Судьба отняла у Цзян Лю отца, когда ему едва исполнилось три. К пяти годам мать предпочла сбежать с чужим мужчиной. В четырнадцать он проводил в последний путь деда — последнего родственника — и, прихватив немного добра, вошёл в огромный красильный чан, что зовётся обществом. Он был жаден, себялюбив и лишён всякого стыда. Помимо нарушения закона, он вобрал в себя все скверные привычки, доступные человеку. И всё же именно этот человек после скоропостижной смерти оказался привязан к кремниевому созданию — системе праведного отца. Так он начал свой великолепный путь по мировой системе.
— Какая трагедия. Как мог камень упасть с горы и случайно вот так попасть по голове Лю-цзы?
П.п.: В китайском «-цзы» или «-шэньцзы» — это суффиксы, схожие с японскими «-тян» и «-сан».
— Что за чушь ты несешь? Разве ты не видишь, что кровь повсюду? Лю-цзы уже потерял сознание, и я не уверен, можно ли его спасти. Посмотри на его жену, которая все еще тихо плачет. Если случится худшее, ее дни станут еще тяжелее.
— Ее дни не обязательно должны быть плохими, верно? Если он умрет, то она все еще может вернуться в дом своей семьи и даже встретить более добросердечного мужа. Ее будущие дни могли быть даже лучше, чем сейчас.
— Эй, такие вещи нельзя говорить так небрежно. Будь осторожен. Если старики услышат, то тебе несдобровать.
Цзян Лю слышал затяжные звуки споров вокруг себя. Его голова пульсировала от боли, и он медленно открыл глаза. В его поле зрения попали несколько сумрачных тощих желтых лиц.
— Проснулся, Лю-цзы уже очнулся! — увидев, что он открыл глаза, фермер с некоторыми медицинскими знаниями, который собирался приложить траву и пепел на голову Цзян Лю, немедленно заговорил:
П.п.: они также были известны как босоногие доктора.
— Раз он проснулся, я считаю, что это была только поверхностная травма, а не что-то серьезное. Не должно быть никаких больших проблем.
Когда фермер с некоторыми знаниями впервые увидел кровь, текущую из головы Цзян Лю, он был потрясен. Он был всего лишь кем-то, кто нахватался поверхностных знаний и до сих пор он имел дело только с маленькими ранами и болезнями жителей деревни. Он никогда не сталкивался с такими серьезными травмами, поэтому он планировал использовать пепел, чтобы остановить кровотечение, прежде чем просить старейшину отправить Цзян Лю в окружную больницу. Он никогда не думал, что пострадавший сразу же очнется.
Согласно знаниям этого необученного врачевателя, поскольку Цзян Лю уже очнулся, рана не должна быть большой проблемой. Несмотря на то, что была большая потеря крови, с надлежащим питанием больной должен встать на ноги достаточно скоро.
— Лю цзы, ты меня узнаешь?
Видя, что Цзян Лю выглядит таким растерянным, доктор быстро сделал шаг вперед, и его лицо увеличилось в глазах Цзян Лю, прежде чем он коснулся лица пострадавшего.
«Я не знаю, конечно, я никого здесь не знаю, ах!» — Цзян Лю хотел ответить именно так, когда внезапно осознал, что не так давно его связало существо на основе кремния, которое носило имя [Система непогрешимого отца: 001].
Теперь он уже не был прежним.
Говорили, что жизнь Цзян Лю, пока он был еще жив, была полна разнообразного опыта.
Когда ему было три года, металлический каркас, случайно упавший на стройплощадке, убил его отца. Подрядчик, у которого не было совести, просто компенсировал им 20 000 юаней. А потом, в пять лет, его мать, наконец, не выдержала жизни в бедности и вдовстве. В конце концов она забрала все деньги из дома и сбежала с другим мужчиной.
Таким образом, Цзян Лю стал сиротой. Затем он прожил горькую жизнь со своим единственным дедом, полагаясь на жалость родственников, соседей и жителей деревни.
В четырнадцать лет его покинул единственный близкий родственник. Цзян Лю тогда просто продал старый дом и на вырученные деньги устроил деду похороны. После этого он взял оставшуюся наличность, прихватив с собой небольшую сумку, и вошел в большой красочный резервуар под названием «общество».
У него не было большой квалификации, так как его образование закончилось в средней школе. Из-за этого он мог только продолжать ту же карьеру, что и его отец, который рано умер.
На стройке он увидел жизнь людей на дне общества. Он научился быть толстокожим, сохраняя при этом сладость во рту. Он научился устанавливать стальные сваи, заливать бетон, штукатурить каменную кладку и даже мастерству механика у авторемонтника на стройке.
Десять лет спустя он уже был ветераном. Он сформировал небольшую команду, основанную на своих связях, и, когда он стал подрядчиком, его доход начал расти.
Согласно жизненному плану Цзян Лю, если вы уже зарабатываете много денег, то вам следует включить в список поиск жены. Для него, пока у него есть достаточно денег, жена и сын, жизнь будет устроена.
К сожалению, он не смог дождаться, когда накопит достаточно денег, чтобы осуществить свою мечту. Небольшой проект, с которым он заключил контракт, закончился несчастным случаем. Рабочий напился после окончания строительных работ. Без всяких мер безопасности он упал с десятиэтажного здания и погиб. Родственники и друзья этого человека примчались, окружили его и тянули в разные стороны, а после даже толкнули. Во время падения Цзян Лю не повезло. Он упал на острый камень и стал призраком.
В последний момент Цзян Лю также пожалел, что провел свою жизнь как скряга ради экономии денег. Он не знал, с какой целью стал таким скруджем. Если бы он мог предугадать, что кончит именно так, он бы лучше тратил свои деньги на выпивку, еду и делал все то, о чём раньше и помыслить не мог.
Как только он был готов принять свою смерть, его сознание было перенесено во внешнее пространство. Перед ним появился маленький человечек, назвавшийся [Система непогрешимого отца: 001]. Он не оставил ему никакого выбора и прямо поставил его перед фактом, что он теперь новый пользователь.
Несмотря на все это, сам Цзян Лю не имел никакого намерения сопротивляться этому. Хотя под привязкой себя к системе подразумевалось, что ему нужно отправляться в разные миры для выполнения заданий и он может получить награду за каждый успех, но будет наказан за все неудачи, однако все же лучше было быть живым, чем мертвым.
Цзян Лю не питал особых чувств. Он только знал, что его сознание все еще не рассеялось. Он все еще жив. Будет ли он счастлив в своей следующей жизни или нет, будет зависеть от него, верно?
Поэтому Цзян Лю считал, что было бы хорошо быть выбранным [001]. Разве это не просто — выполнение некоторых задач? Он преодолел так много больших ветров и волн в свои ранние годы и даже умер недавно. Поэтому есть ли что-то, чего ему нужно бояться?
Теперь, глядя на ситуацию с этой стороны, он отправился в мир первой миссии.
Просто он не получил память, оставленную его первоначальным телом. Поэтому, если он опрометчиво ответит другим, это, скорее всего, вызовет у людей сомнения. Владелец тела, казалось, был ранен и только что очнулся. Поэтому Цзян Лю просто закрыл глаза и откинулся назад. Лежа на деревянной кровати, он притворился, что теряет сознание.
— Эй, как это ты вдруг снова потерял сознание? Неужели он снова умирает?
Улыбка на лице врачевателя застыла, и он попытался придумать оправдание из-за своих необдуманных слов, находясь в панике.
— Эм…
Хотя деревенский врачеватель не был надежным, люди в деревне были убеждены в его медицинских навыках. Поэтому, когда он произнес эти слова, большинство людей поверили, что Цзян Лю встретил свою кончину. Черная от переживаний худая пожилая женщина тихо сидела на земле и плакала.
— Мой Лю-эр, сын мой!
Мяо Цайфэн, которая была матерью оригинала, начала громко плакать.
— Это ты во всем виновата, это несчастье произошло из-за тебя. С тех пор как ты вошла в дверь, ничего хорошего не происходило. После стольких лет ты все еще не подарила моему сыну ребенка. Если с ним что-то случится, ты умрешь вместе с ним. Ты посланник смерти, ты та, кто убила его, как же так вышло, что ты не умерла вместо него? — воскликнула Мяо Цайфэн, прежде чем встать и броситься к женщине, которая сидела на корточках на земле.
Она протянула руку ее к волосам, в то время как другой вцепилась в ее тело.
Женщина, казалось, не чувствовала боли. Ее глаза смотрели прямо на мужчину с окровавленной головой на кровати. В ее глазах была печаль.
— Мяо-шэньцзы, прекрати драку. Твой сын необязательно умрет. Если ты убьешь свою невестку, то кто позаботится о твоем сыне?
— Совершенно верно, Мяо-шэньцзы. Лю-цзы был ранен камнем, и никто не хотел, чтобы это случилось. Это не имеет никакого отношения к Сюй Сюсю.
Все пытались предотвратить драку, но даже тогда Сюй Сюсю уже выглядела такой несчастной. Царапины от ногтей на ее лице и руках выглядели красными и покрылись каплями крови. Ее волосы превратились в воронье гнездо.
Односельчане знали, как тяжело пришлось Сюй Сюсю, когда он жила с семьей Цзян. У стариков Цзян наконец-то появилась пара дракона и феникса в их преклонном возрасте. Что же касается их старшего сына, то они заставляли его работать как быка. Этот сын также знает сыновнее благочестие. Он не только работал как вол, но и заставлял свою жену работать вместе с ним, одновременно заботясь о старом доме Цзян.
П.п. «Пара дракона и феникса» — китайская идиома для обозначения близнецов-двойняшек: мальчика и девочки.
В семье Цзян эта пара была той, кто больше всего работает, но меньше всего ест. И несмотря на это, соседи частенько слышали, как Мяо-шэньцзы ругает невестку, Сюй Сюсю. Все думали, что для Сюй Сюсю выйти замуж в семью Цзян было все равно, что войти в волчье логово.
Но что же ей было делать? Мать Сюй Сюсю умерла рано. А мачеха не хотела позволить ей жить хорошей жизнью. Теперь, когда ее материнской семьи не было рядом, чтобы поддержать ее, она даже не может пожаловаться на трудности, с которыми она столкнулась, и должна справляться со всем сама.
— Старейшина, я не могу вылечить эту рану. Я думаю, мы должны отправить его в окружную больницу. Лучше поторопиться. В противном случае, я боюсь, кровь не остановится.
Предположение, сделанное деревенским доктором, навело старосту на мысль:
— Если мы пойдем в окружную больницу к врачу, сколько это будет стоить? У нашей семьи не так уж много денег, — Мяо Цайфэн, которая изо всех сил пыталась дотянуться до своей невестки, внезапно возмутилась.
Возможно, она почувствовала, что ее реакция была немного холодной, как для матери, и быстро добавила:
— Наш дом недавно пришел в негодность, и мы потратили на него свои деньги. Мы даже взяли эту несчастную женщину.
Она выглядела печальной, когда села и снова заплакала.
Все вокруг понимали поговорку: «Ты смотришь на меня, а я смотрю на тебя».
Просто глядя на плачущую Мяо Цайфэн, они подумали, что даже если она бессердечна, у нее должны быть какие-то чувства к своему старшему сыну. Но на этот раз, когда деревенский врач сказал, что им нужно отправить сына в окружную больницу, чтобы спасти ему жизнь, старушка решительно отказалась. Чета Цзян работала все эти годы, чтобы заработать рабочие очки. Как же они могли позволить себе потерять даже малую часть? В конечном счете Мяо Цайфэн считала, что нет необходимости тратить деньги на этого сына.
— Увечье Лю-цзы было также связано с его работой на плотине. Я попрошу контору возместить половину этой суммы. Что касается остального, то я слышал, что в больнице округа есть некоторые правила. Вы можете сначала вылечить болезнь, а потом заплатить. Что касается крестьян, у которых нет денег в руках, то они могут вычитать стоимость из рабочих очков каждый месяц, пока все полностью не будет оплачено.
В конце концов это была общественная работа, и старый Гуань был бригадиром всех команд, а Цзян Лю получил травму во время ремонта плотины. Если они не будут заботиться о своих людях, члены команд могут в конечном итоге почувствовать тревогу по этому поводу.
— Лекарство должно помочь ему вылечиться!
Громкий женский голос нарушил спокойную атмосферу.
Сюй Сюсю шагнула вперед, а затем опустилась на колени и стала умолять старого Гуаня:
— Дядя староста, пожалуйста, я прошу вас помочь. Независимо от того, сможете ли вы спасти Цзян Лю, мы будем помнить вашу доброту. Что касается денег на лечение, то давайте вычтем их из рабочих баллов, как и сказал лидер. Пока я жива, я всегда смогу расплатиться с долгом.
Сюй Сюсю думала об этом. Несмотря на их тяжелый труд, все те блага, которые они должны получить, никогда не достигнут их. Несмотря на то что Цзян Лю был ослеплен сыновней набожностью, у него нет привычки бить свою жену, как у многих мужчин в деревне. Как только Цзян Лю умрет, ее семья неизбежно заставит ее снова выйти замуж. Как женщина, которая не могла забеременеть в течение десяти лет, это решение снова выйти замуж может принести ей еще больше несчастий.
В отличие от этого, лучше было послать Цзян Лю к врачу. Если бригада будет должна деньги больнице, то свекровь не может заставить ее снова выйти замуж. Кроме того, команда не согласится с этим.
Ее жизнь сводилась к этому, и лицо Сюй Сюсю было таким тяжелым, что она чувствовала, что нет смысла даже сердиться.
— Если лидер готов одолжить деньги, то это нормально для нас.
Когда Мяо Цайфэн впервые услышала слова своей невестки, ее лицо внезапно стало недовольным. Ее невестка, по-видимому, намекала, что она, как мать, запрещает сыну посетить врача. Поэтому она неохотно согласилась.
Но это была окружная больница, кто знает, сколько денег они потратят на лечение этой травмы. Мяо Цайфэн боялась, что это станет долгом всей семьи, тащащей за собой младшего сына Цзян Хуа и младшую дочь Цзян Цзюань.
Все также догадывались о ее осторожных мыслях. Глядя на молчаливого старого Цзяна, сердце каждого становилось все более и более презрительным к этой предвзятой паре.
— Тогда быстро перенесите его на повозку.
Старый Гуань больше не медлил. Он быстро позвал сына, чтобы тот пригнал телегу. Затем он взял немного денег и талоны на еду, после чего последовал за Сюй Сюсю, чтобы сесть на повозку, запряженную волами.
Цзян Чуанъэнь и Мяо Цайфэн, казалось, боялись идти в больницу и потерять собственные деньги, поэтому решительно отошли в сторону.
Когда старый Гуань увидел их действия, он позволил своему сыну быстро управлять повозкой и больше не ждал эту пожилую пару.
— Не вини меня за жестокость. Вини меня за то, что я никчемная мать, мое сердце, ах, все равно что разрезано ножом.
Даже если повозка уехала далеко, люди там все равно слышат, как Мяо Цайфэн плачет от горя. Как будто она боялась, что люди не будут знать, что она чувствовала «боль» из-за своего решения.
Люди на телеге замерли в шоке, поэтому никто не видел, как появилась саркастическая улыбка на лице Цзян Лю, который должен был быть без сознания.
-----
https://vk.com/webnovell — промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.
Цзян Лю, лежавший на повозке, медленно впитывал в себя память оригинала и свою миссию в этом мире.
Поскольку первоначальный владелец тела был старшим сыном в семье, то родители должны были полагаться в первую очередь именно на него. Однако ему не повезло: роды прошли тяжело, и его мать чуть не умерла в процессе.
В то время бабушка была еще жива, и она взяла на себя все заботы о внуке, но из-за этого связь между сыном и матерью ослабла.
Позже старушка скончалась, а мать была благословлена парой дракона и феникса, и погрузилась в заботы о них. Естественно, о близости с сыном, воспитанным ненавистной свекровью, уже говорить не приходилось.
Поначалу отец оригинала, Цзян Чуанъэнь, все еще придавал большое значение первенцу. Но он не мог преодолеть влияние человека, лежавшего на соседней подушке. Спустя какое-то время Цзян Чуанъэнь тоже пришел к мнению, что рождение близнецов — благословение для семьи, и что они станут успешнее и принесут больше славы, чем старший сын. К тому же этот сын за десять лет брака не смог дать ему внука, а от второго сына, Цзян Хая, у него уже есть два внучка. Цзян Чуанъэнь уже и не надеялся, что этот старший сын когда-нибудь подарит ему наследников, которые смогут позаботиться о его духе после смерти.
Оригинал большую часть времени работал на семью как вол. Он слишком жаждал любви и внимания родителей. Он также хотел иметь своего собственного ребенка. К сожалению, он так и не дождался реализации этих двух желаний и, в конце концов, умер.
Цзян Лю просматривал жизнь оригинала, как сторонний наблюдатель. Он не только не испытывал никакого сочувствия, но и хотел послать этому человеку несколько слов: «Ты это заслужил!»
По сравнению с ситуацией собственного детства Цзян Лю, ситуация оригинального владельца тела была совсем несложной. Разве эти родители и брат с сестрой не обычные кровопийцы? У него было сотня возможностей избавиться от настолько бессовестных людей, но этот глупец не только сам бездумно подчинялся уговорам так называемых родственников, но и жену заставил следовать за собой и своей самоотверженной преданностью.
В конце концов он остался у разбитого корыта, умер от истощения и получил в награду лишь несколько капелек крокодильих слез. Зачем вообще беспокоиться?
«И в чем же заключается миссия?»
Цзян Лю задумался: поскольку он был связан с системой, и та позволила ему попасть в это тело, наверняка предполагается, что он даст пощечину этим отвратительным родителям, растопчет этих братца и сестру-кровососов, а потом заживет припеваючи вместе с этой глупой женой.
За то, что [Система … 001] дал ему, законченному холостяку, молодую жену, он, так уж и быть, поможет выполнить поставленные задачи.
[Текущая задача этого мира: получить полную поддержку со стороны Цзян Чуанъэня, Мяо Цайфэн и Сюй Сюсю как ближайших членов семьи. При успешном выполнении миссии будут начислены бонусные баллы в размере 1000. Если успех выполнения миссии окажется меньше 2/3, вы будете уничтожены.]
Почувствовав, что пользователь закончил получать память о жизни предшественника, [Система ... 001] появился в пространстве сознания Цзян Лю и объявил о текущих мировых задачах.
«Бл***!»
Цзян Лю показалось, что у него начались слуховые галлюцинации. Что за чушь несет эта паршивая система? Ладно еще необходимость заручиться благосклонностью Сюй Сюсю. Все-таки она — просто милая девушка, которая вышла замуж, но вместо благословения получила лишь страдания. Совершенно нормально теперь компенсировать ей это.
Но что насчет Мяо Цайфэн и Цзян Чуанъэня? Больше всего Цзян Лю терпеть не мог безответственность старших. По его мнению, эти двое ничем не отличаются от его матери, которая забрала все сбережения семьи и сбежала с любовником. Самое большее, что они сделали хорошего — это помогли оригиналу встать на ноги. Но потом он был для этой семьи и коровой, и лошадью, так что давно оплатил свой сыновний долг.
И теперь он должен снискать расположение этих двоих? Насколько ничтожным он должен стать?
[Пользователь использовал репродуктивные глаголы, чтобы оскорбить систему в своем сознании, чем нанес психический ущерб системе и нарушил заповеди Святого отца. Это первое устное предупреждение. После трех предупреждений будет применено наказание электрическим током.]
[001] был первой системой, созданной Богом и, как многие программы, все еще дорабатывался и совершенствовался: сейчас в нем нет человеческих эмоций, а большинство инструкций он воспринимает буквально и выполняет дословно.
«Ха-ха-ха, значит, получить расположение этих двоих? Что в этом сложного? Я понял... Я все понял».
Цзян Лю был человеком, который много лет находился на дне общества. Он знает, как принимать даже то, что идет против его желаний. С этой системой не поспоришь, раз она угрожает электрическим током на каждом шагу. Придется пока играть по ее правилам.
[Основной принцип Системы непогрешимого отца — стоять в сердце Вселенной и призывать к любви. Хороши люди или плохи, влиять на них — конечная цель пользователя.]
[001] механически распространял инструкции.
«Я задам тебе вопрос. Если задание будет завершено успешно, ведь не важно, будут ли Цзян Чуанъэнь и Мяо Цайфэн испытывать отвращение ко мне в середине процесса, верно?»
Цзян Лю, уже решил не идти по прямой дороге. У него не было особых способностей. Лучшее, что он умеет — ходить кривыми дорожками. Поскольку система была настолько негибкой, он обязан знать свои преимущества. Он должен изучить и найти лазейки, которыми можно воспользоваться.
[Крайний срок выполнения задания — когда пользователь покидает текущий мир], — круглый шарик, которым сейчас был [Система … 001], парил вверх и вниз, а световая панель с текстом задания помигивала: казалось, он думает. И лишь через некоторое время [001] ответил механическим голосом.
Цзян Лю угадал правильно. Система смотрела только на результат. Пока он достигает цели до момента физической смерти, задание будет считаться успешным.
«Хорошо, а какая польза от тех баллов, о которых ты упомянул?»
Цзян Лю вспомнил, что, когда [Система...] объявил задачу, он, казалось, упоминал о бонусных баллах. Что касается уничтожения в случае провала миссии, Цзян Лю не очень беспокоился об этом. Во всяком случае, он уже однажды умер, но все еще жив. Это был просто еще один день, который ему посчастливилось украсть. Прожить еще один день значит воспользоваться божьей волей. Если ты умрешь, это будет означать только то, что ты больше не сможешь этим воспользоваться. Нет ничего, о чем стоит волноваться.
[Когда счет достигнет 1000, откроется системный торговый центр. Пользователь сможет использовать баллы для покупки любых товаров в нем.]
Объяснив это, [001] исчез из поля зрения Цзян Лю, и в тот же миг его уха достиг знакомый голос:
— Больница здесь. Невестка Цзян, вы с Фэншоу занесите Цзян Лю. А я пойду найду врача.
Наконец они добрались до больницы. Цзян Лю временно отложил свои мысли в сторону, чтобы сыграть роль пациента.
Видимо потребовалось много энергии, чтобы поглотить память оригинала: притворяясь потерявшим сознание Цзян Лю и в самом деле заснул. Даже когда доктор зашивал рану, он так и не очнулся.
Когда он проснулся, мастер Гуань и Гуань Фэншоу уже уехали обратно в повозке, оставив в больнице только Сюй Сюсю, чтобы позаботиться о муже.
Доктор сказал, что Цзян Лю должен остаться в больнице на три-четыре дня, чтобы посмотреть, нет ли каких-либо последствий из-за травмы головы. Поскольку мастер Гуань был бригадиром команды, у него оставалось много работы, которую никто не сделает вместо него. Естественно, он не мог оставаться в больнице лично. Поэтому он оставил Сюй Сюсю присматривать за мужем и отдал ей достаточное количество талонов на еду и напитки для двух человек, прежде чем отправиться обратно со своим сыном.
— Ты проснулся.
Руки Сюй Сюсю лежали на краю кровати, но сама она сидела на стуле, ее голова в полудреме опустилась на руки. Однако нервы Сюй Сюсю были настолько напряжены, что как только она почувствовала малейшее движение Цзян Лю, сразу открыла глаза и встала, с беспокойством глядя на него.
— Почему бы тебе не прилечь на кровать? — голос Цзян Лю казался хриплым из-за того, что он довольно долго не пил воды. Закончив говорить, он облизнул высохшие и потрескавшиеся губы.
— Поскольку мы приехали сюда в такой спешке, то я не захватила с собой чистую одежду. Как я могла лечь на кровать, которую они так чисто застелили? Это так неловко, я причиню беспокойство другим людям.
Сюй Сюсю была наблюдательной женщиной. Видя, что Цзян Лю хочет пить, она быстро налила воды в чашку, которую получила от медсестры. Затем она поддержала голову Цзян Лю одной рукой, помогая ему выпить воду из стакана.
Он находился в стандартной четырехместной палате. Все было прибрано, и одеяла были заправлены, как блоки тофу. Цзян Лю заметил, что он был единственным пациентом в этой комнате, а остальные три кровати пустовали. Сюй Сюсю могла бы поспать в любой из них. Он не ожидал, что она будет сидеть полночи рядом только из страха испачкать чужие простыни.
— Подожди, ты знаешь, где мы?
Напоив его водой, Сюй Сюсю вдруг поняла, что возникла проблема. Судя по состоянию Цзян Лю, он все время был без сознания. Он не должен знать, где находится. Но когда он проснулся, то первым делом спросил, почему она не спит на кровати, а не где он сейчас.
— Я то просыпался, то терял сознание, и чувствовал себя очень странно: я не мог проснуться, но отчетливо слышал, все, что говорили вокруг меня, в том числе разговор старика бригадира и моих родителей о том, чтобы отправить меня в больницу. Я все слышал.
Цзян Лю горько улыбнулся, затем пристально посмотрел на Сюй Сюсю.
— Малышка Сю, спасибо. Я должен попросить у тебя прощения.
В этот момент выражение его лица полностью раскрывало печаль и грусть человека, брошенного родителями, которым он так доверял, и испытывающего чувство благодарности и вины перед своей женой.
Увидев такого Цзян Лю, Сюй Сюсю была немного ошеломлена.
Она не ожидала, что Цзян Лю услышит все это. Похоже, после этого инцидента у ее мужа, наметился разрыв с родственниками. Он больше не будет безоговорочно доверять своим родителям и считать, что любые их действия направлены на его благо, как раньше.
Может ли теперь она надеяться, что, выздоровев, ее муж изменится и ей больше не придется тупо пахать на семью?
— Не нужно извинений. В конце концов, ты мой муж.
Сюй Сюсю разочаровывалась слишком много раз. Это был не первый случай, когда ее свекровь причиняла боль сыну своими действиями и словами. Тем не менее стоило той сказать несколько ласковых слов, ее муж снова становился глупым.
С самого начала ей казалось, что она сможет увидеть свет в этой тьме, но ее надежда таяла раз за разом. Поэтому она больше не возлагала на него никаких надежд.
Хотя в этот раз все оказалось серьезнее, чем в любое другое время, но и что с этого? Все-таки это родители ее мужа. Эти отношения невозможно разорвать.
— Если ты не хочешь спать на соседней кровати, то ложись сюда сбоку, поближе ко мне.
Цзян Лю также знал глупости, которые совершал оригинал. Сюй Сюсю, возможно, не верит ему, когда он говорит, что теперь будет добр к ней. Но впереди еще много дней, даже если она не поверит сейчас, однажды он докажет это.
— Ничего, я все еще в порядке.
Сюй Сюсю покачала головой. Больничная койка была не очень широкой. Если лечь вдвоем, будет тесновато. Цзян Лю все еще был пациентом. Она боялась, что случайно коснется его ран.
— Мы пробудем здесь несколько дней. Если ты будешь плохо отдыхать, как ты сможешь заботиться о пациенте?
После таких слов Цзян Лю Сюй Сюсю не смогла отказаться. Теперь, когда уже была поздняя ночь, до рассвета осталось всего несколько часов. Подумав об этом, она наконец согласилась.
Впервые рядом с Цзян Лю лежала женщина.
Отношения между мужчинами и женщинами на стройке были хаотичными. Большинство из них были одинокими или овдовевшими людьми. В некоторых популярных среди гастарбайтеров массажных салонах рядом со стройкой тоже было много доступных дам.
Товарищи по работе нередко предлагали Цзян Лю найти женщину, чтобы развеяться, но он всегда отказывался.
По его мнению, до тех пор, пока это не будет сделано с его собственной женщиной, это не будет захватывающим. Он все еще был молодым человеком с большой энергией янь. Каждый, кто видел порновидео, знает, что это весьма утомительное занятие. Слишком расточительно брать на себя такие физические нагрузки, еще и платить деньги женщине, которая получает от этого удовольствие. Он никогда такого не сделает.
Смекалистый Цзян Лю считает развлекательную деятельность мужчин в этом направлении убыточным делом. И все же, поскольку теперь у него есть законная жена, он больше так не думал.
Конечно, ему все еще неловко совершать такие действия, но травма головы решила эту проблему. Пока она заживет, они с Сюй Сюсю получше узнают друг друга, и все образуется.
Сюй Сюсю не знала о его мыслях. Она сосредоточилась на том, как занимать поменьше места на кровати. Но она слишком устала, а потому уснула, едва устроившись на мягкой и чистой постели.
-----
https://vk.com/webnovell — промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.
В эти времена в больницах встречается намного меньше людей, чем в будущем, которое осталось в его прошлой жизни. Обычно люди вообще не приходят в больницу. Вместо этого они либо терпят, либо следуют народным рецептам, оставшимся от старшего поколения, либо покупают лекарства сами на свой страх и риск.
Возможно, это связано с тем, насколько плохо сейчас оборудованы больницы, а также с нехваткой лекарств. Кроме того множество старых опытных врачей были подвергнуты критике и сосланы в сельскую местность в качестве обычных крестьян.
Однако это имело мало общего с Цзян Лю. Несмотря на то, что рана в его голове выглядела пугающе, она была поверхностной и не задела ничего внутри. Если в рану не попадет инфекция, большой проблемы не будет. Но когда его привезли в больницу, рана сильно кровоточила, что испугало дежурного врача, который оказался молодым специалистом, едва окончившим университет. Поэтому врач определил травму Цзян Лю как тяжелую и предписал ему остаться в больнице на несколько дней для наблюдения.
Если подсчитать, пара провела в больнице уже трое суток. Днем наконец подошла медсестра, чтобы сообщить Сюй Сюсю о процедуре выписки. Поэтому супруги начали собираться обратно в деревню.
— Я ненадолго зайду к доктору. А ты иди с медсестрой и заверши процедуру выписки.
После пробуждения в то утро, Цзян Лю вел себя немного странно. Сюй Сюсю посмотрела на своего мужа, который отводил взгляд, выражался неясно и не желал сказать, зачем ему понадобился доктор. Она не могла избавиться от некоторых сомнений в душе.
Казалось, мужчина избегал ее.
— Ладно, — Сюй Сюсю все же решила промолчать. Она только кивнула и послушно последовала за медсестрой в бухгалтерию. Ей нужно уладить выписку, а также размер и способ оплаты медицинских расходов прежде, чем они смогут сесть и нормально пообщаться.
За три дня госпитализации они потратили в общей сложности 123,7 юаня. Команда дала им 60 юаней на оплату медицинских сборов. Поэтому оставалось еще 63,7 юаня, которые нужно будет погасить. Для простых крестьян это немалые деньги.
Цзян Лю и Сюй Сюсю зарабатывали самые высокие рабочие баллы среди мужчин и женщин в команде. Цзян Лю получал двенадцать баллов за каждый рабочий день, а Сюй Сюйсю — восемь. Но так как Цзян Лю получил травму, возможно, он не сможет работать в течение некоторого времени, и семейный доход несколько пострадает.
Результатом обсуждения в бухгалтерии стало решение, что больница будет вычитать по 200 рабочих баллов из заработка бригады, в которой работает пара, каждый месяц, пока им не удастся компенсировать остаток в 63,7 юаня. Таким образом оставшихся рабочих баллов будет едва хватать для покрытия основных расходов их семьи, но такой результат уже был достаточно гуманным.
П.р.: Рабочие баллы или трудоединицы (工分, gōngfēn) — 1/10 трудодня, единицы измерения крестьянского труда в Китае в 60-70х годах прошлого века. Стоимость трудодня рассчитывалась в конце года на основании общих показателей всей сельскохозяйственной сферы страны или отдельного региона. Например, в 1976 году за 1 трудодень в коммуне неподалеку от Пекина выплачивали 2 фыня, то есть 0,02 юаня.
После того как Сюй Сюсю закончила с выпиской, Цзян Лю уже вернулся от врача. Вот только его лицо выглядело еще более хмуро, чем когда он уходил днем.
Словно душа покинула его, оставив тело в растерянности.
— Дядя бригадир должен скоро приехать за нами.
Сюй Сюсю собирала их немногочисленные вещи и, в конце концов, не смогла удержаться.
— Лю-цзы, разве ты только что не ходил к врачу? Почему у тебя такой вид, будто ты потерял свою душу? — спросила она.
Могло ли оказаться, что с этой травмой головы что-то не так, и после нее останутся последствия?
— Нет, ничего, — в смятении Цзян Лю отвел взгляд в сторону от Сюй Сюсю, прежде чем ответить после небольшой заминки.
— Мы супруги, так что ты не должен скрывать от меня ничего серьезного.
Он не хотел говорить, а Сюй Сюсю не могла заставить его. Она могла лишь поджать губы и, опустив голову, продолжить заправлять постель, скрывая сомнения в своем сердце.
— Вернулся, Лю-цзы вернулся.
В эти дни многие люди в бригаде были обеспокоены ситуацией с Цзян Лю. Помимо того, что он был почтителен к родителям до глупости, Цзян Лю был также честным и трудолюбивым парнем, который охотно помогал другим. У него была отличная репутация в бригаде и много друзей. Поэтому, когда люди узнали о его возвращении, многие бросили работу на полях ради того, чтобы навестить его.
Внезапно маленький дворик семьи Цзян переполнился людьми.
— Лю-цзы, что сказал доктор? Ты в порядке? У тебя не будет проблем из-за этой травмы? — с беспокойством спрашивали его все.
— Никаких проблем, — ответил Цзян Лю на этот вопрос медленно, с неохотой, едва заметно дернув уголком рта. Его вид противоречил словам и явно говорил, что далеко не все в порядке.
Увидев такое поведение мужа, Сюй Сюсю забеспокоилась еще больше.
— Ты потерял столько крови, так что тебе нужно отдохнуть в ближайшие дни, — говорили люди. — Ваша семья не испытывает недостатка в рабочих очках. К тому же вы столько потратили на лечение — нельзя, чтобы эти деньги пропали зря.
Получив травму, Цзян Лю так сильно истекал кровью: даже после нескольких дней восстановления в больнице его лицо все еще было бледным, как простыня, свидетельствуя о нехватке крови. Если он не отдохнет как следует, то разве он не станет слабым, словно старик?
— Пхе! Кто сказал, что у нас нет недостатка в рабочих очках? С чего это вы тут все стоите и болтаете без дела? — Мяо Цайфэн первой вышла из дома, чтобы выразить свое недовольство собравшимися.
Она уже знала, что ее сын задолжал больнице кучу денег. Каждый месяц бо́льшая часть всех заработанных Цзян Лю с женой рабочих баллов будет вычитаться больницей. Оставшегося едва хватит, чтобы наполнить желудок супружеской пары, что уж говорить о помощи остальной части семьи.
И при таких обстоятельствах, кое-кто, похоронивший собственную совесть, имеет наглость подбивать ее сына к отдыху! Неужели они думают, что два старика должны тащить на себе его долги?
— Наш сын здоров. Если бы он не выздоровел полностью, врач не разрешил бы ему вернуться. Отдыхать? Какой к черту отдых?! Он способен приступить к работе после обеда! — Мяо Цайфэн уперла руки в бока и уставилась на Цзян Лю.
Затем она поумерила свой гнев и с беспомощным видом обратилась к сыну, который всегда был послушным:
— Сынок, не то чтобы твоя мама была жестокой, но семье сейчас действительно тяжело. Как старшему брату, тебе всегда приходится терпеть невзгоды и брать на себя ответственность за материальное благополучие семьи. Мама по-прежнему любит тебя, и если бы семья была в лучшем положении, я бы ни за что не обошлась так с тобой.
С этими словами пожилая мать попыталась подойти и погладить сына по голове, словно малыша, хотя он уже много лет был взрослым. Она знала своего сына лучше всех и была уверена, что именно таких слов и такого обращения он жаждал больше всего.
— Мама, я хочу немного отдохнуть. Врач сказал, что мне нужен покой, чтобы восстановить силы. Кроме того, по возможности, мне нужно также съедать одно яйцо в день, чтобы моё тело быстрее пришло в норму.
Но на этот раз Цзян Лю не поступил так, как хотела старуха. Он опустил голову, и, уставившись на пальцы своих ног, тихо высказался низким голосом.
— Ха! Отдохнуть? Еще и яйцо каждый день? Старший, ты от удара совсем отупел? — Когда Мяо Цайфэн услышала его слова, протянутая рука замерла в воздухе. Она не могла в это поверить. Этот честный и простодушный рабочий вол, всегда отдававший все свои силы работе, осмелился обратиться к ней с такой возмутительной просьбой?!
— Все цыплята в доме были выращены Сюй Сюсю. Разве ты, мама, не готовишь яичную похлебку каждый будний день для младшего брата и его детей? Но сейчас есть особые обстоятельства, и ты могла бы временно прекратить давать им яйца. Как только я поправлюсь, я сразу перестану их есть.
Все члены семьи Цзян живут в одном доме. На данный момент семья содержит пять кур и петуха. Что касается яиц, то помимо тех, которые собираются и отправляются на заготовительный пункт, ими могут полакомиться только пожилая пара, и семья младшего брата Цзян Хая.
В прошлом оригинальный владелец тела считал, что это было оправдано. Его родители старые и нуждаются в поддержке, а брат и сестра — близнецы, которые, когда родились, были меньше обычных детей, поэтому им нужно лучше питаться. Что касается двух сыновей его младшего брата, то в настоящее время они являются единственными наследниками семьи Цзян мужского пола, следовательно, вполне естественно отдавать им все самое лучшее.
Из этих представлений оригинала было ясно, что именно супружеская пара старшего сына отдавала семье больше всех. Однако в этом доме с ними обращались хуже всего.
— Старший, а старший, похоже, твое сердце слишком темное! С чего это вдруг из-за какой-то там раны на голове, ты решил перейти мне дорогу и стать хозяином в этом доме? Говорю тебе: мы с твоим отцом еще не умерли! Как тебе не стыдно отбирать яйца у своих племянников?! Я даже думать не хочу о том, как долго ты был женат, но твоя жена не родила тебе ни одного «яичка». Если у тебя так и не появятся дети, ты сможешь рассчитывать только на этих двоих, чтобы они позаботились о тебе в будущем. И сейчас ты хочешь отобрать у детишек яйца?! Да ты, видно, решил остудить их сердца!
Прошло уже десять лет, и, по мнению Мяо Цайфэн, этому сыну вообще не суждено дать ей внука. В будущем она может дождаться поддержки только от второго сына. Кроме того, как и все старики, она уделяла особое внимание вопросу посмертного поклонения предкам. Из-за этого изначально необъективная Мяо Цайфэн стала еще более пристрастной в распределении благ между своими детьми.
П.р.: Китайский культ предков до сих пор распространен повсеместно и одинаково строго выполняется во всех классах китайского общества. Так что вопросы о том, появится ли твое имя среди табличек на семейном алтаре и будет ли кому проводить перед ним обряды, действительно имеют особую важность.
В душе Мяо Цайфэн была уверена, что, изложив свои доводы вслух, она получит поддержку многих из старшего поколения в общине, а потому не считала свой подход неправильным.
Когда мать высказалась, Цзян Лю стал еще более молчаливым. Он, казалось, был окутан темной аурой, настолько он выглядел неописуемо мрачным и подавленным.
— Разве это не просто яйцо? Дети еще маленькие, поэтому не нуждаются в настолько хорошем питании.
— Верно, тетушка Мяо, ваши слова слишком сильно ранят сердце вашего собственного сына, — деревенские жители вокруг них пытались поддержать Цзян Лю. Разве это не особый случай? Они никогда не видели, чтобы Цзян Лю хотел съесть яйца в обычный день.
— В нашей семье есть только два внука. В будущем тебе, бездетному старшему, разве не нужны будут эти два племянника, чтобы заботиться о тебе? Если будешь сейчас грести к себе обеими руками, то будут ли они вообще уважать тебя как дядю, а? — Мяо Цайфэн снова уперла руки в бока с уверенным видом.
Люди больше не могли спокойно наблюдать за заносчивым и самоуверенным поведением Мяо Цайфэн. Перепалка становилась все громче и громче. Цзян Лю стоял в центре этого тайфуна молча, опустив голову и все крепче сжимая кулаки. Пока все спорили, он внезапно растолкал толпу, бросился на кухню и выскочил оттуда с кухонным ножом руках. Затем бросился прямиком к загону для кур, схватил резвившегося там петуха и в один миг перерезал ему горло.
— Иии!!! Что ж ты творишь с этим ножом, подлец?! Смотрю, ты и правда повредил себе мозги! — Мяо Цайфэн была в ярости. Это был большой петух, которого семья растила целый год, и за которого в заготовительном пункте можно было выручить не меньше десяти юаней. Но Цзян Лю убил его прямо у нее на глазах, не сказав ни слова.
— Да, я сумасшедший! Я хотел сьесть только несколько яиц, что в этом плохого? Я столько сделал для этой семьи, но не могу получить даже этого! — после долго молчания Цзян Лю, казалось, взорвался. — Мама, я хочу спросить тебя: я вообще твой сын?! Когда я лежал с ушибленной головой, но все еще был в сознании, я слышал, как ты не хотела платить за мое лечение. Я успокаивал себя тем, что у нашей семьи действительно нет денег. Но теперь, когда я хотел всего лишь съесть несколько яиц, чтобы укрепить свое тело, и немного отдохнуть, даже на эту маленькую просьбу ты не согласилась! Неужели в этом доме единственные дети — это младшие брат и сестра? А я, Цзян Лю — просто мусор, который ты подобрала на улице?
Но его вопросы не заставили Мяо Цайфэн успокоиться. Наоборот, из-за того, что он убил петуха, принадлежащего семье, гнев ударил в голову старухи, и ее слова становились все более злыми:
— Кто ты такой, чтобы сравнивать себя со своим братом?! Твой младший брат подарил дому Цзян двух внуков. А ты и твоя жена не смогли дать нам даже девочки! Ты бессердечный подонок! Поделом тебе! Чтоб ты так и помер бездетным!
Впервые ее всегда почтительный сын, восстал против нее. Это заставило Мяо Цайфэн почувствовать, что он попирает ее авторитет.
— Да. Я умру без сына, — на лице Цзян Лю появилась улыбка, которая выглядела страшнее слез. — Помимо прочего доктор сказал, что велика вероятность, что у меня уже не будет ребенка. Я неудачник. Я не мужчина... И это не вина Сюй Сюсю, что у нас нет детей. Это я. Это был я! Я был тем, кто всю первую половину жизни работал как вол, с кем дурно обращалась собственная родня, и поэтому теперь я не могу быть отцом. В итоге я не получил ни одного доброго слова, и даже родная мать проклинает меня из-за моего бесплодия...
Слова Цзян Лю прозвучали как гром среди ясного неба, напугав всех собравшихся во дворе. Люди задавались вопросом: «Что он имел в виду? В больнице он был на осмотре у врача, и тот сказал ему, что он не может иметь детей?»
— Сюй Сюсю, поторопись и вскипяти воду. Я хочу съесть мяса, а еще яйцо и большую пиалу риса. Я хочу привести в порядок свое тело.
Цзян Лю поджал губы.
— Я хочу иметь ребенка, неважно, мальчика или девочку. С сегодняшнего дня я не буду плохо обращаться ни с собой, ни с тобой. Мы еще молоды. Давай будем хорошо есть, постараемся выздороветь и завести собственного ребенка.
Держа в одной руке он нож, а в другой — петуха, он произнес эти слова, умоляюще заглядывая в глаза Сюй Сюсю.
Публично признаться в своем бесплодии — крайне унизительно для любого, будь то мужчина или женщина. Поэтому сейчас Цзян Лю действительно боялся, что Сюй Сюсю решит развестись с ним. В конце концов, он — человек, приговоренный доктором к окончательной смерти. А у Сюй Сюсю может и не быть никаких проблем. Если она оставит его и снова выйдет замуж, то, возможно, станет матерью.
— Хорошо, — в этот момент Сюй Сюсю наконец поняла, почему ее муж весь день был не в духе. Она кивнула, вытерла глаза рукавом и сразу же направилась к кухне.
Все эти годы без детей все обвинения были направлены только на нее. На самом деле, если бы Цзян Лю захотел, он мог сохранить эти сведения в тайне и позволить всем и дальше обвинять ее в том, что она — курица, неспособная снести яйцо. Но он не сделал этого. Он очистил ее от подозрений, и Сюй Сюсю почувствовала, что все еще хочет продолжить жить с Цзян Лю.
— Мама, если тебе настолько не нравится этот бесплодный сын, давай мы отделимся. Я больше не собираюсь помогать младшим брату и сестре. Я хочу прожить свою собственную жизнь.
Цзян Лю отвернулся от ошеломленной Мяо Цайфэн и последовал за Сюй Сюсю на кухню. Стоило ему повернуть голову, как на его лице проявилось облегчение, а в глазах блеснули огоньки хитрости.
В эти времена действительно нелегко съесть даже одну-единственную курицу.
-----
https://vk.com/webnovell — промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.
— Лю-цзы, ты... Доктор и правда так сказал?
Такой вопрос, касающийся человеческого достоинства, сложно задавать напрямую, но эта новость была настолько шокирующей, что люди не могли удержаться от желания обратиться к Цзян Лю за разъяснениями.
Вы должны знать, что с древних времен бесплодие всегда приписывалось женщинам. Поэтому, когда люди говорили о такой паре, как оригинальный владелец тела и Сюй Сюсю, которая за десять лет так и не смогла завести ребенка, то всегда говорили лишь о том, что эта женщина — «плохое поле». И никто даже мысли не допускал, что проблемы могут быть у того, кто это поле «пахал».
— Угу.
Поскольку его жена уже начала готовить, у Цзян Лю наконец-то появилось настроение выйти и ответить на все вопросы.
В ответ на слова окружающих на его лице появилось крайне печальное выражение. Цзян Лю потер лицо ладонями, прежде чем испустить долгий вздох и начать рассказывать:
— Доктор сказал, что мое семя никуда не годится. Он считает, что это из-за плохого питания в юности. Кроме того я слишком много работал в последние годы. В общем, судя по нынешнему состоянию моего тела, маловероятно, что у меня будут дети. Еще доктор сказал, что если я с этого момента начну заботиться о своем здоровье и следить за питанием, то может появиться проблеск надежды.
Слова Цзян Лю были чистой чепухой. Как могла больница в их маленьком округе иметь оборудование для проверки жизнеспособности его спермы? В тот день Цзян Лю просто использовал рану на голове как предлог, чтобы зайти в кабинет врача.
Однако первоначальный владелец действительно не смог завести детей, и кто знает, была ли причина в нем самом или в Сюй Сюсю.
Цзян Лю подумал, что когда суматоха вокруг него уляжется, он найдет возможность отвезти жену в большую больницу на обследование. Не только для исполнения переданного через систему желания оригинала иметь детей, но и из-за собственных взглядов Цзян Лю. Он считал, что дети — это связующее звено, смазка, которая делает семью намного гармоничнее и счастливее.
— Значит, теперь ты больше не можешь выполнять тяжелую работу...
Хотя эта тема была немного сложной, все присутствующие понимали желание Цзян Лю иметь собственного ребенка. Если детей нет, что толку зарабатывать столько рабочих очков? Зачем работать до упаду лишь ради выгоды детей брата?
За последние годы Цзян Лю достаточно вложил в семью Цзян. На данный момент все младшие в этом доме уже имеют свои семьи, но он продолжал поддерживать их. Любой видел как сильно он устает — неудивительно, что его тело стало настолько слабым, что не может зачать ребенка. Само собой, что это взаимосвязано.
Теперь он просто хотел пожить для себя. Что плохого в его желании позаботиться о своем теле ради того, чтобы хоть капельку улучшить свои шансы завести ребенка?
И в то же время окружающие могли лишь пожалеть Цзян Лю. Для мужчины неспособность выполнять тяжелую работу в будущем — это смертельный удар. Ему уже невероятно повезло, что жена не отказалась от него. Впрочем, если они вместе приложат достаточно усилий, их будущее может оказаться не таким уж плохим.
— Береги свою жену. Нет ничего, что вы не сможете преодолеть вдвоем.
— Верно, не будь дураком, который всегда слушается приказов матери. Ты уже выполнил долг старшего, помогая младшим брату и сестре жениться. Теперь у них уже есть собственные маленькие семьи, и они не нуждаются в твоей заботе, — утешали и убеждали Цзян Лю те, у кого с ним были хорошие отношения.
В то же время люди старшего поколения ушли и забрали с собой Мяо Цайфэн и Цзян Чжуанъэня, чтобы обсудить возникшую проблему. Если бы эти двое продолжали заставлять Цзян Лю работать, то, скорее всего, получили бы выговор.
У Мяо Цайфэн было в запасе еще много доводов в свою пользу, но в этом кругу большинство было старше ее. Она могла без обиняков выложить все что думает перед младшими или сверстниками, но со старшими так себя вести недопустимо, так что ей оставалось только выслушивать упреки и нотации.
После всей этой суматохи в течение дня Цзян Лю не захотел садиться за общий стол с матерью, братом и сестрой. Он забрал с кухни отлично приготовленного Сюй Сюсю большого петуха и кастрюлю с бульоном, не оставив остальной части семьи ни капли.
— Съешь-ка эту куриную ножку вместе с бедром.
Увидев кастрюлю с горячим куриным супом, Цзян Лю не мог долго сдерживаться.
Пока они были в больнице, он не осмеливался наедаться вволю, так как количество талонов на питание было ограничено. В эти годы продуктов не хватало повсеместно, поэтому основным блюдом в больничной столовой был безвкусный почти постный суп. Овощей в нем было мало, а мяса вообще не видно.
И конечно из-за того, что у них не было на руках своих денег, Сюй Сюсю просто не решалась покупать мясные блюда. Вполне естественно для человека, который не может распорядиться собственными деньгами, не осмеливаться купить мясо.
Так или иначе, еда в эту эпоху лишь огорчала Цзян Лю, который несмотря на все трудности самостоятельной жизни всегда умел обеспечить себе кусок мяса на столе. Даже ребенком, в худшие его годы, он питался лучше.
Так что этой трапезы Цзян Лю ждал уже давно и просто не мог сдержаться.
Он отделил куриное бедро для Сюй Сюсю, а затем взял себе крылышко и с наслаждением откусил.
Этого большого петуха госпожа Мяо собиралась в конце года сдать на заготовительный пункт. Ради того, чтобы выручить побольше денег, она очень тщательно растила цыпленка. К тому же в эту эпоху кур растили на свободном выгуле, их мясо получалось нежным и ароматным. По сравнению с цыплятами из более позднего времени, выращенными на современных кормах с гормонами, этот петух был просто лучшим цыпленком на свете.
Тут же стояла кастрюля с куриным бульйоном. В нем не было особых приправ. Сюй Сюсю просто отварила тушку с небольшим количеством соли, лука и имбиря, но вкус вышел настолько ярким, что можно было язык проглотить.
Цзян Лю не мог сказать, было ли это потому, что первоначальный владелец никогда раньше не ел таких вкусных вещей, или просто потому, что куриный суп перед ним действительно был таким вкусным.
— Неужели мы вообще ничего не оставим твоим родителям?
Сюй Сюсю сглотнула и посмотрела на курицу перед собой. Она все еще не решалась пошевелить палочками.
Когда она наблюдала за его сыновним благочестием, она чувствовала, что ее дни были слишком горькими. Но теперь, когда Цзян Лю решил отказаться от своего слепого поклонения, у нее появилось чувство нереальности происходящего.
— Оставить? В последние несколько лет, когда они забивали свиней или кур дома, кто-нибудь из них оставлял что-нибудь для нас? Сюсю, я действительно хочу иметь ребенка. Я зарезал всего лишь старого петуха. Даже не знаю, поможет ли это восполнить потерю всех прошедших лет. Да и ты страдала вместе со мной все эти годы. Твое тело наверняка тоже не в лучшем состоянии. Давай побудем немного эгоистичными. Пусть подождут, по крайней мере, пока у нас не родится ребенок.
Сказав это, Цзян Лю опустил глаза. Сюй Сюсю поняла, что она посыпала соль на рану мужа, поэтому больше не осмелилась возражать.
— Это всего лишь курица. Давай вырастим еще несколько и будем есть яйца каждый день. Твое тело поправится, и у нас будут дети, — сказав это, Сюй Сюсю быстро принялась есть куриную ногу, которую дал ей Цзян Лю. Ее нос заполнил одуряющий запах курицы, а рот оказался набит вкуснейшим мясом. Ей захотелось плакать.
За всю свою жизнь она ела мясо дважды.
Первый раз это случилось, когда Сюй Сюсю была маленькой. В то время ее собственная мать была еще жива, и однажды она украдкой вытащила из кастрюли куриную шкурку и отдала дочери, пока бабушка и дедушка не видели. Та долго пережевывала угощение, не желая глотать, ведь это было так вкусно!
Второй раз был в тот день, когда она вышла замуж. Хотя ей от свадебного банкета остались только куриная шея и голова, Сюй Сюсю ревностно обглодала каждую косточку и даже сами кости грызла и жевала, пока они не стали совсем безвкусными.
В этот раз она впервые попробовала мясо по-настоящему.
Ей было не только вкусно, но и тепло на душе.
— Бабушка, я тоже хочу есть курицу.
В центральной части дома семейство Цзян молча сидело за обеденным столом. Ван Сюэмэй, жена Цзян Хая, быстро вытянула ногу и пнула своего старшего сына, Цзян Цзяньцзюня.
Но Цзян Цзяньцзюнь едва взглянув на собственную мать, принялся стучать по миске, выражая свой протест и требуя курицу на ужин. Его младший брат Цзян Цзяньдан тут же последовал его примеру.
— Кто научил тебя стучать по миске?! Ты хочешь стать нищим? Ты можешь поесть рис с яичной похлебкой. Хочешь — ешь, не хочешь — проваливай.
Мяо Цайфэн так рассердилась, что даже ее любимый внук превратился в мальчика для битья.
— Цзяньцзюнь, будь хорошим мальчиком, мама положит тебе побольше яйца, — поспешно вмешалась Ван Сюэмэй.
Она зачерпнула добрую половину яичной похлебки и разделила ее между тарелками сыновей, наполнив их доверху. Оставшаяся половина принадлежала старику Цзян.
Однако в душе Ван Сюэмэй вовсе не было того спокойствия, которое отражалось на ее лице. В конце концов это был целый большой петух. Они не посмели съесть его даже на лунный Новый год. А старший брат со своей семьей все испортил.
П.р.: Лунный или китайский Новый год празднуется в начале февраля. Дата варьируется в зависимости от лунных циклов.
Только призраки поверят, что старшая хозяйка все еще заботится об их семье. Если она действительно переживала за своих внуков, то почему не пошла и не забрала миску с курицей, чтобы они поели?
Чем больше Ван Сюэмэй думала об этом, тем больше злилась. Ей казалось, что свекры на самом деле более благосклонны к старшему сыну. Похоже единственная причина, по которой уделялось внимание ей и ее мужу, была в том, что они родили двух внуков, а старший брат еще ничего не сделал.
Однако, когда у старшего брата появится ребенок, отношение старших в семье Цзян к ее детям может измениться.
Как могла Мяо Цайфэн не заметить недовольства на лице своей невестки? Но могла ли она сейчас пойти и потребовать вернуть курицу? Стоит ей сделать хоть шаг в эту сторону, как следом явятся старейшины и снова начнут читать ей мораль.
— Ты мне скажи, скольких людей ты обидела своим злым языком? Теперь даже наш старший сын захотел отделиться от нас, — внезапно сказал Цзян Чжуанъэнь, когда ночью они легли в постель.
— А что я такого сказала? Где я ошиблась?! — услышав обвинение от мужа, уже задремавшая Мяо Цайфэн снова вскочила. — Вот скажи мне, если я бы не устроила сцену в день, когда наш старший получил травму, думаешь, командир Гуань взял бы на себя половину медицинских расходов? Это же мой сын. Как я могу не любить его? Но если бы не вмешалась невестка, со своей готовностью все оплатить, я бы заставила старика Гуаня заплатить еще больше.
Мяо Цайфэн тяжело вздохнула.
— Если ты хочешь выставить себя хорошим человеком, почему не взял на себя инициативу в тот день? А теперь говоришь так, словно я — бессердечная мать, что злее любой мачехи. Мы не настолько богаты, чтобы сорить деньгами, так что я изо всех сил ломала голову, как помочь ему оплатить медицинские расходы.
Мяо Цайфэн действительно была предубежденным человеком, но сказать, что она совсем не испытывала чувств к старшему сыну, тоже было нельзя. Просто мир настолько сложен, что забота о старшем сыне может привести к краху всей семьи. Она могла только использовать свои глупые идеи невежественной деревенской женщины, чтобы попытаться уменьшить нагрузку на семью.
— Тогда почему ты не дала ему яйцо, которое он попросил? Ты даже хотела заставить его работать в первый же день после выписки.
Услышав слова жены, Цзян Чжуанъэнь не сразу нашел, что ответить. И правда, когда они отправляли сына в больницу, никто не знал, во сколько обойдется визит к врачу. Это могло оказаться сто юаней или пятьсот, или даже еще больше — столько, что они не смогли бы заработать нужную сумму за всю жизнь.
Но даже если это так, они вполне могли быть внимательными к сыну, когда он вернулся.
— И в чем же я не права? Раз доктор выписал его из больницы, разве это не значит, что с его телом все в порядке? Он задолжал больнице так много денег и при этом не хочет начать зарабатывать как можно быстрее? Или он собирается тянуть этот долг до самой смерти? — уверенная в своей правоте Мяо Цайфэн за словом в карман не лезла.
— Но факт остается фактом: мы плохо заботились о своем сыне, что привело к его бесплодию. Мы должны взять на себя ответственность за это, — Цзян Чжуанъэнь снова тяжело вздохнул.
— Что толку говорить об этом сейчас, когда все уже случилось? Да, мы плохо обращались с ним, но так было не всегда.
На самом деле у Мяо Цайфэн родилось больше, чем три ребенка. Вскоре после рождения старшего сына она снова забеременела. Тогда у нее родился еще один сын, а близнецы появились позже. Но когда дети были еще совсем малы, случился Великий китайский голод. В это трудное время за три года неурожая земля облысела: даже дерн был содран.
П.р.: Великий голод 1959-1961 годов на китайском так и называется «Три года стихийных бедствий» или «Три горьких года».
Семье Цзян тоже не хватало еды. Второй сын умер от голода. А так как он был слишком мал, от него не осталось даже записи в семейном реестре.
Выхода не было, все усилия семьи направлялись на то, чтобы сохранить жизнь детям. Тогда бабушка, старшая хозяйка в семье, настояла на том, чтобы Цзян Лю получал больше еды, как старший сын, который унаследует семью. Конечно, бабушка и сама не пережила голод, ведь старики были обузой для семьи. В то время почти все пожилые люди оставили свою надежду на выживание молодым.
Этот случай тяжелым камнем лег на сердце Мяо Цайфэн. Ей всегда казалось, что старший сын отнял жизнь у ее второго ребенка и поэтому всегда обязан отдавать больше, чтобы вернуть этот долг.
Когда его жена подняла этот вопрос, Цзян Чжуанъэнь умолк.
— Забудь об этом. Если он хочет отделиться, пусть отделяется. Не важно, ест ли он яйца или курицу — пусть живет, как знает. А мы всегда сможем положиться на нашего второго сына, — сказала Мяо Цайфэн сдавленным голосом, быстро легла и плотно завернулась в одеяло.
— Разделяться, так разделяться, — проговорил Цзян Чжуанъэнь со смешанными чувствами и испустил еще один долгий тяжелый вздох.
-----
https://vk.com/webnovell — промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.
На следующий день после скандала из-за зарезанного Цзян Люем петуха, пожилая пара Цзян позвала нескольких старейшин и руководство рабочей бригады, чтобы председательствовать при разделе семьи и семейного имущества.
Поскольку пожилая пара решила жить со вторым сыном, то большая часть дома отошла семье Цзян Хая. Комната, где до сих пор жила чета Цзян Лю, а также подсобное помещение, которое использовалось как кладовка, были отданы семье старшего сына.
Другими словами, семейство первого наследника теперь владело западным крылом дома, а семейство второго — восточным крылом и центральной частью дома.
Остальное: пять кур, а также кастрюли, сковородки и другие инструменты — были разделены поровну в зависимости от количества людей в каждом доме. То же самое касалось запасов еды.
Что же касается денежных сбережений, то их делить не стали, поскольку Мяо Цайфэн настаивала, что их семья ничем не владеет. А долг Цзян Лю больнице в шестьдесят юаней засчитали как долг только первого домохозяйства, потому что эти деньги были потрачены на него.
Цзян Лю и Сюй Сюсю не возражали против такого способа разделения. Но так как эта супружеская пара казалась слишком уж доброчестной, те старейшины, которые были свидетелями раздела, не смогли стерпеть происходящее:
— Значит, эти двое так много работали на семью, а в итоге при разделении получили только кучу долгов?
Этот вопрос поднял один из старейшин клана Цзян, приходившийся Цзян Чуанъэню первым дядей.
— Невестка Чуанъэнь, — обратился он к Мяо Цайфэн, — я позволю себе дать тебе совет: не стоит быть настолько безжалостной и рисковать охладить сердце твоего ребенка. Вы можете вести себя так лишь потому, что Лю-цзы и его жена настолько почтительны к старшим, но можешь ли ты быть уверена, что Хай-цзы и его семья будут столь же послушны вам в будущем?
Какая община обходится без парочки матрон, предвзято относившихся к членам своей семьи? Но трудно найти кого-то более предвзятого, чем Мяо Цайфэн.
— Двоюродный дедушка, о чем ты говоришь? Мы с мужем всегда были почтительны к нашим родителям. Как мы можем стать непослушными?
Ван Сюэмэй была очень довольна нынешним способом разделения. В душе она была уверена, что у старушки Цайфен припрятано еще много денег и все они достанутся в будущем им. Поэтому, когда старейшина хотел защитить семью старшего брата, она первая не согласилась с этим.
— Сюэмэй права. Наш второй сын тоже почтительный. Кроме того, продолжение рода Цзян будет зависеть от сыновей Цзян Хая, Цзяньцзюня и Цзяньдана. Им еще предстоит потратить немало денег, чтобы обзавестись невестами и собственными хозяйствами. Как старшая, я должна также подумать и о них.
Мяо Цайфэн долго думала этой ночью. Неважно, обделила ли она на самом деле своего старшего сына или нет, теперь все встало на свои места. Судя по всему, у него уже не будет детей, поэтому ради долгосрочного развития семьи она обязана продолжать быть предвзятой до самого конца и бороться за то, чтобы передать большую часть ресурсов семьи второму домохозяйству.
П.р.: Хотя для большинства из нас невозможно принять логику Мяо Цайфэн, но попытаться понять все-таки можно: большинство китайцев, особенно стариков, верят в загробную жизнь, а также в то, что если не будет потомков, способных возжигать благовония на семейном алтаре, то они превратятся в вечно голодных призраков в Подземном мире.
Что же касается семьи старшего сына, то у них обоих были свои руки-ноги и не было детей, тянущих их вниз. Так что они вполне могли свести концы с концами, даже выплачивая долг.
Мяо Цайфэн была уверена, что ее решение о таком разделении послужит общему благу. Легко выдвигать обвинения, будучи сторонним наблюдателем, но на самом деле, никто из них не имеет говорить, что она не права.
— Мы с мужем еще можем работать в поле, так что мы не нуждаемся в том, чтобы наш старший сын посылал нам деньги. Даже когда нам исполнится по сто лет, мы будем жить в доме нашего второго сына. Его семейного состояния будет вполне достаточно, чтобы покрыть расходы на наш пенсионный уход.
П.р.: Так как средняя продолжительность жизни в Китае в середине XX века составляла всего 35-40 лет (отчасти из-за высокой детской смертности, но все же), то выражение «когда нам исполнится сто лет» — это эвфемизм слов «до самой смерти и после нее».
Взглянув на лица старейшин, Мяо Цайфэн продолжила:
— К тому времени, как мы станем слишком стары, чтобы работать, наш старший сын уже расплатится с долгами. Хорошо, если тогда он захочет содержать нас, стариков, но если откажется, я не стану его винить. Однако, если мы с его отцом в будущем серьезно заболеем, я надеюсь, что наш старший сын все же возьмет на себя наши медицинские траты в той же пропорции, что и разделенное имущество. Только одна треть — это вполне справедливо, вам так не кажется, старейшина?
На эти слова никто не смог возразить.
Поскольку Мяо Цайфэн привязала нынешний раздел имущества семьи к будущим пенсионным выплатам, то это означало, что кто больше унаследует, тот и платить потом будет больше. Но даже если это разделение выглядело справедливым, оно необязательно было таким.
Все знали, кто построил нынешний дом Цзян, кирпичик за кирпичиком, и кто обеспечил Цзян Хаю и Цзян Цзюань, брату и сестре, возможность учиться, кто оплатил все.
Сейчас богатство семьи Цзян разделяется надвое, и чета Цзян Лю получит свою половину, но правильно ли делить ценности, изначально созданные их руками?
В какой еще семье в наши дни применяется подобный подход к старшим детям? Поддерживать родителей, обеспечивать лучшие условия жизни младших братьев и сестер... В результате самый старший страдает больше всех.
Однако сейчас, когда уже все знали о предубежденности Мяо Цяофэн, она сделала шаг назад, отказываясь от заботы со стороны пары Цзян Лю в будущем, что, несомнено, избавит этих двоих от многих проблем.
— Двоюродный дедушка, у нас с Сюсю все еще есть руки и ноги. Мы не умрем с голода. Я понимаю ваше беспокойство, но поскольку это решение моих родителей, мы с Сюсю признаем его.
Цзян Лю также чувствовал, что этот способ разделения был хорош. На данный момент он уже выглядел слабой стороной, а после такого раздела будет вызывать еще большую жалость. С таким количеством жалости общественное мнение сможет противостоять традиции сыновнего благочестия. Даже если он сделает что-то не так в будущем, люди сначала задумаются о том, что он пережил за все эти годы, а не начнут сразу давить на него с исполнением сыновнего долга и вынуждать идти на компромисс.
— Эх...
Раз уж Цзян Лю сам согласился с этим, что могут сказать другие? Они могут только оплакивать его.
— Цзян Чуанъэнь, ты еще пожалеешь об этом, — это была самая распространенная фраза, которую сегодня слышал старший Цзян. Все считали, что отдалять от себя такого почтительного ребенка — самая большая ошибка, которую он когда-либо совершал.
Поначалу Цзян Чуанъэнь был согласен с таким мнением, но по мере того, как эта фраза повторялась все чаще, его обуял дух противоречия. К тому же, с чего это все решили, что его второй сын не сможет быть почтительным и позаботиться о нем в будущем?
Он все еще был отцом Цзян Лю, а все они так его раскритиковали, что он выглядел полным подонком на фоне такого замечательного старшего сына.
В результате, независимо от мнения окружающих, раскол семьи стал предрешен.
Поля, принадлежавшие третьей бригаде производственного отряда «Красная звезда», представляли собой сплошные солончаки. Они не подходили для выращивания таких культур, как рис и пшеница, но зато давали хороший урожай подсолнухов. Семена подсолнечника, которые собирались здесь каждый год, приносили команде большой доход. Поэтому третью бригаду часто называли Звеном подсолнухов.
Вот только помимо подсолнечника на засоленных землях отлично рос бурьян. Самой большой головной болью для команды каждый год была борьба с большим количеством сорняков, которые были гораздо более энергичными, чем подсолнухи. Больше всего бед доставлял тростник.
В то время тростниковая солома мало что стоила. Применение ей могли найти лишь немногие женщины, которые умели плести вручную циновки и простую обувь. Помимо этого тростник не имел почти никакой экономической ценности и годился только для растопки. Но в то же время этот бурьян был таким живучим, что стоило скосить один «урожай», как тут же отрастал другой.
Впитав в себя воспоминания о первоначальном теле и раздумывая, как побыстрее получить доход, Цзян Лю нацелился именно на тростник, который классифицировался как бесполезный сорняк.
Поскольку, все знали, что ему нужно восстанавливаться, Цзян Лю сходил к бригадиру Гуаню и попросил отпуск на полмесяца. Воспользовавшись этим временем, он принес домой побольше тростника и разложил во дворе для просушки.
— Сюсю, зачем вы накосили столько тростника? — стали интересоваться некоторые люди.
Многим было интересно, что затеял Цзян Лю. Ведь если он хотел просто сплести пару циновок или корзин, то необязательно было набирать так много. Поэтому некоторые соседи подошли к Сюй Сюсю, чтобы расспросить об этом.
— Вы все знаете, что мой муж не может позволить себе бездельничать. Если бы не врач, который велел ему отдыхать, он никогда бы не перестал работать в поле. Поэтому он решил накосить тростника и сплести несколько пар домашних тапочек и циновок. Он планирует отнести часть на базар и посмотреть, не захочет ли кто-нибудь обменять их на другие припасы.
Сюй Сюсю повторила объяснение, которое дал ей Цзян Лю специально для любопытных. С тех пор как «банда четырех» была свергнута, ранее запрещенная частная торговля снова стала возможной. Во время проведения ярмарок жители деревни теперь могли обмениваться друг с другом излишками своих запасов и это не считалось незаконным.
П.п.: «Банда четырех» — группа высших руководителей Компартии Китая, на которых после смерти Мао Цзэдуна возложили ответственность за все репрессии и недочеты политики периода Культурной революции 1966—1976 годов.
Два раза в месяц проводились большие ярмарки, на которые съезжались не только жители окрестных деревень, но также горожане и жители других округов, которые были готовы обменять талоны, недоступные в сельской местности, на крупы, овощи и яйца, выращенные фермерами на приусадебных хозяйствах.
После объяснения Сюй Сюсю любопытство соседей немного угасло, хотя инстинктивно они сомневались в том, что идея Цзян Лю обменивать плетеные изделия на продукты или другие предметы так уж хороша.
На самом деле, некоторые люди уже давно додумались до этого. Они плели из тростниковой соломы обувь и пытались обменять ее на другие товары. Но они не учли того, что у городских жителей есть более прочная, удобная и красивая обувь и они совсем не нуждаются в плетеных тапочках и сандалях. К тому же деревенские жители были не так уж искусны в этом ремесле. С тех пор многие знали, что плетеную обувь нельзя продать, и делали ее только для собственных нужд.
То же самое касалось и плетеных корзин. А тростниковые циновки хоть и пользовались популярностью в летнюю жару, но были достаточно крепкими, чтобы служить по десять, а то и двадцать лет. Спрос был невелик, а времени на плетение такого коврика уходило намного больше, чем удавалось выручить денег.
После нескольких неудач местные жители потеряли интерес к этому виду бизнеса и косили тростник лишь изредка, для собственных нужд.
Однако сейчас Цзян Лю и вправду не может заниматься чем-то еще из-за своей травмы. Хорошо, что он нашел себе хоть какое-то дело, чтобы убить время. Поэтому независимо от своего мнения о провальности этой затеи, соседи не стали ничего говорить молодым людям.
Чем же занимался Цзян Лю, пока все так пессимистично относились к его идее? Он пошел в горы, набрал много полевых цветов и рассортировал их по цвету. Затем он растолок их и замесил разноцветную пасту, в которой замочил высохший тростник. Спустя какое-то время он снова разложил на просушку уже окрашенный тростник.
Этот простой метод давал не такие уж яркие краски. К тому же большинство полевых цветов в этих горах были красными или желтыми, так что выбор расцветки был сильно ограничен, но он все же стал богаче, чем единственный желто-зеленый тон.
Когда подготовительная работа была закончена, Цзян Лю начал плести.
В его прошлой жизни плетение из тростниковой соломы было довольно популярным ремеслом. В то время, когда он и его дед могли опереться только друг на друга, они оба занимались подобной работой. В то время плетеная корзина могла стоить от восьми до пятнадцати юаней, и если они работали достаточно быстро, то успевали сплести по пять штук в день. Заработанных в результате денег вполне хватало для ежедневных расходов.
Конечно, плетение из тростниковой соломы в то время было уже не таким простым: узоры плетения, цвета и формы изделий претерпевали постоянные изменения. Для традиционного вида плетения к тому времени совсем не осталось места на рынке.
Сейчас Цзян Лю просто плел, понемногу добавляя красный тростник. Поначалу непривычная для этого тела работа шла медленно, но его скорость плетения становилась все быстрее и быстрее. Через час с лишним в его руках оказалась небольшая круглая корзинка.
То, что у него получилось, было диаметром с две ладони, меньше десяти сантиметров в высоту и походило на пиалу для фруктов. Что удивительно, так это то, что красный тростник, который он вплел, складывался в иероглиф пожелания счастья молодоженам. Такая корзина неплохо смотрелась.
Цзян Лю сделал еще пару таких корзиночек для фруктов, прежде чем взяться за разработку новых изделий.
До следующей ярмарки осталось всего несколько дней. Он хотел успеть закончить первую партию и протестировать нынешний рынок.
https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)
— Это ты все это сплел? — удивленно спросила Сюй Сюйсю, когда днем вернулась с работы и увидела на кровати в своей комнате несколько искусных соломенных изделий.
Для деревенских жителей изделия из тростниковой соломы были обычным делом, так как навыками плетения владело большинство. Единственная разница заключалась в аккуратности выполненной работы. Сюй Сюсю и сама умела сплести пару видов корзин, поэтому прекрасно понимала, что до такого уровня мастерства ей далеко.
Она крепко задумалась. За десять лет ее замужней жизни она ни разу не видела Цзян Лю за подобной легкой работой. Каждый день, даже если он не уходил работать в поле, чтобы обеспечить семью трудоднями, то выполнял самую тяжелую работу по дому: носил воду, колол дрова и тому подобное. Возможно ли, что раньше у него просто не было возможности проявить свой талант?
— Ну, я какое-то время думал над этим и решил, что если понесу на рынок обычные корзины, то никто не захочет их покупать. Поэтому я решил попробовать что-то новое. Как насчет парных корзиночек для фруктов с символами удачи? Может они покажутся достаточно привлекательными горожанам, которые готовятся к свадьбе?
Разобравшись в воспоминаниях первоначального владельца тела, Цзян Лю удостоверился, что тот уже обладал начальными навыками плетения, прежде чем остановился именно на этом способе заработка. Родственники и знакомые могли бы заподозрить что-то неладное, если бы он принялся делать то, что ему совершенно не свойственно.
— Хорошо смотрится! — серьезно кивнула Сюй Сюсю, снова и снова рассматривая со всех сторон небольшие корзиночки, украшенные иероглифом пожелания счастья паре молодых. Получились очень изысканные фруктовые корзинки.
Было трудно понять, как именно Цзян Лю сплел такую корзиночку. Он не только добавил подкрашенный красным тростник, чтобы сформировать иероглиф, но еще и использовал незнакомый Сюй Сюсю способ плетения. Дно корзиночки было сформировано из более толстых стеблей, которые потом расходились к краям несколькими спиральными рядами и создавали изысканную волнистую фактуру поверхности изделия. Кроме того каждая соломинка была обработана очень тщательно и поверхность получилась очень гладкой, без малейшего намека на шероховатость.
Хоть эта корзинка для фруктов и была создана из самой никчемной соломы, Сюй Сюсю показалось, что она выглядит даже лучше, чем дорогие эмалированные чаши, продававшиеся в кооперативе снабжения и сбыта.
Не в силах остановиться, она снова и снова ощупывала иероглиф «парное счастье» на дне корзиночки. Когда она вышла замуж за Цзян Лю, то в качестве приданного принесла лишь одно одеяло, помимо одежды, что была на ней. В сельской местности тогда были особенно тяжелые времена. Для празднования свадьбы семья Цзян накрыла лишь два небольших стола с угощением и выпивкой. Дверь дома украсили свадебным знаком из красной бумаги и провели торжество без особого шума. Вот и вся их свадебная церемония.
Сейчас же для женщин свадьба была событием всей жизни. Сюй Сюсю не жаловалась, но все равно не могла удержаться от сожалений, вспоминая собственную свадьбу.
Особенно сейчас, когда она увидела эту пару изящных корзиночек. Сюй Сюсю не могла перестать думать о том, как будут счастливы молодожены, получив в подарок на свадьбу такую посуду.
— Правда, они симпатичные? Давай оставим себе эти корзиночки. Я с самой свадьбы не дарил тебе подарки и столько лет заставлял нас с тобой страдать.
Поначалу Цзян Лю хотел продать эти тарелки, но увидев выражение лица Сюй Сюсю, передумал.
— Нет-нет, нам дома такая красота ни к чему, — услышав слова мужа, Сюй Сюсю ощутила каплю сладкой радости в сердце, но все же, недолго думая, отказалась от этого предложения.
Такие прекрасные корзинки для фруктов обязательно понравятся каким-нибудь молодоженам, а их семье сейчас нужнее деньги. Цзян Лю нужно позаботится о своем здоровье и долг больнице никуда не делся. По сравнению с этими двумя проблемами ее симпатии имели наименьшую ценность.
— Как это ни к чему? Если у нас дома будет такая посуда для фруктов, она будет нас мотивировать заработать больше денег, чтобы купить много фруктов и наполнить ее. Кроме того, я уже придумал, как сделать их еще лучше. Эта всего лишь пара корзин для фруктов. Я всегда могу сделать еще.
Цзян Лю говорил это не для того, чтобы успокоить жену. По мере того как его мозг сливался с телом, Цзян Лю мог плести все более быстро и плавно. Теперь он сможет делать по пять-шесть штук таких корзиночек в день.
— У меня нет больших амбиций. Вполне достаточно, если нам будет, за что поесть, и из чего выплачивать долг.
Сюй Сюсю не могла себе представить эту сказочную жизнь с полными корзинками дынь и сладостей в доме, и когда она слушала слова мужа, на ее лице смешались тоска и радость. Но ее рот был все еще полон более простыми и реалистичными словами:
— Пойду-ка я приготовлю тебе обед для начала.
Сюй Сюсю поставила фруктовую корзинку на стол и пошла на кухню. Это была переоборудованная под кухню кладовка, которая отошла к ним вместе с частью дома. Так молодая пара смогла готовить на собственной плите.
— Все в порядке. Я уже приготовил. Просто подогрей кастрюлю и накрывай на стол.
Возможно из-за несчастного детства в своей первой жизни, Цзян Лю в душе тосковал по спокойным семейным будням супружеской пары, готовой делить все радости и горести. Обычные отношения взаимоподдержки, на его взгляд, был куда надежнее и практичнее бурной всепоглощающей любви.
Из-за сложившихся обстоятельств он не мог сейчас потребовать от Сюй Сюсю оставить работу в поле. Хоть она и была женщиной, ей приходилось выполнять мужской объем работы. А кроме того, вернувшись домой, она должна еще и стирать, убирать, готовить, в то время как Цзян Лю только и делал, что отдыхал. Выполняя за весь день лишь такую простую и легкую работу, как плетение из соломы, он чувствовал себя слишком никчемным, а потому решил взять на себя трехразовое питание семьи.
— Как мужчина может хлопотать на кухне? — Сюй Сюсю была одновременно и тронута, и смущена. С детства ее приучали к мысли, что кухня — это женское царство, и что хорошая хозяйка не позволит мужу готовить.
— Почему это мужчина не может хозяйничать на кухне? В деревне полно холостяков, которым приходится самим себе готовить. К тому же мне просто неловко сидеть без дела, так что теперь давай готовить буду я, — беспечно махнул рукой Цзян Лю.
Идея о том, что «благородный муж должен держаться подальше от кухни» — просто глупый пережиток древности. Когда в прошлой жизни его мать сбежала из дома, именно Цзян Лю подхватил семейное знамя кулинарии. К тому же он никогда причислял себя к «благородным мужам». Он всего лишь честный малый с самого дна социальной лестницы.
На кухне Сюй Сюсю обнаружила, что у очага действительно стоит большая еще теплая кастрюля с готовой едой. Горшочек каши из проса с бататом и миска тушеной пекинской капусты с соусом. Еще там было разрезанное пополам вареное яйцо.
От вида готовой еды у Сюй Сюсю слезы навернулись на глаза и она поспешила вытереть их рукавом.
Женщины в деревне говорили, что у нее трудная жизнь, которая стала еще тяжелее после того, как семья Цзян разделилась. Они болтали, что, кроме долгов, у семьи Цзян Лю ничего нет.
Но сама Сюй Сюсю искренне считала, что за все двадцать лет ее жизни, за исключением того времени, когда ее мать была еще жива, только сейчас наступило время, когда она была действительно счастлива.
— Хей, подвиньтесь. Давай руку, Лю-цзы. И корзину помогите поднять.
Сегодня был хороший день для ярмарки в середине месяца. У всех было приподнятое настроение, а те, кто хотел попасть на рынок, с раннего утра собрались в коммуне, в ожидании прихода водителя общинного грузовика.
Коммуна «Красная звезда» состояла из шести производственных бригад, и на каждую полагался только один грузовик, так что все относились к нему очень бережно. Помимо непосредственно перевозки грузов, эта машина использовалась только для поездок на ярмарку два раза в месяц.
Цзян Лю взял с собой большую корзину из ротанга, полную изделий из тростниковой соломы, которые он сделал. Корзина была плотно закрыта тканью, так что невозможно было определить, что внутри.
Когда он пришел, на площадке около общинного тока уже собралось немало людей, ожидавших отправки грузовика. Несколько товарищей по третьей бригаде, увидев Цзян Лю, с энтузиазмом помогли ему погрузить корзину в грузовик и освободили место, чтобы он мог сесть.
Тут было довольно много людей, которые пришли раньше него, но не успели занять место, однако слух о трагедии, произошедшей с Цзян Лю разошелся так широко, что услышав его имя, никто не посмел возражать.
Однако эта привилегия продлилась лишь до момента их прибытия на рынок. Там все мигом разбежались по сторонам в поисках свободного места для товаров. Каждый спешил повыгоднее разложить свои овощи и фрукты, приготовленные для обмена. Цзян Лю не сразу приспособился к такому грабительскому поведению, поэтому смог занять лишь маленький пятачок в самом уголке, который еще оставался незанятым.
Он расстелил на земле ткань, которая накрывала корзину и принялся раскладывать на ней свои плетеные изделия. Пересчитав содержимое корзины, он понял, что в ней стало на два предмета больше. Лишними оказались те самые фруктовые корзиночки, которые он собирался оставить дома.
Цзян Лю вспомнил, как Сюй Сюсю утром предложила ему помочь упаковать вещи. Наверно, тогда она и положила эти корзиночки, хотя они ей явно очень понравились. Цзян Лю не смог сдержать вздох, думая о том, насколько бедность пропитала его семью, но все равно был тронут. Он корил первоначального владельца тела за его свинные мозги: как он мог не заботится о такой прекрасной женщине?
— Мама, смотри, разве эта корзиночка не прекрасна? Тут даже узор красным вплетен: «Парное счастье». Я хочу в день свадьбы подать в них засахаренные яблоки.
Цзян Лю растрогался еще больше, когда к нему подошли первые покупатели.
Молодая девушка, одетая в ленинский костюм, остановилась у его торговой точки и взяла в руки фруктовые корзиночки с красным иероглифом на дне.
П.р.: Ленинский костюм — брючный костюм псевдовоенного кроя, очень популярный в Китае в первые годы после революции. Так как на него уходило довольно много ткани, то в более позднее время такой костюм можно было с трудом достать даже по талонам и он стал признаком если не роскоши, то определенного уровня достатка.
— Разве ты не говорила раньше, что хочешь купить эмалированные чаши? — за девушкой следовала женщина, похожая на мать. Она несла пару петухов и полную корзинку яиц. Посмотрев на них и послушав их слова, Цзян Лю догадался, что мать с дочерью пришли на рынок, чтобы подготовиться к свадебному пиру.
— Сейчас уже у каждого есть эмалированная посуда. А такие необычные корзинки я вижу впервые. Это будет что-то новенькое. А еще, мама, смотри какая плетеная коробочка с маленькой пряжкой. У нее на крышке такие красивые пионы! Я могла бы держать в ней крем для лица и косметическое масло. Ее я тоже хочу.
Каждая женщина в душе шопоголик. Девушку сначала привлекли фруктовые корзинки, а потом она внезапно влюбилась в коробку с пионами и уже отказывалась выпускать ее из рук.
По одежде девушки было понятно, что она из довольно обеспеченной семьи. А учитывая, что они готовились к такому большому событию, как свадьба, мать в конце концов согласилась на уговоры дочери и купила все, что той приглянулось.
Поскольку изделия изготавливались из бесполезной соломы, даже с учетом уникальной ручной работы, их стоимость была не выше, чем у редких для этой эпохи изделий из эмали. Возможно именно благодаря такой цене мать девушки на одном дыхании выбрала еще несколько предметов. И когда покупатели ушли, торговый ассортимент Цзян Лю обеднел сразу на четверть.
Может оттого, что плетеные изделия Цзян Лю действительно были редкостью, а может потому, что действия матери и дочери привлекли любопытную толпу, но еще до того, как рынок закрылся, последний продукт на его прилавке был куплен.
Цзян Лю потребовалось две недели, чтобы собрать цветы, покрасить и высушить солому, придумать формы и узоры и сплести их. В итоге после всех этих трудов он получил семь продуктовых талонов на два килограмма зерна каждый, купон на метр ткани, два непродуктовых талона на промышленные товары, пару свиных ушей и шестнадцать юаней мелкими монетками.
С другой стороны, оригинальный владелец тела, тяжко работая в поле, за весь год мог заработать рабочих очков лишь на 50-60 юаней сверх того, что тратилось на еду.
Цзян Лю понял, что смог найти свою нишу в бизнесе.
-----
https://vk.com/webnovell — промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.
В последующие дни Цзян Лю с головой нырнул в зарабатывание денег. Все, что он приносил на рынок, тут же продавалось. Вскоре другие люди из его коммуны начали это подмечать. И помимо сочувствия, стали появляться новые мнения.
— Ты слышал? — улегшись спать, Ван Сюэмэй долго ворочалась, не в силах уснуть, и все думала о слухах, что слышала на днях. Она ткнула локтем своего спящего мужа, чтобы с ним поболтать.
— Слышал что? — Цзян Хай проснулся от крепкого сна и явно не был этому рад. Но у его жены был особый статус, а его работа была организована ее отцом. Так что, как бы он ни был зол, не мог позволить себе это выразить.
Семья Цзян Сюэмэй была довольно богатой. Ее отец был директором единственной начальной школы в коммуне. И он получил эту должность вовсе не потому, что был высокообразованным, а благодаря своему старшему брату, который был заместителем председателя коммуны.
В первые годы Культурной революции множество профессионалов попали в жернова репрессий. Любого, достаточно образованного, чтобы занимать должность директора школы, могли подвергнуть критике и сослать в колхоз где-нибудь в глубинке на перевоспитание. В то время отец Ван Сюэмэй, Ван Доюй, воспользовался ситуацией. И в нынешние времена, несмотря на улучшение общей обстановки, когда все больше интеллигенции смогло реабилитироваться, ситуация в их коммуне не изменилась.
П.р.: Культурная революция (1966－1976 гг.) — массовое движение, начатое вождем китайской компартии Мао Цзэдуном и направленное против интеллигенции. Она привела к уничтожению значительной части культурного и исторического наследия страны, экономическому и управленческому хаосу, а также к резкому спаду уровня благосостояния и общей культуры населения. Число жертв оценивается примерно в 40-70 миллионов человек.
Благодаря такому семейному положению Ван Сюэмэй могла бы, выйдя замуж, переехать в город или даже в столицу и всю жизнь питаться готовой едой, не зная бед. Но она была покорена честным красавцем Цзян Хаем. И твердо решила выйти за него замуж, несмотря на сопротивление своей семьи.
В то время старшую среднюю школу закрыли. Поэтому наибольшее, на что Цзян Хай, доучившийся только до второго года старшей школы, мог рассчитывать — это аттестат о неполном среднем образовании. Семья у него тоже была самой обычной, и лишь его статус третьего поколения простых крестьян можно было рассматривать как политический капитал.
Но в то время бедняков-крестьян было так много, что это не было чем-то особенным.
Однако Ван Сюэмэй не собиралась отступать. Эта пара даже пошла на беременность до брака, что было огромным скандалом в то время. Семья Ван не могла ничего поделать, кроме как признать их отношения. И они же помогли Цзян Хаю стать учителем в начальной школе коммуны.
С тех пор Цзян Хай вынужден полагаться на семью Ван Сюэмэй, чтобы сохранить свою работу на должности учителя, из-за чего дома он все больше подчиняется собственной жене. В таких условиях как бы он посмел возражать ей?
— Это все твой старший брат. Он изо дня в день таскает домой солому и все время придумывает какие-то новые вещи для обмена на ярмарке. Мне сказали, что дела у него идут отлично: все, что он привозит на рынок, раскупают очень быстро, — с завистью сказала Ван Сюэмэй.
Когда она впервые увидела, как Цзян Лю заполняет двор соломой, Ван Сюэмэй приняла это за шутку. В конце концов, сколько можно заработать на сорняках? Она была готова и свою солому отдать, лишь бы место в доме не занимала.
По ее мнению, Цзян Лю был дураком, раз занимался такой ерундой.
— Люди говорят, твой брат может заработать за день аж столько, — Ван Сюэмэй показала растопыренную пятерню.
На самом деле до нее доходили слухи, что Цзян Лю зарабатывал за одну поездку семь-восемь юаней, но Ван Сюэмэй считала, что это просто преувеличение, поэтому немного уменьшила сумму. Конечно, ей было невдомек, что реальная выручка Цзян Лю за торговый день намного превышала то, что предполагали люди. Просто никто не верил, что изделия из соломы могут стоить так много. Люди были уверены, что за несколько корзин не выручишь больше шести-семи юаней.
— Ты только подумай. Брат ездит на рынок дважды в месяц. Значит, за месяц он получает десять юаней. А за год — целых сто двадцать! Он же зарабатывает целое состояние!
Как учитель начальной школы Цзян Хай получал зарплату в восемнадцать юаней в месяц, так что его годовой доход был значительно выше того, который Ван Сюэмэй приписывала брату. Но Цзян Хай был очень проницательным человеком. Он говорил родителям, что получает от коммуны лишь десять юаней и отдавал в общий котел только пять из них. К тому же часть этих денег он под разными предлогами выпрашивал у своей старушки обратно, так что деньги, которые копились в их маленькой семье, за годы уже составили значительную сумму.
Поэтому, по его мнению, заработок Цзян Лю пока и близко не мог сравниться с их доходом.
Но Ван Сюэмэй так не думала. Она привыкла быть гордой и высокомерной, привыкла презирать вечно покорную невестку, и теперь не могла спокойно вынести, что жизнь этой женщины стала налаживаться.
Особенно, когда она думала о том, что еще недавно все деньги, заработанные семьей старшего брата, отдавались в общий фонд семьи. А в чем разница между передачей денег семье и прямой передачей в их руки? Так что, наблюдая за тем, как первая семья становится на ноги, Ван Сюэмэй чувствовала такую боль, словно кто-то кромсал ножом ее собственную плоть.
— Разве мелкая торговля — это серьезное дело? Потому-то теперь и нет никому дела до ярмарки. Ты вспомни, как часто в прошлые годы арестовывали людей на базаре.
Цзян Хай и его жена мыслили по-разному. Когда он услышал, что брат занялся таким делом, как мелкое торгашество, то в душе не мог с этим согласиться.
— Поговори завтра хорошенько со старшей невесткой, пусть посоветует брату быть осторожнее, а то, если политика снова изменится, он может пострадать. Хоть теперь мы разделены, но все же, мы одна семья. Если с ним что-то случится, мы все окажемся в беде, — Цзян Хай беспокоился не о своем угрюмом старшем брате, а о том, что встав на капиталистический путь, тот может повлиять на его собственное политическое положение и разрушить его будущее.
— Это не то, о чем стоит волноваться. Так много людей в нашей коммуне ездят на рынок и я ни разу не слышала, чтобы их патрули останавливали. Ты все еще не понимаешь, что я хочу сказать. Подумай: когда разделялась семья, почему старший брат не сказал, что умеет так мастерски плести из соломы? Каждый день он вкалывал на поле, зарабатывая рабочие очки — он что, специально не хотел, чтобы все мы хорошо зажили? К тому же при его способностях, так ли велика сумма в шестьдесят юаней, которые он задолжал больнице? Да он сможет выплатить ее за каких-то полгода! Но брат скрыл это. Когда старшие руководили разделением, он выставил нас жадными и жестокими, но сохранил свое достоинство, как старшего брата. Разве он не тот, кто притворившись свиньей, съел тигра? Уверена, он сделал все это намерено.
Чем больше Ван Сюэмэй думала об этом, тем меньше была готова воспринимать Цзян Лю как раньше: простым и честным дураком. Теперь он казался ей, скорее, коварным и хитрым злодеем.
— Что ты себе надумала? Если бы брат был настолько расчетлив, думаешь, сейчас мать благоволила бы ко мне настолько?
Статус старшего сына в сельской местности всегда был козырной картой. Если бы Цзян Лю был хоть сколько-нибудь проницательным и красноречивым, то мать никогда не стала бы столь предвзято к нему относиться. Именно потому, что он слишком глупый и слишком честный, Цзян Хай мог жить в свое удовольствие.
Поэтому он никогда не сомневался в том, что его старший брат — тот еще дурак.
— Ты просто добрый и слишком хорошо думаешь о своем старшем брате. В любом случае не думаю, что эта пара настолько честна, насколько показывает.
Ван Сюэмэй забормотала себе под нос:
— Так не пойдет. Я не могу смириться с этим. После разделения вся тяжесть заботы о стариках легла на наши плечи. Раз уж Цзян Лю теперь хорошо зарабатывает, пусть возьмет на себя хотя бы половину заботы о них. Нужно поговорить об этом с родителями.
Как бы там ни было Ван Сюэмэй казалось, что она понесла потерю. Как она может не думать об этом?
Выслушав жену, Цзян Хай замолчал.
Ему тоже казалось, что он оказался в невыгодном положении. В других семьях обычно старший сын брал на себя заботу о семье. Как же оказалось, что это делает он, второй сын? Если бы жена смогла убедить его родителей заняться этим вопросом, то в соответствии с сыновней почтительностью брата, он вряд ли сможет отказать.
У Цзян Хая два сына. Это большое бремя для семьи, так что брат должен его понять.
Ночной разговор пары закончился, а обсуждение Цзян Лю в коммуне только разгоралось.
Так устроены люди: когда у вас беда, они не откажут вам в помощи из сострадания, но как только ваша жизнь станет хоть чуточку лучше, чем у окружающих, те, кто еще вчера помогал вам, не смогут удержаться от зависти.
Дело не в том, что им не хватает добродетели. Просто люди многогранны, поэтому не всегда можно понять хорошие они или плохие.
Прожив в том же кругу, Цзян Лю знал, что слухи о его заработке вскоре доставят немало хлопот. Но он уже придумал, как справиться с этим.
Цзян Лю прекрасно понимал, что ярмарка — это ограниченный рынок. К тому же, количество изделий, которые может сплести один человек, тоже ограничено. Как же законно и рационально увеличить масштабы производства? В первую очередь нужно расширить рынок сбыта.
— Товарищ, можно узнать, кто тут главный?
Цзян Лю попросил бригадира Гуаня выписать ему пропуск и со своими лучшими изделиями приехал в город.
Он поинтересовался, где самый большой универмаг в городе и сразу направился в отдел товаров для дома. Затем, отбросив всякий стыд, Цзян Лю принял самый простодушный, слегка придурковатый вид и обратился к продавцу с этим вопросом.
— Зачем вы ищите нашего управляющего? — дружелюбный молодой продавец не стал смотреть на Цзян Лю свысока, даже несмотря на усеянную заплатками одежду.
— Я член производственного отряда «Красная звезда» провинции Тайфэн. У нас там не очень хорошая земля и наша бригада каждый год отстает от всей коммуны, когда дело доходит до сдачи зерна. Нашей бригаде очень стыдно за всю ту поддержку и помощь, которые государство и партия вынуждены оказывать нашим крестьянам, поэтому мы решили превратить эту тростниковую солому в сокровище, чтобы приносить доход для коммуны и для страны.
Цзян Лю запинался, словно был смущен чистотой и красотой торгового центра, в котором находился. Он выглядел так, будто не знал, куда деть руки и ноги. Но когда речь зашла о пользе для страны, его глаза вдруг загорелись. Засиявшее безмерной надеждой лицо едва не ослепило продавца.
— Посмотрите: это придумали члены нашей бригады. Все это красивые и прочные вещи, которые можно использовать для хранения небольших предметов, например, крема или пудры. А в тех, что побольше, можно хранить одежду. Наш бригадир отправил меня узнать, будет ли такое интересно для универмага. Если да, то мы готовы подписать с вами контракт на поставку на долгий срок.
Цзян Лю говорил так искренне, что молодой продавец растерялся.
— Подождите немного, я должен посоветоваться с управляющим.
Продавец был обычным наемным работником, который не мог принимать подобных решений, поэтому, подумав, он решился побеспокоить управляющего и помочь Цзян Лю встретиться с ним.
— Спасибо, товарищ! Ты такой отзывчивый, настоящий товарищ! — Цзян Лю продолжал кланяться и благодарить продавца, пока тот не убежал, окончательно смутившись.
— Эй, товарищ крестьянин, можешь показать мне то, что у тебя в руках?
Когда продавец ушел, некоторые покупатели, зашедшие в отдел с намерением что-то купить, заинтересовались вещами, принесенными Цзян Лю. Люди принялись рассматривать их и спрашивать о цене.
Эту сцену и увидел управляющий, когда пришел.
-----
https://vk.com/webnovell — промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.
— Сколько за эту шкатулочку? — спросила Цзян Лю пожилая женщина, державшая в руках коробочку размером с ладонь. Она рассматривала выплетенный из соломы цветочный орнамент, на редкость изящный и искусный для таких мелких изделий, и все никак не могла насмотреться.
— Это маленькая коробочка, так что цена небольшая: всего пол-юаня.
Цзян Лю застенчиво улыбнулся старушке и принялся расписывать товар:
— Мы несколько раз замачивали солому, чтобы она стала более гибкой. И мы очень осторожны во время плетения, чтобы она не растрепалась. Такие коробочки настолько прочны и долговечны, что прослужат не менее пяти-шести лет.
— Их плели самые умелые женщины и дети нашей общины, — продолжил свой рассказ Цзян Лю. — На одно подобное изделие уходит примерно полдня работы. Только самые талантливые женщины могут сплести, самое большее, пять таких коробочек за день. Это не считая усилий по сортировке и предварительной обработке соломы. Поэтому мы установили такую цену, которая соответствует затраченным усилиям и при этом не слишком высока.
После этих слов Цзян Лю забеспокоился:
— В этом году урожай у нас был не слишком хорош, поэтому вся бригада ждет, что я вернусь с договором на поставку этих изделий, в надежде, что нам удасться скопить хоть немного денег, чтобы передать их государству, которое заботится об улучшении тяжких условий труда нашей коммуны. А я... я также думал о том, чтобы купить своей жене масло моллюска, которое используют ваши городские женщины, чтобы хоть как-то защитить ее руки от обморожения зимой.
После этих слов Цзян Лю, пожилая женщина, которая уже было собралась поторговаться с ним, устыдилась и умолкла. Еще раз обдумав его слова, она решила, что пол-юаня — не такая уж и высокая цена.
Шкатулочка подобного размера из древесины павловнии стоила сейчас в универмаге от одного до трех юаней. Что же касается популярных пластиковых или эмалированных емкостей, то они стоили еще дороже. Так что цена на товар Цзян Лю даже ниже, чем можно было бы ожидать.
К тому же в отличие от товаров универмага, у Цзян Лю товар можно было купить без использования промышленных или других редких купонов, найти которые было все сложнее. С учетом этого, запрошенная им цена и правда невысока.
А если еще подумать о том, что приобретая это небольшое изделие, вы помогаете простым деревенским жителям хоть немного улучшить качество их жизни... Почему бы не позволить этому простому, честному человеку купить баночку моллюскового масла для своей жены?
Образцы, что принес Цзян Лю, были быстро распроданы: от самых маленьких шкатулочек по пол-юаня до больших коробов для одежды по пять юаней. А некоторые редкие вещи для свадебных торжеств — и за более высокую цену. Если бы Цзян Лю не настоял на том, чтобы оставить пару образцов для управляющего универмагом, то не осталось бы ничего.
— Товарищ, ты можешь продать и эти две шкатулки тому, кому они приглянулись, — управляющий, наблюдавший за происходящим со стороны, подошел к Цзян Лю, забрал у него оставшиеся плетеные изделия и передал их в руки покупателям. — Я тот самый управляющий, которого ты искал и я уже видел, какой товар ты предлагаешь.
Управляющий поспешил представиться, потому что Цзян Лю не желал продавать последние вещи.
На самом деле Цзян Лю заметил его, как только управляющий вошел в зал, иначе зачем бы ему было так распинаться о тяжелой жизни общины и кропотливом труде женщин. Стоило ли разыгрывать карту сочувствия всего лишь из-за грошовой коробочки?
Не стоит недооценивать чувство ответственность и сострадания этой эпохи. Упоминания труда во имя государства и партии было достаточно, чтобы встряхнуть человека напротив него.
— Так вы управляющий! Здравствуйте, товарищ управляющий! Раз вы уже все видели, я продам две последние вещицы этой старшей сестре.
Женщина, которая годилась ему в бабушки, была счастлива услышать, что Цзян Лю назвал ее сестрой. Она быстро схватила товары и, даже расплачиваясь, сверкала улыбкой.
Когда все товары оказались распроданы, Цзян Лю спрятал за пазуху пару десятков юаней, вырученных от продажи, и последовал за управляющим в его кабинет. Там он провел более получаса.
Из-за того, что еще не было известно, как будут продаваться эти вещи в долгосрочной перспективе, управляющий подписал контракт с Цзян Лю только на первую партию. А если торговля пойдет хорошо, то затем он рассмотрит вариант ежемесячных закупок.
Цены, установленные контрактом были несколько ниже той, за которую изделия были только что распроданы матронам в торговом зале. Также управляющий заранее предупредил Цзян Лю, что следующая партия товара должна сопровождаться накладной с печатью бригады. С тем и было подписано соглашение.
Завершив столь важное дело, Цзян Лю решил хорошенько прогуляться по центру города той эпохи.
Сначала он пошел в государственный ресторан и наелся до отвала. Проглотив тарелку супа «Летящий дракон», тушеное мясо в кисло-сладком соусе и две двойные порции риса, Цзян Лю так наелся, что даже передвигался с трудом.
Наверно из-за чувства вины, что ел один, он не забыл зайти в самый большой кооператив снабжения и сбыта и купил жене большой красный платок в крупную клетку. Еще Цзян Лю купил баночку косметического крема и несколько лепешек с ореховой пастой, чтобы перекусить позже.
На эти покупки он потратил все заработанные сегодня деньги и, впридачу, отдал немало талонов на еду и одежду. Однако теперь он был семейным человеком и не мог оставаться таким же скрягой, каким был холостяком. Несмотря на то, что он потратил столько денег, на душе у Цзян Лю было легко. Ему не терпелось увидеть радость на лице жены, когда она увидит подарки.
— Лю-цзы, говоришь, хочешь научить всех женщин нашей бригады такому плетению? — мастер Гуань, куривший трубку, услышав просьбу Цзян Лю, вынул ее изо рта и недоверчиво уставился на него.
О популярности плетеных изделий Цзян Лю знала вся коммуна. И понятно, что многие завидовали, так что они тоже попробовали плести различную утварь и продавать ее на рынке. К сожалению, никто не хотел покупать их поделки из-за примитивности узоров и грубой работы. Чтобы научиться новым узорам, нужно потратить немало сил и времени, а в бригаде не так много бездельников, которые могли бы этим заняться, так что составить конкуренцию Цзян Лю не получалось.
Старик Гуань знал, что в команде ходит много слухов, но их распускали в основном те, кто не обладал особой популярностью в коммуне. Большинство были рады, что Цзян Лю в такой ситуации смог найти способ содержать семью. Бригадир решил, что Цзян Лю просто не выдержал давления от подобных слухов и поэтому предложил обучить народ этому виду заработка.
— Дядя Гуань, я серьезно. Я вырос в этой бригаде. За прошедшие годы многие люди поддерживали меня. Я думаю, что мое ремесло может быть очень прибыльным, но я не могу быть эгоистом и думать только о себе. Я хочу привести к счастливой жизни всю нашу команду.
Услышав такие искренние слова, старик-бригадир ощутил, что его щеки краснеют от стыда: вряд ли он сам смог бы быть столь же щедрым и бескорыстным, окажись на месте Цзян Лю.
— Но даже если ты передашь свой навык другим людям в бригаде, количество желающих купить такие изделия не увеличится. Если умелых мастеров станет больше, то смогут ли они все продать? — немного обеспокоенно спросил мастер Гуань.
— Дядя, за это не переживай. Я уже договорился с управляющим универмагом в городе: все изделия нашей бригады можно будет отправить на продажу в торговый центр. Только у них высокие требования к качеству, плохую работу они не возьмут. Я научу всех, но перед отправкой на продажу я должен буду проверить каждое изделие.
— Искусство плетения из соломы не является чем-то необычным, это верно, — продолжил Цзян Лю с немного удрученным видом. — Чем-то особенным эти изделия делают техники, которые я разработал сам. Любой внимательный человек сможет быстро их освоить. Я боюсь, что если люди из других коммун научатся подобному плетению, то универмаг может не захотеть сотрудничать с нами, а выберет другую команду.
— Пусть только попробуют! — мастер Гуань резко хлопнул по столу и встал.
Он бы вне себя от счастья и не мог сдержать улыбку до ушей. Ведь Цзян Лю сказал, что их бригада сможет торговать напрямую с универмагом в городе. Насколько же больше товаров они смогут продавать через городские торговые сети?
Но сомнения Цзян Лю также напомнили ему, что многие женщины из других коммун вышли замуж за парней его бригады. И немало дочерей в их собственных семьях вышли замуж в другие коммуны. Что если одна из этих женщин, освоив новый навык, раскроет секрет посторонним?
— Не переживай. Твой дядя Гуань еще не растерял свой авторитет в этих местах. Я не позволю им воспользоваться тобой. Те, кто посмеют открыть рот, вылетят из бригады всей семьей, — хотя это было весьма безжалостное заявление, бригадир высказал его без малейшего колебания.
— Кроме того я не могу позволить тебе пострадать. Конечно, ты можешь научить всех желающих, но за свое мастерство ты будешь получать десятую часть от каждого плетеного изделия, которое сможет продать наша бригада.
Цзян Лю потратил немало сил на то, чтобы придумать и опробовать все эти техники, а ведь ему все еще нужно лечиться. Лечебная диета после травмы наверняка обходилась ему недешево. Конечно, после того как Цзян Лю окажет такую большую услугу бригаде, следует позаботиться о его выгоде.
— Как-то это не очень хорошо, — в душе Цзян Лю усмехнулся, увидев, как воодушевился старик Гуань, но на его лице проявилась лишь нерешительность.
— Пустяки, в этом нет ничего плохого. Просто делай, что я говорю, — сказал бригадир, махнув рукой. Он подумал о том, что этот парнишка, Лю-цзы, слишком уж простой и честный. Старик Гуань должен получше присматривать за ним и не позволять другим притеснять парня.
— Ну, мне сейчас действительно не хватает денег, но я же не могу без конца брать с людей такой процент. Как насчет такого? Два года. Только два года. Пусть это считается моей платой за обучение. А через два года я больше не буду брать комиссионные, независимо от того, будут ли они по-прежнему заниматься плетением соломы или нет.
Цзян Лю прикинул, что как бы ни был строг мастер Гуань, невозможно полностью остановить распространение нового ремесла. Другие производственные отряды не будут просто стоять в стороне и смотреть, как их бригада зарабатывает деньги. Наверняка найдутся люди, способные самостоятельно освоить его техники.
Двух лет будет достаточно, чтобы накопить некоторый капитал, а дальше Цзян Лю решил позволить событиям развиваться естественным путем.
— Что за славный паренек! — старый мастер похлопал Цзян Лю по плечу, поскольку от восхищения не мог найти других слов.
Итак, вопрос решен. Сначала мастер Гуань обсудит это дело с бухгалтером производственной команды и с главой женского комитета, а потом вынесет вопрос на общее собрание бригады.
— Старшая невестка, у тебя такой роскошный платок! — выходя из дома, Ван Сюэмэй заметила у колодца Сюй Сюсю, которая красовалась в яркой обновке, поглядывая на свое отражение в воде. — Этот платок явно не из дешевых, не так ли? Ах, какой большой! И какой яркий красный цвет! Он, должно быть, хорошо подошел бы к моей коже.
От зависти у Ван Сюэмэй загорелись глаза: когда это дом старшего брата успел стать настолько обеспеченным, чтобы купить такую обновку? А эта Сюй Сюсю даже не подумала сначала взглянуть, подойдет ли такой цвет к ее тусклой желтоватой коже.
— Охохох, я как раз думала завтра съездить к матери. Если бы на мне был такой платок, моя родня убедилась бы, что мне хорошо живется в семье Цзян, — с этими многозначительными словами Ван Сюэмэй подошла к Сюй Сюсю. Она словно забыла, что их семьи уже разделились, и по-прежнему была уверена, что тихая и скромная невестка просто обязана отдать ей все, что ей понравилось.
— Тебе так нравится этот платок? — переспросила Сюй Сюсю так, будто и не слышала последних слов младшей невестки. Ее руки крепко сжали яркую ткань, а на лице проступило упрямство.
— Нравится, даже очень! — кивнула Ван Сюэмэй, не отрывая горящих глаз от платка на шее Сюй Сюсю и ожидая, когда та развяжет и отдаст его ей.
— Раз он тебе так нравится, когда похолодает, я буду носить его каждый день, чтобы моя младшая невестка могла порадоваться, глядя на него.
Сказав это, Сюй Сюсю не стала дожидаться реакции Ван Сюэмэй и быстро вошла в дом, захлопнув за собой дверь.
Кто бы мог подумать? Она наконец-то смогла отказать своей дерзкой и своенравной младшей невестке!
Сердце Сюй Сюсю готово было выскочить из груди.
Она коснулась своего мягкого и удобного платка, соскользнула вдоль двери и села прямо на пол. А затем прикрыла рот рукой и разразилась смехом.
-----
https://vk.com/webnovell — промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.
Как-то раз Сюй Сюсю услышала от замужней старшей сестры одно утверждение.
Сможет ли женщина гордо выпрямить спину зависит всего от трех моментов: во-первых, от отношения со стороны ее родной семьи, во-вторых, от ее собственных способностей и темперамента, и в-третьих, самое сложное — от поддержки мужа.
Эти три пункта так важны, что если имеешь силу хотя бы в одном из них, то твоя замужняя жизнь не будет слишком сложной.
И вправду прежняя жизнь Сюй Сюсю была очень тяжела, так как ни одно из этих условий невозможно было выполнить.
Когда она вышла замуж, ее собственная семья практически перестала с ней общаться. Даже в первый день лунного Нового года женщины той семьи не хотели видеть Сюй Сюсю у себя в гостях, считая что она обязательно примется жаловаться и что-нибудь клянчить. Как она могла рассчитывать на поддержку семьи, которая уже закрыла свою дверь перед ней?
Что касается ее собственных способностей, то Сюй Сюсю трудолюбива и вынослива. Однако можно ли найти в наше время в сельской местности женщину, которая не умела бы работать? А помимо этого у нее был лишь мягкий уступчивый характер, которым легко смогли воспользоваться новые родственники, то и дело обижая и притесняя ее.
Муж же ее, Цзян Лю, был до глупости переполнен сыновей почтительностью. Он, как образцовый сын, беспрекословно слушался своих родителей и упорно трудился на благо всей семьи. Даже понимая, что его обделяют, он не только продолжал мириться с этим сам, но и от Сюй Сюсю требовал терпеть такое отношение. Стоит ли ожидать поддержки от такого мужа?
Но теперь все иначе. Ее муж полностью изменился после того, как свекровь разбила его сердце. Он не только больше не слушался ее глупых требований, а еще и становился все более внимательным к собственной жене.
До травмы головы Цзян Лю, Сюй Сюсю даже представить себе не могла, что сможет когда-то пользоваться питательным кремом для лица, а на руки наносить моллюсковое масло, или что будет красоваться в новом платке. Тем более не могла она представить, что этот мужчина будет помогать ей кипятить воду и готовить, пока она на работе в поле.
В последние дни Сюй Сюсю наконец смогла ощутить что такое крепкий тыл. Ей больше не нужно держать язык за зубами перед лицом обидчиков. Она может свободно выражать свое мнение и добиваться того, чтобы быть услышанной.
Сюй Сюсю наконец-то почувствовала себя человеком.
В отличии от счастливой Сюй Сюсю, Ван Сюмэй, когда осознала слова старшей невестки, пришла в ярость.
— Чего это ты творишь? Расшвырялась тут. Неужто у нас в доме стало слишком много полезных вещей, а?! — из дома вышла Мяо Цайфэн и, увидев, как ее вторая невестка с размаху плюхнула на землю ведра, расплескивая воду, немедленно сделала ей выговор.
— Мама, вы просто не знаете, что невестка... — хотела, было, пожаловаться Ван Сюмэй, но вдруг осознала, что ей нечем оправдать свое расстройство. Она пожелала отобрать совсем новый платок своей старшей невестки, а та его не отдала. Кто бы не узнал об этом, то скорее назвал бы Ван Сюмэй глупой, чем Сюй Сюсю — скупой.
С момента разделения семьи старуха вела себя так, словно совсем не желала знаться с домом своего старшего сына. Так что если Ван Сюмэй сейчас начнет жаловаться свекрови, та, скорее всего, лишь отругает ее.
— И что же не так со старшей невесткой? — спросила Мяо Цайфэй, приподняв бровь.
— Ничего. Просто старший брат заработал деньги и купил жене новый платок. Я увидела на улице как она отвратительно хвастается и подумала, как мог старший брат ничего не купить для вас. Видно, вся его почтительность раньше была сплошным притворством, — опустив глаза Ван Сюмэй, попыталась перенести конфликт на свекровь.
— Наши семьи уже разделились. Они могут покупать все, что им вздумается. Так что позаботься о себе и не суй свой нос в чужие дела, — когда Мэй Цайфэн услышала слова невестки, ее лицо вдруг омрачилось, но было неясно, произошло это из-за того, что она заметила провокацию в словах Ван Сюмэй, или потому, что она и вправду рассердилась на старшего сына, забывшего купить ей подарок.
— Что ни говори, а родители остаются родителями, даже если семьи разделились, — буркнула Ван Сюмэй приглушенным голосом. Не думают же эти два старика, что она с мужем действительно будет заботиться об их старости в одиночку?
— Хмф, когда проходил раздел семьи, было черным по белому записано, что вы с Хай-цзы будете обеспечивать нашу старость и получите в наследство главный дом, в котором мы все сейчас живем. Если вы не хотите этого делать, предупредите нас заранее. Пока мы со стариком способны работать, нам придется поднатужиться и накопить денег за оставшиеся годы, чтобы потом не помереть с голоду.
Свекровь пристально уставилась на нее глазами, зияющими, словно дно медного колокола. И хотя слова ее были великодушны, казалось, что она порвет Ван Сюмэй на куски, стоит той согласиться.
Поскольку любимый младший сын Мяо Цайфэн работал в подчинении у тестя, она не стала говорить ничего слишком резкого, а сформулировала фразу так, словно дает невестке возможность выбора.
— Мама, о чем выговорите? Думаете, мы с Хайхаем такие люди? Не беспокойтесь, мы точно позаботимся о вашей с отцом старости, — Ван Сюмэй тут же изменилась в лице, ведь старики все еще могли работать в поле, помогать ей с детьми и в работе по дому. Надо быть полной дурой, чтобы открыто заявить, что она не хочет поддерживать их в старости.
Ее семья не из бедных, но все состояние достанется ее братьям. А для нее, как замужней дочери, по мнению родителей, достаточно помочь ее мужу найти работу. Так что Ван Сюмэй действительно ценила дом, в котором сейчас жила и уже считала его своей собственностью.
— Хорошо, что ты это понимаешь, — вздернув брови, Мяо Цайфэн еще раз внушительно посмотрела на невестку, а затем, подхватив принесенные той ведра, развернулась и направилась на кухню.
— Бессердечный болван! Уж и не знаю, того ли младенца я забрала из роддома, когда он родился! Этот идиот и не подумал отдавать долг, когда у него появились деньги, а вместо этого купил жене какой-то дурацкий платок! — скрывшись от посторонних глаз, Мяо Цайфэн не смогла удержаться и грюкнула ведрами с гораздо большей силой, чем обычно.
Все это время, услыхав, что старшему сыну удалось немного подзаработать на плетении из соломы, Мяо Цайфэн чувствовала облегчение. Хоть она и относилась к нему предвзято, но все же была не настолько суровой, чтобы ругать сына только за то, что у него все складывается хорошо.
По мнению Мяо Цайфэн будет просто прекрасно, если семье старшего сына удастся заработать и выплатить долг побыстрее. Она даже думала, что когда гнев с обеих сторон поутихнет, они смогут помириться, и она позволит старшему усыновить одного из детей младшего сына.
Когда в прошлом году в стране возобновились вступительные экзамены в вузы, сельские жители, которые раньше не уделяли особого внимания учебе, вдруг прозрели и один за другим принялись отправлять своих детей в деревенские начальные школы. Однако разве затраты на обеспечение такого ребенка до самого поступления в университет не будут слишком велики?
Мяо Цайфэн уже думала об этом. Даже будучи учителем, ее младший сын не сможет заработать достаточно, чтобы вырастить двух ее долгожданных внуков, не говоря уж о том, чтобы построить дом для каждого из них и женить их в будущем.
Выкуп за невесту растет с каждым годом. Мяо Цайфэн слышала, что в городе вошло в моду требовать в качестве выкупа так называемый набор символов достатка: часы, велосипед, швейную машинку и радиоприемник. В итоге каждый раз, когда она думала о будущей женитьбе внуков, у нее начинала болеть голова.
П.п.: Китайская идиома 三转一响 (sān zhuǎn yī xiǎng) появилась в 70-х годах прошлого века, когда вышеперечисленные предметы были столь редкими, что действительно стали символом достатка. Дословно переводится как «три крутящихся и одно звенящее».
Если старший усыновит племянника, тот позаботится о его старости, а заодно это облегчит ношу для семьи младшего. И все счастливы, разве не так?
Конечно, Мяо Цайфэн просто выдавала желаемое за действительное. В глубине души она понимала, что после того случая старший сын отдалился от них и, скорее всего, не захочет усыновлять племянника.
Но это не могло помешать ей выразить свою точку зрения на то, как сын тратит деньги. Консервативный характер старшего поколения способствовал тому, что они терпеть не могли любые долги. На данный момент не было слышно ни слова о том, что старший сын выплатил долг больнице. Зато он потратил деньги и купил платок жене. С точки зрения престарелой матери Цзян Лю словно сам напрашивался на то, чтобы его отругали.
Однако разделение есть разделение. Теперь Мяо Цайфэн могла лишь бурчать себе под нос. Она не могла даже показывать свое недовольство перед младшим сыном и его семьей, что ее просто убивало.
На третий день после возвращения Цзян Лю из города, руководство бригады, включая старика Гуаня, все обсудили, подвели итоги и приняли решение. Затем рано утром с помощью радио всех членов общины оповестили о проведении всеобщего собрания вечером после ужина на поле перед общинным гумном. Присутствие было обязательным для всех, кроме стариков, которым уже тяжело ходить, и кормящих матерей с грудными младенцами.
Невозможно было обсуждать подобный вопрос с несколькими кадровыми сотрудниками так, чтобы больше никто ничего не узнал. Поэтому к началу собрания некоторые уже знали о чем будет идти речь, однако не могли прекратить судачить. Многие даже почувствовали облегчение, узнав о проведении общего собрания.
Во время этой встречи бригадир Гуань кратко рассказал команде, что городской универмаг готов сотрудничать с ними и выставить на прилавки плетеную утварь, произведенную в их бригаде. Затем он подробно рассказал о роли Цзян Лю в этой истории и о его предложении.
После он объявил, что с завтрашнего дня женщины и старики, которые не могут выполнять тяжелые работы, смогут прийти к Цзян Лю для обучения его ремеслу. По завершении обучения каждый получит свою долю работы, оплата за которую будет сдельной. За исключением первых двух лет, когда они должны будут отчислять десять процентов дохода Цзян Лю, заработанные деньги будут полностью в их распоряжении.
Для любого в бригаде это был отличный шанс заработать. И плата за обучение в десять процентов была ничтожна по сравнению с теми деньгами, которые они смогут получить.
Однако старик Гуань также заявил, что с нынешнего дня тростниковая солома, бамбуковые побеги и другие материалы, которое могут пригодиться в плетении, станут собственностью общины, и любой, кто захочет зарабатывать на этом, должен будет покупать сырье у бригады. Вырученные от такой продажи деньги будут переданы на нужды государства.
Некоторые выразили недовольство этим требованием, но бригадир быстро разъяснил, что если они не соберут деньги за сырье, но продадут сделанные из него товары, то их могут обвинить в следовании капиталистическому пути и судить за растрату государственных ресурсов. Он подчеркнул, что это немаленький проект. Как только бригада начнет хорошо зарабатывать, за ними наверняка последуют и другие коммуны. Поэтому важно с самого начала все делать правильно.
К счастью, цена на солому была не слишком высока. Если считать, что за одно изделие можно выручить примерно пол-юаня, а затраты на солому не превысят 10－20 фыней, тогда даже с учетом платы за обучение, чистая прибыль составит более 20－30 фыней. Если делать три-четыре изделия в день, то дневной заработок достигнет целого юаня, а это 20-30 юаней в месяц.
П.п.: Фынь или фэнь (分, fēn) — китайская копейка, одна сотая юаня.
В нынешнее время такие деньжищи зарабатывают только заводские рабочие!
Стоило крестьянам завершить подсчеты, как их сердца воспылали энтузиазмом.
— Но я вас сразу предупреждаю: все, кто способен работать в поле, должен выходить на работу вовремя. И меня не волнует, будете ли вы помогать семье с плетением после возвращения домой. Полевые работы должны быть выполнены как следует. Если кто будет лениться и отлынивать, то ни одна женщина из его семьи не сможет обучаться у Лю-цзы. Кроме того, все женщины, помимо тех, кто уже слаб из-за возраста, обязаны выполнять всю свою обычную работу на ферме. Мне все равно, сколько вы готовы тратить времени на плетение, но вы можете заниматься этим только после того, как закончите работу.
Для крестьян полевые работы всегда в приоритете, так что со словами старика Гуаня согласились все. Встряхнулись даже те, кому мечты о невероятных доходах вскружили голову.
Однако большинство осталось довольно таким положением вещей. При нынешнем доходе этих работяг, они бы обрадовались даже паре лишних юаней в месяц.
— Лю-цзы такой щедрый!
— Верно, мы не ошиблись на счет него. Этот парень настоящий праведник!
Цзян Лю с головой засыпали похвалой. С этого момента он стал благодетелем для доброй половины членов бригады.
-----
https://vk.com/webnovell — промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.
На следующее утро в дом Цзян Лю пришло множество пожилых людей, уже неспособных работать в поле, и женщин, быстро управившихся с ежедневными делами. Многие захватили с собой детей-подростков. Все они желали учиться у него технике плетения.
Дом Цзян Лю был слишком мал, чтобы вместить столько людей, так что они обустроились прямо на поле около общинного гумна, где проводились общие собрания. Каждый принес с собой небольшую скамеечку и материалы, бесплатно выданные бригадой специально для обучения. Все пылали энтузиазмом.
Мяо Цайфэн и Ван Сюэмэй тоже присутствовали среди толпы, привлекая немало внимания любителей позлословить.
Мяо Цайфэн было несколько легче. Она могла невозмутимо сносить язвительные шепотки и смешки за спиной. В конце концов она была матерью Цзян Лю, поэтому, чтобы она ни делала, это не превысит порога сыновней почтительности. Никто не станет говорить об этом слишком много.
Но отношение к Ван Сюэмэй было гораздо более развязным, а суждения поспешными. Но подумав о том, сколько денег она сможет заработать этим рукоделием, Ван Сюэмей молча терпела, сцепив зубы.
Она хотела заработать достаточно, чтобы купить платок еще краше, чем у Сюй Сюсю, чтобы когда похолодает, красоваться перед ней и днем и ночью в отместку за ее слова.
— Тетушка Ван, зачем вы привели эту малышку? Сколько ей в этом году? — Цзян Лю, который уже был готов начать урок, вдруг увидел маленькую девочку лет трех-четырех, сидевшую рядом с женщиной, словно она тоже собиралась учиться плетению.
В этом возрасте, определенно, еще рано учиться такому. Не стоит смотреть свысока на плетение из соломы: хотя кажется, что это легкая работа, но самом деле она дает огромную нагрузку на руки и пальцы. Хотя Цзян Лю занимался плетением всего пару месяцев, его пальцы уже покрылись толстым слоем мозолей. Если ребенок начнет учиться этому ремеслу, то может стереть пальцы до крови, ведь у детей очень нежные руки.
Цзян Лю мог принять на обучение подростка старше лет десяти-двенадцати. Все-таки в эти времена у крестьян было мало перспектив. Родители неспроста постоянно переживали о будущем своих детей. В этом возрасте даже если ребенок пострадает, но будет усердно учиться ремеслу, то в будущем сможет спокойно жить в достатке.
— Нет-нет, это не для обучения. Я просто хотела, чтобы она наблюдала. Когда станет старше, то быстрее схватит технику, — улыбнулась госпожа Ван и, заметив неодобрительные взгляды окружающих, добавила: — Мать малышки еще на работе в поле и дома за ней некому присмотреть. Просто не обращайте на нее внимание, пусть она играет рядом со мной.
После этого небольшого инцидента все прошло гладко. Большинство людей в деревне уже умели плести из тростника. Особенно это касалось женщин, которые в основном сами обеспечивали семьи циновками и плетеной обувью.
Техника, которой обучал Цзян Лю, была всего лишь усовершенствованной версией базового метода плетения, поэтому те, кто поумнее, могли освоить ее очень быстро, а те, кто поглупее, схватывали суть после пары повторений. Тем же, кто был слишком глуп, чтобы научиться хоть чему-то, Цзян Лю мог лишь вежливо посоветовать не торопиться и хорошенько подумать.
В первый день Цзян Лю обучил всех только основному типу плетения и показал, как вплетать крашеный тростник, чтобы создать цветной узор. Он планировал начать поставки в универмаг со свадебных товаров. Через пару месяцев уже конец года. Из-за перебоев с поставками в эти времена большинство пар обычно устраивали свадьбы к Новому году, когда в пунктах снабжения и универмагах наибольшие запасы товаров. Хорошо бы доставить свадебные товары уже сейчас, и тогда канал продаж через универмаг станет более стабильным.
Поскольку желающих учиться оказалось так много, Цзян Лю попросил мастера Гуаня позволить его жене, Сюй Сюсю, уйти с полевых работ, чтобы помогать ему с обучением, и тот великодушно позволил.
Таким образом супруги Цзян стали одними из очень немногих молодых и крепких людей в бригаде, которые не работали в поле. И при этом трудодни на их счет зачислялись в полном объеме.
Однако люди были так рады возможности дополнительного заработка, что не стали обращать на это внимание. Напротив, односельчанам казалось, что вклад в общее дело Цзян Лю столь велик, что равнять его всего лишь с одним трудоднем обычного пахаря несправедливо.
Чтобы избежать кривотолков, молодые женщины и дети учились у Сюй Сюсю, а старшие люди — у Цзян Лю.
Мяо Цайфэн тоже была знакома с основами, а потому обучалась быстро. Но хотя ей было неловко учиться у собственного сына, она была столь решительной старушкой и настолько сосредоточилась на заработке денег, что недолго предавалась чувству смущения. Через полдня она уже могла самостоятельно сплести довольно красивый узор.
А вот прогресс Ван Сюэмэй был не такой быстрый.
Условия жизни ее семьи было заметно лучше, чем у других жителей сельской местности. Благодаря опеке своего дяди, заместителя руководителя коммуны, Ван Сюэмэй никогда не приходилось заниматься тяжелой и грязной работой. Отец ее работает директором школы, а старший брат снова смог устроиться в шахту. Их семья могла позволить себе есть мясо чуть ли не каждый день. До замужества самой утомительной работой для Ван Сюэмэй была помощь матери в приготовлении еды и стирке. В сельской местности она считалась избалованной молодой леди.
После замужества главными трудягами была пара старшего брата и невестки, так что Ван Сюэмэй могла позволить себе лениться и отлынивать от работы. По сравнению с жизнью до замужества для нее мало что изменилось, разве что мяса на столе стало меньше.
После разделения ей пришлось больше работать. Но все равно большую часть делала ее свекровь. В основном ей нужно помогать заготавливать корм и кормить свиней, выданных им бригадой, да стирать одежду для семьи. Все это было относительно легкой и простой работой.
А вот плести Ван Сюэмэй никогда не пробовала. Пока остальные быстро осваивали новую технику, она продолжала воевать с самыми простыми узлами основы. К тому же, как назло, она была довольно неуклюжей. Другие выполняли нужные движения так гладко, словно способны и тучи развести руками, а она все спотыкалась и спотыкалась. Хороший материал в руках Ван Сюэмэй быстро превращался в спутанное месиво, и ей никак не удавалось распутать узлы.
Вначале она была терпелива. Но тростниковая солома слишком груба и ее нежные ладони не смогли этого долго выносить. Вскоре на кончиках пальцев Ван Сюэмэй вздулись кровавые волдыри, вызывая боль до слез.
— Жена Цзян Хая, если не можешь учиться, остановись. Все равно твой муж уже достаточно зарабатывает. Зачем тебе страдать, занимаясь подобным? — пытались тактично уговорить Ван Сюэмэй окружавшие ее люди.
Если честно, они впервые видели такую глупую женщину и опасались, что сколько бы она ни продолжала учиться, единственным результатом станет больше волдырей на ее руках. Так что зачем тратить на это время?
Но такие мысли точно оскорбили бы Ван Сюэмэй, так что женщины, сидевшие рядом могли лишь вежливо указать на это.
— Что значит, я не могу учиться? Разве это не просто плетение какой-то там травы? — уголки губ Ван Сюэмэй опустились, и она искоса посмотрела на человека, который к ней обратился. — Очевидно, что я не могу научиться плести только потому, что кое-кто ужасно учит. Она боится, что я научусь этому ремеслу лучше нее.
Разве могла Ван Сюэмэй признать, что она настолько глупа? Она могла только решить, что Сюй Сюсю намеренно плохо учит ее, потому как не желает мириться с нею.
Когда она договорила, сидевшие рядом женщины посмотрели на Ван Сюэмэй, как на идиотку. Ведь Сюй Сюсю не учила ее отдельно от всех. Она сидела в центре и специально замедляла свои движения, чтобы продемонстрировать технику плетения. При таком методе преподавания если одни люди способны чему-то научится, наблюдая за учителем, а Ван Сюэмэй — нет, то разве можно обвинять в чем-то учителя?
Словно у нее дыра вместо мозгов.
— Я повторю еще раз. Возможно были детали, которые не все заметили.
Сю Сюйсюй не стала ругаться с Ван Сюэмэй. Она просто тепло улыбнулась, взяла немного соломы и принялась плести еще в десять раз медленнее, объясняя каждый шаг и подчеркивая возможные ошибки.
Все перестали обращать внимание на глупость Ван Сюэмэй и не отрывая глаз наблюдали за руками Сюй Сюсю, стараясь не упустить ни малейшей детали.
Даже Ван Сюэмэй забыла о своей мнимой обиде и следила за демонстрацией, не осмеливаясь моргнуть.
Однако не у всех есть талант к такой тонкой работе. Сюй Сюсю повторила урок несколько раз, но Ван Сюэмэй так и не смогла научиться.
— Я не хочу больше учиться. Просто кое-кто предвзято ко мне относится, потому что не перенесет моего успеха! — Ван Сюэмэй в гневе топнула ногой, швырнула испорченный материал на пол и ушла, не оглядываясь.
Когда после обеда Мяо Цайфэн вернулась домой и принесла с собой материалы, купленные для самостоятельного плетения, Ван Сюэмэй не забыла ей пожаловаться. Из-за жажды денег она не могла просто так упустить подобную возможность. Ван Сюэмэй хотела, чтобы свекровь использовала свою власть матери Цзян Лю и заставила его вместе с женой обучать ее индивидуально, пока она не научится.
— Как минимум одну технику я освоила, так что для начала сама тебя поучу.
Мяо Цайфэн изрядно рассердилась, услышав слова младшей невестки о том, что Сюй Сюсю настроена против нее и специально плохо ее учит. Но уже зная о способности Ван Сюэмэй затевать смуту и ссоры между двумя семьями, решила сначала сама дать ей пару уроков.
Как и следовало ожидать, в результате Ван Сюэмэй испортила большую часть материалов, которые Мяо Цайфэн принесла для себя.
Но эти материалы были не бесплатными, как материалы для обучения. Цзян Лю считал, что единственный способ закрепить изучение техники — это практика, поэтому позволил начавшим обучение попробовать сделать собственные изделия и был готов выкупить те из них, которые будут пригодны к продаже.
Мяо Цайфэн потратила деньги, чтобы купить солому, а теперь ее невестка почти все испортила.
— Ты до сих пор не научилась, — вздохнула Мяо Цайфэн, ощущая боль в груди. Не удивительно, что старшая невестка не хотела учить Ван Сюэмэй. Она действительно бездарна.
Занятия проходили весьма успешно и уже через неделю Цзян Лю смог отвезти в город первую партию товаров. Он одолжил у команды телегу с парой быков и отправился в универмаг. А сдав первую партию, он смог и раздать односельчанам первый причитающийся им заработок.
— Семья Ван Синя: 2,7 юаня. Семья Мяо Цзэня: 1,4 юаня...
В соответствии с ценой товаров, переданных ему ранее, Цзян Лю вычел плату за обучение и раздал все остальное.
В результате люди были взволнованы даже больше, чем в день раздачи бригадой свиней. Теперь люди на самом деле ощутили, насколько выгодным может быть это ремесло, и поняли, что они действительно смогут получить стабильный доход в будущем.
Самый большой заработок в команде был 18 юаней. Конечно, это получил не кто-то один, а большая семья, в которой плетением занимались семь стариков и детей. Но даже наименьший заработок на семью превысил один юань, что для сельской местности было достаточным стимулом, чтобы переделать кучу работы.
Самыми счастливыми же себя чувствовали вдовы, жизнь которых без работоспособных мужчин была особенно тяжела. Благодаря щедрому предложению Цзян Лю, теперь у этих женщин появился луч надежды. Именно они были самыми трудолюбивыми в команде, особенно те, у кого дома имелись старики или дети. Они занимались плетением в каждую свободную минутку, так как хотели заработать побольше и отправить детей в школу.
Конечно, больше всех заработал Цзян Лю. Он и его жена уже были опытными плетельщиками и выполняли самую квалифицированную работу. К тому же, помимо выручки от товара, он получал еще и плату за обучение.
Вечером того же дня пара села подсчитать свои средства. Совершенно неожиданно оказалось, что с момента разделения семей они уже накопили целых 270 юаней.
— Давай сходим в больницу и вернем наш долг, — Сюй Сюсю посмотрела на стопку банкнот перед ней, широко улыбаясь.
— Угу.
— А еще давай купим свинины и поедим на славу, — имея деньги, Сюй Сюсю была готова их потратить. Ее мужчина много работал все это время и она хотела поддержать его.
— Угу, — снова кивнул Цзян Лю. Он не мог понять: может, все дело лишь в тусклом свете масляной лампы, который создавал двусмысленную атмосферу, но Сюй Сюсю показалась ему сегодня особенно прекрасной.
— Жена, уже темно. Пора все убирать и ложиться спать.
Цзян Лю созрел к более активным действиям. За несколько месяцев жизни в этом теле он хорошо узнал свою жену и больше не должен был ориентироваться на воспоминания прежнего владельца. А она больше не была той забитой и закомплексованной женщиной, которая хранилась в памяти оригинала. Он собственными глазами видел, как она изменилась за последние пару месяцев.
— Угу.
Сю Сюйсюй поняла намерение, скрытое за словами Цзян Лю. Ее щеки залились краской, пока она собирала деньги в коробку и убирала ее. А затем она потушила свет.
Все прошло наилучшим образом.
На следующее утро Цзян Лю вышел из комнаты, зевая. Он лениво потянулся, раскинув руки во всю ширь, и довольно улыбнулся.
Как он мог раньше думать, что это напрасная трата денег и сил? Это же просто чудесно!
Он рассмеялся. Но еще лучше, что он может делать эти прекрасные вещи с собственной женой.
Цзян Лю потянулся еще раз и подумал о том, чтобы приготовить завтрак посытнее. Его жена все еще слишком тощая и станет еще краше, если немного поправится.
Подумав об этом, Цзян Лю обратил внимание на курицу, которая досталась им при разделе семьи. Курица в курятнике, казалось, почувствовала опасность. Она вскочила, кудахча и квохча, и нырнула в кучу соломы. На бегу из нее выпало яйцо
Ладно-ладно, курицу лучше оставить нести яйца.
Кроме того, он вспомнил, как старики говорили о том, что мясо взрослых несушек вредно для здоровья, поэтому для заботы о теле лучше готовить блюда из петуха.
Цзян Лю сглотнул, вспомнив большого вкусного петуха, которого он съел едва попав в этот мир. Он почувствовал себя еще более голодным.
Автору есть что сказать:
Курица: Фух, я чудом избежала смерти. Слава Создателю, что он дал мне способность нести яйца.
Петух: ...
-----
https://vk.com/webnovell — промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.
Из-за небольшого количества продуктов, Цзян Лю смог приготовить жене только тарелку ароматной рисовой похлебки и нежный омлет на пару. Сам он просто доел остатки вчерашней трапезы.
После завтрака Цзян Лю собрался сходить к соседям, занимающимся разведением домашней птицы, чтобы прикупить парочку кур и уток. Но стоило ему выйти за порог, как вдруг он заметил троих ребят, поджидавших его у ограды. Старшему на вид было лет семь-восемь, а младшему — не больше трех: похоже, он только недавно стал уверенно ходить.
В будущем, в те времена, когда Цзян Лю жил в прошлой жизни, дети в этом возрасте были бы пухленькими, с нежной белой кожей. Но в эту эпоху из-за нехватки еды и одежды, а также из-за того, что детям приходилось трудиться на благо семьи с самого раннего возраста, они все были смуглыми, худыми и жилистыми.
— Дядя Лю-цзы.
Как только Цзян Лю вышел, дети, которые, казалось, спорили между собой, перестали толкаться и окликнули его. Они выпрямились и стали в ряд, словно три деревянных колышка.
Старший обратился к Цзян Лю, немного стесняясь. Младшие тоже поздоровались следом за ним. Речь младшего двух- или трехлетнего малыша была еще невнятной, но серьезность, с которой он выговаривал слова, у кого угодно вызывала бы улыбку.
В деревне было слишком много детей, а Цзян Лю находился в этом теле всего пару месяцев. Он еще не запомнил всех жителей коммуны, так что ему пришлось покопаться в воспоминаниях первоначального владельца тела прежде, чем он смог определить личность этих детей.
Старшего зовут Цзян Чжу, а двое других — его младшие братья: Цзян Шуань и Цзян Шу.
Эти трое — дети вдовы Сюй, младший из которых был еще в чреве матери, когда их отец погиб в результате несчастного случая.
Вдова оказалась сильной женщиной. Несмотря на смерть мужа, она оставила ребенка и не стала выходить снова замуж. Она не только родила, но и взяла на себя заботы о престарелых родителях мужа, не говоря уж о воспитании детей в одиночку.
С таким количеством детей даже обычная семья испытывала бы трудности, а семье вдовы, в доме которой не хватало крепких рабочих рук, пришлось особенно туго. К счастью, все три сына вдовы Сюй оказались весьма понятливы, особенно старший. Цзян Чжу взял на себя обязанности старшего брата и заботился о младших, хотя и сам был еще совсем мал. Пока мать работала в поле, он укладывал в бамбуковую корзину Цзян Шу, который был еще младенцем, привязывал к себе длинной веревкой второго брата, Цзян Шуаня, и брал их с собой на уже убранные поля, чтобы собирать пропущенные уборочной техникой колоски и мелкие клубни, стараясь хоть немного улучшить питание семьи.
Остальные в коммуне знали, что матери и трем сыновьям живется непросто. Так что они старались закрывать глаза на действия детей. Иногда люди даже специально оставляли на поле небольшие неубранные участки и запрещали собирать остатки собственным детям.
Пожалуй, иногда бесконечные ссоры и мелочные счеты жителей коммуны способны вызвать отвращение. Но гораздо чаще эти люди проявляли доброту, от которой теплело на сердце.
— В чем дело? У вас ко мне какое-то дело?
Вспомнив, кто эти дети, Цзян Лю смягчил выражение лица. Глядя на них, он вспомнил собственное детство. Хотя у него не было такой любящей матери, как у этих детишек, у маленького Цзян Лю был дедушка, который был готов ради него на все.
— Сяо Шу, быстрее, — Цзян Шу бросил свирепый взгляд на трехлетнего брата. Он ткнул его кулаком в спину, видимо, полагая, что Цзян Лю не заметит этого.
Похоже именно младший схватил то, что дети хотели отдать Цзян Лю, он даже подрался с братьями и катался по земле, стараясь не выпустить это, но теперь, увидев перед собой «дядю Лю» вживую, одеревенел.
Цзян Шу не стал обижаться на брата, а смущенно улыбнулся, гордо выпятил живот и достал из-за спины свои маленькие ручки. Он протянул их вперед и разжал кулачки. На ладошках оказалась горстка диких ягод. Цзян Шу пролепетал нежным голоском:
— Дяденька Лю-цзы... Это те-тебе.
Сейчас, когда с каждым днем становится все холоднее, найти эти ягоды было сложно. Вкусности в нынешней эпохе — редкость, поэтому все дети любили ягоды. Стоило им созреть, как остроглазые деревенские детишки собирали все до последней ягодки.
В детстве Цзян Лю тоже ел эти маленькие дикие плоды, встречающиеся только в горах. Но он больше не пробовал их кисло-сладкого вкуса с тех пор, как в четырнадцать лет покинул родные места. Неожиданно увидев их, он ощутил ностальгию.
— Спасибо, дядя Лю.
Увидев, что Цзян Лю не решается принять подарок, Цзян Чжу быстро схватил ягоды из руки брата и сунул их в карман одежды Цзян Лю.
Не успел тот отреагировать, как старший брат, схватив за руки младших, сделал глубокий поклон и убежал, быстро перебирая худыми ногами, вероятно, опасаясь, что Цзян Лю не захочет принимать столь скудный дар.
Трехлетний Цзян Шу не мог бежать так быстро, поэтому старший брат подхватил его одной рукой, практически оторвав от земли. А малыш, с трудом перебирая коротенькими ножками, прямо на бегу старался облизать ладошку, на которой только что лежали ягоды, пытаясь хоть на мгновение ощутить сладковатый вкус.
Получивший столь неожиданную благодарность, Цзян Лю оторопел. Впрочем, он вскоре догадался из-за чего именно дети решили поблагодарить его.
Когда Цзян Лю вчера раздавал выплаченное универмагом вознаграждение за проделанную работу, на долю семьи вдовы Сюй пришлось около трех юаней. Не стоит недооценивать значимость этих денег для столь бедной семьи, особенно учитывая, что эти три юаня были сравнимы с заработком всей семьи за неделю.
Чтобы понять, насколько серьезными были усилия, приложенные этой семьей, достаточно было посмотреть сколько других семей, даже с большим количеством людей, заработали в этот раз меньше половины подобной суммы. Цзян Лю слышал от других, что маленькие братья Цзян помогали матери сушить солому, которую та приносила из бригады, чтобы она могла приниматься за плетение сразу, как придет с работы. А свекровь вдовы, давно ослабевшая старушка с больными ногами, старательно училась плетению у невестки, чтобы иметь возможность зарабатывать, не вставая с кровати. И свекровь, и невестка были внимательными и добросовестными людьми. Они делали идеальные изделия и не пытались сыграть на жалости к своему бедственному положению или одурачить Цзян Лю, делая вещи спустя рукава.
Цзян Лю прекрасно понимал, почему три брата решили выразить ему благодарность. Если для других семей дополнительный доход был вишенкой на торте, то для их семьи это было словно дар свыше.
Судя по немногочисленным словам вдовы Сюй, которые она доверила другим людям, эта женщина собиралась работать изо всех сил, стараясь заработать достаточно, чтобы отправить в школу старшего сына, Цзян Чжу. Из-за сложившихся обстоятельств именно его интересами вдове приходилось пренебрегать больше всего и таким образом она надеялась компенсировать это.
Для семьи вдовы Сюй, предложение Цзян Лю было настоящим чудом.
Цзян Лю достал из кармана красную ягодку. Видимо, Цзян Шу слишком волновался, когда держал их. В итоге многие ягоды оказались смяты и раздавлены и прилипли к внутренности кармана.
Но Цзян Лю не обратил внимание на это. Он полюбовался на брызнувшую соком ягоду у себя на ладони, а затем просто забросил ее в рот.
«Сладко!»
— Когда люди сталкиваются с чем-то приятным или радостным, их мозг выделяет особое вещество, называемое дофамином. Вот почему пользователь сейчас счастлив, — в воздухе появился [001] и механически, без всякого выражения проговорил эти слова. С тех пор как Цзян Лю попал в этот мир, [001] впервые лично появился перед ним.
— В текущем мире носитель системы заработал искреннюю благодарность девяти человек и получил 450 баллов.
Поначалу Цзян Лю хотелось растолковать этой системе, что человеческие эмоции не могут быть систематизированы и измерены лишь строгими научными методами. Но услышав заявление [001], он решил отказаться от этого намерения и предпочел спросить систему о дополнительных баллах.
— Я создан непогрешимыми предками. Наша главная цель — распространять любовь. Когда действия пользователя удачно воплощают эту цель, он получает в награду дополнительные баллы, — объяснил Цзян Лю [001], исполняя свой долг.
Тот умолк. Изначально он не планировал никому помогать. Он просто хотел решить потенциальную проблему с недовольством окружающих и расширить производственную линию, чтобы заработать побольше денег для себя.
Сердце Цзян Лю давно онемело вследствие долгого пребывания на дне общества. Он просто хотел жить хорошей жизнью и не испытывал никаких благородных чувств. Честно говоря, когда с ним связалась [Система непогрешимого отца], он подумал, что ее создатели выбрали не того человека. Как негодяй, вроде него, может стать для кого-либо отцом, бескорыстным и готовым пожертвовать всем ради детей?
Цзян Лю испытал довольно противоречивые чувства, узнав, что его изначально корыстные действия получили столь искреннюю благодарность целых девяти человек.
Критерии оценивания системой обычной благодарности явно отличались от общепринятых, иначе подобная малость не оценивалась бы в целых 50 баллов. Пожалуй, Цзян Лю сможет моментально преумножить свой счет, если углубится в эту лазейку. С другой стороны, он не мог вычислить какой степени благодарность нужна для получения подобного количества баллов. Возможно, эти девять людей считали его великим благодетелем, спасшим их от верной смерти.
Цзян Лю бросил в рот еще одну ягоду, но не ощутил ее сладости. Его рот наполнился кислотой и горечью.
— Хотя носитель системы совершил дело, достойное похвалы, должен напомнить, что благоприятное отношение цели текущей миссии Мяо Цайфэн к хозяину тела упало с изначальных 60 до 40 процентов. Пользователь, пожалуйста, будьте бдительны и постарайтесь как можно скорее достичь поставленной цели, — прямолинейный [001] словно вылил ушат холодной воды на задумавшегося Цзян Лю. Он был всего лишь бесстрастной системой, все слова которой продиктованы холодным анализом данных, и не мог понять сложное душевное состояние человека в этот момент.
— Такое высокое?! — это была первая реакция Цзян Лю на заявление [001]. Судя по поведению старухи-матери, когда он лежал при смерти в день своего прибытия в этот мир, ему казалось, что она скорее предпочла бы видеть сына мертвым, чем добавить семье такую обузу. Это не было похоже на отношения матери к сыну, а скорее на поведение врага. Он совершенно не ожидал, что уровень ее благосклонности в тот момент составлял целых шестьдесят процентов.
За прошедшие дни он то и дело сердил старушку, но ее благосклонность так и не упала до нуля? Все дело в том, что ее эмоции ничего не стоят? Или просто привязанность ко второму сыну, Цзян Хаю, зашкаливала за 100 процентов? Как она могла без колебаний выбрать преемником младшего сына, несмотря на чувства, имевшиеся у нее к старшему?
— Не переживай. Я хочу жить еще долго, так что точно выполню миссию, — махнул рукой Цзян Лю.
Так или иначе, но сейчас мамаша точно повернулась к нему спиной, а у него нет привычки прижиматься горячим лицом к холодной заднице.
П.п.: Большой китайско-русский словарь утверждает, что выражение 热脸贴冷屁股 (rèliǎn tiē lěng pìgu) означает примерно «цеплять радушное (теплое) лицо на заледеневший зад» и переводится, как «не проявлять интереса, относиться с полным равнодушием, оставаться безразличным». Однако, судя по контексту, здесь имелось в виду более прямолинейное прочтение выражения, использованное мной выше, и означающее мазахистскую тягу к тому, кто тебя отталкивает.
Но для тех девяти людей, которые действительно его ценили, пусть даже только из стремления получить побольше баллов, он просто обязан сделать доброе дело в ответ на их благодарность.
Цзян Лю отказывался признавать, что был по-настоящему тронут. Он упрямо продолжал считать, что относится к людям всего лишь в рамках правил взаимовыгодных отношений: плати каждому той же монетой. Будучи по сути ничтожным человечишкой, стремящимся к большому успеху, он не мог позволить себе принимать любезность других людей просто так.
-----
https://vk.com/webnovell — промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.
Первая поставка плетеных изделий в универмаг была принята очень хорошо. Как и ожидал Цзян Лю, к лунному Новому году многие родители начали подготовку к свадебным торжествам своих детей, и серия плетеных изделий с поздравительными надписями пользовалась большим успехом. Предметы из тростниковой соломы хорошо смотрелись и по цене гораздо лучше подходили для бюджета многих людей, так что быстро стали популярными.
Небольшие узорчатые коробочки для разнообразных мелочей и шкатулки для украшений тоже пользовались большим спросом у женщин со скромным достатком, поэтому также вскоре оказались распроданы.
Поскольку первая партия товаров продавалась настолько хорошо, руководство универмага обратилось к Цзян Лю, чтобы обсудить следующую поставку. Они даже дали 30% задатка. А кроме того менеджер поделился с ним кое-какой информацией, которой простые люди не располагают.
На третьем пленуме ЦК КПК одиннадцатого созыва, прошедшем в конце года, был объявлен переход к новой политике, которая перевернет нынешний Китай с ног на голову. От цетра к краям начались масштабные изменения и многие проницательные политики местного уровня, в ответ на призывы центральной власти принялись стремительно готовить новаторские проекты.
П.п.: Третье пленарное заседание Центрального комитета Коммунистической партии Китая одиннадцатого созыва проходило в декабре 1978 года и стало первым шагом в проведении крупных экономических реформ в стране.
Так несколько лидеров провинции Тяньхун, где жил Цзян Лю, предприняли серьезное дело. Они связались с бизнесменами из Америки, России и Японии с тем, чтобы организовать первую международную выставку-ярмарку китайской продукции в столице провинции. Идея состояла в том, что прорекламировав местную продукцию перед иностранными гостями, удастся привлечь валютные инвестиции и простимулировать экономику страны.
В эти дни подобный план казался невероятно дерзким, и многие соседние провинции затаили дыхание в ожидании реакции центрального правительства.
Для руководства провинции Тяньхун, успех этой ярмарки станет решающим для их будущей карьеры. Бизнесмены начнут собираться в городе уже через пару месяцев, так что все местные власти были заняты этим вопросом.
С одной стороны они готовились поприветствовать иностранных гостей наилучшим образом, а с другой пригласили со всей страны к участию в ярмарке множество искусных ремесленников, чья деятельность жестко подавлялась ранее, во времена Культурной революции. А представители провинции отбирались особенно тщательно. В надежде на иностранные инвестиции и стремительное развитие своего района, каждый руководитель старался хорошенько подготовиться.
Изначально это не имело никакого отношения к Цзян Лю. Однако, произошло удачное стечение обстоятельств: в этом году дочь главы города, где располагался универмаг, также собиралась выходить замуж. Из-за этого вся семья пришла в универмаг, чтобы купить свадебные принадлежности, и отец семейства впечатлился новыми плетеными изделиями ручной работы, появившимися на полках. Он как раз беспокоился из-за поступивших распоряжений руководства, так как их город не мог похвастаться ничем, кроме технологии выплавки стали. В итоге мер решил отправить на международную ярмарку именно эти плетеные товары.
Однако глава города сомневался, что такие простые вещи могут понравиться иностранцам. Так что он лишь сообщил менеджеру, что готов зарезервировать место для производителей этих товаров, а они пусть сами решают: ехать или нет.
Услышав эту новость, Цзян Лю поначалу не слишком воодушевился. Все же, посещение такого мероприятия требует большой подготовки, а чувство прекрасного у иностранцев могло отличаться от привычного. Ему придется изрядно потрудиться, чтобы сделать то, что придется им по вкусу.
Для Цзян Лю выгоды участия в ярмарке было слишком мало, а хлопот и переживаний — слишком много. Тем более, что теперь, имея 10% дохода от продаж за обучение односельчан, он уже скопил немалую сумму, так что у него не было причин прикладывать слишком много стараний.
В то же время хотя для Цзян Лю участие в ярмарке не представляло особой важности, но для бригады это был огромный шанс на расширение рынка сбыта, от которого нельзя отказываться.
Это особенно актуально в нынешнюю эпоху, когда Китай развивается гораздо медленнее, чем другие страны. Даже такой циник, как Цзян Лю был вынужден признать это. Те товары, чья розничная цена в Китае не превышала одного юаня, если заинтересовать ими иностранцев, могут быть проданы в пять или даже десять раз дороже. Прибыль могла быть огромной.
Цзян Лю съел последнюю ягодку из своего кармана и, облизывая сок с пальцев, принялся обдумывать план.
Члены бригады заметили, что Цзян Лю сильно изменился. Он откуда-то взял читательский билет в городскую библиотеку и то и дело приносил оттуда целые стопки книг.
Библиотека вновь открылась всего полгода назад и за это время пополнилась большим количеством книг, в том числе и ранее запрещенными иностранными изданиями. Вот именно эти книги и брал Цзян Лю.
В добавок, он даже купил радиоприемник, что было неслыханной вещью для сельской местности. В тот же день многие жители деревни пришли к его дому, чтобы послушать радио. Но никто не ожидал, что Цзян Лю будет слушать только иностранные станции и они не смогут понять ни слова из той тарабарщины, которая лилась из радиоприемника.
По единодушному мнению соседей, Цзян Лю решил таким образом выучить новый язык.
Однако, когда его спросили, с чего вдруг он решил заняться подобным, Цзян Лю не стал отвечать, а сказал лишь, что скоро преподнесет им сюрприз.
На самом деле, так называемое изучение иностранных языков было лишь иллюзией, которую создал Цзян Лю. Еще в прошлой жизни, в более современные времена, он научился немного говорить на английском.
Это было маленьким коварным планом Цзян Лю по достижению больших целей. В то время его мечтой было пройти путь от маленького подрядчика до большого дельца, а в эпоху, когда в крупном мегаполисе с каждым годом проживало все больше иностранцев, ко многим строительным проектам привлекали иностранных архитекторов. Цзян Лю считал, что если сможет общаться на английском, то это значительно повысит его конкурентноспособность. Поэтому каждый день утром и вечером он хотя бы полчаса уделял самостоятельному изучение английского. И хоть акцент у него был ужасный, он уже мог без особого труда общаться на бытовом уровне.
Помимо внешнего прикрытия с изучением английского, Цзян Лю вовсю готовил продукцию для выставки.
Вскоре Тяньхунская международная выставка-ярмарка началась.
Цзян Лю взял с собой парочку молодых ребят, еще не утративших гибкость мышления, чтобы показать им мир. Он чувствовал, что скорее всего, не задержится в этой деревеньке, и тогда будущее бригады будет зависеть от этой молодежи.
Несмотря на попытки Цзян Лю морально подготовить ребят, они неизбежно оробели, когда прибыли на ярмарку и увидели множество светловолосых и голубоглазых иностранцев, разговаривавших на непонятном языке.
Но это было неважно, ведь с ними был Цзян Лю.
Доставшийся им выставочный стол был не слишком большим, однако спокойно вместил всю их продукцию.
В этот раз Цзян Лю взял с собой только один вид товара. Это были простые соломенные тапочки, которые отличались только несколькими деталями оформления.
Когда переводчики проводили мимо их столика группу иностранных бизнесменов, они не собирались останавливаться, однако, увидев разложенный товар иностранец, шедший впереди, неожиданно замер:
— So cute!* — воскликнул он, подойдя ближе к прилавку. Он взял пару тапочек и указал на простенький рисунок панды, выплетенный из соломы
* "Так мило!" (англ.)
Панды присутствовали на каждой паре тапок, но все они были разными. Большинство походило на детенышей. Они лежали, сидели, стояли на четырех лапах, кувыркались или карабкались по ветке бамбука. Эти яркие образы и почти мультяшные рисунки оказались способны заставить трепетать сердце даже самого черствого человека, у каждого вызывая желание их обнять и погладить.
Увидев выражения лиц иностранцев, Цзян Лю понял, что его решение было верным.
Он знал, что через пару лет национальное сокровище, панда, станет дипломатическим оружием китайского народа. Благодаря своему милому виду, даже просто лежа, они будут приносить Китаю горы иностранной валюты.
Помимо панд, на тапочках были изображены и другие звери: лисята, енотики и другие более-менее популярные в скором будущем милые существа. Конечно, для удовлетворения интересов покупателей с противоположными вкусами, у Цзян Лю также были приготовлены тапочки с изображениями львов, тигров и других свирепых животных.
Рисунки были совсем небольшими и размещались в углу верхней части тапочка, поэтому изделие не выглядело аляповатой дешевкой. А те, кому серия с животными не придется по вкусу могли подобрать вариант с классической китайской графикой или вовсе без узора.
Цзян Лю хорошо подготовился, чтобы быть уверенным, что обязательно найдется хоть один человек, которому понравится его товар.
Увидев интерес иностранного гостя, переводчик хотел было помочь ему пообщаться с продавцом, но Цзян Лю опередил его и сам начал беседу с бизнесменом.
Для начала он поблагодарил мужчину за комплимент своему товару. Однако поведение Цзян Лю вовсе не было скромным: к самой благодарности он больше не добавил ни слова, создав впечатление, что его товар действительно исключительный и вполне заслужил свою похвалу.
П.п.: Согласно традиционному китайскому этикету, принимать подарки (и, в том числе, похвалу) следует только после как минимум трехкратного отказа, проявляя таким образом одну из главных добродетелей — скромность.
Приехав в Китай, светловолосый бизнесмен ощутил, что китайский народ чересчур скромен. Казалось, разные культуры привели к появлению слишком уж разных личностей. Но Цзян Лю показался иностранцам больше похожим на них.
По их мнению, такая ярко выраженная скромность продавцов было признаком недоверия к качеству собственной продукции. А если они сами не доверяют своим товарам, то как другие могут доверять им?
— Все эти тапочки сплетены вручную, каждая пара — уникальное произведение искусства, изготовленное исключительно из даров матери-природы. Они не имеют ауры смерти, как кожаная обувь, или специфического тяжелого запаха обуви промышленного производства. Сплетенные из тростниковой соломы, они позволят вам ощутить близость к природе. В этих тапочках вы словно ступаете прямо по земле, соединяя тело и душу воедино.
Цзян Лю вовсю тараторил свою рекламную речь, хотя и не знал, набрала ли уже популярность у иностранцев идея охраны природы и защиты животных? Но это не мешало ему продолжать хвастаться и расхваливать свои соломенные тапочки, словно других таких не найдешь ни на земле, ни на небесах.
Когда молодые люди, сопровождавшие Цзян Лю, услышали, как он общается с иностранцами на том же тарабарском языке с уверенным и гордым выражением лица, они осознали, какая на самом деле огромная разница между ними.
Они и раньше восхищались достижениями Цзян Лю после едва не случившейся с ним смерти, а уж теперь и вовсе позабыли каким человеком он был раньше.
Иностранец, который внимательно слушал Цзян Лю, не смог отказать себе в удовольствии снять тяжелую кожаную обувь и плотные носки, чтобы тут же примерять эти прекрасные тапочки.
Честно говоря, обычные соломенные тапки не такие уж удобные в но́ске. Но модель, представленная Цзян Лю, была значительно улучшена. Например, несмотря на то, что поверхность подошвы была сделана из тростника, внутри она была набита хлопком, чтобы сохранить ощущение мягкости при ходьбе.
— Oh, my God!*
* "О, мой Бог!" (англ.)
Неизвестно, был ли это чисто психологический эффект или действительно обувь оказалась такой удобной для этого иностранца, то ли все дело было в природных материалах, но он действительно ощутил эффект слияния с природой.
Обладая острым чутьем бизнесмена, этот иностранец весьма оптимистично оценил возможность продажи таких экологически чистых изделий ручной работы в своей стране. Он решил сразу же сделать заказ, чтобы привезти к себе на родину такой замечательный товар как можно скорее.
Затем обе стороны сделки приступили к яростным торгам по поводу стоимости тапочек. В итоге сошлись на цене в 8,5 американских долларов.
Если учесть, что курс юаня к доллару на тот момент составлял 1,4987 к 1, то Цзян Лю удалось продать грошовые тапочки, которые совсем не были редкостью в Китае примерно по 12,7 юаней за пару.
Но Цзян Лю не чувствовал, что сделал что-то неправильно. В конце 1970-х и начале 1980-х годов средний доход на душу населения в Соединенных Штатах достиг 20 000 долларов в год, в то время как годовая заработная плата в Китае того времени едва дотягивала до 350 юаней на человека.
При этом следует отметить, что такова была средняя заработная плата, в то время как большинство китайских крестьян даже не приближались к среднему диапазону.
Иностранный бизнесмен оформил заказ на тысячу пар выбранного им дизайна и оплатил 30% стоимости в качестве задатка. Лишь после его ухода, молодые компаньоны Цзян Лю решились, наконец, спросить, за сколько был продан их товар.
Они думали, что даже если цена составит хотя бы пару юаней, это уже будет очень хорошо.
Когда же Цзян Лю рассказал им об итоге переговоров, молодые люди утратили дар речи.
12,7 юаней за пару обычных тапок?! Они не могли понять: то ли это иностранцы такие сумасшедшие, то ли Цзян Лю такой ловкий, что и камень сможет продать по цене золотого слитка.
Но все равно молодежь была счастлива, зная, что иностранцы посчитали их товар настоящим сокровищем. Они уже представляли, как после продажи этих простых соломенных тапочек поедут в город и купят модные синтетические кроссовки или крепкие кожаные туфли.
Благодаря Цзян Лю в их жизни появится первая пара обуви, отличающаяся от плетеных тапок.
-----
https://vk.com/webnovell — промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.
За те две недели, что длилась выставка-ярмарка, Цзян Лю собрал более двадцати заказов от представителей восьми стран. Хотя такой результат и не был лучшим среди участников ярмарки, все равно для их бригады это было невероятным достижением, сравнимым разве что с обнаружением золотой жилы.
Однако такое большое количество заказов означает, что квалифицированные в плетении работники бригады не смогут уложиться в срок. К тому же тростниковой соломы не хватило бы даже со всех солончаков в селении. Но, зная это, Цзян Лю уже приготовил решение.
Он предложил мастеру Гуаню разделить работу с другими производственными бригадами коммуны «Красная Звезда».
Техника изготовления тапочек была достаточно несложной. В частности, в сельской местности не было женщины, которая не знала бы как изготовить подошву. Хотя те подошвы, которые были нужны Цзян Лю, требовали особого подхода, но освоить эти нюансы можно в кратчайшие сроки. Передав подобную работу подрядчику, команда Цзян Лю сможет сосредоточиться на более сложной и пока что уникальной технике плетения узорчатого верха тапочка, а это значительно сократит время на производство.
Еще одной причиной поделиться работой было истощение запасов сырья. В близлежащей местности еще немало засоленных земель, так что многие бригады беспокоились о нескончаемо поднимающемся на их полях тростнике. Если немного подсластить, команда Цзян Лю сможет без проблем закупать сырье у других бригад.
Несмотря на заявленные изменения в экономической политике государства, руководство коммун и бригад еще долго будет обладать заметной властью, поэтому пожертвовать малой частью прибыли, чтобы склонить на свою сторону лидеров соседних общин, будет полезно и поможет наладить отношения с ними. А это несомнено пойдет на пользу их третьей бригаде.
Цзян Лю прекрасно знал что к чему, поэтому, вполне ожидаемо, когда составленное им предложение было отправлено бригадиром Гуанем лидерам коммуны, те поддержали его единогласно.
Подошвы тапочек будут выкупаться по полюаня за пару. Для деревенской женщины несложно сплетать минимум две пары за день, итого за месяц выйдет 30 юаней дополнительного дохода. При том, что в нынешние времена средняя зарплата даже наиболее высокооплачиваемых представителей рабочего класса не превышала 30 юаней, руководство коммуны, конечно, не стало просить большего и поспешило ухватиться за такое предложение.
Готовую же пару тапочек члены третьей бригады будут продавать по 12,7 юаней. Даже после того, как из этой суммы вычтут плату Цзян Лю за обучение в размере 1,27 юаня и еще 2 юаня, которые было решено отдавать ему в качестве благодарности за организацию столь высокодоходного бизнеса, а также 0,5 юаня за подошвы и стоимость сырья, они все еще будут получать прибыль более чем в 7 юаней за каждую пару.
Из-за оригинального рисунка изготовление верха для тапочек оказалось довольно трудоемким. Тем не менее опытные плетельщики были вполне способны изготовить за день одну или даже полторы пары, а значит они смогут без особых проблем зарабатывать порядка 300-400 юаней в месяц.
Неожиданно люди столкнулись с тем, что не знают как выразить свою благодарность. Жители деревни были не так уж глупы. Слушая радио каждый день они узнали, что государство теперь поощряет частную торговлю*. Если бы Цзян Лю был эгоистом, он вполне мог скрыть реальную цену тапочек и платить мастерам по 1-2 юаня за пару. Тогда большая часть прибыли оставалась бы ему, а крестьяне были бы рады и такому заработку.
П.п.: В Китае, как в Советском Союзе, долгое время все виды и формы частного бизнеса были под запретом, а попытки что-либо продавать в обход государственных пунктов скупки сурово карались.
Однако он так поступать не стал. Даже дополнительную награду в два юаня, помимо установленной ранее платы за обучение, предложил мастер Гуань, а не Цзян Лю. Он в одночасье изменил жизни всех и каждого, словно великий святой, преисполненный бескорыстия и совершенной мудрости из древних мифов.
Не зная как еще отблагодарить Цзян Лю, члены бригады без лишних слов относили к его дому все лучшее, чем располагала семья каждого из них.
Самый большой петух, бульон из которого так полезен для мужчин; копченый бекон, бережно хранимый с прошлогоднего распределения свиней; разнообразные грибы, кропотливо собранные и старательно высушенные на солнце; первое же яйцо, снесенное самой крупной гусыней...
Цзян Лю заработал уже очень много денег, но даже не успевал подумать, что бы такого ему купить. Одних только живых кур и уток ему надарили столько, что хватит лакомиться мясом при каждой трапезе до самого Нового года.
Он вовсе не чувствовал себя в убытке.
Поначалу он считал, что затеял все это только из-за признательности тем людям, благодаря которым он получил дополнительные очки от системы. В конце концов, все эти деньги будут доступны только в нынешнем мире. Он чувствовал, что со своими способностями сможет так или иначе устроиться в этой эпохе достаточно легко и комфортно, поэтому не спешил накапливать деньги. Однако системные баллы — это совсем другое, ведь их можно будет использовать и в других мирах, а значит они могут стать ключом к его выживанию. Вот почему первоначально причиной участия Цзян Лю в международной ярмарке было желание отплатить тем, кто дал ему эти баллы.
Хотя он взялся за это дело без всякой задней мысли о какой-либо выгоде, старик Гуань предложил отчислять ему в качестве благодарности по два юаня с каждой пары тапочек, ведь без него бригада никогда не смогла бы заработать столько денег.
Всем вокруг казалось, что Цзян Лю терпит убытки, но сам он считал, что, скорее, воспользовался ситуацией.
В конце концов, ему это дело обошлось всего лишь в несколько дней пустой болтовни, зато теперь, не шевеля и пальцем, он зарабатывал более трех юаней за каждую пару тростниковых тапочек, проданную бригадой. Учитывая, что в этот раз он собрал заказов на более чем 24 000 пар, то даже если он лично не сплетет ни одной, все равно сможет заработать более 70 000 юаней за свою «тяжелую работу».
В ту эпоху, когда даже самый роскошный дом редко стоил дороже 10 000, он уже был в полушаге от состояния в 100 000 юаней. Если он правильно распорядится этими деньгами, то ему больше не придется беспокоиться о доходах до конца своих дней.
Цзян Лю задумался: «Неужели это и есть странное стечение обстоятельств, именуемое „кармической наградой“?»
Перед лунным Новым годом, хотя не все еще заказы были выполнены, бригада приостановила работу, чтобы подготовиться к празднику.
Надо сказать, что из-за низкого уровня жизни людей новогодние торжества в их деревне не отличались размахом в последние несколько лет. Однако на этот раз, благодаря деньгам, поступившим от первых завершенных заказов, большая часть семей в их бригаде превратилась в «маленьких олигархов». Конечно, они не могли отказать себе в удовольствии потратить побольше на празднование этого года.
Из-за большого количества желающих поехать за новогодними покупками в столицу округа, бригадир Гуань позволил себе арендовать в центральном управлении коммуной грузовик, который мог бы довезти туда людей.
Мяо Цайфэн тоже оказалась довольно успешной мастерицей. За первые полтора месяца она заработала около четырехсот юаней за изготовление верха для тапочек. Естественно она тоже собралась в город за новогодними покупками.
Она слышала, что в столице округа открылось несколько ателье, где можно купить одежду без купонов. Они со стариком уже столько лет не шили себе новой одежды. На этот раз она немного подзаработала, поэтому решила заказать себе и мужу по новому платью.
А ведь есть еще ее драгоценные близнецы, сын и дочь, а также любимые внуки, продолжатели рода, которые будут молиться за предков в будущем. Каждый из них должен быть хорошо одет.
Что же касается ее невестки, Ван Сюэмэй, то Мяо Цайфэн вовсе не заботилась о ней. В последнее время она чуть ли не задыхалась от злости, глядя на свою неуклюжую невестку, которая несмотря на все ее усилия по обучению, не смогла сплести ни одной пары тапочек. Когда Мяо Цайфэн думала о других семьях из их бригады, которые смогли за это время заработать более тысячи юаней, то не могла удержаться от вздоха. В душе Ван Сюэмэй теперь казалась ей ничем не лучше обычной транжиры, разорительницы семьи.
— Сестра Мяо, почему ты никогда не говорила, что Лю-цзы такой умный? Сколько бы мы не слушали все эти иностранные радиостанции, они все равно звучат для нас как древние священные тексты. А он терпеливо учился, да так, что судя по рассказам моего сына, смог свободно говорить с иностранцами на их басурманском языке. Похоже, даже те умники, что смогли поступить в университет, не в состоянии сравняться с ним, — пара женщин, сидевших напротив, подмигнули друг другу и насмешливо обратились к Мяо Цайфэн.
Они не могли понять, как она могла обращаться со своим старшим сыном, как с сорной травой, а со вторым — как с сокровищем. Старшему позволили учиться только до пятого класса, а затем забрали из школы под предлогом нехватки дома рабочих рук. А младший брат все школьные годы провел в комфорте. Если бы не плохая обстановка в стране, когда он поступил в среднюю школу, и закрытие вузов, то он, наверно, учился бы до сих пор.
На самом деле талант младшего сына к учебе был не так уж хорош. За исключением стариков-родителей никто никогда не считал Цзян Хая одаренным учеником.
Надо сказать, что когда в прошлом году возобновились вступительные экзамены в колледж, Цзян Хай тоже тайком отправился испытать удачу. А когда об этом стало известно, то все в деревне были вынуждены слушать хвастовство Мяо Цайфэн о том, что наконец-то у них в общине появится хоть один студент. Однако когда пришли результаты, то оказалось, что даже за все четыре предмета в сумме Цзян Хай едва набрал сотню баллов. Так что соседи задумались: он раньше действительно учился в школе или просто штаны просиживал?
П.п.: На китайских экзаменах используется 100-бальная шкала, минимальный проходной балл варьируется от 50 до 85.
Сравнивая детство двух братьев, Цзян Лю можно только пожалеть. И при этом он смог сам обучиться иностранному языку. Такой умный мальчик! Да если бы семья Цзян вложилась в его обучение, то он поступил бы не то что в колледж, а даже в университет и, несомненно, прославил бы имя своей семьи.
В отличие от замкнутого Цзян Хая, который вечно был себе на уме, Цзян Лю производил впечатление простого и искреннего парня. Все они знали, насколько Цзян Лю был раньше добр к старикам-родителям. Если бы они не перегнули палку, критикуя его за отсутствие детей, то сейчас, когда Цзян Лю по-настоящему разбогател, Мяо Цайфэн с мужем могли бы стать теми, кто получил наибольшую выгоду.
Но вместо этого на сегодняшний день они даже не общаются, хоть и живут под одной крышей. Две семьи стали практически чужаками друг для друга.
— Стоило быть чуточку умнее ради будущего.
С каменным лицом Мяо Цайфэн посмотрела на женщин напротив нее и поджала губы. Она знала, что эти люди смотрят на нее с жалостью, но Мяо Цайфэн была сильным человеком. Несмотря ни на что ее лицо никогда не выдавало мыслей.
— Ха, вот это сообразительность. Думаешь, если у тебя есть капля ума, так это сразу гарантирует, что ты попадешь в рай?
Несколько женщин напротив нее громко рассмеялись.
— Да я бы отдала десять лет своей жизни за то, чтобы у меня был такой честный и умный сын.
— Точно, только благодаря благословению Цзян Лю, такая старуха как я, наконец сможет купить настоящую кожанную обувь. Я слышала, что эти туфли такие мягкие, что в них совсем не устаешь, а ходишь — словно бегаешь по облакам. Уж не знаю, насколько это правда...
Поскольку они только слышали описания, но сами никогда не носили ничего подобного, в сердцах простых крестьянок кожаная обувь давно уже превратилась в легендарный предмет.
Увидев, как надулась Мяо Цайфэн, женщины потеряли желание дразнить ее и переключились на обсуждение новогодних покупок.
Деревенская жизнь в ту эпоху была по-настоящему горькой. Многие люди действительно не знали, что такое носить обувь из качественной кожи на мягкой резиновой подошве. Им приходилось делать обувь из подручных материалов, а многие сохранили привычку ходить босиком, нарабатывая такой толстый слой мозолей, что не испытывали боли даже при ходьбе по гравию.
Вот почему в прежние годы в сельской местности было много бродячих специалистов по уходу за ногами, которые помогали людям справляться с мозолями. Однако позже из-за жесткого преследования властями мелкого частного бизнеса, такие люди постепенно исчезли.
Теперь же мысль о том, что они смогут носить такую же мягкую и красивую обувь, как горожане, заставила улыбнуться каждого, кто ехал в грузовике.
— Вот ты мне скажи, почему эти иностранцы такие странные? У них такая хорошая кожаная обувь, а они хотят носить соломенную.
— Да что ты понимаешь? Это все благодаря способностям Лю-цзы. Любому из нас даже в голову бы не пришло, что можно продавать такую обувь иностранцам!
— Ей-ей, меня как-то не волнует, что делают иностранцы, главное, что теперь я могу купить сыну пару модных кроссовок и ему будет не стыдно в школе показаться.
Мяо Цайфэн сидела в углу. Никто с ней не разговаривал, полностью исключив из оживленной атмосферы вокруг.
Она уже стала привыкать к такому обращению после того, как Цзян Лю стал столь успешным и популярным.
Мяо Цайфэн построила стену в своем сердце. Не важно, насколько строга она была со своим старшим сыном, это все равно не мешает ей зарабатывать деньги. Пока она хорошо проживает свои дни, почему ее должно волновать мнение остальных? Человек, которого они хвалили, вышел из ее чрева. Как бы его ни превозносили и противоставляли ей, он все равно ее плоть и кровь, ее потомок, так что нет причин расстраиваться.
Что же касается ее настоящих мыслей, то их знала только она сама.
Поскольку он получил так много благодарственных подарков, Цзян Лю не было нужды ехать в город за покупками на Новый год.
Сегодня он хотел поесть тушеной курицы с грибами, поэтому встал рано утром, чтобы затопить печь и начать готовить. К полудню блюдо было готово. Даже при закрытой крышке аромат проникал сквозь щели и дразнил носы людей.
Хотя их семья заметно разбогатела, Сюй Сюсю по-прежнему вела экономный образ жизни. В эти дни вместе с другими членами команды она продолжала безостановочно плести тапочки, желая заработать как можно больше.
Цзян Лю напротив становился ленивее с каждым днем. Он видел, как трудно жене расстаться с каждой монеткой, так что просто взял на себя трехразовое питание, целыми днями выискивая во дворе самую жирную курицу или утку, которую можно было бы съесть. Он старался делать трапезы как можно более обильными и роскошными, чтобы его прежде темная, худая и изможденная жена поскорее стала пухленькой, светлокожей и счастливой. Тогда любой увидит, какая она симпатичная.
То ли аппетит Сюй Сюсю вырос за прошедшие дни, то ли курица с грибами была настолько аппетитной, но в этот раз она продолжила есть даже после того, как Цзян Лю уже отложил палочки для еды, и доела половину курицы и большую часть бульона из кастрюли. Но и после этого, казалось, Сюй Сюсю не наелась, потому как съела еще и половину горки сладкого печенья, прежде чем, отрыгнув, принялась за мытье посуды.
П.п.: Во многих странах Азии отрыжка не только считается вполне приличным действием, но и часто символизирует комплимент тому, кто готовил.
Хорошо, что ее аппетит улучшился, однако, посмотрев на жену внимательнее, Цзян Лю заметил, что с ее состоянием что-то не так.
-----
https://vk.com/webnovell — промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.
— Съездить в больницу? У нас же все в порядке, зачем ехать в больницу?
Закончив мыть посуду, Сюй Сюсю вернулась в комнату и в ответ на предложение мужа спросила с подозрением:
— Неужели твоя травма на голове снова начала болеть? Тогда поторопись, сейчас я быстренько соберу деньги, и мы немедленно отправимся в больницу.
Вспомнив о старой травме, которая полгода назад едва не стоила жизни мужу, Сюй Сюсю тут же забеспокоилась.
— Нет, она уже давно перестала болеть.
Цзян Лю коснулся края шрама на лбу. Поскольку основная часть раны была на макушке, когда отросли волосы, сбритые вокруг нее, шрам стал почти незаметным.
Однако, поскольку рана была глубокой, а техника наложения швов у здешних врачей была куда хуже, чем в будущем, наощупь длинный шрам казался отвратительной сороконожкой, растянувшейся по всей голове.
Впрочем, мужчин гораздо меньше волнуют такие вещи, как шрамы, в отличие от женщин.
— А тебе не кажется, что в последнее время твой аппетит заметно увеличился? Если подумать, кроме аппетита нет ли других неприятных ощущений? — Цзян Лю всмотрелся в лицо жены. В ее глазах мелькнула слабая надежда.
— Ты имеешь в виду?..
Сюй Сюсю никогда не была беременна сама, но насмотрелась на все особенности этого состояния во время беременности своей мачехи и Ван Сюэмэй, поэтому услышав загадочный вопрос мужа, сразу поняла отчего он предложил съездить в больницу.
Однако ее все еще мучили сомнения, ведь она не могла забеременеть целых десять лет. К тому же, муж сказал, что по мнению врача, с нынешним состоянием его тела зачать ребенка будет крайне трудно. Так как же она могла забеременеть?
Но перед лицом собственного желания иметь ребенка и полными надежды глазами мужа, Сюй Сюсю не стала говорить такие разочаровывающие слова, а просто согласилась поехать в больницу.
Цзян Лю отправился на поиски бригадира Гуаня, чтобы одолжить велосипед, а Сюй Сюсю достала немного денег из небольшой коробки, которая служила им тайником. Ожидая возвращения Цзян Лю, она не удержалась и засмотрелась на свое отражение в маленьком зеркале на стене.
Раньше она не замечала, насколько сильно ей удалось набрать вес. Первоначально острый и тонкий подбородок округлился. Опустив голову, она даже могла сдавить двойной подбородок. Сюй Сюсю коснулась своего живота, гадая, стал ли он таким круглым лишь потому, что она много съела за обедом, или там и правда зародилась маленькая жизнь.
Ошеломленно прикасаясь к нему то здесь, то там, Сюй Сюсю ощутила нарастающую тревогу.
Цзян Лю быстро смог одолжить велосипед, но повез жену не в окружную больницу, а на центральную автостанцию округа, где они с Сюй Сюсю сели на автобус до мегаполиса.
Медицинское оборудование в маленькой больнице округа, где они жили, было устаревшим. Если же его предположение окажется верным, Цзян Лю хотел провести полное обследование. Все-таки здоровью Сюй Сюсю слишком долго наносился постоянный вред, и он просто обязан узнать у врача, что можно сделать, чтобы исправить это.
Возможно всего лишь под влиянием настроения Цзян Лю, а может оттого, что Сюй Сюсю и сама с нетерпением ждала поездки в больницу, она не стала возражать против расходов на поездку в большой городской медцентр.
В эти дни в больницах было гораздо меньше народу, чем в будущем, так что на осмотр им двоим удалось попасть довольно быстро, а вскоре были готовы и результаты анализов.
— Это определенно беременность. Около восьми недель. Видите эти два гестационных мешка? Похоже у вас близнецы. Поздравляю! — просмотрев отчет обследования, гинеколог с улыбкой обратилась к супругам Цзян.
— Доктор, вы сказали, что я беременна? Действительно беременна? — голос Сюй Сюсю слегка дрожал, она недоверчиво уставилась на врача. — Доктор, мы можем это перепроверить? Нет-нет, я не сомневаюсь в вашем профессионализме, просто полгода назад врач сказал моему мужу, что ему будет нелегко зачать ребенка. Мы женаты уже десять лет, и у нас до сих пор нет детей. Я... мы действительно станем родителями?
— Я лично провела это обследование, так что ошибки быть не может. И, по вашим словам, врач вашего мужа лишь предупредил о слабой фертильности, но не говорил о полном бесплодии, — посмотрев на взволнованную пару, гинеколог не стала обижаться. А услышав, что они не могли зачать ребенка в течение целых десяти лет, терпеливо ответила на все их вопросы.
Она предложила для душевного спокойствия провести более детальное обследование, раз уж супруги выбрались в городскую больницу.
В ходе подробного исследования первоначальная ложь Цзян Лю о проблемах с зачатием подтвердилась: у этого тела сперматозоиды были ослаблены и то, что Сюй Сюсю смогла забеременеть, да еще двойней, — настоящая удача, сравнимая с выигрышем главного приза лотереи. Что касается здоровья супругов, то оно начало укрепляться благодаря полноценному питанию за прошедшие полгода.
Пара покинула больницу только после того, как Цзян Лю дотошно расспросил врача о том, чего следует избегать беременным женщинам, и какие меры предосторожности он сам должен принять к сведению.
— Отец моих детей! — воскликнула Сюй Сюсю, схватив Цзян Лю за руку, едва за ними закрылись двери больницы.
— Мать моих детей.
Потрясение, которое испытывал Цзян Лю, было не меньшим, чем у Сюй Сюсю. Он тоже впервые стал отцом, причем сразу двоих детей.
— Я так счастлива.
Сюй Сюсю сжала губы и вдруг, не удержавшись, разразилась слезами. Но прежде чем Цзян Лю принялся успокаивать жену, на ее лице снова расцвела широкая улыбка. Выражение «слезы радости» наиболее точно описывали ее нынешнее состояние.
— Бур-бур-бур...
Пока Сюй Сюсю пыталась разобраться со своими чувствами, ее желудок внезапно заурчал. Если подумать, с момента обеда прошло уже три или четыре часа, а поскольку в ее чреве теперь было двое малышей, поглощавших питательные вещества, будущая мать неизбежно проголодалась.
— Ты можешь съесть, что захочешь. Нет нужды морить голодом мою жену и детей, ведь у нас нет недостатка в деньгах, — с большой гордостью сказал Цзян Лю, похлопав себя по груди. Раньше казалось, что он заработал денег достаточно на всю жизнь, но теперь он отец двоих детей, поэтому ему придется гораздо больше работать и копить, чтобы обеспечить своим детям жизнь в достатке.
— Думаю, я бы съела свинину в кисло-сладком соусе. И, пожалуй, еще рыбу на пару с пикулями... А еще мне хочется чего-нибудь остренького, например, бобовая паста с перцем чили пришлась бы в самый раз... — Сюй Сюсю принялась облизывать губы.
Возможно это был чисто психологический эффект, но раньше она ела все подряд, а как только узнала, что беременна, то сразу захотела кислого и острого.
Разве не всем известно, что если женщину тянет сразу на кисленькое и остренькое, значит она носит во чреве пару дракона и феникса*?
П.п.: Рождение в семье двойняшек — мальчика и девочки — считается в Китае особым благословением небес.
Сюй Сюсю засмеялась: вот уж и правда благословение! Она внезапно превратилась из женщины, которая считала, что никогда не сможет стать матерью, в счастливицу, ожидающую двух близнецов. Сюй Сюсю подумала, не слишком ли она жадничает? Даже если родятся два мальчика или две девочки — это все равно будет настоящим даром Божьим.
— Пойдем поедим. Все, что ты захочешь.
Цзян Лю повел жену в ресторан. С недавних пор государственные рестораны в мегаполисах больше не требовали талонов на питание или других купонов, поэтому пока есть деньги, вы можете заказать все, что хотите. К тому же в дополнение к государственным, некоторые старые традиционные рестораны, которые долгое время были закрыты, открылись вновь. Цзян Лю хорошо знал этот город и отвел Сюй Сюсю в заведение, которое, по его мнению, было самым лучшим.
Сюй Сюсю съела горшочек свинины в кисло-сладком соусе и рыбу на пару с маринованными овощами, которые так жаждала, а кроме того выпила бо́льшую часть содержимого посудины с супом из куропатки. Также к их трапезе были добавлены две миски риса и три порции пельменей. При этом Цзян Лю почти ничего не съел, сосредоточенно ухаживая за женой.
Прежде чем покинуть ресторан, Цзян Лю не забыл упаковать с собой еще один горшочек с мясом для Сюй Сюсю. Он также зашел в универмаг и купил много коричневого сахара и солодовых конфет. С полными руками багажа пара села на обратный автобус и вернулась в окружной город.
В отличие от ликующих супругов Цзян, Мяо Цайфэн, вернувшись из округа с новогодними покупками, столкнулась с большой головной болью.
— Пятьсот юаней? Зачем тебе столько денег?! — услышав слова второй невестки, едва присевшая старушка снова вскочила и удивленно уставилась на младшего сына, который угрюмо молчал в стороне.
Оказалось все дело в реформе отдела народного образования, которая предусматривала реорганизацию нынешней системы многочисленных сельских начальных школ. Как известно, ранее никто не уделял внимание первым ступеням образования и в результате многие сельские учителя были вообще непригодны к обучению детей.
Теперь же темп реформ в стране начал ускоряться, поэтому акцент на базовом образовании стал беспрецедентным. Ранее игнорируемые деревенские начальные школы привлекли внимание департамента образования. Чиновники решили начать реструктуризацию с увольнения из рядов учителей тех, кто попал туда исключительно благодаря протекции.
Тесть Цзян Хая, отец Ван Сюэмэй был обычным крестьянином без какого-либо образования. Если бы его брат не был заместителем председателя коммуны, он никогда не смог бы занять должность директора начальной школы «Красной Звезды».
Теперь, когда высшее руководство намерено провести чистку, отец Ван Сюэмэй наверняка будет уволен одним из первых и даже брат-зампредседателя коммуны не сможет его спасти.
Цзян Хай стал школьным учителем исключительно благодаря связям, как зять семьи Ван. Поэтому когда его тестя сместят с должности, это несомненно повлияет и на его положение.
В общем-то образование у Цзян Хая довольно хорошее: аттестат об окончании неполной средней школы и сданные экзамены в старшую среднюю школу давали ему вполне законное основание преподавать в младших классах сельской школы. Если бы он терпеливо подготовится к единому экзамену для учителей, то вполне мог бы официально получить лицензию департамента образования. Тогда он действительно мог бы считаться человеком с надежной работой, способным заработать верный кусок хлеба.
Однако сам Цзян Хай думал иначе. Он чувствовал, что квалификационный экзамен представлял собой слишком глубокую реку, которую ему не переплыть. Его наверняка легко потеснят те, кто пробился на должность без всяких связей. Кроме того до него дошли слухи, что многие деревенские учителя пытались использовать деньги для налаживания связей в новых условиях, а также, что многие свежеиспеченные выпускники неполных средних школ и ученики старших классов намерены побороться за теплое местечко учителя младших классов. Это заставило Цзян Хая запаниковать и он тоже задумался о том, чтобы решить эту проблему с помощью денег, сунув их подходящему человеку.
— Мама, если мы сможем решить этот вопрос всего за пятьсот юаней, не думаешь ли ты, что это стоит того? — Ван Сюэмэй уже подсчитала сколько денег должно быть на руках у старухи и пришла к выводу, что свекрови будет несложно выделить им сразу пятьсот юаней.
По правде говоря, Ван Сюэмэй чувствовала, что эта реформа образования может оказаться полезной для них. Дело в том, что сейчас Цзян Хай мог считаться только временным работником, и его месячная зарплата была не так уж высока. Но если он сможет получить постоянную должность, его зарплата как минимум удвоится.
Что касается родителей, то Ван Сюэмэй, как замужняя дочь, не слишком волновалась о них, считая, что их проблемы — это забота братьев.
— Цзян Хай, ты уверен, что получив деньги, они точно смогут организовать работу для тебя? — не обращая внимания на невестку, Мяо Цайфэн повернулась к своему младшему сыну, желая получить.от него четкий ответ.
— Я не могу этого гарантировать, но если мы не дадим им денег, я точно не смогу сохранить работу, — буркнул Цзян Хай, горько улыбнулся и продолжил, — Если ты, мама, не сможешь достать денег, я придумаю что-то другое. В самом худшем случае мне просто придется вернуться к работе на ферме, вот и все. Разве что двум моим детям, возможно, придется немного пострадать...
Он отступил, прекрасно зная, как мать благоволит ему, особенно после отделения семьи старшего брата, когда он стал единственной надеждой своих родителей.
Как и ожидалось, его слова перевернули отношение Мяо Цайфэн. Она искренне любила младшего сына и за все двадцать лет с тех пор, как он вырос, не позволяла ему заниматься тяжелыми хозяйственными работами. Если он потеряет работу учителя, то разве справится с этим?
— Тебе не нужно ничего придумывать. Я дам тебе деньги, — стиснула зубы Мяо Цайфэн. К счастью, она порядком заработала в последнее время, плюс то, что удалось отложить ранее — она должна быть в состоянии собрать пятьсот юаней. Но отдав эти деньги, она растратит практически все свои сбережения.
— Мама, не беспокойся, в будущем я конечно как следует позабочусь о тебе, — услышав слова матери, Цзян Хай взял ее за руку и произнес эти слова самым искренним тоном. Но в глубине души он думал о том, что старушка и правда богата: еще не известно сколько денег у нее останется после того, как она отдаст такую огромную сумму.
В прошлом, услышав столь заботливые слова от младшего сына, Мяо Цайфэн еще долго ходила бы с улыбкой до ушей, но сейчас в ее сердце была лишь капля печали. Она невольно вспомнила другого сына.
-----
https://vk.com/webnovell — промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.
— Хей, Лю-цзы, ты с женой тоже ездил за новогодними покупками в окружную столицу? Отчего же вы не поехали грузовиком вместе с остальными? Это избавило бы вас от многих проблем, — с улыбкой спросили встречные односельчане, увидев Цзян Лю и Сюй Сюсю на велосипеде со всех сторон увешанных сумками.
— Нет, мы ездили не за новогодними покупками, — радостно хохотнул Цзян Лю, останавливая велосипед. Затем он прошептал что-то на ухо жене, вытащил из одного из пакетов горсть конфет и принялся раздавать их всем встречным.
— С чего это ты вдруг раздаешь сладости без всякой причины?
Купленные Цзян Лю конфеты были высшего сорта, так что крестьяне, редко державшие в руках сладости, смутились и в то же время озадачились. Разве у него сегодня большой праздник? С чего вдруг конфеты?
— Мы узнали, что Сюй Сюсю беременна. Да не одним, а двумя! Ох, дядя, я стану отцом! Возьмите пока эти конфеты, а когда дети родятся и отпразднуют свой первый месяц жизни, я угощу всех выпивкой!
Цзян Лю выглядел как типичный одуревший от счастья новоиспеченный отец. Он не мог перестать улыбаться, а его губы, казалось, растянулись от одного уха до другого. Его переполняла радость.
— Забеременела? Но разве ты не говорил, что бесплоден?
Это действительно была большая новость, которая удивила и обрадовала деревенских.
Выпалив такой вопрос, они, конечно, вовсе не сомневались в верности Сюй Сюсю. В конце концов все в деревне знали их обоих, и каким бы большим ни был их поселок, если бы Сюй Сюсю сделала что-то предосудительное, сплетники мгновенно разнесли бы это по всей общине. Особенно теперь, когда Цзян Лю был признан их великим благодетелем, просто невозможно, чтобы его жена подпортила его репутацию, а об этом никто не узнал.
— Я не совсем уж бесплоден, просто доктор сказал, что мне будет очень трудно зачать ребенка. К тому же раньше мы оба плохо питались и слишком много работали, поэтому нам было еще труднее завести детей. Сегодня мы прошли тщательный осмотр и все проверили дважды. Доктор сказал, что за последние полгода мое состояние значительно улучшилось и, в основном, прежние потери удалось восполнить. Однако, по его словам, то, что Сюй Сюсю смогла зачать, да еще двоих — это действительно редкий случай, для такого человека, как я. Может быть, Бог просто сжалился над такими глупыми людьми и пошел навстречу нашим желаниям.
После паузы Цзян Лю продолжил:
— Я должен поблагодарить всех вас, дядюшки и тетушки, за всех тех цыплят, уток и гусей, которых вы нам дарили. Такие хорошие продукты не купишь, даже если есть деньги. Только благодаря вам мы смогли выздороветь. Я никогда не забуду помощи старших.
Его выражение лица было настолько искренним, что представители старшего поколения совершенно растерялись. Им оставалось лишь принять конфеты, отмахиваясь от излишней благодарности.
Они послали эти дары в дом Цзян Лю, чтобы выразить свою признательность за все, что он сделал для жителей деревни. Строго говоря, их первоначальным намерением было просто вернуть ему услугу. Но сейчас весьма приятные слова Цзян Лю заставили их почувствовать себя причастными к счастью пары, которая наконец-то обрела возможность родить детей. Подсознательно они словно стали ближе к еще не родившемуся ребенку.
— Близнецы — это отличная новость. Не только в нашей бригаде, но и во всей коммуне уже много лет не было таких новостей! Посмотрите-ка на него: столько лет не было детей, а теперь целых два! Мигом нагнал все упущенное, — посмеивались односельчане.
А один старик с улыбкой добавил:
— У этих детей наверно очень хорошая карма, раз они спустились с небес в чрево твоей жены только сейчас, когда ваше благосостояние улучшилось. Значит их судьба — наслаждаться жизнью, а это большая удача.
Все единодушно согласились со словами старика. Хотя Цзян Лю относился к людям, которые никогда не раскрывают своего уровня доходов, любой мог примерно оценить его нынешнее богатство. Не вызывало никаких сомнений, что сейчас Цзян Лю был самым богатым человеком в их коммуне. И теперь он благословлен парой детей. Учитывая, что супруги Цзян ждали этого целых десять лет, то сейчас вполне имеют право наслаждаться счастьем.
— Да, но поскольку вы ждете пополнения в семье, да еще двойню, то комнаты, в которой вы оба сейчас живете, будет недостаточно. Особенно если родятся два мальчика. Прежде чем они вырастут, вы должны подготовить такой дом, чтобы они смогли жениться и привести домой жен. Самое время пойти к бригадиру и подать заявку на участок земли, чтобы успеть построить новый дом, пока дети еще не родились.
Все верно. Когда семья разделилась, Цзян Лю с женой получили в свое распоряжение две комнаты в западном крыле родительского дома. Теперь одна комната служила спальней и столовой, а вторая превратилась в кухню, пополам с кладовкой. После рождения двух детей такого жилья явно будет недостаточно.
В принципе, лет до трех-четырех дети могут спать с женой, так что на первое время места хватит. Но у Цзян Лю сейчас нет недостатка в деньгах, так зачем жить так тесно?
— Дядя, вы совершенно правы. Я тоже думал об этом. Как только довезу Сюй Сюсю до дома, чтобы она отдохнула, отправлюсь к дяде бригадиру и поговорю о новом доме. Но когда придет время приступить к постройке, мне понадобится помощь соседей, так что мне придется снова побеспокоить вас, дядюшки и тетушки.
Цзян Лю уже обсудил этот вопрос с женой на обратном пути из больницы. На самом деле с теми деньгами, которые им удалось накопить, построить солидный просторный дом не проблема. Однако они беспокоились, что сейчас это будет слишком бросаться в глаза. Супруги в любом случае собирались взяться за постройку нового дома, но когда еще не знали, что скоро станут родителями, планировали поднять этот вопрос только через год-полтора.
Но теперь планы придется менять: с появлением детей жизнь в их нынешней комнатушке станет невыносимой.
Во время обсуждения этой проблемы по дороге домой они решили подать заявку на пустой участок земли как можно скорее, чтобы успеть переехать до рождения детей.
— Без проблем! Только приготовьте нам хорошенько поесть и немного выпить, а мы отстроим вам крепкий и светлый дом всего за пару месяцев.
Неизвестно, сказывался ли опыт общения с иностранцами или еще что, но односельчане чувствовали, что Цзян Лю с каждым днем становится все красноречивее. Он совершенно точно не говорил ничего такого уж лестного, но слушать его все равно было приятно.
Тем не менее их обещание помочь с постройкой дома не было связано со сладкими речами Цзян Лю. В эту эпоху строительство нового дома было общим делом всех соседей и родственников. Будущим домовладельцам нужно было только обеспечить питание, а денег за работу никто не требовал. Каждый помогал чем мог, когда ему это удобно, и не было похоже, что кто-то кого-то эксплуатировал.
Пройдет еще не один год, прежде чем станет модно нанимать бригаду строителей за деньги. А пока строительство дома в сельской местности не требовало чрезмерных затрат. Владельцу нужно потратить деньги только на материалы.
— Хорошая еда и вино обязательно будут. А после того, как дом будет закончен, я раздам вам всем по красному конверту.
П.п.: По китайской традиции любые денежные подарки от обычных чаевых до многомиллионного пакета акций обычно вручаются в красном конверте.
Несмотря на местные обычаи, Цзян Лю не собирался позволять жителям деревни работать задаром. Во-первых, у него было достаточно денег для этого, а во-вторых, времена изменились и ему больше не обязательно скрывать свое богатство. Да и потом, в будущем, когда люди вспомнят об этом, то не будут чувствовать себя обманутыми.
Но пока что никто не обратил особого внимания на его слова про конверты. Радостно улыбаясь, соседи еще раз пообещали построить дом качественно и быстро и разошлись.
Новость о том, что пара Цзян Лю ожидает близнецов, распространилась по деревне. Даже жители окрестных деревень узнали об этом.
Наконец новость дошла и до компании Ван Сюэмэй, с которой мало кто общался. Заодно их ушей достигла весть о намерении Цзян Лю построить новый дом и съехать из западного крыла старого родительского дома.
— Старший брат — это действительно нечто! У него такие важные новости, а он ничего нам не сообщил. Почему мы должны узнавать о таком из чужих уст?
Ван Сюэмэй сгорала от зависти: каким образом такая женщина, как Сюй Сюсю, смогла заполучить настолько невероятную удачу?
Прежде Ван Сюэмэй могла утешать свою зависть тем, что сколько бы денег ни зарабатывал Цзян Лю, от этого не было никакого толку. Ведь у него даже не было детей, чтобы передать им свое богатство. Рано или поздно все эти деньги перешли бы ее собственным детям, Цзяньцзюню и Цзяньдану. Но теперь Сюй Сюсю беременна, а значит у ее семьи не осталось ни одного повода претендовать на богатство старшего брата.
А когда Ван Сюэмей подумала, что Сюй Сюсю скоро будет жить в большом новом и светлом доме, она почувствовала такую досаду, что могла только проклясть эти безымянные кусочки плоти в чужом чреве.
— Говоришь, беременна? В самом деле забеременела... — пробормотала Мяо Цайфэн со сложным выражением лица, не заметив завистливую ненависть, сверкнувшую в глазах невестки.
— Похоже мы и правда плохо обращались со своим старшим сыном все эти годы, раз только сейчас ему удалось завести детей. Даже если у них родятся две девочки — не беда. У него теперь так много денег, что заполучить такого зятя, который согласиться войти в семью жены, будет несложно, — заявил Цзян Чжуанъэнь, попыхивая трубкой. В душе он был рад за старшего сына, но в то же время чувствовал себя виноватым.
Подобные слова неспроста вырвались из его уст. В последние дни во время работы он часто слышал, как люди в бригаде вспоминали о прежней жизни Цзян Лю. И в их воспоминаниях его жизнь была в несколько раз хуже, чем на самом деле.
Почему молодая пара прожила в браке десять лет без детей? Очевидно потому, что они слишком много страдали.
А почему стоило паре отделиться от семьи, как им удалось зачать не одного, а сразу двоих детей? Да потому, что теперь некому стало выжимать из них все соки. Молодые люди смогли наконец нормально питаться, тепло одеваться и восстановить свое здоровье.
Все так говорят. В бесчисленных версиях слухов Цзян Лю с женой были похожи на несчастную маленькую капусточку, в то время как Цзян Чжуанъэнь и Цзян Хай с женами были похожи на старых помещиков, которые клали эту капусточку под пресс и давили изо всех сил в надежде выдавить из нее побольше сока. Если бы тот факт, что в наши дни критиковать соседей в полный голос не принято, их жизнь могла бы стать нестерпимой. Тогда старшим Цзянам никак не удалось бы сохранить равнодушную и отстраненную позицию.
Однако Цзян Чуанъэнь вовсе не обижался на все эти слухи. Он был молчаливым и замкнутым человеком, которого заботило лишь разрастание родового древа, поэтому радость от того, что у его старшего сына наконец-то появятся дети, перевешивала все неприятности.
— Но разве они не говорили, что старший брат бесплоден? А теперь, когда невестка забеременела, то даже не знаю... — увидев, что ее провокация так и не вызвала какого-либо недовольства со стороны свекров, а особенно Мяо Цайфен, Ван Сюэмей утратила остатки совести и дала волю своему ядовитому языку, всеми силами намекая на неверность Сюй Сюсю мужу.
— Что за вздор! Если скажешь еще хоть одно слово, я оторву твой поганый язык! — Мяо Цайфэн, только что сидевшая, погрузившись в свои мысли, внезапно вскочила и свирепо уставилась на младшую невестку.
Хотя она всегда недолюбливала невзрачную жену старшего сына, но в том, что касалось ее характера, Мяо Цайфэн была уверена на все сто. В любом случае сейчас старшая невестка носит под сердцем ее внуков, которые, возможно, станут единственными детьми ее сына. Как бы сильно не разругалась Мяо Цайфэн с Цзян Лю, она не позволит младшей невестке выдумывать подобную ерунду и распространять дурацкие слухи, которые могут повлиять на здоровье будущей матери и детей.
— Не дай Бог, я снова услышу от тебя что-то подобное, — жестко предупредила она Ван Сюэмэй. Однако увидев пристыженное выражение лица невестки, усмирила свою ярость и продолжила значительно мягче. — Я уже почти собрала деньги для Хай-цзы. Когда он официально станет учителем, мы заживем не хуже других. Даже такая старуха, как я, все еще может зарабатывать и копить деньги для Цзяньцзюнь и Цзяньдана. А тебе лучше перестать киснуть от зависти и ссориться со всеми.
Когда свекровь упомянула о пятистах юанях, Ван Сюэмэй наконец вспомнила слова мужа о том, что за долгие годы старушке, возможно, удалось скопить больше, чем они думали. А значит, не стоит ее злить сверх меры из-за будущих детей старшего брата.
Так или иначе, но по крайней мере внешне Ван Сюэмэй искренне признала, что была неправа. Но Мяо Цайфэн знала, что это всего лишь попытка нарядить босяка принцем. Две ее невестки были как вода и масло: не способны смешаться, несмотря ни на что. Так что она решила пока отложить этот вопрос.
Тем же вечером Ван Сюэмэй обсуждала комнаты в западном крыле дома со своим мужем Цзян Хаем. Она слышала, что фундамент нового дома Цзян Лю закончен и сбоку уже возвели две временные хижины. Значит со дня на день Цзян Лю и Сюй Сюсю съедут из прежнего жилища. А раз они съедут, то освободившиеся комнаты достанутся семье младшего брата, не так ли?
Конечно при разделе семьи та часть дома была определена как имущество Цзян Лю. Однако разве он теперь не богач? Денег у него куры не клюют, так почему бы не отдать эти комнаты брату?
Двое их сыновей становятся все старше и скоро уже им будет неуместно жить в одной комнате с родителями. Просто прекрасно, что Цзян Лю с женой переезжают. Благодаря этому освободившиеся комнаты можно переделать, превратив в спальню и учебную комнату для Цзяньцзюня и Цзяньдана. Так их жилищные условия станут намного комфортнее.
Цзян Хай одобрил предложение Ван Сюэмэй. Он решил обсудить этот вопрос с родителями, как только Цзян Лю с женой уедут.
Бух! Бух! Бах!
На следующее утро Ван Сюэмэй разбудил непонятный грохот. Она натянула толстую куртку и, выглянув из дома, увидела группу людей, снующих вокруг западного крыла дома.
Крыша над комнатами уже была снята, а стропила и камни стен по частям разбирались и складывались на телеги, готовясь к вывозу.
— Что вы делаете?! — вскричала возмущенная Ван Сюэмэй. В конце концов она уже считала эти комнаты своими.
— А, это ты, жена Цзян Хая? — руководивший работами человек взглянул на нее, но даже не подумал остановиться. — Разве это не поможет Цзян Лю сэкономить на стройматериалах? К тому же камни и бревна, использованные для постройки этого дома, он собственноручно собрал в горах, когда был еще молод. Они хранят добрые чувства, и Цзян Лю хотел бы сохранить их, построив новый дом. Не волнуйся, мы заберем материалы только из его двух комнат, ваша часть дома не пострадает.
Ван Сюэмэй так разозлилась, что едва не потеряла сознание.
Какие такие чувства могут хранить куски камней и дерева?! Этот старший просто угадал ее намерения и решил довести ее до бешенства!
Мяо Цайфэн, которую тоже привлек шум, слышала этот разговор. Она постояла на пороге, но потом молча вернулась в дом.
Это правда, что все материалы для этого дома от первого камня и до последней черепицы принесли с гор и обработали своими руками они втроем: она сама, старик и их старший сын. Что в это время делали другие ее дети? Она слишком боялась, что они переутомятся, поэтому велела младшим сыну с дочерью сосредоточиться на учебе и не утруждаться подобными делами.
Тем временем Цзян Лю, руководивший строительными роботами в новом доме, несколько раз чихнул. Остановившись, он потрогал нос и догадался, что жильцы старого дома, должно быть, сейчас поминают его и вряд ли добрыми словами.
Цзян Лю расхохотался. Хоть он и чувствовал, что его действия были довольно подлыми, но когда представил, сколько дней еще те люди не смогут спокойно спать и есть, ощутил, что эта изощренная подлость просто очаровательна.
Да он настоящий талант! [Системе праведного отца 001] действительно повезло найти именно его.
-----
https://vk.com/webnovell — промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.
Большинство домов в сельской местности строились одинаково: огороженный внутренний двор перед большим центральным зданием, к которому слева и справа примыкают дополнительные комнаты. Те, у кого не хватало денег, обходились лишь центральной частью, и крайне редко можно было встретить дома, у которых дополнительные комнаты присутствовали лишь с одной стороны.
Так что теперь внешний вид старого дома семьи Цзян представлял собой то еще зрелище для всей бригады. Каждый раз, когда люди проходили мимо, они ухмылялись и тыкали пальцами в отсутствующее западное крыло дома.
Никто не считал, что действия Цзян Лю были чрезмерными. Стены были сделаны из камня, старательно собранного им в горах и вызывали у него ностальгию. Что плохого в том, чтобы разобрать их и использовать для строительства нового дома? К тому же, комнаты в западном крыле уже были отданы в собственность Цзян Лю, поэтому, что бы он ни делал с ними, это никак не касалось обитателей остальной части дома.
Молодежь и сверстники Цзян Лю полностью поддержали его действия, а среди старших мнения разделились. Некоторые из них довольно активно высказывались по этому поводу из-за поддержки, которую они раньше получали от пожилой пары Цзян. Однако основная масса предпочитала молчать после возмутительного поведения старших Цзянов в последнее время, а также из-за огромной выгоды, которую Цзян Лю принес общине в целом и их семьям в частности.
А вот реакция жителей дома, который находился в центре внимания, озадачила всех. Они не разгневались, как этого можно было ожидать. Особенно известная скандалистка Мяо Цайфэн, которая, вопреки всему, продолжала регулярно ходить на склад бригады за материалами для плетения и спокойно занималась своими делами, как будто ничего необычного не произошло.
Старик Цзян Чуанъэнь вел себя еще более странно. Как и подобает счастливому дедушке в предвкушении рождения внуков, он счастливо улыбался весь день напролет, однако даже не попытался посетить новый дом Цзян Лю. Вместо этого он навещал людей, которые недавно были в гостях у его старшего сына и расспрашивал их, как поживает его невестка, начали ли уже шевелиться дети, сильно ли вздулся у нее живот, хорошо ли растут будущие внуки и тому подобное.
Можно было бы сказать, что он так заботился о своих еще не родившихся внуках. Но почему же тогда он год за годом оставался безучастным, когда его жена третировала семью их первенца? Его жена не мачеха, а он не отчим, отчего же Цзян Чжуанъэнь столько лет совершенно не заботился о своем старшем сыне? Не удивительно, что невестка, даже прожив замужем столько лет, не могла родить наследника. Однако теперь, когда обнаружились блестящие способности Цзян Лю, он наконец решил восполнить упущенное?
Однако, у старшего поколения обычно есть собственный расчет. В конце концов самый важный момент, который привел к изменению отношения стариков Цзян, был связан с тем, что Сюй Сюсю, наконец, забеременела наследником. Отношение старших к молодым, у которых есть ребенок, и к тем, у кого его нет, естественно отличалось.
Хотя с самого начала старшие Цзяны были благосклонны к младшим брату с сестрой, отношение к старшему сыну тоже не было плохим. Однако когда после долгих лет брака с Сюй Сюсю не было заметных сдвигов в деле с наследниками, а Ван Сюэмэй, напротив, выйдя замуж за Цзян Хая значительно позже, последовательно подарила семье Цзян двух внуков, то предубежденное отношение стариков стало заметнее.
Даже Цзян Чуанъэнь, который изначально высоко ценил старшего сына, постепенно перестал подавать голос в его поддержку. В глазах этих старомодных и костных в своих убеждениях стариков, раз старший не мог оставить потомство, то все, на что могут рассчитывать как они сами, так и Цзян Лю с женой — это сыновья Хая-цзы. Поэтому не важно, сколько нужно им отдать и скольким придется пожертвовать ради них — это следует сделать ради их будущего сыновнего благочестия.
В любом случае бесполезно гадать, о чем думали старики Цзян теперь, когда, как говориться, дерево уже стало лодкой. Их старший сын, которым они всячески пренебрегали, взлетел на вершину жизни. Однако старикам хватило совести не пытаться навязать молодым примирение. Казалось, теперь обе стороны смогут жить в мире.
Обсуждение всех этих событий не выходило за пределы деревни, да и в ней потихоньку утихло. Все были слишком заняты тем, что пытались заработать побольше денег. Каждый хотел и себе построить новый красивый двухэтажный дом, как у Цзян Лю.
Накануне Нового года впечатляющие новости дошли из столицы провинции до сельской местности.
Новость о реформе начальных школ была близка большинству жителей коммуны, особенно в бригаде, где жил Цзян Лю. Благодаря резкому улучшению благосостояния практически все дети в их деревне смогли отправиться в школу в этом году. Это благо для всех, что высшее руководство вознамерилось изгнать всех некомпетентных из рядов учителей. Однако для тех, кто не имел способностей к преподаванию, но затесался в среду учителей, эта новость была не так хороша.
Последние известия касались как раз тех, кто чувствуя себя неуверенно, искал обходных путей, чтобы избежать влияния реформы.
Не известно, кто оказался достаточно смелым, чтобы отправить анонимный донос в городское управление образования, однако случилось так, что это письмо попало на глаза представителям отдела надзора провинции, которые как раз приехали с инспекцией. В нем сообщалось о нескольких мелких чиновниках в департаменте образования провинции Тайфэн, которые брали взятки, чтобы пропихнуть некоторых учителей.
Это письмо моментально привлекло внимание высшего руководства и, после расследования, некоторые чиновники, которые брали взятки, мигом лишились должностей. Только двоим удалось узнать о произошедшем и на шаг опередить события. Теперь они находились в бегах.
Существование подобной саранчи во время самого важного этапа реформирования страны могло пошатнуть сами основы системы образования, поэтому вышестоящее руководство, конечно, не отпустит этих паразитов так легко. Всех, кого поймали на принятии взяток, арестовали, а двоих сбежавших искали со всей интенсивностью.
Учителя, дававшие взятки, тоже не получили никакого выигрыша: они потеряли не только деньги, но и право сдавать квалификационный экзамен по преподаванию. Это разрушило все их шансы продолжить работу учителем.
Некоторые из них были вполне способны сдать экзамен, если бы серьезно отнеслись к подготовке. Но увидев столько людей, пытающихся обеспечить свое место с помощью денег, не смогли удержаться и совершили ошибку. Однако правила есть правила, особенно в годы репрессий, и любой, кого ловили на взяточничестве превращался в курицу, которую зарежут в назидание обезьянам.
П.п.: Китайское выражение «убить курицу, предупредить обезьян» (殺雞儆猴, shā jī jǐng hóu) связано с древним поверьем, что обезьяны боятся вида крови, из-за которого селяне резали кур или гусей, чтобы отогнать таких беспокойных соседей от своих домов.
— Дядя Цзян, ваш второй сын преподает в начальной школе нашей коммуны, верно? Я надеюсь, что он не замешан в этом большом деле? — задал кто-то вопрос Цзян Чуанъэню во время краткого перерыва в полевых работах. Услышав его, люди по соседству тоже перестали работать и навострили уши, ожидая ответа.
Хотя Цзян Хай был единственным учителем в бригаде, его репутация была куда хуже, чем у его брата Цзян Лю. Это было верно и в прошлом, но сейчас стало еще более очевидным.
Этот мальчишка, похоже, походив в школу всего несколько лет, начал считать себя особо культурным человеком. Он всегда смотрел свысока на людей, которые усердно работают на поле, марая ноги в земле. И даже не задумывался о том, что если бы не «босоногие деревенщины» из его семьи, которые оплатили учебу, то у него сейчас не было бы возможности так задирать нос.
Такое впечатление, что у этого парня вообще нет совести. Хотя старший брат потратил на него так много, он не проявлял ни малейшей благодарности к Цзян Лю. И он, и его сестра, казалось, обучились в школе лиш тому, как вести себя, словно последняя собака.
— Откуда в нашем доме столько денег, чтобы подкупить чиновника? Это дело не имеет никакого отношения к Цзян Хаю и нашей семье, — не признался Цзян Чуанъэнь. Покачав головой, он привычно прикрылся тем, что у них не так много денег.
— Я слышал, что полиция нашла в домах этих людей целые ящики с деньгами. Многие люди без работы учителя не смогли бы свести концы с концами, так что старались удержаться за нее изо всех сил. Небось, и семьи не смогли отказаться от того, чтобы помочь им всем, чем можно. Но даже если вы раскошелитесь на триста или четыреста юаней, нет гарантии, что эти люди в итоге вам помогут.
Говоривший тоже не стал признаваться, поверил ли он ответу старика, и продолжил так:
— В прошлом году, при разделении семьи твоя жена сказала, что у вас нет денег, и отдала Лю-цзы лишь две комнаты да часть имущества. У вас не было денег даже на то, чтобы отправить его к врачу. Конечно, откуда же вам взять денег на взятку для Хай-цзы, верно?
Человек явно говорил с насмешкой, и Цзян Чуанъэнь, почувствовал, как запылали его щеки.
Действительно, его жена столько суетилась, чтоб заставить бригаду оплатить медицинские расходы старшего сына, но когда деньги понадобились младшему, она, и глазом не моргнув, вынула из семейных запасов такие деньжищи. Почему так?
Тем вечером атмосфера в старом доме Цзянов была напряженной. Цзян Хай, который уже три дня подряд не ночевал дома, наконец вернулся и принес как хорошую, так и плохую новости.
Хорошей новостью было то, что тот чиновник, которому взятку давал именно он, сумел сбежать, прихватив с собой все деньги. Пожалуй, достаточно высока вероятность того, что пока его поймают, большая часть денег будет потрачена, и чтобы преуменьшить свое преступление и смягчить наказание, чиновник, безусловно, предоставит как можно меньше информации о тех, у кого он брал взятки и сколько.
Плохая новость заключалась в том, что этот человек сбежал, и что ради сохранения за собой места на квалификационном экзамене, Цзян Хай не мог признаться, что дал ему взятку в пятьсот юаней. А это значит, что деньги не вернутся и такая большая сумма была потрачена впустую.
— Как это не вернутся? Мы же говорим о пятистах юанях! О пятистах юанях! — Мяо Цайфэн сжала руки на груди, задыхаясь. Она почувствовала, что утратила последний проблеск надежды. Эти деньги она взяла из личных сбережений, у нее больше ничего не осталось. Что они будут делать в будущем, если она или старик заболеют?
Хотя сейчас она все еще способна зарабатывать деньги, но большая часть этих денег пришлась на заработки от той сделки с иностранцами. Как только заказ будет выполнен, где еще она сможет заработать так много денег за короткое время?
Ну и конечно, самое главное: сможет ли теперь ее младший сын удержаться на преподавательской должности?
— То, что деньги пропали — пустяк, главное, что с Цзян Хаем все в порядке, — Ван Сюэмэй не расстраивалась из-за потери этих денег так уж сильно, зная, что хотя Цзян Хай назвал матери сумму в пятьсот юаней, на самом деле он отправил тому чиновнику только триста. Таким образом у них на руках все еще оставалось двести юаней, о которых Мяо Цайфэн не знала.
Ван Сюэмэй предпочитала держать эти деньги в собственных руках, а не каждый раз выпрашивать их у старухи.
Такое нежное и внимательное отношение Ван Сюэмэй согрели душу Цзян Хая. Сравнивая мать, которая переживала только из-за денег, и жену, которой был дороже он сам, его сердце, конечно, склонялось к последней.
Однако внешне он никак этого не проявил, а напротив, склонил голову, признавая себя виновным, и обратился к матери:
— Конечно, деньги уже потеряны, но с другой стороны, хорошо, что руководство обращает столько внимания на эти дела. Пока экзамен будет честным, думаю, я не уступлю другим учителям начальных школ.
Цзян Хай полагал, что теперь ему следует начать усердно готовиться к экзамену. В конце концов, от этого зависит его будущее и он больше не может относиться к экзамену так легкомысленно, как раньше.
— У меня ужасно болит голова. Дайте мне несколько дней, чтобы отдохнуть и успокоиться, — неожиданно Мяо Цайфэн, которая всегда доверяла сыну, не стала высказывать своего мнения по этому поводу. Вместо этого она с усталым видом потерла лоб и направилась в свою комнату.
Она вспомнила, что ее сын сказал то же самое несколько лет назад, когда возобновились вступительные экзамены в колледж. Он произнес подобные слова с такой уверенностью, что она тайком использовала свои сбережения, чтобы поддержать младшего сына. А в результате он едва смог набрать сотню баллов и стал посмешищем для всей деревни.
Если у него действительно есть способности, то почему он был настолько неуверен в себе, что ему понадобились эти пятьсот юаней, чтобы подкупить того мелкого чиновника из департамента образования?
Впервые Мяо Цайфэн засомневалась в способностях младшего сына.
Тем не менее, возможно, потому, что от этого теста действительно зависело его будущее, Цзян Хай впервые в жизни серьезно отнесся к учебе. Он усердно учился и показал на экзамене на удивление хорошие результаты. В итоге ему все же удалось сохранить за собой должность учителя в начальной школе их коммуны и оформить официальное трудоустройство.
Это событие на некоторое время развеяло гнетущую атмосферу в доме семьи Цзян. Головная боль Мяо Цайфэн наконец прекратилась, и она снова начала улыбаться.
После переезда в новый дом Цзян Лю больше не обращал особого внимания на старый дом Цзянов. Однако дело о поимке коррумпированных чиновников в округе было таким громким, что о нем невозможно было не знать.
Так как в это время обитатели старого дома Цзянов, поджав хвосты, вели себя так тихо, как только возможно, Цзян Лю догадался, что его брат, видимо, был среди тех, кто давал взятку, но по какой-то причине не был пойман.
Однако Цзян Лю спокойно наблюдал за происходящим. Он не собирался доносить на Цзян Хая.
Все-таки у него было злое сердце и ему нравилось наблюдать, как люди, сумевшие взобраться особенно высоко, с треском падают вниз.
-----
https://vk.com/webnovell — промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.
Пять лет спустя.
— Папа, я хочу тигровых яиц!
П.п.: Тигровые яйца — популярное китайское блюдо, которое представляет собой отваренные вкрутую, а затем целиком обжаренные в большом количестве масла куриные яйца. Обычно подаются с острым соусом на основе соевого.
По центральному проспекту столицы округа Тайфэн медленно прогуливался высокий и худощавый мужчина лет тридцати с небольшим. Одной рукой он вел миловидного пухлого мальчика, а другой — симпатичную светлокожую девочку.
— Где ты собираешься искать тигровые яйца среди бела дня? Думаю, вон та новая семейная блинная подойдет гораздо лучше: у них есть отличные поджаристые и хрустящие блинчики с колбасками, а также прекрасный соевый соус домашнего изготовления, — сказал мужчина, искоса поглядывая на маленького обжорку, пышущего здоровьем. А тот, услышав описание отца, принялся облизывать губы, думая о том, как найти компромисс.
— Тогда сегодня утром будем есть блины. Но, чур, мой — с двойной сосиской! — маленький пухлячок з усмешкой показал свое желание на пальчиках.
Про себя Цзян Лю рассмеялся: вот же глаза завидущие, руки загребущие! Этот малыш совершенно не заботится о своем маленьком животике. Вряд ли он осилит большой блин с двойной порцией сосисок, и позже, когда все будут есть что-то вкусненькое на обед, ему придется доедать остатки этого блина, разогретые специально для него.
П.п.: Судя по фотографиям в интернете, китайские уличные блины просто огромны - диаметром 50-80 см. И начинки для них тоже обычно не жалеют (*∩_∩*).
Дома он тоже вовсе не голодает. Ах, почему же он забывает обо всем на свете, когда дело касается еды?
Но Цзян Лю не стал придавать этому вопросу слишком уж большое значение. Раз у его глупого сынишки такая плохая память, значит ему придется выучить этот урок несколько раз.
— Синсин хотела бы сладкой каши «Восемь сокровищ», но не сможет съесть всю миску, поэтому Синсин поделится с папой.
П.п.: Каша «Восемь сокровищ» или каша Будды — традиционное китайское праздничное блюдо. Представляет собой довольно жидкую рисовую кашу с несколькими видами орехов и сухофруктов.
По сравнению с этим глупым пухлым мальчишкой, дочь в объятиях Цзян Лю была куда более очаровательной. Его сердце неизбежно смягчалось, когда он слушал ее мягкий молочный голос.
— Я тоже хочу кашу «Восемь сокровищ». Синсин, я мог бы разделить с тобой миску каши, а взамен позволю тебе съесть кусочек моего блина, — Цзян Ян, которого держал за руку Цзян Лю, вспомнил мягкий и сладкий вкус каши «Восемь сокровищ» и сразу же захотел съесть еще и ее. Его маленький мозг не мог сделать выбор между двумя вкусностями, так что он попытался заполучить и то, и другое.
— Но Синсин не хочет блины с начинкой, — покачала головкой Цзян Син, не соглашаясь с таким вариантом. Но так как она была доброй девочкой, то увидев, как расстроился брат, Синсин великодушно согласилась поделиться с ним своей кашей, несмотря на то, что ей не нравятся блины с мясом.
После этого обещания Цзян Ян снова стал счастливым.
Они втроем с удовольствием позавтракали, а затем заказали еще одну порцию с собой для Сюй Сюсю. Затем они таким же неспешным шагом направились обратно, в сторону дома.
Бизнес по плетению из тростниковой соломы мало помалу развивался, двигаясь верным путем. Еще три года назад Цзян Лю перестал прикладывать к нему руку. Достаточно того, что он подготовил несколько способных молодых людей, которые теперь отвечают за налаживание контактов с иностранными заказчиками.
Но плетение из соломы не требует высокой квалификации, так что те техники плетения, которым Цзян Лю первоначально научил односельчан, постепенно переняли другие жители этой местности, и с годами рынок переполнился. В итоге доходы жителей его родной деревни заметно упали.
И все же, поскольку они были первопроходцами, то смогли скопить немало денег в первые пару лет. Кроме того два года назад коммуну расформировали, а общинные поля распределили между ее членами в соответствии с количеством людей в семье. Все загорелись ведением собственного сельского хозяйства, а имея дополнительный доход от плетения, вели вполне комфортную и благополучную жизнь.
То, что ранее считалось третьей бригадой коммуны Красная Звезда, теперь переименовано в деревню Цинхэ. И на сегодня это самая зажиточная деревенька в окрестностях. Почти в каждом дворе построен добротный дом, стоит велосипед, имеется в хозяйстве хотя бы небольшой телевизор. Что касается молодежи, то юноши и девушки из Цинхэ стали самыми завидными женихами и невестами.
Жители деревеньки процветали и Цзян Лю от них не отставал.
С рождением близнецов Цзян Лю ощутил ответственность, которая легла на его плечи как отца. Он купил пару многоквартирных домов в Пекине и Шанхае. Конечно, он не упустил из виду возможность купить их на окраинах города, где цена на недвижимость еще не выросла.
Оставшиеся деньги он использовал для покупки магазинов в столице округа, где в настоящее время жил. Теперь все больше и больше людей занимались бизнесом, так что даже в их маленьком городке арендная плата за магазин в оживленном районе может достигать шестидесяти-семидесяти юаней в месяц, что соответствует средней зарплате обычного рабочего.
Цзян Лю хорошо известно, что когда в конце 1980-х годов экономика Китая стремительно пойдет в гору и цены взлетят, аренда за эти магазины может вырасти раз в десять. Поэтому он купил тринадцать подходящих магазинов, одиннадцать из которых сдавал в аренду. Оставшиеся два Цзян Лю использовал для ведения собственного малого бизнеса.
В отличие от других, удивительных во всех отношениях, путешественников во времени из разнообразных романов, способы Цзян Лю проявить себя на рынке недвижимости, возможно выглядели слишком посредственными. Но он хорошо знал свои возможности. В конце концов, Цзян Лю считал себя человеком небольшого ума. Он был таким в прошлой жизни и остается таким же в нынешней. Экономических знаний, которыми он обладает на данный момент хватит разве что на небольшой переполох в местных масштабах. Но если от него потребуют по-настоящему крупных дел, то как опасался Цзян Лю, стоит ему поднять флаг, как его со всех сторон атакуют люди, которые наверняка умнее его.
П.п.: Выражение «поднять флаг» (起大旗) означает заявить о своей готовности сражаться за какую-либо идею, человека или команду.
Цзян Лю обладал глубинной смекалкой, которая помогала ему преуспеть там, где он был уверен в себе, и подсказывала не цепляться за то, что он не сможет удержать.
Цзян Лю чувствовал, что избранный им способ жизни в новой среде с новой личностью был весьма хорош. Он будет постепенно развивать способности и, возможно, однажды сможет говорить о своих знаниях с гордостью, а его замыслы станут сравнимы со стратегиями настоящих акул бизнеса. Это куда лучше, чем оказаться глупцом с незначительными воспоминаниями о будущем, который даже не знает с какой стороны за дело браться.
Дом Цзян Лю в столице провинции — это небольшое самостоятельно построенное здание с внутренним двором. По его мнению, такое жилье куда лучше комнатушек в многоквартирных домах, к которым столь многие стремятся в наши дни. Цзян Лю предпочитал простор.
Когда он вошел во двор, небольшой щенок, купленный в прошлом месяце, начала вилять хвостом, приветствуя его.
В семье Цзян явно кормили очень хорошо: собачонка заметна подросла и стала походить на пушистый помпон из-за своей мохнатой шерсти. Цзян Син, которую Цзян Лю держал на руках, тут же заелозила, пытаясь спуститься, чтобы поиграть с ней.
— Не вздумай отдавать недоеденный блин Дахуан. Если ты так сделаешь, то будешь наказан и в обед тебе придется есть пустой рис, — пригрозил Цзян Лю холодным тоном, заметив намерение своего глупого сына скормить собаке часть начинки от блина.
Толстячок Цзян Ян больше всего на свете не любил пресную рисовую кашу без добавок. Едва заслышав угрозу отца, он поспешно убрал руку, которой тайком выковыривал начинку из блина, и заискивающе улыбнулся Цзян Лю.
Глядя на этого глупого, милого и наивного мальчишку, Цзян Лю не мог на него сердиться. Ему оставалось лишь утешать себя тем, что раз это его собственный сын, то не может быть глупее его самого.
— Наконец-то ты вернулся. Пришла твоя младшая сестра Цзян Цзюань. Кажется, дело срочное, она отказалась что-либо говорить, пока ты не придешь домой, — услышав звуки снаружи, Сюй Сюсю вышла им навстречу.
Она забрала купленный для нее завтрак, не забыв прихватить недоеденный блин из рук чуть не плачущего сына. Сюй Сюсю обязательно сохранит его, а потом разогреет на обед.
Она сразу решила приготовить на обед самые любимые блюда сына: жареную свинную вырезку в кисло-сладком соусе и кусочки свинины, обкатанные в рисовой муке, на пару. Позволить сыну смотреть, но не есть — это хороший способ объяснить ему, что тратить пищу впустую нехорошо.
Не догадываясь о зловещих намерениях матери, маленький обжора дразнил пухлого щенка и не забывал то и дело одаривать маму милой и яркой улыбкой.
— Тогда сначала иди позавтракай, а я пойду повидаюсь с сестрой. Раз она так говорит, значит, вопрос не такой уж и срочный, — Цзян Лю похлопал жену по плечу и направился в гостиную.
— Наконец-то ты вернулся, старший брат. Ты же знаешь, что случилось с папой? Неужели ты еще не забыл прошлые обиды? Несмотря ни на что это же твои родители! Они тебя вырастили. Если ты бесстыдно оставишь все как есть, рано или поздно возмездие настигнет тебя! — стоило Цзян Лю войти в комнату, как женщина, сидевшая на диване, внезапно вскочила, бросилась к нему, встала поперек прохода и принялась читать ему нотацию.
— Что-то случилось с отцом? Эй, мы с твоим братом ничего об этом не знаем! Пришла тут и сразу принялась бросаться такими обвинениями. Разве подобает так вести себя младшей сестре?
Сюй Сюсю направилась в столовую, чтобы позавтракать, но услышала крики, доносившиеся из гостиной, тут же оставила завтрак и бросилась туда. Она заслонила собой Цзян Лю, словно курица, защищающая цыпленка, пристально уставилась на невестку и дала ей отпор.
Имея сына и дочь, а также значительно улучшившееся финансовое состояние, Сюй Сюсю теперь уверенно сохраняла спину прямой. Не говоря уже о том, что она полностью поддерживала решение мужа об отстраненных отношениях с домом стариков Цзян. В этой ситуации Сюй Сюсю не считала такой резкий ответ младшей сестре мужа чем-то чрезмерным.
— Папа заболел, и второй брат отправил его в больницу на обследование. Недавно пришли результаты: это рак легких. Врач сказал, что для лечения такой болезни потребуется много денег. Моя семья и семья второго брата — всего лишь обычные люди. Сейчас, когда учеба детей съедает все финансы, откуда у нас возьмутся лишние деньги на лечение папе, а? — после жестких слов Сюй Сюсю, Цзян Цзюань немного улучшила свои манеры, но ее тон по-прежнему оставался столь гадким, что возникало желание ее ударить.
— Старший брат, ты-то при деньгах. Если у тебя есть хоть капля совести, поезжай в больницу и навести папу. Ну, а если ты не можешь расстаться с деньгами, то просто притворись, что меня здесь сегодня не было, — с этими словами Цзян Цзюань развернулась и ушла.
В этот раз ее слова действительно имели намерение оскорбить. Значит, если Цзян Лю не сможет оплатить медицинские счета, то он — неблагодарный белоглазый волк, способный спокойно наблюдать, как умирает родной отец. А когда эти двое, которых старики с детства окружали любовью, не в состоянии заплатить за лечение, то все дело в том, что у них много проблем.
Теперь Цзян Лю окажется под перекрестным огнем, ведь все в деревне знают, что деньги у него есть. Если он не поддастся и откажется платить, то Цзян Хай с компанией после громкого притворного плача смогут забрать старика из больницы, а когда тот умрет, вся вина ляжет на плечи Цзян Лю. В Китае есть поговорка: «человеческая смерть подобна угаснувшей лампе» — когда человек умирает, все его грехи и пороки обращаются в пыль в глазах людей. Кто тогда вспомнит причины прошлых обид Цзян Лю? Зато все будут помнить его, как бессердечного человека, безучастно наблюдавшего за кончиной драгоценного родителя.
Сюй Сюсю мигом догадалась, каков ход их мыслей и пришла в ярость от подлых намерений Цзян Хая и Цзян Цзюань.
Но что поделать? Супругам все же придется раскошелиться, раз брат с сестрой отказались оплачивать медицинские расходы. В конце концов, не могут же они и вправду просто смотреть, как старик умирает.
-----
https://vk.com/webnovell — промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.
— Вы собираетесь просто смотреть, как отец умирает?! — Мяо Цайфэн остановилась у дверей палаты, чтобы не обсуждать некоторые вещи при старике.
— Мама, что вы такое говорите? Если бы у нас с Цзян Хаем были деньги, неужели, по-вашему, мы не оплатили бы папе лечение? Но Цзяньцзюнь и Цзяньдан со следующего семестра начнут учиться в средней школе в столице округа, и мы истратили все деньги на покупку дома там, чтобы быть с ними. Мы даже влезли из-за этого в долги, заняв денег у некоторых коллег Цзян Хая. Болезнь отца проявилась так некстати...
Цзян Хай молча стоял в стороне, поэтому Ван Сюэмэй решительно заменила мужа в разговоре с Мяо Цайфэн.
— Я не с тобой разговариваю. Хай-цзы, скажи мне честно: вы готовы оказать отцу медицинскую помощь или нет? И не рассказывай мне про то, что у вас нет денег на руках. Вы ведь смогли купить новый дом, не так ли? Если ты искренне желаешь помочь отцу, то продай его!
Мяо Цайфэн трясло от гнева. Как тут не понять, что сын с невесткой пытаются уклониться от своего долга?
Да еще дочь, которую столько лет баловали, появилась лишь в тот день, когда пришли результаты обследования старика-отца. А с той поры и ноги ее в больнице видно не было. На нее явно тоже нельзя положиться.
— Мама, деньги на лечение нужны срочно. Даже если я буду готов продать дом, должен найтись кто-то, кто захочет немедленно его купить, — сказал Цзян Хай с горькой улыбкой в ответ на слова Мяо Цайфэн.
— Нечего меня пугать! Я уже поспрашивала здешних медсестер. Дома в столице провинции всегда пользуются большим спросом. Стоит поставить цену на пару сотен юаней дешевле, и люди выстроятся в очередь, чтобы купить его, — Мяо Цайфэн была настроена категорично, так что Цзян Хаю было трудно продолжать притворяться.
— Разве пара сотен юаней — это не деньги? Кроме того врач говорил, что вылечить папину болезнь очень сложно. Есть большая вероятность, что даже если деньги будут потрачены, его не удастся спасти. Мама, не то, чтобы я не хотел спасти отца, но я также должен думать о детях, как о тех, у кого все еще есть будущее. В то же время старший брат такой богатый. Я слышал, он купил несколько магазинов. Почему бы не попросить его оплатить медицинские расходы? В конце концов, человек в этой палате и его отец тоже.
Ответ Цзян Хая поразил Мяо Цайфэн своей холодностью. Он равнял себя с Цзян Лю, хотя любовь и финансовая поддержка семьи, которые он получал все эти годы, была стократ больше.
Цзян Хай, казалось, понял настроение старой женщины в этот момент и, не удержавшись, буркнул:
— И не говори мне страданиях, которые перенес старший брат. Ведь он задолжал жизнь второму брату, так что он, несомненно, наш должник.
Услышав, как младший сын упомянул брата, умершего во младенчестве, Мяо Цайфэн на миг застыла, а затем переспросила, сжав кулаки:
— О чем ты говоришь?
— Мама, хоть ты и скрывала это, но я все знаю. Мой второй брат умер с голоду из-за старшего брата. Так что если он не захочет сейчас оплатить счета отца, то лишь потому, что у него совсем нет совести.
Как-то раз Цзян Хай случайно услышал об этом, когда проходил мимо комнаты родителей. Только тогда он понял, почему мать всегда так странно относилась к старшему брату. Оказалось, что помимо того, что в раннем детстве брата воспитывала бабушка, существовала еще и такая скрытая причина.
Поэтому Цзян Хай всегда относился ко всем преимуществам, которые он получал, как к должному. Раз старший брат обязан второму брату жизнью, то он заслуживает того, чтобы жертвовать ради семьи побольше.
— Я ошиблась. Как же я ошиблась... — Мяо Цайфэн не могла перестать дрожать. Глядя на безразличие сына и невестки, которые всеми силами старались откреститься от старика, лежащего в палате, она в полной мере осознала свою ошибку.
— С чего ты взял, что твой старший брат виновен в смерти второго брата? Это и правда было моей тайной, но сколько, по-твоему, ему было лет тогда? Если кто и виноват, то только я с твоим отцом. Все дело лишь в том, что мы вдвоем оказались не в состоянии прокормить всех наших детей. Я так ошиблась... — Мяо Цайфэн оперлась рукой на стену коридора, она едва могла стоять. — Я плохо обращалась с твоим старшим братом, зато воспитала двух белоглазых волков. Катитесь к черту отсюда, вы оба! Я сама найду деньги для лечения твоего отца. Даже если мне придется продать землю и наш старый дом, тебя это уже не касается.
Совесть не позволила бы Мяо Цайфэн обратиться за помощью к старшему сыну, но все же нужно было найти способ как можно скорее получить деньги.
— Мама, вы так говорите, будто мы с Цзян Хаем непочтительны к родителям. Если бы у нас были деньги, как у старшего брата, мы бы заплатили, не колеблясь ни минуты. Все дело лишь в бедности нашей семьи, разве не так?
Ван Сюэмэй была крайне недовольна словами свекрови. Несколько лет назад старуха все еще была на их стороне, обращаясь со старшим братом, как со старым ослом. Но в последнее время от этого отношения и следа не осталось.
— Более того, мы все еще живем в том старом доме. Если вы продадите его, где мы будем жить? Что касается земли, то те поля, которые записаны на мое имя, имя Цзян Хая и наших детей, вы просто не сможете продать, — добавила Ван Сюэмэй.
Однако, глядя на покрасневшие от навернувшихся слез глаза старой женщины, она немного смягчила тон. Ван Сюэмэй взяла мужа за руку и пробормотала:
— Хотите вы этого или нет, но младшая сестра уже пошла навестить старшего брата. Теперь от его совести зависит, будет ли возможность вылечить отца. Вы сейчас слишком расстроены из-за болезни отца, так что мы с Цзян Хаем пойдем. Вам следует немного успокоиться.
После этих слов Ван Сюэмэй потянула мужа за собой и ушла, оставив растерянную старушку одну у дверей палаты.
Мяо Цайфэн не знала, как долго она так простояла. Она действительно не знала, что ее младшая дочь, которая так долго не появлялась, на самом деле отправилась к старшему брату. Значит теперь он знает, что его отец болен? Захочет ли он приехать?
Старушка протерла глаза и поправила волосы, притворяясь, что все в порядке. Затем глубоко вздохнула, открыла дверь и вошла внутрь.
Палата, где лежал Цзян Чуанъэнь, была трехместной. У одного из пациентов на соседних койках не нашлось денег, необходимых для лечения, поэтому дети забрали его домой. Другой не перенес операции и покинул этот мир, сопровождаемый плачем родственников. Поэтому сейчас в палате Цзян Чуанъэнь жил один.
Неизвестно, когда старик проснулся, но когда Мяо Цайфэн вошла, он безучастно смотрел на опадающие листья за окном. Она не могла догадаться, о чем он думал в этот момент.
— Если наш старший сын придет, отправь его обратно домой, — спустя некоторое время сказал Цзян Чуанъэнь жене, которая молча чистила яблоко.
— Эта моя болезнь, как бездонная пропасть. Боюсь, что сколько бы мы не потратили на лечение, мою жизнь уже не спасти. Кроме того, я так стар. Даже если вылечусь, сколько уж там осталось мне прожить? Я боюсь боли и не хочу ложиться под нож, — уголок рта Цзян Чуанъэня подергивался. Никакой боли он, конечно, не боялся, его пугала необходимость потратить столько денег. — У старшего сына тоже двое детей. Наш младший внук такой умничка, он обязательно добьется успеха в будущем. Деньги старшего сына нужно сохранить для детей. Я не слишком хорошо относился к нему раньше, поэтому теперь мне будет слишком стыдно заставлять его оплачивать мои медицинские счета.
Цзян Чуанъэнь обожал своих младших внуков. Он не осмеливался прийти в дом старшего сына, чтобы открыто повидаться с малышами, но украдкой подбирался к ним, когда они играли с другими детьми в деревне, чтобы немного поговорить и угостить специально припрятанными сладостями.
Поначалу он думал, что Цзян Лю с женой по-настоящему ненавидят его, поэтому дети даже не будут знать, кто он такой. Но вопреки всему оказалось, что Цзян Лю должным образом объяснил детям все про их предков, так что когда Цзян Чуанъэнь подошел к малышам, они ласково назвали его дедушкой.
У Цзян Чуанъэнь две внучки и трое внуков, но почему-то больше всего он дорожил именно этой парой дракона и феникса, которые с таким трудом достались его старшему сыну. Даже сейчас, когда он так сильно болен, стоило подумать об этих двоих ребятишках, как ему становилось не так грустно.
Жаль, что он, скорее всего, не доживет до того, чтобы увидеть, как эти двое вырастут. А ведь он планировал скопить немного денег за несколько лет, чтобы в будущем, когда у них будут свадьбы, тайком отправить подарки.
— Ты слишком много думаешь наперед. Еще неизвестно придет ли он вообще, — рука Мяо Цайфэн, разрезавшая яблоко, замерла, когда она поняла, что муж услышал весь тот разговор, который недавно прошел снаружи.
— Ничего страшного, если он не придет. Нас бросили даже дети, которых мы баловали, так зачем утруждать ребенка, с которым мы плохо обращались?
Возможно, из-за этой тяжелой болезни разум Цзян Чуанъэня внезапно прояснился. А может, от того, что смерть близка, многие из его слов теперь были прямыми и непредвзятыми.
— Тебе не стоит поднимать шум из-за детей. Забери себе дом и землю, которая принадлежит нам. Оставь себе все деньги, что мы копили все эти годы. Не будь глупой, ничего им больше не давай. После моей смерти ты останешься одна, некому будет о тебе позаботиться, — Цзян Чуанъэнь похлопал жену по руке.
В последние несколько лет он часто жаловался на ее поведение. Если бы не ее скандалы, возможно их отношения со старшим сыном не зашли бы в такой тупик. Но если хорошенько подумать, то чем он лучше?
К тому же он только что услышал, что жена готова продать все свои пожитки до последнего горшка, чтобы оплатить его лечение. Цзян Чуанъэнь почувствовал, что, несмотря ни на что, он женился на правильной женщине.
— К стати, под нашей лежанкой за третьим кирпичом во втором ряду ты найдешь около двухсот юаней, которые я скопил. Возьми эти деньги себе.
Это были личные деньги Цзян Чуанъэня, которые он копил больше десяти лет. Теперь больше нет нужды скрывать это от жены.
— Ах, ты, старый хрыч, как ты посмел прятать деньги от меня? На этот раз я тебя пощажу, но если снова узнаю о чем-то подобном, то поотрываю тебе уши и разотру их в порошок.
Мяо Цайфэн потерла глаза, не выдержав эту гнетущую атмосферу. Просто замечательно! Его еще даже не начали лечить, а он уж помирать собрался! Он что думает, если она проводит его на тот свет, то сможет хорошо жить сама по себе? Как она сможет хорошо себя чувствовать, если останется совсем одна?
— Хе-хе-хе, — тихонько засмеялся Цзян Чуанъэнь. Он понял, что хотела сказать жена, но в глубине души сомневался, что в будущем у нее будет такой шанс.
— Пациент Цзян Чуанъэнь лежит вон там. Вы можете войти.
За дверью палаты раздались шаги. Мяо Цайфэн услышала, что медсестра упомянула Цзян Чуанъэня, поэтому поспешно вытерла слезы, навернувшиеся на глаза. Она предположила, что кто-то из дальних родственников, услышав плохие новости, приехал из деревни навестить их.
Мяо Цайфэн была сильной женщиной и даже сейчас не хотела, чтобы ее видели в плачевном состоянии.
То же самое было верно и в отношении Цзян Чуанъэня. Он попросил Мяо Цайфэн помочь ему взять подушку с соседней кровати, подложил её вместе со своей и почти сел, а также не забыл пригладить волосы.
Но оказалось, что их ожидания не соответствуют действительности. Вместо группы родственников в палату вошел один Цзян Лю.
-----
https://vk.com/webnovell — промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.
— Старшой, сынок, как ты здесь оказался?! — Цзян Чуанъэнь был так взволнован, что едва мог говорить. Однако, когда он заглянул за спину Цзян Лю и обнаружил, что близнецы не следуют за отцом, свет в его глазах угас.
— Отец, что с тобой? Ко мне приходила Цзян Цзюань, отругала меня, нагородила не пойми что, и убежала, так ничего и не объяснив толком, — Цзян Лю подцепил ногой стул из-под соседней койки, уселся и принялся расспрашивать стариков.
— Это рак. Рак легких, — ответила вместо мужа Мяо Цайфэн. — Тебе не стоило приезжать только из-за глупой болтовни Цзюань-цзы. Когда семья разделилась, было решено, что если я или твой отец заболеем, тебе нужно будет взять на себя не более трети медицинских расходов.
Согласно местным обычаям, замужние дочери не несут ответственности за расходы и долги родной семьи. Поэтому, при разделе семьи, Цзян Цзюань не причиталась доля в семейном имуществе, но и обязанности оплачивать расходы стариков на нее не ложились. В то же время Цзян Хай, получивший бо́льшую часть семейного состояния, обязан был покрыть две трети медицинских расходов отца и матери.
Однако не все придерживаются обычаев. Мяо Цайфэн вспомнила о деньгах, которые она тайком отдавала дочери с самого детства. А когда Цзюань выходила замуж, мать, желая помочь дочери занять хорошее положение в новой семье, отдала ей весь выкуп за невесту, полученный от жениха, еще и припрятала в дочкином багаже пятьдесят юаней. Мяо Цайфен пришла в ярость.
Она никогда не просила дочь выразить свою заботу о родителях деньгами. Но стоило ей обратиться к Цзюань за помощью в уходе за больным — приносить еду, менять постель, мыть, выносить утку — как Мяо Цайфен ощутила полное отсутствие хоть какого-нибудь сочувствия. В итоге дочь не помогала родителям ни деньгами, ни делами и, более того, вообще исчезла с глаз долой, словно боялась, что мать будет разыскивать ее, чтобы причинить неприятности.
Даже те двое детей, которых осыпали любовью, оказались столь неблагодарными, поэтому у Мяо Цайфэн не было никакой надежды на старшего сына, претерпевшего столько обид с их стороны. Ей было совестно просить его оплатить даже ту треть расходов, о которой договаривались во время раздела семьи.
— Разве Янян и Синсин не советовали тебе поменьше курить? — нахмурился Цзян Лю и сердито отчитал Цзян Чуанъэня, словно их роли отца и сына внезапно поменялись.
— Легко ли бросить, когда куришь уже столько лет? — горько усмехнулся Цзян Чуанъэнь.
Курение — разве это не нормально для взрослого мужчины? К тому же дома слишком много забот, так что расслабиться можно только пока куришь.
— Погоди-ка, старшой, ты знал, что я тайком беседовал с Яняном и Синсин? — внезапно осознал Цзян Чуанъэнь. Широко распахнув глаза, он с надеждой уставился на старшего сына.
Похоже Лю-цзы всегда знал обо всех действиях, которые, как казалось Цзян Чуанъэню, он предпринимал втайне от сына. Неудивительно, что увидев его впервые, дети сразу назвали его дедушкой. Немудрено и то, что ему всегда удавалось найти возможность пообщаться с малышами всякий раз, когда Лю-цзы возвращался в деревню.
Оказывается, его сын знал обо всем от начала и до конца.
Вспомнив, как часто младшие внуки советовали ему поменьше курить, Цзян Чуанъэню подумалось, что это на самом деле старший сын втихомолку по-прежнему заботился о нем.
И чем он только думал все эти годы, что причинил боль и отдалил от себя столь почтительного ребенка, а оставил рядом с собой двоих детей, которые теперь его и видеть не желают?
Цзян Чуанъэнь с силой протер глаза, так как боялся не сдержаться и пролить слезы прямо на глазах у сына.
Конечно Мяо Цайфэн тоже пришла в голову эта мысль, и она отвернулась, скрывая выражение сожаления на своем лице.
— Доктор сказал вам, излечима эта болезнь или нет? — Цзян Лю сохранял каменное выражение лица и полное безразличие к телодвижениям родителей, словно и не думал воспользоваться возможностью улучшить отношения с ними.
— Врач сказал, что его болезнь, к счастью, была обнаружена довольно быстро. Если начать лечение на ранней стадии, то у него будут неплохие шансы выздороветь. К тому же, несколько лет назад я уже слышала о человеке с похожей болезнью, и после операции он до сих пор жив-здоров. А ведь тогда технологии и медицинское оборудование были не так развиты, как сейчас, — немного успокоившись, Мяо Цайфэн ответила на вопрос Цзян Лю. — Я внимательно слушала врача, хотя ничего не понимаю в этих вещах. Однако я уверена, доктор не стал бы лгать и раз он сказал, что шанс есть, то я не позволю твоему отцу умереть просто так.
— Сколько примерно будет стоить лечение? — спросил Цзян Лю.
— Не знаю, но вряд ли дешево. Нужно готовить не менее тридцати-сорока тысяч, — опустила голову Мяо Цайфэн.
За всю жизнь она не держала в руках более четырех-пяти тысяч юаней. Да и то это были деньги, собранные на протяжении многих лет, а также благодаря тому, что она смогла совмещать работу в поле с плетением из тростника. Их старый дом в сельской местности не стоил больших денег. Даже вместе с несколькими сотками земли под ним и паем, записанным на имя мужа, который сейчас сдавался в аренду, вся их недвижимость добавит к общей сумме, самое большее, шесть-семь тысяч юаней. Так что они едва смогут оплатить лишь половину операции.
Мяо Цайфен рассчитывала, что ее младший сын поможет, ведь отношение к учителям и их зарплаты в последние годы заметно выросли. Хотя он был всего лишь обычным учителем в начальной школе их поселка, его ежемесячная зарплата выросла до ста двадцати юаней и стала больше, чем у любого заводского рабочего. Его семья даже смогла недавно потратить почти пять тысяч юаней на покупку дома в окружном городе.
Если бы он продал дом, а затем занял немного денег у своих коллег, они бы собрали необходимую сумму для операции. А если бы и этого не хватило, то она смогла бы попросить немного у старшего сына. Тогда бы у них могло все получиться.
Но младший сын, которого она всегда баловала, решил, что не даст ни копейки. Это совершенно охладило сердце старой женщины.
— Выписывайтесь, — холодно сказал Цзян Лю.
— Чего?! — вскинула голову Мяо Цайфэн и в ужасе уставилась на него.
— Выписываться, так выписываться. Оставаться в больнице для меня — лишь пустая трата денег. Я уже слишком стар. Даже если я вылечусь, смогу прожить только несколько лет. К тому же врач сказал, что операция будет состоять в том, чтобы вырезать пораженные части из моего тела. Если лягу под нож, еще не известно вылечусь ли, а вот тело точно искалечу.
Сначала Цзян Чуанъэнь был ошеломлен, но потом с усмешкой сказал все это. Однако в душе он, конечно, ощутил некоторую горечь: даже самый почтительный из его детей не желает помочь с лечением. Все-таки они действительно разбили сердце этого ребенка.
— Поскольку врач сказал, что тебя можно вылечить, то почему бы не случиться такому чуду? Однако оборудование в этой небольшой окружной больнице по-прежнему оставляет желать лучшего. Так что выписывайтесь сегодня же. У меня есть знакомые в медицинском центре столицы провинции. Давайте отправимся на лечение туда, — проговорил Цзян Лю спокойным тоном, словно не видел отчаяния в глазах стариков.
— Провинция? Столица провинции?
Голос Цзян Чуанъэня задрожал. Оказалось, слова сына означали не отказ от лечения, а желание оставить эту плохо оборудованную больницу.
— Но поездка в столицу провинции наверняка будет стоить больших денег, — забеспокоилась Мяо Цайфэн.
Вне всякого сомнения врачи в столице провинции куда более квалифицированные, чем в окружной больнице, и она, конечно, хотела бы иметь лучшие условия для лечения мужа. Однако за всю жизнь самым далеким местом, где она побывала, был этот маленький окружной городок. От тех, кто бывал в городах, она слышала, что стоимость жизни там очень высока. Обычная миска лапши могла стоить аж восемьдесят фыней, и при этом в ней нельзя было найти ни кусочка мяса. Понятно, что жизнь в столице провинции будет еще дороже.
П.п.: Фынь = 1/100 юаня, аналог копейки.
— В любом случае нам нужно потратить десятки тысяч юаней, так что какая разница? Я так или иначе решу вопрос с деньгами, а вы просто прислушивайтесь к советам врачей и ни о чем не беспокойтесь, — Цзян Лю почесал затылок, впервые проявив беспокойство с тех пор, как вошел в дверь. Несмотря на то, как небрежно он говорил эти слова, было ясно, что эти десятки тысяч юаней — не та сумма, которую он сможет вот так легко достать в один миг.
Но все равно Цзян Лю без колебаний отправил старика к врачу.
— Сынок, папе очень жаль, — Цзян Чуанъэнь все-таки не смог сдержать слез.
— У меня все еще есть немного денег, я не хочу, чтобы ты платил за все, — Мяо Цайфэн была более напряжена и не утратила контроль над собой как старик.
— Вот и отложи эти деньги на будущее. Или ты все еще думаешь, что сможешь положиться на младшего брата? Давайте будем честными. При разделе семьи было решено, что я не обязан заботиться о вас в старости. Не думай, что если я оплачу медицинские расходы, то и в дальнейшем буду вас содержать. Береги эти деньги, хорошенько заботься о земле, которая вам принадлежит, и вы вполне сможете достойно прожить те дни, что вам остались, — равнодушным тоном сказал Цзян Лю, встав и направившись к двери. Ему пора заняться сбором денег.
Однако пожилая пара Цзян не сочла его слова чрезмерными. Они ничуть не расстроились, а напротив, еще больше раскаялись в содеянном.
— На самом деле я не хотел приходить сегодня. Но поскольку ты мой отец, что еще мне оставалось делать?
Повернувшись к ним спиной, Цзян Лю негромко вздохнул, закрыл дверь и ушел.
— Ох, как же я виноват! Мы просто не заслуживаем такого сына! — еще больше расстроился Цзян Чуанъэнь.
Мяо Цайфэн пересела на стул, оставленный Цзян Лю, опустила голову и на бетонном полу палаты появилось несколько новых круглых темных пятнышек. Мяо Цайфэн оцепенело посмотрела на пол, а затем вытерла слезы с глаз.
[Дзинь! Стратегическая задача «Хорошее отношение Цзян Чуанъэня»: +5]
[Дзинь! Стратегическая задача «Хорошее отношение Цзян Чуанъэня»: +10]
[Дзинь! Стратегическая задача «Хорошее отношение Цзян Чуанъэня»: +12]
[Дзинь! Стратегическая задача «Хорошее отношение Мяо Цайфэн»: +25]
[Дзинь! Стратегическая задача «Хорошее отношение Мяо Цайфэн»: +15]
В голове Цзян Лю прозвучала серия уведомлений. В этот момент доброжелательность Цзян Чуанъэня к нему достигла максимального значения. Что же касается старушки Цзян, у которой изначально был самый низкий уровень благосклонности к Цзян Лю, то ее показатель тоже заметно поднялся и дошел до девяноста восьми очков. Для завершения задания осталось набрать всего два очка.
— Хозяин проделал хорошую работу, — [001] чувствовал, что его системе наблюдения был нанесен серьезный удар. Совершенно очевидно, что в течение нескольких последних лет Цзян Лю вообще не предпринимал никаких действий в отношении этих двоих. Так почему же после одного лишь предложения оплатить медицинские счета, прогресс стратегической задачи одним махом вдруг приблизился к завершению?
Однако, как бы ни был озадачен [001], это не мешает ему хвалить хозяина. Как уже говорилось ранее, процесс не важен, главное — результат.
По сравнению с удивлением [001], Цзян Лю чувствовал лишь, что развитие событий вполне соответствовало его плану.
Люди — странные существа. Если вы продолжаете чем-то жертвовать и отдавать им все, то после краткого мига благодарности они начинают воспринимать это как должное. Поэтому Цзян Лю с самого начала не собирался следовать исходному темпераменту оригинального владельца тела и продолжать быть безвольным рабочим мулом для этой семейки.
Старики давно привыкли к самопожертвованию Цзян Лю и охладели к нему. Когда он вдруг перестал потакать им, две семьи разошлись, словно чужаки, и больше вмешивались в дела друг друга.
Таким образом он дал старшей паре Цзян понять, что был рожден не для того, чтобы быть их рабочей лошадкой. А также заставил их осознать откровенно предвзятое отношение, имевшее место все эти годы, которого они не замечали. При этом Цзян Лю не стал просвещать их собственноручно, а использовал уста других людей, влияя на общественное мнение.
И наконец, когда пожилая пара столкнулась с по-настоящему сложной ситуацией и нуждалась в помощи, а их любимые дети остались в стороне, Цзян Лю появился на сцене как их спаситель. Когда мир человека рушится, его эмоции обостряются. Оказав помощь в такой уязвимый момент, он смог извлечь максимальную пользу.
Цзян Лю просто использовал опыт общения с разнообразными людьми, которых встречал на строительной площадке, чтобы понять психологию Цзян Чуанъэня с Мяо Цайфен, и постарался наиболее эффективно применить свои знания, чтобы завершить это дело.
-----
https://vk.com/webnovell — промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.
— Тетушка Мяо, почему ты вернулась? Как здоровье дядюшки Цзян? Смотрю, Цзян Хай с женой так и не вернулись домой в эти несколько дней. Они, наверное, в больнице, присматривают за дядей?
— Ты же всегда говорила, что старик Цзян в отличной форме. Ох, и как же так вышло, что у него обнаружилась такая сложная болезнь?.. Хорошо, что ты приехала. Мы собрали немного денег и как раз хотели передать их вам. Надеюсь, ты не обидишься, что получилось маловато.
Как только Мяо Цай Фэн вернулась в деревню, вокруг нее собралось множество знакомых.
За прошедшие пять лет положение старших Цзянов в деревне значительно улучшилось, особенно после переезда Цзян Лю в город. Люди постепенно забыли о старых скандалах и к старикам снова стали захаживать друзья и родственники.
К тому же характер Мяо Цайфэн за это время заметно улучшился. Она была проворной в работе и приветливой в общении, так что даже те, кому она раньше не нравилась, постепенно меняли мнение о ней. А уж после того, как стали известны новости о настолько тяжелой болезни Цзян Чуанъэня, последние предубеждения были отброшены, и в сердцах людей остались только беспокойство и сочувствие.
— Так Цзян Хай с семьей не возвращался? — переспросила Мяо Цайфэн.
Она приехала домой, чтобы забрать кое-какую сменную одежду. Все-таки теперь они поедут в большой город, чтобы попасть к врачу, и никто не знает, когда вернутся. А еще надо было решить вопрос с тем, что уже посажено. Придется попросить кого-то из знакомых ухаживать за всходами. Лучше отдать урожай кому-то другому, чем позволить ему просто сгнить.
— Разве они не были с вами в больнице? — по тону Мяо Цайфэн стало ясно, что Цзян Хай и его жена отсутствовали в больнице. Но куда же мог подеваться любимый сын, когда его отец лежит в больнице в таком тяжелом состоянии?
— Хех, едва услыхав о медицинских расходах, они сбежали в ужасе. Я была слепа все эти годы, считая его преданным сыном.
Мяо Цайфэн не собиралась давать возможность младшему сыну сохранить лицо и обвинила его в непочтительности к родителям прямо перед всеми.
— Цзян Хай сбежал? Что же тогда будет с медицинскими счетами старика Цзяна? На лечение этой болезни нужно очень много денег. Среди моей родни был человек с похожей болезнью. Они потратили на лечение в окружной больнице почти двадцать тысяч, и в итоге денег все равно не хватило, так что им пришлось просто забрать его домой.
Каждый понимал, что значит сумма в двадцать тысяч юаней в нынешнюю эпоху. Даже при том, что Цинхэ была самой богатой деревней в окрестностях, нельзя сказать, что в ней найдется больше десятка семей, располагающих подобной суммой.
Все знали о положении в семье Цзян: если Цзян Хай откажется платить за лечение старика-отца, то Цзян Чуанъэню и Мяо Цайфэн придется за все платить самим. И они не смогут собрать подобную сумму, даже если распродадут все свое имущество вплоть до последней сковородки.
— Наш старший сын сказал, что оплатит все расходы, и повез отца на прием к врачу в медицинский центр столицы провинции, — при этих словах выражение лица Мяо Цайфэн сильно смягчилось.
Ках хорошо, что она не осталась старой глупой дурындой до самого конца и успела увидеть истинное лицо своих детей прежде, чем умерла. Теперь-то понятно, кто из них действительно хороший сын, которому она должна отвечать горячей материнской любовью, а кто способен лишь на фальшивую почтительность. Подумать только, что вся ее доброта и забота об этом человеке на протяжении многих лет, оказалась выкинута на корм собакам.
— У тебя действительно замечательный старший сын! После такого было бы глупо снова расставаться с ним.
— Какое же доброе сердце у Лю-цзы! Он отвез отца на лечение в столицу провинции, хотя это будет стоить ему больших денег. Тетушка, послушай моего совета, в будущем относись к нему получше, — наперебой галдели кумушки.
Все были поражены словами Мяо Цайфэн. Они-то думали, что мать с сыном рассорились окончательно и давно не общаются. А оказалось, что в такой критический момент она все еще может положиться на него.
Каждая соседка сочла своим долгом сказать хоть пару слов, чтобы убедить Мяо Цайфен. Уж теперь-то она должна понять, кто лукавит, а кто искренне предан ей, и больше не будет разбивать сердце по-настоящему почтительного сына.
Кроме того, раз Цзян Лю готов оплатить лечение Цзян Чуанъэня, значит, он все еще думает о них как о родителях и помнит о своем сыновнем долге. Стоит воспользоваться этой возможностью наладить отношения.
Что же касается Цзян Хая, то для всех жителей деревни он стал отрицательным примером, на котором они учили собственных детей. Мяо Цайфэн нанесла Цзян Лю так много обид, но всегда баловала Цзян Хая. Можно даже сказать, что она с самого начала притесняла старшего только из-за чрезмерной заботы о младшем. Какой ребенок в деревне не помогает с работой по дому с малых лет? И какой мальчуган не помогает родителям на ферме, когда много работы? Цзян Хай же всю жизнь как сыр в масле катался. И при этом старшие Цзяны были твердо уверены, что любой может быть непочтителен к родителям, но только не он.
Мяо Цайфэн уже собрала вещи и договорилась, о присмотре за полями, принадлежащими семье, а кумушки-соседки все еще обсуждали Цзян Хая и его жену. А ведь такой человек еще и работает учителем! Деревенских жителей очень обеспокоило, какой пример он может дать детям. Что если в будущем, даже достигнув процветания, они тоже не захотят заботиться о старших? Неизвестно, кто первым предложил это, но вскоре люди собрались пожаловаться на антисоциальные эгоистические замашки Цзян Хая в департамент образования, в надежде, что руководство школы как можно скорее уладит этот вопрос. В конце концов, может ли столь аморальный человек быть учителем?
Однако, еще до обращения односельчан у Цзян Хая возникли проблемы.
Оказалось, что мелкий чиновник департамента образования, участвовавший в деле о взяточничестве, который скрывался более пяти лет, наконец-то был арестован на юге страны. Когда его вернули и допросили, этот человек назвал имена некоторых учителей, замешанных во взяточничестве, в том числе и Цзян Хая.
Сейчас, в период жестких репрессий, власти очень серьезно отнеслись ко всему, что касалось преступника, скрывавшегося целых пять лет, и вскоре полиция задержала всех упомянутых им взяточников. Хотя некоторые из них не были пойманы во время прошлого расследования, они так или иначе не смогли пройти аттестацию учителей, вели обычную жизнь, а потому легко согласились признать свою вину.
Что же касается тех немногих, кому удалось скрыть свое участие во взяточничестве и успешно сдать экзамены, то они, конечно, не желали сознаваться в этом из-за страха потерять рабочее место.
Однако сотрудники службы общественной безопасности тоже недаром свой хлеб едят. Они быстро сломили психологическую защиту людей, которые упорствовали и отмалчивались. В дополнение к показаниям тех, кто не смог пройти аттестацию на учителя в то время, Цзян Хай и другие в конце концов признались в своей причастности к взяточничеству.
Конечно, они не смогли сохранить работу, а также были оштрафованы на две тысячи юаней из-за того, что в течение пяти лет зарабатывали на должности, полученной нечестным путем. Это было самое щадящее наказание, учитывая деньги, заработанные ими за все это время.
Тут-то Цзян Хай наконец вспомнил о матери, которая всегда помогала ему справляться со всеми проблемами. Однако к этому времени Мяо Цайфэн уже уехала в столицу провинции и он не смог с ней связаться. Поскольку полиция все сильнее давила по поводу скорой выплаты штрафов, у Цзян Хая с женой не осталось другого выбора, кроме как продать свой дом в окружном центре и с позором вернуться в деревню.
Он полностью разрушил собственную репутацию и потерял работу. В результате положение семьи Цзян Хая в деревне было даже хуже, чем у Мяо Цайфен с мужем пять лет назад.
Если сравнить стариков, предвзято относившихся к старшему сыну и слишком любивших младшего, с обожаемым родителями сыном, который не захотел тратить деньги на лечение смертельно больного отца, то последнее, несомненно, более возмутительно и отталкивающе для простых деревенских людей.
К счастью, после продажи дома и оплаты штрафа у Цзян Хая с семьей осталось на руках несколько тысяч юаней, на которые можно было прожить какое-то время.
Самым сложным в этой ситуации для них была потеря работы Цзян Хаем. В результате этого инцидента его резюме было подпорчено и найти надежную работу теперь будет непросто. В конце концов он вспомнил о нескольких земельных паях, записанных на его имя, а также на жену и детей, которые ранее обрабатывали старики. Похоже, нынче эта земля — единственное, на что он может рассчитывать, чтобы обеспечить пропитание своей семьи.
Однако, оказалось, что перед отъездом Мяо Цайфэн передала все земли доверенному лицу и урожай батата, посаженный на них, вскоре будет собран им и его семьей.
Утратив работу Цзян Хай подрастерял и высокомерие ученого человека перед черной работой. Он устроил большой скандал и потребовал незамедлительно вернуть землю, принадлежащую его семье. Однако к этому моменту другая семья уже около месяца тратила силы и время на обработку этих земель, в то время как Цзян Хай там ни разу не появлялся.
Из-за этого инцидента жители деревни еще больше невзлюбили семью Цзян Хая. Даже с их детьми никто не желал общаться.
Цзян Лю и остальные дежурили под дверями операционной. Сюй Сюсю с обоими детьми сидела на стульях в коридоре. Все терпеливо ждали.
Цзян Лю посмотрел на часы. В это время Цзян Хай уже должен был получить от него особый подарок. Этот подарок запоздал на целых пять лет, так что он, как старший брат, ощущал некоторую вину.
— С дедушкой все будет в порядке, правда? — тихонько спросил Цзян Ян, склонившись к матери.
— Все будет хорошо, — кивнула Сюй Сюсю. Спустя столько лет ее обида на свекров давно исчезла. Напротив, она даже отчасти испытывала к ним благодарность. Если бы не их бессердечие, ее муж так и не одумался бы, и у нее не было бы той благополучной и сытой жизни, которую она имеет сейчас, не говоря уже о такой прекрасной паре детей.
— Когда дедушка поправится, я отдам ему половину своего блина с начинкой, — усмехнулся Цзян Ян. Таким образом ему не придется доедать большой блин с двойной сосиской, разогретым на обед, как раньше.
— Угу, — ответила Сюй Сюсю, нежно погладив сына по голове.
— Когда дедушка будет в порядке, я снова смогу поиграть в куклы вместе с ним, да? — мило улыбнулась Цзян Син. Дедушка был очень добрый и всегда угощал ее сладкими конфетами, так что она искренне любила его.
В стороне, слушая по-детски наивные слова своих внуков, Мяо Цайфэн раскаивалась до глубины души. Если бы она не была ослеплена раньше, они были бы сейчас такой счастливой семьей.
«Скрип...»
Дверь в операционную открылась, и доктор с медсестрой выкатили наружу носилки.
— Операция прошла успешно. Теперь все будет зависеть от последующего процесса восстановления.
Выражение лица доктора было относительно спокойным, поэтому когда Мяо Цайфэн выслушала его слова, она медленно осела на внезапно ослабевших ногах. Казалось сердце, вырванное из ее тела, наконец-то вернулось на место.
И в тот же миг Цзян Лю получил сигнал о повышении уровня благосклонности Мяо Цайфэн на последние два балла. Его миссия в этом мире была наконец завершена.
Месяц спустя.
Восстановление после операции Цзян Чуанъэня проходило очень хорошо, и наконец доктор разрешил ему выписаться из больницы, чтобы продолжить поправлять здоровье дома. Вместе с ним и Мяо Цайфэн возвратилась в деревню Цинхэ. Однако, неожиданно для всех, они не вернулись в старый дом, а последовали за старшим сыном и остановились в его деревенском доме.
Теперь Цзян Лю с женой большую часть времени жили в столице округа, а сюда возвращались лишь изредка. Дом в основном пустовал, поэтому если старшие Цзяны поселятся здесь, то смогут помочь с присмотром за домом.
Это предложила Сюй Сюсю. Послеоперационное выздоровление Цзян Чуанъэня было очень важным, а жизнь под одной крышей с семьей Цзян Хая была чревата частыми конфликтами, из-за которых его здоровье могло ухудшиться. Будет нехорошо, если израсходованные на лечение около 70-80 тысяч юаней окажутся потраченными впустую.
Цзян Лю просто согласился с решением жены.
В первый же день после их возвращения, отбросив всякий стыд, заявились Цзян Хай с женой. Однако в этот раз Мяо Цайфэн продемонстрировала тот стиль поведения, который раньше использовала по отношению к старшему сыну. Она взяла метлу и выгнала их из дома. К счастью, дом Цзян Лю был современной постройки и в нем отсутствовала старомодная выгребная яма, иначе Мяо Цайфэн, скорее всего, облила бы их помоями.
Возвращаясь в их старый дом, Ван Сюэмэй была в ярости, однако увидев пустующую центральную часть дома и подумав о пожилой паре, которая теперь живет в доме старшего брата, она вдруг почувствовала, что это может быть к лучшему.
Теперь, очевидно, на них больше не лежит обязанность поддерживать стариков, да еще такой большой дом достался задаром. Так что больше нет никаких причин унижаться, пытаясь угодить этим двоим.
Тем же вечером Цзян Хай с женой взломали запертую дверь центральной части дома и удобно устроились в главной спальне.
Рано утром следующего дня Ван Сюэмэй разбудил знакомый звук.
Непонятным образом с крыши уже успели снять черепицу и поддерживающие ее доски. Часть стены также была разобрана, а вокруг дома собралась группа мужчин, которые переносили кирпичи. Несколько мужчин средних лет, смеясь, указывали пальцами на пару в кровати.
Ван Сюэмэй закричала, плотно закутываясь в одеяло.
К счастью, погода стояла еще холодная, и никто не спал без длинных рукавов и плотных штанов, так что она не оказалась бы голой, даже если бы не пыталась прикрыться.
— Кто позволил вам прийти сюда и перевозить вещи моей семьи? Вы — воры и грабители! Это преступление!
Резкий обвиняющий тон Ван Сюэмэй привлек внимание Мяо Цайфэн и она подошла ближе.
— Чепуха! Ты не имеешь никакого отношения к тому, что я перевожу свои вещи. Когда семья разделилась, было решено, что центральный дом принадлежит мне и вашему отцу, и затем перейдет во владение тому, кто заботился о нас в старости. Теперь мы здесь больше не живем, и если я не хочу уступать свою собственность такой скотине, как вы двое, то имею полное право снести его, не так ли?
Мяо Цайфэн усмехнулась, а затем повернулась и совсем другим, мягким тоном сказала помощнику:
— У нас со стариком Цзяном остались глубокие чувства к этому дому. Хоть мы теперь здесь и не живем, но все же хотим забрать с собой каждый кирпичик и каждую черепицу, чтобы иметь возможность ежедневно любоваться ими, предаваться воспоминаниям и чувствовать себя счастливыми.
Услышав такую знакомую риторику, Ван Сюэмэй аж покраснела от злости. Но все, что она могла — только накрыться одеялом и разрыдаться.
В следующие пару десятилетий Мяо Цайфэн и Цзян Чуанъэнь жили в сельском доме старшего сына. Благодаря своим сбережения, и тем нескольким акрам земли, которые принадлежали им, они вели довольно комфортную и сытую жизнь.
Единственное, о чем они могли сожалеть, — это о разрыве, который сохранялся между ними и их старшим сыном. Похоже, он так и не простил их, однако каждый месяц на пару дней привозил своих детей, не препятствуя развитию отношений между стариками и внуками. Но сам Цзян Лю относился к ним довольно равнодушно, совсем не так, как раньше.
Супруги довольствовались тем, что могли часто видеться с внуками, время от времени отправляли свежие фрукты и овощи в дом Цзян Лю в столице округа, а в ответ получали немного лекарств и одежды. Это была спокойная и размеренная жизнь.
Для Цзян Хая на долгие годы наступили трудные времена, так как он не умел толком вести сельское хозяйство. Позже, по мере экономического развития страны, когда разросся частный бизнес, он с Ван Сюэмэй пошли работать на других. Но даже тогда они зарабатывали слишком мало и едва сводили концы с концами.
Положение Цзян Цзюань было несколько лучше, чем у ее брата. Однако после того, как она столь неблагодарно отнеслась к собственной матери, которая много лет была так добра к ней, у родственников мужа появились сомнения относительно ее характера. В итоге они крайне осторожно доверяли ей деньги и обращались с ней гораздо суровее, чем раньше.
Раньше Цзян Цзюань всегда могла прийти к матери и пожаловаться на любые возникшие трудности. Теперь, вследствие ее поступков, Мяо Цайфэн считала, что вырастила неблагодарную собаку, и больше не уделяла ей внимания.
Без материнской поддержки жизнь Цзян Цзюань в семье мужа могла лишь ухудшаться день ото дня. Теперь только дети держали ее и мужа вместе. И так до самой смерти.
[Миссия нынешнего мира завершена. Награда за выполнение задания — 1000 очков. В нынешнем мире вы получили искреннюю благодарность 17 человек. Дополнительная награда: 850 очков. Итого накоплено: 1850 очков.]
Покинув мир миссии без лишней спешки, Цзян Лю снова оказался в пустом вневременном пространстве, а перед ним появился [001].
— Вы готовы отправиться в следующий мир?
— Да.
Когда система проявилась перед лицом Цзян Лю, первоначальное выражение его лица, полное ностальгических воспоминаний, постепенно сменилось умиротворенным. Затем он коснулся сердца и слегка кивнул.
В следующую секунду его сознание снова поглотило небытие.
-----
https://vk.com/webnovell — промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.
На южной стороне дельты реки Янцзы расположен самый большой архипелаг в Китае. В окрестностях есть много небольших островов и рифов. Из-за богатых водных ресурсов многие люди, живущие на этих островах, работают рыбаками. Каждый год, когда рыболовный сезон заканчивается и лодки возвращаются в Гонконг, те рыбаки, которые были в море, тоже возвращаются домой. Этот период также знаменуется самым оживленным временем в этой области.
Остров Сю Цю был одним из многих островов архипелага. Остров был невелик по размерам. Сегодня на острове было не более двухсот домашних хозяйств. Из-за недостаточного развития туристической сферы местные жители по-прежнему вели размеренный образ жизни. Это контрастировало с быстрым развитием в окрестностях этого крошечного острова.
Мужчины, которые выходили порыбачить в открытое море, наконец возвращались один за другим. Впоследствии семейная таверна Мао стала очень популярной среди населения.
Этот паб был единственным доступным на этом острове и работал уже давно. Нынешний владелец был виноделом в седьмом поколении семьи Мао. Можно сказать, что люди, родившиеся на этом острове, выросли, вдыхая запах вин, сваренных семьей Мао. Их мастерство передавалось из поколения в поколение. Стойкий запах вина сопровождался густым ароматом специй. Это было достигнуто за счет использования секретных ингредиентов. Даже жители, которые уехали из острова, чтобы жить в более благополучных местах, возвращались и покупали несколько кувшинов вина, чтобы привезти их домой.
На самом деле, если владелец решит переехать в другое место, у бизнеса их паба будет больше возможностей для долгосрочного развития. Тем не менее глава семьи Мао чувствовал, что он уже слишком стар и уже привык жить на земле своих предков. Как единственный владелец паба на острове, денег, которые он зарабатывал, было достаточно, чтобы прокормить их. По словам владельца, приготовление вина было его хобби, и ему также нравится слушать, как жители острова хвастаются в его пабе. Он чувствовал, что такая жизнь полна человеческого тепла.
Возможно, однажды, когда все люди на этом острове наконец-то переедут, его паб тоже переедет куда-нибудь еще.
Из-за такого старика-хозяина люди на острове тоже любили приходить в его паб, чтобы выпить. Обычно они приносили с собой две маленькие тарелки, складной стул, а затем доставали несколько колод карт. Пока вы играете и пьете, сами того не осознавая, полдня пролетят незаметно.
Перед тем как уйти, они также покупали еще несколько напитков и возвращались домой, чтобы хорошенько выспаться.
Люди на острове не могут жить без вина, производимого семьей Мао. Семья Мао также не может покинуть эту землю. Постепенно этот паб буквально впитался в культуру острова. Никто не может без него обойтись.
— Цзян Лю, расскажи нам о своих делах на материке.
Центральной фигурой в пабе сегодня был сын семьи Цзян, который только что вернулся из большого города. Он был королем коров, который любит хвастаться. Хотя все об этом знали, им все равно нравилось слушать его громкие речи. Они чувствовали, что всякий раз, когда они слушали его, это могло заставить их смеяться по-настоящему, от всего сердца.
— Да, в прошлый раз ты сказал нам, что ужинал с большими боссами и обсуждал какой-то инвестиционный проект. Как там сейчас? Твои инвестиционные проекты уже принесли какие-то результаты?
Несколько темнокожих мужчин были без рубашек. У каждого в руках была большая чаша, наполненная желтым вином. Время от времени они брали несколько орешков из маленькой тарелки перед собой, наслаждаясь ими в восхитительной манере.
Их рассказчик явно был пьян. Его глаза казались рассеянными, когда он начал что-то бессвязно бормотать.
Это был мужчина лет тридцати с небольшим. Он был одет в чистую белую рубашку, а его волосы были аккуратно причесаны. По сравнению с этими чернокожими мужчинами, которые долгое время ловили рыбу в море, он казался слишком белым и слабым. Он также выглядел несколько неуместно в окружающей обстановке.
— Увы, он провалился, но это обычное дело при ведении бизнеса. Не может каждый раз проходить гладко...
Он громко рыгнул, а затем похлопал себя по груди, прежде чем сделать еще один глоток вина.
— Я уже устал от всего этого зарабатывания денег. Ты же знаешь, что я богат, верно? У меня так много денег. Но какой смысл иметь так много? Деньги для меня — просто цифры. Все мои усилия по их расходованию так мало влияют на их количество.
— Пффф...
Люди вокруг него не могли удержаться от громкого смеха.
Только послушайте этого мальчишку! Если он действительно так богат, почему его старший сын все еще живет в том маленьком доме, построенном Цзян Лю более десяти лет назад? Даже люди, у которых немного денег, если не построят новый, по крайней мере, отремонтируют старый. Не говоря уже о людях, которые действительно богаты. Все они вообще никогда бы не подумали о том, чтобы жить на этом острове. Ради образования своих детей они как можно скорее переедут в более развитый город.
Их остров действительно был слишком мал. В последние годы все больше людей переезжало и даже единственная начальная школа на острове едва держалась на плаву. Что касается детей, которые учились в средней школе, то они уже ходили в школу на соседнем острове. Большинство из них жили в школьном общежитии и возвращались домой на лодке каждую пятницу вечером на выходные. Затем они возвращались в школу в воскресенье вечером.
Такая жизнь была слишком неудобной. Вот почему все больше и больше людей уезжало.
У Цзян Лю есть сын. Сейчас он учится в школе, расположенной на острове Дайшань. Этот ребенок, у которого с детства не было матери, был очень разумным. Каждую неделю он будет возвращаться, чтобы помочь своим бабушке и дедушке ухаживать за посевами на их земле. Если Цзян Лю действительно был богатым человеком, почему он сначала не решил дела своего сына?
Поэтому эти люди никогда не воспринимали слова Цзян Лю всерьез и рассматривали их только как шутку.
— Цзян Лю, ты сказал, что заработал так много денег, что не можешь потратить их все. Почему бы тебе не отдать их своему брату? Пусть он поможет тебе их потратить.
Маленький человечек с маленьким телом сдерживал смех, продолжая убеждать Цзян Лю рассказывать им больше шуток.
— У тебя есть свои руки и ноги, зачем тебе мои деньги? Мне нужно использовать их для более значимых дел, таких как строительство начальной школы Хоуп или, возможно, помощь тем, кто серьезно болен, но не может обратиться к врачу из-за нехватки средств… В любом случае, мои деньги будут потрачены на великое дело.
Хотя этот человек был пьян, он все еще находился в ясном сознании. Он был бедным человеком. Откуда он мог взять деньги, чтобы так легко раздавать их другим? Он не мог признаться, что ему нравился взгляд поклонения (в его сознании) от всех, когда они смотрели на него. Ему особенно нравились завистливые взгляды (по его мнению) других, когда они спрашивали его о его жизни в большом городе.
Это действительно было пустой тратой времени. Только хвастовство могло вызвать у него небывалое чувство самоуважения и гордости.
Во всяком случае, хвастаться было не так уж трудно. Поскольку никто не упрекал его каждый раз, когда он хвастался, он наслаждался этим процессом все больше и больше.
— Ты все время говоришь о том, чтобы использовать свои деньги для помощи детям других людей, почему бы тебе не подумать о своем собственном сыне, Чундэ? Он уже учится в средней школе. В мгновение ока он приведет жену. Разве ты не собираешься заранее подготовить для них свадебный дом? Или ты, наверное, уже подготовился к этому? Так почему бы тебе не рассказать нам?
Люди вокруг пытались превратить все в шутку, но сам главный герой этого не почувствовал и вместо этого объяснял им очень серьезно:
— Всего, что у меня есть сегодня, я добился с нуля. Раз я смог это сделать, значит, мой сын должен быть в состоянии это сделать. Сейчас в новостях так много репортажей. Вы видели тех молодых людей, которые разъезжают на машине и убивают людей. Некоторые даже объединяются, чтобы поиграть с девочками. В основном те, кто это делают, — богатая молодежь, которую родители не учили должным образом. Сын Цзян Лю должен быть тем, кто может с раннего возраста переносить суровые условия жизни. Это поможет закалить его характер. Только тогда он сможет унаследовать мою бизнес-империю в будущем.
Это объяснение было действительно идеальным. Во всяком случае, он считал свою речь совершенной без какой-либо лазейки, которую можно было бы использовать.
— Пфт...
— Хе-хе, бизнес-империя, ха-ха-ха...
Выражение лица Цзян Лю было слишком спокойным. Он слишком серьёзно отнёсся к делу, что явно всех позабавило.
Они чувствовали, что Цзян Лю был настолько дерзким, что, если он когда-нибудь решит стать комиком, они верили, что он будет невероятно популярным. Может быть, к тому времени он действительно не сможет потратить все свои деньги.
— Давайте закончим на этом. Чундэ должен сегодня приехать домой. Мне нужно вернуться и повидаться с ним.
Человек, над которым смеялись окружающие, улыбнулся. Затем он взял бутылку вина, прежде чем положить десяток юаней на мощеный стол. Это была его плата за сегодняшний день.
Нетвердой походкой он направился в сторону своего дома.
Он не знал, что вскоре после того, как он ушел, некоторые люди в пабе начали передразнивать его и внутри раздался еще один взрыв смеха.
— Сколько вина ты выпил? Если позволишь Чундэ увидеть себя в таком состоянии, он сильно разозлится на тебя. Скажи мне: после того, как ты исчез на три месяца, теперь, когда ты вернулся, хочешь провести день, только и делая, что препираясь с собственным сыном? Когда я умру, смогу ли полагаться на тебя? Чундэ... Этот ребенок такой несчастный. Он уже потерял мать в детстве. Он также не может надеяться на отца. На кого он сможет положиться в будущем? Ничего не говори. Ты сказал, что у тебя много денег, но знаешь ли ты, сколько денег было в кармане твоего ребенка? Я не знаю, что ты делал на большой земле. Но без хороших способностей ты бы не смог зарабатывать много на улице. Мы с твоим отцом всегда были из тех людей, которые живут без жалоб. Этот ребенок, Чундэ, тоже хороший мальчик, который знает, как быть разумным. И все же, как получилось, что я родила такого ненадежного сына, как ты?
Когда она увидела, что ее сын возвращается пьяным и еще несет сумку с алкоголем, Цай Шуфэнь была так расстроена и рассержена, что не могла перестать ругаться.
Но в конце концов она посмотрела на своего шатающегося сына и наконец неохотно вздохнула.
— Забудь об этом. Иди сначала умойся. Я дам тебе чашку чая, чтобы ты мог протрезветь.
Такое случалось не в первый раз. Цай Шуфэнь больше не могла контролировать сына. Она могла только отпустить его.
Цай Шуфэнь только хотела дождаться, когда её внук, Чундэ, вернется домой. К тому времени пьянство её сына должно почти сойти на нет.
— Мгм.
Сбитый с толку мужчина кивнул и, покачиваясь, направился в ванную. С оставшимся сознанием он открыл кран, намочил полотенце и выжал воду, прежде чем положить его прямо на лицо.
Вскоре затуманенные глаза этого человека начали проясняться.
Цзян Лю оглядел окрестности и полотенце на своей руке, прежде чем закрыл глаза, чтобы впитать воспоминания, оставшиеся у него.
— Какого х...
Он действительно не мог удержаться от ругани.
Оригинальное тело было тем человеком, кого можно найти где угодно. В его незначительном существовании единственным светлым пятном была способность хвастаться, приносящая много радости окружающим его людям.
Конечно, если бы он просто хвастался своими способностями и никому не мешал, то это было бы его личное дело. И все же его хвастовство привело к тому, что великий ученый, который должен был блистать в области исследований, стал жадным и эгоистичным преступником, сбившимся с правильного пути.
Человеком, жизнь которого пошла под откос, был сын оригинала, Цзян Чундэ.
Цзян Чундэ родился с высоким IQ. Тем не менее, из-за того, что он жил в относительно замкнутой среде, его талант не воспринимался другими всерьез. Все думали, что он лишь немного умнее по сравнению с обычными детьми. Более того, с таким ненадежным родственником его игнорировали еще больше.
Только одна черта отделяет гения от сумасшедшего. Цзян Чундэ не был исключением. Такой талант часто требует руководства и сдерживания со стороны окружающей среды. К счастью, хотя оригинальное тело не было надежным человеком, у Цзян Чундэ были добрые и непредубежденные бабушка и дедушка. Благодаря их существованию Цзян Чундэ сдерживал недовольство, вызванное его отцом, и свое внутреннее темное «я«А».
Во время второго курса обучения у дедушки Цзян Чундэ, Цзян ЛиньхаяБ был диагностирован рак желудка. В тот же день из-за усталости после тяжелых лет работы бабушка Цай Шуфэнь случайно упала с лестницы, когда была дома одна. Цзян Линьхай, находившийся в больнице, долго и безрезультатно ждал прихода своей жены. Когда он позвонил соседу, чтобы тот проверил ее, тело его жены уже остыло.
Из-за этого удара Цзян Линьхай продержался недолго и умер. Перед смертью он продолжал говорить, что это он убил свою жену.
В то время оригинал пропал без вести. Даже по оставленному им номеру телефона нельзя было с ним связаться. Именно Цзян Чундэ с помощью других родственников и друзей организовал похороны этих двух стариков.
Когда первоначальный хозяин тела получил известие, первые семь дней после похорон уже прошли.
Смерть самых важных родственников заставила Цзян Чундэ стать замкнутым и одиноким. Несмотря на то что оригинальный хозяин тела наконец вернулся с большой земли и начал постоянно оставаться дома, он все еще не мог восполнить мальчику потерю бабушки и дедушки.
Более того, у него была проблема хвастовства. Окружающие все еще считали это своего рода развлечением, если иногда слышали это. Однако теперь он каждый день проводил время в пабе. Все устали слушать его постоянное хвастовство без возможности проверить истинность его аргументов. Они устали от его тщеславной личности, которая не могла быть настоящей. Даже расходы на похороны его родителей взяли на себя соседи по острову, однако хозяин тела продолжал утверждать, что он богатый человек. Постепенно семья Цзян начала отчуждаться от других семей на острове.
Кроме Цзян Чундэ, на острове Сю Цю также было несколько детей, которые, как и он, учились на острове Дайшань. Все они слышали о «великих достижениях» хозяина тела из уст старших и передавали их своим школьным друзьям как шутку.
Некоторые люди, казалось, поверили этим шуткам и начали обращаться к Цзян Чундэ за разъяснениями.
Были также люди, которые рассматривали это как повод для нападок на Цзян Чундэ. В конце концов, лучший ученик, которого всегда хвалил учитель, но который был высокомерен и необщителен, многими считался неприятным. Поэтому существование оригинального хозяина тела рассматривалось как пятно на репутации Цзян Чундэ. С тех пор как первоначального хозяина тела стали звать королем коров, над над Цзян Чундэ начали издеваться, называя его телёнком.
Ближе к концу третьего года обучения, после потери двух своих самых важных родственников, жизнь Цзян Чундэ фактически превратилась в ад.
Но главный виновник не чувствовал, что сделал что-то не так. Он продолжал хвастаться, настастаивая на том, что его хвастовство не противоречит закону. Отец и сын не могли понять друг друга, и их отношения продолжали ухудшаться. После вступительных экзаменов в колледж Цзян Чундэ покинул остров и исчез из жизни оригинала.
Десять лет спустя оригинал снова получил известие о своем сыне Цзян Чундэ. Это было уже после того, как его арестовали.
Этот мальчик со сверхвысоким IQ и способностями к химии стал знаменитым наркобароном. Он разработал и создал новый тип наркотиков и за десятилетие накопил почти пять миллиардов юаней богатства.
Он использовал эти деньги, чтобы построить сотни Начальных Школ Надежды и спасти много пожилых людей и детей, у которых не было денег, чтобы вылечить их болезни.
Он сделал много хороших вещей, но наркотики, которые он создал, разрушили многие семьи.
У него было неисчислимое богатство, нажитое на наркотиках. Тем не менее, когда его арестовали, он жил в съемной комнате в общежитии, внутри которой было всего две коробки. Внутри комнаты ничего нельзя найти. Одежда, которую он носил, была удобной, но самой дешевой хлопчатобумажной футболкой.
Накопить такое огромное, но кровавое богатство и при этом жить крайне бедной жизнью? Никто не мог понять, о чем на самом деле думал этот наркобарон.
Однако первоначальный хозяин тела понял.
Он хотел встретиться со своим сыном, но Цзян Чундэ не желал его видеть. Цзян Чундэ был готов предоставить полиции много информации. Единственное требование, которое он выдвинул, — это позволить ему поклониться своим бабушке и дедушке в последний раз перед тем, как его казнят.
Первоначальный хозяин тела мог лишь посмотреть на него с большого расстояния. Это был последний раз, когда он видел своего уже взрослого, но изможденного сына.
В тот же день, когда был застрелен Цзян Чундэ, первоначальный хозяин тела совершил самоубийство, устроив пожар в их старом доме. Таким образом отец и сын умерли в один день.
Приняв память от первоначального тела, Цзян Лю мог сказать только одно в отношении его смерти: это все потому, что он зачал сына, но все же не воспитывал и ничему не учил. Такой хороший ребенок из-за него встал на неверный путь. Поэтому он должен нести за это ответственность.
Будучи сыном, он не был почтительным по отношению к своим родителям. Им приходится помогать ему с его ребенком, терпя при этом сплетни и критику со стороны соседей.
Он не только не был исполнителен по отношению к своим родителям, но и проявлял небрежность по отношению к собственному сыну. Такому человеку на самом деле подходит прозвище «коровий король». Он чувствовал, что первоначальный хозяин тела по своей сути похож на корову.
— Хозяин, пожалуйста, обратите внимание, что в настоящее время Король Коров — это вы.
001 появился из ниоткуда и сказал это Цзян Лю.
Эти слова, которые были похожи на проклятие, почти заставили Цзян Лю задохнуться. Это верно, по крайней мере, теперь в глазах внешнего мира коровой, которая была неверной, неполноценной и неправедной, был он.
— Какова миссия этого мира? — Цзян Лю небрежно вытер лицо полотенцем и спросил 001.
Это второй мир. Задача не должна быть проще по сравнению с первым.
— Задача первая: Построить сто Начальных Школ Надежды. 500 призовых баллов будут начислены, когда игрок выполнит задание Задача вторая: Воспитание Цзян Чундэ. Спасти миллионы семей, которые он разрушил. Когда задание будет выполнено, хозяину будет выдана тысяча призовых баллов.
Цзян Лю был ошеломлен, когда услышал о задаче этого мира.
— 001, ты знаешь, сколько стоит построить Начальную Школу Надежды?
Цзян Лю понятия не имел о конкретных цифрах, но знал, что даже в отдаленных горных районах стоимость строительства начальной школы не будет низкой. Это может стоить в среднем двести-триста тысяч, а может быть и больше.
Теперь, когда 001 ставит перед ним задачу построить сто Начальных Школ Надежды, это означает, что он должен заработать, по крайней мере, двадцать или тридцать миллионов, чтобы выполнить эту задачу.
Что касается того, чтобы помочь своему сыну Цзян Чундэ стать хорошим человеком... Это тоже было непростым делом. Хотя пожилая пара все еще жива, несчастные случаи могут произойти в любое время. Самым важным фактором, вызвавшим взрыв психологической тьмы Цзян Чундэ, была смерть бабушки и дедушки. Это только ухудшилось из-за хвастовства первоначального тела.
Чтобы сделать Цзян Чундэ хорошим человеком, он должен сначала доказать, что все его хвастовство — правда. Если ему удастся это сделать, то, скорее всего, облегчит его отношения с сыном и повлияет на то, станет ли он лучшим человеком.
В заключение следует отметить, что ни одна из этих двух задач не будет простой.
— Хозяин, 001 верит, что вы можете это сделать.
001 отвечал только за то, чтобы подбадривать своего хозяина. Он ни в коем случае не нес ответственности за внесение каких-либо обоснованных предложений.
— Конечно же, есть известная поговорка, о коровах, загнанных на скотобойню, — Цзян Лю почесал в затылке.
Ему не терпелось разбить лицо оригинальному телу, смотрящему на него из зеркала, но, к сожалению, это лицо теперь тоже принадлежало ему.
Внутренняя часть 001 была полна искаженных фрагментов кода. Он перерыл все знания, хранящиеся внутри него. И все же он не смог найти ни одной знаменитости или важного человека, который сказал бы что-либо подобное. Из-за недостатка информации 001 внезапно почувствовал острую необходимость в обновлении.
— Это высказывание красивого мужчины, который не только очень красив, но и в то же время очень умен. Этот человек был известен как Цзян Лю.
Цзян Лю чувствовал себя дерзко, когда отвечал на вопрос 001. Что касается головной боли, он мог найти способ справиться с ней. Он потер ноющие мышцы на щеках, растянул губы из стороны в сторону и показал яркую улыбку зеркалу.
Система 001:
– …
А я ведь доверял тебе, злодей!
Чтобы выполнить задачу в кратчайшие сроки, Цзян Лю нужно было как можно скорее найти способ накопить богатство. Цзян Лю быстро прокрутил в памяти воспоминания первоначального тела. После рождения своего сына Цзяна Чундэ он часто возвращался на остров на некоторое время. Его оправданием для постоянных отъездов было зарабатывание денег, но его семья никогда не видела, чтобы он приносил что-нибудь домой. Что касается расходов на проживание для Цзяна Чундэ пока он рос, то все делалось за счет, зарплаты его дедушки Цзян Линьхая и пенсии его бабушки Цай Шуфэнь.
Цзян Линьхая и Цай Шуфэнь можно было считать редкими образованными людьми на острове. Они работали учителями в начальной школе Сю Цю. Однако, чтобы позаботиться о внуке, который только что родился, Цай Шуфэнь рано ушла на пенсию, в то время как Цзян Линьхай продолжил работать. Зарплаты пожилой пары плюс пенсии хватало на ежедневные расходы семьи. Они могли бы даже отложить небольшую сумму денег в качестве сбережений. Поэтому они никогда не требовали от оригинала предоставления им какой-либо финансовой помощи.
В последние несколько лет первоначальный хозяин тела утверждал, что он зарабатывает много денег, но на самом деле он выполнял случайную работу, живя за пределами острова. Он в основном мало зарабатывал и мало тратил. Ему нравилось находить такую работу, которая быстро завершится и позволит ему забрать свою зарплату на несколько месяцев. После окончания работы он уезжал домой на несколько дней.
Сегодня был первый день, когда оригинальный хозяин тела вернулся домой после долгого отсутствия. На его карточке было немного денег, которые он не потратил раньше, а также зарплата за последние три месяца, которая едва достигала пятизначной цифры.
Кроме того, у него было более шестиста юаней мелочи. Это было связано с тем, что паб семьи Мао неохотно использовал карточные платежи и настаивал на оплате наличными, прежде чем они приготовят напитки.
С такими средствами, как он может увеличить их до двадцати миллионов или более?
Цзян Лю чувствовал, что, возможно, это было несбыточной мечтой — даже подумать о том, чтобы быстро заработать такие деньги.
— ...Хозяин, нехорошо заранее считать себя обреченным на поражение, — прошептал 001.
— Да, я помню, что ты говорил раньше — когда количество моих баллов достигнет тысячи, система откроет системный магазин. Прямо сейчас у меня более тысячи очков, так что быстро открывай системный магазин. Позволь мне посмотреть, что хорошего ты можешь предложить.
Цзян Лю внезапно вспомнил, что он был человеком с системой в руках. Может быть, система преподнесет ему большой сюрприз.
Как только он закончил говорить, перед ним появился светящийся экран. Прежде чем Цзян Лю воскликнул от удивления, он смог увидеть только ряды пустых полок, за исключением одной вещи, доступной на центральной полке.
— Магазин? С таким количеством товара, как ты вообще можешь называть это магазином?
Цзян Лю почувствовал, что его тело и разум сильно пострадали.
— В настоящее время магазин системы все еще находится на стадии опытной эксплуатации. Хозяин должен верить, что в будущем будет доступно больше товаров.
001 не мог не чувствовать себя немного неловко, но это была система без каких-либо чувств. Как он мог испытывать такие эмоции?
— Ох ...
В этот момент Цзян Лю почувствовал, что он сел на пиратский корабль. Но другого пути не было. Хоть комар и маленький, но мясо все равно остается мясом. Ему оставалось только проверить единственный товар, доступный на полках.
[Непобедимая Счастливая Звезда]
Артефакт, случайным образом увеличивающий везение.
Эффективное время: через 24 часа после использования.
Количество использований: 1 раз.
Цена: 800 баллов.
Это был действительно ужасный магазин. Даже цена была слишком высока, не говоря уже об отсутствии хорошего товара. Даже после накопления очков искренней благодарности от мира последней миссии у него была всего тысяча очков. А на этот продукт с коротким действием ему нужно потратить восемьсот очков.
После неоднократных размышлений Цзян Лю все же решил купить единственный товар в системном магазине.
— Мне в голову пришла хорошая идея.
Эта непобедимая счастливая звезда вдохновила Цзян Лю, но он все еще не был уверен, сможет ли он добиться успеха или нет.
— Какая идея? — спросил 001.
— Ты когда-нибудь слышал известную поговорку: «Зачем горевать? Лучше побыстрее сколотить состояние»?
Цзян Лю посмотрел на себя в зеркало и испытал слабое чувство собственной важности.
001: …
— Это изречение говорила какая-то знаменитость.
— Конечно, очень красивая и в то же время очень умная знаменитость по имени Цзян Минлю сказал это.
Цзян Лю посмотрел на 001 с презрением.
— В отсутствие капитала невозможно накопить богатство за короткий срок, если только ты не применяешь какие-то нетрадиционные средства. Но есть очень хороший метод, который может помочь тебе быстро заработать деньги, но при этом законно и разумно. Этот метод заключается в покупке лотерейных билетов.
Существовал фрагмент памяти, оставленный первоначальным телом, связанный с этим. Согласно воспоминаниям, из-за большого количества неразыгранных джекпотов, в следующем месяце призовой фонд самой популярной лотереи в США будет самым большим в истории. Призовой фонд джекпота оценивался примерно в пятьсот семьдесят девять миллионов долларов США. Это можно рассматривать как огромный бонус, полученный в текущем периоде. Из-за этого продажи лотерейных билетов росли, и даже люди из других стран не могли не испытывать желания купить несколько лотерейных билетов во время путешествия.
И хотя второй приз уже был разыгран, первый призовой слот все еще оставался нетронутым.
Поскольку оригинал был “мечтателем”, который хотел разбогатеть за одну ночь, он все еще помнил количество невыигрышных лотерейных билетов за первое место в этом сезоне.
Теперь, когда у Цзян Лю не хватало денег, он подумывал об использовании этого метода, но он также знал о существовании эффекта бабочки. Он не мог гарантировать, что после того, как он прибыл в этот мир, номер лотереи из исходной памяти все еще оставался прежним. Но с помощью [Непобедимой Счастливой Звезды] он сможет увеличить свою удачу и стать победителем.
001: …
001 перерыл кучу искаженных данных и действительно нашел похожую информацию. Казалось, что он действительно неправильно понял Цзян Лю.
— Но поскольку ты хочешь купить лотерейные билеты, почему бы не купить их непосредственно в Китае?
001 не мог понять действия Цзян Лю. Эта страна была так далеко, и только за авиабилеты стоили больших денег.
— Ты дискриминируешь этническую принадлежность? Или, может быть, у тебя есть чувство национальной дискриминации? Как праведный отец, я должен быть непредвзятым. Нет такого региона или вида, которые могли бы препятствовать распространению любви. Я не думаю, что было неправильно тратить немного денег, чтобы помочь нашим друзьям в другом полушарии.
[Болтающий всякую чепуху Цзян Лю настолько исключителен, что этот переводчик счел его достойным презрения. Бедный 001].
Чего Цзян Лю не сказал 001, так это того, что даже китайцы, которые родились и выросли здесь, не были достаточно убеждены в том, что лотерейная система в Китае надежна. Особенно по сравнению с США, где большинство штатов требовали раскрытия информации о выигрыше джекпота. Выигрыш, который они получат, также был выше.
Тем не менее, Цзян Лю также ясно понимал, как все это работает. Он знал, что, будучи иностранцем, он не сможет получить много денег после уплаты налогов. Несмотря на это, денег, которые он заработает, должно быть достаточно, чтобы он смог справиться с текущими проблемами.
Тем не менее, как 001 мог ожидать зловещих намерений, скрытых Цзян Лю? 001 вместо этого серьезно размышлял над своей собственной ограниченностью и испытывал глубокую гордость за то, что у него такой самоотверженный и великий хозяин.
— Бабушка зовет тебя поесть.
Как раз в тот момент, когда 001 собирался извиниться за то, что он только что сказал, раздался стук в дверь ванной.
Услышав немного грубый голос мальчика, который только что достиг половой зрелости, зовущего его равнодушным тоном, Цзян Лю, наконец, понял, что он был в ванной слишком долго. Прошло достаточно времени, чтобы его сын Цзян Чундэ уже прибыл домой после поездки на лодке с острова Дайшань.
Цзян Лю поспешно повесил полотенце на крючок, затем нажал кнопку смыва, как бы показывая, что только что закончил со своими делами.
— Эй, я не видел тебя больше двух месяцев, а ты стал намного выше.
Как только Цзян Лю вышел, он принял соответствующее выражение лица и вел себя так, как будто давно не видел своего сына и хотел быть ближе к нему. Однако из-за долгого отсутствия он не мог не вести себя неловко рядом с ним.
— Да.
Цзян Чундэ посмотрел на него, а затем опустил голову и молча пошел вперед.
Цзян Чундэ сейчас был пятнадцатилетним мальчиком, однако его рост почти сравнялся с ростом Цзян Лю. Его внешность была почти на семь пунктов похожа на его покойную жену. Хотя он был немного женственен, в целом его можно считать красивым и симпатичным мальчиком.
— Здесь шестьсот юаней, которые составят твои расходы на проживание в следующем месяце.
Цзян Лю достал шестьсот юаней, отложенных на алкоголь, и положил их в карман Цзян Чундэ.
Траты Цзян Чундэ на острове обычно были не такими высокими. В конце концов, Цзян Чундэ жил в школе почти круглый год. Его трехразовое питание было приготовлено в школьной столовой, которая стоила около двенадцати юаней в день. Кроме того, проезд между островом Рюйкюй и островом Лушань также стоил около тридцати юаней. Плюс кое-какие другие расходы, шестьсот юаней в месяц должно хватить.
Просто обычно расходы Цзян Чундэ оплачивала пожилая пара. Цзян Лю никогда не давал ему ни цента.
Из-за неожиданного поведения своего отца Цзян Чундэ подозрительно посмотрел на него.
— Дело не в том, что папа не хотел давать тебе больше денег. В конце концов, ты еще молод. Папа только желает воспитать в тебе настойчивость и хороший характер. Ты же знаешь, что у папы много денег. На самом деле, нет проблемы в том, чтобы покрыть твои расходы на проживание.
Цзян Лю не удержался и коснулся головы своего сына. Его волосы были такими мягкими, и ему было очень удобно держать их в руке.
Выслушав Цзян Лю, Цзян Чундэ не удержался и хлопнул отца по руке и быстро ушел.
Конечно же, этот человек умеет только хвастаться. Он совсем не изменился.
Однако, несмотря на то, что он так думал, Цзян Чундэ все равно не вернул шестьсот юаней. В конце концов, за эти деньги должен был отвечать его отец. С этими шестьюстами юанями его бабушке и дедушке не придется давать ему деньги в этом месяце. Он не хочет, чтобы его бабушка и дедушка так уставали, чтобы вырастить его.
— Ты действительно непослушный подросток. Папа говорит тебе правду, и все же ты в это не веришь.
Цзян Лю посмотрел на проявление гнева маленького мальчика и не смог сдержать улыбки.
— Просто подожди немного, папа позволит тебе заплакать от удивления и вцепиться в папино золотое бедро.
Цзян Чундэ чуть не задохнулся, когда услышал слова Цзян Лю. Он повернул голову и прямо посмотрел на него. Он действительно хотел, чтобы этот неразумный и беспокойный родственник остался во внешнем мире и никогда не возвращался.
— Мама, папа, мне нужно уехать с острова завтра. Меня ждут кое-какие дела за границей, так что я надеюсь, что вы сможете немного позаботиться о Чундэ.
Во время ужина Цзян Лю спокойно сказал эти слова своим родителям, которые сидели рядом.
— Ты только что вернулся сюда, и Чундэ тоже будет здесь в течение следующих двух дней. Почему бы тебе не взять Чундэ, чтобы подняться в горы или пойти поиграть на пляж?
Цай Шуфэнь, которая собиралась положить какое-то блюдо в свою тарелку, остановилась. Хотя ей не хотелось этого говорить, но она не могла игнорировать поступок своего сына. Что касается того, что он собирался заняться бизнесом за границей, то все это была ложь, выдуманная им.
С самого начала, ее сын и внук были отчуждены друг от друга. Просто так получилось, что эти двое наконец-то вернулись домой на следующие два дня, поэтому она хотела, чтобы они поладили.
— Цзян Лю, ты - отец. Разве ты не должен проявить немного ответственности за своего собственного сына? Да, сейчас я все еще могу помочь тебе заботиться о Чундэ, но мы с твоей матерью становимся старше. Если однажды мы двое больше не сможем двигаться, на кого будет полагаться Чундэ? На кого мы с твоей матерью будем полагаться?
— Только не говори мне, что у тебя есть деньги, чтобы нанять няню. Полный бред!
Старая леди всегда советовала мужу сдерживать свой темперамент, когда он имеет дело с их сыном. В конце концов, их сын почти не оставался в их доме на протяжении многих лет. Поэтому они не должны делать так, чтобы эти несколько дней воссоединения стали неприятными. Если их сын действительно разозлится и уйдет из-за их слов, то больше всего это затронет их внука Чундэ.
Но Цзян Линьхай чувствовал себя совершенно невыносимо, когда смотрел на своего сына, который не раскаивался и даже хотел солгать своей собственной семье.
— Мне не нужно, чтобы он заботился обо мне, — сказал Цзян Чундэ и встал, — и когда я вырасту, я смогу позаботиться о своих бабушке и дедушке. Мне не нужен мужчина, который умеет только хвастаться и постоянно позорит нас.
Лицо Цзяна Чундэ изменилось от гнева к решимости. Цай Шуфэнь попыталась разрядить обстановку и хотела напомнить своему внуку, чтобы он не говорил плохо о своем собственном отце. Однако, глядя на человека перед собой, она действительно не могла придумать никакого опровержения его словам.
— Я наелся, и возьму остатки, чтобы покормить цыплят позже.
Цзян Чундэ крепко сжал кулаки. Он знал, что бабушка будет опечалена его словами. Это было потому, что она всегда надеялась восстановить отчужденные отношения между ним и его отцом. Но Цзян Чундэ действительно не мог этого сделать. Когда он думал об этом человеке, который превратил его в объект для шуток в школе, Цзян Чундэ чувствовал себя больным.
Как только он это сказал, он поставил миску и вышел с кухни, чтобы вернуться в свою комнату на втором этаже.
— Как он мог сказать такие слова? — Цай Шуфэнь поставил миску и вздохнула.
— Хех, слишком заботливая мать повредит ребенку. Я думаю, то, что сказал Чундэ, правильно. В будущем мы можем рассчитывать только на Чундэ. В любом случае, в этой семье не будет никакой разницы, — многозначительно сказал Цзян Линьхай.
Он посмотрел на своего глупого сына, который продолжал есть, как ни в чем не бывало, и не смог удержаться, чтобы с негодованием не поставить свою миску.
— Я больше не хочу есть.
После этого он последовал примеру внука и вышел из столовой.
В конце концов, остались только Цзян Лю и пожилая леди, сидевшие лицом друг к другу.
— Мама, папа сердится, потому что я не дал ему денег? — Цзян Лю немного подумал, прежде чем спросить старую леди.
— Но сейчас папа все еще работает, и он все еще получает достаточную зарплату каждый месяц. Хотя я очень богат, я не хочу поощрять папину лень, собирая урожай без посева. Но не волнуйся. Как только папа выйдет на пенсию, я буду давать тебе деньги на содержание твоей жизни каждый месяц. В конце концов, ты же знаешь, я действительно богат.
Глядя на серьезное и тревожное выражение лица своего сына, Цай Шуфэнь не могла не испытывать чувства бессилия.
— Ты ...
— О, забудь об этом, пока ты счастлива.
На мгновение Цай Шуфэнь захотелось отвезти сына в психиатрическую больницу, чтобы посмотреть, не случилось ли чего с его головой. Казалось, он жил в своем собственном мире. За исключением того, что в том мире он был единственным, кто был счастлив. Независимо от того, сколько несчастий он приносил окружающим людям, это было лучше, чем тот отчаянный взгляд, который у него был после смерти ее невестки от осложнения при родах.
В то время Цай Шуфэнь боялась, что ее сын может захотеть последовать за ее невесткой.
Позже она почувствовала, что до тех пор, пока ее сын жил хорошо, ей было слишком лень, чтобы контролировать эту его дурную привычку.
Цай Шуфэнь тяжело вздохнула. Внезапно у нее пропал аппетит. Она отложила палочку для еды и миску, прежде чем сказать последние слова своему сыну.
— После того, как ты закончишь есть, положи остатки в большую миску, завтра я скормлю это курицам и уткам. Что касается посуды, сегодня ее моешь ты. Если тебе действительно нужно уехать завтра, тогда просто уезжай.
Зарплата старика и ее пенсия были не такими уж маленькими. Плюс сбережения, который они накопили с первых лет. Этого им было достаточно, чтобы содержать внука до тех пор, пока он не закончит колледж, или даже подготовить для него небольшой дом в городе. Для них было не так важно навязывать это Цзян Лю.
В конце концов, только Цзян Лю, оказался тем, кто сумел с удовольствием съесть это хороший ужин.
Тук... Тук… Тук...
Цзян Чундэ дулся в своей комнате, когда услышал стук в дверь.
— Чундэ, папа хочет с тобой кое о чем поговорить.
Оказалось, что пришел этот неприятный человек. Цзян Чундэ хотел проигнорировать его, но, подумав мгновение, он все же неохотно встал с кровати и открыл дверь.
— Что ты хочешь сказать?
Он стоял в дверях, явно не желая, чтобы отец вторгался на его территорию.
— Ничего такого. Просто папа завтра уезжает, и мне, возможно, придется уехать надолго. Я просто хотел спросить тебя, есть ли что-нибудь, что ты хочешь, чтобы я привез для тебя.
Цзян Лю протянул руку и попытался коснуться головы Цзян Чундэ, как он делал раньше. Цзян Чундэ, естественно, не позволит своему отцу обращаться с ним как с ребенком, поэтому он использовал свою руку, чтобы блокировать руку Цзян Лю.
Из-за этого движения Цзян Лю сумел проскользнуть в комнату своего сына через щель в дверном проеме и быстро устроился поудобнее на стуле внутри комнаты.
Цзян Чундэ посмотрел на своего отца, который не собирался покидать его комнату. Он также боялся, что если он сделает слишком много движений, это привлечет его бабушку и дедушку, которые отдыхали по соседству. Он мог только закрыть дверь и встать перед своей кроватью, готовый к обороне.
Цзян Чундэ внимательно наблюдал за человеком, стоявшим перед ним. Неужели он пришел за шестьюстами юанями?Вы должны знать, что этот человек до сих пор не дал ему ни цента. Так что, в понимании Цзяна Чундэ, человек перед ним, который так любит хвастаться, должен быть бедным. Сегодня же, к его удивлению, он дал ему шестьсот юаней. Весьма вероятно, что эти деньги были собраны им в течение длительного периода времени. Просто он мог случайно отдать его ему из-за своего пьянства.Тем не менее, Цзян Чундэ не собирался возвращать деньги, которые уже были у него в кармане. Он предпочел бы потратить шестьсот юаней, чем видеть, как этот человек идет в паб острова, чтобы купить вина, во время очередного сеанса хвастовства перед всеми этими людьми.Несмотря на то, что Цзян Чундэ был гением, из-за его юного возраста все его мысли были ясно написаны на его лице. Когда Цзян Лю посмотрел на него, он понял, что вертится в голове у этого ребенка.Цзян Лю так развеселился, что решил немного подразнить своего сына.— На самом деле, я хочу поговорить с тобой о деньгах ...— Я не верну шестьсот юаней, которые ты дал мне раньше!Цзян Чундэ быстро схватился рукой за карман. Он не стал дожидаться, пока Цзян Лю закончит свою речь. Он уставился на своего отца так, словно смотрел на подонка.— Конечно, нет.Цзян Лю не мог не улыбнуться, когда посмотрел на своего сына, который все еще не сдал свою оборону.— Я знаю, что между тобой и папой много недоразумений. Может быть, проблема действительно в моей философии образования. Но, сын мой, ты должен знать, что все это тоже для тебя. В конце концов, ты еще ребенок. Это не будет хорошо, если вы будете жить в благополучной среде. Это повлияет на развитие твоей нравственности и внутренней силы.Цзян Лю продолжал говорить это с искренностью в голосе.— Папа просто хочет, чтобы ты рос как обычный ребенок. Я не хочу лишать тебя невинного детства из-за денег.Человек напротив него, которые слушал его, были жестким противником. Он даже не отреагировал на эти слова.Казалось, что будет нехорошо, если он будет слишком сильно дразнить этого мальчика. Поэтому Цзян Лю закрыл глаза, на его лице отразилась вся превратность жизни.— В конце концов, ты все еще ребенок. Это все моя вина, что я был слишком суров с тобой. Иногда я все же должен удовлетворять некоторые из твоих пожеланий. На этот раз папа на некоторое время уедет за границу. Какой подарок ты хочешь? Просто скажи мне— Я хочу спортивный автомобиль Феррари!Цзян Чундэ почувствовал себя нелепо. Этому человеку было недостаточно хвастаться перед посторонними, он хотел сделать это даже перед своей семьей. Он все еще хотел поддерживать иллюзию богатства. Ну, он был тем, кто сказал, что у него много денег. Если у него есть возможность, его отец должен купить ему Феррари.— Это ...Цзян Лю выглядел нерешительным.— Что?! Ты не можешь себе этого позволить? — Цзян Чунде усмехнулся.Он действительно хотел знать, какие оправдания сможет дать его старик, относительно этих дорогущих спортивных автомобилей.— Дело не в том, что твой отец не может себе этого позволить. Это просто, Чундэ. Папа с раннего детства учил тебя подчиняться закону. Ты, кажется, еще не достиг возраста, когда можно получить водительские права, верно?— сказал Цзян Лю, тяжело вздохнув.— И если купить машину, ты все равно не сможешь водить ее, верно? Разве это не противоречит моей жесткой и простой жизненной образовательной философии? Нет, я не куплю тебе машину модели Феррари.
Оправдание Цзян Лю продолжало усиливать веру Чундэ в способность его отца хвастаться. Он не мог не желать разрушить отцовскую иллюзию.
— Я никогда ни о чем тебя не просил с тех пор, как был ребенком. Теперь я просто желаю чего-то небольшого. И все же ты не хочешь удовлетворить меня. Больше ничего не говори. Даже если у меня нет водительских прав, у тебя они все равно есть, верно?
Цзян Чундэ вспомнил, что его отец сдавал экзамен на получение водительских прав. Поэтому в обычный день люди всегда спрашивали его, почему он не купил машину после того, как он заканчивал хвастаться, но Цзян Лю сумел придумать множество оправданий, чтобы избежать этого вопроса.
— Ты действительно не хочешь купить ее для меня, или это потому, что ты не можешь себе этого позволить? Папа, быть бедным не стыдно. Но притворяться, что ты им не являешься, некрасиво.
— Хорошо, дай мне сначала подумать об этом.
Выражение лица Цзян Лю все еще выглядело задумчивым. После долгого вздоха он встал и собрался уходить.
— Но Чундэ, ты должен знать. Денег, потраченных на машину Феррари, папе хватит, чтобы построить несколько Начальных школ Надежды и обеспечить десятки тысяч детей из бедных горных районов долгосрочным питанием. Папа понимает, что иногда тебе хочется испытать экстравагантное наслаждение, но я надеюсь, что однажды ты будешь наслаждаться этим, полагаясь на свои собственные усилия.
После этого Цзян Лю повернулся и ушел.
На мгновение Цзян Чундэ почувствовал, что он какой-то грешник, который очернил своих собственных родственников и, будучи эгоистом, чуть не разрушил семейный бизнес. Он на самом деле высказал мысль о покупке Феррари в противовес бесплатному питанию и Начальной школе Надежды для детей из этих горных районов.
«Подождите, у этого человека вообще нет денег. Он не сможет купить мне Феррари или построить Начальную школу Надежды. Почему я должен чувствовать себя грешником?»
Цзян Чундэ посмотрел на спину этого человека и усмехнулся. Затем он захлопнул свою дверь.
Я действительно глуп, что поверил в его злые слова!
Когда Цай Шуфэнь проснулась на следующий день, Цзян Лю уже тихо покинул из дома. Она пошла на кухню, планируя взять остатки риса и тарелки со вчерашнего вечера, чтобы покормить куриц и уток. Однако, даже после того, как она обошла кухню и столовую, ей не удалось найти ничего из этого.
Неужели мой сын съел все это?
Цай Шуфэнь вздохнула, решив приготовить на пару немного сладкого картофеля, а затем смешать его с рисовыми отрубями для цыплят и уток.
Однако, когда она пошла за курятник, чтобы собрать сладкий картофель, она увидела, что куры и утки в настоящее время едят остатки еды с прошлой ночи. Она поняла, что ее сын покормил кур и уток перед тем, как уйти из дома сегодня утром.
— Чем больше ты живешь, тем хуже становишься.
Старая леди не смогла удержаться от улыбки. Очевидно, это было то, что другие люди будут делать, не нуждаясь в указаниях. Однако, когда это сделал ее собственный сын, она не могла не порадоваться.
С таким хорошим настроением старушка была готова вернуться в дом, чтобы приготовить завтрак. К этому времени Цзян Чундэ тоже встал.
— Я слышала, что отец заходил в твою комнату вчера вечером. О чем вы, отец и сын, говорили? — с любопытством спросила Цай Шуфэнь своего внука.
— Мой отец сказал, что купит мне Феррари.
Выражение лица Цзяна Чундэ выглядело так, как будто он пытался подавить свой смех, сохраняя при этом насмешку. И из-за его слов хорошее настроение старушки внезапно испарилось.
Что ж, похоже, привычка ее сына хвастаться все еще сохранилась, и он вряд ли повзрослеет в ближайшее время.
*****
Огайо был одним из немногих штатов в США, который позволял победителю принять приз анонимно. Цзян Лю потратил немного денег, чтобы получить визу для выезда за границу с помощью «черного хода», и прибыл в Огайо за день до объявления главного приза.
В течение дня он играл и осматривал достопримечательности города, как обычный турист. Из-за замечательных призов с джекпотом на этот раз у лотерейных пунктов было много людей. Некоторые из них мечтали разбогатеть за одну ночь, в то время как другие просто присоединились к веселью.
Когда он увидел, что до объявления приза осталось всего три часа, Цзян Лю медленно вынес из отеля большую сумку. Затем он сделал две пересадки и наугад зашел в торговый центр. Он направился прямиком в туалет и достал из сумки сменную одежду — пальто и обувь, прежде чем надеть золотистый парик и солнцезащитные очки. Задержавшись на некоторое время, он взял свою большую сумку и вышел из торгового центра, чтобы найти ближайший лотерейный пункт.
Прежде чем купить лотерейный билет, Цзян Лю активировал [Непобедимую Счастливую звезду], которую он ранее приобрел в магазине системы. После завершения всех приготовлений он купил набор лотерейных билетов с таким же номером, как и в памяти исходного тела.
В то время до окончания розыгрыша лотереи оставалось всего около сорока минут.
Он купил не только один выигрышный билет. Вместо этого он отправился в несколько лотерейных пунктов и купил десятки лотерейных билетов с выигрышными номерами. Прежде чем вернуться в отель, он не забыл скрыть свои следы, пересев еще на несколько автобусов, а затем пошел в общественное место, чтобы переодеться в прежнюю одежду. Уладив все дела, он взял такси и вернулся в отель.
Когда он прибыл в отель, уже почти пришло время окончания текущей лотерейной сессии.
— Ах, ах, я слышал, что джекпот нынешней лотереи составляет 5,79 миллиарда долларов. Если я выиграю главный приз, я наконец смогу лежать и чувствовать себя комфортно до конца своей жизни.
— Кто не будет желать этого? Я даже купил десять билетов для себя. Хотя я не уверен, попаду я в число победителей или нет.
В отеле, где остановился Цзян Лю, было много китайских туристов. Сейчас все обсуждали текущую лотерею. Многие люди начали мечтать о том, как они потратят эти деньги, если выиграют.
— Это эквивалентно примерно 579 миллионам юаней. На самом деле, после вычета налога их будет не так уж много.
В то время как некоторые люди счастливо мечтали об этом, все еще оставались те, которым нравилось спускать остальных с небес на землю.
Но это предложение действительно было правдой, потому что налоги в этой стране были действительно высокими. После выигрыша деньги будут облагаться 24% федерального налога, а затем максимум 37% налога на доходы физических лиц. Наконец, оставшиеся деньги будут обложены государственным налогом. В разных штатах разный процент налогов. Согласно пониманию Цзян Лю, государственный налог, введенный Огайо, составлял около 8%. Поэтому из первоначальных 5,79 миллиона долларов он сможет забрать домой не более 2,5 миллиона долларов.
Однако это было в долларах США. После конвертации в юани это все еще были большие деньги. Есть много людей, которые не смогли бы заработать столько денег, даже если бы проработали десять жизней.
Цзян Лю не был жадным. Ему нужны только деньги, которых ему хватит, чтобы купить Феррари и построить сотню Начальных школ Надежды.
Возможно, из-за того, что его нервы были на пределе, желудок Цзян Лю начал протестовать. Он вернулся в свой номер, чтобы убрать большую сумку, а затем положил лотерейные билеты в ящик для одежды, прежде чем взять немного денег, чтобы пойти поесть в ресторан отеля.
Чтобы обеспечить безопасность, отель, который он выбрал для своего проживания, был относительно высокого класса. Поэтому блюда, предлагаемые ими, также были очень хорошими.
Все эти дни Цзян Лю ел бесплатный хлеб, предоставленный отелем. Но в последний день он решил, что тоже хочет попробовать еду, которая была доступна, особенно в этой стране.
— Поздравляю, господин Цзян, вы юбилейный 999-й посетитель ресторана. Сегодня ваша еда будет бесплатной. В дополнение к этому, мы также дадим вам бутылку Лафита 1992 года.
Когда Цзян Лю собирался сделать свой заказ, менеджер ресторана, а также несколько официантов подошли и сообщили ему эту хорошую новость.
Люди, которые в этот момент обедали, смотрели на Цзян Лю с завистью. Необходимо было знать, что, хотя Лафит 1992 года не был так популярен, как Лафит 1982 года или Лафит 1989 года, но все равно это было дорогое винтажное вино. Общая рыночная цена составляла около двух тысяч долларов США. Это ни в коем случае не было чем-то, что обычный человек сможет себе позволить.
Желтоглазому человеку перед ними так повезло, что он сможет насладиться им.
Цзян Лю предположил, что это может быть следствием [Непобедимой Счастливой Звезды], что заставило его почувствовать, что вероятность его выигрыша в лотерею резко возросла.
Цзян Лю наслаждался большой трапезой под пристальными взглядами всех присутствующих. Он также попробовал эту бутылку знаменитого вина, хотя внутренне чувствовал, что оно ничем не отличается по вкусу от обычного красного вина. Цзян Лю, наконец, вернулся в свою комнату после того, как наполнил свой желудок до полного удовлетворения.
Однако то, что ожидало его после возвращения, было полным беспорядком. Он не знал, когда начал протекать потолок. Капающая сверху вода намочила его постель.
Цзян Лю сообщил об этом в отель, и вскоре менеджер пришел и извинился перед ним. Менеджер также предложил перевести его в другую комнату. Однако, по случайному совпадению, в то время номера по той же цене уже были полностью забронированы. Поэтому отель предоставил ему номер рядом с президентским люксом в качестве извинения. В люксе также предоставляется ваучер на завтрак, который обычно стоил больших денег.
Лежа на мягкой кровати и глядя на роскошный интерьер комнаты, Цзян Лю не мог не перекатиться по кровати. Оказалось, что такова жизнь богатых людей. Жаль, что он изначально не был богатым человеком. Теперь он мог только наслаждаться этим чудесным моментом.
Если бы призовые очки не были так драгоценны, он не мог не захотеть купить еще одну [Непобедимую Счастливую Звезду], чтобы попробовать.
— Хозяин должен верить предмету, созданному системой. Все товары, предоставляемые торговым центром системы, определенно стоят этих баллов.
001 гордо появился в воздухе. Ранее Цзян Лю высмеивал его, потому что магазин мог предоставить только один товар. Теперь, наблюдая, как Цзян Лю выразил свое удовлетворение продуктом, поставляемым системой, 001 не смог удержаться, чтобы не появиться.
На этот раз Цзян Лю не стал опровергать слова 001. Он должен позволить этому малышу какое-то время гордиться собой.
— Когда все это закончится, как мне поступить с деньгами?
Цзян Лю, который лежал на кровати, не мог удержаться от смеха.
— Выражение лица хозяина сейчас кажется немного презрительным.
001 парил в воздухе. Он тщательно изучил выражение Цзян Лю, пытаясь найти правильные прилагательные из своей базы данных, соответствующие этому выражению.
— Хе-хе!
Цзян Лю усмехнулся. С запахом денег, который все еще витал у него в носу, было ли неправильно с его стороны вести себя немного нагло?
Завтра он собирается стать миллиардером. Не говоря уже о том, что построить сотню Начальных школ Надежды было нелегкой задачей, у него все еще болела голова от разработки способов воспитания своего сына.
Ну что ж, хоть солдаты и перекроют ее, вода все равно просочиться сквозь землю. Он всегда мог подумать над решением этой проблемы позже.
Теперь самое главное — как поступить с этими 2,5 миллиардами долларов. Ему нужно купить большую виллу. Кровать внутри должна быть большой, мягкой и удобной. Он также хотел иметь шеф-повара, который будет готовить…
Он должен оставить сотни миллионов юаней в банке. К концу года годовая процентная ставка могла бы помочь ему заработать большую сумму денег.
Возможно, ему также следует купить больше домов и сдавать их в аренду. Согласно воспоминаниям, оставленным первоначальным хозяином тела, цена на жилье с годами будет постепенно расти, поэтому инвестиции в недвижимость также должны быть хорошим вариантом…
Цзян Лю крепко спал той ночью, видя такие сладкие сны.
******
Полтора месяца спустя, в средней школе Дайшань.
— Ух ты, ты слышал, что у школы припаркована машина Феррари. В придачу это еще и кабриолет, и водитель тоже красивый!
— Правда?! Ах, ах, я это видел. Это моя любимая Феррари 499. Эта машина стоит почти три — четыре миллиона. Интересно, есть ли у нас в Дайшане такой местный богач!
Цзян Чундэ нес свою сумку и направлялся к причалу, чтобы вернуться домой на лодке. Поэтому он не участвовал в напряженной дискуссии вокруг него.
— О, разве это не должен быть Цзян Чундэ? В конце концов, его отец тайно богатый человек. Может быть, это его отец, который приехал за ним на Феррари.
— Ха-ха-ха, перестань дразнить его. Мы должны быть осторожны. Если он разозлится, то может пожаловаться учителю.
— Эй, Цзян Чундэ, тебе не кажется, что это спортивная машина твоего отца?
Неосознанно тема перешла к Цзян Чундэ.
Слушая, как люди вокруг насмехаются над ним, Цзян Чундэ склонил голову и ускорил шаг.
Чундэ!
Чундэ!
За школьными воротами было много людей. Казалось, все они остановились, чтобы посмотреть на эту суматоху. Цзян Чундэ хотел выбраться из толпы и быстро уйти, но ему казалось, что он слышит, как кто-то зовет его снова и снова.
Цзян Чунде повернул голову в направлении звука, чтобы посмотреть. В это время Цзян Лю сидел в Феррари с открытым верхом и выкрикивал его имя.
Эта широкая белозубая улыбка выглядела яркой и хитрой.
— Боже мой, кто тот человек, которого звал местный богач?
— Мои уши обманывают меня? Он звал этого Цзян Чундэ?
По сравнению с потрясением самого Цзян Чундэ, те, кто высмеивал его, называя богатым принцем, были теми, кто получил самый большой удар.
В конце концов, они использовали эти слова, чтобы нападать на него днем и ночью. Каждый раз, когда они видели Цзян Чундэ, они напоминали ему об хвастовстве отца, чтобы посмотреть на выражение его лица. Выражение его лица могло принести им бесконечное удовольствие.
Но теперь правда, наконец, ударила их по лицу. Маловероятно, что отец Цзян Чундэ был хвастуном. Его отец был действительно богатым человеком, и их лица не могли не пылать.
— Это не обязательно отец Цзян Чундэ. Это могут быть родственники его семьи или, может быть, даже кредитор его отца.
Были те, кто не хотел признавать, что все эти годы смеялись не над теми людьми. Поэтому они пытались объяснить происходящее.
Однако «Отец» Цзян Чундэ превзошел все их ожидания.
— Садись в машину, или мы не сможем успеть на последнюю лодку.
Цзян Лу позвал своего сына и помахал ему, чтобы он быстро садился в машину.
Цзян Чундэ на мгновение замолчал. Затем на глазах у всех он сел на кресло пассажира. За исключением первоначального шока, который он испытал, увидев, что отец приехал за ним, в выражении его лица не было никаких других изменений. Он выглядел очень спокойным, как будто привык сидеть в такой роскошной машине.
После того, как Цзян Чундэ сел в машину, Цзян Лю больше не стал ждать и уехал.
— Невероятно. Это действительно был отец Цзян Чундэ. Он действительно богат. Некоторые люди знают, как быть незаметными. Мальчики смеялись над ним, и все же он никогда не опровергал их. Это легендарное поведение аристократии?
Маленькие девочки возбужденно щебетали. Это было не потому, что им нравился Цзян Чундэ или роскошный автомобиль семьи Цзян. Но сцена, которая произошла только что, напоминала им о принце и богатых персонажах, которых можно найти в романе. В их нынешнем возрасте не было девочки, которая могла бы устоять перед ядом молодежной литературы.
— Кто сказал, что отец Цзян Чундэ умеет только хвастаться, но не обладает настоящим мастерством? Те, у кого нет способностей, никогда не смогут иметь такую Феррари 488.
Лю Чжоу зачарованно вдохнул запах выхлопных газов, оставленных Феррари. Он решил подружиться с сыном этого местного богача. Может быть, скоро он сможет сесть в свою долгожданную Феррари 488.
Просто Феррари 488 была двухместным спортивным автомобилем. В нее невозможно было втиснуть третьего человека. Но это не имеет значения. Лю Чжоу чувствовал, что до тех пор, пока он может засунуть свою задницу в эту роскошную машину, он будет удовлетворен.
— Я в одностороннем порядке объявляю, что Цзян Чундэ отныне мой лучший друг.
Когда он подумал, что его задница однажды сможет сесть в Феррари, Лю Чжоу внезапно почувствовал стимул, приняв решение подружиться с Цзян Чундэ.
— Боже мой, кто тот человек, которого звал местный богач?
— Мои уши обманывают меня? Он звал этого Цзян Чундэ?
По сравнению с потрясением самого Цзян Чундэ, те, кто высмеивал его, называя богатым принцем, были теми, кто получил самый большой удар.
В конце концов, они использовали эти слова, чтобы нападать на него днем и ночью. Каждый раз, когда они видели Цзян Чундэ, они напоминали ему об хвастовстве отца, чтобы посмотреть на выражение его лица. Выражение его лица могло принести им бесконечное удовольствие.
концов, отец и сын спокойно доехали до причала, а затем вернулись на остров Сю Цю на лодке.
Он не знал, было ли это простым совпадением или чем-то еще, но Цзян Лю не встретил ни одного человека на острове, пока ехал в своей машине. Даже когда он проезжал перед чужим домом, никто случайно не стоял во дворе и не видел его высокую и крепкую фигуру в роскошной машине.
Цзян Лю не смог сдержать вздоха. Конечно, жизнь без внимания аудитории действительно скучна.
Однако в сердце Цзян Чундэ вздох его отца принял другое значение.
Он прикоснулся к роскошному интерьеру автомобиля, и в этот момент его настроение было очень сложным.
*****
Цзян Лю не знал точно, какой сегодня был день. Но когда он вернулся домой, Цай Шуфэнь и Цзян Линьхая тоже не было дома. Цзян Лю припарковал машину, а затем велел своему сыну оставаться дома и ждать, пока он будет найдет своих родителей.
Цзян Чундэ ничего не сказал, а только кивнул в ответ.
Вернувшись домой, Цзян Чундэ сразу поднялся наверх, а затем положил свою школьную сумку на стол. Затем он снял обувь и лег в кровать, схватив маленькую железную коробочку с верхней части прикроватной тумбочки, в которой хранилось все состояние Цзян Чундэ.
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17Глава 18Глава 19Глава 20Глава 21Глава 22Глава 23Глава 24Глава 25Глава 26Глава 27Глава 28Глава 29Глава 30Глава 31Глава 32Глава 33Глава 34Глава 35Глава 36Глава 37Глава 38Глава 39Глава 40Глава 41Глава 42Глава 43Глава 44Глава 45Глава 46Глава 47.1Глава 47.2Глава 47.3Глава 48Глава 49Глава 50Глава 51Глава 52Глава 53Глава 54← НазадДальше →Готовый перевод The Analects of Righteous Father’s Collapse / Крах образа непогрешимого отца: Глава 26
— Боже мой, кто тот человек, которого звал местный богач?
— Мои уши обманывают меня? Он звал этого Цзян Чундэ?
По сравнению с потрясением самого Цзян Чундэ, те, кто высмеивал его, называя богатым принцем, были теми, кто получил самый большой удар.
В конце концов, они использовали эти слова, чтобы нападать на него днем и ночью. Каждый раз, когда они видели Цзян Чундэ, они напоминали ему об хвастовстве отца, чтобы посмотреть на выражение его лица. Выражение его лица могло принести им бесконечное удовольствие.
Но теперь правда, наконец, ударила их по лицу. Маловероятно, что отец Цзян Чундэ был хвастуном. Его отец был действительно богатым человеком, и их лица не могли не пылать.
— Это не обязательно отец Цзян Чундэ. Это могут быть родственники его семьи или, может быть, даже кредитор его отца.
Были те, кто не хотел признавать, что все эти годы смеялись не над теми людьми. Поэтому они пытались объяснить происходящее.
Однако «Отец» Цзян Чундэ превзошел все их ожидания.
— Садись в машину, или мы не сможем успеть на последнюю лодку.
Цзян Лу позвал своего сына и помахал ему, чтобы он быстро садился в машину.
Цзян Чундэ на мгновение замолчал. Затем на глазах у всех он сел на кресло пассажира. За исключением первоначального шока, который он испытал, увидев, что отец приехал за ним, в выражении его лица не было никаких других изменений. Он выглядел очень спокойным, как будто привык сидеть в такой роскошной машине.
После того, как Цзян Чундэ сел в машину, Цзян Лю больше не стал ждать и уехал.
— Невероятно. Это действительно был отец Цзян Чундэ. Он действительно богат. Некоторые люди знают, как быть незаметными. Мальчики смеялись над ним, и все же он никогда не опровергал их. Это легендарное поведение аристократии?
Маленькие девочки возбужденно щебетали. Это было не потому, что им нравился Цзян Чундэ или роскошный автомобиль семьи Цзян. Но сцена, которая произошла только что, напоминала им о принце и богатых персонажах, которых можно найти в романе. В их нынешнем возрасте не было девочки, которая могла бы устоять перед ядом молодежной литературы.
— Кто сказал, что отец Цзян Чундэ умеет только хвастаться, но не обладает настоящим мастерством? Те, у кого нет способностей, никогда не смогут иметь такую Феррари 488.
Лю Чжоу зачарованно вдохнул запах выхлопных газов, оставленных Феррари. Он решил подружиться с сыном этого местного богача. Может быть, скоро он сможет сесть в свою долгожданную Феррари 488.
Просто Феррари 488 была двухместным спортивным автомобилем. В нее невозможно было втиснуть третьего человека. Но это не имеет значения. Лю Чжоу чувствовал, что до тех пор, пока он может засунуть свою задницу в эту роскошную машину, он будет удовлетворен.
— Я в одностороннем порядке объявляю, что Цзян Чундэ отныне мой лучший друг.
Когда он подумал, что его задница однажды сможет сесть в Феррари, Лю Чжоу внезапно почувствовал стимул, приняв решение подружиться с Цзян Чундэ.
— Боже мой, кто тот человек, которого звал местный богач?
— Мои уши обманывают меня? Он звал этого Цзян Чундэ?
По сравнению с потрясением самого Цзян Чундэ, те, кто высмеивал его, называя богатым принцем, были теми, кто получил самый большой удар.
В конце концов, они использовали эти слова, чтобы нападать на него днем и ночью. Каждый раз, когда они видели Цзян Чундэ, они напоминали ему об хвастовстве отца, чтобы посмотреть на выражение его лица. Выражение его лица могло принести им бесконечное удовольствие.
Но теперь правда, наконец, ударила их по лицу. Маловероятно, что отец Цзян Чундэ был хвастуном. Его отец был действительно богатым человеком, и их лица не могли не пылать.
— Это не обязательно отец Цзян Чундэ. Это могут быть родственники его семьи или, может быть, даже кредитор его отца.
Были те, кто не хотел признавать, что все эти годы смеялись не над теми людьми. Поэтому они пытались объяснить происходящее.
Однако «Отец» Цзян Чундэ превзошел все их ожидания.
— Садись в машину, или мы не сможем успеть на последнюю лодку.
Цзян Лу позвал своего сына и помахал ему, чтобы он быстро садился в машину.
Цзян Чундэ на мгновение замолчал. Затем на глазах у всех он сел на кресло пассажира. За исключением первоначального шока, который он испытал, увидев, что отец приехал за ним, в выражении его лица не было никаких других изменений. Он выглядел очень спокойным, как будто привык сидеть в такой роскошной машине.
После того, как Цзян Чундэ сел в машину, Цзян Лю больше не стал ждать и уехал.
— Невероятно. Это действительно был отец Цзян Чундэ. Он действительно богат. Некоторые люди знают, как быть незаметными. Мальчики смеялись над ним, и все же он никогда не опровергал их. Это легендарное поведение аристократии?
Маленькие девочки возбуждено щебетали. Это было не потому, что им нравился Цзян Чундэ или роскошный автомобиль семьи Цзян. Но сцена, которая произошла только что, напоминала им о принце и богатых персонажах, которых можно найти в романе. В их нынешнем возрасте не было девочки, которая могла бы устоять перед ядом молодежной литературы.
— Кто сказал, что отец Цзян Чундэ умеет только хвастаться, но не обладает настоящим мастерством? Те, у кого нет способностей, никогда не смогут иметь такую Феррари 488.
Лю Чжоу зачарованно вдохнул запах выхлопных газов, оставленных Феррари. Он решил подружиться с сыном этого местного богача. Может быть, скоро он сможет сесть в свою долгожданную Феррари 488.
Просто Феррари 488 была двухместным спортивным автомобилем. В нее невозможно было втиснуть третьего человека. Но это не имеет значения. Лю Чжоу чувствовал, что до тех пор, пока он может засунуть свою задницу в эту роскошную машину, он будет удовлетворен.
— Я в одностороннем порядке объявляю, что Цзян Чундэ отныне мой лучший друг.
Когда он подумал, что его задница однажды сможет сесть в Феррари, Лю Чжоу внезапно почувствовал стимул, приняв решение подружиться с Цзян Чундэ.
— В этом нет никакого смысла. Мой папа ясно сказал, что отец Цзян Чундэ — человек, который любит хвастаться и нести чепуху.
— Не только твой отец, мой отец и моя мать тоже так говорили.
Несколько парней с острова Сю Цю вторили друг другу. Эти подростки внезапно почувствовали, что сходят с ума.
Если их мама и папа не лгали и спортивная машина, которую они только что видели, не была подделкой, то что же произошло на самом деле?
*****
По пути Цзян Чундэ не разговаривал с Цзян Лю и вместо этого спокойно сидел в роскошном автомобиле с открытым верхом, принимая восхищение от некоторых прохожих.
Цзян Лю не мог не испытывать некоторых сомнений. Он думал, что этот ребенок сразу же спросит его про появление автомобиля. Он уже приготовился хвастаться. Почему этот ребенок не действовал в соответствии со здравым смыслом?
У коровы уже болел живот от этих газов, но ей не разрешали их выпустить. Если не дасть ей взорваться, они убьют корову, ах.
Поскольку Цзян Чундэ не спрашивал, Цзян Лю не мог начать говорить об этом. Таким образом, запал Цзян Лю был бесконечно уменьшен этой тишиной. В конце концов, отец и сын спокойно доехали до причала, а затем вернулись на остров Сю Цю на лодке.
Он не знал, было ли это простым совпадением или чем-то еще, но Цзян Лю не встретил ни одного человека на острове, пока ехал в своей машине. Даже когда он проезжал перед чужим домом, никто случайно не стоял во дворе и не видел его высокую и крепкую фигуру в роскошной машине.
Цзян Лю не смог сдержать вздоха. Конечно, жизнь без внимания аудитории действительно скучна.
Однако в сердце Цзян Чундэ вздох его отца принял другое значение.
Он прикоснулся к роскошному интерьеру автомобиля, и в этот момент его настроение было очень сложным.
*****
Цзян Лю не знал точно, какой сегодня был день. Но когда он вернулся домой, Цай Шуфэнь и Цзян Линьхая тоже не было дома. Цзян Лю припарковал машину, а затем велел своему сыну оставаться дома и ждать, пока он будет найдет своих родителей.
Цзян Чундэ ничего не сказал, а только кивнул в ответ.
Вернувшись домой, Цзян Чундэ сразу поднялся наверх, а затем положил свою школьную сумку на стол. Затем он снял обувь и лег в кровать, схватив маленькую железную коробочку с верхней части прикроватной тумбочки, в которой хранилось все состояние Цзян Чундэ.
Цзян Чундэ был чрезвычайно экономным ребенком. Каждый месяц он экономил часть своих расходов на проживание, которые получал от своих бабушки и дедушки. Вместе с новогодними деньгами он скопил почти 7 000 юаней за последние десять лет.
Первоначально Цзян Чундэ планировал накопить 20 000 юаней до окончания третьего курса средней школы. Он хотел взять бабушку и дедушку в поездку в Лицзин. Это потому, что он слышал от своих бабушки и дедушки, что они давно хотели посетить это место. Однако по разным причинам план путешествия не был реализован, и самая важная причина заключалась в его существовании.
Во-первых, потому что о нем некому будет позаботиться, а во-вторых, из-за его безответственного отца. Его бабушке и дедушке пришлось урезать часть своих расходов, чтобы вырастить его. В результате роскошные расходы, такие как путешествия, естественно, больше не входили в планы этих двух стариков.
Поэтому Цзян Чундэ втайне скопил немного денег. Он разработал этот план еще в начальной школе. Конечно, его отец, Цзян Лю, не был включен в этот план путешествия.
Однако, похоже, сегодня его план окончательно рухнул.
Пересчитав деньги в железном ящике, Цзян Чундэ вздохнул. Ему почему-то стало грустно, но в то же время он был счастлив.
Ему было грустно, потому что его план рухнул. Но он также был счастлив. Это было потому, что он наконец-то открыл маленький секрет. Казалось, что отец, возможно, любил его больше, чем он себе представлял.
Тук-тук-тук.
Кто-то постучал в дверь Цзян Чундэ. Цзян Лю огляделся по сторонам, но никого не нашел. Итак, он пошел домой один. Затем он постучал в дверь своего сына, так как хотел с ним о чем-то поговорить.
Например, он хотел похвастаться Феррари, который купил для него.
Цзян Чундэ открыл дверь. Когда Цзян Лю вошел, он увидел на кровати сына купюры в сотни юаней.
— Ты возьмешь эти деньги и вернешь машину. Мы не сможем себе этого позволить, если поцарапаем машину.
По мнению Цзяна Чундэ, его отец был готов арендовать Феррари из-за его мимолетных слов. Этого было достаточно, чтобы доказать, что он все еще считает его своим сыном.
Хотя он был безответственным и тщеславным и часто совершал какие-то глупости, но отец запомнил его слова и не пренебрег ими.
Однако, независимо от его намерений, он знал, что аренда такого роскошного автомобиля стоит недешево. Если произойдет столкновение, он боялся, что вся семья не сможет позволить себе возместить ущерб.
Цзян Чундэ взял деньги и вложил их в руку своего отца, когда тот посмотрел в сторону.
— Ты уже взрослый, как ты мог быть таким наивным? Ты действительно думал, что я всерьез попрошу тебя купить Феррари? Ты воспринял это за чистую монету.
На самом деле, сердце Цзян Чундэ радовалось, когда Цзян Лю приехал сегодня за ним в школу. Особенно когда он услышал аргументы студентов и их удивленные выражения.
Конечно, это было не из-за тщеславия Цзян Чундэ. Но это было потому, что он внезапно понял, что случайное действие его отца поможет уменьшить его проблемы в будущем.
По крайней мере, до тех пор, пока не появится способ определить, есть ли у его семьи деньги или нет, люди в школе больше не будут его беспокоить. Это был неожиданный сюрприз.
И когда он подумал, что его отец арендовал роскошный автомобиль, чтобы удовлетворить его желание, Цзян Чундэ больше не мог относиться к нему так холодно, как раньше.
Просто он почувствовал, что его слова звучат слишком резко и безразлично, так что Цзян Чундэ не мог не коснуться своего носа и подумать, не следует ли ему сказать что-нибудь более мягкое. Однако он никогда не был близок с отцом, и по темпераменту он был не из тех людей, которые любят, чтобы их баловали другие. Это заставило его немного смутиться, подумав, что ему нужно мягко успокоить отца.
— Тебе не нравится эта машина?
Цзян Лю наконец понял, почему сын не спрашивал ничего по дороге. Например, как ему удалось купить такой роскошный автомобиль. Все это было потому, что он все это время думал, что машина была взята им напрокат.
Увидев деньги в его руке, настроение Цзян Лю стало еще более сложным.
Оказалось, что все это время ребенок, стоявший перед ним, в значительной степени не презирал оригинального хозяина тела.
Настроение Цзян Лю изменилось, и на его лице появилось озадаченное выражение.
— Я уже говорил тебе, что я из тех отцов, которые не любят, когда их используют собственные дети. Нравится тебе это или нет, но это единственная машина в доме. Мне все равно, нравятся ли тебе Феррари других моделей. Если у тебя есть возможность, заработай свои собственные деньги и просто купи любую машину, какую захочешь.
Он был из тех отцов, которые воспитывают своего ребенка через трудности. Не в его стиле было баловать детей.
— Ты ...
Цзян Чундэ действительно хотел, чтобы он мог изменить поведение своего отца. Он посмотрел на него, чувствуя себя измученным. В этот момент он также услышал громкие звуки разговоров, доносившиеся со двора внизу. Он раздвинул шторы и посмотрел вниз, чтобы увидеть группу людей, которые ранее исчезли бог знает куда, а в настоящее время передвигались вокруг припаркованной во дворе Феррари с открытым верхом.
Цзян Чундэ почувствовал приближающуюся головную боль, когда он посмотрел на взволнованное выражение этих людей, вспоминая происхождение автомобиля.
Он боялся, что из-за сегодняшнего инцидента его положение в школе не улучшится, а вместо этого еще больше обострится.
Он уставился на своего отца, который смотрел на него с невинным выражением. Чувство признательности, которое он только что испытал, медленно испарилось.
В это время во многих отдаленных горных районах Китая быстрыми темпами шел проект под названием Начальная школа Чундэ
— Чья это машина? Почему ее припарковали во дворе дяди Цзян?
— Да, эта машина недешевая. Она похожа на те роскошные автомобили стоимостью в десятки миллионов юаней, которые мы видели только по телевизору. Она же не может принадлежать Цзян Лю, верно? Если она принадлежит тому мальчику, Цзян Лю, то он действительно сделал там состояние, хахахахахаха!
Группа людей собралась вокруг машины и смеялась. Цзян Линьхай и Цай Шуфэнь, стоявшие в толпе, неловко смотрели на окружающих.
Сегодня на острове было организовано представление оперы Юэ. Оно было организовано местными властями с использованием их общественного фонда. Поэтому островитянам не было необходимости платить за вход. Поэтому все незанятые люди отправились в театр и оставались там до конца спектакля.
Изначально Цай Шуфэнь и Цзян Линьхай планировали вернуться домой пораньше, чтобы приготовить ужин для своего внука. Однако они и представить себе не могли, что увидят такую роскошную машину, припаркованную у них во дворе. Эту машину также видели все те люди, которые возвращались домой. Этот инцидент, таким образом, привлек их любопытство. Что в итоге привело к нынешней сцене.
Пожилая пара не знала о происхождении этого автомобиля. Когда они услышали, что кто-то использовал эту машину, чтобы высмеять их сына, они не смогли придумать никакого опровержения. Кто вообще оставил эту машину у них во дворе?
В обычные дни у этой пары была довольно престижная репутация на острове. Многие из нынешних людей среднего возраста и большое количество их детей были учениками этой пожилой пары. Поэтому, увидев их неловкость, все они быстро сменили тему. Они сразу же перестали смеяться над Цзян Лю.
Папа, мама, где вы были? Я не смог найти вас даже после того, как обежал весь остров.
Цзян Лю повел своего сына Цзяна Чундэ вниз, как будто он не слышал нелепых аргументов, и предстал перед толпой.
— Цзян Лю, ты вернулся!
Когда появился Цзян Лю, группа, смеющихся людей внезапно остановились, как будто кто-то нажал кнопку паузы. Выражение их лиц выглядело жестким и напряженным.
— Ты вернулся. Тогда это ... Это твоя машина?
Из-за их удивления голос поднялся на такую высоту, что Цзян Лю ничего не оставалось, как заткнуть уши. Он кивнул и улыбнулся.
— Да, ах! Как вы все знаете, хотя у меня и есть деньги, но я не тот человек, который любит расточительность. Если вы спросите мое мнение, то эти роскошные автомобили не имелиют никакой ценности, кроме как для демонстрации. Их практичность даже не настолько хороша, как у Улин Хунгуан [марка дешевых автомобилей из Китая]. Просто на протяжении всего этого времени Чундэ был таким хорошим мальчиком. Поэтому я подумал, что мне нужно быть немного снисходительным в своем воспитании. В конце концов, быть слишком строгим тоже нехорошо. Иногда, как родителю, мне также нужно исполнять некоторые маленькие желания моих детей.
Цзян Лю был полностью готов. После всего этого времени он наконец-то может похвастаться всем тем, о чем говорил раньше.
— Но этот ребенок был слишком разборчив. Он сказал мне, что хочет Феррари. Он даже не сказал мне конкретную модель. Теперь, когда я купил ее, он ведёт себя так, как будто недоволен им. Поэтому я больше не собираюсь его баловать. После этого я должен более тщательно обучить его. Если он хочет такого экстравагантного потребления, он должен усердно работать самостоятельно. Когда он достигнет всего этого сам, мне будет все равно, какую роскошную машину он захочет купить. Это его личное дело. В любом случае, наша семья абсолютно не позволит никому пользоваться привилегией второго богатого поколения.
Все посмотрели на Цзян Лю, который возмущенно произносил эти слова, и внезапно почувствовали, что больше не понимают по-китайски. Цзян Лю вообще разговаривает на человеческом языке?
— Это, это действительно твоя машина?
Невысокий мужчина с короткой стрижкой и толстой фигурой указал рукой на темно-синий Феррари с открытым капотом. Его лицо исказилось от удивления. Что касается философии образования, про которую говорил Цзян Лю, он почувствовал, что его сознание перевернулось с ног на голову, когда услышал об этом.
— Цзян Лю, ты хвастался все это время. Просто признайся. Никто не будет смеяться над тобой в связи с этим. Но я думаю, что это слишком с твоей стороны - арендовать такой роскошный автомобиль. Я боюсь, что арендная плата будет не такой уж дешевой. Скорее, я считаю, что есть много лучших способов использовать твои деньги по сравнению с этим.
Этот коротышка не верил, что Цзян Лю действительно богатый человек. Он предположил, что эта машина была арендована Цзян Лю.
В настоящее время существует множество свадебных студий, которые предлагают такие услуги по аренде. Он слышал, что пока у тебя есть деньги, ты можешь арендовать даже Роллс-ройс. Благодаря этому он почувствовал, что арендовать многомиллионный Феррари будет не так уж и сложно.
о репутации Цзян Лю на острове. Он знал только, что Цзян Лю - добросердечный и благодарный человек, который не забыл вернуться в свой родной город после того, как добился успеха. Естественно, он не знал, что Цзян Лю вообще не заслуживает такой похвалы.
Люди, окружавшие директора, чувствовали, что у них проблемы со слухом. Они не могли себе представить, что директор мог похвалить Цзян Лю, словно хорошего мальчика, которым он гордится!
Что уж говорить, даже родители Цзян Лю не получали от него таких похвал!
— Подождите, директор, что с теми 800 000 юаней, про которые вы только что сказали?
Этот невысокий и толстый мужчина хлопнул себя по жирной щеке, чтобы проснуться. Чувствуя боль от этого, он спросил старого директора с невероятным выражением на лице.
— Я говорил о деньгах для пожертвований. Цзян Лю пожертвовал большую сумму денег на начальную школу. Он знает, что на острове все еще много семей, которым нужна наша начальная школа Сю Цю. Он также знает, что существует серьезная угроза безопасности в школьных помещениях. Поэтому после нескольких телефонных разговоров со мной Цзян Лю решил пожертвовать деньги, необходимые для восстановления нашей школы. Его никогда не волновали деньги. Для него самым важным вопросом было мое отношение к образованию детей. Теперь скажи мне. Должен ли я гордиться тем, что такой хороший человек родом с этого острова, или нет?
Старый директор смеялся, прищурив глаза. Его рот был полон похвал.
— Цзян Лю пожертвовал 800 000 юаней?!
Крик коротышки стал громче. Это 800 000 юаней, а не 80 000 юаней или 8 000 юаней.
Не только он не мог поверить своим ушам, окружающие его люди тоже не могли в это поверить. Это было потому, что, по их мнению, Цзян Лю был человеком, который любил хвастаться, но не имел никаких реальных способностей.
В этот момент старый директор наконец заметил подозрительность и недоверие островитянин к Цзян Лю. Это очень разозлило старого директора. Как могли у этих людей возникнуть такие злобные мысли по отношению к этому самоотверженному человеку, который не желает ничего, кроме лучшего для своего острова? Хороший мальчик, который возвращал все, что получил, с любовью и благочестием.
— Линьчжун, я вспомнил, что, когда ты был ребенком, я был твоим классным руководителем, верно? Разве в то время я не учил тебя, что зависть нежелательна? Я знаю, что достижения Цзян Лю было чем-то недостижимым для многих из вас. Возможно, это заставило вас почувствовать себя очень подавленным. Однако вы не должны усиливать злые мысли в своем сердце. Вместо этого вы должны научиться ценить талант Цзян Лю, в то же время пытаясь изучить его блестящие стороны и понять, почему он более успешен, чем вы. Таким образом, вы сможете добиться прогресса.
Старый директор сделал выговор окружающим его людям, так как считал, что он достаточно квалифицирован, чтобы сделать это.
Люди, которые раньше высмеивали Цзян Лю, вставали перед пожилым директором и кланялись, прежде чем покинуть двор семьи Цзян. Когда они возвращались домой, их головы была полны тяжелых мыслей, поскольку они чувствовали, что сцена, произошедшая сегодня, была действительно невероятной.
Неужели у Цзян Лю было так много денег? Откуда у него могут быть деньги?
Что касается Цзян Линьхая и Цай Шуфэнь, старый директор взял их за руки и похвалил, как родителей Цзян Лю. Старый директор поблагодарил их за воспитание такого хорошего мальчика, который никогда не забывает о своих корнях.
Пожилая пара могла только посмеяться над этим, чувствуя себя немного оцепеневшими.
Такая похвала действительно адресована их сыну, который умеет только хвастаться?
В этот день, за исключением старого директора и Цзян Лю, все чувствовали, что попали в кошмарный сон. Может быть, это было потому, что они слушали слишком много чепухи, которая привела к этому диковинному сну. Они решили умыться и пораньше лечь спать. Может быть, на следующий день, когда они встанут утром, они смогут очнуться от этого кошмара