Осень пролетела в мгновение ока. Она слышала, как по телевизору говорили, что в этом году холода наступят гораздо раньше, чем в прошлом. Она вспомнила, как, выйдя на улицу, все еще чувствовала прохладу в воздухе, несмотря на толстую, объемную одежду. Зима действительно наступила.

Подумав, что завтра ей следует надеть более плотную одежду, Хаён подняла пульт дистанционного управления и переключила канал.

[Теперь перейдем к теме скандала между актером Кан Тхэваном и актрисой Ли Наён... 」

От резкого голоса репортера рука Хаён замерла в воздухе. Репортер ухмылялся, словно рассказывал о собственной личной жизни, а на экране высветилась фотография Кан Тхэвана и Ли Наён. Он продолжал говорить оживленным тоном.

[Два года назад эти два актера показали отличную химию, снявшись вместе в драме. Когда стало известно, что они будут сниматься в другой драме вместе, они снова привлекли к себе большое внимание. Хотя обе стороны хранят молчание о своих отношениях, тот факт, что они не отрицают их, подогревает слухи. С появлением свидетелей и сообщений очевидцев о том, что их видели вместе с общими друзьями, внимание стало еще более пристальным...]

Хаён смотрела на фотографию Тхэвана и Наён, гуляющих со своими друзьями. Она уже несколько раз видела это фото в интернете. Каждый раз, когда всплывал скандал, связанный с ними, эта фотография всегда появлялась в сети.

Кан Тхэван и Ли Наён.

Их лица были повернуты друг к другу, когда они шли по тротуару. Шляпа Кан Тхэвана была надвинута на лицо, а Ли Наён смотрела на него, одаривая яркой улыбкой. С какой стороны ни посмотри, эти двое выглядели очень счастливыми вместе.

Когда в прошлом скандал только разгорелся, все говорили, что эти двое очень подходят друг другу. Когда Хаён слышала это, она не знала, что сказать. Она не хотела соглашаться с их комментариями.

Ведь если бы она согласилась... В этом тихом доме, сидя за пустым столом с ужином перед собой, повторяя бессмысленные действия снова и снова... Если бы она согласилась с этими комментариями, ей стало бы слишком грустно.

Бип, бип.

Услышав звонок своего мобильного телефона, она схватила его и подняла. На экране высветился определитель номера «Он».

— Да.

Она приложила телефон к уху и ответила.

— Хаён.

Она услышала вздох абонента на другом конце линии. Хаён хотела спросить его.

Знаешь, когда ты начал вздыхать, когда звонишь мне?

Однако она промолчала и стала ждать.

— Думаю, сегодня я задержусь. Из-за скандала здесь собрался целый рой репортеров, и я не уверен, когда появятся папарацци, если я уйду. Думаю, я буду очень поздно, так что сначала ложись спать.

Его мягкий, низкий голос был слабо смешан с раздражением.

— Хорошо.

— Прости меня. За то, что заставила тебя ждать.

— Хорошо, я понимаю.

— Я вернусь домой, как только все будет улажено.

— ...Хорошо.

Звонок закончился, как только она ответила. Суматоха на заднем плане, голос женщины, смешанный с этим хаосом, шум машин... Она не могла спросить, где он и что делает. Она не могла заставить себя сделать это.

Кан Тхэван всегда был занят и всегда был окружен людьми. У него не было времени слушать ее рассказы.

И не похоже, чтобы у Кан Тхэвана было время спросить свою давнюю возлюбленную, чем она занимается. Не похоже, чтобы он мог позволить себе объяснить ей этот скандал.

Встав со своего места, Хаён посмотрела на холодную еду на столе. В центре стола стоял торт в честь годовщины того дня, когда они начали встречаться.

Она вытащила из торта незажженные свечи и выбросила их в мусорное ведро. Затем она собрала все продукты, стоявшие на столе, и убрала их в холодильник.

Сегодня, когда Хаён зашла в пекарню за тортом, ее подруга Джиюн уставилась на ее анкету. Джиюн была одной из немногих подруг, которые знали об отношениях Хаён и Тхэвана еще со школы. Увидев, как Хаён сжимает руками коробку с тортом, Джиюн с шокированным выражением лица спросила.

— Вы встречаетесь уже десять лет, но все еще празднуете что-то подобное? Вау, у вас, ребята, точно хорошие отношения. Мы перестали отмечать такие годовщины в прошлом году. Но это было не потому, что мы оба согласились прекратить это. Этот придурок на самом деле забыл об этом! Ты можешь в это поверить? Вот почему я сказала ему, что мы должны просто перестать отмечать такие события. Я сказала ему, что мы будем праздновать только дни рождения, и все. И когда я ему это сказала, он так разозлился. Но похоже, что вы все еще вместе. Как мило. Я так завидую!

На слова Джиюн, Хаён лишь рассмеялась, ничего не сказав.

Она не сказала, что причина, по которой они это делают, не в том, что они все еще в хороших отношениях. Она делала это, потому что чувствовала, что если не сделает этого, то забудет, что они вообще встречаются.

Вместо этого она крепко сжала рукой коробку, пока та чуть не выскользнула и не упала.

Придя домой, она достала телефон, чтобы написать Тхэвану. Однако палец соскользнул, и вместо этого она зашла в Интернет. Не успела она выйти из браузера, как появилось окно. Первое, что она увидела, был самый популярный поисковый запрос в режиме реального времени. Это было имя Кан Тхэвана.

Как только она увидела имя Кан Тхэвана в верхней части списка, ее охватил холод.

Когда она нажала пальцем на его имя, рядом появилось «Ли Наён».

Статьи начали заполнять экран. В том числе и с сердцем между этими двумя именами. Поскольку это был не первый раз, когда эти два имени были замешаны в скандале, она просто пролистала статьи.

Он не сможет приехать.

Даже зная это, она все равно приготовила ужин. После того как Тхэван стал знаменитым, они не могли ходить в рестораны. Они либо готовили дома, либо заказывали еду на дом.

Готовила обычно она, так как у нее было больше времени. Даже когда Тхэван так и не связался с ней к тому времени, как она закончила готовить, она все еще сохраняла слабую надежду, что он все же придет.

Однако, как она и ожидала, в итоге он не пришел. Хаён легла в постель и решила поспать. От усталости она быстро заснула.

Бип, бип, бип.

Хаён открыла глаза, услышав звук, будто кто-то вводит пароль на дверном замке. Повернув голову, она выглянула в окно и увидела, что уже рассвело. Спотыкаясь, она вышла из комнаты и увидела Тхэвана, прислонившегося к стене перед входной дверью. Когда он увидел ее, его глаза сузились из-за улыбки.

— Ты пил? В такое время?

Хаён подошла к нему и задала ему вопрос. Он, как и она, начинал как модель. Он был намного выше ее, и плечи у него были намного шире, поэтому помогать ему внутри было нелегко.

— Да.

Он посмотрел вперед и лаконично ответил.

— Тогда тебе следовало пойти в свой собственный дом, чтобы отдохнуть.

— Именно это я и собирался сделать, но, похоже, я пришел сюда по привычке. Наш пароль одинаковый, поэтому я понял это, только когда вошел в дом.

Так он говорил ей, что пришел по ошибке. Как будто это была простая случайность. Когда она услышала эти слова, ее сердце упало. Однако Хаён не подала виду.

«...»

— Я тебя разбудил? — спросил Тхэван, снимая пальто. Его пальто все еще было холодным от зимнего воздуха. Почувствовав холод на кончиках пальцев, девушка сжала их в кулаки.

— Да.

— Прости.

— Ничего страшного.

Безэмоциональный разговор продолжался. Тхэван естественно прошел мимо нее и направился в спальню. Он не стал включать свет, потому что уже знал, где что находится. Нет, его движения были осторожными, как будто он не включал свет, чтобы никто не мог увидеть, что происходит внутри. Бросив пальто на стоящий рядом стул, он начал раздеваться.

Хаён наблюдала за его спиной, пока он выполнял все действия.

Повернись и дай мне увидеть твое лицо.

Она подавила эти слова и вместо них сказала что-то другое.

— С кем ты пил?

— С режиссером и персоналом.

— А как же Наён-ши?

— Она тоже там была.

«...»

Он ответил небрежно. Когда Хаён ничего не сказала в ответ, он отвернулся.

Черные волосы падали ему на лоб. Спокойные глаза. Губы, которым больше нечего сказать.

Он казался таким незнакомым сегодня, когда стоял перед окном на рассвете.

— Я видела скандал. — тихо проговорила Хаён.

— А, э... Ничего особенного. Скандалы случаются, просто, когда ты находишься рядом с кем-то.

— Ясно.

— Наён — просто коллега. У меня нет к ней никакого интереса. Ты ведь знаешь это?

Тхэван говорил рассеянно. Вместо того, чтобы обратить внимание на то, что он назвал ее коллегой, Хаён сосредоточилась на том, что он назвал ее «Хаён».

— ...Да.

Хаён ответила невпопад. Она знала, что Тхэван не интересуется Наён.

Но все же, разве не странно, что они всегда вместе попадали в скандалы?

Возможно, Наён заинтересовалась им. Однако Хаён не могла ничего сказать. Ведь она не знала достаточно о его делах, чтобы говорить о них.

— Хорошо. Я пойду немного помоюсь. У меня всего четыре часа на сон, прежде чем мне снова придется отправиться в путь.

Он не стал дожидаться ответа, когда начал подходить к ванной.

Ш-ш.

Она слышала шум воды за дверью. Сквозь щель виднелся мерцающий свет. Хаён уставилась на дверь.

Тхэван всегда был окружен светом, а она всегда была за дверью в его мир. И вот так. Ей казалось, что она превратилась в тень.

«С каких пор?» — спрашивала она себя, но ответа не находила.

Хаён снова убрала руку с дверной ручки и снова надавила на нее. Затем она толкнула дверь и шагнула внутрь.

Комната была наполнена туманным паром. Под душем Тхэван повернулся и посмотрел на нее. Его глаза были полуоткрыты.

— Что такое? — спросил он усталым голосом. Его выражение лица спрашивало ее, хочет ли она что-то сказать.

— Хочешь помыться вместе?

Хаён прислонилась к дверному косяку и спросила тихим голосом. Он молча смотрел на нее. Это был первый раз, когда она взяла на себя инициативу в чем-то подобном. В комнате витала эротическая атмосфера.

— Иди сюда.

Тхэван протянул влажную руку. Хаён сняла пижаму. Теперь ее бледное тело было открыто свету. Как только она вошла в ванную, ее тело окружило тепло. Хаён протянула руку и взяла его руку.

Его руки были большими, крепкими и горячими.

Как только ее рука коснулась его, он притянул ее к своей груди. Вода начала струйками стекать по ее телу. Вода была слишком холодной на ее вкус, но тело Тхэвана было горячим, поэтому она не возражала. Хаён подняла голову и посмотрела на лицо Тхэвана.

Его высокий нос, холодные глаза, сомкнутые губы... Он был идеален во всех отношениях. То, что черты его лица были настолько безупречны, просто завораживало.

Тхэван молча опустил голову и прижался губами к ее губам. Словно это был всего лишь следующий шаг в череде событий, его движения были естественными. Их губы соприкоснулись, и языки проникли между ними.

Они делали это сотни раз, может быть, даже тысячи, но их языки сплелись так, словно это было впервые. Как будто ее языка было недостаточно, он начал исследовать каждый уголок ее рта. Каждый раз, когда он делал это, она чувствовала освежающий вкус зубной пасты.

— Ха-а.

Возможно, из-за воды, падающей сверху, Хаён стало трудно дышать. Задыхаясь, Хаён крепко обхватила шею Тхэвана. Она услышала липкий, влажный звук, который исходил не от воды.

Их языки двигались во рту, они были так близко друг к другу, но почему казалось, что они так далеко, что не слышат друг друга? Неужели ей просто нечего сказать? Или им нечего сказать? Она не могла понять.

Она крепче обняла его, чтобы забыть о смутных мыслях в своей голове. Что-то начало подниматься у него между ног и ткнулось ей в низ живота.

Тхэван крепко обнял Хаён, проводя рукой по ее спине. Она чувствовала его дыхание на своем плече. Его палец прошелся по коже ее живота и коснулся чувствительной точки.

— Ух...

По мере того, как он двигал пальцем, вода начала просачиваться к этому месту. Хаён вздрогнула. Его указательный палец обвел чувствительную плоть.

Его движения были мягкими и ласкающими, отчего ей стало тепло. Почувствовав, что что-то вытекает, Хаён сжала ноги.

Однако его рука уже была между ними. Как бы сильно она ни сжимала бедра, он все равно продолжал вводить и выводить палец.

— Ха-а, ха-а.

Когда Хаён задыхалась, странное давление начало нарастать внизу.

— Ух!

Одной рукой она схватилась за его шею, а другой — за стену. Его палец продолжал с определенным ритмом проникать внутрь ее тела. Затем один палец превратился в два.

— Ха-а... Ах! А-а-а!

Хаён прижалась лбом к его плечу. Этот мужчина был хорошо знаком с ее телом и знал, что приносит ей удовольствие. Он продолжал атаковать те места, которые делали ее слабой.

Его палец проник глубоко внутрь и задел ее сладкую точку. Ее переполняло огромное удовольствие и легкое чувство боли.

— Нннг!..

Палец продолжал погружаться и выходить. С каждой секундой она чувствовала, что ее голова постепенно теряет сознание.

— На Хаён.

— Ха-а, ха-а.

Тхэван позвал ее, но она не ответила.

— Подожди.

При этих словах Хаён оторвала руку от стены и схватилась за его член. Его огромный, горячий стержень заполнил ее руку.

Как в тумане, ее рука начала двигаться. Они уже занимались сексом десятки раз. Она могла повторять все движения с закрытыми глазами. Она знала, где и как прикасаться к нему, чтобы доставить ему максимальное удовольствие.

— Ха-а.

Когда Хаён начала двигать рукой, с его губ сорвался слабый вздох. Ее рука двигалась быстрее, чем обычно. Это все благодаря воде из душа.

— Уф.

— Хаа.

Их дыхание переплеталось между собой. Тхэван оттолкнул ее и развернул к себе. Прежде чем она успела упереться руками в кафельную стену перед собой, что-то вонзилось в нее сзади.

— Ух...

Хаён на мгновение закрыла глаза. Ее веки дрожали. Хотя его пальцы подготовили ее, она все еще чувствовала себя сухой и жесткой. Возможно, потому что они давно не занимались этим.

— Ха-а.

Его дыхание касалось ее спины. Его рука на ее бедре начала двигаться и тела синхронно раскачивались в одном ритме.

Каждый раз, когда он входил в нее, ее бледная попка содрогалась. Ее грудь ударялись о кафельную стену.

Ощущение холодных кафельных стен длилось лишь мгновение. Когда он глубоко вошел в нее, все мысли вылетели из головы.

Когда он вынул, между ее ног начала сочиться липкая жидкость. Повернув ее еще раз так, чтобы они оказались лицом друг к другу, Тхэван поднял ее ноги и усадил на ванну. Ее мокрый вход был открыт свету. Тхэван посмотрел на нее сверху вниз, а затем прижал свой член к ее входу.

— Ха-а.

Ее вход вздрогнул от одного его прикосновения. Он медленно ввел член внутрь, а затем быстро вошел до упора.

— Ух...

Хаён задыхалась. Ее сознание потемнело. Когда все мысли исчезли, все нервы ее тела напряглись.

От его члена стало распространяться тепло, когда он продолжал входить в нее. Его тело казалось таким знакомым, он двигался в ровном темпе. Сначала его движения были медленными, как будто он хотел насладиться видом. Однако через мгновение они начали набирать темп.

— А-а-а!.. Ах!

Хаён больше не могла сдерживать стоны. Пальцы ее ног сжались. Ее руки сжались вокруг него.

Везде, где соприкасались их кожа, было жарко.

В этот момент ей захотелось спросить его. От нас двоих исходит такой жар, что кажется, будто мы взорвемся от жара. Но почему мое сердце как будто замерзает? Почему мне кажется, что мы так далеко друг от друга, хотя я так крепко держу тебя в своих объятиях?

Когда Хаён открыла глаза, она не увидела Тхэвана. Одеяла были убраны, а сброшенной им одежды нигде не было видно.

Если бы не слегка передвинутый стул, Хаён могла бы подумать, что ей все приснилось. Хаён села и спустила ноги на пол. Она потянулась за мобильным телефоном, лежащим на столике. Тхэван не оставил ей никаких сообщений. Она решила позвонить ему, но вместо этого отправила сообщение.

[Когда ты уехал?]

Ответ мог прийти с опозданием. А то и вовсе не приходил. В какой-то момент его сообщения стали приходить с большим опозданием. Иногда он даже не отправлял ответ.

Она не могла вспомнить, когда именно все это начало происходить. Как краснеют листья в начале осени, так естественно происходят перемены.

Из-за его работы общение постепенно ухудшалось. Потом они стали встречаться все реже и реже. Вместо того чтобы видеть его глаза, она привыкла смотреть на его спину. Она стала узнавать новости о нем от других людей, а не из его собственных уст. А теперь он забыл о годовщине, которую они считали такой дорогой для себя...

Но больше всего изменился он сам. Его глаза подолгу не останавливались на ней. А когда смотрел, то во взгляде читалось усталость и неловкость, как будто он хотел сосредоточиться на чем-то другом.

Она видела его улыбку и смех только через экран. Когда бы они ни стояли лицом друг к другу, это происходило только во время секса. А когда секс заканчивался, он засыпал. Как будто ее цель была выполнена.

Когда же возникли недоразумения? Неуважение стало комфортом. Скука стала привычкой. Привычка стала любовью.

Положив мобильный телефон, Хаён выглянула в окно. Серое небо, казалось, возвещало о приходе зимы. Неужели времена года могут смениться за одну ночь? Лето, которое, казалось, пролетело так медленно, закончилось так быстро, а теперь наступила зима. Как будто осень исчезла.

Отношения между людьми тоже могут быть такими.

Человек, который был рядом с вами, может в одночасье превратиться в безответную любовь. И в итоге этот человек становится похож на сухие опавшие листья на улице.

Хаён тихо опустила глаза. Ее сухие глаза смотрели на след, оставленный Тхэваном.

«Думаю, пришло время отпустить тебя». Тихо подумала она. Она посмотрела на след и отвернулась.

Хаён встретилась с Тхэваном через три дня. Измотанный съемками в драме, он вошел в ее дом с усталым выражением лица. От его пальто все еще пахло холодным зимним воздухом.

— Что случилось? — спросил он низким голосом с жестким лицом. Она сказала ему, что должна увидеть его сегодня, несмотря ни на что, и он пришел с со следами усталости на лице.

— Ты же знаешь, что я занят на съемках.

Он говорил раздраженным тоном, как бы спрашивая ее, почему он должен делать что-то подобное в это время. Его губы были напряжены.

— Я знаю. — спокойно ответила Хаён.

— Так почему ты сказала мне прийти сюда?

Красивое лицо Тхэвана исказилось. С возрастом он становился еще красивее. Она видела, как кто-то написал это в комментариях в Интернете. Она поняла, что это правда. Его лицо становилось все красивее с опытом и возрастом.

— Я думаю, Тхэван становится все красивее в эти дни. Тебе не страшно быть любовницей такого красивого мужчины? Его будут окружать красивые знаменитости, и он даже будет снимать любовные сцены с этими актрисами. Что, если он влюбится в одну из них? — спросила Джиюн после того, как выпила слишком много.

— Я не знаю. Я не боюсь. Я не думала об этом.

Она никогда не чувствовала страха. У них было много совместной истории, и в то время она не думала, что он когда-нибудь предаст ее.

— Удивительно. — сказала Джиюн, искренне потрясенная. Тогда Хаён просто улыбнулась.

Однако если бы Джиюн задала ей тот же вопрос сейчас, что бы она ответила? Возможно, она вообще ничего ей не ответит.

История не означала, что любовь была сильнее. На самом деле, это может оказаться багажом, который сдерживает другого.

— Хаён.

Тхэван позвал ее с усталым выражением лица. Чувствуя, что это займет много времени, он начал снимать обувь. Хаён подняла руку и остановила его. Он смущенно нахмурился и посмотрел на нее.

— Это не займет много времени.

— Тогда что?

— Возьми это.

Хаён взяла небольшую сумку, которая стояла у входа.

— Что это?

— Твои вещи.

«...»

После слов Хаён в воздухе воцарилась тишина. По его лицу было видно, что он изо всех сил пытается понять, о чем она говорит. В это время Хаён подошла к нему и протянула руки, чтобы разгладить складки на его одежде. Закончив, она взялась за его воротник.

Она вдруг почувствовала страх.

Если я отпущу его, все ли будет хорошо?

Пока я была лишь частью твоего мира, ты был всем моим... Буду ли я в порядке после того, как отброшу все это?

Ей было страшно.

— На Хаён.

Когда он позвал ее, Хаён пришла в себя. Она убрала руки с его воротника. Кончики пальцев были словно порезаны, было больно.

Она сжала руки в кулаки, как будто они были ранены, и посмотрела на него. Как будто она смотрела на него в первый раз. И как будто видит его в последний раз. Некоторое время она молча смотрела на него.

— ...Давай расстанемся, Тхэван.

«...»

— Давай расстанемся.

Закончить 11-летние отношения оказалось гораздо проще, чем ожидалось. С опозданием на один удар, ее сердце упало в груди.

Застыв на месте, он смотрел на нее с ужасом.

— На Хаён.

Его низкий голос назвал ее по имени.

— Да? — спокойным голосом ответила Хаён.

— Что ты... — Тхэван не смог закончить фразу. Он бросил сумку на пол. — Я никогда не планирую делать ничего подобного, так что положи это на место.

— Почему?

— Что?

Тхэван нахмурился из-за вопроса Хаён.

— Почему ты не планируешь расстаться со мной?

Во всех его действиях проявлялась угасающая любовь, так почему же сейчас он проявляет упрямство? Ей было искренне любопытно.

— ...Ты... Почему ты хочешь расстаться? Хочешь сказать, что любовь прошла?

Губы Тхэвана искривились. Он едва смог вымолвить слова.

— Нет, любовь не прошла.

Хаён покачала головой.

Любовь не исчезала ни на минуту. С того момента, как он подошел к ней на фоне весеннего неба, она всегда была рядом.

— Я все еще люблю тебя.

— Тогда почему? — воскликнул Тхэван, словно не мог понять.

— У меня нет уверенности в том, что я смогу любить тебя завтра.

«...»

— Вот в чем причина.

Едва сумев улыбнуться, Хаён медленно убрал улыбку с лица.

Вот почему она прощалась. Прежде чем они затянули эту любовь и измотали ее до предела. Потому что она чувствовала, что поставить точку в этих отношениях будет правильным решением.

Хаён проглотила эти слова и подняла сумку, протягивая ее Тхэвану. Лицо Тхэвана застыло. Как будто он совсем не ожидал услышать эти слова.

— Так что давай расстанемся.

«...»

— Будь осторожен на дороге.

Хаён повернулась к нему спиной, когда он застыл перед входной дверью. Она не хотела показывать ему свое колеблющееся сердце, поэтому из последних сил зашла в свою комнату.

Осень закончилась в мгновение ока. По телевизору транслировался репортаж Метеорологического агентства о том, что зима пришла раньше, чем в прошлом году. «Я вспомнил, что было довольно холодно, хотя на мне было толстое пальто. Это выглядело так, как будто это была настоящая зима ». С завтрашнего дня, думая, что ей следует носить более плотную одежду, Хён взяла пульт и переключилась на другой канал.

«Скандал между актером Кан Тэ Ваном и актером Ли На Ён становится горячей темой».

Рука Ха-Ён остановилась в воздухе после слов активного репортера. Репортер продолжал весело говорить с фотографиями Тэ Ван Канга и Ли На Ён, улыбаясь, как если бы это были их собственные любовные романы.

Два актера, которые проявили хорошую химию в драме «Мы были вместе два года назад», привлекли внимание, когда снова вместе появились в этой новой драме. Зрители ставят под сомнение отношения актеров, но есть предположения, что они состоят в отношениях, просто не отрицая их. Фактически, есть доказательства и свидетели, которые видели, как два актера общались со знакомыми.

Ха-Ён уставился на фотографию Тэ-Ван и На-Ён, болтающихся со знакомыми. Эту фотографию она также несколько раз видела в Интернете. Это также была фотография, которую часто использовали, когда они оба попадали в скандал. Кан Тэ Ван и Ли На Ён.

Два человека, идущие бок о бок, оказались лицом к лицу. Кан Тэ Ван был в шляпе, и Ли На Ён ярко улыбалась, глядя на него. Это лицо казалось счастливым любому, кто его видел. Даже когда раньше был скандал, люди говорили, что они хорошо ладят. Ха-Ён ничего не могла сказать, когда слышала это. она не хотела утверждать, что это было правильно. В ее доме тихо улеглась грустная атмосфера, еда на столе остыла, а моменты наполнились бессмысленными действиями.

Бип, бип. Ха-Ён взяла свой мобильный телефон. На экране появилось имя «он».

"да."

- ответила Хён, поднося сотовый телефон к уху.

-Ха Юна.

По телефону послышался вздох. Ха-Ён хотела спросить. Вы знали, что когда вы звоните мне, вы начинаете вздыхать? Но она промолчала.

-Я думаю, что сегодня опоздаю. Из-за скандала собралось много репортеров. Я возвращаюсь поздно, так что сначала ложись спать.

Низкий низкий голос, смешанный со слабым раздражением.

"Хорошо."

- Извините. Чтобы заставить вас ждать.

"Ладно. Хорошо."

-Я приду, как только это будет организовано.

«…»

Телефон повесил трубку, прежде чем она ответила. Шумные звуки по мобильному телефону, смешанные на заднем фоне женские голоса и звуки машин. Она даже не могла спросить, где и что он делает. Она не могла себе этого позволить. Кан Тэ-Ван всегда был занят, он всегда был в центре внимания, у него не было времени слушать ее. И Кан Тэ-Ван, похоже, тоже не мог позволить себе спросить свою давнюю возлюбленную, как она поживает.

он не мог даже объяснить скандал. Ха-Ён, вставшая со своего места, посмотрела на стол. Торт в честь их годовщины. Она вытащила незажженную свечу и бросила ее в мусор, перебрала все холодные продукты и грубо уложила их в холодильник. В тот день ее подруга Джиюн смотрела ей в лицо, когда она остановилась у пекарни и купила торт. Джи-Юн, который был близок со старшей школы, был одним из немногих знакомых, которые знали, что Тэ-Ван и Ха-Ён были любовниками. - удивленно сказала Джи-Юн, глядя на Ха-Ён, крепко держащего коробку с тортами.

Впервые Хаён познакомилась с Тхэваном, когда им было по восемнадцать лет, в начале нового учебного года. Она пришла в школу раньше, чем обычно, и обнаружила, что какой-то мальчик пришел даже раньше нее.

Мальчик в школьной форме пододвинул стул к окну и сидел, вытянув ноги перед собой. На улице все еще было прохладно, но он, казалось, наслаждался прохладным ветерком.

«Что мне делать?»

Она не могла оставаться перед дверью, но и заходить не хотела, не имея выбора, она открыла дверь. Услышав звук открывающейся двери, мальчик оглянулся.

Судя по его выражению лица, он не ожидал, что кто-то войдет в это время. Затем он неуверенно взглянул на лицо Хаён. Казалось, он не мог поверить в то, что видит. Так прошло много времени. Хаён казалось, что такими темпами он просверлит дыру в ее лице.

Она подумала о том, чтобы уйти, но теперь, когда их взгляды встретились, это было бы слишком странно. Поэтому Хаён подошла к парте, стоящей ближе всего к коридору в задней части класса, и села. Это была самая дальняя от него парта.

Краем глаза она все еще видела, как он смотрит на нее. Он даже не собирался ее приветствовать, так почему же он смотрел на нее? Она подумала, не стоит ли ей поприветствовать его, но они оба упустили подходящий момент для этого.

Оставаться дома было неудобно, поэтому она пришла в школу пораньше. Она никак не ожидала, что и здесь будет чувствовать себя некомфортно.

Хаён легла лицом вниз, повернув голову к коридору. Она боялась, что он окликнет ее, но, к счастью, он не сказал ни слова.

Освежающий ветерок коснулся ее шеи, и ей стало немного легче.

Она уже знала о Кан Тхэване. С тех пор как он начал посещать эту школу, Кан Тхэван был знаменит. Он был гораздо выше всех в классе — 186 см, и это привлекало внимание.

Кроме того, с его широкими плечами и острыми глазами, он был яркой фигурой. Его лицо все еще соответствовало его возрасту, но благодаря тому, как достойно он себя вел, даже старшеклассники вздрагивали и останавливались на месте, когда видели его.

Его ранняя карьера модели также была темой многих разговоров. Его фотоработы часто появлялись в известных журналах. Хаён даже видела несколько его фотографий в своих любимых журналах.

Одной из самых запоминающихся была фотография, сделанная на берегу моря. На черно-белой фотографии он стоял на пляже. Его лицо было таким же расслабленным, как и расстегнутая рубашка, и от него исходило очень мечтательное ощущение. Это определенно отличалось от той ауры, которую он излучал в школьной форме, поэтому Хаён некоторое время не могла отвести от него глаз.

Он нравился не только всем девочкам в их классе, но и старшим, и младшим. Куда бы Тхэван ни пошел, за ним следовала группа девочек.

Все девочки верили, что Кан Тхэван станет знаменитостью. Поэтому все они шутили и говорили, что хорошо бы быть с ним в дружеских отношениях, пока этого не случилось.

Хаён не была так уверена, но она подумала, что если это Кан Тхэван, то он будет очень популярен, если решит пойти по этому пути. Если он не сможет этого сделать, то кто же сможет?

Однако на этом ее интерес к нему заканчивался.

Он был просто мальчиком с интересной биографией. Красивый, популярный мальчик в ее классе.

Они никогда не общались раньше, и учились в разных классах. Они не были одного пола, и им никогда не приходилось разговаривать. Время от времени они сталкивались друг с другом в школьных коридорах или у торговых автоматов, и когда это случалось, они смотрели друг другу в глаза, но избегали друг друга. Вот и вся сфера их взаимодействия. Но теперь они учились в одном классе.

Школьницы специально проходили мимо его класса, поэтому территория вокруг него обычно была суетливой.

Похоже, этот год будет шумным.

Это все, что она думала о Кан Тхэване.

Как и ожидалось, в этом году вокруг их класса было шумно. До первого года обучения она никогда не сталкивалась с подобной суетой. Однако одно обстоятельство не соответствовало ее ожиданиям. Кан Тхэван стал ее соседом по парте.

После жеребьевки Хаён посчастливилось получить парту у окна в задней части класса. Кан Тхэвану досталась парта прямо напротив доски, но из-за его роста ученики, сидящие за ним, не могли ничего видеть. Учительница, беря во внимание мнение ворчащих учеников, задала Тхэвану вопрос.

— Ты можешь сесть сзади?

Учительница, казалось, извинялась за то, что вынуждена спрашивать об этом Тхэвана.

— Сзади... Где именно вы имеете в виду?

— Хм, где хорошее место... Как насчет парты у окна в самом конце?

Учительница жестом указала на парту рядом с Хаён. Нынешний сосед Хаён по парте был очень маленького роста и с плохим зрением. Похоже, учительница приняла это во внимание.

Тхэван обернулся. Их глаза, естественно, встретились. Хаён было бы неловко отвести взгляд, а ей было бы еще более неловко улыбнуться ему. Поэтому она просто сидела и спокойно смотрела на него. Он тоже смотрел на нее, затем он заговорил, не сводя с нее глаз.

— ...Хорошо.

После этого, хотя Тхэван и стал ее соседом по парте, они никогда не разговаривали. А из-за своей работы он всегда уходил рано. Он даже не часто посещал школу.

После того как они стали соседями по парте, Тхэван не делал ничего такого, что могло бы ее беспокоить, но он все равно был косвенным раздражителем. Ученицы приходили на переменах, чтобы понаблюдать за ним, а заодно и за ней. И эти девушки стали без конца расспрашивать ее о нем.

— Привет, Хаён. Эм...

Хаён решила пойти в кафетерий, чтобы избежать взглядов учениц. К ней подошли три девочки из другого класса. Они учились с ней в одном классе на первом курсе, но из-за того, что у них были разные характеры и интересы, они никогда не общались.

Хаён вопросительно посмотрела на них, недоумевая. Что происходит?

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

— То есть... ты соседка по парте со второгодкой Кан Тхэваном из третьего класса, верно? — щебетала девушка с высоким хвостиком и надутыми ярко-красными подкрашенными губами. Такая ситуация и внимание были обременительны, но Хаён не сказала этого вслух.

— Да, и что из этого?

— Ты знаешь номер телефона Кан Тхэвана? — спросили девушки, сверкая глазами.

— Нет, не знаю.

— Ты действительно не знаешь? — с недоверием прозвучал еще один вопрос.

— Да.

— Но вы же соседи по парте.

— Да, но мы не разговариваем.

— Правда?

Услышав ответ Хаён, девушки почувствовали облегчение.

— Тогда не могла бы ты попросить у Кан Тхэвана его номер? Поскольку ты его соседка по парте, я уверена, что тебе будет легко его заполучить. Или ты можешь просто заглянуть в его мобильный телефон. Верно?

— Это ставит меня в затруднительное положение.

— Эй, да ладно. Что в этом сложного? Это не так сложно. Я просто прошу у тебя его номер. Хм? Я не скажу ему, что это ты мне сказала. Я сохраню это в тайне.

Хаён равнодушно посмотрела на девушку. Они приняли ее молчание за размышления, поэтому продолжили болтать.

— Видишь ли, мне нравится Кан Тхэван. Но я не знаю никого из его друзей, и у меня не было другого способа узнать номер его телефона. Я просто хочу немного поговорить с ним, понимаешь? Так не могла бы ты помочь мне хотя бы раз?

«Ты так легко можешь попросить о такой сложной услуге, да?» — подумала Хаён, глядя на этих девушек.

— Прости, но я не настолько близка с ним. Так что тебе лучше спросить его напрямую.

— Как я могу? Это слишком неловко.

— Мне тоже неловко.

Это скорее раздражало, чем смущало, но Хаён просто смирилась и отвернулась. Вдруг сзади она услышала едкие комментарии.

— Боже, какая же она стерва.

— И почему она такая высокая? Она действительно девушка?

— Эй, давай просто бросим это. Она того не стоит. Пойдем.

Хаён свернула за угол, услышав ядовитые слова девушек. Она уже знала, что люди всегда нападают на ее рост, когда хотят сказать о ней что-то плохое.

Ей не хотелось отвечать им, поэтому она сделала вид, что не слышит. Внезапно она замерла на месте. Для нее было необычно видеть пару плеч на уровне своих глаз. Ей показалось, что она знает, кто перед ней.

Как и ожидалось, подняв голову, она увидела лицо Кан Тхэвана. Тот факт, что он слышал все, что говорили эти девушки, заставил ее почувствовать себя униженной.

Было слишком поздно идти в кафетерий, поэтому она решила пойти в туалет. Она обошла его и уже направилась в ту сторону, когда...

— Прости, — услышала Хаён низкий голос. Она посмотрела на него, думая, что ослышалась. Затем он продолжил говорить. — Мне жаль, что из-за меня ты оказалась втянута в такие неприятности.

— Все в порядке. Это не твоя вина. Я уверена, что ты тоже устал от этого, — она ответила, зная, что это не его вина, так что ему не о чем беспокоиться.

По сути, она говорила ему не беспокоиться об этом, так как он не виноват. Тхэван уставился на нее и внезапно прокомментировал:

— У тебя хорошо получается говорить.

«...»

— Так почему же ты молчишь, когда находишься в школе?

— Но ты такой же.

Как только Хаён закончила фразу, она пришла в ужас от собственной реплики, но, к счастью, прозвенел звонок, означающий, что перемена закончилась. Она слышала, как ученики бегут в свои классы.

Несколько ребят поспешно взбежали по лестнице и увидели стоящих вместе Хаён и Тхэвана. Их глаза чуть не выпрыгнули из орбит, пока они продолжали подниматься по лестнице, они продолжали оборачиваться и долго смотрели на этих двоих, как будто нашли что-то потрясающее.

— Перерыв окончен. Пойдем обратно.

Хаён заговорила первой, а после нахмурилась.

Она не смогла сходить ни в кафетерий, ни в туалет. Она посмотрела на черные наручные часы на бледном запястье и проверила время, прежде чем повернуться.

— Если я начну много говорить, ты будешь делать то же самое?

«...»

Услышав эти неожиданные слова, она даже забыла о времени.

— Ты со мной разговариваешь?

— Да.

«...»

— Если я с тобой заговорю, ты мне ответишь?

— ...Возможно.

Хотя ей не нравилось, что ее беспокоят, она не была настолько грубой, чтобы не ответить тому, кто напрямую обращается к ней.

— Тогда хорошо.

«Что именно?»

Прежде чем она успела спросить, он прошел мимо нее.

После обеда в классе царил особый хаос. Кто-то уходил чистить зубы, кто-то смотрел в свои телефоны, но в целом все занимались тем, чем хотели. Ее подруги, Джиюн и Юльхи, спросили ее, не хочет ли она присоединиться к ним в библиотеке, но она отказалась и улеглась на парту.

Это был день перед выходными, когда она должна была оказать услугу своей тете, поэтому она немного нервничала. Она будет позировать для обложки женского журнала, заняла бы всего лишь небольшой уголок журнала, который не пользовался популярностью у подростков, и фотографию сделали бы так, чтобы ее лица не было видно, но она все равно нервничала из-за этого.

Если бы ее родители узнали, они были бы недовольны. И она определенно не хотела, чтобы об этом узнали в школе. Она хотела жить тихо и спокойно до окончания школы.

Повернув лицо к проходу, Хаён прочистила мозги, наслаждаясь переменой.

Бам.

Она почувствовала, как над ней нависла тень: кто-то положил что-то на ее стол. Когда она открыла глаза, что-то желтое загораживало ей обзор.

Она подняла голову и посмотрела вниз. Это было банановое молоко. Хаён переводила взгляд с бананового молоко на мальчика, сидящего за партой рядом с ней. Он тоже пил банановое молоко.

— Что это?

— Банановое молоко, — лаконично ответил он. Но она задала вопрос не потому что не знала, что это такое.

— Почему ты даешь это мне?

— В благодарность за защиту моего номера телефона.

«...»

— Выпей.

Хаён уставилась на бутылку с банановым молоком.

— Оно намного слаще, чем я думал, — он нахмурился, как будто пил его впервые.

«Ты впервые пьешь такое молоко? Почему ты пьешь его сейчас?»

У Хаён было много вопросов, которые она хотела задать, но, когда она увидела толпу учеников, вошедших в класс, она промолчала. Вместо этого она быстро убрала банановое молоко в сумку.

Даже если бы она попыталась вернуть его, она не думала, что Тхэван принял бы его обратно. К тому же это был ее любимый вкус молока. Если бы она могла, то хотела бы выпить его прямо сейчас. Однако она не хотела, чтобы другие дети видели, как она пьет то же самое, что и Тхэван.

Хаён быстро застегнула молнию на сумке.

— Не давай его никому другому и выпей сама, — настаивал Тхэван тихим голосом, чтобы никто не услышал.

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Хаён начала работать моделью за спиной своей семьи и друзей год назад после того, как однажды рано утром в выходные ей позвонила ее тетя.

Ее тетя была фотографом и делала снимки в основном для журналов. Она не часто снимала известных актеров или моделей, но ее заказы были случайными и не очень прибыльными из-за ее довольно консервативных и скромных ценностей. Предложение долгосрочного контракта от журнала считалось бы удачей.

Однажды Хаён позвонила ее тетя. Старшеклассница, которую наняли моделью для съемок, попала в аварию, в результате чего у нее остались шрамы на плечах и лице, поэтому она больше не могла позировать для них.

В то время сама Хаен была похожа на любого другого подростка, который много мечтал и проводил время, слушая истории других людей. Скорее она просто думала про себя о том, что такие истории действительно случаются. В действительности она задавалась вопросом, почему ее тетя вообще рассказывает ей об этом.

— Так вот, к чему я веду, Хаён. Ты можешь мне помочь? Модель очень похожа на тебя. И сегодняшнюю съемку мы тоже не можем отложить. У нас нет времени проходить еще одно прослушивание, так что… Помоги своей тете только в этот раз?

Хаён замерла, услышав слова тети.

— Тетя, а как же моя семья? Ты же знаешь, какие они.

Хаён неловко отказала ей.

После смерти ее матери у нее появилась мачеха. Ее отцу и мачехе не понравилось, когда она общалась со своей тетей. Вот почему Хаён всегда говорила, что гуляла со своими друзьями всякий раз, когда навещала свою тетю. Если бы ее семья узнала, что она работает моделью, они бы сразу поняли, что она встречалась со своей тетей.

— Я знаю. Я знаю это, но… Хаён. Спаси меня только в этот раз. Если ты сделаешь это только один раз, никто не заметит. И журнал не настолько известен, так что никто не поймет, что это ты. На тебе будет много косметики, и я буду снимать тебя только в профиль, издалека. Неужели ты думаешь, что я действительно попросила бы тебя об этом одолжении, если бы хотела получить четкий снимок твоего лица? Так что ты скажешь?

— И все же...

— Мне действительно больше не к кому обратиться, кроме тебя. Спаси меня только в этот раз. Пожалуйста? Очень прошу!

Это был первый раз, когда тетя так умоляла ее. В конце концов она согласилась только после долгих раздумий, потому что всегда интересовалась работой своей тети.

После этого случая она начала работать моделью в журнале. Она зарабатывала не так много, как ожидала, но ей больше никогда не приходилось просить денег у родителей.

В том случае если были съемки, где лицо не должно было быть хорошо видно, ее тетя звала в качестве модели ее. Независимо от того, снимали ее сзади, сбоку или спереди, фотография всегда была черно-белой и всегда снималась издалека. В других случаях она была среди стольких моделей, что практически не выделялась.

После того, как работа была закончена, ее тетя опустила камеру и одарила ее лучезарной улыбкой.

— Хорошо поработала сегодня.

Поскольку не требовалось большого редактирования или повторных съемок, работа закончилась раньше обычного.

— Не поужинать ли нам вместе?

— Да.

Хаён кивнула. Помимо двух ее близких подруг, ее тетя была одним из немногих людей, с которыми она чувствовала себя комфортно.

— Хорошо. Пойдем. Пойдем поедим пасту.

Ее тетя очень любит есть пасту и пить пиво, особенно в те дни, когда работала Хаён. Надо сказать, что это было похоже на награду за гладкое завершение тяжелого рабочего дня.

Ее тетя широко улыбнулась и раскинула руки, как девчонка. Даже ранней весной ее тетя носила только белую футболку с короткими рукавами и рваные джинсы, не выглядя на свой возраст. Она была свежей и красивой.

Из-за ее живой энергии Хаён хотелось быть похожей на свою тетю.

— Когда я вырасту, хочу жить так же, как ты, тетя.

— Ого, с чего вдруг такая лесть?

— Я серьезно.

Ее тетя усмехнулась и погладила Хаён по голове.

— Хорошо. Быстро повзрослей и стань похожей на свою тетушку. Но я хотела бы вернуться в прошлое, когда была твоего возраста. Если бы мы могли поменяться местами, я бы сделала это в мгновение ока.

— Нет, я не хочу меняться с тобой местами.

Услышав решительный ответ Хаён, ее тетя разразилась своим неповторимым смехом.

Хаён последовала за своей тетей в ее любимый ресторан пасты и нашла свободное место. Ее тетя, не смотря в меню, начала заказывать еду.

— Одну пасту с розами, ризотто с креветками, бутылку пива и один клубничный лимонад, пожалуйста.

Среди заказанного были любимые блюда Хаён.

— Хаён, кем ты хочешь стать, когда вырастешь? — внезапно спросила ее тетя.

— Я не уверена… Еще не думала об этом.

Хаён ответила, потягивая свой клубничный лимонад через соломинку. Она хорошо училась, поэтому отец сказал ей, что хочет, чтобы она поступила в медицинскую школу и работала немного усерднее.

Нахмурившись, ее мачеха просто сказала:

— Ты должна делать так, как говорит твой отец.

Ей не понравились слова обоих, но Хаён сказала им, что подумает об этом.

— Разве ты ничего не хочешь сделать?

— Нет.

— В самом деле? Я не могу поверить, что у тебя нет никаких мыслей по этому поводу.

— Я не знаю, хотя...

Несмотря на ее слова, было кое-что, чем Хаён хотела заниматься. Однако она не была уверена, что сможет пойти по этому пути. Переживала, хватит ли у нее навыков и таланта добиться успеха. А также не хватало смелости пойти против воли своей семьи.

— Тогда почему бы тебе не продолжить работать моделью?

Когда Хаён услышала, что слова в ее голове произносятся вслух, она медленно подняла голову. Подперев голову рукой, тетя пристально смотрела на нее. Она не одарила ее обычной лучезарной улыбкой. Вместо этого она смотрела на нее с серьезным выражением лица.

— За объективом камеры ты совсем другой человек. Это всего лишь мое мнение, но ты, которую я вижу через объектив камеры, очень красива. И твоя аура меняется в зависимости от того, как я тебя фотографирую. Иногда ты выглядишь чистой, а иногда элегантной. Конечно, ты об этом не знаешь.

«...»

— Если нет ничего, чем бы тебе особенно хотелось заниматься, почему бы тебе не попробовать поработать моделью? Подумай об этом. Если ты решишься, я поддержу тебя.

При этих словах сердце Хаён дрогнуло.

Смогу ли я это сделать? Я вроде как хочу…

Хаён не позволила своим мыслям отразиться на ее лице.

— Ладно. Спасибо.

Вместо этого Хаён вежливо поблагодарила свою тетю.

Ее тетя ответила:

— Не нужно меня благодарить. — И ухмыльнулась.

Моделинг…

Вдруг в ее мыслях промелькнуло лицо Кан Тхэвана. А что насчет него? Нравится ли ему быть профессиональной моделью? Был ли он счастлив? Удовлетворен ли он?

Разбираясь в беспорядочных мыслях в своей голове, Хаён посмотрела в окно. Из окна второго этажа она могла видеть мужчину, что шел, вытягивая свои длинные ноги при каждом шаге.

Хотя она была далеко, она все равно могла сказать, кто он такой, с одного взгляда. Всего минуту назад она думала о нем.

— Эй, это не Кан Тхэван?

Хаён перевела взгляд на свою тетю.

— Тетя, ты знаешь Кан Тхэвана? — удивленно спросила Хаён.

— Конечно. Мы работали вместе всего один раз. Еще тогда, когда он только начал работать моделью.

Взгляд ее тети не отрывался от Кан Тхэвана, пока он переходил улицу. Она выглядела разочарованной тем, что не смогла заснять его в объектив своей камеры прямо сейчас.

— Ах, правда?

— Откуда ты его знаешь?

— Он ходит в ту же школу, что и я.

Она решила не упоминать, что они были соседями по парте.

— Ах, теперь, когда я думаю об этом, вы, ребята, одного возраста. И он ходит в ту же школу, что и ты. Кан Тхэван… Этот ребенок был рожден, чтобы стать моделью. Я действительно хочу сфотографировать его снова.

Ее тетя жадно посмотрела на него.

— Кан Тхэван хорош?

— Да. Он действительно хорош. У него приятная внешность и хорошая аура. И это немного расточительно для него — просто продолжать работать моделью. Эх, если бы только у него были родители получше...

Голос ее тети затих.

— Что ты имеешь в виду?

Сделав глоток освежающего пива из бутылки, она продолжила.

— Его родители залезли в долги и покончили с собой. Я даже слышала, что это целое состояние. Долг был не из-за ведения бизнеса, поэтому мне интересно, как они потеряли все эти деньги...

«...»

— Я думаю, что его бабушка воспитывает его прямо сейчас. К счастью, ему не пришлось брать на себя долги своих родителей, но, похоже, бабушке придется их вернуть. Вот почему он всегда так усердно работает. Он живет за счет основного прожиточного минимума, который получает от правительства, и весь заработок, который он получает от моделирования, идет на погашение долга. Вдобавок ко всему, я слышала, что его бабушка больна, так что сейчас он живет трудной жизнью.

—...Это правда?

Хаён недоверчиво посмотрела на свою тетю.

Кан Тхэван не был веселым ребенком, но он также не казался мрачным. Он просто казался равнодушным, но всякий раз, когда мимо него проносился ветерок, он всегда, казалось, наслаждался этим чувством.

Из-за этого образа, а также его ауры он производил впечатление сына богатой семьи. Все остальные в школе думали о нем так же, и она не была исключением.

— Это правда. Я дружу с генеральным директором его модельного агентства. Я услышала эту историю, когда мы однажды пошли выпить. Он сказал это только потому, что в тот раз сильно напился, так что никому не говори. Я случайно проговорилась об этом только что. Было бы лучше, если бы ты просто забыла об этом. Вы двое ведь не настолько близки, верно?

Ее тетя обеспокоенно посмотрела на Хаён.

— Да.

Хаён коротко ответила. Они не только не были близки, у них не было никаких отношений. После окончания школы его будут помнить только как ребенка, который учился с ней в одном классе. Если ей действительно повезет, она может даже вспомнить, что он купил ей бутылку бананового молока. Но даже тогда она просто подумала бы: «Ах, это был...» прежде чем отвернуться и забыть об этом.

— Это трудная жизнь для ребенка его возраста. Эх, я слышала, что он даже хорошо учится...

Ее тетя тихонько прищелкнула языком.

— Да, это, должно быть, тяжело.

Хотя Хаён и сказала это, она на самом деле не могла себе представить, насколько это может быть больно. Возможно, она никогда в жизни не поймет такого рода страданий. Его жизнь так отличалась от ее.

— Но ему все равно есть за что быть благодарным. Поскольку он родился с таким лицом, телосложением и аурой, он может пойти по пути, который не под силу большинству детей.

— Да, наверно.

Хаён не была уверена, что может согласиться с этим утверждением, поэтому ответила неопределенно.

Она не была уверена, можно ли сказать, что такая боль — это то, за что можно быть «благодарным». Такой дар был всего лишь маской для скрывающихся под ним страданий, и это, вероятно, все, что у него было.

Хаён снова перевела взгляд в окно. Тхэван давно исчез, и его нигде не было видно. Ее глаза на мгновение были прикованы к тому месту, где она видела его в последний раз.

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Она случайно узнала тайну Тхэвана, но не стала вести себя по-другому по отношению к нему. Тем временем они еще дважды меняли парты, но все еще сидели вместе, так как оба были высокими, их места были в основном теми же.

Девушки очень завидовали Хаён, но, когда они узнали, что это из-за их роста, им оставалось только смириться. Однако некоторые из них не сдавались и спрашивали ее, что им нужно сделать, чтобы вырасти такими же высокими, как она. Хотя они продержались недолго и через несколько дней сдались.

— Ты все еще становишься выше?

Хаён повернула голову от неожиданного вопроса. Тхэван навалился на свой стол, когда посмотрел в ее сторону. Его прищуренные глаза пристально смотрели на нее.

Ей было интересно, почему он задает такой вопрос.

— Ты сказала, что ответишь, если я заговорю с тобой.

Тхэван заговорил, пока она молча размышляла. Она была немного взволнована, потому что он не разговаривал с ней так после того, как дал ей банановое молоко.

— Наверное, все еще расту.

С прошлого года она стала выше ростом.

— Я, наверное, тоже.

— А, ладно.

Она не знала, что еще сказать.

— Ты и дальше будешь так на меня пялиться? — спросила Хаён, готовясь к пятому уроку. Тхэван положил голову на руку, продолжая пристально смотреть на нее.

Из окна влетел ветерок и зашелестел его черными волосами. Слегка растрепанные волосы ему очень шли.

«Он действительно модель, которая появляется раз в тысячу лет», — подумала она, глядя на него.

— Почему ты не делаешь никаких фотографий спереди?

— Хм?

Лицо Хаён напряглось.

— Я думаю, ты будешь выглядеть красиво, если сфотографировать тебя спереди.

«...»

— Кажется, ты снимаешься только для фотографий, где твоего лица не видно. Думаешь оно недостаточно красиво?

—...О чем ты говоришь?

Хаён тихонько пискнула. Она пыталась избежать дальнейшего разговора.

— Апрельский выпуск L.C.

«...»

— Разве это не ты?

Несмотря на его вопрос, его глаза были полны уверенности, будто они кричали: «Это ты!».

Пока Хаён замерла, не в силах что-то сказать, губы Тхэвана растянулись в улыбке. Он выпрямился и полез в свою сумку. Он достал апрельский выпуск L.C. и открыл страницу с фотографией Хаён, прежде чем положить ее перед ней. На Хаён был густой макияж, и она смотрела в камеру снизу вверх. Однако была видна только половина ее лица, так что, если не смотреть очень внимательно, нельзя было сказать, что это она.

Как он узнал ее?

Ее сердце упало.

— Это... не я.

Хаён категорически отрицала это.

— В самом деле? Нет, я уверен, что это ты.

«...»

— Может быть, мне следует спросить кого-нибудь другого.

Хаён поспешно схватила его за руку, когда он начал вставать. Сев обратно, он уставился на руку Хаён.

— Чего ты хочешь?

Спросила Хаён с отсутствующим выражением лица.

— Я хочу автограф.

— Что? — недоверчиво спросила Хаён.

Он постучал по нижней части страницы ее фотографии.

— Я сохраню это в секрете, так что просто поставь здесь свой автограф.

—...В этом нет никакого смысла. У меня нет ничего похожего на автограф.

— Тогда придумай его прямо сейчас, — упрямо ответил он.

Хаён на мгновение заколебалась, прежде чем схватить ручку и нерешительно подписать свое имя. Затем она быстро вернула ему журнал. Он посмотрел на страницу и усмехнулся.

На Хаён.

Эти три иероглифа были аккуратно написаны на странице. Тхэван долго смотрел на них.

— Ты когда-нибудь давала кому-нибудь свой автограф?

Спросил Тхэван, продолжая смотреть на ее фотографию.

— Нет.

— Тогда, думаю, я первый.

Кончики губ Тхэвана медленно приподнялись. Хаён никогда раньше не видела у него такой улыбки. Было ли это из-за ветерка, дующего в комнату? Или, может быть, его лицо выглядело более красивым на ветру. Ее сердце забилось немного быстрее, чем обычно.

— Я сохраню это в секрете, но взамен дай мне знать, когда у тебя будет еще одна фотосессия для журнала.

— Зачем? — обеспокоенно спросила Хаён.

— Чтобы я мог посмотреть.

Тхэван положил журнал обратно в сумку. Хаён спросила его, почему он хочет встретиться с ней, но он просто ответил улыбкой.

Хаён была на взводе всю неделю. Она боялась, что Тхэван расскажет другим ученикам ее секрет. Однако, к счастью, ничего не произошло. Он вел себя точно так же с тех пор, как она дала ему свой автограф.

Однако иногда, когда она поворачивала голову, их глаза встречались. Когда они играли в вышибалы во время физкультуры, она обернулась и увидела, что он смотрит на нее. Всякий раз, когда их глаза встречались, она обычно чувствовала себя неловко, но Тхэван просто продолжал смотреть на нее и улыбаться.

Как будто он испытал облегчение от того, что она знала, что он смотрел на нее.

Постепенно Хаён стала больше обращать внимание на Тхэвана. Она начала задаваться вопросом, смотрит ли он на нее. Восемь раз из десяти он смотрел на нее. В других двух случаях она была той, кто смотрел первым.

Всякий раз, когда она смотрела на него первой, она быстро пыталась отвернуться в смущении, но Тхэван, казалось, интуитивно чувствовал ее взгляд и смотрел в ее сторону.

Чувствуя стыд за то, что ее застали за разглядыванием, она смотрела на него в замешательстве, но потом он одаривал ее улыбкой, которая немного отличалась от той, которая была у него, когда она ловила его взгляд на себе.

Это было похоже на улыбку облегчения.

Эти моменты, когда он улыбался ей, длились всего мгновение. Никто этого не заметил. Это было почти так, как если бы это произошло в трещине во времени, и они были единственными, кто знал об этом. Это было странное чувство. Хаён избегала взгляда Тхэвана и подняла глаза.

Линия вишневых деревьев тянулась до самого неба. Она могла видеть белые облака, проглядывающие сквозь ветви.

Скоро зацветет вишня.

Хаён обвинила цветущую вишню в том, что маленькое семечко расцвело в ее собственном сердце.

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Ах, сегодня был тот самый день?

Хаён застыла перед входной дверью, когда услышала шумные звуки, доносящиеся изнутри.

Ухён: «С днем рождения тебя. С днем рождения тебя».

— Айгу, наш Ухён так хорошо говорит. Скажи: «С днем рождения, мамочка».

— Омо, посмотри, как он лепечет. Такой милый, наш Ухён!

Из-за двери доносились полные любви голоса. Это были ее мачеха со своими сестрами. Они устроили праздник в честь дня рождения мачехи.

Теперь, когда у нее была мачеха, технически они были ее тетями. Тем не менее, им все еще было очень неловко друг с другом. Всякий раз, когда они встречали Хаён, они не знали, куда себя деть. Хаён чувствовала то же самое. Она не могла называть свою мачеху «мама», поэтому никак не могла называть их «тетя».

— Спасибо. Я серьезно так счастлива, спасибо всем вам.

Хаён слышала грубый голос своего отца, говорящий:

— С днем рождения.

Она даже слышала, как лепечет ее двухлетний брат.

Ее отец, должно быть, преподнес имениннице подарок. Она услышала глубоко взволнованный голос своей мачехи и как сестры завистливо вздохнули. В то время как они болтали при ярком свете, Хаён молчала в темноте.

Рука Хаён, сжимавшая дверную ручку, безвольно упала на бок.

— Ты сегодня останешься в школе для самостоятельной работы и будешь дома вечером, верно?

Было ли это причиной, по которой ее мачеха переспросила ее об этом сегодня утром? Она ответила: «Да, да», а ее мачеха просто сказала: «Понимаю, ты наверно очень занята», и с облегчением улыбнулась ей.

Хаён посмотрела на свет, проникающий через окна, прежде чем обернуться.

Это был единственный подарок, который она могла преподнести своей мачехе. Она сделала так для того, чтобы не участвовать в вечеринке по случаю дня рождения.

«В школе протекал потолок, поэтому они отменили самостоятельную работу. Я еще не ужинала.» Если бы она сказала эти слова, ее мачеха сделала бы все возможное, чтобы не выдать своих истинных мыслей, но в конечном счете была бы разочарована.

Ее мачеха любила ее отца и любила Ухёна, который родился у них. Однако она воспитывала Хаён только из чувства долга.

А ее отец не знал, что делать со своей взрослой дочерью от предыдущей жены. Вместо того чтобы разговаривать с ней, ее консервативный отец просто отдавал ей приказы и команды.

— Тебе нужно поступить в медицинскую школу.

— Женщина должна быть скромной. Так ты встретишь хорошего мужа.

Это были единственные вещи, которые говорил ей отец.

Выйдя из дома, Хаён потерянно стояла снаружи. Одиночество давило. Она чувствовала себя так, словно ее отвергли и вытеснили из каждой части их мира.

Ей некуда было идти, поэтому она остановилась у круглосуточного магазина и купила себе треугольный кимбап, прежде чем отправиться на игровую площадку. Она отправила Джиюн и Юльхи сообщение, но ответа не последовало. Они сказали, что собираются пойти в караоке, и, похоже, они где-то оставили свои телефоны и отлично проводили время.

Сколько часов она должна оставаться на игровой площадке?

Хаён смотрела в небо сидя на качелях.

Цветущая вишня отливала беловатым светом под темным ночным небом. Пышное цветение сакуры впечатляет, но длится оно недолго. Но бутоны так ярко сияли, когда были в цвету. Не поэтому ли они были ее любимым цветком?

Хаён закрыла глаза и глубоко вдохнула. Она попыталась представить, как через несколько дней, после дождя, посыплются лепестки цветущей вишни.

Однако, как бы она ни старалась, она не могла представить себе это прекрасное зрелище. Она могла вспомнить только разговор, который случайно услышала несколько дней назад.

— Хаён съедет после того, как закончит среднюю школу, верно?

Это был голос ее мачехи, которая никак не могла дождаться возможности умыть руки от обременительного обязательства в виде Хаён, когда та закончит школу и съедет.

— Да, она должна.

И ее отец, который это одобрил. И невинный смех, исходящий от Ухёна, который ничего об этом не знал. Они втроем были идеальной семьей, и она единственная была там лишней. Она забывала об этом факте, но потом ей напоминали об этом в такие дни, как этот. У нее защемило сердце.

Она услышала звук шагов поверх шума ветра. Хаён открыла глаза. Перед ней стоял парень, который подошел к ней, когда ее глаза были закрыты, и теперь смотрел на нее.

«Я был прав. Это ты».

Глаза Тхэвана, казалось, транслировали ей эти слова. Встретившись с ним глазами, ее, ранее полуприкрытые, глаза открылись шире. Хаён моргнула и не неожиданно для нее самой, из ее глаз потекли слезы. Она быстро вытерла их тыльной стороной ладони, но он не мог этого не заметить.

— Что ты здесь делаешь?

Хаён опустила голову, когда спросила.

— Я шел домой, когда мне показалось, что я увидел тебя.

«...»

Она не знала, что сказать в ответ, поэтому Хаён промолчала. Тхэван сел на качели рядом с ней. Должно быть, было неудобно, потому что он вытянул свои длинные ноги.

Скрип, Скрип. Качели задрожали. Тхэван смотрел вперед, спрашивая:

— Ты уже поела?

«...»

— Ты сказала, что ответишь, если я заговорю с тобой.

Хаён покачала головой.

— Хорошо. Я голоден.

«...»

— Я действительно голоден, и мне не с кем поесть. Ты угостишь меня едой?

Хаён подняла голову в ответ на его неожиданную просьбу. Тхэван смотрел вниз на треугольный кимбап в ее руке. После того как Хаён немедленно попыталась спрятать кимбап за спину, его взгляд обратился к ее лицу.

— Я держу в секрете то, что ты работаешь моделью. За это прошу тебя угостить меня едой.

«...»

— Не хочешь?

Не то чтобы она этого не хотела. Просто было странным, что Кан Тхэван, который всего месяц сидит с ней за одной партой, и у них не было каких-то особых отношений, говорит такое. Внезапная просьба угостить его едой была необычной. Хаён колебалась. Он сунул руку в карман брюк школьной формы и заговорил.

— Если ты не хочешь, я куплю. Просто пошли.

Было не похоже, что он собирался отступить так легко.

— Я сказал, пойдем. Не сиди просто так, размышляя об этом.

После того, как он подтолкнул ее еще раз, Хаён встала. Она чувствовала, что для нее было бы лучше последовать за Тхэваном, а не сидеть здесь в полном одиночестве.

— Хорошо. Пошли.

Она была голодна. Она не хотела оставаться одна в темноте.

Вот почему Хаён решила пойти за Тхэваном.

Место, куда Тхэван привел ее, было маленькой закусочной, где продавали токпокки. Там был один стол склеенный из нескольких, и это место было довольно далеко от их школы.

Он сказал ей, что всегда приходит сюда, когда голоден, и непринужденно подошел к тому месту в углу. Должно быть, он был здесь завсегдатаем, потому что привычно заказал рагу с рыбным пирогом и свинину сразу расставив все перед ней. Обменявшись несколькими шутливыми словами с продавщицей, он вернулся с токпокки, сундэ и жареными овощами.

— У тебя хорошенькая девушка.

Заговорила владелица ресторанчика токпокки, и Хаён вздрогнула, подняв голову. Она ждала, что Тхэван скажет ей, что это не так.

Однако Тхэван просто сжал губы и улыбнулся, ничего не сказав. Пока он ел токпокки, Тхэван хранил молчание. Хаён съела несколько токпокки, прежде чем взглянуть на него.

Хотя он ел довольно быстро, ни капли соуса не размазалось по его губам, и ни одна капля соуса не пролилась на стол. Хотя это был не тот термин, который обычно использовался по отношению к тому, кто ел токпокки, она подумала, что он казался очень грациозным. Было ли это потому, что он был социально защищенным и бесхитростным? Несмотря на то, что он был одет в школьную форму, он казался очень взрослым.

Потом она заметила, что его рубашка очень поношена. Она была чистой, так что она не заметила этого раньше. Но если присмотреться повнимательнее, она была довольно старой. Она могла сказать, что ее стирали снова и снова. Хаён вспомнила, что тетя рассказала ей о его ситуации.

Тхэван поднял голову, и их глаза встретились. Должно быть, он заметил, куда она смотрела, и его рука потеребила край рубашки.

— Что такое? Я что-то пролил?

— Нет, ничего.

После ответа Хаён лицо Тхэвана посуровело. Он дотронулся до изношенной части подола и понял, что произошло. Он выглядел как человек, чья трудная жизнь была разоблачена. Некоторое время он ничего не говорил, прежде чем опустить голову и продолжить есть свой токпокки. Затем он резко заговорил.

— Когда я стану взрослым, я буду жить хорошо.

Это произошло так неожиданно.

— Да, я думаю, так и будет.

Хаён, не колеблясь, ответила. Она была искренна. Кан Тхэван будет хорошо. Казалось, он был удивлен ее ответом. Тхэван отложил вилку.

— Почему ты так думаешь? — спросил Тхэван со странным выражением на лице.

— Я не знаю. Просто так думаю.

«...»

— Ты добьешься успеха.

Хаён еще раз серьезно сказала. Тхэван ничего не ответил, пристально глядя на нее. В его глазах промелькнула буря эмоций, но она не смогла прочитать ни одну из них. Они промелькнули так быстро, и они были слишком глубокими. Только он знал, что это такое.

Она хотела, чтобы он разделил с ней эти эмоции, но в то же время боялась, что, если он разделит их, их отношения изменятся. Хаён отвела взгляд.

После того, как они доели свой токпокки и вышли из бара, прошло много времени. Тхэван оплатил счет.

Как только он вышел из бара, он ничего не сказал и просто повел ее куда-то еще. Хаён, которой некуда было идти, шла рядом с ним.

—...В следующий раз я куплю тебе что-нибудь более вкусное.

Когда она услышала это, Хаён медленно перевела взгляд на него. Лицо, на котором промелькнули все эти эмоции, теперь было жестким.

— В следующий раз?

Она попросила подтвердить, хочет ли он встретиться с ней снова.

— Да. Я угощу тебя едой в месте с лучшей обстановкой. Место, где нам будет комфортно. Прямо сейчас, все места, которые я знаю, похожи на это место, так что...

Его глаза неловко поднялись на уличный фонарь, свет которого падал на его смущенное лицо.

Он заметил это.

Хаён задумалась. Точно так же, как она заметила изношенный край его одежды, он заметил ее одиночество.

Он не спросил ее о причине, по которой она так себя чувствовала. Он не пытался придумать дурацкий предлог, чтобы посочувствовать ей или утешить. Как будто он знал, что неубедительные оправдания могут привести к еще большей боли.

Хаён знала, что Тхэван идет медленнее, чтобы соответствовать ее скорости, но она притворилась, что не замечает этого.

Делать им было нечего, поэтому они дважды обошли окрестности. Ни один из них не поднял вопрос о возвращении домой. У Хаён была привычка тратить деньги всякий раз, когда она куда-то ходила, но она не могла пойти ни в одно место, потому что Тхэван пытался заплатить за это.

Ходя круг за кругом, они в конце концов вернулись на игровую площадку и снова сели на качели. Сначала они почти не разговаривали. Тхэван постепенно начал задавать ей вопросы, и постепенно беседа потекла естественным путем.

Они не говорили ни о чем особенно важном. Они говорили о своих тестах, о школе и о том, что ей больше всего нравятся цветы вишни. Вот и все.

Прошло некоторое время, и он потихоньку рассказал о своей бабушке. Он рассказал о том, как он жил со своей бабушкой и что она чувствовала себя не очень хорошо.

Он не упомянул о своей трудной жизни или о том, как он зарабатывал деньги, чтобы содержать свою семью. Потом они заговорили о модельном бизнесе для журналов. Всякий раз, когда они говорили о чем-то, связанном с моделингом, Хаён говорила больше, чем обычно.

Это был первый раз, когда она могла так открыто поговорить об этом с кем-то, кроме своей тети. Но ее тетя была фотографом, так что она не смогла бы понять беспокойства, о которых думали только модели. По сравнению с ее тетей Тхэван очень быстро понял ее проблемы, и ему не пришлось долго объяснять этого.

Сочувствие и участие.

Сам факт того, что она нашла это, был волнующим. Какое-то время они счастливо разговаривали, а потом все снова постепенно стихло. Когда она повернула голову, то увидела Тхэвана, прислонившегося головой к цепи качелей и пристально смотревшего на нее.

Он улыбался, но его глаза были серьезными. Подул ветер, и его волосы развевались на ветру, прежде чем снова успокоиться.

Почему он так на нее смотрит? Она хотела спросить его, хочет ли он что-то сказать, но промолчала. Было немного неловко, поэтому она сжала губы.

— Ты много говоришь, не так ли?

Небрежное замечание Тхэвана заставило Хаён плотно закрыть рот.

«...»

— Ты так же много смеешься и разговариваешь с другими людьми?

— Нет.

— Хорошо. И не надо.

Сказав это, он проверил время и встал. Упустив момент спросить его почему, она встала с качелей мгновение спустя.

— Думаю, что самообучение заканчивается примерно в это время, верно?

Хаён посмотрела на свои наручные часы и сказала:

— Да, так что теперь я могу идти домой.

— Я провожу тебя домой.

— Все в порядке. В любом случае, мой дом тут недалеко.

— Вот и отлично. Поехали.

«...»

— Опасно оставаться одной ночью.

На самом деле это было не совсем так, но…

Но, похоже, Тхэван не собирался принимать отказ в качестве ответа. Хаён беспомощно пошла вперед.

Когда они подошли к ее дому, Тхэван отступил на шаг. Хаён обернулась и посмотрела на него. Это был первый раз, когда кто-то провожал ее домой, поэтому она не знала, как попрощаться.

— Это мой дом. Спасибо, что проводил меня.

Она на мгновение задумалась, прежде чем решила поблагодарить его. Тхэван взглянул на ее дом, после переведя на нее взгляд.

— Тогда я пойду внутрь.

Она обернулась первой.

— Подожди.

Хаён застыла после того, как Тхэван ее окликнул. Он протянул пластиковый пакет с логотипом сети круглосуточных магазинов.

—...Почему ты даешь это мне?

По дороге к ее дому Тхэван сказал, что ему нужно зайти в круглосуточный магазин, чтобы кое-что купить. Он вышел с этим пластиковым пакетом.

— Я купил это для тебя.

«...»

— Не похоже, что ты поела достаточно токпокки. Ты проголодаешься позже ночью.

— Но я не голодна.

— Вот почему ты такая худая. Потому что ты так ешь. Просто возьми это.

Хаён не взяла его и просто уставилась на него. Тхэван взял ее за руку и заставил взять пластиковый пакет. Взгляд Хаён переместился с пластикового пакета на его руку, которая держала ее. Его рука была такой большой, что она задалась вопросом, были ли они даже одного возраста.

Тиск.

Его рука крепче сжала ее руку. Пораженная Хаён подняла на него глаза. Тхэван просто улыбнулся и медленно отпустил ее.

— К счастью, хоть ты и выглядишь удивленной, не похоже, что тебе было неприятно. Иди внутрь. Увидимся завтра.

Прежде чем она успела что-либо сказать, Тхэван отступил на несколько шагов и махнул рукой. К тому времени, как Хаён вспомнила, что нужно поднять руку и помахать, он уже завернул за угол и исчез.

Когда он пропал из виду, она, наконец, снова посмотрела на пластиковый пакет. Теперь, придя в себя, она поняла, что он был довольно тяжелым. Развязав его, она увидела его содержимое.

Банановое молоко, дынное молоко, ланч-бокс из круглосуточного магазина и конфеты. Когда она увидела, что он позаботился о том, чтобы выбрать еду и закуски, на ее губах появилась улыбка.

Это было похоже на то, как если бы в жаркий день пошел прохладный дождь. Одиночество, которое, казалось, витало вокруг на жарких летних дорогах, было смыто дождем.

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Ни один из них не затронул тему того вечера, когда они вместе ели и разговаривали на детской площадке, как будто все это было секретом. На следующий день, когда они встретились в школе, между ними почти ничего не изменилось.

Что изменилось, так это то, что они разговаривали друг с другом немного больше, чем раньше. Так, например, во время перерыва один из них мог сказать:

— Уже время обеда, приятного аппетита.

Сказав это, Тхэван направлялся в кафетерий со своими друзьями. Еще одна вещь, которая изменилась, заключалась в том, что учебники Тхэвана часто пропадали.

— Я потерял учебник по национальной истории. Можешь поделиться со мной своим?

— Ты сказал, что вчера потерял свой учебник по языковому искусству.

— Ну да, было такое.

— Кто-то украл их?

— Я не знаю.

Он отвечал неопределенно, подтягивая ее учебник ближе к себе. Затем, как если бы он принадлежал ему, он использовал его на протяжении всего занятия.

Из-за того, что расстояние между ними стало сокращаться, Хаён стало трудно дышать. Она чувствовала его пристальный взгляд, и, когда она поворачивала голову в его сторону, их глаза встречались. Затем его губы растягивались в улыбке, прежде чем он опускал глаза.

Пропали не только его учебники. Его ручки, карандаши, ластики. Они все исчезли. В каждом случае Тхэван просил Хаен одолжить ему что-нибудь, как будто он что-то забыл, а затем, возвращая вещи, он также приносил банановое молоко вместе с одолженными вещами.

Их неоднозначные отношения изменились две недели спустя. Небо было голубым, а розовые бутоны вишни были в полном цвету. Это был особенно ясный, погожий день. Один только взгляд в окно мог бы наполнить счастьем любого.

После обеда Хаён пошла в туалет, почистить зубы. Когда она вернулась в свой класс, то услышала шум.

— Кья! Они сошли с ума!

— Кто-нибудь, остановите их!

— А-а!

Хаён протиснулась сквозь группу студентов и вошла в свой класс. Она застыла на месте. Один из ее одноклассников, Сон Ун, лежал на спине между двумя опрокинутыми стульями. Лицо Сон Уна было помято, и он тяжело дышал, пытаясь встать.

— Черт, что я тебе сделал? Почему ты набрасываешься на меня и делаешь все это дерьмо?

Сон Ун закричал, глядя с ошеломленным выражением лица в заднюю часть класса. Хаён повернулась, чтобы посмотреть, кто там стоит. Это был Кан Тхэван. Она поспешно подошла посмотреть, не может ли она помочь ему чем-нибудь, когда он, отбрасывая в сторону стулья и столы, что стояли у него на пути, быстро оказался перед Сон Уном.

— Не подходи! Не подходи!

Сон Ун испуганно закричал. Кан Тхэван ничего не сказал и пнул Сон Уна в живот.

Удар.

Хаён не могла не зажать уши от этого звука. Она уставилась на Тхэвана.

Кан Тхэван совершенно не был похож на того парня, которого она знала. Его лицо сочилось таким холодным гневом, что она бы не удивилась, если бы он убил кого-нибудь прямо сейчас.

— Агх!

Сон Ун схватился за живот и перевернулся.

— Эй, ты сумасшедший!.. Кан Тхэван!

— Ты с ума сошел?! Ты пытаешься убить его?

Друзья Кан Тхэвана слишком поздно поняли, что происходит, и бросились к нему. Им удалось оттащить его и удержать. Однако даже трех подростков, казалось, было недостаточно, чтобы усмирить его.

— Что это за шум?!

Ученики пошли звать учителя, и он, наконец, прибыл. Крича, учитель ударил кулаком в дверь. Когда он увидел Сон Уна и Тхэвана посреди комнаты, его лицо исказилось от гнева.

— Вы двое, идите со мной!

Кан Тхэван был первым, кто обернулся по приказу учителя. Их глаза встретились. Он казался немного удивленным, но прошел мимо нее с покорным выражением лица.

Когда он проходил мимо, края его одежды задели ее кожу, а легкий ветерок потрепал ее волосы. Этот ветерок заставил ее сердце трепетать.

Когда Хаён обернулась, Кан Тхэван уже исчез.

Вскоре после этого инцидента школу снова перевернули вверх дном. Все думали, что это просто пара одноклассников, ссорящихся из-за чего-то тривиального, но это было не так.

Сон Ун использовал свой мобильный телефон, чтобы тайно снимать девочек из своего класса. Он снимал в период перед тренировкой, и в его телефоне хранилось видео примерно за месяц.

Учителя не хотели портить репутацию школы и старались держать это в секрете, но слухи уже распространились по всей школе в течение нескольких часов. По слухам, там были видео одноклассниц, которые были у него в прошлом году, а также тех, которые были у него в этом году.

— Он что, сумасшедший? Мы не знаем, есть ли это уже на его компьютере.

— Отвратительно.

Девочки, которые учились с ним в одном классе, потирали руки, чтобы избавиться от мурашек. Хаён была одной из девушек, которых снимали на видео. Она никогда раньше не разговаривала с Сон Уном, но в прошлом году училась с ним в одном классе.

Она была зла и чувствовала себя оскорбленной, но не знала, как это выразить. Поэтому она просто сжала кулаки. Она никогда раньше не испытывала такого унижения.

Когда Сон Ун вернулся в класс, он, должно быть, знал, что слухи уже распространились, потому что его голова была опущена, когда он вошел внутрь. Ропот начал заполнять класс.

— Сумасшедший ублюдок.

— Разве он не конченный извращенец? Я даже не хочу с ним разбираться.

— Фу, неужели мы должны продолжать учиться с ним в одном классе? Он такой отвратительный.

— Он хуже всех. Я действительно ненавижу это.

Девушки перешептывались, не пытаясь скрыть своих слов. Лицо Сон Уна исказилось в агонии, но он не мог поднять голову. Его уши начали краснеть.

Одна из девочек в его классе определенно собиралась сообщить об этом в полицию. Они бы этого не допустили. Другие студенты восприняли это как угрозу. Сон Ун дрожал от гнева, но не мог выразить его словами.

Скрип.

Час спустя Кан Тхэван открыл дверь и вошел в класс. Он сразу же направился к Сон Уну. Затем встал перед его столом, как будто все еще злился на него. Он столкнул Сон Уна с его места, прежде чем порыться в его столе и рюкзаке.

— Эй! Что ты делаешь?!

Когда Тхэван опустошал рюкзак, на пол выпал телефон. Тхэван схватил его и поднял вверх.

— Эй! Ты! Ты ублюдок! Что ты…

Трещина. Тхэван сломал экран. Затем он поднес его к окну и выбросил наружу. Сон Ун с покрасневшим лицом уставился на Тхэвана.

— Если ты еще раз вернешься с телефоном, ты покойник, — предупредил Тхэван с пугающим выражением лица. Сон Ун вскочил со своего места.

— Я когда-нибудь фотографировал тебя? Почему ты так себя ведешь?! Ты сукин сын! Это все твоя вина, что все так обернулось, черт возьми! Это все твоя вина! Теперь со мной все кончено!

Тело Сон Уна начало трястись. Он набрался смелости обратиться к популярному Тхэвану и попытался подружиться с ним, показав ему несколько видеороликов на своем телефоне. Поскольку они оба были парнями, Сон Ун чувствовал, что Тхэвану определенно понравятся подобные видео. Однако единственное, что он получил — проклятия и удары кулаков.

Вдобавок ко всему, ситуация стала слишком серьезной, чтобы с ней можно было справиться. После того, как все это стало известно, вся школа заклеймила его как «извращенца». Учителя определенно собирались позвонить его родителям. Его родители набрали ему на номер, чтобы спросить, что происходит, но он не знал, что сказать в ответ.

Из-за всего, что должно было произойти, он чувствовал, что его будущее уже стало таким мрачным.

— Ха, ты прав. Блять. Тебе следовало просто сфотографировать меня тогда. Тебе следовало сфотографировать меня и продать это где-нибудь.

Тхэван говорил тихим голосом.

—...Что?

Сон Ун недоверчиво посмотрел на него.

— Я скажу это только один раз, но с этого момента не смей носить при мне мобильный телефон. Если тебя снова увидят с ним, ты закончишь так же, как сегодня. Понял? И тебе следует немного поразмыслить над своим поведением. Я знаю, что ты бы не сделал ничего подобного, если бы хоть иногда использовал свой мозг, но тебе все равно стоит попробовать. Незрелый идиот.

После угрозы Сон Уну Тхэван развернулся. Он подошел к креслу рядом с Хаён и с шумом сел.

Все взгляды в классе были прикованы к Тхэвану. Он проигнорировал все это и просто уставился в перед.

— Тьфу.

Сон Ун разрыдался, собрал свою сумку и выбежал из комнаты. Студенты начали ругаться ему вслед.

— Ты сумасшедший извращенный ублюдок.

— Ах, я серьезно ненавижу это. Я определенно не позволю этому так просто закончиться. Я собираюсь рассказать обо всем своим родителям.

Студенты выражали гнев по-своему. По сравнению со всем этим хаосом, на двух задних сиденьях было очень тихо. Хаён старалась смотреть вперед, но она слегка повернула голову и посмотрела на Тхэвана. На его щеке была крошечная царапина.

— Ты ранен. Выглядит неприятно.

Хаён тихо заговорила с ним. Тхэван, который до сих пор ни на кого не реагировал, впервые повернул голову.

— Это не больно.

— Все равно выглядит болезненно. Это злит меня.

— Это все, что ты собираешься сказать.

«...»

Ха Ен прикусила губу, когда услышала, как Тхэван выпалил эти слова. Она предположила, что она была на видео Сон Уна, и в итоге это оказалось правдой.

Она чувствовала себя так, словно ее пронзили в самое сердце. Она ненавидела то, что сделал Сон Ун, но еще больше ее беспокоило то, что Тхэван видел видео, на котором она переодевается. Она не могла заставить себя спросить его, видел ли он это.

— Такого больше никогда не повторится.

Он снова заговорил. Он выглядел виноватым, как будто в этом была его вина. Хаён хотела спросить его, почему он так выглядит.

«Это не твоя вина. Все в порядке. Не беспокойся об этом. И так как это не твоя ответственность, не злись так сильно».

Вместо этого она просто произнесла несколько тусклых слов.

— И все же.

«...»

— И все же я не могу не злиться.

Таинственно произнес Тхэван, поворачивая голову. Хаён уставилась на его затылок. Она могла видеть слабую царапину на его чистой коже

Когда она уставилась на него, волна эмоций захлестнула ее. Однако Хаён не могла отличить эмоции друг от друга, поэтому она не могла сказать, что это было.

Хаён пошла в школу намного раньше, чем обычно. Она не могла перестать думать о царапине на щеке Тхэвана всю ночь напролет. Она принесла мазь, которая должна была помочь царапинам быстрее заживать, а также лейкопластырь.

Она положила мазь и бинт в пустой ящик его стола. Однако она не хотела засовывать его так глубоко, чтобы он его не обнаружил, поэтому она вынула его обратно и как раз собиралась положить в такое место, куда могла дотянуться его рука, когда…

— Что ты делаешь за моим столом?

Когда она услышала его голос, Хаён вздрогнула и обернулась. В дверях стоял Тхэван.

— Э-э...

Пока Хаён заикалась, Тхэван закрыл дверь и вошел в класс. В мгновение ока он оказался прямо перед ней. Его взгляд метался туда-сюда между мазью и бинтом в ее руке и ее лицом.

— Это мне?

— Да.

Хаён ответила после неловкого момента молчания. Тхэван положил свою сумку на стол и сел. Он пододвинул свой стул и приблизил свое лицо к ее.

— Что ты делаешь? — Хаён откинулась назад, спрашивая.

— Ты сказала, что это мне. Нанеси это для меня.

Он закрыл глаза и повернулся к ней щекой. Сумеречное рассветное небо исчезало, и яркий солнечный свет теперь пробивался сквозь облака, освещая его лицо.

Ба-дамп.

Ее сердце бешено колотилось.

— Делай сам.

Она изо всех сил старалась, чтобы ее голос не дрожал.

— Я не вижу.

— Я дам тебе зеркало.

— У меня грязные руки.

— Как и мои.

— Просто сделай это для меня.

Он не сдвинулся с места. Не в силах убедить его в обратном, Хаён пошла в ванную и вымыла руки. Затем она вернулась и выдавила немного белой мази на кончик пальца. Она протянула руку к царапине на его лице.

Благодаря мази она не соприкасалась напрямую с его кожей, но все равно это было странно. Она слышала его дыхание и видела, как при этом двигались его плечи.

— Я закончила.

Хаён убрала руку, сообщив ему об этом.

— Думаю, благодаря тебе она быстро заживет.

— У тебя будет фотосессия?

Если бы у него была фотосессия, царапина на его лице могла бы стать большой проблемой.

— Да, будет… Я что-нибудь придумаю.

После его ответа между ними воцарилось молчание.

—...Тогда почему ты так разозлился? — спросила Хаён, приклеивая лейкопластырь на его щеку. Она размышляла об этом прошлой ночью, прежде чем заснуть. Инцидент с Сон Уном не имел к нему никакого отношения.

Как и сказал Сон Ун, у него не было причин так размахивать кулаками. Девушки думали, что Тхэван поступил так, потому что он был праведным парнем, но она также чувствовала, что его действия были немного чрезмерными.

Услышав эти слова, он внезапно повернул к ней голову. Его лицо было намного ближе, чем она думала, поэтому она отшатнулась. Но они все еще были довольно близки.

— Я не уверен.

«...»

— В чем может быть причина? — переспросил он, не моргнув глазом. Однако, несмотря на его слова, его лицо, казалось, говорило о том, что он знал, почему зашел так далеко.

— Одно можно сказать наверняка. На самом деле я все еще злюсь прямо сейчас.

— Почему?

«Зачем тебе?..»

Глаза Хаён задрожали.

— Может быть, это потому, что я думал, что ты будешь плакать...

«...»

— Или, может быть, это потому, что я чувствовал, что этот ублюдок будет получать удовольствие, просматривая эти видео. Если не это, то, может быть, это потому, что я думал, что ты, возможно, не сможешь спать по ночам...

Может быть, все дело было в этих причинах.

Его голос затих. Хаён молча избегала его взгляда. Ее сердце упало.

Она хотела спросить его, почему он об этом думал, но не могла вымолвить ни слова.

—...Тогда ты собираешься подраться с Сон Уном сегодня? Ты сказал, что все еще злишься.

— А я не должен?

— Да.

Если он снова начнет драться, это может плохо кончиться для него.

— Ладно. Тогда я не буду драться.

«...»

Хаён была озадачена его послушным ответом.

Почему он так хорошо ее слушал?

Пока она размышляла об этом, Тхэван навалился на свой стол. Спрятав половину лица в руке, он пристально посмотрел на Хаён.

— Тебе не понравилось видеть, как я злюсь? — спросил Тхэван слегка хриплым голосом. Это был первый раз, когда она слышала его голос таким.

— Не то чтобы мне это не нравилось...

— Это было страшно?

— Немного.

Хаён ответила через несколько мгновений.

—...Прости.

— За что?

— За то, что показал тебе эту сторону себя, — пробормотал Тхэван, закрывая глаза.

Почему он сожалел об этом?

— Не нужно извиняться. Спасибо тебе.

Услышав слова Хаён, Тхэван открыл глаза и пристально посмотрел на нее.

— Поскольку ты был намного злее, чем я, я почувствовала, что стала меньше злиться.

«...»

— Не уверена, правильно ли это звучит, но мне также казалось, что я исцеляюсь...

Голос Хаён затих ближе к концу. Она смогла оставаться намного спокойнее, чем думала, из-за Тхэвана. Из-за того, что он был так чрезмерно зол, она была немного ошеломлена и не могла разозлиться. И еще у нее было ощущение, будто ее утешают. Как ни странно, это чувствовалось так, будто кто-то встал на ее сторону.

Хаён не понимала, что она улыбается. Она быстро повернула голову. Тхэван улыбнулся и снова закрыл глаза.

Хаён взглянула на ту половину его лица, которую она могла видеть. Она почувствовала беспокойство. Она хотела видеть все его улыбающееся лицо. Голова Хаён начала наклоняться, сама того не осознавая. Внезапно губы Тхэвана приоткрылись.

— Я всегда прихожу в школу примерно в это время.

«...»

— Моя бабушка всегда уходит из дома в это время, поэтому я ухожу с ней пораньше.

«...»

— Так что, если тебе скучно, ты тоже приходи пораньше. Как сегодня.

Сказав это, Тхэван закрыл лицо руками. Как будто он говорил ей прийти завтра пораньше, если она хочет увидеть его лицо.

Теплый весенний ветерок врывался в комнату через приоткрытое окно. Волосы Тхэвана зашуршали. Хаён глубоко вздохнула и проглотила ответ, который грозил сорваться с ее губ.

«Хорошо…»

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Из-за инцидента с Сон Уном школа на несколько дней погрузилась в хаос. Родители жертв немедленно побежали в школу и подняли шум.

Один из них даже ударил Сон Уна по щеке. Ходили разговоры о судебных исках. Отец Хаён не пришел в школу, но дал понять, что собирается подать в суд.

Родители Сон Уна пришли в школу и встали на колени перед родителями жертв. Затем, сложив перед собой ладони они молили о пощаде.

Оригиналы видео со скрытой камеры были уничтожены. После выплаты небольшого состояния за урегулирование этой ситуации Сон Уна перевели в другую школу. Все это произошло в течение недели.

Сон Ун даже не успел попрощаться. Учащиеся сказали, что они этого не хотят. Сон Ун тупо уставился из-за двери класса, прежде чем убежать, как будто за ним гнались. Студенты заявили, что его стол был грязным, и отодвинули его в угол комнаты.

Хаён теперь ходила в школу намного раньше обычного. Ее родители были озадачены, но решили, что это потому, что она была занята учебой.

Кто знал, что Тхэван, которого она видела за школьными воротами в первый день учебы, однажды каждое утро будет класть на ее стол упаковку бананового молока? Хаён обычно брала с собой небольшой завтрак, состоящий из тостов или треугольных кимбапов.

— Выпей это.

Как будто он ждал прихода Хаён, Тхэван пододвинул к ней банановое молоко. То же самое банановое молоко стояло на его столе. Хотя однажды он скривился, заявив, что молоко слишком сладкое, это было единственное, что он пил. Затем он быстро съедал тост или бутерброд, которые она ему давала.

Так они стали тайно встречаться каждое утро, но больше ничего не изменилось. Хаён продолжала наносить мазь на царапину Тхэвана, пока та не зажила.

Продолжая эту рутину, они разговаривали на разные темы за своими столами. Всякий раз, когда в их разговорах наступало затишье, в окно врывался ветерок.

Ветерок был особенно чистым, освежающим и мягким. Хаён склонилась над своим столом и смотрела в окно.

— Почему ты так на меня смотришь?

Тхэван, сидевший ближе к окну, спросил ее, прикрыв глаза.

— Я не смотрю на тебя.

Бровь Тхэвана приподнялась при ее ответе.

— Тогда на что ты смотришь?

— Небо.

«...»

Он быстро повернул голову. Она видела, как покраснели его уши.

После этого Хаён переводила взгляд с неба на Тхэвана и обратно. Его форма была жесткой, почти как новая. Шея, обтянутая воротником рубашки, была выпрямлена. Задняя часть его шеи была чистой. Ее взгляд опускался вниз и останавливался на его мужественных плечах. Ей нравилось смотреть на них.

Ей отчасти нравилось, что она могла смотреть на него столько, сколько хотела. На ее губах появилась слабая улыбка. Она сделала глубокий вдох. Раз, два… Было так мирно. Она почти желала, чтобы этот покой длился вечно.

А потом она заснула, сама того не осознавая. Очнувшись, она открыла глаза. Перед ее глазами была какая-то тень. Задняя часть ее шеи была горячей, но лицо было прохладным. Это было странно.

Чуть позже она поняла, что предмет, отбрасывающий тень на ее лицо, был рукой Тхэвана. Его рука загораживала солнечный свет. Ее взгляд переместился с его руки на его лицо. У нее перехватило дыхание.

Их глаза встретились.

Хаён застыла на месте, уставившись на Тхэвана. Он подпер подбородок другой рукой и пристально посмотрел на нее.

Его блестящие глаза улыбались и выглядели немного мечтательно. Возможно, это была просто ее ошибка, но она также чувствовала, что это может быть правдой.

«Бум».

Мгновение спустя ее сердце упало. Хаён сглотнула и выпрямилась. Она посмотрела на свой стол с неловким выражением лица.

— Почему ты не разбудил меня?

Хаён изо всех сил старалась, чтобы ее голос звучал ровно, когда она откинула волосы назад.

— Ты так крепко спала.

— Ты мог бы просто задернуть шторы.

— Но тебе нравится ветерок.

«...»

Хаён посмотрела на него со слегка удивленным выражением лица. Затем он лениво улыбнулся ей.

— Выражение твоего лица меняется всякий раз, когда ты чувствуешь дуновение ветерка.

«...»

— Мне нравится, то каким оно становится.

«...»

Закончив говорить, он улыбнулся ей. Его красивые губы изогнулись в улыбке, а веки медленно опустились.

Может быть, это была просто атмосфера, но ей показалось, что в его полуприкрытых глазах промелькнул теплый блеск. Несмотря на то, что их глаза просто встретились, она почувствовала, что тает.

— ...Я собираюсь поспать еще немного. Чувствую себя немного усталой.

Не в силах больше смотреть на него, Хаён повернула голову в противоположную сторону и легла на свой стол. Хотя ей немного не хотелось это делать.

Мягкие слова Тхэвана заставили ее сжать кулак. Она не могла заснуть, но не двигалась.

Несмотря на то, что она оставалась неподвижной, ее сердце бешено колотилось.

Как будто она получила от него признание.

Одноклассники Хаён и Тхэвана не знали, что они тайно встречались по утрам. Всякий раз, когда ученикам приходило время собираться в школу, либо Тхэван уходил в закусочную, либо Хаён отправлялась в туалет. Они никогда не обсуждали это заранее, но так получилось само собой.

Как всегда, в тот день Хаён пришла в школу на час раньше. Когда она вошла в класс, то увидела Тхэвана лежащим на своём столе. Не так давно они поменялись местами. Теперь Хаён сидела на ближайшем к окну месте, а Тхэван ближе к двери в класс.

В приоткрытое окно врывался ветерок. Она тихо подошла к своему столу и села. Тхэван не проснулся и продолжал спать. Он выглядел очень уставшим.

Он говорил ей, что в эти дни был очень занят. Время шло, Тхэван находил все больше работы, и его популярность росла. Поэтому Хаён старалась держать между ними дистанцию.

За исключением утра.

Тхэван нахмурился, когда солнечный свет упал ему на глаза. Она уже собиралась встать и задернуть шторы, но передумала. Она боялась, что звук ее стула, скребущего по полу, разбудит его.

Хаён подняла руку точно так же, как это сделал Тхэван несколько дней назад. Она отбросила тень рукой. Лицо Тхэвана расслабилось, когда тень накрыла его глаза.

Хаён смотрела на него и не осознавала, что ее губы растянулись в улыбке. Внезапно улыбка исчезла с ее лица.

Всему этому придет конец.

Чем дольше она была с ним за одной партой, тем больше другие ученицы обижались на нее. Даже ее классная руководительница сказала им, что их рассадят во время следующей перемены мест. По какой-то причине от одной мысли об этом ей стало очень грустно.

Тхэван не собирался пропадать, так почему же ее сердце так себя чувствует?

Хаён изо всех сил старалась утешить себя, глядя на него.

Почему она так себя чувствовала? Он был прямо перед ее глазами, но ей казалось, что он исчезнет. Шелестящие на ветру волосы, его длинные ресницы, плотно сжатые губы.

Хаён слегка опустила руку и поднесла ее ближе к его лицу. Ей хотелось прикоснуться к нему. Как будто хотела доказать самой себе, что он настоящий.

И прямо перед тем, как ее руки коснулись его кожи, она замерла. Она может прервать его сон. Нет, что еще более важно, если бы он узнал, что она прикасалась к нему, что бы он подумал?

Хаён как раз собиралась убрать свою руку, когда спящие глаза Тхэвана внезапно открылись. Они посмотрели на нее.

— Ах...

Пораженная, Хаён коротко вскрикнула. Прежде чем она успела убрать руку, Тхэван схватил ее.

— Тыльная сторона твоей ладони горячая.

— ...Отпусти.

— Почему ты сделала что-то подобное?

Несмотря на свои резкие слова, Тхэван улыбался. Ощущение его руки на ее руке было бесконечным.

Вены, слегка вздувшиеся на его руках, делали их похожими на руки взрослого человека. И по какой-то причине его левая рука была более загорелой, чем правая. Это была рука, которая всегда закрывала для нее солнечный свет.

Хаён уставилась на тыльную сторону своей ладони. Она взяла себя в руки и пришла в себя. Как раз в тот момент, когда она собиралась выдернуть свою руку из его, Тхэван поднес ее ладонь к своим губам.

Его губы едва касались ее кожи. Хаён даже не могла сказать, действительно ли он прикоснулся к ней. Это было мягко и тепло. Дрожь пробежала по ее спине.

— ...Отпусти меня.

Она была ошеломлена, но ей удалось выдавить из себя эти слова.

— Хаён.

Когда он позвал ее по имени, она почувствовала его дыхание на своей ладони. Тонкие волоски у нее на затылке встали дыбом.

— Давай встречаться.

«...»

Словно внезапный весенний ветерок, Хаён получила неожиданное признание.

Хаён наблюдала, как Тхэван крепко держал ее за руку, будто это было сокровище. Она хотела сказать ему, чтобы он перестал шутить, но в его глазах не было никакого смеха.

— Я собирался оставаться с тобой друзьями, пока мы не закончим школу, но я больше не могу этого выносить.

«...»

— Ты такая красивая, когда делаешь подобные вещи.

«...»

— Я не могу позволить какому-то другому парню похитить тебя.

Тхэван улыбнулся, но выглядел очень серьезным. Он просто смотрел на нее, не мигая, ожидая ее ответа. Сердце Хаён упало.

— Если это трудная просьба, подумай об этом, прежде чем дать мне свой ответ.

«...»

— Конечно, я не ожидал, что тебе придется все обдумать.

Тхэван отпустил ее руку. Это было неловко. Он встал и вышел из класса. Как только дверь закрылась, Хаён, наконец, повернула голову и посмотрела на него.

Когда она снова повернула голову к своему столу, в открытое окно влетел единственный лепесток вишневого цветка и покатился по поверхности. Точно так же, как лепесток, ее сердце заколотилось в груди.

Встречаться с Кан Тхэваном.

Она только однажды представила себе это, но не слишком задумывалась. Это было невозможно. Популярность Кан Тхэвана росла с каждым днем. И не только в их школе. Ученицы из близлежащих школ для девочек подходили к воротам нашей школы, просто чтобы взглянуть на него.

Студенты даже начали делиться фотографиями Кан Тхэвана, которые они сделали. Когда Хаён удивилась, увидев это, все ее друзья засмеялись и спросили ее, почему она так удивлена.

— Думаю, что есть куча его поклонников и среди учениц старших и младших классов. Нет, на самом деле, я в этом уверена. Не так давно я шла в туалет и столкнулась со студенткой-первокурсницей. Ее телефон упал на пол, и я увидела, что на фоне у нее была фотография Кан Тхэвана. Разве он, по сути, не знаменитость?

— Да, ты права. Ну, я думаю, его можно назвать знаменитостью. Говорят, ему поступает множество предложений из различных развлекательных агентств.

— Да, два дня назад кто-то из MU стоял у школьных ворот, надеясь поймать Кан Тхэвана.

— Вау, это безумие. Сейчас мне лучше сделать как можно больше фотографий. Таким образом, в будущем я смогу похвастаться тем, что ходила с ним в одну школу.

Слушая разговор своих друзей, Хаён ничего не могла сказать. Всякий раз, когда она слышала подобные истории, ей казалось, что Кан Тхэван, которого она знала по утрам, был незнакомцем. Может быть, все утро, что они проводили, было сном.

Это чувство усиливалось всякий раз, когда она видела его фотографии в журналах. Он часто работал с красивыми женщинами-моделями.

Он устраивал фотосессии с женщинами-моделями, на которых она равнялась. Он также работал с кумирами женского пола. Всякий раз, когда это случалось, студенты мужского пола собирались вокруг него.

Конечно, дети, которые не были очень близки с Кан Тхэваном, не заговаривали и оставались в конце группы, но они все равно стояли там и смотрели на него.

— Эй! Кан Тхэван! Ты пишешь Ю Хаин?

Один из друзей Тхэвана выкрикнул этот вопрос. Ю Хаин была симпатичной участницей известной женской группы, которая пользовалась популярностью у мальчиков. Даже Хаён знала ее. Всякий раз, когда она включала телевизор, она всегда видела рекламный ролик с ней.

— У тебя есть фотография, которую ты сделал с ней? Как она? Как выглядит Ю Хаин? Она хорошенькая? Она милая?

— Вау, а что насчет ее голоса?

— Круть! Позови ее для нас хотя бы раз! А? А?

Ученики мужского пола собрались вокруг Кан Тхэвана и начали приставать к нему.

— Она прислала мне сообщение только из вежливости.

— Кто отправляет подобное сообщение из вежливости?

— Мы не в таких отношениях, даже если звоним друг другу. Мы определенно не встречаемся, и она мне даже не нравится.

— Да, конечно.

— Почему бы тебе не уйти, пока я все еще в хорошем настроении?

Только когда лицо Кан Тхэвана побледнело от гнева, студенты успокоились и ушли.

Всякий раз, когда это случалось, студентки собирались вместе в небольшие группы по два-три человека и начинали перешептываться с холодными лицами. Они не знали, что он был в хороших отношениях с Ю Хаин. Они надулись.

— Он находится в контакте с Ю Хаин. Как кто-то из нас может конкурировать с ней?

Кто-то сказал это.

«Да», — сказала себе Хаён.

Как может Кан Тхэван интересоваться ею? Вот что подумала Хаён. Она убедила себя, что интерес, который он проявил к ней, был просто временным помешательством.

Они были немного ближе, чем друзья, но они никогда не могли бы быть любовниками. Хотя между ними существовало что-то тайное, это никогда не могло быть доказано. Он просто исчезнет, и никто об этом не узнает.

Она подумала, что было бы прекрасно, если бы их отношения были чем-то таким, что исчезло бы, как туман. Но потом Кан Тхэван признался ей.

Это было неожиданное признание, но вариант был только один.

Откажи ему.

Хаён не могла принять Тхэвана. Он был слишком красив и знаменит, чтобы быть с кем-то вроде нее. Ей уже было не по себе от всего внимания, которое она получала из-за своего высокого роста. Она не хотела, чтобы на нее обращали еще больше внимания из-за Кан Тхэвана.

Вдобавок ко всему, они были второкурсниками. На данном этапе она не хотела ни с кем встречаться. Следовательно, был только один ответ. Она решила, что скажет. Ее шаги были тяжелыми, когда она шла в школу.

Она намеренно пришла на десять минут позже, чем обычно. Дойдя до входа в школу, она остановилась. Она подняла голову и увидела, что падают лепестки цветущей вишни. Хаён рассеянно стояла на месте, но не могла поймать ни одного лепестка.

Было бы неплохо, если бы один из них упал ей на лицо.

Но лепестки цветущей вишни ускользнули от нее. Хаён как раз собиралась продолжить идти, когда посмотрела перед собой.

Солнечный свет начал пробиваться сквозь облака и опустился на ряд цветущих вишневых деревьев. Когда подул ветер, розовые лепестки засверкали белым, прежде чем осесть.

Белое здание школы, голубое небо, ясный солнечный свет. Среди этого прекрасного пейзажа Кан Тхэван был одет в школьную форму и стоял посередине. Она не могла отрицать, что эта сцена была прекрасна.

Все вокруг тебя такое блестящее, так почему же ты кажешься еще ярче?

Пока Хаён думала про себя, Тхэван начал приближаться к ней. Как только он оказался перед ней, Хаён, естественно, подняла голову. Его голова и плечи были покрыты лепестками цветущей вишни. Вместо того чтобы спросить его о чем-нибудь, она просто пристально смотрела на него.

— Я думал обо всем и понял, что вчера не принес тебе цветов.

Кан Тхэван вытянул перед ней руки. Между его ладонями лежала большая куча розовых лепестков цветущей вишни.

— Вот, тебе нравятся эти

«...

— И я скажу это сейчас, пока ты не поняла неправильно, но я не поднимал это с земли. Я поймал каждый из них, когда они падали.

Хаён переводила взгляд с его покрытых розовыми лепестками рук на лицо. Было достаточно трудно поймать один лепесток, так когда же ему удалось поймать их все? Лепестки в его руках начали трепетать, когда между ними подул ветерок.

— И я забыл тебе это сказать, потому что вчера очень нервничал.

Она услышала его низкий голос.

— Ты мне нравишься.

Когда он произнес эти слова, лепестки цветущей вишни в его руках разлетелись, как бабочки. Когда мир вокруг нее начал окрашиваться в розовый цвет, Кан Тхэван встал посередине и повторил это снова.

— Ты мне нравишься, На Хаён.

Лепестки цветов, что раньше ускользали от нее, теперь летали над ее головой. Тело Хаён медленно окрашивалось в розовый цвет.

— Ты мне нравишься.

Он повторил свои слова, снова попав в точку. Хаён пристально посмотрела на него.

Ей нужно было отказать ему.

Но она не могла.

Улыбка Кан Тхэвана была ярче неба. Когда она смотрела на него, окрашенного в розовый цвет вишни, она не могла придумать, как отвергнуть его

Так началась их первая любовь.

«Ребята, мы встречаемся более 10 лет, но вы все еще держитесь? Эй, ему было все равно в прошлом году, он забыл? В будущем давайте не будем отмечать ничего, кроме дня рождения. Но вы оба по-прежнему хорошо ладите. Я завидую!"

При словах Джиюн она беззвучно рассмеялась… Она ничего не сказала, потому что, если она не позаботится об этом дне, он забудет, что у него были отношения. Вместо этого она сжала коробку пирожных, которая почему-то, казалось, прижалась к ее сердцу.

Придя домой и пытаясь написать Тэ-Вану, она выбрала не то приложение, и оно привело ее в Интернет. Окно появилось раньше, чем она успела его выключить. Это было имя Кан Тэ-Ван, номер один в тренде. С того момента, как она увидела Кан Тэ-вана во главе поисковых запросов в реальном времени, ее сердце охладилось.

Когда она нажала его имя, на ум, естественно, пришло имя «Наён». Имена привлекли ее внимание. Известие о скандале между ними было не первым, поэтому она просмотрела статью, ничего не сказав, и начала готовить еду.

Когда Тэ-Ван стал известен, он не мог есть вне дома. Естественно, она часто готовила и заказывала еду на вынос. Готовкой в ​​основном занималась она, у которой было много времени. Была слабая надежда, что Тэ-Ван не вернется домой, пока она не закончит готовить. Но, как она изначально и ожидала, в конце концов он не пришел. Ха-Ён попыталась заснуть и вскоре задремала из-за своей усталости.

Гудок, гудок, гудок.

Ха-Ён проснулась от звука пароля от замка. Когда она повернула голову и посмотрела в окно, выглянуло солнце. Когда она вышла в холл, Тэ-Ван стоял, прислонившись к входу. Он посмотрел на нее и закрыл глаза.

«Вы выпили до рассвета?»

Ха-Ён подошел и спросил, поддерживая Тэ-вана. Он был намного выше и шире ее, поэтому она едва могла его поддерживать.

"да."

Он посмотрел вперед и сухо ответил.

«Почему ты не поехал домой отдыхать?»

«Я пытался это сделать, но я пришел сюда. Я знал это только тогда, когда вошел, потому что пароль тот же ».

Это был способ сказать, что он был неправ. Как будто он ошибся. при этих словах ее сердце упало. Однако Ха Ён этого не выразил.

«……»

"Почему не спишь?"

- спросил Тэ-ван, когда она снимала его пальто. она закатила руки. зимняя холодность прилипла к его одежде

«Ах».

"Извините."

"Все нормально."

Последовал сухой разговор. Тэ-ван, естественно, прошел мимо нее и направился в спальню. Его действия были осторожны, как если бы он был знаком с домом, он не включал бы свет, если бы кто-то мог их увидеть. он бросил пальто на стул и снял одежду.

Ха-Ён посмотрел на свою спину, можешь повернуться и показать мне свое лицо. Были слова, которые она хотела сказать,

. «С кем ты пил?»

«Режиссер драмы и другие».

«А как насчет Наён?»

«Она была там».

«……»

Он ответил молча. Когда Ха-Ён не ответил, он повернул голову. его черная челка доходила до лба, зоркие глаза опустились под ними, а губы сомкнулись, как будто нечего было сказать. Вид его, стоящего у окна на рассвете, был незнакомым.

«Я видел скандал».

Сказал Хайён тихим голосом.

"ой…. Вы знаете, что это неправильно? Это глупый скандал ».

"Хм."

«Наён просто коллега. Я не заинтересован. Тебе известно?"

— Не могу в это поверить. Подумать только, ты первая позвала меня выпить...

Джиюн сидела напротив Хаён в ресторанчике с самгепсалем. Дым от гриля наполнил воздух. Джиюн взяла бутылку с алкоголем, выглядя несколько очарованной ситуацией.

Удивление Джиюн было обоснованным. Хаён обычно не пила. Но она позвала Джиюн выпить. Неужели завтра небо разверзнется и обрушится вниз?

— Что-то случилось?

Джиюн налила немного напитка в стакан Хаён. Она взглянула на лицо Хаён, но не могла сказать, о чем та думала.

— Да.

— Что случилось? Кто-то закатил истерику, пока ты работала? Фотограф сказал снять больше одежды? Или твой клиент был старым пердуном, который хотел поужинать и выпить с тобой?

— Нет, ничего подобного.

— Тогда в чем дело? — рассеянно спросила Джиюн. Если дело было не в одной из этих причин, тогда в чем? Она вопросительно посмотрела на Хаён.

— Расстались.

Ответ Хаён был кратким.

«Вряд ли мы говорим о ком-то постороннем», — подумала Джиюн, но заколебалась. Но когда Хаён больше ничего не сказала, Джиюн поняла, что она говорит о себе.

— Что?.. Подожди, ты и Кан Тхэван?..

Хотя она и знала ответ, Джиюн переспросила. Вот насколько это было невероятно для нее. Джиюн была рядом с Хаён и была свидетелем ее личной жизни во всей ее полноте.

В день их выпуска она умоляла Хаён присоединиться к ним на групповом свидании, но та просто выпалила:

— Я встречаюсь с Тхэваном.

С тех пор они встречались все это время до сих пор. Они были вместе более десяти лет.

Сначала она не могла в это поверить. Она никогда не видела их вместе в школе. И вдобавок ко всему, Джиюн также положила глаз на Тхэвана. Но они были такой идеальной парой, что она от всего сердца поздравила их.

С тех пор они никогда не расставались.

Поэтому имена На Хаён и Кан Тхэван всегда были у нее на устах.

— Да. Я и Кан Тхэван.

Хаён спокойно ответила.

— Быть не может. Вы только поссорились, верно?

Джиюн не могла в это поверить.

— Нет. Мы расстались. Окончательно.

После того, как Хаён ответила, она выпила целый шот соджу.

— ...Как вы двое можете расстаться?

— Почему мы не можем расстаться? Сейчас люди постоянно разводятся.

Глаза Хаён были ясными. Услышав ее слова, Джиюн замолчала. Как и сказала Хаён, в наши дни пары, прожившие вместе пятьдесят лет, разводятся. Десять лет — ничто по сравнению с этим. Но Джиюн все равно чувствовала себя так, словно ее ударили по лицу.

— Но тебе все еще нравится Кан Тхэван.

Хаён, собиравшаяся налить себе еще один шот соджу, замерла, услышав слова Джиюн. Она продолжала смотреть на бутылку соджу, когда ее взгляд затуманился. Казалось, будто что-то глубоко внутри ее сердца было обнажено.

— Да. Он мне нравится.

В конце концов она признала это. Джиюн выглядела так, будто была в замешательстве.

— Так почему же? Кан Тхэван сказал, что нашел другую? Он встречается с девушкой из того скандала? Поэтому он сказал, что хочет порвать с тобой?

— Нет.

— Тогда в чем же дело? Это другая женщина?

Джиюн начала искать причины, по которым Кан Тхэван хотел расстаться.

— Нет. У Тхэвана нет другой женщины. Я была той, кто сказал, что хочет расстаться

— Что? Ты сказала?

Джиюн выглядела удивленной.

— Да.

— Что было не так? — крикнула Джиюн с расстроенным выражением лица. Они встречались более десяти лет. Она очень хорошо знала, что Кан Тхэван значил для Хаён.

Хаён с трудом открывалась людям. Ей потребовалось много времени, чтобы открыть свое сердце и сблизиться с кем-то. Джиюн знала, что она такая из-за каких-то проблем в семье.

У Хаён была семья, но они не были ее настоящей семьей. Ее отец снова женился, ему было трудно общаться со своей взрослой дочерью, и он жестоко обращался с ней. Ее отношения с мачехой и сводным братом были в лучшем случае неловкими.

Вот почему она уехала, как только окончила среднюю школу. Ей было трудно ладить с людьми, потому что ее молча выгнали из семьи.

И человеком, который наполнял ее сердце последние десять лет, был Кан Тхэван. По сути, он был ее семьей.

И она порвала с ним. Почему?

— У в-вас, ребята, вроде все было хорошо. Была какая-то проблема?

Джиюн заикалась, спрашивая.

—...Было ли у нас все в порядке? Джиюн...

Джиюн плотно сомкнула губы. Сжимая свой стакан с соджу, Хаён встретилась с глазами с Джиюн смотря на нее ясными глазами.

—...Можно ли вообще назвать это отношениями? То, что было между нами? — снова спросила Хаён. Джиюн сдержала слова, что грозились вырваться изо из нее, закрывая рот на замок.

Молчание Джиюн ответило вместо нее. Хаён тихо опустила глаза. Она была той, кто задал этот вопрос, но она уже знала ответ.

Ответ был «нет».

После окончания средней школы она переехала. В тот момент они ничем не отличались от других пар. После того, как они закончили школу, не было никакой необходимости обращать внимание на чужие взгляды.

Они шли вместе, держась за руки. Они ели вкусную еду на деньги, которые зарабатывали за неполный рабочий день. Они учились в разных университетах, но посещали кампусы друг друга, чтобы подготовиться к тестам.

Тхэван был настолько невероятно популярен, что, всякий раз, когда она посещала его кампус, чувствовала на себе пристальные взгляды других студентов. Но в остальном у них были обычные, повседневные отношения.

Ситуация начала немного меняться, когда Тхэван окончил военную службу и начал вести полноценную жизнь знаменитости. Он начал получать все большие и большие роли, и его известность как знаменитости начала увеличиваться. Все больше и больше людей начинали узнавать его на улицах.

Поначалу это было весело. Наблюдая, как он достигает своей мечты, она чувствовала себя такой счастливой. Как будто ее собственные мечты сбывались. Она хотела, чтобы он добился успеха, и пересматривала его программы снова и снова.

Тхэван смущенно прикрывал лицо своей большой рукой и бормотал:

— Почему ты смотришь что-то подобное так рано утром?

Хаён нравилось видеть и эту его сторону.

Его смущенное лицо, красные кончики ушей, его большая рука, прикрывающая глаза. Но его губы все еще были растянуты в гордой улыбке.

Этот его образ был так прекрасен в ее глазах. Хаён хотелось остановить время, когда смотрела на него. Их жизнь была полна взлетов и падений, но всякий раз, когда она видела его, ей казалось, что день стал солнечным и ярким. Но это было до того, как она узнала, что ее существование было препятствием для его успеха.

— Мне так жаль это говорить, но, пожалуйста, прими мудрое решение ради него, мисс Хаён.

Менеджер Тхэвана попросил ее о тайной встрече. Он говорил с сожалеющим выражением лица. Он нервно потер руки.

— Мне тоже нелегко это говорить, но генеральный директор узнал о вас с Тхэваном. Генеральный директор сказал, что даст Тхэвану лучшие роли и возможности, если он порвет с тобой, но… Тхэван упрямится.

«...»

— Ты в курсе, как это бывает. Ты тоже модель, так что знаешь, как устроен мир знаменитостей. Если люди узнают, что у недавно дебютировавшего актера-мужчины есть любовница, кому он понравится? Это было бы фатально для его карьеры. Итак... ты понимаешь, о чем я говорю?

Менеджер, казалось, извинялся за то, что ему пришлось сказать что-то подобное. Он продолжал болтать без умолку. Каждый раз, когда он это делал, Хаён казалось будто ее отталкивали назад.

— Я оставляю это на тебя.

На этом разговор с менеджером был окончен. Хаён чувствовала себя так, словно она была грязью в безупречной жизни Кан Тхэвана.

Так как Хаён ничего не сказала, менеджер, избегая ее взгляда, вскоре ушел. Когда она осталась одна, в ее голове было пусто.

Ей хотелось, чтобы его мечта сбылась, но для этого им пришлось бы расстаться. Возможно, из-за этого противоречия ни одна слеза не упала с глаз Хаён. Она чувствовала оцепенение.

Хаён осталась сидеть с отсутствующим выражением на лице. Когда к ней подошел сотрудник, чтобы сообщить, что кафе закрывается, Хаён, наконец, собралась с силами, чтобы встать.

В ту ночь Тхэван так яростно колотил в ее дверь, что чуть не сломал ее. Когда она открыла ему, он выглядел очень сердитым.

— Я слышал, ты встречалась с моим менеджером.

Он задыхался, как будто бежал всю дорогу сюда. Она не знала, как он узнал, но поскольку казалось, что он уже знал, она не могла этого скрыть.

— Да

— Тогда почему ты мне не сказала?

Тхэван сорвал шарф с шеи пока спрашивал.

— Просто. В этом не было ничего особенного.

Хотя она произнесла эти слова, у нее во рту стало покалывать.

«На самом деле, это было проблемой, Тхэван.»

Вот что она хотела ему сказать.

— О чем вы двое говорили?

Тхэван все еще выглядел очень сердитым.

— Ни о чем особенном. Мы только выпили чаю.

— Зачем ему пить с тобой чай?

— Потому что мы знакомы.

Хаён ответила уклончиво. Она не сказала:

«Он сказал мне порвать с тобой».

Она боялась, что эти слова словно семя пустят корни в его сознании, если будут произнесены вслух.

Потому что я ненавижу это. Я так сильно это ненавижу.

Вместо этого она откинула назад свои длинные волосы и опустила глаза. Хаён ничего не сказала, поэтому Тхэван выпалил следующие слова:

— Давай сходим в кино на это Рождество.

Его голос звучал так же низко и твердо, как и всегда. Хаён замерла, услышав его слова. Она медленно подняла голову и увидела, что его глаза смотрят прямо на нее. Он протянул руку и взял ее за руку.

— Следующей весной давай отправимся в путешествие. А потом давай отправимся в путешествие заграницу в следующем году.

«...»

— И я также собираюсь прийти и переночевать у тебя завтра.

Он выглядел решительным. Как будто все эти обещания могли связать тающую любовь между ними. После количество обещаний, которые он давал ей, увеличилось.

Хаён оставалась неподвижной, слушая все эти обещания. Она слушала, как он говорил, что они поженятся и у них будет ребенок, и кивала головой. Она опустила голову, потому что слезы угрожали вырваться из ее глаз. Но не могла скрыть, как покраснел кончик ее носа.

—...Хорошо. Давай сделаем это.

Затем она молча взяла Тхэвана за руку. Рука, которую ей нужно было отпустить… В конечном счете, она не смогла. Другие могут сказать, что она вмешивалась в жизнь Тхэвана, словно грязь, но для нее это не имело значения. Если Кан Тхэван все еще нуждался в ней, этого было достаточно.

Большинство обещаний, данных Кан Тхэваном в тот день, так и не были выполнены. В то Рождество вышел фильм, в котором он снялся.

Кинотеатры были забиты плакатами с его лицом, поэтому они смотрели фильм дома. Когда этот фильм стал хитом, популярность Тхэвана взлетела до небес.

Весной они отказались от поездки и провели три дня и две ночи дома. Они вообще никуда не выходили. Они не смогли поехать за границу. Они тайно встречались, и за каждым его шагом следили, потому что теперь он был многообещающим актером.

В конце концов, они не смогли создать никаких особых воспоминаний, но она все равно была счастлива. Всякий раз, когда она протягивала руку, Кан Тхэван был рядом. Всякий раз, когда она опускала голову, она чувствовала запах его кожи, и всякий раз, когда она открывала глаза, его улыбающиеся глаза смотрели прямо на нее.

Чувствовать его тепло. Знать, что она запечатлена под его теплой кожей. Для нее этого было достаточно.

Со временем Тхэван стал знаменитостью. И по мере того, как его популярность росла, Хаён постепенно скрывала свое существование.

Она не связывалась с ним, пока он не связывался с ней первым. Беспокоилась, что его менеджер заметит, если она вдруг позвонит ему первой.

Всякий раз, когда она знакомилась с новыми людьми, никогда не говорила им, что в настоящее время у нее есть отношения. Она боялась, что наблюдательный репортер заметит, что на ней надета какая-нибудь парная вещь.

Она даже переехала в то же здание, что и Тхэван. Всякий раз, когда он приходил домой, он оставлял свет в своей квартире включенным и спускался к ней, чтобы провести вместе время. Когда приходило время возвращаться его менеджеру, он быстро убегал обратно наверх.

Если менеджер приходил раньше обычного, он звонил Тхэвану. И когда Тхэвану звонили, Хаён вкладывала ему в руку какое-нибудь лекарство для пищеварения.

— Скажи ему, что ты плохо себя почувствовал и пошел в круглосуточный магазин, чтобы купить лекарство.

Она даже подготавливала для него оправдание.

— Не нужно заходить так далеко, — смеялся Тхэван, поднимаясь наверх с лекарством. Хаён смотрела на закрытую дверь и прислушивалась к его шагам, когда он уходил.

Это было все, что она могла для него сделать. Скрыть свое существование. Потому что это было все, что она могла сделать… Она выражала свою любовь к нему, скрывая это.

Постепенно они стали встречаться только дома. Каждая годовщина или праздник проходили дома. Они редко отклонялись от этого распорядка, совершая прогулку по окрестностям поздно вечером.

В конце концов, работа Хаён заключалась в том, чтобы ждать его. Вот и все. Когда он не мог прийти из-за работы, она убирала со стола остывшую еду. У нее пропадал аппетит, поэтому она съедала тарелку хлопьев на ужин и засыпала на диване. И когда Тхэван возвращался поздно ночью, она спокойно принимала его.

Любовь превратилась в ожидание, терпение, выдержку и принятие. Она могла это вынести. Но самое трудное, что можно было вынести, — быть свидетелем того, что изменилось.

Время, когда они могли встречаться друг с другом, сократилось. Время, которое они тратили на разговоры друг с другом, сократилось. Они могли связать свои тела через секс, но не могли связать сердца.

Их годовщины стали простой формальностью, и они превратились в дни, полные извинений за то, что не смогли отпраздновать это событие. Несколько дней, когда они могли бы встретиться, превратились в дни ожидания, и в конечном итоге стали обязательной рутиной. Трепет сердца и возбуждение постепенно превратились в тоску.

Она больше не могла выносить этих перемен.

— Разве это не будет трудно?

Джиюн успешно добила два шота соджу. Она с беспокойством посмотрела на Хаён.

— Будет. Потому что уже сейчас это сложно.

«...»

Когда Джиюн услышала ответ Хаён, она закрыла рот. Выражение лица Хаён было полно отчаяния, как будто ее сердце разрывалось на части. Это был первый раз, когда она видела такое выражение на ее лице за те десять лет, что знала ее.

— Но я думаю, что лучше покончить со всем сейчас, чем смотреть, как остывает наша любовь.

Хаён опустила глаза.

До сих пор не было конкретной причины для разрыва. Нет, это то, во что она хотела верить.

Тут и там было несколько скандалов, но Тхэван настаивал на своей невиновности. И поскольку Хаён знала, что он никогда не связывался с другими женщинами-знаменитостями, пока они были вместе, она поверила ему.

Всякий раз, когда у него было время, он всегда приходил к ней домой. Они занимались сексом, вместе обедали, проводили вместе какое-то время, пока ему не придется вернуться к себе домой. Если он думал, что ему будет трудно сдержать обещание, он связывался с ней заранее. Их отношения были верными.

Вот почему любовь не прошла.

Вот во что она верила.

Потому что, куда бы она ни посмотрела, не было периода, который положил бы конец их отношениям.

А потом она увидела Тхэвана сзади, когда он стоял к ней спиной. Он не осознавал, что стоит к ней спиной, и всякий раз, когда их глаза встречались, он отводил взгляд через несколько секунд. Безразличие в его глазах вызывало у нее дрожь. Вот тогда-то она и поняла.

...Мы уже были в том периоде. Она не могла этого видеть, потому что все это время была на вершине.

Хаён потянула свой шарф вверх, когда он начал сползать. Она проверила приложение на своем телефоне и увидела, что последний автобус прибудет через десять минут.

Хаён переступала с ноги на ногу, пряча половину лица в шарф. Сейчас, поздно ночью, было по-настоящему холодно. Из-за того, что на автобусной остановке не было ни одного человека, стало еще холоднее.

Джиюн предложила подвезти ее домой, когда они вышли из бара. Хаён упорно отказывалась. Джиюн выпила больше спиртного, чем она.

Она выглядела расстроенной, когда вздохнула.

— Скатертью дорога. Ты должна сейчас познакомиться с хорошим парнем. Как долго ты еще собираешься прятать свое хорошенькое личико дома? Хватит! Скатертью дорога! — она закричала, пытаясь утешить Хаён.

Затем она выпила еще один шот соджу. Казалось, что выпивка заставила часть гнева вырваться из ее сердца.

— Но послушай, разве он не смешон? Ты попросила расстаться, а он просто проглотил наживку? Вау, он ждал этого? Это так неразумно. Я не думала, что он такой.

Она направила стрелу на Кан Тхэвана. Хаён оставила Джиюн разбираться со своими душевными переживаниями в одиночестве. Поскольку Джиюн так рассердилась, Хаён не могла слишком злиться.

Джиюн в одиночку прикончила целую бутылку соджу. Когда она выпила последнюю рюмку, то наконец успокоилась. Ее пьяное лицо долго смотрело на стол, прежде чем она заговорила.

— Я где-то это слышала, но говорят, что любовь подобна стеклу, Хаён.

— Что за внезапная лирика?

Хаён усмехнулась. Она думала, что это просто чушь, которую несет Джиюн из-за своего пьяного состояния. Однако, когда Джиюн подняла голову, ее черные глаза были чрезвычайно ясными. Они выглядели немного пьяными, но голос звучал ровно.

— Я чувствую себя так глупо, говоря это своими собственными устами, но… Я говорю это только потому, что чувствую, что это самое подходящее сравнение. Я пережила гораздо больше расставаний, чем ты. Я любила гораздо больше людей. Это просто то, что я чувствовала все это время.

— Почему она похожа на стекло?

Хаён улыбнулась пьяной Джиюн. Это был первый раз, когда она улыбнулась после разрыва с Тхэваном. Даже при том, что она знала, что это была не та ситуация, которая заслуживала бы улыбки, она ничего не могла с собой поделать.

— Если ты хочешь, чтобы она работала, тебе нужно постоянно заботиться о ней. Это требует усилий. Но если она разобьется вдребезги, это конец.

Хаён кивнула в знак согласия.

— Но проблема в том, что все не заканчивается тем, что она разрушается.

«...»

— Ты убираешь стекло в меру своих возможностей, но на следующий день видишь, что где-то торчит осколок стекла. Видишь это своими глазами, наступаешь на него ногой, и твоя кожа разрывается… Пройдя через это несколько раз, как раз тогда, когда думаешь, что все кончено, ты найдешь еще один много времени спустя. Этот проклятый осколок стекла.

По словам Джиюн, осколки стекла были воспоминаниями. Улыбка исчезла с лица Хаён.

—...Это ранит гораздо сильнее, чем ты думаешь, Хаён.

Чем больше у вас воспоминаний, тем дольше длится прощание.

Услышав последнее предупреждение Джиюн, Хаён промолчала. Ей становилось все труднее сдерживать улыбку на губах. Они опустошили еще одну бутылку соджу и вышли из бара. Уходя, они не сказали ни слова.

Дзынь.

Ее телефон издал звук, означающий, что она получила текстовое сообщение.

[Я только приехала домой. Ты?»

Это была Джиюн.

«Я все еще жду автобуса».

«Я же сказала тебе взять такси».

«Мне просто нравится автобус».

«Как всегда, ты упряма самым странным образом. Дай мне знать, когда вернешься домой».

«Хорошо».

Их разговор закончился в одно мгновение. Несмотря на то, что она знала, что никто больше не свяжется с ней, Хаён не могла положить свой телефон обратно в карман. Она ждала, как будто по привычке.

Как дура.

Она повертела телефон в руках, прежде чем снова включить его. В самом конце своего списка контактов она нашла «Он».

Из страха, что кто-нибудь увидит, она не сохранила его под именем или прозвищем. После долгих раздумий, она остановилась на «Он». Она все еще помнила его номер, но все равно хотела сохранить его в телефоне.

Ее пальцы застыли в воздухе. Даже зная, что помнит его номер, она все равно удалила его. Она уставилась на то место, где раньше был его номер телефона. Она чувствовала себя странно. Как будто половина содержимого ее телефона была удалена.

«Он не хочет связываться со мной...»

Она лучше, чем кто-либо другой, знала, что Тхэван был измотан. Возможно, он все это время ждал, что она это сделает.

— Ха-а.

Хаён посмотрела на ночное небо. Вместо луны ее место заняли уличные фонари.

— Десять минут могут быть такими долгими, — тихо пробормотала Хаён, закрывая глаза. Холодный ветер дул ей в лицо.

«Холодно, так что надевай шарф, когда выходишь на улицу, Хаён. Если ты слишком долго будешь обнажать свою длинную шею, простудишься. Даже если ты в порядке, просто надень его. Если ты простудишься, это передастся мне. Ты — это я».

Когда знакомый голос внезапно возник в ее голове, на глаза навернулись слезы. Она прикусила нижнюю губу и терпела.

Хаён выглянула в открытые двери веранды и посмотрела на зимнее небо. Не было видно ни облачка.

Деловито собрав все свои вещи, она прошлась по квартире, чтобы посмотреть, не пропустила ли чего. Проходя мимо веранды, она внезапно остановилась.

Это было место, которое ей нравилось больше всего после гостиной. Если бы она открыла двери, первое, что она увидела бы, это голубое небо, хотя она была на более низком уровне. Ей также нравилось, как она могла складывать в углу кучу предметов, которыми не пользовалась.

Хаён оглядела веранду. Когда она только въехала, там было чисто, но теперь было полно пыли, которую она никогда раньше не замечала. Она прожила здесь два года.

— В следующий раз ты переедешь в наш дом для молодоженов.

Два года назад, когда она любовалась верандой, Тхэван обнял ее сзади, сказав это. От него пахло ее средством для мытья тела.

— Да. Было бы хорошо.

Тогда она действительно думала, что все закончится именно так.

«Мы привыкли давать обещания о нашем совместном будущем. Куда мы с тобой ходили?»

Холодный ветерок пронесся мимо ее глаз.

— Вы закончили проверку?

Окликнул дяденька из транспортной компании. Хаён обернулась и кивнула.

— Да.

— Тогда пошли.

Мужчина первым открыл дверь и вышел. Хаён пошла за ним, когда остановилась и обернулась в последний раз. Квартира была совершенно пуста. Это выглядело так незнакомо. Она стояла неподвижно и некоторое время смотрела на квартиру, прежде чем снова повернуться.

— В следующий раз, когда ты переедешь, это будет наш дом для молодоженов.

Она слышала голос Тхэвана на холодном ветру. Хаён вздрогнула и притворилась, что не слышала этого, закрывая дверь. Джиюн была права.

Чем больше у человека воспоминаний, тем дольше длится прощание.

Она все еще была в разгаре этого прощания.

— Оппа, с тобой сегодня что-то случилось?

Стилист Тхэвана, Ынсу, взглянула на него и осторожно спросила:

— Оппа?

Время прошло, а Тхэван все еще не ответил на ее вопрос. Она окликнула его еще раз.

Внезапно опущенные глаза Тхэвана снова сфокусировались. Он медленно поднял глаза и посмотрел на Ынсу.

— Ах, извини. Что ты сказала? — спросил Тхэван ошеломленным голосом.

— Что-то случилось? Выражение твоего лица сегодня выглядит не очень хорошо. Цвет лица выглядит немного темным. Ты что, совсем не спал прошлой ночью? Твоя кожа тоже выглядит не очень хорошо...

Ынсу провела руками по его волосам, глядя на его отражение в зеркале.

Выражение лица Тхэвана было серьезным с того момента, как он вошел в студию. И с тех пор цвет его лица не стал лучше.

— Я в порядке.

Но его ответ был не очень четким. Как будто он не хотел, чтобы Ынсу расспрашивала его дальше. Она еще раз взглянула на свое отражение в зеркале, прежде чем перевела взгляд на его менеджера.

Менеджер уставился на спину Тхэвана, прежде чем глубоко вздохнуть. С тех пор как он поехал за Тхэваном к нему домой, он выглядел немного ошеломленным.

Он спросил его, не случилось ли чего, но губы Тхэвана оставались сомкнутыми. И с тех пор он был в таком состоянии.

Сможет ли он хорошо сняться в своих сценах в таком состоянии?

Управляющий с беспокойством посмотрел на него.

— Скоро начнутся съемки.

После слов помощника продюсера Тхэван вышел из комнаты ожидания. Съемочная площадка была освещена лампами, что, казались ярче солнца. Когда Тхэван вышел на середину площадки, он остановился.

Пока он расправлял рукава, режиссер Джэвон медленно подошел к нему. Джэвон был режиссером дебютного фильма Тхэвана. Они сразу же нашли общий язык и работали вместе над несколькими проектами. Хотя между ними была большая разница в возрасте, это не мешало их отношениям, и они оба очень сблизились.

— Кан Тхэван, — позвал Джэвон. — Почему ты продолжаешь ввязываться в бессмысленные скандалы? Это делает мою жизнь намного сложнее. Из-за тебя мне приходится снимать при плотно закрытых дверях. Я не верю в то, что дорама получит огласку с помощью подобных трюков.

Из-за скандала с Тхэваном и Наен репортеры толпились вокруг студии. Чтобы они не помешали съемкам, Джэвон строго приказал персоналу следить за всеми выходами со съемочной площадки и держать все двери закрытыми.

— Мне жаль.

Когда Тхэван послушно извинился, Джэвон замолчал.

— Что с тобой не так? Почему ты вдруг извиняешься? Это на тебя не похоже. Кан Тхэван, которого я знаю, сказал бы: «В чем моя вина?»

«...»

Тхэван опустил глаза, услышав шутку Джэвона. Это был его способ сказать, что он больше не хочет говорить. Джэвон нахмурился. Он наблюдал за Тхэваном уже долгое время, но это был первый раз, когда он видел его таким. Как раз в тот момент, когда он собирался задать еще вопросы, к ним подошла Наен.

Джэвон радостно поприветствовал Наен и сказал, что уйдет, чтобы закончить подготовку к съемкам.

— Оппа, добраться сюда было трудно, не так ли? Репортеры окружили мой дом со вчерашнего вечера, можешь в это поверить? У тебя дома все было в порядке?

— Да.

Тхэван ответил в последний раз, поправив свои безупречные рукава.

Честно говоря, он не помнил. Он помнил, как вышел из машины, и следующее, что он помнил, это то, что он сидел на диване в зоне ожидания.

И после этого он так и остался в этом состоянии. Как если бы он был человеком, у которого начиналась потеря памяти, воспоминания Тхэвана казались ошеломляющими.

Эти симптомы начались с тех пор, как он услышал от Хаён о разрыве.

Новость о расставании.

Когда эти странные слова появились в голове Тхэвана, на его лицо набежала тень. Несмотря на то, что она видела его серьезное выражение лица, Наен продолжала улыбаться ему.

— Слава богу. Но репортеры будут продолжать упрямиться и преследовать вас. Давай впредь будем осторожны. Но если мы и дальше будем подвергаться таким преследованиям, мы могли бы начать встречаться, оппа. Я чувствую, что нас будут меньше донимать, если мы просто объявим об этом. Ты так не думаешь?

Наен рассмеялась и прошептала так, чтобы только Тхэван мог услышать. Однако реакция, которую она получила, отличалась от ожидаемой.

Она подумала, что его молчание означает согласие, поэтому сделала шаг к нему. Персонал вокруг них приготовился к съемке и поглядывал на них. Она знала это и остановилась, когда оказалась рядом с Тхэваном.

Она уже давно заинтересовалась Тхэваном. Он был красив, очень хорошо заботился о себе и держался от нее на расстоянии до такой степени, что она почти чувствовала холод. Однако он часто проявлял к ней нежность, которая заставляла ее сердце трепетать.

Сначала она задавалась вопросом, что он за человек. А потом заинтересовалась им. Она несколько раз обращалась к нему, чтобы показать свой интерес, но он, должно быть, был немного непонятливым, потому что никогда не проявлял никакого интереса в ответ. Он просто хранил молчание.

Сегодня она так же обратилась к нему. Она думала, что Тхэван просто рассмеется и сменит тему, как он всегда делал.

Но это все равно не имело значения. Он привыкнет к ней. И тогда его сердце медленно откроется ей. По крайней мере, так думала Наен.

— Нет.

Тхэван сухо ответил.

— Что?

— Мы не можем начать встречаться по такой причине.

Его ответ отличался от обычного. Она почти задалась вопросом, был ли он тем же самым Кан Тхэваном, которого она всегда знала. Его голос был таким холодным.

Наен бросила на него странный взгляд. Взгляд Тхэвана медленно переместился с его рукавов на нее. Его глаза выглядели расстроенными, и в них не было тепла.

— Я не знаю, сможешь ли ты это сделать, но я не могу.

Его голос был ледяным. Слышать это было для нее почти унизительно, поэтому Наен неловко улыбнулась ему.

— Подобные шутки — это то, что создает такие скандалы. Ты очень хорошо знаешь, как здесь все устроено.

— Я это хорошо знаю. Я очень осторожен. Ты же знаешь, что скандалы сильнее сказываются на женщинах, чем на мужчинах.

Наен быстро исправила выражение своего лица, когда ответила ему. Она чувствовала себя немного оскорбленной, но не позволила выражению своего лица выдать ее истинные чувства.

Тхэван посмотрел на Наен сверху вниз. Его глаза были холоднее, чем обычно. Он казался намного более властным.

— Да. Раз ты это так хорошо знаешь, будь осторожнее.

«...»

— Ты пригласила на ужин всех своих коллег, но не все из них пришли. И репортеры просто случайно оказались там. В тот день ты даже упала и попросила меня помочь тебе подняться, и я взял тебя за руку.

«...»

Лицо Наен вспыхнуло от обвинений Тхэвана. Она думала, что Тхэван не распознал сигналы, которые она ему посылала, поэтому в тот день она использовала агрессивную тактику.

Она была слишком горда, чтобы признаться ему первой, поэтому сделала это, чтобы заставить его думать о ней. Но он все это время знал и притворялся, что не знает. Она никак не ожидала этого.

— Я не хочу терять коллегу.

Отказ Тхэвана заставил ее покраснеть до ушей.

Коллега.

Это означало, что он никогда не видел в ней женщину. Тхэван отвел глаза, как будто у него больше не было причин смотреть на нее.

— Тогда, оппа, ты все это время притворялся, что не знаешь? — спросила Наен, глядя на его профиль.

— Да.

Он подтвердил ее подозрения.

— Так как думал, что ты сдашься через некоторое время.

«...»

— Это был мой способ проявить заботу по отношению к коллеге.

— Тогда почему ты прекратил сегодня? Почему ты дал мне понять, что все это время знал?

— Потому что я не думал, что мне это больше нужно.

«...»

— Потому что раздражало притворяться, что не знаю.

Тхэван знал, что он был слишком резок в своих словах. Однако, как только его губы раскрылись, он уже не мог остановиться. Это было потому, что он задавался вопросом, был ли скандал с Наен причиной, по которой Хаён попросила расстаться.

Наен прикусила нижнюю губу.

— Это слишком грубо, оппа.

— С моей точки зрения, продолжать преследовать меня, даже несмотря на то, что я притворялся, что не знаю, до такой степени это грубо.

Услышав жестокий ответ Тхэвана, Наен больше не могла этого выносить и обернулась. Когда ее каблуки застучали по полу, сотрудники, украдкой наблюдавшие за ними, начали перешептываться.

Некоторое время спустя кто-то из команды Наен объявил, что ее состояние не очень хорошее, и попросил десятиминутный перерыв, чтобы она отдохнула.

— Они действительно встречались?

— Они расстались?

— Разве они только что не поссорились?

Сотрудники собрались небольшими группами и начали перешептываться. Их глаза были прикованы к Тхэвану, что стоял посреди съемочной площадки.

Он опустил голову и застыл, словно статуя. Его глаза были прикованы к полу.

— Но почему выглядит так, будто Кан Тхэван — тот, у кого разбито сердце?

Кто-то пробормотал, когда прозвучал вопрос:

— Не знаю. Они что, расстались?

Предположил кто-то другой. Сотрудники снова начали перешептываться между собой.

— Ха, этот парень...

Услышав бормотание своих сотрудников, Джэвон вздохнул и уставился на Кан Тхэвана. Хотя он и не слышал причины, по которой Наен была зла, у него было смутное представление о том, что произошло.

До сих пор Тхэван всегда был внимателен к Наен и делал вид, что не понимает ее чувств. Однако сегодня он был холоден с ней, так что Наен была определенно шокирована. Джэвон не знал, почему Тхэван, что до сих пор был так терпелив с ней, внезапно изменился.

Джэвон подошел к Тхэвану, чтобы что-то сказать, но, когда он увидел профиль Тхэвана, остановился как вкопанный.

Выражение лица Кан Тхэвана было пустым, пока он стоял один. Он продолжал смотреть в пол, будто не понимал, что съемки откладываются. Как будто он был здесь и в то же время нет.

Словно он был пойман в ловушку в своем собственном мире. Ни звук, ни свет… Ничто не могло пробиться сквозь барьер и проникнуть в его мир.

Независимо от того, что скажет Джэвон как режиссер, это никогда не достигнет ушей Тхэвана.

- сухо сказал Тэ-Ван. Вместо того, чтобы сказать, что она была коллегой, то, как он называл Наён-И, фамильярно разорвало ее на части.

"… Ага"

Hayeon ответил на один удар позже. она знала, что Тэ-Ван не интересовался Наён. Тем не менее, разве не странно, что это постоянный скандал? Может быть, На Ён им интересен. Но Ха-Ён ничего не могла сказать. Потому что она недостаточно хорошо знает его работу, чтобы давать комментарии.

"Ладно. Я умываюсь. Мне нужно уехать через 4 часа ».

Он вошел в ванную, не услышав ее ответа. Тссс. За дверью доносился шум воды. Был виден слабый свет. Хён посмотрела на дверь. Тэ-Ван всегда стоял в центре внимания. и она должна всегда так стоять за дверью его мира. Она чувствовала себя тенью. Когда это началось? Она спросила, но ответа не было.

Ха-Ён убрала руку, которая держала дверную ручку. Она толкнула дверь и вошла. Из нее просачивался дымок. Взгляд Тэ-Ван под душем обратился к ней. Он был весь в воде с полуоткрытыми глазами.

"Какие?"

- спросил он усталым голосом. Казалось, ему есть что сказать.

«Вы хотите помыться вместе?»

- тихо спросила Ха-Ён, прислонившись к дверному косяку. Он молча смотрел на нее. Такое предложение она сделала впервые.

"Ну давай же."

Тэ-ван протянул мокрую руку. Ха-Ён сняла пижаму. Ее белое тело явилось под светом. Когда она вошла в ванную, ее охватило тепло. Ха-Ён протянула руку и схватила его. Это были большие и твердые руки. Тэ-ван затащил ее в душ. Вода пропитала ее тело. Температура воды была для нее слишком горячей, но тело Тэ-Вана было горячим, поэтому ему удалось выдержать это. Хайён подняла голову и посмотрела в лицо Тэ-Вану. Высокий нос, прохладные глаза, сжатые губы. Нигде не было изъянов. Его глаза, нос и рот были красиво устроены.

Тэ-ван молча склонил голову и встретился с ее губами. Это было естественное движение, как будто оно следовало установленной процедуре. Их губы соприкоснулись, и языки переплелись. Достаточно ли этого, чтобы жаждать мыслей друг друга, он пробежал по ее рту. Каждый раз ей в рот попадал прохладный запах зубной пасты.

«Хаа».

Она запыхалась больше, чем обычно, возможно, из-за того, что вода стекала по моему редкому лицу. Ха-Ён, слегка задыхаясь, схватил Тэ-вана за шею. В отличие от звука воды, в ее уши вошел липкий и влажный звук. Каждый язык шевелился во рту друг друга, но они так близко, почему она ничего не слышит, как если бы она была глухой? Было неясно, есть ли что сказать или ей нечего было слышать. Ха-Ён обняла его еще сильнее, желая забыть слабые мысли в своей голове. Что-то опухшее между его ног пронзило ее живот. Рука Тэ-Ван, держащая Ха-Ён, пробежала по ее спине. Его дыхание коснулось ее плеча. Пальцы скользнули между ее задницей и коснулись ее чувствительной области.

"Ах."

Движение его пальцев и ощущение текущей струи воды, касающейся ее плеч. Его указательный палец вращался по нежной коже. Ее нижняя часть стала теплой от нежных движений, которые казались молодыми и успокаивающими. Ноги Хён сжались, когда она текла. Однако его палец уже был на месте, как бы сильно она ни тряслась, он легко проникал. Его движения становились смелее, чувствовал ли он воду или другие горячие жидкости. Он вонзился в ее плоть и неоднократно проникал в нее.

«Ха-ха».

Пока Ха-Ён дышала, в ее нежную плоть вошло незнакомое ощущение.

"Фу!"

Ха-Ён одной рукой прикоснулся к затылку, а другой к стене. Его пальцы неоднократно толкались внутрь и наружу. Один палец превратился в два.

"Вздох…. Ах! Ах! »

Ха-Ён положила лоб ему на плечо. Он двигался так, словно хорошо знал, в чем она слабая. Палец, который копал глубоко, выдвинулся, как взмах. Распространялась легкая боль и странное удовольствие.

Фу… !"

Его пальцы входили неоднократно. Каждый раз, когда он это делал, ее голова отдалялась, а затем возвращалась.

«На Ха-Ён».

«Ха-ха».

Тэ-ван позвонил, но она не смогла ответить.

"ловить."

Услышав его слова, Ха Ён взяла ее за руку и схватила за пенис. Что-то огромное и горячее заполнило ее руки. Даже среди туманного дыма ее рука шевельнулась. Это как секс с ним, который случался десятки раз. Теперь, даже с закрытыми глазами, она знала, что делать, где и как его стимулировать.

«Ммм».

Когда Хён пошевелила рукой, он тихонько вздохнул. ее рука двигалась быстрее, чем обычно. Это было из-за льющейся воды.

"Вот это да."

"Хуу."

Звук истекающего из них дыхания запутался. Тэ-ван удалил Ха-Ён и повернул ее. Что-то выкопалось за ее спиной, прежде чем она смогла как следует удержать плиточную стену.

"Ой."

Хайён на мгновение закрыла глаза. Его закрытые глаза дрожали. Несмотря на то, что его пальцы уже вошли, через долгое время это было трудно.

"Вздох."

Дыхание Тэ-Ван ударило ее в спину. Рука Хэона, сжавшая его таз, пошевелилась. Их нижняя часть тела неоднократно касалась и падала. Каждый раз, когда его член глубоко копался, ее задница дрожала. Ее грудь коснулась кафельной стены и упала. Холодная текстура плитки вызвала мгновение удивления. Каждый раз, когда он копает глубже, ее разум становился туманным, и мысли улетали прочь. Когда он удалился, между ее ног просочилась липкая жидкость. Тэ-ван, стоявший перед ней, поднял ногу Ха-Ён и положил ее ему на плечи, открылась щель между ее открытыми ногами. Тэ-ван взглянул на мокрое место Ха-Ён и взял свое.

"Вздох."

Было удовольствие просто прикоснуться к нему. Он медленно втолкнул член обратно и в какой-то момент вытащил его обратно.

"Уххх."

Ха-Ён перестала дышать. ее голова была темной, как будто это была битва. Когда ее мысли исчезли, тепло поднялось под его пенисом. Со временем он двинулся медленно. Казалось, ему это нравилось, но вскоре он начал двигаться быстрее.

«Ала…! Ах! »

Ха-Ён издал невыносимый стон. Пальцы ее ног дрожали. Рука, которая держала ее, была полна силы. В этот момент она хотела спросить. Почему ей казалось, что она не может связаться с ним, даже когда они были переплетены? И из-за боли в груди.

Когда Хён открыла глаза, Тэвана уже не было. Одеяла были аккуратно разложены, и всей одежды, которую он снял, уже не было. Хён подумал бы, что это сон, если бы не беспорядочный стул. Ха-Ён встала со своего места и взяла свой телефон с бокового столика. Ни сообщения, ни звонка от Тэвана не поступало. Она думала позвонить по телефону, но вместо этого отправила сообщение.

[Когда ты ушел?]

Его ответ придет поздно. Может, он даже не ответил. С какого-то момента он очень поздно ответил на ее сообщение. Иногда не было ответа. Она точно не помнила, когда это началось. Это было изменение, которое происходило со временем, мало-помалу, как листья, покрасневшие от осеннего бриза. Их контакт сократился до нескольких часов и запоздалых ответов, его время было потрачено на встречи или съемки, а не на поиски друг друга, дни проходили, только слыша о нем от других, и годовщина, которая считалась важной, была забыта ... Но больше всего на свете , он всегда менялся.

Его взгляд не задерживался на ней надолго. Его взгляд обратился в другое место, как если бы она была скучной. Его смех можно было увидеть только на экране. Единственный раз, когда они встретились должным образом, - это когда у них был секс. Уже тогда, когда все закончилось, он быстро заснул. Как будто она выполнила свой долг. С каких это пор она начала так себя чувствовать?

Грубость к комфорту, скука к знакомству, привычка любить. Ха-Ён положила телефон и посмотрела в окно. Серое небо подсказывало ей, что наступила зима. Времена года изменились в одночасье. Точно так же, как лето, которое, казалось, шло вяло, и пришла осень, и осень быстро исчезла, и пришла зима. Может быть, человеческие отношения такие же. Любовь, которую мы имели, может в одночасье превратиться в обузу. Любовь, которая изменилась, как листья. Хён тихо закрыла глаза. ее глаза смотрели на следы, оставленные на полу Тэваном, который молча исчез.