.
«Прошлое осталось в прошлом, хватит винить себя», — мысленно процитировал он.
— Сюсю и правда чудесная, я тебе иногда даже завидую, — гнул свою линию Ван Хао.
Он продолжал рассыпаться в похвалах:
— Сам посуди: красавица, заботливая, характер — золото...
— Хватит.
Цзян Жань встал из-за стола, обрывая дифирамбы:
— Доедай. Мне нужно смотаться в Университет Восточного Моря.
— А?
Ван Хао опешил:
— Чего ты забыл там? Только же утром оттуда притащился.
— Потом всё объясню.
Цзян Жань достал смартфон, безжалостно снёс Приложение «Любовь» и строго наказал:
— Ни слова Нань Сюсю о том, куда я пошёл.
И повторил с нажимом:
— Вообще ни полслова!
Выйдя из столовой, Цзян Жань первым делом наведался в общежитие, чтобы сменить одежду.
В WeChat отыскался групповой чат с названием 7B523 — сомнений не было, это номер его комнаты.
Территория колледжа оказалась крошечной, дорога от столовой заняла от силы пару минут.
Комната на восьмерых, двухъярусные кровати... Условия, конечно, оставляли желать лучшего, но, к счастью, внутри поддерживалась чистота.
Не успел Цзян Жань опуститься на свой матрас, как к нему крадучись приблизился один из соседей.
— Чего тебе?
Глядя на «Соседа №1», Цзян Жань понятия не имел, как того зовут.
Парень плотно прикрыл окно, задёрнул шторы, захлопнул дверь и провернул замок.
— Твою мать...
Цзян Жань инстинктивно вскочил и вжался спиной в стену.
Неужто решили устроить кровную месть средь бела дня?
«Сосед №1» нервно огляделся, жестом велел ему сесть и зашептал на ухо:
— Жань, мы с тобой всегда ладили лучше всех. Я доверю это только тебе, смотри не проболтайся остальным!
— Ага, могила.
Выходит, этот парень был его приятелем.
Цзян Жань расслабился и обратился в слух:
— Выкладывай.
— Я выиграл! — лицо соседа светилось от счастья.
— В лотерею? — искренне удивился Цзян Жань.
— Да какая лотерея! Я выиграл iPhone 16! Максимальную комплектацию!
Трясущимися от возбуждения руками сосед выудил смартфон и, трусливо прикрывая экран ладонью, сунул ему под нос сообщение.
Цзян Жань с трудом разобрал текст:
【Поздравляем, счастливчик! Вы стали обладателем главного приза в новогоднем розыгрыше! Новенький iPhone 16 в максимальной комплектации! Перейдите по ссылке ниже, чтобы указать адрес доставки и оплатить почтовый сбор в размере 180 юаней. Застрахованная посылка от SF Express будет отправлена незамедлительно!】
...
Уголки губ Цзян Жаня поползли вниз. Он обречённо уставился на товарища:
— Брат, ты это серьёзно?
— Ещё бы!
Парень торопливо спрятал телефон:
— Я только с тобой поделился. Остальным и заикнуться боюсь — лопнут от зависти! А вдруг ещё телефон сопрут!
— Послушай, дружище...
Цзян Жань положил руку ему на плечо:
— Это же банальный развод, старый как мир. Им нужны только твои деньги за доставку. А потом они выдоят из тебя страховку, залог, комиссию за верификацию... Сдерут всё до копейки, а смартфона ты так и не увидишь.
— Вот видишь!
Лицо соседа исказилось:
— Я тебе как лучшему другу открылся, а ты тоже завидуешь! Я уже проверил трек-номер, посылка отправлена! Как это может быть обманом?
— Да я не...
— Я в тебе разочаровался, Жань! Если это ловушка, почему сообщение пришло мне, а не тебе? Ты просто бесишься от зависти!
С этими словами «Сосед №1» вылетел в коридор, с грохотом захлопнув дверь.
...
Цзян Жань смотрел на содрогающуюся деревянную створку, не находя слов.
Да ну его.
Пусть заплатит пару сотен юаней за жизненный урок. На ошибках учатся.
Не прошло и двух минут.
В комнату влетел другой парень, раскрасневшийся от волнения:
— Жань! У меня для тебя бомбическая новость! Только никому ни слова!
— Тоже выиграл телефон? — опередил его Цзян Жань.
— Э-э? Откуда ты знаешь?
— И тоже iPhone 16?
— Какая ещё ерунда! У меня всё легально — Ежечасная лотерея!
«Сосед №2» сунул ему в лицо экран с сеткой чисел:
— Гляди, официальный сайт. Розыгрыш каждые десять минут. Там один знающий человек схемы сливает, я уже пару сотен поднял!
...
Цзян Жань с одного взгляда на кривой дизайн раскусил схему:
— Брат, это фальшивый сайт. Неважно, сколько цифр у тебя на балансе, вывести ты их не сможешь.
— Ещё как смогу! Я только что сотню вывел!
— Это потому что сумма копеечная. Зальёшь туда крупняк — и прощай денежки. Слушайте... у вас вообще антивирусы стоят?
— Чт... Что ты несёшь, Жань! Я к тебе со всей душой, хотел в вип-группу добавить, чтобы ты тоже заработал, а ты!
Сосед мгновенно набычился:
— Как только куш сорвал, сразу к тебе побежал, а ты мне палки в колёса вставляешь! Завидно, да?
— Думаешь, я бы тебя не угостил с выручки? Как же я в тебе ошибался!
Кипя от ярости, «Сосед №2» вымелся вон, едва не сорвав дверь с петель.
...
Глядя на жалобно скрипящие петли, Цзян Жань живо переоделся и поспешил удалиться.
Ещё немного, и он рисковал нажить себе кровных врагов в лице всей комнаты.
Пока он не разберётся с Позитронной пушкой, жить придётся здесь, так что мосты лучше не сжигать.
Покинув территорию колледжа...
...он прыгнул в такси и помчался к Университету Восточного Моря.
Чёткого плана у него пока не было, поэтому он решил для начала заглянуть в Клуб плёночной фотографии.
Добравшись до корпуса студенческих организаций...
...он первым делом скользнул взглядом по доске объявлений в вестибюле. Приказ о дисциплинарном взыскании Янь Жуя по-прежнему красовался на видном месте.
Срок публичного порицания давно истёк, но всем было плевать. Бумажку не сорвали, оставив висеть в ожидании, пока поверх неё не наклеят какой-нибудь новый указ.
Поднявшись по лестнице, он замер перед дверью клуба.
Она была слегка приоткрыта.
Внутри кто-то находился.
Приблизившись и заглянув в щель, Цзян Жань увидел старого знакомого! Последний президент Клуба плёночной фотографии, оператор Позитронной пушки, несправедливо наказанный студент четвёртого курса —
Янь Жуй.
В исходной мировой линии благодаря тому, что Цзян Жань, Цинь Фэн и Чэн Мэнсюэ в марте взяли шефство над клубом, Янь Жуй передал дела и покинул кампус раньше срока.
Но в этой искажённой реальности их троица распалась, каждому хватало своих проблем, и спасать клуб оказалось некому.
Вероятно, именно поэтому старшекурсник задержался в университете.
Обрадовавшись встрече со знакомым лицом в этом чужом мире, Цзян Жань толкнул створку и шагнул внутрь:
— Приветствую, Янь Жуй. Я со второго курса...
Фраза застряла в горле. Он осёкся и прикусил губу.
Ну и к чему это панибратство?
Сейчас он всего лишь студент-заочник из захудалого колледжа, а не его младший товарищ по университету. Лучше держать язык за зубами.
Янь Жуй как раз складывал в коробку какие-то мелочи со стола.
Он обернулся и поправил очки на переносице:
— Мы знакомы?
— Я по поводу Клуба плёночной фотографии.
Раз уж ему выпал шанс переиграть этот сценарий, Цзян Жань решил не тянуть кота за хвост и перешёл к делу, выбрав кратчайший путь:
— Я недавно увлёкся аналоговой техникой, плёночная фотография меня невероятно зацепила... В общем, я хочу сохранить клуб.
— Я в курсе, что студсовет уже выпустил постановление о ликвидации, но я что-нибудь придумаю. Дай мне пару дней, хорошо?
Лицо Янь Жуя выражало крайнюю степень недоумения.
Ему потребовалось несколько секунд, чтобы переварить услышанное:
— Я, конечно, не против, если ты возьмёшься за восстановление. Вот только... это будет ой как непросто.
Он снял с полки «Уведомление о ликвидации студенческой организации» и протянул Цзян Жаню:
— Взгляни, наш статус уже аннулирован. Я собирался забрать личные вещи и сдать ключи.
— Но если у тебя действительно есть план по спасению клуба, я готов потянуть время.
— За столько лет я прикипел к этому месту душой, и мне бы очень не хотелось видеть, как оно погибает.
Цзян Жань принял злополучное извещение:
— Не волнуйся, я тебя не подведу. Вернусь через пару дней.
Отлично.
Первый этап плана выполнен.
Теперь дело за малым: отыскать Сюй Янь и пустить в ход её колоссальные связи.
Покинув пристанище фотографов, он поднялся на второй этаж к дверям Киноклуба.
Процветающий Киноклуб разительно отличался от умирающего сообщества плёночников. У этих ребят, считавшихся местной элитой, в распоряжении было несколько просторных помещений и даже собственная просмотровая аудитория. Настоящая империя.
Однако...
Обойдя все залы, Цзян Жань так и не обнаружил Сюй Янь.
В груди заворочалось липкое предчувствие.
Быть того не может.
Неужели в этой мировой линии она тоже бросилась в реку спасать ребёнка и погибла?
В прошлой реальности Цзян Жань и Чэн Мэнсюэ вытащили её с того света с помощью Пространственно-временного СМС.
Но в этой версии реальности спасать её было некому.
Заметив застывшего на пороге парня, к нему подошёл один из студентов:
— Привет, ты кого-то ищешь?
— Да.
Сердце Цзян Жаня забилось как сумасшедшее:
— Скажите, президент Сюй Янь у себя?
— О, старшекурсница, — парень указал за окно.
— Сюй Янь сейчас на стадионе, вся извелась. Настроение у неё хуже некуда, так что лучше не лезь под горячую руку.
Цзян Жань с облегчением выдохнул.
Слава богу, значит, Сюй Янь жива.
Но отчего у неё такое скверное настроение? Он озвучил свой вопрос.
— Из-за Студенческого кинофестиваля, — горько усмехнулся собеседник.
— Понимаешь, сроки подачи работ вот-вот сгорят, а наш Киноклуб до сих пор не выдал ничего стоящего. В следующем году Сюй Янь уже заканчивает университет, так что это её последний шанс. Её главная мечта — взять награду на Студенческом кинофестивале, но пока... эх, сам понимаешь.
Парень пустился в объяснения. Из-за отсутствия хорошего сценария Сюй Янь сутками напролёт забывала о еде и сне, пытаясь что-то написать, но всё было не то. Хроническая усталость пополам с горечью поражения довели её до нервного срыва.
— Вот оно что.
Цзян Жань всё понял. И осознал главное.
Возможно, это очередное проявление эффекта бабочки в пространстве и времени.
В изначальной мировой линии он сам написал сценарий для Сюй Янь, избавив её от главной головной боли, поэтому двадцать шестого марта она со спокойной душой отправилась на прогулку и в итоге бросилась в реку спасать тонущего ребёнка.
Но в текущей мировой линии писать сценарий было некому. Девушка изводила себя бессонными ночами, сходя с ума от тревоги — тут уж не до прогулок. Следовательно, по невероятному стечению обстоятельств, она сама того не ведая избежала смерти.
— Спасибо, пойду поищу её на стадионе.
Цзян Жань поблагодарил парня и прямиком направился к спортивной площадке.
И точно. Ещё издали он заметил Сюй Янь, которая вяло распласталась на тренажёрах.
— Привет, — окликнул её Цзян Жань.
Сюй Янь повернула голову. Будто призрака увидев, она резко спрыгнула с тренажёра и вытянулась по струнке.
— Цзян Жань! — громко выпалила она. На её лице читалось неподдельное изумление.
От такой реакции парень слегка растерялся, его поднятая в приветствии рука так и замерла в воздухе.
— Ох, прости, — Сюй Янь выдавила неестественную улыбку.
— Просто не ожидала, что ты придёшь искать меня в университете... Последние два года ты постоянно меня избегал, вот мне и было неловко тебя тревожить.
Цзян Жань склонил голову набок.
«Что ещё за новые сюжетные повороты?»
Но мысль пришла молниеносно: должно быть, дело в смерти Чэн Мэнсюэ.
Ван Хао упоминал, что внезапная гибель девушки стала для него страшным ударом, превратив в живого мертвеца.
Неужели... именно из-за этой трагедии между ним и Сюй Янь выросла стена отчуждения, прервавшая любое общение на целых два года?
Вполне вероятно. По крайней мере, судя по поведению Сюй Янь, их отношения были далеки от привычной теплоты.
— Надеюсь, я не помешал, — ответил Цзян Жань.
— Нет-нет, что ты, конечно нет.
— Сюй Янь торопливо замахала руками, разглядывая собеседника.
— Зато выглядишь ты сейчас молодцом, я за тебя очень рада. Что бы там ни было, как мы тебе и говорили... 【Смерть Сяосюэ — не твоя вина, не нужно терзать себя упрёками, никто и никогда тебя не винил.】 Ой, давай не будем об этом. Ты ведь неспроста приехал ко мне в Университет Восточного Моря, что-то стряслось?
Цзян Жань протянул ей Уведомление об упразднении клуба и изложил суть дела.
Будучи студентом стороннего колледжа, он физически не мог придумать адекватную причину для спасения Клуба плёночной фотографии Университета Восточного Моря. Это было пришито белыми нитками. Пришлось выдумать мифического друга, начав с классического «у меня есть один знакомый», и на ходу слепить трогательную историю о любви к плёночным фотоаппаратам, в надежде, что Сюй Янь проникнется и поможет отстоять клуб.
По правде говоря, Цзян Жань сам чувствовал всю убогость этой лжи. Он допускал мысль, что в этой мировой линии Сюй Янь вполне резонно ответит отказом. Но чем дольше он распинался, тем отчётливее понимал... вся эта придуманная драма не имеет ни малейшего значения.
По одному только взгляду Сюй Янь было кристально ясно: о чём бы он ни попросил, она согласится. Странное, но до дрожи осязаемое чувство. Казалось, девушка даже не вслушивалась в его сказки, лишь монотонно кивала, дожидаясь финала истории.
— Без проблем.
И действительно, стоило Цзян Жаню замолчать, как Сюй Янь тут же согласилась.
— Предоставь это мне, я всё устрою.
От такого поворота Цзян Жань озадаченно почесал затылок. Из-за столь мгновенной готовности помочь ему стало даже как-то совестно.
Необъяснимым образом ощущалось, что Сюй Янь относится к нему с поразительной нежностью, осторожностью и заботой. Интуиция не подвела: сегодня она была готова исполнить любую его прихоть.
Но почему?
Заметив его замешательство, Сюй Янь лучезарно улыбнулась.
— Да не делай ты такое лицо, всё в порядке. Дело плёвое, ничего сверхъестественного. Хе-хе, знаешь, кто мой парень?
Этот вопрос вогнал Цзян Жаня в ступор.
Ее парень в этой мировой линии... тот же самый, что и в прошлой? Что это за таинственная личность вообще?
Впрочем, плевать, кто он такой. Если этот парень может решать проблемы — значит, он хороший парень.
— Завтра приходи за мной в Киноклуб.
— Сюй Янь помахала злополучным Уведомлением, развернулась и махнула рукой на прощание, всё такая же бойкая и энергичная.
— До завтра!
...
На следующий день.
Цзян Жань, проделав неблизкий путь, как и договаривались, прибыл в Киноклуб Университета Восточного Моря.
— Держи.
В аппаратной Сюй Янь протянула ему Петицию.
Цзян Жаню не нужно было вчитываться, чтобы понять, что там написано. Ведь этот листок бумаги... попадал к нему в руки уже второй раз.
До жути странное чувство. Изначальная Петиция, пройдя сквозь совершенно иную историческую спираль, вновь оказалась у него. Он перевернул лист лицевой стороной. Бумага пестрела подписями президентов крупнейших клубов, внизу красовались росчерки пятерых кураторов.
— Спасибо, — предельно серьёзно произнёс Цзян Жань.
Эта благодарность шла от самого сердца. Он прекрасно осознавал, насколько нелепой и абсурдной была его вчерашняя байка. Но Сюй Янь не проронила ни слова с расспросами. Даже понимая, что всё это выдумка и ложь... она промолчала, оказав ему безоговорочную поддержку.
От такого абсолютного доверия предательски защемило в груди. Пусть Сюй Янь была старше его и Чэн Мэнсюэ всего на год, она во всём оставалась невероятно надёжной старшей сестрой.
— Столько лет дружим, к чему эти церемонии, — Сюй Янь легонько ударила его кулаком в плечо.
— Здорово, что ты наконец взял себя в руки. Когда глаза горят, ты всё такой же красавчик. Давай, жми!
От этой внезапной поддержки по телу разлилось приятное тепло. Он посмотрел на девушку, желая хоть как-то отплатить добром.
— Слышал, у тебя сейчас жуткая головная боль из-за сценария?
При упоминании этой темы Сюй Янь мгновенно сникла, со вздохом приложив ладонь ко лбу.
— Эх, и не говори. В этом году мой последний шанс блеснуть на Студенческом кинофестивале, а я до сих пор не могу вымучить из себя ничего приличного. Иногда проскакивает мысль плюнуть и снять простенькую короткометражку для галочки, но... душа противится. Слишком обидно.
Цзян Жань едва заметно улыбнулся.
— У вас тут найдётся ноутбук?
Сюй Янь вскинула на него удивлённый взгляд.
— Найтись-то найдётся. Тебе нужен?
— Да.
— Цзян Жань кивнул.
— У меня в голове есть один готовый сценарий, на мой взгляд, очень даже ничего. Если не побрезгуешь... я бы хотел набросать его, чтобы ты оценила.
Клац-клац, клац-клац.
Пальцы Цзян Жаня порхали по клавиатуре, строчки текста нескончаемым потоком выплескивались на экран, сплетаясь в захватывающие дух сцены.
В изначальной мировой линии он уже писал сценарий для Киноклуба. В его основу лёг придуманный им ещё в средней школе пафосный концепт-бук «Парк гениев», а главные роли в итоге исполнили он сам и Цинь Фэн. По слухам, готовая короткометражка получилась более чем достойной и сорвала шквал оваций. Сейчас от него требовалось лишь восстановить всё по памяти, что не составляло никакого труда.
Сюй Янь стояла у него за спиной, не отрывая взгляда от монитора. Она проглатывала фразу за фразой, то и дело задумчиво подпирая подбородок рукой. Поначалу она не питала особых иллюзий, воспринимая это как дружеский жест. Не желая разрушать его энтузиазм, она просто одолжила ему ноутбук. Но... то, что рождалось на экране!
Чем дальше она читала, тем шире становились её глаза.
— Блестяще, — наконец выдохнула она, не в силах сдерживать бурю эмоций.
Члены Киноклуба непонимающе переглядывались. Что происходит? В последнее время из-за проблем со сценарием Сюй Янь превратилась в ощетинившегося ежа: тронешь — взорвётся. И тут вдруг такие слова? В её искреннем возгласе сквозило чистое, ничем не прикрытое восхищение. Сгорая от любопытства, ребята один за другим потянулись к ноутбуку, смыкая кольцо за спиной Цзян Жаня.
— Обалдеть, вот это поворот... Мощно.
— Отвал башки, божественный лор! Где старшекурсница откопала этого гения?
— Тсс... потише вы, не мешайте человеку творить.
— Да ладно, ещё один твист?! Структура просто бомба!
Сперва студенты старались шептаться вполголоса. Но по мере того как сюжет закручивался всё туже, удержаться от комментариев стало физически невозможно. Напряжённый, леденящий душу саспенс держал всех в мертвом оцепенении. Десятки глаз неотрывно следили за мигающим курсором, жадно впитывая каждую новую строчку.
Сам же Цзян Жань с головой ушёл в процесс, наглухо отключившись от царящего позади гула. Не из-за слепой веры в собственный талант. А потому что... текст, который он сейчас вбивал, был дословным повторением их с Цинь Фэном диалога на крыше.
Багровые облака. Заходящее солнце. Растянувшиеся по бетону косые тени. Одинокие птицы в небе. Что в кино, что в реальности, они с Цинь Фэном раз за разом оказывались в этом состоянии парадоксальной близости и отчуждения.
«Выходит, это ловушка, которую ты расставил».
«Мы знакомы ещё со старшей школы...»
«Ты просто растворишься в воздухе со свистом и перенесёшься в две тысячи девятый? Или вернётся только сознание, а тело останется здесь?»
«Так вот в чём кроется твой секрет. Но вынужден огорчить: ты слишком рано запустил фейерверк».
«Ошибаешься. Тот, кто раскрыл свои карты — это ты».
«Тебе никогда не победить меня в истории. Потому что в этой игре на реке времени...»
«Я и есть история!»
...
Эти до боли знакомые, пронзительно точные реплики вспышками проносились в мозгу. Он помнил свой взгляд, брошенный на Цинь Фэна в момент прыжка с крыши. Помнил и то, как Цинь Фэн обернулся за секунду до того, как мировая линия дрогнула. Поистине злая ирония. Пугающее совпадение.
【Казалось, финал их истории был предрешён и сыгран ещё тогда, в тот самый день на крыше.】
В фильме главным героем был Цзян Жань, но в реальности бал правил Цинь Фэн. Подобно виртуозному Иллюзионисту, он обвёл Цзян Жаня вокруг пальца, одурачил весь мир и прямо у него на глазах совершил сдвиг мировой линии, завершив своё безупречное выступление.
Клац!
Палец в последний раз ударил по клавише. Сценарий был окончен. Цзян Жань убрал руки с клавиатуры, молча уставившись на финал, мерцающий на экране.
В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина, продлившаяся добрые полминуты... А затем.
Хлоп, хлоп, хлоп!
Сюй Янь первой захлопала в ладоши, и уже через секунду аппаратная потонула в громовых овациях. Киноклуб взорвался от восторга.
— И в самом конце такой грандиозный твист! Противостояние этих двоих просто выворачивает душу! Враги и друзья, зло и добро в одном флаконе!
— Это он! Тот самый сценарий, который мы так долго искали! Старшекурсница Сюй Янь, если мы это снимем, железобетонно возьмём приз на Студенческом кинофестивале!
— Старшекурсница, ну не томи, знакомь скорее... откуда ты выцепила этого бога во плоти?
— Да-да-да, откуда такое подкрепление? Как глоток воды в пустыне!
Глядя на бушующих первокурсников, Сюй Янь лишь мягко улыбнулась. Как президент клуба, она прекрасно понимала, под каким психологическим прессом находились ребята всё это время. Да и она сама тоже. Хроническое напряжение вырвалось наружу в ту самую секунду, когда она дочитала этот шедевр, принеся невероятное облегчение.
— Этого красавчика зовут Цзян Жань.
— Сюй Янь с гордостью похлопала его по спине.
— Мы дружим с самого детства.
Тут её взгляд стал слегка обеспокоенным.
— Цзян Жань, такой потрясающий сценарий... ты правда готов отдать его нам?
— Разумеется.
— Цзян Жань усмехнулся.
— Он изначально писался специально для вашего Киноклуба. К тому же... ты так сильно мне помогла, подняла на уши столько людей, чтобы отстоять Клуб плёночной фотографии. Считай это взаимовыручкой, так что никаких церемоний.
Получив добро от самого автора, студенты едва не завизжали от радости. Им не терпелось немедленно засучить рукава и ринуться в бой. В конце концов, до дедлайна оставались считанные дни — нужно было срочно проводить кастинг, начинать съёмки и садиться за монтаж.
— Старшекурсница, мы правда можем поехать с ним на кинофестиваль?
Под прицелом десятков умоляющих щенячьих глаз Сюй Янь со смешком вздохнула.
— Раз уж сам автор даёт зелёный свет, придётся набраться наглости и принять этот дар. Но в титрах имя Цзян Жаня должно стоять на самом видном месте. Крупным шрифтом: оригинальная идея, сценарий, автор адаптации...
— Не стоит, правда.
— Цзян Жань смущённо замахал руками. Ему уже становилось не по себе от такого потока почестей.
Вскоре ребята распечатали сценарий в нескольких экземплярах и шумной толпой унеслись в соседнюю аудиторию распределять роли. Битком набитая аппаратная мгновенно опустела, оставив Цзян Жаня и Сюй Янь наедине.
— Теперь моя очередь говорить спасибо.
— Сюй Янь скрестила руки на груди.
— Цзян Жань, никак не ожидала, что в тебе спит такой талант. Я с самого детства знала, что ты парень с головой. И если начистоту, с твоими мозгами гнить в колледже — это преступление. Но... э-э... впереди ещё вся жизнь! Все дороги ведут в Рим, главное — не опускать руки!
Видимо, ляпнув лишнего, Сюй Янь на долю секунды запаниковала. И хотя эта паника улетучилась так же быстро, как и появилась, Цзян Жань успел её заметить.
【Странно.】
Невероятно странное чувство. Что Сюй Янь, что Ван Хао — стоило разговору зайти о смерти Чэн Мэнсюэ и о том, как это повлияло на него... они начинали мямлить. Тщательно подбирать слова. Ступать как по тонкому льду.
【Что-то здесь не так.】
Совсем не так. И тут Цзян Жаня словно током ударило. Внезапно он осознал одну деталь. Ему показалось, что они упорно связывают смерть Чэн Мэнсюэ с ним самим. Постоянно твердят, что нужно «отпустить прошлое», «двигаться дальше».
Особенно вчерашние слова Сюй Янь:
«Что бы там ни было, как мы тебе и говорили... Смерть Сяосюэ — не твоя вина, не нужно терзать себя упрёками, никто и никогда тебя не винил».
И фраза Ван Хао:
«Что было, то прошло, хватит винить себя во всех смертных грехах».
Да. Вот в чём корень проблемы. Сама постановка фраз резала слух!
【Чэн Мэнсюэ погибла в автокатастрофе. Это несчастный случай. Случайность! Его вины здесь не может быть по определению. Так с какой стати Сюй Янь и Ван Хао делают на этом такой болезненный акцент?】
Неужели в гибели Чэн Мэнсюэ кроется какая-то тайна? Если поразмыслить здраво... С момента сдвига мировой линии он знал лишь сухой факт: два года назад девушка погибла в ДТП. Но ни единого нюанса, ни единой подробности той аварии ему никто так и не озвучил. От этих мыслей по спине пробежал ледяной пот.
— Сюй Янь, хочу тебя кое о чём спросить.
— Цзян Жань медленно втянул воздух.
— Смерть Сяосюэ два года назад... я ведь имею к этому прямое отношение, верно?
Он выдержал паузу и поднял на неё тяжелый взгляд.
— Это из-за меня погибла Сяосюэ?
Он ждал, что Сюй Янь тут же яростно замотает головой. Но вопреки ожиданиям... девушка лишь молча смотрела на него, плотно сжав губы. Ни звука. Такая реакция мгновенно расставила всё по своим местам.
【Смерть Чэн Мэнсюэ — это не просто трагическая случайность! Там точно есть второе дно!】
Цзян Жань тоже промолчал. Тишина повисла в воздухе. Он ждал, когда она заговорит, ждал единственно верного ответа. Однако...
— Мы не знаем, — наконец покачала головой Сюй Янь, и голос её дрогнул.
— Что значит «не знаем»? — опешил Цзян Жань.
— Как именно погибла Сяосюэ, должно же быть официальное заключение! Что там вообще стряслось, должна же быть хоть какая-то версия!
Сюй Янь отвела взгляд.
— Цзян Жань, кому, как не тебе знать, что на том участке дороги нет камер. Никто понятия не имеет, что там произошло. Разумеется, официальная причина смерти — ДТП. Но вот что предшествовало этому...
Она осеклась и посмотрела ему прямо в глаза.
— По логике вещей, это ты должен знать лучше всех. В конце концов... 【Когда Сяосюэ сбила машина, ты был рядом с ней. И маршрут, по которому вы шли, совершенно не вёл к экзаменационному центру.】
Что?
Цзян Жань отказывался верить своим ушам. В момент гибели Чэн Мэнсюэ он был рядом?! И они даже не шли на экзамен?! Какой-то сюрреализм. Восьмое июня две тысячи двадцать третьего года — второй день вступительных экзаменов. Они обязаны были ехать в школу, так зачем им понадобилось намеренно сворачивать с пути?
Но, увы. После сдвига мировой линии у него сохранились лишь воспоминания из изначальной ветки реальности. Память об истории нового мира была недоступна. Из-за этого, пусть два года назад он и был живым свидетелем смерти Чэн Мэнсюэ, сейчас в его голове царила звенящая пустота. Ни единого образа, ни единого обрывка воспоминаний.
— Прости, я ничего не помню, — честно признался Цзян Жань.
— Наверное, эта трагедия и правда сломала во мне что-то. Память спуталась, а то, на что было слишком страшно смотреть, мозг просто стёр. Не могла бы ты рассказать всё с самого начала? Раз уж я всё время был с Сяосюэ, то на допросах в полиции наверняка выложил всё как на духу.
Сюй Янь горько усмехнулась.
— Я же только что ответила тебе, Цзян Жань. «Мы не знаем». Ни одна живая душа не ведает, что там стряслось. А всё потому, что... 【Тогда ты твердил слово в слово то же самое. Ты абсолютно не помнил ни самой аварии, ни причины, по которой вы с Сяосюэ сделали тот злополучный крюк. В твоей памяти была чёрная дыра.】
...
Слушая рассказ Сюй Янь, Цзян Жань нахмурился. Всё подтверждалось. Клубок тайн закручивался всё туже. Нужно разложить всё по полочкам. Итак, со слов Сюй Янь: Два года назад, восьмого июня две тысячи двадцать третьего года, вместо того чтобы ехать в экзаменационный центр, они резко меняют маршрут и уходят в противоположную сторону. Затем происходит нечто необъяснимое, итогом которого становится смерть Чэн Мэнсюэ под колёсами автомобиля. Всё это время он неотлучно находится рядом с девушкой, а значит, своими глазами видит всю картину и знает истинную причину произошедшего. И тут кроется главная аномалия... Будучи единственным свидетелем, он полностью лишается памяти.
【Амнезия】.
Откуда такое дьявольское совпадение? Почему из его головы был вырезан именно самый ключевой, жизненно важный фрагмент?
— Честно говоря, мне до одури не хотелось поднимать эту тему.
— Видя его мрачное лицо, Сюй Янь продолжила: — У меня до сих пор перед глазами больничный коридор. Толпа людей, засыпающих тебя вопросами... полицейские, родственники, учителя. Все жаждали вытянуть из тебя правду. Но ты был на грани помешательства. Кричал, что ничего не помнишь, что просто открыл глаза и увидел Сяосюэ в луже крови на асфальте. Было очевидно, что ты пережил чудовищный шок. Врачи сошлись на том, что стресс спровоцировал кратковременную амнезию — защитный механизм психики. Обычное дело, такое часто бывает после тяжелых аварий.
Цзян Жань впитывал каждое слово. Невидимая нить сшивала разрозненные куски истории в единое полотно. Неудивительно, что все в один голос твердили о его психологической травме и неспособности оправиться от гибели Чэн Мэнсюэ. Неудивительно, что он завалил два экзамена и с таким баллом смог проползти лишь в третьесортный колледж. Неудивительно, что родители, некогда возлагавшие на него огромные надежды, испугались, что сын наложит на себя руки, и даже не заикнулись о повторном годе обучения. И, конечно же, неудивительно, что Сюй Янь и Ван Хао при любой возможности пытались вправить ему мозги, заклиная не винить себя.
Вся эта катастрофа базировалась на трёх столпах:
Во-первых, они с Чэн Мэнсюэ сошли с маршрута и не явились на экзамен.
Во-вторых, на месте аварии отсутствовали камеры, а его амнезия похоронила правду навсегда. Концы в воду.
В-третьих, из-за пелены неизвестности он неизбежно провалился в пучину самобичевания, съедая себя заживо мыслями о том, что это он убил Чэн Мэнсюэ.
Пусть окружающие и свято верили во врачебную байку о шоковой амнезии... Цзян Жань нутром чуял: всё куда запутаннее. Но... где тогда скрыта истина? Отсутствие памяти у него нынешнего — логичный побочный эффект сдвига мировой линии. Но почему у него прошлого, два года назад, сидящего перед следователями, в голове гулял такой же сквозняк? Как он ни бился, разгадка ускользала.
— Прости.
— Цзян Жань опустил голову.
— Я правда не могу вспомнить...
— Тогда и не надо.
— Сюй Янь медленно подошла к нему.
— Цзян Жань, буду с тобой откровенна. Видеть, как за эти два дня к тебе вернулась искра жизни — для меня огромное счастье. Пусть мы с вами и ровесники, всего год разницы, но вы с Сяосюэ всегда были для меня словно младшие брат с сестрой. У меня сердце за тебя кровью обливалось. Не можешь вспомнить — ну и бог с ним. Только не загоняй себя снова в эту петлю вины. Я повторю в тысячный раз... это не твоя вина, ты ничего не сделал. Какая бы муха вас тогда ни укусила прогулять экзамен, под колёса она попала случайно. Понимаешь, Цзян Жань? Это трагическая случайность, которой никто не хотел. Водитель не скрылся с места преступления, все улики вопиют о том, что это роковое стечение обстоятельств. Твоей вины здесь ноль.
В её голосе звучали неподдельные сестринские нотки:
— Подними голову. Улыбнись. Прошлое осталось в прошлом, нужно смотреть вперёд и жить своей жизнью. Как тебе учёба? Девушку ещё не завёл? Думаешь переводиться на бакалавриат?
— Старшекурсница!
— В дверях аппаратной нарисовался студент из Киноклуба и замахал рукой.
— Мы начинаем собрание, ты с нами?
— Да, сейчас иду.
Кивнув парню, Сюй Янь перевела взгляд на Цзян Жаня и похлопала его по плечу.
— Выкинь это из головы. История уже написана, и ни тебе, ни мне её не переписать. Жизнь продолжается, и думать нужно о живых. В конце концов... 【Мёртвых уже не воскресить.】
Она развернулась, на прощание махнула ему рукой и, мерно цокая каблуками, удалилась по коридору.
Теперь в аппаратной Цзян Жань остался в полном одиночестве. Пустота. Тишина. За окном надрывно стрекотали цикады, а сквозь стекла пробивались солнечные лучи, прорезая пыльный воздух эффектом Тиндаля.
В памяти всплыло накрытое белой простыней тело Сюй Янь в больнице. Всплыли пылающие от вина щеки Чэн Мэнсюэ за столиком на роскошном лайнере.
«Мёртвых... можно воскресить», — глухо процедил Цзян Жань.
Имея в руках Пространственно-временное СМС, нет в мире такой ошибки, которую нельзя было бы исправить. Он поднял глаза, буравя взглядом спину уходящей Сюй Янь.
【Я смог спасти тебя, значит, смогу спасти и Сяосюэ.】
Всё верно.
Теперь уже многое не имело значения.
Из-за чего погибла Чэн Мэнсюэ?
Неважно.
Почему в то время у него образовался провал в памяти?
Неважно.
Почему тогда они пошли длинным путём и не попали на экзамен?
Неважно.
Неважно, неважно, неважно... всё это совершенно неважно.
Единственное, что сейчас имело значение, это —
【Как можно скорее вернуть Позитронную пушку, отправить Пространственно-временное СМС и спасти Сяосюэ!】
Секреты и интриги Цинь Фэна...
Навязчивое преследование Нань Сюсю...
Всё это отходило на второй план.
Сначала нужно вытащить Сяосюэ из могилы этой мировой линии, а потом уже разбираться со всем остальным.
Схватив испещрённую подписями Петицию, Цзян Жань быстрым шагом покинул просмотровую комнату и отправился на поиски Янь Жуя.
...
— Ну у тебя и связи, раз ты смог раздобыть такую вещь.
Янь Жуй смотрел на густо исписанный лист бумаги, не скрывая искреннего изумления.
— Готов поспорить, хотя это правило для студенческих организаций действительно существует, но тех, кто реально смог воспользоваться им для спасения клуба... Эта Петиция абсолютно точно является первым подобным случаем в истории.
Всё было очевидно.
Люди, обладающие подобными связями и влиянием, попросту никогда не сталкиваются с проблемой закрытия их клубов.
— В любом случае, отсрочить расформирование Клуба плёночной фотографии на год — это грандиозная новость.
Когда удивление прошло, глаза Янь Жуя засветились радостью.
— До этого, каждый раз, когда я думал о том, что клуб прекратит своё существование именно в моих руках, на душе скребли кошки. Но хвала небесам, появился ты и подарил клубу ещё один год жизни.
— В новом семестре, когда придут первокурсники, ты обязательно сможешь набрать единомышленников и вдохнуть в организацию новую жизнь.
— Ладно, отложим разговоры. Пошли скорее в отдел управления студенческими организациями, восстановим статус клуба и я передам тебе полномочия президента.
— Отныне... ты — хозяин этой комнаты и новый президент Клуба плёночной фотографии!
Сказав это, Янь Жуй направился к двери.
На ходу он обернулся.
— Кстати, я ведь так и не узнал, с какого ты факультета и на какой специальности учишься.
— Эм...
Цзян Жань почесал затылок, не зная, как лучше ответить.
В сложившейся ситуации скрывать свою личность дальше было невозможно, оставалось только выложить всю правду.
— Прости, Янь Жуй, я не успел сказать раньше. На самом деле... я не студент Университета Восточного Моря, я учусь в другом месте.
Янь Жуй округлил глаза.
— Что?
Он совершенно не ожидал от Цзян Жаня такого поворота.
— Ты ведь шутишь?
Он не знал, смеяться ему или плакать.
Если парень не студент Университета Восточного Моря, то с какой стати его так волнует судьба местного Клуба плёночной фотографии?
Это не укладывалось ни в какие рамки здравого смысла.
— Ладно, в другие детали я вдаваться не стану, но проблема в том...
Янь Жуй нахмурился.
— 【Если ты не студент Университета Восточного Моря, как я могу передать тебе должность президента клуба?】
— Как ни крути, но президентом студенческой организации не может быть человек из другого университета. Это просто смешно.
Цзян Жань тяжело вздохнул, чувствуя полное бессилие.
Кто же виноват, что в этой мировой линии он всего лишь студент профессионального колледжа?
Проблема, озвученная Янь Жуем, была более чем реальной. Пост президента можно передать кому угодно, кроме чужака.
Лучшим выходом было бы найти надёжного друга из этого университета и попросить его временно занять должность.
В конце концов, единственной целью Цзян Жаня была Позитронная пушка. На выживание самого клуба ему было глубоко плевать, он лишь хотел использовать статус президента, чтобы забрать аппарат, и ничего больше.
Но к сожалению...
Хотя он и знал многих людей в Университете Восточного Моря, после изменения хода истории те, кто раньше был его друзьями, теперь его в глаза не видели. Естественно, он не мог обратиться к ним за помощью.
Видя молчание Цзян Жаня, Янь Жуй понял, что тот зашёл в тупик.
Ему и самому хотелось, чтобы клуб продолжил существование. Опустив взгляд на доставшуюся с таким трудом Петицию, он закрыл глаза, судорожно перебирая в голове варианты.
— Точно!
Он звонко хлопнул в ладоши, вспомнив одного человека.
— Точно, точно! Около двух месяцев назад ко мне подходила одна второкурсница и просилась в клуб.
— Но тогда нас уже лишили статуса, да и я был по горло завален защитой диплома, поэтому я ей отказал.
— Похоже, эта девчонка действительно обожает плёночную фотографию, настоящая фанатка. Она тогда вцепилась в меня и долго о чём-то рассказывала... Конечно, я ровным счётом ничего не понял, меня ведь тоже в своё время затащили сюда старшекурсники для массовки.
— Если ты не против, я могу позвать её и предложить занять пост президента клуба. Что скажешь?
Для Цзян Жаня это было спасением.
— Конечно, я не против!
Это была воистину помощь в самую трудную минуту.
Ему нужна была лишь Позитронная пушка, а кто будет номинальным президентом клуба — человек или призрак — его совершенно не заботило.
— Отлично, тогда я ей напишу.
Янь Жуй достал телефон и отправил сообщение в WeChat.
Спустя пятнадцать минут.
В комнату ураганом влетела запыхавшаяся фигура.
— Это правда?!
Она неверящим взглядом уставилась на Петицию, а затем подняла глаза на Цзян Жаня.
— Старший! Вы просто невероятный! Вы и вправду спасли клуб!
— Нет-нет-нет.
Цзян Жань поспешно замахал руками.
— Я не старшекурсник, мы оба на втором курсе, так что мы ровесники.
— Но вы выглядите старше меня! — лукаво возразила девушка.
Цзян Жань и Янь Жуй молча переглянулись...
Миниатюрное телосложение, рост от силы метр пятьдесят пять, и это в обуви на толстой подошве;
Мягкий, милый голосок, детское личико, прелестное платье и два маленьких пучка на голове.
Студентку с такой мультяшной внешностью любой посчитал бы младше себя!
Если бы Цзян Жань встретил её за пределами кампуса, он бы решил, что перед ним ученица начальной школы. Даже просто разговаривать с ней казалось чем-то сродни преступлению.
За те пятнадцать минут ожидания Янь Жуй вкратце рассказал о ней.
Девушку звали Чи Сяого, она приехала из Гуанси, поэтому её миниатюрность дополнялась характерным певучим говором.
Её имя полностью ей соответствовало — очаровательная маленькая лолита, образ которой совершенно не вязался с таким древним предметом, как плёночный фотоаппарат.
— Значит, клуб продолжит жить, и я смогу в него вступить!
Чи Сяого улыбнулась, обнажив пару милых клычков, и посмотрела на Янь Жуя.
— Верно, старший? Я всё правильно поняла?
Янь Жуй кивнул.
— Верно. С этой Петицией, как только я передам тебе должность президента, мы сможем отсрочить ликвидацию на один год.
— Если за этот год вам удастся набрать нужное количество участников, клуб продолжит свою нормальную работу.
— Ура! Как же здорово!
В глазах Чи Сяого засияли звёздочки.
— Ой, иногда я думаю, что я невероятно везучая. Настолько везучая, что самой не верится.
— Клуб, который вот-вот должны были закрыть, чудесным образом спасается в самый последний момент. Прямо как тогда, когда я поступала в Университет Восточного Моря. Казалось, надежды уже нет, но внезапно...
— 【В итоге меня приняли в Академию искусств с самым низким проходным баллом на всём факультете!】
— Хе-хе, когда кажется, что все пути отрезаны, вдруг открывается новая дорога. Такие вот счастливые случайности постоянно происходят в моей жизни.
...
Академия искусств. Тот самый факультет, где училась Чэн Мэнсюэ до изменения мировой линии.
Самый низкий балл.
Какое совпадение.
Не хватило бы ей одного балла, или подай документы ещё один человек — и Чи Сяого провалилась бы, так и не попав в Университет Восточного Моря.
Э?
Сердце Цзян Жаня пропустило удар.
Ещё один человек...
Самый низкий балл...
— На какой специальности ты учишься?
У Цзян Жаня уже зародилось предчувствие.
— Только не говори, что на искусстве и дизайне.
— Ой?
Чи Сяого удивлённо захлопала ресницами. Он угадал.
Она поражённо уставилась на него.
— Да, всё так. Я из Класса искусств и дизайна 2306. Как вы догадались...
Цзян Жань молча смотрел на Чи Сяого.
Класс искусств и дизайна 2306.
Тот самый класс, где училась Чэн Мэнсюэ в изначальной мировой линии.
Цзян Жань прекрасно помнил, что в классе Чэн Мэнсюэ было двадцать шесть человек: десять парней и шестнадцать девушек. И среди них совершенно точно не было никакой Чи Сяого.
【Замкнутый цикл】.
Теперь он всё понял.
【Это был замкнутый цикл пространственно-временного эффекта бабочки.】
Количество мест на каждой специальности в университете строго фиксировано.
Приняв студента с высоким баллом, они автоматически отсеивают кого-то с низким; если один поступает, другой проваливается.
В оригинальной мировой линии Чи Сяого несомненно оказалась в числе не поступивших. Ей не хватило буквально одной позиции в рейтинге, чтобы попасть в Университет Восточного Моря.
Но после сдвига мировой линии история пошла по иному руслу, и жизненный путь Чи Сяого изменился вместе с ней.
Чэн Мэнсюэ трагически погибла два года назад, а значит, она никак не могла подать заявление на поступление и приехать учиться в Университет Восточного Моря.
Эффект бабочки сработал именно в этот момент, изменив судьбу маленькой девочки из Гуанси, находившейся за тысячи километров отсюда.
Отсутствие Чэн Мэнсюэ освободило одно место на специальности искусство и дизайн, позволив принять ещё одного студента.
И этой девушкой, «заменившей» Чэн Мэнсюэ в Университете Восточного Моря, девушкой, чью судьбу перекроил эффект бабочки...
Оказалась Чи Сяого.
Замкнутый цикл пространственно-временного эффекта бабочки.
Непредсказуемый, но при этом тесно переплетённый.
Строго говоря, Чи Сяого была не единственной, чья жизнь пошла по другому сценарию.
В этой новой мировой линии в Университет Восточного Моря не поступили ни Цзян Жань, ни Цинь Фэн, ни Чэн Мэнсюэ.
Следовательно...
Эффект бабочки изменил судьбы ещё трёх человек, «заменивших» их троицу в списках зачисленных.
Удивительно.
Цзян Жань мысленно поразился.
Ураган эффекта бабочки сметал множество вещей на своём пути, но история словно ставила заплатки, не оставляя пустовать ни одно место.
— Я просто угадал, чистое совпадение.
Цзян Жань посмотрел на Чи Сяого и слегка улыбнулся.
— У меня была подруга, которая тоже очень хотела поступить в Академию искусств Университета Восточного Моря на ту же специальность, что и ты.
— Но, очевидно... ты вытеснила её из списков. Ты стала той самой счастливицей, занявшей последнее место.
Чи Сяого смущённо почесала голову.
— Ой, как неловко вышло. А... а как она сейчас? Она поступила куда-то ещё?
— С ней всё хорошо.
Небрежно отмахнулся Цзян Жань.
— У каждого своя судьба.
...
Затем Янь Жуй отвёл их в администрацию для оформления документов.
Всё прошло гладко.
Клубу продлили жизнь, полномочия передали, и Чи Сяого взвалила на свои хрупкие плечи бремя нового президента Клуба плёночной фотографии.
— Теперь я могу со спокойной душой покинуть университет.
Словно NPC в игре, активировавший тот же скрипт диалога, Янь Жуй слово в слово повторил то, что говорил Цзян Жаню в оригинальной мировой линии:
— Будущее клуба в ваших руках!
— Если возникнут проблемы — звоните в любое время, я обязательно помогу.
Цзян Жань махнул на прощание рукой и вместе с Чи Сяого проводил взглядом уходящего Янь Жуя, который навсегда покинул эту тесную комнатку.
— Дальше мы сами по себе.
Он опустил взгляд на Чи Сяого.
— Пойдём, напишем заявление и расписку, чтобы забрать конфискованную Позитронную пушку.
Затем последовала очередная беготня по кабинетам.
Впрочем, для Цзян Жаня этот маршрут был уже до боли знаком.
Чи Сяого же, словно дезориентированный волчок, просто семенила за ним по пятам; куда шёл Цзян Жань, туда шла и она, где просил расписаться — расписывалась, где надо было поклясться — клялась.
Наконец...
Все формальности были улажены, оставался лишь один, последний шаг.
Сжимая в руке ордер на выдачу, Цзян Жань повёл Чи Сяого к университетскому складу.
Имея на руках бумагу с нужной печатью, они могли законно забрать Позитронную пушку.
Отлично.
Всё шло как по маслу.
Хоть после возвращения аппарата им предстояло ещё много работы, но сам факт обладания Позитронной пушкой означал, что план по 【спасению Чэн Мэнсюэ】 выполнен как минимум на девяносто процентов.
— Старший!
Чи Сяого еле поспевала за ним.
— Вы слишком быстро идёте!
Один шаг Цзян Жаня равнялся её двум, её короткие ножки физически не могли за ним угнаться.
— Извини.
Цзян Жань всё это время был погружён в свои мысли и не замечал этого, поэтому поспешно сбавил шаг.
Сколько бы раз он ни повторял, что он не старшекурсник и они учатся на одном курсе, девушке, похоже, просто нравилось его так называть.
Он решил не тратить силы на споры и смирился.
— Старший.
Чи Сяого поравнялась с ним.
— Сразу видно, что вы без ума от плёночной фотографии. На какую камеру вы обычно снимаете?
Этот вопрос поставил Цзян Жаня в тупик.
Он никогда в жизни не пользовался плёночным фотоаппаратом, да что там, он даже плёнку в руках не держал.
— С чего ты взяла? — ответил он вопросом на вопрос.
— Ну, вы наверняка очень любите это дело, раз так беспокоитесь о судьбе клуба и столько возитесь с бумагами.
В глазах Чи Сяого читалось искреннее восхищение.
— Вы даже не учитесь в Университете Восточного Моря, но отдаёте клубу столько сил. Это может быть только чистая, неподдельная страсть.
— Огромное спасибо вам, старший Цзян Жань. Если бы вы не водили меня за ручку и не подсказывали, что делать, я бы ни за что не справилась с этими документами.
— Вы бы подошли на роль президента куда лучше меня, я действительно так считаю... Надеюсь, вы будете часто приходить к нам, я готова во всём вас слушаться!
...
Её мелодичный щебет, словно пение птички, парадоксальным образом поднимал настроение.
— А что насчёт тебя?
Цзян Жань мягко улыбнулся.
— Почему тебе нравятся такие древние вещи? В чём для тебя заключается особая магия плёночных камер?
— О, конечно же она есть!
Заговорив о любимом увлечении, Чи Сяого вприпрыжку забежала вперёд и пошла спиной вперёд, заложив руки за спину.
— Плёночные камеры в корне отличаются от цифровых. Грубо говоря, цифра анализирует пиксели с помощью матрицы и конвертирует их в цифровой код.
— Как по мне, эта цифровая симуляция цвета — сплошная фальшь. Это не настоящий цвет самого объекта... Неважно, сколько мегапикселей в камере или насколько точная там цветопередача.
— «【Настоящее — это настоящее, а фальшивка так и останется фальшивкой.】»
— Но плёнка — это совсем другое. В момент щелчка затвора реальный свет падает на светочувствительную плёнку, и химические реактивы на ней в ту же секунду фиксируют истинное изображение.
— В этой реальности нет ни капли фальши. В этом главное отличие принципов работы цифры и плёнки. И именно в этом, как мне кажется, кроется главная романтика плёночной фотографии...
Она подняла лицо к залитому солнцем небу и счастливо зажмурилась.
— «【Плёночная камера запечатлевает самую истинную историю этого мира.】»
— Каждый луч света, каждый оттенок цвета, даже каждое зёрнышко... всё это — изначальный облик мира в ту самую секунду, когда открылся затвор.
...
Проследив за её взглядом, Цзян Жань тоже поднял голову.
Яркое солнце щедро озаряло всё вокруг.
На фоне лазурного неба реактивный самолёт прочертил белый след, разрезавший облака; коричневая птица вспорхнула с ветки, заставив молодую зелень затрепетать, размывая в воздухе лёгкий изумрудный шлейф.
Да.
Всё это — самые настоящие, истинные цвета мира.
Цзян Жань был в общих чертах знаком с базовыми принципами работы цифровых и плёночных камер.
Глубина цвета у большинства современных цифровых камер составляет 8 или 12 бит, у топовых моделей — 14 бит.
Но это означает, что количество отображаемых цифровой камерой цветов ограничено математикой, она физически не способна передать весь спектр, доступный человеческому глазу.
А плёнка — другое дело.
В ней нет ни матриц, ни электронных плат. Она напрямую ловит естественный свет через объектив, а галогениды серебра на молекулярном уровне поглощают фотоны, формируя соответствующие цвета.
Так что Чи Сяого была права.
В каком-то смысле, количество цветов, которые может зафиксировать плёнка, бесконечно, и они максимально достоверны.
Удивительно.
Сам Цзян Жань никогда не придавал этому особого значения.
Но после слов Чи Сяого он действительно почувствовал в этом какую-то особую романтику.
Наверное... в этом и заключается сила искусства убеждения.
— Пришли.
Цзян Жань протянул Чи Сяого квитанцию.
— Ты у нас президент, иди общайся с кладовщиком.
Проверив документы, седой завскладом повёл их по коридорам и со скрежетом отпер массивную дверь.
Ух.
Влажный, затхлый воздух ударил в лицо, неся с собой запах старых вещей, словно шепча о тяжести истории.
Следуя за кладовщиком, Цзян Жань вновь оказался перед знакомым стеллажом.
Позитронная пушка.
Этот угловатый, похожий на гигантскую ретро-камеру с цилиндрическим дулом загадочный прибор... мирно покоился на своём месте.
Сердце Цзян Жаня забилось быстрее, перед глазами всплыли воспоминания о том, как они втроём впервые тащили эту махину.
— Наконец-то я тебя нашёл.
Вот только...
— А?
Он моргнул, заметив неладное.
Быстро подбежав ближе, он смахнул пыль с корпуса и уставился на металлическую оболочку Позитронной пушки.
— Откуда здесь вмятина?!
Его пальцы с болью обвели заметную вмятину на корпусе, после чего он резко обернулся к кладовщику.
— Что здесь произошло?
— А, это, — кладовщик флегматично поковырял в носу.
— Наверное, рабочие на днях таскали вещи и случайно зацепили.
Как можно было быть такими неосторожными...
Цзян Жань нахмурился, едва сдерживаясь, чтобы не высказать старику всё, что думает.
Но здравый смысл взял верх. Дело уже сделано, какой смысл сотрясать воздух упрёками?
В его глазах Позитронная пушка была божественным артефактом, способным переписать историю и изменить саму мировую линию.
Но для остальных это был просто сгоревший мощный электроприбор, изъятый за нарушение правил, по сути — обычный хлам... С какой стати с ним стали бы носиться как с писаной торбой?
Если подумать.
Эта случайность тоже стала следствием пространственно-временного эффекта бабочки.
В исходной мировой линии Цзян Жань забрал Позитронную пушку буквально через несколько дней после конфискации.
Но после изменения реальности прибор провалялся на забитом хламом складе целый месяц, пока вокруг постоянно перетаскивали другие вещи. Неудивительно, что его повредили.
— Ой, выглядит довольно жутко...
Чи Сяого привстала на цыпочки, заглядывая через его плечо.
— Старший, это не повлияет на её работу?
Он не знал.
Цзян Жань промолчал, потому что сам не был ни в чём уверен.
Наклонившись, он ещё раз тщательно осмотрел корпус. К счастью, других видимых повреждений не было, а от прибора по-прежнему исходил знакомый запах гари.
Цинь Фэн в самом начале объяснял, что это запах потёкших конденсаторов, и в этом нет ничего страшного.
— Так вот она какая, эта твоя Позитронная пушка...
Чи Сяого с любопытством разглядывала аппарат со всех сторон.
— Я-то думала, это и вправду «пушка», а это какой-то ящик. Очень похоже... на те пузатые старые мониторы из прошлого века, только с выпирающей трубкой спереди.
— А ты разбираешься.
Цзян Жань вздохнул.
— Эта штука как раз и собрана из такого пузатого монитора, а точнее — из его ЭЛТ-кинескопа.
— А почему тогда «Позитронная пушка»?
Спросила Чи Сяого.
— Её создатель был фанатом «Евангелиона»? Помню, в аниме во время операции «Ясима» Ева-01 стреляла из позитронной пушки по кубовидному Ангелу.
Цзян Жань с лёгким изумлением посмотрел на неё.
Опять в точку.
Эта малышка, хоть и выглядела мило и невинно, обладала на удивление широким кругозором.
— В любом случае, давай сначала отнесём её в клубную комнату.
Цзян Жань нагнулся, поднял Позитронную пушку, и они вместе с Чи Сяого покинули склад.
...
После пятнадцатиминутной прогулки они вернулись в здание студенческих организаций.
Распахнув дверь Клуба плёночной фотографии, они вновь оказались посреди гор хлама.
Весь сегодняшний день он только и делал, что возился со старьём.
— Старший, может, сначала приберёмся?
Предложила Чи Сяого.
— Смотрите, тут такой бардак, всё в пыли, вам даже поставить эту пушку некуда.
— И то верно.
Цзян Жань кивнул.
Освободив пространство, ему будет гораздо удобнее работать с аппаратом.
Он бережно опустил Позитронную пушку обратно в картонную коробку, надел маску и перчатки, и вместе с Чи Сяого принялся за уборку и сортировку мусора.
...
Как и ожидалось, энтузиазм Чи Сяого распространялся на всё, что было связано с клубом.
Она порхала по комнате туда-сюда, протирая пыль и перетаскивая коробки, словно трудолюбивая пчёлка, напевая себе под нос какую-то весёлую мелодию и явно наслаждаясь процессом.
К тому времени, как лучи заходящего солнца окрасили небо, они наконец закончили.
Отряхнув руки, они с чувством глубокого удовлетворения оглядели ставшую просторной и чистой комнату.
— Хе-хе, в таком виде можно смело начинать клубную деятельность в следующем семестре!
Чи Сяого потёрла ладони, предвкушая яркую и активную студенческую жизнь в этих стенах.
— Старший, я уже говорила это миллион раз, но всё равно — спасибо вам огромное... Без вас клуб точно бы прикрыли.
— Не стоит так рассыпаться в благодарностях, у меня был свой интерес.
Цзян Жань кивнул на коробку с Позитронной пушкой на полу.
— Честно говоря, я ввязался во всё это только ради того, чтобы вернуть эту штуку. Если ты не против... я бы хотел поработать здесь какое-то время.
— Конечно, не против!
Чи Сяого замотала головой.
— Вы — спаситель клуба! Пусть вы и не учитесь в Университете Восточного Моря, но эта комната отныне — ваша территория! Можете сидеть здесь сколько душе угодно!
Цзян Жань слегка улыбнулся.
Эта девочка определённо умела быть благодарной.
Близились майские праздники, через пару месяцев начнутся летние каникулы, так что реальный набор людей и мероприятия начнутся только в следующем семестре.
А значит, в ближайшие два месяца их здесь никто не побеспокоит.
Цзян Жань планировал использовать это время, чтобы изучить и починить Позитронную пушку, и тем самым осуществить план по спасению Чэн Мэнсюэ.
Чи Сяого достала телефон, чтобы проверить время.
— Старший, уже поздно, пойдёмте в столовую ужинать? Я угощаю!
— Нет, спасибо.
Цзян Жань покачал головой.
— Я хочу побыть здесь ещё немного, нужно осмотреть Позитронную пушку.
Видя, что все разговоры Цзян Жаня так или иначе сводятся к этому прибору, Чи Сяого тоже прониклась любопытством.
Она присела на корточки, заглянула в коробку и окинула взглядом угловатый, ничем не примечательный старый аппарат.
— Эта штука... так важна для вас?
— Очень.
— Ого. А для чего она вообще нужна? Что она делает?
— Долго объяснять.
Цзян Жань развёл руками.
— Давай я сначала попробую её починить, а когда закончу, позову тебя на тесты.
В данный момент Цзян Жань не собирался раскрывать секрет Позитронной пушки.
— Здорово! Буду с нетерпением ждать!
Чи Сяого поднялась и помахала ему рукой.
— Тогда я побежала, старший! У меня вечером ещё пары, так что не смогу составить вам компанию.
— Ничего страшного.
Цзян Жань махнул в ответ.
— Когда буду уходить, спрячу ключ от комнаты под цветочным горшком.
— Оставьте его себе!
— Правила есть правила, я ведь даже не официальный член клуба.
...
После ухода Чи Сяого дверь закрылась, и Цзян Жань остался в комнате совершенно один.
Колесо истории сделало оборот, мировые линии сменились, и в итоге он снова стоял посреди Клуба плёночной фотографии.
Вот только декорации изменились, время взяло своё, и здесь уже не было ничего из того, что он помнил.
Раньше эта комната никогда не казалась ему такой огромной.
Здесь больше не было бесконтрольно размножающейся армии Рейнских котов;
Не было троицы друзей, которым приходилось протискиваться боком, чтобы разойтись.
Оказывается, здесь было совсем не тесно.
— Сможем ли мы когда-нибудь вернуться к тому, что было?
Он опустил голову.
Его взгляд упал на маленькую грифельную доску, на которой не было ни единой надписи.
Он помнил, как раньше эта доска служила им главным полем боя для мозговых штурмов, и вся её поверхность была испещрена формулами и схемами, которые они постоянно стирали и переписывали.
За последние два дня он не раз ловил себя на мысли: 【Может, стоит разыскать Цинь Фэна?】
Хотя после изменения мировой линии жизненный путь Цинь Фэна изменился, и он исчез из поля их зрения, Цзян Жань знал, где тот вырос. Найти его через определённые каналы не составило бы труда.
Но...
Что делать после того, как он его найдёт?
Что он ему скажет?
В отличие от него самого, у Цинь Фэна не было «памяти всех мировых линий». Цинь Фэн из этой реальности не имел с ним абсолютно ничего общего, они были полными незнакомцами.
Поверит ли такой Цинь Фэн его словам?
И самое главное... можно ли такому Цинь Фэну доверять?
С Цинь Фэном починка Позитронной пушки и отправка Пространственно-временного СМС стали бы в разы проще.
Но этому пропавшему без вести Цинь Фэну из текущей мировой линии...
Цзян Жань действительно не мог доверять.
— Чтобы гарантировать стопроцентный успех и спасти Чэн Мэнсюэ, лучше никому не верить. Тайна Позитронной пушки и Пространственно-временных СМС должна умереть со мной.
Он тряхнул головой.
Хватит копаться в прошлом.
Он вытащил повреждённую Позитронную пушку из коробки и водрузил её на экспериментальный стол.
— Всё остальное...
— ...мне придётся делать самому.
Цзян Жань взял в руки отвёртку, готовясь к разборке позитронной пушки.
До того как мировая линия совершила скачок, Цинь Фэн целыми днями возился с этой штуковиной, постоянно что-то разбирая и переделывая. Из чистого любопытства Цзян Жань часто стоял рядом и наблюдал, засыпая друга вопросами, на которые тот терпеливо отвечал.
Сейчас он был несказанно рад своей прежней дотошности... В противном случае, оказавшись один на один с этим устройством, он бы совершенно не знал, с чего начать.
Конструкция позитронной пушки грубо делилась на внутреннюю и внешнюю части.
Внутри находилось сердце аппарата — ЭЛТ-кинескоп. Теоретически это была единая вакуумная система, которую нельзя было вскрывать, да он и не смел этого делать. Лучше было вообще её не трогать.
Внешняя часть оказалась куда проще: модули питания и схемы управления. Именно над ними постоянно корпел Цинь Фэн, закупая запчасти в мастерской по ремонту бытовой техники Старого Ци.
Разумеется, управление цепями только казалось лёгким на первый взгляд, на деле же требовало немалых навыков. Осторожный Цзян Жань не собирался действовать напролом.
Он решил для начала систематически изучить основы работы кинескопов, печатных плат и конденсаторов и только после того, как всё досконально изучит, приступать к ремонту. Эта вещь была слишком ценной. Он не мог допустить, чтобы из-за минутной оплошности пушка взлетела на воздух... Тогда ему останется только горько плакать, ведь лекарства от сожалений в этом мире не существует.
Полагаясь на память, он аккуратно вскрыл корпус.
Как и подобает старой технике двадцатилетней давности, детали были массивными, а использование внутреннего пространства — крайне неэффективным.
— Вот оно, сгоревшее плечо питания.
Цзян Жань извлёк плату, от которой исходил едкий запах гари. На ней виднелось чёрное пятно — оплавленный конденсатор.
Решить эту проблему было несложно. Достаточно снять плату и отнести её Старому Ци, чтобы тот подобрал аналог с такими же характеристиками. По словам Цинь Фэна, этот владелец мастерской был мастером высочайшего класса. Он занимался ремонтом старой техники более тридцати лет и был своего рода живым ископаемым в области, которую общество давно списало со счетов.
— Самое трудное — это калибровка фокусирующего устройства.
По умолчанию позитронная пушка могла отправлять сообщения только на три дня в прошлое. И лишь увеличив мощность фокусирующего устройства, можно было отправить пространственно-временное СМС в более далёкое прошлое.
Чэн Мэнсюэ погибла два года назад. Чтобы спасти её, сообщение должно достичь того времени. Поэтому знания о фокусирующем устройстве станут для Цзян Жаня приоритетом в обучении.
Что касается ЖК-панели управления с регулятором, её тоже можно было купить у Старого Ци. Оставалось лишь поблагодарить старика за верность своему делу, благодаря которой Цзян Жань мог найти всё необходимое в одном месте.
Наконец, пришло время снять верхнюю крышку. Этого Цзян Жань опасался больше всего. Заметная вмятина на корпусе... Хоть бы она не повредила внутренние компоненты.
«Пожалуйста, пусть всё будет цело», — взмолился он про себя.
С замиранием сердца он открутил винты, снял панель и осмотрел ЭЛТ-кинескоп. Проверив всё дважды, он выдохнул.
— Кажется, внешних повреждений нет.
Цзян Жань не был уверен до конца, но, по крайней мере, на поверхности кинескопа трещин не виднелось.
— Уф...
Тяжёлый камень наконец скатился с его души. Усталость последних нескольких дней нахлынула на него волной, и он откинулся на спинку дивана.
Тишина.
Несмотря на доносившиеся из коридора приглушённые голоса студентов, в этой комнате клуба ему казалось слишком тихо. Как же он скучал по тем временам, когда их троица шумела и спорила здесь...
Он вдруг остро прочувствовал фразу, которую когда-то где-то прочитал: «Мы не можем знать истинную ценность момента, пока он не станет воспоминанием».
— Всё вернётся, — Цзян Жань открыл глаза и решительно произнёс: — Я верну всё, что потерял.
И Чэн Мэнсюэ, и Цинь Фэна, и то прекрасное время, что они провели здесь вместе.
Он поднялся и снова подошёл к маленькой доске, мелом набрасывая дальнейший план:
Как можно скорее починить позитронную пушку и отправить сообщение, чтобы спасти Чэн Мэнсюэ.
После спасения Чэн Мэнсюэ найти следы Цинь Фэна, выяснить, что с ним произошло и какие секреты он скрывает.
По возможности исправить всё остальное, чтобы мировая линия вернулась к своему первоначальному виду.
— К первоначальному виду... — прошептал он последние слова.
Раз мировая линия смогла совершить скачок из точки А в точку Б, значит, должен быть способ вернуться из Б обратно в А. Выход всегда найдётся, нужно лишь скорректировать траекторию истории.
Самая первая мировая линия...
Цзян Жань прикрыл глаза. Та реальность, где их троица была неразлучна и счастлива. Несмотря на ссоры и недопонимания, именно туда он хотел вернуться больше всего.
— Мировая линия 0.
Произнося это, он вывел эти слова на доске. Именно так. Его стратегия из трёх шагов и все усилия имели лишь одну цель — возвращение в мировую линию 0.
Если изначальная реальность — это нулевая линия, то нынешняя, неудовлетворительная... была мировой линией 1. Такая классификация была чёткой и понятной.
Цзян Жань нарисовал стрелку, направленную от первой линии к нулевой. Подобный рукотворный сдвиг мировой линии наверняка будет невероятно сложным, но это не имело значения. Он обязательно исполнит обещание, данное друзьям, и вернёт их всех до единого.
— Ладно, на этом всё.
Он встал, убрал позитронную пушку в картонную коробку и задвинул её в угол. Затем стёр записи с доски, чтобы Чи Сяого ничего не увидела — объяснить ей это было бы слишком трудно. Отряхнув руки от меловой пыли, он в последний раз окинул взглядом комнату и запер дверь.
...
— Ты угощаешь!
Стоило ему вернуться в Профессиональный колледж внешней экономики и торговли Восточного Моря, как Ван Хао врезался в него, точно живой таран.
— Живо, пошли!
— С чего бы это? — вопросом на вопрос ответил Цзян Жань.
— У тебя ещё совесть есть спрашивать!
— Ван Хао фыркнул.
— Знаешь, как тяжело мне было эти два дня врать Сюсю? А ты хорош — трубку не берёшь, в мессенджерах молчишь. Бедная девочка мне все уши прожужжала, спрашивала, где ты и чем занят. Я все мозги высушил, придумывая оправдания! Разве ты не должен проставиться за это порцией шашлыков?
В этом он был прав. Цзян Жань знал, что на телефоне висят десятки пропущенных вызовов и непрочитанных сообщений от Нань Сюсю. Он просто не знал, что отвечать. Возможно, в этой реальности они были близки, как утверждал Ван Хао, но для самого Цзян Жаня она оставалась совершенно чужим человеком. Более того, для его нынешнего плана такая девушка, как Нань Сюсю, была обузой.
— Ладно, куда пойдём?
Он понимал затруднительное положение друга — за такую услугу действительно стоило отплатить обедом.
— Пошли в наше место!
Цзян Жань беспомощно вздохнул:
— А где это — «наше место»?
Он действительно не имел понятия, о чём говорит Ван Хао.
— Ой, не тяни кота за хвост! Я сейчас вызову такси.
С этими словами Ван Хао достал телефон.
— Кстати, — он поднял голову.
— Послезавтра начинаются майские праздники. Поедешь со мной домой?
— В Хан? Нет, я не поеду, — Цзян Жань покачал головой.
Он хотел как можно скорее заняться пушкой и планировал провести эти дни в библиотеке за изучением старых учебников по электронике.
— До летних каникул осталось всего пару месяцев, зачем тебе ехать сейчас?
Ван Хао промолчал. Он достал сигарету, зажёг её и выпустил облако дыма.
— В апреле на Цинмин мы не ездили. В июне будут экзамены и куча дел, времени совсем не останется. Так что только сейчас и можно вырваться. Как думаешь, зачем мне туда ехать?
Ван Хао отвернулся, его взгляд, направленный на Цзян Жаня, стал многозначительным.
— Пойду навещу могилу Чэн Мэнсюэ...
У палатки с шашлыками стоял невообразимый шум. Столик был заставлен тарелками с мясом, у ножек стояло несколько пустых бутылок из-под пива. Ван Хао, уплетая шашлычки, не переставал ворчать:
— Ну вот скажи мне, как так можно? Чем бы ты ни был занят, мог бы хоть словечко черкнуть Сюсю! Серьёзно, я готов помогать тебе обманывать кого угодно, но только не её... Она так к тебе относится, что мне аж тошно становится от собственного вранья. Тебе придётся заказать ещё порцию жареных почек, иначе моя совесть меня загрызёт!
Цзян Жань почти не слушал его причитания, все его мысли были заняты Чэн Мэнсюэ.
На самом деле он не чувствовал её смерти так остро. В его восприятии она ещё несколько дней назад была жива и здорова, поэтому слова о её кончине казались чем-то нереальным. К тому же, позитронная пушка была у него, и спасение казалось лишь вопросом времени. Но фраза Ван Хао о посещении могилы внезапно выдернула его в суровую реальность.
Могила. Значит, есть холм земли и надгробие. Это окончательное доказательство смерти человека, его последний след в этом мире. Яма и горсть земли — вот и всё, что остаётся от целой жизни.
Непонятно почему, но от осознания этого факта на душе у Цзян Жаня стало невыносимо тошно.
— Я поеду с тобой, — тихо произнёс он.
— Что?
— Ван Хао, набивший рот едой, поднял голову.
— Ты про Хан?
— Да.
Цзян Жань поднял бокал с пивом.
— Тоже схожу к Сяосюэ, навещу её.
— Вот! Это другой разговор!
— Ван Хао чокнулся с ним своим бокалом.
— А то когда ты сказал, что не поедешь, я аж оторопел. Разве может быть что-то важнее этого?
Он осушил бокал и вытер пену с губ.
— Эх, вечно у нас так: стоит нам выпить вдвоём, как разговор заходит о Сяосюэ... Если честно, я тоже до сих пор не могу с этим смириться. Мы же с самой школы всегда были вместе. Такая чудесная девушка ушла так рано... Любому бы стало тошно. Думаю, не только мы, все наши одноклассники по ней очень скучают. Кстати, я тут кинул клич насчёт встречи выпускников, многие отозвались. Ты только не подведи, обязательно должен быть!
Цзян Жань вздохнул:
— Ты об этом уже восемьсот раз говорил, хватит повторяться.
Ван Хао замер с шашлыком в руке:
— Разве я говорил?
Цзян Жань тоже замер. Не говорил? Он тут же понял свою ошибку — это было в мировой линии 0. В нынешней же первой мировой линии Ван Хао, скорее всего, заговорил об этом впервые.
— Я приду, — бросил он, чтобы закрыть тему.
Встреча выпускников, которую затеял Ван Хао, должна была состояться летом, до этого было ещё далеко. За это время он наверняка успеет вернуть Чэн Мэнсюэ к жизни с помощью СМС. И даже если Цинь Фэна найти не удастся, она пойдёт на встречу вместе с ним, и он не будет так одинок.
— Кстати, сколько человек было в нашем классе? — спросил он. Вспомнив, что номер Цинь Фэна был сорок вторым, и ту таинственную фразу «не верь сорок второму», он почувствовал любопытство.
— Сорок два человека, — фыркнул Ван Хао.
— У тебя в последнее время память совсем дырявая стала.
Всё те же сорок два. Цзян Жань задумчиво опустил голову. Похоже, как он и предполагал, история меняется, но пустых мест не остаётся. Чэн Мэнсюэ не попала в Университет Восточного Моря — её «заменила» Чи Сяого. Цинь Фэн не пошёл в школу города Хан — значит, кто-то другой занял его стул в классе. Одно растение сменяет другое, за стол садится новый гость; история — это бесконечный банкет, которому плевать на имена ушедших.
— Хе-хе, — вдруг странно ухмыльнулся Ван Хао.
— Слушай, а может, возьмёшь Нань Сюсю на встречу? У тебя такая красавица в девушках, надо же похвастаться перед пацанами! Они от зависти лопнут!
Цзян Жань невесело усмехнулся:
— Скорее, со смеху помрут.
— Ты что такое несёшь!
— Ван Хао внезапно стал серьёзным и с силой грохнул по столу.
— Ты прямо птица высокого полёта, я смотрю! Чем тебе Сюсю не угодила? Не строй из себя недотрогу! Если она тебе так не нравится, зачем тогда согласился на её признание несколько дней назад?
— Я бы и сам хотел это знать, — беспомощно ответил Цзян Жань.
— Я хочу этого знать больше, чем ты.
— Да ну тебя, — Ван Хао отмахнулся и допил пиво, не желая продолжать этот спор.
— Ведёшь себя как человек, которому на голову свалилось сокровище, а он ещё и жалуется. Давай, пей...
За этот ужин пришлось отдать немало. Кошелёк Цзян Жаня заметно похудел. Сейчас, в отличие от нулевой мировой линии, он не выигрывал в лотерею, и в кармане у него не было миллионов — лишь скромные средства на жизнь.
— Поедем на автобусе, — предложил он. Переходить от роскоши к экономии было трудно, но иного выхода не оставалось.
...
На следующий день, школьная столовая. Цзян Жань, Ван Хао и Нань Сюсю обедали вместе.
— А?
— Нань Сюсю отложила палочки и уставилась на Цзян Жаня.
— Ты уезжаешь домой на праздники?
— Да.
— Почему ты вдруг так решил? — она была явно недовольна.
— Мы же договаривались поехать в Диснейленд! Цзян Жань, это уже слишком! Мы только начали встречаться, а ты уже играешь в исчезновения и холодную войну. Разве так строят отношения? На звонки не отвечаешь, в мессенджерах молчишь, даже приложение наше удалил... Чем ты вообще занимался эти два дня?
Цзян Жань поднял взгляд на Ван Хао. Ну и? Что ты ей наплёл? Ван Хао поспешно проглотил рис и попытался сгладить углы:
— Кхм, Сюсю, я же тебе говорил. Цзян Жань вместе с друзьями из Университета Восточного Моря готовит проект для конкурса. Если они выиграют, это будет невероятно! При переводе в университет добавят кучу баллов! Это ненадолго, скоро у него снова будет время для тебя, верно, Цзян Жань?
Тот лишь молча кивнул, продолжая есть. Нань Сюсю немного поостыла:
— Ладно. Но зачем тебе ехать домой на праздники? Тоже из-за конкурса?
— Ну конечно! — выпалил Ван Хао.
— На могилу сходить, — одновременно с ним ответил Цзян Жань.
В столовой повисла тишина. Нань Сюсю прищурилась, глядя на Ван Хао, а тот в ужасе уставился на друга. Он был просто вне себя. Он же тысячу раз просил Цзян Жаня не упоминать Чэн Мэнсюэ при Сюсю, но тот словно нарочно бил по больному месту. Даже если Сюсю была очень понимающей, постоянно слышать о другой девушке... это было чересчур.
У Цзян Жаня же возникло странное чувство, будто он намеренно отталкивает её, совершенно не заботясь о её чувствах.
— На могилу к Чэн Мэнсюэ? — выделив голосом имя, переспросила девушка.
— Да, — не стал отрицать он.
Нань Сюсю резко встала и подхватила сумочку.
— Ну и иди, — бросила она и, не оборачиваясь, зашагала прочь.
— Эй! Сюсю!
— Ван Хао вскочил, пытаясь её остановить, но она уже скрылась из виду.
— Цзян Жань! — он обернулся к другу, который как ни в чём не бывало продолжал жевать. Гнев вспыхнул в нём мгновенно, и он выхватил палочки из рук Цзян Жаня.
— Ты ещё и ешь!
— Что такое? — поднял голову тот.
— Что такое?!
— Ван Хао швырнул палочки на стол.
— Ты обидел Сюсю, она убежала в слезах! А ты даже не попытался её остановить!
— Ушла и ушла, — Цзян Жань вытер рот салфеткой.
— Я просто сказал правду.
— Ты! — лицо Ван Хао покраснело от злости. Он с силой топнул ногой и, сделав несколько глубоких вдохов, посмотрел на друга взглядом, полным горечи.
— Ты изменился. С того самого вечера, когда ты начал нести ту чушь, ты стал совсем другим человеком. Совершенно не таким, как раньше.
Цзян Жань посмотрел ему прямо в глаза:
— А каким я был раньше?
Ван Хао закусил губу, слова застряли у него в горле. В конце концов он тяжело вздохнул, глядя на пустой дверной проём столовой:
— По крайней мере... ты никогда так не обижал людей.
Первое мая. Проснувшись, Цзян Жань встретился с Ван Хао, и они вдвоём сели на скоростной поезд до Хана. Со вчерашнего дня Нань Сюсю не прислала ни единого сообщения и ни разу не позвонила. Похоже, она действительно была в ярости. Что ж, так даже лучше — никто не будет мешать.
Цзян Жань сидел у окна, глядя на проносящийся пейзаж. Поезд мчался к городу, но ему казалось, что он становится всё дальше от Чэн Мэнсюэ. Спасение было так близко... Почему же на душе так неспокойно? Из-за предстоящего визита на кладбище или из-за неуверенности в ремонте пушки? Возможно, не стоило ехать сюда и лишний раз давить на психику, но с другой стороны... он действительно хотел увидеть её, пусть даже от неё осталось лишь холодное надгробие.
...
Прибыв на вокзал, они взяли такси до общественного кладбища горы Цзиншань. Из рассказов Ван Хао он узнал, что после кремации прах девушки был захоронен именно здесь. Её родители, обезумев от горя, продали всё имущество и уехали в Америку, после чего связь с ними прервалась.
В отличие от шумного праздничного города, здесь царило безмолвие. Людей почти не было, и казалось, что температура здесь на несколько градусов ниже — кожа покрылась мурашками. Всю дорогу они шли молча, каждый прижимая к груди букет цветов.
— Вон там, — Ван Хао остановился и указал на одно из надгробий.
Оно стояло в тени раскидистого дерева, строгое и тихое. В тот момент, когда Цзян Жань увидел его, земля под ногами словно превратилась в липкий асфальт. Каждый шаг давался с огромным трудом, вытягивая все силы. Наконец он подошёл вплотную.
Надгробие было невысоким, едва доходя ему до пояса. На камне лежал тонкий слой пыли, а вырезанные буквы чётко складывались в имя: Чэн Мэнсюэ. Имя его подруги детства, которое он меньше всего хотел видеть здесь. Над надписью была вмонтирована чёрно-белая фотография. Глядя на знакомую улыбку девушки, Цзян Жань почувствовал, как дыхание перехватило.
Он опустился на колени, положил цветы и провёл рукой по холодной керамике... Ощущение было одновременно гладким и грубым. Мёртвое прикосновение. Оно пробудило в нём воспоминания, пронзившие время и пространство:
— Тогда продолжай быть героем, как сейчас!
— Мы выросли вместе, и я не в первый раз вижу твою храбрость. Ты бы прыгнул в воду даже без жилета.
— На, это тебе. По легенде о коте частицы пространства-времени... эта вещь приносит чудеса и силу.
— Куда бы ты ни пошёл, я пойду за тобой. Я всегда буду рядом.
...
Бесчисленные слова поддержки и утешения. Её голос всё ещё звучал в его ушах, будто она стояла прямо за его спиной. Цзян Жань медленно обернулся. Сзади никого не было. Только Ван Хао стоял рядом, склонив голову и сложив руки в молитве.
Время шло, солнце палило всё сильнее. Они стояли так долго, не в силах уйти. В этот миг, глядя на улыбающееся лицо на фото и чувствуя холод камня, Цзян Жань по-настоящему осознал, что такое грань между жизнью и смертью. Именно сейчас он понял Цинь Фэна, его одержимость и тоску по отцу. Он понял, насколько жестоким и холодным было его собственное решение тогда. Без личного опыта потери любые слова о сочувствии — лишь лицемерные оправдания.
Сейчас он сам готов на всё, чтобы вернуть подругу. А Цинь Фэн лишь в самый последний момент, полный раскаяния, спас своего отца. Если в этой истории и был кто-то виноват... То он был виноват перед Цинь Фэном гораздо больше.
Тёплый весенний ветерок колыхнул лепестки лилий, и их нежный аромат прогнал туман из мыслей Цзян Жаня. Он упёрся руками в колени и медленно поднялся.
— Ван Хао, — позвал он друга.
— Ты сможешь поехать со мной в Кайхуа?
— В Кайхуа? — удивился тот.
— В ту глухомань? Зачем?
— Хочу найти одного старого друга. Я не знаю, где он сейчас и как живёт. Но я знаю, что он родом оттуда, там прошло его детство. Возможно, его там уже нет, но там я смогу хоть что-то узнать.
— Можно, конечно, — Ван Хао почесал затылок.
— Но я никогда не слышал, чтобы у тебя там был кто-то. Как его зовут?
Цзян Жань грустно усмехнулся:
— Я говорил тебе, просто ты забыл. Его зовут... Цинь Фэн.
...
После того как мужчины ушли, на кладбище снова воцарилась тишина. Но это длилось недолго. Ветви вишнёвого дерева качнулись, осыпая землю лепестками, и из-за ствола показалась фигура девушки. Она осторожно проводила взглядом уходящих, и только когда они скрылись, вышла на свет. Смахнув розовые лепестки с волос, каскадом спадающих на плечи, она медленно пошла к могиле.
Подойдя, Нань Сюсю остановилась. Она посмотрела на имя, высеченное на камне, и на незнакомое лицо. Чэн Мэнсюэ. Значит, вот она — та самая девушка, погибшая два года назад. Красивая. Добрая. Чёрно-белые тона совсем не подходили её молодому лицу. Она должна была быть яркой, живой, вызывать восхищение, а не скорбь.
Нань Сюсю наклонилась и положила огромный букет белых хризантем перед надгробием. Затем она опустилась на колени прямо на холодные плиты, закрыла глаза и сложила руки в безмолвной молитве. Ароматы лилий и хризантем смешались, окутывая двух девушек. Время словно замерло. Лепестки вишни застыли в воздухе, трава перестала колыхаться, и даже солнечный свет казался неподвижным. Всё вокруг слушало. Это был безмолвный диалог двух душ, шёпот, проходящий сквозь миры и реальности, переплетение чёрно-белого прошлого и цветного настоящего.
Спустя долгое время девушка открыла глаза и поднялась.
— Прости меня, — тихо прошептала она.
Затем она развернулась и пошла прочь, скрываясь в зелени кладбища.
— Цинь Фэн, кто такой вообще этот Цинь Фэн?
Выйдя с кладбища, Ван Хао не переставал допытываться:
— В ту ночь ты как ненормальный позвонил мне, твердил это имя, ещё и нёс что-то про лучшего ученика на вступительных экзаменах, про нашего одноклассника из старшей школы... Словно лунатик, честное слово.
— Я тогда подумал, что ты просто спросонья бредишь, а оказалось, этот человек и правда существует!
— Так кто он такой, чёрт возьми? Ты тогда по телефону ещё сказал, что он очень близок с тобой и Сяосюэ. Неужели она его тоже знает?
Цзян Жань открыл дверцу такси, жестом приглашая Ван Хао сесть внутрь:
— Я не смогу объяснить тебе всё прямо сейчас.
Он покачал головой:
— Очень сложно описать, какие отношения связывают нынешнего меня и нынешнего его.
— Но... Думаю, он должен меня помнить, верно? Даже если он забыл наше прошлое, хотя бы моё имя он должен знать. По крайней мере, мне так кажется.
— Что за бред ты несёшь?
У Ван Хао от услышанного голова пошла кругом:
— У тебя опять мозги набекрень съехали? Вы друзья или нет?!
— Я знаю тебя и Сяосюэ со средней школы, но ни разу не слышал от вас об этом человеке.
— В средней школе его не было, в старшей — не было, в университете — тоже... Где ты вообще с ним познакомился?
Цзян Жань махнул рукой:
— Я же сказал, это сложно объяснить. Давай пока без вопросов.
...
— Ещё неизвестно, сможем ли мы его найти. Давай сначала найдём, а там посмотрим.
Сев на заднее сиденье такси, Ван Хао начал искать в телефоне маршрут до уезда Кайхуа, а Цзян Жань закрыл глаза, размышляя о Цинь Фэне.
Он действительно не хотел пока рассказывать Ван Хао про Пространственно-временное СМС, поэтому не мог внятно объяснить свою связь с Цинь Фэном.
Сейчас, на этой 【Мировой линии 1】, Цинь Фэн наверняка не помнит событий 【Мировой линии 0】, и это было самой большой проблемой.
Даже если они найдут Цинь Фэна и встретятся лицом к лицу...
О чём говорить?
Поверит ли ему Цинь Фэн?
Цзян Жань не был в этом уверен.
Обычный человек вряд ли поверил бы во все эти сдвиги мировых линий и Пространственно-временной эффект бабочки.
И всё же он твёрдо верил, что такой невероятно умный гений, как Цинь Фэн, не стал бы тратить впустую ни единого символа в Пространственно-временном СМС.
Учитывая богатство и глубину китайского языка, при должном сжатии в семидесяти символах можно передать огромное количество информации.
Мог ли Цинь Фэн...
Вписать своё имя в это Пространственно-временное СМС?
«Должно быть, вписал.»
Цинь Фэн прекрасно понимал, что то отправленное на десять лет в прошлое Пространственно-временное СМС неизбежно вызовет сдвиг мировой линии, а после сдвига единственным, кто сохранит память об изначальной мировой линии, останется Цзян Жань.
Поэтому, если он действительно дорожил их дружбой, то как минимум должен был оставить в сообщении напутствие или хоть какое-то упоминание, верно?
Но.
Был ещё один момент.
Цзян Жань открыл глаза.
【Кому именно предназначалось то Пространственно-временное СМС, отправленное Цинь Фэном?】
Было два варианта.
Получатель — отец Цинь Фэна десять лет назад.
Получатель — маленький Цинь Фэн десять лет назад.
Всё обдумав, Цзян Жань пришёл к выводу, что второй вариант куда вероятнее.
Ведь если отправить столь важное сообщение напрямую отцу, тот мог просто не придать ему значения и проигнорировать.
А вот если отправить его самому себе на десять лет в прошлое, завоевать доверие будет намного проще.
В конце концов...
Убедить самого себя всегда легче, чем кого-то другого.
В две тысячи пятнадцатом году маленький Цинь Фэн был ещё учеником начальной школы, и вряд ли у него имелся собственный мобильный телефон для постоянного ношения.
Но с другой стороны, десятилетние мальчишки обожают играть в телефоны. Если бы дома у него валялся старый, ненужный телефон родителей, который он использовал бы как игровую приставку или устройство для мультиков... Это было бы вполне логично.
Тем более что Цинь Фэн от природы был умён и никогда не доставлял родителям хлопот с учёбой. Даже если бы ему отдали старый телефон исключительно для домашних развлечений, родители были бы за него спокойны.
Следовательно.
Тогда план Цинь Фэна.
Должен был выглядеть так...
Уместить в семидесяти символах Пространственно-временного СМС как можно больше информации и отправить его десятилетнему себе.
Маленький Цинь Фэн, поверив каким-то доказательствам из сообщения, понимает, что оно пришло из будущего, и в день предполагаемой трагедии не даёт отцу выйти из дома, тем самым спасая его от смерти.
В конце сообщения наверняка упоминались Цзян Жань, Чэн Мэнсюэ и Теория мировых линий, но по какой-то неведомой причине за эти десять лет Цинь Фэн так ни разу и не попытался его найти, бесследно исчезнув.
«Неужели у него были какие-то скрытые мотивы или с ним что-то случилось?»
Цзян Жань не находил ответа.
【От чего прячется Цинь Фэн? Или от чего он бежит?】
В любом случае.
Сначала нужно его найти или хотя бы с ним связаться, а пустые домыслы сейчас ни к чему не приведут.
— Ого.
Ван Хао смотрел на навигатор в телефоне:
— Этот уезд Кайхуа чёрти где находится, больше двухсот километров.
— Может, сначала по домам? Права у меня всё равно есть, завтра возьму батину машину и отвезу тебя.
Цзян Жань кивнул.
Так даже лучше.
Он мало что знал о детстве Цинь Фэна, и когда придётся мотаться туда-сюда в поисках зацепок, личный автомобиль окажется весьма кстати.
...
На следующий день.
Ван Хао заехал за Цзян Жанем на отцовской Джетте с механической коробкой передач, и они двинулись на юг, направляясь в Кайхуа по подсказкам навигатора.
Уезд Кайхуа находился на западе провинции Чжэцзян и северо-западе города Цюйчжоу, у самых истоков реки Цяньтан, на стыке трёх провинций — Чжэцзян, Аньхой и Цзянси.
Цзян Жань никогда здесь не бывал, лишь слышал обрывки рассказов от самого Цинь Фэна.
По словам Цинь Фэна, экономика в уезде была развита слабо, и на фоне соседних районов он выглядел весьма отсталым. Постоянного населения немного, крупных предприятий нет, с транспортом тоже беда... В общем, казалось, что достоинств у этого места не было вовсе.
Хотя для каждого человека его родные края часто кажутся бедными и разбитыми, так что подобные оценки редко бывают объективными.
Поскольку они не знали домашнего адреса Цинь Фэна и даже района его проживания, расследование оставалось начинать только со школ.
Прошлой ночью Цзян Жань всё поискал в интернете.
В уезде Кайхуа насчитывалась тридцать одна начальная школа и семь средних.
Обойти их все было бы колоссальной задачей, граничащей с невозможным.
К счастью, Цинь Фэн как-то упоминал, что его начальная и средняя школа были объединены в систему девятилетнего непрерывного образования. То есть это было одно учебное заведение с начальными и средними классами, и все девять лет обязательного образования не требовали перехода в другое место.
Эта информация оказалась невероятно полезной.
Во всём уезде Кайхуа была только одна такая школа — Средняя школа Малань.
Само собой разумелось, что если они наведаются туда, то смогут найти информацию об учёте учащихся и, как следствие, узнать домашний адрес Цинь Фэна, контакты его родителей и прочее...
Путь и впрямь оказался неблизким.
В период майских праздников проезд по автомагистралям был бесплатным, из-за чего поток машин резко возрос. Ван Хао то и дело переключал передачи, выжимал сцепление и сыпал ругательствами.
Спустя три с половиной часа старенькая Джетта наконец остановилась у ворот Средней школы Малань.
— Чёрт возьми, у меня сейчас поясница отвалится.
Ван Хао затянул ручник и бессильно откинулся на спинку сиденья:
— Как только закончу колледж и найду работу, обязательно скоплю денег и куплю машину на автомате!
— Как думаешь, с моей внешностью мне больше подойдёт Ауди или какой-нибудь электрокар типа Ли Авто или АИТО?
— Возьми что-то среднее, — предложил Цзян Жань.
Ван Хао опешил:
— Это как? Электрическую Ауди? Какую именно?
— Ауди Двойной Бриллиант.
Цзян Жань открыл дверь:
— Мой верный напарник.
— Иди к чёрту, она же на пальчиковых батарейках работает!
Ван Хао тоже выкарабкался из машины.
Средняя школа Малань была построена на склоне горы. Стоя за воротами, достаточно было поднять взгляд, чтобы увидеть зелёные вершины — пейзаж был поистине прекрасен.
— Пошли, нам нужен Студенческий отдел.
Щурясь от солнца, произнёс Цзян Жань.
Где бы сейчас ни находился нынешний Цинь Фэн... Десять лет назад он действительно учился здесь в начальной школе, и этого факта Пространственно-временное СМС изменить не могло.
Клубок начинал распутываться.
Чтобы найти человека, нужно лишь ухватиться за первую ниточку и идти по следу.
Он вспомнил обещание, данное Цинь Фэну перед сдвигом мировой линии:
«Я всё запомню.»
Тогда он и представить не мог, что та проверка окажется прощанием навсегда.
«У меня особая физиология — Память всех мировых линий. Поэтому, как бы ни менялись мировые линии, я буду помнить всё, что мы пережили, буду помнить о нашей связи, о том, что мы лучшие друзья на всём белом свете.»
«Как бы ни изменился мир, я не брошу никого из вас.»
Времена изменились, а слова оказались пророческими.
Раз уж сегодня он добрался сюда, значит, до их новой встречи осталось совсем недолго.
«Возвращайся, Цинь Фэн.»
Цзян Жань издали смотрел на ворота Средней школы Малань:
«Надеюсь, мы сможем стать такими же, как прежде...»
«Лучшими друзьями.»
Всё прошло даже легче, чем он предполагал.
Охранник на воротах Средней школы Малань оказался сговорчивым: выслушав причину их визита, он пропустил парней внутрь и даже любезно подсказал этаж, на котором находился Студенческий отдел.
Они поднялись на второй этаж административного здания.
В Студенческом отделе как раз дежурил преподаватель — мужчина лет пятидесяти.
Цзян Жань предельно вежливо объяснил ситуацию: рассказал о давнем друге, с которым потерял связь, о своих переживаниях и попросил помочь найти его домашний адрес или контакты.
Сначала дежурный учитель не хотел ничего искать, но услышав имя Цинь Фэна, резко изменился в лице:
— Вы знаете Цинь Фэна?
Внезапная серьёзность преподавателя немного удивила Цзян Жаня.
Он кивнул:
— Да, но мы уже давно не общались. Учитель, вы его помните?
Преподаватель замялся, словно хотел что-то сказать, но не решался.
В конце концов...
Он тяжело вздохнул и устремил взгляд в окно:
— Этот бедный ребёнок... Как я мог его забыть. Десять с лишним лет назад я ещё преподавал и был его классным руководителем.
— Цинь Фэн обладал невероятным талантом, у него был блестящий ум. Сразу было видно — одарённый мальчик. Я очень его любил.
— 【К сожалению... Кажется, лет десять назад у Цинь Фэна умер отец. Вскоре после этого ребёнок отчислился из школы, и никто не знает, куда он уехал.】
Что?
Цзян Жань выпрямился, словно натянутая струна.
Отец Цинь Фэна всё равно умер?
Это не укладывалось в голове.
Если десять лет назад отец Цинь Фэна действительно погиб в результате несчастного случая, то маленький Цинь Фэн, узнав об этом заранее, должен был с лёгкостью предотвратить трагедию.
Более того, сдвиг мировой линии оказался настолько масштабным, что, по логике, это спасение сквозь время и пространство должно было увенчаться успехом.
Всё это выглядело слишком странно.
Цзян Жань нахмурился.
Сейчас, на этой мировой линии...
【Тот, кого должны были спасти, не выжил, а тот, кто не должен был умереть, погиб.】
В чём же крылась причина?
В голову приходили только два варианта:
【1. Смерть отца Цинь Фэна скрывала в себе некую тайну и не была случайностью.】
【2. Цинь Фэн отправил Пространственно-временное СМС не ради спасения отца, у него был другой секрет.】
Внезапно.
От этих беспричинных догадок Цзян Жаня пробрал ледяной пот.
Он всё ещё отказывался верить в то, что Цинь Фэн мог оказаться настолько коварным и расчётливым.
Он предпочитал думать, что за смертью отца Цинь Фэна крылось нечто большее, что Цинь Фэн изо всех сил пытался спасти его, но потерпел неудачу, а не то, что вся эта история с отцом была лишь мастерски разыгранным спектаклем.
Но сейчас было не время об этом думать.
Сначала нужно найти Цинь Фэна!
— Учитель, — вновь взмолился Цзян Жань.
— Не могли бы вы дать нам домашний адрес Цинь Фэна? Мы хотим поспрашивать у его бывших соседей.
Услышав просьбу Цзян Жаня, преподаватель Студенческого отдела снова замолчал.
Поколебавшись какое-то время.
Он всё же включил компьютер и начал искать данные об ученике:
— По правилам, я не имею права раскрывать вам конфиденциальную информацию учеников...
Он взял ручку и начал что-то писать на стикере:
— Но все эти годы я тоже очень переживал за этого ребёнка. Если вы действительно сможете найти Цинь Фэна, передайте ему от меня привет.
Закончив писать, он закрыл ручку колпачком и протянул им стикер:
— Вот домашний адрес из его школьной карточки. Заодно я выписал и номера телефонов его родителей. Правда, я сам когда-то пробовал по ним звонить, и они уже не обслуживались, но можете попытаться ещё раз.
— Спасибо, учитель! Огромное вам спасибо!
Цзян Жань и Ван Хао поблагодарили мужчину и, взяв листок, покинули кабинет.
Адрес, указанный на стикере, находился в отдалённой деревне, поэтому парни решили продолжить путь на машине.
Пока они ехали.
Цзян Жань набрал оба номера, написанные на бумажке.
Как и ожидалось, оба оказались недействительными. Гудки не шли.
Эх.
Он тяжело вздохнул, откинул спинку сиденья и закрыл глаза.
Отец Цинь Фэна не выжил.
Цзян Жань никак не ожидал такого исхода.
Цинь Фэн приложил столько усилий, обманул лучшего друга, в последний момент мастерски сыграл свою роль и предал всех, а в итоге остался ни с чем.
Он не только не спас отца, но и сам исчез, а из-за эффекта бабочки погибла ещё и Чэн Мэнсюэ...
Ради чего всё это было?
Стоило ли оно того?
...
Дорога, ведущая в деревню, становилась всё хуже.
Бетонное покрытие закончилось, сменившись ухабистой грунтовкой. Машину трясло и качало из стороны в сторону.
— Боже мой, этот Цинь Фэн что, в горах жил? Что за убогая дорога!
У Ван Хао вновь разыгрался приступ дорожного бешенства.
А вот Цзян Жань был к этому морально готов.
Ещё при знакомстве с Цинь Фэном он знал, что его семья живёт очень бедно, а матери приходится работать на нескольких работах, чтобы прокормить их и оплачивать учёбу.
По словам Цинь Фэна, пока отец был жив, они жили неплохо.
И хотя было неизвестно, чем именно тот занимался за пределами деревни, он всегда приносил домой деньги. Они не купались в роскоши, но по деревенским меркам ни в чём не нуждались, денег хватало и на жизнь, и на обучение.
Но на этой 【Мировой линии 1】...
Отец Цинь Фэна всё-таки умер.
А это значило, что в тяжёлой и бедной жизни матери и сына ничего не изменилось.
Старенькая Джетта доехала до въезда в деревню. Ван Хао припарковал машину на обочине, и дальше они пошли пешком.
Ориентируясь по номерам переулков и постоянно петляя, они наконец добрались до нужного адреса...
— Это... Что за чёрт!
Глядя на раскинувшуюся перед ними разруху, Цзян Жань и Ван Хао в один голос ахнули от изумления.
На земельном участке не было никакого дома, взгляд цеплялся лишь за обрушившиеся руины.
Битые кирпичи, прогнившие балки, густые заросли бурьяна и... покрывающие обломки стен 【чёрные следы гари】.
Если бы дом просто рухнул от времени, в этом не было бы ничего удивительного.
В наши дни по всей стране многие деревни пустеют, люди уезжают, и брошенные дома массово обваливаются без должного ухода.
Однако этот построенный вручную дом явно не просто обветшал. Покрывавшие его следы копоти, въевшиеся за долгие годы, неопровержимо доказывали —
Здесь был пожар, дом сгорел дотла!
В мгновение ока.
Ощущение надвигающейся угрозы накрыло их с головой.
Ван Хао резко втянул воздух:
— Ничего себе... Здесь что, пожар был?
— Похоже на то.
Цзян Жань огляделся по сторонам:
— Но посмотри, соседние дома целы и невредимы. Сгорел только дом Цинь Фэна.
— Хотя нельзя исключать, что тогда сгорели и соседние здания, просто там люди продолжили жить, поэтому отстроили дома заново на старом месте.
— А судя по словам учителя, Цинь Фэн исчез ещё десять лет назад, поэтому восстанавливать сгоревший дом было просто некому.
Ван Хао, выслушав его, кивнул:
— В твоих словах есть смысл.
Сзади послышался глухой стук трости.
Они обернулись и увидели сгорбленного старика, медленно бредущего с палочкой.
Ван Хао указал на него:
— Сразу видно — местный. Давай спросим у него про этот дом?
Цзян Жань подумал о том же.
Он шагнул навстречу:
— Здравствуйте, уважаемый. Мы друзья Цинь Фэна, хотели бы узнать кое-что о его семье.
Старик был глуховат и, повернувшись боком, знаками попросил Цзян Жаня повторить.
После того как Цзян Жань громко выкрикнул свои слова ещё раз, старик оперся на дрожащую трость и широко раскрыл глаза:
— Цинь Фэн... Это же сынишка Юнсяо!
— Да-да-да!
Закивал Цзян Жань. Всё сходилось.
В студенческие годы Цзян Жань не раз видел, как Цинь Фэн заполнял всякие бумаги: анкеты о составе семьи, личные карточки, заявления...
Там везде указывались данные родителей.
Поэтому Цзян Жань отлично помнил, что отца Цинь Фэна звали Цинь Юнсяо, и «Юнсяо» из уст этого старика, очевидно, относилось именно к нему.
— Э-хе-хе...
Старик протяжно вздохнул:
— Горемычная у них семья, ничего не скажешь.
Ван Хао оказался догадливым. Он проворно достал пачку сигарет, протянул старику одну и любезно поджёг:
— Дедушка, не могли бы вы рассказать нам...
— Что именно случилось в семье Цинь Фэна?
В Стране Драконов угостить сигаретой — самый действенный способ наладить контакт.
Если человек принял сигарету, значит, с ним можно договориться о чём угодно.
Старик затянулся и сухо кашлянул пару раз:
— Лет десять уже прошло... В тот год Юнсяо, ну, отец Цинь Фэна который, погиб в результате несчастного случая.
— Как именно погиб и где — мы не знаем... Эх, такой молодой был, оставил жену и дитё малую одних-одинёшенек мыкаться.
— Как только похороны отыграли, мать с сыном сразу и уехали. Куда — тоже неведомо. Все тогда думали, что к её родне подались, да кто ж знал, что с тех пор они ни разу не вернутся. Как сквозь землю провалились.
...
Рассказ старика полностью совпадал с тем, что говорил учитель в школе.
【После смерти отца Цинь Фэн с матерью покинули родные края, и вот уже десять лет от них не было никаких вестей.】
— А как же этот дом?
Цзян Жань указал за спину:
— Уважаемый, скажите, что случилось с их жилищем?
— Судя по всему, его уничтожил сильный пожар. Это была случайность? Или... дом подожгли намеренно?
Старик снова сделал глубокую затяжку.
Медленно выпустил дым:
— Намеренно, конечно. Только вот кто поджёг — до сих пор не ясно.
— Вскоре после того, как справили поминки по Цинь Юнсяо и жена с ребёнком уехали... как-то ночью этот старый дом внезапно вспыхнул.
— Огонь занялся быстро, пока деревенские спохватились, уже балки рухнули. Слава богу, внутри никого не было.
— И кому они только дорогу перешли... Говорят же, со смертью человека все долги списываются, а тут вон как вышло — даже дом пришли спалить. Воистину, великий грех на душу взяли.
Старик покачал головой:
— Вся деревня тогда судачила, что мать Цинь Фэна уехала и не вернулась, потому как боялась мести.
— А мальчишка-то, Цинь Фэн, с малых лет смышлёный был, мы все надеялись, что он в хороший университет поступит. И каких таких дел его отец на стороне наворотил, что такую беду накликал? Была хорошая семья... и вот так всё развалилось.
Сделав последнюю, поистине эпическую затяжку прямо в лёгкие.
Старик бросил окурок, растёр его ногой и, постукивая тростью, зашагал прочь.
...
Дождавшись, пока сгорбленный силуэт старика растворится в глубине переулка, Цзян Жань и Ван Хао переглянулись. В их глазах явно читалось слово «заговор».
Похоже, дела давних лет, связанные с Цинь Фэном и его отцом, были далеко не такими простыми.
【Должна быть какая-то тайна, из-за которой на них обрушились эти беды, из-за которой Цинь Фэну пришлось покинуть родной дом и которая в корне изменила его жизнь.】
Теперь Цзян Жань понимал, почему Цинь Фэн пропал и не пытался его найти.
Наверняка.
Он столкнулся с какими-то трудностями и действовал не по своей воле, так ведь?
Цзян Жань думал, что Пространственно-временное СМС изменит детство друга, подарит ему счастливую жизнь в полноценной семье.
Он и представить не мог, что безжалостные когти эффекта бабочки не отпустят его... Мало того, что Цинь Фэн не смог спасти отца, как хотел, так ещё и его собственная жизнь превратилась в сущий кошмар.
— Звучит так, будто тут кроется много тайн. Всё становится куда интереснее.
Ван Хао снова подошёл к сгоревшим руинам дома Цинь Фэна:
— Давай посмотрим, может, тут остались какие-нибудь зацепки.
Изначально Ван Хао не испытывал особого интереса к делам Цинь Фэна и поехал исключительно за компанию с Цзян Жанем.
Но теперь в нём проснулось любопытство, он почувствовал азарт настоящего детектива.
Цзян Жань шагнул по грязи следом за ним, возвращаясь к разрушенным стенам.
Вчера здесь, видимо, прошёл дождь, земля была скользкой, а вода смыла пыль, сделав царапины на каменной ограде чётко различимыми.
Здесь когда-то жил Цинь Фэн.
Цзян Жань сделал глубокий вдох, ощутив влажный и свежий воздух.
Очевидно, что место было заброшено уже давно. Всё, что могло сгореть внутри дома, превратилось в пепел, а то, что не поддалось огню, разрушалось под воздействием ветра и дождей...
Прах к праху, земля к земле. Всё утратило свой первоначальный вид.
Обойдя руины дважды и не найдя никаких улик, Цзян Жань обратил внимание на ограду, которая ещё чудом держалась.
В углах скопился мох, в щелях между кирпичами из грязи пробивались редкие ростки травы; место казалось безжизненным, но жизнь всё равно упорно цеплялась за него.
— А?
Подойдя к восточной стороне ограды, Цзян Жань остановился.
Он присел на корточки и увидел на омытом дождём камне... выцарапанный простенький рисунок.
Угловатые, неуверенные линии явно принадлежали руке маленького ребёнка — вероятно, самому Цинь Фэну.
Удивительно.
Следы прошлого преодолели время и предстали перед глазами Цзян Жаня.
Ему вспомнилась фраза из известного научно-фантастического романа «Задача трёх тел»:
«Самый надёжный способ сохранить информацию — высечь слова на камне.»
Авторитетность этого утверждения сейчас подтверждалась как нельзя лучше.
Всё имущество семьи Цинь Фэна сгорело дотла, а то, что уцелело, сгнило под дождями и ветрами. Не сохранилось ни единой вещи...
И лишь этот рисунок, небрежно выцарапанный на камне маленьким Цинь Фэном, выдержал испытание временем, чтобы его смогли заметить те, кто придёт сюда позже.
Цзян Жань наклонился ближе, внимательно разглядывая вырезанные на камне узоры.
Это же...
Колесо обозрения?
Он моргнул.
Действительно, похоже на схематичное изображение колеса обозрения.
Большой внешний круг, на котором нарисованы восемь маленьких круглых кабинок, а внизу — треугольная опора... Да, это определённо колесо обозрения.
Самым странным было то, что в самом центре большого круга был вырезан огромный, открытый глаз.
Сначала Цзян Жань подумал, что ему показалось.
Ведь у нормального колеса обозрения внутри должно быть множество опорных балок-спиц, чтобы выглядеть реалистично.
Но на этом рисунке внутреннее пространство колеса было совершенно пустым, если не считать огромного глаза, пристально смотрящего зрачком.
Возможно, маленький Цинь Фэн просто так нарисовал, играясь.
Однако...
«【Почему мне кажется, что я уже видел это?】»
Встретившись взглядом с глазом внутри колеса обозрения, Цзян Жань не мог оторваться. Казалось, этот жуткий зрачок сковал его мысли и постепенно поглощал его сознание.
— На что смотришь?
Сзади подошёл Ван Хао.
Он наклонился, проследив за взглядом Цзян Жаня:
— Ого! Ты сам это нацарапал?
Цзян Жань лишился дара речи:
— Делать мне больше нечего, царапать тут всякую ерунду.
— М-да...
Ван Хао прищурился, внимательно разглядывая борозды на стене, и даже поковырял их пальцем, отщипнув пару каменных крошек:
— Кажется, этому рисунку уже много лет. Это колесо обозрения? А что, нарисовано неплохо. Думаешь, это Цинь Фэн в детстве вырезал?
— Вполне возможно.
Кивнул Цзян Жань:
— Но есть вероятность, что за эти десять лет это нарисовал какой-нибудь местный мальчишка.
— Заброшенные развалины — отличное секретное убежище для детей, они наверняка часто прибегают сюда играть.
— Поэтому не будет ничего удивительного, если этот узор вырезал кто-то другой; может, Цинь Фэн, а может, и нет.
Ван Хао усмехнулся:
— Сказал очевидную вещь. И чего ты тогда тут стоишь с таким мрачным лицом?
Цзян Жань переступил с ноги на ногу и пододвинулся ещё ближе.
Всё верно.
Чем дольше он смотрел на сочетание колеса обозрения и глаза, тем более знакомым оно ему казалось, но он никак не мог вытащить из памяти конкретное воспоминание.
— Я не зацикливаюсь на том, кто именно это нарисовал.
Он провёл указательным пальцем по углублениям в камне:
— 【Я просто абсолютно уверен, что где-то уже видел этот символ, но хоть убей не могу вспомнить, где именно.】
Кончик его пальца обвёл контур колеса обозрения:
— Где же... я мог это видеть?
Движимый любопытством, Ван Хао тоже наклонился, уперся руками в колени и принялся рассматривать узор на каменной стене:
— Может, поищешь в интернете?
«А ведь это и впрямь хорошая мысль», — подумал Цзян Жань.
Если этот логотип мелькал в каком-нибудь аниме или фильме, в сети непременно найдутся следы. Цзян Жань достал телефон и принялся вбивать в поиск связанные с рисунком элементы.
Итог... Пустота.
Ни единой зацепки, ни малейшего намека на совпадение.
От этого по спине пробежал холодок. Он впервые оказался на родине Цинь Фэна, в месте, с которым его вообще ничего не связывало. Единственный способ, при котором он, Цинь Фэн или местная ребятня могли увидеть этот логотип с колесом обозрения — это какая-то популярная анимация, сериал или игра.
Но почему тогда великая паутина молчит?
— Забудем об этом, — Цзян Жань мотнул головой, отгоняя наваждение.
Человеческая память — штука расплывчатая. Чем дальше в прошлое, тем ненадежнее воспоминания. Вместо того чтобы ломать голову над абстрактным рисунком, лучше расспросить местных жителей о том, куда пропал Цинь Фэн.
— Давай прогуляемся по деревне, — Цзян Жань выпрямился и посмотрел на Ван Хао.
— Старики часто забывают прошлое. Поищем кого-нибудь ещё, может, они что-то помнят.
— Заметано, — Ван Хао показал пальцами жест согласия.
— Когда мы только приехали, я заметил у въезда в деревню целую толпу судачущих тетушек. Вот где находится настоящий информационный центр ЦРУ! Идем к ним!
...
Рев старой Джетты разносился над скоростной трассой, немецкий двигатель внутреннего сгорания гудел шумно, но надежно. Ван Хао сосредоточенно вел машину.
Цзян Жань тем временем откинулся на спинку пассажирского сиденья, погрузившись в раздумья обо всём, что было связано с Цинь Фэном. Покинув руины, они обошли всю деревню, расспрашивая местных старушек. Многие помнили семью Цинь Фэна и охотно делились историями из его детства.
Но на этом всё и заканчивалось. Что касается гибели отца, Цинь Юнсяо, таинственного исчезновения матери с сыном и того рокового пожара... Показания всех жителей сходились слово в слово, словно заученный текст. Ни единой зацепки.
Цзян Жань поначалу думал, что нынешнее изменение мировой линии — дело простое. Очередная выходка Цинь Фэна, решившего спасти отца и заодно обвести его вокруг пальца.
Но реальность оказалась куда мрачнее. Чем глубже он копал, тем больше запутывались нити, сплетаясь в непроницаемый клубок тайн. Ни улик. Ни зацепок. Ни ответов.
Абсолютная пустота и тупик.
Внезапно в памяти Цзян Жаня вновь всплыл тот бессмысленный рисунок. Он потянулся к перчаточному ящику, достал блокнот с ручкой и штрих за штрихом перенес на бумагу высеченный на стене узор.
Сначала большой круг. Снаружи — восемь равномерно распределенных маленьких кружков. Каждый из них поделен пополам, нижняя часть плотно заштрихована черным. Снизу добавлен треугольный каркас-опора. Плоский схематичный набросок колеса обозрения ожил на бумаге.
И, наконец, в самом центре — огромный, вытаращенный глаз с идеально круглым зрачком.
Перенесенный на белый лист, этот высеченный на камне узор выглядел ещё более абстрактным и пугающим.
«Что же на самом деле произошло десять лет назад?»
Он поднял листок на уровень глаз. В багровых лучах закатного солнца ему на мгновение почудился силуэт Цинь Фэна, стоящего спиной к угасающему свету:
— Цинь Фэн...
«【Сколько же тайн ты в себе скрываешь?】»
...
На следующий день Цзян Жань и Ван Хао вернулись на скоростном поезде.
Пора было срочно браться за дело. Поездка в город Хан на майские праздники оказалась абсолютно пустой тратой времени. Уж лучше бы он остался в библиотеке зубрить электротехнику, чтобы поскорее починить Позитронную пушку.
Едва ступив на территорию колледжа, Цзян Жань прямиком направился в библиотеку. И пусть атмосфера Профессионального колледжа внешней экономики и торговли Восточного Моря не слишком располагала к учёбе, книжный фонд здесь был вполне приличным. Для изучения таких устаревших артефактов, как ЭЛТ-кинескопы, старые пыльные справочники подходили куда лучше, чем поверхностные статьи в интернете.
«Устройство и принцип работы ЭЛТ-кинескопов», «Полное руководство по ремонту телевизоров», «Подробно об электронных лучах и фокусирующих устройствах», «Электронные схемы и их создание»... Цзян Жань набрал целую стопку нужной литературы, устроился за столиком у окна и с головой ушел в чтение.
Но его покой длился недолго. Не прошло и полутора часов, как в читальный зал ослепительным вихрем ворвалась Нань Сюсю, покачивая копной розовых волос.
Сегодня на ней были джинсовые микрошорты и белая футболка. В лучах солнца её кожа казалась пугающе бледной. Ван Хао был абсолютно прав: лишь девушка с потрясающей фигурой и алебастровой кожей могла позволить себе носить розовые волосы до самой поясницы.
Но Цзян Жаню было плевать на эстетику. Он лишь недоумевал. Какого чёрта она забыла в колледже на майские праздники? Почему не уехала развлекаться? К тому же... Всего три дня назад они в пух и прах разругались в столовой. Она тогда вскочила, хлопнула по столу и в ярости умчалась прочь.
Он-то надеялся, что она будет дуться хотя бы недельку, подарив ему столь желанную тишину. Как она умудрилась так быстро остыть? Неужели эта девчонка вообще не умеет таить обиду?
— Это тебе, — Нань Сюсю поставила перед ним стаканчик кофе и как ни в чем не бывало плюхнулась на соседний стул.
— Ван Хао сказал, что ты здесь.
«Ван Хао, предатель...»
Цзян Жань сверлил взглядом кофе. Очевидный жест примирения. Он не проронил ни слова и вновь уткнулся в книгу.
В последующие дни он безвылазно торчал в библиотеке. Сосредоточенно читал, делал конспекты, препарируя выброшенные на свалку истории технологии ЭЛТ-кинескопов.
Нань Сюсю приходила при каждой возможности и садилась рядом. Она не прочла ни строчки. Либо залипала в телефон, либо смотрела сериалы, каждый раз притаскивая ему то чай с молоком, то кофе, то какие-нибудь закуски.
Дзинь.
Звук уведомления WeChat разрушил тишину. Цзян Жань забыл включить беззвучный режим. Он торопливо схватил аппарат. Сообщение от Сюй Янь.
【Сюй Янь: Цзян Жань, мы днями и ночами монтировали короткометражку и наконец-то закончили! Едва успели к дедлайну Студенческого кинофестиваля. Хочешь посмотреть черновик? Скинь почту, я отправлю.】
«Ах да...» В суматохе последних дней он совершенно забыл об этом. Честно говоря, сейчас Цзян Жань был так сосредоточен на своей цели, что у него совершенно не было настроения смотреть кино. Но отвечать отказом было бы просто некрасиво.
【Цзян Жань: Отлично, сейчас пришлю адрес. Желаю вам победы на фестивале, жду хороших новостей!】
Отправив почту, он перевел телефон в беззвучный режим и положил обратно на стол. Нань Сюсю покосилась на экран. Стянула наушники и посмотрела на парня:
— Мне кажется, нам нужно поговорить.
— О чем?
— Цзян Жань даже не поднял головы.
— Я не требую, чтобы ты развлекал меня круглосуточно. Но мы же пара, у нас конфетно-букетный период. Разве мы не должны хотя бы иногда ходить на свидания, ужинать вместе или просто гулять?
— Мне нужно учиться, — сухо отозвался он, продолжая строчить конспект.
— ...
Нань Сюсю закусила губу, её тонкие брови дрогнули:
— Цзян Жань, ты изменился.
— И в чем же?
— Раньше ты так не зубрил, — серьёзно заявила она.
— Я никогда не видела тебя за книгой. На парах ты вообще витал в облаках. А сейчас тебя будто подменили!
— Без учёбы никуда, — Цзян Жань перевернул страницу.
— Это всего лишь колледж, старт так себе. Если не вкалывать сейчас, что я буду делать после выпуска?
— Были бы деньги, а остальное приложится, — пренебрежительно фыркнула она.
Цзян Жань замер и поднял на неё тяжелый взгляд:
— Твоя семья богата?
— Ну, сойдет. Думаю, мы вполне обеспеченные.
— И при таких деньгах ты учишься в колледже?
— Цзян Жань усмехнулся.
— Был бы твой отец реально при деньгах, он бы запихнул тебя в международную школу, отправил за границу за корочкой. На худой конец, пошла бы по творческой линии и без проблем поступила бы в бакалавриат.
— Но мне всё это не по душе, — Нань Сюсю накрутила розовый локон на палец.
— Не хочу я ни за границу, ни петь, ни рисовать. Родители сказали, что я могу учиться где захочу и заниматься чем захочу. Они меня поддержат в любом случае.
— Прекрасно.
Цзян Жань понял, что спорить бесполезно:
— Какая же ты своенравная.
Он снова взялся за ручку:
— У тебя отличная семья, заботливые родители, тебе не нужно ломать голову над выживанием. Но мы с тобой из разных миров. У тебя есть право на капризы, а у нас его нет.
Вжик — ручку выдернули у него из пальцев, оставив на ладони жирную черную черту.
— Ты чего? — он вскинул голову.
Нань Сюсю сжимала его ручку, яростно сверкая глазами:
— И это ты называешь своенравием?
— А разве нет? — парировал Цзян Жань.
— В этом мире полно вещей, которые я терпеть не могу. Фильмы, которые мне противны, книги, от которых тошнит, дела, которые я ненавижу, и люди, которые мне неприятны.
— Её голос звенел от напряжения.
— Моя жизнь конечна. Моё время и силы не безграничны. Количество вещей, которые я могу искренне любить, тоже ограничено. Я правда не понимаю... зачем тратить себя на то, что вызывает отторжение?
Она посмотрела прямо ему в глаза, и в этом взгляде сквозило ледяное отчуждение:
— Я никому не причиняю вреда, не нарушаю законов, не творю подлостей. Но почему в твоих глазах...
«【...выбор жить так, как мне нравится, считается капризом?】»
Цзян Жань и Нань Сюсю молча смотрели друг на друга.
На какое-то мгновение он растерял все аргументы. Возможно, из-за собственной предвзятости ему просто хотелось оспаривать любое слово этой странной девчонки. Даже тогда, когда она была абсолютно права.
— Ладно, — Цзян Жань захлопнул книгу.
— Признаю, я мыслю слишком узко. Раз у тебя так много увлечений, почему бы тебе не тратить свою молодость на них? Очевидно же, что учёба — не твоё, и библиотека тебе не по нутру. Какого чёрта ты торчишь в неприятном тебе месте и занимаешься тем, что ненавидишь?
— Потому что здесь ты, — без обиняков заявила Нань Сюсю.
— Я ненавижу библиотеку, но мне нравишься ты.
Цзян Жань даже отшатнулся. Какая прямолинейность. Он отвёл взгляд:
— И что ещё тебе нравится?
— Стрельба из лука! — в её глазах вспыхнули искры.
— Стрельба из лука?
— Цзян Жань слегка опешил от столь неожиданного поворота.
— В смысле, из настоящего лука?
— Естественно! А из какого же ещё?
— Нань Сюсю задорно хихикнула.
— Ты же раньше постоянно смотрел, как я стреляю. Я, кстати, давно не тренировалась. Не хочешь составить компанию и вспомнить былое?
Бах!
Плечи рекурсивного лука с силой распрямились, и стрела из углеродного волокна со свистом вонзилась в мишень на расстоянии тридцати метров. Оперение яростно завибрировало и замерло.
Цзян Жань в шоке вытаращил глаза. Тридцать метров... И с такого расстояния первая же стрела Нань Сюсю угодила точно в «яблочко»! В самый центр желтого круга с десяткой!
Такая точность? Даже без разминки?
— Выстрели ещё раз, — с сомнением произнес Цзян Жань.
— Хе-хе~
Занимаясь любимым делом, человек всегда лучится энергией. На лице Нань Сюсю заиграла самодовольная улыбка. Она вытянула из-за спины ещё одну стрелу и наложила её на тетиву. Спина выпрямилась, натяжение, прицел, выстрел!
Бах!
И снова в десятку. Настолько ювелирно, что наконечник практически выбил предыдущую стрелу, пронзив мишень без миллиметра отклонения.
— Да ладно... — выдохнул Цзян Жань.
Он видел соревнования по телевизору, и хотя он не знал разницы между олимпийской ареной и этим залом, но для любителя два попадания подряд в центр десятки казались чистой фантастикой.
— Давай ещё разок, — Цзян Жань выдернул обе стрелы из мишени, глядя на оставшееся от них крошечное отверстие.
Он отказывался верить, что она сможет попасть туда в третий раз.
— Хе-хе, могу повторять хоть до посинения!
— Нань Сюсю вошла в раж, выхватила третью стрелу и натянула тетиву.
Бах!
Истинный закон Мёрфи. Чего боишься, то и случается. Даже самое маловероятное событие непременно произойдет. Третья стрела, как по волшебству, вонзилась в ту же самую точку. Три выстрела — одна дыра. Ни малейшего смещения!
— Тебе бы на соревнования ездить, — выдохнул ошеломленный Цзян Жань, смирившись с фактами.
— Я не эксперт, но даже олимпийцы не выбивают десятки каждый раз... С такими навыками ты бы точно брала медали, ну или хотя бы получила разряд. С такой корочкой достаточно набрать баллов триста на экзаменах, и двери в элитный бакалавриат тебе открыты.
Нань Сюсю цокнула языком:
— Вот видишь, ты опять завел ту же пластинку.
Она опустила лук и стянула резинку, распуская волосы:
— Мне просто нравится стрелять. Я не хочу участвовать в турнирах и уж тем более не собираюсь использовать это ради поступления в универ. Я кайфую от самого процесса, а всякие грамоты и рейтинги мне до лампочки. Может, ты и прав, это был бы легкий билет в престижный вуз. Но...
Она вскинула голову, и каскад её волос рассыпался по плечам, сопровождаемый легкой улыбкой:
«【Не лежит душа — значит, не лежит. Зачем насиловать себя тем, что не приносит радости?】»
...
Яркий свет стрелкового зала отражался в глазах Нань Сюсю. В них читалась бурлящая юношеская уверенность, искреннее счастье и абсолютная независимость от чужих оценок.
В это мгновение Цзян Жань вдруг остро позавидовал её свободе. Пусть он был в корне не согласен с её философией, но одно отрицать было глупо:
【Каждая секунда жизни Нань Сюсю принадлежала только ей самой.】
— Спасибо, что составил мне компанию. Сегодня мне было по-настоящему хорошо, — Нань Сюсю подошла ближе.
— Если честно, последние дни я была как на иголках. Мне казалось, ты отдалился, стал холодным. Ван Хао убеждал, что ты просто занят, но я же твоя девушка, как я могла не накручивать себя? Зато теперь... хи-хи, теперь я спокойна. Цзян Жань, ты всё тот же. Тебе всё так же нравится смотреть, как я стреляю, и ты всё так же любишь меня веселить.
— Веселить? — хмыкнул Цзян Жань.
— И когда же я тебя веселил?
— Ой, да брось притворяться!
— Нань Сюсю ткнула в него пальцем, её глаза превратились в лукавые полумесяцы.
— Ты же не первый раз видишь меня с луком. Прекрасно знаешь, как я стреляю. Но разыграл целый спектакль! Изумлялся так, будто видишь впервые, заставлял стрелять ещё и ещё... Разве это не попытка поднять мне настроение?
...
Цзян Жань смотрел на её сияющее лицо и молчал. Его реакция была абсолютно искренней. Для него — человека, шагнувшего сквозь мировые линии, — это действительно было в новинку.
Он даже представить не мог, что Нань Сюсю окажется настолько непритязательной. Как бы он её ни игнорировал, как бы ни давил холодностью — ей даже не нужны были извинения. Она сама придумывала оправдания и успокаивала себя.
— Эй, раз уж мы выбрались из твоей душной библиотеки, давай не будем возвращаться, — она потянула его за рукав.
— Пойдем погуляем? Заодно перекусим.
Цзян Жань медленно поднял голову. Перевел взгляд с её руки на рукаве прямо в её лучистые, полные надежды глаза:
— Нань Сюсю, — тихо произнес он.
— У меня к тебе серьезный разговор.
В глазах Нань Сюсю мелькнула тревога. Она отступила на полшага:
— Чего ты такой хмурый?
Цзян Жань смотрел на неё:
— В ближайшее время я буду по уши в делах. Поэтому я хочу попросить у тебя отгул.
Нань Сюсю замолчала, скрестив руки на груди:
— Отгул... Ты имеешь в виду, чтобы я тебя не искала, не звонила и не лезла к тебе?
— Именно, — не стал юлить Цзян Жань.
— У меня есть критически важное дело, и мне нужно побыть одному. Оно требует строжайшей секретности, поэтому я ничего не могу тебе рассказать. Надеюсь, ты не станешь за мной следить или мешать.
— Ты и так удалил Приложение «Любовь», как я за тобой прослежу? — фыркнула она.
— Я вообще-то твоя девушка, неужели ты мне настолько не доверяешь? Что за тайны мадридского двора? Я бы никому не растрепала.
Цзян Жань покачал головой:
— Дело не в том, что я не хочу говорить. Просто сейчас нельзя.
Он понимал, что Нань Сюсю словно банный лист, поэтому решил схитрить:
— Сама понимаешь, бывают вещи не для лишних ушей. Как только я со всем разберусь, я тебе всё выложу.
Нань Сюсю немного поразмыслила:
— Ладно.
— Она развела руками.
— Сколько дней тебе нужно?
— Десять.
— Так долго! — она скрипнула зубами.
— Хорошо! Ровно десять дней я не буду мозолить тебе глаза! Но уговор дороже денег — на одиннадцатый день ты мне всё подробно объяснишь! Я верю, что ты не из тех, кто шляется налево, но если ты продолжишь держать меня в неведении, мне будет очень больно.
Она протянула правую руку, оттопырив мизинец для детской клятвы:
— Давай мириться-мириться. Кто нарушит — тот щенок.
— ...
Цзян Жань уставился на её палец. Ему совершенно не хотелось участвовать в этом фарсе. Но пока это был единственный надежный способ избавиться от навязчивой спутницы.
Сбежит по-английски — она бросится в поиски. Порвет с ней — начнутся скандалы и истерики. В её реальности они встречались меньше двух недель, и резкий разрыв она бы точно не приняла. Снова начались бы преследования, Ван Хао оказался бы втянут в разборки... У Цзян Жаня от одной этой мысли начинала раскалываться голова.
Теперь, когда он досконально изучил устройство электросхем, конденсаторов, кинескопов и фокусирующих устройств, оставалось лишь закупить нужные детали и собрать Позитронную пушку. В такой ответственный момент любая оплошность могла стоить слишком дорого.
Поэтому заключить с Нань Сюсю пакт о ненападении на десять дней было самым логичным решением. Десяти дней с лихвой хватит, чтобы запустить пушку, отправить Пространственно-временное СМС и совершить Сдвиг мировой линии.
— Ладно, — согласился Цзян Жань, цепляясь своим мизинцем за её палец.
— Хм, — всё ещё недовольно надула губки Нань Сюсю.
— И с какого момента начинается твой отгул?
— Прямо сейчас, — отрезал Цзян Жань. Он не хотел тратить на неё больше ни секунды своего времени.
— Ты! — её глаза гневно распахнулись, она едва не задохнулась от возмущения.
— Ну и отлично! Цзян Жань, у тебя кишка тонка!
Она с силой выдернула руку, резко развернулась, собираясь уйти, но тут же сделала полуоборот и яростно ткнула в него пальцем:
— Через десять дней жду отчета! Не сможешь всё внятно объяснить — я с тебя живого не слезу!
С этими словами Нань Сюсю стянула с себя защиту, швырнула её в шкафчик вместе с луком и гордо удалилась.
Цзян Жань молча смотрел, как её точеная фигура растворяется за дверью, а копна розовых волос сливается с вечерней мглой.
— Ничего не придется объяснять, — тихо прошептал он.
Через десять дней реальность изменится, и мы станем абсолютными незнакомцами. Через десять дней Нань Сюсю по-прежнему будет здесь, в Профессиональном колледже внешней экономики и торговли Восточного Моря, носить свою вызывающую розовую прическу, получать свой диплом и наслаждаться свободной жизнью.
А Цзян Жань вернется в Университет Восточного Моря, в Клуб плёночной фотографии, к армии плюшевых Рейнских котов. Две совершенно полярные судьбы — вот их истинное предназначение.
И жалеть тут было не о чем. Они никогда не шли одной дорогой. Расстояние между ними было шире, чем пропасть между параллельными мировыми линиями.
— Через десять дней я перестану быть твоим парнем, а ты даже не вспомнишь меня.
— В потоке истории, смытом коррекцией мировой линии, мы не будем значить друг для друга больше, чем случайные попутчики.
Цзян Жань погасил свет в стрелковом зале. Вышел в коридор. Напоследок он бросил взгляд на истерзанную мишень и огромную фотографию Нань Сюсю в рамке на стене.
Мягкий щелчок закрывающейся двери прозвучал как выстрел.
— Прощай.
...
На следующий день Цзян Жань взял такси и отправился на улицу старой электроники, где разыскал Мастерскую по ремонту бытовой техники Старого Ци.
Помещение было битком набито рухлядью. Громоздкие проекционные телевизоры, допотопные радиоприемники, видеомагнитофоны, вентиляторы, кассетные плееры — артефакты прошлого века кричали о непогрешимом авторитете этой мастерской.
За прилавком курил пожилой мужчина с паяльником в руке. В воздухе витал едкий запах канифоли.
— Хозяин, у вас случайно не найдется...
— Найдется! — рявкнул старик, даже не подняв головы и не вынимая сигарету изо рта.
— ...
Цзян Жань потерял дар речи. Он развернул список:
— Посмотрите, здесь написано...
— Найдется! — снова гаркнул дед.
— Вы же даже не взглянули!
— Цзян Жань раздраженно хлопнул ладонью по стеклянной витрине.
— Вы хоть прочитайте, прежде чем кричать, что у вас...
— Найдется! — в третий раз перебил его старик. Он отложил паяльник и наконец-то соизволил повернуть голову.
— Парень, можешь даже не спрашивать, у меня есть всё. Я в этом бизнесе тридцать с лишним лет, любая деталь, которая тебе нужна — у меня есть!
«Ладно», — подумал Цзян Жань. Упрямый старик оказался с характером. Видимо, у него был некий комплекс всезнайки — любой вопрос о наличии товара воспринимался им как прямое оскорбление его тридцатилетнего опыта.
Он молча протянул деду список:
— Мне нужны эти позиции. Номера и количество указаны.
Старику явно польстил такой безапелляционный подход. Он пробежался глазами по бумажке:
— Хм... Эта плата... Кинескопный моник собрался чинить? Или старый телевизор?
«А дед и правда мастер своего дела, с ходу определил», — мысленно отметил Цзян Жань.
— Так у вас есть или нет?
— Есть! — как заезженная пластинка отозвался старик, активировав свой стандартный скрипт.
— Конденсаторы тоже есть. Но количество... Пятьдесят штук?! На кой ляд тебе столько?! — старик вытаращился на него поверх очков.
— Ты нуликом не ошибся? Зачем тебе покупать так много?
— Расходный материал, — небрежно бросил Цзян Жань.
— Они часто горят.
— Чушь собачья! Ни хрена они не горят! Ты там ядерные испытания проводишь или машину времени изобретаешь?! — ругаясь себе под нос, дед полез в шкаф за коробками.
По лбу Цзян Жаня скатилась капля холодного пота. Этот старик был пугающе проницателен.
— Вот, держи. Этой модели у меня только двадцать четыре штуки осталось, забирай все.
— Старик высыпал на прилавок горсть конденсаторов.
— Японские. Если не будешь играть с напряжением, переживут твоих внуков.
Он также выудил две схемы модулей питания, упаковал всё в пакет и протянул парню:
— С тебя триста шестьдесят.
— Дед, да ты грабитель! — не выдержал Цзян Жань.
— Триста с лишним юаней за эту рухлядь? Ты серьёзно?
— Ни черта ты не понимаешь! — презрительно фыркнул старик.
— Редкость диктует цену! Да, вещи старые, но выйди за порог — ты весь Восточное Море перероешь, а таких не найдешь! Их сняли с производства двадцать лет назад. С каждой проданной деталью их становится на одну меньше в мире. Думаешь, легко достать? К тому же в эту цену входит гарантия! Сгорит плата — тащи обратно, починю бесплатно. Не смогу починить — верну деньги!
Он порылся под стеклом, выудил визитку и всучил её Цзян Жаню:
— В будущем зови меня просто Старина Ци. Любая старая техника, которую никто не может поднять на ноги — тащи ко мне.
Цзян Жань взял визитку. В заголовке значилось: «Мастерская по ремонту бытовой техники Старого Ци», ниже номер телефона.
«Ладно-ладно...» Цзян Жань отсканировал код и расплатился. Дороговато, конечно, но за гарантию можно и доплатить.
— Кстати, мне нужна ещё одна деталь, — вспомнил Цзян Жань.
Ему требовалась ЖК-панель управления с поворотным регулятором для настройки мощности фокусирующего устройства. Он не знал ни названия, ни маркировки, поэтому в список её не внес.
— У вас случайно нет такой...
— Есть! — старик едва не подпрыгнул на месте.
— Панель с крутилкой, чтобы цеплять к фокусирующему устройству кинескопа и менять мощность! — выпалил Цзян Жань.
— Есть! — старик резко развернулся и загромыхал ящиками в подсобке.
— Ну ты и задачки задаешь! Я уже и забыл, с какого хлама её скрутил. Она у меня одна-единственная, второй такой во всем мире не сыщешь.
Стук.
На стеклянную поверхность витрины легла до боли знакомая ЖК-панель с круглым регулятором.
Цзян Жань осторожно взял её в руки.
Ошибки быть не могло. Именно такую панель в Мировой линии 0 купил Цинь Фэн для модификации Позитронной пушки. И именно на ней Цзян Жань тогда втихаря перепаял контакты, чтобы отправить Пространственно-временное СМС на десять лет в прошлое.
Круг замкнулся.
Все комплектующие были собраны. Оставалось лишь вернуться в Клуб плёночной фотографии Университета Восточного Моря, собрать Позитронную пушку...
И отправить Пространственно-временное СМС!
Покинув мастерскую по ремонту бытовой техники Старого Ци, Цзян Жань вышел на перекресток и сел в такси, направляясь в Университет Восточного Моря.
Наконец-то.
Наконец-то.
Дело наконец дошло до своего завершающего этапа.
Достав телефон, он отправил сообщение в WeChat Чи Сяого, объяснив, что направляется в Клуб пленочной фотографии чинить Позитронную пушку.
Как раз удачно сложилось, что у Чи Сяого после обеда не было занятий, и она заранее пришла в клубную комнату, чтобы подождать его.
Щелк.
Телефон закрылся.
Цзян Жань откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, давая себе передышку.
Чи Сяого...
Эта девушка из Гуанси, любящая пленочные фотоаппараты и говорящая с таким очаровательным милым акцентом, после изменения мировой линии тоже отправится учиться в тот университет, в который и должна была изначально.
При мысли об этом его грудь слегка сдавило от чувства легкого сожаления.
Но ничего не поделаешь.
Если Чэн Мэнсюэ останется жива, после вступительных экзаменов она обязательно подаст документы в Университет Восточного Моря.
Квота на зачисление на специальность дизайна в Академии искусств строго фиксирована, каждое место на счету. Раз уж придет Чэн Мэнсюэ, то Чи Сяого неизбежно провалится при поступлении.
«У каждого своя судьба», — пронеслось в его мыслях.
Оставалось лишь надеяться, что эта девушка, считавшая себя везучей, окажется столь же удачливой и в новой мировой линии.
...
Спустя час.
— Университет Восточного Моря, приехали.
Водитель такси припарковался у обочины и протянул QR-код для оплаты.
Цзян Жань отсканировал код, расплатился и, обхватив руками детали, купленные в мастерской Старого Ци, вошел на территорию кампуса, направившись прямо в комнату Клуба пленочной фотографии.
— Ого!
Чи Сяого, покачивая двумя пучками волос на макушке, склоняла голову то вправо, то влево, разглядывая полностью обновленную Позитронную пушку.
— Старшекурсник, теперь она считается починенной?
К этому моменту на Позитронной пушке уже был заменен блок питания, а Фокусирующее устройство подключено к панели управления с жидкокристаллическими дисплеями и тумблерами.
Это был результат тех бессонных ночей, когда Цзян Жань, забыв о еде и сне, изучал электронику.
Хотя экспериментальная проверка еще не проводилась, все детали в точности соответствовали тем, что были в Мировой линии 0. Поэтому, если сама Позитронная пушка не имела скрытых дефектов, проблем с ее запуском возникнуть не должно.
— Думаю, можно сказать, что починена.
Цзян Жань погладил вмятину на верхней части корпуса Позитронной пушки.
— Если центральная часть ЭЛТ-кинескопа внутри не пострадала от удара, то я вполне уверен в успехе.
— А когда будем проводить эксперимент? — в глазах Чи Сяого читалось жгучее любопытство.
— Хм...
Цзян Жань на секунду задумался.
— У тебя есть время завтра утром? Чем раньше, тем лучше.
— Есть! Я могу быть здесь уже в шесть утра!
— Договорились, тогда завтра в шесть утра собираемся в клубной комнате.
Согласно прошлому опыту, идеальным временем для запуска Позитронной пушки была глубокая ночь: тогда во всем здании студенческих клубов никого не было, и нагрузка на электросеть оставалась минимальной.
Но...
Он же не мог потребовать от Чи Сяого прийти сюда посреди ночи и остаться с ним наедине в пустой комнате.
Они не были ни родственниками, ни близкими друзьями, да к тому же парень и девушка. Он ни за что не посмел бы выдвинуть столь неразумное требование, это было бы вопиющим неуважением к человеку.
Поэтому время запуска Позитронной пушки пришлось сдвинуть на раннее утро, как запасной вариант.
К счастью, Чи Сяого охотно шла навстречу и никогда не задавала лишних вопросов, беспрекословно выполняя все его просьбы. Цзян Жань без малейших опасений доверял ей управление Позитронной пушкой.
Иного выхода не было.
Специфический механизм Пространственно-временного СМС требовал, чтобы в течение тех самых семи десятых секунды после запуска Позитронной пушки он находился вблизи трансформаторного распределительного щита и нажал кнопку отправки.
Справиться в одиночку за столь ничтожно малый промежуток времени, соблюдая строгие требования к местоположению, было физически невозможно, поэтому помощь Чи Сяого была жизненно необходима.
— Хорошо, старшекурсник.
Чи Сяого выглядела так, словно готовилась к важному заданию.
— До завтра!
...
На следующее утро Восточное Море накрыла пелена мелкого, моросящего дождя.
Выйдя из такси, Цзян Жань протянул руку, ловя холодные капли. Холодок пробежал по коже. Такая погода казалась ему дурным предзнаменованием.
«Надеюсь, все пройдет гладко».
Он захлопнул дверцу такси и вошел на территорию Университета Восточного Моря.
— Когда будешь запускать Позитронную пушку, ствол должен быть направлен прямо на распределительный щит на улице.
Внутри Клуба пленочной фотографии Цзян Жань подробно инструктировал Чи Сяого, направляя ее руки.
— Вот это направление идеальное, больше ничего не трогай.
Затем он принялся крутить тумблеры на панели управления.
Тумблер, отвечающий за «годы», он установил на единицу.
Тумблер «месяцев» — на одиннадцать.
Тумблер «дней» — на восемь.
Таким образом, когда Позитронная пушка запустится, Пространственно-временное СМС отправится ровно на один год, одиннадцать месяцев и восемь дней в прошлое.
В пересчете на точные даты это выпадало на шестое июня две тысячи двадцать третьего года.
День накануне вступительных экзаменов и ровно за два дня до трагической гибели Чэн Мэнсюэ в автокатастрофе.
Двое суток.
Этого времени вполне хватит прошлому ему, чтобы проверить достоверность Пространственно-временного СМС, поверить в его содержимое, заранее все спланировать и спасти Чэн Мэнсюэ.
— Я настроил все параметры, позже тебе нужно будет просто нажать кнопку запуска.
Цзян Жань пристально посмотрел на Чи Сяого.
— Когда я крикну тебе из-за окна, что готов, ты начнешь обратный отсчет: пять, четыре, три, два, один, ноль. Кричи погромче, чтобы я услышал тебя на улице.
— Как только досчитаешь до нуля, немедленно нажимай кнопку запуска Позитронной пушки. Остальное тебя не касается, это твоя единственная задача.
— Угу!
Чи Сяого энергично закивала.
Хотя она понятия не имела, что именно задумал Цзян Жань и что должно произойти, ей было достаточно просто следовать его инструкциям.
— Старшекурсник, а сейчас случится что-то очень интересное?
Она широко улыбнулась, обнажив клыки, ее глаза блестели от предвкушения.
— Должно быть.
Цзян Жань ответил легкой улыбкой.
Воскрешение живого человека из мертвых — разве это не достаточно интересно?
Вот только...
Сама Чи Сяого этого уже не увидит.
Он прекрасно понимал: в ту самую секунду, когда она нажмет кнопку запуска Позитронной пушки, а он — кнопку отправки сообщения...
Наступит миг их вечной разлуки.
Это прощание продлится всего семь десятых секунды, они даже не успеют сказать друг другу «прощай».
— Хочу спросить тебя кое о чем.
Цзян Жань повернулся к ней.
— Скажи... когда ты подавала документы на поступление, какой университет был у тебя указан вторым в списке приоритетов?
— Университет Нанькай!
Чи Сяого весело рассмеялась.
— Хоть я больше всего и хотела в Университет Восточного Моря, но баллов мне едва хватало. А вот с Нанькай шансы были весьма высокими, к тому же они принимали перераспределение, так что я бы в любом случае туда прошла.
— Нанькай, значит...
Цзян Жань невольно бросил взгляд на север.
— Это довольно далеко.
— Ага, — подтвердила Чи Сяого.
— Очень далеко от моего родного дома... Ой? Старшекурсник, а почему ты вдруг об этом спросил?
— Да так, ничего.
Цзян Жань опустил глаза.
— Просто подумал, что если во вселенной действительно существуют параллельные миры, другие возможные мировые линии... то, возможно, прямо сейчас ты учишься в Университете Нанькай.
— Интересно, есть ли там клуб пленочной фотографии. Возможно, там бы ты встретила целую группу единомышленников.
— Разве это не здорово? Не пришлось бы, как сейчас, держаться за разваливающийся, дышащий на ладан клуб, будучи командиром без армии, не в силах найти никого, кто разделял бы твое увлечение.
Хм...
Чи Сяого подперла подбородок рукой, глубоко задумавшись.
— Возможно.
Она подняла на него ясный взгляд.
— Но если бы я поступила в Университет Нанькай, то не встретила бы тебя, старшекурсник.
Глядя прямо в глаза Цзян Жаню, она заговорила с неожиданной серьезностью:
— Найти единомышленников — это, конечно, прекрасно. Но мне кажется, что встретить тебя, вместе преодолевать трудности, возрождая этот клуб из пепла — весь этот процесс приносит куда больше радости и чувства выполненного долга.
— В нашем университете есть преподаватель по имени Чжан Ян. У него невероятно интересные лекции по общеобразовательным предметам, поэтому я записалась на его курс.
— Так вот, учитель Чжан Ян говорил, что не стоит романтизировать те пути, которые мы не выбрали, и не стоит жалеть о той жизни, которую мы не прожили.
— Он говорил, что в любой жизни, в любом выборе будут сожаления и ошибки. По-настоящему важно лишь ценить то, что имеешь сейчас, и тех, кто находится рядом с тобой.
— Все, что мы видим — прекрасно, все, кого встречаем — те, кого искали. Невозможно прожить жизнь, делая только правильные выборы, но ни один из путей не бывает пустым. На каждом тебя будут ждать неожиданные, но прекрасные встречи.
Капли дождя ритмично барабанили по стеклу, ее голос звучал чисто и мелодично, словно перезвон ветряных колокольчиков:
— Поэтому, если бы выбор снова зависел только от меня.
— Я бы все равно захотела приехать в Университет Восточного Моря, пройти этот путь вместе с тобой, следовать за тобой шаг в шаг...
— И спасти этот Клуб пленочной фотографии!
Дождь прекратился.
Казалось, даже сама погода поддалась чарам улыбки Чи Сяого, став ясной и ослепительно светлой.
Тяжелая, серая хмарь, давившая с самого утра, стремительно рассеялась.
Солнце поднялось выше, его лучи прорвались сквозь тучи, наполняя все вокруг кипучей энергией и теплом.
Цзян Жань молча смотрел на радугу, преломляющуюся в дождевых каплях на стекле.
Он спросил о втором университете лишь потому, что хотел, если представится возможность после изменения мировой линии, съездить туда и взглянуть на нее.
Убедиться, что она нашла своих единомышленников, что осталась такой же жизнерадостной, милой и по-детски непосредственной.
Но кто бы мог подумать.
Эти слова Чи Сяого лишь добавили горечи и светлой печали в грядущее, неизбежное расставание.
— Хе-хе, вот бы ты, старшекурсник, тоже поступил в Университет Восточного Моря!
Чи Сяого сладко улыбнулась.
— Тогда ты смог бы официально вступить в наш клуб! Уверена, у нас каждый день было бы шумно и весело!
Цзян Жань опустил голову.
Его рука легла на холодный корпус Позитронной пушки.
— Кажется, ты все-таки неправильно меня поняла. Не думай, что раз эта штука похожа на фотоаппарат, то я тоже увлекаюсь пленочной фотографией.
— По правде говоря... скрывать не буду, я никогда в жизни не держал в руках пленочную камеру и вообще не интересуюсь фотографией. Прости, если разочаровал.
Он понимал, что это признание, скорее всего, расстроит ее.
Но.
Это были их последние минуты вместе.
И в этот миг он просто не мог заставить себя лгать этой искренней и светлой девушке.
— Да ничего страшного!
Однако маленькая оптимистка, казалось, ничуть не расстроилась.
— Стоит только захотеть разобраться, и то, что раньше не нравилось, постепенно начнет приносить удовольствие!
Она сложила большие и указательные пальцы обеих рук квадратом, поднеся их к лицу.
Затем прищурила один глаз, словно фотограф, смотрящий в видоискатель, и навела свой импровизированный «объектив» прямо на Цзян Жаня.
— Как можно узнать, что тебе что-то не нравится, если ты даже не пробовал?
Время словно застыло в этот момент.
Солнечный свет окутывал фигуру Чи Сяого, придавая ей поистине неземной, чистый ореол.
Цзян Жань улыбнулся.
Эта искренняя, горячая увлеченность Чи Сяого передалась и ему.
Если действительно существует мировая линия, где он учится в Восточном Море, а она возглавляет Клуб пленочной фотографии...
Возможно.
Возможно, он бы и впрямь захотел попробовать. Взять в руки тяжелую металлическую камеру, заправить пленку и, ловя игру света и тени, нажать на кнопку спуска затвора. Просто чтобы понять, каково это.
«Настоящее — это настоящее, а фальшивое — это фальшивое».
«Пленочные камеры запечатлевают самую подлинную историю этого мира».
«Каждый луч света, каждая крупица цвета, даже каждый пиксель шума... все это — первозданный облик мира в то самое мгновение, когда нажимается спуск».
Слова, когда-то сказанные ею, вновь зазвучали в его ушах.
— Хочешь, я тебя сфотографирую? — внезапно предложил он.
— А?
Она опешила.
— П-прямо сейчас?
— Угу.
Цзян Жань кивнул.
— Как ты и сказала: откуда мне знать, что мне это не нравится, если я ни разу не пробовал.
— Я никогда не снимал на пленку. Вообще ни разу. Почему бы не воспользоваться моментом и не выяснить, каково это.
В конце концов...
Его взгляд скользил по девушке, купающейся в мягких лучах утреннего солнца.
В конце концов, упустив этот шанс, он больше никогда ее не увидит.
Самая отдаленная точка океана, Точка Немо, находится в двух тысячах шестистах километрах от суши.
Землю и Луну разделяют триста восемьдесят тысяч километров.
Свет за год преодолевает девять целых сорок шесть сотых триллиона километров.
Диаметр Млечного Пути — сто тысяч световых лет.
Чтобы пересечь Вселенную от края до края, даже самому быстрому свету потребуется девяносто шесть миллиардов лет.
На самом деле.
Все эти расстояния не так уж велики.
Поистине непреодолимая пропасть пролегает между двумя параллельными мировыми линиями — между знанием и незнанием, между встречей и небытием.
Именно такая пропасть сегодня разделит Цзян Жаня и Чи Сяого.
Так что...
Пусть эта фотография останется на память.
Пусть даже все исчезнет после скачка мировой линии, превратившись в несуществующую историю.
Но, по крайней мере, Цзян Жань будет помнить.
Будет знать, что эта часть подлинной истории, этот настоящий свет и эти настоящие цвета однажды были запечатлены.
— Попробовать-то можно... Оборудование у нас есть.
Чи Сяого почесала затылок.
— Но, старшекурсник, ты ведь совсем не умеешь обращаться с пленочной камерой?
— Даже если не ел свинину, то хоть видел, как свинья бегает, — усмехнулся Цзян Жань.
— Разве это не просто навести объектив на человека и нажать кнопку? Я ведь только хочу попробовать, почувствовать сам процесс, так что к качеству можешь не придираться.
— Хм... Ну ладно.
Чи Сяого подошла к стеллажу и сняла оттуда фотоаппарат Кодак.
— Эта камера хоть и старая, но в свое время считалась премиум-классом. У нее есть автофокус, так что для новичка вроде тебя она подойдет идеально.
Ловкими, отточенными движениями она открыла футляр с пленкой, вытянула край, заправила в камеру, захлопнула заднюю крышку, быстро проверила настройки и протянула аппарат Цзян Жаню.
— Готово! Теперь, как ты и сказал, нужно только прицелиться и нажать на кнопку! Кстати... кого или что ты выберешь для своего первого в жизни пленочного кадра?
— Тебя, — ответил он, принимая тяжелую камеру.
— Ого!
У нее округлились глаза.
— Н-ничего себе амбиции! Сразу берешься за портретную съемку — это высший пилотаж!
— Но... я ведь не профессиональная модель, да и собиралась сегодня в спешке, даже не накрасилась толком...
— Это неважно.
Цзян Жань поднял камеру на уровень глаз, прижался к видоискателю и навел объектив на девушку, озаренную утренним светом.
— Именно потому, что это будет по-настоящему, в этом есть смысл. Готова?
— Н-нет! Еще нет!
Чи Сяого запаниковала.
Она торопливо замахала руками, отвернулась к стеклянной дверце книжного шкафа, поправила свои пучки на голове, пригладила челку и, лишь убедившись, что выглядит сносно, повернулась обратно, неловко кашлянув.
— Кхм-кхм. Все, теперь готова.
Она явно чувствовала себя скованно, не зная, какую позу принять. Так она и замерла, сложив руки на животе и нервно теребя край одежды.
— Окей, тогда снимаю.
Размытая комната, размытый объектив, размытый оранжевый свет.
Размытый взгляд, размытая улыбка, размытая девушка.
Через видоискатель старой пленочной камеры все казалось слегка туманным.
Но когда указательный палец Цзян Жаня лег на упругую кнопку спуска, он почувствовал, что в это мгновение вся эта нечеткость... была абсолютно идеальной.
Щелк!
Сухой, звонкий щелчок механизма возвестил о том, что его первый в жизни пленочный снимок сделан.
Надо признать.
Механическая отдача кнопки действительно разительно отличалась от съемки на телефон. В этом крошечном усилии таилась некая торжественность, ощущение ценности момента.
— Так нормально?
— Да.
Чи Сяого забрала камеру, сверкнув своими очаровательными клыками.
— Жаль только, что это не цифровик. Пока не проявишь пленку... результат не увидишь. Прямо как кот в мешке.
— Вот проявлю эту фотографию и подарю тебе! Это ведь твой самый первый пленочный кадр, он много значит!
— Было бы здорово, — будничным тоном отозвался Цзян Жань.
Однако...
Этому не суждено было сбыться.
Эту фотографию никто никогда не увидит, этот «кот в мешке» навсегда останется нераскрытым.
После сдвига мировой линии эта история будет стерта, и сделанный снимок исчезнет вместе с ней.
Никто так и не узнает, получился ли кадр четким, удалось ли поймать свет.
Все это будет погребено в небытии.
Цзян Жань взглянул на часы.
— Пора.
Время прощаться.
Он подошел к экспериментальному столу и похлопал по корпусу Позитронной пушки.
— Мы... начинаем.
— Да!
Чи Сяого высоко вскинула сжатый правый кулак, полная решимости.
Хотя она до сих пор не понимала сути задуманного, в глубине души она страстно желала, чтобы этот эксперимент увенчался успехом.
Цзян Жань был ее благодетелем, а его невероятная целеустремленность вызывала у нее искреннее восхищение и зависть.
Но...
В то же время ее посетила другая мысль.
Если эксперимент увенчается успехом, значит ли это... что он больше никогда не переступит порог этой комнаты?
От этой мысли сердце внезапно сжалось от тоски.
Ведь Клуб пленочной фотографии удалось спасти ценой неимоверных усилий, и девяносто девять процентов этой заслуги принадлежали именно Цзян Жаню.
Хотя он и не был студентом Университета Восточного Моря, она уже привыкла к его постоянному присутствию здесь.
Эх! Ну что за глупости! О чем она вообще думает!
Чи Сяого тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли.
Эксперимент должен удаться!
Обязательно должен!
Старшекурсник вложил столько сил в эту Позитронную пушку, он так старался. Сегодня все должно получиться с первого раза!
Беззвучно помолившись, Чи Сяого открыла глаза и сосредоточила взгляд на панели управления.
Это была внешняя печатная плата с четырьмя тумблерами и четырьмя крошечными жидкокристаллическими экранчиками, над которыми были наклеены бирки: «год», «месяц», «день», «час».
Сейчас все экраны, кроме того, что отвечал за «часы» и показывал «0», отображали заранее выставленные значения.
— Она выглядит точь-в-точь как машина времени, — прошептала она.
Цзян Жань невольно усмехнулся:
— Неужели так очевидно?
— Ха-ха-ха, да шучу я! Ты же не Дораэмон в конце концов.
Чи Сяого уперла руки в боки:
— Но не волнуйся, старшекурсник, я умею хранить секреты! Даже если это и впрямь машина времени, я буду молчать как партизан, под пытками ничего не выдам!
— Жду не дождусь. Что же такого невероятного сейчас произойдет? Давай повторим еще раз: мне нужно только дождаться конца отсчета и нажать эту красную кнопку, верно?
— Да.
Он кивнул.
— Стой здесь и будь наготове. Никакие другие тумблеры не трогай, положение пушки не меняй. Как только я крикну, что готов, начинай отсчет, а затем нажимай кнопку запуска.
— Принято!
Отдав последние указания, Цзян Жань вышел из клубной комнаты, покинул здание и подошел к трансформаторному распределительному щиту на улице.
Он разблокировал телефон. На экране уже был открыт черновик сообщения.
Получатель — его собственный номер телефона двухлетней давности.
Текст состоял ровно из семидесяти знаков:
«Я из будущего. Сообщаю тебе два факта:
Тема завтрашнего сочинения — сила истории.
Послезавтра утром Чэн Мэнсюэ погибнет в автокатастрофе.
Обязательно проследи, чтобы она пошла на экзамен привычным маршрутом, не делайте крюк!»
Две части информации.
Первая — чтобы он из прошлого смог убедиться в подлинности этого послания.
Вторая — чтобы предупредить о трагедии и дать возможность изменить судьбу Чэн Мэнсюэ.
Это был самый надежный план.
Если бы он просто написал, что с Мэнсюэ случится беда, высока вероятность, что прошлое «я» восприняло бы это как дурацкий розыгрыш или спам.
Именно поэтому требовалось неопровержимое доказательство вроде темы сочинения на государственном экзамене.
Если все пройдет гладко.
Это СМС будет доставлено восемнадцатилетнему Цзян Жаню шестого июня две тысячи двадцать третьего года.
Сначала он, вероятно, отнесется к нему скептически.
Но на следующий день, седьмого июня, сдав экзамен по родному языку, он окончательно поверит в реальность этого сообщения.
А значит, поверит и в то, что восьмого июня Чэн Мэнсюэ грозит смерть.
Завоевав доверие самого себя, остальное будет делом техники. Прошлый он послушно избежит опасного маршрута и благополучно проводит Чэн Мэнсюэ до экзаменационной аудитории.
Отлично.
Все приготовления завершены.
Осталось только нажать кнопку отправки в те самые семь десятых секунды работы Позитронной пушки.
Пространство-время содрогнется.
Мировая линия сдвинется.
И Чэн Мэнсюэ... снова вернется в этот мир, займет место Чи Сяого на диване в клубной комнате и будет вязать свитер для своей любимой плюшевой игрушки Рейнского кота.
— Я готов! — крикнул он, глядя на окно Клуба пленочной фотографии.
— Принято!
Чи Сяого приподнялась на цыпочки перед экспериментальным столом.
— Тогда я начинаю отсчет, старшекурсник!
— Пять!
Ее звонкий голос. Другая девушка, но те же самые слова.
Наконец-то.
Пора прощаться с этой чужой мировой линией.
— Четыре!
Цзян Жань смотрел на экран телефона, занеся большой палец над кнопкой «Отправить».
Если подумать.
Люди, которых он встретил на этой Мировой линии 1, оказались очень даже хорошими.
Ван Хао — все такой же надежный и верный друг.
Нань Сюсю — хоть он и не питал к ней чувств, но она была честной, доброй девушкой, в ней не было ни капли злобы.
Чи Сяого — очаровательный генератор позитива, хрупкая девушка, взвалившая на себя огромную ответственность за судьбу клуба.
Сюй Янь и Янь Жуй — оба по-своему оказали ему неоценимую помощь.
— Три!
Но все это скоро станет прошлым.
С концом отсчета все, что произошло здесь, обратится в пыль неслучившейся истории.
В новой мировой линии у каждого из них будет своя новая история, своя новая жизнь.
— Два!
Если уж быть до конца откровенным, на этой мировой линии оставались незавершенные дела.
Особенно много неразгаданных тайн окружало Цинь Фэна.
Почему не удалось спасти его отца?
Кто поджег тот дом, и куда бесследно исчезли мать с сыном?
Где он раньше видел этот символ в виде колеса обозрения?
Оставалось лишь гадать, представится ли шанс найти ответы на эти вопросы после изменения мировой линии.
— Один!
Почти всё.
Осталась последняя секунда.
Большой палец Цзян Жаня напрягся, готовый нажать на экран.
После того как Пространственно-временное СМС спасет Чэн Мэнсюэ, наступит черед следующего шага — поисков Цинь Фэна.
Сколько бы тайн он ни скрывал, какие бы непростительные поступки ни совершил в прошлом — Цзян Жань дал клятву вернуть их обоих, не потеряв никого.
Дал слово — держи.
Еще тогда, в Средней школе Малань, он выучил наизусть номера телефонов родителей Цинь Фэна десятилетней давности.
Теоретически, отправив им сообщение на десять лет назад, найти Цинь Фэна будет не так уж сложно.
Все шло гладко, все шло по плану.
Ну же!
Навстречу нашей мировой линии!
— Ноль!
Дзынь-дзынь-дзынь, дзынь-дзынь-дзынь!
Внезапная катастрофа!
В то самое мгновение, когда Чи Сяого выкрикнула «Ноль», телефон разразился пронзительным звонком. На экране вспыхнуло имя звонящего: «Нань Сюсю».
В этот же миг раздался оглушительный гул запустившейся Позитронной пушки!
А большой палец Цзян Жаня, повинуясь безусловному рефлексу, с силой опустился на экран!
Все произошло за долю секунды. Кнопка приема вызова перекрыла собой кнопку отправки сообщения, и палец безошибочно нажал на нее!
— Алло?
Последней слуховой галлюцинацией, прорвавшейся сквозь шум, стал голос Нань Сюсю в трубке.
ВЖУХ!
ВЖУХ!
ВЖУХ!
Знакомое головокружение обрушилось на него снежной лавиной. Гравитация исчезла, мир закружился в дикой пляске.
Что происходит?
Разум Цзян Жаня бился в панике посреди этой круговерти.
Он же не нажал кнопку отправки! Пространственно-временное СМС не было отправлено!
Но тогда!
Тогда почему пространственно-временной сдвиг все равно начался?!
Неужели...
Неужели не только СМС способно пронзать пространство-время, но и входящий телефонный звонок может вступить в цепную реакцию с Позитронной пушкой?!
Что это за принцип?
Как теперь исказится мировая линия?
Тьма поглотила всё, пять чувств отказали.
Словно осенний лист, упавший в бурный поток, Цзян Жань летел в неизвестность времени и пространства... падая в бездну!
Две секунды спустя.
Весь дискомфорт исчез.
Он почувствовал, как ноги твердо встали на землю, а все пять чувств с поразительной четкостью вернулись к нему.
— Фух...
Он судорожно выдохнул.
Цзян Жань открыл глаза.
— Знаете ли вы, что самое важное для успешного побега из тюрьмы?
Хриплый голос раздался из-за соседней стены.
Что?
Цзян Жань невольно выпрямился, до боли вслушиваясь в каждый шорох.
Побег?
О чем вообще говорит этот человек за стеной?
Пять чувств постепенно восстановились после приступа тошнотворной дурноты, и только тогда он смог сфокусировать взгляд на окружающем пространстве.
Тусклый свет.
Крошечная камера.
Затхлый воздух.
Узкая койка с парашей.
Ледяная сталь решеток.
Это же!
Цзян Жань не мог поверить своим глазам, судорожно втягивая спертый воздух.
Он в тюрьме!?
— Это оружие.
Заговорили из камеры по диагонали через коридор. Судя по тембру, это был совсем молодой парень.
Цзян Жань проследил за звуком сквозь прутья решетки. Голос доносился из камеры номер два.
Напротив второй камеры находилась первая, как раз та, откуда изначально прозвучал хриплый вопрос.
— В современной тюрьме невозможно сделать подкоп или перелезть через стену, — продолжил излагать факты юноша.
— Чтобы побег увенчался успехом, необходимо прорываться с боем, а для этого нужно оружие.
Сердце Цзян Жаня пустилось вскачь, гулко отдаваясь в грудной клетке, а дыхание сбилось.
Эти люди... О чем они говорят?
Почему он оказался в тюрьме, запертый в тесной клетке? Где здесь логика?
Он совершенно ничего не понимал!
— Это удачный момент.
В разговор вступила камера номер четыре, расположенная напротив.
Поскольку в коридоре горел лишь умирающий свет лампы, разглядеть лица узников во мраке не представлялось возможным.
— В мире не существует идеальных систем, и в любой, даже самой надежной защите, всегда найдется изъян.
Судя по размеренному, спокойному тону, обитатель четвертой камеры принадлежал к числу интеллигенции.
— Видеонаблюдение, охрана, патрули, сигнализация — всё это не безупречно, — четвертый сухо кашлянул.
— Если найти правильный момент, брешь в расписании или слепую зону в системе безопасности, то можно сбежать и без открытого столкновения.
— Это удача.
Резкий, как удар хлыста, голос донесся из пятой камеры справа.
Поскольку она находилась на одной стороне с третьей камерой Цзян Жаня, он мог лишь слышать голос, не видя даже силуэта.
— Единственное, что имеет реальное значение при побеге — это удача, — обитатель пятой камеры издал сухой смешок.
— Без нее все ваши планы не стоят и ломаного гроша.
— Чушь!!
Из первой камеры раздался яростный рык.
— Чушь! Полная чушь!
Грузная рука высунулась сквозь прутья, поочередно указывая на невидимых во тьме собеседников.
— Вы только и умеете, что чесать языками да строить теории! Какой от этого толк?! Я скажу вам, что самое важное! Самое важное — это сам побег! Чтобы сбежать, нужно иметь яйца, чтобы попытаться! А вы все трусы! Боитесь даже подумать о побеге, а рассуждаете об успехе! Хрен вам, а не успех!
Затем авторитет из первой камеры разразился потоком отборной брани, поливая грязью каждого из соседей, называя их трусами, ничтожествами и слабаками, лишенными даже капли мужской смелости.
Под этот непрерывный словесный понос голова Цзян Жаня начала раскалываться от боли.
«Почему Пространственно-временное СМС не было отправлено, но Сдвиг мировой линии все равно произошел? Ведь не было никакого повода для эффекта бабочки!»
«Почему после Сдвига мировой линии я оказался в тюрьме? Стал преступником? Какова историческая логика этого мира?»
Оглядывая ледяную камеру, Цзян Жань физически ощущал, как мир рушится у него на глазах.
Кому он перешел дорогу? В чем его обвиняют? И сколько еще ему гнить в этом месте?
— Эй! — он до побеления костяшек вцепился в железную решетку и крикнул во все горло, перебивая гневную тираду соседа из первой камеры.
— Скажите, где мы находимся? Что это за тюрьма? И за что меня посадили, вы не знаете?
— Ого.
Здоровяк из первой камеры явно опешил. Он попытался протиснуть свое пухлое лицо сквозь прутья решетки, чтобы взглянуть в сторону источника звука, но безуспешно.
— Третья камера? Когда это к нам кого-то подселили?
Он казался весьма удивленным.
— Тебя что, посреди ночи закинули? Как звать-то, пацан?
— Меня зовут Цзян Жань.
Цзян Жань отчаянно нуждался в общении. Хотя он и не понимал причины столь резкого изменения реальности, сейчас было жизненно необходимо разобраться в текущей ситуации. Единственным источником информации в этом мраке были его новые соседи.
— Добро, Цзян Жань.
— Голос из первой камеры посуровел.
— Ты готов присоединиться к моей команде и сбежать отсюда вместе со мной?
А?
От столь внезапного предложения Цзян Жань опешил.
Как он мог на такое согласиться! Он заговорил с этим здоровяком только ради того, чтобы прояснить обстановку.
— Брат, за какое преступление я здесь оказался? — попытался перевести тему Цзян Жань.
— И какой у меня срок?
— Да откуда мне знать! — презрительно сплюнул здоровяк.
— Ты сам не помнишь, что натворил? Да и какая разница, как ты сюда попал! Главное — как отсюда выбраться! Решай быстрее! Идешь со мной или нет? Времени в обрез, нужно действовать прямо сейчас!
Я...
Цзян Жань потерял дар речи.
— Я не пойду.
Что за нелепость, на дворе две тысячи двадцать пятый год, кто в здравом уме решится на побег? Это же бывает только в дешевых фильмах.
Всё его нутро противилось нарушению закона, не говоря уже о вооруженном прорыве из тюрьмы. К тому же, он абсолютно ничего не знал о своем положении. Если ему дали всего пару месяцев или лет, можно стиснуть зубы и потерпеть. Зачем подставляться под пули?
— Может ли кто-нибудь сказать мне, за что меня посадили? И когда меня сюда привезли?
Цзян Жань обвел взглядом соседние камеры, отчаянно надеясь получить хоть крупицу информации.
Но ответом ему была лишь гробовая тишина.
Проклятье.
Каждый раз после Сдвига мировой линии он не сохранял воспоминания о текущей реальности. Это ужасно раздражало, оставляя его слепым котенком в незнакомом мире.
Он попытался восстановить в памяти события последних минут.
Университет Восточного Моря, за окном Клуба плёночной фотографии. В тот момент, когда Чи Сяого активировала Позитронную пушку, он как раз собирался нажать кнопку отправки сообщения, но внезапный звонок от Нань Сюсю нарушил все планы. По логике вещей, эксперимент с Пространственно-временным СМС должен был провалиться, не вызвав никаких изменений в структуре континуума.
Но головокружение, Сдвиг мировой линии и его внезапное появление в тюрьме — всё это было холодной, жестокой реальностью. Как такое вообще возможно?
Конечно, он умел расставлять приоритеты. Размышления о Позитронной пушке и природе Сдвига мировой линии можно было отложить на потом. Сейчас главной задачей было выжить и понять правила игры.
— Сборище ничтожеств! — здоровяк из первой камеры тяжело вздохнул, словно приняв окончательное решение.
— Ладно, раз у вас кишка тонка, я уйду один!
Щелк!
Неизвестно, что за фокус провернул этот парень, но замок железной двери глухо щелкнул, и покрытая густой черной шерстью толстая рука с лязгом отодвинула решетку.
В тусклом свете коридора из камеры вывалилась массивная, похожая на мясную гору фигура.
Он поднял пухлую правую руку.
Между большим и указательным пальцами был зажат невзрачный кусок серебристой проволоки.
— Спрашиваю в последний раз... — в его голосе проскользнула нотка отчаяния, когда он обвел взглядом камеры со второй по пятую.
— Вы пойдете со мной?
Повисло короткое, тягучее молчание.
— Оставь эту затею, Бешеный Бяо, — усмехнулся молодой голос из второй камеры.
— Тебе не сбежать, смирись. Охранники пристрелят тебя как бешеную псину.
Бешеный Бяо, как, видимо, звали здоровяка из первой камеры, упрямо покачал головой.
— Оружие у нас тоже будет. Здание старое, с помощью этой проволоки я смогу вскрыть арсенал охраны. Мы вооружимся до зубов.
Хе-хе.
Из четвертой камеры донесся сухой, снисходительный смешок.
Заключенный медленно подошел к решетке, и свет выхватил из мрака его лицо. Это был пожилой мужчина лет шестидесяти-семидесяти, с седыми волосами и в очках, похожий на уставшего от жизни профессора.
— Ты и впрямь слушаешь Сорвиголову? — мужчина посмотрел на Бешеного Бяо, тяжело вздохнул и покачал головой.
— Если ты пойдешь с голыми руками, то при поимке тебя просто вернут обратно и кинут в карцер на хлеб и воду. Но если ты последуешь совету Сорвиголовы и решишь прорываться с пушкой в руках... тебя изрешетят на месте. Мы столько лет здесь просидели, неужели не сможем дотянуть до конца? Послушай меня, Бешеный Бяо, возвращайся в камеру и выбрось эти влажные мечты из головы.
Однако...
Огромный, как скала, Бешеный Бяо, казалось, перешел рубикон.
Он подошел к решетке четвертой камеры и посмотрел прямо в глаза собеседнику.
— Книжный Червь, разве ты сам только что не заливал, что самое главное в побеге — это удачный момент? Так вот, я скажу тебе: сегодня тот самый день. Упустим этот шанс — другого не будет.
Обернувшись, Бешеный Бяо повысил голос, чтобы его услышали все:
— Вы все прекрасно знаете, что сегодня на площади будут казнить самого страшного преступника за всю историю человечества — Иллюзиониста. Эта тюрьма была построена специально для него, а мы здесь лишь массовка, пыль для отвода глаз. Сейчас там, на площади, должно быть, яблоку негде упасть, толпы зевак собрались посмотреть, как покатится голова Иллюзиониста. Вся охрана, весь персонал и даже сторожевые псы — все они стянуты на место казни. Понимаете? Сегодня — наш единственный гребаный шанс на спасение! Взгляды всего мира прикованы к Иллюзионисту, и до нас никому нет дела!
Цзян Жань молча слушал их перепалку, покрываясь холодным потом.
Кусочки мозаики начали складываться в единую картину. Главной целью этой тюрьмы было содержание преступника по прозвищу Иллюзионист — человека, которого здесь считали воплощением первородного зла. И именно сегодня этого дьявола во плоти должны были публично обезглавить, что неизбежно привлекло бы тысячи зрителей и потребовало бы присутствия всех силовых структур на площади.
Вот почему Бешеный Бяо считал этот день подарком судьбы.
Они обращались друг к другу по прозвищам.
В первой камере сидел толстый здоровяк по кличке Бешеный Бяо.
Во второй камере — молодой парень по прозвищу Сорвиголова.
В третьей камере находился он сам.
В четвертой камере — пожилой интеллигент в очках, Книжный Червь.
Обитатель пятой камеры пока больше не вступал в дискуссию, оставаясь безликой тенью.
— Хорошо, — Бешеный Бяо посмотрел на молчащих соседей и, стиснув зубы, произнес: — Раз уж так пошло, я открою вам одну тайну. Как я уже говорил, эта тюрьма была построена исключительно ради Иллюзиониста. А теперь раскиньте мозгами: после казни Иллюзиониста эта бетонная коробка потеряет смысл своего существования. И что тогда будет с нами?
Сорвиголова усмехнулся:
— Переведут в другое место, где мы продолжим мотать свой срок. Что еще они могут сделать? Обезглавить нас за компанию?
— Не будь таким наивным идиотом, — холодно отрезал Бешеный Бяо.
— Если ты такой умный, то скажи-ка мне, куда делся Коротышка, который раньше чалился в третьей камере?
Услышав это, Сорвиголова поперхнулся словами и замолчал.
Эта тяжелая пауза заставила Цзян Жаня занервничать еще сильнее.
«Ну же, не молчите!»
Он был здесь единственным слепым, и эти люди были его единственными поводырями в мире, который сошел с ума.
— А что случилось с Коротышкой из третьей камеры? — не выдержав напряжения, спросил Цзян Жань. Будучи нынешним жильцом этих апартаментов, он чувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Его пустили в расход, — Бешеный Бяо ковырнул в зубах куском проволоки и смачно сплюнул на бетонный пол.
— Коротышка был самым покладистым из нас. Вертухаи ему доверяли и выпускали на работы — драить полы и всё такое. И именно во время одной из таких уборок он, должно быть, случайно узнал какую-то информацию об Иллюзионисте... или услышал то, от чего вянут уши. Скорее всего, ему просто пустили пулю в затылок.
Цзян Жань нахмурился, чувствуя, как внутри всё сжимается.
Что это за неуловимый Иллюзионист? Или, правильнее сказать, что это за монстр во плоти? Одно лишь случайное упоминание информации о нем каралось немедленной смертью? Это звучало как паранойя высшего уровня.
Но, если вдуматься, в этом была своя извращенная логика. Если он действительно самый опасный преступник в мире, ради которого отгрохали целую тюрьму, то его уровень угрозы мог вполне оправдывать такие радикальные меры зачистки информации.
К тому же... Обезглавливание.
Услышав это слово несколько раз, Цзян Жань сглотнул вязкую слюну.
На дворе две тысячи двадцать пятый год. Такие варварские методы казни давно стали пережитком мрачного средневековья. Современная система правосудия обычно использует смертельные инъекции. Обезглавливание казалось диким анахронизмом.
Видимо, злодеяния Иллюзиониста были настолько чудовищны и вызывали такой первобытный страх у общественности, что только публичная отрубленная голова могла успокоить этот мир.
— А какое отношение к нам имеет смерть Коротышки?
— Книжный Червь поправил очки дрожащими пальцами.
— Он мог подслушать что-то во время работы, а мы гнием здесь, взаперти.
— Хех, — презрительно фыркнул Бешеный Бяо.
— Думаешь, эти псы в форме в это поверят? Мы сидим в соседних клетках годами, кто поверит, что мы не перекинулись парой слов через парашу и не узнали какие-то обрывки тайн? Тем более, что Коротышка умел держать язык за зубами и действительно ничего нам не выболтал. Но, по-твоему, тюремщики будут устраивать допросы с полиграфом? Снимите розовые очки... Как только они покончат с Иллюзионистом, следующими на эшафот отправимся мы! Нас всех зачистят, чтобы не оставлять следов! Наши жизни — мусор по сравнению даже с самой крошечной тайной Иллюзиониста!
Цзян Жань больше не мог сдерживать клокочущие внутри эмоции.
Он заколотил кулаками по железным прутьям, привлекая внимание.
— Да кто такой этот Иллюзионист?! — сорвался он на крик.
— Что он такого натворил? В чем заключается его преступление?
— Иллюзионист — это Иллюзионист, — Бешеный Бяо уставился на Цзян Жаня как на умалишенного.
— Тебе отбили мозги на допросе или ты еще не проснулся? Зачем мне тебе объяснять, кто такой Иллюзионист? Это всё равно что объяснять, что небо синее!
— Ну расскажи же! — взмолился Цзян Жань.
Судя по реакции здоровяка, личность Иллюзиониста в этой мировой линии была известна каждому младенцу. Но Цзян Жань прибыл из другой реальности и был чистым листом.
— Пфф!
— Бешеный Бяо отмахнулся от него, как от прокаженного.
— У меня нет на это времени! Я, мать твою, планирую побег, а не работаю учителем истории в школе для умственно отсталых!
— Почему его назвали Иллюзионистом? — не сдавался Цзян Жань, цепляясь за решетку.
— Он умеет показывать фокусы? Или использует какие-то хитрые трюки для совершения преступлений?
...
...
...
Повисла мертвая, осязаемая тишина.
Даже молодой Сорвиголова подошел к решетке своей второй камеры, высунул голову и посмотрел на Цзян Жаня так, словно перед ним стоял инопланетянин.
С точно таким же выражением лиц на него уставились Бешеный Бяо и Книжный Червь.
— Ты...
— Бешеный Бяо озадаченно почесал затылок. К этому моменту он начал всерьез сомневаться в адекватности новичка.
— Ты придуриваешься или реально с дуба рухнул? Иллюзионист — это просто прозвище! Титул! Кодовое имя, и не более того!
Книжный Червь медленно кивнул:
— Этот юноша... похоже, и в самом деле ничего не знает. Но это же уму непостижимо. Неужели в нашем мире еще остался хоть кто-то, кто не слышал об Иллюзионисте?
— Я правда не знаю, — Цзян Жань посмотрел на Книжного Червя взглядом, полным отчаяния.
— Кто такой Иллюзионист?
Книжный Червь поправил очки на переносице, и его голос зазвучал как голос лектора перед пустой аудиторией:
— Иллюзионист — самый зловещий и ужасающий преступник за всю историю человечества. Его имя вписано во все школьные учебники кровью. Преступления против человечества, угроза существованию цивилизации, разрушение земного пространства, нарушение исторического порядка... и многое, многое другое. Половина новых статей в уголовном кодексе была написана специально для него одного. Но если тебя интересует его личность...
Он поднял голову и сквозь тусклый свет коридора, сквозь два ряда стальных прутьев, посмотрел прямо в глаза Цзян Жаню:
— Всему миру известно, что настоящее имя Иллюзиониста —
— Цинь Фэн.
— Что?!
Цзян Жань широко распахнул глаза.
— Цинь Фэн?
Он и представить не мог, что этот закоренелый преступник номер один в мире, таинственная личность под кодовым именем 【Иллюзионист】...
...носит имя Цинь Фэн!
Цинь Фэн.
Тот ли это Цинь Фэн, которого он знал?
Тот ли это — лучший друг на Мировой линии 0 и бесследно исчезнувший незнакомец на Мировой линии 1?
— Сколько лет этому Цинь Фэну? — голос Цзян Жаня дрогнул от волнения.
— Как он выглядит? Откуда он родом? Он...
— А ну заткнись нахрен!
Бешеный Бяо с грохотом ударил ладонью по железной решётке. В лязге металла он яростно уставился на Цзян Жаня:
— Мне некогда слушать твою детскую возню! Чёрт возьми, если хочешь бежать — бежим! Если нет — катись в угол и спи!
Что ж.
Бешеный Бяо был в ярости. Любой мог заметить, как сильно он жаждал побега и как отчаянно искал сообщников, но в такую смертельно опасную игру никто не решался вступить вместе с ним.
Сейчас Бяо был вне себя, и никто не знал, на что он способен. Цзян Жань решил не искушать судьбу и замолчал. В крайнем случае, когда Бяо уйдёт, можно будет поговорить с Книжным Червём из четвёртой камеры напротив. Тот старик казался добродушным, и от него наверняка можно было получить информацию.
— Бяо, хочешь уходить — уходи, нечего тут людей пугать, — Сорвиголова из второй камеры прильнул к решётке с усмешкой.
— Сейчас правовое общество, понимаешь? Ты и вправду веришь в эти сказки про устранение свидетелей и заметание следов?
— «Он говорит правду».
Вдруг из пятой камеры раздался голос.
Звук был резким, словно удар клинка. Спокойный, рассудительный, смертоносный и величественный — его невозможно было не узнать.
Это было первое вмешательство Убийцы после того, как Бяо начал свой допрос. Все затихли и повернулись в ту сторону.
Цзян Жань стиснул зубы и вздохнул. Сейчас он находился в третьей камере, прямо по соседству с пятой. Из-за расположения камер Сорвиголова из второй и Книжный Червь из четвёртой могли легко видеть пятую камеру, а он — нет, как бы ни прижимался лицом к прутьям.
Но он кожей чувствовал: человек в пятой камере пользуется огромным авторитетом среди заключённых. Даже заносчивый и строптивый Сорвиголова мгновенно растерялся и замер, услышав его слова.
Книжный Червь поправил очки и посмотрел на пятую камеру:
— Почему ты так считаешь?
— Потому что Коротышка из третьей камеры действительно мёртв, — голос Убийцы оставался ледяным.
— Откуда тебе знать? — допытывался старик.
— Я учуял запах.
Голос Убийцы стал низким и мрачным:
— В тот день, когда Коротышку увели, он больше не вернулся. Позже пришёл охранник собрать его вещи. От его обшлагов пахло порохом, а на штанинах были брызги крови. Здесь просто так не стреляют. Огонь открывают лишь в двух случаях: при попытке побега или нападении на тюрьму, и... в случае смертной казни. Это и так ясно.
Слова Убийцы заставили влажный воздух в коридоре застыть. Казалось, над головой каждого завис топор палача: как только голова Иллюзиониста скатится с плеч, они станут следующими.
— Ты... почему ты не сказал раньше?! — лицо Бешеного Бяо побледнело.
Было заметно, что до этого его слова о смерти Коротышки были лишь догадкой, призванной подтолкнуть остальных к побегу. Кто же знал, что пророчество сбудется так буквально.
— Вот! Я же говорил!
— Бяо заметался на месте.
— Вы боитесь, что вас поймают и расстреляют при побеге? Но послушайте! Если останетесь здесь, конец всё равно один! Раз уж всё равно подыхать, не лучше ли рискнуть и бежать со мной?! Если повезёт, останемся в живых! Или вы хотите гнить здесь и отправиться за Иллюзионистом в могилу?!
«В могилу...»
Голос Бяо эхом отдавался в пустом коридоре. Тот факт, что крики не привлекли охрану, подтверждал его слова: все силы безопасности сегодня стянуты к эшафоту, и тюрьма временно осталась без присмотра.
Сорвиголова поджал губы, погрузившись в раздумья. Он явно колебался. Смерть неизбежна в обоих случаях, так почему бы не попытаться вырваться?
Очки Книжного Червя блеснули, скрывая выражение глаз, но наверняка и он был на грани решения. В конце концов, все взгляды невольно обратились к пятой камере.
Цзян Жань уловил это движение. Действительно, эти люди безгранично доверяли человеку в пятой камере. Даже крикливый Бяо проявлял к нему уважение. Сорвиголова и Книжный Червь ждали его слова.
Бежать или нет?
Затянулось долгое молчание. Книжный Червь не выдержал:
— Только что Бяо спрашивал, что важнее всего для успешного побега. Ты ответил: «Удача».
Он поправил очки, вглядываясь в решётку пятой камеры:
— Что ты скажешь теперь? До казни Иллюзиониста остался всего один час. Через час охранники и охрана вернутся, и мы навсегда упустим единственный шанс. Как ты считаешь, та самая «удача» явится к нам в этот последний час?
— Она уже здесь.
Низкий, исполненный достоинства голос.
Затем послышался шорох шагов. Сухощавая, тренированная рука высунулась из-за решётки пятой камеры и, словно скользящая змея, потянулась в сторону Цзян Жаня. Длинный, бледный указательный палец замер напротив его переносицы.
— Этого юношу зовут Цзян Жань, верно?
— Да, — ответил тот, ничего не понимая.
— Он, — палец слегка качнулся, а голос мужчины стал глубоким, как бездна, — и есть та самая «удача», о которой я говорил.
Четверо заключённых застыли в полном недоумении. Загадочную фразу лидера не понял ни сам Цзян Жань, ни остальные трое.
— Что это значит? — голова Бешеного Бяо пошла кругом.
— Этот малец — удача? Что ты несёшь?
— Если он пойдёт, пойду и я, — голос Убийцы стал весомее. — «Если он согласится участвовать в твоём плане побега, я присоединюсь».
— Что?!
— Бяо опешил.
Так просто?
Он недоверчиво оглядел Цзян Жаня с ног до головы, но не увидел в нём ничего особенного. Сорвиголова и Книжный Червь тоже принялись изучать парня.
Сложилась странная ситуация. Бешеный Бяо — инициатор, рвущийся на свободу. Сорвиголова и Книжный Червь — колеблющиеся, ждущие решения Убийцы. Убийца же поставил нелепое условие: он пойдёт только вслед за Цзян Жанем.
Весь груз ответственности, всё право решать за всех сосредоточилось в руках юноши. Стоит ему кивнуть — и группа из пяти человек мгновенно сформируется для броска на волю. Но если он откажется, Убийца и остальные останутся в камерах, и Бяо останется один.
Бешеный Бяо прищурился, не сводя глаз с Цзян Жаня. Он тоже всё понял. Успех дела зависел от этого парня.
— Эй, малец, ты что думаешь? — он поигрывал проволокой, и в его взгляде читалась явная угроза.
Предупреждение было ясным: если испортишь дело, я вскрою замок и прирежу тебя прямо здесь.
— Расскажи мне о Цинь Фэне, — Цзян Жань не дрогнул под яростным взглядом.
Сейчас они все были связаны одной цепью, бояться было нечего. Если эта тюрьма действительно создана лишь ради казни Иллюзиониста, после которой их всех пустят в расход... терять ему нечего.
— Расскажи мне об Иллюзионисте, — повторил Цзян Жань.
— И тогда я подумаю.
— У тебя нет времени думать!
— Бяо не был святошей. Он просунул проволоку в замок третьей камеры и начал лихорадочно крутить её.
— И времени рассказывать тоже нет. Мне нужен ответ прямо сейчас: ты со мной или нет?!
Щёлк, щёлк, щёлк...
Серебристая проволока прыгала по зубцам замка, издавая тонкий лязг. Бяо и Цзян Жань находились по разные стороны решётки, слыша дыхание друг друга. Это был настоящий отчаянный преступник, зажатый в угол.
— Мне не нужны подробности, — продолжал Цзян Жань.
— Я лишь хочу подтвердить: тот Иллюзионист, тот Цинь Фэн — это тот самый человек, которого я знаю.
— Ха!
— Бяо небрежно усмехнулся, не прекращая возиться с замком.
— Ладно, парень. Даю тебе право на один вопрос. Спрашивай.
Щёлк, щёлк, щёлк... Щёлк!
Замок поддался!
Бешеный Бяо с силой распахнул железную дверь и уставился на Цзян Жаня без преград:
— Чжэцзян, Цюйчжоу.
Он вытащил проволоку, перехватил её поудобнее и с кривой ухмылкой шагнул вперёд:
— «Уезд Кайхуа».
Цзян Жань сжал кулаки, перестав дышать.
Чжэцзян, Цюйчжоу, уезд Кайхуа.
Это было родное место Цинь Фэна, куда он всего несколько дней назад ездил вместе с Ван Хао. Там была школа Малань, где учился его друг, маленькая деревня, сгоревший дом и рисунок колеса обозрения на обшарпанной стене... Вряд ли в маленьком уезде Кайхуа могло быть два гениальных Цинь Фэна.
Тот Цинь Фэн, которого он знал, был несомненным гением. А Иллюзионист, ставший врагом человечества номер один, наверняка обладал интеллектом ещё выше.
Значит...
«Эти двое — скорее всего, один и тот же человек».
Что происходит с этой Мировой линией? Он сам оказался за решёткой, а Цинь Фэн стал приговорённым к смерти преступником. Что привело к этому?
Но сейчас, глядя на приближающегося Бяо, Цзян Жань понял: времени на раздумья нет. Нужно решать.
— Я присоединюсь к побегу, — твёрдо произнёс он.
— Но у меня есть условие.
— О как!
— Бяо хмыкнул.
— И какое же?
— Я хочу попасть на место казни. Наш маршрут должен пролегать мимо эшафота.
— Ты с ума сошёл?! — глаза Бяо чуть не вылезли из орбит.
— Ты не слышал, что я сказал? Все копы и охрана сейчас там! Ты хочешь пройти прямо через них?! Это же чистое самоубийство! Мозги совсем высохли? Зачем тебе туда?!
— Я хочу увидеть Иллюзиониста, — Цзян Жань не отступил.
— Он тебе что, отец родной?!
— Бяо снова начал брызгать слюной.
— Так спешишь на его поминки?!
— Соглашайся.
Пятая камера! Мужчина снова подал голос.
— Соглашайся на его условие, Бяо.
Голос оставался властным:
— Он согласился бежать с тобой, и этому стоит радоваться. Иначе мы останемся на местах, и ты пойдёшь один.
Бешеный Бяо заскрежетал зубами. Его лицо сменило все цвета радуги, словно он подавился косточкой. Наконец он яростно выдохнул, подошёл к Цзян Жаню и дважды с силой хлопнул его по плечу — так, что рука чуть не вылетела из сустава.
— А ты дерзкий, — прошептал он парню на ухо.
— Очень дерзкий.
С этими словами он развернулся, подошёл к пятой камере и принялся вскрывать замок:
— Я доведу вас до места казни, а дальше катитесь куда хотите. Искать смерти я с вами не стану.
Щёлк!
Дверь пятой камеры распахнулась.
— Открывай мою!
— Я тоже иду!
Сорвиголова и Книжный Червь замахали руками. Теперь, когда сидеть в камере означало верную смерть, лучше было объединиться и рискнуть в этот редкий момент. Удастся — впереди свобода. Нет — значит, такова судьба.
Щёлк! Щёлк!
Несмотря на грубую внешность, Бяо был мастером в мелких делишках. Замки он открывал всё быстрее, словно вошёл в раж. Когда двери распахнулись, Сорвиголова и Книжный Червь вышли в тускло освещённый коридор.
Сорвиголове было около двадцати восьми лет, рост примерно метр семьдесят. Под одеждой угадывались крепкие мышцы — видно было, что он не прекращал тренировки даже в тюрьме. Книжный Червь выглядел старше, был худощав и немного вял, но сейчас, под действием адреналина, его лицо порозовело, а стёкла очков запотели.
Наконец, из пятой камеры неспешно вышел лидер.
Он направился прямиком к Цзян Жаню. И тот, наконец, смог разглядеть таинственного соседа.
Цзян Жань был поражён.
Перед ним стоял элегантный, утончённый мужчина средних лет. Его внешность совершенно не вязалась с мрачной обстановкой тюрьмы. Цзян Жань знал, что нельзя судить по одёжке, но...
К примеру, Бешеный Бяо выглядел так, будто родился в тюрьме и должен в ней умереть. Тюрьма была его стихией. А этот человек, лет сорока пяти, ростом под метр восемьдесят, со светлой кожей и проницательным взглядом, больше походил на холодного и властного главу корпорации из романов.
В его лице не было ярости Бяо, безрассудства Сорвиголовы или уныния Книжного Червя. Только спокойствие. Спокойствие человека, который умеет проигрывать.
Мужчина кивнул Цзян Жаню:
— Как я и думал, ты особенный.
— Почему? — спросил парень.
— Расскажу позже.
Мужчина дружелюбно протянул руку, пожал ладонь Цзян Жаня и вывел его из тени камеры в коридор.
— Как мне тебя называть? — спросил юноша.
— «Убийца», — спокойно ответил тот.
— Все зовут меня так.
«Убийца»?
Цзян Жань с сомнением посмотрел на него. Наверняка это прозвище, как и у остальных. Но говорят же: имя можно перепутать, а кличку — никогда. Прозвища остальных подходили им идеально, но почему этот статный мужчина зовётся Убийцей? Это слово никак не вязалось с его обликом.
Цзян Жань проникся к нему симпатией — в споре с Бяо тот встал на его сторону и проявил странное доверие.
— Почему именно Убийца? — не удержался он от вопроса.
— Всё просто, — мужчина слегка улыбнулся.
— Я убивал людей.
Холод просочился сквозь сцепленные ладони.
Цзян Жань мгновенно всё осознал.
Этот невзрачный мужчина перед ним по своей сути оставался хладнокровным убийцей, а не каким-то добряком.
Но, учитывая, что они находились в тюрьме, наличие здесь убийц не вызывало удивления. К тому же, он пока даже не знал, за какое преступление заперли его самого, а значит, не имел права судить других.
— Э?
В тусклом свете Бешеный Бяо моргнул и, окинув взглядом одежду Цзян Жаня, заметил нестыковку:
— Пацан, а ты чего не в тюремной робе?
До этого Цзян Жань находился в неосвещенной камере, поэтому в темноте никто ничего толком не разглядел.
Теперь же, когда они вышли в коридор, всё стало очевидно. На Цзян Жане действительно не было тюремной робы — лишь чистые повседневные брюки и белая футболка.
В отличие от него, Бешеный Бяо и остальные щеголяли в сине-белых полосатых робах, а их головы были обриты под ноль.
— Да и прическа у тебя неподходящая!
Бешеный Бяо потянул руку, чтобы схватить Цзян Жаня за волосы, но тот инстинктивно увернулся. Главарь нахмурился:
— Что с тобой не так? Тебя так спешно бросили за решетку, что даже не успели выдать одежду и побрить?
— Я не знаю, — покачал головой Цзян Жань, говоря чистую правду.
— Я бы и сам хотел понять, как вообще здесь очутился.
— Придурок! — фыркнул Бешеный Бяо, а затем нетерпеливо махнул ручищей: — Хватит болтать, мы и так потеряли кучу времени. Пора сваливать! За мной!
С этого момента отряд из пяти беглецов был окончательно сформирован и двинулся вперед под предводительством Бешеного Бяо.
Они выстроились в колонну один за другим: Бешеный Бяо, Сорвиголова, Книжный Червь, Цзян Жань и Убийца.
Всю дорогу сердце Цзян Жаня бешено колотилось, отдаваясь в ушах глухим набатом, а ладони покрылись липким, холодным потом.
События наслаивались друг на друга с такой пугающей скоростью, что он с трудом верил в происходящее. Неужели он действительно встал на этот гибельный путь побега из тюрьмы?
По правде говоря, он немного сожалел.
С самого детства его учили быть законопослушным гражданином. Если на этой мировой линии он действительно совершил преступление, то был готов понести наказание и отсидеть положенный срок.
Честно отбывать наказание, исправляться и надеяться на досрочное освобождение, чтобы поскорее вернуться домой.
Но в той ситуации у него просто не было времени на раздумья.
Бешеный Бяо был свирепым и безумным. Скажи он хоть одно слово поперек, этот отморозок не задумываясь проткнул бы его своей серебристой проволокой.
Не стоит переоценивать моральные принципы головореза, решившегося на побег.
И, что еще важнее...
【Цинь Фэн】.
При мысли об этом знакомом имени Цзян Жань до боли прикусил нижнюю губу.
【Иллюзионист】.
Именно так называли Цинь Фэна на этой мировой линии. Это прозвище звучало для людей так же зловеще, как Волан-де-Морт для Тома Реддла из истории о Гарри Поттере.
Независимо от того, знал ли его Цинь Фэн в этой реальности, он оставался единственным знакомым человеком в этом пугающем, чужом мире.
И, похоже, единственной зацепкой для понимания истории этой мировой линии.
Поэтому в тот момент, поддавшись панике, он доверился интуиции, которая кричала лишь об одном: нужно пойти на место казни и увидеть Цинь Фэна.
Возможно, именно там скрываются все ответы.
Вскоре группа скрытно добралась до оружейной комнаты.
Было очевидно, что Бешеный Бяо тщательно подготовился к побегу. В коридорах тюрьмы действительно не было ни одного охранника, а сам главарь прекрасно ориентировался в планировке здания.
Щелк.
Бешеный Бяо, будучи мастером по взлому, ловко ковырнул замок оружейной комнаты куском проволоки и жестом приказал всем быстро зайти внутрь.
В голове Цзян Жаня бился резонный вопрос: почему в современном 2025 году до сих пор существуют такие устаревшие тюрьмы? Разве здесь не должно быть электронных замков или хотя бы систем идентификации личности?
Но в такой напряженный момент ему было не до расспросов.
К сожалению, в оружейной не оказалось ни одного пистолета, да и вообще снаряжения было ничтожно мало — всего пара электрошокеров и дубинок-рогаток.
— Черт, просчитался!
Бешеный Бяо со злости отвесил себе звонкую пощечину:
— Сегодня все надзиратели отправились на дежурство к месту казни и, ясное дело, забрали с собой всё оружие! Остался один хлам!
— Сойдет и это.
Сорвиголова взвесил в руке электрошокер, бросил две штуки Цзян Жаню и Убийце, а затем вместе с Бешеным Бяо скрылся во внутренней комнате в поисках чего-нибудь полезного. Помещение мгновенно погрузилось в тишину.
И в этой образовавшейся тишине Цзян Жань смутно различил доносящиеся снаружи крики и рев толпы.
Закрыв глаза и прислушавшись, он понял, что ему не показалось.
Звуки доносились откуда-то неподалеку. Гул тысяч голосов напоминал масштабное мероприятие, а от яростных воплей потолок слегка вибрировал.
Вспомнив недавний разговор с Бешеным Бяо...
Можно было не сомневаться: этот людской океан бушевал именно на месте казни. Там собрались десятки тысяч зевак, жаждущих увидеть, как Иллюзионисту отрубят голову.
Момент, когда голова Цинь Фэна со стуком скатится с плеч.
Убийца обладал острыми чувствами и, конечно, давно уловил этот шум, как и заметил перемену в состоянии Цзян Жаня.
— Ты не ошибся, этот шум доносится с места казни.
Убийца посмотрел на Цзян Жаня пронзительным взглядом:
— Весь мир неизвестно сколько ждал дня казни Иллюзиониста. Сейчас там море людей. У меня острый слух, я даже могу разобрать их скандирование: «Убить! Убить! Убить!».
— Угу.
У Цзян Жаня тяжело защемило в груди, и ему совсем не хотелось говорить.
Пусть для всех Иллюзионист Цинь Фэн был величайшим злодеем и врагом человечества;
Пусть Цинь Фэн когда-то обманул его и стал причиной гибели Сяосюэ из-за временного эффекта бабочки;
Но при мысли о том, что через мгновение его обезглавят... столько лет искренней дружбы не позволяли Цзян Жаню испытать и толики радости от чужого возмездия.
— Почему тебе так нужно попасть на эту казнь? Зачем тебе видеть Иллюзиониста?
Убийце было искренне любопытно:
— Бешеный Бяо прав. Пойти туда во время побега — это самоубийство, всё равно что самому залезть в петлю.
— Цинь Фэн — мой друг, — тихо ответил Цзян Жань.
— Мне сложно объяснить наши отношения. Я не знаю, как он стал Иллюзионистом, о котором все говорят...
Как он превратился во врага человечества.
— Вы все утверждаете, что он натворил много бед и совершил ужасные преступления. По правде говоря, для меня это не пустой звук. Он тоже обманывал меня и причинял боль моим близким.
— Но...
— Цзян Жань тяжело шмыгнул носом и продолжил: — Наверное, в глубине души я надеюсь увидеть на эшафоте совсем другого Цинь Фэна, а не того, кого знал я.
— Хе-хе, — усмехнулся Убийца.
— Эмоции лишили тебя способности мыслить здраво. Человек не должен становиться рабом своих чувств. Независимо от того, увидишь ты Иллюзиониста или нет... ты всё равно ничего не сможешь изменить.
Цзян Жань посмотрел ему в глаза:
— Тогда почему ты меня поддержал?
Это было тем, чего Цзян Жань не понимал больше всего:
— Ты ведь знаешь, что это верная смерть, но всё равно заставил Бешеного Бяо пойти на мои условия.
Убийца глубоко вдохнул и с шумом выдохнул через нос:
— Разве можно быть уверенным в такой штуке, как 【удача】?
— Если рассуждать логически, идти на место казни — значит добровольно сдаться, ведь там собралась вся охрана и вооруженные надзиратели.
— Но с другой стороны, в толпе из десятков тысяч зрителей обязательно начнется хаос. Кто знает, возможно, затеряться среди людей и сбежать оттуда окажется гораздо проще?
Цзян Жань покрутил в руке тяжелый электрошокер и щелкнул кнопкой:
— Ты просто играешь в рулетку?
— Нет-нет-нет, — покачал головой Убийца.
— Я с самого начала сказал: обычными способами из этой клетки не выбраться. Поможет только невероятная 【удача】.
— А почему именно я — твоя удача? — спросил Цзян Жань.
Убийца лишь загадочно улыбнулся:
— Если мы успешно сбежим и выберемся отсюда, я тебе расскажу.
В этот момент из подсобки вышли Бешеный Бяо и Сорвиголова. Бяо потряс жалкой добычей:
— Там пусто, нашли только две газовые гранаты со слезоточивым газом. Кому они вообще сдались?
Убийца молча протянул руку.
Бешеный Бяо нехотя бросил ему обе гранаты и скомандовал:
— Выдвигаемся!
Снова началось осторожное продвижение вперед. Никаких происшествий. Впятером они прошли по длинному коридору и уперлись в развилку.
Прямо по курсу была глухая бетонная стена. Нужно было выбирать: свернуть налево или направо.
Бешеный Бяо уверенно указал налево:
— Левая сторона — это мой изначальный маршрут. Он ведет к заброшенному корпусу. На крыше мы сможем придумать, как спуститься — по отвесной стене или по силовым кабелям.
— Но предупреждаю сразу: там есть участки, которые в одиночку или вдвоем не пройти. Придется делать живую лестницу.
Затем он брезгливо ткнул пальцем направо:
— А этот путь ведет прямиком к месту казни. Туда, куда так рвется на верную смерть этот пацан.
— Решайте сами. Хотите сдохнуть вместе с ним — идите направо. Хотите на свободу — за мной, налево.
Убийца без колебаний первым встал за спиной Цзян Жаня:
— Я выбираю направо.
Сорвиголова и Книжный Червь замялись на долю секунды и молча присоединились к Убийце.
— Проклятье! — грязно выругался Бешеный Бяо.
— Сборище идиотов.
Он прекрасно понимал, что в одиночку не преодолеет высокие препятствия в заброшенном здании. Скрипя зубами, ему ничего не оставалось, кроме как пойти направо вместе со всеми.
Цзян Жань тоже окончательно всё осознал.
В этой тюрьме, среди пятерых случайно собранных в одну камеру заключенных, настоящим негласным лидером был именно Убийца.
Видимо, за время заключения он успел продемонстрировать пугающую силу, раз Сорвиголова и Книжный Червь так беспрекословно ему подчинялись.
Они двинулись по правому коридору.
Постепенно гул людских голосов нарастал, и Цзян Жань начал отчетливо различать лозунги, о которых говорил Убийца: «Убить! Убить!», «Казнить!», «Враг человечества!»
— Нам нужно переодеться, — затравленно озирался Бешеный Бяо.
— Эта роба слишком приметная. Да лучше уж голышом бегать, чем...
— Гав-гав-гав! Гав-гав-гав-гав!!!
Внезапный свирепый лай служебных собак оборвал его на полуслове. Бешеный Бяо подпрыгнул от неожиданности, его лицо исказилось:
— Дьявол! Нас засекли!
— Гав-гав-гав! Гав-гав-гав-гав!!!
Собачий лай стремительно приближался, сопровождаемый тяжелым топотом подкованных ботинок. Надзиратели!
— Бежим! — истерично заорал Бешеный Бяо, и вся группа бросилась наутек.
Но овчарки оказались слишком быстрыми. В мгновение ока черные тени настигли их, и один из псов впился смертоносными клыками прямо в спину Книжного Червя!
— А-а-а!!! — истошно завопил Книжный Червь, заваливаясь на пол.
— Бросьте его! — на бегу крикнул Сорвиголова.
Но стоило ему открыть рот, как вторая немецкая овчарка с рычанием прыгнула ему на спину, повалила на бетон и вцепилась мертвой хваткой.
Убийца проявил чудеса реакции. Не останавливаясь, он молниеносным движением выдернул чеки и швырнул за спину обе газовые гранаты.
Но это не помогло. Из густого едкого дыма выскочил тяжело вооруженный надзиратель с пистолетом наперевес.
Бах! Бах! Бах! Бах!
Коридор наполнился оглушительным грохотом выстрелов.
Цзян Жань впал в первобытную панику, его мозг полностью отключился. Он просто бежал по инерции вслед за Убийцей.
— Это всё из-за тебя, ублюдок! — прорычал Бешеный Бяо и, обезумев от ярости, со всей дури замахнулся электрошокером на голову Цзян Жаня.
Убийца, казалось, имел глаза на затылке. Он мощным рывком отдернул Цзян Жаня, уклоняясь от смертельного удара, и тут же вонзил свой электрошокер в бок обезумевшего главаря.
— А-а-а-а!!! — забился в конвульсиях Бешеный Бяо, рухнув на пол с искаженным от невыносимой боли лицом.
Бах! Бах! Бах! Бах!
Раздалась новая серия выстрелов, и Убийца, сильно споткнувшись, повалился на бетон.
— Убийца!
— Цзян Жань резко затормозил и обернулся.
И с ужасом увидел: человек, который всё это время защищал его, был ранен! Пуля раздробила кость и разорвала бедренную артерию, алая кровь хлестала из зияющей раны толстыми толчками, словно из прорванной трубы.
— Уходи!
— Убийца до хруста стиснул зубы и отчаянно замахал рукой, прогоняя его: — Беги же!
— Но...
— Беги!!! — в последний раз проревел Убийца.
Перед глазами Цзян Жаня промелькнула та сцена во время съемок в библиотеке — такое же обреченное расставание с Цинь Фэном.
Сжав челюсти до боли, он кинулся в первый попавшийся узкий коридор.
Однако... удача окончательно отвернулась от него. Пробежав всего несколько метров, он понял, что оказался в глухом тупике.
В приступе отчаяния он с размаху выбил плечом дверь ближайшего кабинета и ввалился внутрь.
— Гав-гав-гав!!!
Раздался леденящий душу лай. Едва он обернулся, как огромная черная тень прыгнула ему на грудь, и острые как бритва клыки с чавкающим звуком вонзились в плечо, прокусывая плоть до самой кости!
Дикая боль вырвала из горла Цзян Жаня животный вопль.
Он судорожно выхватил оставшийся электрошокер и ткнул им собаку прямо в живот.
Но пес не успел забиться в судорогах даже на пару секунд, как в кабинет ворвался надзиратель со вскинутым оружием.
Бах!
Пуля с хирургической точностью пробила предплечье Цзян Жаня, и электрошокер со звоном отлетел в сторону.
Он даже не успел закричать.
Надзиратель грубо схватил его за волосы, безжалостным рывком запрокинул голову назад, а затем с чудовищной силой впечатал челюстью в жесткий край офисного стола!
БАЦ!!
Раздался тошнотворный влажный хруст. Цзян Жаню показалось, что его нижняя челюсть просто испарилась — зубы вылетели кровавым крошевом, кости черепа треснули и уродливо деформировались, а раздробленный хрящ носа вмялся в остатки подбородка.
«А-а, а-а...» — это была немая агония, абсолютный липкий ужас, превосходящий саму смерть.
Но это был еще не конец. Надзиратель садистски повторил свой прием: снова вздернул окровавленную голову за волосы и во второй раз размазал лицо по столешнице!
БАЦ!!
На этот раз череп окончательно сплющился. Цзян Жань больше не чувствовал существования нижней половины лица.
Обжигающе горячий ствол пистолета жестко уперся ему прямо в затылок.
На грани полного угасания сознания он из последних сил приоткрыл залитые кровью глаза, и в его затуманенный взор врезались флуоресцентные цифры электронных часов на столе.
Время на табло гласило:
【17 сентября 2045 года, 11:45 AM】
Э?
Погодите-ка. Он через невыносимую боль разлепил тяжелые веки.
2045 год?
Не 2025?
Неужели он... оказался на 20 лет в будущем!?
БАХ.
Череп разорвало на куски. Серый мозг вперемешку с густой кровью фонтаном брызнул на поверхность стола.
В свое самое последнее мгновение Цзян Жань увидел, как цифры на мерцающем циферблате сменились:
【17 сентября 2045 года, 11:46 AM】
...
Взз!
Взз!
Взз!
Внезапный, сбивающий с ног приступ головокружения. Весь мир бешено завертелся волчком.
Э?
Странно.
Проваливаясь в темную воронку, где исчезли все органы чувств, Цзян Жань внезапно осознал, что его разум всё еще активен. Более того, вся мучительная боль мгновенно испарилась, а мысли стали кристально ясными.
Что происходит?
Ему же только что пустили пулю в затылок. Он должен был гарантированно умереть на месте.
Но почему тогда... произошел сдвиг пространства-времени?
Как это работает? И что конкретно послужило причиной этого временного скачка?
Две секунды спустя все неприятные ощущения рассеялись. Чувства вернулись в норму.
Цзян Жань открыл глаза.
— Алло?
— Алло!
— Цзян Жань! Да ответь же ты! Связь плохая? — из динамика непрерывно доносился взволнованный голос Нань Сюсю.
Он опустил взгляд.
Цзян Жань обнаружил, что стоит у залитого светом окна Клуба плёночной фотографии, рядом с гудящим трансформаторным распределительным щитом. В правой руке он крепко сжимал телефон, на экране которого отображался интерфейс звонка Нань Сюсю.
Таймер на экране неспешно отсчитывал секунды:
00:06
— Меня не слышно?
00:07
— Ау?
00:08
— Цзян Жань, что у тебя там происходит?!
00:09
Цзян Жань ошеломленно пялился на бегущие цифры хронометража разговора...
И до него наконец дошло:
【Я вернулся!】
Это был 2025 год.
Тот самый момент, когда он и Чи Сяого запустили Позитронную пушку, чтобы отправить пространственно-временное СМС.
Именно тогда, когда он уже занес палец над кнопкой отправки, внезапно позвонила Нань Сюсю, и он по роковой случайности принял вызов...
Но.
Судя по таймеру звонка.
Прошло всего 11 секунд.
Это... это же противоречит любой логике!
Он растерянно поднял голову.
Вспоминая недавний кровавый побег из тюрьмы бок о бок с Бешеным Бяо, Сорвиголовой, Книжным Червем и Убийцей.
Они пробыли там вместе как минимум целый час.
Он пережил целый час леденящих кровь и невероятно реалистичных событий, но стоило ему прийти в себя, как оказалось, что в реальности утекло лишь одиннадцать секунд?
— Нет, — прошептал он пересохшими губами.
— Не одиннадцать секунд.
Одиннадцать секунд на таймере набежали исключительно пока он стоял здесь в глубоком ступоре.
Если быть точным, первый приступ головокружения и восприятие сдвига мировой линии случились ровно в тот момент, когда он принял вызов, и таймер показывал 00:00.
А когда произошел второй приступ головокружения и он очнулся здесь, Нань Сюсю всё еще находилась в самом начале разговора. И хотя он не посмотрел на экран в ту самую долю секунды, таймер наверняка был на отметке 00:00 или 00:01.
Следовательно.
【Между этими двумя скачками головокружения вообще не было временного зазора.】
С его личной перспективы, этот адский забег по тюремным коридорам занял целый час.
Но с точки зрения объективной реальности всё произошло за одно неуловимое мгновение.
— Ува-а! Горячо! Горячо!
Из окна Клуба плёночной фотографии раздался жалобный вскрик Чи Сяого.
Цзян Жань заглянул внутрь.
Миниатюрная девушка с забавной прической-пучками сейчас подпрыгивала на месте, надув щеки и яростно дуя на обожженные пальцы.
Его взгляд скользнул по прибору на столе...
Всё стало ясно без лишних слов: девчонка обожглась об ушедшую в критический перегрев и отключившуюся Позитронную пушку.
— Фу-ух! Фу-ух!
— Чи Сяого дунула на пальцы еще пару раз, потрясла кистью и, с шипением втянув воздух, посмотрела в окно на Цзян Жаня.
— Старший! Твой эксперимент удался?
— Эта... эта Позитронная пушка моментально вырубилась! Это же... это же не я ее сломала, правда?
Цзян Жань, всё еще барахтаясь в пучине своих мыслей, не проронил ни слова.
Его мозг лихорадочно работал.
Все улики неопровержимо доказывали: он по-прежнему находится на Мировой линии 1. Более того, это была та же самая линия, без малейших изменений и временных разрывов.
И для Нань Сюсю, и для Чи Сяого он всего лишь застыл в прострации на пару коротких секунд.
Тогда чем, черт возьми, было то пугающее приключение?
Тюрьма, Бешеный Бяо, Убийца, Иллюзионист, Цинь Фэн, враг человечества, сторожевые псы, 2045 год, выстрелы, разорванный череп...
Неужели всё это.
Было просто 【бредом】?
Было 【сном наяву】?
Было 【галлюцинацией воспаленного мозга】?
Или же...
Цзян Жань медленно поднял левую руку и дотронулся до затылка — туда, куда вошла пуля. Фантомное ощущение обжигающего разрыва всё еще терзало его мозговые оболочки.
— Или же... — пробормотал он себе под нос, — 【это было совершенно реально произошедшее путешествие в пространство-время... на двадцать лет в будущее?】
— Старшекурсник?
В Клубе плёночной фотографии Чи Сяого склонила голову набок, глядя в окно на Цзян Жаня.
«Что происходит? Почему старшекурсник застыл как вкопанный?»
Словно зависший компьютер, он неподвижно стоял там с абсолютно отсутствующим видом.
— Старшекурсник Цзян Жань!
Она в два шага подошла к окну, оперлась о подоконник и повысила голос:
— Эксперимент удался?!
«А?»
В то же самое время.
Из телефона в правой руке Цзян Жаня тоже донёсся подозрительный голос Нань Сюсю:
— Цзян Жань? Откуда там у тебя женский голос? Где ты вообще находишься?!
Цзян Жань глубоко вдохнул через нос.
【Хаос】.
Нынешняя ситуация действительно превратилась в сущий хаос.
Его мозг и без того был переполнен недавними сумбурными событиями, а теперь в левое ухо громко кричала Чи Сяого, а в правое через телефон сыпала вопросами Нань Сюсю.
Голова шла кругом.
В любом случае, нужно решать проблемы по очереди.
Сначала он помахал рукой Чи Сяого, находящейся в комнате Клуба плёночной фотографии:
— Подожди немного, я скоро зайду.
Затем, держа телефон, он отошёл подальше.
К этому моменту таймер вызова на экране показывал 00:36. Не получая никакого ответа целых тридцать шесть секунд, Нань Сюсю исчерпала остатки терпения:
— Цзян Жань! Ты онемел?!
— Нань Сюсю, — низким голосом произнёс Цзян Жань.
— Чего тебе?
На другом конце провода девушка насторожилась:
— Почему ты называешь меня полным именем?
Цзян Жань опустился на каменную тумбу:
— Насколько я помню, мы договорились только позавчера. Ты забыла, что обещала мне?
Позавчера в тире Профессионального колледжа внешней экономики и торговли Восточного Моря Цзян Жань условился с Нань Сюсю, что она не будет беспокоить его в течение десяти дней.
«Не беспокоить» означало не связываться с ним никаким образом, и тогда это было оговорено предельно ясно.
В тот раз Нань Сюсю, хоть и скрежетала зубами от злости, но в итоге согласилась.
Но.
Прошло всего два дня, так почему же она нарушила уговор?
Цзян Жань был этим крайне недоволен:
— Мы договорились, что ты дашь мне десять дней отпуска и не будешь меня тревожить. Зачем ты сейчас звонишь?
— Где ты? — упрямо допытывалась Нань Сюсю.
— В Университете Восточного Моря.
Ответил Цзян Жань:
— В Клубе плёночной фотографии.
— О-о-о...
Услышав название клуба, Нань Сюсю моментально растеряла весь свой пыл и заговорила мягче:
— Прости, ты занят делами, связанными с конкурсом?
...
Цзян Жань на мгновение растерялся, не зная, что сказать.
Так называемый совместный конкурсный проект с друзьями из Университета Восточного Моря был лишь ложью, выдуманной Ван Хао, чтобы отмахнуться от Нань Сюсю.
Кто бы мог подумать, что со временем очертания этой лжи станут лишь обрастать правдоподобными деталями.
— Давай поговорим о нас, — Цзян Жань вернул разговор в прежнее русло.
— То, что ты не соблюдаешь договорённости, доставляет мне много хлопот.
— Ой, ну я же уже извинилась!
Нань Сюсю хихикнула:
— Это всего один раз! Особые обстоятельства! Выделишь мне всего один день, хорошо? Освободишь немного времени сегодня вечером, чтобы мы могли вместе поужинать, ладно?
Цзян Жань нахмурился:
— Я уже предельно ясно всё объяснил. Сейчас я по-настоящему занят. Сказал десять дней — значит десять. Ты можешь меня не беспокоить?
— Всего один денёк!
Нань Сюсю продолжала настаивать:
— Только сегодня, хорошо? Ладно, я отниму у тебя один день твоего отпуска, но потом компенсирую его лишним днём, договорились? Пожалуйста, пожалуйста!
Цзян Жань промолчал.
Его действительно раздражала привычка Нань Сюсю так легко нарушать обещания.
На него и так навалилась гора нерешённых проблем, голова раскалывалась на части, а эта девушка продолжала вести себя столь неразумно.
— Цзян Жань?
Не услышав ответа, Нань Сюсю в телефоне начала повышать ставки:
— Тогда два дня! Я компенсирую тебе два дня, так пойдёт?!
...
— Три дня!
Нань Сюсю стиснула зубы:
— Хорошо! За то, что я отвлеку тебя сегодня, я накину тебе целую неделю, так устроит?! После сегодняшнего дня я клянусь, что полмесяца не напишу тебе ни одного сообщения в WeChat и не сделаю ни единого звонка!
«Ха».
Цзян Жань тихо усмехнулся:
— Не думаю, что ты сможешь. Ты всегда действуешь по первому порыву.
— Я клянусь!
Голос Нань Сюсю звучал абсолютно серьёзно:
— В этот раз я сдержу слово! Если... если я снова нарушу договор, можешь больше никогда со мной не разговаривать!
«Эх...»
Цзян Жань беспомощно вздохнул.
Он действительно не умел общаться с такими девушками.
Тем более, что сейчас местонахождение Цинь Фэна оставалось неизвестным, Чэн Мэнсюэ была отделена от него границей жизни и смерти, а недавняя странная галлюцинация наяву до сих пор вызывала ледяной пот на спине.
Под гнётом всех этих проблем ему приходилось ещё и отбиваться от Нань Сюсю, прилипшей как банный лист. С него действительно было довольно.
— Почему нам обязательно нужно поужинать именно сегодня? — задал вопрос Цзян Жань.
— Что это за ужин такой важный, ради которого ты готова пожертвовать целой неделей отпуска?
Он совершенно не понимал ход мыслей Нань Сюсю.
Когда он просил об этих десяти днях, Нань Сюсю скрежетала зубами, на её лбу вздулись вены, и она явно была в ярости.
Но сейчас она с лёгкостью шла на неравноценный обмен одного дня на семь, лишь бы провести с ним сегодняшний вечер.
Непостижимо.
Немыслимо.
— Потому что...
После короткой паузы Нань Сюсю тихо произнесла в трубку:
— 【Потому что сегодня твой день рождения】.
Цзян Жань оцепенел.
Он свайпнул по экрану телефона, открывая календарь:
15 мая 2025 года.
И правда.
За последнее время на него обрушилось слишком много потрясений. Из-за суеты и постоянного нервного напряжения он совершенно не осознавал...
...что сегодня ему исполнилось девятнадцать лет.
Выходит...
Что Нань Сюсю только что звонила ему...
Что она не пожалела променять семь дней на один ужин...
Всё это было лишь для того, чтобы отпраздновать его день рождения.
Кто бы мог подумать.
Нань Сюсю помнила о его дне рождения, хотя он сам напрочь о нём забыл.
— Хорошо.
В одно мгновение раздражение Цзян Жаня испарилось без следа.
Ему стало немного стыдно.
Он снова сорвал злость на этой девушке, к которой с самой первой встречи питал предубеждение.
— Хе-хе~ Значит, ты согласен!
Нань Сюсю радостно рассмеялась в трубку:
— Тогда договорились! Я чуть позже скину тебе адрес. Это всё тот же курортный поселок вилл, я специально сняла одну для нас! Я всё организую в лучшем виде. Ван Хао и твои соседи по комнате тоже будут приглашены! Так что... тебе не о чём беспокоиться, просто приходи вечером! Обязательно приходи!
Сказав это, Нань Сюсю бросила трубку, словно боясь, что Цзян Жань передумает.
Гудки.
После двух коротких сигналов экран телефона погас.
На заблокированном дисплее высветилось время: 07:14 утра, 15 мая 2025 года.
В душе Цзян Жаня...
...остался странный осадок смешанных чувств.
Он сунул телефон в карман и направился к зданию клубов:
«Вопрос с Нань Сюсю улажен, теперь нужно разобраться с Чи Сяого».
Сделав круг.
Он вошёл в здание.
И толкнул дверь Клуба плёночной фотографии.
Чи Сяого уже давно ждала внутри.
— Старшекурсник Цзян! Ну так что, твой эксперимент удался?!
Увидев вошедшего Цзян Жаня, Чи Сяого взволнованно бросилась к нему.
Хотя на самом деле она понятия не имела, в чём суть эксперимента Цзян Жаня, и не знала, какой результат можно считать успешным.
Но...
Она всё равно очень надеялась услышать утвердительный ответ.
В конце концов, в последнее время она прекрасно видела, как старшекурсник Цзян Жань носился с Клубом плёночной фотографии и Позитронной пушкой, и наверняка всё это делалось ради того, чтобы сегодня услышать хорошие новости.
Однако.
Цзян Жань лишь беспомощно улыбнулся:
— Я и сам не уверен, удался он или нет, но судя по результату... скорее всего, нет.
— А-а...
Чи Сяого мгновенно поникла.
— Это...
Она почесала затылок, не зная, что сказать.
Цзян Жань подошёл поближе и взглянул на Позитронную пушку, покоящуюся на экспериментальном столе:
— Впрочем, делать выводы ещё рано. Просто возникли некоторые проблемы с порядком действий во время эксперимента.
«С порядком действий?»
Чи Сяого моргнула и ткнула указательным пальцем себе в грудь:
— Это из-за того, как я управляла Позитронной пушкой?
— Нет-нет.
Цзян Жань покачал головой:
— Проблема не в тебе, а во мне.
Он подошёл к столу и коснулся корпуса Позитронной пушки, ощутив исходящее от неё остаточное тепло:
— По идее, я должен был нажать кнопку на телефоне ровно через 0,7 секунды после запуска пушки. Но... ты сама видела. Как только я собрался нажать, внезапно зазвонил телефон и всё испортил. Так что, теоретически, нельзя сказать, что эксперимент провалился. Скорее произошёл сбой в процедуре.
Пока он шёл сюда, Цзян Жань размышлял над этим.
Если бы Нань Сюсю не позвонила, и он бы успел нажать кнопку отправки сообщения за эти 0,7 секунды...
Пошло бы всё так, как он предполагал?
Произошло бы изменение пространства-времени...
Пространственно-временное СМС было бы успешно отправлено...
Произошёл бы Сдвиг мировой линии...
И когда он снова открыл бы глаза, Чэн Мэнсюэ, трагически погибшая два года назад, заменила бы Чи Сяого в этой самой комнате Клуба плёночной фотографии?
Если всё пойдёт гладко, особых проблем возникнуть не должно.
— Нам всё равно нужно найти время, чтобы повторить эксперимент.
Цзян Жань повернулся к Чи Сяого:
— В этот раз ты отлично справилась с пушкой, никаких претензий. В следующий раз просто отсчитывай в том же ритме и нажимай кнопку запуска, а всё остальное я беру на себя.
— Угу-угу!
Чи Сяого энергично закивала:
— Тогда начнём прямо сейчас?
— Сейчас нельзя.
Цзян Жань для наглядности несколько раз щёлкнул кнопкой запуска. Загадочный аппарат казался мёртвым и никак не реагировал:
— После каждого запуска Позитронной пушке нужно двадцать часов простоя, прежде чем её можно будет использовать снова.
Это была закономерность, которую они с Цинь Фэном многократно проверяли на Мировой линии 0.
Неважно, удалось ли отправить Пространственно-временное СМС, неважно, были ли какие-либо другие действия, Позитронная пушка оставалась невероятно капризной.
Стоило её запустить, как через 0,7 секунды взрывался конденсатор, и система отключалась, отказываясь реагировать на любые манипуляции ровно двадцать часов.
— Вау, какой сложный механизм, — восхитилась Чи Сяого.
— На вид Позитронная пушка кажется грубой и старой, но кто бы мог подумать, что она спроектирована с такой тщательностью. Интересно, чьих рук дело из прошлых поколений Клуба плёночной фотографии?
— Не знаю, — покачал головой Цзян Жань.
Он обсуждал это со старшекурсником Янь Жуем, а тот расспрашивал предыдущих президентов клуба. Ответ всегда состоял из трёх недоуменных вопросов:
«Какая ещё Позитронная пушка?»
«Откуда она взялась?»
«В Клубе плёночной фотографии вообще было такое?»
Следовательно...
История Позитронной пушки уходила в далёкое прошлое, настолько далёкое, что президенты клуба последних лет даже не подозревали о её существовании.
Если бы в этом году клуб не лишили статуса, а старшекурсник Янь Жуй не был вынужден перебирать старый хлам, этот ветхий аппарат так и не увидел бы свет.
«А?»
Цзян Жань заморгал, пристально разглядывая блок питания Позитронной пушки.
Странно.
Он заметил необычную деталь — 【в этот раз конденсатор не взорвался】.
— Как же так?
Недоумевая, он осторожно протянул руку и коснулся чёрного конденсатора на блоке питания.
Тсс.
И правда, немного горячий.
Наверняка именно об него Чи Сяого только что обожглась.
Но вот в чём загвоздка.
Судя по предыдущим экспериментам на Мировой линии 0, после запуска Позитронной пушки этот конденсатор неизбежно перегружался, взрывался и сгорал.
Поэтому и Цинь Фэн в прошлом, и Цзян Жань в настоящем закупили целую партию одинаковых конденсаторов в Мастерской по ремонту бытовой техники Старого Ци.
Но в этот раз...
【Почему конденсатор не сгорел?】
Хотя он и был на ощупь горячим, при ближайшем рассмотрении казался абсолютно целым и, вероятно, мог использоваться дальше без замены.
— Очень странно.
Цзян Жань почесал затылок.
Неужели фатальную ошибку, которую не смог исправить даже гениальный Цинь Фэн, случайно устранил он — дилетант, взявшийся за дело от безысходности?
Хе-хе, маловероятно.
Цзян Жань трезво оценивал свои способности: если Цинь Фэн не смог что-то починить, то он и подавно. Даже слепая удача здесь не помогла бы.
Ладно.
Пока запишем это как открытый вопрос.
Одно доказательство — не доказательство.
Кто знает, может, в следующем эксперименте он всё-таки взорвётся. На данный момент в этом нет никакой исследовательской ценности.
Чи Сяого обошла вокруг Позитронной пушки:
— Через двадцать часов... это значит, только завтра.
— Верно.
Цзян Жань кивнул:
— Не знаю, будет ли тебе удобно заглянуть сюда завтра утром?
— Конечно, удобно!
Чи Сяого похлопала себя по груди:
— Не волнуйся, старшекурсник! В любое время, когда тебе понадобится помощь, я буду тут как тут по первому зову!
— Спасибо.
Цзян Жань слегка улыбнулся:
— Тогда увидимся завтра на том же месте и в то же время. И повторим эксперимент.
— Окей! Без проблем!
Чи Сяого высоко подняла руку:
— Кстати, уже пора завтракать. Старшекурсник, пойдёшь в столовую? Я угощаю!
— Давай в другой раз.
Цзян Жань указал на свой висок:
— Мне ещё нужно кое-что обдумать по поводу недавнего эксперимента.
— Ну ладно.
Чи Сяого дошла до дверей комнаты и оглянулась:
— До завтра, старшекурсник!
Так и ушла эта всегда полная энергии девушка, дарившая радость всем вокруг.
Цзян Жань встал и закрыл за ней дверь. В помещении Клуба плёночной фотографии вновь воцарилась тишина.
...
Лучи солнца, проникая сквозь окно, ложились на поверхность стола, отдыхали на диване и рассыпались по полу.
Пустота, застой, полное отсутствие чего-либо.
Раньше эта комната была до отказа забита сотнями плюшевых Рейнских котов, так что ступить было негде, не говоря уже о том, чтобы развернуться.
Цзян Жань не раз вздрагивал под пронзительными взглядами этих игрушек, заполнявших всё пространство.
А теперь здесь не было ни одной пары глаз.
Он снова опустился на диван.
Глядя на парящие в воздухе пылинки, казалось, будто каждая из них совершает непредсказуемое броуновское движение, не ведая, куда держит путь.
«Что же это было за странное видение?»
Наконец-то появилось время побыть в тишине. Цзян Жань начал скрупулёзно восстанавливать в памяти это похожее на сон «путешествие во времени».
Было ли это реальностью или иллюзией?
Был ли злодейский Иллюзионист на самом деле Цинь Фэном, или же это лишь плод его воспалённого воображения?
Был ли 2045 год на электронных часах реальным моментом из будущего или просто предсмертной галлюцинацией?
Ему приставили пистолет к затылку и вышибли мозги, так почему же в следующее мгновение он ощутил головокружение и очнулся в 2025 году?
Всё было слишком запутанно. Требовалось разложить мысли по полочкам.
Цзян Жань поднялся, пододвинул к себе небольшую классную доску, взял мелок и начал писать:
— Пришло время... подвести итоги.
Стук, стук, стук. Стук, стук, стук.
Мелок резво прыгал по небольшой грифельной доске.
Сперва.
【Причина】 того самого поразительного происшествия.
После запуска Позитронной пушки сообщение не отправилось. Вместо этого процесс прервал звонок от Нань Сюсю, и он рефлекторно нажал кнопку ответа.
Каков бы ни был механизм, в то самое мгновение, когда вызов был принят, в ушах зазвенело, перед глазами всё поплыло, произошло пространственно-временное искажение, и случился сдвиг мировой линии (предположительно)...
А когда сознание прояснилось, он обнаружил себя в тюрьме. Бешеный Бяо, Сорвиголова, Книжный Червь и Убийца стали его сокамерниками, а сам он оказался втянут в безумный побег.
Мелок замер.
Он вперил взгляд в два слова, специально заключённые в скобки: «предположительно».
Именно.
В этом и крылось главное противоречие.
По логике вещей, раз уж голова закружилась от этого странного гула, а местоположение изменилось, это неопровержимо доказывало: сдвиг мировой линии состоялся.
Но загвоздка была в другом.
После того как тюремный надзиратель прострелил ему голову и он умер, необъяснимым образом вновь возникла та же самая пространственно-временная реакция с головокружением. И, что ещё более непостижимо, его отбросило обратно, в момент запуска Позитронной пушки.
Уму непостижимо.
Цзян Жань снова взял мелок.
На доске появилось: 【Ход событий】
Если электронные часы тогда не обманули его зрение, то все тюремные злоключения разворачивались утром семнадцатого сентября две тысячи сорок пятого года.
Сегодня — пятнадцатое мая две тысячи двадцать пятого.
【Выходит... во время той гудящей пространственно-временной аномалии его зашвырнуло на двадцать лет вперёд, в будущее?】
Честно говоря, сейчас он с трудом верил в реальность пережитого.
И хотя все физические ощущения были пугающе подлинными, вплоть до леденящей, пробирающей до самых костей боли от осколков собственного черепа при попадании пули...
Он всё равно не мог заставить себя поверить, что без всякой видимой причины смотался на экскурсию в мир, отстоящий на двадцать лет в будущее.
— Если это действительно будущее через двадцать лет, то Цинь Фэну должно быть сорок.
Цзян Жаня внезапно осенила мысль о возрасте.
И не только Цинь Фэну. Ему самому тоже должно было стукнуть тридцать девять.
Но, вспоминая, как к нему обращались в тюремном блоке... В основном звучало «паренёк», «братишка», «младший брат».
Вряд ли тридцатидевятилетнему мужчине подходят столь юные прозвища.
Так что это был ещё один крайне подозрительный и необъяснимый момент.
— Этот вопрос пока тоже отложим.
Ничего не поделаешь.
То, что невозможно осмыслить, остаётся лишь отложить в долгий ящик.
Итак.
Мелок снова коснулся доски, выводя итоговый 【Результат】. А результат оказался сколь трагичным, столь и драматичным.
Надзиратель, схватив его за волосы, дважды впечатал лицом в стол. Половину лица просто снесло.
Казалось бы, верная смерть. Но кто бы мог подумать, что после смертельного выстрела в голову он вновь «совершит переход обратно» или, вернее сказать, «вновь пересечёт мировую линию», вернувшись в реальность две тысячи двадцать пятого года.
Причина оставалась загадкой.
Неужели...
Каждый раз, когда он умирает, то полностью здоровым воскресает на предыдущей мировой линии?
Да это же полная неуязвимость!
— Нет, нет, нет.
Цзян Жань замотал головой, спешно отгоняя от себя эту жуткую мысль.
Относиться к жизни так легкомысленно категорически нельзя.
Если бы ему предложили прямо сейчас покончить с собой, чтобы проверить, сможет ли он с помощью этого навыка вернуться на Мировую линию 0... он бы ни за что не решился.
Куда охотнее верилось, что существовала иная причина, по которой эта разрывная пуля выбила его сознание из две тысячи сорок пятого года обратно в две тысячи двадцать пятый.
— Ладно, в общих чертах картина такова.
Он отбросил мелок, отряхнул ладони и окинул взглядом плоды своих размышлений на доске.
После такого структурирования сверху вниз мысли в голове заметно прояснились.
Что ж.
Пора анализировать выводы.
— Эта предполагаемая пространственно-временная экскурсия в две тысячи сорок пятый... В чём её истинная суть?
В голове Цзян Жаня сформировались три гипотезы:
【1. Чистой воды галлюцинация.】
Человеческий мозг склонен впадать в спутанность и помутнение при самых разных обстоятельствах: тепловой удар, ядовитые грибы, крайнее переутомление.
Он так часто скакал туда-сюда по мировым линиям, что, если бы это вызвало какой-нибудь побочный эффект для мозга, в этом не было бы ничего удивительного.
【2. Путешествие во времени было реальным, и он действительно прогулялся на двадцать лет вперёд.】
Под этим предположением не было никакой теоретической базы.
Если уж притягивать за уши, то, возможно, та вмятина на корпусе Позитронной пушки повредила какие-то внутренние детали.
В результате функции устройства по нелепой случайности исказились, и оно зашвырнуло его сознание на мировую линию будущего.
Вывод откровенно бредовый, но для количества пока сойдёт.
【3. Никакого скачка во времени не было, просто в мозг насильно впихнули блок чужеродных воспоминаний.】
Цзян Жань склонялся к тому, что этот вариант наиболее вероятен.
В конце концов, по субъективным ощущениям он провёл в тюрьме около часа, тогда как в реальном мире не выпало ни единой секунды. С точки зрения непрерывности времени это выглядело полным абсурдом.
Да и память у него и без того представляла собой хаос.
Во-первых, он обладал физиологией Памяти всех мировых линий — как окрестила это Чэн Мэнсюэ, — что позволяло сохранять воспоминания из предыдущих реальностей, но начисто лишало памяти о текущей.
Во-вторых, за ним уже водился грешок потери памяти.
Со слов Сюй Янь он знал: когда Чэн Мэнсюэ сбила машина, он находился рядом и видел всё от начала до конца, но впоследствии не мог вспомнить ни крохи... Это тоже вызывало массу вопросов.
И наконец, то самое воскрешение, не поддающееся никаким логическим объяснениям.
Выжить с разнесённым вдребезги черепом невозможно ни по законам физики, ни по законам биологии. Единственное более-менее здравое объяснение — загрузка воспоминаний.
— Э-эх...
Цзян Жань тяжело вздохнул.
Ситуация запутывалась всё сильнее.
Оставалось лишь надеяться, что этот неожиданный инцидент был всего лишь нелепой случайностью, фарсом.
— Завтра, шестнадцатого мая утром, мы с Чи Сяого проведём ещё один эксперимент с Пространственно-временным СМС.
Он посмотрел на календарь в телефоне.
— Больше никаких внезапных звонков. Если всё пройдёт гладко, сообщение уйдёт в прошлое, за два года до этого, прямо в день вступительных экзаменов. Сяосюэ избежит аварии... Она будет жить.
— И тогда все эти гипотезы и теории потеряют всякий смысл. По сравнению с жизнью Сяосюэ, всё остальное — сущая пыль.
Он взял губку.
Вжик. Цзян Жань стёр с доски все записи до единой.
Затем выключил свет, запер дверь, покинул клубное помещение и вышел за ворота Университета Восточного Моря.
Взяв такси, он вернулся в свой колледж, где просидел в библиотеке до самого вечера, поглощая знания об электронно-лучевых трубках, фокусирующих устройствах, электронных пушках и электронных лучах.
Лишь к шести часам вечера он поднял голову. Глядя на медленно опускающееся за окном закатное солнце, он пробормотал: — Пора выдвигаться.
Книга захлопнулась.
...
Бах! Бах! Бах!
— С днём рождения! С днём рождения! С днём рождения!
Стоило ему приоткрыть дверь виллы, как прямо перед лицом взорвалось несколько хлопушек. Его с головой накрыло дождём из конфетти и лепестков.
Цзян Жань невольно отшатнулся, ошарашенно глядя на хохочущую толпу, устроившую засаду у входа.
Справа, во главе процессии, громче всех заливался смехом, разумеется, Ван Хао.
За его спиной топтались соседи по общежитию — с первого по пятый номер. Все сжимали в руках хлопушки и радостно гоготали.
Такого Цзян Жань никак не ожидал.
Неужели на этой Мировой линии 1 он пользуется такой популярностью?
Обычный день рождения, а все соседи явились при полном параде. Это немного смущало и льстило одновременно.
Похоже, кое-какая харизма у него всё-таки имелась.
Однако...
Стоило ему перевести взгляд налево, как он тут же осознал всю глубину своего заблуждения.
С левой стороны щебетала целая стайка девушек.
Впереди стояла Нань Сюсю с хлопушкой наперевес, а за ней плотным строем выстроились её подружки.
Стоит признать, свита у Нань Сюсю подобралась шикарная: как на подбор — белокожие красавицы с длинными ногами. Не подруги, а готовое модельное агентство или поп-группа.
С таким раскладом всё вставало на свои места.
Неудивительно, что вся честная компания из общаги заявилась в полном составе, а двое даже нацепили галстуки...
На восемьдесят процентов они припёрлись сюда ради подружек Нань Сюсю.
Нет.
На девяносто восемь и семьдесят четыре сотых процента.
— Именинник! Заходи скорее! Мы тебя заждались!
Какая-то смутно знакомая блондинка в топике на бретельках подтолкнула Цзян Жаня внутрь.
Цзян Жань припомнил, что уже видел её.
Именно в день сдвига мировой линии, на точно такой же вечеринке в вилле, эта блондинка делила спальню с Нань Сюсю.
Просторная гостиная виллы была украшена с поистине королевским размахом, дыша праздничной атмосферой.
На огромном круглом столе в центре теснились всевозможные деликатесы, а посреди этого великолепия возвышался гигантский, полуметровый праздничный торт...
Да кто в состоянии всё это съесть?!
Кремовая надпись гласила: «С днём рождения, Цзян Жань!», а рядом кофейным кремом была старательно выведена карикатурная фигурка.
Вот только это меланхоличное выражение лица, взгляд, полный вселенского презрения, надутые от собственной важности щёки и презрительно скривлённые губы, так и просящие хорошей затрещины...
Цзян Жань в недоумении ткнул пальцем в кремового человечка: — Этот рисунок... Это случайно не я?
— Ты, — хором кивнули присутствующие.
— Серьёзно?
— Серьёзно.
Нань Сюсю указала на карикатуру: — Ты каждый день ходишь с такой кислой миной.
— Да это вообще на меня не похоже!
Цзян Жань не знал, плакать ему или смеяться.
Ещё со школьной скамьи он терпеть не мог таких персонажей: наполовину загадочно-печальных, наполовину лучезарных, вечно строящих из себя глубокомысленных страдальцев.
Кажется, сейчас в интернете таких принято называть «дед инсайд».
Этот просящий пощёчины тип на торте был стопроцентным, породистым выставочным «дед инсайд». Да как он вообще мог так выглядеть?!
— Хе-хе.
Ван Хао холодно усмехнулся и уставился на Цзян Жаня: — Говоришь, это не ты?
— Не я, — покачал головой юноша.
— Я тоже говорю, что это не ты!
Внезапно лицо Ван Хао исказилось, он подскочил и в ярости ткнул пальцем в Цзян Жаня: — 【Ты вообще не Цзян Жань! Кто ты такой?!】
В комнате повисла мертвая тишина.
Все взгляды скрестились на Цзян Жане в ожидании чего-то.
Цзян Жань оцепенел.
Встретив полный гнева взгляд Ван Хао, глядя на его вытянутый указательный палец, он почувствовал, как внутри всё сжалось от ледяного ужаса.
Ван Хао... догадался?
В памяти всплыли недавние разговоры. Ван Хао уже несколько раз бросал ему: «Ты изменился».
На этой Мировой линии 1 они были неразлучными друзьями. После смерти Чэн Мэнсюэ именно Ван Хао знал его лучше всех. Наверное, даже лучше, чем Цзян Жань знал самого себя.
Выходит...
Ван Хао почуял, что он пришёл из другой реальности и занял место местного Цзян Жаня, и теперь решил устроить публичный суд?
— Я...
Цзян Жань потерял дар речи, судорожно подыскивая слова.
— А?
Ван Хао озадаченно моргнул: — Братан, ты текст забыл, что ли? Эту классическую сцену разве не каждый наизусть знает?
— Чего?
Цзян Жань окончательно сбился с толку: — Ты о чём вообще?
— В смысле, о чём!
Ван Хао развёл руками.
— Ты же сам первый начал кидаться цитатами из «Пусть летят пули», а теперь реплику подхватить не можешь!
Несколько соседей по комнате тут же презрительно зафыркали: — Даже такой баян не вывез, ну ты даёшь, Цзян Жань!
— Эх, Ма Бандэ, Ма Бандэ, говорил же я тебе — не быть тебе уездным начальником, а ты всё равно эту должность купил!
— Вообще отстой! Мы все ждём твоей реплики, а ты взял и так жидко обделался!
Гробовая тишина мгновенно рассеялась, и гостиная вновь утонула в море хохота.
— Переутомился, наверное, за эти дни. Голова совсем не соображает!
Нань Сюсю сложила бумажный праздничный колпак и надела его Цзян Жаню на макушку: — Видел бы ты своё испуганное лицо. Я уж грешным делом подумала, Ван Хао тебя и впрямь до смерти напугал.
— Это говорит о моём гениальном актёрском мастерстве!
Ван Хао гордо ударил себя кулаком в грудь: — Ну как? Сейчас же эти короткометражки в тренде. Как думаете, с таким талантом я смогу урвать роль? Злодеи у меня выходят — закачаешься!
Его кривляния вызвали у девушек приступ звонкого хихиканья. Кратковременное замешательство Цзян Жаня осталось совершенно незамеченным.
Цзян Жань опустил голову, храня молчание.
Разве его совесть была чиста?
Ему внезапно вспомнился диалог Чжоу Чжижо и Чжан Уцзи из романа «Меч Небес и Сабля Дракона».
После их болезненного разрыва они встретились вновь, когда Чжан Уцзи пришёл просить у неё помощи.
Тогда Чжоу Чжижо сказала: «Раньше нас связывал брачный обет, а сейчас мой муж при смерти. К тому же сегодня я сохранила тебе жизнь, и люди непременно скажут, что во мне ещё живы старые чувства. Если я позову тебя на помощь, все герои Поднебесной заклеймят меня бесстыдной и распутной».
Чжан Уцзи поспешил ответить: «Нам достаточно лишь иметь чистую совесть, а до чужих пересудов нам нет дела!»
На что Чжоу Чжижо произнесла фразу, лишившую его дара речи: «А что, если моя совесть нечиста?»
Вот именно.
Если бы совесть Цзян Жаня была чиста, разве мог он не заметить, что случайная перепалка оказалась дословной цитатой из культового фильма «Пусть летят пули»?
Эту сцену противостояния трёх великих актёров вот уже больше десяти лет крутили на всех видеохостингах, и Цзян Жань, разумеется, знал её наизусть.
Просто в тот момент его одолела паника из-за собственного обмана, и неуклюжая актёрская игра Ван Хао выбила почву из-под ног.
Эта Мировая линия 1 абсолютно, совершенно ему не принадлежала.
Всё здесь было для него чужим.
Чужие соседи по комнате.
Чужая девушка.
Чужой университет.
Чужая история.
Чужой мир.
Для него это место было лишь сном, от которого он рано или поздно сбежит.
Он во что бы то ни стало вернёт своих друзей, свою прежнюю жизнь и свою собственную мировую линию.
Прямо сейчас. Все эти люди в гостиной.
Все они знали его, были с ним близки, тесно общались на протяжении последних двух лет.
Но с позиции самого Цзян Жаня... У него не было воспоминаний этой реальности.
Поэтому для него они оставались абсолютными незнакомцами.
И сейчас он чувствовал себя волком в овечьей шкуре, затесавшимся в стадо в попытке сойти за своего.
— Ну всё, всё, Цзян Жань просто вымотался.
Нань Сюсю тут же бросилась его выгораживать: — У него сейчас очень плотный график. Они с ребятами из Клуба плёночной фотографии Университета Восточного Моря готовятся к крупному конкурсу.
— Это же Университет Восточного Моря! Входит в тройку лучших вузов всей Империи Драконов. Разумеется, это отнимает кучу сил.
Ого. И стайка подружек, и банда из общаги разом ахнули.
Они впервые слышали об этом.
— Да ладно?!
Блондинка в топике удивлённо выкатила глаза на Цзян Жаня: — Ты участвуешь в совместном проекте с гениями из Восточного Моря?!
— Ещё бы!
— Нань Сюсю упёрла руки в бока, распираясь от гордости.
Сказав это, она повернулась и с лучезарной улыбкой посмотрела на Цзян Жаня: — Знаешь, хоть я и злилась немного, что ты в последнее время совсем не уделяешь мне внимания...
— ...но потом я всё поняла. У каждого свой путь, и я не вправе мешать твоим серьёзным делам. В конце концов, это же здорово, что ты нашёл дело по душе.
— А когда вы с ребятами выиграете этот конкурс, мы устроим тебе ещё один грандиозный праздник!
Цзян Жань лишь натянуто улыбнулся в ответ.
Ложь — коварная штука. Стоит произнести первую, как следом придётся громоздить сотни других, чтобы её прикрыть.
Сейчас он уже понятия не имел, как выпутаться из выдумки про «совместную подготовку к конкурсу с друзьями из Восточного Моря».
Оставалось лишь молиться, чтобы завтра утром Пространственно-временное СМС отправилось успешно.
И тогда всё это... всё, что сейчас представало перед его глазами, обратится в прах исчезнувшей мировой линии.
— Давайте, давайте, зажигаем свечи и поём песню!
Ван Хао извлёк из бумажного пакета свечи-цифры — огромную единицу и массивную девятку — воткнул их в торт и поджёг фитили.
Нань Сюсю поднялась и выключила свет. Гостиная погрузилась во мрак, и лишь два тёплых оранжевых огонька бросали мягкие отсветы на лица присутствующих.
— С днём рожденья тебя-я-я~ С днём рожденья тебя-я-я~
Допев традиционную песню, все принялись подгонять Цзян Жаня: — Именинник, загадывай желание!
— Это твой последний день рождения перед двадцатником, желание сработает на все сто!
— Да тихо вы, не шумите! Дайте человеку нормально загадать!
Окружённый множеством предвкушающих взглядов, Цзян Жань и сам проникся торжественностью момента.
Он смотрел на подрагивающие во мраке огоньки свечей, словно пытаясь разглядеть в них силуэты тех двоих, кого больше не было рядом.
Он сложил ладони вместе. Закрыл глаза.
С благоговением склонившись над огнями своего девятнадцатилетия, Цзян Жань произнёс про себя своё самое сокровенное, самое отчаянное желание:
【Пусть завтра Пространственно-временное СМС будет отправлено успешно. Пусть Чэн Мэнсюэ останется жива...】
【Пусть завтра Пространственно-временное СМС будет отправлено успешно. Пусть Чэн Мэнсюэ останется жива...】
【Пусть завтра Пространственно-временное СМС будет отправлено успешно. Пусть Чэн Мэнсюэ останется жива...】
Мысленно повторив это трижды, он набрал в грудь побольше воздуха и под громкие аплодисменты задул свечи.
— У-у-ух!
Блондинка в топике игриво вскинула бровь, заводя толпу: — Хе-хе, ну что, делаем ставки, какое желание он загадал?
Ван Хао мгновенно выкрикнул: — Сто пудов что-то связанное с Сюсю!
И громогласно заржал: — Вы не смотрите, что он с виду такой правильный и суровый. В душе тот ещё тихоня-затейник!
Остальные дружно закивали, одаривая Цзян Жаня и Нань Сюсю умилёнными взглядами: — Ой-ёй, какая парочка! Идеально подходите друг другу! Ждём не дождёмся свадьбы!
— Наверняка загадал жить с Сюсю долго и счастливо до конца своих дней!
— Э? Я один тут испорченный? Разве желание не должно звучать как...
Нань Сюсю замахала руками, прерывая болтовню: — Ой, ну хватит вам! Произнесёшь вслух — и ничего не сбудется!
— Ладно-ладно, время позднее, еда остынет. Давайте быстренько перейдём к подаркам, а потом за стол!
После этого гости один за другим стали вручать Цзян Жаню приготовленные сюрпризы.
Парни не стали заморачиваться: дарили в основном какую-то мелочёвку или лютую дичь.
Например, на дворе две тысячи двадцать пятый год, а один из соседей вручил ему фигурку Куриного Брата — это вообще что за живое ископаемое?
А другой товарищ и вовсе протянул блок сигарет.
Цзян Жань в растерянности принял презент: — Эм... Насколько я помню, я не курю, верно?
Уверенности в этой «настройке» персонажа у него не было.
Да, на Мировой линии 0 он к сигаретам не притрагивался.
Но здесь, на Мировой линии 1, все в один голос твердили, что после смерти Чэн Мэнсюэ он впал в глубочайшую депрессию и места себе не находил. Кто знает, может, в то тёмное время он и пристрастился к куреву?
— Ага, не куришь, — невозмутимо ответил сосед.
— Зато мы курим! Так что ты это, не забудь потом в общагу блок забрать!
— ...Ха-ха.
Очень смешно. Перекладывание из левого кармана в правый, внутренняя экономическая циркуляция. Типичная мужская общага, ничего не скажешь.
А вот подарки от женской половины заставляли нервно потеть.
Подружки Нань Сюсю явно были девушками из обеспеченных семей. Каждая коробка таила в себе что-то жутко дорогое, сплошь брендовые вещи. Цзян Жань с ужасом думал о том, как ему придётся отдариваться.
Конечно, идеальным выходом было бы завтрашнее обнуление мировой линии. Тогда все эти вещицы просто растворятся в воздухе, и никаких ответных жестов не потребуется.
Наконец, дело дошло до гвоздя программы — подарка от самой Нань Сюсю.
Загадочно улыбаясь, она вложила в руки Цзян Жаня зелёную коробочку: — А ну-ка угадай, что внутри?