Если я не могу быть твоей женой Park Rok-ju Я вышла за него из-за того, что случилось той ночью. — Получишь титул герцогини. И это всё. Сначала его ледяной взгляд меня успокаивал, но потом я начала ждать большего. Теперь, оглядываясь назад, понимаю: я зря надеялась, что однажды он обратит на меня внимание. * * * — Ты сегодня придёшь? — С чего такой интерес? Герцог Уолтен смотрел на Кэтлин без всякого выражения. — Хочешь, чтобы я был рядом? — …Да, хочу. От её смелых слов он рассмеялся. Притянул её за талию и шепнул: — Тогда, как прописано в брачном контракте, сначала роди наследника. Она не может — и Кэтлин, не сдержав слёз, оттолкнула его. Он ушёл, даже не обернувшись на её мокрое лицо. Она смотрела ему вслед и думала: «Если я и правда не могу быть твоей женой, то мне пора уходить». ==================== Том 1 Глава 1 [[image:/storage/reader-images/1c5050e2a18f0fa20e71e4bee7ba3066c16a1f9b.jpg]] — Герцогиня Уолтен, должно быть, сегодня снова опаздывает? Кэтлин остановилась, как только собиралась войти в сад, где проходило чаепитие. — Она уважаемая фигура. Как она могла не прийти сегодня? — Не уважаемая. Есть ли кто-нибудь, кто не знает, откуда она родом? — Тем не менее, поскольку ее муж является членом императорской семьи, она, наверное, думает, что отличается от нас. Это началось с голоса леди с явно саркастическим тоном, а затем последовали шепотки, когда она поставила свою чашку. Кэтлин медленно повернулась и посмотрела на башню с часами в центральном саду. Она определенно не опоздала. — Мадам, вы хотите войти? — спросил дворецкий, который не узнал леди, стоявшую перед садом. Кэтлин остановилась и на мгновение заколебалась, прикусив покрасневшие губы. «Я должна войти…» Ей пришлось пойти на эту вечеринку из-за репутации мужа. Она прекрасно знала, что должна, но не решалась. — Она приобрела статус своим телом, но будет ли она достаточно толстокожей, чтобы явиться сюда? Сердце Кэтлин, казалось, пронзали голоса дворянок, осторожно разрезающие торт серебряным ножом, пока критиковали ее, словно она была ничем. Однако она стиснула зубы и сделала несколько шатких шагов. — О боже! Герцогиня Уолтен. — В-вы здесь! Все присутствующие запаниковали, и их лица посинели, будто они увидели привидение. Кэтлин крепко сжала руки в белых кружевных перчатках. Наблюдая, как они быстро встают, пытаясь освободить для нее место, она тихо заговорила. — Вы приложили огромные усилия, чтобы отправить мне приглашение, но, к сожалению, произошло срочное дело. Боюсь, что не смогу провести здесь много времени. Весьма прискорбно. — П-правда? Что-то случилось? — …Да. Вскоре я пришлю вам извинения. Тогда, до свидания. Ее здесь все равно никто не приветствовал. Подумав об этом, Кэтлин быстро обернулась. — Уф, какое облегчение. Я отправила ей приглашение из вежливости, но была удивлена, узнав, что она и правда приехала сюда сегодня. Несмотря на то, что она еще не уехала, последовавшие за ней сплетни в конце концов заставили ее сесть в карету, в которой она сюда добралась. — Давай вернемся. — Да, мадам. Ей было интересно, что кучер подумает о ней сегодня. Ему приходилось помогать жене герцога, которая не могла адаптироваться к социальному миру. Кэтлин закрыла окно кареты и прислонилась к сиденью. Кэтлин Уолтен. До замужества она была Келли... Хитрая женщина, скрывающая свою личность и работающая горничной у герцога. Все говорили, что ей повезло выйти за герцога Уолтена, унаследовавшего имперскую кровь. «Сначала я думала так же.» Впервые в жизни она побоялась упустить предоставленную ей драгоценную возможность. Она и не подозревала, что эта возможность была подобна яду, разрывавшему ее на куски. — Мадам, мы прибыли. — Хорошо, спасибо. Кэтлин тихонько вышла из кареты и вошла в парадную дверь. Солнце уже село. — Мадам, господин вернулся, — поспешно подбежала к ней Эмили и прошептала, когда Кэтлин протянула ей шаль. Кэтлин кивнула и спросила: — Где он? — В спальне, мадам. Но… — Хорошо. Эмили, казалось, хочтела еще что-то сказать, но Кэтлин не слушала. Она сразу вошла в спальню, не переодевшись. — Герцог. Высокий мужчина, сидящий на стуле, повернулся, проверил ее одежду и нахмурился, как будто это ему не понравилось. Он мгновенно приблизился к ней. Кэтлин посмотрела на него. — Куда ты уходила? Так одета. Он задавался вопросом, смеялись ли они над ней, потому что она была в одежде, которая не соответствовала власти и статусу герцогини. Ее нервное сердце поколебало ее решимость. Вместо ответа на его вопрос Кэтлин сумела вспомнить слова, которые повторяла снова и снова. — Я хочу сказать вам кое-что. — Что такое? — Я хочу уйти. Кэтлин спокойно наблюдала, как лицо ее мужа исказилось. — Смешно. Его холодные глаза сразу показали отказ. — Почему я должен это позвоилить? — Я не спрашивала разрешения. Кэтлин осознала это только когда прощалась. Та ночь была ошибкой Кэтлин Келли, а не Алекса Уолтена. — Я не вернусь. Золотые глаза, которые всегда смотрели на нее холодно, расширились. Как будто он этого не ожидал. Почему? Кэтлин не могла понять. * * * Годом ранее. Герцог Уолтен, который, как говорили, пытался поднять восстание, был убит Хоупвеллом, который затем захватил власть над герцогом Тривелианом. Хоупвелл считался героем. Однако не все горничные Уолтена так думали. — Вчера он тронул 13-летнюю, которая только что вошла в поместье. — О мой Бог! Опять ребенок? — Верно. — Но как он мог так поступить? Разве новому господину уже не за 40? — Вот почему все сходят с ума! О боже. Кто бы мог такое представить? Я не знала, что человек, который должен был быть нежным и щедрым, в отличие от дворянина, предпочтет детей того же возраста, что и моя дочь. Слухи быстро распространились среди горничных. Итак, хотя Кэтлин обычно работала одна, она смогла услышать немало историй о своем новом господине. — Не могу поверить, что подобный человек – герой. Услышав болтовню горничных, Кэтлин встала, потому что пора было принести воды в комнату новой герцогини. Вчера герцог тронул горничную, которая жила в соседней комнате, поэтому ей стало хуже, и, в конце концов, вода из чайника оказалась пролитой. Кэтлин была вынуждена пойти к колодцу. — Ха-а, холодно. В колодце посреди зимы было тихо. Кэтлин поставила чайник и, наклонившись, забросила ведро в колодец. — Кто ты? — Аах! Позади нее раздался мужской голос. Кэтлин была так поражена, что отпустила ведро и уронила его в колодец. — Лорд, лорд... Оглянувшись, она увидела красный плащ, который разрешалось носить только единственному герцогу Империи. В глазах у нее внезапно закружился мир. — Почему ты так удивлена? Герцог Хоупвелл широко улыбнулся. Кэтлин была сбита с толку и опустилась на колени. К юбке прилипло много грязи, но у нее не было времени даже подумать об этом. — Почему ты в такой поздний час в одиночку набираешь воду? — Это... — Хм? Скажи мне. Герцог Хоупвелл подошел ближе и провел пальцем по подбородку Кэтлин. У нее пробежали мурашки по коже от белых пальцев, что касались ее кожи. Кэтлин дрожала и избегала его взгляда. — Мадам хотела приготовить воды на ночь… — О, так ты горничная с кухни. Не было ли рядом никого, кто мог бы остановить нового господина? Кэтлин в отчаянии огляделась, но ни главная горничная, ни дворецкий, не говоря уже о ее коллегах, мимо не проходили. «Ничего не будет. Мне двадцать один.» Говорили, что новому господину нравятся только молодые горничные. Она вспомнила все слухи, которые распространялись до сих пор, и не было упомянуто никого старше 14 лет. — Обычно мне нравятся молодые бутоны, которые еще не распустились. Однако ты немного другая. Рука нового господина попыталась провести через воротник Кэтлин. Кэтлин, едва сдерживая крик, остановилась. — Вы не должны такого делать. Будь то холодный ветер или страх, она продолжала дрожать. Ее зубы были стиснуты, от этого раздавался неприятный звук. — Что? — лицо нового господина исказилось. — Ты смеешь ослушаться своего господина? — Нет-нет. Это не так. — Если это не отказ, то немедленно снимай юбку. Она ненавидела это. Независимо от того, сколько денег ее господин платил ей за работу, Кэтлин не хотела подчиняться. — Сейчас же! Новый герцог зарычал. Глаза Кэтлин вспыхнули, и покатились слезы. — Эта сука! Когда Кэтлин не двинулась с места, он пришел в ярость. Он обнажил длинный меч, привязанный к поясу. — Аа! — Ты смеешь отвергать своего господина, когда ты всего лишь горничная? Значит ли это, что ты не признаешь во мне герцога? — Нет, милорд. Пожалуйста, пощадите меня! Было страшно. Она никогда не боялась своего бывшего господина, герцога Уолтена, который, по слухам, был кровожадным и буйствовал на поле битвы, поскольку она почти никогда с ним не встречалась. Однако новый герцог, которого считали мягким, был ужасно устрашающим. Кэтлин задрожала, глядя на острый клинок, коснувшийся ее шеи. Она почувствовала боль, когда кованое лезвие прорезало ее мягкую кожу. Она закрыла глаза, потому что думала, что ей сразу перережут горло. — Господин! Однако кто-то подбежал к ней, остановился перед ней и стал на колени на землю. — Господин, пожалуйста, пощадите ее! Это была Эмили. Ее соседка по комнате, работавшая всю ночь по смене, любившая повторять, что у нее выходной, преклонила колени у ног герцога вместо нее и взмолилась. — Что это, еще одна сука? — Я подруга этого ребенка. Пожалуйста, простите этого ребенка за грубость. Пожалуйста… — Смешно. Одна игнорирует хозяина, а другая его останавливает? Вуш. Это произошло в мгновение ока. Сверкающий длинный меч рассек небо с голосом разгневанного человека. — Ах! Нет! Обезглавленная шея покатилась по белому снежному полю. Горячая жидкость брызнула на лицо Кэтлин. — Нет... Нет! Ее кричащий голос был настолько незнакомым, что она засомневалась, принадлежал ли он ей на самом деле. Кэтлин пошатнулась и попыталась подбежать к Эмили. Однако герцог с длинным мечом оказался не столь щедрым. — Куда ты? Вшш. В холодном воздухе промелькнуло острое лезвие. Кэтлин потеряла силу в ногах и упала. — Закатывай свою юбку сейчас же или умри от моих рук. Она стиснула зубы. Она ненавидела это. Она не хотела следовать ни одному из двух предложенных им действий. Кэтлин задрожала, встав. Затем она повернулась и побежала к колодцу. — Что ты делаешь! Послышался сердитый голос герцога Хопуэлла, но Кэтлин не колебалась. Она бросилась в колодец. Шлеп! Вода из колодца была такой холодной, что мороз проник глубоко в ее кости. От сильного удара у нее заболела голова. По мере того как ее тело постепенно погружалось в темную воду, Кэтлин медленно закрывала глаза. Затем внезапно ее глаза открылись. «Угх!» Холод мгновенно исчез, и теплый воздух окутал ее тело. Кэтлин глубоко вздохнула и приподнялась. — Это, что произошло? Она бросилась в колодец, а когда открыла глаза, оказалась в комнате. Кэтлин отчаянно огляделась. Она лежала и была укрыта старым, но уютным одеялом. Снаружи доносилось щебетание сверчков. Кэтлин поспешно открыла дверь и вышла. «Вчера явно шел снег, который уже должен был намести горы.» Вечерний ветер тоже был странно прохладным. Он был неприятным. Увидев в коридоре ковры, она подошла ближе и попыталась найти следы снега. Но ковер был чистым и сухим, без следов влаги. Как зима внезапно превратилась в осень? Неужели она пролежала без сознания почти год? Она не понимала. Кэтлин вернулась в свою комнату и посмотрела свой дневник. Сегодняшняя дата, которую она записала в своем дневнике – сентябрь. Кэтлин была потрясена и снова вышла. Она огляделась. Только пройдя через весь замок, она наконец осознала. Она вернулась в прошлое. Она вернулась в то время, когда еще не умерла. Слезы навернулись на ее глаза. Бог, должно быть, сжалился над ней и вернул к жизни. Кэтлин в восторге преклонила колени на заднем дворе замка. «Спасибо. Большое спасибо!» Она не знала, как это произошло, но вернулась из смерти. Кэтлин вытерла теплые слезы с глаз и встала, чтобы найти Эмили. — Хк! Она услышала странный шум из маленькой комнаты перед собой. Зимой она использовалась в основном как склад, поэтому ее оставляли пустой. — Кто-нибудь может услышать. — Не волнуйся, я уже отправил назад остальных слуг. В маленькое окошко светил яркий лунный свет. Мужчина и женщина задыхались, обнимая друг друга. Дверь, к которой они прислонились, дрожала. По ее словам, на заднем дворе никого не было. Не было ни горничных, ни слуг, ни дворецкого. Был только один человек, Кэтлин. — А, няня…! Тихий голос мужчины слышался отчетливо. «Если это няня.» Бывший господин, герцог Уолтен, был внебрачным сыном Императора, потерявшим биологическую мать в раннем возрасте. Несмотря на преследования Императрицы, няня, которая воспитывала его с ранних лет, пользовалась благосклонностью герцога Уолтена и недавно даже получила титул баронессы. Она никогда не слышала о том, чтобы у нее был любовник, но ей не нужно было знать, что она всего лишь кухонная горничная. Кэтлин решила промолчать и сделать вид, что не знает. Когда она собиралась вернуться в свою комнату... — Что будет с Его Превосходительством? — К настоящему времени наркотики уже начали бы работать. Уверен, это очень мощный наркотик. — Но что, если он действительно умрет? — Этот человек позволит этому проскользнуть. В конце концов, у герцога Уолтена нет детей, и мы должны позаботиться о его собственности, прежде чем она перейдет к императорской семье. Вот как мы можем зажить вместе, тебе так не кажется? Няня повысила голос и засмеялась, тяжело дыша, ее дыхание было наполнено удовлетворением. Кэтлин вспомнила, как с белого снега капала красная кровь, и все ее тело застыло. Если он умрет и новым герцогом станет Хоупвелл, Эмили снова умрет. Ей больше не нужно было ни о чем думать. Кэтлин повернулась и побежала в спальню старого господина. ---------- Том 1 Глава 2 Его тело, казалось, вот-вот взорвется. Алексис проснулся от ощущения странного тепла, поднимающегося от кончиков его пальцев. Он лежал один в темной комнате. Внезапно мощная сила начала проникать в его нижнюю часть тела. «Ах.» В тот момент, когда он осознал источник переполняющего жара, который словно мог взорваться в любой момент, он не мог не чувствовать себя неловко. Решение его потребностей в одиночку не имело большого значения для здорового человека. Но прямо сейчас Алексис, застрял и не мог пошевелить всем телом. Его тело было горячим как кипяток. Он застонал в темноте. Если бы только он мог встать, открыть окно и вдохнуть холодный воздух, нет, на самом деле если бы он мог просто расслабить поясницу и успокоить свое разгоряченное тело, прежде чем встать. Всякий раз, когда светило яркое солнце и он выходил на улицу, Алексис был посланником, который бродил по полю боя больше чем кто-либо другой. Но в этот момент он был беспомощным существом, которое даже не могло контролировать свое собственное тело. Поскольку Алексису было трудно дышать, выдыхая только горячие вдохи он услышал звук открывающейся двери в своем не ясном сознании. Затем по его губам потекла холодная вода. Алексис попытался выпить ее, но не мог даже пошевелить губами, так что вода разливалась. Когда он уже собирался расстроиться, что-то мягкое и влажное прижалось к его губам. Холодная вода хлынула через его открытые губы. Обжигающий жар, окружавший его тело, быстро рассеялся. Все еще не раскрывший личность человек продолжал помогать ему утолить жажду. Подобно долгожданному дождю в засуху, Алексис принял его и выпил. Его язык смог пошевелиться, так как он немного утолил жажду. Алексис поспешно погнался за водой и встретил в ней язык. Язык испугался и казалось хотел вырваться, но вскоре был им пойман. Неизвестный язык вскоре запутался в его плоти и долго боролся. — Ха-а, ха-а... Дыхание, которое он не знал кому принадлежало, рассеялось в воздухе. Поскольку его язык не мог заплутать, Алексис прижал губы ближе. Чем больше он желал своего спасителя, тем больше его тело восстанавливало стабильность. Алексис вышел из ситуации, когда не мог двигаться, как будто лежал в лихорадке и его тело двигалось по желанию. Он поднял тяжелые веки. Его расфокусированное зрение было размытым, но Алескис смог увидеть что человек перед ним был женщиной. — Ты... Алексис на мгновение отодвинулся от губ и попытался спросить кто она такая, но затем схватил ее за шею с зади и притянул к себе. Он не мог этого вынести. Тело Алексиса, которое, как он думал, успокоилось от сладости ее губ, снова вскипело. В этот момент слово «самоконтроль» давно исчезло без следа. Расплывчатое зрение все еще не прояснилось. Однако то, что его зрение было размытым, не означало, что его чувства исчезли. Девушка, пытавшаяся высвободить свои запястья, упала ему на грудь как будто у нее кончились силы. Алексис инстинктивно уложил ее и забрался на нее сверху. Звук падающей одежды в тихой спальне звучал как гром. Алексис сразу же оказался обнаженным. Одежда девушки, оказавшейся под ним, была мокрой от воды. — В-Ваша Светлость. — Шшш. Несмотря на то, что разум Алексиса был затуманен, его рука которая успокаивала девушку, была настойчивой. В какой-то момент мысли о том, что он не должен этого делать, исчезли из его головы. Если он сейчас же не обнимет эту девушку, ему казалось, что он умрет. Неразрешенный жар вскипал, как будто мог сжечь и его сердце. Она ничего не говорила и не протестовала, так как понимала чувства Алексиса. Он целовал ее, обнажая невинные плечи. — Ик. Ее тело задрожало, когда она издала испуганный звук. Он обнял ее за шею и поцеловал в ухо, одновременно снимая с девушки одежду. На девушке было не так уж и много одежды. Ему было все равно кто она такая. Алексис был без ума от существования единственного человека, который мог утолить его жажду. — Вы не можете. — Подойди ближе. Алексис проигнорировал слова девушки и приказал. Прежде чем она смогла придумать что делать, его тело задвигалось первым. Девушка, которая была взволнована и не знала что делать, обняла Алексиса за шею и заплакала. Она была похожа на маленькую лодку, выброшенную на мель в бушующем море. Алексис безжалостно толкал ее, неуклюже следовавшую за его грубыми движениями. Девушка плакала. Она вела себя дерзко, получая его благосклонность. Она прикусила губу, чтобы ее не застали шмыгающей носом, но все равно заплакала. Даже это было так раздражающе и невыносимо. Алексис слизнул слезы и проглотил их. Как будто было приемлемо топтать всех подряд, когда он поднимался на вершину, он царствовал в свое удовольствие. — Ваша Светлость...! Обнимая его за спину, с которой капал пот, девушка плакала голосом, который доносился, как фонарик, дрожащий на ветру. В этот момент все было кончено. Алексис потянулся к облегчению и радости, когда жар, накапливавшийся в его теле, прорвался наружу. Оставаясь верным своим инстинктам не думая ни о чем другом он знал, что позже пожалеет о своих действиях. Но Алексис не мог остановиться. Он вошел в нее еще глубже. Девушка вцепилась Алексиса за шею дрожащими руками и стала хватать ртом воздух. Он некоторое время обнимал её, наслаждаясь его затяжным послевкусием. Девушка однако ничего не сказала. «Почему ты ничего не говоришь?» — Кто ты такая и что ты хочешь, чтобы я сделал? Алексис думал, что она о чем-то попросит, но она ничего не говорила. Он приподнялся чтобы поближе взглянуть ей в лицо. Но в этот момент у него закружилась голова а в глазах потемнело. «Черт возьми!» Странный жар еще не прошел. Все его тело напряглось так, словно его парализовало. Девушка осторожно высвободилась из его объятий и уложила его. Вытеревшись и одевшись, она накрыла его одеялом и потерла ему руки. Это была тонкая, но грубая рука. Движение осторожного массажа между пальцами, тыльной стороной ладони, а затем ладонью было тщательным. Однако такие усилия невольно сжали сердце Алексиса, размытое зрение вызвало головокружение. Его разум оцепенел. Алексис снова потерял сознание. Через некоторое время он открыл глаза. Щебетали птицы и ослепительное солнце светило сквозь занавески. — Ваша Светлость, вы встали? Сегодня, о боже! — Альсдорф! Альсдорф, старый дворецкий, который чуть не упал, когда дверь внезапно открылась, поразился, когда Алексис выбежал. — Ваша Светлость, почему вы встали так рано? Вы поздно вернулись со вчерашней вечеринки... — Ты не видел женщину, которая выходила отсюда раньше? — Что? — Я спрашиваю, видел ли ты ее! Глаза Альсдорфа расширились. Женщина? Какая женщина? — Мои извинения. Если бы я знал, что у вас была дргоценная женщина, я бы подготовился заранее. Но из какой семьи... — Я ее не приводил. Алексис сказал прямо. — Должно быть кто-то впустил ее, чтобы она прислужила ночью. — Ваша Светлость! Альсдорф был так поражен, что заикнулся. — Ночная прислуга, это та кого вы ищете...? — Верно. В ответ лицо герцога Уолтена посуровело. Если бы владелец замка, который двадцать семь лет не проявлял никакого интереса к женщинам и даже подвергался грязным подозрениям сказал так, то несомненно на этот раз хозяйка замка была бы возможна. — Я ее не видел. Я сейчас же свяжусь со стражей. Альсдорф опустил голову и двинулся так, как будто убегал. Алексис вернулся в комнату, оглядев узкий коридор, где не было видно горничных. В комнате было чисто и тихо, как будто тепло, согревавшее прошлой ночью, было ложью. «Это был сон?» — Нет, этого не может быть. Восторг, который он испытал, был слишком сильным, чтобы быть сном. Алексис мог бы утверждать, что впервые в своей жизни он испытывал такое ощущение, которое доминировало в его теле. В качестве доказательства, простыни были влажными. Следы, оставленные как лепестки, доказывали, что у него не было галлюцинаций. Через некоторое время Альсдорф вернулся и доложил. — Ваша Светлость, я сожалею. Похоже, что за последние несколько дней в замок не входил никто посторонний, не говоря уже о прошлой ночи. Я сейчас же позову всех горничных и проведу расследование. — Приведи ее ко мне, как только найдешь. — Да! Альсдорф склонил голову и снова убежал. Алексис посмотрел вниз на отметки на простынях. «Ты посмела убежать?» Алексис не собирался это игнорировать. Он был владельцем этого замка, был обязан и имел право владеть всем, к чему прикасался. Тем более, если этот человек провел с ним ночь. Но она убежала. Кроме того, разве женщина не поцеловала его первой? Несмотря на его грубые действия, женщина не выказала никакого отказа. Она крепко обнимала его и даже время от времени приоткрывала губы, чтобы разделить их дыхание. Но она посмела бесследно исчезнуть? Она, должно быть, знала кто он такой, но видя, что она не колебалась, это означало, что она приняла решение с самого начала. — Думаешь, что сможешь спрятаться? Возможно она была спокойна, потому что в этом замке было полно женщин. Но никто из них не мог вырваться из рук своего хозяина. — Я заставлю тебя пожалеть об этом. Алексис стиснул зубы. Он поклялся найти ее, даже если ему придется перевернуть весь замок вверх дном. * * * «Я не знала, чем все обернется.» Кэтлин понесла свое тяжелое тело обратно в свою комнату. Ее соседка по комнате, Эмили, похоже еще не вернулась с ночной смены. Она рухнула на матрас на полу. Кэтлин просто хотела помочь герцогу, но совершила неожиданную ошибку. У нее все еще кружилась голова, зрение все еще было расплывчатым. У нее болела спина и бедра. Для нее это не было невыносимо, но впервые в ее жизни болело не только одно или два места. «Холодно.» Холодный ветер дул в открытое окно и заставлял тело Кэтлин дрожать. Стояла поздняя осень, поэтому по утрам и вечерам было прохладно. Кэтлин встала, закрыла дверь и уставилась на яркий свет рассвета снаружи. Очевидно, только вчера Кэтлин могла набирать полные руки белого снега. Она не могла поверить, что зима еще не наступила. Несмотря на то, что дата и время были прошлым, следы на ее теле говорили ей, что все было реально. Она даже не знала, как вернулась. Кэтлин чувствовала себя так, словно все еще была в своих снах. Как только она вошла в комнату, то легла на кровать, и только теперь почувствовала себя неловко из-за того, что пережила прошлой ночью. Неприятная боль заставила ее осознать, что она снова жива. Кэтлин вытащила свой дневник, полистала его и поняла, что пора вставать, поэтому расстегнула блузку на шее. Она не думала что у нее будет время принять ванну, поэтому просто подумала о том, чтобы переодеться. — Келли, ты не спишь? — Эмили? Кэтлин услышала знакомый голос снаружи. В тот момент когда она поняла, кому принадлежал этот голос. Кэтлин поспешно открыла свою дверь. — Эмили... — Что происходит? Еще даже не рассвело, а ты уже встала и переоделась. — О, Эмили! — О боже, почему ты такая? Кэтлин обняла свою подругу и заплакала. Смутившись, Эмили похлопала ее по спине. — Тебе приснился кошмар? Успокойся. — Я скучала по тебе... — Какой сон тебе приснился? Если ты так напугана, то был, наверное, не обычный кошмар... Эмили, которая все это время улыбалась, замолчала. Затем она схватила Кэтлин за плечо и притянула ее ближе. — Ты, что это такое? — А? — Что это у тебя на шее? Когда Кэтлин посмотрела в зеркало, то увидела, что на ее белой шее из-под расстегнутой блузки осталась неизвестная красная отметина. Лицо Кэтлин мгновенно вспыхнуло. ---------- Том 1 Глава 3 — Н-ничего. Я вышла прогуляться и, наверное, укус насекомого. Кэтлин извинилась и быстро застегнула пуговицу, чтобы прикрыть шею. — Действительно? К счастью, Эмили наклонила голову, как будто это было странно, похлопала ее по спине и легла на кровать без дальнейших расспросов. — О боже, я сейчас умру. Я двигалась всю ночь и у меня болят ноги, спина и все мое тело болит. — Разве ты не должна была работать в ночную смену? Эмили была горничной, которая обычно работала в прачечной. Днем она собирала белье, а ночью стирала. Вчера она должна была быть в ночную смену, так что ей не следовало так много работать. Это было прискорбно. — Изначально предполагалось, что все будет именно так. — Ты бегала по поручениям? Эмили ответила громким зевком. — Я была у господина всю ночь. Нет, посреди ночи внезапно поступил приказ и всех вызвали, поэтому я пошла посмотреть что происходит и там собрались все работники ночной смены. — Зачем? — Не знаю. Я думала, что вызывали только прачек, но там были кухарки, горничные, убирающие дом, слуги, отвечающие за конюшни и другие работники. Вероятно, там были все, за исключением няни в пристройке. Как бы то ни было, старшая горничная недолго поворчала. Она сказала, что нам внезапно пришлось вырвать все сорняки из сада герцога. В такой поздний час! — Ночью? — Верно! Она сказала, что человек из дворца приедет в замок через десять дней, так что ей пришлось выполнять приказы герцога. Но действительно ли нам тогда нужно было это делать? Туфли и юбка Эмили были перепачканы грязью и травой. «Ни за что...» Кэтлин почувствовала озноб, вспомнив разговор, который подслушала. — Но самое странное, что горничные няни тоже были там. Господин назначил их к ней, чтобы они никогда не покидали ее, потому что господин относится к ней как к своей собственной матери. — Действительно? — В любом случае, когда я вернулась посреди ночи, они сказали что господин провел ночь с женщиной! Эмили повысила голос в сильном волнении. — Это ещё не все. Из-за того, что женщина убежала, дворецкий теперь разыскивает ее повсюду, потому что господин был разгневан и приказал быстро поймать ее. — Женщина… Господин сказал найти ее? Сердце Кэтлин содрогнулось. Она просто думала, что он сочтет это сном, но не ожидала, что все будет так. Кэтлин редко бывала в замке, так как была приставлена к кухне, но ее нельзя было заверить, что останется незамеченной, если когда-нибудь встретится с ним лицом к лицу. — Да. Но это очень странно. Почему она убежала из спальни? — Няня ищет ее? — спросила Кэтлин, выглядя чересчур заинтересованной. К счастью, Эмили, похоже не сочла это странным. — На самом деле, няня выглядела так, будто она была не в настроении оставаться в стороне. Кэтлин почувствовала, как по спине у нее пробежал холодный пот. Как няня герцога Уолтена и горничная, с детства заботившаяся о биологической матери герцога, она обладала огромной властью. В разгар всего этого, когда выяснится, что она провела ночь с герцогом, будет разрушен не только герцогский, но и императорский дворец. — И все же я рада. Потому что, даже если это было всего на один день, человек появивился в тот момент, когда срочно требовался преемник. Честно говоря я думала, что господин был евнухом. Он никогда не обращал внимания и холодно относился к благородным девушкам. — Евнухом? Герцог, которого Кэтлин встретила прошлой ночью, был далеко не таким. Точнее было бы сказать, что он был полной противоположностью. В любом случае Кэтлин неловко кивнула головой и повторила слова Эмили. — В-верно. Так что, возможно, она сбежала. Няня есть няня, так что она ни за что не стала бы приветствовать женщину, с которой господин играл, как со своей женой. — Да. Но ее личность скоро будет раскрыта. — ...А? — Дворецкий сказал, что у него есть убедительные доказательства, чтобы выяснить, кто эта женщина. Я думаю, он сказал, что после работы она оставила обувь и убежала? — Что?! Кэтлин поспешно посмотрела в угол комнаты и прикрыла рот рукой, так как вскрикнула неосознанно. Действительно, на ней была только одна из ее туфель, которые она сняла. — Келли, что это с тобой вдруг? Эмили нахмурила брови и села. — Что это за лицо? Это очень подозрительно. — ... — Ты, нне может быть. Взгляд Эмили устремился в угол, затем она подпрыгнула, как кузнечик, и что-то подняла. Ее рот расширился и, посмотрев на Кэтлин, она желала получить ответ. Кэтлин не смогла выдавить из себя правду, вместо этого прикусив губу, и слегка кивнула головой. В этот момент Эмили ударила ее в спину со скоростью молнии. — Ой! — Ты, что? Что вдруг происходит? — Больно! Глаза Эмили расширились и на этот раз она хлопнула ее по предплечью. — Как это произошло? Ты провела ночь с гсоподином? Зачем ты пошла в его спальню? Нет, он приходил сюда? Он пришел и забрал тебя? — Нет, все не так... — Расскажи мне все как следует и ничего не упусти! Так я смогу тебе помочь. Хорошо? Эмили, которая до сих пор лежала как овощ, бланшированный в воде, из-за усталости, подняла шум и сошла с ума. Неохотно Кэтлин вкратце рассказала о том, что произошло прошлой ночью. Эмили совсем не верила ее словам. — Разве это не просто сон? — Нет, это не так. Я тебе говорю! — Да, в любом случае, что бы это ни было, отправиться туда из-за кошмара, в котором мы с тобой умираем — это немалое дело. Эмили, казалось, подумала, что она перепутала свои сны с реальностью и пошла в спальню, и Кэтлин тоже так думала. В этом не было ничего плохого, поэтому Кэтлин решила двигаться дальше. — Тогда почему ты убежала? Не похоже, чтобы господин был бы против. Просто объяви себя и попытайся исправить ситуацию. — Ни за что. Кэтлин с невозмутимым видом замахала руками. — Ты знаешь, о чем я мечтаю. — Я знаю! Ты копишь свою зарплату, чтобы купишь дом, а потом покинешь этот замок, когда станешь старше. Но Келли, не было бы лучше, если ты стала не герцогиней, а наложницей? Честно говоря особняк, подаренный гсоподином, был бы больше и лучше чем дом, который ты смогла бы купить на свои сбережения. — Эй, ты меня слушала? Тело Кэтлин уже было измотано тем, что она пережила всю ночь, но Эмили продолжала держаться за нее, пытаясь переубедить. Она потеряла всю энергию. Но Эмили не сдавалась. — Однако подумай хорошенько. Если дворец узнает об этом… — Что вы делаете! — О боже! Кэтлин и Эмили были возвращены к реальности громким шумом из-за двери. Это были горничная-помощница няни и главная горничная, управлявшая герцогством Уолтен. Кэтлин вытащила из-под кровати новую пару туфель и надела их, жестом приказав Эмили откинуть одеяло. — Солнце взошло в небо, но горничные все еще бездельничают? — Простите. Просто я отдыхала после вчерашней ночной смены. Хе-хе. Эмили, которая была очень дружелюбна, мягко улыбнулась и взглянула на горничную. Однако морщины на лбу горничной стали глубже. — Разве ты не просто медлительна, или ты глуха? Разве еще не слышала новости? — Что? Какие новости? — Няня приказала всем служанкам прекратить свою работу и собраться во дворе перед домом. Выходите немедленно. Сердце Кэтлин колотилось так, словно готово было вырваться из груди. За шесть лет своего пребывания в герцогстве Уолтен няня ни разу не вызывала всех служанок низшего ранга. Эмили, следовавшая за служанкой, тоже заметила это и с серьезным лицом прошептала ей на ухо: — Не волнуйся. Я никогда не донесу на тебя. Я ничего не знаю. — Ладно. Спасибо. Но у Кэтлин были другие заботы на уме. Она изо всех сил старалась стереть свои мысли. — Идите выстройтесь туда. Когда Кэтлин добралась до переднего двора пристройки, где жила няня, горничная подтолкнула ее. Уже собрались десятки других горничных. — Главная горничная, они все здесь? — Да. Когда они с Эмили приблизились к месту где собрались служанки, Кэтлин вздрогнула, услышав голос рыцаря, стоявшего перед оранжереей, с длинным мечом. Он почему-то показался ей знакомым. «Ах… Прошлой ночью с няней». Он был рыцарем эскортом. Кэтлин притворилась, что не узнает его. Она опустила голову и глаза, смешиваясь с другими служанками. Через некоторое время дверь пристройки со скрежетом открылась. Все служанки в унисон склонили головы. Однако звук шагов по мрамору был тяжелее, чем обычно. «Ты очень сердишься?» Кэтлин вспомнила, как няня несколько раз топнула ногами, потому что не могла сдержать свой гнев, когда герцогу Уолтену пришло письмо с предложением. Но сейчас ее шаги казались тяжелее, чем тогда, так что она должно быть действительно разозлилась. Топ. Как только няня заговорила, что-то черное упало на землю. Глаза Кэтлин, когда она невольно посмотрела на предмет, чуть не вылезли из орбит. Это была туфля, которую она оставила даже не заметив, что осталась босой. — Кто владелец этой обуви? Низкий, жесткий но резкий голос мужчины резонировал в ее ушах. Обладателем этого голоса не была няня. Это... — Я уже знаю, что ты одина из присутствующих, так что для тебя будет лучше просто выйти. Это был герцог Уолтен, человек, который провел с ней ночь. ---------- Том 1 Глава 4 Холодный пот выступил у нее на ладонях. Среди служанок начал подниматься ропот. Однако, как только герцог начал расхаживать по комнате в одно мгновение воцарилась тишина. — Ты пытаешься уклониться? Когда герцог повысил голос, перепуганные служанки одна за другой начали опускаться на колени. Кэтлин и Эмили, стоявшие в конце, упали на колени. Но герцог, казалось, нисколько не смягчился. Он начал приближаться быстрым шагом. Где была туфля Кэтлин. Итак, другими словами, к ряду перед ней. Кэтлин крепко зажмурила глаза и глубже опустила голову в пол. — Я не могу. Герцог поднял туфлю и сказал: — У тебя нет выбора, кроме как примерить его. — Что? Горничная издала испуганный звук. — Г...господин. Зачем вам искать среди этих низких служанок? Служанки высокого происхождения, пусть они сначала примерят его. — Как ты смеешь говорить о происхождении в моем присутствии? Рот горничной закрылся. Только тогда она вспомнила что биологическая мать герцога Уолтена тоже была горничной, работавшей в императорском дворце. — Молодой господин, подождите! — быстро подошла няня. Эта новость показалась ей очень шокирующей. — Молодой господин, как вы можете быть таким? Она скрыла свое смущение и притворилась спокойной, но намек на беспокойство остался. Все знали, что она все еще думала о герцоге как о ребенке, которого нужно носить на руках, поэтому Кэтлин не придала этому большого значения. — Я же говорил, что тебе не нужно было беспокоиться об этом. Разве я не сказал тебе отдохнуть в пристройке? — Как я могу отпустить этот случай? Мы не знаем, будет ли это будущая хозяйка дома, — тихо говоря, няня похлопала герцога по руке, но герцог оттолкнул ее руку. Лицо няни посуровело. Герцог Уолтен повернулся к ней спиной в манере, чего она никогда раньше по отношению к себе не видела, и приказал горничной в первом ряду. — Ты. Выйди первой и примерь туфлю. Сердце Кэтлин упало, но вскоре она успокоилась. Ее размер ноги был обычным для многих женщин. Четыре горничные работавшие на кухне, были такого же роста, что и Кэтлин. «Это будет нелегко выяснить». Как она и ожидала, нашлось несколько человек, которые идеально подходили для этой обуви. Каждый раз герцог задавал несколько вопросов. Где они работали и сколько им было лет. «Он пытается прислушаться к голосам?» Когда настала очередь Кэтлин она стиснула зубы и шагнула вперед, посмотрев вниз и надев туфлю. Она идеально на ней сидела. — Как тебя зовут? — спросил герцог, наблюдавший за ней. Кэтлин тихо ответила: — Меня зовут Келли. Она ответила как можно спокойнее, надеясь что он услышит ее голос иначе, чем прошлой ночью, когда он не был трезв. Но герцог выглядел странно. Как только Кэтлин закончила говорить его глаза стали свирепыми. Герцог внезапно подошел и схватил ее за руку. -В-Ваша Светлость! Кэтлин была так поражена, что замерла. Уголок рта герцога Уолтена, если смотреть с близкого расстояния, изогнулся. Золотые глаза, сияющие как полная луна, символ императорской семьи с черными как ночное небо, волосами. Хотя у него была великолепная и приличная внешность, его удушающие холодные глаза заставляли Кэтлин чувствовать себя так, словно он в любой момент может укусить ее за шею, как гончая. — Следуй за мной. Он отпустил руку Кэтлин как будто что-то прожевал и выплюнул. Он направился к главному зданию. — Это она? — Может ли быть, что Келли... — О боже мой. Потрясенные голоса распространились среди служанок, как рябь. Кэтлин крепко зажмурила глаза. Злобный взгляд няни был подобен стреле, пронзающему ее тело. Ноги Кэтлин замерли. — Почему ты не идешь?! — крикнула няня. Кэтлин с трудом взяла себя в руки и последовала за герцогом. Она чувствовала, как по спине пробегает ужас от страха, что в любой момент ее ударят по затылку. Пока Кэтлин шагала примерно в десяти шагах от герцога, все любопытные взгляды служанок были прикованы к ней. Когда она добиралась до главного здания, ей пришлось столкнуться с удивленным взглядом старого дворецкого Альсдорфа. Конечно же, как опытный слуга он быстро спрятал выражение своего лица, но он никак не мог не узнать ее, поскольку прожил там двадцать один год. — Поднимись в гостиную, — сказал старый дворецкий спокойным голосом. Кэтлин посмотрела на высокие ступени и едва смогла поднять ноги. Дверь в гостиную была открыта. В комнате было темно с задернутыми шторами, но как только она вошла дверь за ней с громким шумом захлопнулась. — Г-господин! Герцог Урлтен, захлопнувший дверь, саркастически ответил с суровым лицом. — Это отличается от того, что было раньше. В его проницательных глазах не было сожаления об их отношениях на одну ночь. — Разве ты не называла меня «Ваша Светлость»? — ...Это. — Среди всех здешних служанок, кроме Альсдорфа, никто не называет меня «Ваша Светлость». Простолюдины не смеют называть меня этим именем. — Но прошлой ночью ты называла меня «Ваша Светлость». Это была ошибка. В течение шести лет Кэтлин жила как горничная герцога, но в течение пятнадцати лет до этого ее статус был дворянским. Поэтому её жестко преподанные знания возникли бессознательно, потому что они были вбиты в ее тело. — Это ты приходила в мою спальню прошлой ночью, — сказал он, подходя ближе. — Ты ведь не собираешься говорить, что не делала этого? — Мне очень жаль… господин. Кэтлин была твердо уверена, что здесь отрицать бесполезно. Но она солгала. — Я сделала это из жадности, чтобы улучшить свое положение, потому что моя работа слишком тяжела. Но когда я поняла, что осквернилатваше благородное тело, я не выдержала и убежала. Пожалуйста, смилуйтесь… — Тебя послала императрица? — Прошу прощения? Кэтлин усомнилась в своих ушах. От неожиданных слов у нее похолодел позвоночник. — Я спросил, послала ли тебя Маргарет Тривеллиан! — Нет! Нет. Я не убийца, посланный императрицей! Именно тогда Кэтлин поняла, почему у герцога были такие глаза. Кэтлин упала на пол и заплакала. — Я никогда не собирался убивать господина!. В Записях императорской семьи, императрица значилась как мать герцога Уолтена. Другими словами императрица была законной матерью, которая приняла незаконнорожденного ребенка императора как своего собственного. Факт того, что она проклинала герцога Уолтена из ненависти, согнав его на поле боя с тех пор, как он был мальчиком, был хорошо известным фактом для всех людей Империи. Глядя вниз, как будто наблюдая за побледневшей Кэтлин, он заговорил через некоторое время. — Да. Если бы ты была убийцей, ты бы задушила меня прямо вчера вечером, — герцог посмотрел на Кэтлин сверху вниз своими холодными глазами. — Вместо этого из-за своей жадности ты пыталась улучшить свое положение в жизни, но на самом деле это все равно, как если бы ты приставила нож к моей шее. — Ч-что. — Я сделаю предложение. Эти глаза выглядели жестокими учитывая, что он предоставлял ей выбор. Это даже не было лицом человека который не мог забыть давние чувства той ночи. Алексис смотрел на Кэтлин так, будто она была лидером восстания. «Ты собираешься заставить меня выбирать между повешением или обезглавливанием?..» Кэтлин прошиб холодный пот. Алескис наклонился и схватил Кэтлин за руку, поднял ее и сказал нечто неожиданное. — Ты должна выйти за меня. — ...И-извините? Эти слова прозвучали нелепо для ее ушей. Кэтлин усомнилась в услышанном. — Не заставляй меня повторять это снова, — раздраженным голосом быстро сказал герцог. — Я намерен взять тебя в жены. Ты сказала, что хочешь лучшего положения в жизни, так что ты никак не можешь отказаться. — О… Я, я... Дворянин со статусом императорской семьи а также герцог. Кроме того Алексис был первым человеком, с которым Кэтлин когда-либо была. Другие люди были бы в восторге от этого предложения, но первой эмоцией которую почувствовала Кэтлин, был страх. «Мне страшно». С тех пор, как она родилась, ее возмущала благородная кровь, текущая в ее венах. Ибо это были люди, жившие обманом, использующие эмоции, и тщательно контролируемые расчетами. Они даже думали о своих семьях как об инструментах. Кэтлин не хотела быть такой. — Я бы не посмела. Я буду продолжать жить как горничная, как сейчас. — Если покинешь эту комнату, тебя немедленно схватят за волосы и бросят в темницу. Как думаешь, ты сможешь выжить? — Ох... Кэтлиг вспомнила лицо няни, которая смотрела на нее так, словно собиралась растерзать ее до смерти. Кэтлин пришло в голову, что она была таким человеком, который был более чем способен на такое. Два месяца назад няня приставала к своей горничной, которую любила, и выгнала ее. Ей не понравилась температура чая и она отругала ее за неуважительное выражение лица. Служанка пропала без вести после изгнания. Среди горничных ходили слухи, что она, должно быть, была брошена в глухом переулке. Когда Кэтлин не смогла вымолвить ни слова, герцог Уолтен пересек гостиную, сев в кресло. — Теперь, полагаю, ты готова слушать. Так же естественно, как если бы он звал свою любимую собаку, Кэтлин ничего не оставалось, как последовать за ним. Сидевший напротив нее герцог Уолтен быстро заговорил с безразличным видом. Будто он хотел немедленно покончить с этой хлопотной работой. — Я дам тебе титул герцогини. Это значит, что я отдам тебе все имущество этой семьи и права великой знати. Ты будешь жить до своей естественной смерти и если тебе что-нибудь понадобится, говори Альсдорфу и бери что угодно. Но не больше того... — Говоря о большем… вы хотите сказать, что я могла бы получить больше? Он говорил так, словно уже отдал бы ей все что у него было, собственность семьи Уолтен и права знати. Но что он имел в виду под «чем-то большим»? — Это значит, что наследников не будет. — … — Нет, точнее было бы сказать, что ты не будешь рожать. Чего хотел герцог Уолтен, было ясно. Только тогда Кэтлин поняла о чем он говорит. Кэтлин молчала. И лишь через некоторое время ответила: — Правда… Вы правда можете пощадить меня? Ее руки задрожали, когда она сделала глубокий вдох. Кэтлин чувствовала холод, потому что не надела перчаток, но мысль о том, что она могла бы долго жить в герцогстве, куда не могло проникнуть влияние отца, укрепила ее решимость. — Если ты примешь мои условия, то да. Ответ на предложение герцога Уолтена был очевиден и Кэтлин быстро согласилась. — ...Да. Я согласна. — Если бы у меня появился ребенок из-за произошедшего прошлой ночью, я бы не признал его своим ребенком. Это были слова, что причинили бы боль нормальной женщине, но для Кэтлин они не имели значения. — Этого не случится. Брови герцога Уолтена вопросительно поднялись вверх. Кэтлин призналась: — Потому что я не могу иметь детей. ---------- Том 1 Глава 5 «Что, если бы я тогда отклонила его предложение?» Кэтлин думала, пока ехала в карете во дворец Императрицы. Нет, даже если бы не это, она бы не сожалела об этом так сильно, если бы не призналась, что не может родить ребенка. — Мадам, мы приехали, — осторожно сказал кучер. Кэтлин подобрала подол своего бледно-голубого платья и вышла на улицу. — Быстрее идите. Ее Величество Императрица ждет вас. Сегодня горничная из дворца Императрицы также подошла к парадной двери и провела Кэтлин. Словно думала, что она собирается куда-то сбежать. — Я вас отведу. Она думала, что привыкла к этому, но теперь она от этого устала. Кэтлин последовала за ней с равнодушным взглядом. — Герцогиня Уолтен прибыла. Как только слова горничной закончились, дверь в гостиную распахнулась. — Сейчас же войди! — раздался громко голос Императрицы. Служанка украдкой взглянула на Кэтлин. Кэтлин была озадачена появлением Императрицы, которая казалась расстроенной больше, чем обычно, но она больше не боялась этой ситуации. Она осторожно подошла, слегка согнула колено и поздоровалась. — Приветствую Ее Величество Императрицу. — У тебя так хорошо получается носить такое отвратительное лицо! Ее хриплый голос и критика засыпали Кэтлин. — Что это такое! Императрица бросила перед Кэтлин маленькую бутылочку. Бутылка, с резким звуком покатившаяся по полу, была знакома глазам Кэтлин. — Ты принимала противозачаточные таблетки в последний раз, когда приходила во дворец? Кто принес ее Императрице? У нее кружилась голова. «Никто бы не держал руку Императрицы из тех, кто в руке герцога. Почему это здесь…» Медикамент не имел действительного эффекта. Но даже в этом случае ей было стыдно, что ситуация в личной спальне была разоблачена. По жесту Императрицы все служанки вышли и закрыли дверь. Вскоре в гостиной остались только двое: Кэтлин и Императрица. Даже после того, как ее здоровье ухудшилось от рождения наследного принца, сделав половину ее волос седыми, Императрица все еще была достаточно энергичной и продолжала давить на нее. — Что, черт возьми, ты делаешь! Прошел уже год с тех пор, как вы поженились, мне показалось странным, что ребенок еще не зачат. Если бы я не покопалась в деле... теперь понятно почему! — … — Уолтен, ты знаешь, какой наглый поступок ты совершила? Кэтлин, склонив голову, медленно ответила, моргая и встречаясь глазами. — Да. — Ч-что? Императрица вскочила и схватила ее за шею. — Даже если Уолтен хотел этого, ты должна была воспротивиться! Ты с ума сошла? Сколько еще мне нужно ждать? Причина, по которой я приняла тебя в члены императорской семьи, заключалась в наследии престола. Ты была первой женщиной, которую держал Уолтен, поэтому я приняла тебя, хотя знала, что ты такое! Даже если ты столь толстокожая, не стоит так наглеть! Кусая изнутри щеку, Кэтлин вытерпела это. Так было всегда, поэтому она хорошо знала, что это скоро закончится, если немного потерпеть. Тем не мение… Сегодня было трудно сдерживаться. Она согласилась стать его женой, и в рамках своего контракта она также должна была смириться с этим. Она предвидела стыд и невзгоды женщины, которая не могла выносить преемника, и Кэтлин, безусловно, приняла все. Причина в том, что она думала, что взамен ей на жизнь хватит теплой постели, хорошей еды и полноценного отдыха. Когда она впервые встретила Императрицу год назад, она подумала, что это достаточно терпимо, но когда она прислушивалась к постоянным оскорбительным словам, ее живот распухал, и ее начинало тошнить. «Почему?» Когда она сжала кулак, ее ногти впились в нежную плоть ладони. Она хотела узнать, но не могла. Императрица, не выдержав гнева, толкнула Кэтлин в плечо. Ей пришлось встать на колени и терпеть, как всегда, бесконечные реплики Императрицы. В большинстве случаев достаточно было убить свои эмоции и позволить тираде Императрицы зайти в одно ухо и выйти из другого. Причина, по которой она не могла этого сделать сегодня, была… «Я хочу, чтобы он остановил ее хотя бы один раз». Она рассмеялась. Это невозможно, и она не должна на это надеяться, так почему же она все равно ждет? — Если ты примешь еще одну дозу этого ужасного препарата, я это так не оставлю. Поняла? Прошло больше часа. Императрица была разъярена больше, чем обычно, как будто много чего накопилось, и Кэтлин повиновалась и должна была принять весь ее гнев. Но Императрица не могла причинить ей вреда и вынуждена была отпустить. — …Да. Я это запомню. — Уолтен так безвкусен, глядя на такую ​​женщину, как ты. Императрица, отвернувшаяся от нее, исполнилась недовольства. Кэтлин сделала вид, что не слышит. Она пошатнулась, поднялась, поклонилась ей и вышла из дворца Императрицы. Служанка при дворе Императрицы не пошла за ней. — Мадам. Вы в порядке? — спросил кучер, удивленный ее появлением. Кэтлин махнула рукой. — Ничего страшного. Я в порядке. — Но ваше лицо слишком бледно. Если вы в таком состоянии поедете в карете, вас может стошнить. — …Тогда я пойду немного прогуляюсь. Подожди немного. Кэтлин в одиночестве направилась во внешний сад возле дворца Императрицы. Внешний сад был местом, где мог отдохнуть любой член императорской семьи, но место обычно было глухим, потому что здесь почти никто не останавливался. Она сидела одна за пустым чайным столиком, погруженная в свои мысли. Нет, она боролась со всеми видами мыслей в своей голове. Обычно Эмили последовала бы за ней и говорила бы с ней, но у нее сегодня были дела и она не смогла отправиться с кэтлин во дворец. Она могла бы привести с собой других горничных, но Кэтлин не могла легко ужиться с остальными в замке герцога. Не было никого, кто хотел бы обслуживать кухарку с нижнего этажа, теперь ставшую хозяйкой, которой они должны были служить. Она не хотела заводить такого человека. — Невестка! Пока она думала о всяком, кто-то радостно позвал ее. Кэтлин рефлекторно посмотрела на голос. — Невестка, ты сегодня снова здесь? — …Ваше Высочество наследный принц. Когда она поспешно встала и попыталась засвидетельствовать свое почтение, принц Питер, махнув рукой, подошел к ней и упал на стаул перед ней. — Тебе не нужно кланяться. Почему в семье нужно показывать твкую вежливость? Молодой блондин, ярко улыбавшийся без морщин, был младшим ребенком и наследником Императора. Золотые глаза, которые доказывали, что он принадлежал к императорской семье, выглядели точно так же, как у герцога Уолтена, но блестящие светлые волосы, которые, казалось, были сделаны от плавления чистого золота, создавали совершенно другую атмосферу. — У тебя снова мрачное выражение лица. Ты приходила к матери? — Да. Сегодня у меня была аудиенция. Когда она слабо улыбнулась, Питер нахмурился. — Ха-а... Он не пошел с тобой снова, да? — … — Имея это в качестве предлога, моя матушка, должно быть, отругала невестку за наследников и снова выругалась. Кэтлин ни подтвердила, ни опровергла его слова. Питер, наверное, понял это и тяжело вздохнул. — Я приношу извинения от ее имени. — Это не то, за что Ваше Высочество должны извиняться. Это моя вина. — Не говори так. Почему в этом виновата невестка? Если спросишь меня, так это мой брат виноват в своем притворстве невежественным. Все потворствуют, поэтому она продолжает вымещать гнев на невестку. Внезапно ее глаза вспыхнули и навернулись слезы. — Невестка? — Ох, простите... Кэтлин была смущена слезами, которые неосознанно вырвались наружу, он вытащил носовой платок и протянул его. — Спасибо. — Ха. Если присмотреться, невестка мне как сестра. Вместо того чтобы скрываться, плачь сколько угодно. При этих словах ее охватило неудержимое горе. Она уткнулась лицом в платок и зарыдала. Никто никогда не говорил ей, что она не виновата в том, что не может иметь детей. На самом деле в таком утешении не было необходимости. Но если бы она подумала о ком-то, от кого она хотела бы услышать это… «Алексис Уолтен». Ей хотелось, чтобы это был ее муж. Он сказал, что отсутствие детей было важным условием их брака. Поэтому она знала, что это невозможно, но почему ее так утешили слова человека, у которого были такие же глаза, как и у него? Наследный принц, которому в этом году исполнилось 16 лет и который был на 12 лет моложе герцога Уолтэна, еще не был помолвлен. Было принято жениться в 18 лет, но он все еще откладывал на потом, поэтому Императрица, стареющая с каждым днем​, была скорее всего расстроена. — Я скажу матушке. Императорская семья может заиметь приемников, даже если не от моего старшего брата. — Для этого вам нужно как можно скорее обручиться. Кэтлин, успокоившаяся после его неуклюжих утешений, слабо улыбнулась и остановилась, чтобы вернуть влажный носовой платок. — …Ой. Платок. — Все в порядке. Возьми его. — Но. — Он просто валяется без дела в императорском дворце. Не имеет значения. Можешь пойти и выбросить. Про носовой платок с вышитой эмблемой Империи нельзя было легко сказать, что он валяется. Но Питер всегда так заботился о ней. Кэтлин отчаянно нуждалась в чьем-то утешении сегодня, и поэтому принимала благосклонность Питера. «Я должна его вернуть». Она сложила платок и заправила его за край рукава. Кэтлин решила, что вернет его ему в следующий раз, когда вернется в императорский дворец. — Похоже, моя невестка с нетерпением ждет моей помолвки, поэтому с этого момента мне придется очень старательно искать кандидатку. Но что же? Найти подходящую девушку непросто, потому что мои стандарты уже слишком высоки. — В мире много людей, которые могут предложить гораздо больше, чем просто внешность. Надеюсь, Ваше Высочество это знает. Так… «Могу ли я говорить такие вещи?» Она заколебалась, но Питер улыбнулся и кивнул. Так Кэтлин смогла выговорить слова, застрявшие у нее в горле. Слова, которые она не могла сказать своему мужу. — Так ваш брак будет счастливым. — Я это запомню, — Питер встал, улыбаясь, и протянул руку. — Пойдем, невестка? Я сопровожу тебя. — ...Спасибо. Питер, который всегда был к ней добр, вел себя как настоящий брат. Поначалу это было неловко и непривычно, но, видя, как он ведет себя так же с герцогом Уолтеном, Кэтлин поняла, что действительно хотела бы с ним познакомиться. Конечно, его старший брат, герцог Уолтен, часто холодно игнорировал младшего. — Хорошо, мы почти у цели. До скорой встречи... А-ах. Тогда невестке придется нелегко, поэтому я не могу надеяться, что ты скоро приедешь во дворец. Питер хитро улыбнулся, проводил Кэтлин к ее карете и сам закрыл дверцу. — Надеюсь увидеть тебя снова. Спокойно едь домой. Несколько раз посоветовав кучеру позаботиться о Кэтлин, он вернулся. Кэтлин подумала, глядя, как Питер отодвигается от окна. «Если бы это был он…» Герцог Уолтен и наследный принц не только имели разные личности, но также разных матерей и большую разницу в возрасте, поэтому выглядели совершенно по-разному. Питер, которого можно было назвать стройным и красивым юношей, и Алексис, мужчина с поля битвы, обладавший остротой. Тем не менее, она не знала, почему думала о своем муже, когда смотрела на принца. «Нужно забыть об этом». Скоро все закончится. Кэтлин глубоко вздохнула и прислонилась головой к окну. Питер сказал, что хочет увидеть ее снова, но теперь доступ в императорский дворец будет закрыт. После того, как она покинет герцогство, больше не будет причин или необходимости выполнять свой долг. ---------- Том 1 Глава 6 — Леди! В конце концов карета прибыла к месту назначения и ожидавшая Эмили поспешно подошла и открыла дверь. — Вы вернулись? О боже мой. Вы снова бледны. У вас же холодные руки! — Не поднимай шума. Кэтлин вышла из кареты и сцепила руки в кружевных перчатках. — Что-то случилось? — Ну, это. — Что? Вопреки обыкновению, Кэтлин остановилась и оглянулась на Эмили, которая не знала, что делать. — Что случилось? — Господин уже вернулся. — ...Уже? Обычно он отсутствовал в течение пяти дней, когда отправлялся на охоту на территорию, принадлежащую герцогству. У него была старая привычка проводить время в тамошней хижине, всего в полудне езды от герцогского особняка. «Он ушел вчера, поэтому я подумала, что его сегодня не будет дома». Могла ли возникнуть какая-то проблема? Кэтлин была обеспокоена, но вскоре успокоила свои нервы. В любом случае, это было не ее дело. — Ладно. Не могла бы ты сначала приготовить горячую ванну? — Хорошо, мадам. — Позже. Я сегодня немного устала. Кэтлин была измучена, потому что так много выплакала. Пройдя мимо служанки она направилась прямо в свою спальню. Однако. — Ты опоздала. Алексис был в спальне. — Разве аудиенция во дворце Императрицы занимает так много времени? Это был ее муж, который обычно даже не появлялся, если только это не был день их запланированного совместного проживания, что случалось раз в два месяца. — Или ты встретила кого-то другого? Кэтлин замерла из-за неожиданного посетителя. Когда Алексис увидел это, он грубо хлопнул дверью, которую Кэтлин держала, как будто это его беспокоило. — Почему Вы здесь? — Неужели я пришел в такое место, куда не могу пойти? — Дело не в этом… Я думала, у вас есть дела. — У меня, конечно, есть работа. Я здесь только на сегодня. — Вы здесь для того, чтобы принять решение? — Какое решение? — Дата, когда я покидаю это место. Я не прошу разрешения, но я все равно хотела бы знать, было ли у герцога предпочтительное время... — Ты говоришь глупости, — прервал Алексис разговор. — Я уже сказал, что не позволю этого. — Но. — Если подумать об этом. Кэтлин попыталась протестовать, но ей помешали. — Я подумал, что должна была быть причина, по которой ты так настаивала на внезапном отъезде. Какая же и почему? — Это... Кэтлин не могла сказать, что хотела собрать и защитить последний кусочек гордости, который у нее остался. В тот момент, когда она скажет, этот мужчина будет смеяться и растопчет ее. Кэтлин не хотела выглядеть такой потрепанной. Алексис сердито вздохнул и взъерошил волосы. Затем он схватил Кэтлин за запястье. — Сядь и поговорим. Не думаю, что ты мне скоро скажешь, так что я... Затем внезапно слова прервались. — Ха. Алексис коротко усмехнулся и вытащил носовой платок, торчащий из-под рукава Кэтлин. — Это твой ответ? Глаза Алексиса заблестели, как у дикого зверя, он вцепился в носовой платок, на котором золотой нитью был вышит герб императорской семьи. — Это недоразумение. Наследный принц одолжил его мне на некоторое время, — поспешно сказала Кэтлин. — После посещения дворца Императрицы я ненадолго зашла во внешний сад и столкнулась с ним. Это все. Я принесла его с намерением постирать и в ближайшее время вернуть. Но Алексис, похоже, ей не поверил. Он усмехнулся. — Ты заранее сообщила ему время аудиенции? Как мог занятой наследный принц находиться во дворце Императрицы в такое время? — Это... Кэтлин уже давно знала, что Алексис ненавидит своего сводного брата. Что они никогда не смогут быть близки из-за Императрицы. Тот факт, что стена, которую невозможно пересечь, уже давно разделила братьев. Но означало ли это, что даже жена будет ложно обвиняться из-за одного-единственного носового платка? Сердце Кэтлин болело так, словно ее изувечили его мечом. — Если вы просите меня объяснить это совпадение, то у меня нет для этого таланта, — сразу сказала Кэтлин. Она не хотела убеждать мужчину, который не поверил бы ей, даже если она говорила, что это было недоразумение. — Уход из герцогства не имеет никакого отношения к наследному принцу. — Тогда ты не против выбросить его. Шелковый носовой платок выпал из руки Алексиса на землю. Тонкий кусок ткани, развевающийся в падении, вскоре был растоптан ногами безжалостного человека. — ...Да. Кэтлин едва ответила и сжала кулаки. Носовой платок, на который он наступал, казался был ею. Это была определенно прекрасная вещь, но для Алексиса она была просто мусором. Не было бы странно, если бы его суждения в любой момент были искажены и разорваны. — Даже если ты положила глаз на наследного принца, остановись. Я не хочу, чтобы истории о единокровных братьях, сражающихся за любовь, распространились среди знати. Раздался смех. — Я же сказала вам, что все не так. Как… вы могли сказать такое? — Если ты настаиваешь на том, чтобы уйти, ты можешь отказаться от своих обязанностей. — Я не делаю ничего, что нарушает контракт. — Какое облегчение. В конце концов, ты герцогиня Уолтен, если не хочешь быть посмешищем, держись от него подальше. Это было простое повторение. Кэтлин перестала спорить с ним и села перед столом. «Ты выглядишь как дура». Мгновение назад Кэтлин с нетерпением ждала этого момента. Чувство ревности, исходящее от мужа Кэтлин, который заподозрит ее в неверности с его братом. Несмотря на то, что Алексис был диким и свирепым, Кэтлин думала, что запрыгала бы от радости, если бы смогла обнаружить хотя бы малейший намек на заботу и привязанность с его стороны. Но это были не романтические чувства, которые она заметила у Алексиса. А неприязнь. Кэтлин могла распознать только темные эмоции, исходящие от него. — В любом случае, я зашел сегодня, чтобы поговорить кое о чем другом. Алексис сидел напротив Кэтлин, как будто не замечал ее чувств. — Ты принесла эту бутылку? — ...Бутылку? — Бутылочку с таблетками. — .... — Должно быть, она попала в руки императрицы. Разве она ничего не сказала, когда у вас была аудиенция с ней сегодня? Знал ли он? Шок пронзил все ее тело. Кэтлин вспомнила, как несколько дней назад задавалась вопросом, почему Алексис пришел в ее спальню, хотя это был не назначенный день для совместного проживания. У них были отдельные спальни, поэтому они обычно не входили в комнаты друг друга, кроме как в дни совместного проживания. В это время он давал ей синий пузырек с таблетками. В условиях растущего давления, связанного с наследованием престола, первой рекомендацией герцога Уолтена была противозачаточная таблетка, которая послужила бы ей защитой. Однако в первую очередь именно таблетки были для нее бесполезны. Даже если это был день их совместного проживания, они спали только в одной постели, и ничего никогда не происходило, так что лекарство было ненужным. «Противозачаточные таблетки не для того, чтобы скрыть мое бесплодие...» Это было потому, что ему нужна была приманка, чтобы спровоцировать Императрицу. Независимо от того, как жестоко Императрица обращалась с Кэтлин, Алексис никогда не просил ее остановиться. Кэтлин терпела, несмотря на то, что была измучена, думая что это то, что она должна была вынести. Кэтлин думала, что когда-нибудь все наладится, что Императрица тоже сдастся. Но скорее всего именно Алексис, муж Кэтлин, а не кто-либо другой, подстрекал Императрицу. Дрожащими руками Кэтлин достала маленькую бутылочку из сумочки и протянула ее Алексису. Он взял его с беззаботным выражением лица и встал. — В резиденции герцога есть человек, который передал это Императрице. Я скоро свяжусь с тобой, так что дам тебе знать, как только узнаю. На этот раз у нас есть веские доказательства, так что им это с рук не сойдет. — ...Да. Хорошо. Как только Алексис услышал ее ответ, он вышел из спальни. Как будто это было все, что ему было нужно с самого начала. Сидя одна в своей пустой спальне, зрение Кэтлин затуманилось. Она закрыла лицо руками и зарыдала. Горячие слезы текли по ее холодным рукам. «Я такая идиотка». Кэтлин даже не могла сказать, что это было предательством. Она была единственной, у кого были ложные надежды в отношениях, которые были обречены уже с самого начала. * * * — Мадам, меня позвали из пристройки. Кэтлин не могла уснуть всю ночь, поэтому пропустила завтрак и рано вышла в сад. Эмили сообщила ей об этом с озадаченным лицом. — Няня хочет вас ненадолго увидеть. — Когда? — Прямо сейчас... Было очевидно, почему няня попросила встретиться с ней ранним утром. «Должно быть, по той же причине, что и Императрица». Кэтлин вздохнула. — Пожалуйста, проводи ее в гостиную через минуту. Я сейчас поднимусь наверх. — Ну, это. — Какие-то проблемы? Эмили колебалась но потом призналась: — Няня попросила мадам пойти в пристройку. — Ха. Раздался смех. Эмили, поделившаяся своими словами, тоже смущенно теребила руки. Тыльная сторона ее ладони распухла, как будто она уже протестовала против этого. Должно быть, причиной царапин были длинные ногти няни. — Скажи ей, что я не могу, — спокойно сказала Кэтлин. — Достаточно невежливо просить аудиенции в столь ранний час, но она даже не придет лично? Неважно, няня она или нет, пожалуйста, четко скажи им, что приказывать герцогине невежливо. — М-мадам. Поверх плеча ошеломленной Эмили Кэтлин указала одной из своих горничных. — Ты, там. Горничная, будто ее разум был в другом мире, выглядела так, словно ее обожгло огнем. — Да? Я? — Я сказала тебе пойти в пристройку и сказать ей, ты меня слушаешь? — Э-эм, но. До сих пор Эмили, ее ближайшая горничная, должна была передать слова герцогини няне. Так что она была единственной, кто страдал каждый раз. Лицо горничной, которое исказилось, когда она хотела возразить, отчетливо виднелось. Но Кэтлин холодно обернулась. Каким бы могущественным ни был авторитет няни, сейчас было время, когда герцог Уолтен просыпался. Поскольку няня не бунтовала перед ним, в конце концов она прибыла в главную гостиную, демонстрируя дискомфорт. — Ты сказала, что хочешь меня видеть. — Да, мадам. Хотя титул был чрезвычайно уважительным, ее тон и поведение были воинственными. Няня, появившаяся с громким шумом из коридора, крикнула всем слугам, чтобы они возвращались, и вошла, не закрыв дверь должным образом. Затем няня села лицом к лицу перед Кэтлин и поприветствовала ее. — Вы принимали противозачаточные таблетки? — .... — Ха, видя, что вы этого не отрицаете, похоже, что это правда. Как вы можете быть такой легкомысленной? Даже если вы попытаетесь облегчить беспокойство Ее Величества Императрицы, сразу же родив наследника, этого будет недостаточно! Даже если вы были горничной шесть лет, я думала, что герцог Уолтен, по крайней мере, научил бы вас основам этикета, но я думаю, что это не так? — Баронесса Дюрок. Ты слишком много болтаешь. Кэтлин произнесла свои слова холодно. Няню всегда называли «няня», но когда Кэтлин обратилась к ней по титулу, который ей даровал герцог. Брови няни поднялись, и она повысив голос сказала: — Что я слишком много делаю? Это то, что я могу делать. Мать герцога скончалась в результате несчастного случая и я воспитывала его как собственного ребенка. Я как его мать, так что, конечно, я могу сказать что-то вроде этого... — Хотя ты была простолюдинкой, я думала что ты, по крайней мере, была бы обучена основам этикета после получения дворянского титула, даже если это был почетный титул. Но, как я вижу, это не так. — Прошу прощения? Лицо няни покраснело и посинело попеременно, когда Кэтлин вернула ей сказанные ею же слова. Она была так зла, что у нее задрожали губы. Но Кэтлин не была взволнована и говорила спокойно. — Ты думаешь, что баронесса — это тот статус, который может делать выговор герцогине. Тупость настолько удивительна, что я даже не знаю, с чего начать урок. — Ч-что!.. — Но это в сторону. Невежество — не грех. Кэтлин встала со своего места, скрестив руки на груди, и посмотрела сверху вниз на няню. — Как же баронесса узнала, что в спальне герцогини был пузырек с таблетками? ---------- Том 1 Глава 7 — Неужели вы думали, что в этом особняке есть слуга, который бы не знал? Даже не была назначенная дата для совместного проживания в постели, но поскольку молодой господин посещает вас впервые, вполне естественно, что внимание было привлечено к спальне. — Тогда все слуги этого особняка подозреваются в краже бутылки с таблетками из спальни и доставке ее во дворец Императрицы. — М-можно и так сказать. — Но разве баронесса не виновата в том, что терпела этих слуг, зная, что в их голове были такие неуважительные мысли? — Вы пытаетесь свалить вину на меня?! Вопреки обыкновению, няня, смущенная поведением Кэтлин, вскочила и посмотрела на нее, но Кэтлин не испугалась. — Это разумный вывод. Если бы я подумала о грехах баронессы, то либо вы разрешили действия слуг, хотя и хорошо знали об этом, либо вы вступили в сговор со дворцом Императрицы. — Это не имеет смысла! — Конечно, ситуация похожа на последнюю. Баронесса Дюрок была горничной, которая отвела мать Алексиса во дворец Императрицы и поддерживала её, у неё были особые отношения с его матерью. Поэтому баронесса вызвалась быть няней незаконнорожденного сына Императора, почему Алексис и терпел всегда ее высокомерие. Временами казалось, что сам Алексис доверяет баронессе больше, чем Кэтлин. Так что Кэтлин не могла с такой легкостью плохо отзываться о няне, после случая смерти Кэтлин и странного перемещения то время, когда она спасла герцога. И мысленно Кэтлин спросила: «Императрица доверяет подобные делишки такому типу людей?» Кэтлин верила, что слова, сказанные няней, когда ее эмоции бурлят, скорее всего были искренними. Лицо няни побелело, как будто ее слова вонзились в голову. Увидев это, Кэтлин вдруг кое-что вспомнила. Ночь, когда ее судьба изменилась. Кэтлин вспомнила, что стала свидетельницей тайны няни после ее странного возвращения от самоубийства. «Рыцарь сопровождения, откуда он?» Прошло так много времени с тех пор, как умер муж няни, и Кэтлин было все равно, так как она думала, что возможно была какая-то причина, по которой няня решила скрыть свои отношения с рыцарем. Но теперь, задумавшись о ситуации, эти действия показались Кэтлин подозрительным. Если рыцарь был назначен Императрицей… Как раз в тот момент, когда Кэтлин собиралась кое о чем подумать, накрашенные красной помадой губы няни скривились и она усмехнулась. — Ха. Няня медленно обошла стол и подошла к Кэтлин. — Как ты думаешь, стоит ли тебе говорить, когда ты заняла место герцогини, соблазнив его своим телом? — Аак! В одно мгновение няня напала на Кэтлин, схаватив её за волосы. — Это не место для тебя! — Баронесса! Отпусти! — Неужели ты думала, что я не знаю, что ты бесплодна? Как ты смеешь вот так бегать, притворяясь, что это не так. Я так устала от того, насколько ты вульгарна! Кэтлин не спала всю ночь и пропустила два приема пищи. В такой ситуации, когда гнев няни вот-вот достигнет своего пика, вырваться из ее хватки было нелегко. Кроме того. — Поскольку ты не можешь иметь детей, ты просто бесполезная сука! Слова няни, похожие на ножи, летели, как заточенные лезвия. Кэтлин не могла дышать. «Родилась как что-то бесполезное». Когда Кэтлин непрерывно трясли, в глазах у нее внезапно потемнело, всплыли воспоминания и в ушах зазвенел голос отца. Звук начался как бормотание, а затем стал громче, как гром. Кэтлин начала задыхаться. — Ах. Руки Кэтлин замерзли как лед, а ноги ослабли. Она почувствовала острую боль от хватки няни, отпустившей ее волосы. Кэтлин больше не могла контролировать свое тело и упала в обморок, потеряв сознание. — Почему эта сучка так себя ведет? Ты не можешь открыть глаза? Должна ли я облить тебя водой, чтобы ты пришла в себя… Аргх! Прежде чем няня поняла, что происходит, её уже прижали к стене. — Хык... Баронесса Дюрок застонала от боли из-за того, что ее плечо ударилось о стену, а затем упала на пол. Когда она собиралась накричать на посмевшего войти в гостиную человека, у нее перехватило дыхание, как только она увидела черноволосого мужчину перед собой. — М-молодой господин? — Одри Дюрок. Встав, держа Кэтлин на руках, Алексис медленно оглянулся на няню и очень тихо позвал по имени. Волосы по всему ее телу, казалось, встали дыбом, и няня поспешно открыла рот пытаясь оправдаться. — Вы неправильно поняли. Герцогиня сначала попыталась подставить меня, поэтому я запротестовала и попыталась остановить ее. — Суровое наказание за неуважение к императорской семье. — Ч-что?! Прежде чем няня смогла полностью понять, что имел в виду Алексис, прибыли вооруженные рыцари и ворвались внутрь. — Отведите ее в пристройку и избавьтесь от нее, — приказал Алексис с бесстрастным лицом. Правило Уолтенов — расправляться со шпионом, как только его поймают. — Да! Теперь, когда няня поняла ситуацию, она начала плакать и умолять: — Молодой господин! Пожалуйста, выслушай меня хотя бы раз. Вы неправильно поняли! Просто у Ее Величества Императрицы возникли некоторые обстоятельства. Остановитесь… Пожалуйста! Молодой господин! Но все было безрезультатно. Всего под один взгляд Алексиса, няню подняли, как кусок тряпки. Звук ее криков постепенно стихал, и в конце концов их больше не было слышно. Алексис уложил Кэтлин на диван в гостиной, затем потянул за шнурок, чтобы позвать горничную. — Мадам, вы звали... Мадам! Прибежала Эмили. — Приведи Императорского Придворного врача, — коротко сказал Алексис, глядя на Кэтлин, неподвижно лежащую с бледным лицом. * * * Кэтлин было 15 лет, когда она узнала, что не может иметь детей. В отличие от обычных девушек, граф Уинстон, который нервничал из-за того, что не видел никаких признаков менструации, тайно отправил запрос в храм. — Мне жаль, но граф прав. Священник покачал головой и встал. Кэтлин сидела, склонив голову, словно грешница. — Х-уу. Граф Уинстон, едва подавляющий свой гнев, жестом велел ему уйти. Дворецкий графа, ожидавший в углу, дал священнику мешочек с золотыми монетами и выпроводил его. В гостиной, где они остались только вдвоем, воцарилась короткая тишина. Неутолимый гнев вырвался из графа Уинстона. — Не могу поверить, у тебя запаздывает менструация, но я не думал, что это правда, что ты не можешь иметь детей! — Я-я сожалею, отец... — Я думал, что мог бы использовать тебя из-за твоего довольно приятного лица. Но родилось что-то бесполезное. Эти слова пронзили её грудь. Кэтлин неосознанно прикусила губу и в шоке посмотрела в глаза отцу. Граф Уинстон говорил, тяжело дыша: — Если бы я знал, что так будет, я бы не признал в тебе своего ребенка! Хотя я и не хотел этого, а признал потому что у тебя было лицо твоей матери, все из низкого происхождения оказалось выставлено напоказ. Незаконнорожденные дети других людей были похожи на своих отцов, так почему же ты не такая? Это все из-за грязной крови твоей матери! Это было хобби графа Уинстона — связывать мать Кэтлин и ее вместе и обвинять их в том, что они грешники. Только тогда он чувствовал себя оправданным в своем поступке, взяв фею зимней долины в качестве добычи. — Господин. Виконт Грэм, виконт Гаррет и барон Моррис прибыли. Должен ли я сказать им, чтобы они вошли? — Да, ты спросил их о том, что я гвоорил? И что они сказали? Дворецкий, вернувшийся после того, как отослал священника, вошел и доложил, что все вассалы собрались. Граф Уинстон нетерпеливо ждал ответа, словно пытаясь уловить хотя бы проблеск надежды. — Это... Все они говорили одно и то же. Всех юных леди, которые вышли замуж и не смогли произвести на свет наследника... выгнали. — Черт возьми! Граф Уинстон выплюнул ругательство. Его поведение было настолько грубым, что в его глазах можно было увидеть убийственный умысел. — Вот что я получаю за то, что использую что-то неудавшееся! — сказал граф, тяжело дыша. — Скажи всем, чтобы возвращались! Я даже не хочу с ними разговаривать, они только вызовут мой гнев. — Да, господин. Дворецкий, заметив большое неудовольствие графа Уинстона, быстро убежал. Кэтлин непонимающе уставилась на своего отца, который клеветал и обвинял родословную ее матери, и подумала: «Мой отец видит во мне корову или лошадь для продажи». Только в тот день Кэтлин стало ясно, что граф, ее отец, совершенно не считает ее человеком, хотя в ней течет кровь Уинстон. Поместье Уинстонов располагалось на северной границе. Земля там была бесплодна и в течение всего года бушевали метели. Граф Уинстон, ставший новым маркграфом в знак признания его достижений после долгой десятилетней битвы, обладал довольно грубым характером. Его стремление к власти также было велико. Затем он обручился со знатной леди из столицы, а через некоторое время вернулся служить на Север. И именно тогда до него дошли слухи о том, что феи из легенд жили в крутой и труднопроходимой долине. Во время короткой остановки в столице пьяные вассалы с гордостью хвастались зимними феями, которых они поймали в качестве своих жен. У фей были блестящие серебристые волосы, бледно-белая кожа и холодные глаза. У них была чистая и прекрасная внешность, красота, которую нельзя было увидеть в Столице. В истории, передававшейся из поколения в поколение, говорилось, что они обладают способностью проклинать. Однако граф Уинстон, ставший жадным при виде зимней Феи, тоже начал обыскивать долину. В любом случае он все еще был далек от женитьбы на своей невесте, потому что невеста была недовольна битвой на Севере, которая продолжалась так долго. Однако фей было трудно найти. Они избегали контактов с людьми, так как из-за них феи теряли членов своих семей. Конечно, у графа Уинстона была большая навязчивая идея, поэтому он прочесывал долину и смог поймать зимнюю фею, которую он так хотел, лишь несколько лет спустя. У женщины, обладавшей гораздо более красивой внешностью, чем жены его вассалов, был очаровательный цвет глаз. Ее глаза странно сияли, будто они были сапфирами, вставленными как кристаллы льда. Этого было достаточно, чтобы очаровать графа Уинстона. Граф Уинстон, проигнорировавший мольбу феи вернуться, забрал женщину, и она родила ему ребёнка. Граф боялся, что тогда его помолвка будет разорвана, немного сожалел об этом, но не слишком беспокоился, поскольку дворяне не редко заводили любовниц. Три года спустя фея родила этого ребенка. Все те, кто был очарованым прекрасной внешностью фей, одновременно боялись их, говоря что феи жуткие. То же самое относилось и к графу Уинстону. Сначала он заподозрил, что ребенок другой крови, и попытался избавится от ребёнка, но когда священник подтвердил, что она его дочь, он был вынужден принять ее. Тогдашняя графиня Уинстон пришла в ярость, узнав о фее, которую прятал ее муж. Только выслушав объяснения мужа, она успокоилась. Как недавно назначенный человек, для того, чтобы поддерживать связи в общественных кругах столицы, была необходима жертва в их политическом браке. Дочь идеально подходила — получеловек, в которой также была половина крови ее матери, феи. «Но я была дочерью, которая даже не стоила столько, сколько корова или лошадь». Единственной вещью, оставленной ее матерью, бросившей Кэтлин, было это: Белые кристаллы льда, которые образовались на кончиках пальцев Кэтлин, наполнились ее эмоциями и начали замерзать. — Что ты делаешь? Разве я не говорил тебе, что не хочу видеть что-то столь жалкое у себя перед глазами! Граф Уинстон закричал и бросил в Кэтлин матерчатые перчатки. Ее глаза увлажнились, когда она медленно наклонилась и подняла их. — Неспособность рожать детей, очевидно, из-за твоей проклятой родословной. Слова дрожащего от гнева отца эхом отдавались в ушах Кэтлин. В тот день Кэтлин приняла решение. Бесполезный незаконнорожденный ребенок исчезнет. ---------- Том 1 Глава 8 — Ммм... — О боже! Вы проснулись? Эмили подбежала, плача, а Кэтлин застонала от боли, как будто ее голова вот-вот расколется. — Да. Ты можешь поднять меня? — попросила она. — Наклонитесь сюда. О боже мой, вы упали в обморок на целый день. Вы не представляете, как я волновалась! Врач из императорского дворца сказал, что вы не пострадали. Кэтлин не могла вспомнить, что с ней случилось после того, как няня схватила ее за волосы, но, похоже, она потеряла сознание. Пытаясь успокоить встревоженную Эмили, Кэтлин вдруг стало любопытно и она спросила: — Кстати, осмотр проводил врач императорского дворца, а не семейный врач Уолтенов? — Господин позвал его. Как только мадам упала, он отдал такой приказ. — А... Кэтлин почувствовала себя странно от этих неожиданных слов. Она думала, что ему все равно, но похоже что это было не так. — Герцог слышал, что я упала? — Да, слышал. Как только мадам потеряла сознание в гостиной, он даже унес вас на руках. — Герцог сам пришел в гостиную? — Да, верно. Он даже лично приказал убить эту сумасшедшую женщину, ах. Эмили, у которой было посвежевшее лицо, перестала пытаться что-то говорить о няне. Когда глаза Кэтлин попросили ее продолжить, у нее было выражение, которое говорило, что она ничего не могла с собой поделать и продолжила. — Няня или кто там еще, эта женщина была казнена. Она была приговорена к смертной казни за неуважение к императорской семье. Лучше не знать подробностей. — Понятно, — ответила безучастно Кэтлин. Дотронувшись до покалывающих плеч Кэтлин, Эмили сказала слегка взволнованным тоном: — Как и ожидалось, поскольку это связано с герцогиней, господин, похоже, меняется. Видя, что он бросил даже няню, к которой так хорошо относился! Кэтлин горько улыбнулась своей горничной Эмили. — Ты так думаешь? — Да! Конечно, господин обычно занят, поэтому он не очень часто навещает мадам, но вчера он заботился о вас всю ночь. — Что? В бледно-голубых глазах Кэтлин блеснул огонек любопытства. «Это не может быть правдой». Алексис явно намеревался поймать информатора и использовал ее в качестве приманки. Судя по его обычному характеру, он достиг своей цели, но не было необходимости делать ненужные вещи. — Почему он это сделал? — Боже, разве это не естественно для мужа заботиться о своей жене? — Эмили слегка улыбнулась Кэтлин. Эмили даже сказала ей, что Алексис покинул герцогский замок на рассвете, потому что произошло что-то срочное. «Правда?» Кэтлин думала, что это маловероятно, но ей хотелось в это поверить. Возможно, все потому, что ей нужно было на кого-то опереться из-за воспоминаний семилетней давности, которые пришли ей на ум. — Мадам, пришли письма. Когда солнце садилось, старый дворецкий Альсдорф поднялся в спальню с двумя конвертами. — Спасибо. Можешь оставить это там, я прочитаю их позже. — Это срочно, так что было бы лучше прочитать их прямо сейчас. Эмили осторожно протянула их ей вместе с ножом для вскрытия писем. Положив письма на колени, Кэтлин взяла нож и небрежно заговорила: — Если это срочное дело, было бы лучше сказать герцогу, вместо меня. — Одно из них послано Его Светлостью. — Правда? Кэтлин перевернула конверт, чтобы подтвердить имя отправителя, чувствуя странное волнение от неожиданного сюрприза. «Если ты беспокоишься обо мне...» Прежде чем она смогла зажечь маленькую искорку надежды, Кэтлин была поражена. [Эвертон Уинстон] Что привлекло внимание Кэтлин, это имя ее отца. Маленькие кристаллики льда начали образовываться вдоль рукояти ножа, который она держала в правой руке. — Его Светлость приказал, чтобы вы сначала прочитали его письмо, прежде чем какие-либо другие письма, — быстро сказал Альсдорф, увидев, как посуровело лицо Кэтлин. Он был далеко от кровати, поэтому не мог видеть, в каком состоянии был маленький нож. Кэтлин глубоко вздохнула при этих словах и успокоила свой разум. Из-за дрожащих рук она спрятала нож под одеялом и разорвала конверт голыми руками. Кристаллики льда на ее пальцах мгновенно растаяли и намочили конверт. [Увидимся завтра за завтраком. Я бы хотел, чтобы мы могли поговорить за горячим кофе.] Это было все, что Алексис написал без особого содержания. Но сердце Кэтлин успокоилось от его слов, которые ничего не значили. Потому что он впервые сообщил ей, время своего возвращения. Кэтлин не испытывала ненависти к чувству возбуждения от такого тривиального интереса. Только тогда она поймала себя на том, что читает письмо от отца. Кэтлин вскрыла оставшуюся часть конверта, почувствовав себя лучше. [Кэтлин. По твоей воле или нет, но прошло много времени с тех пор, как ты прервала связь со своей семьей. По прошествии времени, я думаю, что твои прежние чувства должны были немного успокоиться. До сих пор мне было все равно, игнорировала ли ты контакт с семьей Уинстон, но на этот раз ты не сможешь этого сделать.] С тех пор как она стала герцогиней Уолтен, никто никогда не называл ее по имени, кроме ее мужа. Учитывая характер ее отца, это было вполне естественно, но почему-то она испытала чувство отторжения. А пока она продолжила читать свое письмо. [Пришло время твоей сестре Изабелле дебютировать в светском обществе Столицы. Она уже дебютировала в северных социальных кругах, но как ты знаешь, семьи, с которыми здесь можно столкнуться, ограничены. Изабелла говорила о своем замужестве, так что чем скорее состоится ее дебют, тем лучше. Как ее старшая сестра, она верит, что ты будешь нести ответственность.] В его коротком письме даже не было приветствия. Кэтлин глубоко вздохнула и отложила письмо. — Мадам, в чем дело? Вы выглядите немного бледной. Что сказал граф Уинстон? — Сначала сожги это. Кэтлин протянула письмо Эмили. Эмили тихо бросила его в камин и сожгла, затем посмотрела на нее в ожидании ответа. — Моя младшая сестра собирается дебютировать в столичном социальном кругу, и он говорит мне взять на себя ответственность. — Что? Эмили поморщилась. По ее лицу было видно, что ей это не нравится. — Изабелла, нет, вы говорите о маленькой девочке Уинстон? — Да. О ком еще, кроме нее? — Ха, действительно. Эмили ничего не могла сказать, потому что это была дочь графа, но выглядела она весьма недовольной. Это потому, что Эмили была соседкой по комнате с Кэтлин в течение шести лет, и Кэтлин рассказывала ей истории из своего прошлого. — Тогда, может быть, мы начнем готовиться с завтрашнего дня, мадам? — спросил опытный дворецкий Альсдорф. Кэтлин задумалась и покачала головой. — Еще слишком рано готовиться, потому что мы еще не знаем дату их визита в столицу, и герцог об этом не слышал. Пожалуйста, спроси еще раз позже. — Да. Я понимаю, тогда я пойду. После того, как Альсдорф ушел, Эмили убедила Кэтлин с серьезным лицом. — Мадам, вам не следует этого делать. Кто был причиной того, что мадам покинула поместье Уинстон? Они сказала мадам, что вы должны радоваться, что лорд не отлучил вас от церкви. Почему вы хотите помочь ей дебютировать в обществе? — Я тоже не собираюсь этого делать. — Но... Изабелла Уинстон. В отличие от нее самой, она родилась в законном браке, она законная дочь. Конечно, Кэтлин также числилась в семейных записях как дочь графини, но это было всего лишь прикрытием. Графиня настоятельно требовала, чтобы имя Кэтлин было внесено в список только после того, как Изабелла будет внесена в семейные записи первой и граф Уинстон согласился. Таким образом, хотя Кэтлин и является старшей сестрой, она вошла в семейные записи позже, чем Изабелла. Как видно из ее внешности, и если посмотреть на семейные записи Уинстон, любой мог бы сказать, что она не была дочерью графини. Даже год ее рождения был записан правильно. Кэтлин была даже благодарна, что ее можно называть «старшей сестрой». — Неприятно быть связанным с кем-то вроде тебя как с моей сестрой. — Ты унаследовала только фамилию отца, у тебя ничего нет. — Если у тебя есть мозги, уходи отсюда. Ты хоть представляешь, какие непристойные слухи ты распустила о графе Уинстоне? — Из-за тебя я попала в ловушку, и со мной обращаются как с низкорожденной! Даже по прошествии семи лет Кэтлин все еще слышала ядовитый голос Изабеллы. Раздался горький смешок. «Даже если мы встретимся снова, мы все равно будем прежними». Когда Кэтлин должна была стать герцогиней Уолтен, ее отец связался с ней, чтобы напомнить, что она происходила из знатной семьи. Он не хотел идти лично, поэтому послал кого-то сказать это Кэтлин, и поэтому граф Уинстон поднял семейные записи. — Теперь, когда ты победила свою сестру, ты чувствуешь себя спокойно? В любом случае, как тебе повезло, что у тебя красивое личико. Кэтлин слышала, что Изабелла подняла шум из-за присутствия на свадьбе. Граф Уинстон, который не хотел терять свою связь с влиятельными дворянами, отреагировал соответствующим образом, так что серьезных проблем не возникло. «Я больше не хочу иметь с ними дел». Кэтлин заснула, придумывая несколько разумных оправданий, чтобы не помогать Изабелле с ее дебютом. На следующее утро, когда она снова проснулась, Кэтлин чуть не выпрыгнула из постели от волнения. — Эмили, я хочу поскорее умыться и одеться. Приготовься. — Что? Так внезапно сегодня утром? — Герцог вернется. Мы позавтракаем вместе, так что скажи это кухне. — А-ах! Да! Эмили выбежала в восторге, увидев взволнованный взгляд Кэтлин спустя долгое время, она сообщила слугам, чтобы они приготовились должным образом, потому что герцог и герцогиня будут завтракать вместе. Прошло много времени с тех пор, как герцог и его жена завтракали вместе, поэтому все слуги резиденции были удивлены. Тем не менее, все двигались в унисон и начали готовиться, и Кэтлин закончила свой макияж. — Мадам, в самом деле. Вы так взволнованы, как молодожёны. — Не смейся надо мной. — Да, хорошо. О, и кофе, о котором вы упомянули, готов. Его сварят горячим и подадут после еды. — Спасибо. Даже когда Кэтлин работала кухаркой, Алексис никогда особенно не интересовалась едой. Он пил только воду или алкоголь, но даже с алкоголем ему было все равно, какой именно. Тот факт, что он попросил поговорить за чашкой кофе, имел социальное значение, которого Кэтлин все время с нетерпением ждала. «Может быть, он наконец то хочет поговорить со мной». Кэтлин прекрасно понимала, что изголодалась по его любви. Она всегда жаждала этого чувства, которого никогда в жизни не испытывала, и каждый раз ей хотелось пить. Она даже не знала, почему поддавалась на каждое слово и действие своего мужа. — Эмили, мне нужно спуститься на кухню на минутку. Я думаю, было бы лучше самой приготовить еду для герцога. — Ух ты! Прошло много времени с тех пор, как я видела мастерство мадам! Эмили хорошо знала, что прошлое герцогини Уолтен в качестве кухарки было привязано к ней, как бирка, поэтому Эмили понятия не имела, какие слухи распространятся, как только станет известно, что Кэтлин сама готовила еду. Однако Эмили не остановила ее, потому что знала, как взволнована Кэтлин. Но Алексис все еще не пришёл даже после того, как еда, которую Кэтлин тщательно приготовила, остыла. — Мадам, он все еще не вернулся, что мне делать? — доложила Эмили, вышедшая выглянуть наружу. — ...Немного. Я подожду еще немного. Ее горло горело от жажды. С бьющимся сердцем Кэтлин выпила холодной воды. «Ты, должно быть, опаздываешь по какой-то причине». По словам Альсдорфа, он был занят управлением новым поместьем, которое получил в последние несколько дней. Вероятно, именно поэтому он вышел вчера утром. «Он впервые попросил о встрече явно не для того, чтобы нарушить ее». Если бы возникла необходимость отменить встречу, он бы послал сообщение. Кэтлин подавила беспокойство в груди, подумав об этом. Время шло, и скоро наступил полдень. — Мадам, вы не можете все время пропускать такие приемы пищи. Как сказал врач императорского дворца, вам нужно хорошо питаться и оставаться бодрой, поэтому лучше сначала поесть... — ... — Мадам... Эмили начала топать ногами, не зная, что делать. После долгого раздумья Кэтлин сцепила руки в перчатках с тонкой шнуровкой, сложила их вместе и сказала. — Принеси мне кофе. — Мадам, вы должны сначала поесть. — Уже слишком поздно для завтрака. Если это десерт, то ничего страшного, если он поздний, так что принеси и его тоже. Пунктуальность и хорошее питание были одним из основных качеств дворянина. Если вы пропустили прием пищи, пропустите его как есть или наполните свой желудок простой пищей и дождитесь следующего приема. Любопытные взгляды слуг, которые входили и выходили из столовой и ее окрестностей, устремлялись на Кэтлин. В этой ситуации Кэтлин даже не могла попросить о раннем обеде, так как среди них были насмешливые взгляды. Чем чаще это происходило, тем больше Кэтлин выпрямляла спину. Она вложила силу в свои глаза и прикусила губы. Эмили ничего не оставалось, как подать ей кофе, который она приготовила с десертом. Как сказал Алексис, горячий кофе в чистой белой чашке. Дымящаяся черная жидкость казалась такой темной, что она не знала, что было внутри. Кэтлин отослала всех слуг и сидела одна в пустой столовой, держа в руках чашку кофе. Несмотря на то, что она была в перчатках, горячий кофе с дымящийся паром быстро остыл, как только Кэтлин взяла чашку за ручку. Она равнодушно наклонила чашку. Когда он остыл, холодный кофе потек ей в горло. — Кэтлин. Алексис вернулся только после того, как Кэтлин опустошила свою чашку. — Еще не время есть, но ты уже здесь. — ...Вы сейчас здесь? Ответила Кэтлин, мягко глядя на него снизу вверх. Алексис кивнул головой и сел напротив нее. — Предстояло проделать гораздо больше работы, чем я ожидал. Это были слова без извинений. Сердце Кэтлин бешено колотилось. Из-за кофе или из-за чего-то еще, Кэтлин не знала. ---------- Том 1 Глава 9 Сегодня было труднее встретиться лицом к лицу с этим мужчиной. Кэтлин не могла сосчитать, сколько раз ожидала и разочаровывалась сегодня. Кэтлин просто хотела поскорее закончить со своими делами, чтобы подняться наверх и отдохнуть. Ситуация с Изабеллой уже начала вызывать у нее головную боль. — Что ты хотел со мной обсудить? — Я слышал, ты получила письмо из поместья Уинстон. Алексис уже слышал новости? Кэтлин кивнула головой. — Что бы ни попросил граф Уинстон, скажи «нет». Недавно поступила информация, что он поддерживал связь с Императрицей. Очевидно, его просьба как-то связана с Императрицей. Где письмо? — ...Я сожгла его. — Сожгла? — одна из бровей Алексиса приподнялась. — Я думала, что подожду и посмотрю. Изабелла сказала, что собирается дебютировать в светских кругах столицы, и попросила меня быть ее компаньонкой. — Больше нечего слушать. Алексис, прервавший слова Кэтлин, рассмеялся. — Я отвечу, что мы не намерены этого делать. — Сам герцог? Это было удивительно. — Тебе и не нужно этого делать. Граф будет меньше сердиться, если я пришлю ему ответ. Он справится с этим. — Нет, я так не думаю. — Граф Уинстон позволил своей биологической дочери покинуть дом и работать горничной у герцога. Он даже взял приданое, когда ты стала герцогиней. Вся Империя знает это, но почему я должен это терпеть? Если я отпущу это, это подорвет престиж семьи Уолтен до основания, — твердо сказал Алексис, садясь и скрестив свои длинные ноги. — … — Даже не думай упрямиться. Я пойду. У меня есть кое-какие незаконченные дела, связанные с управлением поместьем. — Я... Кэтлин импульсивно схватила Алексиса. Она поняла, что золотые глаза, смотревшие на нее в ответ, не выражали никаких эмоций, и тут же пожалела об этом. Однако ее губы неосознанно шевельнулись. — Если распространятся слухи о том, что герцог прислал ответ от моего имени, другие люди будут критиковать меня за то, что я плохая жена. Какова была его причина для прямого действия, хотя он знал об этом факте? — Есть много людей, которые ненавидят меня из-за проблемы с престолонаследием, но если герцог прикроет меня, я понесу ущерб. Они неправильно поймут... — Что же они могут неправильно понять? — Отношения между мной и герцогом. — Разве я не говорил, что такое недоразумение — это то, чего я в действительности хочу? Его рука без колебаний освободилась от Кэтлин. — Это единственный способ, из-за которого нас не попросят развестись. — Рахвестись... ха. — Да. Потому что я не собираюсь отпускать самого подходящего человека для брака, который не приведет к появлению наследника. — ... Алексис вышел из столовой. Кэтлин просто смотрела ему в спину. Не держась больше за него. * * * — Мадам, прибыл человек из дворца Императрицы. Через пять дней после отъезда Алексиса из дворца Императрицы пришло приглашение на чаепитие. Императорское приглашение, запечатанное в пурпурный конверт белым воском, содержало неожиданное послание. — Сегодня они просят вас посетить чаепитие вместо того, чтобы отправиться во дворец Императрицы. — Значит, другие леди тоже придут? — Думаю, да. Кэтлин снова посмотрела на приглашение, но там не было списка приглашенных. Это было неформальное чаепитие с небольшим количеством участников. Послышался долгий вздох. — Они говорят мне в день, чтобы я не отказалась от участия. — И все же, если это чаепитие, не думаю, что она будет злиться открыто. Что ж, начну готовиться к нему прямо сейчас. Все, что вам нужно — это ожерелье и кольцо. Быстрая подготовка Эмили позволила Кэтлин прибыть вовремя. Поскольку Кэтлин не могла долго оставаться на чаепитии, на котором присутствовала в прошлый раз, на этот раз ей пришлось показаться и поговорить. Это также было одним из условий контракта на получение должности герцогини Уолтен. «Помочь возрождению поместья Уолтен посредством соответствующих общественных мероприятий». Кэтлин вспомнила одно из условий контракта. Алексис не заботился о общественной деятельности. Независимо от того, насколько абсурдно экстравагантной Кэтлин была в своей общественной деятельности, он никогда не говорил ни слова. Скорее всего, Алексис не проявлял ни малейшего интереса даже тогда, когда Кэтлин подвергалась унижению. Он часто не посещал мероприятия для мужей и жен. «Сегодня будет то же самое». Это было официальное чаепитие, но из-за молчаливого разрешения Императрицы другие леди могли словесно нападать на Кэтлин, и ей приходилось терпеть это в одиночку. — Герцогиня Уолтен. Когда Кэтлин добралась до сада дворца Императрицы, служанка объявила о ее прибытии. Болтовня, которая текла с мягкой мелодией, внезапно прекратилась. Кэтлин шла по середине тропинки. Это был момент, когда она собиралась поприветствовать императрицу. — Сестра! Кэтлин услышала незнакомое название себя. Кэтлин усомнилась в своих ушах. «Этого не может быть......?» Скрывая свое беспокойство, Кэтлин поклонилась и повернулась на бок. Вопреки ожиданиям, других дам не было. Вместо этого к ней с широкой улыбкой подошла женщина с мягкими вьющимися цвета шоколада волосами и темно-фиолетовыми глазами. — Сестра. Приятно видеть тебя в таком состоянии. — Изабелла? Муж Кэтлин, должно быть, послал им ответ, так зачем же она приехала в столицу? Незамужняя молодая леди не могла дебютировать в светских кругах и не могла посещать ни одну вечеринку без сопровождающей. Особенно если это был Императорский дворец. Но почему она была здесь… — Я позвала её. Императрица, которая сидела на большом мягком стуле, как будто лежала и удовлетворенно сказала: — Граф Уинстон долгое время охранял границы, я должна была бы дать этой леди хотя бы столько. — ...Я понимаю. То, что сказал Алексис, было правдой. — Садись. Разве сестры, которые долгое время не видели друг друга, не должны разрешить свои сожаления? Вопреки ее ожиданиям, отношение нежной Императрицы по какой-то причине казалось очень доброжелательным. Она подумала, что ей повезло, что обошлось без словесных оскорблений, но на душе у нее стало неспокойно. Кэтлин села рядом с Императрицей. Изабелла усмехнулась и села напротив нее. Это была довольно странная рассадка для незамужней молодой леди и дочери графа. Она нервничала из-за необычной атмосферы, но не могла притворяться, что не знает стоящего перед ней противника, поэтому заговорила из вежливости. — Я не знала, что ты уже в столице. Затем Изабелла расхохоталась и ответила: — Да. Я не хотела, чтобы сестра знала, поэтому попросила отца специально не писать дату. Даже после того, как она покинула поместье Уинстон, она никогда не слышала, чтобы та обращалась к ней так, но теперь Кэтлин смеялась над переменой в поведении Изабеллы, что она называет ее сестрой. — Слухи распространились до самого поместья Уинстон, в которых говорилось, что герцогу Уолтену так понравилась старшая сестра, что он даже сжег все письма от ее семьи. — О боже. Я не знала, что все настолько далеко. Никогда в жизни не видела, чтобы герцог Уолтен так сильно заботился о ком-то. Императрица прервала разговор с улыбкой на губах. — Конечно, я горжусь тем, что он так сильно любит свою жену, но я все еще беспокоюсь, что ты до сих пор не подарила ему детей. Острые слова вырвались безошибочно. Кэтлин опустила взгляд и сжала чашку перед собой. — Не так давно герцог Уолтен приходил в Императорский дворец. Не было никаких известий о ребенке. Даже если герцог Уолтен пока не заинтересован в преемнике, тебе придется хорошо его убедить. Ты так не думаешь? В конце концов, ты даже не обычная благородная леди. — ...Да. — Юная леди Уинстон, ты это слышала? Ты не должна так делать. Императрица, которая, казалось, долгое время придиралась к Кэтлин, внезапно сменила собеседника. — Да, Ваше Величество Императрица. Я не разочарую вас, — Изабелла мягко улыбнулась и села рядом с Императрицей. — Потому что самой важной обязанностью кронпринцессы будет продолжение императорского рода. «Кронпринцессы?» Когда бледно-голубые глаза Кэтлин расширились, Изабелла посмотрела на нее с более серьезной улыбкой, сказала: — О, точно. Сестра же еще не знает, да? Это была тайная договоренность о браке, поэтому мы держали ее подальше от глаз общественности. Так что ты не узнала бы, поскольку уже являешься частью семьи Уолтен. Ты понимаешь, да? Увидев странно сверкающие фиолетовые глаза, она поняла отношение Изабеллы. Каждый раз, когда она видела ее, она язвила или кричала на Кэтлин, неудивительно, что ее отношение изменилось. «Чувство превосходства за то, что ты выше меня». Изабелла всегда была погружена в чувство превосходства над Кэтлин. «Значит, когда я сказала, что стану герцогиней Уолтен, она, должно быть, устроила переполох». Было удивительно, что Императорская семья взяла в жены двух женщин из одной семьи, но это не было проблемой, так как по Императорскому закону не существовало подобных ограничений. В частности, в последнее время, когда вопрос национальной обороны в пограничном регионе вновь встал на повестку дня, важность поместья Уинстон была вновь подчеркнута. — Да, поздравляю. Кэтлин спокойно её поздравила. Брови Изабеллы слегка дернулись при виде ее непоколебимого вида. — Но наследный принц еще не достиг совершеннолетия, поэтому до свадьбы еще пройдет некоторое время. А пока нужно как-то укрепить преемственность императорской семьи. Императрица снова прервала тему. Снова зашла речь о престолонаследии. — Я должна попросить тебя сделать кое-что. Обещай мне, что не будешь ревновать. — А каком смысле ревновать? — Обещай, что герцогиня Уолтен будет великодушна, даже если герцог получит преемника из другого места. Руки Кэтлин задрожали от неловких слов. Она невольно застонала и отставила чашку. — Что вы имеете в виду, Ваше Величество? — Разве ты не должна хорошо понимать это? Это значит, что если незаконнорожденного ребенка признать должным образом, то он может быть признан главой поместья. Изабелла ответила на слова Императрицы: — Конечно. Сестра не будет суровой, потому что она не только хорошо знает, но и понимает. Наблюдая за ожесточившимся лицом Кэтлин с восторгом, она, казалось, что-то знала. Кэтлин по очереди посмотрела на нее и на Императрицу. — О боже. Ты не знала? Императрица заговорила так, как будто ждала. — О том, что у герцога Уолтена есть любовница? — ...Любовница, вы говорите? — Да. Все это уже знают. Императрица, откинувшись на спинку кресла, продолжила говорить: — Не только в столице, но говорят, что он занят, по крайней мере, с одной любовницей на каждой территории. Он редко возвращается домой в резиденцию, верно? Замок ремонтируется, и для этого использовались всевозможные украшения. Я слышала, что он упаковал всевозможные вещи, включая одежду. Насколько же ему должна была понравиться хозяйка, чтобы делать то, чего он никогда не делал раньше? Ей вспомнился ее муж, который изо дня в день опустошал герцогство, говоря, что должен управлять имением. «...Я так не думаю». В любом случае, это не был брак по любви, так что если он хотел встретить другую женщину, не было причин скрывать это. Кроме того, он не хотел детей, но любовница... «Однако же». Пока она повторяла себе, что это не так, на ум пришел вопрос. Кэтлин ни разу не спрашивала его, была ли у него другая женщина. Так что Алексису не нужно было отрицать или отвечать на вопросы о том, была ли у него такая женщина. Кроме того, он только сказал, что не хочет иметь наследника, но он никогда не говорил, что ему не нравится спать с кем попало. У нее закружилась голова. — Если возможно, было бы неплохо увидеть преемника от герцогини, но если не получится, ты должна получить его извне. Не так ли? Что еще хуже, Императрица убедила ее ответить. Кэтлин вцепилась в ручку чайной чашки и закусила губу. — Если любовница придёт в резиденцию герцога с ребенком, старшая сестра… Кьяааа! Изабелла закричала на нее громким голосом. Кэтлин вздрогнула от этого крика и поспешно убрала руку со своей чашки. Императрица была удивлена и испуганно выдохнула. — Ч-что это такое! Но было уже слишком поздно. Горячий чай Кэтлин был ледяным, и белые кристаллики льда уже покрыли ее чашку и стол. Изабелла и Императрица поспешно встали, и их упавшие тарелки со стаканами разбились вдребезги, издав пронзительный звук. Кэтлин посмотрела на свою руку. Кристаллики льда между ее пальцами проглядывались сквозь тонкие кружевные перчатки. Она почувствовала себя ужасно и закрыла глаза, встав. — Слухи о проклятой родословной верны? Сердитый голос Императрицы пронзил ее уши. — Я думала, что это лишь слухи, потому что в тебе смешанная иностранная кровь, но как нелепо!.. Это был секрет, о котором никто не знал, кроме людей семьи Уинстон. Ее волосы побелели, возможно, потому что недостатки, которые она скрывала всю свою жизнь, были выставлены напоказ. Когда Кэтлин отступила назад, она наткнулась на кого-то сзади. Теплая рука схватила ее за руку и заставила встать позади него. «Алексис?» ---------- Том 1 Глава 10 Однако то, что привлекло ее внимание, были не черные волосы, а блестящие светлые волосы. — Матушка, я опоздал. — Питер, ты, только что... — Невестка, кажется, очень расстроена, поэтому я отправлю ее домой. Он подозвал ближайшую горничную и приказал быстро убрать со стола. Горничные, находившиеся в отдалении, были озадачены появлением наследного принца, но вскоре принялись слаженно двигаться. У Императрицы было очень сердитое лицо, но поскольку она тоже выглядела удивленной, она села на мягкий диван и глубоко вздохнула. — Невестка, пойдем. Питер взял Кэтлин за руку и увел ее, пока она стояла застыв на месте от произошедшего. Следуя за ним, она увидела, что глаза Изабеллы блестят. Она выглядела счастливой. У Кэтлин перехватило дыхание при виде довольной сестры. — Я дам тебе императорскую карету, садись в нее и поезжай прямо в герцогскую резиденцию. Питер сказал это быстро, когда они покинули дворец Императрицы. — Я позабочусь о матушке. — ...Спасибо, Ваше Высочество. Кэтлин смогла ответить только когда они добрались до кареты. — О том, что произошло раньше... — Все в порядке, тебе не нужно объяснять. У каждого свои обстоятельства. Я умею хранить секреты. Питер осторожно захлопнул дверцу кареты. Слова юноши, который был выше ее всего на полголовы, имели силу. Кэтлин кивнула головой, сдерживая слезы. — Я навещу тебя отдельно. С этими словами Питер приказал карете отправляться в путь. * * * — Мадам, я слышала, что чаепитие закончилось рано. Я ждала в карете, а потом мне сказали, что мадам уже уехала обратно, воспользовавшись императорской каретой, так что я... Ох! — Эмили, где Альсдорф? — Дворецкий? Сейчас он должен заботиться о благоустройстве сада. Как только Кэтлин вернулась в резиденцию герцога, она позвола Альсдорфа, даже не задумываясь о том, что собирается делать. — Мадам, в чем дело? Старый дворецкий Альсдорф вбежал в гостиную с удивленными глазами. Она никогда не звала его после возвращения с прогулки, даже не переодевшись. — У меня к тебе вопрос. Она даже не подумала снять свои кружевные перчатки, которые стали мокрыми, так как кристаллы льда уже растаяли. Дрожащим голосом она сказала. — Я слышала, что герцог отремонтировал замок в одном из местных поместий. Это правда? — Мадам, это... — Я спросила, правда ли это. — ...Да. Это правда. — На разных территориях есть бесчисленное множество замков, которые не были заселенными в последние годы. Включая этот замок, правда ли, что он наполнил их предметами первой необходимости, хотя не собирался там оставаться? — Да. Несмотря на недоумение, Альсдорф ответил на все ее вопросы утвердительно. Кэтлин почувствовала, что ее голова раскалывается, и расстроилась. — Все ли было в соответствии с волей герцога? — Да. Его Светлость приказал отремонтировать или снести старые замки и построить новые. Он также приказал наполнить их едой и одеждой. — Я хочу увидеть бухгалтерские книги. Она хотела все отрицать. Может быть, это было сделано, чтобы проявить благосклонность к местным жителям, а не любовницам? Кэтлин приказала Альсдорфу вынести книги по управлению и финансам за пределами герцогства. Это были вещи, к которым она никогда не прикасалась, хотя имела право смотреть за ними после того, как стала герцогиней. Алексис сказал, что она могла бы сама позаботиться о них как хозяйка, если бы захотела, но ей по-прежнему было трудно напрямую управлять семьей. Поэтому она предпочла лишь заботиться о столичной герцогской резиденции. «Вот почему я не знала». Внимательно изучив книги, Кэтлин ухмыльнулась. Каждое слово, произнесенное Императрицей, было верным. Одежда, которая заполняла провинциальные поместья, не предназначалась для простолюдинов, и это была не та одежда, которую можно было носить некоторое время в случае крайней необходимости. Здесь была самая разная одежда, от повседневной до пижам на каждый сезон. Все они были сделаны из высококачественных материалов. Также было несколько видов платьев, которые можно было носить от простых вечеринок до официальных банкетов. Также были заказаны вуали и шелковые платки, которые можно назвать предметами роскоши. В основном это была женская одежда. Хотя они были не самого высокого качества, было видно, что при их выборе многое было продумано. «Он даже мне никогда не делал подарков». Давали ли ему советы? Ее муж даже не заботился о своей собственной одежде и носил только униформу в соответствии с императорским этикетом. К сожалению, в течение года она тайно вызывала портного, чтобы снять с него мерки, и заполняла его гардеробную всем, от модной одежды до базовых фасонов. Кроме того, женской одеждой было заполнено не одно место, а целых шесть замков. Значит ли это, что у него есть по крайней мере 6 любовниц?.. Кэтлин дрожащими руками закрыла толстую бухгалтерскую книгу и отложила ее. Ей хотелось поймать Альсдорфа и спросить, есть ли у Алексиса другая женщина, но она сдержалась. Поскольку он был верной правой рукой ее мужа, он не сказал бы правды, а если бы и сказал, то дал бы ей лишь ограниченную информацию. Кэтлин хотела знать правду как она есть. Неужели решение о том, что у него не будет наследника, относилось только к ней? Поэтому он был так равнодушен к ней, несмотря на то, что она подвергалась жестокому обращению со стороны Императрицы и презиралась другими дворянами? Возможно, ему просто нужен был хороший щит, чтобы его не поймали на том, что он ухаживает за любовницей. — Мадам, господин вернулся. Эмили подошла с этими словами. Кэтлин сидела, уставившись пустыми глазами в пространство, едва переодевшись. Было уже совсем темно. Слабо слышался звук каблуков, ступающих по гравию. — Мадам! Она выбежала, даже не надев тапочки. Эмили поспешно крикнула ей вслед, но она была занята поисками Алексиса. Она никогда не знала, когда ее муж снова уедет. Он даже не обещал, когда вернется. — Герцог. Она побежала вниз по лестнице навстречу ему. Алексис, одетый в красный плащ, увидел ее, поднимаясь по лестнице, и нахмурил брови. — Что происходит? Она запыхалась, как будто бежала. Кэтлин сделала шаг назад. Ее сердце колотилось, так как она хотела как можно скорее выплюнуть слова, заполнившие ее горло. — Ты сразу же возвращаешься? — Да. Я планировал помыться и снова пойти. — Подожди. Ее сердце действовало впереди нее. Кэтлин схватила его за руку. — Я должна тебе кое-что сказать. — Сделай это сейчас. Он неохотно стряхнул ее руку. — ...Я не хочу, чтобы другие люди услушали. Слуги с любопытством смотрели на герцогскую чету, которая вела себя не так, как обычно. Кэтлин облизала губы и умоляюще посмотрела на него. — Следуй за мной, — Алексис издал короткий вздох и прошел мимо нее, направляясь в свою спальню. Звук его шагов по коридору, устланному красным ковром, заставил почувствовать, что он усталый. Кэтлин шла за ним босиком. — Разве в спальне герцогини нет тапочек? — спросил Алексис. Как только он вошел в спальню, он снял плащ и бросил его. Только тогда Кэтлин осознала свое одеяние, и она смутилась. Босые ноги мешали ей, она не была одета должным образом. Обычно она носила повседневное платье до сна, но сейчас на ней не было даже этого. — Надень их. Алексис передал тапочки и сел на стул. Кэтлин колебалась, но все же сунула ноги в его тапочки. — О чем ты хотела поговорить? У нее не хватило смелости сесть напротив него. Поэтому Кэтлин встала у края огромной кровати и сказала. — Я слышала, что ты управляешь новым местным поместьем. — Какая странная история. Разве ты об этом уже не знала? — Да. Но я не знала, что ты восстанавливаешь замки на территориях и наполняешь их вещами. — Что ты хочешь сказать? — его тон стал резким. — Как лорд, я просто должен был делать то, что должен, но ты хочешь сказать, что тебе это не нравится? — Дело не в том, что мне это не нравится... Я хочу спросить, не скрывает ли герцог что-нибудь. Ее голос дрогнул, но Кэтлин стояла твердо. — Ходят слухи, что у герцога есть любовница. — Ха. Алексис рассмеялся, она не знала, действительно ли он считает это смешным или это был сарказм. — Мне сказала об этом Ее Величество Императрица, а позже, когда я заглянула в бухгалтерскую книгу, стало ясно, что это действительно так. Это было непохоже на герцога, поэтому я проверила и сверила записи об одежде, которая была куплена и отправлена в каждое поместье. — Кэтлин. Неужели ваша повседневная жизнь настолько скучна, что ты хочешь взять под контроль жизнь семьи Уолтен? — Нет. Есть только одна вещь, которую я хочу знать. Кэтлин спросила, сжимая дрожащие руки. — У тебя действительно есть любовница? — ... — Поэтому ты часто уходишь из дома? Она хотела выглядеть так, будто ее это не касается, но не могла этого скрыть. Кэтлин смотрела ему в глаза, надеясь, что это не так — но на глаза навернулись слезы. — Ответь мне, герцог. — Есть у меня другая женщина или нет — не твое дело. Но слова, которые она услышала, были холодными. Было ощущение, что ее сердце разрывают на части. — Почему, почему меня это не должно волновать? Я же твоя жена. — Нет, ты не моя жена. Алексис поправил ее слова с безразличным видом. — Кэтлин Уолтен. Ты просто герцогиня. На первый взгляд казалось, что это одно и то же, но это было не так. При явном разделении Кэтлин почти упала. — Как ты мог сказать такое... просто скажи мне правду. В твоем сердце есть другая женщина, кроме меня? Тогда, я. — А если бы у меня действительно была другая женщина? — Тогда... я... Она поперхнулась, и на глаза навернулись слезы. — Ты собираешься просить о разводе? Нет, ты не можешь. Ты что, забыла, что мы вообще договаривались о нашем браке? — Я не хочу развода. Я просто хочу знать твои мысли. Это так неправильно? — Это странно. Алексис встал и подошел к Кэтлин. Затем он взял рукой ее подбородок, приподнял его и вытер скатывающиеся слезы. — В первую очередь, даже если у меня несколько любовниц, твоя роль — молча принять это. Но почему ты так себя ведешь? Как будто тебе больно. — ... — Ты любишь меня? Кэтлин не могла отрицать его насмешливые слова. Нет, точнее было бы сказать, что она их и не отрицала. — Да. В конце концов, Кэтлин призналась ему. — Я люблю тебя, герцог. Поэтому я не могу смириться с этим. То, что ты ничего от меня не ждешь. Знать, что Императрица преследует меня, но не обращаешь на это внимания. Обнимать другую женщину, кроме меня... Алексис убрал руку с застывшим выражением лица. Кэтлин настоятельно сказала. — Я не ожидаю многого от герцога. Просто говори мне правду и то что ты не отпустишь мою руку... просто говори мне это. — Есть ли для этого причины? — спросил он, подчеркивая холодным тоном. — Я говорил тебе не просить о бесполезных вещах. Неужели ты уже забыла? Почему ты придираешься к вещам, когда ты можешь остаться довольной, если только будешь сидеть спокойно? — Ты действительно думаешь, что мне будет удобно, если я буду сидеть спокойно? Как будто он собирался отвернуться в любой момент, Кэтлин схватила его за рукав и серьезно сказала. — Даже имея драгоценности и статус, трудно вынести ощущение, что к тебе относятся холодно. Герцог, если ты только смотришь на меня, я думаю, что смогу вынести это, но ты не... — Таково было содержание первоначального контракта. Ты хочешь большего. Она и сама это прекрасно понимала. То, что она хотела выйти за рамки условий договора об их браке. Но. — Как и бухгалтерские книги, я тоже не могла понять. Она знала, что ведет себя эгоистично, но Кэтлин хотела прильнуть к нему. — Я люблю тебя. Так что, ты не можешь просто отнестись ко мне, как ко всем остальным, как к нормальной паре, хотя бы раз? Она смирилась и умоляла его. — Только один раз. Алексис с чрезвычайно холодным лицом расстегнул мундир, как будто задыхался. Он посмотрел на нее сверху вниз и сказал: — Это то, чего ты хочешь? Он толкнул Кэтлин в плечо и повалил ее на кровать. В одно мгновение тапочки соскользнули с ее ног и упали на пол. Ее спина коснулась мягкого пухового одеяла. Он забрался на нее сверху. Золотистые глаза мужчины были абсолютно прекрасны. — Скажи это. Ее гордость рухнула от его слов, похожих на приказ. Потому что она уже знала, что сорвется с ее губ. — Да. Кэтлин ответила, плача. После минутного молчания его рука скользнула под воротник ее платья. — Ха-а... Раздраженный вздох Кэтлин сорвался с губ, она не могла сдержаться из-за ласки. Его грубые губы безжалостно заглатывали ее дыхание. ---------- Том 1 Глава 11 Кэтлин, спавшая в спальне Алексиса, проснулась только тогда, когда солнце уже взошло на середину неба. Горничные гадали об отношениях между герцогской четой, ведь они спали друг с другом, несмотря на то, что это был не их общий день. — Мадам, я приготовила воду для ванны. Эмили поддержала Кэтлин с выражением лица, которое выглядело несколько счастливым. — После мытья я сразу же приготовлю для вас еду. — Где герцог? Как только она проснулась, она посмотрела в его сторону, но кровать была пуста. Плаща, который он снял, тоже не было. Она спросила из любопытства, на всякий случай, но ответ ее все равно разочаровал. — Господин ушел рано утром. Он сказал, что у него срочные дела. Он просто ушел, как будто хотел, чтобы вчерашние события остались в прошлом. В тот момент, когда она поняла это, она почувствовала себя немного подавленной, но Кэтлин изо всех сил старалась развеселить свое сердце. Прежде всего, он намеревался заехать в резиденцию лишь ненадолго, и это она вдруг задержала его. Кэтлин напомнила себе о сложившейся ситуации и решила удовлетвориться тем, что они провели ночь, как любая другая пара, хотя бы один раз. — Я приготовлю вещи, о которых вы упомянули, чтобы вы могли посмотреть на них после еды. — Спасибо. Кэтлин впервые воспользовалась ванной, пристроенной к спальне мужа. Когда они поженились, он обычно приходил в ее спальню, когда им нужно было разделить постель, а когда она приходила в спальню мужа по другим делам, она никогда не пользовалась ею, так как в этом не было необходимости. В отношениях между ней и мужем не было никакой разницы, но даже это крошечное изменение было для Кэтлин маленьким удовольствием. После еды она вернулась в гостиную, чтобы просмотреть свои ежемесячные пожертвования. — На этот месяц 10% от бюджета, имеющегося в распоряжении мадам, было решено пожертвовать Храму. Кажется Храм сказал, что они откажутся от большего, потому что сумма, которую они могут получить, ограничена. Кэтлин делала свои пожертвования на имя семьи Уолтен с тех пор, как вышла замуж. Ее доля в бюджете оказалась больше, чем она ожидала. Поскольку предметы первой необходимости и роскоши были естественным включением в бюджет герцогини, она имела право использовать бюджет по своему усмотрению. Другие леди обычно использовали бы эти средства для финансовой помощи своим родителям, но у Кэтлин не было желания отдавать деньги в поместье Уинстон. Она предпочла бы пожертвовать деньги Храму. Конечно, она откладывала оставшуюся после пожертвования сумму, так как средств было еще много. — Хорошо. Тогда давай найдем другое место, куда мы можем пожертвовать, кроме Храма. — Но, госпожа, почему пожертвование от имени Уолтен, а не от вашего? — озадаченно спросила Эмили, помогая Кэтлин упорядочить документы. — Другие думают, что этой благотворительностью занимается герцог, а не Мадам. — Нет большой разницы. В конце концов, это деньги герцога. — Нет. Это определенно другое. Как вы знаете, господин не очень заинтересован в помощи бедным или в воспитании талантливых людей. Особенно маленьких детей. Я не знаю, но благодаря мадам репутация господина, должно быть, улучшилась. — В любом случае, это хорошо, — слабо улыбнулась Кэтлин. Эмили покачала головой с видом, говорящим о том, что она не может ее понять, затем достала белый конверт и протянула его. — О, взгляните на это. Храм прислал вам приглашение. Они хотят видеть вас на благотворительном вечере через три месяца. — Благотворительный вечер? Похоже, что они посылают пригляшения своим спонсорам. У Храма всегда заканчивались деньги, поэтому они обычно проводили несколько мероприятий, чтобы привлечь пожертвования. Большинство из них были основаны на исцелении с помощью божественных сил, но иногда организовывались и чисто социальные мероприятия, как сейчас. — Думаю, здесь много сирот из-за землетрясений, которые происходят по всей Империи в последние дни. Они собрали всех сирот из разных мест страны, так что, похоже, они пытаются собрать деньги на пожертвования. — Я буду присутствовать. Подготовь ответ. — Вы пойдете с господином? — Нет. Он занят, поэтому я пойду одна. Алексис бы даже не узнал, что она занимается благотворительностью. Он бы подумал, что она идет на обычную вечеринку или что-то в этом роде. Он бы даже не захотел ее сопровождать. Кэтлин еще несколько раз скрупулезно просмотрела бумаги. — Суп для трапезы герцога должен быть приготовлен на основе консоме. Лук должен быть обжарен на медленном огне, а сыр должен быть четырех сортов. Я поговорю с шеф-поваром о покупке ингредиентов позже. — Да, мадам. — Ранее я заметила, что аромат в ванной герцога закончился. Он не любит сирень или лаванду, так что скажи, чтобы их не закупали. — Хорошо. — И... — Да, мадам. Это все в документах, так что я не забуду позаботиться об этом. На озорной упрек Эмили, Кэтлин улыбнулась и встала со своего места. — Да. Я уже столько раз тебя пилила. — Да. Разве господин может знать? Все, что господин ест, пьет, трогает и надевает, прошло через руки Мадам. — Как его жена... Нет, как госпожа, я все равно должна это делать, даже если он не знает. Вспомнив голос Алексиса, который отказал ей прошлой ночью, Кэтлин изменила свои слова и начала оживленно двигаться. Это было лучшее, что она могла сделать, чтобы изменить свое мрачное настроение. В этом доме, где остался ее муж, она могла свободно думать о нем, лелеять его и вторгаться на его территорию. * * * Три месяца спустя. Алексис все еще не вернулся домой. Даже когда он приезжал, он не спал всю ночь, собирал необходимые вещи и снова уезжал. Она не могла расстраиваться из-за этого, так как он иногда находил время позавтракать с ней, и когда она смотрела на его лицо, то чувствовала облегчение. Похоже, ему нравилось охотиться по ночам, и у него даже был небольшой шрам на лице. Она также слышала много историй о том, как горничные плакали в прачечной, когда им приходилось стирать его пропитанные кровью плащи или мундиры. Видя его лицо, она почти протягивала к нему руки, потому что ей стало его жаль. Когда Кэтлин шла по саду, ей сообщили, что он ушел рано утром. — Господин взял всю одежду, которую приготовила мадам, и ушел. Сказали, что он остался доволен новым ароматом, который распылили на постельное белье. — Я рада. Кэтлин немного порадовалась тому факту, что она выполнила ежедневную рутину своего мужа, даже если это было со стороны. — О, и по поводу благотворительного вечера, вы можете отправиться в Храм сегодня в обед. Карета уже готова. Ранее Храм связался с нами и попросил подтвердить количество участников. Должна ли я передать, что будет только один присутствующий, госпожа? — Да. Так и сделай. Она не могла даже заговорить с Алексисом. Она чувствовала сожаление, но в тот момент, когда она думала, что ничего не может сделать, она услышала неожиданный голос. — Я пойду с тобой, так что, пожалуйста, скажи им, что нас будет двое. — Наследный принц? После того, как чаепитие стало беспорядочным, Императрица некоторое время отказывалась принимать аудиенции и никого не пускала в императорский дворец. Было приятно увидеть его лицо после долгого времени. — По какому делу вы здесь? Проделали такой долгий путь. — Я хотел тебя увидеть. Давно не виделись. Наверное, невестка не хотела меня видеть? Он разразился смехом, подойдя так естественно, как будто ничего не произошло. Питер тепло улыбнулся, жестом велел Эмили уйти, а сам пошел вместе с Кэтлин. — Я сказал, что приду встретиться с тобой отдельно, но до сих пор так и не появился. Я прошу прощения. — Нет. Я должна была поблагодарить вас тогда, но не сделала этого, я опоздала. В тот день я была искренне благодарна. — Ничего особенного в этом не было. Уста тех, кто был свидетелем того дня, закрыты, так что будьте спокойны. Питер, увидев, что лицо Кэтлин слегка потемнело, весело сказал. — Давай забудем все наши заботы и вместе отдохнем в Храме. — Вы действительно идете со мной? Не имело значения, был ли у нее партнер, но если бы это был наследный принц, это была бы совсем другая история. Храм был далеким и уединенным местом, так что это была бы не просто проблема сопровождения... — А что насчет Изабеллы? Она слышала, что та все еще живет во дворце Императрицы. Хотя он не был с ней официально помолвлен, если он оставит ее одну и будет гулять с Кэтлин, могут распространиться плохие слухи. — Если это то, о чем ты беспокоишься, то все в порядке. Потому что я улизнул. — Что? — Хаха, ты не должна удивляться. Мы были вместе пару месяцев, как она и хотела, но разве она тоже не должна идти на уступки? Иногда мне нужно отстраниться и насладиться свободой. — Но. — Я все равно не собираюсь жениться, — твердо сказал Питер. — Я не могу жениться. Нет, точнее было бы сказать, что я не женюсь. — Если это из-за меня, пожалуйста, не делайте этого. Вы не должны обращать на меня внимание, Ваше Высочество. — Это не из-за невестки. Это исключительно моя проблема. Неважно, какая девушка и из какой семьи выйдет за меня замуж, это просто жадность моей матери. Питер, говоривший без малейшего колебания, отличался от обычного. Он выглядел в точности как Алексис. Поэтому Кэтлин не могла его остановить. — ...Хорошо. Я больше не буду об этом беспокоиться. — Тогда могу ли я присоединиться к тебе на благотворительном вечере в Храме? — Если вы не раскроете, что вы наследный принц, можете быть моим партнером. Все в порядке, потому что мы прибудем на карете Уолтен, и ваша одежда... не должна быть в форме, наденьте что-нибудь простое. — Если моя невестка даст разрешение, я даже пойду как нищий. Глупости Питера рассмешили ее, ведь он действительно казался ей младшим братом. Стол был накрыт рядом с прохладной тенью дерева. — Я собиралась поесть в храме, поэтому приготовил простую еду и чай. Пожалуйста, садитесь. — Спасибо. Сначала я налью чай. Пока Питер с энтузиазмом наливал чай, она увидела на середине стола надкусанный бутерброд с лососем. Это была еда, которой она обычно наслаждалась, но, как ни странно, как только алый цвет привлек ее внимание, сразу же возник рыбный запах. Кэтлин почувствовала тошноту и неосознанно прикрыла рот. — Ух... — Невестка? Ты в порядке? — Удивленно спросил Питер, поставив чайник на место, но тошнота не проходила. Кэтлин смогла снова нормально задышать только после того, как одной рукой отодвинула тарелку, на которой лежал бутерброд с лососем. — Простите. Такой внезапно неприятный запах. Наверное, лосось испортился. — Я так не думаю. Взяв один из бутербродов и внимательно осмотрев его, Питер сказал: — По-моему, лосось выглядит очень свежим. — Что? Бутерброд и сейчас странно пахнет, угх. Когда она попыталась заговорить, тошнота поднялась снова. Питер, пристально смотревший на Кэтлин, предположил. — Может быть, ты беременна? ---------- Том 1 Глава 12 — Беременна. Не может быть... Слова Питера напомнили ей о ночи три месяца назад, но она постаралась стереть его из памяти. Нормальный человек сказал бы, что шанс есть, но она была исключением. — Ты еще даже не видела своего врача, а уже все отрицаешь. Пожалуйста, присядь. Я пойду и позову когонибудь. — Нет. Я не хочу поднимать шум из-за пустяков, — Кэтлин схватила его за рукав и усадила обратно. — Через некоторое время мы уедем в храм, но если мы вызовем доктора прямо сейчас, это обеспокоит многих людей. — Теперь у тебя может появиться наследник, разве это не важно? — Для меня это важнее, милорд, — твердо сказала Кэтлин, скрывая свою горечь. — Я не могу объяснить это в деталях... но это скорее какая-то болезнь. Если об этом станет известно до того, как я приду на благотворительный вечер, слова дойдут до императорского дворца, а это усложнит дело. — Похоже, что рука матушки дошла и до врача герцога. Питер быстро все понял. — Я понял. Если матушка узнает, это будет беспорядок. Как только он закончил говорить, им сообщили, что карета готова. Кэтлин сделала глоток чая и встала. — Пойдем. Питер проводил ее. Но, как будто не веря ее словам о том, что она не беременна, он все время улыбался. Кэтлин, которая нервничала на протяжении всего мероприятия из-за его вида, наконец, после завершения официальной церемонии столкнулась с ситуацией, которая ей не понравилась. — Невестка, у меня есть кое-кто, с кем тебе нужно встретиться на некоторое время. После короткого отдыха в комнате отдыха Питер открыл дверь и вошел. — Ты не можешь доверять своему врачу, поэтому я привел кое-кого из храма. — Ваше Высочество. Я же сказала вам, что вы не должны... — Даже если я ошибаюсь, тебе все равно следует обратиться к врачу. Тошнота может быть признаком серьезного заболевания. В конце концов Кэтлин признала свое поражение перед братом Алексиса. Питер, видя, что Кэтлин сдалась, быстро открыл закрытую дверь и завел внутрь ожидавшего его человека. Это был священник с жизнерадостной аурой и светло-зелеными волосами. — Здравствуйте, мадам. Я слышал, что вам нужен осмотр. Благотворительное мероприятие проводилось в соответствии с идеологией, что все равны перед Богом, и что их статус не должен был быть раскрыт. Конечно, если бы он был высокопоставленным священником или священником-ветераном, он бы знал ее личность. С этим человеком, похоже, дело обстояло иначе. «Если ты стал священником, потому что обладаешь целительными способностями, то, должно быть, ты был простолюдином», — подумала Кэтлин, наблюдая за тем, как молодой священник достает предметы, необходимые для обследования. Даже если бы обнаружилась серьезная болезнь, к счастью, подобно священнику, который диагностировал ее бесплодие, когда ей было 15 лет, было бы нетрудно заткнуть рот этому человеку, если дать ему денег. — Чувствуете ли ты себя где-нибудь некомфортно? — Давайте подтвердим, что мадам с ребенком... — перебил кго Питер. Кэтлин поправила егою — Я не могу нормально спать, и мое тело, кажется, страдает от высокой температуры в эти дни, так что, пожалуйста, проверьте, не заболела ли я из-за какой-то еды, которую я съела. Священник кивнул головой, хотя ему было неловко. Белый свет полился, когда он положил одну руку на лоб Кэтлин. Через некоторое время он сказал: — Поздравляю. Вы беременны. Священник поздравил ее взволнованным голосом. — Это действительно правда? Кэтлин засомневалась в своих ушах. «Этого не может быть... как?» Граф Уинстон несколько раз показывал ее разным врачам с целью подготовки к помолвке. Он также потратил значительную сумму денег на вызов священников. Было подтверждено, что зимние феи, как и ее мать, имевшая дочерей, также были бесплодны. Поэтому она никогда не сомневалась в этом. — Это неоспоримая правда. Малам носит ребенка. Возможно, уже около трех месяцев? Священник, который не знал, кто они такие, попеременно смотрел то на Кэтлин, то на побледневшего Питера. — Мадам, кажется, очень удивлена, поэтому ваш муж должен хорошо заботиться о вас. Он довольно молод... Ну, нет, он молодой человек, но вы скоро станете отцом, так что позаботьтесь о ней как следует. — Я не ее муж. Питер резал фактами, как ножом, но лицо у него было счастливое. — Невестка. Поздравляю. Брат будет очень счастлив, когда узнает. Давай поторопимся и вернемся... Невестка? — Ваше Высочество, — с жалким лицом, Кэтлин схватила Питера. — Помогите. Он ни за что не должен узнать. «Он никогда не позволит мне оставить этого ребенка». Её муж говорил, что она идеально подходит ему в качестве жены, потому что она бесплодна. Она даже сама заявила, что не может иметь детей, как будто это было лекарство для Императрицы, зацикленной на преемственности императорской семьи. Но если он узнает, что у нее будет ребенок... — Что? Что ты имеешь в виду? — спросил Петр, недоумевая. — Пожалуйста, помогите мне. Герцог не должен об этом знать. Она не могла заставить себя говорить о том, что ребенок может не появиться на свет. «Я защищу тебя». Сдерживая слезы, Кэтлин приняла твердое решение. Что бы ни случилось, она обязательно спасет этого ребенка. * * * Его первоначальное имя было Алек. Это было имя, которое дала ему мать. Однако никто не называл его по имени. — Ах ты, ублюдок. Опять не съел это. — Если ты не будешь есть, я проиграю. Охранники захихикали, пнули старую миску и вылили на Алека воду для мытья посуды. Он зажал себя в угол, как мог, но это было бесполезно. Грязная вода пролилась на его лодыжки, которые были видны сквозь укороченные брюки. «Ещё немного. Еще немного». С заходом солнца за подземельем под дворцом Императрицы велось слабое наблюдение. Это объяснялось тем, что охранники обычно уходили с работы раньше установленного рабочего времени. Поскольку он родился и вырос там, они не думали, что ребенок сбежит. Действительно, так оно и было. Алек думал, что ему будет хорошо жить в этом сыром, холодном подземелье. Пока его мать не исчезла. «Мама не умерла. Она не оставила бы меня». Алек остался один после того, как стражники забрали его мать, заболевшую лихорадкой. Шестилетний мальчик, напуганный кромешной темнотой, умолял их вернуть ему мать, но в ответ они лишь насмехались над ним. — Твоя мать умерла. — Ты будешь гнить здесь до конца своих дней. Алек знал, что у него есть отец, но он не совсем понимал, что это значит, когда говорили, что он Император. «Мой отец может найти маму». Маленький мальчик верил в это. Как только солнце зашло, как всегда, стражники медленно встали. — О, я устал торчать здесь все время, не видя солнечного света, мне это надоело. — А кто нет? Пойдем скорее. Они жалобно застонали, бросили копья и пошли вверх по лестнице. Они не видели, как Алек подошел к железным прутьям и протянул руку. Алек поднял копье, брошенное стражниками. Оно было тяжелым, но он выжал из себя все силы, которые копил, и затащил его внутрь, просунул в кольцо ржавого замка, а затем толкнул его с такой силой, на какую только был способен. Охранники не собирались должным образом следить за заключенными, поэтому плохо заботились о тюремном оборудовании. Они неплотно заперли дверь, когда вытаскивали его мать, поэтому Алек смог быстро сломать крючок замка. — Готово! Замок с глухим стуком упал на каменный пол и разбился вдребезги. Алек с радостью выбежал из тюрьмы. — Если покинуть дворец Императрицы и пойти на север, ты увидишь Его Величество Императора. Его мать постоянно так говорила. Может быть, она просто не знала этого, но, скорее всего, она уже была там. Алек забыл о своем голодном желудке и выскочил из подвала. Первый в его жизни воздух на открытом воздухе сильно отличался от того, что он себе представлял. В отличие от тюремного этажа, Алек мягко ступал темной тенью, испытывая неловкость от ощущения травы под ногами. «Север там?» Хотя мать учила его, здесь было гораздо светлее, чем в тюрьме, но определить направление на улице было трудно. В конце концов Алек заблудился и сбился с пути. «Куда мне идти...» На глаза навернулись слезы. Когда он вытирал уголки глаз о грязные манжеты рубашки, он на кого-то наткнулся. — Ай! — Что делает этот грязный ублюдок? В то же время долетел резкий голос. Алек на мгновение отстранился и скрылся в углу. — Разве это не нищий?.. — Глупости. Как может быть бродячий ребенок во дворце Императрицы? Все нахмурились и зашептались. Алеку стало стыдно, и он почувствовал себя отбросом. — Разве он не мог заскочить внутрь, пока ворота дворца были открыты, чтобы граф мог войти? Или он мог повиснуть под их каретой? — В любом случае, у меня будут неприятности, если фрейлина узнает об этом. А если кто-нибудь увидит его в таком виде? Давай-ка поскорее его вытащим. — Эй, подойди сюда. Они манили его, но Алек покачал головой и не двинулся с места. Ему нужно было найти свою мать, поэтому он должен был пойти к отцу. Его не должны выгнать. — Почему ты не идешь? Ты. Иди и забери его. — Нет. Он воняет. «Значит, бывает, что и посудная вода помогает». Подумал Алек. Ему хотелось, чтобы они немедленно перестали обращать на него внимание и исчезли. — Я пойду. Затем кто-то вышел вперед. Это была бледнолицая женщина с большими глазами, которые светились глубоким синим светом. — А если граф увидит вас? — Они сказали, что аудиенция займет некоторое время. Я отправлю этого ребенка к Тайлеру. Горничные, вы можете идти первыми. — Хорошо, тогда прошу вас. Горничные исчезли с облегченными лицами, как будто им вырвали гниющий зуб. Женщина медленно подошла к Алеку и посмотрела ему в глаза. Ее грубые каштановые волосы струились по плечам. — Как тебя зовут? Глаза, похожие на драгоценные камни, смотрели на Алека. Он ответил, словно одержимый. — ...Алек. — Красивое имя. — Моя мама дала мне его. — Да, Алек. Если ты выйдешь в таком виде, твоя мама будет волноваться. Может, тебе стоит вернуться? Алек почувствовал себя эмоциональным. Ее голос был таким сладким, что у него на глаза навернулись слезы. — Я не хочу возвращаться туда, где нет моей мамы, один. Я лучше умру. — Умрешь? Что ты имеешь в виду? — Мама внезапно исчезла. Я спрашивал у тех, кто забрал маму, и они сказали, что она умерла, поэтому я собираюсь найти отца и попросить о помощи. Мама сказала, что я смогу встретиться с отцом, если пойду на север... В конце концов Алек заплакал. Женщина выглядела растерянной и не знала, что делать. — Не плачь, Алек. Белая, нерешительная рука вытерла слезы на его щеках. — Я помогу тебе. Пойдем со мной. — Что? — Да. Разве ты не сказал, что собираешься найти своего отца? Должно быть, она знала, что Алек грязный, но протянула руку с беспечным видом. — Я с севера. Я не знаю, где твой отец, но если он с Севера, я смогу его найти. — Правда? Вы действительно собираетесь мне помочь? Когда эта красивая и пахнущая как ангел женщина заговорила, он почувствовал облегчение, словно действительно скоро увидит своего отца. — Да. Так что давай не будем говорить так в будущем. — Что вы имеете в виду? — Ты сказал, что собираешься умереть. Ты не должен говорить такие вещи бездумно. — Но без мамы я тоже не хочу жить. — Алек, — она говорила тихо, мягким, но твердым тоном. — Мама не хотела бы этого. Все мамы надеются, что их дети, которые для них дороже всего на свете, будут жить свободно и счастливо, как никто другой. — Откуда вы это знаете? — Знаешь, я тоже собираюсь стать матерью. Она тихо улыбнулась. У нее были красивые голубые глаза, похожие на драгоценные камни. — Так что давай подумаем об этом с другой стороны. Если ты не хочешь, чтобы твоя мать грустила, ты должен прожить долгую жизнь. — Но... — Или, Алек, ты можешь подружиться с этим ребенком. Останьсяв живых, пока не узнаете друг друга и не позаботитесь друг о друге. Что скажешь? Она посмотрела вниз на свой живот. Он не заметил, потому что на ней было большое платье, но когда он посмотрел на нее, ее живот казался немного полным. «Друг...» Его сердце дрогнуло от неожиданных слов, которые показались подарком. Алек кивнул головой. В этот момент он радостно взял ее за руку. — Ты!.. С раздирающим криком перед ним предстала женщина, которую Алек считал самой страшной в этом мире. — Как этот ребенок попал сюда? Это была Императрица. ---------- Том 1 Глава 13 Алек неосознанно спрятался за женщиной. Однако подбежала горничная, схватила его, а затем грубо утащила. — Простите. Ваше Величество. Я сейчас же все уберу! — Кто эта женщина? Горничная быстро прошептала ей на ухо. Императрица нахмурилась. — Что-то вульгарное. Отведите ее к графу. — Да. Я также верну его в темницу. — Нет, возьми его. Императрица исчезла быстрым шагом. Алек в ужасе обернулся к женщине. Но ее тоже уводили служанки. Ее глаза встретились со взглядом Алека, и она что-то пробормотала. «Друг». Алек смог прочитать только это слово среди тех, что слетели с ее губ. Но он знал, что она имела в виду. Она намеревалась жить долго-долго, пока он не подружится с ребенком в ее утробе. — Хитрый ублюдок. Сбежал из темницы? Горничная, державшая его за руку, пробормотала. — Невероятно. Заставить нас так напрягаться... Алек не мог понять ни слова из того, что гвоорила горничная. Он огляделся по сторонам в поисках помощи, но не успел он оглянуться, как окружившие его горничные перекрыли все направления. — На колени. Алека притащили в комнату и грубо бросили. Дрожа, он встал на колени перед Императрицей. Императрица подозвала свою горничную, чтобы та принесла ей что-то. Она принесла бутылку с черной жидкостью. — Пей. — Ч-что это? Инстинктивно отвергнув бутылку, Алек попытался отступить. Но горничные преградили ему путь, схватили его за руки и не отпускали. — Отпустите меня! — Заткнись и пей! Ты, ублюдок. Гнилую кровь действительно нельзя скрыть. Этот яд идеально подходит для твоей ситуации. — Хуп! Густая жидкость полилась в его насильно открытый рот. Вкус жидкости, стекающей по его горлу, был отвратительным. Горничные держали его тело, и он начал биться в конвульсиях. Только тогда она наконец влила противоядие в рот Алека, пока бутылка не опустела. На лице императрицы появилась улыбка. По мере того как его зрение постепенно затуманивалось, по всему телу стало распространяться тепло. Алек увидел эту улыбку, когда провалился в бессознательное состояние. «Мама...» Алек упал в обморок. «Когда я снова проснусь, надеюсь, мама будет рядом со мной и будет смотреть на меня». * * * «Мне приснился бесполезный сон». Алексис медленно встал и уставился в небо. Казалось, он упал на улице и на какое-то время потерял сознание. К счастью, дождь не шел, пока он лежал там. Если бы дождь пошел, он бы, скорее всего, умер. После массажа его конечностей ощущения вскоре вернулись. Симптомы были тяжелыми, вероятно, потому что он пил его в течение 10 лет, начиная с шестилетнего возраста. Хотя после всевозможных процедур ему постепенно становилось лучше, полностью вывести яд из организма было невозможно. «Она сказала, что этот яд подходит для моей ситуации». Возможно, потому что это явление появилось в его снах, он мог отчетливо слышать слова Императрицы. Он громко рассмеялся. Возможно, она не ошиблась, а он просто не знал об этом. Сначала ему скормили яд с намерением убить, но в итоге это помогло ему стать убийцей на поле боя. Он нашел свою лошадь, спокойно ожидавшую хозяина, и оседлал ее. Прошло совсем немного времени, прежде чем он вернулся в герцогство. У входа в главное здание его ждал старый дворецкий. — Ваша Светлость. Вы вернулись рано, — сказал Альсдорф, передавая заранее подготовленное для Алексиса полотенце. — Все закончилось раньше, чем ожидалось. — Новое лечение у доктора помогло? — Не похоже. Скорее, он не знал, помог ли тот неудачный сон. — Это, мадам сильно волновалась. Должен ли я сказать ей, что появилось что-то срочное, даже если это ложь? — спросил Альсдорф, но Алексис покачал головой. — Что ты будешь делать, если скажешь ей, что я куда-то иду, и попадешься на лжи? — Но. — Просто забудь. Бывали моменты, когда яд струился по его венам и приводил к тому, что он терял сознание. Он не смог бы оправдываться каждый раз. Алексис вытер полотенцем пыль со своего тела. Мягкое, сухое полотенце имело тонкий аромат лайма. «Горничная сменила его». Он считал, что достаточно того, лишь бы белье было чистым, а запах его мало волновал. Однако он предпочитал цитрусовые запахи. Он не говорил об этом, но ему нравилось, что о нем заботятся. — Я скажу, чтобы приготовили воду для ванны, чтобы вы могли сразу же отдохнуть. Что бы вы хотели на ужин? — У меня нет ничего особенного на уме. Видя, что старый дворецкий, как всегда, внимательно следит за его состоянием, Алексис повернулся и направился в свою спальню. Нет, он собирался. Если бы не приятный смех, который донесся до его ушей. — Что? Быстро сказал Альсдорф. — А, госпожа ест. — Не похоже, что она одна. Это определенно были мужчина и женщина. Увидев, как Альсдорф сделал смущенное лицо, он еще больше насторожился. Алексис снова спустился по лестнице и направился к столовой. — Хаха, понятно. Тогда я быстро вернусь! Ох. Как только он открыл слегка приоткрытую дверь столовой, он столкнулся с кем-то, бегущим изнутри. — Ах, простите. Мне следовало как следует посмотреть, куда я иду. Я был небрежен. Молодой человек со светло-зелеными волосами застенчиво извинился. Он впервые видел этого человека. — Кто?.. Посторонним было неприятно оставаться в резиденции герцога до столь позднего времени без предупреждения, но было абсурдно, что они даже не узнали хозяина. Более того. — Герцог. Кэтлин, увидевшаяя его с запозданием, поспешно подошла и заговорила. — Ты уже вернулся? Я не слышала о дате твоего возвращения, поэтому не могла подготовиться заранее. Это означало, что эти двое были вместе. Это был первый раз, когда она пригласила гостя в дом. Конечно, как герцогиня, она несколько раз устраивала балы или чаепития, но она никогда не устраивала таких частных встреч в резиденции герцога. Да ещё и с незнакомцем. — Брат. Ты уже здесь? Кроме того, из столовой появился его сводный брат. «Значит, их было трое». У него чесался лоб. Он нервничал из-за неподходяего сочетания этих троих. — Это священник Джозеф, он новый священник из храма Делафоса. — Новый? Почему только что назначенный священник посетил резиденцию герцога? Когда Алексис открыто уставился на него, смущенный Джозеф вежливо поприветствовал его. — Ваша Светлость, герцог Уолтен, хозяин этого места. Для меня большая честь познакомиться с вами. Меня зовут Джозеф, я слуга бога Делафоса. — Не ожидал увидеть слугу Бога в моем доме. — Ах, с сегодняшнего дня я вверяю свое тело вашему дому. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне. Удивительно было видеть, как он вежливо склонил голову. — Вверяешь? Кто сказал, что ты можешь? — Я попросил. Старший брат, — вмешался Питер. — Я все еще молодой священник, поэтому я думаю, что мне нужно еще немного пообщаться с внешним миром, чтобы попрактиковаться. В любом случае, разве храм Делафос не является одним из мест, с которым императорская семья должна считаться? — Тогда я отведу тебя в императорский дворец. И так было неприятно, что наследный принц налегке врывался в резиденцию герцога и выходил из нее, но он закрывал на это глаза. Но теперь он даже притащил гостя в его дом. — Думаю, так будет лучше для невестки. Он собирался выгнать его и заставить ответить за все, что вышло из его уст. Но то, что сказал его брат, было неожиданным. Более того, Кэтлин осторожно сказала, моргая своими большими глазами. — Я хотела изучить учение Храма. Изучать Священные Писания в одиночку — непосильная задача. Можно? Одно из великих благородных прав, которое он согласился дать своей жене, включало получение учений Храма. Это была одна из ценностей, которыми должны обладать аристократы, поэтому не было ничего необычного в том, что она училась непосредственно у священника. — Делай, что хочешь. Это не имеет значения. Алексис, который не мог найти причину для отказа, решил не беспокоиться и отвернулся. Поднимаясь по лестнице, он почувствовал позади себя вздохи облегчения. — Мадам, тогда я пойду и быстро вернусь. — Пожалуйста. Все его нервы были сосредоточены на продолжающемся внизу разговоре. Алексис сердито взъерошил волосы, поднялся в свою спальню и закрыл дверь. На первый взгляд казалось, что он был назначен священником всего год или два назад. Ему должно быть около двадцати трех лет. Это показалось еще более нелепым, когда он вспомнил, что молодой священник, который будет жить в резиденции герцога, был того же возраста, что и Кэтлин. «Не знаю, чему можно научиться у ребенка». Тем не менее, то, насколько глубоко герцогиня изучала Священное Писание, не имело к нему никакого отношения, поэтому Алексис вскоре отвлекся от своих мыслей. * * * Однако на этом нервы Джозефа не закончились. Поскольку он вернулся в герцогскую резиденцию раньше, чем ожидалось, ему пришлось пережить нечто абсурдное, пока он оставался там. — Так что лучше не делать этого в будущем. Направление, которое я рекомендую... О, герцог Уолтен. Как у вас дела сегодня? Алексис довольно часто видел свою жену и молодого священника вместе, оба они держались за голову, читая книгу или шепчась о чем-то. Однако всякий раз, когда они видели его издалека, они часто закрывали рот или меняли дорогу. Особенно Кэтлин. Алексис взглянул на свою застывшую жену и прошел мимо. На столе в саду были разбросаны только Священное Писание, рулоны бумаги и перья, но делать такое лицо, как будто она сделала что-то не так, было и неудобно, и неприятно. «У тебя такое лицо, как будто ты совершила преступление». У нее явно было лицо, которое что-то скрывало. Он просто не мог понять, что именно. Алексис очень слабо кивнул головой, так, что это было едва заметно, перестал ходить, а затем вернулся в главное здание. Альсдорф тихо доложил. — Ваша Светлость, виконт Райлент прибыл. — Позови его. Лейтенант, виконт Райлент, отвечал за земли, которые он реорганизовывал. Видя, что он попросил доложить лично, должно быть, что-то случилось. — Ваша Светлость, давно не виделись. Вы выглядите здоровым. — Наверное, так и есть. В ответ он протянул ему чертеж готового замка. — Позвольте мне взглянуть. Приготовления должны быть почти готовы. — Да. Поскольку Ваша Светлость готовились долгое время, все будет безупречно. Он достал свой монокль и осмотрел его на месте, отложил чертежи, взял что-то в руки и протянул. — В результате расследования, которое вы приказали провести, землетрясения происходят чаще, чем ожидалось. Хотя они небольшие и вспышки спорадические, они довольно часты. — Поскольку Император находится в критическом состоянии. Алексис изучил отчет, который дал ему виконт Райлент. — Я приму меры, чтобы закончить его как можно скорее, пока Его Величество не скончался. О, я все еще не нашел лекарство. — Это не имеет значения. Просто подготовь замки на каждой территории и проследи, чтобы не было никаких заминок. — Хорошо. О, а вы еще не рассказали мадам о местных поместьях? — Да. Она не поверит. — Понятно. Тогда я тоже буду молчать. Виконт Райлент взял чертеж и вышел. Алексис потер виски, глубоко задумавшись. «Похоже, с Императрицей поддерживается постоянный контакт». Он мало что знал о Кэтлин Уолтен или о Кэтлин Уинстон, и у него не было желания что-то знать. «Любишь меня? Что ты планируешь?» ---------- Том 1 Глава 14 То, что она сказала три месяца назад, казалось достаточно искренним, чтобы в него поверили обычные люди. Но Алексис не воспринял ее слова всерьез. Он встал и задернул шторы в кабинете. Он увидел герцогиню, идущую через сад, с посветлевшим под лучами солнца лицом. «Информатор Императрицы». Алексис мог дать только одну оценку своей жене. С первой ночи, которая была ошибкой, и до сих пор она всегда была такой. Не успела она сделать и нескольких шагов, как мужчина со светло-зелеными волосами в белом халате вскочил и поднял над ее головой кружевной зонтик. Вид ее улыбки, казавшейся удивленной, был чужим. Алексис никогда не видел такого лица своей жены. Если бы другой человек не был священником, не было бы странным сомнение в измене при виде этого зрелища. Он грубо задернул штору, чтобы закрыть окно, сел на стул и взял в руки какие-то документы, но не мог сосредоточиться. Бросив перо, Алексис вытащил листок бумаги, который был запрятан глубоко в ящик. Тест наркотика. Это была запись врача о слабом наркотике, который был обнаружен в его организме год назад. Рука Алексиса, которая снова придирчиво изучала его, напряглась. [Обнаружено, что неразбавленный раствор был куплен дворцом Императрицы.] [Если вы немедленно не снимите усиление сексуального желания, вызванное лекарством из неразбавленного раствора, жар прильнет к вашей голове, и вы умрете.] В это время в памяти всплыл отчет виконта Райлента и слова доктора. В тот день, когда он был беспечен, потому что наступил конец года, именно Кэтлин, дворянка и его горничная, спасла его от замысла Императрицы. Он не знал, как она, простая кухарка, узнала и помогла ему справиться с его слабостью. Она лишь сказала, что это тоже совпадение. Тогда Алексис сделал ее своей женой, чтобы шпионить за ней. Он считал, что Императрица использовала Кэтлин как инструмент для успешного осуществления своих планов. Поэтому, если у них действительно будет ребенок после одной ночи, проведенной вместе, было бы лучше сначала сделать шаг с его стороны. «Но торопиться не стоит». Он положил записку обратно в ящик стола. После их свадьбы Императрица часто вызывала её. В основном ее ругали за то, что она не может иметь детей, но он не знал, было ли это тоже притворством. Когда он увидел, как она терпела Императрицу больше года, он мог подумать, что это лишь заранее разыгранная пьеса. «Юная леди Уинстон, как говорят, тоже стала кандидатом в наследные принцессы». Как бы ни росла ценность графа Уинстона, в истории было редкостью, чтобы семья выдавала всех своих дочерей замуж за императорскую семью. Кроме того, наследный принц, главный герой нового брака, также был близок к Кэтлин. Было подозрительно, что они, не имевшие никаких точек соприкосновения, были особенно дружны. В этих обстоятельствах у Алексиса не было причин раскрывать ей тайну Уолтена. Если она дойдет до Императрицы, все будет напрасно. Для него было скорее удачей, что циркулировали абсурдные предположения о том, что у него есть любовница. Если это застилало глаза Императрице и давало напрасные надежды, значит, его план уже удался. — Я люблю тебя, герцог. Но почему он все время слышит ее голос? Яд южного скорпиона, которым его накормила Императрица, был особенно эффективен в подавлении этих расточительных эмоций. Особенно для него, который принимал его уже долгое время. Но он все еще чувствовал себя так, словно его поколебали такие поверхностные движения... «Тебя, наверное, хорошо обучили». Он не знал, граф ли Уинстон или Императрица научили ее, но его фальшивая жена умела заставить уголок сердца Алексиса чувствовать себя неуютно, соответствуя ее стройному лицу. Временами у него возникали желания прижаться к ее шее и отбросить ее, но он терпел, держа ее достаточно крепко, чтобы она не умерла. Он не знал, что ожидание правды сделает его таким нетерпеливым. Алексис поднялся со своего места, сердито взъерошив волосы. Он спустился на лестничную площадку и услышал звук шагов. — Ваша Светлость, вы уходите? — торопливо спросил Альсдорф, пришедший с чаем. Старый дворецкий спросил не без оснований, потому что его расписание часто менялось. Но. — Каково расписание герцогини? Импульсивно, вопрос о Кэтлин выскочил изо рта Алексиса. Это был самый первый раз, после года и трех месяцев брака. Альсдорф был удивлен. — Мадам? Нет никакого установленного расписания. — Почему? — Что? — Имеет ли смысл хозяйке дома торчать дома без расписания? — Ну. Альсдорф, видя его раздражение от неожиданного вопроса, озадачился, но вскоре сжато изложил подробности. — Мы получили приглашения на светские вечера, но она отказывается их посещать уже несколько дней. — Какова причина? — Она сказала, что нездорова и нуждается в отдыхе. — Это ложь. Прогуливаясь по саду со священником, она совсем не выглядела больной. Врач герцогства тоже ничего не сказал о здоровье Кэтлин. Удивительно было слышать, что она отказывалась посещать светские приемы, когда ей так хотелось пофлиртовать с отбросами, которых привезли из Храма. Алексис сделал шаг, не осознавая этого. — Милорд? Вы уходите после еды? — спросил Альсдорф сзади, но его слова не достигли ушей Алексиса. Он ускорял шаг, размышляя о причине незнакомого недовольства. «Возможно, Императрица обратилась и к Храму». Иначе не было бы причин приводить незнакомца и заставлять его оставаться в этом доме. «Нет. Возможно, они уже знают друг друга». Подумав о том, что нужно покопаться в Храме Делафоса, Алексис вошел во вход в сад и увидел Кэтлин. — Не думаю, что я хорошо знал мадам. Я извиняюсь. — Извиняешься? Священник очень помог мне. Не говори так. — Ха. Пораженный дружеской беседой между мужчиной и женщиной, Алексис услышал звук своих шагов и подошел к ним. Кэтлин, повернувшаяся на звук, выглядела испуганной, и ее лицо ожесточилось. Священник Делафоса тоже встал и поприветствовал его удивленным взглядом, но Алексис аккуратно проигнорировал его и спросил Кэтлин: — О чем вы говорили? — Герцог. Я думала, ты занят... — Я всегда занят, но я не ожидал, что моя жена будет занята больше меня. — Что? Не отвечая, Алексис взял лист бумаги, который Джозеф держал в руке, и начал изучать его. Это было священное писание, содержащее историю мифа об основании, которое могли читать дети. Оно пахло стариной. — Если хочешь научиться чему-то подобному, тебе следовало бы вызвать частного репетитора. — Ах, — Кэтлин, заметив, что Алексис говорит с сарказмом, быстро произнесла: — Мне очень жаль. Я боялась того, что станет с престижем герцога. Если леди, которая уже замужем, позовет репетитора, это будет свидетельствовать о том, что она плохо училась в детстве. Он почувствовал себя грязным. Не только потому, что она не ошиблась, но и потому, что она поставила престиж герцога на первое место, а не свой собственный. «Неужели это должно вызвать сочувствие?» Алексис был недоволен этим чувством. Должно быть, она рассчитала этот поступок, чтобы использовать его в качестве оправдания. — Это тоже повредит моему престижу, если ты будешь пренебрегать общественной деятельностью только для того, чтобы получить базовые знания, общаясь с молодым священником. И он выплюнул это, как ему было угодно. — Я полагаю, ты можешь понять, что из этого имеет большую ценность. — ...Да. При этих словах ее лицо потемнело. — Я собираюсь отправить ответ, что ты будешь присутствовать на вечернем приеме у Роулингс сегодня вечером. На небрежно брошенные Алексисом слова, глаза Кэтлин слабо дрогнули. Это была такая незаметная перемена, что заметить ее мог только Джозеф, находящийся рядом. Маркиза Роулингс была женщиной, у которой был самый большой рот на чаепитии, с которого Кэтлин сразу же возвращалась домой. Так же, как она любила собрания, она любила быстро и широко распространять слухи. Поэтому мероприятия у маркизы Роулингс всегда проходили шумно и весело, и все хотели присутствовать на них. Исключение составляла только Кэтлин Уолтен, и маркиза Роулингс знала об этом. Так что это приглашение, должно быть, было отправлено для формальности. — Бал Роулингс? Но я думаю, что на нем будет трудно присутствовать... — Почему? Ты хочешь сказать, что учеба стоит на первом месте? Алексис грубо бросил пергамент на стол и наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза. Кэтлин откинулась назад и ответила: — Нет. Но на балу нужен партнер. — Партнер? — Да. Для мужчин это не имеет значения, но у женщины должен быть партнер, женатый или незамужний. Обычно они идут со своим отцом, братом, женихом или мужем... «Но ты ведь не пойдешь». Она не могла не проглотить слова, которые вот-вот должны были вырваться. — Ты думала, что я даже не знаю о таком этикете? Разве я сказал, что ты собираешься пойти на бал одна? — Тогда с кем... ты собираешься пригласить наследного принца? — О чем ты говоришь? — Алексис скрестил руки и смотрел на нее сверху вниз, пока она говорила с лицом, полным волнения. — Не то чтобы у тебя не было мужа, так что я не знаю, почему ты предполагаешь, что пойдешь с другим мужчиной. — Хочешь сказать, что герцог пойдет со мной? — У тебя с этим проблемы? — Нет. Тогда я подготовлюсь. Было неловко, но как только он согласился, Алексис пошёл обратно. Хотя его отношение без проявления эмоций оставалось прежним, она была озадачена, потому что впервые он предложил посетить светское мероприятие, за исключением свадебных церемоний. — Мадам, вы должны быть осторожны, — Джозеф понизил голос и озабоченно шепча. — Для плода нехорошо, если вы будете нервничать в людном месте. — Я буду осторожна. Все будет хорошо. На лице Джозефа появилось выражение сомнения, но он решил, что ничего не поделаешь, поэтому еще раз проверил, нет ли вокруг людей, и продолжил говорить о мифах, что не смог закончить из-за вмешательства Алексиса. — Это естественно, что врачи не могут правильно понять физическое состояние женщины. Медицина говорит обо всем, основываясь на теле обычного человека. Однако, если кто-то разделяет кровь феи, как мадам, будет правильно проверить это с помощью теологии. То же самое касается и диагностики беременности. — Но священник, который диагностировал меня в молодости, также подтвердил, что я бесплодна, так что же произошло? — Простите, мадам, священник, получивший деньги и отправившийся с частным визитом, не обладал бы очень высоким уровнем божественной силы. Голос Джозефа был полон уверенности. Согласно теологии, ребенок в ее утробе будет расти очень медленно. Возможно, так же, как и при ее зачатии. «Все ещё в порядке». Её сердце облегченно забилось. У нее было больше времени, чем она думала, и это давало ей надежду, что она сможет изменить мнение Алексиса. Потому что он был против, когда я сказала, что ухожу. Она увидела проблеск надежды. Она знала, что он ненавидит идею иметь детей из-за конфликта между ним и Императрицей, но, возможно, она сможет изменить его мнение, хотя бы в малейшей степени. ----------