Если есть причина, то есть и следствие, и наоборот. Однако,

иногда, даже если на то нет причин, есть результат.

Например, жизнь Рейны, которой катастрофически не везло…

*****

Незадолго до наступления весны 752 года по имперскому

календарю.

― Если бы ты этого не сделала, ты бы не умерла вот так.

Голос Джейн, доносившийся откуда-то сверху, был таким же

спокойным, как и всегда.

Да. Джейн всегда была такой. Что бы Рейна с ней ни делала,

она никак не реагировала, словно она бросала каменные крошки в глубокое-глубокое

озеро.

Какие эмоции она прячет под этим спокойным лицом? Гнев? Печаль?

Обиду? Или же жалость?..

Было время, когда Рейне это было любопытно.

Но они были не в таких отношениях, чтобы задать прямой

вопрос, и теперь она умрёт, так и не узнав.

Когда она воспылала ненавистью к Джейн?

Резкий голос эхом отозвался в ушах Рейны, которая углубилась

в прошлое за пределами её затуманенного зрения.

― Это не публичная казнь, а яд, который может полностью

сохранить тело. Ты не заслужила такого милосердного конца. Если бы не Джейн, я

бы не дал тебе так спокойно уйти.

Он со злостью и пренебрежением говорил об её смерти от яда,

но Рейна только рассмеялась. Точнее, из её горла, поврежденного долгими

пытками, выходили только вздохи. Лицо Смита, который понял, что Рейна смеётся,

исказилось, но ей было наплевать на выражение его лица, она медленно подняла опущенную

голову.

«Эти глаза, сверкающие ненавистью и гневом, когда-то хотели

и желали меня».

Это было так давно, что она уже не могла вспомнить.

Рейна разомкнула потрескавшиеся губы, покрытые запёкшейся

кровью.

«Она хочет сказать свои последние слова?»

Смит, который до сих пор игнорировал всё, что она говорила,

даже если Рейна кричала изо всех сил, прислушался.

― Ка…кое…к чёр…ту…ми…ло…сер…дие. З…за…бав…но. Я не смо…гу у…ме…реть

от бу…тыл…ки с я…дом.

― Что?

Не то, чтобы он не понял её, несмотря на то что она запиналась,

а её голос напоминал скрежет по металлу. Смит, скорее, не мог понять смысла

сказанных ею слов. Какой бы яд ни был у этого палача. Он создан, чтобы убивать

людей.

«Разве я не сказал, что несмотря на её отвратительный и

низменный поступок, окажу последнюю милость, и она сразу же умрёт от яда вместо

того, чтобы быть разорванной на куски?»

Но…

Дэн, дэн, дэн.

Когда Смит открыл рот, трижды прозвонил колокол, оповещая о

начале казни. Он закрыл рот и пошёл прочь, а Рейна, прикрыв глаза, отвела от

него взгляд. Вскоре рядом с ней встал палач, сжимая в руках пузырек с ядом,

специально созданный для милосердной смерти.

Щёлк!

Услышав, как открылась бутылочка, те, кто пришёл посмотреть

на смерть, а не на Рейну, сглотнули. Палач взял старинный флакон, схватил Рейну

за голову и откинул её назад.

― Открой рот.

После слов палача, произнесённых пронзительным голосом,

Рейна медленно разомкнула губы. Бутылка с ядом постепенно стала прозрачной, а

содержимое вылилось в её горло. Палач убедился, что Рейна выпила весь яд и

отступил назад. Он ожидал увидеть её смерть, как и остальные собравшиеся здесь

люди.

Но Рейна не умерла даже после того, как проглотила весь яд.

Она не могла умереть.

― Кха!

Корчась от боли, она не могла умереть.

― Э-это ещё что такое?!

Палач запаниковал. Он не был новичком. Палач был экспертом,

который вот уже двадцать лет давал яд заключенным, приговоренным к смертной

казни, от которого те сразу же спокойно и быстро умирали. Но по какой-то

причине на этот раз его яд не подействовал. Однако, как опытный профессионал, палач

как можно быстрее накормил Рейну другим препаратом. В то же время Смит поспешно

шагнул к Рейне, которая всё ещё была жива.

«―Я не могу умереть от бутылки с ядом».

Очевидно, что Рейна сказала это.

― Боже мой, сейчас…

Оставив позади неловкие слова палача и изумление Смита,

Рейна с трудом умерла на холодном полу. Это было в конце зимы 752 года по

имперскому календарю, в преддверии весны. Ужасно несчастливая жизнь дочери

герцога, Рейны Фран Болшейк, завершилась ужасно несчастливым концом.

*****

Весна 751 года по имперскому календарю.

По неизвестной причине Рейна вернулась на год назад. Глядя на

свое лёгкое тело, которое, казалось, никогда не страдало от боли, обжигающей ее

внутренности, она быстро адаптировалась.

― Так я могу возвращаться во времени.

Вплоть до ужасного конца в её короткой жизни было лишь

несколько вещей, которые можно было бы объяснить логически. С Рейной, которой

ужасно не везло по жизни, постоянно случалось что-то плохое без всякой на то причины.

Есть люди, про которых говорят, что даже если они упадут на спину, то сломают

себе нос, и это как раз про неё.

Рейна скривила губы, вспомнив жалкий конец, когда она извивалась

на полу, неспособная умереть даже от ужасного яда.

Теперь, когда она вернулась в прошлое, то знает будущее.

Такие знание станут огромным подспорьем для любого человека. Но не для Рейны.

Между знанием будущего и его изменением существовала

огромная пропасть, и она потерпит неудачу, что бы ни делала. Потому что ей

буквально не везло. Сколько бы она ни старалась, как бы ни готовилась к

всевозможным случаям, ей просто не везло, и Рейна так и не вкусила плодов

успеха. Ни разу. Поэтому она даже не надеялась изменить будущее.

― Я всё равно потерплю неудачу и умру. Может, тогда делать

всё, что захочется?

Решение было легче пуха одуванчика и быстрее молнии.

«Может… Да, возможно».

Рейна хотела отказаться от всего до того, как её казнят. Она

сожалела, что изо всех сил старалась что-то сделать, хотя прекрасно осознавала,

что ей ужасно не везёт. Поэтому Рейна решила бросить всё то, за что она цеплялась

до смерти и возвращения в прошлое, потому что это уже не имело для неё смысла.

Это было забавно. Такие вещи, как признание её отца, герцога,

или счастливое будущее со Смитом, который был её первой и последней любовью. Все

они больше не были целями или оковами Рейны.

Таким образом, первое, что сделала Рейна ― отправилась в

императорский дворец.

*****

Смит с радостью принял её, даже несмотря на то, что Рейна пришла

к нему без предварительной договоренности. А через несколько минут его словно молнией

поразило.

― Что ты только что сказала?

Очаровательная улыбка сменилась потрясением на лице, которое

Рейна видела незадолго до своей смерти. Если бы это случилось до её возвращения

в прошлое, то как только он бы немного нахмурился, она бы сделала всё, что Смит

скажет, лишь бы он не расстраивался. Рейна надеялась на счастливое будущее с

ним, потому что он был её первой любовью, хотя она видела его очевидные мысли и

попытки использовать её в своих целях.

Рейна думала, что ей хоть раз повезло в её неудачливой

жизни.

«Удача, конечно. Никакое везение не сможет перекрыть мою

неудачу».

Смит использовал Рейну только для того, чтобы стать

наследным принцем. Когда появилась Джейн, которая могла бы заменить её,

принцессу Болшейк, то он без всяких колебаний бросил её. К тому же самым

наихудшим способом для Рейны.

Вероятно, с тех пор это и началось. Её ненависть к Джейн,

которая не понравилась Рейне с первого взгляда.

Она очень беспокоилась, что Джейн займёт её место с момента

её появления, а после того как Смит бросил её, добив её этим, Рейна сошла с

ума.

«Ну, теперь это не имеет значения».

«― В этом разница между тобой и мной».

Перед её глазами всплыла Джейн, которая произнесла это,

мягко улыбнулась и кивнула головой.

Между ней и Рейной была большая разница. Например, удача или

судьба.

Рейна, которая на мгновение задумалась о Джейн, пришла в

себя и повторила с равнодушным лицом.

― Я сказала, что хочу разорвать помолвку.

У Смита чуть не вырвалось: «Леди, ты с ума сошла?». Он проглотил

эти слова с поистине нечеловеческим усилием. Каждый раз когда Рейна его

раздражала, Смит мысленно себе повторял: «Она единственная дочь герцога

Болшейка. Женщина, которая любит меня всем телом и душой. И та, кто сделает

меня, третьего принца, наследным принцем. Поэтому стоит потерпеть немного её

эгоизм и капризы».

Пока он не займёт трон, ему некем было заменить Рейну.

«Но что сейчас произошло?»

Он не мог поверить, что вместо совместного чаепития, Рейна

внезапно сказала ему это, даже не поздоровавшись. Смит, конечно же,

категорически не мог этого допустить.

«Разорвать помолвку? Что за бред? Неужели она так пытается

заставить меня признаться ей в любви или это очередной каприз?..»

― Мне всё равно, если вы подумаете, что мои слова о расторжении

помолвки ― это очередной каприз. Я хочу разорвать наши отношения, ― заговорила

первой Рейна, словно прочитав его мысли.

Смиту нечего было ей ответить. Иногда он шептал ей слова о

любви, чтобы она не потеряла к нему интерес. И чтобы услышать его единственное

признание, Рейна часто бывала жестокой. Говорят же, что тот, кто любит больше,

тот подчиняется. И в их отношениях именно Смит был главным. Но сейчас…

― А, даже если вы скажете, что любите меня, я всё равно, разумеется,

разорву помолвку.

― Но…

― И если вы думаете, что моим мотивом стала политика, ― я

ничего не собираюсь делать, чтобы вам навредить.

― Леди Болшейк… Нет, Рейна.

― Для меня большая честь, что вы назвали меня по имени, но я

почтительно отказываюсь от этого. Зовите меня леди Болшейк.

Смит надулся, но Рейна продолжила, не обращая на это

внимания.

― Даже после того, как моя помолвка с принцем будет

расторгнута, у меня не возникнет проблем с новой помолвкой или браком. Как вы знаете,

я Болшейк. Поэтому даже если о расторжении помолвки станет известно во всей

империи или континенте, мне это не навредит.

― Это… Я не собираюсь распространять подобные слухи…

Рейна, даже не переведя дыхание, перебила его.

― Даже если Его Высочество скажет, что я бесплодна или когда

я публично заявлю об отношениях с мужчиной, и появятся слухи, что я цепляюсь за

Его Высочество, ― это не имеет никакого значения, ― даже когда она говорила о

грязных вещах, от которых у неё кровь прилила к лицу, выражение у неё не

поменялось. Затем Рейна указала на себя и проговорила. ― Я Болшейк.

Затем наступила гробовая тишина. Рейна испортила все козыри,

которые Смит мог использовать, чтобы предотвратить расторжение помолвки. У неё

не было времени, чтобы тратить его попусту, поэтому она кратко сказала о деле,

встала и ушла, не попрощавшись, так же как не поздоровалась, когда пришла.

― Я сегодня составлю документы на расторжение помолвки и

отправлю вам с одобрения храма.

Смиту оставалось только смотреть на Рейну, которая уходила,

с открытым ртом.

Вторым местом, куда она направилась, чтобы избавиться от

Смита, как от салфетки, в которую высморкались, был храм, потому что железо

надо ковать, пока горячо. Рейна хотела сразу же составить документы на

расторжение помолвки.

«У каждой причины есть своё следствие, а у каждого следствия есть своя причина.»

Но иногда следствия не имеют причин. Например, жизнь Риины, была полна ужасных несчастий.

Конец зимы, 752-й год по Имперскому календарю.

— Если бы ты этого не сделала, то не умирала бы сейчас вот так.

Голос Джейн, доносившийся откуда-то сверху, как всегда, был спокоен и сдержан.

Что бы Риина ни делала, она сохраняла непоколебимость, как будто бросала крошечные камешки в глубокое-глубокое озеро.

Какие эмоции она могла бы испытывать под этим выражением лица?

Гнев? Печаль? Обиду? Или, возможно…жалость к Риине?

Было время, когда ей действительно было любопытно.

Их отношения были не из тех, когда она могла бы спросить о таком напрямую, и теперь, она уже никогда об этом не узнает. В какой момент она успела так воспылать ненавистью к Джейн?

Пока Риина копалась в прошлом, за пределами своего затуманенного видения, в ее ушах зазвучал резкий голос.

— Безболезненный яд, который сохраняет тело в целости и сохранности, и это даже не публичная казнь. Ты не заслуживаешь даже такого милосердного конца. Если бы не Джейн, мы бы не отправили тебя умирать с таким комфортом.

Хотя его слова и были пропитаны ужасным презрением к ней, Риина смогла лишь глухо рассмеяться.

Или, точнее, из ее горла вырвался только хриплый вздох, прерванный длительными пытками. Но даже этой реакции было достаточно, чтобы Смит понял, что Риина рассмеялась. Его лицо резко исказилось, как у злого духа, но она не обратила внимания на выражение его лица, и медленно подняла опущенную голову.

Взглянув в его глаза, теперь горящие ненавистью и гневом, когда-то желали Риину, хотели снова и снова. Но это было далеким прошлым, которое я не смогла бы вспомнить, даже если бы попыталась.

Риина приоткрыла губы, потрескавшиеся и покрытые запекшейся кровью. Возможно, это было потому, что это действительно означало наступления конца.

Смит, который до сих пор игнорировал все, что она говорила, как бы она ни кричала и молила, теперь наклонился, чтобы послушать.

— Милосердие? Будто… я могла бы умереть от... одного пузырька яда...

— Что?

Не то чтобы Смит не мог понять ее из-за тяжелого голоса и запинающейся речи. Он просто не мог понять, о чем она говорит.

Что это был за яд, который держал в руках палач? Он был создан исключительно для того, чтобы убивать людей. Разве он только что не сказал, что было бы гораздо милосерднее дать ей выпить яд, который мгновенно оборвет ее жизнь, чем подвергать ее четвертованию, как заслуживает того, кто совершил столь жестокие поступки?

И все же…

Как только Смит собрался открыть рот, колокол прозвенел три раза, оповещая о начале казни.

Смит тут же закрыл рот и отступил, а Риина, полузакрыв глаза, отвела взгляд от его удаляющейся фигуры.

Вскоре палач уже стоял рядом с Рииной, держа в руках пузырек с ядом, специально предназначенный для того, чтобы даровать ей «милосердную» смерть.

*Щелчок*

Когда послышался звук открывающейся крышки, кто-то из толпы, наблюдавшей за смертью Риины, с трудом сглотнул.

Палач, наконец открыв богато украшенный флакон, схватил Риину за волосы и запрокинул ее голову назад.

— Открой рот.

По резкой команде палача, Риина смогла медленно открыть рот.

Пузырек постепенно становился прозрачным, по мере того, как яд медленно стекал ей в горло. Палач, убедившись, что Риина проглотила все до последней капли, отступил назад.

Он, как и те, кто собрался стать свидетелями чьей-то смерти, ожидал, что Риина вот вот умрет.

Но даже выпив весь яд, Риина не умирала. Нет, она не могла умереть.

— Ах-ха-ха!

Даже когда она корчилась в агонии, она не могла умереть. Как бы сама того не хотела.

— Ч-что это такое?

Палач был лишен дара речи. Он не был новичком, он был экспертом. В течение почти 20 лет он быстро и безболезненно отправлял приговоренных к смерти заключенных на тот свет с помощью того же яда.

Однако, по какой-то необъяснимой причине, на этот раз его яд не подействовал. Но, как опытный профессионал, которым он и являлся, палач поспешил ввести Риине еще одну дозу яда.

Одновременно Смит сделал решительный шаг к Риине, которая все еще была жива.

— Как будто, я могла бы умереть от одного пузырька с ядом.

Риина ясно сказала об этом.

— Боже правый, наконец-то...

Оставив позади растерянные слова палача и потрясение Кузнеца, Риина наконец положила свое тело на холодный пол.

В один из дней поздней зимы, и незадолго до начинающей весны 752-го года по Имперскому календарю, ужасно несчастливая жизнь леди Риины Фрэн Болшейк подошла к такому же ужасающему концу.

Весенним днем 751-го года по Имперскому календарю.

По каким то неизвестным причинам Риина перенеслась на год в прошлое.

Ее адаптация к реальности прошла на удивление быстро, когда она посмотрела на свое тело, почувствовав себя легкой, как перышко, без малейшего намека на жгучую боль во внутренних органах.

— Полагаю, что регрессия тоже возможна.»

До того момента, как она встретила свой жалкий конец, события в ее жизни, которые можно было объяснить логически, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

В конце концов, ужасно неудачливая жизнь Риины привела к бесчисленным неприятным последствиям без каких-либо ведомых причин.

Если и есть поговорка о ком-то, кто разбивает нос, даже падая невзначай, то это, должно быть, о Риине.

Она скривила губы, вспоминая свой ужасный и жалкий конец, когда она ползла по полу, не в силах умереть даже от яда.

Вернувшись в прошлое, теперь она знала будущее. Знание того, что должно произойти, являлось огромной силой для любого человека. Но не для нее самой.

Существовал огромный разрыв между знанием чего-то и изменением этого, и Риина терпела неудачу, за что бы она ни бралась.

Ей в буквальном смысле не везло.

Как бы она ни старалась, к каким бы неожиданностям ни готовилась, Риина ни разу не вкусила сладких плодов своего успеха просто потому, что не могла.

Ни разу.

Поэтому в сердце не было никакой надежды изменить будущее.

— Я все равно потерплю неудачу и умру несчастной смертью. С таким успехом я могла бы поступать так, как мне заблагорассудится.

Ее решение было легче пуха одуванчика и быстрее молнии.

Возможно... да, возможно. Возможно, она хотела отказаться от всего, прежде чем подвергнуться такой казни.

Но зачем цепляться за сожаления? Она просто изо всех сил пыталась что-то сделать, хоть что-нибудь, несмотря на то, что прекрасно знала о своей несчастной и непоправимой для неё судьбе.

Как только она решила отпустить все, за что она отчаянно цеплялась до того, как ее регрессия потеряла всякий смысл.

По иронии судьбы, это так.

Такие вещи, как получение одобрения ее отца, герцога, или счастливое будущее со Смитом, ее первой и последней любовью.

Ничто из этого больше не было целью или оковами Риины.

Поэтому первое, что сделала Риина - это поспешила в Императорский дворец.

Несмотря на неожиданный визит Риины, Смит с радостью принял ее.

А несколько минут спустя его словно поразило громом.

— Что ты только что сказала?

Пару мгновений ранее, добрая улыбка исчезла с его лица, на смену этому пришел шок, который Риина испытывала незадолго до своей смерти.

До регрессии, даже если бы он просто слегка расширил глаза, она бы прислушалась к его словам, уговаривая себя не расстраиваться.

Но несмотря на то, что она знала все его поверхностные намерения использовать ее, потому что он был ее первой любовью, первым и последним человеком, которому она решила отдать свое сердце. Она надеялась на счастливое будущее с ним.

Считая, что он был единственной удачей в ее ужасно несчастливой жизни.

Удачей? Это было бы большей удачей, если бы он не навлек на нее еще больших несчастий.

Риина была нужна ему только для того, чтобы стать наследным принцем.

Когда появилась Джейн, которая могла заменить Риину в роли знатной дамы Болшейк, он без колебаний отказался от неё.

И самым худшим образом для Риины.

Вероятно, именно с этого момента. С того момента она начала ненавидеть Джейн, которую раньше просто недолюбливала, когда видела ее. Риина, которая больше всего боялась потерять свое место, сошла с ума когда Смит подтвердил эти опасения, с тех пор как появилась Джейн.

Ну, теперь это не имеет значения.

– Вот в чем разница между тобой и мной. Теперь, даже если Джейн скажет это с лучезарной улыбкой, Риина просто кивнет в знак согласия.

Между ней и Рииной действительно была огромная разница. Удача или что-то в этом роде.

Оторвавшись от своих мимолетных мыслей о Джейн, Риина повторила свои слова с безразличным выражением лица.

— Я сказала, что хочу разорвать помолвку.

Смит едва сумел проглотить слова, которые готовы были вот вот сорваться с его языка.

Ваша светлость, вы что, сошли с ума?

С нечеловеческим усилием, ему все же удалось подавить эту мысль. Он размышлял о том, что приходило ему в голову всякий раз, когда Риина раздражала его, как корова, пережевывающая свою траву.

Единственная благородная дама в герцогстве Большевиков. Женщина, которая всем своим существом заявляла о своей любви к нему.

И женщина, которая могла бы сделать его третьим наследным принцем. Так что ее сумашествие и временами злобу приходилось терпеть.

По крайней мере, до тех пор, пока он не занял пост наследного принца, не было никого, кто мог бы заменить Риину.

Но что же это было?

Прежде чем он успел предложить ей чай или присесть, нет, даже обменяться приветствиями, она внезапно заявила, что хочет разорвать помолвку.

Очевидно, Смит никак не мог с этим смириться. Разрыв помолвки? Что за бред.

Конечно, этот последний акт злого умысла - услышать, как он говорит, что любит ее…

— Если хотите, можете рассматривать этот поступок как угрозу. Но даже так, я хочу разорвать помолвку.

И, словно прочитав его мысли, Риина заговорила первой.

Это лишило его дара речи уже второй раз.

В прошлой жизни он часто манипулировал Рииной по своему желанию, а затем шептал слова любви. И, слушая его пустые признания, Риина часто начинала действовать.

Разве не сказано, что тот, кто любит больше, тот слабее? Вот почему в отношениях между Рииной и Смитом он всегда одерживал верх.

Но сейчас…

— Даже если вы попытаетесь все исправить, я откажусь и разорву помолвку.

— Нет...

«И если это по политическим причинам, я ни за что не потерплю никаких потерь.»

— Болшейк... Нет, Риина.

— Для меня большая честь, что вы назвали меня по имени, но я откажуаь и от этого. Зовите меня леди Болшейк.

Смит надулся еще больше, но Риина продолжила, не обращая на это внимания.

— Даже после разрыва помолвки с вами ваше высочество, надеюсь, моя собственная помолвка или женитьба не станет проблемой. Как вы знаете, я Большевик. Так что, даже если новость о нашей расторгнутой помолвке распространится по всей империи или за ее пределы, можете не переживать, это не станет для меня позором.»

— Я и не собирался распространять таких слухов...

Риина оборвала его на полуслове, даже не переведя дыхания.

— Даже если Ваше Высочество публично заявит, что я не способна рожать детей, или, вопреки слухам о том, что я цепляюсь за вас, вы заявите что я встречаюсь с разными мужчинами, для меня это не имеет никакого значения.

Произнеся те слова, от которых закипала кровь, выражение лица Риины не изменилось. В заключение, она указала на свое сердце со словами.

«Потому что я – Болшейк.»

Наступившая тишина была подобна гробовой. Риина раскрыла и отвергла все карты, которые он мог бы разыграть, чтобы предотвратить разрыв помолвки. Прежде чем Смит успел хотя бы попытаться выиграть время, Риина ушла так же внезапно, как появилась.

— Сегодня я подготовлю документ об аннулировании брака, одобрю его с позволения храма, и отправлю вам.

Смиту ничего не оставалось, кроме того как смотреть, как уходит Риина

Риина, которая когда-то была так одержима Смитом, теперь отказалась от него так же небрежно, как обычно выбрасывают использованную салфетку.

Вторым местом, куда поспешила Риина чтобы раз и навсегда отрезать Смита из своей жизни, был храм, где могли заверить документ об аннулировании брака.

Рейне, которая решительно направилась из императорского дворца

в храм, пришлось остановиться на полпути. И, конечно же, это было не

специально, а из-за её ужасного невезения.

Бум.

Карету сильно затрясло. Однако ни Рейна, ни служанка не

удивились.

― Снова сломалось колесо?

― Думаю, так оно и есть. Должно быть запасное колесо…

― Мне очень жаль. Вам нужно выйти, ― раздался голос кучера

ещё до того, как служанка успела договорить.

Словно она этого и ожидала, Рейна надела широкополую шляпу,

а служанка открыла дверь экипажа и вышла первой. Леди Болшейк сошла с кареты,

держась за её руку, и пристально посмотрела на кучера.

― Запасное колесо?

― Сломано.

― Ну, я так и думала. Хорошо, что лошади не пострадали. Верни

карету обратно.

Экипаж всё равно в конце концов должен был сломаться. Рейна

испытала облегчение, что в этот раз не пострадали лошади. Все кареты, на

которых ездила невезучая Рейна, обязательно ломались. Исключений не было.

Кареты герцога Болшейка в основном не ломались, максимум ―

страдала только половина, зато бесчисленное множество раз слетали и ломались мелкие

детали: от колёс до упряжи лошади.

Будь то Рейна, кучер, управлявший лошадью, или её горничная,

― все уже привыкли к этому. К таким несчастливым ситуациям.

― Эм, леди, ― осторожно заговорил кучер, когда Рейна с силой

сжала шляпу.

Этот кучер служил ей уже долгое время, и его голова всё ещё

была на его плечах, потому что он умело выполнял свою работу без единой ошибки,

но, имея дела с Рейной, он по-прежнему не мог не напрягаться. Она не была злой

леди, которая поступала со слугами, как ей заблагорассудится, но леди Болшейк

не была терпима к своей прислуге, которые высказались без спроса.

― Что?

― До храма нужно идти пешком не менее получаса. Если вы

подождёте немного, я подготовлю лошадь. Раньше она везла карету, но это лучше,

чем идти пешком.

Рейна спокойно посмотрела на кучера, который так нервничал,

что покрылся холодным потом, но даже мысли не допускал о том, чтобы вытереть

его. Когда он и горничная рядом с ним с трудом сглотнули, Рейна неожиданно

мягко кивнула.

― Хорошо. Готовь.

― Да… Да!

Кучер быстро начал всё делать с искренностью и энтузиазмом,

и служанка, прочитав атмосферу, тоже ему помогала. Вскоре после этого лошадь

была готова, и Рейна, которая уже была на лошади, обратилась к горничной,

которая переминалась с ноги на ногу, не зная, что делать.

― Ты.

― Что? Да, леди! Простите. Я не умею ездить верхом. Мне

правда очень жаль. Простите.

― У меня сейчас шея затечёт, хватит. Залезай.

― Да! ― сразу же ответила на слова своей хозяйки горничная и

снова примёрзла к месту.

Рейна указала глазами на место позади себя. Когда горничная

пошевелила губами, она равнодушно повторила:

― Залезай, говорю. А, может ты не можешь подняться? Помоги

ей.

Кучер не смог даже ответить и с потерянным лицом помог

горничной сесть на лошадь, как приказала Рейна.

― Держись хорошо, иначе свернёшь себе шею.

Это было страшное и жестокое предупреждение. Хотя если ехать

верхом на одной лошади с невезучей Рейной, такое вполне возможно. Горничная не могла

знать об этом факте, но она вцепилась в Рейну, как цикада, преданно выполняя

приказ.

И-го-го!

Рейна стукнула лошадь ногами в бок сразу же, без

предупреждения.

*****

― Мы благополучно добрались, ― спокойно сказала Рейна.

Горничная, которая от удивления ткнулась лбом в её спину,

испуганно отпрянула. Рейна поймала руку горничной, которая пыталась от неё

отодвинуться, и цокнула.

― Ты хочешь сломать себе шею, когда мы уже приехали?

― Простите.

Рейна спешилась с лошади, отряхнула руки и направилась к храму,

а горничная, которая кое-как сползла, бросилась за ней следом. Леди Болшейк,

которая прошла через тайный проход, о которому было известно лишь узкому кругу

лиц, а не через главные ворота храма, внезапно пробормотала:

― Если подумать, мне удалось благополучно добраться до храма

из императорского дворца.

Она повернула голову и посмотрела через плечо на огромный императорский

дворец, а затем отвернулась. Ну, теперь это не важно. Больше ей не придётся

ходить в императорский дворец. Вспоминая лицо Смита, она не чувствовала таких

эмоций, как холод, грусть, печаль, горечь. Только раздражение.

Рейна хотела объявить о разрыве помолвки, но Смит не

отпускал её. Он будет держаться за неё, пока Джейн не займёт её место.

«Когда Джейн пришла в дом герцога?»

Рейна, которая погрузилась в свои мысли и ничего не видела

вокруг, остановилась, когда на неё упала тень. Девушка увидела прямо перед

собой твёрдую грудь, видимо, она затормозила прямо перед столкновением. Рейна

подняла голову, чтобы увидеть, кто это. Мужчина стоял спиной к палящему

полуденному солнцу.

― Ваше Высочество второй принц.

― Леди Болшейк.

Это было приветствие с минимумом вежливости, равнодушное, граничащее

с грубостью. Однако второго принца Эйнара и Рейну это не волновало, и они снова

двинулись вперёд. Эти двое, похоже, направлялись в одно и то же место ― в храм,

но им было наплевать друг на друга, так же как при приветствии, поэтому они

шли, держась на расстоянии друг от друга. Когда до входа в главный зал храма

оставалось несколько шагов, Эйнар внезапно остановился.

Треск.

Ей было всё равно, остановился он или нет, Рейна сделала

шаг, собираясь его обойти, как вдруг заколебалась. Ей показалось, что она

услышала, как что-то треснуло в стене. Несчастные случаи всегда случаются в

одно мгновение. Неужели Рейна ослышалась? В тот момент, когда она посмотрела на

стену, думая об этом…

Тре-е-еск.

Бабах.

Тяжёлая статуя, стоящая на стене, рухнула точно на голову

Эйнара. Это был очень серьёзный несчастный случай ― статуя упала на мраморный

пол и расколола его, вздымая облако пыли.

Но чудесным образом… Да, это можно объяснить только чудом.

― Ах! Леди! Леди!

― Боже мой, что произошло?

― Позовите людей!

Горничная, которая кричала и умоляла позвать людей,

набросилась на священника, который с ошеломлённым видом смотрел в сторону

Эйнара и Рейны.

― На что вы так смотри…

Она не смогла договорить. В пыли было чудо. Огромная статуя

рухнула и расколола твёрдый мраморный пол, но на Эйнаре и Рейне не было ни

царапины. Только её порванная юбка подтверждала, что несчастный случай имел место.

Эйнар приказал собравшимся вокруг людям с безразличным лицом.

― Приберитесь.

― Что? А, да!

― Эй, помоги мне здесь!

Люди начали убирать тяжёлые камни вокруг этих двоих со

стонами.

Рейна попеременно смотрела на его крепкие руки, обнимающие её

за талию, и на острую линию подбородка, об которую, казалось, можно порезаться.

Дело было не в том, что она влюбилась в Эйнара. Рейна была всего лишь сильно

озадачена.

Каменная статуя совершенно точно рухнула на голову Эйнару.

Не на Рейну. Обычный человек бросился бы к ней или попытался убежать от того

места, куда падала статуя. Но Эйнар, наоборот, притянул Рейну в свои объятия.

«Почему?»

Почему он притянул Рейну в свои объятия в тот самый момент,

когда рухнула каменная статуя?

«Неужели он хотел умереть вместе?»

Эйнар и Рейна встречались лично, помимо этого случая, и даже

пару раз разговаривали.

«Насколько велика его ненависть, что он попытался убить дочь

герцога Болшейка в таком людном месте? Даже если бы умер сам».

Рейна не понимала ситуацию, но вежливо присела перед Эйнаров

в реверансе.

― Благодарю вас, Ваше Высочество.

Он не спросил, ранена ли Рейна или нет, а задал совершенно

другой вопрос. Эйнар равнодушно кивнул, обратив внимание на её порванную юбку.

― Это.

― Что?

― Она только что порвалась?

― Да, но это неважно.

― Хм, из-за только что произошедшего несчастного случая?

― Да.

― А не может быть так, что она порвалась раньше.

― Нет.

И снова возникла неуютная тишина, словно сидишь как на

иголках. Эйнар внимательно, очень внимательно смотрел на её порванную юбку, а

не на Рейну. Это казалось странным не только для неё, но и для всех, кто это

видел. Но Рейна не чувствовала себя неловко или озадаченной его пристальным

взглядом. Она отметила, что он намеренно дважды сказал «только что».

Тем не менее, Рейна с подозрением отнеслась к его странному

поведению во время произошедшего несчастного случая. Но было бы более странно,

если бы он убил её, выстрелив в неё.

Расспросы Эйнара были вполне естественными, ведь на них не

было ни царапины после несчастного случая, но разве не странно звучит вопрос о

порванной юбке, словно она никак не могла порваться?

В тот момент, когда Рейна нахмурилась, Эйнар спросил:

― Леди, возможно ли, что сегодня твой самый неудачный день?

В ходе своего решительного следования из императорского дворца к храму, леди Рейна Болшейк была вынуждена прервать своё путешествие на полпути.

Этот инцидент, обусловленный не преднамеренными действиями, а скорее фатальным стечением обстоятельств, стал очередным проявлением её хронического невезения.

Внезапно раздался характерный звук «Бум», и карета, на которой следовала Рейна, подверглась значительному сотрясению. Примечательно, что ни сама леди, ни её сопровождающая служанка не проявили признаков удивления.

― Опять колесо? — предположила служанка, озвучивая очевидное предположение.

― Вероятно, это именно так. Надеюсь, у нас имеется запасное колесо, - добавила она, выражая осторожный оптимизм.

Однако прежде чем служанка успела завершить свою мысль, кучер вмешался с формальным уведомлением:

― Вам придётся выйти, миледи.

Словно предвидя этот момент, Рейна быстро надела широкополую шляпу, демонстрируя свою готовность к непредвиденным ситуациям.

Служанка, следуя протоколу, открыла дверь экипажа, и леди Болшейк, опираясь на её руку, спустилась на землю. Она устремила проницательный взгляд на кучера, задавая ключевой вопрос:

― Запасное колесо?

Кучер подтвердил её опасения:

― Оно сломано.

Рейна, сохраняя спокойствие, ответила:

― Я так и предполагала. Хорошо, что лошади целы. Пожалуйста, верните карету обратно.

Этот инцидент, как и многие другие, предшествовавшие ему, стал ещё одним подтверждением хронического невезения леди Рейны. Примечательно, что все кареты, на которых она когда-либо путешествовала, неизменно подвергались поломкам.

Этот феномен, требующий дальнейшего изучения, может быть классифицирован как систематическая закономерность, характерная для данной личности.

Экипаж герцога Болшейка обычно не ломался, но если и случалось, то максимум с половиной, зато множество мелких деталей, от колёс до упряжи лошади, постоянно приходили в негодность.

Будь то Рейна, кучер, управляющий лошадью, или её горничная, все они уже привыкли к таким ситуациям.

— Эм, леди, — осторожно начал кучер, когда Рейна сжала свою шляпу.

Этот кучер служил ей уже долгое время, и его голова всё ещё была на плечах, потому что он умело выполнял свою работу без единой ошибки. Однако, имея дело с Рейной, он по-прежнему не мог не нервничать. Она не была жестокой госпожой, которая обращалась со слугами как ей вздумается, но леди Болшейк не терпела, когда слуги говорили без разрешения.

— Что?

— До храма идти пешком не менее получаса. Если вы подождёте немного, я подготовлю лошадь. Она раньше везла карету, но это лучше, чем идти пешком.

Рейна спокойно посмотрела на кучера, который так нервничал, что его прошиб холодный пот, но он даже не думал вытереть его. Когда он и его горничная рядом с ним с трудом сглотнули, Рейна неожиданно мягко кивнула.

— Приступайте к выполнению задачи, — с уверенностью произнесла Рейна.

— Да, да, — ответила служанка, уловив тон своей госпожи.

Кучер, воодушевлённый задачей, приступил к её выполнению с должной степенью энтузиазма, что, в свою очередь, стимулировало горничную к активному участию в процессе. Вскоре лошадь была должным образом оседлана, а Рейна, уже восседая в седле, обратила свой взор на горничную, стоявшую неподалёку и нервно переминавшуюся с ноги на ногу.

— Ты, — произнесла Рейна, обращаясь к горничной.

— Простите, Леди, но я не обладаю навыками верховой езды. Мне очень жаль,— ответила служанка, слегка смутившись.

— Моя шея уже занемела от напряжения, — заметила Рейна. — Прошу вас, залезайте.

— Да, леди, — ответила горничная, но не сдвинулась с места.

Рейна, не теряя времени, указала на место позади себя. Горничная открыла рот, словно намереваясь что-то возразить, однако Рейна, сохраняя холодный тон, повторила свою просьбу:

— Залезайте. Или вы не в состоянии подняться?

Осознав, что ситуация требует вмешательства, кучер, слегка смущённый, поспешил помочь горничной занять место позади Рейны.

— Держитесь крепче, — предостерегла Рейна. — В противном случае вы можете получить травму шеи.

Данное происшествие представляло собой тревожный и суровый сигнал. Однако, учитывая особенности передвижения на лошади с невезением Рейны, подобный исход не кажется удивительным.

Горничная, не осведомленная о данном факте, тем не менее, демонстрировала непоколебимую преданность, следуя за Рейной с упорством цикады.

И-го-го!

Рейна незамедлительно пришпорила лошадь, не предупредив об этом заранее.

— Мы успешно достигли храма, — заключила Рейна с невозмутимым спокойствием.

Горничная, ошеломленная таким поворотом событий, внезапно столкнулась лбом с ее спиной и инстинктивно отпрянула. Рейна, уловив попытку горничной отстраниться, перехватила ее руку и издала цокающий звук, выражающий недовольство.

— Хочешь ли ты подвергнуть свою жизнь опасности, когда цель уже достигнута?

— Прошу прощения, — пробормотала горничная, смущенная и растерянная.

Рейна спешилась с лошади, тщательно отряхнула руки и направилась к храму. Горничная, с трудом спустившись на землю, поспешила следом за ней. Леди Болшейк, проникшая в храм через тайный проход, известный лишь ограниченному кругу лиц, а не через парадные ворота, внезапно произнесла:

— Если задуматься, мне удалось благополучно достичь храма, покидая императорский дворец.

Она повернула голову и бросила взгляд через плечо на величественный императорский дворец, затем отвернулась. Теперь это не имело значения. Ей больше не придется посещать императорский дворец. Вспоминая лицо Смита, она не испытывала таких эмоций, как холод, грусть, печаль или горечь. Единственное, что она чувствовала, было раздражение.

Рейна намеревалась объявить о разрыве их помолвки, но Смит не отпускал ее. Он будет удерживать ее до тех пор, пока Джейн не займет ее место.

"Когда Джейн прибыла в дом герцога?"

Рейна, погруженная в свои мысли и не замечавшая ничего вокруг, остановилась, когда на нее упала тень. Перед ней возникла твердая грудь, и она затормозила, чтобы избежать столкновения. Подняв голову, она увидела мужчину, стоящего спиной к палящему полуденному солнцу.

"Ваше Высочество, второй принц," — произнесла Рейна, соблюдая формальности.

"Леди Болшейк," — ответил Эйнар, его голос был сдержанным и почти грубым. Однако ни второго принца, ни Рейну это не смутило, и они продолжили свой путь.

Оба направлялись в храм, но, несмотря на это, между ними сохранялась дистанция, подобная той, что была при их приветствии. Когда до входа в главный зал храма оставалось лишь несколько шагов, Эйнар внезапно остановился.

Треск.

Ей было всё равно, остановился ли он, и она сделала шаг, собираясь обойти его, но вдруг заколебалась. Ей показалось, что она услышала какой-то треск в стене. Несчастные случаи всегда происходят внезапно. Неужели ей показалось? В тот момент, когда она посмотрела на стену, думая об этом…

Треск.

Бабах.

Тяжёлая статуя, стоявшая на стене, рухнула прямо на голову Эйнара. Это был серьёзный несчастный случай — статуя упала на мраморный пол и разбила его, подняв облако пыли.

Но каким-то чудом… Да, это можно объяснить только чудом.

— Ах! Леди! Леди!

— Боже мой, что произошло?

— Позовите людей!

Горничная, которая кричала и просила позвать людей, бросилась к священнику, который с изумлением смотрел на Эйнара и Рейну.

— На что вы так смотрите?

Она не успела договорить. В пыли произошло чудо. Огромная статуя рухнула и разбила твёрдый мраморный пол, но на Эйнаре и Рейне не было ни царапины.

Только её порванная юбка подтверждала, что несчастный случай действительно произошёл. Эйнар приказал людям, собравшимся вокруг, с безразличным выражением лица.

— Приберите здесь.

— Что? А, да!

— Эй, помоги мне!

Люди начали убирать тяжёлые камни вокруг этих двоих, тяжело вздыхая.

Рейна смотрела то на его сильные руки, обнимающие её за талию, то на острый подбородок, о который, казалось, можно порезаться. Дело было не в том, что она влюбилась в Эйнара. Рейна была просто сильно удивлена.

Статуя из камня рухнула прямо на Эйнару. Но не на Рейну. Обычный человек в такой ситуации либо бросился бы к ней, либо попытался убежать. Но Эйнар поступил иначе — он притянул Рейну к себе.

«Почему?»

Почему он так поступил, когда статуя начала падать?

«Неужели он хотел умереть вместе с ней?»

Эйнар и Рейна встречались не только в тот момент, но и раньше. Они даже несколько раз разговаривали.

«Насколько велика его ненависть, что он попытался убить дочь герцога Болшейка в таком людном месте? Даже если бы он сам погиб».

Рейна не понимала, что происходит, но вежливо присела перед Эйнаром в реверансе.

— Благодарю вас, ваше высочество.

Он не спросил, пострадала ли Рейна, а задал другой вопрос. Эйнар равнодушно кивнул, обратив внимание на её порванную юбку.

— Это...

— Что?

— Она только что порвалась?

— Да, но это не важно.

— Хм, из-за недавнего происшествия?

— Да.

— А может быть, она порвалась раньше?

— Нет.

Вновь воцарилась гнетущая тишина, вызывающая у всех присутствующих чувство дискомфорта, сравнимое с ощущением нахождения на острие иглы. Эйнар, с особой тщательностью и сосредоточенностью, обратил свое внимание на порванную юбку Рейны, игнорируя её саму.

Это поведение, вызывающее когнитивный диссонанс как у Рейны, так и у окружающих, тем не менее, не вызвало у неё ощущения неловкости или замешательства. Она отметила, что Эйнар намеренно дважды использовал фразу «только что», что могло свидетельствовать о его намеренной попытке отвлечь её внимание от чего-то важного.

Однако, несмотря на его странное поведение в момент инцидента, Рейна не могла не задуматься о его мотивах. Было бы более парадоксально, если бы он предпринял насильственные действия, например, выстрелив в неё. Вопросы Эйнара, касающиеся её физического состояния после инцидента, хотя и были вполне ожидаемыми, всё же вызывали некоторое недоумение своей специфичностью, особенно в контексте вопроса о порванной юбке, который казался неуместным в данной ситуации.

В момент, когда Рейна нахмурилась, выражая своё недовольство, Эйнар задал ей следующий вопрос:

― Леди, возможно ли, что сегодняшний день является для вас наиболее неблагоприятным в вашей жизни?

Рейна не сразу нашла, что ответить.

«Почему вдруг это случилось? С чего мне внезапно улыбнулась

удача?»

К тому же, ей повезло, что она не пострадала, с учётом

произошедшего.

Он только что спросил Рейну. Был ли это её самый несчастливый

день. Рейна была не единственной, с кем произошёл несчастный случай.

― Прошу прощения, но, Ваше Высочество, я не единственная, с

кем произошёл несчастный случай.

― Верно. Итак, миледи, тебе сегодня не повезло?

― Я не вижу связи в ваших словах.

― Тебе не нужно над этим задумываться. Единственный ответ,

которого я жду от миледи ― это «да» или «нет».

― Вы спрашиваете, худший ли это день в моей жизни?

― Да.

Рейна посмотрела на Эйнара и ответила:

― Нет.

Эйнар смотрел на неё сверху вниз так же пристально, как и

Рейна. Она заметила удивление и веселье, которые на мгновение появились в его

серых глазах, но Рейна понятие не имела, с чем это было связано. Она снова

открыла рот, но вмешался голос третьего лица.

― Прошу прощения, что прерываю вас, ― судя по украшениям на

эполетах, он был помощником принца. ― Ваше Высочество, всё готово.

На лице и в голосе помощника не было ни малейшего

беспокойства за Эйнара, который только что пережил ужасный несчастный случай.

― Хорошо, ― Эйнар взглянул на помощника, а затем спросил Рейну:

― Миледи, возможно ли, что ты пришла сегодня храм, чтобы получить благословение

для завтрашнего благополучия?

На этот раз это был очень странный вопрос, но в том же

контексте, что и предыдущий. Потому что благословение на завтрашнее

благополучие состояло в том, чтобы получить божье благословение в день, когда

тебе ужасно не везёт или тебе особенно нужна удача. Подозрение становилось всё

сильнее и сильнее, но Рейна покачала головой.

― Нет.

― Вот как? Я понял.

― Ваше Высочество?

Эйнар, который хотел сказать что-то ещё, торопливо

попрощался, когда его позвал помощник.

― Прости мою бестактность, которую я позволил себе до этого.

Думаю, мы скоро снова встретимся.

Даже после того, как ушёл Эйнар, двусмысленно с ней попрощавшись,

Рейна по-прежнему стояла там и оглядывалась.

― Странно.

― Что, леди? Леди, с вами всё в порядке?

Эта реакция совершенно отличалась от реакции помощника

Эйнара. Возможно, просто для слуг Рейны такое было вполне нормально.

«Или нет?»

Это было очень серьёзное происшествие. Один из них или,

возможно, даже оба могли умереть.

«Но…»

Рейна посмотрела на место несчастного случая, где деловито двигались

люди. Повсюду были разбросаны каменная крошка, пыль и глыбы размером больше среднестатистического

человеческого тела. И только в одном месте. Был чистый круг, словно дыра. Это

было то самое место, куда Эйнар притянул Рейну. Словно рушащаяся статуя

избегала падать именно в этот круг…

― Леди?..

Услышав голос служанки, осторожно зовущий её, Рейна покачала

головой.

― Всё в порядке.

Она чуть не умерла, но не умерла. Даже не поранилась. Разве

это не достаточно хорошая защита в её ужасно невезучей жизни?

Она сделала шаг в сторону главного зала храма и остановилась.

«Если подумать, почему я оказалась под зашитой? Я должна

была умереть».

Даже если бы Рейна сохранила свою тяжёлую жизнь, Эйнар,

который был с ней, должен был умереть. Бессмысленные вопросы принца и эта

странная ситуация продолжали крутились у неё в голове. Однако вскоре Рейна

покачала головой, чтобы избавиться от своих мыслей.

«Разве мне не нужно сейчас кое-что сделать? Сначала я должна

закончить со своими делами. В противном случае моя неудача может помешать мне расстаться

со Смитом».

Поскольку ничто никогда не шло так, как хотела Рейна, она

опасалась, что что-то помешает подписать документы о расторжении помолвки.

― Жди здесь.

― Да. А? Леди, вы же только что попали в ужасный несчастный

случай!

― Всё в порядке, поэтому жди здесь. Не зацикливайся на этом.

Столько людей вокруг неё погибло и было ранено только

потому, что оказались не в том месте не в то время. Оставив позади служанку,

которая только открывала и закрывала рот, не зная, что делать, Рейна без

колебаний направилась к своей первоначальной цели. Вскоре она вошла в главный

зал храма. Рейна распахнула одну из нескольких дверей, расположенных в углу.

― Кто там? На это время нет предварительной записи…

Священник закрыл рот, не закончив свою речь. Ему даже не

надо было спрашивать, кто вошёл в комнату без стука, не спросив разрешения, и

стоял сейчас перед ним. Как можно не знать, глядя на эти пылающие рыжие волосы

и холодные голубые глаза?

― Леди Болшейк.

― Первосвященник.

После лёгкого приветствия Рейна сразу же перешла к делу.

― Я здесь, чтобы подписать документы о расторжении помолвки.

― Да, расторжение помолвки… Расторжение помолвки?

Расторжение?!

На лице первосвященника, который оставался спокойным даже

поприветствовав Рейну, появилось замешательство. Она подтвердила с бесстрастным

выражением.

― Да, расторжение помолвки. Если точнее, то расторжение

помолвки между мной и Его Высочеством третьим принцем Смитом Раваном, ― сказала

Рейна с первосвященником, у которого подёргивались губы. ― Я понимаю. Прошло совсем

немного времени с тех пор, как я сделала всё возможное, чтобы добиться

заключения этой помолвки. Не волнуйтесь, сегодня я не сделаю ничего столь же

безумное.

Первосвященник потерял дар речи.

«Можно ли объяснить это просто безумием?.. Те поступки?»

«― Помолвка! Мы собираемся обручиться! Гр-р! Ох! Разве вы

не понимаете, что это значит? Почему вы не понимаете? Первосвященник, вы что,

притворяетесь, что ничего не знаете? Смит согласился, поэтому я всё сделаю! Процедуры?

Зачем нужно что-то подобное? Вы хотите посмотреть, что случится, если вы этого

не сделаете?»

Это была помолвка принца империи и самого могущественного

герцога. Храм не хотел бы в такой ситуации совершить ошибку, поэтому первосвященник

не хотел торопиться. Поэтому он пытался следовать процедуре, но под сияющими

злобой глазами Рейны…

― …ник. Первосвященник?

Первосвященник, который на некоторое время погрузился в воспоминания,

пришёл в себя, когда его позвала Рейна, и вздрогнул от удивления.

― Ох!

― Я ничего не делала. Вернёмся к разговору о расторжении

помолвки.

Первосвященник хотел сказать, что это сложно сделать прямо

сейчас, но он не мог это произнести. Словно прочитав его мысли, Рейна слабо

вздохнула.

― Должно быть, сейчас тяжело это сделать, потому что есть

процедура.

― Что? А, да… Да, это так.

― Тогда, даже если неофициально, мы же где-то можем задокументировать

тот факт, что наша помолвка расторгнута?..

Бах!

Прервав слова Рейны, дверь снова распахнулась без стука. Пуганая

ворона и куста боится. Хотя Рейна, худший человек в истории храма, был прямо

перед ним, первосвященник похолодел от страха, когда дверь резко открылась, и

растерялся. Однако второго человека, ворвавшийся без предупреждения,

интересовал вовсе не первосвященник.

― Рейна!

― Ваше Высочество третий принц.

В отличие от Смита, чей громкий голос звучал крайне

взволнованно, Рейна была совершенно спокойна.

― Что ты имела в виду под расторжением помолвки?!

― То, что вы слышали. Расторжение помолвки.

Придя в себя от бомбы, брошенной Рейной, Смит бросился в

храм. Как и ожидалось, движущей силой было невезение Рейны, которое не имело

себе равных, поэтому она уже получила отказ на расторжение помолвки.

― Что за чепуха!

― Я уже всё объяснила.

― Но ты меня!..

― Ваше Высочество? Ох, кстати, совсем про это забыла, ―

Рейна осторожно потянула первосвященника, который никак не мог прийти в себя, за

развевающийся рукав, поймала его взгляд и снова заговорила: ― Правда в том, что

я не люблю Его Высочество третьего принца.

Она сказала об этом перед первосвященником. В словах,

которые говоришь богу, не должно быть лжи. Смит громко закричал с очень красным

лицом, словно оно вот-вот взорвётся.

― Рейна!

Но она и бровью не повела.

«Что ж, я ожидала, что это произойдёт».

Рейна и не думала, что сможет спокойно покинуть храм с

документами на расторжение помолвки. Поэтому она решила найти другой способ

попросить первосвященника. Рейна равнодушно посмотрела на Смита, который

пытался уговорить её разными сладкими речами.

― Думаю, я услышала достаточно.

А затем решительно развернулась, намереваясь покинуть

комнату первосвященника.

― Подожди! Рейна! Рейна!

Услышав торопливый зов Смита, она остановилась и, не

оглядываясь, сказала:

― Когда я раньше просила вас называть меня по имени, вы

молчали, но теперь зовёте меня, словно местную собачонку.

Её голос не был холодным, от которого бросало в дрожь. Это

не было насмешкой или сарказмом. Её голос, перечисляющий факты, был суше, чем

песчаный бриз в пустыне.

В то время как Смит остановился на некоторое время с

искаженным лицом, Рейна сделала несколько шагов по главному залу. Увидев перед

собой длинную тень, она подняла глаза, ощущая дежавю.

― Миледи.

― Ваше Высочество второй принц.

― Мы снова встретились.

― Да.

Он сказал, что они снова встретятся ― так и случилось. Не

обращая внимания на недовольство Рейны, Эйнар продолжил.

― Так и должно было случиться, раз я это сказал.

― Что?

― Итак…

Эйнар хотел сказать что-то ещё, но остановился, услышав

позади громкий шум.

― Рейна! Если ты снова повернешься ко мне спиной! …Эйнар?

― Смит, мы в храме, ты слишком шумишь.

― Это не твое дело.

Смит посмотрел на него и встал между Эйнаром и Рейной.

Однако она неумолимо отошла от третьего принца и вместо этого приблизилась ко

второму. Эйнар посмотрел на Рейну долгим взглядом, улыбнулся и встал рядом с

ней. Почувствовав тепло, коснувшееся её плеча, она вспомнила оценку, которую второму

принцу дал Смит.

«― Странный придурок».

«Он и правда…странный».

Рейна впервые с ним разговаривала как следует, но сразу

поняла, что Эйнар странный.

В тот момент, когда разгневанный Смит снова попытался заговорить.

― Помогите! Помогите! Пожалуйста!

В главный зал вбежала женщина с ослепительно светлыми развевающими

волосами с криком, который, казалось, пронзил всё помещение. Увидев её, Рейна

открыто вздохнула. Какой бы невезучей она ни была, она такого не ожидала… Она

сама, Смит и… Джейн. Рейна не думала, что несвоевременная трехсторонняя встреча

состоится в таком месте, как это.

Рейна, погруженная в мысли, не сразу нашла слова для ответа. Она размышляла о том, как такое могло случиться. Удача неожиданно повернулась к ней лицом. В то же время Рейна искренне радовалась, что осталась цела после пережитого.

Эйнар заметил её задумчивость и спросил, был ли этот день самым несчастливым в её жизни. Но Рейна быстро поняла, что её случай не уникален: не только она столкнулась с бедой в этот день.

— Простите, Ваше Высочество, — сказала она спокойно, — но я не единственная, кто сегодня оказался в трудной ситуации.

Эйнар уловил её слова и продолжил разговор, акцентируя внимание на её эмоциях. Он спросил прямо, но с интересом:

— Миледи, этот день оказался для вас неудачным?

Рейна, чувствуя напряжение, уточнила, что именно он имеет в виду.

— Это не важно, — ответил Эйнар спокойно. — Мне нужен простой ответ: да или нет.

Рейна задумалась, понимая, что её ответ может быть важным. Она спросила, хочет ли он услышать её мнение о том, был ли этот день худшим в её жизни.

— Да, — подтвердил Эйнар, ожидая её ответа.

Рейна посмотрела на него с уверенностью и ответила:

— Нет.

Эйнар заметил в её глазах удивление, возможно, даже лёгкое веселье. Но он не стал углубляться в её эмоции, так как его отвлёк помощник.

— Прошу прощения за беспокойство, — произнёс помощник в форме с эполетами. — Ваше Высочество, всё готово.

На лице и в голосе помощника Эйнар не заметил ни тени беспокойства.

― Всё хорошо, ― Эйнар посмотрел на помощника, затем обратился к Рейне: ― Миледи, может быть, вы пришли в храм сегодня, чтобы получить благословение на завтрашний день?

Вопрос был странным, но в том же духе, что и предыдущий. Ведь благословение на завтрашний день — это божье благословение в день, когда тебе не везёт или особенно нужна удача. Подозрение росло, но Рейна покачала головой:

― Нет.

― Вот как? Спасибо.

― Ваше Высочество?

Помощник окликнул Эйнара, и тот поспешно попрощался.

― Простите мою бестактность. Думаю, мы скоро увидимся снова. -

Эйнар ушёл, оставив Рейну стоять на месте и оглядываться.

― Странно.

― Что-то не так, леди? Вы в порядке?

Эта реакция сильно отличалась от поведения помощника Эйнара. Вероятно, для слуг Рейны подобные ситуации были привычными.

«Или всё же нет?»

Происшествие было серьёзным. Один или даже оба могли погибнуть.

«Но…»

Рейна посмотрела на место происшествия, где суетились люди. Вокруг валялись каменная крошка, пыль и обломки размером больше человеческого тела. Только в одном месте был чистый круг, похожий на дыру. Это было место, куда Эйнар притащил Рейну. Словно рушащаяся статуя, она избежала падения именно в этот круг…

― Леди?..

Рейна услышала голос служанки, которая осторожно звала её. Она покачала головой.

― Всё в порядке.

Она едва не погибла, но осталась жива. Даже не получила ран. Разве это не лучшая защита для её несчастливой жизни?

Рейна сделала шаг к главному залу храма и остановилась.

«Почему я осталась невредимой? Я должна была умереть.»

Даже если бы Рейна выжила, Эйнар, который был рядом, должен был погибнуть. Бессмысленные вопросы принца и странная ситуация не давали ей покоя. Но вскоре она покачала головой, отгоняя мысли.

«Разве мне не надо что-то сделать? Сначала нужно закончить с делами. Иначе неудача помешает мне расстаться со Смитом».

Рейна всегда знала: если что-то идёт не по плану, это может испортить всё. Она опасалась, что и на этот раз что-то помешает подписать документы о разрыве помолвки.

«Жди здесь», — бросила она.

«Да, но… Леди, вы только что попали в аварию!» — воскликнула служанка.

«Всё в порядке. Просто жди здесь», — ответила Рейна, направляясь к своей цели.

Она оставила служанку позади и вошла в главный зал храма. Вскоре она оказалась в комнате, где её уже ждал священник.

— Кто там? На это время нет записи…

Священник замолчал, увидев вошедшую. Его взгляд остановился на её рыжих волосах и холодных голубых глазах.

— Леди Болшейк, — произнёс он.

— Первосвященник, — ответила Рейна.

После короткого приветствия Рейна сразу перешла к сути.

— Я здесь, чтобы подписать документы о расторжении помолвки, — сказала она спокойно.

Первосвященник, который до этого сохранял невозмутимость, явно растерялся.

— Расторжение помолвки? — переспросил он, не скрывая удивления. — Вы уверены?

— Да, расторжение помолвки, — подтвердила Рейна. — Точнее, между мной и Его Высочеством третьим принцем Смитом Раваном.

Первосвященник нервно поджал губы.

— Я понимаю, — продолжила Рейна. — Не так давно я прилагала все усилия, чтобы заключить эту помолвку. Но сегодня я не намерена совершать никаких опрометчивых поступков.

Первосвященник потрясённо молчал.

«Неужели это безумие? — думал он. — Все её поступки были такими странными...»

«— Помолвка! Мы же собираемся обручиться! — кричала Рейна. — Почему вы не понимаете? Смит согласился, и я всё сделаю! Зачем нужны эти процедуры? Вы хотите увидеть, что произойдёт, если вы этого не сделаете?»

Это была помолвка между принцем империи и самым могущественным герцогом. Храм не хотел допустить ошибку в такой важный момент, поэтому первосвященник старался действовать строго по процедуре. Но его мысли постоянно отвлекала Рейна, чей взгляд пылал злобой.

― Первосвященник…

Первосвященник, погруженный в воспоминания, вздрогнул, когда его окликнула Рейна.

― Ох, что случилось?

― Я ничего не делала. Давайте продолжим разговор о расторжении помолвки.

Первосвященник хотел возразить, что это невозможно сделать прямо сейчас, но слова застряли в горле. Рейна, словно прочитав его мысли, вздохнула.

― Понимаю, сейчас это сложно из-за всех процедур.

― Да, вы правы.

― Но разве нельзя как-то задокументировать расторжение помолвки неофициально?

Бах!

Дверь снова распахнулась без стука, прервав речь Рейны. Первосвященник, который боялся даже Рейны — худшего человека в истории храма, — вздрогнул от неожиданности. Однако второй человек, ворвавшийся без предупреждения, интересовался не им.

― Рейна! — раздался голос третьего принца.

― Ваше Высочество, — спокойно ответила Рейна.

В отличие от разволновавшегося Смита, Рейна сохраняла невозмутимость.

― Что ты сказала про расторжение помолвки?! — возмутился принц.

― То же самое, что вы слышали, — расторжение помолвки, — повторила Рейна.

Оправившись от её слов, Смит ворвался в храм. Как он и ожидал, причиной всего была невезение Рейны — она уже получила отказ на расторжение помолвки.

― Это же абсурд! — воскликнул принц.

― Я всё объяснила, — ответила Рейна.

― Ты обманула меня! — возмутился принц.

― Ваше Высочество? — Рейна осторожно коснулась рукава первосвященника, всё ещё не пришедшего в себя, и поймала его взгляд. — Хочу признаться, я не люблю вас.

Она сказала это перед первосвященником. Слова, обращённые к богу, не должны содержать лжи. Смит громко закричал, его лицо покраснело, словно оно вот-вот взорвётся.

— Рейна!

Но она даже бровью не повела.

«Я знала, что это случится».

Рейна не думала, что сможет спокойно покинуть храм с документами о расторжении помолвки. Поэтому она решила найти другой способ обратиться к первосвященнику. Рейна равнодушно взглянула на Смита, который пытался уговорить её сладкими речами.

— Думаю, я услышала достаточно.

Затем она решительно развернулась, чтобы покинуть комнату первосвященника.

— Подожди! Рейна! Рейна!

Услышав торопливый зов Смита, она остановилась, не оглядываясь.

— Когда я просила вас называть меня по имени, вы промолчали, но теперь зовёте меня, как местную собачонку.

Её голос был не холодным, вызывающим дрожь. В нём не было насмешки или сарказма. Он был сухим, как песчаный бриз в пустыне, и перечислял факты.

Смит замер с искажённым лицом, а Рейна прошла несколько шагов по залу. Впереди она заметила длинную тень и подняла глаза, чувствуя дежавю.

— Миледи, — произнёс Эйнар.

— Ваше Высочество, второй принц, — ответила Рейна.

— Мы снова встретились.

— Да.

Эйнар продолжил, несмотря на недовольство Рейны:

— Так и должно было случиться, ведь я это сказал.

— Что?

— Итак…

Он хотел добавить что-то ещё, но услышал громкий шум позади.

— Рейна! Если ты опять повернёшься ко мне спиной! ...Эйнар?

— Смит, мы в храме, не шуми.

— Это не твоё дело.

Смит бросил взгляд на него и встал между Эйнаром и Рейной. Однако она решительно отстранилась от третьего принца и подошла к другому.

Эйнар посмотрел на Рейну долгим взглядом, улыбнулся и встал рядом с ней. Почувствовав тепло, коснувшееся её плеча, она вспомнила, как Смит оценил второго принца.

«Странный тип».

«Он действительно… странный».

Рейна впервые нормально поговорила с ним, но сразу поняла, что Эйнар необычный.

В этот момент Смит снова попытался заговорить, и она услышала его голос:

— Помогите! Помогите! Пожалуйста!

В главный зал вбежала женщина с длинными светлыми волосами, которые развевались на ветру. Её крик, казалось, заполнил всё пространство. Рейна вздохнула. Она не ожидала, что такое может произойти. Она, Смит и… Джейн. Рейна не думала, что их встреча состоится в таком месте.

Рейна снова тяжело вздохнула. Хотя ей всегда не везло, она

не ожидала, что всё так сложится. Трёхсторонняя встреча, которая до её

возвращения в прошлое, произошла позже и должна была быть очень двусмысленной и

неловкой, закончилась простыми словами, брошенными Джейн.

«― Человек умер!»

«― Успокойтесь. Это храм. Люди умирают каждый день…»

Попытки священника успокоить Джейн были немедленно прерваны

её словами.

«― Это убийство!»

После этих слов в главном зале храма стало очень тихо. Это

было не естественно. Конечно, в храме нередко умирали после длительного

лечения, но никогда никого не убивали. Вскоре после того, как спокойный зал

храма охватил хаос, Джейн забрали в качестве свидетельницы. А высокоранговые

аристократы, которые так кстати пришли с визитом в храм, переместились, чтобы

лично понаблюдать за инцидентом.

К несчастью для Рейны, в их число входили она сама, а также принцы

Эйнар и Смит. Все они находились в просторной комнате, подготовленную храмом. Эйнар

откинулся на спинку дивана, и подпёр висок, поставив локоть на подлокотник. Но

ни Рейна, ни Смит не сели. Рейна стояла, прислонившись к стене и скрестив руки

на груди, а Смит расположился в шаге от нее. Гробовое молчание между ними

троими было нарушено сухим голосом Рейны.

― Перестаньте смотреть на меня. Вы во мне дыру проделаете.

Она указала Смиту на его взгляд, но не посмотрела на него.

― Сейчас неподходящее время, но когда всё закончится…

― Нам с вами не о чем разговаривать, когда всё закончится. Я

же сказала вам, что расторгаю помолвку.

― Рейна!

Когда она произнесла «расторжение помолвки», Смит поспешно

оглянулся на Эйнара. Леди Болшейк, которая не принадлежит ему, ― добыча, которая

принесёт огромную пользу любому, поэтому все будут облизываться и жаждать её.

Ему нужно было любой ценой остановить расторжение помолвки. Нет, даже если это

произойдёт, Смиту нужны были контрмеры.

Однако, вопреки ожиданиям Смита, Эйнар не проявил интереса к

разрыву их помолвки. На самом деле Эйнар интересовался Рейной. Но его интерес был

далёк от того, чтобы использовать её для получения власти или управления её

огромной семьёй.

― Ваше Высочество, расторжение помолвки ― уже свершившийся факт.

Что такого особенного в том, что второй принц узнал об этом на день раньше?

― Я не собираюсь расторгать помол…

― Ваше Высочество, вы же знаете, что не можете этого

сделать, верно? ― Рейна не стала ходить вокруг да около. Она подбирала точные

слова, чтобы Смит не смог к ним прицепиться. ― Эта помолвка состоялась, потому

что я этого желала. И я же могу расторгнуть её. Вы же знаете, что герцог

Болшейк делает всё, что я захочу.

Смит не нашёлся, что ответить. Всё произошло настолько

неожиданно, что он даже прийти в себя не успел, как события уже развивались

полным ходом без его участия. Однако, как и сказала Рейна, Смит ничего не мог

сделать. Было ли сегодня хоть что-то, сказанное ею, что он мог опровергнуть?

Рейна посмотрела на лицо Смита, на котором было видно унижение, жадность и

беспомощность, и решительно произнесла:

― Для официального расторжения необходимо пройти

обязательную процедуру, поэтому я сначала сообщу Его Величеству.

Как только она закончила говорить, появился священник, чтобы

сопроводить их.

― Прибыл дознаватель. Сначала я отведу вас на опознавание

тела, а затем в комнату для допроса.

Когда молодой священник с напряженным лицом склонил голову,

Смит первым шагнул вперёд. Меры по предотвращению расторжению помолвки с Рейной

были для него главным приоритетом, но стоящей перед ним работой нельзя было

пренебрегать.

― Ну же, пойдём.

Но даже после того, как Смит поторопил священника, тот

заколебался, но остался на месте. Третий принц повернулся, а затем скривился.

Похоже, что, в отличие от него, ни Рейна, ни Эйнар не собирались никуда идти,

потому что они даже не пошевелились.

― Что ты делаешь?

Смит полностью проигнорировал Эйнара и посмотрел на Рейну.

Для него, естественно, то, что второй принц не собирался никуда идти, было

преимуществом. Рейна подумала, какой нелепой и ограниченной она была в прошлом.

Неужели неудачи настолько ослепили её, что она не видела, насколько гнусный и

подлый человек перед ней? Смит снова открыл рот, но Рейна опередила его.

― Неужели нам нужно смотреть на тело? Дознаватель обо всем

позаботится.

― Хотя он компетентен, разве мы не должны работать вместе,

чтобы как можно скорее разрешить ужасную ситуацию, а не делать это в одиночку?

Слова лились как шелк, но Рейна покачала головой со

скучающим видом.

― Ваше Высочество, вы, возможно, хотите прославиться,

раскрыв это редкое и странное дело об убийстве в храме, но мне это не нужно.

Если бы это была не её повторная жизнь, Рейна взялась бы за

дело также активно, как Смит, или даже агрессивнее. В то время она делала всё

возможное, чтобы её признали в качестве следующей главы дома Болшейк. Как и

ожидалось, всё пошло не так, как хотела Рейна. Но это уже было неважно. Слава

или бесславие ― теперь это ничего не значило для Рейны. Узнав горькие для неё

сокровенные мысли Смита, она спокойно оставила свои амбиции.

― Я не хочу быть наследной принцессой.

― Рейна!

― Вы можете перестать звать меня по имени? Даже местную

собачонку зовут реже, чем вы меня. Я же сказала, чтобы вы звали меня леди

Болшейк.

― Нет, я буду звать тебя Рейной.

― Какой вы грубый.

― Это не…

Смит собирался сказать что-то ещё, но Эйнар оборвал его.

― Хорошо. Пошли.

Это было внезапное решение. Смит с издёвкой произнёс, ожидая,

когда встанет Эйнар:

― Какая муха тебя укусила, что ты решил вмешаться? Разве

тебя интересует подобное? Нет, точнее, тебя вообще что-нибудь интересует?

― О, не волнуйся. Даже если я раскрою это дело, все лавры

достанутся тебе, ― Эйнар, пожав плечами, пропустил мимо ушей сарказм Смита и

сказал ему практически то же самое, что несколькими минутами ранее произнесла

Рейна.

― Эйнар!

Кулаки Смита, который не мог побороть гнев, задрожали, но

Эйнар повернулся к Рейне.

― Миледи тоже пойдёт с нами.

― Как я уже сказала ранее…

― Дело не в репутации. Я хочу кое-что проверить.

― Вы, Ваше Высочество?

― Да. Но, думаю, леди тоже хочет у меня кое-что спросить.

Услышав слова Эйнара, Рейна замолчала.

«Это…правда».

У неё было много вопросов об инциденте, который произошел

ранее.

― Ну что, пойдём вместе?

Это была открыто брошенная приманка, но Рейна кивнула

головой, соглашаясь. Эйнар не стал говорить слова: «Какая удача», которые

вертелись у него на языке, ведь он не знал, как долго ему придётся иметь дело с

надоедливым Смитом.

― Отлично.

Смит, резко поморщившись, смотрел попеременно то на Рейну,

то на Эйнара.

― Неужели, вы двое…

Благодаря этой короткой фразе можно было понять, какие мысли

роились в его маленьком мозгу. Но Рейна не стала ни отрицать, ни объяснять

ничего. Смит сам себе надумал, что она решила отказать от помолвки с третьим

принцем из-за второго. Кроме того, что бы Рейна ни сказала, он не будет её

слушать. Смит всегда слышал только то, что хотел, поэтому в этот раз всё будет

точно так же.

― Как я уже говорил ранее, Смит, не забывай, что мы в храме.

Если ты снова повысишь голос или будешь говорить всякую чушь, как сейчас, бог

разгневается на тебя.

Эйнар, осадивший Смита так же резко, как и Рейна, прошёл

мимо него, потирая ухо. Следом вышла Рейна, даже не взглянув на третьего

принца.

*****

― Тело н-находится…там. Я пометил его красным, поэтому вы

сразу его найдёте…

Молодой священник, заметно дрожа, указывал на вход в подвал.

Под землёй было прохладно и влажно. Повсюду горел свет, но он был не таким

ярким, как снаружи. Молодой священник, который постоянно сглатывал, крепко

зажмурился и положил руку на дверную ручку. Эйнар схватил его за обе руки и

осторожно развернул в противоположную от подвала сторону. Пока молодой священник

растерянно моргал, над его головой раздался низкий голос:

― Видишь ту колонну?

Молодой священник, увидев колонну в нескольких шагах от

себя, сглотнув, кивнул.

― Жди нас там.

― Но…

― Это приказ.

Смит, глядя на Эйнара, который мягко толкнул молодого

священника в спину, тоже быстро заговорил.

― Верно. Ты всё равно будешь бесполезен. Если тебе страшно,

подожди там.

Ничего не сказав, Рейна первой открыла дверь в подвал и

вошла. Хотя на неё пахнуло затхлым воздухом, она огляделась и вскоре подошла к

телу, покрытому белой тканью с красным символом. Смит, который приблизился

незаметно для неё, прошептал:

― Что ты хочешь проверить?

Рейна не ответила и сдёрнула белую ткань. Увидев обнажённое

тело, Смит пробормотал:

― Так вот почему это назвали убийством.

Рейна вновь испустила глубокий вздох, свидетельствующий о её внутреннем смятении. Она не могла предвидеть, что события примут столь драматичный оборот. Трёхсторонняя встреча, которую она стремилась предотвратить, завершилась с неожиданной развязкой. Джейн, находившаяся в центре зала, произнесла краткое, но ёмкое замечание:

— Человек умер!

Священнослужитель попытался успокоить её, однако его слова повисли в воздухе, не достигнув своей цели.

— Успокойтесь, — произнёс он. — Это храм. Люди умирают здесь ежедневно.

Но Джейн, не поддаваясь на уговоры, продолжила:

— Это убийство!

Мгновение спустя зал погрузился в гнетущую тишину. Такая тишина была аномальной для этого места, где смерть часто становилась результатом длительного и изнурительного лечения, но случаи убийства до этого момента не регистрировались. Вскоре хаос охватил помещение, и Джейн была выведена для проведения допроса в качестве свидетеля. Высокопоставленные аристократы, прибывшие в храм с официальным визитом, решили лично присутствовать при расследовании инцидента.

Среди них оказались Рейна, принц Эйнар и принц Смит. Они были приглашены в специально подготовленную для них просторную комнату. Эйнар, избрав более расслабленную позу, сел на диван, положив голову на руку. В то же время Рейна и Смит предпочли остаться на ногах.

Рейна прислонилась к стене, скрестив руки на груди, в то время как Смит занял позицию рядом с ней. Между ними воцарилось напряжённое молчание. Наконец, Рейна нарушила тишину своим характерным сухим голосом, что свидетельствовало о её сосредоточенности и внутренней готовности к предстоящему обсуждению.

― Прекратите на меня смотреть. Вы рискуете проделать во мне зрительную брешь.

Она обратила внимание Смита на его пристальный взгляд, не поднимая глаз.

― В данный момент это неуместно, но когда ситуация разрешится...

― После завершения всех событий у нас не будет повода для диалога. Я уже уведомила вас о расторжении помолвки.

― Рейна!

Когда она произнесла слова о расторжении помолвки, Смит незамедлительно обратил свой взор на Эйнара. Леди Болшейк, не принадлежащая ему по праву, представляет собой ценный ресурс, который может значительно усилить позиции любого, кто ею завладеет. Поэтому необходимо было предпринять все возможные меры для предотвращения расторжения помолвки. Более того, даже если это произойдет, Смиту следует разработать контрмеры.

Однако, к удивлению Смита, Эйнар не проявил ожидаемого интереса к разрыву помолвки. Напротив, его внимание было сосредоточено на Рейне, но его намерения выходили за рамки использования её для достижения властных амбиций или контроля над её влиятельной семьей.

― Ваше Высочество, расторжение помолвки уже свершилось. Что же столь значимого в том, что второй принц узнал об этом на день раньше?

― Я не намерен расторгать помолв...

― Ваше Высочество, вам следует осознавать, что данная процедура не подлежит аннулированию, не так ли? ―Рейна, проявив профессиональную прямоту, перешла к сути вопроса, используя юридическую терминологию для предотвращения возможных возражений со стороны Смита. ― Заключение брачного союза было инициировано по моему собственному желанию, и я обладаю всеми полномочиями его расторгнуть. Вам должно быть известно, что герцог Болшейк неукоснительно исполняет все мои распоряжения.

Смит оказался в затруднительном положении, не успев осмыслить происходящее. События развивались стремительно, лишая его возможности для маневра. Тем не менее, как справедливо отметила Рейна, его влияние на данный процесс было ограничено.

Существовали ли в данном контексте аргументы, способные поставить под сомнение её слова? Рейна, с выражением превосходства на лице, продолжила:

― Формальное аннулирование брака требует соблюдения установленных процедур, поэтому я намерена уведомить Его Величество о своих намерениях.

С этими словами в помещение вошел священник, готовый сопровождать их.

― Прибыл дознаватель. Вначале я проведу вас к месту опознания тела, а затем мы перейдем в комнату для допроса.

Священник, с выражением напряженной сосредоточенности на лице, склонил голову, и Смит, движимый чувством долга, первым направился к выходу.

Приоритетной задачей для него было предотвратить расторжение помолвки с Рейной, однако профессиональные обязанности не позволяли игнорировать предстоящую работу.

― Пойдемте.

Несмотря на его настойчивость, священник проявил нерешительность, оставаясь на месте. Третий принц, повернувшись, нахмурился. Очевидно, что ни Рейна, ни Эйнар не собирались следовать за ним, так как они не предприняли никаких действий.

― Что вы делаете?

Смит, не удостоив Эйнара даже мимолетным взглядом, сосредоточил свое внимание на Рейне. Для него, несомненно, тот факт, что второй принц явно не намеревался принимать участие в расследовании, являлся стратегическим преимуществом. Рейна, осознавая свою прежнюю наивность и ограниченность мышления, размышляла о том, как ее прежние неудачи могли затуманить зрение и не позволить ей распознать истинную сущность Смита – человека, чьи моральные качества вызывали глубокое отторжение. Смит вновь открыл рот, намереваясь что-то произнести, но Рейна опередила его с хладнокровной уверенностью.

― Неужели мы действительно должны подвергать тело осмотру? Дознаватель, несомненно, обладает необходимыми компетенциями для выполнения этой задачи.

― Хотя его профессионализм не вызывает сомнений, разве не логичнее было бы объединить наши усилия для скорейшего разрешения этого зловещего инцидента, вместо того чтобы действовать в одиночку?

Голос Рейны лился подобно шелку, но ее лицо выражало явное презрение и скуку.

― Ваше Высочество, возможно, вы стремитесь к славе, раскрыв это уникальное и загадочное дело об убийстве в храме, но для меня это не имеет значения.

Если бы не ее повторное воплощение, Рейна, несомненно, проявила бы такую же активность в расследовании, как и Смит, или даже более агрессивный подход. В тот период она прилагала все усилия, чтобы утвердить себя в качестве преемницы дома Болшейк. Однако, как и следовало ожидать, ее планы не увенчались успехом. Но теперь это уже не имело значения. Слава или бесславие – эти категории утратили свою значимость для Рейны. Осознав скрытые мотивы Смита, она с холодной решимостью отказалась от своих амбиций.

― Я не стремлюсь к титулу наследной принцессы.

― Рейна!

― Прошу вас, прекратите обращаться ко мне по имени. Даже уличное животное называют реже, чем вы. Я уже говорила, что вы должны обращаться ко мне как к леди Болшейк.

― Нет, я буду называть вас Рейной.

― Как вы невежливы.

― Это не...

Смит намеревался продолжить, но Эйнар прервал его резким жестом.

― Хорошо. Пойдем.

Данное решение было крайне неожиданным. Смит, с явным сарказмом в глазах, обратился к Эйнару:

― Какие мотивы побудили вас вмешаться? Разве это не выходит за рамки ваших интересов? Или, возможно, вас не интересует ничего, кроме собственного комфорта?

Эйнар, проигнорировав сарказм, ответил практически дословно то, что несколькими минутами ранее произнесла Рейна:

― Даже если я раскрою это дело, все лавры достанутся вам.

― Эйнар! ― Смит с трудом сдерживал ярость. Его кулаки заметно дрожали, но Эйнар уже переключил внимание на Рейну.

― Миледи изъявила желание сопровождать нас.

― Как уже было отмечено...

― Дело не в аспектах репутации. Я просто намерен провести определённые верификации, ― Эйнар бросил на Смита взгляд, насыщенный раздражением.

― Ваше Высочество?

― В таком случае, полагаю, леди также желает задать мне несколько вопросов.

Услышав эти слова, Рейна на мгновение умолкла, осознав, что у неё накопился целый ряд вопросов относительно недавнего инцидента.

― Вы согласны присоединиться ко мне?― Эйнар открыто бросил вызов, но Рейна, не произнося ни слова, лишь кивнула в знак согласия.

― Отлично, ― Смит поморщился, переводя взгляд с Рейны на Эйнара и обратно.

― Неужели вы...

Он так и не завершил свою мысль. Рейна не стала вступать в спор или пытаться что-либо объяснить. Смит сам выдумал для себя причину: якобы она решила разорвать помолвку с третьим принцем исключительно из-за внезапно вспыхнувших чувств к второму. Однако, что бы Рейна ни говорила, Смит оставался глух к её словам. Он всегда слышал только то, что хотел услышать.

― Смит, вы, по-видимому, забываете, что мы находимся в священном месте. Если вы позволите себе повысить голос или продолжить свои необоснованные измышления, это может вызвать гнев высших сил, ― Эйнар резко осадил Смита, используя тот же тон, что и Рейна ранее. Потирая ухо, он прошёл мимо него. Рейна, не отрывая взгляда от третьего принца, последовала за ним, не произнося ни слова.

****

Молодой священник, дрожа от волнения, указал на вход в подвал:

― Тело... оно там. Я отметил его красным, чтобы вы могли легко его найти.

В подземном помещении царила прохлада и влажность. Свет, хотя и горел, казался значительно тусклее, чем в верхнем ярусе храма. Священник, зажмурившись, положил руку на ручку двери и нервно сглотнул. Эйнар, схватив его за руки, развернул в противоположную сторону:

― Видите эту колонну? ― спросил он, указывая на каменный столб, расположенный в нескольких шагах от них.

Священник, сглотнув, кивнул.

― Ждите там, ― приказал Эйнар.

― Но...

― Это ваш приказ, ― Эйнар мягко, но решительно толкнул священника в спину.

Смит, наблюдая за происходящим, добавил:

― Разумеется. Ваше присутствие здесь не требуется. Если вы боитесь, оставайтесь там.

Рейна первой спустилась в подвал. Воздух был наполнен затхлым запахом. Она внимательно осмотрелась и вскоре подошла к телу, накрытому белой тканью с ярко выраженным красным символом. Смит, приблизившись, тихо прошептал:

― Что именно вы намерены проверить?

Рейна, не ответив на вопрос, сдёрнула ткань, обнажив тело. Смит пробормотал:

― Вот почему это считается как убийство.

На теле женщины были такие раны, которые она никак не могла

нанести себе сама.

― Простолюдинка, самое большее ― двадцать лет. Думаю, что

она работала в храме…

Смит осматривал тело, говоря без передышки. Словно опасался,

что кто-то скажет что-то помимо него, и заранее мешал им это сделать. Несмотря

на все его усилия, Эйнар даже не думал осматривать тело, лишь взглянул на

ветку, которую пронзала её насквозь и торчала из груди, а Рейна слушала Смита

вполуха, думая о своем.

«Второй принц сказал, что проверит. Но что именно?»

Ей казалось, она уже знает ответ на этот вопрос.

«― Леди, возможно ли,

что сегодня твой самый неудачный день?»

Видимо, он что-то почувствовал. Не было ничего необычного в

том, что кто-то замечал ужасное невезение Рейны. Об этом знала вся прислуга

герцога Болшейка. Но они держали язык за зубами, так как прислуживали ей. Ну,

об этом сложно узнать, если не проводить с ней время. Если быть рядом с Рейной

каждый день, то нужно быть слепым, чтобы не заметить, что постоянно происходят

несчастные случаи, и всё идёт не так, как она планировала.

Смит не знал о невезении Рейны только потому, что

интересовался ею не больше, чем пылью. Поэтому слова Эйнара были странными. Он

никогда не проводил время с Рейной. Сегодня они впервые нормально поговорили, не

говоря уже о совместном времяпрепровождении. Тогда почему он вдруг заговорил об

удаче?

«…Хорошо. Что ж, допустим, он собирается проверить мою

удачу. Но как?»

Какой бы не была невезучей Рейна, как Эйнар может понять,

просто ли это была случайность или ей всегда не везет? Однако сомнения Рейны

вскоре разрешил один незначительный инцидент. Кроме того, она в какой-то мере

поняла, что хотел проверить Эйнар.

― …поэтому я думаю, что это определённо убийство.

Как только Смит закончил говорить, Рейна, которая не сводила

взгляда с тела, подняла глаза.

― Похоже, что мы всё посмотрели, давайте уйдём.

Это был всего лишь небольшой несчастный случай, который

произошел в одно мгновение. Рейна уже была на пути к двери.

Треск.

Услышав лёгкий шум, Рейна сразу же остановилась. Потому что

когда упала статуя она проигнорировала треск и чуть не отправилась к праотцам,

поэтому во второй раз так поступать не стала. Однако Смит по инерции прошел

мимо нее, и Эйнар тоже пошел вперёд. Когда они сделали два шага…

Бах!

Единственный горшок, висевший на стене, с глухим стуком

раскололся пополам.

― Кха! Кха-кха! Что это такое?

Неизвестный порошок, который был насыпан в горшок, взмылся в

воздух и закрыл весь обзор. Рейна не знала, что разобьётся именно горшок, но

подозревала, что что-то случится, поэтому избежала этого по-своему. Она

равнодушно посмотрела на кончики своих волос и подол платья, которые покрывал

порошок, а затем подняла голову. Эйнар смотрел на неё с улыбкой. Он улыбался,

оскалив зубы, как хищник, нашедший свою добычу, и на нем не было ни пылинки. Губы

Рейны слегка приоткрылись.

― Но…как?

Всё было точно так же, как и в предыдущем несчастном случае.

Очевидно, что горшок сломался, когда Смит и Эйнар проходили под ним. Тогда

Эйнар должен был выглядеть точно так же или даже хуже, чем Смит, теперь

покрытый порошком с головы до ног.

«Но почему? Кто этот мужчина такой?»

Точно так же как рушащаяся статуя отодвинулась от него,

чудесным образом исчез и порошок, высыпавшийся из разбитого кувшина. Словно

подчиняясь его воле.

Эйнар, встретившись взглядом с голубыми глазами, в которых

одновременно читалось растерянность и подозрение, прищурился и прошептал одними

губами:

― Я…очень…везучий…верно?

Плечи Рейны, которая постоянно повторяла про себя эти слова,

затряслись от внезапного приступа смеха. Хотя она выглядела странно, беззвучно

смеясь, отчего порошок разлетелся повсюду, Эйнару было всё равно. Его глаза,

которые до прихода в храм, точнее, до встречи с Рейной и падения статуи, были

потухшими, теперь были энергичными и живыми.

«Действительно интересная леди».

Несмотря на то, что Эйнар думал, что сможет защитить Рейну

благодаря удаче, с которой он родился, он не смог сделать это полностью. Целых

два раза.

«Насколько же сильно её невезение, что оно может соперничать

с моей удачей?»

― Тьфу… Кха-кха, чёртова пыль!

Когда раздался голос Смита, который выплёвывал порошок,

попавший ему в рот, смех Рейны стих. Грациозным движением отбросив волосы

назад, она сделала шаг в сторону Эйнара, затем другой.

― Вы всё подтвердили.

― Миледи тоже.

Эйнар протянул руку и коснулся её рыжих волос, смахивая

остатки порошка.

― Миледи действительно ужасно невезучий человек.

― Его Высочество ― чрезвычайно удачливый.

Они сказали это

одновременно и улыбнулись друг другу. Крайне невезучая женщина и чрезмерно везучий

мужчина. Женщина, которая никогда не добивалась успеха, и мужчина, который

никогда не терпел неудачи. Эта пара находилась не в майском саду, окружённые

розами, и не в банкетном зале, освещённые яркими огнями, и даже не столкнулись

случайно на рыночной площади, которую посещает множество людей. Они впервые

разглядели друг друга полностью в сыром подвале, окружённые трупами.

― Когда это дело закончится, уделишь мне время?

На этот раз она не взяла протянутую руку Эйнара.

― Прошу меня простить.

Но он только кивнул, как будто ожидал её отказа. У Рейны

было предчувствие. Даже если она этого не хочет, вскоре они снова встретятся,

как того и желает Эйнар.

― …на. Рейна.

Её размышления прервал голос Смита.

― Закончили?

― Как тут вообще за всем смотрят?! Ой, ты в порядке?

― А вы довольно быстро поинтересовались. Как вы можете

видеть, со мной всё в порядке.

― Но это же просто разбившийся горшок.

― Если так, тогда зачем вы вообще интересуетесь моим

здоровьем?

Её голос был суше, чем пыль, покрывавшая его лицо, а лицо ―

бесстрастным. Даже обезьяна поняла бы, что ей неинтересно, что он говорит, и

она просит его заткнуться. Но не Смит, который не мог отпустить Рейну. Он

подошел к ней и оглядел её с ног до головы.

― Ты вдохнула пыль?

― Да.

― Верно, нужно тебя отряхнуть, сейчас я позову служанку…

― К счастью, это не костная пыль, поэтому ничего страшного

не случится, даже если вдохнуть немного.

― Это нехорошо!

― В любом случае, это лучше, чем быть покрытым костным

порошком.

Отмахнувшись от Смита, Рейна немедленно открыла дверь и

вышла из подвала.

― Я отведу вас туда, где находится следователь.

Осмотрев тело, трое людей отправились в комнату, где их ждал

следователь.

― Здравствуйте.

Когда следователь строго кивнул, Смит задал вопрос:

― Что ты думаешь?

― Если вы об этом деле, думаю, что оно, скорее всего, будет

закрыто через несколько минут.

― Что?

Следователь потряс пачкой бумаг, которую держал в руке.

― Никогда не видел дела об убийстве с таким количеством

улик, думаю, что скоро мы закончим, ― он сразу же указал на Джейн. ― Теперь,

когда вы осмотрели тело, позвольте начать расследование.

Прежде чем Смит успел что-то сказать, следователь немедленно

сел напротив Джейн.

― Слышал, что вы первой обнаружили тело.

― Да, так и было.

― Вы слишком спокойны для такого.

Уголки губ Рейны дёрнулись, когда она услышала слова

следователя.

«Конечно, спокойная. Кто-нибудь хоть раз видел, чтобы у

Джейн менялось выражение лица?»

Перед возвращением во времени Рейна бесчисленное множество

раз вымещала на ней свою злость, не сумев одержать над ней победу, но Джейн

никогда не повышала голос и не сердилась. Она просто пыталась успокоить её и

объяснить ситуацию. Неизвестно, знала ли Джейн, что это злит Рейну ещё сильнее.

Джейн опустила глаза, и следователь кивнул, не допытываясь

дальше.

― Где вы обнаружили тело?

― Мы всегда болтали в одно и то же время, поэтому я пришла в

наше обычное место.

― Она уже была мертва?

― Да.

― Хм, значит, вы были знакомы?

На вопрос следователя Джейн рассказала слегка искажённую

версию истории, которая часто встречалась, и многие слышали о таком. Две

женщины и мужчина между ними. Он выбрал одну из них, и образовалась пара

влюблённых.

Обычно в таких историях женщина, которой не достался

мужчина, завидовала бы той, что стала его возлюбленной. В этой истории всё было

немного по-другому. Женщина, которой мужчина шептал о любви, не верила ему, она

завидовала и ревновала к женщине, которая не могла отказаться от него и всё ещё

вертелась вокруг.

― Так значит, вы говорит, что эта женщина была вашей

соперницей?

― Да. Именно это я и сказала.

― Тогда мёртвая женщина ― та, которая не смогла стать

возлюбленной мужчины, вертелась вокруг него при каждом удобном случае, которой

вы завидовали и ревновали?

Следователь подёргал себя за козлиную бородку и медленно

закивал.

― Нет.

― Что?

― Нет, это не так.

Когда Джейн спокойно ответила отрицательно на его слова,

следователь переспросил, но её ответ был прежним.

― Вы имеете в виду мёртвую женщину?

― Эта женщина была возлюбленной мужчины.

В ходе допроса Джейн в помещении воцарилась напряжённая тишина, прерываемая лишь редкими звуками. После длительного молчания Джейн нарушила его, высказав своё мнение о погибшей женщине:

— Она была человеком, чья эмоциональная стабильность оставляла желать лучшего.

— То есть жалкой?

— Именно так.

Джейн продолжила свой рассказ, описывая личные переживания погибшей. Женщина, несмотря на наличие романтических отношений, испытывала постоянный страх и недоверие к своему партнёру. Этот страх усиливался по мере развития отношений, что привело к эскалации её эмоциональных переживаний. Мужчина, стремясь успокоить свою возлюбленную, неоднократно признавался ей в своих чувствах, однако усилия оказались тщетными. В конечном итоге он не выдержал и, по-видимому, совершил действия, которые усугубили её эмоциональное состояние. Она начала подозревать, что у него появилась другая женщина.

— Что же произошло вчера?

— Во время нашего разговора её эмоциональное состояние резко ухудшилось, и она разрыдалась, схватившись за грудь. Её тревога и сомнения достигли критической точки. Я приложила все усилия, чтобы её утешить, но они не смогли предотвратить катастрофу. Такая драгоценная жизнь не должна была закончиться столь нелепо.

В груди раздался глухой удар.

Следователь, который ранее внимательно слушал Джейн, положил документы, которые держал в руках, и взял другую стопку бумаг. Он начал их внимательно изучать, прежде чем сделать вывод:

— Согласно отчёту с места происшествия и результатам вскрытия, причиной смерти стала толстая ветка дерева, которая пронзила спину женщины.

— Да, это так.

Джейн кивнула в ответ, и следователь продолжил, выражая своё удивление:

— Это действительно странно.

Он внимательно перечитал один из разделов документа, прежде чем сделать ещё одно замечание:

— Следователь, что именно кажется вам странным?

Следователь некоторое время молчал, перелистывая другие документы, прежде чем ответить на вопрос Смита:

— Судя по анализу состояния тела, можно предположить, что это было убийство. Однако...

— Однако что?

Следователь поднял указательный палец и указал сначала в направлении, противоположном движению ветки, а затем вверх:

— Направление движения ветки, которая нанесла смертельную рану, вызывает вопросы.

Когда следователь закончил свои объяснения, в комнате воцарилась напряжённая тишина. Смит, потрясённый услышанным, произнёс:

— Вверх... вперёд? Вверх?

Следователь энергично закивал, подтверждая свои слова:

— Я полностью уверен в своих выводах.

Рейна, которая до этого момента сидела молча, откинулась на спинку стула, демонстрируя свою осведомлённость о ситуации. Прежде чем войти в помещение, она провела предварительный осмотр тела, отметив необычность обстоятельств смерти. Направление ветки, по её мнению, свидетельствовало о преднамеренном характере преступления, что делало это дело ещё более загадочным.

Если бы это было убийство, разве не совершил бы его кто-то другой? Но ни женщина, ни мужчина не могли бы нанести такую рану, даже если бы потеряли рассудок. Только рыцарь способен на подобное. Насколько же сильным нужно быть, чтобы причинить такие травмы?

Следователь отметил, что ветка была направлена вверх, а не вперёд или в сторону. Кто-то поднял человека в воздух, а затем толкнул вниз. Остаётся только одна гипотеза — его толкнули сверху.

— И ещё один загадочный момент…

Рейна прищёлкнула языком. Это всё-таки не убийство…

— Похоже на самоубийство. Женщина упала спиной на ветку, возможно, с высоты неподалёку. Если мотив для имитации убийства был, то это ревность и подозрения, о которых говорила Джейн.

— Это первое дело с таким количеством улик, но оно должно быть раскрыто быстро.

Следователь утверждал, что все эти улики указывают на одного человека. Единственную женщину среди троих. Какая же эгоистичная личность!

Пока Рейна усмехалась, раздался голос Джейн:

— Значит, всё выяснилось. Я хотела защитить её… — Не успела Джейн закончить, как раздался короткий смешок.

— Ха!

Плечо Рейны слегка дернулось, словно насмешка внутри нее испарилась.

Но источником этого короткого смешка была не она, а молчавший до сих пор Эйнар.

Он мгновенно привлек внимание всех присутствующих, устремив взгляд на Джейн, которая избегала его глаз.

— Ты говорила, что хотела защитить, — начал Эйнар.

— Да, — ответила Джейн.

— Эту женщину?

— Именно. Такая драгоценная жизнь не должна быть оборвана так безрассудно...

— Но разве эта женщина не убийца?

На лбу Джейн появилась легкая морщинка, которая прежде отсутствовала.

— Прошу прощения? — переспросила она.

— Разве она не покончила с собой? — уточнил Эйнар. — В таком случае она не может быть убийцей.

Слова Эйнара вызвали замешательство и шок на лицах всех присутствующих, кроме Рейны.

— Но попытка выдать самоубийство за убийство, чтобы подставить другого человека, еще хуже, — продолжила Джейн. — В этом деле была найдена цепочка компрометирующих улик против женщины, к которой она ревновала. Я вмешалась, и в итоге меня поймали.

Следователь кивнул в ответ на жест Эйнара и продолжил постукивать по краю стопки документов.

— Все так, как говорит Ваше Высочество, — подтвердил он. — Многочисленные улики на месте преступления указывали на другую женщину.

— Мне не нужно знать, кто это, — отрезал Эйнар.

Следователь произнес женское имя, обращаясь к Джейн.

— Это имя той женщины среди трех?

— Верно, — подтвердила Джейн.

Эйнар медленно скрестил ноги и откинулся в кресле. Джейн спросила:

— Вы говорили, что все раскроется именно так. Тогда почему вы ничего не сказали, когда узнали об этом?

— Я уже говорил тебе, — напомнил Эйнар.

— Что вы хотели защитить ее?

— Да. Разве это не поступок хрупкого человека, не способного смириться с реальностью и пережившего сильное эмоциональное потрясение? В итоге она потеряла свою жизнь, поэтому она жертва. Я понял ее и хотел защитить.

Выслушав Джейн, Рейна сдержала вздох.

— Я понимаю вас, — сказала она. — Вы, должно быть, пострадали из-за меня.

Джейн всегда говорила такие вещи, прощая все злодеяния Рейны и обнимая ее в понимании. Но на деле это был яд — ужасный и разрушительный.

Когда человек сильно ненавидит и постоянно злится, он в конечном итоге разрушает и себя. Если кто-то другой говорит, что ты не странный и тебя понимают, что-то неизбежно меняется.

Рейна уже пережила это, и это было больно, даже если никто не произносил таких слов. Но это не значит, что все взрываются от ненависти и пытаются навредить другим в момент сильного эмоционального потрясения. Это просто крайне эгоистичное поведение, свойственное извращенным людям.

Так же, как до регрессии.

Эйнар говорил глухо, словно его голос эхом доносился из пещеры. Его глаза, обычно глубокие и пронзительные, внезапно остановились на Джейн, а затем встретились с взглядом Рейны. Заметив это, Рейна первой прервала молчание.

— Процесс завершён, — сказала она твёрдо.

Эйнар сделал паузу, будто обдумывая её слова, а затем продолжил:

— Да, процесс завершён.

Смит сохраняя хладнокровие, не в силах выразить свои мысли. Рейна тоже встала и посмотрела на Джейн.

« Эта женщина ни разу не посмотрела на нас» — заметила Рейна, удивляясь её поведению.

Эйнар, словно прочитав её мысли, ответил:

— Теперь Джейн простолюдинка. Обычный человек не осмелился бы смотреть на нас так прямо.

Джейн, не отрывая взгляда от Рейны, произнесла:

— Чтобы появился Болшейк, эта женщина должна исчезнуть.

Эти слова, услышанные только ей, остались без ответа. Когда Эйнар, Рейна и Смит вышли из комнаты, Джейн, наконец, повернулась к ним.

— Рейна Болшейк… — тихо произнесла она, после добавив к своему имени фамилию «Болшейк».

Джейн долго смотрела вслед удаляющейся Рейне, исчезающей за дверью. Её взгляд был полон решимости, словно она знала, что её путь пересечётся с Рейной снова, но уже на совершенно других условиях.

Через два дня после возвращения из храма.

Рейна мечтала избавиться от всех желаний и достичь состояния, где горы были бы просто горами, а воды — просто водами. Тогда её жизнь стала бы спокойнее. Но, как и следовало ожидать от её несчастной судьбы, всё пошло не так.

— Миледи, Его Высочество Третий принц... — Снаружи ждёт посыльный от Его Высочества Третьего принца... — Куда нам поставить розы, присланные Его Высочеством Третьим принцем?

Обычно Рейна игнорировала Смита, как собачий лай...

— С такой настойчивостью я готова проткнуть все его конечности гарпуном.

Её лицо оставалось бесстрастным, но слова, вылетавшие из алых губ, обжигали злобой.

— Прикажете подготовить гарпун, миледи? — спросил слуга, сложив руки на поясе.

Рейна махнула рукой.

Слуга даже не спросил, кого она собирается проткнуть, хотя его отношение вряд ли бы изменилось, даже назови она имя Третьего принца.

— Не нужно. Пусть лает, нам придётся это вытерпеть. Скоро всё закончится.

Вскоре Джейн войдёт в особняк, став тенью Рейны. Даже намёк на её возможное повышение заставит Смита уделять ей больше внимания, и оставить Рейну в покое.

Слуга молча склонил голову, не пытаясь осмыслить бессвязные слова.

— Что ещё важнее, что это за вещи, которые там накапливаются? — спросила Рейна, указав на гору подарков, соперничающую с архивом документов.

— Это подарки от знатных семейств, миледи, — ответил слуга. — А снаружи выставлены предметы, слишком большие для кабинета. Мы собрали все сообщения о том, что их можно осмотреть, когда вам будет удобно.

Слуга почтительно положил на стол Рейны стопку писем. Она взяла несколько, взглянув на печати. Среди них были императорские и дворянские гербы, которые она видела только в реестрах.

— У них всех безупречное чутьё, не так ли? — заметила Рейна.

Ей не нужно было вскрывать письма или разворачивать подарки. Всё было бы одинаковым.

Теперь, когда место Смита рядом с Рейной опустело, претенденты расхаживали с важным видом, как павлины, стремясь продемонстрировать свои блестящие перья, в надежде занять это место.

Буквально на днях во дворце Третьего принца при императорском дворе было дерзко объявлено на весь мир, а не в личной беседе или в письменном виде:

« Я разрываю помолвку.»

Какой знатный дом в империи будет сидеть сложа руки, узнав о расторжении помолвки члена семьи Болшейк?

Тех, кто видел возможность породниться с Болшейками, было немало, даже если для этого приходилось пожертвовать всей своей семьёй. Самый старый из существующих дворянских домов в империи, нет, на континенте.

Нынешняя семья Болшейк была не только лидером аристократической фракции, противостоявшей императорской семье, но и самым влиятельным домом в империи.

Вот почему после того, как безответная любовь Рейны привела к её помолвке со Смитом, его влияние, которое раньше не имело поддержки, внезапно возросло настолько, что стало соперничать с влиянием наследного принца.

Так что, конечно, Смит будет отчаянно пытаться удержать Рейну. Взяв наугад одно из разбросанных по столу писем и проверив печать. Это оказался графский род, о котором она, по крайней мере, слышала раньше. Они владели шахтами. Рейна несколько раз постучала по центру печати.

— Они все будут продолжать меня доставать... Может, мне просто с кем-нибудь обручиться?

Хотя день, когда Джейн станет членом семьи, был уже не за горами, ей всё равно потребуется некоторое время, чтобы освоиться, а Рейне — чтобы исчезнуть.

Вместо того чтобы продолжать терпеть эти неудобства, возможно, было бы лучше на какое-то время обручиться с кем-то подходящим, а затем разорвать помолвку, как только Джейн станет Болшейк.

— В какой дом нам отправить гонца, миледи?

— Нет, не сейчас.

Слуги, готовые действовать быстро и точно по малейшему знаку Рейны, молча удалились, услышав её ответ.

Рейна начала просматривать письма, пытаясь найти дом, которым она могла бы управлять по своему усмотрению. Какими бы могущественными ни были Болшейки, они не могли существовать в одиночку. Она не могла бездумно нарушить хрупкий баланс сил между дворянскими родами и ещё больше усложнить ситуацию…

«Тук-тук.»

При звуке своевременного стука Рейна, погружённая в свои мысли, посмотрела на него ещё более безучастно.

— Это снова Третий принц? Входите.

— Прошу прощения, миледи.

— Себастьян? Что вы здесь делаете?

Рейна склонила голову набок, приветствуя дворецкого, который присматривал не только всем за особняком, но и за всей семьёй Болшейк.

Он был тем, кто должен был находиться рядом с её отцом, нынешним герцогом Болшейк, а не с ней.

— Герцог просил вас составить ему компанию за ужином, миледи.

Как только Себастьян закончил говорить, все слуги в комнате на мгновение застыли.

Рейна всегда становилась очень чувствительной и раздражительной после общения с герцогом Болшейк, своим отцом.

Нет, это произошло не только после того, как я провела с ним время, но и до этого. Слуги с трудом сглотнули, предчувствуя надвигающуюся бурю...

— Хорошо. В тоже время и в том же месте?

Её голос звучал на удивление спокойно, а тон был безразличным.

Это был такой сдержанный ответ, словно Рейна даже не услышала слова «Герцог».

— Да, миледи.

« Я понимаю.»

Рейна коротко кивнула, отпуская его. Себастьян глубоко поклонился и уже собирался выйти из комнаты...

— Себастьян.

— Да, миледи?

— Вы всегда очень много работаете.

— О... ничего страшного, миледи.

— Из-за посредничества у вас появилось гораздо больше седых волос. Скоро всё закончится, так что с вами всё будет в порядке.

Щелчок.

Выйдя из кабинета Рейны, Себастьян на мгновение застыл на месте.

« Вы всегда так много работаете.»

Это была всего одна фраза, но это были первые слова благодарности, которые Себастьян когда-либо слышал от Рейны. Его обычно твёрдая походка стала чуть более шаткой, когда он наконец зашагал прочь.

Время пролетело незаметно, и вскоре ей предстояло встретиться с отцом. До её регрессии все, включая саму Рейну, были бы на взводе, ходили бы по тонкому льду. Но теперь… Рейна покачала головой.

— Мне ничего не нужно. Я пойду так.

Наконец Рейна повернулась к герцогу с таким бесстрастным выражением лица, что оно казалось почти безжизненным.

Как только начался ужин, она открыла рот.

— Я разорвала помолвку с Его Высочеством Третьим принцем. Полагаю, вы услышали об этом, и поэтому вызвали меня.

После этих слов рука герцога замерла.

— И скоро я откажусь от должности наследника герцогства. Пожалуйста, найдите кого-нибудь другого. Возможно, вы уже кого-то нашли. Знаете, моя тень… Джейн, верно?

Рейна произнесла эти важные слова таким непринуждённым тоном, словно сказала: «Салат сегодня немного пересолен».

Её отец просто смотрел на Рейну глазами, в которых не отражалось никаких эмоций. Как и всегда.

Говорят, молчание обычно означает согласие, не так ли?

Рейна встала, не притронувшись к ужину. До регрессии она бы сказала что угодно, лишь бы провести с отцом ещё немного времени. Но теперь она не чувствовала в этом необходимости.

Такие вещи больше не имели значения.

— Я, пожалуй, пойду первой.

С этими словами Рейна, не задерживаясь, ушла, но направилась не в свой кабинет, а в спальню.

Сегодня ей предстояло выполнить ещё несколько задач, но работать ей больше не хотелось.

— Как бы усердно я ни работала, проблемы всё равно будут возникать.

Риина усмехнулась, представляя, что её ждёт, и помассировала затекшую шею, прежде чем рухнуть на кровать.

Закрыв глаза, она глубоко вдохнула и выдохнула. На выдохе у неё невольно вырвалось слово.

— Отец...

Рейна повернулась на правый бок и засунула подушку между ног.

Это была ожидаемая реакция, так что причин для обиды не было. Что ж, несмотря ни на что, её отец никогда не отказывался выслушать Рейну, когда она закатывала истерику.

— Я стремилась заслужить одобрение отца и стать его гордостью. Как глупо.

Какими бы необоснованными ни были её требования, отец всегда шёл ей навстречу, и она думала, что это и есть любовь.

« Даже если я чего-то не умею, отец всё равно меня любит. Значит, я должна стараться больше, чтобы стать такой, как отец. Ещё больше, больше, больше!»

Это был яд.

Это всё равно что выпить яд и медленно погрузиться в глубокое болото. Рейна никогда не смогла бы стать такой, как её отец.

Она была просто Рейной. Но до регрессии она не могла смириться с этим фактом.

Она боялась, что отец бросит её, если она признается в этом. Хотя, почти так и вышло.

И вот Рейна задушила себя, а в конце обнаружила, что её шея сдавлена ядом, который принесли чужие руки.

Она даже не смогла умереть сразу.

— Сколько раз это уже было?

Рейна глухо рассмеялась, потирая шею и с трудом приподнимаясь.

В ту ночь. В конце концов Рейна провела долгую холодную ночь в одиночестве, не сомкнув глаз, словно чешуйка на змеиной коже.

Рано утром следующего дня.

Рейна повернулась к Эйнару и протёрла усталые глаза. У неё не было никаких предварительных договоренностей, но когда императорская семья первым делом с утра прислала карету принца, она не могла просто отказаться, сославшись на занятость.

Если бы это была карета Смита, она бы с улыбкой послала его куда подальше, но...Главным встречи был Эйнар.

Человек, которому как я уже говорила, невероятно везёт. Если он хотел с ней встретиться, она всё равно бы с ним встретилась, что бы ни случилось, так что отказываться смысла не было.

Что ж, даже если её собеседником был Эйнар, не было смысла продолжать играть с ним в гляделки, неторопливо попивая чай, который она не любила.

— Если вам больше нечего сказать, я пойду.

В тот момент, когда Рейна изящным жестом поставила свою чашку на стол...

— Леди Болшейк.

Эйнар встал и медленно подошёл к Рейне. Наконец он схватил обе подлокотницы кресла, в котором она сидела, зажал их между своими руками И наклонился так близко, что она почувствовала его дыхание, когда он прошептал:

— У меня есть к вам предложение. Или возможно, мне следует назвать это сделкой?

Рейна даже не дрогнула, когда Эйнар приблизился к ней. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её собственного.

Её взгляд оставался спокойным, а лицо — совершенно безразличным. Не скрывая пренебрежения, Рейна спросила:

— Я не хочу заключать сделку с вашим высочеством.

Не дожидаясь ответа, она схватилась за подол юбки, будто собираясь уйти, и ловко увернулась от рук Эйнара, пытавшихся её удержать.

— Разве ты не должна хотя бы выслушать меня? — настаивал Эйнар.

— Это приказ?

— Я не стану держать тебя здесь силой. А ты бы послушалась, если бы я приказал?

— Нет.

Рейна, простая дама без титула, но наследница герцогского рода, говорила с принцем дерзко. Она была из рода Болшейк, а собеседник, Эйнар, оказался принцем, менее влиятельным, чем Третий принц, с которым у неё были отношения.

— Если вы так ставите вопрос, я выслушаю, — ответила Рейна.

Она знала, что Эйнар не станет принуждать её силой. Но если бы он попытался, она бы ушла не оглядываясь. Однако он не был ей интересен.

Эйнар, в отличие от Рейны, не мог упустить шанс быть с ней. Она была первой женщиной, которая смогла подавить его «удачливость».

Как и жизнь Рейны, разрушенная «неудачей», жизнь Эйнара зависела от «удачи». Его везение было невероятным, но и её «невезение» было столь же сильным.

Пепельно-серые глаза Эйнара встретились с небесно-голубыми глазами Рейны. Голубые искры рассыпались по выгоревшему пеплу.

— Ты — моя первая неудача, — сказал Эйнар.

Рейна улыбнулась, увидев его искренность, больше похожую на тоску, чем на интерес.

— Ну-ну, — сказала она, постукивая пальцем по чашке. — Ни при каких обстоятельствах я бы не назвала это честью.

Эйнар не разозлился и не смутился. Он лишь многозначительно кивнул.

— Да, это факт, который можно назвать невезением.

Его слова прозвучали грубо, но неожиданно для принца.

После откровенного ответа Эйнара губы Рейны вернулись в прежнее положение, и она вздохнула.

— Но это правда.

Эйнар замер, собираясь что-то ответить, и услышал в её голосе «понимание» и «сочувствие», которые стали тише. Если он действительно был невероятно удачливым человеком, благословлённым небесами...

— Ты была... полной моей противоположностью, — произнёс Эйнар.

— Да. То, что вы пережили как первую неудачу, стало спутником всей моей жизни, — ответила Рейна, и в её словах промелькнули смирение, отчаяние и печаль. Но она быстро оставила это позади.

— Именно об этом я и хочу договориться, — сказал Эйнар, глядя на её целую юбку.

— Вы имеете в виду провал? — уточнила Рейна.

— Да. Ты всегда проигрываешь, а я никогда не допускаю этого. До тех пор, пока не встретил тебя.

Эйнар замолчал, и Рейна приняла решение рассказать ему о своей регрессии.

— Ваше высочество, я могу предположить, какую сделку вы предлагаете.

— Ты отказываешься?

— Что ж... — Рейна не видела причины рассказывать ему свою историю, но всё же решилась.

— Однажды я умерла и вернулась. Если посчитать, сколько раз я регрессировала... дайте-ка подумать...

Рейна рассказала о своей жизни до регрессии. О том, как она терпела неудачи из-за невезения, и как умерла из за него же.

— Поэтому я решила жить, ничего не ожидая и не делая, — сказала Рейна, слабо улыбнувшись.

— Но так же нет гарантии, что я не умру, даже если ничего не буду делать, — добавила она.

— Из-за невезения? — уточнил Эйнар.

— Да. Не просто плохо, а ужасно плохо, — ответила Рейна.

Она отказалась от всего, что ей надоело: от одобрения отца, от любви Третьего принца и правления.

Регрессировавшая Рейна решила измениться, чтобы не повторять ошибок прошлого. Но между ней и другими регрессирующими была огромная разница. Те беспокоились о людях, которых любили до регрессии, но Рейна должна была заботиться только о себе. Её самым большим препятствием была она сама и её увядшая удача.

— Итак, если вы предлагаете мне сделку, чтобы я терпела неудачи, зная о своём невезении, возможно, вам стоит пересмотреть своё решение... — сказала Рейна.

— Нет, — ответил Эйнар, прижав кулак к груди.

— Я прошу прощения за своё предложение. Забудь об этом.

— Как насчёт пари? Если ты не умрёшь в течение следующего года, это будет моей победой.

— Пари? — переспросила Рейна, удивлённая.

— Я отдам всё, что у меня есть, чтобы сохранить тебе жизнь ради своей победы, — серьёзно сказал Эйнар.

Его решимость была искренней. Рейна опустила голову, пытаясь скрыть своё выражение лица.

— Ваше высочество... — тихо произнесла она. — Вы верите в мою историю?

Эйнар встал со своего стула, подошёл ближе и тихо спросил:

— Рейна Болшейк, ты согласна на эту сделку?

— Нет причин не верить в это, — произнёс Эйнар с абсолютной уверенностью.

— Кто бы мог предположить, что нам с тобой так сильно повезёт в чём-то столь эфемерном и неосязаемом? Однако только мы с тобой осознаём истинную мощь и реальность этого везения.

Эйнар принял её невероятную историю о реинкарнации и возвращении в прошлое как факт, столь же неоспоримый, как восход солнца на востоке.

Рейна внимательно посмотрела на него, прежде чем продолжить:

— Хорошо, я принимаю пари. Однако…

— Однако? — переспросил Эйнар, приподняв бровь в знак интереса.

— Могу ли я предложить одно условие? — спросила она, слегка наклонив голову.

— Конечно.

— Поскольку вы всё равно решили оставить меня рядом с собой, я бы хотела, чтобы вы обручились со мной.

Эйнар, будучи опытным политиком и дворянином, мгновенно понял значимость её предложения.

Он знал, что помолвка с Рейной Болшейк, известной своей независимостью и острым умом, не только укрепит его позиции, но и предоставит стратегическое преимущество.

— Меня не интересует императорский трон, — твёрдо заявил Эйнар, подчёркивая свою непричастность к политическим амбициям.

— В свою очередь, я не стремлюсь к тому, чтобы посадить Ваше Высочество на престол.

— Тогда в чём же заключается твоё намерение? — спросил Эйнар, его голос оставался ровным, но в глазах мелькнуло любопытство.

— Должно быть, вам уже известно. Недавно я разорвала помолвку с Третьим принцем.

— Ах, так ты хочешь избавиться от этого назойливого ухажёра, — усмехнулся Эйнар, слегка наклонив голову в сторону.

— Да. Если я останусь незамужней, различные люди будут донимать меня. Особенно Третий принц.

Её слова не были преувеличением. Третий принц, будучи одним из самых амбициозных и настойчивых претендентов на трон, не оставлял попыток завоевать её внимание. Однако, Рейна обладая острым умом и независимым характером, не собиралась поддаваться его давлению.

— Помолвка на определённый срок и взаимовыгодные отношения в течение этого времени.

«Если мне всё равно придётся искать партнёра, не лучше ли выбрать того, кого Третий принц не сможет подавить своим статусом?»

Предложение Рейны было логичным и стратегически обоснованным. Эйнар, оценив её доводы, кивнул в знак согласия.

— Я приму необходимые меры.

Затем он осторожно взял её за руку и прижался губами к тыльной стороне её ладони, выражая учтивость и уважение к женщине, которая шла рядом с ним.

— С почтением, моя императрица, — произнёс он, эти слова прозвучали как признание её значимости.

После ухода Рейны Эйнар остался один, погружённый в свои мысли. Он смотрел на свою пустую руку, словно размышляя о только что произошедшем.

— Это тоже удача?

Эйнар знал, что встретить человека, который мог полностью понять и принять его таким, какой он есть, было редким событием. Их встреча была результатом случайности, но он уверен, что она будет переростать в нечто большее — глубокое взаимопонимание и доверие.

— И регрессия…

Неожиданная и, казалось бы, невообразимая история о её прошлом. Если бы кто-то другой рассказал подобную историю, Эйнар мог бы отнестись к ней скептически. Но это была Рейна, человек, который уже доказал свою способность удивлять.

«Даже если бы она сказала мне, что из варёной фасоли вырос росток, я бы без сомнений поверил.»

Рейна была первым человеком, который признал его существование, но и проникся сочувствием к его «причудливой удаче».

Теперь её вера в него стала для него источником силы.

По правде говоря, независимо от условий, которые Рейна могла поставить в качестве ставки, Эйнар был готов согласиться. Он не собирался отпускать Рейну, которую наконец-то нашёл.

Его предложение о сделке или пари имело две основные причины.

Во-первых, ему было интересно испытать её удачу против своей собственной. Во-вторых, истинная причина заключалась в том…

— Тук-тук, — раздался стук в дверь, прервав его размышления.

— Входи.

Его помощник бесшумно вошёл в комнату, держа в руках документы. Он протянул их Эйнару, но тот лишь пожал плечами, не проявив особого интереса к их содержанию.

— Я сообщу им о вашем отказе от участия, — произнёс помощник.

— Нет, подожди.

Он посмотрел в сторону двери, где недавно исчезла Рейна, её ярко-рыжие волосы мелькнули и исчезли из виду.

— Входит ли Третий принц в число участников этого охотничьего соревнования? — спросил Эйнар.

— Все принцы, кроме младшего, который нездоров, заявили о своём участии.

— Хм, — его губы изогнулись в лёгкой улыбке.

— Ваше Высочество, вы же не думаете… — голос помощника сразу зазвучал неуверенно.

На его лице мелькнуло предвкушение, которое он не пытался скрыть.

Эйнар уже несколько лет не участвовал в охотничьих соревнованиях, и не зря. Когда он принял участие в прошлом году, соревнование потеряло всякий смысл. Когда победитель был известен заранее, это делало его участие бессмысленным.

В любом соревновании важны навыки, но для победы также необходима и удача.

Эйнар обладал не только выдающимся мастерством, но и необычайной удачливостью. Благодаря этому он всегда без труда ловил самую крупную и свирепую добычу, которую остальные считали недостижимой.

— Планируете ли вы участвовать в этом году?

Эйнар улыбнулся, увидев воодушевлённое выражение лица своего помощника. Люди восхищались им за то, что он легко делал то, что было невозможно для других. Однако он решил отказаться от участия после того, как в прошлом году кто-то, стремясь победить его, перенапрягся и получил серьёзную травму.

— И всё же Ваше Высочество не получили ни царапины! — воскликнул помощник.

Эйнар вспомнил лицо того рыцаря, который был так тяжело ранен, но до конца смотрел на него непонимающим взглядом.

Странные взгляды других людей, которые, казалось, разделяли его чувства, были для него источником раздражения. Он не мог с гордостью заявить им, что это была просто «разница в способностях».

Способности… да, если бы его спросили, силён ли он, он, несомненно, вошёл бы в десятку сильнейших в империи. Но дело было не только в этом. Его талант обернулся ядом, который отравлял его жизнь.

— Это… Это невероятно! Ваше Высочество обладает талантом, который встречается раз в сто, нет, в тысячу лет! — произнёс помощник, его голос звучал почти с благоговением.

Эти слова были восприняты как комплимент, но Эйнар знал, что за ними скрывается нечто большее. Его успех был результатом не только таланта, но и невероятной удачи.

— На самом деле мне просто повезло.

— Хо-хо, принц, вам нужно немного умерить свою скромность. Чрезмерная скромность может быть проявлением высокомерия.

Эйнар попытался искренне донести до них правду, но в ответ услышал лишь упрёки в скромности. Он не мог понять, почему они не верили ему.

— Я устал от этого.

Жизнь без неудач, без трудностей, где успех был гарантирован во всём, что он делал, стала для него невыносимо скучной. Он постепенно погружался в себя, думая о том, что мог бы однажды умереть, прожив такую жизнь.

Пока не появилась Рейна.

Её присутствие стало для него источником надежды.

— …Ваше высочество?

— Ах, да. Верно. Я буду участвовать в этом году.

— Да, Ваше Высочество, я сейчас же сообщу им об этом!

— Не просто сообщите им, а собирайтесь распространить эту новость по всей Империи.

— Ну, помимо меня, есть ещё много тех, кто ждал и ждёт! — воскликнул помощник.

Эйнар криво усмехнулся в ответ на его энергичную реплику.

— Понятно. Что ещё важнее, есть кое-что ещё, — произнёс Эйнар.

— Да, Ваше Высочество, как скажете!

Эйнар, который никогда не присматривался к другим наследникам, знал, что Третий принц был достаточно настойчивым, чтобы заставить Рейну согласиться на фиктивную помолвку в качестве ставки в их пари. Поэтому он решил собрать о нем информацию, чтобы быть готовым к любым неожиданностям.

— Принеси мне всю информацию о Третьем принце.

— Конечно, сейчас принесу.

Охотничьи соревнования стали для Эйнара отличной возможностью не только проявить свои навыки, но и публично заявить о своих отношениях с Рейной. Он знал, что это будет выгодный шаг, который укрепит его позицию и привлечёт внимание к их союзу.

— Давай наконец-то пойдём на охоту, — произнёс Эйнар.

Пепельные глаза Эйнара вспыхнули острым, как бритва, блеском.

Эйнар изучал документы о предстоящих охотничьих состязаниях, которые предоставил его помощник. Тем временем Рейна, только что вернувшись в особняк, направилась в свой кабинет. Она понимала, что её исчезновение из семейного круга может усугубить напряжённую обстановку. Рейне нужно было подготовиться, прежде чем Джейн сможет занять её место.

— Для вас есть приглашения на охотничьи соревнования, — сообщила помощница, назначенная отцом Рейны.

Рейна слушала её рассеянно, но вдруг остановилась, заметив среди слуг лицо, показавшееся ей знакомым. Она внимательно посмотрела на служанку, чья внешность была обычной, но почему-то не шла у неё из головы.

— Как тебя зовут? — спросила Рейна, склонив голову.

— Эмма, мисс.

— Эмма? — переспросила Рейна задумчиво. — Не думаю, что это твое настоящее имя.

Эмма растерялась, не понимая, что имела в виду её хозяйка.

— Прошу прощения? — смущённо ответила она.

Рейна посмотрела на Эмму и приказала:

— Следуй за мной.

Эмма, хоть и удивилась, спокойно пошла за ней.

В кабинете Рейна размышляла о своей находке.

«Эмма точно не могла носить такое имя. В моих воспоминаниях было что-то другое...» — пронеслось у неё в голове.

— Мисс, герцог зовёт вас в свой кабинет, — раздался голос Себастьяна.

— Хорошо, я иду — ответила Рейна. — Отсортируйте документы, которые нужно обработать сегодня, и отложите их в сторону. Приглашения выбросьте.

Эмма и помощник поклонились, и Рейна отправилась к отцу.

Герцог Болшейк сидел за столом. Его пронзительно голубые глаза, такие же, как у Рейны, были глубокими и как всегда спокойными.

— Отец, вы звали меня?

— Рейна, присаживайся — произнес герцог.

Её сердце сжалось, но лицо осталось невозмутимым. Они долго смотрели друг на друга.

— Почему ты разорвала помолвку?

— Потому что я больше не люблю этого человека, — ответила Рейна с лёгкостью.

Эти слова отозвались в её памяти. Она вспомнила, как сама согласилась на помолвку с Третьим принцем, и как отец не стал возражать.

— Почему ты хочешь выйти именно за него?

— Я хочу Третьего принца!

Теперь, столкнувшись с последствиями своего решения, Рейна вновь ощутила тени прошлого.

— Понимаю, — тихо ответил герцог.

Рейна зажмурилась, стараясь справиться с нахлынувшими чувствами. Императорская семья не могла просто так разорвать помолвку — это сильно ударило бы по их репутации.

— Как я уже говорила, я покидаю герцогство, — твёрдо произнесла Рейна.

Герцог не ответил, его взгляд оставался неподвижным. Рейна поняла, что он не станет её удерживать. Но все же… Ей хотелось узнать это от него лично.

— Рейн…

— Ты... ты ведь не нуждаешься во мне, верно? — выпалила она дрожащим голосом, но не позволила себе заплакать.

— Если у вас больше нет вопросов, я пойду, — добавила она, вставая.

Герцог долго смотрел на пустующее место, где еще пару секунд назад сидела Рейна.

****

Выйдя из кабинета, Рейна подошла к Эмме, которая стояла, опустив голову.

— Тебя зовут Эмма, верно? — спросила Рейна.

— Да, мисс, — тихо ответила Эмма.

Рейна откинулась на спинку стула и пристально посмотрела на служанку. Эмма была обычной, но её лицо казалось знакомым.

— У тебя есть братья или сёстры?

— Нет, мисс, — ответила Эмма.

«Скорее всего, я встречала её до регрессии»

— С этого момента я бы хотела чаще видеться с тобой.

Эмма была поражена, но быстро скрыла это. Она покинула кабинет и направилась в свою комнату.

— Да ладно, что ты имеешь в виду!?

Даже своей коллеге, которая разочарованно опустила брови, Эмма смогла лишь неловко улыбнуться.

Когда другая коллега уже собиралась заговорить, сзади раздались хлопки в ладоши.

«Хлоп , хлоп , хлоп»

— Ладно, хватит дурачиться. Все, возвращаемся к работе.

Слуга, стоявший на ступеньку выше остальных, разогнал собравшихся и жестом подозвал Эмму.

— Эмма, тебе не нужно возвращаться к своим прежним обязанностям. Иди пока в свою комнату. Пока главный дворецкий не позовет тебя.

— Да.

Направляясь прямиком в свою комнату, Эмма столкнулась со служанкой, которая появилась здесь примерно в то же время, что и она.

— Эмма, я слышала! Что, чёрт возьми, произошло?

Не в силах встретиться взглядом с коллегой, в котором читалась смесь зависти и любопытства, Эмма махнула рукой и ответила так же, как и раньше.

— Я тоже не знаю. Мисс сказала мне об этом только что. У меня есть дела, так что я пойду.

Эмма быстро вошла в свою комнату и закрыла дверь, прежде чем та успела что-то сказать.

— Хаа, — Эмма испустила тяжелый вздох.

Наконец оставшись одна, она сползла вниз, прислонившись спиной к двери. Прохлада, поднимавшаяся от пола, казалось, привела в порядок её смятенные мысли.

Конечно, даже если бы её мысли были упорядочены, это ничего бы не изменило. Эмма с трудом сдерживалась, чтобы не грызть свои ухоженные ногти.

Она осторожно достала мешочек, который хранила за пазухой. Потрогав туго затянутый узел, Эмма прошептала так тихо, что даже сама себя едва услышала:

— Прости, Эмма.

Любой, кто увидел бы, как она искренне извиняется перед собой, усомнился бы в её психическом состоянии, но сейчас в комнате была только она одна.

Извинившись перед старым кошельком, Эмма осторожно убрала его обратно за пазуху. Некоторое время она безучастно смотрела в стену, а затем протяжно вздохнула и пробормотала:

— Мне снова…бежать? — пробормотала она, глядя в стену.

Эмма свернулась калачиком и сжала свои дрожащие пальцы.

Она думала, что ситуация наконец устаканилась.

Даже после некоторых поступков, которые не следовало совершать, ей с большим трудом удалось занять место в тени семьи Большейк.

Она надеялась, что проживет обычную жизнь, никем не замечаемая и не преследуемая.

Хотя Эмма и не понимала причин этой внезапной прихоти, теперь она будет служить рядом с молодой госпожой.

К лучшему или к худшему, это неизбежно привлечет к ней внимание людей.

Целенаправленно или нет, кто-нибудь начнёт копаться в её прошлом.

Эмма точно не хотела, чтобы это случилось.

Она прикусила щёку, резко зажмурилась, после чего снова открыла глаза.

Эмма ещё не знала что именно будет делать, но понимала: ей придётся исчезнуть.

И в тот момент, когда она начала неуверенно подниматься…

Тук-Тук.

Внезапный стук заставил её сердце сжаться. Но, услышав знакомый голос коллеги, Эмма облегчённо вздохнула.

— Эмма, дворецкий сказал, что ты должна переехать в комнаты рядом с теми, которые занимает молодая госпожа. Так что оставь всё, что делаешь, и иди прямо сейчас.

— Хорошо, я буду там.

Эмма немедленно встала и грустно улыбнулась.

Все вещи Эммы были или предоставлены герцогством, или общими с коллегами.

У неё не было ничего, что она могла бы взять с собой — ни имущества, купленного на личные деньги, ни вещей, привезённых с собой в герцогское поместье.

Оглядев довольно полюбившуюся ей комнату, Эмма наконец потянула дверную ручку и вышла.

Щелчок.

Звук закрывающейся двери как будто ознаменовал конец её жизни в роли Эммы. Она ускорила шаг, будто кто-то её преследовал.

Говорят, беда никогда не приходит одна.

Не желая снова столкнуться с коллегами, Эмма шла по короткому пути — почти безлюдному коридору, который обычно использовали для доставки припасов. Внезапно она заметила кого-то впереди.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, — ответила Эмма

Хотя этот человек и был ей незнаком, она ответила вежливо, полагая, что попавший в герцогское поместье человек не настолько подозрителен, чтобы сразу причинить ей вред. К тому же, стоит ей закричать, и сюда же сразу прибегут люди.

В тот момент, когда Эмма уже практически прошла мимо незнакомца, её тело вдруг замерло.

Обмениваться приветствиями с незнакомцем это хорошо, но когда он схватил её за запястье — ситуация изменилась.

Эмма сразу же сделала глубокий вдох, собираясь закричать, но снова замерла.

— Вы же Бекки, верно?

Когда Эмма услышала имя «Бекки», её лицо окаменело.

Ей казалось, что губы мужчины, которые он приоткрыл, чтобы вновь заговорить, двигались мучительно медленно.

— Хотя нет, полагаю, мне следует звать вас леди Бекки Грэхэм…

— Я не знаю, о чём вы говорите, — выдохнула Эмма, или скорее Бекки, ещё до того, как мужчина закончил говорить.

Мужчина кивнул и усмехнулся уголком рта.

— Что ж, я и не ожидал, что вы сразу же признаетесь, но меня несколько расстраивает мысль о времени, которое мы потратим впустую.

— Я не понимаю, о чем вы говорите. Отпустите меня, иначе…

—Иначе что? Начнёте кричать? Попытаетесь собрать здесь кучу людей? Вперёд, можете начинать кричать.

Мужчина отпустил её и даже сложил руки на груди.

Но Бекки не могла ни закричать, ни даже позвать на помощь коллегу, которая была недалеко от них.

Увидев, что она стиснула зубы, мужчина снова усмехнулся.

— Я так и знал. Это у вас будут проблемы, если здесь соберутся люди, леди Грэхэм.

Мужчина на шаг отступил от Бекки и продолжил:

— Знатная леди, укравшая чужую жизнь, чтобы приблизиться к герцогской семье… У вас довольно много долгов, не так ли? Полагаю, что назвать это «проблемами» — сильное преуменьшение.

Бекки, глядя на мужчину, не произнесла ни слова, однако её руки, спрятанные в складках юбки, сжались так сильно, что на них выступили вены.

Прерывая удушающую тишину, мужчина внезапно воскликнул: «Ах да!» — как будто он на мгновение о чём-то забыл, но теперь вспомнил. Он достал какой-то предмет.

— Вот. Знакомо, не так ли? Источник долгов, замучавших вас настолько, что вы решили украсть всю жизнь Эммы.

В его руке лежало наполовину сгоревшее ожерелье.

Уверенность и невозмутимость Бекки тут же улетучились, стоило ей увидеть ожерелье.

— Н-не может быть…

Бекки в шоке открыла рот, но не смогла сказать больше ни слова.

Одна только эта реакция уже была доказательством правоты мужчины.

Разум Бекки был истощён и практически сломлен, однако она изо всех сил стиснула зубы, не желая ещё больше помогать мужчине.

— «Не может быть?» Присмотритесь — это ожерелье принадлежало вашей матери. Пока вы в панике убегали из горящего дома, ваша умирающая мать держала его в руке до самого конца.

Хотя ожерелье, неподвижно лежащее в грубой мужской ладони, и не могло издавать звуков, уши Бекки словно раскат грома пронзил чей-то голос:

— Я же твоя мать! Ты не можешь меня бросить! Вернись! Вернись, Бекки! Бекки!

Вот так Эмма, а точнее Бекки, столкнулась со своим настоящим прошлым.

Рейна также внезапно встретилась со своим прошлым, с тем, что было до регрессии.

— Бекки. Верно, так её звали.

— Простите?

Перелистывающий документы помощник посмотрел с любопытством, но Рейна лишь покачала головой.

— Можешь идти. Я хочу побыть одна.

Помощник молча поклонился и вышел. Оставшись в одиночестве, Рейна пододвинулась к спинке кресла.

“У Бекки также была фамилия.”

В прошлом, или, скорее, в ещё не наступившем будущем, она была служанкой Джейн, её правой рукой.

Раз уж Бекки всегда была при Джейн, то, несмотря на внешнюю непримечательность, она должна обладать какими-то особыми качествами.

Конечно, Рейна в любом случае не собиралась, подобно Джейн, делать Бекки своей левой рукой.

Она просто хотела изменить свою нынешнюю жизнь, на ту, где ей придётся волноваться разве что о дыхании.

А для этого ей нужно избежать нескольких неприятных событий, которые произойдут после того, как Джейн поможет Бекки.

«Если я не буду ничего делать, то не должна столкнуться с Джейн… Но вряд ли это сработает.»

Разве её жизнь когда-то шла так, как она хотела? Хотя бы один раз?

«Возможно мне стоит действовать не так, как я хочу, а наоборот?»

Произнеся эти бессмысленные слова, Рейна тихо вздохнула.

Благодаря множеству провальных экспериментов, проведённых ещё до регрессии, Рейна знала, что её ужасную «удачу» не обмануть мелкой уловкой вроде этой.

Снова вкладывать эмоции, время и усилия в бесполезные действия, только для того чтобы разочароваться, отчаяться и в конце концов впасть в ярость… Её хватило одного раза.

«Как бы то ни было, думаю, стоит держать её поближе и посмотреть, что из этого выйдет».

В конце концов, не даром говорят: «держи друзей близко, а врагов ещё ближе».

И вот так маленький кусочек прошлого Рейны, который почти не существовал для неё до регрессии, начал влиять на её настоящее.

Ещё пару раз помахав полусгоревшим ожерельем перед лицом Бекки, мужчина беспрепятственно выскользнул из герцогского поместья.

Мужчина взглянул на очень угнетающего вида поместье и, насвистывая себе под нос какую-то мелодию, ушёл.

Его неторопливая походка постепенно становилась все более быстрой, после чего перешла в бег.

Бам!

Спустя бог знает сколько времени мужчина добежал до места назначения и с силой распахнул плотно закрытую потёртую дверь.

— Джейн! Джейн! Я вернулся!

Несмотря на грубоватые действия и гулкий голос, глаза мужчины излучали только безграничную радость и гордость.

В ответ на его зов, откуда-то из глубины потрёпанного, но аккуратно прибранного дома раздался мягкий голос:

— Ханс, что я тебе говорила?

Услышав невидимого собеседника, Ханс тут же кивнул и ссутулил свои мощные плечи.

— Извини, я буду вести себя потише.

Джейн наконец вышла из тускло освещённой комнаты.

С тем же спокойным выражением лица, что она демонстрировала, общаясь Рейной, Эйнаром и Смитом в храме, Джейн жестом пригласила Ханса:

— Для начала присядь.

Послушно подчиняясь жесту Джейн, словно хорошо выдрессированная собака, Ханс сел и нетерпеливо посмотрел на неё, было видно, что он жаждал что-то рассказать.

Но Джейн просто подняла свою чашку чая и сделала глоток, после чего долго смаковала напиток во рту.

Она не подала Хансу знака, позволяющего ему заговорить.

Выпив примерно половину чашки, Джейн спросила:

— Как прошло твоё задание?

Когда Ханс наконец получил разрешения, он с сияющими глазами подробно пересказал свой разговор с Бекки.

— Я сказал ей, что вернусь через два дня. К этому моменту она должна получить должность помощницы герцогской семьи на охотничьих соревнованиях. У неё в любом случае нет выбора, так что неважно, когда именно я поеду.

— Всё верно. Главное, чтобы я получила разрешение до охоты.

— О, кстати насчёт неё.

— Слушаю?

— Один разговорчивый охотник, покупавший у меня наконечники для стрел, сказал, что в этот раз они придумали какое-то поистине невероятное состязание. Это может быть опасно…

— Что мне может там грозить? Ты ведь сделаешь оружие, которое сможет меня защитить, верно, Ханс?

Хотя она и продолжала спокойно улыбаться, её слова не предполагали отказа, возражения или даже простого выражения обеспокоенности. Хансу оставалось только кивнуть в ответ.

— К-конечно. Ни один зверь не сможет тебя ранить.

— Я надеюсь на это.

Ханс широко улыбнулся в ответ на её слабую улыбку, засмотревшись на которую, он не заметил, что глаза Джейн не улыбались.

— К слову, насчёт Бекки… Её вроде так звали?

Лицо Джейн потемнело, когда она погладила протянутое Хансом полусгоревшее ожерелье.

— Она соврала, но и я тоже… Это ожерелье же сделал ты, верно, Ханс?

Ожерелье, которое так встревожило Бекки, якобы принадлежавшее её матери, на самом деле было созданной Хансом фальшивкой.

“Суметь так точно его воссоздать, руководствуясь только моим описанием мельком увиденного украшения…”

Хотя Ханс и славился вспыльчивым характером, слабым умом и склонностью к пьянству, он был выдающимся ремесленником. Возможно, что слова «выдающийся» даже недостаточно для описания его таланта. Он мог почти идеально воссоздать любое изделие, основываясь на внешнем виде или описании. Если бы о его способностях стало известно, даже императорская семья не погнушалась бы обратиться к нему, вне зависимости от его положения в обществе.

К несчастью Ханса, он встретил Джейн, когда был на самом дне. И теперь он считал её своей спасительницей.

— Джейн не делает ничего неправильного! Бекки первая поступила плохо! Джейн просто пытается всё исправить!

Ханс как мог пытался успокоить Джейн, которая выглядела настолько доброй и нежной, что казалось: говоря что-то плохое людям, она расстраивается больше, чем они.

— Правда? — спросила Джейн.

— Конечно. Нет никого добрее, чем ты, Джейн.

Услышав, как яростно Ханс её защищает, Джейн неловко улыбнулась.

— Но я совсем не добрая.

Хотя это и было абсолютной правдой, Ханс так не считал.

— Неправда! В мире нет никого добрее тебя, Джейн!

— Это не…

— Послушай, если ты продолжишь отрицать, то я прокричу на весь район: «Джейн — самый добрый человек в мире»!

Услышав слова Ханса, Джейн притворилась обеспокоенной и замолчала, но стоило ему ненадолго отвести взгляд — её губы тут же растянулись в усмешке.

«Как удобно», — подумала Джейн, — «достаточно просто грустно посмотреть и немного приглушить голос, чтобы Ханс сделал для меня что угодно, руководствуясь собственными выводами».

Кто бы мог подумать, что случайно встретившийся ей в дождливый день мужчина окажется столь полезен.

— Мне так повезло, что ты со мной, Ханс, — прошептала Джейн, слабо улыбаясь.

Даже эти абсолютно пустые слова впечатлили Ханса: он покачал головой, его глаза были полны эмоций.

— Нет! Это мне повезло помогать тебе, Джейн!

Даже несмотря на то, что Джейн ничего не ответила, Ханс, обуреваемый эмоциями, воскликнул:

— Я сделаю всё возможное, чтобы вернуть тебе фамилию Большейк! Буду с тобой до самого конца!

— Ханс.

— Ох, прости. Соблюдать тишину, помню.

Ханс слегка ссутулился и с решительным видом пристально посмотрел на поместье Большейков.

— Подумать только, они оккупировали место, где должна была быть Джейн… Непростительно.

Джейн аккуратно потянула его за рукав и покачала головой, её лицо было печально опущено.

— Ханс, не говори так. Дочь герцога ведь не знает правды.

Конечно же Джейн знала. Она знала, что если сказать так и опустить голову, Ханс ещё больше разойдётся и скажет именно те слова, которые Джейн хотела от него услышать.

Как и ожидалось, ноздри Ханса расширились, он выпучил глаза, воскликнул:

— Незнание не умаляет её вины! Дочь служанки герцогини, живущая как дочь герцога!

Слова Ханса были столь невероятны, что шокировали бы даже мартышку, случись ей проходить мимо.

Дочь герцога на самом деле была не наследницей герцогской крови, а дочерью служанки? Тем более, речь шла о герцогах Большейк, известных чистотой крови.

Джейн похлопала Ханса по руке, чтобы успокоить. Она услышала то, что хотела, и теперь пора было двигаться дальше.

— Ты же знаешь, что я благодарна тебе, верно? И на охоте тоже…

Не успела Джейн закончить фразу, как Ханс вскочил на ноги.

— Конечно! Я сделаю для тебя невероятно мощное оружие!

Глядя вслед удаляющемуся Хансу, Джейн растянула губы в фальшивой улыбке, но её глаза были всё так же холодны.

«Какой же он шумный. Сколько раз мне надо сказать, чтобы он понял? Существует же его глупости какой-то предел.»

Её краткий момент честности остался неуслышанным. Вскоре она отложила чашку и начала что-то царапать на уголке очень старого листа бумаги.

Этот лист был частью книги, которую её мать предположительно привезла с собой, когда сбежала из герцогства Большейк. Вскоре после этого она умерла — Джейн тогда была ещё молода. Пожелтевшая, мягко шелестящая бумага была плотно исписана инструкциями по созданию уникального таинственного «яда», который можно было найти только в одном месте на всём континенте — герцогстве Большейк.

«Это место — моё по праву.»

Джейн в раздражении теребила кончики блёклых рыжих волос, заметно отличавшихся от яркой рыжины герцогов Большейк. Лицо её при этом оставалось равнодушным, словно маска.