Чеболь, чья безупречность заканчивается ровно на лице: черты — хоть на обложку журнала, а речь — как у торговца на рынке. Он ни разу никого не бил на глазах у свидетелей, но упорно поговаривают, что жертв его кулаков хватило бы, чтобы заполнить больничную палату до отказа. Исполнительный директор и лицо компании «Пэкмун» — Юн Хи Дэ.
Однажды к этому человеку, у которого жалоб было много, а вот сожалений о собственной жизни — ноль, пришёл невыносимо сложный посетитель.
Та самая девушка из крошечной каморки под землёй, что много лет назад заставила кровь закипать, а сердце — рассыпаться.
Та самая, что стала первым позорным пятном и самым горьким поражением.
Она эффектно бросила его и сгинула неизвестно куда, а теперь просто взяла и вернулась.
И устроилась полноправным адвокатом в «Пэкмун».
Знак повторения времени
«Эй, Сим Ён Со. Ты ведь живешь у Хи Дэ? Твоя мать — прислуга в его доме, так?»
Семь часов утра.
В машине, застрявшей в утренней пробке по дороге на работу, лицо Ён Со на мгновение застыло в задумчивости.
Дочь постоянно живущей в доме чеболя домработницы, она выросла в подвальной каморке огромного особняка. Ее наивные мечты разбились вдребезги в первый же год старшей школы.
«Раз твоя мать — прислуга, значит, ты перед Хи Дэ и пикнуть не смеешь. Когда возвращаешься домой, тоже ему прислуживаешь? И до какой степени? Делаешь всё, что он ни прикажет?»
Руки, сжимавшие руль, напряглись.
— Ху-у…
Ён Со глубоко выдохнула, пытаясь взять себя в руки, крепко зажмурилась и снова открыла глаза.
Прошло уже больше десяти лет, но события того дня помнились до ужаса отчетливо. Второкурсник старшей школы, небрежно сидящий на краю парты и болтающий ногами. Его мерзкий взгляд. Голос, втаптывающий ее достоинство в грязь.
«Ну, раз я тоже друг Хи Дэ, может, и мои просьбы выполнишь? А я замолвлю за тебя словечко перед ним. Ну как?»
И даже въевшийся в пиджак школьной формы запах сигарет.
Тогда Ён Со впервые осознала: то, что преследует тебя куда навязчивее собственной тени — это ярлык.
После того дня имя «Сим Ён Со» бесследно исчезло, зато клеймо «служанка Юн Хи Дэ» прицепилось к ней намертво, словно именной бейдж.
И если бы только это. Ей пришлось бессильно наблюдать, как друзья, которым она доверяла и с которыми беззаботно смеялась, отвернулись от нее первыми.
— Ху-у.
Несмотря на то, что ночью так и не удалось нормально поспать, Ён Со снова взяла себя в руки и сделала глоток кофе. Вскоре светофор переключился, и она плавно нажала на газ.
В этот момент зазвонил телефон. Увидев на экране навигатора имя звонящего, Ён Со приняла вызов по Bluetooth.
— Да. Сим Ён Со.
— Адвокат Сим. Это заместитель Ли Сон Хёк. Вы звонили мне чуть раньше.
— Да, заместитель Ли. Я уже подъезжаю к зданию компании, но у меня пока нет постоянного пропуска. И я не знаю, как мне пройти.
— Уже приехали? Еще ведь только семь утра.
Ён Со вывернула руль.
— Хотела заодно изучить переданные документы до начала рабочего дня.
— Ого. Трудитесь с первого же дня.
Она заехала на подземную парковку здания, увенчанного строгим логотипом «Пэкмун Авто».
— Я предупрежу охрану в лобби, чтобы вам оформили гостевой пропуск.
— Да, спасибо. Тогда увидимся позже, заместитель Ли.
Завершив звонок, Ён Со припарковалась. Подхватив сумку и недопитый кофе, она вышла из машины и направилась в вестибюль.
Пока оформлялся пропуск, Ён Со не спеша осмотрелась. Слишком роскошное для вестибюля обычной компании, это пространство на первый взгляд напоминало холл концертного зала.
Под потолком парила инсталляция известного скульптора, а на полу привлекал внимание медиа-арт, демонстрирующий передовые технологии. Глядя на огромный логотип «Пэкмун» над турникетами для сотрудников, Ён Со невольно пробормотала:
— «Пэкмун»…
Она так отчаянно хотела всё забыть. Мечтала сбежать. И вот — вернулась сюда по собственной воле. «Пэкмун». Снова в объятия этой проклятой корпорации.
От одного взгляда на логотип на душе стало неспокойно. Трудно было даже понять, закипает ли кровь в жилах, или, наоборот, леденеет.
Пока Ён Со боролась с внутренними противоречиями, охранник протянул ей карточку.
— Готово. Можете проходить.
— Да. Спасибо.
Взяв пропуск, Ён Со миновала турникеты, вошла в лифт и нажала кнопку семнадцатого этажа, где располагался юридический отдел «Пэкмун Авто».
Ей хотелось всё забыть, но что поделаешь. Раз уж она жила за счет этой семьи, пришло время отдавать долги.
Ах да. Кажется, есть и должок, который ей самой предстоит вытрясти.
— Господин исполнительный директор, госпожа…
Семь часов десять минут утра. Хи Дэ, только что принявший душ, вышел из ванной, на ходу вытирая волосы. К нему тут же подбежал управляющий домом и торопливо заговорил.
Однако не успел он договорить, как в спальню вошла мать Хи Дэ, госпожа Ким Джин Хва.
— Подумаешь, мать к сыну пришла. К чему эти доклады? Можешь идти.
— Да, госпожа.
Когда работник поклонился и, закрыв за собой дверь, вышел, Джин Хва опустилась на стул у туалетного столика. Бросив на него сумку, она перевела взгляд на сына.
— Только из душа?
— Врываться с самого утра в дом взрослого сына… Я же говорил, это дурная привычка.
— В будни ты занят работой. В выходные — встречами. Ты твердишь, что у тебя нет времени на мать. И до каких пор мне сидеть и ждать?
На полуслове Джин Хва вдруг встала. Свирепо уставившись на бугорок под одеялом, она подошла к кровати и резким движением откинула его.
Только убедившись, что там прячется лишь пухлая мягкая подушка, она снова опустилась на стул.
Хи Дэ, вытиравший волосы полотенцем, усмехнулся:
— Мне удобно спать в обнимку с любимой подушкой.
— И ты уверен, что обнимал только подушку?
— А если бы и нет? С чем мне еще спать?
Буркнув себе под нос, что, видимо, и правда следовало бы припрятать под одеялом какую-нибудь девицу, Хи Дэ начал наносить на лицо тоник. Джин Хва молча испепеляла взглядом его спину.
Втирая лосьон, Хи Дэ спросил:
— Говорите. Вы ведь не просто так пришли.
— Твой отец подыскивает партию для свиданий вслепую этому ублюдку.
Хи Дэ, похлопывавший себя по лицу, на мгновение замер. Но затем продолжил как ни в чем не бывало:
— И что с того?
— И что с того?! Как у тебя вообще язык поворачивается такое говорить? Немедленно женись! Ты что, не понимаешь, что это значит?
Легко срывающийся на крик голос матери бил по ушам, напоминая гомон стаи воробьев.
— Мало того, что твой отец притащил в компанию нагулянного на стороне бастарда, так теперь еще и невесту ему ищет!
— …
— И знаешь почему, а? Да потому что ты всё время твердишь, что тебе неинтересна ни женитьба, ни работа! Вот твой отец и носится с сыном этой подстилки. Немыслимо! Думаешь, я столько лет всё это терпела, чтобы теперь смотреть на подобное?
Хи Дэ пригладил волосы и повернулся.
— Наша звонкоголосая госпожа, а репертуар-то всё тот же. И года не прошло с тех пор, как вы клялись оставить меня в покое, если я пойду работать в компанию. А теперь отказываетесь от своих слов с такой легкостью.
— Тогда и сейчас — это разные вещи, разные! — Джин Хва вскочила с места, хватаясь за грудь и причитая, что у нее всё внутри клокочет от гнева. — Ты ведь только-только стал исполнительным директором. А он — начальник управления. Одно неверное движение, и…
— Одно неверное движение — и что?
— И он проглотит компанию! В какой еще семье сын подстилки подминает под себя весь бизнес?! Твой отец совсем рехнулся, ослеп в край!
— Вот именно, рехнулся отец. Так почему вы срываете злость на мне? Шли бы и высказывали всё ему. Хотя перед ним вы ведь и слова пикнуть не смеете.
— Ч-что?!
Джин Хва вытаращила глаза так, что они едва из орбит не вылезли, и Хи Дэ слегка приподнял руки в примирительном жесте. Он специально съехал в отдельный дом, чтобы не видеть весь этот цирк, но мать всё равно при каждом удобном случае заявлялась к нему и мотала нервы.
— Поосторожнее. Менопауза всё-таки. От нее ведь нет лекарств.
— Думаешь, проблема в моей менопаузе?! Проблема в том, что у тебя до сих пор не закончился переходный возраст! Ох… Ох!
Джин Хва замахала на себя ладонью, пытаясь остудить гнев. Хи Дэ подошел и насмешливо помахал рукой у ее лица. Мать скривилась и отбила его ладонь.
— Перестань. Ты мне сейчас яд даешь или лекарство?
— Так зачем было тащиться сюда? Могли бы просто позвонить. Тем более дело не такое уж и срочное.
— Женись! Заведи семью, наконец. Ты должен жениться раньше сына этой дряни!
— Отойдите. Мне нужно одеваться и ехать на работу.
Хи Дэ с раздраженным видом отвернулся и зашагал прочь, но Джин Хва засеменила следом. Даже когда сын вошел в гардеробную и начал выбирать рубашку, она продолжала сокрушаться.
— В тот день, когда твой отец завел интрижку, — а ведь и года не прошло с твоего рождения! — моя душа просто умерла. Я еле-еле дотянула до сегодняшнего дня только ради тебя! А теперь мне что, придется получать приглашение на свадьбу от сына этой подстилки?! Опереди его! Женись первым, во что бы то ни стало!
— Ха, да хватит уже! Мам!
Когда Хи Дэ раздраженно повысил голос, Джин Хва силой развернула его к себе. С лицом, осунувшимся и перекошенным от злости после бессонной ночи, она твердо отчеканила:
— Я больше не позволю, чтобы активы нашей компании перетекали на ту сторону. Ни копейки. Ни единой копейки!
— …
— Поэтому женись скорее и закрепи долю акций за своей женой. Если оставить всё как есть, неизвестно, что еще выкинет твой отец!
Выслушивая эту тираду уже в тысячный раз, Хи Дэ мрачно нахмурился.
— Выйдите. Мне нужно переодеться. Хотите, чтобы я опоздал, в то время как сын любовницы приходит вовремя?
— Нет! Этого ни в коем случае нельзя допустить!
— Вот поэтому я и говорю: выйдите. Пока ваш сын с не закончившимся переходным возрастом окончательно не слетел с катушек.
— Ладно… Выхожу. Только не забудь выпить панты [1].
[1] рога оленя, популярное в корейской традиционной медицине средство для восстановления сил и укрепления здоровья.
— Идите уже!
Он только проснулся, но ему уже страшно хотелось вернуться обратно в кровать. Утро выдалось утомительным во всех отношениях.
— Пиздец как высасывают энергию с самого утра, реально.
— Ха…
Бормоча себе под нос ругательства, Хи Дэ подъехал к зданию компании и остановил машину перед главным входом. Бросив ключи парковщику, он направился прямо через вестибюль.
Охранник поспешно открыл турникет, подстраиваясь под его шаг. Хи Дэ устало поплелся к лифтам и, небрежно кивая в ответ на поклоны стоявших там сотрудников, размял затекшую шею.
«Если высасываете из меня все соки до последней капли, на кой черт вообще пичкать меня этими рогами? Хрен я их больше выпью», — думал он.
Он давился этим отваром уже третий месяц кряду — и только потому, что мать закатывала истерики, причитая, что иначе она просто умрет. А поскольку она донимала прислугу требованиями следить, чтобы сын выпивал всё до дна, работникам приходилось стоять над душой и пристально наблюдать, пока он не опустошит стакан прямо у них на глазах.
Предвкушая эту мелкую месть в ответ на материнскую менопаузу, Хи Дэ зашел в лифт.
Он прошел прямиком в кабинет исполнительного директора и, едва опустившись в кресло, первым делом открыл документы, которые не успел досмотреть вчера.
«Женись! Заведи семью, наконец. Ты должен жениться раньше сына этой дряни!»
Он тут же захлопнул папку. Визгливый голос матери, похожий на воробьиный гомон, всё еще звенел в ушах. Почувствовав, как начинает раскалываться голова, он потер виски. В этот момент зазвонил внутренний телефон.
— Да.
— Господин исполнительный директор. К вам главный адвокат юридического отдела Ким Дэ Хон.
— Впустите.
— Слушаюсь.
Положив трубку, Хи Дэ круговыми движениями помассировал виски и поднял взгляд. Дверь открылась, и раздался знакомый голос адвоката Кима:
— Господин исполнительный директор. Как вы поживали всё это время? Это начальник Ким.
— Начальник Ким, проходите. Давно не виделись… — Хи Дэ, заметивший вошедшую следом за Кимом девушку, на полуслове осекся.
Начальник Ким, пропустив спутницу вперед, подошел к столу.
— Господин исполнительный директор, это адвокат Сим Ён Со. С сегодняшнего дня она присоединяется к нашему юридическому отделу.
Ему не потребовалось ни секунды, чтобы узнать ее.
— Адвокат Сим, поприветствуйте исполнительного директора.
— Здравствуйте, исполнительный директор Юн Хи Дэ.
Нет, тело отреагировало даже раньше, чем мозг успел всё осознать.
— Я адвокат Сим Ён Со.
Дочка из подвальной каморки. Первое горькое поражение в жизни.
В тот момент, когда Хи Дэ увидел Сим Ён Со, он просто не поверил своим глазам.
А мне дадут пожить?
— Здравствуйте, исполнительный директор Юн Хи Дэ.
Хи Дэ впервые в жизни осознал, насколько глубоки чертоги его памяти.
В тот самый миг, когда открылась дверь и на пороге появилась Сим Ён Со. Когда она, чеканя шаг, остановилась прямо перед ним.
— Я адвокат Сим Ён Со.
Лето тогда наступило так быстро.
Ему незаметно исполнилось восемнадцать.
«Ты мне нравишься, Сим Ён Со. Давай встречаться».
Момент из прошлого, когда он признавался ей в чувствах в тени раскидистого летнего дерева, внезапно столкнулся с настоящим.
— Позвольте доказать свою ценность на деле. Рада знакомству, исполнительный директор Юн Хи Дэ.
— ...
Глядя на лицо Ён Со — невыразимо сухое, так контрастирующее с ее вежливым приветствием, — Хи Дэ резко выдохнул.
Пока он стоял молча, не в силах выдавить из себя ни слова, начальник отдела с улыбкой произнес:
— Адвокат Сим — ценный кадр, которого мы с большим трудом переманили. Можете возлагать на нее большие надежды, господин исполнительный директор.
— Ага. Переманили. Талант.
Только после этого пояснения Хи Дэ заговорил, бормоча слова себе под нос, словно в бреду. И поскольку за этим больше ничего не последовало, начальник деликатно попрощался:
— Раз мы закончили с приветствиями, я, пожалуй, пойду. Увидимся на совещании, исполнительный директор.
— А, подождите, начальник Ким.
Хи Дэ окликнул его, когда тот уже направился к выходу.
— Идите один. А нового адвоката оставьте здесь.
— А? Оставить адвоката Сим?
Услышав это, начальник Ким озадаченно нахмурился. Хи Дэ, слегка склонив голову набок, посмотрел на Ён Со:
— Раз уж она такой талантливый кадр, которого мы с трудом переманили, я подумал — почему бы не провести с ней небольшую личную беседу?
— А, да. Понял.
Начальник Ким кивнул и посмотрел на Ён Со, подав ей знак вести себя благоразумно, после чего первым покинул кабинет.
Щелк. Только когда дверь за ним закрылась, Хи Дэ небрежно кивнул на диван:
— Присаживайтесь.
— Нет. Я постою.
Раз Ён Со отказалась сесть, Хи Дэ снял трубку и нажал кнопку селектора.
— Принесите напитки. Мне — без кофеина.
— Сию минуту, господин директор.
Отдав короткое распоряжение, Хи Дэ подошел к дивану и развязно на него плюхнулся. Затем повернул голову, поднял взгляд и посмотрел на Ён Со.
Их глаза встретились…
В тот самый момент на Ён Со обрушилась лавина воспоминаний.
«Эй там, новый адвокат».
Взгляд человека, которого ни разу в жизни не смешивали с грязью. Высокомерный тон.
— Как видите, я совершенно не привык смотреть на людей снизу вверх, — произнес он. — Подойдите и сядьте, чтобы мы были на одном уровне…
Люди не так легко меняются, и он остался точно таким же, каким был. Вплоть до мерзкого характера, заставляющего всех плясать под его дудку. Во всем.
Как только Ён Со опустилась на диван, Хи Дэ сделал глоток принесенного чая.
Сим Ён Со была его первой любовью, вот только воспоминания об этом не были ни нежными, ни щемящими. Стоило ему признаться в чувствах, как его жестоко отшили, и, словно этого было мало, вскоре после этого она вообще исчезла, прибегнув к крайним мерам — отчислению из школы по собственному желанию.
Узнав об ее уходе с опозданием, Хи Дэ впервые в жизни почувствовал, как пошатнулась его самооценка.
Неужели она забрала документы только из-за того, что он признался ей в любви? У Сим Ён Со наверняка были на то другие причины. Но как бы он ни пытался убедить себя в этом, факт оставался фактом: от пережитого шока он еще долго пребывал в полной растерянности.
Они жили в одном доме, но после того случая он не видел даже тени Ён Со. Они пользовались разными входами, и она вообще перестала попадаться ему на глаза, словно собиралась до конца дней безвылазно сидеть в своей подвальной каморке.
Затем Хи Дэ окончил школу, уехал учиться за границу, отслужил в армии. А к тому времени, как он повзрослел и начал жить самостоятельно, ее мать перестала работать в их доме.
Когда мать с дочерью исчезли из подвальной комнатушки, где, казалось, собирались ютиться вечно, эта нелепая и поверхностная первая любовь была окончательно похоронена. По крайней мере, так это выглядело для Хи Дэ.
Он думал, что они больше никогда не увидятся, разве что случайно столкнутся где-нибудь на улице.
— Кажется, мы с вами уже знакомы, адвокат Сим, — Хи Дэ заговорил первым. Ён Со промолчала в знак согласия. — Не думал, что мы снова встретимся в этой компании.
— ...
— И уж тем более не ожидал, что вы станете адвокатом. Вы ведь вроде бы бросили школу? Так как же вам это удалось? Восстановились? Сдали квалификационный экзамен?
— Если вас интересует процесс или причины, по которым я стала юристом, то основная информация изложена в моем резюме.
Услышав этот сухой, почти машинный тон Ён Со, упрямо сверлившей взглядом стену, Хи Дэ иронично вскинул брови.
— Вот как. Резюме. Ну, если станет совсем скучно, как-нибудь полистаю.
Профиль Ён Со, сидевшей с аккуратно сложенными на коленях руками и смотревшей строго перед собой, казался непроницаемо-сухим. Она даже не притронулась к своей чашке.
«Вы только посмотрите на эту Сим Ён Со. Сидит с таким видом, будто вышла на пикет.
Можно подумать, кто-то тут рад ее видеть».
— Как поживает ваша матушка?
Он заметил, как Ён Со еще крепче сцепила пальцы.
— Чем она занимается в последнее время? Ничего не стряслось? Со здоровьем всё в порядке?
— Я согласилась сесть, полагая, что это официальная беседа с руководством. Личные вопросы…
— Ах да. Прошу прощения. Бываю нетактичным. Мне ведь никогда не приходилось заботиться о чужих чувствах.
Оборвав Ён Со на полуслове, Хи Дэ слегка приподнял руку.
— Верно. Официальная беседа с руководством. Обязательно нужно ее провести. Итак, адвокат Сим. Каковы ваши впечатления от первого рабочего дня?
— Пока не поняла. Всё-таки это только первый день.
— И почему вы выбрали именно «Пэкмун»? Обойдя стороной множество других компаний. И почему именно «Пэкмун Авто»?
Он заходил издалека, но на самом деле требовал немедленно признаться: какого черта она вообще здесь появилась?
Спустя мгновение Ён Со мельком взглянула на него. И когда она впервые за всё время посмотрела ему в глаза, плечи слегка расслабившегося Хи Дэ невольно дрогнули.
Ее волосы — естественного каштанового оттенка, казалось, никогда не знавшие краски, — были такими же прямыми и длинными, как в старших классах.
«Вы только посмотрите на это лицо... Совсем не изменилась. Постарел тут, получается, только я».
Хи Дэ мысленно цокнул языком, поражаясь тому, что скромное, лишенное макияжа лицо Ён Со осталось точно таким же, как в прошлом.
— Если называть причину моего прихода сюда, то компания предложила лучшие условия. И это близко к дому.
— И это всё?
— Да. Всё.
Хи Дэ потер переносицу.
— Вы ведь должны были знать, что я здесь работаю?
— Да.
«Знала — и при этом пришла сюда только из-за хороших условий?»
— Мне не стоило приходить?
— Нет, ну, я не то чтобы…
Он тут же пожалел, что ляпнул лишнее. Хи Дэ отмахнулся, словно предлагая закрыть тему, и прочистил горло.
«Ого. Вот как. Значит, есть я тут или нет, вас это совершенно не касается, так?
Ну конечно. Как иначе. Тот, кто бьет, быстро всё забывает. А вот тот, кого бьют, помнит это всю жизнь. Отвергла искренние чувства человека, швырнула их как собаке — и напрочь обо всем забыла.
Что-то в этом роде, да?»
— Понятно. Говорят, наши эйчары изрядно попотели, чтобы переманить вас, так что надеюсь, вы не окажетесь вором зарплаты. Трудитесь усердно. И покажите такие результаты, чтобы ни у кого не осталось вопросов.
— Слушаюсь, господин исполнительный директор.
Диалог вроде бы поддерживался, но Хи Дэ никак не мог отделаться от ощущения, что общается с искусственным интеллектом. Чувствуя, что за эти несколько минут из него выжали все соки, он вяло махнул рукой.
— Идите. Удачного рабочего дня.
— Да. Я пойду.
Ён Со поднялась с места с такой готовностью, словно только этого момента и ждала. Хи Дэ крепко зажмурился и снова открыл глаза. Это не было словесной дуэлью с победителем и проигравшим, но почему он чувствовал себя так, будто его разгромили всухую — оставалось загадкой.
— Адвокат Сим. Подождите.
Когда Ён Со обернулась, Хи Дэ, потирая виски, заговорил. Как бы там ни было, он хотел красиво завершить этот разговор.
— Раз уж мы снова встретились, значит, судьба. Если возникнут трудности или появится неприятный человек, сразу говорите мне. Уж с таким я смогу разобраться.
— ...
— Я говорю, что прикрою вашу спину, Ён Со. Непонятно? Я предлагаю откровенно жаловаться, если вас что-то не будет устраивать.
Фраза звучала отлично. Разве этого недостаточно, чтобы сохранить свое лицо и подчеркнуть статус?
Медленно покачивая носком туфли, Хи Дэ великодушно пообещал ей покровительство. Ён Со, казалось, на мгновение задумалась, а затем с абсолютно серьезным лицом произнесла:
— Раз исполнительный директор сам заговорил об этом, скажу прямо. На самом деле, немного неприятный человек уже появился.
— Появился? Когда?
— Прямо сейчас.
— Прямо сейчас? И кто же это?
— ...
— А-а. Это я. Уф, надо же, как быстро появился.
Ён Со едва заметно склонила голову в легком поклоне и продолжила:
— Я не хочу использовать прошлые личные связи ради собственной выгоды. И у меня нет ни малейшего желания плодить пустые слухи. Поэтому прошу проявить чуткость и тактичность, господин директор, чтобы я могла спокойно и добросовестно выполнять свою работу.
Хи Дэ зажмурился и снова открыл глаза.
— Ха.
Спустя мгновение он криво усмехнулся.
— Вау. А говорите вы пиздец как складно. То ли потому, что вы адвокат, то ли еще почему, но каждый раз лишаете меня дара речи. С таким словарным запасом вам бы и без диплома на хлеб хватило. Воистину талант.
Хи Дэ поднялся с дивана.
— Ясно. В любом случае, за работу.
— До свидания.
Ён Со еще раз попрощалась и скрылась за дверью. Сунув руки в карманы, Хи Дэ молча ждал, пока она выйдет. Но как только створка захлопнулась с глухим стуком, он с досады пнул воздух.
— Ах, бля. Какого хрена она сюда приперлась?! И кто вообще её переманил?! Почему именно Сим Ён Со?! Что, в Корее она одна адвокат?! Почему именно она!
В отчаянии взъерошив аккуратную прическу, он содрогнулся от нелепости происходящего. В тот момент, когда Сим Ён Со открыла дверь и вошла в кабинет, он просто потерял дар речи, а когда пришел в себя, она уже сидела на диване.
Он даже толком не помнил, какую чушь нес. Испугался? Растерялся? Сердце до сих пор бешено колотилось от абсурдности ситуации…
— Раз исполнительный директор сам заговорил об этом, скажу прямо. На самом деле, немного неприятный человек уже появился.
— Появился? Когда?
— Прямо сейчас.
— Прямо сейчас? И кто же это?
— ...
— А-а. Это я. Уф, надо же, как быстро появился.
Ух. Стоило только прокрутить этот диалог в памяти, как в глазах потемнело.
«С ума сойти… Какой позор. Реально».
Хотел эффектно завершить разговор, а в итоге наговорил дичи и сотворил себе очередное темное прошлое. Говорит всё, что думает, абсолютно спокойным голосом — а толку с того, что тон вежливый? Слова-то колючие, как иголки у кактуса.
И еще больше бесило то, что говорила-то она всё по делу.
— Да уж, раз нечего было сказать, надо было просто попрощаться. «Прикрою спину», хуё-моё… На кой черт я вообще полез не в свое дело.
С совершенно обессиленным лицом Хи Дэ уставился в потолок.
«Прошу проявить чуткость и тактичность, исполнительный директор, чтобы я могла добросовестно выполнять свою работу на своем месте».
— Ха…
Тяжело и протяжно выдохнув, Хи Дэ вдобавок еще и растер лицо ладонями.
— Я же ясно сказал, что не умею заботиться о чужих чувствах, или нет? Целый адвокат, а память такая никудышная.
Глубоко вздохнув, Хи Дэ вернулся за свой стол. Он уставился в монитор, зашел во внутреннюю систему, требующую высокого уровня допуска, и открыл резюме Сим Ён Со.
Всё такая же красивая крыса
— Впервые вижу, чтобы исполнительный директор проводил личные беседы. Видимо, из-за наплыва исков в последнее время он на нервах.
Не успела она обойти всё начальство с приветствиями, как подошло время обеда. Ён Со, пришедшая в столовую вместе с коллегами по отделу, заняла свободное место и принялась за еду.
— Адвокат Сим, директор не сказал ничего особенного? — поинтересовался начальник отдела Ким, который утром сопровождал её к руководству.
Ён Со подняла голову. Почувствовав на себе любопытные взгляды коллег, она чуть заметно улыбнулась:
— Да. Ничего такого. Просто велел показать результаты.
— «Результаты». Тоже мне новость. Как будто мы без него не знаем.
— Думаю, он просто хотел поднять боевой дух, — миролюбиво ответила Ён Со.
Стоило ей снова взяться за приборы, как в разговор встряла сидевшая рядом сотрудница:
— До чего же статный наш директор Юн. Вблизи я его почти не видела, но он даже издалека сияет.
— У него для этого всё есть. Пошел бы в актеры — отбоя бы от фанатов не было.
— Он не особо похож на председателя, видимо, пошел в родню по материнской линии? Зато «второй» — вылитый отец.
Под «вторым» подразумевался сводный брат Хи Дэ, недавно занявший пост начальника управления. Начальник Ким, тянувшийся палочками к закускам, резко вскинул голову:
— Поосторожнее с языком. Болтаете в столовой всё, что в голову взбредет. А если кто услышит?
— Да кто тут услышит? Мы же тихо, — отмахнулась сотрудница и перевела взгляд на Ён Со. — Сейчас в компании обстановка накалена до предела. Не знаю, были ли вы в курсе, адвокат Сим, когда устраивались, но тут ведь теперь под одной крышей сошлись Сонголь и Чинголь [1].
[1] термины из древнекорейского государства Силла, обозначающие высшие касты («истинная кость» и «святая кость»). Здесь используются метафорически: законный наследник и побочный, но признанный сын.
Сидящий напротив юрист воровато огляделся и, подавшись вперед, тихо добавил:
— Да разве директор Юн — не просто красивое лицо компании? Живая вывеска для презентаций новых автомобилей.
— А мне исполнительный директор всё равно нравится. В нем так притягательно сочетаются лоск и легкая хулиганца. Да и продажи с его приходом взлетели.
— Ходят слухи, что «второго» привели специально, чтобы держать директора Юна в узде. Сами знаете, реальных достижений у него кот наплакал.
— Как бы там ни было, неужели побочный сын вытеснит законного? Вздор. В нашей стране общество еще не настолько свободно от предрассудков.
— Эй. Я кому сказал — услышат. Ешьте давайте. Живо.
Под строгим прищуром начальника сотрудники переглянулись и молча уткнулись в тарелки. Ён Со тоже сосредоточенно ела.
Чеболь в третьем поколении, безупречный лишь внешне. Лицо компании. Поразительная красота, совершенно не вяжущаяся с его грубой манерой речи. Наследник, которому плевать на судьбу корпорации — на работу ходит лишь его бездушная оболочка. Паршивая овца семьи «Пэкмун». Ходит уйма слухов: мол, никто своими глазами не видел, чтобы он кого-то бил, но покалеченных им людей хватит на целый грузовик.
Таков был нынешний имидж исполнительного директора «Пэкмун Авто» Юн Хи Дэ.
Ён Со этому ничуть не удивилась. Он относился к той породе людей, которым суждено всю жизнь притягивать к себе сплетни. Кто-то им восхищался, кто-то завидовал.
Похоже, он и правда нисколько не изменился.
— Адвокат Сим, вы уже всё? — округлила глаза соседка, когда Ён Со поднялась, взяв свой поднос.
Ён Со вежливо улыбнулась:
— Хочу немного прогуляться, заодно запомню, где какие отделы. Я пойду первой.
— А я как раз хотела устроить вам небольшую экскурсию.
— О, не стоит. У меня есть план офиса, осмотрюсь сама. Приятного аппетита.
Стоило Ён Со отойти, как провожавшие её взглядом коллеги снова зашушукались. Тема плавно перетекла с директора Юна на новую сотрудницу.
— Не знаю, как вам, а мне адвокат Сим мягкой не кажется. Как бы это сказать? Будто живет в своем собственном мире.
— Вот-вот. У меня в той юрфирме, где она раньше работала, есть знакомый. Говорит, она и там в коллектив особо не вливалась. Вроде приветливая, но общается словно в непроницаемой маске.
— Она уже успела изучить все дела, которые ей передали. Одно это уже о многом говорит.
Миловидная внешность, поразительно высокий процент выигранных дел. Вежливая манера речи без капли заискивания. Не агрессивная, но глухо ушедшая в оборону позиция.
Таков был имидж Сим Ён Со в её первый рабочий день. Прагматичный адвокат-одиночка, нацеленная исключительно на результат; та, кто не просит о помощи и не оказывает её другим.
Сверяясь с планом офиса на экране телефона, Ён Со не спеша шла по коридору. Запоминая расположение отделов, она попутно отмечала комнаты отдыха и прочую инфраструктуру.
Куда бы она ни бросила взгляд, везде виднелся массивный логотип «Пэкмун Авто». Бренд, знакомый, пожалуй, каждому корейцу, но для Ён Со он значил нечто иное.
Этот логотип красовался на выцветшей корпоративной футболке, которую мать носила вместо пижамы, и на жестком от старости подарочном полотенце с вылезшими нитками.
Взглянув на логотип, Ён Со на мгновение замерла. Невольно сделала глубокий вдох.
Она познакомилась с Хи Дэ, когда ей было около пяти. В раннем детстве они беззаботно играли вместе, но пойдя в начальную школу, стали всё чаще оглядываться на других.
Откуда они это знали? И мальчик, и девочка прекрасно понимали: взрослые не должны видеть их вместе. Словно сбегая от реальности в свой маленький сказочный мир, они прятались в тайном убежище и часто улыбались друг другу.
Но время неумолимо шло, и когда они перестали быть просто маленькими мальчиком и девочкой... Произошел тот случай.
«Это случайно не зонт Хи Дэ?»
Это случилось летом, на первом году старшей школы, когда стеной лил муссонный дождь. Хи Дэ, учившийся с ней в одной школе, сунул ей свой зонт. Раз уж он сам предложил, она взяла его, ни о чем не подозревая.
На полпути к дому ей случайно встретилась мать Хи Дэ и узнала вещь сына. В тот же вечер Ён Со впервые вызвали в роскошную гостиную хозяйского особняка.
«Нельзя же допустить, чтобы твоя мать из-за тебя потеряла и работу, и крышу над головой, верно? Ты умная девочка. Я верю, что ты будешь вести себя благоразумно».
Пронизывающий холод мраморного пола, который она ощущала босыми ногами, потому что ей даже не предложили тапочки. И еще более ледяной, элегантный гнев хозяйки дома.
Ён Со и раньше знала, что богатство и статус — это непреодолимая пропасть между их мирами. Но то, что раньше она понимала лишь смутно, в тот вечер отпечаталось в ее сознании с жестокой ясностью.
Вернувшись в свою подвальную каморку, Ён Со горько расплакалась. Сидя перед раскрытым для просушки элитным брендовым зонтом Хи Дэ, она рыдала навзрыд, словно весь ее мир рухнул.
Несколько дней она старательно избегала Хи Дэ. Именно тогда он, не выдержав её отчуждения, признался в своих чувствах. Ён Со отвергла его не колеблясь.
Даже зная, что эту рану нанес не он. Прекрасно понимая, что он здесь ни при чем. Боль, въевшаяся в хрупкое, неокрепшее сердце подростка, не желала искать оправданий.
«Эй, Сим Ён Со. Ты ведь живешь у Хи Дэ? Твоя мама — их прислуга, да?»
Когда дружок Хи Дэ пришел к ней в класс и принялся насмехаться, Ён Со решила: это Хи Дэ, разозлившись на отказ, распустил о ней слухи.
Когда к ней намертво приклеилось жестокое клеймо «служанка Юн Хи Дэ», Ён Со забрала документы из школы.
Ён Со, долго стоявшая неподвижно, глядя на логотип, вдруг тяжело вздохнула.
«И почему вы выбрали именно "Пэкмун"? Обойдя множество других компаний. И почему именно "Пэкмун Авто"?»
Говорят, время лечит. Чушь. Это правило не работает для тех, чье время однажды остановилось.
Получив предложение от «Пэкмун Авто», Ён Со сразу поняла: её раны всё еще кровоточат.
Поэтому она и пришла сюда. Чтобы пойти напролом. Не прятаться, а встретиться с прошлым лицом к лицу.
— Так, и где я сейчас?
Ён Со, механически переставлявшая ноги, резко остановилась и уткнулась в экран. Она попыталась увеличить план, чтобы сориентироваться, как вдруг в конце коридора показался Хи Дэ.
Его внезапное появление так напугало её, что она поспешно юркнула за угол. К счастью, он, кажется, её не заметил.
Сжавшись в комок, Ён Со до боли закусила губу. Какое там лицом к лицу... До этого было еще ох как далеко. От одного лишь вида его силуэта сердце позорно уходило в пятки.
— И как дела? Председатель всё так же не появляется дома?
— Вроде того. Я живу отдельно, поэтому точно не знаю, но судя по истерикам матери — да.
Хи Дэ, неспеша шагающий по коридору после обеда со старшим управляющим директором Ким Ги Чханом, небрежно пожал плечами. Директор Ким был единственным человеком в компании, с которым Хи Дэ мог поговорить по душам.
Ким Ги Чхан тяжело вздохнул. То, что председатель Юн Гук Сон — глава «Пэкмун Групп» и отец Хи Дэ — живет на две семьи, ни для кого не было секретом.
— Говорят, такие мужья бесят, когда они рядом, но когда их нет — бесят еще больше. Каково сейчас твоей матушке? Столько лет жить и своими глазами смотреть, как муж изменяет.
Хи Дэ шел молча.
— Я думал, это просто интрижка на стороне. Кто ж знал, что он так основательно заведет вторую семью? О чем председатель вообще думает, притащив в компанию побочного сына?
— Да потому что я ни на что не годен. Кого тут винить.
— Раз сам понимаешь, так возьмись за ум, паршивец. Хватит уже терпеть шепотки, что ты тут чисто для мебели. — Директор Ким бросил на него строгий взгляд. — Был бы ты дураком — я бы махнул рукой. Зачем даешь таким мозгам пропадать зря? До каких пор будешь корчить из себя дурачка Ондаля [2]?
[2] персонаж корейского фольклора, простолюдин, скрывавший свои таланты до встречи с принцессой.
— Кто знает. Пока не встречу принцессу Пхёнган?
— Хватит паясничать, балбес. Этот начальник управления Юн, хоть и нагулянный, но в правах-то признан. Никто не знает, как всё повернется...
— Брат!
В этот самый момент, услышав оклик, Хи Дэ поднял глаза. Оборвав фразу на полуслове, Ким Ги Чхан едва заметно кивнул в сторону подошедшего:
— Помяни крысу — она и появится, — пробормотал он.
— Почему крысу? В пословице же тигр.
— Какое благородство. Он похож на тигра? Обычная крыса, прибежавшая таскать чужое зерно.
— Вы же сами только что сказали, что он признанный сын.
— У меня могут быть личные предпочтения. В любом случае, я ставлю на тебя.
— Польщен. Смотрите, не перебегите на другую сторону.
Хи Дэ остановился, засунув руки в карманы брюк. Мужчина, окликнувший его «братом», был не кто иной, как Юн Сон Джо, новоиспеченный начальник управления. Сводный брат Хи Дэ.
— Брат, вы уже пообедали? А меня вот отец — то есть, председатель — вызывает, иду к нему.
Молча наблюдая за дружелюбной физиономией Сон Джо, Хи Дэ криво усмехнулся. Затем свел брови так, что между ними залегла глубокая складка, и холодно процедил:
— Странная хуйня. У меня нет младшего брата. Если ты называешь меня братом, что нам с этим делать? По родословной не сходится.
Директор Ким похлопал Хи Дэ по плечу и деликатно удалился. Оставшись с Хи Дэ один на один, Сон Джо всё так же безмятежно улыбался:
— Прошу прощения, господин директор. На работе нужно соблюдать субординацию, но я так обрадовался встрече, что допустил оплошность. Впредь буду осмотрительнее.
— Чему ты, блядь, обрадовался и в чем собрался быть осмотрительнее?
Хи Дэ окинул его взглядом с ног до головы, как кусок грязи на ботинке, и склонил голову набок. Глядя сверху вниз на Сон Джо, унаследовавшего отцовский невысокий рост, он процедил с угрозой:
— Как бы это ни было полезно для здоровья, я не собираюсь вырывать твои кишки, чтобы их сожрать, так что кончай этот цирк. И не попадайся мне на глаза.
— Господин директор. Я правда хочу лишь проявить преданность. Поверьте, это мое единственное желание.
— Преданность?
Хи Дэ хмыкнул. Видимо, выводить людей из себя фальшивым трепом — это у них семейное.
Становилось понятно, почему его мать хваталась за сердце каждый раз, когда сталкивалась с той женщиной.
— Блять, с таким усердием нести хуйню, которую даже собака жрать не станет. На кой хрен мне твоя преданность? Солить её, что ли?
Хи Дэ кончиками пальцев брезгливо похлопал Сон Джо по плечу.
— Слушай. Давай оставим обиды наших матерей, чьи жизни пошли под откос из-за того, что они связались с нашим отцом, им самим. Моя мать не успокоится, пока не вырвет твоей все волосы, но мы-то с тобой можем вести себя как джентльмены и просто игнорировать друг друга. А? Начальник Юн Сон Джо.
Закончив фразу, Хи Дэ перевел взгляд. В нише за скульптурой промелькнул чей-то силуэт. По одному лишь цвету волос он мгновенно и безошибочно узнал Сим Ён Со.
«Какого хрена она опять здесь делает?»
— Ха.
Тихо выдохнув, Хи Дэ красноречиво уставился на Сон Джо. Под этим взглядом, буквально кричавшим «проваливай», Сон Джо крепко стиснул челюсти и молча зашагал прочь.
Едва он скрылся из виду, Хи Дэ бесшумно шагнул к скульптуре. Осторожно выглянувшая из укрытия Ён Со наткнулась на стоявшего вплотную Хи Дэ и вздрогнула.
Хи Дэ свирепо нахмурился, буравя её взглядом.
— Может, стоит сменить дезинсекторов? Развелось крыс в компании.
— ...
— Я-то думал, на работу взяли человека, а оказывается, пробралась пиздец какая красивая крыса.
Хи Дэ сделал еще один шаг к ней. Она явно стояла так, чтобы подслушивать. Подавленный с самого утра гнев мгновенно вскипел и вырвался наружу.
— Отвечай честно. Чего ты добиваешься? Хочешь посмотреть, как я сдохну от стресса?
— ...
— Если да, то заранее поздравляю. Похоже, у тебя всё получится.
Их ледяные взгляды встретились. Двое людей, разделивших одно прошлое, но сохранивших о нем совершенно разные воспоминания.
Лицо компании Пэкмун
На следующее утро, совершив пробежку вдоль реки и вернувшись домой, Хи Дэ принял душ и вошел в гардеробную.
Вытащив первую попавшуюся рубашку, он уже было начал продевать руки в рукава, но передумал и вернул её на вешалку. Затем, задумчиво потирая подбородок, принялся придирчиво изучать свой гардероб.
«Вчера был серый костюм... Что же надеть сегодня?»
— Как ни крути, лучше классики ничего нет.
Его взгляд остановился на белоснежной рубашке. Сшитая на заказ итальянским портным во время командировки, она была одной из его любимых. Надев хрустящую от крахмала сорочку, он выбрал самый безупречный костюм.
Встав перед зеркалом, придирчиво оценил посадку, слегка расправил плечи, проверяя, как облегает грудь. Убедился, что воротник выгодно подчеркивает кадык.
«Я просто использовала обеденный перерыв, чтобы изучить расположение отделов».
Вчера. В нише за скульптурой.
Когда он, сверкая глазами от ярости, спросил, чего она добивается, Ён Со невозмутимо достала телефон с открытым планом офиса и холодно отрезала, давая понять, чтобы он не выдумывал лишнего:
«Кажется, причину своего прихода в компанию я достаточно ясно объяснила вам еще утром, господин исполнительный директор».
«Тогда зачем пряталась? Зачем подслушивала чужую семейную грызню? Это же подозрительно».
«Я не подслушивала вашу семейную грызню. Мне это совершенно неинтересно».
Вырвавшись из воспоминаний, Хи Дэ тяжело вздохнул. Ах, эта коварная Сим Ён Со. Она явно всё слышала от начала до конца, но так ловко прикинулась дурочкой, что ему просто нечего было возразить.
«Я пойду. Меня и так слишком долго не было на рабочем месте».
И как она только умудрилась так ловко сбежать? Пока он хлопал глазами, Сим Ён Со и след простыл.
— Ха.
Стоило только вспомнить, как давление снова подскочило, а затылок стянуло от напряжения. Словно хватая себя за горло, он резким движением затянул узел галстука.
— О низком давлении точно можно не беспокоиться. Скоро меня хватит гипертонический криз.
Он несколько раз переодевал часы, долго выбирал парфюм. Потратил целых полчаса на сборы, которые обычно занимали от силы десять минут, придирчиво оценивая каждую деталь.
А затем, внезапно осознав, какого черта он вообще творит, вздохнул так тяжело, что земля под ногами едва не провалилась.
— Хуйней маюсь. Совсем крыша поехала.
Подхватив пустой портфель, служивший исключительно статусным аксессуаром, он нехотя вышел из спальни. В коридоре его уже поджидала прислуга с пиалой отвара из пантов.
— Впредь не приносите. Я не буду это пить. Просто выливайте по одной порции в раковину.
— А? Ой, что вы, господин директор, так нельзя. Ваша матушка строго-настрого наказала...
— И я вам строго-настрого наказываю. Если жалко выливать — пейте сами.
Хи Дэ отрезал, что пить не станет, и прошел мимо. Перепуганная женщина засеменила следом.
— Госпожа велела немедленно ей позвонить, если вы откажетесь и прикажете вылить!
— Звоните. Мама расстроится, ей станет плохо, она заработает инфаркт и сляжет.
— Но...
Женщина растерянно замерла. Сделав пару шагов, Хи Дэ всё же остановился.
— Вы ставите нас в безвыходное положение, господин директор. Нам приказали не сводить с вас глаз, пока не выпьете. Иначе всех уволят...
Хи Дэ обернулся и посмотрел на злополучное зелье испепеляющим взглядом. Уму непостижимо, почему сегодня эта бурда казалась ему чашей с ядом, которую приговорили выпить за измену королю.
«Каково сейчас твоей матушке? Столько лет жить и своими глазами смотреть, как муж изменяет».
— Ху-у…
Со вздохом Хи Дэ вернулся и выхватил пиалу из рук прислуги. Осушив её в несколько глотков, он скривился от отвращения.
— Угх. Пиздец гадость.
— Хорошего рабочего дня, господин директор.
— Ага.
Ему так хотелось устроить хотя бы небольшую забастовку, но он просто не мог заставить себя смотреть на мать с такой же жалостью, с какой на неё смотрел весь остальной мир.
Выпивать эту дрянь по утрам было единственным, что он мог для неё сделать. Своего рода проявление высочайшей сыновней почтительности.
Придя на работу, Ён Со первым делом отправилась на утреннее совещание отдела.
— Думаю, шумиха вокруг иска о неконтролируемом ускорении модели ZA6, поданного Чхве Дэ Сиком, уляжется нескоро. Мужик закусил удила, — вещал один из адвокатов.
Перелистывая материалы дела, Ён Со внимательно слушала коллег.
Шесть месяцев назад произошла жуткая авария: автомобиль с супружеской парой врезался в ограждение. Жена, сидевшая на пассажирском сиденье, погибла на месте, а чудом выживший муж подал иск к компании, утверждая, что машина внезапно и неконтролируемо разогналась. Хуже всего было то, что жена была на сносях.
Потерявший в одночасье и супругу, и нерожденного ребенка, обезумевший от горя Чхве Дэ Сик поднял на уши все СМИ и соцсети. Трагедия мгновенно приковала внимание общественности, и на «Пэкмун Авто» обрушилась лавина народного гнева. Никого уже не волновало, как всё было на самом деле.
Горе вдовца было безмерным, но для корпорации этот иск стал настоящей катастрофой.
Водитель клялся, что педаль газа заклинило, но это были лишь слова. Как и в большинстве подобных дел, истец не мог доказать технический сбой, а «Пэкмун Авто» не могло стопроцентно доказать его отсутствие. Началось изнурительное перетягивание каната. Поистине деликатная и взрывоопасная ситуация.
— У этого Чхве Дэ Сика абсолютно поехавшая кукушка. Я как-то пересекался с ним мельком — это просто невменяемый человек.
Сидевший рядом юрист незаметно пихнул болтуна локтем в бок, призывая замолчать.
Ведущие юристы по этому делу менялись уже дважды — никто не выдерживал яростных нападок Чхве Дэ Сика. Его дурная слава так гремела в отделе, что браться за иск больше никто не хотел. В итоге папку с делом благополучно спихнули новенькой — Сим Ён Со.
Начальник Ким повернулся к ней:
— Адвокат Сим. Ну как? Ознакомилась?
— В процессе. Историю судебных заседаний просмотрела. Думаю, мне придется встретиться с господином Чхве лично.
Услышав её ровный, спокойный голос, остальные адвокаты потрясенно выкатили глаза, но благоразумно промолчали. Начальник Ким сочувственно кивнул:
— Имей в виду, он абсолютно неадекватен. Думаю, ты уже поняла: конструктивного диалога там не выйдет. Стоило ему увидеть наших юристов, как он тут же бросался с кулаками и орал, что убьет. В общем, будь предельно осторожна.
— Да. Поняла.
— Хорошо. Следующий вопрос.
Совещание продолжилось, и Ён Со вновь сосредоточилась, делая пометки в блокноте. Несмотря на то что накануне она глаз не сомкнула, разбирая переданные ей дела, сегодня она выглядела бодрее и свежее всех присутствующих.
Получив уведомление об экстренном совете директоров, Хи Дэ нехотя поплелся в большой зал заседаний. Лица рассаживавшихся руководителей были мрачнее тучи — причина сбора была ясна как день.
Когда в зал вошел председатель Юн Гук Сон, все почтительно вскочили. Не успев опуститься в кресло во главе стола, председатель Юн с ходу разразился гневной тирадой. Причиной бешенства было непрерывное падение стоимости акций компании.
— Акции летят в бездну, а вы тут просто штаны просиживаете?! Вы вообще о чем думаете?!
Члены совета сидели, понурив головы. Лишь Хи Дэ с отсутствующим видом монотонно постукивал пальцем по подлокотнику. Он давно не видел отца, но эта встреча не вызывала у него ни капли радости. Тем более что отцовские вопли сидели у него уже поперек горла.
— Включите видео!
— Слушаюсь, господин председатель.
Секретарь вывел ролик на огромный экран. Хи Дэ скользнул по нему равнодушным взглядом. Это было то самое скандальное видео о неконтролируемом разгоне ZA6, которое завирусилось в соцсетях и набрало безумное количество просмотров.
Мужчина в траурном костюме, прижимая к груди портрет погибшей жены и крошечные детские пинетки, со слезами проклинал корпорацию. Было наглядно доказано: каждый раз, когда этот человек публиковал новый ролик, графики акций компании ползли вниз.
— И долго вы будете просто на это смотреть?! Вы же совет директоров, разработайте план антикризисных мер!
Руководители виновато опустили глаза. Хи Дэ с постным лицом продолжал сверлить взглядом экран.
— Руководство сидит сложа руки — вот почему компания катится в тартарары! Примите меры! Немедленно!
Председатель Юн распекал директоров за дело, которое вообще-то находилось в юрисдикции рядовых юристов. В этом был весь его характер — он совершенно не доверял исполнителям низшего звена.
Однако директора, прекрасно осознававшие всю токсичность этого процесса, лишь затравленно переглядывались. Вмешайся они — в лучшем случае просто ничего не добьются, а в худшем — станут козлами отпущения.
— Почему все молчат?! Языки проглотили?! Я требую решения проблемы, за что вам платят?!
Председатель бушевал, побагровев от натуги, но в зале висела гробовая тишина. Для Хи Дэ происходящее вообще казалось новостями с другой планеты.
«Меня это не касается. Сейчас кто-нибудь попадется под горячую руку и вылетит с треском», — равнодушно подумал он. В этот момент видео закончилось, и на экране высветился титульный слайд с именем ответственного по иску адвоката.
«Ответственный адвокат: Сим Ён Со».
«Проклятье. Сидел себе, никого не трогал, и надо же было увидеть то, чего видеть категорически не стоило».
— Ха…
Хи Дэ с силой растер лицо ладонями. Только сейчас до него дошел весь масштаб катастрофы. Он вдруг отчетливо вспомнил безумный, фанатичный взгляд убитого горем мужчины с видео — видео, на которое он до этого смотрел так скучающе.
— Так что, никого нет?! Никто не может с этим разобраться?! Спихнули такое дело на какую-то девчонку из юридического и умыли руки?! Бесполезные куски идиотов!..
Потирая разболевшиеся виски, Хи Дэ медленно поднял руку.
Громовой голос председателя осекся. Руководители с облегчением выдохнули и осторожно подняли головы.
— Я займусь.
Увидев, что руку поднял не кто иной, как лоботряс Хи Дэ, совет директоров впал в ступор. Председатель Юн растерянно моргнул.
— Что?.. Ты за это возьмешься?
— Да. Я.
— С чего это вдруг?!
— А что, прикажете и дальше штаны просиживать?
Председатель Юн поперхнулся словами. Впервые за всё время Хи Дэ проявил хоть какую-то инициативу на собрании. В зале повисла мертвая тишина. Хи Дэ опустил руку и лениво обвел собравшихся взглядом:
— Я попробую. Не могу же я всю жизнь работать просто красивой мордашкой компании.
— ...
— Я беру это на себя. Буду курировать дело Чхве Дэ Сика.
Председатель Юн долго, сверляще смотрел на небрежно откинувшегося в кресле сына, а затем с силой хлопнул ладонью по столу:
— Тогда так тому и быть! Остальным — взять себя в руки и работать!
— Слушаемся, господин председатель!
Совет в один голос выдохнул согласие, и Юн Гук Сон стремительно покинул зал.
Хи Дэ обреченно и прерывисто выдохнул. Казалось, с того самого момента, как Сим Ён Со снова возникла на горизонте, его спокойная жизнь полетела ко всем чертям.
Ну что ж. Жребий брошен, а там будь что будет.
«Интересно, Ён Со… какое у тебя будет лицо, когда ты узнаешь, что нам придется плыть в одной гребаной лодке?»
Не хочу проигрывать
— А-а… да…
Ответив на звонок, Ён Со сама того не замечая издала протяжный вздох. Звонили из секретариата исполнительного директора — сообщили, что порученное ей дело теперь переходит под его личный контроль.
Её неизменно спокойное лицо на мгновение отразило растерянность. С трудом подбирая слова, Ён Со ответила:
— Да, я поняла. В таком случае, мне нужно просто передать вам все материалы дела?
— Да. Я отправил вам ссылку, загрузите всё туда, пожалуйста. И еще: господин директор ожидает вас у себя. Адвокат Сим, вы сейчас сильно заняты?
— Нет. Я сейчас же поднимусь.
Повесив трубку, Ён Со быстро отправила файлы по ссылке, собрала бумажные документы в массивную папку и поднялась из-за стола. Зайдя в лифт, она невольно тяжело выдохнула:
— Ху-у…
Усилием воли усмирив взбунтовавшиеся мысли, она подошла к кабинету директора. Секретарь предупредительно распахнул перед ней дверь.
Ожидавший её на диване Хи Дэ поднял взгляд.
— Добро пожаловать, адвокат Сим. Присаживайтесь.
Он указал на кресло напротив, предлагая сесть. Вспомнив его слова о том, что он «не привык смотреть на людей снизу вверх», Ён Со подошла и села с идеально прямой спиной.
Когда она с глухим стуком опустила на столик пухлую папку, Хи Дэ вопросительно вскинул бровь.
— Вы притащили с собой целую кипу. И на подарок это как-то не похоже.
— Это материалы, касающиеся иска господина Чхве Дэ Сика. Я решила, что вам необходимо с ними ознакомиться.
— Недавно я сделал коррекцию зрения, поэтому мне противопоказано долго смотреть на мелкий текст. Разве что кто-нибудь почитает мне вслух. С нежностью в голосе.
— В таком случае я подготовлю для вас краткую выжимку.
Ён Со потянулась, чтобы забрать папку, но Хи Дэ, словно играя в перетягивание каната, потянул её к себе.
Опустив уголки губ, он небрежно пролистал страницы.
— Чего так много? И когда мне всё это читать? В моей биографии еще не было случая, чтобы я задерживался на работе после шести.
— ...
— Вы же понимаете, адвокат: если я остаюсь сверхурочно, то и вы остаетесь со мной.
— Можете об этом не беспокоиться. А в моей биографии не было случая, чтобы я уходила домой ровно в шесть, — парировала Ён Со.
Хи Дэ с легким раздражением бросил папку на стол.
— Ну и как? Каково это — оказаться со мной в одной лодке?
Ён Со медленно моргнула. Словно тщательно взвешивая каждое слово, она ответила всё тем же бесстрастным тоном:
— Пока не поняла. Всё только начинается.
«Пока не поняла. Снова этот ответ».
Хи Дэ сверлил взглядом лицо Ён Со, которая искусно избегала смотреть ему в глаза. Поскольку всё её внимание было приковано к лежащей на столе папке, он требовательно постучал по столешнице:
— Адвокат. В наши дни даже искусственный интеллект не настолько бездушен. Когда разговариваете с человеком — извольте смотреть в лицо.
Услышав этот капризный тон, Ён Со слегка приподняла взгляд. Когда их глаза встретились, кадык Хи Дэ предательски дрогнул.
Он откашлялся без видимой причины и сменил позу. Смотрела эта коварная девчонка на него — он злился, не смотрела — злился еще больше.
Когда Ён Со посмотрела ему прямо в глаза — холодно, словно машина, считывающая введенные данные, — Хи Дэ нервно забарабанил пальцами по подлокотнику. Рядом с Сим Ён Со, чей эмоциональный фон казался абсолютно ровной, прямой линией, его собственные эмоции скакали как на американских горках, сводя его с ума.
— Адвокат Сим, вы же знаете: в нашей компании принята горизонтальная структура [1].
[1] современная корпоративная культура, подразумевающая равноправие сотрудников и минимум строгой иерархии в общении.
«В такие моменты нужно вести себя максимально высокомерно».
— Я веду к тому, что вам не нужно чувствовать скованность из-за того, что я исполнительный директор. В рамках этого дела мы просто партнеры, так что давайте общаться без стеснения. Ведь если коммуникация будет свободной, мы избежим недопониманий, верно?
Сцепив пальцы в замок, Хи Дэ подался вперед.
— Давайте сэкономим время. На время нашей работы я забуду про свою должность и подстроюсь под вас. А вы уж постарайтесь показать результаты.
— Да. Спасибо за заботу.
— Это не забота. Я делаю это ради собственного выживания.
Ён Со слегка нахмурилась, словно размышляя: какие такие великие дела он собрался вершить, раз предлагает работать на равных, отбросив формальности?
Хи Дэ лишь напряженно всматривался в ее глаза, в которых не отражалось ровным счетом ничего. То ли ей стало физически тяжело выносить его долгий, пронизывающий взгляд, но Ён Со опустила ресницы и потянулась к папке.
Губы Хи Дэ, безотчетно наблюдавшего за её руками, вдруг слегка приоткрылись.
...Его засасывало в прошлое.
Хи Дэ медленно моргнул. То далекое прошлое. Скамейка у школьного стадиона, залитая тусклым светом заходящего солнца. Казалось, она из того самого дня, точно так же потупив взгляд, перенеслась прямо сюда.
«Ах. Что это?»
И где только в его теле хранились все эти воспоминания? Информация о тех временах, от которой, казалось, не осталось и следа, начала разбухать и взрываться в голове фейерверками. Клубничное молоко, которое она любила. Механический карандаш, которым она часто писала. Красная ручка. Резинка для волос, неизменно болтавшаяся на её запястье. Кроссовки, которые она почти никогда не меняла.
И даже его собственная привычка считывать её настроение лишь по выражению лица и мимолетному взгляду — всё это разом всплыло на поверхность.
— Я подготовлю всё так, чтобы вам было удобно с этим работать. Сокращенный вариант отчета будет готов где-то завтра...
— Ты ничуть не изменилась.
Ён Со замерла. Затем медленно подняла глаза и посмотрела на Хи Дэ.
Растерявшись от того, что эти слова вырвались у него бессознательно, Хи Дэ нервно потер висок.
— Говорю, вы ничуть не изменились.
— Не совсем понимаю, что вы имеете в виду. Это был комплимент?
— Кто знает. Смотря как посмотреть... может прозвучать и как оскорбление.
«Что я вообще несу?»
Словно сдавшись, Хи Дэ убрал руку от лица. От пылающих ушей исходил такой жар, что, казалось, можно было рехнуться.
Не дрогнув ни единым мускулом лица, Ён Со взяла папку и поднялась.
— Не знаю, насколько уместно будет сказать это сейчас, но вы, господин директор, тоже не изменились.
— Надо полагать, это уже не комплимент, а оскорбление, да?
— ...
— И кем я, по-вашему, должен себя чувствовать, если вы в ответ замолкаете? Можете идти. И совещания, и сверхурочные — всё с завтрашнего дня.
— До завтра. Господин директор.
Как только за Ён Со закрылась дверь, Хи Дэ шумно выдохнул: «Ху-у…». Обмякнув в кресле, словно брошенное скомканное одеяло, он уставился в потолок.
— А-а-а, блин, реально. Просто всю кровь выпила. Всю кровь до капли... Не хочу проигрывать... Ни за что не хочу проигрывать...
От жгучего осознания того, что он терпит сокрушительное поражение при каждой их встрече, Хи Дэ непрерывно и жалобно стонал.
«Не знаю, насколько уместно будет сказать это сейчас, но вы, господин директор, тоже не изменились».
— И всё же... кажется, она не всё забыла.
Желание во что бы то ни стало одержать над ней верх вдруг испарилось. А любопытство, к которому он снова прикипел всем сердцем, теперь сводилось к до смешного простым вопросам.
Каким человеком я остался в памяти Сим Ён Со?
Оставила ли она для меня в своей душе хотя бы крупицу хороших воспоминаний?
— И черт меня дернул брякнуть про горизонтальную структуру. Надо было сказать, что у нас тут пиздец какая строгая вертикаль. А то перед её адвокатским красноречием я просто бессилен.
Да уж. Как иначе.
— Чего ты сюда пришла? Шла бы домой отдыхать, устала ведь наверняка.
Когда Ён Со зашла в круглосуточный магазинчик, её мать, госпожа Ли Хон Син, сидевшая за кассой, округлила глаза. Не говоря ни слова, Ён Со прошла прямиком в подсобку и опустилась на корточки перед еще не разобранными коробками с товаром.
Хон Син подошла к дочери. Руки Ён Со, которая с порога принялась наводить порядок, мелькали так же ловко, как у заправского мерчандайзера.
— Ты хоть поела?
— Поела. А ты, мам?
— Скоро время списания [2], вот это и поем.
[2] еда с истекающим сроком годности (треугольные кимпабы, сэндвичи), которую в круглосуточных магазинах обязаны снимать с продажи; работники часто забирают её себе.
При слове «списание» Ён Со резко вскинула голову. Хон Син торопливо замахала руками, словно оправдываясь:
— Нет, продукты-то нормальные! Просто выбрасывать жалко. Да и отдавать кому-то чужому по правилам нельзя.
Несколько лет назад Хон Син открыла этот магазинчик рядом с домом. Они купили его, сложив в одну копилку деньги, которые мать с маниакальным упорством откладывала, живя приживалкой в чужом подвале, и сбережения самой Ён Со.
В тот день, когда Ён Со получила место в юридической фирме, она буквально силой потащила за собой мать — ту самую, что всё никак не могла расстаться со своими страхами. Они навсегда покинули ту подвальную каморку и переехали в крошечную квартирку. Хон Син пришлось уволиться с должности домработницы с проживанием, и она стала полноправной владелицей круглосуточного магазина.
Из-за затянувшегося экономического кризиса выручка была лишь красивой оберткой, не приносящей особых денег [3], но в жилище матери и дочери впервые засияло настоящее солнце. А саму Хон Син теперь уважительно называли «хозяйкой», что, казалось, никогда не было написано ей на роду.
[3] в оригинале 기빛 좋은 개살구 (красивый дикий абрикос): корейская пословица о чем-то привлекательном снаружи, но бесполезном или горьком внутри.
Быстро закончив сортировку на складе, Ён Со подошла к прилавку и открыла кассу. Проверив чеки, она провела быструю инвентаризацию некоторых позиций и дала матери несколько указаний.
Когда Ён Со начала оглядываться в поисках, чем бы еще заняться, Хон Син мягко перехватила её за запястье:
— Брось это. Хватит. Остальное мама сделает сама.
Мать всегда тревожилась из-за характера дочери, которая ни секунды не могла усидеть на месте, постоянно выискивая себе работу. Ей казалось, что это она виновата — не научила своего ребенка давать душе хоть немного отдыха.
— Как тебе на новом месте?
— Нормально. Только суетливо очень.
— А кого-нибудь из... той семьи видела?
— Только исполнительного директора...
Услышав, как спокойно Ён Со произнесла имя Хи Дэ, Хон Син сглотнула подступивший к горлу ком. Когда она узнала, что компания, куда переходит дочь — это «Пэкмун Авто», она не подала виду, но ей до дрожи хотелось отговорить её от этого шага.
У Хон Син накопилась тысяча вопросов, но она замялась, не решаясь их задать. Ён Со посмотрела на неё:
— Мам. Какое-то время я не смогу сюда приходить. Работы навалилось.
— Поняла. За магазин не переживай. У тебя работа и без того на износ.
— Найми работника на ночную смену. Не сиди тут ночами одна.
— Работника? Ой, да это же в копеечку влетит! Я и сама прекрасно справляюсь...
— Мам.
Голос Ён Со неуловимо понизился, и Хон Син настороженно подняла глаза. Ён Со, слегка сведя брови, твердо произнесла:
— Мам. Я не хочу, чтобы ты думала, будто твое здоровье можно заменить всеми деньгами мира. Тебе больше не нужно так изводить себя. Я хочу, чтобы ты перестала это делать.
— Хорошо. Поняла. Я попробую найти кого-нибудь.
— И не ешь списанное. Слышишь?
— Да. Хорошо. Послушаюсь тебя. Ох уж эта ворчунья.
Хон Син, которая по первому зову дочери готова была вскочить даже среди ночи, тепло прищурилась. Ён Со тихонько вздохнула. Достав из подогревателя бутылочку теплого соевого молока, мать протянула её Ён Со:
— Думаешь, будешь сильно занята? И что делать, если работы так много?
— Придется справляться. Если я даже с этим не слажу, то чего я вообще стою? Вспомни, как мы жили. Всё будет хорошо.
Откручивая крышечку соевого молока, Ён Со слабо улыбнулась.
Хон Син молча смотрела на улыбающееся лицо дочери. Мать слишком хорошо знала эту улыбку. Обычно она появлялась именно тогда, когда ничего хорошего не происходило, а будущее казалось абсолютно беспросветным.
Дела давно минувших дней
Закончив работу, Хи Дэ стоял у окна в гостиной, потягивая виски.
В приглушенном свете комнаты сгустившаяся снаружи тьма казалась еще непрогляднее. Сунув руку в карман наброшенного поверх одежды халата, он долго стоял так, устремив взгляд в никуда.
«Мама! У нас во дворе живет красивая кошка! Маленькая и очень красивая!»
То ли весной, то ли летом, когда ему было шесть. В тот день он нашел на заднем дворе девочку, сидевшую на корточках в самом углу.
Перед ней — такой крошечной даже на взгляд шестилетнего мальчишки — вальяжно развалилась кошка. Хи Дэ рос единственным ребенком, и тогда впервые увидел ровесницу у себя дома, да и живую кошку до этого встречал только на картинках в книжках.
В свои шесть он был тем еще болтуном и выкладывал маме всё подряд: что знал и чего не знал, что хотел узнать и чего не хотел. Хи Дэ тут же побежал к ней и раструбил, что у них во дворе появилась красивая кошка, но на самом деле в его сбивчивом рассказе смешались и «одна кошка», и «красивая девочка».
«Наверное, какая-то уличная забрела. Хи Дэ, если увидишь её снова, не подходи и не трогай. Она грязная и может быть опасной».
К его разочарованию, реакция матери совершенно не оправдала ожиданий. Она тут же вызвала прислугу, устроила им разнос за то, что недосмотрели за территорией, и когда на следующий день Хи Дэ прибежал на задний двор, ни кошки, ни девочки там уже не оказалось.
После этого, возвращаясь из детского сада, он каждый день проверял задний двор. Его мучили вина и сожаление из-за того, что он сболтнул лишнего, и кошка с девочкой исчезли. Он раз за разом давал себе слово: если они вернутся, он маме ничего не расскажет.
Снова он встретил девочку только осенью. И всё там же, на заднем дворе.
Кошки нигде не было видно, но Хи Дэ был счастлив уже оттого, что вернулась сама девочка.
Она, словно привязанная невидимой нитью, никогда не покидала этого угла. Всегда сидела на одном и том же месте.
Парадный двор был раз в десять больше заднего, там были качели, бассейн и куча всего интересного, но Хи Дэ ни разу не позвал её туда играть. Ему казалось, что если мама всё узнает, девочка снова может исчезнуть.
Время пролетело незаметно. Когда Хи Дэ учился в старших классах начальной школы, он, краем уха услышав, что в этот день мальчики дарят конфеты девочкам, которые им нравятся, отыскал Ён Со.
Вручать большой леденец было неловко, поэтому он сунул в карман две маленькие конфетки и всё время нервно их теребил.
«О, Сим Ён Со. Будешь?»
Хи Дэ разжал ладонь с таким видом, будто в этом не было ничего особенного. Взгляд Ён Со упал на крошечные конфетки.
«Меня угостили, давай поделим. Одна черничная, другая вишневая. Бери ту, что больше нравится».
Он до одури боялся, что Ён Со догадается об истинном значении этого подарка, — сердце так и норовило выпрыгнуть из груди. Но сколько бы времени ни прошло, она всё так же молча смотрела на конфеты.
«Раз не берет, значит, точно поняла, что это признание. И, видимо, это её отказ», — от этой мысли у Хи Дэ всё внутри оборвалось.
«Не любишь конфеты? Ну, не хочешь — как хочешь».
«Дело не в этом».
Замявшись, Ён Со произнесла совсем тихим голосом:
«Я знаю про чернику и вишню, но никогда их не пробовала, поэтому не знаю, какие они на вкус. Вот и не могу выбрать».
Вспомнив это, Хи Дэ снова сделал глоток виски. Крепко зажмурился, открыл глаза и с горькой самоиронией пробормотал:
— Хуйня какая-то. Всякая дрянь в голову лезет.
С того самого дня, как Сим Ён Со, ставшая адвокатом, вновь появилась в «Пэкмун Авто», разрозненные кусочки пазла начали собираться сами собой, возвращая к жизни старые воспоминания.
Уж лучше бы она вообще больше не появлялась перед ним. Тогда она так и осталась бы просто первой любовью, которую каждый обычный мужчина хранит в своем сердце.
— Ху-у…
Не переставая тяжело вздыхать, Хи Дэ опустил и снова поднял отяжелевшие от смешанных чувств веки.
«Я знаю про чернику и вишню, но никогда их не пробовала, поэтому не знаю, какие они на вкус. Вот и не могу выбрать».
Тот день. Ответ Ён Со перевернул жизнь двенадцатилетнего Хи Дэ. В тот день он решил, что сделает её абсолютно счастливой; пообещал себе, что бросит к её ногам жизнь, в которой она ни в чем не будет нуждаться.
«А я-то думал, что рожден для того, чтобы сделать тебя счастливой. Чтобы встретить тебя, чтобы защищать».
Да. Было и такое время. И как бы он ни притворялся, как бы ни делал вид, что ничего не было…
— Нет, ну почему у меня такой затяжной переходный возраст? Почему он никак не закончится? С ума сойти можно.
Дни его детства, которые совершенно точно существовали. Подумав, что он предается излишней сентиментальности, Хи Дэ слегка нахмурился. Допив остатки виски, он опустился на диван.
Безучастно глядя на стопку рабочих документов, которые он впервые в жизни притащил домой, Хи Дэ небрежно перелистал несколько страниц.
Почувствовав, как быстро устают глаза, он нашел очки, надел их и, постепенно сосредотачиваясь, углубился в чтение. Сколько бы он ни читал, стопка не уменьшалась. Издав сдавленный стон «ух», Хи Дэ потянулся за следующей папкой.
«Тогда я не мог знать. Почему ты всегда была на заднем дворе».
— Пиздец как много, реально.
«Что ты целыми днями ждала маму на заднем дворе».
«Что только там, сбежав из подвальной комнатушки, куда не проникал ни один луч солнца, можно было понежиться на солнышке».
«Что под землей, на которой я стоял, тоже существовал мир».
— Сегодня я обязательно всё дочитаю перед сном. Я не могу проиграть Сим Ён Со.
«Что мой пол был для тебя потолком».
Просидев за оставленными Ён Со документами до самого рассвета и проспав чуть больше двух часов, Хи Дэ явился на работу с изможденным лицом.
Его портфель — обычно пустой, потому что он никогда ничего туда не клал, — впервые оттягивал руку. Словно этого было мало, Хи Дэ уселся за стол с охапкой документов и тут же потребовал кофе.
Секретарь принес чашку, но Хи Дэ, уже собравшись сделать глоток, замер. Долго сверлил кофе взглядом и в итоге опустил руку.
— Извините, но дайте без кофеина.
— Да. Сейчас же принесу другой, господин директор.
В голове эхом отдавался строгий приказ матери: не употреблять кофеин, пока он пьет панты. Сетуя на свою участь, не позволяющую ему спокойно выпить даже чашку кофе, он уставился в потолок и невольно протяжно зевнул:
— Ху-у, спать хочу, умираю… Умираю. У-а-а-ах…
Ему нужно было просмотреть столько, сколько получится, и лечь спать, но из какого-то странного упрямства он в итоге так и не сомкнул глаз. Коварная Сим Ён Со наверняка уже изучила всё от и до, а ему совершенно не хотелось выглядеть перед ней полным идиотом. Не мог же он похвастаться перед Сим Ён Со девственно чистым мозгом.
Тем временем он залпом осушил половину принесенного секретарем кофе без кофеина. Пока он шумно выдыхал, секретарь начал докладывать о расписании на день.
Отчет о расписании был началом дня, но он никогда не вслушивался в него внимательно — это была лишь формальность. Он и обычно-то слушал вполуха, но сегодня его измученное тело и вовсе пропускало всё мимо. Когда доклад секретаря, звучавший как инопланетный язык, закончился, Хи Дэ лениво отмахнулся:
— Да. Пусть так и будет.
— Да, исполнительный директор. Понял.
Закончив и собираясь уходить, секретарь снова посмотрел на шефа. Хи Дэ, подперев подбородок рукой и роняя ручку на стол, вяло поднял взгляд.
Тогда секретарь с легкой улыбкой добавил:
— Сегодня в корпоративном журнале вышел материал с вашим интервью, которое вы давали в прошлом месяце, исполнительный директор.
— А. Вот как. И когда это я давал интервью? Память что-то подводит.
— Вам распечатать и принести? Вы также можете посмотреть его на внутреннем портале.
— Обойдусь. Что я там мог сказать такого великого, чтобы еще вчитываться. Можете идти.
— Да, исполнительный директор.
Когда за секретарем закрылась дверь, Хи Дэ допил остатки кофе. Затем, снова подперев подбородок, безучастно уставился на документы.
Поразмыслив пару секунд, не вызвать ли сразу Ён Со, Хи Дэ покачал головой:
— Обойдется… Наверняка занята.
Ему хотелось прямо сейчас вызвать её и посадить перед собой, но Сим Ён Со, скорее всего, занята. В конце концов, у нее наверняка не одно дело в работе.
«Вызвать сейчас? Или не стоит? Вызвать? Не вызывать?»
Тихо раздумывая, Хи Дэ повернулся в кресле и посмотрел в окно.
«Совсем сбрендил. Реально. Что со мной?»
То ли ему просто захотелось наконец-то заняться делом. То ли он хотел увидеть Сим Ён Со. Мало того, что он всю ночь провисел на мыслях о ней, так еще и с самого начала рабочего дня ему хочется её найти.
Только он вздохнул от того, что мысли путаются, а радости от этого никакой, как вдруг резко вскинул взгляд в потолок.
В прошлом месяце ему предложили дать интервью для корпоративного журнала, и он вспомнил, как уделил этому около получаса.
«Господин исполнительный директор. А теперь последний вопрос. Я выбрал вопрос, который, вероятно, интересует каждого сотрудника "Пэкмун"».
«Да. Задавайте. Не стесняйтесь».
«Нам интересна первая любовь исполнительного директора».
Глаза Хи Дэ, возвращавшегося к воспоминаниям, расширялись всё больше.
«Моя первая любовь была... довольно жалкой. С самого начала и до конца это была неразделенная любовь. Я признался ей в старшей школе, но меня тут же отшили. Хотя она нравилась мне довольно долго».
Хи Дэ, откинувшийся на спинку кресла, подскочил как ошпаренный и тут же зашел на внутренний портал компании. Количество просмотров страницы с интервью уже зашкаливало.
Пропустив фотографии и читая интервью по диагонали, Хи Дэ в какой-то момент похолодел.
В) Нам очень интересно, что это была за девушка — ваша первая любовь, которая не ответила вам взаимностью.
О) Она просто была красивой. У нее были длинные волосы, и она хорошо училась. По выходным мы вместе ходили в церковь. Вроде того. Я был атеистом, но из-за нее тоже стал ходить в церковь. Просто чтобы быть с ней. Ну, как-то так.
— Пиздец. Блять.
Хи Дэ резко вскочил с места. Бросив взгляд на стремительно растущее количество просмотров, он выскочил из-за стола и помчался как сумасшедший. Секретари повскакивали со своих мест, но Хи Дэ пулей вылетел из кабинета.
Убедившись, что лифт находится на нижних этажах, он быстро распахнул дверь на лестничную клетку. Перепрыгивая через пять ступенек за раз, он добежал до семнадцатого этажа, где находился юридический отдел.
Стук его туфель эхом разносился по лестнице.
В) И в заключение, что бы вы почувствовали, если бы снова встретили свою первую любовь, исполнительный директор?
О) Думаю, был бы просто рад ее видеть. Обрадовался бы. Ведь это всё дела давно минувших дней.
— А, блять, нет! Пожалуйста! Пожалуйста! — стонал на бегу Хи Дэ.
О) Раз уж мы заговорили об этом, мне бы хотелось увидеть её хоть разок.
— Пожалуйста! Нет, только не это! Пожалуйста! Ну пожалуйста!
Не успев даже отдышаться, Хи Дэ распахнул двери юридического отдела. Увидев внезапно ворвавшегося директора, сотрудники один за другим начали вставать, а Хи Дэ, бегая глазами по сторонам, отчаянно искал место Ён Со.
«А. Вон она».
— Вы пришли, исполнительный директор!
Начальник, выскочивший, как пуля, подошел к нему. Заметив место Ён Со, Хи Дэ сразу же устремил мертвый взгляд на её монитор.
Взглянув на экран, Хи Дэ крепко зажмурился и снова открыл глаза.
На мониторе коварной Сим Ён Со во весь экран красовалась страница с интервью из корпоративного журнала.
Весьма странное дело
Люди имеют привычку ворошить прошлое так, будто в этом нет ничего особенного. И даже если о нынешних делах сердечных они помалкивают, то о давно прошедшей первой любви расспрашивают с легкостью.
Никто не расспрашивает о второй или третьей любви.
Только о первой.
Словно «первый раз» — это единственная область чужой личной жизни, к которой можно беспрепятственно приблизиться. Будто сговорившись, все заводят речь о любви, о её начале. Не зная ни о том, насколько отчаянной была эта любовь, ни о том, насколько горячей она была, словно для всех без исключения то время было сплошной романтикой.
В тот день всё было точно так же.
Интервью от начала и до конца было скучным. Все вопросы были предсказуемыми, а потому и причин для заминок не было. Оно и понятно, ведь вопросы отбирал отдел, отвечающий за корпоративный журнал, а окончательно фильтровал секретариат исполнительного директора. Интервью, на которое отводился час, заняло около тридцати минут, и быстро завершилось парочкой дежурных фотографий.
Даже вопрос о первой любви, который, как им казалось, они подготовили с изюминкой, был донельзя банальным. С такой выдающейся внешностью он мог бы разбить не одно женское сердце, но, на удивление, личная жизнь Хи Дэ была чиста и не давала поводов для сплетен, поэтому его история любви представляла собой редкость. Поскольку расспрашивать о нынешней ситуации было нельзя, создатели журнала выбрали первую любовь, а в секретариате, вероятно, сочли, что это можно обнародовать без проблем, и дали добро.
Хи Дэ тоже так думал. Корпоративный журнал предназначен только для внутреннего пользования, поэтому он не должен был попасть за пределы компании, а значит, вероятность того, что Сим Ён Со увидит его, была равна нулю.
Была равна нулю.
— Ого, однако, исполнительный директор, какими судьбами вы сами лично...
По крайней мере, так было до прошлого месяца.
— Ха...
Но что это такое. На мониторе Сим Ён Со как ни в чем не бывало красовалась страница с интервью из корпоративного журнала.
Вся эта беготня через пять ступенек оказалась напрасной.
Хи Дэ издал вздох, который, казалось, вырвался из самых глубин живота. Тогда начальник, который было поздоровался с ним, замялся, и все лишь переглядывались.
Он молча смотрел на Ён Со, стоящую среди сотрудников. Затем снова посмотрел на ее монитор.
Опустив взгляд и глубоко вздохнув, Хи Дэ поднял голову. Под пристальным вниманием всех присутствующих Хи Дэ слегка прикусил губу и коротко взмахнул рукой.
— Как вы все знаете, я недавно взял одно дело юридического отдела в свой кабинет.
«А, была не была. Раз уж так вышло».
— Давайте устроим корпоративный ужин. Раз уж мы теперь едим из одного котла, нужно это отметить.
«Я отвечу вам бесстыдством, какого вы еще не видели!»
— Что? Наш Хи Дэ?
Джин Хва, мать Хи Дэ, сидевшая на диване, резко вскочила.
— Взял дело юридического отдела? Хи Дэ? Это правда?
Она переспросила так, словно хотела убедиться еще раз, приложив телефон к другому уху. Поскольку в это было трудно поверить, даже услышав это, Джин Хва, забыв, как дышать, внимательно слушала объяснения собеседника.
Услышав о том, что на экстренном совещании руководства, созванном председателем, Хи Дэ впервые поднял руку, заявив, что возьмет дело, и привлек всеобщее внимание, Джин Хва удивленно вскинула брови.
— Постой. Минуточку. И что потом. Что сказал председатель. Что он сказал?
— Он не подал виду, но, судя по тому, что он сразу же передал дело, он, кажется, счел это надежным, госпожа.
— Боже мой. Кажется, наш мальчик наконец-то повзрослел. О боже, взял дело юридического отдела? Наш Хи Дэ взял такое сложное дело? Господи. Чего только на свете не бывает? И с чего это он вдруг принял такое грандиозное решение?
— Поздравляю вас, госпожа.
Насколько же он был никчемен, если его поздравляют только из-за того, что он взял одно дело. Однако лицо Джин Хва расцвело от радости, как никогда прежде.
Она ведь тоже знала, что её сын лишь физически присутствует в компании, а его портфель всегда пуст.
— А тот. Да? Тот начальник управления. Что делал начальник управления? Он просто сидел и молчал?
Ей тут же стало любопытно, как обстоят дела у нагулянного мужем отпрыска.
— На этом совещании руководители уровня начальника управления не присутствовали, госпожа.
— Да. Да-да. Ох. Вот как? Значит, он еще не дорос до того уровня, чтобы присутствовать на совещаниях председателя, так? Ох, боже мой. В любом случае, спасибо за хорошие новости.
Перекинувшись еще парой фраз, она повесила трубку. Опустив телефон, Джин Хва с сияющей улыбкой снова села на диван.
Когда вызванная на дом массажистка снова начала разминать ей плечи, Джин Хва, блаженно зажмурившись, заговорила:
— Знаешь, мой сын. Исполнительный директор Юн Хи Дэ. Ох, на совещании, которое проводил мой супруг, исполнительный директор Юн взял на себя одно дело. И ему аплодировали, и хвалили, и всё такое.
— Ох, да. Госпожа. Исполнительный директор делает большие дела.
— Какие там большие дела. Любой, кто работает в компании, делает это. Но это дело, видимо, очень уж сложное и запутанное. За такое ведь не каждый возьмется. А если нет способностей, то даже если захочешь, тебе его не доверят.
— Конечно. Председатель доверил это дело, потому что исполнительный директор достоин такого доверия, не так ли? Насколько же он талантлив, боже мой.
Джин Хва, словно удовлетворенная столь усердным ответом, не переставала улыбаться. Затем, открыв глаза, она снова посмотрела на телефон.
Она открыла ссылку, которую ей прислал один из сотрудников, сообщив, что в новом выпуске корпоративного журнала появилось интервью Хи Дэ.
Едва открыв страницу, Джин Хва некоторое время молча смотрела на лицо сына, появившееся на весь экран, а затем сунула телефон массажистке.
— Ты же тоже знаешь, да? Лицо моего сына. Вот и фотографии тут есть. Вроде как интервью давал.
— О боже. Он действительно очень красивый. И высокий, прям как модель.
— Эй. Ну не до такой степени. Просто, ну, не стыдно людям показать.
— Исполнительный директор — вылитая вы, госпожа. Ох, как же вы похожи.
— И всё же в жизни он выглядит лучше, чем на фотографиях. Тут как-то… не очень. Вживую он еще красивее.
Джин Хва снова и снова с упоением рассматривала лицо сына. Густые, прямые брови, длинный разрез глаз.
— Чтобы у него был такой ровный носик, я каждый день массировала его, когда он был младенцем. Это лицо, которое вылепила я. Оно ведь не просто так появилось.
Выдающийся, прямой и высокий нос. Четко очерченные губы с красноватым оттенком. Высокий рост и маленькое лицо.
Сын Хи Дэ был гордостью и всем для Джин Хва.
— Вопросы слишком скучные. Ради таких вопросов они позвали моего мальчика? Совсем не идут в ногу со временем.
Джин Хва, внимательно читавшая интервью, начала придираться к банальным вопросам. С середины она уже читала по диагонали, но, когда наткнулась на вопрос о первой любви, безжалостно нахмурилась.
— Что за вопрос такой. Кто за это отвечал? Просто невыносимо.
Прочитав о том, что всё закончилось жалкой безответной любовью, Джин Хва опустила телефон. Она вспомнила мать и дочь из подвальной комнатушки, которые давно покинули их дом, и в памяти четко всплыло лицо Ён Со.
Объектом жалкой безответной любви, о которой её сын теперь с улыбкой вспоминает и признается, скорее всего, была именно та девочка.
Настроение, которое еще мгновение назад было таким, словно она парит в облаках, резко упало. Какая гордость в том, чтобы так болтать о прошлом, когда он был влюблен в дочь прислуги. Всё-таки мужское сердце — потемки.
— Как она там поживает? Хоть на кусок хлеба зарабатывает?
— Да?
— Нет. Помассируй еще вот тут. Что-то ломит. К дождю, что ли.
— Да, госпожа.
В подростковом возрасте дети верят, что их судьба находится рядом, и не смотрят вдаль. В то время они не знают, как расширять свой кругозор, поэтому вполне естественно, что они отдают свое сердце тем, кто находится поблизости.
«Да. Ну, такое может случиться. Но ведь это уже в прошлом. Всё это дела давно минувших дней».
Джин Хва, получая массаж, снова закрыла глаза, вспоминая времена, когда она придирчиво выбирала партию для своего сына.
Юридический отдел стоял на ушах из-за предложения Хи Дэ устроить корпоративный ужин в честь того, что они теперь «едят из одного котла». Начальник, которому было не до раздумий, сразу же назначил дату на сегодня, и вскоре из секретариата исполнительного директора поступило уведомление о том, что местом проведения выбран китайский ресторан.
Ресторан, который забронировал секретариат, был настолько известным, что битва за бронь там начиналась за три месяца. Сотрудники, в предвкушении того, что наконец-то смогут побаловать свои вкусовые рецепторы, прибыли в ресторан ровно в семь часов.
Хи Дэ, прибывший заранее, приветствовал сотрудников. Ён Со затерялась среди коллег и села на подходящее место, а начальник сел ближе всех к Хи Дэ.
— Мне следовало устроить подобное застолье раньше. Прошу прощения за опоздание.
Когда Хи Дэ заговорил, сотрудники в один голос начали отмахиваться руками, уверяя, что всё в порядке. Это была реакция, из-за которой сплетни о том, что он «лицо компании» и «маска для презентаций новых автомобилей», бледнели на глазах.
Началась подача самого дорогого дегустационного сета в ресторане. На каждый стол поставили вино с хорошим пейрингом, и сомелье наполнил бокалы.
— Ого, за всё время работы в компании я впервые на корпоративе с такой дорогой едой. Спасибо, исполнительный директор.
Когда начальник, не скрывая своего волнения, заговорил, Хи Дэ поднял бокал с вином.
— Ешьте вдоволь. Юридический отдел ведь постоянно имеет дело со сложностями, не так ли? Хотя бы сегодня расслабьтесь. И отдыхайте.
Когда Хи Дэ поднял бокал, сотрудники последовали его примеру. Ён Со, молча смотревшая на вино глубокого красного цвета, тоже подняла бокал.
Она постаралась сесть в самом дальнем углу, но избежать Хи Дэ, сидевшего во главе стола, было невозможно.
— Итак, давайте все вместе чокнемся! За блестящее будущее исполнительного директора Юн Хи Дэ!
— До дна!
Словно отвечая на тост сотрудников, Хи Дэ полностью осушил свой бокал. Тогда все сотрудники выпили вино, а Ён Со, немного помедлив, сделала небольшой глоток.
— Адвокат Сим. Не любите вино?
Когда она поставила бокал, едва пригубив, сотрудница, сидевшая напротив, спросила Ён Со. Ён Со ответила, слегка приподняв уголки губ:
— Я не так часто пила вино. Трудно оценить степень опьянения, поэтому так.
— А-а. Значит, вы не фанат вина. А ведь вино отлично подходит для того, чтобы пить в одиночестве дома. И не наедаешься. И крепость в самый раз.
— Да.
Когда Ён Со коротко ответила и кивнула, на этот раз на нее посмотрел сотрудник, сидевший рядом.
— Тогда какой алкоголь предпочитает адвокат Сим? Соджу? Пиво? Макколи?
— По правде говоря, я вообще не очень люблю алкоголь.
— Правда? Тогда, когда вы встречаетесь с друзьями в неформальной обстановке, вы пьете кофе? В последнее время стало больше людей, которые пьют кофе в кафе. Адвокат Сим тоже из таких?
— Я никогда не встречалась с друзьями в неформальной обстановке. Так что даже не знаю.
В одно мгновение за столом Ён Со воцарилась тишина. Сотрудник, задавший вопрос, несколько раз растерянно моргнул.
— А-а. Адвокат Сим, если я поставил вас в неловкое положение, извините. Я не нарочно.
Взгляды сотрудников сошлись на Ён Со. Принимая на себя их взгляды, словно вопрошающие «как же она жила, если у нее нет ни одного друга», Ён Со вдруг улыбнулась.
Как бы она ни пыталась всё свести к шутке, она не могла так просто набросать чертеж своей прожитой жизни.
Как она, будучи бесконечно светлой и жизнерадостной старшеклассницей, оказалась выброшенной из этого мира. Как она стала бояться людей.
Как она выбрала жизнь в одиночестве. Как, дожив до этих лет, она перестала доверять людям.
«Как я».
— Нет-нет, адвокат Ким. Зачем же извиняться. Просто если нет особых дел, мне нравится сидеть дома.
Времена, когда она смотрела только вперед, не зная, что на её спине висит невидимый стикер «служанка Юн Хи Дэ».
Школьные коридоры, где она не понимала причины смеха за своей спиной. И те, кто смеялся громче всех — ее бывшие друзья.
Дети были в восторге от падения первой ученицы школы.
Только когда Ён Со добавила, что всё в порядке, сотрудники расслабились и продолжили разговор.
— Я тоже. В последнее время мне тоже лень с кем-то встречаться. Энергии уходит много. Дом — лучшее место.
— И я тоже. Не знаю, может, я так всю жизнь один и проживу.
Пока за столом Ён Со шел тихий разговор, Хи Дэ изящно отправил в рот аккуратно нарезанный кусочек утки по-пекински.
Навострив уши, чтобы расслышать, о чем говорят за дальним столом Ён Со.
— А, исполнительный директор. Сегодня утром я с удовольствием прочитал корпоративный журнал. Ваше интервью, исполнительный директор.
— Кх-кхе! Кх-кх-кхе!
Когда начальник, отчаянно искавший тему для разговора с исполнительным директором, упомянул интервью из корпоративного журнала, растерявшийся Хи Дэ тут же закашлялся.
Любой момент, проведенный вместе
— А, господин исполнительный директор. Сегодня утром с большим удовольствием прочитал корпоративный журнал. Ваше интервью.
— Кх-кх! Кх-кх-кхе!
Хи Дэ так отчаянно вслушивался в разговор за дальним столом, что кусок пекинской утки, который он машинально засунул в рот, даже не почувствовав вкуса, казалось, вот-вот вылетит обратно.
Поспешно зажав рот салфеткой, он зашелся в таком жутком кашле, что лицо мгновенно побагровело. Едва протолкнув еду глотком воды, он продолжил откашливаться, словно пытаясь вытрясти из дыхательных путей последний застрявший там звук.
Спустя мгновение, кое-как восстановив сбившееся дыхание, Хи Дэ посмотрел на начальника.
— Прошу прощения, начальник Ким. Что вы только что сказали?
На его глазах выступили слезы.
— А? Я? Ну... А что я сказал? — растерянно переспросил начальник, напрочь забывший свою реплику из-за этого внезапного приступа.
Хи Дэ мысленно усмехнулся.
«Да. Если это навсегда похоронит тему интервью, я готов подавиться еще раз сто».
«Даже сопли пустить готов, пиздец».
— А, точно! Я говорил, что утром с удовольствием прочитал ваше интервью в корпоративном журнале.
«А. Пожалуйста, хватит... начальник...»
— И фотографии отличные, и статья вышла просто замечательная.
«Проявите хоть каплю такта, начальник... Кого вы сейчас убить пытаетесь...»
Он кашлял так сильно, что теперь тянуло где-то в ребрах. Выдавить из себя еще хоть один приступ было физически невозможно, поэтому Хи Дэ, немного помявшись, громко и неестественно рассмеялся.
— А, да. Ну, интервью. Корпоративный журнал. Ха-ха, просто, ха-ха-ха. Они так настойчиво просили, вот и дал. Не задумываясь. Без души. Просто... Да. Вот так вот, совершенно неискренне. Ха-ха.
— Ой, какое там «неискренне». Вы ответили очень добросовестно! Разве вы из тех, кто относится к таким делам неискренне, господин директор? Конечно же, нет.
— Из тех.
— Правда?..
— Да.
— А-а, понятно.
Окончательно потеряв дар речи от такого ответа, начальник отвернулся. От мысли, что разговор совершенно не клеится из-за его собственной неловкости, спина Кима покрылась холодным потом.
Хи Дэ слегка пригубил вино, молясь лишь о том, чтобы болтовня начальника на этом прекратилась. Он был по горло занят тем, что по диагонали, краем глаза, следил за тем, что ест Ён Со и о чем она разговаривает.
— Тот разговор о вашей первой любви, исполнительный директор...
«Ха, я сейчас точно с ума сойду...»
Заткнуть начальника было невозможно. Видимо, решив, что это идеальная тема для непринужденной застольной беседы, тот мертвой хваткой вцепился в проклятое интервью.
— Читая вашу статью, я тоже стал вспоминать прошлое. У кого же не было первой любви? Я впервые почувствовал какое-то родство с вами. Увидел в вас простого человека.
Пока начальник распинался, за остальными столами тоже повисла тишина.
Уж лучше бы стоял какой-нибудь гул. От одной мысли, что всю эту тираду слышит коварная Сим Ён Со, лицо Хи Дэ снова начало пылать.
Он бросил на нее быстрый взгляд. При виде ее абсолютной невозмутимости — словно она одна нежилась в теплой ванне, пока остальные напряжены, — в нем вспыхнул иррациональный гнев.
Было мучительно стыдно и в то же время до чертиков обидно.
Вместо ответа Хи Дэ поднял бокал с вином. Когда он осушил его залпом, словно простую воду, начальник тактично последовал его примеру, и беседа вновь прервалась.
Покрутив в руках пустую ножку бокала, Хи Дэ резко бросил:
— Что ж... первая любовь — звучит, наверное, красиво. И романтично.
— ...
— Хотя для самого человека это могло быть худшим событием в жизни, от которого всё внутри переворачивалось и темнело в глазах.
Хи Дэ в упор посмотрел на начальника.
— Жалко страдал от безответной любви, а потом меня эффектно и жестоко отшили. Разве найдется тот, кто будет добродушно смеяться над подобным унижением только потому, что это, видите ли, «первая любовь»?
Лицо Ён Со, маячившее по диагонали, то и дело цепляло его взгляд.
— Такие вещи, начальник Ким, хранят в памяти только потому, что их нельзя выкопать оттуда и выбросить. Это просто болезненный опыт, часть процесса взросления. Чем еще это может быть? Разве не так?
— Именно. Вы абсолютно правы. Все эти переживания, боль и неудачи становятся питательной средой для нашего роста. Верно говорите.
— Выпейте еще. И давайте закончим эти скучные разговоры.
— Да, господин директор.
Хи Дэ снова наполнил бокал. Чем больше он говорил, тем сильнее ему хотелось заглушить то странное чувство, что начинало бурлить где-то глубоко внутри.
«Это дело прошлое. Всё кончено».
Отгоняя наваждение, он снова и снова мысленно повторял эти фразы, словно пытаясь заполнить пустоту. Возможно, они станут заклинанием, которое ему придется твердить про себя всё то время, пока перед глазами маячит эта чертова Сим Ён Со.
Стол перед Хи Дэ постепенно заставлялся пустыми винными бутылками.
Изысканный дегустационный сет подошел к концу, завершившись подачей десерта. Сотрудники нервно переглядывались, ломая голову над тем, как бы поскорее и повежливее сбежать.
Хи Дэ, налегавший больше на вино, чем на еду, уже слегка покачивался. Подперев подбородок рукой и не выпуская бокал, он поднял отяжелевшую голову.
— Если закончили ужинать, можете идти.
Сотрудники вновь переглянулись. В головах лихорадочно заработали калькуляторы: стоит ли ловить его на слове или безопаснее остаться на своих местах.
Тем временем Хи Дэ снова плеснул себе вина.
— Я тоже скоро поеду. Не собираюсь никого здесь задерживать, так что давайте аккуратно закругляться.
Начальник Ким, знавший о привычке директора оставаться в одиночестве под конец корпоратива, подал подчиненным знак подниматься. Сотрудники разом вскочили и начали прощаться с Хи Дэ.
— Адвокат Сим. На выход. Идемте.
— А, да.
Затерявшись в толпе коллег, Ён Со тоже встала из-за стола. Медленно надевая пальто и подхватывая сумку, она бросила короткий взгляд в сторону Хи Дэ.
Начальник и еще несколько человек, похоже, решили остаться до самого конца. Попрощавшись с Хи Дэ, который уже наполовину сполз по спинке стула, Ён Со вышла вслед за остальными.
Коллеги быстро разбежались по такси. Роспуск прошел стремительно.
Оставшись одна на улице, Ён Со на мгновение задумалась, поехать ли домой на такси или подождать автобус, как вдруг её взгляд упал на светящуюся вывеску круглосуточного магазина. Это была точка той же сети, что и магазин её мамы.
Она долго смотрела на яркий свет. Затем опустила голову, словно пытаясь отсечь лишние мысли.
Но вспомнив Хи Дэ, тяжело кренящегося в кресле от выпитого алкоголя, она снова подняла взгляд на вывеску.
«Жалко страдал от безответной любви, а потом меня эффектно и жестоко отшили. Разве найдется тот, кто будет добродушно смеяться над подобным унижением только потому, что это, видите ли, первая любовь?»
Должно быть, он совершенно стер из памяти тот унизительный ярлык, который сам же на нее и повесил. Человеческая память ведь всегда в конечном итоге приукрашивает прошлое в свою пользу.
«Такие вещи, начальник Ким, хранят в памяти только потому, что их нельзя выкопать оттуда и выбросить. Это просто болезненный опыт, часть процесса взросления. Чем еще это может быть? Разве не так?»
Было бы странно винить его теперь за рану, за которую цеплялась лишь она одна. Которую только она так и не смогла отпустить.
— Да. В конце концов, завтрашнему совещанию ничто не должно помешать.
Ён Со моргнула и решительно направилась к дверям минимаркета.
Купив средство от похмелья [1], она с фирменным пакетом в руках вернулась в ресторан. Приоткрыв дверь отдельного зала, она увидела Хи Дэ, одиноко сидящего среди неубранных столов.
Растерявшись оттого, что ни начальника, ни остальных коллег больше не было видно, Ён Со замерла на пороге.
[1] В Корее популярны специальные напитки или желе, которые продаются в круглосуточных магазинах для снятия похмельного синдрома.
Хи Дэ, решив, что это официант, вяло махнул рукой и заплетающимся языком произнес:
— Я уже вызвал трезвого водителя, скоро приедет.
Ён Со лишь молча смотрела на батарею пустых винных бутылок возле него.
Не дождавшись ответа, Хи Дэ сжал ножку бокала и поднял голову. Мутным взглядом он уставился на неподвижную фигуру Ён Со, затем крепко зажмурился и снова открыл глаза.
— Че за... Я точно вызывал трезвого водителя, а пришла пиздец какая красивая кры... нет, адвокат.
— ...
— Ты разве не ушла?
Шагнув вперед, Ён Со подошла к его столу. Достав из пакета флакончик антипохмельного средства, она поставила его перед ним.
— Это средство от похмелья. Говорят, довольно эффективное.
Именно этот бренд пользовался наибольшим спросом в магазине её матери.
Расфокусированным взглядом Хи Дэ переводил взгляд с лица Ён Со на флакон и обратно.
— И зачем ты мне это даешь? Выглядит так, будто пытаешься меня соблазнить.
— Я купила несколько штук. И отдаю не только вам, господин директор.
— Сама говорила, что алкоголь не пьешь, а откуда-то про такие штуки знаешь.
— Просто знаю. Выпейте. Объем продаж гарантирует качество.
Хи Дэ взял флакончик. Повертев его в руках, словно какую-то диковинку, он криво усмехнулся и небрежно бросил обратно на стол.
Отойдя на шаг, Ён Со вежливо поклонилась.
— Тогда я пойду. Завтра у нас совещание, так что нужно подготовиться...
— Это была не ты.
Ён Со осеклась.
— Ха... — Хи Дэ тяжело выдохнул, словно исторгая из себя всю накопившуюся тревогу. Затем с силой растер лицо ладонями, пытаясь хоть немного сбросить пьяный дурман.
В её зрачках отразились его красивые, длинные пальцы. Ён Со поспешно отвела взгляд и уставилась в пол.
— Я говорю, в том интервью речь шла не о тебе.
— Ясно.
— Не только ты меня отшивала. Меня потом еще раз отшили. Хоть я и выгляжу пиздец как круто, но меня периодически отшивают. Нелепо, да?
— ...
— Так что это была не ты. И даже не смей надумывать себе лишнего. Понятно? Слышишь?
— Я ничего и не надумывала. До завтра, господин директор.
Ён Со еще раз вежливо попрощалась и развернулась к двери.
— Ху-у… — Протяжный, тяжелый вздох Хи Дэ, казалось, прилип к её спине, словно тень. — Эй... постой минутку.
Его сбитый с толку голос снова остановил её. Ён Со замерла на месте, стиснув пальцами ручки пластикового пакета.
— Подожди. Просто стой там.
Хи Дэ резко поднялся. Услышав скрежет накренившегося стула, испуганная Ён Со поспешно обернулась.
Грох. Стул рухнул на пол, а нетвердо стоящий на ногах Хи Дэ, сунув руки в карманы брюк, впился взглядом в Ён Со. По его лицу было невозможно прочесть, собирается ли он с мыслями или теряет их окончательно.
— Послушай сюда, адвокат Сим Ён Со.
— Да, господин директор.
Три слога её собственного имени, слетевшие с его губ, прозвучали настолько непривычно, что Ён Со до боли в костяшках сжала пакет.
— Ты ведь сейчас мне не веришь. Моим словам.
— Нет. Верю.
— Не ври. Я же вижу, что не веришь.
— Верю. Честно.
Между ними завязалась изматывающая перепалка, похожая на борьбу сирым [2], вокруг совершенно абсурдного вопроса: «верю или не верю».
[2] традиционная корейская борьба. В переносном смысле — изнурительное словесное препирательство.
Услышав её спокойное «верю», Хи Дэ задохнулся от возмущения и уставился на нее. С трудом разлепив тяжелые веки, чтобы сфокусировать зрение, он наткнулся лишь на её сухой, непроницаемый взгляд.
«Ах да. Веришь. Веришь моим словам о том, что это была не ты».
— Ха, с ума сойти можно…
Нервный смешок вырвался сам собой. Тяжело ступая, Хи Дэ подошел вплотную и остановился прямо перед ней. Крепко зажмурившись и снова открыв глаза, он разомкнул губы:
— Нет. Не верь.
— ...
— Потому что это была ты.
Губы Ён Со в изумлении приоткрылись.
Очень-очень красивая Сим Ён Со
— Ох-х, блять, башка трещит...
Проснувшись на следующее утро, Хи Дэ застонал, массируя виски. С трудом дотянувшись до тумбочки, он нащупал стакан с водой. Приподнявшись, он залпом выпил больше половины и со стоном опустил стакан.
— Башка сейчас расколется. И сколько же я выпил... Спасите Хи Дэ...
Непрерывно потирая виски, он лишь растерянно моргал.
Давненько он так не напивался. Эту еду он обычно любил, но съел ли он вчера хотя бы первую порцию? Или даже к ней не притронулся?
Вино лилось рекой, еда отошла на второй план, и он опьянел еще до того, как подали десерт. Скорее всего, дело было в том, что он пил слишком быстро.
Жалобно постанывая, Хи Дэ проверил время на телефоне.
«А. Может, взять отгул? Чувствую себя паршиво. Всё равно никаких срочных дел нет...»
— А. Сим Ён Со.
Стоило ему решить остаться дома, как он внезапно вспомнил о Ён Со. Разве совещание по иску о внезапном ускорении, запланированное на вчера, не перенесли на сегодня из-за корпоративного ужина?
— Ха... — Тяжело вздохнув так, что, казалось, земля сейчас провалится, он снова зарылся в одеяло. — Какое там дело до Сим Ён Со? Я тут умираю. Что такого, если перенести это совещание еще на денек...
— Иду. Иду. Иду. Говорю же, иду.
Резко откинув одеяло, Хи Дэ — в полном контрасте со своей ленью минуту назад — вскочил и направился в ванную. Сразу же включив воду и выдавив пасту на щетку, он протяжно зевнул.
— А-а, блять, я так устал.
От зевка на глазах выступили слезы, и, полуприкрыв веки, он принялся яростно чистить зубы.
«Нет. Не верь. Потому что это была ты».
— Хы-ы-ы-ы...
Сквозь яростную чистку зубов невольно прорвался сдавленный стон. Глядя на невозмутимую Сим Ён Со, казавшуюся человеком, напрочь лишенным эмоций, его пьяный рот сам выболтал правду.
По сути, это была пьяная выходка. Слава богу, как раз вовремя подъехал трезвый водитель, иначе как бы он выкручивался из этой идиотской ситуации — от одной лишь мысли голова шла кругом.
«Я в дерьме. Как мне теперь смотреть в глаза Сим Ён Со?»
Он тяжело вздохнул от безысходности.
— А, похуй. Просто притворюсь, что ничего не помню.
Он решил придерживаться тактики «я не я, и лошадь не моя». Что она сделает, если он скажет, что был в стельку пьян и у него отшибло память? Сим Ён Со не из тех, кто первой заговорит о вчерашнем. Так что, если прикинуться амнезийным, ничего страшного не случится.
Придя к такому выводу, Хи Дэ мстительно прищурился.
— А может, заодно еще раз ей признаться, чтобы она уволилась? Из школы же сбежала, неужели из компании не сбежит? Хмпф.
Закончив с утренним душем, он поспешно собрался на работу. Когда Хи Дэ уже выходил с портфелем, его окликнула домработница:
— Прошу прощения, господин директор, вот.
Хи Дэ мельком взглянул на поднос и слегка приподнял руку:
— Панты сегодня отменяются. Если я сейчас это выпью, то точно свалюсь обратно в кровать.
— Тогда выпейте хотя бы это. Средство от похмелья.
Услышав про похмелье, Хи Дэ перевел взгляд на маленькие импортные таблетки. И тут же поднял голову:
— А тот флакон от похмелья, что я принес вчера, вы случайно не выбросили?
— Нет. Он на кухне.
— Тогда это уберите, несите то.
— Слушаюсь, господин директор.
Сунув в карман вчерашнее средство от похмелья, оперативно принесенное домработницей, Хи Дэ отправился на работу.
Сегодня в десять утра его ждала первая встреча с Сим Ён Со.
В детстве Сим Ён Со была воплощением чистоты.
Милая девочка, которая искренне удивлялась каждой мелочи, радовалась пустякам и очень звонко смеялась.
В отличие от вспыльчивого и легко закипающего Хи Дэ, Ён Со отличалась поразительным терпением. Когда Хи Дэ, ненавидевший проигрывать, уступал ей в видеоигре и заливался слезами от обиды, она, словно ангел, утешала его ласковыми словами.
В подростковом возрасте её характер окончательно сформировался: она выросла замкнутой, немногословной девушкой, избегавшей лишней суеты. Повзрослевшая Сим Ён Со всё еще часто улыбалась, но теперь её улыбки стали тихими и кроткими, а Хи Дэ всё чаще приходилось лезть из кожи вон, только бы заставить её рассмеяться в голос.
В детстве её ум не слишком бросался в глаза, но в какой-то момент Ён Со стала бороться за первые места в школе. Она слишком рано осознала, что её единственная надежда вырваться из подвальной каморки — это пробить себе дорогу через учебу.
Хи Дэ, лучше всех понимавший положение Ён Со, у которой не было денег ни на частные курсы, ни на репетиторов, щедро снабжал её учебными материалами и задачниками от своих дорогих преподавателей.
В старших классах Ён Со стала настоящим гением, соревнуясь за рейтинги уже не просто в школе, а в масштабах всей страны. Когда она сидела в читальном зале, Хи Дэ отправлялся туда же. А когда она заходила в букинистический магазин и подолгу пыталась выбрать подержанный задачник почище, он нервно теребил бумажник, мучительно желая купить ей новый.
«И какой же жизнью ты жила потом?..»
Хи Дэ, сидящий на диване в ожидании Ён Со, вдруг поднял взгляд.
Встретившись с ней снова, он увидел перед собой взрослую женщину, которая говорила еще меньше, чем в подростковые годы. Теперь она редко позволяла себе даже легкую улыбку, превратившись в человека, который знает только работу.
Та Сим Ён Со, что когда-то потягивала через трубочку клубничное молоко, напевая себе под нос в лучах солнца, казалась кем-то из прошлой жизни.
Пока он был погружен в эти мысли, дверь открылась, и вошла Ён Со. Хи Дэ повернул голову.
Лицо девочки Сим Ён Со, которую он когда-то любил больше всего на свете, наложилось на лицо адвоката Сим Ён Со. На мгновение ему показалось, что её строгий костюм — это школьная форма, а папка с документами в руках — учебник.
Затем он медленно вернулся в реальность.
— Присаживайтесь.
— Да, господин директор.
Ён Со, пришедшая с ноутбуком и кипой бумаг, опустилась на диван. Хи Дэ, закинув ногу на ногу, покачивал носком туфли.
— Доброе утро.
— Доброе утро, господин директор.
— Как похмелье?
— Всё в порядке. Я сделала всего пару глотков вина.
Она могла бы из вежливости поинтересоваться, как его самочувствие, но разговор на этом иссяк. Хи Дэ, не переставая медленно покачивать ступней, достал из кармана средство от похмелья.
Услышав шуршание упаковки, Ён Со мельком подняла взгляд. Хи Дэ надорвал пакетик и высыпал на ладонь мелкие пилюли.
— И как это принимать? Разжевывать? — задал он бессмысленный вопрос.
— Запивать водой. Подать вам стакан?
— Будьте любезны.
Ён Со осторожно придвинула к нему стакан с водой, стоявший на столике. Хи Дэ закинул таблетки в рот и сделал несколько больших глотков. Бросив на стол пустую упаковку, он небрежно произнес:
— В упор не помню, кто мне вчера это дал, но утром нашел в кармане.
— ...
— Интересно, кто же это так обо мне позаботился. Может, начальник Ким подкинул? Миленько с его стороны.
Ноль реакции. Когда Ён Со просто открыла ноутбук и уставилась в монитор, Хи Дэ тяжело вздохнул.
«Сама же дала и сидит молчит, вы только посмотрите. Я тебя съем, что ли, если признаешься?»
— Это видео по делу господина Чхве Дэ Сика, загруженное вчера.
Без лишних прелюдий перейдя к делу, Ён Со развернула к нему экран и нажала на воспроизведение.
— Градус критики непрерывно растет, и реакция общественности становится всё более агрессивной.
Выслушав несколько проклятий от мужчины на видео, Хи Дэ просто опустил крышку ноутбука. С тихим щелчком экран погас.
— И чего конкретно требует та сторона?
— Официального признания факта технического сбоя, публичных извинений перед нацией и два миллиарда вон наличными.
— Первое и второе — лишь красивая обертка, а суть — два миллиарда кэшем.
Услышав эти наглые и оторванные от реальности требования, Хи Дэ криво усмехнулся. Ён Со, раскладывая перед ним распечатки, продолжила.
Её позиция сводилась к следующему: хотя официальной политикой компании было отсутствие реакции до вынесения судебного решения, они не могут просто сидеть сложа руки, пока скандал раздувается во всех СМИ.
— Поэтому в ближайшее время я планирую лично встретиться с господином Чхве Дэ Сиком и поговорить.
— Поговорить? О чем?
Услышав о её намерении встретиться с истцом с глазу на глаз, Хи Дэ подался вперед.
— Адвокат Сим встретится с ним и принесет глубочайшие извинения от лица компании? Или заявит, чтобы он не тратил силы впустую, потому что без доказательств мы не признаем вину?
— Суд продлится долго. Чтобы предотвратить дальнейший репутационный ущерб, мы должны предпринять хоть что-то уже сейчас.
— И что именно? Встреча всё волшебным образом решит? Думаете, пара утешительных фраз от красноречивого адвоката способна что-то изменить?
Хи Дэ потер бровь. Было очевидно, что эта затея кажется ему жутко раздражающей.
— Адвокат Сим. Просто действуйте по протоколу. Вы же прекрасно знаете, сколько раз это дело передавали из рук в руки, пока не спихнули вам?
— Знаю.
— Раз знаете, извлеките урок. Разве не для этого мы тут сидим над этой горой документов? Работайте головой, а не телом.
Наклонившись ближе, Хи Дэ пытался заставить её передумать. В конце концов, юристы по иску Чхве Дэ Сика менялись один за другим именно из-за его неадекватной агрессии. Зная всё это, добровольно лезть на рожон ради личной встречи — это было просто уму непостижимо.
— Я понимаю ваше желание выслужиться, раз уж это первое порученное вам дело. Но лучше бы вы оценили масштаб ущерба, нанесенного компании, и проработали встречный иск за воспрепятствование бизнесу или клевету...
— Мы не можем просто пассивно наблюдать за тем, как он грузит видео и подстрекает общественность через СМИ. На мой взгляд, прямой контакт неизбежен.
— Я же простым языком говорю: Чхве Дэ Сик — человек, с которым невозможно договориться. Какой смысл с ним встречаться? А если он набросится на вас с кулаками?
— Пусть бросается. Если ценой разорванного воротника я смогу обернуть ситуацию в нашу пользу — это вполне хорошая стратегия.
— Адвокат. Поберегите себя. Компания таких жертв всё равно не оценит.
— Компания для того и нанимает адвокатов, чтобы было кому выходить на передовую. В этом и заключается моя работа.
— Ха... Вот вам и еще один человек, с которым невозможно договориться.
Раз уж она была готова к тому, что ее будут таскать за грудки, отговаривать её было бесполезно. В голове Ён Со крутились только минимизация ущерба и победа в суде. Хи Дэ, почувствовав, как начинает пульсировать висок, растер переносицу и бессильно махнул рукой: мол, делай что хочешь.
— Ясно. Как назначите дату встречи — сообщите.
— ...
— Мне тоже придется пойти. Я же всё-таки номинальный куратор этого дела.
— Это не тот случай, когда вам нужно вмешиваться лично. Пожалуйста, пересмотрите свое решение, господин директор.
«Сама готова лезть на амбразуру ради работы, а мне, значит, советует поберечься».
Хи Дэ иронично усмехнулся.
— Лицо компании существует как раз для того, чтобы светить им на передовой. В этом заключается моя работа. И если уж кого-то должны таскать за грудки на камеру, пусть это буду я — так картинка выйдет эффектнее, не так ли?
Видимо, его заявление застало её врасплох. Ён Со не спешила с ответом.
— Только попробуй заикнуться о том, что пойдешь одна. Я не дам разрешения.
— Хорошо... Я сообщу вам, как только согласую дату.
Хи Дэ удивленно вскинул брови — он не ожидал, что она так быстро сдастся. Когда Ён Со деловито раскрыла папку, намереваясь продолжить обсуждение, он спросил:
— А какова вероятность страхового мошенничества? В наше безумное время ни в чем нельзя быть уверенным.
— Страховая компания уже провела внутреннее расследование. На её имя действительно оформлен один договор страхования жизни трехлетней давности, но сумма выплат там стандартная. Никаких других подозрительных моментов они не выявили.
Быстро отчеканив ответ, Ён Со по старой привычке потянула с запястья резинку для волос.
Зажав резинку губами, она принялась аккуратно собирать рассыпавшиеся по плечам пряди. Хи Дэ, мельком взглянув на неё, безотчетно сглотнул. Он с юности до безумия любил это сосредоточенное выражение её лица, когда она завязывала волосы, и эти губы, слегка прикусывающие черную резинку.
«Пиздец какая красивая».
Что же это за наваждение такое, которое он никак не может забыть, и на которое его сердце до сих пор реагирует без малейшей задержки? Смутившись собственных мыслей, Хи Дэ поспешно опустил взгляд.
То, что нельзя забыть
Совещание, продлившееся чуть больше двух часов, подошло к концу.
Ён Со закрыла ноутбук и начала собирать документы. Хи Дэ, всё это время просидевший в одной позе, размял затекшую шею. Ён Со мельком взглянула на него.
«Да разве директор Юн — не просто красивое лицо компании? Живая вывеска для презентаций новых автомобилей».
«Ходят слухи, что "второго" привели специально, чтобы держать директора Юна в узде. Сами знаете, реальных достижений у него кот наплакал».
Поскольку подобные слухи ходили по компании в открытую, она готовила материалы к этому совещанию без особых ожиданий.
Однако исполнительный директор Юн Хи Дэ схватывал куда больше того, что было изложено в отчетах, и то и дело задавал до абсурдного острые, бьющие в самую суть вопросы, заставляя её замолчать.
Инициатива на этом совещании принадлежала не кому иному, как ему. Причем безраздельно.
И называть такого человека «просто красивым лицом компании»? Маской для новых автомобилей?
— Ох, сахар упал, — пробормотал Хи Дэ.
Это было просто нелепо.
Слушая бормотание расслабившегося после совещания Хи Дэ, Ён Со аккуратно сложила документы в стопку. Когда разговоры о работе заканчивались, другие темы между ними возникали редко.
Плотно сжав губы, она сосредоточилась на уборке со стола. Хи Дэ, продолжая массировать шею, бросил:
— Адвокат Сим. Вы не устали? Вы ведь скинули мне письмо где-то в три часа ночи.
Ён Со замерла и выпрямила спину.
— Всё в порядке. Я привыкла поздно ложиться.
— Так отдохнули бы перед уходом. Какой смысл спускаться раньше времени, если всё равно пойдете только работать? Это у меня такая судьба — светить лицом, а у вас-то какая?
Хи Дэ кивнул в сторону массажного кресла в углу кабинета:
— Я вам уступлю, так что можете посидеть, размяться.
— Нет. У меня скоро следующее совещание и встреча.
— Пиздец какая занятая. И какой смысл отчитываться мне о том, как вы загружены? Об этом надо председателю докладывать.
Услышав это ворчание, в котором явно сквозило раздражение, Ён Со впервые за всё время их общения тихонько усмехнулась.
Хи Дэ широко распахнул глаза:
— А?
Ён Со, с запозданием осознав, что невольно хмыкнула, тут же стерла улыбку, но было уже поздно.
Когда она напустила на себя еще более суровый вид, словно ничего и не было, Хи Дэ нахмурился:
— К чему эта внезапная серьезность? Я тебя съем, что ли, за то, что ты улыбнулась?
— Я не улыбалась.
— Ты усмехнулась. Вот так: «Пф-ф».
— Ничего подобного. Вам показалось.
— В моем кабинете стоят камеры видеонаблюдения. Если врешь — всё всплывет.
Услышав про камеры, Ён Со настороженно скользнула взглядом по углам. Тогда Хи Дэ подался вперед и пристально посмотрел ей в лицо.
— Послушайте, адвокат. Я в упор не понимаю, чего вы от меня хотите.
Он требовательно постучал по столу. — Смотри мне прямо в глаза.
— Давайте проясним ситуацию. Не ведите себя так, будто вас сюда притащили силой — вы сами пришли и устроились на эту работу. Думаете, я собираюсь делать вам поблажки только потому, что вы красивая?
— ...
— Вам придется ответить. Если вы сейчас промолчите, то поставите меня в очень неловкое положение.
Под давлением Хи Дэ Ён Со неохотно подняла голову:
— Тогда могу ли я спросить... почему вы делаете мне поблажки, господин директор?
— Да потому что.
«Потому что красивая».
— Неужели вы напрочь забыли про нашу старую дружбу? Про привязанность? Думаете, в этом мире часто встречаются люди, которые с самого детства делили пополам даже бобовое зернышко? Пусть в конце всё и полетело к чертям.
— ...
— Но всё же... было много моментов, за которые я тебе благодарен.
«Что я вообще несу?». Он и сам не понимал. Слова вылетали быстрее, чем он успевал их осмыслить. Хи Дэ тяжело вздохнул.
«Было много моментов, за которые я благодарен... Это после того, как меня так по-идиотски отшили? Да любая собака сдохла бы со смеху».
Хи Дэ крепко зажмурился и снова открыл глаза.
«Какая к черту старая привязанность? У меня ни гордости, ни достоинства».
Пока Хи Дэ сидел во внезапно повисшей тишине, лишь тяжело дыша, Ён Со спустя мгновение заговорила тихим голосом:
— Я думала, что вы будете меня ненавидеть.
— С чего бы это?
— Потому что на вашем месте я бы ненавидела.
Её голос звучал очень низко и тихо, но в нем чувствовалась глухая сила человека, привыкшего подавлять эмоции.
Хи Дэ потерял дар речи и лишь смотрел на нее.
Возможно, этот прямой взгляд показался ей невыносимым. Вдруг Ён Со вскинула брови, сделала глубокий выдох и снова принялась собирать документы.
Спустя мгновение Хи Дэ глухо уронил:
— Я ненавидел.
В его голосе не было ни капли гнева.
— Пиздец как ненавидел. Чем больше думал обо всем этом, тем больше бесился. И обижался. Думал: «Только попадись мне на глаза — на куски порву». И зубами скрежетал.
— ...
— Но, встретившись вот так, лицом к лицу, я почему-то злюсь не так сильно, как ожидал. Наверное, прошло слишком много времени.
Чем больше он говорил, тем сильнее его придавливало чувство сожаления. Хи Дэ крепко сжал в кулаке пустую упаковку от средства против похмелья, которое недавно выпил.
— И где же тот потрясающий эффект, который гарантируют объемы продаж? Посмотри. Я до сих пор не протрезвел и несу всякий бред. А ты подсунула мне это дерьмо под видом лекарства.
«Сама же недавно прикидывалась, что не знает, кто его подкинул».
Услышав это, Ён Со опустила взгляд:
— Прошу прощения. Я не проводила клинических испытаний.
— Ладно. Можете идти. Вы же заняты.
Почувствовав, что дальнейший разговор пойдет лишь во вред, Хи Дэ кивнул в сторону двери. Ён Со убрала ноутбук в свою потертую по краям кожаную сумку, взяла папку и встала.
Хи Дэ, молча буравивший взглядом её старую сумку, резко отвернулся.
«Она что, не знает, как нужно поддерживать статус? Вроде бы успешный адвокат. Наверняка же нормально зарабатывает, а таскается с такой рухлядью».
Его бесило всё подряд.
— Тогда я пойду.
— Ага. Удачи в работе.
Хи Дэ, у которого странным образом испортилось настроение, небрежно и сухо попрощался, не поворачивая головы. Ён Со нервно прикусила губу.
Но затем...
— Прошу прощения, господин директор.
Хи Дэ мельком взглянул на неё.
— Вас не задевают слова о том, что вы «просто лицо компании»?
Взгляд Ён Со был прикован к ноутбуку Хи Дэ.
То, как он вел себя на сегодняшнем совещании, никак не вязалось с обидным ярлыком «живой вывески».
— А что я могу сделать? Я сам всё это на себя навлек.
Он оставался абсолютно невозмутимым.
— Я ведь и правда ходил на работу с пустым портфелем, так что я и есть то самое лицо компании. Люди просто констатируют факты, глупо на это обижаться.
— А…
— Думаете, так легко стать лицом компании? Для этого нужно быть охуеть каким красивым, а это дано далеко не каждому.
Хи Дэ слегка склонил голову набок:
— А что? Вам меня жаль? Из-за того, что люди называют меня пустышкой?
— Дело не в этом.
— ...
— Мне кажется, ваши профессиональные способности сильно недооценивают. Прошу прощения, если лезу не в свое дело, — Ён Со коротко поклонилась. — Сегодняшнее совещание произвело на меня глубокое впечатление. Мне было чему у вас поучиться. Я пойду.
— А, э-э... Да. Хорошей работы.
Пока ошеломленный Хи Дэ растерянно моргал, Ён Со твердым шагом вышла из кабинета. Её взгляд невольно опустился в пол.
«А что я могу сделать? Я сам всё это на себя навлек».
Выйдя и осторожно прикрыв за собой дверь, она шла по коридору, не в силах справиться со странным, щемящим чувством.
«Люди просто констатируют факты, глупо на это обижаться».
«Так смиренно всё это признать. Просто принять тот факт, что ему плевать на шепотки за спиной, раз в них есть доля правды».
Ён Со шла, глядя перед собой опустошенным взглядом. Ждавшие в приемной секретари встали и вежливо поздоровались.
Ён Со заставила себя улыбнуться:
— Адвокат Сим, вы отлично поработали. До свидания.
Он обладал по-настоящему высоким чувством собственного достоинства.
— Да. Увидимся.
«А я... я была просто гордой».
После совещания Ён Со отправилась на следующую встречу по расписанию. Учитывая жуткие пробки, она решила спуститься в лобби и поехать на метро.
Пока она шла к выходу, повесив на плечо сумку, с которой не расставалась уже много лет, мужчина, входивший через вращающиеся двери, почему-то слишком долго на неё смотрел.
Проводив Ён Со взглядом, он внезапно остановился. Мужчина склонил голову, мучительно соображая. Где же он её видел, где же он её видел... Его брови сошлись на переносице.
— Сим Ён Со?
Не замечавшая его пристального внимания Ён Со резко замерла. Затем медленно повернулась и оглянулась.
Мужчина, на мгновение встретившись с ней глазами, подошел вплотную и остановился, держа руки в карманах.
— Сим Ён Со. Верно? Сим Ён Со. Старшая школа Янхва.
Пока он бесцеремонно оглядывал её с ног до головы, Ён Со оцепенела. В тот же миг во рту пересохло так сильно, что она не могла даже сглотнуть.
Мужчина, прочитав имя на её корпоративном пропуске, резко вскинул голову. А затем, словно не веря собственным глазам, усмехнулся и удивленно поднял брови.
— Вау, сколько лет прошло! Ты здесь работаешь? Рад встрече. Помнишь меня?
Ён Со до побеления костяшек сжала ремешок сумки.
— Ничего себе, мир и правда тесен. Ты реально тут работаешь? В компании Хи Дэ?
«Эй. Сим Ён Со. Ты ведь живешь в доме Хи Дэ?»
«Твоя мама ведь прислуга в их доме, да?»
— Вот это поворот. Ты до сих пор прислуживаешь Хи Дэ. Вау, реально. Ничего себе...
«Когда возвращаешься домой, тоже ему прислуживаешь? И до какой степени?»
«Делаешь всё, что он ни прикажет?»
— А личико у тебя вообще не изменилось. Ты же меня помнишь? Друг Хи Дэ. Го Мин Ук.
Когда мужчина с улыбкой, в которой смешались растерянность и откровенный сарказм, внезапно протянул руку для приветствия, Ён Со до боли прикусила губу.
Прождав несколько секунд и так и не дождавшись ответного рукопожатия, мужчина неловко опустил руку и кивнул подбородком вверх, в сторону кабинетов руководства.
— Ты же, наверное, в подчинении у Хи Дэ? Ладно, тогда увидимся в следующий раз. Вижу, ты спешишь, так что удачной работы, а?
Старшеклассник, повесивший на нее то самое, незабываемое клеймо.
«Ну, раз я тоже друг Хи Дэ, может, и мои просьбы выполнишь?»
Одноклассник Хи Дэ, Го Мин Ук.
То, что хранилось так долго
— И что за приступ внезапной нежности, раз ты приперся прямо ко мне на работу?
Когда Го Мин Ук, бесцеремонно ввалившийся прямиком в кабинет исполнительного директора, плюхнулся на диван, Хи Дэ встретил его недовольным тоном. Но поскольку такое происходило не в первый и не во второй раз, Мин Ук пропустил это мимо ушей и вольготно закинул ногу на ногу.
— Машина что-то барахлит, заезжал в сервисный центр. Дай, думаю, раз уж мимо проезжаю, загляну к другу. Давай выпьем по кофе.
На предложение выпить кофе Хи Дэ протестующе поднял руку:
— Нет. Я сейчас в таком положении, что алкоголь мне можно, а вот кофе — категорически нельзя. История долгая и запутанная, в двух словах не объяснишь.
— Ну и отлично. Тогда давай выпьем! Я алкоголь тоже больше люблю.
— И это тоже нет. Я вчера перебрал...
— Ого. Перебрал, говоришь? И с кем же? С какой-то красоткой?
Мельком взглянув на гаденько ухмыляющегося Мин Ука, который явно нафантазировал себе невесть что, Хи Дэ предпочел промолчать. Го Мин Ук, его одноклассник по старшей школе, был вторым сыном генерального директора «Янсиль Мульсан» и типичным мажором без определенных занятий.
В свое время он заявил, что станет профессиональным гольфистом, и долгое время торчал за границей. Спустив миллиарды вон на тренеров и экипировку, он так и не смог пробиться в большой спорт и вернулся в Корею ни с чем.
Разговор быстро увял, и Хи Дэ молча перелистывал бумаги. В этот момент Мин Ук незаметно достал телефон и включил камеру. Захватив в кадр половину своего лица, он взял в общий план Хи Дэ, сосредоточенно работающего в отдалении.
Щелк. Быстро сделав снимок, Мин Ук тут же открыл соцсеть.
Поскольку посты с Хи Дэ всегда собирали куда больше реакций, чем любые другие, Мин Ук периодически выкладывал по одной фотографии, как только чувствовал, что внимание к его персоне падает.
«Мой близкий друг [1] исполнительный директор Юн Хи Дэ сегодня тоже усердно трудится».
#ЮнХиДэ #ПэкмунАвто #НастоящаяДружба #МужскоеБратство #ДругДетства [2] #ИдеальныйБестфренд
[1] в оригинале 불알친구 (буквально «друг, с которым вместе трясли яйцами»): грубоватое, но очень распространенное в Корее выражение, обозначающее близкого друга детства, с которым росли с малых лет.
[2] 일마고우 (буквально «друг, с которым вместе ездили на бамбуковой лошадке»): поэтичный синоним выражения «друг детства».
Опубликовав фото, Мин Ук удовлетворенно хмыкнул. Лайки посыпались как из рога изобилия в ту же секунду; соцсети для него были не развлечением, а бизнесом по выстраиванию связей.
— Окей. Загрузка завершена.
Скоро его директ взорвется от сообщений инфлюенсеров и моделей, жаждущих через него познакомиться с Хи Дэ. «До чего же легко расширять свои связи за чужой счет! Одним словом — пиздец как круто. Естественно».
— Эй, Хи Дэ. Сильно занят? Когда закончишь?
— Закончу, когда ты отсюда свалишь.
«Ублюдок. Ну и манера общения у него».
Мин Ук плотно сжал губы, проглотив готовое сорваться с языка ругательство. Когда Хи Дэ мельком взглянул на него, он тут же поправил позу и лучезарно улыбнулся, как ни в чем не бывало.
Мин Ук всю свою жизнь посвятил хвастовству, показухе и бездумной трате отцовских денег, но перед Хи Дэ всегда вел себя относительно смирно. Еще в подростковом возрасте он мучительно осознал: ему совершенно нечем крыть перед Юн Хи Дэ.
«Сегодня я снова стерплю это дерьмо, потому что у меня золотой характер», — мысленно успокоил себя Мин Ук и снова уткнулся в экран. Увидев, как директ заваливает новыми сообщениями, он быстро обрел душевное равновесие. Уголки его губ поползли вверх.
Выбрав одно из сообщений, Мин Ук торопливо окликнул друга:
— Эй, Хи Дэ! Хи Дэ. Знаешь Кан Ё Юн? А? Модель. Ей двадцать семь.
[Оппа, привет? Я сейчас тут недалеко от Пэкмун Авто. Хе-хе.]
— Я про Кан Ё Юн говорю! Она сейчас пиздец какая популярная! С ума сойти... Мне сама Кан Ё Юн в директ написала!
— Откуда мне знать? Понятия не имею.
— Не знаешь? Да какая разница! Сейчас и узнаешь! Говорит, она тут рядом тусуется. Эй, погнали. Пошли!
— Не хочу.
Мин Ук осекся. Этот ледяной отказ Хи Дэ окатил его словно ушатом холодной воды. Судя по тому, что он не поддавался даже на уговоры, Хи Дэ и правда было плевать, кто такая Кан Ё Юн.
— Да брось ты, погнали! А? Хи Дэ! Она реально, серьезно — пиздец какая красивая. Ну посмотри фотку! Вот, зацени.
Когда Мин Ук сунул ему под нос телефон с фотографией девушки, Хи Дэ лишь слегка отклонил голову и откровенно поморщился. Затем, словно отгораживаясь, поднял папку с документами на уровень глаз.
— Хи Дэ, ну не ломайся, взгляни хоть раз. Говорю же, ты реально охренеешь, когда её увидишь.
— Сомневаюсь. Я недавно уже охренел от одной красивой девушки, так что мне пока хватит. Не хочу.
— Эй, придурок, хорош строить из себя недотрогу, пошли говорю. Такой шанс не каждый день выпадает!
— Кто знает. Мне тут недавно уже выпал один пиздец какой редкий шанс. Так что — не хочу.
Мин Ук завелся еще сильнее:
— Эй, я сам всё организую! А? От тебя нужно будет просто прийти, посидеть рядом и поторговать лицом. Чего ты так упираешься? А? Дело-то обоюдовыгодное!
[3] 누이 좋고 매부 좋고 (хорошо и сестре, и зятю): означает выгоду для обеих сторон (ситуация win-win).
— У меня и сестры-то нет, откуда взяться зятю? Вечно у тебя какая-то беда с причинно-следственными связями.
Расстроенный Мин Ук, столкнувшись с железобетонным отказом, уставился в потолок и протяжно вздохнул:
— Блять. Да почему ты так не любишь заводить новые знакомства? А если это бабы — так вообще шарахаешься от них как черт от ладана.
— Мне не нравится, когда другие люди радуются за мой счет. Не хочу быть для них бесплатным развлечением. Потому что я ценный кадр.
Услышав этот надменный отказ, Мин Ук вздохнул так тяжело, что земля под ним должна была провалиться.
«Без Хи Дэ Кан Ё Юн вряд ли со мной встретится».
— А, всё пропало. Думал, хоть связи немного расширю...
Мин Ук специально пробормотал это погромче, чтобы вызвать чувство вины, но Хи Дэ по-прежнему смотрел только в бумаги. Внимательно разглядывая стикер с пометками Ён Со, приклеенный к отчету, он вдруг тихонько усмехнулся.
«Да-да. Вспомнил. Этот милый, округлый почерк Сим Ён Со».
Сам того не осознавая, он тепло улыбнулся и кончиками пальцев погладил строчки.
«Нет, ну почему у нее даже почерк такой округлый и милый? Прямо как её лицо... Похоже, она всерьез решила добить меня своей милотой».
— А? Что ты сказал? Что я милый? — возмутился Мин Ук.
— Похоже на то? — холодно отозвался Хи Дэ.
Услышав этот откровенный упрек, Мин Ук крепко стиснул челюсти, с трудом проглотив рвущиеся наружу ругательства.
Ему было до жути обидно из-за того, что Хи Дэ всегда относился к нему с такой снисходительной резкостью. Сегодня его собственное положение — человека, который со школьной скамьи и по сей день лишь бегает за Юн Хи Дэ хвостиком, — казалось ему особенно жалким.
Мин Ук исподлобья уставился на него.
«Считал ли этот ублюдок меня когда-нибудь своим другом?»
«Наверняка нет. Блять».
— А, точно. Хи Дэ!
— Что?
— Знаешь что... Я тут недавно в вашем лобби Сим Ён Со видел.
Закончив фразу, Мин Ук гаденько ухмыльнулся. Хи Дэ наконец опустил документы.
Покинув здание «Пэкмун Авто» и приехав в элитный бар, куда он часто захаживал, Мин Ук сделал большой глоток дорогого вина. Положив в рот кусочек копченого сыра, он медленно пережевывал его, а затем вдруг злобно усмехнулся.
Это был уже не первый раз за вечер, когда у него вырывался этот смешок.
«Ты всё еще держишь Сим Ён Со при себе? Разве она не забрала документы из школы и не исчезла с радаров? С каких пор она вообще здесь работает? Уж не по личной ли протекции исполнительного директора Юн Хи Дэ?»
«Следи за языком. Никакой протекции. Она прошла официальный отбор».
«Надо же... Сим Ён Со стала адвокатом...»
Вспоминая этот недавний разговор, Мин Ук хищно прищурился. Из реакции Хи Дэ, который мгновенно ощетинился, как только зашла речь о Ён Со, можно было почувствовать какую-то странную, напряженную атмосферу.
Мин Ук снова хмыкнул.
— Надо же, какой смешной ублюдок. Сам строит из себя ледяного принца, а за спиной втихаря проворачивает свои делишки. Коварный кусок дерьма.
Чем больше он об этом думал, тем нелепее всё казалось. За потрясающе красивыми девицами модельной внешности Хи Дэ наблюдал с полным безразличием, словно за пожаром на другом берегу реки. Так кто бы мог подумать, что он до сих пор прячет при себе Сим Ён Со?
В старших классах Мин Ук до одури завидовал Хи Дэ и одновременно ненавидел его.
Тот имел всё, будет иметь всё и никогда ни с кем не поделится. Он был объектом всеобщего восхищения и объектом жгучей зависти. Для Го Мин Ука Юн Хи Дэ был единственным человеком, оказавшим на него такое подавляющее влияние в период взросления.
Мин Ук вечно сравнивал себя с ним. Широкие плечи, высокий рост, потрясающе красивое лицо и непоколебимый статус чеболя в третьем поколении — всё это соединилось в одном парне еще в школе. Куда бы он ни пошел, всеобщее внимание к Хи Дэ было само собой разумеющимся.
Когда Мин Ук терся рядом с ним, внимание окружающих заставляло его чувствовать себя значимым, но эта эйфория быстро сменялась пустотой. Да, они были вместе, но это всегда были отношения слепящего света и жалкой тени.
И тогда он нашел Сим Ён Со.
Мин Ук догадался, что она нравится Хи Дэ. Немного последив за ней, он выяснил пикантную деталь: мать Ён Со работала прислугой в особняке Юнов.
«Эй, Сим Ён Со. Ты ведь живешь в доме Хи Дэ? Твоя мама — прислуга в их доме, так?»
То, что он тогда приперся в класс Ён Со и при всех высмеял её, было своего рода мелкой местью Хи Дэ. Поскольку он не мог ударить сильного, он выбрал легкий путь — ударил слабого.
Он уже знал от младшеклассников, что Сим Ён Со травят в школе, но намеренно скрыл это от Хи Дэ. Когда она вскоре забрала документы и исчезла, он решил, что так даже лучше — всё закончилось тем, что Хи Дэ так ни о чем и не узнал.
После исчезновения Ён Со Хи Дэ стал замкнутым, молчаливым и крайне раздражительным. Наблюдая за этим, Мин Ук ликовал в душе.
Его месть удалась.
— Что это вообще такое? Шанс, посланный самими небесами? Как я мог встретить в лобби именно Сим Ён Со? А? Ха, с ума сойти можно.
Мин Ук, непрерывно усмехаясь, глотал вино. Он нервно покачивал ногой, упиваясь мыслью, что в его руки сам плывет могущественный козырь.
Встреча с Ён Со в лобби не казалась ему простой случайностью. Это могла быть еще одна великолепная возможность нанести удар прямо в сердце Юн Хи Дэ.
Додумавшись до этого, Мин Ук крепко сжал ножку бокала.
— Да. Это мой шанс. В конце концов, не может же человек всю жизнь только проигрывать. Я же говорил, небеса так этого не оставят.
От одних лишь этих фантазий его накрывало волной эйфории. На переносице Мин Ука залегла глубокая морщина.
— Ха, чую, второго такого шанса в жизни не будет. Нужно выжать из этой ситуации всё по максимуму.
Ахиллесова пята Юн Хи Дэ. То самое темное место под светильником, куда никто никогда не догадывается заглянуть.
Он мог с уверенностью сказать: это именно Сим Ён Со.
Странный кадр
После работы Хи Дэ вместе с матерью, госпожой Ким Джин Хва, отправился в универмаг.
Если не случалось каких-то глобальных стихийных бедствий, они раз в месяц обязательно ужинали вдвоем — это было давним, нерушимым обещанием между Хи Дэ и матерью. Он ни разу его не нарушил, а она, казалось, жила от месяца к месяцу только в ожидании этих встреч.
— И вот, представляешь, все эти хваленые элитные сводницы со всей страны трезвонят мне день и ночь, я уже просто с ума схожу.
Джин Хва, неспеша перебирая вешалки в бутике, болтала без умолку. Тема была неизменной — поиск подходящей партии для сына.
— Ума не приложу, как они всё узнают и находят мои контакты. Риелторы со своими элитными квартирами — это так, детский лепет. А вот брачные брокеры, оказывается, работают с размахом национальных спецслужб.
Когда на брачном рынке появился такой супер-премиальный вариант, как Юн Хи Дэ, всё сообщество свах буквально встало на уши. Поскольку жених уровня VVIP появляется дай бог раз в несколько лет, агентства со всей страны наперебой пытались урвать свой кусок пирога и организовать знакомство.
Джин Хва, что было для нее совершенно нетипично, лично отвечала на все звонки. В этом читалось её маниакальное намерение контролировать всё самой, от А до Я, не доверяя первичный отсев секретарям.
Когда предложения посыпались как из рога изобилия, она еще выше задрала и без того заоблачные требования. В результате дочери высокопоставленных министров и генералов не могли даже мечтать о встрече, а наследницы корпораций ниже Топ-100 отсеивались еще на этапе проверки анкет.
— Если бы мы выбирали вещи, я бы просто скупила всё не глядя. Но тут так нельзя. У одной семья идеальная, но характер напрягает; у другой образование блестящее, но внешность подкачала. Ох, я так совсем состарюсь, все нервы измотаю.
Выбор невестки оказался в разы сложнее, чем она предполагала. Происхождение, активы семьи, круг общения, образование, характер, возраст, внешность — она не желала идти на компромиссы ни в одном из пунктов, поэтому каждый раз топталась на распутье, словно человек, патологически не способный принять решение.
Она-то думала, что быстро выберет лучшую, устроит свидание вслепую, раз-два — и готово. Но реальность оказалась куда сложнее.
— В общем, из-за всего этого мама в последнее время жутко занята. Нет времени ни книжку почитать, ни собой заняться. Видишь, с каким усердием я ищу тебе пару? Так что подожди еще немного.
То ли она действительно присматривала одежду, то ли просто тянула время, чтобы выговориться, но она наматывала уже который круг по магазину, рассеянно перебирая вещи. Хи Дэ незаметно проверил время на часах.
— Мама. У нас сегодня на ужин кашемир? Если да, то я буду жевать кожу.
— Ой, ну всё, всё, я выбрала. Неужели не можешь спокойно подождать минутку, пока мать выбирает одежду, вечно торопишь? Подожди.
Джин Хва торопливо выхватила пару вещей и всучила их консультанту.
— В любом случае, сыграй свадьбу с таким размахом, чтобы вся страна гудела. Маме только это и нужно. Как только ты это сделаешь, моя миссия будет выполнена. Я смогу наконец-то вздохнуть с облегчением. Женишься — и мама будет много путешествовать... и разведется с твоим отцом.
— ...
— Если хочешь увидеть, как твоя мать освободится от этого человека хотя бы на день раньше и заживет свободно и счастливо — женись. Понял?
Хи Дэ промолчал, на этом закончив свой жалкий мысленный бунт.
Обида матери копилась годами, порождала гнев, который временами перерастал в безумие, и этот цикл постоянно шел по кругу.
Порой выносить это было физически тяжело, но даже в такие моменты Хи Дэ не мог повернуться к матери спиной. Мама уже давно — в те далекие времена — была сломлена тем, что муж её предал.
Сломлена окончательно и бесповоротно.
— Всё, готово. Пошли наверх, сынок. Проголодался?
Она крепко схватила его под руку, и он в ответ так же крепко сжал её пальцы.
Это были нежные, но абсолютно жестокие наручники.
На следующее утро Ён Со, придя на работу, миновала лобби и подошла к лифтам. Нажав кнопку вызова, она стояла с расфокусированным взглядом, полностью погруженная в себя.
Вскоре мелодично звякнули двери, и стоявшие рядом сотрудники потянулись в кабину. Витающая в облаках Ён Со даже не заметила, что лифт приехал.
— А…
Опомнившись с опозданием, она поняла, что упустила свой лифт, и снова нажала кнопку.
Она сама не знала, сколько глупых, мелких ошибок успела наделать за эти сутки. Она упорно убеждала себя, что всё это из-за накопившегося недосыпа, но на самом деле она напрочь потеряла самообладание после вчерашней встречи с Мин Уком.
Даже во время рабочих встреч она по нескольку раз переспрашивала одно и то же, а вернувшись домой, так и не смогла сомкнуть глаз.
«Вот это поворот. Ты до сих пор работаешь под началом Хи Дэ. Вау, реально. Ничего себе...»
Стоило ей только вспомнить голос Го Мин Ука, как сердце начинало бешено колотиться о ребра. Из-за сбившегося дыхания ей приходилось делать глубокие, судорожные вдохи, чтобы хоть как-то успокоиться.
Мерзкие слухи о том, что она живет как наложница-прислуга Хи Дэ, отдавая ему и тело, и душу, выполняя любые его прихоти, а взамен получая конспекты от дорогущих репетиторов, чтобы стать первой ученицей...
Взгляды бывших друзей, смотревших на нее как на что-то грязное и вульгарное, заполняли её мысли вязкой темнотой. Шепотки, которые они даже не пытались скрыть; смех; мелочные издевательства, когда ей специально подставляли подножки в коридоре.
Разорванная спортивная форма. Насквозь промокшие учебники и тетради. Грязные, оскорбительные прозвища, исписавшие всю школьную доску.
Мин Ук, с которым она случайно столкнулась в лобби, поднял со дна памяти весь этот осадок кошмарного прошлого.
— С ума сойти...
Она снова упустила лифт. Поняв, что опять выпала из реальности, Ён Со до боли прикусила нижнюю губу и в третий раз нажала кнопку.
— Вы ведь адвокат Сим Ён Со, я не ошибаюсь?
Услышав свое имя, Ён Со резко обернулась, испугавшись куда сильнее, чем следовало бы. Встретив её взгляд, полный дикой настороженности, подошедший мужчина смутился и инстинктивно сделал шаг назад.
— Ох, должно быть, я вас напугал своим внезапным обращением. Прошу прощения, адвокат Сим.
— Нет, ничего страшного. Просто я глубоко задумалась.
Узнав мужчину, Ён Со мгновенно взяла себя в руки, выпрямилась и вежливо поклонилась. Это был Юн Сон Джо, сводный брат Хи Дэ и начальник управления.
— Здравствуйте, господин начальник управления. Да, я Сим Ён Со.
— Да, адвокат Сим. Я как раз планировал с вами встретиться, и вот как удачно мы столкнулись. Рад личному знакомству. Я начальник управления Юн Сон Джо.
«Как раз планировал встретиться».
Ён Со не нашлась, что на это ответить, и, вцепившись обеими руками в ручки портфеля, уставилась на табло лифта. Сон Джо, сделав шаг ближе, мягко добавил:
— Ваши материалы по иску господина Чхве Дэ Сика произвели на меня большое впечатление. Поскольку это дело, к которому председатель проявляет огромный интерес, я тоже внимательно за ним слежу.
Поскольку скандал был в центре внимания прессы, он просто не мог не привлечь интерес высшего руководства. Сон Джо дал понять, что держит руку на пульсе.
Когда он заговорил о деле, Ён Со, молча слушавшая, невольно бросила на него внимательный взгляд. Его слова о том, что он следит за развитием событий, не были пустой бравадой — Сон Джо владел деталями куда лучше, чем она могла ожидать от руководителя другого подразделения.
— В связи с этим, поскольку в коридоре всё не обсудишь, если вы не против, я хотел бы пообедать с вами и немного подробнее поговорить об этом деле... Что скажете?
На предложение Сон Джо обсудить рабочие вопросы за обедом Ён Со на мгновение плотно сжала губы. Она не могла согласиться с ходу.
— Я подумал, что в рабочее время вы наверняка сильно заняты, и единственное время, которое вы можете свободно выкроить — это обеденный перерыв, — поспешно добавил Сон Джо. Он подчеркнул, что прекрасно осведомлен о колоссальной загруженности юристов, и что ему было бы неловко просить её тратить рабочие часы ради удовлетворения его личного профессионального любопытства.
Немного помедлив, Ён Со вежливо кивнула:
— Если речь идет исключительно о деле господина Чхве Дэ Сика, я могу уделить этому время. Если вы назначите дату и время официального совещания в переговорной, я приду к вам.
— А-а. Да. Что ж, если вам так будет удобнее, адвокат.
В ответ на вежливый отказ Ён Со от совместного обеда и встречное предложение провести сугубо рабочее совещание, Сон Джо понимающе кивнул.
— В таком случае я полностью подстроюсь под ваше расписание, адвокат Сим, так что просто дайте мне знать, когда...
Не договорив, Сон Джо вдруг перевел взгляд куда-то ей за спину. Его лицо на долю секунды помрачнело, но затем вновь озарилось безупречной улыбкой. Ён Со мгновенно догадалась, кто подошел сзади.
— Здравствуйте, господин председатель!
Сон Джо почтительно и низко поклонился. Ён Со рефлекторно отступила к стене. При слове «председатель» сотрудники, стоявшие у лифтов, расступились как воды Красного моря, вжались в стены слева и справа и синхронно склонили головы.
Пока они стояли, не смея поднять глаз, перед лифтом остановилось несколько пар дорогих туфель.
— Господин председатель, вы, видимо, приехали на работу вместе с исполнительным директором?
Услышав должность «исполнительного директора», Ён Со нервно дрогнула веками. Она не решалась поднять голову, лишь напряженно слушая, как вдруг Сон Джо широким жестом указал на нее.
— Господин председатель. Позвольте представить: это адвокат Сим Ён Со, ответственная за иск господина Чхве Дэ Сика. Кажется, вы видите её впервые?
Услышав это внезапное представление, Ён Со резко подняла голову. Председатель Юн Гук Сон, которого она до этого видела лишь на фотографиях, и стоявший прямо за его плечом Хи Дэ одновременно оказались в её поле зрения.
Выражение лица Хи Дэ было... странным. Очень странным.
— А-а. Так вы и есть тот самый ответственный адвокат по этому шумному делу?
— Здравствуйте, господин председатель. Я адвокат Сим Ён Со.
Когда Ён Со поклонилась, председатель Юн одобрительно кивнул:
— Я как раз хотел как-нибудь встретиться с вами лично, чтобы выразить поддержку, и вот как удачно мы столкнулись. На вас легла большая ответственность. Вы очень много трудитесь.
— Что вы. Я приложу все усилия, чтобы добиться для компании наилучшего результата.
Пока Ён Со отвечала, двери VIP-лифта наконец открылись, и председатель Юн вместе с Хи Дэ зашли внутрь.
— Хорошего рабочего дня, господин председатель!
Сон Джо тактично не стал заходить в кабину к высшему руководству и вежливо попрощался. Ён Со, совершенно сбитая с толку происходящим, тоже глубоко поклонилась.
Пока двери лифта медленно закрывались, Хи Дэ, не отрываясь, смотрел на оставшихся в холле Сон Джо и Ён Со.
И выражение его глаз по-прежнему оставалось очень странным.
Ты только посмотри на нее
Вернувшись в свой кабинет, Хи Дэ швырнул портфель на диван и раздраженно ослабил узел галстука. Сделав пару глубоких вдохов, он устремил отсутствующий взгляд в окно.
— Я так и знал. Сны-то были какие тревожные.
Всю ночь он от чего-то убегал. От чего-то свирепого и бесформенного, и в итоге проснулся еще до рассвета.
Он даже не понял, спал ли вообще: тело казалось еще более разбитым, чем накануне вечером. Поэтому утреннюю пробежку вдоль реки он растянул дольше обычного. И даже после этого у него оставалась куча времени, так что он решил приехать на работу пораньше.
Это и стало роковой ошибкой. Приехав ни свет ни заря, он столкнулся в лобби с отцом.
Поскольку они встретились взглядами, пришлось подойти и поздороваться. А затем он шел на полшага позади отца, до боли стиснув зубы.
Возможно, всё дело было во вчерашней встрече с матерью. Все эти многолетние пласты её обиды до сих пор живо резонировали в его ушах, так что у него не было ни малейшего желания сказать отцу хоть одно теплое слово.
К тому же этот сводный брат, прижитый отцом на стороне, теперь тоже ошивается в компании. И из-за разговоров о женитьбе этого ублюдка его собственная жизнь тоже летит под откос.
Так что сегодня отец раздражал его как никогда.
Но тут у лифтов, к которым они подошли вместе, их встретили Юн Сон Джо и Сим Ён Со.
Кто бы мог подумать, что он увидит Юн Сон Джо и Сим Ён Со вместе? Он даже опомниться не успел от шока при виде этой картины, которую в самых страшных снах не мог себе вообразить.
«Господин председатель. Позвольте представить: это адвокат Сим Ён Со, ответственная за иск господина Чхве Дэ Сика. Кажется, вы видите её впервые?»
Начальник управления Юн Сон Джо выступил вперед и представил её с таким видом, будто Ён Со была его личной подчиненной.
Вспоминая эту сцену, Хи Дэ внезапно криво усмехнулся. Когда он хладнокровно проанализировал ситуацию, она показалась ему полным абсурдом.
— Чем больше об этом думаю, тем больше, блять, охуеваю. Если уж её кому и представлять, так это должен был сделать я. Кто он вообще такой, чтобы сметь открывать рот?
Это и есть то самое чувство, когда тебе средь бела дня обворовывают?
Почему Сим Ён Со была вместе с Юн Сон Джо? С каких это пор они вообще знакомы? И о чем, черт возьми, они шептались?
Может, они были знакомы еще до того, как она сюда устроилась? Не было ли в её хантинге каких-то подводных камней, о которых не знаю только я один?
Глаза Хи Дэ опасно сузились. В голове роилась тысяча вопросов, цепляясь один за другой, пока он не осознал их абсолютную бессмысленность и тяжело не опустился в кресло.
Какой смысл ломать голову, если ответов всё равно никто не даст. Но и расспрашивать её первым он тоже не собирался.
В растрепанных чувствах он начал механически перебирать первые попавшиеся под руку бумаги, но, заметив стикер, приклеенный Ён Со, замер.
Там были короткие, сухие пометки вроде «деликатный вопрос» или «обязательно уточнить». Ничего особенного. Но стоило ему просто посмотреть на этот почерк, как он почувствовал, что от самых кончиков пальцев на ногах начинает подниматься глухой жар. Он с силой захлопнул папку.
Почему так жарко? Он раздраженно скинул пиджак, бросил его на стол и снял трубку селектора, который замигал вызовом из приемной.
— Да.
— Господин директор. Пришла адвокат Сим Ён Со. Время планового отчета.
Услышав, что Ён Со уже здесь, Хи Дэ мельком бросил взгляд на часы. А затем, потирая переносицу, крепко зажмурился.
— Передайте ей, пусть придет позже. Я сейчас немного занят.
— Слушаюсь, господин директор. Перенести на ближайшее свободное окно в вашем расписании?
— На десять.
— Понял.
Хи Дэ швырнул трубку на рычаг. Он прекрасно знал, что Ён Со стоит прямо за дверью, но категорически не хотел её видеть.
Было ясно как день: если он сейчас встретится лицом к лицу с этой коварной физиономией, у него просто вскипит кровь. И поскольку он не сможет вытянуть из нее ни слова о том, «какого хрена она трется с Юн Сон Джо», он, скорее всего, начнет язвить и цепляться к каждой мелочи. Рядом с ней — до леденящей жути спокойной и непроницаемой — он будет кипеть в одиночестве, некрасиво кривить лицо и придираться по пустякам.
Ему хотелось перестать вести себя как идиот, о чем он потом неизбежно будет жалеть.
— Нет, ну они же могли пересечься случайно. Что в этом такого, чтобы я тут один на стены лез... — пробормотал он, швырнув папку на край стола с таким остервенением, словно хотел от неё избавиться.
«Какая разница? Просто ли они знакомы, встречаются, собираются пожениться или... уже родили ребенка. Вообще плевать».
«Так, стоп…»
— Блять, фантазирую я, конечно. С какого хера они ребенка рожают?
Его что, совсем уже понесло?
Он трижды символически сплюнул в бумажную салфетку.
Хи Дэ, у которого от одной лишь мимолетной фантазии об их совместном ребенке гнев вспыхнул как сухой порох, откинул голову на спинку кресла и протяжно, со свистом выдохнул.
Пытаясь как-то усмирить взбунтовавшуюся душу и тело, он принялся практиковать дыхательную гимнастику, которой его когда-то учили на курсах медитации, и забормотал, словно промывая себе мозги:
— Так, успокоимся. Сим Ён Со — это ничто. Пустое место. Она просто существо, которое меня сильно бесит.
Успокойся. Успокой свое сердце.
— То, что существо, которое должно меня бесить, меня бесит — это вполне естественно. Это абсолютно нормально.
«Ху-у... Успокойся... Просто успокойся...»
— Если ничего не делать, то ничего и не произойдет. Спокойно. Как истинный джентльмен. Не бесись. Хладнокровно. Тихо и решительно...
«Да как же тут, твою мать... Ху-у...»
Хи Дэ, бессильно приподняв тяжелые веки, выпрямился в кресле и уткнулся в монитор. Вряд ли это поможет, но нужно было хоть чем-то занять руки и убить время.
Вскоре наступило десять часов. Ён Со пришла, но он снова развернул её, сославшись на мнимую занятость. В одиннадцать он перенес другое совещание на пораньше и вновь отослал её прочь.
Два часа дня. Четыре часа. Пять. Хи Дэ методично отменял все встречи с Ён Со.
Велев ей прийти в семь вечера, он просто взял и ушел с работы ровно в шесть. Отчет там или не отчет — он собирался не видеть её лица по меньшей мере несколько дней.
— Исполнительный директор уже ушел?
— Да, адвокат Сим. Он покинул офис примерно час назад.
— А...
Ён Со безучастно уставилась на настенные часы, протяжно выдыхая. Только за сегодняшний день она поднималась в приемную шесть раз, но так и не смогла попасть к Хи Дэ.
Она была в полном замешательстве: он переносил встречу на час, потом на два, а в итоге и вовсе сбежал. Глядя на папку в руках и размышляя, что с ней делать, Ён Со вдруг едва заметно улыбнулась.
— Хорошо. Тогда я зайду завтра.
— Вас это устроит, адвокат?
— А что поделать. Его ведь уже нет на месте. Увидимся завтра.
Когда Ён Со сказала, что придет завтра, секретарь поднялся из-за стола и вежливо протянул руку, намекая, чтобы она оставила документы ему.
— Я положу их на стол так, чтобы господин директор изучил их в первую очередь, как только придет утром. Оставьте их мне.
— А. Разве так можно?
Пока секретарь и Ён Со обменивались репликами, двери приемной внезапно распахнулись, и внутрь развязной походкой вошел школьный друг Хи Дэ, Го Мин Ук.
Секретари, которых уже предупредила охрана из лобби, почтительно встали. Мин Ук, небрежно махнув рукой в знак приветствия, указал подбородком на кабинет директора. На каждом его плече висело по дорогому чехлу для клюшек для гольфа. Подарки.
— Директор Юн уже свалил, да? Оформите доставку к нему домой. Это из новой лимитированной коллекции, одна для него, вторая — для его матери.
— Слушаюсь. Сделаем.
— Председатель Юн в гольф всё равно не играет, так что ему и дарить нечего. В общем, проследите, чтобы доставили в целости и сохранности.
Настоятельно раздавая указания, Мин Ук вдруг почувствовал чей-то взгляд и мельком обернулся.
«А?..»
— Сим Ён Со?
Поняв, что Ён Со стоит всего в паре метров от него, Мин Ук удивленно повысил голос. Но Ён Со, словно вообще ничего не слышала, невозмутимо разложила документы по порядку и передала их секретарю.
— Тогда очень прошу вас. Положите так, чтобы завтра он просмотрел их именно в этом порядке.
— Понял. Не волнуйтесь, адвокат Сим.
— Да. До завтра.
Ён Со вежливо попрощалась с секретарем и развернулась к выходу.
Когда она пронеслась мимо него с таким ледяным спокойствием, будто его тут вообще не стояло, Мин Ук сбросил с плеч чехлы. Небрежно кивнув секретарям, он шагнул в лифт следом за Ён Со.
Встав вплотную к ней и откровенно пялясь в её профиль, Мин Ук усмехнулся:
— Ну зачем же так жестко игнорить старых знакомых? А я вот очень рад тебя видеть.
Двери лифта закрылись.
Поскольку Ён Со продолжала молчать, упрямо глядя перед собой на табло, Мин Ук тихо хихикнул. Затем, заметив болтающийся на её шее корпоративный пропуск, он присвистнул.
— Ну и как? Нравится батрачить на Хи Дэ?
— ...
— Молодец. Характер у Юн Хи Дэ, прямо скажем, дерьмовый. И как ты только умудряешься так долго под ним держаться?
Мин Ук плотоядно прищурился, разглядывая её.
— Наверное, Хи Дэ относится к тебе с особым трепетом. А?
— ...
— Или это ты всё еще с особым трепетом относишься к Хи Дэ? М-м? До сих пор?
Сработала ли его ядовитая атака? Ён Со, до этого смотревшая только на двери, медленно повернула голову и встретилась с ним взглядом. Мин Ук, не упустив промелькнувшего в её глазах ледяного презрения, удовлетворенно кивнул.
— Не надо материться на меня глазами, ты же теперь солидный адвокат. Давай спустимся вниз и выпьем по кофе. Оппа угощает.
— Нет. У меня такой характер, что я не общаюсь с людьми, которые мне омерзительны.
— Омерзительны? Мы же с тобой толком и не общались, с чего бы мне быть тебе омерзительным? Ты не пойми меня неправильно. Если ко мне присмотреться, я вообще-то отличный парень.
— В этом мире полно людей, которые отличные и без всякого присматривания. Пейте свой кофе сами.
Когда Ён Со холодно отчеканила это, Мин Ук смерил её долгим взглядом и зло усмехнулся.
— Говорю же, я угощаю, а ты нос воротишь. Думаешь, раз теперь адвокат, то можешь сама себе кофе купить? Не зарывайся. Какая там зарплата у рядового юриста? Нужно всегда помнить о тех временах, когда ты жила в нищете, помни это до мозга костей.
— Вы правы. У меня много чего нет. Раньше я думала, что у меня нет только денег, а теперь вот понимаю, что и манер тоже нет.
— Ха…
Когда Ён Со произнесла это ровным, низким голосом, Мин Ук шумно и злобно выдохнул через нос. Его веки тяжело опустились.
— То, что у тебя нет манер — это теперь повод для гордости?
— Оказывается, да. Сама до сегодняшнего дня не знала.
— Эй, вы только послушайте, что она несет. Я просто, по-дружески предложил выпить кофе, а тут вдруг выясняется: и денег у неё нет, и манер нет, и привязанности старой нет.
— И времени на вас тоже нет.
— Ага. А вот этого не знал. Ну, раз времени нет, то придется отложить кофе до следующего раза. Жаль, конечно.
Мин Ук забрал свое предложение обратно, но с таким видом, будто одержал в этой перепалке верх. А затем снова медленно, липким взглядом оглядел Ён Со с ног до головы.
Это была не та Сим Ён Со, которая при их первой встрече в лобби застыла от ужаса, не в силах вымолвить ни слова, и только мелко дрожала кончиками пальцев. Та, чье бледное лицо тогда стало мертвенно-серым.
«Эй, Сим Ён Со. Послушай меня внимательно».
Сегодняшняя Сим Ён Со казалась человеком, выкованным из совершенно другой стали.
Мин Ук всем корпусом повернулся к ней:
— Ты и с Хи Дэ ведешь себя по-хамски? Нет же? Это ты только со мной так борзеешь, да? Всё, что ты мне тут сейчас наговорила, прозвучало так, будто ты меня вообще ни во что не ставишь. Разве не так?
Лифт плавно замедлил ход и остановился на семнадцатом этаже. Ён Со на секунду крепко зажмурилась, затем открыла глаза и прямо посмотрела на Мин Ука.
Её глаза казались кристально чистыми и невинными, но было абсолютно невозможно предсказать, какие слова сейчас сорвутся с её губ.
— Вам так показалось?
— ...
— Значит, так оно и есть.
Двери бесшумно разъехались, и Ён Со вышла в коридор, даже не обернувшись.
Оставшийся в кабине Мин Ук с перекошенным от растерянности лицом лишь хватал ртом воздух.
Время не течет
— Погоди у меня, Сим Ён Со. Думаешь, я стану с тобой встречаться?
Вырвавшись с работы ровно в шесть — что случалось с ним крайне редко, — Хи Дэ направился прямиком в бар соседнего отеля. Заказав свой любимый виски, он потягивал его мелкими глотками, подогревая внутри пылающий боевой настрой.
Почему-то со временем злость на Сим Ён Со только росла. Если вдуматься, ему было просто до жути обидно.
И дело было не в том, что нынешняя Сим Ён Со ему нравилась, или в том, что от их новой встречи что-то кардинально изменится. Но стоило вспомнить, как он все эти несколько дней изводил себя в одиночестве, — становилось так паршиво, что хоть на стену лезь.
Он сделал обжигающий глоток виски.
— Вот именно. И почему я раньше не относился к этому проще?
Почему вспоминал о ней с такой нежностью? Почему, стоило лишь её увидеть, вел себя как идиот, словно снова превратился в восемнадцатилетнего пацана?
Он ведь не собирался снова с ней что-то заводить. Ничего не ждал и ни на что не надеялся.
«Да нет же…»
— Фу-ух.
Шумно выдохнув, Хи Дэ с силой зажмурился. Но сколько бы он ни закрывал и ни открывал глаза, как бы ни пытался отвлечься, стереть из памяти утреннюю сцену в лобби, где Юн Сон Джо и Сим Ён Со стояли вдвоем, никак не удавалось.
Это не было ни обидой, ни чувством предательства. Но если так, то было совершенно непонятно, как еще объяснить то, что он сейчас чувствовал…
Имел ли он вообще право на подобные эмоции, учитывая их с Сим Ён Со давно разорванные в клочья отношения? От этих мыслей можно было сойти с ума.
Даже когда Юн Сон Джо отнял у него внимание и любовь отца, ему не было так тошно.
— Должно быть, матери всё это время было по-настоящему паршиво.
Многолетняя боль матери вдруг стала ему смутно понятна: на какое-то мгновение ему удалось разделить её гнев и возмущение.
Но, поразмыслив, он криво усмехнулся. У матери-то ведь хоть когда-то был отец? Пусть и только для вида.
Сама мысль о том, что Юн Сон Джо отнял у него Сим Ён Со, которая ему никогда и не принадлежала, была нелепой и смешной.
— Ладно, проехали. Ностальгия хороша в меру, а если переборщить — это уже грязь.
Стоило мутным эмоциям немного улечься, как в голове словно прояснилось. Вернув самообладание и остыв, он понял, что всё это — сущие пустяки.
Хи Дэ снова наполнил пустой стакан. Поняв, что незаметно для себя крепко стиснул челюсти, он расслабил мышцы лица.
Немного покрутив звенящий льдом бокал, он осушил его залпом. По горлу скользнул холод, но в то же время тело окатило жаром.
«Тратить время и эмоции на то, что того не стоит — идиотизм…»
— Глупо. Чертовски глупо.
Нынешняя Сим Ён Со — совершенно другой человек, не имеющий ничего общего с той девчонкой из прошлого. И она явно не тот объект, ради которого стоит растрачивать свое время и чувства.
Так было испокон веков.
Она — и не любовь, и не ненависть.
— А, вот теперь мне нравится мое душевное состояние.
И не ненависть…
— Очень нравится.
И не любовь.
«Что же делать, адвокат Сим? Исполнительный директор ушел с работы в шесть часов».
Перестав стучать по клавиатуре, Ён Со подняла голову.
На улице уже совсем стемнело, но об уходе домой не могло быть и речи. Совещания с Хи Дэ постоянно откладывались, а вместе с ними, естественно, снежным комом копились и остальные дела.
Прервав лихорадочную работу над отчетом, она тяжело вздохнула. Она прекрасно понимала, что встречи переносятся намеренно, но поделать с этим ничего не могла. Не могла ни спросить о причинах, ни предъявить претензии.
«Наверное, возникли непредвиденные обстоятельства. Наверное, что-то случилось», — пыталась она убедить себя не придавать этому значения. Но то странное выражение лица Хи Дэ, которое она увидела утром в лобби, никак не шло у нее из головы.
Отношения между начальником управления Юн Сон Джо и Хи Дэ ни для кого не были секретом, так что этот взгляд не мог не беспокоить.
Поэтому в глубине души она ждала их совещания. Если Хи Дэ первым спросит о её знакомстве с начальником управления, она собиралась всё объяснить: сказать, что сегодня утром видела его впервые в жизни.
Однако, методично откладывая встречи, Хи Дэ лишь глухо демонстрировал свое недовольство.
— Сможем ли мы вообще провести совещание завтра…
Ён Со откинулась на спинку кресла и уставилась в потолок. На душе было муторно, и было трудно разобрать, то ли из-за срыва рабочих планов, то ли из-за зудящего желания поскорее оправдаться.
Если Хи Дэ в итоге так ни о чем и не спросит, с её характером ей будет невыносимо сложно заговорить об этом первой.
Вдруг покажется, что она изо всех сил пытается оправдаться в том, что его совершенно не волнует? Неизвестно, что Хи Дэ подумает о таком жалком поведении.
— На чем я остановилась в отчете…
Сделав пару глотков воды, она снова перевела взгляд на монитор. Попыталась найти место, на котором прервалась, но не могла осмыслить даже самую простую строчку. Смысл никак не укладывался в голове.
Опустив руки на колени, Ён Со низко склонила голову. Мысли забирались в самые темные уголки души, порождая один фундаментальный вопрос: зачем она вообще устроилась в «Пэкмун Авто»?
Ведь если бы она этого не сделала, ничего бы не случилось. Не пришла бы сюда — не столкнулась бы с Го Мин Уком.
А уж ситуаций, заставляющих Хи Дэ испытывать такой дискомфорт, не возникло бы и подавно.
«Заживают ли вообще такие раны? И есть ли у меня на самом деле силы их преодолеть?»
«Нет…»
Ён Со бессильно моргнула. В её жизни не изменилось ровным счетом ничего: лишь обрывки прошлого без начала и конца непрерывно проносились перед глазами, накатывая внезапными удушливыми волнами.
В этот момент, услышав вибрацию телефона, Ён Со потянулась к экрану. В такой поздний час могли прийти разве что рекламные рассылки, звонки от мошенников или от мамы.
Но…
— А…
Несколько раз перечитав номер на дисплее, Ён Со тихонько ахнула. Номер не был сохранен в контактах, но последние четыре цифры были ей слишком хорошо знакомы.
Это были цифры номера Хи Дэ, которым он пользовался еще в те далекие времена.
Ён Со невольно вскочила с места и приняла вызов. Сердце ухнуло куда-то вниз и гулко забилось о ребра.
— Да. Это Сим Ён Со.
— Это двадцать первый этаж отеля «Мейпл». Ик.
— Алло?
Ён Со широко распахнула глаза.
— Денег нет. Ик. Одолжи на выпивку. А то за неоплату счета... ик... меня сейчас заберут.
Пи-пи-пи. Вызов завершился.
— А… Алло? Алло?!
Ён Со тупо уставилась на погасший экран, а затем, словно очнувшись, лихорадочно схватила пальто и сумку. Выключив компьютер, она выбежала из офиса и заскочила в лифт.
Не отрывая взгляда от электронного табло с мелькающими цифрами этажей, она достала из сумки кошелек. Убедившись, что кредитка на месте, Ён Со до боли прикусила губу.
Снова входящий вызов. Звонил он.
— Да, господин директор. Это Сим Ён Со.
— Ик, меня сейчас заберут. Ик, забира-а-ают… Найми мне компетентного адвоката…
— Да-да. Компетентный адвокат уже нанят и выехал к вам. Еду. Если кто-то собирается вас забирать, попросите их немного подождать.
— Виу-виу… Клац-клац… Моя жизнь кончена… Ик.
— Нет. Господин директор, я сейчас быстро приеду и всё улажу. Я уже в пути. Скоро буду. Вот-вот приеду.
И связь снова оборвалась.
Выскочив из лифта, Ён Со бросилась бежать. Мягкий ночной ветер трепал её волосы.
Добравшись до бара в названном отеле, Ён Со рывком распахнула массивную дверь и огляделась. От сбившегося дыхания саднило горло, в лицо ударил тяжелый, жаркий воздух заведения.
Без особого труда отыскав Хи Дэ, Ён Со крепко вцепилась в ручки сумки и направилась к нему. Чем ближе становилась его широкая, накренившаяся набок спина, тем сильнее пространство вокруг заполнял щемящий аромат их прошлого.
Он выглядел в точности так же, как в те дни, когда клевал носом в библиотеке. Тот самый образ из юности, когда он, бросив свою роскошную домашнюю учебную комнату, увязывался за ней в крошечную районную библиотеку и занимал место напротив.
Если тогда подойти к нему на цыпочках и хлопнуть по плечу, он вздрагивал, смешно таращил глаза и делал вид, будто вовсе не спал. Но стоило ему не сдержать зевок, как они оба начинали тихонько смеяться.
Пока она шла к его столику, перед мысленным взором за окном сменялись сезоны: его летняя школьная форма становилась демисезонной, а затем зимней…
Но когда Ён Со наконец подошла к нему со спины, пейзаж за окном с падающими крупными хлопьями снега растаял, уступив место тусклому, интимному освещению бара. Школьная форма превратилась в дорогой строгий костюм.
И перед ней сидел уже не задремавший сладким сном восемнадцатилетний подросток.
— Господин директор. Я пришла.
А в стельку пьяный, ссутулившийся исполнительный директор «Пэкмун Авто».
Ён Со позвала его вполголоса, но он даже не шелохнулся. Подойдя чуть ближе, она оглядела стол.
Стакан для воды, бокал для спиртного и пустая бутылка. Нетронутая фруктовая тарелка. Кошелек, небрежно брошенный рядом с телефоном.
Молча оценив картину, она взяла бутылку и слегка её потрясла. Внутри ничего не плескалось — всё было выпито до дна.
Поставив бутылку на место, Ён Со позвала снова, на этот раз чуть громче:
— Господин директор. Господин директор. Вы в порядке? Исполнительный директор Юн.
Не дождавшись ответа, она осторожно потрясла его за плечо. Тяжелые веки медленно приподнялись, и их взгляды встретились.
Хи Дэ пьяно прищурился, пытаясь сфокусировать на ней зрение, а затем криво усмехнулся.
— О? Пришла?
— Да, господин директор. Нанятый вами компетентный адвокат прибыл.
— А полиция?
— По пути сюда я не видела никаких полицейских машин. Но даже если они приедут, с этого момента все обвинения сняты, так что можете не переживать.
— А мне всё слышатся звуки. Виу-виу.
— Они стихнут, если вы сомкнете губы.
Несмотря на всю абсурдность этого диалога, Ён Со подумала: уже хорошо, что он хотя бы способен связно говорить. Глядя на тяжело и часто дышащего Хи Дэ, она тихо спросила:
— Господин директор, вам плохо?
— Нет. Я не в порядке.
— …
— Я сейчас совсем не в порядке. Фу-у-ух. — В его прерывистом дыхании явственно чувствовалось сильное опьянение.
Намереваясь расплатиться по счету, Ён Со развернулась:
— Побудьте пока здесь. Я пойду оплачу счет. А потом вызову вам трезвого водителя…
— Чем больше об этом думаю, тем больше меня это злит.
Едва она успела сделать шаг, как Хи Дэ резко перехватил её за запястье.
Ён Со замерла на месте.
— Чертовски ненавижу, чертовски бесит. И реально, просто до одури обидно. Ик. Я просто до безумия ревную.
Место на запястье, которое сжимали его пальцы, словно обожгло жаром.
— Ты ведь для этого устроилась в компанию, да? Чтобы вывернуть мне душу наизнанку и разорвать сердце в клочья. А? Верно?
— …
— Иначе и быть не может. Зачем ты снова появилась в моей жизни, если не собираешься брать за это ответственность? Думала, меня это не тронет? Я отлично жил. По-своему, но хорошо жил один. Так зачем ты появилась и выворачиваешь мне душу, зачем?! А? Зачем?
Её пульс бился так неистово, что казалось, запястье вот-вот взорвется.
Ён Со вздрогнула и попыталась отстраниться, отчего почувствовала, как он сжал её руку еще крепче. Но в отличие от его резких, отчаянных слов, хватка не была грубой — от неё исходило какое-то теплое, щемящее чувство, которое проникало под кожу и разливалось по всему телу.
Не в силах справиться с острой болью, зародившейся где-то под грудиной, Ён Со до крови прикусила нижнюю губу.
— Скажи. Что ты теперь будешь делать?
Сменились десятки сезонов…
Они превратились в таких жалких, запутавшихся и глупых взрослых, но…
У любви не было часов.
— Опять. Ты опять довела меня до такого состояния... и что теперь будешь делать?
А потому она не угасала.
— Я спрашиваю. Отвечай. Сим Ён Со.
А потому — не заканчивалась.
Далекий, но ясный сигнал
— Ох, блядь, башка...
На следующий день снова началась тяжелая борьба с похмельем.
Хи Дэ, издавая стоны, которые по привычке вырывались каждый раз после хорошей пьянки, с трудом ворочался в постели. Стоило перевернуться набок, как пропитанные алкоголем внутренности словно подбросило, и он до боли зажмурился.
— Ох, я сейчас сдохну.
«И сегодня спасите Хи Дэ...»
При каждом выдохе в нос шибало перегаром. Даже в лежачем положении к горлу подкатила тошнота, и Хи Дэ, кое-как приподнявшись, потянулся к тумбочке.
Выпив половину медовой воды, которую наверняка приготовил управляющий, он снова шумно выдохнул. Дрожащей рукой поставив стакан на место, приложил ладонь ко лбу.
Кажется, был небольшой жар, а внутри всё перевернулось вверх дном.
— И как я вообще добрался до дома?
В какой-то момент память просто обрывалась. Когда он сидел в баре, то пил чистоганом, смакуя мысли о Сим Ён Со в качестве единственной закуски.
Он помнил лишь, что собирался уйти, выпив около трети бутылки виски, но потом, поддавшись глупому сожалению, решил допить её до половины.
Но как он ни напрягал мозг, дальнейшая память была затянута густым туманом. Моргая, он задумчиво взял телефон и зашел в приложение банка, чтобы проверить историю транзакций. Никаких списаний за вчерашний вечер не было.
— Что за черт. Оплаты нет.
«Что это? Они записали на мой счет? Мне в долг?»
Бар он посещал часто, его личность была более чем известна, поэтому он решил, что заведение просто отпустило его под честное слово.
С некоторым сомнением он открыл список недавних вызовов. А затем его лицо застыло. Он забыл, как дышать.
— Ох, блядь, это что еще такое?
Обнаружив в исходящих ясно отпечатавшийся номер Сим Ён Со, он широко распахнул еще мгновение назад полузакрытые глаза. А затем, слишком ошеломленный увиденным, крепко зажал рот ладонью.
Подняв растерянный взгляд в потолок, он изо всех сил попытался прокрутить вчерашний вечер. Но, к его ужасу, воспоминания не возвращались, и его охватил липкий страх, далеко превосходящий простое удивление.
— Дело дрянь. Какую херню я там натворил?
Время разговора было сравнительно коротким. Лишь растерянно моргая, он вперился в историю вызовов, а затем в отчаянии вцепился в волосы.
— Память наглухо отшибло... блядь... как же хреново...
Затем он на мгновение перестал дышать. В короткой, словно вспышка молнии, галлюцинации он вдруг отчетливо увидел лицо Сим Ён Со, приближающейся к нему, пьяному в хлам.
Замерев, Хи Дэ изо всех сил пытался склеить обрывки воспоминаний. Но было чертовски трудно различить, являлся ли её приблизившийся образ игрой пьяного воображения или тем, что произошло на самом деле.
Посидев так в тишине и покусав сухие губы, он понял, что ничего не остается, кроме как встать с постели.
— Вы проснулись, господин директор, — поприветствовал его управляющий домом.
— Как я вчера приехал?
— Вас привезла какая-то женщина.
Услышав про женщину, Хи Дэ резко обернулся и впился в управляющего взглядом.
— Женщина?
— Да. Насколько я понял, это адвокат из вашей компании.
— А...
Хи Дэ издал звук, в котором отчетливо слышалось отчаяние. Управляющий, подав ему стакан холодной воды, невозмутимо добавил:
— Поскольку вы совершенно не держались на ногах, она довела вас до кровати, поддерживая вместе с водителем службы трезвых водителей. Должно быть, ей пришлось нелегко.
— И что, она привезла меня и сразу уехала?..
— Ну... — Управляющий посмотрел на него с легкой опаской. — Вы и правда совсем ничего не помните?
— А что? Почему вы спрашиваете таким пугающим тоном? Что такое? Я что, совершил какую-то ошибку?
— Это не ошибка.
— Тогда просто молчите. Не хочу ничего слышать.
Когда управляющий начал отвечать уклончиво, Хи Дэ предостерегающе поднял руку, обрывая его на полуслове. Сердце гулко билось о ребра, по спине прокатилась волна липкого жара.
Управляющий послушно замолчал. Спустя мгновение Хи Дэ бросил на него быстрый, затравленный взгляд. Хоть он и заявил, что не хочет слушать, вопросов в голове крутилась целая прорва.
— Так и? Она благополучно уехала?
— Да. Уехала, но совсем недавно. Кажется, около пяти утра.
«В пять часов? Какого черта?»
Увидев совершенно сбитое с толку лицо хозяина, управляющий пояснил:
— Кстати, господин директор, ваш жар спал?
— Жар? У меня был жар?
— Да. У вас поднялась небольшая температура. Поэтому адвокат измеряла вам её каждый час. Вы много выпили, поэтому жаропонижающее давать было нельзя, вот она и сидела, постоянно проверяла.
— ...
— А потом, убедившись, что жар окончательно спал, уехала. И было это около пяти утра.
Хи Дэ, вцепившись побелевшими пальцами в край кухонного острова, низко опустил голову. Он был на грани сумасшествия.
— Выходит, она вообще не спала до пяти утра?
— Да. Сидела вон на том диване и продолжала работать за ноутбуком.
— Работала. До такого времени.
От ощущения, что внутри всё болезненно сжимается, Хи Дэ крепко зажмурился и снова открыл глаза. Просидеть всю ночь без сна до пяти утра только ради того, чтобы мерить ему температуру.
Он тяжело выдохнул, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Надо было её хоть чем-нибудь покормить.
— Я предлагал, но она вежливо отказалась, поэтому я просто подал легкие закуски к чаю. Но она и к ним не притронулась.
— Ясно…
Хи Дэ снова, слегка пошатываясь, побрел в сторону спальни. В дверях он обернулся и посмотрел на управляющего:
— Я знаю, что вы человек моей матери, а не мой, но, умоляю, не говорите ей об этом. Вы же сами всё понимаете. Из-за этого пустяка дом превратится в руины.
— О, разумеется. Я ничего не знаю, господин директор.
Получив обещание молчать, Хи Дэ вернулся в спальню. Он рухнул на кровать, словно брошенный замороженный тунец, и принялся мучительно стонать в подушку.
— У-у-у... У-у-у-у...
— С ума сойти можно. С ума сойти. Вау, бля, я сейчас чокнусь. Реально.
Хи Дэ, сжимая в руке телефон, только и делал, что пялился в список исходящих вызовов. Что же, черт возьми, вчера произошло?
Судя по тому, что его дурацкая голова наотрез отказывалась хоть что-то вспоминать, возможно, оставаться в благословенном неведении было лучшим выходом.
Немного успокоившись, он всё же позвонил в отель. Трубку взял хорошо знакомый ему менеджер бара.
Обменявшись дежурными приветствиями, Хи Дэ признался, что вчера перебрал и у него отшибло память, а затем спросил про неоплаченный счет. На что менеджер любезно сообщил, что всё оплатила спутница, приехавшая за ним позже.
Хи Дэ обреченно потер переносицу.
— И сколько там набежало?
— Около трех миллионов шестисот тысяч вон.
Кое-как попрощавшись и повесив трубку, он отшвырнул телефон на другой край кровати.
Долгое время он просто барахтался в одеялах, жалобно постанывая, но в итоге всё-таки заставил себя подняться. В последнее время дорога на работу у «лица компании» была весьма изматывающей.
Как только Хи Дэ появился в офисе, секретарь передал ему папку, которую вчера оставила Ён Со. Скинув пиджак, Хи Дэ сразу же опустился в кресло.
— Проверьте, пришла ли уже адвокат Сим Ён Со. Если на месте — пусть поднимется ко мне.
— Слушаюсь, господин директор.
Когда секретарь вышел, Хи Дэ посмотрел на часы. Десять минут десятого утра. Раз уж Ён Со не сомкнула глаз до пяти, возможно, она еще даже не приехала.
Он только-только подумал о том, что было бы лучше, если бы её еще не было, как дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул секретарь.
— Господин директор. Адвокат Сим Ён Со ожидает в приемной.
«Ха... Всё-таки решила прийти на работу».
На душе стало так тяжело, что это было трудно передать словами. Хи Дэ медленно поднял голову.
— Пусть войдет.
Одновременно с уходом секретаря в кабинет шагнула Ён Со. Глядя на то, как аккуратно и собрано она входит, Хи Дэ тяжело выдохнул.
Её лицо было абсолютно ясным и свежим — словно у человека, проснувшегося после долгого, здорового сна.
— Здравствуйте. Доброе утро, господин директор.
Пока он молча вглядывался в это безмятежное лицо, он вдруг уловил очень тонкий, но предельно ясный сигнал.
— Я принесла материалы для сегодняшнего совещания.
Сигнал о том, что он снова влюбился в эту женщину.
Будущее, которое еще вчера казалось таким беспросветным, начало вырисовываться с пугающей ясностью.
— Доброе утро. Проходите, адвокат Сим.
Теперь ему оставалось только по-собачьи валяться у неё в ногах и умолять о пощаде.
Они сели рядом на диван.
Пока Ён Со включала ноутбук и раскладывала документы, Хи Дэ молча, не отрываясь, смотрел на её лицо. Затем негромко спросил:
— Говорят, ты уехала от меня только на рассвете.
Ён Со подняла взгляд и спокойно посмотрела на него.
— Как ваш жар?
— Как видишь. У меня часто поднимается температура, когда переберу. Могла бы и не обращать внимания.
Произнеся это, Хи Дэ достал из внутреннего кармана пиджака плотный белый конверт и пододвинул его к ней по столику. Когда Ён Со вопросительно на него посмотрела, он выпрямился и кивком велел взять.
— Кажется, вчера я немного задолжал адвокату Сим. Это единовременное погашение.
Молча смотревшая на конверт Ён Со всё же взяла его.
— Раз вы говорите, что это долг, я возьму.
Слегка приоткрыв пухлый конверт, она подняла взгляд. Даже на глаз было понятно, что сумма внутри внушительная.
— Кажется, здесь гораздо больше, чем я заплатила.
— Будем считать это процентами за беспокойство.
— Мне не нужны проценты. Я возьму ровно столько, сколько отдала за счет...
— Тогда назовем это официальной оплатой за ночные сверхурочные. Называй как угодно, лишь бы тебя устроило.
Когда Ён Со нерешительно замерла с конвертом в руках, Хи Дэ чуть вздернул подбородок:
— Просто бери. Не заставляй человека чувствовать себя еще более неудобно.
— Хорошо. Раз уж вы настаиваете, с благодарностью приму.
— Это я у тебя в долгу. Наверное, сильно испугалась, когда я внезапно позвонил?
— Честно говоря, немного испугалась. Не знала, что алкоголь бывает таким дорогим, — Ён Со убрала конверт в сумку для ноутбука.
Пристально наблюдавший за ней Хи Дэ сглотнул вязкую слюну. Невысказанные слова комком распухали в горле и рвались наружу, но было мучительно трудно выбрать, о чем именно стоит спросить.
Как так вышло, что вчера она всё-таки приехала за ним по первому зову? Как получилось, что она поехала с ним прямо к нему домой?
И когда он горел в лихорадке... волновалась ли она за него?
— Мне нужно вам кое-что сказать, господин директор.
Первой тишину нарушила Ён Со. Раз уж ей было что сказать, Хи Дэ почему-то с головой накрыло дурным предчувствием.
Твое существование, мое положение
Когда лицо Хи Дэ невольно напряглось, Ён Со, привычным жестом собирая волосы в хвост, заговорила:
— Вчера я впервые встретилась с начальником управления Юн Сон Джо у лифта.
— А…
— И просто ответила на несколько его профессиональных вопросов касаемо иска Чхве Дэ Сика.
Поскольку она сама, без всякого принуждения, заговорила о том, о чем он даже не успел спросить, Хи Дэ слегка приоткрыл рот от изумления.
Разве не из-за этой самой сцены в лобби он вчера весь день буквально кипел от ярости? Из-за этого взбесился, методично отменял все их совещания и в итоге напился в стельку.
— Но почему ты вдруг решила мне это объяснить? Я ведь даже не спрашивал. И ты явно не из тех, кто бросается оправдываться до того, как зададут вопрос.
Закончив завязывать волосы и опустив руки на колени, Ён Со прямо посмотрела на него. Когда их взгляды встретились, сердце Хи Дэ совершило кульбит.
— Просто так. Подумала, вдруг вы будете ревновать.
— Не понимаю, о чем ты. С чего бы мне ревновать...
«Я просто до безумия ревную».
Вчерашние воспоминания начали медленно, болезненно всплывать из недр памяти, словно дрожащее марево над раскаленным асфальтом.
Поскольку они возвращались не сразу, Хи Дэ, делая вид, что открывает свой ноутбук, мельком взглянул на Ён Со.
— Спрашиваю чисто из опасений... но вчера ведь больше ничего такого не было?
«Ах. Хоть бы не было».
— Ничего особенного не было.
«Вот так. Умница».
— Вы признались. Мне.
— ...
Услышав этот спокойный, ровный голос, память прорвало. Все вчерашние обрывки, которые до этого никак не желали складываться в цельную картину, как бы он ни старался, обрушились на него лавиной.
«Зачем ты снова появилась в моей жизни, если не собираешься брать за это ответственность? Думала, меня это не тронет?»
— Ну да. К счастью, ни хрена особенного не было.
— Верно. Так, сущие мелочи.
«Опять. Ты опять довела меня до такого состояния... и что теперь будешь делать?»
Хи Дэ крепко зажмурился и снова открыл глаза. Дрожащей рукой он мертвой хваткой вцепился в мышь. В этот момент ярко вспыхнувшие воспоминания начали безжалостно перемешиваться в голове.
Всё развернулось перед глазами с пугающей четкостью.
Крепко схваченное бледное запястье. Её выражение лица, когда она смотрела на него, едва сдерживая слезы.
Бешено бьющийся пульс под его пальцами. Слегка дрожащие кончики её пальцев. И этот взгляд, в котором читалось так много невысказанной боли.
— Но это было не признание.
Когда Хи Дэ глухо пробормотал это, Ён Со медленно моргнула. Тяжело выдохнув, он продолжил:
— Я ведь ни разу не сказал, что ты мне нравишься. Я лишь спросил у тебя, что ты теперь будешь со всем этим делать, но я не предлагал тебе встречаться. Давай сразу определимся с терминологией.
Он нервным движением распечатал упаковку средства от похмелья, которое она ему принесла.
— Поэтому не делай поспешных выводов о том, что тебе признались в любви. Потому что я не признавался.
— ...
— Пока что.
Оставив ошеломленную Ён Со переваривать сказанное, Хи Дэ невозмутимо надел очки для чтения.
— Давай начнем совещание. Будет весьма проблематично, если тебя уволят из компании еще до того, как я сделаю тебе нормальное, официальное признание.
Это было начало нового утра, совершенно не похожего на вчерашнее.
Роскошный седан, на заднем сиденье которого находилась мать Хи Дэ, Джин Хва, плавно затормозил перед монументальным особняком на окраине элитного района Пхёнчхандон. Это было огромное поместье, раскинувшееся в живописной долине между горами Пукхансан и Пугаксан. Вскоре после остановки машины массивные кованые ворота бесшумно разъехались в стороны.
Пока Джин Хва выходила из салона, личный водитель бережно достал из багажника дорогие подарочные наборы, изысканно обернутые в различные шелковые платки. Поднявшись по вымощенной камнем садовой дорожке, утопающей в тени вековых золотистых и красных сосен, Джин Хва остановилась перед главным входом. Там её уже почтительно встречала выстроившаяся прислуга.
Сменив дизайнерские туфли на мягкие кожаные тапочки, Джин Хва беззвучно, но глубоко выдохнула, прежде чем переступить порог. Пройдя по длинному коридору, она вышла в залитую светом просторную гостиную и ускорила шаг.
— Вы пришли?
— Да, матушка. Здравствуйте.
Это был особняк родителей её мужа, где сейчас уединенно проживали свекор и свекровь.
Ухаживавшая за редкими коллекционными орхидеями свекровь, госпожа Чан Ю Ран, небрежно кивнула, не переставая щелкать специальными ножницами. Джин Хва покорно подошла и остановилась рядом.
Сложив руки перед собой в почтительном жесте, она светски поинтересовалась:
— Подрезаете орхидеи?
— Да. Недавно велела садовнику пересадить, но то ли не прижились, то ли грунт не тот — листья постоянно сохнут. Вот и волнуюсь. Твой свекор их так лелеял всю жизнь, а теперь они желтеют и чахнут... даже во сне мне покоя не дают.
— Как сегодня себя чувствует отец?
Щелк. Срезав очередную сухую ветку, госпожа Чан бесстрастно ответила:
— Да всё так же. Без изменений. На днях заходил профессор Ян, сказал, что на улучшение надеяться уже вряд ли стоит.
— Понятно.
Джин Хва бросила тоскливый взгляд на дальнюю комнату, давно переоборудованную под стерильную больничную палату. Её свекор, некогда всесильный основатель и председатель «Пэкмун Групп», из-за тяжелой, продолжительной болезни и паралича сейчас с трудом мог даже пошевелиться.
— Я зайду поздороваться с отцом, а потом вернусь.
— Оставь. Не тревожь. Перед самым твоим приходом он с трудом съел пару ложек кунжутной каши и только-только уснул.
— Ах, да. Конечно, матушка.
— Садись. Я тоже уже почти закончила.
— Да. Хорошо.
Джин Хва покорно опустилась на край дивана. Тут же бесшумно подошла работница и подала на стол свежезаваренный чай. После этого Джин Хва около десяти минут в абсолютном молчании ждала, пока свекровь закончит возиться с орхидеями.
Она несла бремя невестки в этой семье уже более тридцати лет, но отношения со свекровью по-прежнему оставались холодными, неудобными и изматывающими. Госпожа Чан прекрасно знала о тяжелой доле невестки, годами страдавшей от публичных измен мужа, но за три десятка лет ни разу не проявила к ней ни капли женской солидарности или теплоты.
Закончив работу, госпожа Чан передала ножницы прислуге и величественно опустилась на диван напротив. Тогда Джин Хва, строго соблюдая все правила традиционного этикета, своими руками налила чай и почтительно, двумя руками, протянула чашку свекрови.
— Муж-то твой домой хоть иногда приходит?
— ...
Не в силах найти подходящих слов для оправдания чужих грехов, Джин Хва мучительно замешкалась. Тогда госпожа Чан, сделав неспешный глоток, раздраженно прищелкнула языком.
— Тебе что, вообще не интересно, чем твой законный муж занимается на стороне? Вы что, окончательно решили жить как чужие люди под одной крышей?
— Не то чтобы, матушка, но...
— А не потому ли он постоянно болтается где-то на стороне, что ты вечно такая холодная, неласковая и не можешь выдавить из себя ни одного теплого слова? Любой ветер, как бы сильно он ни дул, в конце концов стихает. Как же ты, будучи законной женой, не смогла удержать возле себя одно-единственное мужское сердце?
Когда госпожа Чан снова осуждающе прищелкнула языком, Джин Хва покорно опустила взгляд.
Много лет назад Джин Хва вышла замуж за наследника империи Юн после всего трех официальных встреч. Это был классический брак по расчету, договоренность между двумя влиятельными семьями. Джин Хва просто пошла под венец по выбору своих родителей.
Родившись младшей, избалованной дочерью в семье могущественного министра, она вошла в семью чеболей, совершенно ничего не зная о реальной, жестокой жизни. Ей говорили, что привязанность неизбежно появляется со временем, и они естественным образом станут настоящими, любящими супругами. И она наивно в это верила.
Она думала, что если просто искренне верить, то так оно и будет.
— То, что он ночует на стороне, началось ведь не вчера и не сегодня. И что я могу с этим поделать сейчас?
— Жалкое зрелище. Ох, просто жалкое.
К постоянным ядовитым упрекам свекрови она давно привыкла — у неё выработался иммунитет.
В то время молодой муж никак не мог забыть ту женщину, с которой встречался до их договорного брака. Джин Хва надеялась, что после рождения их первенца, Хи Дэ, он остепенится и изменится, но...
Вскоре она узнала, что у мужа родился еще один сын. И матерью этого ублюдка была та самая бывшая возлюбленная.
Сначала муж не ночевал дома один раз в неделю. Потом два.
Потом три, потом четыре.
А теперь он не появляется дома и разу в месяц, превратившись в человека, который ведет себя хуже абсолютно чужого прохожего.
— Я слышала, ты сейчас активно подыскиваешь Хи Дэ место для официальных смотрин.
Ненадолго задумавшись и глядя в пол, Джин Хва медленно подняла голову.
— Да. Всё-таки я считаю, что нужно срочно женить его, пока не стало слишком поздно. Вот и подыскиваю лучшую партию.
— А у него самого разве нет девушки, с которой он сейчас встречается?
Джин Хва снова отвела взгляд.
— Нет. К тому же Хи Дэ сейчас с головой ушел в работу. И он прекрасно знает, что его мать ищет ему подходящую невесту.
— Ох-ох. Будто этот упрямый паршивец, который всю жизнь всё делает наперекор, так легко и безропотно подчинится твоей воле.
— Наш Хи Дэ не такой, матушка.
— Я тоже думала, что мой сын не такой.
Джин Хва до побеления сжала накрашенные губы. Когда невестка замолчала, проглотив обиду, госпожа Чан, шумно прихлебывая чай, пробормотала:
— Разве современная молодежь сейчас поступает по воле родителей? Проверяй каждый шаг. Даже каменный мост нужно проверять на прочность перед тем, как на него наступить. И не спускай с Хи Дэ глаз до самых смотрин.
В её старческом скрипучем голосе явно читался скрытый смысл.
— И не смей выбирать невесту для Хи Дэ в одиночку. Принеси списки кандидаток мне. Я закажу проверку их саджу [1] и прочего, и сама приму окончательное решение.
[1] традиционное корейское гадание, основанное на дате, времени, годе и месяце рождения человека. Часто используется консервативными семьями для проверки астрологической совместимости жениха и невесты перед заключением брака.
Отдав приказ, госпожа Чан перевела тяжелый взгляд на отдаленный пейзаж гор за огромным панорамным окном.
В те далекие времена она прекрасно знала, что у её сына есть любимая женщина. Сын, ползая перед ней на коленях, навзрыд умолял позволить ему жениться по любви, но она была непреклонна.
Она была уверена, что со временем он забудет эту нищенку. Считала, что юношеская интрижка — это ничто по сравнению с блестящим браком по расчету, который укрепит империю.
Это было фатальной ошибкой.
— Эх... Совсем не понимаю, что такое эта жизнь. Что такого сложного в том, чтобы просто жить дружно, как все нормальные люди?
Голос госпожи Чан, в котором внезапно просквозило горькое сожаление, прозвучал глухо и надтреснуто. Джин Хва медленным, заученным движением подняла фарфоровую чашку и, сдувая горячий пар — словно испуская тяжелый вздох, — сделала глоток.
Аккуратно опустив чашку на блюдце, Джин Хва подняла голову:
— Матушка. А вы с ним виделись хоть раз?
— О ком ты?
— О ребенке, которого мой муж нажил на стороне.
Усыпанные бриллиантами пальцы госпожи Чан едва заметно дрогнули.
— Недавно муж официально устроил его в компанию. И должность начальника управления отдал с такой легкостью, словно это игрушка. И, видимо, хочет выгодно его женить, раз тоже активно подыскивает ему партию. Похоже, мой муж сейчас очень занят тем, что с упоением играет роль заботливого отца.
— ...
— Я подумала, вдруг и вы, матушка, в курсе...
Госпожа Чан, бесцельно поправив идеальную укладку, наконец отвела взгляд от окна. Посмотрев на Джин Хву, она слегка наклонила голову, словно птица:
— Я не знала, что он протолкнул его в компанию. Но даже если бы и знала — разве в этом есть какая-то глобальная проблема? Как ни крути, он тоже сын моего сына. Кровь не водица.
— Вы... вы правда так думаете?
— Не пойми меня превратно. У меня и в мыслях нет отписывать этому бастарду семейное имущество или передавать хоть малую долю в управлении корпорацией. И твой свекор думает абсолютно так же.
— ...
— Твой свекор уже давно составил окончательное завещание. Об этом можешь не беспокоиться. Хи Дэ — твое единственное спасение, у тебя только это и осталось, так что ты обязана хотя бы это защитить.
Госпожа Чан решительно, ледяным тоном отрезала: если проблема кроется лишь в страхе за наследство, то волноваться не о чем.
Обычно Джин Хва была весьма разговорчива, эмоциональна и скора на расправу, но стоило ей переступить порог этого дома, как она превращалась в апатичную тень самой себя.
У неё внутри кипели слова, которые до смерти хотелось выкрикнуть, но Джин Хва больше не проронила ни звука, молча давясь остывшим чаем.
— На днях я ходила к бодхисаттве [2]. Она сказала, чтобы Хи Дэ в этом месяце был особенно осторожен с машинами. Так что обязательно передай ему. Понимаю, что советовать тому, кто производит и продает машины, быть с ними осторожным — это звучит как абсурд, но всё же береженого бог бережет.
[2] в разговорной речи — вежливое и уважительное обращение к гадалке, прорицательнице или шаманке (мудан), которая часто работает при буддийском храме или использует элементы буддийской атрибутики.
— Хорошо. Передам, матушка.
Джин Хва сухо и механически ответила на наставления свекрови, которая в последнее время зачастила к гадалкам.
В воздухе просторной гостиной повисла лишь тяжелая, удушливо-неловкая тишина.
Командировка (1)
— Каким ветром надуло, что ты с самого утра ухмыляешься? Случилось что-то хорошее?
На следующий день, когда Хи Дэ, завершив утреннее совещание в качестве наблюдателя, поднялся со своего места, к нему подошел и заговорил старший управляющий директор Ким Ги Чхан. В ответ Хи Дэ лишь усмехнулся.
— О? И правда? Видимо, действительно случилось что-то хорошее?
— Не делайте поспешных выводов. Ничего хорошего не случилось.
— Да? А я уж понадеялся, что в семье появились радостные вести.
— Какие еще радостные вести. Мамина ругань с каждым днем всё сильнее, до смерти тошно.
Дождавшись в тишине, пока люди толпой покинут помещение, Хи Дэ зашагал к выходу, а старший управляющий директор Ким последовал за ним.
— Почему. Что ты опять натворил, что ругань госпожи усилилась?
— Что я мог натворить. Ошибки совершает отец, а расплачиваюсь за них я.
Вспомнив мать, Хи Дэ тут же нахмурился.
— Мама в последнее время устраивает скандалы, требуя, чтобы я пошел на смотрины.
— Смотрины? Женитьба? Правда?
Старший управляющий директор Ким хлопнул себя по бедру. Подумал, неужели наконец пришло время. Подтолкнув в плечо Хи Дэ, который бессильно плелся вперед, он продолжил говорить тоном нравоучения:
— Помалкивай и иди на смотрины, раз велят. Ты всё равно не сможешь переубедить госпожу.
— Даже правильные вещи нужно говорить, учитывая настроение человека. Мне и без того до смерти обидно, что не могу толком воспротивиться.
— Ахаха. Надо же, смотрины. У Юн Хи Дэ тоже прошли лучшие годы? Благодаря этому, может, удастся поесть лапши [1]?
[1] то есть «побывать на чьей-то свадьбе» (на традиционных свадьбах часто подавали длинную лапшу как символ долгой и счастливой жизни).
Когда славящийся своим добродушным нравом старший управляющий директор Ким вместо утешения громко рассмеялся, Хи Дэ издал глубокий вздох.
«Думал, если буду слушаться маму до конца школьных лет, всё наладится. Думал, вернувшись из армии, стану свободным. Устроился в компанию, потому что она делала вид, будто тогда оставит в покое, и что в итоге?»
— Старший управляющий директор. Жизнь всегда такая тяжелая? Не думал, что буду в таком положении и в тридцать лет.
— Не неси херню. Я не думал, что буду в таком положении и в пятьдесят.
— Ах, ну это чертовски утешает. Большое спасибо. — Когда Хи Дэ, пробормотав это, поднял уголки глаз, старший управляющий директор Ким разразился еще более громким смехом.
Устало бредя вперед, Хи Дэ проверил время. Десять утра. Уголки губ Хи Дэ снова поползли вверх.
— До смерти странно. Почему ты так улыбаешься с самого начала? Правда ничего не случилось?
— Я сегодня отправляюсь в командировку.
Услышав о командировке, старший управляющий директор Ким широко раскрыл глаза.
— А. Из-за того дела Чхве Дэ Сика? Из-за этого аж в командировку едешь?
— Да.
— Куда направляешься?
— На Чеджудо.
Когда Хи Дэ зашел в лифт, старший управляющий директор Ким поспешно зашел следом. Говорит, что едет в командировку, и при этом ухмыляется — крайне подозрительно.
Поскольку этот парень мотался на Чеджудо постоянно, он не стал бы радоваться просто возможности подышать свежим воздухом.
— Что ж, в любом случае, удачной поездки, постарайся там.
Когда старший управляющий директор Ким тепловато пожелал хорошей поездки, Хи Дэ, посмотрев на него, широко улыбнулся.
— Да. Съезжу очень хорошо. Пока меня не будет, берегите компанию.
— Не знаю, как это прозвучит, но без тебя компания работает еще лучше. Так что не волнуйся и поезжай.
— Да-да.
«Может, страдая от всевозможных стрессов, он вообще сошел с ума?»
Старший управляющий директор Ким с сомнением посмотрел на Хи Дэ.
Поднявшаяся на крышу компании Ён Со смотрела на прибывший вертолет. Короткий инструктаж по технике безопасности перед посадкой был завершен, багаж загружен.
Причин для тревоги не было, но стоять спокойно было тяжело. Бесцельно расхаживая вокруг, она по привычке поглядывала на дверь, ведущую на крышу.
Чхве Дэ Сик, с которым предстояло встретиться сегодня, управлял кафе на Чеджудо. Каждый раз, когда компания инициировала встречу, Чхве Дэ Сик приглашал их в свое заведение, так случилось и на этот раз.
Не упущено ли что-то, не хватает ли какой-то информации — Ён Со проверяла всё до самого конца. Когда от сильного ветра на крыше волосы растрепались, Ён Со подняла голову.
Ласковые лучи солнца коснулись переносицы. От бликов света, словно от близко поднесенного фонарика, Ён Со мягко закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Стоя в ожидании Хи Дэ на открытом пространстве, где не было ни единого затененного места, возникла иллюзия, будто она снова стала семнадцатилетней девочкой, ждущей только его посреди опустевшего школьного двора.
Еще немного, и он, лениво пересекая двор, появится перед ней. Одну руку, по привычке, засунет в карман. Небрежно перекинет сумку через правое плечо, а в другой руке будет держать клубничное молоко, делая шаг за шагом.
— Исполнительный директор прибыл!
Услышав голос сотрудника, Ён Со открыла глаза. Медленно опустив взгляд и повернув голову, увидела, как он появился в проеме дверей, которые с обеих сторон распахнули работники.
Ён Со тихонько закрыла и открыла глаза, глядя на эту картину.
За идущим впереди Хи Дэ выстроилась длинная шеренга сотрудников. Он не держал по привычке руку в кармане, не накидывал небрежно сумку на правое плечо, но...
— Адвокат, долго ждали?
— Нет. Я тоже прибыла совсем недавно.
— Идемте. А, и вот это.
Словно человек, который не пропустил ни дня, он протянул клубничное молоко.
— Кто-то дал. А я такое не пью. Подумал, может, вы выпьете.
Среди мужчин, с ног до головы одетых в черное, протянутое им клубничное молоко выделялось особенно красивым ярко-розовым цветом. Словно все краски мира стерлись, и цвет остался только у клубничного молока — эта маленькая коробочка казалась яркой и вызывала смутную тоску.
— Не пьете? Разве обычно клубничное молоко и всё такое не нравится? Я-то особенный, поэтому не люблю.
В конце концов Ён Со приняла его обеими руками.
— Пью. Мне нравится. Спасибо, выпью с удовольствием.
— Ну, как знаете.
Хи Дэ забрал портфель с документами у стоявшего позади сотрудника. А затем равнодушно зашагал и поднялся в вертолет, а Ён Со последовала за ним.
Внутри вертолета стало суетливо из-за подготовки ко взлету и надевания гарнитур.
— Дай молоко обратно.
— Вот.
Когда Ён Со вернула молоко, которое держала в руке, Хи Дэ открыл носик и вставил трубочку. На то, чтобы достать и вставить трубочку, ушло не больше трех-четырех секунд, словно он боялся, что кто-то увидит.
Вставив трубочку со скоростью света, невозмутимо протянул его ей.
— Не жалуйся по-деревенски на боль в ушах, пей в дороге. Как раз допьешь к моменту посадки.
Вскоре вертолет с двумя пассажирами начал взлет. Угрожающий рев пропеллера загудел: «ту-ту-ту-ту», и когда поднялся свирепый ветер от лопастей, люди в черном синхронно отступили назад.
Хи Дэ, надевая солнцезащитные очки, с силой потянул ремень безопасности Ён Со. Лишь убедившись собственными руками, что он надежно пристегнут, отвел взгляд.
Пока вертолет не поднялся высоко в небо, сотрудники продолжали кланяться, а Ён Со смотрела вниз на людей, превращающихся в точки. Вскоре, почувствовав, что закладывает уши, сделала глоток переданного им клубничного молока.
Сладкое и липкое молоко потекло по пищеводу. Клубничное молоко, которое никто бы ему не дал, и которое он не взял бы, даже если бы предложили.
Она прекрасно понимала значение этого маленького молока. Наверное, и он тоже хорошо это знал.
«Наш собственный секрет. История. Доказательство».
Это было уверенное послание: «Я тебя не забыл».
Прибыв на Чеджудо, они вдвоем направились в кафе, которым управлял Чхве Дэ Сик.
Ён Со, с выражением, полным мыслей, открыла дверь кафе. Двухэтажное здание с оборудованной парковкой было более пустынным, чем ожидалось, поскольку был будний день.
Следуя указаниям, Ён Со поднялась на второй этаж. Дойдя до самого верха лестницы, остановилась, глядя прямо перед собой, а поднявшийся следом Хи Дэ встал рядом с ней.
— Это он?
— Да. Это он.
— Концепция ясна. Пошли.
Черный костюм и повязка главного скорбящего [2].
[2] традиционная траурная повязка (обычно из пеньки), которую носит главный член семьи умершего (как правило, на левой руке).
Одним только своим нарядом Чхве Дэ Сик привлекал внимание людей. Причина, по которой он предложил встретиться в таком открытом месте, вероятно, заключалась в его плане по формированию общественного мнения.
На этот раз Хи Дэ зашагал первым, а Ён Со последовала за ним. Чхве Дэ Сик, пристально смотревший с момента их появления, узнал Хи Дэ и поднялся со своего места.
Когда Хи Дэ и Ён Со остановились, Чхве Дэ Сик посмотрел на них по очереди. Двое адвокатов, сопровождавших Чхве Дэ Сика, первыми протянули визитки, и пока Ён Со и адвокаты обменивались ими, Чхве Дэ Сик заговорил:
— Наконец-то руководство зашевелилось? А то всё время приходили только какие-то там адвокатишки. Акции стремительно падают, вот и забеспокоились?
— Прошу прощения за позднее приветствие. Исполнительный директор «Пэкмун Авто», Юн Хи Дэ.
— Это приветствие до чертиков запоздало. Я Чхве Дэ Сик. Тот, кто поверил в проданную вами машину, купил ее, и потерял жену и ребенка.
Это был мужчина с пронзительно свирепым взглядом. Темная щетина на линии подбородка делала вид Чхве Дэ Сика еще более изможденным.
Чхве Дэ Сик выставил вперед маленькую камеру, которую держал в руке. Велась видеозапись.
— Учтите, я снимаю это, чтобы ясно показать людям, что за сволочи эти корпоративные ублюдки.
Чхве Дэ Сик приподнял подбородок, предлагая им сесть.
— Садитесь. Давайте-ка послушаем, какой еще собачьей чушью новоиспеченный адвокат и мажор собираются вывернуть человеку душу наизнанку.
Хи Дэ сел, и Ён Со села следом, опустив сумку.
Спиной чувствовалось, что на них устремлены взгляды людей. Это была битва, невыгодная во всех отношениях.
Командировка (2)
Обещал послушать, какие бредни они собираются нести, но стоило им сесть, как полились односторонние жалобы Чхве Дэ Сика.
— Я за рулем с двадцати лет, думаете, есть смысл в словах, что я вез беременную жену, не умея отличить газ от тормоза? Говорю же, это было неконтролируемое ускорение!
Ён Со молча посмотрела на несколько фотографий, лежащих на столе. Свадебное фото Чхве Дэ Сика и его покойной жены, фото молодоженов, снимок УЗИ ребенка.
И даже похоронный портрет.
— Мне и без того до смерти обидно потерять жену и ребенка, а вы говорите — вина водителя? От такого можно кровью харкать и умереть! Если не вы ответите за эту несправедливость, то кто ответит!
Хлоп! Чхве Дэ Сик ударил по столу.
Как и всегда, муж привычно сел за руль, а жена заняла место рядом. Женщина с округлившимся животом слабо затянула ремень безопасности и, слушая любимую песню, без умолку болтала рядом с мужем.
Всю поездку жена говорила о будущем. Если наш ребенок родится. Если наш ребенок вскоре появится на свет.
Как назовем малыша. На кого он будет больше похож. Каким ребенком вырастет.
Какими родителями станем мы.
— В чем, черт возьми, моя вина. Разве я виноват в чем-то, кроме того, что купил эту машину, потому что вы расхваливали ее? А-а, я один выжил, это стало моей виной? Я тоже должен был умереть! Но не умер, да! В этом моя вина!
Наверное, он никогда и не задумывался о конце.
Как изменилась жизнь мужа после этого? Жена исчезла, семья, мечтавшая о будущем, исчезла. Разве это можно описать словами «сердце разрывается»? Разве это можно описать словами «живет, потому что не может умереть»?
Должно быть, он проклинал то, что выжил один и продолжает влачить существование. Раз любимая жена ушла из жизни так несправедливо, кричать на весь мир от злости — человеческий инстинкт и, возможно, вполне естественная реакция.
— Сделали и продали такую дрянную машину, а теперь губите невинного человека? Скажите. Что вы с этим сделаете. Как будете за это отвечать!
Голос Чхве Дэ Сика гулко разнесся по помещению. Адвокаты останавливали Чхве Дэ Сика, призывая успокоиться, и лишь осушив стакан воды, тот перевел дух.
Ён Со, запечатлев в сердце отчаянный крик мужа, спустя мгновение открыла рот. Это была душераздирающая история, но она не должна была забывать о своем долге адвоката и должна была смотреть правде в глаза.
— Прежде всего, мне очень жаль, что вы пережили такую трагедию. Выражаю глубокие соболезнования.
— Что? Соболезнования? Да кто ты такая, чтобы выражать соболезнования моей жене. Пришла сюда нести эту чушь, чтобы расковырять человеку раны?
Казалось бы утихший голос Чхве Дэ Сика снова повысился. Когда он наливал воду в пустой стакан, взгляд Ён Со задержался на обручальном кольце на его руке.
Чхве Дэ Сик пил воду, а Ён Со неотрывно смотрела только на обручальное кольцо. Наблюдавшая за ним Ён Со спустя мгновение продолжила говорить сухим, деловым тоном:
— Согласно результатам экспертизы автомобиля, было получено окончательное заключение Национального института научных исследований об отсутствии следов неисправностей. Оно будет использовано в качестве доказательства.
Она передала документы, извлеченные из сумки, адвокатам Чхве Дэ Сика.
— Были смоделированы ситуации с возникновением сбоев в системе трансмиссии с различных углов, но и там не было обнаружено никаких особых проблем.
Пока адвокаты перелистывали документы, Чхве Дэ Сик свирепо вскинул глаза.
— Это всё ваши россказни! Это мне, тому, кто вел машину, обидно! Я сам через это прошел, с чего это вы утверждаете обратное!
— Если бы это было неконтролируемое ускорение, вы бы изо всех сил нажали на тормоз, чтобы остановить машину, господин Чхве Дэ Сик. Из-за сильного нажатия на педали тормоза остается отпечаток подошвы обуви.
Ён Со передала еще несколько фотографий и документов.
Чхве Дэ Сик замолчал. Ему вдруг вспомнилась обувь, которую забрала следственная группа во время аварии. Попросили отдать, и он отдал, ни о чем не думая.
— В результате экспертизы на педали тормоза не было обнаружено никаких отпечатков подошвы. Это означает, что вы, господин Чхве Дэ Сик, ни разу не нажимали на тормоз с силой.
— Что?.. И что с того! Всякое бывает! Не всегда же они остаются!
— Да. Верно. Они остаются не всегда. Если рисунок протектора на подошве нечеткий, то, естественно, отпечаток может не обнаружиться.
— Вот именно! О чем я и говорю!
— Однако на подошве вашей обуви, господин Чхве Дэ Сик, был обнаружен отпечаток педали. Странное дело.
Ён Со посмотрела на адвокатов.
— В результате проверки отпечаток, найденный на подошве обуви, оказался отпечатком педали газа, и точно так же на педали газа был подтвержден отпечаток вашей подошвы, господин Чхве Дэ Сик.
— ...
— Это доказательство того, что на педаль газа было оказано сильное давление.
Когда Ён Со закончила говорить, адвокаты Чхве Дэ Сика перешепнулись. Это был сигнал о том, что всё идет наперекосяк.
Чхве Дэ Сик поспешно выключил видеозапись. А затем резко вскочил с места.
— Да кто ты такая. Да кто ты такая, чтобы приходить сюда и нести херню про педали и отпечатки? Дошли до того, что теперь придираетесь к подошвам ботинок?
— Господин Чхве Дэ Сик. Сядьте. Так нельзя. Давайте поговорим... — адвокаты попытались его остановить, но Чхве Дэ Сик уже был в состоянии крайнего возбуждения.
— Думаешь, я выделил время в рабочие часы, чтобы выслушивать от тебя подобную херню? Что? Выходит, я нажал на газ со всей дури, не сумев отличить его от тормоза? Я до сих пор водил без аварий! С момента получения прав не было ни одного ДТП!
— Любой может совершить ошибку. Прошлый опыт не объясняет нынешнюю ситуацию.
— Эй! За кого вы меня держите! Ничего не нужно, оживите мою жену. Оживите моего ребенка, ублюдки!
— Все условия, которые вы выдвинули нашей стороне, неприемлемы. Выплата двух миллиардов вон наличными также невозможна. Если вы в полной мере примете официальную позицию «Пэкмун Авто», отзовете иск и прекратите загрузку злонамеренных видео, основанных на субъективной интерпретации, мы рассмотрим варианты исходя из моральной ответственности...
— Моральной? Отзыв иска? Ах ты сумасшедшая сука.
Чхве Дэ Сик протянул руки к Ён Со. Предчувствуя, что ее сейчас схватят за грудки, Ён Со тихонько закрыла глаза.
Однако стремительно приближающиеся руки Чхве Дэ Сика не почувствовались, и…
Приоткрыв глаза, Ён Со слегка разомкнула губы.
Вставший со своего места Хи Дэ подставил Чхве Дэ Сику свои грудки. Растерянно схвативший его за лацканы Чхве Дэ Сик поднял взгляд на Хи Дэ, который был значительно выше.
— А ты кто такой. Какого хрена ты лезешь!
— Как видишь, она отвечает за голову, а я — за тело.
— ...
— Силенок терпеть удары у меня в любом случае больше.
Хи Дэ слегка наклонил голову, словно приглашая трясти его сколько угодно.
На мгновение замерший Чхве Дэ Сик снова сверкнул глазами.
— Ах вы, корпоративные ублюдки!
Когда Чхве Дэ Сик крепко сжал грудки Хи Дэ, адвокаты синхронно вскочили.
Какое-то время в кафе было шумно. Прибывшие по вызову полицейские, увидев Чхве Дэ Сика, глубоко вздохнули.
Это был уже четвертый вызов из-за его скандалов с адвокатами «Пэкмун Авто».
— Понимаю, это головная боль, но будет ли в своем уме человек, потерявший и жену, и ребенка? Давайте разойдемся по-хорошему, исполнительный директор.
Призвав войти в положение Чхве Дэ Сика, полиция удалилась, а Чхве Дэ Сик ушел со своими адвокатами, оставив только работников кафе.
Когда Хи Дэ, находившийся на парковке с полицией, снова зашел в кафе, его взгляд упал на Ён Со, пристально смотревшую в экран ноутбука.
Хи Дэ плюхнулся напротив нее. Было чувство, словно он постарел на десять лет.
— Вот поэтому я и говорил не приезжать.
Хи Дэ ослабил галстук.
— Что мы тут хорошего увидели, чтобы тащиться сюда и светить лицами перед всей страной? Как пить дать, сторона Чхве Дэ Сика сольет в соцсети злонамеренно смонтированную версию. О чем ты вообще думаешь. А?
Хи Дэ жадно выпил холодной воды.
Со стуком опустив стакан на стол, Хи Дэ нахмурился и посмотрел на Ён Со. «У нее вообще есть мозги? Она точно адвокат?»
— И что теперь? Если заполучила решающее доказательство, следовало предъявить его в суде, о чем ты думала, передавая материалы противоположной стороне. А?
Хи Дэ посмотрел на Ён Со абсолютно непонимающим взглядом. Когда Ён Со продолжила молча смотреть в экран ноутбука, Хи Дэ резко протянул руку и пододвинул его к себе.
Увидев экран, Хи Дэ вытаращил глаза.
— И в этой ситуации ты сидишь здесь и занимаешься шопингом? Ты живешь куда более беззаботно, чем я думал?
Убедившись, что она разглядывала сайт универмага, Хи Дэ перевел взгляд на лицо Ён Со.
— Что. Что ты хочешь купить. Что там за вещь, которую нужно купить прямо сегодня, раз ты сидишь и...
— Исполнительный директор.
— Что. Что. Ну что еще.
Погруженная в раздумья Ён Со подняла взгляд.
— Кажется, господин Чхве Дэ Сик действительно нажал на педаль газа в день аварии.
— Ты же сама сказала. Что любой человек может совершить ошибку.
— Нет.
— ...
— Возможно, намеренно.
По спине Хи Дэ пробежал леденящий холодок.
Командировка (3)
Выйдя из кафе, они вдвоем естественно направились в ресторан. Это был ресторан, где подавали жареную рыбу-саблю, в который Хи Дэ заходил каждый раз, когда приезжал на Чеджудо.
Сделав заказ, Ён Со протянула Хи Дэ телефон. Взяв телефон, Хи Дэ посмотрел на одну фотографию.
— Это же фотография стола, сделанная недавно.
— Да. Верно.
На фотографии были запечатлены лежавшие на столе похоронный портрет жены Чхве Дэ Сика, свадебные фото и прочее. Не понимая, на что именно нужно смотреть, он тупо глядел на фото, пока Ён Со не увеличила изображение.
— Посмотрите вот на это.
То, что показала Ён Со, увеличив снимок, было рукой Чхве Дэ Сика.
— Исполнительный директор, вы случайно не знаете, какого бренда это кольцо на руке господина Чхве Дэ Сика?
— Кольцо? Это бренд «Готре». Французский люкс. А что? — когда Хи Дэ мгновенно угадал бренд кольца, Ён Со широко раскрыла глаза.
— Вы узнаете бренд, просто взглянув на него? Я сколько ни искала, так и не поняла.
— Ты сидела на сайте универмага, чтобы найти это?
Хи Дэ опустил телефон, словно это был пустяк. А затем, слегка приподняв подбородок, продолжил:
— Это фирменный дизайн этого бренда. Сразу видно.
— Вау, удивительно. Понятно, — пробормотала Ён Со, снова переведя взгляд на фотографию.
«Надо же, есть то, чего Сим Ён Со не знает. А я, оказывается, это знаю».
Хи Дэ, отчего-то почувствовав гордость, с важным видом посмотрел на Ён Со.
— Почему. Кольцо красивое? В стиле адвоката?
— Нет. Дело не в этом.
— Если красивое — покупай. Не раздумывай.
«Иначе я куплю».
Хи Дэ едва сдержал рвущиеся наружу слова и выпил воды. Если бы он сунул нос не в свое дело и сказал, что купит, Сим Ён Со напротив наверняка тут же вытаращила бы глаза.
Пока они обменивались парой фраз, принесли гарниры и жареную рыбу. Пока работник очищал рыбу от костей, Хи Дэ пристально смотрел на Ён Со.
— Почему ты вдруг прицепилась к кольцу. Что это был за разговор. Ты же сказала, что, возможно, намеренно.
— Дело в том…
Когда работник, удобно разделавший рыбу, удалился, Ён Со огляделась и посмотрела на Хи Дэ.
— Кольцо, которое я видела в видеороликах господина Чхве Дэ Сика, и то, которое он носит сегодня — разные.
Обручальное кольцо в периодически загружаемых видео Чхве Дэ Сика и сегодняшнее кольцо отличались.
Слушая объяснения Ён Со, Хи Дэ положил кусочек мяса рыбы-сабли ей на тарелку.
— Ешь и рассказывай. Ну и что с того.
— Мой здравый смысл этого не понимал. Муж, у которого нет времени даже побриться, меняет кольца — это показалось странным.
— Всякое бывает.
— Всякое бывает. Но это может быть зацепкой.
Хи Дэ еще раз положил рыбу ей на тарелку. Ён Со лишь пристально смотрела, но к переданной рыбе не притронулась.
— То есть адвокат хочет сказать, что смена кольца вызывает подозрения?
— Место аварии находилось в слепой зоне, где не было камер наблюдения, и это было на рассвете, когда не проезжало ни одной машины. Он заявил, что катался с женой, но в ту ночь окружающего пейзажа вообще не было видно.
— И что из этого?
— Возможно, это спланированное убийство из-за любовной связи.
«Спланированное убийство из-за любовной связи».
Когда Ён Со объяснила это тихим голосом, Хи Дэ закрыл и открыл глаза. Дело, которое до сих пор двигалось только в одном направлении, в одно мгновение перевернулось и начало поворачивать в другую сторону.
— Думаю, дело нужно вернуть к исходной точке и расследовать заново. Понадобится помощь полиции. — Хи Дэ хмыкнул и тихо выдохнул.
— Если Чхве Дэ Сик намеренно сфабриковал дело, была ли необходимость так раздувать его. Что думаешь об этом.
— Чем больше раздувается дело, тем больше люди будут обращать внимание только на то, «было ли это неконтролируемое ускорение» или «не было». Потому что даже если суд вынесет решение, что это не неконтролируемое ускорение, все можно будет свести к ошибке Чхве Дэ Сика. Размыть суть дела — возможно, в этом и была цель.
— ...
— Мне поначалу господин Чхве Дэ Сик тоже казался жалким и несчастным, и лично мне хотелось, чтобы это оказалось неконтролируемым ускорением. О другом не было времени думать. Взгляд общественности на это дело будет точно таким же.
«Удерживать всеобщее внимание и размывать суть дела».
— Так что это дело — не вопрос о том, ускорение это или ошибка, получит ли он страховку жизни или нет. — Ён Со посмотрела прямо на Хи Дэ.
— Это может быть процессом идеального сокрытия спланированного убийства путем отвлечения внимания людей.
— Ха...
Хи Дэ покачал головой. Об этом направлении он ни разу не задумывался.
— Как ты узнала, что кольцо сменилось.
— Я много раз смотрела видео господина Чхве Дэ Сика.
— Насколько много ты их смотрела, раз узнала дизайн кольца?
— Ну, сотни раз.
Хи Дэ постоянно поглядывал на Ён Со. Чем больше он слушал, тем сильнее бежали мурашки по коже, и Ён Со, так спокойно излагающая свои мысли, начинала казаться пугающей.
— Но то, что ты отдала все собранные доказательства — это ошибка адвоката. Такое нужно было приберечь.
— Осталось еще одно доказательство.
Хи Дэ вздрогнул плечами.
Пока Ён Со рылась в сумке, Хи Дэ еще раз положил мясо рыбы-сабли на ложку. От одного только вида того, как она ест, он уже чувствовал себя сытым.
— Мм, я собиралась объяснить это позже. Если послушать аудио с видеорегистратора господина Чхве Дэ Сика во время аварии, то крик жены раздается первым.
То, что протянула Ён Со, было частью стенограммы.
— «Что такое, дорогой! Дорогой! Дорогой! Что происходит! Останови машину! Останови!» — слышится голос жены.
— «А-а-а! Что это! Машина не останавливается! Не останавливается!» — следом раздается голос Чхве Дэ Сика.
— Разве не водитель должен первым заметить, что машина движется сама по себе? Тот факт, что реакция господина Чхве Дэ Сика последовала позже, чем реакция жены на соседнем сиденье, определенно о чем-то говорит.
— ...
— Кажется, здесь потребуется мнение эксперта по психологическому анализу. Я сделаю запрос.
Хи Дэ, тупо глядя на Ён Со, умело распутывающую дело, медленно закрыл и открыл глаза.
«Чертовски сексуально».
Подавленный аурой гения своего дела, Хи Дэ тихо вздохнул. Ён Со, видимо, почувствовав духоту, слегка закатала рукава аккуратной рубашки, и это выглядело так сексуально, что из него невольно вырвался стон.
«Думал, она будет медленно сводить с ума своей милотой, но кто знал, что я умру, сраженный тем, как она работает».
— Тогда нужно зафиксировать обстоятельства измены. Одних подозрений недостаточно.
Пока не пошла кровь из носа, Хи Дэ поддержал разговор. Ён Со немедленно ответила:
— Хочу узнать, когда господин Чхве Дэ Сик купил кольцо, но не знаю, как это сделать. И где купил — тоже не знаю.
— Это я выясню.
Когда Хи Дэ сказал, что выяснит, Ён Со повернула голову и пристально посмотрела на него.
— Исполнительный директор выяснит? Как?
— Есть способы.
— Это не опасно?
— Не безопасно.
— Незаконно?
— Незаконно.
«Значит, в итоге это незаконно и опасно?..»
Не понимая, о чем он думает, Ён Со хотела было продолжить, когда Хи Дэ слегка поднял руку.
— Давай сначала поедим. Поговорить можно и потом.
Хи Дэ, предложив сначала поесть, снова положил рыбу ей на тарелку. Глядя на аккуратно складывающиеся кусочки рыбы, Ён Со заговорила.
— Вы с самого начала даете еще один пирожок ненавистному человеку [1].
[1] корейская пословица, призывающая относиться к тому, кого недолюбливаешь, еще лучше, чтобы избежать ссор и умиротворить его.
— Зачем давать пирожок тому, кого ненавидишь, когда мне самому есть нечего. Это поговорка, которую выдумали цундере эпохи Чосон, потому что им было неловко.
— ...
— Ешь. Я раздаю заранее, потому что боюсь, что сам все съем.
Ён Со тихонько кашлянула и вытерла рот салфеткой. Затем, словно решившись, зачерпнула большую ложку риса.
— Спасибо за еду. Я сама о себе позабочусь, так что исполнительный директор тоже ешьте.
— Давай так и сделаем.
Когда Ён Со открыла рот и откусила рис, Хи Дэ усмехнулся и тоже заработал палочками. Она прямо у него на глазах мигом умяла целую миску риса, и это выглядело так красиво.
Закончив с едой, Хи Дэ и Ён Со направились в гостиницу. Они отправились в район Чунмун города Согвипхо, где располагался отель филиала «Пэкмун», и Ён Со, получив номер, вошла в комнату с одним чемоданом.
С самого входа чувствовалось, что из номера открывается прекрасный вид из окна. Поставив сумку на пол, Ён Со сразу направилась на балкон и, любуясь раскинувшимся перед глазами морем, сделала глубокий вдох.
Ён Со, с которой спало напряжение, пристально смотрела на море отсутствующим взглядом, а затем дотронулась до лба. Из-за того, что она несколько дней подряд напрягала нервы, готовясь к сегодняшней встрече, усталость была значительной.
Проснувшись утром, она почувствовала ломоту в теле. Опасаясь, как бы это не помешало расписанию, перед посадкой в вертолет она заехала в больницу и получила рецепт на лекарства.
Поспешно проглотив таблетки, Ён Со посмотрела на кровать.
«Лечь бы поспать часок, нет, хотя бы тридцать минут, было бы хорошо».
Желание огромно, но времени нет. Ён Со потрогала лоб и открыла сумку с ноутбуком.
На завтра тоже была запланирована встреча с Чхве Дэ Сиком, так что требовалась подготовка. Нужно было выработать новую стратегию, а для этого предстояло составить немало отчетов.
Она спокойно приводила мысли в порядок, когда зазвонил телефон. Это был звонок от Хи Дэ.
— Да, исполнительный директор. Это Сим Ён Со.
— Занята?
— Нет. Только что села.
— Я выяснил время покупки кольца Чхве Дэ Сиком. Не хочешь получить отчет?
— Что? Уже выяснили? — Ён Со вскочила с места.
Голос Хи Дэ прозвучал высокомерно.
— Бери ноутбук и поднимайся ко мне в номер. Проведем совещание.
— Да. Поняла. Сейчас приду.
Ён Со положила трубку и тут же взяла сумку для ноутбука. В спешке собираясь выйти, она вдруг остановилась и подняла голову.
«Поднимайся ко мне в номер».
Только тогда она осознала, что местом совещания был номер Хи Дэ, и на мгновение сделала глупое лицо. Казалось, сердце, которое она так тщательно берегла, с грохотом оборвалось.
Женщина Хи Дэ
— Исполнительный директор, как вы узнали историю покупок кольца господина Чхве Дэ Сика?
Как только Ён Со вошла в номер Хи Дэ, она сразу завела разговор о кольце. Хи Дэ, молча наблюдавший за Ён Со со спины, закрыл дверь и последовал за ней.
— А, э-э, куда...
Ён Со, войдя внутрь наобум, остановилась посреди огромного пространства. Ее смутил огромный метраж, структура которого отличалась от ее номера.
Куда ни глянь, было много комнат. Когда Ён Со, не в силах сориентироваться, заоглядывалась, Хи Дэ пошел вперед, словно приглашая следовать за ним.
Крепко сжимая сумку с ноутбуком двумя руками, Ён Со шла, осматриваясь по сторонам. Президентский люкс, только на один этот номер которого было потрачено 5,2 миллиарда вон, представлял собой ультрароскошные апартаменты, где каждая зона была выделена отдельной концепцией с использованием различных отделочных материалов и предметов искусства, а также имелось отдельное пространство для сопровождающих секретарей или гостей.
Подавленная масштабами, Ён Со постоянно поглядывала по сторонам. Под невероятно высокими потолками она чувствовала себя съежившейся. Пространство спроектировал архитектор, получивший Притцкеровскую премию, которую называют Нобелевской премией в области архитектуры, а постельное белье из египетского хлопка стало завершающим штрихом спальни.
В каждом помещении стояли диваны и кресла разной высоты, и Хи Дэ плюхнулся на главный диван среди них.
— Садись.
— Да, исполнительный директор.
Ён Со, осторожно опустив сумку, села напротив Хи Дэ. Боевой настрой, с которым она врывалась в номер еще недавно, бесследно исчез.
— Поскольку это конфиденциальная информация, я подумал, что лучше в тихом месте.
Когда Хи Дэ кратко объяснил причину, по которой пригласил ее в свой номер, Ён Со кивнула. Называлось это номером, но на деле здесь было просторнее, чем в любой конференц-зале, так что интимной атмосферы личного жилища не чувствовалось.
Ён Со, доставая ноутбук, спросила:
— Насчет кольца. Мне интересно, как вы узнали.
— Человек, который запустил этот бренд в Корее — моя тетя. Вторая тетя.
— ...
Генеральный директор универмага «Пэкмун», его тетя Юн Хи Джон.
Это были семейные связи, которые обычному человеку трудно было даже представить.
— Тетя рассказывала, что когда-то поехала в командировку во Францию, влюбилась в дизайн и решила открыть магазин у нас. Это не был известный в Корее бренд. Кольцо носили лишь те, кто знал, но после того, как в нем появилась одна знаменитость, популярность резко возросла.
— Да. Вот как.
— Особенно оно популярно среди молодоженов. Настолько, что без предварительного заказа купить сложно. У тети правда отличный вкус. Чутье, что ли, хорошее — все, что она запускает, в итоге имеет успех.
— Какая замечательная у вас тетя.
Хи Дэ положил на стол несколько документов.
— Последнее время продажи падали, и магазин собирались закрывать, но тетя сказала подождать еще три года. А тут бренд внезапно стал знаменитым.
— ...
— Поэтому в Корее магазинов немного. Сейчас восемь. Все эксклюзивно представлены в универмагах «Пэкмун», и один из них — в филиале на Чеджудо.
Просмотрев документы, Ён Со кивнула.
— Значит, он купил его в филиале на Чеджудо? Тогда должна была остаться история платежей.
— На имя Чхве Дэ Сика платежей не было. Зато на имя Чхве Дэ Сика была выпущена клубная карта, и дата выпуска — три месяца назад.
Ён Со, нахмурившись, посмотрела на Хи Дэ.
— Три месяца назад? Если три месяца назад, то...
— Авария произошла шесть месяцев назад, значит, он зарегистрировался в клубе после аварии. То есть, если подытожить: кто-то купил кольцо и зарегистрировал членство на имя Чхве Дэ Сика.
Вместо Чхве Дэ Сика, чье лицо было известно, в магазин пришел «кто-то» и купил парные кольца.
Когда Ён Со, потеряв дар речи, закрыла и открыла глаза, Хи Дэ слегка приподнял подбородок.
— Кажется, адвокат права. У Чхве Дэ Сика есть другая женщина.
Воцарилась тишина.
Ён Со составляла отчет для отдела, а Хи Дэ звонил в разные места, запрашивая поддержку и содействие.
Закончив последний разговор с секретариатом, Хи Дэ вернулся и замер на месте.
Тихо наблюдая за уснувшей, прислонившись к дивану, Ён Со, он проверил время. Уже девять часов.
Не поужинав толком, она, должно быть, съела лишь половину сэндвича, заказанного через обслуживание номеров, и, ожидая видео, которое загрузит Чхве Дэ Сик, видимо, уснула.
Бесшумно ступая, Хи Дэ сел на диван. Тихо приводя в порядок раскиданные Ён Со документы, он мельком взглянул на нее снова.
Поза казалась неудобной, но она спала крепким сном. Сердце сжалось от жалости при мысли о том, насколько она устала, раз уснула в такой напряженной позе.
Хи Дэ, скрестив руки на груди, откинулся на спинку дивана. И долго смотрел на нее спящую.
«Давно не видел, как ты спишь…»
В те времена Сим Ён Со, не уступавшая первое место в школе, училась, даже урывая время ото сна. Это было не просто усердие, это было исступление.
«Она не выпускала книгу из рук ни пока ела обед, ни даже в автобусе по дороге домой.
И так, сама того не замечая, засыпала. И когда твое клюющее носом лицо касалось моего плеча, я радовался и был счастлив, словно получил весь мир».
Намереваясь отогнать воспоминания, Хи Дэ потер лицо и выдохнул. Затем, успокоив дыхание, снова посмотрел на нее.
Тихое, протяжное дыхание. Слегка приоткрытые губы.
— Хорошо спишь. Сим Ён Со.
«Некоторые вещи так отчетливы, будто случились вчера.
А некоторые — настолько далеки, что кажутся никогда не происходившими.
Прошлое и настоящее непрерывно переплетались, затуманивая мысли. У нас, хоть мы и изменились внешне, есть неизменная история…
И на миг я снова стал тем влюбленным восемнадцатилетним парнем, который знал и смотрел только на тебя».
Пока он тихо смотрел на нее, погруженный в мысли, Ён Со вздрогнула. Вздрогнув в ответ, Хи Дэ расцепил руки и встал.
Принеся из спальни свой кардиган, он заботливо укрыл им Ён Со. Наверное, она вздрогнула, потому что ей стало холодно.
После того как он укрыл ее кардиганом, спустя мгновение ее дыхание снова стало ровным.
Опустившись на одно колено, он разглядывал Ён Со вблизи. Длинные ресницы, гладкая переносица, ровный желобок над губой, пухлые губы.
Словно обводя кончиками пальцев контуры ее лица. Когда кончики пальцев, зависшие в воздухе, обвели губы, он замер от желания коснуться их, но, словно борясь с искушением, крепко сжал руку в кулак.
— Я ведь и правда тебя очень любил. Знаешь ли ты? — прошептал он очень тихим голосом. — Ты ведь была всем для меня. Ты.
«Наверное, не знаешь. Раз не знала, так легко и отвернулась».
Хи Дэ долго смотрел снизу вверх на лицо Ён Со, а затем поднялся. Не желая тревожить ее сладкий сон, он взял документы и тихо читал их.
Спустя какое-то время тело Ён Со медленно наклонилось, и она с глухим стуком упала на диван. Подумав, что она во сне ищет удобную позу, Хи Дэ усмехнулся и снова перевел взгляд на документы.
«Не просыпайся... Пожалуйста, не просыпайся».
Всё равно ведь наступит утро.
Дошло ли до нее его желание? Одурманенная лекарством от простуды, Ён Со крепко закрыла глаза, словно желая смыть накопившуюся усталость, и погрузилась в глубокий сон, будто все ее чувствительные нервы были парализованы.
Когда она снова открыла глаза, было восемь утра.
И находилась она в главной спальне президентского люкса.
— Ой, давно не виделись, матушка?
Джин Хва, выбравшаяся на тренировочную площадку для гольфа, обернулась. Увидев стоявшего позади Мин Ука, школьного товарища сына, Джин Хва удивленно подняла брови.
— Ты тоже ходишь на эту площадку?
— Да. Говорят, сейчас это популярное место, вот я и перешел, наверное, слухи пошли, потому что вы сюда ходите. — Когда Мин Ук ответил, Джин Хва снова отвела взгляд. Мин Ук был школьным товарищем ее сына Хи Дэ, но Джин Хве он не нравился.
Мин Ук еще со средней школы водился с сигаретами и алкоголем и доставлял проблемы. Поскольку их родители были немного знакомы, ей приходилось лишь наблюдать, но ей совершенно не нравилось, что Мин Ук, даже повзрослев, таскается за ее сыном Хи Дэ.
— Как поживает отец?
И вот так.
— А. Зря спросил. Наверное, и матушка не знает. — Его развязный и странно колкий тон раздражал.
— Кстати, матушка. Получили клюшки для гольфа? Те, новые, что я вам недавно отправил. — Мин Ук, окинув взглядом клюшки Джин Хвы, спросил. Тогда Джин Хва, разминая плечи, сухо ответила:
— Если спрашиваешь, получила ли — то получила. Но не пользуюсь.
— Почему же, попробуй. В этот раз клюшки отлично вышли. И дальность удара увеличилась.
— Я и сама собиралась сказать: впредь не присылай подобное. И девать некуда, и мне совершенно не нравится получать что-то от чужих людей без причины.
— Эй, какие же мы чужие. Обидно слышать, правда. — Когда Мин Ук пробормотал это, Джин Хва пристально посмотрела на него.
— Кстати, ты сейчас мне тыкаешь или выкаешь?
— А?..
— Думала, у тебя только мозгов для учебы нет, а оказывается, еще и манер?
— Извините. Просто вы мне так близки, вот и вырвалось само собой.
Когда Мин Ук, стерев улыбку, тут же извинился, Джин Хва отвела взгляд. Запах сигарет, исходивший от Мин Ука с самого утра, так сильно раздражал.
— Не ненавидьте меня так сильно, матушка. Я доставлял проблемы только в подростковом возрасте, сейчас я не такой. Я повзрослел. Правда.
— Я еще ни разу не видела человека, который бы повзрослел и говорил об этом сам.
— Эй, раз я повзрослел, то и подарки вам на каждый день рождения отправляю, и на праздники отправляю, да и вообще без повода отправляю.
— Вот именно. Вежливости нужно было в детстве учиться. Взрослым учиться тяжело. И денег стоит. — Джин Хва, выбирая клюшку, бросила на Мин Ука быстрый взгляд.
— Ничего мне не присылай, и не ходи постоянно в компанию к нашему Хи Дэ, пока он работает. Это у тебя работа — есть и по мячу бить, а наш исполнительный директор Юн не такой бездельник, как ты.
— ...
— И вообще, секретари Хи Дэ — не твои секретари и не твоя прислуга, где ты набрался таких манер? Указывать секретарям, чтобы они доставили клюшки. Я и без того хотела тебе сказать при встрече. Чтобы не делал так.
Когда Джин Хва отчитала его за то, что он заставил секретарей лично доставлять клюшки, Мин Ук тяжело выдохнул.
— В общем, я сказала. Не приходи к Хи Дэ в офис. И наш Хи Дэ теперь должен жениться, он занят, так что не соблазняй его постоянно развлекаться.
«Ха, реально. Эта тетка из-за пустяка так отчитывает человека».
— В общем, иди. Приветствий достаточно. В следующий раз можешь пропустить.
— Матушка. Хи Дэ теперь женится? Значит, в итоге на ней женится. Да? Наконец-то. Так ведь?
— На ней?
Джин Хва всем телом развернулась и посмотрела на Мин Ука.
— На ком это? О ком ты сейчас говоришь? — Вместо ответа Мин Ук, притворившись удивленным, широко раскрыл глаза.
В рай не попасть
— Что ты сейчас сказал. Говори ясно.
Джин Хва вытащила Мин Ука в зону отдыха при площадке для гольфа. Бесцеремонно вытащенный Мин Ук, отряхнув полы одежды, сел.
— Ах, провал. Матушка, оказывается, не знала.
— Чего не знала. А? Говори ясно! Быстро! — подгоняемый Джин Хвой, чье лицо мигом покраснело, Мин Ук почесал затылок.
Сегодня он специально пришел на площадку для гольфа в то время, когда приходит Джин Хва, именно для того, чтобы сообщить ей о существовании Сим Ён Со.
Но просто так отдавать информацию он не собирался.
— Ах, ну. Ой, матушка не знает, так что не знаю, не сболтну ли я лишнего.
— Так что именно! Что! Говори сейчас же!
«Тетушка. Понервничайте еще немного. Еще. Еще немного».
— Нет. Матушке лучше просто не знать. Эй, я лучше пойду.
— Эй, Мин Ук. Сядь, сядь. Говорю же, сядь?
«Сколько я натерпелся от тетушки за это время. Пусть и у тетушки душа поболит».
«Еще. Еще сильнее».
— Я все-таки друг Хи Дэ, как бы я ни уважал матушку, я не могу просто так разбалтывать о личной жизни Хи Дэ. Я-то думал, матушка, конечно же, знает. — Мин Ук, наслаждаясь самой ситуацией, скрыл свои истинные намерения и сделал вид, что колеблется, тогда Джин Хва схватила его за руку и крепко сжала.
Она уже была в отчаянии.
— Нет. Мин Ук, всё в порядке. А? Всё в порядке. Раз это касается Хи Дэ, я должна знать. Да? Кто должен знать, если не я, его мать. Всё в порядке, так что говори.
— А… Это так…
— Мин Ук. А? Мин Ук. Тетушка сейчас умрет от нетерпения!
Когда Джин Хва умоляла и торопила его сказать, Мин Ук бросил на нее быстрый взгляд. Затем, закинув ногу на ногу, откинулся на спинку стула.
— Тогда матушка тоже дайте одно обещание. Что никогда не скажете Хи Дэ, что это я вам сказал.
— Конечно. Само собой. Сдержу обещание. Обязательно сдержу, не волнуйся.
— А если Хи Дэ узнает, что я рассказал. Я больше не смогу давать матушке никакой информации. Вы же знаете, что я в курсе почти всех новостей о Хи Дэ?
Несколько раз взяв с Джин Хвы обещание, Мин Ук еще долго колебался, прежде чем открыть рот.
— У Хи Дэ есть женщина.
— Женщина? Кто? Как зовут. Чья дочь. Откуда родом.
— Ну, чья она дочь… Если говорить точно, матушка, она из вашего дома.
— Из нашего дома?
Джин Хва, подавшаяся было к Мин Уку, выпрямилась и широко раскрыла глаза. Мин Ук, постукивая по столу, дразнящим тоном продолжил:
— Ну, знаете. Девочка, которая ела и спала в доме матушки и ходила в школу вместе с Хи Дэ. Дочь домработницы.
— Дочь домработницы? Наша домработница с проживанием? О ком вообще речь, не очень...
Джин Хва запнулась на полуслове и лишь несколько раз закрыла и открыла глаза. Мин Ук издал звук щелчка пальцами, словно говоря, что это правильный ответ.
— Верно, она. Сим Ён Со. Она сейчас работает в «Пэкмун Авто». Хи Дэ ли ее пристроил или что. На словах — официальная работа, но он постоянно таскает ее за собой.
— ...
— Вкусы у Хи Дэ совсем не меняются, не находите? Есть в нем какая-то непоколебимая верность. В отличие от внешности. В матушку пошел? Или нет? Наверное, в отца?
Мин Ук притворялся, что не язвит, но Джин Хва уже ничего не слышала.
Джин Хва закрыла рукой приоткрытый от удивления рот и широко распахнула глаза.
— Адвокат, уже проснулись?
Хи Дэ, завтракавший в лаунже, заметил идущую Ён Со и поздоровался. Подошедшая ближе Ён Со, слегка склонив голову, поприветствовала его в ответ.
Тогда Хи Дэ жестом пригласил ее сесть.
— Раз пришла, давай поедим. Садись.
— Да, исполнительный директор.
Ён Со отодвинула стул напротив и села. Пока Хи Дэ, мелко нарезая омлет, смотрел в телефон, Ён Со теребила кончики пальцев, а затем открыла рот.
— Насчет вчера.
— Да. Вчера.
— Оказывается, я задремала. В свое оправдание скажу: глаза устали, хотела на секунду закрыть, и сама не заметила, как...
Она не стала упоминать о том, что выпила лекарство от ломоты в теле. Подумала, что Хи Дэ не пропустит это мимо ушей и начнет беспокоиться.
— Мне было так жаль, подумал, насколько же ты устала, раз так крепко уснула. К тому же у тебя был небольшой жар.
«Как он узнал про жар?». Лицо Ён Со выразило удивление.
— Побоялся, что простудишься, поэтому перенес на кровать.
— Да. Прошу прощения и спасибо.
— Извинения не нужны, а благодарность принимается. Если оправдания закончены, давай поедим.
Хи Дэ ответил невозмутимо и продолжил есть. Ён Со сомкнула губы.
Немногим ранее, открыв глаза в номере Хи Дэ, да еще и в главной спальне, она тут же вскочила с места. Помнила, как прикрыла глаза, ожидая видео Чхве Дэ Сика, но кто бы мог подумать, что лекарство от простуды окажется таким сильным.
Она никак не ожидала, что провалится в такой глубокий сон.
Растерявшись от впервые в жизни произошедшей ситуации, Ён Со хотела было тут же покинуть спальню, но заметила записку Хи Дэ.
«Когда проснешься, поднимайся на 3 этаж, в лаунж»
Прочитав записку, Ён Со вернулась в свой номер, быстро умылась и переоделась. И, как он и велел, пришла сюда.
Когда работник налил кофе и ушел, Ён Со замялась, а затем заговорила.
— Где вы спали?
— Я? Спрашиваешь, где я спал?
Когда Хи Дэ бросил на нее быстрый взгляд, Ён Со сглотнула.
— Хочешь услышать правду или хотя бы ложь, чтобы успокоить совесть?
— Хотелось бы, конечно, правду, но чтобы и на душе после нее было спокойно...
— А будет ли спокойно? Кровать была слишком большой, чтобы адвокат спала на ней одна. Так где же спал я?
Когда Хи Дэ ответил уклончиво, намекая на то, что они спали вместе, лицо Ён Со окаменело. Хи Дэ, который только и делал, что отвечал, не отрывая взгляда от телефона, слегка поднял голову и посмотрел на Ён Со.
А затем усмехнулся.
— Так приятно видеть такое глупое выражение на лице Сим Ён Со, которая всегда была умной и во всем побеждала.
«И мило».
— Надо перестать дразнить, да? А то, если адвокат подаст иск, мне крышка.
— ...
— Я был на улице. Чтобы ты выспалась вдоволь, и спортом подольше позанимался, и поплавал впервые за долгое время, и в сауне вдоволь насиделся. — Когда Хи Дэ, положив ей салат, взглядом велел скорее есть, Ён Со взяла вилку. Казалось, кусок в горло не лезет, поэтому, помучив губы, она низко опустила голову.
— Простите. Это была ошибка, впредь буду осторожна.
— А мне понравилось, что адвокат совершила ошибку. Я воспринял это как знак того, что со мной настолько комфортно.
Хи Дэ странно нахмурился.
— Или нет? Ты вообще не видишь во мне мужчину, я кажусь тебе каменным дедом Тольхарубаном [1], стоящим у каменной стены на Чеджудо, вот ты так и расслабилась?
[1] каменные статуи, считающиеся символом и оберегом острова Чеджудо. По поверьям, если потереть нос статуе, родится сын.
— ...
— Вчера я видел, как Сим Ён Со хотя бы нос потрогала у Тольхарубана. Выходит, он в лучшем положении, чем я.
Знала, что это шутка, но не могла легко найти ответ. Когда Ён Со, глубоко вздохнув, съела кусочек салата, Хи Дэ приподнял брови.
Работник принес омлет для Ён Со. Ён Со разрезала вилкой пышный омлет, а затем невольно посмотрела на тарелку Хи Дэ.
Глядя на омлет Хи Дэ, который явно отличался от ее собственного горячего омлета, Ён Со осторожно спросила:
— Кстати, исполнительный директор, а когда вы начали завтракать?
— Я? Два часа назад.
— Что?.. Два часа назад?
Сев два часа назад, он ел омлет медленно, по крупицам, и ждал ее. Не зная, когда она придет, просто сидел и ждал так долго.
Глядя на его омлет с затвердевшей корочкой, Ён Со медленно опустила взгляд. Сердце так странно колотилось, что казалось, ее сейчас стошнит.
— Исполнительный директор. Возьмите мой. Он горячий.
— Оставь. Я обычно не завтракаю. Сидел только для того, чтобы накормить завтраком адвоката. — «Да и я завтракаю не особо». — Ешь через силу. Соблюдай баланс белков, жиров и углеводов.
— ...
— Не худей еще больше.
На этот раз он взял газету. Боясь, что под его взглядом она не сможет нормально поесть, широко раскрыл газету, отгораживаясь от нее, и начал читать главную статью.
Когда нерешительная Ён Со понемногу резала омлет, Хи Дэ резко опустил газету и посмотрел на нее. Когда вздрогнувшая от неожиданности Ён Со широко раскрыла глаза, Хи Дэ продолжил:
— Не оставляй недоеденным. Накажут.
— А сами-то, исполнительный директор, вон сколько оставили.
— Мне уже обеспечено место в аду, так что нормально. А наша добрая адвокат должна попасть в рай. Будет обидно попасть в ад не за что-то другое, а за недоеденную еду.
Услышав слово «добрая», Ён Со слабо улыбнулась.
Когда Хи Дэ снова спрятался за газетой, Ён Со пробормотала, словно разговаривая сама с собой:
— Нет. Я совсем не добрая. Я за это время сильно изменилась.
Хи Дэ мягко закрыл и открыл глаза.
— Осталась только злоба, и я часто говорю слова, которые ранят других. А если обидят меня — возвращаю сполна.
— Да. Я так и понял.
— ...
— В прошлом Сим Ён Со была просто крутой, а теперь стала чертовски крутой, вот что это значит.
Он перевернул страницу газеты.
— Ешь, пока не остыло. Остынет — станет собачьей вонью. Имей в виду.
— Да. Приятного аппетита.
Ён Со, тихо рассмеявшись, снова взяла вилку. Понемногу отрезая омлет и запеченные овощи, поданные на гарнир, она просматривала недавние видео Чхве Дэ Сика, которые не успела проверить вчера.
Хи Дэ молча дочитал газету до конца, а Ён Со, просматривая связанные статьи, готовилась ко второй встрече с Чхве Дэ Сиком, которая должна была состояться сегодня.
Это был редкий, спокойный завтрак.
Ссориться в конце поездки — национальное правило
Вернувшись каждый в свой номер и закончив сборы, Хи Дэ и Ён Со покинули отель.
Для второй встречи с Чхве Дэ Сиком, назначенной на сегодня, они вовремя отправились в кафе, где были вчера.
Как и в прошлый раз, они поднялись на второй этаж, но Чхве Дэ Сика и его адвокатов не было видно. Поскольку они прибыли на пять минут раньше назначенного времени, решили присесть и подождать.
Так прошло двадцать минут. Несмотря на ожидание, Чхве Дэ Сик так и не появился, и Хи Дэ огляделся.
— Долго еще придется ждать?
— Может, позвонить?
— Думаешь, если позвонить — ответит? Если бы собирался ответить, сам бы позвонил первым. Судя по всему, нас собираются кинуть.
Хи Дэ закатал рукава рубашки и проверил время. Ён Со, осмотревшая первый этаж, покачала головой, сказав, что Чхве Дэ Сика не видно.
Тем временем прошло полчаса.
Когда у Хи Дэ окончательно лопнуло терпение и он начал постепенно хмуриться, к ним подошла работница кафе в фартуке.
— Вы из «Пэкмун Авто»?
Хи Дэ и Ён Со посмотрели на нее одновременно. Ён Со заговорила первой:
— Верно. Мы пришли на встречу с хозяином. Время уже вышло, а его всё нет.
— Вам придется уйти. Хозяин недавно позвонил и сказал, что у него срочные дела, поэтому он не сможет прийти. Велел передать вам это.
— Не сможет прийти?
— Да. Причины я не знаю. Сказал, что назначит другую дату и чтобы вы приходили тогда.
Когда работница закончила, Хи Дэ издал смешок. Односторонне отменить встречу, а потом односторонне назначить новое время — ситуация была просто абсурдной.
Когда Хи Дэ, усмехнувшись, дотронулся до губ, работница быстро продолжила:
— В общем, слова хозяина я передала. Уходите быстрее. Если останетесь, заявлю на вас за воспрепятствование ведению бизнеса.
— По какой статье заявите? Воспрепятствование ведению бизнеса?
Хи Дэ, вскинув глаза, спросил работницу, но Ён Со перебила его:
— Да. Мы уже уходим. С хозяином свяжемся отдельно.
— И еще, это я говорю вам лично от себя. — Работница уперла руки в бока и заговорила обвиняющим тоном:
— Если наш хозяин говорит, что это неконтролируемое ускорение, значит, так оно и есть. Я нашего хозяина давно знаю, он не из тех, кто совершает ошибки. Как бы вы ни отрицали, мир вам не поверит. Так что просто признайте это.
У девушки с аккуратно завязанными длинными волосами было узкое лицо, из-за чего она казалась резкой. Взгляд Ён Со задержался на бейджике работницы.
«Ян Син Хэ».
А затем переместился на ее руку.
— У вас же много денег. Сумма компенсации для вас — не такие уж большие деньги. Просто заплатите и покончим с этим. И перестаньте изводить нашего хозяина. Говорю вам это, потому что мне его жаль.
Увидев на ее пальце кольцо того же дизайна, что было у Чхве Дэ Сика вчера, Ён Со и Хи Дэ переглянулись.
Хи Дэ медленно покачал носком туфли, а затем поднял голову и посмотрел на работницу.
— Подработка?
— Я менеджер кафе. И по совместительству замещаю хозяина.
— И откуда же менеджер, замещающая хозяина, так хорошо его знает?
— Конечно, знаю. Мы столько лет работаем как одна семья. Неужели я таких вещей не знаю? Я работаю здесь уже три года.
Работница с упрямым взглядом заявила, что готова полностью ответить за свои слова. Тогда Хи Дэ потер переносицу и встал.
И в упор посмотрел сверху вниз на девушку, которая смотрела на него снизу вверх.
Любовница Чхве Дэ Сика скрывалась в гораздо более близком и банальном месте, чем они думали. До смешного близком.
— Когда придет хозяин, передайте: в следующий раз увидимся в Сеуле.
— Не приказывайте нашему хозяину, куда ему ехать. Кому нужно поговорить, тот и должен приехать. Разве нет?
— Вот именно. У меня предчувствие, что теперь у вашего хозяина появится много чего сказать.
Хи Дэ глубоко вздохнул и тихо рассмеялся. Работница, не поняв, была ли это насмешка или улыбка, скорчила недовольную гримасу, а Хи Дэ, отведя полный укора взгляд, посмотрел на Ён Со.
— Кажется, дела здесь окончены, давайте возвращаться в Сеул. Адвокат.
Развернувшись и шагая прочь, Хи Дэ сжал кулаки.
Он увидел нечто непонятное, носящее человеческую маску, использующее человеческий язык и подражающее человеческой жизни.
Чудовищ, продавших душу мерзким сущностям, носящим имя алчности.
Закончив сборы для возвращения в Сеул, они ждали вертолет.
То ли из-за внезапного шока, Хи Дэ все это время хранил молчание. Ён Со, стоявшая рядом с сумкой, пристально посмотрела на Хи Дэ.
— Исполнительный директор, вы в порядке?
— Не знаю. Слишком много мыслей. Думаю, что же я такое увидел. Что вообще происходит.
— ...
— Думаю, как люди могут так поступать. Или что еще могут натворить люди. В общем, все смешалось.
Ён Со медленно кивнула.
— А вы, адвокат, в порядке?
— Да, нормально. Часто сталкиваюсь с подобными делами.
— Ха... Чем больше узнаю, тем сложнее кажется профессия адвоката.
Хи Дэ тяжело вздохнул. От одних только услышанных историй вера в человечество исчезала, а она сделала детальное рассмотрение таких дел своей профессией.
Наверное, именно поэтому Сим Ён Со не улыбалась. Потому что это была профессия, в которой невозможно было видеть мир чистым и красивым, даже если захочешь.
Пока Хи Дэ боролся с рухнувшей верой в человечество, Ён Со спокойно планировала, что ей нужно сделать по возвращении в Сеул.
Бесконечные отчеты, совещания, проверки.
И другие судебные дела, ожидающие ее внимания.
— Зря мы возвращаемся. Надо было остаться здесь до завтра.
Когда Хи Дэ пробормотал это, Ён Со поджала губы, пряча их. Затем, расправив плечи, ответила:
— У нас много работы. Нужно как можно скорее закрыть это дело.
— Это да. Нужно поскорее закончить с этим делом.
Хи Дэ бросил на Ён Со быстрый взгляд.
— Чтобы я смог перейти к следующему этапу.
— ...
— Когда дело закончится, мы должны сделать то, что еще не сделали. Я сейчас еле сдерживаюсь, чтобы адвокат не сбежала на полпути.
«Поэтому не делай поспешных выводов о том, что тебе признались. Потому что я не признавался».
«Пока что».
Ту-ту-ту-ту. Издалека начал слабо доноситься звук приближающегося вертолета.
Ён Со невольно крепко прикусила губу, а затем подняла взгляд.
— Я хотела бы вас кое о чем спросить, исполнительный директор.
— Нет. Не хочу.
— Что? Нет. Это у меня есть вопрос.
— Этот вопрос задашь не сейчас, а в следующий раз. Позже. В далеком будущем.
— Нет. Я хочу спросить сейчас. Мне кажется, сейчас — самое подходящее время.
Звук вертолета становился всё громче, и вскоре маленький округлый корпус вертолета показался в поле зрения.
Ён Со повернулась, глядя на Хи Дэ. Но Хи Дэ даже не посмотрел в ее сторону, его взгляд был устремлен лишь на летящий вдалеке вертолет.
— Вы как-то сказали мне, исполнительный директор. Что еще не признались мне.
— ...
— Эти слова — это предварительное предупреждение о том, что однажды вы мне признаетесь?
Когда Ён Со задала вопрос прямо, без обиняков, Хи Дэ издал вздох, смешанный с сожалением.
— Все адвокаты такие? Задаешь вопросы, словно допрашиваешь свидетеля.
— Ответьте, пожалуйста. Я хочу услышать.
На этот раз Хи Дэ остановился и посмотрел на Ён Со.
— Да. Я собираюсь признаться. Ну и что. Что теперь.
Приближающийся и готовящийся к посадке вертолет поднял ветер. Волосы Ён Со разлетелись во все стороны, и
— Ну. Говори. Я собираюсь тебе признаться. И что ты собираешься сказать на это?
На фоне алого заката, разгоревшегося за ее спиной, эта сцена перестала быть обычной.
Из-за бьющего в лицо ветра Ён Со прищурилась, а затем приоткрыла губы:
— Исполнительный директор. Не признавайтесь мне.
— Нет. Я собираюсь.
— Нет. Я не буду слушать.
— Я скажу это чертовски громко.
— ...
— Скажу до одури громко! Как сейчас!
Из-за оглушающего звука лопастей: «ту-ту-ту-ту», Хи Дэ закричал изо всех сил, и Ён Со с испуганным лицом отшатнулась назад.
Хи Дэ, словно показывая, что ее сопротивление бесполезно, вытянул руку и указал на нее. Будто отчитывая.
— Признаваться — это мое право. А отвергать — твое.
«Что он говорит?». Больше ничего не было слышно.
— Так что я буду осуществлять свое право, а ты — свое. Не смей бездумно нарушать мои права человека и мою свободу.
Вертолет выпустил шасси. Хи Дэ, отряхнув полы одежды, зашагал вперед.
Ён Со, остолбенев, смотрела на эту шагающую бомбу с признанием, а затем неохотно побрела следом.
Вскоре они вдвоем прибыли в Сеул.
Вплоть до самого прибытия они ни разу не взглянули друг на друга и не обменялись ни словом, так что казались супружеской парой, поссорившейся во время поездки на Чеджудо.
Неконтролируемое ускорение матери
Менеджер Ян Син Хэ, закрыв кафе после работы, села на пассажирское сиденье ожидавшей ее машины.
Пристегивая ремень безопасности, Син Хэ заговорила:
— Сегодня выручка была так себе.
— Да? — ответил Чхве Дэ Сик, заводя двигатель. Тогда Син Хэ недовольно заворчала:
— Ты же целый день пропадал, а мне одной и за залом следить, и персоналом управлять, с ума сойти можно.
— Прости. Адвокаты сказали, что сегодня лучше не встречаться с ребятами из «Пэкмун», так что ничего не поделаешь. — Поворачивая руль, Чхве Дэ Сик мельком взглянул на Син Хэ.
— Те, кто приходил из «Пэкмун», нормально ушли?
— Не знаю. Этот парень, которого называют исполнительным директором, так неприятно смотрел. Раздражает.
Син Хэ вспомнила Хи Дэ. Сначала удивилась его лицу, которое было красивее, чем у большинства актеров, а когда на этом гладком лице расплылась странная усмешка — сердце екнуло, и она удивилась еще раз.
Даже когда Хи Дэ покинул кафе, этот взгляд постоянно не давал ей покоя. Словно желая отогнать эти мысли, Син Хэ тяжело выдохнула и заныла:
— Оппа, до каких пор мы будем встречаться вот так, тайком? Твое лицо известно всей стране, мы даже нормально поесть на улице не можем.
— Скоро все закончится. Я загружу видео, скажу, что больше не в силах в одиночку бороться с крупной корпорацией, намекну, что буду усердно трудиться в поисках новой жизни, и закрою канал. Люди быстро все забывают, так что ничего страшного.
«Ой, да, конечно, быстро забудут».
— Благодаря тому, что ты поднял шум с видео, ты ведь полностью снял с себя все подозрения. Этого достаточно.
Чхве Дэ Сик потянул Син Хэ за руку и взял в свою. Похлопывая по тыльной стороне ладони, словно говоря: «Ты много выстрадала», он крутил руль.
Тогда Син Хэ, словно ей было душно, опустила стекло. Но лишь на мгновение — боясь, что кто-нибудь узнает, снова подняла его и тяжело вздохнула:
— Земля на Чеджудо такая маленькая. Кажется, все смотрят только на нас.
— Когда эта шумиха немного уляжется, давай свалим с Чеджудо. Оппа все подготовит.
При словах Чхве Дэ Сика Син Хэ вскинула брови и широко раскрыла глаза:
— Правда? Мы уедем с Чеджудо? Когда? Куда?
— Скоро продам кафе. Есть люди, которые хотят его посмотреть, как только продам — сразу уедем из Кореи. Начнем новую жизнь в месте с хорошей водой и красивыми пейзажами.
— Тогда мы и поженимся?
— Конечно. — Когда Чхве Дэ Сик кивнул, Син Хэ рассмеялась и крепко сжала его руку.
— Тогда, может, поедем на Филиппины? Или на Бали?
Слушая болтовню Син Хэ, Чхве Дэ Сик лишь молча улыбался. Спустя какое-то время Син Хэ, глядя на Чхве Дэ Сика, вспомнила о забытом разговоре.
— Ах да, этот исполнительный директор из «Пэкмун Авто» недавно сказал, чтобы на этот раз ты приехал в Сеул.
— Зачем мне ехать? Это ведь им есть что сказать, а не мне?
— Вот именно. Но он сказал, что с этого момента тебе будет что сказать. Этот исполнительный директор вообще смешной, да? Просто до ужаса понтовый.
Чхве Дэ Сик, медленно нажимая на тормоз, посмотрел на Син Хэ. А затем перевел взгляд на парные кольца, которые они заказали по настоянию Син Хэ, и нахмурился.
— Что такое, оппа?
— ...
Чхве Дэ Сик надолго задумался.
С шестым чувством человека, совершившего тяжкое преступление и чьи нервы были напряжены до предела, он не мог просто так проигнорировать слова Хи Дэ.
— Значит, дело, которое ведет Сим Ён Со, ну, эта адвокат, сейчас контролирует наш Хи Дэ, так? — Джин Хва спросила секретаря, в который раз просматривая полученное резюме Ён Со.
— Да. Верно.
— И они сейчас вдвоем на Чеджудо?
— Наверное, сейчас они уже прибыли в Сеул.
— Понятно, можешь идти…
— Да. Госпожа.
Когда секретарь, попрощавшись, развернулся и вышел, Джин Хва опустила резюме Ён Со. Сердце колотилось, накатывала дурнота, и, не надеясь, что это пройдет само, она достала из ящика баночку с лекарствами, поспешно проглотила таблетки и запила водой.
Джин Хва, сделав несколько тяжелых вдохов, опустила стакан и дотронулась до лба.
— Боже мой, что вообще происходит.
То, что она узнала через друга сына, было поистине шокирующим. С позиции Джин Хвы это было вполне объяснимо. Для Джин Хвы Ён Со была ребенком — словно обломок далекого прошлого, о котором она могла бы забыть на всю жизнь, если бы ей не напомнили.
По какой причине этот ребенок устроился в «Пэкмун Авто» — было загадкой, и как Хи Дэ взял на себя это дело — тоже было неизвестно.
Всё это — лишь случайность?
— Нет. Не может быть. Не может быть, — Джин Хва покачала головой.
Конечно. Вот почему. Она еще гадала, по какой причине Хи Дэ вдруг вызвался участвовать в делах компании на собрании руководителей.
Причина была в том, что человеком, ответственным за дело, была Сим Ён Со. Чтобы работать вместе с этой девчонкой. Под предлогом работы, чтобы быть вместе.
Не зная этого, она радовалась, думая, что сын наконец-то повзрослел. Гордилась им, решив, что он наконец-то обратил внимание на сводного брата и собирается всерьез участвовать в управлении. Чем больше она об этом думала, тем сильнее становился шок, удваиваясь и утраиваясь.
«Ведь твоя мать не должна потерять из-за тебя и работу, и крышу над головой? Верю, что ты умная девочка и поведешь себя правильно».
Вспомнился тот день в прошлом, когда моросил дождь, и вызванная в гостиную девочка сидела на своем месте, крепко сжимая губы. День, когда она ясно дала понять девочке, пришедшей под зонтом ее сына, чтобы та не сближалась с ним.
В тот день девочка так сильно дрожала кончиками пальцев, что было удивительно, как она вообще держалась на ногах. Мочки ушей покраснели так, словно вот-вот лопнут, а на крепко сжатых губах, казалось, выступит кровь, но видя, как она сдерживала слезы, пока не отвернулась, Джин Хва поняла, что это непростой ребенок.
Потирая раскалывающуюся голову, Джин Хва опустила взгляд на резюме. Думала, что, выросшая в подвальной комнатушке, она станет заурядной девчонкой.
— Стала адвокатом. Насколько же усердно она должна была учиться.
Адвокат. Казалось, выбранная девочкой профессия говорила о всем процессе ее жизни. Вряд ли ее мать могла оказать ей должную поддержку, так что она, должно быть, училась с отчаянием, готовая умереть.
Хотелось бы высоко оценить ее как редкого молодого человека за то, что она не стала винить трудные семейные обстоятельства, а сама проложила себе путь, но сейчас это было неважно.
Джин Хва снова закрыла глаза и подняла голову. Клокочущий гнев распространялся, а внутри всё горело слой за слоем.
Джин Хва крепко зажмурилась и открыла глаза, словно пытаясь остудить распирающий жар, и бессильно моргала.
Ее сын Хи Дэ, хоть и кажется добросердечным, но имеет холодную сторону, поэтому, если его загнать в угол, он сбежит. Если попытаться насильно отнять то, что он держит в руках, он будет держаться, сжимая это еще крепче, а затем просто засунет в рот и проглотит.
Если она упомянет Сим Ён Со и начнет допрашивать или давить, сердце сына еще больше отвернется от нее. Ведь любовь, на которую обрушилось несчастье, делает людей отчаянными, словно это любовь века.
Закончив размышления, Джин Хва протянула руку и взяла телефон. Затем, подняв другие документы, лежавшие рядом с резюме Ён Со, куда-то позвонила.
Ее сын, несомненно, смотрит на Сим Ён Со.
— Алло? Да, здравствуйте. Как поживаете? Это мама Хи Дэ.
В противном случае он ни в коем виде не позволил бы ей быть рядом.
Вернувшись из командировки, на следующий день Ён Со пришла на работу. Она сразу же приняла участие в совещании команды, а затем, сдав довольно объемный отчет, завершила встречу по стратегии один на один с начальником отдела.
Примерно завершив утреннее расписание, Ён Со проверила время. Планировался визит в полицейский участок для встречи с представителем полиции, и стоило ей сообщить об этом в офис исполнительного директора, как Хи Дэ прислал ответ, что поедет с ней.
Одиннадцать часов. Приближалось время встречи с Хи Дэ в лобби. Встав с портфелем, Ён Со невольно вздохнула.
Она хотела поехать в полицейский участок одна, поэтому его уведомление о том, что он обязательно поедет следом, было весьма неловким. Думала, как же она будет смотреть в это лицо сегодня.
«Да. Я собираюсь признаться. Ну и что. Что теперь».
«Не надо было спрашивать... Зря спросила».
Направляясь в лобби, Ён Со лишь глубоко дышала. Она снова напомнила себе, что, будучи снедаемой водоворотом событий, ее психологическое состояние ослабло.
Она предостерегала саму себя от того, чтобы невольно попасть под влияние Хи Дэ, который пытался увеличить лишь хорошие воспоминания прошлого.
Она выбежала на его зов, когда он был пьян, и на мгновение дрогнула, увидев, как он рушится, не в силах совладать с собой. Во время командировки она тоже расслабилась, и, казалось, что вся эта череда событий дала повод для надежды, поэтому она вдруг пришла в себя.
«Веди себя правильно, Сим Ён Со».
Тихо отчитывая себя, Ён Со дошла до машины Хи Дэ, припаркованной возле лобби. Положив сумку на заднее сиденье и сев на пассажирское, Ён Со сухо кивнула.
— Здравствуйте, исполнительный директор.
— Да. Доброе утро.
Не добавив ни слова, Ён Со смотрела только вперед. Стараясь не делать глубоких вдохов, она короткими порциями вбирала воздух и пристегнула ремень безопасности.
Поворачивая руль, Хи Дэ бросил на Ён Со быстрый взгляд. Она крепко сжала губы и смотрела только вперед; это было привычное спокойное выражение лица, но сегодня оно казалось особенно холодным.
Не догадываясь о холодности, царящей в ее душе, Хи Дэ открыл рот:
— Утром видел видео Чхве Дэ Сика, загруженное вчера, так он сменил кольцо. Теперь-то ясно, что в тот день он по ошибке надел парное кольцо с любовницей...
Посреди разговора зазвонил телефон. Проверив имя звонящего на экране навигатора, подключенного по Bluetooth, Хи Дэ слегка нахмурился. Это была мама.
Зная, что она будет звонить, пока он не ответит, Хи Дэ нажал кнопку вызова. Он собирался ответить коротко и положить трубку.
— Алло. Мама. Я сейчас за рулем, так что потом...
— Хи Дэ. Я выбрала тебе партию. И назначила дату, так что иди на смотрины.
Хи Дэ невольно посмотрел на Ён Со.
Начало слушаний
Встретившись с детективом, расследовавшим дело Чхве Дэ Сика, Ён Со подняла подозрения, возникшие во время командировки. Она изложила обстоятельства дела, обрисовав идеальную картину, не упуская ни одной детали.
Между Ён Со и детективом шел напряженный диалог, но Хи Дэ никак не мог сосредоточиться. И всё из-за звонка матери.
«Хи Дэ. Я выбрала тебе партию. И назначила дату, так что иди на смотрины».
Именно в такой момент.
Именно такой звонок.
Получилось, что она публично объявила о смотринах прямо перед Ён Со. От неожиданности он тут же сбросил звонок матери, но это не означало, что сказанное можно было отменить.
До самого приезда в полицейский участок царила удушающая атмосфера. В обычное время он бы активно объяснял ситуацию, но почему-то не мог вымолвить ни слова сидевшей рядом Ён Со. Настолько он был растерян, настолько перед глазами всё потемнело.
Хи Дэ сидел, сцепив руки в замок, и смотрел на Ён Со. Ён Со, полностью погруженная в разговор с детективом, одно за другим представляла подготовленные материалы, полностью меняя направление дела.
В адвокате Сим Ён Со, преданной своему делу, не чувствовалось ни малейших терзаний или личных мотивов. Только работа. Только дело.
Она была полностью сосредоточена, словно человек, для которого ничего другого не имело значения.
Глядя на Ён Со, которая была спокойнее и суше, чем когда-либо, Хи Дэ в конце концов отвернулся.
Казалось, всем своим видом она выражала, что ей совершенно всё равно, назначены ли смотрины и пойдет ли он на них, и от этого его собственная тревога казалась бессмысленной.
После окончания встречи они вышли из полицейского участка вместе с детективом. Детектив попрощался с ними и добавил:
— Если бы не наблюдательность адвоката, дело бы так и замяли. Вы отлично поработали.
— Пока это лишь подозрения. Рассчитываем на вас.
— Основываясь на ваших подозрениях, мы также начнем повторное расследование. Если потребуется содействие — пришлем официальный запрос, так что, пожалуйста, обработайте его.
— Значит, с полицией Чеджудо нам отдельно связываться не нужно?
— Да. Это мы возьмем на себя. Нам всё равно потребуется совместное расследование с отделением Чеджудо.
— Понятно. Ждем вестей, детектив.
— Да. Счастливого пути, исполнительный директор, адвокат.
Детектив слегка поклонился и скрылся в полицейском участке. Хи Дэ достал ключи от машины и пошел вперед, Ён Со, поправив сумку, последовала за ним.
В этот момент, прятавшийся за колонной и подслушивавший их разговор Чхве Дэ Сик с силой нахмурился, достал телефон и тут же позвонил любовнице и низко натянул кепку.
— Алло? Оппа. Нормально добрался до Сеула?
— Син Хэ. Син Хэ. Слушай внимательно, что я сейчас скажу. — Быстро шагая, Чхве Дэ Сик давал любовнице указания.
— Прямо сейчас иди к машине и избавься от видеорегистратора. Прямо сейчас.
Чхве Дэ Сик прилетел в Сеул сегодня на рассвете первым рейсом. Он был уверен, что если у адвоката «Пэкмун Авто» возникнет хоть капля сомнения, она обязательно отправится в полицию.
К сожалению, его догадка подтвердилась.
— И удали всю нашу переписку в Телеграм. Быстро. Я перезвоню.
Покинув территорию полицейского участка, Чхве Дэ Сик сел в арендованную машину. Дрожащими руками завел двигатель и тут же выехал на дорогу.
Он не бежал со всех ног, но уже был насквозь мокрым от пота.
Сев в машину, Хи Дэ немного помедлил, прежде чем завести двигатель. Едва покинув полицейский участок, Ён Со снова уткнулась в документы, и это поведение не казалось спокойным, а выглядело как попытка прервать общение, из-за чего он не мог вымолвить ни слова.
Чувствовалась леденящая аура, словно говорящая: «Попробуй только заговорить со мной». Хи Дэ лишь постукивал по рулю, а затем, подняв брови, открыл рот.
— Время обеда. Может, перекусим где-нибудь поблизости...
— Нет. Мне нужно сразу вернуться в компанию, исполнительный директор.
— Ах, вот как.
Она отрезала еще до того, как он закончил фразу, и Хи Дэ нервно сглотнул. Снова повисла удушающая тишина, и Хи Дэ потихоньку нажал на газ.
Выехав на дорогу, Хи Дэ нахмурился: чем больше он думал, тем обиднее ему становилось.
— Машина не разгоняется, я тоже сижу спокойно, с чего вдруг мама решила так газануть.
Думал, что произносит это про себя, но слова вырвались вслух. Договорив, Хи Дэ зажмурился и открыл глаза, а спустя мгновение раздался деловой голос Ён Со.
— Я не собиралась вмешиваться, так как это не мое дело, но поздравляю. Во многих смыслах.
— ...
Остановившись на светофоре, Хи Дэ слегка приоткрыл окно. Казалось, кислорода, который они делили на двоих, становится всё меньше, и ему стало душно.
Переспорить эту дерзкую Сим Ён Со словами было невозможно, а если бы и попытался оправдаться — она бы вряд ли поверила.
Став заложником своего звания «ходячей бомбы с признанием», Хи Дэ, постепенно получавший урон от этой ситуации, вскоре открыл рот.
Он пришел к выводу, что лучше уж взять вину на себя, чем сидеть как грешник без вины.
— Что делаешь сегодня после работы.
— Хочу ничего не делать.
— Есть планы?
— Да. У меня договоренность с собой ничего не делать.
Каждое слово было подобно приему ударов остро наточенного меча на ржавый щит. Хи Дэ, бросив быстрый взгляд на ставшую ледяной Ён Со, как только сменился сигнал светофора, развернулся через сплошную.
Из-за резкого разворота машины Ён Со, смотревшая в документы, подняла голову. Но прежде чем она успела заговорить, Хи Дэ перебил:
— Мы не едем в компанию, я собираюсь пообедать с тобой.
— Я еду в компанию...
— Отложи. Как ты собираешься работать, даже не пообедав.
— ...
— Выдели немного времени. Просто давай поедим.
Он немного прибавил скорость.
Увидев, что Хи Дэ не собирается отступать, Ён Со опустила документы. Тихо закрыв и открыв глаза, Ён Со слегка приподняла подбородок.
— Тогда перекусим по-быстрому. Очень по-быстрому.
— Так и сделаем.
Она еще даже не поела, но уже чувствовала, что еда встанет комом в горле. В ответ на слова Хи Дэ пообедать, пусть даже это будут слушания, Ён Со тяжело вздохнула.
Стоя на границе сна и реальности, она наконец ступила в реальность. Ведь в тот момент, когда она услышала голос его матери, устрашающая аура прошлого, которое, казалось, осталось позади, разом воскресла.
Хи Дэ остановился у уютного ресторана традиционной корейской кухни, расположенного недалеко от прогулочной тропы Намсан. Хи Дэ, припарковав машину, зашел внутрь, а Ён Со, закончив телефонный разговор с начальником отдела, последовала за ним.
Заведение, известное тем, что здесь бывали бывшие президенты, славилось пятидесятилетней традицией. Обои насквозь пропитались густым, насыщенным запахом густого супа из соевых бобов, а на полу лежали стопки слегка примятых подушек для сидения.
После окончания обеденного перерыва в ресторане было сравнительно пусто. Ён Со, одетая в прямую юбку до колен, села, скрестив ноги набок, и тогда Хи Дэ налил ей воды.
Хоть они и не делали заказ, закуски принесли сразу, как только они сели. Судя по отсутствию меню, это было заведение с фиксированным набором блюд на количество персон.
— Дайте, пожалуйста, бутылку соджу.
— Да.
Услышав, как Хи Дэ неожиданно заказал выпивку, Ён Со приподняла брови. Работник поставил на стол бутылку соджу и две стопки, скрылся, а затем вскоре принес еду.
Основные блюда: соевый суп в глиняном горшочке, маринованная говядина, жареная скумбрия и восемь аккуратных гарниров, по одному виду которых было понятно, что они вкусные.
Когда работник, подав даже рис, приготовленный в котле с абалоном и каштанами, закрыл раздвижную дверь, Хи Дэ взял бутылку. Только тогда Ён Со заговорила.
— Еще слишком рано.
— Ты ешь. А я больше хочу выпить, чем есть.
— Тогда почему вы не пошли в бар.
— Я же не могу морить тебя голодом из-за того, что хочу выпить. Ешь. Не спеша.
Хи Дэ налил соджу в стопку и без лишних слов осушил ее, а Ён Со пристально наблюдала за ним.
Еще одна стопка, а затем еще одна.
— ...
Выпив несколько стопок подряд, он, казалось, перевел дух, но затем налил еще одну, и еще.
Глядя на Хи Дэ, который снова наполнял пустую стопку, Ён Со протянула руку и взяла бутылку. Наполнив свою стопку соджу и выпив залпом, она заметила, как Хи Дэ поднял голову и посмотрел на нее.
— Что такое. Почему ты пьешь. — Ён Со, слегка нахмурившись, опустила стопку.
— Вы так аппетитно пили, что мне тоже захотелось.
— Очнись. Сейчас разгар дня. Знаешь, как опасно пить днем.
— Разве меня может напугать какая-то выпивка днем. С тем-то, что я пережила.
Что сейчас выражал ее взгляд. Он казался пустым, но в то же время был чем-то переполнен.
Сквозь добрую ауру, которую она не смогла стереть до конца, проступали упрямство, оставленное временем, и защитная настойчивость.
Ён Со снова взяла бутылку и заговорила. Когда их взгляды встретились, брови Хи Дэ слегка дрогнули.
— Не знаю, кто я в этой ситуации — непосредственный участник или заинтересованная сторона, но слушания объявляю открытыми.
— ...
— Обещаю отвечать честно.
Даже без дополнительных вопросов, даже без смелых предположений, Хи Дэ, казалось, всё понял.
Что ей было тяжело.
Что ни один момент ее юности не был счастливым.
Действительно глубочайшие извинения
Кипящий суп в глиняном горшочке остыл и стал теплым. Ложки и палочки, ни разу не коснувшиеся еды, оставались чистыми, а за это время была добавлена еще одна бутылка соджу.
Они сидели друг напротив друга, но расстояние между ними казалось огромным, словно их разделяла стеклянная стена. Хи Дэ смотрел на Ён Со так, будто вглядывался в далекий горизонт, и лишь спустя долгое время открыл рот.
— Ты пила клубничное молоко, а я энергетики, а теперь — алкоголь. Видимо, мы и правда постарели.
О чем он сейчас вспоминал?
На его губах повисла слабая улыбка.
— Я хотел столько всего с тобой сделать. Столько мест хотел посетить. Если подумать, бóльшая часть моих подростковых лет была связана с тобой.
— ...
— Либо я смотрел на Сим Ён Со, либо скучал по Сим Ён Со. Одно из двух.
От этих слов заныло под ложечкой.
Когда Хи Дэ замолчал, Ён Со осушила стопку. Пить алкоголь, который и так не лез в горло, было тяжело, и с каждым глотком саднило горло.
Погода, которая в начале была ясной, теперь была затянута тяжелыми тучами, грозящими дождем. В помещении было так темно, словно уже наступила глубокая ночь, и единственная тусклая лампа накаливания не спасала.
— У меня давно был к тебе один вопрос.
После его слов Ён Со медленно закрыла и открыла глаза.
— Нет, если быть точным, раньше я очень хотел спросить, а сейчас это уже не имеет особого значения. Но раз уж представился случай, спрошу, чтобы развеять старое любопытство.
Сердце гулко забилось. Словно человек, задержанный прокуратурой и ожидающий допроса, Ён Со, опустив взгляд, ждала его слов.
Хранил вопрос так долго.
Можно было предположить, что это не тот красивый вопрос, на который можно легко и гладко ответить.
— Я для тебя... значил лишь это? — Она ожидала этого.
Она догадывалась, но вопрос, внезапно вонзившийся в сердце, словно острыми шипами колол всё внутри.
— Неужели я был для тебя лишь таким человеком? Как ты могла так внезапно исчезнуть, не сказав ни слова. Пусть всё так. Да, допустим. Это твоя жизнь, твой выбор, и мое признание было для тебя обременительным. Да, допустим, так. Но как ты могла вот так, в одночасье, исчезнуть. У меня на глазах.
Капли дождя, падающие с края крыши, начали издавать звуки: кап, кап, а в какой-то момент полили сплошным потоком.
Ш-ш-ш...
Освежающий шум дождя заполнил погруженное в молчание пространство. Слушая ли шум дождя или подбирая слова, Ён Со долго молчала, а затем медленно подняла взгляд.
Тени под его глазами, отбрасываемые надбровными дугами, сегодня казались еще глубже. Встретившись с его взглядом, который казался суровым, словно пронизывал душу насквозь, она начала путаться: кто же в этой жизни преступник, а кто — жертва.
Не в силах вынести этот взгляд, Ён Со опустила глаза. Внезапно пришла мысль, что хорошо, что она выпила — это было хоть каким-то спасением.
Она снова наполнила стопку.
— Верно. Это было обременительно.
Вспомнив его лицо, казавшееся готовым к любым ранам, Ён Со медленно продолжила:
— Нет, правильнее будет сказать, что мне было противно. Мне был противен ваш дом, исполнительный директор, мне была противна моя мама, работающая там, мне была противна подвальная комнатушка.
— ...
— Мне даже было противно учиться с вами в одной школе, исполнительный директор, мне всё стало противно. Потому что когда я была рядом с вами, мое несчастье казалось еще больше.
«Лучше уж пусть он ничего не знает».
Поэтому она решила наспех придумать понятное оправдание, причину, при которой сломается только она одна, чтобы скрыть прошлое.
Ведь она поняла, что они оба были и преступниками, ранившими друг друга, и в то же время — жертвами.
— Если подумать сейчас, наверное, у меня был тяжелый подростковый период. Я была пропитана комплексом неполноценности и чувством ущемленности. Ненавидела бедность, а вам, исполнительный директор, у которого было всё, завидовала и ненавидела вас.
— ...
— Поэтому я сбежала. Подумала, что если ничего не буду видеть, мое несчастье станет немного меньше.
Получился вполне правдоподобный ответ.
В тот момент, когда изо рта вырвались слова, не являющиеся ни ложью, ни полной правдой, следы прошлого, казавшиеся смешанными с кровью, словно размылись.
От чувства пустоты невольно вырвался вздох. Она подумала: чем же она жила всё это время, крепко цепляясь за такую жалкую рану.
— Это ответит на ваш вопрос?
Она стала надеяться, что он не узнает ни о том факте, что ее вызывала его мать, ни об истории жестоких издевательств, которым она подвергалась.
Она искренне хотела, чтобы история закончилась на том, что это был жалкий бунт старшеклассницы, глубоко погрузившейся в жалость к себе.
Она думала, что если представится случай, то сможет легко обо всем рассказать. Думала, что ей есть что сказать.
Но когда она посмотрела на его наивное лицо, ничего не подозревающее, силы внезапно покинули ее, и она подумала: какой же это бессмысленный поступок.
Помучив губы, Ён Со подняла голову. Раз уж она наговорила столько всего в порыве чувств, пора было завязывать.
— То, что я тогда так исчезла — сейчас я об этом сожалею. — Последовало тщетное извинение.
Если посмотреть только с его стороны, она должна была признать, что он был самой большой жертвой того времени. Ведь она долгое время была рядом, а потом в одно мгновение исчезла.
— Я сожалею, но не раскаиваюсь. Если бы я вернулась в то время, я бы сделала тот же выбор.
— ...
— Вы спрашивали меня, почему я устроилась в компанию. Если честно, я пришла из-за вас, исполнительный директор. — На лице Хи Дэ отразился легкий шок. — Когда я снова встретила вас, исполнительный директор, я была рада. Но, кажется, это не имело смысла. Раз уж мы встретились, мне хотелось вас ранить, хотелось вас потрясти. Признаю, что это были нечистые эмоции, вызванные психологией компенсации.
Закончив говорить, Ён Со взяла сумку. Она больше не была уверена в себе, чтобы смотреть, какое у него выражение лица.
— Эта история произошла больше десяти лет назад. Странно, что вы вообще это помните. Поэтому я хочу, чтобы вы, исполнительный директор, жили так, как и планировали. Спокойно. Ходили на смотрины, женились.
— ...
— Я больше не появлюсь в вашей жизни, исполнительный директор. Поэтому исключите меня. Я думаю, что самый идеальный финал — если мы останемся просто знакомыми.
«Теперь нужно было признать. Что наши раны не могут быть исцелены друг другом».
«Поэтому свои раны лечи сам».
— Тогда я пойду.
«Я тоже постараюсь это сделать».
Выйдя первой, Ён Со расплатилась.
Алкоголь, казалось, медленно подступавший, вдруг ударил в голову. Наверное, последняя стопка была лишней — почувствовав головокружение, Ён Со крепко зажмурилась, затем открыла глаза и, толкнув дверь ресторана, вышла.
Бездумно глядя на всё еще крупные струи дождя, она протянула руку. С тоской глядя на проливной дождь, не делающий поблажек, она, словно решившись, подняла сумку над головой.
Но вспомнив о документах внутри, снова опустила руку. Это была старая кожаная сумка, так что на водонепроницаемость рассчитывать не приходилось, и намокшие документы пугали ее больше, чем перспектива промокнуть самой.
Сделав глубокий вдох, полный решимости, Ён Со сделала шаг наружу. «Куда пойти? Раз уж выпила, надо ехать домой».
«Нужно выйти на главную дорогу и поймать такси». С такими мыслями она сделала шаг, но из-за силы, потянувшей ее сзади, Ён Со развернулась.
— А...
От неожиданности она невольно вскрикнула.
Хи Дэ, с силой потянув вмиг промокшую Ён Со на себя, встал под краем крыши. Внезапно снова оказавшись под крышей, Ён Со широко раскрыла глаза и посмотрела на Хи Дэ.
Еще минуту назад казалось, что у него нет ни малейшего намерения двигаться с места, а тут вдруг вышел следом.
— Ты с ума сошла? Такой дождь льет.
Он стряхнул рукой дождь с ее плеча.
Когда он похлопал ее по плечу, отряхивая, Ён Со медленно закрыла и открыла глаза. В носу защипало, а глаза защипало — неужели за это короткое время в них попала дождевая вода.
— Адвокат, а не знаешь, как поддерживать достоинство, что это за базовый набор уныния, который ты таскаешь с собой? Как мне вообще на тебя смотреть с любовью, если ты так себя ведешь.
Цокнув языком, словно считая ее жалкой, Хи Дэ зашагал прочь. Ён Со, замершая на месте, не зная, что делать, лишь смотрела ему вслед, а Хи Дэ, достав зонт из багажника машины, вернулся.
— Если предложу подвезти — откажешься. Возьми зонт.
Когда он протянул люксовый зонт, Ён Со крепко поджала нижнюю губу. Эмоции, обжигающие и жгучие, словно дождевая вода, вышедшая из берегов, опалили всё внутри.
Разве в те времена, когда она ничего не знала, она не пролила море слез, неосторожно приняв этот зонт?
— Нет. Если немного спуститься, там есть круглосуточный магазин. Я могу купить зонт.
— Бери. Это тебе тоже противно? — Хи Дэ силой вложил зонт в руку Ён Со. — В чем виноват зонт, не я же его сделал. Человека можно ненавидеть, но зонт не виноват. — Сунув руки в карманы, Хи Дэ посмотрел на нее. Спокойно вглядываясь в это лицо, он подумал: «Неужели она всегда была такой маленькой? Всегда была такой хрупкой?». Ему это показалось чем-то новым.
— Ну и как? Высказала всё, что накипело. Полегчало?
Ён Со сомкнула губы.
— Что-то не похоже, что тебе сильно полегчало. Плечи поникли, ткни — и расплачешься.
После слов Хи Дэ Ён Со подняла голову. Тогда Хи Дэ улыбнулся.
— Я понял не всё, что ты сказала. По-прежнему есть вопросы, по-прежнему чувствую несправедливость, но, в общем-то, понимаю. Особенно твои слова о том, что рядом со мной твое несчастье кажется еще больше.
— ...
— Но такие слова, прости, я слышу не впервые. Думаешь, за всю жизнь я ни разу не слышал подобного? У меня всего в избытке, так что, находясь рядом со мной, довольно сложно не думать о таком.
Хи Дэ слегка склонил голову набок.
— Обладая средним достатком, ко мне вообще трудно подобраться. А уж Сим Ён Со из тех времен — и говорить нечего. Ты жила слишком бедно, у тебя ничего не было. Так, что хотелось отдать тебе всё.
— Что вы сейчас хотите сказать?
— Я приношу чертовски глубочайшие извинения. Извини, что я такой выдающийся.
Хмель от выпитого алкоголя словно рукой сняло. Ён Со, напрягши веки, посмотрела на Хи Дэ.
«Что? Извиняешься за то, что слишком выдающийся?»
Начало войны
Ён Со с усилием подняла веки, глядя на Хи Дэ. Когда она только выходила из магазина, на глазах наворачивались слезы, но вы только послушайте, что несет этот тип.
Что? «Извини, что я такой выдающийся?»
— Да. Вы слишком выдающийся. Такой мелкой служащей, как я, приходится так сильно задирать голову, чтобы смотреть на вас снизу вверх, что аж шея хрустит.
— Слышу это не в первый и не во второй раз. Много раз слышал. Привычно и банально.
— Еще раз поздравляю с успешной жизнью…
Непонятно, что за бред они вообще несут. Ён Со чувствовала себя так, будто ее избивают, пока она выслушивает эту чушь, поэтому она просто раскрыла зонт.
Его роскошный брендовый зонт из первоклассного водонепроницаемого материала предстал во всем своем блестящем великолепии.
— Зонт я аккуратно высушу и верну. Спасибо, что одолжили.
— Я еще не закончил.
Ён Со, уже собравшаяся уходить, замерла.
— Ты же только свои претензии вывалила. А я и слова нормально вставить не смог. В какой вообще стране принято уходить, просто решив, что тебе больше нечего сказать. Да еще и когда ты младше меня.
— Всего-то на год разница.
Ён Со снова сложила зонт и обернулась. Тогда Хи Дэ сделал шаг вперед.
— И вообще, с чего это ты за еду платишь. Сама ни черта не съела.
— Да сколько там набежало за эту еду. Я теперь деньги зарабатываю. Уж за такую еду я всегда смогу заплатить.
— Всегда? Ну так и плати всю жизнь.
Он раз за разом заставлял ее замолчать.
— Ты сейчас передо мной хвастаешься тем, что деньги зарабатываешь? Хочешь поважничать? Отвечай, мелкая служащая.
— …
— Смотри мне, как-нибудь достанешь кошелек и карточку, когда будешь со мной, и вот тогда-то ты попадешься по-крупному. Только потом не ной, что обанкротилась, и не смей бездумно за все платить. Ненавижу, когда меня угощают.
— Почему это. Я что, не могу угостить вас такой едой? Я что, нищенка?
— Ого, как неловко вышло. И что мне на это ответить?
Хи Дэ пробормотал это, и Ён Со еще шире раскрыла глаза. Но затем, вспомнив о его состоянии, для которого зарплата адвоката — как мелочь на булочку в круглосуточном магазине, она лишь тяжело выдохнула.
Она махнула рукой, прося прекратить.
— Я пойду. Кажется, это выматывает меня даже больше, чем работа.
— Вот поэтому я и говорил тебе есть. Кто заставлял тебя пить?
— Как я могла есть. Разве кусок полезет в горло с таким настроением?
— Что еще за настроение такое. Настроение испортилось? Почему. Потому что мать велела мне на смотрины сходить?
Ён Со вздрогнула. Хи Дэ прищурился.
— Я прав? Ты сейчас из-за того, что я могу пойти на смотрины, взбесилась? Поэтому и кусок в горло не лез, и сгоряча напилась алкоголя, который не умеешь пить, а напившись, начала скандалить.
— …
— Верно?
Голова изо всех сил твердила «нет», но почему-то в груди закололо. Пока Ён Со пыталась найти слова для ответа и переводила дух, Хи Дэ выпрямился, словно так и знал.
— Мы договорились называть это ревностью, госпожа адвокат.
— Господин директор!
— Знаешь ли. У тебя есть привычка, когда ты врешь. У тебя краснеют уши. Так еще с давних пор было.
Хи Дэ схватил Ён Со за мочку уха и принялся теребить ее из стороны в сторону.
— Ай! Вы что делаете! Отпустите! Ай!
— Слушай внимательно, мелкая служащая. С тем, что у меня есть, я ничего поделать не могу. Это ведь не моя вина. Я не виноват, что родился со всем этим, так что не взваливай это на меня.
— Ай! Отпустите и говорите! Что это за!..
— Что? Что такое? Хотела причинить боль? Хотела вывести меня из равновесия? Давай. Старайся изо всех сил. А я буду дергать тебя за мочку.
Ён Со вся сморщилась и пошатнулась.
— Отпустите, говорю! Больно же!
— Не отпущу. Разве твоей мочке будет так же больно, как мне, когда ты вывела меня из равновесия?
— …
— Чем больше думаю об этом, тем обиднее, черт возьми. Заткнулась и сбежала, а теперь, видите ли, адвокат, так что защищаешь себя просто охуительно. Думала, раз так скажешь, я расплачусь слезами раскаяния? Как бы не так.
Отпустив мочку, которую он только что дергал, Хи Дэ сделал еще один шаг к ней. Ее уши покраснели еще сильнее, чем когда она лгала.
— Я же говорил тебе с самого начала выбрать четкую позицию. Ты не имеешь права указывать мне, что делать. Ты не просто задела спящего льва за усы, ты выдрала их с корнем.
Ён Со наконец закрыла рот. Когда он снова протянул руку, она испуганно зажмурилась.
Его пальцы снова коснулись ее мочки. В этом прикосновении таилась нежность, совершенно отличная от прежней. Только что дергал за ухо во все стороны, а теперь осторожно придерживал горящую кожу, охлаждая ее.
Его низкий голос растекался, словно лужа под ногами.
— Да. Ты вывела меня из равновесия. Как только я снова тебя увидел, я потерял равновесие. И что с того. Что мне делать, если все уже так обернулось. И кто просил тебя приходить? Разве этот финал не был предсказуем с самого начала?
Ён Со крепко сжала зонт.
Слова вылетали из его рта жестокие, но взгляд оставался до невозможности мягким и спокойным.
— Послушайте, адвокат Сим Ён Со. Раните сколько душе угодно, выводите из себя сколько влезет. Меня ни капли не пугает твоя месть.
— Ха.
— Слушай внимательно. Я никогда не буду просто терпеть. У меня тоже накопилось к тебе достаточно обид.
— …
— Впредь я тоже буду мстить. Очень жестокая месть, которая точно не закончится каким-то там легким инеем посреди лета [1].
[1] отсылка к корейской пословице «Если женщина затаит обиду, иней выпадет даже в мае и июне», означающей неотвратимую и жестокую месть.
Хи Дэ прищурился и оглядел Ён Со с головы до ног.
— Наверное, будет чертовски тяжело. Потому что я буду преграждать тебе путь во всем. Заблокирую тебе переход в другую компанию, разрушу твое будущее. И замуж выйти не дам.
— Ч-что вы сказали?
— Я буду разрушать и блокировать все, пока в твоей жизни не останется только Юн Хи Дэ. Вот моя месть.
Ён Со смутно почувствовала зарождающуюся внутри опасность.
— Посмотрим, чья месть окажется более долгой и уродливой.
— …
— Что ж, желаю удачи.
Нужно было срочно уходить.
До того как она поймет, что́ именно кричит ее забившееся сердце.
До того как недоверие и обида, за которые она держалась так долго, растворятся вдали.
На следующий день, когда Хи Дэ, уже собравшийся на работу, напоследок выбирал парфюм, это случилось…
Услышав шум снаружи, он тяжело выдохнул и пробормотал:
— Раз.
Шлепанье тапочек по направлению к его комнате становилось все громче.
— Два.
Три. Дверь резко распахнулась.
— Хи Дэ, ты почему не отвечаешь на звонки матери.
Джин Хва, ворвавшаяся внутрь, словно танк на гусеничном ходу, с порога начала допрашивать. Хи Дэ, смотревший сверху вниз на выстроенные в ровные ряды флаконы, взял матовый черный квадратный пузырек.
— Спрашиваю, почему трубку не берешь. А? Если мать звонит, надо отвечать. Почему ты избегаешь…
Пшик —
Хи Дэ распылил духи и глубоко вдохнул. Тяжелый, пленительный аромат быстро заполнил каждый уголок комнаты.
Джин Хва, ненавидевшая искусственные запахи, в ужасе отшатнулась. Исказив лицо как только возможно, она закашлялась и замахала руками.
— Кхы-кхы! Фу, что это! Какая резкая дрянь! Фу, как воняет!
— Правда? Резкая? Тебе не кажется, что сейчас ты ведешь себя очень-очень резко?
— Я не о себе, а о твоих духах! О запахе той дряни, которую ты распылил!
Пшик — Пшик — Пшик-пшик —
Хи Дэ демонстративно распылил духи в воздух. Затем закрыл крышку и поставил флакон на место. Джин Хва, зажав нос, удивленно вскинула брови.
— Ах ты паршивец! Мать говорит, что дышать не может, а ты продолжаешь пшикать?
— Мы квиты. Мне из-за тебя тоже дышать тяжело. Даже если духи резкие, разве им сравниться с тобой?
Ха. Лицо Джин Хва выражало крайнее возмущение. Хи Дэ, не удостаивая ее даже взглядом и поправляя одежду, лишь спустя долгое время посмотрел на отражение матери в зеркале.
— Кажется, я просил не вламываться ко мне без предупреждения с самого утра?
— Тогда надо было брать трубку. Я и пришла, потому что ты не берешь.
— Очевидно же, что, ответь я на звонок, мы бы только поругались, так с чего мне его брать?
Когда Хи Дэ пробормотал это, Джин Хва напрягла веки.
— Почему это. Из-за чего ругаться. А? Из-за чего.
— Смотрины же.
— Да. Мы же договорились.
— Я никогда не говорил, что пойду.
Посмотрев на отражение матери в зеркале, Хи Дэ перевел взгляд. Джин Хва, до этого смотревшая только на спину сына, поправляющего волосы, на этот раз широко открыла рот.
— Что? Что это значит?
— То и значит. Я не пойду на смотрины.
— Не пойдешь на смотрины? Ты ведь шутишь?
— Не шучу.
— Это же не всерьез?
— Всерьез.
Когда Хи Дэ ответил, словно отрезав, Джин Хва в изнеможении опустилась на кровать. Тем временем Хи Дэ отвернулся от зеркала и начал застегивать запонки на рукавах.
Джин Хва, тяжело дыша, потерла лоб.
— Хи Дэ, еще недавно ты такого не говорил.
— Это потому, что мне просто не хотелось с тобой ругаться заранее. Мам, ты просто не смогла сидеть сложа руки, услышав разговоры о свадьбе начальника управления, и начала действовать. Даже не поинтересовавшись моим мнением, не спросив, нужно ли мне это. В одностороннем порядке.
Беря в руку вторую запонку, Хи Дэ мельком посмотрел на мать.
— Я могу пойти и отсидеть положенное время, но толку от этого будет мало. Так что лучше даже не начинать.
— …
— Разве женщина, которую выберешь ты, придется мне по вкусу? Свою женщину я найду сам, так что прекращай это дело и успокойся.
Услышав слова «свою женщину я найду сам», Джин Хва снова вскочила с кровати. С необычайно разъяренным лицом она преградила сыну путь и встала вплотную.
— Что это значит. Ты найдешь? Кого ты там найдешь! Кого!
— Свою женщину. Свою невесту, на которой женюсь.
Хи Дэ легко обошел мать и взял пиджак. Но Джин Хва выхватила его и снова преградила ему путь.
На этот раз в ее голосе звучала ярость, пронзающая до небес.
— Ты действительно так поступишь? Ты правда, правда не послушаешь мать и поступишь так!
— А, отойди. Мне на работу надо. Времени в обрез.
— Не ходи на работу! Что тебе там делать!
Когда мать закричала благим матом, Хи Дэ бросил на нее мимолетный взгляд.
— Не ходить? Бросить все?
— Бросай! Не ходи! Прямо сейчас пиши заявление и сиди дома!
Мать, которая раньше твердила, что он должен ходить на работу, даже если небо расколется надвое, теперь на повышенных тонах требовала уволиться, и у Хи Дэ, у которого и так раскалывалась голова, взлетели и опустились брови.
От мысли, что его жизнь надолго превратится в сущий ад, у него уже, казалось, начиналась мигрень.
— В любом случае, я ухожу на работу. Будем считать, что на смотрины я сходил. И, мам, раз уж ты поиграла в поиск невесты для сына, пора бы уже завязывать…
— Ты ведь из-за нее так себя ведешь. Из-за Сим Ён Со.
Хи Дэ, уже бездумно тянувшийся к пиджаку, который бросила мать, повернулся и посмотрел ей прямо в глаза.
— Из-за нее. А? Из-за нее ты сейчас так себя ведешь? Что, она велела тебе не ходить на смотрины?
— Откуда ты знаешь Сим Ён Со?
Между бровями Хи Дэ пролегла вертикальная морщина.
Джин Хва впилась в сына свирепым взглядом.
Совершенно не в себе
— Откуда ты знаешь Сим Ён Со?
Когда Хи Дэ спросил, нахмурив брови, Джин Хва на мгновение сделала такое лицо, словно поняла, что сболтнула лишнего. Ведь она все это время твердо обещала держать себя в руках и не произносить эти три слога — имя Сим Ён Со — при сыне.
— Я же спрашиваю. Откуда ты ее знаешь.
Джин Хва лучше кого-либо знала, как обернется ситуация в ту секунду, когда она упомянет имя Сим Ён Со, когда сын поймет, что она знает о существовании этой девчонки.
— Может, ты все это время за моей спиной следила за мной?
Если загнать сына в угол, он сбежит. Чем больше она будет его отговаривать, тем сильнее он привяжется к Сим Ён Со. Те чувства к ней, в которых он, возможно, еще сомневался и колебался, обретут десятикратную силу, и он ринется вперед.
Она это знала. Знала, и именно поэтому так долго держала рот на замке и терпела.
— Почему ты молчишь. Раз уж начала, говори до конца. Откуда ты, черт возьми, знаешь Сим Ён Со.
Она боялась, что сын поведет себя именно так. Боялась, что его некогда теплый взгляд станет таким враждебным.
Поддавшись мимолетному порыву, она все-таки произнесла имя Сим Ён Со, и теперь Джин Хва тяжело и обреченно выдохнула. Свирепо искаженное лицо сына, казалось, возвещало о начале войны.
Лишь спустя долгое время Джин Хва расправила плечи.
— Да. Я вела за тобой слежку. И что с того.
— Что?
— Думаешь, я только слежку вела? Я все вдоль и поперек разузнала. Думаешь, есть хоть что-то о тебе, чего бы я не знала? Ну и что. Что в этом такого. Мать просто захотела узнать, чем живет ее ребенок, что в этом такого. Разве это сейчас важно?
Джин Хва напряглась.
— Не задавай матери дурацких вопросов, а лучше отвечай сам. Ты ведь все это из-за нее делаешь? Я права?
— Мам, ну правда.
— Почему молчишь? Ты ведь из-за нее так себя ведешь. Если нет, так и скажи, что нет.
— Да.
— …
— Да. Из-за нее я так себя веду. Довольна?
Когда Хи Дэ покорно ответил, лицо Джин Хва исказилось. От того, как сын признал это, даже не моргнув глазом, у нее волосы встали дыбом.
— Ты вообще… ты вообще понимаешь, что несешь, что значит твое «да»?
— Да. Я же ответил. А что, до чувств сына вы в своем расследовании не добрались?
— Эй! Юн Хи Дэ!
Когда Хи Дэ продолжил отвечать так, словно был человеком без единой эмоции, Джин Хва все-таки сорвалась на крик.
— Ты спятил? Ты не знаешь, кто она такая? Ее мать у нас дома убиралась, готовила, мусор выносила. Ты не знаешь?
— Знаю. Она выросла, преодолев такие тяжелые и неблагополучные условия, и теперь стала отличным адвокатом. Какая умница.
— Что?
— Адвокат Сим… Она очень умная. Трудолюбивая. Отлично работает, толковая. И к тому же добрая и красивая.
— И что с того. Что с того, что она адвокат? И что теперь! Ты считаешь, она тебе пара? Ты считаешь, что это вообще имеет смысл!
Джин Хва скривилась в глубочайшем возмущении.
— Где ты еще найдешь такую трудолюбивую, красивую и умную девицу? Очнись, Юн Хи Дэ. Ты из семьи «Пэкмун Групп». Сколько денег у нашей корпорации. Да если собрать весь годовой бюджет Южной Кореи, все равно не хватит. Ты этого не понимаешь?
— …
— А ты что? Она хорошо работает? Добрая? И что нам с этим делать? Поэтому она тебе нравится? Потому что умная?
Джин Хва, цокая языком с таким видом, будто сын несет жалкий бред, окинула его взглядом. Выдержав паузу и переведя дух, она почувствовала, что гнев, который дошел до макушки и грозил вот-вот взорваться, начал немного утихать.
Джин Хва покачала головой. И заговорила тише, словно уговаривая:
— Юн Хи Дэ. Тебе уже не восемнадцать, ты не старшеклассник. В твоем возрасте не бывает игр в дочки-матери.
— …
— Представь, если твоя бабушка узнает. Думаешь, она будет сидеть сложа руки? Даже если бы я не была против, тебе с ней не встречаться. Завязывай с этим по-хорошему. Разберись с этим.
— Ого, с ума сойти.
Услышав приказ «разобраться с этим», Хи Дэ рассмеялся. Он смеялся, запрокинув голову, а затем опустил взгляд на мать.
— С чем ты мне постоянно приказываешь разобраться? Все равно это лишь моя безответная любовь.
— Что ты сказал?..
Джин Хва широко раскрыла глаза, словно не веря своим ушам. Ее разум отказывался принимать услышанное и, казалось, все время отталкивал эти слова.
— Что ты там делаешь?
— Безответно люблю.
— Кто. Она — тебя?
— Нет. Я — ее.
— Хм-м-м…
«Хм. Хм-м-м». Джин Хва начала издавать странные звуки и истерично усмехаться. Она не чувствовала ни облегчения, ни прилива гнева — ее охватило какое-то странно неприятное и абсурдное чувство.
— Я Сим Ён Со не нравлюсь. Это только я один по ней с ума схожу.
— И ты хочешь, чтобы я в это поверила?
— Если продолжишь копать под меня, сама убедишься, что это правда. Увидишь, как твой сын бьется головой об стену.
Джин Хва пошатнулась и в конце концов присела на край кровати.
Потрясения следовали одно за другим. Безответная любовь. Ее сын безответно влюблен?
— Сим Ён Со должна хотя бы принять меня, чтобы было с чем «разбираться». Какой смысл разбираться, если она ко мне равнодушна.
— Да почему это ты ей не нравишься! Должен нравиться!
— Я тоже питал такие надежды и вчера спросил ее, но она сказала, что я ей не нравлюсь. Что она меня чертовски ненавидит.
— Ха.
Джин Хва смотрела на сына с полным недоумением, прищурив глаза. Хи Дэ поднял руку, призывая прекратить этот разговор.
— Я ей неинтересен. Я сам по себе с ума схожу, так что не вмешивайся и не лезь в это, мам. Это просто унизительно.
— Ты же сейчас врешь? Врешь, боясь, что мать снова пойдет к ней и устроит скандал?
— Я бы искренне хотел, чтобы это было враньем. От всего сердца.
— …
— В любом случае, на смотрины я не пойду, а если организуешь их за моей спиной, я приду и устрою там цирк, так что сама решай.
Взяв сумку и собираясь уходить, Хи Дэ остановился, взявшись за ручку двери. Он на секунду задумался, а затем обернулся к матери.
— Но есть тут одна странная деталь. Пойдешь к ней и «снова» устроишь скандал?
Отпустив дверную ручку, Хи Дэ встал вполоборота.
— Раз ты говоришь «снова», значит, в прошлом уже был прецедент. Так?
— …
— Мам, так ты в прошлом уже встречалась с Сим Ён Со. За моей спиной.
Джин Хва с трудом сглотнула пересохшим горлом.
Предвиделся второй раунд.
Ён Со, пришедшая на работу, только что завершила общее утреннее собрание. С ней связались из полицейского участка по делу Чхве Дэ Сика, и она встретилась с детективом в кафе неподалеку от офиса.
Детектив протянул ей несколько документов и заговорил:
— Основываясь на информации, которую вы предоставили, адвокат, мы провели расследование и выяснили, что Ян Син Хэ в одиночку приходила в филиал универмага «Пэкмун» на Чеджудо и купила кольцо. Дизайн совпадает.
Ён Со, принимая документы, спросила:
— В одиночку? Но в тот же день была выпущена членская карта на имя Чхве Дэ Сика.
— Дело в том, что, услышав от сотрудника о пятипроцентной скидке для новых участников, Ян Син Хэ зарегистрировалась на имя Чхве Дэ Сика.
— Ах.
— Ян Син Хэ уже была зарегистрированным клиентом, поэтому не могла воспользоваться льготой для новых участников. Вот она и оформила карту на имя Чхве Дэ Сика, чтобы получить скидку. Сотрудник магазина, решив, что это ее будущий муж, одобрил регистрацию.
— А записи с камер видеонаблюдения в магазине вы получили?
— Да. Получили.
Они попались из-за членской карты, оформленной ради скидки на кольцо. Ян Син Хэ, не думая о последствиях, оставила имя Чхве Дэ Сика ради пятипроцентной выгоды.
Детектив сцепил пальцы в замок и наклонился вперед.
— Доказательств пока маловато. Одного факта покупки кольца все же…
— Да. Конечно. Но в последнее время Чхве Дэ Сик перестал загружать новые видео. С тех пор, как мы с директором съездили на Чеджудо.
— Вот как?
— Да. К тому же сегодня утром я поискала в интернете кафе, которым управляет Чхве Дэ Сик, и оказалось, что оно временно закрыто.
Временно закрыто.
— Значит, Чхве Дэ Сик и Ян Син Хэ могли что-то заподозрить и залечь на дно?
— Они могли покинуть Чеджудо. Подозрительных обстоятельств уже достаточно, так что, думаю, детектив, вы можете немедленно запрашивать ордер.
Детектив, чье профессиональное чутье тут же обострилось, поднялся с места. Срочно связываясь с полицейским управлением Чеджудо, он поднял руку.
— Я пойду, адвокат. Я с вами свяжусь.
Детектив покинул кафе, не допив даже половины заказанного кофе. Ён Со какое-то время молча смотрела на его удаляющуюся за окном фигуру, а затем отвернулась.
Она проверила время на наручных часах и задумчиво уставилась на кофейную чашку.
«Скоро надо возвращаться в офис. Меня ждет рабочее совещание с директором».
«Посмотрим, чья месть окажется более долгой и уродливой».
Она бессильно откинулась на спинку дивана и подняла взгляд. Глядя вдаль на виднеющееся за окном здание компании, она невольно пробормотала вслух:
— Как мне смотреть ему в глаза… я не уверена в себе…
Вести себя перед ним так, словно из тебя выжали все соки, было не так-то просто. «Какую маску мне надеть на собрание сегодня? Какими еще словами себя приукрасить?»
Пока она путалась в мыслях, ей позвонили из секретариата исполнительного директора.
— Да, начальник. Это Сим Ён Со.
Выпрямив спину, Ён Со ответила на звонок, а спустя мгновение широко раскрыла глаза.
— Что?.. Господин директор сегодня не вышел на работу?
Это было неожиданное известие об отмене предстоящего совещания.
Адвокат Сим Ён Со
В задних переулках Ыльджиро, словно брошенные на произвол судьбы, тянулись старые, обветшалые лавчонки. Ржавые железные двери грозили вот-вот отвалиться, а неубранный мусор, пустые бутылки и окурки валялись повсюду горами.
Если свернуть в самый глухой переулок и пройти немного вперед, можно было наткнуться на пятиэтажное здание, вход в которое трудно было даже разглядеть. Там, на четвертом этаже, располагалась ночлежка без вывески.
Именно там остановился Чхве Дэ Сик. В комнате были лишь отсыревший матрас, от которого несло затхлостью, неработающий мини-холодильник и шипящий телевизор. Дэ Сик дни напролет только и делал, что смотрел новости.
Диктор монотонным голосом вещал о разных событиях. Всякий раз, когда звучала фраза «А теперь к другим новостям», у Дэ Сика обрывалось сердце. Хотя он просто сидел на месте, холодный пот не переставал катиться градом. Из-за его тяжелого, прерывистого дыхания комнату наполнял зной, выносить который было труднее, чем самую сильную летнюю жару.
Перед тем как выключить телефон, он в последний раз позвонил своей любовнице Син Хэ. Сказал закрывать кафе и уезжать с Чеджудо.
Детективы скоро найдут Син Хэ, но одного лишь ее ареста будет недостаточно, чтобы предъявить им новые обвинения.
Син Хэ поймают. Поэтому главное — успеть сбежать из Кореи, пока она выигрывает для него время.
— Как, черт возьми, мы попались…
Сколько он ни ломал голову, так и не смог понять. Как эти адвокат и директор, прилетевшие на Чеджудо, смогли распутать клубок и найти зацепку? Ответа не было.
Но они явно докопались до истины, и кольцо расследования сжималось все сильнее.
— Ха, блядь. Надо для начала телефон включить, чтобы хоть что-то решить.
На случай, если что-то пойдет не так, он еще раньше тайком наводил справки о судне для контрабандистов, идущем в Китай.
Дэ Сик то и дело грыз ногти. Включить телефон он не мог, но и выходить на улицу боялся — вдруг кто-нибудь узнает.
Зубы стучали от страха, что в любую секунду дверь распахнется и его схватят. Похлопав глазами, Дэ Сик наощупь открыл сумку и крепко сжал в руке пачки наличных.
«Этих денег должно хватить на побег».
— Да. Деньги у меня есть, план тоже есть. Я смогу выбраться.
Он все равно не собирался жить в Корее, так что единственный путь к спасению — как можно скорее связаться с контрабандистами.
Крепко сжимая пачки денег, он откинул голову на пожелтевшие обои и сильно стиснул зубы.
Когда он впервые увидел Син Хэ, ему показалось, что это судьба…
Погрязнув в запретной любви, он начал чувствовать, что его брак с женой становится все более несчастным.
Он решился на развод, но тут жена забеременела. Тогда он решил, что слишком поздно признаваться во всем и разводиться.
Он не хотел слышать осуждение общества и не желал пятнать свою любовь к Син Хэ.
— Я был идиотом… я был идиотом…
Встреча с Син Хэ, которая еще пару дней назад казалась ему любовью века, теперь вызывала жгучее сожаление. Нет, даже не сожаление, а растущую ненависть.
Все это из-за Ян Син Хэ. Если бы не она, если бы она меня не соблазнила, я бы жил себе спокойно как обычный женатый мужик.
— А теперь к другим новостям.
Услышав слова диктора по телевизору, Дэ Сик широко раскрыл глаза. Вдруг произнесут его имя? Он неотрывно смотрел на старый экран.
Но как только пошли другие новости, Дэ Сик расслабил плечи и снова прислонился к стене. Сегодня на рассвете он собирался покинуть ночлежку и найти способ переправиться за границу.
Вернувшись в компанию, Ён Со зашла в туалет вымыть руки. Хи Дэ не пришел на работу, из-за чего совещание отменили, и она пребывала в некоторой растерянности.
«Господин директор сегодня не вышел на работу?»
«Да, именно так, адвокат».
«Он случайно не заболел?»
«Точно не знаю, но он сказал, что останется дома, и голос у него был не очень».
Она тусклым взглядом посмотрела на себя в зеркало.
— Может, заболел…
На душе было неспокойно. Сама не зная почему, она все время возвращалась мыслями к словам секретаря о том, что голос у него был не очень.
«Он говорил, что после алкоголя у него поднимается температура. Неужели до сих пор не спала? Ходил ли он в больницу?»
— Надо работать, работать… — пробормотала Ён Со, чувствуя себя так, словно вторгается на запретную территорию. «Он взрослый человек, заболел — сходит к врачу, устал — отдохнет».
Она постаралась взять себя в руки и вышла из туалета. И тут же наткнулась на него.
— О, адвокат.
Это был начальник управления Юн Сон Джо. Узнав его лицо, Ён Со выпрямилась и почтительно кивнула.
Сон Джо подошел к ней и, улыбаясь, заговорил:
— Снова встретились.
— Да, господин начальник управления. Здравствуйте.
— Да, адвокат. На когда у нас назначена встреча? На завтра?
— Верно. На завтра, на три часа.
Ранее Сон Джо предложил обсудить дело Чхве Дэ Сика, и Ён Со назначила встречу. Связавшись с его секретариатом, они согласовали время — завтра в три часа дня.
— Хм. — Сон Джо коротко вздохнул и посмотрел на Ён Со. — Адвокат. Вы сейчас заняты?
— Сейчас?
— У меня на завтра назначена командировка, боюсь, времени будет в обрез.
Сон Джо предложил провести совещание прямо сейчас, раз уж они встретились, и Ён Со, немного подумав, кивнула.
— Да. Одно совещание как раз отменили. Думаю, сейчас это возможно.
Это все равно была задача, которую нужно было решить, так что лучше покончить с ней побыстрее.
Когда Ён Со согласилась, Сон Джо указал кончиками пальцев в сторону конференц-зала. Это был знак провести беседу в конференц-зале юридического отдела.
— Тогда давайте выпьем чаю в пустом конференц-зале и поговорим. Не возражаете?
— Нет. Я принесу материалы.
Ён Со вернулась в отдел и вскоре вышла с нужными бумагами.
В конференц-зале юридического отдела зажегся свет.
Секретарь начальника управления принесла чай и удалилась. В переговорной на шесть человек с полупрозрачными стеклянными стенами повисла тишина.
Сделав глоток чая, Сон Джо начал разговор:
— Дело Чхве Дэ Сика оказалось сильно засекречено. Получить доступ к материалам сложно.
Подключая ноутбук к экрану, Ён Со ответила:
— Установлен высокий уровень секретности. По этой причине мои ответы тоже могут быть ограничены, прошу вашего понимания, господин начальник.
— Вот как? Значит, даже на уровне начальника управления дело посмотреть нельзя. А ведь оно вызывало немалый интерес.
Чхве Дэ Сик скоро должен был перейти в статус подозреваемого, поэтому уровень секретности дела повысили. Просматривать его могли только Ён Со, Хи Дэ, глава юридического отдела и председатель.
Сон Джо поднял брови и продолжил:
— Честно говоря, я хотел взяться за это дело. Поэтому мне немного жаль.
— Да. Вот как.
— Загрузка видео Чхве Дэ Сика прекратилась. С тех пор, как вы с директором съездили на Чеджудо. На это есть причина?
Услышав вопрос Сон Джо, который был довольно близок к истине, Ён Со, смотревшая на экран ноутбука, подняла голову.
— Мы проверяем. У нас есть предположения, но пока это лишь гипотезы, так что говорить об этом рано.
— А-а. Ясно. Вы же говорили, уровень секретности высокий.
Сон Джо снова сделал глоток чая, и Ён Со сомкнула губы.
Начальник управления Юн Сон Джо унаследовал телосложение председателя, его черты лица были в основном крупными и резкими. Невысокий рост, смуглая кожа, выразительные глаза. И хотя они были сводными братьями от одного отца, в Сон Джо не чувствовалось ни капли сходства с Хи Дэ.
— Судя по тому, что уровень секретности повысили, дело приняло неожиданный оборот, но на это вы тоже не сможете ответить?
В его голосе сквозило скрытое любопытство любителя сплетен.
— Не похоже, что видео перестали загружать по обоюдному согласию. Видимо, причина в изменении психологии стороны Чхве Дэ Сика. Непонятно только, что это за внезапное изменение.
— …
— Судя по результатам, можно сказать, что вы с директором во время командировки на Чеджудо добились этого изменения в психологии Чхве Дэ Сика. У вас уже была стратегия? И чья это была стратегия? Ваша? Или директора?
Когда вопросы закончились, повисла тишина. Ён Со, закрыв и снова открыв глаза, словно тщательно подбирая слова, вскоре подняла голову. Она глубоко вдохнула и открыла рот.
— Извините за дерзость, но могу ли я задать вам один вопрос, господин начальник?
— Да. Сколько угодно.
Ён Со спокойным взглядом встретилась с глазами Сон Джо.
— Я бы хотела знать, что именно вас интересует: текущий статус дела Чхве Дэ Сика или текущие показатели исполнительного директора Юн Хи Дэ.
— Ого…
Услышав прямой вопрос Ён Со, Сон Джо невольно издал вздох. Затем, словно пытаясь скрыть внезапно накатившую неловкость, он потер переносицу и тихо рассмеялся.
Нам будет больно, но
Словно пытаясь скрыть внезапно накатившую неловкость, Сон Джо тихо рассмеялся.
— Вау, такое чувство, будто с меня внезапно сорвали всю одежду. Я думал, мы в конференц-зале, а атмосфера вдруг стала как в комнате для допросов.
— Чтобы дать вам точный ответ, мне нужно точно понимать цель ваших вопросов.
— А если я скажу, что меня интересует и то, и другое?
Под конец фразы Сон Джо поднял брови.
— Если я скажу, что меня интересует только дело Чхве Дэ Сика, вы вряд ли поверите, а если скажу, что мне любопытны результаты исполнительного директора Юна, то мне станет немного не по себе.
Услышав ответ, Ён Со опустила взгляд. Это было дело, за которым следило высшее руководство, но интерес начальника управления Юн Сон Джо был слишком чрезмерным.
Это было первое официальное дело Хи Дэ, поэтому Сон Джо внимательно за ним наблюдал — другого объяснения не было. И Сон Джо не стал этого отрицать.
— Если быть чуть более откровенным, или, скорее, попытаться оправдаться, я просто хочу узнать стиль работы исполнительного директора Юн Хи Дэ. Как вы знаете, официально об этом ничего не известно. Не поймите превратно. Мне просто интересно посмотреть на оценки нашего «лица компании».
Высказав это довольно завуалированно, Сон Джо покрутил в руках чашку.
— Ну так что скажете? Какой у него стиль работы.
— …
— Если оценивать, насколько сильно директор вовлечен в дело? Наполовину? На треть? Или всю работу делаете вы, а он только печать ставит?
После этого вопроса Ён Со выпрямила спину.
— Простите, господин начальник, но мой кругозор не настолько широк, чтобы оценивать чей-либо стиль работы.
— Как и ожидалось от адвоката, вы чувствительны к словам. Если слово «оценка» вас коробит, назовем это впечатлением.
Впечатление.
Обдумав это слово, Ён Со слегка приоткрыла губы. Она хотела до конца сохранять нейтралитет, но ее взгляд уже защищал Хи Дэ.
— Если позволите поделиться впечатлением, то исполнительный директор Юн Хи Дэ — это человек, способный смотреть на дело с самой высокой точки и охватывать его целиком.
— …
— Глубже и дальше, чем кто-либо другой.
После ответа Ён Со Сон Джо низко опустил голову и усмехнулся. Видимо, это было неожиданно.
— Вот как. Мне было любопытно, потому что о стиле работы директора ничего не известно. Не поймите меня неправильно.
Сон Джо коротко выдохнул, и улыбка сошла с его лица. Ён Со просто выдерживала его взгляд, и спустя мгновение он снова рассмеялся.
— Было бы здорово работать с таким человеком, как вы, адвокат. У вас очень четкая позиция. В следующий раз давайте поработаем вместе. Будем помогать друг другу во всем…
Слова Сон Джо повисли в воздухе. В спину ударил легкий сквозняк — видимо, открылась дверь, — и Ён Со закрыла и открыла глаза.
Вскоре донесся знакомый аромат.
— Эй, адвокат Сим Ён Со. Если дверь открылась, надо смотреть не вперед, а назад.
И еще более знакомый голос.
— А вот и я, прибыл на работу.
Это был Хи Дэ.
Хи Дэ, внезапно открывший дверь и появившийся в переговорной, перевел взгляд с Сон Джо на Ён Со.
Затем он подошел широким шагом и плюхнулся на свободный стул. Сидевший напротив по диагонали Сон Джо поднялся с места.
— Здравствуйте, господин директор.
— Не уверен. В последнее время со здоровьем туговато. Кое-из-за кого.
Хи Дэ мельком посмотрел на Сон Джо.
— А вы тут какими судьбами, господин начальник?
— Да так, зашел по делам в юридический отдел, встретил адвоката Сим и решил провести наше совещание пораньше.
— Совещание? Какое совещание. У вас разве есть вопросы, которые вы можете обсуждать вдвоем?
Когда Хи Дэ спросил, Сон Джо указал на экран и улыбнулся.
— У меня были кое-какие вопросы по делу Чхве Дэ Сика, вот я и спрашивал адвоката. Дело громкое, мне лично стало интересно.
— Не знаю, что это за манера такая — вызывать занятого сотрудника на доклад, чтобы просто удовлетворить личное любопытство.
— …
— Так вот о каком стиле работы начальника управления Юн Сон Джо ходят слухи?
Услышав про «стиль работы», Сон Джо с трудом сглотнул. Вдруг исполнительный директор Юн Хи Дэ стоял за дверью и все слышал? От этой мысли у него внезапно закружилась голова.
Сон Джо растерянно молчал, а Хи Дэ задрал подбородок. Его взгляд был весьма суровым и холодным.
— Как видите, я только что сел и вставать не собираюсь. А вы, господин начальник?
— О, да. Я как раз собирался уходить.
Сон Джо поблагодарил Ён Со за уделенное время. Затем он собрался было выйти из переговорной, но Хи Дэ постучал по столу, словно в дверь.
Тук-тук. Сон Джо обернулся. Взгляд Хи Дэ задержался на столе.
Там стояла пустая чашка из-под чая, который выпил Сон Джо.
— И кто должен это убирать. Уж не я ли случайно?
— А, нет. Я заберу.
Сон Джо поспешно развернулся, взял чашку и быстро покинул переговорную. Только услышав, как затихают шаги, Хи Дэ тяжело и сухо выдохнул.
Ён Со только теребила мышку. Зачем-то открыла почту, потом порылась в общей папке. Хи Дэ никак не реагировал, и, не выдержав ожидания, она украдкой подняла взгляд.
Их глаза встретились.
Они просто смотрели друг на друга, словно устроив игру в гляделки. Как долго они обменивались взглядами, словно люди, готовые умереть, но не сдаться? Словно расшифровав весь ее взгляд, Хи Дэ разомкнул губы.
— Правильный ответ. Приглашение на свидание.
— Я не задавала никаких вопросов.
— Ну и ладно.
Подперев подбородок рукой и бормоча, Хи Дэ придвинул к себе чашку Ён Со. И прежде чем она успела отреагировать, сделал глоток.
— Ты слышала, что совещание отменили?
— Мне передали.
— И ни разу не позвонила? Могла бы хоть проверить, не случилось ли со мной чего и почему я не вышел на работу.
Когда Хи Дэ недовольно проворчал, Ён Со опустила глаза.
— Я не настолько самонадеянна, чтобы вмешиваться во внезапный отгул начальства. У вас, должно быть, были причины.
— Причины, конечно, были.
— …
Раз были причины, она не хотела спрашивать, какие именно. Когда Ён Со крепко сжала губы, словно не расслышав его, Хи Дэ просто уставился на ее лицо.
То ли его взгляд показался ей слишком тяжелым, то ли еще что, но Ён Со снова подняла голову. Ее глаза, казалось, спрашивали, почему он так смотрит.
Сделав еще один глоток из ее чашки, Хи Дэ заговорил:
— Я или Юн Сон Джо?
— Что?..
На лице Ён Со промелькнуло выражение, словно она услышала самый дурацкий вопрос в жизни. Хи Дэ опустил чашку.
— Отвечай прямо. Я или Юн Сон Джо.
Слова, которые он выпалил, внезапно появившись, были совершенно непредсказуемым абсурдом.
Ён Со в шоке отшатнулась назад.
— Право, не могу выбрать. Вы оба настолько ужасны, что невозможно решить, кто хуже.
— Настолько ужасны? Хочешь сказать, что я на одном уровне с этим начальником, который выглядит как расхититель гробниц?
Когда Хи Дэ спросил, сверкая глазами, Ён Со спокойно ответила:
— Категория издевательств на рабочем месте шире, чем вы думаете. Воздержитесь от оценки внешности сотрудников компании.
— Когда десятки тысяч сотрудников «Пэкмун» ежедневно издеваются надо мной, называя лицом компании, ты молчала? Какая предвзятая трактовка.
Хи Дэ возмущенно напряг веки, и Ён Со молча посмотрела на него. То он на работу не выходит, то вдруг прилетает и начинает придираться к невинным людям — пойми его.
— Вы заболели? — спросила Ён Со. Хи Дэ нахмурился.
— Ты сейчас не про железо спрашиваешь, а намекаешь, в порядке ли у меня программное обеспечение?
— Ну, в целом.
— Верно. Я чертовски болен. В целом.
— Тогда взяли бы выходной.
— Боялся, что если возьму выходной, станет еще хуже.
— …
— Не думаю, что отдых мне поможет. От шока слег, но заставил себя встать и прийти.
Разговор прервался…
На этот раз последовал чуть более долгий вздох, и, выдохнув, Хи Дэ снова отпил чай. У него в горле явно застряло то, что он на самом деле хотел сказать, но его голос стал тише, словно он просто придирался на пустом месте.
— Есть один вопрос.
Прозвучал тихий, низкий звук. Это был тот самый уникальный бас, который невозможно было подделать.
— Сегодня утром я временно разорвал отношения с матерью. В честь того, что я стал непутевым сыном, хочу кое-что спросить.
Этот тихий голос отозвался в ее груди эхом, словно перекатываясь от горы к горе.
— Адвокат, говорят, ты когда-то встречалась с моей матерью.
— …
— Почему не сказала.
В переговорной повисла тишина.
Осведомитель госпожи Ким Джин Хва
В конференц-зале было так тихо, словно внутри никого не было.
В отличие от начала встречи, когда они негромко переговаривались, теперь царила мертвая тишина, не было слышно даже дыхания.
Бесконечно прокручивая в голове брошенный им вопрос, Ён Со сдвинула мышку. Перед ним кончики ее пальцев впервые дрогнули, а на лбу, казалось, запульсировала жилка.
Она чувствовала его пристальный взгляд. До тех пор, пока она не ответит, ни один из них не сможет встать с места.
Под гнетом этого давящего напряжения Ён Со, проведя глубокую внутреннюю самоцензуру, медленно разомкнула губы. Она боялась лишь того, что голос ее подведет.
— Простите, но я не понимаю, о чем вы. Я не помню.
Брови Хи Дэ исказились.
— Кажется, что-то такое было, но я не могу вспомнить конкретных деталей той ситуации.
— Не помнишь?
— Возможно, я просто хотела всё забыть.
Пока она отвечала сравнительно спокойно, по стопам ее ног пополз холод. Изумительно четко вспомнилось то давнее ощущение холодного мрамора роскошного особняка, леденящего ее юные ноги.
Как она могла забыть тот день.
Стоя перед его матерью, она чувствовала такой пронизывающий холод, словно ее нежное тело в школьной форме окатили ледяной водой. По спине стекал колючий холодок, но лицо, к которому прилила кровь, горело как в огне, мешая сохранить остатки рассудка.
Это был не тот позор, с которым могла справиться семнадцатилетняя девочка, и не то унижение, которое можно было смело вычеркнуть из памяти.
Она плакала каждую ночь. Каждую ночь билась в истерике. Это было так обидно и так невыносимо тяжело.
Каждый раз, переступая порог того дома, она чувствовала себя так, словно входит в тюрьму, а примерно в то же время в школе началась травля…
Одно только воспоминание об этом было непрекращающимся кошмаром.
— Правда не помнишь? Вообще ничего?
Когда Хи Дэ переспросил, Ён Со тихо выдохнула. Каким бы ужасным ни было ее прошлое, у нее не было причин вплетать свою затаенную обиду, чтобы вбить клин между матерью и сыном или отдалить их еще больше.
Ён Со гордо вскинула голову и встретилась с ним взглядом.
— Да. Не помню.
— А уши опять красные.
— Здесь жарко.
На этот раз Хи Дэ тяжело вздохнул.
Ён Со слегка прикусила губу. «Что, черт возьми, произошло у него сегодня утром, раз наружу вытащили даже дела давно минувших дней?»
Раны, которые она несла в одиночку, теперь всплыли совершенно напрасно.
— Раз не помнишь, тогда я тебе расскажу. Почему ты встречалась с моей мамой.
Голова то и дело шла кругом.
— Говорят, на первом году старшей школы моя мама позвала тебя к нам домой и наговорила всякого, лишь бы ты и близко к ее сыну не подходила.
— …
— Даже не зная, что это ее сын один бегает за тобой как сумасшедший. Моя мать. Ни совести, ни капли достоинства.
Ён Со невольно сглотнула пересохшим горлом.
Откинувшись на спинку стула, Хи Дэ мягко закрыл и снова открыл глаза. Когда он произнес это вслух, ситуация показалась ему еще более абсурдной.
— Моя мама, оказывается, помнит всё в мельчайших деталях. Разве не тот, кого бьют, должен помнить лучше, чем тот, кто бьет?
Взгляд Ён Со опустился. Все чувства того времени ожили разом, и одного лишь контроля над выражением лица было достаточно, чтобы выбиться из сил; она понимала, что долго сидеть с невозмутимым видом уже не сможет.
Словно преодолевая последний рубеж, Ён Со разомкнула губы. Ее кулаки, крепко сжатые под столом, дрожали.
— Да. Значит, со мной было такое.
— Ты правда собираешься делать вид, что ничего не помнишь?
— Если я вспомню, что-то изменится?
— …
Повисла пауза. Не найдя легкого ответа, Хи Дэ лишь прикусил губу и промолчал.
Тогда Ён Со коротко выдохнула и окинула взглядом помещение.
— Господин директор. Это конференц-зал юридического отдела. Звукоизоляция здесь не так хороша, как вы думаете, и, как видите, я на работе. Кажется, сейчас не время удовлетворять ваше личное любопытство.
— Тогда освободи вечер.
— Нет. У меня на вечер назначена встреча.
— У меня с тобой назначена встреча. Причем очень давняя.
Слова снова оборвались, их взгляды столкнулись. Глядя в упрямое, настаивающее на своем лицо Хи Дэ, Ён Со словно сдалась и закрыла ноутбук.
Это был знак, что она собирается уйти.
— Добавлю лишь одно: на месте госпожи любой поступил бы так же. Будь я на месте госпожи, я бы поступила точно так же. Поэтому я всё поняла и благополучно забыла.
— …
— К тому же, сколько бы мы ни ворошили прошлое, сейчас от этого нет никакого толку. В этом нет ни смысла, ни ценности.
Поднявшись с ноутбуком и чашкой, Ён Со торопливо поклонилась Хи Дэ. Ей хотелось поскорее уйти.
— Я заново систематизирую материалы совещания и доложу…
— Почему это нет толку.
Он смотрел только на кончики ее пальцев.
— Почему нет смысла. С чего это нет ценности. Не говори так.
— …
— Пусть так. Пусть всё так. Но так… так не говори.
Он перевел на нее взгляд, и на его лице читалось глубокое одиночество.
Молча вглядываясь в ее безжизненное лицо, похожее на высохшее дерево, пережившее долгую засуху, Хи Дэ мягко закрыл глаза.
— Что тогда, что сейчас, есть у тебя талант сводить людей с ума.
Услышав его слова, произнесенные полушепотом, Ён Со замерла в растерянности.
— Да. Просто продолжай держать рот на замке до самого конца, как сейчас. Как и прежде, защищай чужие жизни, забросив свою собственную, так и живи.
— …
— Потому что отныне я буду защищать Сим Ён Со, которая стала дурочкой, защищая только других.
Понял ли он?
Что это были до слез благодарные и в то же время горькие слова.
Незаметно наступили выходные. Небо было высоким, словно возвещая о приходе настоящей осени, а ветер — тихим.
Хи Дэ заглянул в свое любимое кафе неподалеку от дома и впервые за долгое время заказал бранч. Облачившись в легкий повседневный наряд — рубашка, хлопковые брюки и накинутый на плечи вязаный кардиган, — сегодня Хи Дэ выбрал яйца бенедикт и французские тосты.
Владельцем этого заведения был его школьный приятель, который относился к кофе и супам со всей серьезностью.
— Всё съел? Хи Дэ, налить еще кофе?
— Давай.
Когда Хи Дэ опустошил тарелку, друг убрал со стола. Пока тот стелил свежую льняную скатерть, Хи Дэ повернул голову, словно разглядывая погоду за окном.
Синее небо завораживало, казалось, до него можно дотянуться рукой. Глядя на него с мыслью, что всё, нарисованное на этом фоне, будет прекрасно, Хи Дэ невольно вспомнил Ён Со.
Как только ее лицо всплыло в памяти, с губ сам собой сорвался вздох. Хи Дэ подпер подбородок рукой и смотрел в небо.
В тот день, в том конференц-зале юридического отдела…
«На самом деле я был так благодарен тебе за то, что ты промолчала, сказав, что ничего не помнишь».
«Даже если бы ты выплеснула всю ту ярость и обиду, что копились в тебе слоями, мне было бы нечего сказать. Раздувая это дело заново, я боялся и трепетал, не зная, какие слова сорвутся с твоих губ. Потому что я не представлял, как потом выпутываться из отношений с матерью».
— Если я вспомню, что-то изменится?
«И всё же, словно прочитав мои мысли, ты промолчала. Наверное, ты подумала об отношениях матери и сына, которые были бы разрушены безвозвратно».
«Твоя реакция была такой, о которой я даже не смел подумать. Будь я на твоем месте, я бы вывалил всё даже сейчас».
— Будь я на месте госпожи, я бы поступила точно так же. Поэтому я всё поняла и благополучно забыла.
«Сколько же всего накопилось внутри тебя. Неужели то, о чем ты мне не сказала, о чем так и не смогла рассказать, ограничивается лишь этим?»
«С того самого момента, как я вышел из конференц-зала, я не мог избавиться от этих мыслей. Это был совершенно неожиданный поворот».
«Твой уход из школы… быть может, это был не твой выбор, а шаг, на который тебя вынудили пойти?»
— О чем так крепко задумался?
Хи Дэ, крепко зажмурившийся от мысли, что и к этому могла приложить руку его мать, поднял голову. Он усмехнулся, глядя на Тэ Хёна — школьного товарища, принесшего кофе.
— Да так. Обо всем понемногу.
Тэ Хён подошел с двумя чашками кофе и сел напротив Хи Дэ. Это заведение славилось своими бранчами и для районного кафе приносило неплохую прибыль; школьные друзья часто использовали его как штаб-квартиру, куда можно было заскочить без предупреждения.
— Тэ Хён.
Услышав свое имя, Тэ Хён отпил немного кофе и поднял взгляд.
— Ты случайно не помнишь девочку по имени Сим Ён Со?
— Кого? Сим Ён Со? А кто такая Сим Ён Со?
Тэ Хён, бывший в старших классах вице-президентом школы, склонил голову набок, услышав незнакомое имя. Затем он нахмурился и закатил глаза.
— А, кажется, где-то я слышал это имя. Сим Ён Со. Сим Ён Со.
— Это имя девочки, о которой я заботился в старшей школе…
— А, точно. Вспомнил. Она. Да-да-да. Была такая девчонка. Она ведь забрала документы и ушла?
Тэ Хён добавил, что вроде бы что-то припоминает. Тогда Хи Дэ, опустив взгляд, спросил:
— Она мне нравилась в старших классах. Ты случайно не знал?
— Она тебе нравилась? Правда? Вообще не замечал.
Когда Тэ Хён с искренним удивлением признался в своем неведении, Хи Дэ усмехнулся. «Еще бы. Откуда тебе знать. Я берег ее и любил так тайно, что даже самые близкие друзья ни о чем не догадывались».
Хи Дэ снова поднял голову. Он глубоко вдохнул и сглотнул пересохшим горлом; его кадык отчетливо дернулся вверх-вниз.
Тэ Хён наклонил голову в другую сторону и посмотрел на Хи Дэ.
— А почему ты вдруг заговорил об этом?
— Просто. Сижу вот, и юность вспомнилась.
— Постарел ты, Юн Хи Дэ. Сидишь за кофе и предаешься ностальгии.
Несмотря на шутку, лицо Хи Дэ оставалось серьезным, поэтому Тхэ Хён допил кофе и поднял голову.
«А. Точно. Вспомнил».
— То, что она тебе нравилась, я не знал, но вот то, что Го Мин Ук одно время таскался за ней, — это я помню.
— Кто?.. Го Мин Ук?
Хи Дэ опустил взгляд на Тэ Хёна, и тот продолжил, словно извлекая из памяти новые фрагменты.
— Мин Ук же с давних пор постоянно тебе подражал. Помню, как он долго бегал хвостиком за Сим Ён Со, когда узнал, что вы с ней близки.
— …
— Кстати, Мин Ук сказал, что скоро заглянет. Подождешь его?
Когда Тхэ Хён, для которого это было лишь забавным эпизодом из прошлого, сообщил новости о Мин Уке, Хи Дэ с нечитаемым выражением лица медленно кивнул.
«Го Мин Ук таскался за Сим Ён Со».
— Да. Так и сделаю.
— Мин Ук летал в Лос-Анджелес играть в гольф и вернулся позавчера. Он просто зависим от соцсетей. Даже из Штатов строчил по десятку постов в день. Утомительный ублюдок. И почему никто до сих пор не отберет у него телефон.
— Неинтересно.
— Я тут полистал его ленту, кажется, он по утрам тренируется в гольф вместе с твоей матушкой? Чего он только не выкладывает. На странице Го Мин Ука даже фото твоей матери висит.
Хи Дэ медленно пил кофе, подняв кружку так, словно хотел спрятать за ней лицо. Боясь, что Тэ Хён заметит вздувшиеся на тыльной стороне ладони вены, он вскоре опустил чашку и крепко сцепил пальцы в замок.
Еще один шаг
Ён Со, всю неделю до самой субботы усердно корпевшая над отчетами, в воскресенье в обед наконец выбралась в круглосуточный магазин матери.
Услышав, что дочь присмотрит за кассой, мать Ён Со, Хон Син, заявила, что сходит на пару часов в сауну, и ушла.
Накинув фирменную жилетку сотрудника, Ён Со начала с уборки на складе. Из-за плотного графика в компании она давно не уделяла ему внимания, и теперь там царил настоящий хаос.
Скрупулезная и педантичная от природы, Ён Со методично рассортировала товары. В перерывах она обслуживала покупателей и пополняла полки. Быстро перекусив лапшой быстрого приготовления и треугольным кимпабом, она заодно до блеска вымыла столики на улице и стеклянные двери магазина.
Протерев уличные стулья, она перевернула их вверх ножками и поставила на столы, чтобы стекла вода. К тому времени незаметно пробило четыре часа дня. Закончив подметать, Ён Со вернулась за кассу.
Ее основная работа адвокатом требовала постоянного умственного напряжения без единой минуты отдыха, поэтому иногда она находила утешение в монотонном физическом труде. Чувствуя приятную легкость на душе и едва заметно улыбаясь, Ён Со то и дело потягивала айс-американо большого объема, купленный в соседней кофейне.
Она только собралась немного посидеть, как ей позвонил детектив. Ён Со ответила на звонок.
— Да, детектив. Это Сим Ён Со.
Ён Со перестала похлопывать себя по бедру и подняла взгляд. Звонивший детектив сообщил, что они нашли решающую улику, доказывающую вину Чхве Дэ Сика и его любовницы Ян Син Хэ.
Они обнаружили записи с камер видеонаблюдения соседнего ресторана, на которых видно, как за два месяца до аварии эта парочка вместе осматривала место будущего происшествия. Кроме того, в ходе допросов выяснилось, что сотрудники кафе уже давно подозревали об их связи.
Мать Ян Син Хэ считала Чхве Дэ Сика парнем своей дочери и понятия не имела, что он женат. Она в глаза не видела то самое видео с заявлениями о неконтролируемом ускорении, наделавшее столько шума, и была в шоке, узнав, что ее дочь объявлена в розыск.
Но улики на этом не заканчивались.
Полиция установила, что Чхве Дэ Сик и Ян Син Хэ искали статьи о «неконтролируемом ускорении автомобиля» с компьютера в мотеле без персонала, где часто уединялись. Также подтвердился факт того, что они анонимно спрашивали на форуме любителей детективов, как закрывается дело об убийстве, если нет неопровержимых доказательств.
В настоящее время они оба были объявлены в розыск. Детективы, вычислившие текущее местоположение сбежавшей Ян Син Хэ, уже шли по ее пятам.
— Ян Син Хэ мы, скорее всего, скоро задержим. Проблема в Чхве Дэ Сике.
Детектив продолжил:
— Он активно искал информацию о контрабандистских судах. Если он покинет страну, дело усложнится.
Услышав слова «контрабандистское судно», Ён Со подняла голову. «А, нелегальный выезд».
В отличие от Ян Син Хэ, пути отхода Чхве Дэ Сика были запутанными. Опасаясь, что всё пойдет не по плану, Чхве Дэ Сик заранее продумал несколько вариантов побега.
Детектив намекнул, что если до завтрашнего дня им не удастся установить местонахождение Чхве Дэ Сика, высока вероятность, что расследование переведут в публичный формат.
Ён Со прекрасно понимала, к чему клонит детектив. Переход к публичному расследованию означал, что весь ход следствия, который до сих пор держался в тайне, станет достоянием общественности, а она, как адвокат, ведущий это дело, окажется под прицелом прессы.
С этим ничего нельзя было поделать. Это была стандартная процедура и суровая необходимость.
Повесив трубку, Ён Со прикусила трубочку и сделала глоток кофе. Подумав о том, что скоро с ней свяжутся журналисты, она мягко закрыла и открыла глаза.
Затем она машинально проверила время. Расслабленный воскресный день перетекал в вечер, и яркое солнце уже клонилось к закату.
«Что он сейчас делает?»
Невольно задавшись этим вопросом, Ён Со вскинула брови и проглотила кофе.
А затем бессильно опустила стаканчик и пробормотала:
— Чего и ты туда же… Сим Ён Со…
С губ сорвался вздох, за который она не могла нести ответственность.
Словно коря себя, она зарылась пальцами в волосы и принялась вертеть в руках телефон. Не стоило ей вообще устраиваться в «Пэкмун». Не стоило идти к нему. От того, что она лишь бессмысленно бормочет себе под нос и не имеет никакого плана действий, хотелось лезть на стену.
Он же с каждым днем лишь наращивает скорость, приближаясь к ней…
Не в силах ни радостно броситься навстречу этим чувствам, ни безжалостно их отвергнуть, она никак не могла понять, чего же хочет на самом деле.
Направление было утеряно, оставался лишь внезапно накатывающий страх. Словно желая стереть эти мысли, Ён Со взяла телефон и открыла социальные сети.
Она не вела соцсети, но в последнее время периодически искала публикации по хэштегу «Пэкмун Авто». Сбор официальных статей, фейковых новостей и реакций в комментариях был важной частью ее работы.
По привычке вбив хэштег, Ён Со замерла с таким лицом, словно у нее перехватило дыхание. Самым свежим постом, опубликованным два часа назад, оказалась фотография Хи Дэ и Мин Ука.
Когда она открыла фото, загрузился профиль Мин Ука. Мин Ук выложил снимок, на котором он сидит рядом с Хи Дэ и пьет кофе; он указал геолокацию и добавил кучу хэштегов.
«Выходные. Чашечка кофе с моим другом Хи Дэ»
#ЮнХиДэ #ПэкмунАвто #ДругДетства #СтаршаяШколаЯнхваНавсегда
В отличие от Мин Ука, который улыбался в камеру, Хи Дэ пил кофе, опустив взгляд. Посмотрев пустым взглядом на него, одетого в обычную повседневную одежду, Ён Со спустя мгновение опустила телефон.
Дыхание невольно участилось, и она никак не могла заставить себя успокоиться.
«Люди, разрушившие мою жизнь до самого основания, дороги для него»…
Ён Со низко опустила голову и прошептала с полным отчаянием:
— Видела же. Поэтому мне достаточно просто вычеркнуть. Только тебя. Нужно только забыть тебя…
И что тут еще можно сделать.
В конечном итоге, так ничего и не преодолев, она разрушит себя собственными руками. Не в силах ранить его, она изранит саму себя.
«Да. Ты вывела меня из равновесия. Как только я снова тебя увидел, я потерял равновесие».
«Разве этот финал не был предсказуем с самого начала?»
«Какая же я глупая — только сейчас это поняла».
«С того самого момента, как я снова увидела вас, этот исход был предрешен».
Наступило утро понедельника, возвещающее о начале настоящей осени. Поздно вечером накануне Ён Со позвонили из прессы, и около часа она обсуждала этот вопрос с отделом по связям с общественностью компании.
У них не было времени на долгую и тщательную подготовку. Журналисты запросили интервью с видеосъемкой в районе обеда, из-за чего профильные отделы беспрерывно пересылали друг другу документы на утверждение.
Около полудня в офис прибыли представители прессы. Всё происходило в спешке и суете. В присутствии руководителей каждого подразделения началось интервью, и в самом его эпицентре Ён Со хладнокровно изложила причинно-следственные связи происшествия.
Съемка завершилась обещанием, что около 10 секунд из интервью пустят в экстренном выпуске новостей, а позже полная версия выйдет в рамках специальной программы, посвященной этому делу.
Собрав огромную стопку черновиков, которую она соорудила исключительно ради кадра, Ён Со вернулась на свое рабочее место. Быстро разгребая накопившиеся за время ее отсутствия дела, она не заметила, как часы пробили восемь вечера.
Время, когда коллеги один за другим расходились по домам. Ён Со, охраняющая пустой офис, сладко потянулась и покрутила шеей.
Немногим ранее, в пять часов вечера, дело Чхве Дэ Сика, получившего статус подозреваемого, было переведено в разряд публичного расследования. Ян Син Хэ арестовали в квартире ее подруги.
Если Чхве Дэ Сик не успел сесть на нелегальное судно, его поймают со дня на день. Инцидент, наделавший столько шума и нанесший огромный ущерб имиджу компании, казалось, подходил к логическому завершению.
Посидев немного, Ён Со снова встала. На этот раз нужно было подняться в кабинет исполнительного директора.
Из-за расписания Хи Дэ совещание перенеслось на поздний вечер. Взяв ноутбук, она направилась к лифту, но шаги ее были на удивление тяжелыми.
Теперь, когда дело Чхве Дэ Сика перешло в юрисдикцию правоохранительных органов, ее миссия как корпоративного адвоката была завершена. А это значило, что пришло время вырваться из-под крыла исполнительного директора Юн Хи Дэ.
На душе было и легко, и тяжело одновременно. Даже если долг адвоката — делать всё возможное для победы, это дело было для Ён Со особенным. Ведь это было первое официальное поручение Хи Дэ.
Осознание того, что это его дело, служило для нее мощнейшим стимулом, и она хотела доказать всё результатом. Она втайне надеялась, что блестяще закрытое дело поможет исполнительному директору Юн Хи Дэ еще прочнее укрепить свои позиции в компании.
И вот она подошла к финальной черте.
Когда Ён Со оказалась перед кабинетом, секретарь сообщила ей, что директор отпустил их с работы, так что они скоро уходят.
Услышав это, Ён Со мягко улыбнулась. Она попрощалась с ними, посоветовав поторопиться домой, раз уж время позднее.
Глубоко вздохнув, Ён Со открыла дверь и посмотрела на Хи Дэ, сидящего в глубине кабинета.
— Адвокат Сим, присаживайтесь и подождите немного. Я только закончу с этим.
— Да, господин директор.
Хи Дэ указал на диван, словно только и ждал ее прихода. Ён Со села и сразу же достала ноутбук.
Хи Дэ тоже, казалось, разбирался с накопившимися делами, и так, не проронив ни слова, они около десяти минут молча занимались каждый своей работой.
В этот момент это и случилось.
Внезапно дверь снова открылась, и на этот раз на пороге возник Мин Ук. Открывавшая ноутбук Ён Со повернула голову и посмотрела на него, а Мин Ук удивленно вскинул брови.
— Йоу, снова встретились? Работаете?
Мин Ук попытался завести разговор, но Ён Со резко опустила глаза. Тогда Мин Ук как-то странно скривил губы и неспешным шагом прошел вглубь кабинета.
Словно оценивая атмосферу, он поочередно переводил взгляд с Ён Со на Хи Дэ, а затем прошел мимо дивана к рабочему столу.
— Хи Дэ. Секретарей снаружи нет. Уже ушли?
— Ушли.
— Да? В любом случае, я же вовремя пришел, так? Опоздал минут на десять, но это так, мелочи.
Хи Дэ, прямо смотревший на завалившегося к нему Мин Ука, откинувшись в кресле, спустя мгновение слегка приподнял уголки губ.
— Да, вовремя пришел.
Хи Дэ поднялся с места.
— Чуть раньше звонил председатель. Думаю, мне надо ненадолго отлучиться.
— Правда? Отец вызывал? Тогда конечно надо сходить. Иди. Я подожду. Юн Хи Дэ, вперед!
Мин Ук громко выкрикнул слова поддержки, провожая его.
Не ответив, Хи Дэ перевел взгляд на Ён Со. Она по-прежнему смотрела только в монитор ноутбука.
— Адвокат Сим. Извините, но вы не могли бы немного подождать?
Тут Ён Со подняла голову. Ей было до смерти противно оставаться наедине с Мин Уком в кабинете после ухода Хи Дэ, но выбора у нее не было.
— Да. Я подожду.
Дождавшись ее ответа, Хи Дэ вышел из кабинета. Бум — стоило двери захлопнуться, как Мин Ук тут же принял вальяжный вид и направился к Ён Со, не отрывавшей взгляда от экрана.
Он с размаху плюхнулся на диван.
— Вы вот так каждый день работаете? Вдвоем.
— …
— Неудивительно, что даже при отсутствии чувств они появляются. Комната просто создана для того, чтобы весь день сидеть коленка к коленке и крутить роман под предлогом совещаний.
Мин Ук с важным видом огляделся по сторонам.
— Кстати. Звукоизоляция здесь хорошая? Вы проверяли? Хотя, конечно, проверяли.
Ён Со подняла взгляд.
Привет! Больше глав можно прочитать на Бусти и в моей читалке, здесь обновы выходят реже.
boosty.to/novelslab
t.me/tenebrisverbot
Развязка
Хи Дэ вышел из своего кабинета и закрыл за собой дверь.
Какое-то время он неподвижно стоял в опустевшей приемной, откуда уже ушли секретари, а затем, крепко стиснув зубы, направился вглубь коридора. Позади стойки администратора располагалась зона отдыха, рабочие места помощников и небольшая переговорная. Хи Дэ уверенно вошел именно туда.
Включив заранее оставленный ноутбук, он сел на стул. Его взгляд тут же приковал экран, на который транслировалось всё, что происходило внутри его кабинета.
Мин Ук сидел прямо напротив Ён Со. Он закинул ногу на ногу и вальяжно откинул руку на спинку дивана — по одной только этой позе было отчетливо видно, с каким пренебрежением он к ней относится.
Хи Дэ надел наушники и прибавил громкость, внимательно следя за ситуацией.
Вчера, в том самом бранч-кафе…
Хи Дэ ждал его, и вскоре Мин Ук действительно появился.
Стоило этому ублюдку сесть, как он тут же вытащил телефон и принялся делать снимки. Придурковато улыбаясь, он сразу же выложил их в соцсети, после чего начал трепаться о своих новостях, которые никого не интересовали.
Вывалив кучу пустой болтовни, он вдруг спросил:
— Хи Дэ, у тебя в последнее время всё тихо?
В его вкрадчивом голосе сквозило отчетливое желание услышать, что у Хи Дэ стряслась какая-нибудь беда.
— Всё тихо.
— Да? А с матушкой твоей всё в порядке?
— В порядке.
Мин Ук издал какой-то неопределенный вздох. А затем ухмыльнулся с таким видом, словно насильно сдерживал рвущиеся наружу слова.
— Кстати, а я слышал, ты на смотрины собираешься.
— Откуда ты это знаешь?
— А ты не знал? Мы же с твоей мамой в один гольф-клуб ходим. Я там даже помогаю ей немного, за осанкой слежу.
После этих слов Хи Дэ лишь сухо рассмеялся.
— Конечно, я не знал. Моя мама обычно не обсуждает со мной всякую чушь.
— Эй, Хи Дэ, брось ты это. Почаще общайся с матерью. Что в этом сложного? Проявляй сыновний долг, а то совсем стал сухарем.
Как и следовало ожидать, именно Го Мин Ук донес его матери о существовании Сим Ён Со. Его мать никогда не была человеком, способным взрастить в себе такое недоверие к собственному сыну, чтобы начать слежку за ним.
Она слепо верила своему ребенку. И даже если отбросить это, Ким Джин Хва по своей натуре не была из тех, кто плетет интриги за чужими спинами. Если бы у нее возникли вопросы, она бы спросила обо всем напрямую, а не стала бы тайно копаться в его грязном белье.
Значит, кто-то намеренно пришел к ней, под благовидным предлогом слил информацию о Сим Ён Со и теперь просто наслаждался зрелищем, словно наблюдая за пожаром на другом берегу реки.
— Ты чего так смотришь?
— Да так. Просто благодарен, что ты поддерживаешь такие теплые отношения с моей матерью.
— Да ладно тебе, мы же друзья.
— Вот именно. Наши отношения с тобой всего лишь «вот такие», а ты ради меня на такие вещи идешь.
Договорив, Хи Дэ надел снятые ранее солнцезащитные очки и допил свой кофе, давая понять, что дальнейший разговор окончен.
На экране ноутбука Мин Ук начал что-то вещать, обращаясь к Ён Со, и Хи Дэ прибавил звук еще сильнее. Едва сдерживая ярость, которая закипела в нем с первых же секунд, он неотрывно следил за происходящим.
Ему хотелось оставаться хладнокровным, но он и сам не знал, на сколько еще хватит его терпения.
— Кстати. Звукоизоляция здесь хорошая? Вы проверяли? Хотя, конечно, проверяли.
Ён Со подняла взгляд. Заметив это, Мин Ук поспешно замахал руками, призывая не понимать его превратно.
— Ну, во время работы Хи Дэ ведь может и накричать, мало ли. Ты как-никак адвокат, и если секретарши всё услышат, будет неловко. Я только поэтому спросил.
— …
— А ты о чем подумала, что так вылупилась на меня?
Этот человек собрал в себе все возможные таланты по части ехидства и язвительности. Однако Ён Со продолжала смотреть в монитор ноутбука абсолютно пустым, непроницаемым взглядом, и Мин Ук быстро потерял к ней интерес.
— А-а, этот негодник Юн Хи Дэ постоянно зовет меня, а потом заставляет ждать. Думает, он один тут занятой.
Только что перед Хи Дэ он махал ручкой и желал удачи, но стоило тому выйти за дверь, как Мин Ук сразу начал вальяжно поливать его грязью.
Мин Ук недовольно поморщился. Вчера он виделся с Хи Дэ в кафе, которым управлял их общий одноклассник.
Ему до смерти хотелось узнать, как развернулись события после того, как он настучал его матушке, но спросить напрямую он не решался, отчего любопытство только сильнее разгоралось.
Однако перед тем как разойтись у кафе, Хи Дэ неожиданно сделал ему предложение:
— Зайди завтра ко мне в офис. Около восьми вечера.
— В восемь? Зачем?
— Придешь — увидишь.
— Да? Ну ладно, давай. До завтра.
Это было одностороннее уведомление, Хи Дэ даже не потрудился объяснить причину. Мин Ук был глубоко возмущен, но всё же явился в кабинет директора около десяти минут девятого.
Опоздание на десять минут было его маленьким проявлением гордости и мальчишеского упрямства.
— Если подумать, у Юн Хи Дэ, кроме меня, и друзей-то нет. Кто еще станет терпеть его паршивый характер? Только я один и справляюсь.
Непонятно было, говорит он это для нее или просто бормочет себе под нос. Проворчав это, Мин Ук мельком взглянул на Ён Со.
В прошлый раз в лифте она так бойко огрызалась, что у него едва инсульт не случился. А сегодня ведет себя так, словно его вообще не существует в этой комнате.
— Эй, Сим Ён Со.
Мин Ук склонил голову набок.
— Ты ведь на самом деле хочешь меня обложить матом? До смерти ведь хочется, да? Аж зубы сводит?
— …
— Но ты подумай сама, в чем я виноват? В том, что когда-то пришел в твой класс и назвал тебя служанкой Юн Хи Дэ? Неужели ты до сих пор держишь на меня обиду из-за этого?
Он вздохнул, сокрушаясь о ее мелочности.
— Я ведь просто констатировал факты. Твоя мать действительно работала прислугой в доме Хи Дэ. И ты сама жила и питалась в том же доме.
Мин Ук закатил глаза.
— Ну, я просто… Раз уж ты жила с Хи Дэ под одной крышей, мне стало чисто по-человечески интересно: неужели ты делала всё, что он просил, лишь бы и дальше оставаться в том особняке? Это ведь чертовски любопытно.
— …
— Разве не так? У восемнадцатилетних парней кровь так и кипит, они горячие. Ты постоянно крутилась у него перед глазами, и каково было его бушующему достоинству… то есть сердцу? Мне просто было искренне интересно. Действительно ли ты шла на всё ради него.
Мин Ук наклонился вперед, сделав свой голос вкрадчивым и тихим.
— Одноклассники начали травить и избегать тебя вовсе не из-за моих слов. Тебя невзлюбили просто потому, что ты действительно была служанкой Юн Хи Дэ. А я лишь удовлетворил всеобщее право на информацию.
— …
— Но в итоге ведь всё обернулось как нельзя лучше. Ты ушла из школы и стала адвокатом. Добилась успеха, верно? Если вспомнить твое прежнее положение, это колоссальный скачок. Ты состоялась в обществе, так что впредь могла бы быть и великодушнее…
Мин Ук осекся. Ён Со снова подняла голову и заправила прядь волос за ухо, обнажив беспроводной наушник.
С таким видом, словно ей глубоко плевать на то, что он тут несет, Ён Со коснулась наушника и ответила на вызов.
— Да, господин директор. Это Сим Ён Со.
— Ха, посмотрите на нее. Она меня даже не слушала?
Когда Ён Со ответила на звонок, Мин Ук яростно зарычал сквозь зубы. «Сидеть напротив человека и затыкать уши наушниками…»
«С тобой я еще разберусь, Сим Ён Со».
— Да, я поняла, господин директор. Тогда до завтра.
Пока Мин Ук буравил ее недовольным взглядом, Ён Со закончила разговор, взяла ноутбук и поднялась с дивана. Взгляд Мин Ука проследил за ней снизу вверх.
Хи Дэ велел перенести совещание на завтра, и Ён Со покинула кабинет. Бум — стоило двери закрыться за ее спиной, как Мин Ук возмущенно выдохнул.
— Какая дрянь, проигнорировала меня по полной программе. Просто в упор не видит.
От этого пренебрежения внутри него вспыхнул яростный пожар.
— Ну погоди. Ты и без меня скоро вылетишь отсюда. Зная характер его матушки, думаешь, она оставит тебя в покое?
Мин Ук нервно задергал ногой, выплескивая злость вслед ушедшей Ён Со.
Странное дело: всякий раз, стоило ему столкнуться с Сим Ён Со, у него портилось настроение. Ему казалось, что он яростно атаковал ее, но, оборачиваясь назад и размышляя об этом в тишине, он почему-то чувствовал себя проигравшим, не способным избавиться от глухого чувства поражения. Это злило его еще сильнее, заставляя буквально исходить желчью.
— А-а, сидеть тут одному и ждать — скука смертная. Куда вообще запропастился этот придурок Юн Хи Дэ…
Бабах!
В этот момент дверь кабинета распахнулась с таким оглушительным треском, словно ее разнесли в щепки. Мин Ук испуганно подскочил на месте и уставился на порог.
Дверная ручка ходила ходуном и дребезжала, а в образовавшемся проеме показался Хи Дэ. Он буквально вынес дверь ударом ноги, отчего Мин Ук лишь потрясенно захлопал глазами.
— Что… что случилось, Хи Дэ? Дверь заклинило? Зачем ты… зачем ты ее ногой открываешь…
Пока Хи Дэ тяжелым шагом шел вглубь кабинета, Мин Ук невольно сжался и забился в угол дивана. Он весь подобрался и со страхом в глазах посмотрел снизу вверх на приближающегося друга.
За ним водилось столько грешков, что он никак не мог сообразить, какой именно из них стал причиной этого гнева.
— В чем… в чем дело, вдруг? Что случилось? А? Юн Хи…
Крах-х-х!
Хи Дэ резко вскинул колено, и Мин Ук зажмурился от ужаса, еще сильнее вжав голову в плечи от последовавшего за этим страшного грохота. Спустя секунду он робко приоткрыл глаза и увидел, что стеклянная столешница журнального столика, раздавленная тяжелым ударом его обуви, разлетелась в мелкую крошку.
Мин Ук смотрел на него с искаженным от ужаса лицом.
Сквозь его приоткрытые губы с трудом проходил спертый, горячий воздух.
— Ты хоть понимаешь, что я сейчас уничтожил?
Голос Хи Дэ не был похож на его обычный голос. Мин Ук ответил словно в трансе:
— Д-дверь… и вот это… столик…
— Нет. Не угадал.
— …
— То, что я сейчас уничтожил, ублюдок, — это твое будущее.
Мин Ук зажмурился.
Тот, кому я благодарен
Кабинет в мгновение ока превратился в руины.
Хотя здесь не было кровавой драки, Мин Ук тяжело хрипел, словно только что пережил жестокое побоище.
Он смотрел только на туфлю Хи Дэ, которой тот продолжал давить на осколки стекла. Затем Хи Дэ, оставив одну ногу на разрушенном столике, наклонился к нему всем телом.
Когда его лицо оказалось совсем близко, Мин Ук с трудом сглотнул. Он был полностью раздавлен, из него словно вынули душу.
— Я и так знал, что ты сболтнул моей матери о Сим Ён Со.
«Проклятье».
— Но, как я погляжу, дело было вовсе не в этом.
Его тон был таким, словно он собирался перетереть Мин Ука в порошок. Разум Мин Ука полностью отключился, и он лишь глупо хлопал глазами.
— Послушай, Хи Дэ. Хи Дэ.
— Не смей звать меня по имени, сукин сын. Я еще не закончил.
От его взгляда, сочащегося леденящей кровь жаждой убийства, тело Мин Ука словно горело в огне.
Хи Дэ посмотрел на окаменевшего Мин Ука и слегка повел подбородком в сторону. Насилу переведя взгляд в указанном направлении, Мин Ук наткнулся глазами на едва заметную камеру видеонаблюдения.
— А… это же камера?.. Новейшая, конечно же?..
Он начал нести первое, что пришло в голову.
— Но ты ведь… ты ведь сказал, что пошел к председателю?.. Ты… ты смотрел эту запись?..
— …
— А… вот оно что… ты подсматривал за нами… Но разве я сделал здесь что-то… плохое?.. Ой… прости, Хи Дэ. Я просто сейчас плохо соображаю, не помню…
Его голос дрожал под весом этой колоссальной ярости, которую ему приходилось принимать на себя всем телом. Мин Ук быстро моргал и украдкой косился на Хи Дэ.
Сердце колотилось так бешено, что готово было разорвать грудную клетку.
— Ну да, Хи Дэ. Для начала успокойся…
— Служанка Юн Хи Дэ?
— Нет! Нет-нет-нет! Это вообще не я придумал! Это потом ее одноклассники так прозвали! Я не говорил этого так открыто!
Мин Ук наконец сдвинул колени и выпрямился, словно новобранец перед командиром. С самых школьных лет он воспринимал Хи Дэ как абсолютного лидера, поэтому сейчас в нем сработал животный инстинкт самосохранения. Эту пищевую цепочку он определил для себя сам.
— Это одноклассники травили и мучили ее, не я! Я им этого не приказывал! Я просто спросил!
— …
— Прости. Прости меня. Я виноват. Извини. Прости меня, Хи Дэ.
Понимая, что с каждым его словом ярость Хи Дэ подбирается к критической отметке, Мин Ук низко опустил голову. В его сознании четко отпечаталось: сейчас время не для оправданий, а для того, чтобы молить о пощаде.
— Я кругом виноват. Слышишь? Прости. Я сделал это из ревности. Других причин нет. Ты всегда был таким успешным и крутым, вот я и завидовал. Ты же знаешь, у меня самооценка ниже плинтуса. Мне показалось, что Сим Ён Со тебе особенно дорога, вот я и приревновал. Мне хотелось, чтобы ты тоже потерял хоть что-то, чтобы ты смог понять таких, как я.
— …
— Я был слишком молод и глуп. Прости. Но я клянусь, я понятия не имел, что из-за одного моего слова ее начнут так травить и она бросит школу! Я правда этого не хотел. Поверь мне. Ну же? Поверь, Хи Дэ.
— Ха…
Из его груди вырвался пустой, бездушный смешок.
— Ха, блядь. Чем больше я тебя слушаю, тем краше история.
— Хи Дэ…
— Заткнись. Сколько раз тебе повторять, чтобы ты не смел называть меня по имени.
— Директор Юн…
На этот раз Мин Ук буквально сполз с дивана прямо на пол. Он опустился на колени и вцепился в брюки Хи Дэ на уровне колен.
Он отчаянно мотал головой. Если ради того, чтобы выбраться из этого кабинета целым и невредимым, нужно было сделать что угодно, он был готов.
— Прости. Я виноват. Мне правда очень жаль. Я искренне раскаиваюсь. Слышишь? Ну же?
Мин Ук протянул руку в сторону двери.
— Хочешь, я прямо сейчас пойду к Сим Ён Со и извинюсь? Прямо сейчас пойду просить прощения? А? Я встану перед ней на колени, или… нет, я буду ползать перед ней! Буду умолять, пока руки и ноги не отвалятся! Буду просить прощения, пока она меня не простит!
— …
— Хи Дэ… то есть, директор Юн. Что мне сделать? Я сделаю всё, что прикажешь. Клянусь, если скажешь всю жизнь вымаливать у нее прощение, я буду делать это всю жизнь. Только, пожалуйста… прости меня…
«Хи Дэ…»
Поскольку ему запретили называть друга по имени, Мин Ук продолжал скулить и молить о пощаде, глотая слова. Хи Дэ, смотревший на это жалкое зрелище свирепым взглядом, наконец разомкнул губы:
— Говорят, одним словом можно вернуть долг в тысячу нянов.
Мин Ук замер, внимательно вслушиваясь.
— А теперь подумай, что будет, если перевернуть эту фразу. Одним словом можно нажить себе просто охуительный долг.
— А…
— Теперь ты мой должник. Но загвоздка в том, ублюдок, что тебе и всей жизни не хватит, чтобы расплатиться со мной.
«Но почему я должен тебе?.. Разве мой долг не перед Сим Ён Со?..»
Ему было обидно, но вставить хотя бы слово он не смел.
Словно стряхивая с себя мерзкое насекомое, Хи Дэ резко дернул ногой, заставив Мин Ука отпустить его. Мин Ук с обреченным видом поднял на него глаза.
Лицо Хи Дэ казалось бездыханным. Он так сильно сжал челюсти, что прикусил нежную кожу изнутри, и рот наполнился теплым, солоноватым вкусом крови.
В этот момент он и сам не понимал, чего ему хочется больше — умереть или убить. Множество чувств переплетались, сталкивались и рвались внутри, оставляя после себя невыразимую, сокрушительную пустоту.
— Скажи мне. Я сделаю всё, что ты велишь. Что мне сделать? А? Как мне поступить?
— Перестань спрашивать меня об этом. Если я прикажу тебе сдохнуть, ты ведь всё равно не сдохнешь.
Когда Хи Дэ пробормотал это, Мин Ук лишь глупо приоткрыл рот, закрыл и снова открыл глаза. А затем, сокрушаясь о том, что же он сделал такого ужасного, со слезами на глазах выкрикнул:
— Я же сказал, что не я ее травил… Честно, ну что я такого сделал?.. Я ведь как-никак твой друг, а ты из-за каких-то школьных дел… Ты правда так со мной поступаешь…
— Друг? У меня никогда не было такого друга, как ты. Это ты таскался за мной. Хоть раз видел, чтобы я сам тебя искал?
Когда Хи Дэ безжалостно отрезал это, Мин Ук лишь закатил глаза. Обида, копившаяся в нем со школьной скамьи, прорвалась наружу именно сейчас.
— Эй! Если честно, блядь, думаешь, я сам хотел так жить? Ты-то чем лучше? И вообще, Сим Ён Со действительно была служанкой! Я ведь не соврал! Если ее мать работала прислугой в твоем доме, разве она сама не служанка? Это наследственное бремя, что тут такого…
Бабах!
— Мамочки…
Хи Дэ снова замахнулся ногой, и Мин Ук поспешно закрыл лицо руками. Большая ваза, стоявшая на тумбе возле дивана, разлетелась вдребезги, и от этого оглушительного звона Мин Ук лишь жалобно застонал.
А затем он резко вскочил на ноги. Он уже был не в себе.
Он поднялся с таким видом, словно собирался ударить в ответ, но тут же сдулся под сокрушительным гневом, исходящим от Хи Дэ. Тяжело и прерывисто дыша, Мин Ук пустил слезу, а Хи Дэ слегка наклонил голову набок.
И зделал шаг вперед.
— Ой-ой, стой… — когда Хи Дэ приблизился, Мин Ук попятился назад. А затем снова без сил рухнул на диван. Он почувствовал, что сел прямо на осколки стекла, но тело его больше не слушалось.
Хи Дэ с силой наступил туфлей на его бедро и наклонился к нему. А затем прошептал:
— Точно так же, как поступил ты, я уничтожу самое ценное в твоей жизни. Очень мелочно и подло. Раз уж ты ведешь себя как скотина, я тоже не обязан оставаться джентльменом.
— …
— И вообще, сословное рабство в нашей стране отменили еще во время реформ Кабо [1]. Мусор ты этакий.
[1] серия радикальных реформ, проведенных в Корее в 1894–1896 годах, в ходе которых была официально упразднена классовая система и отменено рабство.
Опустив уголки губ, Мин Ук разрыдался как ребенок.
Спустившись на лифте в юридический отдел, Хи Дэ поправил одежду. Затем он сделал один глубокий вдох, закрыл и открыл глаза и вошел внутрь.
Как и ожидал, она всё еще не ушла домой.
— Чего не уходишь, что ты тут делала?
Услышав его голос за спиной, Ён Со развернула кресло и посмотрела на него. Она попыталась встать, но он мягко удержал ее на месте.
Стоя за спиной Ён Со, он посмотрел на монитор ее компьютера. От одного взгляда на этот убористый, бесконечный отчет у него невольно закружилась голова.
— Адвокат, вы всегда снимаете стресс работой?
После его вопроса Ён Со подняла на него глаза.
Тогда Хи Дэ выпрямился, убирая наклон.
— Вы хорошо встретились с председателем?
Когда Ён Со спросила об этом, Хи Дэ потер переносицу.
— Председатель, кажется, сегодня пораньше ушел домой. Точно не знаю, где он.
Ён Со недоуменно уставилась на него, словно не понимая, к чему это, и Хи Дэ расслабил плечи, всматриваясь в ее лицо.
Должно быть, из-за того, что он только что потратил все силы на эту вспышку гнева, он чувствовал себя истощенным. До смерти уставшим.
— Господин директор, вы хотите что-то сказать?
Ему безумно захотелось прямо сейчас бессильно опустить голову и прижаться к ее плечу.
Еще мгновение назад он горел так, словно готов был испепелить собственное тело, а сейчас его душу будто душили подступающие слезы.
Нет, в уголках его глаз уже действительно начали закипать слезы…
— Господин директор?
Он появился так внезапно, с покрасневшим кончиком носа, чем невольно напугал ее.
Когда Ён Со попыталась подняться со стула, Хи Дэ снова усадил ее. Сердце разрывалось от боли, и у него перехватило дыхание от мысли, что это и есть то самое возмездие за прошлое.
— Господин директор. Господин директор.
Он до крови закусил губу, но шея его всё равно покрылась багровыми пятнами. Низко опустив голову, он лишь впитывал слухом ее испуганный, зовущий его голос.
«Те, кто когда-то сталкивался лицом к лицу со своими запрятанными глубоко ранами, знают…»
«Чувства, которые мы оставили нерешенными в прошлом, никуда не исчезают».
— Я ужасно голоден.
В этом смысле нынешняя Ён Со, которая смогла всё это выдержать, была для него человеком, которому он был бесконечно благодарен.
— Давайте сходим куда-нибудь и вкусно поедим, адвокат.
Человеком, за существование которого он был благодарен до слез.
Наш уединенный остров
— К другим новостям. Водитель Чхве, подавший иск о неконтролируемом ускорении в связи с новой моделью ZA6, выпущенной компанией «Пэкмун Авто» впервые за шесть лет, сегодня в пять часов вечера перешел в статус подозреваемого, и полиция объявила его в официальный розыск. С места событий передает наш корреспондент Ли Вон Хён.
Кадр сменился панорамой полицейского участка, и в объективе появился репортер:
— Шесть месяцев назад на одной из прибрежных дорог острова Чеджудо произошла авария, в результате которой автомобиль был наполовину разрушен, а находившаяся на пассажирском сиденье супруга Чхве скончалась на месте. На тот момент погибшая находилась на поздних сроках беременности. Водитель Чхве, заявляя о неконтролируемом ускорении автомобиля, подал иск против «Пэкмун Авто».
Вскоре на экране появилось здание штаб-квартиры «Пэкмун Авто»:
— На этом Чхве не остановился. Через различные социальные сети и СМИ он активно взывал к сочувствию общественности, сокрушаясь о потере жены и нерожденного ребенка. Однако спустя шесть месяцев после трагедии Чхве стал подозреваемым. Как выяснилось, мотивом послужило преднамеренное убийство на почве внебрачной связи.
Репортер продемонстрировал фотографию кольца и продолжил объяснения:
— Решающей уликой стало именно это кольцо. Спустя три месяца после аварии Чхве выдал себя, купив парные кольца известного бренда вместе со своей любовницей Ян.
— Раскрыть дело помогла наблюдательность адвоката, представляющего интересы «Пэкмун Авто». Адвокат Сим встретилась с Чхве в его кафе на Чеджудо и заметила, что кольцо на его пальце отличается от того, которое он носил на видеозаписях.
Кадр снова сменился, и на экране появилась Ён Со. В сюжет вставили короткий фрагмент ее смонтированного интервью:
— Нам удалось установить, что кольцо, которое Чхве носил во время нашей встречи, отличалось от кольца на видео. Для человека, пребывающего в глубокой скорби из-за гибели беременной супруги, подобная смена украшения выглядела необъяснимой. Рассмотрев различные варианты, мы собрали внутренние материалы и передали их полиции для проведения расследования.
Когда Ён Со спокойным и ровным тоном завершила объяснение, в кадре снова появился репортер с финальным словом:
— Происшествие, которое едва не списали как несчастный случай, благодаря проницательности адвоката открыло свою истинную, страшную суть. Вчера вечером полиция задержала любовницу Чхве, гражданку Ян, и в настоящее время устанавливает местонахождение бежавшего подозреваемого Чхве.
Едва началась следующая новость, Чхве Дэ Сик выключил телевизор. Медленно закрыв и открыв глаза, он уставился в пустоту.
Забившись в темную комнатушку ночлежки, где он даже не зажигал свет, он целыми днями только и делал, что караулил новости. О том, что Син Хэ арестована, и о том, что полиция перевела его в статус официально разыскиваемого, он узнал только что.
От сильнейшего потрясения у него перехватило дыхание, и он лишь потрясенно хлопал глазами. Происходящее казалось дурным сном или чьей-то чудовищной ложью.
Два дня назад, глубокой ночью, Дэ Сик связался с контрабандистами.
Они потребовали наличными тридцать миллионов вон. Сложив пачки денег в сумку, Дэ Сик явился на место встречи.
Однако никакого судна там не оказалось. Вместо этого на него набросились пятеро мужчин в масках и отобрали все деньги. Избитый до полусмерти, он едва унес ноги, а его тщательно спланированный побег за границу провалился, оставив его без гроша.
Поскольку он твердо вознамерился бежать, при нем, даже за вычетом платы контрабандистам, оставалась приличная сумма, и ее тоже отобрали. Но Чхве Дэ Сик по природе своей был крайне подозрительным и на всякий случай спрятал десять миллионов вон в надежном месте — их ему удалось сохранить.
Дэ Сик перевел взгляд в угол комнаты, где лежала небольшая мужская сумка.
«Десять миллионов. Сколько я смогу протянуть на эти деньги?»
Теперь, когда его объявили в официальный розыск, он не мог даже носа высунуть на улицу. Пользуясь тем, что в студенческие годы изучал китайский, ему удавалось выдавать себя за иностранца и дурить хозяина ночлежки, но сколько еще продлится этот обман?
Слезы сами собой покатились из глаз — жгучие, горькие слезы.
— Я ведь всё… всё так идеально продумал…
Цель была уже близко. Стоило делу утихнуть, и люди бы только поддержали его — несчастного вдовца, потерявшего жену и начинающего жизнь с чистого листа.
И погореть на каком-то паршивом кольце. Он надел его лишь на пару часов, чтобы задобрить Син Хэ после очередной ссоры, и это стало роковой ошибкой. Он собирался снять его перед встречей с юристами «Пэкмун», но из-за кучи других мыслей просто напрочь забыл.
Всё ведь было так безупречно. Он так старался.
— С ума сойти… Как же это несправедливо, жить так не хочется…
Когда капли слез повисли на его подбородке, Дэ Сик зло размазал их тыльной стороной ладони. Рыдая навзрыд, он подполз к углу и судорожно схватил сумку с десятью миллионами вон.
Внутри, помимо наличных, лежал чужой паспорт. Давным-давно какой-то посетитель обронил в его кафе бумажник.
Поскольку владелец кошелька был примерно одного с ним возраста, Дэ Сик забрал только удостоверение личности. Сам бумажник вместе с водительскими правами он позже вернул объявившемуся хозяину. Раз права вернулись, тот наверняка не стал заявлять об утере паспорта — в этом Дэ Сик был уверен и теперь решил на какое-то время воспользоваться этим документом, чтобы сменить личность.
— И что мне теперь делать…
«Для человека, пребывающего в глубокой скорби из-за гибели беременной супруги, подобная смена украшения выглядела необъяснимой. Рассмотрев различные варианты, мы собрали внутренние материалы и передали их полиции…»
В памяти неожиданно всплыло лицо дающей интервью Ён Со. От этой мысли его глаза словно налились кровью, а зрачки расширились от ярости.
«Из-за одной этой проклятой бабы. Никто ведь не знал про кольцо, если бы эта сучка не сунула свой нос…»
— Это всё из-за нее. Из-за этой твари всё пошло к чертям…
Сжимая в руке чужой паспорт, Дэ Сик изливал всю свою ненависть на Ён Со.
Она разрушила его жизнь до основания, а сама как ни в чем не бывало раздавала интервью на телевидении — от этой несправедливости его душила злоба.
— Погоди у меня. Думаешь, я это так оставлю?
Чхве Дэ Сик принял решение. В этой крошечной Южной Корее, будучи объявленным в розыск, он долго не протянет. И если уж ему суждено гнить в тюрьме до конца своих дней, то эту тварь он заберет с собой.
— Посмотрим, сучка, сдохну ли я один.
Он до зубовного скрежета возненавидел Сим Ён Со, и эта жажда мести придавала ему сил.
Хи Дэ и Ён Со вместе вышли из здания компании.
Он не спрашивал, куда они идут, а просто покорно шагал следом за ней. Вскоре они дошли до тихого городского парка с густыми зелеными аллеями и еще долго шли в абсолютном молчании.
Ён Со остановилась возле небольшого круглосуточного магазина. Велев ему подождать за пластиковым уличным столиком, она скрылась за стеклянными дверями.
Она выбирала что-то так долго, что Хи Дэ, подперев подбородок рукой, принялся лениво разглядывать окрестности.
Парк тонул в зелени вековых деревьев. Воздух был пропитан тонким ароматом осени, и от этого дышалось легче, а сводящая с ума сумятица в мыслях постепенно угасала.
На мгновение ему показалось, что сознание его полностью очистилось, а может, наоборот — в голове вспыхнуло слишком много воспоминаний, отчего всё вокруг сделалось предельно простым.
И тут он вспомнил, как перед уходом из офиса стоял перед Ён Со с покрасневшим носом. Лицо невольно исказилось в гримасе стыда, и с губ сорвался глухой стон:
— Ха… я же практически разревелся…
В ту секунду, когда он заглянул в глаза Сим Ён Со, из самых глубин его души хлынула такая невыносимая, горькая обида, что он не смог совладать с чувствами, и глаза предательски повлажнели.
Ценой нечеловеческих усилий он сдержал слезы, не дав им покатиться по щекам, но легче от этого не становилось.
«Представляю, как Сим Ён Со испугалась. Пришло это бесполезное, глупое «лицо компании», встало перед ней и чуть не расплакалось, жалуясь на голод».
— Фух…
Он сделал глубокий вдох, мало-мальски возвращаясь к реальности. Разум, увлекшийся призраками прошлого, неохотно возвращался в настоящее, и это возвращение не приносило радости.
«"Служанка Юн Хи Дэ" — носить такое клеймо, терпеть бесконечные издевательства и в итоге бросить школу…»
Чем больше он думал об этом, тем сильнее кровь закипала в венах, а перед глазами всё плыло. А он, идиот, все эти годы только и делал, что сокрушался о том, как жестоко она его бросила.
Пока он терзал себя угрызениями совести, Ён Со вышла из магазина. Заметив, что она несет целый поднос еды, Хи Дэ удивленно вскинул брови.
Он ведь звал ее вкусно поесть, и что это перед ним?
— Это обычный рамён в стаканчиках. В этом магазине есть специальный автомат, который сам варит лапшу.
Опережая его вопросы, Ён Со опустила на столик картонную чашку с дымящимся рамёном. Следом она выставила баночку жареного кимчи, два слегка разогретых треугольных кимпаба и два вареных яйца.
А напоследок поставила две бутылочки молока с трубочками: банановое и клубничное.
Хи Дэ молча посмотрел на этот натюрморт, а затем поднял на нее глаза.
— Вау, сколько лет прошло.
В школьные годы для голодных учеников, засиживавшихся в читальном зале допоздна, круглосуточный магазин был настоящим спасением. Когда-то они с ней часто так перекусывали.
Ён Со разломила деревянные палочки и потерла их друг о друга.
— Погода хорошая. Поесть на свежем воздухе — отличная идея, ведь такие теплые дни сейчас редкость.
И правда, осенний вечер выдался чудесным. Было ни жарко, ни холодно, и совсем не было назойливых мошек.
Небо, хоть и окрасилось в ночные тона, казалось высоким и умиротворяющим. Хи Дэ принял из ее рук палочки.
Когда Ён Со вытащила из кармана бутылку минеральной воды и поставила на стол, Хи Дэ не выдержал и тихо усмехнулся. «Что ж, это в ее стиле». Вытащить его на свежий воздух, дать почувствовать прохладный ветер и остудить закипевшие эмоции за простой трапезой.
— И все-таки, адвокат Сим. Я же просил тебя не платить за еду, зачем ты опять это делаешь?
«Ты ведь тоже… порой справлялась со своими бедами именно так?»
— Купила с мыслью, что плачущему ребенку нужно дать конфету, чтобы успокоился.
— Могла бы тогда купить что-нибудь изысканное.
— Наше скромное бюджетное положение не позволяет шиковать.
Услышав про «плачущего ребенка», Хи Дэ возмущенно вскинул брови. Ён Со бросила на него мимолетный взгляд и принялась открывать упаковку с кимчи.
— Я не плачу, так что прекрати меня разглядывать.
— Не знала, что вы до сих пор такой плакса.
— Да не плачу я! Не плачу! Это просто… впервые за очень, очень долгое время.
«Ха…»
Оправдания звучали глупо и унизительно.
— Хорошо, я поняла. Давайте сойдемся на том, что это было «впервые за долгое время».
Ён Со ответила предельно сухо, отчего Хи Дэ недовольно поморщился. Она явно ему не верила.
Спустя секунду, сохранив на лице обиженное выражение, Хи Дэ подцепил палочками порцию лапши. Подув на нее, он с аппетитом отправил ее в рот.
Ён Со молча наблюдала за ним. Жуя лапшу за обе щеки, Хи Дэ поднял вверх большой палец.
— Вау, это просто нечто. Сто лет не ел, чертовски вкусно. Присоединяйтесь, адвокат.
— Да, приятного аппетита.
— И откуда ты только узнала, что я люблю кимпаб с тунцом и майонезом? Похоже, ты всё еще помнишь мои вкусы?
— Вовсе нет. Взяла наугад первое, что попалось под руку. На него самый высокий спрос, статистика не врет.
— И откуда корпоративному адвокату знать статистику продаж в магазине? Ты что, тайный фанат круглосуточных лавок?
— Чтобы знать такие вещи, не обязательно быть фанатом.
Ён Со, собрав волосы в небрежный хвост, тоже подцепила палочками лапшу.
— Что ж, приятного аппетита. Пусть даже за мой счет.
— Не сокрушайся так. Десерт будет за мной.
Сидя бок о бок на пластиковых стульях у магазина, они с энтузиазмом принялись за еду. Освещаемые лишь тусклым светом фонаря, они делились друг с другом кимчи и уплетали кимпабы.
Постепенно весь окружающий мир словно растворился во тьме, оставив видимым лишь их маленький пятачок. Стоило ей сделать глоток клубничного молока, как она снова превратилась в семнадцатилетнюю девочку…
А он, проглатывая кимпаб в три укуса, снова стал восемнадцатилетним школьником.
Все эти долгие годы, проходя мимо друг друга, они привыкли прятать свои взгляды от чужих глаз. Скрывая свои тени в потаенных уголках, где никто не мог их потревожить.
— Адвокат Сим. Вы что, собираетесь оставить бульон от рамёна?
— Нет. Я допью его.
Словно они вдвоем оказались на далеком, Богом забытом необитаемом острове, куда их выбросило штормом.
Око за око, зуб за зуб
[Здравствуйте. Это Юн Хи Дэ. Приветствую вас на своей личной странице. Пишу этот пост, поскольку до меня дошли слухи, что в социальных сетях некоторые лица кичатся личным знакомством со мной ради получения собственной выгоды. У меня нет дружеских связей, которыми стоило бы хвастаться, а мои настоящие близкие друзья никогда не выкладывают мои фотографии в сеть. Надеюсь, этот вопрос закрыт и недопониманий больше не возникнет. Берегите здоровье. Спасибо за вашу поддержку «Пэкмун Авто». С уважением, Юн Хи Дэ. Данный снимок был сделан руководителем отдела по связям с общественностью компании «Пэкмун» несколько месяцев назад во время Международного автомобильного технического форума. Камера поймала меня совершенно случайно.] #ПэкмунАвто #ЮнХиДэ
На следующее утро Го Мин Ук проснулся с ужасно опухшими глазами.
Впрочем, назвать это полноценным сном было трудно. За ночь он просыпался несколько раз, тяжело вздыхая, и снова ворочался с боку на бок.
Еще толком не разомкнув веки, он по привычке потянулся за телефоном. Первым делом открыл социальные сети и принялся бездумно листать чужую ленту.
«Точно так же, как поступил ты, я уничтожу самое ценное в твоей жизни. Одного слова будет достаточно».
Всё остальное вылетело у него из головы, лишь эта финальная фраза Хи Дэ тяжелым грузом лежала на сердце.
Что, черт возьми, он собирался уничтожить? Самое ценное? Запретит ему играть в гольф?
Какой бы могущественной ни была корпорация «Пэкмун», они не могут по щелчку пальцев разрушить бизнес его родителей. Их семейное предприятие было не настолько хрупким, чтобы рухнуть от одного чужого чиха, так что этот вариант отпадал.
— Что же это тогда? Что он собрался уничтожить, в конце концов?
Сколько он ни ломал голову, никаких здравых мыслей не рождалось. Оставалось лишь надеяться, что Хи Дэ ляпнул это просто сгоряча, поддавшись злости.
Пребывая в полном смятении, он лениво просматривал публикации знакомых, как вдруг его телефон буквально взорвался от уведомлений.
— Что за черт.
Мин Ук открыл вкладку уведомлений. Незнакомые пользователи один за другим начали строчить комментарии под его общей фотографией с Хи Дэ.
[Поздравляю. Скоро этот профиль прекратит свое существование.]
[Пришел отметиться в комментариях на удачу. Пусть мне повезет в лотерее.]
[Я так и знал, ха-ха. Физиогномика — точная наука, против нее не попрешь.]
[Ты правда дружишь с директором Юн Хи Дэ? Ведь нет, да? Просто ловишь хайп?]
[@XXXX Оли, глянь сюда, ха-ха. Директор Юн Хи Дэ имел в виду именно этого парня.]
— Что всё это значит.
Мин Ук резко сел в постели. Он совершенно не понимал, о чем толкуют эти люди, и лишь удивленно округлил глаза, а поток комментариев тем временем стремительно нарастал.
Телефон вибрировал без остановки. Бешеный наплыв уведомлений и разрывающаяся от комментариев лента — именно о такой жизни популярного блогера он всегда мечтал, но…
— О боже…
Дыхание перехватило. На телефон начали приходить сообщения от реальных знакомых, и содержание их угадывалось без труда.
[Эй, это ведь он про тебя пишет?]
[Мин Ук. Кажется, Хи Дэ выставил тебя на посмешище.]
[Чувак, живо зайди в сеть. Там такое творится.]
— Какое еще посмешище! Да что там такое!
Перепуганный Мин Ук вбил в поиск имя Хи Дэ. Обнаружив, что у Хи Дэ, который никогда не вел соцсети, появился официальный аккаунт, он обомлел.
Хи Дэ опубликовал всего одну свою фотографию, снабдив ее коротким текстом. От прочтения этих строк у Мин Ука задрожали руки.
Он дрожащими пальцами открыл комментарии:
[Директор! Мы с вами!]
[О, я, кажется, знаю, о ком идет речь! Ха-ха-ха.]
[И я знаю… Тот самый парень, который вечно выкладывал его фото, сделанные исподтишка, ха-ха.]
[При этом директор такой красавчик… Живите долго.]
[Меня всегда бесило, как этот тип прикрывался именем директора, чтобы похвастаться связями!]
[Выкладывайте больше фото, пожалуйста ㅠㅠ Вы просто космос ㅠㅠ…]
Телефон выскользнул из его рук и упал на кровать.
Дыхание стало прерывистым, а во рту в миг пересохло.
В это же время преданные друзья уже вовсю присылали ему ссылки. Предприимчивые паблики, гоняющиеся за просмотрами, мгновенно подхватили публикацию Хи Дэ и растиражировали ее:
[Шокирующая причина, по которой директор Юн Хи Дэ выставил друга на всеобщее обозрение]
[Разгромный и честный пост директора «Пэкмун Авто» Юн Хи Дэ]
[История о том, как хвастовство связями привело к краху]
[Кто этот богатей, который облажался, без спросу публикуя чужие фото?]
— Вау… Что за бред…
Телефон продолжал разрываться от уведомлений. Комментарии сыпались лавиной, и открывать их становилось по-настоящему страшно.
[Ждем объяснений. Вы вообще знакомы с директором Юн Хи Дэ?]
[Какой позор, ха-ха-ха.]
[Он со школьных времен бегал за Юн Хи Дэ хвостиком. Все одноклассники об этом знают.]
Дочитав до этого места, Мин Ук трясущимися пальцами принялся искать кнопку удаления аккаунта.
Ему было невыносимо больно удалять профиль, в котором он по крупицам собирал свои «элитные» связи и фотографии, но выбора не оставалось.
— Ох… блядь… Ну и ублюдок же ты, Юн Хи Дэ…
Выругавшись сквозь слезы, Мин Ук окончательно удалил свою страницу.
Для Мин Ука, для которого социальные сети были единственной радостью в жизни, это означало потерю всего.
— Тварь ты эдакая, как ты мог покуситься на это! Мерзавец! Это же была вся моя жизнь, подонок!..
Удалив аккаунт, Мин Ук со всей силы швырнул телефон в стену. Теперь, когда его виртуального мира больше не существовало, мобильный стал ему не нужен.
От стыда и позора ему теперь еще долго не захочется показываться на людях.
Придя на работу, Ён Со провела утреннее совещание, посетила внешнюю встречу и наконец вернулась на свое рабочее место.
После того как подробности дела Чхве Дэ Сика просочились в прессу, в компании только об этом и говорили. Ён Со в одночасье превратилась в героиню, спасшую репутацию бренда, а Хи Дэ, как руководитель, получил признание за блестящее ведение дела.
Поскольку инцидент привлек огромное внимание общественности, социальный резонанс был колоссальным. С самого утра сотрудники только и делали, что обсуждали подробности преступления Чхве Дэ Сика, цокая языками от возмущения перед его беспрецедентным коварством и бесстыдством.
Очерненное имя новой флагманской модели было полностью отмыто, поэтому в кабинетах высшего руководства царила праздничная атмосфера. Несмотря на всеобщее ликование, Ён Со вела себя так, словно это ее совершенно не касается, и как обычно спокойно занималась своими делами.
Погруженная в составление очередного отчета, Ён Со на мгновение замерла. Опустив пустой взгляд, она бездумно уставилась на клавиатуру.
«Вчера, той ночью…»
Когда он появился перед ней с покрасневшим носом, у нее сердце едва в пятки не ушло.
Она не решилась расспрашивать его о причинах. Он изо всех сил сдерживал слезы, и было видно, с каким трудом ему дается каждый вдох.
Именно поэтому она без лишних слов потащила его в парк. По ее собственному опыту, прогулка на свежем воздухе и порция вредной, острой уличной еды помогали хоть немного разгрузить уставшую голову.
Убрав со стола после их позднего ужина, они немного прошлись по парковым аллеям. На этой красивой, окутанной осенью улице он несколько раз замирал и подолгу стоял неподвижно.
Он смотрел на нее так, словно хотел сказать очень многое, но лишь беззвучно шевелил губами и снова продолжал путь.
Точно так же всё повторилось и в момент прощания, когда пришло время расходиться по домам. Он словно насильно сглотнул слова, которые уже готовы были сорваться с губ, и в итоге ушел, так ничего и не произнеся.
«Что же он хотел мне сказать?»
Не в силах разгадать эту загадку, Ён Со мягко закрыла и открыла глаза. Вчерашний Хи Дэ выглядел бледным и изнуренным, и она ничего не могла поделать с тем, что все ее мысли были заняты только им.
Вынырнув из глубин своих размышлений, Ён Со взглянула на часы.
Незаметно подкрался полдень.
К этому времени ее вызывали в кабинет управляющего директора. Убедившись, что в запасе осталось около пятнадцати минут, Ён Со поднялась со своего места.
— Адвокат Сим, вы уже уходите? — спросил коллега.
Ён Со кивнула:
— Да. Скоро вернусь.
— Тогда приятного аппетита.
Проводив Ён Со взглядами, юристы в отделе тихо выдохнули. Она только-только закрыла свое первое дело, но из-за его исключительной важности и громкого успеха заслужила личный вызов к управляющему директору — случай беспрецедентный для новичка.
Вспоминая, что даже после бурных похвал от начальника отдела на лице Ён Со не промелькнуло и тени улыбки, коллеги предпочли промолчать.
Была ли это просто удача?
Нет, это был чистый профессионализм.
Когда Ён Со подошла к кабинету управляющего директора, ее встретил руководитель секретариата. Он сообщил, что директор сейчас занят, и попросил ее подождать, пообещав проводить внутрь ровно в двенадцать часов.
Убедившись, что в запасе есть еще пять минут, Ён Со осталась ждать у двери. Нервно прикусив нижнюю губу, она мысленно молилась, чтобы эта встреча прошла без лишних потрясений.
В этот момент за стеклянными дверями коридора появился Хи Дэ.
Небрежно кивнув в ответ на приветствие секретаря, он уверенным шагом направился прямо к Ён Со. Когда она удивленно округлила глаза, глядя на него снизу вверх, Хи Дэ слегка склонил голову набок.
— Адвокат Сим, кажется, вы не слишком рады меня видеть? Я вообще-то пришел спасти вас от возможного несварения желудка.
— …
— Мне уйти?
— Нет. Хорошо, что вы пришли. Честно говоря, мне было немного не по себе одной. Спасибо.
Стоило Ён Со признать, что его появление пришлось кстати, как Хи Дэ протянул руку к дверной ручке. Внезапно поддавшись порыву, Ён Со перехватила его ладонь, но тут же испуганно отдернула руку.
Хи Дэ пристально посмотрел на нее.
— Что это было? Хотите войти туда, держась за руки?
— Нет. Вовсе нет. Просто секретарь попросил подождать снаружи.
— Какое еще «подождать». Кто посмеет заставить меня ждать.
«Кроме тебя.» Последнюю фразу Хи Дэ произнес одними губами, беззвучно. А затем, проигнорировав любые правила приличия, дважды коротко стукнул по двери и решительно толкнул её от себя.
— Я пришел.
Разговаривавший по телефону управляющий директор Ким Ги Чхан удивленно поднял взгляд.
То, что написано на лице
Управляющий директор Ким, Хи Дэ и Ён Со сразу же отправились в ресторан. Все трое прибыли в заведение традиционной корейской кухни неподалеку от офиса, которое так любил директор Ким, и стоило им занять забронированные места, как стол тут же уставили бесчисленными тарелками с закусками.
— Когда стареешь, начинаешь ценить простую домашнюю еду. В обед обязательно нужно съесть чашку риса, — принялся объяснять директор Ким, но Хи Дэ тут же его перебил:
— Молодые тоже любят рис.
— Правда? Ну и слава богу. А то я уж подумал, что пообещал угостить вас чем-нибудь изысканным, а сам притащил в эту старинную лавку, и вы теперь мысленно ругаете меня как старого ворчуна.
Директор Ким мельком глянул на Ён Со, и та мягко улыбнулась.
— Я тоже люблю рис. Больше всего на свете.
Только тогда управляющий директор Ким раскатисто рассмеялся и снял пиджак. Подошедший официант принял у него одежду и повесил на вешалку, а директор Ким тем временем засучил рукава.
Он поочередно посмотрел на Хи Дэ и Ён Со, сидевших бок о бок.
— Было бы славно, если бы председатель не уехал в командировку.
— А по-моему, то, что он в командировке, даже к лучшему.
— Директор Юн. Ты при сотрудниках-то язык прикусывай.
Директор Ким снова расхохотался и указал пальцем на Хи Дэ.
— Вот таков наш директор Юн. Вообще не умеет скрывать свои мысли. Адвокат Сим, вы уж отнеситесь с пониманием.
— Да, господин управляющий директор.
— Как это сейчас модно говорить? Он у нас парень с «хрустящей корочкой и нежной душой»? Как-то так.
— Прекрати говорить подобные словечки с таким гордым видом. Это совершенно не вяжется с тобой, — съязвил Хи Дэ, отчего директор Ким забавно задвигал бровями.
— Эй, паршивец, вот доживешь до моих лет — узнаешь. Когда стареешь, безумно хочется ухватиться за всё молодежное и модное. Ты хоть знаешь, сколько усилий я прикладываю, чтобы не превратиться в закоренелого ворчуна?
— Если вы перестанете поучать, наставлять и всё контролировать, то уже более чем наполовину перестанете быть таким.
— Правда?.. А почему ты только сейчас мне об этом говоришь? Похоже, мне тогда из этого статуса вовек не выбраться.
Когда директор Ким сделал испуганное лицо, Хи Дэ лишь обреченно покачал головой, а Ён Со, не выдержав этой абсурдной и комичной атмосферы, тихонько рассмеялась.
Заметив это, Хи Дэ мельком взглянул на неё. Видя, как разгладилось её обычно напряженное лицо, он почувствовал, как к сердцу подступило облегчение.
— Адвокат, директор Ким знает меня с самого детства, так что у нас с ним давно нет никаких условностей. Имейте в виду.
— Вообще-то я до сих пор не понимаю, почему у нас нет условностей. Директор Юн, лично я был бы очень рад, если бы ты начал соблюдать хоть какие-то приличия в общении со мной.
— Ну и ворчун же вы…
— Ты ранишь меня в самое сердце.
Разница в возрасте между мужчинами была колоссальной, но их беседа текла так непринужденно, что Ён Со рассмеялась чуть громче. Кажется, легкое напряжение, которое сковывало ее всё утреннее время, окончательно рассеялось.
Когда на столе наконец расставили все блюда, директор Ким сделал приглашающий жест:
— Для начала давайте поедим. А разговоры подождут.
Сегодняшнее меню представляло собой роскошный восстанавливающий силы сет, главными блюдами в котором были солоновато-сладкий маринованный в соевом соусе краб и сочные, пухлые кусочки жареного угря.
— Кстати, а что это за история с социальными сетями? Слышал, ты завел аккаунт.
Когда посреди трапезы директор Ким задал этот вопрос, Хи Дэ ответил с самым безразличным видом:
— Да так, создал один. Слишком много людей просили об этом.
— Да неужели? А по-моему, ты его создал исключительно ради того, чтобы стереть кое-кого в порошок?
— И откуда у вас столько интереса к чужой жизни? В жизни всякое бывает — можно и отношения разорвать, и подгадить кому-нибудь в ответ.
Хи Дэ косо посмотрел на Ён Со, намекая директору Киму, что не стоит обсуждать его личную жизнь при сотруднице, и тот лишь комично выпятил губу. То, как Хи Дэ только в такие моменты строил из себя взрослого и благоразумного, выглядело просто смешно.
— О, председатель звонит. Я на минуту.
Увидев на экране имя председателя, директор Ким поспешно поднялся и вышел из комнаты. Стоило ему уйти, как Хи Дэ принялся лениво помешивать ложкой суп.
«Служанка Юн Хи Дэ…»
Это чудовищное клеймо со вчерашнего дня никак не выходило у него из головы. Словно эти люди в совершенстве знали, какие именно слова нужно подобрать, чтобы ударить как можно больнее, они вылепили самое гнусное, самое низкое оскорбление и безжалостно вонзили его в Ён Со.
Ему хотелось о многом её расспросить. Точнее, он думал, что сможет спросить. Что именно тогда произошло.
Но стоило ему поднять на неё взгляд, как язык буквально прилипал к гортани. Он просто физически не мог заговорить об этом, глядя ей в лицо.
Его одолевали сомнения. Какова будет её реакция, когда она поймет, что он теперь обо всем знает? И не станет ли это эгоистичным расковыриванием старых ран, которые она так долго пыталась залечить? Не причинит ли это ей еще большую боль? Разум его был в полном смятении.
От этого Ён Со казалась ему еще более хрупкой и беззащитной. «Если даже мне сейчас так трудно начать этот разговор, то каково было ей, настоящей жертве, все эти годы носить это в себе в абсолютном молчании?»
Это не было вопросом простого сокрытия или тайны. Она, должно быть, просто физически не могла выдавить из себя ни слова. Любой на её месте поступил бы так же.
Мысли ходили по кругу, и внутри него, не переставая, закипала глухая, удушающая ярость.
Боясь, что этот гнев случайно отразится на Ён Со, он буравил тяжелым взглядом несчастную суповую чашу, как вдруг до него донесся её голос:
— Господин директор. У вас нет аппетита? У вас еще осталась почти вся порция риса.
Хи Дэ вскинул брови и поспешно согнал с лица суровое выражение.
Он по-прежнему не находил в себе сил спокойно смотреть на неё. Ему казалось, что он пока не сможет сдержать те эмоции, что бушевали в груди.
— Просто кое-кто вчера заставил меня знатно объесться на ночь глядя. Да еще и посреди ночи. Лицо так опухло, что от былой красоты не осталось и следа.
«Я просто не могу снова расплакаться перед тобой».
— Вы ни капли не опухли.
— Еще как опух. Я, конечно, знаю, что чертовски хорош собой в любом состоянии, но обычно я еще красивее. Разве вы не знали?
— Нет. Я как-то не в курсе.
Стоило Ён Со ответить, как Хи Дэ наконец мельком взглянул на неё. А затем укоризненно цокнул языком, словно сокрушаясь о её безнадежности.
— Можешь говорить что угодно, меня это вообще не задевает. От того, что один отдельно взятый адвокат отрицает очевидное, моя красота никуда не денется.
Они перебрасывались шутливыми репликами, но Хи Дэ так и не смог заставить себя улыбнуться в конце фразы. Заметив, что его реакция разительно отличается от обычной, Ён Со мягко закрыла и открыла глаза.
В этот момент в комнату вернулся директор Ким и виновато поднял руку:
— Ох, суета сует, совсем закрутился. Ну же, давайте продолжим обед.
Директор Ким взял приборы и вернулся к трапезе. За обсуждением финальных сроков по делу Чхве Дэ Сика обед прошел в сравнительно спокойном русле.
Казалось, на этом совместная работа исполнительного директора Юн Хи Дэ и адвоката Сим Ён Со подошла к своему логическому завершению.
Когда они вернулись к зданию компании, Ён Со почтительно попрощалась и первой направилась к лифтам. Управляющий директор Ким долго провожал её взглядом, а затем без церемоний толкнул Хи Дэ локтем в бок:
— А адвокат Сим-то у нас с характером.
— Это вы к чему? — спросил Хи Дэ, который точно так же неотрывно смотрел вслед уходящей Ён Со. Директор Ким слегка задрал подбородок:
— Выглядит такой хрупкой и слабой, но внутренний стержень у неё просто колоссальный.
— Ха. Мы всего лишь один раз пообедали вместе, откуда вам знать, господин управляющий директор?
— И почему ты вечно дерзишь, паршивец? Я прожил достаточно, чтобы не просто плыть по течению и бездумно есть то, что дает жизнь. Мой возраст кое-чего да стоит.
— По-моему, вы его просто проели.
— Ах ты щегол.
Директор Ким на этот раз шутливо ткнул Хи Дэ в живот. А затем задумчиво склонил голову набок.
Этот мудрый, не по годам зрелый взгляд. Этот лаконичный, лишенный пафоса, но глубокий, слегка приглушенный голос. И эта тихая, неподвижная атмосфера абсолютного покоя, которую трудно было описать обычными словами.
— Я не то чтобы досконально изучал её резюме, но готов поставить сто против одного, что за плечами этой девочки кроется тяжелая история. Подобная аура не берется из ниоткуда.
От этих слов директора Кима у Хи Дэ внутри всё сжалось. Он и не думал, что этот старик окажется настолько проницательным.
Но директор Ким не собирался останавливаться:
— Обычно, когда в её возрасте от человека исходит такое ощущение, это означает одно из двух. Либо в её семье с самого детства творился полный кошмар…
— …
— Либо её когда-то сокрушительно, жестоко предали.
— Ха.
Из груди Хи Дэ вырвался невольный, тяжелый вздох. Он резко повернулся к директору Киму и удивленно округлил глаза:
— Вы что, подрабатываете на стороне? По выходным открываете лавочку в переулках Инсадона [2] и гадаете людям по лицу?
[2] известный исторический район в центре Сеула, знаменитый своими традиционными улочками, чайными домами, лавками антиквариата, ремесленными мастерскими и уличными предсказателями.
— Паршивец, я прошел долгий путь, спотыкаясь и набивая шишки, прежде чем занял кресло управляющего директора. Разве такие, как ты, рожденные с золотой ложкой в зубах, способны видеть людей насквозь? Если бы ты знал, через какую войну мне пришлось пройти на этой работе ради своей должности, ты бы сейчас горючими слезами обливался. А ты еще умничаешь тут.
— Я думал, вы человек, а вы, оказывается, экстрасенс. Переоценил вас.
Пока Хи Дэ бормотал это, директор Ким вытянул шею, провожая взглядом удаляющуюся Ён Со. Она как раз стояла в ожидании лифта. Заметив, как даже в этой обыденной позе сквозит глубокая, затаенная печаль, директор Ким покачал головой:
— Должно быть, она родилась невероятно умной и приложила нечеловеческие усилия, чтобы стать адвокатом. Девочка совсем не умеет радоваться и постоянно держит глухую оборону. Хотя сильна, спору нет.
— А то, что человек силен, это уже тоже проблема?
— Человеческая душа — это не тот материал, который легко поддается ковке. Представь, через какой ад ей пришлось пройти, чтобы стать такой монолитной.
Хи Дэ на мгновение лишился дара речи.
«Даже посторонний человек видит это так легко, почему же я, идиот, все эти годы оставался слеп?»
«Почему я так беспечно прошел мимо того факта, что с её лица навсегда исчезла улыбка? Как последний дурак».
— Может, её ранил какой-то мужчина?
— Всё же шло нормально, при чем тут вообще мужчина?
Хи Дэ заткнул руки в карманы брюк, и в его голосе зазвучало явное недовольство.
— Я же просто привел пример. Думаешь, так легко сделать это выражение вечной скорби своим базовым состоянием? Чем умнее выглядят эти девчонки, тем более они беспомощны в делах сердечных. Нарвутся на какого-нибудь негодяя, понимаешь? И ходят потом как вареные курицы, растеряв всю жизненную силу. Я лишь говорю, что такой вариант вполне возможен.
В этой гипотетической драме роль того самого «негодяя» принадлежала Хи Дэ, поэтому его глаза яростно сузились.
Однако директор Ким, не отрывая взгляда от Ён Со, совершенно не заметил этого испепеляющего взора и снова дружески похлопал Хи Дэ по животу:
— Мои слова верны процентов на девяносто, вот увидишь. Посмотри сам, Хи Дэ. Картина ведь вырисовывается предельно ясная.
— Художник из вас, конечно, хреновый. Всё, я пошел.
— Что? Ты что сейчас вякнул?!
Когда Хи Дэ решительно зашагал вперед, директор Ким возмущенно закричал ему вслед. Проходившие мимо сотрудники испуганно вздрогнули, а директор Ким, ворча себе под нос, поспешил догнать Хи Дэ.
Шагавший впереди Хи Дэ резко замер и посмотрел на экран телефона.
Звонила мать.
Я этого не позволю
К тому времени, как Хи Дэ вернулся в кабинет, от матери поступил второй звонок. Садясь на место, Хи Дэ ответил:
— Что такое?
Мать и сын не общались с тех пор, как между ними разразилась настоящая война, так что и созванивались они после долгого перерыва.
Обида ещё не улеглась, поэтому его голос звучал холодно. Как, впрочем, и её.
— Что это за фото? У вас с Мин Уком что-то произошло?
Хи Дэ тут же нахмурился. Затем устремил отстраненный взгляд на дверь кабинета исполнительного директора, которую спешно заменили утром.
— Сколько мне сейчас лет, чтобы ты о таком спрашивала?
— При чем тут твой возраст? Я общаюсь с его родителями. Ты ведь тоже это понимал, поэтому до сих пор терпел, когда Мин Ук тебе докучал?
— Вот именно. Я долго терпел его жалкие выходки только из-за тебя.
— Если поссорились, надо решать всё словами. Что это за детские выходки? Как несолидно. Ещё и в соцсетях, где все видят, боже мой.
От её нравоучений начала закипать злость. И без того настроение было паршивым.
— Я для того и выложил, чтобы все увидели. Пусть люди знают, вот тогда он по-настоящему опозорится.
— Но почему?
— Око за око, зуб за зуб. На публичную атаку — публичная атака.
— Что?
— Проехали. Я собирался и дальше просто держать его при себе, но он ведь постоянно бегает к тебе доносить. И про Сим Ён Со растрепал. Раз он твоя пешка, мне пришлось с ним разобраться.
После его объяснения на мгновение повисла тишина. Хи Дэ живо представил, как у матери от удивления округлились глаза.
— А это... это ты откуда узнал?
— Я навел о тебе справки. Если уж копать друг под друга, то взаимно, чтобы было по-честному. Разве нет?
Наверняка слова о слежке привели её в замешательство. В ожидании ответа Хи Дэ легонько постучал пальцем по столу.
— Как бы то ни было, ты ведь помнишь, что завтра? Твои смотрины. Я прислала тебе время и место.
Ну разумеется.
Последние несколько дней было подозрительно тихо.
— Я же говорил, что не пойду на смотрины. И притом вполне доходчиво.
— Можешь прийти и устроить там погром или скандал, мне плевать, но завтра ты должен появиться. Приди и хотя бы представься.
— Не пойду. Я не хочу, и какой смысл представляться? Они и так знают моё имя, а мне их знать совершенно ни к чему.
— Кому говорю, приходи! Хочешь окончательно растоптать мою репутацию?
— Мама.
Хи Дэ потёр переносицу.
— Я давно хотел тебе это сказать. Мама, я не твоя марионетка. Я не могу жить только так, как хочешь ты.
Он выпалил то, о чём мечтал сказать всегда, но ни разу не произносил вслух.
Произнеся это, Хи Дэ прикрыл глаза от захлестнувшей его бури смешанных чувств.
— Я тоже хочу наконец-то пожить своей жизнью. Это ведь не так уж сложно. Тебе пора смириться с тем, с чем придётся, и отпустить то, что давно нужно отпустить.
— ...
— Отец — это отец, а я — это я. Мама.
Должно быть, её больно задели эти слова. Мать долго молчала, и эта тишина тяжёлым грузом давила Хи Дэ на сердце.
— Смириться? Хочешь жить своей жизнью? Ты к тому клонишь, чтобы я породнилась с семейкой, которая перебивалась прислужничеством в нашем доме?
— Мама.
— И это та самая жизнь, о которой ты так мечтал? Чтобы посмотреть на такую жалкую свадьбу, я должна всё отпустить? Ну уж нет. Чёрта с два.
Почувствовав угрозу, её голос зазвучал ещё твёрже.
— Если продолжишь в том же духе, я не стану сидеть сложа руки.
На этот раз Хи Дэ плотно сжал веки.
— Не станешь сидеть сложа руки? И что. Что ты сможешь сделать.
— Что я сделаю? Если так интересно, покопайся в моих делах. И узнаешь, что я собираюсь сделать.
— Мама, прошу тебя, хватит.
— Только попробуй завтра не прийти. Я предельно ясно выразилась. Больше не выводи меня из себя и делай, что велено.
— ...
— Верно. Твой отец — это твой отец, а ты — это ты. Вот и живи по-человечески, хотя бы ты. Этого достаточно.
Пик. Связь оборвалась, прежде чем он успел вставить хоть слово.
В растерянности Хи Дэ уставился на экран телефона, бессильно опустив плечи.
— С ума сойти можно.
Он со вздохом запрокинул голову и, чувствуя удушье, выпил холодной воды. В последнее время не выдавалось ни одного спокойного дня, и вряд ли ему это просто казалось.
«Я не твоя марионетка».
«Я не могу жить только так, как хочешь ты».
Чувство вины за то, что он причинил ей боль, терзало всё тело.
«Отец — это отец, а я — это я».
Эти слова казались тяжким наказанием, от которого ему ещё долго не избавиться.
Как же он старался жить, не забывая о том, что мать — самый несчастный и жалкий человек на свете.
Думая, что нет ничего сложного в том, чтобы выполнить просьбу женщины, потерявшей весь мир, он безропотно соглашался на все её требования. Ведь он прекрасно знал, что только он один может заставить её улыбнуться.
Но.
Так не может продолжаться вечно.
«Если продолжишь в том же духе, я не стану сидеть сложа руки».
Вина смешивалась с обидой. От острой боли, пронзившей грудь, Хи Дэ зажмурился и снова открыл глаза, а затем мельком взглянул на часы.
Приближалось время встречи с Ён Со. Оставался последний отчёт по делу Чхве Дэ Сика, и ожидалось, что это будет по-настоящему блестящий финал.
Поскольку дело перешло в разряд уголовных, «Пэкмун Авто» оно больше не касалось. Конечно, компании предстояло подать гражданский иск о возмещении ущерба, но с этим юридический отдел справится и без вмешательства исполнительного директора. Самостоятельно. И чисто.
Раздался стук, и вошёл секретарь. Это означало, что пришла Ён Со.
— Господин исполнительный директор. Адвокат Сим ожидает.
— Пусть войдёт.
Хи Дэ поднялся с места, чтобы встретить ее. Секретарь отступил в сторону, Ён Со переступила порог, а Хи Дэ обошёл стол, сокращая расстояние между ними.
— Мы сегодня часто видимся, адвокат.
— Да, господин исполнительный директор.
«Должно быть, родившись умнее остальных, она хлебнула горя, пока училась на адвоката. Совсем не улыбается, всё время настороже. Обожглась с парнем?»
«А ведь когда-то ты была самой чистой на свете и так светло улыбалась».
Помолчав и посмотрев на почтительно стоявшую Ён Со, Хи Дэ указал на диван.
— Присядем?
— Хорошо, господин исполнительный директор.
Ему нисколько не хотелось быть плохим сыном. Как не хотелось и расстраивать или злить мать.
— Ну что ж, это наш последний отчёт, давайте завершим его с триумфом.
Просто теперь ему захотелось жить. Вместе с ней, той, что вновь появилась перед ним.
— Тогда начнём?
Тщетная жажда?
— Да. Хорошо, господин исполнительный директор.
«Даже если так, ты ведь всё равно никогда ко мне не придёшь».
Около часа они обсуждали дело Чхве Дэ Сика.
Его объявили в розыск, но до сих пор не поймали. Из разных регионов поступало множество звонков от людей, утверждавших, что видели Чхве Дэ Сика, но это были либо похожие на него люди, либо ложные вызовы.
Полиция запросила помощь у китайских властей, не исключая вероятности того, что он уже переправился в Китай контрабандным судном.
— Думал, его быстро сцапают, а он долго держится. Изрядно раздражает.
— Без сообщников он далеко не уйдёт. Скоро начнутся проблемы с деньгами, да и выдерживать психологическое давление станет всё сложнее. Его поймают.
Ён Со говорила совершенно спокойно, и Хи Дэ лишь вскинул бровь. Он медленно кивнул, соглашаясь с её словами, и в кабинете повисла тишина.
Через некоторое время Ён Со закрыла папку. «Ах, вот теперь действительно всё», — подумал Хи Дэ и сдавленно выдохнул.
Конечно, загадывать наперёд смешно, но то, что в ближайшее время у него не будет официальных поводов для встреч с Ён Со, было неоспоримым фактом.
— Вот и закончилось. Всё.
— Да, всё верно, господин исполнительный директор.
Хи Дэ перевёл взгляд. Он смотрел куда-то вдаль, словно сквозь окно, и вдруг бросил:
— Впредь мы с вами вряд ли увидимся в этом кабинете.
— ...
— А до этого было хорошо: виделись каждый день под предлогом совещаний.
Безупречное завершение первого официального дела не принесло ему радости — лишь горькое чувство сожаления в самом конце, заставившее его пробормотать эти слова.
Ён Со долго смотрела на обложку папки, прежде чем разомкнуть губы.
— Результат оказался успешным благодаря вашему руководству. Спасибо.
— Какому ещё руководству. Вы сами всё сделали. Кем я буду выглядеть, если вы так говорите?
— Я серьёзно. Я многому у вас научилась за это время.
Её слова звучали как прощание, и Хи Дэ подался вперёд. Ён Со опустила взгляд, а он негромко постучал по столу:
— Не прощайтесь так, словно мы больше никогда не увидимся. Так говорят, когда расстаются навсегда.
Ён Со подняла на него глаза.
— Боюсь, мне больше не представится повода увидеться с вами.
— Почему?
— Потому что всё закончилось. Абсолютно всё.
От слова «всё» Хи Дэ с силой сдавил переносицу. А затем напряг веки, словно отвергая саму эту мысль как нечто совершенно немыслимое.
— Как же обидно и жестоко вы говорите. Почему сегодня столько людей пытаются меня задеть? И никто даже не интересуется моим мнением.
— С вашего позволения, я пойду.
Ён Со встала, и Хи Дэ поднялся следом.
Ни на что не решаясь, они какое-то время смотрели друг на друга. Казалось, любые слова сейчас прозвучали бы жалко.
«Где мы сейчас находимся — в начале или в самом конце, — понять невозможно...»
— Вы отлично потрудились, адвокат.
— Вы тоже хорошо потрудились, господин исполнительный директор.
Хи Дэ протянул ей руку. Рукопожатие на прощание.
Ён Со на мгновение замешкалась, но всё же вложила свою ладонь в его. Хи Дэ сжал её руку крепче, чем требовалось, и медленно пожал.
Казалось, вся кровь в теле хлынула к кончикам пальцев.
— Адвокат.
«Да…»
«Мне было одиноко. Я не мог жить один».
«И мне хотелось выплеснуть эту переполнявшую меня, нерастраченную любовь».
— Да, господин исполнительный директор.
«Всё это нахлынуло на меня в тот миг, когда я встретил тебя».
«Было ли это вырвавшимся наружу долгим лишением или же прозрением?»
— Между нами ничего не закончилось.
— ...
— Я этого не позволю.
Будь что будет.
Решение проблемы в корне
На следующий день, пробыв в делах с самого утра, ровно к двум часам Джин Хва направилась в условленное место. Миновав ничем не примечательный фасад здания, она вошла внутрь и, следуя за сотрудником, оказалась в тихом помещении. Как только Джин Хва переступила порог, сотрудник закрыл за ней дверь и удалился, а она опустилась на диван. Немного погодя в комнату постучали: вошел другой работник, подал чай и так же незаметно исчез. Переведя взгляд за чисто вымытое окно, Джин Хва погрузилась в раздумья. Она отстраненно наблюдала за пейзажем, казавшимся воплощением умиротворения, а затем снова сверилась с часами. До двух оставалось пять минут.
«Мама, я не твоя марионетка. Я не могу жить только так, как хочешь ты».
Глаза сами собой закрылись. Погрязшая в мыслях, Джин Хва нервно прикусила губу и тяжело вздохнула. Когда она впервые взяла на руки новорожденного Хи Дэ, его плач показался ей настолько прекрасным, что она подумала, будто к ней спустился ангел. А когда он сосал грудь, причмокивая губами, похожими на мякоть нежного фрукта, ей казалось, что большего счастья и быть не может. Сын рос, видя измены отца. А в придачу — несчастье и слезы матери. Как этот малыш умудрялся всё понимать и чувствовать её настроение? По несколько раз на дню он подбегал к ней, ластился, как мог, и заставлял улыбаться. Её слезы не высыхали, но и улыбка не сходила с губ. «Да, видимо, ты — моё всё. Раз уж не повезло с мужем, то повезло с ребёнком». «Человеку не дано просто так умереть от горя», — думала она, не сводя глаз с сына. Игнорируя чужую жалость и насмешки.
— Он был таким красивым. Наш Хи Дэ.
Вспоминая детство сына, она непроизвольно заговорила вслух. И правда, красивым. Пока его не представляли, многие принимали его за девочку — настолько миловидным рос мальчик. Позже он вытянулся так, что на него оборачивался каждый, а возмужав, стал статным, безупречным во всём мужчиной. С каждым днём ей всё меньше хотелось показывать его миру — так страшно было, что кто-то позарится на это сокровище. Она вложила в него всю душу. Для Джин Хвы сын был всем миром, единственным светом в окошке.
«Я тоже хочу наконец-то пожить своей жизнью. Это ведь не так уж сложно».
Но тот самый сын, который ни разу не доставлял ей хлопот. Тот самый бесценный сын, которым она дорожила больше жизни. Теперь он заявляет, что хочет освободиться от неё — эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. И в какой же момент всё пошло не так? Продолжая покусывать губу, Джин Хва медленно подняла веки. Затем снова проверила время. Уже пять минут третьего. Не притронувшись к чаю, Джин Хва просто сидела и смотрела, как утекает время.
Прошло полчаса, затем час.
И только когда стрелки перевалили за половину четвёртого, она неспешно поднялась. А затем направилась к выходу, словно ни о чём не сожалея.
Сегодня Джин Хва не стала организовывать смотрины. Вероятность того, что Хи Дэ придёт, была ничтожно мала, а раз он так противился, не было смысла насильно устраивать встречу и портить репутацию на рынке элитных браков. Но ей нужно было убедиться. Неужели он и вправду не придёт? Неужели откажет, несмотря на её мольбы?..
Остатки надежды растаяли без следа. Получив окончательное подтверждение истинных намерений сына, выразившихся в его отсутствии, Джин Хва вышла из здания и сразу села в машину.
— Госпожа. Домой? — спросил секретарь Чон.
— Сначала у меня будет к тебе поручение, — обратилась Джин Хва к секретарю за рулём.
«Отец — это отец, а я — это я. Мама».
Секретарь Чон обернулся, и Джин Хва, шевеля пересохшими губами, произнесла:
— Свяжись с адвокатом Сим Ён Со. Я хочу видеть её сегодня.
— Да, госпожа.
«Ты прав, Хи Дэ».
«Ты не такой, как твой отец».
«Именно поэтому я не могу отступить».
Семь часов вечера.
Ён Со, на удивление, готовилась уйти с работы пораньше. В офисе оставалось всего пара коллег; попрощавшись с ними, она зашла в лифт.
Осторожно втиснувшись в толпу, она просто смотрела на меняющиеся цифры этажей.
Уходить так рано было непривычно. Казалось, будто она забыла сделать что-то важное или упустила какую-то деталь.
Дополнительные совещания с исполнительным директором закончились сегодня, а значит, отпала необходимость писать отчёт, который она вела почти как дневник. И от этого в груди почему-то стало пусто.
Разве не над этим отчётом она корпела с особой тщательностью? Наверное, это закономерный итог — чувствовать одновременно и облегчение, и грусть.
Лифт остановился на первом этаже, большинство людей вышло, и Ён Со тоже оказалась на улице, смешавшись с толпой. Все шли в одном направлении, торопясь поскорее добраться домой.
В последнее время она ездила на автобусе и сейчас по привычке рылась в сумке в поисках наушников. Метро было немного быстрее, но автобус, хоть и делал крюк, довозил прямо до дома, к тому же можно было смотреть в окно — поэтому Ён Со предпочитала именно его.
Вставив наушники, она включила музыку. Звук был тихим и не заглушал уличный шум полностью. По сути, это было не столько прослушивание музыки, сколько попытка отгородиться от внешнего мира.
Заиграла спокойная баллада — продолжение той, что она не дослушала утром. Под неспешный, ровный ритм Ён Со зашагала вперёд.
Когда она вернулась на рабочее место после обеда со старшим управляющим директором Ким Ги Чханом, коллеги вовсю обсуждали пост в соцсетях исполнительного директора Юн Хи Дэ.
Учитывая количество вышедших статей, интерес юридического отдела был вполне обоснован; впрочем, это и без того стало бы громкой темой для разговоров.
Суть заключалась в том, что Хи Дэ публично атаковал в сети своего школьного приятеля по имени Го Мин Ук. Юристы перешёптывались, что если Го Мин Ук подаст в суд, это обернётся головной болью.
Ён Со слушала их, но на душе было невыносимо тяжело… Однако во время последней встречи с исполнительным директором Хи Дэ даже не заикнулся об этом. Поэтому и она не могла ничего спросить. Задавая вопрос, нужно быть готовой нести ответственность за полученный ответ.
Погружённая в мысли, которые крутились по кругу без всякого результата, Ён Со подошла к остановке. Она посмотрела на табло, чтобы узнать, когда приедет её автобус, и отвела взгляд. Ждать оставалось около десяти минут.
Она просто стояла и слушала музыку, когда возле остановки затормозил чёрный седан. Дверь на заднем сиденье открылась, и из машины вышла женщина, по одному виду которой было ясно: это профессионал высокого класса.
Женщина направилась прямо к Ён Со.
Люди вокруг были заняты своими телефонами и не обращали на неё внимания, а Ён Со, встретившись с ней взглядом, вытащила один наушник. Женщина заговорила:
— Здравствуйте, адвокат Сим Ён Со.
— Вы кто?
— Меня зовут Чон Е Джин, я руководитель отдела в «Пэкмун Групп» и работаю на госпожу Ким Джин Хву.
При упоминании имени Джин Хвы Ён Со на мгновение крепко зажмурилась, а затем вытащила и второй наушник.
Кратко представившись, секретарь Чон продолжила. В каждом её слове и движении сквозила глубокая почтительность.
— Приношу глубочайшие извинения за то, что без предупреждения побеспокоила вас после работы.
— Но по какому делу...
— Адвокат, если вас не затруднит, не могли бы вы проехать со мной?
— ...
— Госпожа ждёт вас.
Ён Со молча смотрела на секретаря Чон.
Сев на заднее сиденье вслед за секретарем, Ён Со плотно сжала губы. Между ней и сидевшей за рулём Чон Е Джин не прозвучало ни слова.
Вскоре машина, мчавшаяся по шоссе, свернула в жилой район.
Как только за окном потянулись до боли знакомые высокие заборы, Ён Со неосознанно сжала пересохшие ладони в кулаки.
Они ехали к его дому… От бесконечной череды ничуть не изменившихся пейзажей по телу пробежал мороз. Её бросило в дрожь от того, насколько отчётливо она помнила всё: этот район, эти улицы.
Наконец автомобиль остановился у его дома, и Ён Со, открыв дверь, вышла.
Она подняла взгляд на массивные главные ворота, а затем медленно перевела его в сторону — на небольшую боковую калитку.
Обычно они пользовались чёрным ходом с другой стороны, но иногда ходили и через неё.
Ён Со показалось, будто она видит саму себя в школьной форме, открывающую эту калитку; сердце забилось часто-часто.
После короткого ожидания ворота открылись. С громким лязгом они автоматически разъехались в стороны, и Ён Со, посмотрев на них, шагнула внутрь.
Она прожила здесь так долго, но через эти ворота проходила впервые.
Секретарь Чон шла впереди, указывая дорогу, которую Ён Со могла бы пройти и с закрытыми глазами. Открывая двойную входную дверь, секретарь посмотрела на Ён Со — это был немой знак войти.
Крепко сжимая сумку, Ён Со переступила порог. Пара незнакомых сотрудников из домашней прислуги вышли поприветствовать её, Ён Со молча кивнула в ответ и надела предложенные гостевые тапочки.
— Сюда, пожалуйста. Госпожа ожидает в гостиной.
— Да.
Как же ей не хотелось снова почувствовать это. Даже холодный мрамор под ногами.
Ничего из того, что было связано с этим домом.
Спасая себя
В детстве, играя с Хи Дэ на заднем дворе, Ён Со часто не замечала, как заходило солнце.
Им было весело и без особых игрушек. «Во что же мы тогда играли?». Ён Со на мгновение погрузилась в воспоминания, словно листая старый фотоальбом.
Они сидели в тени под навесом, пели песни из мультиков и рисовали. Заигравшись, она и не замечала, как в какой-то момент Хи Дэ вставал и уходил — теперь, оглядываясь назад, она понимала, что их игры длились ровно два часа в день.
Он тайком пробирался на задний двор, пока его мать брала частные уроки по флористике или йоге, и возвращался в дом прежде, чем она успевала его спохватиться. Бросив на прощание: «Увидимся завтра», он открывал дверь и скрывался за ней, а Ён Со каждый раз провожала его с щемящим чувством тоски и грусти.
Бывали дни, когда она неотрывно смотрела на дверь, пока Хи Дэ окончательно не исчезал из виду. Ей часто становилось любопытно: какой мир скрывается за ней?
Но она ни разу не поддалась этому любопытству, ни разу не подошла ближе, ведомая неясным порывом.
Она знала, что открывать эту дверь позволено только ему. И почему-то чётко осознавала, что для неё это под строжайшим запретом.
Раз уж он пообещал увидеться завтра, она засыпала в ожидании этого «завтра». И едва открыв глаза, снова ждала его прихода. Так они играли, он исчезал, а потом возвращался — и так повторялось бесчисленное множество раз.
И вот, в семнадцать лет, будучи старшеклассницей…
Она впервые переступила порог этого дома по вызову его матери. В тот миг все её вопросы получили ответы.
Высоченные потолки, на которые можно было смотреть, лишь до отказа запрокинув голову, невообразимые масштабы — было даже непонятно, сколько здесь этажей и комнат. Сияющая мебель и техника. Различные предметы декора и картины, отражающие вкус его матери.
Уж лучше бы она продолжала жить в неведении. Увидев своими глазами пространство, в котором он жил, она жестоко осознала, насколько беспочвенной и пустой иллюзией было время, проведённое с ним.
Он находился так близко, но при этом был бесконечно далёк. Дальше, чем любой человек на другом конце земного шара.
Убранство дома почти не изменилось. Разве что обновили мебель и технику, но та же солидная, тщательно выверенная роскошь по-прежнему служила ему основой.
Ён Со, шаркающая гостевыми тапочками, замерла. Её взгляд упал на сидящую на диване мать Хи Дэ.
Их взгляды встретились. Она сидела на том же месте и смотрела в том же направлении, что и тогда.
Каждая клетка её тела отозвалась, вытягивая наружу все воспоминания из далёкого прошлого. В семнадцать лет, когда они встретились впервые, его мать разомкнула губы и произнесла:
«Так значит, ты и есть дочь домработницы из Янчжу».
Она заговорила с ней культурным, но сухим тоном. Конечно, с тех пор утекло много воды, и её мать, которую звали «домработницей из Янчжу», больше не работала в этом доме. Но для его матери Ён Со, скорее всего, навсегда останется «дочерью домработницы из Янчжу». Вряд ли она захочет называть её как-то иначе. После недолгого зрительного контакта мать Хи Дэ поднялась с дивана. Встав с ней на один уровень, она заговорила:
— Мы снова встретились, адвокат.
Ён Со лишь закрыла и открыла глаза.
— Благодарю, что нашли время приехать, адвокат.
Это было настолько неожиданно, что Ён Со поклонилась, ещё ниже опустив голову.
— Здравствуйте, госпожа. Меня зовут Сим Ён Со.
То же место, похожая причина.
Такой была их вторая встреча.
Как только Ён Со опустилась на диван, прислуга подала чай.
Во рту пересохло, но у неё не было ни малейшего желания пить. Одно только пребывание в этой комнате, необходимость сидеть напротив его матери и дышать с ней одним воздухом уже казались невыносимым бременем.
Джин Хва сделала глоток чая и поставила чашку обратно. От тихого стука фарфора о блюдце Ён Со зажмурилась и снова открыла глаза.
Его мать была воплощением «аристократки». Женщина, рождённая в знатной семье, утонченная до мозга костей; казалось, для неё расслабиться и потерять контроль было сложнее, чем держать себя в ежовых рукавицах.
— Я уже слышала, что вас приняли в нашу компанию.
— ...
— Не думала, что это повод для поздравлений, поэтому не стала передавать их лично.
Хи Дэ был похож на мать. Даже когда он намеренно грубил, использовал ненормативную лексику или менял выражение лица по настроению, его врожденная элегантность никуда не девалась.
Даже в те моменты, когда он язвительно сыпал просторечиями, в нём чувствовались достоинство и благородство, отличавшие его от других. Он жил как хотел, говорил что вздумается и вёл себя развязно, но неискоренимая учтивость сглаживала все острые углы. Оттого он казался ещё притягательнее.
Именно поэтому его невозможно было ненавидеть. Как и его мать.
— Говорят, вы раскрыли крупное дело под руководством нашего исполнительного директора Юна. Слышала, дело было хлопотным, но благодаря вашей смекалке всё успешно разрешилось.
— Госпожа, пожалуйста, обращайтесь ко мне на «ты».
На просьбу Ён Со Джин Хва лишь слегка махнула рукой.
— Что вы. Вы теперь взрослая, состоявшаяся личность, я не могу себе этого позволить. К тому же мы больше не увидимся.
Поняв скрытый смысл, Ён Со промолчала. Нужно отбросить всё лишнее и запомнить лишь последнюю фразу: они больше не увидятся.
— Вы ведь понимаете, почему я захотела с вами встретиться?
— Не совсем, — тихо ответила Ён Со.
Джин Хва сделала ещё один глоток чая, словно выигрывая время на раздумья.
«Не понимаю».
— Наш исполнительный директор Юн — невероятно благодарный сын, который до сих пор рос, ни в чём не переча родителям. Вы, вероятно, хорошо осведомлены о ситуации в нашей семье: пока мой супруг жил на стороне, я держалась только ради сына.
— ...
— Даже когда муж отвернулся от меня, а люди шептались за спиной, я как-то справлялась, высоко держа голову. Ведь у меня был Хи Дэ. Хи Дэ защищал меня от одиночества.
«Благодарный сын».
«Сын, за которого не жаль отдать всё на свете».
— Будь моя воля, я бы держала такого сына при себе до самой смерти. Но что поделать? Годы идут, пришло время женитьбы, пора подыскать ему пару.
Ён Со молчала. Она уже догадывалась, что последует за этим.
— Но наш исполнительный директор Юн отказывается от смотрин. Из-за вас.
Она изо всех сил старалась не подавать виду, но непроизвольно сглотнула. Ён Со медленно выдохнула.
Джин Хва перекинула ногу на ногу и подняла взгляд. Выражение её лица было отстраненным, словно она задавалась вопросом, не сон ли всё это.
— Брак по любви, когда совпадают чувства и мечты — это прекрасно. Я всё понимаю. Но для нас, людей, несущих ответственность за судьбу конгломерата, существует негласное правило выбора супругов. Именно поэтому браки по расчёту встречаются у нас в разы чаще, чем по любви.
Разница в свадебных традициях и семейных ценностях была для них само собой разумеющейся.
— Исполнительный директор Юн, воспитанный в этих традициях с малых лет, не может этого не понимать. Я знаю, что он всё осознаёт. Просто он предпочитает закрывать на это глаза и хочет быть с вами.
Опустив взгляд, Джин Хва пристально посмотрела на Ён Со.
Глядя в эти ясные, умные глаза, выдававшие хорошее образование, она испытывала смешанные чувства. Это была не просто мудрость, приобретенная в ходе учёбы, а проницательность высокого уровня — результат широкого кругозора и острого ума.
— Адвокат. Я не хочу оставлять пятен на жизненном пути нашего Хи Дэ. Я желаю, чтобы он спокойно прошёл все предначертанные этапы и в итоге занял кресло своего отца.
— ...
— Без единой помарки.
Закончив, Джин Хва пододвинула к ней несколько конвертов с документами. Ён Со молча посмотрела на них.
— Я присмотрела для вас несколько мест, куда вы смогли бы перейти без особых проблем. Условия там будут лучше ваших нынешних.
Всего пять конвертов: ведущая юридическая фирма Южной Кореи, крупная больница, иностранная компания...
Одного взгляда на логотипы было достаточно, чтобы понять — это престижные места для работы.
— Ради будущего нашего исполнительного директора Юна, прошу вас, проявите понимание в этот раз. Чем раздувать скандал, глядя друг другу в глаза, лучше держаться подальше...
— Прошу прощения, госпожа.
Ён Со впервые прервала её. Джин Хва тут же умолкла.
Ён Со слегка приподняла плечи, сделала глубокий вдох и, подняв глаза, посмотрела на Джин Хву.
— Я хотела дослушать вас до конца, не перебивая, но, кажется, произошло недоразумение.
— ...
— Меня и исполнительного директора Юн Хи Дэ ничего не связывает. Между нами ничего не было в прошлом, нет в настоящем и не будет в будущем.
Её голос звучал тихо, но убедительно, словно опираясь на неоспоримые факты. Откинувшись на спинку кресла, Джин Хва продолжила слушать.
— Разумеется, я понимаю ваши опасения и тревоги. Но это не даёт вам права предлагать мне сменить работу. Если в будущем я и решусь на переход, то сделаю это исключительно по собственной воле, опираясь на свои решения и способности.
— ...
— И всё потому, что будущее исполнительного директора Юн Хи Дэ заботит меня далеко не так сильно, как вас.
Ён Со отодвинула конверты обратно. Это был безоговорочный отказ.
Джин Хва молча проследила за тем, как Ён Со кончиками пальцев вернула конверты, а затем слегка склонила голову.
— Выходит, адвокат, вы не намерены строить никаких отношений с нашим исполнительным директором Юном?
— Именно так.
Ён Со поднялась со своего места. Она повернула голову, словно глядя на ту самую семнадцатилетнюю девочку, которая даже не смела присесть на диван, а лишь стояла у витрины, дрожа от страха.
Она долго смотрела на то место, где стояла тогда, а затем перевела взгляд.
— И позвольте добавить ещё кое-что: такие разговоры вам следует вести с самим исполнительным директором. Отказ от смотрин — это его личное решение и желание, а не моё.
Возможно, она ждала именно этого момента… Пришло время освободить из плена воспоминаний ту девочку, которая не могла вымолвить ни слова и только дрожала.
— Поскольку мы вряд ли ещё увидимся, прощаюсь с вами окончательно. Желаю мира и благополучия вашему дому.
Путь сюда был слишком долгим.
Она спасла ту маленькую девочку из прошлого, и теперь ей пора уходить.
— Я пойду.
С израненной собой в настоящем она уже ничего поделать не могла.
Пятно
Бум. Она закрыла входную дверь и вошла в квартиру. Ён Со разулась и сразу направилась в свою комнату.
Только почувствовав знакомый аромат диффузора, стоящего на туалетном столике, она осознала, что наконец-то дома.
Она просто стояла.
«Как я вообще добралась?» — думала она, продолжая стоять.
Сумка, которую она держала перед собой как щит, с глухим стуком упала на пол. Она стянула пиджак, который служил ей бронёй.
Словно забыв о привычке класть вещи на место, она бросила всё на пол и, прислонившись к стене, медленно сползла вниз.
Сидя в тёмном углу комнаты, она тяжело, глубоко вздохнула — и лишь тогда ей показалось, что сдавленное в груди дыхание наконец-то начало выходить.
— Ха-а-а...
Всю дорогу домой, в том такси, в которое она села не помня себя...
Она сдерживала слёзы, тратя на это сверхчеловеческие усилия.
Мысли уползали в прошлое, затем соскальзывали в настоящее, потом снова отчаянно цеплялись за прошлое, но их неизбежно отбрасывало назад.
Так о чём же ей следует думать прямо сейчас? В каком отрезке времени она находится?
Как бы Ён Со ни старалась навести порядок, клубок мыслей не распутывался.
— Всё хорошо. Ты молодец. Это же то, чего ты хотела.
Та рана, которую она несла всё это время, появилась не только из-за обиды оттого, что ей, наивной и неопытной семнадцатилетней девочке, пришлось пропустить через себя весь ледяной гнев и презрение хозяйки дома. Ведь где-то там была и её мама.
В тот самый миг, когда она осознала присутствие мамы — той, что не осмелилась вступиться за дочь в минуту её унижения, — Ён Со почувствовала себя мельчайшей пылинкой во Вселенной. Боясь потерять работу и крышу над головой, мать спряталась и предпочла закрыть глаза на происходящее.
При воспоминании об этом она могла лишь нервно усмехнуться. Сегодня в том доме не было мамы, и сама она больше не была той наивной девочкой; проходя через это во второй раз, она уже не стояла молча, дрожа от страха, как тогда.
Будь у неё возможность повернуть время вспять и вернуться в свои семнадцать лет...
Она хотела бы защитить себя сама, не полагаясь ни на кого.
«Госпожа ждёт вас».
Именно поэтому она без лишних слов пошла в этот дом за секретарём Чон.
Она посчитала это шансом смыть старую обиду — ту самую, которая не исчезала, как бы она ни пыталась её подавить, и всплывала на следующий день, как бы она ни старалась её забыть.
«Меня и исполнительного директора Юн Хи Дэ ничего не связывает. Между нами ничего не было в прошлом, нет в настоящем и не будет в будущем».
Она произносила каждое слово с силой, словно выплевывая осколки собственного сердца, вырезанные из груди.
«И всё потому, что будущее исполнительного директора Юн Хи Дэ заботит меня далеко не так сильно, как вас».
В ней проснулась упрямая решимость, смешанная с обидой. Ей хотелось ещё более чётко, ещё более решительно откреститься от этой ситуации.
Его мать выглядела пораженной. Похоже, она не ожидала, что Ён Со не склонит голову, не сложит покорно руки, а выскажет всё, что думает.
— Молодец... Ты всё сделала правильно...
Стоило развязать один узел, как тут же начал распускаться другой, переплетаясь без начала и конца.
Вспомнив нежно улыбающегося Хи Дэ, Ён Со прислонилась головой к стене и закрыла глаза. От этих воспоминаний её плечи сразу же задрожали, а шею обожгло жаром; она до боли прикусила губу.
Что же теперь делать?
Она думала, что почувствует облегчение. Думала, что разрешила старый конфликт.
Так почему же на душе так больно и тоскливо?
— Молодец... Ты всё правильно сделала... Всё равно из этого ничего бы не вышло... — срывающимся голосом бормотала Ён Со, когда по щекам покатились неудержимые слезы.
Всё хорошо. Конец всё равно был предрешён, она лишь немного его приблизила. Не более того. В любом случае их не ждало бы совместное будущее.
— Всё хорошо... Всё хорошо, Сим Ён Со...
Она обхватила колени руками, сжалась в комочек. И, опустив голову, беззвучно разрыдалась.
Она так старалась жить правильно. Стиснув зубы, училась до рези в глазах, жила стойко, даже сурово...
Но для кого-то её жизнь по-прежнему оставалась лишь грязным пятном. И от этого было так горько и тоскливо.
«В прошлом ничего не было.»
«В настоящем ничего нет, и в будущем не будет».
Она должна признать, что была лишь пятном, и стереть себя. Даже если в итоге это заставит его возненавидеть её.
— Всё хорошо. Я же говорю, ты молодец... Ты молодец... Всё хорошо...
И всё же, несмотря на эти слова, она ещё не достигла того уровня, чтобы принять всё со смирением.
На следующее утро Хи Дэ с безучастным лицом выбирал рубашку. Пробежавшись потухшим взглядом по вешалкам, он схватил первую попавшуюся.
А затем вяло просунул руки в рукава. Казалось странным, почему застегивание пуговиц отнимает у него столько сил.
— Какой смысл идти на работу. Ён Со я всё равно не увижу.
Ещё недавно он собирался на работу с энтузиазмом. Ему нравилось выбирать одежду, он даже ломал голову над тем, какой парфюм нанести.
Ему нравилось наряжаться и, приехав в офис, ждать встречи с ней. Ён Со каждый день приходила в похожей одежде и с одинаковым выражением лица — словно вырезанная и вклеенная фотография на документы, — но для него каждый миг рядом с ней был новым и особенным.
Застегивая пуговицы так вяло, будто не ел несколько дней, он снова бессильно опустил плечи. Официальные встречи с Ён Со закончились всего день назад, а он уже словно потерял всякий смысл жизни.
Застегивая ремень, Хи Дэ посмотрел в зеркало. Увидев собственное унылое, полное тоски лицо, он замер.
Затем слегка склонил голову.
— Твою ж мать, и насколько же толстыми должны быть розовые очки?
Что это за очки такие, что никак не спадают? Хи Дэ ни с того ни с сего принялся остервенело тереть глаза. Дотерев до того, что глазные яблоки загорелись жаром, он снова посмотрел в зеркало. Увидев свои красные, воспаленные веки, он со стоном вздохнул.
— Какие, к чёрту, очки? Нечему тут спадать, я смотрю на всё невооруженным глазом.
Если бы всё дело было в какой-то пелене, он мог бы подождать, пока она спадет. Но раз он так реагирует на неё своими собственными, ничем не затуманенными глазами — тут уж ничего не попишешь.
— А-а-а... С самого утра так чертовски скучаю. Сдохнуть можно.
Продолжая мученически постанывать, он одеялся. Выходя из гардеробной, Хи Дэ выстраивал коварный план: сегодня до конца рабочего дня он обязан найти любой, даже самый нелепый повод, чтобы встретиться с Ён Со.
Направляясь в спальню, он внезапно остановился как вкопанный. К нему пожаловала мать.
Вчера он не пошёл на смотрины, поэтому догадывался, что она придёт, но так хотелось этого избежать.
— Зайди, нам нужно поговорить.
Не дав Хи Дэ и рта раскрыть, Джин Хва перехватила инициативу и решительно прошла в спальню. Хи Дэ неглубоко вздохнул и последовал за ней.
Зайдя внутрь, он закрыл дверь. Поскольку рыльце у него было в пушку, он не стал с ходу бросаться агрессивными словами.
— Я же сказал, что не пойду.
В его голосе не было былой уверенности.
— Не об этом речь.
Джин Хва опустила сумку и села на стул.
— Ты что, и правда безответно влюблён в адвоката Сим?
Едва прозвучало имя Ён Со, как Хи Дэ, до этого немного подавленный, тут же изменился в лице и потёр переносицу.
— Ты ради этого пришла?
— Отвечай прямо. Это правда? Ты вправду в неё втюрился?
— Да. Сколько раз мне ещё повто...
Слушая ответ сына, Джин Хва вскочила и быстрым шагом направилась к нему. Хи Дэ, инстинктивно почуяв неладное от столь нетипичной для неё прыти, успел развернуться боком.
Хлоп! Мать со всей силы ударила его по спине.
— Ах ты, идиот! Бестолочь никчемная!
— Ай, давай словами! Чего сразу бить-то!
— Я тебя для того растила, чтобы ты за юбками бегал?! Тебе-то чего не хватает, чтобы безответно влюбляться? Что с тобой не так, чтобы сохнуть по кому-то! Боже мой!
Хлоп! Хлоп! Джин Хва ещё несколько раз съездила сыну по спине.
Вывернув руку, Хи Дэ принялся чесать ушибленное место. Было не столько больно, сколько щекотно и жгуче.
— Ауч, жжётся-то как.
Пока он, морщась, потирал спину, Джин Хва вытаращила на него глаза.
— Жалкий ты человек! Гордость у тебя есть? А чувство собственного достоинства? Она тебе отказала, так какого чёрта ты за нее цепляешься?! Она прямо сказала, что между вами ничего не было и не будет! С чего ты взял, что можешь так унижаться!
Пока мать кричала на него, Хи Дэ опустил руку.
— Неужели ты настолько жалок? Настолько никчемен? Зачем бегать за той, кто тебя отвергает?! Ну зачем?! В чём ты хуже других? Чего тебе не хватает?!
— Мама, ты виделась с адвокатом Сим?
— Да! Виделась! Я же говорила, что сидеть сложа руки не стану! Виделась. И что?!
— Мама! — рявкнул Хи Дэ так громко, что стены содрогнулись, несмотря на закрытую дверь.
Но Джин Хва не уступила ему ни на йоту, и вздувшиеся на шее вены выдавали её гнев.
— Да какая разница, виделась я с ней или нет?! Она всё равно сказала, что ты ей не нужен!
— Что ты сказала?..
Хи Дэ резко успокоился. Он закрыл глаза, затем снова открыл их. Джин Хва с силой ударила себя в грудь, словно у неё перехватило дыхание от возмущения.
— Она... она так складно и красиво говорила! А? Ни капли не смутившись, глядя мне прямо в глаза, перебивая меня! Знаешь, что она мне заявила?!
Джин Хва внезапно выпрямилась, словно передразнивая Ён Со.
— Как она там сказала? Что-то вроде: «Отказ от смотрин — это личное решение и желание исполнительного директора, а не моё».
— ...
— Не моё! Не моё! Представляешь, «не моё»! Боже правый! Да как такое вообще возможно?!
— Аха…. Аха-ха. Аха-ха-ха-ха-ха.
Хи Дэ, хлопая глазами, переваривал сказанное, а потом вдруг расхохотался. Джин Хва со странным выражением лица посмотрела на сына.
— Чего ты смеёшься? Тебе это кажется смешным?
— Ой, не могу. Аха-ха. Аха-ха-ха-ха-ха, я сейчас умру от смеха, ох, как и ожидалось от Сим Ён Со.
Глаза Джин Хвы округлились от шока.
Она уже начала думать, что её сын окончательно спятил.
Победная церемония
— Чего ты смеёшься? Тебе это кажется смешным?
— Ой, не могу. Аха-ха. Аха-ха-ха-ха-ха, я сейчас умру от смеха, ох, как и ожидалось от Сим Ён Со.
Глядя на трясущегося от смеха сына, Джин Хва сурово сдвинула брови.
— Смешно? Твоя мать от злости глаз сомкнуть не могла, а тебе, значит, смешно?! Что здесь смешного? Что?!
Хи Дэ, отсмеявшись, вытер выступившие на глазах слёзы. Казалось, он успокоился, но тут же снова разразился раскатистым хохотом.
Затем он покачал головой.
— Мам. Адвокат Сим тебе больше не по зубам. Мам, тебе с ней не тягаться.
— Ч-что?
— Грозилась, что не оставишь всё просто так, бросила трубку... И всё, до чего ты додумалась — это встретиться с ней и устроить разнос? Ты до сих пор видишь в ней ту забитую школьницу?
Хи Дэ усмехнулся.
— Даже хорошо, что так вышло. Адвокат Сим, наверное, очень хотела с тобой встретиться.
— Зачем ей это?
— Чтобы отплатить тебе.
Губы Джин Хвы приоткрылись от удивления. Хи Дэ посмотрел на мать безгранично холодным взглядом.
— Ты ведь знаешь. Ты сама прекрасно знаешь, каково это — когда тебя ранят люди, и как это меняет жизнь. Ты сама всё это прошла. Как ты можешь так легко причинять боль другим?
— ...
— Ты каждый день жалуешься на свою боль, твердишь, что травмы разрушили твою жизнь, но при этом бездумно калечишь чужие судьбы. Как ты можешь? Ты же знаешь всё это лучше других.
— Ты... ты вздумал учить свою мать?! Да сколько мне лет!
— Учиться нужно всем, и детям, и взрослым. При чём тут возраст? Не понимать таких вещей в твои годы — вот это и есть настоящее невежество и низость. Неужели не понимаешь?
— ...
— На людях строишь из себя саму элегантность и благородство. А они знают, какая ты на самом деле?
— И что с того, если узнают?! Какая мать не потеряет рассудок, когда дело касается ее сына?! Где ты видел такую мать, скажи на милость!
Хи Дэ закрыл глаза и глубоко вздохнул. На мгновение на его лице отразилась легкая печаль, но затем он снова заговорил.
Казалось, он решил довести начатое до конца.
— Твоя боль — не единственная, что имеет значение. Раны глубоки и болезненны для каждого. Та рана, которую ты оставила адвокату Сим, тоже невероятно глубока. Так что, если ещё раз её увидишь, извинись.
— Да ты... ты просто...
Джин Хва отступила на шаг. Её сын, стоявший перед ней так ровно, излучавший такую зрелую уверенность, сегодня казался ей совершенно чужим.
Его голос, его манера говорить — всё было таким непривычным и отстраненным, что создавало непреодолимую пропасть между ними.
— Выходит, ты сейчас защищаешь её перед родной матерью?
— Любому ясно, что ты неправа. И только потому, что это была адвокат Сим, всё обошлось без последствий. Ты хоть понимаешь, в каком мире мы живём?
— Если собираешься защищать её при мне, то можешь больше не называть меня матерью! Не смей называть меня мамой!
— Хорошо. Тётенька.
— ...
— А? Извините, а вы кто такая и что делаете в моём доме? Мы знакомы?
Гнев, клокотавший внутри Джин Хвы, теперь отчётливо читался на её лице.
— Тебе что, мало досталось?
— Да хоть оббейся, мне твои шлепки по спине как слону дробина. Только щекотно.
— Что?! Извиниться при встрече?! Ещё чего! За что мне извиняться?! Если бы ты вёл себя подобающе, до этого бы не дошло!
— Ошибаешься. Сейчас я веду себя подобающе как никогда. Потому что наконец-то понял, в каком направлении мне двигаться.
Сын, который еще вчера казался незрелым мальчишкой, сегодня выглядел полностью сформировавшимся мужчиной.
Джин Хва закрыла глаза и сухо вздохнула. Как она и опасалась, её сын уже ускользал от нее. Всё дальше и дальше, туда, где она не могла его ни достать, ни удержать.
«Когда он успел так вырасти?..»
Бессердечное время текло так быстро.
— Говорю прямо: не смей больше трогать адвоката Сим.
Джин Хва, едва усмирившая свой гнев, вновь округлила глаза.
Казалось, он решил подлить масла в огонь.
— Да кто кого трогает! Это она высказала мне всё в лицо и ушла!
— Вот именно. Я просто предупреждаю: чем больше ты будешь пытаться её задеть, тем хуже будет только тебе. Адвокат Сим теперь никому не уступает. Она не станет молча склонять голову без причины и терпеть несправедливость.
— ...
— Ты же видела, как она умеет говорить. Тебе с ней не справиться. Я и сам ей постоянно проигрываю. Ни разу не смог победить. Она такая смышлёная и решительная. Просто идеальная.
Глядя на мать, потерявшую дар речи, Хи Дэ мягко улыбнулся.
— Мам. Ну как в неё можно не влюбиться?
Его глаза светились любовью.
После того как Хи Дэ, залпом выпив миску отвара из пантов, умчался на работу, даже не оглянувшись, Джин Хва какое-то время стояла в его комнате, а затем тоже ушла.
По дороге домой Джин Хва, подперев подбородок рукой, молча смотрела в окно. Внутри всё кипело, но в то же время по спине бежали мурашки.
«Ты ведь знаешь. Ты сама прекрасно знаешь, каково это — когда тебя ранят люди, и как это меняет жизнь. Ты сама всё это прошла».
Она зажмурилась и открыла глаза.
«Ты каждый день жалуешься на свою боль, твердишь, что травмы разрушили твою жизнь, но при этом бездумно калечишь чужие судьбы».
Сын высказал всё, что хотел.
Ей не хотелось этого признавать, но он был абсолютно прав.
«Даже хорошо, что так вышло. Адвокат Сим, наверное, очень хотела с тобой встретиться».
«Зачем ей это?»
«Чтобы отплатить тебе».
Она снова крепко зажмурилась. Джин Хва вздохнула, и ей показалось, будто выжженная дотла душа испускает чёрный дым.
Вчера, после ухода Ён Со...
Она ещё долго не могла встать с места. Сердце колотилось, пульс зашкаливал, но объяснить свое состояние какой-то одной причиной она не могла.
Во взгляде этой девочки читались полное смирение и отстраненность от всего на свете. Казалось, на самом дне её души скрывается бесконечное равнодушие; спокойным, лишенным эмоций голосом она провела четкую границу в отношениях с её сыном.
Сердце забилось ещё неистовее; ей казалось, что она отчетливо слышит каждый его удар.
Как ни нелепо, но в Ён Со она увидела отражение себя в первые годы брака. Ту самую глупую себя, которая, узнав об изменах мужа, цеплялась за жалкую гордость и не смела задать ему ни одного вопроса.
Она бросила все силы на то, чтобы держать лицо и выглядеть достойно. Она ходила по разным встречам и в конце концов просто улыбалась тем, кто говорил: «Ну что поделаешь, ты должна его понять».
Она считала, что так она побеждает.
— Какая глупость. Что за нелепые мысли.
Эта девочка выросла удивительной женщиной и делала всё возможное, чтобы защитить себя. Она не молилась о чужом счастье и не надеялась на него.
Казалось, она довольно рано усвоила горькую правду жизни: если ты не защитишь себя сам, никто этого не сделает.
Джин Хва снова вздохнула.
Может, профессия адвоката наложила свой отпечаток? Девочка держалась уверенно, не ломалась; несмотря на свою мрачность, она излучала свет. Она говорила лаконично, не оставляя места для сомнений, и, глядя на неё, у Джин Хвы вдруг участился пульс.
«Адвокат Сим теперь никому не уступает».
Принципы и решительность этой девочки были пугающе прекрасными и непоколебимыми.
«Она не станет молча склонять голову без причины и терпеть несправедливость».
«Ах, если бы и я тогда была такой...»
Джин Хва покачала головой, отгоняя мысли о Ён Со. Разумеется, девочка выросла безупречной и умной, но не более того.
Её сердце забилось сильнее лишь от сожаления. Только из-за того, что в ней ещё жила надежда: «А что, если бы и я, как она, не струсила и гордо защитила себя?»
Это стало поводом взглянуть на саму себя — ту, что не могла и слова вымолвить на людях и гнила заживо изнутри.
— Как она умудрилась так вырасти? Повезло же её матери, — пробормотала Джин Хва, приподняв бровь.
Как бы то ни было, Ён Со равнодушна к её сыну, поэтому, если хорошенько вправить Хи Дэ мозги, эта буря промчится и постепенно уляжется.
Ей хотелось в это верить.
Несколько дней назад Чхве Дэ Сик заглянул на рынок Намдэмун и купил себе костюм, туфли, очки и портфель.
Затем он начал понемногу выходить в город. Прилично одетый, с портфелем в руках, он заходил в интернет-кафе, читал новости и заодно проверял статьи о своей уже арестованной любовнице.
На первый взгляд он ничем не отличался от обычного служащего по пути на встречу, и никто не обращал на него внимания. Чхве Дэ Сик, который до этого ел рамён в углах круглосуточных магазинов, начал вести себя всё смелее.
Он заходил в переполненные китайские ресторанчики поесть чачжанмён, пил кофе на террасах кафе. Даже если он целый день сидел в кафе возле мэрии, никто его не подозревал. Таких офисных работников, как он, там были сотни.
Он чувствовал, что план работает безупречно. Пользуясь случаем, он сменил и жильё. Он переехал в более приличный мотель, но даже хозяин мотеля не заподозрил неладного. Ведь перед ним стоял типичный клерк в командировке.
Чем меньше он пытался замаскироваться и чем меньше озирался по сторонам, тем меньше подозрений вызывал. Удивительное дело. С каждым днём Чхве Дэ Сик становился всё наглее, и вместе с этим росла его уверенность в том, что он сможет скрываться вечно.
Гордо вышагивая мимо полицейских участков, он презрительно усмехался. Высоко задрав подбородок и делая вид, что разговаривает по пустому телефону, купленному за тридцать тысяч вон, он проходил мимо полицейских, испытывая не просто возбуждение, а настоящий экстаз.
Он думал, что вся Корея будет знать его в лицо, но люди оказались гораздо равнодушнее, чем он ожидал.
Теперь у него оставалось около восьми миллионов вон.
Он решил, что нужно найти работу до того, как деньги закончатся и начнутся проблемы. Отправившись на поиски подходящей подработки, он нашёл объявление о найме в подпольную игорную компанию и сел в такси.
Его небрежная стрижка, которую он сделал сам, пока жил в дешевой ночлежке, немного напрягала, поэтому он решил заехать в парикмахерскую и сменить имидж.
Такси остановилось на светофоре, и Чхве Дэ Сик, рассеянно глядя в окно, вдруг увидел вдалеке штаб-квартиру «Пэкмун Авто». Заметив логотип «Пэкмун», он злобно скривился.
Штаб-квартира оказалась не так далеко от мотеля, в котором он остановился. Вот так совпадение.
«Если это их компания, значит, эта тварь тоже там?»
Вспомнив Ён Со, Чхве Дэ Сик до скрипа стиснул зубы. При мысли о ней — той, что в одночасье разрушила его жизнь, хотя ещё месяц назад он был успешным владельцем кафе, — его захлестнула неконтролируемая ярость.
Замерев на месте, Чхве Дэ Сик неотрывно смотрел на далёкую вывеску «Пэкмун Авто». С шумом выдохнув, он усмехнулся.
Вскоре загорелся зелёный, и такси тронулось с места.
«Думаете, вам удастся меня поймать? Не смешите. Я никогда не попадусь».
Проезжая мимо здания «Пэкмун Авто», он демонстративно опустил стекло и подставил лицо ветру.
Это была его победная церемония.
Привет! Больше глав можно прочитать на Бусти и в моей читалке, здесь обновы выходят реже.
boosty.to/novelslab
t.me/tenebrisverbot
Смелость быть нелюбимым
Вернувшись в компанию после работы вне офиса, Ён Со прошла через вращающиеся двери вестибюля. Почувствовав жажду, она сразу направилась в кафе, заказала американо и, ожидая свою очередь, погрузилась в мысли.
Она не думала о чём-то конкретном. Просто в последнее время голова была тяжёлой, и она часто проваливалась в прострацию. Немного постояв с опущенным взглядом, Ён Со пару раз мотнула головой и подняла глаза.
Она вытянула шею, чтобы посмотреть, не готов ли её кофе, когда к ней вдруг кто-то подошёл.
— Вернулись со встреч, адвокат?
Ён Со вздрогнула от неожиданности и обернулась. Это был Хи Дэ.
Но испуг быстро прошел. Вспомнив, что они находятся в корпоративном кафе, Ён Со кивнула, озираясь по сторонам.
— Здравствуйте, господин исполнительный директор.
— Да, здравствуйте. Вот, решил тоже выпить кофе. Без кофеина.
— Ясно.
Ответив, Ён Со отступила на пару шагов. Хи Дэ, не скрываясь, шагнул следом. Ён Со снова незаметно отодвинулась, но Хи Дэ тут же придвинулся вплотную. Ён Со тяжело вздохнула.
Все её попытки отойти оказались тщетными.
— Было совещание. Из-за показателей везде один сплошной стресс. Сказали диверсифицировать глобальную производственную цепочку, завязанную на Китае. Легко сказать.
Ён Со промолчала в ответ на его жалобное бормотание. В голове крутилась только одна мысль: нужно держаться от него подальше.
Начнешь с работы — перейдёшь на личное, а там и до откровенностей недалеко. Напомнив себе, что больше не может поддерживать с Хи Дэ такие отношения, Ён Со открыла рот.
— Надеюсь, вам удастся достичь хороших результатов.
Кажется, её кофе был готов.
Ён Со снова кивнула на прощание.
— Я пойду первая.
Ён Со быстро направилась к стойке выдачи. Увидев один стаканчик с американо, она взяла его, но тут бариста спросил:
— Ваш заказ — без кофеина, верно?
— Что? Нет, обычный.
В этот момент подошёл Хи Дэ и забрал стаканчик из её рук.
— Это мой.
— ...
Поскольку кофе Хи Дэ приготовили первым, Ён Со сжала губы и снова встала рядом. Хи Дэ, как банный лист, прилип к ней.
— Адвокат, какие планы на вечер?
— Я занята. У нас корпоратив.
— А-а. Корпоратив отдела?
«Ой», — подумала Ён Со. Наверное, не стоило уточнять про корпоратив. Она просто стояла, отвернувшись, пока ей не выдали кофе.
Хи Дэ, стоявший ближе к стойке, ловко перехватил стакан. Он держал его так, словно взял в заложники, и кивнул Ён Со.
— Пойдёмте, адвокат. Возьмите трубочку.
Сказав это самым будничным тоном, Хи Дэ зашагал прочь, и Ён Со оставалось лишь до боли закусить губу. Взяв трубочку, она покорно пошла следом.
Она прекрасно понимала, что это означает приглашение поехать на одном лифте. Значит, нужно продержаться всего около минуты.
Около минуты.
Собраться с мыслями, взять себя в руки — всего на одну минуту.
Хи Дэ зашёл в лифт, Ён Со последовала за ним. Только когда двери закрылись, Хи Дэ отдал ей кофе.
Ён Со нажала на семнадцатый этаж, где находился юридический отдел, но Хи Дэ вместо своего этажа нажал на пятый. Лифт плавно тронулся, и Хи Дэ заговорил:
— Мне нужно вам кое-что сказать. Выделите мне время, когда сможете.
— Если это касается дела Чхве Дэ Сика, я договорюсь о встрече вместе с начальником отдела. Правила изменились, теперь мы занимаемся этим делом внутри отдела.
— Это не по делу.
— В таком случае у меня нет времени на личные встречи.
Ён Со ответила резко, как отрезала, и Хи Дэ искоса взглянул на неё. Как и следовало из её холодного, жесткого тона, она источала ледяной яд.
Вполне ожидаемо.
— Значит, придётся сказать сейчас, раз уж мы встретились.
Лифт остановился на пятом этаже. Двери открылись, но Хи Дэ тут же закрыл их и нажал на седьмой.
Удивлённая его странным поведением, Ён Со слегка нахмурилась. «А, понятно. Он просто тянет время».
— Я ведь говорил вам в прошлый раз, что отомщу. Что перекрою вам кислород во всём. Помешаю сменить работу, испорчу будущее. И замуж не дам выйти.
Двери закрылись, и он продолжил. Ён Со хранила молчание.
— Сказал, что уничтожу всё и всех в вашей жизни, пока в ней не останется только Юн Хи Дэ. И что это будет моей местью.
— ...
— Я беру свои слова назад.
Лифт остановился на седьмом этаже. Хи Дэ снова закрыл двери и на этот раз нажал на девятый. Ён Со не выдержала.
— Зачем вы нажимаете на кнопки, если даже не собираетесь выходить?
— Я запутался в этажах. Забыл, куда мне нужно. Вот и проверяю.
— ...
— Просто сделайте вид, что ничего не замечаете. Я же из вежливости не на каждом этаже останавливаюсь.
Ён Со закрыла рот. Хи Дэ сделал долгий глоток кофе и продолжил:
— Так вот, я забираю свои слова обратно. Я собирался убрать всех из вашей жизни, чтобы остаться единственным, но потом понял, что и убирать-то некого. Вы ведь и так всегда одна.
Ён Со слегка приподняла голову.
— Да. Вы правы, я живу одна. Но разве у того, кто живёт один, нет на то причин?
— Вот именно. Я этого не учёл. Кто захочет быть рядом с такой колючей, резкой и холодной женщиной? Только я и выдержу.
Ён Со покосилась на него. Хи Дэ встретился с ней взглядом. Лифт поднялся с девятого этажа на одиннадцатый.
С лица Хи Дэ исчезла улыбка. Он смотрел на неё абсолютно серьёзно, даже немного хмуро.
— Оставлять меня одного в жизни Сим Ён Со, которая и так живет одна — это как-то бессмысленно.
— ...
— А что, если я уберу всех из своей жизни и оставлю только вас... Вы придёте ко мне?
Лифт остановился на одиннадцатом этаже, и на этот раз Ён Со поспешно нажала кнопку закрытия дверей. Тогда Хи Дэ нажал на тринадцатый.
— Я отпущу всё, брошу всё, избавлюсь от всех и останусь один. Пусть останемся только мы вдвоём.
— Вы невероятно эгоистичны, господин исполнительный директор.
Ён Со тяжело опустила веки и заговорила.
— Всё это время я не могла сказать вам прямо, боясь ранить ваши чувства. Но раз так, я тоже буду честна. Мне неприятно ваше поведение, оно меня тяготит. Я жалею, что вообще устроилась в эту компанию.
— ...
— Хотите остаться один? Ваше право. Мне совершенно безразлично, один вы, с кем-то вдвоём или втроём, я не хочу иметь к этому никакого отношения. Если я нравлюсь вам, разве это обязывает меня отвечать тем же? Вовсе нет.
Лифт миновал пятнадцатый этаж.
Скоро ей выходить.
— Прошу прощения за то, что некоторое время тревожила вас. Впредь я буду вести себя тише воды, ниже травы, чтобы даже случайно не попадаться вам на глаза. Надеюсь, этот разговор между нами тоже станет последним.
Лифт прибыл на семнадцатый этаж. Как только двери открылись, Ён Со шагнула вперёд. Хи Дэ бросил ей вслед:
— У народа, забывшего свою историю, нет будущего.
Ён Со замерла. «При чём тут вдруг история?»
— Насколько важно прошлое? Говорят, без него нет будущего. Его ни в коем случае нельзя забывать.
— ...
— Так что вы можете ненавидеть меня сколько угодно. Ведь нет ничего важнее вашего будущего.
Ён Со резко обернулась.
— Вы всё делаете правильно, адвокат. Я вас поддерживаю.
— ...
— Хорошего дня. И приятного корпоратива.
Двери медленно закрылись. Хи Дэ слегка приподнял стаканчик с кофе, словно прощаясь.
Ён Со, глядя на цифровое табло лифта, поднимающегося на этаж исполнительного директора, до боли прикусила губу.
«Насколько важно прошлое?»
«Говорят, без него нет будущего. Его ни в коем случае нельзя забывать».
Она крепко сжала в руке стаканчик.
«Так что вы можете ненавидеть меня сколько угодно».
«Ведь нет ничего важнее вашего будущего».
Должно быть, он имел в виду: не забывай прошлое и борись изо всех сил, цепляясь хоть за что-то, пусть даже со злобой в сердце.
«Вы всё делаете правильно, адвокат. Я вас поддерживаю».
Наверное, он хотел сказать: не будь ходячим мертвецом, докажи, что ты жива, выплескивать свои эмоции.
— Ах... Да как он...
Кажется, он всё понял.
Всю ту жалкую, трусливую и израненную правду о её прошлом, которую она так тщательно скрывала.
— Да. Я слушаю. Детектив Хван Дон У, — ответил детектив Хван, занимавшийся делом. На другом конце провода раздался голос молодого человека, на вид лет двадцати с небольшим.
— Здравствуйте. Это парикмахерская в районе ХХ.
— Да-да. Что случилось?
— Я хотел бы кое-о-чём сообщить.
При слове «сообщить» детектив на мгновение поднял глаза. Затем снова уткнулся в документы.
— Да. Слушаю вас.
Молодой человек на том конце провода представился сотрудником парикмахерской и сказал, что, кажется, видел Чхве Дэ Сика. Детектив взял ручку и начал быстро строчить в блокноте.
Каждый день поступали десятки таких звонков, и все они оказывались пустышками. Парень говорил неуверенно, и детектив слушал его, делая записи скорее по инерции.
Когда парень закончил, детектив поднял голову.
— То есть вы хотите сказать, что Чхве Дэ Сик приходил к вам стричься?
— Да. Я мыл ему голову в самом конце. Когда он лежал, вроде бы был похож на него, а вроде и нет. Об этом можно сообщать?
— Да-да. Похож, но вы не уверены.
— Я смотрел видео с ним несколько раз. Когда он был в очках, я не понял, а как снял — вылитый он. Но он был слишком опрятным, так что, может, и не он. Выглядел как офисный работник. Или торговый представитель?
Парень мялся даже во время разговора. В его голосе сквозило беспокойство: а вдруг он зря наговаривает на невинного человека.
Детектив потёр переносицу: с тех пор как за поимку назначили награду в пять миллионов вон, звонки не прекращались ни на минуту. Проверять каждое сообщение не было ни времени, ни людей.
— Как он расплачивался?
— Кажется, наличными.
— Тогда, сэр, не могли бы вы сначала прислать нам записи с камер наблюдения вашей парикмахерской? Мы не можем выезжать по каждому вызову.
— Что? А, да. Но мне нужно спросить разрешения у директора. А директор, наверное, будет против того, чтобы доносить на клиента. Вдруг будут проблемы.
«И что прикажете делать?»
Уставший от неуверенного лепета детектив снова потёр переносицу. Затем бросил ручку.
— Пожалуйста, назовите адрес, сэр.
— Наш адрес? Город Сеул, район ХХ, квартал ХХ-дон...
Детектив быстро записал адрес, который диктовал парень. Тем временем детектив за соседним столом тоже принимал звонок по поводу Чхве Дэ Сика.
— Вы приедете? Лучше не надо. Меня хозяин отругает. Тут же клиенты. Ой, что же делать?
Парень продолжал сомневаться до самого конца, и детектив тяжело вздохнул. Объявление в розыск значительно ускоряло процесс, но неизбежно приводило к параличу работы из-за шквала звонков.
— Раз уж поступило заявление, мы обязаны всё проверить. Мы подъедем.
— А... Если это он, вы правда дадите пять миллионов вон? Награду.
— Конечно, дадим. Главное, чтобы это оказался он.
Детектив поднялся с места.
Адрес был недалеко, так что он решил съездить и проверить лично.
Доведём до конца
У третьей юридической команды, где работала Ён Со, бюджет на корпоративы скопился изрядный. Общий ужин команда устраивала раз в три месяца, а то и раз в полгода, — и сегодня был как раз такой день.
Свернув дела пораньше, третья юридическая команда вместе отправилась к месту встречи — в итальянский ресторан, недавно открывшийся неподалёку от офиса.
Заведение, которое незадолго до того открыл шеф-повар, прежде работавший на кухне первоклассного отеля, славилось тем, что столик в нём было не достать. Кто-то из сотрудников, заняв своё место, достал припасённую бутылку вина и принялся её расхваливать, подогревая всеобщие ожидания.
— Точно. Адвокат Сим, вы ведь в прошлый раз говорили, что не любите вино?
Откупорив пробку и разливая по бокалам, сотрудник взглянул на Ён Со. Та чуть приподняла брови.
— Бокал-другой, наверное, можно — ради нового опыта. Раз уж вино, по вашим словам, дорогое и хорошее.
— Тогда налью, а вы попробуйте. Не понравится — отставите.
— Да. Спасибо.
Начали с белого, которое, как уверяли, идеально подходит для аперитива и разжигает аппетит перед едой. Сделав глоток, Ён Со сомкнула губы и сглотнула. Знатоком вкуса она не была, но пилось легко, и послевкусие оставалось чистым.
Выпила всего ничего, а в желудке уже разлилось тепло. Но странное дело — привычного отторжения не возникло. Вино оказалось не столько терпким, сколько сладковатым.
Подали первое блюдо дегустационного сета, и ужин пошёл всерьёз. Сотрудники негромко переговаривались и разливали вино.
Ён Со и не заметила, как опустошила бокал, и ей налили второе — чилийское винтажное. На вкус оно было гуще первого, но глубокое, с приятной сложностью.
— О, адвокат Сим. А вы неплохо пьёте.
— Вкуснее, чем я думала. И сладкое.
Ён Со тихо засмеялась и снова пригубила вино.
Надо же — приходит, оказывается, и пора, когда вино кажется сладким. Может, оттого, что сама жизнь на вкус была ещё горше.
Главной темой за столом было хобби.
Гольф, теннис, пилатес, плавание — всё, что связано со спортом. Киноклубы и читательские дискуссии ради разговорной практики в иностранном языке, кружки по экономике и финансам.
Были и те, кто по выходным выкраивал время на волонтёрство — бесплатные юридические консультации. Словом, чего только не было.
Сотрудники, разбившись на кучки, вели за едой непринуждённую болтовню, а Ён Со кивала, будто поддакивая. На деле же она почти не понимала, о чём идёт речь.
Голову целиком занимал Хи Дэ; как ни старалась стряхнуть эти мысли, они липли намертво, словно пыль.
«Так что можешь ненавидеть меня сколько угодно. Ведь нет ничего важнее вашего будущего, адвокат».
Один раз — голос Хи Дэ.
«Адвокат. Я не хочу оставлять в жизни нашего Хи Дэ ни единого изъяна. Хочу, чтобы он спокойно, шаг за шагом, прошёл предначертанный путь и в конце концов добрался до того самого кресла, в котором сидит отец исполнительного директора Юна».
Один раз — голос его матери.
Они зудели над ухом по очереди, и от этого можно было сойти с ума. «И почему так рассеивается внимание?».
— Адвокат Сим?
Тоска совсем сгустилась — а не уйти ли всё-таки из компании, как велела его мать, нет ли иного выхода…
— Адвокат Сим?
— А?.. А, да. Простите.
Замечтавшись, Ён Со не услышала, как её окликает сосед по столу, и теперь выпрямилась. Тот указал на вино.
— Ещё бокал? А то у вас пусто.
Ён Со уставилась на пустой бокал. «На душе так тяжело — вот бы выпить и забыться, как было бы хорошо».
Поколебавшись мгновение, она покачала головой и улыбнулась.
— Не нужно. Если выпью ещё, будет тяжело.
— Ну хорошо. Тогда адвокат Сим пас.
К затуманенному сознанию она была непривычна. И показывать хмель на корпоративе не хотелось. Да и слаще реальность от пары бокалов не станет…
Решив, что на хорошем вине и стоит остановиться, Ён Со выпила воды.
— Так, а теперь возьмёмся за вино, которое принёс адвокат Ким. Аплодисменты адвокату Киму за изысканное угощение!
Вслед за коллегами Ён Со тоже тихонько похлопала. Как она ни пыталась сосредоточиться на застолье, в голове набухали одни тревожные мысли — словно шар, готовый вот-вот лопнуть.
Тянулось пустое, ничем не примечательное, скучное время…
Отчего же даже дыхание казалось едким, как чад?
Голова, похоже, уже знала ответ…
— Ну, с едой покончено, так что съедим десерт и потихоньку расходимся.
— Да, начальник.
— Да, поняли.
И чем дальше, тем крепче она стискивала эту мысль и убегала с ней подальше.
Чтобы та не достучалась до сердца.
Подпольная контора интернет-казино без всякого стеснения обосновалась в одном из сеульских небоскрёбов — многофункциональной высотке, что зовут верхушкой города.
Чхве Дэ Сик заглянул туда и прошёл короткое собеседование. Ни проверки личности, ни резюме не требовалось. Всё равно среди тех, кто сюда приходил, не было ни одного с нормальной жизнью и нормальным складом ума.
Сотрудник конторы объявил Чхве Дэ Сику, что с завтрашнего дня тот переходит на казарменное положение. Для самого Чхве Дэ Сика это был отличный шанс: отсидевшись в подпольной конторе, он рассчитывал рано или поздно поймать какую-нибудь возможность.
Жить в розыске оказалось до того просто, что он совсем осмелел и с гордым видом вернулся в мотель.
Выйдя из такси и направляясь ко входу, Чхве Дэ Сик вдруг замер. Перед стойкой стояли двое мужчин, и предчувствие было нехорошее.
Встретившись взглядом с портье, Чхве Дэ Сик мигом развернулся и выскочил обратно на улицу. Портье тут же вытянул руку, указывая ему вслед.
— Вот, это он!
Детективы разом обернулись и бросились за Чхве Дэ Сиком, что сломя голову удирал из мотеля.
Тремя часами ранее детектив наведался в парикмахерскую, встретился с осведомителем и с согласия владелицы просмотрел записи камер. Хозяйка всё это время недовольно хмурилась, но мужчина на записи, как ни удивительно, и впрямь оказался Чхве Дэ Сиком.
Тот, кого считали уже сбежавшим на контрабандном судне, был в Сеуле. Расследование резко набрало ход; быстро отследив его передвижения, вышли на мотель, где он остановился.
— Туда! Туда!
Детективы мчались за рванувшим прочь Чхве Дэ Сиком. Удирая переулками, тот выскочил на большую улицу и понесся напролом, грубо расталкивая прохожих.
Он не хотел попадаться. Ни за что не желал отдавать им победу.
Завтра он мог бы начать новую жизнь. Продержаться бы ещё один день — и всё бы сложилось.
— Прочь, блядь!
— А-а!
— Прочь, кому говорю! Пока всех не поубивал! Прочь!
Расталкивая людей как попало, Чхве Дэ Сик орал во всю глотку. Перепуганные прохожие шарахались в стороны.
Но сколько ни беги, погони, подобравшейся уже к самому горлу, не миновать. Чхве Дэ Сик бежал, стиснув зубы, и в конце концов угнал чью-то машину — водитель ненадолго оставил её у обочины, заскочив в аптеку.
Вр-р-рум…
Он тут же вдавил газ и торопливо вывернул руль. Гнавшиеся следом детективы проводили взглядом вырвавшегося на дорогу Чхве Дэ Сика и запросили подкрепление из участка; а тот, как безумный, метался из ряда в ряд и мчался, проскакивая на запрещающий сигнал.
Вскоре под вой сирен начали стягиваться полицейские машины.
Чхве Дэ Сик нёсся без оглядки, словно выписывая на дороге рискованные кульбиты.
— Ха-а… Время тянется, блядь, как назло…
Хи Дэ, оставшийся в офисе и сам вызвавшийся на сверхурочную, глянул на часы и пробормотал себе под нос.
Прознав, что у команды Ён Со корпоратив, он разыскал начальника и под шумок выведал место. Чтобы добыть эту мелочь, он, узнав о совещании начальников отделов, добрых полчаса слонялся по коридору.
Корпоратив проходил в ресторане дегустационных сетов. Ужин занимал часа два с лишним, но это же корпоратив, без вина не обойдётся, так что завершения он ждал часа через два с половиной — три.
— Поеду забирать — огребу…
Хи Дэ развернул кресло и уставился в окно. Ночные виды погружённого во тьму города его нисколько не занимали; вот только при мысли, что где-то там, в темноте, есть Сим Ён Со, на душе делалось муторно.
Знать, где находится человек, по которому скучаешь, — сущая мука. А то, что она близко и стоит лишь двинуться, чтобы встретиться, — и вовсе пытка.
— Долгожителем стану, видать. Уж как Сим Ён Со меня клянёт.
Словно невзначай разжившись долголетием, Хи Дэ протяжно выдохнул. Вспомнил, как в лифте Ён Со огрызалась злее обычного, — и только выпятил губы.
Навязываться той, кому он противен, не хотелось. И оставаться там, откуда гонят, тоже.
Но что-то всё никак не верилось. Жёсткие слова, что она бросала, не звучали правдой; наоборот, казалось, будто она держится из последних сил, — и от этого на сердце становилось только муторнее.
— Всё-таки человеку важен не сон, а его толкование [2].
[2] корейская поговорка: смысл происходящего определяется не самим событием, а тем, как его истолкуешь, — обычно в выгодную для себя сторону.
Стерев с лица недавнее уныние, Хи Дэ поднялся, подхватил пиджак и заторопился с работы.
Тянуть кота за хвост было не в его характере, так что сегодня ночью он, чем бы это ни кончилось, доведёт дело до развязки.
«В этой осточертевшей войне — либо я побеждаю, либо ты сдаёшься».
— Вот так. Сегодня доведём всё до конца. Сим Ён Со.
Из двух одно она да выберет. Впрочем, ни тот, ни другой исход его не пугал.
Безумная гонка
Чхве Дэ Сик грубо вывернул руль. Бешено сигналя, он мчался по дороге, не сбавляя хода.
— Ну, поймайте меня. Поймайте, ну! Блядь!
Би-би-ип!..
Не переставая сигналить, Чхве Дэ Сик обгонял всё подряд. Он играючи проскакивал на красный и нёсся как попало; встречная машина ударила по тормозам, врезалась в соседнюю — и пошла цепь столкновений.
Дорога вмиг превратилась в хаос. Грохот, лязг сталкивающегося металла — а Чхве Дэ Сик гнал как помешанный.
Он выехал на встречную полосу забитой дороги, прокладывая путь там, где его не было. Весь урон ложился на простых горожан. Тем временем поднялся вертолёт и двинулся по его следу.
Когда вой сирен слился с гулом вертолёта, в глазах Чхве Дэ Сика вспыхнул огонь. Он даже посмеивался, будто наполовину спятил. Небывалое, доселе неизведанное чувство взметнулось до самой макушки, и, давно потеряв и цель, и смысл, он лишь продолжал свою безумную гонку.
Умереть вот так, на полном ходу, казалось ему не таким уж плохим исходом. Руки на руле двигались уже отчаянно, а на лице жутко стыла улыбка, никак не вязавшаяся с происходящим. Вопреки всей спешке взгляд мутнел всё сильнее, и под конец рассудок вовсе покинул его.
— Сволочи, какие же сволочи…
Из него выплеснулась ненависть без определённого адресата. Чистый взгляд жертвы. Чувство вины за то, что он довёл жену до смерти, казалось теперь далёким, как события прошлой жизни.
Полицейские машины позади, вертолёт над головой. Дорога, обращённая в свалку.
Будто он попал в кадр из фильма. Так какой же это фильм — со счастливым концом или с печальным?
Он нёсся к развязке, но дешёвой, пустяковой концовки себе не желал.
Гнал без памяти — и дорога вдруг опустела. На встречной полосе уже перекрыли движение, но откуда ему было знать. Теперь, с совсем уже безумным взглядом, он как одержимый давил на газ, набирая скорость.
И тут вдруг всплыли слова, что говорила Ён Со, протягивая ему документы.
«По результатам проверки узор, обнаруженный на подошве, оказался узором педали газа; и на самой педали газа точно так же отпечатался узор подошвы вашей обуви, господин Чхве. Это доказывает, что на педаль газа нажали с силой».
Носок, давивший на газ, налёг сильнее.
В глазах снова сверкнуло пламя. Со зрачками, сузившимися в точку, Чхве Дэ Сик скрипнул зубами. Будто бросая Ён Со вызов, он вдавил педаль ещё крепче и прибавил скорость.
Мчаться по дороге, с которой схлынули все машины, — словно дорога в рай. Тормозить ему было уже нечем: в нём самом не осталось тормозов. С обезумевшим взглядом он мотал руль из стороны в сторону, изображая хозяина дороги.
Без всякой причины сигналил и орал, как зверь. Накатывало наслаждение, дошедшее до самого предела. Вот тогда-то.
Он несётся — и видит на тротуаре Ён Со. Сквозь эту тьму, среди всех людей, словно знамение свыше…
— О-о? Эта сучка, это она!
Он видел одну только Ён Со, что застыла, уставившись в телефон. Едва она, будто обведённая золотой каймой, заполнила собой его взгляд, Чхве Дэ Сик захохотал, запрокидывая голову.
— Эй, вот, значит, как я тебя встречаю. Само небо мне помогает! Сучка ты драная!
Вр-р-ро-ом!..
Чхве Дэ Сик с силой вдавил газ и ринулся на тротуар. В это мгновение он мечтал о печальном конце — и одновременно о счастливом.
Корпоратив третьей юридической команды, на котором подчистили даже десерт, завершился. Начальник ушёл первым, сотрудники один за другим разъезжались на такси.
Оставшись последней, Ён Со рассеянно смотрела на дорогу. «Взять такси — или, раз время непонятное, поехать на автобусе?»
Она медлила, не в силах решить даже такой пустяк. Будто отказавшись от всяких мыслей, голова не отдавала никаких команд, ничего не выбирала. Ён Со просто стояла с пустым взглядом, раз за разом протяжно выдыхая, а потом достала телефон.
Вопросов, которые хотелось задать Хи Дэ, скопилась целая гора.
«Так что можешь ненавидеть меня сколько угодно. Ведь нет ничего важнее вашего будущего, адвокат».
Что же такое он узнал? Ран, засевших глубоко, было слишком много, и сразу понять, что именно он разгадал, оказалось трудно. Но смутно, кожей, чувствовалось: её настораживала та история, когда Хи Дэ публично проехался по Мин Уку в соцсетях, и не давала покоя вчерашняя встреча с его матерью.
— Спросить, что ли…
«А не позвонить ли ему вот так, словно с ума сойдя, и не спросить ли. Почему он сказал мне такое. И что именно значат эти слова».
Подумав об этом, Ён Со вдруг невесело усмехнулась. Ну спросит, ну узнает ответ.
«И что тогда изменится?..»
Она качнула головой, словно беря себя в руки. Если копнуть в сердце чуть честнее — услышать его голос хотелось сильнее, чем спросить. Ей казалось, что в лифте она выплеснула слишком много холодных слов, и это терзало её до боли.
А если бы она вернула ему его чувства словами помягче, подобрее — как бы всё было? Тогда, наверное, не было бы так мучительно.
— Хватит думать о ерунде, домой иди, домой.
«Если я сама себя не удержу, никто моё сердце не удержит». Отрезав это бормотанием, Ён Со достала из сумки наушники и вставила в уши. Слушая льющуюся музыку, осторожно прибавила громкость. Когда звук стал таким громким, что вышибал из головы все мысли, бьющий в виски ритм будто заглушил стук сердца.
Даже смешаться с толпой казалось ей непосильным, и она решила вызвать такси. Пока искала машину в телефоне, на слух опустилась нежная мелодия. И само собой она осталась одна, отрезанная от мира.
Она вызывала такси прямо туда, где стояла. Почему-то поблизости машин не было, и поймать никак не удавалось. И верно — дорога была пустыннее обычного; недоумевая, что случилось, Ён Со подняла голову.
Всё произошло в одно мгновение. Тогда, когда она осталась совсем одна, выпав из мира и оставшись наедине с собой, — именно тогда.
Кто-то, внезапно возникший, с силой толкнул её, и удар сбил её с ног.
— Х!..
Кажется, толкая, он что-то громко крикнул, но она не разобрала.
Бах-х-х!..
От сильного толчка Ён Со повалилась навзничь и покатилась, наушник выпал. В тот же миг, как на уши обрушился грохот, со всех сторон хлынули людские крики, а перед глазами оказался взлетевший в воздух Хи Дэ.
Подброшенное вверх тело Хи Дэ очень медленно опустилось на землю. С глухим стуком — бух — оно забилось на асфальте.
Лёжа, Ён Со смотрела на падающего Хи Дэ. Машина, врезавшаяся в тротуар, сдала назад и снова рванула по дороге, но замечать такое было некогда.
Как у человека с малокровием, перед глазами потемнело, а потом медленно прояснилось…
Глядя издалека, как Хи Дэ несколько раз дёрнулся, Ён Со лишилась всякого выражения лица. Она смотрела — и не могла поверить тому, что видит, не могла принять страх, вонзившийся в сердце.
— А… не, нет. Нельзя. Нельзя…
Тело, сердце, голова и губы жили каждый сам по себе. Хотелось вскочить, но ноги не слушались; хотелось крикнуть так, чтобы разорвалось горло, но она будто разучилась говорить и не могла толком издать ни звука.
Несколько раз содрогнувшись, как в припадке, Хи Дэ медленно повернул голову и посмотрел на Ён Со. Вокруг творился хаос, но, как ни странно, ни один звук не примешивался, и казалось, слышен лишь слабый шорох того, как он смыкает и размыкает веки.
Ён Со упёрлась ладонями в землю и поползла, волоча ноги. Время, за которое она, таща ставшее чужим тело, добиралась до него, тянулось как вечность.
Из-под головы сочилась алая кровь…
И подумалось: вот он-то и есть сон.
— Ис… исполнительный директор.
Впервые прорезался голос. Слёзы дождём капали одна за другой, всё тело колотила дрожь, и ничто из этого не было подвластно её воле.
— Вы… вы как? Слышите, слышите меня?
Когда Ён Со спросила, Хи Дэ очень медленно смежил и поднял веки. Будто отвечая: слышу твой голос.
Дышавший прерывисто, толчками, Хи Дэ снова прикрыл и открыл глаза, словно подзывая ближе, и Ён Со прижалась лицом к его уху. Все мышцы её тела, казалось, ходили ходуном в безудержной дрожи.
Послышался его слабый голос. Лицо Ён Со застыло, будто у неё перехватило дыхание.
— Не плачь…
«Во мне не было ни одной нормальной части — оттого-то я и ждала печального конца…»
«А под конец меня поджидали бы лютое одиночество и тоска».
«Ведь беда не обойдёт меня стороной. Ни разу не обходила».
— Скорее звони сто девятнадцать…
«Наверное, ничего не выйдет».
«Кажется, нам не суждено быть вместе».
— Я ведь без тебя помереть не смогу — обидно слишком…
«А я-то именно так и думала».
Если бы это был сон
Безумная гонка, развернувшаяся посреди Сеула, оборвалась довольно скоро. Заметив Ён Со, Чхве Дэ Сик рванул на тротуар и сбил внезапно бросившегося наперерез Хи Дэ. Увидев, как того отбрасывает, он снова пустился в бегство — и был схвачен полицией, поджидавшей его на перекрытой дороге. Так опустился занавес.
Сдался он не покорно. Под конец Чхве Дэ Сик протаранил полицейскую машину и только тогда остановился. Доставленный в больницу ни живым ни мёртвым, он лёг на операционный стол — хирург взялся за дело с твёрдым намерением во что бы то ни стало его спасти.
Пока оперировали Чхве Дэ Сика, в другой операционной шла операция Хи Дэ. Перед дверью с горящей красной лампой Ён Со, привалившись к стене, бессмысленно смотрела в пустоту.
Брюки на коленях были изодраны, перёд рубашки — весь в крови. Садясь в скорую, она не захватила сумку, а телефон разбился и не подавал признаков жизни.
Едва держась спиной у стены, Ён Со опустила взгляд на свои руки. Между пальцами запеклась алая кровь; стоило взглянуть — и срывался стон.
Прямо у неё на глазах, не дав ничего предпринять, случилось то, чего она ни разу даже вообразить не могла. Снова и снова прокручивалось одно: как он взлетает в воздух, пока она падает. Сколько ни мотала головой, сколько ни жмурилась — мысли не желали останавливаться.
«Скорее звони сто девятнадцать, вызывай скорую… Я ведь без тебя помереть не смогу — обидно слишком…»
Договорив прерывающимся, утекающим голосом, Хи Дэ тут же лишился сознания. Когда его веки медленно смежились, ей на миг привиделось, будто из тела ускользает обитавшая в нём душа.
Стоило Хи Дэ закрыть глаза, как на место примчалась скорая, поднятая по десяткам одновременных звонков. Бригада быстро погрузила Хи Дэ в машину и взяла с собой Ён Со как сопровождающую.
Пока ехали в больницу, Ён Со рыдала в голос. Так, навзрыд, она не плакала ни разу в жизни. Крепко сжимая его обмякшую руку, она рыдала, как человек, у которого жизнь стёрли в порошок, и без конца тряслась, словно борясь с лютым холодом.
Едва добрались до больницы, Хи Дэ увезли в операционную, а Ён Со замерла перед ней. Заметив, что она сильно хромает, врач предложил её осмотреть, но Ён Со не шелохнулась.
Жестоко подвёрнутая лодыжка вспухла, но к боли она была глуха. Всё тело саднило от ушибов и ссадин, но и этого она не чувствовала.
Кажется, ещё ни разу в жизни она не желала чего-то так отчаянно. Будь это возможно, будь это нужно — она вынула бы из себя что угодно и отдала ему. Нет — отдала бы и собственное дыхание, ещё теплившееся в ней.
Стоило вспомнить его последний облик — истерзанный, изломанный, на грани между жизнью и смертью, — и казалось: что тут не отдашь, чего испугаешься, даже если придётся вызваться умереть самой.
«Я ведь без тебя помереть не смогу — обидно слишком…»
Она закусила губу до крови и лишь тихо постанывала. Чуть ослабь она хватку — и тут же рухнет, зайдётся в рыданиях; поэтому, через силу, она вдыхала и выдыхала самую малость воздуха.
Сжав в кулаке одни лишь кончики пальцев, измазанных его кровью, она дышала рвано, толчками. Не раз по спине пробегал холод и подкатывали мурашки, и каждый раз она смотрела на освещённую операционную и складывала ладони.
Сколько прошло времени?..
Сколько ни ждала, он не выходил, а она всё стояла, застыв, как каменный истукан.
И тут издалека донеслось несколько сбившихся, потерявших ритм шагов. У Ён Со уже не было воли даже повернуть голову на звук — лишь поднимались и опускались веки.
— Хи Дэ, Хи Дэ!..
Имя, такое сияющее, что и произнести было трудно, отозвалось болью, будто рассекая грудь.
— Хи Дэ, наш Хи Дэ, где наш Хи Дэ?!
Что вопль, погребённый в этом имени, пронзительно скорбен, можно было понять по одному голосу.
Оттолкнув даже поддерживавшего её секретаря, его мать добралась до операционной. По белому как мел лицу разлился невиданный прежде ужас. В зрачках не было ни тени мысли, а помертвевшее выражение говорило об оборванной надежде.
Бессмысленно глядя на светящееся табло «Идёт операция», Джин Хва увидела имя «Юн Хи Дэ» и пошатнулась. Когда секретарь подхватил её, она качнулась и застонала.
Горе мерить нельзя, но это был стон иного порядка. Самый надрывный из всех, что доводилось слышать, — стенание, захлёбывающееся в нестерпимой муке.
Отрицая реальность, Джин Хва лишь смыкала и размыкала глаза, не сводя их с имени сына, а потом медленно повернула голову и посмотрела на Ён Со. Едва взгляд упал на стоящую с низко опущенной головой Ён Со, всю заляпанную кровью, тело Джин Хвы переломилось.
— Госпожа, госпожа…
Секретарь поспешно подхватил её под плечи. Джин Хва, не владея телом, лишь стонала, а потом вдруг распахнула глаза и шагнула к Ён Со.
Пока ехала в больницу, узнав, что Хи Дэ ранен, Джин Хва выслушала по телефону объяснения от полицейского с высоким чином. По его словам выходило такое, что вся кровь будто отливала от тела, — но поверить, не увидев собственными глазами, было невозможно.
— Ты, ты… так это всё-таки ты…
Сжав сухой кулак, Джин Хва — тук — ударила Ён Со по плечу. Ён Со лишь молча стояла, опустив голову. Как громоотвод, принимающий на себя весь гнев, она позволяла его матери делать что угодно — как той заблагорассудится.
— Это ты, ты всё-таки. Всё-таки нашего сына…
Бессильной рукой она снова ударила Ён Со по плечу. Раз, другой, третий — и Джин Хва, с залитым слезами лицом, наконец сорвалась на визг.
Будто весь гнев стёкся ей в руки, Джин Хва грубо тряхнула Ён Со за рубашку. Пуговицы оторвались, обнажив надетую под низ майку, но Ён Со не оказала ни малейшего сопротивления.
— Спасая тебя… мой сын… тебя! Тебя!.. А-а-а-а!.. — Вопль Джин Хвы заполнил весь коридор. Ён Со, крепко зажмурившись, дрожала плечами. Это была не обида и не горечь — острая скорбь, делившая боль Джин Хвы пополам.
— Как ты могла! Ты! Как ты могла — нашего сына! Как!
— Простите…
По щекам лишь капали слёзы.
— Простите… простите…
— Нет… нет… это не так… не та-а-ак!
Джин Хва мотала головой и крепко вцепилась в одежду Ён Со. Извиваясь всем телом, она стиснула в кулаке кровавые пятна сына.
— А-а… а-а-а… что же… что же теперь с нашим Хи Дэ…
— Простите… правда… правда, простите…
— Спаси его! Спаси моего сына! Спаси, моего сына!.. А-а-а!.. — В тот миг, когда в ноздри пополз тошнотворный запах крови, Джин Хва так и осела на пол.
«Я недавно ходила к гадалке, и она сказала: пусть Хи Дэ стережётся машин — ты ему хорошенько передай. Хотя что толку говорить тому, кто машинами торгует, чтоб машин остерегался».
Вспомнив слова свекрови, которые она с усмешкой пропустила мимо ушей, Джин Хва тяжело, рвано задышала. Будто кто-то стиснул ей горло — дышать толком не выходило, и казалось, вот так она и умрёт.
Надо было сказать сыну. Предупредить. Не отмахиваться, а сказать.
Будь иначе — было бы по-другому? Не случилось бы такого?
— А-а… прошу… прошу, спаси моего сына… спаси…
«Хи Дэ, прости, мама виновата…»
— Прошу… нашего сына… моего сына… прошу, спаси…
— Госпожа! Госпожа!
Джин Хва рухнула на пол коридора и тут же лишилась чувств. Она обмякла, словно собиралась вслед за сыном решить, жить ей или умереть, и секретарь принялся звать врача из глубины коридора.
Страшнее этой картины не бывало.
Потерявшую сознание Джин Хву положили в VIP-палату, а спустившийся к операционной секретарь встал перед Ён Со.
— Скоро прибудет председатель. Вам, адвокат, лучше было бы вернуться домой.
— …
Будто не сумев истолковать услышанное, Ён Со лишь смотрела пустым взглядом. Тогда секретарь снял пиджак и накинул на неё. Как человек, не понимающий, что с ним делают, Ён Со подняла руку, а продев её в рукав, снова безвольно уронила.
Застёгивая пуговицы пиджака, секретарь смотрел на Ён Со. Поглядев на её перепачканное лицо, он достал из сумки влажные салфетки и вытер ей лицо, а потом и руки.
Затем распустил собранные в пучок волосы и взял в руку заколку. И этой своей заколкой аккуратно подобрал слипшиеся от крови, растрепанные волосы Ён Со.
Оглядев её с головы до ног, секретарь заговорил:
— Адвокат. Я положил вам в карман пиджака свою визитку.
— …
— И ещё я подготовил машину. В конце коридора стоит наш менеджер Хван — идите за ним, он доставит вас прямо до дома. Журналистов много, так что лучше выходить через подземный этаж.
Ён Со медленно опустила и подняла веки.
— Когда вернётесь домой, я отдельно сообщу вам, как всё прошло.
— …
— Оставаться здесь — только наживать неловкость. Вы ведь и сами сильно перепугались; поезжайте домой, отдохните. А завтра покажитесь врачу.
В ответ на объяснения секретаря Ён Со медленно кивнула. Голова понимала, но ноги не двигались с места.
— Помочь вам идти?
— Нет... Спасибо за заботу.
Это вышло механически. Ён Со попрощалась, опустив голову, и секретарь махнул рукой: уходите скорее, пока не прибыл председатель.
Прежде чем тронуться, Ён Со ещё раз пристально посмотрела на операционную.
«Вот бы эта наглухо закрытая дверь отворилась — и он вышел бы оттуда. Как ни в чём не бывало. Пусть бы посмеялся, поддел: что, испугалась, что я умру? — лишь бы хоть теперь сказал, что всё это сон. Как было бы хорошо».
— Вам пора идти, адвокат.
— Да... Хорошо.
Когда секретарь поторопил её ещё раз, Ён Со оторвала от пола никак не желавшие двигаться ноги.
Ей хотелось остаться рядом с ним, но это было не позволено — да и права такого у неё не было.
Течёт и замирает
[Исполнительный директор Юн Хи Дэ из семьи Пэкмун без сознания… 16-часовая операция]
[Чхве Дэ Сик: «Хотел убить адвоката». Не раскаивается]
[Пятнадцать минут «бешеной гонки» в центре города]
[Исполнительный директор Юн Хи Дэ закрыл собой сотрудницу… волна поддержки]
[«Убийца, каких не видывал свет»: «Один умирать ни за что не стану»]
[Темперамент на «неконтролируемом ускорении»: Чхве Дэ Сик — «ни о чём не жалею»]
Осознав, насколько серьёзно состояние Ён Со, компания дала ей внеочередной отпуск. Это было распоряжение председателя.
С гипсом на ноге из-за разрыва связок Ён Со зашла с нового, только что подключённого телефона на новостной портал и пробежала глазами статьи. Мир по-прежнему гудел; обсуждая состояние всё ещё лежавшего без сознания исполнительного директора Юн Хи Дэ, люди мололи что попало и как попало, приплетая небылицы — будто змее пририсовывали ноги.
Пробежав глазами по статьям безо всякого выражения, она открыла папку с сообщениями. От главы секретариата Чона, обещавшего докладывать о состоянии Хи Дэ, пришло два сообщения.
Одно — когда закончилась операция.
И ещё одно — что сознание пока не вернулось и он свяжется, как только Хи Дэ придёт в себя.
С тех пор минуло несколько дней, но больше вестей не было. Впрочем, даже без сообщений Чона довольно было открыть телефон, чтобы узнать, как он. «Так радоваться ли, что он — один из крупнейших чеболей?» — подумала Ён Со, опуская телефон.
За эти несколько дней Ён Со сильно осунулась. Спать глубоко не получалось — будто она ночевала под открытым небом; есть не могла — словно у неё открылась анорексия. Открывала ли глаза, закрывала — никак не удавалось выйти из взвинченного бодрствования; её душил сонный паралич, а от неведомой тяжести в груди то и дело подкатывала тошнота.
Волосы лезли клочьями, кожа потускнела. Прежде ясные глаза замутились, губы пересохли до трещин.
И вот однажды забившаяся в угол комнаты Ён Со, что только и могла тяжело дышать, в гипсе вышла из дома.
Она тут же села в такси и поехала в компанию — и тут взгляд зацепился за указатель, показывавший дорогу к больнице, где он лежал.
От компании до больницы было близко. Засмотревшись на внезапно подвернувшийся указатель, Ён Со украдкой сжала кулак.
В его палату, находившуюся под охраной, нельзя было попасть никому, кроме близких. А поскольку признавать её «близкой» никто бы не стал, переступить порог палаты ей не светило даже в мечтах.
Даже от одного указателя становилось невыносимо, но поделать ничего было нельзя, и Ён Со плотно прикрыла глаза. Ничего не ведавшее такси миновало указатель и вскоре высадило её перед компанией.
Ён Со прошла через турникет по прихваченному с собой пропуску. Когда она заковыляла на костылях, на неё устремились взгляды, и узнавшие её зашептались.
Стоило ей встать у лифта, как люди принялись на неё коситься. Спокойно глядя прямо перед собой, Ён Со вошла в кабину — но за ней никто не последовал, и двери закрылись.
Добравшись до юридического отдела, Ён Со сразу пошла к начальнику. И подала заявление об увольнении.
Когда она протянула заявление, начальник нахмурил брови.
— Адвокат Сим. Стоит ли так-то? Отдохни, приди в себя, а потом выходи на работу. Председатель сказал давать тебе сколько угодно времени.
Начальник отодвинул заявление, словно отказываясь принимать, но Ён Со подвинула его обратно.
— Я долго думала, прежде чем решиться, так что прошу принять. Перед уходом подам и электронное заявление.
— Адвокат Сим.
— Как я могу здесь работать, начальник?
Когда Ён Со тихо продолжила, начальник умолк. Её спасали — и едва не погибла ни в чём не повинная жизнь; каково же ей с этим грузом вины на душе.
— Эх… вот ведь, что за беда такая.
— Простите.
— Какое «простите». Чем ты-то провинилась? Не вини себя так. А? Ты ведь, как ни крути, не толкала исполнительного директора под машину. Это была его воля.
Но и утешения начальника ничуть не тронули её сердце.
— Простите. Дела передам без заминок, по максимуму сделаю из дома…
— Брось. Брось. Не работай. С таким-то состоянием куда тебе кидаться в работу? Иди и просто отдыхай, ни о чём не думая. Этак ведь и до беды недалеко.
Начальник внимательно вгляделся в её лицо.
— Заявление пока возьму. Давай. Возьму, но в одиночку решать такое я не могу, нужно ещё доложить наверх, так что имей в виду и побудь дома. Я всё понимаю — и сумбур, и боль, — но давай не рубить сплеча, подождём немного.
— …
— С исполнительным директором ведь, а? Ещё ничего не решено. Он бросился спасать сотрудницу — а ты уйдёшь из компании. Это ж какая нелепость выйдет? Очнётся — да как ему будет обидно. Разве нет?
Начальник перебирал в руках её заявление. Учтивость Ён Со, нарочно подготовившей бумажное заявление по всей форме, сегодня казалась особенно горькой.
— Пока возьму. Подержу у себя, а там ещё свяжемся. Не думай об этом, отдыхай как следует.
— Как решится — сообщите, начальник…
Ён Со сказала это так, будто ставила точку, и поднялась. Когда она встала, взяв костыли, начальник тоже поднялся и посмотрел на неё.
— Сколько раз повторять: ты не виновата, адвокат Сим.
Жгучее чувство, комом подступавшее к горлу, она с силой подавила.
С трудом сглотнув сухую слюну, Ён Со слабо улыбнулась.
— Я пойду, начальник.
— …
— Спасибо вам за всё это время.
Она сняла с шеи пропуск и положила на стол. Это был конец.
Прибравшись на рабочем месте, Ён Со подала электронное заявление об увольнении. Затем собрала вещи, оформила доставку, коротко простилась с коллегами и вышла из офиса.
Как и при входе, люди провожали её взглядами. Это была жизнь, спасённая сыном чеболя, и Ён Со прекрасно понимала, сколько разных смыслов вложено в эти взгляды.
Смиренно принимая их, она вышла из вестибюля. Глядя на загруженную дорогу, хотела поймать такси — как вдруг сзади её окликнули.
— Сим Ён Со?
На зовущий голос Ён Со медленно обернулась. Видеть никого не хотелось, ни слова произносить не хотелось, но…
— Ты как, в порядке?
Подошедшим оказался не кто иной, как Мин Ук.
Ён Со застыла, лишь молча глядя на него, и Мин Ук, смущённо скривившись, указал на здание напротив.
— Тут рядом площадка для гольфа, где я тренируюсь. Шёл мимо.
Надвинув кепку поглубже, чтобы не узнали, Мин Ук подступил чуть ближе.
— Удели мне минутку. Есть разговор.
Ён Со ничего не ответила.
Войдя с Мин Уком в кафе, Ён Со села. С её больной ногой кофе вместо неё взял Мин Ук и поставил перед ней чашку.
— И ты тоже выглядишь не ахти. Ну и наделал дел этот Юн Хи Дэ. Хотя нет — стольких спас, что ли.
Бормоча, Мин Ук уселся напротив. Ён Со прикрыла и открыла глаза, глядя на него.
— Так у вас ещё остался разговор?
— Эй, я и не начал, а ты уже наезжаешь. Совсем меня застращаешь — как я говорить-то буду?
Мин Ук замахал руками: не пугай так. От того, что усталость за пару минут навалилась ещё сильнее, Ён Со протяжно выдохнула.
— В тот день, когда мы с тобой пересеклись у кабинета исполнительного директора. Ты ведь знаешь, что в тот день Хи Дэ меня в хлам разнёс?
Помявшись, Мин Ук заговорил, и Ён Со после паузы ответила:
— Нет. Не знала.
— Не знала? Ха, Юн Хи Дэ. Дверь в щепки разнёс, стекло вдребезги, и мало того — публично проехался по мне в соцсетях, всю жизнь мне поломал. Сказал, что идёт к отцу, а сам по камерам всё, что я говорил, прослушал.
— …
— Короче, Юн Хи Дэ в тот день устроил адскую дичь и всё разнёс. Так что я теперь вроде как на покаянии. И знаешь — ни один человек мне после этого не позвонил. Понял я тогда, какой помойкой была моя жизнь, сколько лет впустую землю копал.
Глядя на людей, что потешно отвернулись от него, будто только и ждали его падения, он задумался: что проку во всех этих блестящих связях? В том, что в трудный час не осталось рядом ни одного друга, кто протянул бы руку, виноват был он сам.
— Поначалу было так стыдно, что я зубами скрипел, а как время прошло — стал на себя оглядываться. Честно говоря, я ведь Хи Дэ боготворил. Со старших классов. Красивый, способный. Что бы он ни делал — всё мне казалось таким классным, и так я ему завидовал. Завидно было.
— …
— Если заранее оправдаться — то вот так. Я ведь тогда… пришёл к тебе и наговорил всякого, наверное, потому, что Хи Дэ тебя любил, — и мне хотелось хоть тебя сломать. И не думал, что это ранит тебя так сильно; думал, просто на минуту опозорю. Что это перевернёт всю твою жизнь — я правда не знал.
Мин Ук, с побагровевшим лицом, залпом отпил кофе.
— И когда мы потом снова встретились, я ехидничал — честно, не нарочно, просто увидел тебя — и нахлынуло старое; вот, видно, потому и говорят, что человека не переделать. А, я и сам не пойму, что несу.
Мин Ук коротко выдохнул.
— Прости.
Брови Ён Со чуть дрогнули. Мин Ук склонил голову так низко, что едва не коснулся стола.
— Прости. Я во всём виноват. Всё ещё человечишка никчёмный — пока сам на своей шкуре не испытаю, чужого не пойму. Буду каяться и держать себя в руках. Прости.
Извинения тянулись долго, но в какой-то миг в ушах у Ён Со помутнело. Поглядев на склонившего голову Мин Ука, она вдруг подняла глаза.
Чувство, которое она так сжимала в кулаке, оказалось до того пустым. Силы разом схлынули, вырвался лишь невольный смешок.
— Вот так всё и было… Я не с самого начала это замышлял. Только это и пойми. Раз Хи Дэ тебя любит, мне стало любопытно, кто ты вообще такая; думал, наверное, девчонка из богатой семьи, а как походил за тобой пару дней — узнал, что твоя мать работает у Хи Дэ дома…
В конце концов, это сказал не Хи Дэ. Мин Ук всё разузнал сам.
Ён Со, плотно сомкнув глаза, до боли закусила губу.
— В общем, прости. Я всё это время хотел извиниться. Не прошу прощения принять, просто… в общем, вот так.
Не выходило ни смеха, ни слёз…
— Голова кругом, да? Я пойду первым. Как-нибудь потом, если случай выпадет, выпьем с Хи Дэ. Ну, пошёл.
Вот только ей хотелось одного — увидеть его.
На что это променять
Новости об аварии Хи Дэ день за днём не остывали. Хи Дэ, что благодаря яркой внешности уже давно, как говорится, собирал вокруг себя армию преданных поклонников, оставался неугасающей темой в соцсетях и на всевозможных форумах.
Десять дней, полмесяца, двадцать дней — время всё шло, а Хи Дэ, так и не пришедший в сознание после операции, лежал по-прежнему. И вот однажды на рассвете один пост на форуме приковал к себе всеобщее внимание.
Речь шла как раз о том, кто та самая героиня, которую спас Хи Дэ.
Анонимный автор писал, что окончил ту же старшую школу, что и Хи Дэ, и в подтверждение выложил выпускной альбом. По его словам, он был на год младше Хи Дэ и учился в одной параллели с той, ради спасения которой тот бросился под машину.
Имя спасённой — Сим Ён Со. Как известно почти всем, адвокат «Пэкмун Авто». Поразительно, но оба оказались выпускниками одной и той же средней и старшей школы.
В старших классах Сим Ён Со была первой ученицей школы, а благодаря миловидному лицу и приветливому нраву пользовалась любовью одноклассников. Но когда вскрылось, что её мать работает приходящей с проживанием домработницей в доме исполнительного директора Юн Хи Дэ, одноклассники начали её травить, — так объяснял автор.
[Её страшно изводили. Поэтому, едва начался второй семестр, Сим Ён Со забрала документы. Если сложить всё это вместе, я твёрдо уверен: исполнительный директор Юн Хи Дэ попал под машину вместо Сим Ён Со не потому, что она «сотрудница» Пэкмуна, — за этим стоит их собственная история, о которой свет не знает.]
Написанный на рассвете пост через десять минут удалили, но он успел разлететься с огромной скоростью. Фокус сместился с «Юн Хи Дэ» на «Сим Ён Со». Число просмотров новостного видео, где она давала интервью, взлетело, а её данные стали выкладывать до мельчайших подробностей.
Внутренний форум «Пэкмун Групп» тоже захлестнули разговоры об этих двоих. Анонимные сообщества работников всколыхнулись. «Пэкмун Групп» порекомендовала сотрудникам не писать постов, связанных с аварией, но толку было мало.
Только теперь люди, дескать, нашли всему объяснение и принялись добавлять своё. Тот самый блистательный Юн Хи Дэ. Гордость Кореи, всеми любимый Юн Хи Дэ.
История любви о том, как он бросил жизнь ради женщины, что была дочерью домработницы с проживанием, расходилась, словно роман. Кто-то называл это любовью века, а кто-то отрицал слухи: мол, даже школьник сочинил бы правдоподобнее.
Служанка Юн Хи Дэ.
Реакции на Ён Со тоже были самые разные. Общественный гнев из-за того, что первая ученица школы, которую травили за бедность, вынуждена была уйти. Сочувствие к годам, что она в одиночку терпела, страдая социофобией и депрессией. Изумление перед тем, как, несмотря ни на что, она выросла в адвоката, — перед этим переломом её судьбы. И осуждение, и насмешки над её честолюбием и жаждой: имея столько вариантов, она нарочно выбрала «Пэкмун Авто», чтобы быть рядом с Хи Дэ.
Доходило и до комментариев, переходящих всякую черту: «Не мечтала ли Сим Ён Со, разжалобившая всех, стать Золушкой на новый лад?», «Да стоит ли эта Сим Ён Со того, чтобы менять её на жизнь исполнительного директора Юн Хи Дэ?»
Спустя время «Пэкмун Групп» официально заявила, что предпримет юридические шаги в связи с домыслами и слухами, но, несмотря на все усилия, молва не стихала. Чем сильнее пытались заткнуть рты, тем глубже люди погружались в историю Хи Дэ и Ён Со — и, дав волю воображению, сочиняли и выплёскивали всё более трогательные или всё более смелые истории, будто это чистая правда.
А потом появился фан-клуб, объявивший, что будет поддерживать любовь Хи Дэ и Ён Со. Заодно возник и клуб в поддержку самой Ён Со. Люди, восхищавшиеся её тонкими чертами, глубоким взглядом, правильной речью и ясным умом, объявляли себя её фанатами.
Дети, страдающие от школьной травли, стали писать Ён Со письма. Что и сами, когда вырастут, хотят стать такими, как она. Что хотят знать, как она училась, как сумела всё это преодолеть.
Центр внимания сместился с Хи Дэ на Ён Со, а потом — на тех самых «одноклассников», что травили её. Грянуло вот что: некто, назвав себя «свидетелем» тех лет и признавшись, что и сам приложил руку к травле Ён Со, обнародовал данные всех одноклассников.
[Я дружила с Ён Со, но, когда началась травля, отвернулась. Боялась, что затравят и меня, и делала вид, что не замечаю, — а так было нельзя. Будь я чуть смелее — как было бы хорошо; я порой жалела об этом. И вот только теперь, став матерью ребёнка, набираюсь смелости написать. Можете подать на меня в суд. Сколько угодно. Но я хочу, чтобы перед Ён Со вы всю жизнь вымаливали прощение.]
В конце автор привёл имена и фотографии одноклассников. И без прикрас описал, как именно тогда травили Ён Со. А в доказательство выложил свой дневник за первый год старшей школы.
Когда данные стали достоянием публики, реакция была попросту взрывной. Среди них оказались и общественно успешные люди, и киноактёр, и инфлюенсер, а кто-то — пусть и не знаменитость — был просто матерью или отцом обычного ребёнка.
Был учитель, наставляющий учеников на верный путь, был врач, был чиновник.
Люди гневались, как за себя самих. На толпу, растоптавшую юность бедной семнадцатилетней девочки, обрушился яростный шквал осуждения. Будто собираясь преследовать виновных до края земли и покарать, их находили и разносили вдребезги всё, что с ними связано.
Жизнь тех, кто травил Ён Со, в одночасье полетела под откос. Муж, узнав о прошлом жены, охладел; семье из-за протестов людей пришлось закрыть лавку. Дети, узнав о прошлом мамы и папы, допытывались: зачем вы травили подругу?
Виновный, что был врачом, подал заявление о закрытии практики и исчез. Актёр через агентство объявил о добровольном затворничестве; инфлюенсер до последнего всё отрицал, но в итоге удалил аккаунт. Виновного-учителя из-за резких протестов родителей отстранили от должности; а муж одной семьи, обычный служащий, в конце концов уволился под холодными, неприязненными взглядами коллег.
Когда же вытащили на свет и поутихшую было историю о том, как Мин Ук с Хи Дэ порвали отношения, Мин Ук, словно того и ждал, снова завёл аккаунт и выпустил заявление. Он покорно признал, что всё, что ходит в народе, — правда, что травля началась из-за него и что это была самая жестокая вещь, какую человек может сделать человеку…
Оставив этот последний пост, Мин Ук бесстрастно признал свою вину.
Мир ни дня не унимался…
Люди карали виновных вместо неё и него и в очередной раз забили тревогу по поводу повального явления школьной травли.
Но какой теперь во всём этом прок? Хи Дэ не открывал глаз, а Ён Со не показывалась на свет.
Все ждали, но ни он, ни она не появлялись ни перед кем.
Будто их и на свете не было.
— Матушка пришла.
Дверь VVIP-палаты отворилась, и, когда вошла свекровь, госпожа Чан Ю Ран, Джин Хва поднялась с места.
Опираясь на трость и поддерживаемая секретарём, госпожа Чан вошла внутрь и тотчас устремила взгляд на Хи Дэ.
Шагая так, что ноги никак не поспевали за сердцем, она окликнула внука.
— Хи Дэ. Хи Дэ. Бабушка пришла. Ты до каких пор спать собрался?
Заговаривает с ним, но ответа нет. Дыхание поддерживалось кислородным аппаратом, веки были наглухо сомкнуты.
Госпожа Чан опустилась на стул у кровати Хи Дэ и отставила трость.
— Хи Дэ. Пора уже вставать. А? Хи Дэ. Ох-хо… — Госпожа Чан тяжело вздохнула. Глядя на лицо внука, поглаживая его обессилевшую руку, она перевела взгляд на стоявшую рядом невестку.
— Почему он всё никак не приходит в себя. Чем вообще занят главврач Ян, если не может разбудить одного-единственного мальчика.
Слушая упрёки свекрови, Джин Хва тихо заговорила.
— Да разве это вина главврача Яна. Подождём — и очнётся.
— Так когда же. Уже больше месяца прошло — когда наконец?
— …
— Какое там месяц? Скоро два. Если он так и не приходит в себя, надо искать другой выход. Ты что же, веришь одним только словам больницы и сидишь сложа руки? Не выходит в стране — так хоть за границу вези, но разбуди мальчика. Эх… — раздался вновь, под конец, протяжный вздох. Да разве в том, что Хи Дэ не приходит в себя, вина невестки или главврача. Просто в груди так давило и теснило, что с языка сами собой срывались упрёки, которых лучше бы не говорить.
Госпожа Чан снова посмотрела на Хи Дэ и безвольно проговорила:
— А с той, что адвокат, ты виделась?
Сидевшая с потухшим взглядом Джин Хва медленно открыла рот.
— Нет. Не виделась.
Госпожа Чан резко повернула голову и уставилась на невестку.
— Не виделась? Даже не разыскала? Говорят же, она дочь работницы, что когда-то жила у тебя в доме. Весь свет гудит, будто Хи Дэ ещё со школы при ней держался, — а ты даже не разыскала?
— …
— Ты и новостей не читаешь? Ушей, чтобы слышать, нет?
— Разыщу — и что мне делать?
— Что, что такое?
Когда Джин Хва переспросила, госпожа Чан вскинула брови.
— Что делать? Разыскать, само собой. Мальчик в таком состоянии, а? Из-за кого он сейчас таким стал. Как ты, мать называется, можешь стоять в стороне и смотреть на пожар с того берега реки — всему есть мера.
— …
— Сейчас же приведи её. Немедленно найди и приведи ко мне. Не сможешь ты — я сама с ней встречусь и сотру в порошок.
— Это Хи Дэ сам так решил, матушка.
Джин Хва пристально смотрела на сына.
— Хи Дэ сам на это пошёл, и это целиком его воля. Не губите понапрасну невинного человека.
— Что, что ты сказала?
«Сынок, какой же сон тебе снится?»
«Уж верно, не с мамой ты встретился. Раз лицо у тебя такое безмятежное — видно, ты встретил ту девочку».
— Сейчас меня не занимает ничего, кроме того, чтобы Хи Дэ очнулся. И заниматься не хочу.
— Послушай, невестка.
— Оставьте всё как есть. Хи Дэ лежит — какой во всём остальном смысл.
«Хи Дэ. Сыночек мой, Хи Дэ».
«У меня к тебе просьба — сбережёшь свою жизнь?»
Джин Хва оторвала взгляд от лица Хи Дэ и посмотрела на свекровь. А затем, протяжно выпустив сухой выдох, заговорила.
— Если вы намерены говорить такое, впредь, матушка, лучше не приходите.
— …
— Я сейчас не вижу никого, кроме своего сына.
«Об остальном позаботится мама».
Самое расхожее слово
Граница между поздней осенью и ранней зимой была размытой. Свежий ветер вроде бы лишь похолодал — и вдруг в один миг сделался студёным, до краёв налитым морозом.
Не ко времени прошёл дождь, и ветви деревьев сбросили все одежды и оголились. Сумрак приходил рано; так миновал ноябрь и настал декабрь.
Ёлка, установленная в большом универмаге, заранее навевала рождественское настроение. По вечерам жёлтые лампочки тепло освещали дорогу посреди синей стужи, и, даже просто шагая без всякого повода, человек невольно оживлялся.
В больнице, где лежал Хи Дэ, тоже поставили большую ёлку. Особая услуга VVIP-отделения.
И в палате Хи Дэ, размером с целую большую квартиру, появилась ёлка. Дело рук Джин Хвы. В прежде по-спартански пустой палате одна за другой множились её вещи, и теперь палата не уступала обычному жилому дому.
Джин Хва не покидала её. Сидела возле сына и вязала, вышивала, писала маслом, слушала музыку и читала.
Кроме часов сна, она без умолку что-нибудь говорила. Как в те времена, когда растила шестилетнего Хи Дэ, читала вслух книги, пела песни, проговаривала рецепты блюд. А когда занятия совсем иссякали, тихо ложилась рядом с сыном и без конца перебирала, приглаживая, его волосы.
И тогда тоже без устали нашёптывала ему что-то на ухо.
Лёжа с сыном под одним одеялом и приглаживая ему волосы, Джин Хва вдруг перевела взгляд за окно. И сама того не заметив, чуть улыбнулась — улыбкой тонкой, как ниточка.
— Хи Дэ. Снег идёт. Снег.
Видно, небо отяжелело, готовясь пролиться первым снегом. Джин Хва, приподнявшись, смотрела в окно, а потом и вовсе встала и подошла к нему. Отдёрнула штору пошире и стала смотреть на хрупкие снежинки.
— До чего же красиво падает.
Среди сплошной засохшей наготы опускались снежинки. Сперва будто перешёптывались, а немного погодя повалили хлопьями.
Когда снег, такой густой, что застилал взгляд, повалил, словно на картине, Джин Хва слабо улыбнулась. Приложив ладонь к окну, будто желая его потрогать, она нарочно прикрыла глаза.
В эти дни, что бы ни оказалось перед ней, она первым делом загадывала желание — так повелось. Молилась и старому дереву, молилась и перед ёлкой. Не пропускала молитвы перед едой, и даже выпивая стакан воды, сперва молилась.
«Пусть наш Хи Дэ очнётся».
Молилась, как по привычке. «Вот бы чистые снежинки коснулись кожи сына — и он, ощутив холодок, открыл бы глаза, как было бы хорошо».
Медленно подняв веки, Джин Хва коротко выдохнула.
— Хи Дэ. Помнишь? Тебе тогда было лет шесть, кажется? Мы с тобой и менеджером Паком лепили во дворе снеговика.
Дорогое сердцу мгновение.
— А ты ведь слепил двух снеговиков. Я-то, само собой, думала, что один — это мамин снеговик, а он, оказывается, был не мамин. Так ведь? То-то они оба маленькие вышли. Негодник.
Но вот теперь, поразмыслив, она поняла: героиней того снеговика, похоже, была Ён Со.
Додумав до этого, Джин Хва сморщила нос.
— Хи Дэ. В кого ты такой, что любовь у тебя такая глубокая? Тебе правда не было жаль собственной жизни? Не было страшно? Мама такой любви не знала, не довелось, вот и не понимаю толком. И что это такое, не знаю, и что такое вообще бывает — не верится. Ха-а. — Джин Хва подняла голову. Казалось, валящий хлопьями снег тихо-тихо ложится ей на грудь.
Так ведь было и прежде. Когда умерла их собака, Руби, Хи Дэ объявил, что второй собаки в его жизни не будет. Мол, какую ни заведи, ни одна не заменит Руби.
Если не Руби — то никакая собака не имеет смысла.
— И правда, ты знаешь только что-то одно. Как так-то? Ведь может найтись и выбор получше. Как же так.
Мальчик, который знал лишь одно. Который говорил: если знаешь одно, второе уже ни к чему.
Джин Хва вытолкнула глубокий вздох и, скрестив руки, лишь смотрела на падающий снег.
— Хи Дэ. После твоей аварии мама многое поняла. Нет, кажется, у меня просто вся жизнь переменилась.
Когда слёзы закапали одна за другой, Джин Хва, затаив дыхание, всхлипнула. Какие угодно слова — пусть, но только звук своего плача ей не хотелось ему давать услышать.
Ведь неизвестно, когда, в какой миг сын откроет глаза. Откроет — и надо встретить его улыбкой. А значит, всегда надо быть наготове широко улыбнуться. Только эта решимость и владела ею в те дни.
А потому слёзы правильнее было утирать тихо. Скорее выплакаться и перестать. Пока Хи Дэ не огорчился, поскорее уня…
— М-м…
На незнакомый звук Джин Хва замерла, остановив выдох, прикрыла и открыла глаза. А потом резко повернула голову к кровати.
— М-м-м…
Когда послышался сиплый голос, будто сквозь сон, Джин Хва выпучила глаза. Увидев, как вздрагивают кончики пальцев Хи Дэ, она с криком распахнула дверь палаты.
Убедившись, что Хи Дэ приподнял веки, Джин Хва так и осела на пол. И принялась лишь выкрикивать вопли, раздиравшие нутро.
Сколько же она тренировалась, чтобы красиво ему улыбнуться. На деле всё оказалось не так-то просто.
— Медсестра! Медсестра!
«А-а…»
«Время-то, выходит, не возвращается».
— Медсестра! Сюда! Сюда! Медсестра-а! Скорее! Скоре-е-е!
«Хи Дэ. Знаешь ли ты».
«Как же я этого ждала — ты и не представляешь».
Два с лишним месяца Ён Со не двигалась с места в своей комнате. Не смотрела в телефон, не смотрела телевизор.
Лежала навзничь, глядя в потолок, и так проводила время. Часы, каждый длиной в тысячу лет, складывались в день, и так — два дня, неделя, месяц.
Даже когда ничего не делаешь, время неспешно течёт… убивать жизнь, оказывается, так легко.
И вот однажды Ён Со вышла на смену в мамин минимаркет. Это была её первая вылазка после того, как сняли гипс.
Встревоженная вконец исхудавшей дочерью, мать под разными предлогами вытащила её в магазин. Мол, работник внезапно уволился, приходи, помоги немного.
Ён Со надела форменный жилет минимаркета и молча работала. Убирала, разбирала запасы, обслуживала покупателей.
Ён Со, без следа косметики, в очках, никто не узнавал. Между фотографиями, гулявшими в Сети, и её нынешним обликом зияла пропасть. Так неузнаваемо она исхудала, а пальцы стали тонкими, как палочки для еды.
Примерно через час после начала смены повалил снег. Бессмысленно глядя на улицу, Ён Со прихватила пустые коробки, вышла наружу и расстелила их по земле — чтобы не скользили ноги.
Снег шёл без перерыва с того дня, как несколько дней назад выпал первый, и казалось, что нынешней зимой его будет особенно много.
Даже в мгновения, когда не чувствуешь себя живой, пар изо рта валил горячо. Прибрав коробки, Ён Со снова вошла в зал, и следом за ней зашли двое покупателей.
Они привычно набрали в корзинку лапшу быстрого приготовления и бутылку воды. Ён Со механически взяла в руку сканер штрихкодов.
— Две пачки «ХХ».
Когда юный голос попросил сигарет, Ён Со подняла взгляд.
— Предъявите удостоверение, пожалуйста.
На просьбу показать удостоверение покупательница вынула его из кармана и протянула. Ён Со взяла удостоверение, взглянула на фото, потом — на лицо.
С одного взгляда поняв, что само строение лица — чужое, что это удостоверение другого человека, Ён Со коротко выдохнула — фух — и опустила его.
— Это, кажется, не ваше удостоверение.
— Моё, вообще-то.
Ён Со поднесла удостоверение к лицу девушки и сравнила. Даже без особого внимания — совершенно другой человек.
— Не твоё.
— Да моё же! Номер вам продиктовать?
Когда Ён Со, не отвечая, в упор смотрела на неё, та, словно сдаваясь, протянула руку. В смысле — верните удостоверение.
— Ладно, не надо. Покупать не буду, так что верните. Минимаркет тут не один.
— Использование чужого удостоверения — преступление. Неправомерное использование официального документа.
— Ой, ну правда же, верните.
Когда девушка попыталась выхватить удостоверение, Ён Со отвела руку подальше. Тогда та, нахмурившись, зыркнула на неё.
— И что теперь? Я ж сигареты не купила. Значит, всё, нет?
— Покушение тоже наказуемо. Статья двести тридцать пять Уголовного кодекса.
— Мы малолетки, на нас хоть заяви — всё равно отвертимся.
Ён Со пристально посмотрела на неё. На юном лице нелепо смотрелась яркая красная помада.
— Ты что, средние классы?
— Старшие, вообще-то.
Ён Со отодвинула в сторону стоявшую на прилавке лапшу.
— Тогда вы не «малолетки» [1]. От четырнадцати до неполных девятнадцати — возможны и воспитательные меры, и уголовное наказание. Нынче дети разбираются получше, а ты что-то слабовата.
[1] 촉법소년 («малолетки», букв. «дети под защитой закона») — в корейском праве дети от десяти до неполных четырнадцати лет: к ним применяют только меры воспитательного воздействия, без уголовного наказания. С четырнадцати лет наступает уголовная ответственность.
— Извини, но я в средней школе. Ясно?
— Извини, но и «малолетку» не всегда минует наказание. Закон не настолько добр. А я — и того меньше. Ясно?
Ён Со, склонив голову набок, подняла удостоверение.
— Это удостоверение ты где взяла?
— На улице нашла! А что!
— Тогда добавляется ещё и присвоение найденного.
Девчонка принялась канючить, требуя вернуть удостоверение.
— Да отдайте удостоверение! Я могу знакомых парней позвать — они вам эту лавку по миру пустят! Мои парни в этом районе ого-го! И денег до фига!
— Да? Один мой знакомый тоже ого-го, на весь мир. И денег навалом. Только позвать его я не смогу. Твоя взяла.
— Чё несёт вообще. Когда тут не ты, а другая работница, мы тут и бухло брали, и сигареты! Может, заявить?
— Давай. Заяви.
Когда Ён Со ответила, девчонка засмеялась.
— Ну и потеха эта тётка. Тётенька. Если мы заявим, лавочка ваша накроется. И приостановку получите, и штраф впаяют. Тёмная вы какая-то.
— По моему тёмному разумению, если процедура проверки удостоверения была соблюдена, то признаётся активное введение в заблуждение со стороны несовершеннолетнего, умысел исключается — и торговая точка под административное взыскание не подпадает.
— …
— А если её всё же приостановят, то к вам можно предъявить гражданский иск о возмещении убытков — за воспрепятствование торговле, простой, моральный вред и прочее. Хоть я и тёмная.
Дети засмеялись громче.
— Тётенька. Говорю же, нам ничего не будет. Мы несовершеннолетние, нам никакого наказания.
— Вот как. Поздравляю. Только иск я подам к вашим законным представителям, так что расплачиваться будут родители. И деньгами, и нервами. Я ведь, как возьмусь, всю кровь до капли выпью. А времени у меня нынче много и заняться нечем — вот и кстати.
— А у меня родителей нет, вообще-то. Ни мамы, ни папы, никого. И чё теперь?
— Тогда подожду, пока ты станешь совершеннолетней. Срок давности — семь лет.
Ён Со подняла удостоверение.
— Выбирай. Оставишь это и уйдёшь — или хочешь, чтобы домой прилетела повестка с иском?
— А, блядь. Не везёт. Подработчица сраная. Тоже мне адвокат нашлась.
— В таком юном возрасте уже и по лицу читаешь? Профессию верно угадала.
— …
— Вот сейчас за высказанную угрозу добавилось ещё и вымогательство. Чего тебе ещё пришить?
Когда Ён Со спросила, дети, разом сменив выражение лиц, заозирались. Спустя мгновение, потихоньку пятясь, они с опаской заговорили.
— Слушайте. Это я наврала, что знакомые парни тут бухло с сигаретами брали. Не было такого. До свидания.
Дети опрометью выскочили из минимаркета.
Ён Со повертела в руках оставленное девчонкой удостоверение и отложила. Если опустить его в почтовый ящик, оно само вернётся к хозяину.
Пока она препиралась с детьми, снег повалил всё гуще. Чувствуя, что выплеснула всю силу, какая была в теле, она ненадолго устало опустила плечи — и тут завибрировал телефон.
Опустив голову, она протянула руку и взяла его. Без всякого выражения проверив сообщение, Ён Со спустя мгновение крепко зажмурилась.
Вздох, смешанный со стоном, прошёл сквозь почерневшее горло и вытек, как дыхание.
— С ума сойти…
Спустя два месяца пришло сообщение от главы секретариата Чона.
[Адвокат. Это Чон.]
«Как ни старайся завернуть это в особую обёртку — без толку…»
«Наша история была банальной, затёртой, расхожей».
[Исполнительный директор очнулся.]
«Потому что это была любовь».
Чем обернулась рана
Хи Дэ пришёл в сознание, но два дня лишь лежал. Потом начал приподниматься, а затем — ходить с поддержкой.
Через три-четыре дня он уже ходил самостоятельно. К тому времени Хи Дэ прошёл несколько тщательных обследований и услышал бесценное заключение врача: восстановление идёт хорошо.
Джин Хва целыми днями держала сына за руку, плакала, а потом смеялась.
Стоило встретиться с сыном взглядом, как глаза Джин Хвы краснели от подкатывавших чувств. Она долго смотрела, как грудь сына, уже дышавшего без кислородного аппарата, ровно поднимается и опускается, а потом вдруг уронила голову.
— Ох, ну и несдержанная же мать. Всё плачу и плачу.
Шмыгнув носом, Джин Хва подоткнула одеяло. Хи Дэ на миг прикрыл глаза, снова открыл их и заговорил.
— Когда меня выпишут?
На вопрос Хи Дэ Джин Хва подняла голову.
— Какая ещё выписка? Тебе пока рано. И реабилитацию пройти надо. Побудь здесь ещё несколько дней, не перенапрягайся.
— Мне здесь уже невмоготу. Нельзя просто поехать домой и там отдыхать?
— Нельзя. Если только не ко мне. Иначе — ни за что.
— Я разве жил отдельно от тебя? Значит, съехал.
— …
Джин Хва помолчала, не решаясь ответить, а потом медленно заговорила.
— Да. Ты съехал. Вернёшься домой — вспомнишь. Только не заставляй себя, не напрягай память.
Джин Хва неловко улыбнулась и провела ладонью по спине сына.
Сын чудом шёл на поправку, но в памяти возникли пробелы. К примеру, он не помнил, что его сводный брат устроился в компанию, и почти ничего не помнил о деле Чхве Дэ Сика.
Одни события возвращались после короткого пояснения, а другие, сколько ни рассказывай, он никак не мог вспомнить. Как сейчас.
По словам врача, это могло оказаться временным явлением, однако некоторые воспоминания могли быть утрачены навсегда. С давними событиями серьёзных трудностей, скорее всего, не возникнет, а вот относительно недавние Хи Дэ может вспоминать с трудом. Врач особо подчеркнул: сейчас ему прежде всего необходим полный покой.
«Посттравматическая амнезия».
От нескольких недель — до нескольких месяцев или лет. А возможно, навсегда.
— Хи Дэ. Старшего управляющего директора Ким Ги Чхана помнишь?
Не понимая, что сын помнит, а что нет, Джин Хва осторожно спросила. Хи Дэ кивнул.
— Конечно помню.
— Вот-вот. Он на днях сюда заходил. Позвони ему.
— Он приходил? Позвоню — опять, блядь, начнёт меня подкалывать.
Хи Дэ пробормотал, что уже слышит отсюда его издевательский смех, и Джин Хва вскинула брови. Хи Дэ устремил пустой взгляд за окно, медленно прикрыл глаза и снова открыл.
— Мам.
— А?
Хи Дэ продолжал смотреть вдаль; шевельнулись лишь его губы.
— Давай оформим выписку на завтра.
— …
— Сделай так. Я хочу домой. Лежу целыми днями — уже дышать нечем.
Джин Хва не сводила глаз с лица сына. Прошло уже несколько дней, а он так и не спросил про «Ён Со».
— Хорошо. Так и сделаем.
«Какой отрезок памяти оказался стёрт?»
Спросить Джин Хва так и не решилась.
На следующий день Хи Дэ выписался и вернулся домой. Медленно переступив порог, он не смог отделаться от странного чувства: обстановка казалась одновременно знакомой и чужой.
— Это моя комната?
— Да. Ваша спальня, господин директор.
Услышав слово «спальня», Хи Дэ открыл дверь. Когда до него донёсся запах любимого парфюма, все чувства будто наконец пробудились. Возвращалась ли память об этом доме или даже эти ощущения были выдумкой, он не знал. Хи Дэ оглядел спальню и выдвинул ящик.
— Хм, похоже на то.
Убедившись, что в ящике лежат именно те вещи, которые он ожидал увидеть, Хи Дэ задвинул его. Только после этого снял пальто и сел на стул у чайного столика.
Из груди сам собой вырвался тяжёлый вздох — сердце словно стиснули в кулаке. Хи Дэ запрокинул голову, уставился в потолок и поднёс руку к шее, намереваясь ослабить галстук.
Но на нём была облегающая кашемировая водолазка, и никакого галстука под пальцами не оказалось. Опустив руку, по привычке потянувшуюся к несуществующему галстуку, Хи Дэ усмехнулся.
Он включил новый телефон. Не зная даже, куда нажать первым делом, какое-то время молча смотрел на экран, а затем снова поднял голову.
— Блядь, как же всё это бесит.
Хи Дэ уже знал, что память местами обрывается. Воспоминания о самой аварии были смутными. Нет, он вообще не помнил тех нескольких дней.
События месячной давности исчезли кусками, словно в памяти зияли дыры. Из-за этого Хи Дэ уже не понимал, что делал около двух месяцев назад, что нового тогда произошло и всё ли он помнит.
Он вроде бы ни о чём особо не думал, а голова болела. Хи Дэ потёр переносицу и поднялся с места.
Открыв дверь спальни, Хи Дэ встретился взглядом с домработницей, которая не находила себе места и нервно ходила взад-вперёд. На хозяина, вернувшегося спустя несколько месяцев, она смотрела с нескрываемым волнением.
— Господин директор, что вам принести? Лежали бы и позвали меня.
— Не надо обращаться со мной как с больным. Лучше наберите мне ванну. Хочу искупаться.
— Ой-ой, да. Сейчас же наберу.
Услышав, что Хи Дэ хочет принять ванну, домработница засуетилась. Потом ещё раз взглянула на него и спросила:
— Добавить пену?
— Что за глупости? Какая ещё пена?
И тут же Хи Дэ покосился на неё.
— Хотя, раз уж добавлять, сделайте побольше.
— Да! Сейчас всё сделаю! Минутку, господин директор!
Домработница громко ответила и поспешила в ванную, а Хи Дэ вскинул бровь. Вернувшись домой, он не почувствовал ни капли уюта, поэтому решил вдоволь отмокнуть в горячей воде и привести в порядок тело и мысли.
Проводив Хи Дэ до дома, Джин Хва отправилась по своим делам. Ей было немного обидно, что сын твёрдо заявил, что останется один, и тут же уехал к себе, однако мешать чудом выжившему Хи Дэ делать то, что ему хотелось, она больше не желала. «Разве не решила я теперь исполнять любое его желание?».
У Джин Хвы как раз была назначена встреча, и она остановилась перед одним зданием. Это было то самое место, куда прежде она велела Хи Дэ прийти на смотрины. Здесь обычно принимали VIP-гостей, поэтому обстановка была тихой и уединённой. Сегодня Джин Хва договорилась встретиться здесь с Ён Со.
Когда вслед за служащим она открыла дверь и вошла, Ён Со, уже ждавшая её, поднялась с места. Джин Хва остановилась и издали посмотрела на неё.
«Неужели это та самая девушка, которую я видела два месяца назад?». Ён Со исхудала до крайности, глаза запали, а бескровное лицо приобрело почти зеленоватый оттенок.
Кожа словно прилипла к костям, а тело сделалось тонким, как лист бумаги. Ён Со была так изнурена, что смотреть на неё было невыносимо, — каковы бы ни были причины, не пожалеть её было невозможно — такова человеческая природа.
Ён Со отвела взгляд, сложила руки и склонила голову. Молча поглядев на неё, Джин Хва прошла к столу и села напротив.
— Садитесь, адвокат.
— Да.
Когда Ён Со села, Джин Хва вновь украдкой взглянула на неё. Из груди сам собой вырвался сухой вздох.
Служащий оставил чай и вышел, после чего повисло бесконечное молчание. Ён Со опустила голову и смотрела на носки своих туфель, а Джин Хва, не зная, куда деть глаза, блуждала взглядом по комнате.
Наконец Джин Хва заговорила. Голос звучал отрешённо.
— Я думала, будет лучше, если мы с вами, адвокат, больше никогда не встретимся. Но в жизни не всё бывает так, как хочется. Правда?
— …
— От начальника секретариата Чона вы, наверное, уже слышали, что Хи Дэ очнулся. Он хорошо говорит, хорошо ест, хорошо ходит, а сегодня даже выписался.
— …
— Всё хорошо, всё наладилось. Только Хи Дэ не помнит некоторых недавних событий.
Джин Хва медленно прикрыла глаза.
— Похоже, он забыл в основном то, что случилось недавно. Не помнит, почему попал в аварию, и почти ничего не помнит о Чхве Дэ Сике.
— …
— Я не спрашивала его прямо, но, похоже, вас он тоже не помнит.
На этот раз глаза закрыла Ён Со. Грудь сдавило тяжёлой болью, но она не понимала, что именно так её терзает.
— Я думала, наш Хи Дэ, едва откроет глаза, первым делом спросит про вас. Но он до сих пор ни разу вас не искал. Если бы спросил, я бы устроила вам встречу.
Ён Со так сильно стиснула зубы, что свело челюсть. Слёзы падали одна за другой, и, боясь, что её дрожащее дыхание прозвучит слишком громко, она изо всех сил сжала губы.
— Лечащий врач говорит, что нельзя торопить память — так можно только навредить. Совсем ли он вас забыл или со временем память начнёт возвращаться, пока неизвестно.
— …
— Думаю, сейчас правильнее оставить всё как есть: раз Хи Дэ забыл, пусть живёт, не вспоминая. Я хотела сказать вам именно это.
— Да...
Ответ вырвался с трудом. Голова была полна тревог, и ни одна другая мысль в ней не рождалась; Ён Со всё это время сидела словно оглушённая.
Слёзы лились дождём…
— Простите… мне нечего сказать…
Сердце разрывалось так, что жить было невозможно.
«Да и какие слова могли быть здесь уместны?».
— Простите… правда, простите…
— За что вы извиняетесь? Не надо.
— Простите… простите…
Тяжело вздохнув, Джин Хва взяла несколько салфеток и протянула Ён Со. Ён Со прижала к лицу скомканные салфетки, и её плечи задрожали.
Джин Хва продолжила глухим голосом.
— Хи Дэ, когда узнал, что я в прошлый раз с вами встречалась, велел при встрече извиниться. Перед вами.
На лице Джин Хвы появилось задумчивое, чуть печальное выражение, словно она перебирала воспоминания и думала: «Ну и чудной же у меня сын».
— Дожила до таких лет, а жить так и не научилась. Всю жизнь считала себя лучше всех, думала, что чужие жизни — лишь массовка в моей. Когда сын меня отчитывал, лицо так и горело.
— …
— Простите меня за то, что было тогда, и за нашу недавнюю встречу. И за то, как я повела себя у операционной. Если разобраться, вы ведь и правда ни в чём не виноваты. Но для меня имели значение только мой сын и моя собственная жизнь, поэтому я забыла о простом человеческом долге. Простите.
Глядя на исхудавшее до неузнаваемости лицо Ён Со, Джин Хва и сама почему-то едва сдерживала слёзы. Она глубоко вдохнула и добавила:
— Только потеряв что-то дорогое, человек наконец понимает, насколько жестоко и глупо поступал. Я поняла, что всю жизнь цеплялась за нелепые вещи, и многому научилась. Я очень рада, что смогла извиниться перед вами.
Джин Хва отпила глоток чая и закончила:
— Если Хи Дэ так до конца вас и не вспомнит, значит, ничего не поделать. Давайте просто жить дальше и принимать всё как есть. Я тоже больше не стану ни подталкивать Хи Дэ, ни удерживать его. Пусть всё будет по воле Бога. Я просто позволю событиям идти своим чередом.
Девушка, утверждавшая, что ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем между ней и её сыном ничего нет и не будет, уже смотрела глазами мертвеца.
Словно отдала собственное дыхание, чтобы пробудить угасавшее сердце любимого.
— Наш Хи Дэ, видно, очень любил вас, адвокат.
— …
— Видно, и правда очень долго любил. Только теперь я это поняла.
«Как же мой сын мог забыть такую, как ты?»
В голове не укладывалось.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали! 🖤
📖 Больше глав и продолжение — на сайте:https://chaptify.ru/novel/8890aa98-d24f-4f9a-a4c1-592039ebd365
💖 Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:https://boosty.to/novelslab
Он стал другим человеком
Когда Хи Дэ без предупреждения вышел на работу, вся компания всполошилась. Сотрудники смотрели на него так, будто увидели мифическое существо. Он стоял прямо и уверенно шагал по коридору, а окружающие поражались, словно стали свидетелями невозможного.
Исполнительный директор Юн Хи Дэ вернулся.
«Он всё-таки превратился в овощ. Его парализовало. Он повредился рассудком». Все эти слухи разом опровергло безупречное представление под названием «выход на работу».
Едва войдя в кабинет, Хи Дэ начал совещание. Он заполнял пустое расписание новыми делами и требовал составить плотный график, так что секретари носились туда-сюда. Хи Дэ впервые сам взялся за работу — немудрено, что все растерялись.
Закончив совещание и вернувшись в кабинет, Хи Дэ сразу включил компьютер. Он долго вспоминал пароль, потом с недоверчивым видом осторожно набрал его. Пароль подошёл с первой попытки, и Хи Дэ усмехнулся.
Большая часть памяти была отчётливой, но, стоило вот так, сосредоточенно, попытаться что-то вспомнить, многое расплывалось. Разбирая накопившуюся почту, Хи Дэ вдруг замер.
Пролистав изрядно вниз, он наткнулся на письмо от Ён Со.
— Сим Ён Со…
Сим Ён Со. Хи Дэ пробормотал эти три слога.
Накануне, после ванны, Хи Дэ прочитал всё, о чём говорил весь мир. Наткнувшись на публикацию о том, что он попал под машину вместо Ён Со, он ничего не почувствовал и лишь недоумённо склонил голову.
Не то чтобы он совсем забыл Ён Со. Все воспоминания о ней из детства были при нём целиком, а вот того, что она устроилась в компанию, он не помнил.
Итак, если подытожить: Сим Ён Со устроилась в «Пэкмун Авто», они вместе вели дело, и из-за этого дела случилась авария.
Если коротко изложить суть, всё выглядело довольно просто, но истории, которыми полнился интернет, были откровенно нелепы. Случившееся преподносили как величайшую любовь века, и от этого абсурда Хи Дэ лишь криво усмехался.
«Что, он снова встретил Сим Ён Со и влюбился в неё?»
«Я?»
— Какая ещё Сим Ён Со из прошлого. Бред какой-то. Для этого надо было совсем спятить.
Хи Дэ развернул кресло. Из снятых горожанами видео аварии было ясно: он и впрямь оттолкнул Ён Со и принял удар на себя.
«Но почему? Зачем я это сделал?»
Что было, какие чувства копились — ничего из этого не вспоминалось, и оставались одни вопросы. Он даже не помнил, что встретил Ён Со в компании, а уж то, что снова полюбил её, было и вовсе сомнительно.
— Что, я опять в неё влюбился? После того как она уже однажды меня отвергла? Снова?
«Нет. Быть не может».
Хи Дэ замотал головой, отказываясь верить. В сердце не осталось ни малейшего свидетельства того, что он любил её настолько, чтобы броситься под машину. Сколько ни проверял личные сообщения в телефоне — ни строчки личной переписки с Ён Со. И записей звонков почти не было.
В поисках доказательств собственной любви он положил ладонь на грудь. Даже при мысли о Сим Ён Со сердце билось ровно; скорее, расползшиеся повсюду слухи вызывали раздражение.
— У людских разговоров нет никаких оснований. Никаких. Сплошные пустые сплетни. Можно подумать, я впервые с таким сталкиваюсь.
Хи Дэ снова мотнул головой. Это было крайнее отрицание.
Он мельком видел и историю о том, как Ён Со, получив прозвище «служанка Юн Хи Дэ» и натерпевшись травли, ушла из школы, — но никакого чувства в груди это не пробудило, и он быстро пролистал дальше. Слишком много сведений обрушилось разом, чтобы хватало рассудка взвешивать, что важнее, а что нет.
Какие-то там дела прошлого были куда менее важны, чем дела нынешние. Ведь он едва не лишился жизни.
Коротко выдохнув, Хи Дэ снова развернул кресло и снял трубку. Секретарь тут же ответил.
— Да, господин директор.
— Скажите адвокату Сим Ён Со, чтобы поднялась.
— Господин директор. Адвокат Сим уволилась.
— Что? Уволилась?
Хи Дэ мгновенно нахмурился. «Уволилась? Я из-за тебя чуть не умер, а ты ушла из компании и сбежала?»
— Узнайте номер и позвоните адвокату Сим. Пусть приедет в компанию. Скажите, я хочу её видеть.
— Да. Понял, господин директор.
— Скажите, чтобы сегодня. Нет, прямо сейчас.
Хи Дэ положил трубку. И выдохнул, словно не веря.
— Тоже мне любовь. Встречу — разберусь.
Не мог он снова полюбить Сим Ён Со. Люди всё неправильно поняли.
Медленно просматривая их переписку, Хи Дэ сохранял бесстрастное выражение лица. Каковы бы ни были причины, от одной мысли, что из-за Сим Ён Со он едва не погиб, в нём лишь крепла холодная злость.
Три часа дня. Ён Со, которой позвонили, приехала в компанию и встала перед кабинетом исполнительного директора. Секретарь открыл ей дверь.
— Господин директор. Адвокат Сим Ён Со.
— Пусть войдёт.
Хи Дэ поднялся с места. Глядя только в пол, Ён Со переступила порог, а потом медленно подняла взгляд.
Их взгляды встретились через разделявшее их расстояние. Ён Со невольно сжала исхудавшую руку в кулак.
Драматического воссоединения и слёз при встрече она с самого начала не ждала, но…
— Вон там садитесь.
Безразличный голос Хи Дэ, указавшего подбородком на диван, оказался куда холоднее, чем она ожидала.
Ён Со села на привычное место. Хи Дэ расположился не напротив неё, а на главном месте.
Закинув ногу на ногу, он постукивал кончиками пальцев по подлокотнику. Склонив голову набок, смотрел на Ён Со.
Будто вознамерившись отыскать изъян в творении создателя, он придирчиво оглядывал её.
«Если так смотреть, кажется, будто я уже видел её после возвращения. А будто и нет».
— Мы, случаем, не общались на «ты»?
Услышав вопрос Хи Дэ, Ён Со собралась ответить.
— Нет.
Из-за охрипшего голоса слова прозвучали глухо, с металлическим оттенком. Хи Дэ внимательно прислушался, но голос Ён Со не показался ему знакомым.
— Ну, всё прочее пока в сторону. Адвокат, вы, я смотрю, уволились.
— Да.
— Причина?
— Просто захотелось.
Услышав столь уклончивый ответ, Хи Дэ слегка надавил пальцем на бровь. Он пристально смотрел на Ён Со, но сердце оставалось спокойным. Нет, чем дольше он на неё смотрел, тем сильнее раздражался.
— Адвокат.
Когда Хи Дэ окликнул её, Ён Со медленно моргнула. Тогда он постучал по столу.
— Когда с человеком говорят, надо смотреть в глаза. Я что, со стеной разговариваю?
Тон, голос — почти как в первые дни её работы. Тогда он тоже говорил вот таким недовольным голосом.
Ён Со повернула голову и посмотрела на Хи Дэ. Глаза тут же обожгло, и она на мгновение зажмурилась. Будто взглянула на солнце — и слепило, и саднило.
Молча поглядев на Ён Со секунды три-четыре, Хи Дэ откинулся на спинку. Приняв вольную позу, он сцепил пальцы и покачивал носком туфли.
— Оказывается, я вас спас. Будто у меня жизней двенадцать. Нет, даже с двенадцатью так не сделаешь, а вот поди ж ты. Я.
— …
— И зачем бы?
На вопрос Хи Дэ Ён Со с трудом сглотнула. Не дождавшись ответа, он спросил ещё раз.
— Мы что, спали?
— …
— Целовались, а когда возбуждались — спали друг с другом? Такие у нас были отношения?
— Нет.
— Вот именно. Не были же. И не должны были. То, что у нас с вами, адвокат, сложились такие отношения, — это же дико. Разве нет?
Когда Ён Со сомкнула губы, Хи Дэ подался вперёд и опёрся локтями на бёдра. Затем поднял взгляд исподлобья и посмотрел на неё.
Он говорил намеренно жёстко.
— Теперь в последний раз. Дважды спрашивать не стану. Так что отвечай прямо. Между тобой и мной что-то было или нет.
Ён Со шевельнула сухими губами.
— А если было?
— Тогда, само собой, придётся сделать так, будто ничего не было.
— …
— И вопросы здесь задаю я. А отвечаешь — ты.
Взгляд Хи Дэ был острым, словно нужный ответ он уже выбрал заранее.
— Отвечай. Было или нет.
— Не было…
— Окей. Вот и хорошо.
Хи Дэ медленно качнул носком туфли, как человек, обретший душевный покой.
Должно быть, это и был тот ответ, которого он хотел.
— Видимо, устроилась сюда в надежде, что я помогу твоей будущей карьере, а когда ничего не вышло — уволилась.
— …
— Кто позволил тебе увольняться? Решила, что я умру, и ушла, а я вернулся живым и здоровым. Так что и вы, адвокат, оставайтесь на своём месте.
Когда Хи Дэ велел ей выходить на работу, Ён Со шевельнула губами. Голос прозвучал удивительно спокойно.
— Простите, господин директор, но своё будущее я решаю са…
— Нет. Какое ещё твоё будущее? Без меня ты была бы мертва, а теперь рассуждаешь. Давай считать правильно: я тебя спас, значит, теперь ты обязана мне жизнью.
Без любви его голос оказался вот таким свирепым. Словно, зажав в руке спасённую им жизнь, он отсекал Ён Со по кусочку, начиная с кончиков пальцев.
— Не могу же я отпустить способного адвоката и позволить кому-то другому воспользоваться вашими талантами. Оставшуюся жизнь извольте посвятить «Пэкмун Авто». Ясно, адвокат Сим Ён Со?
Хи Дэ произнёс это, словно вдавливая каждое слово, и Ён Со тихо выдохнула.
По правде, она и не очень-то слышала, что он говорит. Сам факт, что он дышит, говорит, движется, уже наполнял её глубокой благодарностью.
И этого было довольно. Чего ещё желать.
— Я ведь молодой самодур и люблю строгую субординацию: я говорю — вы слушаете, спрашиваю — отвечаете, приказываю — исполняете. Всё просто, правда?
— Поняла.
— На работу — с завтрашнего дня.
— Да, господин директор.
Ён Со ответила без всякого сопротивления. Глядя, как покорно она соглашается, Хи Дэ вдруг отвернулся.
На него накатывал странный, безудержный гнев, но, что бы он ни нёс, на душе не становилось легче.
— Идите.
В сердцах Хи Дэ замахал рукой. Ён Со поднялась.
Низко поклонившись, Ён Со изо всех сил подавила чувства, подступившие к горлу. Потом выпрямилась и посмотрела на Хи Дэ.
— Я поздно благодарю вас, но спасибо.
Делавший вид, что занят другим, Хи Дэ покосился на неё.
— Ещё бы не благодарить. Спас же.
— Нет. За то, что вы остались живы.
— …
— Я пойду.
Ён Со коротко поклонилась и вышла. Хи Дэ, всё это время массировавший висок, медленно опустил руку.
Пустая оболочка
Час был очень поздний. По ощущениям — полночь, нет, около двух ночи.
Оставшись один в опустевшей компании, Хи Дэ с головой ушёл в работу. Читал документы, перечитывал, разбирал файлы, без передышки рассылал письма и снова брался за документы.
Как одержимый, он погрузился в дела, а потом ненадолго поднял голову. Сколько же он просидел, склонившись: лопатки не просто свело — они горели, а шея одеревенела.
Он вытянулся и потянулся всем телом. Надо же — нет работы, никто не заставляет, а он сам вызвался на сверхурочную. Разве это мыслимо? — и, не докончив потягиваться, усмехнулся про себя.
Он и сам не мог толком понять, зачем сидит допоздна. Вроде бы можно и домой, а его, странное дело, всё тянуло остаться в офисе. Документы — сколько ни разбирай, не убывают; после обеда он вроде ничего не ел, а голода нет.
Опустив вытянутые в пустоту руки, Хи Дэ перевёл взгляд за окно. Откинувшись на спинку кресла и обмякнув, он бессильно опускал и поднимал веки.
— Кончай заниматься тем, чем раньше не занимался, и живи как прежде.
«А кстати, как я вообще жил?..»
Вдруг ничего не вспомнилось. «Любил ли я раньше засиживаться допоздна? Усердно ли работал? Изо всех ли сил старался заслужить признание отца?»
«Какое у меня было хобби? Какой спорт нравился? Что любил есть? Как проводил досуг?»
Хи Дэ закрыл глаза.
«Посттравматическая амнезия встречается чаще, чем принято думать. Не пытайтесь силой вызывать воспоминания. Воспоминания, вернувшиеся таким путём, с большой вероятностью окажутся искажёнными или повреждёнными. Очень важно сохранять спокойствие и принять реальность».
Вспомнив бесстрастные пояснения лечащего врача, Хи Дэ снова выпустил низкий вздох. Внезапно всё стало вызывать страх. Страх, что то, во что он верит как в свою память, — не правда.
Что это поддельные воспоминания, искажённые или повреждённые в ходе восстановления.
Было такое чувство, будто он потерял настоящего «себя». Что бы он ни вызывал в памяти, не возникало ощущения полного совпадения, и где-то в душе зияла пустота. Чем упорнее он силился вспомнить, тем сильнее росли пустота и страх.
Поначалу он думал: подумаешь, велика ли беда — жить, забыв пару клочков памяти. Раз уж выжил — это пустяки.
Но чем больше проходило времени, тем сильнее становилась жажда вернуть утраченные дни. Сам факт, что собственная память ему не принадлежит, заставлял нервничать.
«Какой именно фрагмент памяти унесло в море забвения?»
— Что такое. Чего это туман такой густой.
Хи Дэ вдруг загляделся в окно и пробормотал. За окном всё затянул ночной туман, пейзаж залило мутным молочным цветом, и в ночном городе не пробивалось ни лучика света.
Когда он, как заворожённый, смотрел в окно, из-за которого, казалось, вот-вот выскочит горный дух, дверь с грохотом распахнулась.
— Ё-моё, напугала!
Когда дверь резко открылась, Хи Дэ вскрикнул. Пришедшей оказалась не кто иная, как Ён Со.
«Ты? В такое время? Вот так вдруг?»
— Что такое. Адвокат, вы домой не пошли?
«Почему?..»
— Я ведь, кажется, сказал, что на работу — с завтрашнего дня?
Он задаёт вопросы, а Ён Со широкими шагами в один миг дошла до стола. Хи Дэ откатил кресло на колёсиках назад и замахал рукой.
— Если есть что сказать, говорите оттуда, сто… ой, уже подошла.
«Прилетела, что ли?»
В несколько шагов Ён Со оказалась прямо перед ним. Хи Дэ невольно сглотнул.
Хи Дэ, сидя, смотрел на Ён Со снизу вверх, потом поднялся. Смотреть сверху вниз ему было привычнее, чем сни…
— Сядь.
— Ну ладно.
Привставший было Хи Дэ от её слов сел обратно.
— Я не потому сел, что тебя боюсь. Просто я ещё не совсем оправился, вот и сел.
— …
— Слушай, а чего это ты на «ты»? Разве мы не сошлись на том, что на «ты» не были?
— Ты правда меня не помнишь?
Когда Ён Со вдруг спросила, словно отчитывая, Хи Дэ кивнул.
— Не помню.
— Как это не помнишь. Как ты можешь меня не помнить?
— А ты кто такая.
— Ты же меня любил. Говорил, что я тебе нравлюсь. Что любишь меня.
— Я?
Когда Хи Дэ ткнул пальцем в себя и переспросил, лицо Ён Со резко исказилось. «Ого, она и так умеет».
«Ха. Страшно до жути».
— Ты же сказал, что любишь меня. Потому и под машину вместо меня бросился. Как ты мог всё это забыть? Разве так можно — взять и забыть?
— Нет, послушайте. Адвокат. Для начала успокойтесь.
— Люблю.
— Что?
«Вот так вдруг? В такой обстановке?»
Когда Ён Со ни с того ни с сего сказала «люблю», Хи Дэ вытаращил глаза так, что они чуть не выскочили. Глухая ночь, ни души, кабинет в густом тумане. Сим Ён Со, что с горящими глазами твердит о любви, — это и есть сам ужас.
— Говорю, люблю. Блядски тебя люблю.
— Нет, погодите. Адвокат. Какое ещё «блядски». Не надо вот этого неконтролируемого разгона — мы же терпеть не могли этот неконтролируемый разгон, а вы вдруг как разогнались…
— Я люблю вас, господин директор.
«Ага. Похоже, эта женщина рехнулась».
Ён Со вдруг обхватила его за шею и торопливо прильнула губами. Хи Дэ как попало вскинул руки и одеревенел, как ветка.
Губы разомкнулись, мягкий язык проник внутрь. Ён Со действовала решительно, но её неопытный язык неловко метался у него во рту.
Хи Дэ лишь закрывал и открывал глаза. Он отчаянно думал, что надо оттолкнуть Ён Со, которая обхватила его лицо обеими руками, словно булочку, и целовала, но его язык уже двигался активнее, чем когда-либо.
Видно, одного поцелуя ей было мало. Ён Со вдруг забралась к нему на бёдра. Хи Дэ застонал.
— Эй-эй, прямо взгромоздилась? Совсем без церемоний?
— Я верну тебе память. Не волнуйся.
Ён Со со скоростью света распустила галстук и безжалостно расстегнула пуговицы. Не успел Хи Дэ, оголённый по пояс непонятно когда, опомниться, как с него стянули и брюки.
— Эй, а чего раздеваешь только меня?
Вот что в этой суматохе показалось ему обидным.
— Ну-ка, потрогай. Давай. Тогда и вспомнишь.
Ён Со вздёрнула подбородок, предлагая потрогать её грудь. Вся её поза выражала уверенность. Хи Дэ с трудом сглотнул и медленно поднял руку. «Да. Это лишь часть процесса возвращения памяти. Всего лишь процесс. Может, прикоснусь — и вспомню».
«Когда ещё мне доведётся потрогать грудь Сим Ён Со?» Поддавшись ходу мыслей, Хи Дэ протянул руку. И вот, когда он почти коснулся груди…
— Да чтоб тебя.
Хи Дэ распахнул глаза. В тот миг, когда его рука почти, но не совсем коснулась груди Ён Со, он окончательно осознал, что это сон, — и, осознав, мгновенно вернулся в реальность и проснулся.
Издав стон, в котором смешались всевозможные сумбурные чувства, Хи Дэ открыл глаза и с грохотом свалился с кровати. От удара, прошедшего по телу, он скривился всем лицом и застонал.
— А-а… блядь, дико больно…
Свернувшись на полу, всё ещё одурманенный сном, Хи Дэ крепко закусил губу. «Да что, чёрт возьми, это был за дурацкий сон?»
До того ярко прилип к нему этот нелепый, бредовый сон, что Хи Дэ, кое-как взобравшись обратно на кровать, поднял руку и тупо на неё уставился.
Хи Дэ, чья ладонь была округло сжата, будто стискивала грудь Ён Со, вдруг вытаращил глаза.
— С-спятил. Совсем дурак, что я творю.
Не в силах прийти в себя от нелепости, Хи Дэ резко опустил руку и заворочался с боку на бок. Груди Ён Со он никогда не видел и не трогал, поэтому сон, разумеется, оборвался именно там. Человек ведь не способен воспроизвести во сне то, чего никогда не видел.
— Ха, спи. Просто спи давай, скотина.
Хи Дэ пробормотал это с укоризной к себе и снова крепко зажмурился. Какой же дрянной сон приснился, надо же, — и тут же стало чуть-чуть досадно, что сон оборвался на том самом месте.
Так, в полусне-полубдении, и настало утро.
— Эге, директор Юн. Посвежел-то как. Совсем огурец, а?
Старший управляющий директор Ким Ги Чхан, накануне вернувшийся из командировки, с самого утра пришёл к Хи Дэ. Он радостно хлопнул его по плечу.
— Всё нормально? Точно?
— Вы же видите. Что, не похоже, что в порядке?
— Да нет. Совсем огурец. Зря, выходит, столько переживал.
— Хотел бы я сказать, что вернулся целым благодаря вашим переживаниям, но скажу так: всё дело в моей зверской живучести. Не примазывайтесь. Я выкарабкался сам.
— Ладно-ладно. Главное, вернулся здоровым. С возвращением. Много же тебе пришлось пережить.
Хи Дэ вместе с директором Кимом направился в зал заседаний руководства. Ким Ги Чхан без умолку с ним разговаривал.
— Слушай, без тебя компания будто опустела. Ни красавчика нет, ни наглеца. Скукота, ей-богу.
— Вот именно. Думаете, на каждом шагу встретишь человека с такой позицией, как у меня? Цените, пока есть.
— Других неполадок нет? Последствий каких-нибудь?
— Реабилитацию помаленьку прохожу, с железом серьёзных поломок нет.
И тут Хи Дэ постучал себя по голове.
— А вот в софте, говорят, лёгкий сбой завёлся.
— Что такое? Что стряслось? Голову велели держать просто для равновесия?
— Видимо. После операции память в полном раздрае. Вот с этим — немного.
Шедший рядом директор Ким остановился. И оглядел Хи Дэ с головы до ног.
— Та самая амнезия, через которую, говорят, непременно разок проходит каждый мужчина из семьи чеболя, — это, что ли, оно?
— А, не знаю. Сам путаюсь, что верно, а что нет. Сперва думал, обойдётся, а оно потихоньку с ума сводит. Тоже мне, напасть.
— Так ведь пока не ясно — сбой записи или сбой извлечения. Если записано, а извлечь не получается, то со временем потихоньку наладится, так что не больно-то переживай.
Директор Ким снова зашагал и спросил:
— Но адвоката Сим-то ты хоть помнишь?
На этот раз остановился Хи Дэ. Сунув руки в карманы, он посмотрел на директора Кима.
— Директор. А вы, случайно, не знаете, было ли что-нибудь между мной и адвокатом Сим?
— Что-нибудь?
Директор Ким склонил голову набок.
Вертится, вертится колесо
— Было ли что-то между тобой и адвокатом Сим?
Когда директор Ким, склонив голову набок, переспросил, Хи Дэ кивнул. Оглядевшись, он чуть понизил голос и продолжил.
— Я смотрю, обо мне и адвокате Сим много болтают. А у меня — ни единого воспоминания, и ничего внутри не отзывается.
Директор Ким помрачнел.
— Я-то почём знаю. Даже если что и было, стал бы ты мне о своих женщинах рассказывать?
— Ха, и правда. С ума сойти.
— Так спроси у самой адвоката Сим.
«Между тобой и мной что-то было или нет?»
«А если было?»
«Тогда, само собой, придётся сделать вид, будто ничего не было».
«Не было…»
— Вчера встретился, спросил — говорит, ничего не было.
— Раз сама участница говорит, что не было, — значит, и не было. Чего только люди не наплетут. Пока ты лежал, каких только слухов не ходило. Тем более вы с адвокатом Сим — отличный материал: только свяжи в пару, и любовная история готова, вот и наплодили всяких домыслов.
— Ведь так? Просто слухи и домыслы, да?
— Но я-то не знаю.
Когда директор Ким снова состроил безмятежную мину и пожал плечами, Хи Дэ скривил губы и сощурился.
Не находя способа избавиться от тягостного чувства, Хи Дэ сухо вздохнул. Проведя рукой по волосам, он устало побрёл дальше.
Подстраиваясь под замедлившийся шаг Хи Дэ, директор Ким двинулся рядом.
— Директор Юн. То, что с тобой такое приключилось, — во всём этом, верно, есть промысел. Чего не помнишь — не пытайся вспомнить. Раз забылось — значит, того стоило. Вспомнишь — может, ещё больнее станет.
«Да. Раз забылось — значит, того и стоило».
— Главное-то ты вроде всё помнишь, разве нет? Родителей узнал, дорогу на работу нашёл, меня помнишь — ну, этого ведь и довольно, а?
— Да, пожалуй.
«Почему же тогда так тяжело и в груди всё сжимается?»
— Директор. Так почему же я тогда оттолкнул там Сим Ён Со и принял удар на себя?
Всё прочее ладно, но один вопрос никак не давал спокойно жить.
— Вот этого я никак не пойму. Поставив на кон собственную жизнь — зачем я выкинул этакое. Зачем, ради всего святого.
— Народу много собралось, вот геройство и взыграло, нет? Может, ты на поверку любитель внимания?
— Какое там любительство — жизнью рисковать ради внимания. Не мог я так поступить.
— Оно и верно. Эгоист же, каких поискать.
И так и эдак — ответа было не найти. Реши он одну эту задачу — и, даже если прочая память не вернётся, жил бы себе кое-как.
— Зачем я это сделал. Вот от этого с ума схожу.
— Я-то не знаю.
— Да-да. Понял. Понял я.
На слова директора Кима Хи Дэ вздёрнул уголки глаз и цокнул языком. Директор Ким закинул руку на плечо рослого Хи Дэ и захохотал.
— Директор Юн, держись. Жизнь, как ни крути, — это стрельба по мишени.
— В мишень-то я ещё попаду. Я ведь, между прочим, отменный стрелок.
— Так мишень, зараза, ещё и движется.
— Ну ё-моё…
— Держись.
Хи Дэ стряхнул руку директора Кима и завращал глазами. Снова захохотав, директор Ким похлопал его по спине.
Вспомнив, как однажды ужинал вместе с Ён Со и Хи Дэ, директор Ким приподнял брови. Вероятно, тем самым «каким-то мерзавцем», из-за которого во взгляде Ён Со поселились одиночество и давняя печаль, был Хи Дэ.
Но и это было лишь домыслом, да и не следовало сваливать такое на смятённого Хи Дэ, и директор Ким решил сделать вид, что ничего не знает. Если этой памяти суждено вернуться, парень доберётся до неё сам. Без чьей бы то ни было помощи.
— Адвокат. Вас вызывает исполнительный директор.
Выйдя на работу, Ён Со получила задание и принялась проверять документы. Аппетита не было, и она, пропустив обед, ушла с головой в дело. За последнее время голодала она чаще, чем ела, так что стоило желудку наполниться — подкатывала тошнота.
Когда перевалило за полдень и подошло часам к четырём, из кабинета исполнительного директора поступил звонок. Сообщили, что её вызывает Хи Дэ. Поднявшись, Ён Со взяла ноутбук и направилась наверх. Зачем её зовут, было неясно, и она склонялась к мысли, что, может быть, дело касается Чхве Дэ Сика.
Когда она встала перед кабинетом, секретарь открыл ей дверь. Хи Дэ сидел во главе дивана, и Ён Со, входя, поклонилась.
— Здравствуйте, господин директор.
— Садитесь.
— Да.
Когда Ён Со опустила ноутбук на стол и села на диван, Хи Дэ кашлянул. Оттого ли, что минувшей ночью ему приснился дрянной сон, но стоило Ён Со сесть, как сердце заколотилось. Так своевольно распалиться из-за столь сдержанного человека — пусть и во сне, но он ощущал что-то вроде вины.
— Как обстановка в отделе?
— Да. Неловко даже, но все встретили приветливо, я благополучно получила задание.
— Хорошо.
«Сам не понимаю, почему так трудно смотреть ей в лицо». Хи Дэ без причины разглядывал украшения и отвечал. Потом мельком взглянул на Ён Со — и, когда взгляд сам собой задержался на её груди, испуганно вздрогнул.
«Совсем спятил, что ли?»
— Есть вопросы, которые вас интересуют?
— А-а. Вопросы. Есть, есть вопрос.
Хи Дэ тянул, пока секретарь не подал чай и не вышел. Когда дверь закрылась, Хи Дэ жестом предложил Ён Со пить. Та подняла чашку, и Хи Дэ перевёл взгляд на её пальцы.
Увидев пальцы, на которых узловато проступали суставы, Хи Дэ дёрнул бровью. Тощие пальцы, которым, казалось, и чашку-то поднять не под силу.
— Сидите на диете?
Когда Хи Дэ спросил, Ён Со опустила чашку и сжала руку в кулак. Только тут Хи Дэ сообразил, что вопрос не из тех, что ему пристало задавать, и махнул рукой.
— Ладно, это неважно. Просто, собирая, вычитывая и разбирая по косточкам ходящие в народе истории, я кое о чём задумался.
— Да.
— Служанка Юн Хи Дэ.
Услышав внезапно брошенное выражение, Ён Со на миг закрыла глаза. Хи Дэ снова махнул рукой.
— Я понимаю, что выражение довольно унизительное и провокационное, но спрашиваю лишь для уточнения фактов. Не поймите неправильно.
— Да.
Тот, кто, любя без меры, не смел и обмолвиться об этом, боясь разбередить рану, и лишь кипел внутри, теперь как ни в чём не бывало касался тех событий.
— В старших классах вы и вправду такое слышали?
— Да...
Ён Со невольно сжала руку в кулак. Что вот так, без всякой подготовки, придётся столкнуться с тем, что было тогда, она не ожидала.
— И из-за этого вас травили? И потому вы ушли из школы?
— Да. Так и есть.
Он бесстрастно ковырял рану, и она отвечала так же ровно.
Хи Дэ потёр переносицу.
— Значит, ушли вы не потому, что я признался, и вы меня избегали.
— …
— Почему вы тогда мне не сказали? Могли бы ведь рассказать.
— Я не хотела доходить до такого позора и унижения.
— А-а. Ну, было так. Раз так — постараюсь понять.
Ён Со опустила взгляд: слова, которые она годами носила в себе, словно запёкшуюся на ране кровь, теперь звучали до обидного буднично. Лишившись чувств к ней, Хи Дэ больше не пытался понять её.
— Я смотрю, у тех, кто вас тогда травил, жизнь пошла прахом. Каково вам?
— …
— После того как я попал под машину, ваша жизнь, адвокат, наладилась. Заодно вы ненароком отомстили. Получается, всё устроилось в вашу пользу, а вам и пальцем шевелить не пришлось.
Хи Дэ отпил чая.
«Я что, ради этого её позвал?» Хи Дэ ненадолго задумался.
— Ну, разговор немного ушёл в сторону, но как бы там ни было, раз уж мне досталась роль «Юн Хи Дэ» в «служанке Юн Хи Дэ», сидеть сложа руки нельзя. Разве можно остановиться на том, что их жизнь пошла прахом. Надо обратить всё в пепел. Как вам — судебный иск без всякого снисхождения?
— …
— Что получил — тем и отплати. Око за око, зуб за зуб. Тех, кто растоптал чужую жизнь, надо растоптать сполна.
— Тогда это была рана.
Когда Ён Со заговорила тихим голосом, Хи Дэ умолк.
— Мне казалось, что я осталась одна на всём свете. Что, если не убегу, я и сама себя брошу. Поэтому я ушла из школы, мне было тяжело, было больно. Довольно сильно. Довольно долго.
— …
— Делать было нечего, кроме учёбы, — вот я и училась. Без этого время не шло. Не замечая, как сменяются времена года, не замечая, как старею, так и жила — и дошла до сегодняшнего дня. Думала, со временем рана затянется, а она, наоборот, разболелась. Не зная, как себя защитить, я только запустила болезнь.
Ён Со, не отрывавшая взгляда от чашки, слегка подняла глаза. Пальцы Хи Дэ дрогнули.
— Сейчас я порой думаю: а что, если бы я тогда держалась смелее, с поднятой головой? Я ведь и правда жила приживалкой в вашем доме, но мне хотелось это скрыть, хотелось приукрасить себя — оттого всё и случилось.
Ён Со медленно перевела взгляд и посмотрела на Хи Дэ.
— До сих пор я только и делала, что растрачивала жизнь впустую. Всё оглядывалась на ярлык, что навесили другие, и так и не разглядела имени, которое хотела дать себе сама. Что бы ни говорили вокруг, своё имя я должна была определить сама. А я этого не сумела.
«Какое же моё имя? Хочется дать себе самое красивое имя на свете».
«Я — та, что любит белоснежные снежинки».
«Я — та, что любит с плеском ступать в лужи».
«Я — та, что любит класть опавшие листья между страницами, встречаться взглядом с бродячими кошками и смотреть на полную луну».
— «У народа, забывшего своё прошлое, нет будущего». Вот насколько важно прошлое.
На этих словах Ён Со чуть улыбнулась. Хи Дэ без всякого выражения смотрел на неё. Глядя на её лёгкую улыбку, он впервые ощутил острую, пронзительную боль в груди.
— Кто-то вместо меня бережно хранил моё прошлое, оберегал его, поддерживал меня. И одного этого, кажется, хватило, чтобы я исцелилась. Этого мне довольно.
Хи Дэ долго не мог найти слов. Ему хотелось спросить: «И кто же тот человек, который вместо тебя бережно хранил твоё прошлое, защищал его и поддерживал тебя?» Но Ён Со выглядела совершенно умиротворённой.
— Спасибо, что побеспокоились. Но теперь уже не нужно, господин директор.
— Да нет, я… я не из заботы, просто и моя честь тоже задета, вот из-за этого, а никакой другой причины… э-э-эй!
Болтавший что попало, что на язык подвернётся, Хи Дэ вдруг вскрикнул и вытаращил глаза. У Ён Со пошла носом кровь.
— Ох, ё! Кровь, кровь!
Хи Дэ вскочил с места. И, прежде чем Ён Со успела что-либо сделать, зажал ей нос рукой.
Когда по его руке потекла кровь, Ён Со, опешив, схватила его за руку и попыталась отвести. Тогда Хи Дэ накрыл её руку своей.
— Не дёргайся! Кровь же идёт, сейчас!
Не по душе
Когда по тыльной стороне ладони Хи Дэ потекла кровь, Ён Со заёрзала рукой.
— Не дёргайся! Кровь же идёт, сейчас!
— Салфетку, салфетку…
— Подожди. Да подожди же ты.
Зажать кровь рукой не получалось. Хи Дэ далеко вытянул руку и выдернул салфетку. В тот же миг, как отнял ладонь, прижал салфетку к её носу, и Ён Со перехватила её.
Хи Дэ крепко придержал Ён Со за шею сзади, перехватил её руку и надавил сильнее. Но, увидев, как несколько салфеток вмиг промокли, оторопел и выхватил ещё.
— Это вообще кровь из носа? Если столько хлестать, так уж лучше сдай как донор. Чем не патриотизм?
«Да чтоб тебя, с ума сойти».
Пока Ён Со пыталась остановить льющуюся ручьём кровь салфетками, лицо Хи Дэ побелело. Он три или четыре раза менял салфетки и снова зажимал ей нос.
Когда кровь понемногу унялась, Хи Дэ плюхнулся на диван. От разом нахлынувшего жара он остервенело рванул галстук.
Проверив ещё раз, точно ли остановилось, он напоследок протянул ей салфетку.
— Подожди-ка.
Хи Дэ вышел из кабинета. Секретари, заметив пятна крови на его рубашке, обомлели. В прошлый раз дверь в щепки разнёс, а теперь, чего доброго, и людей бьёт — и лица у них стали белые как мел.
Пока секретари тихонько перешёптывались, Хи Дэ зашёл в подсобную кухоньку и намочил водой три-четыре бумажных полотенца.
— Вытрите лицо.
Когда Хи Дэ протянул полотенце, Ён Со взяла. «Лицо, должно быть, в таком состоянии, что и представлять не хочется». От стыда Ён Со отвернулась и кое-как принялась вытираться.
Молча поглядев на это, Хи Дэ подошёл, одной рукой крепко взял её лицо и приподнял.
— Разве так вытрешь? Только сильнее размажешь.
— Я сама, я…
— Сиди спокойно, говорю. Не доставляй хлопот.
Хи Дэ протёр лицо Ён Со влажным полотенцем. Осторожно вытер пятна крови с лица, с шеи, а когда заметил пятна на груди, вздрогнул и отвёл взгляд.
Одно полотенце он бросил ей на колени.
— Руки.
— Спасибо.
Когда он велел вытереть кровь с рук, Ён Со вытерла обе ладони по очереди. Только тогда и сам Хи Дэ вытер свои руки. Ён Со мельком взглянула на него и нерешительно заговорила.
— Эм, у вас на лице тоже кровь…
— Что? Где.
— Вот, вот тут. Нет, не там, не там. Нет, чуть левее.
Словно сбившийся с курса механизм, Хи Дэ вытирал совсем не там, где нужно, а потом протянул полотенце Ён Со. Он выразительно моргнул, без слов предлагая ей вытереть кровь. Ён Со взяла полотенце и подошла ближе.
Нерешительной рукой она осторожно стирала пятна крови. Хи Дэ, у которого при каждом прикосновении влаги вздрагивали лишь кончики пальцев, спустя мгновение приподнял веки.
«А. Это же грудь Сим Ён Со».
Грудь Ён Со оказалась прямо перед глазами, и Хи Дэ снова крепко зажмурился. «Это всё из-за того проклятого сна».
— Готово. Всё вытерла.
— Смотрите тщательнее.
— Всё уже вытерла. Минутку.
Когда Ён Со вблизи вгляделась в его лицо, Хи Дэ снова дёрнул пальцами. Когда ноздрей коснулся неуловимый аромат — не то молока, не то детской присыпки, — Хи Дэ, словно отзываясь, приподнял веки.
На этот раз он наклонил голову сильнее и посмотрел прямо в лицо Ён Со. Та, что неотрывным взглядом разглядывала одно его лицо, встретившись с ним глазами, застыла.
Хи Дэ медленно моргнул. Когда Ён Со попыталась выпрямиться, он протянул руку и схватил её за запястье.
Когда Ён Со попыталась высвободить руку, Хи Дэ сжал крепче. До странности тонкое, хрупкое на вид запястье. Держа его, он чувствовал, как бешено бьётся её пульс, — кожа была такой тонкой, что он отдавался прямо в ладонь.
— Дрожите?
Когда Хи Дэ спросил, Ён Со протяжно выдохнула.
— Если крепко сжать человеку руку, пульс, естественно, забьётся. Господин директор.
— Я не так уж крепко сжал.
На этот раз он резко потянул руку на себя. И лицо Ён Со притянулось к самому его носу. Когда Ён Со, широко раскрыв глаза, посмотрела на него, Хи Дэ склонил подбородок набок, будто собираясь поцеловать.
— У вас что-то болит?
— Болит запястье, которое вы держите.
— Не то.
— Нет.
— Говорят, амнезия — обязательная программа в семьях чеболей. А это, что ли, обязательная программа для тех, кто рос в нужде? Пускать кровь из носа где попало, изображать несчастную и заставлять других волноваться.
Когда сердце бешено заколотилось, Ён Со изо всех сил стряхнула его руку. Потом резко отвернулась и беззвучно выдохнула. Хи Дэ пристально посмотрел на свою ладонь, затем поднял глаза.
— И это у вас называется запястьем? Ветром дунет — переломится.
— Это вы так за меня беспокоитесь?
— Вот ещё. Жалею, и только.
— Тогда жалости у вас ещё осталось?
— Само собой, осталось.
Когда Ён Со, повернув голову, посмотрела на него, Хи Дэ подпёр голову рукой и поглядел в ответ. Аромат, которому, если уж придавать форму, подошёл бы молочно-белый цвет, всё витал вокруг.
Он без конца заговаривал с ней, но, вопреки намерению, всё будто било мимо цели. Глядя на неё, словно ждущую продолжения, Хи Дэ заговорил.
В язвительном тоне мешалась не вязавшаяся с ним тревога.
— Само собой, вы ещё и не ели. У человека, который питается трижды в день, такого запястья быть не может. Не похоже, что вы голодаете из-за безденежья. Решили окончательно выжать из меня всю жалость?
— Да. Верно. Потому и голодала. Чтобы выглядеть несчастнее всех на свете.
— Ну и что бы вы съели.
Когда Хи Дэ спросил, Ён Со промолчала. Тогда он засуетился и взял салфетку.
— Что будете есть, спрашиваю. Отвечайте. Раз уж начал жалеть — доведу до конца.
Когда он как ни в чём не бывало взял салфетку с яркими пятнами крови, губы Ён Со слегка приоткрылись.
— Отдайте её мне. Она грязная.
— Вы отвечайте.
Когда Ён Со, протянув руку, подалась к нему, Хи Дэ крепко стиснул салфетку в кулаке. Он смотрел так, будто говорил: что бы я ни делал, не твоё дело, ты знай отвечай, — и Ён Со сжала сухой кулак.
— Еды не надо. Аппетита нет. Но кое-что мне всё-таки хочется.
— Говорите.
— Клубничного молока.
В его прежде бесхитростном взгляде появилось нечто странное. Хи Дэ словно мысленно повторил произнесённые ею слова, затем поднял трубку и набрал внутренний номер.
Не сводя глаз с Ён Со, он говорил с секретарём.
— Да, господин директор.
— У вас, случайно, нет клубничного молока?
— Нет, господин директор. Сейчас же раздобуду.
«Ну конечно, нет».
Хи Дэ потёр переносицу.
— Это же не заячья печень [1], чтобы так стараться её добыть. Нет так нет. Отбой.
[1] отсылка к корейской народной сказке «Заячья печень»: Дракону-владыке морей для исцеления нужна была печень зайца — то есть нечто редкое и труднодобываемое.
Хи Дэ опустил трубку.
Поднявшись, он небрежно бросил окровавленные салфетки в урну и посмотрел на Ён Со.
— В ваши-то годы, а любите всё миленькое.
Он взял пиджак.
— Идёмте. Купим вам что-нибудь миленькое.
В несколько шагов миновав Ён Со, Хи Дэ взялся за дверную ручку.
— Идите за мной.
Сказал, что идут за клубничным молоком, а на деле привёл их в клинику корейской медицины [2].
[2] клиника традиционной корейской медицины (лечение травами, иглоукалыванием и т. п.).
Затащенная в клинику Ён Со растерянно, словно её обидели, посмотрела на Хи Дэ.
— Вы же обещали клубничное молоко.
— А кто сказал, что не куплю?
— Ставлю всю свою адвокатскую карьеру: ничего миленького тут не продают.
— И чего это вы такая догадливая. Поставят пару иголок — выйдете, и куплю.
От мысли, что её провели, Ён Со резко обернулась, но медсестра тут же выкликнула её имя. Хи Дэ ухмыльнулся и подтолкнул Ён Со в спину.
«Это ещё что такое? Клиника корейской медицины, надо же». Ён Со понуро побрела в кабинет, до последнего сверля Хи Дэ взглядом.
Пройдя несколько обследований, Ён Со легла на кушетку. Вскоре ей в разные места тела вкололи иглы, и от покалывания Ён Со крепко зажмурилась.
Когда ей сказали какое-то время лежать неподвижно и подождать, Ён Со расслабилась и осталась лежать. В кабинете сидел Хи Дэ, а напротив сел врач, ставивший Ён Со иглы.
Эту клинику держал школьный товарищ Хи Дэ.
— Раз уж пришёл, ты тоже покажись, обследуйся. Пару иголок тебе поставлю.
Хи Дэ слегка приподнял руку.
— Я обойдусь, а вот адвокат Сим как?
Друг, изучавший карту Ён Со, поднял глаза. Можно было и не слушать ответа — его озабоченное лицо уже всё говорило о её состоянии.
— Тело в полном раздрае. Ничего здорового нет. Внутри пусто, как у того, кто вовсе перестал есть.
— …
— Ты по виду не определишь, но такие показатели обычно бывают у пациентов с тяжёлой депрессией. Раз появились соматические симптомы, состояние серьёзное.
Друг перелистнул карту и продолжил пояснения. Бессонница, головные боли, боли неясного происхождения и хроническая усталость, апатия, расстройство пищеварения и прочее.
— И антидепрессанты, гляжу, она принимала довольно долго.
— …
— Почитал, что в интернете пишут: говорят, раньше из-за жестокой травли у неё была и социофобия. А такое до конца не вылечивается, и человеку трудно самому распознать грань.
Хи Дэ долго молчал, не размыкая губ. Друг закрыл карту.
— Парой иголок тут не обойтись. Выпишу лекарства — скажи, чтоб принимала. И пусть по возможности заходит почаще.
— Лекарства же не сразу будут готовы. Как будут — пришли мне в кабинет.
— Хорошо.
Когда Хи Дэ поднялся, друг скрестил пальцы обеих рук в замок.
— Хи Дэ. А всё-таки — это правда?
— Что.
— Ты правда бросился под машину, чтобы её спасти?
Когда друг спросил, Хи Дэ выпустил тяжёлый выдох.
— Если тебе так любопытно, сперва поставь адвоката Сим на ноги. И хорошенько подумай, на чью жизнь едва не обменяли её жизнь.
Хи Дэ открыл дверь и вышел.
Заметив на тыльной стороне ладони ещё не стёртые пятна её крови, Хи Дэ не стал их стирать, а молча смотрел. Грудь стиснуло, будто кто-то сдавил её в кулаке, — и это, честное слово, не на шутку не давало ему покоя.
— Куда собрался? Адвокат Сим ещё не встала.
Когда вышедший следом друг спросил, Хи Дэ, выходя из дверей, слегка приподнял руку.
— За клубничным молоком. Ещё вернусь.
Она как раз погрузилась в чуткий сон.
Отвалилось
Незаметно наступило воскресенье. Неделя пролетела как в горячке. В будни Хи Дэ был занят реабилитацией и возвращением к работе, а в этой круговерти успел ещё и останавливать кровь из носа у Ён Со. В субботу он съездил с матерью в дом бабушки в Пхёнчхандоне на семейный поминальный обряд.
Поминальный обряд был важным семейным событием, поэтому его не мог пропустить и отец Хи Дэ — председатель «Пэкмун Групп». Теперь семья собиралась вместе разве что по таким случаям, и встречи становились всё холоднее.
«Чтобы унять пустые слухи, тебе надо жениться. Пока ты один, разве они улягутся?»
Когда они с внуком, Хи Дэ, остались вдвоём, госпожа Чан Ю Ран вскользь завела разговор.
«Если твоя мать узнает, что я это сказала, придёт в ярость. Но чем скорее ты женишься, тем убедительнее докажешь, что по-прежнему крепко стоишь на ногах. По-моему, ты ничего не теряешь».
Госпожа Чан Ю Ран была в холодной войне с невесткой, Джин Хвой. Та объявила свекрови настоящий ультиматум — запретила навещать Хи Дэ в больнице, и госпожа Чан всё ещё не могла унять потрясение и гнев.
Она прекрасно знала, что невестка придёт в ярость, если узнает: при ещё не оправившемся внуке заговорили о женитьбе. Но Хи Дэ был не только сыном Джин Хвы, а ещё её внуком и будущим наследником «Пэкмун Групп».
Джин Хва, ещё недавно сбивавшаяся с ног, устраивая Хи Дэ смотрины, в последнее время взяла передышку, и госпожа Чан решила сама заняться поисками невесты для внука.
«Полагаться на одну твою мать больше нельзя, придётся вмешаться бабушке. Знакомая мне гадалка ведь и аварию твою предсказала. Очень даровитая женщина. Она тщательно сверит саджу и всё остальное и подберёт тебе невесту. Так что жди. Не связывайся с кем попало, с людьми без достойного происхождения. Помни о своём положении».
Раскачиваясь в кресле-качалке и предаваясь редкому отдыху-раздумью, Хи Дэ вспомнил вчерашние бабушкины слова и нахмурился.
— Низко как. Бабушка нарочно завела этот разговор, когда никого рядом не было.
Только мать вроде бы притихла, как теперь поднялась бабушка. Каким бы холёным Хи Дэ ни рос, бабушка была человеком непростым. Всегда сурова и строга, и когда такая бабушка распекала прислугу, у него, ни в чём не повинного, тоже холодело в спине.
И мать, Джин Хва, перед свекровью была кроткой овечкой. Такова уж была иерархия, ничего не поделаешь. Госпожа Чан Ю Ран восседала на самой вершине пирамиды.
— Свадьба…
Вдруг произнесённое слово показалось чужим. Оно было до того непривычным, словно и не существовало на свете, и будто не имело к нему ровно никакого отношения.
Он остановил кресло-качалку, неспешно двигавшееся взад-вперёд, и медленно моргнул.
Бабушка, конечно, тоже слышала ходящие в народе слухи и потому, держа в уме Сим Ён Со, торопила дело. Он понимал, что это естественно. Скорее уж странно было, что притихла мать.
Если только не обнаружится решительно непреодолимый изъян, смотрины, устроенные бабушкой, с большой вероятностью завершатся свадьбой.
Свадьба. Брак по расчёту, который заключается без воли самих вступающих, ради того чтобы упрочить выгоду семьи.
От этих мыслей голова словно пошла кругом, и Хи Дэ снова медленно качнул кресло. «Клубничное молоко. Клубничное молоко».
— Да блин, что я весь день заладил про клубничное молоко. Сам же его и пить не буду. Спятил, что ли?
Хи Дэ, сам того не замечая, бормотал «клубничное молоко», а потом поднял голову. Он целыми днями повторял эти слова, словно младенец, который только научился говорить, и сам находил это нелепым.
Раздражённый тем, что его тревожит всякая ерунда, Хи Дэ потёр переносицу. Это всё из-за Сим Ён Со — мастерицы давить на жалость, непревзойдённой исполнительницы роли несчастной.
«Тело в полном раздрае. Ничего здорового нет. Внутри пусто, словно она совсем перестала есть».
Он опустил руку, что давила на переносицу. И снова в груди заныло.
«Поела ли она? Чтобы сохранить здоровье, надо вовремя спать и есть. Сегодня выходной — хоть поела она нормально?..»
— Ну, я с ума сойду, честное слово.
Он рывком поднялся с кресла-качалки. «Только посмотрите, о чём я думаю целыми днями».
Хи Дэ упёр руку в бок и заходил туда-сюда. «Разве это мыслимо? Почему я никак не могу перестать думать о Сим Ён Со?»
— Нет же ни единого доказательства, что я её любил. Должно же быть хоть какое-то доказательство, чтобы поверить…
Дошло до того, что впору было заподозрить: уж не доказательство ли своей любви он ищет, — так Хи Дэ цеплялся за всякую точку соприкосновения с ней. Но сколько ни рылся в телефоне, не было ни одного толкового сообщения. «Что же тогда могло быть между нами?»
«Должно же было быть хотя бы несколько звонков. Нет, хотя бы пара пожеланий спокойной ночи. Как они могли отдать друг другу сердца, даже не разговаривая?..»
— А...
Хи Дэ несколько раз моргнул. Потом постоял неподвижно, словно что-то решая, и наконец задвигался.
Переодевшись в уличное и захватив пиджак, Хи Дэ направился к выходу, и следом подошла работница.
— Господин директор, куда-то собрались?
— Хочу ненадолго съездить в компанию.
— Да. Поезжайте, господин директор.
Обувавшийся Хи Дэ замер, потом посмотрел на работницу. И, склонив голову набок, спросил:
— А скажите, адвокат Сим Ён Со бывала у меня дома?
Работница кивнула.
— Да. Однажды приходила. В тот день, когда вы сильно напились. Пробыла до самого рассвета.
Хи Дэ полностью повернулся и посмотрел прямо на работницу.
— До рассвета?
— У вас тогда был жар, она и температуру сама мерила, ну и так вот, потом ушла. Всего один раз.
— Понял...
Хи Дэ открыл дверь и вышел. Сев за руль, он сразу поехал в компанию и поднялся в пустой кабинет.
С грохотом закрыв дверь, он посмотрел на камеру наблюдения.
— Эй, ты. Ты ведь кое-что знаешь? Всё видела. Так ведь.
Бормоча, глядя на камеру, будто обращаясь к живому существу, Хи Дэ подошёл к столу. Потом вгляделся в камеру чуть ближе.
— Слушай. Хочешь смирно висеть тут и дальше — выкладывай всё начистоту. Пока я тебя не сорвал и не выбросил на свалку.
Сняв пиджак, он закатал рукава рубашки. И включил компьютер.
Выходные незаметно улетели, и настал понедельник. Ён Со вернулась в офис после выездной работы немного позже обеденного перерыва.
Аппетита не было, и она собралась было пропустить обед, но…
«Если не собираетесь медленно умирать и вам дорога жизнь, в следующий раз приходите, набрав хотя бы немного веса».
Вспомнив осмотр в клинике корейской медицины, она купила сэндвич и клубничное молоко, вернулась за стол и съела всё без остатка. Разбирая накопившиеся письма одно за другим, Ён Со несколько раз замирала и проверяла время.
Сегодня были назначены показания Хи Дэ как потерпевшего, выезд — в два часа дня.
Ей предстояло сопровождать его, поэтому Ён Со никак не могла сосредоточиться на работе. Краем глаза она всё косилась на часы и в итоге за десять минут до срока поднялась с места.
Спустившись прямиком в лобби, где договорились встретиться, она заметила седан, остановившийся за вращающейся дверью. Это была его машина.
Выйдя с водительского места, Хи Дэ обошёл капот и открыл ей пассажирскую дверь. Зная, что, как ни делай вид, наблюдающих глаз много, Ён Со закусила губу и быстро села.
Когда Хи Дэ снова сел за руль, спины нескольких сотрудников согнулись в поклоне. Он тут же нажал на газ, и они с Ён Со выехали из компании.
— Давно не виделись, адвокат.
— Да. Давно не виделись, господин директор.
Прошло всего несколько дней, но на слова «давно не виделись» Ён Со откликнулась. Тогда Хи Дэ указал на заднее сиденье, и Ён Со, обернувшись, оглядела пространство.
— Тут лечебный отвар на два месяца, забирайте и прилежно пейте. Не пропускайте.
— …
Ён Со, помедлив, снова посмотрела вперёд. «Что сказать? Просто поблагодарить? Или объяснить, что не могу принять лекарство даром и должна за него заплатить?»
— Просто возьми. И не ломай голову, что бы такое сказать.
Когда Хи Дэ сказал это, будто побывав у неё в голове, Ён Со дёрнула бровью.
— Тогда приму с благодарностью.
— Не просто принимай с благодарностью, а не пропускай. Тощая такая. Что люди скажут. Будто это всё из-за меня.
— Если честно, травяные отвары — не в моём вкусе.
— А я что, по своему вкусу каждое утро панты пью? Пью из уважения к тому, кто их готовил. Питайтесь трижды в день и будьте мне хоть немного благодарны.
Ён Со мельком взглянула на Хи Дэ. Его тон звучал немного иначе, чем несколько дней назад, и от самых ступней по телу поднялось головокружение. «Неужели память вернулась? Может, он что-то вспомнил?» Ён Со невольно сглотнула.
Когда машина остановилась на дороге, Хи Дэ постучал по рулю. Будто желая что-то сказать, он всё медлил, а потом искоса посмотрел на Ён Со.
Прежде слов вырвался тяжёлый выдох.
— То, что между вами, адвокат, и мной ничего не было, оказалось правдой. Честно говоря, я думал, что это ложь.
Хи Дэ снова перевёл взгляд вперёд и продолжил.
— Всю ночь крутил записи камеры в кабинете.
Ён Со на мгновение крепко зажмурилась.
— Вид у меня был совершенно жалкий. То, что я хотел спасти тебя ценой жизни, — это, выходит, правда.
— …
— И за что же я полюбил вас, адвокат, которая только и знала, что отталкивать меня на каждом слове? Что, глаза мне застило? Совсем ослеп от любви?
Память не вернулась — он лишь посмотрел стёртые воспоминания со стороны. Глядя на них, не держа в руках ни единого осколка чувства, он понимал: простофили большего свет не видывал.
Ён Со лишь крепко сжала руку в кулак. Под кожей тыльной стороны ладони синевой проступили вены.
— Как бы там ни было, если коротко: вы, адвокат, были правы. Что ни говори, умные люди всё-таки чем-то да отличаются.
— …
— Так что хочу сказать спасибо. Тогда — спасибо, что не приняла меня. Благодаря этому я уберёг свой мир.
Когда сменился сигнал, Хи Дэ нажал на газ.
— Так и останемся каждый в своём мире. Как сейчас — в безопасности. Без потрясений.
Туда, где оборвались слова, разлилось молчание.
Чтобы я…
Когда они закончили с дачей показаний и вышли, на улице уже стемнело. Возвращаться в компанию Хи Дэ не собирался и тронулся один, оставив Ён Со.
Мельком взглянув в боковое зеркало, он увидел, что Ён Со смотрит в одну только землю. Он всё никак не мог оторвать взгляд, а когда её фигура скрылась из виду, Хи Дэ погнал по дороге.
Хотя ничего не случилось, брови сошлись в складку. Беспокойный пульс колотился. Сам не зная отчего, он закипал злостью, и казалось, что, не сделай он чего-нибудь, и нормально не уснёт.
Хи Дэ заглянул в бар отеля, куда часто наведывался. Отель находился рядом с компанией, и ему на миг пришла глупая мысль: «Раз уж я всё равно ехал сюда, надо было подвезти Ён Со».
— Спятил, что ли. Да что это такое.
Потягивая привычный напиток, он нахмурился ещё сильнее. Чувства бешено скакали вверх-вниз; злость, которую было не унять, копилась досада, теснило в груди.
Сделав долгий глоток, Хи Дэ поставил стакан и приложил руку к груди. Потом на мгновение закрыл глаза, представляя Ён Со. Уже не одну сотню раз он вызывал её образ и клал руку на сердце, но сердце, забывшее любовь, больше не билось ради неё.
— С ума сойти можно…
Ничего не вспоминалось, никаких чувств не поднималось. Если он любил её так горячо, что готов был не пожалеть и жизни, — как такое возможно? Хоть сходи с ума.
Не додумав, Хи Дэ резко мотнул головой. «Нет, нет. Это шанс, дарованный Богом. Он стёр всю память о любви к Сим Ён Со, чтобы я смог начать новую жизнь. Это последняя предоставленная мне возможность».
«Должно быть, я так жалко страдал от безответной любви, что Бог сам вмешался и стёр память. Не растрачивай жизнь впустую, живи спокойно, как было предначертано с самого начала. Так тебе больше подходит».
«Несомненно, мне помог Бог, безмерно любящий меня, Юн Хи Дэ».
— Да. Блядь, вот так и правильно. Так и должно быть. Какая ещё безответная любовь, чего мне не хватало-то.
Бормоча сквозь зубы, он снова отпил. Потом повертел в руках лежавший рядом телефон. «Так что — она села в такси? Вернулась в компанию? Или поехала домой?»
— Хватит уже, а. Совсем спятил, говорю.
Ход собственных мыслей был ему не по нраву, и, выругавшись, он и вовсе перевернул телефон экраном вниз. И снова отпил.
«Да. Вот так правильно. Так и должно быть. Даже если бы у нас с Сим Ён Со всё сложилось, разве это не обернулось бы бедой? Что делать с сопротивлением семьи, людскими пересудами, ущербом репутации компании и последующими убытками?»
— Да. Вот так и правильно. Вот верный ответ. Любовью сыт не будешь. Не восемнадцатилетние же сопляки.
Без устали толкуя реальность в выгодную сторону, Хи Дэ опорожнял стакан за стаканом. В груди, забывшей любовь, поднималась непонятная злость, и, хоть он и праздновал, что всё вернулось на свои места, тревога от этого только нарастала и взвинчивала нервы.
И с любовью, и без любви — реальность была паршивой до чёртиков.
Минимаркет был из тех мест, что вечно мучаются от нестабильности с кадрами. Работники на полставки увольнялись внезапно, без всякого предупреждения, или пропадали со связи, или по разным причинам не выходили вовремя, изводя хозяина.
Сегодня было то же самое. Сотрудник, которому выпала ночная смена, прислал сообщение: занемог, выйти не сможет. Весть прилетела за час до пересменки.
Вместо матери, что с самого рассвета и всё утро простояла в магазине, Ён Со заглянула в минимаркет на смену. Надев жилет и разбирая накопившийся товар, двигаясь всё в том же привычном порядке, Ён Со всё время оставалась с отрешённым лицом.
«Так что хочу сказать спасибо. Тогда — спасибо, что не приняла меня. Благодаря этому я уберёг свой мир».
Спасибо, что не приняла, — так он её поблагодарил. Дескать, полюби и ты меня — вышла бы беда, и он не знает, как и благодарить за то, что она его оттолкнула.
«Так и останемся каждый в своём мире. Как сейчас — в безопасности. Без потрясений».
Не докончив наполнять холодильник с напитками, она крепко зажмурилась. Голова уже поняла, что теперь всё вернулось на свои места, но в груди покалывало, словно в мыслях засела заноза.
— Не надо… прошу, хоть ты не надо…
Ён Со пробормотала это, будто моля, прижимая руку к собственной груди. Пусть она не могла порадоваться его возвращению в прежний мир, но в голове билось лишь: «Что же мне хочется сказать? Почему сердце так болит и разрывается?».
Сжимая в руке бутылку с напитком и держа глаза закрытыми, Ён Со снова подняла веки и принялась расставлять напитки. И тут в кармашке жилета завибрировал телефон; задвигая бутылку, Ён Со проверила его.
«Исполнительный директор Юн Хи Дэ»
Тук. Сердце ухнуло вниз сильнее, чем когда-либо. От одного взгляда на экран грудь стиснуло, и дыхание Ён Со сбилось.
Вибрация в ладони словно сотрясала всё тело. «Надо ответить», — думала Ён Со, но рука никак не двигалась.
Долго глядя на экран, Ён Со после глубокого вдоха ответила. Сердце забилось как бешеное.
— Да, господин директор. Это Сим Ён Со.
Вокруг было шумно. Ён Со прислушалась.
— Алло? Господин директор. Это Сим Ён Со.
Она снова заговорила, но слышался лишь посторонний шум, а его голоса не было. Ён Со перешла к кассе и сосредоточила на телефоне всё внимание.
— Господин директор. Алло? Господин директор.
— Забери лекарство. Ик.
Ён Со подняла голову.
— Алло?
— Лекарство. Забери, говорю, лекарство. Отвар. Ик, ты ж его оставила. Это ж каких денег стоит.
«А. Похоже, он говорит об отваре с заднего сиденья». После дачи показаний Хи Дэ бросил ей: «Вы славно потрудились» — и уехал, так и увезя лекарство, которое привёз вместе с наставлением не забывать пить трижды в день.
Ён Со, которая и сама о нём забыла, округлила глаза. Бог с ним, с отваром, — но по голосу было слышно, что он изрядно пьян.
— Алло. Господин директор. Вы где?
— Как же ты лекарство-то оставила. Теперь снова встречаться придётся. Ик, надо было забрать. Вот, поневоле опять встречаться.
Жаловался: ни за что не хотел встречаться, а теперь поневоле опять придётся.
— Надо было нормально забрать, теперь же снова встречаться. Встретимся опять — и опять встречаться. Встретимся — и сно-снова встречаться. И как с этим быть?
«Ничего не разобрать, что он несёт». Ён Со посмотрела на время. Глубокая ночь, одиннадцать.
— Эм, господин директор. Тогда я заберу завтра. Сейчас слишком позд…
— Это мне до завтра его за собой возить? Ик, нельзя. Он тяжёлый. А моя машина мне, блядь, слишком дорога.
— …
— Забери. И мне холодно до жути. Давай быстро приезжай, забирай. Ик.
На слово «холодно» Ён Со снова широко раскрыла глаза. Оглядывая пустой магазин, она почувствовала, как у неё понемногу начинают подрагивать ноги.
— Господин директор, вы где сейчас находитесь?
— Здесь? Здесь — там, где я тебя спас и сам чуть не умер.
— …
— Быстро приезжай. А то Хи Дэ так и замёрзнет насмерть. Ик, быстро. Сейчас же.
Ноги подрагивали, но сказать «подождите» язык не поворачивался. «Ехать не стоит. Может, отказать?»
— Машина сбила — и то выжил, а если замёрзну насмерть — не прощу. Ик, быстро приезжай.
Би-би-и-ип.
Послышался резкий гудок, и звонок оборвался. В тот миг на Ён Со разом нахлынули чувства того дня, дня аварии, и она, путаясь, отыскала табличку «Временно закрыто».
Прилепив табличку на стекло, Ён Со натянула пуховик и бросилась бежать. Белый-белый пар изо рта вился, как дым.
Когда Ён Со добралась до места аварии, прошло уже около тридцати минут. Она бежала со всех ног, но сил было не так много, как хотелось, и с середины пути её начало мутить.
Положив руки на дрожащие бёдра и согнувшись, Ён Со быстро оглядела всё вокруг. Но Хи Дэ нигде не было, и Ён Со, хватая ртом воздух саднящим горлом, низко опустила голову.
«Уехал?..»
Она примчалась как безумная на одно его слово «приезжай», и лишь теперь осознала, что натворила. «Зачем я сюда прибежала? Нельзя же было так».
Согнувшись и выпуская частые вздохи, в которых мешалось раскаяние, она вдруг уловила приближающиеся шаги. Ён Со выпрямилась и обернулась.
— Чего так поздно. Я чуть не замёрз насмерть.
Он выглядел куда бодрее, чем она думала. Ён Со, по-прежнему неровно дыша, смотрела на Хи Дэ.
Она-то решила, что он пьян до того, что и на ногах не стоит, и неслась сломя голову. А взгляд у него был живой и ясный как никогда.
— Ха-а…
От досады, рождённой мыслью, что её провели, сам собой вырвался вздох. Сколько же она извелась, пока бежала.
Ён Со раз за разом переводила дух, потом выпрямилась и посмотрела на Хи Дэ.
— Лекарство где? Дайте.
— Так оно в машине.
— А машина где.
— Вон в том отеле.
Когда Хи Дэ, вздёрнув подбородок, указал на здание отеля, Ён Со, повернувшая было голову, крепко зажмурилась и открыла глаза. Это был тот самый отель, то самое здание, куда когда-то вдрызг пьяный Хи Дэ её вызвал.
— Можешь пойти со мной. В отель.
— Нет. Завтра, нет, послезавтра, нет, как вспомню — заберу. Тогда — счастливо добраться.
Когда Ён Со прошла мимо, Хи Дэ схватил её за руку. Тогда Ён Со, будто только того и ждала, стряхнула его руку.
Вложив в веки всю силу, Ён Со впилась взглядом в Хи Дэ. Поздний час, улица была пустынна.
— Теперь вы ещё и пьяного разыгрываете?
— Я ничего не разыгрывал. Только что был пьян, а теперь протрезвел.
Когда Ён Со зыркнула, Хи Дэ пожал плечами.
— А вы, адвокат, постойте-ка тут полчаса, потряситесь от холода. Протрезвеете как миленькая.
— …
— А кстати, что это за жилет? На модный наряд непохоже. Подрабатываете где-то? В минимаркете?
«А». Только теперь Ён Со опустила взгляд на свой жилет из минимаркета.
Хи Дэ склонил голову набок. Раздвинув пальцами полы её пуховика, он уставился на жилет.
— «Магазин „ХХ“, заместитель управляющего Сим Ён Со»? Реально блядски прилежно живёте? На адвокатскую зарплату не прожить, что ли? Или это тоже продолжение охоты за жалостью?
«Надо было снять жилет. Я так торопилась, что забыла».
Ён Со, поглядев на жилет, прикусила губу. Торопливо вжикнув молнией, она спрятала жилет.
Касается
Председатель «Пэкмун Групп» и отец Хи Дэ, Юн Гук Сон, около семи вечера впервые за долгое время заглянул домой. Наскоро поужинав и попарившись в финской сауне, он заперся в кабинете.
Через несколько дней предстояла презентация крупного проекта, и материалов для разбора было много. Он долго проглядывал документы, как вдруг дверь открылась и вошла жена, Джин Хва.
Председатель Юн поверх очков мельком взглянул на неё.
— Что. Я сейчас занят.
Скрестив руки, Джин Хва стояла у двери и смотрела на мужа.
— Раз так занят, работал бы у себя дома. Сюда-то зачем явился?
— Это тоже мой дом.
— Какой это твой дом. Мой дом.
Когда Джин Хва остро уколола его, председатель Юн взял следующий документ.
— Если есть что сказать — в другой раз.
— В другой — это когда. Зима пройдёт, весна пройдёт, к сезону дождей? Тогда снова заглянешь?
Председатель Юн снова поднял взгляд. На этот раз он снял очки и потёр шею.
Тогда Джин Хва вошла внутрь и закрыла дверь.
— Носишься с сыном от любовницы, а Хи Дэ для тебя пустое место. Говорят, ты сам подыскиваешь тому невесту?
— …
— Ну и как? Свадьба будет? Должен же ты хоть что-то мне сообщить.
— А тебе-то с чего это любопытно?
Когда председатель Юн спросил, Джин Хва вскинула брови.
— С чего любопытно? И ты ещё спрашиваешь, будто не понимаешь? Первой свадьбой в семье распоряжаешься ты, и она — не Хи Дэ. И как же мне потом, сидя сложа руки, смотреть в глаза тем, кто побывал на той свадьбе? Я ведь должна хоть что-то знать. Разве не очевидно?
Джин Хва подступила чуть ближе.
— Мне правда любопытно. Он и младше Хи Дэ, и спешить ему совершенно некуда. Так почему ты с таким рвением, засучив рукава, рвёшься его поженить? При том что до свадьбы нашего Хи Дэ тебе и дела нет ни на грош.
— Так с Хи Дэ ведь и сами — ты или матушка — преспокойно всё уладите…
— А та семья без тебя вообще ничего не может? А-а, это потому, что он сын содержанки и без имени «Пэкмун Групп» никто не станет рассматривать его как выгодную партию?
— Выбирай слова.
— Какие ещё слова выбирать. Куда уж осторожнее. Дай мне понять — тогда и пойму. Скажи. Чего ты так из кожи вон лезешь его пристроить? Только тот выродок — твой сын? А наш Хи Дэ — он тебе не сын?
— …
— Ты подумал, каково Хи Дэ видеть его в компании? Когда родной отец носится с одним лишь сводным братом, — каково, по-твоему, на душе у Хи Дэ? Он молчит, потому что добрый. Думаешь, у него и впрямь никаких чувств?
Председатель Юн в конце концов протяжно вздохнул. Джин Хва, вложив в веки силу, продолжила.
— Да это уже ни в какие ворота. То место в компании ему как ни в чём не бывало даёшь, то поженить норовишь раньше Хи Дэ. О чём ты вообще думаешь? Этак ведь, чего доброго, и компанию ему передашь.
— …
— Чего молчишь? Ты что, и вправду об этом подумываешь?
— Нет. Говорю же, нет.
Председатель Юн, глядя в потолок, простонал, потом плотно прикрыл глаза. Фух — выпустив один за другим несколько вздохов, он медленно заговорил.
— Знаю, что перед тобой мне нет оправдания, но осталось уже немного. Так что, раз уж ты столько терпела и понимала, потерпи и пойми ещё чуть-чуть.
— Да что именно. Что я должна понять.
— Она больна.
— Что?.. Что ты сказал?
Когда Джин Хва, с силой надавив на переносицу, переспросила, председатель Юн опустил голову и прямо посмотрел на жену. Но лишь на миг — тут же отведя взгляд, он добавил остальное.
— Больна, говорю. Жить ей осталось недолго, так что до тех пор — ты только потерпи.
— …
— Когда всё уладится, у меня тоже свои соображения есть. Тогда дам тебе поступать, как захочешь, так что подожди.
Губы Джин Хвы округло приоткрылись.
— Эй, адвокат. Да остановитесь же на минуту.
Ён Со шла куда глаза глядят, наугад. Свернула в незнакомый переулок и делала вид, что не замечает идущего следом Хи Дэ.
Чем больше шло времени, тем сильнее она злилась. Оттого, что испугалась, как бы чего не случилось, и примчалась, даже заперев минимаркет, — никогда ещё она не казалась себе такой жалкой.
И всё из-за треклятого автобусного гудка, не имевшего к нему никакого отношения. Надо же было — именно тогда, когда звонок оборвался, именно так громко взреветь гудку.
Сколько же у неё темнело в глазах, пока она бежала.
— Да остановитесь же. Как вы быстро, при таких-то коротких ножках.
«Не надо было отвечать на звонок. Надо было сказать: замёрзнешь насмерть или нет — мне-то что за дело!»
— А, бесит.
Ён Со вдруг резко встала и пробормотала. Тогда идущий следом Хи Дэ качнулся и тоже остановился.
Ён Со резко обернулась и гневно прищурилась.
— Зачем вы всё это, в самом деле? Издеваетесь надо мной?
Чувства, что она всё это время с трудом сдерживала, бурно поднялись.
— Вы же сказали, что всё видели по камере. Что проверили. Так разве этого не достаточно? Вы любили в одиночку, а я вас никогда не принимала. Значит, ничего и не было.
— …
— Вы же благодарили. Что не приняла вас, что дала начать новую жизнь с чистого листа, — благодарили. Всего пару часов назад мне это говорили. Сами сказали «останемся каждый в своём мире в безопасности» — так почему теперь без конца меня разыскиваете и звоните?
Без единой передышки выпалив всё это скороговоркой, Ён Со схватилась за лоб и протяжно вздохнула.
«С ума сойти».
— Как вы и сказали, вы спасли мне жизнь, и из-за того, что я столько вам докучала, мне было совестно, и я хотела просто промолчать. Но это уже чересчур. Я что, человек без чувств и без настроений? Мне ведь тоже больно. Тоже тяжело. За что вы так мучаете человека, в самом деле?
— …
— Да. Я, господин директор, перед вами безмерно виновата и безмерно благодарна. Это чувство я пронесу через всю жизнь. Но одно — это одно, а другое — это другое. Когда начальник по пьяни вызывает к себе подчинённую и так себя ведёт, — вы хоть представляете, что будет, если я подниму это официально и придам огласке…
— Мысли не останавливаются.
Ён Со замолчала. Длинные полы его пальто трепал ветер.
— Мысли не останавливаются. Сим Ён Со никак не уходит у меня из головы.
— И при чём тут я.
— Я тебя правда любил?
Она сжала кулак. Сквозь её крепко стиснутые зубы вырвался пар. Где-то в магазине громко играла рождественская песня, но казалась далёкой и не вызывала ни капли трепета.
— Зачем вы спрашиваете об этом меня? Вы же смотрели запись с камеры наблюдения. Она вряд ли показала вам то, чего не было.
— Вот именно. Сколько ни думаю — никак не могу понять.
— Чего.
— Пока я тебя так любил и бегал за тобой, ты меня не любила — и чем же ты вообще занималась?
Губы Ён Со слегка приоткрылись.
— Чем ты занималась, спрашиваю. Раз человек так за тобой бегал, ты бы хоть из приличия дала какую-то надежду.
— …
— Это ведь оттого, что ты так меня отталкивала, я ничего и не помню. Если я любил тебя так, что готов был спасти ценой жизни, должна же остаться хоть горстка воспоминаний? Как так, что я ничего, ну ничего не помню?! При том что любил тебя, говорят, так сильно!
Взгляд Хи Дэ полыхал смятением. Насколько сейчас он в смятении, насколько колеблется, насколько борется с собой — было видно насквозь.
Когда он сделал шаг ближе, Ён Со сглотнула. От бьющего в лицо холодного ветра по спине пробежал озноб.
— Ну что? Рада, что жалкий придурок, который столько лет за тобой бегал, сам отвалился? Думаешь: вот и хорошо? Теперь, когда мы решили жить каждый своей жизнью, тебе от радости танцевать хочется?
— …
— А вот и нет. Ни в коем разе. Как подумаю — меня же ебучая обида берёт. Не выйдет, чтоб хорошо было одной тебе. Из-за кого я стал вот таким живым трупом, потерявшим память и чувства? Не могу я взять и сделать так, чтоб только тебе было хорошо.
— Это… что это значит…
— Слова о том, чтоб остаться каждому в своём мире, — беру назад.
Несмотря на студёный ветер, зрачки наливались жаром, краснели, будто в них застаивалась кровь.
Хи Дэ протянул руку и погладил лицо Ён Со. Несколько раз провёл по налитой холодом щеке, а потом обхватил её лицо обеими руками.
— Смотри на меня прямо.
— …
— Прямо, говорю, смотри.
Ён Со, всё отводившая взгляд то туда, то сюда, наконец посмотрела на него. Это было нелёгкое решение.
Когда взгляды встретились, сердце вдруг загрохотало, и Хи Дэ коротко выдохнул.
— Насколько сильно я тебя любил — да, я ничего не знаю. В памяти этого нет. Но вот что я знаю.
— …
— Независимо от памяти — я хочу быть рядом с тобой. Так, что и признавать не хочется. Так, что готов сходить с ума от злости на самого себя.
На этих словах Хи Дэ пристально смотрел на Ён Со. Потом, будто припомнив, что именно собирается сделать, опустил лицо.
Когда Хи Дэ прижался губами, Ён Со одеревенела. Губы сомкнулись, но при мысли, что надо вырваться, она подняла руку, — и тогда Хи Дэ перехватил её запястье. Когда она подняла другую руку, Хи Дэ так же перехватил её и на шаг оттеснил Ён Со.
Упёршись в стену, Ён Со ещё подёргивалась всем телом, а потом понемногу, медленно, как человек, из которого ушла вся сила, опустила плечи.
Когда кончики языков соприкоснулись и его дыхание разлилось по лицу, твёрдость и хладнокровный рассудок, что всё это время держали её, рухнули.
В конце концов разрушилось и само сознание. От его тепла, от его дыхания стало так тепло…
«Ах. Без него всё великолепие мира не имеет никакого смысла».
Губы отдалились, но Ён Со не могла открыть глаза. Не могла разжать стиснутый кулак. Хи Дэ, глядя на неё сверху, медленно заговорил.
— До потерянной памяти мне больше нет дела.
«Пройдя сквозь смятение и шатаясь на каждом шагу, я возвращаюсь к тебе, едва волоча измученное тело».
«Отсекая тяжёлые испытания и ярлыки».
«Перешагивая через иссохшие обиды и ненависть».
— Память не нужна. Можно создать её заново. Ведь сегодняшний я хочу сегодняшнюю Сим Ён Со.
Желает.
Засматривается.
— Я хочу, чтобы ты была моей.
И — касается.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали! 🖤
📖 Больше глав и продолжение — на сайте:https://chaptify.ru/novel/8890aa98-d24f-4f9a-a4c1-592039ebd365
💖 Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:https://boosty.to/novelslab
Лобовое столкновение
На следующий день председатель Юн провёл ночь в спальне, расположенной в противоположном крыле от спальни жены. Наскоро позавтракав и внимательно прочитав несколько утренних газет, он заторопился на работу.
Он шёл, принимая поклоны прислуги, но, услышав гулкий топот, обернулся. Перед ним стояла жена — без макияжа, с растрёпанными волосами.
Жена, которая обычно выходила из спальни, лишь полностью приведя себя в порядок, появилась растрёпанной, и председатель Юн нахмурился.
— Провожать не надо. Я сразу уезжаю.
Председатель Юн уже было снова повернулся.
— Говоришь, больна? Умирает?
— Да что ж ты.
Председатель Юн снова обернулся. Тогда прислуга, что украдкой следила, потихоньку разошлась.
Джин Хва, лишь приподняв глаза, смотрела на мужа.
— Смертельная болезнь? Не лечится? И когда же она умрёт.
— Слушай!
Налитые кровью от бессонной ночи глаза жены сверкнули. Председатель Юн повысил голос, будто прикрикивая.
— Это сейчас уместно? Остановила человека, что на работу собрался, ради того чтобы спросить такое…
— Так что — она скоро умрёт, и до тех пор я должна терпеть? Что? Что я должна терпеть?
— Да что с тобой!
— Она умирает — и оттого жалкая, а я живу — и оттого не жалкая?
Председатель Юн сомкнул губы.
— Она умрёт раньше меня — и оттого без меры жалкая, без меры милая сердцу, а я, я живу здоровой — и оттого не жалкая?
— …
— Так что — хочешь успеть сделать для неё всё до её смерти? Чтобы она умерла без забот, ты и сына её в компанию пристроил, и оженить его собрался напоказ? Чтобы она с лёгким сердцем закрыла глаза?
Джин Хва, до белизны стиснув кулак, мелко дрожала.
— А я тогда?
— …
— А я. Я-то что. Раз у неё смертельная болезнь — мне, что ли, навестить её прикажешь? «Как же тебе тяжело, держись, крепись. Как же ты уходишь, оставляя и сына, и мужа», — пойти, что ли, утешить?
— Ты что вообще творишь сейчас!
— Как ты можешь говорить мне, что она скоро умрёт? Зачем ты рассказал мне о её смертельной болезни? Как ты можешь быть со мной настолько жестоким? Как человек вообще на такое способен?
Это был крик прорвавшегося наружу негодования, копившегося во всём её теле. Слёзы, что прежде лишь дрожали в глазах, ни разу не пролившись, побежали несколькими ручьями. С набухшими на шее жилами Джин Хва часто, прерывисто дышала.
— Вот увидишь. Я непременно явлюсь на эти похороны и закачу там пир — всем напоказ.
— Послушай. Мать Хи Дэ.
— Что? Всё закончится? Что закончится. Как это закончится. Умрёт — и конец? Не смеши. Пока я жива — как это может закончиться. Пока я жива, конца не будет ни за что. Нет такого! Никогда!
От крика во весь голос Джин Хва обессилела и качнулась на пару шагов. Лишь выталкивая из груди горячее дыхание, она уронила голову.
— Выходит, моя вина в том, что я жива. В том, что живу. Вот в чём вина.
«Что такое жизнь, я и теперь не знаю и, наверное, никогда не узнаю».
«Но если это и есть жизнь, я больше не хочу рождаться на свет».
— Прости, что живу. Это мне надо было умереть первой. Тогда все были бы счастливы.
«Да. В следующей жизни родись ветром. Родись летучим семенем без корней».
«Лети, куда захочешь, и останавливайся там, где пожелаешь. Так и живи».
— Только я не живу. Ты этого не поймёшь до самой смерти.
«Непременно так и сделаем».
«Если только у жизни есть следующий раз».
Придя на работу, Хи Дэ разбирал материалы к совещанию руководства и то и дело останавливал руку. Потом потёр губы — верхнюю о нижнюю, а потом и большим пальцем тихонько надавил на них.
И вдруг, усмехнувшись, запрокинул голову.
— Да ё-моё, вот это да… сделал, ведь сделал.
Вчера, когда он едва не замёрз насмерть, посреди безлюдного переулка он поцеловал Сим Ён Со. Двое людей старше тридцати — исполнительный директор компании чеболя и адвокат — стояли посреди улицы и целовались.
— Ха… сладко…
Холодно было до ужаса. Больше получаса он трясся снаружи, поджидая Сим Ён Со, так что язык казался ледяной сосулькой. И вот, таская это продрогшее тело, он плёлся за ней по пятам — и в итоге.
В итоге!
— И что теперь? Мы встречаемся? Сегодня у нас первый день? Какие вообще между нами отношения?
Развернув кресло к окну, он задумался. Потом, словно приводя чувства в порядок, на мгновение закрыл глаза. Машинально покосился на камеру наблюдения и снова посмотрел в окно.
Какое-то время, потеряв память, — охваченный непонятной злостью, он целыми днями жёг себе грудь. Поначалу нервы были на пределе из-за последствий, оставшихся в теле, и обида брала оттого, что он чуть не погиб вместо Сим Ён Со. Мысль об обиде преобладала, так что разглядывать другие чувства было некогда.
Раз ничего не помнится, копаться в прошлом — лишняя возня, думал он. И от этого Сим Ён Со становилась всё ненавистнее, всё досаднее, и он чувствовал благодарность богу за то, что тот забрал память.
Но, опрокинув несколько стопок, он обнаружил, что в голове не мутится, а, напротив, всё яснее проступает одна истина. А именно: что все эти отрицательные слова о Сим Ён Со, которые он без конца себе твердил, были на деле сильнейшим утверждением.
Оправдываясь тем, что с потерей памяти всё обнулилось, он продолжал жалкое самооправдание. И понял: ничего из этого он не делал бы, не будь у него никаких чувств.
Ему хотелось видеть Сим Ён Со.
Если отбросить все суетные доводы и выудить то, что осталось, — ему хотелось её видеть.
Хотелось встретиться и злиться, хотелось излить свою обиду, а если не это — то хоть, придравшись к чему угодно, всё равно встретиться с ней.
Когда мысли дошли до этого, Хи Дэ поставил стакан и вышел. Он так отчаянно хотел увидеть Ён Со, что даже отправился на место аварии в надежде вернуть память. Но сколько ни бродил там, ничего не менялось, а в голове всё лишь сильнее путалось.
Хи Дэ снова поднёс руку к губам. «Вообще-то я встретился с ней не затем, чтобы сразу поцеловать».
Хотелось её видеть, без всякой причины. Внезапно вспомнив, что оставил в машине отвар, он возликовал и позвонил. Думал придраться по полной, наговорить колкостей и развернуться, но…
Когда он, совсем замёрзнув, ненадолго укрылся в здании, прибежала Ён Со. Он долго смотрел на неё. «Откуда же ты бежала?»
Во взгляде Ён Со, что озиралась туда-сюда, с горячим паром и частым дыханием, читалась тревога. Было видно насквозь, как крепко она сжимала свою тревогу. Глядя на одну только Ён Со, что суетливо водила глазами, ища его, он почувствовал, как запертые чувства принялись биться, требуя выпустить их наружу.
Ничего из этого он не предполагал. Ведь ещё днём ему хотелось оборвать с ней всякую связь.
И вот — всё обернулось так. Всего за половину дня.
Пока он отрешённо смотрел в окно, раздался стук — тук-тук — и вошёл секретарь. Когда тот шепнул, что пора на совещание руководства, Хи Дэ поднялся.
Едва он вышел из кабинета, как позвонила бабушка, госпожа Чан Ю Ран. Увидев имя бабушки, что без особой причины в будни не звонит, Хи Дэ кашлянул и ответил.
— Да, бабушка. Это Хи Дэ.
— Да, директор Юн. На работе?
— На работе. Вы дома?
Войдя в лифт и оказавшись на этаже, где располагались залы совещаний, Хи Дэ зашагал по коридору. Госпожа Чан Ю Ран после всяких слов перешла к сути.
К обеду она собиралась заглянуть в компанию — велела ему быть в кабинете.
Понуро шагавший Хи Дэ застыл на месте. Заметив поодаль Ён Со, беседующую с начальником управления Юн Сон Джо, он тут же нахмурился.
«Стоит мне отвернуться, и она уже рядом с начальником Юном».
— Ну как. Время есть? К часу.
— Уже всё решили, чего и спрашивать. Приезжайте. Буду на месте.
Ответив для виду и положив трубку, Хи Дэ двинулся дальше и снова резко встал. В процессе того, как он естественно припомнил, что Юн Сон Джо и Сим Ён Со встречались и прежде, он ощутил странность.
— Что. Откуда я это знаю?
«Неужели я что-то вспомнил?» Хи Дэ прикрыл глаза и попытался проследить мысль в обратном направлении. Но не понимал, откуда она появилась, и восстановить её путь не смог.
Хи Дэ сразу же направился к Ён Со. Они, видно, столкнулись в коридоре и вели важный разговор. И тут вдруг дверь зала совещаний резко распахнулась. Ён Со чуть не ударилась о неё, и Сон Джо, потянув её за руку, уберёг от столкновения.
Качнувшись и тут же выпрямившись, Ён Со поблагодарила Сон Джо. Она едва не ударилась поясницей о дверную ручку.
— Спасибо, начальник управления. Тогда, как вы и сказали, подам наверх отчёт, чтобы вы могли свериться с кратким текущим состоянием…
Продолжавшая говорить Ён Со отступила на пару шагов. Это Хи Дэ потянул её.
Хи Дэ поочерёдно посмотрел на Ён Со и Сон Джо и склонил голову набок. Тогда Сон Джо торопливо замахал руками. Он хорошо знал о ходящих слухах и потому чрезмерно жестикулировал, не желая навлечь подозрения.
— Дело не в том, — мы выясняли, отчего запрос, спущенный в юридический отдел, не пришёл в срок. Оказалось, при смене ответственного, похоже, вышло упущение, вот и пересогласовываем. Господин директор. Ничего другого не было.
— Я не спрашивал.
— А, да. Вдруг вам интересно.
Юн Сон Джо знаком показал Ён Со, что откланивается. Ён Со поклонилась, и Сон Джо быстро скрылся в зале совещаний.
Опустив взгляд, Ён Со поприветствовала Хи Дэ. Тогда Хи Дэ протяжно выдохнул и заговорил.
— Думал, ты только меня одного оберегаешь, а оказалось, не так. Аж руки опускаются.
Повертев некстати торчащую дверную ручку, он с грохотом закрыл дверь. Ён Со подняла на него взгляд.
Тогда Хи Дэ посмотрел на неё.
— Что. Есть что сказать?
— Нет. Ничего.
Когда Ён Со коротко ответила, Хи Дэ дёрнул бровью.
— Как это ничего. Должно быть много чего.
— А у вас, господин директор, найдётся что сказать?
— У меня-то много. Если время и место позволят.
Хи Дэ посмотрел на толпу руководителей, надвигавшуюся с конца коридора, и вздёрнул подбородок в сторону Ён Со.
— В обед поднимись в кабинет.
— В обед?
Когда Ён Со, округлив глаза, спросила, Хи Дэ кивнул.
— Приходи. К двенадцати. А по какому делу — узнаешь, когда придёшь.
Договорив, Хи Дэ направился в зал совещаний. Ён Со, сама того не замечая, прикусила и спрятала губы, глядя ему вслед.
Очная встреча
Закончив совещание, Хи Дэ вернулся в кабинет. Поставив на столик у дивана два доставленных ланч-бокса с суши, он стал ждать Ён Со.
Ровно в двенадцать Ён Со пришла. Сидевший, привалившись спиной к дивану, Хи Дэ выпрямился.
— Заходи. Садись.
Ён Со посмотрела на два ланч-бокса с суши на столе и подняла взгляд. Сегодня Хи Дэ сидел не во главе, а напротив, через стол.
Хи Дэ распечатал палочки.
— Раз уж ты так и не забрала отвар, я притащил его сюда.
Ён Со посмотрела на коробку с травами, лежавшую на диване. Оправив юбку и сев аккуратно, она взглянула на Хи Дэ.
— Вы позвали меня вместе пообедать?
— Ну, заодно. Давай ешь.
— Эм, я уже поела.
— Не смеши. Всего двенадцать, какой обед.
— Поела перед тем, как подняться. Подумала, время будет неудобное.
Когда Ён Со отодвинула суши, Хи Дэ снова придвинул их.
— Не съешь — отсюда не выйдешь. Можешь попробовать продержаться.
С этими словами Хи Дэ отправил в рот толстый кусок суши и принялся жевать. Сидя, в меру расставив ноги и склонившись вперёд, он работал палочками. Похоже, это был знак, что очень вкусно.
— Это специализированный суши-ресторан с сетами, доставку они вообще не делают, но я в приятельских отношениях с хозяином, так что для меня раздобыли особо. Не съешь — себе в убыток.
— Тогда придётся съесть. Ради нового опыта.
Когда Ён Со, взяв палочки, пробормотала это, Хи Дэ отправил в рот ещё кусочек. Закинул его размашисто и принялся жевать, и Ён Со тоже следом откусила большой кусок.
Едва кусок попал в рот, рисинки мягко рассыпались, рыба таяла на языке, и Ён Со широко раскрыла глаза.
Хи Дэ подвинул ей бутылку воды.
— Ну как. С ума сойти, правда?
— Правда очень вкусно.
— Вот видишь. Говорю же, не съешь — себе в убыток.
Хи Дэ уже ел четвёртый кусок. Ён Со, съев ещё один, прикрыла рот рукой и довольно зажмурилась. Глядя, как она, сама того не замечая, притопывает носком, Хи Дэ спросил:
— Признавайся честно. Не ела ведь.
— Да.
Когда Ён Со, кивнув, подцепила ещё кусок, Хи Дэ невольно усмехнулся. Воинственно поедая лоснящиеся суши, оба какое-то время продолжали обедать.
Набивавшая суши за обе щеки Ён Со отложила палочки. Прибрала начисто опустошённые коробки и расчистила стол.
— Спасибо за угощение. Благодаря вам вкусно поела.
— Почему ты не ешь нормально? Хотя вон как уплетаешь.
— Я нормально питаюсь.
— Хоть умри, а не скажешь, что не ела из-за меня.
Когда Хи Дэ пробормотал это, Ён Со мельком взглянула на него. И снова, сама того не замечая, прикусила и спрятала губы, опустив взгляд.
Вчера, поцеловав его, она развернулась и бросилась бежать как безумная. Кажется, на бегу даже кричала. Не обращая внимания, смотрят на неё прохожие или нет, она неслась как помешанная, вопила, а когда добежала до минимаркета, ноги подкосились, и она осела на ступеньки.
— А бегаешь ты здорово. Я даже опешил. С такими данными ты, похоже, ошиблась с профессией. Настоящая спортсменка национальной сборной, которую упустило государство.
— Я вообще-то лучше всего умею убегать. Чуть что не так — ловко делаю ноги.
— Куда ни беги — всё равно на ладони. Я и адрес знаю, и в каком минимаркете работаешь — всё знаю. Куда тут убежишь?
Когда Хи Дэ спросил, Ён Со напрягла брови. Тогда Хи Дэ, запрокинув голову, отпил воды, со стуком поставил бутылку и добавил:
— А что. Адвокат, вы тоже потеряли память? Не помните, что вчера между нами было?
— Помню. Но это, кажется, случилось с вами, господин директор, а не со мной.
— Это почему? Целовались-то вдвоём, отчего же это случилось только со мной?
— Это было не по моей воле.
«Ха. И это весь её заготовленный ответ».
Хи Дэ засмеялся.
— Нет, послушайте, адвокат. То вы с удовольствием круги языком наворачивали, а теперь, выходит, на попятную.
— Я? Ничего такого не было.
— Не отпирайся. И глаза ведь закрыла. Сама же и поучаствовала.
— Господин директор. Домыслы по обстоятельствам не имеют силы доказательства.
— Нет, ну она и тут будет адвокатствовать.
Когда Хи Дэ, надавив на переносицу, посмотрел на неё, Ён Со выпрямила спину и села ровно. Вчера — то закутается в одеяло, то размотает, то встанет, то сядет; сколько же она промаялась всю долгую ночь.
Коротко выдохнув, Ён Со решительно подняла глаза.
— Я как раз, опасаясь, что дойдёт до подобной ситуации, подготовила несколько вопросов.
Когда голос Ён Со стал суше, деловитее, Хи Дэ сглотнул и откашлялся. Ён Со задала вопрос.
— Что вы, господин директор, хотите со мной делать?
— Что же. Что бы это могло быть?
— Вы хотите со мной встречаться? Или вам нужны отношения, в которых мы просто занимаемся сексом, когда захочется? Я хочу понять, для чего я вам нужна и какая роль мне отведена.
От прямоты Ён Со, что задавала вопросы остро, не обиняками, Хи Дэ замешкался.
Ён Со продолжила.
— Вчера днём, господин директор, вы сказали мне «останемся каждый в своём мире». А в одиннадцать тридцать вечера сказали, что хотите меня. Всего за полдня вы перевернули собственные слова и отозвали своё решение.
— …
— Если судить по вашим поступкам, завтра вы снова можете захотеть совсем не того, чего хотите сегодня. Разве нет?
— Думаете, так и будет?
— Вы не можете обещать, что этого не случится. Значит, наши отношения будут жить одним днём, а потом в какой-то момент вы меня бросите, и я не смогу даже возразить.
— Адвокат.
— Вы на мне женитесь? Вы и до этого додумали?
После вопроса Ён Со Хи Дэ снова замолчал.
— Да. Мужчина и женщина могут встречаться и расставаться. Но мне, чтобы встречаться с вами, господин директор, придётся поставить на кон всю свою жизнь. А о женитьбе на мне вы вряд ли задумывались.
— …
— И что тогда? Мне жить вашей содержанкой, как мать начальника управления Юн Сон Джо? Такая роль мне отведена?
Ён Со слегка приподняла руку. Это означало: я вполне понимаю ваше замешательство от внезапных вопросов.
— Все пристально следят за вами и за мной. Я не хочу, чтобы вы пошли по стопам председателя. Не хочу разрушать чужую семью и чужую жизнь. И не готова поставить на кон всю свою и позволить любви меня сломать.
— …
— Думаю, и вы, господин директор, хотели бы сберечь свой мир. И вы прекрасно знаете, что в этот мир меня некому пригласить. Вы, как никто другой, не сумеете это выдержать, да и мне, глядя со стороны, станет тяжело. Поэтому нам двоим правильнее ничего не начинать.
Чинно сведя колени, она ровно, размеренно, с точным выговором, будто диктор, читающий с суфлёра, продолжала говорить.
Хи Дэ отрешённо смотрел куда-то вдаль, припоминая и пережёвывая сказанное ею, а потом усмехнулся. Спустя мгновение, повернув голову, посмотрел на Ён Со.
— То есть, если вкратце изложить вашу речь, адвокат: хочу, чтобы меня пригласили в этот мир. Не так?
— …
— Если пригласишь — соглашусь. Если встречаться, то всерьёз. Не прячь меня в тени, выведи на свет. Я не стану жить, как содержанка председателя Юн Гук Сона. По-моему, ваши слова означают именно это.
В этот самый миг.
Тук-тук. Со стуком появился секретарь. Будто говоря, что и без объяснений всё понимает, Хи Дэ поднял руку.
— Я в курсе, так что сразу проводи.
«Проводить? Кого?» Ён Со приподняла брови и встала вслед за Хи Дэ.
Хи Дэ, мельком взглянув на Ён Со, пробормотал:
— Ты ведь ясно так сказала. Потом не вздумай идти на попятную.
— Да о чём вы…
Когда секретарь скрылся, спустя мгновение вошла госпожа Чан. С одного взгляда узнав в ней бабушку Хи Дэ, Ён Со изумлённо застыла.
— Бабушка. Говорили, что приедете к часу, а явились раньше.
Хи Дэ с улыбкой поприветствовал её.
Только теперь поняв, что причиной, по которой её до сих пор удерживали в кабинете, была госпожа Чан, Ён Со крепко закусила губу и отступила от дивана.
Госпожа Чан быстро оглядела кабинет. Стремительно обойдя диван и мельком взглянув на стоявшую с низко опущенной головой Ён Со, она перевела взгляд на две опустевшие коробки и две бутылки воды.
— Думала, будут пробки, а оказалось, не так уж и забито.
— Говорили, что едете откуда-то поблизости. А приехали из дома?
— Вопросы оставь.
Госпожа Чан оборвала его и мельком оглянулась назад — и за её спиной встала какая-то молодая женщина.
Когда Хи Дэ, склонив голову набок, посмотрел, госпожа Чан, окинув взглядом Ён Со, заговорила.
— Директор Юн. Раз принимаешь гостью, сначала прибрался бы. Не разводи неряшества. Убери весь этот хлам подчистую.
Весь этот хлам. Ён Со дёрнула сжатыми в кулак кончиками пальцев.
Тогда Хи Дэ, выдохнув, оглядел кабинет.
— Чтобы убрать хлам, надо, чтобы он был. И о том, что приведёте гостью, вы не говорили.
— Так что — и бабку, и гостью прикажешь держать на ногах?
Отвечая, госпожа Чан оглядела Ён Со с головы до ног, и взгляд её был колючим.
Что поделать, раз нравится
— Так что — и бабку, и гостью прикажешь держать на ногах?
Когда госпожа Чан, оглядывая Ён Со, спросила, Хи Дэ указал на диван.
— Садитесь. Или вас на руках поднести?
Пока Хи Дэ говорил, Ён Со, согнувшись в три погибели, вдоль стены пробиралась к двери. Проходя мимо госпожи Чан, она поклонилась так низко, что чуть не переломилась пополам, и хотела было тихо выскользнуть наружу.
С одного взгляда узнав Ён Со, госпожа Чан до последнего следила за ней краем глаза. Высказать пару-тройку колкостей было бы самое то, но, остро памятуя о стоящей позади женщине, госпожа Чан сделала вид, что не знает Ён Со.
— Адвокат. Куда это вы?
Когда Хи Дэ окликнул, Ён Со застыла как вкопанная. От макушки до пят разом разлился жар. «Вот бы пол разверзся и проглотил меня»
Повернувшись в сторону Хи Дэ, Ён Со снова опустила голову. Она чувствовала на себе взгляд молодой женщины.
— Я пойду. Запрошенный вами отчёт подготовлю как можно скорее.
— Я никакого отчёта не запрашивал. Это запрос начальника управления Юна, а не мой.
В голове помутилось. Ён Со быстро взглянула на Хи Дэ, словно моля: «Да замолчите же вы», — и снова отвернулась.
— Отвар-то надо забрать. Это ж каких денег стоит, чего опять оставляешь?
«А». Снова прикованная к месту, Ён Со вздрогнула и остановилась.
— Опять собралась оставить? Тяжело? Тогда я потом, как закончу, завезу домой?
«Хочется плакать». Ён Со, снова согнувшись, чуть ли не на четвереньках подобралась к дивану и подхватила коробку с лекарством. Кое-как простившись, на этот раз она опрометью выскочила из кабинета.
Когда Ён Со поспешно вышла, госпожа Чан протяжно, со значением, выдохнула. Подведя за руку стоявшую позади молодую женщину и встав с ней рядом, госпожа Чан посмотрела на Хи Дэ.
При виде того, как Хи Дэ, по непонятному умыслу, встал боком и сунул руки в карманы, у неё сам собой вырвался беззвучный вздох.
— Здравствуйте, господин директор. Меня зовут Кан Су Джин.
Молодая женщина с непонимающим лицом поприветствовала Хи Дэ. Госпожа Чан снова вернула себе мягкое выражение.
— Юн Хи Дэ. Внук бабушки.
— Да-да. Прежде чем сядем, давайте-ка вы двое познакомитесь. Это госпожа Кан Су Джин, ей в этом году…
Бам. Дверь закрылась.
— …так и сделала. Вот, услышав, что она на днях вернулась на родину, я и встретилась с ней — заодно пообедать.
Госпожа Чан сидела рядом с молодой женщиной и держала её за руку. Редкая для неё нежность.
Женщину звали Кан Су Джин. Возраст — двадцать восемь.
Её отец прежде занимал пост министра образования, а теперь возглавлял детский стипендиальный фонд. Мать была знаменитым врачом, первой в мире успешно проведшей роботизированную операцию по удалению редкой детской опухоли с минимальным риском осложнений.
— С родителями госпожи Су Джин твой дед был очень близок. Сколько замечательных дел они совершили. Оба — первопроходцы что в образовании, что в медицине. Натуры, что идут впереди в деле возвышения престижа страны и не гнушаются никакой чёрной работы, — до чего же они достойные люди.
Это были взгляд и лицо, на которых сплошь была написана гордость за прожитую жизнь. Твёрдый характер, что не вспыхивает и не гаснет по пустякам, угадывался по одной только посадке. Неброская причёска, интеллигентный наряд, в котором сквозила не погоня за модой или брендами, а собственная философия.
Кожаная сумка без единого логотипа, какую узнают лишь свои, аккуратные туфли с круглым мыском завершали образ сдержанной роскоши в духе «старых денег». Одета хорошо, но неприметно. Если бы не часы за сотни миллионов на запястье, обычным людям было бы трудно догадаться, что она — дочь состоятельной семьи.
Размеренно ведя пояснения, госпожа Чан смотрела на Су Джин. Довольная улыбка, игравшая на губах бабушки, казалась до того непривычной, что Хи Дэ, приподняв лишь один уголок рта, невольно усмехнулся.
Услышав тихий смешок Хи Дэ, Су Джин опустила чашку. И обратилась к нему.
— Я всё это время много слышала о вас, господин директор, от госпожи Чан.
Она сказала всего несколько слов, но голос сразу выдавал образованного человека. Хи Дэ рассеянно кивнул.
— Наша бабушка, видать, изрядно постаралась. Похвастать внуком надо, а похвастать-то нечем.
— Вы и впрямь статны, как мне и говорили.
— А-а. Вот это одно у меня и есть стоящее. Я ведь у нас в компании витрина. Ни знаний, ни воспитания, разве что черты лица удачно скроены. Хорошо, что лицом в маму пошёл.
Хи Дэ, слегка приподняв подбородок, спросил:
— На днях вернулись на родину?
— Да. Если считать с разницей во времени, правильнее сказать, что днём раньше.
— Бабушка наша и головой немало поработала. Намучилась, наверное, пока искала ту, что не видела статей обо мне.
— Статей? Каких?
Когда Су Джин, глядя на госпожу Чан, пробормотала это, госпожа Чан замахала руками.
«Скрыть она хотела не аварию, а Сим Ён Со, связанную с этой аварией».
— Да ничего такого. Была авария, но теперь уже всё прошло.
— А, понятно.
Госпожа Чан строго посмотрела на Хи Дэ, без слов приказывая следить за языком, и быстро сменила тему.
— Госпожа Су Джин выкроила крайне трудное и драгоценное время. Она пробудет в Корее четыре дня и снова уедет в Америку, дел у неё невпроворот. И при всём при том нашла время связаться с этой бабкой — до чего же душа у неё красивая и добрая.
Госпожа Чан посмотрела на Су Джин.
— Так когда же, госпожа Су Джин, вы снова приедете после Америки?
Су Джин улыбнулась.
— Планирую пробыть там около двух месяцев. Чтобы окончательно всё уладить и вернуться, столько времени, пожалуй, и понадобится.
— Да-да. Надо всё уладить. Два месяца — как раз в самый раз. Тогда хорошо бы собраться с вашими родителями и родителями Хи Дэ, поужинать всем вместе и поговорить.
Когда госпожа Чан принялась строить планы, Су Джин не спешила соглашаться и мельком взглянула на Хи Дэ. Её взгляд словно говорил: «Это не то решение, которому можно радоваться в одиночку».
Хи Дэ некоторое время разглядывал ногти, а затем посмотрел на Су Джин. Когда их глаза встретились, он слегка качнул подбородком и спросил:
— На какой машине ездите?
— Что? На машине? Машина у меня просто…
Когда Су Джин замялась, Хи Дэ открыл ящик приставного столика у дивана и достал каталог «Пэкмун Авто».
Опустив каталог на стол, он пихнул его вперёд.
— Вернётесь — машина понадобится, посмотрите. Новая модель «Пэкмун Авто», что недавно вышла, прямо загляденье. И расход неплохой, и дизайн красивый. Оформите заявку сейчас — как раз к вашему возвращению подгадаем, в самый срок.
— Слушай, Хи Дэ.
Когда он ни с того ни с сего сунул каталог: мол, поглядите машины, — госпожа Чан в конце концов окликнула Хи Дэ. Су Джин, тихо поглядев, взяла каталог.
Листая страницы, Су Джин заговорила.
— Мне и правда нужна машина. Та, что сейчас в Корее, уже старого года выпуска.
— Верно? Я ж как-никак продаю машины, разбираюсь — будь здоров. Есть и электромобили, листайте дальше. Раз вы знакомая бабушки, я вам и скидку для своих хорошую сделаю. Акции — по полной.
— Директор Юн, ты, при гостье-то.
В голосе госпожи Чан, будто вдавливающем каждое слово, звучал гнев. Убедившись, что лицо бабушки, обычно непроницаемое, побагровело, Хи Дэ приподнял плечи.
— Бабушка. Продавать машины потенциальным клиентам — для того, кто торгует машинами, дело святое. Чего вы ждёте от торгаша, которому надо сбыть хоть на одну машину больше?
— …
— Разве вы не затем её привели, чтобы я продал машину? Может, и бабушке комиссионные отстегнуть?
Хи Дэ откинулся на спинку. Пока он лениво покачивал носком, Су Джин, листавшая каталог, опустила книжицу.
— Над машиной я подумаю. Надо ведь и тест-драйв сделать.
— Тест-драйв — всегда пожалуйста. Перед компанией есть салон, заезжайте.
— Да. Спасибо за предложение.
Госпожа Чан негодующе выдохнула. Хи Дэ пристально посмотрел на Су Джин и заговорил.
— Только что вы её видели, да.
Су Джин посмотрела на Хи Дэ. Тот указал подбородком на дверь.
— Сотрудницу, что была тут со мной и спешно выскочила.
— Да. Видела. Адвоката.
Хи Дэ опёрся локтем о бедро и наклонился вперёд. Глядя исподлобья, он посмотрел на Су Джин.
— Что-то такое… кольнуло, да? Сразу прикинули, что к чему? Вы, гляжу, девушка сообразительная.
— Директор Юн!
В конце концов госпожа Чан гаркнула во весь голос, но Су Джин спустя мгновение кивнула.
— Да. Если честно, немного… кольнуло.
— Обычно такое чутьё не подводит. То, что вы подумали, то самое «кольнуло» — оно верное.
— …
— Так что сами понимаете, до чего мне сейчас неловко за этим столом? Мысли мои совсем в другом месте, прямо хоть умри.
Вместо опешившей госпожи Чан Су Джин тихо засмеялась. Потом, заправив выбившуюся прядь за ухо, ответила.
— Идите скорее. Будь я на месте той адвоката, я бы, наверное, сильно разозлилась.
— Верно. Пойду снова низко кланяться, вымаливать прощение. Эх, непросто это, однако.
Хи Дэ поднялся с места.
Оправив одежду и отряхнувшись, он посмотрел на госпожу Чан сверху вниз.
— Бабушка. Раз уж так хотелось прибрать к рукам, надо было сперва прибрать к рукам отца. Как же бабушка, не сумевшая удержать собственного сына, удержит внука?
«То, что моя память стёрта, я считал милостью Бога…»
«Возможностью прожить другую жизнь. Последним шансом».
«Я благодарил всемогущего Бога за эту милость. Ещё вчера, до самого полудня».
— Тогда я освобожу вам место, а вы за чаем побеседуйте.
«Сегодня Бог умер».
— Помеха откланивается. Госпожа Су Джин, простите. Я был непозволительно невежлив.
«Я иду к тебе».
Ты же у меня на ладони
Выйдя из кабинета, Хи Дэ тут же позвонил Ён Со. После двух-трёх гудков звонок сразу перекинулся на голосовую почту.
По тому, как она сбросила вызов, чувствовалось, что Ён Со в ярости. Хи Дэ шумно выдохнул и сразу открыл дверь юридического отдела. Заметившие его сотрудники поднялись с мест, но он жестом велел им не беспокоиться и огляделся в поисках Ён Со.
На глаза попалось несколько пустующих столов, но, как ни странно, место Ён Со он отыскал с первого взгляда. Пока он смотрел на пустой стол, который почему-то казался именно её местом, подошёл начальник.
— Господин директор, вы к нам?
— Адвокат Сим, я смотрю, на месте нет. Куда она ушла?
Когда Хи Дэ спросил напрямик, начальник вскинул брови. Его поразило, как Хи Дэ, в открытую явившись, без всякого стеснения разыскивает Ён Со.
— А, адвокат Сим. Адвокат Сим сейчас, как бы это…
Когда начальник замялся, подошёл другой юрист и вставил:
— Адвокат Сим уехала на выезд, господин директор. Только что.
— А-а. Выезд. Вот как.
— Если дело срочное, попробуйте позвонить.
— Так она сбрасывает. Ну, ладно, понял.
Когда Хи Дэ снова вышел из юридического отдела, все сотрудники до единого сделали ошарашенные лица.
— Это сейчас правда сказали, что адвокат Сим сбросила звонок господина директора?
— Я тоже вроде так расслышал. Похоже, они и впрямь встречаются. Поссорились, что ли?
— Ого, ну адвокат Сим даёт. Сбрасывать звонок исполнительного директора? Эх, адвокат Сим, я и так знал, но она и правда не из робкого десятка.
— По всему видать, господин директор решил встречаться в открытую, да? Оттого и явился вот так лично.
— Чувствую, у юридического отдела работы прибавится. Будем постоянно задерживаться допоздна, подавая иски направо и налево. У меня уже слёзы наворачиваются.
Начальник, смотревший на опустевшее место, откуда ушёл Хи Дэ, протяжно выдохнул, и не понять было, что значил этот вздох.
— Эх, какими бы ни были чувства, разве из этого выйдут отношения? Всё покипит внутри, подымит — и сойдёт на нет. Чеболи живут не по нашим представлениям. На председателя посмотрите — разве не ясно? Ладно, давайте работать.
Когда начальник отвернулся, сотрудники следом выдохнули и разошлись по местам. Разумеется, чужая любовная история совершенно никого не интересовала.
Сам процесс наверняка будет утомительным, а конец уже предрешён.
Уехавшая на выезд Ён Со хлопотала без передышки. Во время встречи Хи Дэ пару раз звонил, но Ён Со ограничивалась тем, что сбрасывала вызов.
Все дела она закончила к семи вечера. Не возвращаясь в компанию, Ён Со сразу направилась домой и по пути заглянула в минимаркет, которым управляла мать.
Уже несколько дней не удавалось найти работника на ночные смены. Проблема была с будними ночами и выходными в обед; сколько ни вывешивали объявление о найме, отклика почти не было.
Делать нечего — Ён Со и сегодня вышла в минимаркет, отыскав и натянув жилет. Ветер дул так свирепо, что стеклянная дверь то и дело потихоньку приоткрывалась и снова закрывалась.
От холода в пальцах она отыскала белые хлопковые перчатки и надела. Они были не для тепла, но кое-как годились. Оставив включённым ноутбук и параллельно заканчивая рабочие дела, она обслуживала редких покупателей. Складывала мелкие покупки в пакеты, принимала оплату картой — и не заметила, как перевалило за девять.
Когда поток покупателей иссяк, Ён Со снова взялась за рабочие дела. Не прошло и пяти минут, как стеклянная дверь отворилась и вошёл какой-то юноша.
— Добро пожаловать. Ой, да это же Кон Ук?
Когда Ён Со, поднимаясь, узнала лицо, юноша с улыбкой подошёл.
— Нуна, как поживаете?
— Хорошо. А ты как? Давно не виделись.
— Да. Я хорошо. Только сдать экзамен жутко тяжело.
— Время ведь ещё есть. Всё получится. Присядешь пока?
— Да.
Когда пришёл работник, что до прошлого года добросовестно трудился, Ён Со тепло улыбнулась.
Когда Кон Ук направился к небольшому столику для перекуса покупателей, Ён Со высунула голову и спросила:
— Тебе повезло. Я только что запарила хоппан [1]. С фасолью? С овощами? Пицца?
[1] горячая паровая булочка с начинкой (чаще всего со сладкой пастой из красной фасоли), популярная зимой.
— Хоппан — только классический. С фасолью.
— Поняла. Минутку.
Ён Со взяла горячий хоппан и обычное молоко и села напротив Кон Ука. Парень приехал в столицу из провинции, готовился к государственному экзамену и попутно подрабатывал в минимаркете. В этом году он снова сообщил, что провалился.
Пока они неспешно болтали о житье-бытье, Кон Ук завёл речь о том, что видел новости.
— Я чуть со стула не упал, когда смотрел новости. Сначала и не понял, что это вы, нуна, а потом увидел имя — и обомлел.
Когда Ён Со только усмехнулась, Кон Ук, откусив большой кусок хоппана, снова заговорил.
— Нуна. Вы ведь работника ищете, да?
— Ага. Ищу. Хочешь поработать?
— Надо работать. Заработаю — снова буду готовиться к экзамену.
— Ого, правда? Если ты придёшь, мне же только в радость. И мама моя будет очень рада.
Когда работник, что трудился добросовестно, не пропустив ни единого дня, сказал, что хочет работать, Ён Со обрадованно улыбнулась. Кон Ук достал из сумки резюме и положил.
— Зачем ты ещё и резюме принёс. Ты и так можешь просто выйти.
— Да всё равно. Я ведь и госивон [2] сменил, где живу. Заодно уж.
[2] рохотная комнатка-общежитие, которую снимают студенты и те, кто готовится к экзаменам.
— Спасибо, что не забыл и зашёл.
Вот тогда-то.
Дзынь — на звук открывающейся двери Ён Со обернулась.
— Добро пожаловать.
Отложив резюме и поднявшись, Ён Со вдруг застыла, опешив. Вошедшим, твёрдым шагом, оказался не кто иной, как Хи Дэ.
— Блядь, ну и холод.
— А… вы здесь как?
— Как? Ты почему не берёшь мои звонки. Я ж тебе говорил: куда ни беги — всё равно на ладони.
Когда подошедший Хи Дэ, с покрасневшим от холода носом, заговорил, Кон Ук, во все глаза смотревший на него, приоткрыл рот и спросил:
— Э… это же тот самый. Так ведь.
Когда Кон Ук, разглядывая его как диковину, спросил, Хи Дэ, снимая кожаные перчатки, кивнул.
— Да-да. Я и есть тот самый. А вы тут, я смотрю, собеседование проходили?
— Что? А, да. Я раньше тут работал. Вот, хочу снова устроиться.
— Раз вернулись, видать, у хозяйки сердце доброе.
— Точно. И нуна тут, и хозяйка — все ко мне хорошо относятся. И учиться помогали. Такое место поди найди.
— Для всех остальных ты ангел, а злая только со мной. Значит, мне не показалось.
Когда Хи Дэ, мельком взглянув на Ён Со, пробормотал это, Ён Со, уперев руку в бок, повернула голову.
— Уважаемый покупатель, это магазин. Если не собираетесь ничего покупать, прошу выйти.
Хи Дэ пробежал глазами резюме. Потом спросил сидевшего напротив Кон Ука:
— А с какого дня вы могли бы выйти на работу?
— Работать? Э, да хоть сейчас. Как раз договаривались, что с завтрашнего дня выйду.
— Раз хоть сейчас можете, то как насчёт не завтра, а прямо сейчас? У меня с этой вот стоящей здесь нуной кое-какие дела.
— Господин директор.
Когда Ён Со окликнула, Кон Ук, поозиравшись туда-сюда, кивнул. Лицо его говорило: хоть сейчас выйти — без проблем.
— Мне-то чем раньше начну, тем лучше, конечно…
Тогда Хи Дэ достал из кармана пальто бумажник. Вытащил несколько чеков по миллиону вон, опустил на стол и пихнул вперёд.
— Это бонус от меня. А почасовую с хозяйки получите отдельно.
— А? Эт… это бонус?
— Если усердно и добросовестно жить, однажды обязательно повезёт. Сегодня как раз такой день.
Положив чеки, Хи Дэ обвёл рукой торговый зал.
— Ешь что хочешь, бери что хочешь. Ну, будь добр, присмотри тут.
— А? А, э, э, это самое…
Кон Ук, мямля, не сводил глаз с чеков. А потом проворно сгрёб их, сунул в карман и поднялся.
— Нуна. Я, пожалуй, прямо сейчас и начну. Немедленно приступаю.
Когда Ён Со ошарашенно посмотрела на него, Кон Ук подбежал к кассе, сам достал мужской рабочий жилет и надел.
— Нуна. Не волнуйтесь, уходите спокойно. Я хозяйке позвоню и сам всё улажу как надо. Идите скорее. Скорее. Скорее.
— Чего стоишь? Говорят же — иди. Выходи давай.
Когда Хи Дэ, крепко схватив Ён Со за запястье, потянул её вперёд, Ён Со изо всех сил стряхнула его руку. Потом, с до предела разгневанным лицом, указала на кассу.
— Жилет-то надо снять, прежде чем выходить.
Стиснув зубы, Ён Со сняла жилет. Кон Ук, теребя в кармане чеки, подтолкнул Ён Со в спину.
— Нуна. Нуна, держитесь. Я болею за вас. Идите скорее.
— …
Прихватив верхнюю одежду, Ён Со попросила Кон Ука присмотреть за магазином.
Едва выйдя с Хи Дэ из магазина, Ён Со свернула в переулок. Какое-то время она шла, не говоря ни слова, а потом отодвинула раздвижную дверь крошечной лапшичной и вошла.
Хи Дэ, оглядываясь по сторонам, сел на маленький стул. Во взгляде сквозило: заведение, что меньше уборной в родительском доме, ему в диковину.
— Видать, знаменитое местечко.
— Не пробовала, не знаю. Просто по дороге только это и попалось.
Заказав две порции лапши на анчоусном бульоне, Ён Со напоследок попросила соджу. Снимая верхнюю одежду, Хи Дэ мельком взглянул на Ён Со.
— Мать держит минимаркет?
Ён Со, отложив палочки, опустила взгляд.
— Да. Копила по копейке и открыла минимаркет.
— После вычета себестоимости, зарплат, логистики и прочих расходов, а затем расчёта с головным офисом прибыли почти не остаётся. И ночью людей здесь немного. Почему вы выбрали такой тяжёлый бизнес?
Ён Со положила палочки перед Хи Дэ.
— Тяжело-то тяжело, но это под силу любому, у кого хватает выносливости тянуть простой труд. Никакого ремесла мама не освоила. А снова идти в чей-то дом домработницей с проживанием она не могла, так что выбор был невелик.
— …
— Деньги могу зарабатывать и я, а маме хотелось, чтобы она пожила достойной хозяйкой, — вот и открыла ей магазин. Из небогатого выбора это был самый сносный вариант. Честно говоря, я и не думала, что найти работника окажется настолько трудно.
Хи Дэ налил воды и поставил перед Ён Со. Тогда Ён Со одним махом осушила целый стакан холодной воды.
Как раз подоспело соджу, и Ён Со налила его не в стопку, а в стакан для воды. Тогда Хи Дэ широко раскрыл глаза.
— Это мне, что ли, пить? Штрафная?
— Это я буду пить.
И с этими словами Ён Со опрокинула выпивку.
И всё же
Ён Со залпом выпила ледяное спиртное из стакана для воды и поставила его. Хи Дэ взял опустевший стакан и заглянул на дно. Убедившись, что она выпила всё до последней капли, он поднял взгляд.
Хм.
— Неплохо пьёшь?
— Да. Как видите.
Его слова звучали горько: он забыл, что сам не переносит алкоголь. Ён Со вытерла губы и снова налила себе.
Тогда Хи Дэ протянул ей стакан.
— И мне налей. Почему мне не наливаешь?
— Вам пока нельзя пить. Особенно при посттравматической амнезии алкоголь категорически противопоказан.
— Я вчера бухал как ненормальный, забыла?
— Если можете не пить, лучше не пейте. Просто оставьте меня пить одну.
Ён Со снова наполнила стакан, с тихим «фух» выдохнула и залпом осушила его. Две порции лапши ещё даже не успели принести, а она уже легко выпила два стакана.
Поставив стакан, Ён Со тяжело выдохнула — на этот раз глубже. Потом на мгновение зажмурилась, открыла глаза и заговорила:
— Сегодня я хотела бы немного рассказать вам о себе, господин директор.
— …
— Даже если выйдет длинно, просто выслушайте меня, пожалуйста.
Принесли две порции лапши. Ён Со жестом предложила есть, а Хи Дэ посмотрел на неё.
— Ешьте. Если лапша раскиснет, будет невкусной. Я не собираюсь рассказывать ничего особенного.
Пока Ён Со молча смотрела на него, призывая есть скорее, Хи Дэ взял палочки. Подцепив немного лапши, он бесшумно принялся есть.
Его взгляд сам собой опустился. Если он будет на неё смотреть, Ён Со, кажется, не сможет продолжить, поэтому Хи Дэ смотрел только на миску и ел лапшу.
— Не знаю, как живут другие, но я всё это время действительно очень старалась.
Она начала говорить.
— Ведь всё очевидно. Способов выбраться из бедности, кажется, всего два: выиграть в лотерею или добиться успеха учёбой. Денег даже на еженедельный лотерейный билет не было, так что оставалась только учёба. Я всё равно сидела дома, времени было полно, а учиться, к счастью, можно и самостоятельно — к тому же это подходило мне.
Она рано поняла: если сейчас ничего не делать, то всю жизнь не выберется из подвальной однокомнатной каморки.
Мама едва справлялась с тем, чтобы прожить сегодняшний день, поэтому полагаться на неё в вопросах будущего было трудно.
— Я не мечтала стать адвокатом, но, когда начала заниматься этим, захотела им стать. Вообще-то я мечтала быть врачом. Хотела спасать людей, но, оказывается, людей спасают не только врачи.
— …
— Я хотела стать адвокатом, чтобы помогать людям с такой же несправедливой судьбой, как у меня. Сражаться за них, защищать их, а в процессе — залечивать раны пострадавших. Оказывается, это тоже способ спасать людей.
Ён Со налила спиртное в пустой стакан. У неё уже кружилась голова, но почему-то опьянение, в отличие от обычного, не вызывало отвращения.
— Кажется, слов «я старалась» недостаточно, чтобы описать тот период. Я действительно ни на минуту не останавливалась, выжимала из времени всё до последней секунды и жила изо всех сил, ничего не жалея. Собрала все кровь, пот и слёзы и дошла до этого места. Иногда я чувствовала гордость и удовлетворение, глядя на результаты своих трудов, а когда стала зарабатывать достаточно, чтобы жить, думала: и это хорошо, повезло.
Хи Дэ целиком сосредоточился на её голосе и продолжал бессмысленно перебирать лапшу палочками, по-прежнему глядя только в миску.
Ён Со выпила ещё стакан.
— Я так старалась. А теперь мне уже казалось, что я живу почти как нормальный человек.
— …
— И всё равно для некоторых я остаюсь всего лишь хламом.
«Директор Юн. Если собираетесь принимать гостей, сначала наведите порядок. Уберите весь этот хлам».
— Я почувствовала, будто всю прожитую жизнь разом объявили ничтожной. Мне казалось, что я выковала её прочной, а она превратилась в порошок. Я поняла, что до сих пор не смогла снять личину дочери домработницы с проживанием, несчастной школьницы, ютящейся в однокомнатной каморке. И, возможно, не смогу снять её до самой смерти. Это повергло меня в отчаяние.
— …
— Я знаю. Всё относительно. Я понимаю, что сейчас не так много людей, которые могли бы назвать меня хламом. Но исполнительный директор находится в мире, где собрались эти немногие. И я прекрасно понимаю, что пока я рядом с вами, избавиться от этого ярлыка почти невозможно.
Хи Дэ остановил палочки, до этого двигавшиеся довольно старательно, и, сомкнув губы, с усилием проглотил лапшу.
Почувствовав, как опьянение опускается на веки, Ён Со с силой подняла их.
— Не знаю, подходит ли здесь такое слово, но во мне проснулось упрямство. Я ведь не затем так упорно жила и отошла от вас, чтобы меня называли хламом.
— …
— Где-то я прочитала, что, получив травму, человек перестаёт развиваться внутренне. Может, поэтому я выросла противоречивым, неуравновешенным человеком: знаю много, но того, чего не знаю, ещё больше. Я не то чтобы люблю быть одна — просто решила, что так будет лучше, и осталась одна. Поэтому так и не научилась сближаться с людьми, выражать свои чувства. Делать такие простые, естественные вещи.
Ей было трудно приближаться к людям. Сегодня они улыбаются, а завтра, казалось, могли отвернуться.
Она боялась доброты и настороженно относилась к ласке. Если не отдавать людям сердце, не будет и повода получить рану, поэтому она осталась одна. Она могла лишь мечтать о жизни с другими, но стала трусихой, которая не смела даже попытаться.
Ён Со пригладила волосы и подняла голову. Потом с долгим выдохом словно вытолкнула вместе с воздухом оставшиеся слова.
— Я немного сбивчиво говорю, просто то, что приходит в голову. Но если вкратце: я жила, делая всё возможное, а сейчас я как никогда уверена в себе.
Её взгляд встретился с его.
Хи Дэ уже отложил палочки, и взгляд его стал необычайно глубоким.
— Никто не вправе как вздумается унижать мою жизнь. Я больше не останусь для кого-то человеком с нелепой жизнью. Хотя и жизнь у меня во многом полна недостатков, и характер тоже.
— …
— Если вы, господин директор, поддержите меня и придадите мне смелости, я преодолею остальное и добьюсь признания. Как бы то ни было. Любой ценой.
Когда Ён Со замолчала, выражение лица Хи Дэ, который до этого лишь спокойно закрывал и открывал глаза, изменилось. Он смотрел на её раскрасневшееся от алкоголя лицо, и губы его медленно разомкнулись.
— Что ты имеешь в виду?
— Если предположить, что наше будущее будет общим, я сама хочу его создать. Думаю, пора начать доказывать, что я не хлам.
— …
— Когда сегодня днём ваша бабушка пришла в офис с какой-то женщиной, я на самом деле ревновала. Встретив женщину, которая вполне могла стать вашей избранницей, я почувствовала, как меня бросило в жар. И вдруг я тоже захотела, чтобы меня признали. Как отдельную личность — Сим Ён Со. Ведь я правда очень старалась.
Глаза Хи Дэ расширились, рот приоткрылся ещё сильнее. Ён Со зачем-то уставилась на холодильник с напитками и снова налила себе.
Когда стакан наполнился наполовину, Хи Дэ отнял у неё бутылку.
— Что? От этой сжатой выжимки ещё сложнее понять? То есть ты сейчас решила добиться признания у моей бабушки, я правильно понял?
— Да.
— Ага. Ты сейчас пьяный бред несёшь. А завтра опять скажешь: «Ничего не помню», «Была не в себе», «Наговорила ерунды»?
— Это не бред. Я решила больше любить себя.
— Нет, что-то тут не сходится. Ты должна любить меня, а причём тут «любить себя»…
— Чтобы любить себя, нужно жить, делая то, что любишь. Без всяких расчётов, без этого «заботиться», «жертвовать» и прочего.
«То, что я люблю».
От её слов Хи Дэ сглотнул. Казалось, его раздувшееся сердце вот-вот лопнет.
Ён Со прямо посмотрела ему в глаза, а Хи Дэ долго лишь безмолвно шевелил губами. Перед ним снова и снова возникало невероятное зрелище, звучали невероятные слова, и он, прищурившись, продолжал недоверчиво её разглядывать.
— Я сейчас с ума сойду. Выпила ты, а глюки почему-то у меня.
— …
— Ты ведь не положила заявление об увольнении в карман?
— Похоже, мне всё-таки придётся уйти из компании. Не думаю, что ваша бабушка оставит меня здесь.
— Что за чушь. Как это бабушка тебя выгонит? Думаешь, я позволю на такое смотреть?
Когда он вспылил, Ён Со тихо усмехнулась. Хи Дэ, всё ещё подозрительно глядя на неё, украдкой налил себе.
Он то и дело косился на Ён Со.
— Это что, признание?
— Другого объяснения у меня нет.
— Но почему так неприятно? Пиздец странно. Это не розыгрыш со скрытой камерой? Тут что, декорации? Не зря магазин оказался таким, бля, маленьким.
— Почему? Вам нравится безответная любовь? Если это ваш типаж, может, оставить вас наслаждаться этим ещё немного?
— Нет. Я не это имел в виду.
Вроде бы Ён Со действительно призналась ему, но её лицо и взгляд, в которых не было улыбки, начисто лишали происходящее реалистичности.
Хи Дэ по-прежнему смотрел недоверчиво, а затем протянул руку.
— Тогда возьми меня за руку.
Ён Со молча посмотрела на него и протянула руку. Когда она взяла его за руку, Хи Дэ испуганно выдернул свою.
— Ой, бля, ты взяла? Правда? Ты правда призналась?
Сжав ладонь, в которой осталось тепло руки Ён Со, Хи Дэ съёжился, словно не мог поверить в происходящее.
— Ты кто? А ты кто? Ты точно Сим Ён Со? Не похожа на себя.
— Я не очень разбираюсь, поэтому спрашиваю: разве отношения всегда начинаются вот так? Всё это так неловко, стыдно и… неприглядно.
— Нет, я не о том. Дай руку. Давай ещё раз. Да не может быть, чтобы ты была такой…
Хи Дэ снова протянул руку, и Ён Со крепко её сжала. Он опять вытаращил глаза и выдернул руку.
— Ты пьяна. Скажи. Ты сейчас пьяна как чёрт?
— Да. Пьяна. Кажется, очень… ну, как чёрт.
Ён Со кивнула, и Хи Дэ, выдохнув, напряг веки.
— Я всё сказала. Теперь можно мне поесть лапшу?
— Она же совсем раскисла. Я закажу новую.
— Не надо. Я всё равно сейчас вкуса не чувствую.
Когда Ён Со взяла палочки, Хи Дэ украдкой посмотрел на неё, словно увидел странное чудовище.
Это был момент признания.
И ещё кое-что
О каком там умении пить — Ён Со, поднявшаяся из-за стола в лапшичной, покачнулась. Хи Дэ подхватил её за руку и, крепко удерживая, распахнул раздвижную дверь и вывел наружу.
Ледяной ветер хлестал так, что, казалось, уши вот-вот оторвутся. Хи Дэ снял шарф и обмотал им Ён Со. Обычно Сим Ён Со вскинулась бы и велела ему самому носить эту ерунду, но теперь послушно укуталась, чем немало его озадачила.
— Эй. Ты там ещё не замёрзла насмерть?
Поскольку её неподвижность казалась подозрительной, он осторожно спросил, и Ён Со ответила мутным взглядом:
— Тепло вообще-то.
От каждого её слова Хи Дэ только диву давался. Он схватил Ён Со за плечи и принялся трясти её из стороны в сторону, словно больше не мог терпеть.
— Ты смотри. Если завтра начнёшь нести пьяный бред, я тебя не пощажу. Я ведь ясно сказал: силой оттащу тебя и сразу зарегистрирую брак, поняла?
— У меня так кружится голова…
«А». Хи Дэ отпустил её плечи. Он тряс пьяную девушку, и теперь, чувствуя себя виноватым, заговорил мягче:
— Пойдём. Провожу.
— Мой дом рядом.
— Знаю. Рядом. Разве парень не может проводить девушку домой?
— …
«Хм». Ён Со замолчала, словно раздумывала, и Хи Дэ склонил голову, выпуская облачко пара. На мгновение ему показалось, что перед ним какой-то другой человек в облике Сим Ён Со, но в груди постепенно разрасталась радость, и он невольно улыбнулся.
— Я же твой парень. Правда?
Через некоторое время Ён Со кивнула. Хи Дэ впервые рассмеялся вслух — ха-ха-ха.
Потом снова посерьёзнел и спросил:
— Я ведь парень Сим Ён Со, да? Официально подтверждённый. Пока мы ели лапшу.
Она опять кивнула. Тогда Хи Дэ, издавая странные «хм-м» и «хм-м-м», выпустил остатки смеха. Пьяная Ён Со удивительно мило и трогательно притихла, поэтому Хи Дэ снова склонил голову набок и спросил:
— Тогда останься сегодня со мной. В честь того, что мы стали парой.
— Нет.
— А, да. Я перегнул. Провожу, пойдём.
Хи Дэ неловко улыбнулся, взял Ён Со за руку и переплёл с ней пальцы. Она не стала сопротивляться и послушно пошла рядом, поэтому он спрятал их сцепленные руки в карман пальто.
Они шагали по переулку, и описать его настроение было невозможно. Всё казалось до безумия нереальным — но именно поэтому ощущалось ещё более настоящим. Хи Дэ шевелил пальцами в кармане, словно боялся забыть, что это происходит наяву, и гладил её руку.
— Прости, что в последнее время говорил тебе обидные вещи. Слова «спасибо, что не ответила на мои чувства» были неискренними.
— …
— Сам не знаю почему, но я всё время на что-то злился. В груди было тесно, всё раздражало, настроения не было. Думал, это из-за моего состояния, но когда посмотрел записи с камер, эти чувства вдруг разом усилились.
— Да. Я понимаю. И вчера поняла.
— Я думал, если так сказать, мне станет легче. Но после этих слов стало ещё хуже, и тогда я понял: я хотел сказать совсем не это.
Хи Дэ чуть поднял взгляд.
Чем холоднее становился ночной воздух, тем свободнее делалось у него на душе. Такого чувства освобождения он давно не испытывал.
— Я тридцать минут ждал тебя у места аварии, потом ненадолго зашёл в здание — и ты прибежала. Металась, разыскивая меня, и, когда я на тебя смотрел, в груди стало жарко, казалось, вот-вот заплачу.
— …
— Тогда я точно понял: именно тебя я потерял.
В её худую холодную руку впиталось тепло Хи Дэ. Пальцы её ладони были такими тонкими, что ощущались все суставы, и теперь в ней наконец появилось тепло. Тепло, которого больше не хотелось лишаться.
— Я думал, человек — животное, которым управляют воспоминания. Но даже без памяти остаются чувства. Они где-то хранятся внутри тела и оживают, когда сталкиваешься с тем, что их пробуждает. Наверное, когда я снова встретил тебя в компании, я тоже встретился с чувствами, которые всё это время хранились во мне.
Хи Дэ замедлил шаг, подстраиваясь под слегка сбивчивую походку Ён Со. Он терпеть не мог холод, но хотел идти с ней до самого рассвета.
Но, к сожалению, дом Ён Со оказался совсем близко.
Дойдя до подъезда, Ён Со остановилась и посмотрела на дом. В кухне горел свет — похоже, мама ещё не спала.
Ён Со вынула руку из кармана Хи Дэ. Пальцы тут же озябли, и от этого стало ещё досаднее.
— Я, пожалуй, пойду.
— Если завтра передумаешь, я тебя правда не пощажу. Соберись и приходи на работу.
— Да.
Они попрощались, но ноги не желали уходить. Хи Дэ зачем-то постучал носком туфли по земле и коротко вздохнул.
— Я просмотрел записи с камер от начала до конца. Когда ты в первый раз пришла ко мне на беседу, сказала, что устроилась в нашу компанию, потому что живёшь рядом. Оказалось, это не было ложью. И правда близко.
Хи Дэ усмехнулся, передавая ей свою досаду от скорого расставания. Ён Со молча посмотрела на него снизу вверх.
Её взгляд был ясным и прозрачным, словно зрачки протёрли самым чистым на свете веществом.
Ён Со подошла чуть ближе, поднялась на носки и обвила руками его шею. Хи Дэ застыл, не в силах выдохнуть. Ён Со вдохнула запах его пальто, в котором чувствовался холод, и заговорила:
— Тогда я на самом деле солгала.
С неба начали падать редкие снежинки — хотя в прогнозе снега не обещали.
— Я пришла, потому что хотела вас увидеть. Поэтому и пришла. Что устроилась из-за близкого дома и высокой зарплаты — ложь. Я так хотела вас увидеть, что пришла к вам.
Обняв его за шею ещё крепче, Ён Со закрыла глаза. Как же трудно ей было произнести эти слова.
— Простите, что солгала. Я испугалась. После того как пришла к вам, каждый день жалела, а стоило отвернуться — хвалила себя за правильное решение. Сама не знала, чего хочу. Каждый раз волновалась, поэтому было и грустно, и хорошо.
— …
— Когда господин директор сказал, что забыл меня, я очень много плакала. Больше не смогу плакать так, как тогда. Поэтому я наберусь смелости. Если буду идти медленно или вести себя непонятно, постарайтесь понять. Я очень постараюсь.
Снег, до этого едва заметно кружившийся в воздухе, превратился в крупные хлопья. Когда они, похожие на белые цветы, густо посыпались на плечи, Хи Дэ бережно взял Ён Со за щёки и наклонился к ней.
Он потянулся к её губам, но в последний момент остановился, чуть приподнял их и мягко поцеловал Ён Со в лоб. Тепло разлилось по её лбу, словно насмехаясь над холодным миром вокруг.
Хи Дэ молча обнял Ён Со и тихо рассмеялся.
— Ты большая молодец, Сим Ён Со.
«Сделав наконец шаг ко мне, ты уже стала моей хозяйкой».
— Как красиво.
Так выглядела сама юность.
На следующий день.
Хи Дэ дремал чутким сном, но в какой-то момент резко распахнул глаза. Схватив телефон, он быстро посмотрел на экран.
Он спокойно проверял время и погоду, но вдруг звонко хлопнул себя по щеке. Уже в четвёртый раз.
— Я-то настоящий. Если всё это было твоей пьяной выходкой, знай: нас ждёт трагический конец — ты умрёшь и я умру. Сим Ён Со.
Он никак не мог уснуть. Неизвестно, сколько раз переворачивался с боку на бок. Хи Дэ смотрел на собственную ладонь, в которой всё ещё ощущалось прикосновение её руки, а потом теребил губы, которыми коснулся её лба.
Хи Дэ перевернулся на другой бок. Потом долго смотрел на телефон, лишь изредка шевеля пальцами.
— Ты уже встала? Что там происходит?
Он не мог позволить себе радоваться безоговорочно. «Вдруг она снова начнёт нести пьяный бред?» Пока тревога не прекращалась, он уже продумал всё до мелочей.
Зарегистрировать брак. А потом громко объявить о свадьбе в соцсети, где он пока выложил всего одну фотографию.
— Только попробуй сбежать. А? Я уже всё до этого продумал.
Пробормотав это, он опустил телефон. Внезапно вспомнил бабушку и мать и тяжело вздохнул.
Он слишком хорошо знал историю отца, знал, как в этой семье относились к любви, основанной на одних чувствах, и к каким последствиям она приводила.
Он также прекрасно понимал, что смена эпохи не означает смены среды.
Ён Со заявила, что попробует добиться признания, и решимость эта была нелёгкой, но оба понимали: шансы ничтожны, пусть вслух этого и не произносили.
— А, не знаю. Сначала Сим Ён Со. Остальное потом.
Стоило ему пуститься в размышления, как заболела голова. Хи Дэ снова перевернулся на другой бок, отгоняя тревогу. Сейчас важнее всего было одно: проснулась ли Сим Ён Со?
— О, пришло сообщение.
Хи Дэ, до этого бездумно смотревший на телефон, приподнялся. Это было сообщение от Ён Со.
Сердце вдруг забилось так громко, что Хи Дэ не смог сразу открыть экран телефона и замешкался. Что бы ни написала Ён Со, ему нужно было подготовиться, поэтому он лишь мучил пересохшие губы.
— Вот ещё. Подумаешь, сообщение — а открыть не могу.
Он представлял, как она напишет: «Я ничего не помню. Я вчера не сделала ничего глупого?» — и, тревожно выдыхая, мучился этим ожиданием. Тут пришло ещё одно сообщение. Второе, с интервалом в пять минут.
— Фух. Ладно. Посмотрим. Я открою.
Наконец Хи Дэ решился и открыл телефон.
[Господин директор. Доброе утро.]
Это было первое сообщение.
Во втором оказалось улыбающееся эмодзи.
Хи Дэ некоторое время тупо смотрел на экран, а потом откинул одеяло и вскочил с кровати. Поднявшись на носки, он несколько раз подпрыгнул на месте, после чего снова рухнул на кровать.
— Бля, какая же она милая. А! Ну правда, бля, какая милая!
Он подумал, сколько мучительных раздумий пережила Ён Со, прежде чем через пять минут после первого сообщения отправить эмодзи, и невольно рассмеялся.
Хи Дэ рассмеялся громче, чем когда-либо, и отправил ответ.
[Привет. Доброе утро.]
Следом он отправил ещё одно сообщение.
[Увидимся на работе. ♡]
Хи Дэ швырнул телефон и побежал в ванную. Нужно было срочно собираться на работу.
Моя девушка идёт ко мне
В пять утра Ён Со проснулась.
Подняла веки — и перед глазами тут же всё закружилось. Потолок словно вращался, поэтому она немного полежала, глядя на него, а потом повернулась на бок.
Засунув руку под подушку, Ён Со некоторое время только моргала, а затем длинно выдохнула.
— Я… всё ему сказала…
Случалось ли ей когда-нибудь вытащить наружу и выговорить кому-то все чувства, скопившиеся на самом дне? Кажется, впервые.
Вчера она вышла из кабинета исполнительного директора и сразу отправилась на встречу. Потом поспешила с работы в магазин. Ей казалось, что всё идёт как обычно, но, заметив раздражение в кончиках пальцев, которыми раскладывала товар, она на мгновение замерла.
Слова копились в ней до тошноты, и, когда она уже дошла до предела, за которым больше не могла терпеть, он пришёл.
Когда он, с покрасневшим от холода носом, ворчал, что от неё не убежишь — всё равно окажешься у него на ладони, — тело Ён Со до кончиков пальцев наполнила отвратительная радость. Ей больше не хотелось, напрягая веки, продолжать лгать.
«Думаю, пора начать доказывать, что я не хлам».
Она бросила слова, за которые не могла отвечать. Опьянение, которого в начале не было, вдруг усилилось и породило мелкую, раздутую решимость. Она говорила искренне, и за всеми словами стояла твёрдая мысль, давно укоренившаяся внутри, но как быть с тем, что обычно сдержанная Ён Со проявила такую чрезмерную решимость?
— Что поделать. Сказала — отвечай. Так правильно.
Некоторое время она продолжала размышлять, а потом пробормотала, словно другого пути не существовало. В конце концов, эти слова родились у неё на языке, а желание добиться признания уже проросло — отступать было нельзя.
Но она лучше кого бы то ни было знала: это вряд ли когда-нибудь получится. Ей не удастся завоевать расположение ни его родителей, ни бабушки. Она не хотела превращать этот факт в повод для несбыточных надежд и мечтать о дороге, усыпанной цветами.
Но она попробует.
Ведь старание станет для неё и возможностью ответить на искренность Хи Дэ, и способом взять ответственность за собственные чувства.
— Уже так поздно.
Ён Со посмотрела на время в телефоне и медленно открыла сообщения. Ей хотелось пожелать ему доброго утра, но что написать? «Какими словами влюблённые передают искренние чувства, начиная день?»
Погрузившись в одни сомнения, она постучала по экрану.
[Господин директор. Доброе утро.]
Отправив сообщение, Ён Со уткнулась лицом в одеяло. Сердце заколотилось, и она подумала: неужели ещё не протрезвела?
Но тут она внезапно высунула лицо из-под одеяла и заморгала.
— Не слишком холодно получилось? Надо было добавить в конце эмодзи.
Ён Со снова взяла телефон. Убедившись, что он ещё не прочитал сообщение, она открыла папку с эмодзи.
Раньше она ими не пользовалась, поэтому среди сохранённых были только какие-то скучные. «Отправить это? Или то?» Она долго сомневалась, а потом выбрала простую улыбающуюся рожицу без сердечка и нажала отправить.
— А-а, отправила. Отправила. Всё, не знаю.
Ён Со снова нырнула под одеяло и долго стонала от смущения. Отправив всего лишь простую улыбающуюся рожицу, она ворочалась под одеялом так, словно вынула сердце из груди и отправила его ему.
— Не слишком ли я перестаралась? Может, не надо было отправлять? А, зря отправила! Зря!
Через некоторое время телефон завибрировал. Ён Со на ощупь высунула из-под одеяла руку и схватила его. «Фух». Подумаешь, сообщение, а открыть и сразу прочитать было почему-то трудно.
Прищурившись, Ён Со посмотрела на экран и сама того не заметила, как слегка надула губы.
[Привет. Доброе утро.]
— Вот видишь. Зря отправила. Все здороваются так просто. Перестаралась. Явно перестаралась.
Проверив следом пришедшее сообщение, Ён Со на три-четыре секунды замерла, а потом внезапно откинула одеяло и вскочила.
На её губах повисла улыбка наивного ребёнка. Оставшись одна, она всё равно не решалась рассмеяться вслух от смущения, лишь шевелила пальцами ног и торопливо собиралась на работу.
Чистя зубы, суша волосы, надевая одежду — Ён Со снова и снова перечитывала его сообщения.
Начался немного необычный рабочий день.
Придя на работу, Ён Со пересекла вестибюль. Она ждала лифт, когда вдруг сзади подошёл Хи Дэ и остановился рядом.
— Адвокат, уже на работе?
Услышав его голос, Ён Со обернулась, но Хи Дэ тут же развернул её обратно. Она лишь слегка вздрогнула плечами и склонила голову.
— Доброе утро, господин директор.
— Да. Доброе утро.
— Да. Доброе утро.
Они обменялись обычными приветствиями, но в кончиках её пальцев пробежал электрический ток. Ён Со постучала каблуком по полу и поджала губы, скрывая улыбку.
Хи Дэ смотрел на отражение Ён Со в дверях лифта.
— Похмелья нет?
— Нет. Лучше, чем я ожидала.
Тогда Хи Дэ сунул что-то в карман её пальто. Это было средство от похмелья.
— Моё домашнее средство от похмелья. Прими одну таблетку.
Пощупав средство в кармане, Ён Со искоса взглянула на него, и Хи Дэ продолжил:
— Обязательно прими. С магазинным средством от похмелья и рядом не стояло.
— Да. Как только поднимусь, приму.
Двери лифта открылись. Хи Дэ слегка подтолкнул Ён Со в спину, приглашая войти.
— Удачи.
— Вы не поедете?
— У меня скоро встреча вне офиса. Я просто ждал, чтобы увидеться с вами, адвокат.
Пространство вокруг было открытым, и Ён Со не могла как-то особенно отреагировать. Она вошла в лифт, а Хи Дэ поднял руку и легко попрощался.
Когда двери уже закрывались, Хи Дэ сложил пальцы в маленькое сердечко и показал его Ён Со.
Пока Ён Со ошарашенно смотрела на него, двери закрылись. Лифт набрал скорость и понёсся вверх, а Ён Со вслед за Хи Дэ сложила маленькое сердечко из указательного и большого пальцев.
— Что это?
Ён Со не поняла показанного им сердечка и лишь хмуро посмотрела на свои пальцы. Из известных ей сердечек было разве что то, которое складывают руками над головой, поэтому сразу распознать проявление его любви оказалось непросто.
Придя в юридический отдел, Ён Со посмотрела на коллегу за соседним столом.
— Адвокат, можно вас кое о чём спросить?
— Да? Что такое?
Коллега без особого интереса посмотрел на неё. Ён Со замялась, а потом сложила пальцы.
— Вы случайно не знаете, что это?
— А это что? Сердечко? Пальцевое сердечко.
— А, сердечко? А-а, да. Спасибо. Да, спасибо.
Ён Со ошарашенно вернулась на место, а коллега высунул голову из-за монитора.
— Сим, похоже, кто-то показал вам пальцевое сердечко?
Коллега задал вопрос с такой непосредственностью, словно ничего не замечал, а Ён Со слегка улыбнулась. Она ничего не ответила, только продолжала улыбаться, и коллега вскинул брови.
— Вау, Сим. Я впервые вижу, как вы так улыбаетесь. Вы, оказывается, умеете улыбаться.
— Я ведь совсем не умею улыбаться и кажусь деревянной, да?
Коллега выпрямился и снова перевёл взгляд на монитор.
— Ну и что, если деревянная? Кто-нибудь всё равно сочтёт и такой облик красивым. Жить это совершенно не мешает.
Получив утешение, которое утешением не было, Ён Со слегка покраснела и открыла сумку. Порывшись в портфеле, она достала несколько маленьких шоколадок и положила их на стол коллеги.
Коллега мельком взглянул на шоколад, а потом отвёл глаза.
— Спасибо, Сим. С удовольствием съем.
В конце фразы коллега сложил пальцевое сердечко. Ён Со пошевелила пальцами, а потом всё-таки рассмеялась.
Вернувшийся с работы вне офиса Хи Дэ вместе с директором Кимом зашёл в столовую для сотрудников. Директор Ким с утра прошёл через жернова совещания руководства и теперь изливал душу.
— Ставки всё растут, поэтому и риск проблемных кредитов увеличивается, разве нет? Надбавка к ставке тоже взлетела — жить тошно. Пока составлял отчёт за четвёртый квартал, свёл всё в схемы и чуть не упал в обморок. Это уже не просто переливать воду в бездонную бочку.
— У них тоже есть план по прибыли, так что ничего не поделаешь. Везде так.
— Да как ни крути, у них есть этот план по прибыли. Так мы скоро все вымрем. Почему их называют финансовыми учреждениями? Раз у них есть общественная функция, значит, они учреждения, так? Тогда пусть как общественные учреждения и о государственных финансах думают. В общем, после такой выволочки голова теперь раскалывается.
Услышав болезненные причитания директора Кима, Хи Дэ хлопнул его по плечу.
— Когда встречаешь плохого начальника, страдают только подчинённые. А тебе с начальством совсем не повезло.
— Директор Юн. А этот плохой начальник случайно не твой отец?
— Раз этот плохой начальник ещё и дома никудышный глава семьи, мне больше всех хочется его отчитывать.
— Ох, и перед кем же я кого ругаю?
— Ладно, хватит, — пробормотал директор Ким и встал перед киоском. — Что будешь есть? Я, пожалуй, возьму суп с мягким тофу.
Директор Ким продолжал негромко рассуждать, когда вдруг схватил Хи Дэ за руку.
— Эй, вон твоя девушка идёт.
— Кто? Девушка? Где?
Хи Дэ естественно повернул голову. Среди нескольких коллег, шедших с подносами, он заметил Ён Со.
Обрадовавшись, Хи Дэ широко улыбнулся и, не отрывая от Ён Со взгляда, произнёс:
— Точно. Вон моя девушка.
«Хм». Директор Ким, пошутивший ради смеха, широко раскрыл глаза.
Шаг за пределы мира
Ён Со села за стол к коллегам и принялась есть, а Хи Дэ наблюдал за ней издалека.
Обычно Ён Со держала взгляд прикованным к подносу и молча ела, но сегодня она явно была другой.
Она то и дело встречалась взглядами с коллегами, болтая за едой, и время от времени что-то добавляла к разговору. Даже издалека это выглядело непривычно и неловко, поэтому Хи Дэ долго не сводил с неё глаз.
Пока Хи Дэ пристально смотрел на Ён Со, директор Ким так же пристально смотрел на него.
— Ты серьёзно? Вы с адвокатом Сим встречаетесь?
— Да.
— Встречаетесь?
— Точно.
Директор Ким положил руку Хи Дэ на голову.
— Это точно мозг, управляющий всем телом? Или круглый аксессуар, который ты таскаешь на шее?
— Что за чушь. Уберите руку. Причёску растреплете.
Хи Дэ отвёл взгляд, получил заказанный албап и направился к столу. Директор Ким, взяв суп с мягким тофу, поспешно последовал за ним и, усевшись, украдкой посмотрел на место Ён Со.
— Ты сказал, она твоя девушка. Почему сел так далеко?
— Если я подойду, ей будет неловко. Во всех смыслах. Пусть хотя бы спокойно поест.
— Хм. Она правда твоя девушка?
— Правда.
— Или это только ты так думаешь?
— Нет.
Отвечая, Хи Дэ перемешивал горячий рис с икрой и добавками. Директор Ким только выпучил глаза, а потом склонил голову набок и длинно выдохнул.
Тогда Хи Дэ искоса взглянул на него.
— Вы меня не поздравите?
— Это что, повод для поздравлений?
— Конечно. Я ещё накормлю вас лапшой и покажу проделки внука.
Директор Ким изобразил ужас. Поморщился, словно услышал нечто отвратительное, и чуть приподнял подбородок.
— А память? Ты всё вспомнил из того, что было между тобой и адвокатом Сим?
— Нет. Пока нет.
— …
— Если она мне нравится даже без памяти, значит, это настоящая любовь. Разве нет?
С этими словами Хи Дэ украдкой посмотрел на Ён Со. Она как раз подносила ко рту рис, и от одного взгляда на неё ему становилось тепло на душе.
— Директор.
— Что?
— Ребёнка ведь всё-таки надо будет отправить в хороший англоязычный детский сад, правда? Если он будет похож на мать, каким умницей вырастет [1].
[1] частное дошкольное учреждение в Корее, где занятия ведут преимущественно на английском языке; престижный вариант раннего образования.
— Далеко же ты зашёл… Очень далеко зашёл…
Директор Ким с потухшим видом помешал суп с мягким тофу. Потом выпил воды и с задумчивым видом опустил стакан.
— Ладно, для начала поздравляю. Поздравляю, но…
— Да. И на этом остановимся.
— Ты разве ничего не понял, глядя на то, как живёт твой отец? Зачем ты собираешься выбрать такой трудный путь?
Хи Дэ подул на албап, съел ложку и, пережёвывая, проглотил. Потом зачерпнул немного пресного соевого супа.
— Ты ведь всё видел. Твоя мать обрадуется адвокату Сим? Или бабушка? Или председатель, что, скажет: «Как здорово, женись на женщине, которую любишь»?
Директор Ким вскинул брови.
— Не хочу портить настроение такими словами, но я не могу не переживать. И кого в этом процессе порежут на куски? Тебя? Нет, адвоката Сим.
— Ну, как-нибудь справимся, разве нет?
— Вот именно. Как это «как-нибудь»?
— Вы есть не будете? Рис уже по одной крупинке укладывается в пищевод.
Директор Ким тихо цокнул языком на ответ Хи Дэ. Потом положил в рот ложку риса и посмотрел на Ён Со, сидевшую далеко.
— Что вы всё время подглядываете за чужой девушкой?
— Похоже, в компании мне больше не доведётся её увидеть. А что?
— Не переживайте. Наша адвокат будет работать в компании дольше, чем вы.
Хи Дэ закатил глаза, а директор Ким фыркнул и продолжил есть. Они ещё немного пообедали, и Хи Дэ снова поднял голову, посмотрев на Ён Со.
Она закончила есть и поднялась вместе с коллегами.
— Уходит. Жаль.
— Ох, какая нежность. Какая трогательная любовь.
Хи Дэ смотрел на удаляющуюся Ён Со затуманенным взглядом. Даже просто смотреть на неё было хорошо. Уже то, что он мог вот так спокойно смотреть на неё, казалось счастьем.
— Как думаете, мы с адвокатом Сим сможем когда-нибудь быть вместе? Пусть наше будущее и лежит далеко впереди.
— Эй, директор Юн. Вы с адвокатом Сим не на таком уж большом расстоянии.
— Тогда на каком?
— На пиздец каком большом.
— Ах ты ж, бля.
— И почему твой ребёнок должен быть моим внуком? Ты обязан сделать меня дядей. Какие ещё внуки? Я не хочу быть и двоюродным дедом, так что договоримся на дяде.
Директор Ким снова набрал рис.
— Сегодня вечером ужин руководства. Ты ведь придёшь? Или всё ещё неважно себя чувствуешь?
— Приду. Не хватало ещё пропустить и выслушивать потом, как меня будут ругать.
Как же не хотелось идти. Аппетит окончательно пропал, и Хи Дэ отложил палочки.
Перед уходом с работы Хи Дэ поднял голову. Ужин руководства проходил раз в квартал, и сегодняшний был последним в этом году.
— А, я занят по горло, а они ещё с ужином пристают.
Он весь день ворчал. После работы его ждала целая гора дел с Ён Со, а теперь даже начало вечера было связано по рукам и ногам, так что недовольство так и рвалось наружу.
Он подумывал просто сказать, что плохо себя чувствует, и не идти, но, представляя последующие пересуды, понимал, что так не получится. Пусть он сын председателя и золотой наследник, но доказать, что руки и ноги у него целы, тоже было его обязанностью.
Подперев подбородок рукой и недовольно глядя в монитор, Хи Дэ открыл внутренний мессенджер. Он сразу написал Ён Со.
[Пэкмун Авто / исполнительный директор][Юн Хи Дэ]: Адвокат. Вы заняты?
Отправив сообщение, он закончил визировать последний документ. Примерно в это время пришёл ответ от Ён Со.
[Пэкмун Авто / юридическая команда 3][Сим Ён Со]: Господин директор, добрый день.
[Пэкмун Авто / юридическая команда 3][Сим Ён Со]: Только что закончила совещание и вернулась на место.
Хи Дэ зачем-то открыл её профиль и уставился на фотографию. На снимке у неё было несколько напряжённое выражение лица, но даже оно казалось ему бесконечно милым.
Прокрутив профиль Ён Со вниз, Хи Дэ снова написал:
[Пэкмун Авто / исполнительный директор][Юн Хи Дэ]: У меня сегодня ужин руководства. Теперь ухожу с работы.
[Пэкмун Авто / юридическая команда 3][Сим Ён Со]: А. Да. Господин директор.
Он представил, как Ён Со от неожиданного сообщения кусает губу, и довольно улыбнулся, снова застучав по клавиатуре.
[Пэкмун Авто / исполнительный директор][Юн Хи Дэ]: Сегодня будете работать допоздна? Или в минимаркете?
[Пэкмун Авто / юридическая команда 3][Сим Ён Со]: Планирую сверхурочную работу. Есть дело, которое нужно проверить.
[Пэкмун Авто / исполнительный директор][Юн Хи Дэ]: Надрываетесь. Идите пораньше домой.
После обеспокоенного сообщения переписка ненадолго прервалась. Хи Дэ снова представил, как Ён Со не знает, что ответить, и каждый раз довольно хихикал. До чего же она была милая.
[Пэкмун Авто / юридическая команда 3][Сим Ён Со]: Всё в порядке. Я не устала.
— Бля, какая милая. Она правда над этим думала?
Хи Дэ пробормотал это, улыбаясь.
[Пэкмун Авто / исполнительный директор][Юн Хи Дэ]: Хорошо. Только не засиживайтесь допоздна. Холодно ведь.
[Пэкмун Авто / юридическая команда 3][Сим Ён Со]: Да. И вы, господин директор, хорошо проведите время.
[Пэкмун Авто / исполнительный директор][Юн Хи Дэ]: Не хочу идти. Честно.
Когда ответа снова не последовало, Хи Дэ сжал кулак и несколько раз стукнул им по столу. Прямо как сумасшедший.
Десять секунд, двадцать, тридцать.
[Пэкмун Авто / юридическая команда 3][Сим Ён Со]: Хорошо вам сходить, господин директор.
— Проиграл, проиграл. Просто убейте меня. Ах, какая милая, ах, какая милая!
Фраза была сдержанной, но в ответе чувствовались все её мучительные раздумья. Хи Дэ потёр брови и закончил разговор.
[Пэкмун Авто / исполнительный директор][Юн Хи Дэ]: Хорошо. Понял. Тогда я пойду.
[Пэкмун Авто / исполнительный директор][Юн Хи Дэ]: Я свяжусь с вами.
Через некоторое время после последнего сообщения Хи Дэ пришёл ответ Ён Со.
[Пэкмун Авто / юридическая команда 3][Сим Ён Со]: Да, господин директор.
[Пэкмун Авто / юридическая команда 3][Сим Ён Со]: Я буду ждать.
«Я буду ждать».
Хи Дэ долго смотрел на последнее сообщение Ён Со, потом склонил голову и закрыл глаза. Подумаешь, несколько слов, а сердце тяжело забилось.
— Она заставляет меня страдать буквально по кадрам. Ух, сознание мутится.
Ему уже пора было вставать. Нельзя было больше сидеть здесь.
Но тело словно лишилось сил, и он не мог пошевелиться.
Хи Дэ смотрел на потолок пустым взглядом и пробормотал, с придыханием и вздохом:
— Сотрудникам третьей юридической команды, бля, повезло. Работают вместе с адвокатом.
«В этом кабинете… вдруг одиноко…»
Он пробормотал это, словно обезумев, потом привёл стол в порядок, поднялся, взял пальто и отправился на ужин.
Ужин проходил в дорогом ресторане японской кухни недалеко от компании. Руководители расселись по очереди за длинными столами, и Хи Дэ сел рядом с директором Кимом.
На стол подали толсто нарезанную свежую рыбу для сашими. Нежное мясо абалона, долго томившееся при низкой температуре, было главным блюдом хозяина ресторана.
С каждым новым блюдом Хи Дэ делал фотографии. Начальник отдела общего планирования Вон, с недоумением наблюдавший за ним, нахмурился.
— Директор Юн. Чего это вы так много фотографируете? В соцсети собрались?
Щёлк. Хи Дэ сфотографировал блюдо и тут же отправил снимок Ён Со.
[Я уже начал ужин. В следующий раз приходи и поедим вместе.]
Отправив сообщение, Хи Дэ опустил телефон и поднял голову. Начальник отдела общего планирования Вон, до этого тупо смотревший на него, склонил голову набок.
— Никогда не думал, что вы умеете фотографировать и всё такое. Теперь можно есть?
— Да-да. Ешьте. Я налью.
Хи Дэ, самый младший за столом, взял бутылку. В этот момент телефон зажужжал, и он, не закончив наливать, перевёл взгляд на экран.
— Эй, переливается. Переливается же!
Директор Ким, которому он наливал, поднял руку и громко окликнул его. Хи Дэ выпрямил бутылку, а директор Ким поспешно выпил полный стакан и слегка стукнул Хи Дэ по колену.
«Хватит уже. Хватит».
Он ругал его одним взглядом, но Хи Дэ уже полностью погрузился в сообщение на телефоне.
— Ладно, я сам налью. Давайте, подставляйте стаканы.
Директор Ким поневоле взял бутылку и принялся наливать людям напротив.
Хи Дэ был влюблён.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали! 🖤
📖 Больше глав и продолжение — на сайте:https://chaptify.ru/novel/8890aa98-d24f-4f9a-a4c1-592039ebd365
💖 Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:https://boosty.to/novelslab
Публичный роман
Руководители, собравшиеся впервые за долгое время, пили и обсуждали самые разные вещи. В основном говорили о результатах года, но постепенно разговор сосредоточился на Хи Дэ.
После того как он чуть не погиб на работе, его имя было у всех на слуху, а и без того каждый его шаг день за днём оставался горячей темой.
Руководителям хотелось многое спросить, но они старались делать это как можно осторожнее. Имя «Сим Ён Со» не произносили и вообще не касались связанных с ней событий. Поэтому разговоры, которые вели перед Хи Дэ, сводились к шумной болтовне без всякого смысла.
— Слышали новость? Начальник отдела клиентской безопасности Квак, оказывается, снова женится. На своей бывшей подчинённой.
— Снова женится? А когда он успел развестись?
— Женился давным-давно. И развёлся тоже давным-давно. Жил без детей, а теперь решил жениться на бывшей подчинённой, представляете?
Хи Дэ пригубил алкоголь. Тема разговора внезапно сменилась на служебные романы.
— Потому и судачат. Недавно случайно встретил их и спросил, почему он не раздаёт приглашения, а он только что-то промямлил. Видимо, ему очень неловко.
— Чего тут неловкого? Если не собираешься устраивать скромную свадьбу для одних родственников, нужно зажмуриться и раздать приглашения. Та сотрудница ведь впервые выходит замуж?
— Откуда мне знать. Но разве легко раздавать приглашения руководству? Поэтому я сказал ему хотя бы электронные отправить. А там кто его знает.
Хи Дэ, до этого лишь слушавший, наполнил стакан. Разговор продолжился.
— Шутят, что крепостные в доме богача влюбились друг в друга и завели служебный роман. Когда вокруг годами видишь одни и те же лица, поневоле влюбляешься на работе.
— Пока встречаешься, служебный роман — это хорошо. А когда поженишься, как же неловко будет оставаться в одном отделе. А я-то думал, начальник Квак человек рассудительный. Видимо, ошибался. А ведь у него такое светлое будущее.
Директор Ким Ги Чхан тоже вставил слово:
— Нельзя раздавать приглашения, потому что заранее знаешь: люди будут обсуждать за спиной. Встретят по дороге — поздравят, и всё. Не нужно добавлять к этому лишних слов.
Самый старший из руководителей дал резкий совет, и остальные рассмеялись.
— А у нашего директора Кима, оказывается, весьма прогрессивные взгляды. Не каждый на такое способен.
Потом они перевели взгляд на Хи Дэ, который всё это время лишь пригубливал алкоголь.
— Директор Юн, вы ведь терпеть не можете романы на работе.
— Что ж, это так. Очень не люблю.
Хи Дэ ответил спокойным голосом.
Правда, раньше он относился к служебным романам неодобрительно. С точки зрения руководителя, смешение работы и личных отношений не могло его радовать.
— Если в работу вмешиваются личные чувства, суждения неизбежно затуманиваются. Когда требуется холодная голова и рациональное решение, невозможно на сто процентов сохранять их по отношению к любимому человеку.
— Вот именно. Я о том же.
— К тому же возникнут вопросы справедливости, поэтому его исключат из руководства рабочими группами и роли менеджера проектов. В итоге круг обязанностей начальника Квака постепенно сократится. Если он всё это учитывал, тогда мне нечего добавить.
Ответ прозвучал довольно холодно. Директор Ким налил Хи Дэ ещё, и на лице его появилось странное выражение, а остальные руководители уставились на Хи Дэ с нескрываемым любопытством. Казалось, они украдкой спрашивали: «Так что же у вас сейчас с адвокатом Сим Ён Со?»
Хи Дэ повертел стакан в пальцах и поднял взгляд.
— Вы слышали слово «нэронамбуль»? [1]
[1] корейское сокращение фразы «если я делаю — это романтика, если другой — измена», обозначающее двойные стандарты.
— «Нэронамбуль»? Конечно. «Если я делаю — это романтика, если другой — измена». Примерно так?
— Эй, директор Юн. Мы тоже умеем понимать современные выражения. Это даже не новый сленг.
Слушая ответы руководителей, Хи Дэ снова сделал глоток. Потом со стуком поставил стакан.
— Вот именно. Это про меня. Я и есть «нэронамбуль».
— Что?..
— Я столько говорил, что служебный роман — сплошной риск, а теперь сам завёл такой роман. Вот и получается «нэронамбуль».
Все разом широко раскрыли глаза.
— Правда? Директор Юн, вы действительно встречаетесь с адвокатом Сим?
— Да. Так получилось.
Хи Дэ склонил голову набок и улыбнулся.
— Поэтому, если кто-нибудь ещё заведёт служебный роман, просто примите это как факт. В конце концов, несчастье — его личное дело. Если из-за моего несчастья плачет кто-то другой, это выглядит странно, разве нет?
Руководители переглянулись, лишь слегка приоткрыв рты.
— Директор Юн. Вы правда встречаетесь с той адвокатшей? У вас всё серьёзно?
— Да. Очень серьёзно.
— Ого. Получается, дело было не в начальнике Кваке, а настоящая сенсация вот здесь. Статья не врала. Поздравляю. А? Поздравляю, директор Юн.
Поздравления, которые посыпались со всех сторон, звучали совсем иначе, чем когда речь шла о начальнике Кваке. Внутренние помыслы руководителей, лавирующих между сторонами, были слишком очевидны, и Хи Дэ не удержался от беззаботного смеха.
Потом он взял бутылку и учтиво наполнил стаканы руководителей.
— Так что потом поддержите меня. Мне предстоит преодолеть немало гор.
— Да брось, не переживай! Я всегда на твоей стороне, директор Юн!
— О чём ты вообще переживаешь? Не волнуйся! Это же радостное событие — что ещё назвать радостью, если не это? Поздравляю, директор Юн!
Хи Дэ, не собирающийся отступать, слегка улыбнулся.
Это был решительный ответ слухам, которые до сих пор лишь дымились.
Как только ужин закончился, Хи Дэ позвонил Ён Со. Узнав, что она всё ещё в компании, он сказал, что заедет за ней, и Ён Со предложила встретиться на автобусной остановке перед офисом, закончив дела и выйдя.
Он плёлся к остановке, но почему-то чувствовал себя воодушевлённо. Холодный ветер хлестал, но ему не было холодно — напротив, на душе было удивительно легко. Ему хотелось видеть Ён Со, даже когда он просто сидел без дела, а теперь он ещё и выпил, поэтому, если не увидит её прямо сейчас, казалось, случится что-то страшное.
Из-за провалов в памяти он стал ещё сильнее цепляться за прошлое. Отрывочные воспоминания пятилетнего возраста, семилетнего, потом десятилетнего и двенадцатилетнего.
Пятнадцать, шестнадцать — когда память стала яснее, — а затем семнадцать и восемнадцать, которые он, казалось, сохранил целиком.
Это было время, когда он даже не представлял, что они могут жить порознь. Думал, что разделить их способна разве что армия, и уже с шестнадцати лет копил тревогу, не понимая, как тогда выдержит.
А потом она исчезла в одно мгновение.
Сердце восемнадцатилетнего школьника, который не осмелился даже попытаться её удержать, покрылось ранами. В тот момент, когда он признался, он увидел во взгляде Ён Со нечто чужое и отступил сам, потому что не смог бы вынести такой взгляд во второй раз.
«Я не то чтобы люблю быть одна — просто решила, что так будет лучше».
Теперь, оглядываясь назад, он понимал, насколько печальными были эти слова. Невозможно было даже представить, как она справлялась с одиночеством и пустотой, пришедшими вместе с решением изолировать себя.
«Справилась ли? Или каждый раз рушилась под ударами одиночества, обрушивавшегося на неё всем телом?»
От внезапно нахлынувшей тяжести шаг Хи Дэ замедлился. Но потом он снова поднял голову и посмотрел на здание компании.
— Я правда хочу сделать её чертовски счастливой. Только как это сделать?
Он шёл, бормоча, словно нёс на плечах большую домашнюю работу, и вдруг увидел Ён Со вдали. Среди прохожих она сразу притянула к себе взгляд.
Хи Дэ неловко улыбнулся. В конце долгой улыбки повисло облачко пара, отчего улыбка словно стала ещё длиннее.
Его радовало, что они не проходят мимо друг друга, а идут навстречу. Рождественская песня, громко звучавшая из магазина косметики, сегодня лишь усиливала волнение. Ён Со осторожно держала сумку и шла с прямой спиной; изо рта у неё вырывался пар, и, поскольку всё это родилось в её теле, Хи Дэ хотелось бережно собрать даже его в ладони.
Подойдя ближе, Хи Дэ снял кожаную перчатку. Едва они встали друг напротив друга, он надел её на одну руку Ён Со. Она надела свободную перчатку и подняла взгляд, а Хи Дэ улыбнулся.
— Наша адвокат, оказывается, из тех, о ком нужно заботиться. Неплохо было бы тебе хотя бы перчатки надевать.
Ён Со слегка пошевелила свободной перчаткой и заговорила:
— Мне нравится, когда обо мне заботятся.
Они надели по одной перчатке и естественно взялись за руки. Хи Дэ спрятал её руку в карман пальто и пошёл дальше, то и дело поглядывая на Ён Со.
— Вы много выпили?
— Ничего особенного. Не хотел, чтобы кто-нибудь ворчал.
— Смотрите вперёд. Хватит на меня смотреть.
— Я не верю. Не верю и всё. Сколько ни смотрю, всё равно не верю.
Пока Хи Дэ бормотал, что не может поверить, Ён Со опустила голову и рассмеялась. Они прошли автобусную остановку и, словно направляясь куда глаза глядят, зашагали по опустевшей улице — рабочий день давно закончился.
Хи Дэ шёл куда попало, а потом внезапно остановился. Ён Со подняла на него взгляд.
Она тоже посмотрела туда, куда он смотрел, и увидела торговца, разложившего на лотке всякую мелочь.
— Надо же, работает в такую погоду.
Торговец, отгородившийся со всех сторон коробками и разжёгший маленькую печку, неустанно боролся с холодом. Хи Дэ немного посмотрел на него, потом потянул Ён Со за руку и направился к лотку.
— Д-добро пожаловать.
У торговца, видимо, замёрзли губы, и слова вылетали с трудом. Он поднялся со стула. Хи Дэ спокойно оглядел разложенные на лотке вещи и искоса посмотрел на Ён Со.
— Есть что-нибудь, что тебе нравится?
— Здесь?
Ён Со озадаченно оглядела лоток, словно получила неожиданное задание. Вокруг гремела рождественская песня — знакомая каждому и любимая всеми.
Хи Дэ предложил ей выбрать, но его глазам открывались лишь дешёвые, безвкусные безделушки. Ён Со, напротив, долго разглядывала товары, словно надеялась найти среди них спрятанное сокровище.
Торговец посмотрел на Хи Дэ и Ён Со и заговорил:
— Ой, как приятно на вас смотреть. Оба такие видные. Какие вы красивые — просто идеальная пара.
Услышав «красивая пара», Ён Со спокойно улыбнулась.
— Вот это мне нравится.
Ён Со, до этого выпускавшая лишь белый пар, взяла маленькую игрушку. Это произошло впервые за долгое время.
Это была игрушечная собачка — как раз чтобы прицепить к портфелю.
— Симпатичная. Можно повесить на сумку.
— Ладно.
Хи Дэ взял игрушку.
— Сколько?
— Пять тысяч вон.
Хи Дэ достал из кошелька стотысячную купюру и протянул торговцу.
— У меня нет мелочи. Торгуйте хорошо. Сдачи не надо.
— Ой, спасибо! Спасибо, господин!
Торговец окликнул Хи Дэ, уже собиравшегося уходить, и протянул ему ещё одну точно такую же игрушечную собачку.
— Носите парой. Сейчас многие так делают. Вы дали крупную купюру, так что это вам в подарок.
Хи Дэ, получивший игрушку совершенно неожиданно, неловко улыбнулся, а Ён Со, склонив голову набок, рассмеялась.
Это совершенно не соответствовало его вкусу.
Любовь — это сложно
В субботу утром Ён Со стояла за кассой, собираясь присмотреть за магазином до тех пор, пока на работу не придёт вернувшийся Кон Ук.
С возвращением Кон Ука в минимаркете снова воцарился порядок. Он не только идеально разбирал поставки, но и прекрасно сортировал мусор и следил за чистотой в магазине. С точки зрения Ён Со, было совершенно естественно назначить ему надбавку за то, что он молча брался даже за необязательные дела и исправно их выполнял.
Ён Со обошла магазин и снова встала за кассу. Особенно нечего было раскладывать, покупателей почти не было. Не привыкшая тратить время впустую, она не смогла просто сидеть без дела и достала ноутбук.
Она села и принялась искать материалы, чтобы изучить последние изменения в законодательстве. Получить профессию адвоката трудно, но и после этого нельзя позволять себе забрасывать учёбу — такова специфика этой работы. Одновременно с появлением новых статей старые могут исчезать, поэтому важно постоянно собирать и обновлять информацию.
Ён Со быстро сосредоточилась. Способность за короткое время включаться в работу, не завися от окружающей обстановки, была её сильной стороной. Она с поразительной концентрацией изучала юридические материалы, когда зазвонил телефон.
Увидев, что звонит Хи Дэ, Ён Со подняла голову. Взгляд её, в отличие от того, каким он становился во время напряжённой работы, мягко засиял.
— Алло?
Показалось, что голос прозвучал слишком высоко, и Ён Со слегка шевельнула бровями в конце фразы. Потом отодвинула телефон подальше и прочистила горло.
— Алло.
Когда Ён Со снова заговорила, на другом конце послышался кашель. Она округлила глаза.
— Алло? Господин директор?
— Кхе-кхе! Ко-о-о-о-кх! Кхе-е-е-кх!
От очередного раскатистого кашля Ён Со посмотрела на экран телефона, а потом снова поднесла его к уху.
— Вы простудились?
— Спаси меня…
— Алло? Господин директор, вы простудились? Вы так сильно кашляете.
— Кхе-кхе! Кхе-е-кх! Кхе-о-о-о-кх!
Хи Дэ продолжал только кашлять, и Ён Со широко раскрыла глаза и отвела взгляд. Все её мысли сосредоточились на звуках кашля, поэтому она отодвинула телефон от уха и снова заговорила:
— А лекарства? Вы принимали лекарства?
— Кхе-кхе! Нет… Спасите Хи Дэ…
— Вам нужно обратиться к врачу. Даже в субботу наверняка есть открытые клиники.
Ён Со посмотрела на время. Одиннадцать утра. В субботу терапевтические клиники наверняка ещё работали до полудня.
— Господин директор, не запускайте болезнь, скорее идите к врачу. Если простудились, нужно обратиться к врачу.
— Ненавижу больницы… У меня даже сил нет туда идти…
— Что вы такое говорите? Нужно пройти обследование и получить рецепт, тогда вы поправитесь. Если так кашлять, вы себе всё горло испортите.
— Я будто умираю… Пиздец как больно…
— От простуды не умирают. Но если она перейдёт в воспаление лёгких, будет плохо, поэтому скорее идите к врачу.
Ён Со принялась торопить его, велела немедленно встать и поехать в больницу, но Хи Дэ ничего не отвечал и только кашлял. Ён Со нахмурилась и снова стала его подгонять.
— Я говорю, скорее вставайте. А? Накиньте что-нибудь и идите к врачу.
— У тебя ведь нет эмпатии.
— Что?
От неожиданного разговора об эмпатии Ён Со нахмурилась.
— Правда ведь? У тебя нет эмпатии? Тебе часто задавали такой вопрос?
— Разве сейчас это важно?
— Судя по тому, как ты увиливаешь от ответа, правда нет.
Ён Со почувствовала себя задетой и широко раскрыла глаза.
«Как он узнал?»
Она неловко пошевелила пальцами, чувствуя смутную вину. Хи Дэ выкашлялся, потом кашель немного стих, и он продолжил болезненным голосом:
— Человек тут умирает, а ты только и говоришь: «Сходи к врачу».
«Но ему ведь действительно нужно к врачу. Это же само собой разумеется».
— Почему у тебя совсем нет душевности? Сначала надо было сказать, что ты волнуешься.
«Я ведь именно потому и говорю ему идти к врачу. Что ещё мне делать?»
Не понимая слов Хи Дэ, Ён Со не стала отвечать. Ей хотелось возражать на каждую фразу, но она не хотела цепляться к словам больного Хи Дэ.
Тем временем тревога в ней росла, как гора. Ён Со покусывала губу, а потом заговорила:
— Но всё-таки вам стоит поскорее сходить к врачу…
— Ладно. Не пойду к врачу. Пусть я кашляю так, что внутренности вот-вот вылетят, всё равно не пойду. Я отключаюсь. Кхе-е-е-о-о-ок!
Звонок оборвался. Ён Со уставилась на погасший экран и выдохнула.
— Хм, значит, не так уж ему плохо. Если заболел, надо идти к врачу, разве не очевидно?
«Он что, ребёнок? Откуда такая упрямая блажь?» Ён Со опустила телефон и лишь склонила голову набок.
Похоже, вчерашняя прогулка по улице после работы вышла ему боком. Даже если на нём было высококачественное кашемировое пальто, он наверняка замёрз. После долгой госпитализации иммунитет ослаб, вот он и простудился.
Этот драгоценный мальчик из богатого дома, похожий на цветок, наверное, никогда не бродил по улице в сильный мороз.
— Вот почему зимой лучше всего длинный пуховик.
Ён Со пробормотала это, расстроившись без всякой причины. Она ведь по-своему очень переживала, а в ответ получила одни ругательства, поэтому снова звонить не решалась.
Тут телефон снова зазвонил. Ён Со ответила с таким видом, словно на неё свалили целую домашнюю работу.
— Алло…
— Мне плохо.
— Я знаю. Вы простудились.
— Я же говорю, мне пиздец как плохо! Температура шпарит, руки трясутся, горло будто разрывает.
«Поэтому и идите к врачу, господин директор…»
Ён Со не смогла сразу произнести слова, подступившие к самому горлу, и замялась. Чего он вообще от неё хотел, она не понимала.
Может, ей поискать открытые клиники? Вдруг она недостаточно старалась?
— Поискать для вас подходящую терапевтическую клинику?
— Я же сказал, что не пойду в больницу! Мне плохо. Очень, бля, плохо.
— Нет, но что же вы тогда хотите, чтобы я сделала…
Наконец её настоящие мысли вырвались наружу. Он отказывался от всего, что она предлагала, и это начинало раздражать, поэтому Ён Со пробормотала их вслух. Хи Дэ продолжил кашлять.
— Кхе-кхе. Не угадала. Совсем не угадала.
— Тогда скажите сами. Похоже, вы уже решили, что хотите услышать.
— Не хочу. Я что, человек, который ждёт, пока другой угадает ответ? Как я скажу это сам?
У Ён Со закружилась голова.
Она потёрла лоб и как можно ласковее стала уговаривать его:
— Скажите. Ну? Я правда не понимаю. Вы и в больницу не хотите, и, хотя я изо всех сил за вас переживаю, говорите, что во мне нет душевности.
— Приезжай проведать меня.
— Что?..
Ён Со так резко задержала дыхание, что на лице застыло изумление.
— Приезжай проведать. Сразу померь температуру, дай мне лекарство и покорми.
— Алло?
— Ты всё слышала, не притворяйся, что нет. Скорее приезжай, пока твой парень не отправился встречаться с покойными предками.
Звонок снова оборвался.
— Алло? Алло? А… отключился.
Ошеломлённая его просьбой приехать проведать его, Ён Со не успела ничего ответить и уставилась на телефон. Через некоторое время ей пришло сообщение с адресом. Следом пришёл пароль от дома, и Ён Со, поражённо глядя на экран, сама того не заметила, как положила телефон на пол экраном вниз.
— Нет, ну зачем просить меня приехать проведать…
«Ха…» Ён Со мрачно посмотрела на обратную сторону телефона. «Разве от моего визита простуда пройдёт? Надёжнее было бы всё-таки пойти к врачу, разве нет?»
Она лишь недоумённо склонила голову, а потом снова подняла взгляд. «Ладно, лучше поскорее поехать и отвезти его в больницу».
Как только Ён Со закончила размышлять, Кон Ук пришёл на смену. Он сразу достал жилет и начал его надевать, а Ён Со некоторое время молча смотрела на него, после чего осторожно спросила:
— Кон Ук, вот скажи. Если твоя девушка заболеет, что ты будешь делать?
— Если моя девушка заболеет?
Кон Ук задумался, а потом посмотрел на Ён Со.
— Если смогу, сразу приеду. Если нет, позвоню и подробно расспрошу, где и насколько ей плохо. Если она не ела, куплю кашу и отправлю, принесу лекарства. Наверное, как-то так? Если получится, отвезу её к врачу.
«Приезжай проведать меня».
«Сразу померь температуру, дай мне лекарство и покорми».
— А…
— Что такое? Вашему парню плохо?
Кон Ук спросил, и Ён Со немного замялась, а потом всё же улыбнулась.
— Нет, ничего. Тогда я пойду. И сегодня хорошо поработай. Спасибо.
— За что? Идите, нуна. Удачно проведать больного.
Кон Ук поднял руку, призывая её скорее идти, и Ён Со тихо собрала сумку и вышла.
Она ехала, раз её позвали, но визит к больному оставлял странное чувство.
Хи Дэ, свернувшийся под одеялом и покрытый холодным потом, посмотрел на телефон. Тот завибрировал несколько раз — это звонила Ён Со.
— Ко-о-о-о-кх!
Он выпустил наружу накопившийся кашель.
— Алло? Господин директор. Я перед вашим домом, спуститесь.
Услышав «спуститесь», Хи Дэ поднял веки.
— Куда это мне спускаться? Я тут умираю от болезни.
— Поедем вместе в больницу. Если сейчас поторопиться, вас ещё успеют принять.
Хи Дэ обмяк. Ён Со говорила как попугай, знающий только одно слово — «больница». Он лёг на бок, поднёс телефон к уху и закрыл глаза.
— Скорее поднимайся. И не заставляй меня больше говорить.
— Как я туда поднимусь? Просто спускайтесь.
— Я говорю, поднимайся! Как можно проводить больному визит, заставляя его выйти из дома? В такой лютый мороз.
Хи Дэ перевернулся на другой бок и продолжил:
— Здесь никого нет. Никого, так что не переживай и поднимайся.
— Никого нет? Вы хотите сказать, что рядом нет прислуги?
— Да. Никого. Поэтому мне ещё более тоскливо, так что скорее поднимайся.
Прежде чем Ён Со успела продолжить, он снова отключился. Хи Дэ натянул одеяло до подбородка и свернулся калачиком. Через несколько минут послышались звуки набора пароля.
Пик, пик, пик, пик, пик, пик.
Услышав, как вводят шестизначный пароль, Хи Дэ невольно чуть приподнял уголок рта. А затем принялся по-настоящему стонать от болезни.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали! 🖤
📖 Больше глав и продолжение — на сайте:https://chaptify.ru/novel/8890aa98-d24f-4f9a-a4c1-592039ebd365
💖 Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:https://boosty.to/novelslab
У меня был план
Войдя в дом, Ён Со надела тапочки. Быстро огляделась и медленно пошла дальше.
Вспомнив, как однажды уже приходила сюда, она сразу остановилась перед спальней Хи Дэ. Дверь была прикрыта — но не плотно, и всё же не распахнута настежь.
— Это я.
Ён Со сказала это за дверью, и из спальни, где стояла мёртвая тишина, донёсся странный кашель.
— Куэ-э-эк, кхе-кхе, кууу-у-эрк!
С озадаченным выражением лица Ён Со слегка приоткрыла дверь. Хи Дэ, зарывшийся под одеяло, свернулся калачиком и только кашлял.
— Вам плохо?
Ён Со вошла в комнату и поставила сумку. Кашель прекратился, но лицо из-под одеяла не показывалось, поэтому она молча ждала.
И тут из-под одеяла высунулась рука — словно лапка енота из маленькой норы. Дрожащими пальцами она принялась шарить по прикроватной тумбочке.
Похоже, Хи Дэ искал воду, поэтому Ён Со подошла и взяла стакан.
— Ищете воду? Вот.
Она протянула стакан, и через мгновение Хи Дэ откинул одеяло. Только увидев его лицо, покрытое потом, Ён Со ахнула и вскинула брови.
— Боже, сколько пота! Вам так плохо?
Ён Со подошла, села на край кровати и протянула вторую руку. Прикоснувшись ко лбу, она тут же отняла ладонь и сжала пальцы.
— У вас сильный жар.
— Я же говорил, что мне пиздец как плохо, а ты не верила…
— Кто сказал, что я не верила? Я потому и отправляла вас к врачу.
— Дай воды…
— А, да-да. Вот.
Когда Ён Со снова подала ему стакан, Хи Дэ, до этого лишь постанывавший, приоткрыл веки. Потом шевельнул бровями и искоса взглянул на Ён Со.
— У меня нет сил держать…
— …
— Напои меня…
Услышав просьбу его напоить, Ён Со поставила воду на тумбочку и сняла пуховик. Потом помогла Хи Дэ приподняться и поднесла стакан к его губам.
Глядя на пересохшие от жара губы, она поняла, что он и правда не притворяется. Хи Дэ жадно проглотил воду, пока Ён Со его поила.
— Медленнее. Ещё немного. Чуть-чуть. Вот так.
— Скажи, что я хорошо справляюсь…
— Да… Вы очень хорошо справляетесь…
Добившись похвалы, Хи Дэ снова свернулся калачиком и лёг на кровать.
— Мне так плохо, а ты только и говоришь, чтобы я шёл к врачу… Мне плохо…
— Вы правда не пойдёте к врачу? А я бы хотела, чтобы пошли.
— Там лекарства… Дай мне лекарство…
— Лекарство? Где оно?
Ён Со снова встала. Хи Дэ дрожащей рукой указал направление, и Ён Со открыла ящик и стала искать лекарство.
Внимательно изучив состав, Ён Со снова подняла взгляд.
— Господин директор, похоже, это лучше принимать после еды. А что вы ели?
— Я даже воды не мог выпить. Как, по-твоему, я мог что-то есть…
— А почему нет работников? Здесь ведь не один человек работает.
— Если бы здесь кто-нибудь был, ты могла бы не прийти… Я дал им выходной…
— …
Не услышав ответа, Хи Дэ приоткрыл глаза и посмотрел на лицо Ён Со. Она стояла, скрестив руки, с каким-то странно застывшим выражением.
— Так у вас всё было запланировано с самого начала?
— Она даже больного человека отчитывает…
— А если бы я не смогла прийти? А? Что бы вы тогда делали? Вы ведь ни разу сами себе лапшу не варили.
— Есть доставка…
«Фух». Ён Со потёрла лоб и выдохнула. Тогда Хи Дэ, застонав ещё громче, натянул на себя одеяло.
— Мне плохо… Пиздец как плохо…
— …
— Очень плохо… Просто ужасно, бля, плохо…
Ён Со едва не сказала: «Так тебе и надо», но сдержалась и тихо выдохнула. Потом закатала рукава и собрала волосы.
— Я могу открыть холодильник? Приготовлю что-нибудь простое, подождите.
— Ладно… Приготовь что-нибудь вкусное…
Ён Со тихо выдохнула, чувствуя, как раздражение поднимается из живота, и вышла из спальни. На кухне она принялась изучать чужой холодильник.
Когда Ён Со ушла, Хи Дэ немного приподнялся и жадно выпил столько воды, сколько смог. Пока он был плотно укутан одеялом, его мучила безумная жажда.
Потом Хи Дэ потрогал лоб, склонил голову набок и пробормотал:
— Кажется, жар спал. Жаль.
Он снова забрался под одеяло и лёг. Вскоре послышался аккуратный стук ножа по разделочной доске.
Хи Дэ довольно улыбнулся и закрыл глаза. Ему было так плохо, что он едва не начал напевать от счастья.
Ён Со быстро приготовила миску каши и принесла её. Она каким-то чудом нашла водяную кимчи [1] и тоже положила её на квадратный поднос.
[1] разновидность кимчи с большим количеством холодного рассола, которую подают как освежающий гарнир.
Хи Дэ долго пытался подняться, словно вступил в спор с собственным телом, но в конце концов позволил Ён Со поддержать себя и приподнять.
Перед едой Ён Со вытерла ему лицо сухим полотенцем. Потом подула на кашу, немного остужая её.
— Ешьте. Она ещё горячая, осторожнее.
Поставив поднос ему на колени, Ён Со увидела, как Хи Дэ уставился на миску.
— Каша… Выглядит вкусно…
Она не нарочно, но задышала громче. Через мгновение Ён Со взяла ложку, зачерпнула кашу, слегка проверила температуру краем губ и поднесла к его рту.
— Ну, а-а.
— А-а.
Только тогда Хи Дэ послушно открыл рот и проглотил кашу. Прожевав, снова широко разинул рот.
Ён Со снова зачерпнула кашу, остудила, дуя на неё, и поднесла к его губам. Хи Дэ жадно съел, Ён Со остужала кашу и клала ему в рот, и так без остановки — постепенно миска опустела.
Вот уж действительно, какой хлопотный мужчина.
— Вкусно.
Услышав это, Ён Со вскинула брови.
— Рада слышать. Все продукты оказались свежими и хорошими.
— Правда вкусно. Честно.
На этот раз Хи Дэ улыбнулся всем лицом. Ён Со, зачерпнувшая кашу, задумчиво посмотрела на его выражение. Увидев его раскрасневшееся от жара лицо и детскую улыбку, она почувствовала странное волнение. Момент, когда она пришла к нему домой и кормила кашей, казался нереальным — словно она видела сон.
Ён Со отвела взгляд и снова поднесла кашу к его губам. Последнюю ложку Хи Дэ съел, а потом поднял руку, показывая, что больше не будет. Ён Со убрала всё со стола, вернулась и дала ему лекарство, снова проверила температуру, намочила полотенце и протёрла ему лицо и руки.
— Вы приняли лекарство, может, немного поспите? Кажется, жар спал.
Хи Дэ лежал на кровати, глядя в потолок открытыми глазами. Услышав «поспите», он искоса посмотрел на Ён Со.
— Я так вспотел, что хочу помыться.
— Что? А, помыться. Да, конечно. Сколько угодно.
Он находился у себя дома и сам хотел помыться — что ещё она могла сказать? Ён Со быстро закивала, но растерянность ясно отразилась на её лице, и Хи Дэ протянул к ней обе руки.
— Помоги мне раздеться.
Голос Ён Со невольно повысился:
— Вы и сами с этим справитесь.
Услышав, как она повысила голос, Хи Дэ понурил плечи, словно его пристыдили. Ён Со крепко стиснула зубы и глубоко выдохнула через нос.
Потом, запинаясь, помогла Хи Дэ снять верхнюю одежду. «Я ухаживаю за больным. Я ухаживаю за больным». Она изо всех сил старалась не думать ни о чём другом, но его спортивный торс то и дело попадал в поле зрения, и сердце начинало гулко стучать.
Не худое и не полное тело, покрытое блестящей от пота кожей, было настолько привлекательным, что у неё закружилась голова.
Ён Со тут же отвернулась. Крепко сжав его одежду, она указала на дверь.
— Я, я тогда пойду. П-пожалуй, пойду.
Она заикалась — что случалось с ней нечасто.
Смущённо сжимая одежду ещё сильнее и не решаясь уйти, Ён Со замерла, и Хи Дэ поднялся с места.
— Я тут болею, а почему у тебя уши красные?
— С чего вы взяли, что у меня уши красные? Просто жарко, вот и…
Ён Со снова повернула голову, но тут же крепко зажмурилась. Из-за разницы в росте прямо перед глазами оказался его торс. Она поспешно отступила и теперь заикалась ещё сильнее:
— Быстрее, бы-быстрее, чёрт, мойтесь. Я, я тогда п-пойду.
Ён Со отвернулась, и Хи Дэ схватил её за запястье.
— И одежду заберёшь?
«А». Ён Со бросила одежду на кровать.
— Э, нет, зачем мне её забирать? Мне просто нужно уйти самой. Да, просто уйти самой.
— Почему ты так стесняешься? Если я ещё и штаны сниму, ты, наверное, упадёшь в обморок…
— Штаны не снимайте! А-а!
Ён Со громко вскрикнула, крепко зажмурилась и замерла. Через мгновение послышался смех Хи Дэ.
Ён Со покраснела, как помидор, и медленно открыла глаза. Хи Дэ, склонив голову набок, от души смеялся, но вдруг опустил взгляд и шагнул к Ён Со.
Когда Хи Дэ подошёл, Ён Со попятилась. Она отступала, пока не упёрлась спиной в дверь, и тогда Хи Дэ протянул руку и запер её.
Щёлк. Услышав звук запирающегося замка, Ён Со шумно сглотнула.
— Конечно, ты можешь открыть дверь и уйти. Но это моя воля — сегодня тебя не отпускать.
— …
— Я помоюсь и выйду, а ты позвони маме и скажи, что сегодня не вернёшься домой.
Её сердце загрохотало, словно большой барабан. Гулкий стук отчётливо отдавался в ушах, и Ён Со казалось, что его слышит и Хи Дэ, поэтому она едва могла дышать.
Хи Дэ положил руку ей на голову.
— Я помоюсь и вернусь. Подожди меня.
Он ласково погладил её по волосам, проведя ладонью сверху вниз.
— Только не уходи, оставив меня одного.
Это было магическое заклинание, привязавшее её к месту.
Мы встречаемся
После душа Хи Дэ переоделся и сел на край кровати.
— Ух, как хорошо.
Он потрепал полотенцем мокрые волосы и пробормотал это себе под нос. Ён Со кивнула. Она неуклюже сидела на стуле у журнального столика, подальше от кровати, вся напряжённая.
— Ты чего там делаешь?
Хи Дэ переложил полотенце в другую руку и посмотрел на Ён Со. Она принуждённо заморгала и открыла рот.
— Я? Ничего не делаю.
— Вот именно. Почему сидишь там и тупишь?
— Я не туплю, а думаю о расписании на следующую неделю. Вы же велели мне работать, посвятив этому оставшуюся жизнь.
Слова звучали обычно, но выражение лица было совершенно нелепым: побледневшее, застывшее лицо и голос, напряжённый сильнее, чем требовалось. Хи Дэ ещё пару раз потрепал волосы полотенцем и опустил его.
— Мы с тобой не впервые остаёмся в одной комнате, а сегодня ты что-то уж слишком дёргаешься.
— Это я дёргаюсь?
— Перестань трясти ногой. В глазах рябит.
«…А».
Ён Со остановила сильно дрожавшую ногу. Потом, смутившись, отвела взгляд, делая вид, что занята чем-то другим.
— А, наверное, мне душно из-за того, что дверь закрыта. Я просто не выношу духоты.
Словно обнаружив причину своего тревожного состояния, Ён Со подошла к двери и распахнула её. Ей казалось, что от ощущения открытого пространства станет немного легче.
— Теперь, когда открыла, вроде не так душно.
В спальню проник воздух из коридора, и ощущение замкнутого пространства немного ослабло. Ён Со длинно выдохнула и снова села на стул у журнального столика.
Хи Дэ поднялся с кровати и подошёл к Ён Со. Бросил полотенце на стол, выдвинул стул напротив и сел.
Когда Хи Дэ подошёл, от его ещё влажного тела исходил приятный запах. Аромат ударил Ён Со в нос, и она ни с того ни с сего потёрла переносицу.
— Как теперь температура?
— Температура? Сама потрогай и узнай.
Хи Дэ неожиданно подался вперёд и предложил прикоснуться ко лбу. Ён Со слегка нахмурилась.
— Почему вы всё время так делаете? Вы же не ребёнок.
Говоря это, Ён Со всё же положила ладонь ему на лоб. «Жар спал? Или нет?» Она приложила к собственному лбу вторую руку и подняла глаза.
— Ну как? У меня всё ещё жар?
— Не знаю. Измерьте температуру термометром.
— Ты измерь.
Хи Дэ нашёл термометр и протянул его Ён Со, а теперь ещё и подставил ухо. Ён Со скривилась и включила прибор.
— Нет, ну почему вы просите меня даже о таком? Такое надо делать самому. Поднесите ухо поближе. Вот так. Подождите минутку.
Продолжая ворчать, Ён Со поднесла термометр к его уху и немного подождала. Вместе с сигналом на цифровом экране появилась температура в пределах нормы. Ён Со измерила температуру и в другом ухе и проверила результат.
— Жар спал.
Ён Со положила термометр на стол и пробормотала это себе под нос. Хи Дэ откинулся назад.
— Потом ещё измеришь. Я хочу сказать, чтобы ты время от времени проверяла, болею я или нет.
— Вы сами ничего не можете сделать? Мне за вас всё делать?
— Да. Ты должна делать всё.
— Почему?
— Потому что я хочу твоего внимания.
Хи Дэ откашлялся и посмотрел на Ён Со. Она застыла с таким видом, словно забыла, что собиралась сказать.
— Я хочу, чтобы ты весь день обращала на меня внимание и любила меня. Хочу, чтобы, увидев меня, ты радовалась.
— …
— Чтобы ты думала, поел ли я, не болит ли у меня что-нибудь. Хочу, чтобы, беспокоясь обо мне, ты не могла ничего делать. Чтобы ты думала только обо мне — настолько, что не могла бы вести обычную жизнь.
От кончиков пальцев по телу Ён Со начала подниматься волна жара. Она сжала пальцы и беспомощно посмотрела на него.
Хи Дэ надул губы, словно своим видом протестовал: «Почему ты не смотришь на меня так, как мне хочется?»
В его профиле, когда он, подперев подбородок, смотрел в окно, читалось упрямство. В крепко зажмуренных веках сквозило недовольство, выросшее из того, что его не любили.
— Ты ведь даже не спросила, чем я буду заниматься на выходных. Знаешь, как я обрадовался, проснувшись утром с сильным жаром?
— …
— У меня появился повод с тобой связаться. Я подумал: «Заболею — и смогу с ней увидеться». Именно так я подумал.
Ён Со лишилась дара речи и лишь перевела на него взгляд. Тогда Хи Дэ вскинул брови и коротко выдохнул.
— Да, знаю. Ты всё равно не поймёшь, что я чувствую. Но это не значит, что ты меня не любишь.
— …
— Просто я хочу, чтобы из-за меня ты ничего не могла делать. Нет, лучше отдай мне всю свою жизнь. Если бы ты, как я сегодня, весь день приставала ко мне: «Сделай это, сделай то», — я был бы по-настоящему счастлив.
Постепенно он замедлил речь, голос стал тише, а потом слова вовсе оборвались. На лице Хи Дэ появилось выражение: неужели он сказал лишнее и поставил её в неловкое положение? Он продолжал смотреть в окно.
Ён Со приняла его капризы близко к сердцу. Она склонила голову набок и посмотрела на него: его надутый профиль казался ей до того милым, что милее уже некуда.
На Хи Дэ была свободная полосатая футболка, а лицо казалось особенно светлым. Мокрые волосы падали на лоб, и от этого он выглядел ещё больше похожим на школьника. Когда перед глазами возникло знакомое лицо — тот самый Хи Дэ, которого она часто видела в старшей школе, — Ён Со протянула руку и аккуратно пригладила его растрёпанную чёлку.
— Простите меня.
Ён Со заговорила, и Хи Дэ на мгновение закрыл глаза, а потом открыл их.
— Простите. Я слишком многого не понимаю. Совсем не умею разбираться в чужих чувствах, и мне очень жаль. Я не спросила, чем вы будете заниматься на выходных, потому что была слишком занята своими мыслями. Вы ведь могли быть заняты. Я боялась, что своим ненужным вопросом доставлю вам хлопоты.
— Какие ещё ненужные вопросы могут быть между нами?
— Вот именно. А я этого не понимала. Какая же я глупая. Мне казалось, что нельзя вас беспокоить.
Ён Со погладила его по волосам, словно хотела утешить и помириться с ним, и выражение лица Хи Дэ тут же смягчилось. Послушно подставляя ей голову, он прислонился к стене.
Ён Со тоже прислонилась спиной к стене. Потом рассеянно посмотрела в окно.
Через некоторое время Хи Дэ заговорил:
— Раз мы так сидим, не кажется ли тебе, что мы устроились в комнате отдыха при читальном зале? В том самом читальном зале на пятом этаже.
— О? Я как раз только что подумала о том же.
Вспомнилось, как после ужина они, прислонившись спинами к стене, долго смотрели в окно. Хи Дэ и Ён Со одновременно рассмеялись.
— Так что теперь будем есть? Раз, два, три.
Хи Дэ досчитал до трёх, и они одновременно произнесли одно и то же слово:
— Мороженое.
— Мороженое.
Наверное, их так обрадовал одинаковый ответ. Они давно так не смеялись и долго радовались этому воспоминанию.
Хи Дэ встал, сказав, что принесёт мороженое, но перед тем как выйти, снова посмотрел на Ён Со.
— Ты позвонила маме и сказала, что сегодня не придёшь домой, или нет?
Ён Со, до этого колебавшаяся, подняла голову. Потом помедлила, словно собиралась произнести нечто невероятно трудное, и тихо ответила:
— Позвонила.
Они включили фильм с хорошими отзывами и взяли по мороженому. Когда фильм только собирался начаться, Хи Дэ куда-то исчез, а потом принёс целую гору печенья.
Ён Со сидела на диване, высоко собрав волосы и скрестив ноги. Обняв большую подушку, она откусывала мороженое.
Когда фильм начался, Хи Дэ ещё сильнее приглушил свет. Зазвучала знакомая рекламная мелодия, возвещавшая о начале фильма, и пол задрожал, словно вибрация передавалась ему целиком.
Шесть основных колонок и колонки объёмного звучания идеально передавали мир на экране. Благодаря звуку, захватывавшему пространство спереди, сзади, слева и справа, эффект погружения усиливался.
Ён Со, забыв даже прислониться к дивану, погрузилась в фильм. Она медленно откусывала мороженое, прижимала его к нёбу и давала растаять.
Ён Со любила кино настолько, что ещё в средней школе вступила в киноклуб. Некоторое время она была слишком занята, чтобы смотреть фильмы, но, когда хотела отдохнуть в одиночестве, всё равно выбирала какой-нибудь. Ей нравилось заглядывать в другой мир и принимать чувства, которые невозможно испытать в реальности.
Фильм оказался спокойной историей любви. Мужчина и женщина, снова и снова неправильно понимая друг друга, слишком поздно осознали, что всё это было любовью. Они признали, что любовью были даже те мгновения, когда они ненавидели и винили друг друга, и сделали шаг навстречу.
Когда двое, связанные воспоминаниями, снова встретились в знакомом месте и страстно поцеловались, история приблизилась к финалу.
Ён Со медленно закрыла и открыла глаза, глядя на целующуюся пару.
Почему тогда я не могла доверять тебе хоть немного больше?
Хотя говорила, что люблю тебя больше, чем себя.
Когда в ушах зазвучал монолог главного героя, сердце кольнуло, словно кто-то из них двоих только что высказал то, что было у него на душе. Не выдержав неловкости, Ён Со встала.
— Я схожу в туалет. А вы пока смотрите.
— Надо смотреть вместе. Я поставлю на паузу.
— Нет, не ставьте на паузу, продолжайте смотреть. Я сейчас вернусь.
Ён Со поспешно направилась к выходу. Тогда Хи Дэ слегка схватил её за запястье.
Пламя
Хи Дэ слегка схватил проходившую мимо Ён Со за запястье. Она вздрогнула и посмотрела на него.
— Я сейчас вернусь. До конца фильма.
— Я, если честно, вообще не знаю, о чём этот фильм.
— …
— Я всё время смотрел только на тебя.
Хи Дэ потянул Ён Со за руку. Её корпус подался вперёд, она ухватилась за диван, а Хи Дэ легко приподнял её за бёдра и усадил себе на колени.
Естественно обхватив обеими руками её ягодицы и резко притянув к груди, Хи Дэ посмотрел на Ён Со с расстояния в несколько сантиметров.
Они были так близко, что кончики носов соприкасались. Не в силах как-либо отреагировать, Ён Со лишь часто моргала растерянными глазами.
До этого Ён Со сидела, расставив руки по обе стороны от его лица и опираясь ими на диван. Теперь она резко вздрогнула и опустила руки. Но как бы она их ни устроила, выпрямить позу не получалось. Она уже сидела верхом на его ногах, и одними руками неловкость не исправить.
Ён Со никак не могла понять, в какой позе оказалась, будто её мозг заскрипел, пытаясь обработать информацию, и широко раскрыла глаза. Только теперь она осознала, что руки Хи Дэ лежат на её ягодицах.
Когда Ён Со немного повернулась и схватила его за запястья, Хи Дэ, словно и не думая отпускать, сжал их ещё сильнее.
— Отпустите, отпустите меня.
Он не послушался и, удерживая её ещё крепче, не отпускал, поэтому Ён Со принялась ёрзать.
Тогда между её раздвинутыми бёдрами почувствовалось сердитое шевеление. Ён Со резко остановилась и вскинула брови.
— Если ты и дальше будешь двигаться сама, я не против.
— Это… Кажется, я неправильно села.
— Нет. Ты ни в чём не виновата. Просто я здоровый мужчина.
Почувствовав, что возбуждение не унимается, Ён Со в ужасе дёрнулась. Но, вспомнив его слова о том, что он не против её движений, снова замерла.
Если она сидела неподвижно, то отчётливо чувствовала, как шевелится его возбуждённое тело, а стоило ей пошевелиться — она лишь усиливала стимуляцию. В итоге Ён Со оказалась в положении, из которого не знала, как выбраться.
— Из всего, что ты мне говорила, эта фраза была для меня самой печальной. Не то чтобы тебе нравилось быть одной — ты сказала, что одной тебе хотя бы лучше.
— …
— Мне показалось, что этой фразой ты описала всю свою жизнь.
Он начал говорить тихо, и Ён Со медленно выдохнула. Расстояние между ними было настолько маленьким, что ей некуда было отвести взгляд и приходилось показывать ему каждую эмоцию на лице.
Ей не хотелось ни плакать, ни смеяться.
— Значит, Сим Ён Со всё выдерживала одна. И, продолжая держаться, стала взрослой.
— …
— Наверное, тебе было очень тяжело. Ведь ты никому не могла доверять.
Ей казалось, что, стоит выдохнуть, её дыхание защекочет его лицо. Ён Со старалась даже не дышать и лишь прикусила губу. Тогда Хи Дэ мягко надавил на её губы, словно просил не кусать их.
— Но впредь я никогда не оставлю тебя одну. Я сделаю так, чтобы ты больше не чувствовала скуки, одиночества и тоски.
Хи Дэ ещё немного прижал пальцы к её мягким губам и поднял взгляд. В его глазах, обращённых к самому дорогому и любимому человеку, было такое чувство, что его невозможно было даже подделать.
— Я всё за тебя сделаю. От начала до конца буду тебя защищать. С этого момента я не позволю всяким грязным и жалким делам омрачать твою жизнь, чтобы ты могла только улыбаться.
Хи Дэ повторял это снова и снова, словно давал обещание, и Ён Со невольно тихо рассмеялась. Всё за неё сделает. Будет защищать.
От его обещания оградить её от всего на свете сердце переполнилось так, что на глаза навернулись слёзы. В свободной футболке, с волосами, упавшими на лоб, и с капелькой мороженого под подбородком он произносил слова, похожие на клятву героя, и от этого казался ей особенно милым и любимым.
— До сих пор я думала, что единственное место, где можно мечтать, — это письменный стол. Но теперь, кажется, всё иначе.
Услышав это, Хи Дэ вскинул брови.
— Конечно. Тебя ждёт жизнь, с которой не сравнится даже мечта, придуманная за письменным столом.
Хи Дэ медленно прижался лицом к её груди. Потом закрыл глаза и длинно выдохнул.
— Я так много хочу сделать вместе с тобой. Всего накопилось слишком много. Я даже не знаю, с чего начать — хочется сразу всего. Я так тороплюсь, будто времени совсем не осталось.
Миновала тоска школьника, который в средней школе мечтал хотя бы просто держать её за руку, — а на самом дне его сердца осело неосуществившееся наивное желание старшеклассника обмениваться символами отношений: парными кольцами, парными часами, одинаковыми нарядами.
«Ты ведь ни разу не оставалась моей, даже на миг, поэтому неудивительно, что теперь мне жаль каждую минуту и каждую секунду».
Хи Дэ крепко обнял Ён Со. Её тонкая талия, словно нарочно перетянутая, казалась такой хрупкой, что могла сломаться от сильного сжатия. Он просто держал её и дышал, но грудь уже переполнялась чувствами, и Хи Дэ стиснул зубы, а потом внезапно поднял голову.
Он крепко обхватил Ён Со за шею, наклонил её лицо и прижался к её губам. Разгоревшийся жар закружился у них во рту, и они держали его, словно смачивали кончик языка сладким шампанским.
Дыхание само собой стало длиннее. Тяжёлые выдохи сплелись и разлились по их лицам, а Хи Дэ задвигал руками, до этого крепко обнимавшими её за талию.
Он смял аккуратно надетый на ней вязаный свитер. Рука скользнула под одежду и сразу легла ей на спину, а Ён Со широко раскрыла глаза и снова зажмурилась.
Она не могла сосредоточиться на каком-то одном ощущении. Его рука двигалась сама по себе, щекотала, заставляла покрываться мурашками, и ей одновременно казалось, что холодно. Когда Хи Дэ расстегнул застёжку на её белье, дышать стало легче, но ненадолго: стоило его руке коснуться груди, как плечи сами собой сжались.
Словно успокаивая её, Хи Дэ слегка прикусил губу Ён Со. «Может ли что-нибудь быть слаще медовой патоки?» Когда ощущение его медленно тающего языка достигло предела, Хи Дэ, сдерживая жар, задышал ещё тяжелее.
Хи Дэ подхватил Ён Со на руки и сразу вошёл в спальню. Наклонившись, он опускал её, пока её голова не коснулась подушки, а затем снял свободную футболку.
Крепкий торс без единой лишней складки был совершенно гармоничным. На мгновение Ён Со подумала, что мужское тело может быть красивым. Широкие плечи, сильные руки, широкая спина с рельефными мышцами, резко очерченная талия и тазовые кости, отбрасывавшие тень над брюками, — всё было идеально.
Когда Хи Дэ навис над ней, Ён Со крепко сжала обе руки. Времени подготовиться он ей, конечно, не дал. Их губы снова встретились в глубоком поцелуе, и кончики языков соприкоснулись, словно мягко тая.
Когда его рука скользнула вверх по её спине, каждый участок кожи запылал, словно на растянутую поясницу наклеили разогревающий пластырь. Она и сама не понимала, почему её тело так реагирует. От щекочущего, головокружительного ощущения Ён Со дёрнулась, и Хи Дэ тут же снял с неё верхнюю одежду.
Расстёгнутый бюстгальтер тоже упал на пол. Ён Со поёжилась от прохлады, и Хи Дэ впился в её грудь, словно хотел поглотить её целиком.
Не желая упустить ни одного мгновения, Хи Дэ сопровождал каждое движение нежным прикосновением. Он обвёл языком выступивший сосок и принялся посасывать его, отчего Ён Со запрокинула голову. Пока она теряла рассудок от ощущений, он стянул с неё брюки, а следом на пол упали две оставшиеся вещи белья.
Для Ён Со всё было новым стимулом. Шоком и ощущением, которых она прежде никогда не испытывала. Она могла лишь вцепиться ему в волосы, а отовсюду, где проходил его язык, словно исходило горячее дыхание, и она только тяжело дышала.
Каждый раз, когда у неё вырывался звук, Хи Дэ чутко на него реагировал. Нормально мыслить он уже давно не мог и двигался одной лишь инстинктивной волей, словно забыл обо всём — о приличиях, об уме, обо всём на свете.
Он мягко сжал её бёдра и развёл их, и две гладкие ноги раздвинулись. Их затуманенные глаза встретились. Её опасное, сбившееся дыхание вонзалось ему в барабанные перепонки, словно посвящённая ему песня.
В момент соединения Ён Со задрожала всем телом. Её болезненный стон смешался со звуками трения кожи, усиливая жар в комнате.
Хи Дэ продолжил двигаться без всякой сдержанности, и Ён Со, не зная, что делать, вцепилась в него. Она следовала за ним, ничего не понимая, и вздрагивала снова и снова, словно падала с обрыва, издавая далёкие, бессвязные звуки. Когда он лизал её шею, оставлял на ней следы, непрерывно двигался и погружался в наслаждение, Ён Со сжимала и разжимала пальцы в дурмане, от которого, казалось, можно было потерять сознание, и едва закрыв глаза тут же снова их открывала.
Их взгляды встретились, и между бровей Хи Дэ проступила складка. Его лицо, покрытое потом, было до того соблазнительным, что казалось почти незнакомым.
— А, теперь, теперь…
— Потерпи ещё немного.
Прийти в себя было невозможно. У неё кружилась голова. Всё тело словно горело, а из-за резких движений Хи Дэ она не могла предугадать следующий толчок и потому не успевала среагировать.
Он снова коснулся её губ. На этот раз поцелуй не был нежным. Хи Дэ впился в её губы целиком, словно собирался поглотить их, и бесцеремонно ворвался языком в её рот, безо всякой пощады.
Хи Дэ чуть отстранил губы, несильно, но крепко сжал её волосы и тихо заговорил:
— Я хочу услышать от тебя кое-какие слова.
— …
— Что ты меня любишь.
«Ты состоишь из моей бесконечной любви»
«Одно прикосновение».
«Один взгляд».
«И всё становится особенным».
— Я хочу это услышать. Скажешь сейчас?
— Я люблю вас…
«Поэтому я люблю тебя. Я люблю только тебя».
«Словно я стал человеком, не имеющим никакой цели, кроме как чутко улавливать твою радость и твою печаль».
Проблемные отношения
Мать Ён Со, Хон Син, зашла в минимаркет. Кон Ук, раскладывавший товары по полкам, радостно её поприветствовал.
— Госпожа, зачем вы пришли? На улице холодно, лучше бы оставались дома.
— Кон Ук, ты ведь ещё не ел? Я принесла жареный рис.
— Жареный рис? Вау, наверное, вкусно!
Хон Син поставила пакет и сказала это, а Кон Ук громко рассмеялся, признав, что должно быть вкусно. Она накрыла на раскладном столике, попросив его поесть, когда появится свободная минутка. Когда Хон Син достала рассыпчатый жареный рис, горячий суп с кимчи, его любимые мини-тонкацу и жареный картофель, Кон Ук сел за стол.
— Госпожа, сегодня снова настоящий пир.
— Какой ещё пир? Особых закусок всё равно нет.
— Наверное, я единственный работник, который ест обеды, приготовленные хозяйкой магазина.
Кон Ук набил рот большой ложкой и сразу поднял большой палец. Хон Син прекрасно знала, что он приехал в Сеул из маленького провинциального города, поэтому часто собирала ему обед и заходила с ним в минимаркет.
В этом парне, старшем сыне небогатой семьи, который в одиночку изо всех сил учился, она порой видела прошлое собственной дочери.
— Правда вкусно. Госпожа, это можно было бы даже продавать!
Прожорливый Кон Ук уже съел больше половины риса. Хон Син, сама не зная зачем, похлопала ладонями по коленям и улыбнулась.
— Ну, не то чтобы этим можно было хвастаться, но готовить я умею. За время работы по дому у других людей это единственный навык, который у меня появился.
— Вы могли бы открыть ресторан — он бы наверняка хорошо пошёл.
— Я тоже об этом думала, но дочка так возражала. «Мама, пожалуйста, перестань уже готовить». После такого я не могла ничего сказать.
В конце фразы Хон Син неловко улыбнулась.
— Я во всём слушаюсь дочку. Иногда кажется, что она — моя мама, а я — её дочь. До чего же она любит читать мне нотации.
— Нуна умная. Правда классная.
— Умная, конечно. Но жить с такой умницей утомительно, парень.
— Даже если с ней утомительно жить, как же здорово, когда она такая умная. Вам, наверное, очень повезло.
Кон Ук продолжил расхваливать Ён Со, и Хон Син усмехнулась. Дочь, которую не стыдно было показать кому угодно, действительно была её гордостью, поэтому на слова о том, как хорошо иметь такую дочь, она не стала из вежливости возражать.
— Ум — это хорошо, но ей бы ещё с мужчинами познакомиться.
Кон Ук, уже дочиста выскребавший остатки риса, поднял взгляд.
— У нуны ведь есть парень.
— Парень? У моей дочки есть парень?
Хон Син широко раскрыла глаза. Только тут Кон Ук понял, что сболтнул лишнее, и поспешно отпил воды.
Некоторое время весь мир только и обсуждал историю Хи Дэ и Ён Со, поэтому он решил, что Хон Син наверняка всё знает.
— У неё есть парень? Правда? Откуда ты знаешь?
— Разве нет? У нуны нет парня? При такой внешности, такой профессии… Я думал, у неё он точно есть…
Кон Ук заторопился с объяснениями, и Хон Син прищурилась.
— Ты что-то знаешь. А? Просто не хочешь мне рассказывать?
— Нет, госпожа. Я правда ничего не знаю.
— Кон Ук, если ты будешь так себя вести, обедов больше не будет.
Хон Син закрыла крышку ланчбокса, и Кон Ук сглотнул воду. Он с сожалением посмотрел на коробку, потом наклонился вперёд.
— Но, госпожа, вы правда ничего не знаете?
— Чего я не знаю?
— Ну… о нуне и том директоре из «Пэкмун Авто». Говорят, они раньше учились в одной школе. Вам разве никто ничего не рассказывал?
Лицо Хон Син застыло. Она медленно покачала головой.
— Нет, я ничего не знаю. Откуда мне знать? Я ни с кем не общаюсь и была слишком занята, чтобы что-то искать.
— Вот как. А я думал, вы всё знаете, потому что тогда было столько шума.
— Ты о том, что директор «Пэкмун Авто» попал в аварию из-за Ён Со? Так это ведь просто случилось на работе, разве нет?
— Он с самого начала был влюблён в нуну. Ещё с очень юного возраста.
— …
— И до сих пор.
Кон Ук продолжил, поглядывая по сторонам и следя за реакцией Хон Син.
— Недавно он даже приходил в минимаркет. К нуне.
— Кто? Тот директор? Сюда?
Губы Хон Син слегка приоткрылись.
— Госпожа, похоже, вы скоро станете родственницей семьи чеболя.
— …
— Эм… Госпожа, а это ведь повод для поздравлений, да?
Ён Со почти никогда не доводилось крепко спать в незнакомом месте, не дома. Впервые это случилось во время командировки на Чеджу с Хи Дэ, когда она, одурманенная лекарством, беспамятно провалилась в сон, и это был первый и последний раз.
После этого Ён Со считала, что спокойно спать вне дома ей больше не удастся, но сегодня проспала до самого утра, не перевернувшись ни разу, словно потеряла сознание. Когда она подняла веки, за окном уже сияло солнечное утро, а место Хи Дэ рядом было пусто.
Ён Со приподняла верхнюю часть тела, подтянув одеяло к груди. Она знала, что в комнате одна, но всё равно стеснялась своей обнажённости. Порывшись взглядом вокруг в поисках хоть какой-то одежды, она наконец протянула руку и надела футболку Хи Дэ, которую он снял накануне.
Едва Ён Со надела её, как от ткани повеяло его запахом. Это был тот самый аромат, который всю ночь окружал её в его объятиях. Ён Со задумчиво посмотрела на футболку, потом молча сжала её, подтянула к лицу и уткнулась в ткань. Она глубоко вдохнула, и ей показалось, что успокаивающий всё тело запах растекается по венам.
Она ничего не знала о парфюмерии и не могла бы объяснить, что это за запах, но ей пришла в голову нелепая мысль, будто он помогает успокоить тело и душу. Аромат, впитавшийся в футболку, был настолько приятным, что Ён Со захотелось забрать её домой, поэтому она долго вдыхала запах.
— Что делаешь?
Внезапно дверь открылась, и Хи Дэ просунул в комнату голову. Ён Со от неожиданности подняла лицо.
— Ничего.
— Чего ты уткнулась носом в чужую одежду? Извращенка?
— …
Ён Со почувствовала, как у неё краснеют уши, и лишь беспомощно кусала губы. Хи Дэ подошёл ближе и сел на край кровати.
— Сим Ён Со, у тебя отвратительные привычки во сне.
— У меня? Почему?
Ён Со широко раскрыла глаза и испуганно спросила. Она ничего не помнила и никогда ни с кем не спала, поэтому не имела ни малейшего представления о собственных привычках во сне.
Чем дольше Хи Дэ молчал, тем сильнее становилось её беспокойство. «Что же такое? Неужели я храпела? Скрежетала зубами? Что?»
— Ты всё время прижималась ко мне голым телом, так что я не мог спать.
— …А.
«А». Ён Со опустила голову и лишь заметалась глазами. Ей было трудно понять, что именно он имеет в виду. Или, возможно, она просто не хотела это понимать.
Хи Дэ протянул руку к футболке, которую она надела. Потом естественно ткнул пальцем ей в грудь поверх ткани и рассмеялся.
— Вот это ты всю ночь прижимала к моему телу. Как, по-твоему, я должен был спать? Я чуть не умер за ночь.
— Не нажимайте! Что вы вообще делаете?
Ён Со оттолкнула его руку и подтянула одеяло. Бросив на шутника косой взгляд, она надула губы.
Хи Дэ запрокинул голову и рассмеялся, а потом растрепал ей волосы. В его взгляде читалось: до чего же она мила.
— Хорошо спала?
— Да. Даже не знаю, когда уснула, просто открыла глаза — и уже утро.
— Хорошо. Я рад, что ты выспалась.
Хи Дэ тихо рассмеялся.
— Когда мы были в клинике традиционной медицины, там сказали, что у тебя сильная бессонница. Может, тот врач был шарлатаном? Ты ведь так хорошо спишь.
— …Я просто давно так не высыпалась.
— Правда? Вот как? Ты хорошо спала рядом со мной?
Ён Со не стала ни подтверждать, ни отрицать, а Хи Дэ приподнял плечо.
— Тогда будем спать вместе каждый день. Для этого придётся пожениться.
— При чём тут свадьба…
— А что? Ты хочешь спать со мной каждый день, не поженившись? Мне-то, конечно, от такого только выгода, но ты…
Ён Со посмотрела на него более тяжёлым взглядом, чем прежде, и Хи Дэ оборвал фразу. Потом снова растрепал ей волосы и поднялся с места.
— Ох, придётся мне в ближайшее время здорово потрудиться. Чтобы жениться на Сим Ён Со.
— А кто сказал, что я за вас выйду?
— Тебе не отвертеться. Где ты ещё найдёшь такого мужчину, как я?
Хи Дэ вдруг самоуверенно выпятил грудь, и Ён Со закатила глаза. Тогда он прислонился к двери, принял самое уверенное выражение лица и широко улыбнулся.
— Если ты меня упустишь, будет беда. Думаешь, сможешь меня забыть? Как бы не так.
— Вау… А сегодня вы совсем не такой, как вчера.
— Иначе и быть не могло. Я так хорошо продемонстрировал своё обаяние.
С этими словами Хи Дэ легонько постучал себя по груди.
— Если ты не выйдешь за меня, то больше не сможешь прикасаться к этому месту. Только не плачь потом.
— С чего бы мне к вам прикасаться? И не буду я!
— Ты всю ночь меня трогала. Прижала руку к моей груди и спала.
— Это!..
Он продолжал дразнить её, и Ён Со встала с кровати. Футболка Хи Дэ спускалась до бёдер и была похожа на короткое платье.
— Наверное, спросонья я приняла вас за плюшевую игрушку. Откуда мне было знать, что я вас трогаю?
Хи Дэ с интересом посмотрел на подходившую Ён Со.
— Когда человек спит, он, конечно, может протянуть руку и так заснуть. Но если продолжать дразнить меня из-за того, что произошло, когда я ничего не осознавала…
Ён Со осеклась. Хи Дэ стоял, чуть склонившись набок, с непонятным выражением лица, но вдруг шагнул к ней и поднял её вверх ногами.
Подхватив Ён Со на руки, Хи Дэ снова понёс её к кровати.
— Всё, хватит. Я хотел сначала покормить тебя и устроить четвёртый раунд, но сейчас еда — не главное.
Хи Дэ снова уложил Ён Со на кровать. Когда его руки потянулись снять с неё футболку, она забилась и пробормотала:
— Я только встала! Я только глаза открыла!
— А кто велел тебе ходить в одной футболке? Ты сама первой начала меня провоцировать.
Хи Дэ одним движением стянул с неё футболку.
Дорога, по которой не велят идти
Хи Дэ отвёз Ён Со домой. Это было около семи вечера.
Всю дорогу они держались за руки, и время от времени он целовал её тыльную сторону ладони. Когда Ён Со на секунду отвлеклась на телефон, Хи Дэ незаметно просунул руку между её бёдер и за это выслушал целую тираду ругани.
Он вёл себя так, будто не переживёт даже короткой разлуки, и, когда они подъехали к её дому, больше десяти минут не отпускал Ён Со из машины. В конце концов он отпустил её только после обещания вместе пообедать в понедельник.
Ён Со постояла, пока машина Хи Дэ не скрылась из виду, и пошла домой. Она старалась идти прямо, но ноги вели себя совсем не так, как хотелось. Ён Со остановилась, почувствовав, что колени непривычно расходятся, и нахмурилась из-за неловкости в нижней части тела, где всё словно потеряло чувствительность.
Цена ночи, проведённой с Хи Дэ, оказалась жестокой. Жар и жжение не унимались, и Ён Со то и дело касалась брюк. Оставшись одна, она почувствовала, что боль усиливается, и в конце концов поняла, что без хромоты уже не сможет нормально идти.
Ён Со медленно вошла в дом. Увидев привычные спортивные кроссовки матери, она стала снимать обувь, но невольно тихо застонала. С трудом сняв обувь, Ён Со вошла и сразу направилась к себе.
В этот момент открылась дверь спальни, и вышла мать.
— Ты. Где была до сих пор?
Ён Со остановилась перед дверью своей комнаты.
— Я вчера сказала, что у меня появились срочные дела.
— Так какие дела? Что это за такие важные дела, из-за которых ты ночевала не дома?
— Встречалась с другом. Он живёт в провинции.
— С другом? У тебя вообще есть друзья?
Ён Со снова остановилась, уже войдя в комнату. Сначала она не придала вопросу матери особого значения, но, обдумав его, поняла, что Хон Син изо всех сил сдерживает волнение, и обернулась.
— Мне что, нельзя иметь друзей?
— Не в этом дело. Такого никогда не бывало. Ты ведь раньше никуда не выходила, чтобы встретиться с друзьями.
Ён Со молча посмотрела на неё, и Хон Син на этот раз сама сделала несколько шагов вперёд. Её лицо долго выражало всё, что накопилось внутри, но наконец имя Хи Дэ всё же сорвалось с губ.
— Ён Со, ты правда встречаешься с директором Юн Хи Дэ?
Ён Со невольно поджала губы. Хон Син нахмурилась ещё сильнее.
— Это правда? Ты действительно… это правда?
— Даже хорошо, что ты спросила. Я как раз собиралась рассказать, но не знала, как тебе об этом сказать.
— …
— Да. Я встречаюсь с директором. Мы в отношениях.
— Ён Со!
Хон Син издала потрясённый крик.
— Послушать только, что ты говоришь! Зачем тебе встречаться с этой семьёй? Зачем тебе вообще нужен кто-то из этой семьи?
Хон Син продолжала повышать голос, словно заранее заряжала свою злость. Она редко кричала на дочь, и потому давно не приходила в такую ярость.
— Ты… ты правда устроилась в «Пэкмун Авто», чтобы встречаться с этим директором?
— Да. Я именно для этого туда и пришла.
— Ён Со!
— Не кричи, давай просто поговорим. И так весь дом слышит.
Ён Со ответила спокойно, а Хон Син пошатнулась и ухватилась за диван. Она снова и снова выдыхала: «Ах, ах», словно не могла прийти в себя от потрясения, а потом покачала головой, будто, как ни посмотри, всё это было неправильно.
— Как ты можешь с ним встречаться? Как? Почему именно эта семья? А? Почему, из всех людей, именно они?
Хон Син не могла этого принять.
— Ты разве не знаешь, сколько лет я работала в том доме? Я там только работала? Я там ела и спала, я даже тебя там растила. Я кланялась родителям того директора, кормила их сына, даже когда ты оставалась голодной.
— …
— Я растила их сына и толком не видела, как растёшь ты. Тебя, маленькую, я запихнула в одну тесную комнату, трижды в день давала их сыну лекарство от простуды, а когда ты заболела гриппом, даже не могла как следует сводить тебя к врачу. Вот что я делала.
Хон Син постучала себя кулаками по груди.
— Сколько всего неприглядного и грязного я насмотрелась, пока вела чужое хозяйство? И как после этого ты, моя дочь, можешь встречаться с кем-то из той семьи? Пусть ты ещё неопытна, но всё же! Нет. Ни за что.
Хон Син отчитывала её твёрдым голосом, словно это было нечто, чему ни в коем случае нельзя позволить случиться.
Хон Син, до этого державшаяся только за диван, подошла к Ён Со. Схватила её за руки и стала умоляюще качать головой.
— Нет, Ён Со. Хорошо? Нельзя. Чем ты хуже? Где ещё найти такую красивую и замечательную дочь, как ты? Тебя там наверняка будут презирать, так зачем ты сама идёшь по этой дороге? Хорошо? Мама не хочет этого. Правда не хочет, Ён Со.
Ён Со не думала, что мать обрадуется этой новости, но теперь, когда всё произошло, не находила слов для ответа. Она лишь смотрела на мать, которая качала головой и просила её не идти по этой дороге.
— Ты ещё можешь встретить сколько угодно хороших мужчин. Нет, можешь просто жить одна и не терпеть ни позора, ни унижения. Поэтому не иди по дороге, которая наверняка принесёт тебе только боль, Ён Со. Хорошо?
Хон Син снова и снова отговаривала её, уверенная, что бывшую дочь домработницы, жившей в чужом доме, там не примут. Хозяйка дома, для которой элегантность и честь были превыше всего, не могла смотреть на Ён Со без предубеждения.
Хон Син умоляла, словно уже видела будущее.
— Пожалуйста, Ён Со. Только в этот раз послушай маму. Разве я хоть раз запрещала тебе делать то, чего ты хочешь? Нет ведь. Я так тебе доверяю, я восхищаюсь тобой, пусть ты и моя дочь. Я не могу смотреть, как ты страдаешь. Мама этого не хочет…
Хон Син медленно опустилась на пол, всхлипывая и дрожа, а Ён Со глубоко выдохнула. В ушах вдруг отчётливо прозвучала вчерашняя шутка Хи Дэ — почти не шутка — о том, что ему придётся потрудиться, чтобы на ней жениться.
«Ох, придётся мне в ближайшее время здорово потрудиться. Чтобы жениться на Сим Ён Со».
Если сравнить это с тем, как в пять лет она пряталась от людских взглядов в тенистом углу, сидела на корточках и пела, то ничего в её жизни не изменилось.
Стоило сделать шаг наружу, как люди, не желавшие нас принять, начинали напевать о несчастьях. Ён Со растерянно думала, куда же ей прятаться теперь.
— Пожалуйста, только в этот раз послушай маму, Ён Со… Тебе ведь наверняка причинят боль, глупая…
Кажется, больше не осталось даже тенистого уголка, который мог бы нас принять.
Наступил понедельник, и рассвело.
Собираясь на работу, Хи Дэ искоса посмотрел на дверь спальни. Ему показалось, что снаружи слышится приглушённый шум, и он вскинул брови.
— Раз. Два. Три.
Он досчитал до трёх, но дверь не открылась, поэтому остановил свои сборы и снова посмотрел на неё. Он точно слышал чьё-то присутствие.
Хи Дэ подошёл и открыл дверь. Сотрудник, сортировавший платные мусорные мешки [1], выпрямился.
[1] В Корее бытовой мусор выбрасывают в специальные платные пакеты установленного образца.
— Директор, вам что-нибудь нужно?
— Мама не приходила?
— Госпожа? Нет, не приходила.
Хи Дэ без причины огляделся и вернулся в комнату. Выбирая парфюм, он склонил голову набок.
— Что-то она совсем не звонит.
Последние несколько дней мать не подавала признаков жизни. Если подумать, после выписки она в какой-то момент стала звонить гораздо реже. Хи Дэ только теперь понял, что странно: мать, которая к этому времени уже наверняка приехала бы к нему, не позвонила ни разу. И разговоры о смотринах тоже вдруг прекратились.
Выехав на работу, Хи Дэ изменил маршрут и направился в родительский дом. Теперь, когда его отношения с Ён Со стали серьёзными, нужно было поскорее всё сообщить матери, прежде чем она успеет затеять что-нибудь ещё.
Доехав до родительского дома, Хи Дэ в последний раз глубоко выдохнул. Было бы неправдой сказать, что его не пугала перспектива с самого утра вступить в войну.
— Директор, вы приехали?
— А мама где?
— Госпожа сейчас в спальне. Поела немного.
Хи Дэ отправился в спальню к матери, как ему сказал сотрудник. Мать наверняка уже знала, что сын приехал, и, если бы ей было интересно, что случилось, несколько раз вышла бы в прихожую. Поэтому было странно, что она не двигалась с места в спальне.
Хи Дэ остановился перед дверью матери. Он молча посмотрел на дверную ручку, закрыл глаза и снова открыл.
Хи Дэ любил мать больше всех на свете и не хотел причинять ей боль, поэтому перед судьбоносным признанием его душа была неспокойна — и ничего с этим поделать было нельзя.
Обычно он почти никогда не стучал, но теперь постучал и позвал мать.
Тук-тук.
— Мам, сын пришёл. Я войду.
Хи Дэ открыл дверь, вошёл и сразу закрыл её. Его мать, Джин Хва, сидела за маленьким журнальным столиком, подперев подбородок, и рассеянно смотрела в окно.
Она не взглянула на сына ни разу, даже когда он вошёл, поэтому Хи Дэ немного постоял, глядя на неё, а потом без лишних слов опустился на колени.
Хозяин моей жизни
Хи Дэ без лишних слов опустился на колени.
— Мам.
Голос сына прозвучал ниже обычного, и Джин Хва искоса посмотрела на него. Она впервые видела сына стоящим на коленях, но выражение её лица ничуть не изменилось.
— Мам. Я встречаюсь с адвокатом Сим Ён Со. Серьёзно.
Не ходя вокруг да около, Хи Дэ сразу заговорил об отношениях с Ён Со.
— Я даже думаю о браке.
Джин Хва лишь бессмысленно моргнула. За окном нависали тяжёлые облака, словно сегодня снова собирался снег.
— Прости меня, мам. Мне очень жаль, что я не смог жить так, как ты хотела, но я правда не могу без неё. Я много думал и долго мучился. Даже пытался отдалиться от неё, но не смог.
— …
— Только в этот раз я буду непослушным сыном. Без адвоката Сим я не думаю, что моя жизнь будет счастливой. Поэтому я хотел бы, чтобы хотя бы теперь ты приняла Сим…
— Адвокат Сим согласилась встречаться с тобой?
Очень медленно и очень тихо прозвучал её голос. Хи Дэ, до этого смотревший в пол, поднял голову и посмотрел на мать.
Джин Хва по-прежнему смотрела в окно. Её спокойное выражение, словно она слушала новости о ребёнке соседей, казалось даже непривычным.
— Согласилась?
— А? А, да. Да. Конечно, согласилась.
— Вы уже договорились о свадьбе?
— Э… Наверное. По крайней мере, мне так кажется.
— Ты ведь не один себя накручиваешь?
— Э… Нет. Наверное, нет.
— Тогда женитесь.
Губы Хи Дэ широко раскрылись. Он медленно моргнул, и прошло три или четыре секунды, прежде чем до него дошёл смысл услышанного.
— Мам, что ты сейчас сказала?
На этот раз Джин Хва закрыла глаза и снова открыла их. Её взгляд, устремлённый в окно, был сухим и бесцветным.
— Я сказала: женись. На адвокате Сим.
— Мам, что с тобой?..
Хи Дэ склонил голову, пытаясь понять реакцию матери. Ему хотелось увидеть её лицо прямо, но он видел только профиль, застывший перед окном.
— Мам, ты понимаешь, что я сказал? Ты сейчас действительно отвечаешь, понимая мои слова?
— Ты сказал, что хочешь жениться. На адвокате Сим. Что без неё не сможешь. Что не будешь счастлив.
— …
— Поэтому женись. Это твоя жизнь, и только ты должен решать, быть ей счастливой или несчастной.
— Ха.
«Ха». Не веря собственным ушам, Хи Дэ поднялся с колен. Подошёл к матери и помахал рукой перед её лицом.
— Этого не было в моём сценарии. Я растерян. Мам, почему ты не возражаешь?
— Мне лень. Всё лень.
— Тебе лень? Тебе лень, что сын женится?
— Да. Лень. Просто живи так, как хочешь. Человек всё равно не будет жить тысячу лет, так что всё это бессмысленно.
Реакция матери была настолько безрадостной, что становилось жутко. Хи Дэ опустил руку и отступил на шаг. Он настороженно посмотрел на мать, словно видел перед собой незнакомого человека.
— Странно. Что с тобой? Всё должно было быть не так.
— Если во время подготовки к свадьбе что-нибудь понадобится, скажи. Я помогу.
— Мам, ты не заболела? Это ведь не смертельная болезнь?
После его вопроса в выражении лица Джин Хвы появилась лёгкая перемена. Она невольно выдохнула и продолжила:
— И правда. Почему тело, которое совершенно не нужно, такое здоровое? Какой в этом смысл…
Джин Хва пробормотала это словно самой себе и искоса посмотрела на сына. Он застыл с неподвижным лицом, похожим на выражение сломанного механизма. Джин Хва некоторое время пристально глядела на него, а потом снова повернула голову к окну.
— Если всё сказал, уходи. Тебе на работу. Мама устала.
— Мам, и всё? Я правда могу жениться на адвокате Сим?
— Делай как хочешь. Хочешь жениться — женись, хочешь всю жизнь прожить один — живи один. Сам решай.
Хи Дэ не мог понять, что произошло с матерью, и с трудом сглотнул. Он пришёл, твёрдо настроившись выдержать целую войну, а мать печально разрешила ему всё, словно капитулировавший солдат.
— Мам, тогда я правда буду считать, что ты разрешила. Потом не передумаешь?
— А с отцом и бабушкой разбирайся сам. Я не хочу вмешиваться.
До самого конца это был сплошной поток совершенно невероятных слов. Хи Дэ прищурился и стал медленно отступать. Что бы ни было за окном, мать безучастно смотрела на внешний мир и выглядела совершенно опустошённой.
Открыв дверь, Хи Дэ перед уходом ещё раз посмотрел на мать. На первый взгляд она казалась мирной и безмятежной, словно наслаждалась одиночеством, но густая отрешённость, осевшая на её лице, не давала ему покоя.
— Мам, я спрошу на всякий случай.
— …
— Ты отказалась от меня или от себя?
На вопрос сына Джин Хва едва заметно улыбнулась. Потом поздно махнула рукой, велев ему идти на работу.
— Иди скорее. Пока я ещё не успела резко запретить.
— А. Я пошёл! Иду! Мам, я позвоню! Люблю тебя!
Когда дверь закрылась, Джин Хва медленно склонила голову и крепко зажмурилась.
— Фух… Всё бессмысленно. Всё бессмысленно.
«Хи Дэ. В твоём вопросе уже был правильный ответ».
«Похоже, мама отказалась от себя».
Начальник управления Юн Сон Джо, сводный младший брат Хи Дэ, задумался, ожидая лифт.
Сегодня утром Сон Джо впервые за долгое время завтракал вместе с отцом. За едой он без остановки болтал и смеялся, стараясь поддерживать с отцом, председателем Юн Гук Соном, непрерывный разговор.
Хотя Сон Джо был сыном любовницы, которого даже не внесли в семейный реестр, по характеру он был довольно светлым и позитивным. Он ближе всех наблюдал за тихой, замкнутой жизнью матери, которая пряталась от жестоких нападок общества, поэтому, чтобы избавить её от тревог, должен был вырасти беззаботным, жизнерадостным и неунывающим сыном.
Люди без всякого смущения обсуждали отношения председателя Юн Гук Сона и его любовницы — матери Сон Джо, но Сон Джо хорошо знал: их жизнь не была безоговорочно счастливой.
«Если тебя ничего особенно не раздражает, женись на дочери художника Сона следующей весной».
Так отец сказал в конце завтрака. Сон Джо почувствовал, будто сердце провалилось, и уставился в миску с рисом. Дочь художника Сона была старшей дочерью семьи, с которой его знакомили месяц назад. Они встретились уже трижды.
В этих встречах не было ничего плохого, но и особого притяжения тоже. Отец был главой одной из крупнейших компаний, но Сон Джо не мог этим гордиться, поэтому рядом с кем угодно всё равно чувствовал себя неуверенно.
Ему было нечем гордиться, и он сжимался от стыда. Как бы он ни старался держаться уверенно, когда разговор заходил о семье, ему нечего было с достоинством предъявить миру.
«Да, отец. Я понял».
Но у него не хватало смелости ослушаться отца. К тому же спешка отца с его свадьбой означала, что болезнь матери стала серьёзнее, поэтому сердце Сон Джо было тяжёлым, словно на него положили свинцовую плиту.
«Поженишься, будешь работать в компании, а когда твоя мать закроет глаза — тогда живи свободно. Я позволю тебе жить так, как ты хочешь».
Слова отца о том, что после смерти матери он сможет жить как пожелает, ещё долго звучали в ушах.
«Как я хочу».
— Не знаю…
«Чего же я хотел?»
Он всю жизнь носил ярлык сына содержанки и уже сомневался, существует ли вообще свобода, способная этот ярлык превзойти. Он ведь не выбирал рождение, но чужие осуждающие взгляды были жестокими и непосильными.
Сон Джо рассеянно стоял перед лифтом, когда почувствовал чьё-то присутствие и повернул голову. Это был Хи Дэ.
— Ох… Д-доброе утро, директор.
Сон Джо низко поклонился и отступил. Каждый раз, сталкиваясь с Хи Дэ, он чувствовал его свирепую ауру, поэтому в его взгляде уже поселились выученный страх и неловкость.
С точки зрения Хи Дэ, как же он, должно быть, ненавидел и раздражал его. Что ни сделай — подойдёшь или отступишь, — всё равно станешь для него назойливым и ненавистным существом.
— Заходите. Двери открыты.
Сон Джо замешкался, и Хи Дэ, уже войдя первым, приподнял подбородок, приглашая его в лифт. Сон Джо напряжённо зашёл и встал рядом с Хи Дэ.
Они нажали каждый на свой этаж и уставились прямо перед собой. Сон Джо уже чувствовал, как начинает потеть.
— Директор, вы уже поправились?
Но, несмотря на напряжённое тело, вопрос вырвался у него мягкий и заботливый. Таким уж он был от природы.
— Это неважно. У меня к вам вопрос.
Хи Дэ пропустил ответ мимо ушей и начал с того, что хотел кое-что спросить.
— Когда вы женитесь?
Сон Джо вздрогнул всем телом и повернул голову.
— А, свадьба? Наверное, следующей весной…
Он повторил слова, услышанные от отца утром. «Можно ли было такое говорить?» Сон Джо пожалел о них сразу после того, как произнёс.
— Следующей весной. Хорошее время для свадьбы.
Но слова уже были сказаны. Пока Хи Дэ бормотал это, Сон Джо крепче сжал портфель. Наверное, он опять ляпнул лишнее и теперь наслушается ругани.
— Тогда мне нужно успеть жениться до конца зимы.
— Простите?..
Сон Джо вскинул брови, и Хи Дэ искоса посмотрел на него.
— Вы сказали, что женитесь весной.
— Э… Пока ничего не решено…
— Это ваше желание или план председателя?
— Э… Да. План председателя.
Хи Дэ протяжно выдохнул и склонил голову набок. Он посмотрел сверху вниз на Сон Джо, который был ниже его примерно на ладонь, и вскинул брови.
— Но всё же будет лучше, если я женюсь первым. Заодно помешаю нескольким семьям перегрызться.
— А, да. Директор, вы женитесь?
— Конечно. Было бы странно, если бы я не смог жениться, когда даже начальник управления женится, разве нет?
— А… да…
— И конечно, это не план председателя. Это моя воля.
«Что это? Он так тонко хвастается?»
— А… да… Тогда тем более поздравляю.
Сон Джо поздравил его с таким лицом, будто сам не понимал, что говорит. Лифт приехал на этаж начальника управления, расположенный ниже кабинета директора, и перед выходом Сон Джо ещё раз поклонился.
— От всей души поздравляю, директор.
— Да. Спасибо, что женитесь весной. Благодаря вам у меня появилась причина жениться зимой.
Хи Дэ ещё чуть выше поднял подбородок. Когда Сон Джо вышел из лифта, Хи Дэ снова окликнул его:
— Но знаете что? Если вы столько лет наблюдали, как живёт отец, могли бы чему-нибудь научиться.
— …
— И до каких пор вы будете жить, делая только то, что вам велят? Хорошенько подумайте.
Сон Джо обернулся. Двери лифта закрылись.
Получив от Хи Дэ приглашение вместе пообедать, Ён Со около полудня пришла в кабинет директора.
Сегодня на обед доставили роскошный ланчбокс с пятнадцатиблюдным ханчонсиком [1]. В красиво оформленной коробке аккуратно лежали суп из морского ежа с морской капустой, тушёные рёбрышки, вяленая рыба с ячменём, мясные блинчики и другие блюда.
[1] традиционная корейская трапеза с множеством небольших блюд и гарниров, подаваемых одновременно.
Ён Со села на диван и не могла отвести взгляд от ланчбокса.
— Это точно еда с доставкой?
— Если быть точным, её не доставляли. Скорее, специально привезли.
Хи Дэ сказал это с самодовольной улыбкой, и Ён Со сфотографировала ланчбокс. Щёлкнув камерой, она молча разглядывала снимок, и Хи Дэ спросил:
— Зачем фотографировать? Куда-то выложишь?
— Нет. Просто оставлю себе. Он такой красивый.
— Ты любишь фотографировать?
На вопрос, любит ли она это, Ён Со ненадолго задумалась. Потом пожала плечами и склонила голову набок.
— Не знаю, можно ли сказать, что люблю. Я нечасто фотографирую.
— Когда немного потеплеет, съездим куда-нибудь пофотографировать. Я знаю немало красивых мест.
— У меня нет ни навыков, ни оборудования, чтобы ездить по достопримечательностям и устраивать фотосессии.
— Где бы и как ты ни фотографировала, снимки всё равно получатся красивыми. Вот поэтому это и достопримечательность.
Ён Со тихо рассмеялась, словно получила мудрый ответ на глупый вопрос. «Да, если даже человек без навыков может сделать там красивую фотографию, значит, это действительно достопримечательность».
«Может, завести себе хобби — фотографию?» Ён Со немного подумала, глядя на ланчбокс, а потом взяла палочки.
Казалось, всё, что она делала вместе с ним, будет вызывать у неё интерес.
— Приятного аппетита.
— Хорошо, адвокат. Давайте вкусно поедим. Извини, что опять ланчбокс.
— Что вы! Благодаря вам я сегодня устрою пир для желудка.
В конце фразы Ён Со набрала палочками рис, и Хи Дэ слегка нахмурился, улыбаясь.
Рядом с компанией было немало хороших ресторанов, но пообедать там вдвоём оказалось бы непросто. Пришлось бы учитывать взгляды сотрудников, да и Ён Со меньше всех хотела привлекать к себе внимание.
Они принялись за еду. Ён Со заварила зелёный чай в небольшой ёмкости, которую принесли из ресторана, переложила немного риса в миску, положила сверху кусочек вяленой рыбы с ячменём и отправила всё в рот.
— Вау, правда очень вкусно!
Увидев, как широко раскрылись глаза Ён Со, Хи Дэ рассмеялся. Что в прошлом, что теперь Ён Со относилась к еде со всей серьёзностью и умела искренне радоваться. Когда ей было особенно вкусно, она хмурила брови и начинала переступать ногами — беспомощные движения получались довольно честными и открытыми, и наблюдать за ней было одно удовольствие.
— Выскребай всё до последней крошки и поправляйся. А то люди подумают, что я морю тебя голодом.
— Кто подумает, что я похудела, потому что вы меня морите голодом? Скорее решат, что я похудела из-за переживаний.
— Пожалуй, лучше уж думать, что ты похудела от голода...
— Я и так в последнее время хорошо ем. Кажется, настой традиционной медицины помогает.
Ён Со сказала это, аккуратно набирая рис на ложку. В последнее время к ней наконец вернулся аппетит, и она стала нормально есть, словно между делом стараясь успокоить его тревогу.
Когда ланчбокс почти опустел, Хи Дэ заговорил о том, что сегодня утром виделся с матерью. Ён Со как раз подносила ко рту последний кусочек водяной кимчи и подняла голову.
— А… Вы ездили в родительский дом.
— Да. Сегодня утром ненадолго заехал.
— …
— Я сказал ей, что мы встречаемся.
Ён Со проглотила кимчи. Поставила миску, вытерла губы и опустила взгляд, словно пыталась подавить слова, рвавшиеся наружу. Ей было страшно услышать продолжение, поэтому она не могла говорить о чём-то ещё.
«Сколько всего неприглядного и грязного я насмотрелась, пока вела чужое хозяйство? И как после этого ты, моя дочь, можешь встречаться с кем-то из той семьи? Пусть ты ещё неопытна, но всё же! Нет. Ни за что».
В памяти вдруг всплыл вчерашний момент, когда мать сломалась, и лицо Ён Со омрачилось. Она молча начала убирать со стола, а Хи Дэ сделал глоток воды.
— Мама сказала, чтобы мы поженились.
— Что?..
— Что? — Ён Со подняла голову. Она переспросила с ошеломлённым видом, а Хи Дэ с беззаботной улыбкой продолжил:
— Сказала: «Женитесь. Если во время подготовки понадобится помощь, скажи», — вот так.
Губы Ён Со приоткрылись ещё сильнее.
— Жениться? Пожениться?
— Да. Пожениться.
На этот раз Хи Дэ опустил бутылку, выпив больше половины воды. Он с нежной улыбкой посмотрел на Ён Со, которая не могла ни улыбнуться, ни заплакать.
— Мне достаточно получить разрешение матери. У бабушки и отца нет права вмешиваться в мою жизнь.
— …
— Надо будет сходить к твоей маме. Официально представиться, рассказать о наших отношениях и сказать, что я хочу поскорее пожениться.
— А… Дело в том, что мама хочет не торопиться. Давайте пока остановимся на этом, а потом постепенно всё обсудим. Сейчас у неё и так голова кругом.
— Я начну встречаться с тобой после свадьбы. Мы поженимся до наступления весны.
В конце фразы Хи Дэ Ён Со посмотрел на него с ужасом. Новый год уже почти наступил, и она подумала, сколько же времени осталось до весны.
— Это невозможно. Почему вы хотите устроить свадьбу так быстро, будто жарите бобы на молнии?
— Мы обязательно поженимся до весны. На то есть причина.
Он даже добавил слово «обязательно», ещё раз подчёркивая решимость жениться, и Ён Со зашевелила пальцами, считая месяцы. «Какой месяц считать началом весны? Отталкиваться от Ипчхуна? Или от марта, когда начинается новый учебный год?»
— Директор, Ипчхун, возвещающий начало весны, приходится примерно на 4 февраля по солнечному календарю. А Кёнчип, когда, как считается, просыпаются лягушки, — примерно на 5 марта. Какую дату вы считаете началом весны?
— На Ипчхун ещё холодно. А Кёнчип меня не интересует. Когда снег растает, из земли пробьются зелёные ростки и в груди подует тёплый весенний ветер — вот тогда и наступит настоящая весна.
«Так какой это месяц? Можно объяснить понятнее?»
Ён Со не решилась переспросить и лишь мучила губы. Если она начнёт требовать назвать точную дату, он снова сочтёт её странной.
Отказавшись спрашивать, Ён Со закончила убирать ланчбокс. Мать Хи Дэ разрешила им пожениться — от этой мысли сердце колотилось так сильно, что её даже подташнивало.
«Неужели мать решила исполнить любую просьбу сына, вернувшегося с порога смерти?»
— Я, пожалуй, пойду. У меня много работы.
Ён Со встала, убрав пустой ланчбокс обратно в пакет. Хи Дэ поднял взгляд и посмотрел на неё.
— Запомни. Мы поженимся до того, как пробьются зелёные ростки.
— Когда определитесь, какой именно месяц имеете в виду, сообщите... Я никак не могу понять.
— Ну и где же твоя романтика?
Ён Со посмотрела на Хи Дэ сверху вниз и слегка поклонилась.
Он, похоже, не понимал. «Возможно, время, когда в груди должен подуть тёплый весенний ветер, для нас никогда не наступит».
«Пожалуйста, только в этот раз послушай маму, Ён Со… Тебе ведь наверняка причинят боль, глупая…»
— Спасибо, было очень вкусно. Я пойду.
— Хорошо. Удачи.
«Возможно, мы всего лишь преодолели один горный хребет».
Около часа дня, после того как Ён Со вышла из кабинета, Хи Дэ получил звонок от секретаря отца и поднялся в кабинет председателя.
Когда начальник секретариата его поприветствовал, Хи Дэ указал подбородком на дверь.
— Кто там?
— Госпожа Чан Ю Ран пришла, директор.
— Бабушка?
Услышав, что пришла бабушка, Хи Дэ пристально посмотрел на дверь и тяжело выдохнул. Его и без того тревожил вызов отца, а теперь ещё выяснилось, что здесь бабушка — у него разболелась голова.
— Вы точно там только вдвоём? Адвоката Сим там нет?
— Да. Нет, её нет. Внутри только председатель и госпожа Чан.
Хи Дэ плотно сжал губы, беспокоясь, что Ён Со вдруг может оказаться внутри. Через некоторое время он открыл дверь, решив: если не избежать неприятностей, лучше встретить их с удовольствием.
— Бабушка, вы пришли?
Войдя, Хи Дэ поздоровался, но ответа не последовало. Холодная атмосфера была ожидаемой: Хи Дэ разрушил смотрины, которые организовывала бабушка.
Бабушка, отец и Хи Дэ расселись, образовав треугольник. Хи Дэ отпил чаю, который подал секретарь, поставил чашку и посмотрел на отца.
— Вы двое так давно не виделись. Может, проведёте время вдвоём, а я зачем понадобился?
— Директор Юн, это правда, что вы встречаетесь с сотрудницей компании? — Председатель Юн Гук Сон, отец Хи Дэ, задал вопрос, и Хи Дэ сразу кивнул.
— Да. Мама и бабушка давно всё знают, просто до вас новости дошли немного поздно.
— Ах ты негодник. И ты ещё называешь это новостями?
Председатель Юн заговорил низким голосом, тяжело опустив веки, и тогда госпожа Чан поставила чашку и заговорила:
— Я ненадолго заехала из-за перестановок среди руководства. Как крупный акционер я хочу внести один вопрос на рассмотрение. И касается он как раз тебя.
— …
— Директор Юн, собирайся и освобождай место. Если руководитель не оправдывает занимаемую должность, он должен её оставить. Что это за должность, в конце концов? Тебе её дали не для того, чтобы ты заводил романы на работе и ходил развлекаться.
Госпожа Чан поправила волосы и продолжила:
— Не стоит поднимать шум из-за увольнения одного директора. Сам всё уладь и освободи кресло.
— …
— Если ты хочешь жить по своей прихоти, эта бабушка должна дать тебе такую возможность. Но начнём с того, что ты отдашь всё, что у тебя есть.
Госпожа Чан едва заметно улыбнулась, глядя на Хи Дэ.
— Неужели ты бросил вызов бабушке, не собираясь заплатить такую цену? Пиши заявление. Немедленно.
Хи Дэ опустил взгляд, а председатель Юн отвернулся и тяжело выдохнул.
— Неужели ты бросил вызов бабушке, не собираясь заплатить такую цену? Пиши заявление.
Госпожа Чан произнесла это так, словно просила просто передвинуть один из офисных столов. Её привычный медленный и спокойный голос звучал исключительно мягко, но выражение лица было беспощадным, словно она размахивала боевой дубиной.
Услышав приказ написать заявление, Хи Дэ до боли прикусил нежную кожу на внутренней стороне щеки. Все его переживания о том, не выгонит ли бабушка Ён Со из компании, вдруг показались смешными.
Госпожа Чан прекрасно знала: увольнение Ён Со ничего не изменит. Если она начнёт качать кресло внука, Ён Со сама последует за Хи Дэ и уйдёт из компании. Поэтому гораздо разумнее было угрожать не простому сотруднику, а влиятельной должности самого Хи Дэ.
Хи Дэ молча сидел, не отвечая, и госпожа Чан тяжело выдохнула, искоса на него посмотрев.
— Нельзя же настолько не считаться с бабушкой.
— …
— Ты всё-таки устроил весь этот скандал из-за женщины? Дерзкий мальчишка.
Хи Дэ потёр переносицу.
— Если мне велят освободить должность, придётся её освободить. Какая у меня власть, чтобы сопротивляться, если бабушка требует, чтобы я ушёл?
Он наклонился вперёд и сцепил пальцы.
— Мне и самому было неловко занимать место директора в компании, которую дед создал, а я получил, просто прокатившись на его спине. Как вы знаете, ни мои способности, ни результаты не принесли бизнесу особой пользы.
— …
— Даже хорошо. Я давно хотел уйти, а вы ещё и так тонко поняли желание внука.
Хи Дэ поднялся. Он спокойно посмотрел на бабушку, которая с гневом в глазах смотрела куда-то в сторону, и тихо усмехнулся.
— И я устроил всё это не из-за женщины, бабушка. Даже если бы дело не касалось моей девушки, всё равно рано или поздно это произошло бы. Разве только в женском вопросе я буду идти против вашей воли, пока живу? И каждый раз вы будете меня наказывать, а я в любой момент буду обречён вылететь из компании.
— …
— Тогда продолжайте беседу без меня. Я спущусь и соберу вещи.
Хи Дэ направился к выходу, и госпожа Чан с грохотом ударила по столу.
— Куда это ты собрался? Немедленно вернись и извинись как следует!
Хи Дэ остановился и обернулся. Он ни с того ни с сего поднял глаза в пустоту, длинно выдохнул, склонил голову набок и посмотрел на бабушку.
— Бабушка, я не держусь за эту должность. Нет, мне вообще ничего не нужно. Нет ничего, что я хотел бы сохранить, и ничего, что непременно хотел бы получить.
— …
— Но есть кое-что одно. Я хочу защищать ту женщину. Если бы она была женщиной, которую можно променять на это жалкое кресло, я бы вообще стал с ней встречаться?
Хи Дэ перевёл взгляд на отца.
— Отец потерпел неудачу в браке, в конце концов завёл отдельную семью и даже родил сына, которого не смог внести в семейный реестр. Глядя на всё это — разве и вы, бабушка, прожили жизнь спокойно?
— …
— Бабушка, я не хочу, чтобы моя мама жила так же, как вы. Я так жить не буду.
Хи Дэ сразу вышел из кабинета.
Вернувшись с выездной работы, Ён Со осталась в компании допоздна и продолжила изучать материалы. Это была бесконечная борьба с документами: ей нужно было предугадать, какие доказательства и обвинения предъявит противоположная сторона на предстоящем судебном заседании. Пока она снова и снова изучала и анализировала относящиеся к делу правовые вопросы, время быстро пролетело, и только после десяти вечера Ён Со наконец подняла голову.
«Неужели уже так поздно?» Ён Со огляделась. В пустом офисе больше никого не осталось, и она принялась вертеть в руках телефон.
— Он уже ушёл с работы?..
Она прекрасно понимала, что Хи Дэ вряд ли остался бы в компании до этого часа, но отсутствие его звонка казалось немного странным.
«Может, у него встреча? Наверное, занят». Ён Со снова опустила телефон и потянулась. Потом вспомнила, как Хи Дэ говорил, что хочет, чтобы она приставала к нему, и снова взяла телефон.
Если ей не звонили, она обычно просто заранее решала, что человек занят. «Если бы он не был занят, разве не связался бы сам?» Ён Со немного поколебалась, глубоко вдохнула и нажала кнопку вызова.
Если подумать, нигде не сказано, что первым всегда должен звонить он.
— Ну и быстро же ты позвонила.
После коротких гудков Хи Дэ ответил. Первой же фразой он её укорил, и Ён Со сухо усмехнулась.
— Простите. Я работала и не заметила, как стало поздно. Вы где?
— Возле компании. Жду, когда ты закончишь.
— Возле? Где именно?
Ён Со щёлкнула мышью, закрывая проверяемые материалы, и выключила компьютер. Услышав, что Хи Дэ сидит в кафе недалеко от компании, она снова рассмеялась.
— Вы сейчас сидите в кафе и коротаете время?
— Да. Я уже успел сменить целых четыре кафе, пока тебя ждал.
— А если бы я не позвонила и просто ушла домой?
— А что? Пришёл бы к тебе домой, переполненный недовольством.
Ён Со взяла пальто и сумку, задвинула стул под стол и вышла. Ей казалось удивительным, что даже такая поздняя дорога домой может приносить волнение.
— Ты уже заканчиваешь?
— Да. Сейчас подойду. Я всё убрала.
— Хорошо. Но ты ведь ещё ничего не слышала?
— Что? О чём?
Ён Со нажала кнопку лифта, остановилась и подняла голову. Через мгновение голос Хи Дэ, в котором наполовину сквозил смех, словно разнёсся по безмолвному коридору.
— Знаешь что? Меня сегодня уволили из компании.
Ён Со медленно закрыла и снова открыла глаза.
В кафе, где до этого было людно, наступил час, когда стало тихо. Хи Дэ сделал глоток тёплого чая без кофеина.
«Знаешь что? Меня сегодня уволили из компании».
Ему было очень трудно произнести эти слова. Он хотел подать новость так, словно ничего особенного не произошло, но прекрасно знал, что Ён Со так не воспримет.
Завтра по всей компании разнесётся новость об увольнении директора. Сына председателя уволили — это должно было вызвать большой резонанс и внутри компании, и за её пределами. Вместе со слухами о том, что после аварии его здоровье осталось не в лучшем состоянии, наверняка разрастутся и слухи вокруг Ён Со.
Поскольку Хи Дэ уволили, хотя его сводный младший брат работал в компании, неизбежно начнутся разговоры о том, кому достанется управление в будущем. Хи Дэ было неприятно оставлять Ён Со в самом центре этих запутанных и раздражающих слухов.
«Знаешь что? Меня сегодня уволили из компании».
До встречи он хотел предупредить её по телефону. Не хотел ошарашить Ён Со новостью, которую она услышит без всяких намёков, и прежде всего хотел дать ей возможность спокойно прийти в себя после потрясения.
«Подождите. Я скоро буду».
Ён Со, похоже, была удивлена, но почти сразу заговорила спокойно. Она не стала поспешно расспрашивать, невозмутимо закончила разговор, и Хи Дэ был благодарен ей за такое поведение.
— Я знал, что она терпеливая, но терпение Сим Ён Со уже нечеловеческое. На её месте я бы сначала обматерил как следует.
Он пробормотал это и сделал ещё один глоток чая. Он уже сообщил ей об увольнении и теперь ждал её с относительно спокойным сердцем.
Через некоторое время дверь кафе открылась, и вошла Ён Со в чёрном пальто и сером шарфе. Когда она направилась прямо к нему, Хи Дэ с широкой улыбкой поднял брови. Сегодня Ён Со, в облике которой безошибочно угадывалась профессиональная женщина, выглядела особенно прекрасно.
— Пришла? Наверное, замёрзла.
— Нет, не замёрзла. Чем дольше шла, тем сильнее разогревалась.
Ён Со сняла сумку и села. На ручке старого портфеля, который она всегда носила с собой, болталась купленная недавно у уличного торговца игрушка — маленькая собачка.
На фоне её безупречно элегантного образа дешёвая собачка, болтавшаяся на ручке, выглядела совсем уж иронично. Хи Дэ усмехнулся, и Ён Со, развязывая шарф, заговорила:
— Вы в порядке?
— Я? Конечно.
Хи Дэ попытался сказать это беззаботно, но лицо Ён Со оставалось мрачным. Он пододвинул к ней заранее заказанный тёплый чай с лимоном.
— Не хмурься. Ты здесь ни при чём. Мне, наоборот, стало легче, будто с меня сняли кандалы.
— Я думала, что уволят меня.
Ён Со посмотрела на лимонный чай.
— Я и не думала, что это как-то заденет вас, господин директор. Думала только: «Значит, уволят меня». Наверное, я слишком просто всё представляла.
— Я же говорю, ты ни при чём. Это просто семейная проблема. Поэтому не переживай.
С этими словами Хи Дэ закинул ногу на ногу и медленно покачал носком.
— Даже собирать на столе было нечего. Всё закончилось махом. Им придётся помучиться, подыскивая следующее лицо компании, — от одной мысли меня, блядь, разбирает злорадство.
— Вам приятно, потому что следующий номинальный руководитель наверняка будет менее обаятельным?
— Конечно. Человек должен сам всё испытать, чтобы понять. Посмотрим, легко ли они найдут мне замену.
Хи Дэ шутил и смеялся, но Ён Со не смогла рассмеяться вместе с ним и подняла взгляд. Пока шла в кафе, она уже смирилась с тем, что тоже должна уйти из компании вслед за Хи Дэ. Оставаться одной было невозможно и не имело смысла.
Когда Ён Со сказала, что уйдёт следом, Хи Дэ не стал ничего говорить. Он не знал, что будет правильнее: сказать ей держаться или попросить последовать за ним. Ему оставалось лишь уважать её выбор.
— Я не стану тебя отговаривать, если ты уйдёшь. Но ты-то сама справишься?
Хи Дэ спросил это вкрадчиво, и Ён Со отпила чаю.
— Я в порядке. Меня везде ждут, так что придётся только выбрать.
— Вот тебе хорошо… Адвокат…
— Я всё-таки специалист. Никаких проблем.
Ён Со сказала ему не беспокоиться, и Хи Дэ застонал, глядя в потолок.
— А меня никто не ждёт, я безработный. Что же мне теперь делать?
Хи Дэ уныло пробормотал это, и Ён Со поставила чашку.
— Не переживайте. Я вас прокормлю. У адвокатов довольно хорошая зарплата.
Хи Дэ, до этого смотревший только в потолок, усмехнулся. До чего же милый и трогательный ответ.
— Хорошо. Мне спокойно. Буду надеяться только на тебя, моя девушка-адвокат.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали! 🖤
📖 Больше глав и продолжение — на сайте:https://chaptify.ru/novel/8890aa98-d24f-4f9a-a4c1-592039ebd365
💖 Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:https://boosty.to/novelslab
На следующий день Хи Дэ проснулся без будильника и, позволив себе немного расслабиться, поднялся с кровати. Он вышел из дома в лёгкой спортивной одежде, собираясь потренироваться, и тут ему позвонил старший управляющий директор Ким Ги Чхан.
Хи Дэ коснулся беспроводного наушника и ответил на звонок.
— Если звоните, чтобы меня подразнить, сделаем это потом. Я сейчас тренируюсь.
— Что? Что значит «отстранён от работы»? Ты куда идёшь?
— Меня отстранили? А я думал, уволили.
— Уволили? В объявлении написано «отстранён от работы».
— Какая разница.
Хи Дэ начал легко растягиваться, разминая тело.
— Едва начал выпендриваться со своим служебным романом, как тебя вышвырнули? Я же говорил: не высовывайся.
— Что значит «выпендриваться»? Если я встречаюсь, то встречаюсь. Как ещё это назвать?
— Ишь ты, ещё спорит, будто сделал что-то хорошее. Ты вообще сейчас в том положении, чтобы так разговаривать?
Директор Ким принялся читать ему нотации. Он время от времени добавлял ругательства и говорил, что ещё когда Хи Дэ начал выпячиваться перед руководством из-за своего романа, было ясно, чем всё кончится. Хи Дэ скорчил недовольную гримасу.
— Это меня уволили, так почему вы злитесь? Я ведь тоже ничего не делаю.
— Ты ушёл и бросил меня одного! Что теперь делать будешь? Поэтому не сиди сложа руки: встреться с председателем, извинись! Или восстань против него! Сделай хоть что-нибудь!
— С какой стати мне извиняться? Что я сделал не так? Не хочу. Не буду. Ни за что.
— Не хочешь? Ах ты… Если бы ты был моим сыном, я бы отвесил тебе оплеуху.
— А, отключайтесь. Я же тренируюсь.
— Если это не увольнение, а отстранение, значит, председатель ещё не собирается окончательно от тебя отказываться. Так что веди себя прилично и скорее возвращайся. Понял?
— Какое ещё возвращение? Я тренируюсь. Хотите услышать тяжёлое дыхание полного сил мужчины?
Хи Дэ нарочно задышал: «Ха-а, ха-а», — и директор Ким, выдав ядрёное ругательство, бросил трубку.
Фыркнув, Хи Дэ открыл плейлист и включил музыку погромче. Встав на беговую дорожку, он принялся за полноценную кардиотренировку и долго бежал, обливаясь потом.
Потом встретился с тренером, прошёл силовую персональную тренировку, принял душ и вышел из спортзала. Обычно он сразу отправлялся домой, но сегодня перед возвращением заехал в любимый барбершоп и подстригся.
Около полудня Хи Дэ приехал домой. Пообедав горячим панини с несколькими слоями сыра и фаршем внутри, он стал выбирать одежду для выхода. Хи Дэ достал костюм, но немного подумал, а потом надел чёрную кашемировую водолазку и неброские часы.
Он положил в конверт распечатанный накануне документ, сел в машину и ввёл адрес в навигатор. Нажав на газ, он постукивал кончиками пальцев по рулю, словно немного нервничал. Когда остановился на светофоре, написал Ён Со сообщение.
[Иду устраиваться на работу. Поддержи меня.]
Через некоторое время Ён Со ответила. Мажор, вчера вылетевший из компании, ни с того ни с сего завёл песню про поиск работы — но его девушка, как всегда, осталась невозмутима.
[Не знаю, в какую компанию вы идёте, но тому, кто будет вас собеседовать, придётся нелегко. Удачи.]
Прочитав сообщение Ён Со, Хи Дэ наконец усмехнулся. Он тяжело выдохнул, словно хотел избавиться от напряжения, и снова нажал на газ.
— И правда. Очень переживаю, как бы тому, кто будет меня собеседовать, не пришлось тяжко.
«Надо ещё умудриться получить эту работу». Он беспокоился не на шутку.
Хи Дэ несколько раз глубоко выдохнул, стараясь успокоиться, и вскоре приехал к минимаркету, которым управляла мать Ён Со.
Сегодня здесь же должно было пройти его собеседование.
— Добро пожаловать!
Мать Ён Со, Хон Син, раскладывала товары на полке и по привычке поприветствовала вошедшего, услышав, как открылась дверь. Потом обернулась и дважды моргнула, увидев покупателя, а затем вскинула брови.
— Э?..
Хон Син застыла от изумления, а вошедший Хи Дэ слегка поклонился. Подняв голову, он неловко улыбнулся.
— Здравствуйте. Как вы поживали?
— О… Боже мой…
Хон Син понимала, что так смотреть невежливо, но от неожиданности оглядела Хи Дэ с головы до ног. Высокий рост, светлая кожа, открытое и красивое лицо.
Хи Дэ выглядел так же, как в школьные годы, но теперь в его аккуратном облике чувствовалась зрелая утончённость. Хон Син никак не могла оправиться от потрясения и всё больше терялась. Хи Дэ протянул ей букет, окончательно лишив её дара речи.
— Вот. Это вам.
— Что это? Зачем вы мне это дарите?
Хон Син спросила, и Хи Дэ вскинул брови.
— Идти с пустыми руками показалось мне невоспитанным, поэтому купил по дороге.
— Нет, не нужно было. Я не могу вот так просто это принять.
— Тогда не принимайте с ходу — примите кое-как. Мне ведь надо сперва как следует поздороваться.
Хи Дэ настойчиво сунул ей букет, и Хон Син с неудовольствием приняла цветы. Каждый из незнакомых ей цветов по-своему демонстрировал красоту, а букет оказался довольно большим.
Переложив цветы, словно передавая кому-то бомбу, Хи Дэ отошёл на пару шагов и ещё раз поклонился. В детстве он называл Хон Син «аджуммой», когда подрос — «тётей», а после того, как полюбил Ён Со, вообще перестал обращаться к ней каким-либо особым образом. Он помнил это очень ясно.
— Я слишком поздно пришёл поздороваться. Матушка.
— …
— Я Юн Хи Дэ, парень адвоката Сим.
Хи Дэ подумал, что хорошо бы больше никогда не менять обращение к ней.
Хи Дэ сел на пластиковый стул у стола. Хон Син принесла ему тёплую воду с мёдом и села напротив. Ей было неловко в жилете работницы минимаркета, поэтому она без причины теребила его и искоса поглядывала на Хи Дэ.
— Но как вы сюда…
Хи Дэ открыл крышку стакана с медовой водой, сделал глоток и заговорил:
— Я подумал, что вы не станете со мной встречаться, если я не нагряну вот так внезапно, — потому и явился самовольно, совсем уж бесцеремонно.
— …
— Кстати, вы совсем не изменились. Как поживали?
— Я? Да как обычно, сами видите.
Хон Син ответила уклончиво. Хи Дэ сделал ещё один глоток и оглядел минимаркет.
— Даже если бы не адвокат Сим, я время от времени вспоминал о вас. Вы так долго заботились обо мне, что мне было интересно, как вы живёте.
— В том доме не только я долго работала.
— Для меня вы были особенной. Вы ведь мать адвоката Сим.
— …
После пары фраз Хон Син немного пришла в себя и подумала, что не стоит так сильно нервничать.
Хон Син, словно решившись, снова посмотрела на Хи Дэ. И тут, будто предлагая говорить что угодно, Хи Дэ поднял брови. Но стоило Хон Син увидеть его лицо, как она на мгновение забыла, что собиралась сказать.
Как она ни старалась увидеть в нём что-нибудь неприятное, в этом лице не находилось ни единого изъяна — до того оно было хорошо, что оставалось лишь раскрыть рот.
— Мне-то, даже если вы вот так пришли, особо и сказать нечего.
Хон Син с трудом вернулась к реальности и наконец начала:
— Я и дочери сказала: это с самого начала было невозможно. Чтобы я стала такое обдумывать, всё должно хотя бы звучать разумно.
— Вы говорили с адвокатом Сим обо мне? Она ничего такого не рассказывала.
Хм. Хи Дэ коротко выдохнул. А Хон Син, глядя на него в упор, пригладила волосы.
— Господин директор. Вам нужно прийти в себя. И моей дочери, и вам — обоим нужно прийти в себя. Вы же не дети.
— Верно. Матушка, я ведь уже не исполнительный директор. Просто называйте меня Хи Дэ.
— Нет. Как ни назови, всё равно неудобно.
Хон Син отрезала так, будто велела не нести чепуху, и Хи Дэ, сморщив нос, улыбнулся. Она нахмурилась и поправила его, но её манера говорить вдруг напомнила Ён Со, поэтому Хи Дэ невольно рассмеялся.
— Раньше я не замечал, но Ён Со очень похожа на вас.
Хон Син медленно закрыла глаза и снова открыла.
— Похожа на меня? Наша Ён Со в сто, в тысячу раз лучше. Сама не понимаю, как я умудрилась родить такого ребёнка.
В конце фразы Хон Син тяжело выдохнула.
— Господин директор, вам тоже пора найти хорошую женщину.
— …
— И нашей дочери хотелось бы встретить хорошего мужчину.
«Уж теперь-то он должен был понять». Хон Син покачала головой и до последнего продолжила возражать.
— В общем, больше так не приходите, и цветы эти заберите. Я ни за что не одобрю, что вы встречаетесь. Не тратьте зря силы.
Сказав это твёрдо, Хон Син поднялась. Потом взглянула на часы и жестом велела Хи Дэ тоже встать.
— Давайте, поднимайтесь. Я занята и не могу долго сидеть. Скоро ещё собеседование проводить.
— А-а. Собеседование.
Хи Дэ протянул слова, и Хон Син взяла телефон. Похоже, она хотела доказать, что собеседование действительно назначено, чтобы он не решил, будто она выдумала это.
— Да что такое, обещал прийти на собеседование — и не идёт.
Вчера вечером Хон Син договорилась по сообщениям с соискателем о собеседовании и теперь позвонила ему. Она стояла вполоборота к Хи Дэ и набирала номер. После двух гудков — тр-р-р, тр-р-р — зазвонил телефон Хи Дэ.
Одновременно соединившись с соискателем, Хон Син машинально произнесла:
— Алло? Это минимаркет. Когда вы придёте на собеседование?
И тут голос собеседника прозвучал совсем рядом:
— Да, хозяйка. Кандидат на собеседование уже прибыл.
Хон Син медленно повернула голову и посмотрела на Хи Дэ. Он достал резюме и сияюще улыбался.
— Нет! Ни за что!
Услышав, что Хи Дэ пришёл устраиваться на подработку, Хон Син в ужасе отступила. Вчера она ответила согласием на его сообщение о поиске работника и договорилась о времени собеседования.
Но этим соискателем оказался Хи Дэ.
— Почему? Я хорошо работаю.
Хи Дэ положил резюме на стол, и Хон Син выпучила глаза. Потом пристально посмотрела на резюме и снова села.
— У вас что, несколько тел? Как вы собираетесь работать здесь? А в компанию ходить не будете?
— Меня вчера уволили из компании.
— У-уволили? Почему?
— Из-за отношений с адвокатом Сим. Вы ведь когда-то видели мою бабушку? Она крупный акционер компании. Бабушка велела мне уйти, вот меня и выгнали.
— Боже мой…
Хон Син пошатнулась, словно вот-вот потеряет равновесие. Хи Дэ пожал плечами.
— Нельзя же молодому человеку просто сидеть без дела после увольнения. Адвокат Сим тоже не любит, когда я бездельничаю и живу за чужой счёт. Она очень трудолюбивая.
— Значит, вас… вот так взяли и вышвырнули из компании, а? Вы встречались, вас выгнали — и вы пришли работать сюда?
— Да. Нельзя?
— Это вы называете вопросом?
Хон Син в ужасе повысила голос, а Хи Дэ посмотрел на неё с недоумением. На его лице было написано, что он искренне не понимает, почему нельзя.
— У меня безупречная репутация, я молодой, сильный, к тому же красивый. Почему вы не можете меня взять?
— Какой из вас, господина директора, работник минимаркета! Вы знаете, сколько платят в час? Вам даже на бензин для машины, на которой вы ездите, не хватит!
— Тогда платите больше.
— Нет! Так нельзя! В стране установлен официальный минимальный тариф!
— Тогда я сам разберусь со своими обстоятельствами. Вы ведь всё равно не собираетесь платить больше, так почему вас это волнует?
«Уф…»
Хон Син с каждым его словом всё больше теряла дар речи, и на лице у неё было написано полное недоумение. Она посмотрела на Хи Дэ, который словно решил не вставать, пока она не примет его на работу, и резко подняла резюме.
Стоило развернуть лист, как взгляд захватил его блистательный послужной список. Хон Син сразу почувствовала головокружение.
— Нет, нет, хватит. Похоже, вы смотрите на работу в минимаркете свысока, но человек вроде вас, который сидел в офисе и только просматривал документы, принесённые другими, такого не выдержит. Поэтому придите в себя и немедленно…
— Добро пожаловать!
Дверь открылась, и вошёл покупатель. Хи Дэ естественно поднялся с места. Вошла пожилая женщина, и он подошёл к ней.
— Уважаемая, вы что-то ищете?
— Э-э… Хочу купить что-нибудь вкусное для внука.
— А, перекус? Для перекуса лучше всего подходят продукты из минимаркета.
— Он сказал, что здесь продаётся какая-то штука…
— Какая ещё штука? Бабушка, у вас, случайно, нет фотографии или записки? Я найду.
Хи Дэ встал рядом с бабушкой и принялся непринуждённо с ней разговаривать, а Хон Син только смотрела, раскрыв рот. «Надо же, как он с этой хитрой улыбкой умеет обхаживать пожилых покупателей».
— А, вот это? Сейчас поищу. Я, вообще-то, сегодня только вышел на работу. Подождёте немного?
— Ой, первый рабочий день? Тогда, конечно, подожду спокойно. Молодой человек такой бодрый. И красивый. Красивые люди обычно и работают хорошо. Не спеши, поищи.
— Да. Сейчас вернусь.
Хи Дэ быстро оглядел полки, обошёл магазин и нашёл перекус, о котором говорил внук. Потом встал у кассы, просканировал товар и принял оплату картой.
— Уважаемая, оплата прошла.
— Ой, работайте подольше. Я буду часто приходить.
— Спасибо. Приходите ещё. На улице холодно, осторожнее.
Хи Дэ даже открыл покупательнице дверь, после чего она ушла. Хон Син стояла с застывшим от изумления лицом, а потом поднялась.
Всё равно Хи Дэ, похоже, не послушал бы её, даже если бы она велела ему уйти. Для душевного здоровья было бы лучше несколько дней погонять его на работе, а потом выпроводить.
— Тогда попробуйте несколько дней. Пока не найдём другого работника.
— О, правда? Надеюсь, другого так и не найдут.
— Такие мысли лучше держать при себе!
Хон Син снова почувствовала головокружение. Она подошла к кассе, достала договор и одновременно вынула жилет минимаркета. От непрерывно улыбающегося Хи Дэ её начинало подташнивать.
— В общем, скоро придёт наш работник, остальному научитесь у него.
— Да, матушка. Буду хорошо учиться.
— И нельзя ли как-нибудь обойтись без этой «матушки»? Мне неловко это слышать.
— Тогда можно называть вас «нуна»?
— Какая ещё «нуна»! «Хозяйка»! Хозяйка!
— «Аджумма»?
— Пожалуй, лучше уж «матушка»...
— Правда? Я тоже так подумал, матушка.
«Ох». Хон Син принялась обмахивать себя рукой, остужая подступивший жар. Хи Дэ надел жилет и встал за кассу.
— Надо же, даже в таком виде я выгляжу отлично. Матушка, ну как я? Даже в этом жилете красивый, правда? Вы когда-нибудь видели настолько сияющего работника?
— …
Хон Син лишь думала о том, как было бы хорошо, если бы Кон Ук поскорее пришёл, и откладывала ответ. Потом искоса посмотрела на Хи Дэ и спросила:
— Ён Со знает? Что вас уволили?
— Да. Я вчера сказал.
— И что она сказала?
— Сказала, чтобы я не переживал. Что она будет меня содержать.
— …
— Матушка, адвокат Сим ведь потрясающая, правда? Просто невероятно, чья она девушка. По сто раз на дню думаю, какая она замечательная и милая, — душа изнывает. Тает.
Хи Дэ улыбнулся совершенно безобидным лицом, не замечая, что Хон Син мучается. Она лишь молча на него смотрела.
После напряжённого совещания Ён Со вернулась на место и взяла телефон. Увидев сообщение Хи Дэ, она несколько раз медленно закрыла и открыла глаза.
Хи Дэ прислал фотографию в знакомом жилете минимаркета. Как ни посмотри, это был магазин её матери.
Ён Со долго разглядывала фотографию, не понимая, что происходит, и тут пришло ещё одно сообщение от Хи Дэ.
[Ён Со. Я устроился на работу.]
— А…
Только теперь жилет минимаркета и слово «устроился» соединились в её голове, и она поняла ситуацию. Мать искала работника, поэтому Хи Дэ наверняка сам вызвался на подработку, а мать не смогла отказать.
Даже не видя этого, Ён Со ясно представляла, как Хи Дэ, хитрый как уж, заморочил матери голову.
Она поняла, что случилось, но не знала, как ответить. Похвалить его было бы нелепо, но и ругать — тоже странно.
Тут пришла ещё одна фотография. На этот раз Хи Дэ стоял, обнявшись с работником Кон Уком. Кон Ук улыбался так широко, что было очевидно: он уже успел влюбиться в Хи Дэ.
Кон Ук обычно довольно строго обучал новых работников, но уже успел полностью попасть под обаяние Хи Дэ.
[Наш сонбэ очень любезен. Мне нравится.]
— А если бы не понравился, что бы вы сделали? Сами ведь новичок.
Ён Со невольно пробормотала это, когда Хи Дэ написал, что Кон Ук ему понравился. Его общительность и умение ладить с людьми были настолько невероятными, что она могла только поражаться.
Когда абсурдность происходящего немного отступила, Ён Со рассмеялась. Потом тщательно набрала ответ и отправила его.
[Хорошо проверяйте удостоверения у несовершеннолетних покупателей. Удачи.]
[Окей. Не переживай. Удачи. Я разбираю товар.]
Ён Со снова рассмеялась. Она невольно оглянулась на сотрудников и опустила телефон.
Она собиралась уйти из компании вслед за Хи Дэ, но из-за сложной передачи дел не могла сделать это сразу. Она могла бы просто исчезнуть, не думая о том, что станет с порученной работой, но сильное чувство ответственности не позволяло отвернуться.
Ён Со решила уладить ещё одно-два сложных дела, а потом всё оформить. Она снова погрузилась в работу и спокойно принялась разбирать гору документов.
Теперь, когда место Хи Дэ внезапно исчезло, было естественно, что на неё обрушились чужие взгляды и шёпот за спиной. Но Ён Со, как всегда, молча продолжала работать.
Хи Дэ не сломался, и она не дрогнула. По сравнению со всем, что им уже довелось пережить, эта боль была пустяком — чем-то вроде лёгкой простуды.
Перед уходом с работы Ён Со зашла в туалет. Вымыла руки и посмотрела в зеркало, приподняв уголки губ.
Увидев странное лицо, на котором улыбались только губы, а глаза оставались серьёзными, она тут же перестала улыбаться. Потом снова попробовала улыбнуться, словно тренировалась, но вскоре опять расслабила лицо.
Ён Со тихо вспомнила Хи Дэ. Его ласковое и тёплое выражение, когда он смотрел на неё с улыбкой. Он не обязательно произносил вслух, что она до смерти ему нравится, — по одному его лицу можно было понять, что он именно так и думает.
Ей было неловко оттого, что перед таким ласковым и тёплым человеком она всё время сохраняла бесстрастное лицо. В школьные годы она, кажется, довольно часто улыбалась, но это было так давно, что теперь казалось событием из прошлой жизни.
Ён Со успокоила дыхание и снова улыбнулась. Улыбка получилась ужасно неловкой, но разве есть что-то, чего нельзя добиться тренировкой и усилиями? Если практиковаться лет десять, то через десять лет она станет человеком, который хорошо улыбается.
Ён Со снова и снова тренировалась улыбаться, неловко растягивая уголки губ. И продолжала до тех пор, пока в туалет не вошёл кто-то ещё.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали! 🖤
📖 Больше глав и продолжение — на сайте:https://chaptify.ru/novel/8890aa98-d24f-4f9a-a4c1-592039ebd365
💖 Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:https://boosty.to/novelslab
— Оказывается, учиться нужно многому. И всё довольно сложно.
Хи Дэ долго учился работе вместе с Кон Уком и вскинул брови. Неожиданно оказалось, что запоминать нужно немало, а из-за разнообразных скидок система оплаты тоже была сложной. Он думал, что достаточно просто пополнять полки и сканировать штрихкоды, но вариантов возникало множество.
Хи Дэ ходил за Кон Уком, время от времени делая записи, и пробормотал это. Кон Ук рассмеялся.
— Вначале всё немного путает, это нормально. Потом привыкаешь, но как только привыкнешь, часто меняются правила, и каждый раз приходится заново всё учить. Бывает и немало внезапных акций.
Кон Ук ловко привёл в порядок POS-терминал, а Хи Дэ молча посмотрел на него и поднял голову.
— Если работник такой ответственный и хорошо справляется, хозяину магазина не захочется его отпускать.
— Так мне и без того немного доплачивают сверх ставки. Спасибо им за это.
Кон Ук сказал это, и Хи Дэ прищурился.
— Мне сказали, что могут платить только установленную государством почасовую ставку.
— Вы же новичок, хённим. Нужно постепенно проходить все ступени. Ён Со-нуна и хозяйка по очереди приходят в магазин — вот тогда и постарайтесь им понравиться.
— Вот почему семейное управление — не такая уж хорошая вещь.
Хи Дэ, работавший в компании, созданной дедом и принадлежавшей отцу, пожаловался, и Кон Ук рассмеялся ещё громче.
И тут зазвенел колокольчик, дверь открылась, и Хи Дэ с Кон Уком одновременно произнесли:
— Добро пожаловать.
— Добро пожаловать.
Вошедшей оказалась Ён Со. Увидев её, Хи Дэ тут же выбежал из-за кассы, как корейский джиндо, встречающий хозяина.
— На улице холодно, а ты пришла пешком? Надо было позвонить. Я бы за тобой приехал.
— Разве это слова работника, прикованного к минимаркету?
— А. Точно. Я никуда не могу отойти. Всё время забываю.
Хи Дэ пробормотал это, и Ён Со посмотрела на Кон Ука.
— Кон Ук, ты ведь сегодня закончил обучение? Я могу забрать работника с собой?
— Конечно. Забирайте.
— Спасибо. Хорошо поработал.
Ён Со сказала Хи Дэ, что подождёт снаружи, а он пусть закончит и выйдет. Когда она открыла дверь магазина и вышла, Хи Дэ снял жилет.
Кон Ук выглянул наружу и легонько постучал Хи Дэ по руке.
— Хённим, не говорите, что только что ошиблись при расчёте. Я сам всё исправлю.
— Спасибо, сонбэ. За добро я отплачиваю так, что запоминается.
— Ой, я вас знаю. Не переживайте, идите и хорошо проведите свидание.
— Мне неспокойно оставлять нашего сонбэ одного.
— Кажется, мне как раз будет удобнее одному, хённим.
— А. Тогда надо оставить тебя одного. И заодно дать позаниматься, правда?
Они стояли друг напротив друга, словно укрепляя боевое братство, и Хи Дэ обвёл взглядом весь магазин.
— Может, просто купить его?
— Что? Этот магазин?
Кон Ук широко раскрыл глаза, но Хи Дэ покачал головой. Кон Ук поморгал и ещё сильнее повысил голос:
— В-вы хотите купить здание?
— Нет. Головную компанию сети. Что-то вдруг захотелось её купить. Есть несколько правил, которые мне не нравятся.
— …
— Шучу, шучу. Ладно, мне пора. А ты, сонбэ, поработай хорошенько.
Хи Дэ надел пальто, распахнул стеклянную дверь и попрощался. Кон Ук рассеянно посмотрел ему вслед.
— Вот это да… А ведь только что он говорил совсем не шутя…
Кон Ук с горестным вздохом вытянул шею, глядя на Хи Дэ. Даже со спины тот сиял, словно только ему одному полагалась золотая окантовка.
Хи Дэ заехал на платную парковку и забрал машину. Увидев, что парковка обошлась ему в сумму дневного заработка, он усмехнулся и расплатился.
— Куда пойдём?
— Вы не голодны?
Когда они вышли с парковки, Ён Со спросила, и Хи Дэ кивнул.
— И голоден, и выпить хочется, но сильнее всего мне хотелось вот этого.
Хи Дэ естественно потянулся к руке Ён Со и взял её за пальцы. Ласково погладил их кончиками, и Ён Со поджала губы, делая вид, что смотрит в сторону. Вдруг Хи Дэ поднял её руку и поцеловал, а Ён Со испуганно выдернула ладонь.
— П-почему вы так делаете?
— Ты до сих пор так стесняешься?
— Нет, просто щекотно…
Стоило её припереть, как у Ён Со краснели уши, — эта её реакция всякий раз казалась ему милой. Хи Дэ зачем-то потряс её мочкой уха и рассмеялся.
— Мяса хотите?
— Давай. После трудов мясо — оно и в Африке мясо.
— …
— Это шутка. Если не смеяться, атмосфера становится странной. Ну? Может, посмеёшься для приличия?
— Я даже не думала, что бывают такие шутки.
На просьбу улыбнуться из вежливости Ён Со снова потёрла губы. Хи Дэ нашёл мясной ресторан в её районе и направился туда. Он сам припарковал машину, от которой смущённо пятился даже парковщик, и они вошли в заведение.
Ён Со сняла верхнюю одежду и убрала её внутрь стула, и Хи Дэ сделал то же самое. Внутри стула было не слишком чисто, но привычного сотрудника, который забрал бы одежду, здесь не было, а оставлять её в машине было уже поздно. Не желая выглядеть привередливым, Хи Дэ свернул пальто и убрал его в стул, но уголки его губ заметно опустились.
— Выбирайте всё, что хотите. Я плачу.
Когда Ён Со сказала, что сама угостит его, Хи Дэ подпер подбородок.
— Похоже, ты действительно решила меня содержать?
— Конечно. Я же сказала, что у адвоката хорошая зарплата. Иногда могу и побаловать. Но только иногда.
«Не переживайте. Я вас прокормлю».
Хи Дэ нравилось слышать, как Ён Со это говорит. Он хотел слышать такие слова снова и снова. Каждый раз, произнося их, она невольно становилась серьёзнее и напрягала подбородок, и это казалось ему невероятно милым.
— Девушка у меня такая надёжная, что я прямо с ума схожу.
Заказав мясо, Хи Дэ снова протянул руку и постучал пальцами по тыльной стороне ладони Ён Со. Она склонила голову набок и спросила:
— Ну как вам работа? Первые впечатления.
— Вполне можно работать.
— Мама, наверное, будет придираться.
— Ничего. Я вообще неприхотлив в еде, поэтому умею есть и под чужими взглядами.
Сначала принесли алкоголь. Хи Дэ наполнил бокалы и поднял свой. Он спросил взглядом, будет ли Ён Со пить, и она протянула ему свой бокал. Она сказала, что выпьет всего пару рюмок, поэтому он налил ей и они чокнулись.
— Моя любимая, ты и сегодня отлично потрудилась на поле боя.
— И вы намучились на обучении, работник.
После тоста они осушили бокалы. Хи Дэ сдавленно выдохнул и поморщился, крепко сжимая стакан, а Ён Со стало приятно даже просто на это смотреть.
Хи Дэ жарил мясо и время от времени перекладывал кусочки на тарелку Ён Со, а потом быстро опустошил миску риса. Когда Ён Со ловко завернула мясо в лист салата и отправила целиком в рот, Хи Дэ засиял так, словно съел его сам.
Наблюдая, как Хи Дэ смеётся по любому поводу, Ён Со убрала волосы за ухо.
— Как вы так много смеётесь? Есть какой-то секрет?
— Секрет? Какой ещё секрет? Мне так, блядь, хорошо, что я улыбаюсь сам собой.
— А у меня почему так не получается? Я тоже хочу вам чаще улыбаться.
— Неправда. Ты хорошо улыбаешься.
Услышав, что она хорошо улыбается, Ён Со подняла голову. Хи Дэ налил ещё алкоголя и продолжил:
— Ты очень хорошо улыбаешься. Так красиво.
— Я? Я улыбалась?
— Не то чтобы широко, но я замечаю. Уголки губ слегка вздрагивают — это и есть твоя улыбка.
Хи Дэ допил и снова положил мясо на тарелку Ён Со. Она смотрела на тарелку так, будто не собиралась есть.
— Ты вполне хорошо улыбаешься и вполне хорошо обо мне заботишься. У Сим Ён Со есть свой способ выражать любовь. А у Юн Хи Дэ — свой.
— …
— Когда тебе хорошо, ты переступаешь ногами. Когда стесняешься, у тебя краснеют уши. Когда я капризничаю, ты мучаешься, пытаясь исполнить мои слова. Как у тебя невольно вспыхивают глаза. Всё это — способы, которыми ты выражаешь любовь.
Хи Дэ поторопил её взглядом, предлагая есть, и вдруг улыбнулся.
— Вот видишь? Ты и сейчас улыбаешься.
Услышав, что улыбается, Ён Со вспомнила выражение своего лица. Ей всё ещё казалось, что оно оставалось застывшим, но он, несомненно, правильно разгадал нежное тепло, пробивавшееся сквозь кожу.
Ён Со снова почувствовала, что у неё покраснели уши, и налила Хи Дэ ещё алкоголя.
— Сим Ён Со повезло. Правда?
— Эй, ты только сейчас это поняла?
Хи Дэ взял щипцами остывший кусочек мяса с тарелки Ён Со, жадно отправил его в рот, а ей положил свежий, горячий кусок.
— Можешь идти медленно. Не торопись.
— …
— Я, блядь, бегу к тебе.
В конце концов Ён Со громко рассмеялась.
— Я не хочу ругаться при тебе, но я правда, честно, блядь, бегу к тебе, и другого слова не нахожу.
— Теперь я буду жарить. Ешьте.
— Не надо. Это последняя гордость парня, которого кормят. Оставь меня.
«Можешь идти медленно. Я бегу к тебе».
В конце смеха Ён Со подумала, что вряд ли найдётся что-то, способное превзойти слова, которые он сегодня ей сказал.
Наступил пятничный вечер, а Хи Дэ всё ещё работал в минимаркете.
Он уже довольно ловко рассчитывал покупателей. Сегодня Хи Дэ вышел один, без помощи Кон Ука, и был занят как никогда.
Минимаркет заполонили люди, пришедшие посмотреть на Хи Дэ, и даже снаружи выстроилась длинная очередь — зрелище совершенно необычное.
Маленький магазин, не ожидавший такого наплыва людей, превратился в поле боя. До смены Кон Ука было ещё далеко, поэтому Хи Дэ принимал покупателей в полубессознательном состоянии.
— Пять тысяч семьсот вон. Вставьте карту.
Хи Дэ рассчитывал молодую женщину, а она вставила карту и пристально на него посмотрела.
— Вы правда исполнительный директор Юн Хи Дэ?
За сегодня он слышал этот вопрос уже десятки раз.
— Да, правда. Расчёт окончен. Всего доброго.
— Можно с вами сфотографироваться?
— Сзади много покупателей. Приходите в следующий раз, и сфотографируемся.
Хи Дэ ловко отложил фотографирование, пообещав сделать снимок в следующий раз. В его словах, где он не сразу соглашался выполнить желание клиента и требовал повторного визита, отчётливо проступала хватка хитрого торговца.
— Тогда в следующий раз обязательно сфотографируемся.
— Конечно. Всего доброго. До встречи.
Хи Дэ помахал женщине рукой, и она отошла. Когда стоявший позади школьник положил покупки на кассу, какой-то мужчина влез без очереди и бросил карту на прилавок.
— Дай пачку сигарет. Хочу купить всего одну, а очередь почему такая длинная?
Хи Дэ посмотрел на карту, брошенную на прилавок, и так же небрежно уронил её обратно перед покупателем.
— Хочешь купить сигареты — иди встань в очередь.
— Что? В какую ещё очередь? Я тороплюсь, давай быстрее.
— Я тоже тороплюсь. Иди в очередь.
Хи Дэ подбородком указал ему встать в конец, и мужчина посмотрел на длинную очередь. Потом злобно нахмурился и тяжело опустил веки.
— Ты чего со мной на «ты» разговариваешь? А?
— Ты тоже со мной на «ты» разговариваешь.
— Что, сопляк? Ты знаешь, сколько мне лет? Какой-то малолетний ублюдок ещё мне указывает. Я попросил сигареты, понял?
Мужчина начал кричать, а Хи Дэ пристально посмотрел на него и протянул руку.
— Удостоверение покажи.
— Чёрт, я попросил пачку сигарет, а ты тут целое представление устроил. Ты на моё лицо посмотри — и после этого ещё просишь удостоверение?
Мужчина проворчал что-то и протянул водительские права. Хи Дэ мельком посмотрел на них, шевельнул бровями и поднял глаза.
— Так ты младше меня.
Хи Дэ достал из кармана кошелёк и показал своё удостоверение. Увидев, что Хи Дэ на три года старше, мужчина нахмурился.
Он оглядел Хи Дэ с головы до ног.
— Почему ты так молодо выглядишь? Я думал, ты намного младше.
— Я и сам думал, что намного младше. Иди в очередь.
— Вот же…
Мужчина, ворча, сгрёб карту и встал в конец очереди. Вскоре другая женщина принесла полную корзину и поставила её на прилавок.
— Посчитайте.
— Пакет нужен?
— А если не нужен, я что, понесу всё это в руках?
«Уф… Человечность исчезает…»
На агрессивный вопрос Хи Дэ устало посмотрел вдаль и длинно выдохнул. Потом снова принялся сканировать товары и один за другим задавать вопросы:
— Пакет нужен или нет?
— Я же спрашиваю, что, без пакета всё это в руках понесу?
— Пакет нужен или нет? По-корейски не понимаете?
Хи Дэ поднял глаза, и женщина вздрогнула.
— Дайте пакет.
Хи Дэ достал пакет и снова принялся сканировать товары. За это время школьники пролили на пол бульон из лапши быстрого приготовления, один покупатель упрямо требовал принести товар, которого магазин не продавал, а другой, после того как ему всё посчитали, долго шарил по карманам, заявляя, что у него нет карты.
Когда первая буря наконец пронеслась и минимаркет немного успокоился, Хи Дэ тяжело опустился на стул. Полки опустели, и магазин выглядел так, словно по нему прошлась саранча.
— Вау, блядь, как же тяжело. Может, просто сбежать?
Оставшись один, Хи Дэ невольно выругался. Он работал, не имея времени даже сделать глоток воды, и только тяжело дышал, когда дверь снова открылась и вошёл покупатель.
«Только не ещё один…»
— Сигареты.
Мужчина подошёл к кассе и сразу попросил сигареты, поэтому Хи Дэ поднялся. На мужчине была рабочая защитная форма, а голос звучал хрипло.
— Покажите удостоверение.
Хи Дэ достал сигареты и попросил удостоверение, но мужчина покачал головой.
— Я работаю на стройке неподалёку. Из-за работы не ношу с собой кошелёк.
— Вот как. Какого вы года рождения?
Мужчина сказал, что ему двадцать пять. На вид ему можно было дать все тридцать восемь, поэтому Хи Дэ ненадолго задумался, продавать ему сигареты или нет, но посмотрел на руки мужчины. Тыльная сторона ладони рабочего была гладкой и совсем не соответствовала его лицу — это были руки подростка.
Хи Дэ усмехнулся и спросил:
— В армии служили?
— Конечно.
— В какой дивизии?
— В конфетной?
— Проваливай, пока я тебя не сдал.
Хи Дэ нахмурился и сказал это угрожающе, после чего мужчина ссутулился и сразу вышел из магазина. Такие случаи повторялись далеко не впервые.
Несовершеннолетние одного типа время от времени заходили в магазин.
— В армии служили?
— Конечно. В четырнадцатой пехотной дивизии.
Слух, похоже, уже разошёлся, и ответ последовал довольно быстро. Хи Дэ отсканировал штрихкод сигарет.
— Что идёт после бригадного генерала?
— А что такое бригадный генерал?
Через несколько секунд несовершеннолетний, выслушавший от Хи Дэ целую порцию ругани, поспешно выбежал из магазина.
Неприятности доставляли не только несовершеннолетние. Один дедушка принёс бутылку макколи и предложил обменять её на картошку, которую принёс из дома. Одна бабушка принесла просроченное молоко и попросила обменять его на свежее.
В конце концов Хи Дэ словно окончательно потерял рассудок и начал смеяться: «Хы-хы, хы-хы». Минимаркет, где можно встретить самые разные человеческие типажи, и сегодня был мирным и счастливым местом.
Дождавшись, пока сотрудники разойдутся по домам, Ён Со пошла к начальнику отдела и сообщила, что хочет уволиться.
Она сказала, что уйдёт, как только доведёт до конца порученные ей дела, и начальник завершил разговор, пообещав уважать её решение. Чтобы при передаче дел не возникло проблем, Ён Со решила идеально выполнить всё, что на ней лежало.
Вернувшись на место, Ён Со посмотрела на часы. Хи Дэ сейчас был в минимаркете, и она собиралась заехать туда после работы.
Уже несколько дней отношения с матерью оставались натянутыми. Мать взяла Хи Дэ на работу не потому, что питала к нему какие-то добрые чувства, а явно решила показать избалованному и бережно выращенному наследнику из семьи чеболя жизнь простых людей. Возможно, она хотела объяснить ему, что стремительно растущее само по себе состояние не является чем-то естественным для каждого.
Ён Со не знала, как восстановить отношения с матерью, и много об этом думала. Естественно, матери было до безумия неприятно, что её дочь оказалась связана с богатым мужчиной и теперь будет страдать. Ведь она была матерью. А это была жизнь её дочери.
Вместо жизни, где счастье доводит до смерти, а несчастье заставляет скрежетать зубами, мать предпочитала тихую благодарность за простые радости каждого дня. Ён Со думала так же. По характеру она не была жадной и ни о чём особенно не мечтала. Для таких матери и дочери Хи Дэ из «Пэкмун Групп», внезапно обрушившийся на них словно ковровая бомбардировка, был одновременно символом счастья и символом несчастья — этого нельзя было отрицать.
Ён Со знала характер матери лучше всех и понимала, что та не отступит от своего решения. Хи Дэ, похоже, решил ходить в минимаркет и завоёвывать расположение матери, но, вероятно, это будет непросто.
Когда Ён Со была занята этими тревожными мыслями и решала, уйти ли пораньше или ещё немного поработать, зазвонил телефон.
Увидев, кто звонит, Ён Со быстро взяла трубку.
— Слушаю вас, начальник секретариата. Это Сим Ён Со.
— Добрый вечер, адвокат. Это начальник секретариата Чон Е Джин.
От знакомого голоса сердце Ён Со ухнуло вниз. Начальник секретариата Чон был не кем иным, как секретарём матери Хи Дэ.
Это он заботливо помогал Ён Со перед операционной Хи Дэ и он же сообщил ей сообщением, что Хи Дэ пришёл в себя.
Ён Со невольно выпрямилась.
— Здравствуйте, начальник секретариата. Давно не виделись.
— Да. Рад снова с вами поговорить. Как вы поживали?
Даже по голосу было понятно, что это аккуратный и собранный человек. После коротких вопросов о делах начальник секретариата сразу перешёл к сути: с Ён Со хотела встретиться мать Хи Дэ.
— Вы сказали, что госпожа ждёт меня?
— Да. Вы поздно освободитесь?
— Нет. Сообщите адрес, и я сразу приеду.
Записав адрес, Ён Со тут же поднялась. Сердце громко колотилось, а привычная тревога, казалось, текла по венам.
Она слышала, что мать Хи Дэ дала разрешение, но не поверила этим словам безоговорочно. Передумать было совсем несложно, а теперь, когда Хи Дэ выгнали из компании, невозможно было предсказать даже ближайшее будущее.
Ён Со ушла с работы, тяжело опустив взгляд. Как ни старалась она мыслить позитивно, ничего не получалось. Мать Хи Дэ находилась в художественном музее недалеко от компании.
Было уже ясно, что посетителей больше не ждут. Снаружи царила тишина, фасад погрузился во тьму, и Ён Со вошла внутрь, следуя за начальником секретариата Чоном, который ждал её заранее.
Войдя в VIP-зал, Ён Со увидела мать Хи Дэ. Она вежливо сложила руки и поклонилась.
— Проходите, адвокат.
Джин Хва ответила на приветствие и жестом позвала Ён Со к себе. Ён Со подошла и села на диван, после чего между ними начался неловкий обмен взглядами.
Джин Хва долго разглядывала лицо Ён Со, словно пыталась понять, как та поживает. То ли улыбалась, то ли нет. Ён Со не знала, о чём уместно говорить, поэтому лишь сомкнула губы и выдержала взгляд Джин Хвы.
— Вы стали ещё красивее. Похоже, наш Хи Дэ хорошо о вас заботится.
От неожиданной первой фразы пальцы Ён Со дрогнули. Джин Хва отпила тёплого чая из айвы.
— Недавно Хи Дэ приходил и сказал, что собирается на вас жениться.
— А, это…
— Даже на колени встал. Я ведь впервые увидела, как мой сын преклонил передо мной колени. А ведь где-то этому научился.
Взгляд Ён Со заметался. Лоб покрылся жаром, ладони стали влажными от пота.
— Хи Дэ отстранили от работы, как я понимаю. Я только сегодня узнала.
— Простите... Во всём виновата я.
Ён Со склонила голову и сказала, что это её вина, но Джин Хва слегка махнула рукой. Казалось, она хотела сказать: «Как это вообще может быть вашей виной?».
— Это семейная проблема, вам не нужно из-за неё переживать. Но раз директора Юна уволили, вы ведь тоже скоро уйдёте из компании?
Ён Со ненадолго замолчала, и Джин Хва поставила чашку.
— Даже если вам всё равно, вам наверняка неловко будет каждый день приходить на работу. За спиной будут много говорить, да и взгляды станут недоброжелательными.
— Доведу до конца порученные мне дела, а потом уволюсь. Хочу сама закрыть то, что взяла.
— Я бы на вашем месте сразу ушла. Зачем вам стараться ради этих дел? Просто бросили бы всё и ушли — вот и конец.
Ён Со не могла сразу понять, что Джин Хва имеет в виду. «Она намекала, что не стоит увольняться, или, наоборот, говорила, что можно уйти?»
Пока Ён Со растерянно металась взглядом, Джин Хва снова отпила чаю. Похоже, она собиралась перейти к главному.
— В последнее время я была немного не в себе.
— …
— Я жила, погрузившись в бесконечные мысли о том, что такое жизнь и что такое смерть. И тут пришёл Хи Дэ и сказал, что хочет жениться. Я разрешила почти смирившись. В тот момент мне хотелось именно этого.
Сердце Ён Со загрохотало у самых ног. «Неужели она хочет сказать, что разрешила не думая, а теперь берёт слова назад?»
— Я из кожи вон лезла, лишь бы женить нашего Хи Дэ раньше начальника управления Юна. Но когда Хи Дэ сказал, что собирается жениться, я словно очнулась. Я поняла, что всю жизнь ошибалась, причём ошибалась ужасно. Чем же я занималась до сих пор?
— …
— Я хотела устроить ему безупречный брак. Хотела, чтобы хотя бы у Хи Дэ был идеальный брак, и это было моей мечтой. Но я заблуждалась. Оказалось, что самый большой недостаток Хи Дэ — это я.
Брови Ён Со невольно дрогнули. Джин Хва тихо выдохнула и посмотрела на неё ясным взглядом.
— Я спрашиваю себя, зачем так жила. За что держалась? Теперь мне нужно хотя бы сейчас отбросить всё — семью, честь — и позаботиться о себе. Похоже, это должно стать первым.
Джин Хва потёрла сухие губы и ненадолго замолчала. Когда глубокий аромат айвового чая, витавший в воздухе, начал постепенно исчезать, Джин Хва снова заговорила:
— Адвокат, я думаю, не развестись ли мне наконец с мужем.
— …
— Вы не поможете мне?
«А». Ён Со подняла голову.
— Почему выручка такая?
Хон Син заглянула в минимаркет и, увидев дневную выручку, широко раскрыла глаза. Хи Дэ выглядел так, будто из него вытряхнули душу, и лишь закрыл и открыл глаза. За него ответил Кон Ук:
— Днём было очень много людей, которые пришли посмотреть на хённима Хи Дэ. Говорят, люди даже выстроились в очередь снаружи и покупали товары.
— Ха. В очередь? Зачем?
Хон Син переспросила с видом человека, который никак не мог этого понять, и на этот раз ответил Хи Дэ:
— Ну, эта моя популярность не знает ни времени, ни места. Я такой. Куда бы ни пришёл, везде собираю вокруг себя людей.
Кон Ук кивнул.
— Слух, что хённим Хи Дэ работает в минимаркете, разошёлся, и даже журналист приходил. Некоторые тайком фотографировали его и уходили.
— Боже мой…
Хон Син посмотрела на выручку, потом снова на Хи Дэ. Такой выручки она не видела никогда, и такого стремительного опустошения запасов тоже.
Охлаждённые продукты уже закончились, а снаружи минимаркета громоздилась куча пустых коробок. Хи Дэ особенно громко застонал и принялся массировать плечо.
— Ах, я был один, а людей набилось столько, что не мог пошевелиться. Несколько часов так мучился.
— …
— И никто даже не оценит такую работу, почасовая ставка не вырастет. Уф, как же теперь снять эту усталость?
Хон Син сглотнула. Не увидев никакой реакции, Хи Дэ стал стонать ещё громче.
— Завтра опять будет полно покупателей, и я снова один буду надрываться. Ничего, не переживайте. Выручка будет расти день ото дня, магазин станет известным. Ну, только я при этом буду уставать, но ничего.
Хи Дэ поднялся.
— Ох, пора домой. Сегодняшнюю зарплату тоже придётся потратить на парковку.
— Хённим, вы оставили машину на платной парковке?
Кон Ук спросил, и Хи Дэ, снимая жилет, кивнул.
— Две парковки отказались принимать машину, еле нашёл третью. Хотел на зарплату купить девушке что-нибудь вкусное, но парковка обошлась дороже, всё испортила. Завтра придётся купить отдельную маленькую машину для работы. Машину за несколько миллиардов вон было трудно даже припарковать.
Хи Дэ пробормотал это, нашёл верхнюю одежду и надел её, а Хон Син с неудовольствием погладила себя по волосам.
Хи Дэ вышел из-за кассы и остановился перед Хон Син.
— Я пойду.
— А, а, э… Хорошо. Поработали вы сегодня.
— Я правда очень устал. В теле совсем не осталось сил.
— Ну да. Тяжёлый день.
— Видите, как у меня руки дрожат? Видите? Вот так: др-р-р, др-р-р.
Хи Дэ поднял обе руки и задрожал ими, а Хон Син опустила уголки губ. «До чего же он приставучий».
— Ох, из-за вас прямо неудобно на душе.
— Вам неудобно?
«Именно этого я и хотел».
— И что мне теперь делать…
Хон Син пробормотала это и искоса посмотрела на Хи Дэ. Он собрал на лице все возможные выражения несчастного человека и ужасно отягощал ей душу.
«Ах». Хон Син коротко вздохнула и взяла со стойки небольшую сумку.
— Вы так устали, что я вас накормлю. Тогда поедим и…
— Идёмте. Скорее накормите меня. Я правда голоден.
Не успела Хон Син договорить, как Хи Дэ без лишних слов схватил её за руку и вывел из минимаркета. Хон Син, сама не понимая, как оказалась с ним за руку на улице, указала дорогу, а Хи Дэ накинул ей на шею свой шарф.
Кон Ук наблюдал за ними и тихо посмеивался.
— Наша хозяйка полностью попала под обаяние хённима Хи Дэ.
Они постепенно скрылись из виду. Со спины их можно было принять за заботливого сына и его мать.
Хон Син привела Хи Дэ в ресторан, специализировавшийся на угре. Она положила на угли толстые куски угря — считалось, что это лучшая укрепляющая пища, — и переворачивала их, когда они подрумянивались.
— Не думал, что вы купите мне что-то настолько дорогое.
Хи Дэ взял палочки, и Хон Син ответила:
— Положите палочки. Сначала пусть приготовится, потом ешьте. Он ещё сырой.
— Ещё не готов? Но он уже румяный.
— Похоже, вы сильно проголодались.
Хон Син сделала огонь посильнее. Глядя, как Хи Дэ суетливо раздвигает и снова сжимает палочки, ожидая, пока угорь приготовится, она и сама начала торопиться.
Едва угорь приготовился, Хон Син положила его на тарелку Хи Дэ. Казалось, она положила несколько кусочков, но они исчезли в мгновение ока.
— Ой, и аппетит же у вас.
— И вы ешьте, матушка.
— Я уже поела. Не обращайте внимания, ешьте.
— Тогда я с удовольствием поем. Давайте ещё.
— Вот. Ешьте побольше. Ещё заказать?
— Конечно. Закажите ещё. Много-много. И всё это тоже пожарьте.
Его бесстыдные требования почему-то было приятно слышать. Хон Син невольно рассмеялась и заказала ещё угря. Она старательно жарила и перекладывала его на тарелку Хи Дэ, но тот ел быстрее, чем она успевала готовить.
— Матушка.
Хи Дэ вдруг поднял голову посреди еды. Хон Син вскинула брови.
— Что ещё нужно? Заказать ещё угря?
— Нет, не это.
Хи Дэ мельком указал на холодильник с алкоголем.
— Матушка, не выпьете со мной?
Хон Син тоже посмотрела на холодильник с напитками.
На стол перед Хи Дэ и Хон Син поставили бутылку ежевичного вина. Хи Дэ вежливо наполнил бокал Хон Син, а она так же учтиво наполнила его бокал.
Сначала Хон Син, казалось, лишь пригубила, но затем выпила пару бокалов. Вкус ежевичного вина, сладковато-горький и давно забытый, оказался приятным. Так прошли три, четыре бокала.
Когда они допили одну бутылку и заказали ещё одну, лицо Хон Син слегка порозовело. В какой-то момент Хи Дэ взял щипцы, хорошо прожарил угря и положил кусочек на тарелку Хон Син.
— Матушка, закусите немного.
Она долго смотрела на кусочек угря, лежавший на тарелке. Не сводя взгляда с угря, на котором шипело выступавшее масло, Хон Син выпила ещё бокал ежевичного вина насыщенного цвета и заговорила.
— Я когда-нибудь хотела рассказать эту историю, но всё думала: настанет ли день, когда я смогу это сделать?
— Можете говорить спокойно. Я всё выдержу.
— Нет. Это я не выдержу. Это мой постыдный рассказ.
Хон Син погладила бокал и подняла голову. Выражение её лица стало отрешённым, но в нём проглядывала печаль.
— Я хранила эту историю в себе до сих пор и никому не могла рассказать. Пусть она длинная и скучная, но выслушайте меня.
Заговорив, Хон Син вернулась в прошлое. Это было одно лето, сезон дождей, когда ливни шли особенно часто.
Её дочь Ён Со училась в первом классе старшей школы.
— Вы знаете, я растила Ён Со в маленькой комнатке при доме директора и работала с шести утра до девяти вечера. До того как директор уходил в школу, я готовила ему завтрак, а когда он возвращался, стирала школьную форму.
Тот день. Тот незабываемый день.
В тот день с самого обеда лил сильный дождь.
— У меня не было времени думать, взяла ли Ён Со с собой зонт. Она росла хорошо и без материнской опеки, поэтому я лишь смутно полагала, что она сама догадается взять зонт, а если не взяла, то сама найдёт способ добраться домой.
— …
— Это было под вечер. Я закончила убирать кабинет госпожи и спускалась на первый этаж, когда увидела кого-то в гостиной. Сначала подумала, что к госпоже пришёл гость. Но, присмотревшись, поняла, что это была Ён Со.
Как только Хон Син поняла, что перед ней её дочь, на неё обрушился шок, словно удар грома. Всё тело оцепенело, а в глазах потемнело.
На лице Хон Син застыла горькая улыбка. Память была ясной, будто обладала силой, неподвластной времени.
— Госпожа сидела на диване, а наша Ён Со стояла перед ней, низко опустив голову. И в тот момент я спряталась. Моей дочери устроили выговор перед госпожой из дома хозяев, а я, её мать, не бросилась к ней выяснять, что произошло, а спряталась.
Хон Син закрыла глаза.
— Кончики пальцев дрожали, перед глазами всё побелело, а потом я услышала, как нашей Ён Со велят держаться подальше от директора. Ей сказали: «Ты ведь не хочешь, чтобы из-за тебя твоя мама потеряла и работу, и жильё?» — загоняли девочку в угол.
«Твоя мама ведь не должна из-за тебя потерять и работу, и жильё? Ты умная девочка, поэтому я верю, что ты будешь знать, как себя вести».
Стоило вспомнить тот день, как боль пронзала грудь, словно в неё вонзали острый кинжал. Иногда казалось, что всё забыто, но потом воспоминание снова становилось живым, и страдание накатывало волнами, как бесконечно колышущееся море.
— Но знаете… я, я не смогла выйти к ним. Хотите знать почему? Потому что боялась, что нас действительно выгонят. В тот миг мне стало так страшно, что я спряталась, притворившись, будто ничего не знаю, пока моя дочь терпела такое унижение.
Прежде чем она успела вздохнуть, её распухшие губы задрожали. Хон Син опустила взгляд, сутуля плечи, а на её лбу вздулись жилки — след напряжения, с которым она сдерживала плач.
— Я до сих пор не могу с этим смириться. Почему я тогда спряталась? Почему я так поступила? Я должна была сразу выбежать, спросить, почему они говорят такие жестокие вещи чужой драгоценной дочери. До того как нас выгнали, я должна была взять дочь за руку и первой уйти из того дома.
— …
— Неужели, даже если у нас ничего не было, мы бы совсем не смогли прокормиться? Надо было просто уйти. Что такого в том, чтобы заработать на жизнь, что я… что я испачкала жизнь собственной дочери.
Ей было по-настоящему страшно. Она боялась, что дочь будет голодать, что не сможет отправить её в школу. Тогда Хон Син не хватало жизненного опыта и воли, и ей казалось, что после ухода из того дома у неё не будет завтрашнего дня.
На лице Хон Син, вспоминавшей прошлое, смешались тяжёлые терзания и раскаяние. Сколько бы времени ни прошло, стоило ей вспомнить тот день, как её глаза наполнялись густой печалью.
Она была глупа, поэтому всего боялась. Была неспособна что-либо изменить и не решалась бросить вызов. «Что это за жалкий, нелепый родитель!»
— До сих пор я так и живу, только сожалея обо всём. Если бы я могла повернуть время вспять, я хотела бы вернуться не в какой-нибудь другой момент, а именно в тот день. Вернуться, взять дочь за руку и выйти вместе с ней из дома директора. Это моё незажившее сожаление.
Хон Син быстро вытерла слёзы. Она лучше всех знала, что не имеет права рыдать навзрыд: ведь она была матерью, недостойной даже этого звания. Для неё даже одна слеза была роскошью. Как бы сильно она ни сжигала себя изнутри, превращая в горсть пепла, этого наказания всё равно было бы недостаточно.
— Я не могу передать, как благодарна Ён Со за то, что она пришла к такой никчёмной матери, недостойной быть родителем, и родилась моей дочерью. Я, господин директор, не могу видеть, как из-за меня Ён Со где-то презирают. Как я это вынесу? Если такую красивую и замечательную дочь, как моя, из-за меня станут презирать в доме директора, называя дочерью служанки, у меня сердце разорвётся.
Хи Дэ, молча слушавший её, достал салфетку и протянул Хон Син. Глядя, как она промокает слёзы, он лишь крепко сжал губы. Его считали непревзойдённым мастером беззаботных шуток, но сейчас он не знал, что сказать, и даже привычная шутка не приходила на ум.
Хон Син допила последний бокал. После долгого перерыва алкоголь быстро ударил в голову, лицо запылало. Но, опустив бокал, она посмотрела на Хи Дэ яснее, чем когда-либо.
— Если подумать, бессмысленно просто так выступать против этого. Я даже подумала: разве я теперь не причиняю ещё больше душевных страданий девочке, которую не смогла защитить тогда, вмешиваясь под предлогом, что хочу её защитить? Если собиралась защищать, надо было делать это тогда. А теперь снова делаю то, о чём буду жалеть.
— …
— Можете прийти ко мне в последнюю очередь, господин директор. Сначала разберитесь с мнением членов вашей семьи. А когда со всем разберётесь, приходите ко мне снова. Тогда я решу, разрешить этот брак или выступить против него.
В конце Хон Син слегка улыбнулась. Улыбка была такой же тихой и застенчивой, как улыбка Ён Со.
…Перемены и тревога сменяли друг друга. Хон Син решила наконец отложить в сторону ярмо, которое так долго несла одна.
— С меня достаточно, больше не приходите в магазин. Спасибо за всё, что вы сделали.
Белые волны нахлынувших чувств бьют о борт и раскачивают жизнь — но мы уже знаем: если идти, если всё-таки идти, однажды доберёшься до берега, где волнам уже не подняться.
Так что будем грести. Нет, лучше доверимся волнам. Не будем надрываться, не будем барахтаться. Мы доберёмся до безопасного места.
Хи Дэ сказал, что ненадолго отлучится в туалет, но вернулся уже после того, как расплатился. Хон Син стояла у кассы и лишь потом узнала, что Хи Дэ заплатил, после чего принялась возмущаться.
— Я же ясно сказала, что заплачу сама. Почему директор расплачивается? Ну надо же.
Хи Дэ открыл дверь и, выходя, потянул Хон Син за руку.
— Вы ведь ничего не съели. Всё съел я, так что будет странно, если вы заплатите за еду.
— Нет, но всё же…
— Тогда заплатите в следующий раз. Здесь вкусно. Я позвоню вам, когда захочу угря.
Когда Хи Дэ так естественно пообещал «в следующий раз», Хон Син не стала отвечать. Он брал её за руку на каждом шагу, и ей было неловко держать его, но она боялась, что, если оттолкнёт, он обидится, поэтому колебалась.
Хи Дэ сунул их крепко сцепленные руки в карман своего пальто, и Хон Син задумчиво посмотрела на них. «Какой же он заботливый. Вряд ли такое возможно, даже если кто-то попросит. Насколько же хорошо он будет заботиться о нашей Ён Со».
Если подумать, Хи Дэ с детства легко сходился с людьми. Он много улыбался и был разговорчивым. Не сторонился незнакомых, ласково держался рядом, поэтому сотрудники тоже очень его любили.
— Матушка.
Они как раз подошли к дому. Хи Дэ окликнул её, и Хон Син подняла голову.
— Вы ведь тогда сильно пострадали. Позвольте мне извиниться за свою мать. Простите.
— Нет. Если подумать, с точки зрения госпожи это, наверное, было лучшим решением. На её месте я бы не стала давать нам шанса и сразу выгнала мать и дочь. Тогда я этого не понимала и только злилась на неё. Но время прошло, и теперь я понимаю и её чувства. Кого тут винить? В итоге остаётся только моя собственная вина — я сделала вид, что ничего не замечаю.
— Вы говорите, что сделали вид, будто ничего не замечаете, и отвернулись, но, думаю, даже это вы делали ради Ён Со. Тогда вам, наверное, казалось, что это лучшее решение.
— …
— Как же вам, должно быть, было страшно. Вам пришлось бы поставить на кон всё, что у вас есть, и вступить в борьбу. Думаю, мне тоже было бы страшно. Когда человек паникует, тело цепенеет, а мысли останавливаются. Пожалуйста, не вините себя так сильно.
Взгляд Хон Син упал на землю. От добрых слов и ласкового голоса этого парня к горлу подступила едва сдерживаемая до сих пор горечь.
До сих пор она считала, что у неё нет оправданий. Думала, что, стоит ей заговорить, в ответ она услышит лишь осуждение. Мать отвернулась от беды собственного ребёнка — что бы она ни сказала и как бы ни объяснялась, вина оставалась виной.
Но этот парень утешал её. Говорил, что иначе она не могла поступить, и бережно касался раны, которую даже она сама оставила без внимания, позволив ей загноиться.
Получать утешение от самого Хи Дэ… От растерянности всё внутри перевернулось, а в глазах защипало от нелепости происходящего.
— Но есть и хорошая сторона, матушка. У нас ведь есть время всё исправить. За оставшееся время мы можем любить друг друга сильнее и больше друг друга беречь. Потому что мы семья.
Хи Дэ остановился и посмотрел на Хон Син. Он сам вытер уголки её глаз, из которых нелепо катились слёзы, и продолжил:
— Матушка, я правда очень люблю Ён Со. Я тоже хочу стать семьёй для Ён Со, чтобы в оставшееся время любить её сильнее и больше беречь.
Хи Дэ тепло обнял Хон Син, которая плакала, не в силах толком произнести ни слова, и похлопал её по спине. Слёзы взрослого человека, в душе которого накопилось столько ран, были печальнее и горше любого громкого рыдания.
Слёзы растекались по почерневшему от копоти сердцу Хон Син, оставляя разводы туши.
Становится ли оно светлее? Если бы только это было возможно.
Через несколько дней Ён Со уволилась из компании. Она завершила порученное ей дело и тщательно провела все процедуры передачи работы.
На второй день после увольнения Ён Со договорилась через секретаря о встрече с матерью Хи Дэ. Она вышла из дома и по дороге поговорила с Хи Дэ по телефону.
Начался самый обычный разговор влюблённых, в котором не было ничего особенного.
— А ты сейчас где? Ко мне едешь?
— Нет, к сожалению, у меня встреча.
— Встреча? Какая?
— Есть кое-какая. Расскажу, когда вернусь.
Ей никак не удавалось произнести, что она идёт встречаться с его матерью. Когда Ён Со сказала, что всё расскажет после возвращения, Хи Дэ протяжно вздохнул.
— Ха-а, мне интересно, но если буду приставать с расспросами, потеряю обаяние. Ради сохранения обаяния лучше не спрашивать.
— Да. Как же это трогательно, спасибо.
— Значит, после встречи ты придёшь ко мне? Во сколько? Останешься на весь день? До завтра?
От его бесстыдных вопросов Ён Со невольно тихо рассмеялась.
— До завтра я остаться не смогу, но вечером увидимся.
— Что? Ты предлагаешь поехать в путешествие? Хорошо. Я уже всё подготовил. Приезжай только сама.
— Мы точно разговариваем друг с другом? Почему мне кажется, что я одна тут разговариваю?
— Тогда буду ждать, считая, что мы выезжаем вечером. Позвони. Я скучаю, люблю тебя, пока.
Хи Дэ резко оборвал звонок, и Ён Со с недовольным выражением посмотрела на телефон. С его до одури нахальным характером было невозможно тягаться, поэтому оставалось лишь делать то, что он предлагал.
Она подошла к его матери, которая заранее приехала на место встречи и ждала её, и поприветствовала её. Выражение лица Джин Хвы было заметно лучше, чем несколько дней назад.
— Адвокат, мы так часто видимся, что я уже начинаю к вам привязываться. Что же делать?
— А…
От шутки Джин Хвы лицо Ён Со застыло. Она не могла подобрать ответную реплику и беспокойно переминалась, поэтому Джин Хва рассмеялась.
— Похоже, адвокату даже такие шутки даются с трудом. Или это я для вас трудная?
— Нет. Я по натуре крайне прямолинейна и плохо различаю шутки. Простите.
— Когда вы с Хи Дэ, он ведь весь день несёт всякий вздор. Не представляю, как вы вообще разговариваете.
«На самом деле поэтому у нас и не получается разговаривать…»
Ён Со сжала губы, подавляя слова, подступившие к самому горлу. Затем поспешно открыла сумку, достала несколько пачек документов и положила их на стол.
Сегодня она встретилась с его матерью, чтобы отказаться от предложения, с которым та обращалась к ней раньше. Никакого другого смысла в этом не было: Ён Со считала правильным поручить дело опытному адвокату, за плечами которого было много бракоразводных процессов. Она могла помочь, если бы речь шла только о помощи, но дело было слишком масштабным, поэтому требовался особенно квалифицированный специалист.
— Я отобрала список адвокатов, которых вам, госпожа, было бы полезно рассмотреть. Я учла их профессионализм и опыт, надёжность и репутацию, этические принципы и текущую занятость.
Поскольку это был не простой развод, а сложное дело, в котором переплетались вопросы раздела имущества, наследства и активов, легко развестись не получилось бы. Требовалась сильная команда, в том числе финансовый эксперт. Ён Со потратила немало времени, лично отбирая адвокатов, которым Джин Хва могла бы доверить своё дело.
Джин Хва просмотрела документы, протянутые Ён Со. Но вскоре подняла взгляд.
— Как же тщательно вы всё сделали. Наверное, много времени потратили. Но разве я обратилась к вам потому, что мне некуда было обратиться? Дело было не в этом.
Ён Со опустила взгляд. Тогда Джин Хва наклонилась над столом и заговорила:
— Есть кое-что, в чём вы обязательно должны мне помочь, адвокат.
— Я? Чем именно…
— Оставьте всё остальное. Сходите со мной встретиться с бабушкой Хи Дэ.
— Да?..
От неожиданного предложения Ён Со широко раскрыла глаза. Джин Хва с совершенно другим выражением лица начала серьёзно объяснять.
Оказалось, что перед свекровью ей никак не удаётся говорить, поэтому она просила Ён Со пойти вместе с ней и помочь всё объяснить.
— После того как вы приходили к нам домой, я много думала. Вам, наверное, было неожиданно и неловко, когда вас вдруг вызвали, но даже в такой ситуации вы говорили так спокойно и уверенно. Кажется, в тот день я что-то поняла.
— …
— Знаете, я ведь не совершала преступления и не пренебрегала семьёй, но почему-то всю жизнь ходила подавленная. Даже когда свекровь сказала, что измена мужа в итоге тоже моя вина, я не смогла ей ни слова возразить.
Уверенный вид Ён Со произвёл на неё сильное впечатление. Возможно, в глубине души Джин Хва тоже хотела быть на неё похожей.
— Я ничего другого не боюсь, но почему-то стоит мне оказаться перед свекровью, как слова перестают выговариваться. Пытаюсь что-нибудь сказать — голос дрожит, а на глаза сразу наворачиваются слёзы. Что же мне делать?
— …
— Если я пойду одна, то, наверное, не смогу произнести даже первую букву слова «развод», а потом вернусь. Поэтому помогите мне, адвокат.
— Э… Как я могу… А… Ну…
У Ён Со закружилась голова. Мать Хи Дэ просила не о практической помощи в бракоразводном процессе, а о том, чтобы Ён Со вместе с ней пошла на встречу с собственной свекровью.
Ён Со широко раскрыла глаза. Стоило ей всего на мгновение представить эту встречу, как у неё задрожали кончики пальцев и подкосились ноги. «И какая от меня там будет помощь?»
— Э… Госпожа, если честно, мне тоже страшно.
— Как бы страшно вам ни было, всё равно вам лучше, чем мне. Я ведь совсем превращаюсь в человека, который не может открыть рот. Вы хорошо говорите, адвокат. Вставайте. Сейчас едем в Пхёнчхандон.
— Что? Сейчас?
Ён Со растерянно подняла взгляд. Джин Хва уже встала, взяла сумку и торопила её. Ён Со поднялась, сама не понимая как, и пошла следом.
Когда она пришла в себя, то уже стояла перед огромным особняком в Пхёнчхандоне.
— Это ещё что за сочетание?
Бабушка Хи Дэ, госпожа Чан Ю Ран, переводила взгляд с невестки на Ён Со. Услышав, что невестка внезапно приехала, она вышла в гостиную, но увидела, что Джин Хва привела с собой какую-то женщину.
Сначала госпожа Чан подумала, что это секретарь. Но, присмотревшись, узнала адвоката Сим Ён Со.
Госпожа Чан сурово подняла глаза.
— Что тебе нужно в моём доме?
— Давайте сначала сядем, матушка. Я хочу вам кое-что сказать.
Когда Джин Хва предложила сесть и поговорить, госпожа Чан усилила голос:
— Если разговор можно вести сидя, говори стоя. Неужели ты пришла сообщить о свадьбе Хи Дэ?
Её голос мгновенно наполнился гневом, и Джин Хва вздрогнула. От жестокой и резкой атмосферы она растерялась и замялась. Госпожа Чан тяжело вздохнула, словно увидела перед собой нечто жалкое, отвернулась и села на диван.
Джин Хва и Ён Со последовали за ней и тоже сели.
— Слышала, зрелище просто ужасное. Что? Работа в минимаркете? В жизни не слышала ничего нелепее. Говорят, это место ведёт твоя мать. Мир, конечно, сошёл с ума, но как можно было довести всё до такого?
Словно они подвернулись как нельзя кстати, госпожа Чан заговорила о том, что творится с Хи Дэ. Все только и обсуждали, как представитель королевской семьи «Пэкмун» работает в минимаркете, поэтому неудивительно, что слухи дошли и до госпожи Чан.
Госпожа Чан неодобрительно поцокала языком.
— Вы обе в своём уме? Нет, будь вы в здравом уме, вы бы такого не устроили. Зачем вы сами пришли сюда — чтобы услышать, как вас будут ругать? Вы думаете, я стану спокойно на это смотреть?
— Мы пришли сегодня не за этим, матушка.
— Тогда зачем? Неужели вы действительно собираетесь говорить о свадьбе? Зачем вы вдвоём постоянно держитесь друг за друга и доводите меня до белого каления?
Когда госпожа Чан наконец разразилась криком, Джин Хва спрятала губы, поджав их. Ён Со спокойно открыла сумку, достала визитную карточку и почтительно положила её на стол. Госпожа Чан лишь перевела взгляд на карточку, и Ён Со заговорила:
— Госпожа, сегодня я присутствую здесь как адвокат-представитель госпожи Ким Джин Хвы по бракоразводному делу.
— Что?.. Какой ещё представитель?
— Госпожа Ким Джин Хва желает прекратить супружескую жизнь с мужем, председателем группы «Пэкмун» Юн Гук Соном.
— Вот. Именно об этом я и говорю.
После этой реплики Джин Хвы госпожа Чан несколько раз моргнула. «Развод. Развод», — пробормотала и повторила она, а через некоторое время приподняла брови.
— Какой ещё развод! Что это вообще за разговоры?
Когда раздался гневный голос, подобный грому и молнии, Джин Хва сама того не заметив схватила Ён Со за край одежды. Тогда Ён Со достала ещё несколько листов.
— Как вам известно, из-за многолетних измен председателя Юн Гук Сона семейная жизнь супругов уже разрушена. Это является серьёзным нарушением супружеских обязательств и веским основанием для развода.
Госпожа Чан, потеряв дар речи, переводила взгляд с Ён Со на Джин Хву и обратно. Ён Со по очереди доставала документы и клала их на стол, продолжая говорить:
— Из-за многолетних измен мужа госпожа Ким Джин Хва испытывала тяжёлые душевные страдания. Она пришла к выводу, что больше не может сохранять нормальную семейную жизнь.
— Какой ещё развод? Какой развод? Вы ведь всё это время жили нормально, почему вдруг? Зачем разводиться в таком возрасте?
Когда госпожа Чан спросила об этом, Джин Хва посмотрела на Ён Со. Ён Со ответила вместо неё:
— Всё это время госпожа Ким Джин Хва старалась сохранить семью. Но в одиночку ей не хватило сил, и в итоге остались только раны. Поэтому теперь она хочет расторгнуть супружескую связь, которая существует лишь на бумаге.
Джин Хва лишь кивала, показывая, что всё сказанное было правдой. Выслушав Ён Со, госпожа Чан откинулась на спинку дивана и тяжело вздохнула.
«Ха-а… Да что же это за ситуация такая?» Госпожа Чан снова и снова тяжело выдыхала, а потом вновь посмотрела на невестку.
— Ты сама скажи. Почему ты не можешь произнести ни слова? Если собираешься разводиться, сама и говори. Скажи это собственными устами.
Когда госпожа Чан велела ей сказать всё самой, Джин Хва прошептала что-то Ён Со на ухо. Услышав её шёпот, Ён Со продолжила:
— Госпожа, сейчас госпожа Ким Джин Хва находится в состоянии сильной психологической подавленности. Она говорит, что ей трудно разговаривать.
Госпожа Чан сильно нахмурилась, явно раздражённая.
— Подавленность? Сидишь тут и несёшь про какую-то подавленность! А ты кто такая? Почему ты одна болтаешь, пока моя невестка не может даже рот открыть?
— Моя работа — выгораживать других. Простите, госпожа.
«Ха». Госпожа Чан уставилась на них обеих, словно у неё отнялся язык.
В гостиной огромного особняка в Пхёнчхандоне по-прежнему царила атмосфера тонкого льда. Госпожа Чан смочила горло медленно настоянным чаем с финиками и снова пронзительно посмотрела на невестку.
— Ты что, думаешь, развод — детская игра? Когда Хи Дэ пострадал, ты тоже рассудка лишилась? Куда ты пришла и о каком разводе толкуешь? Столько лет терпела и жила как ни в чём не бывало — что за безумие ты теперь устроила?
Реакция оказалась ожидаемой. Джин Хва хранила молчание.
Принимая решение о разводе, она не рассчитывала на поддержку свекрови, поэтому сохраняла спокойное выражение лица.
— Да, я не отрицаю, что ты натерпелась, но и ты не без вины. Тебе ведь тоже хотелось стать хозяйкой группы «Пэкмун», вот ты до сих пор и терпела? Если что-то приобретаешь, приходится чем-то жертвовать. Почему ты решила получить всё сразу?
— …
— Сколько тебе ещё осталось жить? Просто живи, как жила раньше, и всё. Думаешь, после развода и ухода станет лучше? Ты ведь и так пользовалась всеми благами, которые давала тень группы «Пэкмун». Брось. Похоже, ты решила устроить мне демонстрацию из-за того, что я уволила Хи Дэ, но не стоит…
— Я делаю это не потому, что обижена на вас, матушка.
Джин Хва заговорила. Впервые за долгое время.
— Вы ведь тоже не с самого начала жили как сильная женщина. Вы взвалили на себя всё огромное хозяйство, пережили немало событий и потому стали такой смелой. Для вас измена сына может быть всего лишь мелким столкновением, но для меня это не мелочь.
— …
— Вы правы. Я терпела, потому что у меня не хватало смелости на развод, и потому что мне было жаль расставаться с защитой «Пэкмун». Но, матушка, если я жила так вчера, это ещё не значит, что сегодня должна жить так же.
Джин Хва сжала кулаки. В ней одновременно читались решимость и напряжение.
— Матушка. Я не хочу завтра жить так же, как сегодня. Как вы и сказали, сколько нам вообще осталось жить? Поэтому хотя бы оставшуюся жизнь я хочу прожить просто как Ким Джин Хва. Вот и всё.
— Ну надо же, ну надо же… Ты всё равно ничего не поняла из моих слов.
Джин Хва поднялась с места. Тогда Ён Со тоже спокойно встала.
Госпожа Чан ошеломлённо смотрела, как поднимается невестка. Обычно Джин Хва, переступив порог этого дома, становилась молчаливой и оставалась в нём словно тень, а теперь на её лице застыло упрямство. Госпожа Чан поняла, что убеждения здесь не помогут.
— Простите меня, матушка. С мужем я сама встречусь в ближайшие дни и поставлю вопрос ребром.
— Слушай, невестка. Ты действительно собралась разводиться? Развод в семье чеболя — разве такое легко? Почему ты ведёшь себя так глупо? Я всё тебе отдам. Я же говорю, отдам всё! Просто продолжай терпеть, и всё станет твоим, а ты почему-то всё…
— Мне не нужно. Матушка, я всё отпустила. Я хочу лишь сохранить себя и жить дальше.
— А Хи Дэ? Что будет с Хи Дэ?
Джин Хва остановилась, уже выходя из-за дивана. Невестка, которая не реагировала ни на какие слова, вздрогнула, услышав о внуке, и госпожа Чан поспешно продолжила:
— Ты не собираешься женить Хи Дэ? Его ведь нужно женить. Ты тут говоришь о разводе, а как собираешься устраивать его свадьбу? Разве не говорила, что женишь его раньше начальника управления? Слышала, начальник управления женится весной.
На этот раз вздрогнула Ён Со. Она вспомнила слова Хи Дэ о том, что он непременно женится до прихода весны, и подумала: «Так вот что он имел в виду?». Так она случайно узнала важную новость.
— Из-за стыда перед соседями ты вообще сможешь устроить ему свадьбу? Хотя бы ради собственного сына потерпи. Хи Дэ нужно женить, разве нет? Как можно быть настолько недальновидной?
Джин Хва резко повернула голову и потянула Ён Со за собой.
— Вот именно. К счастью, наша адвокат согласилась выйти замуж за Хи Дэ, так что с одной большой задачей я разобралась, матушка.
Утащив Ён Со за собой, Джин Хва вышла из дома. Она словно сбежала оттуда и лишь после того, как села в машину, шумно выдохнула.
Ён Со села рядом с Джин Хвой, устроившейся на почётном месте, поставила сумку и сложила руки на коленях. Машина тронулась, но до самого выезда на дорогу внутри царила гробовая тишина.
Ён Со то резко закрывала, то открывала глаза и искоса поглядывала на руку Джин Хвы. Та сидела спокойно, но кончики её пальцев мелко дрожали.
Немного поколебавшись, Ён Со положила свою ладонь на тыльную сторону руки Джин Хвы.
Джин Хва смотрела в окно, и её пальцы замерли, словно окаменели. Лишь убедившись, что дрожь прекратилась, Ён Со тихо сказала:
— Вы отлично справились.
— …
— Вы правда отлично справились. Очень хорошо.
Больше ничего не говоря, Ён Со лишь поглаживала руку Джин Хвы. Утешение вышло неловким, но осторожным и добрым.
Джин Хва на мгновение закрыла глаза, опираясь на слова Ён Со о том, что она хорошо справилась. К горлу подступила бесформенная печаль, а горло жгло, словно она проглотила едкий воздух, — даже слюну было трудно сглотнуть.
— Я вам обязана, адвокат. Спасибо, что помогли.
Джин Хва хотела поблагодарить Ён Со, пока ещё могла держаться в порядке. Но влажный голос, уже захлебнувшийся плачем, не слушался, и в конце фразы Джин Хва крепко сжала губы.
Когда слеза повисла на кончике её подбородка, сдерживать горе стало невозможно, и оно оплело всё тело. Внешне Джин Хва казалась спокойной, но внутри уже была совершенно разбита. Она изо всех сил стиснула зубы, пытаясь не разрыдаться вслух, однако горло перехватило, дыхание стало частым, и в конце концов Джин Хва всхлипнула.
Ён Со достала из сумки носовой платок и вложила его в руку Джин Хвы. Но та лишь крепко сжала платок и, не двигаясь, проливала слезу за слезой. Мир за окном машины был таким мягким и прекрасным, что Джин Хва подумала: «Неужели всё это время только я и не могла в него вписаться?». От этого она почувствовала обиду на спокойный, безмятежный мир.
Слёзы, заполнившие её голову, были тяжёлыми. Наконец Джин Хва опустила голову, прижала платок ко рту и долго беззвучно рыдала. Она привыкла в одиночку выдерживать печаль и одиночество, но сегодня они казались особенно тяжёлыми и невыносимыми.
Джин Хва тихо плакала, пока полностью не промочила носовой платок, который дала ей Ён Со.
Слёзы, пролитые в этот день, были такими, каких ей больше никогда не доведётся пролить.
Машина Ён Со приехала к месту парковки. Когда автомобиль остановился, Джин Хва уже перестала плакать и посмотрела на Ён Со. Её зрачки казались ясными и прозрачными, словно с них сошли застарелые тревоги.
Джин Хва пошевелила губами, собираясь что-то сказать, но вдруг рассмеялась. После того как она выплакалась, ей стало немного неловко.
Ён Со прекрасно поняла её улыбку и, встретившись с ней взглядом, тоже тихо улыбнулась. Начальник секретариата Чон, который был за рулём, ненадолго вышел из машины, оставив их вдвоём на заднем сиденье, и тогда Джин Хва заговорила:
— Теперь мне осталось только выслушать выговор от Хи Дэ. Я ведь так опозорилась перед адвокатом.
— О сегодняшнем я умолчу перед директором. Когда вам станет немного спокойнее, сами расскажите ему, госпожа.
В каждом слове Ён Со чувствовалось глубокое понимание чужого сердца. Джин Хва долго разглядывала её лицо, словно старалась изучить его. Может быть, потому, что поняла: перед ней человек, которого её сын любит больше жизни. Ён Со ей нравилась — в отличие от сына, твёрдая характером, не склонная к импульсивным поступкам.
— В любом случае спасибо, что нашли время. Давайте в следующий раз встретимся по хорошему поводу.
Когда Джин Хва, словно подводя итог, попрощалась, Ён Со сомкнула губы и опустила взгляд. Она помедлила — «Пора уже выходить из машины или ещё нет?» — а потом с трудом произнесла:
— Я… Звоните мне в любое время, если вам станет тяжело.
Сказав это, Ён Со сама покраснела. Она чувствовала, как Джин Хва широко раскрытыми глазами смотрит на неё, и лишь беспокойно двигала взглядом.
— Не переживайте обо всём в одиночку. Э… Я не то чтобы могу чем-то помочь, но если вам совсем тяжело…
— Даже за эти слова спасибо. Я уже взрослая, а так обременяю вас — мне неловко.
— Взрослым тоже иногда нужны поддержка и одобрение.
После слов Ён Со лицо Джин Хвы стало многозначительным. Ён Со продолжила мягким, безупречно ровным голосом:
— Кажется, раз у человека накопился опыт, он должен справляться со всем один. Но взрослым, как и всем остальным, иногда хочется на кого-то опереться и получить утешение. Поэтому не старайтесь всё вынести одна…
Она начала говорить, но никак не могла понять, как закончить мысль, и её голос затих. В опустившейся на мгновение тишине раздался смех Джин Хвы.
Как до этого Ён Со, теперь Джин Хва сама потянула её за руку и взяла её ладонь. Она легко погладила Ён Со по тыльной стороне руки, словно благодаря за всё, что та вынесла.
— Думаю, это очень поможет мне. Спасибо. И не обращайте внимания на бабушку Хи Дэ. Хи Дэ — мой сын, а не её.
— …
— Нет. На самом деле неважно даже, чей он сын. Хи Дэ просто Хи Дэ.
Пережив в последнее время множество событий, Джин Хва осознала простую и ясную истину жизни.
Не чья-то собственность и не часть какого-то места.
«Я — это я. И…»
— До свидания. Ещё увидимся.
«Ты — это ты».
Сегодняшний день оказался для Ён Со очень долгим. Сначала она встретилась с его матерью, потом с его бабушкой, а под вечер — с самим Хи Дэ.
Хи Дэ повёз Ён Со в загородный дом. Они ехали по тихой дороге среди гор, пока впереди не показался стоящий особняком деревянный дом. Хи Дэ припарковался и вышел из машины, а Ён Со тоже вышла и с восхищением огляделась.
Солнце уже клонилось к закату. Мягкий золотой свет расшивал окрестности загородного дома. На высоких хвойных деревьях, окружавших его, местами лежал снег — романтичнее и быть не могло. Искусственное озеро, видневшееся от входа как на ладони, сковал холод, отчего оно казалось глубоким и тихим.
Теперь Ён Со понимала, почему здесь построили загородный дом. Стоило просто постоять здесь, и уже ощущалось, что это место для отдыха. Вокруг царила тишина и умиротворение; если сесть в просторное кресло на террасе и выпить горячего чая, усталость за весь день, наверное, исчезла бы.
Хи Дэ оставил дверь открытой и ждал Ён Со. Закончив осмотр, словно турист, Ён Со вошла внутрь. Переступив порог и попав в гостиную, она снова остановилась и огляделась, ошеломлённая увиденным.
В целом интерьер был современным, изысканным и не подвластным моде. Красноватый естественный свет лился через огромное окно во всю стену, а открывавшийся за ним вид на озеро был великолепен. Напротив дивана стоял низкий длинный камин, в котором плясало и разгоралось пламя.
Это было прекрасное пространство, чудесно гармонировавшее с природой. Зелёные растения, расставленные повсюду, оживляли комнату, и было очевидно, что весь загородный дом создан исключительно для отдыха.
— Всё осмотрела?
Ён Со стояла, забыв обо всём на свете, и через некоторое время Хи Дэ подошёл к ней. Ён Со смотрела на потрескивающие в камине дрова, а затем искоса взглянула на Хи Дэ.
— До нас здесь кто-то был?
— Я позвонил управляющему и попросил растопить камин.
— А, управляющий.
«Неудивительно, что здесь не было видно ни пылинки. Оказывается, у него был личный управляющий».
Как бы Ён Со ни старалась это осознать, Хи Дэ всякий раз оказывался богаче, чем позволяли представить обычные здравый смысл и опыт. Мысль о том, что ещё недавно такой человек стоял за кассой в жилете сотрудника минимаркета, была настолько нелепой, что Ён Со невольно усмехнулась.
— Кажется, прежде чем сесть, нам придётся снова выйти.
Ён Со осторожно присела на диван, но Хи Дэ, велев ей вставать, указал на дверь.
— Нужно сходить за продуктами. Здесь сейчас вообще нечего есть.
Хи Дэ поторопил её, сказав, что магазин находится на противоположной стороне, и Ён Со снова встала. Она уже надеялась немного отдохнуть, но дела ещё не закончились.
— Почему ты сегодня такая, без сил?
Ён Со поплелась следом, и Хи Дэ, открывая дверцу машины, задал вопрос. Ён Со приподняла брови и ответила:
— И правда. Сегодняшний день ужасно длинный.
— Длинный? Мы только начинаем. Дело плохо.
Хи Дэ пробормотал это, заводя двигатель, а Ён Со устало моргнула, смирившись с неизбежным. Она за один день встретилась с тремя поколениями королевской семьи «Пэкмун», поэтому неудивительно, что силы покинули её.
Приехав в магазин, Хи Дэ привычно взял тележку. Он решил сам приготовить ужин и выбрал стейк.
Купив толстый кусок мяса для стейка, Хи Дэ стал выбирать овощи для гарнира. Он взял грибы, лук и спаржу, а потом положил в тележку пару бутылок соуса.
Хи Дэ выбирал продукты один за другим, поэтому Ён Со лишь послушно следовала за ним. Она и представить не могла, что человек, который, скорее всего, не умел сам сварить даже рамён, так хорошо умеет закупаться, и спросила:
— Вы любите готовить?
— Нет. Я умею готовить только стейк. Иногда готовлю его, когда приезжаю сюда.
— Один?
— Как думаешь, лучше взять свежемолотый перец или горошком?
На вопрос, приходил ли он сюда один, Хи Дэ внезапно сменил тему. Получив от него перечницу, Ён Со без причины повертела её в руках и снова спросила:
— С кем вы приезжали и жарили стейки?
— С кем же ещё? С другом.
— С другом… С кем?
— Что? Я плохо слышу. Ён Со, может, возьмём это?
— У того, кого вы называете другом, какие хромосомы? XX или XY?
— Конечно, XY. Ты всё выбрала? Думаю, этого хватит.
Хи Дэ раз за разом отвечал небрежно, и Ён Со прищурилась. Потом агрессивно спросила, словно требуя немедленно признаться во всём:
— Вы приезжали сюда с женщиной?
У Хи Дэ дрогнула бровь. Ён Со не упустила этот момент и широко раскрыла рот.
— Так вы и правда приезжали с женщиной?
— Интересно?
— Уже нет. Мне не интересно.
— Сколько мне лет, по-твоему? Неужели я ни с одной женщиной не встречался? Разве не так?
Хи Дэ с улыбкой и без сопротивления признался, и Ён Со, не сумев сохранить невозмутимый вид, резко отвернулась. Как ни думай, невозможно было поверить, что у него никогда не было девушки.
«С таким лицом, с таким состоянием, с таким обаянием! Разве у него могло не быть женщин?»
— Нам нужно купить зубные щётки. Ён Со, пойдём туда.
«Их было несколько?..»
— Что стоишь? Я же зову тебя.
Хи Дэ окликнул её, но Ён Со, недовольно нахмурившись, сделала вид, что не слышит. Разум объяснял, что наличие у него девушки было естественным и само собой разумеющимся, но закипавшее внутри раздражение не желало слушать доводы разума.
У Ён Со было такое лицо, будто она сейчас лопнет от одного лёгкого укола, поэтому Хи Дэ подъехал к ней с тележкой.
— Дуешься?
— Нет. Я не дуюсь.
— Дуешься.
— С чего бы? Я не дуюсь.
Она говорила, что не дуется, но взгляд её сверкал, а губы вскоре плотно сжались. «Неудивительно, что он так хорошо знает, где что лежит в этом магазине». При мысли, что он, возможно, приходил сюда с девушкой, сердце Ён Со забилось сильнее.
Хи Дэ посмотрел на страшно рассерженную Ён Со и расхохотался.
— Ой, ну посмотрите на неё. Это просто невозможно.
— Что невозможно? Если кому и сходить с ума, так это мне. Ах!..
— Ах! — коротко вскрикнула Ён Со и подняла взгляд. Хи Дэ растянул её щёку и потряс её из стороны в сторону.
— До каких пор ты будешь такой милой? А? Просто чертовски милая.
— Что я такого сделала? Отпустите!
— Как же ты мила, когда ревнуешь. А? Такая милая, что я сейчас умру.
Хи Дэ смеялся, растягивая её щёку, а Ён Со скорчила ужасную гримасу и с трудом отстранилась. Потирая горевшую щёку, она возмущённо повысила голос:
— Кто ревнует? Мне вообще всё равно.
— Хочешь, я прямо сейчас скажу правду, с кем ездил в этот загородный дом? Или не хочешь?
— Не надо. Мне не интересно. Я же сказала, не интересно.
— Ну и ладно. Думай сама.
Хи Дэ самодовольно улыбнулся и взял Ён Со за руку. Она была так зла, что готова была задохнуться, а он ещё и дразнился, поэтому Ён Со выдернула руку. Но Хи Дэ тут же снова схватил её, крепко сжал и повёл к стенду с зубными щётками.
— Эта хорошая. Тебе розовая, мне синяя.
Хи Дэ взял две зубные щётки, но Ён Со словно отняла у него розовую, вернула её на место и выбрала белую.
— Ваша бывшая девушка любила розовый? А мне нравится белый.
Ослеплённая ревностью, Ён Со продолжала ворчать, а Хи Дэ, махнув рукой, положил выбранную ею щётку в тележку.
На этот раз они подошли к отделу с закусками.
— Это вы тоже ели с бывшей? Тогда пропустим. А это? Вместе ели? Пропускаем.
Что бы он ни брал, она всё возвращала на место, приговаривая про бывшую девушку, и Хи Дэ нехотя признался:
— У меня не было девушки. Не было, говорю. Я просто дразнил тебя, потому что ты такая милая, когда ревнуешь.
— Поздно.
— Не то чтобы я воздерживался по какой-то особой причине, но я слишком дорожил собой и не мог начать встречаться. Не хотел делать хорошо кому-то другому.
Ён Со всё ещё не смягчилась, и тогда Хи Дэ, следуя за ней по пятам, продолжил:
— Подумай сама. Если встречаться с таким идеальным мужчиной, как я, кому будет лучше — мне или ей? Я вообще не умею уступать, заботиться и жертвовать собой, так что не собирался добровольно делать добро кому-то другому. Вот почему я был один.
Ён Со внезапно остановилась, и Хи Дэ неловко затормозил тележку. Она немного подумала, повернулась и посмотрела на него.
— Тогда зачем вы встречались со мной?
— С тобой?
— Да.
— Не знаю...
Он хотел сказать, что у любви нет причин, но, похоже, такой ответ Ён Со не устроил. Её лицо снова стало суровым. Хи Дэ замахал руками и поправил ответ:
— Если подвести итог, то Юн Хи Дэ хранил себя, чтобы встретить Сим Ён Со. Всё это время. Постоянно.
— …
— Если рядом не Сим Ён Со, моё сердце не откликается. Я влюбился в тебя, как в детстве люди увлекаются религией. Моё притяжение к тебе имело свои причины.
Яд понемногу исчезал из взгляда Ён Со. Её глаза смягчились, а складка между бровей разгладилась.
— Значит, теперь вам захотелось сделать добро кому-то другому?
— Конечно. Если это принесёт пользу Сим Ён Со, я сделаю что угодно. Я заранее подготовился к такой жизни.
На этот раз ответ пришёлся ей по душе? Хи Дэ осторожно следил за выражением лица Ён Со, пытаясь понять её реакцию.
Ён Со один раз посмотрела на пол, а затем снова подняла взгляд на Хи Дэ.
— Вам весело меня дразнить?
— Нет. Я думал, будет весело, но теперь мне страшно. Очень страшно.
— Если вы услышите про моего бывшего, то заговорите иначе.
Ён Со пробормотала это и резко отвернулась, а молча стоявший Хи Дэ отреагировал с опозданием.
— Что? У тебя был парень? С какого времени и до какого? Что за козёл? Кто он такой?
Хи Дэ вытаращил глаза и свирепо покатил тележку.
— Так я не первый? У тебя был парень? Эй, ты… Да что же это! Что за негодяй? Немедленно рассказывай. Где он живёт? Сколько ему лет? Он красивее меня? Выше меня?
Шедшая впереди Ён Со не выдержала и рассмеялась.
Слушая голос Хи Дэ, который мгновенно охватила ревность, она сразу поняла, почему он только что так её дразнил.
— Он ведь не красивее меня, правда? Это было бы невероятно сложно. Почти невозможно. Ведь так? Нет? У тебя есть его фотография? Отвечай нормально: есть или нет?
Влюблённый, охваченный ревностью, был таким милым и очаровательным.
— Что ты делала с этим козлом? А эта белая зубная щётка теперь кажется подозрительной. Что это такое? Это была парная вещь?
— Ой, не знаю я. Идите скорее, я есть хочу.
— Не расскажешь — будешь голодать! Сегодня ночью не уснёшь! Быстро говори!
Его ревность никак не унималась и продолжалась до самого возвращения в загородный дом.
Приехав в загородный дом, Хи Дэ сразу принялся жарить стейки. Пусть это и выглядело просто, но правильно прожарить толстый кусок мяса было не так легко, как казалось.
Перед тем как положить стейки на тарелку, он дал им отдохнуть, чтобы сок равномерно распределился внутри. Тем временем он нежно приготовил грибы и спаржу для гарнира, и, когда выложил всё на одну тарелку, блюдо выглядело очень аппетитно.
Хи Дэ выбрал бутылку вина, которое должно было хорошо подойти к стейку. Это было насыщенное красное вино с сильными танинами и богатым вкусом — лучший напиток к мясу. Хи Дэ налил вина, а Ён Со нарезала стейк кусочками на один укус.
Похоже, стейк оказался вкуснее, чем она ожидала: глаза Ён Со тут же расширились. Она не смогла скрыть впечатления и всем видом показывала, как ей вкусно, отчего Хи Дэ тихо рассмеялся.
— Вкусно?
— Очень. Очень вкусно.
Ему было приятно и радостно видеть, как она с аппетитом ест приготовленную им еду. А когда Ён Со начала топать ногами от восторга, это показалось ему лучшей похвалой и будто вознаградило за старания.
Ён Со замахала рукой, словно приглашая его скорее попробовать. Хи Дэ смочил горло вином и отрезал большой кусок мяса. Пожевав несколько раз, он нахмурился, наморщив лоб, и изобразил на лице глубокое впечатление, а Ён Со согласно кивнула.
— Так у вас, оказывается, такое мастерство. Можно и торговлю открывать.
— Может, начнём со мной бизнес? Я жарю мясо, ты носишь. Здорово же: тогда мы сможем быть вместе и дома, и на работе.
Ён Со проглотила прожёванный кусок и подняла голову. На её лице появилось выражение, будто ей внезапно пришла в голову важная мысль.
— Как вы вообще додумываетесь до таких вещей?
— До каких?
— У меня первым делом мелькнуло: если мы начнём работать вместе, кто обеспечит гарантированную прибыль? А если прогорим, как будем покрывать убытки?
— Вот как хорошо. Пока я живу одними мечтами, ты смотришь на реальность — мы идеальная пара, созданная небесами.
Каждый раз, когда он говорил, у неё в груди словно распускались цветы. Нет, будто таял крепко замёрзший снег. В каждом его слове ощущались тепло и мягкость, и слушать его было волнительно и приятно.
Он словно бросал лёгкие шутки, но в его словах чувствовались забота и уважение. Признания в любви звучали довольно прямо и конкретно, не оставляя места для недоразумений. В его речи была какая-то энергия: разговаривая с ним, Ён Со порой испытывала странное ощущение, будто внутри у неё прибавляются силы.
Хи Дэ переложил на тарелку Ён Со несколько кусочков нарезанного стейка и добавил:
— Кстати, знаешь? Всем этим речевым привычкам я научился у тебя.
— У меня?
Ён Со подняла взгляд, и Хи Дэ кивнул.
— Ты с детства хорошо говорила. Когда я плакал, ты приходила и говорила мне такие красивые слова. Всё моё нынешнее умение говорить я получил от Сим Ён Со из прошлого.
— Не может быть. И как вы хотите, чтобы я в это поверила?
— Правда. Думаю, работа адвокатом, где приходится постоянно анализировать факты и опираться на них, может сделать речь сухой. Но и в этом нет ничего плохого. Это ведь значит, что ты отлично справляешься со своей работой.
Ён Со слегка улыбнулась. Хи Дэ поддерживал её в любой ситуации, чтобы она никогда не чувствовала себя задетой. Это была не просто беседа, а словно речь-утешение, мост между двумя сердцами.
За пределами обмена мнениями один человек целиком проникает внутрь другого. В этом и состоит разговор. В том, чтобы вместить в себя мировоззрение собеседника. Раскрывая мысли и чувства, передать ему самого себя.
Ён Со уже почти опустошила тарелку и посмотрела на Хи Дэ с виноватым выражением лица. Ей было не вполне комфортно от ощущения, что она лишь получает от него и ничего не отдаёт взамен.
— Я получила от вас вкусную еду и утешение в красивых словах. Что же делать? Мне нечего вам дать.
— Почему нечего? Есть что.
Хи Дэ доел последний кусочек стейка.
— Там целая гора посуды. Потрудись.
Ён Со подумала, что зря завела этот разговор, и мило сморщила кончик носа.
Когда Ён Со закончила мыть посуду и вышла в гостиную, Хи Дэ уже перенёс туда большую рождественскую ёлку. Ён Со посмотрела на разложенные на полу украшения и гирлянды и довольно улыбнулась.
После полуночи наступал канун Рождества. Пока Ён Со удобно сидела на полу и вертела в руках разные украшения, Хи Дэ поставил на проигрыватель пластинку с рождественскими песнями.
Когда игла опустилась на пластинку, на мгновение повисла тишина. Вскоре игла заскользила по дорожке, и характерный треск, похожий на потрескивание дров в камине, добавил обстановке романтики.
Аналоговая атмосфера, которую не почувствуешь в цифровой музыке, создавала настоящее рождественское настроение. Ён Со начала вешать украшения с нижних ветвей, а Хи Дэ присоединился к украшению ёлки, принеся вино.
Они довольно долго украшали ёлку, не произнося ни слова. Поскольку правильного ответа не существовало, каждый выбирал украшение, которое первым попадалось под руку, и вешал куда подходило. Хи Дэ время от времени пил вино, а иногда поглядывал на Ён Со и тихо улыбался.
Наконец они развесили все украшения. Словно желая поставить финальный акцент, Хи Дэ принёс под ёлку подарочную коробку и обмотал ёлку длинной гирляндой.
Напоследок Ён Со выключила свет. В тёмной гостиной слышалась лишь потрескивающая рождественская музыка.
— Раз. Два. Три.
Досчитав до трёх, Хи Дэ включил гирлянду. Пространство вмиг стало удивительно светлым, и Ён Со восхищённо распахнула глаза.
— Вааа…
Развернулся настоящий волшебный момент. Жёлтый свет, исходивший от огромной ёлки, намного выше Хи Дэ, казался таинственным и прекрасным. С любовью развешанные украшения сверкали, а ритмично мигающие лампочки создавали великолепное зрелище.
Хи Дэ подошёл к Ён Со, взял её за руку, и они стали смотреть вместе. В этом году ёлка казалась чем-то большим, чем просто украшение, и ему захотелось сохранить этот момент в памяти надолго.
— Нужно загадать желание.
— А, желание.
По предложению Хи Дэ Ён Со посмотрела на ангела, стоявшего на самой верхушке ёлки. Она некоторое время разглядывала милого улыбающегося ангела с большими крыльями, а потом медленно закрыла глаза. Сложив руки, Ён Со всем сердцем загадала желание, и Хи Дэ, наблюдавший за ней, тоже стал молиться.
Хи Дэ открыл глаза первым и стал ждать, пока Ён Со закончит молитву. «О чём же она просит?» Ён Со долго молилась со сложенными руками и наконец открыла глаза, а Хи Дэ указал на место под ёлкой.
— Иди, распакуй. Это твой подарок.
Каждое мгновение было романтичным. Услышав слово «подарок», Ён Со смущённо улыбнулась и подошла к ёлке. Она посмотрела на логотип известного бренда на большой оранжевой коробке и пожала плечами.
— Сделайте вид, что не заметили, как у меня дрожат руки.
Она развязала аккуратно завязанный бант. Открыла крышку коробки, раздвинула шуршащую бумагу и достала туго завязанный пыльник. Снова развязав шнурок и вынув лежавшую внутри вещь, Ён Со долго смотрела на неё, не в силах подобрать слова.
— Ну как? Нравится?
Это была сумка для документов.
— Она такая красивая.
Дизайн был чистым и лаконичным. Тёмно-коричневая сумка одновременно сочетала изысканность и практичность, и в ней полностью ощущался престиж бренда.
Гладкая прочная кожа и характерная для бренда пряжка придавали ей элегантность. Ён Со задумчиво смотрела на сумку, а потом подняла голову, заметив выгравированное на ней собственное имя.
Когда Ён Со посмотрела на него, Хи Дэ поднял брови и заговорил:
— Твоя сумка для документов была довольно потёртой. Я подумал, что она, наверное, для тебя важна, и сначала хотел оставить всё как есть.
Хи Дэ беспокоила старая сумка Ён Со, ведь по работе ей часто приходилось ходить на деловые встречи. Он осторожно добавил это, а Ён Со опустила сумку и продолжила:
— Тут нет никакого другого смысла. Это была первая сумка, которую я купила на собственные деньги после того, как стала адвокатом. По моим тогдашним меркам она стоила довольно дорого, поэтому я просто по привычке продолжала носить её.
— Было бы хорошо, если бы этот подарок стал для тебя значимым.
— Он настолько дорогой, что я, кажется, перестала соображать. Если открыто радоваться, буду выглядеть меркантильной, а если делать вид, что мне всё равно, сердце колотится как сумасшедшее.
Ён Со честно призналась в своих чувствах, и Хи Дэ рассмеялся. Её щёки уже пылали румянцем, а мочки ушей покраснели так сильно, что, казалось, вот-вот лопнут.
— Ты так скромно одеваешься, что я подумал: наверное, не разбираешься в дорогих брендах. А ты всё узнала.
— Не настолько уж я оторвана от современной жизни.
— Вот и хорошо. Раз понравилась.
Ён Со осторожно положила сумку в пыльник. Потом снова достала, посмотрела и бережно убрала обратно. Она думала, можно ли просто принять такую дорогую вещь, но, если сравнить с его состоянием, она стоила не больше пачки жевательной резинки, купленной в минимаркете, и это её успокаивало.
Хи Дэ сел рядом с ней. Он наблюдал, как Ён Со закрывает крышку коробки и возвращает всё в первоначальный вид, а потом пробормотал:
— Там ещё была рождественская открытка.
— Вот именно. Я как раз собиралась её прочитать.
Ён Со снова открыла коробку и принялась неловко оправдываться.
— На самом деле её нет.
Когда Хи Дэ сказал, что открытки нет, Ён Со понурила голову. Она крепко зажмурилась от смущения, а Хи Дэ громко рассмеялся и взял её за руку.
— Что ты загадала несколько минут назад?
— Просто кое-что. Это секрет.
— Если загадать так много желаний, как думаешь, их исполнят? Ты что, думаешь, в это время года желает не так много людей? Нужно загадывать что-нибудь простое.
Хи Дэ принялся её отчитывать, и Ён Со искоса посмотрела на него. Она спросила взглядом, что загадал он, а Хи Дэ коротко поцеловал её и сказал:
— Я попросил, чтобы мы с тобой поженились.
— …
— Попросил, чтобы я женился на этой женщине, мы долго-долго прожили счастливо, а потом умерли.
Прошло мгновение, когда их дыхание почти соприкасалось. Каждый раз, когда свет гирлянды гас и снова зажигался, они то видели друг друга, то переставали видеть.
Хи Дэ осторожно протянул руку, обхватил Ён Со за шею и притянул к себе. В тот миг, когда их губы соприкоснулись, нахлынуло странное ощущение, будто время остановилось.
Ён Со крепко зажмурилась. Когда тепло его пальцев отдалось в затылке, в груди начала разливаться томительная боль. Казалось, по венам течёт взрывная энергия, выходящая за пределы простых чувств вроде «мне хорошо» и «я счастлива».
Она узнала, что чувства бывают даже на кончике языка. Сначала поцелуй был осторожным и мягким, но постепенно становился глубже; его дыхание, более горячее обычного, обжигало, и мысли начали путаться.
На мгновение их взгляды встретились — глаза Хи Дэ были мутными. Его глаза были чёрными и непрозрачными, как глубина под водой, где не видно даже на расстоянии вытянутой ладони, и в них уже бушевало желание. В них сверкала жажда завладеть каждым её мгновением — и она была огромной.
— Ты ведь ещё не видела нашу спальню?
Хи Дэ прошептал это на расстоянии, где их кончики носов почти соприкасались. Его голос опустился так низко, что казалось, будто он наполнен примесями. Ён Со не смогла открыть рот и лишь кивнула. Тогда Хи Дэ, двигая только глазами, пробежался взглядом по её лицу.
Хи Дэ снова впился в её губы, словно поглощая их. Одновременно он встал и поднял Ён Со на руки. Он поднялся так легко, будто не ощущал силы тяжести, и понёс её по лестнице на второй этаж.
Зажглись сенсорные лампы, среагировавшие на движение, и Хи Дэ, оставив свет за спиной, сразу вошёл в спальню. Опустив Ён Со на кровать, он включил небольшую лампу на стене.
Едва они вошли, как распространился тяжёлый запах дерева. Каждый вдох окутывал кончик носа этим запахом, и потому было трудно забыть, что это загородный дом Хи Дэ. Ён Со чувствовала себя немного свободнее обычного от осознания, что это их совершенно собственный мир, куда никто не приглашён и куда никто не войдёт без разрешения.
Она была свободна. Словно сбросила душную маску, в которой её держал внешний мир. Холодные простыни и одеяло, которых давно никто не касался, освежали при каждом движении и острее пробуждали её ощущения.
Хи Дэ отрегулировал свет и подошёл к кровати. Свет был настолько тусклым, что позволял различать лишь очертания друг друга, но даже его широкая спина заслоняла собой лампу, увеличивая тень.
Хи Дэ уложил Ён Со под себя, снял верхнюю одежду и начал медленно расстёгивать пряжку ремня. Каждый миг отпечатывался в её взгляде, словно кадр замедленной съёмки: пальцы, тянущие пряжку, выступившие на мгновение вены на тыльной стороне руки, быстро ослабший ремень и расстёгнутая пуговица брюк.
Она не знала, куда смотреть. Если следить за его движениями, обжигающий взгляд сверху не давал покоя, но стоило встретиться с ним глазами — сердце начинало так сильно колотиться, что становилось трудно дышать.
Она всего лишь наблюдала, как расстёгивается пряжка, но напряжение уже достигло предела. Как бы Ён Со ни старалась сделать вид, что ничего не происходит, дыхание вырывалось короткими толчками. Хи Дэ резко наклонился, словно собирался наброситься, и поцеловал её, а Ён Со обвила руками его спину. Ей чудился едва слышный рождественский напев с первого этажа, но она уже не могла понять, был ли он настоящим или это звучала галлюцинация.
Каждый раз, когда его руки прижимались к её спине и груди, она невольно вздрагивала. То, что человеческий язык может быть таким горячим, она тоже узнала совсем недавно. При каждом его движении она чувствовала жар, словно рассыпались искры, и её тело начинало разогреваться, будто стремилось достичь температуры, которую создавал он.
Ён Со закрыла глаза, вцепившись в его волосы. Время от времени она стонала и вдруг подумала, что он словно хочет расплавить и съесть её грудь. Её ощущения уже стали настолько чувствительными, что, достигнув предела, начали постепенно становиться сильнее и яростнее.
Каждый раз, когда его губы и пальцы проникали всё глубже, тело Ён Со извивалось от незнакомых ощущений. Чувства жили каждое своей жизнью, а обострившееся тело не знало, что делать, и дрожало. Когда между её всегда правильными, говорившими только верные слова целомудренными губами вырвался горячий звук, Хи Дэ уложил её на спину и начал двигать бёдрами.
Её затуманенный взгляд словно внезапно прояснился. Запрокинув голову, Ён Со издала стон, который невозможно было облечь в чувство. Странная и мучительная боль и ощущения, которые нельзя было даже описать, дошли до поднявшихся в воздух кончиков её ног.
Хи Дэ хотел её без конца. Жадно наслаждался, не зная остановки. Толстый, прочно сколоченный каркас кровати надёжно поддерживал их обоих. Когда трение кожи приносило новые ощущения, а разгорающийся и угасающий жар безумно набрасывался на неё, Ён Со мучительно задыхалась, словно вот-вот должна была умереть.
Когда их губы снова сомкнулись, Ён Со ещё сильнее вцепилась в него. Когда он проникал глубже, между её зубами вырывался дрожащий звук, и этот тихий стон сводил Хи Дэ с ума ещё сильнее.
Ему нравилось смотреть, как она рушится. Нравился этот беззащитный миг, когда она рассыпалась. Он словно инстинктивно молился: «Пусть твой голос, твой взгляд, твои прикосновения станут целиком моими, пусть ты будешь завершена мной».
Трение их тел, блестевших от пота, не прекращалось. Они пылали вовсю — «стало быть, обратимся в пепел. Вот так и будем гореть, жарко жить и наконец станем пеплом».
— Ён Со.
В конце концов они могли прийти к финалу, которого он желал. Гореть вместе и вместе угаснуть.
— Счастливого Рождества.
«Мы были багряно-красным пламенем».
В комнате, где только что сгорел до основания неистовый жар, Ён Со тихо дышала, прижавшись к Хи Дэ. В спальне, где погасла даже маленькая лампа, глухо звучало дыхание обоих.
Ночь в лесу была намного темнее, чем в Сеуле. Синее дыхание ночи, проникавшее в окно, нечасто увидишь в обычной жизни. Сквозь густую синеву пробивался блестящий серебряный лунный свет, а тень от оконной рамы создавала пейзаж, словно сошедший со страниц сказочной книги.
Казалось, его можно потрогать — и он окажется мягким. Ён Со некоторое время смотрела на лунный свет, а потом протянула руку. Она сжала пальцы, будто пыталась поймать свет, который невозможно было поймать, а затем тихо рассмеялась, почувствовав себя нелепо.
Это был совершенно незнакомый опыт, в котором не было ничего привычного. Она ощущала жизненную силу всего, что окружало это пространство, и даже крики птиц, гулко раздававшиеся в горах и нарушавшие тишину, словно присоединялись к глубокому покою.
— Я кое о чём хочу спросить.
Хи Дэ заговорил, и Ён Со, подняв только глаза, посмотрела на его подбородок. Тогда Хи Дэ погладил её мягкие волосы и продолжил:
— Мне интересно, что произошло, когда мы снова встретились.
«Ах». Ён Со медленно закрыла и открыла глаза. На мгновение она потеряла дар речи, поняв, что Хи Дэ всё ещё цепляется за утраченные воспоминания. Она думала, что он смирился. «Неужели нет?»
— Ничего особенного не произошло.
— Наверное. Но я подумал: раз я ничего настолько не помню, может, я сам хотел что-то забыть.
— …
— Я не о чём-то другом спрашиваю. Я подумал, вдруг раньше причинил тебе боль или, даже если это было не по моей воле, ты из-за меня пострадала. Вдруг такое случалось ещё.
— Нет. Ничего такого не было. Правда, не было.
Ён Со, прижавшись к его груди, медленно закрыла и открыла глаза. Она отчётливо слышала относительно спокойный стук его сердца, и среди всех звуков, которые слышала в жизни, этот был самым приятным.
— Ён Со, я схожу с ума оттого, что время уходит. Если бы мы не жили порознь, сколько воспоминаний успели бы создать к этому моменту? Стоит мне подумать об этом, и каждая минута, каждая секунда кажется такой драгоценной и безвозвратно потерянной, что я готов сойти с ума.
— …
— Давай больше не будем расставаться. Пока можешь, всегда будь рядом со мной. Давай всё делать вместе и хранить одни и те же воспоминания. Давай так и жить.
Его голос, невидимый для взгляда, словно зазвучал внутри её тела, и Ён Со пошевелила пальцами. Она двигала ими, будто хотела что-то сказать, а через некоторое время открыла рот:
— Когда мы недавно украшали ёлку и загадывали желания, я на самом деле загадала именно это.
«Пусть я смогу быть рядом с этим мужчиной каждое мгновение».
— Я удивилась, что наше желание совпало, но мне было неловко об этом говорить.
— Ты говорила, что долго загадывала. Наверное, много всего попросила.
— Ну, здоровья семье пожелала, благополучия группе «Пэкмун» — это да, было.
— Желания реалистки — что тут скажешь.
Хи Дэ пробормотал это, и Ён Со тихо рассмеялась. Затем она ещё сильнее прижалась к нему и прислушалась к стуку его сердца.
От спокойного «тук-тук, тук-тук» ей стало казаться, что сон вот-вот одолеет её. Когда дыхание Ён Со замедлилось, Хи Дэ провёл ладонью по её спине, словно укачивая.
— Спи. Пусть тебе приснится хороший сон.
— Тот стейк был очень вкусным… Я ещё хочу…
— Правда? Но завтра ты дежуришь по завтраку. Имей в виду.
— …
— Притворяешься, что спишь. Спокойной ночи.
Когда Ён Со стала нарочно громче посапывать, Хи Дэ пробормотал это. В этот день синее дыхание ночи словно особенно отражалось в его взгляде, и Хи Дэ долго смотрел лишь на протянувшийся в ночи лунный свет.
«Да, Ён Со. Давай будем вместе».
«Говорят, каждый человек бежит к конечной станции, но не будем делать её целью — давай наслаждаться каждым мгновением».
«Будем смеяться, плакать, злиться, а потом любить. Каждый час ощущать, что живы, и хранить место рядом друг с другом».
«Давай вместе доберёмся до конечной станции».
«И будем по пути останавливаться в красивых местах — мы с тобой».
На следующий день Хи Дэ и Ён Со покинули загородный дом и снова отправились в Сеул. Когда они приехали к дому Ён Со, уже наступил вечер, и длинные сумерки легли на землю.
Хи Дэ вышел с водительского места и открыл дверцу пассажирского сиденья. Ён Со вышла, и они встали друг напротив друга. Хи Дэ нахмурился, словно не хотел её отпускать.
— Я хочу ещё один день провести с тобой.
— Мне нужно выйти в магазин. Сегодня сотрудники тоже работают сокращённую смену.
Этот проклятый минимаркет опять создавал проблемы. Ён Со заявила, что должна выйти на работу, и Хи Дэ наконец кивнул. Ему было жаль расставаться, но свидание в канун Рождества, устроенное заранее, получилось таким приятным, что он решил утешиться этими воспоминаниями.
— Зайди домой, соберись и выходи. Я отвезу тебя в минимаркет.
— Нет, я сама доберусь. Лучше подождите минутку.
Ён Со попросила Хи Дэ немного постоять и открыла багажник своей припаркованной машины. Затем достала пакет с покупками.
Хи Дэ с недоумением наблюдал за ней, а потом взял протянутый ему пакет.
— Что это?
— Рождественский подарок.
— Мне?
— Да.
Она положила подарок в машину, чтобы вручить его при встрече, но, пока встречалась с его матерью и бабушкой, так вымоталась, что совсем забыла о нём.
Увидев пакет, протянутый Ён Со, Хи Дэ широко раскрыл глаза.
— Ты тоже купила подарок здесь?
— А как вы думаете, насколько я вчера удивилась?
Подарок был от того же бренда, что и подаренная Хи Дэ сумка для документов. Поражённый неожиданным дорогим подарком, Хи Дэ посмотрел на Ён Со, а затем прямо посреди улицы кое-как разорвал аккуратную подарочную упаковку.
Его руки были совсем не такими, как у Ён Со, которая открывала подарок бережно, потому что ей было жаль даже распаковывать его.
— Можно было спокойно открыть дома. Зачем ты так…
— О, какие красивые.
Внутри оказались шарф и кожаные перчатки. Хи Дэ сразу намотал шарф на шею и надел перчатки. Он несколько раз сжал и разжал кулаки, словно проверял состояние кожи, а затем улыбнулся, явно довольный посадкой и гибкостью.
— Будто на меня сшиты. Как такое возможно?
Только тогда Ён Со достала из сумки одну кожаную перчатку и отдала её Хи Дэ. Когда-то она сама надевала её на него, боясь, что его руки замёрзнут.
— На самом деле я носила её с собой и ориентировалась на неё.
— А, вот она где. Я думал, что потерял её.
Хи Дэ радовался подарку так, будто получил его впервые в жизни. Он улыбался, словно ребёнок, которому достался целый мир, и Ён Со подумала, что улыбка взрослого человека тоже может быть настолько чистой.
— Когда ты успела купить подарок? Ты ведь была занята.
— Благодаря вам я даже побывала в магазине дорогих брендов. Это был полезный опыт.
— Наверное, вышло довольно дорого.
Хи Дэ пробормотал это, словно беспокоясь о её финансовом положении. Ён Со слегка наклонила голову и посмотрела на него.
— Я же говорила, что иногда тоже могу вас побаловать.
— Кх, круто.
— Ничего особенного. По сравнению со стоимостью сумки, которую я получила вчера, это мелочь. В следующем году я заработаю больше и постараюсь лучше.
Когда Ён Со пообещала сделать это в следующем году, Хи Дэ шагнул к ней и крепко обнял. Ён Со пошевелила пальцами, а потом обхватила его за талию, и некоторое время они стояли, прижавшись друг к другу.
— Иди домой. Я позвоню.
Хи Дэ говорил, чтобы Ён Со скорее вошла в дом, но сам продолжал крепко её обнимать.
— Вы заняты. Идите уже.
Ён Со попыталась отступить, но Хи Дэ усилил хватку, словно даже не допускал такой возможности. Он всем телом показывал, что не хочет расставаться, и Ён Со тоже не могла заставить себя уйти: Хи Дэ напоминал большую собаку, вцепившуюся в одежду хозяина.
Наконец Хи Дэ нехотя отпустил её и без сил помахал рукой. Ён Со тоже несколько раз помахала ему и скрылась в доме.
Хи Дэ долго смотрел туда, где она исчезла, а потом поднял взгляд к небу.
— Вот увидите. Я, блядь, женюсь в темпе.
Каждый раз, когда свидание заканчивалось и им приходилось расставаться, он чувствовал себя на десять лет старше. Откладывать свадьбу было во многих отношениях вредно для психического здоровья.
Рождество прошло. Джин Хва пообедала с сыном Хи Дэ и начала разговор о том, что думает о разводе.
«Вот и хорошо. Надо было давно».
Хи Дэ принял эту новость спокойно, не выказав удивления. Глядя на сына, который не возражал и не утешал её, Джин Хва прежде всего почувствовала не радость, а пустоту. Всю жизнь она оставалась для сына несчастной и жалкой матерью, и в ней быстро поднялось невыразимое чувство вины.
Приняв решение о разводе, Джин Хва впервые увидела то, чего раньше не замечала. Её несчастье было не чьей-то виной, а всего лишь ярлыком, который она сама на себя навесила. Почему она ни разу не подумала, что может от него избавиться? Теперь, оглядываясь назад, она особенно сожалела о годах, когда была беспомощной перед лицом собственного несчастья.
Лишь поздним вечером Джин Хва встретилась с мужем, председателем Юн Гук Соном. Председатель Юн приехал домой и вошёл в кабинет, а Джин Хва последовала за ним.
Джин Хва предложила поговорить, села за чайный столик и заварила две чашки чая. Она с особой тщательностью налила чай в чашку мужа — такое произошло впервые за всю её жизнь.
Председатель Юн сел напротив. Несмотря на тёплый воздух в кабинете, у ног стелился холод.
Председатель Юн посмотрел на налитый женой чай и поднял взгляд. В её поведении и выражении лица было что-то совершенно непривычное. Не чувствовалось той тёмной злобы, что проступала при каждой их встрече, — и добрым знаком это не выглядело.
— Я позвала тебя, потому что хотела поговорить.
Джин Хва заговорила первой. Председатель Юн поднял чашку и ответил:
— Говори.
— Я хочу с тобой развестись.
Она сразу перешла к сути. Председатель Юн сделал глоток чая, застыл, закрыл и открыл глаза. Через некоторое время он опустил чашку и откинулся на спинку кресла.
— Развестись?
— Да. Развестись.
— Почему вдруг?
— Потому что вдруг захотела. Разве это не то, что можно было сделать в любой момент?
— Я о том и спрашиваю. Почему тебе вдруг захотелось развестись?
Муж настойчиво продолжал расспрашивать, и Джин Хва коротко выдохнула. Её дыхание на мгновение стало тяжёлым, поэтому председатель Юн замахал рукой, показывая, что не следует неправильно его понимать.
— Я спрашиваю не из каких-то иных соображений. Ты ведь лучше всех знаешь, какие потери придётся принять при разводе. Поэтому я и спросил.
— …
— Ты всю жизнь была хозяйкой «Пэкмун», поэтому странно, что ты решила отказаться от всего этого. Я спрашиваю, действительно ли ты готова всё бросить.
Джин Хва долго молчала, опустив взгляд, а затем медленно разомкнула губы. Голос её звучал отрешённо, словно теперь уже ничего не имело значения.
— Да. До сих пор я хорошо жила как хозяйка «Пэкмун». Ни в чём не нуждалась, ни перед кем не склоняла головы. Жила спокойно. В этом и была проблема. Ради телесного комфорта я терпела душевный дискомфорт.
— …
— После того как ты рассказал мне о той женщине, я много думала. Как ни живи, всё равно умрёшь, а я тратила жизнь так, будто собиралась жить вечно.
Джин Хва говорила тихо и провела рукой по волосам. В конце фразы последовал вздох «ха-а», и бессмысленность прожитой жизни ощущалась в нём без всяких объяснений.
На некоторое время повисла тишина. Председатель Юн не находил слов и лишь медленно моргал. Какая радость могла быть у неё в мужнином доме, где с первых дней брака она не видела от мужа любви? Но его жена преданно заботилась о свёкрах и с любовью вырастила сына Хи Дэ.
Она ни разу не совершила ничего, что могло бы запятнать титул хозяйки «Пэкмун», и никогда не давала повода для сплетен.
Председатель Юн сухо вздохнул. Вдруг ему вспомнилось лицо жены много лет назад, когда она узнала, что у него есть другой сын. Тогда она сидела с выражением, будто не согнётся, даже если сломается шея, и лишь закрывала и открывала потускневшие глаза.
«Вот как».
Жена произнесла всего одно слово. Было бы ложью сказать, что, молча подавляя в одиночестве всю жестокую горечь, она не носила в груди нечто неосязаемое.
Председатель Юн посмотрел на жену.
— Ты, наверное, долго об этом думала, но всё же подумай ещё раз. Я готов сделать для тебя всё, о чём ты попросишь. Но развод принесёт тебе больше потерь, чем выгоды. Поэтому подумай ещё раз, а если всё равно захочешь, тогда мы снова поговорим…
— Себя-то ладно, но и тебя, право, жалко.
После этих слов жены председатель Юн замолчал. Джин Хва задумчиво посмотрела в окно.
— Ты вырос у строгих, властных родителей, в итоге вступил в нежеланный брак и до сих пор живёшь, не получив признания за жизнь с любимым человеком.
— Почему это ты меня жалеешь? Тогда кем становлюсь я?
— Я вдруг подумала: разве ты был счастлив? Просто сейчас я смотрю на это так. Можно ли назвать изменой все эти годы, которые ты прожил, глядя только на одну женщину? Ты столько лет жил ради неё — разве правильно называть это изменой? Я сама не понимаю, почему всё так запуталось.
— …
— Иди к той женщине, хотя бы теперь. Разведись и иди к ней с гордо поднятой головой. Иди и проживи с ней хотя бы один день открыто, не прячась.
Муж смотрел на неё, словно не мог произнести ни слова. Джин Хва по-прежнему не отводила взгляда от далёкого окна и добавила:
— И не возражай против свадьбы Хи Дэ. Нельзя заставлять и собственного сына жить так, как ты. Он никогда не откажется от неё. Поэтому не возражай.
— Я и не собирался возражать.
Муж с трудом ответил, и на лице Джин Хвы появилась лёгкая улыбка. Она никогда не чувствовала ни конца, ни освобождения, но теперь эти понятия удивительно ярко приблизились к ней.
«Почему же это оказалось так трудно?»
Оборвать связь. Поставить точку.
— Хорошо. Тогда решено. Я устрою свадьбу Хи Дэ.
— …
— И мы разведёмся. Завершим всё мирным разводом по взаимному согласию.
Начать заново.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали! 🖤
📖 Больше глав и продолжение — на сайте:https://chaptify.ru/novel/8890aa98-d24f-4f9a-a4c1-592039ebd365
💖 Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:https://boosty.to/novelslab
В огромном особняке в Пхёнчхандоне всегда было тихо. Госпожа Чан Ю Ран, бабушка Хи Дэ, помассировала ноги мужа и вышла в гостиную. На красных соснах, за которыми тщательно ухаживал садовник, местами ещё лежал не растаявший снег. Госпожа Чан долго смотрела на них, словно наблюдала зиму только за окном.
Вскоре сквозь зубы вырвался долгий вздох. Невестка заявила, что собирается разводиться, а внук Хи Дэ своевольно поднял шум, объявив, что сам женится.
От головной боли госпожа Чан приложила ладонь ко лбу. Затем села на диван и снова и снова тяжело вздыхала.
Она вспомнила день, когда увидела сына и внука вместе. Это было днём, в кабинете председателя группы «Пэкмун». Хи Дэ вызвали туда, усадили и велели оставить должность.
Вместо того чтобы раскаянно умолять о прощении, внук Хи Дэ без лишних слов сказал, что уйдёт. Он вышел так, словно только и ждал такого момента, и это было просто невыносимо.
«Отец потерпел неудачу в браке, в конце концов завёл отдельную семью и даже родил сына, которого не смог внести в семейный реестр. Глядя на всё это — разве и вы, бабушка, прожили жизнь спокойно?»
Хи Дэ ушёл вовсе не тихо. Он без колебаний нанёс болезненный удар.
«Бабушка, я не хочу, чтобы моя мама жила так же, как вы. Я так жить не буду».
У задумавшейся госпожи Чан приоткрылся рот.
— Ах ты дерзкий мальчишка! И это ты говоришь перед бабушкой?
Взгляд её налился обидой, и она снова подняла голову. «Почему дыхание стало таким тяжёлым?» Ей было трудно даже просто выдохнуть.
Когда она устроила сыну брак против его воли и он пошёл наперекор семье, все обвиняли его. Но госпожа Чан долго сожалела о том, что её собственный выбор оказался ошибочным. Она никогда не произносила этого вслух, но всегда чувствовала досаду. Что было бы, если бы она послушала сына, когда он, рыдая навзрыд, умолял позволить ему жить с любимой женщиной?
В итоге она собственными руками превратила сына в безнравственного человека и обрекла невестку Джин Хву на годы, похожие на ад. Из-за неловкости и стыда госпожа Чан ругала Джин Хву, но в глубине её сердца оставалось чувство вины.
После того как внук Хи Дэ покинул кабинет председателя, госпожа Чан, мучаясь от унижения перед сыном, повысила голос:
«Немедленно отстрани Хи Дэ! Он совсем рассудка лишился!»
Когда она потребовала немедленно лишить его должности исполнительного директора, её сын, председатель Юн, заговорил тихим голосом:
«Мама. На этот раз вам нужно отступить».
«Что? Отступить? От чего это я должна отступить? Председатель Юн, ты считаешь, что всё это нормально?»
«Раз уж вы однажды потерпели неудачу, вам тоже следовало бы кое-что понять. Почему вы упрямитесь, ничего не получая взамен?»
Слова сына ранили госпожу Чан сильнее, чем упрёк внука. Она на мгновение потеряла дар речи, а председатель Юн провёл ладонью по сухому лицу и продолжил:
«Вы видели, как я жил. Неужели хотите сделать таким же и Хи Дэ? Просто оставьте его в покое. Пусть он женится или не женится — это решит его мать».
«Оставь. Думаешь, твоя жена согласится устроить эту свадьбу? Чем она отличается от меня? У неё один-единственный сын — Хи Дэ, и она так боится отдать его кому-то, что места себе не находит. Как же она устроит этот брак!»
«Тогда Хи Дэ сам разберётся. У него есть родители, так зачем и вам вмешиваться и мучить ребёнка? Просто оставьте его».
«Слушай, сынок… Нет, председатель Юн!»
«Если продолжать так жить, все будут несчастны. Все, говорю вам, мама».
Госпожа Чан снова потеряла дар речи. Взгляд сына, опустившего руку и посмотревшего на неё, был таким свирепым и одновременно горьким, что все слова, которые она хотела добавить, разом исчезли.
«Он мой сын, поэтому я сам о нём позабочусь. Пожалуйста, перестаньте так жадно цепляться за него. Я и собственную жизнь не могу устроить по своему желанию, мама. Как же вы собираетесь кроить ещё и чужую жизнь?»
На мгновение госпоже Чан стало стыдно, словно с неё сорвали всю одежду. Она провела время в оцепенении и не помнила ни как покинула офис, ни как вернулась домой.
Позже Хи Дэ действительно ушёл из компании, но это оказалось временным. Председатель Юн не вырезал его должность окончательно, а лишь отправил в простой, оставив возможность для возвращения. Временное отстранение было всего лишь наказанием за дерзость Хи Дэ, бросившего вызов бабушке.
В такой ситуации невестка внезапно пришла и заявила, что разводится, а вдобавок привела в качестве своего представителя возлюбленную Хи Дэ. Такого полного хаоса госпожа Чан ещё не видела.
Погружённая в тревогу, госпожа Чан с безучастным выражением лица взяла со стола лежавший документ. Это было резюме Ён Со. Некоторое время назад она сходила к гадалке, которая предсказала автомобильную аварию Хи Дэ, и попросила посмотреть судьбы этих двоих. Но как всё дошло до такого?
«Даже если они окажутся на противоположных концах Земли, им суждено когда-нибудь встретиться. Просто оставьте их в покое».
Гадалка сказала, что они созданы друг для друга.
Госпожа Чан долго разглядывала резюме Ён Со поверх очков для чтения. Она внимательно изучала аккуратную внешность и впечатляющую биографию Ён Со, но в конце концов подняла голову. Её охватило такое раздражение, что она едва не сходила с ума.
Снова переведя взгляд за окно, госпожа Чан вызвала Ён Со через секретаря. Девушка приехала лишь через два часа.
Ён Со переступила порог особняка в Пхёнчхандоне, где уже побывала однажды. Войдя в дом вслед за заранее вышедшим сотрудником, она увидела госпожу Чан, сидевшую с безупречно прямой спиной.
Ён Со сразу поставила принесённые вещи и поприветствовала её.
— Здравствуйте, госпожа. Я Сим Ён Со.
— Хорошо. Садись.
— Да.
Ён Со снова взяла вещи и прошла к дивану. Поставила сумку у ног и положила на стол пакет с покупками.
Госпожа Чан пристально посмотрела на пакет.
— Что это?
— В прошлый раз я пришла к вам с пустыми руками, поэтому долго думала и выбрала кое-что.
Госпожа Чан ожидала, что Ён Со принесёт корзину фруктов, но подарок оказался неожиданным. Секретарь передал пакет госпоже Чан, она заглянула внутрь и искоса посмотрела на Ён Со.
— Книги.
В пакете из большого книжного магазина лежало несколько книг. Ён Со опустила взгляд и ответила:
— Я когда-то читала статью о том, что вы любите книги и каждое утро размышляете над прочитанным. Там говорилось, что особенно вы любите гуманитарные науки, поэтому я выбрала несколько книг. А одну, не очень известную, но любимую мной, добавила от себя.
Когда Ён Со закончила говорить, госпожа Чан со странным выражением лица просмотрела обложки. Одну книгу она уже читала, другую давно хотела прочесть, о третьей лишь слышала, а четвёртую видела впервые.
Госпожа Чан давно перестала испытывать интерес к подаркам, но книжный подарок оказался приятным и по-своему свежим. Она оторвала взгляд от книг и сказала:
— Когда всё прочитаю, расскажешь, какую из них ты рекомендуешь.
— Да, госпожа.
«Потом».
Ён Со вцепилась в одно только слово «расскажу потом» и сглотнула. Как бы спокойно она ни старалась выглядеть, кончики пальцев всё равно дрожали.
Госпожа Чан внимательно изучала Ён Со. Молодая — значит, красивая, это естественно; место трудное — значит, и сидит прямо, тоже естественно. Но больше всего госпожу Чан интересовали её глаза. Научных доказательств этому не было, однако она верила: человеческий взгляд — та область, где невозможно притворяться.
Внезапно их глаза встретились, и госпожа Чан невольно дёрнула бровью. Взгляд Ён Со выражал глубокий, насыщенный интеллект — именно такие глаза госпожа Чан любила больше всего.
— Что ты думаешь о том, что исполнительного директора Юна отправили в простой?
Госпожа Чан задала вопрос, и Ён Со без колебаний ответила:
— Думаю, это было неизбежное решение ради выживания и роста компании. Нанять подходящего специалиста — естественный способ максимизировать прибыль.
— Не говори мне таких вещей. Я спрашиваю, что думаешь ты.
— Лично я считаю, что это печально. Исполнительный директор Юн Хи Дэ обладал уникальной индивидуальностью, которой не было у прежних руководителей, и благодаря этому выделялся своими результатами.
— Ты понимаешь, что его уволили из-за тебя?
На этот раз Ён Со не сразу нашла, что сказать. Немного подумав, она подняла голову.
— Если говорить немного откровеннее, мне кажется, дело не во мне. Если бы директор Юн хотел сохранить должность, он бы остался в компании каким-нибудь способом.
Госпожа Чан поцокала языком. Она не вкладывала в это никакого особого смысла, просто пыталась выиграть немного времени, потому что не знала, что сказать.
Госпожа Чан не сводила с Ён Со глаз. А потом внезапно спросила:
— Ты умеешь играть в шахматы?
— В шахматы?
Ён Со посмотрела на шахматную доску рядом с диваном. Она стояла там и во время прошлого визита, а теперь была придвинута ближе — видимо, госпожа Чан часто ею пользовалась.
— Я училась, потому что говорят, шахматы помогают развивать конвергентное мышление, но на практике никогда не играла.
Госпожа Чан бросила взгляд на секретаря, и тот передвинул шахматную доску. Сняв очки и потирая глаза, госпожа Чан продолжила:
— Впервые я научилась играть в шахматы, когда английская королева приезжала в Корею. Это было больше тридцати лет назад.
В этой семье действительно невозможно было найти ни одной обычной истории.
— Шахматы — это поединок, в котором нет места случайности. В этом и вся их прелесть. А ты как думаешь?
Ён Со выпрямилась и ответила:
— Мне нравится, что слабая фигура может помочь сильной и благодаря этому победить, но если сильная фигура помогает слабой, победить уже нельзя.
— …
— Мне нравится, когда фигура, которую считали слабой, определяет исход партии. Наверное, потому что обычно я сама оказываюсь на слабой стороне.
Госпожа Чан искоса посмотрела на неё и тихо рассмеялась.
— С чего ты взяла, что ты слабая? Наш Хи Дэ, похоже, тебя на словах не переспорит.
— Он и так часто мне поддаётся. Он хорошо знает, что сам является сильной фигурой.
Госпожа Чан поправила очки.
— Мне поддаться?
— Нет. Я буду постепенно учиться.
Её внезапно вызвали сюда и посадили перед шахматной доской. Ён Со туго завязала волосы и сосредоточенно уставилась на клетчатое поле. Когда она сосредотачивалась, делала правильный расчёт, оказывалась в невыгодном положении или предчувствовала поражение, госпожа Чан каждый раз внимательно изучала её выражение лица.
Это была партия, полная скрытых смыслов.
Услышав, что Ён Со по вызову бабушки отправилась в Пхёнчхандон, Хи Дэ сразу выехал следом. Всю дорогу он хмурился, и такое недовольное выражение в последнее время появлялось у него редко.
Ён Со не отвечала на звонки, и Хи Дэ сгорал от беспокойства. Она вряд ли чувствовала себя в том доме хорошо, поэтому лицо Хи Дэ становилось всё мрачнее.
Добравшись до Пхёнчхандона, Хи Дэ сразу вошёл в дом. Пока он шёл по длинному коридору, из гостиной не доносилось ни звука. Неведение ещё сильнее сжимало сердце, и, дойдя до входа в гостиную, Хи Дэ резко остановился.
— Подожди. Я скоро закончу.
Почувствовав его присутствие, госпожа Чан сказала это, даже не поднимая головы. Она не сводила взгляда с шахматной доски и до последнего сохраняла осторожное выражение лица.
Сколько времени прошло? Наконец госпожа Чан посмотрела на Ён Со.
— Ты выиграла.
Когда госпожа Чан объявила о поражении, Ён Со тоже выпрямилась.
— Кажется, в последней партии вы мне поддались.
— Раз уж выиграла, наслаждалась бы победой. А ты умудряешься убить человека дважды.
Госпожа Чан сняла очки и потёрла глаза. Ён Со неловко улыбнулась, а потом повернула голову и посмотрела на Хи Дэ. Только теперь их взгляды встретились; Хи Дэ сильнее свёл брови, и Ён Со тихо улыбнулась ему, словно говоря, чтобы он не волновался.
— Ты, кажется, собирался никогда больше не приходить в этот дом. Что привело тебя сюда?
Госпожа Чан задала вопрос, и Хи Дэ подошёл к дивану и сел рядом с Ён Со.
— Я думал, что здесь заложница, и пришёл её спасать. Но, судя по всему, вы проводили собеседование с будущей женой внука?
Хи Дэ посмотрел на шахматную доску. Судя по тарелкам с закусками, которые стояли рядом, они успели долго играть и перекусывать.
Сцепив пальцы, Хи Дэ наклонился вперёд. Некоторое время он молча тёр кончики пальцев, а потом посмотрел на бабушку.
— Бабушка, вы хорошо провели время?
— Не знаю. Если бы я выиграла, было бы веселее.
— Адвокат Сим совсем не умеет читать ситуацию. Нужно же уметь поддерживать напряжённое равновесие и иногда поддаваться. Она даже под угрозой ножа у горла будет соблюдать правила честной игры. Так её никто и не полюбит, правда? Какой же человек честный и прямолинейный. В прошлой жизни она, наверное, была учёным-конфуцианцем.
— Если хвалишь, хвали как следует. Не прячь насмешку между строк.
Госпожа Чан резко ответила, словно не собиралась терпеть подобные глупости, и Хи Дэ рассмеялся. В уголках её глаз скопилась усталость, и она несколько раз потёрла их. За приятной партией время пролетело незаметно.
Госпожа Чан посмотрела на Ён Со. Некоторое время молча изучала её, будто обдумывала решение до самого последнего мгновения, а затем заговорила:
— Когда пригласить старших с обеих сторон на обед, вы решите сами. А дату свадьбы я обсужу с матерью Хи Дэ и назначу.
— Ух, блин. Ух.
Изо рта Хи Дэ вырвался развязный возглас. Госпожа Чан уставилась на него.
— Почему ты постоянно издаёшь такие вульгарные звуки? Сколько тебе лет? Ты знаешь, каким взрослым был твой отец в твоём возрасте? Ты и на четверть не похож на него.
— Бабушка, если бы я был похож на папу во всём, случилось бы большое несчастье. Знаете, сколько я старался, чтобы прервать наследование семейного позора?
— И это результат твоих стараний? Вот это?
Когда госпожа Чан наконец не выдержала и повысила голос, Хи Дэ поднял руки в знак капитуляции.
— Бабушка, я быстро женюсь. Если хотите назначить дату, назначьте скорее.
— У каждого дела есть свой порядок. Что ты хочешь провернуть свадьбу впопыхах, будто бобы на молнии печёшь? Подготовить нужно ещё столько всего.
— Тогда сначала зарегистрируем брак? В наше время у свадьбы нет никакого порядка.
— …
Хи Дэ продолжал болтать, и Ён Со легонько стукнула его по тыльной стороне руки. Это был знак: пожалуйста, замолчи.
— Мы последуем вашим словам.
Когда Ён Со послушно ответила, Хи Дэ указал на неё.
— Видите, бабушка? Адвокат Сим прекрасно умеет следовать за большинством. Она хорошо знает, к какой стороне выгоднее примкнуть.
— А раньше ты говорил, что она не умеет читать ситуацию?
— …
— Ты просто говоришь всё, что приходит в голову?
— Ну, да, бабушка.
Госпожа Чан несколько раз поцокала языком из-за несносных слов внука, которые вызывали в ней раздражение. В доме все были тихими людьми, и она понятия не имела, откуда взялся такой ребёнок.
— В общем, считайте, что всё решено, и теперь уходите. Я устала после того, как так долго просидела.
Едва госпожа Чан велела им уходить, Хи Дэ поднялся. Он словно на мгновение задумался, а потом внимательно посмотрел на бабушку.
— Почему вы вдруг передумали? Вы ведь были против.
На вопрос внука госпожа Чан глубоко вздохнула и ответила:
— Мой сын говорит мне оставить его сына в покое. Что ещё я могу сказать?
— …
— Теперь это дело твоей матери. Если сами молодые и родители не возражают, значит, вопрос закрыт. А теперь уходите.
Госпожа Чан совсем вымоталась и поторопила их, поэтому Хи Дэ поднял Ён Со. Он уже собирался исчезнуть со скоростью света, но вместо входной двери указал Ён Со в другую сторону.
— Адвокат Сим, прежде чем уйти, давай поздороваемся с моим дедушкой.
— А, хорошо.
Госпожа Чан медленно закрыла и открыла глаза. Услышав, что Хи Дэ хочет поприветствовать дедушку, она замахала рукой.
— Не надо. Он всё равно вас не узнает, а только лежит.
— Но дедушка всё слышит. Даже если он не слышит, будет правильно хотя бы поздороваться.
Госпожа Чан пристально смотрела, как Хи Дэ уводит Ён Со, и подняла брови. Он обычно нёс такую чушь, будто щенок жевал траву, и госпожа Чан думала: «Когда же он наконец повзрослеет?»
Иногда, однако, он тщательно заботился даже о вещах, о которых никто не подумал бы, и тогда казался взрослым.
Какой же непредсказуемый у неё внук.
— Хотя кто вообще может заглянуть в чужое сердце и понять его до конца?
Госпожа Чан пробормотала это и стала ждать, пока молодые выйдут. Они обещали лишь поздороваться, но, видимо, речь Хи Дэ к дедушке без сознания затянулась: закрытая дверь долго не открывалась.
— Ох, у моего старика наконец-то снова зашумит в ушах.
Госпожа Чан невольно тихо рассмеялась.
Через несколько дней Хи Дэ вернулся в компанию после окончания отстранения. К тому времени завершилась масштабная реорганизация, и Хи Дэ поднялся с должности исполнительного директора до управляющего директора.
На кадровое решение сильно повлияло то, что, пока место Хи Дэ пустовало, акции падали. Кроме того, он вместе с Ён Со занимался делом о внезапном ускорении автомобиля и сыграл ведущую роль в восстановлении имиджа новой машины, что и стало основанием для повышения.
Старший управляющий директор Ким Ги Чхан получил должность вице-президента. В первый день работы Хи Дэ в новом кабинете вице-президент Ким пришёл к нему первым.
Едва увидев вице-президента, Хи Дэ начал недовольно ворчать:
— Ай, могли бы вы содержать кабинет почище. Пахнет дядей.
— Что? Этот засранец уже с порога начинает цепляться. Как ещё тут пахнет? Мы всё отремонтировали.
Вице-президент поднял глаза, а Хи Дэ подошёл, наклонился к его плечу и глубоко вдохнул.
— Пахнет вот отсюда.
— Чем пахнет? От меня пахнет?
— Чертовски пахнет. Прямо в нос бьёт. Запахом успешного самца.
— Вот ведь засранец...
Хи Дэ поздравил его с повышением и легонько похлопал по плечу, после чего вице-президент начал тихо смеяться.
— Ах, рад вас видеть, управляющий директор Юн Хи Дэ.
— Я ещё больше рад вас видеть, вице-президент Ким Ги Чхан.
Они поприветствовали друг друга с показной вежливостью, а затем снова разразились громким смехом. Так они праздновали, что выжили в этой похожей на войну реальности.
Вице-президент посмотрел на табличку с именем Хи Дэ на столе, а потом бегло осмотрел изменившийся интерьер.
— Здесь выглядит лучше, чем при мне. Или мне только кажется?
— Да ну, дело не в ощущениях. Отделочные материалы действительно другие.
— Правда? Выглядит чертовски хорошо. Даже лучше, чем мой нынешний кабинет.
— Это вам только кажется.
Хи Дэ ответил так, словно отступал, и вице-президент расхохотался. Хи Дэ присел на край стола и слегка поднял подбородок.
— Мою композицию уже доставили?
— А-а. Получил. Эй, зачем ты отправил такую огромную? Другие руководители начнут завидовать нашим отношениям.
— Для этого и отправил. Пусть завидуют. Мы ведь так близки и дороги друг другу.
В глазах вице-президента появилось умиление.
— Хи Дэ, пусть тебя иногда увольняют из компании, а потом возвращают. После увольнения ты вернулся совсем мягким. У тебя сейчас характер как шёлк.
— Я вернулся мягким не из-за увольнения, а потому что влюблён. Нет, потому что готовлюсь к свадьбе.
Хи Дэ начал со слов «готовлюсь к свадьбе», и вице-президент снова посмотрел на него. Затем они словно по договорённости громко рассмеялись. Вице-президент смеялся так долго, что у него выступили слёзы, и он вытер уголки глаз.
— А, теперь я наконец чувствую, что вернулся в компанию. Нужен же кто-то, кто так непристойно смеётся. Сразу легче стало.
— Давайте вместе пообедаем. Я угощаю. Раз вы стали вице-президентом, нужно отпраздновать.
— Что это за поздравление — один обед? Я сам заплачу за еду, а ты вечером купишь выпивку. Не пытайся всё получить даром, засранец.
Вице-президент легонько ударил Хи Дэ в живот, заявляя, что так просто не отделается. Хи Дэ преувеличенно скривился от боли. В этот момент вошёл секретарь и сообщил, что доставили цветочную композицию от вице-президента.
Хи Дэ вышел посмотреть. Среди длинного ряда цветов в коридоре он заметил подарок вице-президента и опустил уголки губ.
— Вице-президент, мелковато мыслите.
— Я пока плохо общаюсь с новым секретарём. Пойми меня.
Вице-президент смущённо улыбнулся, потому что цветочная композиция оказалась меньше, чем ожидалось. С новым секретарём ещё не наладилось взаимодействие, и, судя по всему, на то, чтобы они научились понимать друг друга, потребуется немало времени.
— А это что? Это ведь прислала твоя возлюбленная?
Вице-президент заметил среди множества цветов подарок Ён Со, и Хи Дэ поспешно отвернулся. Это был небольшой горшок с орхидеей, к которому очень мило прикрепили имя Ён Со.
— Да и у твоей возлюбленной натура не крупнее. Я спокоен.
— Ай, ну как же вы недальновидны. Букеты простоят несколько дней и завянут, а орхидея будет жить долго. Как можно объяснять всё размером? Если хорошо за ней ухаживать, она проживёт всю жизнь.
Хи Дэ посмотрел на секретаря.
— Перенесите это в мой кабинет.
— Да, управляющий директор.
Вице-президент недовольно поджал губы. Орхидея, которую прислала Ён Со, заняла самое лучшее место в кабинете.
Всё утро Хи Дэ обходил кабинеты руководителей и со всеми поздоровался. После этого он начал тщательно изучать новые обязанности, которые ему поручили.
Он плотно заполнил график встреч с компаниями-партнёрами и представителями правительства, а также не стал, как обычно, бегло просматривать обзоры и отзывы по текущим проектам. Готовясь к совещанию, посвящённому средне- и долгосрочной стратегии компании, Хи Дэ параллельно составил план с предложениями, рассматривавшими вопросы с разных сторон.
Это было совершенно иное отношение к работе, чем в бытность исполнительным директором Юн Хи Дэ. Словно пришло время избавиться от ярлыка «лица компании», Хи Дэ с головой погрузился в дела и впервые почувствовал вес своей должности.
Он изменился не из-за какой-то великой причины или особого события. Хи Дэ хотел стать мужчиной, которому не будет стыдно перед Ён Со, и стремился перенять её отношение к работе и её поведение. Если что-то легко даётся каждому, какое удовольствие может ждать в конце? Пока он будет выкладываться, ему придётся тяжело и мучительно, но, думая о чувстве удовлетворения после достижения цели, Хи Дэ решил каждый день двигаться вперёд хотя бы маленькими шагами.
Когда он, забыв о времени, долго работал, ему сообщили, что пришёл начальник управления Юн Сон Джо. Хи Дэ поднял голову, велел впустить его, снял очки, слегка размял шею и встал.
Дверь открылась, и Хи Дэ увидел Сон Джо, глубоко склонившегося в поклоне. От чрезмерной вежливости Хи Дэ поморщился и вытянул уголки губ.
— Здравствуйте, управляющий директор! Поздравляю с повышением!
— Раз пришли, садитесь.
— Да, управляющий директор!
Хи Дэ предложил ему сесть на диван, и Сон Джо решительно прошагал к нему и сел. Хи Дэ скрестил ноги и посмотрел на него.
— Если нас увидят со стороны, подумают, что мы братья, между которыми слились вселенные. Почему вы вдруг пришли?
Хи Дэ задал вопрос, и Сон Джо выпрямил плечи.
— Я пришёл поздравить вас с повышением. Другой причины нет.
— Неправда. Похоже, есть другая причина.
Сон Джо, словно его задели за живое, приподнял брови, и Хи Дэ тоже пошевелил бровями. На некоторое время разговор прервался. Секретарь принёс два напитка, и пока Хи Дэ сделал глоток, Сон Джо осушил больше половины своего стакана. Похоже, он очень нервничал.
— Говорите. Мы ведь не настолько близки, чтобы мучить друг друга ожиданием.
— Э, ну…
Слова, казалось, не шли. Сон Джо несколько раз шевелил губами и пил напиток, а когда в стакане остался только гремящий лёд, опустил его.
— Почему? Лёд тоже съешьте. Хрум-хрум.
— А, нет. Теперь достаточно.
— …
— …
Он сказал, что достаточно, но снова замолчал. Хи Дэ склонил голову, подперев подбородок, и пристально посмотрел на него. Сон Джо, до этого глядевший в пол, через некоторое время поднял голову.
— Так… Вы… собираетесь… разводиться…
— Я ещё даже не женился. Какой ещё развод?
— Не вы… а…
— Моя мама?
— Да...
Сон Джо коротко ответил, и Хи Дэ тяжело выдохнул. Затем невольно усмехнулся, словно не мог поверить в происходящее.
— Почему мы вообще обсуждаем это с вами? Вы внезапно пришли и рисуете какую-то, блядь, странную картину.
— Простите. Простите, управляющий директор.
— Не нужно было начинать то, за что потом приходится извиняться. То, что я сейчас сижу напротив вас, ещё не означает, что наши вселенные действительно слились.
— Просто я несколько дней много об этом думал.
После этих слов Хи Дэ сжал губы. Раздражение всем телом сочилось наружу, но он решил немного потерпеть.
— С самого рождения и до сегодняшнего дня я ни разу не чувствовал, что могу гордиться собой. Меня часто обвиняли в том, что само моё существование приносит другим неудобства.
— …
— В школьные годы мне иногда казалось, что это несправедливо. Я ведь родился не потому, что сам этого захотел, но, появившись на свет, обнаружил, что весь мир меня за это ругает. И за спиной, и в лицо, без всяких различий.
Выражение лица Сон Джо было совершенно безрадостным.
Он хотел жить так, чтобы никто о нём не знал, но благодаря выдающемуся отцу не мог даже тихо жить. Иногда он испытывал отвращение к матери за то, что она продолжала отношения, которыми невозможно было гордиться, но и это уже осталось в прошлом.
— Чтобы меня не ругали, я старался казаться немного добрее, чем был. И делал вид, что не умею читать ситуацию. Но, прожив так долго, действительно стал ничего не замечать. Наверное, поэтому при первой встрече с вами я и совершил ошибку.
Хи Дэ вспомнил их первую встречу. Сон Джо появился в конце коридора и радостно поприветствовал его, назвав «старшим братом». Разве это не перевернуло ему все внутренности?
— Даже если вы ничего не замечаете, называть меня «старшим братом» было уже слишком. Вспомню — и опять бесит.
— Простите.
Хи Дэ словно заряжал в себе огненную ярость, но Сон Джо быстро извинился, плеснув на неё холодной водой. Хи Дэ тяжело выдохнул и взглядом предложил ему продолжать.
Сон Джо снова заговорил:
— Когда председатель велел мне прийти в компанию, я вошёл без возражений, но теперь жалею об этом. Я не понимал, что это место мне не подходит.
— …
— Вы как-то сказали мне в лифте: «До каких пор ты собираешься жить, делая только то, что тебе велят?»
Взгляд Сон Джо остановился на ни в чём не повинной вазе. Он медленно закрыл и открыл глаза, и в голосе его слышалась тоска, обточенная всеми пережитыми бурями.
— Я думал, что, если буду стараться и хорошо работать, люди меня полюбят. Но в процессе даже не пытался понять, что мне нравится и что у меня получается. И понял: нет причины тратить себя на то, чтобы хорошо выглядеть в глазах других.
— …
— Я, пожалуй, уйду из компании. Я как раз шёл сказать об этом председателю. По дороге решил сначала встретиться с вами, извиниться и поблагодарить, поэтому и пришёл.
Хи Дэ закрыл и открыл глаза, услышав, что Сон Джо собирается уйти. Это было неожиданно.
— Вы сейчас уходите из компании потому, что моя мама разводится?
— Нет. Я не могу как-либо вмешаться в это дело, но хотел хотя бы перед вами извиниться…
— Вы вдруг выставляете странным человека, который спокойно сидел. За что вы передо мной извиняетесь? Изменял председатель, разводится моя мама. Нам с вами достаточно просто делать вид, что мы незнакомы. Разве нет?
— Да... Вы правы.
Сон Джо неловко улыбнулся, и Хи Дэ допил оставшийся напиток. Опустив стакан, он коротко спросил:
— А свадьба? Разве вы не собирались пожениться весной?
— Нет, не собираюсь. Это не тот брак, которого я хочу. Я уйду из компании, а когда семейные дела уладятся, уеду за границу. В место, где меня никто не знает.
Услышав, что Сон Джо хочет уехать в мир без предрассудков, Хи Дэ медленно кивнул. Он никогда не рождался и не жил так, как Сон Джо, поэтому не мог понять всё до конца, но смутно представлял усталость, которую тот испытывал всю жизнь.
— Что ж, жизнь ваша, вам и решать — это естественно. Поддерживать вас я не в том положении, так что будем считать: каждый живёт своей жизнью.
— Да, управляющий директор.
Сон Джо нерешительно встал. Хи Дэ не поднялся и лишь посмотрел на него снизу вверх. Сон Джо с привычной улыбкой человека, не умеющего читать ситуацию, заговорил:
— Спасибо, что нашли время. Я даже готовился к тому, что вы выставите меня за дверь.
— Вам повезло с моментом. Я сейчас как раз занимаюсь улучшением своего имиджа.
— Можно я буду иногда, совсем иногда вам звонить?
— Нет.
— Да, управляющий директор.
Хи Дэ решительно отрезал и встал. Затем засунул руки в карманы и подошёл к Сон Джо.
— Начальник управления Юн Сон Джо. Нам с вами правильно жить, не зная друг друга. Нелепо ожидать глубокой привязанности от единокровных братьев. Даже в милой детской сказке такого не бывает.
— Да.
— Идите.
Хи Дэ поднял подбородок, приказывая ему уходить. Когда Сон Джо уже направился к двери, Хи Дэ посмотрел ему вслед и сказал:
— Расправьте плечи. Если честно, вы не виноваты. Коллективная ответственность была отменена ещё во время реформы Кабо.
В конце фразы Хи Дэ широко раскрыл глаза.
— Блядь, что это за дежавю?
— Да?
— Ничего. Идите.
Хи Дэ проглотил продолжение, и Сон Джо вышел из кабинета. Хи Дэ ещё долго стоял, потом потёр подбородок и склонил голову набок.
«Коллективная ответственность была отменена ещё во время реформы Кабо».
«Что? Кажется, я уже когда-то это говорил».
Хи Дэ нахмурился и задумчиво покачал головой. В его затянутой тучами голове словно начали проступать очертания чего-то, и впервые за долгое время ему стало тесно и тяжело в груди.
Подняв склонённую голову, Хи Дэ посмотрел на потолок. Он стоял неподвижно и терял время, словно пытался сшить обрывки памяти.
— Может, снова посмотреть записи с камер в кабинете исполнительного директора.
В конце концов Хи Дэ отказался от попыток вспомнить и вернулся к столу. В голове творилось чёрт-те что.
Возвращаясь после бесплатной юридической консультации, Ён Со зашла в минимаркет. Это было время, когда мама оставалась одна, и Ён Со, едва войдя, принялась протирать всё вокруг.
— Я только что всё это вымыла, Ён Со.
— А. Неудивительно, что здесь так чисто.
Ён Со не могла усидеть на месте и ходила туда-сюда, поэтому её мать Хон Син тихо вздохнула. Увидев, что дочь не подходит к кассе, а с таким же рвением принялась раскладывать товары, Хон Син заговорила:
— Ты ведь пришла что-то сказать?
— Я? Нет, с чего бы мне приходить только затем, чтобы что-то сказать? Я могу заходить в минимаркет и без особой причины.
— Если нечего сказать, тогда уходи. Не стой просто так.
— Ну, не то чтобы мне совсем нечего сказать.
Ён Со пробормотала это нерешительно и аккуратно расставила пакеты с молоком. Выровняв их по рядам и колонкам, она направилась к кассе.
Не решаясь встать рядом с матерью, Ён Со зачем-то заглянула в аппарат для приготовления паровых булочек и заговорила:
— Мама. Я вообще-то ходила в тот дом. Встретилась с бабушкой…
Услышав начало, Хон Син сглотнула. Она сразу почувствовала громкий стук сердца, но переспросила как можно спокойнее:
— Встретилась с бабушкой. И что?
— Э… Она сказала, чтобы мы выбрали дату обеда со старшими с обеих сторон.
— Обеда? Еды? Со старшими с обеих сторон?
— Да.
Ён Со кивнула, и Хон Син громко охнула. Смутившись, что слишком громко вздохнула, она провела рукой по волосам.
— Что это значит? Что значит «пообедать»?
— То есть… Наверное, знакомство семей?
— Что-о? Зна-а-комство семе-ей?
Услышав от дочери слово «знакомство семей», Хон Син наконец заговорила громче, растягивая слова. Она рассеянно опустила и подняла веки, а затем снова спросила, глядя мутным взглядом:
— Это точно знакомство семей? Ты уверена?
На этот раз Ён Со не ответила, а лишь кивнула. Она медленно кивала, а Хон Син глубоко вдохнула и округлила глаза.
— Почему? Зачем? Как?
— Я и сама не очень понимаю. Она просто сказала, чтобы я выходила замуж, а я ответила, что согласна.
— Когда ты шла в тот дом, что-нибудь купила? Ты ведь не пришла с пустыми руками. Хорошо выбрала?
Хон Син беспокоилась о практической стороне вопроса. Она думала, какой подарок можно купить богатой семье, в которой ни в чём нет недостатка, чтобы не потерять лицо. Насколько она помнила по времени работы прислугой, подарки в тот дом поступали едва ли не каждый день.
Обычных подарков там не встречалось. То были дорогие продукты, которые страшно даже распаковывать, или настолько сложные произведения искусства, что их невозможно было истолковать.
Что же Ён Со купила в такой дом? Когда Хон Син спросила, Ён Со осторожно посмотрела на неё и ответила:
— Несколько книг.
— Книг?
— Я подумала, что дорогая вещь по моим меркам в том доме не будет желанным подарком, поэтому решила, что лучше купить книги.
— Ты хорошо поступила... Даже на слух кажется, что очень хорошо.
Хон Син беспокоилась, что Ён Со, купив дорогую вещь, всё равно не смогла бы соблюсти приличия, поэтому одобрительно закивала. Такая дочь сама обо всём глубоко думала и осторожно поступала, так что заранее тревожиться, что она не сумеет постоять за себя, было бессмысленно.
«Хорошо это или плохо?» Даже услышав от дочери, что та получила предложение познакомить семьи, Хон Син не смогла сразу улыбнуться. Она не хотела возражать, но и разрешить тоже не могла.
Её настроение менялось по нескольку десятков раз в минуту. Сомнения не прекращались, как не прекращает танцевать на лёгком ветру камыш. Но взгляд дочери, спокойно и безмятежно смотревшей на неё, был до того тихим и спокойным, что…
Глядя на него, Хон Син тоже начала успокаиваться.
Ей не находилось слов, которые можно было бы добавить. Хон Син встретилась взглядом с дочерью и невольно слегка улыбнулась. Увидев внезапную улыбку матери, Ён Со широко раскрыла глаза.
— Мама, почему ты вдруг улыбаешься?
— Потому что это настолько нелепо. Не могу поверить, что ты вдруг собралась замуж.
— И правда. Говорят, даже у соломенной туфельки есть пара.
— Какая же ты соломенная? Ты единственная в мире туфелька, расшитая цветами.
Хон Син подняла брови и кивнула, словно вынося окончательное одобрение. Она гибко согласилась и попросила только хорошо выбрать дату и сообщить ей.
Хотя мама говорила положительно, Ён Со не могла легко улыбнуться. Она понимала положение матери, которая долго работала в том доме, поэтому её согласие тяготило Ён Со.
— Прости, мама. Я знаю, что тебе будет неловко.
Когда Ён Со с трудом начала разговор, Хон Син покачала головой.
— Если честно, я не хочу тебя отговаривать. Когда ты бросила школу и сказала, что сама выучишься и станешь адвокатом, я тебе поверила. Ты ни разу не предала это доверие.
— …
— Мне нужно только, чтобы ты была счастлива. В этом и есть моё счастье. Скорее мне самой жаль, что я не смогла помочь тебе больше. Я чувствую к тебе только вину и благодарность.
После слов матери Ён Со впервые тихо улыбнулась. Хон Син вместо ответа приподняла брови и принялась суетливо искать себе какое-нибудь дело. Похоже, она пыталась скрыть внезапное смущение.
— Кстати, с сегодняшнего дня директор стал управляющим директором. Он снова вышел на работу.
— Мне было интересно: когда вы остаётесь вдвоём, ты тоже называешь его директором?
Ён Со замялась. Потом неловко улыбнулась и стала так же поспешно двигать руками, следуя примеру матери.
— Я как раз ищу новое обращение.
И тут зазвонил телефон Ён Со. Достав его из сумки, она вздрогнула и принялась украдкой поглядывать на мать. Словно собиралась вести тайный разговор, Ён Со вышла из минимаркета и начала говорить по телефону. Любому наблюдателю было ясно, что звонил Хи Дэ.
Хон Син невольно усмехнулась.
— Что это за великий секретный разговор, ради которого нужно выйти? Могла бы ответить здесь, на улице холодно.
Перемены в влюблённой дочери казались Хон Син одновременно нелепыми и удивительными. Она искоса посмотрела за дверь и увидела, как Ён Со разговаривает с мягкой улыбкой. Неужели это её дочь?
— Ах, ну и ладно, лишь бы ты была счастлива.
Хон Син снова и снова повторяла это, словно убеждая себя.
— Даже если счастливо проживёшь всего один день, и этого достаточно. Ой, вот и всё. Если сегодня счастлива, значит, завтра тоже будешь счастлива.
«Да, верно».
«Человек — существо, которое живёт сегодняшним днём. Поэтому изо всех сил старайся быть счастливой».
«Не совершай глупость, отказываясь от сегодняшнего счастья ради счастья завтрашнего, которое может прийти, а может и не прийти».
Хи Дэ, договорившийся встретиться с Ён Со вечером, после работы отправился в кафе.
Это было кафе неподалёку от его дома, которым управлял его школьный друг Тхэ Хён. Хи Дэ давно туда не заходил, поэтому поприветствовал хозяина и сел.
Пока он ждал заказанный кофе, Тхэ Хён подошёл к его столику с коробкой торта.
— Я сделал его, раз ты попросил, но не знаю, понравится ли. Я впервые готовил такой торт.
— Не занижай ожидания. Если бы торт вышел плохим, ты бы ни за что не принёс его мне.
Хи Дэ слегка приоткрыл коробку и продолжил. Осторожно вынув торт, он осмотрел его, поднял брови и посмотрел на Тхэ Хёна.
— Он даже лучше, чем я представлял.
Только тогда Тхэ Хён расслабил плечи.
— Не говори. Сколько же я тренировался, пока его готовил.
Тхэ Хён, который всё это время тревожился, что торт вдруг не понравится, жадно выпил ледяной воды. Хи Дэ заказал его для предложения, и друг несколько дней подряд тренировался, выполняя его просьбу.
Он изо всех сил старался сделать торт точно таким же, как на присланном Хи Дэ эскизе. Когда его толстые пальцы по одному укладывали маленькие жемчужины, они даже дрожали.
— Так когда ты познакомишь меня с невестой?
— Давай выберем дату. Или я могу привести её сюда.
— Как можно знакомить людей на рабочем месте? Встретьтесь где-нибудь ещё. Я угощу вас чем-нибудь вкусным.
Хи Дэ тихо рассмеялся в ответ на слова Тхэ Хёна. Друг, уже успевший жениться и потому считавший себя старшим товарищем, давал ему разные советы, когда дверь кафе открылась и вошёл Мин Ук.
Едва войдя, Мин Ук встретился взглядом с Хи Дэ и замер. Он застыл, словно сломанный механизм, не зная, что делать, и лишь беспомощно оглядывался. Тхэ Хён легонько толкнул Хи Дэ в руку.
— Если в моём кафе начнётся кровопролитие, я этого не потерплю. Дружба тебя не спасёт. Я немедленно вызову полицию.
— О чём ты вообще беспокоишься? Ты хоть раз видел, чтобы я кого-нибудь бил?
— В общем, помиритесь уже. Мин Ук тоже немало настрадался. Давайте жить дружно, ладно?
Тхэ Хён встал, подошёл к Мин Уку, силой потянул мнущегося Мин Ука за руку обратно к столику Хи Дэ и усадил.
— Ну-ну, поговорите.
— …
Когда хозяин кафе ушёл, Хи Дэ стал постукивать кончиком указательного пальца по столу и смотреть на Мин Ука. Мин Ук кивал, а потом искоса посмотрел на Хи Дэ.
Встретившись с ним взглядом, Мин Ук в ужасе вздрогнул и громко заговорил:
— Хи Дэ, как давно мы не виделись. Как ты жил всё это время?
— Охренеть как неловко ты здороваешься.
— А… прости. Я странно говорю. Э, ты хорошо жил?
Мин Ук спросил ещё раз, и Хи Дэ сделал глоток кофе.
— Оставь любезности. Я как раз собирался с тобой связаться, так что хорошо, что ты пришёл.
— Ты хотел связаться со мной? Зачем?
Услышав, что Хи Дэ собирался ему позвонить, Мин Ук широко раскрыл глаза.
— Ты хотел связаться со мной? Зачем?
Мин Ук спросил это с совершенно растерянным выражением лица, и Хи Дэ пристально посмотрел на него. Мин Ук любил внимание окружающих и обычно почти никогда не носил головных уборов. Но теперь он глубоко надвинул кепку и надел очки, поэтому оставалось лишь предположить, что он избегает чужих взглядов.
Мин Ук ждал ответа с напряжённым выражением лица, и Хи Дэ коротко выдохнул.
— Не знаю, слышал ли ты, но несколько месяцев назад я попал в серьёзную аварию и у меня слегка пострадала память.
— С памятью проблемы? Почему? Это вроде амнезии?
— К несчастью это или к счастью, я не помню именно тот момент, когда мы столкнулись в кабинете исполнительного директора. Поэтому теперь, когда я тебя вижу, меня не особенно бесит. Я лишился самих эмоций.
После слов Хи Дэ лицо Мин Ука стало пустым. Сразу понять всё было немного сложно.
— Значит, ты не помнишь, что тогда произошло?
— Не помню.
— Ты ворвался, сломав дверь собственного кабинета, а я умолял тебя, и ты ничего не помнишь?
— Не помню.
— А как ты узнал, что мы встречались?
— Посмотрел записи с камер.
— Ах…
Когда Мин Ук застонал, Хи Дэ надавил пальцами на переносицу и сказал:
— Я посмотрел, но раз у меня нет этих воспоминаний, то всё увиденное не производит особого впечатления. Нет ощущения реальности — словно смотришь фильм или сериал.
— …
— Поэтому сейчас я ничего к тебе не чувствую. Я знаю, что ты серьёзно ошибся перед адвокатом Сим, и знаю, что из-за тебя она бросила школу, но, лишившись эмоций, я ничего не чувствую и по этому поводу.
— Вау… Как же, блядь, повезло…
Мин Ук невольно искренне это произнёс, и Хи Дэ пристально на него посмотрел.
— Блядь, человек говорит, что потерял память, а ты заявляешь, что тебе повезло? И прямо ему в лицо?
— А, прости! Прости! Я не это имел в виду! То есть…
— Ладно. Иди к адвокату Сим и извинись. Даже сейчас ещё не поздно: признай всё, что ты сделал, и насколько сильно ошибся, и попроси прощения от всего сердца. Не жди, что тебя простят, просто выполни свой долг.
Услышав, что нужно извиниться перед Ён Со, Мин Ук дёрнул носом и поправил очки. Он не сразу сказал, что всё понял, и Хи Дэ склонил голову набок.
— Ответа нет? Похоже, ты до сих пор не пришёл в себя.
— Нет, я не это… Я извинюсь. Сколько угодно раз, сколько потребуется. Но я уже встречался с Сим Ён Со и извинился.
Услышав, что Мин Ук уже извинялся, Хи Дэ прищурился.
— Когда? Нет, когда ты с ней встретился? Нет, блядь, почему ты встречаешься с чужой женщиной без моего разрешения? Когда? Где? Как?
— Тогда она ещё не была твоей женщиной…
— …
— Когда ты лежал в больнице. Я ненадолго встретился с ней у вашей компании.
Дыхание Хи Дэ невольно стало громче. Мин Ук начал рассказывать, что искренне извинился перед Ён Со. Он даже публично признал свою вину в социальных сетях, и теперь Мин Ук осторожно следил за реакцией Хи Дэ.
— Хи Дэ, мне ещё раз встретиться с Сим Ён Со? Я снова извинюсь. Ты тоже можешь прийти…
— Не нужно. Я не знал, что ты уже извинился перед адвокатом Сим.
Хи Дэ замахал рукой, словно просил считать, что он этого не слышал. Мин Ук, следя за его выражением лица, осторожно спросил:
— Вы ведь поженитесь?
— Конечно.
— Поздравляю. От всей души. Похоже, люди, которым суждено быть вместе, всё равно в конце концов находят друг друга.
В конце фразы Мин Ук осторожно посмотрел на большую коробку с тортом. Хи Дэ проследил за его взглядом и пояснил:
— Для предложения.
— Вау, предложение. Ты и правда делаешь всё, что делают другие.
— Я буду делать и то, чего другие не делают.
— Да. Иначе ты был бы не Юн Хи Дэ. В любом случае я завидую.
Сказав, что завидует, Мин Ук ссутулился и засунул руки между бёдер. Затем продолжил, словно исповедовался:
— Ты говоришь, что не помнишь того дня, но после него моя жизнь немного изменилась.
На середине фразы Мин Ук широко замахал руками.
— Я не собираюсь говорить о чём-то плохом. Я кое-что понял о том, как жил. Если бы не ты, я до сих пор продолжал бы жить, причиняя неудобства другим.
— …
— Я хотел, чтобы люди видели во мне определённый образ. Мне и самому хотелось таким казаться. Но то, что говорит обо мне, — не будущее, в котором я хотел жить, а прошлое, которое я уже прожил.
— …
— Сегодня я меняюсь, завтра тоже изменюсь, но неизменным остаётся только прошлое, которое я создал. Оно определяет меня, а прошлый я был настоящим беспорядком. И при этом мне хотелось казаться исключительно замечательным человеком. Я был ужасен.
Мин Ук криво улыбнулся, говоря, что без Хи Дэ ничего бы не понял.
— Я не знал, что прошлое, которое я прожил, говорит обо мне. Не понимал и того, что люди оценивают меня в настоящем по тому, каким я был раньше.
Мин Ук пожал плечами, словно ему было немного неловко от собственных слов. Тем временем Хи Дэ допил кофе.
— Я оборвал множество отношений и стал полностью сосредоточиваться на себе, поэтому жизнь, кажется, стала здоровее. Благодаря тебе я понял, что в ней важно. Спасибо, Хи Дэ.
— Почему так много людей благодарят меня после того, как я их ругаю? Ты извращенец? У меня уже слов нет.
Хи Дэ пробормотал это и встал. Он взял коробку с тортом и обошёл стул, собираясь уйти, но Мин Ук снова заговорил:
— Передай Сим Ён Со поздравления с замужеством. Если неудобно, можешь не передавать. Наверняка найдётся много людей, которые поздравят её и без меня. И ещё… Я давно хотел извиниться и перед тобой. За то, что мать Сим Ён Со работала в вашем доме, а я говорил самой Ён Со про «служанку Юн Хи Дэ» и коллективную ответственность. Мне правда очень жаль…
— Блядь, вспомнил!
Хи Дэ резко оборвал его и вскинул голову. В тот момент, когда Мин Ук произнёс «служанка Юн Хи Дэ» и «коллективная ответственность», все воспоминания, которые до сих пор не удавалось найти, обрушились на него разом.
Хи Дэ долго стоял неподвижно, не в силах толком выдохнуть, и смотрел в пустоту. Казалось, воспоминания падали с неба и находили своё место. Их сразу появилось так много, но они не спутались и не смешались — всё происходило удивительно гладко.
— Хи Дэ, ты в порядке? Тебе плохо?
Мин Ук осторожно спросил, и Хи Дэ, долго молчавший и лишь тяжело дышавший, медленно открыл рот. Впервые за долгое время.
— Го Мин Ук. Спасибо.
— …
— Ты только что спас одного человека.
Память вернулась.
Хи Дэ первым приехал на место, где договорился встретиться с Ён Со. Пока он ехал, ему удалось вспомнить все утраченные воспоминания. Утро в кабинете, когда он снова встретил Ён Со. Их перепалки. Корпоративный ужин отдела. Командировку на Чеджу.
Большую часть он видел на записях с камер и слышал от других, но это были совсем другие воспоминания по своей сути. Не информация, сохранённая в голове благодаря внешнему обучению, а память, наполненная чувствами, теснившимися в груди.
Шок от повторной встречи с Ён Со, когда сердце словно выпало из груди, снова прилип к каждой клетке тела. Он заново почувствовал все мгновения, когда метался, не справляясь с выросшим в одиночестве и до безумия сильным чувством. Воспоминания воспроизводились одно за другим, без необходимости выбирать, что именно вспомнить, а резко менявшиеся эмоции каждый раз ощущались без искажений.
Ему всегда было интересно, насколько сильно он её любил. Насколько нужно было любить, чтобы не пожалеть даже собственной жизни? Но, получив все воспоминания, Хи Дэ понял: вопрос «насколько» уже не имел большого значения. Важно было то, что, увидев Ён Со, он сразу понял причину долгих скитаний и причину, по которой не мог легко открывать сердце другим людям.
«Мне, оказывается, нужна была только ты».
«Вон идёт Ён Со». Хи Дэ молча смотрел на неё.
Глядя, как Ён Со идёт в тёмно-коричневом пальто, Хи Дэ чувствовал, как грудь переполняют радость и восторг, сожаление и вина, и от этого перехватывало дыхание.
— Долго ждали?
Подойдя, Ён Со спросила, и Хи Дэ первым делом взял её за руку.
— Оказывается, ждать человека посреди улицы совсем непросто.
— Тогда могли бы зайти в какое-нибудь кафе. Зачем назначили встречу здесь?
Ён Со огляделась. Как ни всматривалась, поблизости не было видно места, куда влюблённые могли бы зайти.
Хи Дэ сказал, что им нужно кое-куда заглянуть, и взял Ён Со за руку. Он всегда держал её за руку, но сейчас сердце переполняло особое чувство. Все мгновения любви к ней сохранились в памяти, и теперь Хи Дэ по-настоящему понял, как трудно ему было держать эту руку.
— Мы сейчас идём встречаться с кем-то?
Ён Со спросила, и Хи Дэ широко улыбнулся. Затем он сразу вошёл в лифт здания и нажал кнопку. Выйдя, они остановились перед единственной дверью на этаже, и Хи Дэ протянул Ён Со электронный ключ.
— Кто-то сказал, что, если женишься на адвокате, нужно приготовить три ключа. От дома, машины и офиса?
— …
— Нельзя же приводить адвоката в дом и жениться с пустыми руками. Начнём с дома. За оставшимися двумя спустимся потом.
Хи Дэ подтолкнул Ён Со в спину, приглашая открыть дверь, и она с удивлёнными глазами посмотрела на электронный ключ. Это был их дом для молодожёнов.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали! 🖤
📖 Больше глав и продолжение — на сайте:https://chaptify.ru/novel/8890aa98-d24f-4f9a-a4c1-592039ebd365
💖 Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:https://boosty.to/novelslab
Едва они открыли дверь и вошли, за распахнутым окном во всю ширь раскинулся Ханган. В доме ещё не было ни одного предмета мебели, и Ён Со, поскольку Хи Дэ велел не снимать обувь, вошла внутрь прямо в туфлях.
Гостиная была размером с довольно просторный семейный дом. Ён Со заворожённо смотрела на панорамный вид Хангана и Намсана. Сначала её потрясло то, что такой пейзаж можно видеть из собственного дома, а потом — что именно здесь будет их дом для молодожёнов.
— Ну как? Вид тебе нравится?
— Мы будем жить здесь?
— Если не нравится, можем выбрать другой дом. Это всего лишь один из вариантов.
— Не то чтобы мне не нравилось, просто для двоих он кажется слишком большим.
— Почему для двоих? Нас может стать трое или четверо.
От слов Хи Дэ Ён Со слегка покраснела. Тогда Хи Дэ взял её за руку и стал водить по дому. Комната, которую Ён Со могла бы занять под кабинет. Гардеробная была настолько просторной, что Ён Со задумалась, сколько одежды понадобится, чтобы заполнить её. Ещё имелась дополнительная комната, которую можно было использовать как туалетную или комнату отдыха.
Ванная с видом на Ханган тоже была фантастической. В просторной ванне вполне могли поместиться четыре-пять взрослых, и она выглядела настолько замечательно, что Ён Со захотелось немедленно принять ванну. Куда бы она ни смотрела, сохранять спокойствие было трудно, поэтому Ён Со то и дело вздрагивала кончиками пальцев и сглатывала.
— А теперь — главная спальня.
В отличие от остальных комнат дверь спальни была закрыта, и Хи Дэ немного помедлил перед ней. Одна мысль о спальне заставила Ён Со нервно выдохнуть. Она не могла понять, приятно ей или страшно. Казалось, она бесконечно воодушевлена, но ситуация была настолько нереальной, что одновременно рождала тревогу.
Хи Дэ открыл дверь, и губы Ён Со слегка разомкнулись. Спальня с открытой террасой была просторнее любой другой комнаты. Возможно, отсутствие мебели делало её ещё больше, но Ён Со словно оказалась подавлена этим пространством и не могла сделать ни шага.
— Я хотел уже обставить комнату, но подумал, что мебель лучше выбрать вместе с тобой.
— Чем я могу помочь?
— Вместе выбирать веселее. Заодно узнаем вкусы друг друга.
Хи Дэ потянул Ён Со за руку, и они вошли. Её туфли мерно стучали, и казалось, будто звук тяжело разносится по комнате. Потолок был бесконечно высоким, от него у Ён Со закружилась голова, поэтому она подняла взгляд, но вскоре сдалась.
Хи Дэ открыл окно и вышел на террасу. Пространство было пустым и голым, а зимой казалось особенно суровым, но с приходом весны его зальёт тёплый солнечный свет, и тогда здесь можно будет устраивать дневные чаепития.
— На самом деле мне больше всего понравилась эта терраса. Надеюсь, тебе она тоже понравится.
Хи Дэ объяснил, что это была главная причина, по которой он выбрал дом, и Ён Со кивнула. Она сама не заметила, как согласилась с ним.
— Это невероятно красивый дом. У меня даже слов нет.
— После завершения ремонта он станет ещё красивее. С завтрашнего дня нужно начинать работы, так что прости, если я буду немного занят.
После его слов Ён Со посмотрела на него. Она долго разглядывала его лицо, ощущая, как стремительно приближается свадьба, а затем заговорила:
— Смогу ли я справиться с такой жизнью? Такое чувство, будто моя жизнь внезапно изменилась.
— Не пытайся справиться — наслаждайся. Кто-то мне говорил: если чего-то не избежать — купи это.
— Что это значит?
— Значит: «Лишь бы быть счастливым».
Ён Со вышла с террасы и снова вошла в спальню, медленно оглядываясь. Где-то здесь хорошо было бы поставить кровать, а рядом — чайный столик, за которым можно было бы ненадолго присесть и поговорить.
Ён Со сама того не заметила, как начала представлять мебель в комнате, и тогда Хи Дэ подошёл сзади и обнял её за талию. Она мгновенно перестала двигаться. Ей не нужно было даже видеть его лица, чтобы почувствовать эмоции, но в его прикосновении почему-то слышалась нежность.
— Ён Со.
Даже голос его звучал спокойно.
— Я всё вспомнил.
Услышав, что он всё вспомнил, Ён Со попыталась обернуться, но Хи Дэ крепче прижал её к себе и не позволил повернуться.
— Я всё вспомнил. Не знаю, как именно память вернулась, но сейчас я чувствую себя просто безумным.
— …
— Я понял, что на самом деле именно я сильнее всех тебя мучил.
Ён Со медленно закрыла и открыла глаза. Хи Дэ уткнулся лицом в её затылок.
— Я, конечно, знал, что в школе ты страдала из-за меня, но, честно говоря, не чувствовал этого по-настоящему. Я понимал всё головой, но не воспринимал как собственную историю. Раз эмоции исчезли, это было похоже на письменные показания другого человека, которые мне передали на бумаге.
«Служанка Юн Хи Дэ». Хи Дэ вспомнил эти слова и крепко зажмурился.
«По дороге сюда меня придавил их вес. В тот день, когда я впервые их услышал, я так плакал перед тобой. Как же я мучился».
«Не поэтому ли я хотел забыть? Мне было так больно, что хотелось вернуться в то время, когда я ничего не знал».
«Я хотел забыть чувство вины за то, что сделал твою жизнь одинокой и мучительной».
«Я хотел забыть всё. Забыть даже вину, стереть её без остатка».
«Я просто хотел спокойно любить тебя».
— Пока я ехал к тебе, я кое-что решил. Я не способен изменить прошлое, поэтому давай, пока живём, изо всех сил стараться быть счастливыми. Я сделаю тебя счастливой.
— …
— Просто будь счастлива. Остальное я беру на себя. Отдай мне всё, кроме самого чувства счастья. Я заберу всё остальное.
Горячий голос Хи Дэ, который он бормотал, уткнувшись ей в затылок, проникал в грудь. От кончиков ног Ён Со поднялось тепло, словно вспыхнул уголёк, и она положила свою руку поверх руки Хи Дэ.
— Что же делать? Я всё забыла.
Хи Дэ крепко зажмурился.
— Я всё забыла. Оказывается, это возможно. Мне казалось, что я не смогу забыть до самой смерти, но всё забылось.
— …
— Когда я начала становиться счастливой, мне захотелось большего. Возникла жадность — желание быть ещё счастливее, — и, наверное, инстинкт вытеснил воспоминания. Сейчас я так счастлива, что даже хранить в себе подобные воспоминания кажется расточительством. У меня нет причин держаться за плохие чувства.
Ён Со медленно повернулась и встала лицом к Хи Дэ. Она посмотрела на его лицо, которое не могло легко улыбаться, и на этот раз первой улыбнулась сама. Улыбка мягко изогнула её губы.
— Оппа.
Хи Дэ, до этого опустивший голову, искоса посмотрел на неё. На его лице читалось: неужели мне послышалось?
— Что ты сейчас сказала?
— Да. Оппа.
— Оу.
От неожиданного обращения Хи Дэ съёжился. Услышав его после такого долгого перерыва, он словно всем телом окаменел.
Ён Со наблюдала за переменой на его лице и провела рукой по волосам.
— Так и знала. Вам не нравится, когда я говорю «оппа», да? Тогда буду обращаться к вам «управляющий директор»?
— А, нет. Нет. Я, блядь… нет, немного растерялся, вот и всё. Мне нравится «оппа», ты чего.
— По вашему лицу этого не скажешь.
— Позови ещё раз.
— Оппа?..
— Ой, чёрт!
Хи Дэ невольно застонал, а Ён Со посмотрела на него с притворным укором. Он беспомощно замахал руками.
— Нет, ты произносишь это ласково и красиво, но почему мне так страшно?
— Всё, хватит. Мне тоже неловко. Вы не представляете, сколько я думала. Давайте просто будем говорить «управляющий директор». Хорошее обращение — управляющий директор. И дистанция вроде сохраняется, и близкими мы как будто не выглядим.
— Что ты несёшь? Со временем привыкнешь. Называй меня оппа. Я ведь и есть твой оппа. Раньше ты хорошо меня так называла.
— Нет. Я больше не хочу вас так называть. Мне сейчас ужасно стыдно.
Ён Со отступила и недовольно пробормотала это, а Хи Дэ наконец рассмеялся. Ему было приятно услышать это обращение, вырвавшееся из безжалостных губ, которые, казалось, не назовут его «оппа» до самой смерти.
— Перестаньте смеяться. Я тоже понимаю, что это было неловко.
— Значит, чтобы услышать от тебя «оппа», нужно подарить такой огромный дом.
— Я ещё до того, как мы сюда пришли, решила, что сегодня назову вас оппа.
Ён Со протянула ему электронный ключ.
— Если вы и дальше будете меня дразнить, заберите его обратно. Честно говоря, такой большой дом меня тяготит и смущает.
— Правда тяготит и смущает? Тогда ничего не поделаешь, придётся выбрать другой, поменьше…
Хи Дэ потянулся за электронным ключом, но Ён Со резко опустила руку.
— Но уже поздно. Если заберёте его обратно, я подам на вас в суд за нарушение принципа добросовестности.
Ён Со убрала электронный ключ в сумку, пробормотав это, и Хи Дэ громко рассмеялся. Ён Со тоже улыбнулась и посмотрела на него.
Когда смех стих, в её взгляде появилась нежность. Она потянула Хи Дэ за руку и взяла его ладонь.
— Видите? Когда вы так смеётесь, это хорошо. И то, что память вернулась, тоже во многих отношениях хорошо.
Хи Дэ легко потянул Ён Со к себе и крепко обнял.
— А ты здорово наловчилась. За несколько минут научилась даже заставлять человека смеяться.
— Поздравляю, что вернули память.
Ён Со погладила его по спине, поздравляя, и Хи Дэ громко рассмеялся. Через некоторое время он взял её за руку, и они снова вышли в гостиную. Хи Дэ поднял коробку с тортом, стоявшую в углу, и встал перед кухонным островом, после чего открыл её.
На двухъярусном торте стояли мальчик и девочка старших классов, державшиеся за руки. Любой понял бы, что это они.
Хи Дэ прислонился к кухонному острову и погладил Ён Со по голове.
— Оказывается, сделать предложение трудно. Я думал, достаточно просто сказать: «Давай поженимся».
— Торт такой красивый. Как же его есть?
Услышав, что Ён Со не может его съесть, потому что он слишком красивый, Хи Дэ поднял брови.
— Но тебе придётся всё съесть. Внутри лежат и бриллиантовое обручальное кольцо, и ключ от машины, и ключ от твоего личного кабинета.
Хи Дэ сказал это хвастливым голосом, а Ён Со уставилась на торт и вдруг, словно прозрев, хлопнула в ладоши.
— Тогда придётся постараться.
— А ты только что говорила, что он слишком красивый, чтобы его есть.
— Но я же не могу его выбросить. Это очень дорогой торт.
Ён Со свежо улыбнулась и взяла вилку. Хи Дэ медленно закрыл и открыл глаза, словно призывая её показать, на что она способна. Ён Со, любившая торты, начала есть с боевым настроем, и Хи Дэ тоже набрал большой кусок и принялся есть.
— Осторожнее жуйте. Бриллиант очень твёрдый.
Хи Дэ кивнул на её шутливое предупреждение. В одном из карманов он тихо перебирал кольцо, ключ от машины и ключ от кабинета.
Это была первая памятная еда, которую они ели в доме для молодожёнов. Наверное, они надолго запомнят эту сцену.
Хи Дэ начал создавать вместе с ней общие воспоминания.
Тем временем наступил новый год.
Хи Дэ, участвовавший в совещании по поводу новогодней промоакции «Пэкмун Авто», получил вызов от отца и вошёл в кабинет председателя. Председатель Юн Гук Сон, прекрасно знавший, что сын пришёл, всё это время довольно долго разговаривал по телефону с кем-то из регионального руководства.
Хи Дэ сидел на диване и ждал, когда отец закончит разговор. Он потягивал чай, принесённый секретарём. Примерно через десять минут председатель Юн наконец закончил звонок и поднялся со своего места.
— Ты занят?
Это был первый вопрос отца.
— Если вы так спрашиваете, разве мне остаётся что-то, кроме как сказать, что занят?
Хи Дэ поставил чашку, которую держал в руке, и ответил. Председатель Юн подошёл к дивану и сел на почётное место.
Они время от времени встречались на крупных совещаниях руководителей, но с глазу на глаз не разговаривали уже давно. Отец пристально смотрел на него, и Хи Дэ тоже поднял взгляд. В лице отца, совершенно на него не похожем, странным образом проступили черты Сон Джо, и Хи Дэ слегка нахмурился.
— Зачем вы меня вызвали?
Хи Дэ отвёл взгляд и спросил. Ему хотелось разобраться во всём, пока беспричинная тошнота внутри не разрослась и не прорвалась наружу.
— Ты, говорят, назначил дату знакомства семей?
— А-а. Знакомства семей. Да.
Они с Ён Со назначили дату знакомства семей и сообщили об этом обеим сторонам. Отцу Хи Дэ отдельно ничего не говорил, поскольку думал, что тот всё равно естественным образом узнает новости, даже если сын не сообщит их лично.
— Вы придёте?
Вопрос прозвучал немного вызывающе. Почти как провокация. Хи Дэ чуть склонил голову набок, а председатель Юн отпил воды из стакана, стоявшего на столе.
— Как ты хочешь, чтобы я поступил?
Хи Дэ не ожидал, что отец задаст встречный вопрос. Председатель Юн переспросил, и Хи Дэ медленно потёр ладони, не спеша отвечать.
Председатель Юн откинулся на спинку кресла и постукивал кончиками пальцев по подлокотнику.
— Твоя бабушка сказала, что придёт. Мать, само собой, тоже будет.
— …
— Это дело моего ребёнка, поэтому по всем правилам и по совести я должен отложить всё и прийти. Но если ни твоя мать, ни ты этого не хотите, я готов поступить по вашей воле.
«Поступлю по вашей воле».
Хи Дэ снова и снова прокручивал слова отца в голове. Потом невольно тихо усмехнулся. Несколько раз усмехнувшись про себя, он поднял взгляд, на лице его застыла улыбка, и посмотрел на отца.
— Знаете, что я понял? Вы очень хорошо умеете задевать людей за живое.
— …
— Вы говорите, что по правилам и по совести должны отложить всё и прийти на мероприятие, связанное с вашим ребёнком. Но почему же сами отказываетесь от правил и совести?
Хи Дэ на мгновение закрыл глаза, а затем открыл их.
— А-а. Значит, я действительно ваш сын, но раз вы никогда не были мне отцом, то у вас нет ни правил, ни совести?
— Я не это имел в виду, идиот.
— А что не это? Если вы задаёте мне такой вопрос, что я, по-вашему, должен ответить?
Отец ни с того ни с сего вызвал его и принялся рассуждать о том, приходить ли ему на знакомство семей. Хи Дэ охватило сильное раздражение. Как бы он ни пытался отнестись к этому легко, его неожиданно пронзила обида: поступил бы отец так же, если бы дело касалось Юн Сон Джо?
Хи Дэ, подражая отцу, откинулся на спинку дивана. Заодно он закинул ногу на ногу.
— Тогда не приходите. Похоже, вы уже всё для себя решили.
— Мне просто стыдно перед тобой и твоей матерью...
— А когда вам было не стыдно?
— Вот именно. Я ни в одной роли за всю жизнь не преуспел, но всё равно изображаю отца и вмешиваюсь со своими советами. Не знаю, что ты и твоя мать думаете обо всём этом.
Качавшаяся ступня Хи Дэ замерла. Председатель Юн продолжил:
— Моя жизнь уже провалилась. Я не заслуживаю называться ни родителем, ни мужем, поэтому сам решаю, каковы моё положение и моё место. Скажешь прийти — приду, скажешь не приходить — не приду. Вот и всё.
— Ха.
Хи Дэ снова коротко усмехнулся. В груди у него колыхалось что-то горячее, а душа выворачивалась наизнанку — что бы отец ни делал, упрямился он или, наоборот, уступал.
— Можно я кое-что спрошу? Вы действительно собираетесь развестись с мамой?
Когда Хи Дэ задал этот вопрос, бровь председателя Юна дрогнула. Через некоторое время он кивнул.
— Вы хоть раз считали нас с мамой семьёй?
— …
— Я спрашиваю: хоть раз?
— Было бы ложью сказать, что никогда.
— Какой уклончивый и трусливый ответ. Вы ведь всю жизнь мучили маму именно так, да? Подло и бессистемно.
Хи Дэ поднялся с места. С бесчувственным взглядом он посмотрел на отца сверху вниз, а затем растянул губы в долгой улыбке.
— Давайте просто жить такими, какие мы есть, и так, как жили раньше. Женюсь ведь я, а не вы в очередной раз женитесь? А, хотя если вы разведётесь с мамой, то это вполне может стать актуальным?
— …
— Вы прекрасно знаете, что я сын мамы. Я не хочу делать того, что ей неприятно. Разве в мире не должен быть хотя бы один человек, который стоит на стороне мамы? Не ждите от неё исполнения обязанностей невестки и не ждите от меня сыновнего долга. Я ухожу.
Не попрощавшись, Хи Дэ направился к выходу. Он прошёл мимо дивана, несколько раз тяжело ступил и вдруг остановился. Наполовину повернувшись, он посмотрел на отца.
— Вы ведь не хотели ничего терять. Поэтому потеряете всё. Всю жизнь вы ни разу по-настоящему не выбрали собственный путь, а перекладывали решение на других — и даже не понимали, насколько это плохо и жестоко.
— …
— Знаете, что я понял? Из всех людей, которых я знаю, вы самый подлый и жестокий. Я буду помнить вас как предостережение.
Хи Дэ вышел из кабинета.
За несколько дней до официального знакомства семей мать Хи Дэ, Джин Хва, отправилась по делам. Хотя она всё ещё находилась в Сеуле, район был ей незнаком: раньше она здесь не бывала. Джин Хва остановилась перед минимаркетом и задумчиво посмотрела на него.
Она всматривалась в минимаркет, которым управляла мать Ён Со, Хон Син, а затем заметила неподалёку кафе. Именно там они договорились встретиться.
Джин Хва вышла из машины, открыла дверь кафе и вошла внутрь. Она впервые оказалась в таком маленьком и уютном заведении. Неловко обменявшись взглядом с хозяйкой, Джин Хва огляделась. Впрочем, долго искать не пришлось: Хон Син сразу бросилась ей в глаза, поскольку сидела одна.
Джин Хва поспешно подошла к ней и, остановившись перед столиком, глубоко поклонилась.
— Здравствуйте, госпожа. Я Ким Джин Хва.
После вежливого приветствия Хон Син торопливо поднялась и тоже низко поклонилась.
— Ох. Вы пришли, госпожа. Давно не виделись.
— Да. Давно не виделись. Как вы поживали?
— Да-да. А, садитесь. Садитесь.
— Хорошо. Простите за беспокойство.
Джин Хва села. Она сняла аккуратно повязанный шарф, убрала его в сумку и молча посмотрела на Хон Син. Когда их взгляды встретились, Хон Син смутилась и невольно зашевелила губами.
— Я хотела сама приехать в центр города, чтобы увидеться с вами, но никак не могла надолго оставить минимаркет. Простите, что заставила вас ехать в такое место.
— Ничего страшного. Кто свободен, тот и приезжает. Не переживайте, госпожа.
«Госпожа».
Это обращение, впервые услышанное от Джин Хвы, показалось Хон Син непривычным — оно словно перечёркивало долгие годы, когда её называли «хозяйкой из Янчжу». От волнения у неё постоянно пересыхали губы, и Хон Син то сжимала, то разжимала руки без всякой причины.
Перед ними поставили две чашки кофе, от которых поднимался лёгкий пар. Джин Хва посмотрела на свою чашку и заговорила:
— Я попросила вас встретиться сегодня, потому что хотела извиниться до официального знакомства семей.
— Извиниться? Ой, за что же вам извиняться?
Хон Син ёрзала на стуле, словно не могла спокойно сидеть. Сердце колотилось, хотя она ни в чём не была виновата, и это сводило её с ума. Пусть ей было далеко до спокойной элегантности Джин Хвы, но Хон Син хотела хотя бы держаться с достоинством как мать Ён Со. Однако всё выходило не так, как она представляла.
— Матушка Ён Со, много лет назад я поступила неправильно. Пожалуйста, простите меня.
Джин Хва опустила голову, и Хон Син сглотнула пересохшим горлом.
— Я поступила неправильно. Я нанесла Ён Со слишком глубокую рану. Прошу у вас прощения.
Джин Хва снова и снова повторяла извинения. Хон Син, ошеломлённо приоткрывавшая губы и то закрывавшая, то открывавшая глаза, лишь спустя некоторое время замахала руками. Голова у неё не просто кружилась — накатывала дурнота.
— Ой, что вы такое говорите? Ой-ой, это всё давно в прошлом. Дети тоже похоронили это в прошлом, и я… Ой-ой…
— Я больше никогда не причиню вашей дочери боли. Если в вашем сердце осталась обида, пожалуйста, отпустите её. Мне очень жаль.
Слушая искренние извинения, Хон Син почувствовала, как без всякой причины защипало в носу. В уголках глаз стало горячо, а вскоре она начала всхлипывать.
— Ой-ой… Что же делать… Ох… Правда… Ой, я тоже благодарна вам и мне очень жаль…
— Простите. Простите и за то, что заговорила об этом только сейчас…
Голос Джин Хвы задрожал, и Хон Син вытащила салфетки и протянула их ей. Пока Джин Хва тихо вытирала слёзы, Хон Син тоже промокнула уголки глаз и несколько раз отпила воды.
Хон Син, всхлипывая, посмотрела на Джин Хву глазами, полными слёз.
— Но, госпожа… Есть кое-что, о чём мне действительно давно хотелось спросить. Почему тогда вы не выгнали меня и мою дочь?
Джин Хва по-прежнему не поднимала головы. Она долго молчала, словно обдумывала ответ, а затем открыла рот:
— Дело в том… Я думала об этом… но мне показалось, что вам некуда будет идти…
— …
— Ведь ребёнка нужно было растить… Я такая странная, правда?..
Когда Джин Хва закончила говорить, Хон Син разрыдалась, заходясь тяжёлыми всхлипами. Джин Хва достала из сумки носовой платок и вложила ей в руку, а сама только повторяла «простите».
Хон Син и Джин Хва сами не заметили, как взяли друг друга за руки. Они не могли продолжить разговор и выплакали всё, что так долго копилось в их сердцах.
Когда слёзы наконец постепенно высохли, показалось, будто тревоги, застрявшие в складках вокруг глаз, исчезли. Они посмотрели на опухшие глаза друг друга и вдруг рассмеялись, как девочки.
Ён Со открыла небольшую частную юридическую контору. Офис, который для неё снял Хи Дэ, находился недалеко от «Пэкмун Авто», и она скромно отпраздновала открытие вместе с двумя сотрудниками.
Разнеся рисовые пирожки по соседним магазинам и со всеми поздоровавшись, Ён Со вернулась на своё место и задумчиво посмотрела на визитную карточку. Это была контора по уголовным и гражданским делам, прежде всего для жертв школьного насилия. Её собирались держать открытой и по выходным, чтобы дети, оказавшиеся на краю пропасти, могли прийти сами. Интерьер тоже специально сделали уютным.
Ён Со долго смотрела на слова «консультации по делам о школьном насилии», напечатанные на её визитной карточке, а потом подняла голову. Она хотела помогать пострадавшим возвращаться к нормальной жизни в обществе, не думая о деньгах и славе. Это была её давняя мечта и первая причина, по которой она выбрала профессию адвоката.
Ён Со считала, что сможет заняться этим, лишь накопив достаточно денег на старость, но благодаря помощи Хи Дэ осуществила мечту гораздо раньше, чем ожидала. Она тихо выдохнула, надеясь, что больше не будет детей, которые из-за дороговизны или недоверия ко всем пытаются держаться в одиночестве, а потом ломаются.
— Госпожа адвокат, попробуйте вот это.
Сотрудница вошла в кабинет, нарезав и выложив на тарелку ещё тёплые рисовые пирожки по случаю открытия. Ён Со отложила визитную карточку и улыбнулась.
— Хорошо, спасибо. Вы тоже поешьте, госпожа администратор.
— Я недавно уже ела. Очень вкусно.
— Рада это слышать.
Ён Со откусила кусочек слоёного рисового пирога-сируттока, нарезанного ножницами, и округлила глаза. Только что пропаренный сирутток был мягким и приятно сладким.
Открывая бутылку апельсинового сока, администратор заговорила:
— Надо же было открыться в один день с адвокатской конторой через два кабинета от нас.
Ён Со молча улыбнулась. Она прекрасно понимала, что имела в виду администратор.
— У них с самого утра букетов целая куча. Больше десяти. Я почему-то начинаю нервничать.
Администратор явно расстраивалась. Она добавила, что, проходя мимо туалета, всё время поглядывала на цветочные композиции и почему-то чувствовала себя не в своей тарелке. Услышав, как администратор беспокоится о сравнительно пустом входе в их контору, Ён Со протяжно усмехнулась.
— У нас нет букетов, потому что у меня нет знакомых. Простите, госпожа администратор.
— Да нет, это я зря сказала. Не обращайте внимания. В туалете я столкнулась с женщиной, похожей на администратора той конторы, и мне показалось, что она прямо задирает нос. Вот настроение и испортилось. Подумаешь, цветы.
В тот же день открылась контора, специализировавшаяся на разводах, а адвокат с блестящим послужным списком получил множество букетов. Утром их было около десяти, а к обеду стало больше двадцати.
Администратор подвинула к Ён Со апельсиновый сок, предложив выпить вместе. В этот момент ещё одна сотрудница, запыхавшись, вбежала в кабинет руководителя.
— Госпожа адвокат, выйдите, пожалуйста. Тут привезли цветы!
Услышав, что прибыли цветы, Ён Со округлила глаза. Открытие её конторы могли знать лишь единицы, в лучшем случае один Хи Дэ, поэтому сомнений в том, кто их прислал, не оставалось.
Ён Со предположила, что это Хи Дэ, и поднялась с места. Едва она вышла в коридор, как замерла, широко раскрыв рот.
— Боже, что это всё такое? Это всё наше?
Администратор, вышедшая следом, тоже ахнула.
Цветочные композиции, выстроенные вдоль коридора, тянулись без конца. Их всё ещё продолжали заносить, а Ён Со шла, переводя взгляд с одной длинной шеренги на другую.
Перед невероятным количеством цветов Ён Со не смогла сохранить невозмутимое выражение лица. На глаз с каждой стороны стояло больше двадцати, всего их, похоже, было около пятидесяти. Поскольку места больше не оставалось, курьеры начали складывать их друг на друга.
Из соседней адвокатской конторы вышел человек, посмотрел в коридор и широко распахнул глаза. Затем он тут же юркнул обратно. Увидев это, администратор самодовольно рассмеялась.
— Госпожа адвокат, кажется, мы победили.
— Вы так легко читаетесь, госпожа администратор.
— Раз уж я такая предсказуемая, надо отнести немного пирожков и в ту контору. Сначала не хотелось, а теперь почему-то хочется.
Администратор скрылась в кабинете, чтобы собрать пирожки, и Ён Со невольно рассмеялась. Было бы ложью сказать, что пустой коридор её совсем не беспокоил, однако она старалась смиренно принять это как ответный лист всей своей жизни.
Но, глядя на цветы, заполнившие коридор, Ён Со почему-то испытывала странное чувство.
Ён Со остановилась перед последним прибывшим букетом и задумчиво посмотрела на него. Её взгляд притянула лента с надписью: «Управляющий директор Юн Хи Дэ, “Пэкмун Авто”». Она долго смотрела на неё, а потом сфотографировала.
Затем Ён Со отправила Хи Дэ, находившемуся в командировке в Европе, сообщение с фотографией.
[Букет получила. Спасибо.]
Через некоторое время пришёл его ответ. Ён Со не смогла сдержать смех.
[Это всё, что я прислал? Не может быть.]
«Ах». Ён Со вздохнула. Ряд цветов, который, как ей казалось, уже закончился, снова продолжился — и конца ему не было видно.
[Госпожа адвокат, вы просто захватили весь коридор.]
— Я сейчас с ума сойду.
Прочитав ответ Хи Дэ, Ён Со подняла голову и снова посмотрела на длинный ряд композиций. Перед её конторой было так тесно от цветов, что, проходя в дверь, пришлось бы пригибаться.
Все эти букеты были подарками поддержки от людей самых разных кругов адвокату Сим Ён Со, открывшей бесплатную консультационную контору для жертв школьного насилия. Конечно, слухи распространил сам Хи Дэ.
Хи Дэ, находившийся в командировке, закончил все внешние дела и вернулся в гостиницу. Внезапно назначенная десятидневная командировка стала для него громом среди ясного неба. Открытие конторы Ён Со было уже не за горами, а даже если забыть об этом, сама мысль о десяти днях вдали от неё с самого начала казалась ему безрадостной.
Хи Дэ рухнул на кровать и уставился в потолок. «Открою глаза — наша Ён Со, закрою — тоже наша Ён Со».
— Блядь, как же я по ней скучаю. Вот так человек и сходит с ума.
«И за едой перед глазами наша Ён Со. И когда пью воду — наша Ён Со. И даже на деловых встречах, где через переводчика часами говорю всякую ерунду, то и дело вспоминаю нашу Ён Со».
— Да я, блядь, реально по ней скучаю. Что же делать? Может, просто сорваться и уехать?
«У-э…» Осознание того, что ему предстоит выдержать ещё целых четыре дня, повергло его в отчаяние. Все мысли заполнило желание немедленно сесть на самолёт и вернуться домой — к чёрту расписание и всё остальное.
«Ехать? Не ехать?» Пока он терзался этими нелепыми сомнениями, ему позвонил вице-президент Ким Ги Чхан. Хи Дэ ответил, высоко подняв уголки глаз.
— Вы правда так со мной поступите? Как вы могли так со мной обойтись, вице-президент?
Едва ответив на звонок, Хи Дэ принялся ворчать. Вице-президент громко расхохотался.
— Эй, управляющий директор Юн. Ты до сих пор работал в своё удовольствие. Подумаешь, съездил в командировку. Ну?
— Подумаешь, командировка? Если это такая пустячная командировка, почему вы сами не поехали?
— Дело в том, что я плохо переношу смену воды. После каждой поездки в Европу меня так обсыпает крапивницей. Наверное, известковая вода мне не подходит.
— Ох…
Хи Дэ тяжело вздохнул. Только теперь он узнал, что эта зарубежная командировка была запланирована ещё тогда, когда Ким Ги Чхан занимал должность управляющего директора. Вице-президент исподтишка откладывал её снова и снова и передал Хи Дэ только после его повышения.
Разозлённый Хи Дэ приподнял корпус. Сев на край кровати, он продолжил ворчать:
— Как бы то ни было, это несправедливо. Ён Со открыла контору, а я даже не могу там присутствовать.
— Да я и так отправил букет. Здоровенный, блядь. Второй раз не ошибусь.
— Хватит! Я всё ещё не успокоился! Что это ещё за смена воды в таком возрасте? А, бесполезно. Совершенно бесполезно.
— Что, по-твоему, у смены воды есть возраст? У меня кожа более нежная и чувствительная, чем кажется. Кому понравится, если взрослый человек будет чесаться на глазах у всех?
— Даже если вы не будете чесаться, вас всё равно никто не любит!
— А ты меня любишь.
«У-у». Хи Дэ не мог скрыть кипевшее внутри раздражение и то и дело закатывал глаза.
— Я кладу трубку. Я не страдаю от смены воды, зато выбираю людей, и все внезапно ужасно чешется.
— Вот ведь сопляк. Обиделся?
— А, всё, хватит. Ещё посмотрим, стану ли я когда-нибудь обедать с вами.
— В нескольких минутах ходьбы от твоей гостиницы есть ювелирный магазин. Большой.
Услышав слова вице-президента, Хи Дэ медленно закрыл и открыл глаза. Рядом с гостиницей действительно находился главный магазин всемирно известного дизайнера.
— И что? Есть такой, ну и что? Неужели вы хотите поручить мне купить что-то для вашей жены?
— Да. Раз уж пойдёшь, выполни поручение.
— Вау, ну и человек же вы. Став вице-президентом, сразу изменились!
Хи Дэ снова выпучил глаза. Вице-президент по ту сторону телефона опять громко расхохотался, и от этого смеха Хи Дэ скривился и опустил уголки губ.
— Там уже заказан комплект браслетов. Для тебя и твоей невесты. Пойдёшь, назовёшь моё имя и заберёшь.
Выражение лица Хи Дэ мгновенно изменилось.
— Брат. Поистине, широте вашей души можно учиться бесконечно. Я восхищён вами.
— Заткнись, негодник. Это дорого. Очень дорого, поэтому забери всё аккуратно. Понял?
— Есть, брат.
— Потрудись. Знаю, тебе тяжело. Прости.
— Ничего страшного. Не говорите так. Разумеется, я сам должен это сделать.
Хи Дэ ответил поспешно и смиренно, после чего вице-президент добавил несколько крепких ругательств и повесил трубку. Хи Дэ бросил телефон на кровать, снова растянулся и посмотрел на часы.
Немного подумав, он резко поднялся. Магазин ещё не закрывался, поэтому Хи Дэ решил поскорее сходить за покупкой.
Он планировал продержаться следующие четыре дня, прижимая к себе браслеты.
Председатель Юн просматривал документы и подписывал их, когда на его лице вдруг появилось задумчивое выражение.
«Вы ведь не хотели ничего терять. Поэтому потеряете всё. Всю жизнь вы ни разу по-настоящему не выбрали собственный путь, а перекладывали решение на других — и даже не понимали, насколько это плохо и жестоко».
В словах сына не было ничего, что можно было бы опровергнуть. Председатель Юн выпустил горячий вздох, похожий на пар под высоким давлением.
«Знаете, что я понял? Из всех людей, которых я знаю, вы самый подлый и жестокий. Я буду помнить вас как предостережение».
Он открыл глаза, которые до этого держал закрытыми. Подумав о знакомстве семей, до которого оставалось всего два дня, председатель Юн почувствовал тяжесть и глухую тоску на сердце.
Пока он сидел, погружённый в мысли, ему позвонила жена, Джин Хва. Она звонила только по действительно важным причинам, поэтому председатель Юн придвинул к себе стул и ответил.
— Да, это я.
— Послезавтра знакомство семей. Ты ведь знаешь?
Председатель Юн потёр переносицу, услышав вопрос жены.
— Да. Знаю.
— Я сама привезу твою мать, а ты добирайся как знаешь.
Председатель Юн поднял веки. Ещё недавно жена говорила ему, чтобы он и не думал приходить на знакомство семей. Хи Дэ говорил ему то же самое.
— Ты с Хи Дэ не разговаривала?
— О чём? Я с ним не говорила. Почему ты спрашиваешь?
— Ничего, всё в порядке.
Он не знал, как продолжить разговор, и замолчал, но голос жены снова прозвучал в трубке:
— Ты правда не собираешься приходить?
— Что ты такое говоришь? Конечно, пойду.
Председатель Юн сразу ответил на вопрос жены. В ответ она глубоко вздохнула.
Председатель Юн развернул стул и посмотрел в окно.
— Ты вдруг передумала? А ведь говорила мне не приходить.
— Я-то хотела бы тебя и на порог не пустить. Но придёт и твоя мать. Что подумают в семье невесты?
— …
— Они могут решить, что ты не пришёл, потому что не одобряешь этот брак. Я не хочу, чтобы возникли ненужные недоразумения, так что приходи.
Председатель Юн тяжело выдохнул.
— Хорошо.
— Не знаю, что именно Хи Дэ тебе сказал, но ты совсем не знаешь своего сына. Неужели ты думаешь, что он по-настоящему ведёт себя вызывающе? Хи Дэ нуждался в любви отца больше, чем кто-либо. Поэтому хотя бы один раз исполни роль отца как следует и приходи.
— …
— Дам тебе один совет: если ты родитель, веди себя как родитель. Не перекладывай ответственность на ребёнка. Встреча в час, так что приходи вовремя.
— Хорошо.
Когда жена повесила трубку, председатель Юн опустил телефон. Откинув голову на подголовник кресла, он прокручивал в голове бесконечные, обрывочные мысли.
Сегодня сын возвращался домой после командировки в Европе. Председатель Юн задумчиво смотрел на телефон, думая, не позвонить ли ему и не сказать ли: «Ты проделал долгий путь, должно быть, устал», — но…
«Если вернулся целым, этого достаточно».
Он снова развернул стул к столу. Положил телефон, взял перьевую ручку и вновь погрузился в работу.
Он не сумел по-настоящему сохранить в своей жизни ни одной важной вещи и сам сделал её мучительной, поэтому с годами ему будет становиться всё более одиноко, пусто и тоскливо.
Но и это было неизбежно. Ведь он сам навлёк на себя такую жизнь.
Ён Со уже больше трёх часов консультировала посетителя. Если учитывать высокую стоимость консультаций, это было невероятно долго, но за разговоры с учениками, которые приходили к ней лично, она не брала почасовую оплату.
К ней пришёл восемнадцатилетний школьник. Он долго подвергался школьной травле и, не выдержав, перевёлся в другую школу, но и там не смог нормально адаптироваться и теперь скитался без цели.
Его младшая на два года сестра нашла в соцсетях контору Ён Со и сама привела туда брата. Девочка долго беспомощно наблюдала за страданиями брата, а когда он один вошёл в консультационную комнату, села в комнате ожидания и только тихо всхлипывала.
Закончив долгую консультацию, Ён Со закрыла ноутбук. Затем задумчиво посмотрела на именную бирку на школьной форме юноши. Она несколько мгновений разглядывала имя «Ли Дон Син», а потом мягко улыбнулась.
— Давай на сегодня закончим. Спасибо, что пришёл.
Дон Син почти не поднимал взгляда. Он не смотрел людям прямо в глаза не потому, что стеснялся, а потому, что был запуган.
— Если честно, я не хотел приходить. Но сестра так настаивала, что я всё-таки пришёл.
— Хорошо, что пришёл. Это только начало, так что не сдавайся и попробуй.
— Но это бесполезно. Если говорить честно, вы ведь и сами это знаете, госпожа адвокат.
В его голосе звучало недоверие. Худое лицо, глаза, поглощённые страхом, нервно перебирающие пальцы.
— Если бы их могли наказать, их уже наказали бы. Наверное, и на этот раз они выкрутятся. А потом будут мучить меня ещё сильнее.
— Ты правда так думаешь?
— А вы можете с уверенностью сказать, что это не так?
Впервые Дон Син встретился с Ён Со взглядом. Вопрос был полон недоверия, но Ён Со лучше всех знала, что больше всего на свете он хотел услышать уверенный ответ.
— Нет. Я не могу быть уверена. Они тоже наймут адвоката.
Услышав ответ Ён Со, Дон Син снова опустил взгляд. На его лице мгновенно вспыхнуло раздражение, словно он зря сюда пришёл.
— Судя по всему, среди них есть дети из состоятельных семей. Они могут нанять адвоката способнее меня. Я не могу обещать, что будет дальше.
— Охренеть как безответственно. Это потому, что консультация бесплатная? В рекламе вы обещали всех победить, а я пришёл — и слышу совсем другое.
— Ты ведь пришёл, даже не зная, кто я. Наверное, поискал информацию?
— …
Дон Син резко отвернулся. Ён Со заметила, как постепенно краснеют его мочки ушей, и слегка улыбнулась.
— Есть множество адвокатов способнее меня. Но адвокатов, которые сами пережили школьную травлю, не так много. Это моё преимущество и моя сила.
— Не понимаю, о чём вы.
— О том, что я понимаю тебя ближе, чем кто-либо другой.
— Тогда говорите прямо. Вы сможете их наказать? Сможете отомстить? Вот это просто и скажите.
— …
— Вы не уверены, да? Блядь, зря я пришёл. Я же говорил, что не приду, я же ясно говорил…
— Я буду бороться, пока мы не победим.
Голос Дон Сина затих. Пальцы, беспокойно двигавшиеся из стороны в сторону, остановились, и было отчётливо видно, как он сглотнул.
— Я заставлю их страдать. Они не раскаются, но пожалеют. Не переживай. Отныне ты не один — мы пойдём этим путём вместе.
— …
— Хорошая у тебя сестра. По дороге купи ей токпокки. А, современные дети, кажется, любят малатан? Можешь купить ей малатан.
Ён Со открыла кошелёк, достала две купюры по пятьдесят тысяч вон и протянула их Дон Сину. Тот низко опустил голову.
— Но можно вот так бесплатно консультировать? А что, если вы разоритесь и ваша контора закроется, госпожа адвокат?
— Не переживай. Мой будущий муж хорошо зарабатывает.
— Это хорошо…
Слёзы неожиданно закапали из его глаз, словно их вытягивали из глубокого бездонного колодца. Ён Со слабо улыбнулась.
— Твоя сестра будет волноваться. Выходить нужно смело. У нас теперь новое начало. В одиннадцатом классе положено много смеяться, понимаешь? Поэтому время от времени улыбайся. Начни тренироваться уже сейчас. Мне вот в моём возрасте очень трудно смеяться. Это личный опыт.
— Моя бабушка говорит, что люди почти не меняются. А я из тех, кто плохо умеет улыбаться.
— Знаешь, почему говорят, что люди не меняются? Потому что их пытаются изменить другие. Только ты можешь изменить себя. А я могу изменить только себя.
Дон Син, всхлипывая, поднял взгляд. Ён Со медленно кивнула и встретилась с ним глазами.
— Ты сам создаёшь человека, которым являешься. Не обращай внимания на то, что говорят другие, и на их попытки тебя изменить. Ты можешь стать тем, кем хочешь быть. У тебя получится.
— Спасибо…
— Давай иногда видеться, хорошо? Только не говори, что я тебе надоела.
— Хорошо…
Ребёнок, которому нигде не удавалось обрести душевный покой, заплакал, содрогаясь всем телом, словно встретил тонкий луч надежды. Ён Со достала несколько салфеток, протянула ему и тихо подождала. Затем почувствовала чьё-то присутствие и повернула голову к двери консультационной комнаты.
«Когда он успел прийти?» В дверях стоял Хи Дэ.
— Этот господин, наверное, ждёт консультации. Я ведь слишком долго вас задержал?
Когда Дон Син, всхлипывая, посмотрел на Хи Дэ, Ён Со рассмеялась.
— Нет. Это мой будущий муж.
— А, тот, который хорошо зарабатывает.
— Да. Поэтому мы можем делать всё, что захотим.
Утирая слёзы, Дон Син впервые тихо усмехнулся. Вскоре он вместе с младшей сестрой вышел из конторы, а Ён Со договорилась встретиться с ним снова через неделю.
Проводив мальчика, Ён Со вернулась в офис. Хи Дэ сидел на месте, где только что сидел Дон Син. Ён Со закрыла дверь консультационной комнаты и улыбнулась.
— Когда вы приехали? Могли сначала позвонить.
Хи Дэ поднялся. Раскинув руки, он подошёл к Ён Со и крепко её обнял.
— А, я правда ужасно по тебе скучал. Очень скучал.
Ён Со ласково обняла его за спину.
— С возвращением. Добро пожаловать.
— Если я тебя здесь взасос поцелую, схлопочу?
— Это как — «взасос»?
— Ничего. Неважно. Просто давай ещё немного постоим вот так.
Хи Дэ глубоко вдохнул, словно только теперь мог нормально дышать. Это была их первая встреча после десяти дней разлуки.
После работы Ён Со вместе с Хи Дэ приехала к нему домой. Едва они вошли, как Ён Со подумала, что сейчас они разберут вещи, но Хи Дэ вдруг вытащил целую гору подарков.
Подарки всё сыпались и сыпались, и Ён Со нахмурилась.
— Когда вы всё это успели купить? Говорили, что заняты. У вас разве было время?
— Поэтому-то я и был занят ещё больше. Кажется, я впервые понял, какой я на самом деле трудолюбивый.
— Лучше бы просто отдыхали. Когда вы успели купить столько всего?
Ён Со совершенно не понимала, с какого подарка начать. Хи Дэ выложил коробки на весь стол и сел.
— Открывай тот, который тебе больше нравится.
— Я вообще не знаю, какой выбрать.
— Тогда открывай по порядку… Ой, ты решила начать с этого?
Ён Со, не задумываясь, взяла одну из коробок, и Хи Дэ ахнул. Удивившись его реакции, Ён Со поставила коробку обратно.
— Нельзя было начинать с этой? Я просто взяла её, не думая.
— Нет, открывай. Наверное, тебя инстинктивно к ней потянуло. Это вице-президент Ким Ги Чхан подарил нам на свадьбу.
— Что? Вице-президент? Подарок на свадьбу?
— Это самая дорогая вещь из всех, что я привёз. Чутьё у тебя в пальцах утончённое.
Хи Дэ выглядел странно задетым: Ён Со выбрала подарок вице-президента, отодвинув в сторону все подарки, которые он приготовил сам. Не понимая, хочет он, чтобы она открыла коробку, или нет, Ён Со замешкалась, и тогда Хи Дэ открыл её за неё.
— Вау, это комплект браслетов?
— Сказал, чтобы мы надели по одному. Как тебе, нравится?
— Эм… Не знаю, но выглядит очень дорого.
— Ничего страшного. Всё это обмен подарками, взаимозачёт, перекладывание расходов — ну, что-то в таком духе.
Хи Дэ достал браслет и застегнул его на запястье Ён Со. Когда на её руке засиял тонкий браслет, Ён Со повертела кистью, разглядывая украшение.
Это был непривычный аксессуар на запястье, которое прежде знало только часы. Ён Со смотрела на браслет с любопытством, а Хи Дэ, подперев подбородок рукой, наблюдал за ней.
— Красиво. С такой моделью иначе и быть не может.
— Теперь я открою остальные.
— Остальные потом. Открывай не спеша, а пока вставай.
Хи Дэ поднялся. Он взял Ён Со за руку и потянул за собой, призывая её встать. Когда он двинулся, сказав, что сначала нужно поужинать, Ён Со склонила голову набок.
— Почему вы так суетитесь? Времени полно.
— Нет, времени нет. Надо быстро поужинать, быстро поговорить и быстро…
— …
— В общем, быстрее. Пойдём ужинать.
Хи Дэ торопливо двигался по дому. Поняв, к чему он клонит, Ён Со сузила глаза и посмотрела на него.
— Э? Председатель, то есть ваш отец, не придёт на знакомство семей?
Они закончили ужин и теперь пили вино. Услышав от Хи Дэ, что он не пригласил на знакомство семей своего отца, Ён Со округлила глаза.
Хи Дэ глотнул вина.
— Почему? Расстроилась?
— Нет. Я не из-за себя расстроилась.
— Тогда всё в порядке. В общем, так вышло. Матушке я в тот день всё объясню. Мне неловко.
Услышав его слова о неловкости, Ён Со на мгновение закрыла глаза, а затем открыла их. Она ни разу не говорила об этом вслух, но прекрасно знала, что у Хи Дэ тоже есть давняя рана.
Ён Со подняла взгляд и тихо посмотрела на него. Хи Дэ искоса взглянул в ответ.
— Почему ты так на меня смотришь?
— Вы выглядите не очень хорошо.
— Я? Я в порядке. Честно говоря, так даже спокойнее — пусть он не приходит.
— Врёте.
Ён Со тихо пробормотала это, и Хи Дэ замолчал, словно лишился дара речи. Он без причины покрутил бокал, и вдруг на него обрушилась волна жара.
— Если честно, я сам не знаю. В порядке я или нет.
— …
— Но эта путаница длится не первый день. Я просто всё время не понимаю: всё ли со мной хорошо или нет.
В конце он неловко улыбнулся. Хи Дэ защищал мать, которая жила, терпя отсутствие мужа, и у него не было времени почувствовать отсутствие собственного отца.
Поскольку он не мог оглянуться назад, было трудно понять, есть ли в нём рана. Но иногда ему было несправедливо, пусто и чего-то не хватало.
— Мне, блядь, дико стыдно перед тобой за эту семейку-развалюху. Поэтому я не хочу долго об этом говорить. Мне всегда хочется выглядеть круто в твоих глазах.
На его привычную попытку отшутиться Ён Со сморщила нос.
— Вы всегда были крутым. Даже когда плакали, вы были крутым.
— А, это лучше забудь.
— Да если бы один-два раза! Вы с детства всё время плакали.
— Когда я встречал тебя, слёзы сами текли. Интересно, почему? Наверное, потому что мне казалось, будто ты примешь всё, что я покажу.
Хи Дэ одним глотком допил вино. Налив ещё в пустой бокал, он тяжело выдохнул.
Ён Со молча смотрела, как он наполняет бокал, а затем с трудом открыла рот:
— Я и дальше буду уважать любой ваш выбор, но со мной вы можете быть честным. Я умею слушать лучше всех.
— …
— Говорите, выплёскивайте, освобождайтесь. Если снова накопится — опять говорите, выплёскивайте и освобождайтесь. Давайте так и жить. Думаю, этого будет достаточно.
— Это любовь и ненависть... Родители и дети… С ума сойти.
В конце концов Хи Дэ не выдержал и выплеснул то, что действительно чувствовал. Но почти сразу покачал головой, словно уже пожалел об этом.
— Как бы то ни было, отец в тот день не придёт. Я сказал ему не приходить, так что он, скорее всего, и не придёт.
— Хорошо. Буду считать, что так и есть.
— Когда-нибудь я хочу стать хорошим отцом.
Хи Дэ сглотнул и отвёл взгляд в пустоту. «Когда-нибудь. Да, когда-нибудь».
— Хочу быть обычным главой семьи: посвящать себя дому и любить жену и детей. Таково моё желание.
Он искоса посмотрел на Ён Со, и на её губах появилась тихая улыбка. Тогда Хи Дэ приподнял брови и добавил:
— Ты в последнее время часто улыбаешься. Знаешь?
— Я каждый вечер тренировалась перед зеркалом. Теперь выглядит естественно?
Они молча смотрели друг на друга, словно застряли в трещине времени, и одновременно приняли одинаковое выражение лица. Они невинно улыбались, будто не знали, что такое раны, и казалось, что одного взгляда друг на друга достаточно для спасения.
Хи Дэ поставил бокал. Затем наклонил голову и коснулся губ Ён Со своими. Сердце у него и раньше билось неровно, но стоило их губам соприкоснуться, как ритм ускорился ещё сильнее.
Ему казалось, будто он слышит яростный стук сердца через стетоскоп. Ён Со крепко зажмурилась, а ворвавшийся безжалостно кончик его языка пробудил её чувства. Вскоре его дыхание стало тяжёлым, и горячая рука скользнула под её вязаный свитер.
Каждое место, которого касалась его рука, становилось горячим, словно обожжённым. Когда он сжал её грудь, ей стало трудно дышать, будто он надавил на грудную клетку. Его язык двигался, Ён Со не могла открыть глаза, а горячее дыхание, проникавшее между их губами, словно заполнило всю комнату.
Его губы, сомкнувшиеся на её груди, вскоре жадно задержались там. От прикосновений к её бедру разум словно наполовину покинул её, а когда рука поднялась ещё выше, чувства закружились, будто перед глазами вспыхнул огонь.
Она не могла понять, пьянеет ли от нескольких глотков вина или от времени, которое создавала вместе с ним. От щекотки, переросшей почти в морскую болезнь, Ён Со крепко ухватилась за его плечо.
— Я схожу с ума от запаха твоей кожи.
Его голос уже начал срываться на хриплое дыхание. Разум почти покинул его, и голос, то ли приглушённый, то ли охрипший, стал не просто низким — зазвенел металлом.
С её губ сорвался лишь бессмысленный стон. Это был неуместный ответ, но лучшего она не придумала. Ён Со тихо застонала, крепко сжав губы, и Хи Дэ, словно желая разрушить последние остатки её терпения, раздвинул её бёдра.
— Просто кончи. Не сдерживайся.
Её губы приоткрылись, словно отреагировав на приказ. Через некоторое время Ён Со открыла глаза: она мучительно терпела, будто могла выдержать происходящее, лишь изо всех сил хмурясь. Посмотрев на него искажённым от боли лицом, она почувствовала, что его лицо, покрывавшееся потом, ещё сильнее пробуждает её чувства.
Каждый раз, когда он двигался, когда поднимал её ноги, когда она долго переживала мгновения, в которых уже невозможно было отличить боль от удовольствия, они с волнением ощущали, что становятся друг другу ещё ближе.
Когда взгляд затуманился и всё вокруг перестало быть ясным, спина Ён Со выгнулась. Настал момент, когда силы покинули её лодыжку, которую он крепко держал, и ей показалось, что она больше не выдержит.
Они дышали ртами и прижимались друг к другу потными, блестящими от влаги грудями. Они с такой нежностью убирали слипшиеся волосы и целовались, словно собирались прожить только этот день, а потом исчезнуть.
После того как пронёсшийся над ними шторм улёгся, Хи Дэ долго смотрел на успокаивавшиеся глаза Ён Со и поцеловал её округлый лоб.
«Я люблю тебя, Ён Со».
— Почему вы так на меня смотрели?
— Просто кое о чём думал.
— О чём?
— Почему ты такая сексуальная, даже когда просто лежишь? Я сейчас умру.
«Пожалуйста, поверь, что я тебя люблю».
— Как же хорошо, что впереди длинная ночь.
— Сумасшедший…
— Госпожа адвокат, это было чертовски хорошо. Не могу подобрать более точного выражения.
— Правда… Вы правда сумасшедший…
«Пожалуйста, поверь, что в моём мире есть только ты».
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали! 🖤
📖 Больше глав и продолжение — на сайте:https://chaptify.ru/novel/8890aa98-d24f-4f9a-a4c1-592039ebd365
💖 Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:https://boosty.to/novelslab
Знакомство семей должно было состояться в отеле, принадлежавшем одной из компаний «Пэкмун» и расположенном у подножия Намсана.
За несколько дней до встречи Хон Син вместе с дочерью зашла в универмаг и купила костюм-двойку, шарф, брошь и туфли.
Это были одежда и украшения, на которые Хон Син впервые в жизни потратила такую большую сумму. Каждый раз, когда Ён Со проводила картой, сердце Хон Син трепетало так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.
«Кажется, это не то. Как ни крути, я надену эту одежду всего один раз, а она слишком дорогая». Хон Син несколько раз бормотала это, а во время обеда в ресторане универмага даже подумывала вернуть покупки.
Но, когда они уже почти дошли до дома, Ён Со протянула матери ещё один пакет. В нём была сумка.
У Хон Син никогда не было дорогих брендовых вещей, поэтому из-за сумки, которую подарила ей дочь, они долго спорили. Хон Син настаивала, что ей это не нужно, просила отнести сумку обратно и вернуть, возмущалась, сколько денег Ён Со на неё потратила, и ни за что не хотела принимать подарок.
«Ещё страннее будет выйти с такой сумкой. Если я понесу её, нас ведь не примут за каких-то важных людей. Можно просто пойти как обычно».
Хон Син ворчала, что не следует тратить деньги на всякие глупости, но в конце концов сдалась после раздражённого тона дочери. Ён Со сказала, что возвращать сумку не собирается, поэтому Хон Син может либо забрать её, либо запихнуть в шкаф — пусть делает что хочет, — и закрыла дверь своей комнаты. Только после этого Хон Син украдкой прижала сумку к груди.
В тот день Хон Син всю ночь смотрела на сумку. То ложилась, то вставала, то поднимала её, то ставила обратно, потом снова подходила к зеркалу, а затем открывала сумку.
«Дорогое и вправду стоит своих денег. До чего же хороша». Хон Син впервые с такой нежностью рассматривала брендовую сумку, которую купила ей дочь, снова и снова любуясь ею.
Накануне знакомства семей Хон Син покрасила волосы в парикмахерской, а утром в день встречи ей сделали укладку. Она всегда носила только удобную обувь, поэтому туфли на небольшом каблуке казались ей непривычными и очень неудобными. Но при каждом шаге раздавался благородный стук каблуков, и Хон Син невольно шла, ощущая себя приличной госпожой, которая нарядилась изо всех сил.
Она действительно подготовилась со всей тщательностью. Увидев Ён Со, надевшую чёрный костюм, Хон Син оглядела собственную одежду. Ей показалось, будто она одна слишком нарядная, словно впитала в себя все цвета дочери, и это снова начало её беспокоить. Главной героиней была дочь — не будет ли странно выглядеть мать, которая без всякого такта разоделась?
— Ён Со. Кажется, всё-таки не стоит так идти. Наверное, мне лучше переодеться.
— Почему? Тебе очень идёт, мама.
— Идёт? Ой, разве я не слишком нарядилась? Мне так неловко, будто я надела чужую одежду. А вдруг, когда мы придём, другие начнут показывать на меня пальцами?
Похоже, костюм нежно-мятного цвета казался Хон Син слишком броским. Ён Со несколько раз успокоила мать, и только после этого Хон Син снова надела туфли. До самого отеля она беспокойно ёрзала и тревожилась.
Припарковав машину, Ён Со перед выходом задумчиво посмотрела на мать. Хон Син, бесконечно вглядывавшаяся в маленькое зеркало, искоса взглянула на неё.
— Почему? Что-то не так?
— Нет. Просто ты красивая, мама.
— Не помогает. Меня сейчас мутит, ох, мне так плохо, что с ума схожу. Наверное, меня укачало. Почему эта юбка так врезается в талию? Я смогу поесть? Кажется, всё встанет колом.
Увидев, как мать, встретившись с ней взглядом, нарочито много говорит, Ён Со молча взяла её за руку. Она погладила холодные пальцы матери, выдававшие напряжение, и заговорила:
— Всё хорошо, мама. Ты много трудилась и хорошо меня вырастила. Не робей.
— Что я такого сделала? Ты сама выросла.
— Ты до конца верила в меня. Не останавливала, когда я говорила, что хочу что-то сделать.
— …
— Поверь в меня и сейчас. Я буду жить, окружённая любовью. Поверь мне.
Пока Ён Со гладила её руку и говорила, Хон Син постепенно успокоила дыхание. Почувствовав, что дыхание матери стало ровным, Ён Со мягко улыбнулась.
Жизнь матери, которая в молодости, в самые лучшие дни и годы, ничего не знала, кроме работы, сегодня показалась Ён Со особенно дорогой. Вид матери, державшей подаренную дочерью сумку на коленях, словно святыню, и только пытавшейся выровнять дыхание, внезапно тронул сердце Ён Со.
— Мама. Давай хотя бы теперь будем жить и много смеяться. Хорошо?
Испугавшись, что у неё самой перехватит горло, Ён Со быстро добавила ещё несколько слов. Затем протянула матери заранее приготовленную таблетку успокоительного — чхонсимхвана.
— Что это?
— Чхонсимхван. Выпей, и мы войдём туда, вдоволь посмеёмся, а потом выйдем.
Получив от дочери таблетку, Хон Син наконец улыбнулась, приподняв уголки губ. Кажется, она впервые за несколько дней улыбалась по-настоящему.
Выйдя из машины, Хон Син выпрямила спину. Теперь она выглядела гораздо спокойнее, чем в начале поездки.
Хи Дэ приехал в отель раньше Ён Со. Он ждал в холле, получив от матери звонок о том, что она скоро приедет вместе с бабушкой.
Наверное, из-за множества мыслей, одолевавших его вчера, ночью ему приснился тревожный сон. Он увидел себя в детстве, и сцена была совсем не приятной.
Он пришёл в кабинет отца с контрольной работой, написанной на сто баллов. В таком возрасте это нельзя было назвать настоящим экзаменом: простой тест по английскому, всего десять вопросов.
Глаза ребёнка, ожидавшего похвалы, сияли. Мать всегда хвалила его вдоволь, но этого было недостаточно. Хи Дэ хотел, чтобы его похвалил отец, поэтому ждал, когда тот вернётся домой.
С трепещущим сердцем он постучал в дверь кабинета. Тук-тук. Тук-тук-тук.
«Папа, это я, Хи Дэ».
Как учила мама, он постучал в дверь по-джентльменски. Но терпения ему не хватило, и он постучал ещё несколько раз.
«Папа. Папа, это я, Хи Дэ…»
Пока он снова представлялся, дверь открылась. Чтобы посмотреть на отца, ему пришлось сильно запрокинуть голову, поэтому Хи Дэ поднял её, глядя на отца снизу вверх.
«Посмотрите, что я принёс. Я получил сто баллов».
Боясь, что отец спросит, зачем он пришёл, Хи Дэ поспешно протянул ему листок. Отец, разговаривавший по телефону с кем-то, повесил трубку. Судя по тому, что он сказал поговорить позже, это был кто-то из близких сотрудников компании.
Сердце Хи Дэ забилось ещё сильнее, когда он увидел, как отец отложил срочные дела и взял у него тест. Хи Дэ теребил пустые кончики пальцев, а отец, опустившийся на одно колено, встретился с ним взглядом и спросил:
«Когда ты сдавал этот тест?»
«Э… На днях. Нет, подождите».
Ребёнок начал считать дни на пальцах. Затем показал четыре пальца.
«Прошло четыре ночи».
«Ты ждал, потому что я не приходил?»
«Да. Поэтому сегодня пришёл показать. Видите? Я получил сто баллов».
Хи Дэ никогда не волновался перед людьми, но перед отцом нервничал особенно сильно. Отец был самым взрослым человеком из всех, кого он знал, и очень красивым мужчиной.
Отец посмотрел на тест и погладил его по голове. Когда большая ладонь отца коснулась его волос, Хи Дэ крепко сжал кулаки.
«Молодец. Очень хорошо. Раз ты получил сто баллов, нужно подарить тебе подарок. Что ты хочешь, чтобы папа для тебя сделал?»
Хи Дэ почему-то стало неловко смотреть на отца. Тот присел ниже и спросил, чего бы ему хотелось, а Хи Дэ, покраснев, некоторое время переминался и наконец заговорил:
«Я хочу поехать куда-нибудь с папой».
«Погулять?»
«Кан Юн из нашего класса часто ездит куда-нибудь с папой. Сон Мин тоже. Поэтому я тоже хочу куда-нибудь поехать…»
На некоторое время повисла тишина. Хи Дэ решил, что отцу будет трудно исполнить его просьбу, и вскоре его глаза заблестели от слёз. Он сам не заметил, как покраснели веки от огромного смущения и неловкости.
«Поехали. Конечно, поедем. Подумай, куда ты хочешь».
Только услышав ответ отца, Хи Дэ широко раскрыл глаза и посмотрел на него. Он не мог поверить собственным ушам, а затем, услышав просьбу подумать, куда он хочет поехать, энергично закивал.
Хи Дэ гордо заявил, что подарит отцу свой тест, и тут же побежал в комнату. Несколько дней он жил, полный радужных мечтаний, но его желание так и не сбылось. Мать не собиралась связывать сына с отцом.
— Эх, зачем в таком возрасте ещё и о таком сне думать?
Хи Дэ вспомнил ночной сон и тихо пробормотал это себе под нос.
Как же сильно он тогда надеялся. Как много хвастался перед друзьями. А потом, не в силах ничего сказать из-за возражений матери, возвращался и как же сильно плакал перед Ён Со.
Как сильно он, сам того не осознавая, жаждал отцовской любви, которой почти никогда не получал. Хи Дэ тяжело выдохнул, пытаясь скрыть смятение.
В этот момент у входа в холл остановился знакомый седан. Отец вышел с почётного места, и Хи Дэ посмотрел на него с застывшим лицом. Отец приехал раньше матери и прошёл через дверь холла. Хи Дэ медленно закрыл и открыл глаза, словно проверяя, не продолжение ли это сна, а затем крепко сжал кулак.
Отец остановился перед ним, и Хи Дэ чуть склонил голову набок. Сердце бешено колотилось, но голос прозвучал холодно:
— Что вы здесь делаете? Не на знакомство же семей вы явились.
— Что вы здесь делаете? Не на знакомство же семей вы явились.
— Твоя мама скоро приедет, так что зайдём внутрь и подождём.
«Ха». Хи Дэ тихо вздохнул. Он лишь смотрел, как отец идёт впереди, а потом, словно загипнотизированный, последовал за ним.
Хи Дэ вошёл в лифт рядом с отцом и нажал кнопку. Разговор оборвался, и от этого стало невыносимо душно.
— Зачем вы пришли? А ведь делали вид, что не придёте.
Ответ последовал не сразу. Тем временем лифт остановился, и двери открылись.
— Я пришёл, чтобы потом не жалеть. Только и всего.
Хи Дэ вышел из лифта вслед за отцом. Он подстроился под равнодушный шаг отца и тихо пробормотал:
— Живёте вы, однако, удобно. А скольким людям жизнь сделали неудобной.
Председатель Юн остановился. Он замер, словно раздумывая, а затем повернулся к сыну и заговорил:
— Твоя мать сказала, что я должен хотя бы один раз как следует исполнить роль отца.
— …
— Мне всё это время было жаль.
Хи Дэ до боли прикусил щёку изнутри. Казалось, сжавшееся сердце рассыпалось и превратилось в кровь.
— Что я могу тебе сказать? Даже если у меня будет десять ртов, мне всё равно нечего сказать.
— Со мной всё в порядке, так что извинитесь перед мамой.
Растерявшись из-за неожиданного извинения отца, Хи Дэ резко отвернулся и пробормотал ответ. Некоторое время между ними царила неловкая тишина.
Хи Дэ избегал взгляда отца, но затем посмотрел сквозь стеклянное окно и заговорил:
— Уже слишком поздно. Мальчик, который ждал, когда отец вернётся домой, стал взрослым. Без заботы отца.
— …
— Я не хочу говорить о ненависти или обиде, но простить вас не могу. Так вышло.
— Я знаю. Пойдём внутрь.
Сотрудник, заранее ожидавший их, проводил их в зал для знакомства семей. Вскоре приехала вся семья Хи Дэ, а ещё немного спустя прибыли Ён Со и Хон Син.
Знакомство семей началось.
На встрече, где неловкость можно было развеять, лишь усердно разговаривая и улыбаясь, председатель Юн неожиданно сам вёл беседу. Благодаря этому все спокойно поели, а под конец договорились провести свадьбу в апреле.
После знакомства семей Хи Дэ ненадолго остался с матерью. Председатель Юн увёз свою мать, а Ён Со вместе с Хон Син тоже отправилась домой.
В лаундже отеля Хи Дэ и его мать заказали чай и сели друг напротив друга. Джин Хва улыбнулась.
— Наконец-то свидание с сыном. Кажется, мы очень давно никуда не ходили вместе.
— Благодаря тебе знакомство семей прошло хорошо. Спасибо, мама.
— Как ты себя чувствуешь? Скоро станешь мужчиной «не в продаже».
Хи Дэ громко рассмеялся, услышав, как мать назвала его «мужчиной не в продаже». Потом приподнял брови, словно ещё не знал, что ответить, сделал глоток чая и…
— Это мама позвала папу? Чтобы он пришёл на знакомство семей?
— Да. Это я его позвала. Я боялась, что твой отец, как обычно, будет только оглядываться по сторонам и в конце отступит.
— Тогда оставила бы всё как есть. Зачем было его звать? Тебе ведь неловко рядом с папой.
— Послушай, Хи Дэ.
Джин Хва тихо позвала сына. Хи Дэ поставил чашку и посмотрел на неё.
— Ты столько пережил. Тебе ведь было тяжело из-за мамы?
— Что ты такое говоришь? Почему мне должно быть тяжело из-за тебя?
— С детства ты следил за моим настроением и даже не мог как следует искать отца.
Хи Дэ растерянно сжал губы, и Джин Хва тихо улыбнулась.
— Теперь я понимаю, что это так. Тогда я была настолько охвачена злостью, что не могла думать о твоих чувствах. Я не хотела, чтобы отец отнял тебя у меня. Я хотела, чтобы мы вместе ненавидели твоего отца, поэтому каждый раз, глядя на тебя, изливала свою обиду на него. Это было ужасно.
— …
— Если честно, то, что я не развелась и продержалась до сих пор, было моим выбором. Мне хотелось сохранить титул «Пэкмун». Поэтому всякий раз, когда твой отец давал мне возможность сделать выбор, я отворачивалась и продолжала терпеть. Но в это время ранился только ты, поэтому мама просит прощения.
— …
— Мне жаль, что я не дала тебе времени самому выбрать свои чувства. Мне жаль, что заставила тебя узнать, каково это — долго ненавидеть другого человека, тем более члена семьи. Мне жаль всё. Я взяла доброго ребёнка, который от природы не умел сильно ненавидеть и обижаться, и как мать…
«Хаа». Джин Хва оборвала фразу и тяжело выдохнула. Только теперь, сделав шаг в мир за пределами семьи, она поняла, какое пустое и бессмысленное бремя так долго держала, прижимала к себе и хранила.
— Хи Дэ, знаешь, мама хочет, чтобы ты хотя бы теперь обрёл спокойствие. Не заставляй себя ненавидеть, не заставляй себя обижаться. Выражай свои чувства и наслаждайся жизнью.
— …
— Не оглядывайся на маму. Ты живи своей жизнью, а мама — своей. Давай хотя бы теперь попробуем жить спокойно. Ты ведь скоро станешь достойным главой собственной семьи, так что порви со всеми сложными семейными историями. Хотя бы теперь.
Джин Хва притянула руку сына к себе и погладила её.
Когда-то ладонь сына была меньше её собственной. У неё разрывалось сердце от мысли, что она держала эту маленькую ручку, заставляла её вытирать материнские слёзы и пыталась получить утешение именно от неё.
«Почему я тогда не понимала? Почему не пыталась заглянуть в сердце собственного сына?»
Она без конца гладила тыльную сторону его ладони, мучаясь от чувства вины, и ей казалось, что печаль только усиливается. Джин Хва опустила взгляд и замолчала, а через некоторое время Хи Дэ заговорил:
— Вау, наша мама наконец повзрослела.
Услышав шутливый тон, Джин Хва тихо усмехнулась. Это было особенное утешение от сына.
— Не говори ужасных вещей. Я не хочу взрослеть.
Джин Хва ласково взглянула на него, рассмеялась долгим раскатистым смехом и отпила чая. Хи Дэ, подперев подбородок рукой, смотрел на мать.
— Ну и как мама поживает в последнее время?
— Я? Я прекрасно. Мне уже не так неловко видеть твоего отца. Как бы это сказать… Раз уж мы стоим на пороге развода, можно считать, что мне стало легче дышать. Вот такая я теперь.
— Хорошо.
Хи Дэ широко улыбнулся и кивнул. Впервые он увидел спокойствие и счастье на лице матери, которая при каждой встрече перечисляла несчастья своей жизни. Мать опустошала себя и наполняла заново, выбирая из всего многообразия мира только самое красивое и дорогое.
«То, что она раньше не замечала и проходила мимо. Только то, что нравится самой Ким Джин Хве».
— Когда вы с Ён Со пойдёте смотреть свадебное платье?
— Не знаю. Наверное, на следующей неделе.
— Я бы хотела пойти с вами, но ты ведь не хочешь?
— Да. Прости.
«Ён Со, было бы хорошо, если бы ты тоже оказалась среди этих красивых и дорогих вещей».
— Интересно, как Ён Со будет выглядеть в свадебном платье? Я бы хотела посмотреть. Сфотографируй её и пришли мне.
— Хорошо. Это я могу сделать.
«Нет. Похоже, ты уже полностью заполнила мамино сердце».
— Раз уж будешь отправлять фотографию маме, пришли одну и своему отцу. Он обрадуется.
— Ну, хорошо.
«Ён Со».
«Спасибо, что пришла в нашу жизнь».
Хи Дэ снова встретился с Ён Со поздним вечером. Она стояла у дома, а Хи Дэ приехал, проводив мать до самого дома.
Они поговорили о разных вещах в машине. Ён Со прекрасно понимала, какое значение для Хи Дэ имели перемены в родителях. Казалось, у этого мужчины было всё и он ни в чём не нуждался, но она хорошо знала, что внутри он нёс огромное чувство утраты и нехватки.
В конце Хи Дэ с облегчением выдохнул.
— Хорошо, что мама хотя бы теперь пришла в себя. Если честно, я боялся, что после свадьбы буду звать тебя и часами жаловаться на жизнь.
— Тогда я буду приходить каждый раз и слушать.
Ён Со ответила, и Хи Дэ замахал руками.
— Это не так легко, как кажется. Откуда я знаю? Я и сам не хотел бы этого знать.
— Вы забыли? Моя работа — слушать чужие жалобы.
— А-ха. Если у тебя настолько необычная профессиональная этика, тогда, возможно, ты справишься.
Хи Дэ и Ён Со рассмеялись, глядя друг на друга. Они снова поговорили о разных вещах, а затем Хи Дэ, подперев подбородок, беззаботно улыбнулся.
— Как же хорошо, что я вернул память. Когда я так смотрю на тебя, в груди не остаётся ни единой пустоты. Кажется, ты заполняешь меня целиком.
Хи Дэ с лёгкой улыбкой упомянул, что именно благодаря Го Мин Уку ему удалось вызвать воспоминания. Он осторожно следил за её реакцией, думая, как сильно одно это имя должно её раздражать, но Ён Со, напротив, спокойно сказала, что всё в порядке.
— Всё хорошо. Я уже получила извинения. Я ведь говорила в прошлый раз: кажется, внутри меня всё стёрлось. Теперь мне действительно спокойно.
— Мне-то от таких слов только легче, но…
Хи Дэ посмотрел на Ён Со. Внезапно в нём смешались самые разные чувства, и дыхание стало глубоким. Она всего лишь снова встретилась с ним, но почему ему казалось, будто она появилась, чтобы спасти его от жизни, полной боли?
«Интересно, у тебя так же? Могу ли я тоже стать для тебя спасением?»
— Спасибо, что устроилась в «Пэкмун Авто». Если бы ты не пришла, я бы тебя не нашёл.
— Нет. Мы бы всё равно встретились. Как-нибудь.
«Если я спрошу, ты улыбнёшься. Наверное, именно так и ответишь».
— Вы разве так не думаете? Я думаю именно так.
— Да. Ты права. Мы бы встретились в любом случае. В конце концов, даже на праздновании восьмидесятилетия.
— В восемьдесят лет — самое время начать всё сначала.
— Но тогда я уже не смогу защищать тебя ценой жизни. Вдруг и правда отправлюсь на тот свет.
«Я люблю тебя».
«Твоё имя — спасение, любовь, мир и радость».
«Моя апрельская невеста».
Сим Ён Со, за неделю до перехода в «Пэкмун Авто».
Закончив совещание, Ён Со вернулась в свой кабинет и села за стол. Она положила на стол материалы встречи, а затем посмотрела на белый конверт с логотипом «Пэкмун Авто».
Вспомнив сообщение от представителя «Пэкмун Авто», полученное утром, Ён Со тяжело вздохнула.
«Надеемся, госпожа адвокат, вы ещё раз положительно рассмотрите предложение нашей компании „Пэкмун Авто“».
Юридическая фирма «Минюль», где работала Ён Со, считалась одной из крупнейших в стране. Сама Ён Со занималась судебными делами, входя в команду по арбитражу и альтернативному разрешению споров (ADR).
Предложение о переходе в «Пэкмун Авто» она получила примерно месяц назад.
С первой встречи с представителями «Пэкмун Авто» и до сих пор Ён Со постоянно думала о Хи Дэ. Иначе и быть не могло: Юн Хи Дэ был символом «Пэкмун Авто» и её управляющим директором.
Когда Ён Со впервые встретилась с представителями компании, она подумала, не прислал ли их Хи Дэ. Это было вполне естественное подозрение. Но вскоре она поняла, что это было настоящее предложение о хантинге, никак не связанное с управляющим директором Юн Хи Дэ. Ён Со вежливо отказала, решив на этом завершить свои отношения с «Пэкмун».
Однако представители «Пэкмун Авто» оказались довольно настойчивыми. Они даже привлекли умелого хедхантера и сделали ей чрезвычайно выгодное предложение, но Ён Со каждый раз занимала ту же позицию и отклоняла его.
Переходить не куда-нибудь, а именно в «Пэкмун» было немыслимо. Более того, так поступать не следовало.
«Но, возможно, это последний шанс встретиться с ним».
— Что ты вообще думаешь? Приди в себя. Пора работать.
Ён Со смотрела на логотип «Пэкмун Авто» на белом конверте, покачала головой и пробормотала это себе под нос. В этот момент в стеклянную дверь постучали: тук-тук. Ён Со подняла голову.
— Адвокат Сим, заняты?
— Я только что вернулась с совещания.
Ён Со быстро открыла ящик и убрала туда конверт. Вошедшим мужчиной был адвокат О Юн Гвон из её отдела. Он был на четыре года старше Ён Со и приходился племянником управляющей фирмы.
Войдя с двумя чашками кофе, Юн Гвон приподнял брови.
— Эй, адвокат Сим. Похоже, тебя пытаются переманить?
Проницательный Юн Гвон сразу всё заметил и не преминул это прокомментировать. Закрывая ящик, Ён Со ответила спокойным голосом:
— А что вы делаете в моём кабинете?
— Откуда пришло предложение? Юридическая фирма? Компания? Скоро я вообще перестану видеть тебя в кабинете?
— Вы разве не заняты?
— Занят. Но разве не в человеческой природе оставлять время хотя бы на чашку кофе, даже если очень занят?
Юн Гвон поставил кофе на стол Ён Со. Она мельком посмотрела на чашку, достала личный термостакан и отпила кофе. Юн Гвон ухмыльнулся и уселся на край стола.
Ён Со искоса посмотрела, как он устроился, и, не отрывая взгляда от документов, спросила:
— Как продвигается дело о споре между группой UL и KDM?
— А, это? Арбитраж только закончился, теперь стадия примирения. До переговоров ещё далеко.
— Разве компания платит вам зарплату не затем, чтобы как можно быстрее закончить эту «далёкую историю»? Похоже, сейчас не время заботиться о человеческой природе.
— Адвокат Сим, давай всё-таки иногда дышать. Почему ты такая сухая? Если только работать, потом нагрянет экзистенциальный кризис. И очень сильно. Человек должен жить, иногда отдыхая. Иначе наступит выгорание.
— Тогда и вы, адвокат О, идите отдыхать. Пока не выгорели.
— Я? Я сейчас как раз отдыхаю.
На последних словах Юн Гвона Ён Со подняла голову. Она пристально посмотрела ему в лицо, сжав губы и сверкнув свирепым взглядом. Тогда Юн Гвон, словно оправдываясь, поднял чашку кофе.
— Я про кофе. Я имел в виду кофе. Когда пью кофе, я так отдыхаю. Эта чёрная жидкость, похожая на яд, — моя духовная пища.
В ответ на нелепую шутку Ён Со протяжно выдохнула. Услышав тяжёлый вздох, в котором ясно чувствовалось, как она сдерживает эмоции, Юн Гвон медленно поднялся. Тогда Ён Со положила документы на то место, где он сидел. Это было предупреждение: больше не садись куда попало.
— Если вы больше ничего не хотите сказать, увидимся на совещании. Мне нужно позвонить.
— Хорошо, хорошо. Береги себя и иногда пей кофе во время работы.
Юн Гвон отступил на шаг, а Ён Со снова взяла личный термостакан. Затем мельком посмотрела на оставленный им айс-американо.
— Я в последнее время не пью холодный кофе. Заберите свою духовную пищу, адвокат О.
От её безжалостного тона Юн Гвон смутился и потёр подбородок. Затем взял кофе, слегка покраснев.
Выходя из кабинета и уже взявшись за ручку двери, Юн Гвон обернулся. Он наклонил голову набок и заговорил:
— Недавно я взял собаку из приюта. Афганская борзая, очень красивая.
Ён Со перевернула страницу.
— Говорят, эта порода от природы независимая и высокомерная, поэтому её очень трудно дрессировать. Известно, что она будет упрямиться и поступать по-своему, как бы хозяин ни пытался ею управлять. Поэтому нужны постоянные тренировки и терпение. Разве не смешно? Кормит её хозяин, а она ещё и не слушается. Собака, а туда же.
Ён Со медленно закрыла и открыла глаза. Юн Гвон приподнял брови.
— Но знаешь, я почему-то люблю именно таких собак. С ними трудно обращаться, дрессировать их тяжело, зато приятно приручать. Когда такая собака потом виляет хвостом, глядя на хозяина, чувство удовлетворения ни с чем не сравнится. В конце концов она приручается. Потому что собака.
Ён Со наконец отложила документы и подняла голову. Их взгляды встретились, и Юн Гвон помахал рукой, всё ещё держа в другой чашку кофе.
— Потом покажу фотографию. Очень красивая. Ладно, я пошёл. Удачи.
Когда Юн Гвон вышел из кабинета, Ён Со снова тяжело выдохнула. Её раздражало, что он, пользуясь тем, что был племянником управляющей фирмы, расхаживал из кабинета в кабинет и приставал к людям с разговорами, делая что хотел.
«Хаа». Ён Со откинулась на спинку кресла и посмотрела в потолок. В груди словно полыхал огненный шар, горячая энергия поднималась всё выше, но она несколько раз выровняла дыхание и подавила раздражение.
Через некоторое время Ён Со выпрямилась и снова посмотрела на документы. Внимательно читая текст, она не выражала ни единой эмоции. Равнодушный взгляд погасил и предложение о переходе в «Пэкмун Авто», и двусмысленные глупости Юн Гвона.
Она давно научилась самостоятельно справляться с тем, что происходило внутри неё. Потому что уже всё прекрасно знала.
Со временем все чувства разрешатся. Если их не трогать, они естественным образом улягутся сами.
Время либо исцеляет нас…
— Да. Адвокат Сим Ён Со.
— Госпожа адвокат, управляющая вызывает вас.
— Хорошо. Я сейчас поднимусь.
…либо убивает.
— Ой, проходите. Садитесь, адвокат Сим.
— Да, госпожа управляющая.
Поздоровавшись с управляющей, Ён Со села на диван. Секретарь принесла чай, а управляющая закончила подписывать документы и подошла к дивану.
— В последнее время вас почти не видно. Госпожа адвокат, вы заняты?
— Нет. Все дела, которые мне поручили, уже на завершающей стадии, так что теперь можно немного перевести дух.
— Как же хорошо вы работаете. Иногда мне кажется, что вы проживаете уже вторую жизнь.
— Вы меня перехваливаете. Я просто делаю то, что должна.
— А на нашем этаже есть один никчёмный человек, который даже этого не умеет и только зря получает зарплату.
Ён Со мгновенно замолчала. Вероятно, никчёмным человеком, которого управляющая без стеснения унижала, был её племянник, адвокат О Юн Гвон.
Поскольку Ён Со ничего не ответила, управляющая отпила чая. За спиной худой О Мён Сон, которой очень шла короткая стрижка, плотными рядами висели награды: «Адвокат года», «Выдающийся юридический консультант», «Премия за вклад в общество» и другие. В центре находилась правительственная награда от президента.
— Я позвала вас сегодня, госпожа адвокат, по одной простой причине.
Управляющая поставила чашку и посмотрела на Ён Со.
— Адвокат О Юн Гвон скоро будет назначен старшим партнёром.
— Да, госпожа управляющая.
— Не подумайте, что я повышаю его так быстро только потому, что он мой племянник. Конечно, ему пока очень не хватает и способностей, и опыта.
— …
— Впрочем, зачем ходить вокруг да около? Вы ведь всё равно понимаете ситуацию. Верно? Раз уж я его тётя, не могу не думать о нём. Если повысить его как можно скорее, он успеет всему научиться, а пока я ещё в деле, О Юн Гвон сможет дорасти до управляющего партнёра. Тогда передать ему управление фирмой будет проще. Поэтому нужно готовиться заранее.
— Да, госпожа управляющая.
Управляющая снова взяла чашку. На этот раз она не стала пить, а лишь гладила её пальцами и долго молчала, прежде чем продолжить:
— Я хотела бы, чтобы вы стали проводником для О Юн Гвона.
— …
— То есть… кажется, О Юн Гвон немного вами заинтересован. И, как мне кажется, людей, которые могли бы так же надёжно заботиться о партнёре, как вы, немного. Как насчёт того, чтобы вместе создать в нашей фирме взаимовыгодную структуру? Тогда вас ждёт прекрасное будущее: и брак, и успех.
Выходи замуж за моего племянника, адвоката О Юн Гвона. Станешь спутницей тому, кому не хватает качеств руководителя, — и твоё будущее я обеспечу.
Именно это она говорила.
— Возможно, вопрос прозвучит немного внезапно, но что вы думаете, госпожа адвокат?
Управляющая посмотрела на выражение лица Ён Со и спросила, каково её решение.
— Возможно, вопрос прозвучит немного внезапно, но что вы думаете, госпожа адвокат?
Управляющая следила за выражением лица Ён Со и вдруг рассмеялась вслух. Ён Со сидела прямо, плотно сжав колени, и её лицо было ещё более напряжённым, чем поза. Казалось, одного выражения лица было достаточно для ответа, но управляющая закинула ногу на ногу и сохранила спокойный вид.
— Вы сильно удивились, госпожа адвокат. Но знаете, я люблю людей, которые быстро считают и принимают решения. Кроме того, в этой комнате только мы вдвоём.
Она как будто говорила: если Ён Со медлит, боясь показаться корыстной, ей не о чем беспокоиться.
— Вы мне очень нравитесь, госпожа адвокат. У вас изысканный образ мыслей. Мне нравится, что вы чётко понимаете, где нужно начать и где закончить, нравится ваш многогранный взгляд, позволяющий докопаться до сути дела. Говорят, увидев одно, понимаешь десять, — а с вами и десять увиденного не дают понять до конца ни одного. Как бы это сказать… Даже другой женщине вы кажетесь немного загадочной. Ну, если слегка преувеличить.
— …
— Отец Юн Гвона — мой младший брат. Недавно мы собирались всей семьёй и ужинали вместе, и там Юн Гвон заговорил о вас. Сразу ведь всё видно: вы ему очень интересны. В других отношениях ему многого не хватает, но людей он видит хорошо.
Управляющая постукивала пальцами по подлокотнику дивана. Затем без особого смысла подняла взгляд в пустоту.
— Возможно, мой племянник сильно отличается от вашего идеала супруга и поэтому не вызывает у вас романтического интереса. Но, знаете, брак может изменить жизнь, если умно воспользоваться этим институтом. Это единственная в жизни лестница, другой уже не будет. Единственная лестница, способная сделать возможным переход между недоступными социальными классами.
Управляющая опустила взгляд и посмотрела на Ён Со.
— Юн Гвон находится здесь не для того, чтобы, как остальные адвокаты, просто вести дела. Он станет будущим руководителем нашей фирмы «Минюль». А вы встанете плечом к плечу с адвокатом О Юн Гвоном. Возможно, даже станете содиректором.
— …
— Госпожа адвокат, если вы добились всего сами, разве не можете позволить себе хотеть большего? Сколько ещё вы собираетесь жить, только усердно работая? Вам стоит однажды по-настоящему перевернуть свою жизнь. Человек рождается один раз, поэтому должен вдоволь делать то, что хочет. В этом и есть особая прелесть жизни.
«Содиректор юридической фирмы „Минюль“. Настоящий переворот в жизни».
«Последняя лестница, что позволит подняться между социальными классами».
Ён Со снова и снова прокручивала слова управляющей. В обмен на всю жизнь рядом с мужчиной, который ей не подходил, она получит богатство и славу, недостижимые одним лишь трудом.
«Почему же сейчас я вдруг подумала о Хи Дэ?»
— Вам нужно время подумать, госпожа адвокат? Я подожду.
— Да, госпожа управляющая.
Пока Ён Со глубоко погружалась в мысли, управляющая молча ждала. Она решила, что долгое молчание — ещё один признак согласия.
За племянником, у которого было много слабых мест, требовался человек, способный незаметно решать дела. Супругой племянника должна была стать не просто кто угодно, а женщина с острым умом. Та, кто сможет мудро решать тяжёлые и сложные вопросы и посвятить все свои усилия и заслуги племяннику.
Чтобы выполнить такую роль, во-первых, нужно было происходить из семьи, с которой можно не считаться, во-вторых, обладать некоторыми достоинствами, но ничего не иметь. Наконец, в-третьих, идеально было бы сочетать нежелание выступать на первый план с превосходной внешностью.
Адвокат Сим Ён Со соответствовала всем этим непростым условиям.
…Сколько же прошло времени.
— О, хорошо. Говорите, госпожа адвокат.
Ён Со подняла голову. Управляющая выпрямилась, и её взгляд стал заинтересованным. Ён Со без слов мягко улыбнулась, поэтому управляющая тоже улыбнулась, приняв похожее выражение лица.
— Судя по вашей улыбке, вы думаете так же, как я предполагала?
— Что вы, нет, госпожа управляющая.
После слов Ён Со управляющая приподняла брови. Ён Со опустила взгляд на пол, а затем снова подняла его. На этот раз улыбка исчезла с её лица, и управляющая тоже перестала улыбаться.
Ён Со открыла рот:
— Вы сказали, что наше с адвокатом О будущее будет взаимовыгодным. Я немного подумала о том, что именно получу от этого. И не нашла почти никакой выгоды.
— Как это — не нашли? Вы действительно так думаете, госпожа адвокат?
Разговор оборвался. Управляющая медленно откинулась на спинку дивана и посмотрела на Ён Со. Затем наклонила голову набок и сцепила пальцы.
— Адвокат Сим, вы моложе, чем кажетесь? Похоже, вы не понимаете, что такое лестница. Это потому, что вы только учились? Вы что, ничего не понимаете в жизни, этакий книжный червь? Адвокат Сим?
Перед глазами Ён Со всё отчётливее проступало лицо Хи Дэ. Детское, уже взрослое, плачущее, улыбающееся — его лицо, возраст которого было трудно определить, заполнило её голову.
Ей показалось, что она встретилась взглядом с ним, блуждавшим в её мыслях. «Что он сейчас говорит?»
«Сим Ён Со».
«Ты сможешь жить без меня?»
— Госпожа адвокат, подумайте ещё раз. Я позволю вам жить и делать всё, что захотите. Вам ни о чём не придётся сожалеть.
«Не сможешь, правда?»
— Госпожа управляющая. Думаю, мне всё-таки придётся уйти из фирмы.
— А? Адвокат Сим!
Слова об увольнении сорвались с губ Ён Со, и управляющая подалась корпусом к столу.
— Адвокат Сим, то есть госпожа адвокат. Уйти? Сначала успокойтесь. Успокойтесь и…
— Я ухожу не из-за ваших слов. На самом деле я тоже поднялась сюда, чтобы сообщить вам об этом. Поэтому, пожалуйста, не поймите меня неправильно.
— Нет, что вы такое говорите? Вы ведь не увольняетесь. Ох, хорошо, давайте забудем об этом. Считайте, что вы ничего не слышали. И всё. Да? Куда это адвокат Сим собралась? Так не пойдёт. Да?
— Я всё тщательно обдумала. Заявление об увольнении подам, когда спущусь.
Услышав ответ Ён Со, управляющая схватилась за лоб. Не говоря уже о браке племянника, уход адвоката Сим Ён Со был большой потерей и для юридической фирмы. Её сердце упало от мысли, что из-за ненужного разговора она сама упустила талантливого сотрудника.
— Простите меня, хорошо? Госпожа адвокат, мне правда жаль. Я предложила это только потому, что очень вас ценю. Если мои слова вас задели, я извиняюсь. Но увольняться вам не стоит. Мне будет очень жаль вас потерять.
— Простите.
— Откуда вы получили предложение? Такие случаи бывают, конечно. Куда вы собираетесь? Скажите. Я предложу вам условия ещё лучше, чем они.
Услышав, что управляющая готова улучшить условия, Ён Со слегка склонила голову и выдохнула. Затем подняла её и слабо улыбнулась. Увидев улыбку Ён Со, управляющая, словно боясь упустить возможность, продолжила:
— Как же вы можете просто так уйти? Мне от этого тяжело. В жизни бывают конфликты и недоразумения. Разве можно каждый раз от них убегать? Нужно разобраться с человеком напрямую. Только так и живут люди. Если между нами возникло недоразумение, давайте решим его вместе. Это ведь можно сделать.
— Да, вы правы. Если есть конфликт или недоразумение, его нужно разрешить. Я больше не хочу убегать. Поэтому и увольняюсь, госпожа управляющая.
— Нет, я совершенно не понимаю. Что это значит?
— Это значит, что я только сейчас поняла: у меня есть задача, которую я должна решить.
Ён Со чётко всё сформулировала и поднялась с места. Управляющая лишь подняла голову вслед за ней и посмотрела на Ён Со.
— Нет-нет, адвокат Сим. Вы правда так поступите? Так нельзя. Да? Неужели вы из тех, кто реагирует так эмоционально? Сначала я прошу прощения. Мне жаль, давайте забудем об этом. Это ведь несложно. Я вас ни к чему не принуждала.
Ён Со слегка поклонилась в ответ на слова управляющей.
— Я пойду. Спасибо за всё. Берегите себя, госпожа управляющая.
Ён Со повернулась, чтобы уйти. Управляющая поднялась, глядя на неё с ошеломлением. «А… я…» — начала она, но так и не смогла остановить Ён Со и лишь крепко сжала губы.
Осторожно закрыв дверь и выйдя наружу, Ён Со тут же достала телефон и позвонила представителю «Пэкмун».
Когда она подошла к лифту, собеседник ответил. Ён Со нажала кнопку и заговорила:
…Она думала о нём каждый день, по сто раз на дню, но эмоции, скапливавшиеся в этих мыслях, появились впервые за долгое время.
Чувства, накопившиеся в мыслях.
Она скучала по нему.
«Сим Ён Со».
«Ты можешь жить без меня? Не можешь, правда?»
— Да, господин начальник отдела. Здравствуйте, это адвокат Сим Ён Со. Вы сейчас можете говорить?
«Да. Не могу».
«Поэтому я приеду к тебе».
— Я перейду в «Пэкмун», господин начальник отдела. Подготовьте для меня место.
«Тогда начнём решать то, что осталось между нами».
Юн Хи Дэ, Сим Ён Со.
За десять дней до свадьбы.
Около двух часов дня, вскоре после обеда, Хи Дэ зашёл в автосалон «Пэкмун Авто», соединённый с холлом здания.
Едва Хи Дэ открыл дверь главного офиса, как к нему подбежал заранее ожидавший управляющий салона и поприветствовал его. Они коротко обменялись приветствиями, и Хи Дэ окинул взглядом зал. Затем заметил женщину, сидевшую в зоне ожидания, и направился к ней.
Это была Кан Су Джин, гостья его бабушки, с которой он уже встречался в офисе.
— Су Джин, здравствуйте.
Услышав приветствие Хи Дэ, Су Джин, рассматривавшая каталог, обернулась. Она тут же встала с улыбкой и слегка поклонилась.
— Здравствуйте, управляющий директор. Давно не виделись.
— Давно. Вы вернулись из-за границы?
— Да. Теперь окончательно.
— Ага. Значит, пришли посмотреть машину.
Хи Дэ жестом предложил ей сесть и расположился напротив. Су Джин скромно села следом и протянула Хи Дэ букет, который лежал рядом.
Не ожидавший этого Хи Дэ принял букет и приподнял брови.
— Что это?
— Перед тем как прийти, я разговаривала с вашей бабушкой. Мы обсуждали новости, и она рассказала, что вы женитесь.
— А. Свадьба.
— Поздравляю. Вы ведь женитесь на той госпоже адвокате?
Хи Дэ, приняв букет, усмехнулся, услышав слово «адвокат». Он лишь неловко улыбался, а потом в ответ кивнул.
Су Джин тоже улыбнулась. Та самая встреча в офисе.
«Обычно моя интуиция не подводит. То самое неприятное ощущение, о котором вы подумали, — это оно».
Как бы Су Джин ни прокручивала события в памяти, они оставались ярким воспоминанием. Она свела колени и заговорила:
— Если честно, мне было немного любопытно. Я время от времени думала, что же произошло между вами после той встречи.
— Тогда я оказался в трудном положении и сильно вас обидел. Моей бабушке требовалась шоковая терапия. Для неё нет ничего более шокирующего, чем наглый и невоспитанный внук. Поэтому я не мог поступить иначе.
— Ничего страшного. Если честно, мне даже стало легче.
— Простите меня. Вы ведь наверняка пришли со мной, даже не зная, что происходит.
Когда Хи Дэ извинился, Су Джин провела рукой по волосам. Госпожа Чан Ю Ран, с которой она давно не виделась, позвонила ей и предложила пообедать. Су Джин без всяких мыслей пришла, а потом оказалась в офисе Хи Дэ, не понимая, что происходит.
Хотя её отвергли едва ли не раньше, чем встреча успела состояться, она не чувствовала себя плохо. Она увидела искренность мужчины, готового поставить любовь превыше всего. С такими чувствами и таким взглядом нечасто сталкиваешься в жизни, поэтому в её скучном существовании словно зажёгся свет, и она многое поняла.
Хи Дэ перебирал цветы, и Су Джин с мягкой улыбкой добавила:
— Во многом я вам завидую, управляющий директор. Я никогда не испытывала такой любви, поэтому теперь мне тоже захотелось её познать.
— А. Собираетесь с головой броситься в омут? Если появится возможность, попробуйте. Узнаете, до какой степени человек может разрушиться, стать несчастным — и до какой степени счастливым.
Закончив, Хи Дэ раскатисто рассмеялся. Затем открыл каталог, который рассматривала Су Джин.
— Вы уже присмотрели какую-нибудь модель?
Разговор быстро вернулся к машинам. Су Джин слегка наклонилась над каталогом, протянула руку и указала на выбранную модель.
— Думаю, большая машина мне не нужна. Наверное, лучше небольшая, которую удобно парковать.
— Ага. Тогда подойдёт и эта модель. Расход топлива приемлемый. Сейчас, кажется, действует промоакция, так что скидок будет много.
— А на какой машине ездите вы, управляющий директор?
— Я?
Су Джин задала вопрос, и Хи Дэ поднял голову. Он долго молчал, словно не знал, что ответить.
Хи Дэ любил машины. У него было целых восемь автомобилей, и не все они были марки «Пэкмун Авто».
— Если честно, у меня больше машин других компаний, чем нашей.
— Понятно.
— Меня постоянно ругают: мол, работаю в автомобильной компании, а езжу на машинах конкурентов. Но разве человек может всю жизнь есть только рис? Правда ведь?
Хи Дэ продолжал оправдываться, хотя никто его не обвинял, перелистал несколько страниц каталога и указал на одну из моделей.
— Но если представить, что всю жизнь можно владеть только одной машиной, я бы выбрал эту.
Су Джин искоса посмотрела на него.
— Суперкары и классические автомобили тоже хороши, но, что ни говори, лучше «Пэкмун Авто» ничего нет. Сто раз спроси — другого ответа не будет.
Хи Дэ словно подвёл итог и встал на сторону «Пэкмун Авто», а Су Джин кивнула.
— Тогда я посмотрю и машину, которую вы рекомендуете. Можно устроить тест-драйв? Я хочу сегодня же оформить договор.
— Конечно. Тогда прокатитесь по кругу. Не спешите.
— Хорошо. Спасибо, что нашли время, хотя вы заняты.
— Не стоит. Это я должен благодарить вас за визит.
Су Джин встала, и Хи Дэ тоже поднялся с букетом в руках. Он попросил управляющего салона хорошо позаботиться о гостье бабушки и помог Су Джин сесть в машину.
По дороге обратно в офис Хи Дэ поднялся на лифте и задумчиво посмотрел на букет. Затем увидел входящий звонок от матери и поднёс телефон к уху.
— Стоило мне ответить на мамин звонок, как вдруг захотелось стать занятым.
— Не шуми. До вашей свадьбы уже совсем немного.
— Ты что, считаешь дни до свадьбы? Не надо. Я и так знаю лучше всех.
— Не перебивай мать и слушай. Я вот о чём: может, Ён Со тоже сходить на уход за кожей?
— Уход за кожей? С чего вдруг?
Хи Дэ вышел из лифта и пошёл дальше с недовольным лицом. Суть слов матери была такой:
— В салоне, куда я хожу, говорят, есть какой-то пакет процедур для невест. Перед свадьбой все за собой ухаживают, а я подумала: неужели только Ён Со ничего не делает? Может, она просто не знает? Она ведь кроме права ничего не знает.
— Ай, хватит. Наша Ён Со и без этого красивая.
— Я знаю, что она красивая... Я тоже знаю.
— Я лучше всех знаю Ён Со. Наша госпожа адвокат не любит такие вещи.
— Да откуда тебе знать, что чувствуют женщины?
Хи Дэ вошёл в кабинет. Поставив букет на стол, он продолжил:
— Мама, ты разве не знаешь характер Ён Со? Она и в обычные дни еле-еле наносит солнцезащитный крем — куда уж ей ходить на процедуры. К тому же наша госпожа адвокат занята. У неё нет времени.
— Правда? Я ведь хотела сразу позвонить Ён Со и спросить, но подумала, что поставлю её в неловкое положение, поэтому сначала спросила тебя.
— Правильно сделала. И впредь передавай любые предложения через меня. Очень хороший способ.
— Клади трубку! Какой же ты дурак. Лучше бы я тебя не рожала!
— Не говори того, чего не думаешь. В общем, увидимся на выходных. А сыновний долг начну исполнять с выходных.
Закончив разговор, Хи Дэ сел с глуповатой улыбкой. Ему казалось милым, что мать осторожно спрашивала его даже о таких мелочах, связанных с Ён Со, поэтому он ещё долго улыбался, а потом задумался.
«Перед свадьбой все за собой ухаживают, а я подумала: неужели только Ён Со ничего не делает?»
— Может, всё-таки спросить? Вдруг она правда не знает и поэтому не ходит.
Немного подумав, Хи Дэ покачал головой. Ён Со не любила суетиться и наверняка сказала бы, что ей это неинтересно.
— Не стоит. Она и сейчас настолько красивая, что у меня дух захватывает. Что можно сделать, чтобы она стала ещё красивее? Глупости.
Сим Ён Со была особенной.
Единственной красивой женщиной на Земле, сиявшей самим своим существованием.
После работы Ён Со отправилась в салон красоты, расположенный в том же здании. Несколько раз она останавливалась перед дверью, потом тяжело выдохнула и вошла.
— Добро пожа-а-аловать!
Незнакомый ослепительно яркий свет заставил её растеряться. В отличие от обычного состояния, Ён Со робко вошла внутрь и остановилась перед сотрудницей.
— Добро пожаловать. Чем могу помочь?
От вопроса, чем ей помочь, Ён Со растерялась. В голове мгновенно стало пусто, и она, запинаясь, продолжила:
— Э, ну это… Мне бы консультацию, э, уход за кожей…
— Хорошо. Вы записывались?
От слова «записывались» Ён Со резко отступила. Она вцепилась в ремень сумки, словно собиралась тут же выскочить за дверь.
— Записывалась? Нет, не записывалась. Я не знала. Простите. Тогда я зайду в другой раз…
Сотрудница, энергично замахав руками, поднялась с места.
— Нет, можно и без записи. Мы не кусаемся. Э, не уходите.
— А… Хорошо.
Сотрудница сказала, что сейчас проконсультирует её, и попросила сесть на диван и подождать. Ён Со двинулась туда скованными шагами. Знакомая мелодия корейской песни звучала поверх изящной фортепианной партии, но она никак не могла привыкнуть к атмосфере и сильно нервничала.
Пока Ён Со сидела и ждала, её вызвала старшая консультантка. Ён Со прошла в небольшую консультационную комнату и села, а консультантка пристально посмотрела ей в лицо.
— Здравствуйте. Вы у нас впервые? Какой уход вы хотели бы пройти?
Один вопрос был неожиданнее другого. Ён Со не знала, что ответить, поскольку никогда прежде об этом не думала, и лишь округлила глаза. Она привыкла держать в своих руках инициативу в разговоре, но сейчас ей было жарко от неловкости.
Уверенный вид консультантки с чёткими чертами лица невольно немного подавлял её.
— Э, я особо ничего не думала, просто…
Ён Со замолчала, не закончив фразу, и консультантка наклонила голову. Несколько секунд длилась душная тишина, после чего Ён Со, слегка опустив голову, пробормотала:
— Дело в том… Я увидела рекламу в лифте этого здания.
— Что? А-а. Реклама. Да-да.
— Там было написано, что есть уход для невест…
— А-ха. Уход для невест. Значит, вы выходите замуж?
Ён Со поспешно закивала и сглотнула. Консультантка улыбнулась и достала из ящика лист бумаги.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали! 🖤
📖 Больше глав и продолжение — на сайте:https://chaptify.ru/novel/8890aa98-d24f-4f9a-a4c1-592039ebd365
💖 Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:https://boosty.to/novelslab