Изуку Мидория пытался любить героев. Он действительно это делал. Однако это было сложно, когда прошел всего месяц с тех пор, как герой номер один разрушил мечты Изуку, как черствый взломщик, а затем просто наблюдал, как на Каччана напали. Изуку задался вопросом, что бы случилось, если бы Death Arms не помешал бы ему бежать в последнюю минуту. Возможно, он произвел бы впечатление на Всемогущего, который взял бы его на себя и научил бы его, как быть героем. Изуку посмеялся над своими мыслями. Он, беспроичудный неудачник, и впечатлит Всемогущего? Да правильно.

Как бы то ни было, Всемогущий, в конце концов, собрал свои силы, и Каччан был в порядке, только был без сознания, когда его вытащили из тела грязевого злодея, а Изуку провел последний месяц, тихо продавая свои товары Всемогущего и затаив растущее недовольство. к героическому обществу. Это и привело его к тому месту, где он был сейчас, сидя в отрывочном интернет-кафе, и собирался рассказать случайному интернет-знакомому, который, по всей вероятности, мог быть злодеем, как убить второстепенного героя.

Он нашел этот пост на одном из самых тёмных форумов о героях, который часто включает в себя посты о линчевателях и злодеях наряду с героями. Изуку не очень хотел участвовать в этом, но он держался за надежду, что, если он просто продолжит заниматься тем, что ему нравилось, прежде чем все пойдет наперекосяк, он может в конечном итоге почувствовать искру чего-то помимо гнева. Сам пост был недолгим, всего один вопрос:

Whyher0es301:

Совершенно гипотетически, как можно было бы убить горную леди?

Такой простой пост не должен был изменить его жизнь. Изуку следовало просто проигнорировать это или, может быть, сообщить полиции, особенно после того, как он прочитал старый пост пользователя и обнаружил, что, даже если он не был злодеем, он определенно сочувствовал злодеям. Ему не следовало задумываться об этом и обратиться к более авторитетным форумам, чтобы попытаться выбраться из растущей депрессии.

Вместо этого он ничего этого не сделал.

В течение следующей недели этот вопрос повторялся в сознании Изуку, как заезжая пластинка, его разум цеплялся за все, что могло пробиться сквозь его апатию. Как кто-то попытается убить Леди гору? Она была новым героем, гордой и жаждущей СМИ, что могло бы объяснить, почему она была одной из восходящих звезд мира героев, но Изуку знал, что у нее есть слабости. В течение следующей недели он обнаруживал, что участвует во все большем количестве наблюдений ее боев, пытаясь и безуспешно стараясь убедить себя, что он был там, потому что ему нравилась горная Леди, а не потому, что он анализировал ее слабости. Ему потребовалось всего три дня, чтобы понять, что его книги по анализу героев содержат достаточно информации о слабостях героев, и он, вероятно, сможет убить любого героя, которого захочет, приложив немного усилий. Эта мысль вызвала у него тошноту, но она все равно не помешала ему разыскивать горную Леди, и определенно не мешала его мозгу думать о том, как ее убить.

Изуку сообразил, что было бы до смешного легко использовать ее любовь к СМИ против нее. Притворившись репортером, заманить ее в густонаселенный район с узкими улочками, чтобы она не могла использовать свою причуду, попросить сделать селфи и нанести ей удар в сердце, пока ее глаза были бы сосредоточены на камере, а затем раствориться в толпе раньше всех. Пока все не поняли что она мертва. Он попытался оставить все как есть. Он знал, как убить ее, поэтому ему действительно не нужно было больше об этом думать. После прошедшей недели ему действительно следовало ожидать, что выбросить эту проблему из головы не получится. В любом случае, это все было гипотетически, верно? Такой бред в личных сообщениях с плакатом и описанием его плана, а также в нескольких резервных копиях, на всякий случай. В конце концов, это было не так, как если бы план был на самом деле у злодея, это просто сочувствующий злодею. Горная Леди, вероятно, не погибнет. И Изуку мог бы на всякий случай создать фиктивную учетную запись в интернет-кафе, чтобы никто не мог отслеживать его IP-адрес, и тогда ему больше никогда не пришлось бы использовать учетную запись, и, возможно, он действительно смог бы наконец перестать думать об этом.

Спустя чуть больше часа после входа в интернет-кафе Изуку вышел из созданного им аккаунта M4sterM1nd404 и вышел через парадную дверь, чувствуя странное облегчение.

Изуку Мидория пытался любить героев.

Это не сработало...

---------------------------------------------------------

Жизнь Изуку на удивление не изменилась после его краткого погружения в, возможно, злодейство. С тех пор было несколько раз, когда он оказывался на грани панической атаки, гадая, о чем он мог думать, отправляя свои записи вот так. Каждый раз ему удавалось успокаиваться, оправдываясь тем, что человек, которому он писал, вероятно, просто думал, что он какой-то безумец из-за того, что серьезно относится к его посту. Постер даже не ожидал ответа, он просто выражал разочарование, наверное, так что ничего из этого не выйдет. В такие моменты он задавался вопросом, был ли он плохим человеком из-за того, что грустил по этому поводу. Он знал, что был.

Прошло восемь дней с тех пор, как Изуку отправил сообщение, и он только что закончил перевязывание от последней попытки Каччана поставить его на место. После инцидента с грязевым злодеем избиения стали еще хуже. Судя по тому, что Изуку смог понять из тирады Каччана между его взрывами, он пытался доказать, что он не был какой-то слабой жертвой или чем-то в этом роде. Конечным результатом стало то, что Изуку провел большую часть своей жизни в одиночестве и испытывал боль, но чем это отличалось от каждого дня с тех пор, как ему исполнилось четыре года?

Изуку как раз застёгивал рубашку, чтобы скрыть повязки, выходя из ванной, когда он услышал, как его мать ахнула и уронила сковороду в соседней комнате. Он вбежал и обнаружил, что она с открытым ртом смотрит в телевизор, ведущий новостей стоит на обычно оживленной улице, а кадр освещен мигающими полицейскими сиренами.

«... Пока что у полиции мало сведений о личности нападавшего, только заявив, что у него может быть какая-то причуда связанная со скрытностью, учитывая, как быстро он смог исчезнуть после смерти горной Леди сегодня днем. Почивание по павшему герою состоится… »

-Разве это не ужасно, Изуку! Она же была только новым героем. Кто бы мог сделать что-то подобное…- Его мать вернулась на кухню, пытаясь отвлечься приготовлением ужина. Изуку просто в шоке уставился на телевизор, на самом деле ничего не видя. В конце концов, Постер был серьезным. Он действительно это сделал. Это означало, что он, Изуку Мидория, герой-фанат, теперь был соучастником убийства героя. Изуку начал задыхаться, но еще одна мысль резко выбила его из предстоящей панической атаки. Леди Гора была мертва. Это означало, что он, беспричудный Деку, победил героя. Незнакомое теплое чувство поднялось в его груди, и он подавил улыбку. Он задавался вопросом, делает ли это его плохим человеком.

Он знал, что делает.

Несмотря на все свои усилия, Изуку оказался в интернет-кафе и вошел в свой аккаунт Mastermind чуть меньше двух недель после смерти Горной Леди. Телевизор в углу показывает новости и даже сейчас не перестает говорить об убийстве. Поговаривают даже о том, чтобы поставить памятник на месте ее убийства. Каждый раз, когда он слышит об этом, он испытывает странную смесь гордости и тошноты, то же самое чувство, которое он испытывал каждый раз, когда думал о том, чтобы войти в свою учетную запись. Он знал, что он должен просто позволить ей так и остаться не тронутой, но недавние события показали, как не сдержен он был в этом. Как только его мозг ухватится за проблему, он не успокоится, пока не умрёт. Буквально в случае с Леди Горой. Он щелкнул по маленькому конверту в верхней части экрана, увидев уведомление о четырех новых сообщениях. Сначала он открыл самый старый, единственный с оригинального постера Леди Горы.

Новое сообщение:

От Whyher0es301

Спасибо за план, без тебя я бы не справился. Ну, по крайней мере, мне это не сошло бы с рук. Я знаю, что твои причины для помощи - твои собственные, как и мои, но знай, что если тебе когда-нибудь, что-нибудь понадобится, я тебя поддержу.

«Ну, - подумал Изуку, - по крайней мере, это мило с его стороны». Он откинулся назад и глубоко вздохнул. Никто раньше его не благодарил, ну, кроме его мамы. Бог знает, что Каччан никогда этого не делал. Это было ... действительно приятно, если Изуку был бы честен с самим собой, даже если это было бы так. Это всё равно исходило от убийцы. Эта мысль снова вызвала у Изуку тошноту. Насколько он отчаянно нуждался в внимании, если комплимента от злодея было достаточно, чтобы ему стало лучше? Он действительно был таким жалким, как всегда говорил Качкан, не так ли? Изуку покачал головой, пытаясь вырваться из спирали жалости к себе. Если он позволит этому развиваться, он может быть там часами, и он действительно не хотел бы оставаться в своей учетной записи злодея дольше, чем это необходимо. (Он демонстративно проигнорировал голос в голове, который сказал, что иметь учетную запись злодея вовсе не обязательно.) Именно тогда он заметил, что на благодарственной записке есть постскриптум.

PS. Надеюсь, вы не против, что я рассказал нескольким друзьям о вашем аккаунте. Никто из них не коп, так что не беспокойтесь ни о каких доносах.

Изуку поспешно вернулся к своему почтовому ящику, пытаясь не паниковать. Он дважды обновил страницу, желая, чтобы слова на экране изменились, но когда что-нибудь действительно обращало внимание на то, что он хотел? Три новых сообщения. От злодеев. Не то чтобы Изуку мог оправдать это, как в прошлый раз, говоря, что он не знал наверняка, что это были злодеи. Их направил к нему убийца именно потому, что он, по всей видимости, составил план убийства. Они никак не могли не быть злодеями. Это было ужасно! Во что он ввязался?

-Привет, парень, ты в порядке?

Изуку подпрыгнул, когда подросток, стоявший за стойкой, положил руку ему на плечо. До этого момента он даже не осознавал, что у него гипервентиляция. Он кивнул, желая, чтобы рабочий просто ушел, но, видимо, он не был таким великим актером, потому что рабочий просто стоял и выглядел обеспокоенным. Изуку сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и убедить рабочего, что с ним все будет в порядке. Когда он почувствовал, что предотвратил приступ паники, он встретился глазами с рабочими.

-Спасибо за ваше беспокойство. Думаю, мне действительно пора домой.

Рабочий кивнул и вернулся к стойке, когда Изуку вышел, не прочитав другие сообщения. Он подумывал об удалении учетной записи, но работник все еще смотрел на него с беспокойством, поэтому Изуку не хотел тянуть слишком много времени. Он почти вздохнул с облегчением, когда вошел за дверь. Несомненно, если бы рабочий увидел на своем экране что-нибудь компрометирующее, он бы скорее вызвал полицию, чем не помог бы Изуку пережить приступ паники. Он застенчиво стянул капюшон, повернувшись к дому. Кто-то думал, что он полезен. Эта мысль почти остановила его, но вместо этого ему удалось споткнуться об воздух. Кто-то думал, что он полезен. Конечно, этот кто-то был негодяем, но все же кто-то считал его полезным! Это означало, что он был не просто никчемным деку!

Плохой Изуку, он покачал головой. Каким бы прекрасным ни казался этот комплимент, он по-прежнему исходит от злодея, убийцы, а убийство это неправильно. Изуку напомнил себе, что это был мир, в который он не хотел бы попасть, и он не хотел бы связываться с убийцами, несмотря на то, что они, казалось, были единственными, кто не считал его пустой тратой своего времени. Убийство - это неправильно! Изуку не хотел быть злодеем

Он просто должен постоянно напоминать себе об этом.

---------------------------------------------------------

Изуку, опустив голову, подошел к своему месту в задней части класса, мысленно желая стать невидимым. Каччан молчал несколько дней, что обычно означало, что надвигается буря. Он был так озабочен тем, чтобы не встречаться взглядом с Каччаном, что не заметил, как ступня торчит в проходе, пока тот уже падал вниз. Как бы то ни было, он сильно ударился подбородком об одну из парт и едва не прикусил язык, когда класс захохотал.

-Мидория- крикнул учитель. Изуку почувствовал, как его надежда растет, действительно ли учитель собирается вмешаться и положить конец издевательствам? Он должен был видеть, как тот парень поставил ему подножку, верно? -Если вы закончили нам мешать, то я готов начать урок.

Изуку потрясенно посмотрел на учителя со своего места на полу. Учитель видел, что произошло, и все еще закрывал глаза? Изуку несколько секунд сидел потрясенный, а затем посмотрел в пол и кивнул. Он уже чувствовал, как кровь начинает капать по его шее от того места, где его подбородок ударился о стол, но было очевидно, что он не пошел бы сегодня в кабинет медсестры, если бы первая реакция его учителя была чем-то особенным, поэтому он просто схватил носовой платок из своей сумки и держал его, чтобы остановить кровотечение, когда он поспешно нашел свое место, когда учитель начал говорить.

-Итак, я знаю, что каждый уже решил, в какую школу он хочет пойти, и что большинство из вас движется к героизму. Однако из-за высококонкурентного характера этой области мы обязаны посвятить время семинару по планированию карьеры, чтобы убедиться, что вы знаете о других возможностях карьерного роста, которые могут быть вам доступны. Возьмите один из этих листов и верните остальные. У вас будет некоторый период, в который вы можете поработать над ними, так что просто поднимите руку, если у вас возникнут какие-либо вопросы. При взвешивании вариантов постарайтесь учитывать свои причуды, навыки и таланты.

Большинство студентов начали передвигаться, как только получили свои рабочие листы, собирались сесть рядом со своими друзьями, и уровень шума постепенно увеличивался, когда все начинали побочные разговоры. Изуку обратил внимание на газету и начал думать о карьере, не связанной с героизмом. В конце концов, если даже Всемогущий не думал, что это возможно ...

-Эй, Деку!

Изуку напрягся от тона Каччана, что теперь?

-Итак- по ухмылке на лице Каччана он мог сказать, что все, что он собирался сказать, не будет приятным, но сомневался, что он сможет сделать что-то хуже, чем травля самоубийц, которая стала почти обычным явлением после инцидента с Грязевым злодеем. -Учитель сказал, что мы должны были выбирать карьеру на основе наших причуд, навыков и талантов, но у тебя их нет, так что ты вообще можешь сделать? Такой беспричудный деку, как ты, настолько бесполезен, что тебе повезет, если бы тебя наняли, чтобы мести мусор.- Окружавшие его шестёрки засмеялись, и Каччан посмотрел на Деку с самодовольной улыбкой, как будто он только что рассказал величайшую шутку всех времен, но опять же, с горечью подумал Изуку, всё, что делает Каччан, великолепно.

Изуку попытался проигнорировать насмешку и просто сделать свой рабочий лист, но слова Каччана, к сожалению, заставили его задуматься, и он вытащил свой телефон, чтобы гуглить вакансии для людей без причуд. Результаты загружались медленно, благодаря дешевому Интернету в школе, но они были не менее шокирующими, когда наконец появились.

Причины безработицы у беспричудных, эпидемия?

Беспричудных дискриминируют, факты, вымысел и стеклянные потолки

Безработица среди беспричудных: статистика

Изуку пролистал статьи, сначала лихорадочно, а затем с каждой минутой все больше и больше оцепенел. Из всех беспричудных людей, доживших до взрослого возраста, а это было только около половины, поскольку уровень самоубийств был таким высоким, почти 80% были безработными. Из 20% счастливчиков, которым удалось найти работу, почти все получали минимальную заработную плату, за исключением в основном специалистов старшего возраста, которых наняли и повысили по службе, когда отсутствие причуд было более распространенным явлением. Если бы кто-то спросил Изуку в то утро, что было более обидным, оскорбление, брошенное в классной комнате, или избиение, которое Каччан устроил ему после школы, он бы сказал, что это избиение, без всяких сомнений. На самом деле, однако, он почти не почувствовал взрывов и почти не помнил, как после этого лечил свои раны.

Тот факт, что беспричудная безработица была первым результатом при просмотре статистических данных о беспричудной безработице, весьма показателен. Но это не могло относиться к Изуку, верно? В конце концов, Изуку был умным, способным и решительным (он старался не вспоминать три непрочитанных сообщения, лежащих в почтовом ящике злодей кого аккаунта), у него не было бы проблем с поиском работы, если бы он действительно задумывался над этим. Он не был бы просто еще одной статистикой, живя на улице только из-за того, без чего родился ... не так ли?

По крайней мере, оплата за убийство героев окупит счета. Изуку попытался выбросить нежелательную мысль из головы, когда мыл посуду перед ужином, но она застряла там, как упрямый кусок жевательной резинки. В конце концов, в Интернете никто не знал, что он беспричуден, и его навыки, очевидно, говорили сами за себя. Да, ему, возможно, придется побеспокоиться об избежании столкновения с полицией, но он мог бы обойти невидимые стены, которые, как сказал бы Каччан, удерживали беспричудных на своём месте.

Нет! плохой Изуку! Он попытался успокоиться, посмотрев на себя в зеркало в ванной, затем вышел и присоединился к своей матери за столом. Убийство - это неправильно ... верно?Нет! Изуку не стал бы еще одной статистикой! И он не позволит себе стать злодеем (несмотря на то, насколько это может быть заманчиво). Но что ему делать?

-Ты сегодня ужасно тихий, милый

Изуку вылетел из своих мыслей. Его мать смотрела на него с беспокойством и жалостью в глазах (его так тошнило от жалости), практически умоляя его сказать ей, что случилось (он не мог этого сделать, она не поймет). Но что он мог сказать ей?

Он улыбнулся, когда ему в голову пришла идея.

-Я хочу попробовать устроиться на работу- выпалил он.

Глаза мамы сначала немного расширились, но потом ее лицо расслабилось от облегчения. Она, наверное, думала, что это было намного хуже (если бы она только знала).

-Я думаю, это замечательно, милый! Что привело к этому?- Она улыбнулась.

-У нас был день карьеры в школе, и я подумал, что было бы полезно получить некоторый опыт, который поможет мне принять решение - легко солгал Изуку, и ничего себе, разве его это не беспокоит?

-Просто дай мне знать, могу ли я чем-то помочь тебе - прослезилась его мама, -Я так горжусь тобой, Изуку!

После еще нескольких слез Изуку наконец закончил ужин и пошел в свою комнату, чтобы приступить к своему плану. Это был его шанс. Если бы он мог найти работу , несмотря на то что он беспричуден, то это означало бы, что статистические данные были неправы, и у него была надежда на его будущее. Если он сможет устроиться на работу, тогда у него действительно не будет причин обращаться к злодейству, верно? Когда Изуку исследовал вакансии и начал заполнять онлайн-заявки, он заключил сделку с самим собой: если он получит работу, он удалит свою учетную запись Mastermind, а если нет? Что ж ... он перейдет через этот мост, когда доберется до него.

Большинство заполненных Изуку заявок были отправлены онлайн, но он нашел несколько, которые хотели, чтобы он оставил их лично, поэтому он посвятил этому субботу. Он чувствовал себя довольно уверенно. Он заполнил почти два десятка заявлений, и из-за присутствия Всемогущего экономия была неплохой, так что не было никакого шанса, что он не получит работу. У него даже не было большого соблазна войти в свой злодейский аккаунт, так как он решил найти другую работу. Он улыбнулся, когда вошел в дверь Макдональдса, в который подавал заявку, и был тут же сбит с ног.

-Что ты здесь делаешь, бесполезный Деку?

Изуку поднял глаза и увидел одного из шестёрок Бакуго, того, кто мог растягивать пальцы. Какое же было его имя? Бакуго всегда называл его Фингерс. Он заметил помятое заявление в руке Изуку и рассмеялся.

-О, ты тоже подаешь заявление? Зачем им нанимать такого глупого идиота, как ты, если у них мог быть такой нормальный человек, как я, у которого на самом деле есть причуда?

Может быть, потому, что у меня лучшие оценки и лучшая трудовая этика, не говоря уже о лучшем послужном списке. Я точно знаю, что ты получил несколько плохих оценок за драки с детьми из других школ. Изуку не сказал этого вслух. Вместо этого он сказал…

-Ну, нет ничего плохого в том, чтобы попытаться…

Фингерс только ухмыльнулся. -Посмотрим. Пусть победит сильнейший- Он прошел мимо Изуку, позволив своему колену удариться Изуку по голове на пути к выходу. Изуку нахмурился, глядя, как он уходит, затем глубоко вздохнул и встал, отряхиваясь. Он как можно тщательнее разгладил свое заявление, потерев его о край одного из столов, прежде чем отправиться в офис, чтобы сдать его.

-------------------------------------------------------------

Изуку в отчаянии повесил трубку, желая, чтобы у него был один из тех телефонов, которые он видел в фильмах до-причудливой эпохи, просто чтобы он мог жестко кинуть его в стену. Прошло две недели с тех пор, как он начал искать работу, и пока у него было только одно собеседование. Почти везде ему либо никогда не перезванивали, либо просто давали понять, что не считают его «подходящим для нашей компании». Единственное интервью, которое он получил, было с одной из немногих компаний, которые не спросили о его причуде в заявке. Интервью прошло очень хорошо, и, похоже, он нравился руководителям, по крайней мере, до тех пор, пока они, наконец, не спросили, в чем его причуда. После этого интервью длилось недолго. Он даже не знал, почему до сих пор так больно, что он не получил работу, не то чтобы он этого не ожидал. Он вздохнул и вычеркнул их из списка красной ручкой. Было еще несколько компаний, от которых он не получил известий, возможно, пора было выйти на тротуар и продолжить. Проявлять инициативу.

А может, пора сдаться. По крайней мере, злодеи позволяют его навыкам говорить самим за себя.

Изуку успокоил дыхание и позволил панике подпитывать свою решимость. Если и в чем он был хорош, так это в том, чтобы не сдаваться. Он просмотрел свой список, пробегая мимо всех перечеркнутых красным строками, пока его глаза не остановились на одной компании. Макдоналдс. Ему пришлось оставить заявку лично, поэтому имело смысл ответить лично. Он поспешно схватил ключи и надел ботинки, глядя в зеркало на выходе из двери, чтобы убедиться, что выглядит презентабельно.

-Я ухожу, мама!- Он крикнул обратно в дом.

-Хорошо, дорогой!- крикнула она в ответ: -будь домс к ужину! Будь в безопасности! Не гоняйся за слишком большим количеством битв героев!-

Он усмехнулся и запер за собой дверь.

---------------------------------------------------------------

Изуку застыл в шоке, его разум застыл, пытаясь разобраться в том, что он увидел. Фингерс стоял за кассой в полной форме, ярко-желтая метка на его шляпе издевательски выделялась на фоне черного. За ним не следил тренер, так что это был даже его не первый день. Он заметил Изуку, стоящего у двери, и ухмыльнулся, прежде чем повернуться к покупателю у кассы . Изуку не стал возвращаться в офис, чтобы спросить о своем заявлении. Если они наняли Фингерса, который подал заявку в тот же день, было бы очевидно, что они уже приняли свое решение. Он вышел за дверь в трансе. Глупая дискриминация. Почему? Почему так должно было быть? Почему они даже не дали ему шанс?

Он прибыл в интернет-кафе, прежде чем даже понял, куда он идет. Он заколебался на мгновение. Да, дискриминация - отстой, но был ли он действительно готов пойти на подлость? На этот раз он не сможет оправдать это, сказав, что не знает, как человек будет использовать предоставленную им информацию. Был ли он готов к этому? Он вспомнил ухмылку, с которой Фингерс выстрелил в него, когда он зашел в «Макдональдс». Он вспомнил, как Бакуго сжег его тетрадь и назвал бесполезным, в то время как учителя смотрели и ничего не делали. Он вспомнил, как ему сказали убить себя.

Изуку приподнял капюшон, чтобы камеры видеонаблюдения не засняли его лицо, прежде чем зайти в кафе с высоко поднятой головой и заплатить за час. Он вошел в свой злодейский аккаунт и сразу перешел в свой почтовый ящик. Он не получал никаких новых сообщений за несколько недель, прошедших с тех пор, как он вошел в эту учетную запись, но три предыдущих сообщения все еще не были прочитаны. Он быстро перечитал их, второстепенный герой, приятель и, как ни странно, ограбление банка, которое Изуку должен спланировать. Это было бы интересно.

--------------------------------------------------------------------

Pro-Hero Stretch найден мертвым возле любимого кафе.

Напарник в агентстве Edgeshot убит в драке со злодеями, подозреваемый все еще на свободе

Tokyo Gold Bank упал на 10 миллиардов иен после ограбления банка

-------------------------------------------------------------------

Изуку пытался похоронить свою вину, читая заголовки. В конце концов, мир провел его через ад всю его жизнь ...

Пришло время отплатить за услугу.

*************************************

Примечание автора:

Вот так! Изуку, наконец, принял решение, и можно ли его винить? Как теперь он будет справляться со своей новой карьерой, хм?

Прошло шесть месяцев с момента роковой встречи Изуку со Всемогущим. Изуку показалось, что это намного дольше: многое изменилось с тех пор, как он был невинным ребенком, державшимся за мечту стать героем. Он много узнал о компьютерах и хакерских атаках, чтобы лучше ориентироваться в своей злодейской работе, и планировал пойти в среднюю школу, в которой упор делался на программирование. Он по-прежнему большую часть своей злодейской работы выполнял в интернет-кафе, но часто перемещался, чтобы его не отследили. Он также пытался собрать как можно больше информации об отмывании денег, чтобы никто не мог отслеживать его средства. Его цены росли с каждым отправленным им планом, и он еще не достиг точки, когда его клиенты отказывались платить.

Он также убирал пляж Дагоба. Это началось как способ справиться с его чувством вины за то, что он стал злодеем. Может быть, если он сделает что-то хорошее для общества, это сведет на нет причиненный им вред. Изуку постепенно приходил к согласию со своей новой жизнью, позволяя своей горечи в обществе сочетаться с его гордостью за хорошо выполненную работу, чтобы заглушить свое сожаление. У него больше не было приступов паники, когда он открывал новости и видел, что один из его планов осуществился. Он все еще нервничал и его немного тошнило, но даже это заменялось удовлетворением. Не повредило то, что каждое сообщение в его почтовом ящике подпитывало его эго, поскольку злодеи постоянно благодарили его или требовали его услуг. Впервые в жизни у него были люди, которые не считали его бесполезным! Это было похоже на наркотик, и Изуку не мог насытиться им. Так приятно.

Но люди начинали понимать. Теоретики заговора в Интернете начали связывать недавний всплеск смертности героев, и даже полиция начала подозревать, что за этим может стоять один человек. Злодеи начали приходить к нему с более важными целями, но также начали требовать личных встреч, а не просто через экран.

Вот почему он никогда не переставал расчищать пляж. Он знал, что одно доброе дело не компенсирует того плохого, что он сделал, и иногда доходило до того, что он хотел перестать это делать. Но это была отличная тренировка мышц, а ему нужно было быть сильным, чтобы выжить в мире злодеев.

Изуку краем глаза уловил движение, когда он поднял микроволновку и начал нести ее к мусорному контейнеру. Он начал подозревать сегодня утром, но теперь он был уверен. За ним следили, а это означало, что кому-то удалось выяснить, что он был Вдохновителем. Вопрос только в том, кто? Изуку продолжил свою задачу, не давая понять, что он знал, что за ним наблюдают, вместо этого предпочел не спускать глаз и получить описание своего преследователя. Надеясь, что это был злодей. Изуку не совсем понимал, что он будет делать, если герои поймут его личность так рано в игре, так что да, лучше пусть будет злодей. Изуку пришлось сдерживать смех про себя. Во что превратилась его жизнь.

К тому времени, когда он покинул пляж на закате, он обнаружил, что его сталкером был мужчина средних лет с седыми волосами, бородкой и, очевидно, обожающим дешевые костюмы и сигареты. Он довольно хорошо умел держаться вне поля зрения, но Изуку имел многолетний опыт в том, чтобы прятаться от хулиганов, а с недавних пор самому преследовать героев. Он вздохнул с облегчением, этот парень почти определенно не был героем, но если ему удалось найти Изуку, у него, должно быть, были значительные связи в подполье. Изуку сделал пометку, чтобы проверить свои записные книжки, когда вернется домой.

Изуку стал гораздо более параноиком с тех пор, как погрузился в злодейство. Называйте это комбинацией осознания вины и тревожного расстройства или как-то еще, но в конечном итоге Изуку был невротически осторожен, когда дело доходило до того, чтобы его не поймали. У него был иррациональный страх, что каким-то образом полицейский попытается выдать себя за одного из его клиентов в Интернете, заставить его отправить план убийства героя, а затем каким-то образом использовать IP-адрес, чтобы выследить его и отправить в тюрьму. Да, возможно, Изуку смотрел слишком много криминальных драм, но такое могло случиться.

Как бы то ни было, он начал узнавать как можно больше о злодее из подполья, чтобы иметь возможность обоснованно проверять своих клиентов. Помогло то, что он начал расспрашивать своих клиентов о причудах и наборах навыков, чтобы включить их в свои планы, но большая часть его информации поступала из даркнета и взламывала некоторые из менее безопасных полицейских баз данных. Точно так же, как у него были записные книжки с информацией о героях, теперь у него были записные книжки и о злодеях, и они неожиданно пригодились.

Один клиент несколько недель назад поручил ему помочь их группе ограбить казино. Это была сложная работа с большим вознаграждением, поэтому Изуку потребовал только часть его предоплаты. После того, как работа была сделана, он отправил клиенту сообщение об остатке своих денег и получил ответ "Спасибо, но вам повезло с тем, что мы к вам обратились, и вы больше не получите от нас ничего". Идиоты, в самом деле. Он заранее проверил их, и проверил их причуды в полицейском реестре, чтобы знать, кто они, где живут и, что наиболее важно, их слабости.

В разгар своего гнева ему не потребовалось много времени, чтобы найти несколько злодеев, которые обижены на их небольшую группу. Оказалось, что Изуку был не единственным, кого эти парни пытались обмануть. Было немного сложнее узнать, как связаться с их врагами, но как только он это сделал, они, казалось, были более чем счастливы заплатить Изуку за возможность победить их. Излишне говорить, что с тех пор никто не пытался обмануть Вдохновителя на его гонораре.

Это пригодилось сейчас, когда он просматривал описания различных известных злодеев в попытке выяснить, кто следил за ним. У парня не было явной причуды из того, что он мог видеть, но у кого будет причина преследовать его? Предыдущий клиент? Нет причин. Изуку продолжал пролистывать страницы, пока не ... Бинго. Гиран. Брокер, конечно же, Изуку откинулся на спинку стула.

Однако это имя не давало ему покоя, как будто он должен был быть более знаком с этим парнем, чем просто мимолетная запись в его дневнике. Его глаза скользили по заметкам, задерживаясь на списке известных подключений, когда заметка, которую он сделал на полях, привлекла внимание, точнее, имя пользователя. О верно. Гиран был брокером, который вначале несколько раз обращался к нему через Интернет, предлагая организовать встречи с известными игроками в мире злодеев и предоставить все необходимое снаряжение.

Изуку категорически отказался. Он был новичок в игре, когда Гиран к нему обратился, и еще не привык называть себя злодеем. Он был напуган. Одной из основных причин, по которой ему нравилось работать в Интернете, было то, что его навыки говорили сами за себя. У него было скрытое подозрение, что авторитет Вдохновителя упадет в тот момент, когда станет известно, что он всего лишь подросток без причуд.

Сейчас все по-другому, размышлял Изуку: да, я все еще безпричудный подросток, но, по крайней мере, я привык к тому, что теперь я злодей. У меня репутация. Хорошая репутация, и если подражатель Вдохновителя появится, чтобы продать второсортные планы, было чем угодно. Репутация, которую мне нужно поддерживать. До сих пор Изуку мог довольно быстро позаботиться о подражателях, используя те же методы, которые он использовал для обманщиков, но никогда нельзя было быть слишком осторожным. Может быть, наконец-то пора начать показывать физическое присутствие?

С этими мыслями Изуку вытащил блокнот и начал строить планы.

Прошла неделя с тех пор, как Гиран начал преследовать его, и Изуку начал расстраиваться. Этот парень предположительно был одним из лучших брокеров в подполье и, очевидно, был достаточно хорош, чтобы найти его, так что одной недели должно быть более чем достаточно, чтобы он подтвердил свои подозрения. Изуку знал, что на самом деле он не выглядел злодеем, потому что какой преступный гений позволяет издеваться над собой каждый день, но ладно.

Именно с этими мыслями Изуку решил отклониться от своего обычного распорядка дня, распорядка, с которым Гиран должен был быть знаком в этот момент, если он обращал на это хоть какое-то внимание. Будем надеяться, что его надоедливый преследователь вылез бы из дерева, если бы ему представилась достаточно хорошая возможность. Если нет, Изуку может просто подойти прямо к парню и ударить его по лицу. На самом деле, он вздрогнул, когда вспомнил о своей неспособности бороться со своими хулиганами, возможно, нет.

Изуку пробирался через город, направляясь в противоположном направлении от пляжа на котором постоянно убирался. Это была часть города, с которой он был знаком только по картам, а это означало, что там не будет никого, кто узнал бы его, и это была средне-лучшая часть города, а это означало, что, если повезет, там не будет никого, кто узнал бы Гирана. Хорошая, нейтральная территория для первой встречи.

Кафе, в которое вошел Изуку, имело хорошие отзывы, но его, честно говоря, не заботило, насколько хорош был их кофе. Что заботило Изуку, так это то, что в это время дня он был занят, а это означало, что окружающего шума было достаточно, чтобы он и Гиран могли говорить, не будучи подслушанными, и был дополнительный бонус: один будет смотреться подозрительнее чем два незнакомца, разделяющих стол. Изуку подошел к стойке и отдал свой заказ. Теперь его преследователю оставалось только клюнуть на наживку.

Гирану не потребовалось много времени, чтобы войти в кафе, по крайней мере, учитывая, как долго он упорно настаивал на том, чтобы следовать за Изуку. Если бы ему потребовалось больше времени, Изуку подумывал отправить парню сообщение, чтобы он просто зашел внутрь. Мальчик краем глаза следил за тем, как брокер стоит в очереди, и усмехнулся, заметив, что Гиран даже потушил свою неизменную сигарету. Он уже наполовину допил кофе, когда Гиран скользнул на сиденье напротив него.

— Мне было интересно, собираешься ли ты когда-нибудь поговорить со мной по-настоящему.

На лице брокера ненадолго отразилось потрясение, прежде чем он издал удивленный смешок.

— Ты знал, что я следил за тобой.

«Я зарабатываю на жизнь, будучи более наблюдательным, чем большинство людей. Конечно, я знал». Изуку сделал еще один глоток кофе. — Чего я не знаю, так это того, почему ты настоял на том, чтобы наблюдать целую неделю, прежде чем прийти поговорить со мной. Ты, должно быть, хорошо разбираешься в том, кто я такой, и наблюдение за моим распорядком дня этого не изменит.

Гиран усмехнулся и покачал головой: «Ну, мне понадобилась неделя, чтобы убедиться, что я выбрал правильного парня, и даже сейчас, когда ты сидишь здесь и подтверждаешь это, а я все еще не уверен».

Изуку промычал: — Да, я думаю, ведь мой слабый и невинный образ имеет тенденцию сбивать людей с толку. Если это почти обмануло вас, то только представьте, что будут думать герои, когда на кону окажется их гордость».

Гиран улыбнулся: «Теперь есть безжалостный вдохновитель, которого мы знаем и любим. Судя по тому, что я слышал, у тебя неплохо получается в сети, но ты же знаешь, что не сможешь вечно прятаться в тени, верно?

Изуку вздохнул и поставил чашку. — Да, подражатели уже начинают действовать мне на нервы. Он полез в свою сумку, вытащил папку и швырнул ее по столу: «Вот почему мне нужна твоя помощь. Ты лучший в своем деле, верно?»

Гиран поднял брови, взял папку и начал ее просматривать. Там был эскиз костюма злодея и список оружия, которое, по мнению Изуку, ему понадобится, включая множество ножей. Брокер несколько минут молча рассматривал проекты, затем кивнул.

«Это должно быть выполнимо, но я должен предупредить вас, что это обойдется вам в копеечку, особенно оружие».

«Вы знаете, какие у меня расценки, Гиран. Я могу позволить себе это. Кроме того, я даже позволю вам познакомить меня с несколькими контактами, о которых вы меня попросите.

Гиран улыбнулся: «Ты точно знаешь, как сказать мужчине то, что он хочет услышать. Я начну работу.» Гиран вытащил список оружия и положил его перед Изуку. —Но ты уверен, что знаешь, как всем этим пользоваться?

Изуку покачал головой: — Еще нет. На самом деле это последнее, с чем мне нужна твоя помощь.

Гиран приподнял бровь, все еще улыбаясь, и жестом пригласил его продолжать.

«Я хочу встретиться с Химико Тогой».

Это стерло улыбку с лица брокера: «Серийной убийцей?!» — спросил он в шоке. Изуку кивнул.

«Вы следовали за мной, поэтому я надеюсь, что вы знаете о моей… ситуации с причудой…» Гиран нерешительно кивнул: «Ну, поскольку у меня нет причуды, на которую можно было бы опереться, мне придется полагаться в первую очередь на оружие. Ножи — лучший вариант как для ближнего боя, так и для дальнего боя, если учесть метание ножей, и нет никого лучше, чем Тога, когда дело доходит до ножей. Я хочу, чтобы она научила меня драться.

Теперь Гиран был серьезен: «Ненавижу об этом спрашивать, но что, если она убьет тебя?»

Изуку только улыбнулся, задаваясь вопросом, не сошёл ли он с уум, что он попросил, чтобы его тренировал серийный убийца: «Я думаю, что смогу постоять за себя. Кроме того, ты не позволишь ей убить меня, я заработаю тебе слишком много денег.

Изуку хотел было встать, чтобы уйти, но Гиран схватил его за руку.

— Прежде чем ты уйдешь, у меня есть для тебя подарок. Он схватил с пола сумку для ноутбука и положил на стол: «Это высший класс, его практически невозможно отследить. Интернет-кафе — это здорово и все такое, но я думаю, ты согласишься, что это более простой вариант». Изуку загрузил компьютер и просмотрел его. Это было приятно и действительно облегчило бы его работу. Он быстро проверил, чтобы убедиться, что не было установлено никаких приложений для отслеживания или шпионских программ, прежде чем закрыть его. Тем временем Гиран вытащил простой смартфон: «Это тоже невозможно отследить. У меня уже есть номер, и я также указал свои контактные данные. Я пришлю тебе адрес, когда твое снаряжение будет готово, и ты сможешь его забрать. Я также напишу тебе, когда мне удастся связаться с Тогой. Она скользкая, но найти ее не составит труда. Честно говоря, я очень надеюсь, что ты знаешь, что делаешь».

Изуку просто сунул телефон в карман и перекинул сумку с ноутбуком через плечо, встал и схватил свою чашку. — Если бы я этого не сделал, я бы не стал называть себя Вдохновителем.

Гиран смотрел, как мальчик уходит. Этот пацан сумасшедший, его улыбка стала жадной, берегитесь, герои...

Вдохновитель здесь, чтобы остаться.

Переводчик: прошу прощения что я не переводила главы так долго, просто школа и всё такое, но сейчас я заболела и может быть в скором времени выйдет ещё одна глава)

Изуку проверил адрес, который Гиран прислал ему, чтобы убедиться, что он в нужном месте, прежде чем войти, позволив двери закрыться за ним. Туристическое агентство, в котором он находился, явно было прикрытием, скучающая молодая женщина на стойке регистрации смотрела на него равнодушным взглядом, который совершенно очевидно говорил: «Ты заблудился, идиот, убирайся отсюда, пока тебе не навредили». Изуку просто проигнорировал это, подойдя к столу с самой милой улыбкой на лице.

"Привет! У меня назначена встреча с Гираном. Он сказал, что у него есть для меня посылка?"

Девушка продолжала смотреть на него еще минуту, прежде чем сдалась и вздохнула: «Если ты уверен, рискни. Какое имя?"

Улыбка Изуку стала шире.

Он почти рассмеялся, когда она сделала двойной снимок, внезапно проснувшись.

— Минуточку, сэр, — ее голос слегка дрожал, — я просто дам ему знать, что вы прибыли.

Изуку кивнул и нашел место в вестибюле, пока звонил портье. Он как раз притворялся, что просматривает журнал, когда дверь снова распахнулась, и белокурая девушка в свободной школьной форме ворвалась внутрь и склонилась над столом портье.

«Привет, детка! Ты милая! Гиран сказал, что хочет меня видеть, знаешь почему? Было ли это, чтобы встретиться с тобой? Кстати, мне нравится твоя рубашка, она такого красивого оттенка красного. Красный мой любимый цвет! Я люблю видеть всех в нем! Ты просто пришла сразу подготовленной.»

Изуку ухмыльнулся, увидев загнанное лицо секретарши, когда Тога все дальше и дальше вторгалась в ее личное пространство. Ее спас Гиран, вышедший сзади.

«Вдохновитель! Приятно видеть вас снова. Приятно знать, что телефон, который я тебе дал, работает хорошо!»

— Спасибо, он прекрасно работает, — ответил Изуку, — Ноутбук тоже. Если другое снаряжение, которое я заказал, хотя бы вполовину того же качества, я не думаю, что когда-либо буду заказывать у кого-то еще.

— Это то, что я хотел бы услышать, — Гиран хлопнул его по спине и повернулся к секретарше и Тоге, жадно смотревшей на Изуку, — Тога, я буду у вас через несколько минут. Ты можешь найти здесь, чем себя развлечь?» Секретарша чуть не потеряла сознание, когда Тога широко улыбнулась ей, обнажив клыки.

— Ваш бедный администратор… — сказал Изуку, когда они прибыли в офис Гирана.

— Да, — ответил Гиран, — но напомни мне, по чьей вине здесь Тога.

— Подкол принят, — усмехнулся Изуку, — Итак, мой костюм злодея у тебя?

Вместо ответа Гиран просто взял большую коробку и поставил ее на стол. Изуку просмотрел содержимое, осмотрев бронированные штаны, рубашку и куртку, прежде чем перейти к противогазу. В целом, это было просто и более чем, по сравнению с роскошными костюмами героев, обсуждающиеся во всех новостях, и это было именно то, чего хотел Изуку.

«Все выглядит хорошо. А оружие?»

— В спортзале, где ты будешь тренироваться с Тогой. Кстати говоря, мне не очень нравится идея найти нового администратора. Я едва нанял этого. Тренажерный зал — последняя дверь слева, я пойду за Тогой и встречусь с тобой там.

Изуку кивнул и пошел по коридору. Он попробовал еще несколько дверей, но все они были заперты. Хорошо, Гиран не просто доверчивый идиот. Тренажерный зал был невелик, но в нем было достаточно места, чтобы с комфортом передвигаться. У стен было сложено множество ящиков разного размера, чтобы они могли тренироваться с препятствиями, когда будут готовы, а на стене рядом с дверью висела большая выставка оружия. Изуку догадался, что эта комната обычно использовалась для демонстрации самого распространенного оружия, которое продавал Гиран.

Он заметил невинно выглядящую картонную коробку, стоящую на земле под витриной с оружием, и уже был на полпути к размышлению о том, что же внутри, прежде чем увидел имя « Вдохновитель » , написанное маленькими черными буквами в одном углу. Он улыбнулся и открыл его. Все оружие, которое он заказал, было там, а также несколько дополнительных «тренировочных» вариантов, которые были в основном такими же, только тупыми, а не острыми.

«Это точно он? Это Вдохновитель? Он такой молодой!» Удивительно, что эта девушка была таким эффективным убийцей, учитывая, что она, вероятно, не распознала бы скрытность, если бы она укусила ее в зад. Изуку очень надеялся, что это не один из тех моментов, когда «умные люди принимают глупые решения», потому что он не был готов умереть сегодня. Может быть, ему стоило привести свои дела в порядок перед появлением?

Должно быть, что-то отразилось на его лице, потому что Гиран рассмеялся: «Я бы сказал, что она не укусит, но, честно говоря, я не знаю. Да, Тога, этот парень - Вдохновитель. Не позволяй его возрасту обмануть тебя, он, вероятно, один из самых умных злодеев, которых я когда-либо встречал. Вдохновитель, я уверен, вы уже знаете, что это Тога Химико, учитывая, что именно вы хотели этой встречи.

«Оооо!» Химико завизжала: «Вдохновитель знает, кто я?! И он такой милый! Вам нужен милый никнейм, чтобы соответствовать! Как Стейни! вдохновитель? Мастер-чан? Майнд-тян? Майнд-чан! Это идеально! Гиран сказал, что ты просил встретиться со мной, Майнд-чан! Почему такой милашка, как ты, хочет встретиться с такой очаровательной убийцей, как я?»

Изуку проглотил сомнения и улыбнулся. Чем больше он слушал, тем легче было ее понять, ведь ее волнение не слишком отличалось от его собственного бреда. И Гиран, вероятно, не позволил бы ей убить его. Наверное.

«Ну, гм, ты, наверное, знаешь, что меня еще не так много людей встречало, гм, пока. Так что, эм, мне нужно научиться защищаться, и, эм, ты действительно хороша в бою на ножах, так что, эм, да.» Он съёжился и увидел, что Гиран повторяет его выражение. Однако Тоге было все равно.

"Ух ты! Так ты хочешь, чтобы я научила тебя сражаться с Майнд-чан? Это так классно! Я действительно не знаю, что я делаю в половине случаев, мне просто нравится видеть людей в красном, поэтому я не знаю, буду ли я хорошим учителем, но будет очень весело попробовать!»

Несмотря на то, что здравый смысл кричал ему, чтобы он убрался от этой девушки как можно дальше, ее энтузиазм был заразителен. «Хорошо, Тога-сенсей! Если ты постараешься быть хорошим учителем, я сделаю все возможное, чтобы быть хорошим учеником».

Настала очередь Тоги съежиться: «Тога-сенсей? Это совсем не мило! Зови меня просто Химико, Майнд-чан!» а потом она побежала на него с ножом.

----------------------------------------------------

Изуку не думал, что когда-либо в жизни ему было так больно.

В настоящее время он растянулся на диване, остужая синяки пакетами с замороженным горошком. К счастью, тренировочные ножи, которые он и Тога использовали, оставляли только синяки, а не порезы. Тогу это не слишком обрадовало: она настаивала на том, что красный цвет намного красивее, чем фиолетовый.

Изуку услышал, как открылась дверь, но не стал двигаться. В этот момент он даже не был уверен, что сможет, но, возможно, он просто драматизировал.

"Ой! Изуку, милый, ты в порядке? Что случилось?"

— Привет, мама, — Изуку попытался улыбнуться, но получилось больше похоже на гримасу боли, — я только что провел день с несколькими друзьями. Одна из них довольно хорошо владеет боевыми искусствами, и она пыталась учить меня. Она просто, ммм, очень энергичная.

Его мама не выглядела менее обеспокоенной, но, похоже, решила поверить ему на слово: «Ты многому научился? Какая она?»

Изуку загорелся: «Да, я смог! По сути, мы потратили все время на изучение некоторых основ и внедрение их в мое тело. Она сказала, что я очень быстро учусь. Эм... что еще? Как я уже сказал, она полна энтузиазма, и не только в борьбе. Химико просто делает все с вдвое большей энергией, чем кто-либо другой, так что на самом деле с ней очень весело. Сначала это было немного пугающе, но я привыкаю к ней, так что это не так уж плохо».

Мама теперь тоже улыбалась: «Я так рада, что ты заводишь друзей, Изуку! Она наверное очень красивая! Может быть, ты как-нибудь пригласишь ее на ужин, — да, нет, я не думаю, что это когда-то произойдёт . — Ты был так счастлив последние несколько месяцев. Я так беспокоилась о тебе после того, как на Кацуки напал этот ужасный злодей, ты был таким тихим несколько месяцев после этого, а потом вся эта история с попытками найти работу. Я не знаю, что изменилось, но ты, кажется, сейчас как-будто расцвёл!»

Изуку задумался на минуту. Это определенно не было плавным переходом от подражателя-героя к подающему надежды злодею, но был ли он счастливее сейчас? Он подумал о своей встрече с Тогой и о том, как она никогда не спрашивала о его причуде, а только дулась, что ей нельзя пускать ему кровь. Он подумал о Гиране и о том, как тот относился к нему как к равному. Он подумал о своем переполненном почтовом ящике, полном людей, которые уважали его и хотели общаться с ним, и он почувствовал, как улыбка дернула уголки его рта, когда он посмотрел на свою маму.

«Да, наверное, я. Я нашел людей, которым нравлюсь, и я делаю то, что мне нравится. Впервые за долгое время я думаю, что я действительно счастлив».

Переводчик: а вот и новенькая глава, как и обещала)

Вдохновитель оглянулся на Изуку из зеркала в полный рост в

кабинете Гирана. Он не хотел наряжаться в свой костюм злодея дома и рисковать

быть пойманным своей мамой или соседями. Если сегодня вечером все пойдет

хорошо, он довольно скоро найдет свою собственную базу, но до тех пор придется

работать в офисе Гирана.

Его наряд злодея был практичным, но все же умудрялся

выглядеть устрашающе. Или, по крайней мере, так было бы, если бы Изуку был выше.

Черные бронированные штаны были прилегающими, но эластичными, и сочетались с

черной бронированной рубашкой, сделанной из того же материала, но то, что

связывало всё воедино, была куртка. Она была темно-зеленого цвета, с капюшоном,

который он натянул на голову, из-под которого выбивались волосы. В десятках

карманов были дымовые шашки, гранаты, светошумовые гранаты и, конечно же, его

ножи. У него также были ножи, прикреплённые к каждой из его ног, и несколько

спрятанных в его темно-красных ботинках на всякий случай. После нескольких

месяцев тренировок с Тогой он был смертоносен с ножом, хотя и не так хорошо,

как его учитель. Последнее, что он надел, была маска. Она была сплошного

черного цвета и закрывала все его лицо ниже носа. Он не был похож на

стандартный противогаз, а выглядел как простая лыжная маска, но Гиран заверил

его, что он отфильтрует любые опасные газовые атаки. Глядя в зеркало, эффект

был ошеломляющим. Одни только ножи были бы пугающими, но капюшон частично

скрывал лицо Изуку, так что единственной отличительной чертой были его

ярко-зеленые глаза, горящие смертоносным огнем. И ему нравилось это.

Гиран организовал личную встречу теперь, когда Тога сказал,

что он , вероятно , не умрет сразу, как только на него нападут. Встреча была с

небольшой бандой, которая владела территорией в восточном Токио и хотела

ограбить казино. Сам Изуку все еще считался незначительным, даже если он

становился все более известным, поэтому Гиран сказал, что это будет хороший

шанс для Вдохновителя начать показывать свое лицо, даже если оно было за

маской.

«Выглядит довольно шикарно». Гиран прислонился к дверному

косяку и курил свою неизменную сигарету. «Я бы сказал, что они будут сбиты

наповал, но это будет плохо для бизнеса».

Изуку закатил глаза, снова удивляясь тому, как они

выделялись на фоне его одежды. — Пошли. Чем быстрее мы покончим с этим, тем

быстрее я смогу притвориться, что не нервничаю.

Гиран усмехнулся, но схватил ключи: «Ты такой умный ребенок,

я все время забываю, что ты только новичок в игре. Обычно таким мелким сошкам,

как ты, требуются годы, чтобы добраться до этого момента в своей карьере.

«Ну да, обычно мелкая сошка не зарабатывает на жизнь

убийством героев».

Дорога до склада была короткой, но, может быть, это потому,

что в два часа ночи на самом деле нет никакого движения. Когда они вошли, Гиран

и Вдохновитель были встречены дюжиной вооруженных охранников, окруживших

человека почти такого же роста, как Фэтгам, который, очевидно, был главным

боссом. Изуку немедленно начал их анализировать, сопоставляя людей и причуды,

которые он видел, с исследованиями, которые он провел заранее.

Главный босс насмехался над ним: «Гиран, я сказал, что хочу

встретиться с Вдохновителем, а не с каким-то ребенком, который все еще носит

подгузники! Какую шутку ты пытаешься здесь разыграть?»

Гиран только ухмыльнулся, Изуку был почти уверен, что это

было его обычное выражение, но была вероятность, что его искренне позабавила

эта ситуация. «Да, я знаю, что он не очень на него похож, но я гарантирую вам,

что он настоящий. Очевидно, многим не обязательно быть высокими, чтобы быть

умными».

Нервозность Изуку постепенно перерастала в гнев и решимость.

Если и было что-то, к чему он привык в своей жизни до подлости, так это

придурки, которые считали своим правом смотреть на него свысока. Главный босс

начал разглагольствовать о Гиране, который не воспринимал его всерьез, о его

могуществе и бла-бла-бла. Изуку просто сел на предоставленный ему стул и тихо

заговорил, решимость в его голосе и глазах сменилась уверенностью в его словах.

«Такуми Фудзито. Возраст: 42. Причуда: Шипы, вы превращаете

жир в своем теле в шипы, которые можно отделить, однако они имеют тенденцию

кровоточить, когда вы это делаете, поэтому вы избегаете их отделения, если это

вообще возможно. Семья: у вас есть жена, на которой вы женились десять лет

назад, и четверо детей, все они младше 15 лет. В прошлую среду вашему младшему

исполнилось шесть, кстати, поздравляю. Слабые стороны: ваша семья, зависимость

вашей причуды от ваших предыдущих запасов жира и риск потери крови, если вы

будете вынуждены использовать его не по назначению. У вас также сильная

аллергия на моллюсков. Я что-то не так понял?»

В комнате воцарилась полная тишина, и Изуку невинно

улыбнулся под маской и посмотрел прямо на начальника, который сглотнул. — Итак,

— любезно сказал Изуку, — начнем?

____________________________________________________

Детектив Цукаучи в отчаянии протер глаза, прежде чем сделать

еще один глоток кофе. Дело Вдохновителя быстро превратилось из небольшой

головной боли в сильную мигрень. Этот парень был в мире злодейства меньше

десяти месяцев, а уже становился одним из самых опасных злодеев, которых

детективу когда-либо приходилось разыскивать.

Он снова посмотрел на файл, заполненный аккуратно

написанными планами, которые им удалось конфисковать у злодеев, и несколькими

размытыми фотографиями, снятыми с камер наблюдения в интернет-кафе. Все улики

указывали на одно: Вдохновитель был призраком. Полиция даже не знала о его

существовании, пока не прошло несколько месяцев после его первого убийства, и

именно СМИ первыми поняли, что все недавние смерти героев связаны между собой. А

герои и полиция даже не подумали это проверить. Почему они этого не делали? Потому,

что каждое убийство было совершено разными людьми с разными причудами, и не

было никаких следов, связывающих эти смерти.

Только когда Незу заметил, что злодеи, совершающие

преступления, недостаточно умны, чтобы совершать те виды ограблений, которые

они совершали, они начали искать стратега, а не серийного убийцу. Стратег по

найму. Глядя на это сейчас, это казалось очевидным и простым. Убийства были

возможны только потому, что какой-то гений дергал за ниточки сзади, следя за

тем, чтобы злодеи знали все возможные слабости и способы их использования. Незу

очень хотел поймать Вдохновителя в основном потому, что ему нужен был равный

интеллектуал, чтобы играть в шахматы, но Цукаучи хотел поймать его, потому что

чем больше росло его влияние, тем опаснее он становился.

Единственным утешительным фактом во всем этом деле было то,

что Вдохновитель никогда не соглашался на личные встречи, что значительно

ограничивало его влияние. Если полиция и герои смогут поймать его до того, как

он наберется смелости показать свое лицо, тогда они, возможно, смогут пресечь

это в зародыше, но Вдохновитель начал менять свою тактику, и это заставило

Цукаучи нервничать. В течение долгого времени Вдохновитель использовал

интернет-кафе для связи с нанявшими его злодеями, что было единственной

надежной зацепкой, которую полиция могла получить на этого парня, какой бы шаткой

она ни была. Его несколько раз снимали на камеру, но он всегда носил капюшон и,

казалось, знал, где расположены камеры, поэтому они до сих пор не знали, как он

на самом деле выглядит. Цукаучи и Санса ходили брать интервью у сотрудников

различных кафе, но поскольку они не знали о Вдохновителе до тех пор, пока он не

стал активным, прошло несколько месяцев, и большинство из них не могли

вспомнить случайного парня в толстовке с капюшоном. Единственное, что они могли

записать в дело, это один служащий, который помнил молодого человека с зелеными

волосами, но даже он признал, что они могли быть черными, а резкий

флуоресцентный свет просто слепил ему глаза. Короче говоря, у них по-прежнему

ничего не было, но они отслеживали любую подозрительную активность в десятках

интернет-кафе города.

А потом перестал ими пользоваться.

Преступления продолжались, даже ускорились, но нигде не было

никаких физических признаков Вдохновителя. Цукаучи и остальные полицейские

могли только догадываться, что он либо купил какую-то технологию, которую

невозможно отследить, либо придумал, как сделать ее сам. В любом случае, их

самое прочное преимущество остыло, и они вернулись к тому, с чего начали. Ну,

почти. По крайней мере, теперь они знали, что этот парень существует.

Легкое движение краем глаза заставило Цукаучи рефлекторно

бросить папку и потянуться за пистолетом.

— Эй, я не думал, что буду таким тихим.

Цукаучи сдерживал панику достаточно долго, чтобы узнать

длинный белый шарф, спутанные волосы и усталые глаза героя перед собой. Он

вздохнул с облегчением.

«Сотриголова! Прости, я не слышал, как ты подошёл, я просто…

— он посмотрел на бумаги, разбросанные по всему полу, — я думаю, сильно задумался.

Сотриголова хмыкнул в ответ: «Думаю, это я должен извиниться

за то, что подкрался к тебе. Скрытность — это своего рода рефлекс у подпольных

героев, чтобы его отключить, требуется слишком много усилий».

— Нет, — покачал головой Цукаучи, — это не проблема. Итак,

почему ты здесь, Сотриголова? Обычно после патрулирования сразу ложишься спать.

Выражение лица Айзавы, каким бы незначительным ни было это

изменение, стало мрачным: «Я услышал что-то тревожное от одного из моих

информаторов и должен был сообщить тебе об этом как можно скорее». Он взглянул

на папку, которая все еще лежала в беспорядке у их ног: «У меня есть еще

кое-что, чтобы добавить к этому досье».

Цукауичи оживился наполовину от волнения, наполовину от

страха. Хотя он надеялся, что Сотриголова принес хорошие новости, его мрачное выражение

лица делало это гораздо менее вероятным. — «Пожалуйста, скажи мне, что у тебя

есть какая-то зацепка, как его найти.» Даже говоря это, он знал, что это

бесполезная надежда. Если бы Сотриголова принес что-то подобное, он бы

улыбался, так же безумно, как улыбаются герои.

Как и ожидалось, Сотриголова покачал головой и нахмурился:

«Намного хуже. По словам моего контакта, за последнюю неделю Вдохновитель

встречался с главарями нескольких мелких банд. Лично.»

Ластик подождал, пока его новости дойдут до сознания его

собеседника, наблюдая, как все перегруженные работой шестеренки в мозгу Цукаучи

закончат поворачиваться в правильное положение, и когда они это сделали…

"Чёрт."

— Ты уверен, что готов к этому, Майнд-чан?

Изуку просто закатил глаза, игнорируя комок вины, волнения и сомнений, который неуклонно рос в его животе весь день.

— Химико, ты ведь понимаешь, что я убивал людей раньше, верно?

— Я знаю это, глупыш, просто... - она мягко посмотрела на него. — просто ты никогда не отнимал жизнь своими руками. Это не то же самое, что просто составлять планы убийства и позволять другим людям воплощать их в жизнь. Кровь будет на твоих руках, ни на чьих других. Пути назад не будет.

Изуку глубоко вздохнул и начал поигрывать своим любимым ножом.

— Да, я думаю, ты права. Но, - в глазах Изуку появился решительный блеск. — я думаю, мне нужно это сделать. Я имею в виду, что в глазах закона я уже убийца, так что вряд ли это спасет меня от тюремного заключения, даже если я никогда не сделаю этого сам и... ну, я думаю, мне нужно доказать себе, что я могу, понимаешь? Всю мою жизнь мне говорили, что я не могу делать то, что могут все остальные, я не могу быть героем, я не могу быть полезным членом общества. Я не могу быть человеком. Черт возьми, мой собственный отец ушел, потому что я был таким бесполезным. Если я вечно позволяю всем остальным делать за меня грязную работу, то разве это не доказывает, что все остальные правы? Да, я умный, но когда дело доходит до действия, я действительно бесполезный деку, как все мне всегда говорили. - Он посмотрел на Химико, присевшую рядом с ним на крыше, они ждали, пока их добыча пройдет по переулку внизу.

— Не совсем, для меня, но я никогда не была сторонником больших идеалов. - На ее лице появилось задумчивое выражение. — В основном я просто убиваю людей, чтобы увидеть, как они истекают кровью, что другие люди тоже считают глупой причиной, поэтому я думаю, что если для тебя это имеет смысл, может ли это действительно быть неправильно? Я имею в виду, что, в любом случае, это более неправильно, чем убийство?

Изуку рассмеялся. — Это действительно не должно было так утешать, как сейчас. Спасибо, Химико, ты отличный друг.

Она улыбнулась, ее клыки блеснули в тусклом свете ближайшего уличного фонаря, прежде чем ее глаза заблестели от возбуждения. Она схватила Изуку за плечо и грубо встряхнула его.

— Майнд-чан! Майнд-чан! - Прошептала она, каким-то образом все еще умудряясь передать манию, как будто она кричала во всю мощь своих легких. — Она здесь!

Изуку сосредоточился на женщине, входящей в переулок под ними.

Имя героя: Глиммер. Напарница в агентстве Увабами. Особенность: Блеск. Она может преломлять свет, создавая эффект блеска вокруг своего тела, который она использует, чтобы ослеплять и дезориентировать своих противников. Слабые стороны: она восприимчива к ослепляющему эффекту собственного блеска. Она использует темные очки как часть своего костюма героя, чтобы минимизировать этот эффект, но прямо сейчас? она возвращается с дневной смены глубокой ночью в гражданской одежде, и темные очки будут только мешать.

Изуку улыбнулся и надел свои собственные темные очки, чтобы защитить глаза, прежде чем схватить пару метательных ножей.

Глиммер вскрикнула, когда один из них вонзился ей в плечо, а другой вонзился в бедро, не давая ей убежать. Она инстинктивно окружила себя блестками, но была вынуждена прикрыть глаза рукой. Она потянулась к карману, где хранила запасную пару солнцезащитных очков, только для того, чтобы получить быстрый удар по руке, как только ей удалось их схватить. По звуку их падения на пол она поняла, что они, скорее всего, треснули и бесполезны. Она притупила свою причуду настолько, что все же смогла кое-что видеть. Она могла просто едва различить две фигуры за яркими искорками. Одна держалась сзади, но другая приближалась к ней с ножом в каждой руке. Возможно, причуда – владение ножами.

Глиммер покачала головой. Сейчас это не важно, ей нужно сосредоточиться на том, чтобы остаться в живых. Она нанесла удар нападавшему, но тот успел увернуться в последнюю секунду. Как? Даже в тусклом свете, она знала, что из-за блеска трудно разглядеть ее движения. Казалось, настала очередь ее противника атаковать, когда он подбежал к ней вплотную с ножом и нанес ей глубокий порез сбоку от шеи. Ее глаза расширились от боли и осознания, когда она увидела темные очки на его лице. Она отшатнулась назад, пытаясь уйти из зоны досягаемости, прежде чем он снова набросится на нее, благодаря всех божеств, которых только могла вспомнить, за то, что ее поврежденная нога не подвела от движения.

Глиммер начала учащенно дышать. На ней не было очков, а снаряжение ее противника, в любом случае, ограничивало эффективность ее причуды. Она также была ранена и сильно истекала кровью, в то время, как ей даже не удалось нанести ему удар. Они сражались еще несколько минут, но за каждый удар, который ей удавалось нанести, он наносил ей еще несколько порезов или колющих ударов. Она не была так напугана с тех пор, как впервые столкнулась с главным злодеем во время своей первой стажировки. Ее наставник был там, чтобы спасти ее тогда, но никто не собирался приходить, чтобы спасти ее, сейчас. Она успокоилась и приготовилась стоять на своем, когда ей в голову пришла последняя отчаянная стратегия. Был риск, что она может ослепнуть, но, оставалось надеяться, что это выведет из строя нападавшего на достаточное время, чтобы она смогла убежать.

Она закрыла ладонями зажмуренные глаза и засверкала ярче, чем когда-либо в ее жизни. Она никогда не вкладывала столько энергии в свою причуду, потому что даже в стандартных темных очках такое количество света могло нанести непоправимый ущерб. Она как раз собиралась отказаться от своей причуды и бежать, спасая свою жизнь, когда почувствовала, как нож скользнул ей между ребер. Если бы ее глаза не были закрыты, она бы забеспокоилась о том, насколько темнело у нее в глазах, когда ее ноги, наконец, подкосились, и она скончалась от изнеможения и потери крови.

Изуку подождал, пока погаснут последние искорки, прежде чем снять очки. Ему пришлось закрыть глаза во время той последней атаки, но очки, которыми его снабдил Гиран, прекрасно защитили его. Он наблюдал, как последние капли жизни покидают глаза Глиммер, когда Химико подошла и встала рядом с ним.

— Итак, - протянула она, — это выглядело забавно. Как ты себя чувствуешь?

Изуку знал, что его, 10 месяцев назад, вероятно, стошнило бы от осознания того, что он только что сделал, но все, что он чувствовал, было болезненное чувство гордости, точно такое же, какое он почувствовал в первый раз, когда злодей честно поблагодарил его за то, что он придумал план убийства Леди Горы.

— Я чувствую себя хорошо. - Он улыбнулся Химико, доставая все ножи, которые все еще были воткнуты в героя, очищая их и убирая подальше. — Кажется, я говорил тебе, когда мы планировали это, что сегодня был вступительный экзамен в UA, - Химико кивнула, — Ну, я просто думал о том, как гордился мой хулиган, когда я увидел, как он шел домой сегодня днем, и, честно говоря, я думаю, что победил его. - Это было похоже на его личный вступительный экзамен, на его собственное доказательство того, что он был настоящим злодеем. Изуку понравилась поэтическая ирония. Это было так же иронично, как если бы фанат героя вырос, чтобы убивать героев, из-за слов героя номер один в Японии.

Сирены начали приближаться, скорее всего, привлеченные ярким светом финальной схватки Глиммер, но это было не важно. У Изуку и Химико было достаточно времени, чтобы убраться оттуда, пока не появился кто-нибудь еще.

— Давай, Химико, - сказал он, — пойдем отпразднуем.

Цукаучи в последний раз проверил свое оружие и связался по рации с героями, которые отправлялись в рейд:

“Все на позициях?”

“Готовы”. - Ответил Сотриголова. Он ждал на стропилах склада, спрятавшись в тени. Текущая теория заключалась в том, что у Вдохновителя были какие-то аналитические способности, но всегда существовала вероятность, что у него могло быть что-то более агресивной, поэтому они не могли быть слишком осторожны.

“Готово”. Камуи Вудс настоял на участии в рейде. Он и Горная леди, возможно, наступали друг другу на пятки, но они были друзьями. По его мнению, он держал в руках нож, которым Вдохновитель убил ее, но он все равно был ответственен за ее смерть.

“Готово”. Незу встал рядом с Цукагучи. Физически он нечасто появлялся на заданиях, но он был единственным, кто мог сравниться с Вдохновителем по интеллекту, на всякий случай, если это было не то, что Сотриголова мог стереть.

Информаторы Сотриголова пронюхали о сделке несколько дней назад, и офицеры в штатском, прибывшие на место происшествия, подтвердили, что Вдохновитель проник на склад 20 минут назад.

Цукаучи глубоко вздохнул, чтобы успокоить нервы. Скоро все закончится.

“Въезжай!”

На Изуку это не произвело впечатления. Эта группа наркоторговцев вряд ли стоила того, чтобы с ними встречаться, но Гиран поручился за них, так что он предоставил им преимущество сомнения. А если серьезно? Все, что они хотели сделать, это убедиться, что конкурирующая группировка прекратила посягательства на их территорию? Убейте этих людей! Отправьте сообщение! Нанимать профессионального стратега было просто излишним.

Он вздохнул. Эти ребята были идиотами. Внезапно склад пришел в движение, когда десятки полицейских ворвались внутрь и задержали наркоторговцев. Изуку закричал, когда его завернули в... ветки? Он выругался. Герои. Снаружи раздался громкий голос из мегафона.

“Вдохновитель, это детектив Цукаучи из японской полиции. Вы арестованы за соучастие в многочисленных убийствах и других преступлениях. Не сопротивляйтесь”.

Изуку отчаянно хихикнул, пока его разум лихорадочно искал выход из этой ситуации. Герои набросились на него, но... он лучше, чем кто-либо другой, знал, что у каждого героя есть слабость. Он ссутулился и склонил голову, пряча улыбку, когда почувствовал, как ветки Камуи Вуды слегка ослабли. Он молча поблагодарил своих хулиганов за то, что они научили его притворяться, что он сдался, все время роясь в кармане. Его ножи не принесли бы большой пользы против нынешнего противника, Камуи смог бы отращивать свои ветви намного быстрее, чем Изуку смог бы их перерезать, но у него было гораздо больше трюков в рукаве. Он ухмыльнулся, когда его рука, наконец, схватила то, что он искал, хорошо, что его костюм был огнестойким.

Камуи Вудс закричал, когда его ветки обуглились, и он рефлекторно отпустил их. Изуку перекатился по полу, но все еще не выпускал из рук миниатюрный огнемет, вместо этого целясь основной частью в Камуи. Он прорвался к задней части склада и рассмеялся, почувствовав триумф, исходящий от полицейских, которые думали, что им удалось загнать его в угол. Он достал гранату из одного из карманов и выдернул чеку, прежде чем бросить ее в стену. То, что здесь не было задней двери, не означало, что он не мог ее сделать.

“Черт! Он достал Камуи и разнес заднюю стену! Останови его! Быстро, пока он не убежал!”

Изуку перепрыгнул через обломки в переулок за складом и огляделся, чтобы решить, в каком направлении бежать. Если бы он пошел налево, то попал бы прямо в руки полиции. Он повернул направо, но почувствовал, что его тело обернуто во второй раз за эту ночь.

"Блядь!"

Он выругался себе под нос. Конечно, именно так его и поймали. Что бы подумала его мама? Он предположил, что должен был ожидать чего-то подобного после того, как быстро поднялся по служебной лестнице злодея. Как там звучит фраза? Чем быстрее они поднимаются, тем быстрее падают? Что-то вроде этого?

Изуку в отчаянии огляделся и увидел, что Сотриголова смотрит на него, волосы развеваются вокруг него как какой-то дьявольский нимб. Если бы он не был так напуган, он бы рассмеялся, что они послали Сотриголову за ребенком без причуд. Как бы то ни было, он не смог подавить безумный смешок, и герой посмотрел на него с подозрением.

“Что тут смешного? Ты не можешь использовать свою причуду и не можешь сбежать. Просто сдайся”.

Это заставило Изуку смеяться еще сильнее, потому что теперь он знал, как сбежать. Сотриголова не привык к тому, что люди сопротивляются после того, как у них забирают причуды, и, в отличие от веток Камуи, шарф Сотриголовы было легко разрезать. Сотриголова отшатнулся от маниакального взгляда в глазах злодея, когда он поднял голову и не заметил, как схватил по ножу в каждую руку. Он быстро разобрался с оружием захвата и метнул один из своих ножей в Сотриголову. Герою удалось увернуться только для того, чтобы быть ослепленным яркой вспышкой, как только он повернулся, чтобы посмотреть на своего противника. К тому времени, когда он снова смог открыть глаза, Вдохновителя нигде не было видно.

Изуку наблюдал с крыши, как Сотриголова огляделся в поисках него, прежде чем направиться на склад. Герои и копы скоро начнут прочесывать местность, они, вероятно, уже установили периметр. Он подполз к другому краю крыши, чтобы видеть, где собралась полиция. Большинство из них все еще очищали склад или грузили наркоторговцев в полицейские машины, но некоторым приходилось сдерживать толпу, которая начала формироваться, когда люди из близлежащего торгового района бросились посмотреть, из-за чего весь этот переполох.

Изуку улыбнулся, когда ему в голову пришла идея, и он снял маску и куртку, сложив ее так, чтобы она выглядела как сумка. Он быстро собрал все свои ножи и другое оружие и разложил их под курткой. Возможно, это выглядело странно в середине дня, но под покровом темноты и хаоса он выглядел просто как ребенок, который слишком поздно вышел погулять с друзьями. Он спустился по пожарной лестнице и достал свой телефон, настроив его на запись как раз в тот момент, когда он появился в поле зрения недалеко от полицейской линии.

“Эй, малыш! Ты не должен здесь быть!” Офицер бросился к нему и грубо схватил за руку.

“П-извините, о-офицер, но я слышал, что были герои, и мои друзья бросили мне вызов и...” Изуку беспомощно поднял свой телефон, когда офицер закатил глаза.

“Не будь глупым, малыш, сегодня ночью на свободе опасный злодей, полиция здесь, чтобы защитить тебя. Ты и твои друзья можете взять автографы на Hero Con”. И с этими словами Изуку вывели за пределы полицейского оцепления с четкими инструкциями никогда больше не делать ничего подобного.

Изуку задержался в толпе на несколько минут, наблюдая, как Незу разговаривает с Цукаучи, который выглядел все более уставшим с каждым офицером или героем, которые приходили поговорить с ним. Для Камуи Вудса вызвали скорую помощь, и СМИ начали появляться к время, когда Изуку ушел. Никто не обратил особого внимания на невзрачного мальчика, пробиравшегося прочь от хаоса, и он добрался домой без происшествий. Он влез в окно и судорожно вздохнул, когда стресс, наконец, свалился на него. Слезы потекли из его глаз, и он в отчаянии вытер их. Казалось, то, что он был страшным злодеем, не делало его менее плаксивым.

Это было слишком близко. Если бы у него не было огнемета, или если бы они послали других героев...

Изуку оборвал этот ход мыслей, прежде чем он смог парализовать его. Ему все еще нужно было запереться его злодейское снаряжение и смыть пыль и сажу, которые прилипли к нему после пожара и взрыва.

Самое главное, ему нужно было найти способ убедиться, что это больше никогда не повторится.

“Куда катится этот чертов мир?” Воскликнул Мицуки, “Только прошлой ночью этот ублюдок Вдохновитель ускользнул от героев. Из того, что я слышал, героя отправили в больницу”.

“Это просто ужасно! Я бы хотела, чтобы они просто поймали его, это действует на нервы каждый раз, когда я включаю новости. Я так волнуюсь за Кацуки, когда он поступит в UA!”

Инко взволновалась.

“Да, точно, как будто какой-то слабый ублюдок вроде Вдохновителя мог победить меня!” Кацуки сказал: “Они должны были послать в рейд более сильных героев. Причина, по которой герой пострадал, заключалась в том, что он был слаб!”

“Заткнись, сопляк! Не смей так плохо говорить о раненых!”

Изуку играл со своей едой и старался не реагировать. Ужинать с Бакуго всегда было трудно, приходилось вести себя естественно с Кацуки, чтобы у его "друга" не было причин убивать его, но это было еще труднее, когда он был темой разговора. Изуку очень хотелось ухмыльнуться и приписать себе все его преступления, или даже убить Кацуки прямо здесь и доказать, что он не слабый, но он был достаточно умен, чтобы понимать, насколько это было бы глупо. Он избежал героического рейда, сохранив свою личность, он не собирался выдавать себя сейчас. От этого все равно не стало легче вести этот разговор.

“Что ж, я просто благодарен, что все закончилось не хуже...” Тихо сказал Масару.

Инко посмотрела на него так, словно у него выросла вторая голова:

“Он сбежал, а герой был ранен, куда еще хуже?”

Масару отложил вилку и посмотрел на Инко:

“По словам моего друга из полиции, вскоре после начала рейда собралась огромная толпа, и они беспокоились, что Вдохновитель может взять заложников. Нам повезло, что он просто исчез.”

Голова Изуку дернулась, когда шестеренки в его мозгу начали вращаться. Заложники, подумал он, теперь у него есть идея.

“Тебе понравился ужин с семьей Кацуки? Ты немного устал сегодня вечером”.

Изуку кивнул: “Да, это было здорово, как всегда. Это просто ...Я немного устала. Думаю, я просто лягу спать пораньше.”

Инко с беспокойством посмотрела на него: “Разве ты не хочешь посмотреть новости?”

Изуку просто покачал головой. В любом случае, все это было бы о неудавшемся рейде:

“Спокойной ночи, мам”.

Инко выглядела так, словно хотела возразить, но жалость победила: “Ладно, Изуку, спокойной ночи”.

Он закрыл дверь и сразу же подошел к своему столу и открыл ноутбук, который он получил от Гирана. Заложники. Это была такая простая идея, но она была бы чрезвычайно эффективной. Поскольку первым правилом работы героев было расставлять приоритеты в спасении, каждый раз, когда заложник оказывался в опасности, героям приходилось делать все необходимое, чтобы обеспечить безопасность заложника, а не ловить злодея. Но кого брать? Изуку вздохнул, похищать мирных жителей и держать их где-то было просто непрактично. Какой бы дерьмовой ни была его жизнь за пределами его злодейства, она все еще существовала. У него просто не было где-то подземного бункера, чтобы держать заложников сытыми и живыми в течение неопределенного периода времени. Если бы только он мог просто пригрозить убить больше героев, если они поймают его или что-то в этом роде, но тогда он был бы пойман и не смог бы убить их. Он остановился, Вдохновителю никогда не требовалось физически присутствовать, чтобы убить кого-либо, пока у него были заинтересованные покупатели, это было одной из причин, по которой полиции потребовалось так много времени, чтобы признать его существование.

Изуку медленно улыбнулся. То, что он задумал, потребовало бы большой подготовки, и он не смог бы сделать это в одиночку, но был уверен, что это окажет влияние. Он открыл свой аккаунт Вдохновителя и составил сообщение хакеру по имени Ла Брава, которого рекомендовал Гиран. Герои не узнают, что их поразило. Если и было что-то хорошее в неудавшемся рейде Вдохновителя, так это то, что парень не показывался на глаза в течение двух недель. Цукаучи не знал, радоваться ли, что парень не совершает преступлений, или расстраиваться из-за того, что они не смогли его найти, но факт оставался фактом. Вдохновитель залег на дно сразу после рейда, и с тех пор о нем ничего не было слышно.

Недзу предупреждал, что он, возможно, что-то планирует, но Цукаучи не знал, что это может быть. Он решил, что ему просто повезло, что СМИ наконец-то перестали разбивать лагерь перед станцией, пытаясь получить заявления. Было достаточно плохо, что стервятники наконец-то узнали о том факте, что Камуи Вудс был не просто ранен, но и жестоко сожжен заживо. Ему повезло, что он выжил, но предстоял длительный процесс восстановления, прежде чем он сможет вернуться к героической работе.

Размышления Цукаучи были прерваны звонком его телефона.

“Алло?”

“Детектив, вы смотрите новости?” Голос Недзу звучал обеспокоенно, и в голове Цукаучи зазвенели тревожные колокольчики. Он слышал, как голос директора звучал радостно, грустно, даже разочарованно, но он никогда раньше не слышал, чтобы он звучал обеспокоенно:

“Переключи на 5 канал”.

Цукаучи схватил пульт от маленького телевизора, стоявшего у него на столе, включил его и увидел двух

перепуганных ведущих новостей, смотрящих в камеру.

“...оставил на столе главного продюсера нашей станции этим утром с инструкциями выпустить это в эфир или вся наша съемочная группа будет убита. Мы пока не знаем, что на этой ленте, поэтому призываем зрителей прекратить просмотр, поскольку существует вероятность того, что она может содержать конфиденциальную информацию или изображения, которые могут вызвать раздражение у некоторых зрителей”.

Экран сменился темно-зеленым фоном. Черный круг с заглавной буквой "М" внутри был наложен на зеленый, и Цукаучи стало трудно дышать. Он видел этот символ раньше на некоторых последних планах Вдохновителя, это была своего рода подпись, которую он добавил за последние несколько месяцев, вероятно, чтобы отпугнуть подражателей. Это было плохо.

Изображение исчезло, и стал виден Вдохновитель в темной комнате, его ядовито-зеленые глаза смотрели прямо в камеру. Его голос был несколько искажен, но все равно звучал молодо и по-мужски.

“Здравствуйте! Для тех из вас, кто меня не знает, меня зовут Вдохновитель! Я стратег, стоящий за недавним всплеском смертей героев. Добро пожаловать!” Он весело сказал: “Итак, некоторые из вас, возможно, уже слышали, но героям почти удалось поймать меня на прошлой неделе”, - он медленно хлопнул в ладоши, - “Поздравляю, герои, и я бы сказал, что в следующий раз повезет больше, но, - он стал смертельно серьезным, - следующего раза не будет . Видите ли, это видео просто дань вежливости, чтобы сообщить вам, что сейчас ситуация с заложниками. Если меня поймают или убьют, планы убийства для всех 50 лучших героев будут автоматически переданы заинтересованным покупателям”.

Цукаучи не мог отвести взгляд. Взять в заложники 50 лучших героев? Вдохновитель не мог быть серьезным!

“Теперь я знаю, о чем вы думаете: "Но Вдохновитель? Герои могут защитить себя! Вы не можете взять их в заложники!” - В его глазах появился озорной блеск, - “Но, видите ли, в этом вы ошибаетесь. Я более дюжины раз доказывал, что герои не так непобедимы, как вам всем хочется верить. Просто спросите гору Леди. Растяжка? Или, может быть, мерцание?”

“Детектив? Детектив?” Цукаучи снова поднес телефон к уху, откуда он выпал на его столе:

“Я здесь”.

“Пожалуйста, скажи мне, что это блеф”. - взмолился Недзу, - “Скажи мне, что он на самом деле не планирует этого делать”.

Цукаучи сглотнул: “Моя причуда не зафиксировала никакой лжи...” Недзу выругался, еще одно первое слово для директора.

“Теперь, - продолжил Вдохновитель, - на случай, если вы думаете, что это блеф, я собираюсь предоставить вам доказательства. Я подожду, пока это видео выйдет в эфир, а затем обнародую планы убийства профессионального героя Уоша. Он в топ-10, довольно компетентный герой по всем отзывам. Так что давай, попытайся защитить его. Честно говоря, я рад видеть, как ты пытаешься”. Теперь Вдохновитель улыбался, если судить по его глазам, “И просто помни, как только он умрет, что если ты поймаешь меня или убьешь, у тебя на руках будет гораздо больше мертвых героев. Возможно, вам удастся спасти кого-то из 50 лучших, но вы ни за что не сможете спасти их всех”.

Вдохновитель помахал в камеру:

“Удачи!”

На экране снова появились ведущие новостей, которые начали обсуждать отснятый материал, но Цукаучи едва мог их слышать. Вдохновитель только что перешел от опасного подъема к спокойному, злодей мгновенно получил рейтинг. И они ничего не смогли с этим поделать.

“Извини, Уош, это продлится всего несколько дней, пока мы не сможем определить уровень угрозы от Вдохновителя”.

“Все в порядке, детектив”, - Уош успокаивающе поднял руки, - “Я понимаю необходимость дополнительной безопасности. Вдохновитель держал Японию на взводе еще до того, как объявил о своем плане взять в заложники профессиональных героев. Я просто надеюсь, что все сработает, и мы сможем скоро поймать его”.

Цукаучи вздохнул и покачал головой: “Ты и я оба”.

В настоящее время они находились на конспиративной квартире, что означало, что Уошу пришлось взять отпуск на несколько дней. Долг, но это был не конец света. По крайней мере, это доказало бы Японии, что полиция и герои смогли защитить топ-50 и обезвредить “ситуацию с заложниками” от Вдохновителя.

В конце концов, все это того стоило.

“Запускайте трансляцию!”

Раздался голос, и Уош и Цукаучи немедленно пришли в состояние повышенной готовности. Сейчас здесь не должно было быть никого, кроме них. Другие офицеры должны были прибыть только через 20 минут. Цукаучи достал пистолет и посмотрел на Уоша, который кивнул головой и занял место позади детектива. Они вздрогнули от взрыва прозвучал выстрел, и дверь конспиративной квартиры распахнулась. вбежали четверо головорезов в противогазах, тот, что стоял сзади, держал перед собой телефон. Цукаучи выстрелил, когда Уош выпустил струю воды в злодеев.

Внезапно Уош дернулся и упал на пол.

“Уош!” - закричал Цукаучи.

“Ха, вода - потрясающий проводник, не так ли, герой?” - сказал главный бандит.

Цукаучи прицелился в него, только чтобы понять, что одна из их причуд создала пуленепробиваемый щит, и все его пули безрезультатно падали на пол. Он схватил лампу, ближайшую вещь, которую мог использовать в качестве оружие, и встал перед безсознательным героем, готовясь к последнему бою. Один из головорезов бросился на него, и Цукаучи легко отбросил его в сторону, но следующий схватил его лампу и заставил схватиться сильнее. Внезапно его противник отпустил его и отступил назад, но вместо того, чтобы перевести дыхание, Цукаучи застыл, почувствовав, как по нему пробежал электрический разряд, и он, парализованный, упал на диван.

“Убедитесь, что вы сняли это на камеру! Вдохновитель хочет, чтобы мир узнал, на что он способен. Это самое малое, что я могу сделать, чтобы избавить мир от этой мрази, арестовавшей моего брата”.

Головорез с камерой кивнул, и Цукаучи беспомощно наблюдал, как главный злодей достал свой собственный пистолет и дважды выстрелил Уошу в грудь. Он на мгновение остановился, затем всадил еще одну пулю в голову героя.

“Никогда нельзя быть слишком уверенным, - засмеялся он, - таких тараканов трудно убить. Давайте, ребята, поехали”.

Подкрепление прибыло, когда Цукаучи, наконец, смог снова начать двигаться. Он наблюдал, как парамедики бросились сначала к трупу, но вместо этого покачали головами и пришли ему на помощь.

“С вами все в порядке, сэр, вы можете двигаться?”

Цукаучи кивнул и вздрогнул. Парамедики продолжали задавать ему вопросы, а он тупо отвечал. Недзу прибыл, когда его вели к машине скорой помощи, накинув на плечи противоударное одеяло.

Должно быть, он выглядел довольно плохо, потому что директор немедленно посмотрел на него с беспокойством:

“С вами все в порядке, детектив?”

Цукаучи пожал плечами:

“Все мое тело чертовски болит, но парамедики говорят, что со мной все будет в порядке”.

Недзу странно посмотрел на него:

“Нет, я имею в виду эмоционально”.

Цукаучи в отчаянии потер глаза и был удивлен, когда его рука стала влажной.

Когда он начал плакать?

“У лидера были причуды электрического типа. Когда Уош получил удар током, я думал, что он просто потерял сознание, но это просто парализовало того, кто получил удар током. Я все это время был в сознании. Я должен был... О боже, я должен был просто смотреть, как они убивали его, и я ничего не мог с этим поделать. - Он беспомощно посмотрел на Недзу, - что мы будем делать?”

Недзу просто посмотрел туда, где уже начали собираться СМИ, несмотря на тот факт, что Смерть Уоша транслировалась в прямом эфире: “Я не знаю, ” прошептал он, “ я действительно не знаю”.

“Будь осторожен сегодня? Я не хочу, чтобы ты поранился по дороге в школу...” Инко забеспокоилась.

Изуку закатил глаза:

“Мам, со мной все будет в порядке. Средняя школа Альдеры находится буквально в 10 минутах ходьбы, мне даже не нужно садиться на поезд”.

Инко смахнул воображаемую пыльцу с плеч своей синей униформы:

“Я знаю, просто в наши дни стало намного больше преступлений, а Вдохновитель разгуливает на свободе...Я просто беспокоюсь о тебе, ты же знаешь это”.

Изуку вздохнул про себя. Да, он знал, что мама волнуется. Он также знал, что она бы волновалась не меньше, если бы он родился с причудами. Он скрыл свое разочарование за улыбкой:

“Мне пора, мам. Я не хочу опоздать на первый день в старшей школе!”

Она помахала ему рукой со знаменитыми слезами Мидории на глазах, когда он закинул рюкзак на плечо и зашагал по дороге к своей новой школе. Попасть в нее было довольно легко. Он подал документы еще в несколько мест, в том числе в те, где специализировались на анализе и поддержке героев. Всем им хватило одного взгляда на красную надпись "Лишенный причуд" на его удостоверении личности, и они сразу же дали ему понять, что он “не подходит” для их учебных заведений.

В конце концов, так было лучше. Учеба в престижной школе привлекла бы внимание, чего Изуку сейчас не мог себе позволить. С тех пор полиция не пыталась его арестовать. он сам начал захватывать заложников, но был почти уверен, что Недзу прилагает все усилия, чтобы раскрыть его личность. Именно так поступил бы Изуку. Если бы они смогли выяснить, кто он такой, то, возможно, смогли бы найти компьютерную программу, которую он нанял для написания Бравы, которая раскрыла бы его планы убийства, если бы о его аресте или смерти когда-нибудь заговорили в Интернете. После Гирана, у которого также были инструкции обнародовать планы, если с ним что-то случится.

Но Изуку по опыту знал, что никто ничего не ожидает от ребенка без причуд, особенно от того, кто даже не противостоит собственным хулиганам. Если бы Изуку Мидорию когда-нибудь заподозрили в причастности к "Вдохновителю", отсутствие у него причуд мгновенно сняло бы с него все подозрения. Если бы полиция не обращала на это внимания, то тот факт, что ни один из его хулиганов не умер загадочной смертью за последний год, был бы приведен в качестве доказательства того, что он, очевидно, “не был способен” быть злодеем.

Чего полиция не знала, так это того, что Изуку Мидория, деку без причуд, был маской. А если бы им удалось не обращать на это внимания? Что ж, тогда они оказались умнее, чем думал Изуку, и, возможно, только возможно, они заслуживали его ареста.

“Эй, Деку, ты еще не бросился с моста?”

Хулиган, Макото Ито, был большим, глупым и, очевидно, пытался заполнить пустоту, которую Кацуки оставил, перейдя в UA, если судить по толпе подхалимов, окружавших его. Изуку подавил желание бросить на него свирепый взгляд.

- П-привет, я-Ито! П-как т-ты сегодня?

Удивительно, как быстро люди замечали слабость Изуку, когда он заикался. Он внутренне ухмыльнулся, когда Ито выпятил грудь и насмехался над ним.

“Не пытайся стать другом, Деку. Ты никчемный, и не забывай об этом!”

С этими словами Ито толкнул его на землю и повернулся на каблуках(?), чтобы войти в школу, сопровождаемый своей свитой.

Изуку встал и отряхнулся. Ему стало еще хуже из-за Тоги в их первый день тренировок. Он улыбнулся, подумав о своем друге. Ему придется вспомнить все те глупости, которые совершали его хулиганы. сказал и рассказать ей позже. Она получала от этого удовольствие, и она хихикала над тем, как убивают идиотов. Это была хорошая дружба.

К тому времени, как Изуку добрался до класса, он снова надел маску слабого, лишенного причуд деку, но под ней он чувствовал себя сильнее любого из них.

Изуку обошел квартиру и еще раз проверил систему безопасности. Снаружи это было похоже на любую квартиру в квартале красных фонарей, но стены были сильно укреплены, а система безопасности, вероятно, могла бы посрамить UA. И все это принадлежало ему.

Изуку вздохнул, он наконец-то мог перестать выносить свой злодейский наряд из дома и переодеваться в кабинете Гирана!

“Отличная квартирка, малыш”. Гиран прислонился к дверному косяку на кухне.

“Спасибо, что нашел для меня это место, Гиран. Я чувствую, что наконец-то добился своего, понимаешь?”

Гиран усмехнулся:

“Извини, что приходится тебе это говорить, но ты "сделал это" не так давно. Я могу пересчитать по пальцам одной руки количество злодеев, у которых хватает наглости угрожать 50-ти лучшим героям национального телевидения, не говоря уже обо всех сразу. Если ты не будешь осторожен, они начнут называть тебя злодеем номер один в Японии или еще какой-нибудь ерундой”.

“Ну, я всегда мечтал быть таким, как Всемогущий”.

“Почему бы тебе просто не жить здесь постоянно, малыш? Тебе не нужно продолжать жить со своей матерью и исполнять все песни и танцы в школе, как будто ты сейчас не один из самых могущественных злодеев в Японии”.

Изуку достал из холодильника газировку,

- Если я исчезну, это привлечет ко мне слишком много внимания. Пропавшие плакаты, полиция разыскивает меня под двумя именами. У них было бы слишком много шансов связать одно с другим, и это потребовало бы слишком много работы, когда проще просто избежать всей проблемы. К тому же, я еще не готов оставить маму. Несмотря на то, как сильно она волнуется, я все еще люблю ее, и она была единственной, кто заботился обо мне до последнего года. Я не хочу заставлять ее проходить через это, и я буду слишком сильно по ней скучать.

Гиран пожал плечами:

“Поступай как знаешь. Ты готова к сегодняшней встрече?”

Изуку кивнул:

“Мне просто нужно одеться, и я пойду своей дорогой. Я хожу на эти встречи уже несколько месяцев, Гиран, тебе не нужно беспокоиться обо мне. - Гиран поднял руки, сдаваясь.

- Ладно, ладно, я понимаю, на тебе штаны большого мальчика и все такое. Я просто пойду своей дорогой, не делай ничего такого, чего бы я не сделал.”

Изуку скрестил руки на груди:

“Гиран, ты бы угрожал всем 50 лучшим героям?”

Гиран усмехнулся:

“Хорошая мысль, малыш. Повеселись” Он помахал рукой и вышел за дверь.

Изуку подошел к шкафу и достал свой костюм злодея. Пора возвращаться к работе.

Изуку вошел на базу "Синих псов" с высоко поднятой головой. Главарь банды уже ждал его.

“Вдохновитель, рад наконец-то познакомиться с вами. Меня зовут Танака. Пожалуйста, присаживайтесь”.

Изуку сел на предложенный стул:

“Итак, что я могу для вас сделать?”

Танака провел рукой по волосам и снисходительно улыбнулся, и Изуку слегка напрягся. Что-то было не так, но Изуку не знал, было ли что-то действительно не так, или он просто оказался среди злодеев.

“Мы хотим ограбить банк Оканэ. Мы рассчитываем на крупную добычу.

Изуку кивнул:

“Это должно быть выполнимо. Какие у тебя причуды?”

Один из головорезов прорычал:

“Зачем тебе знать наши причуды?”

Изуку закатил глаза:

“Потому что обычно рекомендуется использовать свои причуды при ограблении банка. Если вам нужен план без всяких причуд, я могу это сделать, но большинство людей на это не идут. этот вариант, как ни странно.”

Как только он решил, что бандит достаточно запуган, он повернулся к Танаке, который все еще улыбался ему той же улыбкой, от которой у Изуку сводило зубы:

“Это просто Такахаши, у него есть привычка манипулировать газом, которая позволяет ему контролировать любой газ, включая воздух в организме людей". Это легкие. Он, - Танака ткнул большим пальцем в сторону другого бандита, стоявшего в углу комнаты, - может видеть в темноте, а она, - он указал на женщину, прислонившуюся к стене и игравшую с ножом, - может метнуть любой нож со 100% точностью. У меня есть особенность увеличивать силу и могу поднять вес, в три раза превышающий мой собственный. Чем я тяжелее, тем больше я могу поднять.

Изуку кивнул. Это вполне соответствовало информации, которую он смог собрать до прибытия. По крайней мере, они не пытались ему лгать, так почему же он чувствовал себя так неловко?

“Ладно, все, что осталось, - это вопрос о моем гонораре”.

Улыбка Танаки стала порочной, он вытащил пистолет и приставил его к голове Изуку:

“Как тебе такая плата, ничтожество? Ты расскажешь нам о плане, и мы позволим тебе выйти отсюда живым”.

Изуку оглядел комнату и обнаружил, что двое других мужчин направили на него пистолеты, а у женщины с причудой метания ножей было по два ножа в каждой руке. Он вздохнул, это объясняло, почему он чувствовал себя не в своей тарелке на протяжении всей встречи. Ему действительно следовало бы почаще прислушиваться к своему внутреннему голосу.

Осматривая комнату, Изуку взвешивал свои варианты. Он мог бы просто пробиться наружу с боем, он и раньше убегал от сторонников героизма. Но, с другой стороны, сторонники героизма не пытались убить его. Он посмотрел на женщину с ножами. С ее причудами, он бы вышел отсюда, по крайней мере, с одной колотой раной. Это не конец света, но то, чего он предпочел бы по возможности избежать. Удары ножом были в конце концов, скрыть это труднее, чем синяки и ожоги, и он предпочел бы не заставлять свою маму еще больше волноваться.

С другой стороны, он мог бы просто поделиться с ними планами, но не хотел, чтобы стало известно, что можно просто угрожать Вдохновителю, а не платить. Это плохо сказалось на бизнесе. Изуку еще немного подумал, прежде чем принять решение.

”Похоже, ты заключил сделку".

Танака убрал пистолет и улыбнулся:

“Я знал, что ты передумаешь, ничтожество. А теперь, как насчет того, чтобы поделиться с нами этими планами?”

Когда Изуку писал, он лукаво улыбался под своей маской. Да, он позволил бы им осуществить свои планы, но куча хороших денег принесла бы им то, что они ожидали.

Забавный факт: у каждого есть враги, готовые заплатить, чтобы их уничтожить.

"Детектив Цукаучи? В деле банка Оканэ произошло интересное развитие событий”.

Цукаучи жестом попросил офицера продолжать.

”Они мертвы, сэр".

Детектив внимательно посмотрел на него:

“Простите, что вы сказали?”

“Все, кто совершил ограбление, мертвы”.

Полицейский сказал:

“Один из них был найден задушенным в своем доме вместе со своей семьей. Другой, по-видимому, погиб в драке в баре, хотя я сомневаюсь, что это несчастный случай. совпадение. Другой был найден в глухом переулке с ножевым ранением в горле. Тело лидера было оставлено перед новостной станцией "9 канал". Судя по всему, его морили голодом и пытали до смерти. Все убийства были совершены разными людьми в разное время. Единственное , что их связывало, - это то, что все они были членами банды "Синие псы", которая ограбила банк Окане на прошлой неделе.”

Цукаучи посмотрел на офицера:

“И вы думаете, что за этим стоит вдохновитель”.

Офицер пожал плечами:

“Было совершенно очевидно, что он стоит за ограблением. Но зачем ему это устранять платежеспособных клиентов? Мне кажется, это довольно неудачный вариант для бизнеса. Я пригласил парня, который имел дело с бандой. Хотите с ним поговорить?”

Цукаучи рассеянно кивнул и схватил папки с материалами о "Вдохновителе" и ограблении банка "Окане". Он вошел в комнату для допросов, положил папки на стол и сел напротив нервного молодого человека, ожидавшего его.

- Хорошо, давайте сразу перейдем к делу. Что вы можете рассказать мне о ликвидации банды ”Синие псы"?

Мужчина потер пальцы и оглядел комнату, словно ожидая , что в любой момент из стен посыплются угрозы:

“Это они сами виноваты”.

Правда

Цукаучи склонил голову набок:

“Что ты хочешь этим сказать?”

- О-они подставили не того человека.

“Вы имеете в виду ”Вдохновителя"?" Спросил Цукаучи.

Мужчина кивнул:

“Танака никогда не был из тех, кто играет честно. Если бы он мог надуть вас, чтобы получить доллар, он бы делал это каждый раз. Говорят, он попробовал это на "Вдохновителе". Приставил пистолет к его виску, чтобы получить чертежи бесплатно, - выпалил он, - ему следовало просто заплатить. Не связывайся с Вдохновителем.”

Правда

- Ты думаешь, он убил их, чтобы передать сообщение?

К его удивлению, мужчина покачал головой: “Вдохновитель не убивал их”.

Правда

- У Танаки были враги, у них у всех были. Но то, что все их враги внезапно сразу после того, как они провернули это дерьмо, я узнал все их слабости.”

Это правда

Цукаучи встал:

“Спасибо. Вы мне очень помогли”.

Как только дверь в комнату для допросов закрылась, он вздохнул и потер глаза. Нужно быть полным идиотом, чтобы пытаться обмануть того, кто сумел убить героя, находясь под защитой полиции. Он положил папки обратно на стол и встал. Может, ему стоит позвонить Тошинори и пригласить его на ужин? Отвлекись от этого дела на час или два. Он кивнул и схватил пальто , прежде чем позвонить своему другу. По крайней мере, Вдохновитель не знал о Яги Тошинори. Цукаучи он содрогнулся при мысли о том, что произошло бы, если бы Вдохновитель понял, насколько на самом деле слаб Всемогущий прямо сейчас, но его друг всегда был очень осторожен со своей личностью, так что им не о чем было беспокоиться.

Верно?

Изуку что-то записывал в своем блокноте, пока смотрел новости. Появилось несколько новых героев, но не это привлекло его внимание. Его внимание привлекла группа репортеров, пытавшихся расспросить нескольких сотрудников UA о Всемогущем. Это был короткий ролик, вероятно, всего около 20 секунд, но было ясно, что оператор находился внутри ворот. Репортеры не обратили на это никакого внимания, но Изуку знал, что в UA не выдают пропуска для прессы, так как же они проникли внутрь?

Он как раз подумывал о том, чтобы взломать камеры наблюдения за дорожным движением в округе, чтобы удовлетворить свое любопытство когда зазвонил его телефон. Гиран.

“Мам, я буду у себя в комнате!”

“Хорошо, милый! Не седи всю ночь в телефоне!”

Изуку ответил на звонок, как только закрыл за собой дверь: “Итак, Гиран, что у тебя для меня есть? Что-нибудь интересное?”

На другом конце провода Гиран усмехнулся: “Я предоставляю тебе судить об этом. Ты когда-нибудь слышал о Лиге злодеев?”

Изуку слегка нахмурился: "Нет, но они звучат грандиозно”. Он подошел и сел на кровать: “ Должно быть, это не очень большая группа, если я о них еще не слышал. Как давно они существуют?”

“Не очень долго”. Сказал Гиран. “Насколько я понимаю, в группе всего два или три настоящих участника, но их поддерживает бугимен из андеграунда, так что я бы не стал их недооценивать. Они планируют что-то грандиозное и проводят массовый набор персонала”.

“Я справлюсь сам, спасибо”. Изуку протянул: “Зачем мне связывать себя с организацией?”

На другом конце провода раздался смешок: “Успокойся, парень, ты был бы просто консультантом”.

Он остановился “Так ты встретишься с ними?”

“Я не знаю...” Изуку ответил: “Они уже что-нибудь сделали, или я должен это сделать просто положиться на репутацию какого-то бугимена?”

Гиран надолго замолчал, и Изуку почти увидел, как он глубоко затягивается сигаретой, как делал всегда, когда думал.

“Ну, Шигараки сказал мне, что они взломали UA сегодня утром? Я не знаю, в новостях не упоминали о взломе. По лицу Изуку медленно расползлась улыбка, - Потому что СМИ воспользовались тем, что они разрушили ворота, и, скорее всего, обеспечили идеальное отвлечение внимания от того, что хотела сделать Лига. СМИ не сообщили об этом как о взломе, потому что в этом обвинили бы их самих. это, так что все останется в тайне. Блестяще!”

“Значит, я могу сказать Шигараки, чтобы он ждал тебя сегодня вечером?”

Изуку не смог стереть улыбку с лица: “Если они хотят, чтобы я спланировал что-то столь дерзкое, как проникновение в UA? Определенно”.

Изуку был удивлен, когда приехал по адресу, который Гиран отправил ему в сообщении, и обнаружил, что это был бар. Он пожал плечами. Думаю, мне стоит вычеркнуть пункт "был в баре" из своего списка желаний. Он был еще более приятно удивлен, когда, войдя внутрь, обнаружил, что там чисто и со вкусом обставлено. в отличие от заброшенных складов и доков, где он привык встречаться с клиентами.

Бармен, сотканный из тумана, протирал стакан за стойкой, и глаза Изуку сузились при виде металлических брекетов, которые он носил на шее. Интересно, что у него должно быть физическое тело, которое нуждается в защите. Худощавый на вид молодой человек, вероятно, всего на несколько лет старше меня.

Изуку сидел на одном из барных стульев, играя с портативной игровой консолью, хотя Изуку удивился, как он мог видеть экран с оторванной рукой, сжимающей его лицо. По крайней мере, он не пришлось бы иметь дело с этими негодяями, которые пренебрегают его навыками планирования из-за его возраста , если бы один из их людей тоже был подростком.

Изуку неторопливо подошел к прилавку: “Кто из вас Шигараки?”

Долгое время ответа не было, прежде чем подросток остановил игру и положил ее на стойку.

“Нужно было набрать очки для сохранения. Я к Шигараки, Гиран сказал, что тебе было бы интересно присоединиться к нашей компании”.

Изуку наклонил голову: “Это еще предстоит выяснить. По правде говоря, я больше люблю играть в одиночку, но я понимаю, что объединившись, можно победить больших боссов”.

Рука на лице Шигараки слегка шевельнулась, и Изуку догадался, что мужчина улыбается: “Курогири, мне это нравится! И да, Вдохновитель, мы собираемся уничтожить самого большого босса из всех! Всемогущий!”

Глаза Изуку расширились: “Это довольно сложное задание для такой относительно неизвестной группы, как вы”. Взгляд Шигараки был безумным. - Но мы можем это сделать. Сэнсэй! Расскажи ему о Ному!”

Изуку повернулся к бармену-мисту, ожидая объяснений, но в ответ услышал лишь молчание. Вместо этого из крошечного телевизора, стоящего в углу, донесся бесстрастный голос: “Как пожелаете, Шигараки. И позвольте мне просто сказать, что я рад видеть вас здесь, Вдохновитель. Я много о вас слышал.”

Изуку с подозрением уставился в телевизор: “Надеюсь, все хорошо. Ты, должно быть, тот самый "бугимен андеграунда", о котором мне рассказывал Гиран, если даже не хочешь показаться на этой встрече”.

Сквозь помехи послышался смешок: “Полагаю, некоторые называли меня так, но ты можешь называть меня просто Все за одного”.

Изуку кивнул, имя показалось ему знакомым, но ему нужно было посмотреть его позже, “Итак, что это Ному, о котором упоминал Шигараки”.

“Ному - это генетически модифицированный монстр с множеством особенностей, включая силу, регенерацию и амортизацию ударов. Я создал его, чтобы он был наравне с силой Всемогущего”.

Изуку хмыкнул и сел: “Интересно, но проблема с монстрами в том, что ими трудно управлять”.

- Ному практически безмозглые, - радостно сказал Шигараки, - и очень послушные. Он будет подчиняться только моим приказам и делать в точности то, что я ему скажу!

“И ты веришь, что у него есть сила победить Всемогущего?”

Шигараки улыбнулся: “Конечно! Сенсей сделал это!”

Изуку нахмурился. Поклонение герою, даже если это было поклонение злодею, было опасным. Он сделал мысленную пометку не доверять ничему из того, что говорил Шигараки, когда дело касалось способностей Человека.

“Даже в том случае, если это не сможет убить Всемогущего, - впервые заговорил Курогири, - это

определенно ослабит его”.

“Полагаю, это правда...” Сказал Изуку, - Итак, каков план? Просто используй ному всю мощь, когда он в патруле, или это как-то связано с проникновением в UA?”

“Твои показатели интеллекта зашкаливают, - сказал Шигараки. - Мы проникли, чтобы узнать расписание занятий. Через несколько дней Всемогущий проведет урок в здании, удаленном от остальной части кампуса. Там мы его и убьем! Курогири перенесет нас прямо в здание, когда они меньше всего этого ожидаешь. Команда, которую мы наняли, позаботится о сопляках-героях и других профи, а Ному позаботится о Всемогущем!

Изуку кивнул. В голове у него все гудело. Он никогда не был одержим идеей отомстить всем. Возможно, чтобы разрушить его мечты, общество сделало для этого больше, чем профи номер один, но он бы солгал, если бы сказал, что идея мести его не привлекала. Но в этом плане было слишком много неизвестных, чтобы он мог полностью успокоиться. Что произойдет, если Ному потерпит неудачу? Как они могли убедиться, что Всемогущий был слаб, когда сражался с ним? Что произойдет, если Всемогущий потратил все свое утреннее время и так и не появился на занятиях?

Он начал приводить в порядок свои мысли, позволяя своему мозгу составлять планы на любой случай. Через несколько минут Изуку, наконец, осознал, что остальные смотрят на него, скорее всего, ожидая его ответа.

“Хорошо, похоже на план. Однако, я бы хотел внести несколько изменений, если ты не против. - Шигараки посмотрел на Курогири, который кивнул. Шигараки жестом попросил Изуку продолжать. - Во-первых, у Всемогущего есть слабые стороны, которыми мы можем воспользоваться в полной мере, одна из которых заключается в том, что он у него есть ограничение по времени, в течение которого он может быть активен каждый день. Это хорошо для нас, но также может стать для нас проблемой, если он будет слишком много работать по утрам и не придет на занятия.”

- Хм, - сказал ”Все за одного“, - что ты предлагаешь?

- Ну, - Изуку вытащил свой блокнот, - мы оба обладаем значительным влиянием в андеграунде. Между нами говоря, я уверен, что мы можем манипулировать городом так, что Всемогущему придется вмешаться, чтобы предотвратить преступления продолжительностью примерно в два часа, но не более того. Последнее, что я слышал, предел возможностей Всемогущего был около трех часов, так что, если мы займем его чем-нибудь в течение двух из них, он будет настолько слаб, насколько это возможно, но при этом будет уверен, что придет на занятия. После этого нам нужно разделить учеников-героев и отвести их подальше от входа. Важно, чтобы никто из них не сбежал и не обратился за помощью к другим героям. Нам также понадобится какой-нибудь способ отключить связь, чтобы никто не смог позвать на помощь.”

“Об этом мы уже позаботились”, - спокойно сказал Курогири. “У одного из завербованных нами злодеев есть устройство электрического типа, которое идеально подходит для глушения сигналов”.

Изуку записал все, что у них было на данный момент: “Ты знаешь о причудах студентов? Будет лучше, если мы будем знать, на что обращать внимание”.

Шигараки покачал головой: “Они просто сорванцы, они не могут причинить большого вреда”.

Изуку не был так уверен. Если бы все ученики были такими же сильными, как Кацуки, они действительно могли бы причинить много вреда. Он холодно посмотрел на Шигараки.

“Люди, вероятно, сказали бы то же самое о нас с тобой. Возраст не является показателем компетентности. Он прикусил карандаш. - К сожалению, персонал , вероятно, уже настороже после сегодняшнего взлома, и взлом записей сейчас был бы бесполезен. попытаем счастья. Это не идеально, но нам просто придется разделить их, как только мы приедем”.

Следующие несколько часов все четверо провели, обсуждая различные планы и убеждаясь, что все пройдет гладко. К тому времени, как Изуку вернулся домой, он был слишком возбужден, чтобы заснуть. Он посмотрел на голые стены и все еще видимые очертания постеров, на которых еще можно было различить, и лучезарно улыбнулся.

Берегись, Всемогущий, приближается Вдохновитель

Бакуго пытался держаться особняком в автобусе, но эта дурацкая прическа никак не хотела оставлять его в покое. Он и его не менее шумные и жизнерадостные друзья окружили Бакуго, который был буквально в двух секундах от того, чтобы взорваться. Не то чтобы Бакуго сам не был шумным, он знал, что был, но он был не из тех громкоголосых, кто сердится...чем бы ни были эти статисты. Они были совсем не похожи на статистов, которые ходили за ним по пятам в средней школе, те говорили только в том случае, если соглашались с ним или хвалили его причуды, о которых эти ребята говорили он знал все на свете и никак не мог заткнуться! У них даже хватило наглости посмеяться над ним и назвать его личность мусорной кучей! Серьезно?

Всемогущий и Айзава-сенсей сидели в передней части автобуса, не обращая внимания на выходки класса. Айзава выглядел почти таким же раздраженным, как и Бакуго, вероятно, потому, что Всемогущий тоже не хотел затыкаться. Или, может быть, Айзава всегда так выглядел? Трудно было сказать наверняка.

Он последовал за учителями в учебное заведение и закатил глаза, когда глупый космический герой начал свою речь. Похоже, они действительно хотели, чтобы аббревиатура этого заведения была такой же, как Студия Universal в Японии. И да, он знал, что причуды могут убивать, вот почему он хотел, чтобы его звали Король взрывных убийств. Ух, пусть он уже что-нибудь взорвет.

Внезапно в центре двора появилась фиолетовая точка, и голос Тринадцатого затих, когда ученики начали перешептываться.

“ Это часть тренировки?

"нет!” Айзава сказал, когда люди начали выходить из странного фиолетового тумана: “Это злодеи”.

Студенты замолчали, наблюдая, как толпа становится все больше. Парень, закрывающий лицо рукой казалось, он был лидером, но не на него были обращены взгляды студентов. Студенты дружно вздохнули, увидев невысокую фигуру в зеленой куртке с капюшоном, чьи яркие глаза внимательно изучали студентов.

“Я-я думал, что Вдохновитель никогда не участвовал в своих преступлениях...” Еле слышно произнес Яойроззу, “Что изменилось на этот раз?”

Айзава уже бежал вниз, чтобы встретиться со злодеями, стараясь не выпускать из виду Вдохновителя и подручного злодея. К сожалению, это означало, что он не заметил, когда туманный злодей исчез из его поля зрения.

“Здравствуйте, студенты”, - злодей из тумана встал перед дверью. - “Обычно мы находим время, чтобы представиться, но Вдохновитель уверяет нас, что время не терпит отлагательств”.

Бакуго побежал вперед и увидел, что дерьмоволосый делает то же самое, но прежде чем они успели добраться до парня, земля у них под ногами исчезла, и они оказались в совершенно другом месте, окруженные со всех сторон злодеями. Бакуго ухмыльнулся. Наконец-то появился хороший повод выложиться по полной.

Изуку ухмыльнулся, когда все ученики рассредоточились по зданию. Идеально. Всемогущему нужно будет выследить их, прежде чем он сможет помочь кому-либо из них сбежать, но сначала ему придется пройти мимо Ному. Он направился к ним, поигрывая мускулами и выглядя устрашающе, когда его улыбка превратилась в гримасу.

“Вы, изверги, что вы с ними сделали?!”

“Ха-ха-ха! Не волнуйтесь, Всемогущий, - захихикал Шигараки, - мы здесь не из-за них, мы здесь из-за вас! Ному, хватай его!”

Ному рванулся вперед, и Всемогущий нанес ему удар в живот. Изуку испытал нездоровое удовлетворение, увидев выражение шока на лице Всемогущего, прежде чем Ному вернул свой удар, и он отлетел через весь двор.

“Ааааа!” - Оба профессионала посмотрели в сторону главного входа, когда оттуда раздался крик, и Тринадцатый рухнул под натиском собственной причуды. Однако у них не было времени на раздумья, потому что Ному бросился в атаку, и орда злодеев окружила Сотри-голову.

Изуку стоял в стороне и наблюдал, как сражаются оба профессионала. Это действительно было впечатляюще. Он услышал панические крики и посмотрел в сторону места кораблекрушения как раз вовремя, чтобы увидеть девушку , выпрыгивающую на берег с двумя мальчиками с фиолетовыми волосами на руках, один из которых и был источником возгорания. Крики. Какой героизм. Многие злодеи ошеломленно сидели в воде, по-видимому, в каком-то трансе, скорее всего, причуда другого мальчика с фиолетовыми волосами. Это не могла быть девочка, учитывая, что она двигалась как лягушка. Ему следует быть осторожнее с этим мальчиком.

Курогири присоединился к битве на главной площади, когда Всемогущий подчинил себе Ному, открыв портал и позволив тому захватить Всемогущего снизу. Всемогущий поморщился, когда когти Ному вонзились в старую рану на его боку, и он начал протаскивать Всемогущего через портал, но был прерван, когда огромная ледяная волна заморозила его на месте, позволив герою сбежать.

Изуку резко обернулся, чтобы посмотреть на источник, и увидел мальчика с рыжими и белыми волосами, который пристально смотрел на него. Он вытащил пару боевых ножей и побежал к ученику, но ему преградил путь Ластику, который, наконец, закончил расправляться с толпой злодеев, с которыми столкнулся. Изуку увернулся от оружия захвата и ударил профи, который как раз вовремя отскочил назад. Стиратель направил свою причуду на Вдохновителя, но это его нисколько не замедлило. Когда дело доходило до боя, они были равны: у Ластика было больше опыта, но у Вдохновителя были ножи, и он не боялся убивать.

- Умри!

Изуку вздрогнул, когда Бакуго закричал, но его старый задира и еще один рыжеволосый ученик направились прямо к Курогири. Изуку повернулся к Ластикоголовому, Курогири мог постоять за себя. Бакуго выпустил взрыв, когда эти двое приблизились к туманному злодею, но вмест того, чтобы поразить его, как они, очевидно, планировали, их атаки прошли прямо сквозь него.

“Это было близко. Вы, студенты, слишком проблемные”. - И с этими словами он снова отбросил всех троих студентов в сторону. Даже если бы студентам удалось победить всех злодеев в округе они были изуродованы, и им все равно потребовалось бы время, чтобы вернуться на площадь.

Раздался звук разрыва, когда Ному оторвался ото льда и восстановил свои утраченные конечности.

“Ты думал, амортизация была единственной особенностью Ному?” В скрипучем голосе Шигараки послышалась насмешка, а его улыбка под маской стала безумной.

“Он был создан, чтобы противостоять тебе на 100% твоей мощи, Всемогущий”.

Всемогущий схватился за бок и выпрямился, выплевывая кровьизо рта. - Амортизация, да? Не отмена. Всемогущий бросился на Ному и выпустил шквал удары, на которые Ному отвечал с силой: “Это значит, что есть предел тому, что ты можешь вынести! Ты уже сказал мне, как победить его. Если он сконструирован так, чтобы выдерживать 100% моей силы, Мне просто придется пойти дальше этого!”

Изуку ухмыльнулся, но Ластик попытался воспользоваться тем, что он отвлекся, и атаковать, несмотря на сильный ветер во время боя.

“Не так быстро, Стиратель”. Шигараки подбежал к профи сзади и схватил его за локоть, прежде чем тот успел моргнуть. Локоть Ластикоголового начал распадаться, и он закричал от боли. Изуку побежал он бросился вперед, и Ластик запрокинул голову, когда лезвие чуть не задело его глаза, оставив длинный зазубренный порез на правой скуле. Шигараки швырнул его на пол, а Изуку ударил его ногой в голову, отчего тот потерял сознание.

“Плюс! УЛЬТРА!” - Воскликнул Всемогущий. Ному пролетел сквозь потолок USJ и Всемогущий повернулся лицом к Шигараки.

Большинство студентов уже сбежали из зоны и собрались на краю площади, приветствуя победу своих героев. Изуку воспользовался пылезащитным чехлом, чтобы медленно прокрасться вокруг, когда Всемогущий начал свой монолог: “Ты вы побеждены, негодяи. Сдавайтесь!”

Изуку улыбнулся, заметив, что пар смешался с пылью. Всемогущий приближался к своему пределу, если он его уже не преодолел. Изуку крепче сжал нож в руке и подкрался к герою сзади.

Всемогущий по-прежнему был сосредоточен на том, чтобы убедить Шигараки в его блефе: “Что случилось? Не нападаешь на меня? Разве ты не хотел пройти этот уровень? Приди и схвати меня, если посмеешь!”

Шигараки улыбнулся: “О, я полностью планирую разобраться с этим, но ты не можешь встретиться с большим боссом в одиночку”.

Изуку воспринял это как намек. Он ухмыльнулся и нанес удар Всемогущему прямо в его старую рану. Затяжка извергся пар, и Всемогущий закашлялся кровью, когда дым рассеялся, обнажив скелетообразную фигуру Тошинори Яги.

“Всемогущий!” Некоторые ученики вскрикнули, а другие просто безмолвно закричали.

”Что случилось, Всемогущий?" Шигараки радостно воскликнул: “ТЫ думал, нас одолеешь?”

Изуку вытащил свой нож, но только для того, чтобы снова ударить героя и повернуть нож. Всемогущий захлебнулся собственной кровью, и Изуку за волосы оттянул голову героя назад. - Вот тебе и символ мира, - прошептал Изуку ему на ухо. - Думаю, даже люди с сильными причудами как будто вы не можете быть героями”.

Всемогущий некоторое время слабо сопротивлялся, а затем медленно обмяк, потеряв слишком много крови. Изуку убрал нож и бросил безжизненное тело героя на землю, прежде чем проверить его пульс. Он ухмыльнулся, встал и перешагнул через тело.

“Поздравляю, Шигараки! У тебя получилось!”

Ученики плакали и визжали, не в силах пошевелиться, а Шигараки смеялся. Внезапно над остальными учениками раздался громкий голос: “Вы ублюдки! Кем ты себя возомнил?”

Шигараки собирался ответить, но Изуку поднял руку, заставляя его остановиться. Он повернулся к высокому студенту с фиолетовыми волосами, который вызывающе смотрел на него, спросил: “Что? Не собираешься ничего говорить?”

Изуку оглядел лица других студентов, видя проблески надежды среди ужаса и горя. Он вспомнил ошеломленных злодеев из зоны кораблекрушения и повернулся к студенту, который, очевидно, хотел, чтобы он ответил. Он просто улыбнулся студенту и повернулся к Шигараки: “Давай, Шигараки, собери свои силы и отправляйся домой. Мы сделали то , ради чего пришли сюда”

Курогири рассеял свой туман, чтобы найти злодеев, когда последнее слово осталось за Шигараки.

“Помните о Лиге злодеев, герои, вы скоро снова столкнетесь с нами”.

Он и Изуку исчезли за варп-вратами, оставив учеников одних.

Двери в USJ медленно открылись, и вошел Недзу с несколькими другими учителями.

“Все в порядке? Мы услышали взрыв... О боже!” Учителя обратили внимание на заплаканные лица учеников, на Тринадцатую, лежащую возле двери с разодранной спиной, на Ластоголового у фонтана, сильно истекающего кровью из раны на голове, и, наконец, на скелетообразное тело Всемогущего, лежащее в луже собственной крови.

Они опоздали.

Тысячи людей пришли на похороны Символа мира. Цукаучи стоически стоял рядом с сэром Найджелом, когда Гран Торино поднимался на трибуну, чтобы произнести надгробную речь.

“Я знал Всемогущего еще до того, как он стал символом мира. Тогда он был просто ребенком с мечтой. Мы думали, что он сумасшедший, думая, что может снизить уровень преступности, просто будучи на виду, являясь символом, но, думаю, он был достаточно безумен, чтобы осуществить это. Всемогущий посвятил свою жизнь защите людей, а теперь он посвятил и свою смерть. Злодеи охотились за ним, не сомневайтесь, но он сделает все возможное, чтобы никто из этих детей не пострадал, и ему это удалось. Это его наследие: где бы Олл мог ни был, люди были в безопасности. Он сделал мир безопаснее, просто находясь рядом и оставаясь самим собой. Нам будет его не хватать, это точно, и мир без него уже не будет прежним, но, насколько я знаю, Всемогущий, я знаю, что он не хотел бы, чтобы мы теряли надежду. Он бы хотел, чтобы мы продолжали идти вперед, продолжали сражаться и продолжали защищать тех, кто в этом нуждается. Спасибо тебе, Всемогущий, и прощай.”

Гран Торино отошел в сторонку к Цукагучи, незаметно вытирая глаза. Все трое подошли к гробу вместе с несколькими другими героями, занимая свои места, как Носильщики. Им удалось сохранить существование скелета Всемогущего в тайне от ПРЕССЫ, поэтому гроб был намного больше, чем, вероятно, должен был быть. Цукагучи успел мельком взглянуть на него, прежде чем его закрыли. Тошинори казался таким маленьким, ничтожным рядом со своим гробом, со своим наследием.

Он думал, что люди должны выглядеть умиротворенными после смерти, но Цукагучи мог думать только об этом. Это были агония и отчаяние, которые испытал его друг в последние минуты своей жизни, когда Вдохновитель вонзил кинжал ему между ребер. Вдохновитель, которого, как предполагалось, Цукагучи поймал. Если бы он просто был немного проворнее в том первом рейде, или раньше понял, что злодей существует, или сумел выследить его до того, как он начал показывать свое лицо, тогда, может быть, только может быть, его друг все еще был бы рядом с ним, смеясь до тех пор, пока не закашлялся кровью, а не лежал бы в коробка, которая действительно была слишком велика для него.

Они опустили его в землю, и Цукаучи больше не мог этого выносить. Он старался не бежать, но быстро зашагал прочь от могилы, не останавливаясь, пока не оказался в относительном уединении. Он разрыдался и даже не пытался сдержать их, когда подумал о своем друге, пусть не Всемогущем, не символе мира, но его друге, хладнокровно убитом, потому что он не смог выполнить свою работу гребаного копа и поймать этого парня!

Он обхватил голову руками и рухнул на грязный цементный пол, даже не заботясь о том, что после этого ему придется отдать костюм в химчистку. Он рыдал несколько минут, когда его почувствовал, как его обняли, и поднял голову. Он едва мог разглядеть Гран Торино сквозь слезы, но старый профессионал стоял на коленях рядом с ним, шепча, чтобы он дышал и что все будет хорошо.

“Это не твоя вина, Цукаучи. Ты ничего не мог сделать, чтобы предотвратить это

”. “Я-я мог бы!” Цукаучи всхлипнул: “Я мог бы поймать его! Я мог бы проигнорировать глупую ситуацию с заложниками и отправить этого ублюдка в тартар, чтобы он, блядь, больше никому не смог навредить! Я мог бы..”

“Прекрати это!” Гран Торино ударил его тростью по голове, “Если бы ты проигнорировал заложника в любой другой ситуации погибло бы гораздо больше людей, и все еще оставался шанс, что Тошинори был бы мертв. Вдохновитель знал о его слабостях. Он знал о его травме. Он знал о своем сроке. Независимо от того, что кто-то делал, Вдохновитель всегда собирался в конце концов убить Тошинори. И вина за это лежит исключительно на ублюдке, который держал нож, а не на мне, или на тебе, или на ком-то еще. Ты меня слышишь?

”Но..."

"нет! Гран Торино прав". Они подняли головы и увидели, что к ним присоединился сэр Найджел. - "Если бы мы определяли виновных по вашим критериям, я был бы так же виновен, как и вы. Я был тем, кто посоветовал ему обратиться в UA и найти преемника. Если бы я так на него не давил, его бы там никогда не было, и эти негодяи никогда бы не пришли! Но если мы погрязнем в чувстве вины, нас парализуют сомнения и страх, и мы никогда не сможем поймать человека, убившего нашего друга. И я не позволю этому случиться.”

Двое других потрясенно посмотрели на него, удивленные искренностью его заявления. По лицу Найджела беззвучно текли слезы, а руки были сжаты в кулаки. стороны. Внезапно Гран Торино потянулся вперед и усадил Найджела на пол, обхватив его руками.

“Все будет хорошо… даже если это не так... здесь... должно быть хорошо...”

Все трое не знали, как долго они там оставались, рыдая на полу и цепляясь друг за друга изо всех сил, но к тому времени, когда они ушли, толпа уже разошлась, репортеры уехали, а могильщики уже засыпали яму землей. Каждый из них пошел своей дорогой, и Гран Торино помахал остальным на прощание, прежде чем в последний раз повернуться лицом к могиле.

"Мы поймаем парня, который убил Тошинори". Он прошептал. " Мы должны".

"Итак, я должен быть с вами абсолютно честен". - Недзу торжественно восседал во главе стола. Сотрудники UA собрались вместе на совещание о том, как все-таки двигаться дальше смерть Всемогущего. Тринадцатый был обмотан бинтами, а у Айзавы под глазом все еще был заклеен толстый кусок марли - оба физических напоминания о том, что произошло. По крайней мере, СМИ не обвиняли их в смерти Всемогущего. Если уж на то пошло, их хвалили за то, как хорошо они защищали студентов от толпы непобедимых злодеев. “Лига злодеев появилась в США только потому, что здесь был Всемогущий", - продолжил Недзу, " он был нашей конечной целью, и его присутствие подвергало студентов опасности, и я искренне сожалею об этом”.

“Почему вы решили, что для него было хорошей идеей преподавать здесь? У него даже не было диплома преподавателя и...” Айзава сердито фыркнул: “Эти негодяи заставили наших студентов пройти через ад. Им пришлось слишком рано понять, что не каждого злодея можно победить. Им пришлось наблюдать, как умирает символ мира. Это не то, что мы можем стереть из их памяти, это то, что останется с ними навсегда. И это произошло только потому, что Всемогущий был здесь”.

“В то время я верил, что студенты смогут чему-то научиться у него. Он также не желал уходить с поста символа мира, поэтому преподавательская работа дала ему повод на время уйти из поля зрения и соблюдать установленный лимит времени. Но главная причина, по которой я пригласил его преподавать в UA, заключалась в его причуде.” Недзу обвел взглядом растерянные лица своих сотрудников и глубоко вздохнул, прежде чем продолжить: “Причуда Всемогущего была уникальной во многих смыслах этого слова. Ее назвали Один за всех. Все это и обладало свойством, позволяющим физически передать его другому человеку”. Недзу проигнорировал шокированные взгляды и шепот: “Он приехал в США, чтобы найти подходящего преемника для своей причуды. Я подумала, что могла бы указать ему на некоторых из наших студентов, которые преуспевают, и он мог бы подготовить их к тому, чтобы они стали следующим символом мира”.

“Итак...” - заговорила Миднайт, - “Вы хотите сказать, что у одного из наших студентов теперь есть причуда Всемогущего?”

Незу поднял на нее глаза: “Нет. В том-то и дело. Весь этот год он провел, изучая несколько учеников, но на момент своей смерти еще не принял решения. Обычно я бы и не подумал раскрыть вам этот секрет, но сейчас это уже не имеет значения. Всемогущий не смог передать его дальше, и его причуда умерла, когда он это сделал.”

“Тогда зачем ты нам это рассказываешь”, - спросил Айзава, - “Если он не передавал это, то это спорный вопрос, и нам не обязательно знать”.

Недзу вздохнул: “Хотел бы я, чтобы все было так просто. Видите ли, у "Одного за всех" есть... что-то вроде братской причуды, называемой "Все за одного". Злодей с этой причудой может перенимать причуды других, которые он обычно он продлевал себе сверхъестественно долгую жизнь. Мы полагаем, что он погиб в схватке со Всемогущим несколько лет назад, но его тело так и не было найдено, и есть вероятность, пусть и небольшая, что он выжил. До сих пор единственные люди, которые были достаточно сильны, чтобы сохранить Один за всех, кто находится под контролем, были обладателями программы ”Один за всех".

Наступила пауза, пока все переваривали слова Недзу и их подтекст. Когда до них, наконец, дошло, учителя в ужасе уставились на директора.

“Теперь, когда ”Один за всех“ погиб", - прошептал Недзу, -" я не знаю, есть ли на свете кто-нибудь, кто был бы достаточно силен, чтобы победить ”Всех за одного"."

" Он придет за студентами?” - Быстро спросил Мик.

“Я не знаю”, - ответил Недзу. “Поскольку Всемогущий ушел, у него не должно было быть никаких причин для этого, но всегда есть вероятность, что он не знает, что Всемогущий никогда не передавал свою причуду, и он будет искать преемника среди наших студентов”.

" Как мы будем защищать студентов?" - спросил Снайпер.

Недзу уставился куда-то вдаль. " Я не знаю", - тихо сказал он, "я не знаю".

“Привет всем и добро пожаловать на спортивный фестиваль! Могу ли я получить ульту с плюсом?!”

Громкий голос Ведущего был слышен даже с тротуара за пределами стадиона, и Изуку покачал головой. Герои. Честно говоря, Изуку не знал, почему они все еще проводят фестиваль в этом году, после того как Всемогущий был убит на территории школы, но директор провел пресс-конференцию через несколько дней после похорон, объявив, что все будет продолжаться по плану. Что-то о том, что с исчезновением символа мира на долю подрастающего поколения выпало нести надежду миру, или что-то вроде того.

Что ж, по крайней мере, Изуку мог получить хорошую информацию о причудах, с которыми ему придется столкнуться через несколько лет. Он пожалел, что у него не было этой информации до нападения на USJ, но, ладно, лучше поздно, чем никогда. Проходя через зону повышенной безопасности, он прошел мимо десятков профессиональных героев, но никто даже не взглянул на парня в футболке и джинсах. Он улыбнулся и нашел свое место. Вдохновитель был здесь, среди них, и герои никогда об этом не узнают.

Его мама была так взволнована, когда он сказал ей, что его друг выиграл билеты и пригласил чтобы он пришел. У них никогда не было денег, чтобы позволить себе это раньше, но у Изуку не было недостатка в деньгах с тех пор, как он стал злодеем. Жаль, что его мама не знала о его тайных средствах, отсюда и легенда. Он жалел, что не смог взять с собой Химико, но подозреваемый в серийном убийце не смог бы проскользнуть мимо охраны.

“Хорошо! Давайте поприветствуем студентов, которые столкнулись с нападением злодея и выжили! Тех самых студентов, за которых Всемогущий отдал свою жизнь! Класс 1-А!”

Стадион взорвался радостными криками, и Изуку наблюдал, как знакомые студенты входят в зал. стадион. Они выглядели крайне смущенными...им, вероятно, не понравилось напоминание о том, что они наблюдали за смертью героя номер один, должно быть, это было травмирующе. Изуку подавил чувство вины, которое пыталось его душить. Они были героями. Им было дано все в жизни только из-за их причуд, в то время как жизнь Изуку была сплошной травмой. Они заслужили небольшую травму после того, через что заставили его пройти. Наблюдать, как все могут умереть у них на глазах, было просто расплатой.

Ему не терпелось узнать, в чем же на самом деле заключается причуда студента с фиолетовыми волосами. Он решил, что это словесная реакция, учитывая его вызывающее поведение в суде США, но оставался вопрос о том, усыпило ли это кого-то, как причуда Миднайт, или имело какое-то большее значение. Он также был в восторге от причуды мальчика-полукровки, поскольку тот был одним из немногих, кому удалось отбиться от нападения, в том числе и от Ному!

Изуку мрачно улыбнулся, наблюдая, как Кацуки поднимается по ступенькам, чтобы произнести вступительную речь. Всегда существовала вероятность, что Кацуки получит травму в одном из своих матчей, но Изуку знал, что ему не стоит слишком на это надеяться.

“Я просто хочу сказать, что Всемогущий был потрясающим героем. Мы обязаны отдать ему все свои силы, и именно поэтому я собираюсь выиграть это дело”.

Изку закатил глаза, когда другие ученики захлопали. Конечно, Кацуки сумел бы похвалить Всемогущего и оскорбить своих соперников на одном дыхании. Его старый задира никогда не изменится, не так ли?

Первый раунд был интересным, но не неожиданным. Мы были удивлены, узнав, что этим мальчиком был Тодороки Шото, сын Старателя. Ему удалось приостановить большую часть соревнований и с трудом победить Кацуки, став победителем раунда. Изуку наклонился вперед, наблюдая, как Тодороки безучастно смотрит на толпу, в то время как Кацуки потерял самообладание. У него была очень необычная окраска, и он всегда создавал лед только с правой стороны, так мог ли он сделать это с левой?

Изуку достал блокнот и начал записывать свои мысли. Его бы совсем не удивило, если бы у Тодороки была какая-то странная причуда, несправедливая, но не такая уж и неслыханная. Может быть, он мог бы создавать лед с правой стороны своего тела, с седовласой стороны, и огонь с левой? Если это так, то почему он до сих пор не продемонстрировал свою огненную сторону? Оно было бы гораздо разумнее протаять сквозь роботов или использовать огонь для передвижения, как это сделал Кацуки, но Тодороки использовал только свой лед. Интересно.

Следующий раунд дал Изку хороший шанс оценить причуду фиолетововолосого мальчика. Его звали Шинсо, по крайней мере, так гласило табло. Изуку наблюдал, как он воспользовался преимуществом других команд, когда они нацелились на Тодороки. Он подходил к ним так, как будто хотел объединиться, но тогда другая команда просто отдавала свои очки без боя. В общем, что-то вроде для промывания мозгов, а не просто для того, чтобы ввести их в ступор. Изуку задумался, насколько сложными могут быть команды. Это была полезная особенность, жаль, что она досталась герою.

В конце концов, Тодороки, Кацуки и Шинсо ушли, как и другая команда, состоящая в основном из учеников 1-А класса, плюс ученик из группы поддержки. И все же Тодороки не использовал свой огонь. Изуку знал, что теперь он у него есть. Однажды он видел, как она на мгновение вспыхнула, когда Кацуки подошел слишком близко, но Тодороки выглядел рассерженным и почти сразу же погасил ее. Его мастерство владения льдом это было потрясающе, но Изуку не мог не задаться вопросом, насколько сильным он мог бы стать, если бы перестал игнорировать свою левую сторону.

Он отложил блокнот, потянулся и направился в сторону студенческих помещений. У него никогда не получалось игнорировать свое любопытство, не так ли? Проскользнуть мимо охранников было почти невозможно, даже если они были профессиональными героями, и Изуку уверенно шел, разыскивая Тодороки. Если бы его поймали, он мог бы просто сказать, что ищет Каччана и что они старые друзья. Без сомнения, прежний Изуку пробрался бы за кулисы, чтобы увидеть его и пожелать удачи.

“Ты позорище, Шото”. Изуку нырнул за стену, услышав голос Старателя: “Не было бы даже вопроса о твоем положении, если бы ты просто использовал огонь, который я тебе дал”.

“Я никогда не воспользуюсь твоим огнем", - голос Тодороки был напряжен от гнева, " я доберусь до вершины, но я сделаю это без твоих причуд”.

"Серьезно, Шото. Я потакал тебе, когда ты был младше, но тебе пора прекратить эти детские истерики"!

Даже со своего места за углом Изуку мог видеть, как у него перехватило дыхание, когда температура упала.

“Тебе пора уходить, отец. Турнир скоро начнется”.

Изуку вжался в стену, когда Старатель прошествовал мимо него, излучая тепло. Герой даже не взглянул в его сторону, просто исчез в глубине коридора. Изуку немного подождал, прежде чем завернуть за угол, возможно, это было не самое подходящее время, но он не хотел упускать свой шанс поговорить с Тодороки.

Глаза Шото слегка расширились, когда в поле зрения появился невысокий парень с зелеными волосами, очевидно, гражданский. Предполагалось, что эта зона закрыта для зрителей. Старател прошел мимо охраны благодаря тому, что стал новым героем номер один, но это был всего лишь обычный парень, так как же он вернулся сюда. Представлял ли он угрозу? Шото слегка расслабился, когда парень одарил его ослепительной улыбкой. Любой, кто мог так улыбаться, не мог быть опасен.

”Привет, Тодороки?" Нервно спросил мальчик. Шото кивнул, и мальчик улыбнулся: “Ты... пока все идет очень хорошо. Твои навыки потрясающие! Мне особенно понравилось, как ты победил Кацуки в последних двух раундах.

Шото приподнял бровь: "Кацуки?”

Выражение лица мальчика слегка омрачилось, что интересно. “Кацуки Бакуго. Мы знаем друг друга с детства”. Он снова улыбнулся. "Прости, я забыл представиться! Я Изуку Мидория”.

Шото кивнул: “Почему ты пришел сюда?”

Мидория потер затылок: “Вообще-то, у меня к тебе вопрос. Ты, очевидно, довольно силен только со льдом, но у тебя ведь есть и огненные способности, верно? Почему бы тебе ими не воспользоваться?”

Шото нахмурился и отвернулся: “Мой отец подтолкнул тебя к этому, не так ли?”

Мидория схватил его за руку, он был сильнее, чем казался, “Нет! Мне просто было любопытно, и я хотел узнать, потому что это показалось мне интересным, не то чтобы я собирался заставлять тебя использовать свой огонь, мне просто было интересно и... " Он замолчал и неловко застыл на месте. Шото не знал, было ли это из-за чего-то одного, но по какой-то причине он чувствовал, что может доверять Мидории. Возможно, это было из-за его лица, когда он говорил о Бакуго, но по какой-то причине Шото думал, что если кто и мог понять, через что ему пришлось пройти, так это этот парень, с которым он едва был знаком.

Он вздохнул и прислонился к стене: “Ты когда-нибудь слышал о необычных браках?”

Глаза Мидории расширились от осознания: "Нет!”

Шото печально кивнул: “Мой отец всегда хотел быть номером один. Думаю, сейчас он такой и есть, но он хотел, чтобы это было из-за его силы, а не из-за того, что Всемогущий позволил себя убить. У него, как у героя номер два, было достаточно денег и власти, чтобы подкупить семью моей матери и заставить ее выйти замуж. Она несколько раз беременела от него, пытаясь зачать ребенка с причудами достаточно силен, чтобы победить Всемогущего. Он вырастил меня своим ”шедевром", а не сыном." Мидория слушал с широко раскрытыми глазами, и Шото глубоко вздохнул. Я почувствовал облегчение, наконец-то заговорив об этом. “В каждом моем воспоминании о матери она всегда плачет. Она назвала мой левый бок невыносимым, как раз перед тем, как плеснуть мне в лицо кипятком. Я никогда ее не винил, это все вина моего отца, который довел ее до такого состояния”.

Мидория странно посмотрел на него: “Тогда ты, должно быть, ненавидишь своего отца”.

Шото на мгновение задумался. Мидория произнес это скорее как утверждение, чем как вопрос, но он все равно хотел на это ответить. Ненавидел ли он своего отца? Он подумал о ярости, которую прятал под слоем льда, о страхе, который испытывал, когда думал о том, чтобы использовать свой огонь. Так вот на что похожа ненависть?

"Да". - твердо сказал он. " Думаю, я действительно ненавижу его", - Мидория кивнул, " тогда, думаю, это хорошо. Я понимаю, почему ты не хочешь использовать свой огонь, но, чтобы ты знал, это твоя особенность, а не его, и ты всегда можешь использовать его, чтобы делать то, что считаешь нужным. отец бы возненавидел. Удачи, Тодороки! Сокруши Кацуки ради меня!”

И с этими словами Мидория помахал Тодороки на прощание и направился обратно к своим одноклассникам.

“Куда ты делся, ублюдок-полукровка?!” Бакуго закричал: “Я искал тебя повсюду и не мог найти!

Шото почувствовал, что его охватывает ненависть, которую, как он только что осознал, он испытывал, и это заставило его оцепенеть, когда он подумал о словах Мидории: “Я встретил твоего старого друга”.

“Друг?” Ашидо рассмеялся: “У Бакуго были друзья до тебя?”

“Заткнись, Пинки!” Бакуго закричал: “Кто это был?”

“Изуку Мидория. Он интересный”.

Бакуго усмехнулся: “Деку? Он никчемный и мне не друг. Я бы никогда не пал так низко, чтобы дружить с этим идиотом!”

Шото рассеянно кивнул: “Он мне понравился”. Затем он пропустил мимо ушей любой ответ Бакуго и смех других одноклассников.

Ему было о чем подумать.

” Вдохновитель". Изуку огляделся и увидел пару красных глаз, уставившихся на него из темноты.

"Что ж, я надеюсь, что меня уже можно узнать", - самоуверенно сказал он, " я довольно заметный человек".

“Ты тот, кто убил Всемогущего”.

Изуку улыбнулся под своей маской и развел руки в стороны, “С гордостью. Что я могу для тебя сделать?"

“Ты можешь умереть!” Внезапно из темноты в него полетели три ножа. Ему удалось увернуться от первых двух, но третий задел его по скуле, прежде чем он с грохотом рухнул на землю. Его мозг заработал быстрее, когда он повернулся, чтобы посмотреть на нападавшего. Его глаза расширились, когда он увидел Стайна, убийцу героев. Он знал, что Стейн, как известно, убивал злодеев, но это было в те времена, когда он был линчевателем, а сейчас он в основном охотился на героев. Ну, за исключением него, очевидно.

Изуку быстро поднял оброненный нож и вытер кровь, насколько смог. Он не знал, как именно работает способность героя-убийцы, знал только, что она включает в себя кровь и паралич, но, скорее всего, для активации требуется какое-то количество крови, как и для большинства других способностей, связанных с кровью. Он натянул маску чуть выше, чтобы скрыть порез на щеке.

" Так ты собираешься рассказать мне, что я сделал, чтобы попасть в твой черный список? - Спросил Изуку. Стейн был известен своей многословностью, так что, надеюсь, его монолог был достаточно долгим, чтобы Изуку смог придумать, как убить Стейна или сбежать.

“Ты убил Всемогущего!” Внезапно Стейн оказался прямо рядом с ним, задел его руку и лизнул лезвие, прежде чем Изуку успел его остановить. Изуку упал на пол, когда его тело отказало ему, и попытался успокоить дыхание. Изуку знал, что у причуды Стэйна есть временные ограничения. Он сглотнул и понадеялся, что его информация о том, как сильно Стейн любит произносить монологи, верна.

“Ты тоже убиваешь героев, мы с тобой не такие уж разные!”

“Всемогущий был единственным настоящим героем среди подонков. Он был единственным, кто достоин звания героя. Герои, которых я убивал, были эгоистичными существами, которые притворялись, что делают что-то полезное для общества, в то время как на самом деле они лишь преследовали свои собственные цели. Их нужно было отсеять на благо общества. Герои, которых я убил, послали сообщение тем, кто остался, что им нужно совершенствоваться, иначе они падут жертвами моего клинка.”

" И ты считаешь, что смерть Всемогущего - это неверный сигнал?" Изуку попытался пошевелить пальцами, но безуспешно.

“ Это противоположный сигнал. Убийство Всемогущего было актом бессмысленного насилия, и за это ты должен умереть. Убив Всемогущего, вы не сделали общество героев лучше, вы лишили его главной жемчужины. Не осталось ничего, что стоило бы сохранить, остался только мусор! Неужели вы не понимаете, что натворили?”

Паника Изуку начала закипать под его внешним спокойствием. Это было оно. Это было как он умер. Он продолжал пытаться пошевелить пальцами, но казалось, что он даже не пытался. Он закрыл глаза, готовясь к концу, а затем...его палец дернулся. Изуку подавил желание истерически рассмеяться. Ему казалось, что он движется сквозь тэффи, но он мог двигаться.

“Из-за таких подонков, как ты, мне приходится пачкать свои руки в крови недостойных. Вы - вот что не так с обществом”.

Изуку посмотрел на Стейна, но не двинулся с места. Казалось, он не почувствовал, когда его причуда прошла. Изуку мог использовать это в своих интересах. Стейн двигался, пока говорил, и в какой-то момент он посмотрел на небо.

“Я осудил тебя и счел недостойным жизни...” Изуку тихо встал и быстро скрылся за ближайшим мусорным контейнером. Он затаил дыхание, когда Стейн оглянулся туда, где ему следовало быть.

“Черт! Он, должно быть, сбежал. - Он посмотрел по сторонам, прежде чем собрать свои ножи, - "Не важно, он не мог уйти далеко. Мой клинок все равно попробует его кровь сегодня вечером” И с этими словами Стейн поспешил из переулка на поиски своей жертвы. Изуку прождал несколько долгих минут, прежде чем с облегчением вздохнул и вышел из своего тайник. Он быстро снял куртку и маску, спрятав ножи внутрь, как это было , когда он бежал из рейда героев. Для Вдохновителя было слишком опасно находиться на улицах этой ночью.

Изуку вернулся на базу, обдумывая исход боя. Стейн довольно скоро снова найдет его, и когда он это сделает, только один из них выберется живым.

“Нет”.

“Ну же, Стейн, будь благоразумен! Мы оба хотим уничтожить то, что ненавидим.

"Нет", - Стейн вытащил еще один нож, "Ты хочешь уничтожить то, что ненавидишь, а я хочу измените общество к лучшему. У вас нет дальновидности, о чем свидетельствует то, что вы убили единственного настоящего героя в этом богом забытом обществе”.

“Пожалуйста, Пятно", - сказал Курогири, " мы можем изменить общество вместе”.

Стейн покачал головой: “Я оставлю тебя в живых, потому что думаю, что ты действительно пытаешься изменить общество, но если я когда-нибудь снова столкнусь с Вдохновителем, он отведает моего клинка. Убийство Всемогущего приведет ко всем неправильным изменениям, и это непростительно”. Он вложил клинки в ножны: “Отведи меня обратно к Хосу, к Варп-вратам, у меня там еще есть дела”.

Шото Тодороки наблюдал, как Ида отмахнулась от Урараки, когда та попыталась заговорить с ним. Сначала ему показалось странным, что Иида едет стажироваться в Хосу, потому что именно там на его брата напали, но потом он увидел глаза Ииды. Его глаза были полны той же ненависти, которую Шото ощущал внутри себя. С тех пор Мидория дал ему понять об этом, он просто не мог игнорировать это чувство. Он испытывал его постоянно, иногда это было все, о чем он мог думать. После долгих лет оцепенения гнев показался... приятным? Шото знал, что ему, вероятно, следует поговорить с кем-нибудь об этом, с психотерапевтом или кем-то еще, но сейчас главным героем был "Старатель". Кто бы мог подумать, что он годами издевался над своей женой и детьми только из-за какого-то одностороннего соперничества со Всемогущим?

Шото не мог ни с кем поговорить. Он не мог бороться, прилагать усилия и победить. Итак, если Иида мог что-то сделать, чтобы избавиться от этого гноящегося в нем гнева, кто такой был Шото, чтобы вставать у него на пути? Он молча пожелал Ииде удачи, глядя ему вслед. Надеюсь, он найдет то, что искал.

Шигараки почесал шею, глядя на Хосу на закате, “Этого глупого героя-убийцу. Кем он себя возомнил? Я покажу ему, на какие перемены мы способны!”

“Вы уверены, что не предпочли бы проконсультироваться с Вдохновителем, прежде чем мы приступим к реализации нашего плана?”

Курогири спросил: “Он помогал нам в прошлом”.

“Тебе не нужен стратег, Курогири, если все, что ты делаешь, это сеешь хаос”. Ответил Шигараки.

“Искривление в Ному!”

Когда Курогири подчинился, Шигараки улыбнулся и посмотрел на все еще мирный город: “Я им всем покажу! Завтра к этому времени все уже забудут о жалких изменениях, которые совершил Стейн!”

Покидая собрание, Изуку сломал шею. Хосу был далеко от своей родной базы, поэтому он старался, чтобы все потенциальные клиенты приходили к нему, если они хотели встретиться лицом к лицу, но у этой банды был потенциал стать крупным клиентом, и Изуку решил немного вложиться приложил все усилия, чтобы у них были хорошие отношения. И таким образом, он смог бы решить свою маленькую проблему с пятнами.

Теперь все, что Изуку нужно было сделать, это немного побродить и посмотреть, сможет ли он найти героя-убийцу. Внезапно его слегка сбило с курса взрывом, и он запаниковал. Что было Что здесь делает Кацуки? Он должен был проходить стажировку у лучшего джинсиста в другом городе!

Изуку быстро огляделся и вздохнул, увидев группу героев, сражающихся с Ному. Ах, это была всего лишь лига. Он лениво подумал, чего Шигараки пытался добиться, позволив из всех мест они выбрали именно Hosu, а потом решили, что это не имеет значения. То, что Лига решила делать со своими ресурсами, было их собственным решением, Вдохновителю нужно было беспокоиться об этом только в том случае, если они ему заплатили.

На самом деле, вмешательство Лиги только упростило ситуацию, подумал Изуку, направляясь прочь от места действия. Стейн должен был находиться где-нибудь в тихом месте, вдали от хаоса, скорее всего, в переулке.

Никто из героев не заметил Вдохновителя, когда он спокойно начал поиски героя-убийцы.

Иида прикрыл голову, когда из ниоткуда появилась катана, блокировала его удар, сорвала с него шлем и повалила его на землю.

“Это не место для ребенка”.

Иида встал и позволил Стэну увидеть ярость в своих глазах: “Кроваво-красный шарф, ножи по всему телу. Ты Стэйн, герой-убийца! Я искал тебя, но не думал, что найду так скоро”.

Стейн направил свою катану в лицо Ииды: “Твои глаза горят жаждой мести. Будь осторожен с тем, что говоришь дальше, потому что даже человек твоего возраста может стать моей мишенью”.

Иида сжал кулаки, когда ярость и ненависть сжали его сердце: “Ты хочешь сказать, что я даже не представляю для тебя угрозы?” Он встретился взглядом со Стэйном. “Мой брат - герой, на которого ты напал! Он был лучшим старшим братом, о котором только можно мечтать. Я пришел, чтобы остановить тебя, потому что он больше не может. Я позабочусь о том, чтобы ты запомнил мое имя на всю жизнь. Я - Ингениум, и я одержу над тобой победу!”

“Пусть будет так", - сказал Стейн, " умри”.

Иида нанес удар ногой по герою-убийце, который увернулся и нанес свой ответный удар, Иида упал на землю. Прежде чем он успел хотя бы подумать о том, чтобы пошевелиться, катана Стэйна вонзилась ему в руку.

" Значит, ты брат Ингениума. Вы не заслуживаете того, чтобы называть себя героями. Вы оба фальшивки", - Иида стиснул зубы, " Мой брат был тем, на кого люди равнялись! Теперь он никогда больше не будет профессиональным героем. Вы не имели права отнимать это у него! Я вас не прощу. Я убью тебя!”

“Разве тебе не стоит побеспокоиться о спасении этого парня?” Стейн указал, и Иида проследил за его пальцем чтобы увидеть, как профессиональный герой Туземец привалился к стене переулка. У Ииды скрутило живот. Он даже не заметил, что Туземец был там!

“Ты был так занят своей обидой, что совсем забыл о нем, верно? Ты планировал использовать свою причуду только ради собственной эгоистичной жажды мести. Ты настолько далек от героизма, насколько я могу себе представить”. Стейн снял свою катану с плеча Ииды и лизнул ее, “И именно поэтому ты умрешь сегодня ночью”.

Иида не мог пошевелиться, он не мог думать. Что бы подумали его родители? Что бы сказал Тенсей думаешь? Они были бы так разочарованы, а он даже не смог бы извиниться. Горячие слезы капали на бетон, как он мог быть таким глупым?

“Прощай, дитя. Пусть твоя смерть сделает мир лучше”.

Иида закрыл глаза и ждал острого удара катаной, но его не последовало.

“Снова привет, герой-убийца. Рад был тебя здесь видеть”.

“Вдохновитель”. Стейн направил свою катану на вновь прибывшего. Иида попытался посмотреть, но едва смог разглядеть темно-красные сапоги, стоящие за спиной Стейна, " Так мило, что ты пришел. Мой клинок жаждет крови ублюдка, убившего Всемогущего".

“Ты знал, что девушка, которая научила меня драться, любит тебя?” Лениво спросил Вдохновитель,

“Когда я сказал ей, что убью тебя сегодня вечером, она была так взволнована. Велела мне принести ей флакон с твоей кровью". - Вдохновитель устремил на Стейна пристальный взгляд зеленых глаз. " Я не собираюсь нарушать свое обещание".

Иида вообще не думал, что любовь работает именно так, но он полагал, что тот, кто учил Вдохновитель драк, должно быть, такой же сумасшедший, как и он сам, так что лучше было не сомневаться в этом. Он попытался пошевелить пальцами, но не смог. Так ли себя чувствовал Тенсей, когда проснулся и не мог пошевелить ногами?

Вдохновитель бросился на Стейна, держа по длинному ножу в каждой руке. Стейн взмахнул катаной, намереваясь вонзить ее в плечо противника, но Вдохновитель в последнюю секунду увернулся и полоснул Стейна по ребрам. Стейн зашипел, когда лезвие проникло между металлическими пластинами его костюма и оставило длинную рану:

“Ты отлично целишься, вдохновитель”. Он улыбнулся. “К сожалению, я был в таком большом дольше, чем у тебя есть". Он снова бросился вперед со своей катаной. На этот раз, когда вдохновитель увернувшись, он ударил его коленом в живот, а затем ножом, который прятал в другой руке, полоснул по руке Вдохновителя. Он поднес лезвие ко рту, но только для того, чтобы в замешательстве посмотреть на чистый металл.

“Небольшой совет", - рассмеялся Вдохновитель, " планируя сразиться с пользователем причуды крови, приобретите отличную броню”.

Иода и глазом моргнуть не успел, как Вдохновитель оттеснил Стейна, и ему пришлось подавить стон, когда Стейн наступил на него, прежде чем снова броситься вперед. Эти двое, похоже, забыли о нем в спешке убить друг друга, и Иида решил, что было бы неразумно напоминать но он все еще был там, застыв на земле. На этот раз Вдохновитель заблокировал удар катаны своими ножами и крутанулся, обезоружив Стейна и отправив меч дальше по переулку. Стейн даже не взглянул на свой упавший клинок, вместо этого он вытащил из-за пояса пару охотничьих ножей и снова побежал вперед.

Иида вздрогнул, когда еще один нож полетел в его сторону и пролетел над его головой. Он вздрогнул! Иида попытался подавить растущую надежду, когда подумал о том, чтобы пошевелить пальцами, и они повиновались ему. Он снова мог двигаться! Он посмотрел туда, где были Стейн и Вдохновитель драка продолжалась дальше по переулку, и на один краткий миг он подумал, не воспользоваться ли тем, что Стейн отвлекся, и не поработать ли с Вдохновителем, чтобы свалить его. Он покачал головой и медленно встал. Нет. Во-первых, это было глупое решение - напасть на Стейна, и если герой-убийца расправился с ним так быстро, что он будет делать, если и Стейн, и Вдохновитель решат убить его? Оба они уничтожили героев, гораздо более опытных, чем он , у него не было ни единого шанса. Он не мог, он не хотел так поступать со своей семьей. Только не снова.

Иида выскользнул из переулка так тихо, как только мог, прежде чем завести двигатель. Ему пришлось переключить управление на ручное.

" И это все, на что ты способен?" Насмешливо спросил Изуку, снова нанося удар Стэйну. " Теперь я понимаю, почему я убил гораздо больше героев, чем ты".

“Ты худший человек на земле", - прорычал Стейн, -"ты позволяешь другим людям делать за тебя грязную работу, а потом присваиваешь себе все заслуги. Ты радуешься бессмысленной смерти и насилию, не задумываясь о том, как это повлияет на общество!”

" О, я понимаю, как я влияю на общество, все в порядке". Сказал Изуку, блокируя очередной метательный нож. " Я понимаю, что они боятся меня, что они думают, что я могущественный. Что ребенок, которого они все считали слабым, на самом деле сильнее их всех!

"Значит, ты жаждешь мести, не так ли?" Тяжело дыша, Стейн вытащил из пачки еще один нож. "Ты такой же плохой, как тот парень, которого я убью позже".

“ Месть? Нет, боюсь, все гораздо проще", - ответил Изуку. "Общество сделало меня тем, кто я есть. Они отбросили меня в сторону и проигнорировали мою боль. Они согласились, что я хорош только для того, чтобы надо мной издевались и ненавидели, и знаете что? Теперь моя очередь проявить силу”.

Стейн бросился на него с обоими ножами, пытаясь выдавить кровь из открытой кожи на лице, но Изуку просто наклонился и вонзил оба своих ножа в живот Стэйна, прежде чем отступить.

" Я убью тебя за то, что ты сделал со Всемогущим!" - задохнулся Стейн.

Изуку выпрямился. Герой-убийца потерял много крови. Чем дольше длился бой, тем медленнее он становился и все больше терял ориентацию. Герой-убийца был намного лучше в быстрых сражениях, что позволяло ему с самого начала проливать кровь. Он чувствовал уверенность в ауре Стэйна, но почти не обращал на это внимания, он и в хороший день чувствовал бы больше кровожадности со стороны Кацуки. Изуку медленно двинулся вперед, и когда Стейн занес нож, чтобы ударить его, он просто отбил лезвие в сторону.

" Спасибо за драку, Стейн". Он сказал. “Это было приятное испытание”.

”Мануал!"

Мануал оторвался от тушения пожара, когда услышал голос своего стажера: “Иида! Где ты был?” Он обратил внимание на кровь, запятнавшую белую броню, отсутствие шлема, полосы от слез и то, как прихрамывал его стажер. “Что с тобой случилось?”

“Убийца героев”. Иида задохнулся, и Мануэля затошнило. " Я-я знаю, где он. Он сражается с Вдохновителем в переулке в нескольких кварталах отсюда. Я-я не мог с ним драться, он собирался убить меня. Туземец все еще там. Он парализован причудой Стейна.

" Пошли, Иида", - сказал Мануал, " давай отвезем тебя в скорую”.

"нет!” Иида закричал: “Ты должен поймать героя-убийцу. Ты должен спасти Туземца!”

“Ты сказал, Героя-убийцу?” Мануал и Иида вздрогнули, когда Старатель подошел к ним сзади.

Иида кивнул: “Я знаю, где он”.

“Показывай дорогу, мальчик”. Сказал Старатель, и Иида побежал, а Старатель и Мануал последовали за ним. Шото Тодороки наблюдал за их уходом со своего места среди приятелей. Иида выглядел так, будто ему повезло, что он выжил. Он покачал головой и сосредоточился на отправке льда к одному из костров. Возможно, ему все-таки следовало рассказать кому-нибудь о своих подозрениях относительно Ииды. Но, подумал он, по крайней мере, ненависть в его глазах исчезла.

“Прямо здесь!” Позвал Иида, но тут же осекся, увидев кровь. Он знал, что кое-что из этого принадлежало ему, но там было гораздо больше, чем лежало на земле, когда он уходил. Старатель подошел к Стэйну, который лежал на земле, и его красный шарф сливался с окружающей обстановкой.

“Сдавайся, негодяй! Тебе не сбежать!” Когда Стейн не пошевелился, он наклонился, продолжая одна рука на всякий случай горела. Он проверил пульс злодея и, выругавшись, погасил фонарь в своей руке.

Тем временем Мануэль отправился на помощь туземцу. Иида подошел, чтобы помочь ему, но Мануэль только покачал головой: “Прости, Иида. Похоже, он истек кровью во время драки”.

Иида в ужасе уставился на поверженного героя, а Мануал обнял его за плечи и вывел из переулка.

“Пойдем", - тихо сказал он, "давай отвезем тебя в больницу”.

Шигараки нахмурился, глядя на новобранцев. Да, сенсей сказал, что использовать идеалы героя-убийцы для увеличения их числа - хорошая идея, но он просто не понимал, зачем? Может быть, если бы идеалы Стэйна привлекли больше гигантов ростом в шесть футов, таких как Мускулистый, конечно, но школьница и эмо? Это была лига злодеев, а не канал Диснея!

"Уходите", Он свирепо посмотрел на них, прикрыв лицо рукой. "Я уже могу сказать, что вы из тех людей, которых я ненавижу больше всего".

“Не торопись, Томура Шигараки", - сказал Курогири, " я уверен, что эти двое внесут большой вклад в наше дело”.

"Привет! Я Химико Тога!” Школьница взволнованно сказала: "Мне понравился мистер Стейни! Он выглядел таким измученным, когда умирал, это было так мило"! - она слегка пританцовывала на месте. "А ты ведь работал с Майнд-тян, верно? Он тоже милый! Я помню, как он едва умел держать нож и просил меня научить его! Это было восхитительно!”

“Ты научила Вдохновителя драться?” - недоверчиво спросил эмо.

Гиран рассмеялся: “Да, я тоже был удивлен, но эта милая маленькая леди - главная подозреваемая в серии убийств путем обескровливания. Вдохновитель, несомненно, ценит качество!”

Шигараки впился взглядом в эмо, “По крайней мере, у нее хватило манер представиться. Что насчет тебя? Как тебя зовут?”

Эмо ответил таким же свирепым взглядом: “Сейчас я буду называть себя Даби”.

“Это не годится. Я имел в виду твое настоящее имя”.

“Ты узнаешь это, когда тебе будет нужно", - холодно сказал Даби. "В любом случае, моя новая цель - выполнять волю героя-убийцы”.

" Я не об этом тебя спрашивал, лоскутушка". Шигараки почесал шею, "Почему все так зациклились на Стэйне? Я только о нем и слышу! Каждый чертов день! Это меня просто бесит"!

Он бросился на этих двоих, которые попытались дать отпор, но Куогири заломил им руки, так что их атаки ни к чему не привели. " Успокойся, Томура Шигараки. Если ты хочешь добиться успеха, мы должны увеличить нашу численность. Наш шанс близок", он наклонился ближе, " мы должны использовать" идеологию убийцы героев для достижения наших собственных целей".

Шигараки зашагал прочь, "Я ухожу” Он захлопнул за собой дверь.

Тога улыбнулся: “На секунду я действительно подумала, что он собирается нас убить!”

“Я думаю, он знает, что должен делать”, - спокойно сказал Курогири. "Может, мы вернемся к вам по поводу вербовки позже?”

Шото неловко стоял у фонтана во внутреннем дворике торгового центра. Яойорозу пригласил его пойти с остальным классом, и он не смог вовремя придумать хороший предлог.

Остальные ученики разбились на группы по двое и по трое, оставив его одного. Яомомо пригласила его пойти с ней и Дзиро посмотреть купальники, но у него уже был один, поэтому он решил остаться. Может быть, если бы он быстро ушел, никто бы не усомнился в этом?

" эй! Разве ты не один из тех студентов из UA?”

Шото увидел подростка в потрепанной черной толстовке с капюшоном, но не смог разглядеть его лица.

“Ты занял второе место на спортивном фестивале, верно?” Шото поморщился, когда незнакомец положил руку ему на плечо. “Ты довольно сильный”.

“Пожалуйста, отойдите от меня”.

“Что я могу сказать, я просто ваш большой поклонник”, - мужчина не пошевелил рукой. “Не могу поверить, что снова сталкиваюсь с вами". Это заставляет меня думать, что это может быть не совпадением”. Глаза

Шото слегка расширились, когда мужчина положил руку ему на горло, подняв средний палец: “Это похоже на судьбу, но, полагаю, с твоей точки зрения, мы не встречались с момента нападения на UA”.

Мужчина улыбнулся ему, позволив Шото увидеть его лицо. Томура Шигараки, глава лиги злодеев с пятибалльной склонностью к дезинтеграции. Шото сглотнул, внезапно почувствовав, что рука на его горле стала гораздо более угрожающей.

“Почему бы нам не присесть и поболтать, Шото Тодороки?” Шигараки и Шото сели на соседней скамейке, и они сели с рукой Шигараки на горле Шото

" Знаешь, я мог бы просто заморозить тебя прямо здесь". Сказал Шото.

Шигараки рассмеялся: “Если бы ты попытался, я бы просто опустил палец, и это единственное, что осталось бы от твоего горла”.

“Здесь, среди всех этих людей? Герой пришел бы и поймал бы тебя”.

Шигараки пожал плечами: “Конечно, но скольких из этих улыбающихся овец я мог бы прикончить, прежде чем это случилось бы? Я быстр, я, наверное, мог бы уложить двадцать, тридцать человек, а может, и больше, прежде чем, наконец, появится профессионал. Эти идиоты, они думают, что у всех одинаковые принципы поведения, но любой из них может воспользоваться своей причудой и устроить резню прямо сейчас. Они думают, что законы и правила защитят их, они убеждены, что с ними никогда не случится ничего плохого”.

“К чему ты клонишь?”

Шигараки пожал плечами: “В том-то и дело. Я не знаю. Я ненавижу практически все, но в данный момент Герой-убийца выводит меня из себя больше всего. Вы когда-нибудь ненавидели что-то так сильно, что вам хотелось это убить?”

“Мой отец”, - подумал Шото, но прикусил язык, прежде чем смог это сказать, - "Разве герой-убийца не был одним из твоих людей?"

“Технически, нет", - ответил Шигараки, “ но именно так это преподнесли СМИ. И теперь все одержимы им. Все, что я сделал - выпустил Ному в Хосу-Сити, атаковал UA, даже убил Всемогущего! Все это было омрачено этим глупым героем-убийцей и его глупой идеологией. В конце концов, все, что он делал, это пытался избавиться от того, что он ненавидел, так же, как и я, так почему же все так одержимы им?”

“Я не знаю...” Медленно произнес Шото, “Может быть, это потому, что он убеждает всех ненавидеть то, что он делает. Его идеология имеет смысл, не все герои заслуживают этого звания, и я думаю, что, возможно, все знают это в глубине души, но просто боятся сказать об этом. Или, может быть, они не хотят в это верить. Поэтому они просто позволяют героям захватывать власть и злоупотреблять ею...злоупотребляя системой. Стейн был маньяком, но он ничего не разрушал только потому, что это звучало забавно. Он пытался что-то изменить, показать, насколько коррумпирована система героев на самом деле". Голос Шото понизился до шепота, " Вот почему я с ним согласен".

Шигараки странно посмотрел на него. " У тебя странные взгляды для студента-героя".

Шото просто беспомощно уставился в землю. На самом деле он не хотел всего этого говорить, но, возможно, Шигараки уже был злодеем, и Шото подумал, что, возможно, парень поймет его. Шигараки не стал бы осуждать его за ненависть к героям, потому что он тоже их ненавидел.

Шото задался вопросом, что же заставило Шигараки так сильно возненавидеть Всемогущего. Могло ли это быть похоже на то, почему Шото ненавидел "Старателя"?

"Значит, ты думаешь, что людям так нравится герой-убийца, потому что он доказал коррумпированность общества героев"? Шото осторожно кивнул, и Шигараки улыбнулся: “Теперь все становится на свои места! Почему все возможно, это так сильно разозлило меня, почему герой-убийца так разозлил меня! Это было прямо передо мной! Всемогущий был причиной, по которой эти люди улыбались и думали, что они в безопасности, потому что герои всегда защитят их. Они доверяют им, хотя на самом деле герои не спасают всех, и они не заслуживают нашего доверия.”

Шигараки отпустил горло Шоуто и посмотрел на него: “В конце концов, мне не нужно менять свои привычки. Мне просто нужно доказать, насколько хрупким на самом деле является чувство безопасности в обществе! Спасибо, Тодороки, ты мне очень помог”. Он встал. " Не пытайся следовать за мной, герой. Если ты попытаешься, я рассержусь".

Шото смотрел ему вслед, пока он не исчез в толпе.

“Я не герой”. Он пробормотал.

Тога обняла Изуку, как только тот вошел в бар, и поцеловал (П.П. 😮😳 чё..?) его в щеку: “Ум-тян! Ум-тян! Как ты? Это было так давно!”

Изуку рассмеялся и убрал ее руки: “Химико, ты видела меня всего несколько недель назад!”

“Кажется, прошла целая вечность”. Она надулась.

“Добро пожаловать, Вдохновитель", - сказал Курогири, " могу я предложить тебе что-нибудь выпить?”

“Конечно, я возьму клюквенный сок, если у тебя есть”. Курогири кивнул, и из угла донесся смех.

“Ты не испытываешь угрызений совести по поводу убийства героев и все же беспокоишься о разрешенном возрасте для употребления алкоголя?” Даби усмехнулся: “Какой из тебя злодей?”.

Изуку приподнял бровь: “Дело не столько в том, что я обеспокоен разрешенным возрастом для употребления алкоголя, сколько в том, что я зарабатываю на жизнь своим умом и предпочитаю, чтобы ничто его не тормозило”.

Он повернулся обратно к бару: “Ты Даби, верно? Причуда кремации?”

" Да", - сказал Даби и сел за стойку рядом с Изуку. "Откуда ты знаешь"?

" Я считаю своим долгом знать всех в андеграунде, особенно если собираюсь с ними работать. "Просто сказал Изуку." Я уже некоторое время присматриваюсь к тебе".

Даби выглядел слегка обеспокоенным, но из-за его шрамов трудно было различить выражение лица.

Курогири поставил стакан с клюквенным соком на стойку, а Изуку стянул маску, позволив ей растечься по шее.

“Ого, вдохновитель", - сказал Даби, "а ты не беспокоишься о том, что люди увидят твое лицо?”

Изуку улыбнулся: “Я беспокоюсь о том, что герои увидят мое лицо. Как бы странно это ни звучало, моя личность не совсем неизвестна в андеграунде. Например, Гиран и Химико знают, кто я такой, и довольно много людей видели меня в лицо”.

Даби приподнял бровь: “И тебя не беспокоит, что кто-нибудь может настучать в полицию?”

Изуку покачал головой: “Сначала я был таким, но обычно к тому времени, как люди узнают меня в лицо, они уже знакомы с моей репутацией”. Он сделал глоток своего сока: “Я немного вспыльчивый. Если кто-то подставляет меня, я подставляю его вдвойне сильнее. Несколько месяцев назад была банда ”Синие псы", вы слышали о них?

Даби кивнул: “Сейчас они мертвы, не так ли”.

Изуку радостно кивнул: “Они пытались угрозами заставить меня работать с ними, вместо того, чтобы платить мне. Я рассказал им об их планах, но затем выследил всех врагов банды, они знали слабые места каждого участника. Они не продержались и недели.

Даби вздрогнул: “Напомни мне, чтобы я тебя не злил”.

Изуку улыбнулся: “Если я должен напоминать тебе, то уже слишком поздно”.

Шигараки вошел в комнату: “Спасибо, что пришел, Вдохновитель. Всегда веселее, когдатты мой второй игрок”.

“Без проблем, Шигараки. Тебе хорошо платят, и твоя работа всегда интересная. Итак, что у тебя на уме?”

Шигараки сидел за барной стойкой, “Мы собираемся показать, насколько хрупким на самом деле является общество, напав на тренировочный лагерь Американской армии, похитив одного из студентов и обратив его в злодея”.

" Хм", - Изуку на мгновение задумался, " Это может быть трудно у вас есть растение на месте?”

Шигараки покачал головой: “У нас есть шпион, но я пока не готов раскрывать его. Он сообщит нам о местонахождении, как только они прибудут".

Изуку кивнул: “Хорошо, тогда кого ты имеешь в виду?”

Шигараки улыбнулся и вытащил из кармана фотографию: "Кацуки Бакуго”.

Изуку нахмурился и взял фотографию. На ней был запечатлен Катсуки, прикованный цепями к пьедесталу почета на спортивном фестивале. Он обиделся, что Тодороки не использовал свой огонь в их схватке, так что его победа "ничего не значила". Изуку добился своего, но в то же время Тодороки ни против кого не использовал свой огонь, так что Катсуки не стоило принимать это на свой счет.

"Да, нет, это ужасная идея".

Даби рассмеялся, когда Шигараки в шоке уставился на Изуку, " Но он и так ведет себя по-злодейски".

”Я знаю!" Изуку рассмеялся. “Проблема в том, что он слишком упрям. Вы никогда не сможете заставить Кацуки быть злодеем, потому что он не считает себя таковым. Он считает себя героем, и никакие угрозы или подкуп не убедят его в обратном.” Он дал группе переварить эту информацию, прежде чем продолжить: “Если вы действительно серьезно настроены на то, чтобы нанять ученика-героя, я бы посоветовал вместо этого обратиться к Шото Тодороки”.

Краем глаза Изуку заметил, как Даби слегка напрягся, и улыбнулся.

“Сын героя номер один?” Шигараки в замешательстве спросил: “Почему ты думаешь, что мы сможем обратить его?”

“Возьмите это от кого-то, кто хотел быть героем,” Изуку улыбнулся, как группа реагировала " “люди не обращаются к подлости без причины и Тодороки был одним из лучших причин” Я видел. Герой годами издевался над ним, и никто так и не спас его. Кто бы мог подумать, что герой номер один виновен в жестоком обращении с детьми"? Изуку поднял свой бокал, чтобы сделать глоток. “И, кроме того, у нас есть его брат, который поможет нам убедить его”.

Остальные выглядели сбитыми с толку, когда Даби в шоке уставился на него: “Как ты узнал?”

“Сильная огненная черта, яркие бирюзовые глаза, ненависть ко всем героям, но особенно к ”Старателю"?" Изуку пожал плечами: “Это было не так уж сложно собрать воедино. Я говорил тебе, что давно приглядывал за тобой.

Он посмотрел Даби в глаза: “Так что скажешь, Тоя Тодороки, ты готова встретиться со своим братом?”

Когда автобус подъехал к остановке, предатель из UA закатил глаза, наблюдая за выходками своих одноклассников. Он быстро отправил сообщение, в котором поделился своим местоположением с Шигараки. Это показало бы этим засранцам из первого класса. Почему именно Шото должен был быть в паре с Бакуго для испытания на храбрость? Не то чтобы он ненавидел его, просто Бакуго был таким шумным. Они были почти на полпути, когда увидели вдалеке дым.

“Эй, Горячий как лед, я думал, ты никогда не пользовался своим камином...”

“Я не пользуюсь”. Сказал Шото. “Я его не зажигал”.

" Ну, тогда кто же это сделал? Потому что мы здесь единственные, у кого есть причуды с огнем, и это точно был не я. "

Шото огляделся, готовясь пустить в ход лед, "Помолчи."

"Не указывай мне, что делать, Ледышка!"

“Тише! Там могут быть злодеи!”

Бакуго нахмурился: “Если это какая-то уловка этих неудачников из класса В...”

Шото закатил глаза, по крайней мере, он больше не кричал. Мальчики сморщили носы, когда запах, похожий на запах тухлых яиц, начал разноситься по лесу вместе с розовым туманом.

“Что за...?” - Шото прикрыл нос рукой, почувствовав головокружение, “Этот дым ядовит, мы должны убираться отсюда”.

“Ни хрена себе, Шерлок!” прорычал Бакуго, зажимая рот и нос.

Они побежали прочь от дыма и наткнулись на ученика класса в, который потерял сознание прямо на тропе. Шото поколебался мгновение, прежде чем взвалить мальчика на спину. Герои так и не спасли его, но, возможно, он смог бы спасти этого одноклассника.

Они продолжили путь, на этот раз медленнее, чем раньше, из-за дополнительного веса.Из-за того, что он больше не закрывал лицо, у Шото закружилась голова гораздо быстрее, чем раньше, и это была всего лишь привычка, которую он приобрел, преодолевая боль, причиненную его отцу. Тренировки, которые поддерживали его в движении. Вероятно, именно поэтому ему потребовалось больше времени, чем следовало, чтобы увидеть черную фигуру, стоящую на коленях на тропинке перед ними.

“Кто это?”

" Что это за группа была перед нами?" спросил Бакуго, затем заметил отрубленную руку. "Какая группа снова была перед нами?"

” Токоями, я думаю... , ...такая красивая... " - тихо ответил Шото, стараясь не думать о том, что эта рука может принадлежать им с Седзи. " ...такая красивая... Фигура прошептала: Нет! Придется потрудиться... но это так вкусно... прекрасная мякоть...” Мужчина обернулся, открыв широкий рот, удерживаемый крючками. Несмотря на из-за того, что глаза мужчины были закрыты, Шото чувствовал, что он смотрит прямо на них“...Я у меня есть работа, которую нужно выполнить...”

Айзава в ужасе наблюдал, как его оружие для захвата прошло сквозь злодея. Когда огненный злодей превратился в слизь, он ухмыльнулся:

“Интересно, сможете ли вы спасти своих учеников?”

“Мистер Айзава! Помогите!” Ластик оглянулся и увидел, как Ида выбегает из леса так быстро, как только мог, с паникой на лице.

“Покажи мне свою Кровь!” - гигантский злодей ринулся за ним, его мышцы вздулись.

Глаза Айзавы расширились, когда он узнал Мускула, и он активировал свою причуду.

“Что за...? Что ты наделал?” Мускулус закричал, падая, но Айзава быстро обхватил его своим оружием для захвата и ударил злодея коленом в лицо, вырубив его прежде, чем он успел моргнуть. Он взглянул на покрытые кровью кулаки Мускулистого, прежде чем повернуться обратно к Ииде.

“Ты в порядке?”

Иида кивнул: “Остальные наши одноклассники скоро должны подойти, я сказал им спрятаться, потому что я был единственным, кто смог убежать от злодея”.

Айзава кивнул: “Хорошая работа. Иди внутрь, Влад Кинг уже ждет тебя с другими учениками. Я скоро вернусь!”

Он не посмотрел, подчинился ли Иида, и побежал в лес. Если он правильно расслышал слова пламенного злодея, мишенями были его ученики. Он должен был спасти их или, по крайней мере, добраться до Мандалая и дать им разрешение дать отпор. Его сердце сжалось в панике, это было похоже на то, как в USJ, только на этот раз злодеи не оставили студентов в живых, потому что они уже получили то, что хотели.

Студенты были теми, кого они хотели, что было бесконечно хуже. Единственными учениками, мимо которых он проходил, были Оджиро, Минета и Кода, которые обещали пойти прямиком в лагерь. Вскоре он добрался до поляны, где должно было начаться испытание на храбрость. Злодей, похожий на ящерицу, с мечом, сделанным из других мечей, надвигался на Мандалая, и Айзаве удалось оттащить ее в сторону своим оружием захвата как раз вовремя, чтобы не дать ей порезать себя на кусочки.

“Мандалай, ты в порядке?”

“Ластик! Ты видел Коуту?”

Айзава почувствовал, как у него сжался желудок. “Нет, не видел, но мне нужно, чтобы ты отправил сообщение всем ученикам. Скажи им, чтобы они использовали свои причуды и тренировки, что я разрешаю им вступить в бой со злодеями”.

Мандалай выглядел потрясенным: “Ты уверен?”

Айзава кивнул: “Я приму удар на себя. Наши ученики - мишени, и они должны уметь защищаться”.

“А-а-а," воскликнула крупная женщина в солнечных очках, подбегая к ним, " кто это завизжал?”

“Подождите!” Злодей-ящер закричал: “Это Ластоголовый, он герой подполья, и если пятно если бы он был все еще жив, он, вероятно, счел бы его настоящим героем!”

Айзава не был до конца уверен в своих чувствах по этому поводу, но важно было то, что злодеи были слишком заняты спорами, чтобы нападать.

“И что?”

“Итак, мы должны быть уверены, что соблюдаем принцип Стэйна...” Злодей-ящерица был убит ударом ноги в голову Мандалаем, в то же время другой злодей был нокаутирован Тигром.

“Спасибо тебе за помощь, Ластикоголовый”, - сказал Тайгер, когда Мандалай отправил сообщение ученикам. - “Там было довольно тяжело”.

“Где Пикси Боб и Рэгдолл?”

Тайгер оглянулся, и Айдзава побледнел, увидев Пикси Боба, лежащего на земле, "Рэгдолл не зарегистрировался. "

Айдзава глубоко вздохнул, он не мог сейчас беспокоиться об этом, "Отведи ее обратно в лагерь, мне нужно пойти поискать остальных учеников." Тигр кивнул, и Айзава побежал дальше в лес.

Шото воздвиг еще одну ледяную стену, чтобы остановить лезвия, стараясь не задеть парня из второго класса, которого он уложил на землю: “Не бросайся в драку, Бакуго!”

“Что бы там ни было, будь Ледяным! Нам дали разрешение драться, так что именно это я и собираюсь сделать!”

Шото выругался, когда Муниш снова увернулся от его ледяной стены и скрылся за деревьями: “Этот парень квирк слишком хорошо ориентируется на местности”.

“Этот урод кажется мне маленьким тощим приятелем!” Он принял боевую стойку: “Иди на меня, ублюдок!”

“Ты не можешь использовать свои взрывы, Бакуго! Ты можешь устроить лесной пожар и убить наших одноклассников!”

“Как бы то ни было, Ледышка, я не идиот”.

Тодороки сомневался в этом. Прямо сейчас Бакуго действовал в точности как Индевор. Расправься со злодеем, покажи свою силу, не заботясь о том, кто пострадает в процессе. Он оглянулся назад, где теперь была отчетливо видна стена ядовитого газа. Между Лунной рыбой и газом им некуда было бежать.

Бакуго бросился на Лунную рыбу, выпустив взрыв, сломав несколько острых зубов и заставив злодея вскрикнуть от боли. Бакуго ухмыльнулся.

“Осторожно!” Шото закричал, когда блеснули острые зубы Лунной рыбы, но Бакуго не смог увернуться времени. Он стиснул зубы от боли, когда его ударили ножом в плечо.

“Ты ублюдок!” Он закричал: “Я убью тебя!”

Шото знал, что ему следует создать ледяную стену, чтобы защитить своего одноклассника, но он уже чувствовал, что наступает переохлаждение. Это в сочетании с газом делало почти невозможным здраво мыслить.

”...плоть... кровь... сладкая..." Лунатик снова ударил Бакуго, но на этот раз он подобрался достаточно близко, чтобы ученик смог схватить его за лицо.

“Умри”. Бакуго закричал и выпустил в лицо Лунатику мощный заряд. Шото лениво интересно, был ли он больше того, что он использовал во время боя с Уруракой на спортивном фестивале. Когда дым рассеялся, несколько деревьев уже дымились, а злодей был сильно обожжен и без сознания.

“Слабак-злодей”.

Бакуго сплюнул каплю крови на землю, прежде чем посмотреть на Шото, который едва успел удивиться выражению тревоги на его лице, прежде чем почувствовал, что разваливается, как подзорная труба. К тому времени, когда тошнотворное ощущение прошло, он былтокружен синими стеклянными стенами, и ни Бакуго, ни леса нигде не было видно.

Урарака и Цу приняли боевые позы, уставившись на стоящего перед ними злодея.

“Что это за человек, который режет кого-то из ниоткуда?” Цу спросил: "Кем ты себя возомнил?”

Девушка указала на них окровавленным ножом: “Я Тога! Вы двое очень милые, Урарака и Асуи”.

“Она, должно быть, знает, кто мы, по спортивному фестивалю”, - сказала Урурака.

"Но мы ничего о ней не знаем, так что мы в невыгодном положении, " ответил Цу.

" Крови слишком мало, " надулся Тога." Обычно я бы высасывал ее прямо из пореза, чтобы получить она течет, но времени нет. Не волнуйтесь, девочки, моя новая забавная игрушка начнет работать , как только я воткну ее в вас. Я насытюсь в мгновение ока!" Она посмотрела на них из-под ресниц: "Кто первый?”

Цу подбросила Урараку в воздух языком, как только Тога побежала: “Ты должна вернуться в лагерь! Нам разрешено защищаться, а не контратаковать! Ааа!” Цу вскрикнула, когда Тога полоснула ее по языку.

“ Цу! " - Закричала Урурака.

Тога на мгновение остановился: “Цу? Это так мило! Пожалуй, я тоже буду тебя так называть!

Цу в страхе попятился: “Только мои друзья называют меня так!”

Тога рассмеялась, прикалывая Цу иголкой к дереву: “Я думаю, это значит, что мы друзья! Ты такой милый, когда истекаешь кровью!”

“Отойди от нее!” Закричала Урурака. Тога повернулась и бросилась на нее с ножом, но Урурака применила свои боевые приемы и пригвоздила ее к земле.

“Это было потрясающе, Очачо!”

“Очачо? Ты тоже милая!” Тога ударила ее ножом в ногу и позволила своему аппарату откачать кровь.

”Урарака!" Айзава выкрикнул ее имя, выбежав на поляну и активировав свою причуду.

”Айзава-сенсей!" Цу с облегчением воскликнул: “Ты должен помочь ей!”

Тога отскочила от Урураки и убежала в лес. - Я не хочу, чтобы меня сегодня убили, - хихикнула она, “ Тудлс!”

"Урарака," - Айзава опустился на колени рядом с ней, -" ты ранена".

Она покачала головой, " Все не так плохо."

"Хорошо, " кивнул он, затем встал. "Возвращайся в лагерь, я расчистил лес отсюда и оттуда, так что все будет в порядке, если ты поторопишься."

Урурака кивнула, и девочки уже собирались уходить, когда услышали шорох в кронах деревьев. Все трое напряглись и приготовились к драке, но вместо злодея на поляну вышел Бакуго. Он нес на спине другого ученика и, казалось, был на грани того, чтобы взорваться и заплакать.

“Бакуго?” Спросил Айзава, “Ты был в паре с Тодороки на тренировке, где он?”

Бакуго покачал головой: “Они забрали его. Эти чертовы ублюдки украли ”Айси-хот"!"

У Айзавы скрутило живот, это было плохо. С точки зрения наихудшего из возможных сценариев, похищенный студент был на первом месте в списке: “Ты видел, куда они его отвезли?”

Бакуго только снова покачал головой: “Это был какой-то мудак в желтом пальто. Он превратил "Айсхот" в гребаный шарик и взлетел по верхушкам деревьев. Я пытался последовать за ними, но... " он скривившись, "я злоупотребил своей причудой, сражаясь с тем, кто пытался убить нас, и с этим ублюдком.он был слишком быстрым, чтобы я мог догнать его пешком”. Внезапно он закричал и ударил ногой в основание дерева: “Я просто чувствую себя таким чертовски беспомощным!”

Айзава положил руку ему на плечо: “Бакуго, ты и девочки, отведите этого ученика в безопасное место. В любом случае, вы здесь больше ничего не сможете сделать, если страдаете от переутомления из-за причуд. Я найду Тодороки”.

Бакуго, казалось, хотел возразить, но вместо этого он просто усмехнулся: “Ладно. Они направлялись на восток, когда я потерял их из виду”.

Айзава кивнул и побежал на восток. Это было маловероятно, но если была хоть какая-то вероятность, что Тодороки был все еще находясь здесь, он должен был попытаться спасти его.

“Теперь мы просто должны подождать, пока остальные перегруппируются здесь. Предполагалось, что это место будет трудно найти из-за стены пламени и ядовитого газа, " вздохнул Даби, " но, похоже, газа больше нет.

Айдзава спрятался за деревьями, следуя за огненным злодеем, которого он видел ранее, и парнем по имени Дважды, который продолжал спорить сам с собой. В какой-то момент он увидел, как Аояма спрятался за кустами, но

Айдзава просто приложил палец к губам и жестом велел ему уйти.

Айзаве ничего так не хотелось, как прикончить обоих негодяев прямо сейчас, но он сдержался назад. Бакуго сказал, что у того, кто украл Тодороки, было желтое пальто, а лес был достаточно большим, чтобы Айзава никогда не смог найти его в одиночку. Его единственной надеждой было последовать за ним

Даби и Твайс добежали до места встречи и отбили Тодороки у злодея, который его похитил.

Даби и Твайс остановились, когда Тога появился из-за деревьев.

“Эй, Псих, ты взял кровь? Сколько разных видов?” - Спросил Даби.

“Один человек!”

“Всего один?” Двукратный воскликнул: “Молодец! Разве ты не должен был взять троих?”

“Вот так все и вышло. Я думал, эти сопляки убьют меня, а тут профи пришел!”

“Неважно, все в порядке”. Дважды сказал: “Вам не должно быть стыдно?”

“Заткнитесь оба”. - приказал Даби, - “Вы слишком шумите". Добро пожаловать, мистер Компресс. Вы забрали ребенка?”

Айзава двинулся в тот момент, когда фигура в желтом плаще спрыгнула с деревьев, подставив ему подножку оружием захвата и активировав его причуду. Поляну огласил треск, и внезапно пальто мистера Компресса разлетелось в клочья, а Тодороки стоял на коленях, совершенно сбитый с толку.

“ Тодороки!" Айзава подбежал к нему и увидел, как расширились его глаза, прежде чем массивная стена синего пламени закрыла ему поле зрения.“Прошло пять минут с момента подачи сигнала”, - объявил голос. - “Поехали”.

Айзава активировал свою причуду и попытался разглядеть кого-нибудь, но пламя было слишком ярким, и ученик постарался спрятаться за ним, чтобы Айзава не смог его увидеть. Когда пламя, наконец, исчезло, Айзава приготовил свое оружие для захвата к бою и огляделся в поисках злодеев.

Но все, что он увидел, был пустой лес.

Шото очнулся ошеломленным и дезориентированным. Когда он пришел в себя, он смог оглядеть комнату, Шото был привязан к стулу наручниками с подавителем изворотов. Мужчина с болезненно выглядящими шрамами сидел на стуле напротив него, но, насколько мог видеть Шото, в комнате были только они двое.

"Привет, Шото" , - тихо сказал мужчина, "рад тебя видеть".

Шото слегка нахмурился, он не понимал, почему злодей, даже тот, кто только что похитил его, был рад его видеть - "Кто ты?"

Мужчина слегка улыбнулся: “Меня зовут Даби, но, думаю, ты можешь догадаться, что это не мое настоящее имя”. Он наклонился вперед: “Мы действительно когда-то знали друг друга, еще до того, как у меня появились эти шрамы”.

“Я должен знать, кто ты такой?”

Даби пожал плечами: “Не похоже, что ты тогда был знаком со многими людьми. Этот проклятый ублюдок держал тебя в изоляции, чтобы никто не мог отвлечь тебя от тренировок”.

Это заставило Шото задуматься. Он никогда не слышал, чтобы кто-то еще так отзывался об "Старателе", с такой же сильной ненавистью, которую испытывал он сам. Вопреки здравому смыслу, он обнаружил, что ему действительно нравится злодей, который похитил его. Но как он узнал об изоляции Шото?

“Тогда у меня тоже были красные волосы, вроде как у тебя”. Даби продолжил, создавая яркое голубое пламя и наблюдая за его мерцанием блестящими бирюзовыми глазами.

Шото ломал голову, пытаясь сообразить, кем бы мог быть этот парень. Красные волосы, как и его левая сторона... ярко-красные волосы, как и его левая сторона...бирюзовые глаза, как и его левая сторона...Глаза Шото расширились.

”Тойя?"

Мужчина улыбнулся: “Привет, младший брат".

————————————————————————

Айзава подпер голову руками, сидя в комнате для допросов и ожидая Цукаучи. Десятки учеников пострадали от газа или других злодеев, еще один в критическом состоянии из-за безумной выходки одноклассника, похищенный профессиональный герой, похищенный студент и мертвый ребенок. Трое жалких негодяев, которых им удалось поймать, были ничем по сравнению с тем беспредельным ужасом, в который превратился тренировочный лагерь.

Айзава поднял голову, услышав, как открылась дверь. Цукаучи сочувственно посмотрел на него и поставил перед ним чашку кофе: “Как ты?”

“Я не смог спасти его, - сказал Айзава, -" я знал, что они схватили его, и был так близок к этому, но в последнюю минуту я оказался слишком слаб”. - Он посмотрел на детектива, - “Какой учитель позволит похитить своего ученика?”

Цукаучи вздохнул: “Мы имеем дело с элитными злодеями, подобных которым мы не видели со времен дебюта Всемогущего. Вина за этот инцидент лежит на них и только на них. Это была та же самая группа, которой удалось уничтожить символ мира, так что не вините себя в том, что вы не смогли уничтожить их всех. Как бы то ни было, нам нужно ваше заявление об инциденте. Возможно, это поможет нам вовремя найти Тодороки.”

“Вы знаете, почему его похитили?” Спросил Айзава.

Цукаучи покачал головой: “Мы надеялись, что вы знаете. Лучшее, что мы можем предложить, это то, что его, вероятно, похитили, чтобы использовать в качестве рычага давления на Старателя. Эти злодеи нацелились на само общество героев, так что это соответствовало бы их целям”.

Айзава кивнул: “Я впервые узнал о нападении, когда Мандалай отправил сообщение. Я оставил Влада Кинга с другими учениками и отправился сражаться. Как только я покинул главное здание, Я столкнулся с причудой огня, поэтому я предположил, что они охотились за студентами. Я попытался допросить его, но он растворился в слизи, прежде чем я смог вытянуть из него какую-либо информацию.”

“Слизь?” Цукаучи спросил: “Я думал, ты говорил, что у него была огненная причуда?”

“Так и было”, - вздохнул Айзава. - “Я думаю, что слизь была какой-то причудой клонирования, принадлежащей другому злодею”.

Цукаучи кивнул: ”Что произошло дальше?"

“Я прикончил Мускула, когда он попытался преследовать одного из моих учеников. Затем я отправился в лес, отправляя всех учеников, которые попадались мне на пути, обратно в лагерь. Я только что спас Урураку и Асуи, когда Бакуго нашел меня и сказал, что Тодороки был похищен злодеем в желтом плаще, который превратил его в мрамор. Я поискал и обнаружил, что огненный злодей, с которым я сражался ранее , разговаривал с кем-то другим. Я следовал за ними, пока не увидел злодея, похитившего Тодороки, затем отменил его причуду, которая временно освободила Тодороки.” Он стиснул зубы. “Затем все пошло прахом. Пользователь огня использовал свое пламя, чтобы закрыть мне поле зрения. Я не мог видеть, как он отменяет свою причуду, и я не мог видеть никого из других злодеев. К тому времени, как пламя исчезло, они исчезли, забрав с собой Тодороки.”

“Как выглядели злодеи? Можете ли вы дать мне какие-нибудь физические характеристики?”

Айзава кивнул.

“Давайте начнем с того, кто пользовался огнем, - сказал Цукаучи, " как он выглядел?”

"Высокий, с черными волосами и бирюзовыми глазами. Его кожа была бледной, но шея и руки, а также часть лица были покрыты большими шрамами от ожогов, которые, казалось, были сшиты с его нормальной кожей.”

Цукаучи прервал свои записи и спросил: “Вы сказали, что он был скреплен швами?”

Как только Айзава сказал “да", Цукаучи встал и открыл дверь: "Санса, принеси мне отчеты об операции по сбору подписей!”

"Что не так?" - Спросил Айзава.

" Ничего, - улыбнулся Цукаучи, "но, возможно, у нас есть информация о Лиге злодеев."

————————————————————————

“Отец сказал нам, что ты умер”.

Даби усмехнулся и закатил глаза: “Да, потому что после всего того дерьма, что этот парень натворил, он определенно перестанет врать”.

Шото нахмурился. В этом был смысл, даже слишком большой, но он все еще не был уверен, что Даби говорит правду. "Если ты действительно мой брат", подозрительно спросил он, " чем мы занимались по выходным, когда “Старатель” встречался с комиссией по отбору героев?

Глаза Даби загорелись: “Мама собирала нас всех в гостиной, где были все подушки и одеяла, какие только были в доме. Затем они с Фуюми готовили горячий шоколад для всех нас, и мы смотрели фильм. Потом мы устраивали игру в уборку, чтобы к тому времени, когда отец возвращался домой, не осталось и следа от того, что произошло.” Он нахмурился. " Мы прекратили эту традицию, когда ”Старатель" запер маму."

Шото уставился на него. Никто из них никогда никому не рассказывал об этой традиции, чтобы "Старатель" никогда не узнал. Он никак не мог знать об этом, а тем более говорить об этом с такой радостью, если только он действительно не был Тойей.

" Я также помню, что мама прикладывала лед к твоим синякам и ожогам после тренировок ”Старателч“ ",с горечью выплюнул он, "После того, как она ушла, эту работу взяла на себя Фуюми, "Даби встретился взглядом с Шото, "Они сделали то же самое со мной, когда я проходил обучение у этого ублюдка раньше. У тебя своя причуда.”

"Ты тоже прошел через это?” Шото выдохнул. Даби кивнул: “Это был ад. Он заставлял меня работать на пределе возможностей моего тела, часами разжигая огонь, хотя это было больно. Он пинал меня, когда я был подавлен, а потом обвинял меня в слабости, когда я снова не смог встать. Он постоянно напоминал мне, что я недостаточно хорош, хотя я был лучшим стрелком, который мог победить возможно всех , в то время.” Он нахмурился. “И когда ты, наконец, поняла свою причуду, он отбросил меня в сторону, как очередную неудачницу, забыв обо всех издевательствах, которым он подвергал меня, ради того, чтобы издеваться над тобой”.

“Прости”. Шото сказал: “Мне жаль, что он забыл о тебе”.

Даби пожал плечами: “Это была не твоя вина. Мне жаль, что у тебя была идеальная причуда, и тебе пришлось проходить через этот ад, замаскированный под тренировки, дольше, чем мне когда-либо приходилось”. Он усмехнулся. “Даже тогда, когда Я жил дома и фантазировал о том, что бы я сделал с этим ублюдком, если бы у меня когда-нибудь был шанс. Теперь я убью его, когда наберусь сил, даже когда он повалит меня на пол. Я ненавидел его даже тогда” Он посмотрел на Шото. “Ты тоже его ненавидишь, не так ли?”

Шото сглотнул, но кивнул. Рассеянно он понимал, что, будучи шедевром "Старателя", он не должен связываться со злодеем, но Даби был его братом, братом, который понимал. Его братом, который испытывал такую же жгучую ненависть, как и он к их отцу. Даже Нацуо и Фуюми не могла понять, по крайней мере, так же, как он.

“Вот почему ты не используешь свой огонь, не так ли?” Спросил Даби. “Потому что ты его ненавидишь”.

Шото кивнул: “Это его причуда. Мне не нужна его сила, так же как и он сам."

Даби покачал головой. "Есть вариант получше."

Шото наклонил голову в молчаливом вопросе, и Даби продолжил: -" “Старатель" дал тебе этот огонь, чтобы ты стал героем. А что, если ты используешь этот огонь для чего-то, что не понравилось бы твоему старому "папе"?"

Шото вспомнил слова Мидории на спортивном фестивале: "Ты всегда можешь использовать его, чтобы делать то, что не понравилось бы твоему "отцу"."

“Как бы ты хотела использовать свой огонь, чтобы показать "папе", насколько он был неправ? Как бы ты хотел использовать его, чтобы показать ему, как сильно ты его ненавидишь?”

Шото на минуту задумался. Он должен был стать героем, это было то, ради чего его растили , но идея показать "отцу", как сильно он его обидел, была заманчивой. "Отец" был тем, кто всегда подталкивал Шото стать героем, но хотел ли он этого когда-нибудь на самом деле?

Может быть, когда-то у него и было такое желание, когда он был маленьким ребенком, еще до того, как его мать была вынуждена уйти от него, но это маленькое желание было сожжено и вытеснено из Шото десятилетием жестокого обращения. Единственной причиной, по которой он вообще оказался в UA, было желание его "отца".

Но чего хотел Шото?

Он сжал кулаки, когда ненависть, пылающая в его сердце, стала еще жарче. Он хотел показать миру, каким человеком на самом деле был "Старатель", и причинить ему боль, как он причинил боль Шото. Он хотел причинить боль всем, кто думал, что герои идеальны и всегда спасут положение. Он хотел доказать им, что герои - не боги. Он хотел причинить боль всем героям, которые, должно быть, знали, что происходит, но ни разу не пришли, чтобы спасти его. Он посмотрел на своего брата с огнем в глазах.

“Итак, Шото", - спросил Даби, "хотел бы ты стать злодеем?”

“Ладно, мне неприятно это говорить, но я просто хочу спросить прямо, - сказал Ямада. " Есть ли вероятность, что Тодороки взяли потому, что лига считала, что он один за всех?”

Недзу покачал головой: “Они не должны были этого делать. Вот почему мы продолжили спортивный фестиваль, несмотря на смерть Всемогущего. Все причуды студентов были продемонстрированы, и ни одна из них не была похожа на причуды Всемогущего”.

“Как бы то ни было, - сказал Цукаучи, " мы вполне уверены, что за ”лигой злодеев“ стоит "Все за одного". Существование Ному это подтверждает”.

“Итак, что мы должны делать?” Миднайт спросил: “Мы не можем просто оставить его в покое, если он собирается преследовать наших студентов”.

“А у нас вообще есть выбор?” Снайп спросил: “Если ”Все за одного" действительно так же сильны, как был Всемогущий в расцвете сил, то как мы должны противостоять этому?"

“Если его причуда и есть то, что делает его таким сильным”, - мрачно сказал Айзава, - “тогда нам просто придется от нее избавиться”.

Учителя переглянулись и кивнули. Они бы справились с этим негодяем, каким бы сильным он ни был.

Они были в долгу перед Тодороки.

————————————————————————

Шото сидел за стойкой бара, не связанный, и со смесью удивления и ужаса наблюдал, как Даби пытается ударить все более разъяренного Шигараки арахисом. Тога сидел рядом с ним и подбадривал Даби, в то время как один из персонажей Твайса делал то же самое, а другой умолял его перестать раздражать Шигараки ради них всех. Курогири просто нежно покачал головой и продолжил протирать бокалы. В этой группе и так было больше любви и товарищества, чем когда-либо прежде. Шото чувствовал себя как дома и не был уверен, что с этим делать.

“Итак, Тодороки, я вижу, ты принял правильное решение”.

Шото в шоке поднял глаза и увидел улыбающегося Мидорию, сидящего в окне.

“Мидория? Что ты здесь делаешь?"

Тога чуть не сбила его с ног, пробегая мимо, и бросилась обнимать Мидорию, который без колебаний обнял ее в ответ: “Ум-тян! Ум-тян! Ты вернулся!”

“Вдохновитель”, - сказал Курогири, - “Как всегда, приятно познакомиться. Могу я предложить тебе что-нибудь выпить?”

Глаза Шото расширились. Мидория был Вдохновителем? Он оглянулся и увидел, что Мидория качает головой: “Боюсь, на этот раз я здесь по делу, а не ради удовольствия”.

“Тогда ближе к делу!” Проворчал Шигараки.

Мидория, наконец, высвободился из объятий Тоги и вздохнул: “Я просто подумал, что вам, ребята, было бы интересно узнать, что герои и полиция собираются снаружи. Похоже, они планируют рейд, чтобы спасти Тодороки”. Он посмотрел на Шото и понимающе улыбнулся: “Жаль, что они немного опоздали с этим, а?”

Шигараки почесал шею. “Надоедливые герои! Как они нас нашли? Мошенники!”

" Теперь, Томура, " - Шото вздрогнул, когда из телевизора донесся незнакомый голос, "не имеет значения, как они узнали, где тебя найти. Все, что сейчас имеет значение, это то, что Вдохновитель был достаточно любезен, чтобы рассказать нам о своих планах. Как ты думаешь, сколько у нас времени до того, как они нанесут удар?”

Мидория пожал плечами: “Максимум час. На их месте я бы, скорее всего, использовал запланированную пресс-конференцию в качестве прикрытия”.

“Могу я предложить отступить?” Спокойно сказал Курогири. “У нас есть и другие объекты, которые не будут обнаружены героями, и Вдохновитель дал нам более чем достаточно времени, чтобы очистить это место”.

Шигараки перестал чесаться: “Думаю, ты прав, Курогири. Давайте, ребята, собирайте свои вещи и пошли”.

Курогири уже был занят тем, что расправлялся со своими огромными запасами алкоголя, в то время как остальные ушли собирать вещи. Самому Шото было нечего делать, поскольку они не потрудились захватить что-либо из его вещей, когда похищали его. Он обратил свое внимание на Мидорию, который был одет в то, что, как он теперь узнал, было костюмом злодея Вдохновителя, но без капюшона и маски: “Ты член лиги?”

Мидория рассмеялся и покачал головой: “Нет, я обнаружил, что лучше всего работаю, если не привязываю себя к какой-то одной группе. Но сейчас я выполнил несколько заданий для лиги, и мне нравится работать с вами, ребята”.

Шото завелся, когда Мидория упомянул о нем как о члене лиги. Когда он согласился стать злодеем вместе со своим братом, вступление в лигу на самом деле не входило в его планы, но... он предполагал, что именно это он и сделал, не так ли? Было странно, что его назвали членом группы, как будто он наконец-то нашел свое место. Он покачал головой.

“Но ты лично присутствовал при нападении на USJ. Зачем заходить так далеко, если ты не был членом?”

Лицо Мидории помрачнело: “Убийство Всемогущего было... личным делом”.

Шото ждал, что он продолжит, но, похоже, он сказал все, что собирался сказать по этому поводу, поэтому Шото задал другой вопрос: “Тогда почему ты помогаешь нам сейчас? Судя по тому, что писали в новостях о Вдохновителе, ты в основном ждешь, когда люди наймут тебя, но тебе все равно, чем они занимаются, когда не советуются с тобой.”

Мидория мягко улыбнулся: “Я вижу в тебе много от себя, Тодороки. В течение многих лет человек, который должен был стать моим героем, издевался надо мной, в то время как люди, которые должны были защищать меня, закрывали на это глаза. Никто никогда не спасал меня, не потому, что не мог, а потому, что никто никогда не хотел. С тех пор как я стал злодеем, я стал счастливее, чем когда-либо прежде, и я хочу того же для тебя. Я просто не мог позволить тебе снова жить в аду, не тогда, когда у меня была возможность вытащить тебя оттуда”

Шото почувствовал, что краснеет. Никто раньше не заботился о его счастье, и уж точно не его отец. И все же Мидория вел себя так, словно счастье Шото было достаточно важным, чтобы ради него стоило работать. Еще на спортивном фестивале, до того, как Шото даже подумал о том, чтобы стать злодеем, Мидория был там, давая ему понять, что он - нечто большее, чем жестокое обращение со стороны отца.

“Тодороки? Ты в порядке?” Мидория смотрел на него с беспокойством.

“Шото”. Он ответил, прежде чем смог сдержаться, и покраснел еще больше: “Я больше не хочу носить фамилию моего отца”.

Изуку улыбнулся и понимающе кивнул головой, сам слегка покраснев, “Хорошо Шото. Можешь называть меня Изуку, если хочешь".

————————————————————————

Айзава притаился на крыше на полпути между двумя точками проведения рейда. Влад Кинг и директор Недзу только что начали пресс-конференцию, а это означало, что время почти пришло. Айдзава был просто благодарен, что его выходка была частью плана, так что ему не пришлось иметь дело со стервятниками. Он не мог себе представить, какая это была бы катастрофа, если бы злодеи схватили другого ученика, скажем, Бакуго. Айдзава содрогнулся. Если бы они забрали Бакуго, школу обвинили бы в том, что она транслировала его агрессивное поведение, и у UA были бы большие неприятности. Как бы то ни было, на данный момент вина лежала исключительно на злодеях, но пресс-конференция все равно была признана необходимой в связи с этим серьезным инцидентом.

В наушнике раздался голос: “Фабрика Nomu оцеплена”.

“Спасибо, лучший джиннист”, - произнес голос Цукаучи, - “Ты и твоя команда смотрите в оба. Злодеи могут попытаться вернуть их”.

Айзава вздохнул, один убит, один остается. Если бы ему нужно было угадать, где "Все за одного" покажут свое лицо, он бы поставил на бар, так как именно там они держали Тодороки и где находилось большинство злодеев. Это означало, что самая сложная часть миссии была еще впереди.

———

“Доставка пиццы!” Крикнул Эджшот, затем кивнул Банде Орка, которая использовала звуковую атаку, чтобы снести стену. Камуи Вудс вбежал за ним, готовый к своему первому крупному сражению с тех пор, как он был ранен "Вдохновителем" несколько месяцев назад.

”Все чисто".

"что?" Эджшот отпер дверь и вошел. " Где они?" - спросил я.

Герои оглядели зал, прежде чем заметили желтую наклейку, прикрепленную к стойке. Они подошли поближе, чтобы прочитать ее.

Только что разминулись с нами ; )

———

"У нас проблема", - Айзава нахмурился, услышав голос Эдшота, "их здесь нет”

“Что значит, их там нет?” Прорычал Старатель. Его отправили на фабрику Nomu, так как его причуда огня была одной из немногих вещей, которые могли навредить nomu, и они были обеспокоены тем, что все это на самом деле может быть тщательно продуманной ловушкой для героя номер один.

“Я имею в виду, что единственный признак того, что здесь кто-то был, - это записка с надписью "Только что разминулись с нами" и подмигиванием. "Они, очевидно, знали, что мы придем”.

Айзава проигнорировал разочарованную тираду Старателя. Если злодеев не было в баре, то где они были? И как они могли вернуть Тодороки?

Внезапно рация замолчала, и вдалеке раздался взрыв.

“Джиннист, ответь, что, черт возьми, там происходит?” Айдзава затаил дыхание, но ответа не последовало.

“Айдзава, иди, помоги им!”

Айдзава побежал так быстро, как только мог, к фабрике Nomu и чуть не спрыгнул с крыши, прежде чем понял, что здание, которое должно было быть там,… больше не был.

“Мне не нужны твои причуды, - говорил чей-то голос, - они плохо сочетались бы с характером Томуры”. Раздалось ворчание, и Айзава, опустив взгляд, увидел, как глаза Лучшего Джинниста остекленели, когда человек в черной маске проделал дыру в его животе. Старатель только начал подниматься на ноги с яростью в глазах, в то время как Тайгер потерял сознание от удара.

"Цукаучи",- прошептал Айзава в рацию, "я слежу за ”Все за одного“."

" Мои извинения, герои", - сказал “Все за одного”, "но я просто не могу позволить вам забрать этих Ному. Они необходимы для успеха юного Томуры”.

“Сдавайся, негодяй”. “Старатель” объявил: "Тебе некуда бежать!"

Все за одного усмехнулся: “Если бы я захотел убежать, ты бы не смог меня остановить”.

Старатель выстрелил в него огненной волной, но Все за одного просто отступил в сторону и позволил пламени пройти мимо него, не причинив вреда.

Старатель прорычал: “Огненный кулак - реактивный ожог!” Он использовал обе руки, чтобы создать мощную волну пламени.

“Пневматическая пушка плюс пружинистые конечности”, - спокойно сказал "Все за одного", когда мощная волна ветра сбила пламя с курса, отправив его в сторону нескольких жилых домов, которые были охвачены в считанные мгновения.

Из квартир донеслись крики, и Айзава выругался: “Цукаучи, вызови сюда спасателей или кого-нибудь еще! Я пока не могу вмешаться, если мы хотим поймать этого ублюдка”.

“Я уже позвонил ему", - сказал Цукаучи, " ждите подкрепления и придерживайтесь плана”.

"Все за одного" и "Старатель" продолжали сражаться, не нанося друг другу ни одного удара, но увеличивая сопутствующий урон с каждой атакой.

“Огненный торнадо!” - Закричал Старатель, подпрыгивая в воздух и используя свое пламя, чтобы двигаться вперед, когда он развернулся в сторону злодея.

“Воздушная пушка плюс пружинистые конечности, кинетический усилитель х 4, усилитель силы х 3”. Он выглядел почти скучающим, когда его атака отбросила "Старателя" прямо на соседние здания. Уже ослабленные огнем, они начали рушиться почти сразу. Только благодаря тому, что он использовал свой огонь, чтобы расплавить скалу, "Старатель" удалось выжить. Он не собирался долго продержаться дольше, если так будет продолжаться.

”Все на своих местах?" Нетерпеливо прошептал Айзава и почти вздохнул с облегчением, когда по радио раздался хор одобрительных возгласов.

Айзава снял защитные очки и положил их на крышу. Специально для этого боя Пауэрлоадер сшил ему специальную версию костюма героя. Он был в основном похож на его стандартный, за исключениемьтого, что этот был сделан так, чтобы выдерживать жар пламени Старателя, и имел капюшон и маску, которые он натянул, чтобы защитить волосы и лицо. Наконец он надел новые защитные очки, по-прежнему окрашенные в золотой цвет, но на этот раз полностью закрытые с зеркальным эффектом. На груди у его был терморегулятор, и он включил его, дрожа от искусственного холода.

После того, как он закончил надевать свой новый костюм, Айзава глубоко вздохнул и спрыгнул со здания, приземлившись перекатом. "Все для одного" и "Старатель" все еще обменивались ударами, когда Айзава подкрался ближе. Несмотря на то, что он был на виду у всех, "Все для одного", казалось, не замечали его, и тогда Айзава обратил внимание, что в его маске нет отверстий для глаз. Должно быть, он использовал что-то вроде инфракрасного тепловизора, что делало Айзаву почти невидимым в пламени.

Тем лучше.

Драка сместилась, и Старатель заметил его, молча кивнул и отступил на несколько шагов, чтобы увеличить дистанцию между собой и Всеми за одного. Айзава подбежал и встал между двумя бойцами, чтобы видеть их всех, но не пытаться, и активировал свою причуду.

“Сейчас!”

“Протуберанец горит!” Мощный огненный луч пронесся мимо него, быстро сменив цвет с оранжевого на синий, и Айзава начал потеть, так как регулятор температуры на его костюме изо всех сил старался поддерживать вверх. Он сдерживал свою причуду так долго, как только мог, но в конце концов ему пришлось моргнуть.

“Полночь!” Он закричал, перекрывая шум пламени, и Старатель прекратил атаку.

Миднайт быстро выбежала из-за здания и включила свой квирк на полную мощность, полностью окутав местность фиолетовым туманом.

Айзава услышал, как Старатель упал на землю позади него, и увидел, как "Все ради одного" рухнул перед ним, сильно обгоревший, но живой. Когда газ подействовал и полиция окружила район, Айдзава наконец закрыл глаза.

"Итак, позвольте мне прояснить ситуацию," лаконично сказал Изуку, "вы хотите, чтобы я присоединился к вашей маленькой якудзе, а не работал консультантом, как было условлено, когда я появился здесь."

“Ты совершил несколько впечатляющих поступков за свою короткую карьеру”, - сказал он, почесывая запястье, - “Но после недавнего поражения "Всех за одного" злодеи будут искать лидера, который заполнит этот вакуум власти. Ваши действия вселяют страх в сердца людей, но у вас нет дальновидности. У вас нет плана для общества, кроме как быстро заработать. У меня есть план и видение мира без заражения причудами. Видение, с которым вы, без сомнения, согласны, поскольку сами лишены причуд, если верить слухам” Он сжал кулак. "Подчинись мне, и я покажу тебе, как хорошо я могу тебя использовать."

" Я думаю, ты намеренно неправильно меня понял, капитан, " Изуку стиснул зубы. " Я не собираюсь вступать ни в какую группу, и меня не особенно волнует, что происходит с обществом, как ты выразился. Я даже не пытаюсь быть лидером подполья! Я более чем счастлив позволить вам или Шигараки или кто там еще, черт возьми, хочет занять трон, забирай его. Что я ценю, так это свободу и власть делать то, что я хочу и когда я хочу, а это иногда означает сотрудничество с конкурирующими группами, поэтому вступление в какую-либо организацию было бы контрпродуктивным для достижения моих целей”.

Он наклонился вперед: “А что касается причуды, не думай, что ты знаешь, чего я хочу. Причуды - это инструменты, не больше и не меньше. Я не испытываю к ним ненависти и не рассматриваю их как заразу, которую нужно искоренить, в отличие от тебя. Но что я действительно ненавижу, так это людей, которые ведут себя как будто мир принадлежит им, просто потому, что у них есть сильная причуда. Другими словами, Капитальный ремонт, я ненавижу таких людей, как ты. " Изуку встал и направился к двери, перебирая свои метательные ножи и выходя за пределы досягаемости причуды Капитального ремонта, " Так что, нет. Я не присоединюсь к вашей якудзе, и эта встреча окончена”.

Хроностатис попытался последовать за Вдохновителем, когда тот уходил, не будучи уволенным, но Капитальный ремонт просто поднял руку: “Не волнуйся, Хроно. У меня есть способы убедить его." - Он бросил взгляд на дверь, за которой скрылся Вдохновитель. "Узнай все, что сможешь, о Вдохновителе. Скоро он станет моим учеником”.

————————————————————————

Инко шла домой пешком, держа в каждой руке по пакету с продуктами. Обычно она не ходила в магазин так поздно, но у них закончилось молоко, а у нее была поздняя смена на работе, поэтому она возвращалась домой через час после наступления темноты. Хотелось надеяться, что Изуку будет дома к тому времени, как она доберется туда. В последнее время он стал проводить гораздо больше времени со своими друзьями, что делало ее по-настоящему счастливой, хотя она еще ни с кем из них не познакомилась. В последнее время он даже почти постоянно переписывался с парнем по имени Шото, чего Инко никогда раньше от него не видела, даже с Кацуки. Может, ей стоит спросить, какое любимое блюдо Шото, и попросить его Изуку пригласит его на ужин? Может быть, Химико или Томура даже присоединятся к ним! Было бы неплохо наконец-то увидеть их лица, которые можно было бы дополнить именами. Пока что она знала о них только то, что Шото был милым, Химико - энергичной, а Томура слишком увлекался видеоиграми. Может, ей стоит спросить Изуку, когда у них дни рождения? Они могли бы сходить в магазин. Чтобы вместе сделать идеальные подарки, может быть, даже посвятить этому целый день! Это был бы отличный повод пообщаться с ней сын теперь, когда он наконец-то преуспел и вышел из странной депрессии, которая охватила его на несколько месяцев почти год назад.

Инко не могла не гордиться своим сыном и тем, что он наконец-то прожил свою лучшую жизнь, потому что отказался от этой несбыточной мечты. Она всегда делала все возможное, чтобы отговорить его от геройства, потому что это была нереальная мечта для человека без причуд, и она не хотела, чтобы он разочаровался. Прежде всего, Инко просто хотел, чтобы Изуку был в безопасности, и это включало в себя то, что он не пытался противостоять злодеям, которые были намного могущественнее, чем он когда-либо мог надеюсь, что так и будет. Инко не знала, что она будет делать, если Изуку когда-нибудь пострадает. После того, как Хисаши перевели на работу вскоре после четвертого дня рождения Изуку и его неожиданного диагноза, у нее остался только ее ребенок. Было важно, чтобы он был в безопасности!

Она знала, что ему было больно, когда он, наконец, смирился с тем фактом, что его мечта неосуществима, но он преодолел это, и теперь смотрите! Теперь у Изуку были друзья, и он был намного счастливее, чем когда-либо, когда он все еще пытался стать героем. И теперь, когда Изуку наконец-то был счастлив, это означало, что Инко тоже может быть счастлива!

Внезапно Инко почувствовала грубую руку на своем воротнике и вскрикнула, когда ее дернули назад, в переулок. Она попыталась убежать, но на нее внезапно накатила волна головокружения и тошноты, и это было все, что она могла сделать, чтобы удержаться на ногах.

“Отдай мне свои деньги!”

“Хорошо!” - Воскликнула она, роняя покупки и доставая кошелек. Из-за темноты и головокружения она не могла ясно разглядеть нападавших, но, похоже, у них у всех были причуды птичьего типа. Неудивительно, что они занялись грабежами, ведь явным мутантам всегда было трудно найти хорошую работу.

“Ладно," - произнес скучающий голос, "давайте закончим с этим”.

Инко отпрянула, когда к ней потянулась рука, но та все равно схватила ее, и внезапно ее пронзила жгучая боль. Инко не знала, как долго ей было больно, но потом это было над. В какой-то момент она на мгновение осознала, что потеряла сознание, и услышала удаляющиеся шаги нападавших. Когда они ушли и она немного пришла в себя, она нащупала свою сумочку и схватила сотовый телефон, который каким-то чудом оказался на месте.

“Алло, полиция?"

————————————————————————

“Мама?” Изуку вскрикнул, увидев, что его мама сидит на заднем сиденье машины скорой помощи и разговаривает с полицейским, а парамедик смотрит на нее: “Мама, что случилось?”

“Я в порядке, Изуку”. Сказала Инко. " Парамедики говорят, что мне лучше, чем обычно. Даже мой старый корневой канал каким-то образом зажил сам по себе."

Изуку сделал паузу. -"Что случилось?" тихо спросил он.

“ Мидория? Я офицер Санса. Похоже, на вашу мать напали грабители," - сказал полицейский с кошачьей головой, " хотя мы не уверены, каковы были их мотивы. Все ее карты и наличные все еще лежат в ее кошельке. Мы думаем, что им, возможно, просто нравится причинять боль, поскольку одна из их причуд, похоже, заключается в том, что они причиняют огромную боль, не причиняя непоправимого вреда.

В этот момент Изуку буквально дрожал от ярости: “Что они сделали с тобой, мама?”

Инко покачала головой: “Один из них только дотронулся до меня, и на минуту или две все как будто взорвалось болью, пока все снова не стало хорошо, и они не ушли. Я в порядке, Изуку!”

Изуку не думал, что эта ситуация была хорошей даже при большом напряжении воображения. Он этого не сделал неважно, сколько времени это займет, подумал он, проводя руками по волосам матери, чтобы успокоить ее, он выследит головорезов, которые причинили ей боль, и заставит их заплатить.

"Мидория-сан," спросила офицер Санса, "не могли бы вы дать нам какие-нибудь описания внешности нападавших на вас?

Изуку оживился, когда Инко покачала головой: “Было темно, и у одного из них была причуда, от которой у меня закружилась голова. Единственное, что я заметил, это то, что у них у всех были причуды, связанные с птичьей мутацией, так что я предполагаю, что они связаны.

Изуку замер. Типы птичьей мутации или просто птичьи маски? Причуды, связанные с головокружением или опьянением причуда? Причуда, которая причиняла невыносимую боль, или причуда, которая могла разбирать и собирать материал заново до такой степени, что даже корневой канал десятилетней давности внезапно исчезал до такой степени, что казалось, будто его никогда и не было?

Изуку обнял свою маму, когда она, наконец, не выдержала и заплакала. Это было не ограбление, а угроза. Будь осторожна, я знаю, что для тебя важно, и я не боюсь убить, чтобы получить то, что хочу.

Глаза Изуку загорелись пугающим огнем. Капитальный ремонт только что совершил огромную ошибку.

P.s: Капитальный ремонт это Чисаки.

Прошел месяц с момента “ограбления” Инко, как назвала это полиция, и Изуку, наконец, был готов. На следующий день после нападения на его маму Изуку притворился, что возвращается к Чисаки, поджав хвост, но на самом деле он играл в долгую игру, желая убедиться, что его мать в безопасности, пока он сам не будет готов уничтожить якудзу.

Быть частью якудзы было... интересно, за неимением лучшего слова. Несмотря на то, что Изуку хвастался, что “использует свой потенциал на полную катушку”, он, по сути, прославлял себя каждый раз, когда он был в лагере, он был занят работой. Его считали "новичком", и поэтому он находился в самом низу иерархии, что бесконечно раздражало его. Ему даже не разрешалось участвовать в реальной работе якудзы. Все, что он знал, - это хвалебные речи Чисаки о мире без причуд. Это начинало по-настоящему раздражать.

Шото предложил пойти с ним и помочь ему отомстить, но Изуку почтительно отказался. Чисаки угрожал его матери, единственному человеку, которому было не все равно. О нем было известно еще до того, как он стал злодеем, так что поручить эту работу кому-то другому было бы в высшей степени неудовлетворительно, даже если бы этот кто-то был таким близким другом, как Шото.

Изуку натянул маску на рот и спрыгнул на улицу, оставаясь в тени и подкрадываясь к охранникам. Несколько перерезанных глоток и украденная карточка-ключ спустя некоторое время, он бродил по тихим коридорам верхнего здания. Он знал, что на этом уровне было всего несколько охранников, а большинство якудза жили и работали в лабиринте внизу, так что это не заняло много времени.

Изуку решил разыскать дюжину или около того членов команды низкого ранга, дежуривших в ту ночь, и убрать их. Простой удар ножом в глаз или перерезанное горло были достаточно быстрой смертью для большинства из них. Изуку не собирался тратить время и энергию на игры, когда любой из них мог легко поднять тревогу. Кроме того, эти мелкие сошки были не более чем сопутствующим ущербом в его полном уничтожении Чисаки и эффективным сигналом для всех остальных, кто мог вбить себе в голову, что было бы неплохо отправиться за его матерью. У Изуку были более серьезные планы на вечер.

Ему потребовалось несколько минут, чтобы найти потайной вход в остальную часть комплекса, поскольку ему никогдаьне разрешалось ходить туда без сопровождения, но это лишь немного замедлило его. Он пряталсяв коридорах, бесшумно убивая всех, кто попадался ему на пути, пока не добрался до казарм. Ему было почти плохо, когда он яростно перерезал горло каждому из спящих, но это чувство длилось недолго. Да, ни у кого из них и в мыслях не было нападать на его мать, но за последний месяц они все дали понять, как именно они относятся к слабым, такие люди, как он, лишены причуд. И они преследовали психопата-идиота, вот и все.

Изуку действовал по той же схеме, постепенно зачищая территорию, взламывая замки на каждой двери и убивая всех, кто находился внутри. Он не удивился, обнаружив множество спрятанных лабораторий, но был удивлен тем, как мало сырья они хранили. Разве не должно быть гораздо больше химикатов, задействованных в производстве препаратов, устраняющих причуды?

Он положил в карман несколько флаконов с ластиком "квирк", которые нашел в лаборатории, и использовал их для нанесения несколько своих ножей, прежде чем отправиться в комнату Чисаки. Единственной оставшейся комнатой, кроме его собственной, была дверь, которая запиралась снаружи. Изуку не знал, что находилось в этой комнате, но, что бы это ни было, оно все равно останется там после того, как он убьет Чисаки и его ближайшее окружение.

Все охранники встали, когда он вошел в маленькую комнату охраны, через которую ему пришлось пройти, чтобы попасть к Чисаки, и он улыбнулся, увидев их потрясенные лица, когда они увидели его пропитанный кровью костюм.

"Вдохновитель", - сказал Хроностазис, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, -"тебя здесь быть не должно".

" Ты прав", - улыбнулся Изуку, -" а я нет."

В мгновение ока Изуку метнул два ножа, которые он обмакнул в ластик с причудами, в Сецуно и Сакаки, так как их неприятные причуды могли повлиять непосредственно на него. Он ухмыльнулся, когда глаза Сецуно расширились, когда он попытался отобрать нож, который только что схватил Изуку, но только для того, чтобы схватить воздух.

"Что?" Он усмехнулся. "Возникли проблемы с твоей причудой?"

Раппа ударил себя в грудь: “Я не такой! А даже если бы и был таким, мне не нужны были бы причуды, чтобы убивать таких, как ты! Только сначала не забудь хорошенько подраться со мной!”

Изуку просто увернулся от замысловатого удара Раппы и атаковал противника. Сначала он побежал к Тенгаи, который воздвиг барьер, чтобы преградить ему путь, но забыл, что Раппа бежал за ним на полной скорости. Изуку ухмыльнулся, когда в последний момент увернулся, обрушив на барьер Тенгаи всю силу причуды Раппы, которая почти сразу же преодолела его, позволив Изуку подойти к Тенгаи сзади и перерезать ему горло.

Раппа издал яростный вопль и снова бросился на Изуку, но тот уже был в движении, на этот раз направляясь к Ходзе, который уже успел покрыть свое тело кристаллами. Как и раньше, Изуку выжидал до последней минуты, прежде чем увернуться и позволить Раппе прорвать оборону противника, прежде чем прикончить его.

“Хватит! Он использует тебя, чтобы навредить твоим же людям!” Закричал Хроностазис и вытянул часовую стрелку из своих волос, чтобы ударить Раппу, обездвижив его.

Изуку не упустил возможности и Раппа был мертв прежде, чем кто-либо успел моргнуть. Табе тут же бросился на него с широко открытой пастью, но Изуку просто вонзил нож ему в горло, прежде чем тот успел укусить. Четверо убиты, осталось четверо, пять, если Изуку считал Хроностаз.

Катсуками подбежал, чтобы попытаться дотронуться до Изуку и лишить его энергии, но Изуку не подпустил его близко, уклоняясь, он нанес удар одним из своих длинных ножей, а затем метательный удар в затылок.

“На кого ты нацелишься следующим?” Спросил Немото.

“На данный момент это не имеет большого значения”. Изуку честно ответил. В конце концов, у него не было особого выбора: “Твоя причуда не поможет тебе в бою, а Сецуно и Сакаки сейчас функционально лишены причуд. Я легко вас всех одолею”.

Все трое бросились на него одновременно, пытаясь подавить численным превосходством, но Изуку за последний месяц тщательно изучил все их боевые стили, и у него было гораздо больше опыта дрался без особых усилий, чем они. Хроностазис также не мог ударить его, не рискуя задеть кого-то из его товарищей по команде, ошибку, которую он не собирался повторять, поэтому бой продолжался недолго.

Когда все они были мертвы или истекали кровью, Изуку, наконец, повернулся к Хроностазису, который в шоке смотрел на него.

Изуку улыбнулся и лениво метнул в него нож, заставив его увернуться: "У тебя довольно крутая привычка, Хроно", - он бросил еще один нож, -"жаль, что у него такая большая слабость".

Изуку заставил Хроностазиса продолжать двигаться, что помешало ему использовать свой квиркл, все в то время как Изуку постепенно приближался. Через несколько минут Хроностазис, тяжело дыша, наконец остановился, очевидно, решив, что польза от использования его причуды перевешивает потенциальную опасность. Это было неправильное решение. Изуку перерезал ему горло еще до того, как Хроностазис успел привести в порядок его волосы.

Изуку выпрямился, услышав, как позади него открылась дверь в комнату Капитального ремонта.

" Что это значит?" Чисаки посмотрел на своих мертвых подчиненных, с отвращением сморщив нос.

" Что это значит?" - спросил Изуку, тщательно обмакивая нож в украденную у квирков резинку за его ответ: “В том, что ты угрожал не тому человеку”.

Чисаки вздохнул и снял перчатки: “Будет жаль убивать кого-то настолько незагрязненного, ну да ладно”.

Он бросился на Изуку, который наблюдал, как он приближается, не уклоняясь. В последний момент он поднырнул под протянутую руку Изуку и вонзил нож ему в живот. Изуку что-то проворчал, но просто хлопнул Изуку по спине.

Ничего не произошло.

" Классный необычный ластик ты придумал, не так ли?" - поддразнил Изуку, когда глаза Чисаки расширились.

"Жаль, что ты не практиковался в том, чтобы быть... идеальным? Разве не это слово вы использовали для описания таких людей, как я?"

В отличие от его людей, смерть Чисаки не была быстрой. Изуку получал удовольствие, медленно разбирая этого человека на части, как он разбирал свою мать. Когда он, наконец, закончил, Изуку собрал все ножи, которые использовал во время драки, и направился по коридору в таинственную запертую комнату. Что бы там ни находилось внутри, оно, должно быть, было важным, если находилось так близко от дома Капитального ремонта дом, и, возможно, он был склонен к побегу, если бы его заперли в комнате. Взломав замок, Изуку быстро схватил нож и принял боевую стойку. Стоило быть готовым ко всему.

Изуку не был готов. Он не знал, чего ожидал увидеть, но уж точно не маленькую девочку, скорчившуюся на кровати и смотрящую на него широко раскрытыми красными глазами. Изуку внезапно осознал, что он весь в крови и держит в руке нож. Маленькая девочка, казалось , тоже прекрасно это понимала, если судить по тому, как ее широко раскрытые глаза следили за каждым его движением.

Изуку поспешно убрал нож, выставив руки перед собой в запоздалой попытке не угрожать: “Привет. Я не причиню тебе вреда.” Девушка, похоже, не поверила ему, но и не начала кричать, так что Изуку решил, что это самое лучшее, что может быть. “Меня зовут Вдохновитель, а тебя как зовут?”

Девочка теребила свои руки на коленях, и теперь, когда он оправился от шока, вызванного зрелищем маленькой девочки, запертой посреди лагеря якудза, он заметил, что ее руки и ноги были вся в грязных бинтах, в большинстве мест едва прикрытая слишком тонкой ночной рубашкой.

"Эри." - Ее голос был тихим и неуверенным, как у Изуку, когда он разговаривал с учителями в средней школе, и он почувствовал, что его сердце разрывается. Что она здесь делала?

" Эри, ничего, если я сяду рядом с тобой?"

Эри поколебалась, но кивнула, позволяя Изуку сесть на кровать рядом с ней. Он демонстративно проигнорировал тот факт, что испачкал простыни красным, когда посмотрел ей в глаза: “Что ты здесь делаешь, Эри?”

Эри дрожала целую минуту, прежде чем ответить: "...Я должена помочь Чисаки . Я болена”.

Изуку старался не обращать внимания на его гнев. Ему не нужно было, чтобы Эри испугалась еще больше, чем она уже была.

"Что ты имеешь в виду, Эри? С чем ты помогла Чисаки?"

Она потянула за бинты на своих руках, и глаза Изуку расширились при виде глубоких рваных ран под ними: “Из-за моей болезни другие люди больше не болеют, поэтому Чисаки забирает болезнь из моей крови, чтобы передать ее другим людям, чтобы они не болели”.

Глаза Изуку расширились. Ластик с причудами, который он украл, был сделан из крови Эри? Изуку хотел вернуться к телу Чисаки и каким-то образом вернуть его к жизни, чтобы он мог пытать его снова забьют до смерти. Что за монстр мучает маленькую девочку, чтобы завладеть ее причудами?

Изуку мягко посмотрел на нее: “Ты больше не обязана помогать Чисаки, хорошо, Эри? Чисаки отменен”.

Эри оглядела Изуку с ног до головы, широко раскрытыми глазами увидела кровь, и ее губы задрожали.

Изуку запаниковал, опасаясь, что сказал что-то не то. Что, если Чисаки каким-то образом убедил Эри, что любит ее, и только что убил единственного человека, который, как она думала, был для нее всем на свете? Почему он был таким глупым!

Внезапно руки Эри обвились вокруг его талии, и она начала всхлипывать: “Спасибо”, - она тихо всхлипывала, то ли не замечая, то ли не заботясь о том, что у нее на волосах кровь. и ночную рубашку.

Изуку неловко похлопал ее по спине, ожидая, пока улягутся слезы. Этой бедной девочке и так пришлось слишком много пережить. Это привело его к вопросу о том, что ему с ней делать. Он не мог просто отвезти ее домой. Его мать и копы спросят, где он ее взял, и это может слишком быстро раскрыть его личность, если они свяжут Эри с Чисаки Даже если бы это не было проблемой, Изуку не был готов к ответственности, которая возникнет при воспитании травмированного ребенка. Он также не собирался доверять ее другой группе злодеев. Они просто использовали бы ее из-за ее причуды, как это сделал Чисаки.

Изуку вздохнул, у него оставался только один выход. Он мягко схватил Эри за плечи и отодвинул ее назад, чтобы заглянуть ей в глаза:

“Привет, Эри. Ты готова уйти?”

Эри с готовностью кивнула, в ее глазах светилась надежда, и Изуку понял, что если бы она все еще умела, то, вероятно, улыбалась бы. Изуку поднял ее так, что она прижалась к его спине, и направился к выходу. Он жалел, что не расчистил путь от кровопролития, но это было не совсем так он планировал взять с собой пятилетнего ребенка. Во всяком случае, он надеялся, что Эри, по крайней мере, поняла, что тела, мимо которых они проезжали, означали, что никто не придет за ней. Вероятно, это было не слишком приятное утешение, но был шанс, что оно сделает все это испытание менее травмирующим.

Небо только начинало светлеть, приближаясь к восходу солнца, и у них был отличный обзор, когда они бежали по крышам в сторону агентства Найджела. Изуку выяснил, что Найджел расследовал дело про Чисаки, в то время как сам собирал информацию о нем. Герой он не знал об Эри, но, несмотря на его серьезный вид, у него было доброе сердце. Надеюсь, он сможет помочь Эри выздороветь и найти хороший дом, который защитит ее от любого, кто захочет ее использовать.

Когда они добрались до крыши агентства, Изуку медленно присел и снял Эри со своей спины, чтобы она оказалась лицом к нему. Он съежился, увидев, что она выглядит так, словно только что сошла со съемочной площадки фильма ужасов, но вздохнул, когда понял, что это не так уж далеко от истины. По крайней мере, кровь была не ее.

" Человек, который здесь работает, - герой, который расследовал Чисаки." - Изуку посмотрел ей в глаза. "Он будет хорошо заботиться о тебе и позаботится о том, чтобы никто никогда больше не причинил тебе вреда. Хорошо?"

Эри кивнула, но на мгновение заколебалась, теребя подол своей окровавленной ночной рубашки.

“Господин вдохновитель?” Тихий голос Эри слегка дрожал. “Почему вы спасли меня?”

Изуку поколебался мгновение, прежде чем решил, что за свою короткую жизнь Эри и так уже наслушалась слишком много лжи: “Честно говоря, я не пытался спасти тебя. Чисаки угрожал кому-то, кто мне дорог, и я не мог этого оставить. Но я рад, что смог спасти тебя, даже если изначально убил не из-за этого. Я знаю, каково это, когда люди причиняют тебе боль только потому, что могут, и я бы никому такого не пожелал.”

Эри уставилась на него широко раскрытыми глазами. “Тебе тоже было больно?” Изуку кивнула, и ее голос понизился до шепота. “Но ты такой сильный”.

"Даже сильным людям иногда бывает больно, и иногда те, кто причиняет им боль, пытаются заставить их почувствовать себя слабыми. Вот что случилось с тобой и со мной." - Изуку улыбнулся и взъерошил ее волосы. " Мы сильные люди, и это не наша вина, что другие решили причинить нам боль." - Глаза Эри загорелись. -"Я сильная?" - удивленно спросила она. Изуку рассмеялся: “Самая сильная”. Он встал. “Я рад, что смог познакомиться с тобой, Эри. Подожди немного через несколько минут после того, как я уйду, постучите в дверь и расскажите им, что произошло. Здешние герои хорошо о вас позаботятся." - Эри долго смотрела на него, прежде чем броситься и обнять его за ноги. -"Большое вам спасибо, господин вдохновитель! Спасибо вам!" Изуку улыбнулся и снова взъерошил ее волосы: “Без проблем, Эри. Будь осторожна.”

Эри кивнула и отпустила его, помахав ему, когда он разбежался и перепрыгнул на соседнюю крышу. Он пробежал всего несколько крыш, прежде чем остановиться и присесть на корточки. Эри все еще стояла на крыше, казавшаяся маленькой на фоне горизонта. Она подождала еще две минуты, прежде чем подойти к двери, которую он ей указал. Она долго колебалась, прежде чем сильно ударить обоими кулаками.

————————————————————————

Девочка-пузырь считала, что еще слишком рано разбираться с чем-либо, особенно с подростковыми шалостями. И это, должно быть, были подростки, думала она, поднимаясь по лестнице с чашкой кофе в руке.

Кто еще стал бы забираться на крышу героического агентства только для того, чтобы постучать в дверь? Если бы это был обычный человек, он бы постучал в парадную дверь в гораздо более подходящее время.

Она распахнула дверь, уже мысленно готовя тираду в адрес хулиганов, посмевших побеспокоить ее в такую рань, но остановилась как вкопанная, увидев испуганного маленькая девочка, которой было не больше пяти лет, вся в крови.

Девочка-пузырь уронила свой кофе.

————————————————————————

Изуку улыбнулся, наблюдая, как один из помощников Найджела вводит Эрика внутрь. Герои, несомненно, оцепят периметр, чтобы попытаться выследить его, но он сможет избежать всего этого, если уйдет прямо сейчас. Он направился обратно на свою базу, чтобы принять душ и одеться в школу, отправив маме сообщение о том, что он отправился на раннюю утреннюю пробежку.

P.S: Ненавижу Чисаки, и его "Капитальный ремонт". Ну почему автор пришет название его причуды, а не его имя? 😭

Чтоб, скоро от KorKom выйдет перевод до конца, ждите!

—Это она?

Цукаучи посмотрел сквозь стекло на девочку, которую привел Ночноглаз и которую, как он сказал, звали Эри. Полицейские уже взяли образцы крови, покрывавшей ее, но у них еще не было времени смыть ее, поэтому большая часть крови уже высохла до грязно-коричневого цвета и начала

отслаиваться. Исцеляющая девочка направлялась взглянуть на нее, так как они не знали, будет ли Эри в безопасности в больнице из-за ее связей с якудза.

Как только Эри упомянула о Чисаки, люди которого были убиты Вдохновителем, Ночноглаз отправил своих помощников и целую команду полицейских обследовать базу, но только для того, чтобы обнаружить кровавую бойню. Вживых не осталось ни одного человека, за исключением Эри, а самого Чисаки, очевидно, замучили до смерти,

на его теле более сотни раз была вырезана подпись Вдохновителя –"В". Полиция все еще находилась в процессе фотографирования места происшествия, прежде чем они смогли убрать тела, и им уже пришлось оцепить его по периметру, чтобы не пускать журналистов, которые сбежались на территорию, как будто почуяли запах крови.

Цукаучи вздохнул и вошел в комнату для допросов, Ночноглаз и Незу последовали за ним. Он ненавидел то, что им пришлось допрашивать эту маленькую девочку, которая, очевидно, слишком много пережила за последние 24 часа, но все, что они смогли найти о Вдохновителе, приблизило их на шаг к раскрытию его личности, что было необходимо для разрешения ситуации с заложниками, которую он устроил.

—Привет, Эри. —тихо произнес он, садясь напротив нее и выкладывая на стол свои папки по обоим делам: "Вдохновитель" и "Чисаки". —Меня зовут детектив Цукаучи, это

Незу и вы уже знакомы с сэром Ночноглазом. Ничего, если мы зададим тебе несколько вопросов о том, как вы оказались на крыше Ночноглаза этим утром?

Эри кивнула, ее широко раскрытые глаза осматривали комнату, явно демонстрируя повышенную бдительность. Серьезно, Цукаучи знал, что Вдохновитель порочен, но травмировать ребенка? Это было слишком низко.

—Кто оставил тебя на крыше, Эри? —Он спросил.

—Он, ммм, сказал, что его зовут Вдохновитель.

Правда.

—Как он выглядел?

—Он был невысокого роста, и у него были красивые зеленые глаза. Я думаю, он также много улыбался. Его рот закрывала маска, но его глаза улыбались.

Правда.

Цукаучи посмотрел на Незу и Ночноглаза, которые ответили на его взгляд кивком. Это соответствовало тому, что они о нем знали, так что, вероятно, это действительно был Вдохновитель, но зачем злодею, особенно такому могущественному, как Вдохновитель, отдавать маленькую девочку в агентство героев, когда он мог просто оставить ее себе или продать?

—Ты знаешь, почему Вдохновитель похитил тебя? —Нахмурившись, спросил Ночноглаз.

Эри выглядела смущенной:

—Он, эм, не похищал меня. Господин Вдохновитель спас меня.

Это правда.

Глаза Ночноглаза расширились, и Цукаучи понял, что он выглядит примерно так же. Незу, похоже, был единственным, кто сохранял самообладание в свете этого нового

открытия:

—От чего он тебя спас?”

—Хм, Восстановитель... Он был плохим человеком. Он сказал мне, что я больна, и поэтому причинил мне боль.

Это правда.

Эри начала дрожать, и Цукаучи понял, что она больше боится Чисаки, чем Вдохновителя. Очевидно, что девочка была травмирована, но теперь вопрос заключался в том, кто за это в ответе.

Незу промурлыкал:

—Ты знаешь, почему он спас тебя?

Эри кивнула:

—Господин Вдохновитель, эм, он сказал, что не пытался спасти меня. Эм, он уже убил всех, эм, плохих людей к тому времени, как нашел меня.

Верно.

—Он сказал тебе, почему убил Чисаки и его людей? —Спросил Ночноглаз.

Эри нахмурилась:

—Эм, я думаю, эм, он сказал...

Эри нахмурилась еще сильнее, пытаясь вспомнить.

—Господин Вдохновитель сказал, что Чисаки угрожал кому-то из его близких? Я думаю, он убил его, чтобы он больше не мог причинить им вреда.

Правда.

Цукаучи быстро записал это в личном деле Вдохновителя. Может быть, они смогут найти людей кому угрожал Чисаки, и это могло привести их к личности Вдохновителя. Это был тонкий намек, поскольку Чисаки, несомненно, угрожал многим людям в качестве босса Якудзы, но это было больше, чем у них было за последние месяцы.

—Вдохновитель сказал тебе что-нибудь еще? Может быть, почему он решил оставить вас с сэром Ночноглазом?

Эри сжала кулаки в своей грязной ночной рубашке и прикусила губу. —Он сказал, что похож на меня... —прошептала она.

Правда.

—Что это значит? —Терпеливо спросил Незу.

Эри долго молчала, и Цукаучи начал беспокоиться, что они зашли

слишком далеко, когда она снова заговорила:

—Господин Вдохновитель сказал, что, эм, что люди причинили боль и ему тоже. Он сказал, что сильным людям иногда бывает больно, и он сказал, что я тоже сильная, как и он.

Правда.

Она подняла на них глаза.

—Он говорил правду? Сильным людям тоже иногда бывает больно?

Незу взял ее за руку и улыбнулся:

—Да, даже сильным людям иногда причиняют боль другие. Ты не виновата, что Чисаки причинил тебе боль, и это не значит, что ты слабая. Если бы люди были

слабыми просто потому, что другие решили причинить им боль, я бы никогда не смог стать героем, потому что они тоже причинили мне боль.

Глаза Эри заблестели, и тут раздался стук в дверь:

—Все в порядке, милые?

исцеляющая девочка, просунула голову в дверь:

—Я здесь, чтобы взглянуть на эту маленькую девочку.

Цукаучи кивнул:

—Я полагаю, что мы задали все вопросы, которые у нас были о Вдохновителе. —Он повернулся к Эри. —Хотя, возможно, нам придется расспросить тебя подробнее о Чисаки и его работе. Но это может подождать до следующего раза.

—Тогда ладно! Все на выход! —Строго сказала лечащая девочка, когда Эри начала трястись, и она постучала Цукаучи тростью по голове:

—Мне нужно осмотреть пациентку, а вы все собираетесь довести ее до клаустрофобии. Вон!

Они быстро выполнили приказ, оставив Исцеляющую девочку успокаивать Эри и осматривать возможные травмы, которые у нее могли быть.

Оказавшись на улице, они остановились и посмотрели друг на друга.

—Вдохновитель, скорее всего, стал жертвой жестокого обращения в детстве. —Сказал Незу. —Если не от рук родителей, то, скорее всего, от рук учителей или сверстников. Это насилие может объяснить, почему он охотится за героями, поскольку, вероятно, он хотел, чтобы герои спасли его, но они этого так и не сделали.

Цукаучи кивнул:

—Я составлю список людей, переживших домашнее насилие, с зелеными глазами. Это, по крайней мере, даст нам начало, поскольку, скорее всего, насилие произошло дома, а затем мы сможем расширить поиск, если это не даст никаких зацепок.

—Убедись, что ты сравнил этот список со списком тех, кто связан с Якудза. —Сказал Ночноглаз. —Вдохновитель занялся этим только потому, что Чисаки угрожал

кому-то, а это значит, что у него есть люди, о которых он заботится. Еще неизвестно, знают ли они о его личности.

Незу хлопнул в ладоши:

—Отлично! Я действительно верю, что сейчас мы ближе к поимке этого монстра, чем когда-либо прежде!

Цукаучи пытался избавиться от начинающейся головной боли во лбу, это был ужасный случай. Несколько месяцев ничего не происходило, а потом их главная зацепка пришла от несчастной маленькой девочки. Ему нужен был отпуск.

—Эй, Незу, как продвигаются твои поиски Тодороки?

Незу нахмурился и покачал головой:

—Не очень хорошо. Лига практически исчезла с тех пор, как мы закрыли Все за Одного, и нет никаких зацепок ни по одному из ее участников. Мне неприятно думать о том, что одного из моих лучших учеников так долго держат в плену. —Он слегка вздрогнул. —Но альтернатива еще хуже. На данный момент нам приходится считаться с возможностью того, что Тодороки, возможно, мертв. С причудой Шигараки, если избавиться от тела при помощи дезинтеграции, мы бы даже не узнали.

Цукаучи вздохнул:

—У вас есть какие-нибудь предположения о том, почему его похитили? Получал ли Старатель какие-либо требования о выкупе?

Незу покачал головой:

—Мы все еще думаем, что, скорее всего, именно поэтому его и похитили, но, возможно, они ждут, пока все немного уляжется, прежде чем приступить ко второй части своего плана. —Он вздохнул. —Старатель тоже не помогает расследованию. Он просто обвиняет нас в том, что мы позволили похитить его сына, а потом не смогли его найти. Его, похоже, не волнует, что у нас нет никаких зацепок, и он выводит всех из себя, постоянно околачиваясь поблизости и говоря отвратительные вещи всякий раз, когда он в университете. Похищение ученика –это кошмарный сценарий, и я

надеялся, что мне никогда не придется сталкиваться с этим, когда я стану директором, но еще хуже то, что жертва так популярна.

—Как другие ученики справляются с этим? —Спросил Ночноглаз.

—Не очень хорошо, —Незу нахмурился. —У нас каждый ученик класса 1А встречается с Гончим еженедельно, но они все равно остро ощущают отсутствие Тодороки. Я думаю, они уже начали оплакивать его. В последний раз, когда я проверял, они установили небольшой мемориал на его столе. Они меняют цветы каждые несколько дней. Кроме этого, они хорошо приспособились к системе

общежития, и больше не было никаких серьезных инцидентов, так что все идет настолько хорошо, насколько мы можем надеяться.

—На это потребуется время. —Печально сказал Ночноглаз. —Надеюсь, мы скоро его найдем. Если то, что мы только

что узнали, приведет нас Вдохновителю, возможно, он сможет привести нас в лигу.

Цукаучи рассеянно кивнул. Он не мог позволить себе надеяться, что они найдут убийцу Всемогущего, не тогда, когда Вдохновитель был таким скользким. Кто знает, может, у Тодороки была сильная причуда, так что, возможно, ему удастся сбежать и найти дорогу обратно к ним.

Но слова Эри эхом отдавались в его голове, когда он попрощался с Ночноглазом и Незу и сел за бумажную работу по Чисаки.

Даже сильным людям иногда делают больно.

Изуку и Шото были заняты приготовлением кацудона на кухне квартиры, которая служила базой Вдохновителя, в то время как Тога и Твайс болтали на диване, а Даби свирепо смотрел на них из кресла.

—А потом у него хватило наглости изобразить удивление, когда я ударила его ножом! —Тога широко улыбнулась,

демонстрируя клыки.

—В этом есть смысл. Ты лжешь! —Твайс сидел в своей маске в помещении, но никто не возражал, поскольку так ему было удобнее. У Изуку была теория, что, сломав руку, Твайс поймет, что он настоящий, а не клон, но на самом деле это не было чем-то, что было приятно обсуждать с Твайсом, даже если их условно можно было назвать друзьями.

Тога серьезно кивнула:

—Да! Это было такое милое выражение лица! С широко раскрытыми глазами и в крови! Жаль, что это не продлилось дольше!

Даби застонал и запустил в них подушкой:

—Фу, да заткнитесь вы уже. Только потому, что вы решили стать лучшими друзьями, это не значит, что остальные из нас хотят выслушивать твое безумное дерьмо.

—Веди себя хорошо, Даби. —Изуку вытер руки о полотенце, когда вышел из кухни. —Я, например, очень рад, что Химко наконец-то нашла кого-то, с кем можно проводить время, к тому же, кого-то такого же безумного как она.

—Оо, Майнд-тян! —Химико вскочила и обняла его. —Это самое приятное, что ты мне когда-либо говорил!

Изуку рассмеялся, когда Даби закатил глаза:

—Давай, смейся, Мидория, ты же не обязан жить с ними.

Шото подошел к Изуку сзади и вопросительно поднял бровь, глядя на брата:

—Я уверен, что ты просто завидуешь, что на свете нет никого столь сумашедшего, как ты.

—Вот и все! —Даби вскочил, схватил подушку со своего стула и бросился на Шото, глаза которого расширились, когда он увернулся от Даби и схватил подушку от ожидающего Твайса.

—Десять из десяти! Бей его сильнее, ты такой слабый! —от Твайса раздавались одобрительные возгласы. —Давай, Шото! Давай, Даби! Будьте паиньками, прекратите драться!

Химико и Изуку держались за бока от смеха, пока Шото и Даби гонялись друг за другом по квартире. Из того, что Шото говорил в их переписке, Изуку

понял, что Старатель никогда по-настоящему не позволял им просто играть и быть детьми, вместо этого настаивая на том, чтобы они постоянно тренировались, изолируя их от других братьев и сестер и от детей их возраста. Как только остальная часть лиги узнала об этом факте, они воспользовались им

они взяли на себя смелость показать этим двоим все, чего им не хватало в детстве, в результате чего они стали вторым и третьим самыми незрелыми участниками лиги. Первое место по-прежнему досталось Шигараки.

Изуку нырнул обратно на кухню, чтобы проверить, как там еда. —Ладно, вы двое, успокойтесь и идите накрывать на стол. Еда готова!

Даби неохотно положил подушку на место, и Шото, казалось, собирался сделать то же самое, но в последний момент ударил Даби по лицу, пока тот был безоружен.

—Эй! Ах ты, маленький...

—Ребята... —предостерегающе сказал Изуку.

Шото показал Даби язык, прежде чем бросить подушку на диван и пойти на кухню. Химико вручила Даби стопку тарелок и повернулась, чтобы поправить волосы Шото, которые растрепались во время боя подушками. Он подстриг их вскоре после вступления в лигу, и теперь это была короткая стрижка, которую он обычно носил, в стиле помпадур. Благодаря тому, как он ее оформил, красный и белый цвета слились воедино, оставаясь при этом в основном четкими. Впервые Изуку увидел ее, когда подошел к новому убежище Лиги, примерно через три недели после переезда, и ему сразу же пришлось уйти, пока он не справился со своим румянцем. Химико все еще не давала ему успокоиться.

Ужин в доме его матери всегда проходил тихо, только для них двоих, но ужин с его друзьями был шумным. Смех Тоги, сарказм Даби, личности Твайса и теории заговора Шото, это можно было назвать не столько ужином, сколько контролируемым хаосом, но Изуку не хотел, чтобы было по-другому.

—Говорю тебе, —Шото указал палочками для еды на Даби, —существует внеправительственная

группа, которая постоянно следит за каждым нашим шагом через спутники Feel-Good Incoporporated!Решил не переводить название

Даби вздохнул и откусил еще кусочек.

—С какой стати многомиллиардная технологическая компания продалась секретной организации?

—Может быть, им пообещали власть. —Шото пожал плечами.

—Но у них уже есть власть, и у них уже есть деньги. —Сказал Изуку. —Что может

предложить эта гипотетическая секретная организация, что могло бы убедить респектабельную компанию сделать что-то настолько незаконное?

—Респектабельную? Ага, щас прям! — сказал Твайс. —Я никогда не слышал о лучшей компании!

—О-о-о! —Тога стукнула кулаком по столу, и ее лицо просияло. —Что, если это не просто "Feel-Good Inc."? Что, если им помогают всевозможные крупные компании, и это похоже на последний модный тренд для богатых? В этом тоже нет никакого смысла, и некоторые из них должны быть незаконными.

Шото с благоговейным трепетом посмотрел на Тогу, в то время как Даби простонал:

—Тога! Не вдохновляй его!

—Мне нравится ход твоих мыслей! —Легкая улыбка появилась на лице Шото, и Изуку почувствовал, как его сердце замерло. Он откусил еще один слишком острый кусочек. Может быть, ему удастся выдать свой румянец за

жар?

К концу ужина теория каким-то образом выросла до всемирного заговора и инопланетян, которые поклонялись древним египтянам. Тога, а также Изуку и обе личности Твайса сочли это забавным, а Даби выглядел измученным. Он недоверчиво посмотрел на Шото, когда тот закончил приводить убедительные доводы о том, что Офицер Санса из полицейского управления на самом деле был замаскированным древним кошачьим богом, и, следовательно, именно по этой причине инопланетяне выбрали Японию в качестве своей базы.

—И как мы вообще родственники?

Шото улыбнулся и пожал плечами, собирая грязную посуду и направляясь к раковине. Тога вызвалась вытереть посуду, так как теории Шото показались ей слишком занимательными, чтобы останавливаться. Остальные убрали остатки еды и пошли смотреть новости.

—Тога, можно задать тебе вопрос? —Спросил Шото, протягивая ей тарелку.

Тога промурлыкала:

—Это как-то связано с тем, что я тоже древний кошачий бог?

Шото усмехнулся, и эта реакция становилась все более естественной, чем дольше он находился вне досягаемости отца: —Нет, но мы должны вернуться к этому в другой раз. Ммм... —Он принялся тереть сковороду, пытаясь понять, что именно он хотел сказать. —Почему ты проводишь так много времени с Твайсом?

Тога на минуту задумалась:

—Наверное, я действительно не думала об этом. Мы лучшие друзья, и я чувствую себя с ним по-настоящему комфортно, так что да. Ну, и еще, —она пожала плечами, —как сказал Майнд-тян,

нужно быть особенным психом, чтобы захотеть проводить со мной время. У Твайса, и у меня это общее, так что, кажется, мы стали очень близки благодаря этому. —Она снова пожала плечами. —Я не знаю. Почему ты спрашиваешь? Ты уже присмотрел кого-нибудь, с кем хотел бы проводить много времени?

Шото вынул левую руку из воды, чтобы случайно не вскипятить ее.

—Н-нет! С чего ты это взяла?

Тога хихикнула:

—Да, конечно, Шото, ты просто заводишь разговор о романтике без всякой причины! —Она подмигнула ему. —Если тебя это как-то утешит, я думаю, ты ему тоже нравишься.

—Я понятия не имею, о чем ты говоришь. —Он отрицал, но понимал, что это звучит не очень убедительно, учитывая тот факт, что его лицо было ярко-красным.

Тога рассмеялась:

—Определенно не имеешь...

—Химико! Нам нужно уходить! —Твайс подошел и обнял ее сзади. —У нас еще много времени, всегда есть завтрашний день.

Тога ахнула от волнения:

—О да, я видела этого супер милого мальчика, которого я хочу убить! Давай, Джин, поторопимся!

Она схватила его за руку и потащила к двери, быстро обняв Изуку на прощание.

Шото закончил мыть посуду, затем присоединился к Изуку и Даби, которые сидели за столом, нервно вытирая руки тряпкой, когда садился. Несмотря на то, что они с Даби провели несколько недель, обсуждая это, и Шото был уверен, что это именно то, что он хотел сделать, но это все равно действовало на нервы.

Даби посмотрел на него и приподнял брови, прося молчаливого подтверждения. Когда Шото кивнул, он повернулся к Изуку:

—Мидория, эм, вообще-то, мы хотели немного поговорить о делах, ты не против?

Изуку выглядел немного удивленным, но кивнул, наклонившись вперед на своем стуле: —В чем дело?

Шото глубоко вздохнул, пути назад не было:

—Сколько бы ты запросил с нас за план убийства Старателя?

Изуку хмыкнул и кивнул:

—Мне было интересно, когда вы двое спросите. Будет ли остальная часть Лиги тоже участвовать, или будете только вы вдвоем?

—Только мы вдвоем, если возможно. —Сказал Даби. —Мы уже согласовали это с Шигараки, поскольку это, вероятно, будет связано с Лигой независимо от того, будут там другие участники или нет, но... это личное, поэтому мы хотим сделать это сами. Я уверен, ты можешь это понять.

Изуку снова кивнул. —Да, я понимаю, у меня было то же самое с Чисаки. —Он повернулся к Шото. —Это довольно серьезное преступление для твоего дебюта, Шото. Ты уверен, что не хочешь начать с чего-нибудь поменьше?

Шото покачал головой. Он думал об этом, просто начать с ограблений или чего-то в этом роде, пока не привык к роли злодея, но:

—Я хочу, чтобы мой дебют произвел впечатление. Если первое, что я сделаю как злодей, –это убью своего отца, то это даст понять не только ему, но и всему обществу героев, что именно он довел меня до этого. Это не произвело бы такого эффекта, если бы я начал с любого другого преступления.

—Я думаю, что студент-герой, ставший злодеем, в любом случае оказал бы влияние, —улыбнулся Изуку, —но я

соглашусь, что так будет лучше всего.

Он достал блокнот и карандаш.

—Я горжусь тобой, Шото.

Шото улыбнулся в ответ на похвалу:

—Спасибо, Изуку. Это много для меня значит.

—Итак, —Даби посмотрел на Изуку, —во сколько нам обойдется этот план?

Изуку посмотрел на него так, словно у него выросла вторая голова.

—О, я бы и не подумал брать с тебя за это деньги.

—Что?! —Шото не мог поверить своим ушам. Неужели Изуку поможет убить

героя номер один бесплатно?

Изуку улыбнулся:

—Ты мой друг, Шото, и ты заслуживаешь возмездия за то, что этот ублюдок сделал с тобой. —Он начал записывать идеи.

—Нет. —Сказал Шото. —Это уже слишком. По крайней мере, позволь нам хоть как-то заплатить!

Изуку рассмеялся и покачал головой:

—Нет! Просто считай, что это подарок на день рождения или что-то в этом роде.

Шото пристально посмотрел на него:

—Мой день рождения только через несколько месяцев.

Изуку пожал плечами:

—Тогда, может быть, это на день рождения Даби.

—Его день рождения будет после моего.

—Мне все равно! —Изуку посмотрел на него, когда Даби перестал сдерживать смех. —Серьезно, Шото. Это меньшее, что я могу сделать.

Шото надулся, но знал, что ему не удастся переубедить Изуку. Изуку широко улыбнулся, осознав, что победил:

—Итак, ты уже думал о псевдониме злодея? Наверное, тебе стоит выбрать его до своего дебюта.

Шото покачал головой:

—Честно говоря, я действительно не думал об этом. Я обдумывал только Шото.

—Нет! Так не пойдет! —Изуку покачал головой. —Тебе нужно имя, которое вселяло бы страх в сердца твоих врагов. Подумай, что бы ты хотел видеть на своем плакате ”Разыскивается"!

Шото в замешательстве посмотрел на Изуку:

—Почему? Разве любое имя не вселит страх в сердца людей, если я буду делать то, чего люди боятся?

Изуку застонал и ударился головой о стол, а Даби рассмеялся:

—Нет, у меня есть для тебя идеальное имя! Мятный мальчик!

Шото нахмурился, а Изуку поднял голову, и в его глазах появился ужасающий блеск:

—Нет, а что насчет Старашлюха?тут была смешная игра слов в оригинале, которую мне не удалось перевести. (Endeavwhore)

Даби ухмыльнулся:

—Проблемы с отцом!

—Отцеубийца!

—Ледяная принцесса!

—Разве у меня нет права голоса в этом вопросе? —Проворчал Шото.

—Нет! —Изуку и Даби произнесли это в унисон, а затем Даби восхищенно выдохнул:

—Я придумал! Половинчатый!

Изуку попытался попить воды, но в итоге "выплевал" ее носом.

—Вы двое ужасны. —Шото покачал головой. —Мы должны просто уйти сейчас и предотвратить катастрофу. Кроме того, Шигараки не хочет, чтобы мы возвращались домой слишком поздно.

Даби, не переставая смеяться, встал и схватил свое пальто.

—Увидимся позже, Мидория! Не нарывайся на неприятности!

—Я? Неприятности? —невинно ответил Изуку. —Я бы никогда!

Шото покачал головой:

—Да, потому что ты просто образец совершенства.

Изуку одарил его лучезарной улыбкой, от которой у него замерло сердце.

—Конечно же! Я пришлю тебе готовый план в течение следующей недели или около того, мы сможем обсудить его и посмотреть, захочешь ли ты внести какие-либо изменения. И продолжай думать об имени злодея!

—Хорошо, хорошо! Я понял! —Сказал Шото. —Увидимся позже, Изуку.

Дверь за ними закрылась, и Шото натянул капюшон, чтобы скрыть свои характерные волосы. Стоявший рядом

с ним Даби уже натянул медицинскую маску на свои шрамы.

—Знаешь, ты, должно быть, действительно нравишься ему. —сказал Даби, когда они пошли.

Шото посмотрел на него в замешательстве:

—Что? Кому?

Даби закатил глаза:

—Мидории. Он никогда не раздает планы бесплатно. И он позволяет тебя звать его по имени. Если это не любовь, то я не знаю, что это.

Шото вздохнул:

—Не думаю, что в нашей семье кто-то из нас узнал бы любовь, даже если бы она укусила нас за задницу.

Даби пожал плечами:

—Справедливо. Но, тем не менее, он, должно быть, действительно заботится о тебе, даже если это просто дружба.

Шото замолчал и посмотрел вверх, на жилой дом Изуку.

—Я надеюсь, что ты прав.

Старатель проводил пресс конференцию.

Он практически зарычал, когда очередной репортер имел наглость задать вопрос о нанесенном им материальном ущербе. Серьезно? Кого волновало, что несколько зданий сгорели дотла, если он отправил этих негодяев туда, где им самое место? Он бы даже не стал проводить эту пресс конференцию, но его команда по связям с общественностью настояла на том, что важно быть заметным, если он хочет сохранить за собой статус героя номер один, особенно после того, как какой-то идиот репортер-подражатель вчера опубликовал закрытые отчеты о повреждении имущества. Он собирался найти того идиота, который решил, что это была хорошая идея и погубить его карьеру, но сначала ему нужно было провести пресс конференцию.

—Старатель, что ты можешь сказать о своем пропавшем сыне Шото? Ты хоть немного приблизился к его поискам?

Старатель стиснул зубы. Конечно, они пытались заманить его в ловушку, напомнив, что его шедевр все еще не найден:

—На данный момент у нас нет никаких зацепок, но я уверяю вас, что я найду Шото и верну его домой. Эти негодяи пожалеют, что забрали моего сына.

—Ну, это довольно грубо, не так ли, Отец? —Все взгляды обратились к говорившему, и у Старателя расширились глаза, когда он увидел, что его сын идет позади толпы репортеров, а злодей Даби ухмыляется рядом с ним:

—Если ты так сильно хотел поговорить со мной, мог бы просто попросить. Нет

смысла угрожать, если ты не можешь выполнить свои угрозы.

Репортеры расступились, чтобы пропустить Шото и Даби, большинство из них старались убраться с пути известного злодея, в то время как те, что посмелее, тыкали микрофонами в лицо Шото. Оба вида репортеров были проигнорированы, поскольку Шото и Даби продолжали двигаться к Старателю, пристально глядя на него.

Старатель проклят.

Он хотел напасть на Даби, но не мог рисковать причинить вред Шото, не говоря уже о том, как это повлияло бы на его рейтинг, если бы кто-то из этих глупых репортеров стал сопутствующим ущербом.

Шото изменился с тех пор, как он видел его в последний раз. Например, он подстриг волосы и уложил их в каком-то нелепом стиле, который по какой-то причине был популярен среди некультурных масс.

Старатель нахмурился.

Он должен был убедиться, что Шото снова отрастит волосы, чтобы выглядеть достойно и отличаться от сброда. Шото также держался более уверенно, чем Старатель мог бы гордиться, если бы его шедевр не шел бок о бок со злодеем, не нападая на него.

Наряд Шото был откровенно говоря нелепым, как будто он подбирал его под стиль Даби, но это не могло быть правдой. Его шедевр никогда бы не пал так низко, так что, вероятно, это было какое-то ужасное совпадение или злодеи вынудили его к чему-то такому. На нем была темно-красная майка и черные джинсы с дырками. Он дополнил этот наряд широким темно-синим пальто, похожим на то, что было у Даби, только без рукавов, демонстрируя свои мускулистые руки. Другой неудачный выбор, который следовало бы из него выбить.

Шото почувствовал себя могущественным. Он слышал, как по толпе пронесся шепот, задаваясь вопросом, сбежал ли он и что он делает с членом лиги. Краем глаза он

заметил выражение ужаса на лицах нескольких наиболее сообразительных репортеров, которые сопоставили факты.

Хорошо.

Старатель хмуро смотрел на него, скорее всего, оценивая его новую эстетику и фантазируя о том, как лучше всего выбить это из него. Жаль, что у него никогда не будет такого шанса. Шото видел, как Старатель мысленно взвешивает преимущества решительной атаки на Даби прямо сейчас, но Шото знал, что его

отец не смог бы этого сделать, не рискуя своим неизменно высоким рейтингом популярности. Старатель был предсказуемым, если не сказать больше.

Это должно было облегчить его убийство.

—Шото. Я разрешаю тебе заморозить этого злодея.

О, так вот как собирался разыграть это Старатель, да? Просто дать Шото экстренное разрешение, и тогда ему не придется беспокоиться о снижении своей популярности, даже если это повлечет за собой сопутствующий ущерб, потому что какой отец не

поощрял бы своего сына защищать себя?

Шото изобразил свое лучшее невинно-смущенное выражение лица:

—Но, отец, зачем мне нападать на собственного брата?

Среди репортеров пронесся шепот, и Шото пристально посмотрел на Старателя:

—О, точно. Я не думаю, что ты когда-нибудь рассказывал им о Тойе, не так ли? В конце концов, у него не было идеальной причуды, как у меня —выплюнул Шото, —он был просто еще одной ошибкой нашей матери. Разве не об этом ты говорил нам, когда мы росли?

—Привет, папа. —улыбнулся Даби. —Ты скучал по мне?

Некоторые репортеры разговаривали по своим телефонам, пытаясь выяснить, существовал ли на самом деле Тойя Тодороки. Найти записи будет не так уж сложно, Изуку позаботился об этом. Старатель выглядел так, словно увидел привидение, что, по мнению Шото, в некотором смысле так и было. Должно быть, нелегко, когда сбежавший сын, которого ты считал мертвым, возвращается в твою жизнь

злодеем.

—Кстати, отец, я не… как ты это сформулировал? Ах да, точно, скоро вернусь домой. На самом деле, я вообще не собираюсь возвращаться домой. —Он почувствовал трепет при виде разъяренного выражения лица Старателя. —Я теперь не просто Шото. Теперь меня зовут ОбморозительFreezerburn в оригинале, но лучше ничего не придумалось., —сказал Шото, драматично разводя руки в стороны и глядя на своего отца сверху вниз.

Они с Даби одновременно открыли огонь по Старателю, который просто нахмурился и не сдвинулся с места. Некоторые из самых сообразительных репортеров начали убегать, а Шото закатил глаза и заморозил на месте. В конце концов, их план основывался на неподвижной аудитории.

Ах, ах, ах! Мы не можем этого допустить! —Даби направил струю раскаленного пламени в сторону и поджег дорожку бензина, который они подготовили перед пресс-конференцией, создав массивную стену пламени вокруг помещения. Репортеры начали кричать и толкать друг друга, когда поняли, что их загнали в угол.

—Прекрати это ребяческое восстание, Шото. —Голос Старателя перекрывал треск пламени: —Я не знаю, какую ядовитую ложь говорил тебе этот человек, но я создал тебя героем, а не этим, чем бы это ни было. Не разрушай свое будущее.

Журналисты начали успокаиваться, несмотря на ситуацию с заложниками, и направили свои камеры на Шото, ожидая его следующего шага.

Он пристально посмотрел на отца:

—Какое будущее? Мое будущее героя? Или будущее твоего шедевра? —Глаза Старателя на мгновение расширились. —В любом случае, это не такая уж большая потеря. Я не просил ни того, ни другого.

—Шото... —Старатель зарычал, но Шото проигнорировал его, стараясь говорить достаточно громко, чтобы его могли услышать камеры.

—Именно ты принудил мою мать к браку, которого она не хотела, просто чтобы прибрать к рукам ее причуду.

Ты был тем, кто изолировал меня от мира с того момента, как проявилась моя причуда, чтобы другие не вставали у меня на пути.

Ты был тем, кто избивал меня до полусмерти каждый день моего детства и называл это тренировкой.

Единственными звуками, которые можно было услышать, были рев пламени и приближающийся вой сирен. Журналисты затаили дыхание, ожидая, как Старатель отреагирует на его обвинения.

—Возвращайся домой, Шото. Ты станешь героем.

Шото вздохнул и покачал головой:

—Если быть героем –значит быть таким, как ты, я бы предпочел быть

злодеем. —Он посмотрел на своего отца: —По крайней мере, я честен в том, кто я на самом деле.

—Хватит, Шото. —Старатель прорычал. —Я этого не потерплю!

—Тогда пади. —Шото топнул правой ногой и обрушил поток льда на

трибуну, за которой стоял его отец, превратив ее в сплошной лед.

Старатель просто пнул трибуну, заблокировав удар, отбросив ее на пол, где та разлетелась вдребезги с ледяным грохотом. Он бросился на Шото, на время забыв о Даби, который набросился на него сзади, поджаривая его спину синим огнем.

—Хмпф. —Старатель с презрением повернулся к Даби, —ты забыл, что это никогда не срабатывало, когда ты был маленький, Тойя?

—О, я просто разминаюсь! —поддразнил его Даби. —Кроме того, ты даже сейчас не можешь выложиться по полной из-за всех этих репортеров, так что и мне ты не сможешь навредить.

Старатель выстрелил огненным шаром, тогда Даби, увернувшись, встал рядом с Шото за репортерами , эффективно используя их как щит.

—Если мы собираемся драться, давайте драться! —Закричал Старатель —Только трусы используют заложников.

—И только трусы бьют своих детей, так что, я думаю, мы квиты! —Крикнул в ответ Даби.

Вой сирен становился все ближе, они, вероятно, прибудут меньше чем через минуту вместе, по крайней мере, с горсткой героев. Шото и Даби обменялись взглядами, прежде чем развернуться и выстрелить в толпу, раскаляя воздух, но стараясь, чтобы их атаки были достаточно слабыми, чтобы репортеры были только ранены, но не убиты. В конце концов, прибывшие герои не отвлекались бы на спасение трупов.

Старатель набросился на Даби, очевидно, видя в нем бо́льшую угрозу. Шото закатил глаза и переключился на лед. С таким же успехом можно было бы нанести героям различные травмы, с которыми они могли бы справиться, когда они прибудут на место. Даби и Старатель несколько мгновений боролись на земле, прежде чем

прибыли пожарные машины и начала падать вода. Несколько спасателей сосредоточились на том, чтобы проложить путь сквозь стену пламени, позволив пройти нескольким героям. Они бросили один взгляд на сотню или около того раненых, орущих репортеров и выругались.

—Давай поговорим об этом в другом месте, хорошо? —Даби улыбнулся. —Ты же не хочешь помешать спасательным работам, не так ли?

Он встал и побежал прочь, Шото следовал за ним по пятам, позволяя Старателю преследовать их. Очевидно, район города, в котором они находились, уже был эвакуирован, потому что они больше ни с кем не

столкнулись. Другие герои, очевидно, верили, что Старатель сможет позаботиться о своих сыновьях, и не пришли на помощь.

Все шло по плану.

Шото поймал взгляд Даби, и они направились в эвакуированное офисное здание, поднявшись на несколько этажей, прежде чем развернуться и позволить Старателю догнать их. Старатель ворвался в дверь, в его глазах ярость смешивалась с предательством, что еще больше разозлило Шото. Какое

он имел право чувствовать себя преданным после того, что он с ними сделал?

—Вы слабы, мальчики. —Старатель двинулся вперед, сжимая в обеих руках пламя. —Я думал, что воспитал вас лучше.

—О, папа, —ответил Даби, —это то, ради чего ты нас растил.

Старатель послал струю огня в Даби, который ответил тем же. Замкнутое

пространство превратилось в духовку, так как пламя разгоралось все сильнее, и жар не мог вырваться наружу. Шото использовал правую сторону, чтобы охладить себя и брата, а правую на Старателе, чтобы тот перегрелся.

—Я слишком долго потакал тебе. Давай покончим с этим. —сказал Старатель. —Жаль, что приходится портить мой шедевр, но это того стоит, чтобы вернуть вас в прежнее русло.

Огненный кулак: Полное сжигание!

Шото создал массивный ледяной купол как раз вовремя, чтобы защитить их от атаки, но он испарился почти мгновенно. Струя огня пробила стену позади них и выбросила

его и Даби на улицу. Шото смутно слышал, как вертолет сверху записывает бой.

—Даби? Ты в порядке? —Шото присел на корточки рядом со своим братом, который стоял на коленях на земле, и охладил воздух вокруг них.

—Я в порядке, Шото. —проворчал он, вставая. —Не то чтобы я к этому не привык.

—Сдавайтесь сейчас же. —приказал Старатель, спрыгивая на улицу и направляясь к ним. Он тяжело дышал, а его костюм, насквозь пропитался потом, что только ухудшалось из-за бушующего за его спиной пожара. Шото слегка улыбнулся Даби, который усмехнулся в ответ и создал вокруг них троих защитную стену.

—Похоже, ты выглядишь немного потрепанным, да, пап? —Поддразнил Даби. —А "Полное сгорание" –не одно из тех специальных движений, от которых ты перегреваешься?

—Это не имеет значения, злодей. —Старатель продолжал наступать. —Этот бой продлится недолго.

—Ты в этом уверен? —Шото выпрямился и замерозил свою левую стороную —Я могу продолжать часами.

Старатель нахмурился и запустил еще один огненный шар в Шото, который заблокировал его ледяной стеной:

—Чем больше ты используешь свой огонь, отец, тем больше я могу использовать свой лед. Ты должен это знать, учитывая, что именно ты так сильно хотел получить эту причуду.

Старатель теперь тяжело дышал, но упрямо продолжал свои атаки, даже выпуская еще одно "Полное сгорание", хотя второй раз был намного слабее первого. Шото слегка улыбнулся, когда Старатель собрался сделать шаг, но споткнулся, слегка покачнувшись, когда он восстановил равновесие. Шото кивнул Даби, и тот запустил еще один огненный шар в спину Старателя. Из-за перегревания он был слишком медлителен, чтобы увернуться, и он закричал, когда пламя обожгло его.

—Как тебе такое, папа? —Даби сплюнул. —Каково это –гореть, когда ты вынужден злоупотреблять своей причудой?

Старатель только хмыкнул и произвел еще одну атаку. Шото взглянул на вертолет службы новостей, кружащий над ними. Им нужно было закончить с этим, пока не подоспели подкрепления.

—Ну, отец —Шото посмотрел в глаза Старателя, когда его отец повернулся, чтобы взглянуть на него. —Я бы сказал прощай, но здесь больше подходит скатертью дорога. —Он топнул правой ногой по земле и послал в отца острые осколки льда. Глаза Старателя расширились, и он попытался увернуться, но из-за огненной стены Даби и его собственных безжалостных атак он был слишком перегрет, чтобы продолжать бой. Толстая сосулька зашипела, ударившись о его грудь, но как только она растаяла, на смену ей пришли другие, каждая из которых глубоко вонзилась в торс Старателя.

Даби погасил свой огонь и наблюдал, как лед Шото мгновенно перестал таять и ,вместо этого, стал красным, так как был весь в крови. Он подошел и встал рядом с Шото, наблюдая за тем, как гнев на лице их отца сменился выражением боли, а затем полностью исчез, когда жизнь покинула его глаза.

На долгое мгновение воцарилась тишина. Шото не слышал ни рева огня, ни звука вертолета, ни приближающихся сирен, ни даже вопроса Даби, спрашивающего его, все ли с ним в порядке. Единственное, о чем он мог думать, это о том, что он только что сделал. Шото на самом деле убил этого ублюдка за то, что он сделал с их семьей. Внезапно он запрокинул голову и рассмеялся. Как он ни старался, он не мог остановиться, пока у него не перехватило дыхание, и он почувствовал, что его щеки начинают болеть, когда Даби присоединился к брату.

Он был свободен.

Мина хлопнула дверью и побежала в гостиную.

— «Ашидо!» — Иида вскочил со своего места на диване — «Пожалуйста, относитесь с уважением к школьной собственности»

— «Ты видел новости?» — Она наклонилась, положив руки на колени, и перевела дыхание.

— «Похоже ли это, черт подери, на то, что мы сейчас смотрим новости, Пинки?» — Бакуго закатил глаза. — «Включи пятый канал!»

Киришима проигнорировал протесты и поучения Теньи о том, что им следует делать домашнее задание, вместо того, чтобы смотреть телевизор и прохлаждаться, поэтому он схватил пульт и переключил канал.

— «…не будет… как ты это сказал? Ах, верно, скоро вернусь домой. На самом деле, я совсем не собираюсь возвращаться домой вообще, от слова совсем» — раздался знакомый голос по ту сторону экрана.

По комнате пробежал холодок, и даже Иида замолчал, наблюдая, как Тодороки пристально смотрит на Старателя, как и член лиги злодеев рядом с ним.

— «Сейчас я еду через Фризерберн.»

— «Он не может подразумевать…» — Яойорозу взглянул на остальных, которые смотрели на телевизор с ужасом и недоверием. Короткий крик Урараки вернул её взгляд к телевизору, где их одноклассник и Даби открыли огонь по Старателю.

— «Нет!» — Киришима покачал головой. — Это, должно быть двойник или… или они ему угрожают… или что-то в этом роде. Тодороки не стал бы злодеем, просто не стал бы!

— «Откуда ты знаешь, квакЯ точно не знаю, как лягушки издают звуки «ква», поэтому, просто примите к сведению, что она квакнула^^"'?» — сказал Асуи — «Никто из нас не был с ним очень близок, и он никогда по-настоящему не проявлял особых эмоций, поэтому Шото мог обдумывать это месяцами, и мы даже не подозревали об этом»

— «Как бы мне не хотелось с этим соглашаться,» — протянул Шинсо, — «Тсую права. Никто из нас не знает его достаточно хорошо, чтобы понять, правда это или нет»

— «Что ж,» — Урарака нахмурилась и сжала кулаки, — «разве мы не должны дать ему презумпцию невиновности? Я лучше поверю в то, что его принуждают, и это всего лишь игра! Как только когда появятся другие герои, они спасут его!»

— «Давай, Урарака!» — Каминари яростно махнул рукой в сторону телевизора, в котором высокие стены пламени удерживали репортёров на месте — «Он держит людей в заложниках! Какой за герой делает это?»

— «…как герой? Или моё будущее — твоя цель? Твоё достижение? В любом случае, это не такая уж большая потеря…» — буквально выплёвывая слова, в которых так и сочились яд и презрение, спросил двухпричудный по ту сторону экрана.

— «Видимо, герой, который не считает себя таковым» — заключил Шинсо.

Класс помнил рассказ Тодороки о жестоком обращении, которому он подвергся в детстве, да и по сей день, и почувствовал, как их сердца упали. Если бы Шото действительно решил стать злодеем, то это звучало бы вполне реалистично.

— «Это не может быть правдой…» — прошептал Киришима, однако, все присутствующие в помещении отчётливо это расслышали. — «Он, должно быть, лжёт. Я знаю, что Старатель не самый лучший отец, но жестокое обращение с детьми — это не по-мужски, как-то…»

Они все ждали, когда герой номер два будет отрицать, что это всего лишь наглая ложь про его сына, однако, настроение в комнате испортилось, когда он даже не потрудился этого сделать. Урарака расплакалась, пока Фроппи и Яойорозу обнимали её в качестве поддержки. Руки Бакуго начали угрожающе потрескивать и стали появляться крошечные взрывы, когда он кричал на телевизор, а Каминари случайно ударил себя током.

— «Другие герои скоро должны появиться, верно?» — нерешительно уточнила Джиро.

— «Ну да» — сказал Сато. — «Но смогут ли те что-нибудь сделать? Злодеи взяли в заложники более сотни».

— «И поэтому Старатель не сопротивляется?» — спросил Серо. — «Обычно, он приготовил бы барбекю из Даби уже сейчас.»

— «Вероятно, он не хочет причинять вред Тодороки»

— «Не похоже, что это останавливало его в прошлом» — Шинсо ворчал.

Тодороки побежал к Старателю, пытаясь запечатать его во льду, в то время как Даби напал на него сзади.

— «Он…» — Ашидо не могла оторвать взгляд от телевизора.

— «Ведёт себя как злодей» — закончил за неё Бакуго.

Комната взорвалась криками, когда Даби и Шото открыли огонь по заложникам. Некоторые студенты вскочили на ноги, как будто думали, что могут сделать что-нибудь, чтобы остановить бой. Отснятый материал превратился в хаос, поскольку операторы и репортеры получили ранения, а некоторые камеры перестали работать из-за жары.

— «Блядь, переключи канал!» — крикнул Кацуки. — «На одной из этих телепередач должна быть рабочая камера!»

Пролистывание каналов заняло минуту, пока им не удалось найти другую станцию. Этот явно не был на битве, но явился на драку, так как они стояли за жёлтой перекрывающей линией, а на заднем плане бушевало пламя и проезжал большое количество машин скорой помощи.

— «Похоже, что на данный момент ни у кого нет смертельных травм, хотя, судя по тому, что мы видим, почти все присутствующие получили разных степеней ранения. Злодеями, ответственными за эту атаку, являются Даби, известный член лиги злодеев, а также Шото Тодороки, известный под именем ФризерБерн, ученик академии ЮэЙ. До недавнего времени Тодороки считался пропавшим без вести после того, как его похитили лигой злодеев в тренировочном лагере UA этим летом. Все предыдущие попытки его спасения закончилось неудачей, и теперь, я думаю, мы знаем, почему». — Репортерша поднесла руку к наушнику на мгновение, затем кивнула. — «Даби и Фризерберн вскоре скрылись с места происшествия после открытия огня по заложникам. Герой номер один, Старатель, в настоящее время преследует их. Сейчас мы отвезем вас на наш вертолет, чтобы увидеть вид с высоты птичьего полета».

— «Ну, в настоящее время мы наблюдаем за зданием, в котором Старатель преследовал злодеев всего несколько минут назад. Похоже, борьба происходит внутри… о Боже…»

Огромная струя пламени вырвалась из стены здания, и Старатель выпрыгнул на улицу. Камера приблизилась к Даби и Шото, которые оба сидели на корточках на земле и выглядели немного потрепанными. Они медленно встали и посмотрели на Энджи Тодороки, а ученики затаили дыхание, как Тодороки заморозил левый бок.

— «Им придется сдаться, верно?» — спросил Киришима. — «Я имею в виду, что им предстоит встретиться со Старателем, они не могу победить!»

Старатель выстрелил огненным шаром в Тодороки, который заблокировал удар ледяной стеной и создал Даби возможность атаковать героя. Студенты ахнули, когда атака не только отбилась, но и похоже, навредил Энджи Тодороки.

— «Ненавижу это говорить,» — сказал репортер в вертолете, — «но похоже, что «Старателю» может понадобиться небольшая помощь с ними. Где они, другие герои? Они все ещё находятся в спасательной операции?»

— «Это то, что нас всех интересует». — пробормотал Шинсо. — «Возможно, именно поэтому они в первую очередь напали на журналистов».

— «Ой! Боже мой!» — Репортерша даже не смогла заставить себя дать какой-либо комментарий, когда Тодороки ударил правой ногой и выстрелил ледяными ножами в Старателя, который не смог увернуться достаточно быстро. В комнате общежития воцарилась тишина. Единственным звуком было отчаянное бормотание репортера о сцене внизу. Сначала огненный герой был настолько горячим, что лед растаял, но через несколько секунд лед прилип, и под тем углом, под которым вертолет вёл запись, и они могли ясно видеть массивные сосульки, входящие в его грудь и выходящие из его спины, покрытые кровью. Тодороки долго стоял неподвижно после того, как Старатель обмяк, и класс задавался вопросом, что он собирается делать? Будет ли он сожалеть об этом? Сдался бы он сам? Неужели он просто исчезнет? На экране Тодороки запрокинул голову и рассмеялся. Он был окружен льдом, огнем и кровью, стоял перед человеком, которого только что убил, и смеялся. Класс застыл, когда Даби присоединился к его смеху и протащил его через знакомый фиолетовый портал всего за несколько мгновений до того, как на место происшествия прибыли другие герои. Студенты смотрели друг на друга, ощущая ужас и осознание того, что только что произошло.

Это был первый раз, когда они видели его смеющимся.

Офицер полиции поправил галстук и глубоко вздохнул, садясь напротив репортера самой популярной газеты Японии. Обычно в такой ситуации он проводил бы пресс-конференцию, но что ж… Многие из ведущих журналистов страны все еще находились в больнице, лечась после вчерашнего нападения, а остальные, по понятным причинам, нервничали из-за того, что стали жертвами, так что это было частное интервью.

— «Здравствуйте, детектив Цукаучи».

Репортерша была симпатичной женщиной с синей кожей, бледно-лиловыми волосами и идеально прямыми зубами, которые выглядели смутно угрожающе с места Цукаучи на горячем сиденье.

— «Меня зовут Читосе Кизуки. Спасибо, что приняли меня сегодня».

Офицер кивнул.

— «Спасибо, что пришли. Я понимаю нерешительность СМИ по поводу участия в пресс-конференции, учитывая ситуацию».

— «Вы имеете в виду, что во время вчерашнего нападения Даби и Фризерберн подверглись жестокому нападению на репортеров, находившихся на месте происшествия?» — Она засмеялась.

— «Это профессиональный риск. Если вы гонитесь за самыми громкими историями, вы всегда будете самой большой мишенью. Мы все знали это, когда подписывали контракт!»

Цукаучи был слегка озадачен её несколько невмешательским отношением к травмам своих коллег, многие из которых, несомненно, были её друзьями, а также соперниками, но ничего из того, что она сказала, не было признано ложью, так что она, по крайней мере, была честна в своем отношении.

— «Ну что ж, начнем!» — Кизуки нетерпеливо наклонился вперед. — «Итак, вчера было несколько пикантных разоблачений, не так ли? Что вы можете сказать по поводу личности Даби?»

— «В настоящее время мы не можем подтвердить или опровергнуть заявления Даби о том, что он Тодороки». — Цукаучи ответил спокойно.

— «У Старателя действительно был сын по имени Тоя Тодороки, который был объявлен пропавшим без вести около пяти лет назад? А так же, у Тои действительно была причуда огня, похожая на кремацию Даби, а также похожий цвет глаз, но его шрамы делают невозможным распознавание лиц. Итак, существует вероятность, что Даби действительно является старшим сыном Старателя, но невозможно узнать наверняка, пока мы не получим образец ДНК Даби».

— «Но разве у тебя нет Наомаса кивнул. — «По моей причуде его слова были признаны правдой, но всегда есть вероятность, что он заблуждается и просто верит, что он Тоя Тодороки, и в этом случае он не будет лгать, по крайней мере, со своей собственной точки зрения. Поэтому мы ждем генетического тестирования, прежде чем сможем с уверенностью подтвердить личность Даби».

Девушка удовлетворенно кивнула.

— «Хорошо, следующий вопрос. И Даби, и Фризерберн обвинили старателя в жестоком обращении с ними в детстве, включая обвинения об участии в странном браке. Старатель оскорблял свою семью?»

Цукаучи тяжело вздохнул.

— «К сожалению, согласно доказательствам, которые мы собрали за последние 24 часа, эти обвинения действительно кажутся точными. Мы все еще находимся в процессе получения официальных заявлений от двух оставшихся детей Старателя, а также от его жены, но доказательства, а также моя причуда указывают на то, что Даби и Фризерберн говорили правду».

Он не хотел сообщать эти подробности СМИ. Уже был огромный общественный резонанс против комиссии героев и системы героев в целом, даже без подтверждения злоупотреблений со стороны Энджи Тодороки, но последствия были бы намного хуже, если бы информацию попытались скрыть, ведь это всё равно вышло бы наружу. Полицейский знал, что в системе героев произойдут неизбежные изменения в результате жестокого обращения со стороны Старателя и поворота Шото к злодейству, но он надеялся, что в ближайшие несколько месяцев они смогут достаточно контролировать ущерб, чтобы обуздать самое худшее. Кизуки слегка улыбалась, и он мог видеть голод в ее глазах:

— «Итак, я думаю, вот вопрос на миллион долларов: как обидчик детей стал героем номер один?»

— «В настоящее время мы проводим внутренние расследования как в полиции, так и в комиссии героев, чтобы найти ответ на этот вопрос». — сказал Цукаучи. — «При этом, похоже, это была смесь взяточничества и готовности людей закрывать глаза на веру в то, что Старатель не может быть виновен в преступлениях просто потому, что он был героем. Его агрессивное отношение, которое при других обстоятельствах было бы тревожным сигналом, было прославлено и популяризировано в средствах массовой информации, потому что мы чаще всего видели, что его насилие было направлено на уничтожение злодеев. Также важно помнить, что система рейтинга героев основана не на данных геройской комиссии, а на популярных опросах общественного мнения. Мы, как правоохранительные органы, должны были взять на себя ответственность за то, что Старателю было позволено оставаться героем, несмотря на его преступления, но общество в целом несет ответственность за то, что оно поставило его на первое место».

— «Итак, Цукаучи, вы сказали, что ответственность лежит как на комиссии героев, так и на людях, которые за них голосовали». — Читосенаклонилась вперёд.- «Вы верите, что система героев сломана?»

— «Я бы не зашел так далеко». — ответил сыщик. «Но я могу с уверенностью сказать, что реформы, очевидно, необходимы, если мы ожидаем, что система выполнит свои обязанности по обеспечению безопасности народа Японии. Часть цели нашего текущего расследования — определить, какие реформы необходимо провести, чтобы ничего подобного не повторилось».

Читосе улыбнулась.

— «Следующий вопрос. За последние полтора года большинство смертей героев было связано с Вдохновителем, особенно смерть бывшего героя номер один, Всемогущего. Верите ли вы, что он также стоял за убийством Старателя?»

Цукаучи стиснул зубы от еще одного напоминания о своей неудаче. «Известно, что Вдохновитель активно сотрудничает с лигой злодеев, членами которой являются и Даби, и Фризерберн. В операции также было много движущихся частей, и план основывался на использовании слабостей причуды героя номер один, которые являются отличительными чертами планов убийства Вдохновителя. Таким образом, хотя мы не обнаружили никаких письменных планов, связывающих этого злодея с убийством героя, можно с уверенностью предположить, что да, он, скорее всего, был замешан».

— «Полиция и СМИ уже давно знают о существовании Вдохновитель». — Кизуки улыбнулась. — «Так почему его до сих пор не поймали? Очевидно, он представляет собой серьезную угрозу для общества, и разве задача героев — не устранить их?»

Полицейский сжал кулаки. Он не мог позволить ей добраться до него.

— «У нас есть люди, работающие круглосуточно, чтобы раскрыть личность Вдохновителя, потому что мы считаем, что это единственный способ безопасно разрешить ситуацию, не рискуя большим количеством жизней, особенно с учетом того, что он снова и снова доказывал, что хочет и способен убивайть как героев, так и мирных жителей. Однако те же качества, которые позволили ему уничтожить так много героев с самым высоким рейтингом, делают его очень трудным для поиска и поимки. Он очень умен и чрезвычайно осторожен, но у нас есть герои, работающие над этим делом, которые могут сравниться с ним по интеллекту, поэтому его арест — лишь вопрос времени».

— «Хорошо». — согласилась журналистка. — «Я считаю, что время почти истекло, поэтому это будет мой последний вопрос. За последние шесть месяцев мы потеряли двух героев номер один из-за Вдохновителя, которого начинают называть злодеем номер один в Японии. Как, по вашему мнению, это предвещает общество героев в целом и, в частности, Ястреба, который следующий в очереди на первое место?»

Офицер полиции покачал головой.

— «Честно говоря, не могу сказать. Оба героя были убиты злодеями, у которых была веская причина нацелиться на них: Всемогущий, потому что он был символом мира, а Старатель — из-за личной неприязни. Однако сам Вдохновитель намеренно не гонится за героями номер один, поэтому я не верю, что Ястреб сейчас находится в большей опасности, чем несколько месяцев назад. Что касается общества, нам просто придётся подождать и посмотреть».

Кизуки кивнула и встала с насиженного места.

— «Прекрасно. Еще раз спасибо за эту возможность, детектив. Я надеюсь, что мы увидимся снова».

Цукаучи натянуто улыбнулся и проводил её. Он вздохнул с облегчением, когда она села в машину, ожидавшую ее на обочине. Он никогда не хотел делать это ещё раз. Он вернулся внутрь и достал файл «Вдохновитель», хотя к этому моменту он практически запомнил его. Прошли месяцы со дня смерти Всемогущего, а они так и не приблизились к разгадке. Недзу жаловался, что его мех потерял блеск из-за стресса, связанного с этим делом, но он был единственным, кто мог проникнуть в голову Вдохновителя. Наомаса покачал головой и закрыл файл. Возможно, ему пришло время немного поспать.

Прежде чем войти на вокзал, Шото еще раз поправил шапочку, чтобы убедиться, что она полностью закрывает его волосы. Со шрамом было немного сложнее, но, к счастью, в наш век причуд.не было ничего странного в том, что кто-то носил огромную повязку на глазу. На него несколько раз странно посмотрели, но никто не начал ахать или кричать из-за члена лиги злодеев, поэтому он решил, что его маскировка должна быть хотя бы немного убедительной.

Он выбрал случайную скамейку в пределах видимости платформы и сел, читая газету. О нем писали на первой полосе, но, с другой стороны, он и так это знал. Они с Даби хотели произвести впечатление, поэтому он был бы разочарован, если бы у них ничего не вышло. Однако часть его хотела, чтобы он был таким, как Изуку, безликим злодеем, который мог бы заниматься повседневной жизнью, не беспокоясь.о том, что его арестуют.

Вскоре к нему подошел студент в форме университета ЮА и сел рядом.

“Ты действительно думаешь, что это хорошая идея — выйти на улицу прямо сейчас?” Монома усмехнулся. “Может, ты и был в классе 1А, но ты все равно идиот”.

Шото закатил глаза: “Да, да, 1В лучше и все такое, избавь меня от своего

комплекса превосходства, я уже достаточно натерпелся этого от Бакуго, большое тебе спасибо. Что у тебя есть для меня?”

Монома пожала плечами: “Школа сейчас проявляет осторожность. Они планируют школьный фестиваль, на котором, кстати, мой класс точно выиграет, но я почти уверен, что НежныйЭто преступник такой, имя ему Дандзюро Тобита и Ла БраваЭто жена Дандзюро Тобита, имя ей Айба Манами решили сорвать его, так что проведение чемпионата, скорее всего, просто привлечет всех к ответственности. Кроме того, я думаю, они начали подозревать, что есть предатель, и они были бы идиотами, если бы они этого не сделали, но в первую очередь они изучают учителей, так что нам не

о чем беспокоиться на этот счет. Как дела в лиге? Я слышал, вы, ребята, потеряли Курогири. Вам так не повезло.”

Шото простонал: “Новая база слишком мала, и у нас заканчиваются средства. Я уверен, что большая часть денег поступала от "Все за одного", но герои заморозили большую часть его активов, когда арестовали его. У нас все еще было хорошо, когда Курогири был рядом, так как он мог получать деньги буквально из любого места, но сейчас все намного сложнее. До сих пор мы грабили несколько богатых на вид домов, но многие из них являются прикрытием для культов и тому

подобного, так что у них тоже не так много активов, которые можно продать”.

Монома посмотрел на него как на идиота: “Со всеми твоими выдающимися причудами, ты

хочешь сказать, что даже не пытался ограбить банк?”

Шото фыркнул: “Мы думали об этом, но одна из причин, по которой мы сейчас такие большие, заключается в

идеалах, которые мы воплощаем, и они рухнут, если мы открыто начнем совершать мелкие преступления”.

“Тогда просто найдите банк, который занимается чем-то сомнительным, или чей генеральный директор - расист, или что-то в этом роде”. Надменно сказал Монома. “Вы можете сказать, что нападаете только на тех, кто идет против ваших идеалов, или что-то в этом роде, но в конце концов, у вас все равно есть наличные. Это беспроигрышный вариант!”Ты герой или злодей?

Шото на мгновение задумался: “Это... вероятно, сработало бы. Но как мы

узнаем, какие банки атаковать?”

Монома встал: “Это, мой дорогой Шото, выше моего понимания. Удачи. Постарайся, чтобы тебя не поймали."

Шото пробормотал что-то утвердительное, когда Монома поспешил на свой поезд.

Ограбить банк, да?

Если бы они смогли найти правильную цель, это могло бы еще больше продвинуть их дело. Он был уверен, что Изуку или Ла Брава, вероятно, смог бы направить их в правильном направлении, если бы им удалось договориться. И это дало бы ему повод снова поговорить с Изуку.Ммм, предеться менять направленность Т-Т. Не то чтобы он пытался найти причины для разговора с ним.

Почему?

Стал бы он это делать?

В любом случае, он достал свой телефон и набрал номер Даби. Наверное, ему следовало позвонить Шигараки по такому поводу, но этот парень все еще действовал ему на нервы. Когда он рос, ему не разрешали играть.в видеоигры, так что половину времени Шигараки, возможно, говорил по-греческиЗдесь скорее всего какой-то словесный оборот, отсылка, посхалка которую я не понимаю, поэтому я оставлю этот вариант. для всех.

Шото не мог его понять. С его братом было намного легче разговаривать

.

“Только не говори мне, что тебя поймали?”

Шото фыркнул: “Ну же, Даби, попробуй хоть немного поверить в меня! Меня даже не узнали”.

"Что? Хочешь, я похлопаю тебя по спине или еще что-нибудь в этом роде за то, что ты делаешь свою работу?”

"Нет." - Сказал Шото. - "Просто подражатель подал мне идею, как раздобыть деньги, и мне нужно

поговорить об этом с Изуку, так что меня некоторое время не будет дома."

“Ты мог бы просто сказать, что у тебя свидание”А Даби шарит 🙃. Даби рассмеялась.

“Это не...”

“Подожди, у тебя свидание!?” Тога, очевидно, украл телефон. “Почему ты мне не сказал?”

"Я не сказал тебе, потому что это не свидание!" - прорычал Шото. Его лицо покраснело, и все начали странно на него смотреть. Он встал и быстро зашагал прочь с вокзала. Даже если они его не узнавали, ему все равно не нужны были зрители для его унижения

в лице надоедливого старшего брата.

“Да, конечно”. Протянул Даби. - "Это не свидание, точно так же, как ты не оживляешься каждый раз, когда слышишь о "Вдохновителе" в новостях. Должен отдать тебе должное, Шото, ты определенно высоко ставишь свои цели."

Боже, что я перевожу

Шото простонал: “Заткнись! Мы просто друзья”.

“Конечно”. Даби рассмеялся. “Ну, будь осторожен, используй защиту!”Бл😳ть, меня не посадят за это? Если перевода не будет больше 2-3 недель, и от меня не будет признаков жизни, то значит меня всё-таки посадили. Так вот оказывается почему прошлый перевод перестал выходить 🤔

Затем он повесил трубку, прежде чем Шото успел наорать на него. Шото долго смотрел на свой телефон, прежде чем проверить время и позвонить Изуку. Он должен был только что вернуться домой из

школы, если только не позволил своим хулиганам преследовать его сегодня. Телефон зазвонил несколько раз, и Шото уже собирался повесить трубку, когда Изуку ответил.

“Привет, Шото! Извини, что я так долго не отвечал, мне пришлось избавиться от своих ежедневных головорезов."

Шото вздохнул: “Я не понимаю, почему ты все еще позволяешь им издеваться над собой, Изуку. Ты мог бы убить

любого из них, даже не вспотев”.

Изуку рассмеялся: “О, но это было бы не так весело, как позволить им думать, что они сильнее меня. Кроме того, не то чтобы я не знал, что делаю. Это все часть плана”.

Шото слегка надулся: “Ладно, будь по-твоему, но это все равно не значит, что это имеет какой-то смысл для

всех нас, гений”. Он на мгновение замолчал. "Эй, мы не могли бы как-нибудь встретиться и выпить

кофе сегодня днем?"

Мля, я точно сяду, 3.14дец

На другом конце провода воцарилось долгое молчание. " Это связано с делом или Великий Фризерберн приглашает меня на свидание.”Готовьте VPN

Шото понял, что покраснел, " Э-э-э... по делу." Изуку не ответил, и Шото

глубоко вздохнул, "Но, э-э, это может быть свидание. Я имею в виду, если ты этого хочешь. Я хочу сказать, что

если бы ты хотел посмотреть на это с другой стороны, то, думаю, я бы не возражал?" Ни🤫ясеШото съежился.

Ну, если бы Изуку хотел, чтобы это было свидание, он бы точно не стал этого делать.

“О, Шото!” - Наконец сказал Изуку. - "У тебя такой милый голос, когда ты нервничаешь! Думаю, моя привычка

болтать без умолку передалась и тебе."

Бл🤐, скиньте пожалуйста на билет из России(шутка)

Шото смущенно улыбнулся, хотя и знал, что Изуку этого не видит: “Итак, насчет кофе...”

“Я могу добраться до того нового кафе на бульваре Героев за двадцать минут. Тебе это подойдет?”

Шото посмотрел на то место, где он был, ему потребуется всего около пятнадцати минут, чтобы добраться до

кафе.

“Да”.

“Хорошо!” Он практически слышал сияющую улыбку Изуку. ”Это свидание!"Я за😳ба🤫ся свой мат цензурить, буду материься на японском(хотя у них нет мата)

И подумать только, что к Шото, наконец, начал возвращаться его прежний цвет лица.

“Д-да. Это свидание.”

めちゃくちゃ 畏怖の念を抱きます

“До скорой встречи, Шото!”

Изуку повесил трубку, оставив Шото замирать на месте, слушая гудки и пытаясь осознать, что только

что произошло. Наконец, кто-то толкнул его в плечо и наорал на него за то, что он просто стоит посреди тротуара, как идиот, что отвлекло его от размышлений настолько, что он

снова двинулся в путь. Он набрал еще один номер и направился к кафе.

“Привет, милашка! Это Химико!”

“Он сказал, что это свидание! И что мне теперь делать?!”

Тога взвизгнула: “Боже мой, ребята! Наш маленький Шото идет на свидание! Шото, у тебя громкая связь, давай! Что случилось? Мне нужны подробности, немедленно!”

“Притормози, Тога”. Даби застонал. ” Ты заставишь его застыть на месте! " Он вздохнул. “Итак Шото, что случилось?”

“Я даже не знаю!” заскулил Шото. “Я просто пыталась встретиться, чтобы обсудить дела, а потом он спросил, приглашаю ли я его на свидание!”

“Пожалуйста, скажи мне, что ты согласился!” Дважды воскликнул он. “Ты не должен отказать ему!”

“Эм, я сказал "нет”..."

"Что?" - Крикнул Тога. - "Даби, вбей немного здравого смысла в своего брата!"

“Втолкни это в него сам”. Проворчал Даби. “Но, серьезно, Шото, ты идиот”.

Шото простонал: “Я знаю, но тогда я сказал, что не разозлюсь, если он решит, что это свидание”.

“Хороший выход”. - Сказал Шигараки, и все надолго замолчали. "Что? Вы, ребята, слишком шумные. Если вы не хотели, чтобы я вмешивался, вам следовало поговорить об этом где-нибудь в другом месте”.

“О, Драсте”. Поддразнил Даби. “Я и не знал, что вас волнует личная жизнь нашего дорогого Шото”.

“это не так!” Шигараки отрицал это.

“Как я уже сказал, вы, ребята, просто шумите”.

“Так или иначе," - сказал Шото, - "потом он назначил мне время встречи и сказал, что это свидание. Так это значит, что это свидание, верно?”

“О-о-о! Наш милый маленький Шото становится мужчиной!” Химико взвизгнула.

“Но что я должен сделать? Я просто.....Я все испорчу!”

“Ты ничего не испортишь, Шото”. - Сказала Даби. -" Он пригласил тебя на свидание, так что он не собирается

бросать тебя только потому, что ты придурок."

“Ну и дела, спасибо”.

“Ты отлично справишься!” Дважды прокричал. “Он тебя возненавидит!”

“Ты должен зарезать его!” - сказал Тога. “Скажи ему, как мило он выглядит в крови”.

“Не слушай, что говорит Тога”. Простонал Шигараки. “Поиграй с ним в видеоигры”.Шигараки топ

Шото становился все более подавленным, когда они продолжали выдвигать все более нелепые

предложения о том, как он должен привлечь внимание Изуку.

“Хватит!” Спиннер зарычал. - "Просто будь самим собой, Шото Если бы ему не нравилось, кто ты такой, он

бы не пригласил тебя на свидание. Просто иди и поговори с ним, как обычно, и игнорируй

остальным идиотам. Удачи”

Он повесил трубку, а Шото убрал телефон и попытался успокоить дыхание. Он был уже довольно

близко от кафе, что совсем не помогало его нервам. Ему пришлось побороть желание снять шляпу и поправить прическу. Изуку не собирался замечать, что его волосы в беспорядке, но Шото поймают, если кто-нибудь еще увидит, и тогда он не сможет пойти на свидание, потому

что будет слишком занят, убегая от героев.

Он сделал последний глубокий вдох, прежде чем открыть дверь в кофейню. Там было многолюдно, но не слишком. Изуку помахал ему с одного из он подошел к столикам и протянул ему кофе, который купил.

"Я мог бы сам купить себе кофе." - Пробормотал Шото, беря его.

" Тебе не обязательно это делать." -

Засмеялся Изуку, - "я сам хотел. Кроме того, это свидание, и я могу позволить себе угостить тебя." - Шото снова покраснел при этом напоминании и прочистил горло, -" Итак, эм, как ты сегодня?"

"Я в порядке." - Тихо сказал Изуку. - 'Эм, извини, если ты этого не хотел...знаешь..."

"Нет!” Шото поморщился от того, как громко он говорил, но Изуку это рассмешило, так что, должно быть, все было не так уж плохо. -"Эм, я, эм, рад, что ты хоть что-то сказал. Наверное, я слишком нервничаю?"

Изуку кивнул и отхлебнул кофе: “В этом есть смысл. С твоим воспитанием, я полагаю, довольно сложно открыто проявлять эмоции”.

Шото кивнул, и Изуку одарил его лучезарной улыбкой: “Тогда я рад, что сказал хоть что-то! Итак, ты ведь тоже хотел поговорить о делах, верно?”

“Нам не обязательно делать это сегодня”. Сказал Шото. “Это может подождать до следующего раза”.

Изуку посмотрел на него: "Мы оба нервничаем, Шото. Бизнес хорош для того, чтобы растопить лед, поскольку это то, что нас обоих устраивает. Если только вы не предпочитаете посидеть здесь в бессмысленный цикл бесконечных светских бесед, потому что никто из нас никогда раньше не был на свидании”.

“Подожди, ты никогда раньше не был на свидании?” Шото был шокирован.

Изуку криво усмехнулся: “Без причуд, помнишь? Оказывается, не так много людей хотят встречаться с чудаком от эволюции”.

“Я не думаю, что ты чудак”

Изуку улыбнулся: “Спасибо, Шото, но все в порядке. Я понял. Я не так развит, как все вы. Еще, я всегда хотел, чтобы люди видели во мне нечто большее, чем просто ребенка без причуд. " - Он сделал большой глоток кофе. “И теперь они видят! Так что все хорошо!”

Шото кивнул и улыбнулся: “Мне было интересно, знаете ли вы о каких-нибудь банках с коррумпированными или злоупотребляющими служебным положением руководителями? ... у нашей группы сейчас немного не хватает средств, но мы не хотим этого делать. все, что пойдет вразрез с нашими идеалами. Мы готовы увеличить вам процент в качестве оплаты за информацию.

Изуку промурлыкал: “Я думаю, на данный момент главный вопрос заключается в том, в каких банках нет ужасных руководителей. Однако я немного покопаюсь и посмотрю, что смогу придумать. Тебе нужен полный план?

Шото покачал головой: "Я так не думаю. Пока это место не слишком защищено, я уверен, что мы с братом справимся. Он может расплавить любой металл, а я с легкостью смогу удержать людей от побега”.

Изуку кивнул: “Я так горжусь тобой, Шото! Я боялся, что ты можешь потерять свой осуждение после смерти твоего отца, но, похоже, ты действительно становишься самостоятельным. Ты действительно потрясающий”

Шото покраснел, но слегка улыбнулся: “На самом деле я не такой уж особенный, Изуку. Я имею в виду, что я

даже по сравнению с тобой ничего не добился. Ты и так один из самых

влиятельных людей в Японии, а ведь ты всего лишь мой ровесник. И ты такой заботливый...” Шото замолчал, когда понял, что сболтнул лишнее, и нерешительно посмотрел на Изуку, который смотрел на него так, словно это он повесил звезды. - "Эм, знаешь, это просто много значит," - сказал Шото, - "что, эм, ты ты был готов помочь мне выбраться из этого дома и добиться того, чего я хочу. Не думаю, что когда-нибудь смогу отблагодарить тебя,"

Изуку лучезарно улыбнулся, - "Я не хочу, чтобы ты платил мне тем же, Шото, я хочу, чтобы ты был счастлив!

Пока ты живешь своей лучшей жизнью, это все, что мне нужно. И это то, что ты делаешь, так что все идеально!”

Шото улыбнулся, что давалось ему все легче, чем дольше он был вне контроля отца, - "Спасибо, что помог мне."

Изуку кивнул. - "Итак, как ты сейчас приспосабливаешься к своей жизни? Я могу представить, что это, вероятно, довольно сложно.

Шото пожал плечами: “Я действительно не могу никуда пойти, вот и все, но раньше я тоже никуда не

мог пойти. Просто сейчас ставки стали выше”.

Изуку промурлыкал: “Это не совсем то, что я имел в виду...” Он на мгновение задумался. “Ты можешь не отвечать на этот вопрос, если не хочешь, но я знаю, что когда я впервые сделал этот... выбор профессии...Первые несколько месяцев я чувствовал себя по настоящему виноватым. С тобой такое случалось?" - Его глаза расширились. - "Не то чтобы это было обязательно! Ты знаешь, все люди разные, и на самом деле нет ничего хорошего или плохого, и мне жаль, если из-за меня это показалось...”

“Изуку!” - Перебил его Шото. - "Все в порядке! Мой брат уже вроде как говорил со мной об этом, и, честно говоря, я на самом деле не знаю. Я не чувствую себя виноватым за то, что сделал, понимаешь? Он заслужил

это. Даже СМИ заслужили это, потому что именно они посадили его туда.” Он пожал плечами. “Я думаю, самое сложное - это свыкнуться с мыслью о будущем. Я боюсь, что однажды мне

придется причинить боль кому-то, кто этого не заслуживает, и что тогда я буду делать? Что произойдет, если я остановлюсь? Если все будет зависеть от меня или от них, смогу ли я сделать то, что мне нужно, чтобы остаться свободным, понимаешь?”

Изуку мягко посмотрел на него: “Я полностью понимаю. Я имею в виду, может быть, не полностью, потому что

У меня никогда не было этого момента истины. Поначалу дело было не

столько в том, кто этого заслуживает, сколько в том, способен ли я на это, но, возможно, именно поэтому я чувствовал себя таким виноватым, пока я вжился в свою роль”. Он смущенно улыбнулся. “Извини, мне больше нечего тебе сказать. Эта жизнь - беспорядочная штука, она всегда была такой и, вероятно, всегда будет такой, но, по крайней мере, мы можем сами принимать решения, верно?”

Шото улыбнулся и поднял свой бокалОткуда!?: “Я выпью за это”.

Изуку рассмеялся и поднял свой. Да, подумал Шото, возможно, это не самый обычный разговор на первом свидании, но он их вполне устраивал.

Цукаучи подумывал об уходе. За последний месяц злодеям не только удалось проникнуть на культурный фестиваль в ЮА, но и братья Тодороки начали грабить банки. Любой

генеральный директор каким-то образом решал, что лучшим решением будет подключить Цукаучи, чтобы постоянно получать информацию о том, с кем они собираются связаться в следующий раз.

Единственная связь, которую они

нашли на данный момент, заключалась в том, что все руководители банков-мишеней были виновны в преступлениях, но их

преступления варьировались от уклонения от уплаты налогов до сексуальных домогательств. Полицией были проведены расследования в отношении руководства каждого крупного банка в Токио, чтобы опередить, что привело к большому количеству арестов, но до сих пор настоящие злодеи, которых они искали, оставались неуловимыми.

Однако в результате всего этого фиаско правительство действительно рассматривало возможность изменения законов, чтобы предотвратить коррупцию в

бизнесе, так что, по крайней мере, в результате произошли некоторые позитивные изменения. Казалось, что где бы Фризерберн ни появлялся, он вызывал всеобщее возмущение и требовал реформ - деталь, которую СМИ не могли упустить из виду.

В течение месяца с момента своего дебюта в качестве злодея он уже успел завоевать популярность среди поклонников Пятно, что

было еще более проблематично, поскольку означало, что популярность и поддержка лиги также возросли. Это была настоящая головная боль, и теперь целая оперативная группа пыталась расправиться с теми, кто продавал злодейский товар, особенно с учетом того, что фирменные тренчи братьев Тодороки быстро вошли в моду.

Также казалось, что лига каким-то образом приобрела еще одну варп-причуду, которая была менее

мощной, чем варп-врата Курогири, но полиция надеялась, что поимка Курогири поможет нанесем еще больший ущерб лиге. Гигантский злодей, которого искал Курогири, когда его схватили, больше не появлялся, и у них не было никакой возможности узнать, вступал ли он

в контакт с другими членами лиги злодеев, хотя Цукаучи полагал, что это, вероятно, только вопрос времени, когда он это сделает.

Несколько дней назад поступали сообщения о землетрясениях в этом

районе, но к тому времени, когда появились герои, там уже никого не было, только огромные разрушения, так что они ни на шаг не приблизились к поимке этого злодея.

Цукаучи посмотрел на часы, затем схватил пальто и направился к двери. Недзу пригласил его на обед, предположительно, чтобы обсудить дело "Вдохновителя", но он подозревал, что Недзу просто пытался не дать ему перегореть. Он оценил эту мысль, но был уверен, что уже несколько месяцев как выдохся и сейчас просто на взводе. И все же, было бы неплохо съесть что-нибудь помимо кофе и рамена быстрого приготовления.

Он представился официантке ресторана, и ее провели к кабинке в дальнем конце зала, где Недзу уже ждал. Недзу одарил его фирменной улыбкой и жестом пригласил сесть.

“Привет, Цукаучи! Как ты сегодня?”

Цукаучи вздохнул: “На самом деле тебе лучше не знать”.

Недзу усмехнулся: “Что ж, тогда я рад, что дал тебе повод хотя бы уйти из твоего офиса. Как дела в участке?”

"Суматошно", - сказал Цукаучи. - "Учитывая все эти ограбления банков и открытые расследования коррупции в отрасли, мы могли бы нанять целый отряд, но у нас все равно не хватит людей. Я действительно скучаю по ТошинориВсемогущий , понимаешь?"

Недзу кивнул: “Он очень хорошо выполнял свою роль символа мира, но

теперь, когда его нет, разница стала еще более очевидной”.

“Я бы хотел, чтобы он все еще был здесь”. Цукаучи хмуро посмотрел на стол. “Я просто чувствую, что он знал бы, что делать. Даже если бы он этого не делал, его улыбка могла бы помочь каждому почувствовать, что мир не рушится у нас на глазах”.

“Это еще одна вещь, которую эти злодеи отняли у нас, в частности Вдохновитель”, - вздохнул Недзу. “Я задаюсь вопросом, знал ли он, что делает, когда убивал символ

мир. Если и был когда-либо какой-то способ оказать длительное влияние на общество, то это был он.

Цукаучи пожал плечами: "Тебе повезло с зацепками, которые мы получили от Эри?"

Глаза Недзу заблестели: “На самом деле, да! Прежде всего, я считаю, что исключил возможность анализа или ошибки интеллекта”.

Цукаучи уставился на него в шоке: "Что? Как такое вообще возможно?”

Недзу улыбнулся: “Моя причуда делает меня умнее большинства людей, но не всех. Вполне возможно, что от природы есть люди, такие же умные, как я, независимо от того, причуда. Во время краткого общения Сотри Головы с Вдохновителем перед началом занятий он сообщил, что Вдохновитель продолжал сражаться с таким же упорством даже после того, как его причуда была стерта, что наводит меня на мысль, что он не использует свою причуду в бою или при разработке стратегии. Это, в сочетании с указания которые мы получили от Эри, приводит меня к мысли, что он скорее всего имеет очень слабую или нежелательную причуду”. Он встретился с Цукаучи глазами. “Существует даже вероятность, какой бы незначительной она ни была, что у Вдохновителя нет причуды”.

“Нет причуды?” Цукаучи недоверчиво переспросил: “Как?”

Недзу пожал плечами: “Без причудные сталкиваются с крайней дискриминацией. О травле детей

без причуд часто не сообщается, и подавляющее большинство из них совершают самоубийство до того, как им исполнится 18. Если бы кто-то был

достаточно разумен, он, возможно, был бы разочарован отношением общества к нему и решил бы жестоко обращаться с обществом в ответ. Я искренне надеюсь, что это не так, но с нашей стороны было бы разумно не сбрасывать со счетов такую возможность.”

Цукаучи вздохнул: “Хорошо, значит, у Вдохновителя, скорее всего, есть слабая причуда или ее вообще нет, это… безумие. Что еще вы можете мне сказать?

“Ну, поскольку у него, вероятно, есть слабые стороны, низкий рост Вдохновителя, скорее всего, не связан с его причудами”. Сказал Недзу. “Это означает, что мы почти наверняка имеем дело с подростком. Это более вероятно, если окажется, что у Вдохновителя нет никаких причуд”.

Цукаучи провел рукой по волосам: “Ты хочешь сказать, что ребенок на каждом шагу нас перехитрял?”

Недзу больше не улыбался, когда кивнул: “Похоже, это действительно так. Я только хотел бы, чтобы я познакомился с ним до того, как он занялся злодеяниями. Такой блестящий ум заслуживает того, чтобы он был воспитан, и я бы с удовольствием научил его," - вздохнул он. - " Но, к сожалению, вместо этого мне приходится его ловить.

" Ладно," - сказал Цукаучи, все еще пошатываясь, - "есть успехи с Чисаки?"

Недзу покачал головой: “Все еще остается слишком много возможностей. За свою короткую жизнь он угрожал многим людям, что, хотя и впечатляет, но означает, что нам придется сузить поиск по

другим критериям, прежде чем эта конкретная улика сможет оказаться полезной”.

Цукаучи кивнул: “Что-нибудь еще?”

”Нет" прощебетал Недзу. “Это все, что я знаю на данный момент”.

Цукаучи вздохнул: “Что ж, это вдвое больше, чем было у нас раньше. Разве это плохо, что я вроде как хотел

бы, чтобы мы не знали?” Он покачал головой. “Я не могу поверить, что этот Вдохновитель - ребенок. Серьезно, что заставляет подростка убивать сотни людей?”

“Я уверен, что это было не что-то одно”. Недзу пожал плечами. “Скорее всего, это были различные мелкие недостатки, которые накапливались до тех пор, пока он просто не смог больше этого выносить. Но это поднимает очень неприятный вопрос.”

"Да?” - спросил Цукаучи. - "И что же это за вопрос?"

Недзу пристально посмотрел ему в глаза: “Неужели мы ответственны за создание того самого злодея, который

уничтожит нас?”

“Я был прав!” Шото распахнул дверь на базу Изуку без всяких предисловий. Мидория вскочил с дивана с ножом в руке, прежде чем понял, кто это был.

"О, это всего лишь ты." - Изуку убрал нож и сел обратно. - " И в чем же ты был прав?

Парень пристально посмотрел на него: "Это заговор."

"Еще один заговор?" Изуку рассмеялся: “Это тот самый офицер, Санса, который является кошачьим богом?”

“Нет.. да...возможно, это еще не доказано”. Шото снял шляпу и провел пальцами по волосам. “Я говорю о том, где группа крупных компаний, включая Feel Good Inc., являются частью крупной внеправительственной группы, которая пытается захватить

власть над миром!”

“ Ммм. ” Изуку приподнял бровь. “Не то чтобы я тебе не верю, Шото, но какие у тебя есть реальные доказательства?”

Шото сел: “Итак, помнишь, на прошлой неделе ты жаловался, что никто не может связаться с Гираном?”

Изуку кивнул: “Я имею в виду, теперь я почти уверен, что его похитили, если судить по пальцам и одежде, которые обнаружила полиция”.

“Бинго”. Шото улыбнулся. “Итак, мы были в горах и Шигараки пытался победить Гигантомания, верно?”

“Правильно”. Изуку кивнул.

“Что ж, на телефон Твайса поступил звонок от людей, которые похитили Гирана, и они дали нам час на встречу с ними в Дейка-Сити, если мы хотим спасти его.

Когда мы появились, они, по сути, напали на нас, как только увидели, чтобы доказать, что они сильнее. Это не только доказывает, что у них есть Детнерат и лидер партии "Сердца и разум". Не говоря уже о горстке героев! Серьезно, это было безумие!”

"Действительно?" Изуку задумчиво хмыкнул и оперся подбородком на руки. “С такими могущественными

покровителями, я удивлен, что не слышал о них”.

“Они еще не совершили ничего особо криминального”. Шото пожал плечами. "Просто кое-какие предметы поддержки с черного рынка и тому подобное. Они называют себя..." Шото на

мгновение растерялся. “О, точно! Они называют себя Армией освобождения”.

Брови Изуку поползли вверх. “Ты имеешь в виду, как Дестро? Я думал, этот культ вымер несколько десятилетий назад?”

Шото хлопнул себя по голове: “Вот как они себя вели!” Он рассмеялся и положил свою закинув ноги на кофейный столик, “И я действительно не знаю, я никогда не слышал о них раньше, хотя, по-моему, лидер называл себя Ре-Дестро”.

"Итак, по сути," промурлыкал Изуку, " эта Освободительная армия пыталась бросить вызов лиге,

чтобы утвердить свое господство. Учитывая, что ты здесь, я так понимаю, они проиграли”

Шото нетерпеливо кивнул: "Да. Кстати, ваша теория о том, что ему пришлось дважды получить травму, чтобы преодолеть психологическую травму, была верна. Мы, вероятно, не выжили бы, если бы он не изменил ситуацию, клонировав себя. Ну, и Гигантомания появляется, чтобы снова попытаться сразиться с Шигараки. Как бы то ни было, Тога была довольно серьезно ранена, но

доктор обработал ее раны, так что, вероятно, у нее останется несколько шрамов, но он сказал, что она полностью поправится.”

Изуку сжал кулаки: ”Ты ранен, Шото?"

Шото заключил его в объятия: “Не волнуйся за меня, я в порядке”.

“Но они пытались убить тебя! И ты сам сказал, что они причинили боль Химико! Что, если бы они

убили ее? У меня не так уж много друзей, Шото, "голос Изуку дрогнул, " я не могу позволить себе

потерять кого-либо из вас."

Мда, если дальше будут такие намеки, или вообще все будет в открытую, то я буду вынужден поменять направленность Т-Т. Я так этого не хочу, но по всей видимости надо. Т-Т

"Да, " тихо сказал Шото, " но я сильный, и Тога тоже. Мы не были бы в лиге, если бы не могли защитить себя, и мы никогда не вступаем в бой в одиночку. Даби был рядом, чтобы защитить меня,

и дважды защитил Тогу. Мы в порядке.”

"Я должен уничтожить их за то, что они пытались причинить вам вред, ребята.“ Мрачно сказал Изуку.

“Мы можем сами о себе позаботиться, Изуку”. Шото посмотрел на него. “Я имею в виду, ты можешь делать все, что

хочешь, но на данный момент мы выиграли, а они проиграли, и они согласились предоставить нам доступ к своим ресурсы. И, кроме того, " пожал плечами Шото, " на данный момент мы, по сути, просто выжидаем, прежде чем ударить им в спину, а они делают то же самое с нами."

Изуку глубоко вздохнул: "Хорошо, я тебе доверяю. Но если они снова попытаются причинить тебе боль, они покойники, ясно?”

Шото кивнул, улыбаясь: “Спасибо, Изуку! Они тоже хотят с тобой познакомиться. Они, очевидно, уже знают, кто ты такой, поскольку, по сути, ведут негласное наблюдение, но они сказали, что у них есть к тебе несколько вопросов, "

Изуку скептически посмотрел на него. "У них есть вопросы или у них есть работа? Потому что это

это две совершенно разные вещи."

Шото пожал плечами и откинулся на спинку дивана, " Они не уточнили. Однако я знаю, что у них нет недостатка в наличных. Они могут позволить себе даже твои смехотворные цены.”

“Хорошо”. Изуку фыркнул. “Я встречусь с ними, но если они мне не понравятся, я оставляю за собой право убить их”.

Шото рассмеялся и поцеловал его, ❗❗ Внимание, тревога! Это не учебная, повторяю это не учебная! ❗❗ Придется менять направленность“Я не ожидал ничего меньшего. Теперь, когда эта часть заговора подтвердилась, мне просто нужно найти неоспоримые доказательства того, что Санса присутствовала в Древнем Египте.”

______________________________________

Кейго Таками нахмурился, посмотрев в зеркало после встречи с Даби. Он умолял комиссию по защите героев отозвать его после смерти Старателя, но они утверждали, что он уже заложил основу и было слишком поздно приглашать кого-либо еще.

Кэйго не думал, что герою номер один стоит притворяться злодеем после того, что случилось с

последним номером один, но, возможно, ему удастся мельком увидеть Вдохновителя или даже опознать его, учитывая его тесные отношения с лигой.

Последний анонс JP Hero на Billboard был...напряженным, за неимением лучшего слова. После

того, как он был объявлен номером один, другие герои продолжали смотреть на него так, словно ему вынесли смертный приговор, что, возможно, так оно и было. Хоукс вздохнул и начал умываться.

Это было просто так неприятно. Смысл существования популярных героев состоял в том, чтобы успокоить общественность, но когда Вдохновитель был на свободе, более популярные герои производили противоположный эффект. На афтепати даже ходили слухи, что это, вероятно, будет последнее объявление JP

до тех пор, пока Вдохновитель не окажется за решеткой, чтобы не давать ему новых целей.

Даби еще не представил его другим членам лиги, Кэйго даже не встречался с ним. Пока еще брат Даби, хотя Токоями несколько раз упоминал Шото во время

учебы.

Кэйго вытер лицо и нахмурился. Подумать только, что это был настоящий Подвиг... он покачал головой.

Это не имело значения.

Может, подвиг и вдохновлял его, но не из-за него он стал героем.

Мое будущее героя? Или мое будущее в качестве вашего шедевра? В любом случае, это не такая уж большая потеря, я этого не делал.

Не спрашивайте ни о том, ни о другом. Кэйго выбросил эти мысли из головы, готовясь ко сну. Он не был похож на Шото.

Ну и что с того, что ни у кого из них не было выбора, когда дело касалось их карьеры? Он хотел помогать людям, а не причинять им боль, поэтому, в конце концов, они были совсем другими. Кроме того, расти в комиссии героев было не так уж и плохо. Конечно, это

требовало много тренировок, но… ведь оно того стоило, не так ли?

Даби упоминал о новой группе, с которой лига сотрудничает, под названием Освободительная армия.

Завтра Кэйго должен будет подробнее изучить их, узнать, что они за люди и каковы их идеалы. Хотелось бы надеяться, что Комиссия героев сможет воспользоваться их слабостью, когда две группы объединятся. Он не знал, что они будут делать, если

лигу в ближайшее время не ликвидируют, СМИ и так уже разрывали Комиссию на части.

Они не могли допустить новых неудач

______________________________________

Гиран подпрыгнул, когда в переулке возле его офиса раздался громкий хлопок, и застыл на целую минуту, прежде чем понял, что это всего лишь кошка, которая только что опрокинула мусорный бак.

Он покачал головой. За те десятилетия, что он проработал в этом офисе, он слышал этот звук сотни раз, так почему же он так испугался сейчас?

Он поморщился, когда закончил настраивать механическую руку, которую заказал, и попытался согнуть пальцы. Рука двигалась вяло, создавая у Гирана ощущение, что все происходит лишь слегка

левее, чем должно быть, и это причиняло боль. Как будто того, что ему удаляли пальцы один за

другим, было недостаточно, теперь ему приходилось испытывать боль каждый раз, когда он хотел пошевелить своими искусственными.

Зазвонил его сотовый, и он попытался ответить, но только для того, чтобы отбросить его, так как его механическая рука отказывалась повиноваться. Он оторвал руку и в отчаянии бросил ее на стол, долго смотрел на нее, прежде чем ответить на звонок левой рукой.

“Привет, дракон, чем могу быть полезен?” Гиран попытался улыбнуться, как обычно, но это

выражение почти сразу же исчезло с его лица.

“Рад слышать, что с тобой все в порядке после твоего похищения, Гиран. Ты заставил нас поволноваться.”

Голос Дракона был резким и немного скрипучим - побочный эффект его огнедышания причуда.

" Я в порядке." Гиран сказал это слишком поспешно. “Но ты позвонил не для того, чтобы справиться о моем здоровье”.

Дракон рассмеялся: “Ты прав. Рад видеть, что ты не потерял голову из-за бизнеса. Я хочу, чтобы ты организовал встречу с Вдохновителем".

Гиран вздохнул: “Как я уже говорил тебе в последние три раза, когда ты спрашивал меня, он отказывается работать с тобой. Прости, Дракон, но тебе следовало бы знать, что не стоит заставлять Вдохновителя делать то, что он сам не хочет.

не хочет этого делать. Тем, кто пытается, повезет, если они в конечном итоге умрут.”

"Почему? Я готов заплатить его цену!” Завопил Дракон, и Гиран понял, что у него, вероятно, буквально дым валит из ноздрей.

“Я не знаю, почему”. Гиран попытался потереть переносицу, но в последний момент понял, что у него нет пальцев, необходимых для этого действия. "Послушай, он не сказал мне, почему не хочет с тобой работать, просто сказал, что не будет. Я не собираюсь устраивать встречу за его спиной, я слишком дорожу нашими жизнями для этого."

На другом конце провода Дракон раздраженно сказал: “Хорошо, будь по-твоему. Но просто дай понять Вдохновителю, что он не единственный злодей, способный затаить злобу”.

Дракон резко повесил трубку, а Гиран глубоко вздохнул, прежде чем положить трубку и снова набирает новые навыки. Обычно Вдохнотель не был разборчив в том, с кем он работал. Обычно, даже если ему кто-то не нравился, он все равно встречался с ними, если получал соответствующую плату.

Вот почему было так странно, что он наотрез отказался встречаться с Драконом или его бандой,

Dragon's Horde, независимо от того, сколько этот человек предлагал ему заплатить. Когда он спросил,

Вдохновитель упомянул, что это личное, но отказался объяснять что-либо еще.

Гиран покачал головой. Одно было ясно наверняка: что бы Дракон ни сделал, чтобы разозлить Вдохновителя, это должно было быть что-то серьезное

Изуку хмуро посмотрел на свое отражение, развязывая галстук в десятый раз за вечер.

Если он будет продолжать в том же духе, они опоздают.

"Вот, Изуку” Шото схватил его за руки и опустил их по бокам, "Позволь мне сделать это." Если

этот ублюдок хоть что-то и сделал правильно, то он, по крайней мере, убедился, что я умею завязывать галстук.”

Изуку фыркнул: “Да, что ж, я полагаю, это доказывает, что существует множество пород безнадежных отцов, да? Властные, оскорбительные придурки и те, кто сваливает на закат, как только

доктор говорит ”без причуд".

"Вот так." Шото улыбнулся ему, и Изуку закатил глаза, когда опустил взгляд и увидел идеальный треугольный узел. Почему Шото должен был быть таким хорошим во всем?

"Рестро сказал, что пришлет машину, верно? Изуку схватил свою сумку, в которой, вероятно, было слишком много блокнотов и ножей, но, эй, стоит быть готовым, верно?

Шото кивнул: “Даби написала, что их уже забрали, так что они будут здесь с минуты на минуту". Раздался стук в дверь. “А вот и они”.

Изуку в последний раз поправил галстук, прежде чем с улыбкой открыть дверь. Шофер вел машину.

они направились к ожидавшему их лимузину, который выглядел удивительно неуместно в этом плохом районе

База Изуку была внутри. Изуку чуть не рассмеялся, представив себе блестящую черную поверхность, покрытую граффити, как и стены за ней. В машине Даби смеялся, когда Шигараки пытался развязать свой

галстук, а Компресс ругал его. Компресс был практически единственным, кто не выглядел

неловко в своем вечернем костюме, но Армия освобождения настояла на том, чтобы они сделали все возможное, когда встретили печально известного Вдохновителя.

Им не потребовалось много времени, чтобы добраться до особняка Рестро. Лимузин подъехал, и дворецкий

открыл двери и принял их пальто, в то время как другой дворецкий проводил их на лифте наверх, где оставшиеся в живых члены руководства MLAАрмия освобождение ожидали за уже накрытым обеденным столом.

Сам Рестро дружелюбно улыбнулся и встал, когда они вошли.

“ Привет, Вдохновитель. Должен сказать, что рад наконец-то познакомиться с вами." - Он жестом пригласил их всех сесть. - " У вас довольно грозная репутация."

Изуку усмехнулся: “Факт, которым я горжусь, Ретроград.Это... издёвка Изуку? Однако твоя собственная репутация оставляет

что-то, о чем можно только мечтать. Возможно, вы не откажетесь просветить меня относительно того, что ваша группа надеется достичь,

действуй, потому что на данный момент, похоже, твое единственное великое достижение - оставаться в

тени”.

Костяшки пальцев Рестро побелели, когда он сжал в кулаке палочки для еды, но он улыбнулся. Глаза Изуку сузились. Так что он легко поддавался стрессу, но прилагал огромные усилия, чтобы скрыть это,

почему?

“Наша группа называется ”Армия освобождения". Изуку узнал в говорившем Коку Ханабату, лидера партии "Сердца и разум", которого Шото называл Трубой. Этот

человек обладал немалой политической властью, которая могла бы очень пригодиться в будущем, если бы они стали работать вместе.

Изуку повернулся к нему: “Да, Шото говорил мне об этом, но каково твое видение? Я полагаю, ты опираешься на оригинальное движение?”

“Дестро был моим отцом”, - ответил Ре-Дестро, - “Это малоизвестный факт, о котором не знал даже он сам”.

Изуку рассмеялся: “Ну, я могу понять опасности, связанные с отсутствием отцов, но обычно можно ожидать, что такой ребенок будет избегать всего, что связано с их родителями. Отец.., не следуй по его стопам.”

Рестро стиснул зубы, но скрыл это за улыбкой: “Да, ну, мой отец, возможно, и не был таким

физически, я был там, но он позаботился о том, чтобы обеспечить меня всем необходимым с точки зрения идеологии. Он научил нас

тому, что власть - это все, и этот факт стал только более очевидным в наш век причуд, и что, откровенно говоря, глупо притворяться, что это не так. Людям должно быть позволено свободно использовать свои причуды и позволять своей власти определять их место в обществе”.

"Что ж, меня всецело это, поощрять людей использовать их причуды, " промурлыкал Изуку, " но я уверен, вы понимаете, почему кто-то вроде меня может колебаться, стоит ли создавать социальную структуру, полностью основанную на причудах.

“Конечно, конечно”. Рестро отмахнулся от своих опасений. “Но в нашем представлении об обществе

вам никогда не пришлось бы скрывать такую сильную склонность к анализу, хотя я не понимаю, почему вы все равно предпочитаете притворяться, что у вас нет причуд. Но это, конечно, то, о чем вам не придется беспокоиться в обществе, которое мы пытаемся построить."

В комнате повисла тяжелая тишина, и Изуку несколько раз моргнул, пытаясь осознать, что только что сказал Рестро. “ Что?"

“Он сказал, что тебе больше не придется скрывать свои причуды”. Мужчина с длинными сальными волосами сказал

резко. " Я думал, ты должен быть интеллигентным."

" Ну-ну, Скептик, не оскорбляй нашего гостя. " Рестро улыбнулся. " Я приношу извинения за поведение

моего коллеги, у него не хватает терпения, и я уверен, что вы разделяете эту черту"

Изуку нахмурился. "Я достаточно терпелив, чтобы понимать, что не все могут сравниться с моим интеллектом, и я также достаточно умен, чтобы не делать поспешных выводов." Он повернулся к Скептику. “Я думаю, что при том уровне наблюдения, на который вы способны, это было бы совершенно очевидно, что на самом деле у меня нет причуд. Если бы это было не так, я бы, конечно, не скрывал этого, учитывая, как со мной плохо обращались всю мою жизнь. Незаконность такого обращения никак не помешала этому, а теперь вы говорите мне, что пытаетесь сделать это жестокое обращение не только законным, но и поощряемым”.

Рестро усмехнулся: “Пожалуйста. Вы действительно ожидаете, что мы поверим, что вы достигли бы того, чего достигли, если бы у вас на самом деле не было причуд? Вы один из самых влиятельных людей на земле, Вдохновитель, так что у вас, очевидно, есть мощная причуда, которая привела вас туда, где вы сейчас находитесь. Если бы вы на самом деле были лишены причуд, вы бы ни за что не поднялись по карьерной лестнице.

в ряды злодеев ты попал так же быстро, как и раньше. Люди без причуд хуже, чем бесполезны, так что нет, Вдохновитель, я отказываюсь верить, что у тебя нет причуд.”

Изуку уставился на руководителей MLA, сжав кулаки под столом и подсознательно потянувшись за ножами. Шото положил руку ему на плечо и ободряюще посмотрел на него.

Изуку улыбнулся ему и заставил себя расслабиться.

“Возможно, будет лучше, если мы отложим это и продолжим в другой раз?” Сказал Шигараки.

“Но мы даже не принесли основное блюдо!” Труба надулся.

" Да, что ж, " Компресс встал, " если вы, конечно, не любитель кровяных колбасок, нам пора уходить."

" Не волнуйтесь, Редестро, мы все еще работаем вместе” Даби пожал плечами. “Но уже поздно, и ты так глубоко засовываешь ногу себе в глотку, что тебе понадобится операция, чтобы вытащить

ее, так что поверь мне, так будет лучше для всех”.

Редестро бросил на них сердитый взгляд, но не встал у них на пути, когда они уходили, и вызвал лимузин, чтобы тот отвез их домой.

Изуку был уверен, что это, вероятно, была не самая короткая деловая встреча, которую он когда-либо видел. Когда-либо случалось, но он пропускал мимо ушей все, что заканчивалось быстрее или внезапнее. Насколько слепыми

они могли быть, чтобы настаивать на том, что у него должна была быть сильная причуда, просто потому, что он был успешным злодеем? Тем более, что он, вероятно, вообще не был бы злодеем, если бы у

него были такие причуды, как предполагалось.

Шото сжал его ногу: “Успокойся, Изуку, мы почти дома”.

Изуку глубоко вздохнул и кивнул. Вся лига в итоге вышла, когда они

прибыли на базу Изуку, и дала водителю чаевые, чтобы он просто ехал домой. Изуку распахнул дверцу

и сорвал с себя галстук, крича: “Да кем они себя возомнили? Из всех этих предвзятых, предвзятореченных чудаков...”

“Да, это серьезно не заладилось”. Даби сходила в буфет и взяла достаточно рамена быстрого приготовления для всех, так как они ушли, не успев толком поесть.

“Я понятия не имела, что они зайдут так далеко. Я думала, они знают, что у тебя нет причуд, раз уж они знают

о тебе все остальное." Тога кивнула и надула губки: “Это было совсем не мило”.

“Это было не так уж плохо”. Твайс сказал. “Это было ужасно!”

Изуку закончил свою истерику и, глубоко вздохнув, провел рукой по волосам. " Что Армия освобождения предложила лиге?"

“Это не имеет значения, Изуку". Шото сел и потянул Изуку за руку, пока тот тоже не сел. “Мы не собираемся выбирать их вместо тебя”.

Лицо Изуку посуровело, “Что они тебе предложили?”

Шигараки пожал плечами: “Доступ к их спутникам, деньги и тому подобное”.

Изуку глубоко вздохнул и кивнул. Он мог бы с этим смириться. “Если я попрошу об одолжении Лос-АнджелесскийНе совсем понял что Изуку имеет ввиду. Но предположительно он говорит о Лос-Анджелесских злодеях. А возможно это отсылка, посхалка, которую я не могу понять.. Если вы попросите ее передать эти ресурсы непосредственно вам, могу ли я их уничтожить?”

" Ты не обязан..."

Изуку покачал головой, "Она все еще должна мне за то, что я позаботился о том, чтобы СМИ освещали их проникновение в UA. С тех пор видео Джентлль становятся вирусными, так что она будет более чем счастлива помочь. Я не хочу бросать вас, ребята, в беде только потому, что эти идиоты решили разозлить меня”.

“Даже если бы вы это сделали, - улыбнулся Спиннер, " вы все равно поступили бы правильно, уничтожив этих ложных героев, которые присоединились к их восстанию”.

Шото кивнул: “Мы даже поможем тебе победить их. Это хорошо согласуется с правилами и имиджом лиги. Уничтожение нескольких коррумпированных организаций кажется естественным продолжением ограбления

нескольких коррумпированных банков и убийства нескольких коррумпированных героев”.

Изуку рассмеялся, на его глаза навернулись слезы: “Что я сделал, чтобы заслужить таких друзей, как ты?”

Даби приподнял бровь: “Ты помогал нам убивать людей”.ХАХАХАА, от Даби просто в голос

Кейго стоял в штаб-квартире Комиссии героев и смотрел на Ёкумиру Меру, который практически засыпал за своим огромным, приподнятым столом. Таками нервно шелестели крыльями, обдумывая, что он собирается сказать.

— «Лига пригласила меня на миссию». — сказал он наконец. Мера поднял брови.

— «Это хорошо, Ястреб. Это означает, что вы, наконец, добились прогресса и завоевали их доверие».

— «Я знаю, но…» — Кейго колебался, — «Люди, вероятно, умрут на этой миссии. Лига может даже попросить меня убить кого-нибудь в доказательство моей лояльности. Если это произойдет, каковы будут мои приказы? Как герой номер один, я не могу с чистой совестью позволить людям умереть, особенно тогда, когда у меня есть возможность спасти их, а тем более убить их самому. Есть ли у меня ваше разрешение уйти?»

Взгляд Меры стал жестче.

— «Если ты сделаешь это, ты потратишь впустую месяцы времени и усилий. А сейчас воспринимайте приказы лиги так, как если бы они исходили от самой Комиссии героев. Остановить Вдохновителя и Лигу стоит нескольких жизней».

Кейго сглотнул, но кивнул, развернулся и ушёл, как только его отпустили.

— «Йоу, Даби!» — Кейго изобразил улыбку, когда Даби и Фризберн забрались на крышу.

— Привет, Ястреб, — кивнул ему Даби. — это мой младший брат Шото, но ты это уже знаешь».

Таками кивнул.

— «Трудно не заметить, учитывая ваше эффектное появление в злодеяхВообще, в оригинале было слово «дебют», однако, многие могут не понять значения, поэтому я решила заменить его альтернативой.. Рад встрече!»

Тодороки-младший скептически посмотрел на него.

— «Знаешь, я вроде как понимаю, почему люди теперь начинают называть место номер один проклятым троном. Два героя под номером один убиты, а следующему поручено проникнуть в лигу. Не повезло, как по мне».

Ястреб на минуту замолчал.

— «Мне не поручено проникать в лигу. У меня есть причины быть здесь, как и у тебя».

Фризерберн закатил глаза.

— «Да, конечно. И если Героическое поручение случайно получит внутренняя информация, вы не имеете к этому никакого отношения».

Даби ударил Шото по голове: «Не обращай на него внимания, птичка, Шото просто слишком любит теории заговора. При этом мы, возможно, пригласили тебя на эту миссию, но не думай, что это означает, что мы тебе пока доверяем».

Герой кивнул.

— «Так каков план, парни?»

Даби и Фризерберн ухмыльнулись, и блондин почувствовал, как у него свело живот. Это никак не могло быть хорошо.

— «Просто старый добрый поджог». — сказал Даби. — «Есть конкурирующая группа, с которой мы собирались сотрудничать, но они совершили ошибку, разозлив парня Шото, поэтому вместо этого мы их устраним».

Кейго с любопытством посмотрел на них.

— «Парень?»

Ему не сказали, что двухпричудний с кем-то встречается, это могла быть ценная информация. Фризерберн закатил глаза.

— «Он имеет в виду Вдохновителя».

— «Ой?» — Ястреб несколько раз моргнул, прежде чем улыбнуться. Это была ценная информация. — «Должен ли я вас поздравлять или это одна из тех дразнилок брата или сестры, которые я никогда не испытывал? Ну, просто я был единственным ребенком, знаешь ли, поэтому не уверен, что надо делать в таких случаях»

Фризерберн засмеялся.

— «Мы только-только начали встречаться, так что да, вы можете поздравить, если хотите. Не то чтобы лига не знала, но трудно иметь более открытые отношения, когда у него есть тайная личность, а у меня нет. Из-за этого выходить немного сложнее, если вы понимаете, о чем я».

Кейго кивнул

— «Да, я могу это понять. Нельзя же просто пойти в кино в полном костюме злодея, верно?»

Даби засмеялся и сказал:

— «Пожалуйста, попробуй, Шото! Это было бы весело!»

Шото улыбнулся.

— «Нам придется пойти на документальный фильм о памяти Всемогущего. Из… Вдохновителю это скорее всего понравилось, хотя бы для того, чтобы увидеть лица людей!»

Герой тренировал выражение лица. Это было немного, но несколько букв имени могли оказаться ценными в умелых руках.

— «Эм, так если сегодня поджог, то почему я здесь?» — Он взъерошил перья. — «Я очень надеюсь, что в меню нет крылышек, как из KFC».

— «На самом деле ты здесь, чтобы быть героем, Ястреб». — сказал Даби. «Часть силы лиги проистекает из идеологии, которую мы унаследовали от Стэйна, заключающуюся в том, что мы преследуем ложных героев и коррупцию. Убийство большого количества невинных может потенциально повредить этой репутации».

Кейго приподнял бровь.

— «Кажется, вас двоих это не волновало во время дебюта Фризберна»

— «Это было другое». — сказал Шото. — «Мы нацелились на средства массовой информации, чтобы они сообщили о том, кто поставил этого ублюдка на первое место, из-за чего они не были невиновными в традиционном смысле этого слова».

Даби кивнул и обратился к Таками: «Но сегодня мы с Шото подожжем штаб-квартиру Детнерата, и на самом деле в этом участвуют только начальство».

— «Детнерат?» — Глаза Кейго расширились. — «Компания поддержки?»

Тодороки-старший захохотал

— «Да, оказывается, генеральный директор руководит типа сектой под названием «Армия мета-освобождения». Не беспокойтесь об этом слишком сильно, завтра это будет во всех новостях. Ваша задача — случайно пролететь мимо в нужное время и спасти людей, работающих внутри. Однако эти люди,» — он протянул Кейго листок с примерно двадцатью фотографиями — «Ты просто не успел сохраниться. Понимаешь?»

Кейго тяжело сглотнул, глядя на лица людей, которым он должен был позволить умереть. Он был героем, на нём лежала ответственность спасать людей, верно? Он не мог просто позволить им погибнуть! Но… комиссия героев сказала, что его миссия стоила нескольких жизней… герой полагал, что им было легко это сказать, поскольку он не обязательно должен был их убить».

Герой вернул бумагу Даби и кивнул.

— «Я понимаю».

Злодей ухмыльнулся

— «Итак, пойдем, птичка. Здание находится всего в нескольких кварталах отсюда, мы можем пройти туда по переулкам, чтобы нас не заметили».

Ястреб кивнул и последовал за братьями вниз по пожарной лестнице. Улочки были узкими, но он мог пройти через них без проблем, если правильно сложить крылья. Тодороки оба были настолько худыми, что, казалось, даже не замечали, насколько тесными были переулки. Кейго задавался вопросом, было ли это генетической особенностью или результатом тренировки, которую Старатель провёл, когда они были моложе.

— «Итак…» — сказал Кейго, когда они наконец остановились в переулке возле штаб-квартиры Детернаута. — «Каково это было расти со Старателем?».

Они пристально посмотрели на него, и он слегка запаниковал.

— «Я имею в виду, я знаю, что это отстой, но ты не особо вдавался в детали, а Стараткль раньше был одним из мои любимых героев, когда я был ребёнком, поэтому мне просто было любопытно, что заставило вас обоих стать злодеями, понимаете?»

Фризерберн несколько раз моргнул, а затем усмехнулся: «Да, я понял. Мне, наверное, тоже было бы любопытно, если бы я не пережил это. Как ты сказал, это хуйня. Понимаете, ни у кого из нас не было выбора, хотим ли мы быть героями? Нам просто не повезло родиться с сильными причудами».

Таками кивнул, думая о том, что Комиссия Героев взяла его в руки только после того, как его причуда привлекла их внимание в детстве. Блондин покачал головой. Нет, он не был похож на братьев Тодороки. Комиссия Героев спасла его, и, возможно, он до сих пор жил бы в бедности, если бы не они.

— «Да, он сказал нам, что наша обязанность — создавать идеального героя».

Брюнет нахмурился.

— «Тебя бы даже не было в живых, если бы не я! Я тот, кто дает тебе крышу над головой, ты если бы не я, все бы оказались на улице! Ты хочешь умереть с голоду?»

Шото рассмеялся и ответил: «Ага. И если он не винил, то отец нас бил. Если бы мы когда-нибудь попытались отказаться от тренировок, нас все равно потащили бы в тренировочный зал и заставили потеть до тех пор, пока нас не вырвало, но тогда этот ублюдок назвал бы нас слабыми, потому что он слишком сильно на нас давил. Веселые времена были»

Комиссия Героев никогда не заставляла Таками тренироваться, даже когда он этого не хотел, не так ли? Кейго помнил, как несколько раз говорил «нет», и ему разрешали остаться в своей комнате, но… он всегда возвращался к тренировкам через несколько дней. Герой не мог вынести разочарованных взглядов, и никто бы с ним не разговаривал, если бы он не тренировался. Было ли это… наказанием? Знали ли они, насколько общительным был Ястреб, и использовали это, чтобы заставить его делать то, что они хотели?

Кейго оцепенело кивнул, стараясь не думать обо всём сходстве. Конечно, у него не было родителей, которые бы о нем заботились, но комиссия всегда говорила обо всех людях, которые пострадают, если он не будет тренироваться достаточно усердно, чтобы спасти их… Нет! Он не был похож на братьев Тодороки! Из кармана Фризерберна раздался звуковой сигнал, и он вытащил телефон.

— «Вдохновитель дал добро». — Он широко улыбнулся. — «Давайте зажжем их!»

Химико положила телефон обратно в карман и выпила глоток крови прямо из своей жертвы, зная, что каждый из её клонов делает то же самое. Каждый из ее клонов имел с собой одного из клонов Твайса, чтобы охранять человека, которого имитировал Тога, но они оставались вне поля зрения, если что-то не шло не так. Злодейка ухмыльнулась, когда репортёр, которого они похитили, в шоке посмотрела на их собственное лицо, и она засмеялась, ускользнув в здание радиовещания.

— «Ты опоздал!»

Человек, которого Тога приняла за постановщика, крикнул на нее, и Тога изобразила самое раскаявшееся выражение лица.

— «Извините, движение было ужасным».

Режиссер-постановщик фыркнул и закатил глаза и сказал: «Неважно, мне все равно».

Он подозвал нескольких помощников.

«Дайте ей микрофон! Продолжим через пять!» — Глаза Химико загорелись от волнения, когда она приготовилась выйти в эфир. Эти сети не знали, насколько им повезло, ведь она вручала им историю всей жизни

— «Хорошо! Тишина на съемочной площадке!» — кричал режиссер. Он использовал свой палец, чтобы отсчитать от пяти до пяти, и указал на Химико, которая следила за телесуфлером в течение нескольких минут, прежде чем уйти.

— «О, и что касается нашей следующей истории, несколько радиостанций были захвачены, в том числе и эта, и ведущие телеканалов были похищены, чтобы я мог выдать себя за них!»

Она улыбнулась, наслаждаясь вздохами команды, когда ее личность проявилась.

— «Теперь перейдем к реальной истории — Мета-освободительной армии. Знаете ли вы, что они пытались вернуться? Они пытались бросить вызов лиге злодеев, но,» — она сбросила с плеча хвост диктора, — «мы, очевидно, победили. Это даже не было соревнованием! Итак, теперь мы собираемся продемонстрировать их лидерство всему миру! Не то чтобы тебе пришлось беспокоиться о них после сегодняшнего дня, учитывая, что они будут мертвы. Ла Брава взломала ленту новостей и показывала фотографии руководителей Паранормального Фронта Освобождения»

— «Давайте начнем с Рикии Ёцубаши, генерального директора Детнерата! Он называет себя Ре-Дестро и утверждает, что является сыном настоящего Дестро».

Она хихикнула.

— «Надеюсь, в конце всего этого от него останется достаточно сознания, чтобы подтвердить эти утверждения. Последние несколько месяцев они наводнили черный рынок нелегальными вспомогательными товарами. Знаете, те, которые самоуничтожаются, как только злодея поймают? Да, это они! Далее, инкорпорированная компания 'Feel Good Incorporated'!» — Она указала на фотографию Скептика. — «Томоясу Чикадзоку, помимо того, что был виновен в ужасающе плохой гигиене, еще использовал спутники своей компании, чтобы шпионить за всеми вами! Разве это не удивительно? И, конечно же, есть Коку Ханабата, лидер партии «Сердца и умы». Просто помните во время следующих выборов, что он один из лидеров движения, призванного полностью уничтожить японское правительство!»

Изображение изменилось, и Химико улыбнулась шире.

— «И еще есть эти герои, все из которых состоят на зарплате в Мета-освободительной армии и работают, чтобы скрыть свое существование как от Комиссии героев, так и от мира! Запомните эти лица, дамы и господа, это герои, которые должны защищать вас от злодеев, а не злодеи от вас!»

За камерами царила суматоха, Мируко и несколько полицейских, нахмурившись, выбежали на сцену. Злодейка позволила своей трансформации растаять, прежде чем потянуть вытащила нож и нанесла себе удар в живот.

— «Это Тога Химико из лиги злодеев, пока-пока!»

К тому времени, как Мирука подошла к ней, Химико уже растворилась в жиже.

— «У нас проблема».

Скептик вошел в зал заседаний штаб-квартиры Детнерата, где уже ждали другие руководители MLAПаранормальный Фронт Освобождения. Ре-Дестро посмотрел на него и задал вопрос:

— «Что случилось?».

— «Кто-то нас взломал».

Скептик положил ноутбук на стол и начал печатать.

— «Они опустошили наши активы и разместили шпионское ПО в наших спутниковых каналах. Я смогу повернуть это вспять, если у меня будет достаточно времени, но я знал, что ты захочешь быть в курсе. Ре-Дестро кивнул.

— «Хорошо. Приступайте к исправлению и выясните, какой слабак посчитал это хорошей идеей. Нам не нужны никакие проблемы, наше партнерство с лигой злодеев и так непрочно».

— «На самом деле, на данный момент я бы сказал, что его не существует».

Шигараки без особых усилий разрушил стену, за которой они прятались, и ухмыльнулся. Изуку улыбнулся под маской, глядя на шокированные лица руководителей. Так им и надо. Причудливые ублюдки.

— «Привет всем!»

Компрессор нахально помахал рукой, затем побежал к Коку Ханабата, сжимая большой кусок из его живота.

— «Обидно убивать такого шоумена, как ты, но ты знаешь, что они говорят, шоу должно продолжаться!»

— «Ты…»

Скептик попытался что-то сделать на своем ноутбуке, несомненно, скорее всего настроить систему безопасности против них, но Изуку знал, что Ла Брава вряд ли отдаст контроль над этим так просто. Не то чтобы это имело большое значение, поскольку пожарная сигнализация выбрала именно этот момент для срабатывания. Хорошо, Даби и Шото не столкнулись с какими-либо осложнениями.

Мидория побежал вперед и перерезал горло Скептику, пока он отвлекся, оставив только Ре-Дестро, который был неуклюжим от силы своего стресса. Зелёноволосый пошёл прислониться к стене рядом с Комперссором, чтобы они не мешали Шигараки. Это было бы хорошей практикой для битвы с Гигантомахией, по крайней мере.

Это было похоже на просмотр версии 'Бей бобра'Пояснение для чайников: «Бей бобра» — это такая игра, где из дырок вылезают бобры, по которым нужно бить молотком, чтобы набрать больше очков. Быстрее бьёшь — больше идёт начисление. с высокими ставками. Ре-Дестро разбил бы кулак там, где стоял Томурой, но он бы либо увернулся, либо просто разрушил пол под собой, а затем выскочил и нанес бы ему удар. Мужчина, возможно, был сильнее Шигараки, но его масса замедляла его и делала бой очень плохим для него соперником. Вскоре различные участки распада срослись, сделав его руки практически бесполезными, и Изуку точно мог сказать, что Ре-Дестро долго не продержится. Злодей тоже мог это сказать, потому что внезапно он переключился с защиты на нападение, проскользнув мимо буквально рушащейся защиты Рикии Ёцубаши и сунув обе руки ему в лицо. Ре-Дестро едва успел закричать, как его голову и шею унесло ветром, а то, что осталось от его тела, рухнуло на землю.

— «Ну», — Шигараки отряхнул руки и направился к Изуку и Компрессу, — «этот босс был немного разочаровывающим. Я ожидал, что у него будет хотя бы больше HPHP, то бишь, health point, означают здоровье какого-либо персонажа.».

Мидория рассмеялся.

— «Твои показатели ловкости были выше, чем у него, что позволило тебе свести его здоровье к нулю, избежав при этом урона самому. Хорошая игра, Шигараки».

Шигараки ухмыльнулся.

— «Спасибо!»

— «Должен сказать, это было то еще шоу», — сказал Компресс. — «И я ненавижу быть тем, кто кричит 'огонь' в переполненном театре, но, возможно, нам пора откланяться».

Изуку кивнул и отправил сообщение: «Думаю, мы увидим, насколько преданным на самом деле является новый рекрут Даби. Надеюсь, это сработает, потому что я действительно ненавижу причуду Джонни».

— «Эй, пташка». — Грубый голос Даби неприятно раздался в его наушнике. — «Нам нужно, чтобы ты забрал несколько человек с верхнего этажа. Не беспокойся о том, кто это, ты узнаешь их, когда увидишь».

Кейго слегка нахмурился. Он надеялся, что Даби не попросит его сделать что-нибудь ещё после того, как он спас всех, кого ему разрешат, из огня, но все равно полетел к пентхаусу.

В одной из стен была дыра, которая выглядела так, будто в нее протаранил гигантский кулак, и Таками использовал её как точку входа, устроившись на том, что осталось от стены, и огляделся.

Большая часть пола была либо пробита, либо развалилась, а то немногое, что осталась, было перевернута. У Ястреба скрутило живот, когда он увидел множество тел, все из которых, казалось, умерли очень мучительной смертью, но он отвел взгляд в сторону людей, которые были еще живы. Даби был прав, Кейго не нуждался в представлении, чтобы понять, кого он должен был забрать.

— «Привет, Ястреб». — Шигараки ухмыльнулся. — «Рад, что ты смог прилететь».

Кейго быстро кивнул и схватил всех трёх злодеев. Он хотел бы просто отвезти их прямо в Комиссию героев, но он знал, что у него будут проблемы, если он это сделает, учитывая, что ситуация с заложниками у Вдохновителя всё ещё была напряженной. Он быстро отвёз их на несколько кварталов туда, где ждали Даби и Фризерберн, стараясь избегать любых медиа-камер, которые могли бы задать вопрос, почему он спасает злодеев.

— «Шото!» — Кейго наблюдал, как Вдохновитель, парень, который угрожал и убил больше героев, чем кто-либо другой, практически подпрыгнул, когда подбежал, чтобы обнять своего парня. Подожди, если Фризерберн был подростком, это значит, что Вдохновитель тоже по умолчанию не более 18? Кто такой Вдохновитель?

— «Ну, эм…» — Таками неловко начал говорить — «Я уверен, что люди, вероятно, задаются вопросом, где я после всего этого, так что…»

Главный злодей кивнул и положил руку на плечо Кейго.

— «Спасибо, Ястреб. Ты спас много жизней сегодня».

Затем его голос упал до бормотания, так что герою пришлось напрягаться, чтобы услышать его.

— «Просто чтобы ты знал, ты не должен быть пленником геройской комиссии только потому, что они случайно нашли тебя ребёнком. Никто не имеет права заставлять тебя играть роль, о которой ты никогда не просил, даже если они тебя так воспитали. Помни, я смог спасти Шото, я могу помочь спасти и тебя».

Кейго посмотрел на вдохновителя в шоке, но быстро смягчил выражение лица и сделал его более спокойным и контролируемым. У этого злодея была причуда чтения мыслей? Он рассмеялся и снова заговорил на нормальной громкости:

— «Просто пища для размышлений, Ястреб. Вам пора идти».

Птица кивнул и улетел. Эта миссия оказалась совсем не такой, как он ожидал.

Изуку нырнул в переулок, ожидая, пока хулиганы последуют за ним. В течение нескольких дней у него не было важных встреч, поэтому он решил, что сейчас самое подходящее время, чтобы оставить им пару синяков. Ито, или Каччан, как Изуку нравилось его называть, ворвался в переулок с

поднятыми кулаками. Изуку подавил желание закатить глаза.

Внезапно в переулок за ним последовал более высокий мужчина, похожий телосложением на Ито.Я ни понимаю что подразумевается под Ито Т-Т

“Эй, мама хотела, чтобы ты сегодня вернулся домой пораньше, или ты забыл?”

Ито издевательски посмотрел на мужчину, который, по-видимому, был его братом.

“Я занят преподаванием урока, скоро буду дома."

Мужчина взглянул на Изуку и замер. Изуку видел, как в его голове крутятся шестеренки, и Изуку слегка улыбнулся. Он вспомнил, что слышал, что старший брат Ито был наркоторговцем в одной из местных банд, Изуку не мог вспомнить, доводилось ли ему когда-либо работать с ними, но брат, очевидно, слышал о нем, если судить по его очевидному страху.

“Чувак”. Брат схватил Ито за плечо и развернул его к себе. “ Не связывайся с этим”

Он оглянулся на Изуку, который ухмыльнулся и приподнял бровь. Ито последовал за своим брат пристально посмотрел на Изуку, и тот изобразил свой лучший вид испуганного подростка, внутренне смеясь над выражением крайнего замешательства на лице брата.

“О чем, черт возьми, ты говоришь? Этот ботаник - ни на что не годный слабак без причуд!”

“Заткнись!” Брат прошипел что-то, затем повернулся к Изуку и слегка поклонился. “Я очень сожалею о

поведении моего брата, я сейчас отведу его домой”.

Он схватил Ито за руку и потащил его из переулка, в то время как Изуку старался не рассмеяться.

Поднимаясь по пожарной лестнице, чтобы срезать путь к своей базе, он все еще слышал, как Ито кричит:

“Что это было? Почему ты защитил этого чертова ботаника?

Изуку покачал головой. Похоже, ему придется найти нового хулигана

______________________________________

"Уф." - простонал Изуку, вешая трубку, и Шото начал массировать круги на его спине.

"В чем дело? Твои клиенты снова стали надоедливыми? "

Изуку покачал головой: “Нет, просто... Гиран на самом деле сам не свой с тех пор, как его похитили”.

Шото кивнул: “Да, думаю, что они пытали его без всякой на то причины, но он отказался говорить,

так что, он все еще Гиран, верно?”

Изуку фыркнул: “Можно и так подумать, но я думаю, что молчание отняло у него последние остатки мужества”. Он провел рукой по лицу. "Мне неприятно это говорить, но...Я думаю, что Гиран стал мягкотелым”.

Шото вздохнул: “Это раздражает, он был одним из лучших брокеров в андеграунде. Обидно терять такого, как он."

Изуку посмотрел на Шото: “У тебя были какие-нибудь проблемы с ним в последнее время?”

Шото пожал плечами: “Я помню, как Шигараки жаловался на то, что некоторые из наших поставок были

некачественными, но, с другой стороны, это Шигараки, так что он всегда на что-то жалуется”.

Изуку рассеянно кивнул: “Я помню, что слышал, что он тоже отказался от нескольких клиентов." - Изуку

на минуту задумался, - " я чувствую себя виноватым, потому что он действительно помог мне встать на ноги, когда я был совсем маленьким. Начинал, но большую часть своей карьеры я находил клиентов почти исключительно благодаря своей репутации,

так что он мне больше не нужен, особенно если он продолжит в том же духе”.

“Так ты собираешься его бросить?” - Спросил Шото.

Изуку нахмурился: ”Да, но..." - простонал он. “Я обеспокоен тем, что ситуация может ухудшиться. Я слышал о том, что случается со злодеями, которые начинают размягчаться. Сначала это просто некачественная работа, потом они теряют уверенность в том, что должны делать то, что нужно, а потом, довольно скоро, они обращаются к героям и просят о сделке о признании вины”.

Глаза Шото расширились: “Ты думаешь, что Гиран предаст тебя?”

Изуку пожал плечами: “Я не знаю. Что я знаю точно, так это то, что он знает слишком много, и что он мог

бы уничтожить меня, если бы действительно попытался”. Он застонал. “Что мне прикажешь делать, Шото?”

“Ты всегда можешь его убрать”.

Изуку поискал на лице Шото хоть какие-то признаки шутки, но не смог их найти, - "Ты... ты же не можешь быть серьезным. Зачем мне его убивать?”

Шото пожал плечами: “Мне кажется, что прямо сейчас Гиран скорее помеха, чем преимущество, и, возможно, это только вопрос времени, когда он предаст тебя, но если ты правильно разыграешь свои карты и отправишь сообщение, мертвый он может принести тебе больше пользы, чем живой”.

Изуку нахмурился, но его мозг начал перебирать возможные варианты. На самом деле ему это было не нужно, Гирана больше нет. У него было достаточно собственных связей, так что его бизнесу не повредило бы, если бы Гиран внезапно умер. У него была программа "Ла Брава" для управления ситуацией с заложниками, так что для этого ему даже Гиран больше не был нужен. Прошло много времени с тех пор, как он устраивал захват заложников, и ему нужно было убедиться, что полиция помнит, что именно он здесь командует. Изуку слегка улыбнулся своему парню.

Это могло сработать.

______________________________________

"Детектив Таскаучи! Мы только что получили анонимное сообщение о брокере, который, возможно, знает

Личность Вдохновителя.”

Цукаучи оторвался от своих записей и несколько мгновений потрясенно смотрел на офицера Сансу:

“Что? Как скоро мы сможем его задержать?”

Санса улыбнулась: “Мы уже отправили за ним команду. Он должен быть здесь через несколько минут”.

Цукаучи кивнул и встал, поправляя галстук и убеждаясь, что у него есть все необходимое для допроса. Дело Вдохновителя переросло рамки своего досье и было переложено в коробку, так что Цукаучи собрал только самые важные улики, прежде чем отправиться в комнату для допросов. Когда он добрался туда, брокер уже сидел,

прикованный наручниками к столу.

Глаза Цукаучи расширились, когда они увидели механические пальцы

его правой руки, и он был готов поспорить, что это был тот самый парень, чьи пальцы они находили

разбросанными по всему городу в прошлом месяце. Был ли за это ответственен Вдохновитель?

“Здравствуйте, меня зовут детектив Цукаучи. Моя причуда...”

“Да, я знаю, кто вы, детектив-детектор лжи”. Брокер нервно дернулся. “Это это все еще не объясняет, почему я здесь и как вы меня нашли." - вздохнул Цукаучи. - "Поскольку вы знаете мою причуду, я должен сообщить вам, что она всегда активна, и я буду использовать ее в ходе этого интервью, которое записывается. Не могли бы вы назвать свое имя для протокола?"

“Гиран”. Глаза Цукаучи расширились. Он слышал о Гиране, который был одним из самых успешных брокеров в андеграунде, но, судя по тому, что он слышал, Гиран всегда ухмылялся и был

равнодушен ко всему. Это никак не вязалось с человеком, стоявшим перед ним, если не...Взгляд Цукаучи метнулся к механической руке, которая была выставлена на всеобщее обозрение на столе

между ними. Подобный опыт... вероятно, оставил больше душевных шрамов, чем физических.

“Хорошо, Гиран. Ты собираешься назвать мне настоящее имя?”

Гиран усмехнулся, а Цукаучи закатил глаза: “Хорошо, тогда что ты можешь рассказать мне о

Вдохновителе?”

“Я могу сказать тебе, что только идиот мог отвернуться от него”. Гиран натянуто улыбнулся. ”И я

не идиот".

Цукаучи вздохнул: “Любая информация, которую ты нам предоставишь, будет бесценной, Гиран. Я уверен, мы смогли бы договориться о смягчении вашего приговора. За ваши сделки на черном рынке предусмотрено серьезное наказание. Мы даже защитим вас от ”Вдохновителя".

Гиран скептически посмотрел на него: “Так же, как вы защитили Уоша?"

Кровь застыла у Цукаучи в жилах при этом напоминании. Хотя прошло уже несколько месяцев, он все еще не мог прийти в себя, наблюдая, как герой, которого он должен был защищать, умирает у него на глазах пока он не мог даже пошевелиться. Он глубоко вздохнул, чтобы прийти в себя, и Гиран

невесело рассмеялся.

"Послушай, я знаю этого парня с самого начала, и за все время, что я с ним встречался, я ни разу не

видел, чтобы он потерпел неудачу в чем-то важном для него. С такими людьми лучше не связываться,

Детектив, если вы хотите остаться в живых."

Цукаучи сменил выражение лица, осознав, что Недзу был прав насчет того, что Вдохновитель был подростком. Гиран, казалось, не заметил, что он умолчал о возрасте Вдохновителя, так что если

Цукаучи правильно разыграл свои карты, возможно, ему удастся заставить его снова оступиться.

______________________________________

Изуку тихо выскользнул из вентиляционной шахты и направился к комнате охраны

полицейского участка. В это время суток за мониторами должен был наблюдать только один офицер, поэтому в первую очередь нужно было убедиться, что он не поднимет тревогу.

Дверь бесшумно открылась, и Изуку, стараясь ступать как можно тише, достал из ящика свой любимый нож и перерезал офицеру горло, прежде чем отметить, в какую комнату для допросов они поместили Гирана. Он почистил нож и убрал его, поправил перчатки и медицинскую маску, прежде чем вернуться вышел в коридор. Сегодня он был одет как стажер: в простые серые брюки и темно-синюю рубашку на пуговицах, а волосы припудрил угольным порошком, чтобы они казались скорее черными, чем зелеными. В

целом, это была слабая маскировка, но Изуку выглядел достаточно невзрачно, так что это не имело значения.

Направляясь к кофеварке, он старался вести себя уверенно, но не

настолько, чтобы привлекать к себе внимание. Он схватил один из бумажных стаканчиков с подставки на столе, прежде чем достать из кармана черный маркер и что-то написать на дне стакана.

он положил его внутрь и наполнил кофе. Наконец, он взял маленький пакетик, который был достаточно похож на сахар, чтобы не вызвать тревоги, и размешал содержимое вилкой, затем слегка ссутулил плечи

и направился в комнату для допросов.

“Старший офицер Санса, с-сэр?”

Санса удивленно посмотрела на него. "Здравствуйте. Кто вы?”

“М-микумо А-акатани, сэр. Я только начала стажировку в отделе документации. Я, э-э, подумал, что подозреваемый, возможно, хочет пить, сэр” Он слегка поклонился, протягивая кофе.

Санса кивнула: “Хорошая работа, Акатани. Он пробыл там некоторое время, и, возможно, это поможет

ему стать более разговорчивым. Однако в будущем, вероятно, лучше подождать детектива чтобы позвонить." - Санса слегка запаниковала, когда глаза Изуку наполнились притворными слезами. - "Не то чтобы ты сделал что-то не так! Просто иногда детективы придирчивы к стилю ведения допроса. Знаешь что, я просто приму это к сведению. Я уверена, подозреваемому это понравится." - Изуку поклонился. - " Большое вам спасибо!"

Санса улыбнулась: “Да, конечно. Хорошего дня, Накатани, передай

от меня привет отделу документации,"

Изуку ухмыльнулся и кивнул, а затем вышел через парадную дверь, пока Санса несла кофе Гирану.

Как бы ему ни нравилось смотреть это шоу, его план и так был достаточно безрассудным.

______________________________________

“Детектив?” Санса просунул голову в дверь, и Цукаучи оторвался от игры в;гляделки, которую он вел с Гираном.

“В чем дело, Санса?”

“Один из стажеров приготовил подозреваемому кофе”. - Спросила Санса, ставя чашку перед Гираном.

"О, слава богу, у меня пересохло в горле!" - Гиран схватил чашку с кофе, насколько это было возможно, все еще прикованный наручниками к столу, и выпил половину одним глотком, прежде чем поморщиться. - “ Тьфу.

На заправках я пробовал кофе получше. С таким же успехом это может быть просто горькая вода.”

Цукаучи закатил глаза и махнул СансуНе знаю склоняется ли у Санса имя, но я буду его склонять ;), чтобы он выходил из комнаты. Несмотря на его протесты по поводу качества, Гиран все еще с удовольствием потягивал кофе.

“Хорошо. Как насчет того, чтобы рассказать мне, как вы познакомились с Вдохновителем?"

Гиран приподнял брови: “Ты не просто знакомишься с Вдохновителем. Ты найдешь его, только еслиЬбудешь его искать, и даже тогда ты не поймешь, что это он, в первые три раза, когда увидишь его."

Цукаучи кивнул, когда Гиран сделал еще один глоток: "Итак, ты искал его. Это было до или после того, как он начал встречаться с клиентами лицом к лицу?”

“Какое это имеет значение?” Гиран зашелся в приступе кашля и нахмурился, когда снова смог отдышаться. “Не то чтобы это изменило его личность”.

Цукаучи вздохнул: “Это важно для тебя. Скажем, если вы вынудите его пойти на обострение, это может

обернуться для вас хуже, чем если бы вы встретились с ним позже”.

Гиран закатил глаза и снова кашлянул: “Если бы я предложил ему встретиться лицом к лицу с

клиентами, я бы гордился, а не боялся. Кроме того, ”Вдохновитель" пугает меня больше, чем ты." - Он

допил кофе и сделал двойной глоток из пустой чашки.

"Я могу попросить Сансу принести вам еще кофе, если вы будете любезны," - сказал Цукаучи.

Глаза Гирана расширились, и он швырнул чашку на стол, словно она обожгла его, уставившись на нее с чувством, похожим на предательство.

" Кто дал тебе кофе?" Цукаучи посмотрел на него в замешательстве: “Что?”

“Кофе! Кто дал тебе этот чертов кофе?” Гиран становился безумным, и Цукаучи схватил его за плечи, пытаясь успокоить.

“Я не знаю, просто стажер, какая разница?”

“Я ничего не говорил”. Пробормотал Гиран. “Я ничего не говорил. Почему? Зачем ему...? Я

не собирался ничего говорить.”

Цукаучи взглянул на него, затем схватил чашку, чтобы посмотреть, что так напугало Гирана.

У него внутри все сжалось, когда он увидел подпись "ВНа самом деле там Латинская M( Вдохновитель на английском), но я решил поставить В(Вдохновитель на русском)", выведенную

черным маркером на дне.

“Санса! Немедленно вызовите сюда врача!”

Санса распахнула дверь и увидела эту сцену, прежде чем убежать, а Цукаучи опустился на колени рядом

с отчаянно бормочущей Джиран.

“Гиран, Гиран, послушай, ему, очевидно, на тебя наплевать. Я не знаю, сколько у тебя осталось времени, но расскажи мне о нем. На данный момент это не имеет никакого значения. Скажи мне." -

Гиран начал тяжело дышать и кашлять, но Цукаучи не знал, было ли это от приступа паники или от яда, - " его имя...Его зовут Мид... "

Гиран обмяк, и Цукаучи выругался, проверяя его пульс, затем лихорадочно отпер свой

наденьте наручники, чтобы он мог уложить его на пол и начать массаж грудной клетки.

“Не смей умирать у меня на руках, Гиран”. Пробормотал он, зная, что, вероятно, бесполезно делать

массаж грудной клетки жертве отравления. “Не смей умирать”.

Судебно-медицинский эксперт, который был ближе всех к врачу в участке, ворвался в

дверь: “Что случилось?”

“Его отравили”. Закричал Цукаучи.

“Вы знаете, чем он был отравлен?”

Цукаучи покачал головой, и судмедэксперт мягко оттолкнул его в сторону, когда он достал из сумки эпипен и воткнул его в бедро Гирана. Они ждали, затаив

дыхание, пока врач, достав стетоскоп, целую минуту проверял у него пульс, прежде чем поднять на них глаза и покачать головой.

Цукаучи съежился.

______________________________________

Всех в участке мучила жажда, но никто не мог ничего выпить до

окончания расследования. Они отправили и чашку, и кофеварку

судебным экспертам, которые определили, что это быстродействующий яд, полностью растворимый в воде. Он

был найден в чашке, но не в остатках кофе, что соответствовало тому, что они нашли на записях с камер наблюдения. Санса связалась с архивным отделом, и они подтвердили, что Микумо Акатани там не проходил стажировку, и на самом деле все их стажеры приступили к работе несколько месяцев назад.

Единственные отпечатки пальцев на чашке с ядом принадлежали Сансе и Гирану, поскольку таинственный стажер был в перчатках. На чашке также были обнаружены следы древесного

угля, который, по мнению Цукаучи, вероятно, использовался для окрашивания волос стажера.

Цукаучи вышел из здания и сел на ступеньки полицейского участка, пытаясь подышать свежим воздухом. Журналисты уже толпились вокруг, но полицейские пока не подпускали их.

Недзу прибыл вскоре после смерти Гирана и сел рядом с Цукаучи.

“Стажер был того же роста и телосложения, что и Вдохновитель”. Ошеломленно произнес Цукаучи. “

И возраста тоже, поскольку Гиран подтвердил, что мы ищем подростка”.

Недзу кивнул: “Я так и подозревал”.

“Я просто... " - простонал Тсукаучи, - " он был прямо здесь! Он был в полицейском участке, а мы все равно не смогли его узнать!”

Недзу положил лапу на плечо Цукаучи: “Я знаю, но мы становимся ближе. Мы знаем, сколько ему

лет, и мы засняли его на камеру. Мы знаем, что у него не черные волосы, иначе он бы не использовал

угольную пудру. И вы с Хоуксом оба получили несколько букв от его имени. У нас есть все кусочки головоломки, нам просто нужно выяснить, как они сочетаются.

Цукаучи глубоко вздохнул и кивнул: "Ты прав”. Он слабо улыбнулся. - " Давайте поймаем этого парня."

Хисаши Мидория выпустил струю дыма, наблюдая за новостями.

Значит, Гиран был мертв, да?

Возможно, это было к лучшему, он уже не был таким, как прежде, с момента своего похищения. В любом случае, пришло время

найти новые лица в брокерском бизнесе.

Теперь, когда Гиран исчез с дороги, ничто не удерживало Хисаши от встречи с Вдохновителем. Он был в игре злодеев достаточно долго, чтобы приобрести устрашающую

репутацию, а Вдохновитель не отличался придирчивостью к своим клиентам, так что Хисаши не сомневался, тот, кого он каким-то образом обидел, был Гиран, а не Вдохновитель.

Тем не менее, было бы неразумно действовать за спиной брокера, но это больше не было бы проблемой.

Хисаши подозвал одного из своих подчиненных: “Мне нужно, чтобы ты выяснил, какие встречи намечаются у Вдохновителя"." Он ухмыльнулся. “Я думаю, нам пора связаться, не так ли?”

______________________________________

"Я серьезно не понимаю, как ты можешь это есть." Даби с отвращением сморщил нос, когда

Кейго уничтожил еще одно куриное крылышко.

"Ты их тоже ешь." - Спросил Кэйго, не потрудившись прикрыть рот.

Если Дэни и так чувствовала отвращение, зачем тратить лишние усилия?

”Ну, я не..." Даби указал на свои крылья, и Кэйго закатил глаза.

"Что? Неужели ты думал, что настоящие ястребы едят только мышей, червей или что-то в этом роде? Срочная новость”.

Кэйго откусил еще кусочек. “Они едят птиц, так что я могу есть сколько захочу жареных цыплят, хорошо?”

Даби покачал головой и вернулся к своей тарелке. Кэйго не знал точно, зачем Даби пригласил его на ужин и видеоигры, но он сказал, что это было что-то вроде укрепления доверия?

Кэйго не жаловался. Каждое время, проведенное с лигой, давало ему возможность собрать больше информации о том, как они работают и что они могут делать дальше.

Лично он надеялся провести еще немного времени с другими членами лиги и сегодня, но пока это были только он и Даби. Фризерберн, по-видимому, был на свидании с

Вдохновитель, и Кэйго было немного разочарован, что он не пришел вовремя, чтобы увидеть разоблаченное лицо Вдохновителя.

Может быть, Даби просто пригласил его, чтобы он не оставался в

одиночестве? Бывает ли злодеям одиноко?

"Итак, птичка," - сказал наконец Даби, - "каково это было - расти в Комиссии героев?"

Кэйго застыл: “Что?”

"Прости, если я перехожу границы дозволенного," - Даби примирительно поднял руки, - " но

Вдохновитель проговорился о... ну, о твоем воспитании, я полагаю. Извини, если это то, что тебе

неудобно обсуждать...просто забудь, что я что-то сказал.”

Кэйго несколько раз моргнул. С одной стороны, тот факт, что он был воспитан комиссией героев, был секретной информацией, с другой стороны… он мог бы использовать это, чтобы укрепить свое место в

лиге. Возможно, если бы он рассказал себе достаточно убедительную предысторию, Даби, наконец, поверил бы, что он союзник, а не лазутчик.

“Все в порядке, чувак”. Кэйго улыбнулся. ”Я не против, спрашивай".

Даби кивнул: “Сколько тебе было лет, когда они тебя подобрали?”

На самом деле не было никакого способа узнать, как много знал Вдохновитель или как много он сказал лиге, так что честность, вероятно, была лучшей политикой на данный момент, если Кэйго действительно хотел, чтобы это

сработало: “Я думаю, мне было лет семь или восемь? Это было через несколько лет после того, как у меня появилась причуда. Моих

родителей почти не было рядом, а когда они были, то были пьяны, так что я проводил много времени либо один, либо со своими друзьями, играя и забавляясь с нашими причудами”.

“Значит, у вас была сильная сторона, и вы знали, как ее использовать”, - сказал Даби. “Мне кажется, это идеальное сочетание, которым Комиссия могла бы воспользоваться”.

Кэйго кивнул, потому что именно этого ожидал Даби, но это было не то, о чем думала комиссия, когда брала его к себе, не так ли?

“Итак, эм, в любом случае, да, в итоге я спас кучу людей от автомобильной аварии, и когда

прибыли герои, ну,” Кейго нахмурился, “Я точно не помню, это было давно, но эти парни в костюмах пошли поговорить с моими родителями. Я сказал им, что они позаботятся о том, чтобы у меня была хорошая жизнь вдали от бедности”.

Даби усмехнулся: “Я уверен, что твоим родителям они тоже предложили довольно комфортную жизнь, верно?”

Кэйго посмотрел на него в замешательстве: “Что ты имеешь в виду?”

Даби пристально посмотрел на него: “Ты действительно думаешь, что я поверю, что Комиссия ничего не дала этим ублюдкам, чтобы позволить им забрать тебя, или промолчу обо всем этом?” Он покачал головой. - "Давай будем честны, Берди, твои родители, вероятно, продали тебя в Комиссионные за упаковку из шести банок пива.”

Кэйго с минуту что-то бормотал. Комиссия его не купила! Это было неправильно, незаконно, это

было... именно то, что сделал Старатель, чтобы заполучить мать Даби. Если подумать, было немного странно, что его родители никогда ничего не говорили обо всем этом, не так ли?

Разве мама и папа, которые думали, что дают ему лучший шанс в жизни, не были бы похожи на...

Комиссия сказала ему... разве они не сделают шаг вперед, когда он станет героем? Разве они

не стали бы хвастаться перед своими друзьями, когда он поднялся бы по служебной лестнице и стал номером один? Сколько было потрачено на это? Комиссия заплатила им за молчание?

Даби сочувственно посмотрел на него: “Я полагаю, ты еще не понял этого, не так ли?” Он неловко положил руку на плечо Кэйго: “Не волнуйся об этом, Берди, эти

ублюдки из Комиссии все равно тебя не заслуживали. Я полагаю, они тебя тренировали неустанно, как Старатель тренировал меня и Шото?"

Кэйго ошеломленно кивнул, затем вспомнил, что он должен был разыграть это, чтобы заставить Даби доверять ему.

“Да, на самом деле. Я тренировался каждый день, отрабатывая силу и контроль над своими перьями. Они даже заставляли меня стрелять по мишеням с завязанными глазами, пока у меня не осталось ни одного перышка, которое можно было бы

использовать. Они сказали, что если я буду использовать все свои перья таким образом, это поможет мне контролировать ситуацию и поможет ускорить их отрастание."

Даби приподнял бровь: "Правда?”

Кэйго пожал плечами: “Я не знаю. Я имею в виду, это определенно помогло мне контролировать себя, но… Я действительно использовала все свои перья сразу, пока комиссия меня не забрала, так что я не уверена, что они отрастали быстрее”.

Даби кивнула: “Логично. Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это”.

Кэйго на самом деле не знал, как на это реагировать. Никто и никогда не знал... Раньше его жалели за его

воспитание. Комиссия всегда говорила ему, как ему повезло, что они нашли его так рано. Так что же это было? Было ли у него счастливое воспитание, или его купили и воспитали... для чего? Быть личным оружием Комиссии?

“Не волнуйся об этом, чувак”. Наконец сказал Кэйго. ”Я имею в виду, это сделало меня тем, кто я есть сейчас, верно?"

Даби нахмурился: “Это не значит, что это не было отстойно”. Он вздохнул и указал на свои шрамы. “Я имею в виду, что эти шрамы могут выглядеть довольно некрасиво и подчеркивать мою эстетику, но это не значит, что получать их не было больно”.

Кэйго какое-то время изучал шрамы от ожогов, и его желудок сжался, когда он сопоставил все факты. " Это... это Старатель сделал?"

Даби усмехнулся: “Это не его огонь обжег меня, если ты это имеешь в виду. Но все равно это был тот самый во всем виноват ублюдок," - он сделал паузу и нахмурился. - " Возможно, я и родился с причудой моего отца, унаследованной от огня,

но моя мама пользовалась льдом. Шото повезло с его идеальной причудой. Если он использует и то, и то, с другой стороны, его причуды ему не повредят. Что касается меня," - Даби провел рукой по ключице, касаясь шрамов, соединяющихся с безупречной кожей на груди, - " я родился с кожей

человека, владеющего льдом. Каждый раз, когда я использовал свою причуду в детстве, это причиняло боль, и я рисковал обжечься навсегда. Однажды, после того как маму отослали, Шото заупрямился, и папа решил

тренировать меня вместо него." Он глубоко вздохнул “Он зашел слишком далеко. Он был зол и расстроен и просто продолжал нападать на меня, хотя и видел, как мне больно. Я серьезно думал, что умру. Итак, я сделал то, что должен был, чтобы выжить, и вышел за пределы своих возможностей”.

Кэйго наблюдал, как Даби сжал кулаки, видя, как натянулись его кожа, шрамы и скобы. Шрамы...это был просто Даби. Кэйго никогда не задумывался о том, как он их получил, как ему, должно быть, было больно. Почему это было так? Это было только потому, что он был злодеем? Действительно ли по какой-то причине боль Даби была меньше, чем его собственная?

Даби медленно выдохнул: “В любом случае, вскоре после этого я убежал. Мои шрамы, вероятно, всего лишь

настолько плохими, насколько они есть, потому что у меня не было доступа в больницу, пока они не закончили лечение. Но, неважно” Даби пожал плечами. “Хорошо, что в итоге я повредил несколько нервных окончаний, так что использование моей причуды не причиняет мне такой боли, как в детстве”.

“Не думаю, что это можно считать хорошим знаком”. Кэйго слегка испугался.

Даби рассмеялся: “Да, но, черт возьми, поджигать вещи намного проще!”

Кэйго покачал головой: “Ты сумасшедший”.

“Да, да, я никогда не говорил, что это не так, но какая разница”. Даби ухмыльнулся. - "Но если серьезно, Хоукс, если вы когда-нибудь захотите уйти из Комиссии, мы будем рады помочь. Я имею в виду, было бы здорово, если бы вы

шпионили для нас, а не для них, но если вы когда-нибудь просто захотите выйти, никто не должен делать то, что ему неприятно.”

Кэйго уставился на него, пытаясь убедить Даби, что он не шпион. И его не нужно было "освобождать" от звания Героя.

Правда?

“Конечно, чувак, как скажешь”. Кэйго улыбнулся, надеясь, что это прозвучало достаточно убедительно. - "Но разве ты

не должен был уничтожать меня в видеоиграх?"

Между прочим, Шото затеял всю эту историю с "пойдем посмотрим

фильм "Память Всемогущего" в полном наряде злодея только в шутку. Но потом Изуку так расхохотался, что выплеснул газировку себе в нос, и что ж... нарушение общественного порядка входило в его должностные обязанности, не так ли?

Так или иначе, Шото всерьез усомнился в правильности своего жизненного выбора, наблюдая, как люди буквально ныряют, чтобы убраться с их пути, когда они входят в кинотеатр, держась за руки.

“Итак, Шото, хочешь купить билеты, а я тогда принесу попкорн?”

Шото не смог удержаться от смеха: “Ты действительно думаешь, что они заставят нас заплатить?”

Глаза Изуку искрились весельем, “Я имею в виду, возможно, и нет, но все это больше похоже на мстительность, ты причиняешь боль только тем, кто этого заслуживает, такое отношение. Кроме того, будет забавно увидеть, как все растеряются!”

Шото усмехнулся: “Хорошо. Тогда, пожалуй, я достану билеты”.

Изуку практически подпрыгивал от возбуждения: “Отлично! Встретимся здесь же?”

Шото кивнул, и Изуку побежал за угол, к киоску с сувенирами.

Шото зашагал и уверенно подошел к кассе и улыбнулся дрожащей служащей: “Два билета на " Мощь: Символ мира" , пожалуйста.”

Служащий долго смотрел на него, но начал действовать, когда Шото приподнял бровь, глядя на нее. Он ввел несколько слов в лежащую перед ним кассу и распечатал билеты, быстро передав их Шото.

"Сколько стоит?"

"Что?" Голос служащего был практически писклявым, когда он в шоке уставился на Шото.

Шото закатил глаза и достал из бумажника немного наличных: “Сколько я вам должен за билеты? В конце концов, я добропорядочный гражданинВерим,верим, я здесь не для того, чтобы вас грабить”. - Он рассмеялся

иронии. СМИ потратили бы целый день, пытаясь это выяснить.

“Эм... 3600 иен?”

______________________________________

Мина и Киришима одновременно застонали, когда фильм внезапно закончился и зажегся свет, но они были не единственными, большая часть класса 1А тоже выглядела раздраженной.

“Давайте!” - Сказала Мина. “Нам никогда не разрешают покидать общежитие! Просто дайте нам

повеселиться!”

Яойорозу покачала головой: “Я уверена, что у них должна быть веская причина остановить фильм.

Может, где-то поблизости нападают злодеи, и нам нужно эвакуироваться?”

Иида встал: “В таком случае, все ли не забыли взять с собой свои временные лицензии? Если

нам понадобится помочь профессионалам, нам нужно будет сделать это на законных основаниях”.

“Да, Иида, у нас у всех есть лицензии”. Шинсо закатил глаза. “Или ты забыл, что Айзава проверил их все перед отъездом? Нам бы не разрешили покинуть США, если бы у нас их не было”.

“Все равно, это отстойно, что Бакуго должен пройти курс терапии по управлению гневом, прежде чем ему дадут его”. - вздохнул Киришима.

“Да, но они не могут рисковать другими героями, отправляясь на поиски”. Сказал Каминари. “Это было бы отстойно”.

“Прошу минуточку внимания, пожалуйста!” Взволнованная билетерша повысила голос, и в

зале воцарилась тишина.

"Лучше бы у них была веская причина остановить фильм." Проворчал Серо.

"Тсс!" Урарака сердито посмотрела на него.

“ Эм, злодеи Вдохновитель и Фризерберн были замечены в кинотеатре. Мы собираемся

эвакуироваться через заднюю дверь, прошу всех спокойно следовать за мной”.

Зал быстро опустел, люди бросились к запасным выходам. Ученики класса 1А переглянулись. Шинсо встал и направился к дверям, ведущим в вестибюль.

“Шинсо!” Позвал Иида. “Что ты делаешь?”

“Мы герои”. Сказал Шинсо. “А они злодеи. Мне это кажется довольно простым”.

“Подождите!” Сказал Яойорозу. “Мы не уполномочены арестовывать Вдохновителя, мы можем только ухудшить ситуацию”.

“Тогда мы не поймаем Вдохновителя”. Сказал Киришима. - " Но то, что сделал Тодороки, определенно было совсем не по-мужски."

Все вокруг закивали, и Яойорозу вздохнул: “Хорошо, но давайте будем осторожны с этим. Мы все знаем, насколько силен Тодороки, и мы не можем забывать, что с ним Вдохновитель”.

Они выбежали в вестибюль и увидели Тодороки, прислонившегося к билетной кассе с таким видом, будто ему

на все наплевать, но Вдохновителя нигде не было видно.

Внимание Шото привлекла небольшая суматоха, и, обернувшись, он увидел, что весь класс 1А выходит из театральной зоны в своей повседневной одежде. Ха, их, должно быть, выпустили из общежития ради веселой ночи. Неподходящее время.

Он вглядывался в лица своих одноклассников, не обращая внимания на боль, предательство

и гнев, которые видел на них. Они проигнорировали его боль, не так ли?

Он нахально улыбнулся им: “Эй, ребята, вы тоже пришли посмотреть фильм ”Всемогущий"?"

Урарака практически рычала на него, но никто не пошевелился. Еще.

“Итак, где твой парень?” Спросил Каминари.

Шото склонил голову набок. Слухи, должно быть, распространяются быстро, учитывая, что это было их с Изуку первое свидание

на публике, - 'Ты имеешь в виду Вдохновителя?"

"Что? Нет!” К его удивлению, Каминари выглядел смущенным. Но, с другой стороны, возможно, ему не стоило в конце концов, это был Каминари. “Разве Даби не твой парень?”

Все перестали пялиться на Шото и недоверчиво уставились на Каминари. Шото сморщил нос

от отвращения: “Фу, нет! Даби - мой брат, идиот!”

Джиро ударила Каминари в глаз одним из своих наушников: “Как ты вообще это пропустил, идиот?”

“Я не знаю!” - сказал Каминари. “Я просто, наверное, не обратил внимания! Ты же знаешь, каким я становлюсь, когда превышаю свой лимит мощности!”

“Подожди”, - сказал Ашидо. “Это значит, что Вдохновитель - твой парень?!”У меня была такая же реакция...

Шото усмехнулся: “А зачем еще, по-твоему, мы здесь были? У нас свидание. Мы подумали, что было бы забавно пойти на фильм ”Все вместе", ты согласен?"

“Ты ублюдок!” Иида бросился на него со всех ног, но Шото просто заморозил пол, так что он поскользнулся и упал, в результате чего весь класс прирос к полу.

“Значит ли это, что мы не сможем посмотреть фильм?” Он надулся.

“Мы с нетерпением ждали этого!”

“Ты больной...” Сато впился в него взглядом. “Мало того, что ты присоединился к парням, которые его убили, теперь ты еще и издеваешься над его памятью?”

Шото посмотрел на него в ответ: “Всемогущий не был героем. Настоящий герой не был бы настолько слеп, чтобы не видеть того, что было прямо у него под носом. И я даже не единственный, кого Всемогущий мог спасти, мог дать надежду, но вместо этого предпочел уничтожить”

"Ммм? А это кто еще такой?” Спросил Шинсо.

Шото открыл рот, чтобы ответить, но затем снова захлопнул его, заставив Шинсо выругаться.

Внезапно он был сбит с ног Темной Тенью, который, очевидно, не был

вмерзшим в землю, как его одноклассники. Он вскочил на ноги только для того, чтобы получить

сильный удар от Киришимы, которому удалось пробиться сквозь его лед. Вскоре Сато проломил лед, удерживавший его в ловушке, и присоединился к нападению.

Шото осветил свою левую сторону, чтобы держать их на расстоянии и вывести из строя Темную Тень, но это означало, что остальным

было намного легче прорваться сквозь лед.

Он увернулся, когда Ашидо пронеслась мимо него, и воздвиг ледяную стену, чтобы отразить ее атаку кислотой, затем ему пришлось прикрыть глаза, когда Яойорозу бросила в него одну из своих кукол-светошумовок, что дало Киришиме

еще одну возможность ударить его снова.

” Стойте! "

Шото, моргнув, открыл глаза и увидел, что его одноклассники застыли, уставившись на Изуку, который приставил один из

своих ножей к горлу перепуганного служащего концессии. Он слегка передвинул нож, отчего капля крови медленно скатилась по шее служащего.

"Еще одно движение, и она умрет." Прорычал Изуку, затем взглянул на Шинсо. “То же самое касается, если ты будешь говорить. Кивни, если понял. "

Его одноклассникиРазве?.. дружно закивали, но ни один из них не выглядел довольным, поскольку они не сводили глаз с ножа Изуку.

Его заложник слегка захныкал, когда Изуку усмехнулся.

“Правильный ответ. Приятно знать, что ты не забыл первое правило героической работы. Давай,

Шото, нам пора уходить." - Он шагнул вперед, грубо таща заложницу за

собой. - "Она пойдет с нами. Если вы все останетесь на месте, как хорошие маленькие герои, мы отпустим ее через несколько кварталов."

Шото последовал за Изуку к двери, чувствуя разочарование своих одноклассников, когда он оставил их позади.

"Почему?” Шото оглянулся и увидел слезы в глазах Яойорозу, который умоляюще смотрел на него:

“Почему Тодороки? Зачем ты это сделал?”

Изуку остановился, давая Шото возможность не торопиться. Он знал, что если бы он просто ушел прямо сейчас, Изуку не стал бы думать о нем хуже, но он оставлял это на усмотрение Шото. Это было мило.

Шото глубоко вздохнул и посмотрел Яойорозу в глаза: “Потому что это то, что нужно, чтобы быть свободным”.

Затем они с Изуку вышли за дверь. Им придется придумать, чем еще заняться на свидании.

“Хорошо, я могу с этим поработать”.

Изуку отложил блокнот, когда будущий убийца, стоявший перед

ним, встал и поклонился. “Я передам тебе план к концу недели”.

“Вот ты где, вдохновитель! Я искал тебя."

Изуку нахмурился, когда Хисаши Мидория, он же Дракон, он же ”папаша-неудачник года", вошел в

комнату с таким видом, словно это был его дом. В мире злодеев ему потребовалось всего несколько месяцев, чтобы Изуку, удалось выяснить правду, стоящую за всей этой работой за границей, о которой ему рассказали в всю жизнь.

Хуже всего было то, что он даже не удивился. Конечно, мама могла бы поверить, что ее любящий муж просто работает за границей, потому что там он нужен своей компании, но Изуку всегда казалось слишком подозрительным, что его неизбежно перевели сразу после того, как Изуку поставили диагноз "без причуд".

Изуку взглянул на человека, с которым на самом деле у него была встреча, который выглядел таким же удивленным, увидев Хисаши таким, каким он был.

Хорошо, это означало, что ему не придется его убивать.

Изуку вложил в это достаточно ненависти за его взглядом, способным обратить в бегство самых опытных злодеев, он повернулся к отцу: “Уйди

с дороги, Дракон. Мне неинтересно с тобой разговаривать”.

Он двинулся, чтобы пройти мимо Хисаши, который остановил его, схватив за руку. Его отец действительно был идиотом, не так ли? Он просто забыл, что Изуку делал с теми, кто переходил ему дорогу, или просто обманывал себя, думая, что с ним такого случиться не может?

"Ну-ну, Вдохновитель. Я просто хочу поговорить. Гиран вел себя как придурок и пытался удержать нас

отдельно, но сейчас он не стоит у меня на пути, так что не нужно притворяться, что для тебя не честь работать с таким крупным игроком андеграунда, как я."

“Уверяю тебя, решение не работать с тобой было полностью моим собственным”. - прорычал Изуку.

Возможно, если парень хотел работать с ним, ему следовало остаться и вырастить его. А так

Хисаши даже не узнал голос собственного сына.

Хисаши нахмурился: “Ну же, вдохновитель, будь благоразумен! Драконья орда - чрезвычайно успешная банда, и у нас есть деньги, чтобы заплатить вам за ваши услуги.”

"Нет такой суммы денег, которую ты мог бы заплатить мне, чтобы убедить меня работать с тобой," - Изуку вырвал свою руку из хватки Хисаши. - "А теперь, если позволите, мне нужно поработать." -

Он держал наготове несколько ножей на случай, если люди Хисаши попытаются напасть на него при выходе, но, видимо, они были умнее своего босса, потому что позволили ему пройти.

Кто-то последовал за ним, но Изуку довольно легко оторвался от них на крышах. Изуку покачал головой, снимая свой костюм злодея и направляясь домой.

Почему его мама вообще вышла замуж за такого мудака, как Хисаши, он никогда не узнает

______________________________________

Хисаши в отчаянии сбросил бумаги со своего стола: “Кем этот... сопливый мальчишка себя возомнил? Я Дракон! Меня уважают! Вдохновитель не проработал на сцене и двух лет!

Что дает ему право так пренебрежительно относиться ко мне?”

Хисаши глубоко вздохнул. Он бы этого не потерпел. У Вдохновителя не было монополии на угрозы и шантаж. Люди, которых он устранил, были слабыми или новичками в игре, но Хисаши занимался этим двадцать лет, и Драконья Орда была силой, с которой приходилось

считаться. Он не собирался подчиняться приказам какого-то мальчишки, едва вылезшего из пеленок!

Он просто... нужно было найти что-то, чем можно было бы прикрыть его голову.

“Ребята, мне нужно, чтобы вы нашли все, что сможете, на сайте про Вдохновителя”. На лице Хисаши появилась дикая ухмылка. “Я думаю, этому сопляку пора узнать свое место”.

______________________________________

Хисаши посмотрел на фотографию, которую протянул ему его слуга, слегка помяв края от того, как сильно он ее сжимал.

“Вы уверены, что это гражданское удостоверение Вдохновителя?”

Его слуга кивнул: “Да, сэр. Брокеры продали бы его мне только в том случае, если бы я доказал, что я не полицейский. Однако они предупредили нас, чтобы мы не попадались ему на глаза.”

На самом деле Хисаши не видел Изуку с тех пор, как ему исполнилось четыре года, когда он понял, что его сын всегда был бесполезен. Если бы он думал, что это сработает, он бы попытался

убедить Инко, что мальчик не стоит ее времени, и отдал бы его в ближайший детский дом,

но Инко всегда была слишком привязана к нему, чтобы согласиться на эту идею, поэтому Хисаши просто решил отправить

чеки на содержание ребенка и покончить с этим.

Но, похоже, яблоко от яблони недалеко упало. Конечно, его сын был достаточно хитер, чтобы стать Вдохновителем, и ему не стоило удивляться.

Отказ вдохновителя работать с ним еще больше сбивает с толку. Разве Изуку не должен был взять немного уважение к собственному отцу?

Может быть, он не знал?

Что ж, это значительно упростило ситуацию. Все, что ему нужно было сделать, чтобы привлечь на свою сторону Вдохновителя, - это

восстановить отношения с женой и сыном, и тогда мир был бы в его руках.

Однажды Изуку понял, что прославленный Дракон был его отцом, и Хисаши был уверен, что он без колебаний подчинился бы ему.

Именно так и должны поступать сыновья, верно, слушаться своих отцов? И если Изуку не хотел подчиняться ему из любви, то, может быть, чувство вины сыграло бы свою роль?

Сделай это похоже, приятное занятие для отца и сына, которое они могут сделать, чтобы сблизиться и наверстать упущенное. Его план был безупречен!

Но... всегда существовала вероятность, что Изуку заупрямится. Хисаши слышал, что подростки иногда бывают такими, это раздражающая черта, которая приходит с возрастом. Конечно, его Изуку никогда бы сознательно не ослушался отца, но стоило быть готовым.

Хисаши на мгновение задумался. Что бы он сделал, если бы Изуку после всего этого отказался подчиняться ему?

Он нахмурился. Это было бы неудобно, потому что он всегда заботился о своей жене, и он

это неизбежно вызвало бы сомнения, если бы с ней что-нибудь случилось, но в мире были другие

женщины, многие из которых были даже привлекательнее Инко, поскольку за последние десять лет она прибавила в весе.

Хисаши кивнул, утверждая свой план. В том крайне маловероятном случае, если Изуку отказался выполнять свой долг перед Хисаши, тогда угроз Инко было более чем достаточно, чтобы держать его в узде.

“Освободи мое расписание на завтра”. Он ухмыльнулся. - "У меня выходной с семьей."

______________________________________

Изуку поднял бровь, глядя на свою мать, когда кто-то постучал в их дверь, когда они после завтрака смотрели телевизор. Они ведь никого не ждали, не так ли? По-настоящему гости приходили к ним только тогда, когда Бакуго приходили на ужин, но по субботам они никогда не появлялись.

“Я иду!” Инко улыбнулась ему и встала, чтобы открыть дверь. - "Ты просто оставайся на диване, милый. Я вернусь через минуту."

Инко поспешила к входной двери, и прошло немало времени, прежде чем Изуку услышал ее вздох. Он

вскочил с дивана и побежал в прихожую, уже придумывая дюжину планов, как защити ее, если до этого дойдет.

Она смотрела на мужчину на пороге, но обернулась, услышав его шаги у себя за спиной. В ее глазах стояли слезы счастья, когда она схватила мужчину за руку, а Изуку старательно скрывал свое недовольное выражение, когда увидел, кто именно стоит в дверях.

“ Привет, сынок” Хисаши улыбнулся. - "Давно не виделись."

“Поешь с нами, сынок!” Хисаши рассмеялся. “Не стесняйся!”

Изуку хотел нахмуриться и сказать, чтобы он убирался из их дома, но его мама наблюдала за ним и выглядела такой счастливой, что Хисаши наконец-то вернулся домой, поэтому Изуку ограничился

натянутой улыбкой.

Он сел так, что оказался лицом к лицу с Хисаши, который занял место во главе стола, как будто действительно заслуживал этого.

Хисаши улыбнулся ему, когда Инко закончила расставлять еду на столе и села сама.

“Ты так вырос, сынок”. Хисаши широко улыбнулся ему.

Изуку уставился на него, когда Инко

опустил глаза, чтобы подать еду. Неужели он думал, что Изуку настолько глуп, что не поймет, что он изображает любящего отца, особенно после того, как он вернулся в их жизнь как раз в тот момент, когда Дракон пытается

что-то получить от Вдохновителя?

Неужели его отец думал, что он идиот?

Очевидно, так оно и было, потому что он мило улыбался Инко, как будто ему было наплевать на все в этом мире, а Инко просто наслаждался этим. Изуку хотелось закричать, чтобы она не доверяла ему, что единственная причина, по которой он все еще отправляет деньги, заключается в том, что если он этого не сделает, правительство может начать искать его и обнаружит, что он злодей.

С другой стороны ему придется объяснять, откуда он это знает, и то, что он знал о предстоящей стычке с отцом, не означало, что он хотел, чтобы это произошло на глазах у его мамы.

“Спасибо за еду”. - Пробормотал Изуку, затем откусил большой кусок, чтобы не разговаривать с придурком, сидящим напротив.

Ему и так было тяжело сидеть в задумчивом молчании, он не был уверен, что его вежливость продержится долго, если его заставят заговорить.

“Итак, Хисаши”. Сказала Инко. “Почему ты не сказал нам, что собираешься навестить нас? Я даже не знала, что ты в городе?"

Изуку подавил желание закатить глаза, когда Хисаши громко рассмеялся: “Я просто хотел удивить свою жену и сына, что в этом плохого? Я так сильно скучал по вам двоим, что просто не мог оторваться от работы, вы же знаете, как быстро развиваются события в Америке. Я не знаю, как долго пробуду в Японии, это зависит от того, насколько хорошо сложатся мои отношения с деловым партнером, но я буду стараться оставаться здесь как можно дольше”

Изуку тихо фыркнул. Деловой партнер, да, точно. Хисаши останется здесь еще на столько же

поскольку делал то, что хотел, играя роль любящего отца, хотя на самом деле он был совсем не таким.

Хотелось надеяться, что Инко не будет слишком грустить, когда он неизбежно исчезнет снова, но она

прожила без него более десяти лет, и ей не нужно было, чтобы он был счастлив.

“О, это чудесно, милый!” Инко была в восторге. “Я надеюсь, ты останешься, было бы замечательно, если бы ты был рядом, и ты смог бы познакомиться с Изуку. Я знаю, что вы двое отлично поладите”.

Хисаши снова рассмеялся: “Да, я очень на это надеюсь. Просто глядя на него сейчас, я уверен, что он похож на его отец. За исключением волос, конечно, ему достались твои прекрасные волосы, Инко."

Инко покраснела, когда Хисаши улыбнулся ей: "О, прекрати, Хисаши. Ты не можешь просто так начинать сыпать комплиментами!”

" Но ты такая же красивая, как и в тот день, когда я женился на тебе. Почему бы любящему мужу не сделать комплимент своей великолепной жене?"

Инко хихикнула, а Изуку покончил с едой. "Мам, я буду в своей комнате, если понадоблюсь."

Инко нахмурилась: “Но, Изуку, разве ты не хочешь проводить больше времени со своим отцом? Он нечасто бывает в Японии, так что нам нужно этим воспользоваться”.

Хисаши обнял ее за плечи: “Я согласен. Может, мы могли бы пойти в парк, как раньше, а, сынок? Бьюсь об заклад, тебе бы это понравилось, не так ли?”

Изуку скептически приподнял бровь, "Мы все трое?”

Хисаши на мгновение растерялся, а затем улыбнулся: “Ну, я думал, что мы будем тольковдвоем, сынок. Проведем время вместе, как отец с сыном!”

“Это замечательная идея, Хисаши”. Инко хлопнула в ладоши. - "Я соберу вам что-нибудь перекусить на потом, и вы двое сможете уйти, хорошо?"

Изуку нахмурился, но кивнул, когда его мама засуетилась, собирая для них корзинку. - "Мне просто нужно захватить принеси что-нибудь из моей комнаты по-быстрому, хорошо? Я вернусь, когда мы будем готовы уходить."

Инко кивнула, и Изуку пошел в свою комнату и закрыл дверь, все это время чувствуя на себе взгляд Хисаши. Он опустился на колени рядом с кроватью и вытащил из-под нее стальную коробку, вводя

пароль, чтобы открыть ее. Большую часть своих ножей он не хранил у себя дома, но был рад, что

решил оставить несколько здесь на всякий случай, заперев их там, где его мама не смогла бы их найти.

Он снял рубашку, чтобы прикрепить к ней кобуры, затем переоделся в черную рубашку с длинными рукавами, чтобы иметь больше ножей под рукой. Он воспользовался моментом, чтобы убедися, что он сможет взять все ножи.

Руки, талия, лодыжки. Он улыбнулся

и вернулся в гостиную, где у двери его ждал Хисаши.

"Готов, сынок?"

Изуку кивнул, надевая ботинки и выходя за дверь: “Так какой парк ты хотел чтобы мы пошли?"

“О, у реки есть действительно красивый парк, я думаю, он тебе по понравится”. Сказал Хисаши. - " Таи немного необычно, но это великолепно, поверь мне." -

Изуку не планировал доверять Хисаши ни в чем в ближайшее время. Он был уверен, что знает

о каком парке говорил Хисаси. Он был изолирован и, по сути, находился под эстакадой оживленной автострады, поэтому прохожие не могли его ни увидеть, ни даже услышать.

Изуку слышал истории о выстрелах, которые никто не вызывал, просто потому, что они думали, что это

у кого-то лопнула шина. В целом, это было идеальное место для тайных сделок, но родители и дети избегали его как чумы, так что у Изуку не было сомнений в том, как пойдут дела, когда они туда доберутся.

Поездка на поезде была неловкой. Хисаши несколько раз пытался расспросить его о различных увлечениях, которыми он увлекался.

Пытался, но Изуку отвечал только односложно, пока, наконец, не перестал пытаться. После этого Хизаши попытался рассказывать ему истории, которые, вероятно, казались ему забавными, но на самом деле были предвзятыми,

расистскими или какими-то еще.

Серьезно, этот человек был таким самовлюбленным, что даже не осознавал, каким мудаком он был.

Они вышли из поезда, и Хизаши направился в парк, о котором думал Изуку.

Изуку закатил глаза, когда увидел, что здесь было больше народу, чем он когда-либо видел.

На детской площадке были мужчины, которые притворялись, что разговаривают друг с другом, и несколько человек, которые, предположительно, были заняты созерцанием воды, но, конечно, независимо от того, что они

делали, все они поднимали глаза, когда входили Хисаши и Изуку, а затем делали вид, что не видели.

Как Орде Дракона вообще удалось добиться такого успеха, если их планы были настолько прозрачны?

Хисаши подвел его к столу для пикника, и они сели. “Изуку, я знаю, что это может стать для тебя шоком, но на самом деле мы не такие уж разные, ты и я”.

Изуку приподнял бровь и жестом попросил его продолжать. Чем скорее они покончат с этим, тем скорее он сможет отправиться домой.

Хисаши улыбнулся: “Ну, сынок, в отличие от твоей матери, я знаю, чем ты занимался”. - Он сделал паузу для пущего эффекта. - " Я знаю, что ты гениальный человек."

Изуку медленно хлопнул в ладоши, - " Поздравляю, Дракон, но я знал это с того самого момента, как ты решил переступить порог этим утром. Теперь вопрос в том, что ты собираешься с этим делать?"

Хисаши на мгновение растерялся: “Ты знал, кто я такой, и все равно отказался работать со мной?”

Изуку закатил глаза: “Я отказался работать с тобой, потому что знал, кто ты такой. Что? Неужели

ты думал, что я просто сдамся и буду работать с тобой только потому, что ты однажды обрюхатил мою маму?”

Лицо Хисаши исказилось от ярости: “Я твой отец, Изуку. Я тот, кто дал тебе жизнь. ТебяЬбы даже не существовало, если бы не я, так что, может быть, хоть раз в жизни тебе стоит проявить немного уважения. Твой сыновний долг - повиноваться мне!”

“Мой долг?” Изуку рассмеялся. “У меня нет обязательств ни перед кем, кроме себя самого. Вот почему я злодей, потому что это дает мне свободу делать то, что я хочу, когда я хочу, просто потому, что я могу.

Никто не скажет Вдохновителю, что он не может сделать что-то только потому, что у него нет причуд, как

это делали люди всю мою жизнь. Но, я думаю, ты даже не задумывался о том, почему я стал

Вдохновителем, не так ли? Ты просто думал, что я еще одна вещь, которую ты можешь использовать.”

" Что? " Хисаши встал. “Я люблю тебя, и ты у меня в долгу!”

Изуку свирепо посмотрел на него: “Я ни черта тебе не должен”.

Хисаши нахмурился еще сильнее: “Я не хотел этого делать, сынок, но ты меня вынудил. Если ты будешь настаивать на продолжении этой детской истерики, у меня не будет другого выбора, кроме как наказать твою мать за твою дерзость.

Изуку усмехнулся: “А ты притворяешься, что любишь ее”. Он покачал головой. “Ты знаешь, кто

был последним парнем, который угрожал маме, Хисаши?”

Хисаши закатил глаза: “Кем бы он ни был, он был слабым, но уверяю тебя, я другой”.

Изуку невесело усмехнулся: “Не думаю, что слово ”слабый" у большинства людей ассоциируется

с Чисаки".

Краем глаза он заметил, как несколько людей его отца неловко переминаются с ноги на ногу,

вероятно, вспомнив, что Чисаки был не только уничтожен, но и вся его банда была убита.

Хисаши, однако, только покачал головой: “Чисаки был ребенком, едва справлявшимся с борьбой якудза, потому что старый лидер умер”.

Изуку вздохнул: “Да, и Всемогущий был символом мира на протяжении десятилетий. Ты хочешь сказать, что он тоже был слабым?”

Лицо Хисаши посуровело: “Ты будешь работать со мной, сынок, или пожалеешь об этом”.

Изуку пожал плечами и встал. “Я думаю, это ты будешь сожалеть. Я не беспомощный маленький парень с причудами, которого ты больше не бросаешь, Хисаши. У меня такая репутация, потому что я

ее заслужил."

Хисаши тяжело вздохнул. - " Ну что ж, сынок, я надеялся, что до этого не дойдет, но, полагаю, я должен сказать тебе, что мы здесь не одни. Драконья Орда, будьте осторожны, просто немного побейте его,

мы не хотим, чтобы он умер. Пока.”

Изуку перевернул стол, чтобы защититься от направленных на него причудливых атак,

и достал два своих ножа, ожидая, пока приблизятся бойцы с близкого расстояния. Хисаши привел с собой в общей сложности дюжину человек, большинство из которых были опытными убийцами, но они также не были самыми умными, поскольку умные преступники не следуют за такими идиотами, как Хисаши.

Мужчина, похожий на змею, подбежал к нему и попытался укусить, но Изуку просто увернулся от его клыков и перерезал ему горло. Следующих двух мужчин, пытавшихся напасть на него, постигла та же участь так же быстро.

Изуку улыбнулся, когда люди Хисаши нерешительно переглянулись, явно понимая, что

недооценили его. Трое из тех, кто все еще стоял на ногах, посмотрели на своих мертвых друзей, сглотнули, затем развернулись и убежали.

“Вернитесь сюда, трусы!” Закричал Хисаши. “Вы пожалеете об этом!”

“Я правда не думаю, что вы проживете достаточно долго, чтобы выполнить эту угрозу, Хисаши”. - Изуку рассмеялся. - " И я также думаю, что ты только что потерял трех своих самых умных людей."

Хисаши зарычал и подал знак остальным своим людям идти вперед, но Изуку уже бежал

к ним, держа ножи наготове. Одному из мужчин удалось сбить его с ног с

помощью веревки, но Изуку просто подождал, пока его подтащат поближе к мужчине, прежде

чем перерезать веревку, удерживающую его лодыжку, и убить мужчину, когда тот оказался в пределах досягаемости.

Он бросил один из своих ножей и вонзил в горло другого, заменив его другой нож, спрятанным

под одеждой.

Хисаши с презрением наблюдал, как Изуку убивает его людей: “Вы все слабы! Он же ребенок! Как он доставляет вам столько хлопот?”

Изуку просто убил еще одного лакея, который допустил ошибку, подобравшись слишком близко. Еще один последовал примеру тех троих, что убежали ранее, явно решив, что не выберется из этого живым, если продолжит атаковать.

Изуку посмотрел на двух своих последних противников и ухмыльнулся, когда они закричали и бросились на него. Он поднырнул под них и одним метким ударом отправил одного из них

на землю, используя его для того, чтобы сбить с ног другого, а затем убил их обоих, прежде чем они успели подняться.

Хисаши нахмурился, глядя на своих мертвых людей, затем вздохнул: “Я полагаю, если ты хочешь, чтобы что-то было сделано правильно, ты должен сделать это сам”.

Он глубоко вздохнул, и Изуку нырнул за дерево, когда обжигающее пламя вырвалось у него изо рта.

Хисаши сделал еще один глубокий вдох, но Изуку метнул один из своих ножей так, что тот попал точно в цель. под голосовыми связками.

Хисаши попытался выдохнуть, но половина пламени выплеснулась

вокруг ножа, обжигая незащищенную кожу на шее.

Хисаши в отчаянии вытащил нож

и бросил его на землю, но это только усилило кровотечение.

Он попытался сделать еще один вдох, чтобы подпитать свою причуду, но вместо этого его легкие наполнились кровью.

ИзукуЬулыбнулся, подходя к своему отцу, который попытался схватить его, но Изуку просто отрезал мужчине руки, чтобы тот не смог этого сделать, затем перерезал сухожилия под коленями, чтобы тот не смог ударить ни тем, ни другим, прежде чем повалить его на землю.

Хисаши кашлянул и повернулся, чтобы с ненавистью посмотреть на Изуку.

Изуку закатил глаза: “Я же говорил тебе, Хисаши, что никогда не буду с тобой работать”.

Он оставил отца истекать кровью, а сам собрал свои ножи и пошел к реке, чтобы смыть кровь с его кожи и волос. Черная рубашка, которая была на нем, хорошо скрывала пятна, но Изуку поморщился, увидев, как красные пятна расползаются по его джинсам. Он не мог вернуться домой в таком виде!

Он вздохнул и набрал немного грязи с берега реки, намазал ею ткань

джинсов и немного намазал волосы, просто для пущей убедительности.

Когда он убедился, что грязь

скрыла всю кровь, он встал и собрался уходить, но его внимание привлекло слабое движение. Он

нахмурился, увидев, что Хисаши слабо сопротивляется.

Изуку бросил свой нож, чтобы повредить дыхательные пути, и, должно быть, не задел основные вены и артерии на шее Хисаши, поскольку тот умирал так долго. А может, он просто был упрям.

В любом случае, Изуку опустился на колени рядом с ним и долго смотрел ему в глаза, прежде чем достать один из своих ножей и

перерезать артерию Хисаши.

Ему все равно потребуется минута или две, чтобы полностью истечь кровью, но он никак не мог быть жив к тому времени, когда кто-нибудь еще посетит парк.

Изуку пнул своего отца в последний раз, наслаждаясь тем, как тот пытался вздохнуть, но не смог, прежде чем с улыбкой уйти с кровавой бойни.

В поезде на него несколько раз странно поглядывали, когда другие пассажиры морщили носы от

отвращения при виде грязи на его штанах, но он не обращал на них внимания. Солнце только начало

садиться, когда он вошел в парадную дверь. Изуку снял ботинки, стараясь не размазать

по полу больше грязи, чем нужно, и осмотрел свои штаны. То небольшое количество крови, которое он смог разглядеть

по дороге он успел подрумяниться, так что мама не заметила бы этого, даже если бы случайно подошла

слишком близко.

Из кухни доносился запах маминого ужина на троих.

“ Изуку, Хисаши? Вы дома?" Инко вошла в подъезд и ахнула. "Изуку? Что с тобой случилось?”

Изуку улыбнулся: “Я просто споткнулся и упал в грязь в парке, мам. Ничего страшного, но я бы

хотела принять душ перед ужином, ты не против?”

Мама кивнула и вздохнула с облегчением: “Да, все в порядке. Я так рада, что с тобой все в порядке, Изуку”. Она огляделась и нахмурилась. - "Где твой отец?" - спросила мама.

Изуку постарался сохранить невозмутимое выражение лица и пожал плечами: “Он встретил в парке старых друзей, и мне

стало скучно, поэтому я просто вернулся домой. Я не знаю, как долго он пробудет”.

Инко кивнула: “Хорошо, я рада, что он смог поговорить со своими друзьями, может быть, они смогут

убедить его остаться в Японии подольше. Иди в душ, милый, ужин будет готов через час. Можешь просто оставить свою одежду, я постираю ее завтра”.

Изуку улыбнулся: “Не волнуйся, мама, я позабочусь об этом. А ты сосредоточься на ужине”.

“Ты такой милый, Изуку!” Инко улыбнулась. - "Мне так повезло, что у меня такой замечательный сын."

У Кэйго дела шли не слишком хорошо. С одной стороны, лига, казалось, стала больше доверять ему и даже приглашала его проводить с ними время по крайней мере раз в неделю, даже когда они

не планировали и не делали ничего предосудительного.

По общему мнению, это было очень хорошо. Комиссия по защите героев была довольна его работой, и Кэйго был счастлив, потому что чем больше времени он проводил в лиге, тем больше времени он собирал информации.

Но, с другой стороны, чем больше он общался с ними, тем меньше они казались ему злодеями, за которыми он должен был шпионить

и чем дальше, тем больше они казались ему друзьями, которых он должен был защищать.

Это было странно, не так ли?

Может быть, он слишком близко подошел к делу и ему следует попросить Комиссию отозвать его?

Кэйго почувствовал странный приступ... грусти? Нежелания?

Что это?

Кэйго вздохнул, направляясь в штаб-квартиру Комиссии героев, чтобы отчитаться. Он ничего не мог поделать с тем, что проводить время с лигой было весело!

Шигараки увлекался видеоиграми,

обсуждал заговоры с Шото и Спиннером, смеялся с Даби, когда Твайс спорил с самим собой, а Тога подбадривала его, Кэйго никогда не испытывал ничего подобного.

Это казалось... правильным,

каким-то образом, как будто все так и должно было быть. Как бы странно это ни звучало, он не думал, что когда-либо был счастливее, чем в те украденные моменты, которые он провел с лигой.

Он покачал головой. Нет! Это были злодеи, они убивали людей. Кэйго видел, как они убивали людей, и смотрел по национальному телевидению, как они расправлялись с последним героем номер один.

Это были не его друзья, они были.... кем? Они были злодеями, вот и все

они должны были быть такими.

Кроме того, ему все равно не нужны были друзья. Разве Комиссия по делам героев не говорила ему в детстве, что друзья будут только мешать? Он был героем, а значит, должен был быть выше всего этого. В конце концов, он был другом народа, и это было самое главное.

Но... позволит ли Комиссия ему вообще выйти из состава комиссии на этом этапе? Раньше такого не было.

Они, вероятно, просто сказали бы ему, что это хорошо, что лига считает его своим другом, и посоветовали бы ему перестать жаловаться по пустякам. У него был долг перед людьми. У него был долг перед Комиссия.

Кэйго решительно кивнул. Не было смысла просить об увольнении. Он все еще мог проводить время в лиге и не тратить время Комиссии впустую. Это был беспроигрышный вариант!

Он приземлился на крышу и пробрался по коридорам в кабинет Меры.

Мужчина спал за своим столом, когда вошел Кейго и прокрался к столу. Его куратор заснул с несколькими открытыми файлами, и Кейго, не в силах сдержать любопытства, просмотрел их, прежде чем разбудить Меру.

Почему Мера просматривал файлы для маленьких детей? Они пропали? Неудивительно, что Мера всегда был таким уставшим, если он пытался выполнять работу полицейского управления в дополнение к своей собственной.

Кейго наклонился немного ближе, когда Мера пошевелился во сне, чтобы лучше видеть файлы.

У каждого из четверых детей были свои имена и возраст, ни один из них не был старше десяти лет,

под фотографиями были указаны их рост и имена родителей, если они у них были, а у двоих из них их не было. Кэйго просмотрел остальные данные и замер.

Кандидат на участие в программе "Наследие фидера".

У него перехватило дыхание. Комиссия назвала это программой "Наследие фидера" когда они забрали его, чтобы вырастить из него героя. Были ли эти дети... такими же, как он?

Неужели они вырастут, не зная ничего, кроме как готовиться стать героями, пока не станут достаточно взрослыми, чтобы получить лицензию, никогда не ходить в школу с детьми своего возраста, им никогда не разрешат ничего делать, если это не поможет им стать такими, какими их хотела видеть Комиссия?

Кэйго впервые обратил внимание на ярко-красные чернила, отпечатанные на каждой странице.

Одобрено.

Сколько там было таких же, как он? Видели ли они, как хорошо работал Кэйго, и решили ли чтобы программа продолжала работать, или он вообще был первым? Почему Комиссия никогда не говорила ему об этом? Если они скрывали это от него, то что еще они скрывали?

Кэйго глубоко вздохнул и покачал головой. Это не имело значения. Комиссия знала, что делала. Они не пытались скрыть это, потому что это было аморально, просто

конфиденциальность была частью мира героев, частью того, что делало систему героев возможной.

Разве не это они сказали ему, когда он спросил, почему ему не разрешают рассказывать людям о своем детстве? Это было сделано для того, чтобы обезопасить его.

Он выдавил из себя улыбку и хлопнул ладонями по столу: “Доброе утро, Мера!”

Мера подпрыгнул примерно на фут в воздух и взвизгнул, затем уставился на Кейго: “Что... Почему?”

Кейго одарил его ехидной ухмылкой: “Почему бы и нет? Над чем работаешь?”

Кейго не упустил из виду, как Мера незаметно переместился, чтобы закрыть файлы. “Ничего важного.

Как продвигается твоя работа с лигой? Ты нашел что-нибудь полезное?”

Кейго пожал плечами: “Я думаю, что следующим они планируют заняться казино "Дорадо". Спиннер

жаловался, что у них какие-то супер-причудливые правила и они не разрешают некоторые

гетероморфные причуды или люди без причуд в своих элитных залах.”

Мера надолго замолчал, и Кэйго уже начал думать, что он снова заснул, когда он заговорил: “За то время, что ты проводишь в лиге, ты, похоже, получаешь не так уж много информации”.

Кэйго застыл: “Ну, я имею в виду, что большую часть времени лига проводит вместе, просто общаясь,

а не планируя что-то. Я имею в виду, что они такие же люди, как и все мы, им нужно время на отдых”.Взгляд Меры стал жестким: “Они злодеи, ястребы, а не люди, и не забывайте об этом. Они отказались от своих прав, когда решили не подчиняться”.

Кэйго несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем кивнуть: “Да, сэр”.

"Я не хочу быть жестоким". Мера мягко продолжил. - "Но вы знаете, как важно, чтобы мы победили лигу, и вы незаменимы в этом плане. Люди во всем мире полагаются на вас в том, что вы защитите их от этих монстров, и если вы недостаточно стараетесь, чтобы

тогда получай полезную информацию...что ж, все, что с ними происходит, зависит от тебя. Не забывай, Кейго, что это твоя цель, ради этого мы тебя растили, это твоя обязанность - возглавить

лигу, так что не разочаруй всех, кто на тебя рассчитывает.”

Знакомое чувство вины поселилось в животе Кэйго: “Хорошо, я буду стараться еще больше”.

Мера улыбнулся: “Хороший мальчик, а теперь иди и стань героем номер один, который нам нужен”.

Кэйго тупо кивнул и вернулся на крышу, чтобы ощутить знакомое ощущение ветра, треплющего его волосы и перья. Он снова всех разочаровал, он был... он

он даже не заслуживал первого места, не так ли? Комиссия повысила его до...…

Кэйго тихо ахнул, когда все, наконец, встало на свои места. Как бы он ни пытался это отрицать, Комиссия сделала из него героя номер один, точно так же, как Старатель пытался вырастить Даби и Шото.

Он ведь совсем не разочаровал людей, не так ли? Он разочаровал Комиссию, и они просто использовали идею защиты невинных, чтобы заставить его делать то, что они хотели.

Испытывал ли он когда-нибудь чувство вины, когда не был с ними?

Испытывал ли он когда-нибудь это, когда был в лиге?

Что насчет этих детей? Этим детям предстояло пройти через те же психологические пытки и манипуляции, через которые он проходил всю свою жизнь, пока все, что у него осталось, не стало идеальным инструментом для

использования Комиссией.

Рассматривала ли Комиссия его как человека или просто как

объект для использования в своих корыстных целях? По крайней мере, лига рассматривала его как личность, и ей нравилось проводить с ним время, даже когда он ничего для них не делал. И как это было печально, что злодеи, которых он должен был уничтожать, относились к нему лучше, чем люди, которые его вырастили.

Кэйго сделал глубокий вдох и спрыгнул с крыши, наслаждаясь свободой полета

“Изуку, ты не мог бы выйти в гостиную? Здесь кое-кто хочет с нами поговорить!"

Изуку закрыл свой ноутбук и убрал его, прежде чем выйти из спальни.

“В чем дело, мам? Кто...”

Детектив Цукаучи стоял на пороге, и Изуку замер. Что детективу было поручено найти в его доме? Подозревал ли он Изуку? Был ли он здесь, чтобы арестовать его?

Изуку оглянулся за спину Цукаучи. Если так, то почему он не привел подкрепление? Они ждали

снаружи?

Разум Изуку продолжал перебирать возможности и планы побега, пока Инко бралась у Цукаучи снять пальто и подвела его к дивану.

“Не хотите ли чаю, детектив?”

Спросила Инко.

Цукаучи покачал головой: “Не сегодня, миссис Мидория, я не хочу это откладывать”.

"Итак, если вы не возражаете, я спрошу," - Изуку внимательно посмотрел на Цукаучи, - "что детектив делает в нашем доме?"

Цукаучи слегка нахмурился, - "Это действительно непростой вопрос, но у меня плохие;новости." Он посмотрел на Инко. “Ваш муж, Хисаси Мидория, был убит вчера днем. Я так сожалею о вашей потере”.

Инко ахнула, и слезы потекли по ее лицу, “Но... но я подумала... он не может быть... он был в Японии всего несколько дней по делам...мы собирались снова стать семьей... Кто бы мог подумать?”

Цукаучи выглядел смущенным: “Почему ты говоришь, что он был в Японии всего несколько дней?”

“Хисаши, он-он работал в Америке, мы даже не видели его несколько лет, потому что его компания

не давала ему выходных. Он приехал на несколько дней, чтобы удивить нас...” Изуку погладил маму по спине, когда она начала всхлипывать.

"О... эм, мне жаль, что приходится говорить вам это," - сказал Цукаучи, - " но Хисаши Мидория был злодеем, известным как Дракон, и главарем банды, известной как Орда Дракона. За последние десять лет не было никаких сведений о том, что он вообще покидал страну, не говоря уже о том, чтобы работать за границей. Я должен сказать вам это, потому что мы полагаем, что, возможно, его убил один из его врагов в преступном мире. Вчера он вел себя подозрительно?”

Изуку усмехнулся: “Само его появление было подозрительным, учитывая, что он не навещал меня десять лет”.

”Изуку!" Инко пожурила его: “Он был твоим отцом! Прояви хоть немного уважения”.

"Что ж, мне все равно нужно задать вам обоим несколько вопросов, если это возможно, чтобы помочь нам найти его убийцу. Во сколько вы вчера в последний раз видели Хисаши?"

"Они с Изуку ушли на прогулку сразу после обеда. " Тихо сказала Инко. “Они должны были вернуться домой к ужину, и Изуку пришел вовремя, но Хисаши...” Она оборвала

себя всхлипыванием, и Цукаучи повернулся к Изуку.

“Так ты пошел прогуляться после обеда?"

Изуку кивнул, вспоминая все, что он знал о детекторе лжи, изобретенном Цукаучи. Это позволяло ему определять, было ли то, что говорили люди, правдой или ложью, но пока то, что говорил Изуку, было технически правдой, детектор лжи не должен был регистрировать ложь. Он мог бы с этим справиться.

"Да. Хисаши сказал, что хочет немного сблизиться со мной, и предложил сводить меня в

парк. Это было немного в стороне, но не я это выбрал.”

Правда

Цукаучи кивнул. Для него было так странно, что семья Дракона даже не знала о его двойная жизнь. Дракон бросил семью, чтобы защитить их? Если так, то почему он вернулся?

“Хорошо, примерно в котором часу вы пришли в парк?”

Изуку пожал плечами: “Думаю, это было ближе к вечеру. Я не знаю точного времени”.

Правда

“В какой парк вы ходили?”

“Я не знаю, как он называется, но он спрятан под эстакадой, а рядом с ним протекает река. Чтобы добраться туда, нам пришлось сесть на поезд”.

Правда

Цукаучи вздохнул, ведь именно там было найдено тело Дракона, а это означало, что Изуку, вероятно, был одним из последних, кто видел его живым. Возможно, он даже видел тело своего отца и убийцу. Цукаучи надеялся на безопасность ребенка, но он этого не сделал.

Информация, которой они располагали о Драконе, гласила, что он пытался склонить Вдохновителя к сделке, но тот не согласился, так

что был хороший шанс, что Дракон был убит злодеем номер один в Японии.

Изуку был невинным ребенком, который только что потерял своего отца, и ему не нужна была опасность, связанная с тем, что он стал свидетелем в расследовании Вдохновителя.

“Ты знаешь, почему твой отец взял тебя в тот парк?” Спросил Цукаучи. - "Есть и другие поближе отсюда.“

"Я думаю, это из-за того, что это было уединенное место. Он хотел кое о чем со мной поговорить”.

Правда

“Ты не мог бы рассказать мне, о чем он хотел поговорить?”

"Он... хотел, чтобы я присоединился к нему”.

Правда

“Изуку...” Инко всхлипнула и обняла сына. “Малыш, почему ты мне не сказал?”

Цукаучи нахмурился: “Ты знал, что Хисаши был драконом?”

Изуку молчал дольше, чем, по мнению Цукаучи, было необходимо, “Он упомянул об этом, когда мы пришли в парк.”

Верно

“И как ты отреагировал?”

Изуку усмехнулся: “Я сказал ему, что ни за что не буду с ним работать. Я не заинтересован в том, чтобы присоединяться к банде.”

Правда

Что ж, это, по крайней мере, было облегчением. И, похоже, Дракон на самом деле не настаивал на этом,

поскольку Изуку был здесь, живой и невредимый.

“Твоя мама упомянула, что ты пришел домой вовремя, а Хисаши - нет. Вы ушли изЬпарка вместе?”

“Нет. Хисаши... столкнулся с друзьями, пока мы были там, и, поскольку наш разговор был

окончен, я решила оставить его с ними”.

Правда

Бедный ребенок, отец хочет, чтобы он был злодеем, а потом встречает друзей, вероятно, тоже злодеев, поэтому ему становится скучно, и он решает пойти домой. Казалось, это стандартная реакция подростка на долгое измученный родитель.

Ну, за исключением всей этой ситуации с набором персонала. Но эти друзья... некоторые из

них, вероятно, были другими членами Драконьей Орды, которых они нашли мертвыми рядом с

Драконом, но существовала также вероятность, что один из них был Вдохновителем.

“Эти его друзья, не могли бы вы описать их мне?”

Изуку пожал плечами: “Они все были обычными уличными головорезами”.

Правда

"Никто из них не был подростком?”

Изуку странно посмотрел на него: “Нет, они все были взрослыми. Почему вы спросили про подростка?”

Правда

Цукаучи вздохнул с облегчением: “Мы считаем, что этот Вдохновитель, который, по нашим данным, может быть подростком, был причастен к смерти вашего отца. Если бы вы его видели, то, скорее всего, были бы в большой опасности прямо сейчас”.

“О, мой бедный малыш!” Инко обняла Изуку еще крепче.

Цукаучи нахмурился. Он задал все вопросы, которые приготовил, и казалось, что Изуку уже покинул парк к тому времени, как началась драка, но что-то было не так. Может быть это было потому, что большинство людей, разговаривая с ним, хотя бы раз солгали во спасение, или, может быть, дело было в поведении Изуку и в том, каким спокойным он казался, но... Что ж, не помешает задать

еще один вопрос, верно? Просто чтобы убедиться?

"Хорошо, только один последний вопрос, и я оставлю вас наедине. "Он посмотрел Изуку в глаза. -

"Твой отец был еще жив, когда ты уходил из парка?"

Изуку вспомнил, как он оставил своего отца истекать кровью без надежды на спасение, и с трудом сдержал улыбку: “Да”.

ПравдаИдиот

______________________________________

Кэйго бросил свой геймпад на диван после очередного поражения от Шигараки. Вся лига была в сборе, и Шигараки обозвал их всех трусами за то, что они отказались играть с ним в видеоигры.

Даби, предатель, сунул контроллер в руки Кэйго и оставил его на попечение непобедимого босса, которым был Шигараки, король видеоигр. Полчаса спустя Кэйго

умер пять раз, и он был почти уверен, что Шигараки все еще живет своей первой жизнью.

“Не расстраивайся так сильно, милый”. Тога перегнулся через спинку дивана и протянул ему

кусочек пиццы. “Здесь никто не может превзойти Шиги. Он, по сути, бог видеоигр”.

“Тога, не давай моему брату больше идей для теорий заговора!” Закричал Даби.

Шото оторвал взгляд от того места, где он что-то писал за столом: “Нет, пожалуйста, пусть они приходят”.

Кэйго рассмеялся, когда Твайс решил принять обе стороны спора, пытаясь убедить всех бессмысленными логическими выкладками, и довольно скоро все расселись по диванам, чтобы посмотреть шоу.

Тменно так и должна была чувствовать себя семья. Он... он

хотел этого.

Спор Твайса закончился, когда он понял, что, какая бы сторона ни победила, он все равно остается победителем, так что в нем не было смысла. Все погрузились в дружеское молчание, и Кэйго прикусил губу. Может

быть, сейчас самое подходящее время?

” Э-э, ребята?" Все повернулись к нему, как только он нарушил молчание, и Кэйго

попытался взять себя в руки. - "Ну, ты знаешь, как это делается...помнишь, ты несколько раз обвинял меня в том, что я

лазутчик?"

Шото кивнул: ”И что с того?"

Кэйго на мгновение заколебался: “А что, если это правда?”

Наступила долгая пауза, пока лига переваривала его слова.

Наконец, Даби заговорил: “Это было бы ужасно, и нам, возможно, пришлось бы убить тебя, но ты довольно крутой парень, так

что нам было бы грустно из-за этого, если это тебя как-то утешит”.

Кэйго усмехнулся, но это прозвучало неубедительно. Он уставился в пол, обдумывая свои следующие слова: “А что, если я больше не хочу, чтобы это было правдой?”

“...Что?”

Кэйго посмотрел на растерянные лица своих друзей: “Я...Я много думал об этом, и… возможно, я больше не хочу быть героем. Комиссия поручила мне внедриться в лигу перед смертью Старателя, вот так все и началось, сейчас все по-другому. В детстве мне никогда не разрешалось заводить друзей, поскольку Комиссия была сосредоточена на превращают меня в свою идеальную маленькую марионетку, но...Я не думаю, что когда-либо мог мечтать о лучших друзьях, чем вы, ребята.”

“О-о-о!” Тога бросился к нему, чтобы обнять. “Это самое милое, что кто-либо когда-либо говорил о нас!”

" Дай ему подышать, сумасшедшая! " Даби оттащил ее в сторону. - "Но, если говорить серьезно, спасибо, но

ты не можешь решиться стать злодеем только потому, что у тебя есть друзья, которые сделали что-то плохое, сомнительные жизненные решения. Если у тебя не лежит к этому сердце, ты просто пожалеешь об этом позже”.

“У меня лежит к этому сердце, и я хочу уйти”. Кейго взял паузу, чтобы собраться с мыслями, “С тех пор, как Комиссия забрала меня ребенком, я был их пленником, позволяя им манипулировать мной и промывать мне мозги, заставляя делать все, что они хотят, и я больше не могу так жить. Я... я просто хочу быть свободным.”

Шото подошел и положил руку на плечо Кэйго: “Не волнуйся, мы вытащим тебя оттуда”.

"Да," - сказал Спиннер. - "Ты один из нас и ты заслуживаешь свободы. Я знал, что Комиссия должна была быть коррумпированной, чтобы продолжать выпускать всех этих фальшивых героев”.

Кэйго рассмеялся, а его глаза наполнились слезами. Он так долго скрывал свои истинные эмоции,

сначала от комиссии, потом от лиги, было так приятно просто быть... он: “Вы, ребята, потрясающие, вы знаете это?”

" Хм," - нахмурился Шигараки, - "для нас, вероятно, было бы лучше, если бы вы соблюдали приличия перед Комиссией, но предоставляли информацию нам, а не им. Но, исходя из того, что вы только что сказали, я полагаю, это не то, что вы хотели бы сделать?"

Кэйго покачал головой: “Я не могу...Я больше не хочу быть их марионеткой. Не сейчас, когда я знаю, как они манипулируют мной. Я либо хочу быть полностью в деле, либо нет, и я здесь с вами, потому что я решил выложиться по полной”.

Даби повернулся к Шигараки: “Давай, они слишком долго держали эту птичку в клетке, мы должны выпустить ее на свободу!”

" Да," - добавил Спиннер. - " И то, что он открыто обратится, будет отличным шансом разоблачить

Комиссия - это настоящая коррупция!”

- “Я... я не единственный”. Сказал Кэйго, поворачиваясь к Шигараки. “Есть и другие ребята вроде меня, которые комиссия собирается создать оружие. Если я могу им помочь, я должен это сделать, но я не смогу этого сделать, если

останусь там.”

Шигараки долго смотрел на них, прежде чем вздохнуть: “Как бы то ни было, я не буду просить вас

оставаться там, если вы этого не хотите, но вы ведь знаете, на что подписываетесь, верно?”

“Тебе придется скрываться, как и нам”, - сказал Спиннер.

“Лучше прятаться с друзьями, чем открыто жить с врагами”. Ответил Кейго.

“Твоя семья и друзья будут чувствовать себя преданными”. Добавил Шото.

"У меня никогда не было семьи, а вы, ребята, единственные друзья, которых я когда-либо знал."

“Ваши поклонники возненавидят вас”, - сказал мистер Компресс.

“Если они возненавидят, я, по крайней мере, покажу им истинного врага”.

”Что ж," - улыбнулся Шигараки. ”Добро пожаловать в лигу злодеев".

"Ты совсем... не такой, каким я тебя представлял," - медленно произнес Кейго.

Изуку рассмеялся: “Что? Ты ожидал увидеть какого-нибудь старика со слишком большим количеством татуировок?”

“Нет!" - возразил Кейго. “Я знал, что ты молод, но... ты выглядишь таким невинным!”

“Да, и как, по-твоему, ему удавалось так долго оставаться незамеченным?” Спросил Шото. “

Никто и не взглянет дважды на парня без причуд, особенно на такого невзрачного, как Изуку”.

Кейго покачал головой: “Думаю, в этом есть смысл, просто... Вау! Я бы никогда не подумал, что ты злодей номер один”.

Изуку пожал плечами: “Я не просил этого звания, но, думаю, я его заслужил. Ты, вероятно, будешь

последним героем номер один, которого ты знаешь”.

“Да," - сказал Кэйго, - " я думаю, что эта должность, вероятно, была проклята уже давно, но в последнее время это стало еще более очевидным”.

Изуку улыбнулся ему: “Что ж, тогда давай уничтожим этот проклятый трон и убедимся, что он больше

никому не навредит”. Изуку натянул маску и капюшон. “Ты готов показать всем, что на самом деле значит быть свободным?”

______________________________________

Мера зевнул, наблюдая за новобранцами в программе. Некоторые из них стали немного более непокорными, чем Кэйго, когда он был моложе, но это ненадолго.

Один из них уже стремился угодить, так что, вероятно, его будут использовать в качестве примера для остальных. К тому времени, когда они станут достаточно взрослыми, чтобы получить лицензии героев, они будут так

же преданы комиссии, как и Кэйго.

Дети оторвались от своих занятий, когда пронзительный сигнал тревоги прорезал воздух и разбудил Меру, которая всю дорогу бодрствовала.

Они посмотрели на него со страхом и замешательством: “Где-то пожар?

Нам следует эвакуироваться?”

“Не беспокойся об этом”, - сказал Мера. “Эта часть объекта находится так глубоко под землей, что нам

не должна угрожать никакая опасность. Скорее всего, это просто какой-то шутник-сообщник поднял тревогу, так что продолжай тренироваться, а я пойду выясню, в чем дело."

Дети кивнули, и Мера повернулся, чтобы подняться наверх, но путь ему преградил хмурый Кэйго. Мера неосознанно отступил на несколько шагов, когда ему напомнили, что Кэйго - хищник, похожий на орла или сокола, который может легко разорвать его на части.

Он глубоко вздохнул. Нет, Ястреб был непоколебимо предан комиссии, таким, каким его воспитывали, так что Мере ничего не угрожало.

“Кэйго! Какой приятный сюрприз! Что вы здесь делаете?”

“Я здесь, чтобы освободить этих детей”. Прорычал Ястреб. “Я не позволю им пройти через то, через что прошел я”.

Мера замерла: “Они тренируются, чтобы стать могущественными героями, Кэйго. Я думал, вы благодарны нам за то, что мы вас обучили. В конце концов, вы бы не стали тем героем, которым являетесь сегодня, без нашей помощи”.

“Вы не готовите их к тому, чтобы они стали героями”. Дети перестали тренироваться, чтобы слушать, это было плохо. “Вы готовите их стать оружием. Не пытайтесь притворяться, что это обучение для их же пользы, когда мы оба знаем, что вы приучаете их быть бездумно преданными Комиссии, чтобы они делали все, что вы хотите, даже то, на что не решился бы ни один настоящий герой”.

" Ястреб," - тихо произнесла Мера. - " Возможно, нам лучше поговорить наедине. Давайте пройдем в мой кабинет, мы сможем...

"Слишком поздно что-либо говорить, Мера, и, кроме того, с чего бы мне вообще верить хоть одному твоему слову, если все, что ты мне когда-либо говорила, было направлено на то, чтобы манипулировать мной и превратить в идеальный маленький инструмент

для Комиссии? Ты держал меня в изоляции от мира и не позволял мне заводить друзей, чтобы я никогда не понял, каким хреновым было мое детство, но знаешь что?” Ястреб ухмыльнулся. - "Ты шутишь, потому что теперь у меня есть друзья, которые открыли мне глаза, и я познакомился с ними во время выполнения задания, которое ты мне поручил."

Меру охватил холодный ужас, когда он сопоставил все факты: “Нет! ЯСТРЕБ, ты герой!”

Хоукс был слишком быстр, чтобы Мера успела увернуться, когда он использовал одно из своих перьев в качестве меча и вонзил его в живот Мере: “Больше нет”.

______________________________________

Химико колола и сосала🤨, пока она, Спиннер и Компресс неуклонно прокладывали себе путь

сквозь армию агентов, защищавших Комиссию. Твас в данный момент был с Милягой, которого

Майнд-тян пригласил, потому что хотел получить помощь от Ла Брава, а также потому, что Миляга

не хотел пропустить такое громкое преступление, как это.

В данный момент там были дроны

следите за каждым участником лиги злодеев, который велы прямую трансляцию на YouTube-аккаунте Gentle, чтобы убедиться, что публика не пропустит ни одной пикантной детали, которую они сегодня обнародовали.

В данный момент Ла Брава находился в серверной, взламывая их мэйнфрейм и раскрывая все подробности.

Секреты комиссии открылись миру, когда Шигараки и Минд-тян стояли на страже.Спиннер отметил, что, вероятно, часть грязного белья Комиссии хранилась в автономном режиме в качестве защиты от взлома, что показалось Химико сложным, но она предположила, что в этом есть определенный смысл.

Вот почему Твайс совершила набег на архивную комнату! План

состоял в том, чтобы использовать причуду Миляги обрезать коробки и выбрасывать их из окон репортерам, которые, очевидно, собирались собраться на улице внизу во время нападения.

Кто знает, какие пикантные секреты они бы обнаружили?!

Внезапно все противники, с которыми они столкнулись, упали на землю, а перья разлетелись в разные стороны через их сердца. Химико подняла глаза и увидела, что к ней направляется Ястреб с четырьмя маленькими детьми, прячущимися за его спиной.

“Ах, Кэйго!” Воскликнул Компресс. “Я вижу, у тебя появляется вкус к драматизму!”

“Что я могу сказать, старик?” Ястреб рассмеялся. “Я учился у лучших”.

“Лесть везде поможет”. Компресс погрозил Кэйго пальцем, делая вид, что ругает его.

“Ты мог бы оставить немного и для нас”. Тога надулся.

“Наберись терпения, Тога”. Сказал Спиннер. “Ложные герои, без сомнения, скоро появятся, выстраиваясь в очередь, чтобы мы их отбраковали”.

Спиннер подошел к детям и опустился перед ними на колени, когда они отшатнулись: “Вам, дети, нечего нас бояться. Эти продажные люди собирались превратить вас в фальшивых героев, таких же, как те, которых осудил Стейн, так что вам повезло, что мы смогли спасти вас от этой участи, пока не стало слишком поздно. Идите на улицу и найдите полицию, сражения - не место для детей.”

Дети долго колебались, прежде чем Ястреб закатил глаза и просто

сгреб их за воротнички рубашек несколькими своими перьями.

“Что? Они уже травмированные, они больше не должны здесь находиться”.

Даби и Шото вбежали через боковую дверь, запыхавшись.

“Мы уже можем закончить поджигать это место?” Рявкнул Даби. “Мы устраивали небольшие пожары на улице, ровно настолько, чтобы поднять тревогу, как и сказал Вдохновитель, но затем полиция начала стрелять в нас!”

“Пока нет”. - Сказал Ястреб. “Если мы разрушим здание до того, как другие команды закончат разоблачать коррупцию, Комиссия просто найдет новое здание. Нам нужно убедиться, что они никак не смогут оправиться от этого”.

Даби усмехнулся: “Я уверен, что героя номер один, превратившегося в злодея, было бы достаточно, но это твоя миссия мести, так что не важно”.

”Уиииии!" Твайс вскрикнул, приземлившись на упругий участок воздуха у подножия лестницы. “Что

это было, Миляга? Почему ты толкнул меня?”

“Я не толкал тебя, мой дорогой, Твайс”. - Спросил Миляга, приземлившись на тот же участок. - " Нужно ли напоминать тебе, что ты прыгнул, крича: “Поймай меня, дай мне умереть”.

Химико фыркнула: “О, Джун! Тебе понравилось разбирать все эти файлы?”

“Так весело! Какая рутинная работа!”

“Хорошо, теперь мы просто ждем команду Ла Бравы, верно?” - Спросил Шото.

“Больше нет!” Сказал Минд-тян, когда он, Шигараки и Ла Брава вышли из одного из подвалов. И он, и Шигараки были покрыты смесью крови и пыли, так что, должно

быть, они столкнулись с каким-то сопротивлением.

“Все прошло хорошо?”

Все кивнули, а Майнд-тян покрутил шеей.

“Как вы думаете, ребята, вы хотите

остаться и сразиться с героями или просто пойти домой и отпраздновать?”

“Я думаю, пришло время попрощаться”. Сказал Компресс.

Все согласились, и Ястреб улыбнулся: “Спасибо вам, ребята, за это. Я знаю, что ты не планировал нападать на Комиссию, так что то, что ты был готов сделать это для меня, очень много значит”.

“Какая разница, птичка”. Сказал Даби. “Для чего еще нужны друзья?”

“Хорошо, Миляга, ты не мог бы заслониться от нас? Шигараки, позови доктора и скажи ему, чтобы он подготовил Джонни”.

Группа направилась к дверям во главе с Кэйго пули безрезультатно отскакивали от стен. Воздух перед ними стал резиновым.

Тога заметила в толпе детектива Цукаучи и показала ему язык как раз перед тем, как начала давиться мерзкой серой жижей и обнаружила, что вернулась домой.

“Изуку, ты опоздаешь в школу!”

Изуку выругался и закончил свои записи. Обычно он не приносил работу домой, но с тех пор, как разгромили комиссию, все пошло наперекосяк.

Активность злодеев была на небывало высоком уровне, поскольку общество изо всех сил пыталось перестроиться и найти подходящее место для героев, поэтому спрос на услуги Изуку были ошеломляющими.

Изуку уже собирался засунуть блокнот в свой рюкзак, но в последнюю минуту остановился.

Его хулиганы часто пытались украсть его рюкзак и порыться в его “записных книжках для ботаников” и других вещах он и так был достаточно подозрителен, поскольку Ито перестал издеваться над ним несколько недель назад.

Если кто-нибудь из его хулиганов случайно прочтет его заметки о вэВдохновителе...это было бы плохо.

“Изуку! Поторопись!”

Он выругался и решил просто оставить его на столе. Мама нечасто заходила в его комнату, а когда заходила, то уважала его уединение настолько, что не открывала его тетради. Все было бы в порядке.

“Изуку!” Мама открыла дверь, когда Изуку закидывал рюкзак на плечо. “Ты опоздаешь на поезд!”

“Хорошо, хорошо, я ухожу!” Он поцеловал маму в щеку и снова закрыл дверь в свою комнату. “Люблю тебя!”

Мама улыбнулась: “Я тоже тебя люблю, Изуку. Хорошего дня в школе!”

______________________________________

Обычно Инко не убирал в комнате Изуку. Он был достаточно опрятным мальчиком, и Инко твердо верила

в то, что детям нужно давать пространство и доверие, но когда она заглянула туда тем утром, в его комнате царил беспорядок. А Изуку в последнее время казался таким напряженным! Инко не знал, случилось ли что-то в школе, или он просто волновался из-за всего, что произошло с Комиссия, но в любом случае она считала своим долгом как матери сделать что-нибудь приятное для своего ребенка.

После того, как она собрала гору грязной одежды с пола, она, наконец, смогла начать пылесосила.

Она как раз пылесосила у его стола, когда случайно подошла слишком близко и задела его бедром, уронив блокнот, который ненадежно лежал на краю.

Блокнот упал открытым на пол, и Инко наклонился, чтобы поднять его и положить обратно. Прежде чем

закрыть его, она случайно взглянула на страницу, на которой он был открыт

....лучший способ справиться с причудой мистера Храбреца - это использовать магию огня. Слишком рискованно просто стричь

волосы, так как он все еще может контролировать их, пока они не выпадут. Либо сгореть заживо, либо....

Инко никогда не читала дневники Изуку. Она знала, что они все равно просто болтает о героях, так что ей не было нужды вторгаться в его личную жизнь таким образом, но это было другое дело. Это

было... жестоко.

Инко ничего не могла с собой поделать, пока тупо читала книгу,

забыв о работающем пылесосе рядом с ней.

Что...во что вляпался ее малыш? Зачем он писал что-то вроде этого? Это были не просто списки слабостей некоторых героев, это были планы их уничтожения, иногда с помощью определенных приемов.

Эти люди угрожали ее ребенку?

Должно быть, так оно и есть, Изуку никогда бы не сделал ничего подобного. Или, может быть, они убедили его, что они его друзья, и это было давление со стороны сверстников, о чем другие родители всегда предупреждали ее?

Может быть, ей следует поговорить с ним об этом открыто. Он не стал бы пытаться скрыть что-то подобное от своей матери, верно? Но если ему действительно угрожали...Инко приняла решение и выключила пылесос и вышла за дверь с блокнотом в сумочке. Это было больше, чем она, и больше, чем Изуку.

Если ее малышка действительно попала не в ту компанию, ей нужна была помощь.

______________________________________

Цукаучи невидящим взглядом уставился в потолок над своим столом. Если бы кто-нибудь спросил его два года назад, какие самые большие перемены произойдут в Японии в ближайшие несколько лет, он, вероятно, ответил бы, что Тошинори уйдет на пенсию и позволит своему преемнику занять первое место.

Он никогда бы не предсказал, что Вдохновитель воцарится в мире террора и падет Комиссия Героев.

Япония уже никогда не будет прежней. Преступность достигла небывало высокого уровня, как и самосуд, с которым у полиции теперь не было никаких возможностей бороться.

И вообще, что такое самосуд? Делающий герой работает без лицензии? Поскольку за выдачу

лицензий отвечала Комиссия, теперь это касалось всех. Было ли это публичным использованием вашей причуды?

Что ж, законодатели поспешили отменить закон, запрещающий это, поскольку это был один из главных законов, который в первую очередь позволил Комиссии прийти к власти, и никто не хотел повторения этой катастрофы.

Уже было предложено несколько новых систем лицензирования героев, и аналитики предсказывали, что одна из них будет введена в действие к концу года, но пока царил хаос.

Однако, как бы ни развивалась система лицензирования, было ясно, что герои дневного

света остались в прошлом. После ситуации с заложниками Вдохновителя стало слишком очевидно, что популярность может привести к гибели, поэтому большинство героев стали выходить на улицу в основном по ночам, а группы поддержки были заняты сменой костюмов, чтобы быть более практичными и менее опасными и яркими.

Школы героев все еще работали, но они учили своих учеников уходить

в подполье и перестали делать упор на популярность. Многие ученики бросили учебу и количество учащихся было рекордно низким.

Даже университет ЮА собирался предложить только один класс героев в следующем году.

Но его беспокоило кое-что еще, помимо общего состояния общества.

Цукаучи просто не мог перестать думать об интервью, которое он взял у Изуку Мидории. Судя по

всему, интервью было обычным, просто сообщить семье о смерти отца и снять с них показания. Это должно было быть открытым делом и покончить с ним, но чем

больше Цукаучи думал об этом, тем больше ему казалось, что головоломка встает на свои места.

Мидория не отличался причудами, что, по словам Недзу, было вполне реальной возможностью для Вдохновителя, как бы трудно в это ни было поверить. Этого было недостаточно, чтобы проклясть мальчика, но это также было не единственным улика, которая указывала на него.

Он был подходящего возраста, чтобы быть вдохновителем, и

даже были инициалы! Конечно, у них не было возможности узнать, были ли инициалы Вдохновителя И.М. или M.I. , но все сходилось.

Но тогда почему это не было воспринято как ложь, когда Мидория сказал, что его отец был жив, когда уходил? Неужели он нашел какой-то способ обмануть причуду Цукаучи или убил кого-то другого Дракон?

Это просто не имело никакого смысла. Ему казалось, что есть что-то недосягаемое, что не дает ему покоя, всего лишь одно доказательство, которого ему не хватает, чтобы все встало

на свои места.

“Цукаучи?” Санса прервала его на полуслове. “Здесь есть женщина, с которой, я думаю, ты захочешь поговорить. Я отвела ее в третью комнату для допросов”.

Цукаучи кивнул и встал, выпрямив спину. Ну что ж, ему придется вернуться к себе.

Позже Мидория станет вдохновителем теории. Пока не было достаточно доказательств, чтобы действовать в соответствии с этим. Он взял чашку кофе и чуть не остановился, когда открыл дверь в комнату для допросов и увидел ожидающую его Инко Мидорию.

Она, очевидно, плакала, и Санса, очевидно, предложила ей пачку салфеток, потому что их уже была целая гора, разбросанная по столу.

Перед ней лежала обычная записная книжка, которая сама по себе не казалась слишком подозрительной, но из-за безумной теорииЬЦукаучи она казалась самым заметным предметом во всей комнате.

“Миссис Мидория, рад вас снова видеть. Чем я могу вам помочь?"

Инко громко всхлипнула, - "я... это мой сын, я... Изуку! Я думаю, он, возможно, попал не в ту

компанию и...О, детектив! Я не знаю, что мне делать!”

Правда

Цукаучи сел напротив нее: “Почему ты так думаешь? Он вел себя странно?”

Инко покачала головой: “Нет, он все такой же милый мальчик, каким был всегда, но...” - она подтолкнула к

нему блокнот, “Я нашла это в его комнате сегодня утром”.

Правда

Цукаучи открыл блокнот и ахнул. После нескольких часов тщательного изучения аккуратно написанных планов убийства он мог узнать почерк Вдохновителя где угодно. Это могло быть последней уликой, которую он искал! Если только Инко не была права и Изуку просто случайно не подружился с Вдохновителем каким-то образом.

Вдохновитель мог просто попросить его по какой-то причине подержать

блокнот у себя.

“Миссис... Мидория, я хочу вас кое о чем спросить, и мне нужно, чтобы вы были со мной абсолютно честны”, - сказал Цукагучи. “Это почерк вашего сына?”

"Да."

Правда

"Ты уверен?" Цукаучи не мог допустить ошибки.

“Да, это определенно почерк Изуку, почему ты...”

Правда

Цукаучи встал: “Мне нужно кое-что уточнить, миссис Мидория, прежде чем я смогу рассказать вам

что-нибудь еще, так что сидите смирно. Просто знайте, что вы поступили правильно, обратившись к нам с этим, и мы собираемся вам помочь. Мы можем что-нибудь для вас заказать? Я могу попросить Сансу принести вам кофе, если хотите?”

Инко покачала головой: “Просто защити моего ребенка”.

Цукаучи отвернулся, чтобы она не могла видеть его лица, и ушел, уже набирая номер Недзу.

______________________________________

“И ты уверен?” Спросил Недзу, как только прибыл.

Цукаучи кивнул: “Все сходится, Изуку Мидория соответствует всему, что мы знаем о нем. Вдохновитель. Был даже инцидент, когда миссис Мидория была ограблена несколько месяцев назад, и, судя по словам полицейских, ее тело могло быть полностью разобрано на части и собрано заново кем-то, похожим на птицу, что могло означать, что ей

угрожал Чисаки. Он того же возраста, телосложения и роста, что и Вдохновитель, не говоря уже о цвете его волос, который соответствует некоторым из самых ранних отчетов, которые мы когда-либо собирали. Его необычность

это практически гарантирует, что над ним издевались, как сказала нам Эри, так что этот блокнот - гвоздь в крышку гроба. Госпожа Мидория сказала, что это определенно почерк ее сына”.

“Что ж," - улыбнулся Недзу, - "это очень хорошо”.

“Я не знаю”, - нахмурился Цукаучи. “В соседней комнате находится обезумевшая от горя мать, которая

умоляет меня защитить ее сына, а вместо этого я вынужден сказать ей, что ее сын - один из самых печально известных злодеев в современной истории”.

Недзу на мгновение задумался: “Возможно, на самом деле было бы лучше воздержаться от этого

откровения..."

“Что вы имеете в виду? Она имеет право знать...”

"О, несомненно," - согласился Недзу, - " но факт в том, что знание личности Вдохновителя само по себе не разрешает ситуацию с его захватом в заложники. Может, мы и выиграли битву, детектив, но нам еще предстоит выиграть войну"

Цукаучи вздохнул, - " Наверное, я просто так погрузился в эйфорию от осознания того, что я наконец..."

“Все в порядке, детектив”. Любезно сказал Недзу, “Это случается с лучшими из нас, но настоящий

вопрос в том, что делать дальше”.

“И где же это? Вероятно, он не держит при себе планы убийства, поскольку сказал, что они

будут раскрыты автоматически, если его когда-нибудь арестуют или убьют”.

“Хммм, да, я согласен. Это слово автоматически заставляет меня склониться к мысли, что они, скорее всего, размещены в какой-то компьютерной программе, особенно учитывая, насколько тесно он

сотрудничал с Ла Бравой в последнее время. Вполне возможно, что их сотрудничество имеет гораздо более давнюю историю, чем мы первоначально думали.”

Цукаучи глубоко вздохнул: “Хорошо, если это так, то у него, скорее всего, есть какой-то компьютер, который он использует для работы, и мы можем до него добраться”.

Недзу кивнул: “Хотя нам нужно быть осторожными. Если Мидория пронюхает о том, что мы планируем, он исчезнет и найдет способ наказать нас за то, что мы подобрались слишком близко." Он вздохнул. “Это очень опасная ситуация”.

______________________________________

Инко подняла глаза, когда Цукаучи и Недзу открыли дверь в комнату для допросов. “Что происходит? С Изуку все будет в порядке? Вы знаете, кто пытается направить моего ребенка по ложному пути?”

Цукаучи взглянул на Недзу: “Все, что мы можем сказать по этому поводу на данный момент, госпожа Мидория, это то, что ваш сын определенно связался не с той компанией”.

Инко всхлипнула, и Цукаучи неловко погладил ее по спине, пока они ждали, пока она успокоится: “Что мне делать? Он мой ребенок!”

“Мы знаем, госпожа Мидория”. Тихо сказал Недзу. - " Вот почему нам нужна твоя помощь. У Изуку есть

связи с некоторыми очень могущественными злодеями, и если мы не будем осторожны, многие люди могут пострадать”.

Инко снова всхлипнула, и Цукаучи попытался не обращать внимания на чувство вины, которое он испытывал: “Нам понадобится ваша

помощь, госпожа Мидория. Не могли бы вы сказать нам, есть ли у Изуку свой компьютер? Может быть, ноутбук у него в комнате?”

Инко кивнула: “У него есть ноутбук, он почти никуда без него не ходит!”

“Когда он его купил?” - спросил Недзу.

"Он купил его на распродаже около полутора лет назад." Инко фыркнул.

Цукаучи поймал взгляд Недзу. Это было примерно тогда, когда Вдохновитель перестал пользоваться интернет-кафе.

“Миссис Мидория”. Сказал Недзу. “Нам нужно, чтобы вы кое-что для нас сделали. Нам нужно, чтобы вы вернули эту тетрадь туда, где вы ее нашли, и не говорили своему сыну, что читали ее или что разговаривали

с нами. Вы можешь это сделать?”

Инко посмотрел на них широко раскрытыми глазами: “Н-но, он мой сын! Мне нужно поговорить с ним об этом!”

“Миссис Мидория," - серьезно сказал Цукаучи, - " если ваш сын заметит что-нибудь подозрительное, многие люди могут оказаться в опасности, включая вас. Мы знаем, что вам будет трудно лгать

ему, но это то, что нам нужно, чтобы вы сделали, чтобы обезопасить многих людей”.

Инко снова фыркнул: “Ты уверен, что это лучший способ?”

“Мы считаем, что это, возможно, единственный способ”, - ответил Недзу.

Инко кивнула: “Хорошо, если ты уверен, я сделаю это ради Изуку”.

“Нам нужно от вас еще кое-что, миссис Мидория”. Сказал Незу. “Если ваш сын когда-нибудь оставит свой ноутбук дома, подождите, пока не убедитесь, что он ушел, а затем немедленно позвоните нам”.

“Мы бы не спрашивали вас, если бы это не было важно”, - добавил Цукагучи

______________________________________

“Мам! Ты убралась в моей комнате?” Изуку закричал, чтобы мама услышала его на кухне.

Прошло много времени, прежде чем она ответила: “Да, детка, я заметила, что в последнее время у тебя был

стресс, и я подумала, что могу чем-нибудь тебя подбодрить"

Изуку взглянул на свой стол и вздохнул с облегчением, когда увидел, что его блокнот “Вдохновитель" никуда не делся: "Спасибо, мама! Ты лучшая!”Если бы ты только знал...

“Мам, хочешь, я куплю тебе что-нибудь, пока буду в торговом центре?”

“Нет, детка," - нервно сказала Инко, - "Ничего не нужно. Просто повеселись!”

Изуку улыбнулся ей, прежде чем закрыть дверь и направиться к железнодорожной станции. Инко вздохнула с облегчением. Да, прошло чуть больше недели с тех пор, как она нашла его записную книжку, но это была самая тяжелая неделя в ее жизни! Она просто хотела запереть его в комнате и обезопасить, но детектив сказал, что в опасности не только ее сын, но и другие люди, поэтому она должна была поступить правильно, как бы трудно это ни было для нее.

Она выглянула в окно и увидела, как Изуку завернул за угол, а затем поспешила в его комнату.

Конечно же, возле его стола стояла черная сумка для ноутбука. Она открыла ее и вытащила

ноутбук, прежде чем схватить свой мобильный телефон.

“Детектив Цукаучи? Ты просил меня позвонить тебе, если Изуку когда-нибудь оставит свой ноутбук дома...”https://youtu.be/RtX25mDbxzM?si=BXUVexet_2yd87tw

______________________________________

Когда Изуку шел от железнодорожного вокзала к торговому центру, он жалел, что его друзья не могут пойти с

ним. Разве поход в торговый центр не был тем, что ты должен был делать со своими друзьями?

Жаль, что на лигу злодеев нападут сразу же, но, может быть, он сможет забрать у них несколько вещей?

Честно говоря, Изуку просто искал предлог, чтобы выбраться из дома. Мама в последнее время вела себя как-то странно, вероятно, потому, что общество сильно изменилось, а она всегда была беспокойной, но это создало неловкую атмосферу дома, и сегодня была Суббота! И Изуку решил сходить в торговый центр, чтобы отвлечься. До него дошли слухи, что в последнее время товары для злодеев стали более популярными, и он был рад узнать, как магазины теперь относятся к коллекциям "Ястребов".

По-видимому, довольно много магазинов прекратили его продажу, поскольку теперь он, очевидно, считался товаром для злодеев, но те, которые продолжали его продавать, по-видимому, преуспевали.

Ястреб решил не менять свое имя и эстетику, когда стал злодеем, потому что хотел, чтобы люди помнили, откуда он родом. По-видимому, произошло массовое сожжение он купил свой товар на следующий день после их нападения на Комиссию, но Даби в некотором роде испортил настроение, когда увидел, что он поджигает кучу. Шото отправил ему смс с фотографиями, на которых он смеялся до упаду.

Изуку почувствовал покалывание в затылке, как будто кто-то наблюдал за ним, и он оглянулся.

Где....?

Краем глаза он заметил, что Цукаучи остановился, чтобы посмотреть на витрину магазина.

Неужели...

Неужели Цукаучи раскусил его? Он не мог этого сделать, не так ли?

Изуку продолжал идти к торговому центру, а Цукаучи все время держался на расстоянии квартала или двух позади него. Он глубоко вздохнул. Цукаучи не смог бы дотронуться до него, даже если бы понял личность Вдохновителя.

Не без риска для жизни главных героев страны. Изуку все

еще был в безопасности, так что... у него не было причин не поразвлечься с детективом.

Дойдя до торгового центра, Изуку обернулся и улыбнулся, поймав взгляд Цукаучи. Он увидел, как на лице детектива промелькнул страх, когда тот открывал дверь. Бедняга, вероятно, был в ужасе от того, сколько заложников окажется в его распоряжении, как только он попадет внутрь.

Да, торговый центр был местом, где много жертв, но Изуку не планировал устраивать хаос

сегодня. Это могло измениться, в зависимости от того, что сделает Цукаучи, но пока Изуку довольствовался тем, что просто дразнил его.

______________________________________

“Что вы имеете в виду, говоря, что мой сын - гениальный человек?!” Пронзительно спросила Инко. “Вы... вы только что сказали, что он

попал не в ту компанию!”

“Мы глубоко сожалеем, что обманули вас, госпожа Мидория”. - спросил Незу. - "Но мы не верили, что вы смогли бы продолжать вести себя естественно рядом со своим сыном, если бы знали об этом. Вы должны понимать, как важно было для нас все сделать правильно, поскольку компания Вдохновителя не занимается тем, что дает второй шанс”.

“Мой мальчик!” Инко рухнула на пол, и Недзу жестом попросил кого-нибудь из офицеров успокоить ее, а сам открыл ноутбук, его лапы порхали по клавишам, когда он начал что-то набирать.

Он разгадал пароль.

______________________________________

Прогуливаясь по торговому центру, Цукаучи держался на расстоянии от Мидории. Ему хотелось отдать

приказ об эвакуации, но они не могли позволить Мидории понять, насколько близки были к

его поимке. У него чуть не случился сердечный приступ, когда его заметили, но Мидория, похоже, считал себя неприкасаемым, каковым в данный момент и был.

Так что Мидория, казалось, довольствовался тем, что просто тыкал Цукаучи в лицо своей неуязвимостью, пока бродил по торговому центру, иногда подходя слишком близко к невежественным продавцам, явно демонстрируя, что может убить любого из них в любой момент.

Мгновение, и Цукаучи ничего не мог с этим поделать.

"Цукаучи," - раздался в наушнике голос Недзу, - "мне удалось найти программу, но, возможно, потребуется некоторое время, чтобы отключить ее полностью. Ты все еще присматриваеш за Вдохновителем?"

" Да." - тихо сказал Цукаучи, делая вид, что рассматривает какие-то футболки. - "Он знает, что я здесь, но

решил, что я не представляю угрозы. Я дам вам знать, если что-то изменится, и у меня есть резервная копия, ожидающая моего сигнала... Я просто не могу дождаться, когда это закончится”.

“Я согласен”. Сказал Недзу. “Удачи, я буду работать так быстро, как смогу”.

______________________________________

“Давай же!” захныкал Ашидо.

“Перестань впадать в депрессию! Мы собрались здесь всем классом, чтобы отвлечься от мира, который рушится у нас на глазах!”

“Да, но в прошлый раз, когда мы всем классом ходили гулять, все закончилось тем, что мы столкнулись с парой

суперзлодеев”. Проворчал Шинсо.

“Или ты забыл об этой катастрофе?”

“А за неделю до этого Тодороки похитили”. добавил Каминари.

“Что ж, по крайней мере, Бакуго смог пойти с нами на этот раз!” Весело сказал Киришима.

" Только потому, что Айзава сдался," - заметила Цу. - "Ты не можешь держать его взаперти, пока он не

иметь лицензию, если ни у кого больше нет лицензий”.

“У нас все еще есть наши лицензии”. Сказал Яойорозу. “Только потому, что Комиссии героев, которая выдала нам наши лицензии, больше нет..."

“Давайте будем честны, ” сказал Серо, “ прямо сейчас мы все линчеватели. И никого не волнует, что у Бакуго проблемы с управлением гневом, потому что это довольно распространенное явление для героев-нелегалов.

Даже после того, как они

разберутся с лицензированием, мы все равно никогда не станем популярными”.

“Это слово затерялось во тьме”. Тихо сказал Токоями.

“О, прекрати!” Сказал Дзиро. - "Тебе даже не о чем грустить, Токоями, ты был все равно мы станем героями андеграунда. Остальным из нас пришлось полностью пересмотреть

свои планы на будущее. Или ты забыл, что Минета и Аояма бросили

учебу, как только поняли, что герои больше не будут знаменитыми?”

“Пожалуйста, прекратите спорить!” взмолился Иида. “Мы студенты университета ЮА, мы должны быть примером в эти мрачные времена!”

“Я думаю, что это перестало быть возможным, когда один из наших стал злодеем”. Сказал Шинсо.

“Заткнитесь, неудачники!” - Закричал Бакуго. - "Мы что, так и будем все время жаловаться или все-таки что-то предпримем?

“Да!” Урарака выглядела решительной. “В конце концов, это торговый центр!”

Сато пожала плечами: “Я немного проголодалась, так что мы могли бы зайти в ресторанный дворик, если хотите, ребята?”

“Кто-нибудь против этого?” - Спросил Яойорозу.

Все покачали головами.

“Это лучше, чем сидеть здесь весь день”. Бакуго проворчал.

“Каччан?”

Все обернулись и увидели зеленоволосого мальчика примерно их возраста, который смотрел прямо на Бакуго.

Изуку встретился взглядом с Цукаучи, прежде чем решил подойти к 1А. Что может быть лучше,

чтобы показать Цукаучи его беспомощность, чем окружить себя героями?

Он понимал, что, вероятно, слишком веселится, но не смог удержаться! Суббота выдалась на

славу.

“Что ты здесь делаешь, Деку?” прорычал Бакуго.

Изуку мило улыбнулся: “Ходишь по магазинам, Каччан, как и ты”.

”Каччан?" Ашидо взвизгнул. “Это так мило!”

“Закрой енотовидные глазки!”

"Ах! Значит, Каччан тоже дал тебе прозвище!” Сказал Изуку.

“О, а Деку на самом деле не твое имя?” - Спросила Урарака.

“Нет, меня зовут Изуку Мидория. Каччан называет меня Деку, просто чтобы посмеяться надо мной”.

“Эй, по крайней мере, это лучше, чем ”лицо в соевом соусе"." Серо рассмеялся.

“Эй, раз ты уже знаком с Бакуго, - сказала Урарака, - "почему бы тебе не присоединиться к нам?”

“Это замечательная идея!” - Сказал Яойорозу. “Мы как раз собирались перекусить”.

“Я бы не хотел навязываться...” - сказал Изуку, зная, что это только заставит их стараться еще больше.

”Чепуха!" Сказал Иида. “Любой друг Бакуго - наш друг”.

“Я не дружу с этим неудачником!” - взорвался Бакуго, но класс просто проигнорировал его.

“Да!” Сказал Ашидо. “Как давно ты знаешь Бакуго? У тебя есть какие-нибудь пикантные истории

о нем в детстве?”

“Ну, эм...”

“Не отвечай на это, Деку!”

“Оооо!” Каминари ухмыльнулся. “Это значит ”да"!

“Давайте, ребята!” - Сказал Дзиро. - "Нам нужно занять столик, пока он не переполнился”.

Цукаучи наблюдал, как Мидуария общался с 1А, который понятия не имел, насколько он опасен.

Если Мидория пытался пытать его, то это сработало, потому что становилось все труднее и

труднее не арестовать его на месте, когда он брал свою еду и шел посидеть с 1А, у которого было

сдвинув вместе несколько столиков в центре фуд-корта.

Он прислонился к стене, больше не притворяясь, что делает покупки, а просто стараясь выглядеть естественно, ожидая сигнала.

"Есть какие-нибудь успехи?" Он прошептал.

"Пока нет." - ответил Недзу. “Ла Брава действительно хороша в своем деле, но я уже близок к этому”.

“Подождите, это детектив Цукаучи?”

Он замер и увидел, что Ашидо машет ему рукой. “Привет

Детектив! Подойди, поздоровайся!”

Что ему делать? С одной стороны, приближаться к Мидории до того, как он получит разрешение на

арест, было рискованно, но, с другой стороны, игнорирование приветствия еще больше насторожило бы его.

Мидория улыбнулся ему и с вызовом приподнял бровь, и

Цукаучи нерешительно направился к столу.

“Ашидо, перестань беспокоить детектива!” отругал его Иида. “Он может быть на дежурстве!”

Цукаучи заставил себя рассмеяться: “Все в порядке, я не занят”.

“Тогда почему бы тебе не посидеть с нами?” Сказал Ашидо. “Мидория, это детектив Цукаучи, он разговаривал с нами несколько раз, когда мы сталкивались с лигой, Цукаучи, это Изуку Мидория, один из старых друзей Бакуго”.

“Мы встречались”.

"О да," натянуто произнес Цукаучи.

Мидория ухмыльнулся. " Я бы сказал, что детектив уже довольно хорошо меня знает, не так ли?"

Если остальные и заметили напряжение, то, должно быть, решили не упоминать об этом.

Цукаучи заставил себя убрал руку с пистолета, наслаждаясь его очевидным дискомфортом. Он глубоко вздохнул и заставил себя расслабиться.

Детектив был напряжен. В этом, в общем-то, и был смысл, но...Изуку прищурился. Казалось, что детектив выжидал, чтобы сделать свой ход, но это было слишком рискованно.

Его программа... была на его ноутбуке... который находился у него дома…

Наконец-то

Блядь.Во-во-во, это первый мат из оригинала

Теперь настала очередь Изуку сохранять спокойствие. Он отправил Шото короткое сообщение, в котором говорил, что любит его, и просил заглянуть в коробку под диваном в его квартире, а затем удалил сообщение.

Изуку убрал телефон обратно в карман и рассмеялся над глупой шуткой, которую только что рассказал Каминари, глядя на Цукаучи. Учитывая, как долго Цукаучи следил за ним, и

предполагая, что ноутбук Недзу уже у него, он, вероятно, в любую секунду получит приказ произвести

арест.

В кармане у него зазвонил телефон, но он не мог рисковать и оторвать взгляд от Цукаучи.

Сможет ли он вообще выпутаться из этого?

Цукаучи заметил перемену в поведении Мидории и мысленно попросил Недзу поторопиться

вверх. Если они в ближайшее время не произведут арест, Мидория может сбежать.

Видит бог, у парня было достаточно ресурсов и связей, чтобы исчезнуть, если бы он захотел.

“Я превзошел программу!” Сказал Недзу. “Произведите арест. Немедленно!”

Урарака точно не знала, как это произошло. Только что они смеялись над чем-то, что сказал Каминари, а в следующий момент Мидория уже приставлял нож к ее горлу, когда

Цукаучи наставил на них пистолет.

“Ого!” Киришима закричал. “Что за чертовщина, ребята? Что происходит?”

Цукаучи не отводил взгляда от Мидории, - “Брось нож, Мидория. Мы нашли программу и отключили ее. Мы не позволим тебе снова уйти, так что просто сдайся,"

Изуку наклонил голову и переместил нож так, чтобы он еще сильнее прижался к телу Урараки.

горло: “Ты действительно готов позволить подающему надежды будущему герою умереть, только чтобы поймать меня, Цукаучи?

Разве ты не должен быть одним из хороших парней?”

Лицо Цукаучи окаменело: “Боюсь, ты не совсем понимаешь свою ситуацию, Мидория”.

Он мгновенно переместил пистолет, целясь в голову Изуку: “Я готов

выстрелить, и все эти ученики-герои, которые прошли необходимую подготовку по оказанию первой помощи, чтобы сохранить Урараке жизнь достаточно долго, чтобы доставить ее в больницу. Вы уйдете отсюда в наручниках или в мешке для перевозки трупов, но

это ваши единственные варианты, так что выбирайте с умом”.

Изуку крепче сжал нож, но по выражению глаз Цукаучи понял, что тот не лжет. Если его арестуют, он, несомненно, отправится в Тартар, но если он умрет, то тогда...тогда все будет кончено.

Ни второго шанса, ни прощания, ничего. Он не мог так поступить

со своими друзьями, он не мог так поступить со своей мамой...

Он не мог так поступить с Шото.

Изуку вздохнул и бросил нож, подняв руки над головой. Урарака, плача, подбежала к своим

друзьям, когда Цукаучи выбил у него нож, повалил его на землю

и заломил ему руки за спину.

“Изуку Мидория, ты арестован за то, что являешься злодеем, известным как Вдохновитель”.

Недзу передал Цукаучи результаты теста: “Коэффициент интеллекта Мидории равен 205, что соответствует моему. Мы уже предполагали, что он гений, но это только подтверждает это."

Цукаучи вздохнул с облегчением. - " Не могу поверить, что все наконец закончилось. Мы так долго пытались его поймать"

...

“Вы хорошо поработали, детектив". Незу сказал: “Это из-за твоей тяжелой работы Мидория

сейчас за решеткой. Он больше никому не сможет причинить вреда”.

Они вдвоем заглянули через стекло в камеру Мидории. Стены были покрыты быстродействующим

средством подавления, чтобы быть уверенным, что никто из его союзников не попытается спасти его, но сам Мидория был в опасности.

Он мог свободно разгуливать по дому. В данный момент он лежал на кровати, уставившись в потолок.

“Ты уверен, что хочешь этого?”

Мягко спросил Незу. “В Тартаре есть психологи, которые могли бы провести этот разговор”.

Цукаучи покачал головой: “Я должен знать”.

Недзу кивнул: “Хорошо. Мы готовы”.

Охранник кивнул, и Мидория сел и пересел на стул лицом к окну, когда стекло очистилось.

"Итак, детектив, чем обязан такому удовольствию?"

"Мы хотим знать, почему." - сказал Цукаучи.

“Вам следует быть более конкретным, детектив. Почему что? Почему я стал злодеем? Почему меня поймали?” Мидория улыбнулся: “Или вас больше интересует, почему я убил

вашего лучшего друга?”

Цукаучи вскочил на ноги: “Ты ублюдок!”

“Успокойся, Цукаучи”. - сказал Недзу, положив руку на плечо Цукаучи. “И Мидория, нам, честно говоря, интересны все они, но давайте начнем с того, почему вы стали злодеем. Ваша мать сказала нам, что в какой-то момент вы всей душой хотели стать героем. С вашим умом вы могли бы преуспеть."

Лицо Мидории на мгновение исказилось от удивления, но он быстро сменил выражение на

презрительное: “Не знаю, говорил ли вам кто-нибудь, директор, но люди без причуд не могут быть героями. На самом деле, без причуд не может быть ничего. По мнению общества, единственное, чем мы можем стать, - это забытыми”.

“Вы могли бы доказать, что они ошибаются”.

Мидория улыбнулся: “По-моему, я уже это сделал”.

“Так вот в чем дело?” прорычал Цукаучи. “Все эти люди, которых ты убил? Просто чтобы доказать свою точку зрения на то, что у них нет причуд?”

“Я не пытался ничего доказать, детектив”. Мидория пристально посмотрел на него. “Я просто хотел, чтобы люди увидели меня таким, какой я есть, и дали мне шанс, разве я прошу слишком многого? Злодеям все равно, есть ли у тебя какая-нибудь замечательная причуда, если у тебя есть навыки, которые ее подкрепляют.

Хочешь знать, почему я стал злодеем?

Это потому, что именно злодеи дали мне шанс блистать, пока герои были слишком заняты, чтобы убедиться, что я знаю свое место”.

“Я уверен, что не все были такими плохими”, - сказал Недзу.

“Наверняка был кто-то, кто хотел дать тебе шанс”.

Мидория невесело усмехнулся: “Ты бы так подумал, не так ли. Но нет. Мой лучший друг стал моим хулиганом, и даже после того, как он посоветовал мне спрыгнуть с крыши, в США его приняли с распростертыми объятиями. В течение многих лет мои сверстники издевались надо мной на глазах у учителей, поэтому неудивительно, что у меня больше шрамов от детства, чем от моих злодеяний. Я, знаете, поначалу не хотел становиться злодеем, но миру было на самом деле наплевать на то, что происходит.

Я хотел. Если вы думаете, что я вру, почему бы вам не посмотреть статистику по безработице без особых причин?

Мир не дает таким детям, как я, ни единого шанса. Они также не дают шанса таким людям, как Шото или Кэйго. Я, честно говоря, удивлен, что многие из нас не становятся злодеями."

“Мир причиняет вам боль”, - сказал Цукаучи. “Но это не дает вам повода причинять ему боль в ответ”.

" Может, и нет. " - Мидуария пожала плечами и улыбнулась. - " Но это, несомненно, очень весело."

"Возможно, ты был прав, Недзу." - Цукаучи встал и повернулся спиной к стеклу. - "Наверное, лучше оставить этот разговор профессионалам."

"Но разве ты не хочешь узнать, почему я убил Всемогущего? "

Цукаучи резко обернулся и увидел ухмыляющегося Мидорию, который бросился к нему.

“Детектив, пожалуйста, отойдите от стекла”. Сказал охранник.

Цукаучи заставил себя сделать глубокий вдох и сделал несколько шагов назад. Недзу посмотрел на него с беспокойством, но Цукаучи покачал головой и посмотрел Мидории прямо в глаза.

"Знаешь, я однажды встречался с ним, Всемогущим."

“Да, мы в курсе”, - огрызнулся Тсукаучи. “Ты ударил его ножом в сердце, помнишь?”

“Нет, я имел в виду, что было до этого”, - сказал Мидория. “Я был просто маленьким ребенком, который мечтал стать героем. Моя жизнь была сущим адом. В школе меня травили, избивали на каждом шагу за то, что я мечтал о слишком большом.

Всемогущий был единственным, что поддерживало меня в жизни большую часть времени. Символом мира. Шутка ли, но даже его существование давало мне надежду на то, что все наладится. Он часто говорил в интервью, что героем может стать любой, а это означало, что моя мечта, в конце концов, не была такой уж неосуществимой”.

Мидория покачал головой с грустным выражением на лице: “Все рухнуло, когда я действительно

встретил его. Он спас меня от злодея, как и должен был сделать. Но потом, потом я спросил его, могу ли я стать героем." - Мидория поднял глаза, и Цукаучи едва удержался, чтобы не отступить на шаг от ярости в его глазах. “Его даже не волновало, какие еще навыки я могу предложить.

Просто сказал, что это слишком опасно для ребенка без причуд. Ваша система, детектив, создает таких людей, как я. Вы сажаете людей в эти маленькие клетки, основываясь на их причудах.

Вы сделали это со мной.

Вы сделали это с Шото.

Вы сделал это с Ястребом.

Так что же нам еще остается делать, если это единственный способ стать свободными?”

“Что ты пытаешься сказать?” Спросил Цукаучи"

Мидория улыбнулся: “Я говорю, что Всемогущий, возможно, и был символом мира, но я - символ свободы”.

Стекло потемнело, когда время их разговора подошло к концу, и Изуку остался смотреть на свое

отражение. Он подождал несколько минут, пока Цукаучи и Недзу уйдут, затем подошел и снова лег на кровать. Не похоже, что в этом месте у него было много возможностей для развлечений

помимо размышлений.

Ему было интересно, как дела у Шото. Чем он занимался, чтобы скоротать время с тех пор, как Изуку арестовали? Удалось ли ему найти коробку, которую Изуку оставил для него?

Изуку уставился в потолок, на котором даже трещин не счесть. Заперт в Тартаре, тюрьме самого строгого режима в мире, без надежды на побег.

Хорошо, что он все спланировал заранее.

Конец

И без того было достаточно паршиво, что он так долго торчал в общаге, что позволил Дерьмоволосому затащить себя в торговый центр, но тут ещё Деку, как назло, заявился и начал таскаться за ним, будто они снова маленькие дети, пока Кацуки не оказался зажат между Четырёхглазым и Круглолицей за обеденным столом, словно он был частью их грёбаного класса или типа того. Серьёзно?! Кацуки испепелял взглядом Деку через стол – тот лыбился и хохотал со всеми этими тупыми придурками из своего класса. Он думал, что уже избавился от этого грёбаного задрота!

Киришима бросил на него умоляющий взгляд, и Бакуго фыркнул, но плюхнулся обратно на стул и перестал пялиться на Деку. Не то чтобы они с Дерьмоволосым были лучшими друзьями или что-то в этом роде, но этот парень был одним из немногих, кто мог выдержать его взрывы, не моргнув глазом, так что он заслужил крошечную каплю неохотного уважения – а это больше, чем заслужили те другие придурки. И всё.

Кстати о других придурках – Енотоглазая каким-то образом втянула в компанию и того детектива с USJ, что было бы ещё ничего, если бы не одно «но»: между ним и Деку творилось что-то странное, и это бесило Кацуки. Какое право имел этот задрот изображать, будто дружит с детективом? Полицейские, может, и не такие сильные, как герои, но они всё равно важны, а значит, они настолько выше уровня Деку, что тот даже не мог бы до них дотянуться, как до Луны. Если бы это было какое-то фанатское обожание, как у задрота раньше с героями, Кацуки ещё мог бы это понять, но проблема была в том, что детектив тоже знал Деку. И что ещё хуже – между ними висела какая-то странная напряжённость, будто они делились друг с другом внутренней шуткой и смеялись над Кацуки, потому что он не в курсе. Если бы не эти грёбаные курсы по контролю гнева, на которые его заставила ходить упразднённая Геройская комиссия, этого было бы более чем достаточно, чтобы он взорвался.

Кацуки не заметил, что снова уставился на Деку, пока Киришима не толкнул его локтем и не прошептал на ухо:

– Почему Мидория так тебя задевает, мужик? Он же на самом деле хороший парень!

– Он меня не задевает! – прошипел Кацуки в ответ. – И он надоедливый, хоть он и хороший!

Киришима усмехнулся и покачал головой:

– Просто будь доброжелательнее, мужик. Кто знает? Может, вы даже снова подружитесь!

– Я никогда не был другом этому задроту!

Киришима закатил глаза и вернулся к общему разговору класса, который сейчас заключался в том, что Четырёхглазый отчитывал Серо за попытку стащить его лентой картошку фри у Токоями:

– Вы готовитесь стать героем! Не следует использовать свою причуду для дурацких шалостей, независимо от того, легализовано ли использование причуд на публике!

– Ой, украсть картошку – это ерунда! – озорно усмехнулась Енотоглазая. – Вот если бы вы видели, что мы с Каминари вытворяли, это был бы улёт!

Четырёхглазый начал отчитывать её, и Кацуки не мог не заметить, что странное напряжение между Деку и детективом всё ещё не рассеялось. Если уж на то пошло, оно становилось даже сильнее, чем до того, как Киришима отвлёк его. Это реально бесило Кацуки. Если они не объяснят, в чём дело, Бакуго, возможно, взорвёт их обоих, пока они не заговорят.

Он нахмурился, увидев, как Деку пишет кому-то под столом. Если этот задрот уже увязался за классом – а это Кацуки всё ещё ненавидел – он мог бы хотя бы иметь приличия обращать внимание на придурков, которых раздражает своим присутствием! Деку даже не пытался делать вид, что слушает, после того как убрал телефон, вместо этого устроив какой-то странный соревновательный конкурс по гляделкам с детективом. Кацуки это уже достало.

– Подобные шалости совершенно недопустимы! – рубил руками Четырёхглазый, пока Енотоглазая смеялась. – Умоляю, скажите мне, что вы не занимались подобным после переезда в общагу?!

– Ой, как бы мне хотелось соврать, чувак... – Каминари пожал плечами и ухмыльнулся. – Но моя причуда уже поджарила все те мозговые клетки, которые я откладывал для вранья.

Класс разразился хохотом, за исключением детектива и Деку, которые всё ещё сидели как статуи и продолжали свою жуткую игру в гляделки. Кацуки фыркнул и закатил глаза. Даст ли Киришима ему когда-нибудь покой, если он просто уйдёт? По крайней мере, тогда ему не придётся терпеть этого тупого Деку, его тупую рожу, тупого детектива и их тупые гляделки! Да пошло всё, он всё равно уходит, что бы там Киришима ни говорил.

Кацуки уже собрался встать, как вдруг напряжение между Деку и детективом лопнуло, как резинка, и не прошло и доли секунды, как весь мир Кацуки перевернулся с ног на голову.

Деку приставил нож к чьему-то горлу.

Кацуки едва слышал крики всех этих придурков вокруг, когда они увидели оружие, и лишь смутно осознавал, как его одноклассники принимают боевые стойки. Вообще-то он почти не мог ни на что обращать внимания, кроме жестокой улыбки, расползающейся по лицу Деку, пока в голове кричало, что этого просто не может быть. С каких это пор безобидный, слабый, бесполезный Деку, с которым он вырос, начал вести себя как злодей?

Пистолет Цукаути блеснул на свету, и Кацуки подумал, как он мог пропустить, что детектив его достал. Должно быть, он был слишком занят, глазея на нож Деку:

– Опусти нож, Мидория. Мы нашли программу и отключили её. Мы не позволим тебе снова уйти, так что просто сдайся.

Беглый взгляд на одноклассников показал, что они так же растеряны, как и Кацуки. Какую программу? И снова? Какого хрена он вообще говорит? Деку же никто!

Улыбка Деку стала ещё острее, и Урарака зашипела, когда по её шее потекла капля крови:

– Ты правда готов позволить умереть подающему надежды будущему герою, лишь бы поймать меня, Цукаути? Разве ты не должен быть одним из хороших парней?

Кацуки чувствовал онемение. Неужели Деку... он правда говорит об убийстве Урараки? Деку? Серьёзно? Ему бы хотелось рассмеяться над всей этой нелепостью, если бы вся ситуация не казалась такой похожей на захват заложника. Какое право имел Деку угрожать убить одного из его одноклассников?! Кем этот чёртов задрот себя возомнил?!

Кацуки так и подмывало рассмеяться, просто чтобы выбесить Деку, но тут глаза детектива стали твёрдыми от решимости:

– Боюсь, вы не совсем понимаете своё положение, Мидория.

Он перевёл пистолет так, что если бы нажал на спуск, пуля прошла бы прямо через мозг Деку, прежде чем кто-либо успел моргнуть:

– Я готов выстрелить, а это студенты-герои, у всех есть необходимая подготовка по первой помощи, чтобы продержать Урараку в живых до прибытия в больницу. Ты уйдёшь отсюда либо в наручниках, либо в мешке для трупов. Это твои единственные варианты, так что выбирай с умом.

Неужели детектив только что пригрозил убить Деку? Приказы на ликвидацию встречаются редко и часто разрешены только для злодеев ранга А и выше, так что даже если Деку и был злодеем – что невозможно, потому что он бесполезен – он всё равно не заслуживал такого ультиматума. Это не имело никакого смысла! Этот чёртов задрот и мухи не обидит, даже если захочет! У него же нет причуды! Он просто грёбаный камешек на пути Кацуки к величию! Какое право он имел, чтобы полицейские относились к нему как к серьёзной угрозе?!

Он ожидал, что Деку продолжит ухмыляться этой жуткой улыбкой или, может быть, рассыплется в нервном заикании, как каждый раз, когда Кацуки угрожал ему в средней школе, и начнёт отчаянно убеждать детектива, что произошла ошибка. Вместо этого улыбка Деку медленно сползла, и выглядело так, будто он действительно воспринимает угрозу детектива всерьёз. Кацуки хотелось закричать, что детектив, должно быть, блефует. Деку не был угрозой и уж точно не был достаточно важным злодеем, чтобы заслужить пулю в голову, так что всё это должно быть какой-то большой шуткой, придуманной, чтобы выставить Кацуки идиотом или что-то в этом роде!

Киришима схватил его за руку, словно чувствуя, что Кацуки собирается сделать, и безмолвно умолял его оставаться на месте. Кацуки понимал, правда понимал. Напряжение в комнате было настолько густым, что казалось, одно неверное движение может стоить кому-то жизни, но Кацуки знал: Деку ни за что не был так опасен, как его выставлял детектив. Даже Кацуки был бы лучшим злодеем, чем он!

Но прежде чем Кацуки успел что-то сказать, Деку принял решение. Напряжение сошло с тела задрота, он вздохнул и уронил нож, поднимая руки вверх в знак сдачи. Немедленно Урарака бросилась в объятия Четырёхглазого, а детектив прижал Деку к земле, заковав его в наручники, вероятно, с чуть большей силой, чем было строго необходимо для такого слабого и без причуды, как он.

Кацуки ждал, когда детектив зачитает этому чёртову задроту его права. По крайней мере, тогда он, возможно, узнает, за что арестовали Деку и что потребовало грёбаного приказа на ликвидацию, которого задрот не заслуживал. К его удивлению, на лице Деку появилась лёгкая улыбка, когда детектив затягивал наручники, будто он гордился тем, за какое дурацкое преступление его арестовали, или что-то в этом роде.

– Идзуку Мидория. – прорычал детектив. – Вы арестованы за преступления, совершённые в качестве злодея Мастермайнд.

Кацуки разбился вдребезги.

Шото смотрел телевизор с Даби и Тогой, когда получил сообщение. Точнее, это было четыре сообщения подряд, что для Изуку было не так уж странно, учитывая, как он любит разглагольствовать, но странными были опечатки и то, насколько загадочными и несвязными были сообщения.

От Изуку:

Я люблю тебя

Загляни в коробку под диваном @ базе

M4sterm1nd404, используй свой отпечаток пальца 2.

Мне жалььь

Шото попытался игнорировать медленно нарастающее чувство страха в животе, пытаясь разобраться, что именно пытался сказать Изуку. Он никогда раньше не упоминал о такой коробке, тем более не просил Шото заглянуть в неё. Его первой мыслью было, что это какой-то подарок или сюрприз, но он почти сразу отбросил эту возможность. Изуку запирал или кодировал только те вещи, которые были связаны с делами, а в маловероятном случае, если это был подарок, почему Изуку не открывает его вместе с ним? Значит, это не может быть так, оставалось... Шото понятия не имел. И ещё опечатки. За исключением того, что он предположил, было паролем, остальные сообщения были либо исправлены автозаменой, либо содержали опечатки, которых Изуку обычно старательно и профессионально избегал. Всё выглядело так, будто он пытался писать, не глядя на телефон.

– Ты уже целую минуту хмуришься на свой телефон, Шото! – вмешалась Тога, заставив его вздрогнуть. – Что случилось?

– Ничего. – быстро ответил Шото. – Я... я думаю.

Шото поспешно нажал на контакт Изуку и поднёс телефон к уху. Он ведь не ответит, правда? Изуку, наверное, просто отмахнётся и скажет не волноваться так. Возможно, он даже предложит встретиться через час, чтобы открыть эту коробку, если Шото попросит, просто чтобы успокоить его.

Шото встал с дивана и начал ходить взад-вперёд, пока телефон звонил слишком долго. Почему Изуку не берёт трубку? Сейчас середина дня, так что у него не может быть встречи с клиентом! И разве он не писал Шото сегодня утром, спрашивая, не нужно ли чего в торговом центре?

– П-привет! Эм... это Изуку! Не знаю, зачем тебе оставлять здесь сообщение, но эм, если хочешь — оставляй! Пока!

Чувство страха в животе разлилось по всему телу тошнотой, когда Шото в отчаянии сбросил вызов и перезвонил. Что, если что-то случилось? Что, если на него напал другой злодей, и он не успел достать нож? Что, если кто-то снова попытался угрожать его маме? Что, если...

– П-привет! Эм... это Изуку! Не знаю...

– Эм, Шото? – спросила Тога, слишком тихо для неё обычной. – Мне кажется, тебе нужно это увидеть...

Она указала на экран телевизора, на котором теперь внизу появилась рамка с экстренными новостями. Шото резко обернулся и замер, когда его мозг наконец осознал, что он видит.

Слова «Мастермайнд наконец арестован» бежали по нижней части экрана, пока детектив Цукаути волоком вёл Изуку сквозь толпу репортёров. Урарака и несколько других его бывших одноклассников толпились на заднем плане возле машины скорой помощи, на плечах у некоторых висели одеяла для пострадавших, и они смотрели вслед Изуку в шоке и страхе. Десятки героев и полицейских сдерживали постоянно растущую толпу, которая кричала и выкрикивала вопросы и оскорбления в адрес первого человека, на которого Шото было не всё равно.

Руки Изуку были тяжело скованы за спиной, и он ухмылялся камерам, даже когда детектив заталкивал его на укреплённое заднее сиденье полицейской машины. Его одежда была растрёпана, а офицер Санса нёс набитый до отказа пакет с уликами, следуя за детективом, — значит, они, очевидно, сняли с Изуку все ножи, прежде чем выводить его из торгового центра.

Как они посмели?!

Шото даже не понял, что направляется к двери, пока Даби не удержал его:

– Не будь идиотом, Шото, ты видишь, сколько там героев?! Они ожидают, что мы попытаемся его спасти, так что ты не можешь просто ворваться туда без плана и без подкрепления! Мидория бы так не поступил!

– Отпусти меня! – прорычал Шото, позволяя пламени охватить руку, чтобы заставить Даби отступить. – Я должен помочь ему!

– Тогда будь, блядь, хотя бы умным! – крикнул Даби в ответ. – Если ты пойдёшь один, тебя просто поймают, и это поставит под угрозу всех остальных в Лиге!

– Тогда пойдём со мной! – тяжело дыша, Шото загорелся безумным огоньком в глазах, когда ему пришла идея. – Мы используем причуду Джонни для перемещения! Шигараки!!!

Тога и Даби побежали за ним, пока Шото на полной скорости мчался к комнате Шигараки. Другие двери любопытно открывались, и остальные члены Лиги выглядывали узнать, что за шум, присоединяясь к толпе, пока Шото скользил по коридору убежища. Он даже не остановился полностью, прежде чем ворваться в дверь Шигараки, заставив её с грохотом удариться о стену, — не то чтобы ему сейчас было до этого дело.

– Шигараки...

– Нет.

Наступила мгновенная тишина. Единственным звуком оставался хаотичный гул новостей, тихо доносившийся из компьютера Шигараки. На каждом из его игровых экранов транслировалось разное видео, так что Шото хотя бы не пришлось волноваться, что Шигараки не знает об аресте Изуку, но это вызывало ещё более страшный вопрос.

Голос Шото сочился ядом, когда он заговорил снова:

– Почему нет?

Шигараки зарычал и начал чесать шею:

– Посмотри на всех этих героев, Шото! Ты правда думаешь, что мы можем справиться со всеми ними?! Даже если мы используем причуду Джонни, они нападут на нас, прежде чем мы успеем найти машину, в которой сидит Мастермайнд! И если ты думаешь, что у них нет Ластика наготове, ждущего нашего появления, то ты полный и абсолютный нуб! А наручники, в которые его заковали? Сенсей рассказывал мне о них. Они созданы причудой, чтобы формировать вокруг человека силовое поле и не давать никаким причудам воздействовать на него, так что мы не сможем даже использовать варп Джонни, чтобы вытащить его! Думаешь, я не пытался это сделать в первую очередь?! Вбей себе в свою тупую голову, идиот! Мы слишком слабы для этого босса!

– Так ты его просто бросаешь?! – закричал Шото. Ему нужно было уйти. Даже если остальные члены Лиги не помогут ему, он должен что-то сделать! Он мог... он мог заморозить полицейскую машину. Или сжечь её. Но это ранило бы Изуку. И даже если бы ему это удалось, Айзава стёр бы его причуду, прежде чем он успел бы добраться до Изуку, и что тогда?

В какой-то момент Даби снова начал его удерживать, вероятно, чтобы помешать ему сорваться с места, как он наполовину планировал. Шото вцепился в брата изо всех сил, игнорируя остальную Лигу, которая наблюдала за ними в неловкости, жалости, гневе и любых других эмоциях, которые люди должны чувствовать, когда у них внезапно отнимают друга.

– Я... я люблю его. – выдавил Шото сквозь слёзы. Его причуда бушевала так, что его отец пришёл бы в ярость, — мысль, от которой он заплакал ещё сильнее. Слёзы из левого глаза испарялись в пар, не достигнув даже подбородка, а слёзы из правого быстро образовывали тонкую дорожку из не тающего льда.

Даби, похоже, не осуждал его за потерю контроля. На самом деле единственной его реакцией на это было то, что он незаметно перешёл на правую сторону Шото, чтобы не обжечься, и провёл пальцами по его волосам:

– Я знаю, Шо... я знаю...

————————

– У него ведь должен был быть какой-то план на этот случай, да? – тихо спросил Спиннер. – Я имею в виду, это же Мастермайнд! Он планировал всё!

– Это было бы логично... – Магне посмотрела в коридор.

Остальные члены Лиги проследили за её взглядом. Прошло несколько часов, прежде чем Шото наконец вымотался и потерял сознание на руках у Даби, но кто знает, что он сделает, когда проснётся.

– Я имею в виду, Минд-тян — один из моих лучших друзей! – Тога прикусила губу, оставляя на ней следы от острых зубов, отчего пошла кровь. – Но Шото только что потерял своего парня, так что это ещё менее мило! Мы должны спасти его!

– Очевидно. – проворчал Шигараки. – Он один из нас, даже если не хочет привязываться к Лиге, он достаточно нам помог, и мы должны ему за это. И мы не единственные. Половина подполья так или иначе обязана Мастермайнду.

– Но что нам делать?! – взволнованно затрепетали крылья Ястреба. В какой-то момент он вцепился в руку Даби от стресса и до сих пор не мог разжать пальцы. – Ты же знаешь, они не пойдут на риск с таким опасным злодеем. Его отправят прямо в Тартар ещё до суда! Более того, я не удивлюсь, если они проведут суд прямо в Тартаре, просто из паранойи, что он попытается сбежать!

– Мы никак не сможем проникнуть туда! Это самая надёжная тюрьма на земле! – тихо крикнул Твайс. – Надёжная, не надёжная! Мы вломится туда за пару минут, пусть только попробуют нас остановить!

– Бесполезно сейчас об этом беспокоиться. – вмешался Мистер Компресс. – Я позволил себе просмотреть последние сообщения Фризерберна с Мастермайндом, и похоже, у нашего союзника есть план, но нам нужно ему довериться. Похоже, он спроектировал механизм, который защищает его "режиссёрские указания", таким образом, что открыть его сможет только Шото. – Он снова взглянул на дверь Шото, которая всё ещё была плотно закрыта. – Всё, что мы можем сделать — это ждать за кулисами, пока не наступит наш выход.

Уши Незу дёрнулись от невероятной громкости собравшейся толпы, и они даже не находились в одной комнате. Как и следовало ожидать, пресса рвала и метала с момента ареста Мастермайнда сегодня утром, но основные силы полиции и героев были сосредоточены на оцеплении торгового центра и дома Мидория, а также на безопасной и надёжной транспортировке самого злодея в Тартар, так что на данный момент никакого официального заявления сделано не было. До сих пор пресса была довольна сбором собственной информации, но Незу не был достаточно глуп, чтобы поверить, что они будут мириться с этим вечно, поэтому он, разумеется, попросил начальника полиции организовать пресс-конференцию. По крайней мере, это удовлетворит прессу и даст народу Японии уверенность, что Мастермайнд действительно схвачен.

К тому же, это даст им возможность взять контроль над потоком информации до того, как Лига злодеев или другие союзники Мастермайнда успеют исказить повествование.

Незу повернулся к детективу Цукаучи и начальнику Цурагамэ:

– Господа, вы готовы?

– Готов покончить с этим. – резко ответил Цукаучи.

– И, возможно, выпить. – добавил Цурагамэ.

– Всему своё время. – улыбнулся Незу и толкнул дверь, и шум взорвался с новой силой, когда между ними не осталось преграды. – Всему своё время.

Все трое проигнорировали выкрикиваемые вопросы репортёров, занимая свои места за столом. Начальник Цурагамэ тихо рыкнул, затем прочистил горло:

– Если все, пожалуйста, успокоятся, мы готовы начать.

Незу подождал, пока толпа неохотно замолкнет, прежде чем прочирикать в микрофон:

– Отлично, начнём. – Ему пришлось поднять предупреждающую руку, когда толпа репортёров рванула вперёд, чтобы задать свои вопросы. – Пожалуйста, придержите все вопросы до окончания нашего подготовленного заявления.

Толпа снова успокоилась, и Незу кивнул Цукаучи, который некоторое время шуршал бумагами перед собой, затем глубоко вздохнул и заговорил в микрофон:

– Меня зовут Наомаса Цукаучи, я один из ведущих детективов по этому делу. Сегодня в 11:38 утра полиции и героям удалось успешно задержать злодея, известного в народе как Мастермайнд, и безопасно доставить его в Тартар, где он в данный момент содержится под надёжной стражей. Следователи установили, что личность Мастермайнда — Изуку Мидория. Возраст: 15. Причуда... – Цукаучи глубоко вздохнул и взглянул на Незу. – Отсутствует.

Толпа взорвалась перешёптываниями, но Цукаучи просто продолжил, и они были вынуждены замолчать, если хотели услышать:

– Планы убийств, которые поддерживали текущую ситуацию с заложниками, были изъяты, а также все известные резервные копии. Задействованные герои проинформированы, и в настоящее время принимаются меры для нейтрализации этих планов в случае неожиданных атак злодеев. Мы знаем, что это было долгое и трудное время, и ещё предстоит увидеть множество последствий террора Мастермайнда, но мы уверены, что ситуация улучшится теперь, когда он за решёткой. Спасибо.

Теперь уже ничего не могло сдержать вопросы, поэтому Незу вздохнул и наугад выбрал репортёра:

– Да? Ваш вопрос?

– Вы сказали, что причуда Мастермайнда, цитирую, «отсутствует». Что именно это означает?

– Это означает, что Изуку Мидория, также известный как Мастермайнд, безпричуден. – ответил Незу, слегка поморщившись от возмущённых криков, разнесшихся по комнате. В такие дни он жалел, что у него не менее чувствительный слух, как у людей. – Есть ли другие вопросы?

Снова взметнулись руки, и Незу указал на другого репортёра.

– Вы уверены, что поймали того, кого надо? – спросили они. – Кажется нелепым думать, что безпричудный подросток терроризировал Японию больше года. Если вы не уверены, что арестованный мальчик — это Мастермайнд, зачем так торопиться и потенциально подвергать хороших героев риску на основе догадки?

В голосе Цурагамэ послышалось лёгкое рычание, когда он отвечал, но недостаточно сильное, чтобы обидеть репортёра:

– Несмотря на его положение с причудой, мы полностью уверены, что Изуку Мидория — это Мастермайнд. Неопровержимые улики, включая планы убийства пятидесяти лучших профессиональных героев, а также другие планы в процессе разработки, были извлечены из его компьютера, а также многочисленное оружие, найденное как при нём, так и в его комнате. Кроме того, во время ареста он угрожал проходящим подготовку профессиональным героям, находившимся на месте, и произносил другие фразы, указывающие на его личность. Мы бы не стали арестовывать его, если бы не были полностью уверены, что у нас правильный подозреваемый.

– Эти улики могли быть подброшены. – выкрикнул другой репортёр. – Откуда вам знать, что Мидория не просто жертва, которую подкупили или, что хуже, запугали, чтобы он взял на себя вину за по-настоящему опасного преступника?

– Мы уже подозревали, что Мастермайнд может быть безпричудным. – твёрдо ответил Незу. – Мы знали о такой возможности уже довольно давно, но предпочли сохранить эту информацию в тайне, чтобы не препятствовать расследованию, так что хотя для вас это может быть сюрпризом, для тех, кто расследовал этого опасного злодея и его преступления, это не стало неожиданностью.

– Даже если, каким-то чудом, вы поймали того, кого надо, – спросил кто-то, – считаете ли вы разумным использованием ресурсов отправлять безпричудного ребёнка в Тартар? Эта тюрьма создана для нейтрализации опасных причуд, не так ли? Нет смысла помещать туда безпричудного.

– Тартар создан для содержания опасных злодеев, которых трудно контролировать. – ответил Цурагамэ. – Учитывая большое количество жертв Мастермайнда и его способность манипулировать большинством стратегий в свою пользу, я думаю, вы согласитесь, что он подходит под этот критерий.

Репортёр, казалось, собирался задать уточняющий вопрос, но Цукаучи быстро прервал его.

– Мы сказали всё, что собирались сказать по поводу причуды Мастермайнда. Если мы получим дополнительную информацию или сделаем новые открытия в этом отношении, мы опубликуем информацию через соответствующие каналы. – решительно заявил Цукаучи. – Есть ли ещё вопросы?

На мгновение воцарилось колебание, прежде чем репортёрша в первых рядах подняла руку:

– Я полагаю, вы в курсе видеозаписей, опубликованных очевидцами ареста. Что вы можете сказать в защиту, казалось бы, безрассудного плана, осуществлённого детективом Цукаучи? При задержании такого злодея, как Мастермайнд, который явно не боится брать заложников, не лучше ли было бы сделать это в месте с меньшим количеством потенциальных жертв?

– В данном случае скорость была критична. – ответил Незу. – Мы знали, что у нас очень узкое окно между отключением программы, которая должна была обнародовать планы убийств Мидории, и его обнаружением нашего вмешательства, и мы также хорошо понимали, что если мы не завершим арест до или, по крайней мере, вскоре после этого обнаружения, Мидория будет иметь средства и мотив скрыться в тени, что сделает его поимку ещё более сложной.

– Мне было поручено следить за ним. – продолжил Цукаучи объяснение с того места, где остановился Незу. – И герои, и я, работающие над этим делом, знали, что место не идеально для ареста Мастермайнда, но, к сожалению, я не мог повлиять на его передвижения до того момента, как Незу удалось отключить программу, и я не мог ждать, пока он уйдёт, прежде чем задержать его, из-за опасности, что он сбежит.

– Тем не менее, – вмешался другой репортёр, – в своём рвении арестовать Мастермайнда вы подвергли опасности множество мирных жителей, включая одну девушку, которая, если я правильно видел на видео, оказалась с ножом у горла, и вы всё равно продолжили арест, несмотря на эту опасность.

– Ещё больше мирных жителей оказались бы в опасности, если бы Мидории позволили сбежать. – выплюнул Цукаучи.

– Вы хотите сказать, что их жизни стоили того риска?

– Сколькими невинными жизнями вы были готовы пожертвовать, чтобы поймать одного преступника?

– Знает ли эта девушка, что вы были готовы позволить ей умереть, лишь бы поймать безпричудного ребёнка?

– Довольно. – громко сказал Незу. Он грозно посмотрел на теперь уже молчавших репортёров. – Нужно ли мне напоминать вам, насколько опасен Мастермайнд? И в ответ на ваши вопросы: герои ждали в качестве подкрепления, чтобы нейтрализовать любую опасность для окружающих мирных жителей. Молодая женщина, взятая в заложницы, сама проходит обучение на героя. Она и её одноклассники хорошо знакомы с опасностями, присущими поимке злодеев, и были уполномочены использовать свои причуды для боя, если что-то пойдёт не так.

Он удобно умолчал о том, что студенты не знали о ситуации на тот момент. Если бы это была любая другая группа подростков в торговом центре тем утром, это было бы невозможно, но поскольку это был класс 1-A, ситуацию можно было довольно легко подать так, будто их присутствие было частью плана с самого начала. Задним числом, скорее всего, так и должно было быть, но нечего плакать над пролитым молоком.

Репортёры клюнули на эту удочку, согласно кивая, когда они решили, что Урарака знала о рисках, на которые шла, находясь рядом со злодеем. Незу уже планировал извиниться перед этими бедными студентами позже, а также предложить психологическую помощь через школу, если они того пожелают. Было нечестно с его стороны представлять ситуацию в таком свете, но как будущие герои, его студенты поймут, что это необходимо, чтобы поддерживать положительный образ героев в глазах общества, или, по крайней мере, настолько положительный, насколько это возможно. Они не могли позволить себе, чтобы ещё больше хороших людей перешли на сторону зла.

Было задано ещё несколько вопросов, но, к счастью, они снова не потеряли контроль над толпой. Цурагамэ произнёс краткое заключительное заявление, и затем они сошли со сцены и вернулись через дверь, через которую вошли. Шум толпы стал значительно тише после завершения пресс-конференции.

Цукаучи застонал и провёл рукой по лицу:

– Это горько-сладко, не так ли? С одной стороны, Мастермайнд наконец за решёткой, но с другой...

– С другой стороны, доверие общества к героям висит на волоске, если не разбито вдребезги. – закончил Цурагамэ. – Потому что насколько же эффективны герои, если безпричудный подросток оказался такой серьёзной угрозой?

– Ещё предстоит увидеть, как лягут обломки. – спокойно сказал Незу. – Я считаю это интересным вызовом.

А он никогда не был тем, кто отступает перед вызовом.

Незу передвинул своего коня, убрав с доски ферзя Мидории:

– Что ж, должен признать, я ожидал, что твои стратегические навыки хоть немного лучше проявятся в шахматах.

Чудеса технологий означали, что перед каждым из них стояла голографическая шахматная доска, что позволяло им играть, никогда не вступая в физический контакт друг с другом, согласно правилам Тартара. Это делало игру гораздо более плавной, чем если бы Мидории пришлось выкрикивать свои ходы, чтобы Незу передвигал фигуры.

– Иногда дело не в победе в партии, Незу, а в победе в войне. – плавно ответил Мидория, передвигая ладью вперёд. – Но, возможно, я просто привык к более крупной доске.

– Ах, да. – Незу на мгновение задумался, затем передвинул одну из своих фигур. – Ты довольно привык иметь всё общество в качестве своей игрушки, не так ли? Должно быть, очень досадно быть запертым в таком маленьком пространстве с таким ограниченным контактом с внешним миром.

– Хм, возможно, в этом и есть разница между нами. – улыбнулся Мидория. – Ты так ограничен. Тебе кажется, что эта комната — вся моя игровая доска, потому что я сейчас нахожусь здесь, но ты забываешь, что в шахматах король всегда занимает только одну клетку.

Незу увидел ловушку за долю секунды до того, как Мидория использовал одну из своих пешек, чтобы снять с доски его короля. Он пассивно уставился на законченную партию, стараясь не показывать на лице шока, осознавая, что Мидория, должно быть, сдал предыдущие несколько партий. Учитывая, насколько уверенно он вёл себя после ареста, Незу забыл, что Мидория, прежде всего, был мастером заставлять себя недооценивать. В конце концов, это была лишь одна из причин, почему его поимка заняла так много времени.

– Доска не изменилась, Незу, и игроки тоже. – Мидория встал со стула у окна и вернулся на кровать. – В следующий раз повезёт больше.

———————

– И вы двое уверены, что полиция не знает о базе Изуку? – снова спросил Шото.

– Абсолютно, юный друг! – смех Великодушного разнёсся по динамику. – Если бы они знали о ней, они бы уже слетелись на неё, как мухи!

– Мастермайнд был осторожен, чтобы никогда не связывать все свои ресурсы. – добавила Ла Брава. – Как только я узнала, что его арестовали, я оставила для властей несколько ложных следов, ровно столько, чтобы они могли разумно поверить, что нашли всё, но его основная база была привязана к другому аккаунту. Герои даже не должны искать её!

Шото кивнул, хотя они не могли видеть его по телефону:

– Спасибо. Я, эм... я свяжусь с вами позже, если что-нибудь найду.

– Шото... – голос Ла Бравы звучал нерешительно. – Я... мне жаль. Я должна была... программа с заложниками была одной из моих лучших работ, но как только они проникли в главный компьютер...

Шото долго молчал, прежде чем ответить:

– Как я и сказал, свяжусь с вами позже.

Он повесил трубку и бросил телефон рядом с собой на кровать, затем застонал и закрыл лицо руками. Он знал, что Ла Брава сделала всё возможное с той программой. Он знал это! И это сработало! Эта ситуация с заложниками не давала арестовать Изуку почти год! Но... но в конце концов она провалилась. Изуку доверял Ла Браве, но она подвела, и хотя Шото всё ещё будет работать с ней, он пока не готов простить её. Возможно, в зависимости от того, как всё сложится в следующие несколько месяцев, он простит, но он не загадывал.

Наконец, спустя долгое время, он снова схватил телефон, сунул его в карман вместе с ключами, натянул на голову шапку, чтобы скрыть волосы. Даби и Шигараки сидели на диване и играли в видеоигры, когда он проходил через гостиную к выходу.

Даби отложил контроллер и долго посмотрел на него:

– Ты идёшь на его базу?

Шото пожал плечами, и Даби выглядел встревоженным:

– Шо, просто... будь осторожен. Прошла всего неделя, нам действительно стоит сейчас залечь на дно.

– Я лежал на дне. – прорычал Шото. – Но если Изуку оставил мне что-то, я должен знать...

– Отстань от парня, Даби, сейчас не время для вашей тупой братской вражды. – Шигараки убрал руку с собственного контроллера и начал чесать шею. – Никто не спорит, что тебе не стоит идти, мы все тоже умираем от любопытства, или ты забыл, что Мастермайнд тоже наш друг?

– Ты уверен, что тебе нужно идти одному? – спросил Даби. – Возможно, лучше взять подкрепление...

– Два человека будут заметнее, чем один. – возразил Шото. – Я знаю, ты беспокоишься обо мне, но с учётом того, что наши лица сейчас во всех новостях, безопаснее, если пойдёт только один из нас, и Изуку сказал, что только я смогу открыть коробку. У меня есть телефон, я позвоню, если попаду в беду.

Даби выглядел колеблющимся, но в конце концов кивнул и снова взял контроллер:

– Не умирай.

Шото фыркнул:

– Не обещаю.

– Просто вали отсюда, пока я сам тебя не убил! – проворчал Шигараки.

Шото улыбнулся, несмотря ни на что, и вышел из убежища Лиги на улицу. Он старался копировать язык тела других прохожих, пока спешил к месту назначения, опустив голову и стараясь не привлекать к себе слишком много внимания. Настроение на улицах значительно изменилось по сравнению с эпохой героев, но оно сильно пострадало после падения Геройской комиссии. Это было связано с ростом злодейской активности, но люди больше не ходили без страха, ожидая, что герой спасёт их от всего, что может пойти не так. Это было бы почти печально, если бы их прежняя уверенность не была построена на лжи и пропаганде.

К счастью, никто не обратил на Шото второго взгляда, пока он спешил к базе Изуку. Он быстро огляделся, чтобы убедиться, что рядом действительно нет героев, прежде чем открыть дверь своим ключом. Ему пришлось глубоко вздохнуть, чтобы не расплакаться, когда он переступил порог.

Это было похоже на путешествие назад во времени. Хотя во внешнем мире всё изменилось, похоже, никто не потрудился сообщить об этом квартире. Ничто не сдвинулось ни на дюйм с тех пор, как он был здесь в последний раз. На журнальном столике всё ещё лежали бумаги с заметками Изуку, которые он делал, смотря новости. На сушилке всё ещё стояла посуда, оставленная сохнуть. На стойке даже стояла наполовину полная банка выдохшейся газировки.

Это отрезвляло.

Шото снова глубоко вздохнул и присел, чтобы заглянуть под диван. Коробка была задвинута далеко к стене, и Шото знал, что выглядит крайне нелепо, когда тянулся, чтобы достать её и вытащить. Раздался скрежещущий звук, когда она скользила по полу, и она оказалась тяжелее, чем ожидал Шото, когда он поднял её и сел на диван. Она выглядела удивительно обычно. Обычный тактический ящик, если не обращать внимания на то, что он был сделан из толстого металла и имел замок, похожий на высокотехнологичный, там, где должна быть защёлка.

Он сдул тонкий слой пыли сверху и ввёл пароль, который Изуку прислал ему по смс. Ящик издал звуковой сигнал, и загорелся маленький экран, которого Шото даже не заметил. Мигала оранжевая лампочка, и Шото наклонился ближе, чтобы прочитать появившееся сообщение.

Требуется отпечаток пальца

Шото не видел сканера отпечатков, поэтому просто прижал большой палец к экрану, затаив дыхание и надеясь, что это сработает. Машина, казалось, подумала полсекунды, затем раздался ещё один громкий сигнал, и лампочка загорелась зелёным.

Союзник определён: Шото

Раздался щелчок, и ящик открылся. Шото чуть не разорвал его, как только услышал этот звук. Внутри лежали несколько тетрадей и флешек, но внимание Шото привлёк конверт сверху с его именем, написанным почерком Изуку.

Его руки дрожали, когда он аккуратно разорвал конверт и достал письмо внутри.

---

Дорогой Шото,

Если ты читаешь это письмо, мне жаль.

Меня, наверное, арестовали, да? Это случится в конце концов, я знаю. Нельзя стать таким крупным злодеем, как я, не нажив врагов среди правоохранителей. Мне жаль, что я оставил тебя, особенно если тебя не предупредили. Надеюсь, что мне хотя бы представилась возможность попрощаться.

---

Шото потёр глаза и сделал прерывистый вдох. Он не считал, что несколько отрывистых сообщений можно назвать прощанием.

---

Итак, что теперь? Я всего лишь безпричудный ребёнок, так что есть шанс, что герои не смогут увидеть дальше своих предрассудков и отправят меня в обычную тюрьму, и в этом случае жёлтая тетрадь должна стать твоим лучшим вариантом. Если меня отправят в Тартар, будет немного сложнее и определённо намного рискованнее, но выполнимо.

Где бы я ни был, они, скорее всего, ограничивают мой контакт с внешним миром, так что, к сожалению, большая часть работы ляжет на тебя, Лигу и всех остальных, кто захочет войти ко мне в доверие. В чёрной тетради достаточно компромата на местных злодеев, чтобы ты мог шантажировать их и заставить помочь тебе, если понадобится, но я думаю, тебе не придётся слишком часто ею пользоваться, если только, конечно, они не отправят меня в Тартар.

Секрет Тартара в том, что они считают главной угрозой тех, кто находится внутри, и в обычных условиях это было бы правдой. Люди, запертые там, одни из самых опасных на земле, но герои слишком долго жили в эру символа мира. Они привыкли, что злодеи слишком боятся объединяться, и в этом их слабость.

Передай Шигараки, что мне жаль. Он никогда не спрашивал о проникновении в Тартар, и я был уверен, что у Сенсея есть свои планы, в которые я не хотел вмешиваться, особенно учитывая, насколько это будет сложно и опасно. Никому никогда не удавалось сбежать из Тартара, но, с другой стороны, никогда раньше не было и безпричудного злодея номер один.

Обязательно внимательно прочитай красные тетради. Я включил несколько запасных планов на случай, если что-то пойдёт не так, но я верю в тебя, Шото! Я знаю, ты сможешь спасти меня!

До скорой встречи,

Изуку Мидория

Мастермайнд

Шота был уставшим.

Он говорил это годами, конечно, но он почти жалел, что не может вернуться в прошлое и стукнуть себя двухлетней давности по голове, чтобы вбить немного благодарности в свою тупую, уставшую голову. Он даже не осознавал, насколько хорошо высыпался раньше, пока всё не рухнуло и он не оказался с большей ответственностью, чем когда-либо просил за свою карьеру.

Всё началось с Эри, конечно. Когда она впервые оказалась под стражей полиции, они не были уверены, в чём заключается её причуда, и она явно не любила говорить об этом, но после нескольких сеансов с психологом она наконец рассказала о «Перемотке» и раскрыла, насколько смертоносной она может быть, особенно учитывая, что у неё практически не было тренировок по её контролю. Было очевидно, что она будет передана под защиту героев. Даже если банда Восстановителя была уничтожена, было полно других злодеев, которые ухватились бы за возможность использовать её так же, как он, а обычная приёмная семья просто не была бы готова к этому. Однако после того, как они выяснили особенности её причуды, было логично поместить её к Шоте, который мог легко отключать её причуду, если она выйдет из-под контроля, и у которого был опыт как в преподавании, так и в дискриминации по причудам. Он не планировал удочерять её, но... ну, он был одним из немногих, кому она была готова доверять, так что было логично сделать это официально.

Тот факт, что он может отключать её причуду, сильно помог завоевать её доверие. Восстановитель воспитал её в убеждении, что её причуда — это зло или болезнь, и потребуется много времени, чтобы она исцелилась от этой индоктринации, но это означало, что Эри не так боялась причинить ему вред, потому что он мог защитить себя от неё. Он не планировал становиться фактическим отцом для травмированной девочки, но после месяцев успокаивания ночных кошмаров и обучения её контролировать причуду, ему пришлось признать, что он не представляет своей жизни без неё.

Но постоянное присутствие ребёнка делало его более уставшим, чем когда единственным, о ком нужно было заботиться, были его коты.

Следующей большой причиной его истощения был рост преступности. Террор Мастермайнда воодушевил местных преступников и побудил их работать умнее. Добавьте к этому влияние Лиги злодеев, которое положило начало тенденции к крупным группам злодеев и командной работе, и это означало гораздо больше работы для героев, которых ещё не убили или не отправили на пенсию.

А затем, конечно, Геройская комиссия пала, и им пришлось перерабатывать всю программу обучения героев. Сколько существовала UA, всегда был толчок к созданию героев, которые были бы популярны и хорошо себя показывали в центре внимания СМИ. Это поощряла комиссия, и это было одной из главных причин, почему UA получила титул лучшей школы героев, но теперь это было фактически недостатком. Судя по заявкам на следующий год, те немногие дети, которые всё ещё стремились стать героями, в подавляющем большинстве выбирали другие школы именно потому, что UA создавала таких популярных героев. Никто не хотел идти в программу, которая сделает их мишенью для Мастермайнда или любого другого злодея с похожими намерениями, так что если UA собиралась выжить в этом новом мире, им придётся адаптироваться. Сильно.

И к кому Незу обратился как к эксперту по подпольной героике? К подпольному герою: Сотриголове. Он был мастером держаться подальше от СМИ и действовать в тени, поэтому единственным разумным решением было поставить его во главе новой программы подготовки героев. С одной стороны, это была прекрасная возможность наконец исправить то, что Шота ненавидел ещё со времён учёбы. Он избавился от спортивного фестиваля, например, чтобы они не транслировали причуды студентов их врагам, и он действительно получил одобрение на изменение вступительного экзамена на то, что действительно измеряло преданность студентов и контроль над причудами, а не просто отсеивало яркие и разрушительные причуды, так что он был благодарен за эти победы. С другой стороны, ему приходилось создавать почти полностью другую учебную программу, включающую подпольные основы, такие как паркур, сбор информации и скрытность, что было огромной работой. Классы по манипуляции СМИ изменились с «как удержать внимание публики и получить хорошую репутацию» на «как избегать репортёров и как распространять дезинформацию, чтобы любые написанные статьи не стали смертным приговором». Другие учителя и большинство студентов были полностью потеряны, пытаясь ориентироваться в карьере, которая теперь была фундаментально иной, чем та, на которую они подписывались.

И все они смотрели на него, чтобы он провёл их через это.

Шота вздохнул, закончив умываться, и посмотрел на своё отражение в зеркале. Нормально ли седеть в 30? Вероятно, нет, но, с другой стороны, Шоте никогда не было дела до своих волос, так что он не собирался начинать сейчас. Он взял резинку с края раковины и собрал волосы в небрежный пучок, выходя из ванной, чтобы начать готовить завтрак.

Эри уже проснулась, что не было сюрпризом. Бессонница — распространённый симптом ПТСР, и Шота был очень осторожен, чтобы дать Эри понять, что это нормально и что она может заниматься такими вещами, как рисование или просмотр телевизора, когда не может уснуть. Однако вместо мультфильма этим утром она смотрела новости, забытые рисунок и карандаши лежали перед ней на столе.

«...в настоящее время ожидает суда в Тартаре». – сказал репортёр, а зелёный экран за ним переключился на фотографии ареста Мидории.

Казалось, стервятники в последнее время не говорили ни о чём другом. Всё было «Мастермайнд то» и «Мидория сё», а его любимое: «мог ли безпричудный на самом деле совершить всё это?» Это было нелепо. Вот что они получают за постоянное подчёркивание сильных причуд. Чья-то причуда не равна его потенциалу и уж точно не равна его уровню опасности, если возвышение Мидории что-то доказало, но предрассудки людей ослепляли их перед этим фактом. Шота провёл рукой по волосам Эри. Если бы кто-то другой попытался прикоснуться к ней, она бы замерла и запаниковала, но с Шотой она прильнула к прикосновению.

– Привет, малышка. – Он тяжело опустился на диван рядом с ней. – Как ты сегодня?

Эри нахмурилась и посмотрела на экран, где репортёры всё ещё монотонно обсуждали те же заезженные факты, которые они выкопали о восхождении Мастермайнда:

– С Мастермайнд-самой всё будет в порядке?

Шота вздохнул. Эри было тяжело из-за ареста Мидории, это очевидно. Он спас её от её мучителя, даже если изначально не планировал, поэтому для неё было явно сбивающе с толку, что его называют злодеем, когда она видела в нём своего героя.

– С ним всё будет хорошо. – сказал Шота уже в сотый раз. – Тюрьма — самое безопасное место для него, как для него самого сейчас, так и для всех остальных.

Эри кивнула. Это был не первый раз, когда они вели этот разговор, и Шота знал, что он будет не последним. Было бы проще, если бы Шота мог разделить мир на чёрное и белое для неё, сказать ей, что есть хорошие люди и злые, и между ними есть чёткие границы, но общество больше не могло позволить себе игнорировать серое. Мидория позаботился об этом.

– Но они говорят о нём такие гадости... – Эри надула губы. – А если он их услышит?

– У него нет доступа к новостям там, где он находится. – терпеливо объяснил Шота, умалчивая тот факт, что Мидория достаточно умён, чтобы точно понять, что говорят о нём СМИ. – Он их не услышит.

– Но они такие злые! – захныкала Эри. – Он хороший! Они врут!

Шота положил руку ей на плечо и посмотрел в глаза:

– Мастермайнд причинил боль многим людям, Эри, и он разозлил многих, потому что иногда он причинял боль плохим людям, как Восстановитель, но иногда он причинял боль хорошим людям, как Всемогущий. Люди будут злиться на него за это, и это нормально.

– Я знаю... – Эри теребила свой ноготь. – Но я хочу, чтобы они могли видеть, какой он хороший! Он спас меня!

– Как насчёт того, чтобы выключить это? – предложил Шота. – Я могу включить тот фильм про принцессу, который тебе нравится, про девушку, которая сбегает из своей башни?

Глаза Эри расширились:

– Тот, где у неё была причуда исцеления и её тоже спас злодей?

Плечи Шоты слегка опустились, и он проворчал:

– Думаю, Флинн Райдер был своего рода злодеем, да? Неудивительно, что тебе так нравится этот фильм. Ну что, хочешь посмотреть «Рапунцель»?

Эри почти улыбнулась, кивая. Почти.

————————

Инко не могла выйти из дома с тех пор, как арестовали Изуку, как из-за протестующих, разбивших лагерь снаружи, так и потому, что в большинстве дней она с трудом находила силы, чтобы встать с кровати. Она чувствовала себя такой преданной, и героями, и собственным сыном. Узнать, что её сын — разыскиваемый злодей, было достаточно шоком, но осознать, что полиция использовала её невежество против неё, чтобы поймать его? Сказать, что это разбило её, звучало слишком драматично, но по-другому это было не описать.

Конечно, Незу терпеливо объяснил, почему это был их единственный доступный вариант, и Инко смогла бы понять логику, если бы речь шла не о её сыне! Как бы всё сложилось, если бы она осознала истинное значение той тетради, которую нашла, прежде чем отнести её в полицию? Эта мысль всплывала в случайные моменты последние несколько недель, как зуд, который не проходил, как бы сильно она ни чесала. Сдала бы она его по своей воле? Хранила бы его секрет? Выгнала бы его?

Если бы она умоляла его остановиться, послушал бы он?

Её ответы, казалось, менялись каждый день, пока не становились такими запутанными, что ей хотелось вырвать себе волосы, и постоянные крики толпы снаружи не помогали. Ей приходилось включать радио 24/7, чтобы просто заглушить их. Они называли её плохой матерью, и как бы она ни пыталась отрицать это, Инко приходилось признавать, что это правда. Если бы она была лучшей матерью, возможно, она бы поняла, насколько всё плохо для Изуку, и смогла бы остановить травлю до того, как его столкнули с края. Возможно, если бы она осознала, насколько умён её сын, она могла бы поощрить его стать врачом или даже аналитиком причуд, который помогал бы героям, а не вредил им. Если бы она была лучшей матерью, сотни людей, убитых Изуку, были бы живы.

Она хотела извиниться и всё исправить, но это казалось таким дешёвым. В конце концов, её извинения были частью того, что положило начало всему этому беспорядку, не так ли? Если бы она просто сказала Изуку, что он может стать героем, когда он спросил, вместо того чтобы извиняться и разбивать его мечты...

Она вздрогнула, услышав, как яйцо разбилось о её окно. Полицейская охрана, которую они поставили, обычно могла сдерживать более... буйных протестующих и не давать им приближаться к дому, но она знала, что большинство офицеров тоже ненавидели её, просто из-за того, кем был её сын. Она сделала музыку чуть громче и попыталась игнорировать собственные мысли.

Она скучала по своему малышу.

Мир действительно погрузился в хаос, не так ли?

Фумикаге глубже закутался в плащ и наблюдал за фальшивым городом. Он справлялся с переходом легче, чем большинство его одноклассников, это было правдой, но это было слабым утешением, учитывая состояние мира. В центре внимания ему никогда не было комфортно, даже до того, как это стало опасным местом для любого героя. Возможно, из-за его связи с Тёмной Тенью, но он всегда чувствовал себя комфортнее в объятиях теней.

Он всегда думал, что это делает его другим и странным, но оказалось, что свет и блёстки, которые он видел в героях по новостям, были просто отвлечением, чтобы скрыть отвратительную тьму, кипящую под поверхностью общества. Это было так, будто вместо мира, полного яркости и надежды, в который его воспитали верить, общество героев было просто гнилой нефтяной плёнкой, на которую кто-то вылил тонкий слой блёсток. Когда свет попадал на неё, все видели только яркий блеск фальшивого пластика, не подозревая о вредном загрязнении, скрывающемся под ним.

Террор Мастермайнда был ужасен, но Фумикаге не мог решить, хорошо это или плохо, что он непреднамеренно разрушил прожекторы, отражавшие тот фальшивый блеск надежды, который создавала индустрия героев. С одной стороны, мир теперь казался более тёмным, чем когда-либо прежде, но с другой, те же тени наконец обнажили тёмный беспорядок под ним, и только когда эти проблемы стали видны, можно было предпринять шаги для их исправления. Насколько бы потерянным Фумикаге ни чувствовал себя сейчас, он не мог не испытывать болезненное чувство благодарности за шанс, который им дали, чтобы очистить свой мир и оправиться от этой катастрофы.

Не то чтобы он когда-либо говорил эти мысли кому-либо, кроме Тёмной Тени, конечно, даже терапевту, к которому Айзава заставлял его ходить после катастрофы в летнем лагере. Он оправдывал это тем, что после атаки злодеев нормально испытывать травму, но Фумикаге знал, что весь этот фарс был для того, чтобы не дать ему сломаться и поддаться тёмным импульсам Тёмной Тени. В конце концов, в ту ночь не злодеи отправили Шоджи в критическое состояние, это был он. Он не мог просто нанести блёстки на это воспоминание и игнорировать его, как герои делали со всем остальным.

Тёмная Тень слегка толкнула его голову, и Фумикаге заставил себя вернуться в настоящее. Не было смысла отчаиваться из-за проблем, которые он не мог исправить. Он был всего лишь одним студентом, и у него не было силы исправить беспорядок, созданный его предшественниками. Всё, что он мог сделать — это быть хорошим героем и стараться не создавать больше беспорядков в будущем, а для этого ему нужны были тренировки.

Текущее упражнение было тренировкой скрытности, похожей на захват флага. Айзава выпустил класс на тренировочную площадку с целью остаться последним выжившим, и каждый был сам за себя, одновременно пытаясь найти других и не дать найти себя. По подсчётам Фумикаге, около половины его одноклассников уже нашли и украли их банданы, оставив большинство из тех, кто был более склонен к скрытности, а также нескольких, кто решил проигнорировать суть упражнения в пользу лобовых боёв за банданы.

Как бы подтверждая его мысль, Бакуго промчался по улице под ним, используя свои взрывы для движения и транслируя свою позицию всем, кто всё ещё оставался и обращал хоть малейшее внимание. Фумикаге погрузился глубже в тени на крыше, Тёмная Тень обернулась вокруг него, так что они стали практически невидимыми, когда Бакуго начал атаковать Джиро, которой не повезло привлечь его внимание.

Бакуго всегда был неуравновешенным, по крайней мере до определённой степени. Никто, кто был полностью в здравом уме, не кричал «умри» перед каждой атакой, но он становился всё хуже с момента ареста Мастермайнда. Однако перемена была не столько результатом ареста Мастермайнда, сколько того, что Бакуго показывал своё истинное лицо в отсутствие сдерживающего эффекта, который так называемый Бакусквад обеспечивал с начала года.

Многие записи из старой средней школы Бакуго были уничтожены в результате странного несчастного случая вскоре после ареста Мастермайнда, поэтому, конечно, никто не знал наверняка, имел ли Бакуго отношение к тому, что Мастермайнд стал злодеем, но учитывая его общее отношение и очевидную неприязнь, которую он проявлял к Мидории ещё до того, как тот раскрыл себя, не было трудно сложить два и два. Слухи быстро распространились после этого. В некоторых версиях истории Бакуго изображался как настоящий злодей, безжалостно травящий беззащитного безпричудного ребёнка, пока тот не сломался, в то время как другие отводили ему меньшую роль, но все слухи сходились на том, что он не мог быть невиновным.

Даже если Бакуго отказывался подтверждать слухи, их было достаточно, чтобы сделать его изгоем в стенах UA. Для большинства студентов перемена была незначительной. Они избегали Бакуго и раньше и просто продолжали избегать его теперь, когда появилась новая информация. Однако Бакусквад состоял из детей, у которых был хотя бы ограниченный опыт нахождения на невыгодной стороне отношений между хулиганом и жертвой.

Хуже всего пришлось Киришиме. Фумикаге не присутствовал, когда произошла драка, но Кода слышал от нескольких храбрых белок, что Цементоссу пришлось восстанавливать как минимум три стены после этого. Оба были помещены под домашний арест Айзавой, но насколько знал остальной класс, с тех пор они не обменялись ни словом. Это было бы трагично, если бы Фумикаге не был уверен, что это оправданно.

Фумикаге даже не был уверен, почему им позволили оставить Бакуго на курсе героев, но он предполагал, что они пытались предотвратить переход на другую сторону ещё большего числа героев и студентов-героев. Переход Тодороки был достаточно плох, но Ястреб вызвал панику у людей. Фумикаге как раз собирался наконец перестать ходить на обязательные терапевтические сеансы, но когда Ястреб присоединился к Лиге, Айзава продлил его визиты, чтобы помочь справиться с предательством, только потому, что Фумикаге проходил у него стажировку. Это было задумано как доброта и, вероятно, как контроль ущерба на случай, если Ястреб решил забить его голову опасными идеями, но для Фумикаге и Тёмной Тени это казалось наказанием за то, чего они даже не знали, что происходит. Это была просто ещё одна нефтяная плёнка, покрытая блёстками и солнечным светом.

– Вон там! – прошептала Тёмная Тень.

Фумикаге перевёл внимание туда, куда указывала его причуда, и заметил, что одна из стен почти мерцала. Маскировка Цу становилась лучше, он мог похвалить её за это, но всё ещё было несколько признаков, выдающих её позицию. Со своей стороны, он заставил себя расслабиться и притвориться, что не заметил её, пока она медленно приближалась к ним. Фумикаге продолжал смотреть вперёд, пока она обходила их сзади, доверившись своей причуде следить за слепой зоной, пока их противник не сделает ход.

– Сейчас!

По сигналу Тёмной Тени Фумикаге развернулся и схватил бандану Цу, пока его причуда удерживала её за запястья:

– Спасибо, Цу, но твоя тьма ещё недостаточна, чтобы противостоять нашей.

Цу поникла в знак поражения, когда они отпустили её, и она получила сигнал вернуться к учителям, так как выбыла из игры:

– Удачи, ква.

Фумикаге уважительно кивнул и посмотрел, как она уходит, затем призвал Тёмную Тень обратно к себе и начал высматривать любые другие движения. В отсутствие света их единственным вариантом было привыкнуть к теням.

————————

Томура не любил быть терпеливым. Если предстоял бой с боссом, он гораздо предпочёл бы сразиться с ним, чем тратить время на бессмысленные побочные квесты, но, к сожалению, опыт научил его, что фармить опыт необходимо чаще, чем нет, чтобы игрок не терял жизни, ввязываясь в бой, к которому не готов. Именно поэтому он не пошёл спасать Всех За Одного и Курогири сразу после того, как герои добрались до них. Его группе всё ещё нужно было прокачаться. С тех пор они получили больше опыта и добавили могущественных членов в свою группу, но для рейда по подземелью, которое они задумали, им всё ещё нужно было больше.

К счастью, Мастермайнд оставил после себя план игры. Шото вернулся на базу с набором тетрадей, которые читались как инструкции к квесту, и их передавали из рук в руки и перечитывали так много раз, что Спиннер уже начал жаловаться, что они все выучили их наизусть. Руки Томуры чесались рассыпать Тартар и всё, что он символизирует, в пыль и пройти через все шаги, которые изложил Мастермайнд, пока они не достигнут цели и не воссоединятся со своей группой, но он должен был быть терпеливым. Им нужны были материалы, им нужны были правильные члены группы, им нужно было всё контролировать. Это было лишь вопросом времени.

Они не могли просто броситься в этот квест, но Томура надеялся, что подготовка сделает награду гораздо более удовлетворительной.

– Думаю, никто не сомневается, что Япония изменилась из-за террора Мастермайнда. – В студии на этот раз был приглашён другой репортёр, чтобы сыграть роль адвоката дьявола. Её звали Хина Ю, судя по подписи, появлявшейся внизу экрана каждые пару минут. – Не нужно далеко ходить за последней статистикой активности злодеев, которая неоспоримо показывает, что уровень преступности неуклонно растёт с тех пор, как Мастермайнд начал систематически убивать героев.

– Но помните, что корреляция не доказывает причинно-следственную связь. – парировал основной репортёр станции, Дайкаку Мияги. – Уровень преступности поднимается и падает, как фондовый рынок, так что есть вероятность, что это просто естественный подъём, а не результат влияния Мастермайнда.

– Хотя теоретически это верно, – признала Ю, – никто, включая вас, Мияги, даже не рассматривал бы это до того, как выяснилось, что Мастермайнд безпричуден. Многие граждане, включая меня, начинают задаваться вопросом, не пытаются ли ответственные лица слишком сильно выкручиваться, чтобы оправдать влияние того, кто, как считалось, должен быть бессильным.

– Какие люди? – возразил Мияги. – Комиссия исчезла, и у законодателей лишь ограниченные возможности для изменений, ни одно из которых не будет заметно в ближайшие несколько недель.

– И чья это вина? – указала Ю. – Если бы не Проклятый Трон, прямой результат действий Мастермайнда, комиссия всё ещё была бы у власти и прикрывала свою коррупцию. Признайте, это вина Мастермайнда, что законодатели сейчас мечутся в панике.

– Давать этому прозвище, Проклятый Трон, придаёт ему слишком много власти. – попытался Мияги. – Падение трёх героев номер один подряд было трагичным, да, но можно ли это назвать феноменом, если все три случая не связаны? Смерть Всемогущего была неожиданной, и я признаю, что Мастермайнд мог усугубить ситуацию, но он не смог бы получить доступ в UA без посторонней помощи. Падение Старателя было скорее результатом его собственного насилия, чем чего-то ещё, а предательство Ястреба произошло из-за комиссии, а не Мастермайнда. Даже падение самой комиссии произошло из-за Лиги злодеев, так можем ли мы действительно сказать, что это вина Мастермайнда, что общество оказалось в нынешнем положении?

– Лига и Мастермайнд всегда были в хороших отношениях, так что нельзя полностью разделить, где заканчивается влияние одного и начинается влияние другого. – сказала Ю. – Так что да, Лига определённо оставила свой след в Японии, но и Символ Свободы тоже.

Мияги громко застонал:

– Только не это прозвище опять!

Инко знала, что не должна смотреть это. Это был ещё один способ мучить себя и напоминать себе о всех своих провалах как матери, теперь, когда группы ненависти и протестующие наконец перестали собираться перед её домом. Она заслуживала того, что они о ней говорили. О её сыне говорили и спорили. Если бы она была лучшей матерью или больше поощряла его...?

Желание извиниться было настолько сильным, что в некоторые дни она не могла думать ни о чём другом. Она не знала, за что именно хочет извиниться, просто ей это было нужно, как воздух. Возможно, она пыталась извиниться за то, что была плохой матерью и позволила сыну стать злодеем? Или она хотела извиниться за то, что позволила ему попасться... или за то, что сделала недостаточно, чтобы его поймать?

Больше всего она хотела извиниться перед семьями его жертв и помочь им обрести хотя бы небольшое утешение. Она знала, что если бы выступила перед репортёрами или даже дала интервью, это прозвучало бы дешёво и манипулятивно, особенно потому, что её сын был мастером манипуляции, но... ну, Инко чувствовала, что кто-то должен это сделать, и раз Изуку явно не собирался, то ей придётся сделать это за него.

Она собрала тарелку с печеньем, которое испекла, затем наконец взяла пульт и выключила новости. Они, вероятно, не примут их, но... ну, главное — это мысль.

————————

Мицуки знала, что должна позвонить Инко, но что она могла сказать?

«Привет, Инко, извини, что мой гадёныш травил твоего ребёнка годами и косвенно подтолкнул его к убийству сотен людей! Хочешь обменяться рецептами запеканок?»

Да, это прошло бы отлично.

Кацуки... честно говоря, Мицуки не знала, что с ним делать. Он замкнулся в себе с тех пор, как арестовали Изуку, что, как ни больно это звучало, было почти облегчением. Он проводил большую часть времени в своей комнате, но тогда Мицуки хотя бы не приходилось гадать, что ему сказать, или иметь дело с гнетущей атмосферой разочарования, которая почти душила её каждый раз, когда Масару и Кацуки оказывались в одной комнате. Она понимала это, очевидно, они не воспитали сына хулиганом, но Масару даже не пытался это скрывать. Он всегда выражал недовольство тихими способами, что каким-то образом было даже эффективнее криков Мицуки, так что даже если он не сказал Кацуки ни слова после того, как всё случилось, было до боли очевидно, что он чувствует по поводу того, что сделал их сын.

Она вздрогнула, услышав, как хлопнула дверь комнаты Кацуки, и через секунду он уже топал вниз по лестнице, сверля мир взглядом, будто он лично оскорбил его, а не наоборот. Мицуки глубоко вздохнула и попыталась игнорировать неловкость, когда он вошёл на кухню:

– Эй, гадёныш, что хочешь на завтрак? Я могу что-нибудь приготовить перед школой.

– Хватит притворяться доброй, старая карга! – прорычал Кацуки. – Я знаю, что ты ненавидишь меня так же, как и старик, но он хотя бы не пытается это скрывать.

Мицуки сникла:

– Кацуки...

– Я просто возьму тост и свалю отсюда. – проворчал Кацуки, с силой запихивая хлеб в тостер. Прошло несколько долгих минут молчания, пока тост не выскочил, и Кацуки буквально выбежал за дверь, даже не попрощавшись, прежде чем захлопнуть её за собой. Мицуки хотелось затащить его обратно в дом и вбить ему в голову, что они не ненавидят его и что они всё ещё его родители и всё ещё любят его...

Но была ли она действительно уверена?

—————————

Магне подождала, пока Шигараки доберётся до точки сохранения, прежде чем встать перед телевизором:

– Эй, Шигги, можно поговорить с тобой о чём-то?

Шигараки некоторое время сверлил её взглядом, затем вздохнул и положил контроллер на журнальный столик:

– Валяй.

Магне глубоко вздохнула и попыталась игнорировать то, как остальные члены Лиги явно подслушивали, делая вид, что не подслушивают. Она не думала, что они осудят её решение, но... ну, иногда естественно чувствовать неуверенность, особенно в таких важных вещах, где ей нужна их поддержка.

– В последнее время произошло много перемен. – начала Магне.

Шигараки кивнул:

– Да, только об этом все эти НПС в новостях и говорят. Это плохо?

– Конечно нет. – Магне покачала головой. – Но я думала о... ну, я думала о детях.

– Эй! Мы не просто дети! – крикнул Шото через всю комнату, выдавая тот факт, что да, все слушали. – Только потому, что мы на пару лет младше, не значит, что мы менее способны...

Даби зажал рукой рот брата и кивнул Магне, чтобы она продолжала:

– Извини за моего младшего братца. Заткнись, Шото, взрослые разговаривают... Тьфу! Ты серьёзно меня лизнул?!

Шото высунул язык, пока Даби в панике вытирал руку о куртку Ястреба, который поморщился от отвращения, пытаясь убрать её подальше:

– Мальчики! Прекратите драться и дайте старшей сестре Магне сказать!

– Согласен с птицей. – проворчал Шигараки. – Ну и?

– Я говорила не о Шото. – сказала Магне. – О нём заботится Даби. Меня больше волнуют все те дети, которые растут и не знают, к кому обратиться. Многих из них всегда учили, что герои всегда правы, потому что они... ну, герои. Мы, очевидно, знаем, что это не так, но для многих из них это первый раз, когда они сталкиваются с этим фактом. Они разрываются между идеальным обществом, которому их учили, и уродливой правдой, которую мы вскрыли, и многие из этих детей не знают, на чьей они стороне.

Наступила долгая тишина, пока все переваривали это. Магне знала, что они поняли. Именно эти уродливые правды привели их в Лигу злодеев, в конце концов. Каждый из них столкнулся с тем, что общество солгало и не нашло для них места. Именно поэтому они теперь прокладывали это место для себя, чего бы это ни стоило.

Шигараки сложил руки домиком перед собой, задумчиво глядя на неё:

– Что ты предлагаешь?

– Я знаю, что мы все хотели бы иметь какую-то поддержку в молодости. – сказала Магне. – Я хочу дать им это. Я хочу начать что-то вроде... вроде группы поддержки, где дети могли бы собираться, и мы не будем ничего от них скрывать. Мы расскажем им правду о мире таким, какой он есть, и позволим им решить, что с этим делать. Я хочу быть для них старшей сестрой, как я стала для Лиги, и помогать им, понимаешь? Дать им знать, что они не одни.

– Это звучит так, будто ты планируешь вербовать следующее поколение. – заметил Компресс. – Индоктринировать молодёжь.

Магне пожала плечами:

– Мы не будем никого заставлять присоединяться, но если ребёнок сам решит, что общество нуждается в переменах, и будет знать, кем хочет стать, неужели мы действительно откажем ему?

Она затаила дыхание и чувствовала, что остальные члены Лиги делают то же самое, пока ждали, когда Шигараки закончит думать. Наконец он вздохнул и снова взял контроллер, уже снимая игру с паузы:

– Можешь использовать один из складов для обучения новичков. Просто помни, что враги видят в нас боссов, а не наставников, так что это должна быть скрытная миссия. Не попадись.

—————————

Как и ожидалось, охранники перед зданием заставили её выбросить печенье, прежде чем впустить внутрь, так что Инко пришла с пустыми руками, направляясь к номеру комнаты, который сказала ей администратор. Она не думала, что когда-нибудь привыкнет к тому, как совершенно незнакомые люди сверлят её взглядом или с подозрением смотрят на неё, но по крайней мере такие люди, как администратор и люди в поезде, давали ей практику.

Ей отчаянно хотелось спрятаться, но Инко заставила себя держать голову высоко и продолжать идти, пока не нашла нужную комнату. Она заколебалась. Имела ли она право быть здесь? Как другая мать воспримет её извинения, особенно когда её сын явно не сожалеет о содеянном? Может, ей просто развернуться и пойти домой...

Она покачала головой и заставила себя постучать, несмотря на тревогу. Желание извиниться могло быть просто проявлением её вины, но оно не исчезнет, если она ничего не сделает. И всё же Инко наполовину надеялась, что никто не ответит, и разочаровалась, когда изнутри раздался мягкий голос.

– Войдите!

Инко снова глубоко вздохнула и толкнула дверь, её взгляд сразу упал на женщину, сидящую на кровати и смотрящую в окно; та подняла глаза только когда Инко заговорила:

– Эм, Рей Тодороки? Меня зовут Инко Мидория. Я знаю, что это слишком мало и слишком поздно, но... я хотела бы извиниться за то, что мой сын сделал с вашим мальчиком Шото.

Инко напряжённо ждала у двери решения Рей. Она не знала, чего именно ожидает, возможно, криков, воплей или того, что её выгонят из больницы, но это точно была не маленькая добрая улыбка и не то, как Рей похлопала по кровати, приглашая Инко сесть рядом. Инко нахмурилась в замешательстве и мягко закрыла за собой дверь, прежде чем пересечь комнату. Она ещё раз посмотрела на Рей в поисках подтверждения и только после доброго кивка неловко села.

Рей сохраняла эту маленькую улыбку, снова повернувшись к окну:

– Странно, правда, быть матерью? Мы всегда виним себя в том, что не является нашей виной. Приятно наконец познакомиться с тобой, Инко Мидория. Ты женщина, которая вырастила Мастермайнда.

Инко поморщилась, чувство вины ударило по ней с такой силой, что ей захотелось вскочить и убежать, но она заставила себя остаться. Даже если это было глубоко некомфортно, это всё равно нужно было сделать, и побег сейчас ничего не дал бы, кроме ещё одного примера того, какая она плохая мать и трусиха.

– Я... я должна извиниться за Изуку. – голос Инко дрогнул, и она знала, что, вероятно, расплакалась бы, если бы не выплакала все слёзы за последнюю неделю. – Твой Шото был на пути к тому, чтобы стать героем, но потом... мой малыш, он... это было нечестно с его стороны — развращать твоего сына и вести его в такую тьму. Мой сын был плохим влиянием, и мне жаль.

Похоже, слёзы у неё не закончились, потому что она чуть не подпрыгнула, когда Рей мягко вытерла большим пальцем слёзы, которые в какой-то момент во время её извинений потекли по щекам. Она не хотела смотреть, зная, что Рей, вероятно, смотрит на неё с ненавистью и гневом за то, что сделал её сын и к чему подтолкнул её собственного сына. После всего Рей была бы полностью права ненавидеть её, но даже так Инко не могла не взглянуть из какого-то болезненного саморазрушительного любопытства.

Когда она посмотрела, она почти удивилась, осознав, что среди всех эмоций, отражавшихся на лице Рей, ненависти не было. Она даже не выглядела злой. Вместо этого в её глазах стояли слёзы, и она печально улыбнулась:

– Тебе не за что извиняться. Если кто и должен нести вину за то, кем стали мои сыновья, так это я и мой муж. Мы подвели их, и они уже были сломаны к тому времени, когда твой сын нашёл их. Если уж на то пошло, я должна благодарить тебя.

– Ч-что?! – Инко быстро отстранилась. – Н-нет! Я... я вырастила монстра! Ты должна ненавидеть меня, а не благодарить!

– Мой Шото был сломан. – мягко напомнила ей Рей. – Твой сын пришёл и собрал осколки. Он воссоединил Шото с его братом и дал ему не только место, где он может быть собой, но и семью, насколько я могу судить. Как бы мне ни хотелось это признавать, возможно, это первый раз в жизни Шото, когда его окружает семья, которая любит его и заботится о нём ради него самого, а не ради его причуды или того, что он может сделать.

Рей вздохнула и снова уставилась в окно:

– Я совершила много ошибок, воспитывая этих мальчиков. Ну, воспитывая всех своих детей, но этих двоих в особенности. Энджи... я, возможно, не выбирала выходить за него замуж, но я и не сопротивлялась. Я не остановила его, когда он отверг Тойю или когда слишком сильно давил на Шото. Я подвела их обоих.

– Ох... – Инко не совсем знала, что сказать. Рей приходилось сталкиваться со своими провалами как родитель, как и Инко, и они обе испытывали ту же вину и тревогу, задаваясь вопросом, что они могли бы изменить или сделать лучше, чтобы их сыновья не стали убийцами.

Рей глубоко вздохнула и решительно расправила плечи:

– Но именно поэтому я должна поблагодарить тебя. Ты вырастила Изуку так, что он заботится о других, и он решил заботиться о моём сыне. Изуку был рядом с Шото, когда никого другого не было, даже меня, и он дал моему сыну цель и смысл, выходящие за рамки того, для чего создал его мой муж, и поэтому я так благодарна тебе и твоему сыну за всё, что вы сделали для моей семьи.

– Но... – Инко смотрела на неё в неверии. – Но мой сын — злодей. Ты видела новости! Изуку убивает людей! Он заставил Шото убивать людей!

Рей покачала головой:

– Что бы ни сделал мой сын, это был его выбор. Я сильно сомневаюсь, что Изуку смог бы заставить его делать что-то, чего он не хотел. Поступки моего сына — его собственные, и хотя я могу желать, чтобы этим мальчикам не приходилось убивать людей, чтобы быть счастливыми, я не собираюсь притворяться, что не понимаю, почему они выбрали этот путь. Если уж на то пошло... ну, если уж на то пошло, я горжусь ими за то, что они вернули контроль над своей жизнью.

Рей рассмеялась, когда Инко уставилась на неё в ужасе:

– Я знаю, как это звучит, поверь мне. Я звучу именно так, будто заслуживаю быть здесь, в психушке, и знаешь что? Возможно, так и есть. Но я уже достаточно подвела своих сыновей, я не собираюсь продолжать делать те же ошибки, не поддерживая их и не поощряя их добиваться того, что делает их счастливыми.

– Я... – Инко встала. – Наверное, мне пора уйти.

Рей кивнула и снова уставилась в окно:

– Я понимаю. Я знаю, ты не хочешь принимать мою благодарность, и проще просто считать меня безумной, но всё равно... спасибо.

Инко только кивнула, затем собрала сумку и почти выбежала из комнаты. Она ни с кем не разговаривала, покидая больницу так быстро, как могла, игнорируя ненавистные взгляды персонала, когда проходила мимо. Оказавшись на улице, Инко облегчённо вздохнула. Рей была не в своём уме, конечно, иначе она не была бы благодарна за то, что её сын стал убийцей, так что Инко не нужно было возвращаться к этому разговору.

Это знание не помешало ей думать об этом всю дорогу домой.

————————————

Кацуки в раздражении швырнул одеяла на пол. Он не мог уснуть, и всё было отвратительно. Обычно, когда он злился или когда что-то... ну, не то чтобы его беспокоило, Кацуки не волновался, как какой-то тупой придурок, но всё же, когда всё становилось слишком тяжело, он обычно спарринговал с Дерьмоволосым, пока снова не начинал чувствовать контроль, но теперь это было невозможно. Киришима не разговаривал с ним, как и другие придурки, которые обычно вились вокруг него, как надоедливый рой мошек или что-то в этом роде. Кацуки не скучал по ним, нет, но без них стало чертовски тихо. Он не мог попросить кого-то другого из класса поспарринговать с ним, потому что они все тоже ненавидели его, но по крайней мере они начали ненавидеть его ещё до всей этой истории с Деку.

И в этом была проблема, не так ли? Деку. На самом деле Кацуки хотел выместить всю эту дурацкую беспокойность на идиоте, который это вызвал, но Деку заперся в Тартаре, и Кацуки не мог избить его так, как он заслуживал. Но ему нужно было кого-то избить. Очень сильно.

Он бы пошёл в спортзал и уничтожил пару боксёрских груш, но он пробовал это каждую ночь на этой неделе, и это всё равно не успокаивало его настолько, чтобы он мог уснуть. Если бы он только обращал больше внимания на то, кем становился Деку, возможно, Кацуки не упустил бы свой шанс повалить его и доказать, что он лучше этого тупого задрота. Он бы выбил из него всё дерьмо и из тех тупых придурков, которые пошли по его стопам...

Кацуки замер. Это была идея. Он мог не вымещать свою ярость на Деку, который этого заслуживал, но на улицах было полно идиотов, вдохновлённых этим заучкой, и теперь, когда ему не нужна была лицензия на использование причуды, ничто не мешало ему избить их до полусмерти. Возможно, это было не то, что ему было нужно, но это было второе лучшее!

Он хищно ухмыльнулся, схватил обувь и простую чёрную толстовку, оделся и вышел за дверь. Конечно, с системой общаг было немного сложнее, и на выходных, когда он навещал свою старую каргу, было бы определённо легче, но Незу и Айзава были слишком заняты перестройкой курса героев, чтобы беспокоиться о том, что делает один студент посреди ночи, особенно когда этот студент был чёрной овцой в классе.

Кацуки не понадобилось много времени, чтобы выбраться за ворота, учитывая, что охрана была предназначена для того, чтобы не пускать людей внутрь, а не мешать студентам сбегать, и он выпустил пару взрывов, прежде чем направиться в темноту. Пришло время мелкой сошке ощутить на себе гнев Короля Взрывных Убийств.

Даби смотрел на мирный тёмный лес со странным чувством дежавю. В прошлый раз, когда он был здесь, половина деревьев горела ярко-синим пламенем, и мир был последней эмоцией, которую он пытался изобразить, но сегодня ночью было приятно. Если бы было светлее, старые следы гари на некоторых деревьях всё ещё были бы видны, но даже глубокой ночью Даби мог видеть высокие силуэты деревьев, больше похожих на обугленные остовы, чьи ветви сгорели в ту ночь. Это были хорошие воспоминания.

Однако он был здесь не для того, чтобы предаваться воспоминаниям. Нет, Даби был здесь, чтобы наблюдать:

– Эй, птичка, чего так долго?

Ястреб едва вздрогнул от прерывания и даже не открыл глаз:

– Даби, тебя воспитал профессиональный герой. Ты знаешь, как трудно проносить что-то мимо нас, особенно учитывая, что эти, скорее всего, настороже после твоего прошлого визита.

– Напомнить тебе, что если бы мы не были здесь тогда, нас бы сейчас здесь не было? – усмехнулся Даби.

Ястреб фыркнул:

– В этом и часть проблемы. Я знаю, что в тетрадях Мастермайнда говорилось, что у этого плана есть потенциал, но он также сказал, что он очень рискованный. Они могут просто обвинить Лигу и попытаться напасть на нас при первой же возможности, или, что хуже, попытаться сыграть двойную игру.

– Ты ведь можешь распознать другого двойного агента, правда, птичка? – поддразнил Даби. – И серьёзно, я думаю, у нас достаточно тунца, чтобы соблазнить их.

– Кошачьи шутки? Серьёзно? – Ястреб фыркнул и раздражённо встряхнул крыльями. – Если это сработает, мне постоянно придётся отбиваться от тупых шуток про кошек и птиц, да?

– Почему? – Даби наклонился ближе и прошептал на ухо Ястребу. – Тебе нравится быть на охоте?

Ястреб открыл глаза и оттолкнул Даби. Он хмурился и пытался выглядеть угрожающе, но то, как его перья распушились, чтобы казаться больше, только заставило Даби смеяться ещё громче. Иногда его слишком легко дразнить.

– Повезло, что я уже закончил. – пожаловался Ястреб. – Если бы нас поймали только потому, что кто-то был больше сосредоточен на дурачестве, чем на выполнении миссии...

– Да, да, Шигараки с нас головы снимет, бла-бла-бла. – Даби закатил глаза. – А теперь, красивая птичка, ты покажешь мне новый мир или как?

Ястреб покачал головой и схватил Даби, чтобы они могли улететь домой:

– Я ненавижу тебя.

– Взаимно.

——————————

Очако ударила по боксёрской груше чуть сильнее, игнорируя боль в предплечье, которая пыталась предупредить её, что она заходит слишком далеко, когда отвела другую руку и снова ударила. Затем снова, затем снова, пока единственное, о чём она могла думать или чувствовать, была боль в мышцах, а всё остальное уходило на задний план, как и должно было быть.

Она услышала шум позади себя и развернулась, уже нанося сокрушительный удар по любому злодею, который на этот раз подкрадывался к ней. Ей было всё равно, как они попали в UA, всё, что она знала — что в этот раз она победит их. В этот раз она будет достаточно сильной. Она должна быть.

К тому времени, как она поняла, что это вовсе не злодей, было уже слишком поздно останавливать инерцию, и её глаза расширились от слепой паники, но, к счастью, Цу хватило присутствия духа увернуться. Очако слегка споткнулась, когда её удар пришёлся по воздуху, но она достаточно тренировалась за последние несколько месяцев, чтобы почти сразу восстановить равновесие.

Цу посмотрела на неё с почти бесстрастным выражением, которое тем не менее каким-то образом было понимающим, и протянула полотенце:

– Не могла уснуть?

Очако пожала плечами и извиняюще улыбнулась, принимая полотенце:

– Я просто немного беспокоилась, вот и всё. Извини, что чуть не снесла тебе голову.

Цу просто подняла бровь:

– Нормально — быть не в порядке, знаешь. Любой бы видел кошмары после того, что ты...

– Я в порядке, Цу! – огрызнулась Очако, затем вздохнула и рухнула на пол. – Я... прости, просто... это была моя собственная вина. Я должна была лучше понимать ситуацию. Были явные тревожные сигналы, и я проигнорировала их, и Мастермайнд застал меня врасплох, вот и всё.

– Никто из нас не заметил его истинного лица. – терпеливо сказала Цу, садясь рядом с ней по-турецки. – Даже Бакуго не заметил, а они росли вместе.

– Возможно, поэтому он был слишком слеп, чтобы увидеть, но остальные из нас должны были догадаться. – возразила Очако. – Разве Айзава не твердит постоянно о ситуационной осознанности и доверии к чутью и...

Цу схватила её за руку:

– Мы всего лишь первокурсники, Очако.

– А Мидория был всего лишь безпричудным первокурсником, и посмотри, что он сделал. – прорычала Очако. – Он убил столько людей! Он убил Всемогущего у нас на глазах, или ты забыла?

Глаза Цу смягчились:

– Очако...

– Нет. – глаза Очако затвердели от решимости, и она встала. – Нет, нет оправданий. Мастермайнд за решёткой, но мы должны быть лучшими героями, какими только можем, особенно теперь, когда злодеи думают, что могут делать всё, что захотят. Мы должны быть сильнее их! Мы должны защищать людей!

– Мы можем сделать это завтра. – попыталась Цу. – Прямо сейчас тебе нужно поспать и...

Очако покачала головой:

– Иди вперёд, я посплю чуть позже.

– Три часа ночи. – бесстрастно сказала Цу.

Очако просто улыбнулась:

– Значит, время тренироваться!

——————————

Незу снова посмотрел на свои диаграммы, чувство гордости переполняло его, хотя его проект был далёк от завершения. Мидория мог гордиться тем, что всё общество — его игрушка, но он был не единственным, кто мог играть в эту игру. Мастермайнд мог изменить правила игры, это правда, но в масштабе вещей он был относительно новым игроком. Он ещё не мог предсказывать течения стратегии или приливы и отливы общественного мнения так, как это мог делать мастер вроде Незу и делал это годами, так что, да, он был отличным игроком, но он ещё не контролировал игру.

Общество героев нуждалось в переменах, это было очевидно после недавних событий, но оно также нуждалось в стабильности. Люди жаждали последовательности и безопасности так же сильно, как свободы и анархии, которые олицетворяли злодеи. Геройская комиссия могла быть коррумпированной, но в конечном счёте она предоставляла именно те услуги, которые нужны были людям, даже если они не знали, как об этом попросить. Если они смогут сохранить лучшие части старой комиссии и создать новый порядок, который будет отвечать на слабости, вскрытые Мидорией, а затем укрепить их, возможно, они смогут построить более сильное общество и вернуться к дням, когда герои процветали.

Незу сделал ещё несколько заметок и рисунков, останавливаясь только для того, чтобы сделать несколько глотков чая. Идеалы в стиле линчевателей, которые Лига злодеев стала олицетворять, делали борьбу с ними гораздо более сложной, но Незу никогда не был тем, кто отступает перед вызовом. Людям нужна была надежда. Им нужно было верить, что герои спасут их, и им нужен был символ света, на который можно было смотреть, когда становится темно. Мидория лишил их этого символа, убив Всемогущего, а Ястреб не смог и не захотел заполнить эту роль, но хаос и отчаяние показали, что такой символ сейчас нужен как никогда, Незу просто нужно было найти его и вылепить в то, что нужно людям.

Он закончил ещё один набор диаграмм и не смог сдержать улыбку. Это была не совсем та игра в шахматы, которую Незу представлял, когда начал добиваться ареста Мастермайнда, но он должен был признать, что эта игра, в которую втянул его Мидория, была гораздо интереснее.

——————————

Манами вздрогнула, когда Данжуро начал разминать узлы на её плечах:

– Великодушный? Что ты делаешь не в постели?

Данжуро продолжал мягко массировать её плечи, затем наклонился и нежно поцеловал её в шею:

– Я просто пришёл проверить, как там любовь всей моей жизни. Ты сидишь перед этим экраном с самого утра, дорогая.

– Я знаю, я просто... – Манами рассеянно смотрела на ту же информацию, которую изучала последние три часа. – Если бы моя программа была чуть лучше, или если бы у меня было больше резервных систем или ещё пара запасных вариантов...

– Тогда герои всё равно нашли бы способ обойти её. – твёрдо сказал Данжуро. – Я знаю, ты винишь себя за то, что не сделала больше, мы все виним себя, но работа героев — ловить злодеев. Это то, что они делают! Они никогда не перестали бы преследовать юного Мастермайнда, и мы ничего не можем сделать, чтобы изменить прошлое. Чай остыл, и всё, что мы можем сделать сейчас — заварить новую чашку.

Манами вздохнула:

– Наверное, ты прав. Мне просто нужно теперь сосредоточиться на том, чтобы вытащить его.

– Именно. Иди сюда. – Данжуро раскрыл объятия, позволяя Манами прижаться к нему, почти прослезившись от знакомого объятия. – Тихо-тихо. Всё будет хорошо.

– Я знаю. – Манами шмыгнула носом. – Я люблю тебя.

Данжуро мягко улыбнулся, и ей даже не понадобилось активировать свою причуду, чтобы слова сделали его ярче и сильнее. Он нежно поцеловал её в макушку:

– Я знаю, дорогая. Я тоже тебя люблю.

——————————

Мандалай не могла перестать смотреть на записку, даже когда она скомкалась в её руке от того, как сильно она её сжимала. Записка появилась на страницах её дневника без предупреждения и без намёка на то, кто мог бы её туда положить, и всё это должно было поднять тревогу как можно выше, но Мандалай даже не могла это осознать, потому что её мозг зацепился за сообщение, повторяя его почти как барабан, бьющий в такт её колотящемуся сердцу.

«Разве ты не хочешь отомстить?»

***************

Переводчик: всех приветствую! Я к вашим услугам) Можете звать меня Рэй/Курлык/Хоря как вам удобно)

Начиная с этой главы и в последующих нескольких главах у нас будут встречаться записки которые оставили наши любимки Героям) и в них присутствует шифр, к сожалению его довольно трудно перенести в русский язык не потеряв смысл самой записки, так что буду оставлять вам исходное содержание записки после главы ^^

«Don’t you want revenge?»

И так вот и сама записка в искоднике :3

Бакуго разминал затекшие запястья и игнорировал мешки под глазами, натягивая мятую форму UA. Галстук, как обычно, остался висеть на спинке стула — собирать пыль. Никто и так не смотрел на него достаточно долго, чтобы заметить отсутствие галстука, не говоря уже о состоянии формы, так что он не переживал о внешнем виде.

Занятия стали немного сложнее с тех пор, как он начал свои... ночные вылазки. Но Кацуки мог справиться с небольшой усталостью и истощением причуды, тем более что он всё равно не спал перед тем, как выходить на улицы. Его пока не раскусили, но он был осторожен: избегал камер при выходе с территории кампуса и всегда закрывал лицо за его пределами. Он ведь не делал ничего незаконного — просто избивал злодеев, которые этого заслуживали. Но он знал, что стервятники из СМИ с удовольствием запустят когти в его новое хобби и каким-то образом свяжут это со слухами о нём и Деку. А Кацуки был слишком, блядь, уставшим для этого дерьма.

Они не ошибутся, сказав, что он делает это из-за Деку. Но они всё перевернут и выставят его злодеем, хотя на самом деле правда была проста: Деку возомнил о себе и забыл, что он безпричудный слабак, который не годится даже в охранники, не то что в злодеи номер один. Деку был слабаком. Всегда был. Так что все эти тупые злодеи, решившие, что настало время вседозволенности после падения Геройской комиссии, были ещё слабее. Они были хорошей практикой.

И, да, возможно, он не был с ними нежен. Он был уверен, что Иида устроит скандал и будет твердить, что герои должны минимизировать травмы, но Кацуки не видел проблемы. Они злодеи, он герой, и они получают по заслугам. Если пара грабителей отправится в тюрьму со сломанной рукой или ожогами — это не его проблема. Это их вина, что они злодеи.

Он сутулился, игнорируя всех за завтраком, и направился в класс. Киришима всё ещё не разговаривал с ним, и это начинало бесить. Когда всё только случилось, он думал, что Дерьмоволосый выкинет это из головы, и они вернутся к обычным отношениям — не дружеским, но терпимым. Но даже после того, как они разнесли пару стен и оба нанесли друг другу несколько хороших ударов, Киришима не изменился. Кацуки думал, что Дерьмоволосый, из всех людей, сможет понять: Деку — идиот, и это не его вина. Но, видимо, он и все остальные такие же, как его старик — винят его, когда он, блядь, ничего не сделал неправильно!

Кацуки застонал и плюхнулся на своё место. Какая разница. Ему всё равно на мнение этих придурков. Единственное, что его волновало — быть лучшим. И никто не встанет у него на пути. Ни родители, ни Киришима, и уж точно не Деку.

—————————

Рагдолл извинилась за ужином и почти бегом направилась в свою комнату. Казалось, в последние дни всё стало напряжённее, но она знала, что это, вероятно, паранойя. На самом деле всё стало напряжённее с тех пор... ну, вы поняли.

Она выжила. По крайней мере, это. Хотя иногда она жалела, что не умерла. Она видела это в глазах товарищей — жалость. Теперь она безпричудная. Они уверяли, что не считают её хуже, что это не помешает их дружбе. Но она больше не могла сражаться рядом с ними. Она не могла помогать спасать жизни или останавливать злодеев. Она была бесполезна.

А затем, что ещё хуже, Мастермайнд наконец раскрыл себя. И Рагдолл не могла избавиться от горького привкуса во рту, осознав, что они с ним одинаковы. Оба безпричудные, даже если она не родилась такой. Её тошнило от того, что у них есть что-то общее. Она не хотела иметь с ним ничего общего. Именно поэтому она не выбросила записку, найденную в ботинке, несмотря на всю её подозрительность. И поэтому спрятала её от товарищей, вместо того чтобы сообщить о возможном вторжении.

«Разве ты не хочешь вернуть то, что у тебя украли?»

—————————

Нейто Монома смотрел в окно и позволял мыслям блуждать, пока Сущий Мик в сотый раз повторял основы английской грамматики. Его дедушка позаботился о том, чтобы он бегло говорил по-английски много лет назад, так что сейчас это время либо тратилось впустую, либо использовалось с пользой — как сейчас, для стратегических размышлений.

Он изучил планы побега Мастермайнда, и там постоянно повторялось одно: для штурма Тартара понадобятся все возможные силы. Злодеи пригодятся, конечно, но большинство бандитов и даже опытные преступники не готовы противостоять технологиям тюрьмы, не говоря уже о высококвалифицированной охране и героях, которые придут на помощь. Нет, для проникновения в Тартар нужна команда элитных преступников и, для максимального психологического урона, как можно больше перевербованных героев.

С одной стороны, Нейто мог бы вообще проигнорировать эту проблему. Шигараки отвечал за дела Лиги за пределами UA, полномочия Мономы распространялись только на главные ворота. Взрослые герои гораздо лучше справятся с защитой Тартара, чем кучка подростков, так что теоретически Мономе не нужно было ничего делать.

Ага, как же. Нейто был от природы соревновательным. Он ни за что не позволит Шото, бывшему члену 1-A, обойти его и забрать всю славу.

План Магне по работе с новым поколением всё ещё был в зачаточном состоянии. Но Нейто не мог не усмехнуться, думая о том, как идеально будет, если на этих собраниях появятся студенты UA. Это придаст их миссии вес, если к обычному сброду, которого вербуют злодеи, присоединятся известные студенты-герои. Поэтому Нейто присматривался к тем, кто особенно остро реагировал на арест Мастермайнда.

Бакуго, конечно, был самым очевидным выбором. Нейто не знал — то ли учителя не замечали его новых синяков, то ли предпочитали не замечать. Но парень уже трещал по швам, и было лишь вопросом времени, когда он сломается окончательно. Если бы это был кто-то другой, он определённо был бы первым кандидатом. Но это Бакуго. Мало того, что он невыносим, так у него ещё и личная история с Мидорией. Если и когда Мастермайнд сбежит, он снова станет доверенным советником Лиги. А любой, кто откажется его слушать — а Бакуго явно откажется — станет неконтролируемой пушкой, которую Лига не может себе позволить.

Так что Бакуго отпадал. Но были и другие варианты. Кендо, например, стала более молчаливой. Если он будет рядом с ней, даже если придётся немного больше раздражать 1-A, возможно, он сможет посеять нужные семена. Было ещё несколько человек из 1-B, которые тоже выражали недовольство геройским обществом, но они были не такими перспективными. Он просто понаблюдает за ними и действовать будет только если что-то изменится.

А затем был остальной 1-A. Нейто надеялся, что Урарака сорвётся после того, как Незу всё так ловко вывернул на пресс-конференции. Но она, похоже, рванула в другую сторону — не вышло. Большинство из них всё ещё не могли простить предательства Шото. Убедить их последовать его примеру будет непросто. Нейто мысленно отнёс их в ту же группу, что и его одноклассников. Наблюдать и ждать. И нападать только тогда, когда они покажут хоть малейший признак колебаний.

Прозвенел звонок. Нейто позволил потоку студентов унести его в сторону общежитий. По пути он заметил несколько взглядов студентов 1-A и чуть не ударил себя по лбу, увидев Токоями, пробивающегося сквозь толпу к кабинету Гончего Пса. Как он мог забыть об этом! Токоями всегда был склонен к изоляции, особенно когда нервничал. А после летнего лагеря и всего, что случилось с Ястребом, ему стало ещё хуже. Нейто не упустил того, как остальные из 1-A смотрели на Токоями, когда думали, что он не видит. И сомневался, что Токоями тоже это упустил. Но люди — трусы, они так быстро судят, особенно когда кто-то был учеником злодея. Конечно, Ястреб вряд ли учил Токоями чему-то, что могло бы подтолкнуть его к предательству — Нейто знал, что Ястреб и сам не был уверен в своём решении до самого последнего дня. Но тупые овцы из 1-A этого не знали. Даже если бы Токоями сказал им, они бы не поверили. Эти косые взгляды, которые Нейто замечал во время обеда и совместных тренировок, означали одно: многие ждали, что маленький птенец Ястреба станет следующим предателем.

Нейто улыбнулся и направился к общежитию учителей. Потребуется всего пара толчков, чтобы вытолкнуть Токоями из гнезда. И тогда и он, и Тёмная Тень станут бесценными активами для Лиги. Пусть Шото попробует с этим конкурировать!

Нейто покачал головой и поправил рюкзак, когда наконец добрался до общежития учителей. Этот план не был частью того, что оставил им Мастермайнд. Но Нейто не мог устоять, несмотря на риск. Он должен сделать всё правильно. Потому что если у него будут хоть сколько-нибудь корыстные намерения, он не сомневался — Мидория без колебаний убьёт его или придумает наказание похуже. Нейто подавил дрожь. Нет, он преподнесёт это так, чтобы было очевидно: он пытается дать своей цели силу, а не манипулировать ею. Это будет трудно. Но он не мог соврать, сказав, что ему не нравится вызов.

Он поднялся по лестнице, прошёл по коридору и остановился у нужной двери. Постучал и подождал. Через несколько мгновений дверь открыл уставший Айзава:

– А, Монома. Как раз вовремя.

– Простите, я разбудил вас? – спросил Нейто. – Я могу прийти позже...

Айзава покачал головой:

– Нет, всё в порядке. Мне нужно проследить, чтобы эти идиоты из полиции не испортили новые тренировки. И это в дополнение к бумагам, которые Незу свалил на меня вчера. Я очень ценю, что ты согласился посидеть с ней.

– Пустяки. – Нейто улыбнулся. – У вас и так забот полно. Наверное, приятно иметь пару часов, чтобы просто разобраться с делами.

Айзава вздохнул и провёл Нейто по коридору. Он тихо постучал в дверь одной из спален и медленно открыл её:

– Привет, милая. Твоя няня пришла.

Нейто улыбнулся и присел так, чтобы оказаться на уровне глаз Эри. Она оторвалась от раскраски и уставилась на него широко раскрытыми глазами.

– Привет, Эри. Готова повеселиться?

*****************

Переводчик: и так а вот и следующая записка)

«Don’t you want to take back what was stolen from you?»

Томура довольно ухмыльнулся, когда все заняли свои позиции. Этот квест немного задержался — все эти приготовления к рейду на Тартар отодвинули его на второй план. Но теперь пришло время напомнить Японии, что важные игроки всё ещё в сети, даже если Мастермайнд временно отошёл от клавиатуры. Пришло время заявить миру: Лига злодеев всё ещё здесь!

И что может быть лучше для этого, чем отомстить одной из тех сторон, что толкнули Мидорию во тьму? Средняя школа Альдера считала себя такой умной, уничтожив все улики издевательств, чтобы полиция не могла ничего доказать юридически. Но они забыли одну из главных истин подполья: у каждого есть враги. Те, кто управлял той школой, могли быть отвратительными людьми, но они были новичками в мире кошмаров, скрывающихся по ту сторону закона. Миру, где для действий не нужны улики. Босс-музыка уже заиграла. И если бы они помнили, что существуют монстры, куда более опасные, чем полиция, возможно, они бы экипировались, прокачали навыки или вообще вышли из игры. Тогда у них был бы шанс выжить.

Не то чтобы группа Томуры позволила бы им это сделать.

Он повернулся к Ястребу и резко кивнул. Ястреб хищно ухмыльнулся — эта улыбка шла ему куда больше, чем те фальшивые, что комиссия заставляла его носить для камер, — и взмыл в воздух. Он кружил над школой, как стервятник. Это был сигнал к началу. Подальше от основного действия Мистер Компресс начал трансляцию с канала Великодушного, наводя камеру на их падшего героя. Внизу Даби поджигал тренировочные поля, а Шото заморозил все двери, кроме одной. Армия клонов Твайса пробиралась по классам, выводя учеников. Клоны Тоги с ножами у горла собирали учителей и администрацию. Магне и Спиннер дежурили у единственного выхода, встречая убегающих учеников и следя, чтобы никто из начальства не покинул здание. Из школы доносились крики — план Томуры наконец пришёл в движение.

Он никогда не признался бы вслух, но одной из главных причин, почему они несколько недель не могли собраться с этим боем, было то, что Томура не был уверен в своём плане. По сути, с самого его дебюта в атаке на USJ, Мидория всегда был рядом, чтобы корректировать курс. Он застрял в режиме обучения, но теперь пришло время полностью взять управление игрой в свои руки. Это не значило, что он должен быть занудой. Томура всегда составлял планы, Мастермайнд просто доводил их до совершенства и выводил на новый уровень. Так почему его группа не могла сделать то же самое? Конечно, они не были специалистами, как Мастермайнд. Но когда они обсуждали план, Шото указал на ошибку, которая могла испортить их репутацию, если не быть осторожными. Так что Шигараки прислушался к советам товарищей по команде, как её исправить. Ястреб и Магне указали, что большинство детей, скорее всего, невиновны. Спиннер рассмеялся и добавил, что те, кто не безгрешен, наверняка испугаются и возьмутся за ум, увидев происходящее. Так что детей лучше эвакуировать, а не убивать. Даже без Мастермайнда Томура смог исправить баг и сохранить репутацию своей группы как линчевателей, а не чистых злодеев.

Толпа подростков хлынула из главных дверей. С одной стороны их сдерживала ледяная стена Шото, с другой — огненная стена Даби. Перья Ястреба не подпускали зевак и полицию. Тога повела учителей наверх.

Свист воздуха — и Ястреб приземлился рядом с Томурой на корточки:

– Твайс сказал, все ученики снаружи. Ну, одна его половина сказала, но Тога подтвердила, и мои перья никого не нашли, так что...

Томура оскалился:

– Тогда переходим к следующему этапу.

У него ёкнуло в животе, когда одно из перьев Ястреба подхватило его и перенесло на крышу здания, прямо в центр толпы. Вокруг него собирались остальные члены Лиги. Каждый злодей, ступавший на крышу, заставлял скулящую толпу трусов паниковать всё сильнее. Их окружали, оттесняли к краю. Глаза расширялись от ужаса, когда они пытались отползти от прибывающих злодеев. Снизу доносились крики — ещё одна ледяная стена преградила путь ученикам, пытавшимся бежать обратно в здание, когда Шото и Даби присоединились к остальным.

Мистер Компресс прибыл последним. Он поднял телефон и, судя по голосу, улыбался под маской, обращаясь к зрителям:

– Привет, Япония! Надеюсь, вы не забыли о нас! Мы благодарим Великодушного за то, что он позволил нам захватить его канал на сегодня. И надеемся, этот коллаб вас порадует, потому что мы намерены повеселиться на славу.

Компресс взмахнул рукой в сторону и описал широкий круг, показывая их пленников:

– Для тех, кто не знаком с нашим текущим местоположением, позвольте обрисовать обстановку! Мы на крыше средней школы Альдера — заведения, о котором вы, возможно, слышали в последние недели. Потому что здесь, дорогие зрители, наш собственный пленённый Символ Свободы, Мастермайнд, получил своё образование.

Директор попытался перебить — то ли опровергнуть обвинения Компресса, то ли умолять о пощаде, Томуре было всё равно. Компресс просто шикнул на него и продолжил монолог:

– Они пытались это скрыть, но правда в том, что эти люди помогли сделать Мастермайнда тем, кем он стал сегодня! Это они игнорировали и поощряли издевательства над ним, довели его до такого состояния, что единственным выходом было собрать себя заново! Они — корень падения ваших героев. Гниющая часть общества, которую слишком долго скрывали под властью Геройской комиссии.

Томура был благодарен, что в его группе так много талантливых шоуменов, потому что сам он это ненавидел. Это не было для него естественным. И кому вообще интересно смотреть на зачуханного геймера по телевизору? Но это было полезно. Такие речи, как у Компресса, могли повернуть общественное мнение в их пользу даже быстрее, чем убийство нужных героев. А Томура не собирался игнорировать навыки, которые могли помочь Лиге прокачаться.

Тем не менее, он старался игнорировать камеру, насколько мог, оглядывая лица вокруг. Учителя были в ужасе — очевидно. Некоторые плакали. Но он не испытывал к ним сочувствия. Они стояли в стороне и приумножали страдания Мидории, когда должны были его спасать. И это бесило Томуру. Кем они себя возомнили? Они сами постелили себе постель. Так почему они имеют право бояться, когда просто пожинают заслуженное?

Лица Лиги были полной противоположностью. Томура не мог вспомнить ни одного члена своей группы, которого не отбросило бы и не избило то же общество, которое позволило этим монстрам охотиться на детей, вверенных их заботе. Так что неудивительно, что на каждом лице застыла чистая ярость. Глядя на персонал средней школы Альдера, каждый из них видел на краю крыши собственных мучителей. Они всю жизнь дрожали от страха. И теперь пришло время постоять за себя и поменяться местами.

– Изуку Мидория ходил в эту школу каждый день три года. – тихо сказал Томура. – И всё это время вы не слушали. Вы не слушали, когда его называли бесполезным, Деку или безпричудным мусором. Вы не слушали даже тогда, когда одноклассники советовали ему прыгнуть с этой самой крыши.

На крыше воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим скулением заложников. Атмосфера накалилась до предела, когда все ждали его слов. Томура осознавал, что Компресс в какой-то момент навёл на него камеру, но он просто присел на корточки, царапая ногтем грязь на старом бетоне. Он позволил страху и напряжению расти ещё мгновение, чувствуя, как одно из перьев Ястреба цепляется за его рубашку. Затем Томура поднял взгляд на директора школы. Тот побледнел и дрожал, как добыча, наконец осознавшая, что загнана в угол львом.

– Так почему бы вам не сделать свой прощальный прыжок с крыши и не надеяться, что в следующей жизни повезёт больше?

Томура не думал, что когда-либо захочет забыть выражение лица директора в тот момент, когда он распластал ладонь и всё здание рассыпалось в пыль у них под ногами.

——————————

Тигр смотрел новости, где в сотый раз показывали разрушение. Тёмные силуэты членов Лиги возвышались над руинами школы. Перья Ястреба унесли их прочь, прежде чем пыль успела осесть. Лично он испытывал смешанные чувства. С одной стороны, их хладнокровие и лёгкость, с которой они убивали, доказывали, что они — чистое зло. И Тигр не мог с этим согласиться.

Но с другой стороны, он встречал детей, прошедших через эту школу. Там культивировалась культура токсичного превосходства. Любой, кто был другим или не мог повысить репутацию школы, оказывался растоптанным, полезным только для поддержки тех, кто на вершине. Их давила тяжесть всей этой гнетущей атмосферы, которую школа называла культурой. Он хотел удивиться, когда пошли слухи о том, как они обращались с Мастермайндом в детстве. Но он встречал слишком много детей, которых точно так же травили за то, что они трансгендеры или геи. Он потерял веру в то, что школы действительно заботятся о тех, кто оказывается в меньшинстве. Чудо, что таких, как Мастермайнд, было не больше — не то чтобы это помогло. Мир был сломан уже давно. Реалистичнее было просто пытаться найти счастье, чем пытаться это исправить.

Он выключил телевизор. Одна рука запуталась в волосах, другая теребила скомканную записку, засунутую в карман почти неделю назад.

«Разве ты не хочешь жить в мире, где тебя примут без вопросов?»

**************

Переводчик: и ещё одна записочка :3

«Don’t you want to live in a world where you'll be accepted without question?»

Фумикаге был недоволен, и Тёмной Тени это не нравилось. Дело было не только в том, что он постоянно чувствовал эту неудовлетворённость через их связь — хотя это, конечно, тоже играло роль. Просто ему не нравилось видеть своего лучшего друга в такой депрессии. Фумикаге был с ним столько, сколько Тёмная Тень себя помнил: терпел его перепады настроения, необходимость делить тело с другой сущностью — и при этом никогда ни в чём не упрекал Тёмную Тень. Он не заслуживал подозрений из‑за того, кем был его наставник, и тем более из‑за того, что Тёмная Тень потерял контроль и причинил кому‑то боль во время того кошмарного тренировочного лагеря. Постоянные косые взгляды утомляли, и единственное, что удерживало Тёмную Тень от ярости, — это знание, что Фумикаге почувствует её через их связь.

Он даже не считал Ястреба таким уж плохим. Наоборот, с ним было весело, и он помогал Фумикаге выбираться из его мрачности, внося в его мировоззрение столь необходимую яркость. Разумеется, всему этому пришёл конец, и Тёмная Тень чувствовал, как мысли Фумикаге мечутся, а затем замыкаются, когда тот пытается примирить того весёлого цыплёнка, под которым они проходили стажировку, с озлобленным злодеем, о котором говорят новости. Ястреб ведь не мог измениться так сильно за одну ночь, правда?

Тёмная Тень свернулся на коленях Фумикаге, позволяя тому гладить свой клюв, и одновременно обвивался вокруг ветки, на которой они сидели, чтобы Фумикаге не упал. Ветви давали достаточно тени, чтобы им обоим было комфортно, несмотря на послеполуденное солнце, и высота, как ни странно, помогала им чувствовать себя приземлёнными. Ястреб был прав: они птицы, а птицы созданы для полёта.

Забираться на деревья также давало Фумикаге гораздо больше уединения, чем болтовня в общежитии после уроков. В общежитии, как и в школьных коридорах, всегда были взгляды и шёпот — или хотя бы их угроза, — и это сводило Тёмную Тень с ума. Он даже понимал, как Мастермайнд мог скатиться в злодейство, если люди отказывались дать ему шанс доказать себя, как теперь начинали поступать с Фумикаге. Иногда Тёмной Тени хотелось просто перерезать горло тому, кто следующим намекнёт, что Фумикаге — ужасный человек, как только подумает, что они вне зоны слышимости.

Но даже больше, чем убежище или укрытие, деревья казались домом. Поэтому Тёмная Тень защитно зарычал, когда кто‑то начал забираться наверх, заставляя листья шелестеть и нарушая их покой незваным гостем.

– Тихо, Тёмная Тень, – тихо приказал Фумикаге. Он не сказал больше ни слова, но Тёмная Тень чувствовал беспокойство через их связь. Фумикаге боялся, что если Тёмная Тень зарычит на вторженца, это станет ещё одним пунктом в колонку «злодей», что было совершенно нелепо. Неохотно Тёмная Тень вернулся на колени Фумикаге, но отказался расслабляться до конца. Ему было бы стыдно, если бы Фумикаге сам не был напряжён и готов к драке.

Вскоре сквозь листья показалась белокурая голова:

– Что, быть рядом с 1‑А стало слишком утомительно?

– Что ты здесь делаешь, Монома? – проворчал Фумикаге. – Я думал, ты ненавидишь наш класс.

– Нет, я ненавижу 1‑А в целом. Это не значит, что я не могу иногда терпеть отдельных его членов, – протянул Монома. – И я тоже ученик UA, так что имею такое же право на эти деревья, как и ты.

– Тогда найди своё собственное дерево, – тихо пробурчала Тёмная Тень.

– Ой, не будь таким! – надулся Монома. – Может, я возьму свои слова обратно, если член 1‑А слишком эгоистичен, чтобы даже поделиться деревом!

– Всё в порядке, Тёмная Тень. – Фумикаге всё ещё подозрительно смотрел на Моному, но тот пока не издевался над ними и не относился к ним как к будущим злодеям, так что, возможно, его присутствие не будет ужасным. – Ты можешь наслаждаться своей внутренней тьмой вместе с нами, если пожелаешь.

Монома ухмыльнулся и устроился на одной из веток, закрыв глаза, чтобы лучше насладиться послеполуденным покоем. Прошло ещё несколько минут, прежде чем Тёмная Тень и Фумикаге тоже расслабились. Чем дольше их гость сидел молча и не оскорблял их, тем менее назойливым он казался. Конечно, Монома мог быть незваным гостем, но, возможно, он не был таким уж плохим, как они боялись, когда рядом не было остальных студентов-героев.

Тёмная Тень потерял счёт времени, когда Монома снова нарушил тишину:

– В последнее время всё просто безумие. Иногда начинаешь задаваться вопросом, что вообще правильно, а что нет.

Тёмная Тень ощетинился:

– Если ты собираешься делать язвительные замечания о Фумикаге, можешь уйти.

– Тёмная Тень! – одёрнул его Фумикаге, и через связь передались разочарование и лёгкий страх.

Монома, однако, не обратил внимания на его вспышку и просто поднял руки в знак капитуляции:

– Я говорил о себе! Или, ну, о всех вообще. Подумай! Мы все думали, что Геройская комиссия создана, чтобы защищать нас, но посмотри, чем это обернулось. Злодеи, очевидно, не правы — они убивают людей. Но они разрушили школу, просто чтобы остановить хулиганов. Это сбивает с толку, вот что я хочу сказать. Я даже не знаю, кто прав в этой ситуации.

– Может быть, никто, – предложил Фумикаге после паузы. – Может, все неправы, и правильный путь навечно скрыт от человеческих глаз.

Монома поднял бровь:

– Звучит довольно пессимистично, не находишь, мрачныш?

Фумикаге пожал плечами:

– Скорее нигилистично, но, возможно, ты прав. Возможно, тьма современного мира просто затмевает мою внутреннюю тьму и заслоняет свет надежды.

– Хм, возможно, – задумчиво нахмурился Монома. – По крайней мере, есть о чём подумать. Но, слушай, если захочешь поговорить об этом подробнее, я знаю пару ребят, которые открыты к дискуссиям. Мы, возможно, не сможем заставить мир обрести смысл, но хотя бы отличим правду от пропаганды, которой нас пичкали всю жизнь. Ты всегда можешь прийти, и, кто знает, может, даже чему‑нибудь научишься.

Тёмная Тень почувствовал приятное удивление Фумикаге, хотя, возможно, это было и его собственное. Он не думал, что Монома способен быть вежливым, не говоря уже о желании обсуждать философию и относиться к Фумикаге как к равному, а не угрозе, в отличие от некоторых его одноклассников. Может, компания не такая уж и плохая.

– Я подумаю, – наконец ответил Фумикаге. – Лишние друзья, помогающие ориентироваться во тьме, не будут лишними.

Монома улыбнулся:

– Полностью согласен.

———————————

Ужин был ещё более тихим и неловким, чем обычно, и Мандалай знала, что это её вина. С тех пор как она нашла ту дурацкую записку, она просто не могла перестать о ней думать. Она герой, она не должна хотеть мести, но... Мускул отнял у неё так много. Он уничтожил целую семью, а получил только тюремный срок, тогда как она получила пожизненную боль и чувство вины за то, что не смогла их спасти. Она не могла поверить, что вообще рассматривает это, но ведь её более жестокие фантазии ни к чему не приведут. Мускул заперт в Тартаре, куда даже герой не сможет до него добраться.

Она вздрогнула, когда Пиксибоб вдруг хлопнула ладонями по столу:

– Всё! Мне надоело, что все ходят с кислыми лицами и скрывают друг от друга секреты! Мы команда, так что давайте просто возьмём быка за рога и покончим с этим. – Она сверкнула взглядом на каждую из них, и выражение лица подчёркивало шрам, пересекающий её лицо. – Кто ещё получил жуткую записку на прошлой неделе? И не вздумайте мне врать!

У Мандалай пересохло во рту. Пиксибоб знала о записке?! Неужели она случайно что‑то передала телепатией? Знают ли остальные о том, что она хочет сделать с Мускулом, даже если это невозможно? Бросят ли они её из‑за этого? Станет ли это последней каплей, которая окончательно разрушит их команду?

Подожди... она сказала «кто ещё»?

Рагдолл чуть не вздохнула с облегчением:

– Я думала, я одна такая. Ты тоже получила?

Пиксибоб кивнула:

– Я сейчас принесу. Кому ещё нужно сходить за своими?

Мандалай молча кивнула и встала, за ней быстро последовала Рагдолл. Но Тигр просто покачал головой и достал что‑то из кармана:

– Моя у меня с собой. Очень жутко, что они просто появились из ниоткуда.

– Как ты узнала, что мы все получили по одной? – спросила Рагдолл. – Это ты их оставила?

– Что?! – Пиксибоб выглядела искренне оскорблённой. – С чего бы мне делать такое?! Разве вы не заметили?

Мандалай подозрительно посмотрела на неё:

– Что заметили?

Пиксибоб уставилась на них в шоке:

– Вы серьёзно? Никто из вас не заметил букв? Ладно, объясню через минуту. Вам будет проще понять, когда я покажу.

Она выбежала из комнаты, и Мандалай лишь на мгновение заколебалась, прежде чем побежать за своей запиской. Мысли метались, но она не могла разобраться в них, отпирая коробку под кроватью и доставая бумагу, уже истрепавшуюся от того, сколько раз она её перечитывала. Когда она вернулась, Тигр и Рагдолл уже ждали, их записки тяжело лежали на столе перед ними.

Через несколько секунд Пиксибоб вбежала обратно и с грохотом положила свою записку на стол:

– Некоторые буквы написаны другим шрифтом, но мои не складываются ни во что внятное, и я уже отправила пылевых кроликов обыскать весь дом, но они ничего не нашли. Поэтому я решила, что у остальных есть продолжение послания, и, скорее всего, это вы. Но потом никто ничего не сказал, и я уже почти подумала, что схожу с ума!

Мандалай схватила записку и поднесла её так, чтобы остальные могли прочитать.

«Разве ты не чувствуешь, что тебя ограбили, лишив лучших лет твоей жизни?»

*****

«Don’t you feel like you were robbed of the best years of your life?»

*****

Тигр неловко кашлянул:

– Кажется, я догадываюсь. Я заметил другой шрифт, но подумал, что записка просто нарочно зловещая, что имело бы смысл, если бы это была шутка или злодей пытается вывести нас из себя.

Он пододвинул свою записку к ним, чтобы они могли прочитать.

«Разве ты не хочешь жить в мире, где тебя примут?»

*****

«Don’t you want to live in a world where you'll be accepted without question?»

*****

– Ох, Тигр... – Мандалай сжала его руку. – Ты ведь знаешь, что мы тебя принимаем, правда? Мы не давали тебе повода сомневаться в этом?

– Нет, я знаю, что вы принимаете меня, но мир в целом — это другая история, – вздохнул Тигр. – Но сейчас не это важно. Это складывается в DIED. Поэтому я списал это на тактику запугивания. Но в сочетании с твоим «your boy»...

– Ты думаешь, это о Коте, – прошептала Мандалай.

– Это имело бы смысл, – мягко сказала Пиксибоб. – Это была трагедия, и какова бы ни была цель автора записки, упоминание о смерти Коты наверняка должно было задеть за живое.

– Это удар под дых, – прорычал Тигр. – Дешёвый приём.

– Мы нашли его тело в горах неподалёку, да? – спросила Рагдолл. – Кажется, лишняя E в записке Пиксибоб может быть подсказкой к моему сообщению.

Она отодвинула стул, чтобы остальные могли наклониться и прочитать её записку.

«Разве ты не хочешь вернуть то, что у тебя украли?»

*****

«Don’t you want to take back what was stolen from you?»

*****

– И как вообще...? – Мандалай нахмурилась. – Все За Одного в Тартаре, и ты не можешь просто заставить его вернуть Поиск...

– Нет, – коротко ответила Рагдолл. – Не могу.

Наступила напряжённая тишина, прежде чем Тигр неловко прокашлялся:

– Ну, если добавить E Пиксибоб в конец твоего сообщения, получится WHERE, но остаётся ещё одна лишняя буква. Какие буквы были необычными в твоей записке, Мандалай?

– Никакие, – беспомощно ответила Мандалай. – Я даже не знала, что вы все получали записки, не говоря уже о том, что я должна искать другие буквы!

– Может, ты просто не заметила? – предположила Пиксибоб. – Я имею в виду, в моей они были довольно очевидны, но возможно, ты просто не обратила внимания, когда читала.

– Возможно... – Она перечитала записку так много раз, что выучила её наизусть, так что если бы там было много букв, складывающихся в слово, она бы их заметила, правда?

– Тебе просто нужен свежий взгляд, – предложила Рагдолл. – Можно нам посмотреть на записку?

Мандалай заколебалась. Записки остальных были о хороших вещах. Вернуть украденную причуду Рагдолл, позволить Тигру быть тем, кто он есть, оплакивать потерянную молодость Пиксибоб. Всё это было зловеще и заставляло задуматься, но ни одна из них не была так откровенно злодейской, как её.

– Мандалай, – Тигр положил свою большую руку ей на плечо. – Ты была кровной родственницей Коты, ты имеешь право чувствовать всё, что чувствуешь. Что бы ни говорила эта записка, мы не будем тебя за это осуждать и не будем любить тебя меньше.

Мандалай продержалась всего несколько секунд, прежде чем её решимость рухнула под добрыми взглядами товарищей по команде, и она толкнула свою записку к ним:

– Ладно. Вот, берите. Смотрите сколько хотите.

«Разве ты не хочешь мести?»

*****

«Don’t you want revenge?»

*****

Она уставилась в пол, пока они читали, ожидая, что их идеальный образ её разрушится. Конечно, они сказали, что не будут осуждать, но она не винила бы их, если бы осудили. Господь знает, она судила себя гораздо строже, чем они могли бы.

– Ну, теперь я понимаю, почему ты не заметила, – наконец сказала Рагдолл. – У тебя была всего одна буква, и она имеет смысл только в сочетании с другими записками.

– Что? – Мандалай не знала, была ли она более удивлена тем, что её товарищи игнорируют слона в комнате, или тем, что её записка действительно была частью скрытого сообщения. – Какая?

– Это буква G, – сказала Пиксибоб. – У кого‑нибудь есть лист бумаги? Не из записок, я имею в виду.

– Вот, – Тигр достал блокнот. – Я взял его, пока вы ходили за своими записками. Я запишу, что у нас есть... мы думаем, что сообщение Мандалай первое, а моё последнее, верно?

Рагдолл кивнула:

– Тогда моя и Пиксибоб — в середине.

– Что ж, если мы искали ответы, то мы их не получим, – сказал Тигр. – Всё, что мы получили — новые вопросы.

Он вырвал лист из блокнота, и они все столпились вокруг, чтобы прочитать секретное послание.

«иди туда, где погиб твой мальчик.»

*****

«Go where your boy died.»

******************

Переводчик: вот как-то так, если честно, то получилось перевести не так хорошо как хотелось бы, но это к сожалению границы моих возможностей. Желаю вам приятного прочтения 😊

Кацуки оскалился, когда ветер развевал вокруг него дым. Тот жалкий бандит у его ног даже не успел ничего понять, как Кацуки уже запустил взрыв ему в голову. У него не было ни единого шанса против Короля Взрывных Убийств, а люди говорят, что опасен был Деку? Смешно.

Уже поздно. Кацуки устало потёр глаза и поморщился, поняв, что размазал по лицу сажу и пепел. В последнее время это случалось часто. Обычно его взрывы сами по себе не оставляли много грязи, но всё, что они уничтожали, оставляло, а Кацуки разрушал в последнее время много, и он не всегда помнил, когда подходил слишком близко и пачкал руки. Плевать, он просто примет душ, когда вернётся в общагу, не велика проблема.

Он уже собирался возвращаться, как вдруг услышал сзади крик:

– Стоять, злодей!

Кацуки усмехнулся и шевельнул пальцами. Ещё один? Сегодня его день! Но он удивился, когда осмотрелся в поисках угрозы и единственным, кого увидел, был Дэт Армс, который смотрел прямо на него.

– Нечего обнадёживать человека, – прорычал Кацуки. – Я уже настроился кого-нибудь побить! А ты просто какой-то качок, который кричит «волк».

– Стой! – Дэт Армс опустился в боевую стойку. – Ты арестован, злодей, не сопротивляйся.

Кацуки уставился на него, будто у того выросло две головы:

– Погоди, ты мне говоришь?!

– Я не вижу здесь других злодеев, – процедил Дэт Армс. – Кроме, возможно, того бедняги, которого ты чуть не убил.

Кацуки закатил глаза и пнул уже лежащего на земле бандита:

– Не будь идиотом, этот мудак будет в порядке. А ты кого злодеем называешь?! Я такой же герой, как и ты!

Глаза Дэт Армса сузились:

– Чрезмерное применение силы — это уже злодейство, особенно для таких полуграмотных линчевателей, как ты, которые никогда не смогли бы получить лицензию.

– Что ты сказал?! – зарычал Кацуки и рванул вперёд, не успев подумать. – Я грёбаный герой! А не какой-то там злодей, понял? Я лучше вас всех!

Он даже не успел запустить взрыв, как Дэт Армс отшвырнул его в сторону, будто муху.

Кацуки пролетел через боковую улицу и влетел в окно. Грохот разнёсся эхом, он зашипел, оценивая ущерб. Порезов было не счесть, в том числе несколько на руках — они сделают взрывы болезненными. Ещё он был почти уверен, что растянул запястье и как минимум одну лодыжку. Слышно было, как Дэт Армс бежит за ним по улице, Кацуки выругался и побежал. Герои не должны убегать, но герои также не должны гоняться за другими героями. Айзава говорил, что отступать можно, если ты слишком ранен, чтобы продолжать бой. Так что это не было просто бегством из страха проиграть. Ему просто нужно восстановиться, перегруппироваться, а потом он заставит Дэт Армса пожалеть о своих оскорблениях.

Ему удалось уйти — отчасти потому, что Дэт Армс был слишком грузным, чтобы преследовать его, не выдавая своего местоположения. Кацуки позволил ярости отвлечь себя от боли, пока добирался до общаги и залечивал раны. Он герой, ну, или линчеватель, но он докажет этому тупому герою, что он ни за что не злодей.

——————————

Утёс днём выглядел куда менее устрашающе, но Мандалай всё равно не могла остановить воспоминания, которые накладывались на мирный пейзаж, словно грозовая туча. Воспоминание о том же утёсе, покрытом красной грязью вместо пыли, и медленное осознание того, что это был не дождь.

Она почувствовала руку Рагдолл на своей — как якорь — и глубоко вздохнула:

– Что мы вообще ищем?

– Скорее всего, очередную подсказку, – сказал Тигр. – Тот, кто оставил нам записки, не мог знать, сколько времени займёт их сборка, так что вряд ли он ждёт нас здесь.

– Вероятно, мы найдём какое-нибудь приглашение, – выплюнула Пиксибоб. – Мы вообще уверены, что хотим во всём этом разбираться? Кто бы ни оставил эти записки, это вряд ли герой.

– Это ты предложила собрать их вместе, – огрызнулась Мандалай.

– Мне было любопытно! – захныкала Пиксибоб.

– Да, но признай, что тебе всё ещё любопытно, – заметила Рагдолл. – Всем нам. Эти записки вызвали...

– Они дали много обещаний, – закончил Тигр. – Если хотите, девочки, мы можем уйти сейчас. Или можем пойти дальше и выяснить, смогут ли эти таинственные авторы выполнить свои обещания. В любом случае, мы делаем это вместе.

Мандалай покачала головой, пытаясь стереть воспоминания, как рисунок с доски. Это не сработало, но она и не ожидала. – Просто продолжим. Если мы их найдём, мы не обязаны их слушать. Мы можем арестовать их прямо на месте, если захотим.

Её товарищи кивнули в знак согласия, и они разошлись, высматривая что-нибудь необычное. Она искала бы что-то, что отличалось или изменилось, но она не была здесь с тех пор, как умер Кота, так что она вряд ли лучший судья. Она просто хотела найти подсказку и убраться отсюда. Всё это место вызывало у неё мурашки.

– Я что-то нашла! – крикнула Рагдолл, и её голос эхом разнёсся, когда она выбежала из пещеры. – Это карта Токио.

– Есть подсказка, куда нам идти? – спросила Мандалай.

– Или что делать, когда мы туда попадём? – добавила Пиксибоб.

– Ну, там есть звёздочка... – Рагдолл показала на карту. – Но это я нашла вот в этой трубке.

– Это... это серьёзно светящаяся палочка? – рассмеялась Пиксибоб. – Они оставили нам загадочные записки и светящуюся палочку.

– Я вижу надпись на боку, значит, важна не сама палочка, – сказал Тигр, взял её у Рагдолл. – Важно то, что она символизирует.

Он наклонил её так, чтобы все могли прочитать надпись.

«Обещания».

– Обещания? – переспросила Рагдолл. – Что это значит?

– Разве не очевидно? – Мандалай почувствовала лёгкую тошноту. – Светящиеся палочки созданы, чтобы их ломали.

——————————

Цу беспокоилась об Очако. Понадобилась целая неделя и вмешательство Мины, чтобы она вообще согласилась выйти сегодня днём вместо тренировок, но она всё равно не была на отдыхе. Даже попивая боба-чай, Очако сканировала комнату взглядом — явная гипербдительность. Её тело выглядело спокойным, но Цу достаточно хорошо её знала, чтобы прочитать напряжение. Она ждала. Она ожидала, что в любой момент появится злодей, и не позволит застать себя врасплох. Никогда больше.

Цу тихо квакнула. Возможно, уходить за пределы кампуса было не лучшей идеей, но это было первое, что пришло ей в голову, чтобы Очако не выгорела. Когда она в UA, она тренируется, и даже когда они просто тусуются в общаге, у неё везде спрятаны утяжелители и другие снаряды, или она поднимает диван во время просмотра фильмов как дополнительную практику. На это было утомительно смотреть, и Цу даже не представляла, как Очако всё ещё держится.

Но она ничего не могла сделать. По-настоящему ничего. Очако даже не признавала, что что-то не так, а когда Цу предложила ей сходить к Гончему Псу, просто для безопасности, она просто рассмеялась и заверила, что всё в порядке. Всё, что могла сделать Цу, — быть рядом и стоять рядом с Очако, чтобы она не была одна. Это заставляло её чувствовать себя почти беспомощной, но что ещё она могла сделать, когда её друг не позволяла им помочь ей?

– Ты видела, что Серо вчера сделал с комнатой Каминари? – наконец нарушила молчание Цу. – Я слышала, Мине пришлось использовать свою кислоту, чтобы разрезать весь скотч.

– Думаю, это хорошая тренировка причуды, – пожала плечами Очако. – Но не похоже, чтобы герои должны были использовать свои причуды для таких шалостей.

– Ты слишком много общаешься с Иидой, – квакнула Цу. – Они просто немного развлекаются, никому не вредят.

– Наверное... – нерешительно сказала Очако, потягивая чай, а затем внезапно остановилась. – Ты слышала?

Цу слегка наклонила голову и прислушалась. Звук был едва различим, особенно под болтовнёй других посетителей, но по мере того как она сосредотачивалась, он становился ближе. Сердце упало. Конечно, этим звуком оказались сирены. Как будто Очако нужны были ещё доказательства, что злодеи могут напасть в любой момент.

– Мы в центре города, – беспомощно заметила Цу. – Это может быть просто скорая. Может, у кого-то сердечный приступ.

Очако покачала головой:

– Сирены скорой звучат иначе, это полиция. Пошли.

Она вскочила и выбросила свой чай в мусорку по пути к выходу, хотя выпила всего четверть. Цу вздохнула, последовала её примеру и побежала по улице за Очако. Сирены стали намного громче, значит, они быстро приближались. Они не прошли и половины улицы, как из-за угла вылетела машина, и они увидели, как кто-то с причудой света стреляет из заднего окна.

– Погоня, – пробормотала Очако. – Давай, они никуда не денутся, если их колёса не касаются земли! Это элементарная физика!

Глаза Цу расширились:

– Элементарный здравый смысл — не бросаться на движущуюся машину!

Очако не слушала. Она была даже не в геройском костюме, но побежала прямо к машине, встав на её пути и глядя на неё в упор. Машина просигналила, но не остановилась. Цу высунула язык, чтобы оттащить её, но в последний момент Очако протянула руки и, активировав причуду, резко подняла их вверх.

Сирены были единственным звуком на улице, когда машина взлетела и перелетела через голову Очако. Она проследила за её траекторией, встряхнула затекшие руки, а Цу, выйдя из шока, арканом оттащила нескольких гражданских, освобождая место для приземления.

Очако сверкнула взглядом на злодеев в машине и сложила ладони:

– Отпустить.

Машина рухнула на землю с грохотом, и они обе бросились к ней, без труда задерживая дезориентированных злодеев, выползающих из-под обломков. Полиция появилась почти сразу и приняла их под стражу, надев наручники и отправив в участок. Цу стояла молча рядом с Очако, которая всё ещё отказывалась расслабляться, глядя на уводимых злодеев. Вместо удовлетворения от хорошо проделанной работы на её лице была лишь решимость продолжать и победить каждого злодея в Японии.

Толпа была в восторге.

– Мисс! Мисс! – выкрикнул репортёр, и из его руки появился объектив камеры. – Не хотите ответить на пару вопросов? Я уверяю, ваше геройское имя не будет упомянуто в статье, если вас это беспокоит! Что дало вам смелость встать перед движущейся машиной?

Очако повернулась к репортёру, её лицо затвердело от решимости, когда она ответила:

– Люди Японии заслуживают безопасности, разве нет?

– Айзава убьёт нас, если мы дадим полноценное интервью, – пробормотала Цу, хватая Очако за руку. – Пошли, нам нужно вернуться в школу.

К счастью, Очако позволила увести себя, но Цу не упустила того, как люди с надеждой смотрели им вслед, даже когда они скрылись в переулке. Если Япония искала символ надежды, у неё было нехорошее предчувствие, что они только что его нашли.

Жить с Лигой было небо и земля по сравнению с воспитанием под крылом Геройской комиссии. Это было лучше, очевидно, но иногда всё равно требовало привыкания. Он жил в убежище, полном убийц, так что по логике они должны были постоянно грызть друг другу глотки, угрожать расправой и искать подпольную медицинскую помощь, когда драки перерастали в кровопролитие. Но, за редким исключением, всё было совсем не так. По большей части они сближались из-за общей травмы и того, через что их провело общество, и они заботились друг о друге. И всё равно было странно, что раньше он инстинктивно замирал от страха при виде любого из своих надзирателей, а теперь мог спокойно ходить по дому, полному убийц.

Это не значит, что всё было идеально. Ссоры всё равно случались, но в основном они были о том, чья очередь идти воровать новый контроллер после того, как Шигараки превратил в пыль один из их старых. А если дело доходило до рукоприкладства, то только потому, что они решили уладить спор спаррингом. Это было больше похоже на семью, чем у Кейго когда-либо было.

Важнее всего было то, что Лига заботилась друг о друге и не стыдила тех, кто восстанавливался после травм, полученных до вступления в Лигу. Многие из них, включая Кейго и братьев Тодороки, были вынуждены слишком рано повзрослеть и никогда не имели шанса просто побыть детьми, прежде чем их раздавил весь вес мира. Так что, наверное, Кейго не стоило удивляться, что между ними существовало молчаливое согласие наверстать упущенное.

– Ты уверена в этом? – подозрительно покосился он на Тогу. – Ты не просто говоришь мне это, потому что хочешь увидеть меня в крови?

– Это универсальный опыт, Ястреб! – Тога драматично закатила глаза. – Просто садись на матрас и дай мне столкнуть тебя с лестницы!

– Ты понимаешь, что если что-то пойдёт не так, ты можешь просто улететь? – Даби прислонился к стене, скрестив руки, и усмехался, глядя, как Кейго выставляет себя дураком. – Для чего ещё нужны эти красивые крылышки, если не для того, чтобы спасать тебя, пока ты вытворяешь глупости?

Кейго не мог не покраснеть, даже стрельнув взглядом в Даби:

– К твоему сведению, это крылья, а не подушки безопасности для катания внутри помещений. Что, если я врежусь в стену?

– Тогда я сниму это на видео, – вызвался Шото, уже поднимая телефон. – Впрочем, неважно, я всё равно это сделаю. Нужно будет иметь на него компромат, когда Изуку вернётся. Давай, я думал, ты ястреб, а не цыплёнок!

Кейго сердито посмотрел на него, но сел по-турецки на матрас, который Спиннер нашёл в мусорном баке во время последней вылазки. Он глубоко вздохнул и кивнул Тоге, чтобы она толкала, но сразу запаниковал, как только матрас действительно начал двигаться вперёд:

– Погоди! Ты вообще уверена, что это безопасно?!

– Это нелепо, – закатил глаза Даби и оттолкнулся от стены. – Давай, красивая птичка, поехали!

Кейго хотел спросить, что тот имеет в виду, но Даби разбежался и запрыгнул на матрас позади него, обхватив Кейго за талию, когда импульс от его приземления столкнул матрас достаточно далеко вперёд, чтобы сработала гравитация. Кейго издал встревоженный чирикающий звук и вцепился в матрас, когда они с грохотом запрыгали вниз по лестнице. Даби громко смеялся у него за спиной, а сверху доносились возгласы поддержки остальных членов Лиги, пока воздух проносился мимо.

Честно говоря, это было не так уж отличается от полёта. Кейго знал, что у него нет права бояться такой простой вещи, особенно когда Даби был прав: он мог в любой момент использовать свои перья, чтобы выкрутиться. Но Геройская комиссия пыталась вбить в него чувство риска и награды. Всё безрассудное или легкомысленное выбивалось из него стыдом ради создания идеального героя, так что катание на старом драном матрасе с лестницы было совершенно немыслимо. Кейго ухмыльнулся. Это было тогда, а это сейчас. И сейчас Кейго был свободен.

– Эй, птичка, – выдохнул Даби ему на ухо. – Эти перья сейчас бы не помешали?

Кейго в замешательстве обернулся:

– Что?

Даби мотнул подбородком вперёд, и Кейго посмотрел туда, только чтобы понять — да, они сейчас врежутся в стену. Однако почему-то он решил, что вместо того чтобы получить хлыстовую травму, резко затормозив перьями, он просто съедет вбок. А поскольку Даби всё ещё держал его, тот полетел следом. Они оба покатились по площадке и остановились, запутавшись в ворохе конечностей и перьев, а матрас с глухим стуком ударился о стену.

Кейго улыбнулся, пытаясь отдышаться, но вдруг потерял способность дышать, осознав, что Даби каким-то образом оказался сверху. Хуже того, Даби тоже запыхался, и этот гад усмехался, глядя на него сверху, опираясь рукой рядом с головой Кейго:

– Ну что, птичка, как тебе? Весело было?

Всё, на что Кейго смог ответить, — кивок и сдавленный чирикающий звук, прежде чем крик Шото достиг их:

– Это было круто! На сколько поспорим, это стало бы вирусным, если бы мы выложили это на YouTube?

– Как бы они дали этому продержаться больше пяти минут, – фыркнул Спиннер. – Мы злодеи, они удалят это раньше, чем видео наберёт обороты.

Даби наконец распутался и протянул руку, помогая Кейго встать. Он отправил несколько перьев, чтобы затащить матрас обратно наверх. Что ж, у Лиги была своя правота. Это занятие могло быть легкомысленным и безрассудным, но оно определённо того стоило.

– Эй, Шигги, твоя очередь! – закричала Тога. – Нет! Шигги! Вернись! Твоя очередь!

——————————

Фумикаге ждал у ворот, когда появится Монома. Тёмная Тень лежала у него на плечах, как защитный попугай. Его причуда ничего не говорила, но Фумикаге чувствовал, что он в последнее время стал более защитным, предпочитая оставаться на плечах или на коленях даже при солнечном свете, а не прятаться в груди, как было бы нормально ещё пару месяцев назад. Фумикаге молча ценил это. Всегда приятно иметь зримое напоминание, что он не так одинок, как ему иногда кажется.

Солнце уже садилось, когда появился Монома, но, к удивлению Фумикаге, он был не один. Эри держала его за руку и торопилась рядом, с любопытством глядя на Тёмную Тень большими глазами, когда они приблизились. Фумикаге нахмурился. Действительно ли дискуссионный кружок — лучшее место для маленького ребёнка?

– Прости, у Айзавы внезапно появился патруль, – объяснил Монома. – И я пообещал Эри мороженое по дороге. Не волнуйся, Айзава уже одобрил. Я сказал ему, что ты пойдёшь с нами, так что у неё будет два сильных героя для защиты. Правда, Эри?

– Три, – тихо поправила Эри.

Монома в замешательстве посмотрел на Фумикаге, но тот только пожал плечами. Монома повернулся обратно к Эри:

– Что ты имеешь в виду?

Эри выглядела неуверенно, но послушно показала на Моному:

– Один. – Она передвинула палец на Фумикаге. – Два.

Она замолчала на мгновение, ища разрешения продолжить. Когда он ободряюще кивнул, она тихо указала на Тёмную Тень:

– Три.

Глаза Фумикаге слегка расширились от удивления, но он улыбнулся, чувствуя, как Тёмная Тень распушился от гордости, и его счастье передалось через их связь. Несмотря на всё, через что она прошла в своей короткой жизни, Эри оставалась невероятно милой девочкой. Тёмная Тень, видимо, чувствовал то же самое, потому что он покинул плечо Фумикаге и игриво ткнулся клювом в её руку.

Глаза Эри расширились, и она испуганно отступила на шаг, вцепившись в рубашку Мономы и выглядывая из-за его спины. Монома рассмеялся:

– Как глупо с моей стороны забыть про Тёмную Тень! Конечно, нас трое!

Он присел на корточки и мягко заговорил, проведя рукой по волосам Эри:

– Эй, не бойся. Тёмная Тень не сделает тебе больно.

Эри выглянула из-за Мономы, и Тёмная Тень показал ей большой палец. Она, казалось, раздумывала мгновение, а затем уткнулась лицом в плечо Мономы. Фумикаге стоял неловко, не уверенный, стоит ли им с Тёмной Тенью просто уйти. Он не хотел заставлять Эри чувствовать себя некомфортно, особенно если она слышала слухи, что он просто злодей, который ждёт своего часа. С её историей у неё было даже больше причин бояться злодеев, чем у остальных.

Они с Мономой тихо перешёптывались, и Фумикаге не мог разобрать слов, но через несколько минут Монома улыбнулся:

– Я могу одолжить твою причуду и показать тебе? Как тебе?

Эри поколебалась мгновение, а затем быстро кивнула. Монома протянул руку и коснулся её волос, и в тот же миг у него на голове вырос рог. Он извиняюще пожал плечами, повернувшись к ним:

– Эри боится, что причинит вред Тёмной Тени. Её причуда иногда бывает страшной, но это нормально! Только потому, что что-то страшное, не значит, что ты должен этого бояться!

– Да! – взволнованно сказала Тёмная Тень. – Я тоже страшная причуда, но я не сделаю тебе больно! И я не думаю, что ты сделаешь мне больно!

Он рванул вперёд и прильнул к прикосновению Мономы, когда тот почесал его клюв:

– Видишь, Эри? Ты отлично контролируешь свою причуду! Ты не причинишь ему вреда.

Фумикаге ободряюще кивнул, когда Эри робко подняла руку. Тёмная Тень двигался медленно, давая Эри достаточно времени, чтобы отдёрнуть руку, прежде чем он нежно коснулся её ладони клювом. Её глаза расширились, но она не отстранилась. Казалось, все затаили дыхание.

А затем Эри хихикнула.

Это был тихий звук, длившийся меньше секунды, но Тёмная Тень распушился от гордости и с большей охотой прижался к её руке, когда она начала мягко гладить его клюв. Она не улыбнулась, но в глазах было счастье, и Фумикаге тоже не мог не улыбнуться. Наблюдать, как она играет с Тёмной Тенью, было как яркий свет посреди густой тьмы. Это было умилительно.

– Отлично! – Монома ухмыльнулся и встал, взяв свободную руку Эри. – Теперь, когда мы все познакомились, ты готова идти?

Эри взволнованно кивнула и сжала руку Мономы чуть крепче. Тёмная Тень держался рядом с ней, паря у её плеч с той же защитой, которую обычно проявлял к Фумикаге, пока они покидали кампус.

Фумикаге взглянул на Эри и снова улыбнулся. Возможно, мир не был так окутан тьмой, как ему казалось в последнее время. Или, возможно, подумал Фумикаге, чувствуя, как Тёмная Тень игриво толкает щёку Эри, это они сами ответственны за создание собственного света, чтобы разогнать тени.

———————————

Очако заново перемотала запястья и хрустнула шеей, готовясь к очередному раунду с боксёрской грушей. Все остальные уже давно легли спать, но, хотя она заверила Цу, что тоже идёт в постель, она была здесь. Было только так много ворочаний, которые девушка могла выдержать, прежде чем разозлится и начнёт делать что-то продуктивное. Ей нужно было выпустить энергию, по крайней мере, а так как никто не проснулся, чтобы спарринговать с ней, пришлось тренироваться в одиночку.

Она зарычала, ударив по груше достаточно сильно, чтобы она закачалась, а затем замахнулась и снова ударила, представляя на её месте Шото, Мидорию, Шигараки или любого злодея, которого могла вспомнить. Она не понимала, почему так много людей в последнее время встают на сторону злодеев. Разве они не помнили, сколько герои пожертвовали ради них? Разве им было не всё равно, что есть люди, которые рискуют жизнью, чтобы защитить их? Это было так невыносимо! Как она должна защищать людей от злодеев, которые прячутся на виду и валят героев одного за другим?

Она услышала тихий гул позади себя и развернулась, готовая к бою, но увидела лишь пустую комнату:

– Хакакуре? Это ты?

Она не расслаблялась, ожидая ответа, и опустилась в боевую стойку, заметив движение в тенях у двери. Она опустила руки только тогда, когда из теней вышел Незу и улыбнулся ей:

– Прошу прощения! Я не хотел вас напугать, юная Урарака.

Очако облегчённо вздохнула и развернулась обратно к груше:

– Всё в порядке. Я в последнее время слишком напряжена. Со временем я выбью всю эту нервную энергию, да?

Незу рассмеялся:

– Вот это настрой! Нам нужны такие решительные герои, как вы.

– Нам нужно перестать бегать в страхе, – прорычала она, возобновляя удары. – Если мы просто прячемся в тени и отказываемся сражаться со злодеями, мы ничем не лучше их.

– Я полностью согласен, – просто сказал Незу. – К сожалению, многие герои видят только зло, захватывающее мир, и слепы к своей обязанности бороться с ним.

– Я ненавижу это, – Очако подчеркнула свои слова очередным ударом. – Я просто хочу избавиться от всех этих тупых злодеев и покончить с этим!

– В этом и суть геройства, – сказал Незу. – Я очень впечатлён вашими недавними усилиями. Вы становитесь многообещающим молодым героем!

Очако встряхнула руками и взяла бутылку с водой:

– Я стараюсь, но мне кажется, я делаю недостаточно. Злодеи всегда жульничают и оказываются на два шага впереди, пока мы вынуждены их догонять. Это бесит.

– Это так, – согласился Незу. – Но, как бы то ни было, мы гордимся вашими усилиями.

Очако почувствовала усталую волну счастья и сделала глоток воды:

– Спасибо, директор Незу. Для меня это много значит. Наверное, мне лучше пойти спать. Завтра долгий день.

Незу кивнул:

– Конечно. Сладких снов, юная Урарака. Мне не терпится увидеть, кем вы станете.

———————————

Шота любил одиночество патрулирования. Его любимые моменты всегда были, когда он сидел на крыше, глядя на тёмные улицы и ожидая, как кот, готовый к прыжку. Со всем тем, что свалилось на него в последнее время, такие моменты были редки, так что когда другой герой объявил о выходе на пенсию и искал кого-то на свои смены, он вызвался на одну из них. Монома сказал, что они с Токоями собираются навестить друзей, но что он вернёт её до сна, так что она не будет одна, пока его нет.

Он чувствовал вину за то, что у него не было времени взять Эри и показать ей город. Она не заслуживала проводить ещё больше детства взаперти, даже если стены UA были созданы, чтобы защищать её, а не удерживать. Он также надеялся, что Эри поможет Токоями выйти из его скорлупы и наоборот. Он не знал, как остановить других студентов от отдаления от Токоями, особенно после того, через что все они прошли, когда Тодороки присоединился к Лиге злодеев. Они не хотели снова проходить через такую боль, что Шота мог уважать, даже если ему не нравилось, как они это делали.

Но Эри не боялась злодеев, даже когда должна была бы, так что она ни за что не избегала бы Токоями, несмотря на слухи. На самом деле, как бы ему ни хотелось это признавать, связь Токоями с Ястребом и, следовательно, с Лигой, вероятно, сделает её доверие к нему только сильнее. Он надеялся, что это станет хорошим балансом и даст ей героя, на которого можно равняться, который не был бы злодеем, потому что ей нужно было больше таких.

Где-то через несколько переулков раздался грохот, и Шота со скоростью молнии пронёсся по крышам, спрыгнул вниз, пнул кого-то на землю и обернулся, чтобы проверить бессознательную фигуру, над которой тот стоял. К его удивлению, он узнал парня на земле — рецидивиста, промышлявшего грабежами и ещё кучей наркотических преступлений. Но ещё больше он удивился, когда потянулся за наручниками и понял, что у парня уже стянуты запястья кабельными стяжками.

Он обернулся к другому человеку, который держался за грудь туда, куда Шота его пнул, и усмехался, поднимаясь на ноги:

– Давно не виделись, Айзава-сэнсэй. Скучали по мне?

Айзава прищурился, разглядывая стоявшего перед ним человека. Он явно был линчевателем, так как не состоял в официальном патруле, и Шота не узнавал его костюм... хотя он узнавал некоторые детали, и тот выглядел странно знакомо:

– Шигуро?

Шигуро грустно усмехнулся:

– Ага, извините. Отчисления оказалось недостаточно, чтобы убить мою мечту стать героем. Было бы проще, если бы так и вышло, но что поделать.

Стёрка внимательно посмотрел на своего бывшего ученика. Он сильно изменился за последние несколько лет, но при ближайшем рассмотрении его лысая голова и заострённые уши делали его легко узнаваемым. Теперь, когда Шота знал, откуда они знакомы, он видел отсылки к его первому геройскому костюму, которые Шигуро включил в свой наряд линчевателя. Он стал и увереннее, судя по всему, учитывая, что его склонность вздрагивать и убегать от драк была одной из главных причин его отчисления.

– Было бы приятно остаться в UA, – вздохнул Шигуро. – Честно говоря, я думал, что всё кончено. Я слишком боялся нарушать закон и становиться линчевателем, но после того, как я понял, что мне больше не нужна лицензия, я решил, что могу попробовать снова, верно?

Шота кивнул. Вероятно, он был далеко не единственным, кто думал так в последние месяцы. Он указал на тело на земле:

– Ты это сделал?

Шигуро робко кивнул:

– Да... но, эм, я не из тех линчевателей, которые избивают жертв до кровавого месива. Я не Король.

Шота подозрительно посмотрел на него:

– Король?

Шигуро рассмеялся:

– Я забыл, что полиция, наверное, не называет их так. Но уверен, вы всё равно слышали о них. Кажется, не осталось ни одного злодея, которого бы сразу не отправили в больницу. Ужасные ожоги, синяки, даже пара переломов, как я слышал. Остальные из нас стараются держаться от них подальше.

Шота застонал. Он слышал о том линчевателе. Они были известны своей жестокостью и антисоциальностью, и когда жертвам везло или не везло их увидеть, слой пепла на их лице помогал им сливаться с тенями и не давал тем немногим преступникам дать внятное описание. Сначала полиция думала, что это Даби, но он в последнее время работал с Тодороки, и на местах происшествий не находили льда. К тому же Даби просто оставлял бы обугленные трупы, а не вырубал жертв ударами, пока поджигал их.

– Вы назвали их Королём, – наконец сказал Шота. – Почему? Они так себя называют?

Шигуро пожал плечами:

– Понятия не имею, простите. Они ни с кем не разговаривают, и мы, очевидно, не ищем с ними встреч, но пара других линчевателей слышала, как они бормочут что-то себе под нос, и, по-видимому, они несколько раз говорили «король», так что имя прижилось.

Шота вздохнул:

– Спасибо за информацию. Я не могу арестовать тебя за чрезмерное применение силы или линчевательство, но ты и так это знаешь. Будь осторожен там, парень. Надеюсь, твоя вторая попытка пройдёт лучше первой.

– Давайте, посыпьте солью на рану, – выплюнул Шигуро, но его глаза расширились, когда он понял, что сказал это достаточно громко для Айзавы. – Я... простите, сэнсэй, я просто...

– Я понимаю, – перебил Шота, отгоняя чувство тошнотворной вины. – Это я тебя отчислил. Нормально быть немного обиженным на это.

Плечи Шигуро опустились в облегчении:

– Спасибо. И вы тоже будьте осторожны, ладно, сэнсэй?

Шота кивнул:

– Постараюсь.

Шигуро неуверенно улыбнулся, и Шота позволил ему раствориться в тенях, вызывая полицию, чтобы забрать преступника. Отчисление таких учеников, как он, казалось правильным решением тогда, но теперь Шота не мог не задаваться вопросом, сколько из его бывших проблемных детей делают то же самое, что и Шигуро, пытаясь получить второй шанс на геройство.

И, что важнее, сколько из них станут линчевателями, как Король.

***********

Прим. Автора:

Шигуро — переработанный оригинальный персонаж. Для тех, кто раньше не видел, как я это делаю: у меня есть несколько ОС, созданных для разных фанфиков. Когда возникает ситуация, в которой я не хочу или не могу использовать каноничного персонажа по каким-либо причинам, я привлекаю этих ребят, но между историями они более гибкие, особенно в том, что касается возраста и предысторий. Шин Шигуро изначально создавался как студент класса поддержки в «Cheat Code!».

Переводчик: ох, а я его помню, этого Шигуро :3

Ещё с того в ремени как сама Чит-код читала) этот фф если что есть на этой платформе, но там только 30 глав 🥹

– Хм, – Монома нахмурился, глядя на меню. – Эри возьмёт яблочный пирог, один шарик, в сахарном рожке. Мне радужный шербет. А Токоями... я так понимаю, ты хочешь что-нибудь чёрное, как твоя душа?

– Тёмный шоколад с вишней подойдёт, – кивнул Фумикаге, его перья слегка взъерошились от смущения. – Спасибо.

Монома расплатился за мороженое, и через несколько минут они уже сидели на веранде, облизывая тающие в руках рожки. Фумикаге время от времени вылавливал вишню из своего мороженого и скармливал Тёмной Тени, которая с благодарностью их проглатывала.

Эри робко протянула свой рожок к нему:

– Я тоже могу поделиться.

– Ой, прости, – сказал Монома. – Я должен был подумать...

Тёмная Тень рассмеялся и игриво толкнул Эри, покачав головой:

– Не, не волнуйся. Иногда я люблю поесть, но слишком много обычной еды нам не на пользу. Я и так получаю большую часть энергии от Токоями.

– У Тёмной Тени нет собственного тела, – устало объяснил Токоями. – Он сущность из тумана и тьмы, так что вместо того чтобы медленно перевариваться, любая пища, которую он съедает, мгновенно превращается в энергию.

– Мы выяснили это на Пасху, можно сказать, методом проб и ошибок, – захихикал Тёмная Тень. – Как долго тебя потом не отпускала та мармеладная бессонница, Фумикаге?

Перья Токоями снова встали дыбом:

– Три дня... кажется. Это был безумный пир тьмы.

– Ого, вот это прилив сахара! – пошутил Монома. – Бьюсь об заклад, твои родители были в восторге.

– Они были... – Фумикаге поморщился, – не в восторге.

Монома рассмеялся, но Эри просто нахмурилась, глядя на свой рожок:

– У тебя были хорошие родители или плохие?

Фумикаге растерялся. Это был такой обычный момент — просто поход за мороженым, — что он забыл: её вырастил жестокий злодей, если это вообще можно назвать воспитанием. Она, вероятно, даже не знала, как должны вести себя родители. Он и Тёмная Тень обменялись паническим взглядом через связь, не зная, что ответить, прежде чем Эри снова заговорила:

– Потому что у детей могут быть и те, и другие, я думаю, – нахмурилась Эри и снова лизнула мороженое. – Папа Дзава хороший, а Восстановитель был очень злым. Дедушка тоже был хорошим, кажется. Но в «Рапунцель» матушка Готель притворялась хорошей, а на самом деле была злой, так что, наверное, иногда трудно понять.

Эри пожала плечами и вернулась к своему мороженому, а Фумикаге уставился на неё широко раскрытыми глазами, чувствуя, что Монома рядом делает то же самое. Из всех ответов, которые он мог ожидать, такой взрослый совсем не входил в список. Возможно, он недооценил, насколько хорошо Айзава справляется с ролью отца. Или же Эри просто слишком рано пришлось повзрослеть.

После долгой паузы Фумикаге прочистил горло:

– Они были хорошими.

Эри кивнула:

– Хорошо. У злых родителей не должно быть детей.

Монома согласно кивнул:

– Да, ни один ребёнок не заслуживает злых родителей. Грустно, что некоторые родители всё равно бывают злыми.

Эри повернулась к нему:

– Твои родители злые?

– Они могли бы быть хорошими, если бы у них родился другой сын, – печально улыбнулся Монома. – Но ничего, мой дедушка сделал так, чтобы они не причинили мне вреда.

– Значит, твой дедушка был хорошим? – спросила Эри.

Фумикаге с любопытством наблюдал, как Монома нахмурился:

– Не могу сказать, что он был хорошим, потому что для всех остальных он очень злой. Но он был добр ко мне.

Эри нахмурилась, и Фумикаге видел, что она так же растеряна, как он и Тёмная Тень. Она, казалось, собиралась оставить эту тему, но после того, как Монома ободряюще кивнул, она снова заговорила:

– Как так получается? Человек может быть одновременно добрым и злым, или это значит, что он притворяется?

Монома пожал плечами:

– Думаю, и то, и другое понемногу. Старатель притворялся хорошим человеком, но был злым с Даби и Фризерберном. Но твой дедушка был хорошим, правда, Эри?

Эри кивнула, и Монома улыбнулся:

– Но твой дедушка был главой якудза, так что на работе ему приходилось быть злым.

– Ох... – Эри задумалась на мгновение, и мороженое потекло у неё по руке. – Да. Я никогда не видела, чтобы он был злым. И он не был жесток со мной, как Восстановитель.

Монома кивнул:

– Да. Иногда даже злые люди добры к тем, кто им дорог. Это не делает их хорошими людьми. Как Мастермайнд — он не хороший человек, он причиняет боль многим людям, но он, скорее всего, не причинит боль Фризерберну, потому что тот ему дорог. Понимаешь?

Фумикаге кивнул:

– Значит, твой дедушка был добр к тебе, но не к другим. Это звучит как злой пир тьмы.

Монома пожал плечами:

– Наверное, отчасти. Но ни я, ни Эри не выбирали себе злодеев в дедушки, и по крайней мере мой дедушка не дал родителям причинить мне вред или бросить меня из-за моей причуды.

Глаза Эри расширились:

– У тебя тоже дедушка был злодеем?

– Да, – улыбнулся Монома и взъерошил её волосы. – Вообще-то, он и сейчас злодей, просто пока в тюрьме, так что я не видел его уже некоторое время.

– Ох, – Фумикаге беспомощно растерялся. – Сочувствую?

– Такова жизнь, – пожал плечами Монома и доел свой рожок. – Все готовы? Не хочется опоздать.

Фумикаге и Эри тут же принялись торопливо доедать мороженое, но Фумикаге почти не чувствовал вкуса. Он не мог представить, каково это — быть воспитанным злодеем, но то, как Монома смотрел на мир, заставляло задуматься. Он не видел в тенях ничего по своей природе плохого и при этом умудрялся признавать свет, не превознося его. Это было глотком свежего воздуха в затхлой атмосфере, созданной Геройской комиссией, и ощущалось так же страшно и одновременно захватывающе, как первый полёт с Ястребом.

А если он и усвоил что-то из своей стажировки, так это то, что птицы созданы для полёта.

---

Пиксибоб нервничала, когда они вчетвером направлялись к месту на карте. Со стороны это выглядело обычно, но посторонний не знал, что они собираются найти. Впрочем, они сами тоже не знали, так что, возможно, это не лучший аргумент, но по крайней мере они были готовы к чему-то... ну, не совсем героическому.

Они решили не надевать геройскую экипировку, потому что появление Кошечек в полном облачении привлекло бы гораздо больше внимания, чем им хотелось, особенно в наши дни. Но у всех при себе было несколько вспомогательных предметов, и они были готовы активировать причуды в любой момент... ну, те из них, у кого они ещё были, так что, возможно, это тоже не лучший аргумент. Но как бы то ни было, они шли, и точка.

Пиксибоб посмотрела на своих товарищей. Они пережили так много за последний год — Мандалай потеряла племянника, Рагдолл лишилась причуды. Но чем больше Пиксибоб думала, тем яснее понимала: всё это... что бы это ни было, нарастало дольше, чем кто-либо из них хотел признать. Конечно, за последний год случилось много плохого, но террор Мастермайнда также вскрыл множество лжи, на которой держалась система героев, — лжи, на которой они построили всю свою карьеру и жизнь. Когда у тебя вырывают основание из-под ног, как хлипкую скатерть, это сокрушительно. Они всё ещё шатались, пытаясь удержать равновесие, несмотря ни на что. Но это было трудно.

Они не молодели. Сколько они уже были героями? Более двенадцати лет? И узнать, что всё это было ложью... что ж, Пиксибоб знала: она не единственная, кто чувствует себя обворованной. Возможно, она не потеряла того же, что Мандалай и Рагдолл, но та записка не лгала, когда говорила, что у неё украли лучшие годы жизни. Она отдала свою молодость геройству, а теперь, когда у неё остался огромный шрам на лице, она отдала ему и свою красоту. Она считала, что имеет право злиться.

Рагдолл снова посмотрела на карту, затем на здание перед ними:

– Серьёзно, заброшенное здание? Эти ребята — ходячий штамп?

– Скорее всего, им нужно нейтральное место с минимальным риском наблюдения, – заметил Тигр. – Мы герои, а они...

Он позволил фразе повиснуть в воздухе, прежде чем Пиксибоб фальшиво-бодро вмешалась:

– Что ж, последний шанс повернуть назад!

Лицо Мандалай было твёрдым от решимости и гнева, который она пыталась скрыть:

– Нет. Мы зашли так далеко, надо идти до конца.

Все кивнули и вошли в здание. Они разделились, проверив каждую комнату, чтобы убедиться, что там нет врагов, а затем снова собрались на крыше. Они неловко переглянулись, прежде чем Тигр достал светящуюся палочку, которая была спрятана вместе с картой:

– Ну вот. Это оно. Пути назад нет?

Рагдолл прерывисто вздохнула:

– Пути назад нет.

– Я за, если вы все тоже, – улыбнулась Пиксибоб.

Мандалай резко кивнула:

– Сделаем это.

Тигр кивнул и переломил светящуюся палочку пополам. Свет заставил надпись зловеще выделиться — слово «обещания» и всё, что оно символизировало, засияло маяком, пока химикаты медленно активировались и свечение распространилось... в основном.

– Эм... – Пиксибоб взяла светящуюся палочку. – Там что-то внутри?

Рагдолл взяла её у неё:

– Да, есть. Это...

– Это перо, – закончила Мандалай. – Кажется, мы знаем, кто придёт.

Сзади раздался голос:

– Ой, неужели вы думали, что я замедлюсь только потому, что Геройская комиссия больше меня не поддерживает?

Четверо мгновенно развернулись, и Пиксибоб хотела бы сказать, что удивилась, увидев Ястреба, сидящего на краю крыши, но честно говоря, теперь, когда он был здесь, она не знала, кого ещё можно было ожидать. Даби лениво прислонился к стене рядом с ним, играя маленьким огоньком, перепрыгивавшим между пальцами, и смотрел на них.

– А я уж думал, вы слишком тупы, чтобы собрать всё воедино, – усмехнулся Даби, и огонёк в его руке стал чуть ярче. – Приятно ошибаться.

– Ты... – прорычала Мандалай, мгновенно принимая боевую стойку.

– Тихо, киска. Я не тот, кто убил твоего ребёнка или что там, – закатил глаза Даби. – Мускул вышел из-под контроля, не вините нас за это.

– Ты его привёл, – указал Тигр. – И прежде чем ты что-то скажешь, вы пришли нападать на студентов.

– Мы пришли отправить послание и забрать моего младшего брата от его мучителя, – холодно ответил Даби, сжимая кулак, чтобы погасить огонь в руке. – Или ты забыл эту маленькую деталь?

Ястреб подбежал и встал перед Даби, подняв руки, чтобы успокоить их:

– Ну-ну, вы ведь не можете на самом деле верить, что Лига одобрила бы убийство ребёнка? Посмотрите, что мы сделали в Альдере!

Пиксибоб осталась в боевой стойке, но не бросилась в атаку, и остальные тоже:

– Ладно, детей вы пощадили, но вы всё равно кучка убийц.

– И гордимся этим, – усмехнулся Даби. – Но не разбив яйца, не сделать омлет.

– Ну, вы точно разворошили общество, – прорычал Тигр. – И не в лучшую сторону.

– Спорно, – пожал плечами Даби.

– По крайней мере, мы больше не прославляем детей-солдат, – заметил Ястреб. – Вы не можете отрицать, что Геройская комиссия отправляла детей под пули чаще, чем мы когда-либо.

Пиксибоб переглянулась с товарищами. Ладно, возможно, он прав. Но в этом соглашении было ещё много других проблем.

– Вы украли мою причуду, – наконец сказала Рагдолл. – Ну, Все За Одного, но вы те, кто похитил меня.

– Ладно, это мы признаём, но... – Даби усмехнулся, – это значит, что мы в идеальном положении, чтобы убедить Сенсея вернуть её обратно. Никакого вреда. Разумеется, при условии, что он в тот момент не будет за пятнадцатью слоями защиты. И то же самое с Мускулом. Если он не заперт за бетонными стенами... ну, мы не хотим его обратно.

Пиксибоб замерла, осознав его намёк:

– Что?! Мы... мы герои! Вы не можете на самом деле ожидать...

Ястреб пожал плечами и расправил крылья:

– Я тоже был героем, но... героев больше не существует. Можно даже сказать, что их никогда и не было, учитывая, что такие ублюдки, как Старатель, разгуливали и порочили это звание. Что такое маленький побег из тюрьмы, когда общество нарушило все обещания, которые когда-либо давало нам?

Даби оскалился:

– Ну что, Кошечки? Готовы пойти за тем, чего вы действительно хотите?

Фумикаге с сомнением оглядел заброшенный склад:

– Ты уверен, что мы пришли туда, куда надо?

– Я знаю, выглядит не очень, – заверил его Монома. – Но, обещаю, это правильное место. Просто доверься мне.

Фумикаге неохотно кивнул и заметил, как Эри сильнее сжала руку Мономы, когда он повёл их в темноту. Глаза привыкали к сумраку, и Фумикаге почувствовал, как Тёмная Тень начала паниковать. Это его озадачило — пока он не увидел, что перед небольшой группой собравшихся подростков стоит Магне. Та самая Магне из Лиги злодеев.

Он резко развернулся и попытался выйти обратно, но Монома преградил ему путь.

– Что за чертовщина?! – прошипел Фумикаге. – Монома, что всё это значит?!

– Послушай меня, – Монома положил руку ему на плечо. Фумикаге с трудом сдержался, чтобы не стряхнуть её. – Я знаю, как это выглядит, но просто подумай!

– О чём тут думать?! – Фумикаге весь напрягся и покосился на Магне. Та даже не взглянула в их сторону, хотя не могла не заметить их появление. – С чего мне быть уверенным, что это не ловушка и она не нападёт на нас в любую секунду?

– Думаешь, я бы привёл Эри в опасное место? – резко ответил Монома. – Дай мне хоть немного кредита доверия, Токоями, я не дурак! Это... в общем, это нейтральная территория. Все, кто здесь собрался, пытаются разобраться, что в этом мире правда, а что ложь. Чтобы понять это, нужно знать обе стороны. Мы уже знаем, чему учат герои. Но кто лучше расскажет о том, как всё выглядит со стороны злодеев, чем сами злодеи?

Фумикаге колебался. В словах Мономы был смысл — как бы ему ни хотелось либо убежать, либо наброситься на всех с кулаками. Герои пичкали их пропагандой, в которой мир делился только на чёрное и белое. Но реальность оказалась куда сложнее и уродливее. И злодеи разбирались в этой реальности гораздо лучше него.

– Ладно, – сдался он. – Но если что-то пойдёт не так, отвечаешь ты.

Он схватил Эри за руку. Тёмная Тень тут же защитно обвилась вокруг девочки, пока они решительно направились к группе и встали позади остальных. Монома последовал за ними с довольной улыбкой.

Собрание — если это вообще можно было так назвать — уже шло. Фумикаге с удивлением понял, что их тихий спор у входа никто даже не заметил. В группе было около двадцати человек — больше, чем он ожидал, учитывая, что всё это организовал злодей. Но, скорее всего, большинство из них тоже привели сюда обманом.

Тёмная Тень была напряжена до предела. Фумикаге требовалась вся его сила воли, чтобы удерживать свою причуду от яростной атаки. Поэтому первые несколько минут он вообще не слушал, что говорила Магне. Но когда прошло время, а на них никто не напал, он начал понемногу расслабляться и вслушиваться. И чем больше он слушал, тем больше удивлялся. Вместо злодейских призывов он услышал совсем другое.

– ...чего вы хотите от своей жизни? – говорила Магне. – Как только вы поймёте это, всё становится просто: вы идёте к своей цели. Хотите чего-то добиться — учитесь этому. Хотите настоящих отношений — ищите людей, которые принимают вас такими, какие вы есть. Лично я не представляю себе лучшего общества, чем то, где каждый может стремиться к тому, что делает его счастливым.

Фумикаге моргнул. В этом... был удивительный смысл. Конечно, он понимал, что это, скорее всего, просто пропаганда, чтобы заманивать новичков в Лигу. Но он не видел ничего плохого в том, чтобы взять из её слов лучшее и использовать это для себя.

Он был не единственным, кто слушал внимательно. Фумикаге не удивило, что большинство здесь были его ровесниками или чуть старше. Но среди них были и взрослые, и даже несколько учеников младшей школы. Эри была самой младшей из всех.

Один парень — явно старшеклассник — всё время странно косился на их компанию. Фумикаге старался не обращать на него внимания. Он уже привык к таким взглядам.

Закончив речь, Магне отошла в сторону, давая людям возможность обсудить услышанное. Странный старшеклассник воспринял это как приглашение подойти к ним.

Фумикаге положил руку на плечо Эри, готовясь к неприятностям. Тёмная Тень тут же обвился вокруг них обоих, готовый защищать. Как бы Фумикаге ни знал, что они с лёгкостью справятся с одним парнем, он всё равно воспринимал его как угрозу — хотя бы из-за места, где они находились. Он мог выглядеть безобидно, но Мидория в своё время тоже выглядел безобидно.

Парень окинул их высокомерным взглядом. Такое выражение лица могло бы посоперничать с обычной надменностью Мономы.

– А я и не знал, что сюда заявится ботаник из UA, – усмехнулся он. – Как же высоко пали могучие.

– Успокойся, Кохи, – предупредил Монома. – Мы все здесь ради одного, верно? Мы просто хотим понять, что к чему.

– Что тут понимать? – фыркнул Кохи. – Эти гордые герои кинули всех нас, и теперь мы расхлёбываем последствия. По-моему, всё ясно.

Фумикаге напрягся, когда Магне подошла и положила руку на плечо парня.

– Ну-ну, не будь несправедливым. Больше всего вреда натворили комиссия и такие герои, как Старатель. Многие герои — например, Ястреб — пострадали не меньше нашего. Цукуёми — ученик Ястреба, так что он должен знать это лучше других, – она повернулась к Токоями. – Приятно познакомиться, парень. Я Магне. Этот цыплёнок очень хорошо о тебе отзывается, между прочим.

– Я понимаю, вы хотите сделать мне комплимент, – холодно ответил Фумикаге. – Но я предпочёл бы не ассоциироваться с таким агентом тьмы.

– Почему нет? – спросил Кохи. – По крайней мере, у него хватило смелости отвернуться от своей уютной должности в комиссии. Чего я не могу сказать о большинстве геройского отребья.

Магне вздохнула и покачала головой:

– Простите Мастарда. Видимо, тюрьма ничуть не ослабила его убеждений.

– Мастард? – Фумикаге застыл. Воспоминания той ночи нахлынули на него с новой силой. Он чувствовал, как Тёмная Тень рвётся в атаку, — старый страх прорвался через их связь. Фумикаге едва сдерживался. Он не знал, почему вид Мастарда вывел его из равновесия сильнее, чем присутствие Магне. Остальные члены Лиги успели совершить много других злодеяний, но Мастард ассоциировался у него только с одной ночью — самой страшной в его жизни. – Ты один из тех злодеев, которые напали на летний лагерь!

– Я только что вышел с условно-досрочного, – гордо заявил Мастард. – Те геройские выскочки даже не поняли, что на них нашло!

– Ты забываешь, что Фуми был одним из тех выскочек, – прорычал Тёмная Тень. – Вы чуть не сделали из нас убийцу!

– Хватит. Оба, – Монома встал между ними. – Токоями, Тёмная Тень, мы здесь не для драки. А ты, Мастард, помни, с кем разговариваешь. Извинись.

Несколько напряжённых секунд они сверлили друг друга взглядами. Первым сдался Мастард — он опустил глаза в пол.

– Прости, – буркнул он. – Забылся.

Напряжение не ушло. Но тут тихий голос Эри разрезал тишину:

– Ты обидел Токо и Тень?

Токоями почувствовал, как она вырвалась из его рук, и чуть не потянулся к ней, но замер, заметив, что её рог начал ярко светиться.

– Ты чуть не заставил их причинять людям боль, – тихо сказала Эри. – Токо не хочет никому причинять боль.

– Эм... – Мастард попятился. – Какая, ты говоришь, у этой малышки причуда?

– Что-то куда опаснее твоего жалкого газа, – отрезал Монома. Он опустился на колени перед Эри, но не стал протягивать к ней руки. – Эй, Эри, всё хорошо. Никто тебя не тронет, ладно? Просто глубоко вдохни.

Эри нахмурилась:

– Но Токо и Тень! Что, если он...

– С нами всё будет в порядке! – перебил Тёмная Тень и комично взмахнул крыльями. – Мы с Фуми большие и сильные! Мы сами можем за себя постоять!

Фумикаге мягко спросил:

– Как думаешь, ты сможешь позволить нам окунуться во тьму, чтобы тебе не пришлось?

Эри колебалась долгую минуту. Потом кивнула. Свет в её роге начал постепенно угасать, плечи обмякли от усталости. Тёмная Тень тут же снова обвился вокруг неё, тихо напевая что-то без слов, чтобы успокоить.

Фумикаге чувствовал, как его причуда разрывается между двумя желаниями. С одной стороны, он хотел защитить Эри — успокоить её, не дать потерять контроль над своей силой. С другой — он хотел разорвать Мастарда на части.

Что ж, Эри сейчас спокойна. Напасть на Мастарда можно и позже.

Фумикаге тряхнул головой, отгоняя эту мысль. Он не мог позволить себе так думать, если хотел оставаться героем.

– Наверное, нам пора уходить, – сказал он.

Монома кивнул:

– Отличная мысль.

Фумикаге протянул руку Эри. Она благодарно взяла её, и Тёмная Тень не разжимал объятий, пока они не оказались в безопасности за воротами UA.

——————————

– Ты шутишь, да? – не поверила Мандалай. – Ты серьёзно рассчитываешь, что мы вам поможем?!

– Почему нет? – усмехнулся Даби. – Вы всё равно сейчас ничем лучше не занимаетесь.

Тигр рванул вперёд:

– Ах ты, мелкий...

Ястреб мгновенно оказался между ними:

– Да ладно вам! Мы все взрослые люди, давайте вести себя по-взрослому.

Он повернулся к героиням:

– Подумайте сами. Я понимаю, ситуация не лучшая, но у нас общие цели. Вы поможете нам — мы вернём своих друзей, вы получите свою месть, а у нас достаточно влияния на Всех За Одного, чтобы он вернул Рагдолл её причуду. Это выгодно всем.

– То, что вы предлагаете, сделает нас злодеями, – прорычал Тигр. – Это неправильно!

– А оставлять друга в беде — это правильно? – парировал Даби. – Или оставлять смерть ребёнка неотомщённой? Или просто сдаться и подчиниться? Но вы именно это и делали, разве нет? Вы просто сдались и стали подстилками комиссии.

Мандалай ахнула:

– Да как ты смеешь...

– Мы подумаем, – неожиданно сказала Рагдолл.

– Рагдолл! – воскликнула Пиксибоб. – Ты же не серьёзно...

Рагдолл окинула их взглядом, и они все придвинулись ближе.

– Слушайте, – тихо сказала она. – Чтобы победить Даби и Ястреба в нашем нынешнем состоянии, нам нужно куда больше поддержки, чем у нас есть. Или чем мы сможем объяснить, если вызовем подкрепление. Кроме того, они привели веские аргументы. Я не говорю, что это правильно или что мы должны сразу соглашаться, но...

– Но этот бой стоит отложить на другой день, – закончил за неё Тигр и решительно повернулся к злодеям. – Хорошо. Мы рассмотрим ваши предложения. Но ничего не обещаем.

Ястреб оскалился в хищной улыбке:

– Конечно. До встречи, киски.

Свист ветра — и через мгновение они вчетвером остались одни на крыше. Мандалай глубоко вздохнула и повернулась к своей команде:

– Ну что? Что теперь будем делать?

——————————

Эри всё ещё не спала, когда Шота вернулся с патруля. Он был совершенно измотан, но когда заглянул в её комнату и увидел, что она сидит, обняв колени, и смотрит в стену, он решил, что сон подождёт. Он постучал в дверь.

– Привет, милая. Можно войти?

Эри не ответила, но подвинулась на кровати, освобождая ему место. Он воспринял это как разрешение, вошёл и сел рядом. Он моргнул от удивления, когда она — вместо того чтобы держаться на расстоянии, как иногда делала — сразу же зарылась в его объятия, как только он сел. Он медленно начал гладить её по волосам, пока она прятала лицо в его шарфе. Что же случилось, пока его не было?

Через несколько минут Шота прочистил горло:

– Хочешь поговорить об этом?

Он почувствовал, как Эри покачала головой, но потом остановилась. Он терпеливо ждал, стараясь не давить, как бы ни волновался. Если она достаточно доверяет ему, чтобы открыться — прекрасно. Если нет — принуждение принесёт только вред.

Наконец Эри тихо заговорила, её голос был приглушён его шарфом:

– Злодеи причинили боль Токо, да?

Шота удивился:

– Да. Причинили. Кто тебе сказал?

– Токо не понравился один человек, которого мы встретили, – сказала Эри. – Он был таким грустным и злым и говорил, что они пытались заставить его делать больно другим. Это ведь плохо, да?

Шота кивнул и крепче прижал её к себе:

– Да, милая. Это плохо. С тобой всё было в порядке? Они пытались сделать тебе больно?

Эри покачала головой:

– Нет, Токо, Тёмная Тень и Монома не позволили бы им... Это то, что ты имеешь в виду, когда говоришь, что Мастермайнд-сама причинял боль людям?

Шота резко вдохнул, но заставил себя воспользоваться этим учебным моментом:

– Да. Именно это.

Эри подняла на него взгляд и нахмурилась:

– Это нехорошо.

– Нет, милая, – медленно покачал головой Шота. – Это нехорошо. Люди не делятся только на хороших и плохих, но Мастермайнд заставил многих людей чувствовать себя так же, как сегодня, по твоим словам, чувствовал себя Токоями. Когда они думают о нём, им грустно и страшно. Это очень неприятное чувство.

– Ох, – задумалась Эри. – Я не хочу заставлять людей так чувствовать. Я хочу помогать им чувствовать себя лучше и счастливее, как ты и Тёмная Тень, папа.

Шота печально улыбнулся и поцеловал её в макушку:

– В этом и должен быть смысл геройства. Мы просто ещё не совсем до этого дошли.

Инко не знала, зачем она здесь. Рей Тодороки была безумна — сошла с ума от многолетних издевательств мужа, даже врачи это подтверждали. Инко видела это своими глазами. Только сумасшедшая женщина могла смотреть, как двое её сыновей становятся убийцами, и говорить, что она гордится ими. У Инко не было причин снова идти к ней.

Но в то же время ни одна из других семей, перед которыми она пыталась извиниться, даже не пустила её на порог. Некоторые ругались на неё с крыльца или пытались швырнуть в неё чем-нибудь, но большинство просто видели её в окно и отказывались открывать дверь. Инко не винила их — на их месте она тоже не захотела бы с собой разговаривать, — но всё равно ей хотелось, чтобы кто-нибудь поговорил с ней. Даже Мицуки теперь ненавидела её, даже если не говорила этого вслух, — она ни разу не позвонила с тех пор, как арестовали Изуку. Инко знала, что заслужила это — за то, что была такой ужасной матерью, — но факт оставался фактом: Инко Мидория была одинока.

Поэтому она шла по коридору к единственному человеку, который соглашался с ней разговаривать, каким бы безумным этот человек ни был. Может быть, одиночество делало Инко такой же сумасшедшей, как и она.

Инко тихо постучала и толкнула дверь:

– Здравствуйте, Рей? Я хотела спросить, можно ли мне... – она замолчала, поняв, что Рей не одна. – Я, эм, могу зайти позже, если вы заняты...

Рей просто улыбнулась:

– Здесь тебе всегда рады, Инко, проходи. Я знаю, ты в курсе про Тойю и Шото, но ты видела моих других детей? Это Фуюми и Нацуо, мои средние. Фуюми, Нацуо, это Инко Мидория, мама Изуку.

– Ох, – парень, Нацуо, неловко махнул рукой. – Эм, привет?

– Нацуо, не будь грубым! – одёрнула его девушка, Фуюми. – Простите его. Приятно познакомиться.

Она казалась милой девушкой, и Инко печально улыбнулась ей в ответ:

– Мне тоже. Жаль только, что при таких обстоятельствах.

– Серьёзно? – фыркнул Нацуо. – Вы правда хотите пройти через неловкий ужин с родителями, пока Шото и его парень два часа пытаются не вцепиться друг другу в лица? Поверьте, это лучше.

– Я... эм... – Инко растерянно посмотрела на Рей, но та только рассмеялась.

– Уверена, всё было бы не так уж плохо, Нацуо, – усмехнулась Рей. – Шото и Изуку наверняка были бы очень вежливы, если бы мы все вместе поужинали.

– Слушай, – задумчиво вмешался Нацуо, – как думаешь, если бы тот ужин случился до того, как старик откинул копыта, они убили бы его до десерта? Был бы и ужин, и представление!

Инко ахнула, а Фуюми шлёпнула брата по голове:

– Нацуо! Нельзя же так говорить!

– Что? – рассмеялся Нацуо. – Ты не можешь сказать, что это было бы не забавно!

– Ну, забавно, но не в этом суть! – настаивала Фуюми. – Большинство людей не шутят об убийстве своего отца!

Нацуо закатил глаза:

– Ну да, а большинство отцов не забывают о половине своих детей, пока тренируют другую половину до смерти, так что мы вряд ли нормальные.

– А вы не злитесь? – Инко никак не могла понять всё это. Они шутили о преступлениях её сына, будто его причастность к смерти их отца — обычное дело! – Я знаю, он был не самым лучшим человеком, но он всё равно был вашим отцом! Неужели вы не ненавидите своих братьев и моего сына за то, что они сделали?

– Ненавидеть их? – фыркнул Нацуо. – С чего бы мне ненавидеть их за то, что я сам хотел сделать с восьми лет?

– Но... – Инко посмотрела на Фуюми, та пожала плечами.

– Я бы выразилась не так резко, – вздохнула она, – и мне стыдно даже говорить это, но Нацуо прав. То, что сделали Тойя и Шото, очевидно, зло, но... я не могу винить их за то, что они хотели его смерти, как бы ужасно это ни звучало. И миру, наверное, стало лучше без него. Я работаю в начальной школе, и если бы кто-то из моих учеников проходил через то, через что прошли мы... я не знаю, что бы я сделала.

– Ничего страшного, если ты не разделяешь наши чувства, – мягко сказала Рей, сжимая её руку. – Я понимаю, мы немного странные, но мы не ненавидим твоего сына. И тебя тоже.

Инко резко вздохнула и не сдержала слёз. Она не должна радоваться этому. Эта семья безумна, но... кто-нибудь говорил ей, что не ненавидит её с тех пор, как арестовали Изуку? Да и до этого такое случалось редко — из-за того, что она родила безпричудного ребёнка. И как бы она ни ненавидела то, откуда исходило это принятие, она не могла сдержать естественной реакции. Это было приятно.

Она всхлипнула и вытерла слёзы как могла:

– Эм... простите. Вы сказали, что работаете в начальной школе, Фуюми? Каково это?

——————————

– Нас поймают, – заметил Спиннер.

– Ой, да ладно, в этом половина веселья! – обрадовался Компресс. – Натереть нос героям тем, что они не могут нас поймать? Вкусно!

– К тому же, может, это видео тоже станет вирусным, – сказал Шото, помахав телефоном перед лицом Спиннера. – Изуку будет так горд.

– Можно ли считать видео вирусным, если его удаляют двадцать раз? – спросил Ястреб.

– Девятнадцать, – ухмыльнулся Даби. – Помнишь, один раз Шигги просто случайно удалил его.

– Я думал, это старый файл игры, – нахмурился Шигараки. – Это были лишние данные! Старые версии надо удалять!

– Но серьёзно? Снимать видео? – Спиннер покачал головой. – Я имею в виду, это весело, не пойми меня неправильно, но зачем?

– Это нас очеловечивает, – сказала Магне. – Я много общаюсь с детьми, которые приходят на мои встречи, и их родители, учителя — все пытаются убедить их, что злодеи — просто монстры. Мастермайнд немного показал, что это не так, но нам ещё далеко до цели. Конечно, глупое видео Шото, где он съезжает по лестнице на матрасе, может быть немного нелепым, но оно показывает, что даже если мы совершили плохие поступки, мы не зло. Или ты правда хочешь вернуться в общество, где всё пытаются делить на чёрное и белое, хотя мир так не работает?

– Наверное, в этом есть смысл... – сказал Спиннер, – но почему именно парковка?

– Это подходит под эстетику! – воскликнула Тога, спрыгивая с последнего пролёта лестницы. – И там куча мест, где можно спрятаться! Ты знаешь, сколько людей истекло кровью на парковках?

– Почему у меня такое чувство, что ты приложила руку к некоторым из них? – сухо сказал Даби. – Давай, покончим с этим. Красивая птичка, ты у нас оператор. Ну, ты же по сути просто дрон, да?

Ястреб сверкнул на него взглядом:

– Ты понимаешь, что я хищная птица? Я могу управлять камерой одним пером.

– А перья вообще работают с сенсорными экранами? – задумался Шото. – Ну, если работают, значит, компании рассчитывают, что телефонами будут пользоваться птицы?

– Не верьте птицам! – закричал Твайс. – Это так круто! Расскажи ещё!

Шото рассмеялся, а Ястреб и Даби начали спорить и не остановились бы, если бы Шигараки не пригрозил превратить их обоих в пыль. Шото хотел, чтобы Изуку был здесь, но почему-то ему не казалось, что парень хотел бы, чтобы Шото просто сидел и тосковал в его отсутствие. Чем больше людей они перетягивают на свою сторону, тем легче будет вытащить его из тюрьмы и удержать на свободе.

– Шо! – крикнул Даби. – Иди сюда! Нужна ледяная горка!

– Иду! – Шото побежал помогать и начал следовать указаниям Тоги, куда класть лёд. Он скучал по Изуку, но надеялся, что тот хотя бы нашёл способ развлечься в Тартаре.

———————————

Шота был на девяносто процентов уверен, что Мидория использует их как развлечение. Пресса не могла с ним говорить, и ни один герой или детектив не приносил ему новостей о внешнем мире, так что он ничего не получал от их визитов. Но каждый раз, когда Шота приходил, этот парень просто сидел там, улыбаясь через стекло, будто у него не было ни забот в мире.

– Здравствуйте, Сотриголова, – Мидория был всё таким же, расслабленным, будто в стенах не было пушек, готовых убить его при малейшей ошибке. – Как там Эри?

– Ты правда думаешь, что я отвечу на этот вопрос, если ни разу не отвечал раньше? – бесстрастно сказал Шота. – Разве не считается безумием делать одно и то же снова и снова, ожидая другого результата?

– О, но я получаю другие результаты! – радостно ответил Мидория. – Я рад, что у неё всё лучше. Я знал, что вы волновались, что она будет меня идеализировать. Что изменилось?

Шота заставил себя сохранить бесстрастное выражение, но по довольной улыбке Мидории понял, что тот всё равно заметил его реакцию. Он догадался обо всём этом только по языку тела Шоты? Что ж, возможно, ему кто-то рассказал, но Шота никому не говорил о своём разговоре с Эри. Значит, либо у них была гораздо более серьёзная утечка информации, чем они хотели бы думать, либо Мидория просто пытался вывести его из себя. Позже нужно будет проверить обе версии.

– Для тебя ничего не изменилось, судя по всему, – ответил Шота. – Незу говорит, что он всё ещё обыгрывает тебя в шахматы.

– Хм, в основном, – пожал плечами Мидория. – Но поражения учат не меньше побед, вы же знаете, Сотриголова. Чему вы научились, потеряв друга в старшей школе?

Шота глубоко вздохнул. Это был не первый случай, когда злодей упоминал Ширакумо, пытаясь вывести его из равновесия:

– Примерно тому же, чему вы научились, потеряв дружбу с Бакуго в начальной школе.

На лице Мидории на мгновение промелькнула гримаса, и Шота довольно улыбнулся. Он всё ещё не был в выигрыше — они даже не были на равных, — но Шота выиграл очко в той игре, которую пытался вести Мидория, и это уже чего-то стоило.

Через секунду Мидория рассмеялся:

– Тогда вы тоже научились заботиться о себе! Может, вы не такой уж и плохой, Сотриголова.

– Не знаю, – спокойно ответил Шота. – Я всё ещё герой.

************

Переводчик: наконец-то нам снова показали Изуку)))

Если честно то я пишу это после того как увидела расписание выхода глав у автора на тот момент. Я серьёзно чуть со стула не упала :0

Каждый день новая глава в одном из его/её фанфиков 0-0

Ну почти, в субботу и воскресенье у него/неё выходные, но это всё равно нереально :0

Когда Очако попросила у Незу разрешения на патрулирование, она не ожидала, что он согласится. Но он согласился, и она была в восторге. Даже разрешение для Цу не стало проблемой. Правда, когда Айзава узнал об этом, он заявил, что дневные патрули привлекут слишком много внимания, так что им досталась смена ранним утром, прямо перед рассветом. Работа была медленной, и Урараке казалось, что она должна делать больше, но это было лучше, чем бесконечно колотить грушу, так что она согласилась. Она надеялась, что скоро сможет убедить всех, что кто-то должен патрулировать и днём. Нельзя же просто оставлять гражданских без защиты только потому, что герои боятся стать мишенью.

До рассвета оставался час, когда Цу принюхалась к воздуху:

– Ты чувствуешь запах гари? Ква.

Очако тоже принюхалась:

– Запах слабый, может, это мусорные баки, которые используют бездомные, но всё равно стоит проверить. Пошли.

Цу кивнула и запрыгала следом, пока Урарака отключила свою гравитацию и перепрыгивала с крыши на крышу в сторону запаха. И тут они услышали стук... и мольбы о помощи.

– Стой! – голос жертвы звучал отчаянно, но с каждым словом становился слабее. – Я не могу... я исправлюсь... зачем ты... пожалуйста!

Она и Цу переглянулись и сразу ускорились. Очако прорычала сквозь зубы, заставляя себя бежать быстрее:

– Давай, Фроппи. Быстрее! Мы должны спасти его!

– Будь осторожна, – квакнула Цу. – Мы не знаем, кто там внизу! Это может быть Даби! Или даже Фризерберн!

– Я бы с удовольствием сразилась с Тодороки без его маленького парня рядом, – фыркнула Очако. – Мы должны ему реванш после того кинотеатра.

Они добрались до переулка за рекордное время и спрыгнули вниз как раз в тот момент, когда фигура в капюшоне скрылась между зданиями. Очако сразу бросилась в погоню:

– Стоять, злодей! Вернись!

– Очако! – крик Цу заставил её сбиться с шага.

– Что? – огрызнулась Очако. – Он уходит!

– Этому парню нужна медицинская помощь. Срочно, – сказала Цу. И действительно, теперь, когда Очако остановилась и посмотрела, парень на земле выглядел ужасно. Он был огромным, так что тот, кто его повалил, должно быть, был очень сильным, но явно не жалел его — мужчина едва был в сознании и постоянно пытался оттолкнуть Цу, будто она собиралась причинить ему боль. Цу подняла на неё взгляд. – Я не могу его поднять. Нам нужно отвезти его в больницу.

Очако стиснула зубы. Она едва видела тень, выбравшуюся на крышу. Если она не погонится сейчас, то потеряет её. Она взглянула на жертву и выругалась:

– Ты вызывай скорую и скажи, что мы едем. Я обработаю самые страшные ожоги, чтобы мы могли его перенести.

Она поймает злодея, который это сделал. Обязательно. Но герои не должны просто сражаться со злодеями. Настоящие герои делают всё, чтобы защитить людей.

——————————

Кацуки всю дорогу следил за Ураракой, но она либо не узнала его, либо ей было всё равно. У неё не было права говорить ему, что он не должен патрулировать, если она и Лягушка делают то же самое. Но в то же время она пошла по стопам Дэт Армса и назвала его злодеем, и это бесило его больше всего. Он не был грёбаным злодеем! Он просто ставил на место всякую злодейскую шваль, и он не причинял им больше, чем они заслуживали. Но после того, как Киришима отреагировал на новость о том, что Кацуки пару раз травил Деку, он не был уверен, что одноклассники поймут его. Они, скорее всего, начнут цепляться к нему только за то, что он вообще выходил на улицы, хотя никаких законов против этого сейчас нет. И он просто не хотел связываться с этим шумом.

К сожалению, весь класс, казалось, решил его достать. Каким-то образом Мина вбила себе в голову, что девчачья команда столкнулась со злодеем прошлой ночью, хотя ничего подобного не было, и теперь без конца выпытывала у них все подробности. Если бы Кацуки думал, что это принесёт ему что-то кроме косых взглядов, он бы взорвал стол и приказал ей заткнуться. Но это было бы бессмысленно, так что ему оставалось только стиснуть зубы и заниматься своим контролем гнева. Прекрасно.

– Ну давай же! – снова захныкала Мина. – Рассказывайте всё! Если вы встретили злодея, мы хотим знать!

– Мы не встречали злодея, – нахмурилась Цу.

– Только потому, что он сбежал как трус, – фыркнула Урарака. – Мог бы хотя бы остаться и подраться, а не заставлять нас разбираться с его дерьмом.

Кацуки сжал кулаки под столом. Ему стоило огромных усилий не врезать ей прямо сейчас. Он не оставлял беспорядка — он оставлял злодея полиции. И если она хочет драки, он ей её устроит. Нужно только дождаться реванша на спортивном фестивале, и он покажет ей, кто на самом деле трус, когда она будет умолять о пощаде, как тот тупой бандит прошлой ночью. У неё будет столько же шансов против него, сколько у того неудачника.

– Ты слышала, что сказал Айзава, – спокойно сказала Цу. – Король официально не классифицируется как злодей. Технически.

– Ладно, – закатила глаза Урарака. – Тогда линчеватель. Но он всё равно избил парня до полусмерти. Даже когда тот очнулся, он был слишком напуган, чтобы говорить. По-моему, это чертовски похоже на злодея.

Король...

Значит, теперь его так называют? Ему нравилось это имя — оно звучало круто. Они признавали, что он лучший. Он лучше всех этих героев и линчевателей, и уж точно лучше тупой армии злодеев Деку. Конечно, он был Королём улиц!

Кацуки опустил голову и усмехнулся, ковыряясь в еде. Конечно, тот парень был слишком напуган, чтобы говорить — так ему и надо за то, что он был грёбаным злодеем. Ну и что, что Круглолицая была дурой и не могла принять настоящую силу, когда видела её? Он лучше неё и лучше Деку, и когда-нибудь все об этом узнают.

——————————

Тёмная Тень прижался к Фумикаге и заглянул в телефон через плечо. Он не совсем понимал, зачем Лига злодеев начала снимать глупые видео, но это было как-то несправедливо. Фумикаге приходится терпеть одноклассников-героев, которые отворачиваются от него из-за того, чего даже не случилось, а злодеи тем временем веселятся и сближаются. Фумикаге не заслуживал одиночества. Злодеи — тоже нет, но всё равно бесило, что у них такие близкие друзья, а Фумикаге вынужден обедать в одиночестве на дереве! Если бы это была не Лига, Тёмная Тень даже позавидовал бы.

Фумикаге нажал «повторить». В видео не было никакого смысла — просто глупость, но Тёмная Тень чувствовал, как оно его огорчает, и ткнулся клювом в его щёку:

– Эй, хочешь навестить Эри? Или того парня, Моному? И не забывай, у тебя всегда есть я!

Фумикаге вздохнул и слабо улыбнулся:

– Ты прав, Тёмная Тень. Я ещё не полностью поглощён тьмой одиночества. Просто... иногда я забываю, что солнечный свет дружбы должен сиять снова. Я не хотел тебя обидеть. Я никогда не смогу тебя забыть.

Тёмная Тень обвился вокруг него чуть крепче:

– Всё хорошо, я знаю. Я знаю.

Шота задержался после учительского совещания и дождался, пока все остальные преподаватели разойдутся, прежде чем подойти к Незу:

– У меня есть некоторые опасения насчёт моих учеников.

Странно было говорить, что он беспокоится о своих учениках. Конечно, он беспокоился о них! Один из их одноклассников стал злодеем, ещё несколько бросили учёбу, и при этом всем им приходится привыкать к тому, что их планы на будущее перевернулись с ног на голову. Конечно, у них были проблемы, было бы глупо думать иначе. Но факт оставался фактом: он их учитель, и его обязанность — помогать им как можно лучше.

Незу кивнул и жестом предложил ему сесть:

– Конечно! Твои ученики пережили немало за последний год, не так ли?

– Ещё бы! – простонал Шота. – А я думал, что у меня самого в студенчестве были проблемы!

– Итак, – Незу отпил чай, – какие ученики тебя беспокоят?

– Все? – проворчал Шота. – Тьфу... но начнём с Бакуго. Уверен, ты знаешь, что он иногда исчезает, в основном по ночам. Технически это не нарушает правил — мы не можем держать студентов взаперти, — но это всё равно тревожно. Во-первых, я понятия не имею, просто ли он гуляет или создаёт общественные беспорядки. Во-вторых, детям его возраста нужен сон, а у Бакуго раньше был самый здоровый режим сна в классе.

– Ах, – сказал Незу. – Да, я понимаю, почему ты беспокоишься. Что ты предлагаешь?

– Ну, я хочу поговорить с ним, – сказал Шота, – но я уже пробовал, и он избегает этого вопроса как чумы, что, очевидно, меня ничуть не успокоило. Я даже совершил ошибку, позвонив его родителям, но они, кажется, сами боятся этого парня, и я не хотел давить, чтобы не сделать хуже.

– Спасибо, что поделился своими опасениями, – сказал Незу. – На данный момент наиболее логичным будет наблюдать за ситуацией и, возможно, усилить давление по мере развития событий. Но, конечно, ты и сам это знаешь.

– Это не значит, что мне это нравится, – пожаловался Шота. – Следующая моя проблемная ученица — Урарака.

– Правда? – Незу снова отпил чай. – Я думал, она будет последней в списке твоих забот. В последнее время она добилась огромного прогресса в тренировках.

– Это меня и беспокоит, – Шота сверкнул на него взглядом. – Ты знаешь, как я вёл себя после смерти Ширакумо. Я вкладывал всё в тренировки, только чтобы заглушить боль, и отталкивал всех вокруг. Урарака делает то же самое, что делал я, только в десять раз сильнее. Такими темпами она либо выгорит, либо разрушит все свои отношения, либо и то, и другое.

– О, я не слишком беспокоюсь, – сказал Незу, отмахнувшись. – Дети довольно устойчивы, знаешь ли. Возможно, она тебя удивит!

Шота замер и уставился на него:

– Ты шутишь, да?

– Совсем наоборот, – спокойно ответил Незу. – Я считаю, что если стремительный взлёт Мастермайнда нас чему-то и научил, так это тому, что молодёжь способна на гораздо большее, чем мы думаем.

– Это травматическая реакция, – возразил Шота. – Она делает всё это, чтобы заглушить боль, вместо того чтобы переработать всё, через что этот чёртов класс прошёл за последний год! Это нездорово!

– Возможно, тебе стоит больше доверять своим ученикам, Сотриголова, – парировал Незу. – Как ты ожидаешь, что они вырастут способными молодыми героями, если ты постоянно подвергаешь сомнению все их решения?

Шота замер, когда в голове щёлкнуло:

– Ты поощряешь это.

Незу пожал плечами:

– Я всегда поощряю своих учеников стараться изо всех сил, ты же знаешь.

Шота покачал головой:

– Нет, тут что-то большее. Это ты дал ей разрешение патрулировать без присмотра старшего героя. Чего ты вообще пытаешься добиться?

– Ты правда думаешь, что у меня могут быть скрытые мотивы по отношению к моим собственным ученикам? – Незу выглядел искренне оскорблённым. – Я просто пытаюсь сделать то, что лучше для моих студентов и для общества в целом. Если для этого нужно направлять их в определённое русло, чтобы помочь им раскрыть свой потенциал, то это мой долг как педагога.

– Общество? Что ты вообще... – глаза Шоты расширились от ужаса. – Ты... ты делаешь из неё второго Ястреба...

– Не будь смешным, – закатил глаза Незу. – Я делаю из неё то, что нужно обществу. А то, что нужно обществу сейчас — это надежда.

Айзава знал, что должен злиться, он и злился, но сейчас гнев был погребён под толстым слоем оцепенения:

– Ты делаешь из неё мишень.

– Я делаю из неё героя, – твёрдо сказал Незу. – И я не заставляю её идти по этому пути. Каждый шаг, который она сделала до сих пор, она сделала сама. Я просто убираю препятствия с её дороги. Я не понимаю, почему ты тратишь столько энергии, пытаясь убедить себя, что я злодей, когда Лига всё ещё действует и отравляет сердца и умы следующего поколения. А теперь, не пора ли тебе идти помогать своим ученикам встать на героический путь?

Отстранение было очевидным. Шота обнаружил, что встаёт и уходит, оставляя директора с его стратегиями, и с тоскливым осознанием того, что не только у злодеев есть доступ к яду.

——————————

Аояма моргнул, глядя на наряд, который ему дали, и понял, что его сияние стало чуть менее ослепительным, чем обычно. Решение бросить UA было правильным, конечно, и он ни разу не пожалел о нём. С его природной красотой и безупречным лицом не потребовалось много времени, чтобы подписать контракт с модельным агентством — куда более предпочтительная карьера, которая позволяла ему ослеплять публику своим естественным блеском, не привлекая к его свету опасностей, как мотыльков. И он добился даже большего успеха, чем планировал. Но, конечно, его путь к славе только начинался, и он не мог позволить себе быть капризной дивой, что было крайне досадно, учитывая последний выбор наряда от дизайнера.

– Эм... – Он держал вешалку на вытянутых руках. – Что вы сказали, вас вдохновило, месье?

– Герои и злодеи! – дизайнер оскалился и захлопнул свой блокнот. – Это идеальное и своевременное сочетание политики и искусства, вы не находите? Это заставляет задуматься! Герои ли действительно герои? Злодеи ли действительно злодеи? А что, если злодеи всё это время были героями и наоборот?! Разве это не захватывающе?

– Oui! Конечно! Но... – Аояма не мог оторвать глаз от наряда. Чёрный костюм ещё можно было бы принять за повседневную одежду, но воротник-маска явно отсылал к самому символу зла. – Вам не кажется, что это дурной вкус, мон ами? Прославлять убийцу в таком виде...?

– Шок-эффект именно то, что сделает нашу коллекцию запоминающейся на подиуме, – настаивал дизайнер. – А то, что запоминается, люди покупают. К тому же, мерч злодеев сейчас в моде. Vogue даже писала об этом статью! А теперь выходи, покажи себя и покажи всем, что такое настоящая сила!

Аояма прикусил губу, но дизайнер уже отошёл, чтобы отчитать другую модель, прежде чем он успел что-то сказать. Он снова посмотрел на наряд. Он был не таким уж уродливым, теперь, когда он немного привык, и он же просто модель, да? Не обязательно поддерживать то, что он носит, просто сделать так, чтобы это выглядело tres magnifique.

Он вздохнул и пошёл за ширму переодеваться. Это будет интересный показ.

———————————

– Мы уверены в этом плане? – спросила Пиксибоб. – Я хочу мести так же, как и все мы, правда хочу, но мы должны быть уверены. Потому что, если мы встанем на этот путь... назад дороги нет, ребята.

– От смерти тоже нет возврата, – отрезала Мандалай. – Лига готова убивать, лгать, воровать, манипулировать — делать что угодно, чтобы добиться своего. Ты правда думаешь, что у нас есть шанс против них, если мы будем стоять на своём высоком моральном пьедестале? Очнись!

– Тише, Мандалай, она не пыталась спорить с этим, – спокойно сказал Тигр. – Кому-то придётся запачкать руки, чтобы уничтожить этих монстров, но вопрос всё ещё в том, должны ли этим быть именно мы.

– Мне нечего терять, – тихий голос Рагдолл заставил всех замолчать. – У меня нет причуды. У меня нет карьеры. Меня ставят в один ряд с Мастермайндом, ради бога! Я уже падаю, но я хотя бы хочу утащить их за собой, прежде чем упаду на самое дно.

На мгновение воцарилась тишина, пока все переваривали это. Затем Пиксибоб злобно оскалилась:

– Они разрушили нас первыми, да? Мы просто возвращаем должок!

– Это будет нелегко, – сказал Тигр. – Мускул, конечно, будет простым делом. Лига уже сказала, что не будет мешать этому. Но Мастермайнд? Курогири? Шигараки? Даже время, когда мы позволим Все За Одного вернуть причуду Рагдолл перед тем, как убить его, будет кошмаром, не говоря уже о том, как именно вонзить нож.

– Но мы команда, – заметила Рагдолл, – мы всегда были командой. Мы справимся вместе!

– Сверкающими взглядами берём цель на прицел... – начала Мандалай.

Рагдолл слабо улыбнулась:

– Мы пришли, чтобы пустить в ход когти и рвать!

– Выныривая из ниоткуда... – прорычал Тигр.

– Опасные и кошачьи... – сказала Пиксибоб.

На их лицах застыли одинаковые решительные ухмылки, когда они взялись за руки.

– Дикие Дикие Кошечки!

Иногда нейтральное выражение лица очень полезно, даже если оно и сбивает людей с толку. Цу, возможно, нервничала даже больше, чем перед вступительным экзаменом в UA, но для постороннего взгляда она выглядела так, будто у неё обычный день. Впрочем, день и правда был обычным — именно поэтому они и решили сделать это сейчас. Обычные дни выдавались редко.

Каминари нервно сжимал руки — он не умел скрывать эмоции так, как Цу:

– Мы уверены, что хотим это сделать? Я имею в виду, в фильмах такие разговоры никогда не заканчиваются хорошо...

– Это не разговор по душам, – попытался Иида. – Мы просто указываем нашей подруге на её саморазрушительные наклонности и даём ей понять, что мы здесь, чтобы помочь!

– Это и есть определение разговора по душам, Иида, – заметил Шинсо. – Но я согласен с Каминари. Разве быть хорошим героем — это так уж плохо? Я имею в виду, мы все к этому стремимся, верно?

– Есть разница между тем, чтобы быть хорошим героем, и тем, что вытворяет Урарака, чувак, – сказал Киришима. – Спать всего три часа в сутки, потому что ты слишком занята тренировками и патрулированием — это не по-мужски.

– Я тоже сплю только три часа, – бесстрастно заметил Шинсо.

– Да, но у тебя бессонница. Это другое, – закатила глаза Джиро. – И если честно, это ты указал на то, что Урарака иногда спит меньше тебя.

Шинсо простонал:

– Ладно, возможно, ты права. Но она очень старательная, это надо признать. В чём проблема?

Мина ударила его по руке:

– Она выгорит, вот в чём проблема. И к тому же... ты знаешь, что в последнее время она привлекает всё больше внимания прессы...

Над комнатой повисла тяжёлая тишина, когда все задумались об этом. После погони за машиной СМИ начали подхватывать образ таинственного студента-героя, восхваляя её силу и готовность сделать всё ради защиты гражданских. Цу знала, что они просто пытаются дать людям надежду, убеждая их, что герои ещё есть и что следующее поколение поднимется, чтобы защитить их от Мастермайнда и Лиги. Но они привлекали внимание не только гражданских. Все знали, что совсем скоро это внимание привлечёт и злодеев. Времени оставалось мало.

Киришима нервно сглотнул:

– Когда она должна прийти?

– Кажется, по своему обычному расписанию она должна была вернуться в общагу двадцать минут назад, – сказала Яойорозу. – Надеюсь, с ней всё в порядке...

– У неё была встреча с Незу, – сказала Цу. – Он перехватил её в коридоре во время обеда и назначил встречу, но она обещала мне, что это будет быстро, так что она должна скоро появиться.

– Если только Незу не перешёл в режим собрания, – пробормотал Каминари. – Тогда это ещё на два часа.

– Все замолчите, – Джиро повертела в воздухе своими штекерами. – Кажется, она идёт.

Цу подавила нервное кваканье, и все постарались выглядеть хоть сколько-нибудь естественно, когда Очако вошла. Когда-то, до Лиги и Мастермайнда, она бы вбежала с лёгкой походкой, может быть, даже с улыбкой, но теперь она выглядела просто... жёсткой. Плечи были опущены, она была готова к драке, но самое печальное — она выглядела точно так же, как и в любой другой день. Это было её новое «нормальное»: холодный космический вакуум вместо яркой звезды. И то, и другое было сильным, опасным и красивым, но Цу просто хотела, чтобы её подруга вернула хоть немного прежнего света. Они все этого хотели.

Когда Очако увидела всех собравшихся в общей комнате, она остановилась и устало улыбнулась:

– Привет, ребят, что случилось? Я думала, киновечера только по пятницам?

– Вообще-то, мы хотели с тобой поговорить! – голос Яойорозу был напряжённым, она заставляла себя звучать бодро. – Присядешь?

– Хорошо? – Очако нерешительно подошла. – Что-то случилось?

Цу могла представить, о чём она думает. Очако знала, что что-то не так, но она, скорее всего, предполагала, что это атака злодеев или по крайней мере что-то, что она может атаковать и исправить. Они могли только надеяться, что она не закроется от них окончательно, когда поймёт правду. Цу не думала, что выдержит это, в дополнение ко всему остальному.

– Ну, вроде того... – нерешительно сказала Мина. – Когда ты в последний раз отдыхала?

Очако нахмурилась:

– В каком смысле? Мы же все вместе обедали, да?

– Не просто обед или что-то такое, – сказал Киришима. – Ты очень много работаешь, и это круто, но мы просто хотим убедиться, что ты находишь время и для себя, понимаешь?

– Мои тренировки и есть моё время для себя, – Очако обвела взглядом комнату. – Так я восстанавливаю силы. Это... это что, разговор по душам?!

– Не совсем? – Каминари скривился. – Ладно, вроде того? Может быть? Ну, немного...

Джиро закатила глаза:

– Да.

Очако застонала:

– Я не могу в это поверить. Я в порядке, ребята! Цу, ты знаешь, что я в порядке, зачем ты позволила им это сделать?

– Это была её идея, – сказал Иида. – Мы просто хотим, чтобы тебе было лучше...

– Чтобы мне было лучше, нужны друзья, которые мне доверяют, – Очако резко развернулась к ней. – Цу, это правда?

– Да, – Цу пожалела, что не умеет быть более тактичной. Если бы она могла смягчить слова, Очако не выглядела бы сейчас такой преданной. – Ты в стрессе. Мы все в стрессе. И мы все пытаемся справляться по-своему, но если ты будешь продолжать в таком темпе, ты пострадаешь.

Взгляд Очако стал жёстче:

– Получать травмы — часть работы героя.

– Слышишь себя? – простонала Джиро. – Ты вообще слышишь, что говоришь? Это мышление нездоровое!

– Да, чувак, – согласился Киришима. – Нельзя идти в бой с мыслью, что получить травму — это нормально, особенно сейчас. Это одно дело, если это перелом ноги или царапина, но злодеи сейчас нацелены на убийство.

– И мы обещали быть готовыми отдать свои жизни, когда решили стать героями, – парировала Очако. – Я не понимаю, почему вы все паникуете из-за того, на что мы все согласились. Если вас это не устраивает, дверь открыта. Вы будете не первыми, кто бросил учёбу.

– Мы не хотим бросать учёбу, Урарака, – настаивал Иида. – Но нельзя же просто бросаться в бой сломя голову! Есть определённые риски, и ты должна думать о своей безопасности так же, как и о безопасности других! Со всем тем вниманием, которое ты привлекла...

– А, так вот о чём речь, – фыркнула Очако. – Вы думаете, что только потому, что обо мне написали пару статей, я стану, что? Вторым Старателем или что-то в этом роде? Я всего лишь студентка, но даже если бы я была такой важной, с чего бы мне прятаться под камнем при первых признаках опасности? Мы должны быть героями, а не трусами.

– Здравый смысл не делает тебя трусихой! – закричал Киришима. – Я... Слушай, мы просто не хотим видеть, как ты страдаешь. Такими темпами ты выгоришь, и что тогда?

– Я не слабая, – сказала Очако. – Я справлюсь. Люди заслуживают безопасности...

– Разве ты не заслуживаешь безопасности тоже? – с надеждой спросила Цу. – Если безопасность общества стоит твоего здоровья...

– Значит, оно того стоит, – отрезала Очако. – Ты говоришь, что чья-то жизнь дороже всей Японии? Ты правда готова позволить всем этим людям жить в страхе каждый день, только чтобы иногда немного полениться?

– Эй! – запищал Каминари. – Это не...

– Я всё сказала, – фыркнула Очако и закатила глаза, отворачиваясь. – Неудивительно, что никто не смог заменить Всемогущего.

У Цу упало сердце, несколько одноклассников ахнули, пытаясь осмыслить сказанное Очако. Был веский повод отказаться от рейтинга героев после падения Ястреба: никто не должен был занимать Проклятый Трон.

– Очако... – голос Яойорозу дрогнул. – Пожалуйста...

– Людям всё ещё нужны герои, – твёрдо сказала Очако. – Им я и стану. Так что вы либо соберитесь и станьте достаточно сильными, чтобы спасать их, либо сделайте нам всем одолжение и не стойте у меня на пути.

Она взбежала по лестнице, а Цу осталось только смотреть ей вслед. Она только что вышла из встречи с Незу, почему он ничего не сказал? Он же директор! Он должен лучше всех понимать, что Очако не может продолжать в том же духе. Но почему у Цу возникло нехорошее предчувствие, что он поощряет её?

– Ну что ж, – сказал Шинсо. – Могло быть и хуже.

Хитоши шёл между надгробиями, не обращая внимания на мелкий дождь, пока не добрался до могилы Всемогущего. Дело было не в том, что он был особенно близок с Всемогущим — просто это был последний раз, когда всё имело смысл, так что это место казалось хорошим для размышлений. К тому же, спустя столько времени на его могилу почти никто не приходил, а других могил было так много, что это место отлично подходило, если хотелось побыть одному.

Мир был проще, когда Всемогущий был жив. Символ мира делал всё лёгким. Есть герои, есть злодеи. Есть добро, есть зло. И даже с его причудой, а может, из-за неё, Хитоши было очевидно, на чьей он стороне.

Но как ему быть героем с причудой злодея в мире, где все стали линчевателями?

Хитоши услышал, как кто-то подошёл сзади, и отошёл в сторону, чтобы дать человеку посмотреть на памятник. Прощай, одиночество. Но, к счастью, незнакомец не выглядел разговорчивым... по крайней мере, пока Хитоши не собрался уходить.

– Я часто видел тебя здесь, – сказал мужчина. Он был высоким и почти неестественно худым, и в сочетании с одеждой и серьёзным видом он напоминал какого-то менеджера среднего звена. – Ты был близок с Всемогущим?

– Нет, – коротко ответил Хитоши. – Не довелось.

Мужчина кивнул:

– Значит, ты никогда с ним не встречался?

– Ну почему же, встречался, – фыркнул Хитоши. – За пару недель до того, как я стал свидетелем его смерти.

Он надеялся, что шок заставит незнакомца замолчать, но не тут-то было:

– Значит, ты был в 1-А. Неудивительно, что ты так часто здесь бываешь.

Хитоши сверкнул на него взглядом:

– Я до сих пор в 1-А, я не бросал учёбу. И это не личное, просто здесь обычно тихо и спокойно.

Незнакомец не обиделся на грубость, а рассмеялся:

– Наверное, я это заслужил, да? Простите, что не представился...

– По-моему, это было наименее грубое, что вы сделали, – проворчал Хитоши.

Незнакомец вздохнул:

– Как я и сказал, меня зовут Ночноглаз.

Хитоши никогда не был фанатом героев, но когда готовился к поступлению в UA, он особенно интересовался теми, кто держался в тени, как Сотриголова, и да, даже старым напарником Всемогущего:

– О. Тогда неудивительно, что вы здесь.

Ночноглаз кивнул:

– Приятно знать, что хотя бы некоторые из учеников Тошинори продолжают идти по пути героя.

– Продолжают идти? Да. – Хитоши произнёс это бесстрастно. – А вот то, что у них всё хорошо — это вряд ли.

Ночноглаз фыркнул:

– Да, наверное, это касается всех нас.

Хитоши пожал плечами и снова направился прочь, когда Ночноглаз окликнул его.

– Если тебе понадобится стажировка, позвони мне, – предложил он. – Моё агентство всегда умело держаться в тени, так что нам было легче адаптироваться, чем некоторым. И я обещаю, моя команда не будет тебя донимать, если ты этого не хочешь.

Хитоши закатил глаза:

– Поверю, когда увижу. Наслаждайтесь вашими мёртвыми.

– Конечно, – усмехнулся Ночноглаз. – Хотя, думаю, они сейчас наслаждаются жизнью больше, чем мы.

– Ага, – ответил Хитоши. – Им повезло.

——————————

Фумикаге знал, что хватается за соломинку, но забавная вещь в изоляции — глупые идеи начинают казаться неплохими, если повторять их в голове достаточно часто. В случае Фумикаге, например, глупой идеей было дать собранию Лиги второй шанс, чтобы перестать избегать Моному — одного из немногих друзей, которые у него остались, если его вообще можно назвать другом. Он знал, что, скорее всего, будет так же ужасно, как и в первый раз, потому что Лига, очевидно, гнездо тьмы, но, возможно, не так уж и плохо. Судя по видео, которые они выкладывали в последнее время, Фумикаге был почти готов поверить, что тьма — это просто защитная оболочка, скрывающая истинный свет от мира. Не то чтобы он когда-либо признался бы в таких мыслях, но если бы это было правдой, это был бы безумный пир тьмы.

Он вошёл на склад, опустив капюшон, и втайне надеялся, что место встречи сменили, чтобы избежать обнаружения. Но либо их не волновал риск быть пойманными, либо Фумикаге просто не повезло, потому что народу было даже больше, чем в прошлый раз, а Магне бродила среди толпы, приветствуя людей перед официальным началом. Фумикаге не видел нигде Мастарда, но в то же время не собирался расслабляться, хотя, наверное, стоило бы, учитывая, что его тревога делала причуду беспокойнее обычного.

– Спокойно, Тёмная Тень, – пробормотал Фумикаге. – Но будь готов ко всему.

Он почувствовал согласие Тёмной Тени через их связь, и они оба вложили свою беспокойную энергию в гипербдительность, отмечая все выходы и рассматривая каждого как потенциальную угрозу, потому что, скорее всего, так оно и было. Этого было достаточно, чтобы большинство держались на расстоянии, что было одновременно и облегчением, и разочарованием. К тому времени, как Магне подошла к нему, Фумикаге обосновался в дальнем углу, наполовину сливаясь с тенями.

Это должно было быть устрашающим, но этого было недостаточно, чтобы отпугнуть Магне, что не должно было быть таким уж сюрпризом, учитывая, что она была самым опасным человеком здесь. Конечно, её не испугал бы какой-то мрачный подросток в чёрном капюшоне, но, несмотря на атмосферу, которую он пытался создать, Магне не проявляла ни малейших признаков колебаний, к которым Фумикаге привык у своих одноклассников, и он не мог не почувствовать приятный шок. Капюшон помогал держать людей на расстоянии, но, видимо, совсем не маскировал его, потому что Магне узнала его сразу.

Она улыбнулась, подходя к нему:

– Эй, Токоями, да? Я уже думала, мы тебя напугали в прошлый раз!

– Вы сделали всё возможное, – плавно ответил Фумикаге. – Но нас с Тёмной Тенью не так легко запугать.

– Приятно слышать! – Она хлопнула его по спине, чуть не заставив Тёмную Тень подскочить. – Нам всем нужно быть сильными сейчас, если мы хотим удержать свои позиции и не поддаться старой лжи, которой нас кормили в детстве.

Фумикаге скептически посмотрел на неё:

– И что это за ложь?

– Ну, знаешь, добро против зла, чёрное против белого, злодеи против героев... – Магне пожала плечами. – Все эти противоположности, которые делали всё простым и понятным, но на самом деле всё упрощали до удобной пилюли, которую комиссия могла нам скормить. Ну, ты знаешь, эта ложь.

– Ах... – Фумикаге кивнул и указал вперёд, где люди уже начинали искать глазами ведущую. – Кажется, остальные ждут, пока вы начнёте.

– Да, да, иду, – закатила глаза Магне. – Извини, я, наверное, увлекаюсь разговорами. Рада, что ты вернулся, парень.

Фумикаге не ответил, просто ждал и наблюдал, как она начала встречу и рассказывала о том, как обрести силу и впервые в жизни взять контроль над своей судьбой, несмотря на мнение других и на то, чему их учили. Наверное, видеть людей только героями и злодеями — это слишком упрощённо, правда? Когда все цвета в картине доведены до крайнего контраста, зритель лишается красоты и сложности, скрытых в сером... или потенциала учеников, которых оттолкнули и которые прячутся в тени.

——————————

Кейго нервно взъерошил перья, подходя к Даби, который лежал на диване и подбрасывал мяч в воздух. Почему он нервничает? Это же просто Даби, который изо всех сил старается его раздражать, но... Кейго глубоко вздохнул и попытался быть как можно более назойливым. Месть и поднятие самооценки! Два зайца одним... ну, ладно, возможно, это не лучшая метафора.

– Эй, Даби! – Хоукс перегнулся через спинку дивана, расправив крылья так, чтобы загородить ему путь и помешать снова подбросить мяч. – Чем занимаешься?

Даби сверкнул на него взглядом:

– Думаю, на ужин поджарить куриные крылышки. А ты что делаешь?

– Ой, не будь таким! – Кейго ухмыльнулся. – Я хотел спросить, не хочешь ли сегодня вечером заняться чем-нибудь весёлым?

Даби посмотрел на него с подозрением:

– Извини, но идея быть выгнанным из аркады не кажется мне весёлой.

– Я думал, комиссия похоронила эту историю... – пробормотал Кейго. – Да ладно, это был всего один раз! И мне было пятнадцать! Теперь у меня планы получше, обещаю!

– Просто выслушай птицу, Даби, – крикнул из соседней комнаты Шото. – Кто знает, может, он станцует для тебя забавный танец или что-то в этом роде!

Рука Даби вспыхнула синим:

– Клянусь, если ты, блин, попробуешь...

Кейго поднял руки в знак капитуляции:

– Никаких танцев! Клянусь! Никакого пения, танцев, аркад или чего-то подобного! Тебе понравится, обещаю!

Даби фыркнул, но погасил огонь:

– Посмотрим, красивая птичка. Что ты задумал?

– Ну... – Кейго слегка взъерошил крылья от волнения. – Ты знаешь, как ты ненавидишь тех, кто обижает детей?

Выражение лица Даби заставило его сбавить обороты:

– Я имею в виду, очевидно, я не дурак. Это был риторический вопрос? Эм... можно я начну сначала?

– Нет, – отрезал Даби, но Кейго заметил в его глазах искорку веселья и слегка расслабился.

– Я тоже их ненавижу, и я подумал, может, хочешь пойти и проучить парочку? – затараторил Кейго. – Со мной?

Даби ухмыльнулся и приподнялся, приблизившись к лицу Кейго:

– А не позвать ли нам остальных? Или ты хочешь пойти без плана и поджарить пару ублюдков, только вдвоём?

У Кейго пересохло во рту, и он пытался придумать ответ, который не сделал бы его похожим на идиотского попугая, когда Шото крикнул из коридора:

– Просто валите уже! Остальные не хотят слушать ваши ночные перешёптывания!

– Ты...! – Даби спрыгнул с дивана, но Шото уже убегал по коридору, так что Даби просто показал ему средний палец и повернулся обратно к Кейго. – Ладно, я как раз настроен на убийство. Постарайся не отставать.

– Ты говоришь так, будто я не был быстрейшим героем Японии, – чирикнул Кейго, случайно задев крылом руку Даби. – Думаю, это тебе придётся нелегко.

Даби остановился, и Кейго инстинктивно замер, когда тот усмехнулся:

– Хорошо, красивая птичка. Вызов принят.

Шота ненавидел экстренные собрания. Плановые были достаточно утомительны, но экстренные означали, что ему приходится не только сидеть и обсуждать по кругу вопросы, которые можно было решить по почте, но и в последний момент перекраивать весь свой день. Дело было не в том, что его не волновали собрания Лиги, по сути вербовочные встречи, — но ему не нужно было тратить час на обсуждение защиты студентов, когда достаточно двух секунд, чтобы понять: самое логичное — ввести комендантский час или, на худой конец, хотя бы спрашивать студентов, куда они собираются после наступления темноты.

К тому времени, как он наконец смог забрать Эри, настроение у него было паршивое. Одна из главных причин, почему он использовал Моному как няню, была не в том, что его причуда помогала Эри не бояться своей собственной — хотя это был приятный бонус, — а в том, что она ему доверяла. Но когда Незу созвал сегодняшнее совещание, Монома уже ушёл с кампуса навестить семью, а Шота не мог доверить травмированную девочку кому попало.

Однако она хорошо ладила с Токоями и обожала Тёмную Тень, так что в итоге он оставил Эри в общежитии 1-А, потому что у них было всего пятнадцать минут, чтобы собраться. Насколько мог видеть Шота, она не плакала и никто не получил серьёзных травм, так что всё прошло не слишком плохо. Надеюсь.

– Папа Дзава! – Эри засияла, увидев его, и буквально взлетела ему в руки — без сомнения, благодаря причуде Урараки. Тёмная Тень метнулся следом, видимо, пытаясь сыграть роль импровизированного ремня безопасности, но Шота подхватил её своим шарфом раньше, чем тот успел добраться.

– Что ж, – сухо сказал Шота. – Похоже, ты хорошо провела время.

Эри восторженно закивала, пока 1-А виновато опускала головы.

Шота вздохнул:

– Кто-нибудь пострадал?

Иида отчаянно замотал головой:

– Нет, сэр! Мы были очень осторожны и...

– Хорошо, – твёрдо сказал Шота. – Ты готова идти, Эри?

Он ожидал, что она крепче обхватит его за шею и кивнёт, но, к его удивлению, она покачала головой и заёрзала, просясь на пол. Он, конечно, отпустил её, и она тут же подбежала к Токоями, крепко обняла его, похлопала по голове Тёмную Тень, а затем вернулась обратно и взяла Шоту за руку:

– Теперь готова.

У него всё ещё была репутация, которую нужно поддерживать, так что вместо того, чтобы дать студентам подтвердить их подозрения, что у него на самом деле есть сердце, он просто кивнул:

– Отлично, пошли.

Эри помахала на прощание, пока он уводил её, и бежала рядом с ним вприпрыжку, чтобы не отставать, пока они направлялись к своему дому:

– Токо одинок.

– Да, – Шота не видел смысла скрывать то, что она легко могла увидеть своими глазами.

Эри задумчиво промычала:

– Почему?

– Потому что люди — идиоты, – вздохнул Шота. – Его учил тот, кто оказался плохим человеком.

– Но он не плохой, – настаивала Эри. – И Тёмная Тень тоже.

Шота кивнул:

– Как я и сказал, люди — идиоты. Они позволяют себе бояться, даже когда это нелогично. Токоями ничего не сделал, чтобы напугать других. Они просто боятся.

То, что он настоял на том, чтобы Токоями ходил к психологу, вряд ли помогло, но он надеялся, что это станет первым шагом к обязательному консультированию для всех студентов. Однако Незу был слишком занят другими переменами, чтобы даже взглянуть на его предложение, а даже если бы и взглянул, у Гончего Пса вряд ли было время встречаться со всеми студентами — у него на попечении был весь учебный корпус. К тому же, школьный психолог всегда был особенно близок к Незу, и Шота не был уверен, что сейчас доверяет директору.

Наконец Шота сжал руку Эри:

– Что ты думаешь об остальных студентах?

Эри задумалась:

– Цу-тян милая, но грустная. Там был один мальчик... эм, Ба...? Тот, у которого взрывы?

– Бакуго? – Шота поднял бровь, и Эри кивнула.

– Он страшный, – тихо сказала она. – Прости. Он выглядел очень злым, и я была рада, что он ушёл спать пораньше. Это плохо?

Шота опустился на колени и посмотрел ей в глаза:

– Ты никогда не должна извиняться, если кто-то тебя пугает, поняла? Даже если это один из моих учеников, если ты считаешь, что он опасен, приходи ко мне, и я тебя защищу. Я не буду заставлять тебя оставаться с такими страшными людьми, как Восстановитель, договорились?

Эри твёрдо кивнула, и Шота встал:

– Кто-то ещё запомнился?

Она начала качать головой, но остановилась:

– Эм... не знаю...

– Не знаешь их имён? – спросил Шота. – Или не знаешь, что о них думать?

Эри пожала плечами:

– Уравити весёлая, но...

Она замолчала, и Шота снова сжал её руку, открывая дверь в квартиру и пропуская её внутрь:

– Но что?

– Но она тоже одинокая? – Эри нахмурилась. – Но это не как у Токо. Это как будто она хочет быть одинокой.

Шота застонал:

– Я боялся, что так и будет.

– Почему? – Эри склонила голову набок. – Она страшная, как Ба... как взрывной мальчик?

Шота рухнул на диван:

– Нет, но она ослеплена своей решимостью и позволяет ей затмевать всё, что должно быть важнее.

– Значит, она не видит, как одинока? – Эри нахмурилась, забираясь к нему. – Мы не можем просто сказать ей? Может, если она узнает, то перестанет быть такой одинокой.

– Всё не так просто, – он потёр переносицу. Как объяснить семилетнему ребёнку манипуляцию? – Эм... ну, как есть люди, которые пытаются заставить её остановиться, есть и очень влиятельные люди, которые поощряют её продолжать. Сейчас она выбирает слушать этих героев, а не тех, кто действительно заботится о ней.

– Ох... – Эри вдруг погрустнела. – Как Восстановитель хотел, чтобы я верила, что моя причуда грязная и злая, чтобы я её ненавидела и осталась с ним?

У Шоты перехватило дыхание. Похоже, ему не нужно было беспокоиться о том, как объяснить манипуляцию — Эри уже была слишком хорошо с ней знакома. Он прижал её к себе чуть крепче:

– Да, что-то вроде того. У Урараки огромный потенциал, и есть тот, кто хочет, чтобы она его реализовала, даже если она пострадает в процессе.

Эри повернулась к нему:

– Но это плохо!

– Ага, – подтвердил Шота. – Но помнишь, мы говорили, что не все злодеи полностью злые, как Мастермайнд? Так вот, не все герои полностью хорошие.

———————————

– Спасибо, что позволили просто зайти, – рассмеялась Пиксибоб. – Я знаю, дело очень старое, не хотелось, чтобы вы рылись ради меня.

– Не беспокойтесь! – прочирикал Санса. – В этих архивных комнатах такой бардак! Вы, наверное, нашли дело быстрее, чем я бы успел, так что сэкономили мне силы. Хорошего вечера, Пиксибоб!

– Спасибо! – Она бодро помахала ему и вышла из участка, по пути несколько раз останавливаясь поболтать с другими офицерами, чтобы сохранить видимость беззаботности.

Рагдолл ждала в машине, заметно более напряжённая, когда Пиксибоб скользнула на пассажирское сиденье и пристегнулась:

– Ну что? Ты их взяла? Офицер не пошёл с тобой в архив и ничего такого?

– Не дёргайся, наш план сработал идеально, – закатила глаза Пиксибоб. – Они даже не проверили, какие дела я смотрела, а даже если бы проверили, я бы сказала, что не могла найти то, за чем пришла.

– Ну и...? – поторопила Рагдолл. – Дело Восстановителя уже заархивировали?

Пиксибоб усмехнулась:

– Ага! После ареста Мастермайнда оно просто пылилось, как мы и думали.

Рагдолл улыбнулась:

– Значит, ты взяла образцы?

– Не совсем. Если сама сыворотка и была изъята, она всё ещё лежит где-то в уликах, но... – Пиксибоб достала телефон и показала сделанные фото, – я взяла формулу.

——————————

Изуку был бы горд. Шигараки держал голову холодной и налаживал связи в подполье, Даби и Ястреб отлично справлялись с вербовкой героев, а Шото уже довольно хорошо разбирался в управлении общественным мнением и имиджем, хотя, наверное, ему помогало и то, что он красивый.

– Чему ты улыбаешься? – Монома вернул ему телефон. – Как бы я ни восхищался использованием обратной психологии, не уверен, что у бывшего студента 1-А хватит смелости на такую дерзкую стратегию.

– Это даже не так уж дерзко, – заметил Спиннер. – Он просто намекнул, что весь этот мерч с злодеями нас немного смущает, чтобы герои начали носить его иронично и насытили рынок. Не то чтобы те, кто действительно нас поддерживает, перестанут его носить.

Монома пожал плечами:

– На улицах уже много такого. Я слышал, даже твой бывший одноклассник этим занимается.

– Ну, моделью, но да, – кивнул Шото. – Наконец-то человеческая блестящая бомба на что-то сгодилась.

– Гениальный ход с моей стороны, – похвастался Мистер Компресс. – Я знаю этого дизайнера ещё с моих шоуменских дней. Оказывается, немного финансирования творит чудеса, когда дело доходит до выбора тем и моделей. Пара обычных ограблений банков убедила его сделать этого парня лицом бренда.

– Мерч злодеев, финансируемый самими злодеями, – сухо заметил Монома. – Как поэтично.

Компресс усмехнулся:

– Я тоже так думал.

– Но публичность — наша работа, – прервал его Шото. – Твоя работа — UA. Как дела?

– Неплохо, – зевнул Монома. – Полагаю, Магне уже сказала Ястребу навестить его птенца?

Шото кивнул:

– Он планирует подождать ещё пару дней, для осторожности.

– Наверное, разумно, – нахмурился Монома. – Не хотелось бы снова его спугнуть.

– Эй, Мастард уже извинился за тот раз, – защитился Спиннер. – И, говорят, на последней встрече он вёл себя почти вежливо.

Шото закатил глаза:

– Он просто избегал Токоями.

Спиннер пожал плечами:

– Всё равно прогресс.

– Есть ещё что-то, о чём нам стоит знать? – спросил Шото.

Монома покачал головой:

– Пока нет, но с тем, как ведёт себя Урарака, это только вопрос времени. Либо она сломается, и мы подберём осколки, либо она сломается, и все остальные поймут, кто её сломал. В любом случае, всё играет нам на руку.

– Я всё ещё надеюсь, что мы сможем спасти её до того, как она сломается, – пробормотал Шото. – Но Даби сказал, что сам прошёл через такое же состояние из-за отца. Пока у Урараки ещё шоры на глазах и она не видит всей картины, пытаться её переубедить бесполезно — она просто не услышит.

– Ах, да, – согласился Компресс. – Мы должны дождаться, пока Икар упадёт, чтобы вытащить его из воды.

– Но она упадёт, – сказал Шото. – Мы все падаем.

———————————

Очако перемотала руки и снова встала перед грушей. Запястья уже начинали болеть, но это была хорошая боль — она означала, что она выкладывается на полную и становится сильнее. К тому же это отвлекало от всего остального. Сегодняшний день с Эри был почти нормальным, потому что они не были монстрами, не способными забыть о разногласиях ради маленькой девочки, но это было суровым напоминанием о том, что у них могло бы быть, если бы одноклассники работали чуть усерднее и не сдавались так легко.

Она была уже на середине подхода, когда дверь открылась. Очако только мельком взглянула и, увидев Цу, сказала:

– Если ты не пришла помогать, можешь уходить.

Цу ничего не сказала, и Очако возобновила тренировку, игнорируя боль в груди, когда услышала, как дверь захлопнулась. Ну и что, если никто не на её стороне? В этом и смысл геройства, да? Одинокое благородное дело, но это не делает спасённые жизни менее важными.

Она не поняла, что Цу на самом деле не ушла, пока не услышала тихое кваканье рядом с собой, и внезапно Цу оказалась тут же, молча придерживая грушу, чтобы она не раскачивалась. Выражение лица Цу было таким же нейтральным, как всегда, но когда Очако кивнула ей, она кивнула в ответ и не дрогнула, когда Очако начала бить с удвоенной силой. Между ними возникло молчаливое понимание, и Очако поняла, что Цу не бросит её, как все остальные. Всё будет хорошо.

Она не одна.

———————————

Шота бесшумно закрыл дверь Эри и направился на кухню. У них был долгий разговор обо всём, но в конце концов она начала клевать носом и теперь крепко спала — по крайней мере до следующего кошмара. Ей повезло. У его учеников не было родителей рядом, чтобы поговорить, когда всё становится так тяжело, и, возможно, это одна из причин, почему им всем так трудно. Но Шота был почти уверен, что им было бы тяжело в любом случае. Подростки не переживают такую историю и не остаются без шрамов.

Тем не менее, разговор с Эри укрепил его мнение, что детям нужна психологическая помощь. Но даже если бы у Гончего Пса было время и Незу одобрил бы это, Шота не собирался отправлять этих детей к тому, кто чувствует себя комфортно под началом крысы. Ему нужен был кто-то с здоровой долей неуважения к авторитетам, но достаточно умный, чтобы обратить это в свою пользу, и ему нужен был способ преподнести это так, чтобы Незу не задавал лишних вопросов.

Шота медленно выдохнул и потёр глаза. Он знал одного такого человека. У неё были нужные документы и опыт, так что Незу не стал бы спорить, особенно если подать это как частные уроки по сбору информации. И хотя технически она числилась сотрудником UA, она взяла академический отпуск и не жила в тени крысы ещё до того, как Мастермайнд пришёл к власти. Вопрос только в том, согласится ли она.

Он набрал номер и глубоко вздохнул, ожидая ответа:

– Привет, Сеси, это Айзава. Мне нужна услуга.

***************

Прим. Автора: Сеси — это оригинальный персонаж

Сеси просматривала файлы, которые прислал ей Айзава, и гадала, не слишком ли дёшево она себя продала. Десять ящиков алкоголя тогда казались серьёзной платой, но, честно говоря, удивительно, как эти дети ещё не развалились на части. Между отчисленными и перешедшими на сторону злодеев, Ураракой, которая работает на износ, и всеми этими проблемами с Бакуго — ей придётся как следует попотеть, чтобы хотя бы прикоснуться к их трудностям.

Она не хотела винить Айзаву или Гончего Пса за то, что всё зашло так далеко. У Айзавы и без того слишком много дел, а Гончему Псу вообще не стоило поручать целую школу в одиночку. Но серьёзно? Неужели никто не додумался, что привлечь дополнительную психологическую помощь может быть необходимо?!

Она уже встретилась с несколькими из них, но не совсем представляла, чего ожидать от следующего. Конечно, Эйдзиро Киришима мог выглядеть как абсолютно счастливый солнечный ребёнок, но, по её опыту, никто не улыбается так ярко, если не использует это как маску. Были его школьные годы, а также инцидент с Кацуки Бакуго, который Айзава обвёл красной ручкой в его личном деле.

Три стены — это впечатляюще, это точно.

В дверь постучали, и Сеси поспешно сделала хороший глоток из ближайшей бутылки, прежде чем спрятать её в ящик:

– Войдите!

– Мисс Сеси? – Киришима осторожно просунул голову в дверь. – Я правильно нашёл кабинет?

– Если нет, то мы оба не туда попали, – Сеси подняла бровь. – Ты Киришима. Айзава объяснил тебе, какая у нас цель сегодня?

– Это, по сути, просто консультация, да? – Киришима потёр затылок и сел. – Ну, он назвал это частными уроками по эмоциональной устойчивости, но вы психолог, так что это вроде как терапия, да?

– Ага, – Сеси пододвинула к себе папку. – Ну? С чего хочешь начать?

– Ну, я не думаю, что мне нужна терапия... – начал Киришима.

– Всем нужна терапия, – перебила Сеси. – Слушай, только потому, что ты не устраиваешь драматичных сцен на публике, не значит, что ты образец психического здоровья. Большинство людей — это примерно двадцать нездоровых механизмов выживания под одним плащом, а у твоего класса столько травм, что они могли бы превратить Сахару в тропический лес. Так что да, тебе нужна терапия.

Глаза Киришимы расширились, и он откинулся на спинку стула, пытаясь отодвинуться:

– Эм, Айзава не врал, когда говорил, что вы любите говорить прямо.

– С моей причудой ходить вокруг да около — себе дороже, – Сеси щёлкнула ручкой. – Ну так? Я читала, у тебя была драка с одним из твоих друзей?

– Бакуго не друг, – выплюнул Киришима.

– О? – Сеси улыбнулась. – Сразу переходим к интересному, я не против. Расскажешь, почему такая ненависть?

Киришима недоверчиво посмотрел на неё:

– Вы не знаете?!

– Если бы знала, я бы ткнула тебя в это носом, а не спрашивала, – сухо сказала Сеси. – Так мне повторить вопрос или мы двигаемся дальше?

Киришима долго смотрел в пол, прежде чем ответить:

– Бакуго учился в одной школе с Мастермайндом.

Сеси моргнула:

– Ого, это интересно.

– Он во многом виноват в том, что Мастермайнд стал таким, – фыркнул Киришима. – И хуже всего то, что он даже не отрицал этого. Когда я спросил его напрямую, он дал мне понять, что сделал бы это снова. Я просто... я не могу дружить с хулиганом. Нет, я не буду дружить с хулиганом. Такое поведение просто не по-мужски, понимаете?

– Смотря какого мужчину считать мужчиной, но я понимаю, к чему ты клонишь, – Сеси сдалась и достала бутылку из ящика. – Значит, Бакуго оказался хулиганом, и ты разорвал отношения.

Киришима подозрительно покосился на алкоголь, но промолчал:

– Да. Так всё и было.

– С большим количеством насилия и разрушенных стен, как мне сказали, но суть я уловила, – Сеси сделала глоток. – И ты почувствовал себя преданным.

– Он нам врал! – настаивал Киришима. – Он... я думал, мы все должны быть героями, но оказалось, что он ничем не лучше Тодороки, Мастермайнда или кого-то из них! Ему просто нравится причинять боль людям, и я не могу дружить с таким человеком!

– Я не ставлю под сомнение твоё решение закончить дружбу, – Сеси подняла руки в знак капитуляции. – Я, если честно, тоже послала бы его подальше! Но такое предательство может сильно ранить, парень. Как у тебя дела с другими отношениями?

– Ч-что? – Киришима слегка отодвинулся. – Нормально! А что?

Сеси просто посмотрела на него:

– Я опишу тебе кое-что, а ты скажи, узнаёшь ли себя. Хорошо? Ты узнал, что Бакуго — мудак, и, наверное, мог бы догадаться раньше, но лучше поздно, чем никогда. Только вот теперь ты сомневаешься во всех остальных. Кто ещё скрывал своё истинное лицо, а ты был слишком слеп, чтобы заметить? Что, если все тебе лгали и это только вопрос времени, когда они тоже тебя предадут? Знакомо?

– Я... – Киришима нахмурился. – Не уверен, что вам стоит пить на работе.

Сеси закатила глаза:

– Это значит «да». И, кстати, алкоголь помогает мне смягчать слова. Считай, что тебе повезло.

Киришима нахмурился:

– Я не думаю, что мне повезло. Если бы мне повезло, у меня был бы лучший друг.

– Наверное, – согласилась Сеси. – Но его у тебя нет, так что что теперь? Я не хочу говорить тебе, что делать, но ты правда думаешь, что будешь счастлив, сомневаясь в каждом своём отношении с этого момента только потому, что один парень решил быть мудаком и врать?

– Нет, – вздохнул Киришима. – Я хочу доверять людям, правда хочу, но это трудно!

– Тогда начни с малого и двигайся дальше, – сказала Сеси. – Есть кто-то, кому легко доверять или с кем чувствуешь себя в безопасности?

– Ну, есть Мина... – задумчиво протянул Киришима. – Но это как будто читерство. Я знаю её дольше, так что если бы она врала, я бы уже понял. Это не помогает мне доверять другим.

– Правда? – спросила Сеси. – Ты серьёзно не веришь, что дружба с Миной требует доверия, просто потому что вы знакомы дольше? Тебе ещё многое предстоит понять.

– Ох... – Киришима потёр шрам над глазом. – Значит, вы думаете, мне стоит работать над тем, чтобы стать ближе с Миной?

Сеси кивнула:

– Начинай там, где чувствуешь себя в безопасности, а затем переходи к тому, что кажется более опасным, по мере того как будешь набираться сил и уверенности. Кстати, как думаешь, Стёрка даст мне ещё одну бутылку виски или мне придётся разбираться и с его проблемами тоже?

———————————

– Я хочу помогать людям.

Эри стояла перед Шотой после ужина, сжав кулаки по бокам. Серьёзно, почему она не может быть нормальным ребёнком и просто требовать мороженого? Ах да, травма.

Он вздохнул:

– Милая, тебе семь лет.

– Но папа Зава! – Эри надулась с упрямством. – Нет смысла ждать, пока я вырасту, чтобы делать людей счастливыми!

Чёрт бы побрал этого ребёнка, она использует его же логику против него:

– Ещё менее логично ожидать, что ты сможешь помогать людям, когда ты маленькая.

– Но я хочу! – настаивала Эри. – Я просто не знаю как!

Шота застонал:

– Ладно. Что ты хочешь делать, давай подумаем.

Эри задумалась на минуту:

– Ну, Мастермайнд помог мне, но злодеи причиняют боль людям, так что я не хочу быть злодеем.

– Рад слышать, – сухо сказал Шота. – Значит, ты хочешь быть героем?

Эри нахмурилась:

– Нет. Герои тоже причиняют боль людям.

Шота пожалел, что она не пришла к этому осознанию немного позже, но в мире, в котором они жили, это было неизбежно:

– Да. Иногда причиняют. И что?

– Так... – Эри напряжённо думала. – Ты всегда говоришь, что мир серый, да?

Шота кивнул:

– В жизни гораздо больше, чем чёрное и белое.

– Но люди не видят всех цветов, – сказала Эри. – Я хочу помочь людям увидеть все оттенки серого, чтобы нам не приходилось делить всё на героев и злодеев, когда и те, и другие причиняют боль.

Шота моргнул:

– Эри, по-моему, это нечестно, что ребёнок меня перефилософствовал.

Эри хихикнула, и Шота мягко улыбнулся. Ей пришлось слишком рано повзрослеть, но она училась идти дальше. Она жила и со злодеями, и с героями, так что если кто и мог повести общество в серое, то это была Эри. Её спас Мастермайнд, так что ни один злодей не был бы настолько глуп, чтобы попытаться использовать её в своих целях, а воспитывал её Сотриголова, так что только полные идиоты со стороны героев решили бы, что стоит враждовать с её папой. Это означало, что, в отличие от его учеников, она могла быть на виду, не становясь мишенью. А когда милый ребёнок говорит, люди чаще всего слушают. Она хотела помогать людям, и если он хотел воспитать её сильной и независимой, то не поддерживать эту цель было бы нелогично.

Надеюсь, она не такая стеснительная перед камерами, как он.

Шота издал звук, похожий на смесь вздоха и стона:

– Фух, не могу поверить, что собираюсь это предложить, но то, что ты описываешь, очень похоже на общественную деятельность. Что ты думаешь о политике?

Фумикаге шёл обратно в общежитие с противоречивыми чувствами. Впервые за долгое время он не чувствовал себя совершенно одиноким, но это далось ценой общения с теми, кем, по мнению всех, он должен был стать. Ну, вроде того. Он уже не был до конца уверен, что мир так уж чёрно-бел, как он привык считать. Магне казалась скорее старшей сестрой, чем хладнокровной убийцей, и даже Мастард не выглядел воплощением зла, если, конечно, держал рот на замке. Они не отталкивали его, как другие. Возможно, потому что были достаточно опасны, чтобы защитить себя, если бы он вдруг напал на них по какой-то причине. Но ведь они должны быть плохими парнями. Так почему же всё чаще казалось, что всё наоборот?

Тёмной Тени тоже нравились эти встречи. Даже если он никогда не говорил об этом, Фумикаге чувствовал. Ему не хотелось, чтобы Тёмная Тень снова чувствовал себя одиноким, но Фумикаге думал, что встречи полезны и по другой причине. Всю свою жизнь ему говорили, что Тёмную Тень нужно приручать. Он понимал, почему. Его причуда была опасна и могла ранить людей — и ранила, когда он терял контроль. Но Магне и другие на встречах всегда говорили, что нужно принимать свою силу. Что, да, Тёмная Тень опасна, но его не нужно контролировать — его нужно направлять и поощрять, чтобы творить великие дела. Это было бы восхитительно, если бы Фумикаге мог быть на сто процентов уверен, что это правда. Он надеялся, что это так, потому что чем больше одноклассники отталкивали его, тем больше он полагался на Тёмную Тень, и тем яснее понимал, что больше не хочет его приручать. Дикость и внутренняя тьма были неотъемлемой частью его причуды, а значит — и его самого. И теперь он не был уверен, что хочет и дальше это отрицать.

Фумикаге вздохнул и покачал головой, сворачивая в пустой переулок:

– Что за безумный пир тьмы.

Он чуть не подскочил, а Тёмная Тень тут же вырос и обвился вокруг, защищая его спину, когда услышал сзади смех:

– Ты ничуть не изменился, а, птенец? Всё такой же мрачныш, как и раньше.

Фумикаге напрягся и медленно обернулся. Крылья Ястреба было трудно спрятать, но тени приглушали их красный цвет и помогали ему сливаться с окружением сильнее, чем Фумикаге было комфортно. Даже если костюм остался почти таким же, теперь в нём было тепло, и куртку можно было снять. С чёрно-золотыми акцентами в сочетании с тем, как он сидел на фонарном столбе, почти полностью вне света, он выглядел как настоящий злодей. Ястреб улыбнулся и слегка склонил голову:

– Что? Даже «здравствуй» не скажешь?

Фумикаге смотрел на него в упор, готовый броситься наутёк при малейшем намёке на агрессию. Не то чтобы он действительно верил, что сможет убежать, если Ястреб решит напасть. Он был лучшим героем не просто так.

– Что ты здесь делаешь, Ястреб?

Ястреб спрыгнул с фонаря, бесшумно приземлившись на асфальт:

– Мне нельзя навестить любимого стажёра?

– Я больше не твой стажёр, – мрачно ответил Фумикаге. – У злодеев нет стажёров, или ты забыл, что мы теперь по разные стороны?

– О нет, я помню, – пожал плечами Ястреб. – Но знаешь, границы уже не такие чёткие, как раньше... или как комиссия их выставляла, по крайней мере. Или ты не следишь за собраниями Магне?

Фумикаге сглотнул, и Тёмная Тень ощетинился:

– Это не твоё дело! Это из-за тебя он вообще туда ходит! Если бы ты не стал злодеем...

Ястреб поднял руки в знак капитуляции:

– Эй, ты правда можешь винить меня за то, что я делал всё, чтобы освободиться от монстров, которые манипулировали мной всю жизнь? По-моему, люди судят тебя за то, на что ты не мог повлиять. Должен ли ты страдать только потому, что я решил вернуть себе жизнь и стать самим собой?

– Нет, – прорычал Фумикаге. – Но так вышло, так что извини, если мы с Тёмной Тенью не хотим, чтобы нас ещё сильнее запятнала твоя внутренняя тьма.

Ястреб закатил глаза:

– Взять жизнь под контроль — это не болезнь, птенец. Но если хочешь, чтобы я отстал, я могу это принять. Птенцы должны покинуть гнездо и всё такое.

Фумикаге развернулся и пошёл прочь, позволив Тёмной Тени следить за Ястребом, пока он уходил. Впрочем, Ястреб не подавал никаких признаков желания напасть. Фумикаге почти ожидал, что тот последует за ним, но он не пошёл. Однако, когда Фумикаге уже думал, что всё позади, он услышал голос Ястреба:

– Мой номер всё тот же, – крикнул он. – Ла Брава поколдовала над ним, так что герои не смогут отследить звонки с него и на него. На случай, если тебе понадобится с кем-то поговорить. Я всегда рад прийти к тебе на помощь, знаешь?

– Для этого у меня есть одноклассники, – солгал Фумикаге. – Мне не нужно, чтобы ты меня освобождал.

---

Кацуки сверлил взглядом Дерьмоволосого через общую комнату и сосредоточил всю свою энергию на том, чтобы не взорвать банку с газировкой в руке. Этот идиот в последнее время слишком сблизился с Енотоглазой, и это бесило Кацуки. Да, они ходили в одну школу и всё такое, но так же было и у него с Деку, и они же не были приклеены друг к другу, хихикая над тупыми мемами в телефонах! Это было отвратительно, и Кацуки готов был поклясться, что Енотоглазая пытается флиртовать с Киришимой, что не было бы таким уж смешным, если бы этот идиот не краснел так, что его тупые щёки становились цвета Пинки.

Какая разница, Дерьмоволосый может дружить с кем хочет, раз уж он явно больше не хочет дружить с Кацуки — так же, как его родители больше не хотят быть его родителями. Это был ещё один способ, которым Деку всё испортил. Но он им всем покажет. Они ошиблись, недооценивая его. Он станет лучшим из когда-либо существовавших и уничтожит каждого злодея, которого вдохновил этот никчёмный, бесполезный Деку.

Кацуки допил газировку и направился наверх за толстовкой. Ему нужно было что-то взорвать.

---

– Очако? – тихо квакнула Цу. – Ты готова к патрулю?

– Почти! – Очако допила энергетик и застегнула новый костюм. На прошлой неделе она ходила в отдел поддержки, и Хацуме обновила её экипировку, оптимизировав для городских боёв и ночных патрулей. В общем, костюм получил давно назревший апгрейд. Громоздкие ботинки исчезли, их сменили прыжковые туфли, похожие на роликовые коньки — к ним пришлось привыкать несколько дней, но Очако уже освоилась. Они были гораздо эффективнее для манёвренности и скрытности, чем старые, потому что, в отличие от каблуков, пружинящие части новых туфель складывались — Хацуме приложила свои волшебные руки.

Розовые части костюма потемнели до тёмно-пыльно-розового оттенка, чтобы не привлекать внимания в тени, а громоздкие детали она убрала, сделав их более обтекаемыми, чтобы они не мешали, когда приходится нырять и бегать по узким переулкам. Она также добавила крюк-кошку, чтобы легче было перемещаться между зданиями в невесомости.

Она открыла дверь и увидела, как Цу покосилась на растущую коллекцию банок из-под энергетиков на её столе, но ничего не сказала:

– Ты готова идти?

Очако быстро кивнула:

– Да, пошли. Я слышала слухи о банде, которая грабит банкоматы в районе музея Всемогущего, а это как раз в разрешённой зоне, так что не против, если мы сначала проверим это?

Цу кивнула:

– Я за тобой.

**************

Прим. Автора:

[[image:/storage/reader-images/3dbe829f418bfbbb467bf8cb052e14fe36447f37.jpg]]

Незу наблюдал, как Бакуго выходит за ворота, пока Урарака и Асуи собирались на ночной патруль. Он взял телефон и набрал один номер. Жаль, что приходится это делать, но пешки всегда приносят в жертву, чтобы провести ферзя. А этот человек из-за связи с Мастермайндом уже давно был павшим конём. Телефон прозвонил всего пару раз, прежде чем на том конце ответили:

– Диспетчерская служба поддержки героев, чем могу помочь?

– Это Незу! – довольно сказал он. – Кто я – крыса? Медведь? Неважно! Главное, что я директор UA!

– Правда?! – Голос на том конце зазвучал с восхищением. – Какая честь, сэр. Чем могу помочь?

– Я звоню по просьбе одного из моих учеников. – Незу смотрел, как Урарака прощается с друзьями. – Если сегодня поступят вызовы о линчевателе по имени Король, пожалуйста, направляйте их мисс Уравити. Думаю, для неё это будет полезный опыт.

– Конечно, я сделаю пометку... – Голос затих. – Готово! Если она будет в том районе, вызов придёт именно ей. Это так круто – поговорить с вами!

Незу довольно улыбнулся:

– Взаимно.

——————————

Бакуго не успел далеко уйти, как заметил этих жалких грабителей, которые обворовывали банкоматы. Серьёзно, они даже не были достаточно умны, чтобы ограбить настоящий банк, и думали, что справятся? Им стоило оставить преступления настоящим злодеям и устроиться на обычную работу, как все остальные бесполезные придурки.

Он рванул к ним. Одна из них использовала свою причуду, чтобы просверлить металл. Кацуки пнул её так, что она врезалась в банкомат и оставила на нём вмятину. Остальные заорали и бросились на него со своими дурацкими причудами, но он знал, что они ему не соперники. Взрыв в лицо уложил одного на землю, а сильный удар ногой сломал ему ногу, чтобы тот не встал. Кацуки даже не дал ему шанса использовать свою причуду – какие-то жалкие щупальца на голове, не то чтобы Кацуки это волновало. Не его вина, что парень был слишком слаб для настоящего боя. Самый крупный из банды, очевидно, силач, прорвался сквозь взрывы Кацуки и попытался подойти поближе. Но Кацуки просто использовал взрыв как дымовую завесу, отпрыгнул и запустил сфокусированный снаряд, целя в руки и ноги противника.

– Ну давай, попробуй ещё, ублюдок, – прорычал Кацуки. – Есть ещё желающие?

Девушка-взломщица, которая пришла в себя после его удара, с криком бросилась на него, придерживая рёбра. Её волосы – те самые свёрла, которые он видел раньше, – бешено вращались. Да, попытка выколоть ему глаз была очень оригинальной. Он даже не вздрогнул и запустил взрыв мощнее обычного, отправив её прямо сквозь стену. Он усмехнулся. Вот и всё с этими идиотами. Серьёзно, как Деку стал таким известным, если все его соперники такие жалкие?

– Акико! – Тот парень, которого он пнул раньше, упрямо приподнялся на локтях и злобно посмотрел на Кацуки. – Не по-человечески, мужик.

Почему-то его фраза заставила Кацуки напрячься. И вдруг он увидел перед собой лицо Киришимы, когда злодей выплюнул следующее оскорбление:

– Ты правда притворяешься героем? Ты даже не мужчина!

Кацуки ослеп от ярости.

——————————

– Диспетчерская вызывает Уравити.

Очако взглянула на Цу, которая терпеливо ждала:

– Уравити на связи.

– Линчеватель Король замечен в двух кварталах к югу от музея Всемогущего. Задержать и арестовать.

Очако резко кивнула:

– Поняла.

– Мы недалеко, – сказала Цу. – Если поторопимся, сможем предотвратить травмы.

Очако кивнула:

– Я отключу нашу гравитацию, а ты прыгай. Так будет быстрее, чем бежать.

Цу протянула руку, и Очако взялась за неё всеми пятью пальцами, одновременно коснувшись собственной руки. Привычное чувство невесомости и лёгкой тошноты накрыло её. Она забралась Цу на спину, и через один прыжок они уже летели к месту боя.

А потом они услышали взрывы.

Цу и Очако быстро переглянулись. Цу нахмурилась:

– Ты видела Бакуго перед уходом?

– Я думала, он спит, – Очако крепче обхватила Цу. – Но помнишь, какое имя он хотел взять сначала?

Цу напряжённо кивнула:

– Король Взрывных Убийств.

——————————

Кацуки бил и взрывал тупую копию Киришимы перед собой. Его почти не отвлекали попытки друзей этого придурка остановить его, а когда они сдались и убежали, ему было всё равно. Как он посмел? Как он посмел сказать, что Кацуки не мужчина?! Как он посмел позволить этой розовой дуре занять его место лучшего друга?! Как он посмел бросить его!

Злодей поднял руки, и Кацуки смутно осознавал, что тот умоляет его остановиться. Но это никогда не останавливало его с Деку, так почему должно было остановить с кем-то другим? Это было приятно – избивать этого тупого придурка и выплёскивать всю злость и разочарование, которые копились внутри... А когда парень перестал двигаться?

Взрывы Кацуки затихли, и эйфория ушла. Злодей безвольно висел, пока Кацуки держал его за воротник. Кацуки в шоке смотрел на него долгую секунду, а потом паника взяла верх. Он отпустил парня, его пальцы были скользкими от крови, когда он пытался нащупать пульс.

– Нет... – пробормотал Кацуки. – Нет, нет, нет... не смей... я не хотел... тебе нельзя умирать, ты бесполезный кусок дерьма. Очнись!

Он судорожно шарил пальцами по шее парня, пытаясь найти сердцебиение, а потом просто схватил идиота за куртку и начал трясти:

– Очнись! Слушай меня! Перестань игнорировать меня, ты...

– Бакуго?

Кацуки резко обернулся и увидел Круглолицую и Лягушку. Они смотрели с ужасом не на него, а на парня, которого он всё ещё держал за воротник. Голова того безвольно болталась от тряски. Кацуки снова посмотрел на тело:

– Я... я могу объяснить...

– Бакуго, ты... – Урарака выглядела так, будто её сейчас вырвет. – Что ты с ним сделал?!

– Я не... – У Кацуки пересохло во рту. Он опустил парня и начал пятиться. – Я не пытался... я не хотел...

Цу подошла и встала на место Кацуки, пытаясь нащупать пульс. Через мгновение она подняла на него взгляд. Её глаза были широко раскрыты, в них читалось обвинение, которое Кацуки не был готов встретить:

– Бакуго, что ты сделал?

– Я не пытался... – слабо сказал Кацуки, глядя на злодея, на тело. – Я просто... я потерял контроль...

– Потерял контроль?! – Урарака выглядела взбешённой. – Потерял контроль?! Бакуго, ты только что убил человека!

– Я не хотел! – закричал Кацуки.

– Это не важно! Он всё равно, блядь, мёртв! – Урарака перешла в боевую стойку. – Король, ты арестован за убийство. Сдавайся без сопротивления, или я применю силу.

– Я... я не хотел убивать его... – повторял Кацуки как мантру. Но ещё один взгляд в твёрдые глаза Урараки и на то, как Цу вызывает скорую, убедили его: это уже не будет иметь значения. Возможно, паника затуманила его рассудок. А может, он действительно был трусом и боялся того, что сделает Урарака, если поймает его и приведёт к Айзаве. Но он сделал единственное, что мог придумать.

Кацуки побежал.

——————————

Танэо Токудэ бежал на звуки взрывов. Его причуда зудела под кожей – он гадал, какие снимки сделает сегодня. Один из стажёров в газете позвонил и сообщил ему о беспорядках, и он едва успел переодеться, как выбежал за дверь и помчался к месту событий. Полиция ещё не прибыла, когда он добрался до музея Всемогущего, но по крайней мере один герой уже был там. Он узнал в ней студентку UA – ту самую, которая однажды средь бела дня перевернула машину, чтобы остановить погоню. Он старался не снимать её лицо, делая снимки её и злодея, за которым она гналась. Он постарается оставить её анонимной, но эта история была слишком хороша, чтобы её упустить!

– Сдавайся, Бакуго! – крикнула Уравити (если он правильно запомнил её имя). – Ты арестован!

– Ты ничего не сделаешь, Круглолицая! – крикнул в ответ Бакуго, останавливаясь и поворачиваясь к ней. – Не помнишь Спортивный фестиваль? Я, блядь, сильнее тебя!

Глаза Токудэ расширились. Он начал приближать камеру к злодею. Это был тот парень со Спортивного фестиваля, которого пришлось приковывать цепями! Он помнил их бой. Все думали, что он слишком жесток с девушкой... пока она не обрушила на него весь стадион. Если они оба студенты UA, почему они дерутся сейчас? Это была куда более сочная история, чем он мог себе представить!

– Может, раньше ты и был сильнее, – парировала Уравити, – но с тех пор я много тренировалась. В отличие от тебя, Король, я не просто избиваю людей в переулках!

Токудэ ахнул и сделал ещё снимки. Студент UA задерживает другого студента, ставшего жестоким линчевателем. Даже если бы он попытался убрать это с первой полосы, редакторы бы не позволили – тем более что он уже видел, как подъезжают другие новостные машины. Взрывы освещали бой и создавали идеальный свет, силуэты сражающихся на фоне музея. Король запустил взрыв в Уравити, но она исчезла в дымовой завесе – так же, как на Спортивном фестивале. Когда дым рассеялся, Король напрягся, оглядываясь в поисках Уравити и готовясь к следующей атаке.

Но он забыл посмотреть наверх.

Уравити упала камнем вниз, приземлилась ему на плечи и, используя инерцию, опрокинула его на землю. Она заломила ему обе руки за спину и прорычала что-то, чего Токудэ не расслышал, пока застёгивала наручники на Короле. Он боролся, но она прижала его ногой к земле, встала и, взглянув на поверженного врага, вызвала подкрепление.

На место происшествия опустилось странное спокойствие. Уравити повернулась спиной к собравшимся репортёрам и устремила взгляд на музей позади неё – особенно на статую Всемогущего. Это была одна из любимых статуй Токудэ. На постаменте было выгравировано «Plus Ultra», а бронзовый Всемогущий стоял в широкой стойке: одна рука на поясе, другая поднята в победном жесте. Токудэ переместился на пару метров влево, чтобы Уравити идеально силуэтировалась на фоне статуи, и в тот же миг она подняла кулак – её собственный безмолвный способ сказать: «Я здесь».

Завтра она точно попадёт на первую полосу.

Шота проснулся от того, что Эри тыкала его в лицо. Она была такой милой, что он даже не мог злиться, но всё равно застонал, приоткрыв один глаз... пока не увидел встревоженное выражение на её лице:

– Эри? Милая, что случилось? Что-то не так?

– Кто-то стучит в дверь, – прошептала Эри. – Они стучат уже очень-очень долго. Я пыталась спрятаться, но они не уходят.

Шота напрягся:

– Хорошо. Ты оставайся здесь, а я посмотрю, кто там, ладно? Хочешь залезть под кровать? Так тебе будет спокойнее?

Эри помедлила мгновение, затем покачала головой:

– Я буду защищать тебя, папа.

Шота нахмурился. Вряд ли там кто-то слишком опасный — они всё ещё на территории UA. Но если это Лига или кто-то подобный...

– Как насчёт того, чтобы спрятаться за диваном? Так я буду знать, что ты в безопасности, но ты всё равно сможешь меня спасти, если понадобится.

Эри кивнула, глядя на него храбрыми глазами, от которых у Шоты сердце наполнилось гордостью:

– Хорошо, дай мне только захватить шарф.

Она уже держала его наготове, прежде чем он закончил фразу. Шота улыбнулся, принимая шарф:

– Молодец, милая. А теперь пошли. Посмотрим, кто там.

Он сжал шарф и бесшумно двинулся к входной двери, когда незваный гость постучал снова. Шота кивнул Эри, убедился, что она полностью спряталась, и отпер дверь, резко распахнув её. Единственная причина, почему он не напал сразу, — за дверью стоял Шинсо.

– Айзава! Слава богу! – Шинсо выглядел встревоженным. – Вы видели новости?

Шота застонал и потёр глаза:

– Парень, сейчас буквально... – он взглянул на часы. – Почти три часа ночи. С чего бы мне смотреть новости? Эри, это просто Шинсо, можешь выходить.

Эри медленно вышла из-за дивана, вцепившись в свободную ткань его пижамных штанов и прячась за ним. Шота повернулся к Шинсо, который явно хотел что-то сказать, но не знал как:

– Ну? Что такого важного, что ты врываешься ко мне среди ночи?

– Эм... – Шинсо переводил взгляд между Шотой и Эри. – Бакуго арестован. Ураракой.

Шота похолодел:

– Что?

Эри уже схватила пульт и включила круглосуточный новостной канал. Репортёр стоял перед музеем Всемогущего — тем самым местом, где Урарака и Асуи планировали патрулировать. Чёрт.

– ...подробности сегодняшнего инцидента всё ещё выясняются, но похоже, что жестокий линчеватель, известный как Король, был задержан сегодня ночью студенткой UA под кодовым именем Уравити. Однако самым большим шоком оказалось не то, что студентка смогла остановить такую разрушительную силу, а то, что сам Король тоже оказался студентом UA. Похоже, они преследовали одних и тех же преступников, когда их пути пересеклись. Хотя подробности самого боя неизвестны, очевидцы сообщают как минимум об одной жертве.

– Жертва? – Шота повернулся к Шинсо. – Кто?

– Кто умер или кто убил? – спросил Шинсо. – Думаю, это сейчас всех интересует. Я ставлю на Бакуго как убийцу. В смысле, у Урараки свои проблемы, но...

– Но Бакуго от природы более жесток, – Шота рухнул на диван рядом с Эри, которая всё ещё смотрела на экран широко раскрытыми глазами. – Кто ещё знает?

– Кто смотрел новости, – беспомощно пожал плечами Шинсо. – Я не спал из-за бессонницы, поэтому увидел. Но Каминари обычно просыпается от уведомлений на телефоне, так что он, наверное, уже знает. И Джиро наверняка слышала, как я смотрел.

– Ладно, я позвоню Не... – Шота запнулся. – Я позвоню Цукаучи. Можешь посидеть с Эри, пока я всё улажу?

Шинсо кивнул:

– Думаете, Бакуго действительно...?

– Надеюсь, это просто журналисты всё раздувают, – быстро сказал Шота, доставая телефон. – Ради бога, надеюсь...

——————————

Мицуки нервно сжимала руки, направляясь в полицейский участок. Масару получил звонок о Кацуки, и они уже собирались уходить, когда решили проверить новости... именно поэтому Мицуки была здесь одна. Ей предстояло встретиться с сыном, который только что... только что...

Она глубоко вздохнула и заставила себя сдержать слёзы. Такими темпами она заработает морщины. Она, у которой причуда делала кожу идеальной от природы! Может, новости врали, но гнетущее предчувствие подсказывало ей не питать надежд. Её сына арестовали. Насколько же они ошиблись в воспитании, если он...

– Мисс Бакуго? – мужчина встретил её у входа. – Я детектив Цукаучи. Я тесно сотрудничаю со старшей школой UA, так что буду консультировать по делу вашего сына.

Мицуки дрожаще кивнула:

– Я могу его увидеть?

Цукаучи посмотрел на неё с сочувствием:

– Конечно. Ещё несколько минут. Другие детективы заканчивают брать у него показания. Пойдёмте, я провожу вас в комнату наблюдения. Так вы сможете сразу зайти, когда они закончат.

Мицуки молча последовала за детективом по лабиринту коридоров, пока они не дошли до двери с табличкой «Комната для допросов №3». Он открыл дверь, и она вошла в тёмную комнату с зеркалом Гизеля. Её сын сидел по ту сторону, прикованный наручниками к столу. Он выглядел не как мальчик, которого она пыталась воспитать, а как злодей, готовый перепрыгнуть через стол и перерезать глотки обоим детективам при малейшей провокации. На нём была простая чёрная толстовка, лицо и руки перепачканы сажей. Во что превратился её маленький мальчик?

– Я уже говорил. В последний раз: я не хотел убивать того парня, – прорычал Кацуки. – И почему вы допрашиваете только меня? Это Круглолицая решила стрелять первой, а спрашивать потом.

– Полагаю, это утверждение относится и к вам, – устало сказал один из мужчин. Он встал и открыл дверь в комнату наблюдения, раздражённо потирая виски. – Мы ходим по кругу уже последние десять минут. Вряд ли мы сможем вытянуть из него что-то ещё. Это мать? Где отец?

У Мицуки пересохло во рту:

– Он... он занят. Сегодня только я.

Второй детектив посмотрел на неё с пониманием:

– Мне жаль.

Мицуки не могла произнести ни слова, поэтому просто кивнула. Детектив мотнул головой, приглашая её следовать за ним обратно в комнату для допросов:

– Так, Бакуго. У тебя есть ещё немного времени, пока судья решит вопрос о залоге. А пока твоя мама...

Кацуки взглянул на неё, и его лицо окаменело:

– Убирайся.

– Что? – Мицуки моргнула от удивления. – Кацуки, я понимаю, ситуация дерьмовая, но...

– Я сказал, убирайся, – Кацуки рванулся вперёд, наручники загремели, когда он зарычал на неё. – Я знаю, ты ненавидишь меня, даже не пытайся притворяться. Ты здесь только потому, что ты или старик должны были прийти, и он, бог знает, не хочет иметь со мной дела. Я не хочу тебя видеть, так что убирайся к чёрту!

Цукаучи положил руку ей на локоть:

– Возможно, вам стоит прийти в другой раз. Вы можете остаться, если хотите, но... мы будем держать вас в курсе и свяжемся, когда он немного успокоится.

Возможно, Мицуки стоило бороться, чтобы остаться, но она была так шокирована, что даже не подумала сопротивляться рукам, мягко выводившим её из комнаты. Она почти ничего не осознавала — всё вокруг двигалось слишком быстро и слишком медленно одновременно, — пока не оказалась на вокзале совершенно одна.

Что ей теперь делать?

——————————

Было уже поздно, когда Фумикаге вернулся в общежитие. После встречи с Ястребом они с Тёмной Тенью были слишком на взводе, чтобы сразу идти назад. Конечно, время было достаточно позднее, так что вряд ли им пришлось бы сталкиваться с одноклассниками, но после всего, что сказал и предложил Ястреб, у Фумикаге не было настроения проходить мимо их осуждающих взглядов и шёпота за спиной.

Так что он не пошёл.

Он бродил по городу, посетил старый пляж, который кто-то привёл в порядок в прошлом году, и поел в дешёвой забегаловке, работающей до двух ночи. Прогулка в темноте успокаивала так, как он не ожидал. Всю жизнь его учили бояться тьмы, потому что она делала Тёмную Тень неуправляемой. Но она делала их обоих сильнее. И вместо угрозы тьма словно окутывала его одеялом, успокаивая их обоих.

Когда он достаточно успокоился, он пошёл обратно в UA. Была глубокая ночь, так что никто не должен был быть в курсе, кроме, возможно, Шинсо. Но Шинсо обычно не смотрел на Токоями как на угрозу из-за его причуды. Фумикаге должен был просто пройти в свою комнату и уснуть, даже не включая света. Но когда он толкнул дверь общежития, гостиная была ярко освещена, и все оставшиеся ученики его класса были на ногах и смотрели на него.

– Здравствуйте, – осторожно сказал Фумикаге. – Что за безумный пир тьмы происходит?

– Серьёзно, чувак? – Киришима смотрел на него с чувством предательства. – Ты тоже?

– Мы думали, ты лучше этого, – выплюнула Джиро. – Но нет, ты просто должен был пойти и стать предателем! А потом ты приходишь сюда и нагло врёшь об этом.

– Что? – Фумикаге отступил на шаг. Он был уставшим, растерянным и напуганным. Почему все лампочки такие яркие? – Я не предатель. Я понятия не имею, о чём вы говорите! Я никогда не присоединился бы к злодеям.

– Правда? – Серо закатил глаза и показал ему фото на телефоне. – Тогда, может, объяснишь, почему в сети вирусится фото, где ты и Ястреб мило болтаете, как старые друзья?

– Я... – Фумикаге начал задыхаться, ему приходилось сдерживать Тёмную Тень, которая рвалась драться, убивать, защищать. – Он пытался завербовать меня, но я не... я бы не...

– Ага, конечно, – Мина сверкнула на него взглядом, и её руки уже покрылись кислотой. Фумикаге вздрогнул, осознав, что одноклассники готовятся к бою. – Ты встречаешься со злодеем в ту же ночь, когда Бакуго арестовали за убийство, и ты правда ожидаешь, что мы поверим, что это совпадение? Мы не дураки, тупая птица.

– Бакуго убил... – Фумикаге чувствовал себя более похожим на птицу, чем когда-либо в жизни. Возможно, потому что он чувствовал себя добычей, его голова дёргалась, пытаясь удержать всех одноклассников в поле зрения, пока всё больше и больше из них активировали свои причуды. – Клянусь, я не знал...

У него упало сердце, когда он понял, что ничто из сказанного никогда их не убедит. Они всегда будут видеть в нём злодея из-за его причуды, связей и хаотичных совпадений, которые он не мог контролировать. Они собирались напасть на него, арестовать. И хуже всего то, что он не знал, как далеко они готовы зайти.

Но у него было нехорошее предчувствие, что Бакуго только что ответил на этот вопрос.

Тёмная Тень вырвался вперёд, как только они достигли выхода. Токоями смог направить атаку на Киришиму, чтобы когти его причуды вонзились в камень, а не в плоть, но он знал, что сможет сдерживать Тёмную Тень недолго. В этот момент он даже не был уверен, что хочет. Кто он такой, чтобы бороться с тем, что, видимо, уже предначертано судьбой?

Он увидел, как Яойорозу создаёт что-то большое из живота, и понял, что должен уйти, прежде чем она закончит создавать свой прожектор. Тёмная Тень почти полностью обвился вокруг него, укрывая от атак одноклассников и помогая слиться с тенями, пока он петлял по двору и направлялся к воротам. Штекер Джиро вонзился ему в лодыжку, сотрясая всё тело ритмом её сердцебиения. Он вскрикнул, но заставил себя хромать остаток пути за ворота и нырнуть в ближайший тёмный переулок, позволив Тёмной Тени стать настоящей стеной тьмы, чтобы скрыть их от посторонних глаз, пока он дрожащими руками достал телефон.

Ему стоило удалить этот номер много месяцев назад. Он хотел. Мог сделать в любой момент. Но почему-то не сделал. И сейчас он мог только благодарить ту частицу внутренней тьмы, которая заставила его сохранить последнюю связь со старым наставником. Телефон звонил бесконечно долго, и слёзы текли по его лицу, запутываясь в перьях, когда на том конце наконец ответили:

– Ястреб? Я... меня вытолкнули из гнезда. Пожалуйста. Спаси меня?

Когда Айзава пришёл за ними, он выглядел абсолютно бесстрастным, но Цу могла только догадываться, что творилось у него в голове. Все знали, что Бакуго был не самым лучшим человеком и что у него были не лучшие времена после всей этой истории с Мастермайндом, но никто не думал, что он зайдёт так далеко. Похоже, они были так же слепы к Бакуго, как и к Тодороки, потому что, учитывая послужной список Короля, было чудом, что это не случилось раньше. Цу осталась позади, пока Очако бросилась в погоню и пыталась спасти жертву, но даже когда приехали машины скорой помощи, они почти сразу выключили сирены, поняв, что это бессмысленно. Всегда будут люди, которых они не успеют спасти.

Цукаучи кивнул Айзаве, когда тот вошёл:

– Айзава. Хотел бы я видеться с тобой не в кризисных ситуациях.

– Тогда мы бы виделись гораздо реже, – ответил Айзава. – Спасибо, что взялся за это, кстати. Я не хотел оставлять это дело кому попало.

Цукаучи вздохнул:

– Хотел бы я сделать больше, но когда история попала в СМИ...

Айзава покачал головой:

– Такая ситуация в любом случае не могла закончиться хорошо. Пришли мне отчёты с допросов, хорошо?

– Конечно. – Цукаучи кивнул в сторону Цу и Очако: – Девочки могут идти. Короля мы пока задержим, но когда он сможет внести залог, мы отпустим его либо родителям, либо учителю.

– После сегодняшнего я больше не его учитель, – сказал Айзава, уже направляясь к выходу. – Я не позволю ребёнку, который не может контролировать свою агрессию, оставаться в моём классе и дальше оттачивать свои разрушительные наклонности. К тому же, быстрое отчисление может успокоить толпу и сделать всю эту ситуацию чуть менее дерьмовой. Я уже отправил бумаги Незу.

Цукаучи печально посмотрел на Айзаву:

– Мне жаль. Я знаю, как ты ненавидишь отчислять учеников.

– Это необходимо, – голос Айзавы был бесстрастным. – Я не могу позволить ученикам стать героями, которые будут только сильнее разрушать систему. Хотел бы я помочь Бакуго чуть больше, но он сам принимал решения, которые привели его сюда. Он сам сделал свой выбор, и теперь ему придётся за него ответить.

Дорога обратно в UA была тихой. Солнце только начинало вставать, пока они ехали по пустынным улицам. Это было красиво, но какой-то пугающей красотой. Возможно, из-за её причуды лягушки, но Цу всегда тянуло к природной красоте вроде рассветов и закатов. Это помогало ей помнить, что в мире всё ещё есть добро, даже сейчас. Не то чтобы мир, в который они попали, не имел своей красоты, но это была скорее мрачная красота — как долина камней вместо пышного тропического леса.

У Очако теперь была такая же суровая красота. Цу замечала, как она развивалась в последние месяцы, и ненавидела это так же сильно, как и уважала. С одной стороны, было удивительно, что Очако делает всё это. С другой — она быстро разрушала всё, что держало её на плаву, и это был лишь вопрос времени, когда она разобьётся. Цу не сможет это остановить — она смирилась с этим после провала того разговора по душам, который устроил 1-А. Но она отказывалась быть беспомощной.

Цу покосилась на Очако, которая заставляла себя не засыпать, хотя круги под глазами были темнее, чем Цу когда-либо видела. Если Очако настаивает на том, чтобы бежать, пока не сломается, то кто-то должен быть рядом с планом, как собрать осколки, когда это случится.

—————————

Мицуки колебалась, подняв руку, чтобы постучать. Она не знала, почему решила, что идти к Инко — хорошая идея. На самом деле, это была, наверное, ужасная идея, потому что вся эта катастрофа была просто доказательством того, что она должна была раньше заметить проблемы Кацуки и остановить его, прежде чем он причинил боль Изуку. Но... Инко была единственным человеком, которого она знала, чей сын тоже стал злодеем.

Что, конечно, было ужасной причиной для визита. Ей стоило просто пойти домой и, может быть, позвонить Инко утром или что-то в этом роде. Мицуки решительно кивнула и уже собиралась уходить, когда дверь открылась.

Инко вышла в прохладный утренний воздух, придерживая халат на груди:

– Мицуки? Я, эм... я видела новости. Хочешь зайти на чай?

Мицуки почувствовала, что эти дурацкие слёзы Мидории заразны, и замерла:

– Это было бы чудесно, Инко. Я твоя должница.

——————————

Токоями не сказал ни слова с момента прибытия. С тех пор как Ястреб куда-то улетел и вернулся через несколько минут с Токоями на руках, его бывший одноклассник сидел на табурете в углу и настороженно наблюдал за остальными членами Лиги, пока они играли в видеоигры. Тёмная Тень защитно обвивался вокруг него и буквально щёлкнул зубами на Мастарда, когда тот попытался поздороваться, так что пока все оставили его в покое.

Шото не совсем знал, как подойти к нему. Технически они были знакомы, но он никогда не чувствовал особой связи с другими учениками 1-А, а последние несколько раз, когда они встречались, это было как враги. Даби постоянно бросал на него взгляды, но Шото просто... не знал, что сказать. Ему стоит выразить соболезнования или поздравления в такой ситуации?

Он чуть не подпрыгнул, когда за спиной появился Компресс с двумя стаканами виноградного сока в руках:

– Ах, юный Шото, я как раз хотел попросить тебя об одной услуге?

Шото подозрительно посмотрел на него:

– И о какой же?

Компресс ухмыльнулся и сунул оба стакана ему в руки:

– Не мог бы ты отнести прохладительные напитки юному Токоями? Уверен, он давно не пил воду. Второй стакан, конечно, твой! Спасибо большое!

И с этим Компресс оставил его наедине с задачей, которой он так старательно избегал, и скрылся на кухне, прежде чем Шото успел даже нормально на него посмотреть. Мерзавец. Он сдержал искушение заморозить оба стакана в кубики, но всё же убедился, что они достаточно охлаждены, пока неуклюже приближался к Токоями. Тот напрягся, как только увидел его приближение. Тёмная Тень становилась всё больше с каждым шагом Шото, поэтому он остановился в паре метров от них и неловко пожал плечами, пытаясь показать сок.

– Эм... Компресс сказал передать тебе один из них, – объяснил Шото. – Он не отравлен или что-то в этом роде, так что... да.

К его удивлению, Токоями фыркнул:

– На данный момент я не уверен, что это имеет значение. Мир уже так темен... возможно, пришло время принять это, а не пытаться вытащить на свет, когда он, кажется, только уклоняется от него.

– Эм... да, – кивнул Шото. – Ну что? Сок?

Токоями медленно кивнул, и хотя Тёмная Тень продолжал следить за Шото, когда он сел, он не сделал ни одного движения, чтобы напасть, так что Шото уже считал это победой. Он молча протянул один из стаканов Токоями, который благодарно принял его и сделал несколько глотков. Это было немного, но лучше, чем ничего, правда? Возможно, они действительно смогут найти способ заставить это работать.

Ещё через несколько минут наблюдения за тем, как Шигараки уничтожает Даби в гоночной игре, Токоями нарушил молчание:

– Если бы у меня был другой вариант, я бы остался. Я не хотел быть здесь.

– Я, эм, примерно так и понял, – сказал Шото. – Ты никогда не казался мне злодейским типом.

Токоями усмехнулся:

– Тогда ты единственный, на кого это безумие не повлияло. Все остальные видели это на горизонте уже несколько месяцев.

Шото нахмурился:

– Что ты имеешь в виду?

– Они все думали, что Фуми предаст их, – прорычал Тёмная Тень. – Так что эти маленькие стервятники напали на него первыми. Я ненавижу их! Я хочу разорвать их и...

– Успокойся, Тёмная Тень, – приказал Токоями. – Что сделано, то сделано. Судьба предопределена, и наши пути выбраны за нас. Осталось только сыграть свои роли хорошо и убедиться, что те, кто толкнул нас к тьме, пожалеют о своей роли в этом.

– Значит, ты остаёшься? – спросил Шото. – Потому что ты не обязан.

Взгляд Токоями был наполнен удивительным количеством ярости, когда он встретил глаза Шото:

– Моя судьба — быть окутанным тенями. Если наши старые друзья настаивают на том, чтобы видеть во мне только злодея, возможно, пришло время перестать бороться и принять ту цель, которую они мне навязали. Если ты готов меня принять, конечно.

Шото улыбнулся и поднял стакан:

– Отверженные обществом — здесь все семья. Добро пожаловать в Лигу злодеев.

Токоями торжественно кивнул и поднял свой стакан в ответ:

– Я здесь.

– Если бы я мог отчислить каждого из вас, я бы это сделал.

Шота сверлил взглядом свой класс. Большинство выглядели виноватыми, некоторые сожалели, но несколько человек смотрели с обидой, а кое-кто даже ответил ему тем же. Из всех моментов, когда Незу мог решить отменить его право на отчисление, он выбрал именно этот. Как бы Шота ни ненавидел это, он понимал логику крысы. Учитывая весь негатив в прессе после ареста Бакуго, отчисление остального класса выглядело бы плохо. Но как только общественность поймёт, что Токоями бросил учёбу, начнётся новый виток кошмара, и станет только хуже, если он действительно перешёл к Лиге, как считали его одноклассники. Если он перешёл, Шота не сомневался, что нападение одноклассников без всякой причины сыграло в этом не последнюю роль. Судя по тому, что говорила Эри о Токоями, Шота был уверен: единственная причина, по которой тот мог присоединиться к Лиге, — это то, что герои сами вытолкнули его.

Сеси схватила его за руку:

– Хватит, Айзава. Да, ребята точно накосячили, никто не спорит. Они напали без доказательств...

– У нас были доказательства, – перебил Киришима. – Вы видели фото, мы все видели! Чёрт, к этому моменту его видели уже все!

И, к сожалению, это было правдой. На фоне всего, что происходило с Бакуго, отдел маркетинга UA был слишком занят тушением пожаров, чтобы заметить это фото, а когда они наконец попытались удалить его из интернета, было уже поздно. Слишком много людей сохранили его и выложили на разных форумах. И даже если с юридической точки зрения улики были неубедительны, суд общественного мнения имел гораздо более низкую планку, и Шота не был идиотом — он понимал, как это выглядит. На самом деле, часть его даже надеялась, что Токоями действительно присоединился к Лиге, как бы безумно это ни звучало. Потому что с таким фото, что бы он ни делал, всегда найдутся люди, которые будут считать его злодеем. Так всегда бывает, когда люди делают поспешные выводы.

Шота активировал причуду:

– Хватит! Вы напали без провокации. Если бы старые законы о линчевателях всё ещё действовали, вас бы арестовали без колебаний, даже несмотря на временные лицензии на территории UA. Если Токоями теперь злодей, то это хотя бы частично ваша вина. Поспешные выводы убивают людей.

Он медленно выдохнул и помассировал переносицу, пытаясь хоть немного унять мигрень:

– Неделя отработок, и вы все под домашним арестом, за исключением тех, кого не было на месте. Даже не пытайтесь спорить.

К счастью, ученики приняли наказание с минимальным сопротивлением. Послышалось несколько ворчаний и больше пары недовольных взглядов в его сторону, но они одумаются. Он надеялся.

Шота вздохнул и повернулся обратно к Сеси:

– Я был слишком суров с ними?

Сеси фыркнула:

– Вовсе нет. В обычной ситуации их бы всех отчислили за такую выходку, но они всё ещё дети и пережили слишком много предательств, чтобы не видеть врагов за каждым углом. Мне ненавистно, что мы делаем это ради прессы, но, возможно, дать им второй шанс — к лучшему. Они всё ещё дети, Стёрка.

– Я знаю, – холодно сказал Шота. – Но Токоями тоже был ребёнком.

—————————

– Т-ты уверена, Инко? – Мицуки смотрела на внушительный фасад больницы, который теперь казался ещё более пугающим, когда она знала, кто там внутри. – Я имею в виду, Кацуки всё ещё под стражей, и...

Инко взяла её за руку:

– И ты в стрессе и одна. Поверь мне, я тоже думала, что она сумасшедшая, когда встретила её в первый раз, но держаться вместе помогает. Мы уже подвели своих сыновей, Мицуки, мы не можем подвести друг друга.

Они не сказали больше ни слова, пока Инко провела её мимо охраны и по лабиринту коридоров, будто бывала здесь уже десятки раз. Мицуки оставалось только гадать, сколько всего она пропустила. Ей стоило связаться с Инко раньше, она просто... не знала как.

– Эм... так тебе разрешают навещать Изуку? – Мицуки поморщилась от того, как её голос разносился по стерильному коридору. – Извини, это было...

– В Тартаре очень строгая охрана, – перебила Инко. – Но они могли бы устроить встречу, если бы я попросила. Это заняло бы время, но это возможно. Я сомневаюсь, что Изуку хочет меня видеть. Я практически сдала его. Нет, я действительно сдала его, хотя тогда не знала, что делаю. Всё сложно.

Мицуки прикусила губу:

– Если бы ты знала, как думаешь, ты бы всё равно это сделала?

Инко серьёзно посмотрела на неё:

– Думаю, он убил бы меня до того, как я бы успела. Мы пришли.

Мицуки сглотнула, когда Инко быстро постучала в дверь, не дожидаясь ответа, вошла в комнату и потянула Мицуки за собой. Она не знала, чего ожидать от матери Фризерберна, но точно не этой женщины с достойным видом, которая сейчас смотрела в окно. Та повернулась к ним спокойными глазами, когда Мицуки затащили внутрь и дверь за ними закрылась:

– А, Инко, я как раз гадала, когда ты появишься. Это, кажется, мать Короля? Верно?

Мицуки всё ещё привыкала к тому, что люди называют её сына по его линчевательскому... злодейскому имени. Её сын теперь злодей. У него есть злодейское имя. Он убил человека. Она привыкала к тому, что люди называют её сына по его злодейскому имени. Прежде чем она успела остановиться, по её лицу потекли слёзы, и в следующее мгновение её уже усадили на кровать и крепко обняли. Они оставались так долго, что уже стало неловко, но Мицуки не могла не чувствовать благодарности. Возможно, Инко была права. Они не смогли быть рядом со своими сыновьями, но они могли быть рядом друг с другом.

Они не могли позволить себе снова ошибиться.

—————————

Хитоши знал, что Айзава даёт Эри полную свободу смотреть всё, что она хочет, но он всё равно не был уверен, что это лучшая идея — сидеть приклеенной к новостям. Он уже пытался предложить фильмы или игры, которые, по его мнению, ей могли бы понравиться, но знание о том, что происходит снаружи, заставляло его чувствовать себя бесполезным, а он не был семилетним ребёнком.

Стажёр на экране подбежал к Дайкаку Мияги, ведущему новостей, сунул ему папку и что-то прошептал на ухо. Глаза Мияги слегка расширились, и он прочистил горло, пока изображение за ним менялось:

– По сенсационным данным, похоже, что Король был не единственным студентом UA, перешедшим на другую сторону прошлой ночью. Наблюдаем ли мы новый феномен? Возможно ли, что 1-А — это «проклятый класс» в пару к «проклятому трону»? Только время покажет.

У Хитоши упало сердце, и он услышал, как Эри ахнула рядом:

– Нет! Токо бы не... но он и Тёмная Тень были такими одинокими и...

– Я... – Хитоши взглянул на неё. – Я не знаю. Дай мне написать паре людей, я всё выясню.

Быстрое сообщение в общий чат подтвердило, что да, Токоями покинул UA, и нет, он не вернётся. К информации прилагалось удивительное количество злобы и ненависти как к самому Токоями, так и, что удивительно, к Айзаве, который, очевидно, наказал большую часть класса отработками по причинам, которые Хитоши не мог до конца понять, но у него было нехорошее предчувствие, что это как-то связано с тем, как класс в последнее время обращался с Токоями.

Он медленно убрал телефон обратно в карман:

– Эри, эм... да. Похоже, это правда. Ты как?

Он ожидал слёз. Он ожидал, что её причуда выйдет из-под контроля, или что ему придётся использовать свою причуду, чтобы успокоить её. Чего он не ожидал, так это гнева. В глазах Эри было столько ярости, когда она повернулась к нему, что он слегка отодвинулся, но сама девочка, казалось, полностью контролировала себя:

– Шинсо. Мне нужно, чтобы ты помог мне записать видео.

Хитоши моргнул. Похоже, Эри решила удивлять его сегодня:

– ...Ладно? Зачем?

Эри выглядела решительной, она взяла блокнот из стопки, разбросанной по кухонному столу, и раскрыла его у него на коленях:

– Папа учит меня политическим вещам, вроде активизма и всего такого, потому что я хочу изменить мир и помочь всем понять, что чёрное и белое — это неправильно! Жизнь серая, а люди просто игнорируют все цвета! Я смотрела видео, читала статьи и всё такое, и видео могут охватить много людей.

– Эм... – у Хитоши отвисла челюсть, и он посмотрел на блокнот, большая часть которого была исписана разноцветными гелевыми ручками с блёстками. Надо отдать девочке должное — она действительно проделала большую работу, изучая, что делает политическую позицию популярной и как увеличить шансы видео стать вирусным. Судя по каракулям на полях, Айзава помогал, чем мог, но у него, наверное, было не так много времени. Хитоши глубоко вздохнул: – Давай так: ты расскажешь мне, что хочешь сделать, и мы запишем видео, но ты должна получить разрешение Айзавы, прежде чем выложить его. Договорились?

Эри слабо улыбнулась:

– Договорились.

—————————

Изуку улыбнулся, когда охранник отошёл, а записка, положенная под поднос, оказалась именно там, где он просил. Тартар был более надёжным, чем большинство тюрем, это правда, но он был создан для причуд, а не для связей. Пара умело расставленных угроз и взяток творили чудеса, и, похоже, Шото и остальные хорошо справлялись со своей работой, пока он был не у дел.

Его еженедельные новости с внешнего мира обычно оказывались у него в ладони, и он загораживал камеры телом, пока читал. Но на этой неделе ритм чуть не сбился из-за вырезки из газеты, которая была вложена в бумаги и чуть не выпала, когда Изуку взял их. К счастью, он быстро среагировал и прочитал вырезку первой — раз уж охранник решил нарушить их распорядок, чтобы включить её, значит, она была важна.

Изуку быстро пробежал глазами статью и расхохотался, не обращая внимания на то, как безумно он выглядит для охранников, смотрящих за камерами. Они уже считали его сумасшедшим, так что почему бы им не позабавиться. Он скомкал бумагу и вытер выступившие от смеха слёзы.

– Ох, Бакуго, – оскалился Изуку. – Ты всегда был великолепен.

Видео начиналось с того, что открывается дверь, и видно Эри, которая сидит на кухне и раскрашивает. Перед ней разбросаны карандаши и бумага. Она болтает ногами под столом — ей ещё не хватает роста, чтобы достать до пола. Человек с камерой не показывается, но по голосу слышно, что он старше неё:

– Привет, Эри. Чем занята?

– Раскрашиваю! – Эри улыбается в камеру. Оператор садится напротив. – Хочешь посмотреть мои рисунки?

– Конечно! – он смеётся. – Что ты рисуешь?

– Героев! – отвечает Эри. – Смотри!

Она показывает рисунок Всемогущего:

– Он был очень крутым героем и спас много людей.

Эри откладывает рисунок и перебирает остальные:

– Этот тоже классный.

Оператор замолкает, когда она показывает рисунок Мастермайнда:

– Но, Эри... ты же говорила, что рисуешь героев. А это злодей.

Эри кивает:

– Но он спас мне жизнь. Он сделал много плохого и обидел многих людей, но плохие люди иногда делают хорошие вещи. Как этот.

Она берёт другой рисунок — Старателя. Его пламя нарисовано красным, оранжевым и жёлтым, даже на рисунке у него злое лицо:

– Старатель спас много людей и остановил много злодеев... но он хранил много секретов и обижал свою семью.

Эри берёт чёрный карандаш и чистый лист, черкает на нём и говорит:

– Я думаю, никто не бывает только хорошим или только плохим, даже герои и злодеи. Если рисовать только чёрным и белым, рисунки получаются некрасивыми.

Она показывает камере чёрное пятно:

– Даже непонятно, что я хотела нарисовать! – она берёт другие карандаши и продолжает раскрашивать. – С людьми так же. Если мы уберём все краски и будем видеть только «хороший» или «плохой», «герой» или «злодей», мы многое не заметим — то, что делает их красивыми, понимаете?

Она показывает готовый рисунок — неровный земной шар:

– Я лучше вижу мир в цвете, а не только в чёрном и белом.

—————————

Шота думал о том, как ему повезло, что именно он удочерил Эри. Он знал, что это просто стечение обстоятельств. Было логично отдать её ему, потому что он мог отключать её опасную причуду, если бы она вышла из-под контроля. Но внутри него жила вера в судьбу, и он не мог избавиться от мысли, что всё случилось не просто так. Как бы глупо это ни звучало, он действительно считал, что ему невероятно повезло воспитывать такую умную, взрослую не по годам девочку с идеальным чувством времени.

Видео быстро разлетелось по интернету и переключило внимание людей с панических новостей о UA. Полностью затмить истории о Короле и Токоями не получилось, но видео Эри успокоило людей и дало им другой взгляд на ситуацию, тем более что оба мальчика учились в UA. Начались жаркие споры о том, что вообще значит «быть хорошим», особенно когда речь идёт о поступлении в UA. Главный вопрос дня: имела ли UA право брать на курс героев троих будущих злодеев?

Шота считал, что в случае Токоями и Тодороки — да, особенно потому, что Токоями начал общаться со злодеями только после того, как одноклассники отвернулись от него. Но с Бакуго всё сложнее. Краткий ответ — нет, его вообще не стоило принимать. После ареста Бакуго всё больше его бывших одноклассников и одноклассников Мидории начали рассказывать правду. Все тревожные сигналы, которые они пропустили в начале, теперь были очевидны. Он был закоренелым хулиганом, иначе не скажешь. Но проблема была глубже — система сама поощряла таких учеников. Конечно, он оказался в UA, но любая крупная школа героев ухватилась бы за него только из-за его сильной причуды и хороших оценок, не обращая внимания на его характер. И теперь они расплачивались за это.

Стук в дверь отвлёк его от мыслей. Он поднял голову и увидел Шинсо, который заглядывал в кабинет:

– Эм, сэнсэй? Вы хотели меня видеть?

Шота кивнул:

– Да, заходи.

Шинсо сглотнул, открыл дверь и медленно сел на стул напротив стола:

– Если это из-за видео, я сказал Эри, что нельзя выкладывать без вашего разрешения, но мне стоило сначала спросить у вас...

– Ты не в беде, – вздохнул Шота. – Наоборот, я хочу тебя поблагодарить. Я не мешаю ей делать то, что она хочет, так что ты правильно сделал, что помог ей снять видео. И я сам помогал ей его выложить, так что тебе не за что извиняться.

– А, – Шинсо растерялся. – Тогда... зачем вы меня позвали?

– На самом деле это связано с видео, – сказал Шота. – У Эри большие планы, это видно. Она хочет изменить мир, и я не буду ей мешать.

– Это... – Шинсо почти позавидовал. – Это круто.

Шота закатил глаза:

– Было бы глупо её останавливать. Но это не значит, что я позволю ей делать всё одной. Сейчас опасное время, особенно если ты нарочно привлекаешь к себе внимание, а Эри именно это и делает. У неё есть влиятельные защитники и среди героев, и среди злодеев, но... ты понимаешь, почему я осторожен, когда она появляется в новостях.

Шинсо побледнел и кивнул.

– Хорошо, – сказал Шота. – Поэтому ей нужен кто-то рядом. Не только для защиты, но и чтобы помочь ей во взрослом мире — ей ведь всего семь. Если ей нужно куда-то съездить или что-то оплатить, ей понадобится сопровождающий.

Шинсо понимающе кивнул:

– Это логично. Но это будет отнимать у вас много времени. Вы уверены, что у вас есть время? Ну, конечно, вы найдёте, но...

– Нет, – твёрдо сказал Шота. – У меня и так слишком много дел. Я люблю Эри, но у меня есть обязанности перед учениками. Особенно после того, как большая часть класса показала, что без моего присмотра они не справляются.

Шинсо поморщился:

– Да... так кого вы присматриваете?

Шота улыбнулся:

– Тебя.

– Меня?! – Шинсо выпучил глаза. – Но у меня причуда промывания мозгов, сэнсэй! Что, если люди подумают... Вы видели, как класс относился к Токоями! Со мной обращаются так же, но я привык, а...

– Шинсо, – перебил Шота. – Твоя причуда — именно то, что нужно. Ты можешь легко и тихо нейтрализовать угрозы, а это очень важно для Эри, которая хочет заниматься политикой, где важна репутация. Я советую не показывать свою причуду, просто быть тенью Эри. Но если это когда-нибудь станет известно, ты сможешь поддержать её. Ты — человек с причудой, которую считают злой, но ты выбрал добро. Я не заставляю тебя, но прошу подумать.

Шинсо замялся:

– Вы правда думаете, что я справлюсь?

Шота посмотрел на него:

– Если бы не думал, я бы не спрашивал.

– А, точно, – кивнул Шинсо. – Я... я подумаю.

– Хорошо, – кивнул Шота. – А теперь, если я не ошибаюсь, у тебя завтра эссе для Мика, которое ты даже не начинал.

– Я начинал! – возразил Шинсо. – ...Просто там только первый абзац.

Шота фыркнул:

– Удачи.

Шинсо встал и направился к двери:

– Спасибо... просто спасибо.

Шота кивнул:

– Иди уже, у тебя работа есть.

—————————

Мандалай снова смотрела видео:

– Ты уверен, что это она?

Тигр кивнул:

– Другие герои подтвердили. Восстановитель использовал её кровь для своих сывороток, пока Мастермайнд не остановил его.

– Бедный ребёнок... – Пиксибоб чуть не плакала. – Даже представить страшно, как ей было больно, особенно если Восстановитель не был нежным... Бедная девочка!

– Но... – Рагдолл заколебалась. – Мы уверены, что она — тот ингредиент, который нам нужен?

Тигр вздохнул:

– Я проверил по нескольким источникам. Всё остальное мы можем достать, но без её крови сыворотка бесполезна. Нужна именно она.

– Значит, план отменяется? – спросила Пиксибоб. – Украсть кровь у маленькой девочки? Это уже слишком. Я не смогу!

– Но если мы не сделаем этого, то все наши договорённости со злодеями будут напрасны! – воскликнула Рагдолл. – Мы не можем остановиться, если хотим добраться до Всех За Одного!

– Восстановитель мучил ту девочку, и он был злодеем, – возразила Пиксибоб. – Если мы сделаем то же самое, кто мы тогда?

Повисла тишина. Наконец Тигр ответил:

– Монстры.

Фумикаге покосился на Шото, пока они ждали сигнала от Даби:

– Как обычно проходят такие ограбления?

Шото улыбнулся и продолжал смотреть на город:

– Обычно мы просто заходим, поджигаем всё, что горит, и замораживаем остальное. Но с тобой и Тёмной Тенью, возможно, будет немного по-другому.

Фумикаге сглотнул и почувствовал, как Тёмная Тень крепче сжался вокруг него. Одно из главных изменений, которые он заметил после ухода из 1-А, — Тёмная Тень стала гораздо чаще находиться на виду. Возможно, потому что в убежище Лиги было чуть темнее, чем в роскошных коридорах UA. Но главное — Фумикаге никогда раньше не замечал, как меняются лица людей при виде его причуды. Он никогда не осознавал, как сильно люди их боятся, пока этот страх вдруг не исчез. Все в Лиге были настолько страшны сами по себе, что никому не было дела до такого пустяка, как монстр из теней у Фумикаге за плечом.

Поэтому вместо того чтобы прятать Тёмную Тень под плащом, Фумикаге держался в тени, где его причуде было комфортнее всего. Как сегодня ночью. Раньше, когда он пытался быть героем, он бы практически перебегал от одного фонаря к другому, в ужасе от того, что может потерять контроль. Но теперь он обходил светлые пятна стороной, и Шото ни разу не спросил его, не рискованно ли это. Это было освежающе, и Фумикаге не знал, насколько ему это было нужно.

В задней части банка мелькнула синяя вспышка, и Шото чуть шире улыбнулся:

– Это сигнал. Пошли.

Фумикаге кивнул и скользнул за Шото, когда тот создал ледяную горку с крыши здания, на котором они ждали. Они приземлились на бегу, и Тёмная Тень помогал Фумикаге двигаться, чтобы тот мог поспевать за скоростью Шото, пока тот скользил к банку. Охранник уже давно сбежал, спасая свою шкуру, а замки на задней двери были расплавлены, так что они не теряли времени, врываясь внутрь. Даби уже вовсю работал, когда они добрались до хранилища. Ярко-синее пламя заставило Тёмную Тень на мгновение отступить обратно в Фумикаге. Шото тут же присоединился к Даби, создавая лёд с одной стороны, чтобы охладить их обоих, одновременно разгоняя своё пламя до предела.

Чтобы выйти из света и потому что чувствовал, что должен хоть что-то делать, Фумикаге прошёл в конец коридора и встал на страже. Визжали сирены, что немного усложняло поиск теней для укрытия, но это также означало, что полиция и герои скоро прибудут. Чего так долго ждать этим двоим?

– Давай, Даби, – прошипел Шото. – Это провал, просто смирись с потерями и уходим!

Фумикаге резко обернулся и увидел, как Даби вырывается из хватки Шото и снова пытается расплавить сейф:

– Я смогу, мне просто нужно поднять огонь.

– Если поднимешь выше, поранишься, – выплюнул Шото. – Не будь идиотом, пошли.

Даби скривился, и его пламя стало чуть сильнее:

– Пошёл ты. Я смогу.

Шото раздражённо фыркнул и перевёл взгляд на Фумикаге:

– Может, ты вразумишь его? Полиция уже близко, а этот металл не поддаётся. Нам нужно убираться. Мы не спасём Изуку, если тоже окажемся за решёткой.

– И мы не сможем показываться на людях, если будем сдаваться перед каждым дурацким, усиленным причудами, несгораемым сейфом, – прорычал Даби. – Я смогу, просто заткнитесь и подождите.

Фумикаге нахмурился:

– Усиленный причудами?

Шото вздохнул:

– В последнее время многие банки устанавливают такие. Металл имеет очень высокую температуру плавления, чтобы противостоять именно нам. Бесит.

Фумикаге задумался:

– Если его нельзя расплавить, значит, мы не плавим. Даби, остановись.

Даби сверкнул на него взглядом:

– Не указывай мне, щенок.

Фумикаге заставил себя стоять на месте. Он тоже был страшным:

– Если ты продолжишь, Тёмная Тень не сможет использовать всю свою силу.

Это заставило Даби остановиться:

– Думаешь, вы двое сможете пробиться?

– Тёмная Тень — демон, не связанный законами людей, – проникновенно сказал Фумикаге. – У нас будет больше шансов, если мы используем метод, которого они не ожидают.

Даби смотрел на него ещё долгую секунду, затем погасил пламя, погружая коридор в почти полную темноту. Перед глазами Фумикаге плясали призрачные огоньки, пока глаза привыкали к темноте, но у Тёмной Тени таких трудностей не было, и Фумикаге чувствовал, как по их связи разливается чувство триумфа, когда Тёмная Тень осматривал сейф.

– Фуми! – Тёмная Тень звучал так, будто улыбался. – Как думаешь, насколько плоским я могу стать?

Фумикаге ухмыльнулся:

– Настолько плоским, чтобы пролезть между дверью и рамой и взломать её?

Тёмная Тень мгновенно исчез в стене, и всего через несколько секунд огромные когти из тени вырвали дверь из стены и швырнули весь смятый ком обломков в конец коридора. Фумикаге ахнул. Это был полный потенциал Тёмной Тени? Почему он все эти годы сдерживал себя от тьмы?

Даби присвистнул:

– Напомни мне никогда не ссориться с тобой, маленькая птичка.

Фумикаге улыбнулся и похлопал Тёмную Тень по голове, пока остальные двое начали запихивать в огнеупорные сумки столько денег, сколько могли достать:

– Твоя сила впечатляет, Тёмная Тень. Спасибо за помощь.

К его удивлению, по их связи пробежало чувство смущения, и Тёмная Тень застенчиво сжался:

– Я, эм, планировал просто пройти насквозь и открыть её изнутри, но, эм... уплотнитель оказался немного туже, чем я думал.

Шото фыркнул:

– Не извиняйся, это было идеально. Посмотрю я, как они теперь попытаются нас остановить.

В груди Фумикаге разлилась гордость, когда Даби выпрямился и взвалил сумку на плечо:

– Ладно, мы взяли то, за чем пришли. Пошли.

Тёмная Тень создал завесу тьмы, скрывающую их движения, пока они проходили мимо героев, спешащих в противоположную сторону, и исчезали в лабиринте тёмных переулков окружающего города. Он мог бы привыкнуть к такому.

Когда после последнего звонка Айзава бросил на него взгляд, Хитоши нервно сглотнул и нарочно замедлил сборы, чтобы оказаться последним, кто выйдет из класса. Прошло несколько минут — никто уже не задерживался, чтобы поболтать, так что группы учеников довольно быстро разошлись по общагам. Хитоши запихнул последние бумаги в рюкзак, закинул его на плечо и подошёл к столу Айзавы:

– Вы хотели меня видеть?

Айзава кивнул:

– Сегодня днём Монома ведёт Эри в музей Всемогущего.

– Это привлечёт внимание, – заметил Хитоши. – Но зачем вы мне это говорите? У Эри же есть няня.

– Я хочу, чтобы ты пошёл с ними, – сказал Айзава. – Что-то в Мономе меня настораживает.

Хитоши поднял бровь:

– Вы имеете в виду его характер? Это только для начала.

Айзава фыркнул:

– Будь вежлив.

– Пусть он первый начнёт, – закатил глаза Хитоши. – Но серьёзно? Он просто невыносим, но я не вижу в нём ничего подозрительного.

– Он был близок с Токоями, – сказал Айзава.

– Одной лишь дружбы недостаточно, чтобы считать его будущим злодеем, – резко ответил Хитоши. – Вы же знаете.

– Знаю, – серьёзно кивнул Айзава. – Но я также знаю, что к тому моменту, когда одноклассники отвернулись от Токоями, он уже был готов бежать в Лигу. Эти мысли зрели в нём давно, и Монома не мог их не заметить. Но он ничего не сказал, даже после того, как Токоями официально перешёл на сторону злодеев. Это не сходится.

– Может, он просто вёл себя как хороший друг, – заметил Хитоши.

– Возможно, – пожал плечами Айзава. – Но большая часть работы подпольного героя — это сбор информации. Ты не можешь позволить себе принимать решения на основе неполных данных, как твои одноклассники. К тому же, у тебя будет возможность попробовать, каково это — быть телохранителем Эри, и это поможет тебе принять окончательное решение.

Хитоши на мгновение задумался, затем кивнул:

– Во сколько мы выходим?

Айзава выдал свою фирменную жутковатую улыбку:

– Через час Эри встретит тебя у ворот. Удачи.

——————————

– Хм, это выглядит интересно!

Аояма захлопнул альбом для рисования так быстро, как только мог, и резко обернулся. Он немного расслабился, только когда понял, что это его дизайнер:

– Это ничего, Леон. Не волнуйтесь, mon ami.

Леон понимающе нахмурился:

– Эти наброски не выглядят как «ничего»! Дайте посмотреть!

Аояма протянул альбом и нервно затеребил пальцы, пока дизайнер разглядывал его скромные эскизы. Нарисованные им наряды были скорее смущающими, чем чем-то ещё, и он не хотел, чтобы Леон чувствовал себя обязанным их хвалить. Тот и так уже много для него сделал, завербовав его лицом своей злодейской линии, которая имела невероятный успех. Просить о чём-то большем было бы нечестно. Именно поэтому он и пытался спрятать альбом.

Аояма не мог прочитать выражение лица Леона, пока тот медленно перелистывал страницы, но через минуту тот довольно хмыкнул:

– Ну, это просто великолепно! Эти дизайны! Креативность! Полагаю, вы вдохновлялись последней коллекцией?

– Oui! – быстро ответил Аояма. – Я, эм, немного переосмыслил идею, но...

– Я заметил, – Леон указал на один из эскизов. – Вы объединяете элементы знаменитых героев и злодеев в одном наряде, верно?

Аояма кивнул:

– Когда Эри-тян выпустила то видео, я задумался. Я знаю только героев, но многие из них, по правде говоря, не были хорошими людьми. Так что если вещь не полностью геройская и не полностью злодейская... ну, получается, что она немного и то, и другое.

Глаза Леона расширились:

– Вы вдохновились видео с той милой девочкой. Это объясняет использование ярких цветов.

– Моя цель — включить в каждый наряд достаточно узнаваемых элементов, но при этом обыграть их смешение, – объяснил Аояма, перелистывая на эскиз, где он изобразил нечто похожее на знаменитое пальто одного из Тодороки, но указал, что оно должно быть из потёртой джинсы в честь Бест Джинса. – Эта куртка может быть тёмно-синей или светло-синей, но... коллекция запомнится лучше, если мы сделаем заявление, нет? Что может быть лучше, чем добавить как можно больше цвета? В линии не будет чёрного и белого, потому что то, что мы представляем, на самом деле не является ни тем, ни другим. Это сочетание цветов и идеалов!

– Великолепно, – ухмыльнулся Леон и достал карандаш. – Это требует доработки, очевидно, и мне нужно как минимум пятьдесят предварительных эскизов к концу недели, но ваша идея актуальна, и мы не хотим упустить момент! Добро пожаловать в мир дизайна!

– Эм... – Аояма быстро схватил альбом, когда Леон встал. – Вы уверены?

– Ваши идеи хороши и заставят покупателей запомнить нас и опустошить свои кошельки, – подмигнул Леон. – Не заставьте меня пожалеть.

Аояма засиял так ярко, что буквально засверкал:

– Не волнуйтесь, mon ami. Я вас не подведу!

——————————

Эри бежала вперёд, таща Моному за руку, и с любопытством разглядывала экспонаты. Хитоши шёл на несколько шагов позади, молча отрабатывая то, чему учил его Айзава: он постоянно отмечал, где находятся выходы, следил за людьми и оценивал потенциальные угрозы. Он заметил как минимум трёх посетителей, которые, узнав Эри, переглядывались и оглядывались на неё. Пока что это были просто любопытные гражданские, пытающиеся незаметно сфотографировать, — Эри хотела быть на виду, так что он не слишком переживал. Но двое мужчин выглядели скорее как папарацци, чем как обычные зеваки, и Хитоши старался вставать так, чтобы оказаться прямо между ними и Эри. Те быстро потеряли интерес и ушли, и Хитоши довольно улыбнулся.

Эри, похоже, хорошо проводила время, но Монома вёл себя... ну, немного более по-своему, чем обычно. Хитоши понятия не имел, чему тот так самодовольно улыбался, но он расхаживал по музею с таким видом, будто он здесь главный. Это выглядело почти так, будто он считает себя лучше Всемогущего. У Мономы был комплекс неполноценности, который, как это часто бывает, выливался в показное высокомерие и желание доказать своё превосходство. Хитоши решил не обращать на это внимания, пока Монома не начал привлекать внимание — он не хотел портить Эри выходку.

Они проходили мимо секции, посвящённой нападению на USJ, когда Хитоши заметил женщину с пресс-пропуском. Если бы этого было недостаточно, чтобы сразу понять, что она репортёр, диктофон в левой руке выдал бы её с головой. Она не замечала Хитоши — её взгляд был прикован к Эри. Как только Эри отвернулась от таблички, женщина сразу направилась к ней.

Хитоши кашлянул. Эри вопросительно посмотрела на него, и он кивнул в сторону репортёрши. На мгновение Эри испуганно замерла, и Хитоши уже подумал, что придётся вмешаться и использовать свою причуду, но затем девочка набралась храбрости, развернулась и улыбнулась:

– Здравствуйте!

Репортёрша остановилась, явно не ожидая, что её заметят первой:

– Ой, здравствуйте! Простите, что беспокою, но вы Эри?

Монома потянул Эри за руку, собираясь сказать, чтобы она отстала, но Хитоши мягко коснулся его плеча:

– Давай посмотрим на ту статую, – тихо сказал он. – Это то, чего хочет Эри, так что давай просто посмотрим, что из этого выйдет, хорошо?

Монома сбросил его руку, ничего не ответив, но отпустил Эри и направился к статуе в нескольких метрах от них. Хитоши заметил это молчание и добавил ещё один пункт к своим подозрениям. За Мономой точно стоит приглядеть.

Эри благодарно кивнула Хитоши и повернулась обратно к репортёрше:

– Да, я Эри! А как вас зовут?

Женщина ахнула и прижала руки к груди:

– Ой, вы просто очаровательны, правда? Меня зовут Хина Ю, я репортёр. Приятно познакомиться.

– Мне тоже приятно, мисс Ю, – вежливо сказала Эри. – Вы хотели меня о чём-то спросить?

– Если можно, – улыбнулась Ю. – Я не хочу вас стеснять.

– Никаких проблем, – ответила Эри. – Вам интересно, почему я здесь?

Ю кивнула:

– Ходят слухи, что Мастермайнд спас вам жизнь, так что кажется странным, что вы посещаете музей, посвящённый герою, которого он убил.

Эри на мгновение задумалась:

– Я никогда не встречала Всемогущего, меня спасли уже после его смерти. Но он сделал много хорошего. Мне хотелось узнать о нём больше.

– И что вы узнали? – спросила Ю.

Эри хихикнула:

– Я думаю, он был слишком хорош в своей работе.

– Слишком хорош? – повторила Ю с улыбкой. – Разве можно быть слишком хорошим в спасении людей?

– Он никогда не показывал людям, когда ему грустно, – сказала Эри. – Он построил стены, чтобы защитить себя, но эти стены стали для него слишком большими. Если герой никогда не грустит, люди начинают думать, что герои должны быть идеальными, а потом они не знают, как реагировать, когда герою грустно, или зло, или плохо. Всемогущий был так хорош в роли героя, что иногда забывал быть просто человеком.

Рот репортёрши открылся от удивления. Хитоши позволил себе едва заметную гордую улыбку — Эри оставила мисс Ю совершенно без слов. Надо будет попросить у Айзавы разрешения купить ей карамельное яблоко в честь первого успешного интервью.

– Всемогущий думал, что должен быть счастливым всё время, чтобы быть хорошим героем, – печально улыбнулась Эри и повернулась к Мономе. – Пошли! Я хочу посмотреть сувенирный магазин! Можно мне купить игрушку?

Монома вышел из ступора и кивнул:

– Конечно. Пошли, Эри!

Репортёрша к тому времени уже пришла в себя и сделала шаг вперёд, пытаясь дотронуться до Эри, но Хитоши встал между ними, прежде чем она успела это сделать:

– Как вам музей?

– Прекрасно, – вежливо улыбнулась она и попыталась обойти его. – А теперь, прошу прощения...

Хитоши взял контроль над ситуацией, мысленно поблагодарив отмену законов об использовании причуд в общественных местах:

– Эри закончила, и ваше интервью окончено. Уходите.

Он с удовлетворением наблюдал, как она подчинилась, затем поспешил в сувенирный магазин, где Эри уже рассматривала мягкие игрушки. Она засияла, увидев его:

– Та женщина-репортёр ушла?

– Всё в порядке, – улыбнулся Хитоши. – Ну, какую игрушку ты выберешь?

Шото понятия не имел, как так вышло, что именно он отвечает за публичный имидж Лиги. Но он точно не мог оставить такую работу кому-то вроде Шигараки, поэтому делал то, что нужно. Он чувствовал, что вырос как личность с тех пор, как присоединился к Лиге, и особенно после того, как Изуку оказался в тюрьме — ведь Изуку не хотел бы, чтобы он просто сидел и тосковал. Шото перестал так тщательно укладывать волосы — это казалось лишним, — но при этом старался следить за последними модными тенденциями в видео Лиги. Пока всё шло хорошо, и лучше всего было то, что это не его заслуга! Его бывший класс разрушал себя сам, и это помогало имиджу Лиги куда больше, чем всё, что делал Шото. Наверное, именно так чувствовал себя Изуку, когда всё шло по плану. Это потрясающе!

Часть его, конечно, сочувствовала 1-А. Но их неудачи подарили им Токоями — сильного и очень своевременного союзника. К тому же здесь он казался счастливее, чем Шото когда-либо видел его в UA. Шото, правда, не особо обращал на него внимание раньше. Но, возможно, так даже лучше, что их бывшие одноклассники вытолкнули его. Всё равно жаль, что они растеряли его потенциал. Увидев, как они с Тёмной Тенью выломали целую дверь хранилища, Шото понял, что не хотел бы сражаться с ними, если бы им всё же дали шанс стать героями.

Впрочем, если последние месяцы чему-то и научили общество, так это тому, что герои на самом деле не герои. Не случайно видео маленькой Эри стало вирусным и покорило сердца Японии. И не случайно Шото удалось превратить репутацию Лиги в нечто среднее между линчевателями и злодеями. Люди начали понимать, что всё, чему их учили всю жизнь, было ложью, и что между героями и злодеями нет строгой границы. Её никогда и не было. И если Геройская комиссия лгала об этом, и лгала о том, что Старатель не издевается над своими детьми, и что Ястреб счастлив быть героем, то о чём ещё они лгали?

Шото улыбнулся, перечитывая планы Изуку по проникновению в Тартар. Что, если комиссия лгала о том, каким должно быть идеальное общество? И что, если они лгали о том, насколько сильно и злодеи, и герои могут влиять на него?

——————————

Цу заставляла свою причуду работать на пределе, маскируясь среди деревьев. Она попросила Мэй создать версию её стандартной формы, в которую была бы вписана её ДНК. И, как она и надеялась, Мэй с энтузиазмом взялась за задание. Её гораздо больше интересовало, как осуществить проект, чем зачем он нужен. Мэй, скорее всего, не было бы дела до того, что Цу планирует использовать костюм, чтобы незаметно перемещаться по UA. Но Цу всё равно была благодарна, что не пришлось ничего объяснять, особенно в лаборатории поддержки, где у Незу были глаза.

Цу хотела бы доверять директору, правда хотела. Но, честно говоря, нужно быть идиоткой, чтобы доверять этой крысе. Каждый раз, когда Очако возвращалась после встречи с директором или просто сталкивалась с ним в коридорах, она возвращалась в общежитие с ещё большей решимостью работать на износ. Это было похоже на то, как будто она уже горела с обоих концов, а Незу пришёл и поджёг её в центре. Так что нет, Цу не доверяла директору.

Она не знала точно, зачем Незу так подталкивает Очако. Но новостное освещение ареста Бакуго дало ей довольно ясное представление. Общество отчаянно искало любые подтверждения, что всё ещё нормально, даже если это было не так. Поэтому оно сплотилось вокруг Очако как символа надежды — символа того, что всё может вернуться к тому, как было раньше. Хотя это было дальше от правды, чем когда-либо. Люди возводили её в символ того, что всё в порядке. Они так отчаянно нуждались в утешении, что не видели опасности, которую такая известность могла принести. Они просто пытались найти хоть какое-то утешение, и Цу даже не могла злиться на общественность за то, что она так вцепилась в неё!

Зато она могла злиться на Незу.

Он даже особо не скрывал, что манипулирует Очако, чтобы сделать из неё то, что ему нужно, и Цу это ненавидела. Она также ненавидела, что он был не единственным манипулятором в школе. Хотя её текущая цель была хотя бы немного более скрытной, чем Незу. Хотя, честно говоря, это, наверное, даже хуже. Потому что Цу была почти уверена, что только она подозревает истинную сущность Мономы.

– Я просто говорю, что именно 1-А в этой ситуации вели себя как настоящие злодеи! – говорил Монома. – Мы, в 1-B, конечно, лучше! Кто-то должен исправлять их ошибки!

Цу наблюдала, как Кендо качает головой, ничего не говоря, пока Монома продолжал свою тираду. Она заметила, что он стал чаще общаться с Токоями, но ничего не подозревала, пока Токоями не убежал прямо в Лигу после того, как класс вынудил его уйти. Это казалось слишком подозрительным — они начали общаться как раз перед тем, как Токоями перешёл на сторону злодеев. Поэтому Цу получила новый костюм с камуфляжем и начала следить за ним.

Сначала это было незаметно — то, как он поливал грязью общество героев и делал вступление в злодеи почти заманчивым. Но выдавало его не то, что он говорил, а крошечная самодовольная ухмылка, которую он пытался скрыть, когда его аргументы попадали в цель и заставляли Кендо задуматься. После этого не составило труда подслушать его разговор с Тодороки за пределами кампуса. Когда до Цу дошло, что он — тот самый предатель, который снова и снова выдавал их позиции Лиге, ей ужасно захотелось последовать примеру Бакуго и разобраться с ним самой. Навсегда.

Но потом она кое-что поняла. Если она убьёт Моному, это перекроет Лиге доступ к UA, но также перекроет и UA доступ к Лиге. Монома был пауком, который сплёл паутину обмана по всей UA, но эта паутина лжи делала и его уязвимым. Теперь, когда она знала, кто предатель, она могла манипулировать Лигой в ответ, если правильно разыграет карты. Ей нужно будет держать его под пристальным наблюдением и, возможно, подружиться с ним, чтобы план сработал, но это того стоило.

То же самое было и с Незу. Цу знала, что это лишь вопрос времени, когда Очако сломается и поймёт, что крыса просто использует её. Но Незу уже поставил её в положение силы — силы, которую Очако могла бы использовать для достижения своих собственных целей. Это был далеко не идеальный вариант, но, насколько могла видеть Цу, это был единственный способ извлечь максимум из плохой ситуации.

Она была честным человеком по натуре, не манипулятором. Но она не стала бы героем, если бы не была готова делать всё необходимое, чтобы спасти мир. Возможно, она была окружена врагами — пауками и крысами. Но они не знали, что эти вредители — естественная добыча лягушки, и что она сделает всё, чтобы защитить своих друзей и особенно Очако. Как бы страшно ни было противостоять всем этим врагам в одиночку, Цу отказывалась быть чужой добычей, когда сама могла стать хищником.

Она наблюдала, как Монома и Кендо скрылись в здании, и уже собиралась спрыгнуть с дерева, как увидела на дорожке внизу Шинсо. Она видела фотографии Эри, гуляющей по городу, которые крутились в соцсетях. Иногда с ней был Монома, иногда Айзава или кто-то из одноклассников. Но постоянно — Шинсо где-то на заднем плане, сливающийся с тенями так, будто его там и не было. Эри понимала, что мир не делится на чёрное и белое, значит, и Шинсо должен это понимать. И он должен понимать, почему Цу не хочет пока раскрывать Моному Незу или кому-то ещё. Возможно, ей не придётся сражаться в одиночку...

Она лишь на мгновение задержалась, затем спрыгнула с ветки и приземлилась прямо перед Шинсо, который, к его чести, быстро пришёл в себя от неожиданности:

– Привет, Шинсо. Нам нужно поговорить, ква.

—————————

Кацуки не сказал родителям ни слова с тех пор, как мать внесла залог и привела его домой. Его бесило, что ему вообще предложили залог — будто они не считали его угрозой, потому что он не хотел убивать того парня, и поэтому не думали, что он повторит. Тупой Деку был абсолютно бесполезен, а его увезли в Тартар ещё до суда! Кацуки был намного сильнее этого зануды, так что он заслуживал как минимум такого же обращения, верно?

Похоже, нет. Вместо того чтобы увезти его, как ожидал Кацуки, они отправили его домой до того, как даже назначили дату суда. Сейчас она у них была, конечно, но всё равно. Похоже, они были идиотами, которые считали какого-то безпричудного выскочку опаснее Короля Взрывных Убийств. С кем они, чёрт возьми, имеют дело?!

Кацуки всегда был лучшим, даже до того, как у него проявилась причуда, и уж точно всегда был лучше Деку, что бы ни думали эти идиоты. Он всегда планировал доказать это, став героем номер один. Но даже если бы рейтинги героев не были отменены трусливым обществом, которое боялось встречать угрозы лицом к лицу, его выгнали из UA и внесли в чёрные списки всех геройских школ страны. Стать героем было невозможно, но он отказывался кануть в безвестность, как того хотели Айзава, Урарака, Незу и все остальные.

Нет. Он сыт этим по горло. Как только родители уснули, Кацуки схватил рюкзак из-под кровати и выскользнул в окно. Он им покажет. Он всем покажет, что он лучше Деку! И если он не сможет сделать это, став героем номер один... что ж, тогда он станет злодеем номер один.

– Я очень вами горжусь, юная Урарака. – Незу посмотрел на неё поверх чашки с чаем. – В эти тёмные времена почти невозможно найти свет, который сиял бы так же ярко, как ваш.

Очако вздохнула и поставила чашку:

– Я просто не знаю, достаточно ли я делаю. Хотелось бы, чтобы все герои снова работали вместе. Но все так боятся Мастермайнда, что даже сейчас, когда он за решёткой, он продолжает сеять хаос! Это просто бесит!

– Я понимаю, – мудро кивнул Незу. – Но вы не можете сдаваться. Посмотрите, сколько надежды вы уже дали людям! Выпускники UA всегда были лучшими героями, так что если остальные защитники страны отказываются выполнять свой долг, нам приходится брать эту ношу на себя. И вы уже доказали, что справляетесь с этим блестяще.

– Спасибо, сэр, – покраснела Очако. – Обещаю, я буду стараться ещё лучше.

– Я не сомневаюсь, – серьёзно сказал Незу. – Помните: без надежды общество обречено на разрушение. Вы – последняя преграда между людьми и полным хаосом. Не подведите их, Уравити.

Очако глубоко вздохнула:

– Я не подведу... я не могу их подвести. Обещаю.

——————————

Хитоши был зол. Он злился много раз в своей жизни. Он злился, когда у него проявилась причуда и все сразу стали смотреть на него как на что-то плохое. Он злился, когда учитель не давал ему говорить на уроке или когда родители запрещали своим детям играть с будущим злодеем. Он злился, когда его одноклассники снова и снова переходили на сторону злодеев, подрывая само понятие героизма. Но ничто не шло в сравнение с той яростью, которую он почувствовал, когда Цу вывела его за пределы кампуса и подтвердила, что Монома – на самом деле предатель.

Одно дело – наблюдать, как твои одноклассники становятся злодеями. Но по крайней мере Тодороки и Токоями были вынуждены к этому, и Хитоши знал, как трудно сопротивляться такому давлению. Так что, как бы ему ни было противно это признавать, он мог их понять и даже посочувствовать им в какой-то степени. Но притворяться героем, передавая информацию злодеям, подвергая всех опасности и при этом убеждать людей, что ты им друг? Это просто бесило.

Эри, казалось, заметила, как он напряжён, и сжала его руку, пока они шли по улице:

– Ты выглядел таким довольным, что Монома сегодня не пришёл.

Хитоши вздохнул и сжал её руку в ответ:

– Я думал, твоя причуда – перемотка, а не чтение мыслей.

Эри посмотрела на него тем же взглядом, который она, должно быть, переняла у Айзавы, и подняла бровь:

– Это глупо. Он сделал что-то плохое?

Хитоши нахмурился. Айзава всегда говорил, что не нужно ничего скрывать от Эри. Но входит ли в это такое сложное понятие, как предательство? Он взглянул на неё. Он должен защищать её, верно? Но с другой стороны, он не сможет быть хорошим телохранителем, если та, кого он защищает, не знает, какие риски ей грозят.

– Да, – тихо сказал Хитоши. – Сделал.

Эри кивнула:

– Папа Зава тоже так себя ведёт. Он попытается причинить людям боль?

– Не напрямую, – ответил Хитоши. – Он будет действовать скрытно. Почти как Мастермайнд: передавать нужную информацию нужным людям, но сам руки марать не станет. Понимаешь?

Эри задумалась на мгновение:

– Как... шпион?

– Да, – фыркнул Хитоши. – Именно. Но не переживай об этом слишком сильно. Мы позаботимся об этом и постараемся обратить это в свою пользу. Только никому не говори, что мы знаем, хорошо?

– Хорошо. Я тебе доверяю, – мягко улыбнулась Эри. – Вы собираетесь обмануть его, давая неверную информацию?

Хитоши усмехнулся и пожал плечами:

– Ну, он же первый начал врать, верно?

Эри твёрдо кивнула:

– Верно!

Хитоши с улыбкой покачал головой. Только Эри могла так спокойно воспринять такой разговор по дороге за мороженым. Пока им удавалось не привлекать слишком много внимания, но теперь, когда они приближались к центру города, всё больше людей стали узнавать Эри, и это был лишь вопрос времени, когда они начнут подходить к ней. Он надеется, что они хотя бы дадут ей сначала насладиться мороженым.

Магазин был милым и уютным, но при этом популярным – именно поэтому они его и выбрали. Хитоши общался с некоторыми студентами с управленческого факультета, и те сказали, что узнаваемость – огромная часть поддержания актуальности. Если Эри хочет, чтобы её слушали, люди должны сначала её увидеть. Когда они пришли, в магазине не было толпы, но была очередь, так что им придётся подождать несколько минут, прежде чем сделать заказ:

– Ну, Эри? Какое мороженое ты возьмёшь?

– Пластилиновое! – улыбнулась Эри. – А ты?

Хитоши пожал плечами:

– Ещё не знаю. Наверное, ванильное или что-то скучное в этом роде.

В глазах Эри появился озорной блеск, и она показала на один из вкусов:

– Возьми голубику. Она фиолетовая, как ты!

Хитоши закатил глаза:

– Ванильное, и точка.

Эри надулась на мгновение, но тут в магазине раздался звонок, и она посмотрела на дверь. Хитоши проследил за её взглядом и моргнул, увидев, как входит Урарака. Она действительно замедлилась настолько, чтобы купить мороженое, или где-то рядом нападение злодея? Скорее всего, второе, к сожалению. Хитоши подтолкнул Эри:

– Нам нужно, чтобы она ушла отсюда с мороженым. И съела хотя бы половину.

Глаза Эри наполнились решимостью:

– Задание принято.

——————————

Очако была уставшей и чувствовала лёгкое головокружение, что, очевидно, не было идеально. Айзава не любил, когда она патрулирует днём, так что это не был официальный патруль, и Цу не было с ней. Но даже если она официально просто гуляла, она всё равно могла помогать людям, насколько это возможно. Проблема была не в том, что она сейчас была одной из немногих героев на улице – хотя это и растягивало её силы, она могла с этим справиться. Проблема была в том, что она устала. Между кошмарами и патрулями она привыкла спать меньше, чем рекомендовано, но это был не конец света. Её тело довольно быстро привыкло к новому режиму, если учесть все обстоятельства. Не то чтобы она обращала внимание на то, сколько времени это заняло, – она была слишком занята спасением людей, чтобы беспокоиться о чём-то менее важном.

Одна только нехватка сна не могла её остановить – она бы ни за что не позволила этому случиться. Но нынешнее головокружение было вызвано не недосыпом... возможно, нехваткой еды. Она привыкла пропускать приёмы пищи даже чаще, чем сон, и она знала, что это не оправдание, но она не делала это нарочно! Просто вокруг было столько всего, о чём нужно беспокоиться! Она просто... как-то забывала, что должна есть. Иногда голод накатывал внезапно, и она чувствовала себя зверски голодной, пока что-то не отвлекало её. Но к тому времени, как она решала проблему, аппетит пропадал, и мысль о еде вызывала тошноту. Например, прямо сейчас она совсем не хотела есть, но мир начал кружиться у неё перед глазами около получаса назад, так что ей стоило хотя бы получить немного пустых калорий, чтобы не рисковать потерять сознание в бою и подвергнуть опасности тех, кого она должна спасать. Поэтому она и покупала мороженое. Этого сахара хватит на несколько часов, а потом она нормально поест в общежитии. Если, конечно, не забудет.

Колокольчик над дверью звякнул, когда она вошла, и Очако тут же улыбнулась другим людям в очереди. Людям нужна надежда и в маленькие моменты, не только во время нападений злодеев. Её желудок скрутило при одной мысли о еде, но она пересилила себя. Она не могла позволить людям увидеть, как она близка к тому, чтобы её вырвало. Она надеется, что с едой ей станет легче.

– Уравити! – Голос Эри заставил её подпрыгнуть и почти перейти в боевую стойку, прежде чем она поняла, кто это. Она мысленно выругалась. Ей нужно лучше различать друзей и врагов, если она хочет быть достаточно хорошим героем, чтобы спасать людей. – Сюда!

Остальные в очереди любезно уступили ей место, и Очако подошла к Эри и Шинсо, который, видимо, сегодня был её няней. Странно, обычно это был Монома. Очако покачала головой и решила не зацикливаться. Эри тоже храбро работала, чтобы дать людям надежду, раз уж все остальные герои и взрослые были слишком трусливы, чтобы делать это самим. Очако просто нужно было убедиться, что она в безопасности, и защитить её, если кто-то нападёт. Приятно было иметь занятие, кроме того, чтобы просто баловать себя мороженым. По крайней мере, теперь она не тратила время зря.

——————————

Уговорить Урараку поесть оказалось не так сложно, как он ожидал. Опять же, щенячий взгляд Эри было практически невозможно игнорировать, так что они, наверное, победили, как только она подняла на Урараку широко раскрытые глаза и спросила, будет ли та брать вафельный рожок. Она выглядела уставшей, но улыбалась и смеялась над выходками Эри, как будто у неё не было никаких забот в мире. И, судя по всему, публика была в восторге. Хитоши уже заметил нескольких человек, которые достали телефоны, чтобы сделать незаметные фото, не говоря уже о репортёрах, которые таинственно появились вскоре после них. Но, с другой стороны, кто бы не хотел сфотографировать восходящую звезду надежды, которая ест мороженое с маленькой девочкой, быстро завоевавшей сердца Японии?

Это была хорошая реклама для обеих сторон, так что Хитоши отступил на шаг и позволил девочкам оказаться в центре внимания. Если бы это был кто-то из его одноклассников, он бы попытался убрать их из кадра ради их же безопасности. Но Урарака, казалось, намеренно держалась подальше от теней, даже если это подвергало её опасности, и она бы только разозлилась, если бы он попытался вмешаться. Поэтому он не стал. Каким-то образом щенячий взгляд Эри был настолько убедительным, что они все вышли с двойными вафельными рожками – это была победа, хотя Хитоши сомневался, что Урарака съест свой целиком. Она выглядела напуганной таким огромным рожком, когда продавщица протянула ей его. Но что-то было лучше, чем ничего, особенно потому, что Хитоши не мог вспомнить, когда в последний раз видел, чтобы она ела. Так что победы были маленькими, но он брал то, что давали.

Когда они вышли из магазина, Урарака повернулась и неловко помахала им:

– Я, эм, мне пора. Спасибо за компанию!

Эри нахмурилась:

– Ты уже уходишь?

Урарака пожала плечами и хихикнула:

– Ты же меня знаешь, я не люблю сидеть на месте!

Не прошло и секунды, как Хитоши обнаружил, что ему в руки сунули рожок Эри, а сама она подошла к Урараке и крепко обняла её. Урарака выглядела потрясённой, но опустилась на колени и неловко застыла, пока Эри обнимала её изо всех сил. Хитоши чуть не фыркнул от количества приглушённых «а-а-ах», доносившихся от зевак, но даже он мог признать, что сцена была милой, так что он готов был это стерпеть. Через мгновение Эри что-то прошептала ей на ухо, и глаза Урараки расширились. Она ошеломлённо смотрела, как Эри упорхнула обратно, забрала своё мороженое и, схватив Хитоши за руку, потащила его дальше по улице.

Хитоши оглянулся через плечо и увидел, что Урарака всё ещё смотрит им вслед. Он наклонился к Эри:

– Что ты ей сказала?

Эри невинно улыбнулась, но в глазах её светилась озорная решимость:

– Что ей не нужно ломать себя, чтобы исправить мир.

Через несколько часов после заката Цу переоделась в геройский костюм и вышла из общежития, чтобы встретиться с Шинсо для урока по скрытности. Она не видела, как Шинсо уходил из общежития, но его там не было, когда она вышла, значит, он улизнул незаметно — что уже само по себе доказывало, как хорошо он освоил скрытность благодаря тренировкам с Айзавой. Но Цу тоже много тренировалась, так что это была скорее возможность встретиться и обменяться информацией, чем просто тренировка. Однако лишняя пара глаз, чтобы помочь ей отточить маскировку, не помешала бы.

Она попросила бы Очако присоединиться к ним, если бы думала, что это поможет. Но Очако восприняла бы это как упущенный патруль и ещё одну кровь на своих руках. Нечестно, сколько давления Незу на неё оказывал, но если бы Очако пропустила патруль, она бы просто зациклилась на всех пострадавших за эту ночь и гадала, могла бы она что-то изменить, если бы вышла. Цу ненавидела оставлять Очако патрулировать одну, но Шинсо сказал, что у него есть информация, которая ей пригодится, и она была слишком важной, чтобы обсуждать её при посторонних. Поэтому встречаться пришлось ночью. У Очако всегда были включены коммуникаторы, так что Цу оставалось только надеяться, что она действительно позовёт на помощь, если понадобится.

Когда она добралась до тренировочной площадки Б, где они договорились встретиться, Шинсо нигде не было. Цу присела на корточки, чтобы подождать. Он не из тех, кто опаздывает, но, может, его что-то отвлекло или он сидел с Эри? Она услышала тихий смех сверху и сразу напряглась.

– Если ты собралась играть в прятки, – голос Шинсо разнёсся эхом по пустым улочкам, – обычно стоит знать, ты прячешься или ищешь.

Цу подняла голову и увидела Шинсо, который смотрел на неё снизу навеса, под которым она стояла. На нём был голосовой модулятор, и она не видела его рта, но в глазах читалась усмешка. Или торжество. Сложно было сказать.

– Ну? – он вопросительно поднял бровь. – Чего ждёшь? Забирайся!

Цу с сомнением посмотрела на него, но начала карабкаться по стене:

– А почему ты не мог спуститься вниз, ква?

– Потому что я не доверяю крысе, – просто ответил Шинсо. – И Айзава тоже.

Цу перепрыгнула на балку, где он сидел, и присела рядом:

– И какое это имеет отношение к делу?

– Я много времени провёл, изучая территорию кампуса, – ответил Шинсо, полностью игнорируя вопрос. – В основном убегая от Айзавы и пытаясь освоить этот дурацкий шарф. Сначала это была тренировка, чтобы избегать врагов за пределами школы, но...

– Но враги есть и здесь, – закончила Цу.

Шинсо кивнул:

– Именно. Пару недель назад Айзава начал показывать мне разные странные места и тёмные углы, которыми никто не пользуется. Многие из них могут пригодиться, если нужно обменяться информацией, а времени искать место за пределами кампуса нет.

– Незу всегда наблюдает, – предупредила Цу. – И я не хочу знать, что он сделает с Очако, если решит, что мы пытаемся...

– Даже гении вроде Незу иногда забывают об очевидном, – перебил Шинсо, и на этот раз Цу была уверена — он улыбался. – Он забыл, например, что даже у лучших камер есть мёртвые зоны.

——————————

Злодей, за которым гналась Очако, выругалась, когда Очако перепрыгнула через очередной забор:

– Почему ты просто не сдашься?!

Очако тяжело дышала, заставляя себя бежать быстрее, пока не схватила злодея за ногу и не повалила на землю:

– Это я должна тебя спросить.

Очако огляделась и вздохнула, вызываю подкрепление. Этот район никогда не был лучшим, но и худшим тоже. Она бы не хотела, чтобы её родители бродили здесь ночью, но днём здесь хотя бы было более-менее прилично. Конечно, всё изменилось после террора Мастермайнда. С меньшим присутствием героев на улицах всё больше мелких преступников, вроде того, которого она только что поймала, выползли из щелей, и наркоманы с бездомными прятались в каждой тени. Их действительно стало больше, или они просто слишком боялись героев, чтобы выходить на свет?

Полиция подъехала, и Очако отогнала эту мысль. Герои помогают сохранять безопасность. Они не просто прячут проблемы, как плохой пластырь. Так ведь? Она помогает людям, очищая улицы. К тому времени, как полиция увезла злодея, Очако простояла достаточно долго, чтобы начать чувствовать, как болит всё тело, а значит, пора снова двигаться. Наверное, стоило бы использовать причуду, чтобы забраться на крыши, но сегодня тошнота была особенно сильной, так что лучше приберечь причуду для чрезвычайных ситуаций. Поэтому вместо крыш Очако просто шла по улице с высоко поднятой головой.

Было как-то одиноко без Цу сегодня вечером. Но она тренировалась по скрытности, так что логично, что у неё занятие с Шинсо, который, наверное, лучший в их классе по скрытности, если не считать Хакакуре. Но у той было нечестное преимущество, и она не могла научить своим техникам, потому что они давались ей инстинктивно. Очако знала, что, наверное, стоило сказать Айзаве, что Цу не будет сопровождать её сегодня, но Незу уже одобрил это, и у неё было нехорошее предчувствие, что Айзава заставит её сидеть в UA. Силовые тренировки были бы полезны, но... она не хотела быть героем, который настолько всего боится, что годится только прятаться от людей, которых должна спасать. Она чувствовала на себе взгляды, когда высматривала угрозы, но это было привычно, так что не должно было казаться таким тревожным, как сегодня. Может, потому что Цу не было рядом, или из-за того, какие люди шатаются по ночам. Даже зная, что она способна защитить себя, она чувствовала себя не в своей тарелке. Наверное, просто устала.

Она услышала крик в одном из переулков впереди и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, прежде чем броситься туда. Она затормозила, уже готовая к бою, но в переулке никого не было. Очако напряглась, вглядываясь в каждую тень — в любой момент оттуда мог кто-то выскочить. Она уже начала думать, что ей просто показалось от недосыпа, когда услышала приглушённый стон внутри одного из мусорных баков. Очако мгновенно рванула вперёд, подняла крышку так резко, что случайно активировала на ней причуду, и она с грохотом ударилась о стену. Мужчина внутри казался странно знакомым, хотя она знала, что никогда раньше его не видела.

Он был похож на скелет, обтянутый кожей, и выглядел так, будто уже умер. На одно мгновение, от которого сердце пропустило удар, Очако показалось, что она опоздала. Но затем «труп» скривился и закашлялся:

– Спасибо, красавица. Я уж думал, конец.

Очако схватила его за руку и активировала причуду, чтобы легче было вытащить:

– Что вы вообще там делали?

– Копался в мусоре, – он болезненно улыбнулся и покачнулся, выдавая своё опьянение. Она не знала, наркотики это или алкоголь, но было очевидно, что он себя губит. – Надо как-то сводить концы с концами, понимаешь? Наверное, было бы безопаснее, если бы я был достаточно силён, чтобы сам поднять крышку, а?

Его горький смех перешёл в кашель, и в полумраке Очако почти была уверена, что видит кровь, но не могла сказать точно. К тому же её всё ещё не отпускало странное чувство узнавания:

– Вы... вы в порядке?

Он вытер рот тыльной стороной ладони:

– Всё будет хорошо, не волнуйтесь. Молодость ещё на моей стороне, по крайней мере до следующего месяца, когда мне стукнет сорок! Хорошей ночи!

Очако могла только смотреть ему вслед в шоке, когда он зашатался прочь. Он... ему всего... конечно, отчасти это его образ жизни, но... Очако замерла, когда внезапно вспомнила, почему он показался ей знакомым.

Всемогущий.

Это было лишь краткое мгновение, но сразу после того, как Мастермайнд вонзил ему нож в рёбра, и за мгновение до того, как он повернул лезвие, Всемогущий сдулся. Классу почти ничего не объяснили, но детектив Цукаучи обмолвился о второй, скрытой форме, которую он скрывал от публики. Никто не говорил этого вслух, но все знали правду: это была его слабая форма. Его сильная форма была лишь фасадом, скрывающим, как сильно он сдавал. И если бы он не превратился в эту проклятую слабую форму в свой последний миг, был бы шанс, пусть и крошечный, что он выжил бы — и мир был бы гораздо лучше, чем сейчас. Но почему-то Очако никогда не задумывалась о том, почему он был таким слабым. Она думала, что из-за возраста... но другие герои, вроде Исцеляющей девочки и Гран Торино, всё ещё были в строю, так что дело было не в этом. Может, из-за злодеев и старых ран? Но Эктоплазм потерял обе ноги в бою со злодеем и продолжал сражаться. Он... он преодолел свои пределы, чтобы спасти их от Лиги. Сколько раз ещё он шёл за пределы? Плюс ультра? Поэтому он выглядел как труп ещё до того, как его похоронили?

Мысль поразила её, и Очако бросилась к ближайшей витрине. Чувство ужаса накрыло её, когда она затормозила и увидела своё отражение. При всём, что происходило, было как-то глупо сосредотачиваться на внешности, и хотя она видел своё лицо каждое утро, она не обращала на него внимания. Но в этот раз она действительно посмотрела... и тут же её вырвало от того, что она увидела.

Она была трупом. Она думала, что пропущенные приёмы пищи и бессонные ночи не влияют на неё, а если и влияют, она хорошо это скрывает. Но теперь, когда она наконец посмотрела на себя, она заметила, сколько веса потеряла. Ключицы и плечи выпирали сквозь тонкую ткань костюма, тёмные круги под глазами и впалые щёки делали её лицо похожим на череп. Ей было всего шестнадцать, а она уже выглядела так, будто одной ногой в могиле.

Очако вытерла рот, горло саднило от того, как часто её рвало в последнее время. Она сглотнула новый приступ тошноты, когда осознание ударило её, как стена.

Она умирала.

Цу сидела в темноте и пыталась хотя бы расслабиться, хотя знала, что пытаться заснуть сейчас бесполезно. Она не сможет уснуть, пока не узнает, что Очако вернулась домой живой и невредимой. Но её патруль сегодня должен был закончиться только почти на рассвете, так что Цу знала, что ей предстоит долгое ожидание... пока кто-то не постучал в её дверь. Очако никогда не заканчивала патрули раньше времени, так что это не могла быть она. Наверное, кто-то из одноклассников нуждался в помощи или что-то в этом роде. Среди ночи. Совершенно нормально.

Цу нерешительно встала с кровати и открыла дверь. Очако стояла в тусклом свете коридора со слезами на глазах, и остатки туши размазались по щекам. Цу сразу же обняла её за плечи и провела внутрь:

– Очако! Что случилось?

Очако ничего не ответила. Вместо этого она безучастно смотрела в пустоту, пока Цу включила настольную лампу и подвела её к кровати. Она всё ещё была в геройском костюме, поэтому Цу взяла большую футболку и шорты, которые, как она была уверена, подойдут Очако, и протянула их ей:

– Переоденься, а я сделаю нам чай. Потом поговорим, ква.

Сначала Цу показалось, что Очако даже не услышала её, но через мгновение она медленно кивнула и взяла одежду. Рука Цу опустилась, и она снова оглядела Очако с ног до головы. Она не выглядела раненой, но, с другой стороны, за последние несколько месяцев она стала профессионалом в том, чтобы скрывать боль, так что Цу не могла быть уверена.

– Ладно, – сказала Цу. – Я, эм, сейчас вернусь.

Очако снова не ответила, и в голове Цу проносились самые худшие сценарии, пока она шла на кухню. Очако никогда не заканчивала патрули раньше времени. Скорее всего, эта крыса вбила ей в голову, что она должна быть достаточно сильной или, что более вероятно, спасать всех и каждого в любой момент. Короче говоря, если Очако не спасала людей, она считала себя неудачницей. Так что, что бы ни случилось, заставив её вернуться домой рано и к тому же со слезами на глазах, это должно было быть чем-то серьёзным. Она сделала чай так быстро, как могла, и побежала обратно наверх, тихо постучав в дверь, прежде чем войти.

Геройский костюм Очако был аккуратно сложен на столе, и она теребила край футболки, которую одолжила ей Цу. Она уже перестала плакать, но всё ещё безучастно смотрела в пустоту, так что случившееся явно продолжало её мучить. Цу мягко прикрыла дверь и опустилась на колени перед Очако, протягивая ей кружку:

– Хочешь поговорить об этом?

Очако открыла рот, чтобы ответить, но вместо этого снова закрыла его и снова заплакала. Цу кое-как поставила свой чай на стол и села на кровать, обняв Очако так крепко, как могла. Очако обхватила руками талию Цу и спрятала лицо у неё на плече, зарыдав ещё сильнее. Цу не знала, что ещё делать, кроме как ждать, пока Очако выплачется, поэтому она просто перебирала её волосы и бормотала то, что, как она надеялась, было утешительными словами:

– Всё хорошо. Всё хорошо, Очако, дай волю слезам. Я здесь, ты в порядке, всё хорошо...

Цу не знала, сколько они так просидели, но это не имело значения. Важно было то, что у Очако был кто-то, к кому она могла прийти, и что она действительно пришла. Цу всё ещё боялась того, что довело её до этого состояния, но по крайней мере она не пыталась справиться с этим, тренируясь до изнеможения или плача в одиночестве у себя в комнате. Что бы это ни было, они справятся вместе. Очако была сильной, она всегда была сильной, но Цу всё равно не собиралась стоять в стороне и позволять ей проходить через всё это в одиночку. Она слишком дорожила ею, чтобы так поступать.

Постепенно рыдания Очако перешли во всхлипывания, и в конце концов она удивила Цу, нарушив молчание:

– Я устала.

Её голос был почти неслышным, и Цу резко вздохнула, прежде чем прижать её к себе чуть крепче:

– Я знаю, Очако. Я знаю.

– Я не могу продолжать в том же духе, – прошептала Очако. – Если я продолжу, я… я умру.

Цу моргнула. Очако наконец осознала это? Как? Она покачала головой и отогнала чувство виноватой радости. Неважно как, Очако сломалась, и она страдала. Она нуждалась в том, чтобы Цу была рядом и утешала её, и радоваться боли подруги было невежливо. Однако чувство облегчения Цу была готова себе позволить.

– Я умру, – глаза Очако расширились, когда она отстранилась, чтобы посмотреть на Цу, и слёзы снова навернулись на глаза. – Цу, я не хочу умирать.

Цу снова притянула её к себе в объятия:

– Я не позволю этому случиться, Очако. Хорошо? Мы вытащим тебя из этого.

– Это просто нечестно, – всхлипнула Очако. – Я... я всего один человек. Почему я должна исправлять всё, что сломали другие? Я... я больше не могу, Цу. Не могу.

– Ты и не должна, – Цу снова начала перебирать волосы Очако. – Это никогда не было твоей обязанностью, и никто не должен был убеждать тебя в обратном.

Очако посмотрела на неё:

– Тогда почему они это делали? Почему Незу толкает меня к тому, чтобы стать символом, когда Всемогущий... ты видела его. Ту худую форму, которую он скрывал от мира? Это сделал не злодей, Цу. Он сделал это сам.

– Я... – Цу сглотнула. – Я не думала об этом, ква. Я всегда думала, что это была атака злодея или что-то в этом роде.

Очако покачала головой:

– Нет. Злодеи могли помочь, но у него уже был лимит времени. И мы знаем, что он превышал его, наверное, снова и снова, чтобы спасать людей. Он всегда спасал людей, даже когда рядом были другие герои. Это убило его, а не Мастермайнд и не Лига. – Голос Очако становился всё твёрже по мере того, как она говорила, и она раздражённо нахмурилась. – Если бы на его плечах не лежала тяжесть всей страны, он мог бы выжить. Но он не выжил. Он был так занят заботой о всех остальных, что убил себя в процессе.

Цу несколько раз открывала и закрывала рот:

– Думаешь, Незу знал?

Очако сверкнула взглядом в пол:

– Я думаю, Незу поощрял это.

Цу медленно моргнула:

– Так же, как он подталкивал тебя.

Очако поникла и согласно кивнула:

– Да.

Цу глубоко вздохнула:

– И что? Что ты собираешься делать?

– Что я могу сделать? – Очако отчаянно посмотрела на неё. – Я не могу просто сдаться! Есть ещё люди, которых нужно спасать! На меня полагаются сотни гражданских, и если я не спасу их, кто спасёт? Незу?

– Есть другие герои... – попыталась Цу.

– Нет, – перебила Очако. – С тех пор как все ушли в подполье, людям нужна какая-то видимая надежда, Цу.

– Это не обязательно должна быть ты, знаешь, – попыталась Цу, но она уже знала, какой будет ответ. Очако была слишком сильной, чтобы сдаться, если у неё была цель.

– Я не могу их бросить, – покачала головой Очако. – Но... но я устала, Цу. Я просто так устала.

– Я знаю... – Цу поцеловала Очако в макушку, когда та обмякла и просто позволила себя обнимать. – Я знаю.

– Так что же мне делать? – голос Очако был тихим. – Просто продолжать делать то, что говорит Незу? Я уже горю с обоих концов, но каждый раз, когда я иду к нему, он, кажется, зажигает огонь прямо подо мной и начинает жечь меня и в центре тоже. Я... я не могу так продолжать, Цу. Я не хочу умирать!

– Это... – Цу нервно сглотнула. – Это не единственный вариант.

Очако с любопытством посмотрела на неё:

– Что ты имеешь в виду?

Цу глубоко вздохнула:

– Ну, Незу, по сути, сказал тебе, что твои единственные варианты — либо сдаться и бросить людей, либо продолжать, пока не умрёшь от истощения, так ведь?

Очако отвела взгляд:

– Да... примерно.

Цу кивнула:

– А что, если мы проложим свой собственный путь?

Очако моргнула:

– Что?

Цу взяла её за руку:

– Что, если вместо того чтобы выбирать одну из предложенных дорог, мы создадим свою? Всё, во что нас учили верить о героях и героизме, оказалось ложью, так почему бы не построить что-то новое? Почему бы не создать мир, в котором мы хотим жить?

Очако слегка напряглась:

– Как?

– Осознаёт он это или нет, Незу дал тебе много власти, – сказала Цу. – Возможно, он планировал использовать тебя как марионетку или символ, но эта власть настоящая. У тебя есть сердца и умы людей, Очако, и это ценно.

– И что? – спросила Очако. – Я... подниму мятеж или что-то в этом роде? Ты слышишь себя? Незу может в любой момент повернуться против меня, ты же знаешь.

Цу сжала руку Очако:

– Я говорю, что ты продолжаешь играть в игру Незу. Пусть он думает, что ты всё ещё его идеальный маленький символ мира, но на самом деле стань настоящим символом надежды. Ты видела, как все приняли Эри и её отказ от типичной схемы «герой против злодея», которой нас кормили всю жизнь! Ты можешь использовать положение, которое дала тебе крыса, и построить мир, который действительно будет лучше. Это будет непросто, и потребуется много стратегии и скрытности, чтобы держать Незу в неведении, но это возможно. Но, Очако... пожалуйста. Пожалуйста, не пытайся больше делать это одна.

Очако впервые за несколько месяцев подарила Цу настоящую улыбку:

– Хорошо. Я не буду. Обещаю, в этот раз мы сделаем всё правильно. Вместе.

К тому времени, как Мина вышла из кабинета Сеси, она чувствовала себя выжатой. С одной стороны, терапия помогала — наконец-то можно было поговорить о том, что творилось с ней с самого поступления в UA. Но с другой — каждый раз, когда тебя вызывают на разбор полётов, приятного мало. Не то чтобы Сеси плохо работала — нет, она работала отлично. Иногда даже слишком отлично: Мине казалось, что было бы гораздо легче никогда не задумываться о том, как её поступки влияют на других.

Киришима сидел под деревом и смотрел, как Каминари и Серо играют в летающую тарелку на газоне. Мина плюхнулась рядом с ним на траву и простонала.

Киришима усмехнулся:

– Похоже, терапия прошла отлично.

Мина сердито посмотрела на него, и он виновато улыбнулся:

– Ну хоть саморазвитие — дело мужское, да?

– Ага, – буркнула она. – Наверное.

Киришима взъерошил её волосы и крикнул остальным:

– Эй, народ! Ашидо вернулась!

Каминари и Серо подбежали, и Каминари с гримасой плюхнулся на траву:

– Ну как?

Мина надула щёки и вздохнула:

– У вас бывает чувство, что вы полные неудачники и всё только портите?

Серо поморщился:

– Настолько плохо?

Мина жалобно кивнула:

– Мы облажались, ребята.

Парни переглянулись. Каминари поник:

– Ты об истории с Токоями, да?

Мина снова кивнула:

– Мы облажались по-крупному.

Киришима провёл рукой по волосам — он уже несколько недель не укладывал их гелем, и корни начали отрастать. Почему-то он всё не находил времени их перекрасить. Он вздохнул:

– Да. Да, облажались.

– Просто непонятно, кому вообще можно доверять! – захныкала Мина. – Мы дали Бакуго шанс, а он оказался злодеем. А с Токоями, наоборот, перестраховались — и всё равно толкнули его к злодеям. Получается, кого ни возьми, мы всё равно проигрываем! – Она помолчала. – Мне так хочется...

– Я знаю, – Каминари начал выдёргивать травинки. – Я тоже.

– Ну, по крайней мере, друг у друга есть мы, да? – Киришима выдавил улыбку.

– А есть ли? – возразил Серо. – В этом-то и ужас: мы ведь думали, что Бакуго у нас тоже был.

– Но я не злодей, – твёрдо сказал Каминари. – И я понимаю, что это может ничего не значить и звучит глупо, но... – он протянул мизинец, – я обещаю не становиться злодеем и не предавать вас.

Повисла пауза. Потом Серо фыркнул:

– Да, чувак, это реально глупо. Но я за. – Он тоже протянул мизинец и сцепил его с мизинцем Каминари. – Если вы не станете злодеями, я тоже не стану.

Мина глубоко вздохнула и улыбнулась:

– Я тоже. Может, это и глупо, но если нельзя доверять хотя бы друг другу — это просто ужасно. Так что я готова рискнуть, если вы тоже.

Серо ухмыльнулся и протянул другой мизинец Мине, чтобы она тоже взялась. Потом все трое повернулись к Киришиме — он всё ещё не присоединился, на лице у него был почти испуг. Каминари протянул ему свой мизинец:

– Давай, чувак. Доверять друг другу — это была твоя идея. Ты с нами или нет?

– Не дави на него! – шикнула Мина. – Вся история с Бакуго ударила по нему сильнее, чем по нам. – Она повернулась к Киришиме и протянула свой мизинец: – Когда будешь готов — мы здесь.

– Я просто... – Киришима сглотнул. – Я не знаю, получится ли...

– Мы понимаем, – сказал Серо. – Одно дело просто сказать, что мы друг другу доверяем, и совсем другое — пообещать это. Но я не думаю, что кто-то из нас сможет справиться в одиночку.

– Да, это нездорово, чувак, – добавил Каминари. – Так что давай сюда!

Киришима глубоко вдохнул и сцепил мизинцы с Серо и Миной:

– Ладно. Я не предам вас. Я... я буду вам доверять.

У Мины на глаза навернулись слёзы:

– А теперь обниматься, или я вас всех поубиваю.

Ребята засмеялись, и когда они сидели в общей куче, Мина почти снова почувствовала надежду. Может быть, когда-нибудь всё действительно наладится.

—————————

Пиксибоб хотела бы, чтобы они всё ещё учились в школе. Быть подростками было кошмаром, но тогда единственными заботами были оценки по английскому и трансгендерный переход Тигра. Сейчас же — помощь суперзлодеям и вопрос, стоит ли причинять боль маленькой девочке, которая и так уже натерпелась. Она бы лучше ещё раз пережила все эти гормоны, чем это дерьмо. Кошечки сидели за столом в напряжённой тишине и почти не разговаривали. Они перебрасывались парой слов, но полноценного разговора у них не было с того дня, как они поняли, что кровь Эри — ключевой ингредиент сыворотки Восстановителя. Пиксибоб тихо вздохнула и поковырялась в тарелке. Она просто хотела, чтобы её друзья вернулись.

Тигр и Мандалай покосились на неё, но ничего не сказали. А вот Рагдолл застонала и отодвинула тарелку:

– И долго мы ещё будем так сидеть?

– Пока ты не придёшь в себя, – рыкнул Тигр. – Мы не можем тронуть котёнка.

– Да ну? – огрызнулась Рагдолл. – А как насчёт других котят, а? Все За Одного сбежит вместе с Мастермайндом, ты же знаешь. А сколько ещё людей он убьёт, когда выйдет на свободу? Про них ты не думаешь?

– То есть ты хочешь принести эту девочку в жертву ради общего блага? – бросил вызов Тигр. – Будто это справедливо по отношению к такому маленькому котёнку?

– Неважно, справедливо или нет! – теперь Рагдолл почти кричала. – Это единственный способ...

– Я отказываюсь в это верить! – Тигр вскочил, стул с грохотом опрокинулся за спиной. – Мандалай! Скажи ей что-нибудь. Эта девочка примерно того же возраста, что и Кота. Ты бы смогла причинить боль Коте, если бы дело дошло до этого?

– Я... – Мандалай растерянно переводила взгляд с одного на другого. – Я... это другое.

– Нет, не другое! – Тигр схватил газету, которая лежала на столе, и раскрыл её на чёрно-белой фотографии. На ней Эри стояла рядом с Уравити, и у обеих в руках были рожки мороженого. – Она ребёнок, Мандалай. Такой же, как Кота.

– Именно! Он был ребёнком, – возразила Рагдолл. – Он не заслужил смерти. Никто из нас не заслужил того, что сделала с нами Лига. Мы что, просто позволим этому уйти?!

Тигр закричал:

– Если речь идёт о защите котёнка — да!

– Да заткнитесь вы оба, блин!

Пиксибоб хлопнула ладонями по столу и вскочила. Все уставились на неё в шоке. Она тяжело дышала, переводя взгляд с одного на другого. Неудивительно, что они перестали общаться, если даже поужинать нормально не могут, не пытаясь перегрызть друг другу глотки.

– Меня это уже заколебало. Я хочу, чтобы мои друзья вернулись, так что мы разберёмся с этим. Сейчас, – твёрдо сказала Пиксибоб. – Рагдолл, Мандалай — мы не позволим Лиге уйти от ответственности, не волнуйтесь. Но я согласна с Тигром: котят мы не трогаем.

Рагдолл хотела возразить:

– Но...

– Нет, – отрезала Пиксибоб. – Даже если мы пошли на сделку со злодеями, мы всё равно начинали как герои. И опускаться так низко мы не будем. Мы герои. Мы всегда находили выход, и сейчас найдём. Будем искать другой путь.

– Какой? – голос Мандалай звучал надломленно. – У нас нет шансов против Всех За Одного, если мы не отключим его причуды.

Пиксибоб прикусила губу и снова посмотрела на газету. Эри выглядела такой маленькой, как Кота. Она обещала найти решение и пыталась сохранять оптимизм, но кровь этой маленькой девочки была единственным вариантом. Но даже если бы они решились на это, смогли бы? Сотриголова наверняка очень защищает её, так что, скорее всего, он не оставляет её одну.

– Телохранитель Эри — он ведь из класса 1-А, да? – спросила Пиксибоб.

– Телохранитель? – переспросила Рагдолл. – Ты про того фиолетоволосого парня, который всегда на всех фото на заднем плане? Я думала, он просто нянька.

– Нет, Сотриголова не оставил бы её с кем попало, – сказал Тигр. – Да, я помню его с того лагеря. А что?

Пиксибоб попыталась собраться с мыслями:

– Ну, Эри всё говорит, что между героями и злодеями есть разные оттенки серого. Она, возможно, слишком мала, чтобы понять, почему нам нужно убить Всех За Одного, или чтобы сохранить наш план в секрете. Но её телохранитель — взрослый, и он, скорее всего, разделяет те же идеи. Что, если мы попросим его достать нам немного её крови — ровно столько, сколько нужно для сыворотки?

Тигр моргнул, осознавая:

– У него причуда, с помощью которой он может приказать медсестре взять у неё кровь без боли.

Пиксибоб кивнула:

– Мы получим своё. Котёнок не пострадает.

– Но это рискованно! – возразила Рагдолл. – Что, если он расскажет Сотриголове или Незу?

Тигр повернулся к ней:

– Мы. Не будем. Трогать. Котёнка.

Рагдолл, казалось, собиралась продолжить спор, но тут Мандалай твёрдо кивнула:

– Я согласна. Надо сначала спросить его. Если получится — хорошо. Если нет — тогда будем думать дальше.

Пиксибоб благодарно посмотрела на неё:

– Спасибо.

Мандалай покачала головой:

– Не благодари. Мы ещё не знаем, получится ли.

Быть злодеем оказалось… не так, как ожидал Кацуки. Всю жизнь он равнялся на героев и хотел стать одним из них, но никогда не осознавал, насколько ограничивающими были все эти правила. Героям приходится сдерживаться, избегать разрушений, следить за репутацией и думать ещё о куче ерунды. Кацуки никогда не любил сдерживаться. Если он хочет быть лучшим, зачем ему себя ограничивать, чтобы щадить каких-то придурков? Когда он бьёт, он хочет бить по-настоящему. В этом смысле быть злодеем было освобождающе. Конечно, его напугало, когда он случайно забил того парня до смерти, но тот, скорее всего, заслужил. А раз он уже перешагнул эту черту, можно больше не беспокоиться. Он, конечно, не собирается убивать людей специально, но приятно чувствовать себя свободным и не бояться переборщить.

Ему всегда нравилось это чувство. Даже в школе, когда он избивал Деку и других неудачников, он получал удовольствие от страха в их глазах и от осознания, что он сильнее. Теперь это даже лучше — он бьёт не сопливых детей, а взрослых с сильными причудами. Он докажет всем, что лучше этих бесполезных придурков, включая Деку.

Правда, в жизни злодея есть и раздражающие моменты. Может, всё было бы иначе, если бы он не был бездомным беглецом от полиции, но он справится. Выбивать деньги из прохожих не очень эффективно, но если избить их до такого состояния что они скажут пин-код и добежать до банкомата раньше, чем они заблокируют карту — это работает.

Снять квартиру оказалось сложнее, чем он думал. Обычно жильё не сдают тем, за кем числится ордер на арест. Он думал, что в сомнительных местах не будут проверять документы и возраст, и он оказался прав. Но, видимо, там всё равно знали о его связи с Мастермайндом. Тупой Деку всё портит, даже когда наконец исчез из его жизни. Типично. Похоже, он был слишком рискованным, и никакие угрозы не могли переубедить этих идиотов.

Ну и пусть. Они ему не нужны. Заброшенное здание, в котором он сейчас живёт, — развалюха, и после того, как он выгнал предыдущих жильцов, в нём пахнет дымом. Но он подкупил кого-то, чтобы провели генератор, так что у него есть свет и горячая вода. Всё равно отстой, но лучше, чем спать в переулке, как в первые ночи. Он потерпит, это ненадолго. Скоро он покажет этим идиотам, что он куда страшнее Деку.

Это лишь вопрос времени.

——————————

Урарака выглядела немного потерянной, когда они шли в кафе. Молчание Хитоши было неловким, но он не знал, что сказать. Приятно видеть, что ты наконец перестала убивать себя ради сломанной системы. Поздравляю?

Даже если она была скованной и вздрагивала от каждого шороха, Хитоши не мог не восхищаться тем, что она хотя бы пытается. Он не знал, что именно делал с ней Незу, но было понятно: бороться с этим очень трудно, если ей потребовалось столько времени, чтобы начать сопротивляться. Наверное, пройдёт время, прежде чем она сможет просто жить для себя, а не работать на износ, но Цу шла рядом и ободряюще сжимала её руку при каждом испуге. Работа в процессе, но они двигаются вперёд.

Остальные уже собрались, когда они пришли. Если бы не отсутствие многих, это почти напоминало бы старые посиделки класса. В начале года в их классе в UA было двадцать студентов — двадцать человек с большими надеждами стать героями, спасать людей и менять мир. Очевидно, всё пошло не по плану. Почти половина класса ушла, и Хитоши думал, что они должны быть благодарны, что только треть ушедших стали злодеями. Но почему-то это всё равно не было победой, хотя он был рад за тех, кто нашёл себя. Аояма становился популярной моделью и даже собирался стать дизайнером. Одзиро получил должность инструктора в додзё Ганхеда и продолжил обучение в школе поближе, где его не атакуют. Хитоши не знал, чем занимался Минета, но его не бомбардирует Лига злодеев, так что он тоже в выигрыше. Самым сильным ударом стала волна уходов после того, как Токоями ушёл к злодеям.

Хитоши не знал, оставался ли Шоджи на курсе героев, чтобы показать Токоями, что он не держит зла за ту попытку убийства в летнем лагере, или он боялся, что из-за внешности одноклассники будут относиться к нему так же. Но в итоге он пошёл к Айзаве и попросился уйти. Если бы он пошёл к Незу, крыса, скорее всего, заставила бы его остаться, но Айзава так не делал. Он предложил помочь всем, кто ищет выход, найти новое место. Сато и Кода согласились.

Вот так они все и оказались здесь. Айзава связался со старыми знакомыми — братьями Хотта, которые держат кошачье кафе, и устроил их троих на работу. Класс решил дать им время освоиться, прежде чем навещать, но прошло достаточно времени, и даже если случится очередной инцидент (а они случались почти каждый раз, когда они выбирались в город), их не уволят. Хитоши всё же держал Айзаву на быстром наборе — на всякий случай.

Яойорозу помахала им, когда они вошли:

– Добро пожаловать! Садитесь, я уже заказала нам ассорти.

– Ты заказала всё меню, – закатила глаза Джиро. – Серьёзно, мы не сможем всё съесть.

– Ну, я просто поддерживаю друзей! – покраснела Яойорозу. – Разве это плохо?

– Нет, – грустно улыбнулся Киришима. – Поддерживать друзей — это по-мужски.

Яойорозу благодарно улыбнулась. Серо обнял Киришиму за плечи:

– Мы все без ума от выпечки Сато, так что мы как-нибудь это прикончим!

– Удивительно, что ты вообще смогла прийти, Очако, – сказала Ашидо. – Ты обычно слишком занята тренировками.

Урарака напряглась. Хитоши заметил, как Цу чуть не сверкнула взглядом на Ашидо. Он понимал почему — если бы это не принесло больше вреда, он бы использовал свою причуду и заставил Ашидо замолчать.

Урарака взяла руку Цу под столом и сжала:

– Ну, чтобы быть хорошим героем, нужно подавать пример надежды. Как люди могут чувствовать себя в безопасности и расслабляться, если их герои не могут сделать то же самое?

Объяснение звучало заученно. Хитоши подумал, сколько времени она провела перед зеркалом, репетируя эти слова на случай, если Незу её спросит. Это было нечестно, что подростку нужно оправдание, чтобы просто встретиться с друзьями. Но мир был несправедлив даже до Мастермайнда, и по крайней мере это оправдание звучало достаточно естественно, чтобы одноклассники не задавали вопросов.

В глазах Урараки мелькнуло облегчение, когда Ашидо отвернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сато открывает дверь с двумя подносами. Он улыбнулся и направился к их столу:

– Я попросил принести заказ, чтобы поздороваться. Рад, что вы пришли!

– Конечно! – Яойорозу встала и обняла его. – Кода и Шоджи здесь?

– Кода где-то здесь, – Сато огляделся. – В кафе много укромных уголков, он любит там прятаться. Вряд ли вы его увидите. Разве что вы кошка!

Все засмеялись. Хитоши улыбнулся и почесал одну из кошек за ухом:

– Похоже, он счастлив.

Сато ухмыльнулся:

– Да, такое место для него рай. К тому же у нас хорошо получается пристраивать кошек к людям и брать новых бездомных. Кода создан для такой работы.

– А что насчёт Шоджи? – спросила Джиро. – Он работает с тобой на кухне? Он выйдет?

Сато скривился:

– Он, эм, в основном остаётся на кухне. Мы пытались сказать ему, что у многих сотрудников есть мутации, так что он может не бояться напугать посетителей, но…

Сато беспомощно пожал плечами. Воцарилась неловкая тишина. Это отчасти было их виной — Шоджи боялся, что его сочтут злодеем, после того как класс выгнал Токоями из-за одних подозрений. Хитоши сомневался, что простые извинения здесь помогут.

Через минуту Сато прочистил горло:

– Но братья Хотта говорят, что он один из лучших сотрудников. Со всеми этими руками он может украсить печенье за… ну, в шесть раз быстрее!

– Он сделал эти? – Яойорозу показала на кекс. – Они прекрасны!

Сато кивнул и мягко улыбнулся:

– Я передам ему, что вам понравились.

——————————

Очако молчала всю дорогу домой. До срыва она не понимала, почему кто-то добровольно уходит из профессии, где можно спасать людей. Это казалось неправильным. Но теперь, увидев новую жизнь Сато и остальных… то оправдание, которое она сказала Незу, больше не казалось просто отговоркой. В детстве она любила смотреть на бои героев не ради самих боёв, а ради счастливых лиц в толпе. Но где-то по пути она это упустила. Стать героем стало скорее о борьбе с Мастермайндом, чем о спасении людей. Теперь и то, и другое казалось неверным. Она не хотела быть героем только для того, чтобы побеждать злодеев или даже просто спасать людей. Она хотела создать мир, который действительно будет безопасным. Цу сказала, что они могут построить любой мир, какой захотят. И Очако знала, каким он должен быть: таким, где у каждого есть шанс на нормальную жизнь. Где таким людям, как Шоджи, не нужно бояться, что их будут бояться из-за внешности, и где все — и с сильными, и со слабыми причудами — могут выбирать великие дела или просто жить спокойно, если хотят.

Быть героем — это не о том, что правильно, а о создании мира, где у людей есть шанс быть счастливыми. И Очако сделает всё, чтобы к этому прийти.

***************

Прим.Автора:

Остались Героями:

Асуи

Шинсо

Иида

Киришима

Серо

Яойорозу

Урарака

Каминари

Ашидо

Джиро

Хагакуре

Стали злодеями:

Тодороки

Токоями

Бакуго.

Ушли из героики:

Минета

Сато

Аояма

Кода

Шоджи

Оджиро

Переводчик: Как много ушло, и как мало осталось :'3

Мне если честно даже все остальные фф хочется разом перечитать ,_,

Но я не буду этого делать так как увлекусь и не переведу до конца этот и следующий фф , а я хотела перевести все свои любимые фф, если что не только от Clouds, но и просто те которые мне нравятся. А так все фф из этой ветки у Clouds я собираюсь перевести. Есть конечно на этой платформе уже начатый фф, но его забросили переводчики, как и я когда-то забросила этот фф, но может у меня получится там продолжить, если нет придётся отдельно создавать тайтл.

Надеюсь на вашу поддержку и комментарии, всех люблю и целую :3

Хитоши с улыбкой смотрел, как Эри бежит к Айзаве и бросается ему в объятия:

– Папа Зава!

– Привет, Эри. Хорошо провела день? – Айзава мягко улыбнулся ей и повернулся к Хитоши: – Какие-то проблемы были?

– Сегодня нет, – ответил Хитоши. – Только обычные папарацци.

– Не волнуйся, пап, Хитоши очень хорошо заботится обо мне! – улыбнулась Эри.

– Хорошо, – довольно кивнул Айзава и взъерошил её волосы. – Иди готовься ко сну. Мне нужно поговорить с Шинсо.

Эри кивнула и убежала в свою комнату. Айзава жестом велел Хитоши следовать за ним и прошёл на кухню. Хитоши сел за стол, пока Айзава наливал им обоим кофе и ставил кружки.

– Так о чём вы хотели поговорить? – спросил Хитоши. – Надеюсь, я не отстаю по вашему предмету.

Айзава устало посмотрел на него:

– В отличие от некоторых твоих одноклассников, с оценками у тебя всё в порядке. Если, конечно, будешь делать домашние задания. Дело не в этом. Речь о стажировке.

Хитоши нахмурился:

– Стажировке? Я думал, их больше не проводят... ну, после того, как Ястреб переметнулся на сторону злодеев.

– Это так, но программы технически всё ещё существуют, – сказал Айзава. – Незу их, разумеется, не отменял, и старшекурсники всё ещё могут проходить практику у героев, которые не ушли на пенсию. Недавно несколько героев сами вышли на связь.

– Кто именно? – спросил Хитоши.

Айзава встретил его взгляд:

– Дикие Дикие Кошечки.

– Кошечки… – Хитоши моргнул. – Я думал, они ушли на пенсию после тренировочного лагеря.

Айзава вздохнул:

– Они взяли отпуск, но полностью не ушли. Кроме Рагдолл, все они берут мелкие задания время от времени. Ничего серьёзного, но достаточно, чтобы считаться действующими героями.

– Но почему вы рекомендуете именно меня? – спросил Хитоши. – Если им просто нужен стажёр, Цу или даже Киришима подошли бы лучше...

– Они попросили именно тебя, – сказал Айзава. – Мне это тоже кажется странным. Ваши стили боя не совпадают, и по идее многие твои одноклассники могли бы научиться у них больше, чем ты. Но раз они назвали именно тебя, значит, на то есть причина.

Хитоши кивнул:

– И вы хотите, чтобы я выяснил, какая.

– Именно, – Айзава достал папку. – Вот документы, если хочешь подписать. Я готов утвердить короткую стажировку, всего на неделю. Этого должно хватить, чтобы понять, зачем ты им понадобился, а потом мы можем продлить, если захочешь.

Хитоши просмотрел папку, которую Айзава подвинул к нему через стол, и кивнул. Похоже, ему придётся проводить часть дня и вечера с Кошечками, но он всё ещё будет на занятиях и сможет забирать Эри, если понадобится:

– Ладно. Само собой разумеется, что всё это выглядит подозрительно. На что мне обращать внимание?

– У тебя уже трое одноклассников перешли на сторону злодеев, – серьёзно сказал Айзава. – Ты уже должен знать, на что смотреть.

———————————

Мицуки не была уверена, во что превратилась её жизнь. И она не знала, должна ли она радоваться этому или нет, что было странно, потому что она действительно была счастлива. Конечно, она стала гораздо ближе к Инко, чем когда-либо, и Рей влилась в их маленькую компанию так, будто всегда там и была. Но её сын всё ещё был в бегах. Она должна была присматривать за Кацуки и следить, чтобы он был в безопасности. Но вместо этого он оказался не тем хорошим парнем, который хотел стать героем, а злодеем, который, похоже, получает удовольствие, причиняя боль людям, и сбежал ещё до того, как назначили дату суда. Иногда ей становилось так стыдно за него, что её мутило. А то, что дома становилось всё хуже, не помогало. Она знала, что Масару чувствует то же самое — вину и злость, — но ей хотелось, чтобы он хотя бы иногда смотрел на неё. Им даже не нужно было разговаривать — она просто хотела, чтобы он был рядом, не только физически, но и эмоционально. Но этого не случалось с тех пор, как Кацуки сошёл с рельсов, так что она не питала надежд.

Наверное, именно из-за этого постоянного одиночества она ходила к Инко и Рей на чай не меньше трёх раз в неделю, даже несмотря на то, что Инко должна была её ненавидеть, а Рей, скорее всего, была немного не в себе. Если у неё нет мужа и сына, на кого ещё опереться, как не на других женщин, других матерей, которые понимают, через что она проходит? Сегодня она немного опаздывала — они, конечно, никогда не договаривались о точном времени, но она знала, что Рей и Инко уже там, поэтому она ускорилась, пробираясь по уже знакомым коридорам больницы.

Она лишь вежливо постучала, прежде чем открыть дверь в палату Рей, и застыла как вкопанная, открыв рот. Рей и Инко, конечно, были там, а ещё женщина, которую она не узнала, — скорее всего, медсестра. Но Мицуки смотрела не на неё. Нет, она не могла оторвать глаз от молодого человека, стоявшего у кровати. Он стоял к ней спиной, но Мицуки всё равно видела его светлые волосы, торчащие во все стороны, будто их взорвали:

– К-Кацуки?

– Кто? – молодой человек обернулся с недоумённым лицом, и Мицуки облегчённо выдохнула, поняв, что это не её сын.

– Ой... прости, – Мицуки заставила себя рассмеяться. – Я, эм, приняла тебя за своего сына.

Инко сочувственно посмотрела на неё, пока Рей представляла гостей:

– Мицуки, ты знаешь Тойю и Шото, но, кажется, ты не встречала их брата и сестру. Это Нацуо и Фуюми, мои средние дети.

Нацуо улыбнулся:

– Приятно познакомиться.

Мицуки устало улыбнулась. Конечно, это был не её мальчик — он был слишком вежлив, к тому же выше и светлее волосами. Да и о чём она вообще думала? Вряд ли больничный персонал впустил бы сюда убийцу. К тому же Кацуки даже не знал, что она сюда ходит, если только ему вообще было не всё равно. Он, наверное, даже не хотел её видеть, но вопрос в том, хотела ли она видеть его.

– Нацуо и Фуюми работают над тем, чтобы наконец выписать меня отсюда, – вздохнула Рей и потянулась. – Признаюсь, будет приятно больше не сидеть здесь и не вспоминать о том, что сделал Энджи.

– Тебе вообще не стоило здесь находиться, – проворчал Нацуо. – Тебя должны были выпустить, когда умер папа, или хотя бы когда стало известно, что он с нами делал. Это никогда не было твоей виной!

– Ну, так бывает, когда гордишься своими сыновьями-злодеями, – упрекнула Фуюми.

– Но тебя выписывают? – спросила Инко. – Это замечательно!

– Ну, мне всё ещё нужно ходить на терапию дважды в неделю, – призналась Рей. – Но это уже амбулаторно, так что я наконец вернусь домой и буду жить с семьёй.

– Ну, не со всей семьёй, – сказала Фуюми. – Мы никогда не будем полноценной и счастливой семьёй, не после того, как Тойя и Шото убили...

– О, этот поезд ушёл задолго до того, как эти двое присоединились к Лиге, и ты это знаешь, – огрызнулся Нацуо. – Думаю, он ушёл в тот момент, когда папа впервые ударил кого-то из нас, если не раньше — когда он решил жениться на причуде, а не на женщине.

– Нацуо! – ахнула Фуюми.

– Нет, он прав, – твёрдо сказала Рей. – Я тоже была причастна к этому насилию, Фуюми, не притворяйся, что это не так.

В комнате повисла неловкая тишина, и Мицуки решила просто сказать прямо:

– Ну... эм, есть планы на то, что будешь делать после того, как тебя выпишут?

Рей задумчиво хмыкнула:

– Ну, я бы хотела сделать что-то полезное, может быть, искупить часть того, что я причинила.

– Мам... – попытался Нацуо, но Фуюми перебила его.

– Я думаю, это отличная идея, – улыбнулась она. – Я знаю, что моим ученикам сейчас тяжело, и есть много волонтёрских организаций, которые ищут людей.

– Думаю, это замечательная идея, – согласилась Инко. – А ты что думаешь, Мицуки?

Мицуки посмотрела на них и пожала плечами:

– Это будет интереснее, чем эти четыре стены, это точно.

И если это поможет хоть немного исправить то, что натворил Кацуки, то как она вообще могла отказаться?