Стоя внутри темной постройки из дубленых козьих шкур мужчина пристально вглядывался в карту.

Повсюду на ней были установлены флаги старого пустынного королевства Чайтун, кучки мелкого песка изображали горы, а борозды между ними — реки.

— Мне зажечь свет?

— Нет, сейчас все идеально.

Мужчина, сухо ответив на вопрос кого-то, стоявшего у него за спиной, поднял маленький флажок, который еще нужно было разместить на карте. Затем пристально взглянул на песчаный за́мок, который располагался на самой высокой точке, еще не помеченной флагом.

— Сколько нам еще осталось?

— По подсчетам Нураби, около полнолуния*.

(*Пятнадцать дней.)

— Поздно.

Он опустил флажок, словно разрушая песчаный за́мок своими грубыми руками.

— Иди как можно скорее. С моими воинами это возможно.

— Повинуюсь вашим приказам.

Мужчина, опустив удовлетворенный взгляд на разрушенный песчаный за́мок, вышел из постройки. Обугленные остатки здания Тадаман, обжигающий дым и запах крови, который витал повсюду, рисовали совсем иную картину под ясным голубым небом.

— Хочешь сказать, что моя Рануа в конце.

— Да, Кудра.

Это был мужчина огромного роста, с крепкими мускулами и медной кожей. Одной рукой он пригладил свои черные длинные волосы, необузданно развевавшиеся по ветру, его янтарные глаза блестели.

— Уже жду этого с нетерпением.

— Мне послать письмо?

— Да, напиши его очень вежливо. Отдайте мне мою Рануа, или я выброшу их всех в пустыню.

— Очень вежливо?

— Это сложно?

— Я попытаюсь.

Движение, которое он уловил сзади, улеглось, но мужчине было все равно. Он стоял неподвижно и смотрел в том же направлении, что и прежде.

Наконец он, кажется, заметил финишную черту, которая еще не была видна.

«Благословит ли моя Рануа меня за то, что мы топчем ее землю?».

Улыбка предвкушения появилась на его загорелом лице. Это была широкая улыбка, которая подходила голубому небу, но не запаху крови вокруг.

Сериана проснулась рано утром и, глядя на оборки на незнакомом балдахине, вздохнула.

Прошла всего неделя с ее переселения, и незнакомая обстановка в комнате, казалось, душила ее, как и неловкость, повисшая в воздухе.

— Я в порядке. Все будет хорошо... — бормотала Сериана, словно заучивая заклинание.

Она испустила сдерживаемый вздох и поднялась с места, стараясь игнорировать шнур перед глазами.

Она чувствовала то же удушье, что и вчера, хотя и не хотела подниматься рано утром и намеренно кого-нибудь вызывать.

— Ты хорошо спал? Мы встретились вчера, и мне удалось увидеть счастливый сон, — пробормотала Сериана, спустившись с кровати и встав перед зеркалом.

Она водила кончиками пальцев по его холодной и гладкой поверхности. Это было старинное зеркало, которое всем своим видом отражало течение времени.

И одновременно с этим, зеркало было единственной вещью в комнате, которую можно было назвать действительно принадлежащей Сериане.

— Я не увижу тебя до ночи, когда снова взойдет полная луна. Все в порядке. Я смогу это вытерпеть.

Сериана, долго здоровавшаяся с отражением так, словно с кем-то общалась, подняла белую ткань, упавшую на пол, и начала укутывать зеркало.

Если бы кому-то стал известен его секрет, зеркало забрали бы.

И она никогда не увидела бы его снова...

Все потому, что предметы, содержащие магию, принадлежат более высокопоставленным людям, и она не имела никакого права ими владеть.

— Я должна... выйти замуж, — вдруг тихо пробормотала она.

Теперь она зашептала, обращаясь к зеркалу, за которым девушка смогла бы спрятаться целиком, хотя она зашла только за один его угол.

— Нет... Меня продали, а не выдали замуж.

Прошлой ночью увидеть его лицо было проблематично. Она пожаловалась, глядя на него в зеркало, пока он пробирался сквозь пустыню.

Сериана слегка прикусила нижнюю губу и склонила голову.

— Сначала меня чуть не обменяли на алмазные копи.

Это была резиденция старого маркиза.

Старику было шестьдесят лет, у него три жены, и он посулил свои алмазные копи королю Раджена, надеясь заполучить Сериану. Однако прежде чем Сериану продали в обмен на копи, граница была прорвана, Раджен содрогнулся, и ее продали кому-то другому за более высокую цену.

— Меня продали от имени Раджена, так что выкуп был больше. Верно?..

Сериана попыталась рассмеяться.

Словно шутя, она хотела рассмеяться, как будто в этом факте было что-то смешное, но ее лицо, отражавшееся в углу зеркала, исказилось.

Чайтун — песчаное королевство, которое было расколото внутренним раздором сто лет назад и исчезло с карты мира.

И Сериана была обречена выйти за короля этой страны и покинуть Раджен.

Следует сказать, что королевство, которое должно бы быть указано в исторических трудах как пережиток прошлого, возродилось всего несколько лет назад.

Даже Сериана не знала подробностей о Песчаном королевстве. Но знала, что наследникам старого королевства Чайтун было пророчество, что все пустынные ветры объединятся, и все племена будут подчиняться Чайтуну.

Ей это было известно потому, что она подслушала, как служанки разговаривали об этом, не обращая на нее никакого внимания.

Кроме этого она не знала ничего. Возможно, дело было в том, что и служанки больше не знали.

Итак, Сериана, когда ее привезли в замок, получила второе имя, Винни, которое даровали только дорогим представителям королевской семьи.

В тот день, когда она стала принцессой, девушка посетила королевскую библиотеку. Сериана заперлась там до прихода слуг, выискивая информацию о Чайтуне.

Тем не менее, исторические труды в библиотеке были плохими и написаны только с точки зрения Раджена.

Сериану это разочаровало, но она должна была быть благодарна, что смогла получить хотя бы крохи сведений. Если бы не это, она могла бы выйти замуж, вообще ничего не зная о Чайтуне, кроме того, что это страна, основанная варварами в пустыне.

Король пустыни Кудра и королева Рануа.

Не говорили ли они, что эта пара — брат и сестра, рожденные богом пустыни?

Она не знала, как брат и сестра могут пожениться, хотя, раз они — дети бога, должно быть, для них, как Сериана предположила, был написан иной закон, не такой, как для прочих людей.

«Кудра отвечает за политику, а Рануа — за религиозные дела».

Говорят, что пустынные воины, получившие благословение Рануа, никогда не потерпят поражения.

Но тут Сериана слегка встряхнула головой. Они побеждали воинов Раджена в битве снова и снова и без благословения Рануа.

Солдаты и рыцари Раджена не смогли помешать варварам прорвать границу и безжалостно двигаться к столице.

«Вот почему я выйду замуж за их короля...».

Воины Чайтуна, которые, казалось, продвигались к столице, остановились прямо возле нее и отправили письмо с просьбой о браке на государственном уровне.

Хотя, скорее, это была угроза, а не просьбы... Угрожая напасть на столицу и в любой момент стереть королевский замок с лица земли, если ему не выдадут принцессу, как будто король ее удерживал.

Этот король предлагал ее в невесты старому маркизу, чтобы обменять на алмазные копи.

Он мог просто заставить любую даму согревать себе постель, поэтому, конечно, сделал выбор сохранить это удобное положение.

Вот почему Сериана сейчас здесь находилась.

— Мне повезло? Или это еще одно несчастье? Я обманываю своего мужа еще до того, как вошла в свадебный зал.

Кудра Чайтуна не догадывался, что она была поддельной. Унаследовавшая от короля бледно-фиолетовые волосы, на самом деле она была графской дочерью, незаконнорожденным ребенком короля, но Кудра об этом не знал.

Она не могла солгать. У нее к этому не было таланта.

Итак, Сериана волновалась. Она боялась, что Кудра заметит ее ложь. Так как правда заключалась в том, что на самом деле солгал король, а она просто этим воспользовалась, но все равно уже поступала как преступница.

Возможно, если бы ее матушка это увидела, она в отчаянии ударила бы себя в грудь. Конечно, не то чтобы ее мать беспокоилась о своей дочери. Она была бы разочарована из-за того, что Сериана не пользовалась преимуществами сложившейся ситуации.

— Принцесса, вы проснулись?

Пока девушка удрученно размышляла, раздался голос горничной и легкий стук в дверь.

Сериана, прочистив горло и обернув белой тканью последний открытый участок зеркала, удивленно ответила:

— Да, входите.

— Вы сегодня снова рано проснулись, принцесса. Доброе утро.

— Да... Доброе утро.

Служанка, прищурившись, посмотрела на обернутое белой тканью зеркало и поманила служанок, стоявших у двери в ожидании.

— Сегодня у вас много дел, так что мы должны действовать быстро, — бесстрастно продолжила свою речь горничная.

Несколько мгновений спустя она умыла Сериану теплой водой и вытерла ей лицо чистым полотенцем. Лосьон с ароматом розы, которым это было проделано, пах так сильно, что девушка слегка нахмурилась.

Но спокойно слушала.

— Свадебное платье полностью готово. Нам осталось сделать последнюю примерку этим утром, поэтому мы немного сократим количество приемов пищи.

— Да.

— Вечером будет банкет в честь гостей.

— Они уже... прибыли?

— Сейчас это для Раджена важнее всего. Уделите им немного больше внимания.

— Д... Да.

От резкого тона горничной Сериана вздрогнула всем телом.

В Раджене существовало правило: служанку, которая нагрубила членам королевской семьи, немедленно вытаскивали вон и пороли. Однако горничная говорила с ней холодно, как будто знала, что Сериана не из тех, кто сделает такое.

— Молчите и опустите взгляд, когда будете в банкетном зале. Как и всегда.

Должно быть, она говорила словами королевы Раджена.

Та всегда хотела, чтобы Сериану никто не замечал.

Главным лицом на этом банкете была Сериана, но королева, кажется, не вынесла бы, если бы девушка привлекла к себе общее внимание.

— И вы ни за что не должны приближаться к графине Фьорд.

— Но моя мать...

— Мать принцессы! У принцессы только одна мать — Майя Дармиан, королева Раджена!

Услышав этот угрюмый голос, Сериана напряглась всем телом и пришла в такой ужас, что никак не могла спрятать свой страх.

Служанка схватила Сериану, которая мгновенно побледнела, за руку, произнося свои слова так громко, что даже глухой бы понял:

— Вы — принцесса Сериана Винни Дармиан. Никогда не забывайте об этом. Жизни миллионов людей Раджена зависят от вас!

Сериана могла только кивнуть, не сказав ни слова.

Ей это тоже было известно.

Девушка знала, что если выяснится, что она — фальшивая принцесса, то на Раджен обрушится беда.

— Ты, служанка, смеешь угрожать моей дочери?

Служанка, в очередной раз выдавившая обещание из подавленной Серианы, перевела взгляд на женщину, которая шумно ворвалась сюда.

По виду горничных, с беспомощным видом переступавших с ноги на ногу, было понятно, что произошла небольшая суматоха.

— Графиня Фьорд! Как вы сюда попали?

— Есть какие-то причины, по которым я, мать, не могу прийти туда, где находится моя дочь?

— Мама...

— Кстати, почему комната принцессы так выглядит? Что, черт возьми, это за занавески? Вы, девушки, с ума сошли? Солнце светит! Что, если она загорит дочерна?

Женщина походила на роскошный цветок на тонком стебле. С каждым ее шагом ее прекрасные светлые волосы колыхались, что создавало иллюзию пробивающегося солнечного света. Когда она приподняла подол объемного платья, стал слышен сильный аромат роз.

Сериана поднялась с места.

— Что привело вас сюда? Они бы вас не пустили...

— Кто посмеет остановить меня? Моя дочь — принцесса семьи Дармиан!

Любовница короля, графиня Элайра Фьорд...

Она была матерью Серианы, и иначе была известна просто как Элайра.

— Я зашла по дороге из спальни Его Величества. О господи, у тебя все еще стоит это грязное зеркало?

— ...

— Что в нем хорошего? Кроме того, если у тебя оно и стоит, ты должна была бы время от времени наводить красоту на лице, глядя в него. У тебя есть какие-нибудь идеи насчет этого?

— Никаких.

— Того, что есть, недостаточно! Тебе нужно развивать свою зоркость. Поверить не могу, что ты вымолила это грязное зеркало в подарок на день рождения, когда была ребенком.

— Это зеркало мне дорого...

— Ты — принцесса, так что я говорю тебе, что у тебя должны быть вещи более высокого качества.

Элайра мягко взмахнула веером и отправила служанок вон из комнаты.

Тем временем на лицах служанок было написано недовольство, хотя они и не смели посмотреть на любовницу короля, которая провела ночь у него в спальне.

Когда все горничные покинули комнату, Элайра, просто обведя взглядом комнату Серианы, изящно опустилась на роскошный диван.

— Сегодня приезжает твой будущий муж?

[[image:/storage/reader-images/9490b6fc472e8068884888523805fb37bb0a2d79.jpg]]

Неожиданно, словно внутри нее что-то сломалось, Сериана не смогла пошевелиться.

Слова «будущий муж» и образ человека в зеркале наложились друг на друга, и ей стало трудно дышать.

Однако Элайра продолжала говорить, расправляя смятую юбку и не догадываясь о состоянии дочери.

— Ты из ума выжила, потому что твой муж приезжает? Я несколько раз тебе говорила, что ты должна держаться подальше от солнца, чтобы сохранить белизну кожи. А это что за занавески, похожие на крылья стрекозы?

— Ими недавно заменили плотные шторы, которые висели зимой. Поэтому...

— Я скажу Его Величеству. Даже хотя жених — это и варвар, сватающийся к принцессе Раджена, ты не можешь выходить замуж с уродливым цветом лица.

— Да... — подавив вздох, ответила Сериана.

В любом случае, матери было наплевать на цвет ее лица. Очевидно, что она пришла с другой целью.

— Кстати, милая, ты помнишь мою просьбу сделать меня королевой до прихода варваров?

— Да, я помню. Но, мама... Как я могу сделать вас королевой?

У Серианы пересохло в горле.

Ее мать беспокоила только ее собственная алчность, пока ее дочь продавали.

— Конечно, мать принцессы обязана быть королевой!

— Матушка, пожалуйста...

— Дура! Тебя следовало бы запереть у тебя в комнате, чтобы ты никогда не видела Его Величество.

При этих словах ее глаза сощурились, и она стала хлопать по ладони веером, словно на самом деле разозлилась.

— У королевы Майи тоже есть принцесса.

И наследный принц...

Сериана проглотила эти слова и склонила голову.

Если та, кто родила от короля ребенка, должна стать королевой, то нынешняя королева куда больше заслуживала свое положение, так как дала жизнь следующему королю, наследному принцу, который встанет во главе Раджена.

Все остальные могли бы качать головами, считая эти слова возмутительными, но Сериана знала...

... Что ее мать действительно так думала.

— Если он отнял у меня дочь, чтобы остановить войну, конечно, должен забрать и меня тоже! Ты думаешь, есть смысл в том, чтобы быть единственной в этом королевском замке, кого зовут принцессой?

— Я не хотела сюда приезжать.

Тем не менее, Элайра, как и всегда, не услышала ее тихого голоса.

Она была невероятно красивой женщиной, и трудно поверить, что у нее уже есть восемнадцатилетняя дочь. Она в гневе захлопнула свой веер.

Вот почему эта женщина все еще могла посещать королевскую спальню.

Раджен — страна, где узаконены моногамные браки, но развод в королевстве дозволялся. Хотя существовал строгий запрет на владение наложницами, люди, обладавшие деньгами и влиянием, тайком содержали двух или трех.

Вероятно, считалось самим собой разумеющимся, что у короля Раджена, как самого богатого и влиятельного в стране, тоже была наложница.

Когда Элайра покорила короля, она стала его наложницей и с тех пор согревала ему постель. Король отвернулся от множества молодых женщин и снова нашел Элайру, очарованный ее единственной слезинкой и дикой улыбкой.

Сериана была незаконнорожденной дочерью короля и Элайры...

Если бы варвары Чайтуна не пересекли границу и не напали на Раджен, ей было бы суждено быть проданной здесь как незаконнорожденному ребенку, чтобы удовлетворить потребности короля.

— На сегодняшнем банкете безоговорочно держи сторону Его Величества и показывай себя милой дочерью. Как эта принцесса-лиса, Люмиус, потряси сердце Его Величества!

— Я попытаюсь.

— Ты не можешь просто попытаться! Ты должна приложить все усилия. Понятно?

— Да, мама.

Возможно, Сериана не смогла бы сказать королю, который сегодня вечером займет самый высокий трон Раджена, ни слова.

Зная об этом, она дала обещание, которое не смогла бы сдержать, и послушно кивнула.

Элайра поднялась с дивана, словно довольная послушанием дочери, на которой срывалась, когда она жила в особняке графа Фьорда.

— Ты уже уходишь?

— Что бы ты сделала, если бы я осталась надолго? Тебе нужно готовиться к встрече с мужем.

— Ма... Мама, если бы ты могла остаться совсем ненадолго...

— Почему это взрослая девушка ведет себя как младенец? Я тоже устала. Если я желаю оставаться рядом с Его Величеством в течение банкета, я должна хорошо выспаться.

В конце концов, Элайра, похлопав по смятому подолу платья, без колебаний направилась к двери.

Сериана прекратила попытки удержать мать еще немного, увидев, что та не испытывает к ней никакой жалости.

— Прислушайся к моим словам. Поняла?

Наконец Элайра вышла, даже не выслушав ее ответа.

Она слышала за дверью голос матери, гоняющейся за служанками. Теперь в ее поведении не было ни следа беспокойства, проявленного с Серианой, и она отчитывала горничную, которая даже не посмотрела на нее и не поприветствовала как полагается.

Сериана подошла к зеркалу, закрытому белой тканью.

Она выглядела так, словно готова была расплакаться, хотя и сдерживала слезы, сцепив руки.

Человек по ту сторону зеркала казался решительным даже в детстве.

Он не пролил ни слезинки.

Она вспомнила о нем и сдержала слезы.

— Я в порядке. Все в порядке.

Казалось, что пустынный ветер, которого она никогда не ощущала прежде, подул на нее и осушил слезы.

Ее утешал мужчина, о котором она ничего не знала: ни имени, ни голоса.

Девушка смогла выстоять перед печалью, просто подумав о нем.

— Принцесса Сериана!

— Ваша матушка графиня ушла?

— Да.

— Понятно...

Утренние приготовления продолжились как ни в чем не бывало.

Глядя в окно, она кивала, как кукла, пока горничная говорила, что завтрак не приготовили из-за того, что ей предстояла окончательная примерка платья.

С тех пор как Сериана жила в графстве, пропуск приемов пищи стал для нее чем-то привычным.

В Раджене, где эталонами красоты были хрупкое тонкое тело и белая как чистый лист кожа, не только Сериана, но и многие благородные леди пропускали приемы пищи. В итоге они часто падали в обморок в банкетных залах, и количество раз, когда это происходило, становилось для дворянок предметом гордости.

— Я могу... прогуляться?

— Прямо сейчас наследный принц Джайро наслаждается прогулкой на заднем дворе.

В королевском дворце было лишь несколько мест, куда могла ступить нога Серианы.

И среди этих мест единственным, где она могла бы насладиться прогулкой, был сад в императорском дворце. Однако если там наследный принц... Было правильно, что она его избегала.

— Тогда, может, вы мне скажете, когда он закончит прогулку?

— Солнце тогда встанет высоко?

— Принесите мне платье с длинными рукавами и зонтик.

— Я так и сделаю.

Чистая белая кожа была первым требованием, которому следовало соответствовать, чтобы считаться в Раджене красавицей, и необходимым условием для невесты.

Сериана, опасаясь испортить восторг жениха в дверь свадьбы, снова отвела взгляд от окна.

Все здесь было великолепно, но накрепко запертые окна, казалось, говорили о том, что она в тюрьме.

«Нет, это окно не открыть, так что, может, это и впрямь тюрьма...».

Все окна в комнате Серианы были заперты, чтобы она не сумела сбежать. Даже если бы окно и было открыто, она не смогла бы выбраться самостоятельно, так как комната располагалась на пятом этаже, но король Раджена не хотел пропускать ни одной угрозы.

— Есть ли еще какие-нибудь планы на утро?

— Урок теологии.

Это была божественная наука, но она все равно не смогла бы говорить о боге, если бы оставила Раджен.

Более того, бог Раджена не заботился о ней.

Если бы богу не было все равно, он бы проявил к ней хоть малейшую милость... Но он отвернулся от нее, и Сериана больше не произносила его имени.

Дело было в том, что она отказалась от бога с тех пор, как однажды, будучи очень маленькой, выкрикнула его имя.

— Пожалуйста, приготовьтесь.

Тем не менее, у нее никогда не было права накладывать запреты.

Прежде всего, здесь, в Раджене, она была просто человеческим существом.

Сериана, наблюдая, как горничная выходит позвать преподающего священника, закрыла глаза. Она только что проснулась, но уже скучала по лунной ночи.

Урок теологии закончился раньше, чем ожидалось.

У нее не было мотивации заниматься, но благодаря своей любви к чтению Сериана очень быстро схватывала знания.

Когда священник, бросив ей несколько слов похвалы, удалился, Сериана, приготовившись к прогулке, отправилась в сад. Она только что съела тарелку супа и ничем не приправленный салат.

Хотя у нее и не было сил, лучи весеннего солнца мягко согревали ее внутри, там, где она задыхалась.

— Не выходите из-под тени зонтика.

— В простой прогулке нет ничего дурного.

— Это невозможно. Если зонтик вам мешает, гуляйте только в тени. Священник скоро проведет церемонию.

— Да...

Несмотря на то что ей хотелось бы побольше солнца, приставленная к ней горничная не отступила со своих жестких позиций.

Она была фальшивой принцессой, которой служанка должна была помогать лишь временно, поэтому горничная, казалось, сосредоточилась на задаче сделать из нее идеальную невесту, нежели чем сойтись ближе.

Сериана снова осторожно пошла вперед, стараясь не покидать тени, отбрасываемой зонтиком. Девушка, взглянув на пышно распустившиеся цветы, задавалась вопросом: интересно, увидит ли она когда-либо еще такую зелень?

Чайтун, куда хотели ее забрать в качестве невесты, располагался в пустыне.

Возможно, она в последний раз видела нежную листву.

«Хотя это королевство и расположено в пустыне... может, я смогу увидеть оазис».

Всего этого она могла ожидать.

Не во всех пустынях есть оазисы, но Сериана должна была молиться, чтобы в Чайтуне, где она поселится, природа была такая же, как в пустыне, в которой жил он, человек из зеркала. Конечно, бог Раджена и на этот раз не исполнит ее желание, и все же...

Ее снова охватила меланхолия.

Затем пышные цветы перед ней пропали из виду, и она перестала слышать голоса служанок, которые шли за ней следом.

Так это, должно быть...

По какой-то причине она вышла из застывшей тени зонта и пошла вперед.

— Ох!

Сериана потеряла равновесие, столкнувшись с кем-то, кого никогда не встречала прежде.

Она и вправду выжила из ума. Вот о чем девушка думала, падая, и смеялась про себя над своим жалким видом.

Когда она закрыла глаза, чувствуя приближение земли, что-то горячее обхватило ее руку. Удивленная этим резким жаром, Сериана вскоре поняла, что это температура человеческого тела.

— Прошу прощения.

— О, нет. Спасибо, что помогли мне.

Тепло, коснувшееся ее кожи, исчезло так же быстро, как и появилось.

Сериана склонила голову в знак благодарности, даже не глядя в лицо тому, кто спас ее от падения.

Ей казалось, что она слышит голос королевы, которая, войдя к ней в комнату в первый день ее пребывания в королевском дворце, крикнула, что она не должна доставлять никаких неприятностей до дня своей свадьбы.

«Если бы я доставила неприятности, может, мне бы даже запретили гулять!».

Сериане не столь уж многое дозволялось в королевском замке. Тем не менее, существовало также и бесчисленное количество запретов.

В этом королевском замке она чувствовала себя как в тюрьме.

Даже когда девушка выходила прогуляться в сад, ей приходилось обращать внимание на людей кругом, словно узнику, который наблюдает за стражей.

Однако что будет, если ей запретят даже такие прогулки?

«Я сейчас задохнусь насмерть...».

Она не могла сказать, что все еще жива, но это ее раздражало.

— Еще раз приношу свои извинения. Я не смогла вас заметить.

— Я слышал, что члены королевской семьи Раджена высокомерны, но, кажется, не все из них таковы. Или же вы — другая благородная особа, напоминающая королевскую семью только цветом волос?

— Это... Это...

Сериана задрожала при звуках голоса собеседника, спокойного, но полного сомнений.

Поскольку она находилась под королевским покровительством, девушка подумала, что это говорит, конечно же, дворянин, пришедший на встречу с королем Раджена. И все же, кажется, это было не так?

Этот человек заподозрил, что Сериана может быть и не королевской крови.

— Кудра, вы не должны ходить в одиночестве.

— Кайан, ты слишком уж беспокоишься.

— Разве это не естественно — очень волноваться, что мой господин так безрассуден?

— Разве безрассудство — не моя прерогатива?

— Вы правы, но...

— И ты проделал весь этот путь, чтобы придираться ко мне. Ты не Чиарин.

— Чиарин тоже ищет Кудру, так что рано или поздно, но вы услышите это ворчание.

— Оно меня бесит...

Разговор продолжился между компанией подошедших мужчин.

Но Сериана не услышала ничего, кроме слова «Кудра».

Кудра — это обозначение короля Чайтуна, который, определенно, собирался жениться на ней. Она знала, что он приедет сегодня, но чтобы уже сейчас?..

Сериана понятия не имела и о том, что они вот так встретятся в королевском саду.

— Но кто...

— Я так предполагаю, что это принцесса Раджена. Хотя она немного отличается от того, что я слышал от Нураби.

Сериана сделала глубокий вздох, услышав слова мужчины.

Она не должна навлечь на себя подозрения.

Существовала такая вероятность, что война может разразиться опять еще до проведения церемонии.

— Я Сериана... Винни Дармиан Радженская. Приветствую Кудру Чайтуна.

Это имя было слишком нескладным.

Сериана, слегка склонив колени в знак приветствия, стала ждать ответа мужчины.

Ему известно имя его невесты? Если нет, разве же не должна она просто дать ему знать, что выйдет за него замуж? Маленький мозг Серианы напрягался все сильнее.

— Эй, мне случайно довелось столкнуться со своей Рануа. Это тоже благодаря Хелайму или Кайану?

— Кажется, да.

К счастью, похоже было на то, что имя его невесты ему известно.

Видимо, когда королевская семья Раджена отправила королю Чайтуна ответ, она назвала и имя невесты.

Услышав ответ мужчины, который, похоже, всегда вел себя саркастично, она невольно поднял голову и посмотрела ему в лицо.

— Вайша Кхун Кудра, который станет мужем принцессы.

Темные волосы, сияющие даже под солнцем Раджена, твердое лицо и медная кожа. И янтарная глаза...

Когда Сериана заглянула ему в лицо, она забыла, как дышать.

Сон? Фантазия?

Неужели это мираж, которые бывают только в пустыне?

Он, существовавший лишь по ту сторону зеркала, предстал перед Серианой, пристально глядя на нее.

[[image:/storage/reader-images/4a80d6d5922cfb21280eb403f9e735a3ec1db7f2.jpg]]

— Разве то, что я — Кудра, так удивительно?

За спиной Вайши послышался тихий шепот людей, начавших искать его.

От волнения на красивом лбу мужчины появилась морщинка.

Он из тех, кто терпеть не может громкий шум? Похоже, ему не нравилось, что в безмятежном саду стало шумно.

— Это Чиарин?

— Голос Чиарин не такой легкомысленный, Кудра.

— Тогда, должно быть, это кто-то из Раджена встречает меня.

— Поскольку вы неожиданно исчезли, там, должно быть, началось буйство.

— Я уже устал от этого.

Вайша коротко цокнул языком. Душный королевский замок ему не нравился, хотя еще больше ему не нравились люди Раджена, которые в этом замке жили.

— Я должен уехать как можно скорее, Кайан.

— Я слышал, что свадебная церемония, которую планируют провести здесь, очень простая. Все будет так, как захочет Кудра.

— Ну, моя Рануа. Скоро увидимся.

Вайша, поприветствовавший ее легким взмахом руки, расслабленным шагом покинул сад.

После встречи Сериана застыла на месте, тупо глядя в его удаляющуюся спину. Она все еще не могла понять, сон это был или реальность.

— С вами все в порядке, принцесса?

Подошедшая служанка взглянула на Сериану.

Говорили, это фальшивка, но, несмотря на это, ей не понравилось выражение его лица. Служанке показалось, будто принцессу Раджена дразнил грубый варвар.

— Принцесса!

Когда Вайша полностью скрылся из ее поля зрения, Сериана упала. Слуга с зонтиком поспешно подошел к ней и укрыл в тени, а другие слуги, дрожа, кликнули врача.

— Вайша Кхун Кудра...

Игнорируя шум кругом, Сериана осторожно прошептала его имя.

Вайша, Вайша Кхун Кудра.

Это имя она так давно хотела узнать.

И он, стоявший по ту сторону зеркала, был королем Чайтуна.

Но он и я... Брак?

Неожиданно чистая белая кожа Серианы в мгновение ока покраснела. Увидев ее, все тело которой вспыхнуло, служанки пришли в ужас и снова позвали доктора, но Сериана уже ничего не слышала.

Тоска и отчаяние, охватывавшие ее, уже давно исчезли.

«Спасибо, большое тебе спасибо...».

Благодаря кого-то неизвестного, Сериана рыдала радостными слезами.

— Я — невеста этого человека.

Это была первая радость, которую она когда-либо испытала в своей жизни, она готова была в этом клясться.

Вайша шел по темным коридорам королевского замка.

Ясно было, что архитекторы Раджена не до конца понимали, что такое благословение солнца. Даже когда оно ярко светило на улице, в комнате стояла лишь тьма...

Вайша, чеша в затылке, словно разочарованный строением, где даже ветер не мог гулять как полагается, улыбнулся одними уголками губ, вспомнив женщину с белоснежной кожей, пахнущую цветами, которую он увидел в саду некоторое время назад.

— Думаю, она вам действительно нравится.

— Она мне очень нравится.

Эта женщина с бледно-пурпурными волосами, похожими на цветок лилии, светло-розовыми, как нежный бутон глазами и бледной кожей, отражающей свет солнца, была очень красива.

— Этого достаточно, чтобы все назвали ее Рануа?

— Да, это меня определенно удивило.

— Сведения Нураби оказались весьма полезными.

Вайша улыбнулся, вспоминая, как увидел невесту, внешность которой в точности соответствовала описанию «Богини Рануа» из легенд, которые слагались в пустыне.

Когда он впервые услышал о ней от Нураби, то тогда он подумал: хорошо, что волосы у нее обычного цвета. Однако, судя по цвету глаз, чистой белой коже и даже цветочному аромату, она и правда была как богиня.

Эта женщина, казалось, испускала яркое сияние, стоило на нее взглянуть, так что у него не было причин не быть довольным.

— Но как вы туда попали?

— Пришел на запах лилий.

— Туда?

— Это было интересно, поэтому я пошел за ней.

Если бы это сказал кто-то другой, он бы удивился, как Вайша смог почувствовать запах лилий, которые цветут только в пустынном оазисе.

Но Кайан, верный слуга Вайши, который был рядом с ним с детства, медленно кивнул.

— Если Кудра так говорит, так оно и было.

— Кайан, разве ты не почувствовал этот запах?

— Похоже, мое обоняние парализовано вонью этого места.

— Что ты имеешь в виду?..

В отличие от сухого, но теплого воздуха пустыни, здесь разносился отвратительный смрад, как будто весь королевский замок Раджена заполнила вода. Непонятно было, исходит он от людей или от самого здания, но очевидно, что это беспокоило его чувствительное обоняние.

— Ей неплохо живется в таком месте.

— Я просто скучаю по оазису Кудры.

Вайша, слегка кивнув Кайану в ответ на его искренние слова, осгляделся и нахмурился. Он особо не рассматривал их, но у всех жителей Раджена, с которыми он сталкивался в замке, были глупые лица.

— Лица как лица, но что с их телами? Они как деревянные палки. Не знаю, протянули бы они хоть день, если бы я бросил их в пустыне.

— Ставлю свой меч на то, что они не продержались бы даже половины дня.

— Разве это не тот самый меч, что я преподнес тебе в подарок?

— Я не могу носить браслет, подаренный мне Чиарин, верно?

— Я позабочусь, чтобы когда-нибудь ты его надел.

— Такого не произойдет до тех самых пор, пока я не окажусь в объятиях Хелайма.

Бормоча себе под нос, то он ужасно скучный парень, Вайша повернул голову. Он не хотел надолго задерживаться в этом месте, где ему нечем было дышать, но он должен был кое-что сделать.

— Что насчет Джьякама?

— Ищет нору, куда можно было бы спрятаться.

— Ему не нужно добывать сведения прямо сейчас. Скажи ему, чтобы он убедился, что прижился и не вызывает сомнений.

— Слушаюсь.

У жителей Раджена и Чайтуна было разное мировоззрение. Безусловно, это было бы огромным препятствием для шпионажа.

И все же Вайша не волновался.

Дело в том, что его воины были достаточно умелыми, чтобы расчистить все преграды с его пути.

— Но вы уверены, что все и вправду в порядке?

— Ты говоришь насчет того, чтобы сделать принцессу Раджена Рануа?

— Я знаю, о чем думал Нураби, когда рекомендовал принцессу Раджена. Однако... Она — Рануа, которая проведет с Кудрой всю свою жизнь.

В отличие от жителей Раджена, жителям Чайтуна не дозволялось разводиться. Связь между супругами не обрывалась до самой смерти, пока они не окажутся в объятиях Хелайма.

Итак, Кайан не мог избавиться от беспокойства.

Его господин счел это необходимым, но он, если бы мог, хотел бы это предотвратить.

— Речь идет о том, чтобы собрать все пустынные ветры. Если это принесет пользу, я сделаю что угодно.

— Кудра.

— Вдобавок, место Рануа слишком долго оставалось вакантным. Верным шагом было бы как можно скорее занять его.

— ...

— Я знаю, что тебя беспокоит, Кайан.

Вайша похлопал Кайана по плечу. Оттого, что его друг и верный слуга беспокоился, и он сам был несчастен.

— Просто порядок изменился. Думаю, дело в этом.

Все, что ему нужно — Рануа, которая украшала бы место рядом с ней. Это он и его воины отлично сражались, хотя место Рануа пустовало, но если бы появилась та, кто напоминает древнюю богиню, это, безусловно, пошло бы Чайтуну на пользу.

По сравнению с этим брак без любви — не такое уж большое дело.

— Если Рануа будут уважать и ценить, тебе тоже это полагается. Давай пока думать об этом так.

— Да, Кудра.

Прежде всего новую Рануа следует увезти из ее родной страны, Раджена.

«Она кажется довольно послушной, но нельзя судить о ее характере по одной внешности».

И в пустыне были люди, внешность которых обманывала. Насколько же отличается от них в этом Раджен, наполненный неизвестной вонью?

Вайша взглянул на нее и потряс головой, вспоминая ее бледно-розовые глаза. У этой женщины было невинное и прекрасное лицо, но он не мог с уверенностью сказать, такова ли она и внутри. Так что он не будет возиться с ней и делиться секретными сведениями.

Вайша поклялся вести себя так и взглянул на бегущего издалека слугу Раджена.

Покрасневшее лицо, выступивший холодный пот и растрепанная одежда свидетельствовали об искренности слуги...

— Кстати, не ходили ли слухи о том, что здесь полным-полно подобных идиотов?

— Старый Чайтун на сто лет отдалился от остального мира. Должно быть, об этом вы не знали.

— Скажи Нураби собрать больше сведений. Держи дело Джьякама в секрете.

Нураби был вождем племени Шика, которое первым преклонило колени перед Вайшей. Как пустынные кочевники, оин знало о пустыне все и, основываясь на этом, вносили большой вклад в сражения, крупные и малые.

Вайша не доверял тому, кто теперь выступал как его стратег. Он еще не принял этого человека.

Поначалу Вайша доверял немногим. Большинство из тех, кому он верил, родились и выросли в оазисе Чайтуна.

— Я велю Джьякаму выдвигаться и быть осторожнее с Нураби.

Джьякам был младшим братом Вайши и тем, кому тот доверял.

Он обязательно добудет те сведения, которых желает Кудра.

Вайша замолчал, глядя, как слуга Раджена подбегает и переводит перед ним дыхание. Зловоние, о котором на мгновение забыли, снова начало преследовать его обоняние.

«Аромат цветущих лилий посреди такой вони...».

Ему снова вспомнилась стройная маленькая женщина, которая стояла посреди кучи цветов. Он не забыл ее аромата.

На какое-то время мысль о ней прогнала эту вонь.

Он последовал за своим сопровождающим, искренне предвкушая следующую встречу с принцессой, которая станет его Рануа.

Вернувшись в свою комнату при поддержке горничных, Сериана находилась в их окружении, а также с врачом, который диагностировал у нее легкую анемию.

Она все еще не могла избавиться от смутного ощущения, словно она спала.

— Вайша Кхун Кудра.

Девушка отчетливо слышала, как он произнес то имя, которое она так хотела узнать.

Что если это просто сон? Нет, разве ей когда-либо снились такие радостные сны? Один лишь сон уже сделал бы ее счастливой. Но ей хотелось бы, чтобы это сном не было.

Разрозненные мысли проносились в голове Серианы.

Затем она подошла к зеркалу и взглянула на свое отражение.

Она впервые видела себя раскрасневшейся как лепестки роз.

Как могла такая сказочно волшебная история случиться с нею? Как это мог оказаться ее муж, в которого она влюбилась, даже не зная имени, не слыша голоса, а только видя его по ту сторону зеркала?

— Могу ли я быть настолько счастлива?

Он был ее первой любовью. Она никому не говорила, да и сама только что это поняла... Он был ее первой любовью.

Всего на мгновение она опьянела от этого своего первого чувства, а потом ее опять охватило беспокойство.

Никогда за всю ее коротенькую жизнь с ней не происходило ничего более чудесного.

«Неужели это действительно произошло со мной?».

В любой момент слуга короля может войти в дверь, и брак будет расторгнут.

Сериана, дрожа, неосознанно посмотрела на дверь и начала молиться, сжав руки.

Она умоляла бога, который никогда прежде не слышал ее молитв, но ей больше не к кому было обратиться.

«Прошу, позволь мне стать его невестой. Прошу... Прошу, позволь мне стать женой Вайши».

Переодеваясь для банкета, устроенного, чтобы поприветствовать гостей из Чайтуна, она снова и снова вглядывалась в волшебное зеркало.

Это было совсем как в тот день, когда она начала видеть его в отражении — тогда ей было всего восемь, и она только что обнаружила волшебное зеркало... В тот день она узнала, что на самом деле не дочь графа, а незаконнорожденная дочь короля.

Она обнаружила волшебное зеркало, покрытое пылью, в углу склада, где пряталась, найдя укромный уголок, в котором могла бы поплакать вдали от всех.

Сериана долго плакала, а затем убрала толстый слой пыли с зеркала, чтобы осмотреть свое лицо. И тут, случайно, луч полной луны проник в окно и упал на зеркало.

«Сначала я подумала, что это призрак».

Зеркало неожиданно засияло, и в нем отразился другой человек, не Сериана. Она была так потрясена, что, увидев человека, не сумела даже вскрикнуть.

Сейчас, когда она об этом думала, то считала, что ей повезло.

Если бы она тогда удивленно закричала, к ней стеклись бы слуги и узнали, что зеркало, стоявшее в углу склада, на самом деле было магическим инструментом, который не получишь, заплатив даже тысячу золотых монет.

Надев голубое платье и взглянув на Сериану в последний раз, горничная возложила к ней на голову маленькую тиару.

Благодаря этому девушка, очнувшись от воспоминаний, посмотрела на себя, отражавшуюся в зеркале в полный рост.

Сегодня она была исключительно привлекательна.

Возможно, потому, что ожидала встречи с ним...

— Если вы не намереваетесь заставлять короля и королеву ждать, тогда вы должны идти.

— Хм...

— Имейте в виду. Они не должны догадаться, что принцесса фальшивая.

— Я знаю.

Ее сердце, встревожившееся при холодных словах горничной, снова немного успокоилось.

Ей нельзя забывать, что она — ненастоящая принцесса.

Увидев, что волнение Серианы улеглось, горничная аккуратно открыла дверь.

Это был праздник перед свадьбой.

Каковы бы ни были скрытые за ним намерения, главными его виновниками были Сериана и Вайша, и праздник не начался бы, если бы главные герои его не пришли.

— Пойдемте.

— Я провожу вас.

Сопровождающих у нее не было.

Во-первых, не было рыцаря, который подал бы руку фальшивой принцессе, выходящей замуж за человека, презираемого за то, что он варвар.

Если бы ее спросили, то это стоило бы сделать ее приемному брату, который остался в особняке графа.

Он все-таки был рыцарем, которому удалось вернуться после проигранного сражения с воинами Чайтуна. Он не намеревался сопровождать Сериану, которая должна была стать королевой Чайтуна — страны, убившей его товарищей и оскорбившей его.

Сериана медленно шагала к карете, стараясь сдерживать самопроизвольно ускоряющийся шаг.

Зал Перкин, где проводился банкет, располагался довольно далеко от дворца, в котором жила Сериана, так что она не могла попасть туда пешком.

Дело было в движении кареты или же в чувстве предвкушения? Желудок Серианы скрутило, она крепко зажмурилась.

Горничная, сидевшая напротив, окинула ее неловким взглядом с головы до ног, но Сериане было наплевать.

— Мы прибыли. Я подожду вас в карете.

Через некоторое время карета остановилась, и ее дверь распахнулась.

Выбравшись наружу, Сериана приняла протянутую руку королевского слуги, перевела дыхание и огляделась.

Множество аристократов Раджена смотрело на нее.

Любопытство, страх, отвращение, сарказм — и очень мало сочувствия. Если бы эти взгляды были ей знакомы, но к ним она не хотела никогда привыкать...

Сериана выпрямила спину и направилась к массивным дверям зала Перкин. Затем открыла дверь, когда слуга, увидев ее на пороге, вежливо склонил перед ней голову.

— Принцесса Сериана Винни Дармиан прибыла!

[[image:/storage/reader-images/5ea06e0884ad07727f0fadc688e45e59427cbcd2.jpg]]

Внутри зала Перкин началось странное противостояние.

Расположение было таким, что дворяне Раджена и люди Чайтуна делились напополам.

Сериана, войдя в зал, не сдержала дрожи от зрелища, развернувшегося с обеих сторон одновременно.

«Куда же мне идти?».

На самом деле, ей даже не нужно было беспокоиться об этом.

Тем не менее, сейчас Сериана была принцессой Раджена и обещанной невестой, которая еще не принадлежала Чайтуну. Правильным было двинуться в сторону, где собрались дворяне Раджена.

Но Сериана все еще колебалась.

Дело в том, что она очень хорошо знала, как дворяне Раджена смотрели на нее.

Там, в центре группы аристократов, стояла ее мать и пристально смотрела на нее. Это сковывало Сериане ноги.

Элайра не была невежественной, так что не собиралась сегодня подходить к Сериане и делиться личными историями. Ее мать жаждала трона, но сама тоже дрогнула от страха, когда услышала, что войска Чайтуна за три дня прорвали границы.

«Итак, сегодня все будет хорошо».

Те, кому хватило сил прорвать границы столицы Раджена с одного натиска, протянули руку, и обессиленный Раджен униженно принял ее.

Вместо того чтобы остановить развязанную в одностороннем порядке войну, они отдали взамен на мир Сериану.

Изначально Чайтун хотел принцессу Раджена.

Она не знала, с какой целью, но они смогли бы защитить страну, отдав принцессу, так что для Серианы это было не так уж и плохо.

Однако проблема крылась в единственной принцессе Раджена, Люмиус.

Она была избалованной и отлично знала, что ее любят.

«Я здесь сейчас потому, что принцесса кричала, будто повесится, если станет невестой дикаря».

Благодаря этому Сериана оказалась связанной с ним, которого видела только за гладью зеркала, с печальными слезами на глазах.

Она была незаконнорожденной дочерью короля, хотя считалась ребенком графа. Ребенком, которого король не признавал...

Она была предметом сплетен на протяжении всей своей жизни.

Хотя король и не мог отправить свою возлюбленную дочь, он решил удочерить незаконнорожденного ребенка, признать своей приемной дочерью и добавить ее имя на королевское древо.

«У меня нет никаких надежд, я ни за что не запла́чу».

Сериана собрала все свои силы и медленно пошла в ту сторону, где собрались дворяне Раджена.

Сначала ей полагалось быть здесь.

Воины Чайтуна с другой стороны наблюдали, так что, возможно, все было в порядке.

— Взгляните, у дочери этой женщины и правда тиара на голове.

— Ш-ш! Тихо! Если варвары об этом узнают, снова начнется война!

— Но ведь она напоминает мать, и у нее такое гладкое личико.

— Что же она собирается делать? У нее на лице никакого выражение. Будет ли варвар доволен женщиной, похожей на куклу?

— Почему? Если он не будет удовлетворен, ты пойдешь к нему в спальню?

— О, нет, это шутка такая? Ох, хо-хо.

Сериану осыпали вульгарными шутками.

Тем временем сплетничали и об Элайре в довесок.

Элайра была самым прекрасным цветком светского общества. Сериана считала свою мать жалкой, но увидев, как та улыбается в окружении льстивых дворян, она вынуждена была отвернуться, прикусив щеку изнутри.

— Сериана.

— Принцесса Люмиус.

— Почему ты так разговариваешь с сестрой?

Люмиус улыбнулась, подхватив Сериану, которая привычно согнула колени, собираясь поздороваться. У принцессы волосы были бледно-пурпурные — чуть темнее, чем у Серианы. Она стояла с Серианой лицом к лицу, и ее голубые как у короля глаза блестели.

— Люди Чайтуна смотрят, сестра.

Холодные руки принцессы Люмиус, подошедшей к Сериане близко, крепко сжали ее ладони, отчего Сериана задрожала.

Когда принцесса Люмиус поняла, что это значит, ее прекрасный лоб слегка наморщился.

— Улыбнись, Сериана. Разве же варвары не должны видеть в нас добрых сестер?

— Да...

Ведомая принцессой Люмиус, она подошла и замерла поблизости от короля и королевы Раджена.

Словно бы только того и ожидавшая пара с дружелюбным и счастливым видом поприветствовала Сериану.

Эта улыбка могла бы быть искренней. Поскольку, как незаконнорожденный ребенок, который был для них как бельмо на глазу и существование которого не имело для них никакого значения, Сериана сумела защитить их любимую дочь Люмиус и драгоценный Раджен. Возможно, сегодня они простили бы ей все, что бы она ни сделала.

Возможно, именно к этому и стремилась Элайра...

Ее глаза, смотревшие на Сериану издалека, были полны горечи.

Сериана не могла притвориться, будто не заметила этого, так что склонила голову, и кронпринц Джайро, который стоял напротив, приблизился и едва слышно шепнул ей:

— Подними голову. Ты стала принцессой, как и желала.

— Такое желание...

— Будь это желание твоей матери или твое лично, половина его сбылась. Мы тоже не хотим стоять с тобой бок о бок, так что не делай вид приговоренной к смерти и улыбайся.

Несмотря на то, что Джайро и Люмиус разделял год в возрасте, он выглядел как ее близнец. Джайро облизнул губы и подтолкнул ее.

— Когда заиграет музыка, Люмиус и я начнем первый танец.

— Да.

— Прячься от людей, но умеренно. Как только ты допустишь ошибку, это будет конец всему.

— Да.

Какое приятное замечание.

Сериане сложно было стоять рядом с королевской семьей.

Она последовала за своей матерью и вынуждена была подчиняться, пока ее не признали приемной дочерью королевской семьи. Девушка не хотела стоять там, куда были устремлены взоры всех присутствующих.

После бездушного приветствия короля представление началось.

Когда кронпринц Джайро и принцесса Люмиус вышли в центр зала, все взгляды устремились на них.

Они медленно, словно наслаждаясь вниманием, стали подниматься по ступенькам.

Для Серианы представился шанс.

Она тихо отступила в сторону от пристальных взоров короля и королевы, которые притворились, что не замечают ее движений, и спряталась на ближайшей террасе.

Там ее никто не будет искать.

Она подумала, что сможет прятаться, пока не услышит подходящего сигнала, и аккуратно закрыла дверь на террасу.

Сериана считала, что двигалась достаточно аккуратно, и никто ее не заметил, но кое-чьи глаза следили за ней оттуда, где собрались представители Чайтуна — глаза человека, сидевшего во главе стола.

Вайша полулежал на большом диване, разительно отличавшемся от диванов Раджена. Двое, мужчина и женщина, стояли чуть позади него, словно сопровождая. Кажется, они наблюдали за Серианой от начала и до конца.

— Это моя Рануа? Она прекрасна, — задала вопрос женщина с темной кожей и длинными собранными в прическу темными волосами.

Ее черные глаза напоминали мерцающий обсидиан.

— Моя Рануа.

— Я буду служить ей, так что плохого в том, чтобы называть ее моей Рануа?

— Потому что пока она не твоя Рануа.

— А, уже ваша? Вы реагируете не так, как обычно.

Одна из бровей Вайши дернулась в ответ на эти озорные слова. И Кайан, обратив на происходящее внимание, остановил Чиарин и огляделся.

— Принцесса ушла, но никого это не волнует.

— Должно быть, из-за своей застенчивости она избегает многолюдных мест, или дело в чем-то, о чем мы не осведомлены.

Чиарин выслушала Кайана.

Ее лицо, на котором недавно играла улыбка, стало холодным. Однако, словно привыкнув к тому, как быстро меняется ее настроение, мужчины, не обратив внимания, продолжали свой разговор.

— Скажи Джьякаму, чтобы поторопился. Мне не нравится тихо сидеть, получая удары в спину.

— Есть, Кудра.

— Кстати... Сколь долго они хотят, чтобы я был тут как зверь в клетке?

Янтарные глаза Вайши осмотрели большие колонны, окружавшие банкетный зал.

Если быть точнее, он посмотрел на тень от колонны, которая при ярком свете казалась еще темнее.

— Вам не стоит беспокоиться о тупицах, не понимающих, что добыча — это они сами.

— Меня это беспокоит — ощущение, словно огненные муравьи скачут по моему телу.

— Тогда мне их убить?

— Это ты придиралась ко мне, что я не должен доставлять неприятностей Рануа, Чиарин.

— О господи, разве я это делала?..

Когда она прочла знаки, подаваемые ищейками со стороны Раджена, которые прятались в тени, Вайша, слегка фыркнув, поднялся со своего места.

Не только ищейки обратили внимание на его неожиданное движение, но и аристократы Раджена ощутили напряжение.

— Куда вы направляетесь?

— Это раздражает.

— Терпение.

— Чиарин, Кудра может идти туда, куда пожелает. Ты же знаешь.

— Ха, Кайан, любовь моя. Я знаю, что ты — преданный слуга Кудры, но жених перед свадьбой должен сам о себе позаботиться.

— В Раджене нет ничего, что могло бы навредить Кудре.

— Я не это имею в виду.

— Развлекайся.

Оставив позади любовную возню парочки, Вайша покинул это место.

[[image:/storage/reader-images/0f2780c47045df24adc19d9be0d6eb52df3b0101.jpg]]

Где угодно, где нет этой вони, было бы хорошо.

— Если это возможно, разве цветочный запах не был бы лучше?

Шаги Вайши направлялись к террасе, где исчезла Сериана.

Тем временем Сериана, спрятавшись в самом углу террасы, пристально смотрела через перила в сад, окружавший королевский за́мок. Похожий на лабиринт, созданный любимым королевским садовником, он часто использовался для тайных встреч короля с любовницами.

Конечно, тайные встречи с Элайрой, должно быть, случались здесь множество раз.

— Я подумала о том, о чем на самом деле не хотела думать...

Сериана потерялась в этом лабиринте, когда была еще маленькой. Все было объяснено как шалость детишек, но Сериана знала...

Это было дело рук кронпринца Джайро. Она знала, с чего начались его обиды.

Графиня Элайра Фьорд, цветок светского общества, до замужества за графом звалась Элайрой Миллет. Она была единственной дочерью барона, но сразу после дебюта в светском обществе своей красотой привлекла внимание короля.

Она дебютировала в шестнадцать и с тех самых пор захватила светское общество в качестве любовницы короля.

Элайра была жадной.

У нее не было средств контрацепции, необходимых для любой королевской наложницы.

Конечно, королю было все равно, поэтому Сериана появилась на свет через несколько месяцев после того, как ее мать согрела королевскую постель.

«Избавься от этого сейчас же!».

«Это дитя Вашего Величества и мой ребенок! Это наш ребенок! Как вы можете такое говорить!».

Когда король узнал, что Элайра беременна, он был очень зол.

Он оскорбил Элайру, так как она неправильно использовала противозачаточные средства, и приказал ей немедленно избавиться от плода.

Тем не менее, Элайра не отказалась от своего ребенка.

Сериана не думала, будто она сделала это из любви к своему дитя. Она считала, что Элайра была уверена: ей нужны были доказательства любви к королю, она желала, чтобы это стало ее силой.

И Элайра не опровергала никаких слухов.

«Итак, ты хочешь оставить этого ребенка?».

«Простите меня, Ваше Величество. Но я не могу отказаться от вашего дорогого дитя».

Король, кричавший, чтобы она избавилась от ребенка, наконец-то смягчился, когда увидел, как жалко плачет Элайра.

Казалось, он был немного тронут тем, как она старалась защитить своего ребенка.

Однако в Раджене существовала традиция моногамии, так что в этой стране наложницы официально не признавались. В поисках выхода король приехал в одну из провинций, дал обещание графу Фьорду, у которого уже не было сил отправиться в столицу, и торопливо выдал за него свою наложницу.

Сериана родилась как дочь графа.

Элайра дала жизнь ребенку короля и с этого самого дня открыто жаждала стать королевой.

Женщина, осмелившаяся домогаться места его матери...

Кронпринц Джайро не мог этого простить.

— Это было страшно.

Она сказала, что с тех самых пор в этом месте, где была заточена, даже не могла вдохнуть. Если бы она не видела Вайшу в зеркале, вероятно, сошла бы с ума.

— Ты прячешься здесь. Как крыса.

Сериана, закрывшая глаза, чтобы избавиться от неприятных воспоминаний, торопливо открыла их, когда внезапно услышала голос.

Потому, что это был знакомый голос.

— Лукардо.

— Почему драгоценная дочь моей приемной матери прячется здесь? Чтобы избежать взгляда этого проклятого варвара?

Это был Лукардо, старший сын графа Фьорда и сводный брат Серианы. Кажется, он шагал к ней неуверенно, возможно, потому что был пьян.

— Ты пьян?

— И зачем тебе задавать этот вопрос?

Она попыталась избежать Лукардо, который приближался к ней, спотыкаясь, но Сериана сидела в самом углу террасы.

Она пожала плечами, чувствуя, как мурашки побежали по спине от прикосновения к холодному камню.

Рука Лукардо быстро взлетела и схватила ее за волосы.

— Ай!

— Ты виляешь хвостом перед варварами, совсем как твоя мать!

Ее волосы оказались туго натянуты, в глазах появились слезы.

Она уже готова была закричать, но стиснула зубы и стерпела. Если бы об этой суете стало известно, гости из Чайтуна узнали бы, что она ненастоящая принцесса.

Тогда она никогда не смогла бы выйти за Вайшу.

Она должна была прекратить это.

— Не забывай, кто ты. Ты просто дочь этой шлюхи. Поняла?

Влажный, горячий и вонючий порыв спиртного коснулся щек Серианы.

Сериана, терпевшая боль, напряглась всем телом.

Выражение лица Лукардо, который приближался к ней, потрясло ее. Его дыхание, которое становилось все горячее и горячее, и его блестящие желанием глаза были отвратительны.

— Какая неожиданная сцена.

И в этот момент Сериана услышала голос спасителя, которого у нее раньше никогда не было.

Яркие огни банкетного зала светили сзади. Густая тень упала на лицо Вайши.

Удивленный его появлением, Лукардо ослабил хватку, и Сериана, вырвавшись из его рук, торопливо придвинулась к Вайше.

С точки зрения Вайши это было захватывающе.

До начала церемонии он планировал пообщаться с принцессой, которая скоро станет Рануа. Скорее, это было импульсивным решением, но его план не казался ему плохим.

«Нет ничего плохого в том, чтобы заранее узнать, какая она».

Если бы это было возможно, он хотел бы, чтобы она была покладистой. Легкомысленно подумав об этом, он двинулся дальше.

Но что это значит?

Вайша никогда не подумал бы, что увидит этого пьяного сумасшедшего, который осмелился поднять руку на особу королевской крови в своей стране. Кроме того, принцесса подошла к нему и спряталась за ним, словно была уверена, что Вайша спасет ее.

Она отлично знала, что в Раджене их называли варварами.

В Раджене жителей Чайтуна описывали всего одним этим словом, и им никто не доверял.

Нет, он думал, что такое не случится.

«Почему принцесса уверена, что я защищу ее?».

Конечно, он ее защитит.

В первую очередь Сериана была не женщиной, которая станет его Рануа, но самой слабой в этом дворце, а долг сильных — защищать тех, у кого нет сил.

«Я лучше подумаю об этом позже».

Этот пьяный ублюдок... Нет, что если он просто вышвырнет этого сумасшедшего с террасы?

Будь это обычные обстоятельства, он начал бы двигаться, не успев поразмыслить, но проблема заключалась в том, что он пообещал Чиарин и Кайану просто спокойно забрать Рануа с собой.

— Как сложно. Разве я не должен был дать обещание... — тихо пробормотал себе под нос Вайша.

— Ты, ты... Варвар!

— Тихо. Я раздумываю, что мне с тобой сделать.

— Ты — грязный варвар!

— Отлично, я принял решение.

Наконец он слегка кивнул, глядя, как Лукардо, пошатываясь, рванулся к нему.

Приняв решение, он стал действовать без всяких колебаний.

Одной рукой он схватил Лукардо за кулак, который направлялся в его сторону, а другой — за пояс. И Вайша, подняв Лукардо, вышвырнул его за перила террасы, нисколько не колеблясь.

— Теперь тишина.

Сериана следила, как Вайша отряхивает руки, словно бы от пыли.

Только тогда он заметил, что Сериана стоит рядом, шокированно выпучив глаза, словно забыла, как дышать. Он стал избегать ее взгляда.

Если бы она была принцессой Раджена, она никогда не увидела бы такого грубияна.

Как раз тогда Вайша, почесывая голову и задаваясь вопросом, не удивил ли он ее еще до начала разговора, попытался извиниться.

Холодный ночной ветер коснулся щек Серианы и привел ее в чувство. Она поспешно пригладила пальцами спутанные волосы и склонила голову.

— Спасибо, что спасли меня.

Ее голос дрожал, хотя она выражала свою благодарность в равной степени грациозно и непоколебимо.

Вайша, неловким жестом остановив Сериану, взглянул через перила и сказал:

— Он не умрет: внизу кусты.

— А, да.

— Ну, возможно, он сломал ногу или одну из рук.

Когда Вайша схватил его, то обратил внимание на его сильный кулак.

Это было не так уж и больно. Вполне вероятно, что Лукардо и не был пьян, но Вайша решил небрежно проигнорировать это.

— Могу ли я спросить, что произошло? Если он задел честь принцессы...

— О нет! Ничего подобного! — быстро ответила Сериана.

Она не хотела недопонимания. Это была чудесная встреча, поэтому девушка не хотела вмешивать в это никакую грязь.

— Он просто был пьян. Поэтому...

— Настолько, что даже не признал принцессу королевской семьи, которой служит?

— ...

— Он — рыцарь, участвовавший в этой войне?

— Да.

— Понятно.

Рыцарь, вернувшийся живым с этой войны, вероятно, имел много против Чайтуна.

Может, он боялся, а, может, и злился.

Вайша решил, что этот человек просто излил гнев на принцессу, которая выйдет замуж за предводителя врагов. Конечно, это не означало, что он собирался отнестись к произошедшему небрежно.

«Мне придется попросить Джьякама побольше разузнать об этом».

Джьякам, которому было поручено внедриться в Раджен, накапливал задания, которые предстояло выполнить. Если бы он был здесь, возможно, изрек бы несколько богохульственных слов.

Подул ветер.

Громкий шум изнутри зала, где проходил банкет, проник сквозь окна на террасе и распространился по округе, затихая.

Ни Вайша, ни Сериана не произнесли ни слова.

[[image:/storage/reader-images/81746a0e82fc09fe62205e094fb1b1bc081bb067.png]]

Он был неловок в беседах с дамами, а Сериана смущалась от мысли о том, чтобы первой заговорить с Вайшей, который стоял напротив нее – настоящий, а не отражение в зеркале.

«Я не могу вести себя как с Чиарин с ней – с той, кто станет моей Рануа».

«Не будет ли грубостью позвать его по имени? Должна ли я звать его Кудрой? Могу ли я называть его так?»

Именно Вайша первым привел в порядок спутавшиеся мысли.

Решив вести себя как обычно и не грубить, он скрестил руки на груди и взглянул на Сериану.

– Свадьба будет скромной.

– Да.

– И как только церемония закончится, вы отправитесь в пустыню.

– Да.

– Вы тревожитесь?

– Да.

Вайша, слушая кроткие ответы Серианы, склонил набок голову.

Он находил, что Рануа ему по вкусу. Ее настойчивость удовлетворяла его, хотя кое-что его и беспокоило.

– Что вы хотите мне сказать перед церемонией?

Столько всего...

Однако она не могла решить, о чем спросить. Все дело в том, что у нее в голове слишком долго крутилась куча вопросов.

– Ну, когда надумаете, спрашивайте, не спешите. Мы будем проводить больше времени вместе.

– Да.

Одно лишь это слово сделало ее такой счастливой.

Она не боялась покидать Раджен... Нет, скорее, она была даже счастлива. Это – словно начать жизнь с чистого листа там, где ее никто не знал.

– Тогда лучше проходите внутрь. Никогда не знаешь, что еще произойдет.

– Да.

– Прежде, подождите...

Вайша, уже собиравшийся в любой момент вернуться в зал, протянул к Сериане руку.

Девушка на мгновение застыла, не зная, что он собирается делать. Она покраснела, почувствовав, как он поправляет покосившуюся диадему на ее голове.

– Вам неудобно?

– О нет. Простите... М-м, ступайте вперед.

– Хм?

– Ну, мне нужно привести кое-что в порядок, это на минутку...

– Раз так, тогда увидимся в свадебном зале.

Сериана, сначала впустив Вайшу в зал, опустила шторы на террасе, схватилась за ручку и рухнула на том же самом месте.

Ее ноги ослабли, когда он просто поправил ей диадему. Ее сердце как будто вот-вот могло взорваться. Нет, возможно, оно и взорвалось.

Все ее тело колотило так, словно она превратилось в большое сердце, и ее покрасневшая кожа совсем не собиралась возвращаться в прежнее состояние.

Прошло много времени, прежде чем Сериана вернулась к себе в комнату. Банкет все еще был в разгаре, хотя она и покинула банкетный зал, прикрывшись предлогом, что чувствует себя нехорошо.

После того как сбросила роскошное платье и выслала вон служанок, Сериана достала из-под кровати одну из старых коробок. В ней лежали всевозможные вещи, которые не имели значения для других.

Сериана взглянула на круглые, без углов, камни, простые канцелярские принадлежности с потертыми и выцветшими краями, расщепленные перья и старых кукольных кроликов, а также многое другое. Она вынула стрелу, наконечник которой был замотан в старый кусок ткани, и лук, по размерам подходивший коробке.

Увидев в зеркале, как Вайша стреляет из лука, она стала вслепую подражать ему. Сериана взяла старый лук, когда-то выброшенный солдатами, и держала его при себе до сих пор.

В библиотечной книге она узнала о позе для стрельбы из лука и о том, как с ним обращаться, чтобы научиться стрелять из лука как Вайши.

«Должна ли я попросить его научить меня, как стрелять из лука?»

Он сказал, что в будущем станет проводить много времени с ней...

Она могла бы спросить, не улучшатся ли немного их отношения.

Подумав об этом, Сериана погладила старый лук кончиками пальцев и неосознанно взмолилась, чтобы эти времена наступили скорее.

Девушка наконец-то дождалась дня своей свадьбы.

Она была в белоснежном платье. Сериана, чьи щеки порозовели в предвкушении, была прекрасна.

Если бы кто-нибудь увидел ее сейчас, то согласился бы, что нет в этом мире невесты, которая выглядела бы счастливее нее. Хотя единственной, кто наблюдала за ней, завершающей свои свадебные приготовления в подвенечном платье, была хмурящаяся Элайра.

– Разве это так хорошо – выходить за варвара?

– Мама, он не варвар, а Кудра из Чайтуна.

– Что ты можешь знать? Варвар есть варвар.

Сериана взглянула в лицо своей сварливой матери и прикусила нижнюю губу.

Не то чтобы девушка ожидала от матери благословения. Она просто хотела, чтобы та помолилась за дочь и утешила ее, ведь Сериана выходила замуж в далекую страну. Вот почему она попросила, чтобы Элайру пригласили на свадьбу, куда допускались только особы королевской крови и священники.

– Но ты в конце концов не сказала ничего Его Величеству, не так ли?

– Да?..

– Ты должна была попросить сделать меня королевой! У тебя плохо с головой? Что за ребенок! Ты даже не представляешь, в каком жалком положении находится твоя мать!

– Мама, пожалуйста...

Сериана, когда ее мать сорвалась, закрыла глаза. Ей было жаль Элайру, но девушка не могла удовлетворить ее жадность. Когда же ее мать смирится с тем фактом, что король не сделает ее королевой?

– Я надену вуаль.

С этими словами она слегка согнула колени и опустила голову, и белая невесомая ткань накрыла ее голову. Края отделанной кружевом полупрозрачной вуали касались плеч Серианы.

Перед глазами у нее помутнело, хотя это было не так уж и неудобно.

– Пора.

Дверь в комнату ожидания новобрачной медленно открылась.

По просьбе невесты Элайру допустили в комнату ожидания, хотя она, не являясь членом королевской семьи, не могла присутствовать на свадьбе.

Сериана на мгновение взглянула на мать из-под вуали. Элайра так и не сказала ей ни одного доброго слова и медленно пошла вперед.

Хотя она виделась с матерью последний раз, Сериана не особенно об этом сожалела.

«Мне так жаль...», – она подавила слова, которые не смогла бы произнести.

Девушка шагала медленно.

Вуаль, туманившая зрение, не мешала идти.

По мере того как свадебный зал становился ближе, сердцебиение Серианы усиливалось. Слабый страх и предвкушение. Она выйдет за Вайшу, которого, как она думала раньше, не увидит никогда в жизни.

Сколько времени она проведет в пустыне? Хотя это был договорной брак между Радженом и Чайтуном, девушка поклялась, что будет любить его всем сердцем.

Эта любовь зародилась даже прежде, чем она встретила его вживую. Какова бы ни была цель брака, это не имело к Сериане никакого отношения.

Местом проведения свадьбы был избран небольшой храм внутри королевского замка.

Король и королева Раджена и наследный принц Джайро сидели на местах, отведенных для молитвы королевской семьи.

Принцесса Люмиус на свадьбу не пришла. Все дело было в том, что королева беспокоилась, будто король варваров может влюбиться в Люмиус с первого взгляда и принудить предложить ее в качестве невесты вместо Серианы.

Люмиус, в свою очередь, тихо подчинилась приказу королевы, так как не была обязана наблюдать за королем Чайтуна, от одного взгляда которого, устремленного на Сериану, у нее ползли мурашки по коже. Сериану продавали вместо нее.

На месте, отведенном для жениха, присутствовали лишь двое: мужчина по имени Кайан, с которым Сериана встретилась однажды в саду, и женщина с заплетенными длинными черными волосами.

Остальные участники торжества собирались разъехаться, как только завершится свадебная церемония.

И там был он...

Вайша в красной мантии и жилете, богато расшитом золотой нитью, ждал Сериану в конце пути.

Девушка почувствовала, как спонтанно ускорила шаги. Она продолжала сдерживать улыбку, поднимавшую уголки губ.

Свадьба, как он и сказал, была скромной. Многие процедуры, которым следовали члены королевской семьи, были опущены, а многие – сокращены.

Сериана была весьма довольна этим.

Как только она взяла Вайшу за руку, ей захотелось немедленно броситься в пустыню.

Не подозревая об этих ее мыслях, Вайша взглянул на священника, который, покрывшись холодным потом, с безразличным взглядом бормотал бессмысленные слова. Если бы не запах Серианы рядом, Кудра мог раззеваться от скуки.

Свадьба, смесь разных мыслей – вскоре все закончилось после благословения священника.

Они стояли лицом друг к другу и быстро осмотрелись по сторонам.

– Жених может снять с невесты фату и поцеловать ее.

Это привилегия жениха – снять с невесты вуаль.

Вайша бросил пристальный взгляд на Сериану, которая слегка опустила голову, чтобы он смог снять с нее вуаль.

Он еще не сказал об этом Хелайму, но отныне эта женщина была его Рануа...

Большая рука Вайши медленно подняла ее вуаль.

Он увидел ее маленькое белое личико и красные губы, а также глаза, скрытые под трепещущими ресницами. Он протянул руку и обнял Сериану за талию.

Он был доволен этим стройным телом, которое уютно устроилось в его руках. Вайша, протянув другую руку, не обнимавшую ее за талию, кончиками пальцев поднял подбородок Серианы и накрыл ее губы своими.

Сериана напряглась от этого стремительного движения и немедленно почувствовала, как дыхание, такое же горячее, как ее тело, пробежало по ее губам, а затем крепко зажмурилась.

Это было горячо и сладко. Незнакомое ощущение тепла начало распространяться по ее телу.

– Моя Рануа.

Когда их губы на мгновение расстались, его мягкий голос коснулся ушей Серианы.

Она на мгновение задумалась, не стоит ли ей назвать его по имени, но не успела она придумать ответ, как Вайша накрыл ее губы снова.

Сериана, дрожа от глубокого поцелуя, аккуратно положила руку на плечо Вайши.

Впервые в жизни она изо всех сил выдавила из себя созвучный ответ.

Думая о пустыне, люди часто представляют себе высохшую землю, на которой лежит только песок. Но на самом деле пустыня – это скорее пустошь, полная камней, гравия и песка.

Земля, где растения могут выжить там, где накапливается вода, а жизнь поднимается сразу, всасывая воду, временно застоявшуюся между камней и в песке во время короткого сезона дождей...

Хотя в пустыне и сухо – это место, где обитает жизнь, готовая прорасти в любое мгновение.

И Вайше нравилась эта пустыня.

С осунувшимся лицом он стоял на дюне и почесывал ухо лошади, которой не терпелось сорваться с места. Сначала он планировал поприветствовать Рануа и вернуться в оазис без нее. Однако срочный вызов из оазиса привел к тому, что он не смог пересечь пустыню вместе со своей невестой.

– Я не знаю, все ли в порядке будет у моей Рануа.

Чиарин осталась рядом с Серианой. Он даже оставил с ней Кайана. Просто на всякий случай. Он оставил ей двоих, что могли бы аккуратно справиться с проблемами, но тревога, которая задержалась в уголке его сердца, не исчезала.

– Я прожил всю жизнь, не беспокоясь о других, а сейчас тревожусь, потому что это касается моей Рануа?

Словно поняв смысл своих слов, он постучал по шее лошади и поднял голову.

Сегодня ветра не было. В такие дни племя Уру не может задействовать свои особенные возможности.

Сегодня был его шанс преодолеть это.

– Кудра, воины ожидают твоих приказов.

– Ты уверен, что готов?

– Все хотят разбушеваться.

Вайша склонил голову и посмотрел на воина, ожидая его дальнейших слов. Он сочувствовал тем, кто направлялся в оазис вон за той дюной. Однако он должен был кое-что сделать.

– Если я вернусь раненым, Кайан будет ворчать на тебя, верно?

– Кто осмелится ранить Кудру?

– Я тоже это сказал, но Кайан взглянул на меня с огромным подозрением.

– Потому что слуга Кудры очень обеспокоен.

Он, тот, кто безумно мчался впереди Кайана, стоило завязаться битве, выслушал его рассказ с беззаботным лицом. Они прошли через множество битв и знали друг друга лучше, чем самих себя.

– Но Кудра, разве не было бы лучше получить благословение от Рануа и двинуться вперед?

– Зачем? Опять испугался?

– Разве такое возможно? Я просто хочу быть первым, кто получит благословение Рануа, которое еще не снисходило ни на кого.

– Артур, первым человеком, которого благословит моя Рануа, буду я.

Услышав озорные слова Вайши, мужчина расхохотался.

Их король, не волновавшийся даже перед лицом великой битвы, был человеком, который одним своим присутствием давал силу бо́льшую, чем благословение.

Пока двое неторопливо обменивались словами, после короткого перерыва воины, закончив свои приготовления, подошли к ним, и их глаза загорелись.

Янтарные глаза Вайши, смотревшие на воинов, которые всем своим видом показывали, что все готово, сияли, как и у них.

– Сегодня – день, когда уру будут очищены.

– Да!

– Мы вернемся в оазис, где ждет наша новая Рануа, невредимыми.

– Да!

– Вы ждали долго. А теперь мчитесь без оглядки, сколько захотите.

– У-у-у!

Невероятный порыв ветра подул над песчаной землей, где раньше было абсолютно безветренно.

И в авангарде этого порыва был Вайша – величайший воин пустыни, верхом на самой большой и свирепой лошади, который мчался навстречу врагу, и его темные волосы развевались.

Небольшая карета, в которой путешествовала Сериана, проезжала по относительно твердой песчаной земле.

Маленький экипаж волокли животные, называемые верблюдами, которых она никогда не видела ранее. У кареты была широкая крыша, закрывавшая от солнца, хотя в ней были отверстия, чтобы пропускать ветер.

Благодаря этому Сериана могла наблюдать за пейзажем вокруг нее, и она продолжала глядеть на постоянно меняющиеся песчаные дюны вдалеке.

– Вы все еще удивляетесь?

– Хм... Я и представить не могла, что ветер способен сдвинуть гору.

– Ветер в пустыне порой даже сильнее солнца. Это неудивительно, – ответила Чиарин, сидевшая на ограждении кареты за занавеской, сделанной из нескольких слоев тонкой ткани.

Она мягко улыбнулась, взглянув на Сериану, которая все еще не могла отвести взгляда от песчаной горы.

Сначала Сериана даже не могла толком смотреть Чиарин в глаза, ей было сложно говорить. Но сейчас она достаточно свободно общалась с ней.

«Я беспокоилась, ведь мы встретились не при хороших обстоятельствах, однако она открыла свое сердце быстрее, чем я думала».

С самого начала целью этой войны была принцесса Раджена.

Как будто ее украли из королевской семьи Раджена, как военный трофей. Чиарин беспокоилась, что же ей делать, если Сериана до самого конца будет вести себя настороженно. Она облегченно выдохнула незаметно для Серианы.

– Если земля все время так меняется, как же мы найдем дорогу?

Сериана, которой сложно было говорить свободно, теперь могла вот так задавать вопросы.

Затем она спокойно ответила, отчаянно стараясь сжать губы, которые поднимались в улыбке от непонятной гордости:

– В пустыне тропинки на земле вы не увидите.

– Тогда...

– Вам нужно посмотреть в небо.

– В небо?

Чиарин наконец-то рассмеялась над ней, широко распахнувшей глаза, и наклонилась в карете.

Она слышала, что Сериана одних с ней лет, но ей казалось, будто она смотрит на беспомощную младшую сестру, так что не могла прекратить смеяться.

Достаточно много времени прошло с тех пор, как исчезла слабая настороженность, которую она почувствовала, услышав, что Вайша сделает принцессу Раджена своей Рануа.

И не только потому что она была госпожой, которой полагалось служить.

Она была красива, невинна и умна. Чиарин убедилась в этом, пересекая пустыню, и теперь могла быть уверена, что Сериана станет отличной Рануа.

Кроме всего прочего, она не могла продолжать проявлять жестокость к тем, кому не удавалось подавить свое искреннее любопытство и благорасположение к пустыням, оазису и тем людям, которых она любила.

– Земля легко меняется под дуновением ветра, но небо – нет. Вы видите солнце весь день, а ночью вы смотрите на звезды.

– Ах...

– Потом я научу вас, как ориентироваться по небу.

– Правда?

– Слуга Рануа никогда не лжет.

Чиарин, подмигнув одним глазом Сериане, которая кивала, как маленький ребенок, снова откинулась назад.

Солнце, поднимавшееся посредине безоблачного голубого неба, показывало свою мощь.

Небо обычно выглядело так в пустынях, где не хватало воды, однако Сериана, выросшая на полноводных землях, должно быть, считала это частью загадок пустыни.

– Ну... Чиарин?

– Да, Рануа?

– Как долго нам ехать до оазиса Кудры?

– С такой скоростью мы прибудем через два дня.

– Понятно...

Сериана пристально посмотрела в спину Кайана, который находился в первых рядах процессии.

Сначала здесь должен был находиться Вайша, но потом он преждевременно оставил Раджен, чтобы избавиться от одного из мятежных племен.

Сериана была так опьянена воспоминаниями о своем первом горячем поцелуе сразу после свадьбы, что даже не смогла просто попрощаться с ним. Это сожаление все еще жило в ее сердце, и она надеялась, что доберется в Чайтун как можно скорее и встретится с ним снова.

– С Кудрой все будет в порядке?

– Не волнуйтесь, Рануа. Он сильный и превосходный воин. Нет никого, кто был бы сильнее него в этой пустыне.

– Я так и думала.

– Да?

– А, нет. Ничего...

Сериана единственная видела его сквозь зеркало. Поэтому, конечно, она могла кивнуть, соглашаясь со словами Чиарин.

Игнорируя озадаченный взгляд Чиарин, устремленный на нее, Сериана посмотрела на фаэтон, следовавший за ее каретой. Это была подвода, груженная приданым, которое везла с собой принцесса Раджена.

Бо́льшая часть приданого, подготовленного как попало под предлогом того, что брак заключался слишком поспешно, была чрезмерно роскошной и бесполезной.

Сериана вспомнила о своем магическом зеркале, которое должно было лежать среди этих вещей.

Кроме того, это была единственная вещь, которую она положила сама.

«Возможно, сейчас оно мне не понадобится, но...»

Неизвестная первая любовь, отразившаяся в зеркале, теперь была ее мужем...

Она знала его имя и голос и даже смогла почувствовать тепло его тела. Как бы там ни было, Сериана не могла оставить зеркало в Раджене. Она была благодарна зеркалу за то, что оно отразило Кудру, и это была та вещь, которую она впервые с момента рождения определила как «свою».

«Стоит ли мне накрыть его тканью во дворце Чайтуна?»

Это было бы важно, если бы в зеркале хотя бы отражалась его фигура, когда она была с Вайшей.

Подумав об этом, Сериана вспыхнула и покачала головой. Затем Сериана вспомнила, что он отражался в зеркале вечером, когда луна стояла высоко.

Если она снова выйдет замуж в оазисе Чайтуна, они станут настоящей, а не временной, парой, и она сможет проводить с ним ночи. Однако эти естественные стороны жизни все еще были сложны для Серианы.

Как она смогла бы провести с ним ночь, если она не в состоянии даже поднять голову от стыда, лишь подумав о такой возможности!..

– Вы в порядке, Рануа?

– Все в порядке, все в порядке. Ах. Мне просто немного жарко...

Сериана, начав обмахиваться ладонью, отвела взгляд от обеспокоенной Чиарин и начала прилагать все усилия к тому, чтобы стереть лицо Вайши из своей памяти.

Странно, но когда она подумала о нем, не только ее кожа, но и ее тело где-то внутри загорелось, отчего ей было сложно охладиться.

– Тогда Ку... Кудра... он силен, верно? Ну, силен и... Эм...

– Ха-ха.

При этих словах Чиарин тихонько рассмеялась, наблюдая, как начала тараторить Сериана.

Сериана, пораженная ее смехом, перевела взгляд на Чиарин. Это была приятная открытая улыбка, которую не встретишь на лицах жителей Раджена. Эта темнокожая жительница пустынь была очень крепкой по сравнению с Серианой.

Одежда Чиарин обнажала ее плечи, руки и живот. Ее тело состояло из сильных мускулов, и на нем не было ни капли жира.

– Мне жаль, Рануа. Вы такая милая.

– Да?..

– С тех пор как мы начали пересекать пустыню, Рануа спрашивала только о Кудре.

– Ра... разве?

– Да, именно так.

– Ах!

Увидев, как белая кожа Серианы снова покраснела, Чиарин опять расхохоталась.

Сериана, не в силах скрыть свои чувства к Вайше, и правда выглядела мило. Ее беспокойный взгляд, когда она пыталась как-нибудь скрыть свои чувства, был так прекрасен.

Это чувство было вызвано не просто тем, что Сериана была той Рануа, которую она ждала. Кем бы они ни была сейчас, она, вероятно, думала о том же, о чем и Чиарин. Кто мог бы возненавидеть такую прекрасную госпожу?

Если бы Кудра не отдал специальный приказ «должным образом» заботиться о ней, она и так вложила бы все свое сердце в присмотр за своей госпожой.

Конечно, не все из процессии Чайтуна думали так же, как и Чиарин.

Воины, которые должны были служить принцессе Рануа, не ведавшей пустыни, больше беспокоились о Сериане, которую им предстояло сопровождать, чем о резком песчаном ветре. Знать Раджена, как они знали, слаба и строга. Они думали, что Сериана начнет хныкать, что ей слишком жарко, через десять шагов, а жаловаться еще раньше.

Однако, вопреки их убеждению, их новая Рануа не выказывала никакого предубеждения против пустыни и ни на что не жаловалась. Скорее, она проявляла интерес ко всему, что было в пустыне, и не скрывала своей привязанности к Вайше.

Их более быстрая, чем ожидалось, скорость передвижения была полностью обусловлена отношением Серианы.

В самом деле, все в Чайтуне слишком хорошо знали, что знать и королевская семья Раджена унижает их, называя варварами. Но почему принцесса Раджена так мягко выказывала свою привязанность к Кудре и не демонстрировала неприязни к пустыне?

Еще более загадочным, чем отсутствие отвращения, было то, что Сериана их не боялась.

«Не пора ли отослать обратно всех горничных и слуг, прежде чем мы пересечем границу?»

Именно Чиарин напрямую прогнала тех, кто вяло терпел, говоря, что они не могут уйти, ведь таков приказ короля Раджена.

Должно быть, принцессе Раджена, которой пришлось покинуть родные места и начать новую жизнь на новом месте, было нелегко.

Но в пустыне власть Кудры была абсолютной, и Сериане еще предстояло официально поприветствовать Хелайма... Она была Рануа, не имевшей влияния.

«Должно быть, тревожиться – это нормально... Хотя не кажется ли она излишне счастливой?»

В тот момент, когда для Серианы было бы естественно показать страх, она слегка улыбнулась.

Словно человек, радующийся тому, что горничные и слуги, следующие за ней, уходят. И те, кто остался, также быстро отступили, не выказав никакого сожаления, провожая принцессу, которую они должны были защищать, рискуя жизнями.

Словно только и ждали, когда их выгонят.

«Странно. Не понимаю, что это такое... Это странно и неудобно».

Чиарин решила держать эту неловкость на задворках сознания.

В конце концов, до самой своей смерти она останется слугой Рануа. Если будет с Серианой, естественно, настанет день, когда она получит ответ на этот вопрос.

«Итак, давай сосредоточимся на Рануа, с которой наконец-то познакомились».

С мыслью об этом Чиарин стерла улыбку с лица и серьезно окликнула Сериану.

– Рануа. Оазис Кудры прекрасен, хотя это тоже опасное место.

– А...

– Если вы отправитесь по красной дороге Хелайма, опасность исчезнет сама собой, но до тех пор вы должны быть осторожны.

– Я буду осторожна.

– Не нужно так нервничать. Чиарин будет защищать Рануа.

– Спасибо, — немного ошеломленно склонив голову, тихо поблагодарила ее Сериана.

У нее был твердый и надежный тыл, которого она не имела даже в лице своей матери. Она была настолько растрогана, что даже не смогла по какой-то причине посмотреть Чиарин в лицо.

– Рануа. Не опускайте вот так голову.

– Чиарин...

– Вы не должны склонять голову ни перед кем другим, кроме Кудры. Вы – Рануа, дочь Хелайма и богиня пустыни.

– Я...

– И вы не должны благодарить всех и каждого. Наслаждайтесь этим как данностью и приказывайте так же, как вы дышите. Вы – та, кто этого заслуживает.

– Да.

Чиарин посмотрела в прозрачные светло-зеленые глаза и схватила свою госпожу за белую руку.

Атмосфера стала такой серьезной и тяжелой. Настроение у нее было неплохое, но Чиарин не собиралась смотреть, как из глаз госпожи потекут слезы. Так что она игриво подмигнула.

– Кстати, Рануа, вы тоже!

– А?

– Чувства Рануа к Кудре настолько очевидны, что мне даже стыдно за себя!

Так мило было видеть, как слегка омрачившееся лицо покраснело снова, поэтому Чиарин продолжила поддразнивать Сериану.

Мысль о ее наивности, о том, что она готова была стать жертвой Вайши на один укус, заставила ее немного беспокоиться об их скорой встрече.

Нет, она определенно волновалась.

Вайша, которого она знала, обглодал бы эту невинную Рануа до костей и поглотил бы ее одним укусом.

– Рануа?

– А?

– Отныне внимательно слушайте то, что я скажу, и мотайте на ус.

– Что, что такое? – Сериана сглотнула, глядя на Чиарин, которая снова сделала серьезное лицо.

– В любом случае, если Кудра попытается проглотить вас в один укус, немедленно остановите его.

– Проглотить?

– Моя старшая сестра, вышедшая замуж первой, сказала, что если женщина не возьмет инициативу в начале брачной ночи, все кончено.

– Прошу прощения... Чиарин?

– Когда Кудра разгорячится после одного порыва, тогда скажите, что вам кажется, будто вы вот-вот умрете... Поняли, хорошо?

– Чиарин!

Когда Чиарин услышала крик Серианы, она внезапно поняла, что когда та слишком стыдится, то может заплакать.

Это было удивительно открытие.

Когда эти двое устроили небольшую суету, Кайан развернул лошадь и подъехал к карете.

И Кайан обнаружил, что Сериана лежит ничком, утонув головой в подушке, которую подкладывала под спину. Чиарин же улыбалась и с удовольствием вытирала слезы в уголках ее глаз.

Ведь хорошо, что между ними установились добрые отношения, но разве это немного не странно? Кайан очень осторожно открыл рот, улавливая любопытство воинов, которые ехали за каретой.

– Что происходит?

– Ха-ха-ха, Кайан! Любовь моя!

– Чиарин?

Кайан был сбит с толку, увидев, как Сериана спрятала лицо глубоко в подушках, но еще сильнее его удивил голос Чиарин.

Казалось, будто с ней что-то случилось, но ему, учитывая недостаток воображения, сложно было определить, что именно.

– Чтобы уберечь честь нашей невинной Рануа, я не смею сказать ни слова.

– Что?

– Чиарин! – Послышался из подушек голос Серианы.

Кажется, в ее словах звучало очень слабое «Это чересчур». Но Кайан, мудрый пустынный воин и преданный слуга Кудры, решил притвориться, будто не расслышал этого.

– Скорее, Кайан. Ведь слишком бесценно видеть эту красотку в одиночестве!

С озадаченным лицом Кайан кивнул и снова возглавил процессию.

Небольшая суета в карете все еще беспокоила его, но так как Чиарин заговорила о чести Рануа, он не мог более любопытствовать.

– Скорее. Давайте все укрепим оцепление.

– Есть!

Услышав ответ воинов, Кайан взглянул на небо, устанавливая положение солнца. Если они будут двигаться быстро, то смогут скорее добраться до оазиса Кудры. Вопрос решится, когда они прибудут к оазису.

Скорость экипажа Серианы, которая все еще прятала лицо от стыда, заметно увеличилась.

Посреди бесплодной пустыни был лес – такой густой, что кто бы ни посмотрел на него, назвал бы зеленым. Сериана на мгновение лишилась дара речи, увидев масштаб оазиса, к которому они приближались.

Он выглядел совершенно не так, как она предполагала, основываясь на проблесках, которые видела в зеркале, окруженном голубым светом.

– Вы удивлены, Рануа?

– А? Да.

– Оазис Кудры большой, и это самое прекрасное место в пустыне.

Она видела его немного в зеркале и слышала от Чиарин, что его оазис – особенный, но не ожидала такого.

Совершенно другой пейзаж развернулся перед ее глазами, когда она пересекла зеленую границу. Это было так поразительно, как будто сухая почва была отделена от оазиса линией.

Оазис, о котором она знала из книг – это просто место, где пустынные звери могут утолить жажду, а еще это приют для путешественников, пересекающих пустыню.

По размерам он также был достаточно велик, чтобы там могли устроиться четыре-пять человек, и в книге объяснялось, что это вполне нормально.

Но этот оазис так же громаден, как и столица Раджена!

– Когда начнется сезон дождей, вдоль этой дороги расцветут цветы.

– О господи...

Когда они направились к центру оазиса по расчищенной дороге, увидели высокие деревья и громадные скалы.

Этот пейзаж совершенно не вписывался в бесплодную пустыню.

– Жители Чайтуна строят дома из камней, песка и гравия. Те, кто слишком ленив для такого, выдалбливают себе для жилья огромные скалы.

– Скалы?

– Да, честно говоря, мне кажется, что долбить камень – куда более обременительно.

Громадная скала, на которую смотрела Сериана, кажется, была приспособлена под дом.

Она продолжала слушать объяснения Чиарин, оглядываясь по сторонам и вытягивая шею.

Странно и удивительно было, что туманные пейзажи кругом него, которые она видела в зеркале, в реальности оказались такими. Она не удержалась, и ее челюсть отвисла.

И тогда...

Кое-что вылетело вперед и привело Сериану в трепет. Потрясенная, она напряглась. Это было похоже на ведро холодной воды.

Может, чья-то критика в ее адрес приобрела конкретную форму и полетела к ней? Сериана слегка задрожала.

– Кажется, они признали Рануа.

Но Сериана ошибалась.

Девушка, с трудом повернув голову в ответ на мягкий голос Чиарин, смогла убедиться, что навстречу ей склонился цветок.

Когда она очутилась в оазисе, увидела множество зеленых листьев и трав, но не помнила, чтобы замечала эти белые цветы. Откуда они взялись?

Когда Сериана расслабилась и склонила набок голову, бесчисленные лепестки посыпались на ее карету.

– Рануа!

– Рануа!

– Рануа!

Ее усыпали лепестками с сильным ароматом. Подняв голову, Сериана увидела, что несколько человек, окружив ее карету, разбрасывают цветы.

Выкрикивая «Рануа», они смеялись.

Вуаль соскользнула с ее головы, когда лепестки посыпались на нее безостановочным потоком.

И благодаря тому, что ее вуаль спала, когда кто-то увидел нежно-фиолетовые волосы Серианы, ее светло-зеленые глаза и бледное лицо вблизи, у него вырвался крик:

– Богиня вернулась!

При этом объявлении радостные возгласы народа зазвучали громче.

По мере того как людей собиралось все больше, у Серианы начали трепетать ресницы. Она не могла привыкнуть к тому, что стала центром благосклонного внимания стольких людей. Сериана не могла избавиться от смущения и нервно взглянула на Чиарин.

Та слабо улыбнулась, когда эти зеленые глаза стали молить ее о помощи, и поднялась.

Такой прием со стороны народа, должно быть, был делом рук Нураби.

Очевидно, что была проделана немалая работа, чтобы люди не были недовольны тем фактом, что их Рануа – это принцесса Раджена.

Чиарин не нравился Нураби, но она должна была признать, что его задумка была неплохой. Она повысила голос, обращаясь к Кайану во главе процессии.

– Расчисти дорогу, Кайан! Приветственная церемония окончена. Ты ведь не собираешься держать Рануа на обочине, не так ли?

По ее зову воины вокруг кареты начали двигаться.

Когда экипаж понемногу пришел в движение, народ, загораживавший дорогу, стремительно раскололся пополам и расчистил путь.

Только тогда Сериана почувствовала, что может дышать.

У нее еще было время оглянуться на лепестки, разбросанные кругом.

«Мои люди будут приветствовать тебя. В этом нет сомнений».

В тот день, когда бог Раджена увидел и признал их как женатую пару, Вайша поцеловал ее и сказал ей эти слова, улыбаясь так нежно. Пустынный народ будет приветствовать Сериану.

Тогда она посчитала, что Вайша просто пытается успокоить ее, ведь она собиралась выйти за него замуж и уехать жить в чужую страну. Место, которого коснулись губы Вайши, еще горело, так что ее посетила смутная мысль об его дружелюбии... И она просто кивнула.

«В самом деле... Они приветствуют меня».

Искренность их радостных криков можно было понять, лишь заглянув в их глаза, пока она проезжала мимо.

Сериана слегка повернула голову и мягко улыбнулась тем, чьи взгляды ловила. Если бы у нее было немного больше храбрости, возможно, она помахала бы рукой, чтобы поздороваться.

Но народ обрадовался, когда она, слабо покраснев, улыбнулась им, и снова стал кричать: «Рануа!».

– Вы быстро к этому привыкли.

– Никогда бы не подумала, что они будут так приветствовать меня.

– Мы впервые за двадцать лет приветствуем Рануа. Вполне естественно демонстрировать свою радость.

Пока Чиарин говорила, Сериана закатила глаза, вспоминая, что Вайша потерял свою мать, когда ему было всего пять лет.

Она вспомнила образ маленького плачущего Вайши, который отражался в зеркале.

Если бы она была рядом с ним тогда, то вытерла бы его слезы... Но она не могла сделать ничего другого, кроме как вытереть зеркало, словно смахивая слезы со щек.

Но сейчас все было по-другому. Ведь она может быть рядом с Вайшей. Она будет рядом с ним, и она будет с ним каждую минуту как его жена. Тогда разве не представится ей шанса однажды вытереть слезы с его щек?

– Я вижу дворец вон там!

– Ах!

Сериана подняла голову, избавляясь от своих мыслей, услышав предвкушение в голосе Чиарин.

Чиарин показывала пальцем на сверкающее белое здание, которое приветствовало Сериану меж зеленых листьев, мерцающих на солнце.

– Валуны и камни, из которых выстроены стены дворца, особенные – их можно добыть только в Ветреной пустыне. Они вбирают горячий ветер пустыни и превращают его в прохладный бриз.

Сериана кивнула, услышав описание Чиарин.

Белая стена, которую она время от времени видела в зеркале, кажется, была одной из стен этого дворца.

В отличие от Раджена, где здания строили высокими и суровыми, словно соревнуясь друг с другом, дворец Чайтуна был одноэтажным, с широкой нависающей крышей.

Огромные баки стояли под наклонным концом рифленой крыши, хотя отсюда их сейчас не было видно. В этих баках собиралась дождевая вода. Рано или поздно, когда наступит сезон дождей, баки наполнятся дождевой водой.

«Конечно же, тебе понравится звук дождевых капель, собирающихся в кувшине».

Но не было необходимости говорить ей об этом заранее.

Подумав так, Чиарин сказала:

– И вот это – оазис Кудры, Рануа.

– Ух ты!..

Чиарин устремила взгляд в том направлении, куда показывала пальцем, и с удовлетворением посмотрела на Сериану, которая восхищалась тем, что видела, как малышка.

Как же им повезло с Рануа.

Ей казалось, что ее госпожа на самом деле особенный человек. И эта особенность, несомненно, сработает и на Вайше.

Сериана таращилась на оазис, как и Чиарин, сидевшая рядом с ней. Она забыла, как моргать, и даже не знала, о чем сейчас думает Чиарин.

Книга, в которой оазис описывался как фонтан посреди пустыни, была явной чепухой. Оазис больше напоминал огромное озеро, нежели маленький родник, и располагался прямо рядом с дворцом.

Кто мог бы сказать, что земля здесь суха?

Сериана любовалась пышным лесом в оазисе.

– Доступ в оазис строго контролируется. Впереди – дворец, а за ним – громадная скалистая гора. Время от времени воины несут там стражу.

– Скалистая гора?

– Не могли бы вы немного приподнять головы? Вы видите высокую скалу позади дворца?

– Хм.

– Это скалистая гора. Там живут разные звери, есть источник и канал для питьевой воды, так что это – запретная зона.

– Есть еще один источник.

Сериана была просто восхищена.

Ей говорили, что в пустыне, как правило, сложно найти хотя бы один маленький оазис.

Она не объехала всю пустыню, но на самом деле Сериана не помнила, чтобы видела какой-либо другой оазис с тех пор, как приехала сюда из Раджена. Но мало того, что здесь был такой громадный оазис, тут имелись и другие источники!

Глаза Серианы сверкнули – она ожидала дальнейших объяснений Чиарин.

– Да, говорят, что он находится в самой глубине скалистой горы. Я не видела его своими глазами, но Кудра говорит, что он по меньшей мере размером с половину оазиса.

Чиарин взглянула на Сериану, которая слушала ее объяснения, и не сумела скрыть своей широкой улыбки. Было довольно грубо говорить такое про себя о хозяйке, но сейчас она походила на очень милое маленькое животное.

– Источник в скалистой горе используется для питьевой воды. Мы добываем воду по соединенному с ним водопроводу.

– А во дворце?

– Да, даже во дворце. Так что доступ к горному источнику строго запрещен. В конце концов, только Кудра и Рануа могут входить в это святилище.

Слушая Чиарин, Сериана вспоминала книги о пустыне, которые прочла до этого. В них ни о чем подобном не рассказывали.

Сериана поняла, что ей еще многому предстоит научиться, чтобы жить здесь.

– Чиарин.

– Да, Рануа.

– Надеюсь, ты многому меня обучишь.

– Если Рануа того пожелает, я передам вам все свои знания.

– Благодарю.

– Это естественно.

На мгновение застенчивая улыбка Серианы, которая крепко держала ее за руку, очаровала Чиарин.

Сама будучи женщиной, она не могла заставить себя смотреть на Сериану как на собственность, но мужчина был способен и на большее.

«Защищай Рануа как подобает, Чиарин».

Слова Вайши, которые он произнес, когда они расстались на границе и поехали разными путями, эхом отдавался у Чиарин в ушах. Тогда она не поняла, что он смотрел на нее и Кайана, словно предостерегая.

Но сейчас Чиарин кажется поняла, почему ее король так подчеркивал вопрос о безопасности Серианы.

Было очевидно, что Вайша раньше всех заметил, что Сериана была тем прекраснее, чем ближе вы к ней находились.

«В оазисе Кудры, вероятно, нет никого, кто мог бы сделать что-либо неуважительное по отношению к Рануа, но нет ничего плохого в том, чтобы соблюдать предосторожности».

Чиарин решила быть еще более бдительной в отношении окружения Рануа.

Черные, как обсидиан, глаза сверкнули, словно она преисполнилась решимости быть бдительной даже по отношению к Вайше.

Карета наконец-то прибыла во дворец.

С помощью Чиарин Сериана вышла из экипажа и увидела воинов с красными повязками вокруг талии – прямо как у Кайана и ее сопровождающих.

В отличие от Раджена, где доступ контролировался с помощью огромных ворот, во дворце Чайтуна такого не было.

Вместо этого Сериана вошла во дворец по тропинке, охраняемой хорошо обученными воинами. Она кожей почувствовала, что температура явственно упала.

Убедившись, что слова Чиарин об особом камне не погрешили против истины, она подкралась к стене и скользнула по ней кончиками пальцев. Шероховатая поверхность скалы ощущалась такой, как была.

– Блоки, кирпичи и то, что между ними – все сделано из камней Ветреной пустыни.

– Они сделаны из камня?

– Да, они были перемолоты в порошок.

– Разве может каменная пыль так изменяться?

– Смешав каменный порошок с мелко нарезанной соломой и водой, мы получили что-то вроде глины. Такое нельзя сделать из других камней – только из тех, что добыты в Ветреной пустыне.

Сериана не знала, как возводят здания в Раджене. Однако ей было известно, что архитектурные технологии Чайтуна никогда не отставали от технологий Раджена.

Сериане хотелось бы показать этот дворец знати Раджена, которая клеймила жителей Чайтуна варварами.

– Я отведу Рануа к ней в комнату.

– Да.

Чиарин взяла ее за руку и медленно повела вперед.

Она считала, что это – одноэтажное здание с низкими потолками, но дворец оказался выше и просторнее, чем она ожидала.

В нем было не так сложно ориентироваться, как в лабиринте, но похоже, чтобы научиться делать это хорошо, ей потребуется некоторое время.

В комнате Рануа не было двери.

Вместо этого функцию двери выполняла прекрасная ткань с яркими узорами, уложенная в множество слоев.

Чиарин отдернула ткань в одну сторону и провела Сериану внутрь.

Первым, что Сериана обнаружила, войдя в комнату, была ширма из плотно переплетенных тонких тростинок и яркий диван. Разноцветные подушки были разбросаны по низкому дивану, а рядом стояла ширма из пяти частей, которую можно было складывать и раскладывать.

Свежие фрукты и цветы стояли на столе, высота которого соответствовала высоте дивана.

– Вам нравится?

Сериана отпустила руку Чиарин и пристально осмотрела комнату, активно кивая в ответ на голос позади нее.

Тонкие белые занавески, закрывавшие большое окно, покачивались в такт ветру и словно приветствовали ее.

– Сокровенная часть спальни Рануа.

Когда Сериана увидела белый навес, покачивающиеся над ширмой, она его узнала.

В отличие от Раджена, где каждые покои делились на более мелкие комнаты в зависимости от их предназначения, в обычаях Чайтуна кажется было помещать все в одно огромное помещение и разделять места ширмой.

– Мне показалось, здесь недостает зелени, так что я приготовила пару горшков... Как вам? Мне заполнить больше?

– Нет, думаю, оазиса за окном достаточно.

– Какое облегчение.

Чиарин кивнула, услышав ответ Серианы, и подозвала людей, ожидавших в стороне.

Сначала у одной стены напротив кровати поставили зеркало, а затем во всех пустующих местах начали скапливаться вещи, которые Сериана привезла с собой.

И потом за толстой тканью, прикрывающей вход, возникла небольшая суета.

– Я хочу поприветствовать Рануа. Есть ли какие-либо причины меня останавливать?

– Приказ Кудры: не допускать посетителей. Вы хотите ослушаться его команды, Анулла?

Послышался голос незнакомой женщины, которая пыталась войти, и голос Кайана, мешавшего ей.

Его голос, обращенный к незваной гостье, был непреклонен.

А голос женщины, с которой он общался, звучал резко.

– Я первая из Нураби. Он поймет, что я, наследница Шики, которую он любит, буду приветствовать Кудру.

– Это богохульство – предполагать, что подумает Кудра, Анулла.

Сериана навострила уши, услышав проскользнувшее в заявлении женщины слово.

Неизвестная женщина четко описала себя как «преемницу Шики».

«Должно быть, я уже где-то это слышала».

Сериана слегка нахмурилась, раздумывая об этом, и вскоре сумела вспомнить историю «племени Шики», которую слышала от Чиарин.

Племя, которое первым склонило голову после того, как Вайша объявил войну. Будучи активным союзником Вайши, племя Шики внесло большой вклад в войну за объединение пустыни.

Наследница клана не стала бы приходить к ней просто для того, чтобы поприветствовать. Должно быть, была другая цель. Какая?

Сериана задумалась на мгновение и поняла, что есть еще что-то, чего она не знает о Чайтуне.

Если бы она думала об этом в таком состоянии, то ничего не придумала бы – только суетилась бы еще дольше.

Подумав об этом, Сериана заговорила с нахмурившейся Чиарин.

– Чиарин.

– Да, Рануа.

– Просто разреши ей войти.

– Вы можете ее проигнорировать.

– Я не хочу поднимать шум в первый же день.

– Поняла... – Вежливо ответила Чиарин и склонила голову.

Неохотно, но это был приказ Рануа, так что подчиниться было ее обязаностью.

– Ты можешь провести Ануллу из Шики сюда. Приказ Рануа.

Суета снаружи стремительно утихла.

Затем в комнату вошел человек.

– Анулла из Шики приветствует ту, кто станет Рануа.

Это была женщина со здоровой кожей шоколадного оттенка.

Темные волосы, достигавшие бедер и похожие на конские, были заплетены в прямую косу. Она пристально смотрела прямо в лицо Серианы красноватыми миндалевидными глазами.

– Как грубо, Анулла! Поднимать голову без разрешения Рануа.

– Она еще не стала Рануа, не так ли?

– Это Рануа, которую лично поприветствовал Кудра.

– Благословение от Хелайма еще не получено.

Ее способность принимать резкие замечания и отвечать на них не была нормальной.

Когда Сериана взглянула на Ануллу, ее руки в длинных рукавах начали дрожать от напряжения.

Анулла ни разу не отводила от нее взгляда, даже когда препиралась с Чиарин, и в этом взгляде читалась ясная враждебность по отношению к ней. Хорошо научившаяся воспринимать недобрые взгляды, направленные на себя, Сериана легко могла это заметить.

Так что она выпрямила спину и стерла со своего лица всякое выражение.

В светском обществе Раджена Сериана узнала, что у нее могли возникнуть проблемы, большие или маленькие, если перед подобным противником она показала хотя бы немного свое замешательство.

– Ты уверена, что Рануа не выслушает мои приветствия?

– Сериана Винни Дармиан, принцесса Раджена и Рануа Кудры...

– Ты еще не Рануа.

Глаза Ануллы блеснули, и Сериана не смогла закончить свои слова. На мгновение она потеряла дар речи.

Во взгляде Чиарин при поступке Ануллы появилась ярость, как будто та победила в маленьком соревновании.

– Если ты не хочешь приветствовать ее, Анулла, тебе лучше было бы встать на колени перед Рануа и принести свои извинения сейчас.

– Чиарин, я могла бы быть твоей госпожой. Как насчет того, чтобы не обращать на это внимания, исходя из наших отношений?

– Анулла, мне никогда не давали возможности служить тебе как госпоже.

– Разве ты не знаешь, как Кудра любит моего отца и меня? Не будь такой напористой.

Сериана сжала челюсти. Обстановка стремительно становилась напряженной.

Жители Чайтуна, мужчины и женщины – все воины пустыни.

Вдобавок, Чиарин и Анулла – хорошо обученные воины, и их энергия была не тем, против чего Сериана смогла бы выстоять.

– О господи, она будет очень слабой Рануа.

Анулла первой обратила внимание на состояние Серианы.

В отличие от Чиарин, которая стояла с Серианой рядом, Анулла смотрела ей в лицо и, увидев, как та побледнела, приподняла один уголок рта в улыбке.

Сериана прикусила нижнюю губу. Очевидная презрительная насмешка привела ее в себя. Но когда она увидела, как Чиарин изучает ее с обеспокоенным видом, поняла, что не может вот так дрожать.

«Я же говорил тебе быть смелой».

Когда им пришлось разлучиться, поскольку ему нужно было отправиться с воинами в пустыню, ненамного опережая Сериану. Покинув празднество, они в одиночестве пересекли границу песчаных земель.

Там, где сосуществуют твердая почва и крошащийся песок, Вайша мягко взял ее за руку и повел.

«Подними голову и выпрями спину. Не нужно ни на кого так смотреть».

«Да?»

Это произошло перед тем, как они отослали слуг, прибывших из Раджена.

Это было время, когда Сериана даже не могла свободно вздохнуть, подавленная слугами, которые следили за ней, вмешивались во все и пытались контролировать ее.

Однако также это было время, когда она не знала, что Вайша заметил ее состояние.

«Ох, я...»

«Госпоже не нужно искать глупцов, которые не могут должным образом служить».

Сериана была готова выдать первую отговорку, что придет на ум, но в смущении умолкла.

Она не была глупа. Очевидно, что он уже все заметил собственными глазами, так что сейчас было мудрым поступком сохранять молчание.

Она просто переоделась в незнакомую одежду Чайтуна, когда стала все более и более углубляться в пустыню.

Словно зачарованная или одержимая, Сериана сосредоточилась на голосе Вайши и последовала за ним на мягкую землю.

«Никто не смеет коснуться тебя. Поскольку ты – моя Рануа и госпожа этой пустыни».

В какой-то момент он остановился и повернулся, чтобы заглянуть ей в глаза. Она могла бы счесть это за шутку, если бы в янтарных глазах Вайши не читалась серьезность. Она должна была поверить, что эти слова были произнесены из уважения к невесте, которую ему пришлось оставить одну.

Но Вайша смотрел прямо в глаза Серианы, словно читая ее мысли, и сказал:

«Будь смелой. Не позволяй никому смотреть на тебя сверху вниз. Если кто-нибудь так сделает...»

– Отруби им голову, чтобы они больше никогда не могли ее поднять, – Вот как сказал Вайша.

Сериана взглянула на Ануллу, которая насмехалась на ней, и сжала кулаки, чего та не заметила.

Она не могла отрубить Анулле голову, как сказал Вайша.

Но могла показать, что она – не простой человек.

Сериана начала перебирать в уме варианты, мягко сжимая руку обеспокоенной Чиарин.

Анулла не должна покидать эту комнату с уверенным видом.

Вайша так сказал, но если она выйдет победительницей в этой схватке, будет очевидно, что Сериане придется вести в точности такую же жизнь, как в Раджене.

Если бы это была просто проблема одной Серианы, все было бы в порядке. Она могла бы притвориться, что ничего не слышит и не знает. Терпение – вот что она все время практиковала в Раджене.

Но на этот раз все по-другому. Она не собиралась оставаться в одиночестве.

С ней будут обращаться так, как это делает Чиарин, с гордостью зовущая себя служанкой Рануа. Она была госпожой Чиарин. В мире, который Сериана знала, было законом, что если ваш господин смиренен, то вы, стоящие ниже него, становитесь еще более смиренными.

Так что Сериана никак не могла позволить Анулле одолеть себя здесь.

«Ты должна быть смелой».

Сериана выпрямила спину и посмотрела прямо в лицо ухмыляющейся Анулле.

– Ты сказала: Анулла из племени Шика?

– Да, так и есть.

– Я слышала, что именно благодаря твоему отцу смогла стать Рануа, пусть даже и такой слабой, как ты говоришь. Это Нураби?

И тут взгляд Ануллы изменился.

Ее ладони стали влажными от пота.

Сериана продолжила говорить, надеясь, что Анулла не заметит, в каком она ужасе и как нервничает.

– Чиарин сказала, что я не должна ни перед кем склонять голову.

– Если ты сможешь стать настоящей Рануа...

– Я думаю, это скоро случится. Это просто, ведь я же вышла замуж за Кудру из Раджена.

– Что ты хочешь сказать?

– Скажи своему отцу спасибо.

– ...

– Факт, что я смогла стать Рануа, благодаря Нураби из племени Шика, так что я обязательно запомню это.

Она намеренно выплевывала такие слова, потому что Анулла не скрывала, как завидует ее месту рядом с Вайшей, когда разговаривала с Чиарин раньше.

Независимо от того, было суждение Серианы верным или нет, Анулла нахмурилась.

– Было бы лучше сказать об этом ему самому позже.

– Нет, Анулла, я хочу, чтобы ты ему это сказала. Позже это станет ненужными словами.

Если она с благословения Хелайма получит титул настоящей Рануа, все, что они делают для Серианы, станет естественным. Так что «позже», когда она станет Рануа, говорить спасибо уже не будет нужно.

Анулла ничего не сказала, хотя ее глаза дико заблестели. Вероятно, она поняла смысл наступления Серианы. А та была опьянена чувством триумфа, которое испытала впервые в жизни.

Возможно, для Ануллы это была тривиальная драка, но для Серианы – действительно большой шаг, ведь она никогда не имела возможности ни с кем спорить.

– Непривычно думать, что ты – принцесса, которую обменяли на плодородные земли Раджена.

– Что...

– Я беспокоилась, что возможно, нам придется заставлять кого-то очень слабого выживать в этой пустыне, но я тревожилась зря.

Ее ощущение победы мгновенно разрушилось.

Теперь Анулла насмехалась над Серианой как над «военным трофеем».

Сериана не смогла опровергнуть это обвинение.

Невесту продали, потому что Раджен проиграл своему сопернику, и Вайша радостно откликнулся на это.

– Анулла, я буду официально возражать против сегодняшней грубости Шика.

– О господи, Чиарин. Это просто протест.

– Анулла!

– Говорят, что церемония состоялась в Раджене, но Хелайм еще не объявлял об этом. Принцесса Раджена не имеет права возражать наследнице Шика.

Сказав так, Анулла преувеличенно склонила голову перед Серианой. Жестом, скорее похожим на насмешку, нежели вежливым.

Засверкавшие в глазах Чиарин гневные искры подтвердили это.

– Я искренне молюсь о том, чтобы Хелайм без происшествий даровал титул Рануа принцессе Раджена.

Не дожидаясь ответа Серианы, Анулла покинула комнату.

Кайан, прислушивавшийся к суматохе внутри, пристально взглянул на Ануллу, но она проигнорировала его. Нет, ей было на это наплевать. Дерзкое выражение лица девицы, которая велела ей поблагодарить отца, все еще стояло перед ее мысленным взором.

«Неужели извращенная принцесса Раджена смеет желать места Рануа? Я никогда такого не потерплю».

Благородной женщиной, которая встанет рядом с Кудрой, должна быть сама Анулла.

«С того момента, как Шика поцеловали Кудре ноги, это место было обеспечено мне. Или ты думаешь, что я позволю его отнять?».

Покинув дворец и яростно топая, Анулла взобралась на свою лошадь и погнала ее домой, к особняку, где остановился ее отец. У нее еще был шанс. Она должна была как-то убедить отца воспользоваться этой возможностью.

Когда Анулла ушла, Сериана продолжала винить себя в глупости.

Да, она была военным трофеем. Она не была настолько велика,чтобы требовать подобного обращения.

Пристыженная Сериана не могла поднять головы. Презрение Ануллы напомнило ей об ее положении, о котором она забыла благодаря благосклонности Чиарин.

«Как моя мать и сказала, должно быть, я дурочка. Я не могла думать ни о чем другом, кроме того, что я невеста Вайши.»

Ей нужно было быстро сообразить, что ей можно и нельзя делать. Ее ошибки навредят ей самой, как и Раджену. Вдобавок, если она повторит эту ошибку, то не сможет быть с Кудрой.

– Рануа? Вы в порядке? Вы в холодном поту!..

– Нет, нет... я... я просто устала.

– Я об этом не подумала. Я приготовлю воду для ванной! Если вы вымоетесь и вам сделают массаж, это быстро снимет усталость.

– Спасибо тебе.

Злость Чиарин на Ануллу быстро вытеснило ее беспокойство о Сериане, так что она вызвала служанок двумя короткими хлопками.

Служанки ворвались в правую боковую дверь комнаты. В отличие от остальных, закутанная в черное служанка, повинуясь слабому жесту руки Чиарин, умело начала готовить ванную.

Вода в ванне, не холодная и не горячая, была готова и, когда служанки раздели ее, Сериана подошла к краю ванной. От воды, посыпанной красными лепестками, исходил приятный запах.

– Лепестки лармана. Если глубоко вдохнуть их запах, это поможет снять усталость, – продолжила Чиарин, передавая тонкую белую накидку служанке.

Служанка помогала Сериане одеваться, пока та слушала Чиарин.

– В Чайтуне приняло носить халат, чтобы лепестки или травы, плавающие в воде, не повредили кожу. То, что растет в пустыне, прекрасно, но у него есть шипы.

У всех пустынных растений есть шипы?

– Неплохо соблюдать осторожность и думать, что все. На самом деле, большая часть растений покрыта шипами.

– Понятно.

Когда Сериана приняла руку служанки и погрузилась в ванную, она закрыла глаза, чувствуя, как тонкая мокрая ткань прилипает к коже. Всякий раз, как в маленькой ванной расходились волны, тонкая ткань двигалась вместе с водой, и лепестки, касаясь ее тела, щекотались. Это было вовсе не неприятное ощущение.

Когда она откинулась назад в ванной, подошла служанка и начала заплетать роскошные волосы Серианы. Прилипнув так, что это не мешало мытью, несколько красных лепестков забились в свободно заплетенные волосы, создавая причудливый вид.

«Я думала, она просто тощая!» – Удивленная Чиарин заметила идеальные женственные изгибы фигуры Серианы, подчеркнутые прилипшим мокрым халатом.

Она не знала, что Сериана носила одежду, скрывающую фигуру, чтобы защитить кожу, которая не привыкла к палящему жару пустыни.

Она была не так сильна, как женщины Чайтуна, но линия от ее стройной шеи к выступающей ключице и выпуклой груди была прекрасна. Что и говорить о плоском животе и длинных ногах!

Чиарин удовлетворенно кивнула, наблюдая, как вода капает с ее пальцев, держащихся за край ванной, капля за каплей на пол.

Чиарин никогда прежде не восхищалась красотой других женщин, потому что она сама была прекрасна. Но лежащая в ванной Сериана была достаточно красива, чтобы вызвать ее восхищение.

«Даже если она и не та Рануа, которую Кудра приветствовал с любовью, я уверена, что она ему понравится», – вспомнив Вайшу, Чиарин убедилась в этом.

До того, как он стал Кудрой, Вайша был ее другом детства. Несмотря на разницу в возрасте, она считала его своим другом-ровесником и, очень редко, братом. Он был человеком отважным, и этот его характер проявлялся не только в чем-то одном. Кроме того, Вайша привык говорить, что его любовь будет направлена только на его Рануа.

В этом году ему исполнилось двадцать пять, он был мужчиной в самом расцвете сил, но Вайша не приближался к женщинам, как будто блюдя свою клятву.

«Анулла несколько раз предлагала ему себя, но он игнорировал все ее попытки».

Когда Чиарин вспомнила, как грубо вела себя Анулла в гостях у Рануа, она снова сжала зубы.

«Думаю, тебе и в самом деле стоит предупредить Нураби».

Грубость ребенка – это ответственность родителей.

Анулла явно считала себя служанкой Кудры и без колебаний пробралась бы к нему в спальню. Вдобавок, Чиарин считала, что ее недавнее появление представляло собой далеко не слабую опасность.

С такой скоростью не только Анулла, но и племя Шика скоро отобьются у Вайши от рук.

Племя Шика все еще приносило Вайше пользу. К тому времени, как он полностью объединил пустыню, ему пришлось оставить как можно больше рабочих рук.

– Рануа, вам нужно выходить, пока вода не остыла.

– Хм...

Отбросив мысли об Анулле, Чиарин снова сосредоточилась на Сериане. В миллион раз лучше для нее было сосредоточиться на госпоже напротив нее, нежели чем на той женщине.

Поздней ночью Сериана облокотилась на окно своей комнаты, все еще неловко себя чувствуя, и пристально посмотрела на озаренный луной оазис.

Она не могла заснуть, так как ее беспокоила встреча с Ануллой.

«Все ли в порядке с мамой?»

Она не была хорошим человеком, но Сериана все равно о ней беспокоилась, не говоря уже о графстве Фьорд.

Элайру не жаловали нигде в Раджене. И то же самое было в графстве, так что Сериана не могла не волноваться о матери.

«Она не из тех людей, кого подобное заденет, но...»

Менее чем неделю спустя после смерти первой жены графа Фьорда Элайра, беременная ребенком короля, вышла за графа и стала графиней. Никто в особняке не поприветствовал ее.

Граф Фьорд получил свой титул в обмен на женитьбу на ней и тоже ее не жаловал, так что с первого дня, как Элайра вступила в пределы графства, и до нынешнего дня она ни разу не спала с ним рядом.

И юный Лукардо, оплакивающий потерю матери, каждый день злился на отца и осуждал свою новую мачеху. Он был зол, как будто эти двое украли у него мать.

Позже, когда он узнал, что отец получил титул графа и Элайру в жены по приказу короля, его злость на отца немного утихла. Но он оставался враждебен к графине, и он возненавидел даже ее дочь, Сериану.

«Мать вообще не имела с ним никаких дел, так что у него не оставалось другого выбора, кроме как сосредоточиться на мне».

Сериана могла понять Лукардо.

Несмотря на то, что он был в ярости и оскорблял ее, ее мать игнорировала Лукардо, словно это лаяла пробегавшая мимо собака. Юный сын графа не стоил того, чтобы беспокоиться о нем. Так что было вполне естественно, что его гнев сосредоточился на Сериане.

«Как он ненавидел меня за то, что я находилась рядом и звала его родственником».

Сериана узнала это в свой восьмой день рождения. Это был тот день, когда она пролила больше всего слез с тех пор, как родилась. И с того дня она начала держаться тише воды, ниже травы, чтобы в графстве ее не заметили.

Когда она замечала поодаль Лукардо, то разворачивалась и убегала.

Тот факт, что само ее существование злило других, угнетал ее, и она плакала каждый день. Боясь, что ее возненавидят даже сильнее, если застигнут плачущей, Сериана нашла место, где могла бы рыдать, будучи никем не замеченной.

– Затем я встретила Вайшу... нет, это не плохо, что я встретила его.

Ребенок, который плакал каждый день, научился сдерживать слезы, глядя на мужчину в зеркале. Она научилась держать под контролем эмоции.

Изображение мужчины, отражавшееся в холодной поверхности зеркала, было таким ослепительным. Она думала, что хочет быть как он. И эта мысль переросла в любовь.

– Никогда бы не подумала, что смогу встретиться с ним...

Но она встретилась, и она стала женой этого человека, Вайши. Если это не было чудом, тогда что она должна была так называть?

Сериана опустила взгляд на оазис, освещенный ночным небом, и подумала, что со временем ей захочется увидеть его снова.

– Если я пройду немного вниз по дороге от окна... они сказали «оазис»?

Так ее мысли коснулись оазиса.

Сериана вспомнила объяснение Чиарин и на мгновение опустила взгляд на свою одежду. Пижама, легкая и белая, как снег – банный халат.

В отличие от Раджена, здесь считалось хорошим тоном не носить нижнего белья, сдавливающего женское тело. Вместо этого под пижамой на ней был только один кусок ткани, который опускался ниже колен. Проще говоря, это была тонкая ткань, обернутая кругом обнаженного тела. В таком совершенно точно нельзя было выходить на улицу.

– Она сказала, что охрана вокруг оазиса строга...

Другим людям было строго запрещено входить в оазис позади дворца. Вода из другого ручья, текущая по скалистым горам, подавалась всем жителям пустыни без исключений, но оазис перед дворцом был занят. Это место для Кудры и Рануа, детей Хелайма. И место, которое охраняли строже всего, недоступное никому с нечистыми целями.

Вот почему комната Рануа выходила окнами на оазис.

– Ничего, если я взгляну на минутку?

Сериана похлопала пальцами по пижаме и выглянула в большое окно.

Этого Сериана из Раджена никогда и представить себе не смогла бы. Но странный воздух пустыни даровал Сериане храбрость.

Она выбралась из комнаты через большое окно неуклюжими движениями и медленно пошла по дороге, чувствуя ее неровности через подошвы тонких тапочек. Посередине густой травы была тропинка, на которой тропы не было, словно по ней уже давно ходили люди.

Вскоре после того, как Сериана пошла по дороге, перед глазами у нее прояснилось.

– Ух ты...

Это был огромный оазис, над которым в небе висела круглая луна. Когда она выглядывала в окно, оазис казался большим, но с видом вблизи это было не сравнить.

Она могла почувствовать, не глядя, что неровная земля сменилась мягким песком.

«Прекрасно...»

Это было прекрасно. Эта красота казалась нереальной. Могло ли это быть место, сотворенное божественными, а не человеческими руками?

Сериана, не осознавая этого, остановилась и стала наблюдать, как ветер мягко проносится мимо нее и ласкает воды оазиса. Тень луны затрепетала, и она услышала шелест травы, танцующей по ветру.

Сериана не впервые видела оазис. По ту сторону зеркала Вайша часто плавал в нем. Порой – при лунном свете вечером, а иногда – в солнечные дни.

Бывали такие дни, когда шел такой сильный дождь, что сложно было сказать, что находится впереди. Следя за ним, Сериана вынуждена была признать, что у нее очень слабое воображение, так как она представляла себе оазис целиком по-своему.

Она прочла много книг и думала, что этого будет достаточно, но она оказалась одинока в своем заблуждении.

Сериана с ошеломленным видом медленно начала пятиться. Когда она, не моргая, шла к оазису, она выглядела как одержимая.

– Запрещено углубляться в оазис в обуви.

Она очнулась, неожиданно услышав голос, с растерянным выражением лица остановилась и огляделась. Если бы не голос, она так и продолжила бы зачарованно шагать, пока не упала бы в озеро. Это представляло для нее наибольшую опасность, так как она не умела плавать.

– Похоже, моей Рануа нравятся ночные прогулки.

Повернув голову на голос, сквозь шум волн Сериана заметила мужчину, шагающего к ней из оазиса. С лица, затененного луной, на Сериану пристально смотрели ярко светящиеся янтарные глаза.

– Или ты хотела поплавать?

– Ку... Кудра...

Темные волосы Вайши промокли и прилипли к его загорелой коже, как будто он уже давно наслаждался плаванием. Лунный свет окрашивал его в странный цвет.

Сериана сглотнула, невольно переведя взгляд на капли воды, стекающие по мускулистому торсу Вайши и его рукам. От головокружительного вида мокрого тела мужчины она задрожала и почувствовала, как по коже побежали мурашки.

– Рануа?

– Я... так... я хотела посмотреть на оазис, на минуточку...

– О, ты вышла погулять ночью.

Сериана отвернула голову и вспыхнула, заметив, что он полностью вышел из воды. Она видела, что он голый. И Сериане не хватало храбрости посмотреть прямо в лицо такому Вайше.

«Мне следовало остаться у себя в комнате!» – Запоздало пожалела она.

В итоге любопытство Серианы привело к тому, что ее сердце забилось так быстро, словно собиралось взорваться. Ее лицо, должно быть, стало ярко-красным. Сериана закрыла лицо руками, с трудом сдерживаясь, чтобы не развернуться и не убежать к себе в комнату.

– Я бы хотел, чтобы моя Рануа была немного бдительнее. Здесь, конечно, безопасно, но ночью в пустыне многое может случиться и в этом не будет ничего странного.

– Да, мне жаль...

– Ты не должна извиняться передо мной, ведь ты еще об этом не знала.

– Ах... спасибо.

– Это не то, что заслуживает особой благодарности.

– ...

Сериана тихо закрыла рот и посмотрела Вайше в глаза.

Теперь, когда она была здесь, что бы она ему ни ответила, это было бы глупо, так что замолчать было вернее всего.

– Ты неожиданно притихла. Удивлена?

– Нем... немного. Я не слышала, что вы вернулись.

– Я велел не рассказывать тебе.

– Да?

– Потому что я думал, что путешествие было для тебя непривычным и что тебе нужно хорошенько отдхнуть.

– А...

– Кстати, я не знал, что тебе нравятся такие ночные прогулки.

Вайша расслабленно улыбнулся, проводя руками по мокрым волосам. Он расслабленно следил, как Сериана пытается спрятать покрасневшее лицо, отчетливо видное даже в лунном свете.

Она не сильно изменилась по сравнению с тем, что он видел в Раджене. Но она была настолько бледна, что казалась белой в лунном свете, а ее светлая кожа слегка покраснела, придавая жизни ее кукольному ицу.

«Это странно успокаивает».

Он вернулся, не решив всех проблем с племенем Уру, которое до самого конца бунтовало. Ловкие по части неожиданных операций, Уру были последним независимым и наиболее сложным для покорения племенем.

Он отправил людей, чтобы разобраться с теми, кто выжил и не признал Вайшу королем пустыни и Кудрой, но на этот раз успеха не добился.

Приветствуя его, Чиарин начала восхвалять Сериану. Это было для нее нехарактерно, но Чиарин была настолько в восторге, что Вайша поморщился. Когда она начала с комплиментов и ими же закончила, ему стало интересно, что эта девочка сделала с Чиарин...

Устав от непрекращающихся похвал, он сбежал в оазис. Игнорируя ворчание, требовавшее идти надлежащей дорогой, он перелез через стену дворца и сбежал вниз по крыше. Это была его собственная короткая дорога.

Кажется, он услышал смесь кощунственных бормотаний о том, что если он прервет сон Рануа, то Чиарин не оставит его в покое, но не прислушался к этому. Порой такая малость необходима.

Он снова взобрался на стену и бросился в оазис. Плеск, с которым он плыл, был единственным звуком, нарушавшим окружающую тишину. В течение какого-то времени...

Он плыл по воде и смотрел на луну. Белая луна похоже успокаивала его нарастающее раздражение.

Уру в конце концов склонят головы под его ногой. Это было пророчество, с которым он родился, и это была цель, которую он должен был достигнуть. Так что все обязано было случиться именно так.

Вайша избавился от остатков раздражения и начал выходить из воды. Если бы он не встретил Сериану, направлявшуюся в оазис, он, вероятно, вернулся бы к себе в комнату.

«Могу ли я сказать, что никто в пустыне не стал возражать, а реакция была благоприятной?»

Вайша сосредоточился мыслями на Сериане, вспоминая некоторые полезные сведения, которые сообщила ему во время своей бесконечной болтовни Чиарин, прежде чем он сбежал в оазис.

Это была женщина, которая обладала другими преимуществами, кроме сходства с легендарной Рануа. Она была бессильной иностранкой. Она была не в особенно хорошей форме для Рануа, но Вайша был очень доволен тем, что Сериана так напоминала ее внешне.

Вдобавок, эта женщина не умела скрывать свои чувства. Для его целей она была идеальной Рануа.

На самом деле, тот факт, что он забрал Сериану в Чайтун, где Кудра и Рануа обладали одинаковой властью, с самого начала звучал как чепуха. Однако положение, при котором место Рануа долго пустовало, пророчество, которое Вайша услышал, и его влияние сделали это возможным.

Прежние служанки Рануа пытались занять место своей госпожи, но в них не было ее настоящей силы.

Итак, жители Чайтуна с большим энтузиазмом воспринимали Кудру, который, как говорилось в пророчестве, начал покорять пустыню и хвастаться потрясающей силой перед ними больше, чем перед отсутствующей Рануа.

Вместо того, чтобы полагаться на силу бога, который находился далеко от него, он, не сводя глаз с награды, взмахнул мечом. А во дворце служанка прежней Рануа, не слушавшая приказов никого, кроме своей хозяйки и ни перед кем не склонявшая головы, теперь повиновалась приказам Вайши.

При появлении новой Рануа власть Кудры над Чиарин и жрецами, прислуживающими Рануа, будет постепенно уменьшаться. Но сейчас казалось, что все в Чайтуне шло в соответствии с волей Вайши.

В этой ситуации у Вайши не было другого выбора, кроме как полюбить Сериану, которая могла поступать так, как ей захочется.

Конечно, он думал, что ему немного жаль. Несмотря на то что она была влюблена в него, он все же привез из чужой страны бессильную женщину, чтобы воспользоваться трудным положением, в которое она попала. Поэтому Вайша собирался выказать немного повиновения своей Рануа.

– Ты умеешь плавать?

– Да? А, это...

– Не умеешь.

– Да...

Как только он испытал слабое раздражение из-за недостатка уверенности Серианы, которая заставляла ее отводить от него взгляд, словно она совершила какое-то преступление, Вайша импульсивно протянул руку.

– Я научу тебя.

– Да?

– Отныне ты будешь жить в этом дворце, так что, возможно, тебе стоит в полной мере насладиться оазисом. Тебе это не по душе?

– Нет, это не так... ведь я ушла, не сказав Чиарин ни слова. Нехорошо будет, если она отправится искать меня...

– Тебе недостает бдительности, но ты, кажется, заботлива.

Сериана беспокоилась, что Вайшу может обидеть ее отказ, и слабо выдохнула с облегчением, когда увидела, что он кивает куда любезнее, чем она ожидала.

– Тебе не нужно беспокоиться о других людях. Особенно о Чиарин. Ты моя Рануа и королева Чайтуна. Что бы ты ни делала, воспринимай все как должное. Потому что никто не осмелится пожаловаться.

– Но правда... нет, я еще официально не признана Рануа.

Если она ненастоящая, то снова превратится в фальшивку. Сериана помнила, что была фальшивой принцессой.

Бормоча себе под нос, она отвернулась. Ведь она была убеждена, что не заслуживает зваться Рануа или его женой. Однако мысли Вайши, кажется, отличались от мыслей Серианы.

Конечно, он не знал, что Сериана была незаконнорожденной. Но он, слегка нахмурившись, заговорил, словно был оскорблен мыслями Серианы о том, достойна ли она этого.

– Я говорю: ты моя королева, моя Рануа, кто посмеет судить, настоящая ты или фальшивая?

– Да?

– С того момента, как я принял тебя как Рануа, ты стала моей женой.

– Но бог Чайтуна... ведь Хелайм...

– Наш Хелайм не настолько заносчив. Он достаточно гибок.

Если бы Кайан это услышал, он бы покачал головой, услышав такое легкомыслие в словах, обращенных к богу. Но его здесь не было, а напротив Вайши стояла женщина, которая не знала, сколь далеко простирается милость Хелайма.

– Дело не только в том, чтобы пользоваться правами. Тебе не нужно слишком нагружать себя, поскольку это означает, что ты должна выполнять свои обязанности. Нет, разве тебе не кажется, что это еще обременительнее?

– Спасибо.

– Пока я это приму. Итак... поплаваем?

– Ах!

Увидев, как Вайша снова протягивает руку, Сериана немного помедлила и покачала головой. Он был так добр, что ей едва хватало смелости отказать ему. Она осторожно положила руки на грудь и сказала Вайше:

– Думаю, учиться плавать прямо сейчас было бы для меня трудно. Я сегодня первый день во дворце... Вы сказали, что мне не нужно беспокоиться, но мне жаль Чиарин.

– В самом деле? Тогда... помочи ноги немного.

– Да?

Грубая на вид рука схватила руку Серианы. Она попятилась и попробовала противиться с мгновение, но затем заметила, что его большая рука тянет ее вперед мягче, чем она ожидала.

– Ты долго смотрела на оазис, но разве не было бы пустой тратой времени только увидеть его?

– Подождите, подождите минутку, Вайша! Обувь, обувь!

– О, это верно.

Вайша остановился и с озорной улыбкой взглянул на Сериану. Она склонила голову, не понимая смысла этой улыбки, и коротко вскрикнула, когда Вайша схватил ее за талию и сжал под коленями, поднимая.

– Кья-я!

– Тут нечего бояться.

– Вайша, подождите минутку...

Он легко снял туфли, свисавшие с ее пальцев, пока она старалась сбежать из его рук. Довольно смеясь, Вайша взглянул на Сериану, которая все еще удивленно боролась, не в силах скрыть своего смущения. Он начал продвигаться внутрь оазиса.

– Я разобрался с обувью, так что больше проблем нет, верно?

Не бросив на нее ни единого взгляда, Вайша посмотрел на воду и задал вопрос, на который Сериана не сумела ответить. Она просто таращилась на невинную, но озорную улыбку на его губах.

«У меня такое чувство, будто сердце вот-вот взорвется».

Мужчина, которого она видела только в холодном зеркале, в одно мгновение приблизился к ней. Не просто приблизился. Он даже сжимал ее в своих объятиях.

Сериана резко вдохнула, пораженная стуком своего сердца, который казался громче, чем шум сильного течения и писк травяных жуков.

– Почему ты так на меня смотришь?

– Да?

– Мне показалось, у меня что-то на лице, ведь ты так пристально на меня смотрела.

– Ах, мне жаль... Кья-я!

Лицо Вайши было так близко. Он повернул к ней голову и в тот момент, когда Сериана заметила свое отражение в его янтарных глазах, она в изумлении откинулась назад. Вот в чем была проблема. Она потеряла равновесие, откинувшись назад, и позабыла, что находится в его объятиях. Вайша не ожидал, что она настолько удивится, поэтому в мгновение ока выпустил ее талию.

– О господи. Ты в порядке?

– Кхе-кхе, да, я в порядке... кхе.

Она погрузилась в воду только до уровня колен, но ей казалось, будто она тонет. Так что, несмотря на то что Сериана была красивой, она не могла не выглядеть как тонущая мышь.

Откидывая прилипшие к лицу мокрые волосы, она снова вспыхнула, когда увидела, что Вайша протягивает ей руку и смотрит на нее обеспокоенными глазами. Сама того не замечая, она продолжала кашлять.

– Моя Рануа не может как следует договорить. Или это твоя привычка?

– Это... нет. Я просто... волнуюсь.

– Тогда это моя вина.

Вайша взял Сериану за руку и легко поднял ее. Мокрая ткань, прилипшая к коже, отяжеляла тело. Сериана медленно стала заходить глубже, направляемая почему-то дружелюбной рукой Вайши.

– Поскольку ты уже промокла... при свете луны вода в оазисе ощущается теплее.

– Вот как?

– В пустыне разница между дневной и ночной температурой велика, но вода в оазисе согревается и остывает медленно. Чиарин скоро будет здесь, так что пока стой на месте.

Она задумалась, как же Чиарин ее отыщет, раз она ушла, не сказав ни слова, но воздержалась от расспросов. Раз Вайша так говорит, значит, она просто должна ему верить.

Вайша замер только тогда, когда воды оазиса достигли уровня груди Серианы. Невидимая рябь этого могучего источника щекотала ее под ногами. Сериана заметила, как Вайша смотрит на нее, повернувшись спиной к луне.

– Прежде всего, я принесу свои извинения.

– Да?

– Я хотел поговорить там, где нас никто не услышит. И попутно с этим... я допустил небольшую грубость.

– Нет!

– А?

– Ах, я... это...

Она неосознанно повысила голос. Сериана, убежденная, что покраснела снова, склонила голову, чтобы избежать взгляда Вайши. Как она могла снова и снова смотреть на него с таким тупым и глупым видом... Ей казалось, что если бы здесь была мышиная нора, она сразу заползла бы туда.

Не знающий о ее мыслях Вайша смотрел на траву, окружающую оазис поодаль. Он чувствовал, как сопровождающие воины, которых он лично называл тенями, прячутся в кустах, следя за ними, поскольку воинам запрещалось следовать за ними внутрь оазиса.

Они были обучены улавливать звуки на больших расстояниях и читать движение губ, если не слышали голоса, но даже если бы глаза и уши могли помочь им, они не сумели бы ничего увидеть или услышать.

Вайша отвернулся от теней и обратился к Сериане, которая похоже беспокоилась.

– Ты знаешь, почему я принял тебя как Рануа?

Сериана покачала головой, услышав дружелюбный голос Вайши, и посмотрела ему в лицо.

Все, что она знала об этом браке – тот факт, что Чайтун потребовал себе принцессу. И все, что она слышала – это угрозу короля, что тот не простит ее, если она попадется...

«Мне говорили, что если они обнаружат, будто я фальшивая принцесса, то мне и моей матери отрубят головы... мне говорили, что мне лучше убить себя, нежели быть разоблаченной».

Это король и аристократия Раджена решили обмануть Вайшу и народ Чайтуна. Однако ответственность целиком лежала на Сериане...

Хотя Сериана и считала это несправедливым, она не могла отказаться.

– До меня дошли слухи о том, что у некоторых членов королевской семьи Раджена есть бледно-фиолетовые волосы.

– Прежняя королева... так вот, говорят, что эта черта передалась ей от ее бабушки. Она умерла молодой, так что я видела ее только на портретах.

– Говорят, что у первенца Хелайма и богини пустыни Рануа тоже были светло-фиолетовые волосы.

– Да?..

– Рануа – слово, означающее королеву Чайтуна, хотя также оно относится к богине со светлой кожей, бледно-зелеными глазами, от которой пахнет лилиями. Каково это? Можешь предположить?

– Я...

– Чайтун был раздроблен сотню лет назад, и я пытаюсь объединить фрагменты пустынных государств.

– Да, я знаю.

Мужчина, рожденный с пророчеством, что ветры, дующие в пустыне во все стороны, зазвучат как один, отпрыск королевской семьи, дитя бога, уже названный богом сам по себе. Вайша был единственным пустынным королем, который родился за последнюю сотню лет.

Вспоминая то, что она слышала от Чиарин во время путешествия по пустыне, Сериана тихо сказала себе ждать следующих его слов.

– Победить силой легко. Но только это не может предсказать будущее.

– Вам нужно найти другой способ.

– Да.

По иронии судьбы Сериана испытала искреннее облегчение от его слов. Ее волосы и глаза были такого же цвета, как у Рануа, так что она смогла приблизиться к нему.

Незаконнорожденный ребенок короля, она и представить не могла, что будет так благодарна за то, что не знала королевской любви и признания. Неужели безответственный бог на самом деле заботился о ней? В ее голове даже промелькнула такая забавная мысль.

– Если, как в легенде, рядом с Кудрой появится Рануа... Связи в пустыне станут сильнее.

Хотя государство было раздроблено сотню лет назад, пустынные племена все еще поклонялись Хелайму. Они выросли на легенде о Кудре и Рануа, детях Хелайма и первых короле и королеве Чайтуна.

Для тех, кто позабыл название старого Чайтуна, но помнил имена двух правителей, было очевидно, что существование Серианы, которая имела тот же облик, что и в легендах, может полностью изменить их историю.

– Я поприветствовал тебя как свою Рануа, чтобы воспользоваться этим. Ты обижена?

– Нет. – Ее ответ прозвучал просто.

Ей даже не понадобилось размышлять над его вопросом.

Сериана искренне испытывала облечение, а еще – восторг. Она с облегчением узнала, что смогла принести кому-то пользу, что она кому-то нужна, хотя Вайша и она могли только улыбаться друг другу.

– Если я могу чем-то помочь, этого достаточно.

Вайша посмотрел прямо Сериане в глаза, когда она с улыбкой ответила ему. На ее просиявшем лице не было признаков лжи.

То, как она поблагодарила его за свою бесполезность, звучало сомнительно. Как она может так лучезарно улыбаться кому-то, кто нагло сказал, что ее используют?

– Неужели ты поняла меня неправильно? Я сказал, что разумеется воспользуюсь тобой...

– Нет, я поняла все правильно.

На короткое мгновение Вайша, дрогнув перед ней, взял в ладони маленькое лицо Серианы. Вайша с серьезным лицом, от которого улыбка пропала с губ Серианы, склонившейся к нему, медленно заговорил, проводя по ее лицу влажной ладонью:

– Я привез тебя силком ради своего блага и блага своей страны. Это не то, что следует делать в отношениях, даже если это дает любовь и благословения.

– ...

– Это не первая вещь, которую я хочу сказать о женитьбе, но... прости.

– Со мной правда все в порядке. Я даже рада, что вы сказали мне всю правду.

– Я буду стараться изо всех сил.

– Спасибо.

На мгновение он заколебался, увидев, что у Серианы нет против него никаких возражений, а затем медленно закрыл и открыл глаза, глядя ей в лицо.

Вайша, медленно проговаривая слова, молился Хелайму, чтобы она заметила его искренность.

– И вот я приношу клятву. Даже если за тобой или за мной придет смерть и отведет одного из нас к реке мертвых раньше другого, только Сериана будет моей Рануа... только ты.

Клятва, слетевшая с его губ, была такой сладкой, что Сериана закрыла глаза. Она чувствовала себя так, словно все ее тело плавилось, она как будто дрожала. Это было чувство опьянения?

Нет, она не смогла бы почувствовать себя так же, даже если бы шагала по облакам.

Сериана, закрыв глаза, слегка вздрогнула от тепла в голосе Вайши и от тепла его рук. Все дело в том, что в полночь холод оазиса крал тепло ее тела.

– Давай пойдем обратно. Будет проблематично, если ты схватишь простуду.

Вайша, наблюдавший за ней, опустил руку, обхватил Сериану за талию и начал выходить из воды.

Сериана беспомощно подалась вперед в ответ на его быстрые движения, но тут ее лицо снова начало краснеть.

– Кудра, пожалуйста, поставьте меня. Я могу идти сама.

– Снова «Кудра»?

– Что?

– Ты притворяешься, что ничего не знаешь, после того, как назвала меня так некоторое время назад?

Она вспомнила слова, которые против воли сорвались с ее губ, когда ее удивило его внезапное появление в оазисе.

Ресницы Серианы затрепетали.

Она не могла решить, смутиться ли ей еще сильнее оттого, что она произнесла его имя, не осознав этого, или оттого, что Вайша не злился на нее.

– Я хочу, чтобы наедине ты звала меня по имени.

– Да?..

– Ты единственная, кто может звать меня по имени, так что прошу тебя.

– Ах, тогда... если Кудра позволит... я буду...

– Тогда мне тоже придется спросить твоего разрешения. Могу ли я звать тебя по имени, моя Рануа?

– Да. Да, конечно!..

– Я рад, что ты разрешила.

Пока Сериана пребывала в замешательстве, вода, достигавшая уровня ее груди, неожиданно опустилась ниже лодыжек.

Должно быть, ей сложно было бы идти в воде, так ак Вайша, ступая по земле длинными ногами, опустил на нее пристальный взгляд, а она еще этого не заметила.

– Ты такая маленькая.

– Да?

– Я велю уделять особое внимание твоему питанию.

– Нет, вам не стоит...

– Для меня вполне естественно заботиться о своей королеве, так что просто прими это.

– ...

– Почему ты так на меня смотришь? – Спросил Вайша, осознав, что улыбающаяся Сериана со странным выражением лица подняла на него взгляд, когда он сказал, что воспользовался ею.

Тем временем Сериана, на мгновение заколебавшись, пока она так на него смотрела, мягко шевельнула губами.

– Меня называют Рануа с тех пор, как...

– А? Это так странно?

– Разве обычно не используют обращение «королева»? Жену короля называют королевой...

Так что Рануа, жену пустынного короля Кудры, по праву можно было бы называть королевой... но вместо того, чтобы звать ее так, Вайша обращался к ней как к своей Рануа. Это не имело смысла, так что Сериана слегка склонила голову, выражая свои сомнения.

– Возможно, так делают в Раджене, но не мы в Чайтуне.

– Да?

– Кудра и Рануа – оба дети Хелайма, так как же один может стать королем, а другой оказаться в более низком положении?

– Вот как?

– Именно так.

– Я не знаю, что происходит, но Кудра, не могли бы вы остановиться, пожалуйста, и поставить Рануа на землю?

Пока Сериана с ошеломленным видом слушала ответ Вайши, до нее откуда-то донесся голос Чиарин, и она сообразила, что Вайша все еще обнимает ее. И одновременно с этим на нее нахлынул стыд.

– Ку... Кудра, прошу!

– Тогда у Рануа будут проблемы. Разве ты не знаешь, что происходит, когда белая ткань намокает в воде?

В мгновение ока Сериана вспомнила, что она пришла к оазису в пижаме. Наконец, она неосознанно опустила пристальный взгляд и заметила, что намокшая в воде пижама плотно прилипла к коже.

– Кья-я!

Задергавшись, Сериана наконец выползла из его объятий и отползла, опустившись на корточки. У нее были худая спина и тонкая талия, сквозь промокшую ткань просвечивало обнаженное тело.

Вайша, зачарованно смотревший на нее, пришел в себя от жгучего взгляда Чиарин. Он прокашлялся и отвел пристальный взор.

– Подумать не могла, что Кудра совершит такое бесстыдство.

– Я ничего не сделал?..

– Можете поклясться перед лицом Хелайма?

– Чем больше времени проходит, тем более вероломной ты становишься

– Я всегда была такой.

– Как, черт возьми, Кайан влюбился в тебя?

– У моего Кайана все в порядке со зрением, так что не беспокойтесь о нем и отойдите с дороги. Вы не можете пойти вместе с Рануа.

Чиарин, завернув Сериану в большое полотенце, которое она держала в руках, сузила глаза. В это время Вайша, зная, что лучше было бы не подвергать ее волнениям, сделал шаг назад. Зная, какая Чиарин по характеру, он не хотел пострадать в бесполезной ссоре.

– Рануа, теперь можно вставать. Хорошо, что я захватила полотенце.

– Спасибо тебе, Чиарин.

– Всегда пожалуйста.

Сериана поднялась, прижавшись к Чиарин и вцепившись в переднюю часть полотенца. Она взглянула Вайше в глаза.

Хотя ее обнаженного тела не было видно, ей было стыдно за свое положение, словно она сама показала его.

– Тогда, прошу, позаботься о моей Рануа.

– Теперь уходите.

– Рануа, остерегайся острых шипов Чиарин.

– Кудра!

– Ха-ха-ха! – Вайша, радостно попрощавшись с Серианой и Чиарин, повернулся и исчез в кустах, прежде чем они смогли ему ответить.

Сериана, следившая за ним взглядом, испустила долгий вздох.

– Как ты сюда попала?

– Я пошла проверить постель, удобна ли она, но Рануа там не было. Я пришла сюда просто на всякий случай.

– Понятно... огромное спасибо тебе.

– Конечно, я должна была это сделать.

Чиарин слегка нахмурилась, схватившись за край полотенца, и вытерла воду с лица Серианы. На ощупь ее кожа казалась холодной, потому что она долго пробыла внутри оазиса.

Пустынная ночь не такая, как пустынный день. Она думала, что ей нужно беспокоиться только о холодном ночном ветре, а Сериана даже нырнула в оазис!

Тело Вайши было очень горячим и, бегом вернувшись обратно, возможно, он не замерз бы, но он не такой, как ее слабая госпожа...

– Прошу прощения, Рануа.

– Кья!

Чиарин, вытирая влагу полотенцем, нежно обняла Сериану. Словно мужчина, обнимающий женщину.

Сериана, немного испуганно вскрикнув, взглянула на Чиарин, и та усмехнулась ей.

– Разве... разве я не тяжелая?

– Я беспокоюсь, потому что вы слишком мало весите. Я буду уделять особое внимание трапезе.

Улыбка появилась на лице Чиарин, когда она сказала то же самое, что и Кудра. Сериана не могла не взглянуть на нее с восхищением.

Вскоре после этого она вернулась к себе в комнату, переоделась в чистую пижаму и выпила чашку горячего чая, чтобы согреться.

– Это любимый чай Кудры. Он заварен на цветках лилии. Они цветут в сезон дождей, и их светло-фиолетовые лепестки очень красивы.

– Они так прекрасны?

– Этот цветок растет рядом с оазисом, так что скоро вы его увидите. Скоро начнется первый сезон дождей.

– С нетерпением жду этого...

– Да, вы можете с нетерпением его ждать. Так что пока просто поспите сегодня немного. Начиная с завтрашнего дня, вам нужно ко многому подготовиться.

– Из-за свадебных приготовлений?

– Да, по этой причине, увы, вы не сможете какое-то время встретиться с Кудрой лично.

– Ах...

– Вы не можете скрыть своих чувств, Рануа. Вы настолько разочарованы?

– Нет, это не так, я просто...

Согласно традициям Чайтуна, жених не должен видеть лица невесты до самого дня свадьбы. Вайша и Сериана, которые сначала провели церемонию в Раджене, лишь немного выбивались из этого обычая. Кроме того, пусть даже она обычно ходила с открытым лицом, как только будет принято решение о браке, ей придется жить, скрывая лицо под вуалью, с этого дня и до дня церемонии.

«Говорят, что Геха, пятый ребенок Хелайма, позавидует невесте и оставит шрамы на ее лице?»

Говорили, что эта традиция была нужна, чтобы защитить невесту от завистливой богини. Она понимала, что этот обычай был нужен, чтобы уберечь кожу невесты от суровых ветров пустыни до дня свадьбы.

– Даже если вам грустно, терпите. Время до свадьбы пролетит быстро.

– Да.

– Я зажгу благовония, чтобы вам было легче уснуть. Вы, должно быть, устали, но спите хорошо.

– Спасибо тебе, Чиарин.

– Доброй ночи, Рануа.

Сериана, лежа на мягком одеяле, закрыла глаза и подумала о Вайше.

«И вот я приношу клятву. Даже если за тобой или за мной придет смерть и отведет одного из нас к реке мертвых раньше другого, только Сериана будет моей Рануа... только ты.»

Его сладкий мягкий голос, который словно плавился в ее ушах, послышался снова. Она не смеет желать его любви...

Ей было все равно, притворная ли это любовь. Только если бы он уважал ее, сделав своей женой, одно это сделало бы ее счастливой.

«Мне все равно, если случится что-то дурное, если я заблужусь насчет его ответности в любви».

Не имело значения, если бы она задохнулась и погибла в плену этой иллюзии. Его единственная жена, его первая и единственная Рануа – это была она.

Сериана смогла улыбнуться, даже по привычке подумав о своем трагическом конце. Это было не просто больно. Это было в равной степени больно и сладко, и она была так счастлива, что заплакала.

Другие могут просто жалеть ее...

Однако Сериана, неожиданным образом добившаяся своей давней любви, улыбалась во сне.

Дата свадьбы, казавшаяся далекой, приближалась. Пока беспокойно проходило время в подготовке одежды и изучении порядка свадебной церемонии, летели дни. Все в Чайтуне были сосредоточены на свадьбе Кудры и Рануа. Чиарин сжимала кулаки, говоря, что не должно быть никаких ошибок или недостатков. Она была еще больше воодушевлена, чем Сериана.

– Рануа, вы помните все свадебные порядки?

– Да.

– Невозможно! Давайте еще раз проверим!

– Успокойся, Чиарин. Я просмотрела его сегодня сама больше пяти раз.

– Но...

– Не беспокойся. А?

– Ого, Рануа увидела мою уродливую сторону.

Нежно похлопав по спине Чиарин, плечи которой поникли, Сериана обратила свое внимание на богато украшенные вазы на входе в ее комнату. Ваза, полная ярко-желтых цветов, была прислана в подарок к свадьбе Ануллой.

– Думала, что я хорошенько предостерегла Нураби, но кажется, это не так.

Голос Чиарин прозвучал холодно, когда она поняла, что Сериана все еще пристально смотрит на дар Ануллы.

На языке цветов цветы понил означают: «слезы возжаждавшей переполняют чашу».

Чиарин была шокирована поведением Ануллы, которая, воспользовавшись ее отсутствием, прислала это в качестве «поздравительного подарка».

– Разве Анулла не любит Вайшу, то есть Кудру?

Вспомнив совет Чиарин насчет того, что имя Кудры нельзя безрассудно произносить в людных местах, Сериана поспешно упомянула его титул.

Она сказала, что не только имя Кудры, но и имя Рануа не следует произносить не подумав, поэтому в будущем к ней будет обращаться по имени только Вайша, когда они окажутся наедине.

– Может, я заняла ее место...

– Совсем нет, будьте в этом уверены, Рануа.

Хотя ответ Чиарин прозвучал твердо, ее лицо омрачилось.

Увидев Сериану в таком состоянии, Чиарин снова заскрежетала зубами. Она хотела бы немедленно выбросить эти цветы, хотя она и не могла, поскольку существовала традиция, согласно которой, что бы вам ни подарили на свадьбу, это нельзя выбрасывать, пока не закончится церемония.

Затем она свирепо глянула на горничных, которые молча стояли на месте, не в силах вздохнуть. Это было предупреждение.

Под взглядом Чиарин, которая снова отказалась простить их за то, что они пустили Ануллу в эту комнату, горничные сглотнули.

– Рануа?

– А?

– Для Кудры на свете существует лишь одна Рануа. Для него существовала только одна Рануа, но он не сказал, что она окажется единственной, кого он полюбит...

Сериана попыталась улыбнуться, сдерживая слова, которые застряли в горле. Разве она не слишком самонадеянна? Она сказала раньше, что ей достаточно быть с ним рядом как его жене, и она жаждала этого места.

«Если бы у Вайши появилась любимая... тогда я...»

Одна мысль об этом привела к тому, что у нее перехватило дыхание, хотя Сериана не показала это. Она не должна быть жадной. Нужно довольствоваться тем, что он зовет ее своей Рануа, не более того.

Сериана подумала об этом и успокоилась.

– Вы ведь не думаете ни о чем странном, не так ли?

– Что? Нет. Я просто думала о завтрашней свадьбе.

Даже ее мать не знала, о чем она думала... ну, она и не особенно интересовалась.

Но Чиарин была другой.

Она взглянула Сериане прямо в глаза, а потом – проверила цвет лица и ее настроение. Теперь за ней внимательно ухаживали так, как не ухаживали даже в детстве.

– Разве я не говорила вам никогда не ступать на красную дорогу?

– Да, пока я не получу одобрение Хелайма. Это дорога, по которой можно пройти, лишь получив имя Рануа официально и снизойдя с алтаря вместе с Кудрой.

Нахмурив брови, словно в смущении, Чиарин уверенно ответила на ее вопросы.

Только Кудра, сын Хелайма, и его дочь Рануа, могли ступать по красной дороге. Если тот, кому это запрещено, коснется ее ногой, то заслужит гнев богов и всю жизнь будет жить во всевозможных горестях. Такая женщина, конечно, не могла быть Рануа.

По этой причине те, кто прибудет на свадьбу Кудры и Рануа, должны будут наблюдать за ними на красной дороге издалека, вместо того, чтобы приблизиться к ним.

Хотя воины, несущие паланкин, не могли не приблизиться к красной дороге, им пришлось идти, не касаясь ее. Они несли паланкин, в котором ехала Рануа, на плечах.

– Вы ни за что не должны ступать на красную дорогу, пока не доберетесь до алтаря.

Увидев, как Чиарин решительно подчеркивает это снова и снова, Сериана тоже с твердым выражением лица кивнула ей. Она не хотела упустить возможность быть с Вайшей рядом, случайно наступив на дорожку.

– Я никогда не наступлю на нее.

Утро дня свадьбы было ясным. Сериана, которой должны были сделать массаж сразу нанесения парфюма прошлой ночью, проснулась отдохнувшей. Запах благовоний прояснил ее разум. В сумерках она услышала щебет горных птиц, прилетевших выпить воды из оазиса.

– Вы проснулись?

– Да.

Сериана, тихо ответив на голос Чиарин из-за ширмы, умылась чистой водой, которую поставили служанки, и согнала с себя сонливость.

Сериана, отпустив служанок, встала с кровати и подошла к окну. Вероятно, из-за отсутствия высоких деревьев она смогла бы украдкой увидеть сверкающую поверхность оазиса.

«Наконец-то сегодня»

Глядя на оазис, в котором отражался рассветный свет, она подумала о Вайше. Его единственная и неповторимая Рануа, его единственная жена...

Сериана улыбнулась, вспоминая тяжелый, но мягкий голос Вайши.

– Ты красива. Какое облегчение.

– Спасибо за твою заботу.

Взяв Чиарин за руку и сев на низкий диван, Сериана перевела взгляд на стол. Различные фрукты, порезанные на кусочки, которые было удобно класть в рот, лежали в полупрозрачной стеклянной чаше, украшенной золотыми ободками. Фрукты, выращенные в оазисе, были слаще всех тех, что она пробовала в Раджене. Желтый сок вытекал из надкушенной мякоти и стекал по ее бледным пальцам и рукам.

– Нравится вкус? – Спросила Чиарин, вытирая сок с рук и кистей Серианы носовым платком.

Она кивнула в качестве ответа, старательно пережевывая своими маленькими челюстями.

Когда Чиарин это увидела, мягкая улыбка появилась на ее лице. Она заметила, как блеснули желто-зеленые глаза.

– Кажется, вы еще больше похудели.

– Все в порядке.

Это было забавно, хотя голод был знаком благородным леди Раджена.

Светское общество Раджена – то место, где многие люди даже не пили вдоволь воды, чтобы хоть немного уменьшить талию в объеме. А Сериана была благородной девушкой, которой приходилось терпеть еще более суровую обстановку. Это было сравнимо с прежними временами, когда ей приходилось под приглядом матери поститься всю неделю до банкета.

Сериана лучезарно улыбнулась Чиарин, которая обеспокоенно глядела на нее. -

– Ах, почему моя госпожа так прекрасна? Если бы вы не были новой невестой, мне хотелось бы просто похитить вас и посмотреть на них снова.

– Чиарин всегда говорит такие забавные вещи.

– Я серьезно. – Она ответила смешком.

Чиарин, расхохотавшись при виде этого, старательно прислуживала Сериане и оглядывалась кругом, так что она не могла не заметить.

Вероятно, это была Анулла. Несмотря на то что она снова предупредила Нураби разобраться со своей преемницей, ей и в голову прийти не могло, что Анулла, подарившая Сериане лавандовый цветок понил, пойдет на сотрудничество, чтобы свадьба прошла без сучка без задоринки.

– Чиарин?..

– О, вы уже закончили с едой?

Прошло уже некоторое время, но Сериана оставалась в странной растерянности, так что она склонила голову.

Чиарин, небрежно улыбаясь, посмотрела на стеклянную чашу, содержимое которой не уменьшилось, и служанка, ожидавшая ее, подошла и быстро начала убирать со стола.

– Вы практически не едите больше.

– Ах... мне жаль.

– Здесь не из-за чего испытывать жалость, так что, прошу, не делайте такое лицо, Рануа.

Чиарин покачала головой, притворяясь перед Серианой, что все в порядке. Сериана легко выпалила, что ей жаль, потому что она не соответствует своему благородному статусу принцессы. Госпожа привыкла попустительствовать тому, чтобы с ней, леди такого высокого статуса, обращались недостойно.

«Я подумала сначала, что она была напугана, но это не так...»

Чиарин быстро покачала головой, подавляя желание заговорить и прерывая последующие мысли. Опять же, самое важное сегодня – это свадьба.

Думая только об этом, она легким жестом подозвала стоявшую поблизости служанку. По мановению ее руки служанки приготовили ванную с горячей водой.

Сериана, быстро вымывшись, доверилась рукам горничных и Чиарин. Платье, надетое ей на свадьбу, было в точности таким же, как и те, что она надевала раньше, но немного отличалось от них.

Туго облегающая белая одежда с короткими рукавами имела разрезы ниже груди и у подбородка, обнажая весь живот. Широкие белые брюки казались прежними, пока ремешки по бокам не обвили вокруг талии, а концы брюк не подняли выше лодыжек и обвязали нитью – это отличалось от обычной манеры.

Как только она подумала, что обнаженный живот будет ее беспокоить, служанки взяли длинную вуаль и начали окутывать ею тело Серианы.

Чистую белую вуаль, богато украшенную золотой нитью, один раз обернули вокруг ее талии, и она повисла, расходясь, как юбка.

– После свадьбы для присутствия на совместных публичных мероприятиях вы будете надевать красное.

Сериана кивнула, услышав объяснение Чиарин, что она не может надеть красное прямо сейчас, потому что прежде она должна официально поклониться богу.

После одежды пришла очередь прически. Оставив немного очаровательных волос распущенными, ей заплели косы у лба и ушей, собрали их вместе со свободными прядями и крепко переплели, а затем снова поделили ее волосы на пять прядей и крепко их заплели. Затем они скрутили и завернули волосы, взяли золотую подложку и закрепили их. Наконец, ей прикололи несколько заколок в форме листьев. Когда это украсило ее голову, волосы Серианы стали походить на только что распустившийся бутон.

Казавшееся бесконечным украшательство закончилось на сережках, ожерелье и ножном браслете.

– Рануа, вашу руку...

В ответ на слова Чиарин она вытянула руки.

Чиарин встала на колени, сложила руки, а затем осторожно прижалась лбом к ее ладони и отстранилась. Затем кончик маленькой тонкой кисточки начал рисовать на тыльной стороне руки Серианы. Как цветет виноградная лоза, так и красная краска, словно распускающийся цветок, покрывала ее бледную кожу.

Чиарин, разрисовав обе руки от запястья до кончиков пальцев, на этот раз приложилась лбом к верхней части обеих ног Серианы и начала разрисовывать ее там такими же узорами, как и руки.

Она впервые поняла, что может украсить свое тело так, как хочется, без драгоценностей.

Краска вскоре высохла, и ее бледно-зеленые глаза заблестели, когда она посмотрела, как красная краска впитывается в кожу.

Наконец, Чиарин отложила кисточку, подождала, пока высохнет краска, и надела три-четыре тонких браслета-кольца на запястья Серианы.

Когда она, вытирая руки, отступила, она приблизилась с другой вуалью, которой горничные окутали ее талию и плечи. В отличие от прежней, длинной и широкой, эта вуаль была квадратной, а по краю была вышита золотой нитью, по четырем углам ее были кисточки.

Служанки набросили вуаль на голову Серианы. Она медленно, при поддержке горничных, поднялась, чувствуя, как зрение туманит тонкая ткань. Кисточки по четырем углам вуали, вероятно, служили утяжелителями, чтобы ее не сдуло ветром.

– Вы прекрасны.

– Спасибо.

Пришла пора выходить.

Как и в Раджене, она начала слабо дрожать. От напряжения у нее пересохло во рту и стало сложно глотать. Ее ноги не могли сдвинуться с места, поскольку она нервничала еще сильнее, чем на первой свадьбе, проводившейся неформально.

– Вы нервничаете?

– Да...

– Не волнуйтесь. Вы же знаете, все будет в порядке? Вы не должны ступать на красную дорогу, пока не спуститесь с Кудрой с алтаря.

– Да. Я знаю. Я знаю.

При словах Чиарин Сериана кротко кивнула.

Она подумала, что дальнейшие предупреждения не принесут для Серианы, которая и так нервничала из-за стоящей на носу свадьбы, никакого проку.

«Так подозрительно, что Анулла ведет себя тихо».

Она хотела бы немного отложить свадьбу, если бы могла, чтобы понять, чем теперь занята Анулла. Однако это было невозможно.

– Рануа...

– Все в порядке, Чиарин. Порядок свадьбы и все инструкции я заучивала наизусть снова и снова.

– Да.

Чиарин улыбнулась, изо всех сил стараясь сдержать тревогу. С этого момента все, что она могла сделать – это молиться, чтобы Хелайм позаботился о своей дочери, Рануа.

Чиарин, про себя выкрикивая имя Хелайма, отбросила эти мысли, мягко схватила Сериану за руку и заговорила:

– Воины ждут с паланкином, в котором поедет Рануа.

– Что насчет Кудры?

– Говорят, что он уже на красной дорожке. Он ожидает Рануа.

Вайша ждал. При этих словах ноги Серианы наконец-то пришли в движение.

Согласно традициям Чайтуна, она не могла видеть его лица при подготовке к свадьбе. Вероятно, он знал об этой традиции.

Между тем, зеркало не отражало его даже когда восходила полная луна. Поэтому она скучала по нему.

Она в тот краткий миг удивилась. Она так сильно смогла затосковать по нему.

Сериана одной рукой похлопала себя по груди, сердце в которой начало колотиться все быстрее и быстрее. Пусть даже она только вспоминала его лицо, ее сердце билось так часто, что она боялась, оно взорвется, когда она увидит Вайшу лично.

«Если это мгновение – сон... что же мне делать?»

Она была в ужасе и боялась. И все же она не остановилась.

Ее тоска была сильнее страха. Пусть даже она была испугана, ее любовь была сильнее. Ей хотелось увидеть его как можно скорее. Она хотела увидеть его темные волосы, его янтарные глаза...

Когда она вышла из ворот дворца, четверо воинов поприветствовали ее, согнув колени и опустив головы. Эти воины специально были отобраны, чтобы сегодня понести паланкин.

Этот паланкин немного отличался от тех, к которым она привыкла. Красный паланкин, который был достаточно велик для размещения двух-трех человек бедром к бедру, ничем не был покрыт. Вместо этого на сиденье, где должна была находиться Сериана, лежал ковер с красочным рисунком.

И еще кое-что отличалось от обычных паланкинов – это конструкция. Она была такой, чтобы не дать воинам заступить на красную дорожку, поэтому четыре шеста, протянутые на каждую сторону, казались вдвое длиннее обычного.

Когда Сериана села в центре паланкина, служанки привели в порядок подол и вуаль ее костюма.

Вуаль на голове была такой длинной, что достала до колен, когда она села в паланкине. Возможно, задняя часть вуали касалась его дна.

Убедившись, что Сериана села, воины подняли шесты на плечи и подвесили паланкин на них.

Даже несмотря на то, что никакого другого сигнала не было, четверо людей размеренно подняли паланкин и пошли так, словно у них было одно тело на всех.

Сериану, сидевшую в паланкине, по дороге, как в тот день, когда она впервые прибыла в оазис, осыпали цветами.

Народ Чайтуна, не в силах найти место там, где проводилась церемония, кричал «Рануа!» и благословлял их брак.

Насколько далеко ее отнесли?

Наконец, ей удалось найти фигуру Вайши, стоявшего перед красной дорожкой, и лестницу, которая вела к алтарю в конце этой дорожки.

Одетый, как и она, в красный жилет и красные брюки, богато расшитые золотой нитью, Вайша собрал несколько прядей волос в редкие косички, концы которых были украшены золотыми перьями.

Стоящая в конце дороги, которая была ни близко, ни далеко от нее, его фигура четко виднелась сквозь ее туманную вуаль.

– Вайша... – Когда Сериана заговорила сама с собой, паланкин, на мгновение замерший перед красной дорожкой, снова пришел в движение.

Больше не было слышно радостных криков людей. Люди смотрели на свою богиню, идущую по тропе для благородных, и приветствовали ее сверканием глаз.

«А теперь, на полпути...»

Если бы она немного подвинулась, она могла бы встать с ним рядом... Сериана даже не могла моргнуть и просто таращилась на Вайшу.

Однако в этот момент кое-что произошло.

– Кья-я! – Это был звук неизвестного происхождения.

Нет, еще до этого ей показалось, будто послышался звук чего-то бьющегося.

Сериана подавила крик, почувствовав, как ее тело резко скользнуло вперед. Глядя, как к ней медленно, словно время растянулось, приближается красная дорожка, она почувствовала, как по всему ее телу промчались мурашки.

Тем временем в ее ушах прозвенел голос Чиарин, которая говорила ей не ступать на красную дорожку.

Так это... это конец? Она не сможет стоять с Вайшей рядом? Не сможет быть его единственной женой?

Слезы выступили в уголках ее глаз, ведь счастье, которого она едва достигла, разбилось на кусочки отчаяния. Как и всегда, счастье – это не для нее.

Все вот так... это конец?

«Нет!»

Смирение было ей знакомым, и она всегда сдавалась. Жадность была для нее роскошью, ей не позволялось ничего, но мечты были для нее невозможны.

Но потом она встретила Вайшу, и ей представился шанс.

Она не хотела, чтобы все так закончилось.

С этой мыслью Сериана сжала зубы, протянула руку и схватилась за край паланкина.

Время, которое как будто замедлилось, ускорилось снова, и казалось, будто крики и вздохи со всех сторон ослабили ее хватку, хотя она и не сдалась. Она не могла сдаться.

Ей повезло, что пол паланкина был широким. Сериана крепче сжала край и сомкнула ноги.

«Не ступай на красную дорожку»

Она каким-то образом должна была удержаться. Она не могла даже подумать о том, что случится после этого. Прямо сейчас она могла думать только об одном: что ей нельзя касаться этой красной дорожки.

«Пожалуйста, пожалуйста!»

Сериана крепко зажмурилась.

Даже пока она цеплялась за паланкин, она думала, как ей повезло, что у нее вошло в привычку, копируя Вайшу, натягивать лук. Она смогла немного увеличить силу рук благодаря тому, что подражала ему каждый день Если бы не это, ей не удалось бы так уцелеть.

Но она выиграла лишь очень краткое мгновение.

Как доказательство этого, ее пальцы и руки, прилагавшие много усилий, дрожали все сильнее и сильнее, а тело начало понемногу опускаться вниз.

«Кто-нибудь, пожалуйста... помогите мне!»

Сломанный паланкин склонился набок.

Воины, сжимая три неповрежденные ножки паланкина, пытались сохранить равновесие. Однако сломанный угол паланкина сместил центр и коснулся красной дорожки. И рука Серианы, цеплявшаяся за него, соскользнула.

Наконец у нее кончились силы. Сериана крепко зажмурилась. Сейчас она коснется пола. Ее белая вуаль упадет на красную дорожку. Затем она станет нечестивой женщиной, вызвавшей гнев богов, и она никогда больше не сможет оказаться рядом с Вайшей.

Ей казалось, она вот-вот заплачет. В этот момент произошло чудо. Остальные могли бы рассмеяться над грандиозностью этого события, услышав о нем, но для Серианы это было чудо.

– Кажется, Хелайм быстро поднял руки, чтобы увидеть, как Рануа стоит со мной рядом.

Она не почувствовала твердого холодного пола. Теплая твердая рука обвилась вокруг ее тела, хотя она думала, что должна коснуться пола.

Ощутив это, Сериана медленно открыла глаза, услышав очень близко к себе голос Вайши.

– Кудра...

– Где болит?

– Нет, нет...

– Большое облегчение.

Середина красной дорожки. Это достаточно далеко от алтаря в ее конце.

Тем не менее, Вайша приблизился к ней быстрее кого бы то ни было буквально за считанные секунды. Он крепко схватил Сериану, когда та соскользнула на пол с наклоненного паланкина.

– Уберите паланкин. Кажется, Хелайм хочет, чтобы я сам привел Рануа.

От этого у нее закружилась голова, что чуть было не привело к серьезному несчастному случаю, но не произошло ли это потому, что лицо Вайши сияло и что в его голосе, пока он обнимал Сериану, звучала улыбка?

Застывшие лица людей быстро пришли в движение. Сериана добралась до красной дорожки.

Она пришла в отчаяние, думая, что это закончится.

Даже не подумав скрывать вспыхнувшее лицо, она подняла взгляд на улыбающегося Вайшу.

– Почему бы тебе не отвести взгляд немного? Даже мне было бы стыдно, когда на меня так страстно смотрят.

– Что? Ох, мне так жаль!..

– Если будешь сопротивляться, упадешь.

Сериана, которой неловко было бороться, поскольку единственная тоненькая вуаль не могла скрыть ее покрасневшего лица, ответила на его слова, мягко склонив голову.

Ей хотелось бы сбежать и начать биться головой где угодно, где она могла бы прикрыть лицо.

Пока она смущенно закрывала глаза, Вайша, держа Сериану на руках, уверенно шагал и добрался до алтаря в конце красной дорожки.

Почувствовав, что он остановился, она медленно открыла глаза и увидела чистый камень, который особенной белизной сиял перед алтарем. При обычных обстоятельствах ее принесли бы сюда в паланкине и поставили бы на этот камень.

Несмотря на то что она спустилась с рук Вайши, тот поставил ее на этот холодный камень.

Сериана встретила его, стоя на красной дорожке, такая же босоногая, как и он.

– Отныне мы должны идти вместе.

– Да.

Он, тыльная сторона рук которого была раскрашена красным, как и у нее, медленно протянул руку.

Сериана положила руки на его протянутые ладони и начала восхождение к алтарю, ступая по камням, как по лестнице.

На высоком прямоугольном алтаре в небо поднималась длинная струя дыма от благовоний. Напротив них стояла маленькая миска с чисто вымытыми листьями, которые были покрыты красной краской, а на листьях были помещены две маленькие круглые бусинки воскового цвета.

Следуя примеру Вайши, она сжала руки, несколько раз склонила голову и стала ждать.

Напротив появилась женщина, задрапированная в темно-красную ткань. Женщина была вся в пигментных пятнах, а в морщинистых руках держала посох.

Она направила посох в небо и выплюнула короткое слово, которого Сериана не смогла понять. На этот раз, когда она высыпала зерна пшеницы из кармана на Вайшу и Сериану, она начала быстро говорить что-то земле.

Несмотря на то что Сериана слышала от Чиарин объяснения по поводу порядка проведения свадьбы несколько раз, услышать и пережить это было совершенно разными вещами.

Широко распахнув глаза, она закусила щеку изнутри, чтобы уловить неистовые движения старухи.

– Покажи лицо Рануа Хелайму!

Сериана, повернувшись к Вайше лицом при словах старухи, слегка согнула колени и опустила голову.

Вайша, глядя на нее, протянул руку и снял вуаль, покрывавшую ее лицо.

Когда ее фигура, спрятанная под вуалью, предстала миру, все, собравшиеся кругом, неосознанно начали радоваться и восхищаться.

Рануа, снизошедшая на выжженную землю и заботящаяся о молодежи Чайтуна, должно быть, была именно такой. Все, выросшие на легенде о пустыне, кивнули.

Старуха, стоявшая напротив, поманила ее, и они придвинулись ближе к алтарю, у которого встали.

Затем старуха окунула большой палец в красную краску в маленькой миске и нарисовала на лбах Вайши и Серианы короткие вертикальные линии.

– Благословение Рануа вам обоим...

Возможно, в этом заключалась работа старухи, так что она склонила голову и, спустившись тем же путем, каким появилась, исчезла.

Теперь остались только они вдвоем.

Сериана и Вайша, подняв восковые бусины с листьев и положив их на ладони правой руки, протянули ладони друг к другу, держась за правое запястье левой рукой. Когда они проглотили шарик, взятый с руки другого, не пользуясь руками, тонкая мембрана лопнула, и сладкая жидкость наполнила их рты. Это был дикий мед от пустынных пчел.

Сериана, слышавшая об этом заранее, но не знавшая, что у меда может быть такой богатый вкус, распахнула глаза, не в силах скрыть удивления.

– Рануа.

– Да, Кудра.

Все церемонии были завершены.

Она положила руку на протянутую ладонь Вайши, прямо как тогда, когда карабкалась к алтарю. И, когда она спустилась с алтаря, коснувшись белого камня, красная дорожка, которой она никогда не должна была касаться, поприветствовала Сериану.

Сериана почувствовала, как красная дорожка касается ее подошв и немного восхитилась этим. Она действительно стала его женой...

Теперь место рядом с ним принадлежало только ей.

Сериана неосознанно крепко схватила Вайшу за руку. Чем можно объяснить то чувство, которое она испытывает прямо сейчас?

Ее сердце забилось сильнее, а дыхание участилось от удовлетворения.

Белые цветы снова посыпались дождем, хотя Сериана не видела ничего, кроме Вайши. Они даже не могли вспомнить, как шли по красной дорожке.

Сериана и Вайша вернулись каждый в свою комнату. Несмотря на то что скоро было начало банкета, двое его виновников не могли прийти туда.

– В ближайшие три дня не будет никаких официальных дел.

– Да... – Переодеваясь и слушая объяснение Чиарин, Сериана не могла не дать короткий ответ.

Она вспыхнула.

Дело было в том, что она понимала, что это означает: она проведет три дня и три ночи здесь, с Вайшей, в комнате Рануа, отдыхая от официальных обязанностей.

– Запомнили, что я сказала раньше?

– Что?

– Если Кудра попытается проглотить вас в один присест, велите ему остановиться.

– Чиарин! – Сериана, переодевшись в купальный костюм, закричала на развеселившуюся Чиарин, которая явно поддразнивала ее.

Затем она закрыла лицо ладонями. Но даже так она не смогла скрыть румянец, разошедшийся до ушей.

Так что в голосе Чиарин зазвучало еще больше смеха:

– Как и в Раджене, здесь вы получаете информацию о первой брачной ночи заранее, верно? Пока вы будете делать все так, как вас научили, проблем не возникнет.

– Да...

В этот момент она даже не заметила, как дернулась Сериана.

Дело было в том, что она отвернулась, приводя в порядок одежду, надетую на свадьбу.

Итак, она совершила ошибку, не услышав голоса Серианы, которая ответила, растягивая окончания слов из-за смущения.

Вайша тоже отмокал в ванной в то самое время, как Сериана, которой прислуживала Чиарин, начала купаться.

И рядом с ним, как и Чиарин рядом с Серианой, был Кайан, слуга Кудры.

Если между ними и существовало какое-то различие, то только не в трех воинах, которые несли паланкин сегодня – все вместе они стояли перед Вайшей.

Лица коленопреклоненных мужчин, опустивших головы, были мрачными. Они чуть не испортили священную свадьбу Кудры и Рануа. Если бы Рануа поранилась или если бы она коснулась красной дорожки, трое мужчин были бы обезглавлены на месте.

– Почему это произошло?

– На паланкине остались следы рук исчезнувшего Актара. Похоже, он сделал это после последней проверки.

Вайша, лежа на спине в ванной, расслабленно задал вопрос, а Кайан быстро ему ответил.

Лицо Кудры, глаза которого были закрыты, оставалось спокойным, но лица собравшихся в комнате напряглись. Их король был из тех, кто умеет присматривать за своими подданными, но также он был королем, четко разделяющим награду и наказания. Вот почему все воины пустыни уважали и одновременно с этим боялись Вайшу.

Они встали на колени и склонили головы, и они не могли беспечно расслабиться, даже когда видели, что он не выказывает признаков гнева.

– Забавно.

При звуке его низкого голоса трое коленопреклоненных мужчин одновременно оторвали лбы от пола и виновато взмолились. Они не боялись смерти. Но они не могли умереть обесчещенными.

Их лбы были разбиты, и с них капала кровь, но воинам было все равно, они продолжали биться лбами о пол.

– Что там с Актаром? – Спросил Вайша, с безразличным лицом вытирая мокрые волосы.

Несмотря на то что его лицо все еще оставалось спокойным, Кайан осторожно открыл рот, заметив в янтарных глазах Вайши гнев.

– Его местонахождение невозможно установить. Его сестра тоже пропала, так что, кажется, это было совершено намеренно.

– Никто иной, как мой воин приложил такие усилия, чтобы расстроить мою и моей Рануа свадьбу? Кайан, как мне это понимать?

– Простите меня.

– Это не тот ответ, который я хочу услышать.

Когда Вайша поднялся из ванной, Кайан приблизился и протянул ему полотенце.

Капли воды стекали по медной коже по четко очерченным мускулам. С безразличным видом взяв полотенце и вытеревшись, он накинул халат на голое тело, завязал пояс и откинулся на диван.

Даже тогда воины не подумали о том, чтобы вытереть кровь, капавшую со лбов.

– Даю вам последний шанс. Найдите его. Найдите его и приведите ко мне живым.

– Есть!

– Есть!

Истекающие кровью воины, получив последний шанс, отступили, а вошедшие слуги в молчании вытерли кровь с пола.

Затем Вайша повернулся к Кайану, отпуская приближающегося, чтобы вытереть ему мокрые волосы, слугу.

– Скажи мне то, чего не сказал.

– Шика Анулла ведет себя подозрительно.

– А причина...

– Покойная мать Актара из племени Шика. Говорят, ее муж умер рано и она воспитала Актара с сестрой одна, часто ей помогал человек из Шика.

– Ей помогал...

– Да, говорят, что она была до самой смерти очень преданна вождю Шика.

Среди множества способов жизни в пустыне племя Шика выбрало кочевую. Они странствовали по пустыне, разводили коз и общались с другими племенами.

Тем временем браки между мужчинами и женщинами из разных племен здесь были обычным явлением.

– Кажется, предостережение Чиарин не сработало?

– Оно сработало бы на Нураби. Анулла просто не прислушалась.

– Вождь Шика, кажется, не может разобраться со своей преемницей.

– Нураби часто показывал перед ней свою слабость.

– Часто? Ты серьезно?

– Разве Кудра им не пользуется? Вам приходится притворяться, что не замечаете некоторых его недостатков.

Первым из пустынных племен, кто преклонил перед Вайшей колено и поцеловал ему ноги, был Нураби, который проделал огромную работу в ускорении объединения пустыни.

Его силой была «информация», которую он накапливал, странствуя по пустыне и общаясь с различными племенами.

Хотя Вайша и объединил пустыню, некоторые бунтующие племена еще остались. Так что для того, чтобы эффективно их подчинить, пока что ему нужны были сила Шики и информация, которой владел Нураби.

– Вот и возможность надавить на силу Шики. Обязательно хватайся за хвост. Если это действительно работа Ануллы, как ты сказал, а Нураби ужасно заботится о своей преемнице, у него, возможно, есть одна большая слабость.

– От Кудры он получил две милости. Если он воспользуется ими, чтобы избежать ответственности...

– Тогда Нураби выпустит из рук один козырь. Никто не пострадает. Вы получите то, чего хотите, – поклонившись, ответил Кайан.

Все будет так, как пожелает господин. Это была прерогатива короля, сына бога и преемника имени Кудры.

– Кстати, Кайан.

– Что? – Кайан почувствовал, что температура в комнате мгновенно изменилась, и взглянул на Вайшу.

Его господин, который отлично умел разделять личное и публичное, с ранних лет обладал таким талантом мгновенно менять обстановку.

– Ты хочешь что-нибудь мне сказать перед первой брачной ночью?

– Ничего.

– Почему ты так быстро отвечаешь?

– Разве вы уже не достаточно знаете?

– Я просто видел танцы. Даже это было скучно. Итак, я хотел бы услышать совет от кого-то, у кого есть опыт. Ты недоволен?

– Я недоволен.

– Не надо так. Расскажи мне что-то, что поможет.

– Я могу сказать вам только одно.

– Что?

– Будьте верны своим инстинктам, но никогда не теряйте здравого смысла.

– Что ты имеешь в виду?

– Когда до этого дойдет, вы все поймете. Торопитесь, переодевайтесь и готовьтесь. Солнце садится.

При словах Кайана Вайша выглянул в окно и провел по все еще мокрым темным волосам пальцами.

Мгновением позже Кайан, заметив его легкое напряжение, осторожно заговорил.

– Вы уверены, что не пожалеете?

– Кайан, сожалеть – это не обо мне. Я должен делать, чтобы мой выбор был лучшим, не испытывая сожалений.

– Да, Кудра.

– Я сумею полюбить мою Рануа. Не беспокойся, это не займет много времени. Просто порядок действий немного изменился.

Когда Вайша договорил, ожидавшие слуги подошли к нему, убрав оставшуюся влагу с тела, и начали осторожно наносить парфюм.

Кайан понял, что пришло время положить конец его тревогам. Он снова кивнул и покинул комнату Кудры.

Сейчас важно было укрепить границы двора, чтобы за те три дня, которые Кудра и Рануа проведут вместе, не произошло ничего дурного.

Сериана стояла у окна, глядя на темнеющее ночное небо и освещаемый им оазис. Сегодня она наконец-то стала его женой, теперь она была по-настоящему его невестой...

Ее сердце, сумасшедше бившееся, пока солнце не стало садиться, едва смогло вернуться к прежнему ритму. Однако, рано или поздно, а оно опять начинало биться быстрее, чем Сериана могла выносить.

– Что мне делать? Почитаю.

Хотя Чиарин думала, что Сериана, должно быть, получила какие-то сведения, ту никогда ничему не учили насчет брачной ночи или того, как именно муж и жена проводят ее.

Не то чтобы у нее не было шанса. Дело в том, что какой равнодушной ни была бы ее мать, она не могла не разобраться, как просветить взрослую дочь.

Однако Сериана сама отказалась от этого. Причина была проста. Речь шла о Сериане, к которой липли разные грязные слухи, даже если она ничего не делала.

Раз так, хотя образование по этой части и было бы принудительным, пошли бы сплетни, что мать вызвала к ней куртизанку, чтобы научить интимной жизни... Ее стали бы поливать всевозможными словами, которые она даже представить себе не могла.

Даже когда она выбирала себе книги, нужно было соблюдать осторожность. Сериана даже близко не подходила к книгам, в которых описывались сексуальные отношения между мужчинами и женщинами, она избегала даже романов о любви, которые читали все.

Такая мать – и такая дочь... Это было результатом ее отчаянной попытки не допустить подобных слухов.

– Что так беспокоит тебя, от чего ты вздыхаешь?

– Ку... Кудра!

Как же глубоко она должна была задуматься, чтобы даже не услышать приближения мужчины?

Сериана, не знавшая, что Кудра намеренно подошел неслышно, повернулась, ошарашенная неожиданным звуком его голоса.

Она смущенно отвернула голову, увидев Вайшу в белых брюках и расстегнутом халате. Сквозь распахнутый халат было четко видно широкую грудь Вайши и его сильный пресс, который ничто не заслоняло.

Взглянув на Сериану, избегавшую его взгляда, он поскреб щеку пальцем, словно не решаясь взглянуть на нее, и посмотрел на стеклянную бутылку, которую протянул ему Кайан со словами, будто это поможет.

Разве он не сказал, что эта бутылка избавит Вайшу от неловкости?

Все что угодно было бы лучше того, что происходило сейчас.

Вайша, подумав так, обратился к Сериане.

– Хм, можешь выпить спиртного?

– Что...

– Оно вызывает облегчение. Не хотела бы сначала выпить?

– Да.

Она кивнула, глядя на бутылку с длинным горлышком у Вайши в руке. У нее была не особенно крепкая голова, но ей не хотелось отказываться от его совета.

Он сначала сел перед невысоким столиком, и Сериана тоже устроилась вслед за ним. Не близко и не далеко друг от друга – они сидели на расстоянии вытянутой руки друг от друга и с мгновение ничего не говорили.

– Это напиток, приготовленный из плодов кактуса. Он сладкий, так что нравится даже женщинам, – первым заговорил Вайша.

Разлив красный напиток в бокал и протянув его ей, он налил в свою чашку алкоголя и поднял ее.

Сериана, рука которой слегка дрожала, повторила за ним и подняла свой бокал. Она прижалась губами к стеклу, глядя, как он смотрит на нее так, словно бы ему хотелось, чтобы она попробовала первой.

Она пила легкое шампанское в Раджене, так что с ней все будет в порядке.

Подумав так, Сериана крепко зажмурилась и сделала глоток красного спиртного

– Кхе-кхе!

Как Вайша и сказал, хотя напиток был очень сладким, для Серианы он оказался слишком крепким.

Когда напиток во рту скатился по пищеводу, она резко закашлялась.

Сжигающий алкоголь мгновенно распространился по ее телу, от чего у нее даже слегка закружилась голова.

– Ты в порядке?

– Кхе, я в порядке... в порядке.

Смущенный, Вайша ближе склонился к Сериане и начал мягко похлопывать ее по спине, чтобы она откашлялась. Благодаря этому она скоро прекратила кашлять, но на этот раз, когда его руки прошлись по ее спине, в ней начало разгораться пламя.

Вайша опустил взгляд на Сериану, откинувшуюся в его объятиях, сама того не соображая.

Он испытал странное ощущение и инстинктивно позвал ее по имени.

– Сериана Кхун Рануа.

– Да?..

– Вот твое имя. Помнишь?

– Да.

– А как тогда мое имя?

– Я помню. Вайша Кхун Кудра.

Сериана сделала всего глоток. Ведь этот жар, возможно, был вызван не алкоголем. Тогда что же могло послужить причиной?..

Сериана задумалась.

Он позвал ее по имени? Или она произнесла имя Вайши вслух?

Неожиданное головокружение привело к тому, что у нее заколотилось сердце.

– Сериана. Моя Рануа, – произнес низкий голос.

Она пристально посмотрела на него, чувствуя, как все тело покрывается мурашками. Ресницы бледно-голубых глаз слабо трепетали от этого жара. Его лицо мало-помалу приближалось, и вскоре их губ соприкоснулись.

От осторожного поцелуя вскоре послышался влажный звук, и этот поцелуй начал углубляться. Мягкие горячие губы снова и снова встречались и расставались, отчего здравый смысл обоих медленно парализовало.

Вайша, так жаждавший губ Серианы какое-то время, схватил ее, поднял с места и перенес на кровать за занавесками.

Когда Сериана пришла в себя, ошарашенная мягким прикосновением одеяла к спине, ей захотелось подняться, и она обнаружила, что Вайша стоит у края кровати, снимая халат.

Лунный свет струился по его мускулам.

Вайша, взобравшись на постель, словно заключая ее в плен, взял ее за руку и поцеловал бледно-фиолетовые волосы Серианы, которые перепутались на постели с его темными волосами.

После волос он поцеловал ее в лоб и в закругленные кончики век, прежде чем снова наброситься на ее губы.

Его горячие руки стали ласкать ее тело, словно рисуя. Лицо Вайши, касающееся ее губ, опустилось и коснулось задней части шеи. Он мгновенно начал оставлять красные следы.

У Серианы был жар, она ни о чем не могла думать. Она дрожала, а дыхание было прерывистым. Ее губы горели, он словно пытался поглотить ее всю.

Ее тело и дыхание начали дрожать против ее воли, и звук дыхания Вайши, прерывающегося у ее уха, беспорядочно смешался с ее.

Анулла стиснула зубы, наблюдая за тем, как огни дворца один за другим гаснут.

Она не могла смириться с тем фактом, что худая и извращенная радженская принцесса лишила ее самого высокого и благородного положения.

– Уже поздно, Анулла.

– Ты уверена, что избавилась от Актара?

– Да, я сделала, как вы сказали, – дрожащим голосом ответила мрачная женщина, кончики волос которой были завязаны в пучки.

Анулла приподняла уголок губ, услышав ее ответ. В конце концов, мертвецы не разговаривают. А теперь все улики исчезли, и никто больше не мог указать на нее как на преступницу.

– Вы зашли так далеко... вам это было необходимо?

– Несомненно, Кудра все равно перерезал бы ему глотку, так что... какая разница, кто бы его ни убил?

Это Анулла именем Шика вызвала сестру Актара, взяла ее в заложницы и заставила Актара предать Вайшу.

Однако она вела себя так, словно совсем забыла об этом.

Наследница Шика никогда не пачкала рук в крови. Вместо этого она по полной использовала людей вокруг себя.

Это Хану, женщина, стоявшая позади Ануллы как ее тень, пошла на этот раз от имени Ануллы разобраться с Актаром.

– В чем дело? Хочешь сказать, тебе его жаль? Как и Шуру?

– Я...

– Глупая бедная Хану.

Анулла, глядевшая на дворец, повернулась и посмотрела на свою Хану. Она широко улыбалась, но ее глаза сверкали так же свирепо, как и когда она смотрела на дворец.

Хану неосознанно сглотнула и попятилась на шаг назад.

– Ты, оставившая сестру, потому что тебе так хотелось Фарагана, не стала бы жалеть Актара. Тебе так не кажется?

– Да. – Голос Хану, склонившей голову и побледневшей, достиг ушей Ануллы.

Однако она снова отвернулась и уставилась на дворец так, словно не слышала этого звука.

– Сама все увидишь. В конце концов, это я займу более высокое положение, чем кто-либо еще.

Наступили те три дня, что были бы слишком милыми для одних и слишком горькими – для других людей.