В мире, который держится исключительно на запугивании и жёсткости, нарушителя ждёт мгновенный приговор, и оправдаться ему не дадут. Память о предыдущих временах полностью уничтожена, а любые сведения о мощи, что в прошлом чуть не погубила всё, считаются страшнейшей ересью.
Лиор — не герой и не избранник. Он вор, чья жизнь проходит в нищете и сумраке. Вор, чья цель скромна: украсть достаточно, чтобы сбежать из этих земель и начать всё заново.
Но в казённом хранилище, запертом за семью печатями, он натыкается на вещь, которой просто не может быть.
Мгновение — и он не понимает, что именно увидел.
Назавтра его приговаривают к смерти. И дело не в краже — в том, что он представляет угрозу для существующего строя.
В момент, когда лезвие уже занесено над его шеей, Лиор в отчаянии зовёт на помощь то, что прячется у него внутри. И тьма отзывается.
Рядом с ним возникает Вейнара — Эхо эры, которой больше нет. Это не призрак и не пришелец. Это чистый сгусток идеи, доведённой в своё время до крайней точки. Идеи, которая и породила былую катастрофу.
Их связь — Отклик. Глубокая и болезненная. Они не управляют друг другом. Они просто не могут друг без друга.
Лиор превращается в Носителя. Вейнара становится его Отголоском.
Теперь ему доступна та мощь, что мир клеймит запретной. Каждое её использование требует выкупа. Чем серьёзнее его желание перекроить реальность, тем тяжелее расплата.
Стираются воспоминания. Уходят чувства. Теряется что-то от себя самого. Иногда исчезает то, что и делает человека человеком.
Под гнётом всеобщей охоты Лиору предстоит понять, как жить с этим. Впервые у него в руках подлинная сила, но он быстро осознаёт: свободой это не назвать. Это груз, который изматывает и давит.
Особенно когда любая промашка способна лишить его не просто жизни, а самого себя.
При этом настоящая опасность прячется куда глубже. Та мощь, что погубила прежний мир, не ушла в небытие. Её не запечатали и не рассеяли. Она просто отыскала себе нового владельца.
Владельца, который смог удержать Бесформенное, — бессмертие, живым не положенное.
Салиор. Его не выбирали. Он сам присвоил эту силу. Он пережил смерть старой эпохи.
И пока все охотятся за легендарным источником бедствий, никто не видит, что тот уже рядом.
Взирает. Выжидает. Ему известно: людская природа не меняется. Обязательно сыщется тот, кто распахнёт ту же дверь опять. И теперь он не позволит миру застрять на полпути.
Лиор же, ещё не осознав этого, уже оказался внутри древней партии. И, быть может, именно ему суждено снова отворить ту самую дверь.
В этом мире никто не верит в случайности.
Любое событие имеет причину. Любая причина имеет цену. И рано или поздно эту цену приходится платить.
Так было всегда. Или так всем говорили.
Когда-то человечество подошло к самому краю совершенства. Болезни стали мифом, старость — выбором, а смерть — всего лишь неприятной традицией. Люди называли это Золотым Рассветом. Эрой, в которой страх наконец-то умрёт.
Но то, что должно было стать спасением, стало приговором.
Они коснулись того, чего не должны были касаться.
Силы, у которой нет имени, нет формы и нет хозяина. Силы, которая существовала до законов физики, до понятия «жизнь» и даже до самого времени.
Мир не выдержал.
За одну ночь целые мегаполисы превратились в пустые оболочки. Люди, впустившие эту силу в себя, перестали быть людьми. Те, кто выжил, позже назовут произошедшее Великим Очищением. На самом деле это было просто истребление.
Все следы были стёрты. Все упоминания запрещены. Даже мысль о подобной силе стала преступлением, караемым хуже убийства.
Но есть одна проблема.
То, что не имеет формы, нельзя убить.
Его можно только спрятать.
Или потерять.
Существует молчаливая теория, о которой шепчутся только в самых закрытых кругах. Сила не исчезла. Она не была уничтожена и не запечатана навсегда.
Она нашла носителя.
Того, кто смог её удержать.
Того, кто по всем законам не должен был остаться в живых.
Его настоящее имя давно стёрто из всех архивов.
Но он всё ещё помнит.
Салиор.
Он не спас мир.
Он просто пережил его конец.
И теперь он ждёт.
Потому что знает одну простую вещь:
Люди никогда не меняются.
Рано или поздно кто-то снова захочет бессмертия.
И когда они найдут путь и откроют дверь — он уже будет стоять с другой стороны.
Система
В этом мире нет магии в привычном смысле.
Нет заклинаний, мантр, школ и ритуалов.
Есть только Эхо.
Эхо возникает не по желанию, а когда человек доходит до точки, где его желание становится тяжелее страха, тяжелее разума и тяжелее самой жизни. В этот момент происходит Отклик.
Отклик — это не призыв существа.
Это кратковременное соприкосновение с Осколком.
Осколок — это не человек, не дух и не бог.
Это чистая, зафиксированная идея, доведённая до своего абсолютного предела когда-то давно.
Идея «непреклонной защиты», которая отказалась сломаться.
Идея «вечного поиска», который не может остановиться.
Идея «последнего удара», который должен был стать финальным.
Каждый Осколок уникален. Каждый несёт в себе завершённую концепцию, а не просто силу.
Когда Отклик происходит, между человеком и Осколком рождается Связь.
Связь не даёт контроля.
Она создаёт зависимость.
Человек становится Носителем.
Осколок становится Отголоском.
Любое использование этой связи требует платы.
Каждый запрос. Каждое усиление. Каждое проявление.
Цена никогда не бывает одинаковой. Она зависит от сложности желания, природы Осколка и текущего состояния самого Носителя.
Платить можно памятью.
Эмоциями.
Частями личности.
Физическим здоровьем.
Иногда — чем-то, что заметишь только спустя месяцы.
Самое опасное — цена не всегда приходит сразу. Иногда она накапливается. Иногда меняет тебя незаметно, пока однажды ты не проснёшься уже другим человеком.
Если запрос слишком сильно превышает возможности Связи, происходит Надлом.
Надлом не убивает мгновенно.
Он разрушает саму основу существования.
После полного Надлома от человека и Осколка остаётся только нечто, что уже не принадлежит этому миру.
Поэтому самые опасные и самые уважаемые — не те, кто чаще всего использует Отголосок.
А те, кто лучше всех понимает, когда его лучше не трогать.
Существует ещё один, скрытый уровень.
О нём почти никто не знает.
Некоторые люди способны не просто касаться Осколков.
Они способны удерживать Бесформенное — ту самую первозданную силу, которая когда-то едва не уничтожила всё.
Это не способность и не дар.
Это состояние.
Бессмертие, которое не принадлежит жизни.
Тот, кто его получает, перестаёт стареть. Перестаёт умирать. Перестаёт быть частью естественного цикла.
Но он и не остаётся собой.
Такое бессмертие нельзя заработать или получить по праву.
Его можно только украсть.
И тот, кто сделал это однажды, до сих пор существует.
Он не прячется в тени.
Он просто ждёт.
Потому что знает: рано или поздно найдётся тот, кто снова попытается открыть запретную дверь.
И тогда мир повторит свою старую ошибку.
Лиор всегда считал, что умрёт как-нибудь глупо.
Не в бою. Не с мечом в руках. Не защищая кого-то важного. И уж точно не как герой, о которых потом рассказывают на площадях и в трактирах.
Скорее где-нибудь в грязной канаве — от голода, холода или от удара под ребро за неосторожно сказанное слово.
Но даже в самых мерзких мыслях он не представлял, что всё закончится вот так.
На коленях. Перед толпой. Под серым небом.
Руки были стянуты за спиной так туго, что пальцы давно онемели. Колени ныли от холодного камня, а по виску медленно текла кровь, успевшая засохнуть на щеке тонкой тёмной полосой. Он уже не помнил, когда именно его ударили в последний раз. Наверное, ещё у здания суда. Или раньше, когда тащили через улицы, словно не человека, а дохлую псину.
Площадь была переполнена.
Люди всегда любят смотреть, как умирает кто-то другой. Особенно если им заранее сказали, что он виновен.
Лиор медленно поднял голову.
Прямо перед ним возвышался помост. По краям стояли солдаты в тёмных доспехах — неподвижные и безразличные. Чуть в стороне застыл палач, широкий, как дверной проём, с закрытым лицом и клинком, от одного вида которого внутри холодело. Рядом с ним находился чиновник в длинной мантии с гербом казны на груди. Он держал свиток и говорил что-то, но слова тонули в шуме толпы и гуле крови в ушах.
Лиор усмехнулся.
Забавно.
Всю жизнь он был для мира никем, а сегодня ради его смерти собралась половина города.
Он опустил взгляд на мокрый камень под ногами. На нём виднелись старые тёмные пятна. Не нужно было долго думать, чтобы понять, откуда они.
Его вывели сюда не для справедливости. Его вывели сюда, чтобы все увидели, чем заканчиваются ошибки.
Или, если быть честным, чем заканчивается чужая жадность, на которую свалили вину того, кто не умеет вовремя молчать.
Лиор коротко втянул воздух через зубы. В груди до сих пор жгло после допросов. Они задавали одни и те же вопросы снова и снова. Кто с ним работал. Кому он собирался передать украденное. Что именно он видел в архивной части казны. Почему оказался рядом с тем, что давно должно было быть запечатано.
На большинство вопросов он и сам не знал ответа.
Да, он полез туда ради денег. Глупо это отрицать. Когда у тебя нет ни дома, ни имени, ни человека, который ждёт тебя вечером, совесть быстро становится роскошью. Он хотел просто взять то, что можно продать, исчезнуть из города и наконец перестать жить как крыса между сырых стен и грязных сделок.
Но вместо этого наткнулся на нечто, что не должно было находиться в обычной казне.
Нечто спрятанное глубже золота и печатей.
Он не успел рассмотреть это толком. Только холод. Странный, чужой, будто само помещение на миг перестало быть частью этого мира. Потом крики, стража, удар в затылок и темнота.
А на следующее утро ему уже зачитывали приговор.
Хищение средств короны. Нарушение запретного хранилища. Потенциальная угроза порядку государства.
Последняя формулировка понравилась ему больше всего. Красиво звучит. Даже солидно. Будто он не голодный воришка, а кто-то действительно важный.
Чиновник наконец дошёл до конца свитка и повысил голос. На этот раз слова прозвучали чётко.
— Лиор, обвинённый в хищении казённых средств и незаконном проникновении в запечатанный сектор королевской казны, признан виновным по всем пунктам. По решению суда и во имя сохранения порядка приговор приводится в исполнение немедленно.
Толпа одобрительно загудела.
Кто-то выкрикнул, что так ему и надо. Кто-то рассмеялся. Кто-то просто пришёл поглазеть и теперь будет рассказывать вечером друзьям, как преступнику отрубили голову.
Лиор посмотрел на них так спокойно, как только смог. От этого спокойствия самому стало мерзко. Внутри всё сжалось в тугой узел, а сердце билось так часто, что хотелось вырвать его из груди и швырнуть в лица всем вокруг.
Он не хотел умирать.
Вот и всё.
Не было в этом ни благородства, ни красивого смирения. Только тупой, животный страх.
Палач шагнул ближе.
Солдаты по бокам напряглись.
Кто-то из них с силой вдавил Лиору ладонь в плечо, заставляя опустить голову ниже. Он дёрнулся, но сил спорить уже почти не осталось. Тело болело целиком, будто его собрали заново из треснувших костей и чужой плоти.
Ветер прошёлся по площади — холодный и сырой.
Лиор закрыл глаза.
Перед внутренним взором всплыли бессмысленные мелочи. Старая лестница в съёмной каморке. Запах дешёвого супа из лавки на углу. Солнечный свет в мутном окне, который однажды утром показался ему красивым. Какая-то уличная девчонка, смеющаяся над тем, как он споткнулся о ящик. Старик, торговавший амулетами и вечно повторявший, что у каждой смерти свой характер.
Похоже, моя довольно скучная, подумал Лиор.
Над ним что-то тяжело заскрипело. Палач поднимал меч.
И в этот миг страх прорвал всё.
Не гордость. Не злость. Не желание оправдаться.
Только один отчаянный, жалкий, совершенно человеческий порыв.
Он резко поднял голову, не обращая внимания на боль в шее и плечах, и сорвавшимся голосом выдохнул в серое небо:
— Помогите…
Никто не ответил.
Толпа всё так же шумела.
Палач занёс клинок выше.
Лиор зажмурился так сильно, что перед глазами вспыхнули красные пятна.
«Я не хочу умирать», — подумал он. «Я не хочу вот так». «Пожалуйста. Хоть кто-нибудь. Хотя бы раз».
И тогда мир исчез.
Не постепенно. Не как во сне.
В один удар сердца.
Сначала пришла тишина.
Странная, невозможная, полная тишина, будто у мира внезапно вырвали голос. Не стало шума толпы. Не стало ветра. Не стало скрипа дерева, дыхания солдат, тяжести сапог на помосте. Всё оборвалось так резко, что от этого стало страшнее, чем от поднятого клинка.
Потом пришёл свет.
Он вспыхнул не с неба и не с земли. Он вспыхнул отовсюду сразу.
Ослепительно белый. Живой.
Лиор закрыл лицо плечом, но это не помогло. Свет проникал даже сквозь веки, жёг глаза, пробирался под кожу, будто пытался вырвать его из самого себя. Площадь ахнула единым рваным вдохом. Кто-то закричал. Где-то справа что-то с грохотом упало.
А потом всё оборвалось второй раз.
Лиор медленно открыл глаза.
Свет угасал. Не сразу, а плавно, растворяясь в воздухе длинными бледными нитями. Они тянулись по камням, по ступеням эшафота, по рукам солдат, по лезвию палача. И в центре этого угасающего сияния стояла она.
Лиор сначала даже не понял, что видит человека.
Фигура была слишком чужой для этой площади, для грязного дерева, для серых доспехов и испуганных лиц вокруг. Свет всё ещё держался на её силуэте тонкой дрожащей дымкой. Длинные светлые волосы мягко колыхались, словно ветер касался только их. Доспехи выглядели не тяжёлыми, а почти невозможными — будто выкованы не из металла, а из застывшего отблеска. У пояса висел меч в тёмных ножнах, и даже на расстоянии Лиор почувствовал, как от него идёт холодная, давящая сила.
Она стояла между ним и палачом.
Совсем неподвижно.
Только её взгляд был живым.
Спокойный. Ясный. И почему-то печальный.
Палач опомнился первым. Он рванул клинок вниз — скорее от страха, чем по приказу.
Лиор даже не успел вдохнуть.
Женщина шагнула вперёд.
Меч покинул ножны так быстро, что он увидел лишь полоску света.
Раздался короткий звон.
Тяжёлый клинок палача переломился у самой середины и с грохотом рухнул на помост.
Толпа взорвалась криками.
Солдаты обнажили оружие, но никто не решался приблизиться. Чиновник попятился так резко, что едва не споткнулся о край площадки. Один из стражников выкрикнул приказ схватить их, но голос его дрогнул и развалился на полуслове.
Женщина медленно повернула голову.
Этого оказалось достаточно.
Двое ближайших солдат замерли, будто натолкнулись на невидимую стену. Один сделал шаг назад. Второй стиснул меч, но пальцы у него дрожали так сильно, что оружие звенело.
Лиор всё ещё стоял на коленях, не в силах осознать происходящее.
Он смотрел на её профиль, на тонкую линию подбородка, на спокойно опущенные ресницы, на свет, который всё ещё жил по краям её фигуры, и не мог понять, что из этого страшнее — сама она или то, что появилась именно здесь, именно сейчас, именно перед ним.
Она чуть повернулась и посмотрела прямо на него.
На одно безумное мгновение площадь, солдаты, крики, чиновник, кровь на щеке, боль в руках — всё это исчезло.
Остались только её глаза.
Светлые и холодные.
И в них было что-то, от чего у Лиора внутри всё оборвалось ещё раз. Не враждебность. Не жалость. Что-то гораздо хуже.
Узнавание.
Она знала, кто он.
Или знала, зачем здесь.
«Невозможно», — подумал Лиор. «Я её впервые вижу».
Она сделала шаг к нему.
Потом ещё один.
Сапоги почти не звучали по дереву. Меч в её руке оставался опущенным, но каждый на площади чувствовал, что стоит кому-то двинуться не туда — и кровь польётся снова.
Женщина остановилась перед Лиором.
Несколько секунд она просто смотрела на него.
Потом медленно опустилась на одно колено.
Толпа стихла.
Даже те, кто кричал секунду назад, замолчали, словно сами не верили увиденному.
Лиор хрипло вдохнул.
Он хотел спросить, кто она. Хотел отшатнуться. Хотел рассмеяться от абсурдности происходящего. Хотел проснуться. Хотел снова оказаться в своей дрянной каморке — голодным, злым, но живым и понятным самому себе.
Но не смог выдавить ни слова.
Она заговорила первой.
Голос у неё оказался неожиданно тихим. Ровным, чистым и каким-то слишком спокойным для этого хаоса.
— Ты позвал меня.
У Лиора пересохло во рту.
— Что?..
Одно глупое слово. Больше ничего не нашлось.
Её взгляд не изменился.
— Между нами возник Отклик. С этого момента я — твой Отголосок. А ты… ты стал моим Носителем.
На площади снова зашевелились. Кто-то испуганно прошептал что-то о запретах. Кто-то упал на колени. Чиновник побледнел так, что стал похож на мертвеца. Один из солдат, кажется самый молодой, развернулся и просто побежал прочь.
Лиор тупо смотрел на неё.
Он не понимал ничего.
— Я никого не звал… — выдохнул он. — Я просто…
Он замолчал.
Потому что вспомнил.
«Помогите… Хоть кто-нибудь… Пожалуйста…»
В груди вдруг стало холодно.
Женщина чуть склонила голову, словно слышала не только его голос, но и то, что было за ним.
Этого оказалось достаточно.
Шаги прогремели у края помоста.
Один из офицеров наконец пришёл в себя и закричал, срывая голос:
— Убить их! Немедленно!
Солдаты рванули одновременно.
Лиор не успел даже моргнуть.
Свет вокруг женщины вспыхнул снова, но теперь уже иначе. Не мягко и не ослепительно. Жёстко. Острыми линиями, проступившими по доспехам и лезвию её меча. На миг показалось, будто сам воздух вокруг неё треснул.
Она двинулась.
Не быстро. Быстрее.
Первый солдат рухнул, даже не успев приблизиться. Его меч улетел в сторону, а сам он со стоном покатился по доскам, держась за рассечённую броню. Второй попытался ударить сверху, но она шагнула вбок так легко, будто заранее знала, куда пойдёт лезвие, и рукоятью меча врезала ему в горло. Третий отлетел вниз с помоста, снеся по пути чиновника.
Паника накрыла площадь волной.
Люди закричали, бросились врассыпную, роняя друг друга. Кто-то упал. Кто-то завизжал, увидев кровь. Стража пыталась выстроиться, но строй развалился мгновенно. Никто не был готов к такому.
Она развернулась к Лиору.
— Вставай.
Он уставился на неё, как идиот.
— Что?..
— Вставай, — повторила она с тем же ледяным спокойствием. — Сейчас.
Рядом в доски вонзился арбалетный болт.
Это сработало лучше любого приказа.
Лиор дёрнулся, кое-как поднялся на ноги и тут же едва не рухнул обратно. Ноги затекли так, что подкашивались. Руки всё ещё были связаны. В глазах плавали тёмные пятна.
Женщина одним движением рассекла верёвки на его запястьях.
Кожа взорвалась болью, когда кровь снова пошла в пальцы.
— Идти можешь? — спросила она.
— Не знаю, — честно ответил Лиор.
— Проверим.
Она схватила его за запястье.
Её ладонь оказалась холодной.
Следующий миг смазался.
Мир качнулся. Помост исчез из-под ног. Ветер ударил в лицо так сильно, что Лиор задохнулся. Они уже были на ступенях, потом среди толпы, потом между двумя телегами, потом в узком переулке, где пахло сыростью, гнилью и дымом. Лиор не понимал, бежит он сам или его просто тащат сквозь пространство чужой волей.
Сзади доносились крики.
Звон колокола.
Приказы.
Город уже приходил в движение.
Она наконец отпустила его руку только когда они оказались в полутёмном проходе между домами, где наверху едва виднелась полоска неба.
Лиор согнулся пополам, пытаясь не вывернуть лёгкие наружу.
— Что… за… хрень… — прохрипел он.
Несколько мгновений было слышно только его тяжёлое дыхание.
Потом женщина обернулась на шум далёкой погони и снова посмотрела на него.
Теперь без света площадь не искажала её лицо. Она казалась моложе, чем он ожидал. Не девчонка, но и не женщина, прожившая долгую жизнь. В её чертах было что-то чужое этой эпохе. Слишком чистое. Слишком острое. Слишком правильное.
И всё же в глазах таилась усталость, которую не скрывал даже этот ледяной покой.
— Меня зовут Вейнара, — сказала она.
Лиор машинально выпрямился.
— Что?..
— Это моё имя.
Он несколько секунд молчал.
Потом нервно усмехнулся.
— Конечно. Почему бы и нет. Меня чуть не казнили, потом с неба свалилась женщина с мечом, разрубила полпомоста и теперь говорит, что я её… как там? Носитель? Да, имя — это именно то, чего сейчас не хватало.
Вейнара не отреагировала на сарказм.
— Ты в опасности. И теперь это касается не только тебя.
Лиор провёл ладонью по лицу и почувствовал засохшую кровь.
— Ты так говоришь, будто до твоего появления всё шло отлично.
— Если бы я не появилась, ты был бы мёртв.
Он замолчал.
Спорить с этим было трудно.
С улицы донёсся гул голосов. По городу уже шёл поиск. Лиор выругался сквозь зубы и выглянул к выходу из переулка. Где-то совсем рядом бряцало оружие.
— Нас ищут.
— Да.
— Ты можешь снова сделать вот это… Ну, исчезнуть. Переместиться. Что бы это ни было.
— Могу. Но недалеко. И это будет стоить сил.
Лиор посмотрел на неё с раздражением человека, который ещё час назад готовился умереть, а теперь вынужден разбираться в этом безумии посреди охоты на себя.
— Тогда чего мы ждём?
Вейнара не двинулась.
— Сначала ты должен понять одну вещь.
— Если это что-то из серии «ты избранный», то лучше сразу верни меня на площадь.
— Нет, — ответила она. — Ты не избранный.
Почему-то это прозвучало даже обидно.
— Но между нами возник Отклик, — продолжила Вейнара. — Ты стал Носителем. Я — твоим Отголоском. Пока Отклик держится, мы связаны. Каждое использование моей силы будет отнимать что-то у тебя. Память. Эмоции. Часть тебя самого. Если ты потребуешь слишком много и слишком быстро — наступит Надлом. И тогда последствия будут тяжёлыми для нас обоих.
Лиор несколько секунд смотрел на неё в полном молчании.
Потом медленно провёл рукой по волосам и коротко рассмеялся. Смех получился хриплым и больным.
— Прекрасно. Просто прекрасно. Меня приговорили, потом спасла неизвестно откуда взявшаяся рыцарь, которая теперь… связана со мной, но если я ошибусь — мы оба можем сдохнуть ещё хуже, чем сегодня.
— Да.
— Ты не могла хотя бы соврать, что всё не так плохо?
— Я не вижу в этом смысла.
Лиор закрыл глаза.
Где-то совсем рядом снова закричали солдаты. На этот раз слишком близко.
Он открыл глаза и посмотрел на Вейнару уже иначе.
Без площади, без света, без криков толпы она выглядела почти нереальной. И всё же стояла здесь. Холодная ладонь, меч, тихий голос, спокойствие посреди охоты. Всё было настоящим.
— Почему я? — спросил он.
Она молчала.
— Почему именно я тебя… позвал?
Молчание затянулось.
Лиор уже решил, что ответа не будет, когда Вейнара наконец сказала:
— Я не знаю.
Это прозвучало слишком быстро. Слишком ровно.
Он сразу понял, что это не вся правда.
Но времени давить не было.
Из переулка впереди донёсся стук сапог.
Вейнара чуть повернула голову, и её взгляд снова стал тем самым. Ледяным. Боевым. Неподвижным.
— Они уже близко, — сказала она.
Лиор выпрямился, хотя ноги всё ещё дрожали.
— Ладно. Тогда что нам делать?
На этот раз она посмотрела прямо ему в глаза.
— Решай.
У него внутри что-то сжалось.
Он вспомнил её слова. Отклик. Носитель. Отголосок. Цена. Надлом.
И в этот момент Лиор вдруг осознал, что свобода, которую он только что получил, была не спасением.
Это была ответственность.
Настоящая. Живая. Опасная.
Впервые за долгое время его выбор мог стоить не только ему самому.
Шаги становились всё ближе.
Вейнара ждала.
Лиор медленно выдохнул.
— Уведи нас отсюда. Подальше от стражи. Туда, где они не смогут найти нас сразу.
Она кивнула.
— Это возможно.
И свет вспыхнул снова.
На этот раз Лиор уже не зажмурился.
Потому что понял одну простую вещь.
Его старая жизнь закончилась не тогда, когда меч палача поднялся над его головой.
Она закончилась в тот миг, когда на его отчаянный зов пришло нечто, что вообще не должно было существовать.
Свет схлопнулся, вывернув Лиора наизнанку. Дыхание сбилось, в груди будто провернули ледяной крюк. Он врезался плечом в мокрую стену переулка. В носу стоял тяжёлый запах гнили и старого дыма.
— Далеко ушли? — прохрипел он, пытаясь выпрямиться.
Вейнара стояла ровно. Светлые волосы слегка растрепались, в глазах на миг мелькнула усталость.
— Две улицы. Мало. Они уже здесь.
— Тогда говори на ходу. Отклик. Цена. Почему именно я.
Они двинулись дальше. Узкий проход между домами, мокрые кирпичные стены, под ногами хлюпала грязь. Вейнара шла впереди, пальцы спокойно лежали на рукояти меча.
— Отклик случился в тот момент, когда желание жить пересилило страх смерти. Я — Эхо давно исчезнувшей эпохи. Ты стал моим Носителем. Пока Отклик держится, я могу действовать в этом мире. Но каждое проявление моей силы требует платы. Память. Эмоция. Часть того, что делает тебя тобой. Чем сильнее действие — тем дороже.
Лиор перепрыгнул через разбитый ящик.
— Значит, я теперь просто сосуд, который в любой момент может себя выжечь.
— Да. И без Носителя я начинаю угасать. Мне нужен человек, который способен выдерживать Отклик. Если тебя убьют или связь разорвётся — мне придётся искать нового. Не каждый выдерживает цену.
Лиор хотел ответить что-то едкое, но вдруг запнулся. В голове всплыло лицо той уличной девчонки — её смех, солнечный блик в волосах. Он почти вспомнил имя.
Почти.
Пустота вырвала его в один миг. Остался только слабый отголосок смеха. И тишина.
Холод пробежал по позвоночнику, острый и липкий.
Сзади раздался тяжёлый, размеренный топот. Каждый шаг звучал как удар молота по камню.
Из-за поворота вышел рыцарь в золотисто-белых латах, которые даже в грязном переулке казались неуместно чистыми. На груди — солнце, пронзённое мечом. В руках — огромный двуручник с тёплым золотым свечением.
Элдрик остановился. Голос прозвучал спокойно, почти отечески:
— Несчастный сосуд и осколок старой ошибки. Мы уже однажды очистили мир от этой заразы. Не заставляйте нас делать это снова. Носитель будет ликвидирован. Эхо — изъято и уничтожено.
Вейнара мгновенно шагнула вперёд, прикрывая Лиора.
Злость, которая всегда кипела внутри, вдруг притупилась. Лиор попытался разозлиться по-настоящему — на рыцаря, на город, на весь этот гнилой порядок.
Ничего не вышло. Только пустая, холодная ясность.
— Вейнара, — тихо сказал он. — Уведи нас отсюда. Быстро. Не убивай его. Просто не дай приблизиться.
Она кивнула. Но на долю секунды её взгляд расфокусировался, а тело чуть провисло — будто использование силы отозвалось и в ней самой.
— Держись.
Свет вспыхнул.
Они оказались ближе к старой городской стене. Элдрик уже двигался следом, золотой свет толкал его вперёд с нечеловеческой скоростью.
— Ты не понимаешь, мальчик. Она — трещина в стене, построенной ценой миллионов жизней. Я не позволю ей расшириться.
Вейнара резко развернулась.
Два света столкнулись.
Холодное острое сияние против тёплого очищающего золота. Капли дождя повисли в воздухе. Золотой свет сжигал влагу, оставляя за собой сухие обугленные следы. Два противоположных рассвета пытались пожрать друг друга. Раздался низкий стеклянный звон. По стене пробежала трещина.
Элдрика отбросило назад. Он удержался на ногах, но из-под шлема донёсся тихий, почти разочарованный вздох:
— Жаль. Ты уже начал платить.
Лиор ударил кулаком по стене. Боль пришла сразу. А ярости — не было. Ни капли.
Вейнара схватила его за запястье. Движение вышло чуть медленнее, чем в первый раз.
— Бежим.
Они рванули к пролому в стене. За спиной всё ещё гремели шаги Элдрика — дальше, но упрямо.
Когда они перевалились через полуразрушенный участок и рухнули на мокрую траву за городом, Лиор долго не мог подняться. Перед ними темнел лес — густая чёрная стена.
Вейнара стояла рядом. На её щеке теперь была тонкая кровоточащая царапина. В голосе появилась лёгкая хрипотца:
— Цена взимается быстрее, чем я ожидала. Ты потерял что-то важное?
Лиор сел, обхватил голову руками. Раньше внутри всегда шумело — злость, страх, сарказм, планы побега, матерные мысли. Теперь там была только гулкая, холодная пустота.
— Да, — тихо ответил он. — Потерял.
Вейнара опустилась на одно колено. В светлых глазах мелькнула настоящая вина.
— Ты ещё можешь разорвать Отклик. Пока цена невелика.
Лиор посмотрел назад, на далёкие огни города. Где-то там лаяли собаки и слышался тяжёлый топот.
Усмешка вышла кривой и безжизненной.
— Нет. Раз уж начал платить… хочу хотя бы понять, за что именно я продаю себя.
Топот за стеной становился ближе.
А внутри Лиора впервые стало по-настоящему тихо.
Ночь опустилась быстро, как топор палача. Лес вокруг был густым, старым — деревья стояли плотно, ветви переплетались над головой, почти не пропуская лунный свет. Лиор сидел, прислонившись спиной к шершавому стволу. Ноги ныли, ребра пульсировали тупой болью, но хуже всего было внутри. Та самая гулкая пустота. Раньше в голове всегда кипело: планы, злость, мелкие расчёты, как выжить до завтра. Теперь — тишина. Будто кто-то выключил звук в его собственной черепной коробке.
Вейнара сидела напротив, скрестив ноги. Меч лежал рядом, но она не убирала руку с рукояти. Царапина на щеке уже подсохла, но выглядела странно — края чуть светились бледным, как будто рана не хотела заживать по-человечески.
— Ты молчишь уже час, — тихо сказал Лиор. Голос вышел хриплым. — Или сколько там прошло. Я потерял счёт.
Она подняла взгляд. Светлые глаза отразили слабый отблеск луны.
— Ты думаешь о цене. Это нормально. Первый раз всегда бьёт сильнее.
Лиор провёл ладонью по лицу. Кожа была холодной и липкой.
— Нормально? Я забыл имя девчонки, которую видел раз десять в жизни. А потом… злость. Её просто не стало. Я ударил стену — боль есть, а ярости нет. Как будто меня обрезали. Скажи честно, Вейнара. Что я потеряю следующим? Сердце? Желание дышать? Или просто стану овощем, который ходит и выполняет приказы?
Она помолчала. Дольше, чем обычно. Потом чуть наклонила голову, будто прислушивалась к чему-то внутри себя.
— Сила в этом мире работает не так, как ты думаешь. Нет заклинаний, нет школ. Нет «достойных» с рождения. Бессформенное… оно не выбирает героев. Оно откликается на крайность. Когда человек доходит до точки, где желание становится сильнее всего остального — страха, разума, самой жизни. Тогда происходит Призыв. Или, очень редко, пробуждение чего-то большего.
Лиор фыркнул, но без привычной горечи. Эмоция просто не зацепилась.
— Значит, любой нищий в канаве может вдруг стать… таким, как я? Просто потому что очень захотел жить?
— Не любой. — Вейнара чуть сдвинулась, и на миг её плечи дрогнули, будто связь дала обратный откат. — Катализаторы. Люди давно научились использовать их, чтобы получить крупицы силы без настоящей цены. Амулеты, ритуалы, кровь, артефакты. Это даёт вспышку, но не настоящее. Настоящее рождается только в моменте, когда человек готов сломаться. Или уже сломался. А сейчас… настоящей силы почти нет. Потому что источник, который когда-то давал её всем — и при рождении, и в момент нужды — заблокирован. Кто-то давно забрал его себе. Весь.
Лиор прищурился. В голове мелькнуло что-то смутное, но пустота не дала оформиться.
— Кто-то… забрал? И теперь все бегают с дешёвыми побрякушками, а настоящие призывы — как мой — это редкость?
— Да. — Она говорила тихо, почти шёпотом. — Демоны… они иногда появляются в человеческом облике. Не часто. Единичные случаи. Некоторые из них добрые, другие — нет. Но когда злой демон выходит в мир, это значит, что равновесие уже трещит. И тогда люди видят конец. Потому что демоны помнят старые времена лучше нас.
Вейнара замолчала. Её пальцы на миг сильнее сжали рукоять меча, а потом расслабились. Лиор заметил, как она на секунду прикрыла глаза — будто устала сильнее, чем показывала.
— А ты? — спросил он. — Ты же не демон. Ты… Отголосок. Что это значит на самом деле? Ты тоже была человеком когда-то?
Она посмотрела на него. В глазах мелькнуло что-то древнее, холодное, но с трещиной.
— Я была той, кто дошёл до края. Отказалась умереть. Или не смогла. Теперь я — зафиксированное состояние. Концепция. А ты… ты открыл дверь. Не потому что избранный. Просто потому что в тот момент на эшафоте твоё «не хочу вот так» оказалось достаточно громким. Для меня.
Лиор хотел спросить ещё — про то, как именно определяют «достойность», если при рождении никто не знает, про катализаторы, про то, почему мир так боится всего этого. Но слова застряли. Вместо этого он почувствовал лёгкое головокружение. Пустота внутри шевельнулась, будто готовилась забрать что-то новое.
Вдалеке, за деревьями, раздался слабый треск ветки. Не ветер. Что-то heavier.
Вейнара мгновенно поднялась. Её движение вышло чуть медленнее обычного.
— Они ближе, чем я рассчитывала. Элдрик не один. С ним… другие.
Лиор встал, опираясь на ствол. Ноги держали, но внутри всё ещё было тихо. Слишком тихо.
— Тогда приказывай… нет. Приказываю я. Сделай так, чтобы нас не нашли до утра. Барьер, иллюзия, что угодно. Но не слишком дорого. Я не хочу потерять… ещё больше.
Вейнара посмотрела на него. В её взгляде мелькнуло что-то похожее на жалость — или на узнавание.
— Это будет стоить. Не имя. Не злость. Что-то глубже. Ты готов?
Лиор сглотнул. Пустота внутри не ответила. Она просто ждала.
— Делай, — сказал он наконец. — Раз уж мы в этом дерьме… давай посмотрим, сколько меня ещё останется к утру.
Свет вспыхнул тихо, почти незаметно — холодный, бледный круг вокруг них. Лес будто вздохнул и отвернулся. Запахи стали глуше, звуки — дальше.
Но Лиор уже чувствовал, как что-то внутри начинает тянуть. Не боль. Просто… отсутствие. Как будто ещё одна нить, которая держала его человеком, начала медленно рваться.
Вейнара села обратно. На этот раз она не скрывала усталости в голосе.
— Завтра будет тяжелее. Цена накапливается. И не только для тебя.
Лиор закрыл глаза. Тишина внутри стала ещё глубже.
Где-то очень далеко, в месте, которое не было этим лесом и не было этим миром, кто-то сидел в тишине разлома и смотрел. Не вмешивался. Просто наблюдал. Ждал. Потому что знал: люди всегда делают один и тот же выбор.
Но об этом Лиор пока не знал. И лучше бы никогда не узнал.
Утро пришло серым и сырым. Лиор проснулся от холода — барьер Вейнары уже истончился, оставив после себя только лёгкую дрожь в воздухе. Пустота внутри никуда не делась. Она стала привычнее, как старая рана, которая уже не болит, но и не даёт забыть о себе.
Вейнара стояла чуть в стороне, глядя на лес. Царапина на щеке почти исчезла, но под глазами залегли тени.
— Ларейн, — сказал Лиор, поднимаясь. — Город Золотого Отпечатка. Там есть старые связи. Контрабандисты, которые не задают вопросов, если платишь. Можно залечь на дно и подумать, что делать дальше.
Она кивнула. Без слов. Они собрались быстро — у них и не было почти ничего — и вышли на старую торговую дорогу, что вела на северо-восток.
Дорога была пустой. Только ветер шуршал в высокой траве по обочинам да где-то вдалеке каркали вороны. Лиор шёл молча, прислушиваясь к тишине внутри себя. Раньше он бы уже начал прикидывать, как обчистить первого встречного. Теперь мысли просто текли — ровно, без жара.
Через пару часов впереди показалась фигура.
Человек шёл им навстречу, лениво помахивая рукой, будто встретил старых знакомых. Одежда на нём была странной: длинный ярко-синий плащ с золотыми узорами, которые не подходили ни к одному известному стилю, высокие сапоги с пряжками в виде листьев и шляпа с широкими полями, сдвинутая набекрень. На лице — широкая, слишком весёлая улыбка.
— Ого! Путники! — воскликнул он радостно, останавливаясь в десяти шагах. — И не просто путники, а с такой интересной компанией! Куда путь держите, а? Скучно же одному по дороге топать, правда?
Лиор замер. Вейнара тоже остановилась, рука невольно легла на меч.
Человек не стал ждать ответа. Он просто подошёл ближе, продолжая улыбаться.
— Я вижу, вы спешите. А я вот… просто гуляю. Наблюдаю. Знаете, как интересно смотреть, когда люди начинают ломать правила, которые сами же и придумали. Можно я с вами немного пройдусь? Мне скучно одному.
Лиор переглянулся с Вейнарой. Она не ответила вслух.
Вдруг в голове Лиора раздался её голос — чистый, холодный, но с лёгкой усталостью.
«Не соглашайся. Люди, которые подходят вот так, обычно втыкают нож в спину позже. Он слишком странный. Не нравится мне это.»
Лиор вздрогнул. Эмоциональная связь. Он даже не знал, что она уже работает в обе стороны. Хотел спросить «как?», но времени не было — незнакомец смотрел на них с ожиданием, всё так же весело.
— Назовись сначала, — хрипло сказал Лиор.
Человек рассмеялся — легко, звонко, будто услышал хорошую шутку.
— О, конечно! Йозеф Фрёлих. Очень приятно!
Имя прозвучало чуждо. Не из этого мира. Не из этой эпохи. Слишком мягкое, слишком… иностранное. Лиор почувствовал, как внутри шевельнулось что-то вроде лёгкого беспокойства, но пустота быстро его приглушила. Вейнара ничего не сказала, но Лиор заметил, как её пальцы чуть сильнее сжали рукоять меча.
— Я пока не буду рассказывать о себе много, — продолжил Йозеф, пожимая плечами. — Скучно же сразу всё раскрывать. Но иногда могу помочь информацией. Если спросите — отвечу. Честно. Ну, почти честно.
Лиор помолчал. Голова слегка кружилась после внезапного голоса Вейнары в черепе.
— Как добраться до Бессформенного? — спросил он прямо.
Йозеф приподнял бровь, но улыбка не исчезла.
— Ого, сразу в самое интересное. Я знаю… но не очень сильно. Это не то место, куда можно просто прийти с картой. А вы куда путь держите, кстати?
— Ларейн, — ответил Лиор. — Город Золотого Отпечатка.
Йозеф на миг замер. Улыбка стала чуть шире, но в глазах мелькнуло настоящее удивление.
— Ларейн? Вот это поворот. Там действительно есть те, кто знает, как к нему подобраться. Старые следы, старые шепотки. Интересно… очень интересно.
Лиор посмотрел на Вейнару. Она едва заметно кивнула — неохотно, но кивнула.
— Ладно, — сказал Лиор. — Идём вместе. Но если почувствую нож в спине — первым умрёшь ты.
Йозеф рассмеялся снова, хлопнув в ладоши.
— Честно и по делу! Люблю таких. Ну что, в путь? Расскажите по дороге, как вы вообще в эту историю вляпались. Или не рассказывайте — я и так посмотрю.
Они пошли дальше. Йозеф шёл сбоку, болтая ни о чём: о погоде, о цветах на обочине, о том, как забавно выглядят облака сегодня. Лиор молчал, Вейнара тоже. А внутри Лиора пустота тихо пульсировала, напоминая, что цена уже начала накапливаться.
Ларейн был ещё далеко. Но теперь их стало трое.
И один из них улыбался слишком весело для человека, который просто «гуляет».
К полудню третьего дня Ларейн вырос на горизонте — золотистые купола и стены с огромными отпечатками ладоней, будто древний гигант прижал к ним раскалённую руку. Город выглядел богатым, но настороженным.
Йозеф болтал всю дорогу без остановки. К третьему дню Лиор уже хотел вырвать ему язык.
Когда они подошли к воротам, он резко остановился.
— Всё. Хватит. Я больше не могу слушать твой рот. Уйди уже.
Йозеф замер, наклонил голову и улыбнулся шире обычного.
— О, наконец-то честность! Одобряю. — Он театрально поклонился. — Но ты ещё пожалеешь об этом, Лиор. Очень пожалеешь. Особенно когда поймёшь, что потерял сегодня не только злость. А я… буду наблюдать. Совсем близко.
Он развернулся и пошёл обратно по дороге. На третьем шаге его силуэт дёрнулся — будто воздух вокруг него на секунду разорвался и сшился заново. Йозеф даже не обернулся. Просто продолжил насвистывать весёлую мелодию, будто уже знал, что его всё равно услышат.
Лиор поёжился. Холодок по спине не проходил.
Когда они с Вейнарой остались вдвоём, Лиор выдохнул и покосился на неё.
— Та связь… когда ты говорила мне прямо в голову. Что это было?
Вейнара шла рядом, не замедляя шага.
— Мы связаны глубже, чем ты думаешь. Не только приказами. Тело. Разум. Эмоции. Я могу говорить с тобой без слов. И ты — со мной. Со временем.
Лиор почувствовал внезапное тепло в груди — и сразу же отвращение к этому теплу. Словно кто-то залез ему под кожу и теперь жил там. Ему это одновременно и понравилось, и вызвало тихий, животный страх. Границы стирались. Он уже не знал, где заканчивается он и начинается она.
— Понятно… — буркнул он, отводя взгляд.
У ворот стража едва скользнула по ним глазами. В городе ещё не знали о беглеце с казни. Им повезло. Пока.
Внутри Ларейна воздух был густым от запахов жареного мяса, пота и металла. По улицам ходили люди, но Лиор то и дело ловил обрывки разговоров:
— …говорят, кого-то казнили в столице, а он исчез прямо с эшафота вместе со светом… — …свет, как в старых запретах… — …если увидите светловолосую с мечом — сразу в стражу, награда большая…
Лиор опустил голову ниже и ускорил шаг. Пустота внутри не давала нормально разозлиться. Он попытался вспыхнуть — хоть чуть-чуть, по привычке, — но злость просто не зацепилась. Это бесило ещё сильнее.
Они быстро нашли нужного человека — серого типа в тени переулка. Перед ним лежала потрёпанная табличка «Информация. Цена по договору».
Лиор подошёл вплотную.
— Сколько за информацию о Бессформенном?
Продавец мгновенно потускнел. Лицо стало серым, как старая бумага. Он резко оглянулся по сторонам, будто само слово могло привлечь внимание.
— Бессформенное… — прошептал он хрипло. — Ты вообще понимаешь, о чём просишь, мальчик? Что ты с ним собираешься делать?
Лиор молчал.
Продавец назвал сумму. Огромную. Настолько, что у Лиора внутри всё сжалось.
— У меня столько нет, — честно сказал он. — Дай хотя бы малую информацию. За то, что есть.
Мужчина долго смотрел на него, потом тяжело вздохнул.
— Ладно. За малые деньги — малая правда. Бессформенное находится на другом разломе. Не в этом мире. Не в этой эпохе. И туда лучше не соваться. Никогда.
Лиор нахмурился.
— Разлом? Что это…
Продавец резко поднял руку, обрывая его.
— Такая цена — такая информация. Хочешь больше — неси золото. Следующий.
Лиор почувствовал, как внутри поднимается раздражение. Он попытался разозлиться по-настоящему — на этого жадного ублюдка, на свою нищету, на весь этот мир. Но пустота быстро погасила вспышку, оставив только холодную досаду.
Он уже не тот вор, который мог бы устроить скандал или припугнуть. Сейчас он просто безденежный беглец с пустыми карманами и женщиной, которая живёт у него в голове.
— Понял, — глухо сказал Лиор и отвернулся.
Они отошли глубже в переулок. Лиор прислонился к стене, провёл ладонью по лицу.
— Разлом… Ещё одно слово, которого я не понимаю. И денег нет. Просто прекрасно.
Вейнара стояла рядом. Её взгляд был спокойным, но в нём мелькнуло что-то жёсткое.
— Не доверяй таким, как он. Они продают не только информацию. Они продают тех, кто её ищет.
Лиор посмотрел на золотые отпечатки на стенах. Город жил своей жизнью, а они снова стояли в тупике.
— Не знаю, что дальше. Но назад я уже не вернусь.
Пустота внутри тихо пульсировала, напоминая: ты уже начал терять себя. И остановиться теперь будет очень сложно.
Ларейн не спал даже ночью. Золотые отпечатки на стенах слабо светились в лунном свете, будто город сам напоминал, что когда-то к нему прикасалось нечто запретное. Лиор и Вейнара нашли дешёвую ночлежку на окраине — сырую комнату с двумя соломенными тюфяками и одной скрипучей дверью. Заплатили последними монетами.
Утром Лиор проснулся первым. Пустота внутри уже стала привычной, но от этого было только хуже. Раньше он просыпался с планом: кого обчистить, куда бежать, как выжить. Теперь мысли текли ровно и холодно, без огня.
— Нужно деньги, — сказал он тихо, глядя в потолок. — Без них мы здесь долго не протянем. Ни еды, ни крыши, ни информации.
Вейнара сидела у окна, меч лежал на коленях. Она кивнула.
— Я могу охранять. Или… выполнять приказы.
— Нет. — Лиор резко сел. — Пока не буду тебя использовать по мелочам. Сам справлюсь.
Он вышел в город один.
Первым делом попробовал старый способ — карманников. Рынок был полон народа: торговцы кричали, женщины торговались за ткани, дети бегали между ног. Лиор выбрал толстого купца в дорогом плаще и начал медленно приближаться. Рука уже потянулась…
…и остановилась.
Злости не было. Желания рисковать — тоже. Он просто стоял и смотрел, как купец проходит мимо. Внутри всё осталось холодным и пустым. Лиор выругался сквозь зубы и отошёл в сторону. Не смог. Даже воровать по-старому уже не получалось.
Дальше были работы. Грузчик в порту — отказали, сказали, что он слишком худой и слабый. Помощник кузнеца — мастер посмотрел на его дрожащие после допросов руки и только покачал головой. Даже на бойню не взяли: «Не выдержишь запаха и крови». К вечеру в кармане не появилось ни одной монеты. Только голод и усталость.
Лиор вернулся в ночлежку уже затемно. Вейнара ждала его, не шелохнувшись.
— Ничего, — сказал он, садясь на тюфяк. Голос звучал глухо. — Совсем ничего. Я… даже воровать нормально не могу. Как будто часть меня, которая умела выживать, уже отрезана.
Вейнара посмотрела на него долгим взглядом.
— Ты боишься потерять остальное?
Лиор молчал несколько секунд. Потом кивнул.
— Да. Если так пойдёт дальше… я просто растворюсь. Стану пустой оболочкой, которая только выполняет приказы. Не хочу этого. — Он поднял глаза. — Давай тренироваться. На силу. На твою… магию, или как там это называется. На всё, что у нас есть. Хоть как-то буду чувствовать, что ещё живой.
Вейнара помолчала, потом медленно встала.
— Хорошо. Но предупреждаю: каждая тренировка — это тоже приказ. И цена будет. Не маленькая.
— Знаю. Всё равно.
На следующее утро они вышли за городские стены, в небольшой лесок, где старые деревья скрывали их от посторонних глаз. Лиор встал напротив Вейнары, сжимая кулаки.
— Начнём с простого. Покажи, как ты двигаешься. Я хочу научиться хотя бы держать меч и не падать.
Вейнара вытащила свой клинок. Светлое лезвие блеснуло холодным светом.
— Смотри.
Она начала медленно, почти танцуя. Каждый шаг был точным, экономным, но в нём чувствовалась скрытая сила. Лиор пытался повторять. Ноги заплетались, руки дрожали, дыхание сбивалось уже через минуту. Он падал, вставал, падал снова. Пот заливал глаза.
— Ещё раз, — хрипел он. — Давай.
Вейнара не щадила. Она поправляла стойку, показывала, как правильно переносить вес, как дышать. К полудню Лиор уже едва стоял на ногах, но внутри впервые за дни появилось что-то похожее на тепло — не пустота, а слабый, но настоящий огонь.
— Теперь твоя очередь приказывать, — сказала Вейнара, когда они сделали перерыв. — Маленький приказ. Чтобы почувствовать, как работает Связь.
Лиор вытер пот со лба.
— Создай… небольшой барьер. Чтобы я мог ударить по нему кулаком и не сломать руку.
Вейнара кивнула. Холодный свет вспыхнул вокруг её ладони. Полупрозрачный щит появился в воздухе.
Лиор размахнулся и ударил. Кулак встретил сопротивление — твёрдое, но не железное. Боль была, но терпимая. Он ударил ещё раз. И ещё.
В этот момент он почувствовал, как что-то внутри потянулось. Не боль. Просто… отсутствие. Будто из памяти медленно вытаскивали ещё одну ниточку. Он попытался вспомнить запах дешёвого супа из своей старой каморки — и не смог. Запах исчез. Осталось только общее ощущение голода.
Лиор замер, тяжело дыша.
— Уже… — прошептал он. — Уже забрал.
Вейнара опустила руку. Щит погас.
— Я предупреждала.
Они продолжили. Лиор упрямо повторял движения, пытался почувствовать «силу» через связь. Иногда получалось — лёгкое тепло в груди, когда Вейнара передавала ему часть своего спокойствия и точности. Но каждый раз после этого цена брала своё. К вечеру он уже не мог вспомнить цвет глаз той уличной девчонки. Только силуэт остался.
Когда солнце начало садиться, они собрались возвращаться в город.
Лиор шёл впереди, молча. На одной из старых стен, что окружали заброшенный участок дороги, он вдруг остановился.
На сером камне был нарисован мелом простой, но чёткий рисунок: улыбающееся лицо в широкополой шляпе и стрелка, указывающая в сторону старого склада на окраине. Под рисунком одной короткой фразой:
«Хочешь настоящую силу — приходи ночью. Один. Не пожалеешь. — Й.»
Лиор долго смотрел на рисунок. Рука сама сжалась в кулак.
— Этот ублюдок… — тихо сказал он. — Следит. И знает, где мы.
Вейнара подошла ближе. Её глаза сузились.
— Не ходи. Это ловушка.
Лиор не ответил сразу. Он смотрел на стрелку и чувствовал, как внутри пустота тихо пульсирует. Тренировка дала ему крохи силы, но цена уже начала кусать глубже. Если так пойдёт дальше, скоро от него ничего не останется.
— Может, и ловушка, — наконец сказал он. — Но я устал быть слабым. Если он знает, как получить настоящую силу без того, чтобы я продолжал терять себя… я пойду.
Вейнара молчала. Впервые за всё время в её взгляде мелькнуло настоящее беспокойство.
— Тогда я пойду с тобой. Даже если прикажешь иначе.
Лиор усмехнулся криво.
— Посмотрим.
Ночь уже опускалась на Ларейн. Золотые отпечатки на стенах начали слабо светиться, будто город тоже ждал, что будет дальше.
А где-то в тени, совсем близко, кто-то улыбался, наблюдая, как два человека медленно идут к краю.
Ночь в Ларейне была тяжёлой и влажной. Золотые отпечатки на стенах едва светились, будто город сам следил за теми, кто шёл по его улицам. Лиор и Вейнара двигались быстро и тихо — переулками, через заброшенный участок у старого склада. Дверь была приоткрыта, внутри пахло пылью, гнилым деревом и чем-то сладковатым, как дешёвые духи.
Йозеф уже ждал.
Он сидел на перевёрнутом ящике посреди пустого зала, освещённый единственной масляной лампой. Широкополая шляпа сдвинута набекрень, улыбка — всё такая же весёлая и слишком широкая.
— О, пришли! — воскликнул он радостно, вставая. — Я уж думал, вы передумали. Особенно ты, Лиор. После того, как весь день пытался воровать и не смог даже карман толком пощупать.
Лиор замер. Вейнара положила руку на рукоять меча.
— Откуда ты знаешь? — спросил Лиор тихо.
Йозеф рассмеялся и щёлкнул пальцами.
Вокруг них воздух дрогнул.
Вдруг склад исчез. Они снова стояли на рынке днём. Лиор видел себя со стороны: как он тянется к кошельку купца, как рука замирает, как он отходит с пустым лицом. Всё было до тошноты реально — запахи, крики, даже пот на своей спине.
— Иллюзии, — весело сказал Йозеф. — Слишком реальные для человека, правда? Я могу показать тебе всё, что угодно. Твою казнь. Твою старую каморку. Даже то, что ты уже начал забывать.
Картинка щёлкнула снова. Теперь перед Лиором стояла та уличная девчонка. Она смеялась, протягивала руку… но лица у неё не было. Только пустое пятно. Лиор почувствовал, как внутри что-то дёрнулось.
— Хватит, — процедил он.
Йозеф щёлкнул пальцами ещё раз. Иллюзия пропала. Они снова были на складе.
— Ладно-ладно, не буду сильно играть. Ты пришёл за силой. Я дам. Но не такую, как у твоей холодной подруги. — Он кивнул на Вейнару. — У меня сила… искажённая. Более весёлая. Более честная. Она не требует от тебя приказов. Она просто… играет с реальностью.
Йозеф подошёл ближе. Его глаза блестели.
— Хочешь увидеть, как мир можно чуть-чуть согнуть?
Он снова щёлкнул пальцами.
На этот раз иллюзия была другой. Не картинка — ощущение. Лиор вдруг почувствовал, как его тело стало легче. Он поднял руку — и воздух вокруг пальцев слегка задрожал. Перед ним появился маленький, но идеально реальный нож. Лиор взял его. Нож был тёплым, тяжёлым, с настоящей рукоятью.
— Это не настоящий, — сказал Йозеф. — Но для всех остальных — да. Пока ты сам в это веришь. Искажённая сила. Ты можешь создавать вещи из ничего. Маленькие. На короткое время. Но чем чаще будешь пользоваться… тем интереснее станет.
Вейнара шагнула вперёд.
— Это опасно, — сказала она холодно. — Такая сила нестабильна.
Йозеф только улыбнулся шире.
— Конечно опасно. Всё интересное опасно. — Он посмотрел на Лиора. — Бери. Это мой подарок. Без цены. Пока.
Лиор сжал кулак. Нож в руке исчез, но ощущение осталось. В груди появилось слабое, но настоящее тепло. Не пустота. Что-то своё.
— Почему ты помогаешь? — спросил он.
Йозеф пожал плечами и отступил назад в тень.
— Потому что мне скучно. А вы… очень интересные. Увидимся.
Он щёлкнул пальцами в последний раз — и просто растворился. Ни вспышки, ни звука. Только лёгкий запах сладких духов остался в воздухе.
Лиор стоял ещё минуту, глядя в пустоту.
— Он дал мне… силу, — тихо сказал он. — Без приказа. Без цены.
Вейнара молчала. В её глазах мелькнуло что-то похожее на недоверие.
Они вернулись в ночлежку уже под утро.
Утро было серым и голодным.
Лиор проснулся от того, что желудок сводило. Вейнара сидела у окна и смотрела на улицу. Обычно она почти не ела — отголоски Пределов не нуждались в такой мелкой человеческой слабости. Но сегодня она выглядела… измученной.
— Мне нужно поесть, — сказала она внезапно. Голос был ровным, но в нём слышалась непривычная настойчивость. — Я… проголодалась. Сильно.
Лиор удивлённо посмотрел на неё.
— Ты же говорила, что тебе не нужна еда.
— Раньше не нужна была. — Она отвела взгляд. — Сейчас… нужна. Найди деньги, Лиор. Пожалуйста.
Он кивнул. Внутри снова шевельнулось то новое тепло от подарка Йозефа. Искажённая сила. Маленькая. Но своя.
— Ладно. Сегодня украду. По-настоящему.
Днём он вышел один. На этот раз не было пустоты, которая останавливала руку. Была новая, странная уверенность. Он выбрал богатого торговца тканями на центральной улице. Подошёл сзади, использовал маленькую иллюзию — просто лёгкий сдвиг внимания, будто кто-то окликнул торговца с другой стороны. Мужчина обернулся. Лиор быстро и чисто вынул кошель.
Деньги были тяжёлыми. Много.
Но когда он уже отходил, всё пошло не так.
— Эй! Стой! — крикнул стражник с соседнего угла. — Ты! С кошельком!
Лиор рванул. Сердце колотилось. Он нырнул в переулок, потом в другой, петляя между домами. За спиной слышались крики и топот — стража бросилась в погоню. Но они не знали, где он живёт. Не знали ночлежку на окраине. Они просто видели вора и бросились за ним.
Лиор выскочил на параллельную улицу, нырнул под телегу, потом через забор. Погоня отстала. Он остановился в тени, тяжело дыша, и посмотрел на кошель в руках.
Деньги были. Еда будет.
Но теперь стража точно знала, что в городе появился ловкий вор. И они будут искать.
Лиор вернулся в ночлежку, бросил кошель на тюфяк.
— Вот, — сказал он Вейнаре. — Ешь. Сколько влезет.
Она взяла монеты, и в её глазах впервые мелькнуло что-то очень человеческое — облегчение.
— Спасибо.
Лиор сел рядом и закрыл глаза. В груди всё ещё теплилась искажённая сила Йозефа. Маленькая. Но уже своя.
А где-то в городе, в тени, кто-то в широкополой шляпе улыбался и наблюдал.
Утро после удачной кражи выдалось неожиданно спокойным. Лиор и Вейнара впервые за долгое время позволили себе нормально поесть. Они купили горячий хлеб, кусок копчёного мяса, сыр и даже немного фруктов. Вейнара ела медленно, почти осторожно, будто пробовала вкус заново. Лиор поймал себя на том, что смотрит на неё и улыбается — криво, но искренне.
— Ты выглядишь… почти человеком, когда жуёшь, — тихо сказал он.
Вейнара подняла взгляд. В светлых глазах мелькнуло что-то мягкое, почти смущённое.
— Не привыкла. Раньше… еда была просто топливом. Теперь она… вкусная. Спасибо, что нашёл деньги.
Лиор только хмыкнул и отломил ещё кусок хлеба. На пару минут в маленькой комнате стало тихо и почти тепло. Никаких приказов. Никакой погони. Просто два человека, которые впервые за долгое время не бегут.
После завтрака они решили проверить новую силу.
Они снова вышли за город, в тот же лесок. Лиор встал посреди небольшой поляны, чувствуя лёгкое тепло в груди — подарок Йозефа.
— Давай попробуем, — сказал он. — Маленькое. Чтобы не переборщить.
Он сосредоточился и представил простой кинжал. Воздух перед ним задрожал. Появился нож — точная копия того, что был на складе. Лиор взял его в руку. Он был тёплым, тяжёлым, с настоящей рукоятью.
— Работает, — тихо сказал он и бросил нож в ближайшее дерево. Клинок вошёл глубоко и исчез через несколько секунд, оставив только небольшую дырку в коре.
Вейнара наблюдала спокойно, но с лёгкой улыбкой.
— Хорошо. Теперь попробуй что-то большее. Но осторожно.
Лиор кивнул. На этот раз он создал небольшой щит — круглый, деревянный, с железным ободом. Щит продержался почти минуту, прежде чем растаял. Лиор почувствовал лёгкую усталость, но не ту пустоту, к которой уже привык.
— Это… другое, — сказал он. — Не как твоя сила. Не требует приказа. Просто… я сам.
Вейнара подошла ближе и неожиданно легко провела пальцами по его плечу.
— Ты выглядишь живее. Мне нравится.
Лиор замер. Это было неожиданно мило. Он кашлянул, чувствуя лёгкое тепло на щеках.
— Не привыкай. Я всё ещё вор, а не рыцарь.
Они вернулись в город ближе к вечеру. Деньги ещё оставались, и они позволили себе купить новую одежду — простую, но чистую, чтобы меньше выделяться. Вейнара в простой серой тунике выглядела почти обычной девушкой, если не считать холодного взгляда и меча за спиной.
Они шли по окраинной улице, когда всё сломалось.
Сначала Лиор услышал тяжёлый, размеренный топот. Потом увидел золотистый отблеск.
Элдрик вышел из-за угла, будто ждал их именно здесь. Золотисто-белые латы сияли даже в вечернем свете. Эскалибур Солнца в его руках излучал тёплое, очищающее сияние. Рыцарь остановился в двадцати шагах, шлем повернулся точно к ним.
— Призыватель и осколок греха, — прогремел его спокойный, отеческий голос. — Я нашёл вас. Приказ Короны остаётся в силе. Ты будешь ликвидирован. Предел — изъят.
Лиор выругался сквозь зубы.
— Как он нас нашёл в другом городе?!
Вейнара шагнула вперёд, заслоняя его собой. Её меч уже был в руке.
— Я сама, — сказала она тихо, но твёрдо. — Не приказывай. Я хочу сражаться.
[[image:/storage/reader-images/0bbb14750c72c47ed288b3b60a66ec67cfa5c611.png]]
Элдрик не стал ждать. Он поднял Эскалибур. Золотой свет вспыхнул ярче, воздух вокруг него начал нагреваться.
Вейнара рванула навстречу.
Битва началась резко и безжалостно.
Она двигалась быстро, холодное сияние её меча сталкивалось с тёплым золотом Эскалибура. Каждый удар сопровождался звоном и вспышками — будто два противоположных рассвета снова пытались сожрать друг друга. Вейнара была быстрее, но Элдрик — тяжелее и упорнее. Его меч оставлял за собой обугленные следы на земле. Один из ударов прошёл совсем близко — Вейнара едва успела уйти в сторону, и золотой свет опалил ей плечо.
Лиор стоял в стороне, сжимая кулаки. Он хотел помочь, но Вейнара сама сказала «не приказывай». Он только создавал небольшие иллюзии — отвлекающие тени, ложные шаги, — чтобы хоть немного помочь ей.
В какой-то момент Элдрик ударил сверху. Вейнара поставила блок. Два меча столкнулись. Раздался громкий звон, и по земле пробежала трещина. Золотой свет и холодное сияние смешались в ослепительном всплеске.
Вейнара отскочила назад, тяжело дыша. На её плече дымилась обожжённая рана, но она не отступала.
— Ты не очистишь нас, — сказала она спокойно. — Не сегодня.
Элдрик сделал шаг вперёд. Его голос оставался ровным:
— Порядок выше всего. Даже выше вашей жалкой привязанности.
Он снова поднял меч.
Но в этот момент с соседней улицы донёсся шум — крики стражи, топот множества сапог.
— Вор! Тот самый, что украл сегодня! Он здесь!
Элдрик на миг повернул голову. Этого хватило.
Вейнара сделала резкий выпад. Её меч прошёл по латам рыцаря, оставив глубокую царапину и заставив его отступить. Золотой свет на миг потускнел.
— Уходим! — крикнула она Лиору.
Они рванули в ближайший переулок. За спиной слышался тяжёлый топот Элдрика и крики стражи, которые теперь искали сразу двоих — вора и женщину с мечом.
Они бежали долго, петляя по узким улочкам, пока шум погони не остался далеко позади. Только тогда они остановились в тёмном проходе между домами, тяжело дыша.
Вейнара прислонилась к стене. Рана на плече кровоточила, но она не жаловалась. Лиор подошёл ближе и осторожно коснулся её руки.
— Ты в порядке?
Она кивнула и неожиданно мягко улыбнулась.
— Да. Спасибо, что не приказывал. Я… хотела защитить тебя сама.
Лиор посмотрел на неё. В груди снова шевельнулось то странное тепло — не от силы Йозефа, а просто от того, что она была рядом.
— Ты странная, — тихо сказал он. — Но… спасибо.
Они постояли ещё минуту в тишине. Где-то вдалеке продолжали кричать стражники и греметь оружием. Теперь в Ларейне их искали по-настоящему.
Но пока они были вместе. И это давало небольшую, но важную передышку
Они бежали почти всю ночь.
После стычки на окраине Ларейна Лиор и Вейнара не рискнули возвращаться в ночлежку. Они петляли по тёмным улицам, меняли направления, пока не оказались у старой южной стены. Дыхание сбивалось, ноги горели, но останавливаться было нельзя.
— Нужно уходить сейчас, — тяжело выдохнул Лиор, прижимаясь спиной к холодному камню. — Пока стража не подняла весь город.
Вейнара кивнула. Рана на её плече снова начала кровоточить сквозь повязку, но она молчала.
Они уже почти нашли лаз в стене, когда услышали тяжёлый, размеренный топот.
Элдрик вышел из ночного тумана, будто сам туман его породил. Золотисто-белые латы тускло блестели, Эскалибур Солнца в руках излучал мягкое, но угрожающее сияние.
— Вы действительно думали, что сможете просто исчезнуть? — произнёс он спокойно. — Я ищу вас с того самого момента, как вы сбежали из столицы. Приказ Короны не знает границ.
Лиор выругался и отступил. Вейнара мгновенно встала перед ним, меч уже в руке.
Элдрик чуть наклонил голову.
— Я видел, как Бессформенное пожирало целые эпохи. Я стоял среди пепла и очищал то, что осталось. Не заставляйте меня повторять это здесь.
Он поднял меч.
Вейнара бросилась вперёд без приказа. Холодное сияние её клинка столкнулась с золотым светом Эскалибура. Она была быстрее, но без поддержки Лиора её удары теряли силу. Элдрик давил тяжёлой, неумолимой мощью. Каждый его выпад оставлял обугленные следы на земле и трещины в стене. Один из ударов прошёл совсем близко — золотой свет опалил Вейнаре бок. Она зашипела, но не отступила.
Однако с каждой минутой становилось видно: она проигрывает. Движения замедлялись, дыхание становилось тяжелее. Элдрик заметил это и нанёс мощный удар сверху.
Вейнара поставила блок, но сила была слишком велика. Её отбросило назад, она ударилась спиной о стену и сползла вниз. Меч едва не выпал из руки.
Элдрик шагнул ближе, поднимая Эскалибур для финального удара.
— Порядок выше всего.
В этот момент воздух разрезал низкий, тяжёлый гул.
Из тени переулка вылетела чёрная шипастая цепь. Она обвила руку Элдрика с мечом и резко дёрнула в сторону. Золотой свет дрогнул.
Из темноты вышел высокий мужчина в тёмном плаще. Две короткие чёрные цепи в его руках слегка вибрировали, как живые. Капюшон был откинут, открывая жёсткое лицо и глаза с едва заметным красноватым отблеском.
— Не в моём городе, золотой пёс, — произнёс он с лёгкой насмешкой.
Элдрик попытался освободиться, но цепь держала крепко.
— Кто ты такой? — прогремел рыцарь.
Мужчина дёрнул цепь, отбросив Элдрика на несколько метров.
— Просто прохожий, которому не нравится, когда в городе убивают на рассвете.
Он рванулся вперёд. Чёрные цепи хлестали с невероятной скоростью — обвивали, били, оставляли вмятины даже на тяжёлых латах. Один удар пришёлся точно по шлему. Раздался громкий звон, и Элдрик отступил.
— Уходите, — бросил незнакомец через плечо, не оборачиваясь. — Я его задержу.
Лиор быстро подхватил Вейнару и помог ей встать. Она тяжело опиралась на него, но уже стояла на ногах. Они бросились бежать по узкому переулку, пока за спиной продолжалась яростная схватка — звон металла, вспышки золотого и чёрного света.
Они остановились только через несколько кварталов, в тёмном проходе между домами. Вейнара прислонилась к стене, зажимая бок. Лиор тяжело дышал рядом, всё ещё сжимая её руку.
Через пару минут к ним вышел незнакомец. Плащ был слегка порван, но сам он выглядел почти нетронутым. На лице играла лёгкая, хищная улыбка.
Лиор сразу напрягся и шагнул вперёд, закрывая Вейнару.
— Кто ты, блять, такой? — резко спросил он. — И почему ты нам помогаешь? Мы тебя первый раз видим, а ты лезешь в драку с золотым рыцарем Ордена. Что тебе нужно?
Мужчина остановился в нескольких шагах и спокойно убрал цепи.
— Меня зовут Харистофор. А помогаю я потому, что золотые псы мне давно не нравятся. Они слишком любят «очищать» всё, что не вписывается в их идеальный порядок. — Он посмотрел на них с интересом. — А вы двое… очень шумная и интересная пара. Беглецы, за которыми гонится весь Орден. Редкое зрелище.
Вейнара внимательно смотрела на него. Её глаза слегка сузились.
— Ты не человек, — тихо сказала она.
Харистофор только усмехнулся. В его улыбке мелькнуло что-то острое, почти хищное.
— В этом городе меня знают как рыцаря Харистофора. Этого достаточно. — Он протянул руку и помог Вейнаре выпрямиться. — Если хотите выбраться из Ларейна живыми — идите за мной. У меня есть свои пути через стены. Но решайте быстро. Элдрик скоро придёт в себя, а стража уже ищет вора и женщину с мечом.
Лиор всё ещё смотрел на него с подозрением, не убирая руку с плеча Вейнары.
— А если мы откажемся?
Харистофор пожал плечами.
— Тогда продолжайте бегать. Но недолго. Золотой рыцарь упрямый.
Лиор переглянулся с Вейнарой. Та едва заметно кивнула, хотя в её глазах тоже читалось недоверие.
— Веди, — наконец сказал Лиор. — Но если почувствую подвох — первым умрёшь ты.
Харистофор тихо рассмеялся.
— Честно и по делу. Мне нравится. Тогда не отставайте.
Они двинулись глубже в лабиринт ночных улиц. За спиной всё ещё слышался далёкий звон металла.
Город, который ещё вчера казался временным убежищем, теперь стал настоящей ловушкой.
А с ними шёл третий — опасный, сильный и пока совершенно непонятный.
Они шли уже больше часа узкими, вонючими задворками Ларейна. Харистофор вёл их уверенно, выбирая такие проходы, где даже крысы ходили с опаской. Где-то далеко позади время от времени раздавался приглушённый лязг доспехов и крики стражи — погоня не утихала полностью.
Лиор шёл напряжённый, постоянно оглядываясь. Вейнара держалась рядом, но каждый шаг давался ей тяжелее — кровь снова проступила сквозь повязку на боку.
Наконец Лиор не выдержал тишины.
— Ты знаешь что-нибудь о Бессформенном? — спросил он резко, почти требовательно.
Харистофор замедлил шаг, но не остановился. Он бросил на Лиора короткий, оценивающий взгляд.
— Знаю, что лучше к нему не приближаться, — ответил он тихо. — Есть один человек… Кертил. Он уже несколько лет одержим этой штукой. Говорит, что хочет получить её, чтобы «спасти мир». Мол, только он сможет правильно ей распорядиться.
Лиор нахмурился.
— И ты ему веришь?
Харистофор тихо хмыкнул. В этом звуке не было веселья.
— Я вообще мало кому верю. Но Кертил… он не просто ищет. Он готов на всё. И, возможно, знает о Бессформенном больше, чем большинство живущих сейчас.
Вейнара, которая до этого молчала, вдруг напряглась. Её голос прозвучал холоднее обычного:
— Кертил… Ты уверен, что это именно он?
Харистофор посмотрел на неё с лёгким интересом, но ответил не сразу.
— Уверен в том, что слышал. А ещё слышал… что Бессформенное уже давно не свободно. Кто-то якобы пережил конец целой эпохи и до сих пор существует. Затаился где-то. — Он сделал паузу, потом добавил почти небрежно: — В каком-то другом разломе.
Лиор сразу ухватился за слово.
— Разлом? Что это такое?
Харистофор пожал плечами. Цепи на его поясе тихо звякнули.
— Ничего я про них толком не знаю. Только слухи. Говорят, это не просто дыры в мире. Это… другие места. Другие времена. Туда нормальному человеку лучше не соваться.
Он внезапно остановился у старой, полуразрушенной арки в городской стене. За ней виднелся узкий тёмный проход, ведущий наружу.
— Здесь мой путь заканчивается. Дальше — сами. Если хотите выйти незаметно — идите. Но советую не задерживаться. За вами уже идёт не только Элдрик. Стража тоже начала искать всерьёз.
Лиор не двинулся с места.
— Почему ты нам помогаешь? — спросил он прямо. — Ты нас даже не знаешь. Рискуешь из-за каких-то чужих беглецов. Что тебе с этого?
Харистофор повернулся к ним лицом. В полумраке его глаза снова блеснули красноватым оттенком.
— Скажем так… мне не нравится, когда кто-то пытается всех «очистить». Мир и без того достаточно скучный. — Он улыбнулся уголком рта, но улыбка вышла холодной. — А Кертил… если вы действительно решите его искать, будьте осторожны. Он не из тех, кто просто делится знаниями.
Вейнара смотрела на него пристально, будто пыталась прочитать что-то за словами.
Харистофор уже собирался уходить, когда Лиор спросил напоследок:
— А где этот Кертил сейчас?
— Далеко, — ответил Харистофор, уже шагнув в тень. — В другом городе. На другом континенте. Веларис, кажется. До него плыть долго. Очень долго.
Он растворился в темноте почти бесшумно. Только лёгкий шелест плаща и тихий звон цепей остались после него.
Лиор и Вейнара остались вдвоём у арки.
Где-то позади, в городе, снова раздался далёкий лязг доспехов и крики стражников. Погоня приближалась.
Вейнара тихо выдохнула и прислонилась плечом к Лиору.
— Кертил… — произнесла она почти шёпотом. — Это имя я уже слышала. Давно. И оно никогда не приносило ничего хорошего.
Лиор смотрел в темноту, куда ушёл Харистофор.
— Мы влезли в чужую игру, — тихо сказал он. — И правила нам никто объяснять не собирается.
За стеной начиналась ночная дорога.
А где-то очень далеко, в другом разломе, кто-то продолжал ждать.
Утро после побега из Ларейна выдалось серым и холодным. Лиор и Вейнара шли по старой торговой дороге на северо-восток. Другого выбора не было. Если Кертил действительно знает больше всех о Бессформенном и находится в Веларисе, то им придётся добираться туда. А ближайший крупный порт, откуда можно было найти корабль на другой континент, находился в Геранстрей.
Дорога была долгой. Очень долгой.
К третьему дню еда, которую они взяли с собой, закончилась. Желудок Лиора сводило, ноги гудели. Вейнара шла молча, но её лицо стало заметно бледнее.
Лиор вдруг остановился посреди дороги и посмотрел на неё.
— Постой. Твоя рана… как она? Ты сказала, что более-менее. Но я вижу, как ты морщишься при каждом шаге.
Вейнара замедлила шаг и осторожно коснулась бока.
— Заживает. Более-менее. Но… ты пока не так силён, как мог бы быть. Без сильных приказов я не могу быстро восстанавливаться. Связь работает в обе стороны.
Лиор выругался тихо и продолжил идти.
— Значит, нам нужно нормально поесть и отдохнуть. Иначе мы просто свалимся где-нибудь в канаве.
К вечеру они увидели небольшую деревню у дороги — десяток домов, небольшая таверна и конюшня. Дым из труб пах хлебом и мясом. Это было лучшее, что они видели за последние дни.
Они зашли в таверну. Заказали густой суп, свежий хлеб, жареное мясо и немного эля. Вейнара ела медленно, но с явным удовольствием. Лиор смотрел, как она жуёт, и внутри что-то странно теплело — не от новой силы Йозефа, а просто от того, что она рядом и живая.
— Вкусно? — тихо спросил он.
Вейнара кивнула, не поднимая глаз.
— Очень. Раньше я почти не чувствовала вкуса. Теперь… спасибо.
После еды Лиор подошёл к хозяину таверны.
— Нам нужен человек, который может довезти далеко. На северо-восток. До Геранстрей.
Хозяин почесал бороду.
— Есть один. Старый Риган. У него крепкая телега и хорошие лошади. Он возит тех, кто платит. Но до Геранстрей — это не ближний свет. Дорога тяжёлая, через леса и холмы.
— Позови его, — сказал Лиор.
Вечером они переночевали в таверне — заплатили за две скромные комнаты. Впервые за долгое время спали под крышей, не боясь, что Элдрик ворвётся посреди ночи.
Утром Риган уже ждал их у таверны. Это был крепкий, немолодой мужчина с обветренным лицом и спокойными глазами. Его телега была простой, но крепкой, с большим тентом.
— До Геранстрей, значит? — спросил он, оценивающе глядя на них. — Дорога длинная. Дней десять, если без приключений. Цена… не маленькая, но и не грабительская. Пятнадцать серебряных за двоих. С едой и ночёвками по пути.
Лиор и Вейнара переглянулись. Денег после кражи в Ларейне ещё хватало, но после оплаты останется совсем мало.
— Согласны, — сказал Лиор. — Только едем прямо сейчас.
Риган кивнул, не задавая лишних вопросов.
— Тогда грузитесь. Выезжаем.
Они забрались в телегу. Риган щёлкнул вожжами, и лошади тронулись. Телега медленно покатилась по пыльной дороге, уходя всё дальше от Ларейна.
Лиор сидел, прислонившись спиной к борту, и смотрел на проплывающие мимо поля и леса. Вейнара сидела рядом, слегка привалившись к нему плечом. Рана всё ещё беспокоила её, но после нормальной еды она выглядела немного лучше.
— Думаешь, мы найдём там корабль на Веларис? — тихо спросила она.
— Должны, — ответил Лиор. — Другого пути пока нет. Если Кертил действительно знает, как добраться до Бессформенного… нам придётся рискнуть.
Вейнара помолчала, потом тихо добавила:
— Я не доверяю этому Харистофору до конца. Он слишком легко вмешался. И слишком много знал.
Лиор кивнул.
— Я тоже. Но пока он помог нам выбраться. А дальше… будем смотреть.
Телега мерно покачивалась на ухабах. Впереди лежала долгая дорога через леса и холмы. Где-то позади, возможно, всё ещё шёл Элдрик. А где-то очень далеко ждал Кертил — человек, готовый на всё ради силы, которая уже изменила мир однажды.
Лиор закрыл глаза и почувствовал лёгкое тепло в груди — искажённую силу Йозефа. Маленькую. Но свою.
Пока этого было достаточно.
Солнце висело точно в зените уже очень давно.
Сначала Лиор думал, что просто день выдался длинным. Телега Ригана мерно покачивалась на ухабах, колёса поскрипывали, лошади фыркали. Лес по обе стороны дороги был редким, светлым, почти приветливым. Вейнара сидела рядом, слегка привалившись к борту, и смотрела вперёд. Рана на её боку уже почти не беспокоила — по крайней мере, так она сказала.
— Хорошая погодка сегодня, — произнёс Риган, не оборачиваясь. — До Геранстрей доберёмся без проблем.
Лиор кивнул. Тень от большого дуба на обочине лежала ровно. Не двигалась.
Через час он заметил, что тень всё ещё лежит точно так же. Ни на миллиметр не сдвинулась.
— Странно, — пробормотал он себе под нос.
Вейнара повернула голову.
— Что?
— Ничего. Просто… солнце.
Они продолжили ехать.
«День» тянулся. Они ели сухари и вяленое мясо, пили воду из фляги, иногда перекидывались короткими фразами. Солнце не двигалось. Тень не двигалась. Риган снова сказал, точно теми же словами:
— Хорошая погодка сегодня. До Геранстрей доберёмся без проблем.
Лиор почувствовал лёгкий холодок в груди.
Второй «день» начался точно так же.
Они проснулись в телеге. Солнце всё так же стояло в зените. Та же тень от того же дуба. Та же дорога. Те же деревья. Риган щёлкнул вожжами и произнёс:
— Хорошая погодка сегодня. До Геранстрей доберёмся без проблем.
Вейнара резко села.
— Лиор… ты тоже это замечаешь?
Он кивнул. Внутри уже начало закипать раздражение, но злость не хотела цепляться. Она вспыхивала и тут же гасла в той самой пустоте, которая теперь жила в нём постоянно.
— Это не может быть просто долгим днём, — сказал он. — Мы уже должны были проехать гораздо дальше.
Третий «день» стал настоящей пыткой.
Они снова ели. Снова пили. Снова пытались спать. Солнце висело. Тень лежала. Риган снова и снова повторял одну и ту же фразу, будто заело пластинку. Дорога казалась знакомой до тошноты — те же камни, те же повороты, те же сломанные ветки на обочине.
Вейнара вдруг схватилась за грудь.
— Связь… она странная. Как будто зациклилась. Я чувствую тебя слишком чётко, но всё время одно и то же. Будто мы топчемся на месте.
Лиор попытался разозлиться по-настоящему. На дорогу. На Ригана. На самого себя. Но пустота быстро съела вспышку, оставив только тупое, ноющее раздражение.
— Что за хуйня здесь творится? — процедил он.
Вейнара посмотрела на него. В её глазах впервые за долгое время мелькнуло настоящее беспокойство.
— Это из-за твоей новой силы, — тихо сказала она. — Той искажённой дряни, которую тебе всучил Йозеф. Она ломает реальность вокруг нас.
Лиор резко повернулся к ней.
— А может, это из-за тебя и твоей долбаной Связи? Может, ты сама нас сюда затянула, потому что не можешь нормально заживить свою рану без моих приказов?!
Слова вырвались жёстче, чем он хотел. Вейнара отшатнулась, будто он её ударил. В её глазах мелькнула боль — настоящая, не от раны.
— Ты серьёзно? — прошептала она. — Я сражаюсь за тебя с самого начала, а ты…
Они замолчали. Оба понимали, что говорят ерунду, но остановиться уже не могли.
Риган снова повернул голову и улыбнулся той же самой улыбкой.
— Хорошая погодка сегодня. До Геранстрей доберёмся без проблем.
Четвёртый «день» окончательно сломал их.
Разговоры повторялись. Те же обвинения. Те же фразы. Те же взгляды. Риган уже не выглядел человеком — его лицо начало слегка оплывать, как будто воск на солнце. Глаза иногда смотрели в разные стороны. Голос звучал с лёгким эхом.
Лиор сидел, сжав кулаки, и смотрел на неподвижное солнце.
— Это не настоящий мир, — сказал он наконец. Голос был хриплым. — Это… спектакль. И мы в нём главные актёры.
Вейнара посмотрела на него.
— Что ты имеешь в виду?
— Йозеф. Его улыбка. Его слова про то, что он будет наблюдать. Его иллюзии, которые «слишком реальные для человека». Это всё он. Он нас запер. И петля держится не на мире. Она держится на мне.
Он встал в телеге. Мир вокруг был идеально ровным. Слишком правильным. Слишком театральным.
— Если это не настоящий мир… значит и я могу быть не настоящим.
Вейнара побледнела.
— Лиор, нет. Не делай этого.
Но он уже сосредоточился.
Создал кинжал. Иллюзорный. Сначала тот выглядел фальшивым — слишком ровным, слишком лёгким. Тогда Лиор заставил себя поверить. По-настоящему поверить. Что это настоящий клинок. Что он острый. Что он может резать плоть. Что он настоящий.
Он приставил кинжал к своему боку, чуть ниже рёбер.
Вейнара рванулась к нему.
— Лиор! Не надо!
Он не остановился.
Вонзил.
Боль пришла настоящая. Жгучая, рвущая, невыносимая. Кровь потекла по пальцам — тёплая, липкая, настоящая. Мир вокруг дёрнулся. Звук разорвался, как старая ткань. Цвета пошли трещинами. Дорога начала крошиться, будто стекло под ударом. Риган замер с открытым ртом — его лицо начало оплывать ещё быстрее.
Внутри Лиора что-то хрустнуло. Не тело. Что-то глубже. Будто тонкая духовная сетка, которая держала его целым, начала рваться и переписываться заново. Боль была не только физической. Она была экзистенциальной.
Вейнара закричала. Настоящим, человеческим криком.
А потом всё схлопнулось.
Мир рухнул внутрь себя с отвратительным, рвущимся звуком.
Они снова сидели в телеге.
Но теперь был настоящий вечер. Солнце висело низко, почти касаясь горизонта. Тени стали длинными и правильными. Дорога была другой — с новыми поворотами, новыми деревьями, новыми камнями.
Лиор сидел, прижимая руку к боку. Крови не было. Только лёгкая, пульсирующая боль и странное тепло, которое быстро сменялось холодом. В голове мелькали обрывки. Он пытался вспомнить, как звали его первую девушку в детстве… и не смог. Имя просто исчезло. Осталось только смутное ощущение тепла и смеха.
Вейнара смотрела на него широко раскрытыми глазами. В них был настоящий страх.
— Ты не должен был это делать… — тихо сказала она дрожащим голосом. — Ты сломал себя. Я почувствовала. Что-то внутри тебя… переписалось. Навсегда.
Лиор медленно выдохнул. Он чувствовал силу. Новую. Более острую. Более послушную. Но вместе с ней пришли лёгкие галлюцинации по краям зрения. Тени двигались не так, как должны. Иногда ему казалось, что дорога слегка изгибается, хотя была прямой. А в груди то становилось невыносимо тепло, то резко холодно.
Риган, настоящий Риган, обернулся и спокойно сказал:
— Привал скоро. Хорошая погодка сегодня.
Лиор не ответил. Он просто смотрел вперёд.
Где-то очень далеко, в тени придорожных деревьев, кто-то в широкополой шляпе тихо рассмеялся.
«Хм… даже быстрее, чем я думал.
Теперь ты действительно интересный.»
Вечерний ветер холодил лицо.
Телега Ригана мерно покачивалась на дороге, колёса тихо поскрипывали. Солнце наконец-то опустилось к горизонту, окрашивая небо в тёплые, почти болезненные оттенки оранжевого и фиолетового. После бесконечной петли, где солнце висело в зените словно приколоченное гвоздями, это движение казалось… неправильным. Слишком настоящим.
Лиор сидел, прислонившись спиной к деревянному борту, и смотрел на свои руки.
Что-то изменилось.
Он чувствовал это кожей. В груди то разливалось странное тепло, то резко сменялось холодом, будто внутри него теперь жили два разных человека. Галлюцинации по краям зрения тоже никуда не делись. Иногда тени деревьев чуть изгибались не в ту сторону. Иногда ему казалось, что дорога слегка пульсирует, словно живая.
Вейнара сидела напротив. Она уже давно не отводила от него взгляда. В её светлых глазах читалась смесь усталости, тревоги и чего-то очень похожего на страх.
— Ты молчишь уже несколько часов, — наконец сказала она тихо. Голос был мягче обычного. — Расскажи. Что ты почувствовал, когда… проткнул себя.
Лиор медленно выдохнул. Слова давались тяжело.
— Боль была настоящей. Не как от иллюзии. Настоящая, до костей. А потом… мир начал ломаться. Звуки рвались. Цвета трескались. И внутри меня что-то… хрустнуло. Не тело. Что-то глубже. Будто кто-то взял мою душу и начал переписывать заново.
Он посмотрел на Вейнару.
— Я сломал якорь петли. Но при этом… сломал и часть себя. Теперь я чувствую силу Йозефа гораздо чистеё. Она слушается легче. Но вместе с ней приходят… обрывки. Я пытаюсь вспомнить имя девушки, с которой смеялся в детстве на улице. И не могу. Просто пустое место. Как будто стёрли ластиком.
Вейнара опустила глаза. Её пальцы слегка сжались на коленях.
— Я почувствовала это через Связь. Когда ты вонзил кинжал… на секунду мне показалось, что я тоже начала исчезать. Будто наша связь чуть не порвалась. Ты рисковал не только собой, Лиор. Ты рисковал нами обоими.
Лиор горько усмехнулся.
— А что мне оставалось? Сидеть в той бесконечной петле и медленно сходить с ума? Слушать, как Риган сто раз повторяет одну и ту же фразу? Смотреть, как ты начинаешь меня ненавидеть из-за слов, которые я даже не хотел говорить по-настоящему?
Он замолчал на несколько секунд, потом продолжил тише:
— Йозеф… он играл с нами. Это была не просто ловушка. Это был спектакль. И мы были в нём главными актёрами. Он хотел посмотреть, насколько далеко я готов зайти, чтобы выбраться. И я… зашёл.
Вейнара подняла взгляд. В её глазах мелькнула боль.
— Ты изменился. Я вижу это. Не только сила стала другой. Ты сам… стал немного другим. Более острым. Более холодным. И в то же время… в тебе появилось что-то хрупкое. Как будто ты теперь легче ломаешься.
Лиор не стал спорить. Он чувствовал это и сам.
— Может быть. Но теперь у нас есть кое-что новое. Сила Йозефа стала послушнее. Если раньше я едва мог создать кинжал, то сейчас… мне кажется, я могу сделать больше. Гораздо больше. Только цена… я уже заплатил её частью себя.
Он посмотрел на дорогу впереди.
— Мы едем в Геранстрей. Оттуда — корабль до Велариса. К Кертилу. Если он действительно знает, как добраться до Бессформенного, то нам придётся с ним встретиться. Даже если это опасно. Потому что другого пути я не вижу.
Вейнара кивнула медленно.
— Кертил… Когда Харистофор упомянул это имя, у меня внутри всё сжалось. Я слышала его раньше. Давно. В тех обрывках памяти, которые остались у меня от прошлого мира. Он не просто искатель силы. Он фанатик. И если он действительно готов на всё… то мы можем оказаться просто пешками в его игре.
Лиор усмехнулся, но улыбка вышла кривой.
— Мы уже пешки. В игре Йозефа. В игре Ордена. В игре того, кто пережил конец эпохи и прячется в разломе. Разница только в том, что теперь я хотя бы могу немного двигать фигуры сам.
Он замолчал. В груди снова разлилось странное тепло, а потом резко сменилось холодом. На краю зрения промелькнула тень, которой на самом деле не было.
Вейнара протянула руку и осторожно коснулась его запястья. Её ладонь была холодной, но прикосновение — неожиданно тёплым.
— Не ломай себя дальше, — тихо попросила она. — Я… не хочу потерять того Лиора, который кричал «помогите» на эшафоте. Даже если он был слабым.
Лиор посмотрел на неё. В этот момент в нём одновременно боролись два чувства: желание отшатнуться и желание притянуть её ближе.
— Я тоже не хочу его потерять, — ответил он честно. — Но, кажется, обратного пути уже нет.
Телега продолжала ехать вперёд.
Солнце наконец-то село. Настоящая ночь опустилась на дорогу.
А где-то далеко впереди их ждал порт Геранстрей, корабль до другого континента и человек по имени Кертил, который был готов уничтожить мир ради силы, способной его спасти.
Или уничтожить.