1 Жестокое

сотворение

Где… где я?

Я делаю глубокий

вдох, который быстро переходит в приступ

кашля, когда я плюю… что-то на землю.

Ах! Отвратительно. Это слишком постыдно.

Надеюсь, рядом некому будет

засвидетельствовать мой позор!

Мысль рождается

и умирает в одно мгновение. Я изо всех

сил стараюсь сохранять спокойствие, но

уже чувствую приступ паники.

Я чувствую запах

сырости, старых камней и ржавчины.

Это не моя спальня

и не больница, в которую меня отправили.

Что случилось?

Я запуталась.

Каменные кирпичи,

которые я вижу сквозь водопад светлых

волос, странно четкие, как будто расстояние

не влияет на мое зрение. Тьма теперь

просто более глубокая тень вместо

непроницаемой пелены. Я могу слышать

отдельные звуки капающей воды и стона

дерева с идеальной четкостью, а не как

фоновый шум.

В воздухе пахнет

сыростью и железом, а вкус на моем языке

так же приторный, как и отвлекающий.

Каждое ощущение усиливается, и каждое

из них ненадолго привлекает мое внимание,

прежде чем другое возьмет верх в

дезориентирующем танце. Вскоре сенсорная

перегрузка переросла в колющую боль

прямо за глазами.

Я больна.

Мне нужно понять.

Я оцениваю свое

положение и дрожу от страха.

Мои запястья

скованы. Мои ноги на полу, кожа содранная.

Я чувствую на плечах грубую ткань простой

туники и… Ой, на мне нет нижнего белья!

Кто-то мог видеть меня без ... Я не могу

вынести эту мысль.

Я немного

поворачиваюсь и чувствую, как мокрые

волосы прилипают к моему черепу и падают

на плечи. Я вижу свои ноги, выходящие из

грубого куска ткани. Они даже бледнее

обычного и испещрены красными пятнами,

которые, как я понимаю, от крови. Той

самой кровью, которую я пролила раньше.

Я дышу глубже,

чтобы контролировать свой страх. Я не

сломаюсь. Я не буду кричать. Я не нежный

цветок из Чарльстона, чтобы упасть в

обморок при одном виде малиновой

жидкости. Я сделана из материала покрепче!

Мой страх не

отступает, но я снова контролирую себя.

Я не знаю точно, в каком затруднительном

положении я оказалась, но знаю, что

паника не поможет. Я не уступлю этому.

Осторожно я

продолжаю осмотр.

Голые стены из

вездесущего серого камня и единственная

массивная дверь с решетчатым окном. Это

фарс? Я в темнице! Я, должно быть, сплю.

Да, это сон, а я все еще сплю. Или, может

быть, я совсем сумасшедшая, и это один

из тех «сумасшедших», о которых я так много

слышала, и что это? На мне тряпки! Даже

рабы не стали носить такое! Клянусь, я

докопаюсь до сути, иначе меня зовут не

... Меня зовут не ...

Я…

Не могу

сфокусироваться. Мои мысли - это беспорядок

впечатлений и эмоций, потребностей,

которых я не понимаю. Они ускользают,

прежде чем я успеваю полностью их понять.

Я качаю головой и прикусываю губы, чтобы

очистить их, но безрезультатно. Ничего

не работает.

Я не могу вспомнить

свое имя. Я должна вспомнить свое имя.

Я неожиданно открываю рот, и звук

ускользает.

«А… Ариана»

Боль!

Я наклоняюсь

вперед, насколько могу, в то время как

мое горло обжигает меня. Вскоре агония

распространяется на мой живот и разрывает

меня изнутри. Мой разум тускнеет от

явной напряженности. Это в сто раз хуже,

чем я когда-либо чувствовала. Боже,

пожалуйста, останови это. Останови это!

Кто-нибудь, кто угодно!

И, кажется, мою

молитву кто-то послушал. Я слышу лязг

открывающейся двери далеко впереди

меня. Приближаются три пары шагов.

Быстрее, умоляю!

«Сказал, что

кое-что слышал. Солнце только что село,

так что это возможно.

"Хм."

Несмотря на

отсутствие какого-либо источника света,

я с большой ясностью вижу лицо моего

будущего спасителя, и теперь я точно

знаю, что я обречена.

Этот человек

похож на разбойника. Ведь если бы я

встретила его на улице, я бы немедленно

убежала и позвала ближайшего охранника.

У него растрепанные черные волосы и

жирная борода, которую он, должно быть,

не подстригал месяцами! Но даже тогда

я могла бы принять его за рабочего, если

бы не пара безумных синих глаз,

замораживающих мою душу.

Мужчина улыбается

и демонстрирует полный набор неровных

зубов. Как страшно. И все же я с уверенностью

знаю, что этот человек мог бы мне помочь,

если бы меня не остановило странное

чувство.

Этот человек

уже принадлежит… кому-то другому. И

лучше бы я его не трогала. Я знаю, что мне

должно быть любопытно, но от боли кружится

голова.

Второй мужчина

не белый. Он похож на некоторых разнорабочих,

которые помогают копать железнодорожные

пути, с такой же золотой кожей и раскосыми

глазами, но сравнивать их - все равно

что сравнивать шпица с волком. Его руки

вздуваются мускулами, а выражение его

лица действительно свирепое. По его

осанке я могу сказать, что он фехтовальщик

или кулачный боец.

Он движется с

грацией хищника, и меня снова охватывает

странное чувство. Я с уверенностью знаю,

что этот человек опасен не только своей

внешностью. У него холодная аура, и он

не может мне помочь.

Третий мужчина

может.

Я чувствую, как

радость и тепло наполняют мою грудь.

Да! Этот мужчина - пленник, как и я,

подросток с потерянным взглядом. Он

носит одежду кузнеца или, может быть,

бондаря, а с его шеи свисает тонкая

цепочка. Он может остановить боль; Я

просто знаю, понимаю в своем сердце.

Итак, я двигаюсь.

И я останавливаюсь.

Я в замешательстве смотрю на свои

протянутые руки, но, конечно, глупый. Я

все еще в цепях! Тяжелые прядки из

серебристого металла соединяют мои

запястья к стене двумя тугими линиями.

Я в ловушке.

"Ух ты!

Напористый хех? Давай, отдай ей мальчика.

Азиатский мужчина

хмурится. Наши взгляды встречаются, и

в его суровом лице чувствуется намек

на сочувствие. Он подталкивает молодого

человека ко мне.

Моя левая рука

касается воротника мальчика. Да! Да,

наконец, я спасен! Я притягиваю своего

героя ближе и дышу ему в шею. О, этот

тонкий букет, как изысканное вино

прекрасного года, такой богатый и

опьяняющий. Я схожу с ума. Мои клыки

касаются его кожи, протыкают плоть.

Что-то густое и сладкое касается моего

языка.

Мир взрывается

от экстаза.

У меня нет слов.

В вечности ничего

не существует. Ничего, кроме райского

удовольствия, которое кружит, волнует,

кипит и тонет. Я умираю, и я снова живу,

и я умираю еще раз. Волна счастья разрушает

мое существо и разрушает мою психику.

Если это вдвое

меньше, чем занятия любовью, я понимаю

женщин, которые беременны вне брака.

Этого достаточно, чтобы продать душу.

Я люблю это.

Любите это,

любите, любите это.

Я хочу, чтобы

это никогда не прекращалось.

Увы, в какой-то

момент это так. Я не знаю, сколько времени

это займет, но когда прилив отступает,

я знаю покой и уверенность в том, что в

мире все в порядке. Как странно. Никакие

молитвы никогда не доводили меня до

таких высот. Я касаюсь царства

божественного!

Я отпускаю

молодого человека, который плюхается

на землю. Он больше не может мне помочь

и, что еще хуже, ужасно пахнет!

Жуткий мужчина

хихикает и тянет подростка за цепь,

чтобы вытащить его из зоны моей

досягаемости, как если бы я была животным.

Как грубо! Я неодобрительно хмурюсь.

«Что…» - хрипит

мой голос. «Что все это значит?»

Как бы я хотел

выразить свое возмущение тем, что меня

так держат! Ни ведра с водой, ни ночного

горшка! Должен ли я жить как зверь? Я не

хочу об этом думать. Я не хочу думать о

многом.

Маленький белый

мужчина удивленно подпрыгивает, и даже

азиатский страж приподнимает бровь.

Что с ними не так? Они ожидали, что я буду

съеживаться, попрошайничать?

«Что ж, миледи.

Простите этого скромного Бодуэна, а? Не

ожидал, что вы такая ... "

Я раздраженно

фыркаю и обращаюсь к его товарищу.

«Как насчет

тебя, воин, объяснишь, почему меня так

держат?»

В то время как

Бодуэн взволнован, этот, кажется, почти

не развлекается.

«Это для вашей

же безопасности».

«Моя безопасность?

Я буду в безопасности, когда я буду

освобожден и дома, мошенник! Что вам

нужно, чтобы освободить меня? »

Бодуэн перебивает

меня, очевидно раздраженный тем, что

его игнорируют.

«Не волнуйтесь,

леди, вас скоро отпустят».

«Я ... я ...»

Я хочу продолжить,

я хочу извлечь информацию из

сопротивляющегося дуэта, но я чувствую

себя таким усталым, таким измученным.

Оцепенение проникает в мои конечности

и делает все таким тяжелым. Мои веки

опускаются под тяжестью топора палача.

На плантации

лето. Сахарный тростник поднимается из

красной земли, пышный и зеленый, насколько

я могу видеть. Неумолимое солнце бьет

мне по плечам почти физически. Это было

бы невыносимо, если бы не легкий ветерок

и запах реки.

Передо мной на

коленях стоит массивный блондин. Его

нож врезается в мякоть сахарного

тростника, пока не останется только

капающая полоска. Его лицо грубоватое

и красное, а в его светлой бороде есть

спутанные клубки, но мне все равно. Его

сияющие голубые глаза, которые я

унаследовал, смотрят на меня со всей

теплотой на свете.

«Попробуй, моя

прелесть»

//Слова на

французком.

«Я не хочу! Это

грязно!"

«Попробуй сделать

папу счастливым. Аллез! »

«Д'аккорд».

//не спрашивайте,

я не француз

Я беру его

крошечной рукой и провожу через губы.

Он странно волокнистый и в то же время

сладкий и сочный.

"'М-м-м!"

"Видишь? Ваш

папа знает лучше. Вот почему тебе

следовало послушать, милочка.

"Хм?"

«Я сказал тебе

всегда носить шляпу на улице, потому

что на солнце очень жарко. Но ты слушала?

О нет, ты этого не сделала. А теперь ты

горишь ».

Пламя вырывается

из плоти моей руки, я кричу и кричу, и я

пытаюсь его остановить, но другая моя

рука загорается, и она распространяется

на меня. Больно, очень больно. Почерневшее

мясо трескается, обнажая потускневшие

кости. Мои волосы горят. Ничто не

останавливает бушующий ад. Я умоляю

тьму взять меня, и в конце концов она

это делает.

Просыпаюсь в

той же серой камере. Ни похитителей, ни

кого-либо еще нет. Я чувствую себя

странно. Есть часть меня, которая борется

и восстает и пытается заставить меня

усомниться в моих обстоятельствах. Я

знаю, что во всем были несоответствия,

но все же мне трудно сосредоточиться.

Как пациент в

когтях сильной лихорадки, мое понимание

реальности шаткое и неуверенное. Как

бы я ни старался сосредоточиться, мне

дается лишь немного ясности. Я помню

кошмар. Я вчера помню. Я помню свое имя.

Что это было снова? Ариана. Да, меня зовут

Ариана, хотя я должна быть честной и

заявить, что это всего лишь преномен.

Использование

моего голоса помогло.

Я буду стараться,

чтобы сделать это еще раз.

«Меня зовут…

Ариана… мне… девятнадцать».

Я достигла совершеннолетия, чтобы выйти замуж. У

меня есть… жених. Я думаю?

"Я из…"

На ум приходят

два названия города, одно - Батон-Руж, и

это дает ощущение домашнего уюта. Другой

- Новый Орлеан, и он кажется более

захватывающим, но также испорченным.

Я не могу закончить

предложение. Я чувствую, что впадаю в

апатию, и я не могу этого допустить,

поэтому заставляю себя продолжать.

"Я…"

Я что?

"У меня есть

семья."

Да, я знаю, что

это правильно. Я пытаюсь вспомнить

мужчину из своего сна, его улыбку и

счастливый взгляд, но его образ

расплывается, и его заменяет другой.

Второй мужчина ужасен. Я помню жестокую

улыбку и кукольные глаза, отражающие

черную, как ночь, душу.

Мои размышления

прекращаются, когда меня охватывает та

же тяга. У меня пересохло в горле. Это

естественно, ведь людям нужно пить много

воды каждый день.

Я помню рассказы

о моряках, которые сходили с ума, когда

их лишали, у них исчезал рассудок, когда

они страдали в окружении жидкости,

которую они не могли проглотить. Я

уверен, что кто-нибудь придет. Если бы

они хотели, чтобы я умерла, это бы уже

произошло.

Время идет

мучительно медленно. Моя жажда настолько

усиливается, что я начинаю стонать. Мои

зубы болезненно впиваются в все более

сухие губы. Единственная спасительная

благодать состоит в том, что через два

дня мне не пришлось идти в ... Что ж, это

стыдно и странно. Почему у меня не было

необходимости посещать ... что?

Далекий лязг

прерывает мои мысли, какими бы они ни

были. Я уже забыла. Снова три пары шагов.

Интересно, как я могу сказать с такой

точностью, но это не имеет особого

значения.

Вскоре они

останавливаются, и вчерашний азиатский

мужчина мельком взглянул на меня, прежде

чем открыть дверь. Он входит и стоит в

стороне с достоинством британской

королевской гвардии.

Второй посетитель

- женщина из сказки. По правде говоря,

если бы кто-нибудь описал мне ее, я бы

назвал их лжецами, и все же вот она.

Высокая и гибкая,

ее стройное тело облачено в голубое

платье, которому двор короля Вильгельма

позавидовал бы. Он идеально подходит к

ее форме и умудряется быть соблазнительным,

но при этом не быть вульгарным, что,

учитывая ее силуэт, является большим

достижением.

Ее кожа белая,

как алебастр, а лицо - само воплощение

грации и величия. Черные кудри сдержанно

ниспадают из сложной прически и закрывают

два ярких зелёных глаза, ярких, как

изумруды. Да ведь, если бы во рту не было

так сухо, я бы прямо сейчас таращилась,

как какой-то деревенский болван.

Та же холодная

аура, которая окружает азиатского

мужчину, исходит также от нее, и все же

я не решаюсь сравнивать их, поскольку

она кажется представителем своего

собственного класса. Если мужской -

барабан, то женский - оркестр. Давление,

которое он производит, пугает меня до

глубины души, и я не думаю, что требовать

от нее чего-либо было бы хорошей идеей.

Я обращаюсь к

последнему входящему, мужчине, и сразу

влюбляюсь.

Он высокий и

невероятно красивый, как легендарный

король старины. Кудри и каштановые

волосы украшают слегка поцелованную

солнцем кожу. У него мощное телосложение,

но это не солидный вес фермера. Это

смертельная грация дуэлянта.

Мне кажется,

что я преклоняю колени перед Ахиллом

или Ромулом, таково присутствие этого

человека. Я просто знаю, что он для меня

единственный. Его аура менее холодная

и в чем-то знакомая, такая мощная и

сдержанная. Я греюсь в его присутствии,

и в моем животе растет странное тепло.

О позор! Должен

ли я так легко поддаться влиянию того,

кого я только что встретил? Я не должна!

И все же я знаю, что если этот человек

прикоснется ко мне, я погибну. Я забываю

свою жажду; Я забываю о своем дискомфорте.

Если он только возьмёт меня на руки, я

могу умереть без сожаления.

«… Это отродье

могло общаться, Оготай, и все же…»

Я моргаю и

понимаю, что благородная леди разговаривает

с азиатом, очевидно Оготаем. Что самое

любопытное, они не говорят по-английски.

Этот их язык состоит в основном из

гласных песен и мягких согласных с

редкими гортанными звуками. Я уверен,

что никогда не слышал ничего подобного,

но все же могу это понять.

«Уверяю вас, что

она говорила, леди Мур».

Я, должно быть,

снова мечтала. Это отсутствие внимания

так утомительно, и теперь моя любовь,

должно быть, думает, что я глупая! Я

должна произвести наилучшее впечатление,

чтобы он стал моим навсегда. Я поворачиваюсь

к нему и использую паузу в разговоре,

или, лучше сказать, резкий выговор, чтобы

обратиться к нему.

"Привет."

Все взгляды

падают на меня. Нет, это не совсем так.

Если я сейчас буду говорить по-английски,

они не будут считать меня мирской.

«Приветствую

вас, господа. Меня зовут Ариана. Могу я

спросить твоего? "

Там лаконично

и вежливо. Мой голос сорвался на середине

предложения, я грязный и одет в лохмотья,

которые не заберут в детский дом, но мои

манеры остаются безупречными.

Женщина хмурится

и выказывает такое сильное отвращение,

что можно подумать, что я вся в навозе.

Не говоря ни слова, она поворачивается

и выходит из комнаты, прикрыв нос

надушенным носовым платком. Я бы

покраснела от стыда и гнева, если бы не

этот мужчина.

Он становится

передо мной на колени, и я теряюсь в

яркости его жидких глаз. Он, должно быть,

улыбается. Он гордится я думаю.

Нет, он самодоволен.

Нет, он мной

гордится. Он любит меня и хочет только

лучшего. Я его люблю!

Я не. Он мне

больно.

Я люблю его, и

он будет моим навсегда. Удобное одеяло

остается в моей памяти, пока не останется

только обожание. Я, затаив дыхание, жду

предложения, слова, чего угодно, пока

больше не смогу.

Я двигаюсь.

И снова цепи

блокируют меня, мое лицо находится всего

в нескольких пальцах от золотой кожи

его шеи. Я напрягаюсь и растягиваюсь, и

металл стонет, но, конечно, я слишком

слаба, чтобы вырваться. В конце концов,

я всего лишь человек. Я не умею гнуть

металл.

Могу я?

Мужчина привлекает

мое внимание, и на время жажда утихает.

Аромат его духов вызывает у меня

головокружение и в то же время чувство

безопасности. Я там, где я принадлежу.

На его стороне. да. Нет да.

Он кладет один

палец мне под подбородок, чтобы поднять

мою голову, пока наши глаза не выровняются.

Прикосновение к его коже заставляет

меня дрожать по спине.

«Вы будете

обращаться ко мне как к Учителю».

"Да Мастер."

«Вы будете

говорить только тогда, когда к вам

обращаются».

Я молча киваю.

Конечно, я сделаю так, как он попросит.

«Ты будешь

подчиняться женщине, известной как

Химена, во всем. Ты будешь вести себя

прилично. Сделай это, и через три дня ты

сможешь извлечь нашу сущность и жить

».

Я отчаянно киваю.

Я хочу сказать, что у меня все будет

хорошо, но я стесняюсь говорить. Мужчина

готов и встает, прежде чем повернуться

к Оготаю. О, как я любила, когда он был так

близко. Это было все, чего я ожидала. Это

все, о чем я могла мечтать.

«Почему мой

птенец все еще находится в камере для

дронов, Смотритель?»

Лук Оготая почти

подобострастен, что должно быть странно

для такого человека, но как я могу его

винить? Кто мог стоять перед этим

человеком и называть себя равным ему?

Несомненно, даже Александр и Сципион

Африканские окажутся в затруднительном

положении.

Мужчина выходит

из камеры, не оглядываясь.

Почему он так

бросил меня? Я так сильно его люблю,

конечно, он должен это ясно видеть! Я

для него единственная! Или я просто

недостаточно хороша? Может быть,

приземленная леди из Луизианы слишком

простовата на его вкус?

Может быть, мне

стоит выпотрошить ЭТОГО РАСКРАШЕННОГО

ЗЕЛЕНЫМИ ГЛАЗАМИ ХАРЛОТА И СТАНОВИТЬ

ЕЕ СОБСТВЕННЫМИ ВХОДАМИ.

Подождите.

О чем я думала снова?

Я слышу

пронзительный вой и вскоре понимаю, что

он исходит из моего горла. Ох! Мне нужно

взять себя в руки. Что не так со мной?

Ко мне подходит

странный азиатский мужчина с серебряным

ключом. Ах да, Оготай. Он был здесь раньше.

Он должен вывести меня из камеры и… Что

делать?

Ах да, я наконец

вспомнила. Я должна подчиняться этому

замечательному человеку. Моя любовь.

Нет, Мерзость. Любовь. Я помню его приказы.

Я должена хранить молчание до тех пор,

пока со мной не заговорят. Я должна во

всем подчиняться Химене. Я должна вести

себя прилично.

Я сделаю это,

потому что он просил меня об этом, а он

так неотразим. Надеюсь, будет что выпить.

Я умираю от жажды.

"Ах!" Я

плачу.

Кандалы падают

на землю с удивительно громким лязгом

и уносят с собой слой кожи. Я смотрю на

свои теперь свободные запястья. Ужас!

Я содрана! Плоть сырая и густая от черной

крови!

Убежденна, что

меня вот-вот стошнит, я иду вперед, но

ничего не происходит. Меня не тошнит

при виде этих некрасивых ран. Они

наверняка инфицированы и, скорее всего,

будут шрамами!

О, человечность!

Должен ли я нести клеймо плена до конца

своей жизни?

«Выходи, медленно».

Я делаю потрясающий

шаг вперед. Я чувствую слабость и

головокружение. Я молюсь, чтобы у них

была вода.

//советую прочитать первые 9 глав прежде чем бросать тайтл

2 Химена

Я негодую.

Азиатский

мужчина смотрит на меня со смесью

отвращения и осторожности, и я не могу

не чувствовать себя обиженным. Конечно,

я бы не выглядел прилично одетым в

лохмотья и грязным, как торговец углем!

Наглость моих похитителей просто

невероятна.

Я наконец

выхожу из камеры и вижу короткий коридор

из того же камня. Один фонарик дает

достаточно света, чтобы все четко видеть,

что меня немного удивляет. Отрывок усеян

тем, что я считаю дырами для убийства.

Как очень странно. Я, должно быть, рухнул

и был волшебным образом перенесен в

владения какого-то шотландца.

Оготай

запирает за мной дверь, и я иду вперед,

очень стремясь уйти из этого унылого

места. Когда я уже подхожу ко второй

двери, обнаженное лезвие сабли хлопает

меня по плечу.

"Держать.

Отойди в сторону ».

Я возмущенно

оборачиваюсь, но молчу. Как он посмел

навести на меня клинок? Хозяин сказал,

что я должен подчиняться Химене, а он

не она.

ОН НЕТ ПРАВА

ПОДАВАТЬ МНЕ ЗАКАЗЫ, Я НАУЧУ ЕГО СМЫСЛУ

БОЛИ И…

Чья-то рука

хватает мою изношенную рубашку и толкает

меня в стену.

Он бросил

меня как куклу!

Моя спина

ударяется о камень и взрывается от

ослепляющей боли. Моя голова следует

этому примеру, и мои зубы стучат от

удара. Агония исходит от каждой кости,

только усиливая дискомфорт, который я

уже испытываю.

"Ах!"

Его рука

просверливает мою грудь в стене. Мои

кости скрипят и стонут от его оскорблений.

Я отчаянно чешу его руки, чтобы он

отпустил меня, но останавливаюсь, когда

чувствую металлический холод на шее.

"Ах!"

«Я не буду

иметь никакого отношения к тебе, птенец».

На его рукаве

красные пятна. Кажется, в панике я

поцарапал его до крови. Мои ногти темные,

как черный жемчуг, и, к тому же, довольно

острые. Когда это произошло?

Лезвие его

оружия покидает мою шею, а его острие

погружается мне в подбородок, пока я не

начинаю кричать. О Боже, чем я заслужил

такое обращение? Почему они должны быть

такими жестокими? Больно!

"Я ясно

выражаюсь?"

"Да!" Я

хнычу.

Как я ненавижу

унижать себя, но что можно сделать против

такой бессмысленной жестокости?

Медленно

мужчина отпускает меня, хотя его клинок

остается обнаженным. Я остаюсь на месте

и массирую свою бедную грудь. Ужас

начинает закрадываться в мою голову и

пробуждает первобытные инстинкты. Я

хочу бежать, но не могу. Дверь закрыта.

Я даже не знаю, куда идти.

Оготай

терпеливо обрабатывает связку ключей,

и я наконец выхожу в другой каменный

туннель. Этот, однако, другой.

Похоже, что

моя тюрьма - лишь одна из многих. Несколько

блоков с толстыми стенами покрывают

большую часть площади, иногда освещаемой

факелами. Каждая камера имеет четыре

стены и проход, позволяющий надзирателям

полностью обойти ее.

Обнаруженные

мною дыры для убийства позволяли

посетителям заглядывать внутрь коридора

и, как я полагаю, стрелять сквозь них. Я

не знаю, какого зверя здесь обычно

держат, но я бы пожаловался на такое

обращение, если бы в моих силах.

Азиатский

мужчина ведет меня через лабиринт

коридоров к массивной двери, сделанной

из того же серебристого металла, что и

мои кандалы. Он толкает ее без особых

усилий. Насколько сильным может быть

этот человек?

Я поднимаюсь

по лестнице к нескольким площадкам с

дополнительными дверями, но Оготай не

дает мне остановиться. В конце концов,

мы пересекаем последние металлические

ворота и, наконец, попадаем в подходящее

здание.

И что это за

здание.

Я хочу сделать

глубокий вдох и отпраздновать выход из

этой проклятой дыры в земле, но я в

растерянности. Кто в здравом уме потратит

необходимое состояние на подобное?

Коридор

тянется вправо и влево до перекрестка

и тупика соответственно.

Закрытые

двери чередуются с приглушенными

альковами, поддерживаемыми дорическими

колоннами. Основание выполнено из

мрамора, а стены из розового гранита.

Повсюду висят гобелены и картины,

производя впечатление сдержанной

элегантности.

Никогда за

тысячу лет я не заподозрил бы, что такое

место существует в Америке! Я считаю,

что мне нужно было бы пересечь Атлантику,

попасть в Букингем или Версаль, чтобы

найти себе пару для этого яркого зрелища.

И хозяева

этого места оставили меня в своей власти.

Я снова дрожу.

Я думал, что увидел богатство, как я был

наивен! Эти люди не грабли и не преступники,

которые хотят быстро выкупить и уехать

на Запад. Почему, если бы я сбежал и

наткнулся на человека в мундире, кому

бы он поверил? Грязный бродяга или

хозяева этого места? Мое свидетельство

будет бредом сумасшедшей.

Во что я

ввязалась?

Волнение

дало мне момент ясности, как если бы

внешний стимул мог приподнять завесу

над моим разумом, но довольно скоро мне

стало трудно снова сосредоточиться.

Почему я хотел сбежать? Я хочу снова

увидеть этого человека; это заветное

желание моего сердца.

Оготай ведет

меня вверх по другой лестнице и вниз по

коридору. Мы встречаем мужчину в костюме,

от которого он пропитался бы потом, если

бы он вышел на улицу, пару женщин в

нарядах горничных, источающих приятный

запах, и сорочку девушки в белом платье.

Каждый раз,

когда мы проходим мимо кого-то, Оготай

держит меня за шею и опускает мою голову

так, чтобы я не мог встретиться с ними

взглядом. , не то чтобы мне нужно было

много поддержки. Мое смущение - достаточная

причина.

Наконец

надзиратель покидает эти бесконечные

переулки и заставляет меня в спальню.

Прежде чем я успеваю даже начать

паниковать, он просит меня помыться и

захлопывает дверь.

Еще раз

подводлю итоги. Сама комната довольно

маленькая, что разумно, так как их очень

много. Он также богато оформлен в оттенках

красного и золотого. Тот, кто проектировал

коридоры в стиле барокко, явно оказал

влияние на мое новое жилье.

Кровать

украшена четырьмя плакатами и занимает

всю середину комнаты с письменным столом

и стулом вдоль боковой стены. Жилое

пространство разделено белыми панелями,

с другой стороны я нахожу медную ванну,

а также удобства и еще один сюрприз. В

этом месте есть горячая вода.

Я готовлю

ванну и избавляюсь от мерзкого мешка с

картошкой, который был на мне, чтобы

скользить в ванне со вздохом удовольствия.

Я не знаю,

следует ли приписывать свои чувства

своим предыдущим испытаниям или состоянию

моего тела, но сам акт омовения еще

никогда не был таким приятным.

Вода ласкает

мою кожу своим шелковистым прикосновением,

когда тепло жидкости проникает в меня,

к моему удовольствию. Я почти забыл, как

хочу пить. Ах, как глупо, теперь можно

найти воду! Чего я ждал?

Я подношу к

губам теплую жидкость из-под крана,

делаю ее поспешным глотком и без сомнения

знаю, что, к сожалению, это не годится.

Как странно! Это симптом какого-то

расстройства? Что ж, подумаю позже.

Когда моя

кожа стала такой белой?

Лето добралось

до Луизианы несколько недель назад, и

я помню легкий, но отчетливый загар, но

теперь я выгляжу бледным, как канак.

Ногти у меня тоже черные и довольно

острые, чего я не могу объяснить. Еще

одна загадка, которую нужно добавить в

кучу.

Или, может

быть, я должен понять, кем я стал, почему

я не чувствую голода?

Подождите,

есть более срочные дела. Я должен быть

презентабельным. Если этот надзиратель

войдет, пока я еще раздет, я обязательно

умру от стыда. Настоящая женщина может

вынести столько унижений за один день.

Я энергично

утираюсь и наслаждаюсь каждым моментом

этого. Вытеревшись, я нахожу на столе

нижнее белье и простое льняное платье,

которое сразу же надеваю. Они мне не

подходят и немного обтягивают талию, и

все же меня это мало волнует.

Как приятно

снова быть порядочным, и ощущение мягкой

ткани на моей коже просто божественное.

Я наслаждаюсь им, пока меня не побеспокоит

настойчивый стук.

Я открываю

дверь и вижу снаружи двух мужчин. Оготай

без эмоций смотрит на меня, другой

мужчина моложе и одет как слуга.

Моя жажда

усиливается от его запаха. Какой пьянящий

парфюм! Прежде чем я успеваю наклониться

вперед, Оготай снова хватает меня за

шею за руку. Ах! Неужели этот человек

меня так раздражает! Я хочу ОТРЕЗАТЬ ОТ

НЕГО КУСОК МЯСЦА!

«Неопытный».

Я заставляю

себя сглотнуть. Я не хочу повторения

сцены в камере. Эти хулиганы ясно дали

понять, что прибегнут к насилию, если

представится возможность. Кроме этого

красивого джентльмена, конечно.

«Вы прекратите,

когда прикажете».

Слуга смотрит

на меня с нескрываемым страхом. Его

шоколадные глаза смотрят на мою улыбку,

когда он начинает болтать на каком-то

незнакомом языке, который меня не

волнует. Его попытка отступить

останавливается стальной хваткой Стража

на его шее, и она только разжигает мою

сводящую с ума Жажда. Он впивается мне

в грудь и проникает в мой разум, требуя

удовлетворения. Ничего не имеет значения,

кроме безжалостной страсти.

Как странно,

вид испуганного человека вызывает у

меня… головокружение? И еще больше

хотите пить? Это похищение сделало меня

настоятелем. Какие? Нет, это испытание

довело меня немного до истерики. да.

Просто немного напряженно. Ничего

подобного.

Я хихикаю,

крепко сжимая мужчину между руками, а

затем он тщетно пытается оттолкнуть

меня. Я все еще смеюсь, когда его глаза

встречаются с моими и теряют концентрацию.

Я вздыхаю,

вдыхая мускус его ужаса с легким желанием.

Восхитительно. Я улыбаюсь, когда мои

клыки протыкают кожу его шеи, и я наконец

могу, НАКОНЕЦ, утолить эту богом забытую

жажду.

Опять восторг.

Меня уносят,

меня восхищают, меня уничтожают.

Если есть

один способ превзойти время и пространство,

то это он. Ни дервиши, ни пророки, ни

шаманы, ни маги не приблизились бы к

этому божественному опыту. Не со всеми

благовониями и молитвами мира.

Я люблю это,

люблю это, люблю это.

Пронизывающая

боль возвращает меня в реальный мир.

Когтистые пальцы надзирателя впиваются

в мускулы моей шеи, дюйм за дюймом

открывая мою челюсть. Молодого слугу

утаскивают, все еще загипнотизированный

черт знает чем.

"Неееет".

«Неопытный».

Я сглатываю,

и мое зрение становится белым от боли.

Я перестаю двигаться. Это уже слишком.

«Ты залижешь

закрытую рану. Сделай это сейчас."

Кончиком

языка мне удается очистить драгоценный

нектар с кожи молодого человека, даже

когда струйка прекращается. Я не теряю

ни капли. В конце концов, Оготай утаскивает

его еще дальше, и он в оцепенении падает

на стену. Выражение его лица удовлетворено,

изза некоторых неизвестных причин. А я

нет. Мне нужно больше. НАМНОГО БОЛЬШЕ.

"Аааиии!"

Я плачу.

Рука Оготая

не сжимается. Другая его рука, теперь

свободная, сжимает мою руку в замке за

моей спиной. Я выгибаюсь, чтобы агония

не стала слишком сильной. Я едва борюсь

с его хваткой. Мое разочарование не

может сравниться с постоянной болью и

перспективой вывиха.

Ужасная жажда

наконец утихает. Он уходит в глубину

моей души, как настороженный тигр,

умиротворенный, но не исчезнувший.

Я снова сам.

Подождите,

что только что произошло?

Я не могу

вспомнить.

Что-то

связанное с питанием.

Оготай

отталкивает меня, и я падаю на кровать.

С воплем и карабканьем я снова стою. Я

не настолько невиновен, чтобы не понимать

значения нахождения в спальне с мужчиной,

а Страж заставляет меня насторожиться.

К счастью,

на этот раз мои опасения не оправдались.

Я полагаю, Оготай наклоняется к слуге,

чтобы проверить его здоровье. По-видимому,

удовлетворенный, он снова встает и

предлагает мне следовать за ним.

Мы выходим

из комнаты, и я изо всех сил стараюсь не

отставать от высокого незнакомца. Из-за

оцепенения мои конечности снова

отяжелели, а разум утомился, но я

отказываюсь уступать.

Мы спускаемся

обратно, как я полагаю, на первый этаж

и вскоре достигаем толстых ворот,

сделанных из дерева, которое я не узнаю.

Оготай с легкостью открывает одну и

запихивает меня.

Комната, в

которой я нахожусь, без сомнения,

тренировочная. Это чрезвычайно широкий

прямоугольник, окруженный ничем не

украшенной стеной из серого камня.

Стойки с оружием выстроились слева от

меня, нацелены на правую сторону, а

дальняя стена украшена скамьями.

Я удивлен,

увидев, что земля покрыта камнем, покрытым

слоем песка, что напомнило мне иллюстрацию

Колизея, которую я однажды видел в книге.

Почему, если бы лев и гладиатор выступили

под звук медного рога, я бы даже глазом

не моргнул.

Единственный

присутствующий, кроме нас, женщина с

черными локонами, связанными в пучок.

Я не могу решить, шокирует она меня или

впечатляет больше.

Ее лицо скорее

красивое, чем красивое из-за, к сожалению,

квадратной челюсти, и все же она источает

ауру нежной грации, которая усиливается

только скандально подобранными кожаными

доспехами. Ее внешний вид заставляет

меня еще раз усомниться в моем здравом

уме.

Я знаю, что

«кирасиры» Наполеона вступили бы в бой

со стальным нагрудником, но она больше

похожа на браконьера, чем на солдата,

и, кроме того, представителям более

благородного пола не следует так

одеваться, это просто некорректно.

Когда мы

приближаемся, она игнорирует нас, пока

не останется никаких сомнений в том,

что мы подошли к ней. Нахмурившись, она

кладет в ножны лезвие, которое чистила,

и поворачивается к нам.

Ее холодная

аура так же сильна, как и у Оготая, но

еще более утонченная, и я считаю, что

она одна из них, то есть я считаю, что

это источник ее уверенности в себе. Она

амазонка, чтобы без страха стоять здесь

перед этим мужчиной? Я предполагаю, что

со мной произошел какой-то ужасный

несчастный случай, и теперь я нахожусь

под воздействием какой-то сильнодействующей

смеси, которая вызывает у меня галлюцинации.

"Сквайр".

«Придворный»,

- с усмешкой отвечает она.

На искаженном

лице Оготая вспыхивает гнев, который

быстро скрывается.

«Вы должны

ввести в должность этого неоперившегося

ребенка, пока ее хозяин занимается

важным делом конклава».

«Какой мастер

привел бы сюда птенца? Неужели она

настолько ущербна, что ее нельзя оставлять

без присмотра? »

«Вы можете

передать свои опасения лорду Нирари. Я

уверен, что он будет рад услышать ваши

возражения, оруженосец. Заказ принят.

Я прощаюсь с вами ».

И с этим

Оготай поворачивается и оставляет нас

обоих в затруднительном положении. Я

питаю некоторую надежду, что этот человек

пожалеет о моем участи, но эти ожидания

слишком рано рушатся.

Отвращение

на ее лице напоминает мне лицо леди Мур,

только ее лицо пронизано яростью. Я

инстинктивно делаю шаг назад.

Ощущение

опасности рассеивает мою летаргию, и я

понимаю, что Смотритель мастерски

подготовил почву, так что нет никаких

шансов, что я найду здесь друга.

Я до сих пор

не понимаю, что происходит. Мой разум

почти не работает. Я женщина, играющая

в сложную карточную игру, не обученная

ее правилам, и мне даже запрещено просить

о помощи.

Женщина,

кажется, разрешает ситуацию и жестом

показывает мне присоединиться к ней

рядом с вешалкой. Я смотрю на ряды

средневекового оружия, в том числе и

того, что, должно быть, из варварских

королевств.

Я никогда не

видел такого количества инструментов

с острыми, острыми и тупыми лезвиями,

самых разных форм и размеров. Один - это

всего лишь цепь с лезвием на конце, и я

просто не могу понять, как это могло

быть разумным оружием.

Мы оба

останавливаемся, и она выжидающе смотрит

на меня.

Я понятия не

имею, что делать.

Она ожидает,

что я сам выберу оружие?

"Что ж?"

Я чувствую,

как в груди поднимается паника. Стремясь

не вызывать недовольство харридана, я

отчаянно ищу что-нибудь, чтобы защитить

себя, и нахожу это. Я хватаю его и защищаю

перед собой.

«Это щит».

Я одобрительно

киваю. Очевидно, это так.

«Ты меня

провоцируешь, оперившийся? Ты вообще

можешь говорить? "

«Да, извините,

да, я могу говорить, и нет, я не пытаюсь

вас спровоцировать».

«А что, скажите

на милость, вы умеете владеть?»

Я не помню

много, но я точно знаю, что мой… отец?

Да, мой отец, самого лица которого я не

могу вспомнить, никогда бы не позволил

мне заняться фехтованием. Владеть

клинком так не по-женски.

Луизиана уже

превратилась в свалку французских

должников, шлюх и негодяев. Нам, помещикам,

тоже незачем вести себя как дикари.

С учетом

сказанного, я действительно охотился

за мехом и мясом, а сбежавших рабов

достаточно, чтобы оставить плантацию

без оружия глупой попыткой.

«Я хорошо

стреляю из кремневого ружья, ага!»

Лицо женщины

превращается в маску гнева. Она хватает

меня за воротник и плавным движением

швыряет через комнату.

Мой разум

пуст.

Мир вертится

и вертится у меня на глазах. Я болезненно

приземляюсь на плечо, но все еще скольжу

по земле.

В конце

концов, я останавливаюсь напротив

машины.

Секунду

спустя я слышу удар своего щита о далекую

стену.

У меня

перехватывает дыхание от боли. Я не могу

думать.

Это.

Болит.

«Аааааааа…»

Не знаю,

сколько времени провожу здесь, рыдая,

сгорбившись. Все болит, я так устала и

все еще хочу пить.

Почему?

Почему,

почему, почему, почему?

Что-то холодное

болезненно ткнет мне в ребра. Я открываю

глаз и вижу, что злая карга смотрит вниз.

Она использует тупой тренировочный меч

как кочергу. О, почему, почему она должна

быть такой жестокой?

«Ну, птенец,

позволь мне посмотреть, как ты стреляешь

из своей винтовки».

"Я…"

"Чего же

ты ждешь?"

И она меня

закалывает.

Острие меча

вонзается в мою грудь, не достаточно,

чтобы убить меня, но достаточно, чтобы

ранить.

Эта новая

агония только усиливает старую, и я

перехожу через край. Я больше не могу

это делать. Их жестокие игры, их

бессмысленная агрессия, их холодное

поведение.

Я не просил

быть здесь, насмехались и унижали на

каждом шагу. Оскорбляли. Замучили. А для

чего? В какую зловещую игру они все

играют, что не сочтут меня даже достойным

знать правила? Я просто хочу, чтобы все

закончилось, я просто хочу умереть.

Папа,

пожалуйста, спаси меня, я больше не могу

этого выносить.

Итак, я рыдаю

как младенец. Мое тело терзают рыдания,

по лицу текут слезы.

Я жду, пока

ужас в доспехах продолжит оскорблять,

все время плача, но этого не происходит.

Пара рук

осторожно поднимает меня и прижимает

к дурацкому манекену. Я в ужасе закрываю

глаза.

Палец касается

моего подбородка и приподнимает лицо.

Через несколько

секунд я осмеливаюсь открыть глаза.

Лицо женщины

пугающе близко к моему. Она с удивлением

смотрит на мои щеки.

«Неопытный,

у меня есть просьба».

"Хм?"

«Могу я

лизнуть твои слезы?»

«Ч… Что?»

Эта женщина

совершенно ненормальная? Эта просьба

совершенно бессмысленна! И все же на ее

лице внезапно появляется тоска, такая

сильная и такая чистая, что у меня

перехватывает дыхание.

«Пожалуйста

... Пожалуйста, я тебя умоляю».

Мои инстинкты

говорят мне, что она говорит правду, как

бы маловероятно это ни казалось. Все

это настолько сюрреалистично, что я

теряю дар речи. Это тот же человек,

который бросил меня через комнату, как

тряпичную куклу?

Я должен

решить и, вопреки моему здравому смыслу,

согласен.

Я закрываю

глаза, когда она медленно наклоняется

вперед. По моей коже скользит холодная

струя, и я заставляю себя не вскрикивать.

Это новое ощущение так странно и в то

же время так интимно, что я не смею

пошевелиться.

Холодный

язык скользит по другой стороне моего

лица. Сразу же я слышу вздох и всхлип. Я

открываю глаза еще раз, чтобы стать

свидетелем зрелища, противоречащего

здравому смыслу.

Женщина, чья

поза раньше была такой безупречной,

теперь рыдает передо мной. Ее окрашивает

розовый оттенок, и пока я смотрю, она

медленно падает вперед.

Защитный

импульс направляет мою левую руку к ее

затылку. Я похлопываю по нему успокаивающим

жестом. Ее черные кудри - самая мягкая

вещь, к которой я когда-либо прикасался.

Сначала она

напрягается, но вскоре она наклоняется

к моему жесту, и на мгновение мы просто

лежим здесь.

Моя боль

быстро утихает. Был ранен? Нет, наверное,

нет.

Я уронил

руку. Это так восхитительно. Я считаю,

что могу просто заснуть прямо сейчас.

Я моргаю.

Амазонка смотрит на меня в своей обычной

холодной маске. Мне приснилась эта

встреча? Конечно, нет! Да ведь ее кожа

все еще розовая.

«Неопытный».

Я сглатываю

от страха.

"Ты знаешь

кто я?"

Я качаю

головой, слишком напуганный, чтобы

вызвать новый приступ бессмысленной

ярости.

«Я Химена,

оруженосец клана Кадис и квартирмейстер

этого приставника».

«…»

«Вы понимаете

что-нибудь, что я сказал?»

«Ты — Химена».

//и не поспоришь

Она вздыхает

и зажимает переносицу.

«Сколько

тебе лет?»

«Мне

девятнадцать».

Она хмурилась.

«Я не слышал

о том, чтобы лорд Нирари произвел на

свет птенца, особенно не умеющего

говорить. Чему он тебя тогда научил?

"Кто?"

«Лорд Нирари,

твой хозяин».

«Я не знаю

этого человека».

"Что ты

имеешь в виду? Ты его, я видел твои клыки.

Я молча смотрю

на женщину. Клыки? Владелец? Я имею дело

с бредовым сумасшедшим!

«Если только…

Нет!»

Химена смотрит

на меня с полным недоверием.

«Доводилось

ли вам недавно встречаться с высоким

мужчиной с карими глазами и каштановыми

волосами? Темный, внушительный? "

«И невероятно

красивый», - мечтательно отвечаю я. «Да,

и он сказал мне называть его хозяином.

Его зовут Нирари? »

«Да, и когда,

бывшая на самом деле, вы его сначала

видели? "

«Да ведь

сегодня утром в моей камере!»

Химена кажется

все более взволнованной, и я все еще не

могу сказать, злюсь я или она. По крайней

мере, я выучил имя своего убий… моего

хозяина. Нирари. Такое экзотическое

имя. Возможно, однажды он станет и моим.

«Неопытный?»

"Хм?"

«Мне нужно,

чтобы ты сказал мне правду».

«О, я буду,

мастер сказал мне повиноваться тебе во

всем».

"Я понимаю.

Скажите, пожалуйста, ваше самое раннее

воспоминание об этой самой камере? "

"Да! Боже

мой… - Я кашляю, у меня внезапно

перехватывает горло. Химена сочувственно

морщится.

"Да. Я

проснулся там вчера. По крайней мере, я

думаю, что это было вчера. Трудно сказать,

как проходит время без солнца и часов

».

"Вчерашний

день? ВЧЕРАШНИЙ ДЕНЬ!?"

"Да?"

«И вы

чувствуете, что ваш разум подводит вас,

как будто ваши воспоминания скрыты за

пеленой?»

"Да!"

Наконец-то кто-то понимает мое положение!

О, я могла плакать от облегчения!

Однако вместо

ответов Химена просто встает и начинает

расхаживать.

«Это какое-то

недуг?»

"Да. Да,

это. Вы также заметите бледность, острые

ногти. И Жажда ».

"Стало

лучше?"

Химена

останавливается и смотрит вдаль.

«Нет… нет,

это не так».

Я терпеливо

жду, пока она уточнит. Я могу узнать

больше о моих обстоятельствах от нее,

если я больше не буду ее тревожить.

Надеюсь, она поторопится, потому что

мне все больше и больше хочется вернуться

в свою спальню. Может, там я найду

что-нибудь выпить.

«Как тебя

зовут, ты помнишь?»

"Да. Ариана.

«Добро

пожаловать, Ариана. Лорд Нирари упомянул

церемонию? »

«Он сказал,

что если у меня все получится, я смогу

извлечь его сущность через три дня и

жить».

Химена

бормочет себе под нос, и, к сожалению,

мне удается слышать, что она говорит.

Женщина ругается, как матрос!

«Что ж, юная

Ариана, вы попали в деликатную ситуацию.

Однако ты дал мне что-то довольно редкое,

и то, что можно только подарить, а не

взять. Сильные эмоции - такая драгоценная

вещь. За это я благодарен и постараюсь

помочь вам ».

Она помогает

мне встать.

«Вы страдаете,

да, и мне с сожалением приходится

говорить, что лекарства нет».

"Что? Я…

я никогда не слышал о такой болезни! И

поэтому я твой пленник? Из-за этого

условия? "

"Верно. Вы

можете рассматривать завесу над своим

разумом как своего рода обезболивающее,

которое будет защищать вас во время

перехода ».

«Но ... я не

хочу ...»

«Шшш, - говорит

она, - это ужасная вещь, я знаю, но ты все

еще Ариана. Всегда помни, что ты все еще

сам ».

«Д-да, я

Ариана. Я сам ».

Я иду вперед.

«Ах, ты, должно

быть, измотан. Облокатись на мое плечо,

и я проведу тебя в комнату.

3 Фальшивое

убежище

Мой лучший друг обнимает

меня за руки, пока мы гуляем по улицам

Нового Орлеана. Солнце уже скользит за

горизонт, и умирающий свет окрашивает

булыжник в красный цвет. Как мы смелы,

две молодые женщины, без компаньонов!

«Как хорошо, что ты

пришла амиго,

потому что в одиночку я бы никогда не

осмелился!»

- Не думай об этом,

Констанца. У меня тоже есть веская

причина пойти на этот бал. Говорят, что

леди Ле Мойн открыла винокурню на Гаити

и хорошо разбирается в бизнесе. Поистине

удачно, что она здесь сегодня вечером,

и было бы неблагоразумно упустить такой

случай ».

Светлые локоны касаются

моего плеча, и я смотрю в пару смеющихся

каштановых глаз.

«Ах, моя бедная Ариана,

это всегда вас так волнует?

Вместо этого вам следует искать

мужа. Тогда он сможет

открыть эту винокурню,

которую вы так жаждете,

а мы будем проводить дни в веселье! »

«Пшш! Распутная женщина,

не соблазняй меня так! К тому же мужчинам

нельзя доверять. Даже папа так сказал.

«Ах, амиго,

твоего папы сегодня нет здесь, и теперь

я действительно понимаю, что мне нужно

найти тебе женихов более зрелого типа».

"Что ты имеешь в виду

?!"

«Хахаха, не волнуйся,

амиго, а посмотри! Вот и

новый соперник! »

Я следую за своим лучшим

другом ко входу в особняк, но в ужасе

отпрянул. Перед двойной дверью стоит

чудовище из самой ужасной сказки.

Он выше любого мужчины.

Кожа у него белая, как луна, и совершенно

безволосый. Глаза цвета бездны

просверливают мою душу. Я хочу бежать;

Я пытаюсь бежать, но меня парализовало.

Мой лучший друг держит меня за руку

мертвой хваткой. На ее красивом личике

образовалась глубокая рана, а в глазах

вспыхивает безумный блеск.

«Нет, не уходи, он только

для тебя. Идеальная пара для того, кто

пытается превысить свое положение ».

Я не могу пошевелиться,

даже моргнуть не могу. Я вынужден

смотреть, как монстр приближается. Он

хватает меня за голову и обнажает горло.

Последнее, что я вижу, - это восемь

безжалостных клыков.

Я просыпаюсь в чужой

спальне. Воспоминания медленно

возвращаются ко мне, и я нахожусь в

смятении. Теперь у меня есть некоторая

надежда, что я нашла союзницу в лице

Химены, и все же я почти не сомневаюсь,

что она говорит правду.

Я действительно страдаю

каким-то неизвестным заболеванием.

Осознание этого почти сокрушает мой

дух, и какое-то время я сижу под бархатным

балдахином, слишком ошеломленный, чтобы

двинуться с места. Это не длится долго,

потому что Химена предлагает мне

присоединиться к ней, и я должен

подчиниться.

Я встаю и готовлюсь.

Плохо сидящее платье, которое я носила

вчера, все еще прилипает к моему телу.

Несколько капель крови попали в пятно

спереди и сзади, но я не помню, чтобы

меня ранили. Любопытный.

Эта конкретная комната

для гостей оборудована так же, как и

предыдущая, поэтому я быстро принимаю

ванну еще раз, убедившись, что дверь

заперта. Требуется вся моя сила воли,

чтобы не наслаждаться чувственным

ощущением теплой воды на моей коже,

несмотря на то, насколько я хочу пить.

Вытираясь, я обнаруживаю,

что кто-то оставил у входа странный

серый ансамбль. Я его надел. К моему

удивлению, это очень удобно, за исключением

области вокруг моей, хм, задней части,

которая слишком тесна.

Тем не менее, это никак

не ограничивает мой диапазон движений.

Какая отличная находка! О, если бы я

могла носить это в приличном обществе,

но в нем есть брюки, а это

просто не годится.

Когда я пытаюсь разобрать

птичье гнездо, в которое превратились

мои волосы, возникает трудность. Зеркала

нет в поле зрения! Интересно, как они

ожидают, что дама проявит себя с лучшей

стороны без зеркала, которое будет

заниматься собой? Леди Мур… ох. Наверное,

у нее есть какие-то слуги.

К счастью, мои волосы

легко пробиваются под моими пальцами,

и я считаю, что я, по крайней мере,

несколько презентабельно. Они ни в коем

случае не ждут от меня появления в

приличном обществе!

Сделав все, я ухожу.

К счастью, мне не

потребовалось много времени, чтобы

найти тренировочную комнату. Я спускаюсь

по лестнице и немного брожу, пока не

найду двойные двери.

За это время я сталкиваюсь

только с одной служанкой, которая

проносится мимо меня, избегая взгляда.

У нее соблазнительный аромат, но я не

позволяю ему отвлекать меня. В конце

концов, меня ждут. Я только надеюсь, что

Химене есть что выпить, эта Жажда убивает

меня.

Я нахожу ее за столом,

очищающей сложную сетку для ограждения.

Рядом с ней невысокая коренастая женщина

в крестьянском платье. У нее короткие

черные волосы, она смотрит на меня хмурым

взглядом и озабоченными черными глазами.

Подойдя ближе, я понимаю,

что она пахнет божественно, ну, я просто

не могу сдержаться ...

Химена останавливает

меня, положив руку мне на плечо.

«Ой, извините, где мои

манеры! Доброе утро, Химена, и вы, мадам.

Хм, уже утро, не так ли? "

Химена отвечает на мое

приветствие кивком и улыбкой.

"Не совсем. Это Аинца,

она вассал клана Кадис.

«О, привет, Аинца».

Женщина не отвечает.

Вместо этого она нервно сглатывает, и

меня завораживает движение ее шеи. Такая

красивая шея, такая симпатичная.

«Ариана».

"Хм?"

«Мне нужно ваше внимание.

Посмотри на меня."

Я поворачиваюсь к ней

и понимаю, что она намного ближе, чем

мне удобно. Она берет мои руки в свои.

Ее кожа мягкая и прохладная.

«Вы хотите стать ближе

к Аинце?»

"Да."

«Вы чувствуете жажду?»

«Да, именно так. Это

почти невыносимо ».

"Закрой глаза. Хорошо.

А теперь я хочу, чтобы вы подумали о

месте, где вы в безопасности. Самое

безопасное место, которое ты знаешь ».

«Но я не помню своего

прошлого…»

«Ваш разум не знает, но

ваше сердце может. Ты помнишь, что я тебе

вчера сказал?

«Я мой. Я всегда буду

своим ».

"Хорошо. Позволь

своему сердцу говорить, Ариана. Ты в

безопасности. Вы можете видеть вокруг

себя. Что ты видишь?"

«Я-я не знаю. Я очень

хочу пить. Мне просто НУЖНО НЕСКОЛЬКО

КАПЕЛЬ ОТ ... "

"Нет! Останавливаться!

Хорошо. Так будет лучше, потому что вы

хотите пить. А теперь попробуйте еще

раз ».

Сначала я считаю все

это упражнение глупым.

Почему, кажется, одно

из этих упражнений для медитации чуши,

по утверждению шарлатанов, может вылечить

слепоту? Химена, однако, не смягчается.

Она ведет меня успокаивающим голосом.

Когда Жажда становится

слишком сильной, она крепко хватает

меня за шею, и это помогает мне сохранять

контроль.

В конце концов, я это

чувствую.

На краю полей сахарного

тростника стоит бревенчатый домик. Едва

ли достаточно для односпальной кровати,

сундука и небольшой костровой ямы. Он

никогда не предназначался для проживания.

Это просто убежище, без украшений и без

отделки. Важно только то, что это

безопасно.

Я качаюсь на соломенном

матрасе. Пахнет мылом и солнечным светом,

и я знаю, что могу дождаться его

возвращения. Прохладный ветер шелестит

деревьями снаружи и разносит запах

дождя по свежей земле.

Теперь, когда погода

улучшилась, он скоро вернется и, надеюсь,

принесет мне чего-нибудь выпить. А пока

я просто обниму мистера Скраффибира.

Мистер Скраффибир такой джентльмен.

"Хорошо. Разве это

не так приятно пахнет? »

"Да."

«Хорошо, теперь лизни

это».

Я вылизываю что-то

изысканное. Должно быть, это лучшая

конфета в мире. Кто-то стонет от

удовольствия, и я знаю, что должен быть

шокирован, но не могу заставить себя

волноваться.

«Хорошо, это превратит

боль в удовольствие, а теперь просто

следуй своим инстинктам».

Я аккуратно укусил.

Что-то мягкое и теплое протекает под

моими зубами, как сладчайший из фруктов,

и снова вкусный нектар утоляет жажду.

Восторг.

Это так хорошо, так

хорошо.

И все же это почему-то

кажется более унылым. Это не по сравнению

с тем, что было раньше.

Между чувством и мной

есть разделение. Я наслаждаюсь собой,

но часть меня также сидит на кровати в

моей каюте с мистером Скраффибиром.

«Притормози и послушай».

Я слышу в основном две

вещи. Первый - стыдливо стонет женщина.

Я не слишком наивен, чтобы не понять,

что она ...

Ха, я даже не могу

заставить себя закончить мысль.

Второй - сердцебиение,

и оно бьется все быстрее.

«Сердцебиение слишком

быстрое. Когда это так, вы должны

остановиться. Остановить сейчас."

Я делаю это немедленно.

Жажда утихла настолько, что желание

больше не было таким сильным. Я также

помню наставления своего хозяина. Я

должен во всем подчиняться Химене.

"Отлично. Теперь

начисто зализывай рану ».

Я так и делаю. Меня

одолевает чувство сильной близости, и

если бы не мое странное состояние, я бы

покраснел.

Мгновение спустя я

открываю глаза. Химена держит Аинтзу в

принцессе. Я не смею упомянуть, насколько

все это неуместно, не говоря уже о румяных

щеках Аинтзы! Да ведь, если бы кто-то

пришел прямо сейчас, я бы точно умер от

стыда!

«Ариана».

"Да? Хм. "

«Вы знаете, что только

что произошло?»

«Хм, ты сказал мне найти

безопасное место, что я и сделал, а затем

...»

Я в замешательстве

хмурюсь. Что случилось потом? Кажется,

я не могу вспомнить.

"Я не помню. Это

проклятая болезнь? »

"Да. Не волнуйся,

завеса в твоем разуме будет приподнята,

когда ты в следующий раз встретишь

своего хозяина, по крайней мере, так он

сказал.

«О, это не может произойти

достаточно скоро…» - отвечаю я мечтательным

голосом. Прежде чем я смогу еще больше

смутить себя, Химена с грустной улыбкой

оборачивается.

«Не надо спешить. Не

все знания можно брать. Ах, я не умею это

делать. Останься здесь, пока я отведу

Аинтзу в безопасное место. Пока вы ждете,

я хочу, чтобы вы вспомнили о том безопасном

месте, которое вы нашли. Когда вы страдаете

от жажды или когда утоляете ее, вы можете

снова ее найти. Это важно, Ариана. Если

вы должны помнить только одно, запомните

это ».

"Я понимаю."

"Хорошо."

Химена уходит, и я

остаюсь одна. Я уже чувствую этот зов

оцепенения, хотя, должно быть, проснулся

не час назад. Чтобы отвлечься, осматриваю

манекены.

Я просто удивляюсь,

когда понимаю, что это машины!

Насколько богатыми должны быть эти

лорды и дамы, чтобы позволить себе такое

сложное оборудование для такой тривиальной

задачи? Могу только предположить, что

они из Европы, потому что дуэли - это все

еще способ разрешить спор между дворянами.

Мои размышления прерывает

звук открывающейся и закрывающейся за

мной двери. Я отворачиваюсь от осмотра,

чтобы поприветствовать возвращающуюся

Химену, и вместо этого отшатнулся от

удивления.

Сейчас в комнате двое

человек, всего в нескольких шагах от

меня, и я никогда в жизни их не видел.

Как они могут быть так

близко ?! Это невозможно!

Пока не…

Я моргаю. О чем я думала?

Хм. Это не имеет значения. Передо мной

люди, я еще не поздоровался с ними.

Я делаю реверанс, хотя

я не ношу платья. Учитель сказал мне

перестать бегать, чтобы вести себя

хорошо, и я сделаю это.

И я жду.

На женщине слева кремовое

платье с богатой вышивкой, зеленые глаза

и потрясающе рыжие волосы. Она очень

красива, и ее аура и осанка напоминают

мне леди Мур. По крайней мере, более

молодая леди Мур. Может, родственник?

Черноволосый мужчина

справа одет в кремовый пиджак разных

сортов, вышедший из моды столетие назад,

но я бы никогда не стал его обвинять

в этом.

С его точеной челюстью

и красивым лицом он был бы дома как

шекспировский актер в самых модных

театрах Лондона. Его собственная аура

тусклая, но похожая на ауру его товарища.

Пока она насмехается, он кажется жертвой

самой ужасной формы скуки. Его голубые

глаза почти сразу отпустили меня.

Я бы не

дожила до девятнадцати

лет, не научившись решать

проблемы. Что бы они ни захотели, я должна

отложить это до возвращения Химены, не

вызвав у них гнева. Итак, я промолчу.

Время на моей стороне,

и новички это тоже знают. Улыбка женщины

превращается в хмурый взгляд, когда я

попадаю в первый раунд.

«Мы пришли посмотреть

последний нерест. Скажи мне, птенец,

ты хоть говорить умеешь?

»

Химена, умоляю тебя,

где бы ты ни был, возвращайся поскорее!

«Вы имеете в виду меня?»

"Очевидно! Кого еще

ты видишь в этой жалком месте?

»

Я должен провести иглу

между агрессией и пассивностью. Слишком

смиренно, и она обострится. Слишком

остроумно, и она ответит. Я позволяю

тишине тянуться столько, сколько посмею,

прежде чем продолжить.

«В случае, если вы все

еще ждали ответа, да, я могу говорить.

Это так удивительно? »

"Понимаете, лорд

Нирари редко выбирает вот

так, он предпочитает выбирать

... другие качества.

Что с того, что все ждут,

что я буду обыкновенным

!?

«Хотя на этот раз он,

возможно, сделал исключение». - говорит

она, критически глядя на меня.

Неужели она ожидает,

что я так легко потеряю самообладание?

- Возможно, вы в

родственнике леди Мур?

Похоже, я попала

в цель. Ее лицо застыло, а глаза стали

расчетливыми.

Голова мужчины

поворачивается к двери, и он произносит

предупреждение.

«Мелюзина…»

Она продолжает

невозмутимо.

«И почему вы так

думаете?»

«Только вы

можете так лаять».

Я НЕ МОГ ЭТО

НЕ СКАЗАТЬ, ХАХАХАХА. Ой.

"Вы смеете!"

Она просто ждала

оправдания. Она двигается, и я это вижу.

Что-то поет в моих жилах, как остатки

хорошего сна, и поэтому я тоже двигаюсь.

Я собираюсь схватить ее наотмашь и ловлю

кулак.

Это была ужасная идея.

Она не очень быстра, но

сила ее удара немыслима. Меня запускают

по воздуху, как будто я ничего не вешу.

По воле случая мне

удается кататься по земле, не причиняя

себе слишком много вреда. Ее сила поистине

нечеловеческая! Если бы

она попала, мне пришлось

бы собирать коренные зубы из самой

дальней двери. Как это может

сделать такая

девушка, как она…

Подожди, о чем я думаю?

Я не знаю; Однако я знаю, что нахожусь в

опасности.

Я хрюкаю и встаю на

колени. Каким-то образом я оказался

между двумя такими машинами.

//машини или

автоматы или механические куклы или

еще как-то по-другому

«Времени мало, Мелюзина».

Сказал мужчина, как всегда невозмутимо.

Мелюзина шагает ко мне

с обещанием боли на лице. Их скорость

выполнения должна исходить из

неизбежного возвращения Химены; поэтому

мне нужно остановиться на несколько

мгновений.

Однако я устал.

Эта болезнь истощила

мои силы. Мои конечности тяжелее, чем

минуту назад. Я не смогу с ней драться.

Я не смогу сбежать. В отчаянии я делаю

то, что могу приписать только своему

запутанному разуму. Я хватаю ближайшую

куклу сбоку и дергаю за рычаг.

В лучшем случае я

ожидала, что манекен

повернется и остановит её

на несколько минут. Вместо

этого происходит немыслимое.

Сложный отпечаток

вспыхивает на груди автоматона

и окрашивает его в красный цвет. Он

вздрагивает и спускается с деревянной

опоры, а затем протягивает четыре руки,

оканчивающиеся злобными лезвиями. Его

безглазая голова находит ближайшую

движущуюся цель, Мелюзину.

Я слишком ошеломлен,

чтобы двинуться с места. Колдовство!

Колдовство самое настоящее!

Я едва замечаю, как

мужчина тянет за собой изумленного

товарища, как голос пронесся по комнате

одним могучим ревом.

"СТОЯТЬ!"

Химена входит с

уверенностью львицы. Ее глаза находят

манекен, который по какой-то причине

сдвинулся немного вперед, а затем

останавливается на Мелюзине с веселой

усмешкой.

«Приятно видеть, как

клан Ланкастер пытается восполнить

свою ужасающую нехватку боевого

мастерства. С учетом сказанного, вы

могли бы просто спросить меня, вместо

того, чтобы метаться по полигону, как

крысы.

«Следи за своим ртом,

сквайр».

Я подпрыгиваю, когда

обе двери закрываются без видимого

вмешательства.

«Вам следует прислушаться

к собственному совету».

В комнате воцарилась

тяжелая тишина, когда Химена сокращала

дистанцию ​​с двумя посторонними.

Прежде чем она успевает до них дотянуться,

мужчина делает шаг вперед и официально

кланяется.

- Сквайр Химена, похоже,

мы пришли сюда по ошибке. Возможно у Вы

бы согласились открыть дверь? "

Химена останавливается

и некоторое время размышляет.

«Ты оставишь птенца в

покое, пока он будет на моем попечении».

"Очень хорошо."

Это все? После всего

этого они могут уйти?

МЫ ДОЛЖНЫ ПОДРЕЗАТЬ

ИХ НОГИ ПО КОЛЕНИ И ЗАМЕНИТЬ

ИХ ПОЗИЦЫ НА ПНИ!

Нет, это вполне разумный

исход для этого фарса, и я рад видеть

его оборотную сторону.

Они уходят, не сказав

ни слова.

«Полагаю, мне следует

начать учить себя

защищаться». Женщина вздыхает после

того, как ворота закрываются.

«При всем уважении,

Химена, я думаю, что нет», - с уважением

не согласен я. «Мне нужно понять, кто

эти люди, и причину их враждебности.

Почему, когда мы впервые встретились,

Оготай тебя не подтолкнул напасть на

меня? »

Химена вздрагивает.

«Вы правы, юная Ариана.

Ах, но я плохо разбираюсь в этом. С чего

мне вообще начать? »

«Вы могли бы начать с

того, что рассказали мне, почему я

неопытный, а вы - сквайр, и почему леди

Мур меня так презирает».

Химена останавливается,

чтобы задуматься, затем быстро кивает

в знак согласия.

«Очень хорошо, но,

пожалуйста, имейте в виду, что я намеренно

останусь расплывчатым, чтобы ваш разум

не запутал некоторую информацию».

«Я предполагал, что не

смогу больше узнать об этом недуге, пока

не встречусь со своим господином еще

раз».

"Верно. А теперь для

начала. Недавно вы проснулись…

Заболевшие, начинают

как дроны. Это безмозглые и жалкие

создания, которые реагируют только на

то, чтобы подчиняться голосам своего

хозяина. Большинство из них остаются в

этом плачевном состоянии максимум на

несколько недель. Другие никогда не

проходят мимо этого ».

Я дрожу от отвращения,

какая ужасная судьба!

«Когда дроны в достаточной

мере восстанавливают чувство собственного

достоинства, они получают, кхм, их хозяин

им помогает, и они становятся птенцами,

как и вы. Птенец - это, по сути, молодой

больной ».

«Химена, моя дорогая,

ты не ошибаешься? Я еще не получил той

помощи, о которой вы упомянули! Я все

еще дрон? »

"И да и нет. К тому,

кто восстановил самоощущение, всегда

обращаются как с птенцом. Получение

помощи - это всего лишь формальность ».

"Что, если--"

«Нет, Ариана, не думай

об этом. Ваш хозяин поможет вам, когда

придет время ".

«Он сказал мне вести

себя хорошо ... И я ...»

«Не переворачивался и

не наклонялся к ланкастерским пёсам.

Не волнуйся, Ариана.

«Спасибо, Химена».

Она одаривает меня

одной из своих редких улыбок.

«Ах, какая свежая молодая

леди, но давайте продолжим. Как только

птенец считается взрослым, через

несколько деся ... через

какое-то время ...

Химена почти сказала

десятилетия? Конечно, мои уши меня

обманывают, я бы не хотел ждать, пока

мои волосы поседеют, чтобы освободиться!

Не то чтобы это имело смысл,

как только я смогу, я пойду домой.

«… Они становятся

придворными. Этот титул заработан

милостью их клана и общепризнан другими.

Те двое, что были раньше, Мелюзина и

Ламберт, придворные.

Те, кто ... овладевают

своим недугом, становятся мастерами.

Мастерам не нужно признание своих

кланов. Их ранг очевиден.

Мастеров, контролирующих

территорию, часто называют лордами.

Выше них - правители кланов и их советы,

и мы поговорим об этом позже ».

«А что насчет оруженосцев?»

"О да. Рыцари - военное

оружие кланов. Они обучаются и

развертываются отдельным Орденом и

пользуются некоторой степенью автономии.

Сквайры - это обучающиеся рыцари, а также

опытные рыцари ».

Химена выжидающе смотрит

на меня. Я могу сказать, что это проверка

моей личности. Я знаю эту женщину всего

два дня и уже могу сказать, что она

честная и прямолинейная, возможно,

слишком прямолинейная.

«Когда Оготай, а затем

Мелюзина обращались к тебе как к

оруженосцу, они имели в виду пренебрежение,

не так ли?»

"Правильно.

Они специально взбесили меня, и я попалась

на это ».

Она делает шаг вперед,

и я вздрагиваю. Я могу сказать, что моя

реакция ранит ее.

«Химена, мне очень жаль,

я ...»

«Не извиняйся, Ариана.

Вчера я подняла руку на

тебя. Я виновата в твоих

опасениях сама. Теперь я

объясню вам, почему ваше положение

настолько опасно. Ах, с чего начать. Хм.

В настоящее время мы находимся в Луизиане

».

По крайней мере, меня

не переместили в заброшенный уголок

земли.

«Этот регион несколько

раз переходил из рук в руки. В результате

здесь сейчас живет небольшое количество

людей: настоящие Читимача, Чокто и

Кушатта, французы и канадцы, французы,

испанцы, африканцы, а теперь и англичане.

Обычно кланы не

смешиваются, и эти уникальные обстоятельства

потребовали некоторой корректировки.

Понимаете, кланы довольно территориальны

».

Я почти смеюсь над этой

мыслью. Почему больные люди должны быть

территориальными и зачем включать

дикарей и рабов в процесс принятия

решений? Немыслимо.

«Кланы, которые называют

это место своим, собрались, чтобы

договориться о сферах влияния. Их должно

было быть четыре: кланы Кадис, Ланкастер,

Роланд и Экон, происходящие из Испании,

Англии, Франции и Гвинейского залива

соответственно ».

«Вы включаете рабов в

свои обсуждения?» Я усмехаюсь.

Что-то вспыхивает в

лице Химены.

«Ах да, я забыл упомянуть.

Мы… Страдающие, не заботимся о цвете

кожи друг друга. Тебе бы хорошо это

запомнить.

//Страдающие

или болеющее

"Что ж! Как то

очень ... прогрессивно."

«Вы поймете почему, в

свое время. А пока я ожидаю, что вы будете

относиться к другим с уважением,

независимо от их расы и пола. Это для

твоего же блага ».

«Поняла

Химену».

Я сделаю, как она

попросит; Я должен повиноваться ей во

всем.

«Проблема исходит от

вашего хозяина. Лорд Нирари - ваш, так

сказать, спонсор. Вы связаны с ним,

несмотря ни на что ».

Химена подводит меня

к удобной скамейке и держит меня за

руки. Я нахожу этот жест довольно

трогательным, исходящий от женщины-амазонки.

«Лорд Нирари мало чем

отличается от правителя клана. Он немного

спонтанен, и его появление

было неожиданным. Тем не менее, его

встретили очень любезно. Понимаете,

оскорбление его считается экзотической

формой самоубийства.

Мое лицо должно отражать

мое изумление, потому что Химена решает

объяснить еще немного.

«Путь твоего хозяина

- это путь древних. Он считает правила

гостеприимства священными, но каждое

пренебрежение встречается с безжалостной

местью. Его повсюду боятся и ругают, и

его репутация отражается на тебе ».

"Что!" Я прерываю

её, возмущаясь: «Он

ПРЕКРАСЕН, душа доброты!

Джентльмен утонченности! Как они посмели

так клеветать на него? »

Химена не прерывает

мою тираду; вместо этого она смотрит на

меня с жалостью. Как бы я хотел ее убедить.

«Тем не менее, его

репутация хорошо известна, и он известен

тем, что не заботится о судьбе своих

протеже».

«Химена, я так сбита с

толку. Есть у него клан или нет? Я? "

«Он, ну, он просто

известен как Пожиратель, и, насколько

мне известно, только один из его

Наследников, кроме тебя,

все еще жив. Вы третий член его линии ".

Я что?

«Мне очень жаль, Ариана,

твое наследие всегда будет известно.

Страдания лорда Нирари весьма своеобразны».

Ее внимание переключается

на мой рот.

"Я не понимаю! В этом

нет никакого смысла! »

«Со временем ты поймешь.

Мне жаль."

Я слишком удивлен, чтобы

ответить. Все это не имеет смысла.

Загадочная болезнь? Кланы и политика?

Клан из трех человек?

«Химена, пожалуйста,

скажи мне правду. Я в истерике? Это

какой-то приют, где сумасшедшие остались

жить в своем безумии? »

«Ариана, поверь мне, ты

не сумасшедшая».

Я не сумасшедшая.

«Это трудное время для

вас, но если вы проявите упорство и

проявите большую политическую хватку,

чем я, я уверен, что вы добьетесь успеха».

"Успеха?

Я не хочу успеха! Я хочу

домой! Я просто хочу домой ... »

Я пытаюсь удержать

себя, но, несмотря на все

мои усилия, начинаю плакать.

"Ариана?"

"Да?"

«Могу я ... могу я выпить

твоих слез?»

Ничто из того, что

происходит в этом сумасшедшем доме,

меня больше не удивляет. Я киваю в знак

согласия, затем вскрикиваю, когда Химена

тянет меня в свои объятия. Прежде чем я

успеваю среагировать, она облизывает

мои щеки! Как смело!

Мы остаемся там. В

противном случае я был бы оскорблен ее

фамильярностью, но все же понимаю,

насколько я ей обязана.

Если то, что она говорит,

правда, и у меня нет причин сомневаться

в ее словах, то мой хозяин в некотором

роде изгой. Наше знакомство портит ей

репутацию.

Ее честность и преданность

ей дорого обходятся, но она защищала

меня. Я могу только быть благодарна

за то, что встретила ее.

«Если вы страдаете, вы

много плачете».

"Ой, тише!"

Мне так комфортно в ее

руках. Я уже устала перед

столкновением с этим ужасным харриданом,

и теперь все мое тело кажется таким

тяжелым. Думаю, я быстро вздремну.

Всего несколько минут.

4 Семя раздора

//ориг:

The

seed of Discord

Последние

гармонии гимна разносятся по скамьям

и многим прихожанам. Месса сейчас в

самом разгаре, и я чувствую, что являюсь

частью чего-то большего, чем я сам,

поскольку люди всех национальностей

объединяются с одной целью.

Я

глубоко вздыхаю. Церковь пахнет пылью

и ладаном, а также уникальной смесью

духов и пота, которую принесло сюда

человечество.

Утреннее

солнце целует кожу, которую я показываю.

В конце концов, я нахожусь в лучшей форме

по воскресеньям.

Тщеславие

может быть грехом, но как я люблю то

синее платье, которое ношу. Меня это так

устраивает. Папа стоит рядом со мной, и

я могу сказать, что он смотрит на

остальных, действуя как мой охранник.

Молодые

люди, которые смотрят, будут замечены,

и он расскажет мне об этом. Тем, кто

слишком много смотрит, позже сделают

выговор.

Перед

нами выходит улыбающийся старик в черной

рясе католических священников. Его

искренняя улыбка делает мое сердце

легче.

Проповеди

отца Армана всегда такие мудрые и

уместные, намного лучше, чем у священника

из Мобила. Каким скучным был этот человек,

вечно кричащий о вечном проклятии и

ведьмах.

«Добро

пожаловать, все, добро пожаловать на

мессу. Я так рад видеть всех вас сегодня.

Скоро наступила Пасха, и я собирался

произнести проповедь об опасностях

обжорства и чрезмерного потакания. Увы,

вчера я получил мясной пирог от миссис

Кантрел, и вы все знаете, как я ненавижу

лицемерие! »

Я

хихикаю, как и большинство присутствующих.

«Так

что, я боюсь, вместо этого я расскажу о

чем-то гораздо менее приятном. Мне стало

известно, что с членами прихода мистера

Саттона произошли некоторые драки. По

вопросу о религии ».

Настроение

становится мрачным.

«Да

ведь я едва ли могу винить тебя за то,

что ты запуталась. Я помню, как я был

верным подданным короля Людовика XV,

который собирался поохотиться на

надоедливого львиного зева, а когда

вернулся, я был испанцем! »

Мы

снова хихикаем, старый священник играет

с нами, как на скрипке. Я не против ужасно;

Он хороший человек.

«Я

иду заварить чай, и я снова француз,

muchas gracias!»

//большое

спасибо (исп.)

Испанские

члены общины смеются громче, возможно,

из-за ужасного произношения отца Армана.

«А

теперь нас продал Соединенным Штатам

Америки сам Наполеон. Почему? Неудивительно,

что мы все в растерянности. Теперь у

меня больше флагов, чем рубашек, и я

решил превратить одни в другие. Хе-хе.

да. Таким образом, в нашем приходе сейчас

проживает немало протестантов ».

Упоминание

об этих еретиках вызывает немало

недовольства.

«И

все же я прошу вас об этом. Когда Иисус

спорил с фарисеями или саддукеями,

ударил ли он их по лицу? Он бросал навоз

в их женщин? »

Ворчание

стихает на месте, и многие лица краснеют

от стыда.

«Нет,

не знал, потому что знал, что у всех

должна быть возможность услышать слово

Божье. Мы все должны помнить, что мы

христиане не из-за того, кому мы

противостоим, а из-за того, кого мы любим.

У меня этого больше не будет.

Вместо

этого вы будете любить своего ближнего,

как предписано Священным Писанием,

потому что протестанты - не ваши враги,

а просто люди, идущие другим путем. Нет,

настоящие враги - неряхи, поклоняющиеся

демонам, вроде Арианы.

«Ч…

Что ?!»

«Ты

стонала и корчилась под Чудовищем, как

распутная шлюха. Он взял вас с собой в

первую ночь, и вы наслаждались каждой

ее секундой. Ни Содом, ни Гоморра никогда

не видели такого постыдного проявления

похоти! »

"Что?!

Нет! Вы ошибаетесь. Папа! Скажи им!"

«Я

должен был утопить тебя в день твоего

рождения. Посмотри, кем ты стал. Ты даже

не можешь здесь стоять ».

Из

моего теперь уже окровавленного платья

вырывается дым, и вскоре следует огонь.

Я пытаюсь бежать, но ослепла. Я падаю на

деревянную скамейку, и прикосновение

обжигает мне руку. Так больно. Я катаюсь

по земле и кричу от боли. Гневный шепот

окружает меня, пока прихожане наблюдают,

как я умираю.

«Вот,

Катин, это должно помочь».

Отец

Арман поливает меня водой, но огонь не

гаснет. Я исчезаю во вспышке синего

света и пронзительном крике.

Я

открываю глаза на зеленые простыни и

столбик кровати из красноватого дерева,

которого я никогда раньше не видел. Еще

один день, другая комната, и я вспоминаю,

что это не дом. Я в лучшем случае невольный

гость в золоченой клетке.

Я

все еще наслаждаюсь моментом. У меня

есть всего несколько минут ясности и

покоя, прежде чем он придет.

Жажда.

Я

мало что знаю об этом недуге. Я чувствую,

что каждый раз, когда мне говорят больше,

идеи пролетают в моей голове, как сквозь

решето.

Химена

сказала мне, что все станет ясно завтра,

когда я снова встречусь с Ним, и я очень

надеюсь, что так и будет. Нельзя здоровым

оставаться в таком состоянии фуги в

течение длительного периода.

Я

прохожу свой новый утренний ритуал,

пока во мне нарастает желание. Странная

вещь. Жажда не ограничивается горлом и

ртом.

Он

впивается в мою грудь, живот и разум

своими нуждающимися когтями. Каждая

линия мысли сорвана, и мои ноги несут

меня к двери всякий раз, когда я теряю

внимание.

Нет,

так продолжаться не может.

Нахожу

еще один серый комплект, такой же, как

вчера. Он снова довольно тугой вокруг

бедер, и я подозреваю, что на мне один

из запасных комплектов Химены.

.

Когда

я заканчиваю, кто-то стучит в мою дверь.

Когда

я пытаюсь разблокировать его, я

останавливаюсь. Что, если это не мой

импровизированный наставник, а

ланкастерская (сварливая женщина) и ее

марионетка?

Они

обещали оставить меня в покое. Они также

не производили на меня впечатление

людей своих слов, и они не единственные,

кто может причинить мне вред.

Именно

в этот момент я замечаю, что у двери есть

крошечное стеклянное окошко размером

не больше ногтя. Я просматриваю это и о

чудо! Я ясно вижу, кто снаружи!

Должно

быть, это какое-то увеличительное стекло

или короткий телескоп, может быть? До

сих пор я думал, что проточная вода в

каждой комнате - это роскошь. Что ж, если

бы их туалеты были инкрустированы

бриллиантами, я бы не удивился. Кстати

о туалетах, почему я не… Хм?

О

чем я думал?

Еще

один стук в дверь, на этот раз более

настойчивый, пробуждает меня от

задумчивости. Я открываю его и приветствую

Химену.

«Прости

меня, дорогой друг, мой разум как всегда

запутан, и я очень прошу тебя принести

что-нибудь выпить. Я иссох! "

«И

тебе хорошего дня, Ариана, - отвечает

она с улыбкой, - это Рикардо, еще один

вассал клана Кадис». Она говорит, и

только сейчас я замечаю другого мужчину.

Одет

хорошо, но трезво. Он высокий, с карими

глазами и вьющимися каштановыми волосами,

смотрит на меня недобро. Я вежливо

приветствую его, и он возвращается.

«Buenas

tardes, сеньорита».

//Хорошего

дня после полудня (исп.)

Затем

Химена предлагает мне впустить их обоих,

что, я полагаю, приемлемо, поскольку

Химена может считаться сопровождающей.

После

этого следует еще немного медитации, и

когда мы уходим, Рикардо остается. Я

чувствую себя отдохнувшим, и Жажда

отпускает меня.

«Лорд

Серон попросил вашего присутствия. Он

местный глава клана Кадис, и мы должны

сейчас к нему приехать ».

"Что?

Химена, вы, конечно, шутите! Этот наряд…

»

Я

не смею критиковать слишком много, так

как она так любезно дала мне это, однако

брюки неприличны, особенно те, которые,

ну, очень плотно обтягивают бедра.

Химена

замечает мой дискомфорт и понимающе

улыбается, отвечая на мои вопросы.

«Не

волнуйся, молодой. Серый - это цвет

рыцарского ордена, и, надев его, вы

отдаляетесь от Двора. Вы заявляете о

нейтралитете и беспристрастности, и

это может вам только помочь ».

Я

молча обдумываю ее слова.

«Ты

меня удивляешь, Химена, это хорошо

продуманное заявление».

«Что

ж, я не так уж и забываю о превратностях

... страдающей политики. Обычно я их

игнорирую. Недавние события заставили

меня пересмотреть свои приоритеты ».

Я

подозреваю, что это связано с ее падением

благодати, и тактично воздерживаюсь от

вопросов. Вскоре мы подходим к краю

многих квартир к другому комплексу

дверей.

Кажется,

что на каждом уровне есть квадрат

индивидуальных жилых помещений,

окруженных с каждой стороны комнатами

ожидания, где могут собираться посетители.

«Сколько

этажей в этом здании? А почему нет окон?

» Я спрашиваю.

«Всего

пять этажей, если считать подвал за

один. Тем не менее, вы видели только одно

крыло крепости, на этом уровне больше,

чем вы имели возможность посетить. Что

касается отсутствия окон, то это сделано

из соображений безопасности ».

"Хм."

"Ты

будешь…"

«Да,

да, со временем я пойму».

«Еще

одна ночь, и все станет ясно».

Она

открывает дверь в большой будуар.

Комфортабельные сиденья собираются

небольшими группами, и там смешиваются

прочие увлеченные нарядами.

Мы

игнорируем их и достигаем еще одной

двери. Химена стучит и, не дожидаясь

ответа, входит.

Мы

входим в скромную прихожую. Мебель и

украшения выполнены в том же стиле

барокко, что и все остальное, что я видел

с тех пор, как покинул темницу.

Это

место было создано для того, чтобы люди

оставались, а не жили. Дубовый сундук в

углу убеждает меня, что единственный

обитатель этого места разделяет мой

статус гостя, хотя, возможно, он делает

это добровольно.

Мужчина

сидит за рабочим столом напротив входа.

Он спокойно кладет ручку и встает, чтобы

поприветствовать нас.

Он,

без сомнения, на том же уровне, что и

леди Мур. Его аура давит на мой разум, и

хотя ей не хватает изысканности, в ней

есть твердость, которая отражает его

телосложение.

У

лорда клана Кадис васильковые глаза,

как у меня, и черные кудри, доходящие до

мускулистых плеч.

Его

черты лица мужественные и элегантные,

дополненные шаловливой бородой и усами.

Да

ведь он, должно быть, вышел из какой-то

пиратской сказки, готовый грабить и

насиловать! Однако мне приятно видеть,

что его взгляд расчетливый, а не излишне

враждебный. Как только он доходит до

нас, я делаю реверанс, отчасти чтобы

скрыть свое удивление.

Этот

мужчина несравненно мускулист! Я считаю,

что на Оготае ничего нет, и что он мог

гнуть металл голыми руками. Неужели все

члены клана Кадис так привержены

физическому мастерству?

"Поднимись."

Я

делаю это и молчу, пока мужчина оценивает

меня.

«Привет,

Ариана. Я лорд Серон из клана Кадис, и

приветствую вас в моей скромной обители

».

«Это

мое удовольствие, лорд Серон».

Мужчина

криво улыбается и поворачивается к

Химене.

«Все,

как вы сказали, сквайр».

Из

его уст ранг Сквайра становится скорее

похвалой за прошлые достижения, чем

оскорблением, и я могу сказать, что

Химена ей благодарна.

«Скажи

мне, Ариана, мой квартирмейстер объяснил

тебе ситуацию?»

«Она

рассказала мне о совете и неожиданном

прибытии моего Учителя».

"Я

понимаю. Она объяснила вашу роль в этом?

»

"Моя

роль?"

Лорд

Серон только хихикает.

«Как

и ожидалось от нашей Химены. Держу пари,

что ее первым ответом было вложить

лезвие в твою руку.

Химена

игриво шипит и скрещивает руку под его

дразнящим упреком.

«Лорд

Нирари всегда держит свое слово и

безошибочно соблюдает несколько правил,

но в остальном он весьма печально

известен».

«Вы

говорите так, будто он совершил зверства,

но я действительно верю, что услышал бы

о них в новостях, поскольку он выглядит

едва ли на день старше сорока!»

Глаза

лорда Серона переводятся на Химену,

прежде чем он продолжает.

«Вы

были бы удивлены, юная Ариана. Он намного

старше, чем выглядит, и много лет

путешествовал по фабрике.

Думаю,

вы осознали, что наш мир отличается от

земного. Пострадавшие держатся в секрете,

и в нашем обществе он заслужил хорошую

репутацию, что делает его визит еще

более необычным.

Эта

земля удалена. Мы, живущие здесь, не

приехали, нас послали. Чтобы кто-то его

уровня был здесь и сделал свое присутствие

известным, он должен чего-то добиваться.

Этот

конклав начался три дня назад и должен

завершиться завтра. Да, я знаю об обещании

лорда Нирари. Я уверяю вас, что ни один

молодой птенец никогда не останется

без благословения своего Учителя. Вы

можете с нетерпением ждать церемонии

».

Я

не волновался, но теперь точно волнуюсь!

«Что

произойдет, если я этого не сделаю?»

Лорд

Серон, кажется, временно растерялся,

поэтому Химена берет меня за руку и

продолжает успокаивающим голосом.

«В

конце концов нагрузка на ум неопытного

становится слишком сильной, и они

возвращаются к безмозглым существам.

Но будьте уверены, если не произойдет

крупная катастрофа, этого точно не

произойдет ».

«Да,

Ариана, все будет хорошо. Я не должен

был даже упоминать об этом. Позвольте

нам сосредоточиться на основной теме,

если хотите, и на причине вашего

присутствия здесь.

«Видите

ли, лорд Нирари попросил нашего

гостеприимства, и мы его удовлетворили.

На вторую ночь он провел довольно много

времени с леди Мур, и мы подозреваем,

что она является причиной его присутствия

или, скорее, ее собственностью.

«Леди

Мур управляет местным судном, торгующим

на« Ланкастер », и, насколько нам известно,

она единственная, у кого есть средства,

чтобы предоставить ему возможность

вернуться на Ближний Восток или куда

бы он ни хотел отправиться».

«Разве

он не может вооружить свой корабль?

Неужели человек его роста не остался

бы без монеты? »

«Проблема

не в этом. Для перевозки нас на большие

расстояния требуется особая логистика.

И легче, и безопаснее договориться с

леди Мур, чем искать путь в одиночку ».

«У

меня так много вопросов…»

«Я

знаю, - говорит он с улыбкой, - и мне очень

жаль. Как я уже сказал, лорд Нирари - наш

гость, и поэтому он не будет заставлять

леди Мур служить ему, поэтому ему нужен

был козырь. Ты."

"Мне?"

"Да.

Как единственный человек, способный

помочь ему, леди Мур обладает монополией

и не обязана торопить обсуждения.

Наоборот. Считается, что лорд Нирари

богат. Очень-очень богатый. Она могла

бы использовать это, чтобы усилить свое

положение, и именно здесь вы можете

сыграть.

"Я

потеряла нить рассуждения."

«Что

вы знаете о других подопечных вашего

Учителя?»

«Все

думают, что я буду бредовым сумасшедшим,

почти не умеющим говорить?»

Оба

Кадиса хихикают перед моим возмущенным

лицом. Ах, но хорошо быть с вежливой

компанией, хотя я бы не стал называть

лорда Серона другом.

«Совершенно

верно. У Пожирателя в прошлом было немало

протеже. Он мало заботится о них и чаще

всего использовал их как инструменты

».

Это

не я. Как только мы познакомимся, моему

Учителю не останется иного выбора, кроме

как увидеть, что я тот, кто должен бежать

за ним.

«Когда

было необходимо, он вырастил из них

маньяков-психопатов, которых потом

отпустил. Они опустошили целые приходы,

прежде чем их удалось остановить ».

"Ч

.. Что ?!"

Нет,

должно быть, они ошибаются. Это нонсенс!

В одиночку человек никогда не смог бы

... Я бы слышал о ... Он НИКОГДА ...

О

чем я думал?

Я

моргаю. Химена подает знак лорду Серону,

и он одаривает меня виноватой улыбкой.

«Простите,

я забыл себя. Достаточно сказать, что

вы - дамоклов меч, который висит над

головой леди Мур, и на этом все закончится.

"Я

не понимаю, как?"

Химена

сжимает мою руку своей. Я забыл, какими

крутыми и мягкими они могут быть.

«Поверьте

мне, он говорит правду».

Я

дамоклов меч, висящий над головой леди

Мур.

"Я

понимаю."

"Хорошо.

Лорд Нирари использует ваше существование

как стимул для продвижения переговоров.

Он не обязан ограничивать ущерб, который

вы можете нанести, исходя из его

собственного искаженного чувства чести.

Лорд

Серон откидывается и разводит руками.

«Последствия

для вас двоякие. Во-первых, вы будете

под пристальным вниманием le здесь, и

большинство мнений будут, ах, враждебными.

Во-вторых, если все пойдет так, как мы

думаем, вы останетесь во власти клана

Ланкастеров.

«Что,

но это ужасно! Они меня ненавидят! Ты

можешь… Мне стыдно тебя умолять, но

можешь ли ты что-нибудь сделать? »

«Увы,

нет. У нас нет оправданного способа

предъявить вам претензии. Лучший

результат для вас - служить под их началом

».

«Лучший

результат ?! Наверняка вы шутите или

недооцениваете их презрение! Они напали

на меня безжалостно ... И с небольшой

провокацией! Было бы глупо отдать себя

на их милость! » Я удрученно отвечаю.

«Это

была проверка твоего характера. Мелюзина

и Ламберт - единственные компетентные

подчиненные леди Мур, их послали туда,

чтобы оценить вас, в то время как кто-то

задерживал Химену.

«К

счастью, они были довольно плохими, и

она увидела их неловкую попытку. То

короткое время, которое они имели, чтобы

увидеть вас, должно работать в вашу

пользу. Мелюзин захочет сохранить тебе

жизнь, если ничего другого.

Они

оставляют мне несколько секунд, чтобы

собраться с мыслями.

«Значит,

мой Учитель не возьмет меня с собой?»

«Шансов

нет, хотя я знаю, что ты все равно

попробуешь. Если вы хотите жить, вы

планируете соответственно, и я знаю,

как это сделать. Скажи мне, Ариан, чего

ты хочешь?

Я

хочу, чтобы этого никогда не происходило,

но я знаю, что это принятие желаемого

за действительное. Химена посоветовала

мне поверить ей, и что от этой болезни

нет лекарства. Тогда я больше всего хочу

...

«Я

хочу вернуться домой к своим друзьям и

семье. Я хочу прогуляться по полям

сахарного тростника в утреннем свете

с любым домашним животным, которого я

не могу вспомнить.

Я

хочу открыть винокурню и принести

богатство своей семье. Я хочу за один

выстрел запихнуть цаплю и съесть ее

мясо, приготовленное на углях.

Я

просто хочу, чтобы это безумие прекратилось

».

Я

слишком близок к тому, чтобы снова

заплакать, и я отказываюсь делать это

перед местным главой клана Кадис. Моя

страстная декламация только ошеломляет

моих хозяев в молчании. Я надеюсь, что

они не сочтут меня плаксивым и жалким,

но утешаю себя уверенностью, что у меня

есть повод быть немного драматичным!

Между

ними проходит какое-то невысказанное

сообщение, пока лорд Серон, наконец, не

вернется к нашему разговору.

«Если

у вас есть самое заветное желание

вернуться домой, мы сделаем все возможное,

чтобы предоставить вам возможность

сделать это. Однако это будет трудная

задача, и вам нужно будет ее потратить

».

«Как

ты корыстолюбив!» - возмущенно отвечаю

я.

«У

меня есть обязательства по отношению

к своему клану, и одно из них - защищать

его членов и следить за тем, чтобы его

ресурсы использовались надлежащим

образом. Вы просите меня рискнуть людьми

и деньгами, чтобы спасти незнакомца ».

«Я

думал, что прошу личную просьбу».

«Это

займет больше, чем нам вдвоем, Ариан.

Мне жаль."

Я

держу голову руками, пытаясь смириться

со своими обстоятельствами. В конце

концов, я достаточно успокаиваюсь, чтобы

спросить Господина о его условиях.

"Хорошо,

тогда что бы вы спросили от меня?"

«Пока

вы с ними, ищите информацию об их деловой

активности. Опись, документы и титулы,

мы можем использовать информацию ».

«Вы

ожидаете, что я буду шпионить за вас ?!»

"Да.

Уверяю вас, что эти дворняги не заслуживают

вашей лояльности.

«Это

не так! Шпионить просто так ... "

"Противно?"

"Точно."

«Поверьте

мне, послезавтра вы измените свою точку

зрения на этот вопрос».

«Хорошо,

я сделаю все, что в моих силах, даже если

я боюсь, что ты меня переоцениваешь».

После

нескольких любезностей мы с Хименой

покидаем анклав Кадиса, и она тащит меня

на свой полигон, чтобы научить основам

фехтования, включая осанку и то, как

держать клинок.

Я

успешно узнаю несколько вещей, прежде

чем меня унесет сон.

//начальная душниловка почти кончилась

5 Разоблачение

«Тетя Кэтрин!»

«Моя маленькая любовь (фр.), я так рада тебя видеть!»

//может мне французкий и испанский не переводить?

Я бегу вниз по лестнице и обнимаю ее. Она снова обнимает меня, затем отступает и смотрит на меня с серьезным лицом и улыбающимися глазами.

«Ммм, а как вы выросли! Еще больше, и нам придется немного подрезать тебя.

"Не смешно!" Я смеюсь. «Мне тринадцать, и когда мне исполнится двадцать, всем вам придется взглянуть на меня снизу вверх! Я одолею даже папу! »

"Да здравствует мечта!" Она отвечает. «Ваш аппетит разорит нас всех».

Мы некоторое время хихикаем, пока ее лицо не станет серьезным. Я чувствую себя чрезвычайно неловко, поскольку теперь я уверен в причине ее присутствия, тем более что она оставила моих кузенов дома.

«Нам нужно поговорить с крестницей, такой, который требует уединения. Может нам удалиться в вашу комнату? »

"Очень хорошо."

Я бы хотела надуть и возразить, но теперь я женщина, и мне нужно проявить терпение и сдержанность. Я провожу ее по лестнице в свою комнату и забираю кровать, а она садится на стул.

«Как бы я хотел, чтобы Диана могла видеть тебя сейчас, она бы так гордилась».

Я мгновенно опечален.

«Прошу прощения, моя любовь, я не хотел вас огорчать».

«Ничего страшного, мы оба скучаем по ней».

«Да, и от этого становится еще хуже. Как я сожалею об этом, что я должен сделать ... »

«Милая тетя, вы преувеличиваете. Я знаю, что обсуждать женские вопросы - дело деликатное ...

«Не то, это».

Ее руки сжимают мое горло, и она толкает меня на матрас. Я не могу дышать! Я борюсь и дерусь, но она намного больше и сильнее.

Мои острые ногти впиваются ей в руки безрезультатно. Красные слезы сожаления покрывают ее щеки, а во рту видны зубчатые клыки.

О Боже! Я паникую еще больше, но уже темнота приближается к моему взору.

«Мне очень жаль, любовь, это единственный способ! Иначе он заберет твою душу! Мне очень жаль. Так жаль…"

// если что, любовь это обращение к гг на французком

Я становлюсь безумнее в своей борьбе. Ее пальцы впиваются мне в кожу, втягивают кровь, пока давление не станет слишком сильным. Боль становится невыносимой, и от одной ужасной трещины мои шейные кости ломаются.

Что-то не так. Я ... Что ... Кто? Я не могу нормально думать, все кажется вздутым и мутным. Я чувствую желание просто остаться там и подождать, но я знаю, что что-то не так.

Пахнет огнем.

Мысль о пожаре ужасает меня, интуитивная реакция такой силы, что заставляет меня подняться.

Я…

Я не знаю, что делать.

Нет, внимание, это уже случалось раньше.

«Меня… зовут… Ариан… я… своя… собственная».

Медленно, болезненно моя психика сшивается, истираясь по краям. Сдерживать разум - это как песок, и я знаю, что мне что-то нужно. Мне это очень нужно.

Жажда бьет меня камнем.

Я наклоняюсь вперед и сжимаю живот. О боже, как больно… Мне это нужно. Мне это нужно. Мне это нужно.

МНЕ ЭТО НУЖНО!

Мне нужно найти своего хозяина.

Он обещал…

Тогда мы вместе покинем это заброшенное место.

да.

Но сначала мне нужно НАЙТИ ЕГО СЕЙЧАС.

Я беру себя в руки и иду к двери, осторожно ее открывая. Сначала меня поразили запахи.

Древесный дым. Порох. Кровь. Экскременты.

Коридор пуст, если не считать двух неподвижных фигур. Первый - слуга в наряде горничной. Ее руки сжимают глубокую рану на груди. Они так покрыты красным, что она выглядит так, будто на ней алые перчатки. Она тоже совсем мертва. Слезы текут по ее лицу из полуприкрытых глаз.

Другой - мужчина в черном кожаном пальто. Его одежда военная, но не форма, которую я узнаю. Я не вижу на нем раны, но он лежит в луже собственной крови, тоже мертвый.

Я ничего не чувствую.

Какая-то далекая часть меня кричит, что это неправильно, что я видел тела раньше, но никогда не видел таких.

Меня это не волнует.

Мужчина держит пистолет, хороший пистолет с серебряной вышивкой. Подхожу ближе и вижу, что он разряжается. При простом осмотре получаются серебристые пули и пороховой рог, который я беру. Я перезаряжаю оружие и взвожу его.

Женщина получила огнестрельное ранение.

Кто бы ни напал на это место, им наплевать на безоружных женщин. У них даже не хватило благодати проявить к ней милосердие, вместо этого они предпочли позволить ей зверски страдать, прежде чем она испустила свой последний вздох. У меня не будет такой же участи. Я не зашел так далеко, чтобы пасть к какому-нибудь жестокому негодяю.

Мне нужно бежать из здания. Меня беспокоит запах огня. Я не осмеливаюсь найти Химену, потому что, если я знаю эту женщину, она будет в центре битвы, если она все еще жива.

К счастью, я знаю, куда идти. Мы находимся в одном из крыльев крепости, и выход должен быть на «наземном» уровне крыла, довольно близко от входа в темницу.

Я совершенно уверен, что есть скрытые пути, учитывая странные вкусы строителя, но я не склонен их искать. Я бы предпочел рискнуть блокадой.

Жажда меня убивает.

Я спускаюсь на один этаж со всем терпением, на которое только могу, и останавливаюсь, когда меня поражает что-то необычное. Это тот этаж, где я спал впервые, и дверь в мою первую комнату была взломана. Только в одну другую комнату вход был взломан.

Они охотятся на жителей? Если да, то как они узнали, где меня найти?

Я достигаю уровня земли и замедляюсь. Если таинственные преступники все еще здесь, я их найду здесь. Когда я заканчиваю эту мысль, из соседнего коридора раздается эхо нескольких шагов, и я слышу характерный голос Оготая.

«… Некомпетентный, я бы никогда не согласился на это! Сколько мужчин тебе нужно, чтобы… »

Я с облегчением выхожу из ниши, когда в поле зрения появляется Оготай, стараясь спрятать пистолет за моей спиной на случай, если он окажется слишком нервным. Хриплый голос возражает, но я почти не обращаю внимания, пока два его товарища не появляются в поле зрения.

Оба выглядят крепкими мужчинами. У старшего есть глубокие шрамы от когтей на одной стороне лица, почти не пропускающие его черные глаза. Второй намного моложе, с рыжими волосами и острым взглядом.

Оба они носят черное пальто злоумышленников, оружие, достаточное для начала небольшого конфликта, и, что необъяснимо, серебряные кресты.

Мы все замираем при виде друг друга.

Я сразу понимаю.

Предатель.

Я поворачиваюсь, чтобы бежать, и Оготай двигается.

Я никогда не успею.

И это нормально. Часть меня, которую я не узнаю, поднимается на поверхность моего существа. Меня едва хватает, чтобы управлять им, но все же достаточно.

Я тоже двигаюсь.

В тот момент, когда лезвие его лезвия целует мою шею, я поднимаю оружие и нажимаю на спусковой крючок.

В упор. Даже ребенок не мог промахнуться.

Оготай так удивлен видом морды, что я вижу, как его рот образует букву «О» за мгновение до того, как ее сдувает.

Я еще не закончил.

Двое мужчин немедленно вытащили пистолеты и теперь стреляют.

Я хватаю тело Оготая и использую его как щит. Когда я бросаюсь вперед, его грудь дрожит от двух глухих ударов. Я почти не думаю, что-то берет верх, и я позволяю этому. Я буду жить.

Я буду жить.

И поэтому они должны умереть.

Тело Оготая летит по воздуху к пожилому мужчине, который пытается увернуться в сторону. Бессмысленное усилие. Тело воина слишком массивно, а коридор слишком тесен. С кряхтением он падает.

Так хочется пить.

С пронзительным криком я бросаюсь на рыжую, пока серебряная вспышка не заставляет меня увернуться. Что-то летит через мое плечо. Плотность коридора теперь играет против меня, и я стараюсь уклониться от другого.

Мой противник ожидает этого, и третье что-то вонзается мне в руку со вспышкой ослепляющей боли. Нож!? Я шиплю и с трудом выдерживаю это. Он близко, так близко!

Что-то светится белым, и неумолимая сила отбрасывает меня назад. Прихлопнув, как насекомое, я подпрыгиваю по полу. Нет! Нет, этого не может быть. Я слишком хочу пить. Мне это нужно.

МНЕ ЭТО НУЖНО!

Я успеваю отшатнуться назад и обнаруживаю, что молодой человек вынимает из ниши в жилете еще один пистолет и целится в меня.

Когда он стреляет, я бросаю собственное разряженное огнестрельное оружие. Он попадает ему в плечо, когда он стреляет, и в стене рядом со мной открывается огромная дыра. Мне нужно подойти ближе, но я не могу! Что делать!

Ой. Конечно.

Я бросаюсь вперед еще раз, когда мужчина достает из другого кармана пистолет поменьше. Сколько у него вообще есть? На этот раз он спокойно ждет, когда я подойду.

Когда я нахожусь всего в нескольких футах от меня, я вытаскиваю нож из руки и бросаю его в него. Меня не волнует боль. Меня волнует только избавление, которое он мне предложит.

Мой неуклюжий бросок заставляет плоскость лезвия удариться ему в нос, и это нарушает его концентрацию. Когда он отшатывается от боли. Мне удается обойти его. Я хватаю его за шею двумя пальцами и толкаю вниз. В то же время я возвращаю одну из его рук назад и кусаю.

О да!

Или нет.

Это совсем не то, что у меня было раньше! Это просто не годится! Я не могу это принять. Он едва притупляет край. Мне нужно больше. Он мне нужен.

НУЖНО ОТ НЕГО!

Я что? Больше ничего не имеет смысла!

Кто-то хихикает, как сумасшедшая.

Мне.

Я встаю и хватаю кинжал. Не обращая внимания на все остальное, я иду за своим носом для глотока свежего воздуха, который чувствую. Воздух пропитан дымом, но это выход. Я знаю это.

Я буду жить.

В оцепенении я оставляю три тела позади и прохожу мимо трупов слуг и солдат, а также одной необъяснимой кучи пепла к месту боя.

Не в десяти метрах от полуразрушенной стены стоит разрушенная баррикада. Я насчитал более дюжины тел с обеих сторон, в том числе несколько женщин и довольно много оружия.

Похоже, захватчики штурмовали его и никого не оставили в живых. Когда я прохожу через баррикаду, причина их гнева лежит передо мной.

Вход в это крыло крепости был взорван, но стена частично обрушилась, образовав узкую точку, а на земле валяются трупы захватчиков.

Даже в моем ошеломленном состоянии я ошеломлен масштабами разрушения, свидетелем которого я являюсь. Какие фанатики готовы бросить свою жизнь так? Что могло бы оправдать такую решимость или такую ненависть?

Я прохожу через дверь и нахожу следы засохшей крови. Недавний. Кто-то вытащил своих раненых.

Так хочется пить.

Я спотыкаюсь и попадаю в огромный зал размером с собор. Стены натуральные. Это какая-то пещера?

Еще одна дверь стоит передо мной. Пещера идет слева от меня, но сквозняк идет справа. Я иду в том направлении.

Это место пусто, если не считать мертвых. Горстка масляных ламп дает достаточно света, чтобы хорошо видеть.

Этот зал бесплоден, и его единственная цель, кажется, - внушить чувство величия или страха. Я не могу рассказать.

Я быстро добираюсь до массивной лестницы, когда с нее спускаются две фигуры. Я их совсем не слышал!

Первый - бородатый блондин с бледно-серыми глазами в синем пальто, который хмурится при моем взгляде. Второй вызывает у меня вздох удивления.

Я видел много рабов и свободных людей, родом с Гаити или с континента. В них всегда что-то есть в них, в присутствии большого количества белых людей.

Иногда это страх, иногда уважение, а довольно часто - неповиновение, но их всех объединяет то, что они никогда не теряют бдительности.

Не этот мужчина.

Одетый в бежевый кожаный ансамбль и хорошо вооруженный, он с саркастической ухмылкой на лице показывает, что он никого не боится.

Бармен и мой отец, он также самый высокий человек, которого я когда-либо видел.

За двумя новичками следуют шатенки-близнецы и темнокожая женщина соответственно.

Все они источают ту же холодную ауру, которую я теперь приписываю страдающим, причем первые два человека находятся на одном уровне с леди Мур и лордом Сероном.

Мне нужно подняться.

Мне нужно прорваться.

Нет. Они сильнее, я не могу уйти.

Светловолосый мужчина подходит ко мне, и, прежде чем я успеваю среагировать, он движется быстрее, чем я могу думать, и мое зрение становится белым.

"Ах!"

В один момент я с нетерпением жду, в следующий момент меня удерживают над землей пять острых предметов, впивающихся в мой живот. Боль невыносима, и слабая хватка, которую я держал в голове, наконец-то рушится.

Это слишком.

Я остаюсь там неподвижно. Мне не нужно бороться. Мне не нужно дышать. Перемещение означает больше боли. Лучше остаться и подождать. Сосредоточьтесь на борьбе с туманом. Последние отбросы сознания, за которые я могу держаться. Если я отпущу, все кончено. Я знаю это в душе.

По мере того как я вхожу и ухожу, я слышу фрагменты разговора.

//ну из сознания

«… Ясно как день! Кто-то предал нас, и мы знаем, что это не может быть скот! »

«… Бредовый идиот. Она была одной из нас уже четыре дня, а подготовка этого рейда - несколько недель.

«… Не могу доверять своему отродью! Я знал, что было ошибкой… »

«Верни ее, или мы никогда не узнаем. Она кормилась и все еще деградирует; она зашла слишком далеко.

Как-то мы поднимаемся. Мы подходим к еще одному парадному входу, на этот раз из дерева. Мы проходим через обгоревшую оболочку особняка. Идем по саду. Мы снаружи.

Наконец что-то вырвало меня из оцепенения, и я издал слабый стон.

Это он! Мое спасение!

Одно его присутствие связывает меня воедино. Достаточно, чтобы следить за происходящим.

Блондиночка бросает меня на землю. Я сворачиваюсь на животе. Я борюсь с болью. Я больше ничего не могу.

Я буду жить.

Мне просто нужно еще несколько минут, и Учитель меня спасет. Еще немного…

«Так скоро вернулся?»

«Не скромничай, лорд Нирари, я разбираюсь в твоих планах!»

«Я действительно сомневаюсь, что маленький Гаспар, у тебя даже пальцев недостаточно, чтобы пересчитать их все».

"Ты! Так ты признаешь, что это твое дело ?! »

"Что?"

«Это нападение на нас! Вы приходите сюда, а не проходит и недели, а на нас нападают ?! Вы думаете, я поверю, что это совпадение ?! »

«Или это могло быть из-за долгожданного конклава. Я бы объяснил тебе бритву Оккама и предвзятость подтверждения, Гаспар, но у меня не хватает терпения и мелков для этого.

"Ой!"

«Хватит, лорд Гаспар. Если мы хотим знать больше, у нас есть только спросить девушку. Лорд Нирари?

«Признаюсь, мне тоже любопытно».

Мастер хватает меня за шею. Мне не нужно его видеть, чтобы понять это. Его прикосновение делает мое тело расслабленным. Даже боль и Жажда исчезают.

Я смотрю ему в лицо.

Ах, эти красивые черты лица! Это царственное присутствие! Его благородная борода! Он пРекРАсЕн.

«Ариана».

О, мое имя на его губах! Я умираю. Я улыбаюсь, как глупая дева. Я люблю его очень сильно!

"Ответь мне."

Мир постепенно исчезает, когда мое тело полностью расслабляется. Мир исчезает, и в то же время я обретаю совершенную ясность.

Никогда с тех пор, как я проснулся в этой темной камере, я не чувствовал себя таким сосредоточенным.

«Что я спросил у вас, когда мы впервые встретились?»

«Не разговаривай, пока к тебе не обращаются, обращайся к тебе как к хозяину, веди себя, подчиняйся Химене во всем».

"Вы говорили без разрешения?"

«Нет, Мастер».

«Вы обращались ко мне иначе, как к Учителю?»

«Нет, Мастер».

«Во всем ли ты повиновался Химене?»

"Да Мастер."

"Ты хорошо себя вела?"

«Я… наверное? Да Мастер."

"Мы посмотрим. Задайте свои вопросы, лорд Экон, и я передам их ей.

Его внимание переходит на кого-то другого. Нет! Посмотри на меня! Он возвращается ко мне. Да!

"Когда ты проснулся?"

«Не знаю, может, пятнадцать минут назад?»

- Тогда на закате. Вы знаете о нападении на нашу крепость?

"Да."

«Вы когда-нибудь помогали нападавшим?»

"Нет."

На улице какая-то суматоха, через некоторое время Он спрашивает меня еще.

«Маленький Гаспар думает, что нас предали. Как ты думаешь, малышка?

"Я согласен."

Еще один переполох. Мастер выглядит приятно удивленным.

"Ой? А почему ты так думаешь? »

«Я видел, как Оготай шел с двумя захватчиками. Они говорили"

На этот раз переполох довольно громкий.

«Расскажи нам об этом».

Когда я передаю эту встречу мастеру, его улыбка становится шире и злобнее, пока он не смеется. От зловещего звука у меня трепещет живот.

«Ах, юная Ариана, ты принесла мне то, чего я не ожидал найти в этом заброшенном уголке мира: развлечения. Химена, мое отродье вело себя должным образом?

Пауза.

«Хорошо, тогда я заявляю, что вы выполнили свою часть сделки. Приятно удивлен такому результату! Не каждое десятилетие кому-то удается меня так развлечь. Как и обещал, вы можете получить мою сущность. Пусть это будет все, на что ты надеялся ».

Он медленно тащит меня к изгибу шеи. Я не понимаю, чего он хочет, пока он не коснется моего рта своей мягкой кожей. Мой рот инстинктивно открывается, и он позволяет прикоснуться к себе.

Я чувствую, как сквозь мои приоткрытые губы проходит что-то густое и сочное.

Время останавливается.

Даже если однажды я забуду свое имя, даже если я проживу тысячу лет, даже если у меня будут отнимать все до последней капли здравомыслия, я никогда не забуду того момента, когда попробую эту сущность.

Я буду продолжать, благословленный опытом и проклятый знанием того, что ничто никогда не сравнится.

Слова ускользают от меня.

Я умираю от удовольствия тысячу раз. Волна агонии и блаженства охватывает меня снова и снова, длящаяся как мгновение, так и вечность, и меня беспомощно несут на себе.

Через некоторое время мне предстают видения, похожие на мимолетные сны.

Я в колеснице, запряженной двумя лошадьми. Я выпускаю стрелу, которая летит верно и вонзается в горло мужчине. Мое первое убийство, одно из многих.

Иностранная принцесса простирается передо мной, кровь ее брата все еще окрашивает ее платье. Я произношу несколько слов. Со слезами унижения, катящимися по ее лицу, она расстегивает платье. Он плавно падает с ее золотых плеч. Я встаю.

Пожилая женщина сидит в самом центре замысловатого сада. О ее красоте и мудрости ходят легенды. Она пишет замысловатое заклинание на квадрате загорелой человеческой кожи. Когда она слышит меня, она смотрит вверх и улыбается.

Я лежу на кровати, залитой потом и кровью. Мои руки сжимают дыру в животе. Зловоние тошнотворное. Та же женщина наклоняется ко мне с грустной улыбкой. Она нежно зачесывает мои волосы назад. Другой рукой она подносит к моим губам пузырек с черной жидкостью, и я глотаю его.

Я отрываюсь, задыхаясь, прежде чем сияющая сила заставляет меня гореть изнутри. Мой измученный разум перековывается в самом остром и холодном виде. Сила проходит сквозь меня и проникает в каждый орган. Я впитываю его, как умирающая от жажды женщина.

Я помню.

Меня зовут Ариан Люсиль Беатрис Рейно. У меня есть отец и старший брат. Семья, друзья, надежды и мечты. Я приехал в Новый Орлеан с моим лучшим другом на короткое время. Я собирался поговорить со знакомым на балу и встретил Учителя здесь. Он…

Нет.

Нет.

Нет нет нетнетнетнет

НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ

«ТЫ, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ СО МНОЙ! ТЫ!"

Чудовище смеется, он веселится! НЕТ! Этого не может быть, это кошмар! Нет, я отказываюсь…

Нет, это…

"Что вы наделали? Что я? Почему?"

«Так много гнева, малышка, ты меня ненавидишь? Ты?"

Как я могу ненавидеть его, когда я так сильно его люблю, и я так сильно его ненавижу, так сильно люблю и ...

«Нет, МасТЕр…»

"Нет? Тогда ты счастлив? "

«ХМАААГ»

"Слезы? Какая драгоценность! Нет? Разве это не твое желание? »

"КАК! КАК ТЫ СМЕЕШЬ! ТЫ НАСИЛОВАЛ МЕНЯ, УБИЛ МЕНЯ, В ЭТОМ превратил меня! »

Его рука скользит от моей шеи к горлу.

"Уф!"

«Черт возьми, я не хочу слышать это от тебя, малышка. После всего, что я для тебя сделал.

Он обезоруживающе улыбается.

«Ты была такой драгоценной, маленькая крестьянская девочка, которая осмелилась подойти ко мне, как если бы мы были равны. Вы даже сначала обратились ко мне, свободно представились. Я хотел разорвать тебя на части за твою наглость, но потом ты заговорила.

Так много проектов, так много мечтаний. Этот драйв, эта страсть меня так тронули. Вы напомнили мне кого-то, кого я знал очень давно. Как и вы, она превысила свое положение, однако ей это удалось. Ее поступки вдохновили целую цивилизацию. Вы были похожи на нее. Вы хотели всего этого, и вы даже хотели меня! Вы спросили меня, женат ли я. Такая самонадеянность, такое высокомерие. Я должен был это увидеть.

Итак, вот ты, малышка, как и я, вампир. Без ограничений этого едва цивилизованного уголка мира. Вы можете жить вечно. Время не испортит вашу красоту и не притупит вашего ума. Вы можете получить все это, и вы даже можете получить меня. Покажи мне, как далеко ты можешь зайти, маленькая Ариана. Покажи мне, что я не растратил свою кровь и свое семя на очередную неудачу ».

«Тебе это не сойдет с рук, Бух…!»

"Бог? Вы хотели сказать Бог? Для нас остался только один Бог. Погляди."

Несмотря на все свои усилия, я поднимаю глаза к небу над головой.

Так красиво.

Навес света и тьмы. Холст, на котором какой-то божественный художник бросил свет и оттенки цветов в непостижимый узор. Я никогда не знала, что небеса могут быть такими захватывающими, и я бы смотрела с удивлением, если бы не новое небесное тело.

Скрученные тучи и корни зловещего пурпурного окраса украшают глаз из черной склеры и разрезанный красный зрачок. Это абсолютно массивно. Он затмевает даже луну.

У неба огромный глаз. Демонический кошачий глаз в лиловой короне.

Я смотрю безмолвно.

Он смотрит в ответ.

Я хочу закрыть глаза, но не могу, потому что Учитель приказал мне посмотреть. В моей голове витает ужас. Он живой. Я чувствую присутствие.

«Добро пожаловать в ваше путешествие Черно-Красного, малышка, - говорит Мастер, - пусть это будет все, на что вы надеялись».

6 Вырвана с корнем

Мужчина бросает меня на землю.

«По договоренности, она твоя», - беззаботно говорит он.

Я едва могу поднять глаза, чтобы увидеть подол синего платья.

Это все уже перебор.

Я наконец поняла.

Я помню, как умирала.

Теперь я чудовище.

Я была монстром четыре дня.

Я пью кровь.

Я проклята, мерзость. И люди в коридоре, они были священниками.

Я убила священника.

Тот мальчик в первую ночь, я тоже убила его.

А до этого, в мои последние ночи как нормальный человек, я ... Он ... что-то со мной делал.

Это не кошмар, я знаю это совершенно ясно, точно так же, как я знаю, что должен быть в истерике, но не могу, я должна желать смерти, но я этого не делаю. Что-то во мне сломано.

Возможно, старость в конце концов лишила меня разума, но то, что течет в моем сознании, что движет моим сердцем сейчас, - это не дух человека. Намного холоднее.

Слезы, которые я пролил, уже высохли на моих щеках. Паника отступила, ее сменила холодная уверенность. Я больше не Ариана, которая танцевала и пила прекрасное вино в ту ночь, та, которая страдала, боролась и умоляла о свободе, а затем о быстрой смерти. Я не она. Не совсем.

Я вампир и хочу жить.

Возможно, у меня отняли будущее, которое я себе представляла, но я не откажусь от этого жалкого оправдания жизни, пока не выполню данное себе обещание. Я Ариана. Я пренадлежу только себе. Я буду жить и пойду домой. Они не могут забрать это у меня. Я им не позволю. Никогда. Как сказала Химена, меня унесут терпение и решимость.

Химена.

Она мне помогла. Она проявила сострадание, доброту, честь. Разве они не все монстры? Я поворачиваю голову влево. Вот она, ее доспехи покраснели от крови, но в остальном не пострадали. Она смотрит вперед, как солдат на параде. Когда я смотрю, она ненадолго поворачивается ко мне.

Достаточно долго, чтобы увидеть жалость в ее глазах.

Мне нужно думать, оценивать. Мне нужно время.

«Не так быстро, старый монстр. Вы думаете, что я глупый? Вы хотите, чтобы я поверил, что слуга Мавра предал всех нас, и вы не имеете к этому никакого отношения? Вы оба замышляли нашу кончину! »

«Это абсурдные обвинения Гаспара, и вам следует знать лучше», - отвечает лорд Серон.

«Все вы слишком слепы, чтобы видеть это, но меня не одурачат!»

«Осторожно», - говорит Мастер, и поляна замирает. «Похоже, ты дважды оскорбил меня».

«А что бы вы знали о чести? Вы прикрываетесь ложным кодом и гнусным колдовством! »

"Ой? Вы верите, что я слабохарактерен, молодой Гаспар? Вы бы поставили на это свою вечность? »

«Вы пожалеете о тех словах, которые вы дряхлеете! Я принимаю ваш вызов. Никакой магии, только наши клинки и мы.

Я недоверчиво поворачиваю голову к бородатому блондину. Гаспар, представитель клана Роланд. Он серьезно ?! Разве он не может сказать, насколько он превзойден?

«Засвидетельствован кланом Экон», - негромко заявляет высокий темнокожий мужчина.

«Засвидетельствован кланом Кадис», - добавляет лорд Серон.

«Засвидетельствован кланом Ланкастер. Прощай, Гаспар, я не могу сказать, что буду скучать по тебе, - продолжает леди Мур холодным и равнодушным голосом.

Группа уходит, и я подталкиваюсь к ледяным глазам леди Мур.

«Ну что, ты собираешься еще долго обнимать грязь, как посудомойка?»

Я встаю перед ней и молча скрипю зубами. Я не знаю правил, регулирующих действия вампиров, и поэтому не знаю, насколько свободно она может убить меня. Мне нужно убедить ее, что сохранить мне жизнь будет лучше, чем прикончить меня.

«Ты служишь мне сейчас».

«Да, леди Мур».

«Придется ли мне наказывать вас?»

«Нет, леди Мур».

«Хм! По крайней мере, теперь ты знаешь свое место. Кажется, даже обезьян можно научить.

Эта фигня, я так хочу ОТОРВАТЬ ЕЕ ГОЛОВУ.

//Спойлер нужен?

Ах.

Так вот что это такое.

Я чувствую свой собственный разум, искаженный и испорченный, как поверхность озера, и есть что-то еще, что-то более глубокое. Когда я была жива, я была склонена к гневу, но это другое.

Это похоже на извращенную вещь, которая крадется под поверхностью, безжалостная и хищная. Это та часть меня, которая сразилась с этими жрецами и застала Оготая врасплох, и если я отпущу его, он не будет бросать резкие слова.

Сейчас мне это бесполезно. Любое сопротивление с моей стороны будет встречено быстро и беспощадно.

Приняв мое молчание за самодовольство, леди Мур ухмыляется и уходит.

"Следуй."

Я знаю, и, наконец, не тороплюсь, чтобы осмотреться.

Мы стоим посреди изысканного сада. Доминирующий над ним особняк в какой-то момент мог быть зрелищем. Теперь остались только почерневшие балки и обрушившиеся стены. Кто-то проложил путь снаружи к массивной стальной двери в его сердце.

Тела этих боевых жрецов валяются на траве, хотя большинство из них, кажется, погибли в какой-то оборонительной линии. Разрушенные палатки и убитые звери создают жуткое зрелище где-то на краю территории. Вдалеке я вижу слуг, упаковывающих вещи в кареты, так что, похоже, некоторые из них выжили.

Вампиры молча собираются вокруг плоского круга. Кажется, что за каждым лордом стоит от двух до пяти последователей. Я хочу присоединиться к Мастеру, но ставлю себя позади Ланкастеров. Мелюзина поворачивается в мою сторону и жестоко улыбается. Я не реагирую.

Двое противников выходят на арену. Леди Мур берет белую повязку и без всяких церемоний отпускает ее. Я могу видеть каждую деталь на высокомерном лице Роланда Лорда: его гордость, его презрение, уверенность в своей победе.

Я никогда не буду настолько безмозглой, и поэтому я обещаю себе держать зверя под контролем.

Далее следует урок, и этот урок не для Гаспара. Это для всех нас.

В один момент Господь стоит на краю круга, в следующий момент он оказывается прямо рядом с Мастером в совершенном выпаде. Его меч с черным лезвием целует край темно-синего плаща Учителя, не касаясь его. Одна рука Мастера лежит на руке Гаспара с мечом, а вторая находится глубоко в его груди.

Выражение лица Гаспара сменилось триумфом на удивление, боль и ужас. Поток черной крови льется на землю, представитель клана Роланд шатается и кренится, удерживаясь лишь стальной хваткой Учителя.

С умышленной медлительностью Мастер игнорирует умоляющие глаза мужчины и выпускает лезвие, которое падает на землю. Затем он хватает его за горло.

То, что следует далее, - это момент, который я никогда не забуду.

Звук разрываемой плоти и ломающихся костей, звук всасывания, когда голова медленно тянется, позвонки открываются миру с мучительной медлительностью.

Человеку требуется десять секунд, чтобы умереть во вспышке синего огня. Десять секунд, в течение которых Мастер раскрывает свое истинное лицо: ему очень скучно.

Для него это ничего не значит, просто еще одно насекомое, которому нужно потянуть крылья, чтобы другие паразиты знали лучше, чем провоцировать его.

Местный противник даже не потребовал удовлетворения от убийства. Он был такой легкой добычей.

Мастер поворачивается к молчаливому собранию, приподняв бровь. Леди Мур кланяется ему.

«Мелюзина покажет вам ваш корабль, милорд».

Я получаю небольшое удовлетворение от жалкого ужаса на лице маленькой блудницы.

К сожалению, когда Учитель поворачивается, чтобы уйти, я невольно делаю шаг вперед.

"Мастер…"

Я знаю, что не должен, но я должен попробовать. Он полностью игнорирует меня. Он уходит, не сказав ни слова, даже не взглянув. Я не понимаю. Я была хорошей девочкой. Я сделал все, что он просил… Я сделал все, что мог! Так почему, почему ...

Остальные вампиры совершенно безмолвны, так что мой взрыв и последовавший за ним стыд видят все. Когда я думаю, что уже не может быть хуже, я чувствую, как два когтя хватают меня за шею. От холодного дыхания леди Мур мне на ухо меня дрожит.

«Не прошло и десяти минут на моей службе, и ты уже ставишь меня в неловкое положение перед моими сверстниками. Похоже, тебе все-таки нужна дисциплина. Разденься ».

"Что?"

Ее когти кровоточат, и я вздрагиваю в ответ. Ах! Это действительно больно!

«Не заставляй меня повторяться».

Я могу только быть благодарена, что большинство других вампиров уходят, чтобы заняться другими делами, пока я медленно снимаю платье, стиснув зубы. Вскоре я стою в своей маленькой одежде посреди поляны, благодарный за то, что вид на мое раздетое тело остается скрытым за зеленой занавеской. Это самое неприличное, что я был вынужден сделать.

Я вздрагиваю, как черви памяти выходят на передний план моей памяти. Фактически, это вторая самая неприличная вещь, которой я когда-либо подвергался.

Боже, почему я должна была так умереть? Чем я заслужила такое обращение?

Почему ты покинул меня?

Я не получаю ответа, не то чтобы я его ожидал.

Жду не долго. Вскоре к нам подходит бородатый мужчина. Я узнаю безумные голубые глаза, которые встретили меня в камере в первый же день. Он бесстыдно смотрит на меня! Я стараюсь прикрыться как можно лучше.

«Хе-хе, похоже, Нирари знает, как их выбрать…»

Я шиплю от возмущения, и он отпрянул.

«Хватит Бодуэн, она сильнее, чем ты можешь приручить».

Мужчина задумчиво смотрит на меня, затем бросает мне другое платье, скромную одежду из белого льна. Я бы никогда не позволил кому-нибудь из слуг нашего поместья ходить в этой тряпке, и все же я дорожу ею, потому что это единственная материальная вещь, которая у меня сейчас есть.

Я действительно считаю, что леди Мур не хотела, чтобы я была обнаженной, только для того, чтобы невысказанная угроза этого состояния удерживала меня от противодействия ее воле.

Как только я прикрываюсь, мы отправляемся присоединиться к процессии экипажей и экипажей, покидающих территорию крепости. Остальные члены клана Роланда идут впереди нас, когда я узнаю близнецов. Похоже, что смерть их лидера нисколько на них не повлияла. Я в ужасе, когда вижу, куда меня ведут.

Леди Мур поворачивается ко мне, ожидая реакции, но на этот раз мне удается промолчать.

Клетка.

Меня собираются перевезти в клетке, как цирковое животное. О, я так хочу заставить их СТРАДАТЬ, но мне нужно проявить терпение.

У Бодуэна пара наручников, свисающих с его плеча, массивные предметы из жестокого металла, и я не собираюсь позволять ему приближаться ко мне, если я могу ему помочь.

Леди Мур указывает на дверь, и я молча вхожу. То, что я благодарен за чистоту клетки, свидетельствует о моих обстоятельствах.

Ламберт молча скачет на лошади рядом со мной. Он демонстративно игнорирует меня, и я очень рад оказать ему услугу.

Клан Ланкастер последним покидает территорию крепости. Остается только дюжина слуг, чтобы очистить поле битвы. Наша небольшая процессия состоит из шести экипажей и четырех телег, включая мою собственную, и мы отправляемся в тишине.

Несмотря на обстоятельства, я не могу не оглянуться вокруг с удивлением.

Впервые я по-настоящему ценю ночь в заливе. Гнетущая влажная летняя жара милосердно утихает ночью, а может быть, она меня больше не беспокоит.

Звуки и запахи образуют огромную гармонию, и я провожу довольно много времени, глядя на странные композиции в листьях и коре кипарисов и рябь на прудах с солоноватой водой.

Каждое насекомое и каждое растение вызывают у меня новое очарование, как будто я никогда их раньше не видел. Я подозреваю, что вампирское зрение намного превосходит человеческое, помогая нам совершать некоторые гнусные дела, и это приносит мне некоторое утешение, что мои новые чувства можно использовать не только для зла.

Мне также повезло, что тропа довольно грязная, иначе я бы проглотила всю пыль каравана. Сейчас июль, и ночь - единственное время, когда погода сносная.

Итак, я вампир.

Понятия не имею, что это значит. Никогда о таком не слышала. Мне трудно признать, что монстры могли жить среди людей, двигаясь быстрее, чем может видеть глаз, и по своей воле втыкались в грудь людей, хотя об этом никто не знал.

Конечно, люди будут задавать вопросы после того, как их кровь будет поглощена? Если эти боевые жрецы знают о нас, почему бы не вызвать колониальную милицию и не ударить по нам из пушки? Я просто сбита с толку. Я многого не понимаю. Воистину, я снова малыш.

Размышляя над этим, смогу ли я еще рожать детей?

Хотел бы я? Разве они не будут такими же извращенными, как я?

Я отказываюсь от этой мысли. Я не доставлю Ламберту удовольствия увидеть, как я плачу второй раз за одну ночь. Я бы тоже не хотела задавать вопросы. Похоже, что к разговору без разрешения не относятся снисходительно.

Моя повозка идет в самом конце процессии, и мы продвигаемся вперед со скоростью улитки, настолько, что в конце концов упускаем из виду все остальное. Я предполагаю, что такое количество тележек, поставленных посреди ночи, привлечет излишнее внимание, поэтому я остаюсь только с водителем-человеком и вечно неразговорчивым Ламбертом.

К счастью, новая ночь меня развлекает, пока мы не натолкнемся на патруль из трех вооруженных ополченцев. Они вопросительно смотрят на меня.

Я не хочу сопротивляться здесь. Обещание Химены все еще остается ясным в моей голове, и я не сомневаюсь, что Ламберт может вывести их из строя в одно мгновение, если я попытаюсь вызвать спасение.

Поэтому я вынужден услышать, как он объясняет, что я распутная дочь портного, которая убежала из дома, узнав, что я беременна, от неизвестного отца, не меньше.

Я, очевидно, убил младенца, когда он родился, чтобы продолжить свою развратность. Лица мужчин меняют от настороженности к шоку и, в конце концов, к отвращению, когда Ламберт рассказывает свою историю. Он такой же хороший актер, как я его представлял, и я замечаю, что никогда не поверю ни единому его слову.

Оставляем патруль позади и пересекаем небольшую деревню. Ночь оживает запахом человечества. Под запахом пота и немытых тел стоит аромат жизненной силы, от которого у меня болит челюсть. Я провожу языком по клыкам и обнаруживаю, что их восемь.

Они заменили все мои клыки, а также самые острые клыки. Химена упомянула, что внешность моей родословной безошибочна. Конечно, поэтому. Теперь, когда моя память прояснилась, у всех вампиров их по четыре.

Это печальные новости. Это означает, что я должна обязательно держать при себе вид своих зубов, чтобы не сразу обнаружили мою родословную.

Пока я размышляю, мы покидаем деревню и встречаем еще один патруль. На этот раз Ламберт развлекает их рассказом о моем убийстве старика, который приветствовал меня в своем очаге, о том, как я отравил его и соблазнил его сына украсть семейное состояние.

Опять же, выражение ужаса на их лицах поражает, и мне интересно, почему Ламберт лжет с таким апломбом, когда от этого нет никакой пользы. Ему даже не весело.

Через некоторое время земля постепенно меняется, и мы оказываемся рядом с колониальным домом огромных размеров. Некоторое время назад я чувствовал легкий намек на рассол на ветру, и я помню, что клан Ланкастер проявляет интерес к морской торговле. Я подозреваю, что мы не далеко от Нового Орлеана.

Место моей кончины.

Ламберт открывает клетку и выпускает меня. Я молча следую за ним через парадный вход и несколько коридоров. Мы проходим мимо со вкусом оформленных комнат и нескольких покорных слуг в синей форме к закрытой двери. Ламберт стучит, и мы входим.

Помещение представляет собой хороший будуар, освещенный свечами. Горстка вампиров лениво отдыхает на удобных диванах.

Меня ужасает не их количество, а их неподвижность. Ни шороха движущейся ткани, ни вздоха. Они даже не дышат. В шоке я начинаю задерживать дыхание.

Я все еще держу его, пока Ламберт выводит меня на передний план. Я все еще держу его, пока леди Мур встает с подобного трону места, чтобы обратиться к толпе.

//ну дыхание

Вампиры меняют позы, чтобы показать внимание. Мне кажется, что я смотрю кукольный спектакль, настолько неестественны их движения. Всего насчитываю семь.

Помимо леди Мур, Мелюзины и Ламберта, есть еще негодяй с ласковым лицом, женщина-бычья жаба, бестолковая девушка с кривыми зубами и лысеющая зверюга.

В конце концов мне приходит в голову, что Луизиана - это страна изгнанников не только для людей.

«Мои уважаемые родственники по клану, конклав пришел к благоприятному заключению, и Ланкастер снова поднялся на вершину. Успешные переговоры, которые я провел, укрепили нашу власть над Новым Орлеаном и его сокровищами и скотом. Наш успех гарантирован ».

Ужасные автоматы вежливо хлопают в ладоши, словно послушные дворняги.

«Однако эта победа не обошлась без разочарования. Как вы знаете, мы потеряли Кайтлинн и были преданы Оготаем, пусть его душа горит вечно ».

Никакой реакции сборка не выдает. Я не верю, что такие жалкие люди будут питать какие-либо симпатии друг к другу.

«Мы получили нового члена в качестве оплаты за услуги, оказанные самим лордом Нирари. Как передовой клан в этой стране, Пожиратель оказал нам помощь в своих делах, и мы будем пожинать плоды на долгие годы ».

Нет, если я могу помочь.

«Пожалуйста, поприветствуйте Ариан в нашей любящей семье».

Я чувствую себя как кусок мяса, брошенный перед стаей ищеек.

«Она еще очень молода, поэтому Мелюзине предстоит вырастить из нее ценного и продуктивного члена нашего сообщества на благо всех.

Я замечаю самые мерзкие и жестокие улыбки на рыжеволосом харридане. Ах, правда, мне понадобится каждый клочок самоконтроля, который я смогу использовать.

«И с этим я уйду на вечер. Мне еще многое предстоит сделать ».

Остальные встают, когда она уходит. Мелюзина подходит ко мне и хватает меня за руки, как если бы мы были лучшими друзьями, прежде чем вытащить меня из комнаты. Я удивлена, увидев, что я немного выше ее, но это не имеет значения. Я принадлежу ей, и она это знает. Это будет сложно.

//поправлю, это будет ЧЕРТОВСКИ сложно

7 Рабство

Я открываю глаза в полную темноту. Комната размером с кладовую, которую они называют моей, встречает меня во всем своем убожестве. По правде говоря, это камера, для какой спальни замок снаружи?

Никакого кошмара сегодня вечером. Приятная перемена.

Я слышу приближающиеся шаги. Я даже не могу позволить себе уединение.

Я многому научился за неделю.

Вампиры «умирают» на рассвете и просыпаются на закате или раньше. В то время мы совершенно беззащитны. Солнечный свет нас убивает. Серебряные лезвия глубоко нас режут. Огонь превратит нас в факелы быстрее, чем можно сказать «поджог».

Наш ум склонен отвлекаться, если мы не охотимся. В свою очередь, наше тело лучше во всех отношениях и может залечить даже самые тяжелые раны, если уделить ему достаточно времени и пищи.

Нам не нужно дышать, яд не может навредить нам, и мы не можем утонуть. Только разрушение нашей головы и сердца означает определенный конец. Это означает, что Оготай мог выжить после ран, если бы один из жрецов наполнил его кровью.

Кровь.

Это красный цвет путешествия, энергия, которую мы должны потреблять, чтобы поддерживать пародию на жизнь, которая нас одушевляет. Её нельзя хранить. Её нужно потреблять из источника, и без него хищная часть нас захватит власть, пока не попробует малиновый нектар.

Вампиры, теряющие контроль, иногда не могут его вернуть. Их нужно выслеживать, как зверей.

Жажда движет нами. Это портит каждый аспект нашего существования. Его никогда нельзя полностью преодолеть, и он никогда не будет по-настоящему насыщен. Для таких птенцов, как я, это ежедневная борьба за то, чтобы контролировать его, а затем еще одна борьба, чтобы не впасть в оцепенение после того, как мы её утолим.

Для этого у нас есть несколько инструментов. Слюна вампира может сделать укус чрезвычайно приятным, а затем закрывает рану, так что она исчезает с рекордной скоростью. Укушенные люди разовьют неестественную лояльность к вампиру, невзирая на самих себя.

Наши глаза могут сбивать с толку память, хотя я уверен, что в этом есть нечто большее, чем мне говорили.

Мне пока не разрешают выходить из здания, и каждую ночь ко мне приводят нового человека. Используя метод Химены, я смогла перестать убивать людей, и Мелюзина не причинила из-за этого мне слишком много боли. Я могу сказать, что она разочарована, и смерть скота была бы для нее хорошим поводом принизить меня.

Логистика, используемая для кормления восьми вампиров, должна быть поистине ошеломляющей.

Наверное, так нас обычно и находят боевые жрецы. У нас есть несколько отличительных черт, таких как когти и бледность, но наши клыки обычно скрыты, если только хватка Жажды не станет слишком сильной.

Мы также не отражаемся в зеркалах, что я считаю довольно глупым. В общем, кажется, что тот, кто создал нас, предназначал для нас проникнуть в человеческий мир. Охота на нас должна быть довольно сложной.

Когда я спросил о священниках, Мелюзина стала необычно скупой на информацию, и мне пришлось отказаться от этой темы.

Я слышу тихие вздохи. Джоанна набирается храбрости, чтобы постучать в мою дверь. У нее нет покорного поведения слуг, которые долгое время кланялись вампирам. В ней пожар, который не удалось потушить. Мелюзина знает это, и поэтому ее выбрали, и она первая, кого я вижу утром. Я имею ввиду, вечером.

Если я выпью ее досуха, Мелюзина убила бы двух зайцев одним выстрелом. Она такая хитрая.

Пока мне удается контролировать себя, но это становится трудно. Мелюзина прекращает мне кормление чуть раньше. Каждую ночь я обнаруживаю, что мой самоконтроль немного больше разрушается.

В мою дверь стучат.

"Заходи."

Вежливость - это шутка, и мы оба это знаем, но я цепляюсь за любую видимость контроля и за каждый клочок манер, чтобы сдержать Жажда.

«Госпожа Мелюзина просит вашего присутствия, мисс Ариан».

Я киваю, не решаясь заговорить, и она тут же уходит.

Аромат жизненной силы ласкает мои ноздри, а Жажда бьет меня в живот. Я чувствую, как будто кто-то зачерпнул мои внутренности замороженным топором. Давно никто не использовал Джоанну. Так что было бы хорошо, если бы я попробовала. Просто вкус. Мелюзина может наказать меня позже. Мне нужен крошечный, крошечный глоток. Всего несколько капель.

Нет, я не должна.

Когда я прихожу в себя, моя рука лежит на ручке двери, а Джоанна стоит спиной ко мне. Она совершенно молчалива, ее глаза закрыты, а лицо расслаблено, но я чувствую страх в ее поту, слышу его в биении ее сердца.

Она изо всех сил старается не сопротивляться, зная, что одно лишь движение меня выведет.

Так близко.

Так что очень, очень близко.

Пальцем за пальцем я отпускаю хватку и открываю для нее дверь. Только когда я оборачиваюсь, она уходит.

Это был ближайший призыв, НО Я ДОЛЖНА БЕЖАТЬ ЗА НЕЙ И УЛОЖИТЬ ЕЕ НА ЗЕМЛЮ! ТОГДА--

Нет.

Я не буду.

Я машинально переодеваюсь и добираюсь до офиса Мелюзины. Она глубоко беседует с богато одетым мужчиной с привлекательной внешностью. Он не знает, что его ждет. Я вижу это по его покрасневшему лицу и по запаху его возбуждения. Быть наедине с такой женщиной, как Мелюзина, возбуждает его. Его разум еще не был запятнан одним из нас.

Добыча.

Мелюзина играет с нами обоими длинным вступлением. Его первоначальное разочарование из-за того, что его прервали, превращается в чистую похоть при виде двух красивых женщин.

Я могу представить себе непристойные картины, которые должен создать его извращенный разум. Сколько унижений мне нужно подвергнуть, прежде чем все закончится? Я здесь всего неделю; неделя постоянной борьбы против меня и мелких унижений Мелюзины.

Наконец, мне дается возможность обнять его под каким-то нелепым предлогом. Мои руки обнимают его за плечи, и я прижимаюсь к его шее.

Я в деревянной хижине.

Один лиз, один укус.

Ну наконец то.

Я выпила на два глотка больше, чем мне позволили, перенеся боль когтей этой девки в своей шее. Она пролила кровь.

После того, как я закончила, она уносит его в неизвестные места, а я пытаюсь стереть воспоминания о его возбужденном мужском достоинстве на моем животе. Как бы я хотела, чтобы в моде были мягкие штаны.

К нам присоединяются два других вампира, и Мелюзина возобновляет свои «уроки».

Из-за этого мое затруднительное положение граничит с невыносимым. Меня уже лишили человечности, теперь принцесса Ланкастера тоже гонится за моим рассудком.

Ее учение - трагедия в двух действиях и четырех участниках. Во-первых, она продемонстрирует свое знание определенной темы, например, о превосходстве философии Ланкастера, с максимальной надменностью и насмешкой.

Пока она это делает, мои однокурсники, бычья Шарлотта и глупая Софи будут хвалить знания и общее превосходство Мелюзины.

Следует должным образом осыпать похвалы, и принцесса каждый день будет выбирать другого фаворита, который будет получать ее благосклонность, в то время как двое других накапливают едкие замечания и пренебрежительные комментарии.

Достаточно сказать, что я участвую достаточно, чтобы не быть наказанным.

Через некоторое время она проверит наше понимание с помощью каверзных вопросов. Она умеет вставлять резкие замечания и случайные унижения в каждое предложение, которое призвано заставить всех нас стыдиться.

Она умело разделяет и побеждает нас, постоянно подавляя нашу группу, но распределяя ровно столько ободрения, чтобы создать противную форму конкуренции. Она оказывает ей услугу так же легко, как принимает ее, и делает все возможное, чтобы держать нас в тонусе.

Я могу только стиснуть зубы. Меня меньше оскорбляют ее многочисленные пренебрежения и больше то, что она считает себя умной. Она может сделать это только потому, что мои товарищи обладают интеллектом сморщенной репы между ними двумя.

Я не знаю, кто превратил этих двух безмозглых болванов в созданий ночи. Думаю, им следовало вместо этого ударить себя ножом в пах.

«И поэтому наше количество ограничено из-за сложности создания обращенного. Ариана, дорогая, ты можешь мне сказать, почему?

«Только мастер может создать отродье, а на то, чтобы стать им, в среднем требуется столетие. Сам процесс также утомителен и оставит Учителя ослабленным на долгие годы ».

//засекайте "столетие"

«Я уверена, что очень скоро вы станете хозяином, госпожа, я уже чувствую присутствие», - хмыкнула Шарлотта.

«Совершенно верно! Иногда я не могу сказать, проезжаете ли вы мимо, или это леди Мур! "

Если бы боевые жрецы прямо сейчас взломали дверь и подожгли всех нас, я бы позволил им и буду благодарен за это.

«Конечно, нас, Ланкастеров, всегда выбирают из лучших запасов».

Как она может сказать это с серьезным лицом?

Я вижу злобный блеск в глазах Мелюзины и могу сказать, что мне следовало кивнуть вместе с двумя марионетками. Теперь я должен терпеть ее немного дольше, прежде чем она сменит цель.

«Да, и наш долг - поделиться благословением нашего хорошего воспитания с другими родословными, разве ты не согласен, Ариана?»

«Конечно, мы с хозяйкой всегда будем благодарны за привилегию вашего присутствия. Я считаю, что мне повезло, что меня учил никто иной, как ты ».

Я чувствую два злобных взгляда, направленных на меня, когда я, по-видимому, обгоняю двух простаков в иерархии.

«Совершенно верно, и вы наверняка были бы благодарны за такую услугу, да?»

Я согласно киваю. Мне не нравится, к чему все идет, но я должен подыграть. Я буду вынужден сделать все, что Мелюзина хочет от меня. Я надеюсь только на то, что она потеряет интерес к другому.

«Из-за трагического предательства неблагодарного дикаря мы остро нуждаемся в руках помощи, чтобы управлять городом. Конечно, вы согласились бы помочь нам, да?

Я замираю. Без биения сердца и без необходимости дышать мы, вампиры, можем достичь состояния полной неподвижности, которое я демонстрирую прямо сейчас.

Мне абсолютно необходимо показать намек на страх, а затем на подчинение. Если она угадает правду, она может отказаться от своего предложения только для того, чтобы увидеть, как я страдаю.

Я делаю вид, что нервно сглатываю и вздрагиваю, прежде чем нервно ей улыбнуться.

«Конечно, госпожа Мелюзина, я был бы рад отдать вам долг благодарности».

Прошу вас, примите эту ложь. Я бы сделал все, чтобы выбраться из этого фарса чаепития, хотя бы на несколько дней. Лопатой конский навоз буду носить. Буду ползать по грязи и голыми руками ловить лягушек. Пожалуйста, позволь мне уйти.

Три садистские улыбки сообщают мне об успехе моего маленького фасада.

«Тогда я начну завтра частные уроки, чтобы подготовить тебя! В конце концов, мы бы не хотели, чтобы вы опозорили своих благодетелей своей плохой работой ».

В следующий час мне с трудом удается сдерживать волнение. Я заставляю себя выглядеть встревоженным и вести себя более покорно, чем обычно.

Ну наконец то.

Я могу выйти.

OoO

Я просыпаюсь от шепота сплетен.

Странный скот. Они необычайно послушны и безошибочно лояльны, но их другие недостатки усугубляются. Они наносят удары в спину, строят заговоры и клевещут, чтобы заслужить расположение существ, которые никогда не увидят в них ничего, кроме источника крови и грелки постели.

Однако у них есть своя польза.

После недели безобидного поведения они начали относиться ко мне безразлично.

Они не ищут меня из-за моего статуса аутсайдера и слухов о моей родословной, а мое отсутствие реакции означает, что они снизили свою бдительность, когда я рядом.

Итак, я получил довольно много информации.

Большинство из них мне противно.

Вампиры Ланкастера - мелкая, порочная и распутная партия. У каждого есть свои недостатки, извращенные желания и гнусные привычки. Все они отвратительны, каждый по-своему.

Мелюзин любит ломать пары. Она будет следить за ними в течение нескольких дней, соблазнять и добиваться своего с женихом, а затем устраивает публичную конфронтацию. Чем жестче расставание, тем лучше для нее.

Ламберт - заядлый лжец, который охотится за молодыми и амбициозными торговцами. Он будет их обманывать и обманывать, пока они не развалятся. Только в момент их падения он проявит нечто большее, чем обычная апатия.

Шарлотта - жестокая хулиганка с комплексом неполноценности. Ей нравится унижать слуг, и я уверен, что раньше она была такой.

Софи остроумие вареной картошки и половина очарования. Она не ведет себя слишком жестоко, потому что ей не хватает хитрости. Конечно, это может быть спектакль, и я никогда не позволял себе с ней терять бдительность.

Человек-ласка это Уилберн, и он серийный насильник. Только его страх перед Мелюзиной защищал меня от его внимания. Полагаю, он что-то пробовал на ней, и она сделала следующий урок незабываемым.

Крепкого, лысого мужчину зовут Гарольд, и у него на плече чип. Каждое предполагаемое пренебрежение к нему в конечном итоге превращается в физическое наказание, и никакие мольбы и обещания не меняют его убеждения в том, что все оскорбляют его за его спиной.

//ну тут реально чип в ориг.

Если их дальнейшее существование не является доказательством того, что Бог покинул этот мир, я не знаю, что это такое.

«Меня зовут Ариан, я сама. Я буду жить, сбегу и пойду домой ».

Я повторяю эту фразу каждые сумерки, в тот небольшой момент покоя, прежде чем Жажда превратит меня в дьявола, маскирующегося под человека.

Я говорю это на языке аккад, языке вампиров. Я была удивлена, узнав, что другим пришлось его изучить. Я понятия не имею, как это знание проскользнуло в мою голову, и я бы не стала спрашивать.

Джоан стучится в мою дверь вскоре после того, как «Жажда» успокаивается. На этот раз я ее не приглашаю. Вместо этого я быстро прогоняю ее. Я надеваю одну из четырех своих нарядов и выхожу.

Вся моя одежда выглядит потрепанной и вышедшей из моды, но при этом функциональна. Я выгляжу как дочь в семье, которая пережила тяжелые времена, и все это для того, чтобы питать образ мира, существующий в извращенной психике Мелюзины.

Они даже не удобны, особенно рядом с моими, ну ...

Они слишком тугие.

Круглая форма Шарлотты загораживает проход.

"Да?"

«Госпожа Мелюзина предлагает вам присоединиться к ней в тренировочной комнате. Пора сделать себя полезным, заблудшим. Вы не можете просто жить за счет нашей щедрости ».

«Клан Ланкастер, безусловно, приветствует в своих рядах низкорожденных. Какая жалость, что некоторые из нас никогда не поднимутся выше своего прежнего положения, - отвечаю я.

Ее толстые челюсти дрожат от ярости на мой упрек. Ах, но ее хозяин, должно быть, любил рубенских женщин, к тому же был близорук и глух. Возможно, он жил в каком-то отдаленном уголке Финляндии, и она была единственной женщиной в течение месяца путешествия. Я не могу придумать другого объяснения.

Вместо того, чтобы уйти, ее хмурый вид превращается в ухмылку, и я готовлюсь к тому, чтобы следующая глупость родилась из ее запутанного мозга.

«Госпожа наставит вас на пути сражения. Возможно, исправление заставит вас приучиться к каким-то манерам ».

«А, может быть, мне понадобится напарник для практики?» Я намекаю.

Я улыбаюсь.

Я хочу пить, а эта глупая свинья мешает мне. Дай ей увидеть клыки. Пусть она вспомнит, чем славятся мои братья и сестры-вампиры.

Она вздрагивает и отступает, когда я прохожу мимо.

Я, может, и слаб, как все птенцы, но она еще слабее. Она подонок на дне бочки. Я буду превращать каждую встречу в пощечину ее гордости, пока она не научится оставлять меня в покое.

Тренировочная комната Ланкастера находится на первом этаже. Если есть подвал, я его никогда не видела. Мелюзина ждет. Она одета в странный наряд, который устраняет разрыв между дорожным платьем и доспехами. Она также держит меч для фехтования. Софи уже сидит сбоку, и вскоре за мной входит Шарлотта.

Никаких людей.

Это не очень благоприятно. Если Мелюзина пригласила зрителей, значит, она намерена меня унизить. Она дает мне тренировочный меч и демонстрирует правильное обращение и некоторые базовые приемы, в то время как два невежественных болвана ласкают ее «грацию и элегантность».

По-прежнему нет людей.

Я так хочу пить.

Я снова обращаю внимание на маленькую принцессу. Наблюдение за ней напоминает мне комментарий Химены о клане Ланкастеров. Она упомянула их недостаток мастерства на поле боя, и я могу сказать, сравнивая двух женщин, что это верно.

Мелюзина могла иметь какое-то формальное образование, но она не мастер. Ее движения слишком механичны. Ей не хватает смертельной грации и безупречной непринужденности оруженосца Кадиса. Химена сделала каждую демонстрацию естественной и легкой.

Через некоторое время она приказывает мне копировать ее жесты, и я стараюсь учиться. Это наиболее конструктивное занятие, в котором я принимала участие с тех пор, как попала в это логово разврата. Никакие плохо завуалированные оскорбления не испортят мне удовольствия.

Физическая активность даже отвлекает меня от Жажда. Поскольку я не говорю и не думаю, жизнь проста. Я делаю выпад, резю, двигаюсь. Я позволяю своему телу и монстру внутри вести меня. Он уже знает, как это делать. Мне нужно только слушать и следовать.

«Что ж, твоя поза все еще неудобная, но, полагаю, мне не следует ожидать слишком многого от таких, как ты».

Кажется, мое удовольствие было слишком очевидным.

«Теперь мы начнем с легкого спарринга и самого главного урока сегодняшнего дня!»

Ах, пора неминуемых унижений. Я просто надеюсь, что он будет кратким и не слишком болезненным. Мелюзина достает перчатку с гравировкой странного дизайна. Полагаю, ее вполне достаточно, чтобы ее можно было надеть на бал, но из-за количества задействованного металла она выглядит как рыцарская перчатка.

«А теперь атакуй меня». Она говорит с величайшей уверенностью.

Я должен идти быстрее? Это сделает меня еще более жаждущим.

В конце концов, моя гордость не позволит мне перевернуться и подарить ей легкий триумф. Я двигаюсь.

Когда я подхожу к ней, она поднимает руку в перчатке и спокойно говорит.

"Взрыв."

Я уворачиваюсь влево. Что-то бьет меня по талии и ноге. Меня отправляют летать и кружиться.

Как?

Я бью о стойку с оружием. Стальные балки бьют меня по бокам, и я падаю на пол.

Моя голова кружится, и боль затуманивает мой разум.

"Ааа!"

Больно. Зачем бороться с этим? Не могу потреблять меня. Слишком сильный. Дверь. Вне. ДОБЫЧА.

«И поэтому, какими бы ни были ваши усилия, вы никогда не сможете превзойти меня, Ариан. Вы были взяты из мирского стада. Ты никогда не был воином. Вы были в лучшем случае прославленным крестьянином. Я был выбран из благородной семьи магов и порожден самой леди Ланкастер. Никакое количество времени и никакие личные усилия никогда не восполнят этот пробел. Чем раньше вы это примете, тем лучше ».

//угу, держи в курсе, она гг

«М… МаГ?»

«Да, маг. Ты по-прежнему невежественная мелочь, но не волнуйся. Я позволю тебе стать свидетелем моего вознесения, если ты помнишь свое место ».

Мне сейчас нужен сладкий нектар. Это нужно, нужно, нужно.

Рыжеволосая женщина что-то видит в моем лице и хватает меня за шею. Она меня выводит. На этот раз я не сопротивляюсь. Она ведет меня к крови. Я знаю это.

Доходим до черноволосой женщины. Милый. Вкусный запах ужаса. Она знает. Я улыбаюсь. Слезы. Красивый.

Подождите, нет, нужно помнить.

Бревенчатый домик.

Может не в этот раз? Может, на этот раз я просто позволю себе уйти?

Джоан.

Нет, это уловка. Рыжая женщина причинила мне боль.

Сижу в срубе. Снаружи ветер шелестит сахарным тростником и разносит запах влажной земли. Я в безопасности. Это хорошее место. Меня зовут Ариана. Мелюзина - фигня.

Что-то колотится. Ритм слишком быстрый и ...

Я вытаскиваю рану и зализываю ее. Джоан без сознания и белая как полотно, но, похоже, мне удалось вовремя остановиться.

Я не дам этой блуднице удовлетворения. Если я убью скот, это будет потому, что я так решил.

«Ну наконец-то. Похоже, что под моим руководством ваш самоконтроль улучшился! Даже отродья Пожирателя могут что-то объяснить, если ими руководит суровая рука ».

Мне приходит в голову, что весь ее незаконнорожденный фарс клана настолько запутан, что она действительно может иметь это в виду. Через несколько десятилетий я попытаюсь вернуться к этому вопросу, снимая с нее кожу заживо ржавым ножом для писем.

«И теперь ты наконец можешь отплатить нам за нашу доброту».

Ах да, я должен выразить свою признательность за их драгоценные дары. Прославленный гардероб они называют спальней и все четыре моих наряда.

Я иду за Мелюзиной ко входу. Судя по всему, двадцать минут тренировок дают мне право на роль солдата. Я потратил столько же времени на то, чтобы выслушать папу, прежде чем он даже позволил мне держать незаряженный пистолет.

Мои мысли блуждают. Интересно, как поживает моя семья. Они, должно быть, сочтут меня мертвым. Я помню, как проснулся в комнате после… первой ночи.

Мне было слишком больно, чтобы много вспоминать. Думаю, отец был там. Затем этот человек вывел меня из комнаты и потащил в подвал. Я умерла там, на третью ночь. Я отбрасываю нежелательные воспоминания.

Если они увидят меня снова, они узнают. Было слишком много повреждений. Я бы носила шрамы всю свою жизнь.

Стоит ли мне даже попробовать?

Я должна. Я хочу освободится. Мне нужно попрощаться с тем, кем я была раньше. Похороните человеческие надежды и планы Арианы.

Мы добираемся до главного зала и поворачиваем налево к тому, что я знаю, это офис Бодуэна. Я знаю, что он смертный, но он не скот. Я чувствую запах леди Мур.

«Вы будете помогать Бодуэну так, как он сочтет нужным. Я занятая женщина и вернусь к более стоящим занятиям, пока ты будешь выполнять его поручения ».

Она поворачивается и уходит.

Любопытно.

Я стучу в дверь, и скучающий голос зовет меня войти. Я закрываю за собой дверь и вижу, как Бодуан смотрит мне в зад, когда я оборачиваюсь. Я тихонько шиплю, этого достаточно, чтобы напомнить ему, что я не играю.

"Да? Что тебе нужно от старого Бодуэна?

У него довольно странный акцент, и я не могу определить его, даже после того, как услышал английский из уст акадцев и чокто.

«Меня послали помочь вам».

«Мне не нужна помощь от ребенка, которому меньше года! Для этого потребуется нежная рука. Сама леди Мур сказала, что для этого мне нужна Мелюзина.

Мне нужно добавить лени к длинному списку недостатков Мелюзины.

«Она упомянула, что не хочет заниматься вашими делами».

"Это так? Ну, скажи ей, чтобы она вернулась сюда, иначе я скажу леди, а?

«Конечно, Бодуэн, я передам ваше сообщение».

"Нет, подождите." - говорит он, когда я сжимаю ручку. Он вздыхает и зажимает переносицу. Офис Бодуэна много говорит о самом человеке.

Я впечатлен организованными стопками документов, чистотой и упором на функциональность, а не на форму. Под его видом извращенного и ненормального разбойника он, по сути, извращенный и ненормальный бизнесмен.

Что бесконечно опаснее.

«Возможно, вы подойдете».

Я могу понять боль от принуждения маленькой принцессы к чему-либо продуктивному.

"Что вам нужно?" Я спросил его.

Мужчина откидывается в удобном кресле.

«Молодой негодяй по имени Андре Вильмен осмелился захватить один из наших складов. Вчера он и его веселая банда ворвались и разбили лагерь среди ящиков нашего лучшего фарфора ».

Бодуэн ждет, чтобы увидеть, отреагирую ли я. Я жестом предлагаю ему продолжить. Если ему нужна была Мелюзина, значит, ситуацию нужно разрешать скальпелем, а не молотком.

«Обычно я натравливал на них мальчиков и покончил с этим. К сожалению, Виллемейн - сын двух довольно важных людей, и его убийство испортило бы наши профессиональные отношения ».

"Я полагаю, они не могут его обуздать?"

«К сожалению, Виллемен находится в том возрасте, когда восстают против власти. Из-за своего происхождения он считает себя неприкасаемым и выставляет напоказ свой статус перед всеми, кто его слушает. Хуже того, он собрал детей из хороших семей, и любая кровопролитная баня может повлиять на нашу прибыль на долгие годы ».

«Вам нужен кто-то, чтобы убедить их выйти, не прибегая к насилию?»

«По крайней мере, не слишком много насилия. Он быстро гневается, а ваши, ах, бессмертные товарищи склонны быть деспотичными. Мне нужно нежное прикосновение. Мне также нужно отправить четкое предупреждение. На нас просто нельзя наступать. Вот почему я не могу его подкупить ».

«Это потребует тонкого баланса».

«А теперь ты знаешь, почему старый Бодуэн обеспокоен, милая. Что может сделать такой художник, как я, без соответствующих агентов, исполняющих мою волю? »

Я усмехаюсь.

«Я хочу попробовать, но мне нужно что-то взамен»,

Глаза хитрого переговорщика внезапно становятся холодными.

"А что бы это было?"

«Только общие вопросы о мире. Несмотря на мои уроки, мне еще есть чему поучиться ».

«А материалы, которые Мелюзина выбрала, вам не по душе? Дай угадаю, ты знаешь все о благородной истории клана Ланкастер?

«Начиная с войны Двух роз, десятилетие за десятилетием».

Он тихо смеется.

«Хорошо, если в этом нет ничего слишком серьезного. Вы бы не стали сейчас изводить старого Бодуэна, не так ли?

"Конечно, нет."

Я улыбаюсь. Он нервно сглатывает.

Я верю, что никогда не устану от воздействия восьми клыков на людей.

«Прежде чем мы уйдем, есть небольшой вопрос безопасности. Я уверен, что вы понимаете.

Я сразу насторожился.

«Я потребую, чтобы вы надели это, пока мы на улице».

Он встает и идет к сейфу. Мгновение спустя он извлекает из него богато украшенный браслет. Похоже, украшения, которые носят цыгане. Все золото и яркий цвет.

"Что это?"

«Объект слежения, связанный с самой леди Мур».

"Магия?"

"Да. Если вы попробуете что-нибудь, что может навредить мне или клану, она сможет выследить вас и вывести из строя. Это включает и нашу репутацию. И не пытайтесь его удалить. Больше людей, чем вы потерпели неудачу ».

Я сравниваю свое желание выбраться из этой грязной берлоги с нежеланием быть скованным, как собака. В конце концов, я предпочитаю сохранять рассудок над достоинством. Кроме того, если дойдет до этого, я, возможно, смогу отрубить руку и прикрепить ее позже.

Я в отчаянии.

Наруч холодно касается моей кожи, и я чувствую что-то дремлющее в узоре из золота и камней, которые его украшают.

"Тогда пойдем".

8 Снаружи

Мы выходим на улицу, и что-то меня останавливает.

Ночь во всей красе.

Гнетущая жара глубоких южных летних дней немного остыла. Жизнь во всех ее формах появилась, чтобы насладиться небольшой передышкой. Я чувствую запах воды с моря и с болот, жизнь на деревьях и запах человечества.

Древесный дым и жаркое мясо, алкоголь и пот, и все это жизненная сила. Я чувствую людей и охотничьи вещи. Насекомые. Немного далекой музыки. Мужчины и женщины танцуют, пьют и распевают свои заботы.

Завтра могут прийти новости о неожиданых наводнениях, опустошающих поля и деревни, как и каждое лето, но пока они все об этом забывают.

Я смотрю на многочисленные крыши и горящие лампы, а над ними - на небо.

Так много цветов, столько узоров, что я никогда раньше не замечал. Млечный Путь рассекает небо, как брошенная кисть разгневанного художника.

В центре этой невероятной панорамы вырисовывается странный глаз, который я впервые увидел. Когда я смотрю на него, он смотрит прямо в ответ, и я снова чувствую инопланетное присутствие.

//не понял почему впервые, может впервые за долгое время, не знаю

Он не грозит и не обещает, он даже не судит. Просто спокойно смотрит.

Возможно, я в какой-то мере смирился со своей новой природой, потому что нахожу это успокаивающим. Даже вездесущая Жажда остается на заднем плане.

Настойчивое дергание меня за рукав пробуждает меня от задумчивости. Я ожидала гнева от Бодуэна, но он выказывает только терпеливое веселье.

«Мне всегда было интересно, как это видят тебе подобные. Вы все когда смотрите на него выглядите так, будто в нем есть яйцо Фаберже или тарантула».

//скорее тарантул в яйце фаберже (яйцо открывается как коробка)

«Вы знаете, что мы видим?»

"Глаз? Да, об этом говорила леди Мур. Она называет это взглядом Демона.

«Это не демон, а Безмолвный Наблюдатель».

Бодуэн вздрагивает.

"Что?"

«Лорд Нирари использовал точно такой же термин. Я думаю, его кровь передает правду, да? Он вздыхает: «Говорят, каждый вампир, который смотрит вверх, видит, что глаз смотрит прямо на них. Страшно, да.

Мне нечего на это ответить. Мы идем к докам и проезжаем мимо новеньких испанских зданий вокруг Вьё Карре. Колокола собора Сен-Луи режут мне уши. Полночь.

«Что-то случилось, Ариана?»

«Я гулял здесь не месяц назад. На той же улице ».

«Ах, я забыл. Я не привык работать с таким молодым человеком. Нам придется адаптироваться, иначе тебя узнают ».

«Ты говоришь так, будто ты старик».

Как оказалось, он им и является. Бодуэн - слуга леди Мур. Они связаны вместе, и пока она жива, он тоже. Так могут связать кого-то только мастера.

За тридцать минут я узнаю от него больше полезных фактов, чем от этой неряшливой шлюхи.

Клан Ланкастер правит большей частью английской части Нового Орлеана, в то время как клан Экон проник в креольское население. Клан Кадис имеет только номинальное присутствие. Роланд контролирует все в Батон-Руж. В любом случае, что от них осталось.

//creole population?

Клан Ланкастер известен своей деловой хваткой и в основном «набирается» из семей магов, с которыми они постоянно находятся в состоянии войны.

Клан Ланкастер неплохо зарабатывает на торговле рабами и продуктами питания. Большая часть прибыли выплачивается в виде десятины Главному дому в Англии.

Я уверен, что это безмерно беспокоит Мавра.

Маги - еще одна часть магического населения. Бодуэн сообщает мне, что он даст мне более подробное объяснение глобального магического сообщества, если я докажу, что я надежный партнер.

Он много знает о вампирах.

Птенцам, очевидно, нужно больше крови, чтобы они могли нормально функционировать. Физические нагрузки потребляют огромное количество энергии и не приветствуются в течение первых двух лет. Фактически, оказывается, что птенцов нужно выращивать в течение некоторого времени, прежде чем они смогут снова войти в общество. Самые молодые из нас либо дикие, либо апатичные. Промежуточного нет.

Я, кажется, исключение, хотя не знаю почему. Мой мастер не известен тем, что порождает выдающихся интеллектов.

Бодуэн узнал о моем противостоянии в тренировочной комнате Химены. Я довольно быстра для новорожденного, но при этом очень хрупка и физически слабая. Это полезно знать. Учитель очень стар, и я надеялась, что это сделает меня сильнее, но, похоже, в жизни так не работает.

Вампиры не любят огнестрельное оружие, луки и арбалеты, потому что это крестьянское оружие. Многие могущественные вампиры появились еще до использования пороха. Для меня это еще один знак глубокого высокомерия и глупости, пока я не вспоминаю, как Учитель и Гаспар двигались быстрее, чем я мог себе представить.

Возможно, это делает бессмысленным использование дальнобойного оружия среди нас. Я до сих пор не вижу причин не использовать его на людях.

Говоря о людях, боевые жрецы являются членами Ордена Габриэля. Они посвящены истреблению всех магических существ. Они также презирают ирландцев, мексиканцев, евреев, бедняков и женщин. Поистине очаровательные личности.

//там потом раскажут кого они еще не любят)

Мы быстро добираемся до склада, и я останавливаю Бодуэна, прежде чем мы подходим к нам. Эти улицы тихие, если не считать смеха, исходящего от места назначения.

Я тащу его через ближайший переулок и подхожу к цели сбоку. Это больше похоже на сарай, чем на что-либо другое. Он сделан из темного дерева, слабо пахнущего гнилью, и достаточно велик, чтобы спрятать шлюп.

Я направляю своего сбитого с толку спутника к входу, но останавливаюсь, прежде чем повернуть за угол и оказаться в поле зрения двери. Здесь смех самый громкий. Я прослеживаю луч света до небольшого отверстия в доске.

«Это слишком мало, чтобы видеть сквозь него, Ариана», - насмешливо говорит Бодуэн.

Я смотрю ему в глаза, прикладываю когтистый указатель к отверстию и толкаю.

Поврежденная древесина гнется и ломается под острым гвоздем, и мой палец полностью погружается. Хриплые разговоры маскируют небольшой шум, который я издавал.

Я не отрывал глаз.

Бодуэн немного бледнеет, хотя за многие годы службы он, должно быть, видел более впечатляющие проявления силы. Я успешно скрываю свое облегчение от того, что дерево уступило место. Иначе было бы довольно неловко.

Я заглядываю внутрь. Тусклые масляные лампы отбрасывают желтым пламенем на дюжину мужчин и женщин в разгар пьянства. Все они молоды, полны тепла и жизненных сил. У девочек слишком много кожи, чем позволили бы их родители. Улыбки мужчин имеют волчий оттенок.

Жажда просыпается ото сна. Жадная штука, сегодня вечером тебя уже накормили.

Как принц на троне, впереди сидит лихой молодой человек в расстегнутом кожаном жилете, коричневых штанах и сапогах. У него черные волосы, оперная пиратская борода и мечтательные серые глаза. В настоящее время он держит на коленях симпатичную блондинку в брюках, чей пышный бюст скрывается за широким декольте. Рядом стоит высокий и сильный бородатый мужчина, настороженно глядя в дверь.

Я не сомневаюсь, что этот распутный парень - это мистер Виллемейн, которого мне придется убедить. Его претенциозная манера поведения и самоуверенность задевают меня до нервов, и я сразу же испытываю к нему неприязнь.

Я также узнаю о себе еще один интересный факт. Раньше я оценивала групповую динамику по силовой игре и группировкам, а сейчас то, что я замечаю, полностью сосредоточено на охоте.

Это стадо. У него есть доминирующий самец, доминирующая женщина и мощная бета. Я вижу, кто будет сражаться, а кто убежит. Я вижу, кого я могу легко изолировать, а кто самая легкая добыча.

Коротышка в компании - мышонокая девочка в тяжелых очках, которая пристально смотрит на дорогого Андре с тем, что папа назвал бы «des yeux de crapaud mort d’amour». Глаза умирающей от любви жабы. Бедняга. Я лучше других знаю, на что способно увлечение, когда сердце избранного чернеет как смола.

«Бодуэн, узнай, к кому я не могу прикоснуться».

С его помощью я опознаю троих мужчин и двух женщин, исчезновение которых вызвало бы бурю негодования. Второго Андре и блондинки среди них нет. Отлично. План начинает обретать форму.

«Сколько у меня времени?»

«До следующей доставки, а это будет через три дня».

«Этого должно быть более чем достаточно», - отвечаю я и иду к двери.

Снаружи нет караула, что меня не удивляет. Андре вполне уверен в защите, которую дает ему его имя.

Я молча открываю дверь и мирно вхожу. Сначала я полагал, что князь выбрал это место, потому что хотел выкупить его содержимое, но, возможно, я переоценил его. Здесь резкий запах перенапряженного секса.

Темные углы склада подарили группе долгожданную близость. Я уверен, что некоторые из присутствующих женщин пожалеют о своем решении через несколько месяцев, когда последствия станут слишком большими, чтобы их можно было скрыть от родителей.

Бородатый мужчина первым видит меня и достает дубину, только чтобы остановиться, когда он замечает мое появление. Постепенно собрание замолкает, когда они осознают присутствие злоумышленника, пока Андре не вынужден отвлечься от левого соска блондинки, чтобы заняться этим новым явлением.

У этой девки есть наглость смотреть на меня с яростью, когда она поправляет свой топ, в ярости из-за того, что меня прервали.

"Так так так!" говорит слабоумный, когда мужчины хихикают: "Ты потерялась, милая?"

"Нет вы. Это склад, а не клуб ».

Гнев вспыхивает в глазах мужчины.

«Не могли бы вы уйти? Моему работодателю это место нужно ».

Блондинка что-то шепчет ему на ухо с садистской улыбкой, и он кивает. Некоторые мальчики начинают издеваться и «хвалить» мою задницу. Искушение измельчить их всех и искупать их внутренности нарастает с каждой минутой, но я успешно сопротивляюсь этому.

«Почему бы тебе не остаться ненадолго и не сыграть в несколько игр? Затем мы рассмотрим ваше предложение… »

«Я приму это как« нет »и вернусь завтра, чтобы узнать, передумали ли вы».

Я поворачиваюсь, чтобы уйти.

"Не так быстро!"

Я дохожу до двери.

«Эй, шлюха! Джордж, возьми ее!

Когда Джордж выходит, меня уже нет.

Теперь они знают, в чем их грех, мне просто нужно передать наказание.

«Итак, что ты узнала сегодня, сестренка?»

Я медленно пью из стакана воды и изо всех сил стараюсь не обращать внимания на банку с печеньем на кухонной стойке. Знакомая комната залита красноватым светом позднего вечера. В очаге медленно закипает тушеное мясо.

«Мы узнали об анатомии и различных функциях органов!»

Старший брат Ахилл усмехается.

«Что женщинам нужно знать о таких вещах?»

«Женщины становятся лучшими медсестрами и врачами!»

"Бред какой то."

«Ну, я помню, когда кузина Сильви потеряла сознание в карете« Монфор », и только один из нас запаниковал, не так ли?»

"Хорошо хорошо! Наверное! Итак, расскажи мне об органах ».

«Ну, вот, например, печень! Она очищает кровь и производит желчь, необходимую для пищеварения ».

"Это так? А где печень? »

«Это хм, хм, в груди! Правая сторона. Здесь?" Я отвечаю, указывая пальцем на середину груди справа.

«Ха, нет. Чуть выше. Что ж, давайте вместе найдем! "

Чего ждать?

Теперь я привязан к столу. Моя грудь обнажена. Что случилось? Ко мне приближается Ахилл с заостренной киркой.

«Подожди, нет, пожалуйста! Пожалуйста, не надо! Ахилл! »

«Это для твоей родной сестры, так ты запомнишь точно! Вот оно… »

«АААААААААААААААХ»

"Там! Нашли с первого раза! Теперь, если ты хочешь стать врачом выше своей должности, ты можешь это сделать ».

«Неееет, пожалуйста, остановись! Больно!"

«Ах, да, но это не убьет тебя, потому что ты теперь нежить! Хорошие новости, сестра. А теперь поджелудочная железа. Там!"

"AAAAAAхAХAхaaaaaa нет, пожалуйста ... Пожалуйста!"

Я делаю глубокий вдох и выдыхаю. Какой неприятный кошмар.

«Меня зовут Ариан, я сама. Я буду жить, пойду домой ».

Я делаю еще один успокаивающий вдох, когда фантомная боль холодных лезвий в животе заставляет меня вздрагивать.

Я могу больше не потеть, и моя кожа не шелушится, но мое тело все еще чувствует запах. Полагаю, это не совсем неприятно, но мне придется принимать ванну позже, когда я вернусь со склада.

Вчера было странно приятно.

Я уже одет, когда в мою дверь стучится новый слуга. Джоанна отдыхает, а этой не хватает храбрости. Полагаю, я едва ли могу винить ее, когда чуть не убил ее предшественницу.

«Я знаю, куда мне нужно идти. Вы можете уйти ».

Я иду к задней части дома и к загонам. Есть несколько изолированных клеток, где Ланкастер хранит проблемный скот.

«Добрый вечер, Бланш».

«М ... Госпожа Ариан! Пожалуйста, отпустите меня! Обещаю, что не ... "

Я подхожу к себе блондинку и крепко ее обнимаю. После ночи секса с принцем и дня на изнуряющей жаре она пахнет полной жизненой енергии. Ее брюки липкие от пота. Я облизываю два белых шрама на ее шее, и она дрожит от удовольствия.

Я кусаюсь.

Вчера я по-настоящему не попробовал ее, только отметил ее. Требуется весь мой самообладание, чтобы не убить ее на месте. Было бы так просто. Меня даже не винят.

Что-то меня останавливает, чувство собственности. Бланш - мой первый крупный рогатый скот. Или, по крайней мере, она будет после еще нескольких укусов. Это было бы просто расточительно.

Я зализываю рану, и Жажда отступает на задний план в моем сознании, как терпеливый тигр.

«Конечно, Бланш, ты же знаешь, что я делаю это только для твоего же блага…»

«Да, хозяйка, ммммм. Мне очень жаль, мы просто играли! Я скажу Андре, и он поймет, он хороший человек! После того, как вы ему объясните ситуацию, он обязательно согласится уйти! »

"Естественно". Я отвечаю, улыбаясь.

Я позволил своей пленнице немного помыться в бочке с водой, потому что мы не хотели бы, чтобы нас останавливала милиция только из-за запаха. Прежде чем мы отправимся в путь, я захожу в офис Бодуэна.

"Заходи! А, Ариана, чем я могу помочь?

«Во-первых, ты мог перестать пялиться на мою задницу каждый раз, когда я поворачиваюсь, чтобы закрыть дверь».

«Боюсь, мне уже слишком поздно исправлять свое поведение, молодой».

«Старый извращенец. В любом случае, я должен вернуться на склад сегодня вечером и заставить их уйти ».

«Что, если они откажутся?»

"Они не откажутся."

Бодуэн недоверчиво приподнимает бровь, но дает мне уйти вместе с маленьким ножом, который я просил.

Я гуляю по улицам Нового Орлеана в простом платье и консервативной шляпе, любезно предоставленной Бодуэном. Я также ношу с собой браслет и кожаную сумку.

Хитрый человек упомянул об этом вчера, когда мы возвращались, и был прав. Одежда и поведение действительно позволяют смешаться. Я изменяю свою походку, чтобы казаться менее уверенной, слегка сгибая спину, опуская голову и сохраняя приглушенное выражение. Вскоре я растворяюсь на заднем плане. Просто еще одна горничная по поручению, не на что смотреть и на кого не обращать внимания.

Это другой вид магии, искусство уличных художников и аферистов. Уловки ума. Я нахожу их воодушевляющими.

Доехали до склада быстро. Сегодня без веселья. Место смертельно тихое, но не безлюдное.

Андре живет иллюзией, созданной им самим. Его родители боятся и защищают его, его друзья богаты и восхищаются им. Дочери из респектабельных семей влюбляются в его богатство и красоту и раздвигают ноги ради его личного удовольствия.

Он живет своей жизнью. Вчера он основал резиденцию своей власти на складе какого-то толстого торговца. По его мнению, они немного повеселятся, а затем уйдут после того, как заплатят, желательно до того, как место станет слишком разореным; Возможно, это первый шаг к созданию собственной криминальной империи.

Потом пришла я.

Бланш вышла в какой-то момент ночью, чтобы удовлетворить некоторые естественные потребности, а Джордж присматривал за ней. Я вывеоа егоиз строя маленьким кусочком и похитила девушку. Укусы делают всех податливыми, хотя бы на время.

Я стучу в дверь и не получаю ответа. Я чувствую запах людей внутри. Они ожидали, что я вернусь после вчерашнего сообщения.

Мне нужно их выманить. Отразить засаду на этом этапе будет утомительно.

"Госпожа?"

«Мне очень жаль, Бланш».

Я отступаю от ворот и хватаю ее, потом ломаю ей палец.

Какой у нее красивый голос.

Как и ожидалось, дверь распахивается, и то, что осталось от банды, выливается на улицу во главе с Андре.

Их осталось только пятеро. Все мужчины. Это действительно жалко.

Я заставляю Бланш встать на колени и хватаю ее за волосы, пока она поглаживает свою руку. Ее тихие рыдания - единственное, что нарушает тишину.

Я ценю момент. Мне кажется захватывающим, что реальная жизнь так восхитительно сочетается с фантастикой. Вот и мы, в конце третьего акта. Главный мужчина ощетинивается гневом, в то время как его любимая оплакивает свою судьбу.

При виде меня глаза верного секунданта расширяются. Семена злости готовы прорасти, а их потрепанная группа готова взорваться.

Я дрожу от удовольствия. Я драматург и уже знаю, чем все закончится: моей победой.

«Немедленно отпустите ее! Или иначе! »

Вчера они бы бросились на меня глазами, полными жажды крови. Сегодня они настороженные и сломленные.

Я забрал их принцессу. Она сидит на земле передо мной в поражении, и после одного дня поисков они не смогли ее найти и спасти. Часы яростных и восторженных вопросов, затем чувство бессилия. Пришла реальность, и им это не понравилось.

Они уже понесли потери от тех, кто был там для виноватых утех и подшучивания, но находят уличные бои и похищения людей слишком пешеходными.

Все уже кончено.

Прежде чем Андре делает шаг вперед, я вынимаю нож из своей сумки и прикладываю лезвие к нежной шее Бланш, достаточно сильно, чтобы пролить кровь.

«Нет, госпожа, пожалуйста. Умоляю вас…"

Это слишком много для того, кто остается благородным. Он роняет саблю и убегает. Остались Андре, Джордж и два приспешника.

Смехотворно.

«Ты заплатишь за это, шлюха! Вы понятия не имеете, с кем шутите! »

«Андре Вильмен, сын Готье Виллемена и Алисы Винтрауб».

«Чт… что?»

«Мы знаем, кто вы, мы знаем, кто ваши родители, и мы знаем, чем вы занимались. Вы пришли сюда из гордости и высокомерия, считая себя неприкасаемым. Ты подумал неправильно. А, но прежде чем мы продолжим, это частный разговор. Двое из вас? Оставь нас."

Два приспешника смотрят друг на друга и решают, что это того не стоит. Теперь остались только Джордж и Андре.

«Если вы знаете моих родителей, то знайте, что связались не с тем мужчиной!»

«Твои родители отвергли твои действия, Андре. Они и пальцем не пошевелят. Даже ты не стоишь с нами войны ».

"Ты лжешь!"

«Пока ты дышишь, Андре, они не будут мстить. Это означает, что все, что у вас есть, это слова, а раз так, мы начинаем с Бланш ».

Я двигаю ножом ровно настолько, чтобы вызвать крик боли.

«Нет, пожалуйста, подождите! Ждите. Я понимаю, хорошо? Давайте все успокоимся. Я сделаю это. Я просто уйду. Черт, я даже возместу тебе ущерб. Пожалуйста, отпусти ее ...

Ой? Он заботится больше, чем я ожидала.

«Разумное предложение. К сожалению, этого недостаточно. Джордж? »

"Да?"

Я… делаю кое-что. Это похоже на рисование на веревке, сделанной из бусинок. Чем сильнее я тяну, тем больше теряется мой контроль. Тем не менее, связь сделана. Укусы, которые я сделала вчера, что-то затопили в их душах, и теперь у меня ограниченный контроль над ними.

«Ради блага Андре, приведи его ко мне».

"Что!?"

«Очень хорошо, госпожа».

Джордж бьет Андре, который падает на землю, как кукла с перерезанными нитками. Он нежно берет мужчину и приближает его. Я чувствую, как он борется со мной, но пока моя просьба разумна, и Джордж - естественный последователь.

Холодная часть меня наслаждается собой, и я наконец понимаю этих ланкастерских подонков. Это занимательно!

«Поймите, юный Андре, в этой ночи есть нечто большее, чем вы можете себе представить. Мы можем терпеть увеселительные прогулки и дерзкие заявления, но на этот раз вы зашли слишком далеко. Мне придется оставить тебе напоминание.

Я прикладываю кончик лезвия к краю его глазницы и вырезаю вниз. Это будет приятно, и, поскольку я чувствую себя щедрым, он даже может следить за мной.

«Подожди ... Ты что ... Нет! Ааааааа! »

Закончив, я спокойно кладу лезвие в карман и встаю.

«И с этим мы закончили». - говорю я, когда он рыдает и хватает свою резную щеку.

Моя хватка на Джорджа только что оборвалась, и лояльность Бланш, несмотря на два укуса, хрупка. Если я пойду дальше, мне придется пролить больше крови, чем я планировал.

«Я ожидаю, что сегодня вечером это место расчистят. Прощайте."

Я ухожу. Я чувствую, как привязка, которая связывает двух людей со мной, испаряется, как утренняя роса, с этим символическим жестом. Я не хочу держать их при себе по той простой причине, что они будут использоваться Мелюзиной и другими в качестве рычага воздействия. Любое имущество, которое я собираю, должно оставаться скрытым или нематериальным, например статусом. Я не позволю ей использовать их против меня.

Как только меня не видно, я спешу к тому месту, где мы с Бодуэном впервые подсмотрели за складом.

"Вы могли бы также выйти".

Улыбаясь, мужчина сам выходит из ниши с поднятыми руками, изображая имитацию капитуляции. Я думаю, что человек мог бы пройти тысячу раз, даже не заметив его.

«Надеюсь, вы не воспримете это как признак недоверия».

Я усмехаюсь.

«А если бы я превратил улицу в красный цвет, Бодуэн, что бы вы сделали? Ооооо…! »

Я задыхаюсь, когда меня прерывает внезапная сильная боль. Он сотрясает мои кости, стучит зубами и заставляет меня дрожать через короткое мгновение.

«Что… что случилось?»

«Мне жаль, Ариана», - говорит он, показывая золотую повязку на своем запястье, - «следящий браслет также можно использовать, чтобы причинить боль и вывести из строя свою жертву, и, прежде чем использовать свою вампирскую ловкость, знайте, что наруч накажет тебя, если ты прикоснешься ко мне.

"Шшшшш" - тихо шиплю я. Чего я ожидал, что клан, полный лжецов и негодяев, выпустит меня из своего дома, не имея возможности контролировать меня?

«Не сердись, малышка. Я сделаю это для тебя."

"Всмысле?"

«Прежде чем мы начнем, я должен спросить. Почему вы вначале ждали? Почему похищение? »

«Вы хотите знать причину моих планов?

«Да, я оцениваю вас как потенциального долгосрочного сотрудника. Мне нужно, чтобы кто-нибудь заменил Оготая, хотя бы временно. Гарольд и Уилберн плохо справляются с задачами, требующими умственных способностей. Как человек-слуга леди Мур, я могу защитить вас от большей части мелкой мести Мелюзины, если вы возьмете на себя эту роль.

При упоминании других вампиров выражение лица Бодуэна превращается в презрение. Мне напомнили, что за своей отвратительной внешностью он скрывает острый интеллект. Также неприятно.

«Я пользуюсь доверием Госпожи, когда веду повседневные дела. Пока я гарантирую, что тебя лучше использовать для решения проблем, чем для развлечения этого высокомерного болвана, она оставит тебя в покое».

Я на мгновение обдумываю его слова. Если выбраться отсюда, Кадису будет легче связаться со мной, когда придет время.

«Вы действительно можете защитить меня от Мелюзины? Она не кажется мне человеком, легко признающим поражение. Она могла просто оскорбить тебя, пока ты не передумаешь.

«Когда ты понял, что я причинил тебе боль, насколько ты был близок к тому, чтобы меня ударить?»

«Я ... я ...»

Бодуэн прав. Хищная часть меня, та часть, которая всегда подталкивает меня к насилию, была на удивление тихой.

«Вампиры не нападают напрямую на человеческих слуг, если они не в отчаянии или не расстроены. Это правило запечатлевается в сознании вампиров с того дня, когда вы снова просыпаетесь. Даже ваши инстинкты попытаются остановить вас ».

Он прав. У меня не было соблазна нанести ответный удар. Насколько запятнан мой разум? Это все еще моя собственность?

«Мелюзина не причинит мне вреда, и она знает цену слишком много надоедать Госпоже. А теперь, Ариана, есть ли у нас согласие?

«Я не буду делать ничего, что могло бы лишить меня того маленького достоинства, которое у меня осталось. Надеюсь, мы все ясно понимаем, Бодуэн.

«Конечно, Ариана, - ухмыляется он, - я бы не стал заставлять тебя делать грязные дела. Для этого у меня есть другие агенты ».

Я снова шиплю, но моему сердцу это не нравится.

"Что ж?"

Я вздыхаю. Мне мало стоит объяснять свои действия.

«Эта группа была расколота с самого начала. У лидера было трое соратников с плохим прошлым. Остальные были отпрысками состоятельных семей, игравшими в мошенников. Их было легко заставить противостоять реальности ночи. После этого настроение, так сказать, испортилось, и мне оставалось только собирать осколки ».

«Ясно, и вы решили, что лучший способ добиться этого, разрушить их карточный домик, - это похитить одного из их членов?»

«Возможно, не лучший, но, безусловно, самый целесообразный. Мало что может сравниться с похищением людей как тревожным сигналом. Не говоря уже о том, что я хотел перекусить ».

Он весело смеется, затем: «Иди со мной».

Когда мы достигаем ярких огней вокруг Вье Карре, Бодуэн тихо начинает.

«Ты совсем не такой, как я ожидал, понимаешь?»

"Как же так?"

«Я видел, как многие птенцы возрождались в этом мире. Большинство из них начинаются как безмозглые твари, едва ли не более чем хищники. И только через некоторое время они вновь обретают подобие человечности. Вы начинали как прежнее «я», а теперь становитесь все более и более похожими на вампира ».

«Конечно, мои обстоятельства не уникальны».

"Они не уникальны; однако это все еще довольно редко. Я не могу вспомнить никого, кто был бы таким… живым, как ты, когда я впервые увидел тебя.

«Я бы предпочла не вспоминать об этом моменте».

Он хихикает.

«Есть еще проблема в том, что ты такой слабый. Лорду Нирари удалось создать наследника, который через несколько лет сравнялся с отрядами рыцарей ».

"Дай мне немного времени."

Он качает головой.

«Нет, Ариана, я уже могу сказать, что вы не сравнитесь с такой скоростью роста силы. Ты быстрее, чем большинство птенцов и некоторых придворных, но твоя сила почти человеческая.

Интересно, как я могу стать сильнее? Если бы я мог быть достаточно быстрым, чтобы уклониться от темных сил Мелюзины, а затем схватить ее за лодыжку и ...

Некоторое время я представлял, как рыжий харридан врезается в стены, пока мы не достигли окраины города. Тогда я кое-что понимаю.

«Бодуэн».

"Да?"

«Вы сказали, что использовали Оготай для такого рода работ?»

"Верно. Как вы понимаете, его предательство вызвало немало проблем ».

«Вы ожидали его предательства?»

"Нет. Я был ошеломлен, когда он нашел свой конец. Понимаете, Оготаю много веков. Он подвергался жестокому обращению со стороны Ланкастеров дольше, чем я был жив ».

«Возможно, Мелюзина довела его до крайности».

Смех Бодуэна заставляет некоторых опоздавших гулять поворачиваться.

«Ах да, я могу в это поверить. Видите ли, Оготай был частью орды воинов с Востока, вторгшихся в Венгрию. Он совершил ошибку, охотясь на местного лорда, и месть была такой, как вы уже догадались. Оготаю чего-то не хватает. Он никогда не достиг ранга Мастера и никогда не достигнет, если он еще жив ».

«Могут ли лорды определить лучших кандидатов на новых возрождений?»

«Если некоторые и делают, они держат это в секрете. Некоторые кланы часто обращают магов, поскольку они сохраняют некоторые из своих способностей, но что касается остальных, я не знаю. Я не знаю, что делает одного вампира лучше другого ».

"Я понимаю."

Когда мы подходим к дому, слуга спешит внутрь, а через несколько мгновений Мелюзина выскакивает за дверь, как дьявол из коробки. Мне приходит в голову, что я не предупредил ее, что не пойду на ее цирковой номер урока. Ой?

Она и Бодуэн уставились друг на друга, и, должно быть, было передано безмолвное сообщение, потому что вскоре Мелюзина отступает. Когда дверь закрывается, я мельком вижу ее лицо. Оно искажено самой черной яростью.

Твой ход, ведьма.

9 Случайный визит

Лиственный навес покрывает землю тенями. Я метаюсь под лиственым покрытием размером с карету, изо всех сил стараясь избегать солнечного света, проникающего то тут, то там. Покрытие не идеальное, и моя кожа уже покрыта волдырями. Жестокие лучи проходят сквозь одежду, как будто их и нет.

«Ааа!» - кричу я и шиплю, когда еще один порыв ветра сдвигает ветви, и я подвергаюсь жестокому прикосновению.

«Вы должны сдаться; вы только откладываете неизбежное ».

Я хочу заставить Его замолчать, но он стоит в свете и издевается надо мной. Здесь он выглядит человеком и царственно, с густой коричневой бородой и благородной осанкой, настоящий король старины.

«Ваши сверстники отвергают вас; люди отвергают вас. Даже само солнце хочет, чтобы ты ушел из этого мира ».

Я уворачиваюсь и бегу, время на исходе. Солнце уже садится. Тени удлиняются.

- В конце концов, торчащий гвоздь забивают. Вы только продлеваете свои страдания ».

Мне нужно продолжать идти. Мне просто нужно добраться до дома. Я буду в безопасности внутри.

«Вы думаете, ваша семья будет приветствовать вас? Дурочка. Вы не Ариана, хотя вы украли ее имя для себя. В ту ночь она умерла одна и осквернена. Вы всего лишь последнее оскорбление ее памяти ».

"Ты лжешь! Я - это я!"

«Как вы можете быть такой увереной? Вы видели себя в зеркале? »

Солнце захолит за горизонт, но я никогда не доживу до сумерек. Лесной покров перестает меня прикрывать. В последний момент я ныряю за дерево и чувствую кору за спиной. Убийственные лучи начинают кружиться вокруг ствола, и я кричу, когда они достигают края моей руки.

«Ты всегда будешь изгоем, отродьем, сколько бы ты ни просила и не умоляла».

Я начинаю кричать. Несколько голосов присоединяются к хору, называя меня посторонним, и тогда для меня остаётся только огненная смерть.

Я просыпаюсь и быстро повторяю уже знакомую фразу. Я здесь два месяца, два месяца играю в бандита и девушку на побегушках. Я даже создала себе репутацию.

Интересно, почему мне снятся так много кошмаров, и снятся другим ли тоже. К сожалению, я скорее ударила бы себя по ноге ржавым вертелом для мяса, чем поделилась бы этой подробностью с кем-либо здесь. Поэтому мои вопросы пока останутся без ответа.

Призрачная боль, пробегающая по моему телу, разрушает мою медитацию. Хотела бы я плакать, но это функция тела, которую я не могу исскуствено включить. Я выдерживаю воспоминание о сгорании до хрустящей корочки всего на минуту, прежде чем оно заменяется более сильным воспоминанием.

Интересно, относятся ли вампиры постарше к Жажде как к старому другу или она сводит их с ума? Бодуэн подтвердил, что птенцы потребляют больше, особенно очень молодые. Я могу только надеяться, что сохраню здоровый самоконтроль, по крайней мере, достаточно долго, чтобы вырасти из «младенчества».

Как и каждую ночь, я нахожу время, чтобы купаться и правильно одеваться. Я борюсь с Жаждой, используя все возможности самоконтроля, чтобы найти время, чтобы позаботиться о себе и своей внешности. Я даже гребень купила.

Пройдя мимо клеток, я добралась до офиса Бодуэна.

«Ах, Ариана. Входи, входи.

"Добрый вечер. Я готова к встрече ».

«Ах, да, к сожалению, для тебя нету роботы».

Я сразу замираю. Во время пребывания здесь я очень серьезно относилась к своей роли шпиона. Я знаю все их склады, их банки и их деловых партнеров. Каждого ключевого союзника, каждую ложь и каждую слабость я неукоснительно анализировала.

Подслушанное предложение, проваленный конфиденциальный документ, неожиданный визит, каждое действие - это возможность узнать больше. Я делала отчеты, которые хорошо скрывала. Если они попадут в руки Кадисов, они смогут поразить бизнес этих дегенератов со смертельной точностью.

Бейте их там, где это больнее: их гордость и их кошельки. Открыл ли Бодуэн мои хитрости? Я думала, что была осторожна… У меня даже есть запасной комплект, спрятанный под разрушенной колокольней заброшенной церкви.

Я нашел эту иронию восхитительной.

Бодуэн нервно смотрит на меня. Он не знает. Он предполагает, что я смертельно оскорблена.

«Это не наказание, на самом деле у меня есть для тебя что-то вроде награды. Сегодня у нас была ситуация. Одна из наших шлюх приняла неудачное решение посмеяться над интимными частями клиента ».

«На улице Делоор?»

«Нет, к сожалению, Красная Вуаль».

"Ах."

Это элитный бордель Ланкастера, а значит, обиженная сторона богата и сильна.

«Проблема в том, что этот человек, Саймон Хенли, взял правосудие в свои руки и убил ее. Так не пойдет. Сейчас он в своем имении с полдюжиной охранников.

«Вы ожидаете, что я пойду туда и запугаю его?»

«Нет, Ариана, я ожидаю, что ты его убьешь. Он сделал несколько публичных заявлений и потребовал компенсации. Я не могу этого допустить ».

«Как вы хотите, чтобы это было сделано?»

"Делай что хочешь. Я сожгу дом, когда ты закончишь. Милиция знает, что сегодня вечером нужно избегать этого места.

«Могу я на этот раз получить пистолет?»

«Нет, Ариана, мое мнение не изменилось, мы не используем оружие».

Неандертальцы. Я хмыкаю и направляюсь к выходу.

«Тогда я пошла».

«Наслаждайтесь».

Когда я выхожу из офиса, мой взгляд неизбежно привлекает фигура, спускающаяся по лестнице.

Леди Мур здесь не место. Эта страна молода и красива. Его богатства украдены у местных племен и вырваны из земли трудом бесчисленных рабов, привезенных сюда против их воли в плавающих гробах.

Здесь нет места сложным интригам и завуалированным угрозам, по крайней мере, пока. Ее внешний вид отражает это. Даже ее платье слишком теплое для удушающей погоды.

Она игнорирует меня и вскоре переступает порог, за ней следуют самодовольная Мелюзина и вечно скучающий Ламберт. Они будут присутствовать на встрече с представителем клана Экон по некоторым вопросам рынка мяса.

Я должна был быть там как «сила Ланкастеров». Это была бы возможность встретиться с Экон и, возможно, узнать, что задумал Кадис. Что ж, всегда есть следующий раз.

Я возвращаюсь в свою комнату, чтобы переодеться, и надеваю вызывающий наряд с шалью, скрывающей плечи. Теперь я выгляжу как уличная проститутка. Если бы папа меня увидел ...

Нет! Я должна носить это как броню. Моя внешность - одновременно и оружие, и приманка. Саймон Хенли ожидает возмещения ущерба от борделя, и вот что он увидит, подходящий образец. Я сохраню достоинство в соответствии с моими собственными правилами, и одежда больше не является проблемой.

Я выхожу из дома с браслетом и тяжелой сумкой, держась на хорошо освещенных улицах.

У меня все достаточно припрятано, чтобы какое-то время бегать с тем, что я выбрал во время своих поручений, проблема в том, что за мной будут охотиться и уничтожить даже без наручей. Мне нужен чистый побег.

Поскольку мы едем в дорогой район города и одна женщина могла бы привлечь ненужное внимание, был предоставлен экипаж. Пока мы едем, я на этот раз благодарен своему холодному телу. Без него в замкнутом пространстве было бы душно.

Примерно через четверть часа мы останавливаемся перед усадьбой, и карета уезжает. Дом в викторианском стиле без особых украшений, но сад находится в безупречном состоянии.

Папа всегда говорил, что заниженные признаки богатства являются признаком хорошего воспитания, и мне трудно согласовать изысканное жилище с образом человека, который изуродовал бы шлюху, потому что она смеялась над его мужественностью.

Возможно, это построил и поддерживал его отец?

Я прохожу безлюдный вход и оказываюсь перед парой деревянных дверей. В это время ночи вокруг должны быть огни и слуги, но это место подозрительно тихо.

Я становлюсь настороженой.

Я стучу в дверь, и она сразу же открывается. Человек грубого вида с хмурым взглядом молча осматривает меня. Я делаю реверанс. Похоже, меня ждут.

С кряхтением мужчина приглашает меня войти.

Это оно. Я могла бы сразу начать убивать, но что-то меня останавливает. Охранник вооружен дубинкой и не имеет другого видимого оружия. Он не опасен для меня. Есть что-то еще.

Так же, как у вампиров холодная аура, я чувствую что-то яркое и красочное, и это исходит из глубины дома.

Мне интересно. Что это могло быть?

Я следую за охранником в скромный бальный зал, покрытый плюшевым ковром. Стена напротив входа украшает большие окна, а дверь только одна, та, из которой я пришла. Слева от меня уже собрано несколько мест, и четверо упорных мужчин прекращают свою карточную игру, чтобы взглянуть на новичка.

Справа от меня, рядом с хорошим пианино, стоит хозяин дома. Он сидит на кожаном троне, который был принесен сюда по этому случаю.

Рядом с ним на маленьком кофейном столике стоит бутыль с алкоголем, а рядом с ним стоит телохранитель, который сразу же очаровывает меня.

Он высокий и мускулистый, с подстриженной бородой и носит на себе достаточно оружия, чтобы захватить небольшой городок. На первый взгляд, насчитываю не менее двух пистолетов и семи кинжалов. Он даже носит шлем в помещении, как какой-то неотесанный дикарь.

От него исходит красочная аура.

Наши глаза встречаются, и он одаривает меня самой своеобразной улыбкой.

"Почему бы тебе не присесть?" - спрашивает Саймон Хенли, указывая на скромный стул перед ним. Он одет в дорогую рубашку и куртку, которые почти не скрывают его внутренности. Его бледная кожа похожа на белую, как у людей, которые днем не выходят из дома, она также покрыта липким потом. Его серые глаза не встречаются с моими. Он до смерти напуган.

Все не так.

Головорезы должны быть недоверчивыми или равнодушными, но не настороженными.

Хенли должен быть самодовольным и высокомерным, а не напуганным.

Последнему человеку здесь не место.

Мои инстинкты и интеллект объединяются в твердом убеждении, что это ловушка. Хуже того, телохранитель, вероятно, знает, кто я, и убежден, что сможет меня одолеть. Я помню, как последователи Габриэля напали на крепость. У них тоже было изобилие оружия и навыки его использования. У них не было ауры.

Этот человек маг.

Если я сяду на это место, я снова умру. Этого не будет.

Я подхожу к нему и пинаю в пах. Маг легко уворачивается, но Хенли бьет его по лицу и падает с приглушенным криком. Я отхожу назад, и ни на секунду не раньше.

"Запечатыванье!"

Белый свет вспыхивает в круге, где раньше стоял стул, и пролетает мимо меня на волосок. В комнате царит хаос и крики.

Маг достает пистолет и стреляет в меня. Я заканчиваю движение падением на пол. Пуля не попадает в меня.

Я оказываюсь у ног ошеломленного охранника. Я встаю и одним движением хватаю его за горло. Гейзер крови отвлекает остальных троих.

Его кровь воняет, с ней что-то не так. Я шиплю и хватаю второго охранника, чтобы использовать щит. Мгновение спустя что-то вонзилось мне в бок.

Что?

Я смотрю вниз с недоверием. У меня на талии большая рана. Платье разорвано, обнажая изорванную плоть, сочащуюся темно-красной кровью. Человек, которого я использовал в качестве щита, кричит, умирая.

Маг застрелил собственного союзника!

Что-то звенит по полу, и я инстинктивно смотрю на него, как только он взрывается. Громовой взрыв, и белый свет ослепил и оглушил меня. Я бросаю мужчину, чтобы схватить искалеченные глаза.

БОЛЬНО, нужно бежать. Не вижу.

За мной прикрытие. Я отхожу назад и хватаюсь за край покерного стола. С кряхтением переворачиваю и прыгаю назад. Я отхожу в сторону, когда что-то приближается. Кто-то натыкается на меня и падает. Я нахожу плечо, горло. Я разрезаю его. Кровь снова пахнет неправильно.

Бутылка вина, стоявшая на столе, тоже плохо пахла. Что-то выпили?

Теперь я слышу лучше, но глаза все еще болят. Есть окна. Побег. Я хватаю тело и вслепую бросаюсь к стене. Могу найти. Могу прорваться.

"Ничего подобного! Печать!"

Что-то меня натыкает. Это не больно, но с невероятной силой отталкивает меня. Я бьюсь о стол, и он ломается подо мной. Осколок вонзился мне в спину. Больно. Так хочется пить. Не могу здесь оставаться.

Я отползаю от мага. Талия болит. Спина болит. Кровотечение. Нужна кровь, но все плохо пахнет.

Ах, наконец-то я снова вижу.

Я поворачиваюсь, когда метательный нож со свистом проходит мимо моего плеча и вонзается в ковер. Наконец-то достойное оружие. Я вытаскиваю осколок из спины. Он не вошлол в глубоко.

Маг бросает еще кинжалы, и я снова использую тела и стол, чтобы уклоняться и блокировать их. Я беру по одному лезвию в каждую руку, затем бросаю в него третий нож. Кинжал попадает по его броне.

Мужчина все еще улыбается, достает саблю и короткое лезвие и бросается на меня. Мне удается встать, чтобы встретить его посреди комнаты.

Очень скоро я понимаю, что это была ошибка. Я могу быть быстрее мага, но во всем остальном он имеет преимущество. Его досягаемость больше, а техника превосходна. Он отражает мои удары точным и консервативным движением.

Я полностью проиграла.

Вскоре у меня на запястье образовалась новая длинная рана, и я роняю лезвие. Я не могу пошевелить рукой! Мои раны не заживают и я очень хочу пить. Я не могу выбраться!

Боль становится слишком сильной. У меня есть последний быстрый ход, но после этого я буду беспомощен, я должен его засчитать и ...

Что это за восхитительный запах?

Кровь.

Это из Хенли! Мне необходимо--

«Огненный кнут».

Красная змея обвивает мою бесполезную руку. Моя плоть сразу начинает тлеть. Я кричу в агонии и набрасываюсь последним ножом, который у меня есть. К счастью, то, что делало его клинки такими болезненными, также снимает чары.

Я с воплем падаю на землю.

Я не могу там оставаться, мне нужно переехать, но ...

Так больно.

«Ааааа, эта реакция была неприятной. Хитрая сука! Хотя должен сказать, что разочарован. Учитывая все разговоры о вампирах как о высших хищниках столетней давности, я действительно с нетерпением ждал хорошей битвы. И все же ты здесь, животное, полагающееся на свою скорость, а не на технику. Небрежно и жалко ».

ХиЩниК гоВориТ. Да, ХорошИй плАн. ВыЖидаем.

«Что ж, думаю, теперь мне нужно найти рыцаря. Мне сказали, что пронзившее сердце вы убиваете себе подобных. По крайней мере, я могу проверить эту теорию ».

Да, добыча, подойди ближе ...

«Осмелюсь сказать, что убийство того оборотня оказалось более - AAARG!»

Я двигаюсь. Я остаюсь низко, хватаю нож и зарываю его за колено. Слабое место. Теперь подпрыгиваю к его спине, хватайся когтями.

" Импульс!"

Что-то толкает меня назад, и я врезаюсь в кофейный столик и неодушевленное тело Хенли.

«Аааа, СУКА! Ах, исцеление! ЛЕЧИТЬ! Черт возьми.

Так вкусно.

«Вы заплатите за это! Я собирался сделать это быстро, но теперь думаю, что сожгу тебя заживо. Ах. Дерьмо! Подожди! »

Я пью из Хенли, спиной к магу, когда что-то происходит. Я чувствую, как все мои клыки вытягивуются. Моя сила умножается в десять, сто раз. На этот раз удовольствия нет. На этот раз есть только жизнь и сила, которая мне нужна, чтобы выжить. На этот раз не выпиваю.

Я пожираю.

//именно пожираю, не пью

Хенли умирает менее чем за четыре секунды. Когда последняя из его жизненных сил отрывается от его тела, я чувствую временный прилив силы. Боль все еще присутствует, как и жажда. Просто это больше не имеет большого значения.

Так этот человек охотник? Он думает, что я игра?

Я не зверь. Я вампир.

Я подтягиваюсь и обнаруживаю, что маг накладывает повязку на свою раненую ногу. Его недоверие перерастает в ужас при виде моего лица. Кровь все еще капает. Я жутко улыбаюсь.

Затем я бросаю в него труп.

Я прикладуют силу, и тело летит. Маг ругается и уклоняется.

Я прыгаю и летаю когтями вперед. Я врезаюсь в него и бросаю на спину.

Я цепляюсь и бью, пытаясь дотянуться до его лица. Его бронированные наручи стоят на пути, но мне удается попадать в незащищенные места.

"Шшшш!"

Ничего подобного. Я одной рукой подталкиваю обе его руки ко мне и вонзаю палец ему в щеку. Я разгребаю его по лицу. Кровь течет. Все еще плохо пахнет.

Я слабею.

Я чувствую, как он пытается что-то получить. Я больше не могу драться. Моя сила уже на исходе.

Он тянет то, что рычит. Я чувствую, как холод пробивает мне живот.

Я игнорирую вооруженную руку и отклоняю другую. Я прикладываю большой палец к его глазу и толкаю. С ужасным хрустом глаза вылезают, и я зарываюсь пальцами в его череп по самую рукоять. Брызги жидкости мне на лицо. Кровь в них…

Пахнет ужасно, но в нем столько силы.

Он быстро тускнеет.

Я закусываю и делаю глоток. Кровь сильнодействующая, она также пронизана чем-то, что разрушает мое горло. Баланс едва ли в пользу крови.

Я бью его по лицу один, два, три раза. Боль настигает меня, и я падаю на изуродованный труп. Все болит. Я не чувствовал себя так плохо после моей смерти.

Затем все чувства угасают.

Я чувствую себя странно.

Боль - вещь далекая, как и Жажда. Я ожидала превратиться в хищного зверя, но, похоже, я действительно насытилась. Ранен, но пресыщен.

Я могу черпать силу только из красного нектара так быстро.

Край моего зрения темнеет, и я вспоминаю. Вот на что было похожа смерть, когда она случилась в первый раз. Ощущения уходят.

«Черт возьми, это кошмар(фр.)!»

Ах.

Теперь я помню, что мы убили только троих из четырех стражников, мага и меня.

«М… Монстр! Демон! »

Последний, должно быть, съежился в каком-то углу. Я не виню его. Однако сейчас у него согнут позвоночник. Он взял нож. Он приближается.

Я абсолютно не могу пошевелиться. Мне ... так холодно.

Меня тянет в сон. Я мог просто закрыть глаза и ... забыть, и все же смерть - это один раз в жизни.

Ну, в моем случае дважды.

Я бы не хотел его пропустить.

И вот кто-то стучит в дверь бального зала. Охранник визжит и прыгает, как обожженная горничная. Хех.

Входит черная женщина. Вампир. Она одета в кожаные штаны и обтягивающую белую рубашку. Каким образом она не похожа на леди, хотя, честно говоря, она не открывает миру свой живот, как я.

«Что ж, это меня впечатлило», - говорит она с клыкастой улыбкой.

10 Нет покоя нечестивым

В женщине все выглядит хищно. Ее походка, ее поза, ее рот - все они говорят об опасности, но также и об элегантности. Я убеждена, что многие мужчины сочтут ее достойной риска.

"Кто ... Кто вы ..."

Мужчина не заканчивает фразу. Новоприбывшая вытаскивает кинжал из ножен и небрежным ударом перерезает ему горло. Она даже не взглянула на него.

Я вижу кровь и чувствую запах загрязненной жидкости. Как досадно.

Я с трудом вижу проходящую мимо женщину. Так устала. Просто нужно на мгновение закрыть глаза.

«Останься со мной, юная».

Я моргаю и открываю глаза, когда что-то дотрагивается до меня. Женщина здесь! Она трется бедрами о мое запачканное платье, устраиваясь поудобнее. Затем она протягивает руку и копается в моей раненой груди.

"Урк!"

«Шшш, посмотри на меня, следи за моим голосом».

Я смотрю за шоколадно-карими глазами, озорно мерцающими. Она что-то делает, но я слишком слаба, чтобы действовать.

«Представь что ничего не болит, просто такое ощущение, будто тебя окружают пушистые подушки».

Что-то тянет меня на живот, но боли нет. Мгновение спустя странная женщина осматривает серебряный шар, который держит её окровавленная рука. Она насвистывает.

«Хороший улов, дорогая!»

Это? Я хмурюсь.

«Тебе лучше, да?»

Мне? Я считаю, мне легче. Мне хочется вздремнуть, но что-то удерживает меня в сознании. Как странно.

«Так ты знала про Джаспера, следопыта?»

Каво(кого)?

«Думаю, нет, сладкие щечки. Я говорю о том маге, который чуть не убил тебя. Я предполагаю, что это он, поскольку головы почти нет. Противный человек. У него была привычка охотиться на монстров и людей ради спорта, невзирая на вину. На этот раз он откусил больше, чем мог прожевать. Каламбур задуман.

//про каламбур так же и в оригинале

Я понимаю.

«Хм, ты слишком тихая, мой горшочек с медом. Давай я тебе помогу."

Она достает из пиджака небольшую фляжку и выливает часть ее содержимого мне в рот. Чувство жжения, которое я забыл, просто смывается. Она протирает влажное место чистой салфеткой. Я осторожно облизываю губы. Я все еще вял, но теперь могу говорить.

"Добрый вечер."

Женщина выглядит ошеломленной, прежде чем разразиться смехом.

«Аааа, мой маленький утенок, такой драгоценный! Я Намината, но вы можете звать меня Нами ».

«Нами ...»

//запомните её первое появление, я то забыл

«Так почему ты вообще здесь? Я предполагаю, что вы не отслеживали мага по трекеру».

Говорить утомительно. Я слегка поворачиваю голову к сломанному стулу и трупу рядом с ним.

«Ах, эта свинья. Это ты убила его, да? Отличная работа. Иначе я не смог бы войти в этот дом ».

Она наклоняется вперед. Расстояние между нами становится все более близким, и когда она облизывает губы, я вздрагиваю.

«Я знаю, что ты не хочешь оставаться с этими ланкастерскими ублюдками. Вы хотите быть с нами? Одно слово Куаку, и он женится на тебе. Мы могли бы использовать une autre go, ma petite chérie ».

//я отказываюсь это переводить тут фр.+исп.

Теперь, когда мой кишечник свободен от пуль, я чувствую, как мое тело пытается излечиться. Оцепенение немного отступает, сменяется болью и новой жаждой. Я все еще не могу больше, чем немного встряхнуться.

«Никогда… снова… Ггх! Во власти ... другого.

Улыбка спадает с ее лица, и ее место сменяется сожалением и немного стыда. Я узнала ее теперь, когда мой разум прояснился. Она была с представительницей клана Экон, когда я сбегала из крепости. Некоторое время она молчит. Мы не двигаемся. Я начинаю переживать.

Рука мягко гладит меня по голове. Острые когти нежно скользят по моим волосам, разделяя пряди, но не зацепляя их. Эффект настолько успокаивает, что я дрожу и расслабляюсь.

«Шшшш, хорошо, малышка. Мне жаль. Я забыла. Хорошо, я отпущу тебя с маленьким подарком. В качестве извинения за мое бестактное предложение ».

Мои глаза закрыты, но внезапно я что-то чувствую. Это аромат, похожий на влажную землю и специи, экзотический аромат, под которым можно танцевать и петь.

«Интересно, каково это. Давай, кусайся! »

Я чувствую нежную кожу на губах. Духи становятся невероятно сильными. Я так хочу пить. Это не совсем то, что мне нужно, но поможет.

Мои клыки пронзают ее кожу.

Это так отличается от человека. Нет спешки, нет экстаза жизни. Я почти не получаю энергии, и все, что я получаю, кажется мне вялым. Ни одно сердцебиение не наполняет мое больное тело жизненной силой. Вместо этого я получаю силу.

Если жизнь - это то, что увековечивает мое проклятое существование, то сейчас я получаю сущность, которая позволяет мне делать невозможные вещи. Я чувствую, что становлюсь заметно сильнее. Я полагаю, что сейчас я настолько слаба, что важна каждая мелочь.

Что-то похожее было с магом.

Напиток волшебных существ делает меня сильнее.

Я наконец понимаю причину, по которой другие возрождения намного опаснее меня. Мой Мастер кормит их кровью могущественных существ и, возможно, своей собственной. Их быстрый рост должен разрушить их разум и превратить их в стихийное бедствие, которым они созданы.

Как ужасно.

Бодуэн сказал, что вампиры становятся сильнее с возрастом, подразумевая, что Пожиратель и его порождения черпают силу из вещей, которыми они питаются, гораздо больше, чем другие родословные.

Я не совсем уверен, что это общеизвестно. Однако я уверена, что никто не знает, насколько это важно здесь, в Луизиане, и я полностью намерена сохранить это в секрете. Боюсь, что кто-то меня убъет, прежде чем я стану угрозой, если узнают.

«Этого достаточно, малышка», - говорит знойный голос. Послушно зализываю рану. Мне это показалось слишком интимным. Боюсь, что Нами украла мой первый поцелуй или что-то в этом роде вампирского эквивалента.

«Ааааа, я так люблю ходить по краю! Но хватит об этом, ma chérie (моя дорогая). Я найду мистера Джаспера, и пойду. Bientôt! »

С уходом Нами что-то ломается, и я сразу теряю сознание.

«Нет, пожалуйста, Ахилл, пожалуйста…»

«Я же сказал тебе, сестра, это не поможет».

Ужасный ветер дует через иссохшие сахарные тростники, выбрасывая в воздух пепел и пыль. Небо так потемнело от дыма, что я не могу сказать время.

«Пожалуйста ... я так хочу пить! Пожалуйста…"

Ахилл носит с собой единственную фляжку с холодной водой. Время от времени он пьет из нее. Я почти чувствую это на кончике своего языка, так соблазнительно близко.

«Это ты во всем виноват, понимаешь? Если бы ты умерла правильно, у нас могли бы быть похороны, но даже это тебе не удалось ».

Порыв воздуха развевает угольки на моем изодранном платье. На меня оседают красные точки, и начинает подниматься дым. Я уже чувствую жар, обжигающий мою кожу. Я борюсь, но сдерживаюсь. Мои руки удерживаются цепями, прикрепленными к деревянной мачте, вкопанной глубоко в землю. Знакомая бревенчатая хижина дразнит меня своей безопасностью, но это так далеко, что я едва вижу ее обугленные стены. Они все еще стоят.

«Ахилл ...»

"Ты мне не поверишь. Очень хорошо. Попробуй сам."

Подходит мой брат. Его широкое плечо и мускулистое тело раньше были признаком комфорта, но теперь это угроза. Я чувствую, что он с радостью раздробил бы кости и поранил плоть ударами своих мясистых рук, но он этого не делает. Вместо этого он подносит флягу к моим пересохшим губам. Да! Наконец!

Наконец, холодная жидкость хлынула у меня изо рта. На вкус как пресная горная вода. Я жадно глотаю, но ничего не происходит.

"Что?"

«Я сказал тебе, я сказал, что это не сработает. Теперь ты насытишься только болью и несчастьем, ты ужас, одетый в кожу моей сестры. Тогда возьми это. Наедайтесь этим. Монстр ».

Ахилл достает охотничий нож и медленно приставляет его к яремной вене.

"Подожди! Ахилл, нет! ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО ДЕЛАЕШЬ!?"

Нож разрезает меня, и на меня и землю брызжет настоящий гейзер крови. Он умрет, если я не… я не…

Мне это нужно, мне так нужно. Мне больно, и так очень…. ЖАЖДУ!

ЖАЖДУ!

«Нга!»

Ах, боль! Какие? Где моя передышка? Где моя минута самоанализа ?!

Я не могу двигаться.

Я приоткрываю глаза. Я привязана к кровати толстыми веревками, которые обвивают меня и матрас. Я все еще ношу остатки вчерашнего платья под слоями шпагата. Пахнет спелым. Мое лицо покрыто засохшей кровью, которая трескается при движении.

Это любительская работа. Я могу освободиться за несколько минут и найти кого-нибудь, чтобы выпить досуха. Я извиваюсь, и боль усиливается. Мой живот пронзил меня так сильно, что я мог поверить, что в меня снова стреляли.

Ах вот оно что. Я, должно быть, не полностью исцелилась от вчерашних ран. Если бы я была жива, такая рана убила бы меня в течение часа. Я бы задохнулась в луже собственной крови и потрохов.

В конце концов, в этой проклятой жизни есть некоторые преимущества.

Я слышу шаги, когда мне удается перерезать первые узлы когтем. Дверь открывается, и появляется леди Мур.

Она выглядит так же величественно, как всегда, недовольно сморщивая нос. Как я ненавижу ее и ее неуместное высокомерие. От нее пахло бы внутренностями и несвежей кровью, если бы она запачкала свои изящные руки, вместо того, чтобы выставлять себя напоказ в этом едва цивилизованном болоте, как павлин, и позволять другим трудиться для ее достижений.

Ничтожество.

«Что за неповиновение я вижу на твоем лице, молодой?»

Сейчас не время для конфронтации. Я сбегу, и много-много позже я сотру это выражение с ее лица.

«Никакого, госпожа».

Я не позволю высокомерию уничтожить меня. Вчера я поняла, что смертным повезло с болью. Человек может понести лишь определенный ущерб, прежде чем его тело сдастся, если только он не находится под опекой особенно талантливого мучителя, как я полагаю.

С другой стороны, вампиры могут терпеть огромное количество урона. Достаточно, чтобы свести с ума.

Возможно, я сильнее, чем вчера, но я все еще воробей для орла по имени леди Мур. Мне нужно гораздо больше времени, прежде чем я смогу даже сравнить нас. Я буду терпеливой. Я должна быть терпеливой. Меня будут бояться, как Учителя, даже если на это у меня уйдет тысяча лет.

Я увижу эту претенциозную девку сломанной передо мной.

«Бодуэн заверил меня, что вы принесли пользу. Однако теперь я считаю, что ты его разыграла, маленький грязный кусок (а я могу это тут оставить?). Он не знает вас так, как я, слишком уж привыкший иметь дело со смертными, я полагаю. А теперь расскажи мне обо всех своих отношениях с кланом Экон.

Какие?

«У меня нет договоренностей с кланом Экон».

"Это так?"

"Да. Никак нет."

«Тогда как вы объясните, что Наминату видели выходящей из здания, в котором мы нашли вас без сознания?»

«Я видел ее впервые после крепости».

Я объясняю, что произошло вчера, за исключением того, что у меня возросла сила, какова она есть.

«Вы сказали, что убили этого Джаспера? Один и безоружный? »

«Я не была полностью безоружной. Я использовал его метательные ножи ».

Она усмехается, ее карминовые губы искривляются от презрения.

«Взять в руки смертельное оружие, как нищий, лишенный достоинства? Теперь эта история внезапно стала более правдоподобной ».

И чья вина в том, что я попала в беду с ним? Хм! Эта женщина не познала бы интеллектуальной честности, если бы ударила ее по лицу тухлым сомом.

//объясните эту фразу пожалуйста

Несмотря на то что…

Она просто намекнула, что не может отличить ложь от правды? Это потрясающая новость! Значит, я могу скрыть от нее свой маленький заговор. Мне все еще нужно быть осторожным, потому что она не выжила бы так долго, если бы не была хитрой. По крайней мере, не с таким отношением.

«Но ожидать, что кто-то из твоего рода будет честным? Ты, должно быть, думаешь, что я глупая, девочка.

«Уверяю вас, что между мной и кланом Экон нет никаких договоренностей! Я даже отказался от предложения Наминаты ».

«Ха! Я знаю это. И какое это было бы предложение? »

Я не хотел этого говорить. Но мой гнев снова взял меня над собой.

«Чтобы выйти замуж за лорда Куаку».

«Ха! Хахаха, как это, должно быть, было заманчиво, бессовестная блудница! Свобода на кончике члена этого дикаря? Что вас остановило? Перспектива быть только второй женой? "

"Хшш!"

Похоже, Химена ошибалась. Вампиры расисты, но не в лицо друг другу.

«В самом деле, похоже, я ошибалась, полагая, что вы достаточно хитры, чтобы устроить такое. Вы определенно обладаете некоторой формой низкой хитрости; однако этого недостаточно для успешного заговора против нас ».

Я молчу. Наконец-то я вижу конец своих мучений. Я просто хочу, чтобы невыносимая женщина попрощалась, чтобы я мог спокойно поохотиться.

«Однако предательство, каким бы маленьким оно ни было, нельзя терпеть. Я совершенно уверена, что ваш запутанный мозг придумал какой-то план, и сейчас я о нем узнаю.

"Что?"

«У вас есть план побега. Вы должны это иметь, и я услышу это, когда вы будете готовы поделиться. Чтобы не волноваться, девочка, я принесла немного чтения, чтобы развлечься, пока мы ждем.

Вы должны понять, что в моих жилах течет кровь королей. Те, кто вырос в таких высоких сферах, знают лучшие инструменты для достижения намеченного результата, никогда не пачкая свои руки. В данном конкретном случае инструмент - терпение; так что мы будем ждать ».

//Я её ненавижу, но как двигатель сюжета, отличный вариант

Леди Мур игнорирует мои протесты. Она садится на мой стул, за мой письменный стол, достает из небольшого мешочка книгу, которую затем начинает читать.

Я шаркаю от неудобства. Мой желудок все еще довольно болит, если не так сильно, как раньше. Моя жажда, однако ...

Начинается от груди на высоте моей руки. Он распространяется вверх и вниз, пока не достигает моего горла и живота. Это зуд, ожог и желание. Нет ничего подобного, и никакой человеческий опыт не может сравниться с этим.

В детстве я держал тяжелую тарелку столько, сколько мог. Сначала это было легко, потом стало неудобно, потом было больно, пока, наконец, не стало почти невыносимо. Если я продержусь дольше, все мое существование должно быть ограничено задачей.

Ситуация в чем-то похожа, точно так же, как укус пчелы подобен удару зачарованным серебряным кинжалом.

Через несколько минут я катался и открыто боролся с путями, забыв о боли в животе. Я ничего не мог с собой поделать.

Через полчаса я шипел и кряхтел. У леди Мур были тяжелые цепи, принесенные ухмыляющейся Шарлоттой, и меня держали, как в коконе.

После этого мне хватило всего лишь на несколько страниц, прежде чем я начал попрошайничать.

«Что-нибудь я хочу?»

"Да! Дасссс. Просто пожалуйста. ПОЖАЛУЙСТА!"

«Ваши договоренности с кланом Экон, я бы услышал о них сейчас».

«ВАС НЕТ МЕРОПРИЯТИЯ - АРГ!»

«Но тебе есть куда сбежать».

"Я…"

"Что ж?"

"Да! Да, черт побери, верю. У меня есть план."

"А что это за план у вас?"

«Я отложил деньги! Я возьму и уйду! »

Во мне едва хватает здравомыслия, чтобы отбросить мой самый отчаянный план. Я использую это как приманку, как жертву.

«Ты УКРАЛА у нас?»

«Н-нет, госпожа, я брал деньги у ваших врагов. Народ на складе! Банда рыб-меч, насильники и ловкачи. Я забрал их деньги! »

«Пффф! Ха-ха-ха, военный приз? О, это слишком ценно. Что ж, вы могли бы быть немного хитрее, чем я предполагала, но я должна спросить, как вы рассчитывали выжить в следующей охоте? "

«Что ж, денег хватает, чтобы взять ночной рейс. Я бы потом сбежала ».

«Я имел в виду наручник, ты, болванная задница».

"Я…"

"Да?"

«Я собирался отрезать себе руку».

"Ой. ОЙ! Это становится все лучше и лучше. Я должен поблагодарить тебя за сегодняшнее развлечение, моя дорогая, я заплатил целое состояние и меньше смеялся. Вы серьезно, серьезно намеревались изувечить себя? »

«Я ... я знаю, что мы можем отрастить конечности!»

«Это технически правильно, а также совершенно неуместно, как и ожидалось от вас. Вы просто не можете понять реальность своего существования. Вы не настоящее порождение Пожирателя, обезумевшего от силы и жажды. Вы просто заблудший птенец, брошенный вашим господином, который считает себя достаточно сильным, чтобы сделать все возможное, чтобы сбежать. А поскольку я доброжелательная Госпожа, я тебя обучу прямо сейчас.

Она подходит ко мне и достает злой кинжал из углубления своей мантии. Оружие устрашающее. Он черный как обсидиан и странно изогнут. Я никогда раньше не видела ничего подобного, но одного взгляда на это достаточно, чтобы понять, что оно было создано, чтобы убивать людей.

Она поднимает его, и я вздрагиваю, но она просто освобождает мои руки, а затем снимает кандалы. Остальная часть моего тела остается в ловушке.

«Ну, я почти забыл твою вонь. Я виноват только в себе. В любом случае бери ".

Она сначала дает мне рукоять кинжала, и я хватаю ее, прежде чем подумать. Я мог бы просто перерезать оставшуюся часть веревки и пролить немного крови ...

«Отрежь себе руку здесь и сейчас, и я дам тебе выпить кого-нибудь досуха, тогда я дам тебе свободу».

"Что?!"

"Ты слышала меня. Если тебе удастся отрубить руку, можешь уходить. Это мой клинок. Может резать металл. Даже неподготовленный смертный мог обезглавить врага двумя ударами, используя его, так что разрезать руку - несложное дело ».

Сомнение овладевает моим умом через ошеломляющую жажду. Неужели все может быть так просто?

«Никаких ловушек. Продолжай. Попробуй."

Я протягиваю левую руку, размахиваю лезвием и понимаю, в чем проблема.

Я боюсь боли.

Я много страдал за последние несколько месяцев, и можно подумать, что это заставит меня к этому привыкнуть. Это не то. Я не хочу, чтобы мне причиняли боль. Я не хочу истекать кровью.

Но я должна попробовать. Я должна. Это мой лучший шанс на свободу. Я поворачиваю глаза к главному вампиру рядом со мной. У нее терпеливое и немного снисходительное выражение лица. Она кажется настолько уверенной, что для меня это невозможно.

Я ей покажу.

Я делаю глубокий вдох, стисну зубы и двигаюсь, чтобы нанести удар со всей возможной скоростью и силой. Я буду рубить и разрезать, прежде чем мой мозг сможет заметить, что я сделал.

Моя рука падает и начинает дрожать.

Ой. Мой. Бог.

«ААААААааааААааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа!»

Не могу двинуться. Не могу думать. Болит. Лезвие царапается о кость, глубоко врезавшись.

Я продолжаю кричать и какое-то время держу руку с ножом в ней. Агония очищает мой разум от всего, кроме самой ослепляющей боли. Мир становится белым. Есть только страдания.

В конце концов, сквозь сухие рыдания пробивается другой голос.

«Что ж, тебе удалось добраться до кости. Вот, позволь мне немного помочь ».

Рука с громким треском толкает лезвие вниз, и я теряю сознание на несколько мгновений. Когда я прихожу в себя, нож проходит через мою руку на полпути. Кровь медленно просачивается на испачканные простыни. Единственные звуки - это мои стоны.

«Вы на полпути, хотя, возможно, это была легкая половина. Ну что, продолжишь? Не торопись."

Слишком больно. Слишком сильная боль и слишком сильная жажда. Я должна продолжить, но я просто не могу. Слишком больно.

Я не какой-то герой из сказки, который может просто игнорировать боль и невзгоды. Я недостаточно сильна.

Я не хочу этого делать. Я не хочу испытывать эти мучения.

Это должен быть Кадис.

Мне повезло только в том, что леди Мур отказалась от полного допроса в пользу унижения. Похоже, что на меня смотрят свысока, и это пока остается моим самым большим активом. Мне было бы жаль себя, но я слишком сильно переживаю даже за это.

"Я должна вынуть это?"

Я киваю. Да, Боже, пожалуйста, останови это. Заставь все остановиться. Мне хочется плакать, но я не отпущу клочки достоинства, за которые все еще цепляюсь.

Леди Мур достает нож, и надо отдать ей должное, она делает это чисто. Рана не заживает, и я тщетно держу искалеченную руку, чтобы не допустить утечки большего количества драгоценной жидкости. Так хочется пить. Я больше не могу этого выносить.

Она тащит меня к загонам для скота, и я кормлю двух жертв одну за другой.

Что-то изменилось.

Я замечаю, что небо за пределами моего убежища разума потемнело. Возможно, мне стоит волноваться, но как вампир может найти успокаивающий дневной свет? Это не больше, чем я заслуживаю.

После того, как мы закончили, леди Мур затащила меня обратно внутрь и швырнула на ковер. Я слышу хихиканье Гарольда, который наблюдает за мной с лестницы. Эти шакалы всегда стремятся стать свидетелями чужого унижения.

«Моя преданная Мелюзина пыталась превратить вас в приемлемого придворного; однако вы предпочитали быть с отбросами. Теперь, если вы не хотите помочь с перчаткой, вы будете работать в позиции, которая вам больше подходит. Точнее, на твоей спине ».

«Перчатка». - хриплю я.

"Извините?"

«Перчатка». Повторяю с большей убежденностью. Как бы то ни было, это все равно лучше, чем та судьба, которую она задумала прямо сейчас.

Если леди Мур возмущена моим отказом, я не вижу от него никаких следов.

"Очень хорошо. Тогда Перчатка.

//Перчатка это место

11 Перчатка

Я ошибалась, полагая, что знаю все о различных предприятиях Ланкастера. Я воспользовалась своим бесплатным доступом в офис Бодуэна, чтобы скопировать несколько документов, включая квартальные отчеты главе Ланкастера, на старом английском.

Я знал о плантациях, фабриках и складах. Я знал о гостиницах и публичных домах. Я знал о работорговле и торговле плотью. Я даже знал о случайной контрабанде. Конечно, они что-то скрывали, чтобы это не облагалось налогом, и поэтому я не знал о кровавых видах спорта.

Землевладельцы из Нового Орлеана вызывают полное разочарование. Их необычные вкусы создали спрос на самые ужасные события. Два-три раза в неделю мужчинам, а иногда и женщинам предоставляется возможность освободиться от долгов или наказания в обмен на ночь боя.

Если, конечно, они выживут.

Дамы и господа в дорогих костюмах и масках домино едут на автобусе к одной из вилл Ланкастера, прогуливаются по чисто подстриженному лабиринту травы и сидят с прохладительными напитками на склоне амфитеатра в греческом стиле. Артист, одетый в тогу и закрытый шлем, громко провозглашает вечернюю программу.

На арене также работают несколько бойцов, чтобы гарантировать хоть какое-то качество в искусстве убийства.

OoO

"Хшш ..."

Я дышу медленно. Мне больше не нужен воздух, но в циклах дыхания есть что-то, что обеспечивает успокаивающий ритм, который мне нужен, чтобы оставаться сосредоточенным.

Внутри изменилась бревенчатая хижина. Она уже не комично большая, каким я его помнила в детстве. Здание просто более просторное, с некоторым подобием мебели. Детская кроватка превратилась в кровать с балдахином, которая напоминает мне мою собственную до того, как я стала тем, кем являюсь сейчас.

Запах древесного дыма и свежего дождя по-прежнему распространен. Я позволяю лунному свету ласкать мою кожу из открытого окна и смотрю на бескрайние поля с колючими деревьями. Я не понимаю их сущности и знаю, что они должны выглядеть угрожающе, но я чувствую себя защищенным. Безопасно. Никто не перейдет через это пространство, чтобы навредить мне. Их превратят в кровавые клочки в лабиринте леса.

Я еще не вышла на улицу. Я не готова.

Я продолжаю дышать. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Мне просто нужно продержаться немного дольше. Жажда не заставит меня броситься к решетке. Никогда больше.

Я здесь две недели, и это случилось всего дважды.

Лягучий звук прерывает мою медитацию. Гарольд открывает дверь в мою камеру. Я чувствую его голодные глаза на своем теле, и я еще раз благодарен Бодуэну за его прощальный подарок. Он оставил четкие инструкции, что ко мне нельзя прикасаться ненадлежащим образом, приказ, который мужчина-вампир еще не нарушил.

Когда я убью всех до единого, я обязательно сделаю смерть этого человека безболезненной.

"Пора." говорит зверюга.

Я поправляю свою полумаску и затягиваю кожаную броню, которую ношу. Они часть моего публичного образа. Для зрителей я - женщина из гималайского племени, проклятая кровью и сражающаяся без клинка.

Да.

Как они проглотили такую ерунду, я никогда не узнаю.

Коротким коридором идем к воротам арены. Гарольд все время милостиво молчит.

Еще несколько минут. Я могу сделать это.

Ворота открываются, и я переступаю порог. Ночь пахнет потом, возбуждением, песком и затхлой кровью. Передо мной крупный мужчина в килте и старинном шлеме вытирает раненое плечо запачканным куском ткани. В нескольких футах дальше лежит труп голодного волка.

«Леееди и господа! Деметриус завоевал свободу дочери, сможет ли он повторить этот подвиг для остальной части своей семьи? Вы окажете ему свою благосклонность против этого кровавого зверя ?!

Шутки в сторону.

Я поднимаю глаза к небу и нахожу фиолетовую форму Безмолвного Наблюдателя. Искривленное небо становится ближе, когда я осознаю его присутствие.

Не судите. Это все, что я могу воспринимать, и на данный момент это все, что мне нужно. Я греюсь в сверхъестественном свете и наслаждаюсь простотой взгляда.

Неистовая Жажда скользит на задний план, хотя бы на мгновение. Мой единственный ценный спутник - это гигантское око в небе. Это многое говорит о моем нынешнем социальном положении.

«Пять жизней, у меня пять жизней, кто подарит мне шестую? Нет? Это пять жизней! Да будет иииигра, НАЧАЛИ! »

Мужчина хватает трезубец, и я наконец замечаю валяющуюся поблизости сеть. Бодуэн, должно быть, выбрал римский стиль битвы, поскольку я узнаю одежду Ретиария. Это сделало бы Гарольда Ланнистом, церемониймейстером римского цирка, а меня идиотом.

Мужчина бросается на меня с кряхтением и неловко толкает трезубец. Я легко отталкиваю древко в сторону и вонзаю коготь в его рану на плече, прежде чем танцевать.

Я облизываю свой окровавленный палец, чтобы все видели.

«И мы уже теряем одну жизнь! Кровавое чудовище преподает еще один урок! »

Мужчина воет от боли. Толпа одобрительно ревёт. Я хочу съесть добычу. У него такой сладкий вкус. Страх делает это, он выносит жизнь на поверхность.

Я должна оставаться терпеливым.

У моих оппонентов есть «жизни». Вместо того, чтобы нанести смертельный удар, я просто причиняю им боль, пока они не закончатся. Зрители могут бросить деньги, чтобы купить дополнительную жизнь для соперника, или они могут заплатить ту же сумму, чтобы удалить одну.

Чтобы победить, им нужно только пролить кровь.

Для меня игра немного другая. Я мог бы мгновенно закончить бой, двигаясь, однако у меня есть две цели: развлечься и потратить на это как можно меньше ресурсов. Если я разбужу зрителей, то Гарольд позволяет мне подольше питаться побежденными. В нерабочие дни скот прибывает немного быстрее.

Если я проиграю, буду действовать слишком быстро или слишком жестоко, меня настигнут боль и Жажда.

Если Гарольд наказывает меня без причины, я немедленно убиваю своего противника.

В наших отношениях есть баланс ужаса. Я успешно сделала себя слишком ценной, чтобы меня убить, и слишком сложной для контроля.

Несостоявшийся Ретиарий наконец оправляется от боли и крепко хватает трезубец двумя руками, как огромный меч. Он несколько раз угрожающе замахивается на меня, но я не двигаюсь. Теперь я могу распознать самые очевидные финты. Из-за терпения мужчина кивает мне головой, и я уклоняюсь вниз и вперед, чтобы сократить расстояние.

Он мгновенно реагирует, бросая громоздкое оружие и пробиваясь вперед. Он сейчас намного быстрее, и я едва успеваю блокировать. Удар толкает меня назад. Моя рука немного болит. Он сразу набросился на меня, но на этот раз я этого ожидал. Я уклоняюсь от его бычьего натиска и вонзаю коготь в его бок, когда он проходит. Не слишком глубоко.

Мужчина и толпа ревут в тот же момент, когда я высоко поднимаю палец. Я снова его облизываю. Хм. Я не могу больше ждать.

«А это два! Надежда Деметрия быстро угасает? Сможет ли он заставить монстра истекать кровью? »

Монстр - это кодовое слово диктора, которое говорит мне, чтобы я притормозил. Притормозите бой. Я так хочу пить, неужели они не поймут?

Когда Деметриус встает, тяжелый предмет с глухим стуком врезается в его ноги. На арену воцарилась тишина.

Бросать внутрь предметы, а особенно оружие, подлежит удалению, кто осмелится…

Ах.

Миниатюрная женщина в синем платье и клетчатой маске машет мне рукой. Ее темно-красные волосы качаются вверх и вниз от смеха.

Мелюзина.

Диктор выздоравливает быстрее меня.

"Госпожа! Ты благословляешь Деметрия своим благословением? »

Она лениво машет рукой и садится. Увольнение сделано так хорошо, что все внимание возвращается к нему и заставляет его руку.

"Очень хорошо! Деметриус, тебе дали второй шанс. Не разочаровывай это благородное собрание! »

Я безмолвно наблюдаю, как гладиатор поднимает массивный нож и вытаскивает из сапога еще один. Значит, это уже не гладиатор-ретиарий. Димахер? Это те, кто использует два меча, если я правильно помню.

Я отступаю перед своим противником. Очевидно, что он умеет ими пользоваться. Его поза другая, и он чувствует себя таким уверенным. Я не вижу выхода. Я уворачиваюсь от первого, и от второго.

На третьем я пытаюсь схватить его за руку, но его второй клинок отправляется в полет. Я едва избегаю пореза. Его действия гораздо более консервативны и эффективны.

Мелюзина нарушила правила, чтобы усложнить бой, и я хорошо знаю, что она получит не больше, чем пощечину за это нарушение.

Я соскальзываю в сторону и бегу налево. Деметриус легко догоняет меня, затем я меняю курс и мчусь вперед. Застигнутый врасплох гладиатор спотыкается. Из-за его веса ему сложнее быстро изменить направление. Когда я прохожу мимо, он рассекает воздух. Лезвие скользит по моей броне с царапиной, скользящим ударом, не оставляющим крови.

Я перекатываюсь вперед и хватаю выброшенный трезубец. Когда он снова прыгает на меня, я взмахиваю массивным оружием и бью его о бок. Скомкается в кучу.

Толпа одобрительно кричит, довольная моей быстротой, такой, какая она есть.

«Оооооо, похоже, наш доблестный Деметриус все еще смотрит свысока на кровавую деву! Три вниз, два осталось! »

Я облизываю внешний зубец. Очень мало крови. Не острый. Скоро. Должен подождать.

«Трезубец не твой».

И снова голос Мелюзины заставляет опьяненную толпу замолчать.

О нет, она этого не сделала.

Я не буду так говорить, вместо этого я наклоняю свой шлем в маске в сторону, держу древковое оружие, как копье, и бросаю его в нее.

Глаза Мелюзины расширяются от недоверия за клетчатой маской. Ей едва удается упасть на бок, и оружие с громким лязгом ударяет о камень позади нее. В качестве меры предосторожности я сначала бросил его древком вперед.

Ага, теперь это твое. Твой ход, невыносимая дочь ведьмы.

Мелюзина дрожит от ярости, но она уже дважды нарушила правила для собственного удовольствия. Она на тонком льду, и она это знает. В ярости она садится обратно, и я с легкой насмешкой поворачиваюсь к поверженному гладиатору.

Я прослеживаю, чтобы она заметила.

Теперь, когда мой гнев утихает, Жажда снова берет верх. Ожидание - худшее. Я легко отвлекаюсь от страсти, но мне нужно на чем сосредоточиться.

Я немного гуляю и, когда подготовка закончена, стою перед задыхающимся гладиатором.

Я жду. Может, я сломал ему ребра?

«Сука!»

С ними всегда одни и те же оскорбления. Никаких кувшинок, неспособных червей и тройных дураков. Разве им никто не сказал, что разнообразие - это пряность жизни?

«Ф-за моего мальчика!» - говорит он, вставая, тоже довольно внятно.

Толпа разражается аплодисментами. Повествование о моменте кристаллизуется в их больных умах.

Вот преступник с добрым сердцем, борющийся за свободу своей семьи. Это холодная дева из племени на заре времен, остаток архаичного мира, где представительницы слабого пола могли владеть лезвиями, острыми, как их язык.

Меня это не волнует. Я Ариана, я сама себе. Я буду жить, пойду домой. Всех, кто встанет у меня на пути, будь то святые или преступники, я пожру.

Мужчина снова бросается на меня, но он замедляется. Я легко уворачиваюсь от его ударов, двигаясь назад и в сторону. Я оставляю руки за спиной, чтобы всем было весело. В конце концов, он загоняет меня в угол, а затем слишком сильно растягивает, и я бросаю сеть, которую скрывала все это время.

Забрасывать сеть - это искусство. Вы должны убедиться, что она настолько широка, насколько это возможно при приземлении.

Деметриус в панике отшатывается и рефлекторно поднимает руку. Сетка красиво обвивается вокруг него, и я рисую когтем борозду на его левой щеке. да. Мы наконец подходим к завершению этого фарса.

Толпа молчит, поскольку вот-вот начнется последний акт. Отчаявшийся мужчина какое-то время ковыряется, и ему, наконец, удается освободиться. Он сразу бросается на меня с отчаянным ревом. Я стою на своем, пока толпа наблюдает, затаив дыхание. Когда ножи достигают меня, я отступаю и хватаю обе руки, позволяю себе упасть, ставлю ногу ему в живот и толкаюсь.

Это изящный трюк.

Здоровяка срывает с места, как сошедший с рельсов локомотив, и он врезается в стену арены, разбиваясь о металл. Я нахожусь на нем мгновенно. Я запираю одну руку ногой, вторую - правой рукой. Я запрокидываю его голову и глубоко прикусываю.

Ну наконец то.

Ждать. Нет, это неправильно! Я знаю эту вонь! Этот хулиган из Джаспера использовал ту же смесь! Как…

Зелье мага? Как? Когда?

Там на земле стеклянный флакон. Он, должно быть, выпил, пока рылся под сеткой. Но кто ему это даст?

Я выплюнул. Бледный, я оборачиваюсь и обвиняюще показываю на Мелюзину пальцем. Она в ожидании наклонилась вперед! Я знала это!

«ТЫ ШЛАВА! ТЫ ИСПОРТИЛА КРОВЬ! »

//Гугл так перевел, а я менять не буду

Шепот и ропот раздаются среди толпы, нарастая с крещендо. Как она посмела! Как она посмела осквернить драгоценное вещество!

Боль от наручей заставляет меня упасть в обморок. Гарольд подходит и забирает меня перед тем, как уйти в коридор.

Мне это нужно. Мне это нужно, нужно, нужно.

Когда Гарольд приводит ко мне еще одного пленника, мне требуется все мое самообладание, чтобы не убить хныкающего хавнюка на месте.

Две недели спустя

Никаких следов Мелюзины нет, и я могу только предположить, что ей сделали выговор за идиотское поведение. Драки остаются сложными, но я достаточно сыта, чтобы оставаться в здравом уме. В основном.

Три недели спустя

Мужчина, стоящий передо мной, - старый французский моряк с седеющими волосами и приплюснутым носом от неоднократных переломов.

«Нет, ты должна двигаться лучше. Я показываю."

Мариус очень популярен среди толпы, особенно когда он использует нелепый гарпун в качестве копья. Он грязно дерется, и я многому у него учусь. У нас выходной, и я хочу научиться нескольким трюкам. Видит Бог, я могла бы лучше. Это не по-женски, но я сделаю почти все, чтобы выжить.

Четыре недели спустя

Мариус мертв. Он был убит пропитым должником, который ударил его ножом в спину после того, как драка закончилась. Положительным моментом является то, что я выпила бессовестного убийцу насухо. У меня был новый учитель, итальянский болван, показал мне, как пользоваться ножом.

Пять недель спустя

Итальянский болван сделал себе имя «Бенедетти». Его техника владения ножом и веселая внешность, очевидно, сделали его популярным среди овдовевших зрителей. В результате я борюсь немного меньше. Еще мы подобрали азиата под именем «Лонг». Он называет себя «мастером боевых искусств». Он хорошо двигается, но сражается слишком чисто.

Шесть недель спустя

Я проиграл свой первый матч за долгое время отчаявшемуся бойцу, кавалеристу с некоторой репутацией. Он сумел нанести удар мне в руку в самоубийственной атаке. Толпе это понравилось. Я думаю, он мог даже выжить.

Семь недель спустя

Просыпаюсь от знакомого потолка из красного кирпича. Если быть точным, их четыреста девяносто шесть. Развлечений здесь немного.

Камера состоит из трех кирпичных стен и одной из металлических прутьев, чтобы мои похитители могли полностью видеть мое помещение, такое, как оно есть. Единственная спасительная черта в том, что мне не нужно ходить в туалеты и содержать в чистоте нетрудно. У этого молодого вампира нет ни потных подмышек, ни омертвевшей кожи. Лунной крови тоже нет.

Даже мой костюм чистит после каждой драки перепуганная горничная. У меня очень мало причин раздеваться, и до сих пор мне удавалось вымыться с рекордной скоростью, и поэтому я избегал присутствия зрителей.

«Я Ариана, я сам по себе, я выживу, я пойду домой».

Я повторяю эти предложения каждую ночь, хотя сейчас я не в восторге от этого. Я добился того, что, как я думал, было невозможно после того, как проснулась без пульса.

Мне скучно.

На мысленом уровне я знаю, что нахожусь в смертельной опасности. Я также знаю, что я заключенный, и все же моя жизнь стала рутиной. Вариантов всего несколько. Иногда меня отпускают потренироваться с другими гладиаторами в награду за хорошее поведение.

Я учусь лучше двигаться, узнаю, где болит и что может делать мое тело, но на это уходит не больше часа. Иногда я дерусь, и, хотя это может быть забавно, но все заканчивается слишком быстро. В остальное время делать нечего.

Я попросила книгу, и мне принесли Библию. Полагаю, это была грубая попытка юмора. Я помню крест на мужчинах из ордена Гавриила и их ужасное воздействие на меня. Однако когда я открыла свою копию, ничего не произошло, несмотря на святой символ на обложке.

Я думала, что чтение этого самого древнего произведения прольет новый свет на мир, теперь, когда я знаю о существовании неестественных существ. К сожалению, я не нашел ничего интересного. Похоже, что большая часть содержания посвящена тому, кто кого породил и какое племя где расположилось лагерем.

Неутешительно.

Две пары шагов подходят к моей двери. В поле зрения появляется Гарольд, тащащий за собой сопротивляющуюся женщину в униформе горничной. Он открывает дверь и толкает ее внутрь. Я медленно подхожу, и она предлагает свою шею, однако, когда я подхожу ближе, она хватает меня за руку.

Я не выказываю никакого удивления, и когда мы закончили, она уходит, не сказав ни слова. Я открываю сложенный листок, который она положила мне в руку, чтобы прочитать его содержание.

Не позволяйте ему трансформироваться.

Под сообщением нет подписи, и я не узнаю, кто написал объемные письма. Через мгновение возвращается Гарольд со свежими доспехами. На этот раз без шлема.

«Надень это и поторопись».

Когда я иду на арену, я понимаю, что что-то изменилось. Зима пришла. Воздух стал холоднее и спокойнее, а шепот и смех толпы стихли. Когда мои ноги ступают по песку, я с удивлением оглядываюсь по сторонам.

На смену шумной толпе пришли мои так называемые благотворители. Леди Мур сидит посередине на удобном троне. Бодуэн и Мелюзин по обе стороны. Рыжая ведьма радостно ухмыляется, и теперь я убежден, что мой противник будет непростым.

Леди Мур сердито смотрит на меня.

«Пусть наемник…» - останавливается она. Мелюзина наклоняется к ней и что-то шепчет. Мур на мгновение обдумывает ее слова, прежде чем кивнуть в знак согласия.

«Вы правы, технически это не противоречит правилам. Сообщите мистеру Воттье, что он может сразу же начать перевоплощатся.

Гарольд кивает и переходит к другим воротам. Мгновение спустя из темного коридора передо мной раздаются ужасные трещины и стоны.

Что в мире происходит ?!

Отвратительные звуки продолжаются полминуты и достигают кульминации в звуке, от которого кровь в моих жилах замерзает: первобытный рев высочайшей жестокости. Звук разносится в замкнутом пространстве. Птицы летят вдалеке, а мир вокруг меня затаивает дыхание.

Стук когтей по холодному камню возвещает о прибытии кошмарного существа. Темно-серая кожа покрывает каждый мускульный дюйм химеры между человеком и волком. Даже когда он сгорбился, он наполовину выше меня, а его длинные и мощные руки заканчиваются когтями, которые полностью затмевают мои.

Что, во имя Бога, это за штука ?!

Я должна бороться с этим !?

Желтые глаза существа падают на меня, и в тот же миг оно прыгает, и я двигаюсь. Я уклоняюсь от зверя, прохожу под его вытянутые руки и провожу когтями по его мощным бокам.

Это похоже на вырезание нп камне!

Руки монстра хватаются за воздух, и, прежде чем оно успевает развернуться, я бросаюсь сзади и пинаю его по пояснице. Я использовал этот прием раньше, чтобы с некоторым успехом пихнуть неуравновешенного противника в стену. В настоящее время? Такое ощущение, как будто ты ударился о груду кирпичей.

Существо поворачивается и рассекает воздух в том месте, где я стояла мгновение назад. Эта штука быстра, почти такая же быстрая, как и я, если я не двинусь с места. Тем не менее, я больше не выступаю.

Я сыта, и мне не нужно давать пощады.

Я погружаюсь в глубокую часть себя, хищнический аспект, игнорирующий всякую рациональность. Ланкастеры исчезают, закрытые двери исчезают. Есть только я и жертва.

БОЛЬШОЙ, УСТОЙЧИВЫЙ. ВОЗМОЖНОСТЬ КРИТИЧЕСКОГО ПОВРЕЖДЕНИЯ. НЕ ВЫСТУПАЙ.

Монстр бросается на меня, на этот раз он останавливается вне моей досягаемости и набрасывается на мой торс. Я двигаюсь тем же прыжком, что ударила мага.

Враг промахивается, но его рука задевает мою ногу, и я сбиваюсь с курса. Я едва успеваю ударить цель по его голове, прежде чем снова оказываюсь у нее за спиной. На этот раз существо воет от боли и тянется ране своего левого глаза. Я не жду. Я прыгаю на него и обеими руками вцепляюсь в его яремные впадины, затем тяну.

Но безрезультатно.

Мои когти застряли в твердой, как камень, коже. Я борюсь и борюсь напрасно какое-то мгновение, потом когти чудовища ударяют меня по животу и отбрасывают.

Раздается ужасный резкий звук, когда мои когти вырывают из его артерий, и еще один звук, когда мое тело отправляется в полет.

Это мои кишки?

Боже мой, это так, Боже мой, Боже мой, это ...

ЭТО НЕ ВСЕ.

В панике я стараюсь как можно быстрее втянуть кишечник, пока зверь кашляет и рубит. Когда он смотрит в мою сторону, я почти закончила.

Не думай об этом, Ариана, не думай о том, что чувствуешь при прикосновении к собственным органам. Ага!

Зверь снова прыгает. Столько крови! Он убил себя, когда боролся со мной, перерезав себе горло.

Мне просто нужно продержаться немного дольше!

Он шагает вперед и ...

Ммм, какой дразнящий букет!

Я буду участвовать в этом.

Существо кидается на меня, затем наносит удар. Я двигаюсь в третий и последний раз за ночь, уклоняясь от удара за ударом одной рукой в живот, пока, наконец, не спотыкаюсь.

Что? Почему?

Я смотрю на свою залитую кровью фигуру. Рана совсем не закрывается. Я истекаю кровью!

Используя мое отвлечение, монстр хватает меня за левую руку и тянет. Боль возобновляется, когда я чувствую, что выходит то, что должно было остаться. Такая сильная! Мне удается поднять правую руку, и вместо этого другая рука зверя сжимает мой торс.

Боли почти достаточно, чтобы заставить меня упасть в обморок, только паника и моя воля к жизни удерживают меня от страха.

Он открывает адскую пасть, полную зубчатых клыков.

О Боже! Он меня съест!

Нет!

Я хватаю его нижнюю челюсть и притягиваю к себе. Пасть зверя кусает мои пальцы, и новая боль присоединяется к другой, но у меня было достаточно времени. Существо этого не ожидало. Ни одна жертва не хочет приближаться.

Мой рот прилипает к зияющей ране на его горле, и я начинаю пить. Зверь дрожит, уже поздно.

Прилив силы и жизни, не похожий ни на что из того, что я когда-либо чувствовал, обрушивается на мой разум. Нет времени думать ни о каком-то доме, некогда готовиться. Меня просто смыло.

Ночь. Охота. Я вижу что-то в долине при свете полной луны. Мерзость, пожирающая ребенка! Я стреляю. Он прыгает на меня. Я бегу. Я добираюсь до дома. Я подхожу к двери подвала. Что-то укусило меня за лодыжку, но я повернулся и воткнул ему в глаз. Я вбегаю. Зверь слишком велик, чтобы следовать за мной.

Ночь. Охота. Кровь поет в моих жилах, и я торжествующе вою. Бледная добыча и их жалкие лошади лежали вокруг меня, расчлененные.

Утро. Сожалеть. Горе. Стыд. Изгнание.

Я отталкиваюсь от туши и глубоко вдыхаю. Это было невероятно! Конечно, он не сравнится с моим учителем, но он был ближе всего к нему. Я слышу шум всасывания и смотрю вниз. В грязи и застывшей крови: я не пострадала.

На арене царит тишина. Лицо Мелюзины - сплошная маска ошеломления, а Мур задумчивый. Бодуэн бледный и вспотевший.

"Это нечестно! Миледи, это ничья! "

«Если я не ошибаюсь, ваш кандидат - чопорный. Как это ничья? "

"Достаточно! Не спорьте публично. Мелюзина, не будь смешной. Прийми проигрышь и уходи ».

"Но…"

Изображение леди Мур расплывается, и я слышу громкий шлепок, когда лицо Мелюзины отодвигается. Она рушится грудой и кашляет кровью.

Ой.

ОЙ.

Пусть этот момент останется в моей памяти до скончания веков. Красивое личико Мелюзины с отпечатком чьей-то руки и кровь, стекающая по ее ядовитому рту. Что бы Бог ни одобрил нам, вампирам, хвала тебе. Ха!

Оцепенение бьет меня как молот. Я много кормил и получил много повреждений за очень короткое время. Я еле держусь на ногах. Я смотрю на Безмолвного Наблюдателя, когда меня тащит.

"Тебе это тоже понравилось?"

На лугу светит бледный свет. В полумраке все выглядит одинаково серо, за исключением алых капелек. Я ухмыляюсь и беру дымящийся мушкет. Кому нужны ищейки с таким очевидным следом?

Я поспешно шагаю вперед, чтобы моя добыча не оказалась в чреве другого животного. Это болотный кролик невероятных размеров! Подожди, пока я покажу это папе. Я обязательно побью его и Ахилла рекорды. Ариан Рейно, величайшая охотница Дома Рейно, я иду!

Тропа идет через папоротники и кусты, и я иду за ней. Менее чем через минуту я начинаю слышать треск дерева и вой боли. Ха, так близко.

Вот она, моя добыча. Какой это огромный кролик!

«Пожалуйста, нет амиго! Ты меня не узнаешь? »

Я достаю свой охотничий нож, чтобы гуманно прикончить его. Один кусочек, и он красиво истечет кровью.

«Нет, Ариана, пожалуйста, Ариана, умоляю тебя! АРИАНА, НЕТ! »

Там все красиво и правильно. Я немного слизываю кровь, потому что у нее такой божественный вкус. Неплохо!

Осталось только привезти тушу в лагерь и взвесить. После того, как я перестану злорадствовать, я позволю Ахиллу выпотрошить и снять шкуру для меня.

В его пустых глазах, смотрящих в никуда, есть что-то особенное. Это как если бы ...

"ГАХ!"

Клянусь всеми святыми в раю, что это за глупые мечты! Как ужасно. Кто в здравом уме будет охотиться ночью в заливе? Нелепо. Разгуливать в темноте по болотам - это верный способ быть укушенным аллигатором и утонуть в каком-нибудь мутном пруду. Меня бы не застали мертвым, делая что-то настолько бессмысленное.

Есть, конечно, небольшой вопрос об убийстве моего лучшего друга. К сожалению, я ничего другого не жду от этих кошмаров.

Я лежала в относительном покое. Я полностью выздоровела после вчерашней борьбы и чиста, и хотя в моих покоях нет ничего удобного, есть приятное чувство, когда я просто лежу в постели.

Неизбежно Жажда дает о себе знать, и, как по маслу, две пары шагов приближаются к моей клетке. Когда мой донор попадает в поле зрения, мне нужно все самообладание, чтобы не подпрыгнуть от радости. Я тренирую свое выражение лица, когда открывается дверь, когда донор что-то подсовывает с блеском золота к руке Гарольда и оставляет нас одних. Но когда я слышу, как закрывается дверь, я позволяю себе тепло улыбнуться.

«Добрый вечер, Аинца».

Кадис наконец установил контакт.

12. Акт I, финальная сцена

«Lo siento señorita. Времени мало, и ты должна слушать».

Я вздрагиваю, когда теплое дыхание Аинтзы щекочет мне ухо. Мы сидим на моей койке, и я нахожу ее жест отвлекающим.

«Наконец-то у нас есть возможность заставить вас сбежать. К сожалению, это должно быть завтра. Можете ли вы дать нам что-нибудь, чтобы оправдать нашу помощь? Пожалуйста, моя госпожа хочет помочь вам, но у нее связаны руки.

— Подойдет ли список владений, контрактов и партнеров клана Ланкастер? Он достаточно всеобъемлющий».

Глаза Аинтзы расширились от удивления.

«Правда, вы столько собрали?»

"Конечно."

— Однако вы заключенный. Он у вас где-нибудь в безопасности?»

-- Да, и я отдам его вам, но я должен спросить, -- осторожно добавляю, -- что вам мешает взять документ и уйти?

— Сеньорита Ариана, вы знаете о моей любовнице. Вы действительно ожидаете, что она будет вести себя таким постыдным образом?

— Я полагаю, что нет.

«Вы можете спросить меня снова после того, как поедите, чтобы рассеять любые сомнения».

— Разве я не буду бороться с твоей Госпожой за влияние на тебя?

Аинтза качает головой с легкой улыбкой.

«Пожалуйста, давайте сделаем это. Все прояснится».

Я обнимаю невысокую женщину, которая послушно обнажает горло. Неиспорченная кожа приветствует меня, и предложение слишком заманчиво. Я щелкаю языком, и она дрожит и стонет.

Хм, это было очень непристойно, и теперь я чувствую себя несколько неловко.

"Пожалуйста пожалуйста!" она уговаривает меня.

Меня оскорбляют? Ба, скорей, дай мне поесть и больше не думать об этом!

Стоя в своем убежище, я осознаю нечто невероятное. Я связана с миниатюрной женщиной узами, которые мы установили несколько месяцев назад. Это значит, что Химена так долго не прикасалась к своей спутнице! Это также объясняет, почему она могла связаться со мной, не будучи признанной человеком другого клана. На ней нет следов прикосновения другого вампира, кроме моего жалкого собственного.

Я могу только приветствовать сдержанность оруженосца и верность слуги. Это также означает, что она была готова внедриться в клан Ланкастеров еще до того, как я поступила к ним на службу. Моя подруга-вампир действительно женщина чести. Я уверена, что эта разлука дорого им обошлась.

Я отстраняюсь задолго до того, как должен. В этом опыте есть что-то слишком интимное, что мне не нравится. Румяных щек Аинтзы и запаха ее возбуждения достаточно, чтобы убедить меня в том, что у них с Хименой могут быть сапфические отношения. О, Боже.

"Спроси меня снова."

— Хм, вы с Хименой собираетесь меня спасти?

— Да, ты будешь свободен завтра вечером. У нас есть план. Они сочтут тебя мертвым и не станут преследовать.

— И что это за план, позвольте спросить?

— Хм, я хочу тебе сказать, но Химена сказала, что тогда это не сработает.

Я хочу расспросить ее еще, но звук шагов Гарольда отговаривает меня. Я быстро пишу ей несколько направлений до одного из моих укрытий. Время не имеет значения. Я ждала шесть месяцев. Я могу подождать еще одну ночь. Я почти чувствую это. Я Ариана, я своя, я выживу и завтра отправлюсь домой, на свободу.

Я иду за Гарольдом через лабиринт в платье, напоминающем то, что было на Мелюзине во время нашего очень короткого спарринга. Начальник оборачивается ко мне каждые пять секунд, хмуро глядя на мои голые руки. Никаких оков для этого вампира! Я могу только предположить, что, куда бы мы ни пошли, я не могу показаться рабом.

Гарольд надеется, что я сбегу. Я приняла его меры, и я далеко не уверен, что смогу избежать его, и поэтому я терпелива. Я не стану подвергать опасности план Химены из-за безрассудной схемы.

Через некоторое время я забираюсь в карету и сажусь, когда она уезжает. Леди Мур сидит напротив меня в прекрасном белом платье. Она смотрит на меня оценивающим взглядом. Я чувствую себя измеренным, взвешенным и осужденным.

— Добрый вечер, Ариана.

Я слегка кланяюсь в ответ на любезность. Вампирское общество безжалостно, но вежливо. Манеры и правила важнее, кажется, когда каждый может удалить шипы с туловища голыми руками.

— Леди Мур, приветствую.

«Кажется, я недооценил вас. В конце концов, оценка Бодуэна была в основном правильной».

Мои глаза расширяются от шока. Это прозвучало подозрительно похоже на комплимент и извинение! Или, по крайней мере, настолько близко к одному, на сколько способен этот заносчивый, высокомерный болван.

Они должны быть в отчаянии.

«Это приводит нас к сегодняшнему вечеру. Клан Экон подал официальный вызов, в присутствии клана Роланд».

— Вызов, миледи?

«Работорговля набирает обороты, и эти шакалы хотят в ней поучаствовать. Не о чем беспокоиться.

Она пренебрежительно машет рукой.

«Как спровоцированная сторона, у нас был выбор формы поединка. Что ты знаешь о конфликтах вампиров?

"Ничего."

"Я понимаю. Я надеялась, что Мелюзина научит... ба, это не имеет значения. Существует несколько форм официальных резолюций. Я уверена, что Куаку предпочел бы сразиться со мной на дуэли, но я не запятнаю свои руки клинком против этого дикаря.

Я очень подозреваю, что «этот дикарь» устроил бы ей должную и заслуженную шлепанье.

«И поэтому мы будем полагаться на чемпионов. По правилам, он не может быть членом нашего Дома. В этом пустынном месте это означало бы дорогого наемника или дуэлянта. Ты уже убил соперника Мелюзины, так что ты наш лучший кандидат. Выиграй за нас, и я официально позволю тебе стать правой рукой Бодуэна.

В отчаянии! О, но я не должен выглядеть слишком нетерпеливым, иначе она что-то заподозрит.

«Если я соглашусь, я хочу иметь право владеть оружием и приличной спальней».

«Да, да, действительно. Вам будет предоставлена свободная комната Кейтлинн. Она погибла во время налета на крепость. Вам также хорошо заплатят и разрешат носить клинок, и, прежде чем вы спросите, нет, я не могу допустить, чтобы кто-то, представляющий мой клан, ходил с мушкетом. Женщины не носят мушкеты по городу! Просто оставь это!»

Она так хорошо меня знает. Меня забавляет мысль, что «Мушкет» — это «Огненный посох» на аккадском языке.

— У вас есть сделка, моя Леди.

"Превосходно! Теперь, как обиженная сторона, у вас есть свобода выбора оружия».

Я позволяю Муру рассказывать мне о стратегии вполуха. Теперь, когда браслет снят, у меня кружится голова.

Вскоре мы останавливаемся перед заброшенным театром с испанским фасадом из точеного камня. Я вхожу в сопровождении Гарольда, и мы достигаем роскошного входа с желтым камнем и красными занавесками. Две изогнутые лестницы ведут вверх к круглой набережной, а перед нами стоят двери. Тут и там открываются коридоры, утопающие в тенях. Вопреки обветшалому внешнему виду здесь все безупречно. Не говоря ни слова, Гарольд ведет меня к узкому проходу, а Мавр горделиво шагает вперед. Я следую за ним по извилистым улочкам, едва освещенным свечой.

Свобода, так близко, что я чувствую ее вкус.

Гарольд открывает двери, и золотой свет факелов освещает обновленный оперный театр. Домики остались нетронутыми, но земля полностью заменена песчаной ареной. Должно быть, зимой здесь устраивают кровавые игры.

Я чувствую довольно много вампиров на трибунах, а также небольшое количество смертных. Впереди нас ждет небольшое собрание.

Тишина жуткая.

Леди Мур и Ламберт стоят с одной стороны, а Намината и человек, которого я узнаю как лорда Куаку, стоят с другой. Близнецы, бывшие подчиненными Гаспара в крепости, находятся посередине. Я встречаю глаза моей спасительницы, и она опускает их с грустью.

Эм-м-м?

Я ожидала, что она будет более игривая.

«Представляю вам нашего чемпиона, Ариану из клана Нирари».

«Клана Нирари не существует», — возражает хмурый Куаку.

«Тогда не аффилированные, но это не имеет значения», — с ухмылкой говорит леди Мур.

Один из близнецов поднимает руку, и обе стороны замолкают. Оба мужчины с очень светло-каштановыми волосами, карими глазами и загорелой кожей. Они довольно короткие и имеют мускулы, которые я бы ассоциировал с танцорами. Они одеты в идентичный бежевый ансамбль, и весь эффект явно монохроматичен.

«Ланкастер прав, лорд Куаку. Не было никаких ограничений на выбор чемпиона, когда вы оба согласились. Вампир из другого дома, предоставленный для этого случая, вполне приемлем.

Я замираю в ужасе. О, Боже. Я наконец понимаю. Так захваченный перспективой свободы, я проигнорировал пьяное замечание Аинтзы. «Они сочтут тебя мертвым», — сказала она.

О, нет.

Это будет самым болезненным.

«В связи с этим благоприятным замечанием позвольте представить вам моего представителя: оруженосца Химену из клана Кадис».

Я слышу резкий вдох, исходящий от Мавра. Она явно этого не предвидела.

— С каких это пор ты стал лакеем Кадиса, Куаку!? Я думала--!"

— Да, я знаю, вы думали, что наш спор о плантациях тростника не разрешен.

Леди Мур замолкает, и я пользуюсь случаем, чтобы посмотреть на приближающуюся Химену. Я думала, что хорошо выгляжу в том странном боевом платье, которое я ношу, но она заставляет меня стыдиться. Она царственна в облегающей кожаной кирасе. Изысканные металлические наручи украшают ее предплечья, а рука покоится на рукояти изысканного меча.

«Оба чемпиона утверждены. Партии могут вернуться на свои места».

Остальные отступают, и я остаюсь с близнецами и моим противником. Лицо Химены — застывшая маска.

Второй близнец поворачивается ко мне:

«Ариана, как обиженная сторона, выбор оружия за тобой».

"Если я могу…"

Мы оба поворачиваемся к Химене.

«Советую тебе выбрать клинок, юноша. Нет необходимости делать это хуже, чем есть».

Как они такие серьезные?

— Боюсь, она права, юноша.

«Очень хорошо, я выбираю мечи».

Один из близнецов уходит и вскоре возвращается с парой одинаковых дуэльных клинков, сделанных из серебра без украшений. Я выбираю одного, а Химену — другого.

«Эта дуэль насмерть. Вы можете начать, когда дверь закроется.

Постой, что!? До смерти!?

Близнецы уходят в неторопливом темпе.

«Не позволяй своим обстоятельствам обескуражить тебя, юная Ариана, сделай все возможное, чтобы убить меня».

Затем дверь за судьями закрывается.

О, Боже.

Я уверен, что у нее есть план, и ей было совершенно ясно, что я использую этот меч в меру своих возможностей.

— Сразись со мной, Ариана.

Очень хорошо.

Я двигаюсь, пытаюсь отбить ее клинок в сторону и наклоняюсь для колющего удара, но она просто опускает клинок, а затем взмахивает им обратно, чтобы отразить мой удар. Я продолжаю двигаться все больше и больше.

Каждая атака отклоняется, каждый финт игнорируется до тех пор, пока я не превращаю его в настоящую атаку, а затем блокируется. Я бросаюсь на Химену, как разъяренный богомол, и она уворачивается с трудом. Иногда она парирует, но ее движения прозрачны, и я парирую без труда.

Я разгоняюсь до предела своих сил, и Жажда уже снова в силе. Я пытаюсь схватить ее, я пытаюсь вцепиться в нее. Я пытаюсь пинать и бить ее. Я атакую ее руку и ногу. Ничего не работает.

Этот бой длился дольше, чем бой с оборотнем. Я выполнил не менее пяти быстрых последовательностей и приближаюсь к своим пределам, когда происходит что-то странное.

У меня кружится голова, я спотыкаюсь. Мой разум лопается, как мыльный пузырь. Всякое желание сражаться испаряется, и силы покидают меня. Мои руки падают, лезвие катится по полу.

"Хм?"

Что происходит? Я пытаюсь думать сквозь толстую стену хлопка.

Ах.

В моем сердце лезвие. Густая красная кровь свободно стекает к моим ногам. Этого так много.

Химена подходит ко мне с явным сожалением на лице.

Вот так просто все закончилось?

Был план? Нет?

Ее когти достигают моего горла.

Нет?

С рвущимся звуком она что-то рвет, и под вежливые аплодисменты мое зрение становится черным.

В терновом лесу царит абсолютная ночь. Виноградные лозы толщиной с мои ноги извиваются и пересекаются со всех сторон. Они покрыты массивными шипами, которые могут пробить череп.

Становится холоднее.

Я иду, и растительность расступается, пропуская меня. Даже когда я знаю, что моя кожа должна разорваться от прикосновения, вместо этого я получаю кратчайшие ласки. Недостаточно, чтобы придать мне храбрости.

Становится холодно. Я обнимаю себя, чтобы напрасно защищаться от холодного воздуха. Я должен быть дома, но я не знаю дороги. Я потеряна. Папа должен волноваться. Возможно, он уже ищет меня.

Звезды, если я увижу звезды, то я по крайней мере узнаю, где находится Север!

Словно по волшебству, я немедленно достигаю поляны утрамбованной земли. Наверху есть звезды, но они слишком нечеткие, я не узнаю ни одного созвездия. Сердцем я знаю, что чего-то не хватает, но чего?

Ах да, я знаю. Конечно, глупая я, всегда есть Безмолвный Наблюдатель!

Завеса раздвигается, и зловещий шар смотрит на меня с непостижимым спокойствием. Почему-то его присутствие ощущается сегодня острее.

Мой разум словно взят и брошен по земле. Толчка достаточно, чтобы вывести меня из транса.

Я ошеломлена. Что только что произошло? Но подождите, нельзя терять время. Я умираю. Это не ложная смерть нашего сна, а истинный конец, из которого никто не может вернуться. Мне нужно двигаться, бороться. Я встаю и бегу к хижине. Мне не нужно видеть его, чтобы знать, где он находится. Мы, в конце концов, в моей психике.

Холодный ветер поднимается и ревет позади меня. Лес извивается и трясется, пытаясь сдержать его, но напрасно. Мне нужно идти быстрее. Внезапно соблазнительный запах достигает моих ноздрей: очень сильнодействующая кровь.

Пахнет невероятно. Я бегу еще быстрее. Мне это надо. Такая жизненная сила, такая жизнь, я должен сделать ее своей. Это просто неотразимо.

Наконец я добираюсь до бревенчатого дома и врезаюсь в дверь.

Я прихожу в себя со вздохом и ужасным кашлем.

БОДРСТВУЮЩИЙ. ЖАЖДУЩИЙ. РАНЕН.

Невероятное удовольствие во рту и в горле. Очень вкусно. Так сильна. Недостаточно. Добыча впереди, прикованная и скулящая. Я достигаю добычи. Я пью глубоко. Спешка жизни. Никакого удовольствия, слишком больно.

Он умирает.

Я делаю глубокий вдох и кашляю. Капли крови разбрызгиваются по связанному трупу передо мной и моими ботинками. Перед боевого платья полностью красный. Дыра в моей груди уже закрыта, и я понимаю.

Химена едва не задела мне сердце; даже тогда ущерб был огромным. Я понимаю выражение лица Гаспара, когда он умер. Я не чувствовал себя таким беспомощным с той ночи, когда встретил Его.

У меня до сих пор болит горло. Я снова кашляю, пытаясь очистить дыхательные пути. С моих губ стекает еще больше малиновой жидкости.

Я подвожу итоги. Я нахожусь в каком-то деревянном сарае, лишенном всего, кроме трупа связанного человека, рюкзака и промасленного конверта поверх него. Подхожу к сумке и замечаю серебряный нож в ножнах. Непрошенная улыбка достигает моих губ. Она сделала это, Химена сделала это! Я свободна!

«Аааа!»

Кто-то только что кричал снаружи, я не совсем свободен, кажется.

Я молча подхожу к двери и смотрю в замочную скважину. Я нахожусь во дворе, занятом двумя людьми. Первая - Аинца, а вторая - Шарлотта. Бычья женщина держит слугу за руку. Два пальца уже согнуты под неестественным углом.

Проклятия, что мне делать? Если я выйду, меня могут обнаружить, и все это будет напрасно, даже если я выживу, и все же не вмешиваться кажется неправильным. Я в долгу перед Хименой и Аинтзой. Я не настолько глуп, чтобы предположить, что мы заключили честную сделку. Они пошли на многое, чтобы гарантировать мой побег.

Аинтза теперь умоляет. Она может быть убита. Прокляните все это. Это не устоит. Я бы никогда не смог встретиться со своим другом, если бы позволила этому случиться.

Мне придется рискнуть.

Я открываю дверь, и петли визжат, как застрявшая свинья. Так много для осторожности.

Шарлотта поворачивает ко мне свое поросячье лицо и торжествует.

«Ха, я так и знал! Ты думала, что сможешь перехитрить старую Шарлотту? От нашего сервиса так просто не уйти. Подождите, пока Госпожа не услышит об этом, ваше наказание будет образцовым! В ответ на нашу благодарность...

— Значит, Госпожа еще не знает? — говорю я хриплым голосом.

-- Нет, но скоро мы все...

— Значит, только вы знаете об этой схеме? Я улыбаюсь, стараясь показать свои клыки. Эта кровь, которая влилась мне в горло, и мужчина, который следовал за мной, насытили меня, но восстанавливающий ущерб удерживает оцепенение. Я чувствую себя бодрой, сильной и вполне счастливой. Я свободна, и теперь Шарлотта приходит ко мне без ведома? Это просто вишенка на торте.

Я вижу, как возмущение и гордость переходят в колебания, а затем в страх. Да, осознай теперь свое затруднительное положение, ты, безмозглая отмазка хладнокровной ветчины.

— Т-ты не посмеешь.

Я подхожу ближе, медленно, чтобы она не паниковала. Я не хочу бегать за ней.

Я останавливаюсь на расстоянии вытянутой руки.

— Я так близок к побегу, жирная свинья. Только твой болтливый язык стоит между мной и свободой, поэтому я спрашиваю тебя: почему бы и нет?»

Она поворачивается, чтобы бежать, и я двигаюсь. Серебряный нож скользит между ее ребрами, и моя рука на ее шее закапывает ее уродливую морду в грязь. Она такая медленная и жалкая. Повернуться спиной к противнику, когда он так близко? Это равносильно самоубийству.

Я поправляю хватку и вытаскиваю лезвие. Она ненадолго плачет, и я использую отвлечение, чтобы нанести ей удар в сердце.

Ее борьба сразу захватывает. Я слышу хныканье, когда тяну ее шею вверх.

«В жизни, как и в смерти, ты всегда был на дне, дворняга».

Я пью ее всухую. Когда я встаю, слабый голубой свет начинает поглощать ее безжизненное тело. Мне кажется, что я наблюдаю, как распадается бревно.

Даже ее вкус разочаровал. Воистину, растрата сущности до самого конца. Ну что ж.

Я поворачиваюсь к Айнце. Она отошла от боя и в настоящее время баюкает свою раненую руку. Ее лицо бледно, но решительно.

«Аинтза…»

«Вы должны оставить Ариану, или вы рискуете всеми нами».

"Ты будешь в порядке?"

«Да, не волнуйтесь, это не первый раз, когда я запускаю схему для Химены».

«Она кажется слишком честной для ее же блага».

— Во всем ее теле нет ни одной коварной кости. — добавляет она с теплой улыбкой и мечтательными глазами. Она любит ее. Если раньше у меня и были сомнения, то теперь их нет. Даже несмотря на узы, образовавшиеся после нашего недавнего укуса, Химена по-прежнему остается самым дорогим человеком в мире для миниатюрной женщины. Я чувствую укол ревности в сердце, но быстро подавляю его. Мне это не нужно. Я этого не хочу.

— Тогда я пойду. Спасибо вам обоим за все».

«Боже, леди Ариан. Внимательно прочитайте письмо, в нем есть все, что вам нужно знать».

Я киваю и убегаю в ночь. После шести месяцев рабства я наконец свободен.

Я сделала это. А теперь я иду домой.

13. Дорога домой

Город Монфор, где я выросла, находится примерно на две трети пути между Новым Орлеаном и Батон-Руж. Нам бы потребовался целый день, чтобы добраться сюда, когда я был жив. Сегодня мне потребовалось всего два часа бега, чтобы добраться до окраины.

Я должна была умереть. Даже если бы мое сердце было едва отрезано, а голова все еще почти не была прикреплена, тяжелые раны, которые я получила, должны были стать моим концом. Вместо этого мне дали несколько глотков крови, настолько сильнодействующей, настолько невероятно сильной, что она усилила мое исцеление и даже сейчас несет меня вперед.

Я бегал раньше, и любое усилие быстро приводило к жажде. На этот раз я лечу на ветру безграничной энергии, источнике жизненной силы, которая течет вечно. Даже сейчас я чувствую себя сытым.

Я не понимаю, что мне дали; Знаю только, что никогда не слышал о чем-то подобном. Что бы мне ни подарили, это было и редкостью, и драгоценностью. Еще один долг, который нужно добавить в кучу.

Я замедляю шаг, узнавая знакомые дома. В это время ночи дороги совершенно пусты, а облака закрывают ночное небо, и даже тот, кто смотрит в окно, вряд ли меня заметит. Я до сих пор иду через поля и рощицы, чтобы добраться до заднего входа в свой дом. Я не хочу рисковать.

Я добираюсь до первого тростникового поля моей семьи. Зима почти здесь, поэтому они лежат пустыми и заброшенными. Я продолжаю идти. Влажная земля и деревья дают мне специфический запах, который ассоциируется у меня с домом, и я останавливаюсь.

Я сделала это. Моя главная цель, цель, к которой я стремилась с тех пор, как очнулась под крепостью, достигнута. Я придерживалась этого чувства, этой идеи о свободе и возвращении домой, чтобы сохранить здравомыслие и решимость в ситуациях, которые могли сломить меня и сделать беспомощной. Теперь я понимаю, что я понятия не имею, как действовать теперь, когда я достигла этих приоритетов. Это были не планы, которые можно было реализовать, это были идеалы, не требующие реализации.

Я сажусь на пенек.

Чего я хочу?

Я монстр. Моя семья рано или поздно узнает, если я попытаюсь вернуться к своей прежней жизни. Хуже того, весть о моем возвращении распространится далеко и широко, и я мог бы просто послать письмо Ланкастерам и приказ Габриэлю явиться ко мне домой с острым клинком и серебряным шипом.

Я не хочу оставаться. Я все еще хочу знать, как поживают мой отец и брат. Они нуждаются в этом закрытии так же сильно, как и я.

Я не хочу умирать.

Я не хочу быть рабом.

Все это негативные желания. Они - отсутствие вещей. Это не цели, к которым я могу стремиться.

В растерянности я решаю прочитать письмо Химены. Возможно, она дала дельный совет. Я достаю тяжелый конверт из большого рюкзака и открываю его. Замечу попутно, что он чем-то покрыт, несомненно, для защиты от жидкостей. Она действительно все продумала.

Первая строка представляет собой ряд странных рун, сплошь клинья и острые углы. Похоже, кто-то проткнул бумагу, а чернила — это черная кровь, сочящаяся из раны. Я моргаю, и смысл становится очевидным.

Сестра по крови, если ты умеешь читать и писать на аккадском языке, пожалуйста, используй его впредь в нашей переписке.

Я даже не задаюсь вопросом, как эти знания оказались у меня в голове.

Остальное написано на английском. Буквы Химены идентичны и расположены через равные промежутки. На бумаге нет ни одной кляксы, чего я и ожидала от этой прямой женщины.

«Моя дорогая Ариана,

Первое, что вам нужно сделать, прочитав эти слова, это убраться подальше от города. Избегайте всего региона вокруг Нового Орлеана, как чумы, и обходите Батон-Руж стороной! Вы не должны привлекать внимание наших сверстников, по крайней мере, в течение добрых десяти лет. Не позволяйте нашим усилиям быть напрасными, ибо я не смогу спасти вас во второй раз.

Второе, что я должна сказать вам, это быть осторожным, если вы направляетесь домой. Я не виню вас, потому что мы все сделали это. Пусть опыт будет добрее к вам, чем ко мне. По той же причине будьте осторожны, чтобы вас не заметили, и из любви ко всем, кто вам дорог, не пытайтесь жить прежней жизнью.

Нельзя долго обманывать людей, и если вампиры не заметят, то заметит свита Габриэля. Не обманывайтесь их неудачей в крепости. Они эффективные и безжалостные, и они стали концом многих недолеток. Недооценивайте их на свой страх и риск.

Теперь, когда я предполагаю, что вы в безопасности и далеко, я хотела бы поделиться с вами некоторыми соображениями. Ваша первоочередная задача — выжить еще полтора года. Как новый птенец, вам нужно много средств к существованию. Вам нужно будет напиться каждую ночь, а найти кровь непросто. Вы можете относительно легко питаться одинокими путешественниками, преступниками и беглецами. Небольшие деревни могут предложить охотничьи угодья, но только на одну ночь.

Вы должны помнить об этом. Куда бы вы ни пошли, вы были и будете аутсайдером. Вы будете привлекать внимание, а внимание не ваш друг. Как вампир, вы более опасны, чем большинство отдельных существ в мире. Вы также изолированы, по крайней мере, на данный момент.

Не дайте себя обнаружить и загнать в угол. Не дайте себя выследить. Будьте всегда на шаг впереди других, и ваша жизнь никогда не будет в опасности. Но пусть толпа узнает о том, что происходит в ее среде, и ты умрешь. Перед тобой может пасть сотня, но все равно ты умрешь ни за что.

Единственное место, где ваше присутствие может быть должным образом скрыто, — это анонимное множество городов. Даже тогда вы будете подвергаться постоянному риску без поддержки мастера. По крайней мере, пока вы не соберете союзников, вы должны оставаться в движении.

По понятным причинам следует избегать территорий, принадлежащих аборигенам, так как одинокая белая женщина ночью всегда будет слишком заметной.

Вы можете идти, куда хотите, но я бы посоветовал вам держаться подальше от двух других сообществ вампиров на континенте. Один находится в Чарльстоне, а другой в Нью-Йорке. Избегайте их, если можете.

Что касается более практических вопросов, вот список советов, которые я бы хотела, чтобы кто-то дал мне, когда я впервые отправился в путь:

Создайте поддельную личность и сделайте ее правдоподобной. Придерживаться её. Чем больше вы знакомы с этим, тем меньше людей подумают, что вы лжете. Оставайтесь последовательным. Смена имени и личности в каждой деревне не защитит вас от Ордена или вампиров, преследующих вас. Это только сделает обнаружение более вероятным.

Всегда пейте до того, как вам понадобится, иначе Жажда отнимет у вас возможность сохранить жизнь.

Вы должны найти место, чтобы провести день по крайней мере за два часа до рассвета. Если солнце коснется вас, пока вы спите, вы никогда больше не проснетесь.

Не пытайтесь гладить собак, кошек или любых других животных. Они могут определить, кто мы.

Всегда имейте чистый комплект одежды и, если возможно, чистые носки.

Не забудьте промыть за ушами заблудившееся пятно крови.

Не используйте подожженных свиней в качестве отвлечения внимания; он никогда не будет работать так, как задумано! То же самое касается кабанов и быков.

Хм?

Когда люди приветствуют вас с улыбкой, это означает, что они считают вас беглецом, а член их дома уже направляется к констеблю.

И последнее, но самое главное

Спрячьте тела.

Я закрываю письмо со вздохом сожаления. Слова Химены — это указания и предупреждения, в них нет указаний на то, что мне делать со своей жизнью, кроме как выживать. Я лишь отсрочила неизбежное. Как бы я не ненавидел это, мне придется заняться самоанализом.

Чего я хочу?

Я хочу создать что-то для себя, а затем развивать это. Когда я была моложе, я хотела построить конюшню, а позже винокурню. Судя по тому, что я поняла из письма Химены, сейчас это, скорее всего, невозможно. Возможно, я смогу сделать это позже. В конце концов, я никогда не буду слишком стар, чтобы начать новый проект.

Если я не могу строить, то, по крайней мере, я могу путешествовать. Я мог бы поехать во Флориду или Техас, или даже посетить земли англичан на севере. Я мог бы даже поехать в Канаду! Или Париж! Лондон!

Нет, это кажется ужасной идеей. Мне нужно было бы пересечь океан, и даже мой Учитель не стал бы рисковать без подготовки. Это также позволило бы мне связаться с другими кланами. Ни Парижа, ни Барселоны, ни Берлина для этого одинокого вампира. Я сделаю Новый Свет своим.

Да. Я могу путешествовать, я могу открывать для себя вещи и встречаться с людьми, а также есть их! Как только я закончу здесь.

Внезапно мое настроение падает. Я бежала всю дорогу сюда, а теперь трачу время на бессмысленные планы, которые, возможно, никогда не будут реализованы. Я…

Я напугана.

Вот, я сказала это. Я в ужасе от того, что я найду. Что я буду делать, если меня попытаются убить? Что я буду делать, если они умрут?

Нет нет. Они не могут быть мертвы. Я не приму это.

Я в спешке встаю и иду к особняку, я почти на месте.

Бревенчатый домик.

Я медленно шагаю к месту моего детства.

Он сожжен дотла.

Нет!

Черная копоть цепляется за каменные фундаменты и немногочисленные уцелевшие балки. Древесный уголь темный и блестящий, его поверхность стала гладкой после сезона дождей. Небольшой очаг полуразрушен, и от мебели ничего не осталось. Я делаю шаг вперед и становлюсь на колени. Я беру горсть темной пыли.

Что случилось? Почему его нет и почему он такой маленький? Моя бревенчатая хижина высокая. Большая и крепкая, с кроватью с балдахином! Это бледное подражание, это жалкое оправдание помойки не может быть местом моего детства! Я не могу принять это.

Это шутка? Это какой-то трюк? Есть ли скрытое место дальше? Может быть, я неправильно помню, это, должно быть, сарай, а настоящее находится дальше?

Я плачу.

Я молча вытираю слезы чистой салфеткой. Я ужасно переживаю из-за потери этого места. Почему? Почему мне так грустно? Я смотрю на Безмолвного Наблюдателя и внезапно мой разум достигает своего убежища.

Небо по-прежнему темное и безоблачное. Глядя в него, возникает ощущение необъятности. Я смотрю вниз на прочные стены, которые посрамили бы крепостные валы римского Оппидума, и вступаю внутрь.

Ворота открываются передо мной, непрошенные. В салоне тепло и чисто. Кровать занимает середину комнаты, окруженная мебелью и странными безделушками, каждая из которых является символом важного воспоминания. В очаге ревет огонь, и дрова удовлетворенно трещат и шипят.

Я выхожу и оказываюсь в мокром пепле.

Так вот на что это похоже — смерть невинности. Прошло шесть месяцев, и мир пошел дальше. Меня он не дождался.

Я встаю. Нет. Это ничего. Это просто здание. Я не позволю такому событию сломить меня. Я отказываюсь.

Я продолжаю идти, через некоторое время в поле зрения появляется дом моего детства.

Это двухэтажный колониальный дом, дерево выкрашено в белый цвет. Внешний внутренний дворик ведет к парадному входу. Я знаю в нем каждую комнату, каждый закоулок, и все же есть большая проблема.

Я не могу войти, по крайней мере, без приглашения. Мне нужно, чтобы папа пригласил меня.

Я отхожу к окну его спальни, сбоку второго этажа. Я вскакиваю. Я легко хватаюсь за подоконник обеими руками и впиваюсь в него когтями, потом смотрю вниз.

Впечатляет, мне придется не забыть подпрыгнуть, чтобы избежать преследователей.

Повернув свое внимание вперед, я смотрю на ставень. Конечно. Я провожу указательным пальцем вперед, и дерево с громким треском поддается, и я поднимаю замок. Ставня открывается с визгом ржавых петель. Внутри начинает лаять собака.

Я смотрю в окно и задернутые шторы. Неужто папа меня услышал? Он должен встать и размахивать массивной железной кочергой, одновременно выкрикивая угрозы любому, кто посмеет нарушить его имущество и его покой.

Дверь широко захлопывается, и входит женская фигура с маленькой собачкой. Я пригибаюсь и отпускаю.

«Роджер, кто-то открыл ставни!»

«Черт возьми, женщина, я сказал тебе подождать меня».

"Папа? Что происходит?"

Я остаюсь там, где стою. Проклятия, это моя тетя и ее семья. Что они здесь делают? И где мой отец?

— Ты оставайся там, я пойду выгляну наружу.

"Папа?"

— Я сказал, оставайся там.

Он собирается выйти на улицу, добровольно? Как удобно.

Роджер выходит из дома с лампой, собакой и заряженным мушкетом. Маленькая белая штука продолжает лаять, пока не уловит мой запах.

Потом начинает трястись.

Я спрыгиваю с патио и приземляюсь позади него в полной тишине. Я хватаю мужчину за шею двумя когтями. Он замирает и бросает все, чтобы схватить меня за руку. Я позволяю ему отчаянно бороться несколько секунд, затем усиливаю давление.

— У меня есть несколько вопросов, — говорю я тихим голосом.

«Ари?!»

Я останавливаюсь. Я не могу в это поверить. Он узнал мой голос? Мы с Роджером никогда не были близки, мы не разговаривали с мая прошлого года. Как? Как он мог?

— Ари, это ты?

"Нет!"

— Ари, что с тобой случилось? Мы можем помочь--"

"Тишина! Я не... нет! Я задаю вопросы. Да. А ты отвечай. А теперь скажи мне, где папа?

— Ари, прости, нам пришлось…

"ГДЕ ОН!"

«В зависимости!»

Я больше не могу этого выносить. Какого хрена он делает в зависимости? Это помещения для прислуги! Я разворачиваю Роджера и швыряю его о стену.

«Почему он там? Почему не здесь? ЭТО ЕГО ГРЕБАННЫЙ ДОМ!»

"Я могу сказать тебе!"

«Пожалуйста, не трогайте моего папу!»

Мы оба обращаемся к маленькому ребенку, моему племяннику. Впервые голос Роджера показывает настоящую панику.

— Пожалуйста… Люсьен, нет. Идти домой."

— Тетя Ари?

Нет, это неправильно, это все неправильно, этого не должно быть!

ОНИ ЗДЕСЬ НЕ ПО ПРАВУ! ЭТО МОЕ ГНЕЗДО! УБЕЙТЕ Вторгшихся, ВЫПЕЙТЕ ИХ ДОСУХА, ПОКАЖИТЕ ИХ ТРУПЫ В КАЧЕСТВЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ ДЛЯ ДРУГИХ...

Нет!

Нет.

Это моя семья. Эта пародия на жизнь уже отняла жизнь у человеческой Арианы, не отнимет она и ее семью. Я отказываюсь. Я не раб ни Ланкастеров, ни Его, и уж точно не своих инстинктов. Это не стоит того.

Я отпускаю старика, который рухнул на землю. Люсьен удивленно смотрит на меня. Проклятия, он, должно быть, видел зубы. Теперь они знают. Я должна убить их, просто чтобы быть в безопасности, я могу легко избавиться от тел.

Что со мной не так?

Мне нужно уйти.

"Где?"

«Старый дом Тома. Подожди!"

Я останавливаюсь, но не осмеливаюсь повернуться и посмотреть им в лицо.

— Ему было трудно справиться с твоим исчезновением.

— Тогда почему он не в своей спальне, где ему и место?

«Он слишком много выпил, он сжег комнату отдыха, чуть не сжег и дом. Он переехал. Мы заботимся о рабах и его инвестициях, пока он, ну, чахнет.

"… Я понимаю."

— Ари, что с тобой случилось?

— Ты меня не видел, дядя. Вы никогда не видели меня здесь. Я мертв. Вы понимаете?"

«Мы любим тебя, Ари, мы твоя семья. Просто остаться--"

"Нет! Я не могу. Я действительно не могу. Я подвергну опасности Люсьена и Сару. Я подверг бы опасности всех нас».

"Я понимаю. Значит, прощай?

"Это."

— Тогда я желаю тебе всего наилучшего и сожалею.

«До свидания, Роджер».

— До свидания, Ари.

«Пока, тетя Ари, берегите себя».

Я бегу вперед к группе небольших домов. Мне требуется всего несколько секунд, чтобы найти нужный дом и яростно постучать в дверь. Ему требуется много времени, чтобы ответить, на самом деле достаточно долго, чтобы другие люди проснулись. Мне все равно.

В конце концов, он открывает дверь, и мы смотрим друг на друга в ошеломленной тишине.

Это он, это действительно он.

"Впусти меня."

— Ари?

«ВПУСТИ МЕНЯ, БЛИН!»

Удивленный, он едва двигается, и это все, что мне нужно. Я проталкиваюсь мимо него, и он закрывает за мной дверь. Только маленькая свеча дает свет вокруг нас.

Его место — лачуга, наполненная расшатанной мебелью и пустыми бутылками. Пахнет алкоголем, переваренным алкоголем и потом.

Мы молчим. Я даже не поворачиваюсь к нему лицом. Я подпрыгиваю, когда кто-то стучит в дверь.

"Мистер. Рейно, с тобой все в порядке?

"Да. Я в порядке. Пожалуйста, оставьте меня в покое».

— Как скажете, сэр.

Мы оба поворачиваемся одновременно. Я ношу зимнюю дорожную одежду с плащом, но моя голова непокрыта, а волосы распущены.

Я точная копия женщины, которая покинула его дом в июле, вплоть до длины волос. Однако он всего лишь тень своего прежнего «я».

Его болезненная кожа туго натянута на скелет. Его голубые глаза запавшие и лишены своей обычной искры. Его плечи опущены, он сгорблен, и даже его гордая светлая борода спутана и растрепана. Я нахожу иронию трагичной. Я тот, кто остался позади, но он тот, кто не мог отпустить.

— Это действительно ты или это какая-то жестокая шутка?

Голос у него холодный, но на лице — океан страданий, постоянное безграничное горе, которое даже бутылка не смогла притупить.

"Я..."

Я колеблюсь, затем решаю пойти на честность.

— Мне очень жаль, я не знаю.

Я начинаю рыдать, как ребенок. Боже, какой я жалкий. Гордый вампир, который непобедимо правил Перчаткой, превратился в дрожащее месиво. Отец берет меня на руки и обнимает. Я склоняюсь к этому.

Мы остаемся так какое-то время.

Боже, я хочу, чтобы это никогда не прекращалось.

Через некоторое время я отталкиваю его. Он отпускает меня.

— Ты пролила кровь на мою рубашку, дочка.

— Все равно было грязно.

«Расскажи мне, что происходит».

Я начинаю говорить и не останавливаюсь. Рассказ о том, что происходит, превращается в беспорядочную мешанину. Я говорю о проклятии, смерти, потребности в крови, побеге, моей подруге Химене, о том, как я впервые встретил ее, сражении в Перчатке, выполнении поручений, большом глазе в небе. Это просто выливается в большую кучу чепухи, и он никогда не прерывает меня.

После хорошего часа я вылетаю, как мокрый пистолет. Он вытирает мокрые щеки салфеткой, пока я чего-то жду, полагаю, приговора.

— Вы верите, что моя дочь умерла в том подвале?

— Думаю, да, — говорю я с некоторым колебанием, — я не думаю, что я человек.

«Она страдала? Она звала меня?

Я смотрю на него. Его лицо — маска. Должен ли я говорить правду?

Он никогда не поверит лжи.

"Да. Я сделал."

Он садится и снова плачет. Мы много плакали за последний час. Я даже испачкала платье спереди.

— Я никак не ожидал, что ты придешь, — говорю я.

Я сажусь.

— Ты ничего не могла сделать. Это несправедливо, я знаю, но я могу сказать тебе следующее: даже если бы ты нашел меня, ты бы тоже умер».

"Я подвел вас."

"Нет, ты не подвел. Ты делаешь меня счастливым. Все эти девятнадцать лет ты делал меня счастливым. Это то, что ты должен был сделать, папа. Убийство тысячелетних монстров никогда не было частью обязаностей».

"Если бы я знал--"

— Но ты не мог.

Мы сидим молча.

— Тебе действительно нужно уйти?

"Да. Я просто пришла, потому что мне нужно было завершить все. Мы оба это сделали.

"Наверное."

— Где Ахилл?

«Закрытие контракта в Хьюстоне. Думаю, он смирился с твоей смертью.

«Я не ожидал меньшего от моего практичного брата. Как Констанца?

«Она выздоровела, но ее лицо покрыто шрамами. За ней последовал хороший доктор из города, и в апреле они поженятся».

"Рада слышать."

Некоторое время мы остаемся в уютной тишине. Я не верю, что когда-либо бодрствовала так долго с тех пор, как умер. Я смутно осознаю, что мне нужно будет найти убежище на день, но прямо сейчас я не могу заставить себя об этом думать.

— Я должна уйти от тебя.

— Да, я полагаю.

Его глаза внезапно расширились от шока, и глупая улыбка осветила его черты. Я чувствую себя зеркалом выражения. Так приятно видеть, что жизнь возвращается к нему, хотя бы ненадолго.

"Подожди! Пока ты не ушла, у меня есть твой подарок на день рождения!

"Что? У тебя есть?"

И наконец до меня доходит, что в августе мне исполнилось двадцать. Я была так сосредоточен на выполнении поручений и выживании, что мне и в голову не пришло праздновать.

Взволнованный папа бежит в свою спальню и роется в разных вещах. Я слышу, как он бормочет и ругается, затем с торжествующим «Ага!» возвращается с длинной кожаной кобурой.

"Папа! Тут..?"

"Конечно! Я заставил Талейрана сделать это для вас. Попробуйте!»

Открываю крышку и достаю новенькую винтовку.

«О боже, о боже! Это замечательно!"

Я возбужденно подпрыгиваю и касаюсь гладкой полированной ложи из красного дерева, ударно-спускового механизма с серебряной гравировкой и длинного ствола. Ружье - произведение искусства и любви. Я целюсь, и это как если бы я владел ею всю свою жизнь. Винтовка идеально сбалансирована и довольно легка, хотя я полагаю, что могу поблагодарить свою новую силу за эту последнюю часть.

"Невероятно! Как будто это было сделано для меня!»

"Это было. Талейран использовал ваши точные измерения».

«О, папа, это такой замечательный подарок! Спасибо Спасибо!"

Я подпрыгиваю и снова обнимаю его, все время смеясь.

— Но подожди, я еще не рассказал тебе самое лучшее! — весело отвечает он.

Какое-то время мой отец долго объяснял, насколько особенным является это ружье. Это более поздняя конструкция, в которой используются бумажные патроны и заряжается с казенной части ружья, а не с дульного среза. Ствол также нарезной для повышения точности. Поистине, чудеса науки не знают границ.

После этого пора прощаться.

Я взваливаю на плечи свой рюкзак, кожаный чехол и молча кладу в карман сумку с патронами. Отец держит меня за плечи и в последний раз обнимает.

Впервые за шесть месяцев я обнимаю кого-то, из кого не буду пить.

Он немного отступает, а затем грубый большой палец ласкает мою щеку.

«Я помню, ты говорил мне, что ты не моя Ариана, но ты ошибался. Ты все еще носишь тот же дух, те же стремления, и прости меня Господи, ту же любовь к неженственным вещам, которые идут бумом».

"Папа!"

«Ш-ш-ш, хахаха, дай своему старику закончить. Ты думаешь, что то, что ты человек, сделало тебя моей дочерью. Нет. То, что ты есть, сделало тебя моей дочерью. Вы всегда менялись и росли, это конкретное изменение — самое последнее и самое страшное. Не отчаивайся и не отпускай свое прошлое и наше время вместе, да?»

«Не заставляй меня снова плакать!»

— Ха-ха, все в порядке.

— То же самое и с тобой! Я отвечаю между двумя икотами: «Вы лучше помойтесь, мистер. Не заставляй меня стыдиться».

— О, поверь мне, я буду.

Я поворачиваюсь и иду к двери, пока не теряю последние остатки самоконтроля. Я такая эмоциональна сегодня вечером, больше, чем обычно. Эта чужая кровь может быть виновата, но я не сожалею. Я думаю, что мне это было нужно.

«Возьми ключ от склада Сент-Ландри. Ты можешь отдохнуть там сегодня и, Ариана?

"Да?"

«У тебя есть враги. Верни их в ад и никаких пощад. Я отказываюсь потерять тебя снова, слышишь? Тебе запрещено умирать раньше меня».

"Обещаю."

«Хорошо, теперь иди и не забудь написать!»

Я покидаю Монфор как сумасшедший, чувствуя себя легким как перышко. Я не ожидала, что все пройдет так хорошо. Я поднимаю глаза и обмениваюсь взглядами с Безмолвным Наблюдателем. Сегодня его взгляд стал мягче.

«Надеюсь, вам понравилось так же, как и мне».

Дорога вперед открыта.

14. Придорожные закуски

Прошла неделя с тех пор, как я покинула Монфор. Мне без особого труда удалось укрыться в запертых на зиму сараях и амбарах. Способность карабкаться означает, что мне никогда не придется открывать дверь силой. В худшем случае я снимала пару досок.

Что касается пропитания, то оно тоже не было тяжелым.

Есть несколько видов жертв.

В некоторых деревнях есть часовые, которые ходят с фонарем. Свет, который они несут, делает их видимыми с расстояния в сотни метров, что я нахожу очень продуманным с их стороны. Я должна только следовать за светом, и кровь найдена.

Есть и странные путешественники. Удивительное количество людей переезжает ночью по той или иной причине: возвращающиеся домой торговцы, врачи, солдаты в отпуске…

Этого достаточно.

Если я когда-нибудь впаду в отчаяние, я всегда могу снять слой одежды и с отчаянием на лице постучать в дверь, хотя я сделаю это в крайнем случае.

Я последовала совету Химены оставаться в движении и не оставлять тела без вести. Я считаю, что лучший способ сделать это — не создавать тела с самого начала. Похоже, сегодняшняя ночь станет исключением.

Я достигла конца заселенных земель и начал огибать территорию чокто, двигаясь на восток. Раньше это тоже была исконная страна, но она перешла из рук в руки, когда некий губернатор решил, что соблюдение договоров применяется только тогда, когда у другой стороны есть современная армия. Я заметил, что с тех пор, как мы прошли мимо Мобила, земля и ее жители стали все более суровыми.

Дело в точке зрения.

— Твоя очередь, Бук!

Я стою на краю небольшой поляны. К противоположному концу привязана гончая, которая жадно пожирает кусок обугленного мяса.

Две залатанные палатки стоят по обе стороны от небольшого костра, а земля усеяна полуобглоданными костями и пустыми бутылками. Виновниками являются трое грязных мужчин лет двадцати, которые заливаются смехом, когда брошенный нож целует щеку раба, привязанного к дереву, вызывая легкое всхлипывание.

Я неодобрительно хмурюсь. Я понимаю, что играю со своей добычей, но в этой ситуации есть что-то, что меня беспокоит. Черный мужчина проявляет мужество перед лицом поражения, это, конечно, заслуживает уважения, не так ли?

Ситуация мне вполне ясна. Раб сбежал, его успешно выследили и теперь он будет возвращен, осужден и наказан по Чёрному кодексу. То, как они мучают его и проливают его кровь без всякой причины, кажется расточительством и неуважением к Добыче и Охоте.

Эти люди вызывают у меня отвращение, и я испытываю жажду, так что мы немедленно увидим, действительно ли они хищники, которыми себя считают.

Я отступаю и прячу рюкзак и драгоценную винтовку. Я быстро надеваю свое самое изодранное платье, оставляю дорожный плащ на земле и возвращаюсь в лагерь. После некоторого раздумья я решаю показать им одно белое плечо. Наживка установлена.

Я принимаю сгорбленную позу жертвы и скрещиваю руку в защитном жесте. Я выхожу на поляну, громко вздыхаю и намеренно наступаю на ветку. Собака начинает рычать.

Трое мужчин не замечают меня.

Невероятно.

Только когда глаза раба расширяются, он оборачивается. Я сохраняю выражение испуганного оленя уже целых десять секунд. Боже, сколько сил я трачу на то, чтобы превратить это в настоящий конкурс! Я мог бы сломать шею двум хулиганам, а последний все равно хихикал бы, как кретин, почесывая себе интимные места. Я очень надеюсь, что теперь они станут лучше.

«Ну, ну, милая, ты заблудилась? Не волнуйся, я и мальчики очень хорошо о тебе позаботимся, не так ли, ребята? — говорит лидер, неуклюжий мужчина с жестоким лицом.

«Ага, хухуху», — отвечает невысокий мужчина с окладистой бородой и ленивым взглядом. Третий мужчина просто стоит с отсутствующей улыбкой. По его подбородку стекает дорожка слюны.

И вот так мой интерес к словесному обмену угас. Мало поводов для остроумия, когда мои противники явно безоружны, так что я испускаю отчаянный вопль и поворачиваюсь, чтобы бежать.

Как и ожидалось, все трое бросаются вдогонку с пьяным смехом. Я вынуждена снизить скорость, чтобы они не потеряли мой след. В конце концов мы достигаем другой поляны, и я поворачиваю налево, затем прячусь у подножия самого высокого бука, который я смогла найти.

Трио достигает поляны, и лидер хмурится. Он делает жест рукой, и они расходятся, чтобы начать искать следы.

— Надо было взять собаку. Говорит главарь.

Это не спасло бы тебя.

Я немного жду, пока они не разделятся, а затем высовываю одну ногу из своего укрытия. Как только ближайший хам смотрит в мою сторону, я ломаю ветку, и его взгляд останавливается на ней.

Надеюсь, он достаточно глуп, чтобы попасться на эту более чем очевидную уловку.

Он глуп. Я не удивлена, но все же немного разочарована.

Я вижу краем глаза, как мужчина, бородатый по имени Бук, жестом приглашает своих друзей присоединиться к нему. Конечно, они уже слишком далеко друг от друга, чтобы его заметить, и поэтому ему придется позвать их, предупредив меня, что меня заметили.

Или он мог застать меня врасплох.

Бук в высшей степени предсказуем. Я знаю, что он предпочтет закончить погоню как можно быстрее, и я также знаю, почему. Он занимается другим видом спорта.

Когда мужчина подкрадывается все ближе со всей ловкостью пьяного быка в посудной лавке. Дует ветер, и я улавливаю дуновение его мускуса.

Ой. Мой. БОГ! Действительно ли я хочу пить из него? Могу ли я действительно не заразиться никакой болезнью? Боюсь, что потом мне придется сжечь это платье, иначе я рискую быть замеченной за милю. Как может человек позволить себе быть таким отвратительным? Как у него еще не отвалился нос? Ах, это становится все хуже и хуже.

Мужчина протягивает грязную руку, чтобы схватить меня за ногу, и в последний момент, прежде чем он успевает испачкать мой носок так, что никто не сможет его вымыть, я двигаюсь. Два пальца сомкнулись на его дыхательных путях, пока еще не пролив крови. Я улыбаюсь ему и убеждаюсь, что он видит восемь клыков.

Я начинаю шептать.

«Поздравляю, ты поймал…» И я замираю.

Человек просто испачкался. Я думала, что запах не может быть хуже, я жестоко ошибалась.

«Тц, ты несносная свинья! Я…"

Я снова останавливаюсь.

Что-то ползет от его бороды к моей руке. Мои глаза расширяются от шока, когда мое улучшенное зрение обнаруживает нежелательный переходный процесс.

Вши.

«Хсс!»

О, это ЭТО! Я бью мужчину в горло, хватаю его за руку и глубоко кусаю. В безопасности своего убежища я игнорирую и суету жизни, и свои воспоминания, чтобы смотреть на эхо Безмолвного Наблюдателя.

«Не думай об этом, не думай об этом, не думай об этом…»

«Нга!» С последней дрожью отвращения я бросаю окровавленную руку, и труп, к которому она прикреплена, падает на землю. Я немного напортачила и молча ругаю себя. Я ни при каких обстоятельствах не должна тратить кровь попусту. Все еще…

— Бук?

Лидер идет в моем направлении с хмурым взглядом. Я сталкиваю ужасные останки в углубление и иду вперед по поляне, как будто пытаясь быть незаметным. Затем я, кажется, замечаю лидера и убегаю с криком ужаса.

Лидер улыбается и бежит, все мысли о его друге тут же забываются.

Мы мчимся полминуты, в течение которых мужчина успевает пообещать мне, что мне это понравится, пригрозить, если я не остановлюсь, назвать меня тупой шлюхой и дать комплимент моему заду. Действительно, что не так с мужчинами и моей задницей? Должна ли я спросить?

В конце концов, я притворяюсь, что падаю. Неуклюжий подонок останавливается, чтобы насладиться видом своей цели, ползущей по земле. Блеск в его глазах говорит сам за себя, как и то, как он облизывает губы. Затем я поворачиваю голову и фиксирую случайное место на дереве.

"За тобой!" Я кричу в ужасе.

Мужчина хмурится и отворачивается, но два когтя вцепляются ему в шею.

-- Я сказала, -- добавляю знойным голосом, -- за вами...

Я не торопился, наслаждаясь лидером, и теперь я сыт. Жажда оставила меня на ночь, и теперь я стою перед дилеммой.

Должен ли я убить простака передо мной или отпустить его на свободу?

Я не уверен в своей способности заставить его забыть. Когда я влияла на путешественников по дороге сюда, укуса и взгляда всегда было достаточно, чтобы они не вспомнили о событии. Однако погоня, приведшая к исчезновению друзей, — совсем другое дело. Если я позволю ему уйти, он будет говорить о блондинке в рваном платье? В лучшем случае информированные стороны могут распознать влияние вампира. В худшем случае они могут начать розыск.

Он опасен.

И все же есть ли во всем этом действительно его вина? Он выглядит слишком тусклым, чтобы понять зло своих поступков. Его «друзья», вполне возможно, оказали на него дурное влияние. Не слишком ли я тороплюсь?

Я уже чувствую себя немного пьяным. Могут ли вампиры опьянеть от слишком большого количества крови?

Конечно нет.

"Ты женщина! Я нашеаоооол тебя!» — говорит тупица, когда наконец замечает меня. Затем он продолжает расстегивать ремень и спускать штаны.

«Ты будешь мне прислуживать!»

Ну, это решает вопрос.

«Ти-хи-хи!»

О, но какая прекрасная ночь! Так красиво и тихо, и мирно, и погода такая мягкая. Да ведь я могла бы устроить чаепитие под луной! И Безмолвный Наблюдатель! Только без чая, пожалуйста. Вместо этого у нас могли бы быть джентльмены на столе, и там могли бы быть Химена и Констанца! А джентльмены будут совсем… голыми!

«Те-хе-хе-хе-хе, обнаженная!»

Но сначала я должна убрать тела, потому что Химена сказала, что я должна это сделать, а Химена — мой лучший друг на свете! Итак, я их ложу в одну кучу, это так просто. Идиот уже был там, так что я пошла за лидером, и мне потребовалось немного времени, чтобы найти его, но в конце концов я обнаружила, а затем я принесла его и сложил их вместе, а затем я нашла вонючего, но он слишком отвратительный, поэтому я взяла ремень у идиота и обернула его вокруг его ноги, а потом я привязала его к голове идиота. Теперь мне нужно только перетащить идиота, чтобы переместить их обоих!

«Гений! Ариана, свет твоего интеллекта действительно сияет в этом мире!»

Итак, я беру пояс вождя и прикрепляю голову идиота к ноге, и теперь я могу просто вернуться в лагерь одним махом со всеми тремя трупами! Моя способность к инновациям не знает границ! Итак, я выбираю лидера и начинаю тянуться и падать лицом вниз.

Тяжелый!

Я выплевываю несколько листьев и смотрю на Безмолвного Наблюдателя.

— Ты ничего не видел!

Он наблюдает.

"Отлично! Но никому не говори, я серьезно!» Я продолжаю между двумя ворчаниями: «Мне нужно поддерживать репутацию».

Я тяну труп обратно в лагерь, но падаю только дважды и ударяюсь об одно дерево. Ариана, королева ловкости!

Когда я добираюсь до поляны, собака начинает лаять и выть, так что я рычу один раз, и она затихает со всхлипом.

Хороший песик.

Я бросаю свой багаж и ищу лопату. Болот вокруг нет, так что лучше тела закопать.

О, но подожди…

Я оборачиваюсь и рыгаю. Кровавая дорожка стекает с моего подбородка. Ариана, манеры! Ах да, теперь я вспомнил. Пленник!

Я подхожу ближе, и чернокожий смотрит на меня с удивительным спокойствием. Почему, как мужественно. Мой рот буквально покрыт красной жидкостью, и все же он не вздрагивает!

— Приветствую, принцесса.

Хм, он только что…

Мужчина наклоняется вперед, несмотря на то, что веревки впиваются в его запястье, и предлагает яремную вену.

Это так необычно и так волнующе! Он говорил языком! И он был так вежлив, назвав меня «Нин», принцессой! И эта покорная позиция, я чувствую, что не должна причинять ему боль. Почему, мне сейчас любопытно. Я собирался убить его начисто, но теперь я просто должна услышать, что он хочет сказать!

Слова срываются с моих губ, непрошенные.

«Проситель».

Мужчина чуть не падает от облегчения. Какая? Он был настолько взволнован?

— Принцесса, не могли бы вы освободить мои руки?

Это разумная просьба, и, кроме того, он не может стоять на коленях как следует. Позиция просителя совершенно неправильная!

"Очень хорошо."

Я подхожу к нему и несколькими взмахами когтей перерезаю веревки. Совсем как кошка!

«Те-хе-хе-хе!»

Теперь мужик массирует запястья, ну и где мой коленопреклоненный проситель?

Он замирает, медленно становится на колени и снова предлагает мне свое горло. Именно так! Теперь я доволен. Поэтому я перестаю рычать.

— Вы можете подняться.

Он не двигается, и поэтому я вздыхаю,

— Вы можете подняться.

Глупая Ариана, ты не можешь ожидать, что каждый человек знает Язык! Бах.

//она про Аккад

"Как вас зовут?"

«Туссент».

Креолка! Это может объяснить это. Он знаком с Эконом, может быть, даже с той скандальной девушкой Нами.

Возможно.

— Откуда ты знаешь, как ко мне обращаться?

«Принцесса, есть Бокор, который ходит с плантации на плантацию. Он говорит нам о вуду и о пути магии. Он также рассказал нам о лоа, луп-гару и бледных. Он сказал, что если кто-то встретит бледного на улице ночью, он должен приветствовать его вежливо и молиться, чтобы он чувствовал себя милосердным».

Я поднимаю руки вверх, это захватывающая история, но сейчас у меня очень срочное дело.

Я бросаюсь к ближайшему кусту.

«Ооооооооо…»

Я истекаю кровью. Он воняет! Жизненной силы в нем нет вообще. Ба! Я не должен был так много пить, но я не хотел, чтобы вся эта жизнь пропала даром.

"Ик! Уууу.

Когда я возвращаюсь, Туссен не сдвинулся ни на дюйм, Однако капли холодного пота собрались у него на лбу, несмотря на озноб.

— Что такое луп-гару?

«Оборотень. Проклятая душа, которая при свете луны превращается в ужасного монстра. Говорят, что он ростом с двух мужчин, покрыт мехом и достаточно силен, чтобы кромсать металл! Только серебром его можно убить, а это нелегкая задача! Ибо страшен зверь: пасть его подобна волчьей и обложена кошмарным…»

«О-о-о, так вот что это было. Что ж, это было вкусно. Полный жизни и силы. Интересно, смогу ли я поймать еще одного?»

Туссен не отвечает, но от него снова пахнет страхом. Я что-то сказал? Бах.

— Итак, вы представились просителем. А теперь скажи мне, какова твоя просьба?»

«Хм, я хотел бы жить».

«Хм!»

Я постукиваю указательным пальцем по подбородку и обдумываю эти слова. Он хотел бы жить. Ну, это звучит разумно, я полагаю. Я все равно не смогу переварить другого человека. Я могла бы отпустить его?

— Ах, Туссен, я бы хотел, но я действительно не могу допустить, чтобы кто-то распространял слухи о моем переходе. Видишь ли, — я хватаю его за плечо и наклоняюсь ближе, потому что это секрет.

«Я пытаюсь переместить инко… Инкон… Подождите. ИНКОГНИТО!" Он вздрагивает. Да, это так. Тихи!»

— Это не проблема, принцесса. Он отвечает с едва заметной паникой. «Я могу поклясться на лоа!»

"Так?"

«Если я солгу, моя душа будет вечно гореть в аду! Бондай никогда меня не простит!

— Хм, дай мне руку.

Я слегка кусаю его и смотрю ему в глаза.

— Ты хотел предать меня?

«Нет, принцесса! Туссен — человек чести!

— Ты веришь, что если ты нарушишь клятву лоа, твоя душа отправится в ад?

"Конечно!" Он отвечает, возмущенный.

«Хм. Тогда очень хорошо. Я согласен отпустить тебя. В свою очередь, вы поможете мне похоронить тела.

«Принцесса? Действительно?" Он облизывает губы, надежда светится как день на его лице.

"Да. Теперь поклянись!»

Я ожидал наспех состряпанного предложения, но вместо этого человек фактически строит небольшой алтарь из дерева и сажи и бормочет длинную молитву, дополненную громким провозглашением смерти, если он нарушит свое слово. Как странно! У меня была вполне разумная ночь, и вдруг происходит что-то совершенно необычное, языческая церемония. Это так странно!

После того, как он закончил, Туссен находит небольшой овраг и мы бросаем туда тела, а затем засыпаем их землей и тяжелыми камнями, чтобы их не выкопали дикие звери. Тада! Они пропали. Ариана, королева сокрытия!

Возвращаемся в лагерь в последний раз. Туссен уверяет меня, что знает, куда собирается идти, и что он позаботится о вещах мужчин и их собаке. Он также дает мне некоторые направления. На этой ноте наши пути расходятся. Выражение благодарного недоверия, которое он проявляет ко мне, когда я ухожу, так трогательно. Он, как сказал бы мой отец, хороший парень.

По его совету я быстро нахожу убежище в естественной системе пещер и, хотя еще довольно рано, решаю поспать.

15. Что посеял, то пожнешь

Вчера ничего не случилось. Неа! Это неправда. Вообще ничего постыдного не произошло. Кровь на моем подбородке и одежде? Несчастный случай на охоте. Я охотилась на оленя. Да, оленя. Агресивного оленя.

Я иду по тропе, огибающей границу между собственно Луизианой и туземными землями. Несмотря на вчерашний избыток, я уже чувствую жажду.

Я также чувствую себя немного одинокой.

Я никогда не ожидала, что это произойдет. Я была в пути всего неделю, но простой разговор с этим человеком, Туссеном, напомнил мне о том, что я потеряла. Я хочу с кем-то поговорить, хочу узнать что-то новое, обсудить идеи. Я не хочу превращаться в какого-то отшельника.

Меня впечатляет, что обыденное так легко восстанавливает свои права. Когда я встречала рыжую королеву сук, мне ничего не хотелось, кроме как остаться в одиночестве. Когда я был под угрозой, я не хотел ничего, кроме развлечений, а теперь мне нужна компания. Человечеству свойственно всегда жаждать большего, и смерть не сделала меня исключением.

//она о Мелюзине

Я вздыхаю и взваливаю рюкзак на плечо. Теперь у меня ровно три наряда, один из которых боевой с дыркой на груди. надо было взять с собой швейный набор...

Я была слишком поспешной, когда обошел Мобил. Я должна была остановиться и пополнить запасы. Тот факт, что я не нуждаюсь в еде, ослепил меня и…

Я останавливаюсь на тропе. Уже два дня я иду в основном по лесистой местности. Между холмами, стволами деревьев и редкими камнями видимость ограничена, несмотря на мои глаза.

Я закрываю их.

Я слышу треск и стоны живого дерева, далеких птиц, ветер.

Странно, я мог бы поклясться, что почувствовал что-то, не ауры, которые я связываю с магическими существами, а что-то более слабое и менее живое.

Гум.

Я снова начинаю идти немного быстрее и ухожу с тропы на вершину ближайшего холма. Мои инстинкты никогда не предавали меня. Что-то не так.

Я достигаю вершины и осматриваюсь, ничего, кроме деревьев и тишины. Я взбираюсь на самое высокое дерево, которое могу найти, зарываясь когтями. Все еще ничего, и теперь мои пальцы липкие от сока.

Чувство приходит и уходит снова, и ближе, и сильнее. Я до сих пор понятия не имею, что это может быть, но могу придумать только одно объяснение. Кто-то или что-то следит за мной.

Должна ли я бежать за этим? Могу ли я? Бег вызывает у меня жажду, и найти здесь кровь будет сложно, если мне придется спешить.

Мне устроить им засаду? Это было бы бессмысленно, если бы они знали мое точное местоположение. Гум. Возможно, они не могут. Я верю, что то, что отслеживает меня, делает магический эквивалент крика, чтобы найти кого-то в лесу, и человек кричит в ответ.

Мне нужно больше информации. Я спрячусь и буду ждать, чтобы увидеть, что это такое, и при первых признаках опасности я исчезну, как ветер.

Через полчаса чувство возвращается. Это точно, как это было, что я могу сказать.

Кто-то охотится за мной, я в этом уверена. Однако они остановились.

Жду еще полчаса без сдачи. Чувство не возвращается, и последствия пугают меня. Вполне вероятно, что то, что это делает, знает мое примерное местонахождение. Он решил остановиться, когда заметил, что я делаю то же самое, и я наконец понял, почему. Время работает против меня.

Если они смогут выследить меня днем, мне конец. Большинство вампиров защищают себя дремлнием в крепостях, охраняемых верными последователями. Это стало очевидным во время штурма крепости. У меня нет ни одной из этих защит. Мое единственное преимущество в том, что я скрываюсь, это то, что никто не искал меня, до сих пор. Нет лабиринта, нет скалы, которая спрячет меня от всего, что меня ждет. Было бы детской забавой найти мое тело в какой-нибудь медвежьей пещере или заброшенной лачуге, а затем избавиться от меня.

Как это вообще произошло? Я думала, что осторожничаю.

Ба, это неважно. Я должна найти то, против чего я сражаюсь. Моя единственная спасительная милость в том, что он предпочитает ждать, пока я не стану беззащитным, а это значит, что он не уверен, что сможет убить меня в честном бою.

Однако у меня нет способа отследить это. Как мне поступить?

У меня превосходное зрение, слух и обоняние. Я могу это использовать. У меня тоже есть свой ум, такой, какой они есть.

Я был в движении в течение недели, в основном на север, а теперь на восток. Что бы ни следило за мной, по логике вещей должно быть позади. Мне нужно повторить свои шаги. Во-вторых, то, что отслеживает меня, имеет высокие шансы быть разумным. В самом деле, я считаю маловероятным, чтобы у зверя хватило присутствия духа дождаться рассвета, чтобы убить свою добычу. Вполне возможно, что он пошел по следу.

Я достаю и заряжаю винтовку в качестве меры предосторожности, радуясь, что давно не было дождя. Я также убеждаюсь, что нож Химены находится в пределах досягаемости.

Вкус сала на бумажном картридже, без которого я мог бы обойтись. Па!

Я иду назад, останавливаясь через каждые триста шагов. Я закрываю глаза и слушаю звуки, пробую воздух. Я не обнаруживаю ничего ненормального и продолжаю.

Я занимаюсь этим целый час, и мне становится все труднее не фокусироваться на Жажде. Может быть, мне просто бросить все и отправиться в те маленькие аванпосты, о которых говорил Туссен, поохотиться и вернуться? Это займет всего пару часов…

Нет! Я рядом, я чувствую это.

Я так отвлекся, что, когда отслеживающая штуковина возвращается, я удивленно взвизгиваю. Он ближе и сильнее, чем когда-либо прежде! Я мог просто бегать и…

Нет. Сосредоточься, Ариан, ты можешь это сделать.

Это было похоже на пульсацию, рябь на поверхности безмятежного озера. Концентрические круги, идущие назад и отражающие препятствия.

Я до сих пор не могу сказать, откуда оно, оно может быть где угодно… Я разочарованно шмыгаю носом, и меня озаряет. Есть новый запах. Я бросаюсь вперед по следу и, наконец, опознаю его, я только что нашел конский навоз.

Я подхожу ближе. Могу сказать, что он еще очень свежий. Я стою на коленях и смотрю в землю. Кое-где глубокие отпечатки копыт с подковами.

Я не специалист по отслеживанию, но уже могу кое-что сказать. На меня охотятся люди, потому что вампиры и оборотни не ездят на лошадях, по крайней мере, когда они охотятся. Туземцы не используют стальные наконечники. Наконец, есть больше, чем один, но меньше, чем много. Значит, виновниками является небольшой отряд либо слуг Габриэля, либо магов. Учитывая, что я уверена, что за мной следят с помощью магии, я борюсь с магами.

Это крайне проблематично. У них могут быть способы скрыть свое присутствие или стать невидимыми. Возможно, они даже могут превращаться в тритонов! И потом, что я должен сделать, чтобы найти их.

Я иду по следам до поворота дороги, где она исчезает. Я быстро соображаю, что в тот момент они решили сойти с тропы. Должно быть, тогда они поняли, что я больше не двигаюсь. Времени мало, терпения тоже. Я должен найти их, прежде чем тяга станет неуправляемой.

Я иду по отпечаткам к массе скалистых выступов, покрытых соснами, и теряю их на твердой земле. Я не уверен что делать. Я никогда раньше не охотилась без собаки.

Я нюхаю воздух. Запах сосновой живицы подавляющий, а под ним — древесный дым. Ага! Огонь! Я нахожу самое высокое дерево, какое могу, и начинаю карабкаться. Не обращая внимания на свои все более липкие когти, я оглядываюсь.

Ничего, абсолютно ничего. Нет красного намека на остывающий тлеющий уголь. Ни единого хлопка или треска дерева, превращающегося в пепел. Даже ни струйки дыма, поднимающейся к небу.

Они прячутся.

Что мне делать, что мне делать? Я могу ходить все оставшееся время, пока не превращусь в прожорливого зверя и они не убьют меня в хорошо подготовленной ловушке. Нет, подождите, они не могут быть далеко, я могу просто ходить с вершины холма на вершину холма и чувствовать их запах. Арг, это займет слишком много времени.

Ах, но я чуть не забыла.

У них есть лошади.

Помню, вчера мне удалось напугать собаку. Лошади — добыча, их легко напугать. Мне просто нужно что-то сделать, чтобы заставить их паниковать.

Я могла бы поджечь лес.

Нет, Ариана, это самая глупая идея, которая у тебя когда-либо возникала с тех пор, как ты попробовала жарить масло во фритюре. Ты не создание огня, нет, ты создание ночи.

Так давайте их напугаем.

«Роаааа!»

…

Это было более чем жалко. Я мог бы напугать трех летучих мышей и белку. Это не правильно. Я пытаюсь вести себя слишком по-человечески.

Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь.

Под гладким озером моих мыслей лежат инстинкты, которые столько раз спасали меня прежде. Я взываю к ним сейчас, я вытягиваю их, помогая безотлагательности и Жажды.

Я чувствую легкий ветерок на своем лице, чувствую едва заметный намек на древесный дым. Моя кровь поет в ночи, это мой момент. Добыча близко. НИКТО НЕ СЛЕДИТ ЗА ВАМПИРОМ. НАЙТИ. УБИТЬ. ВЗЯТЬ ТРОФЕЙ. ПРЯЧУТСЯ, КАК ТАРАКАНЫ. ПУСТЬ ЗНАЮТ. ДАЙТЕ ОНИ ЗНАЮТ, ЧТО Я НЕ ДОБЫЧА. Я ВЕРШИНА ПИЩЕВОЙ ЦЕПИ.

НОЧЬ МОЯ.

«РОООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООО»»

Страшный крик извергается, как вулкан, растекается и прокатывается по долинам и лесам, заполняя каждую щель, проникая под каждый корень. Сотни животных замирают в ужасе, когда миллионы лет естественного отбора напоминают им об их месте в иерархии. Это проявленная ярость, крики на заре времен, когда победитель съедал окровавленное сердце своей жертвы.

Вот, ржут. ДОБЫЧА! Чуть левее меня. Они так близко!

Я устремляюсь вперед, а затем замедляюсь.

Они знают, что я приду. Нападать на мага уже оказалось глупо, и несколько месяцев ограниченных тренировок не превратили меня внезапно в амазонку. Мне нужно играть в эту игру обдумано. ИЛИ ВЫПИТЬ ЕГО ПОЛНОСТЬЮ.

Нет.

Я слышу еще одно приглушенное ржание, а также звук копыт, ударяющихся о землю. Они прямо за этой высокой скалой.

Я оглядываюсь вокруг. Огромная сосна шагах в тридцати справа от меня. Я осторожно иду туда. Я бросаю рюкзак.

Переодется?

Переодется. Я ношу боевое платье и ценю, что кто-то может сделать что-то элегантное и практичное. У него даже есть карманы! Представь это.

Я привязываю кинжал к бедру, а винтовку к плечу и начинаю карабкаться. Я не совсем молчу, но мне все же удается скользить между ветвями, пока я не достигну нужной высоты.

Они там.

Трое мужчин сидят на уединенной поляне, окруженной скалами. Единственный вход обращен в сторону от дороги, а это значит, что тот, кто последует за ними, должен будет обойти груду камней, а затем вернуться обратно. Один из мужчин делает все возможное, чтобы управлять тремя тяжело нагруженными лошадьми, другой сидит в позе медитации рядом с потухшим костром, а последний смотрит на вход в долину с…

Это мушкетон? Ну, по крайней мере, они относятся к этому серьезно.

Круг чего-то окружает их. В моих глазах он сияет белой аурой, от которой воздух мерцает, как будто он нагрет. Несмотря на близость, я не чувствую красочной ауры, которая ассоциируется у меня с магами.

Я рассматриваю свои варианты. Я должен убить их быстро, но я могу попробовать это несколькими способами.

Я мог прыгать на них. Это позволило бы мне убить одного до того, как другие ответят, но я не знаю, что делает этот странный барьер. Это может просто помешать мне их чувствовать. Это могло бы также поджечь меня, и это было бы неприятно.

Или я мог бы опробовать свою новенькую изготовленную на заказ винтовку Талейрана пятьдесят шестого калибра с затвором, которую у меня еще не было возможности опробовать, находясь в безопасности на дереве и купаясь в почти полной темноте.

Хм…

БАБАХ!

Пуля попадает сидящему мужчине в грудь. Да! Он наклоняется назад с визгом удивления.

Подожди, сюрприз?

Круг исчезает. Человек в панике достает что-то из кармана и достает странный предмет, начинает что-то бормотать, а человек с мушкетоном становится рядом с ним на колени и целится в мою сторону.

Раненый показывает пальцем, и я позволяю себе упасть как раз в тот момент, когда ураган металла разрывает мое укрытие. Неважно, как близко это.

Я бросаю винтовку и бросаюсь вперед с ножом впереди. Я прыгаю вверх и вниз по скале и приземляюсь в их лагере. Первый маг все еще бормочет, и я замираю в шоке. Двое других мужчин из ордена Гавриила! Я думал это невозможно!

Меня будит быстрый жест. Двое охотников достают пистолеты, а маг достает меч, их лица бледны и искажены беспокойством. Пока они целится в меня, я продвигаюсь вперед. Человек, охраняющий лошадь, стреляет слишком быстро, и его выстрел проходит полностью, но другой ждет, пока я не подойду ближе. Я подталкиваю себя и бросаюсь на мага. В последний момент я притворяюсь, что замедляюсь, а вместо этого опускаюсь. Рев оглушает меня, когда пуля рассекает воздух там, где мгновение назад была моя голова. Я уворачиваюсь и рублю протянутую руку охотника. К сожалению, мой клинок ловит его руку под углом и просто заставляет его выронить использованное оружие. Быстрое движение заставляет меня поднять руку, и серебряный кинжал бесполезно ударяет меня по предплечью.

Подождите, это платье бронированное? Я не знала!

Я возвращаю свое внимание магу, от него так вкусно пахнет! Я прыгаю на него.

«Огненный кнут!»

Зажигательная змея сердито обвивается вокруг моей шеи, я отступаю и изо всех сил рублю ее. Лезвие врезается в него, и волшебная конструкция лопается, как мыльный пузырь.

«Арг!»

Блокирую еще один серебряный кинжал от охотника и обхожу мага.

"Еж!"

Из его спины вырываются серебристые шипы, которых легко избежать. Я не могу дотронуться до его спины, не проткнувшись, но мне и не нужно.

Я упираюсь одной ногой в землю, вооружаюсь второй и пинаю изо всех сил. Моя нога отрывается от земли в ливне листьев и попадает магу между ног. Его подбрасывает в воздух, и он падает жалкой грудой в нескольких футах дальше.

Спасибо за совет, Маркус. Как вы бы сказали, «Прямо в яблочко»

Я не обращаю внимания на выражение непримиримого ужаса на лицах двух других мужчин и бросаюсь ко второму охотнику. Третий, тот, что возле лошади, по-любительски размахивает пистолетом.

СЛАБЫЙ ПРОТИВНИК.

Теперь я двигаюсь медленнее. Я еще могу ускориться, но Жажда растет с каждой секундой, и я боюсь потерять контроль. Против этих врагов это было бы ужасной идеей.

Я добираюсь до опытного охотника и пытаюсь заколоть его. Он отбивает мой нож своим, но, похоже, я действительно повредил ему руку.

— Беги, Грегор, это приказ!

Человек с лошадьми колеблется, но садится на лошадь и ускакал прочь. Арг! Не должен…

Опытный охотник использует мое отвлечение, чтобы порезать мне запястье. Мне удается пошевелиться в последний момент, и лезвие скользит по броне платья.

«Грязный монстр!»

Этот мужчина довольно старый, с морщинистым лицом и гигантским шрамом на щеке. Однако его глаза совсем не затуманены, и на его лице затаилась бесконечная ненависть.

Быстрым движением он бросает в меня свой нож, и я пригибаюсь, чтобы уклониться от него.

"Во имя Бога!"

Со странным тихим взрывом меня отбрасывает обратно к каменной стене. Едва успеваю нырнуть влево, как пуля попадает в правую руку. С криком боли. Я бросаю нож.

Охотник уже достает третий пистолет.

Я продвигаюсь вперед, затем в сторону и хватаю бессознательное тело мага, чтобы поднять его. Охотник пытается кружить вокруг меня, чтобы получить четкий выстрел, я использую левую руку, чтобы…

БАБАХ.

Время замедляется, когда я двигаюсь влево. Горящая полоса тянется сбоку от моей головы.

«Гах!»

Это больно! Черт возьми! О, ты только подожди.

Моя обезумевшая рука наконец находит то, что я искала, когда охотник бросается на меня с еще одним ножом. Его полное надежд лицо омрачается, когда он видит, что мне удалось схватить.

Пистолет.

Я взвожу оружие, целюсь ему в ногу и нажимаю на курок. С оглушительным ревом охотник падает, схватившись за ногу. Я не оставляю ему времени на восстановление. Я прыгаю ему на спину и бью в шею, но не настолько, чтобы убить его. Он рушится.

Я дышу рефлекторно. Я жив, я победил.

Мне необходимо…

Прежде всего, мне нужно накормить. Поверженный маг сильно истекает кровью из-за пулевого ранения в голову. Напрасно тратить.

Я прижался ртом к ране. Беспорядочный. Неважно.

Ах, да, этот человек не использовал зелье, чтобы отравить собственную кровь. Это потрясающе. Жизни гораздо меньше, чем у оборотня, но вся эта мощь...

Я не тороплюсь пить, пока человек не умрет. Ах да, это было что-то. Я встаю и трясу плечом, к своему мгновенному сожалению.

При всем этом действии я забыл о пулевом ранении. К счастью, пуля прошла навылет.

Вскоре я чувствую, что мое тело начинает исцеляться под влиянием моего недавнего приема пищи, и, несмотря на боль, я в полном порядке. Хорошо. С другой стороны, один из моих врагов сбежал, и это нехорошо.

Я роюсь в вещах мужчин, пока не нахожу веревку и крепко связываю ей оставшегося мужчину. Затем я обезоруживаю его, как могу. С таким количеством веревки в любом случае понадобился бы фокусник, чтобы сбежать.

У меня будет к нему несколько вопросов, когда он проснется.

Я начинаю мчаться за неопытным охотником. Грегуар, кажется. У меня еще есть пять часов до рассвета, и мне нужно сжечь немало энергии.

За человеком легко следить. Глубокие отпечатки в грязи ведут меня вперед, пока я не слышу болезненное ржание.

Его лошадь лежит на земле. Одна из его ног согнута под неправильным углом. Человек оставил его страдать здесь.

Я смотрю в карие глаза, обезумевшие от страха и боли. Это красивый зверь. Это позор.

— Это была хорошая охота.

Я втыкаю ему нож в мозг, он умирает мгновенно.

— Ты можешь отдохнуть.

У меня, однако, все еще есть цель.

Теперь, куда он пошел? Я не могу так легко идти по его следу, но он не может быть далеко. Если бы я был запаниковавшим и неопытным человеком, что бы я сделал?

Продолжайте двигаться вперед, ищите укрытие. Он боится и устал.

Я продолжаю. Земля леса находится на склоне, и я иду вниз. Справа я вижу большой след потревоженной почвы, как будто что-то сильно упало. Я меняю курс и вижу еще несколько глыб потревоженной земли. К счастью, земля здесь более мягкая.

Я иду по ней вниз по долине, а затем вверх к небольшому деревянному строению. Я осторожно подхожу к нему. Сегодня меня уже дважды подстрелили.

Подхожу ближе и слышу голос.

«…Среди тени смертной не убоюсь зла, ибо Ты…»

Милый.

Я молча подкрадываюсь к двери и тут же сталкиваюсь с проблемой. На двери висит массивный серебряный крест.

Я не могу войти.

«Хсс»

Ни одно приглашение не позволит мне ступить в эту лачугу. Это враждебная территория.

Гум.

Попробуем дипломатию.

— Грееегооориии, — говорю я нараспев.

Мужчина кричит, затем продолжает бормотать свои псалмы. Звук режет мне уши и сводит зубы.

— Грегори, давай поговорим?

Без ответа.

Я полагаю, мне придется быть немного более убедительным. Эта беспорядочная груда гнилого дерева вдруг по какой-то глупой причине превратилась в каменный бастион. Сила мне не поможет. По крайней мере, не та сила, которую я могу применить голыми руками.

Однако у меня есть козырь.

Я возвращаюсь к поляне. Маг все еще мертв, а слуга Габриэля все еще без сознания. Я иду к сосне, чтобы собрать свои вещи. С моей больной рукой мне будет трудно стрелять сквозь стены, а мой кинжал едва ли лучше моих когтей. Опустошаю карманы мага и нахожу очень красивый пистолет с золотыми гравировками, мешочек с серебряными пулями и два метательных кинжала.

Теперь я могу получить все огнестрельное оружие, которое захочу, ха!

Есть несколько волшебных безделушек, но я понятия не имею, для чего они нужны, поэтому оставлю их здесь.

Я также опустошаю его карманы на несколько испанских золотых дублонов. Нет смысла оставлять их волкам.

Из любопытства я хватаю странную перчатку, которая, кажется, есть у всех магов, и надеваю ее на руку.

"Шип! Щит! Тюлень! Огненный Кнут!»

Я провожу несколько минут, пытаясь выкрикивать заклинания, представляя себе эффект, кричать и кричать. Ничего не произошло.

Я поднимаю глаза на Безмолвного Наблюдателя. Может ли небесное тело выражать насмешливую снисходительность? Я верю, что может.

Удрученная, я бросаю бесполезный кусок хлама, хватаю своего пленника и иду вперед. Мы добираемся до маленькой лачуги, и я все еще слышу, как болтливый идиот извергает святую Библию стих за стихом. Па!

— Грегоюр, ты все еще там?

Мужчина икает, и чтение ускоряется. Я привлекаю его внимание.

«Невежливо игнорировать даму. Что ж, мне кажется, я даже могу отыграться на твоем друге.

Я тянусь сзади за пальцем и ломаю его. Старик просыпается с криком боли.

— Боже мой, нет…

— Ах, я знала, что ты меня слышишь, Грегуар, дорогой. А теперь давай поговорим.

— Грегуар, послушай меня, не говори ей…

Тч, твоего участия больше не требуется, старик.

Я достаю из рюкзака ближайший кусок ткани и засовываю его мужчине в рот.

Он смотрит на меня удивленно, потом растерянно.

Я лучше смотрю на этот конкретный кусок ткани. Это белый хлопок с красивой линией оборок и небольшим бантиком и…

«Гах!»

Я вырываю свое нижнее белье изо рта мужчины и тут же заменяю его носком. Я смотрю на Безмолвного Наблюдателя.

— Это определенно останется между нами.

Оно наблюдает.

"Я серьезно."

«Боже мой, боже мой!»

Ах, да, верно. К делу. Да. Этого никогда не было. Неа! Это был носок с самого начала. Да. Носок.

— А теперь, Грегори, я задам тебе несколько вопросов.

«Я не буду говорить с тобой, зверь! Отойди от меня…»

«И каждый раз, когда мне не нравится ответ, я что-нибудь сломаю. Когда у меня закончатся вещи, которые можно сломать, я выпью его досуха».

Тишина.

«Начнем с простого вопроса. Как зовут этого человека?»

«Отец Перри».

Связанный стонет и трясется, но с тем же успехом он мог бы бороться с медведем. Да, это правильно, как я это чувствую. Я буду задавать простые вопросы, которые ему ничего не будут стоить. Чем больше он ответит, тем больше он ответит. Я могу занять здесь немного времени. Я могла бы…

Я сонная.

Непосредственная опасность миновала, поэтому мое тело отключается. Мощная кровь мага может унести меня только до сих пор. Проклятия! Я должен спешить.

— Вы — члены ордена Гавриила?

"Да! И мы сразим тебя, мерзкий демон! Гнев Божий должен…”

Думаю, он мне больше нравился, когда он молчал.

— Ты выглядишь слишком неопытным, чтобы охотиться на вампиров. Почему ты здесь?"

Грегуар молчит, но в конце концов отвечает.

«Я архивариус. Отец Перри попросил меня прийти.

— А сейчас? А где его отряд?

Грегуар колеблется. Я собираюсь щелкнуть еще одним суставом, когда сам разберусь в ситуации.

— Дай угадаю, после твоего катастрофического нападения на крепость вампиров тебе не хватает рук.

«… воинов Бога — легион! Нам нет числа! Всегда праведники откликнутся на зов и восстанут против агента Зла и…”

— Да, да, теперь я понимаю. Чего я не понимаю, так это почему вы трое зашли так далеко, чтобы выследить меня. И почему с тобой маг? Я думал, вы ненавидите друг друга. Разве вы не должны сложить их всех в костер и поджечь?

«Я… я…»

«Осталось девять пальцев».

«Я слаб, но я знаю, что отец Перри скорее умрет, чем позволит мне выдать секреты ордена. Я отказываюсь говорить!»

Времени остается мало. Я всегда могла его мучить, но…

Гм.

Это может сработать.

«У меня есть предложение. Ты ответишь на три моих вопроса, и я отпущу отца Перри.

— Нет, ты лжешь.

«Я клянусь Безмолвным Наблюдателем».

«Суккам Хаяту? Ах, Наблюдатель. Действительно? Нет, ты дьявол! Ты пытаешься манипулировать мной».

— Вот что, — говорю я тоном, который приносил мне пятнадцать пенсов за бушель на рынке Монфор, — я задаю три вопроса, а вы отвечаете на них полностью. Если в какой-то момент вы решите, что ответ не стоит жизни вашего друга, вы можете остановиться, и я убью его начисто. Если вы ответите на все мои вопросы, я брошу его перед дверью, он не более пострадавший, чем сейчас, и позволю вам принять его. Я ни в коем случае не попытаюсь причинить вред ему или вам. Когда дверь закроется и вы двое будете в безопасности, наше перемирие закончится.

Мужчина размышляет, пока отец Перри бормочет проклятия в мой грязный носок.

Нет никаких трюков, нет мест, где можно пошевелиться. Если я поклянусь, и он ответит, это закончится тем, что оба моих выживших врага будут в безопасности и уйдут.

"Я согласен."

Хорошо.

Отец Перри кричит в приглушенном возмущении. Внутри лачуги я слышу звук передвигаемой мебели. Мужчина помнит, что я использовал огнестрельное оружие, и думает, что моя конечная цель — стрелять из него снаружи. Он строит приют. Я нахожу его решимость достойной восхищения.

— Почему ты объединяешься с магом?

«… Это было решение отца Перри».

«ПОЛНЫЕ ответы, Грегуар. Это была сделка». — говорю я с нетерпением.

«У нас не было числа, чтобы выследить вас, и вы не оставили следов тел, которые мы ожидали от годовалого, поэтому нам пришлось нанять мага-наемника, чтобы найти вас, несмотря на наши правила».

— Что заставило тебя пойти на такое, чтобы убить меня?

На этот раз Грегуар действительно колеблется. Я не понимаю, почему это так важно.

— Вы убили его сына в крепости. Мы выяснили, кто вы такой, из инцидента в больнице Нового Орлеана Сент-Люсия. Мы знали, что жертвой была Ариана Рейно, но, поскольку Орден эвакуировался, у нас не было достаточного количества людей, чтобы вас поймать. Вот почему мы сделали то, что должны были сделать. Я обязан отцу жизнью, поэтому последовал за ним».

Я поворачиваюсь и внимательно смотрю на священника.

Этот шрам.

Я помню…

Коридор в крепости вампиров, безжизненное тело Оготая падает. Бросаю в человека со шрамом на лице, его рыжеволосая спутница стреляет в меня...

Боже мой.

Я смотрю в эту пару серых глаз, я вижу безграничную ненависть. Я вижу жажду мести, которую никогда не перемалывают ни время, ни расстояние, ни наркотики, ни любовь. Этот человек лишился своей иерархии, своих клятв и самых своих ценностей с единственной целью убить меня. Презрение, чтобы бросить вызов Богу.

Я польщена.

— Как ты смог меня выследить?

«… Маг…»

«Полные ответы Грегуара. Если бы какой-нибудь маг мог выследить вампиров по своему желанию, я бы знал.

— Прядь твоих волос.

"Что!?"

«Мы использовали прядь твоих волос из одного из медальонов твоего отца в качестве фокуса, она хорошо сохранилась и несла в себе сильное значение, так что наемник смог ее использовать!»

Я чувствую, как все мое тело замирает. Мой голос обманчиво спокоен

— Грегуар, что ты сделал с моим отцом?

"Ничего! Мы никогда не причиним вреда невинным!»

Я смотрю на отца Перри. Я не так уверен…

«Мы получили его от твоего дяди Роджера, мы сказали, что хотим добавить его к памятнику жертвам насилия в Новом Орлеане! Клянусь. Кроме того, это был четвертый вопрос, на который я ответил охотно, но моя часть уже сделана».

Па, он прав.

Как и обещал, тащу разъяренного священника к двери и отхожу в сторону.

Грегуар открывает дверь, и мы измеряем друг друга. Кажется, он очарован мной, когда я стою здесь в своем окровавленном платье, скрестив руки на груди. Затем он втаскивает своего друга, запирает дверь, и они оба укрываются в укрепленном гнезде, которое ему удалось построить.

Наше перемирие закончилось.

Открытие обиды Перри и опасности, которую он представляет для моего отца, подпитывает медленно тлеющий гнев, который прогоняет оцепенение. Я спокойно иду обратно на поляну и нахожу то, что искал, в седлах перепуганной лошади. Я нахожу больше в их сумках. После того, как у меня есть все, что мне нужно, я возвращаюсь в лачугу.

Я отрываю кусок ткани от их запасной ткани и оборачиваю его вокруг палки из сухого дерева, затем брызгаю на нее фонарным маслом. Я вылил остатки масла на одну из стен. Подожгите факел трутом и приставьте его к деревянной раме. После того, как он хорошо зацепится, я бросаю факел на соломенную крышу.

Это не церковь, а освященная охотничья хижина.

Как я уже говорил, дождя не было уже некоторое время.

Они прячятся пятнадцать минут, но в конце концов дым и жар вытесняют их.

Оба до сих пор борются до конца.

Делаю быстро и безболезненно.

— Это была хорошая охота.

Я выпиваю немного из них обоих, а затем бросаю их тела и тела мага в погребальный костер, в который превратилось святилище. Я добавляю к нему волшебный предмет, включая устройство слежения. Я оставляю их кресты на столбе снаружи.

Позже я быстро нахожу пещеру и падаю в сон, я полностью истощена.

16. Болотный марш

Прошло три ночи с тех пор, как я сражалась с ренегатами Ордена, и я продолжаю думать о своем сражении. Это действительно была хорошая охота. Враг был силен и хитер, и мне удалось лучше драться и перехитрить его, хищная часть меня использовалась на службе хорошо выполненному плану. Это так и должно быть. Грегуар, Перри и вы, безымянный маг, можете найти покой в загробной жизни.

Между охотничьими отрядами, патрулями и случайными одинокими путешественниками я оставался сытым, никого не иссушая. В том числе сегодня вечером.

Я иду по лугу, когда вдруг что-то привлекает мое внимание.

Не слишком далеко слева от себя я чувствую мощную ауру, которая исходит не от человека, а от заклинания. Этот не отслеживает и не предупреждает, это своего рода вежливое приглашение.

Как любопытно. Звонок в глуши?

Я не вижу никакого злого умысла или какого-либо принудительного эффекта в работе. Это, по сути, эквивалент торговца, который изо всех сил торгует своим товаром на рынке.

Хотя кажется, что все в порядке, благоразумнее было бы продолжать двигаться вперед. Любопытство все-таки сгубило кошку, а у вампира всего одна жизнь...

Мне тоже становится все скучнее. Я должна была упаковать книгу, хороший роман, наполненный богатыми джентльменами и обедневшими, но остроумными женщинами. Ах, но, увы, я так беспокоилась о своем физическом самочувствии, что не учёл психического.

Наверное, ничего страшного.

Просто быстрый взгляд.

Я иду к очевидному источнику магии. Тот, кто его разработал, позаботился о том, чтобы его нельзя было пропустить. Я все еще прилагаю некоторые усилия, чтобы уйти с тропы и держаться поближе к краю рощи, с которой я сталкиваюсь. Через несколько минут я достигаю края огромного открытого поля.

Это самая большая долина, которую я когда-либо видела. Несмотря на пасмурное небо, я могу видеть на добрую милю в любом направлении, так что я не упускаю из виду ни странную конструкцию, стоящую в тридцати шагах от меня, ни трех туземцев, приближающихся к ней.

Конструкция представляет собой деревянный столб, сверху донизу покрытый резьбой. Я различаю головы и части тел нескольких людей и животных, окрашенных в яркие цвета. Ветви были просверлены, чтобы сформировать конечности, которые держат различные предметы, включая копье и барабан. Это волшебный маяк.

Трио в конце концов останавливается перед ним. Они неплохая группа.

Первый человек ходит, сильно прихрамывая, и ему помогают двое других. Я не знаком с туземными обычаями, но его одежда кажется надетой как попало, как будто он выдвинул ящик и просто набросал то, что смог найти. Несмотря на разнообразие кроя и тканей, ему все же удается держать часть груди обнаженной при температурах, приближающихся к нулю.

Он также пьян как скунс.

Второй мужчина носит смесь западной и местной одежды, очки и котелок. Я могу оценить заботу, которая была вложена в стильную аранжировку. Он выглядит испуганным.

Последний человек — воин. Если бы его не выдали орлиные перья, копья и дротики, это было бы заметно по его хмурому взгляду и мускулам. Выражение у него такое, как у человека, у которого совсем истощилось терпение и который находится в одном неверном слове от драки.

Загипнотизированный, я наблюдаю за ними. Что они здесь делают так поздно? И почему?

Пьяный мужчина падает на колени перед статуей и начинает бормотать и выкрикивать проклятия на незнакомом мне языке. Его безумный бред достигает крещендо, которое заканчивается предложением, которое он кричит во все горло.

«Приходи и участвуй».

Что!?

ЧТО?!

Неужели этот шут на самом деле… Невозможно. Неправдоподобно. Это точно совпадение?

Мужчина быстро доказывает, что я ошибаюсь. Он выхватывает миску из какой-то ниши своей ткани, довольно злобно протыкает себе руку, и достаточно скоро получатель содержит несколько глотков крови. Затем он становится на колени и преподносит это подношение моему общему направлению.

Терпение воина на исходе, он собирается вмешаться, но человек в очках удерживает его. Они начинают спорить между собой, жестикулируя и указывая на коленопреклоненного сумасшедшего, статую и то, откуда они пришли.

До меня доходит запах крови, и, несмотря на то, что меня кормят, у меня вылезают клыки. В крови этого человека содержится мощная магия. Пить его было бы чрезвычайно полезно, не говоря уже о том, чтобы вкусно.

Он здесь, остывает в этой миске.

Было бы жалко оставить его впустую.

В последний раз осмотрев свое окружение, я покидаю безопасный лес и молча приближаюсь к сумасшедшему. Мои инстинкты говорят мне, что это безопасно, что просителя нельзя игнорировать.

Да, это правильно.

Мгновение спустя я выпиваю миску и зализываю рану. Сумасшедший смотрит на меня карими глазами, полными удивления, и я понимаю, что он намного моложе, чем я думал. Он ждет, когда я отпущу его руку, и улыбается зубами.

Это не та реакция, которую я ожидал. Тем не менее, маяк и предложения означают, что у них есть предложение, и теперь мне интересно его услышать.

— Вы можете говорить, проситель.

Двое других подпрыгивают и визжат, когда наконец замечают меня. Воин тут же направляет свое копье в мою сторону, прежде чем что-то сообразил. Его глаза переходят от ярости к страху, и когда его товарищ опускает оружие, он не сопротивляется.

Пока я жду без движения, сумасшедший кладет голову мне на ногу и вздыхает. Я ненавижу физический контакт с незнакомцами, но его жест настолько невинен и безвреден, что я решаю его терпеть.

Я кладу собственническую руку на голову молодого человека.

"Хорошо?"

Пара переглядывается, и мужчина в шляпе приподнимает шляпу и обращается ко мне по-французски.

«Добрый вечер, мадам, я Искани из племени чокто. Мы пригласили вас сюда, потому что смиренно просим вашей помощи».

Он нервно сжимает шляпу. Я сигналю ему продолжать.

«На наше племя охотится гигантский проклятый аллигатор. Говорят, что зверь длиной с трех человек и черен, как ночь. Выходит каждый месяц, чтобы съесть человека или ребенка. Мы не можем позволить этому продолжаться.

Мой вождь Минко, — он указывает на воина, — провел несколько охот на существо, но они не увенчались успехом. Он остается скрытым и глух к вызовам отважных охотников». Воин скрещивает руки, словно желая, чтобы я высмеивал его усилия.

— Нашему шаману Нашобе было видение. Он сказал, что бледный, может быть, согласится помочь. Человек сглатывает от страха.Он знает, на что мы способны.Он также знает, что стоит без оружия и плана на чистом поле.

Однако мне любопытен зверь.

Бодуэн сообщил мне, что вампиры не могут питаться животными, и действительно, звериной крови не хватает жизненной силы, которой я так жажду. С учетом сказанного, я успешно кормился от оборотня, и я не совсем уверен, что семифутовый гибрид волка, покрытый мехом, все еще квалифицируется как homo sapiens.

Конечно, технически он был проклятым человеком, но с такой формой…

Могу ли я питаться волшебным зверем, чтобы стать сильнее?

Я загорелась желанием попробовать. По крайней мере, я могла бы использовать отвлечение.

— Что вы предлагаете взамен?

Переводчик поворачивается к своему шефу, и они какое-то время спорят, в конце концов шеф с ухмылкой указывает на Нашода. Его спутник хмурится, но все же предлагает.

— Минко говорит, что если ты убьешь зверя, мы дадим тебе шамана напиться.

Я молчу и не двигаюсь. Это неправильно. Только свободный человек может стать просителем. Только то, что предлагается бесплатно, можно взять полностью.

Мое отсутствие ответа приводит к ожидаемому результату. Двое мужчин начинают нервно переминаться, и хватка Минко на копье заставляет дерево скрипеть.

Я поворачиваюсь к коленопреклоненному шаману.

«Если я сделаю так, как просит ваш вождь, вы добровольно предложите мне свою кровь».

«Прости меня бледный, наш шаман не говорит...»

«Дам кровь, серьги, чтобы лучше спрятаться, для тебя, дитя терния и голода».

Он медленно моргает, сначала одним глазом, потом другим, как волна. Один из его зрачков намного больше другого.

Этот молодой человек безумен, как мартовский заяц, и осторожность требует, чтобы я не доверял ни одному его слову. Это было бы неправильно. Нашоба появилась как раз в тот момент, когда я добрался до этой поляны. Учитывая нашу соответствующую скорость, ему пришлось бы покинуть свою деревню задолго до того, как я заметил маяк. Он также говорил на языке дважды, и это не случайно.

Говорят, что гениальность и безумие идут рука об руку. Возможно, в этом есть доля правды.

Он также предложил мне то, о чем я не просил. Серьги, которые помогут мне спрятаться? Видел ли он причину, по которой мне это нужно? Он видел мое будущее?

Этот человек опасен. Возможно, мне следует избавиться от него до того, как он настроится против меня.

Нет, это неправильно, просителю никогда нельзя причинять вред. О чем я только думал?

"Согласованный."

Шаман кивает, как будто мое одобрение никогда не вызывало сомнений. Он встает и указывает пальцем на ту сторону долины, которая уходит вглубь родной земли. Низкий уклон приводит к редкой кроне деревьев и случайным проблескам серой воды.

В качестве жеста доброй воли я киваю двум его спутникам, но они лишь с опаской смотрят на меня. Это немного грубо, хотя я не держу зла. Их опасения небезосновательны.

Я беру свой рюкзак и отправляюсь, пока они делают то же самое.

Как только я выхожу из поля зрения, я переодеваюсь в боевое платье. Первоначальная безупречная одежда теперь содержит окровавленную колото-резаную рану, окровавленную пулевую рану, пятно крови на левом плече и следы ожогов. В результате он также пахнет немного зловонием. Мне действительно нужно остановиться и заняться настоящей стиркой.

Ариана, вампирша, стирающая окровавленные тряпки под лунным светом. Пожалуй, мне тоже следует спеть.

Я быстро добираюсь до края болота. Теперь, как действовать? Моя добыча должна находиться либо в водоеме, который может ее содержать, либо рядом с ним. Даже с преувеличением, зверь должен быть массивным и только самые большие водоемы будут для него подходящей средой обитания. Я достаточно уверена, что могу чувствовать его магию.

Мой план решен. Я буду огибать вышеупомянутые пруды и держать свои чувства в тонусе. Я начну с того, что пойду налево и объеду болото, а затем пойду внутрь. Я воспользуюсь этой возможностью, чтобы найти убежище, если задача окажется слишком сложной для одной ночи.

Кивнув про себя, я отправился и пару часов искал. В это время года на болоте необычайно тихо. Нити тумана висят над водой и вокруг обнаженных деревьев. Их почерневшие конечности вытянуты, как иссохшие руки старух, готовых схватить и задушить. Зловещую тишину нарушает только звук моих походных ботинок в странном омуте. Наконец я нахожу первые следы своей добычи.

Под искривленным корнем я нахожу отрубленную руку. Только мой острый нос привел меня к относительно свежему придатку. Он был отрезан в плече, и я толкаю его ботинком, чтобы посмотреть на ужасную рану.

Я насчитал три следа от зубов. На целое плечо.

Ага.

Я медленно отступаю назад и почти теряю равновесие, когда наступаю в яму. Выругавшись, я быстро восстанавливаю равновесие и останавливаюсь, когда понимаю, во что я вляпался.

Это след.

Он… довольно большой.

Действительно большой.

Конечно, он не мог быть таким большим? Когда Искани сказал, что существо было длиной с трех мужчин, он пошутил, верно? Это была поэтическая вольность, да? У него просто очень, очень большие ноги. Верно?

Боже мой.

Эта штука должна быть размером с чёртова слона! Плевать на мою винтовку; Я должна была привести морскую пушку, нет, фрегат, с полным морским составом!

Я действительно согласился пойти за этим Бегемотом? Была ли я сумасшедшей?

Забудьте, лучше бы все болото черной смолой замазать и поджечь. Проблема решена.

Я остаюсь так несколько секунд, но мой холод вскоре возвращается. Это охота. Добыча смертельна, и я тоже.

Я застегиваю рюкзак, достаю и заряжаю пистолет с серебряной пулей. Если зверь нападет на меня, я буду полагаться на свою скорость, чтобы выстрелить ему в глаза. Мозги аллигаторов маленькие, а их глаза не защищены броней. Это отличный вариант.

Я надеюсь.

Еще через несколько минут я останавливаюсь, поскольку вижу что-то многообещающее. Дальше вглубь суши находится небольшое озеро, часть берега которого подозрительно лишена растительности. Подхожу ближе и мои подозрения подтверждаются. Есть несколько пней и мертвых деревьев, как будто что-то массивное прошло несколько раз. Это может быть логово моей добычи. Я начинаю идти по краю, пока не подбираю что-то, ауру живого существа.

Я отхожу от кромки воды, как только осознаю две проблемы. Во-первых, он идет не из воды, а из рощицы в нескольких шагах от нее. Во-вторых, это неправильно.

Эта аура не похожа на болотное животное. Он мощный, да, но мощный, как гора, как сталь. Он нерушимый, неукротимый и древний.

Я поворачиваюсь к источнику, прицеливаюсь и взвожу курок. Без предупрежления встает кошмарная фигура.

Вверх, вверх.

Что во имя…

Это мерзость! Насекомое существо, покрытое мхом и мертвой растительностью, с двумя руками и двумя ногами и…

Ой.

Это очень высокий, очень сильный мужчина в черных железных доспехах странного изготовления, покрытых камуфляжем.

— Ты в порядке, девочка?

С раздраженным щелчком я закрываю рот и прячу пистолет в кобуру. Должно быть, я только что выглядел как испуганный деревенщина. Какой позор! Гигантское насекомое? Пожалуйста.

— Хм, да, да, спасибо, что спросили, мистер…?

Человек передо мной — сила природы. Он самый высокий человек, которого я когда-либо видел, с большим отрывом, и его плечи соответствуют остальной части его телосложения. Что видно из того, что не скрыто доспехами, так это покрытые шрамами мышцы и загорелая кожа. Сама броня - чудо. Похоже, что он был построен из кусков локомотива, с множеством заклепок и дополнений и имеет форму массивного жука. Здесь даже разбросаны датчики и кнопки. Я не вижу его выражения за коническим полушлемом и очками, похожими на пару затемненных моноклей. Остальная часть его лица покрыта величественной бородой, сидящей под огромным румяным носом.

Неплохой персонаж!

— Лот из Скорагга, девочка, приятно познакомиться.

Голос мужчины глубокий и культурный. Он намного мягче, чем я ожидал, даже если в нем есть гравийность.

— Ариана, — отвечаю я, делая реверанс. Это ново и интересно! — Могу я узнать, что вы пытались устроить здесь из засады?

"Конечно. Я охочусь на аллигатора огромных размеров, который терроризирует местных жителей».

Я замираю.

Может быть?

«И, возможно, вас попросили сделать это трое мужчин чокто?»

— А, вы тоже видели их рекламу?

Гах! Конечно! Они просто привлекают всех, у кого есть шанс, а затем бросают их на свою проблему. Это мошенничество? Меня обманули?

— А могу я спросить, что вам обещали в качестве компенсации?

«Несколько осколков обсидиана. Ничего особенного. Вы?"

«Побрякушка, а еще я могу пить от шамана».

Ой, я поторопился! Вместо ответа из шлема мужчины доносится жужжание и щелчок, а линза его левого глаза сменяется красноватой.

«Ах, вампир. Я никогда не ожидал увидеть его так далеко от большого поселения. Ну, по правде говоря, меня больше интересует чешуя зверя, к сожалению, он отказался выйти и напасть на меня. Я решил подождать на одном из его следов, пока он не пройдет, но ваше появление все изменило. Скажи, как ты меня заметила, девочка?

"Я…"

Я колеблюсь. Мужчина поднимает руку.

— Прошу прощения за свои манеры, вампир. Прошло некоторое время с тех пор, как у меня была надлежащая дискуссия, и я по понятным причинам заржавел ».

Он выпрямляется, и доспехи скрипят и стонут, как старый сарай, чтобы вместить его. Эта штука должна весить тонну!

«Хм-хм, я, Лот из Скорагга, хотел бы предложить вам сотрудничество в этой охоте. Поскольку наши призы разные, у нас нет причин соревноваться. Вместо этого я хотел бы попросить помощи у тех, кто подсказал вам о моем присутствии обострившиеся чувства. В свою очередь, я прикрою вас и окажу дистанционную поддержку, чтобы победить зверя».

Я не вижу на этом человеке полевой пушки.

— И чем, скажи на милость, ты проткнешь его толстую кожу?

— Я думал, ты никогда не спросишь, девочка.

Лот поворачивается назад и наклоняется вперед. Раздается несколько лязгов, несколько ворчаний, и в конце концов он поворачивается, чтобы показать мне свое оружие, гордо выставленное перед его бедрами.

«О, боже мой, он такой большой!»

Мужчина улыбается, когда я восхищаюсь его снаряжением. Похоже на гарпунную пусковую установку, которую взяли с палубы китобоя. Он огромен по размеру, и ни один человек не должен быть в состоянии владеть этим чудовищем.

«Да, просто подождите, пока я не начну стрелять».

По сравнению с ним мой бедный пистолет выглядит ужасно неадекватным. О, какое неприятное чувство.

«Прежде чем я соглашусь, я хотел бы задать вам несколько вопросов. Гум. Ты не человек, не так ли?»

Мужчина перестает двигаться.

— Чт… что меня выдало?

«Хм, у тебя есть аура, но ты не маг, есть еще твой размер, твоя странная броня, огромный гарпун…»

— Да, хорошо, но как насчет моего голоса? Мои манеры? Закрой на время глаза и представь, что мы разговариваем в хорошем салоне, хорошо? Могу ли я показаться странным?»

"Этот разговор? Тот, который у нас есть о совместной охоте на гигантского магического аллигатора, ночью, на территории чокто, в обмен на кровь и осколки обсидиана?

Он отчаянно кивает.

— Ууууууу, помимо очевидного, я думаю, ты говоришь совершенно нормально?

«Уф! Я заставил меня волноваться на секунду здесь, девочка. Видишь ли, я не разговаривал так долго уже три месяца! Я боялся, что выкажусь особенным. Ты знаешь? Пограничный? Псих? Изоляция может сделать это с тобой».

«Я… я понимаю. Подожди, ты три месяца ни с кем не разговаривал?! Что, черт возьми, ты делал?!

«Я искал шкуру волшебного зверя».

«…»

«…»

«Волшебная кожа аллигатора?»

— Да, девочка, этого вполне достаточно, и именно поэтому мне нужна твоя помощь! Я подумал, что был благословлен, когда увидел ту возвышающуюся магическую колонну, которую установили эти парни, и услышал их предложение. Но этот зверь хитрый! Он прячется от групп и слишком больших вещей. я ходил вокруг; выкрикивал мат, что было слышно отсюда и до северного полюса, и даже показывал ему свою задницу, но все было зря! Зверь не клюнет. Я застрял в этом куске брони на три чертовых дня! Ты знаешь, как это тяжело, когда у тебя чешется…

У этого человека есть порицание?!

— Ты в порядке, девочка?

Я закрываю рот со щелчком. Я просто хотел узнать, что он такое! Как мы закончили разговор о его зудящей промежности…? Арг!

«Оооо, ты спросил меня, кто я такой. Ну, я Двегур.

Я смотрю молча.

«Да, не смотри на меня так! Я говорю правду. Я, наверное, единственный Двергур на континенте, ну, единственный, у кого достаточно чистая кровь, чтобы знать, кто он такой.

"Что ты имеешь в виду?"

«Ну, у нас оооочень низкая рождаемость, да, и мы так близки к людям, что большинство не может сказать, поэтому многие из нас просто вступают в брак с человеческими семьями. Ведь моя вторая жена была человеком!»

"Что с ней случилось? Где она?"

«Она умерла от старости! Это было триста лет назад, плюс-минус.

"КАКАЯ?! Сколько тебе лет!?"

«Да, девочка, это что-то личное, эй?»

А рассказывать мне о состоянии своих неугодных - это не личное? Па! Мужчины, клянусь.

«Мы близки к камню и стали. Всегда были. Мы любим металл и магию и хорошо ими владеем! Да ведь я сам построил эту штуку! О, и мы также любим хороший ликер. И девушки, или парни! Ах, и мы можем жить очень долго. Мой дедушка Локри, благослови его сердце, был уже мужчиной, когда Рим пал перед этими гуннскими выскочками. И он, наверное, еще жив, если бы у этой гарпии жены не было…

Я провожу добрых три минуты, слушая, как этот человек рассказывает о своих двоюродных братьях, дважды уехавших в Норвегию, о Лапони и еще о чем-то, и я все больше беспокоюсь. Я уверена, что соплеменники чокто не будут говорить обо мне не потому, что я верю в их честность, а потому, что ни один достойный воин не признается, что просил о помощи иностранку.

Однако я планирую убить Лота. Он уже без тени сомнения доказал, что не может держать рот на замке. Однако чем больше он говорит, тем больше я вижу проблему.

Лот — многовековой закаленный в боях ветеран, одетый в волшебные доспехи собственного изготовления. Я лучше попытаю счастья против крокодила голыми руками.

Могу ли я подождать, пока он не ослабит бдительность? Он выберется из этой штуки после охоты. Я все еще могу работать с ним, чтобы убить нашу добычу, хотя мне не нравится идея убить кого-то, с кем я сражался бок о бок.

«… А потом их женам потребовалось три недели, чтобы понять, что близнецы поменялись местами, бахахаха! Локри и Такк такие шутники!

— Лот из Скорагга?

— Да?

«Я предлагаю убить аллигатора вместе. Вы берете столько кожи, сколько хотите, я могу попробовать ее кровь, а затем мы вернемся к соплеменникам и получим соответствующие награды. Ты согласен?"

«Да, конечно, девушка, работает на меня. Мы и так уже достаточно задержались».

И по чьей вине это, ты болтун?! Гах!

— Тогда пойдем.

Я иду вперед, близко к воде, а Лот прикрывает меня с гораздо большего расстояния. Когда я спросил его об этом, он ответил, что зверь будет преследовать только «милые цели с сочными ягодицами», что мне не следует беспокоить мою «симпатичную голову» из-за того, что он играет на приманку, потому что он может «бросить Франциску через ноздри тролля в сто шагов», что бы это ни значило, и что я был, следовательно, «Охраняемый, как дерьмо дракона». После этого я решила больше не задавать вопросов.

Лот прямолинейный, вульгарный и болтливый, но когда я подставляю ему свою спину, я не сомневаюсь, что он только защитит ее. Мои инстинкты соглашаются.

Я не хочу драться с ним, но еще меньше хочу снова попасть в руки вампиров ...

Мы безуспешно обходим весь пруд, и странный человек ведет меня к другому озеру, где может быть наша цель.

«Знаешь, к востоку отсюда есть разновидность болотных деревьев с голыми корнями. Это немного неприлично, если вы спросите меня. Если подумать, они показывают всем свои голые ноги».

«Знаешь, вся эта грязь напоминает мне стряпню тети Герды. Она не смогла приготовить надлежащую еду, всю свою жизнь. Раньше мы просто выбрасывали её еду, думали что во второй раз будет вкуснее! Я помню, что даже голодная лиса…

— Знаешь, я думаю, вампиры должны говорить «вчерашняяночь», потому что технически это никогда не вчерашнийдень.

//Ya know, I think vampires should say yesternight, cause it’s never yesterday, technically

Он никогда не затыкается.

Я знаю, что несколько неприятных слов могут заставить его остановиться. Я их не говорю. Было бы неразумно ссориться с ним сейчас.

Ах, кого я обманываю, я прекрасно его понимаю. Он провел три месяца в одиночестве, и теперь у него есть кто-то, с кем он может поговорить о событиях, произошедших двести лет назад, и при этом не показаться сумасшедшим.

Он также единственный Двергур поблизости. Я знаю, что мне следует избегать других вампиров, как чумы, но, по крайней мере, они здесь. Я не единственный в своем роде. У меня Химена. У меня есть отец и Айнтза. Лот один.

Как такой старый человек может быть таким одиноким?

«И вот мы, девчонка, надеюсь, я не слишком утомил меня своей болтовней, да?»

— Вовсе нет, Лот. Должны ли мы действовать, как прежде?»

«Да. Именно так. Держите глаза открытыми, я думаю, что это правильно».

Мы продолжаем идти. Неподвижность болота действует мне на нервы. В то же время я чувствую, что становлюсь вялым. Утомительные поиски — это не то же самое, что активная охота, а так как я поела практически сразу после пробуждения, я...

Шум позади меня. Я оборачиваюсь.

Массивные челюсти.

Невозможно, НЕВОЗМОЖНО! Я ничего не почувствовал?!

Я двигаюсь, и это компенсирует это. Со щелчком он закрывается.

Поймала.

ПОЙМАНА. ПОПАЛАСЬ. В ЛОВУШКЕ. ДОЛЖНА УМЕРЕТЬ.

Эта штука слишком быстрая, ее кожа слишком толстая, она тянет меня. Моя голова погружена. Во рту мутная вода; в легких мутная вода. Это больно. Моя нога болит.

ИГНОРИРУЙ БОЛЬ, УБЕЙ ЖЕРТВУ.

Я хватаю серебряный кинжал и вонзаю его во что могу: в ноздрю, в десну, в сломанный зуб. Я борюсь как ярость. Я хватаю челюсть и пытаюсь оттолкнуть ее.

Внезапно я всплываю.

Успеваю открыть кошмарную пасть, освобождаю кровоточащую ногу. Я уползаю. Зверь не двигается.

Я кашляю солоноватой жидкостью. Я поворачиваюсь снова. Он мертв. Я больше кашляю.

«Ариана».

Я в порядке, я в порядке, я в порядке…

«Ариана! Ты в безопасности, девочка, все кончено. Мы убили его».

«Кашель, я… кашель, я совсем не чувствовал приближения! Кашель!"

«Да, теперь я понимаю, он мог скрыть свое присутствие. Я все время смотрел на воду и ничего не видел. Его глаза должны были быть видны».

Я смотрю на труп зверя. Аллигатор такой же массивный, как и ожидалось, а его чешуя полностью черная. Тьма настолько густая, что кажется, что она поглощает свет. Даже коридоры арены никогда не были такими темными. У зверя в глазу по самую рукоятку торчит единственный массивный гарпун. Прозрачная жидкость медленно стекает по его боку.

Это был невероятный выстрел. Лот верен своему слову.

После паузы мужчина продолжает.

— Попробуй кровь, тогда мы сможем вернуться. Я сниму с него кожу завтра на рассвете. ”

Да, я не должен позволять себе отвлекаться на предсмертный опыт от руки массивного ящера.

Я беру нож и вонзаю ему в горло. Тонкий след крови стекает вниз. Я должен спешить, пока не исчезла вся жизненная сила.

Я делаю один глоток.

«Блерх».

Так горько! Это совершенно невозможно пить! Я чувствую силу, но не могу переварить ее среду.

«Да, я думал, что это может быть так. Я встречал вампиров в Бостоне, понимаешь? Некоторые из них могут перерабатывать эссенцию из волшебной крови зверя. Мне показалось странным, что ты пытался пить его сырым.

Он смотрит на меня и хмурится.

Это плохо, я не хочу, чтобы он…

— Нам нужно вернуться в мой лагерь. У меня есть дождевая вода. Давайте отмоем худшее из этого».

Я смотрю на себя.

Платье более чем испорчено. Огромная слеза бежит от пояса вниз и показывает мою бледную левую ногу поверх существующих повреждений. Это также отвратительно грязно. Путь обратно в лагерь кажется вечностью, вечностью, которую я провела, собирая травку с волос. В конце концов, мы возвращаемся туда, где впервые встретились.

— Проходи, садись.

Я не думаю логично. Я исчерпана сейчас. Мне все еще нужно собрать свое снаряжение и найти укрытие на день. Это будет ближе, чем мне бы хотелось…

Я вставляю нож в ножны и бросаю кобуру. Мне придется очень тщательно очистить их, желательно перед сном. Мне очень нужна одна ночь, потраченная на припасы и уборку… Так надоедливо.

Лот хватает целую бочку и медленно переворачивает ее мне на голову. Я ополаскиваю волосы, лицо. Я удаляю самое худшее из платья. Мне нужна чистая одежда.

«Эй, девочка, эта охота была немного разочаровывающей, тебе не кажется? Мы получили все это ожидание, все это напряжение, а потом бац, все закончилось за секунду. Какое-то разочарование, знаете ли. Я надеялся на что-то, что заставит кровь биться быстрее».

Мне вдруг приходит в голову, что я ослаб и совершенно безоружен. Он… он бы не…

«Я знаю, что я хочу сделать, чтобы получить немного волнения, вызов, если хотите. Я слышал, что вампиры в этом исключительны.

Нет… Он хочет настоящей охоты. Я не могу с ним драться, я не в лучшей форме, а он опасен, даже смертелен! Должен ВОССТАНОВИТЬ КИНЖАЛ, СОЗДАТЬ ДИСТАНЦИЮ, СКРЫТЬСЯ, ПОДГ…

«Слушай, давай займемся сексом!»

Еееем...

Что?!

"Что?!" — бормочу я.

«Да, чтобы отпраздновать охоту, тот факт, что мы живы, а зверь мертв, да? Мы, Двергур…».

Его рука ласкает мое плечо…

Я плачу. Перед моего платья изорван, но правая рука все еще свободна. Я хватаюсь. Я нахожу камень. Мерзость перестала двигаться. Он смотрит прямо на меня, подталкивая меня к действию.

— Давай, попробуй.

С вызывающим воплем я разбиваю камень о его колокола. С тем же успехом я мог удариться о стальную дверь.

«Я думаю, что тебе больше не нужно использовать эту руку».

Тяжелая рука хватает меня за плечо.

«НЕЕЕЕТ!»

Я подпрыгиваю, хватаю свой нож, машу им перед собой.

«ДЕРЖИТЕСЬ ОТ МЕНЯ ДАЛЬШЕ!»

Сначала он выглядит слишком удивленным, чтобы пошевелиться, затем медленно поднимает руки, чтобы казаться безобидным.

«Ты, ты держись от меня подальше, не трогай меня. Не прикасайся ко мне вообще. Держись подальше."

"Хорошо."

— Ты, ты не подходи.

«Я не подойду. Я сажусь».

Он делает, и в то же время он сдувается. Я знаю, что он такого же размера, но он как будто рушится сам на себя. Лот медленно поднимает руку и что-то отпирает, затем снимает шлем, который с громким стуком падает на землю. Затем он ждет в тишине.

Я понимаю, что у меня гипервентиляция. Ариана, единственное существо с гипервентиляцией, которому не нужен воздух. Жалкий.

Я жалок. Я был слаб. Я слаб. Мы убили аллигатора? Ну и шутка. Он убил аллигатора. Я просто барахтался, как идиот. Я по-прежнему очень похож на Отродье, которое было выброшено его Хозяином всего через четыре кровавых дня. Нежелательный. Разменная монета. Суть кровавой шутки. Черт.

Мы проводим некоторое время в этом странном безвыходном положении. Я стою с лезвием, пытаясь восстановить контроль, а он тихо сидит, ждет черт знает чего.

— Мне очень жаль, Ариана.

Я поднимаю глаза и впервые измеряю его. Теперь, когда его голова открыта, я вижу, что у Лота приятное лицо, похожее на грубого джентльмена. Волосы у него черные, коротко подстриженные, каштановые глаза в данный момент устремлены на меня. Сейчас он выглядит как побитая собака. Снаряженная гарпуном, бронированная, побитая собака.

Я ничего не говорю.

Он ждет.

Почему это случилось? Раньше ко мне прикасались люди, не вызывая никаких воспоминаний, не превращаясь в дрожащее месиво.

За исключением того, что, кроме моего отца, ко мне никогда не прикасался мужчина, который не был бы скотом или просителем. Все они были в моей власти.

Для меня они не были мужчинами, на самом деле. Лот есть. Он зрелый, сильный, и мы не связаны клятвой или контрактом.

Что я должна делать?

В растерянности я смотрю на Безмолвного Наблюдателя. Еще раз, его спокойный взгляд дает мне немного самообладания.

— Ты беглец, да?

Ну, это решает. Он понял меня. Дошло до этого. Я никогда не должен был соглашаться на перемирие, я должен был сразиться с ним на месте.

Я встаю.

— Ну а что если?

— Да, не нужно так реагировать. Я спрашиваю, потому что, ну, потому что я могу тебе помочь.

Я усмехаюсь. Он считает меня дурой?

«Зачем тебе вообще делать что-то подобное? Мы только встретились."

Я должен убежать. Даже без шлема я далеко не уверен, что смогу победить его.

Выражение лица Лота становится решительным. Он встает, делает шаг назад и методично снимает перчатку. Я завороженно наблюдаю, как он берет маленький нож и разрезает себе ладонь. Колодцы крови. Пахнет очень хорошо.

«Я, Лот из Скорагга, настоящим клянусь, что буду защищать жизнь, свободу и благополучие Арианы до следующей полуночи или умру, пытаясь».

Мощная волна магии омывает меня. На вкус он как снег, гора и непреклонный металл, все вещи, с которыми я не знаком, и все же я чувствую их так, как если бы я знал их близко. Интенсивность клятвы крови ошеломляет.

Двергур сжимает кулак и целует его, не отрывая от меня взгляда.

Что?! Что только что произошло?

Я не знаю, что сказать. Я конечно не ожидал этого. Лот из Скорагга, воин и ремесленник, умрет, защищая меня, если до этого дойдет. Я знаю это с той же уверенностью, что и солнце взойдет на востоке. Это неизбежно.

"Но почему?"

«Возможно, я чувствую себя дураком, который проигнорировал все очевидные признаки. Возможно, я в долгу перед тобой за то, через что я только что заставил тебя пройти своей бессердечностью. И, возможно…"

Он делает долгую паузу, и я безмолвно жду. Этот момент кажется важным. Прервать его было бы кощунством.

«Возможно, я чувствую себя одиноким».

Я немного размышляю над этим странным признанием. Его слова мало что значат для меня. Я не могу примирить их с моим представлением о нем.

"Я не понимаю. Ты выглядишь человеком, ты говоришь как человек, ты можешь пить, есть и гулять под солнцем, так почему ты один?»

«Ты так молод, чтобы задавать мне такой вопрос… Хм, я должен был знать. Я должен был заметить. Да, люди хорошие компаньоны. Я упоминал свою вторую жену, Агну?

Я киваю.

«Я оставался рядом с ней, пока ее голова не побелела. В конце концов, она уже не могла ходить, почти не могла видеть. Она никогда не затаила обиды на то, что ее тело подведет ее, пока я буду продолжать.

Лот делает тяжелую паузу. Боль в его глазах отрезвляет.

«Это разбило мне сердце, когда она умерла. Я пообещал себе, никогда больше. Наши дети к тому времени уже были взрослыми, поэтому я собрал свои вещи и ушел. Я остался в горах на столетие, чтобы отточить свое мастерство. Это не помогло. Даже сегодня я вижу ее улыбку как юной девушки, как мать, как зрелая женщина и как я держал ее за руку, потому что она больше не могла меня видеть. Если вы проживете достаточно долго, вы тоже это узнаете. Человеческие жизни сияют ярко, но быстро тускнеют. Я не могу позволить, чтобы меня снова так подкосило».

«А может быть, я умру через две недели. Я беглец, помнишь?

— А может быть, и не умрете, особенно если примете мое предложение. Суть в том, что, может быть, через сто лет ты все еще будешь здесь. Люди этого не сделают, и я ничего не могу с этим поделать. Достаточно просто знать».

«Не говоря уже о том, что вы не можете говорить о том времени, когда ваш племянник Ролло показывал свою заднюю часть Эдуарду Первому, чтобы люди не начали задаваться вопросом, сколько вам лет».

«Да, девочка, ты меня поймала. Ролло Две Бороды, как мы его потом звали!

— Ну, после того, что ты сказал, и этой твоей клятвы, я думаю… я думаю, что хочу услышать твое предложение.

— А я скажу тебе завтра. Ты и так едва бодрствуешь, и нам нужно найти тебе какое-нибудь убежище.

— Да… Боюсь, тебе придется меня нести.

— Дело не в этом… Не хочешь переодеться? Ты как бы вся в болотной воде»

«Ах! Поторопимся!»

17. Предложение Лота Скорагга.

Мои запястья и лодыжки прикованы к креслу массивными наручниками из стали и серебра. Алые руны зловеще светятся.

«Разве это не выглядит восхитительно, Ари?»

Длинный стол расстилается передо мной. Я на почетном месте, где должен сидеть «pater familias», отец. Это ненормально. Посуда не нормальная. Они мерцают в полумраке, как раскаленные угли.

«Это… это точно тетя Сара!»

— Сейчас? она отвечает с ухмылкой: «Ну что, начнем?»

Ее глаза обычно не серые. Они так же темны, как пространство между звездами, и так же пусты. Моя правая рука тянется к вилке наручниками. Я не могу устоять. Когда я вступаю в контакт, столовые приборы мигают синим цветом, а моя кожа покрывается кровавыми волдырями. Я подавляю крики боли.

«Что-то случилось, Ари? Ты Ари, не так ли?

«Конечно, что-то не так, дорогой». — говорит дядя Роджер, садясь, и вскоре за ним следуют другие члены семьи. Везде черные глаза.

Сильная рука хватает меня за волосы и оттягивает голову назад.

— Ты забыла произнести Грации, сестра? Неужели только грязная шлюха, продавшаяся Дьяволу, чтобы выжить, забыла их произнести?

"Нет! Нет, я просто ждала, пока все сядут, как и положено!

«Правильно, ммм? Ну, раз уж ты такая порядочная, дорогая сестра, ты можешь сказать их первой.

— Но, Ахилл, это должен сделать папа, не так ли?

Отец входит в комнату. Каждый его шаг заставляет землю дрожать. Он такой сильный, достаточно сильный, чтобы сломать мне руки пальцем. На воротнике у него крест ордена Гавриила, а в руках он держит деревянные шипы и серебряную булаву. Он садится напротив меня, в конце стола.

«Тут-тут, дочь. Мы так долго ждали твоего возвращения среди нас. Только на этот раз ты можешь занять мое место и совершить обряд. Это великая честь, от которой отказалась бы только распутная блудница. Вы согласны, не так ли?

— О… Конечно.

"Очень хороший. Раз уж мы все здесь, можешь начинать.

Они все смотрят на меня голодными ртами, чуть слишком широко раскрытыми. Кожа вокруг их глаз трескается, когда сгущается тьма.

«Б… благослови нас, каш, каш, Господи, каш каш, и сии Твои…»

Мое горло горит, с каждым словом вырываются облака пепла и капельки обугленной крови. Я должен продолжать, о нет, они встают, нет, пожалуйста….

Я просыпаюсь и вижу незнакомое зрелище: навес брезентовой палатки.

Я в металлической коробке с открытым верхом. Я не помню, как я туда попала.

Я сажусь, и с меня падает простое покрывало из коричневой ткани. Под ним я все еще ношу запятнанное путешествием платье, в котором впала в оцепенение.

Я осматриваю достопримечательности. Единственная лампа сияет мягким голубым светом в огромном интерьере. С одной стороны — сундук и прибранная койка, а с другой — медная кадка, до краев наполненная водой. На стуле рядом с ним мыло и сложенная тряпка.

"Привет?"

— Я снаружи, девочка.

Я встаю. Ящик, в котором я нахожусь, подозрительно похож на гроб, за исключением того, что внутри есть замок, позволяющий его обитателю плотно закрыть его, и символическое одеяло. Это очень продуманно, и после этого кошмара я чувствую себя немного лучше.

Я подхожу к входу и высовываю голову.

Мы стоим на поляне. Два факела освещают круг покрытой травой земли, на которой стоят солярии. Огромные квадраты черной чешуйчатой кожи оставляют сохнуть. Лот находится в процессе демонтажа первого с легкостью, которая говорит об опыте.

Кожевенные заводы обычно пахнут туалетами туалета, и я очень удивляюсь, когда мой нос улавливает только намеки на химикаты и травы.

— Добрый вечер, Лот.

«Добрый вечер, Ариана, я приготовила тебе ванну, и ты можешь сказать мне, подходит ли это платье».

«Погоди, ты освежевала и выдубила аллигатора, сделала мне платье и гроб за один день?!»

«Я бы предпочел термин «саркофаг», — отвечает он со смехом, — и да. Ты спал больше шестнадцати часов, знаешь? Вы, должно быть, устали.

«Понятно, хм, хорошо, я поговорю с тобой позже».

Я чувствую себя немного настороженно при мысли о раздевании, когда от мужчины меня отделяет только слой ткани. Все мои опасения тают, когда я вхожу в ванну.

«Аааааа».

Это так невероятно приятно погрузиться в теплую, чистую воду после более чем недели в дороге. Я погружаюсь с головой на целую минуту и наслаждаюсь ощущением невесомости, которое не может нарушить недостаток воздуха.

Я снова сажусь и беру кусок мыла. Он ароматный! Это жасмин? Я мажу волосы и тело.

«Ооооочень хорошо!»

Это кажется таким невероятным. Осторожно, мир, Ариана, кристально чистая королева вампиров, приближается!

Я слышу смех Лота. Он услышал меня! Гах!

Я выхожу и вытираюсь восхитительно чистым полотенцем как раз в тот момент, когда Жажда дает о себе знать. Я выкапываю свой последний комплект относительно чистого нижнего белья и надеваю платье.

Это чудо. Покрой очень простой и без всяких украшений, но при этом удобный и гибкий. Темно-зеленый и коричневый хлопок обеспечивает естественный камуфляж, и я могу сказать, что он был усилен на рукавах. Есть еще, чудеса из чудес, карманы! И мне подходит!

Я выхожу в спешке.

«Лот, это невероятно! Откуда ты знаешь мои размеры?

«Я обещаю, что не прикасался к тебе, Ариана, просто у меня, кхм, довольно большой опыт общения с женщинами».

"Ой…"

Я бы покраснел, если бы еще мог.

— Просто подожди немного, пока я соберусь.

— О, позволь мне помочь.

Пока он собирает кожу, я занимаюсь палаткой и ее содержимым.

«Спасибо. Теперь давай возьмем все это на меня.

Я беру свою сумку и сундук и следую за ним. На поляне стоит огромный металлический ящик. Я замечаю прилипшие к нему огромные колеса и понимаю, что это карета. Если бы мне нужно было перевезти все драгоценности Индии с одного конца континента на другой, я бы поместил их сюда.

"Ух ты."

Что за зверь мог привлечь это чудовище? Любопытно, я кружу.

"Ух ты!"

Лот широко улыбается и хихикает. Его гигантская грудь дрожит от веселья, когда я смотрю на мастодонта вьючного животного.

Кто-то, должно быть, успешно скрестил бизона с синим китом! Мохнатое четвероногое больше, чем большинство экипажей, которые я видел. Набор рогов, которыми можно было проткнуть лошадь, простирался от ее бычьего черепа.

«Ха, познакомься с Асни. Впечатляет, не так ли?»

"Как?!"

«Ах, не обращайте внимания на размер, он не самая большая вещь вокруг. Вместо этого подойдите ближе».

Я колеблюсь.

«Хм, Лот, животные плохо реагируют на мое присутствие».

«Асни особенный. Иди, иди!»

Мы идем к передней части животного. Мохнатая грива закрывает глаза. Двигается только его челюсть, занятая жеванием.

«Прикоснись к нему».

Я удивлен, увидев, что Асни до сих пор не отреагировал на мое присутствие. Я медленно подношу руку к его морде и медленно глажу его. Его шкура на удивление мягкая, и я получаю от этого удовольствие. Лот гордо стоит передо мной, выпятив грудь. Он кладет руку себе на поясницу, а другой показывает Асни. Он выглядит как бизнесмен, рассказывающий о своем последнем начинании.

«Было ли у вас когда-нибудь, чтобы ваше животное убегало от воя оборотня или паниковало при виде гигантской магической гиены? Запах крови делает вашу поездку ненадежной? Что ж, не беспокойтесь больше, у Лота из Скорагга есть решение. Этот величественный зверь — результат десятилетий усилий и селекционного разведения, направленных на создание абсолютно самого глупого животного из возможных».

Я хихикаю.

«Верно, дамы и господа! Этот зверь просто слишком туп, чтобы его бояться. Вместе с Асни испытайте безграничную храбрость бездонной глупости, когда она едет в бой с безмятежным сердцем и пустым черепом!»

Я аплодирую, и Лот прекрасно кланяется.

«Давайте пойдем дальше…»

Он начинается как свист, затем труба, потом свист, снова труба и заканчивается звуком хлопающей на ветру мокрой ткани.

Это длилось почти десять секунд.

Я в ужасе смотрю на Лота.

«Да, это проблема. Давайте двигаться, прежде чем мы можем почувствовать его запах. Вот почему я никогда не оставляю его возле открытого огня».

Меня подмывает попросить поехать сзади. Я восхищаюсь зверем, но я не склонен подвергаться таким кавернозным приступам метеоризма. Я знаю, что мне не нужно дышать, но это просто вопрос принципов!

Мы загружаем все в заднюю часть его вагона в уютной тишине. Я замечаю, что его доспехи хранятся в центре со свободным доступом. Интерьер выглядит защитно. Это было сделано специально, чтобы позволить ему защитить себя в случае перехвата кареты.

Когда мы закончили, я сажусь рядом с ним. Он достает массивную палку и бьет ею зверя по заду. Он кладет его обратно в сторону, и мы ждем.

И ждем.

И ждем.

Наконец, зверь начинает двигаться вперед в спокойном темпе, таща за собой движущуюся крепость, как будто она ничего не весит.

«Требуется несколько секунд, чтобы сигнал достиг его мозга. Ты должен предвидеть, когда захочешь остановиться.

Я улыбаюсь и позволяю этому движению отвлечь меня от Жажды. Я понимаю, что наше перемирие длится только до полуночи, и если я хочу рассмотреть вопрос о том, чтобы остаться с ним, нам нужно поговорить. Я решаю начать с элементарной вежливости.

«Я хотел поблагодарить вас за вашу заботу. Вы превзошли все разумные ожидания. Я заметил, что ты даже почистил мой пистолет.

«Добро пожаловать, девочка. Теперь мы идем за твоей наградой и этой кровью. Кстати, как долго вы можете обходиться без еды? Больше суток?

"Нет."

— Я думал, ты довольно молод. Вы случайно не придворный? Ты птенец.

— Откуда ты так много знаешь о нас?

«Кажется, я упомянул, что встретил одного из вас недалеко от Бостона. Его зовут Константин, и он своего рода ученый. Мы много говорили, и я хорошо поработал с его защитой».

«Понятно, и, отвечая на ваш вопрос, да, я птенец».

«Сколько тебе лет на самом деле? Вы можете не отвечать, кстати. Я просто знаю, что у молодых вампиров больше потребностей, поэтому я буду знать, как адаптироваться.

Я колеблюсь. У меня нет причин делиться этим с ним. Чем меньше он знает, тем меньше все может пойти к черту, если сделка сорвется и мне не удастся его убить.

Лот грустно улыбается мне. Почему-то вид боли на его мохнатом лице заставляет меня чувствовать себя неловко. Между румяным носом и великолепной бородой он похож на любимого дядю или дедушку. Это лицо создано для громких заявлений и хохота, а не для той грубой боли, которую я вижу на нем сейчас.

«Знаешь, я вижу, как шестеренки крутятся за твоими небесно-голубыми глазами. Я знаю, что мы только что встретились, но я уверен, что был верен своему слову. Даже если наши пути разойдутся, я клянусь хранить тайну. Вам нечего бояться меня.

Я верю ему. Я провел так много времени в окружении отбросов земли, что забыл, что есть люди, единственная цель которых не в том, чтобы сделать мою жизнь как можно более несчастной и короткой.

«Мне двадцать».

— О, я думал, что меньше. Значит, ты почти придворный.

Он останавливается.

— Ты ведь знаешь, что вампиры измеряют свой возраст с того дня, как воскресают?

«У-у-у, теперь, когда вы упомянули об этом, я думаю, что мой друг упомянул об этом в первый день, когда мы встретились. Тогда мне шесть месяцев».

Это звучит неправильно, когда я говорю это, как будто не имеет значения, кем я был раньше, как будто вы можете отбросить почти два десятилетия жизненного опыта на том основании, что я был человеком, когда они у меня были.

Лот какое-то время думает об этом. Он выглядит сердитым.

— Это нехорошо, девчонка, это совсем нехорошо. Вы ведь не совершали какого-то ужасного преступления, не так ли?

— Кроме того, что ты имеешь в виду? Нет. Если хочешь знать, у меня руки в крови.

— Все вампиры. Нехорошо заставлять такого новичка бежать. Годовалый должен чувствовать необходимость сесть на корточки и гнездиться ради безопасности. Если вы почувствовали необходимость отправиться в путь… Я даже не смею представить, на что вы пошли.

У меня больше нет вопросов, так что просто знай, я хочу пригласить тебя жить со мной. Я буду защищать тебя, а взамен есть несколько вещей, с которыми мне может пригодиться твоя помощь, ты бессмертная машина для убийств и все такое. Я вознагражу вас, конечно, и это будет увлекательная работа, вы можете на это положиться. О, и не кусай меня. Задавайте свои вопросы».

«Прежде чем мы начнем, я хочу прояснить ситуацию. Я не делаю никаких… одолжений… ни для кого».

Лот внезапно ужасно смущается, его нос становится еще более красным, чем обычно.

«Хм, еще раз, я так сожалею о вчерашней неосмотрительности. Я полагал, что вы намного старше, а вампиры имеют некоторую репутацию из-за этого… Пожалуйста, простите меня. Я никогда не брал женщину против ее воли и никогда не сделаю этого! Естественно, хм, я никогда не жду ничего подобного. Пожалуйста! Давайте никогда больше не будем говорить об этом. Будьте уверены, что я никогда не поступлю нечестно. Мой позор…»

«Все в порядке, Лот, — отвечаю я, улыбаясь, — я тебе верю. Мне просто нужно было это сказать».

«Хм! Конечно, конечно."

«В данный момент у меня нет вопросов. Скажи мне, что ты предлагаешь?»

«Да, это достаточно просто, девочка. У меня есть поместье с подвалом в городке Хиггинсвилль, названное в честь его основателя Филипа Хиггинса. Я встретил его, понимаешь? Хороший парень, немного помешанный на поясах с подвязками и Рубениане…

— Лот?

— Да, я говорил. Усадьба. Я дам вам безопасную комнату и буду защищать вас в течение дня. Я один из двух городских врачей. Они видят во мне немного чудака, джентльмена науки. Как-то раз ко мне подошел юный Тим Леттерсон и…

«Лот».

«Извините, как городской врач, я буду просить доноров крови вместо оплаты, понимаете? Скажу, что для экспериментов. Так что вы можете просто пить свежее из чаши. Вам понадобится несколько стаканов за ночь, и вам придется время от времени охотиться, но все должно быть в порядке. Взамен мне понадобится твоя помощь в нескольких вещах, таких как охота на опасных зверей, исследование пещер, убийство странной разбойничьей банды и оборотней. О, и помог мне нести тяжелые вещи. Я только прошу, чтобы вы никого не убивали из города. Ограничьтесь преступниками и изгоями».

Я смотрю на Лота, который теперь сосредоточен на следе. Он дает мне время подумать.

Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я могла бы залечь на дно в отдаленном городке, где вампиры не будут искать меня, под защитой уважаемого джентльмена, который будет защищать и прятать меня по собственной воле. Я мог благополучно пережить свои самые уязвимые годы. Я мог бы построить что-нибудь. Я мог бы чему-то научиться. Я мог бы послать письма Химене и папе.

Я мог бы жить, а не выживать.

— Это очень щедрое предложение.

— Да, это так.

— Есть подвох?

«Нет, девочка нет. Тебе нужно сделать перерыв. Я буду рад помочь. Хотел бы я, чтобы кто-то сделал это за меня, когда мне это было нужно».

«Я не буду убивать людей, если не захочу».

«ХАХАХА! Девушка, я далек от того, чтобы заставить вампира убивать, а?

— Я не нарушу своего слова ради тебя.

— И я тоже.

Я хочу это. Я действительно хочу этого сейчас.

— Если я хочу уйти, я могу, и вы отпустите меня и поклянетесь хранить тайну.

«Да».

Я хочу это.

"Я хочу попробовать."

«Тогда раскрой свою ладонь, и мы потрясем ее. Знайте, что вы теперь волшебное существо. Ты можешь солгать, но ты не можешь нарушить клятву, не нарушив себя».

Мы режем себе руки, он ножом, а я когтем. Мы трясем их без церемоний.

Мощная волна магии омывает нас обоих. Я чувствую сущность Лота, состоящую из горы и стали, и еще одну, которая пахнет шипами и влажной землей.

Сделано.

Я снова сажусь в кресло и позволяю клятве оседать на мне, пока рана на моей руке затягивается. Это было странно и прекрасно. Это был опыт, который я бы никогда не подумал о возможности год назад. Возможно, все не должно быть так плохо.

Через полчаса мы достигаем края долины, где встретили мужчин чокто. Асни сильный, но медленный. Я не против.

Мы спускаемся и идем к статуе, очевидно тотему, и становимся свидетелями приближения странной процессии.

Нашоба идет с помощью двух хмурых женщин. Он выглядит чище и опрятнее, чем вчера. Минко идет рядом с ними с яростным взглядом, в то время как Искани следует за двумя группами с неловким взглядом человека, застигнутого между двумя спорящими друзьями.

Они останавливаются в десяти шагах, и Искани шаркает вперед, приветствует нас обоих поклоном и спрашивает, как прошла охота.

Лот улыбается и бросает мне пакет, от которого пахнет мертвым мясом. Переводчик открывает его и окрашивает в интересный оттенок зеленого. Лот шепчет звуком, который слышу только я.

— Это другое глазное яблоко.

Я контролирую выражение лица, чтобы не смеяться. Мужчина приносит трофей своему начальнику, который тоже заметно бледнеет. Да, Минко, ты не очень впечатляешь нас своим крошечным копьем.

Искани берет сумку и передает ее Лоту. Мой спутник проверяет содержимое и кивает. Будет правильно убедиться, что он получит свою надлежащую награду, даже если она не имеет для него большого значения.

Моя очередь. Я протягиваю руку своему просителю. Нашоба пытается вырваться из хватки двух женщин, но левая удерживает его и начинает спорить с ним и Минко.

Моя рука все еще отсутствует.

Они не посмеют. Они не посмеют нарушить данное мне слово. Я должен был бы научить их последствиям их действий. Я должен был сделать урок очень тщательным.

«Хсссссс»

Я чувствую, как гнев переполняет меня, я чувствую, как зверь под поверхностью просыпается.

Долина замерзает. Даже ветер стихает.

Размеренный и мягкий голос Лота скользит сквозь туман над моим разумом.

«Ты же не пытаешься отказаться от сделки с бледным, не так ли? Потому что это было бы плохой идеей».

В наступившей тишине Нашоба освобождается от парализованной женщины легким прикосновением.

Хорошо, теперь я убью только ее.

Мой проситель кладет свою руку в мою. Другой касается кожи моего запястья.

Я смотрю на него. С невинной улыбкой он лезет в карман и достает пару сережек. Сегодня его глаза ясны и сосредоточены.

"Подарок."

Украшения изготовлены из меди и прозрачного камня с выгравированными странными рисунками. Как бы я ни концентрировался на них, они всегда кажутся не в фокусе.

Нашоба закрывает мою руку над подношением и медленно приближается. Он хватает меня за плечо и предлагает мне свое горло.

Ммм, возможно, сегодня нет необходимости никого убивать. Все так, как должно быть.

Я держу его, пока кормлю.

Это неожиданно. Он, конечно, вкусный, но есть кое-что еще. Его сила резонирует во мне. Есть что-то знакомое, что перекликается с убежищем, в котором я нахожусь.

Я останавливаюсь задолго до того, как мне нужно. Я взял свое, больше мне не нужно.

Я зализываю рану. Шаман улыбается в последний раз. Он подходит к двум женщинам, которые подбирают его и в спешке уходят. Они не встречаются с моим взглядом. Двое мужчин смотрят на меня, друг на друга и следуют их примеру. Я не знал, что люди могут двигаться так быстро, не бегая.

Мы с Лотом тоже уходим и садимся на стальную карету.

— Ты точно знаешь, как произвести впечатление. Отличная работа."

— Вы одобряете?

«Я бы сказал, что вы оставили предупреждение, никому не причинив вреда, и это лучший исход. Я бы еще сказал, что как ты поступаешь с клятвопреступниками, меня не касается. Вы готовы идти?

«Да, я готова и горю желанием».

Лот тыкает Асни.

— Хорошо, теперь я хотел поговорить о твоем логове. Все хорошие логова должны быть спрятаны, защищены и не стоят усилий, как говорил кузен Окри.

— Он слесарь?

— Нет, вор.

Карета медленно движется в ночь.

18. Шесть месяцев спустя

Моя дорогая Ариана,

Слова не могут выразить, какое облегчение я получил от вас. Аинтза и я были готовы замести следы, полностью ожидая оплошности. Когда ты бесследно исчез, мы опасались худшего. Теперь я вижу, что мои опасения были напрасными, и что вы очень находчивый молодой вампир, каким я вас и считала.

Что касается самых насущных вопросов, я должна сделать предупреждение. Ни в коем случае нельзя писать отцу. Я не верю, что ланкастерцы подозревают, что вы выжили, однако область Габриэля отправила значительное подкрепление в Луизиану после их катастрофического нападения. Мы считаем, что ваш дом находится под постоянным наблюдением. Отправьте мне короткое сообщение, и я позабочусь о том, чтобы оно дошло до него в целости и сохранности.

//я уже даже не знаю как это называть, пусть будет областью

Что касается той самой мощной крови, которая была дана тебе после твоей очевидной гибели от моей руки, я надеялась, что ты могла забыть само ее существование. Умоляю вас, никогда и никому об этом не говорите. Прости меня, ибо я не могу больше сказать.

Я доволен вашей договоренностью. Безопасное место для роста и процветания — это именно то, что вам сейчас нужно. Это то, что вы должны были получить. Будьте осторожны, потому что чрезмерная самоуверенность всегда приводит к гибели нашего вида, а гордыня всегда будет нашим величайшим грехом.

Айнца чувствует себя хорошо, и она действительно полностью выздоровела. Она упомянула, что вы защищали ее жизнь с риском для себя, хотя ваша свобода была под рукой. Я буду вечно благодарна вам за это решение и горжусь тем, что могу называть вас своим другом.

Пожалуйста, пишите почаще и сообщайте мне о своих приключениях. Используйте тот же безопасный метод.

Ваша,

Химена де Кадис.

Бревенчатый домик сильно вырос, размышляю я, глядя на массивную кровать с балдахином в центре. Огонь ревет в трубе пламенем, которое никогда не обожжет меня. Прохладный ветер приносит через открытое окно запах мокрой земли.

Кто-то вежливо стучит.

Я встаю и спускаюсь по лестнице в главную комнату дома. Я открываю ворота и смотрю наружу. Небольшое травяное пространство, ведущее к терновому лесу, пустует.

Путь открывается передо мной. Я иду по ней до густой линии деревьев, тянущейся по обеим сторонам, насколько хватает глаз. Колючие лозы извиваются и сплетаются, образуя непроницаемую стену, которая выглядит скорее скульптурной, чем взрослой. Стук идет сзади.

Есть что-то знакомое в ритме, который я не могу точно определить. В приглашении также нет ничего враждебного. Если бы мне пришлось сравнивать это, это было бы то же самое, как если бы друг тянул вас за рукав, чтобы разбудить.

Я хочу пройти.

Корни и стволы вздрагивают, а затем расступаются передо мной с глухим грохотом. Переулок уходит в туман.

Я спотыкаюсь, когда переступаю порог, но что-то помогает мне восстановить равновесие. Несколько мгновений я пробираюсь сквозь белый туман, пока не натыкаюсь на небольшую насыпь.

Воздух очищается, и я стою в ущелье. С обеих сторон отвесные скалы поднимаются вверх вне поля моего зрения, а впереди стоит весьма своеобразное сооружение. Похоже, кто-то высек храм в самой скале. Архитектура блочная, массивная и торжественная. Стилизованные львы стоят на страже по обе стороны монументального входа.

То, что я приняла за насыпь, оказалось массивной черепахой. Он расползается по всему пути и в настоящее время довольно спит. Шаман чокто сидит на своей раковине.

«Нашоба?»

«Дитя шипов и голода. Любопытный дом это, нет? Вам следует посетить."

"Где это находится?"

«Не где, а когда».

Черепаха зевает, и туман смыкается надо мной.

«Пожалуйста, мисс, вы должны мне поверить!»

"Неа!"

— Клянусь, я не тот, кого вы ищете.

— Да, вы Чарльз Бишоп, шарлатан, аферист и конокрад.

«Вы ошиблись человеком, мисс, я никогда не слышал об этом Бишопе».

— И тем не менее вы едете на лошади, которую сегодня утром угнал из поместья Митчелл Чарльз Бишоп, шарлатан, аферист и конокрад, который подходит под ваше описание.

«Это неправильно, мисс, вы, должно быть, ошиблись!»

«Я нашел их клеймо на ноге зверя».

Это была ложь, но это действительно правильная лошадь. Мне просто нравится, как лицо мистера Бишопа падает на полсекунды, когда он восстанавливает в своем мозгу историю, которая соответствует моим убедительным доказательствам.

«Ах, я знал, что моя доброта сыграет со мной злую шутку! Я встретил этого человека не более трех часов назад, он выглядел отчаявшимся. Он хотел продать мне эту лошадь, чтобы поехать в карете в Атланту, чтобы навестить свою больную мать. А я, дурак, поверил ему! Я не сказал тебе, потому что знал, что будут проблемы. Вы должны мне поверить, я жертва этого гнусного дела!»

Завораживающий. Он сочиняет сказку и одновременно следит за моей реакцией! Неужели такие люди, как он, манипулируют своей аудиторией, постоянно приспосабливаясь? Воистину, этот человек художник. Неудивительно, что он смог обманом лишить старую Марджи Митчелл ее пенсии.

«Известная сказка мистер Бишоп. Сейчас мы поиграем в небольшую игру. Я буду задавать тебе вопросы, и если ты солжешь, я сломаю тебе палец».

Я хватаю его связанные руки своими и освобождаю указательный палец без особой суеты.

«Начнем с простого. Как вас зовут?"

«Маркус…»

Щелчок.

«ААААААААА. Что с тобой не так! Это недопустимо, злоупотребление властью. Охранники, охранники, кто-нибудь, помогите! Я подвергаюсь нападению! Лучше отпусти меня, пока я не арестовал тебя за твои гнусные преступления! Закон на моей стороне».

Мужчина нервно сглатывает. Его глаза бегают по моему лицу, ища намеки на эмоции. Хм, наверное, мне стоит перестать так много улыбаться. По крайней мере, повезло, что у меня хватило ума спрятать клыки.

"Что. Является. Ваш. Имя."

Он колеблется

«Мисс, поверьте мне, я говорю правду, я жертва гнусной махинации. Меня на самом деле зовут Маркус…»

Щелчок.

«Аааааа! БЛЯДЬ! Аааааааааа это больно. Мисс, пожалуйста, помилуй. Вы умница, да, я это вижу. Я действительно Чарльз Бишоп.

Я почти ожидал, что он удвоит ставку!

— Но я говорил тебе правду! Я действительно жертва гнусной махинации! Эти ублюдки Митчелл - сборище язычников и неверных лжецов. Я ничего не сделал, как они говорят, они просто клевещут на меня, потому что правда в том, что Джереми Митчелл…. Мой отец!»

«Пфффф Хохохоха, это слишком хорошо. О боже! Такая ложь действует на кого-нибудь?»

«Клянусь Богом…»

Щелчок.

«АААААААА ИИСУС! БЛЯДЬ!"

«Тут-тут-тут, не зли меня ложными клятвами, особенно в отношении этого имени. Вы же понимаете, что это эксперимент? Я просто определяю, сколько пальцев понадобится, прежде чем ты поймешь, что я могу видеть сквозь твою ложь.

— Мисс, мисс, хватит. Пожалуйста!"

«Я только спросил твое имя, а мы уже на трех пальцах. Я надеюсь, что вы сможете добиться большего успеха в будущем».

Я чищу верхнюю часть пшеницы высотой по колено рукой в перчатке.

Это расстраивает.

Мне пришлось тащить мистера Бишопа полмили в пустынное поле, пока человек мог блеснуть своими удостоверениями и провести допрос в отдельной комнате в ратуше. Это нечестно. Я даже попросила у Лота мужскую одежду, но он сказал, что у меня есть, цитирую, «осел, который может отправлять корабли через Эгейское море» и что он «не позволит невинным молодым парням сомневаться в их сексуальности каждый раз, когда вы переходите улицу ». Что, как я предполагаю, означает, что передивание в парней запрещено.

//цитата про осла это отсылка на Елену троянскую

И вот я здесь. Развлекаюсь, как могу, посреди пшеничного поля в дальнем конце Джорджии, в то время как я мог бы делать это в удобной комнате, с полной властью гражданского наблюдателя, просто потому, что мои гениталии случайно не болтаются когда я иду. Это позор. Я почти скучаю по вампирскому обществу и его безжалостному равному обращению.

"Мисс?"

Как мне поступить?

— Кроме денег, что ты украл?

Быстрое движение взгляда вправо, в сторону города.

— Значит, ты что-то украл.

«Нет, мисс, пожалуйста, вы должны мне поверить, я честный человек!»

Щелчок.

— Гаааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа!

«Чарльз, дорогой, ты почти умоляешь об этом. Ты уже признался во лжи не минуту назад. Вы когда-нибудь осознавали, что зашли слишком далеко?»

«Бааааахаха»

Я с восхищением смотрю, как мистер Бишоп целую минуту рассказывает невероятную историю о боли и страданиях. Слезы текут из его глаз, а сопли из ноздрей, как Ниагарский водопад. Он — воплощение отчаяния и раскаяния. Я просто должен отпустить его, и после того, как он купит лекарство для своей бедной матери, он будет вести честную жизнь, которой всегда жаждал. Я стараюсь выглядеть все более и более наполненным жалостью, когда история достигает своего драматического завершения.

«Ваша бедная семья…»

"Да Мисс…"

— Что заставило вашу сестру ослепнуть?

«Я, эммм»

Щелчок.

"ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА"

«Чарльз, Чарльз, теперь ты меня злишь. Не говорите мне, что вы никогда не думали об этом! Конечно, люди будут задавать вопросы, чтобы оспорить ваши утверждения! Вы должны быть в состоянии ответить на такие основные вопросы на месте, иначе ложь раскроется. Какое плохое выступление. Ах, что мне с тобой делать?»

Хм.

«В любом случае, на следующий вопрос. Это то, что ты украл в седле лошади.

«ДА, ДА, БЛИН, ДА, ЭТО ВСЕ ЗДЕСЬ!»

— А пенсия?

«…»

Щелчок.

«АААААААААААААА Я ЖЕ НИЧЕГО НЕ СКАЗАЛ!»

— Ты думал об этом! Ты облизывался и просчитывал шансы! Я устал от этого, ты явно не можешь сказать правду, чтобы спасти свою жалкую жизнь! Я сломал шесть пальцев! Шесть! Как ты можешь быть глуп! Не трать мое время больше».

— Да, да, я вам скажу.

Одной рукой я хватаю мужчину за волосы, а другой — кинжал Химены. Я помещаю лезвие в основание орбиты, чуть ниже глазного яблока. Он замерзает.

«Сейчас я спрошу еще раз. Если из твоих уст сорвется что-нибудь, кроме точного и полного ответа на мой вопрос, я вонжу нож. И я действительно имею в виду что угодно. Вы протестуете, вы умоляете, скулите или лжете, и вы теряете этот глаз, и я иду к следующей цели. Тебе не нужны ни глаза, ни уши, ни пальцы, чтобы сказать мне то, что я хочу знать. Я буду принимать их именно в таком порядке, пока не получу то, что хочу. Я ясно выражаюсь?

Он кивает.

«Где пенсионные деньги?»

«Я зарыл его в холщовом мешке под яблоней за трактиром. Тот, что рядом с туалетом.

"Молодец."

Я вставляю кинжал в ножны и иду рыться в рюкзаке в поисках того, что я украл в таверне.

«Вы, наверное, пришли за наградой, да? Ты мог бы взять все и отпустить меня, а пенсию оставить себе. Если кто-то спросит, вы никогда не встречались со мной. Просто развяжи меня, и я уйду, как ветер. Ты меня больше никогда не увидишь, и пенсионные деньги будут твоими».

Ой?

«Чарльз, Чарльз, Чарльз… Если бы я поступил так, как вы просите, и оставил пенсию себе, зачем, скажите на милость, мне оставлять свидетеля?»

Мистер Бишоп приобретает приятный оттенок серого. О, он так созрел со страхом и жизненной силой! Еще несколько минут, и я не выдержу.

— Я могу подумать о том, чтобы отпустить тебя, если ты сделаешь для меня небольшую вещь. Очень простая вещь…»

«Да, да, пожалуйста, что угодно!»

Бишоп взвизгивает от удивления, а затем от боли, когда я засовываю между его связанными руками новенькую свечу. Выражение непонимания на его лице, когда я поджигаю его спичкой, просто драгоценно.

«Я только что поняла, что сегодня мой День Рождения! Ну, в своем роде. Я не рождалась. Тем не менее, я просто обязана отпраздновать это событие. Я просто попросила бы тебя спеть для меня».

— Ч… Что?

"ПОЙ!"

«С Д... ДНЕЕЕЕМ РОЖДЕЕЕЕНЬЯ ТЕ... ТЕБЯЯЯЯ!».

Я подпеваю и достаю свой кинжал только один раз, чтобы побудить его закончить. Когда он закончил, я хлопаю в ладоши и задуваю свечу. Только свет луны освещает нас сейчас.

"Хорошо! А теперь мне нужно выпить, ибо что за вечеринка без выпивки? Не могли бы вы помочь мне получить что-нибудь хорошее?»

«О… Конечно! Пей сколько хочешь!»

«Большое спасибо!»

Я хватаю его за горло и кусаю.

За последние полгода изменилось несколько вещей. Я могу двигаться быстрее и дольше. Я могу использовать ту же энергию, чтобы укрепить себя, хотя мне это намного труднее. Я также могу бороться со взрослыми мужчинами без усилий. Самым ценным изменением, на мой взгляд, является то, что теперь я могу бодрствовать почти всю ночь, хотя, если быть честным, в июле ночь длится девять часов.

Только живя с Лотом, я понимаю, как мало я могу делать каждый день. Всего за несколько часов полной активности каждый проект занимает неделю. Меня не должно удивлять, что отцу Перри удалось меня догнать. За два дня интенсивной езды он легко прошел дальше, чем я за неделю.

Несмотря на короткое время, которым я располагаю, мне удалось сделать несколько вещей. Я помогала Лоту на нескольких охотах и часто помогаю ему с последними штрихами в деликатных задачах. Взамен я научилась читать несколько рунических алфавитов, и хотя магия мне недоступна, я ее понимаю. Теперь я понимаю способности магов и различные инструменты в их распоряжении, и я должна сказать, что мне невероятно повезло, что те, с кем я столкнулась, были волшебниками-одиночками. Группа из них, работающих вместе, действительно опасен.

Когда я не работаю с Лотом, я читаю и работаю охотником за головами.

В городе, в котором мы живем, и его соседях нет группы, посвященной правоохранительным органам. С правонарушителями разбираются группы «озабоченных граждан», которые могут оперативно вершить правосудие толпы. Когда преступнику удается избежать немедленного наказания, мэр назначает награду, чтобы он или, в данном случае, она, кто вернет их, получили компенсацию за потерю дохода. Быть охотником за головами — непростая задача. Когда судья и половина присяжных знают жертву лично, палач получает свою награду за него, и беглецы это знают.

Отсюда моя договоренность с добрым мистером Партриджем.

Я стучу в укрепленную деревянную дверь.

"Заходи!"

Я вхожу в скромно украшенную гостиную. Я изо всех сил стараюсь игнорировать вездесущие христианские образы и сосредотачиваюсь на человеке передо мной. Майкл Партридж — коренастый мужчина с седеющей бородой и единственным здоровым глазом. Некрашеная одежда, которую он носит, подчеркивает жилистые мускулы, которые возраст не успел сорвать, хотя у него уже начинает щеголять животик.

— Мисс Делани, вы нашли его?

Лот пока зовется Делейни.

"Да. Я оставила его привязанным под большим каштаном, на перекрестке между Джексонвиллем и фермой Холст.

— Спасибо, я заберу его завтра. Лошадь?"

«Привязаная перед таверной «Толстая свинья».

— А сбережения старой мисс Митчелл?

«Все здесь», — отвечаю я, кладя добычу на его стол. «Есть также пара серебряных канделябров и несколько столовых приборов. Подожди."

Я выхожу из дома и возвращаюсь с сумкой, с которой притворяюсь, что борюсь. Я никогда не был слабым для женщины, но я не сложен как поденщик, а серебро может быть довольно тяжелым. Лот упомянул, что люди созданы для того, чтобы замечать несоответствия как механизм выживания, и поэтому я осторожничаю, имея дело с людьми, которых не собираюсь кусать.

Я кладу тяжелую сумку рядом с первой.

«Хорошая находка. Митчеллы не упомянули об этом. Может ли это быть от другой жертвы?

«Сомневаюсь, что у него было время. Возможно, старая леди Митчелл не хотела признаваться в том, что ее надули и ограбили вслепую. Вы знаете, как людям может быть стыдно из-за того, что на них напали, как будто это они виноваты в том, что они стали мишенью».

Майкл задумчиво кивает.

— Или, возможно, она забыла, но да, это правдоподобно. Я помню, как подумал, что если бы я увернулся влево, а не назад, то гессенское копье никогда бы не... ах, но послушайте, как я болтаю, как старик. Спасибо, мисс Делани. Я прослежу, чтобы Маргарет знала, как сильно вы помогли.

«Ты должен быть осторожен…»

"Конечно, конечно."

Я собираюсь уйти, но мой хозяин чешет бороду и смотрит вдаль — верный признак того, что его что-то беспокоит.

— Скажите, в чем причина вашего беспокойства?

Мужчина вздыхает и массирует усталые глаза.

— Не хочешь чашечку чая?

Даже если бы я мог его пить, я бы отказался только из-за этого массивного креста, висящего над столом.

— Уже поздно, сэр, и мне действительно пора домой.

-- Да и не прилично мне даже спрашивать, как и не прилично... Ах, во всем этом безумии нет ни одной приличной вещи. Я помогаю одинокой женщине задерживать опасных преступников глубокой ночью. Это безумие. В этот час ты должна быть дома, в своей постели, а еще лучше — в постели своего мужа.

— А кто тогда мог догнать этого Бишопа?

"Я не знаю! Может быть, Филипс или братья Митчелл, когда они приедут! Не вы!"

— И ты думаешь, они бы выбили из него место, где он закопал свою добычу, если бы вообще его нашли?

Он собирается возразить, когда информация регистрируется. Проклятие, которые я должна была промолчать.

— Что ты с ним сделал?

Так держать, Ариана.

«Я только что сломал несколько пальцев…»

«ГОСПОДИ, ЖЕНЩИНА!»

Я вздрагиваю.

"Язык!"

«Ах! Я... я сожалею. Это неправильно, мисс Делани, просто неправильно.

Мне нужно действовать. Если наше соглашение будет нарушено, охота на преступников станет гораздо менее выгодной.

— Когда вы вернете старой миссис Митчелл все ее сбережения, посмотрите ей в глаза и скажите, что это неправильно, скажите ей, что это было неправильно. Мы живем в стране беззакония, Михаил, и для торжества Зла достаточно, чтобы добрые люди ничего не делали. Если мы оба не выстоим перед предательством, то кто? Если нам придется выбирать между благопристойностью и справедливостью, я знаю, что мое сердце склонится к тому, что защитит наш народ».

Хм, я тут немного переборщил.

— Вы… вы правы, мисс Делани. Я не имею права возражать, — говорит он, когда одинокая слеза скатывается по румяной щеке, — я только хочу, чтобы эта моя больная нога не удерживала меня».

Хм. Это сработало. Он вытирает глаза и смотрит прямо на меня, кивая на мою притворную решимость исполнять Закон.

«Я не знаю, почему вы были благословлены этими навыками, хотя вы представительница прекрасного пола, но Господь действует таинственным образом, и пока мы несем Его волю, это все, что имеет значение. Око за око, зуб за зуб, и пусть Он помилует Чарльза Бишопа, потому что мы этого не сделаем.

Он встает, хватает меня за руку, с энтузиазмом пожимает ее и ведет на улицу.

«Идите домой в целости и сохранности, мисс Делани, спите спокойно, и да пребудет с вами Бог. Ты хорошо поработала сегодня вечером. Я оставлю награду твоему дяде.

Я возвращаюсь в особняк Лота. Хм, что только что произошло? Ну, пока я могу продолжать охоту...

19. Джентльмен и ученый

Я просыпаюсь так же, как просыпался последние сто дней: в полной темноте. Моя рука легко находит и дергает ручку. Без особого шума верх моего саркофага скользит вверх и прочь по паре хорошо смазанных рельсов. Внешний вид абсолютно гладкий. Его можно открыть только изнутри.

Моя комната довольно маленькая, но мне это нравится. Он хорошо обставлен, есть кровать, которой я почти не пользуюсь, письменный стол, платяной шкаф, скрывающий потайной выход, и небольшая, но хорошо оборудованная библиотека. Я быстро одеваюсь и пересекаю укрепленную дверь, ведущую в остальную часть подвала, взбегаю по ступенькам и добираюсь до кабинета. Лота здесь нет, поэтому я быстро достаю две золотые чаши, покрытые рунами, и выпиваю их малиновое содержимое.

Чаши сконструированы Лотом, и им удается ненадолго сохранять жизненную силу жидкости. Таким образом, я могу получать питание от доноров, к которым мне никогда не придется прикасаться. Впрочем, это немного, всего лишь бледная копия настоящей вещи, чтобы утолить жажду до следующей награды. Само по себе этого никогда не будет достаточно.

Я закрываю глаза и слушаю. Лота нет в офисе, а это значит…

Я покидаю часть дома, которая служит кабинетом врача, и направляюсь в личные покои Лота. Женщина медленно спускается по лестнице. Несмотря на свою консервативную одежду и следы седины в волосах, она краснеет, как девица, когда видит меня.

«Здравствуйте, миссис Нобель».

"Ой! Хм, Ариана! Я не видела тебя. Я была просто хммм».

«Конечно, миссис Нобель, желаю вам доброго вечера».

Окрасившись в нежный оттенок тюльпана, женщина делает неуклюжий выход на трясущихся ногах. Когда она проходит мимо меня, я улавливаю ее запах. О боже, Лот, на этот раз ты превзошел самого себя.

Оставив нашу гостью порится, я прохожу дальше и слышу Лота в курительной. Я вежливо стучу.

— Добрый вечер, Лот, ты свободен?

«Добрый вечер, Ари, заходи, заходи!»

Лот неторопливо сидит в очень непринужденном комплекте из шелковых штанов и куртки, скрещенных на мускулистой и волосатой груди. Он потягивает виски из низкого стакана, глядя в никуда.

«Хорошо, что вы пришли, есть три вещи, которые я хотел обсудить».

"Ой?" — отвечаю я, внезапно насторожившись.

— Ничего плохого, уверяю вас. Во-первых, я нашел письмо от Химены в точке высадки. Вот оно, — говорит он и протягивает мне запечатанный конверт.

«Знаете, второй момент немного деликатный. Не могла бы ты сесть?» — говорит он и указывает на кожаный диван. Я делаю, как он говорит.

«Мне стало известно, что вчера была задержана отвратительный грабитель, который обидел бедную Маргарет. Я получил очень вдумчивое благодарственное письмо от нее, я должен упомянуть. Она даже предложила познакомить вас со своим любимым племянником, банкиром из Саванны, который как раз ищет жену.

"Хорошо."

«Я передам твои сожаления, девочка. Что меня немного беспокоит, так это состояние рук грабителя. Так вот, вы соблюдали наше письменное соглашение и имели полное право убить этого урода там, где он стоял, однако я хотел бы дать вам совет, от старого монстра к молодому.

«Как необычайно серьезен. Скажи."

— Я знаю, что ты играла с ним, пока просто кусала и допрашивал другого мошенника, которого словила три недели назад. Ты относилась к ним по-разному. Почему?"

«Меня интересовала ложь Бишопа. Он как будто не мог остановиться, как будто от этого зависела его жизнь. Тестировать пределы было довольно интересно».

— Значит, ты сделала это под влиянием момента, да?

"Да?"

Лот спокойно ставит свой стакан на кофейный столик и скрещивает пальцы перед собой в позе, которую я теперь ассоциирую с лекцией.

«Многие из нас, долгоживущих существ, не придают жизни такой же ценности, как большинство смертных. Знаете, они часто колеблются, пытать или убивать. Это естественный механизм, который я наблюдал во всех мирных обществах, в которых я жил, и, как мне кажется, он вызван потребностью жить в гармонии. Убийство становится табу. Мы, посторонние, освобождены от этого. Это и польза, и огромный риск.

Понимаешь, чем больше ты следуешь своим инстинктам и тем больше склоняешься к легкому убийству, пока сама идея цивилизации и мирного сосуществования не теряет смысла.

Мой Мастер — яркий тому пример.

//ну её "отец"

— Вы имеете в виду, что я не должна мучить или убивать?

— Конечно нет, ты вампир. И кроме того, с моей стороны было бы лицемерием просить тебя об этом, тебе не кажется?

Я помню единственный раз, когда мы вместе преследовали банду преступников. Они совершили набег на отдаленную ферму и никого не пощадили. Лот был… основательным. Он не играет, как я. Он методичен и беспощаден.

«Я просто предлагаю вам разработать код и попытаться его придерживаться».

«Что, если я решу, что насильников и тех, кто носит белое на чужой свадьбе, можно безжалостно пытать, прежде чем я их убью?»

«Тогда это так. Я не оцениваю шкалу, по которой ты решаешь чью-то судьбу, Ари, я только прошу тебя найти ее.

Я обдумываю эти слова. Лот опытен, и в том, что он говорит, есть правда. Думаю, я мог бы хотя бы попытаться.

«Мне нужно подумать об одном. И это не будет применяться, если моя жизнь будет в опасности».

«Естественно. Теперь о более приятных вещах. Прошу прощения за бурную дискуссию, и у меня есть как раз то, что поднимает настроение. Вот один английский парень, который пришел навестить меня сегодня днем. Он хотел та, что это было? Развлеките меня предложением, которое я найду по вкусу. Или что-то. Я подумал, что ты, возможно, тоже захочешь это послушать, поэтому сказал ему прийти в восемь.

«Это очень заботливо с твоей стороны, Лот. Я ценю его."

«Не говори об этом, девочка, — добавляет он с улыбкой, — и если он пытается, как сказала тетя Фрейя, намазать меня и швырнуть на вертел, я хочу, чтобы ты его съела».

Я улыбаюсь, когда мы говорим о вчерашней охоте. Что бы ни случилось, сегодня будет весело!

— Сесил Резерфорд Бингл, мисс, к вашим услугам!

//не надо, только не Бингл, беги!

Рыжий мужчина снимает свой котелок и прекрасно кланяется. Я просто не могу поверить своим глазам. Отбивные, широкие навощенные усы, кожаное пальто — все сговорилось, чтобы он выглядел героем какой-нибудь глупой книжки о мумиях и девицах, попавших в беду. У него суровое красивое лицо с подбородком, похожим на кувалду, и здоровый загар опытного путешественника. Он даже говорит так, как будто находится посреди театра и должен быть услышан зрителями на четвертом этаже! Я просто в восторге.

Лот одарил меня полуулыбкой и понимающим взглядом.

— О, э-э, с удовольствием, мистер Бингл.

«Хо-хо-хо, не пугайтесь моего мошеннического вида, юная мисс, уверяю вас, я не кусаюсь!»

Какое совпадение.

«И все же дорога небезопасна, и джентльмен должен делать то, что он должен делать, чтобы гарантировать свою безопасность, говорю я! Прошу прощения, если кажусь резким, но опоздание и причина моего визита тягостны для меня, и я должен просить вас выслушать меня как можно скорее, потому что это дело срочное, так как вы увидите профессора Делани.

Лот отвечает тем же.

— Тогда давайте уединимся в моем салоне. Ари, моя дорогая, не будешь ли ты так любезна сварить для нашего гостя горшочек, а потом присоединишься к нам.

"Мистер. Делани, хм хм, я далек от того, чтобы рассказывать вам, как управлять вашим домом, хм, однако вопросы, которые я хочу затронуть, настолько серьезны, что, хм, задевают тонкие чувства, и я был бы огорчен, если бы хм, ваша племянница быть нездоровым в результате их прослушивания».

Лот принимает серьезный и трагический вид. С красным носом и бородой он похож на седого капитана в отставке, вспоминающего об обреченной экспедиции на Северный полюс.

«Мой уважаемый гость, я ценю вашу тактичную наблюдательность и вижу, что даже в час нужды вы по-прежнему проявляете замечательную заботу обо всех, кто вас окружает, однако я прошу теперь, чтобы вы доверились моему суждению по этому вопросу, поскольку это относится к моему опыта, и прошу проявить терпение, так как необходимость ее присутствия будет объяснена в свое время».

— Очень хорошо, мистер Дэлани, идите вперед!

Я оставляю двоих мужчин, подготовливая чай и чашки. Я нахожу ритуал заваривания чая расслабляющим, и это одна из причин, по которой Лот позволяет мне использовать свой драгоценный резерв. Неважно, что я не пью, сам процесс приготовления и аромат удачного напитка — достаточная награда.

Когда я дохожу до остальных, Лот занят объяснением тонких различий между двумя системами рун, с одной из которых я не знакома.

Подав их, я сажусь на удобный кожаный диван чуть сбоку. После последнего подозрительного взгляда на меня Бингл начинает свой рассказ.

«Три года назад я находился в Гибралтаре, когда встретил очень своеобразную и очаровательную женщину по имени Флора Шаффер. Дочь прусского юнкера, она глубоко и любопытно интересовалась древней историей, и когда моя служба закончилась, я согласился последовать за ней в экспедицию в Сирию, вглубь османской территории. Я не буду сейчас пересказывать нашу историю, так как одной ночи недостаточно, чтобы воздать ей должное. Достаточно сказать, что она нашла исписанную странными рунами табличку, которую изучала с болезненным увлечением.

Семь месяцев назад я получил от нее письмо и немало удивился, когда узнал, что она находится в Америке, куда ее привели поиски. Действительно, единственное совпадение с этими странными рунами было найдено в одинокой амфоре, проданной коллекционеру редкостей группой туземцев, которые вскоре исчезли. Письмо было расплывчатым, но намекало на необходимость опасной экспедиции. Увы, когда я прибыл, она уже ушла, чтобы нанять группу авантюристов с дурной репутацией под названием «Доблестные товарищи». Это было три месяца назад. Я боюсь, что ее рвение могло стоить ей дорого.

Я расспросил о них и узнал самое ужасное: теперь их подозревают в нескольких актах гнусного бандитизма, таких как рейды, похищения людей и рэкет. С тех пор они сбежали из окрестностей Саванны и, таким образом, от руки закона. От моего спутника не осталось и следа, и я боюсь, что случилось самое худшее.

Намереваясь собрать улики, я нашел ее блокнот в ее личных вещах, однако многие записи относятся к руническому алфавиту, который я не могу расшифровать. Я был готов впасть в отчаяние, когда мой друг упомянул вас, мистер Делани. Он сказал, что вы ученый, джентльмен и меткий стрелок — все качества, в которых я остро нуждаюсь.

Лот понимающе кивает. Он открывает блокнот и достает несколько рисунков, затем приподнимает бровь. Он кладет их обратно и возобновляет разговор.

«Я ценю ценность и срочность вашей задачи, мистер Бингл. Прежде чем мы продолжим, я прошу вас простить мою грубость, потому что мне нужно кое-что обсудить с моей племянницей. Если вы извините нас на минутку.

Я следую за Лотом наружу.

"Да?"

«Он собирается попросить меня присоединиться к нему в его экспедиции, и я соглашусь, потому что мне скучно, а его история звучит интересно. Думаю, тебе тоже стоит присоединиться».

«Разве каждое путешествие не опасно? Что, если я не смогу найти добычу?»

«Думаю, это не будет проблемой, по крайней мере, на начальном этапе. Я ожидаю много насилия. Я спрашиваю потому, что узнал руны на табличке и амфоре. Это вампирские руны.

"Действительно? На языке?

"Да. Они исчезающе редки в мирских кругах, и их присутствие за пределами вампирских городов не имеет смысла. Мне любопытно, как они были обнаружены здесь. Я также должен заявить, что отдаленные регионы мира — это место, где прячутся невменяемые личности, и с ними тесно связаны странные руны».

«Хм».

«Однако есть большая проблема, если ты присоединишься, и она связана с твоими особенностями. Мистер Бингл сообразительнее, чем кажется, и я не сомневаюсь, что он слишком быстро поймет, что что-то не так. Я был бы разочарован, если бы нам пришлось заставить его замолчать».

«Если мы поедем вместе, боюсь, это неизбежно. Что ты предлагаешь?"

«Ну, я мельком увидел записную книжку фрау Шаффер, и в ней было много упоминаний о магии, хотя я сомневаюсь, что она сама была практикующей. Я убежден, что Бингл знает о магии вообще и подозревает, что я ее практикую. В противном случае он заранее обезопасил бы себя от веры в это, чтобы не показаться сумасшедшим. Мы могли бы притвориться, что вы находитесь под проклятием.

"Проклятие? В смысле, я — человеческая жертва заклинания?»

"Да."

— Поверил бы он?

— Он будет, если ты расскажешь ему эту историю. Вампиры неестественно убедительны. Я уверен, ты сможешь что-нибудь придумать».

«Что нам с ним делать после того, как мы узнаем правду. Я предпочел бы знать заранее. Я не стал бы создавать связи или приносить клятвы, если бы мы в конечном итоге избавились от него.

— Если нам удастся сохранить в тайне большую часть твоей физической силы и мое самое смертоносное зачарованное оружие, это должно быть в пределах его ожиданий. Если так, то он, естественно, решит, что мы всего лишь два чудака, и нам не придется его убивать. Если выявляем нечеловеческие черты, то иначе. Он захочет узнать правду».

«Если мы будем сражаться на его стороне, убить его будет неприятно».

— Тогда давайте сделаем так, чтобы этого не произошло.

Я даже не предлагаю убить человека и восстановить все самим. Этот человек - проситель Лота, он также гость, и он был ничем иным, как почетным. Было бы просто неправильно убить его.

Мы возвращаемся, и пока я сижу, Лот поворачивается ко мне.

«Сесил, я прошу тебя простить мои плохие манеры. Мне пришлось спросить племянницу, не против ли она поделиться подробностями трагедии...

Но прежде чем мы начнем, Сесил, я должен спросить. Верите ли вы в магию? Вы верите, что в темных уголках мира существуют вещи, которым нет места в цивилизованном обществе? Вы верите, что есть какие-то знания, которые было бы разумно не приобретать?»

"Мистер. Делани, нет, Лот. Я боялся так сказать, ибо кто в здравом уме поверит в то, что кажется детской чушью! И все же мои глаза не обманули меня еще в Сирии. Я видел и сражался с вещами, которым никогда не найти места в сборнике естественной истории».

«Действительно, и это приводит меня к истории моей бедной Арианы».

Дрожащим голосом я рассказываю Бинглу о своем отце, исследователе Африки. Как он охотился на опасную дичь и как однажды он наткнулся на странный алтарь, выслеживая злобного льва на равнинах Серенгети. На этом алтаре сидело изображение летучей мыши. Любопытный, хотя и осторожный, он принес его местному колдуну. Ему сказали, что чучело связано с могущественным духом ночного охотника. Хищный, кровожадный зверь. Ему сказали, что ночной охотник поделится своим даром, если принесет подходящую жертву. Удивленный, мой отец привез с собой жуткую статую в качестве своего рода ужасного трофея. Шли годы, и мы ничего не думали об этом, пока зрение моего отца не ухудшилось, и он был вынужден уйти на пенсию. Увы, азарт охоты нельзя было отрицать, и он становился все более одержимым. Что, если бы он все еще мог охотиться за самыми опасными жертвами и убивать их? Что, если бы он мог двигаться ночью, как самая смертоносная пантера? Эта мысль пожирала его до тех пор, пока он не мог больше терпеть.

Я пытался его остановить, отвлечь, но все было напрасно. Однажды ночью я увидел свет вдалеке и заподозрил неладное. Когда я приблизился, открылось самое ужасное зрелище, и я чуть не потерял сознание. На лугу был мой отец, проклятое чучело и окровавленное тело семейной собаки. Отец повернулся ко мне, и безумие в его глазах заставило меня отпрянуть от ужаса.

«Смотри, Ариана, ибо мы благословлены!» Он сказал великим и ужасным голосом. Затем, громко смеясь, он побежал в лес с жизненной силой и походкой совершенно неестественной. Я ждал его возвращения, и когда наступил рассвет, я увидел, как он появился на горизонте. Когда лучи солнца коснулись его, ужасный крик сорвался с его губ. Он упал без сознания. Я тотчас же бросился его спасать, но, увы, как только я вышел наружу, меня охватила самая отвратительная боль, и я был вынужден отступить.

Жертва, похоже, не годилась. В самом деле, как такое ужасное существо могло принять что-либо, кроме самой драгоценной плоти? Нас признали недостойными. В обмен на зрение мой отец и его родословная были прокляты никогда не ходить под солнцем под страхом смерти. Хуже того, я теперь должен следовать их привычкам и пить кровь живых существ!

Я покинул семейный дом без оглядки и пошел за помощью к моему дорогому дяде, ибо его знание мира известно. Он защищает меня, и с тех пор мы вместе искали лекарство».

Теплые слезы текут по обветренному лицу Сесила Резерфорда Бингла к тому времени, когда я заканчиваю дымящуюся груду глупостей, которыми является эта история, и когда он говорит, его голос дрожит от волнения.

— Такая страшная история, мой милый, такая страшная, страшная судьба! О жестокость жестокостей, возлагать это бремя на плечи такой доброй души, такого покладистого темперамента! Если я могу быть полезен...”

Я качаю головой, мои глаза мокры от эмоций, лицо слегка покраснело, несмотря на их бледность.

«Это почти безнадежное дело, мистер Бингл, но, по крайней мере, обо мне позаботится мой дорогой дядя. Я хочу сопровождать и помогать, потому что, если я не могу спасти себя, мое сердце может быть спокойным с верой, что я должен помогать другим».

Бингл испускает ужасный всхлип, когда эмоции снова переполняют его. Лот хватает меня за плечо отцовской рукой, его лицо также омрачено печалью и сожалением. Когда он отворачивается, чтобы вытереть слезу, я слышу его шепот.

«Семь из десяти».

Что?! Мужик плачет, я хоть девятку заслуживаю! Хм.

«Сесил, вы можете спросить себя, почему я хотел поделиться с вами этой деликатной информацией, сэр. Ну, я хотел объяснить, почему моя племянница компетентна выслушивать такие истории. Она также хорошо разбирается в мертвых языках. ты смотришь на это?

Я беру блокнот и читаю то, что было переписано с амфоры.

"Соль."

"Соль?"

«Да, соль, алхимический реагент. Это язык Аккада, полученный из аккадских надписей. Обратите внимание на острые выступы. Руны предназначены для нанесения на планшет стилусом».

— Что бы это могло значить?

«Скорее всего, это было взято из алхимического набора. Это намекает на какую-то лабораторию или даже что-то большее».

«Кто стал бы использовать давно мертвый язык для выполнения алхимии?» — спрашивает Бингл.

«Возможно, кто-то, кто изучал алхимию в мертвой цивилизации».

Или кто-то, кто был там, когда он был еще жив.

Лот прочищает горло, и авантюрист вырывается из своих созерцаний, чтобы посмотреть на него.

— Дорогой мистер Бингл, если я правильно понимаю, вам нужен мой опыт в расшифровке записей миссис Шаффер, и вы также просите меня присоединиться к вам в этой экспедиции, верно?

Бингл краснеет от смущения, когда так ясно заявляется о грандиозности того, о чем он просит.

«Хм, я знаю, что прошу многого, хм, однако обстоятельства требуют, чтобы я отбросил свою гордость! Действительно, жизнь Флоры определенно в опасности, и я бы с радостью пожертвовал своей репутацией, если бы это вернуло ее живой и невредимой. Пожалуйста, простите меня за эту дерзкую просьбу и знайте, что мы, Бинглы, не лишены средств. Я вознагражу вас за это усилие, естественно, хотя я знаю, что для такого джентльмена, как вы, зов приключений, знаний и чести важнее!

Я никогда не думал, что Бингл может так точно оценить Лота, хотя и по неправильным причинам. Я могу сказать, что его любопытство задето. Амфора, покрытая древними рунами, найдена здесь? Даже мне любопытно.

— Не беспокойтесь, мистер Бингл, ваш зов о помощи не остался без внимания. Я готов, нет, горю желанием помочь вам спасти вашего друга от этих головорезов. Мы отправимся завтра и найдем тех Доблестных Товарищей, о которых вы говорили, чтобы мы могли определить местонахождение мисс Шаффер. У меня есть несколько знакомых в правоохранительных органах, которые будут рады сообщить мне о своем нынешнем местонахождении. Возможно, разбойники поддаются обсуждению, а если нет, то мы можем извлечь из них это знание с помощью насилия или уловок».

Разговор переходит в мелочи, и после мужественного рукопожатия Бингл уходит. Лот и я идем в его мастерскую.

Огромная комната, занимающая половину первого и второго этажа, является его убежищем. Я заходила туда всего несколько раз и никогда не один, так что, когда он меня туда затащил, это было легким сюрпризом.

— Ариана, у меня есть к тебе просьба об услуге. Я совсем опустошен…»

Я смеюсь. Он улыбается, немного смущенный.

«Да, я не предвидел аппетита Клары. В любом случае я устал. Не могли бы вы собрать вещи для меня?»

"Конечно."

Он указывает, что хочет взять, и я трачу несколько часов, перетаскивая тяжелое оборудование и гаджеты в тяжелую повозку. Хоть он и не собирается ее использовать, я также принимаю его массивную броню как меру безопасности.

Я сам упаковываю сшитые им для меня практичные наряды, а также свою винтовку, нож и блокнот по древним языкам. Я прохожу на кухню и готовлю значительное количество еды для путешествий. Закончив, я ухожу в свою комнату.

Я беру лист бумаги. Оно было вырвано из контекста и на нем несколько слов.

«Я люблю тебя, дочь, не забывай своего обещания».

Слеза немного размазала чернила.

Я помещаю его в медальон, который надеваю на шею.

Наконец я решаю открыть письмо Химены. Большая часть сожержания — это новости о ней самой, но мое внимание привлекает одна строчка.

«Мы получили подтверждение, что «Южная леди» пропала у берегов Сенегала со всей командой».

Это был корабль, на котором плыл мой Мастер. Я не знаю, что с ним случилось. Мне сказали, что пожилые вампиры могут войти в форму стазиса, если они где-то в ловушке, так что вполне вероятно, что он все еще жив, его держат в железном гробу во тьме глубокого океана.

Я не знаю, что я чувствую по этому поводу.

Искусственные щупальца искривленной любви заставляют меня стремиться спасти его, но они быстро замолкают.

Я с облегчением оттого, что больше его не увижу. Ненавижу, как теряю рассудок, когда он рядом.

Я боюсь того, что произойдет, когда он освободится. А это неизбежно.

Ну хватит хандрить. Это далеко за пределами моего контроля.

Я тащу саркофаг к карете, закрепляю его и заканчиваю ночь.

20. Преследователь и преследуемый

Бем.

«Ой».

БАММ.

«Ой! Что за?!

Я открываю саркофаг и в ярости выпрыгиваю наружу. Я внутри кареты. В настоящее время он едет на полной скорости по ухабистой дороге. Зачем им когда-либо делать что-то настолько…

БАБАХ!

Ах, конечно.

Я открываю маленькую щель, позволяющую видеть передний вагон.

"Дядя? Я так понимаю, переговоры не увенчались успехом?

«Ах, Ари. Кажется, мы не можем избавиться от них. Ты можешь что-нибудь придумать?»

«Мисс Делани, здесь небезопасно, вы должны оставаться внутри, пока мы разбираемся с этими хулиганами!»

"Я посмотрю что я могу сделать!"

Я подпрыгиваю и достаю до люка в потолке вагона. Я быстро открываю его и выглядываю наружу.

Вокруг нас густой сосновый лес обнимает тропу, которая должна быть слишком узкой для наших колес. Сзади за нами следует дюжина мужчин на лошадях с саблями и яростно размахивающими пистолетами. Пока я смотрю, один из них пытается обогнать карету и получает за это пулю.

Я поворачиваю голову и оказываюсь лицом к лицу с ползущим вперед бандитом. Его удивление превращается в злобную улыбку, когда он видит меня.

Может быть… Доставка завтрака? Как продуманно!

Я украшаю его собственной злобной улыбкой, и, когда он начинает кричать, я цепляюсь за его плечо и тащу его в темноту внизу, лицом вперед. Я собираюсь укусить, когда Лот кричит.

«Поторопись, девочка, Асни больше не продержится!»

Хм, раздражает, они прерывают мой момент. Я оглушаю человека ударом в шею и решаю, как решить проблему. Добыча. ДОБЫЧА. СЛАБЫЕ. МЕШКИ С КРОВЬЮ. ЖДИТЕ СВОЕЙ ОЧЕРЕДИ. ПОДЪЕМ, ЛЮК. ТАМ. БЕГУТ ЗА МНОЙ! ПУСТЬ ЗНАЮТ.

«РОООАААААААР»

Лошади паникуют и падают. Мужчины пытаются сохранить контроль и терпят неудачу. Преследователи останавливаются на месте.

Хорошо.

Теперь вернемся к…

— Ч… Что это было?!

Ах, ой?

Я хватаю что-то на полу и открываю щель паре любопытных глаз.

«Дядя, это сработало! Ваш шумоглушитель флогистон их отпугнул! — кричу я, размахивая чем-то вроде топливного бака с манометром и тремя разъемами.

"Замечательный!" отвечает глаза справа. «Это изобретение — настоящая находка!»

«Да, племянница, я поздравляю тебя с твоей… сообразительностью». отвечает хмурая пара глаз слева.

Я радостно киваю и осторожно запихиваю тело бандита под брезент на случай, если Бингл начнет блуждать глазами.

«К сожалению, мы пока не в безопасности. Они обязательно возобновят погоню, а Асни исчерпал свою выносливость. Нам нужно где-то притаиться и сдержать их».

— Как насчет перехода через реку, Лот. Сбоку есть небольшой утес. Мы были бы защищены и имели бы превосходный вид на проход».

"Очень хорошо."

Я закрываю щель. У нас мало времени! Я быстро выпиваю бандита, едва наслаждаясь опытом. Я открываю люк и позволяю трупу выпасть на дорогу. Вот так. Ариана, королева ускоренного уничтожения улик.

Несколько минут спустя мы пересекаем небольшую реку, недостаточно большую, чтобы помешать решительным всадникам проехать вниз по течению. Карета припаркована на некотором расстоянии, и мужчины берут свое оружие и готовятся уйти.

«Я останусь здесь и буду поливать Асни. Будьте осторожны, дядя, пожалуйста! И вы тоже, мистер Бингл.

— Ха, эти ничтожества будут сожалеть о том дне, когда они наткнулись на Сесила Резерфорда Бингла, говорю я! Потому что это должно быть их последним». Мужчина трубит.

«Мне нет дела до жизней этих людей, мистер Бингл, я только хочу, чтобы вы оба вернулись ко мне целыми и невредимыми».

«Конечно, мисс Делани, — отвечает он с дрожью в голосе, — мы вернемся целыми и невредимыми. Даю слово!»

Я смотрю, как двое исчезают в темноте. Ну темнота для них, я прекрасно вижу при лунном свете.

Достаю огромную бочку и начинаю литр за литром поливать бедную перегретую Асни. Через несколько минут до моих ушей доносится треск выстрелов мушкетов.

На Лоте только защищенный сюртук, но я знаю, что он взял с собой монокль ночного видения. Эти имбецилы все равно что мертвы.

Тем не менее, есть очевидный способ обойти их блокаду.

Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь. Да, я слышу звук копыт из-за воды.

Я затаился и следую за ними. В двухстах ярдах вниз по течению из растительности появляются трое всадников и осторожно начинают переход.

Я позволил им пройти мимо меня. Один два. В любое время сейчас.

Лошади улавливают мой запах и нервно ржут.

«Что не так с этими…»

Используя отвлечение, я прыгаю на последнего всадника и наношу ему удар в позвоночник, а затем тащу его назад.

«Какой-то зверь? Смит, ты видишь… Смит?

Я шлепаю паникующую лошадь по крупу, и испуганное животное тут же пускается в галоп. Ругаясь, двое других мужчин пытаются сохранить контроль над своими скакунами, и я таким же образом сбиваю второго.

Последний человек понимает намек и призывает свою лошадь бежать.

Бесполезно.

Я двигаюсь. Я хватаю его и глубоко вгрызаюсь. Еще раз, я должен спешить и не наслаждаться. Проклятия, но у этого путешествия есть некоторые непреднамеренные аспекты, а именно дорожные пайки вампира.

Бросаю третье тело и, убедившись, что лошади уходят от перекрестка, быстро бегу назад. Так, проблемма предотвращена и в полной тишине! Ариана, королева эффективности.

Я убеждаюсь, что Асни остыла, и устраиваюсь ждать. Двое мужчин вскоре возвращаются без единой царапины. Я выхожу из-за кареты с явным беспокойством, переходящим в явное облегчение.

«О, слава Г… кхм, к счастью, ты вернулся! Вы оба в безопасности?

— Да, мисс Делани! Не бойтесь, ведь мы точно дали им то, за что!»

Лот молча указывает на мою щеку. Упс.

Я отворачиваюсь и притворяюсь, что вытираю слезы, пытаясь смыть кровь бандита.

«О, мисс Делани…» — взволнованно говорит Бингл.

Лот заключает меня в медвежьи объятия и гладит по спине.

«Ну вот, все кончено, мы в безопасности».

А потом еще тише.

"Сколько?"

Я избегаю объятий и поворачиваюсь к нему с глазами, полными слез.

«Это ожидание потрепало мне нервы! Я знаю, что это было недолго, но мне показалось, что это три часа!»

Лот кивает.

«Да, мы дали им урок, который выжившие не скоро забудут. Тем не менее, мы должны спрятаться и восстановиться на данный момент. Пойдем, племянница.

Мы находим небольшую нишу в лесистой долине, достаточно большую, чтобы вместить нас всех. Мужчины быстро копают яму, пока я собираю дрова. Они разводят внутри огонь, и когда он начинается, свет блокируется землей. Лот даже использует своего рода решетку, чтобы дым и угли не поднимались в ночное небо. Я не упоминаю, что любой, у кого есть один глаз и половина мозга, может идти по нашим следам.

Я предлагаю дежурить первым, но Бингл протестует только дважды, что свидетельствует о том, насколько он измотан.

Через три часа Лот просыпается и присоединяется ко мне вокруг ямы.

— Так как все прошло?

«Они отрицали, что когда-либо встречались с Флорой. Бинглу удалось обыскать убежище их лидера, пока я отвлекал остальных Доблестных демонстрацией последней версии ретранслятора Скорагга. Напоминает мне о том времени, когда моя первая жена Гурда отвлекла толпу тем, как правильно снять шкуру с кролика, пока я грабил их амбар. Так или иначе. Он украл дневник и еще одну тетрадь, но его разоблачили. Мы сбежали до того, как дело переросло в перестрелку».

Лот молчит. Я довольно хорошо знаю его после шести месяцев нашей дружбы и могу сказать, что он еще не закончил.

«В этом парне Бингле есть что-то странное, что-то вроде магии».

— Он маг?

"Что? Нет. Нет, это другое. Все наши действия происходили идеально вовремя, слишком драматично. Его проникновение никогда не должно было сработать, но оно сработало, а его уход не должен был быть замечен, хотя и был. Как будто... мир каким-то образом работает вокруг него. События изменены, чтобы сделать их более захватывающими и в то же время сохранить ему жизнь».

— Мы в опасности?

"Хороший вопрос. Я так не думаю. Он не стал бы подвергать нас опасности намеренно, знаете ли. Просто… подумайте о повествовании, когда он вовлечен».

"Это не имеет смысла."

— Добро пожаловать в мир дикой магии, Ари.

«…Полагаю, мне не следует жаловаться, когда дело доходит до магической помощи. Вампиры тоже не в невыгодном положении.

«Хе. Кстати о вампирах, как ты себя чувствуешь?

«Едва перевалило за полночь. Я могу продолжать еще несколько часов. Что случилось?"

— Я бы хотел, чтобы ты проследила за нашими шагами. Посмотрите, не следят ли за нами. Лидер Доблестных, Кроу, как он себя называл, поехал кукухой.

"Ты имеешь в виду..."

«Ага, сумасшедший, как мартовский заяц, беды с башкой, крыша поехала. Ты знаешь."

"Я пойду. Если я не увижу его в течение часа, я вернусь сюда.

"Будь осторожна."

Я пристегиваю ножи, но оставляю винтовку. Я не собираюсь никого стрелять, если смогу. Нам нужно быть осторожными.

21. Убийство воронов

Я быстро следую по нашим следам. Как и ожидалось, даже слепой ребенок мог бы нас выследить. Через полчаса я замедляюсь, когда вижу дым и угли другого лагеря.

Я подкрадываюсь ближе, пока не натыкаюсь на остатки злополучных Доблестных.

Большая часть группы в унынии бездельничает у костра. Сегодня они потеряли более половины своего состава. Многие мужчины сидят отдельно друг от друга. Глаза не встречаются.

Настоящая группа, связанная узами крови или дружбы, будет крепко держаться вместе. Несчастье и страх будут способствовать развитию стадного инстинкта и чувства единства перед катастрофой. Эти люди совсем не такие. Это банда шакалов и гиен, объединенных жадностью и обещанием легкого насилия. Теперь, когда их неудача стала очевидной, они начинают расходиться по линии лояльности.

Эта разношерстная банда даже не претендует на прозвище группы грабителей. Действительно жалко.

Я вижу альфа- и бета-самцов на соревнованиях. Бета — огромный мужчина с внушительной черной бородой, доходящей до его выступающего живота. Альфа сидит на камне, его рука на рукояти сабли. Я могу сказать, почему он называет себя Вороной. Его куртка, брюки и ботинки черные. Даже его шляпа такого же цвета и украшена блестящими темными перьями одноименной птицы.

Я получаю воспоминания о полугодовой давности, когда я очистила склад.

Я возвращаю свое внимание к группе. У них двое часовых. Я также насчитал восемь человек, находящихся на разных стадиях отчаяния. Только два лидера представляют какую-то угрозу, или они могли бы, если бы у них было адекватное оружие, в чем я сомневаюсь.

Я чувствую разочарование, и это чувство беспокоит меня. Я знаю, что нужно для выживания. Из книг, которые дал мне Лот, я знаю, что победа часто достигается еще до начала битвы. Я все еще расстроена.

Я хочу вызов. Я хочу пройтись по краю. Я хочу хорошей охоты, чтобы, когда я побеждаю своего противника, его кровь была намного слаще.

Я помню выражение лица Нами, когда она дала мне напиться из нее. Она тоже искала острых ощущений. Я превращаюсь в гордого пижона?

Я смотрел свысока на Гаспара, человека, которого мой хозяин раздавил из-за своего высокомерия. Теперь я боюсь, что эта жажда опасности заставит меня пойти на необоснованный риск.

С другой стороны, взвешенные риски полезны. Я никогда так много не узнавал о сражениях вампира, как во время прохождения Перчатки. Была ставка, цена за поражение, и поэтому я была вовлечена.

Даже Лот, несмотря на свой возраст, все еще идет на риск. Я считаю маловероятным, что одна-единственная пуля даже в голову могла убить его, однако бой все еще сопряжен с риском для него.

Он все еще делает это.

Возможно, это то, что нужно, чтобы оставаться живым, по-настоящему живым, так долго.

Теперь я установлю свои правила. Я буду бросать себе вызов только в том случае, если буду уверен, что смогу хотя бы сбежать и выжить.

Да, это звучит разумно. Я еще спрошу Лота о его мнении позже. У него должны быть ориентиры для того, чтобы прожить так долго.

Используя проверенный метод, я жду, пока первый часовой не скроется из виду, чтобы нейтрализовать его. В лагере никто не замечает.

Это первый раз после ночи с Туссеном, когда я столкнулся с большим количеством крови, чем я могу безопасно выпить.

В этот раз я не могу позволить себе напиться. Я решаю попробовать поглотить его. Это может дать мне только часть нормальной жизненной силы, но это быстрее, не делает меня пьяным и оставляет мне контроль. Воистину, нет лучшего средства для быстрого восстановления сил.

Теперь сделать это.

Я вонзаю восемь клыков в сонную артерию мужчины и тяну. Это намного сложнее, чем в прошлый раз. Та часть меня, которая тянет, не совсем ПРОСНУЛАСЬ. МНОГО ДОБЫЧИ. ОХОТНИЧЬИ УГОДЬЯ. ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ СКОТ.

Подожди, скот?

Я чувствую запах воздуха. Там, возле палатки. Пахнет немытыми женщинами.

Может быть...

— Вам бы тоже выйти!

Я снова обращаю внимание на Ворона, стоящего посреди поляны. Все остальные смотрят на него, как на сумасшедшего.

«Питер бесшумно исчез минуту назад, и двое мужчин не могут объяснить всех наших потерь. Не говоря уже о том, что все это происходило ночью. Я знаю, что происходит, я знаю, что ты где-то здесь. Выходи. Позвольте мне увидеть лицо моей гибели. Давай!"

Хо? Теперь это интересно.

«Теперь ты, птичка…»

Как они в испуге подпрыгивают от ясного звука моего голоса. Как они размахивают оружием напрасно.

Безнадежный.

Я выхожу на середину поляны с оружием в кобуре. Я знаю, как я выгляжу: как молодая женщина в дорожном платье. Молодой, свежий и невинный, с бледной кожей тех, кто не работает на улице.

Образ в их голове не соответствует тому, что они знают. Я представляю себя как угрозу, но не выгляжу таковой. Их ожидания от мира заставят их смотреть на меня свысока, пока не станет слишком поздно. Такова сила вампира.

Несмотря на бахвальство, Ворон нервно сглатывает. Он похож на маленького мальчика, который пригрозил монстру под его кроватью вылезти, только чтобы закутаться в простынь.

Ты звал ночь, и она ответила.

Я постукиваю пальцем по подбородку и на этот раз не пытаюсь скрыть, кто я такой. Когти и клыки отсутствуют. Я перестаю дышать или закрываю глаза.

«Мне любопытно, маленькая птичка, что, по-твоему, сейчас произойдет? Хм? Героический бой?

Мужчина сглатывает и возражает с притворной уверенностью.

— Да, собственно говоря, я вызываю вас на дуэль.

В провозглашении есть что-то отчаянное. Это слова утопающего, цепляющегося за знакомое.

— А зачем мне соглашаться?

"Почему нет? Ты боишься?"

Я двигаюсь, поворачиваюсь, чтобы перерезать горло приближающемуся ко мне сзади человеку с обнаженным ножом. Я услышал звук скрежета металла о кожу. Я видел взгляды других, когда они заставляли себя смотреть сразу. Я чувствовал запах его пота и его страха.

Я заканчиваю круговое движение в одно мгновение, заканчивая точно так же, как начал, за исключением того, что красная жидкость стекает по моим когтям. Я слышу льющуюся на землю кровь и бульканье умирающих.

Я продолжаю, как будто ничего не произошло.

«Правда ли я? Или я просто не вижу смысла удовлетворять эту просьбу? Ты все равно будешь драться со мной. Ну ты попробуй. Почему я должен предлагать тебе формальную дуэль?

«Пари!»

"Ой?"

Я почти вижу, как винтики скрежещут в его черепе, ища выход из затруднительного положения.

«У меня есть информация. Я знаю, что ты искал девушку и думаешь, что получишь то, что ищешь, из моего дневника, но нет. Вы ничего не получите. Он зашифрован».

— Нет такого шифра, который мог бы придумать твой разум, который мой друг не смог бы взломать за двадцать секунд.

Он качает головой.

«Не тот шифр. Я написал что-то вроде «Я сегодня почувствовал запах клубники, а это значит, что я думал о своей сестре».

Говоря это, он краснеет. Хах, темная и задумчивая Ворона думает о сестре.

«Это не имеет значения. Я знаю то, чего не писал. Не мог написать. Это было слишком безумно. Я знаю, кем она была на самом деле, что ей действительно нужно было, где именно я ее продал и кому».

— А что ты требуешь взамен?

— Если я устрою вам хорошее представление, вы пощадите моих людей.

На поляне совершенно тихо. Было слышно, как упала булавка.

«Мы ссоримся до тех пор, пока не пойдет кровь. Каждый раз, когда ты заставляешь меня истекать кровью, ты выбираешь одного человека. Я не буду на них охотиться, и они могут пережить ночь. Каждый раз, когда я раню тебя, ты говоришь мне что-то, что я хочу знать. Если мне это не понравится или будет слишком кратким, я решу, что у вас закончились идеи, и убью вас. Пока мы сражаемся, я не буду использовать свои силы, только свое тело и клинки.

"По рукам!"

— Тогда давайте начнем.

Я прыгаю на мужчину, который отчаянно тянет и пытается разрезать меня одним движением. Теперь я к этому привык и могу сказать, куда приземлится лезвие. Я просто блокирую его ножом и левой рукой наношу ему удар в плечо. Не слишком глубоко. Не доминирующая рука. Это было бы не спортивно.

«Гааааа! Больноо!"

"Говори."

«Гах, хорошо. Отлично! Та женщина, она была не тем, за кого себя выдавала. У нее были какие-то странные кольца и документы на немецком языке. Когда мы схватили ее, она сказала, что работает на Орден Наследников, что бы это ни значило. Она сказала, что они могущественное тайное общество. Я думал, что это может быть чушь, но откуда мне знать».

Хм, похоже, что все и их собаки манипулируют бедным Сесилом. Ну, мне все равно. Пока она не подвергает меня опасности, она может принадлежать китайской императорской семье, мне все равно. Что касается самой организации, то абсолютно невозможно, чтобы они имели здесь достаточно большое присутствие, чтобы вызывать у меня какие-либо опасения в краткосрочной перспективе. Это проблема гораздо позже, если это действительно так.

Я принимаю защитную стойку, и мы кружим друг вокруг друга. Кроу исследует мою защиту консервативными движениями. Я двигаюсь так мало, как только могу, пока он не переусердствует с финтом. Я прыгаю вперед и ударяю по сабле маленькой гардой ножа. Мы смыкаем лезвие, и я легко останавливаю его левую руку своей. Я тычу пальцем в его запястье, и он роняет нож, который прятал.

— Ах, черт возьми!

"Говори."

На лбу Кроу выступил холодный пот. Более темное пятно отмечает его раны на плече и рукаве.

Он восхитительно пахнет жаждой битвы и мужеством перед лицом верной смерти. К счастью, на данный момент я сыт, иначе сопротивляться Жажде было бы трудно.

«Мы продали женщину какой-то сумасшедшей общине там, на самых южных вершинах Аппалачей. Какие-то врожденные идиоты, которые поклоняются самым странным вещам. Язычники и маньяки, многие из них.

"Где?"

— Эй, давай, я…

"Где?"

— П… четыре дня пути на север. У них есть какое-то безумное поместье, окрашенное в белый и красный цвета. Можно подумать, тебя перенесли в чертов Глостершир.

"Хм."

Мы возвращаемся в защитную позицию, и на этот раз Ворона делает все возможное. Я использую это как возможность увернуться с минимальным движением и попытаться предсказать, как он двигается своим телом, и все же бой становится намного сложнее. Его тяжелая кавалерийская сабля была помехой в быстрых обменах, но теперь из-за ее веса и мощи становится труднее блокировать и уклоняться. Этот обмен длится очень долго. Тридцать секунд. Сорок секунд. Он не сдается.

На пятидесятой секунде он устает и скользит по грязной земле. Я подпрыгиваю вперед, но он удивляет меня. Вместо того, чтобы попытаться заблокировать свое падение, он ударил меня двумя руками. Я блокирую удар левыми когтями, но останавливаюсь, когда собираюсь воткнуть ему нож в ребра.

Мы остаемся там на секунду, пока я смотрю в его испуганные глаза.

Люди часто моргают.

Я встаю и осматриваю свою левую руку. Лезвие попало между двумя когтями и порезало мне палец. Рана уже затянулась, еще...

"Выбирай."

"Что?"

«Вы пустили кровь. Выбирать."

«Далтон».

Когда имя срывается с его губ, я слышу крик сзади. Я оборачиваюсь и вижу, как крупный бородатый мужчина достает пистолет и целится.

Не на меня, на очень молодого человека, сидящего в ужасе сбоку.

Ту-ту-ту, я не позволю, чтобы кто-то испортил мой момент. Я двигаюсь.

Я вонзаю каждый палец левой руки в грудь мужчины. Он задыхается от боли и роняет пистолет.

Ооооо! Какая? Это больно! Кажется, я сломал два сустава! Почему ребра такие чертовски твердые?! Мастер сунул руки кому-то в грудь и сделал вид, что это легко! Как!

Я убираю руку. Человек падает без шума, и я снова смотрю на Ворона. Я делаю все возможное, чтобы тренировать свое выражение.

Ой-ой-ой... Га! Черт возьми! Должен сосредоточиться.

Кроу смотрит на меня с опаской. Я просто снова принимаю позицию защиты, и мы возобновляем бой.

Я могу сказать, что он устал. Давно за полночь, у него был долгий день, и он истекает кровью.

У вороны есть стиль боя. В конце обмена он любит размахиваться и бить по лезвию своего противника на пути вверх, а затем немедленно рубить вниз и одновременно двигаться вперед, прежде чем они смогут восстановиться. Должно быть, это хорошо работало против более слабых противников, особенно учитывая, насколько тяжела его сабля.

Это бесполезно против меня.

В следующий раз он это сделает. Я ударяю лезвием дальше, как раз в тот момент, когда он разворачивается и становится в защиту. Я делаю неглубокий порез на его груди.

«Гах!»

Сейчас мы находимся на последнем акте этой трагедии, и другие это чувствуют. Я ловлю на себе несколько неуловимых взглядов и слышу шаги. Я оборачиваюсь к грязному человеку в соломенной шляпе, который гораздо ближе к опушке леса, чем минуту назад.

«Ты бежишь, ты умрешь первым».

Мужчина останавливается. Это даст мне момент, прежде чем я должен закончить это.

"Разговаривать."

«Я, хм. Культ. Они продолжают красть людей неизвестно для чего».

Кража, ага. Я знаю, кто у них "ворует" этих людей.

«Это бесполезно. Скажи мне, как ты узнал, кто я такой?

«... глава культа. Я продал ему женщину. Он назвал вас вампирами. Он сказал, что вы копите свою силу. Он говорит, что добьется этого сам и поделится наградой со своими последователями».

"Хм."

Я возвращаюсь в центр поляны и жду, пока Ворона сделает то же самое. Как только он занимает позицию, он атакует меня, и все Доблестные Спутники разворачиваются и бегут.

Я стою на своем. Кроу видит, как бегут его люди, и с отчаянным криком обвиняет меня.

Замечательный! Меньшего я, конечно, и не ожидал от лукавого разбойника. Я щелкаю левой рукой, и мгновение спустя Ворона спотыкается и падает. Он смотрит с недоверием на метательный кинжал в его груди. Я не терял времени зря последние шесть месяцев.

— Я же предупредил тебя, когда сказал лезвия.

Я двигаюсь за каждым бандитом. Я пожираю их одну за другой без паузы. В темноте они все медленные и шумные. Делаю быстро и безболезненно.

Когда я возвращаюсь на поляну, там остаются только Кроу и тот молодой человек Далтон.

«Это не должно… быть таким. Мы были предназначены... быть авантюристами. Герои… Как рыцари древности. Говорит павший вождь натужным голосом.

Я оседлала Ворона, и мои волосы упали ему на лицо. Он такой теплый, и его духи изысканны. Идеальный конец достойной охоты.

— Герои, говоришь? Герои совершают набеги на путешественников? Они держат секс-рабынь?

«Они… туземцы, а не белые женщины».

«Они секс-рабыни. Кто они, не меняет того, что вы сделали».

«Это замечание… исходит от монстра».

— Ах, но я знаю, кто я. Так же, как я знаю, кто похищает людей для того странного поместья, о котором вы упомянули, и так же, как я знаю, почему вы поспешили продать им и женщину. Ты пал дальше большинства, Кроу. А теперь какие-нибудь последние слова?

Кроу в последний раз улыбается мне красными зубами. Непокорный до конца. Я люблю это.

«Увидимся в аду».

Хе.

«Прощай, человек, это была хорошая охота».

Когда я закончу, я встаю и принимаю опустошение, которое я принес.

Трупы валяются на поляне, разбросаны вокруг разбитых палаток и растоптанных личных вещей. Единственный выживший в этой резне стоит на коленях на земле, положив руку на голову. Я его пока игнорирую.

Подхожу к самой большой палатке и открываю ее. Зловоние немытых тел здесь резкое, но я борюсь.

Две молодые женщины смотрят на меня безумными глазами. Первый трясется от ярости, а другой прячется за ней. Они одеты в рваные остатки грязных лохмотьев. Их темные волосы жесткие и спутанные.

Когда я подхожу ближе, более сильная рычит и матерится себе под нос.

Гум.

Я отступаю и беру нож для снятия шкур, затем возвращаюсь и бросаю его им под ноги. Я оставляю их в покое.

Кроу пользовался коротким табуретом, чтобы сидеть. Я выпрямляюсь и устраиваюсь возле костра.

Мне нужно подумать.

Почему я приняла вызов? Почему я убила этих людей, но пощадил их пленников? Что мне делать с Далтоном? Придерживаюсь ли я духа соглашения и отпущу его? Или мне следовать письму и убедиться, что он умрет до того, как достигнет поселения? Был ли меня привел сюда нелепая повествовательная сила Бингла, потому что то, что я узнал, жизненно важно для продолжения нашего поиска?

Я не обращаю внимания на двух местных женщин, которые спотыкаются по лагерю, пиная и плюя на трупы, плача и рыдая на своем языке.

Я принял вызов, потому что это было правильно. Было правильно дать им шанс добиться чего-то вместо того, чтобы резать их, как животных. Это сделало для хорошей охоты.

И снова с этой концепцией Охоты. Это определенно как-то связано с испорченной кровью в моих венах. Я никогда особо не задумывалась о концепциях Охоты, когда была жива. Должна ли я остановиться? Убьет ли это меня, как слепая уверенность убила Гаспара?

Не думаю. Кровь Ворона была вкусной и более мощной, чем должна была быть, потому что ее сила была связана не с самим человеком, а с тем, как она была взята. Уважение духа Охоты и побед делает меня сильнее. Это также заставило меня чувствовать себя более живым. Соревнование заставило меня работать на это, вместо того, чтобы просто взять его с подавляющей силой, подобно тому, как кровь просителя на вкус слаще, чем кровь скота.

Да, я знаю, что я права. Я буду уважать добычу, а она, в свою очередь, сделает меня сильнее, терпеливее и осторожнее. Испытания напомнят мне о моих пределах и о том, что я никогда не должна смотреть свысока на смертных, точно так же, как Кроу напомнил мне о моей несовершенной технике, когда он порезал мне палец.

Если я сталкиваюсь с ситуацией, которая сама по себе является вызовом, мне не нужно ограничивать себя. Вместо этого я буду использовать все имеющиеся в моем распоряжении средства для достижения победы.

Да, так и должно быть. Красный нектар нужно заслужить. Я никогда не должна забывать об этом.

Теперь о следующей проблеме.

Кого я жалею и почему? Лот был прав. Правила и руководящие принципы — это первые шаги в любом правильном обществе. Как единственный вампир в округе, я должен сам установить эти правила и применять их к себе.

Теперь я создам основные правила, точно так же, как Континентальный конгресс установил конституцию более двух десятилетий назад.

Тех, кого я называю своими друзьями, тех, кто связан со мной договором или присягой, тех, с кем я веду переговоры, и тех, кто слишком молод, нельзя трогать без их явного согласия. Сюда входят просители.

Тех, кто не связан со мной, можно выпить, но нельзя убить или поработить.

Тех, кто проявлял неуважение к Охоте, причиняя вред слабой добыче, тех, кто нарушил свои клятвы, данные другим, и тех, кого я должен поймать, можно выпить, пытать и порабощать, но не убивать.

Те, кто нарушил свою клятву, данную мне, те, кто украл жизни из корысти, и те, кто украл женское достоинство, — честная добыча. Эти правила применяются к группам, с которыми я считаю себя находящимся в состоянии войны, но не к их родственникам.

Тех, кто подвергает меня опасности своим существованием, и тех, кто пытался убить меня, но уважал дух охоты, можно выпить и убить, но не пытать и не порабощать.

Прежде всего, я должна сдержать свое слово и защитить себя и своих.

Да. Это кажется правильным. Я буду применять эти правила, по крайней мере, сейчас. Я буду корректировать их по ходу дела, если сочту нужным.

Я возвращаю свое внимание к настоящему. Мальчик не шевелился, а две туземки моются, с подозрением глядя на распростертого мужчину. Та, что повыше, с задумчивым выражением лица гладит свой нож.

Я начинаю собирать припасы. Я знаю, что мне делать с мальчиком, и мне не нужны свидетели.

Собираю два тяжелых рюкзака и возвращаюсь к женщинам. Дипломатия усложняется тем, что они не говорят ни слова по-английски, по-французски или по-испански, и я не виню их. С достаточным количеством ворчания и указывая пальцами, они понимают, что должны взять лошадей и еду и уйти, но отказываются. Несколько раз указав на небо и огонь, я наконец вспомнил, что сейчас глубокая ночь и путешествовать — не лучшая идея.

Я сыт, и они не представляют для меня опасности, поэтому я решаю позволить им делать все, что им заблагорассудится. Вместо этого я хватаю мальчика за локоть и тащу под прикрытие деревьев. Он не сопротивляется.

— Ты меня понимаешь?

Он кивает.

«Ты в безопасности от меня сегодня вечером, но только сегодня вечером».

Молодой человек поднимает на меня голову. Как и другие бандиты, он одет в смесь фермерской и дорожной одежды простого, но прочного покроя. Его коричневый жилет слишком велик для него. Я думаю, что он, возможно, был самым молодым человеком в группе в возрасте около шестнадцати лет.

Я оказываюсь лицом к лицу с жидкими голубыми глазами, бледнее моих. Они большие и странно магнитные. Даже когда я смотрю на него, мой взгляд оттягивается назад. Он смотрит на меня с каким-то детским удивлением, и хотя я чувствую в нем страх, он не так силен, как я ожидал.

Я не хочу его убивать. Я не верю, что он представляет для меня угрозу. Он не чувствует себя таковым.

— Если ты никогда не заговоришь ни об этом, ни обо мне, ни с кем, я отпущу тебя. Ты согласен?"

Мальчик действительно какое-то время обдумывает мои слова и только потом соглашается, снова кивая.

«Поклянись».

«Я не предам тебя. Клянусь."

— Хорошо, теперь я проверю твое слово.

Я беру его не сопротивляющуюся руку и кусаю, затем смотрю ему в глаза.

— Ты собирался предать меня?

"Нет. Никогда."

Это было быстро. По моим правилам, я могу убить его, если сочту его угрозой. Я не. Он тоже не друг, поэтому его можно кормить, но не причинять дальнейшего вреда.

Я не жажду.

Ба, хватит, уже поздно.

"Очень хорошо. Вы можете уйти и идти, куда хотите. Уважайте свое слово, потому что, если вы этого не сделаете, я буду не единственным, кто пойдет за вами, если вам хотя бы поверят.

— Я не предам тебя.

Реакция мальчика довольно странная. Может он отсталый? Это объясняет, почему Ворона выбрала его, чтобы пощадить. Он должен быть наименее заслуживающим смерти из всех.

«Вы должны покинуть лагерь прямо сейчас. Сомневаюсь, что ваши предыдущие пленники простили бы вам то, через что им пришлось пройти.

— Я знаю, куда идти.

Опять же с отсутствием каких-либо сомнений. С этим молодым человеком что-то не так. Он полностью принимает ситуацию. Может ли он скрывать, кто он на самом деле? Нет. Я получил малейший намек на его сущность, когда укусил его, и он, вне всякого сомнения, смертный.

Ба, это неважно. Я уже задержался слишком долго.

Я удостоверяюсь, что у меня с собой все оружие, и быстро покидаю это место. Обратный путь намного быстрее, так как мне не нужно искать наш лагерь, и мне не нужно скрывать свое присутствие. Через два часа после того, как я ушла, я вскоре обнаружил знакомые огни нашего костра.

Когда я возвращаюсь в лагерь, я вижу намек на магию в воздухе. Лот не сидел без дела, пока меня не было.

Я пересекаю границу заклинания, извлекая легкий звон. Я слышу, как просыпается спящий, и следую за звуками к слегка усунувшему Лоту. Он указывает на Бингла, и мы покидаем тепло догорающего костра, чтобы обсудить ночные события, не разбудив его.

Я рассказываю ему все, включая свои выводы, этический кодекс и судьбу Далтона.

«Хм. Ари, ты навеселе?

"Что? Хм, наверное? Как ты мог сказать?

«Ваше внимание блуждает, и вы более созерцательны, чем обычно. Я видел это у Константина еще в Бостоне, у него было похожее настроение после смертельной охоты. В любом случае, я должен поздравить вас с сегодняшним вечером. Отличная работа"

"Ты так думаешь?"

«Вы устранили угрозу, не оставили опасных выживших и дали нам то, что мы хотели. Теперь ты вернулся в целости и сохранности. Пф, я бы хотел, чтобы все мои вылазки проходили так же хорошо.

— Да, и теперь мы должны решить, как действовать дальше.

«Нет никаких сомнений, да? Мы поедем на север, чтобы зачистить этих безумцев и вернуть девчонку, если она жива. Сомневаюсь, понимаешь? Любой странный культ, который покупает людей, не удерживает их надолго».

"Я не люблю это. Мы слепо движемся в ситуацию, которая вполне может быть опасной. Разве нет группы, которую следует послать, чтобы разобраться с этим?»

«Да, девочка, это мы! Мы две самые могущественные сущности на сотню миль, так что мы должны защищать свою территорию. Ха-ха-ха, да, иногда ты все еще такой человек. Вы ожидали, что жандармы или милиция придут и будут охотиться на монстров?

«Хм, не они, а их сверхъестественные ровесники? Я предполагал, что орден Габриэля или отряды рыцарей-вампиров посвятят себя охоте на эти странные группы.

Лот какое-то время молча смотрит на меня. Атмосфера становится тяжелой. Какое-то давление заставляет меня отвести взгляд, и я вспоминаю, кем на самом деле является Лот из Скорагга, не джентльменом и ученым, а древним существом с обширными магическими знаниями, чьи руки обагрены кровью. Я помню, как мы сражались вместе. Я помню, как безмолвный титан холодного металла прорубал себе путь сквозь драки и мольбы мужчин, ни разу не остановившись, ни разу не вздрогнув, и я дрожу.

«Девушка, это наша территория, и нам не нужны никакие идиоты, чтобы защищать ее для нас. Это не человеческий мир, где можно положиться на институты и законы. Для нас наше то, что мы можем получить и сохранить, и никогда не забывайте об этом. Кроме того, я все равно не потерплю, чтобы эти фанатичные дворняги наступили на него ногой.

Лот закрывает глаза и массирует переносицу.

— Да, послушай, как я болтаю, как старик. Я не хотел ругать тебя, девочка. Иногда ты так хорош в том, кто ты есть, что я забываю, что ты такая молодая. Что касается отрядов рыцарей, вы не понимаете.

Он садится и сводит руки вместе в позе лекции, а я сижу удобно.

«Я упомянул, что они устраняют сверхъестественные проблемы до того, как они выйдут из-под контроля. Я не сказал вам больше, но я должен был. Вампиры - редкая порода. Вы территориальный и высокомерный народ. В большом городе редко встретишь более пятнадцати, и их будет защищать горстка мастеров. Причина, по которой вампиры находятся на вершине иерархии, заключается в том, что каждый хозяин невероятно опасен. Рыцарские отряды — это группы закаленных в боях мастеров, преданных войне. Их немного, но вы можете быть уверены, что если их куда-то отправить, проблема будет решена. Постоянно.

В том-то и дело, что они всегда заняты. Они придут сюда только в том случае, если культ каким-то образом выйдет из-под контроля и начнет призывать ужасы из потустороннего мира.

«Они… Они действительно могут это сделать?!»

«Да, это может случиться, но мы не позволим, чтобы до этого дошло. Не беспокойтесь.

"Я понимаю. Так что это зависит от нас. Что ж, я не подведу тебя».

— Я знаю, что могу рассчитывать на тебя. Хорошо. У нас впереди большой день. Мне лучше немного вздремнуть.

Лот ложится, и пять минут спустя я слышу, как оба мужчины храпят, как два рожка, играющих дуэтом. Если бы я был смертной женщиной, пытающейся уснуть, думаю, я бы сейчас пытался задушить их подушками.

Я достаю свой блокнот по древним языкам и просматриваю его, пока ночь медленно подходит к концу.

22. Ожидающая пасть

Я кладу десертную ложку обратно на пустую тарелку и кладу обе руки на свой круглый живот.

"Где дети?" — с улыбкой спрашивает Ахилл.

«Мой или твой ребенок?»

"Оба."

«Они снаружи. Роджер присматривает за ними, не волнуйся.

"Хорошо. Есть кое-кто, с кем я хотел, чтобы ты познакомился.

"Действительно? На данный момент?"

— Ты его уже знаешь.

В столовую входит молодой человек. Он определенно не одет по случаю! Да ведь он просто выглядит как ученик, выполняющий поручения своего наставника!

— Именно этим я и занимался.

Хм? Теперь, когда я обратил внимание, он выглядит немного бледным, и это слезы на его мальчишеском лице?

— То, что я делал, когда ты меня убил. Они схватили меня и потащили к тебе. Тогда ты был новым монстром, а не опытным убийцей, которым стал.

«У нас могли бы быть дети, семья из плоти и костей, а не те жалкие фантазии, за которые вы все еще цепляетесь». Говорит новичок слева от меня. Я узнаю его. Он был сыном отца Перри. Мои когти впиваются в край стола, и я немного продвигаюсь вперед, теперь, когда моя фигура такая худая, какой и должна быть.

"Ага!"

"Слышу, слышу!"

Столовая полна мужчин, кричащих и жалующихся. Я узнаю некоторые из тех дней, когда я был силовиком, поместьем, где я встретил Нами, и моими днями в Перчатке.

«Мы могли бы быть намного больше!»

Ахилл хватает меня за руку.

«Вы никогда не создадите жизнь. Вы никогда не сделаете мир больше, только меньше. Само твое существование…”

"Замолчи."

Я беру нож и вонзаю ему в запястье. Плоть ломается, как фарфор, как если бы она была твердой. Я смотрю в потрескивающие глаза, черные, как ночь. Все собрание сосредоточено на мне, как стая гончих на раненом олене.

Я не раненый олень.

— Я до последнего претендовал на ваши сущности, и вы думаете, что ваша жалкая толпа дураков сможет меня остановить?

За окном наступает ночь, и запах жареного сменяется влажной землей и дымом. Что-то скрежещет о стены столовой. Что-то огромное и покрытое шипами. Потолок ломается, и на белые простыни и шикарные стулья падают пряди зловещего пурпурного света.

«Вы не охотничий отряд. Ты просто истощенная добыча, которую я оставил на своем пути.

«Вы не можете остановить нас всех». Говорит Кроу.

Я встаю, и дерево стонет и трещит под моими ногами.

"Уже остановила."

Я просыпаюсь в знакомой темноте. Хорошо. Это было... иначе. Я не ожидал, что кошмар приведет к чему-то, кроме моей смерти. Это также первый случай, когда речь идет о потенциальных событиях, а не о переосмыслении моего прошлого.

Однако сейчас не время для самоанализа. Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на своем слухе. Это новая предосторожность, которую я придумала. Мы находимся на враждебной территории, и нет никакой гарантии, что карета не попадет в руки врага. Мне нужно посмотреть, есть ли кто-нибудь поблизости, прежде чем я объявлю о своем присутствии.

Там сердцебиение. Он стоит рядом с саркофагом. Я чувствую раздражение, и ритм серцебиения становится более возбужденным. Со вздохом открываю саркофаг.

Я открываю дверь, уже раздраженная.

«Я чувствую, что повторяюсь напрасно, но тебе действительно следует уйти».

"Да."

"Да?"

«Да, госпожа, вы напрасно повторяетесь».

Я постукиваю по краю своего убежища когтем. Звонкий звук перекликается с шумом дождя снаружи. В больших глазах Далтона нет и тени насмешки. Он просто стоит там… Я не знаю, что он такое.

«Мы прибудем в поместье в течение двух часов. Мистер Бингл говорит, что проливной дождь поможет нам укрыться от застигнутых врасплох путешественников. Мистер Делани предлагает вам надеть голубое платье.

Синее платье официальное. Почему я хочу официальное платье? Почему мы просто не двигаемся под покровом ночи и проливного дождя и не вырезаем все подряд? Мы уже установили, что эти сектанты массово похищают невинных.

Как и Ланкастеры.

Справедливо, я лицемер. Скажем так, я, как проживающий в этих землях вампир, оставляю за собой эксклюзивное право на массовое похищение невинных людей ради принесения их в жертву какой-то темной сущности, в данном конкретном случае себе. Там. Теперь они вражеская организация, и все ее члены — честная добыча.

Это приключение истощает мое терпение. Далтон уходит, а я быстро умываюсь, причесываюсь и, наконец, открываю щель, отделяющую салон вагона от водителей.

«Джентльмены».

«Добрый вечер, мисс Ариана, надеюсь, вы в порядке?»

— Я мистер Бингл, спасибо. Однако меня беспокоит ваш план заявить о себе! Эти хулиганы имеют привычку захватывать людей. Почему бы им не заковать всех нас в цепи при первой же возможности?»

— Вы бы предпочли, чтобы мы просто нашли Флору и сбежали, не так ли?

На самом деле, я планировал зарезать всех и вся, а затем поджечь остальных.

— Это кажется более благоразумным.

— Действительно, и я узнаю в этом ваше доброе сердце, мисс Ариана. Поистине, вы слишком чисты для этого мира, и действительно то, что вы говорите, имеет смысл, но есть два важных фактора. Во-первых, мы не знаем, сколько у них заключенных, держу пари, довольно много! Мы также должны узнать об их зловещих целях!»

Держу пари, пленных не так много, как он думает, по крайней мере, живых.

«А во-вторых, я знаю тип людей, которые руководят такими ужасными и ужасными схемами. Это тщеславные существа, стремящиеся показать себя и свои необыкновенные качества…»

Посмотрите, кто говорит.

«Поэтому они захотят показать, насколько они лучше, а также узнать, как мы их нашли. И мы дадим им знать, я говорю! Мы дадим им знать до наступления ночи! Они будут сожалеть о дне…»

Я игнорирую остальную часть разглагольствования. Я сейчас испытываю жажду. Вчера мне удалось немного покормиться у путешественника племени чокто, который оставил свой типи, чтобы удовлетворить естественную потребность. Мне пришлось ждать два часа, пока он выйдет. Он был ослаблен низкими температурами, и я не получил много жизненных сил. Сегодня будет праздник, которого я с нетерпением жду.

Когда Жажда на мгновение одолевает меня, я чувствую, как вытягиваются клыки, и что-то тянет мой разум. Пара больших ледяных глаз достигает щели.

— Вы в порядке, мисс?

Приглашение в его глазах ясно. Он предлагает себя, свою кровь мне. Я должен согласиться, но что-то заставляет меня чувствовать себя неловко. Он выбрал меня, а не наоборот. Он выбрал меня не как просителя, а как нечто другое. Я не контролирую. Я должен контролировать. Я должен быть тем, кто выбирает, кем я хочу питаться. Это ненормально, что кто-то готов служить такой мерзости, как я. Все люди должны хотеть убить меня, потому что я охочусь на них. Это противоестественно? Я думаю?

Верно?

Бингл прерывает свои многочисленные обещания возмездия и справедливости, чтобы выразить свою озабоченность.

«Мисс Ариана, пожалуйста, не пугайтесь. Я знаю, вы ненавидите насилие, но это не первое мое приключение, и я буду защищать вас ценой своей жизни!»

Дурак, как ты можешь такое обещать? Можете ли вы предсказать траектории пуль? Сможете ли вы остановить взрывы до того, как они разнесут свою смертоносную шрапнель? Могли бы вы остановить Мастера от к… Достаточно. Достаточно этого.

«Он прав племянница; было бы лучше, если бы нас пригласили. Они бы ослабили бдительность. Кроме того, молодой Далтон останется спрятанным внутри фургона и принесет нам наше оружие, если оно нам понадобится.

Ммммм, как всегда, Лот подводит итог. Я не мог попасть в особняк без приглашения. Хорошо продумано.

«Да, мисс Ариана, молодой Далтон оказал неоценимую помощь с тех пор, как присоединился к нам. Он преданно заботился о вас, и я рад, что он изменил свое мнение. Он является доказательством того, что люди, сбившиеся с пути во тьме, всегда могут найти свет, если будут искать мужество в своем сердце. По-настоящему трогательная история, скажу я вам!»

Да, неоценимая помощь, так как он появился в их лагере с дикой историей о доблестных товарищах, убивающих друг друга. Он предложил показать группе путь к базе культа и утопил Бингла рассказом о раскаянии. Рыжеволосому герою и в голову не пришло, что изменение взглядов Далтона произошло довольно поздно в криминальной карьере группы.

Если он не злой, то с ним по крайней мере что-то не так. Я не хочу спрашивать. После того, как мы вернемся в цивилизацию, ему придется уйти. Да. Это, наверное, было бы к лучшему.

Вокруг нас сосновые леса сменяются пустыми полями и простыми деревянными лачугами. Я меняюсь местами с Далтоном, который должен оставаться в тени, когда мы добираемся до окраины базы сектантов. Я чувствую запах крупного рогатого скота, других животных и древесного дыма. Вскоре мы подходим к границе каменного ограждения.

Если бы я была еще смертной, я бы ущипнул себя и проверил, нет ли лихорадки.

Стена отмечает границу между полупустыней и диковинной версией британского коттеджа. Да я смотрю на что-то из книги!

Красивое поместье из камня и стекла, настоящего стекла, с арочной крышей из серой черепицы стоит на вершине пологого холма. Даже в разгар зимы деревья профессионально подстрижены, а за газоном ухаживают. Небольшой пруд находится дальше в стороне, а чистая дорога из белого гравия ведет от железных ворот к подножию парадного входа. Отвесная скала возвышается в сотне ярдов позади здания, придавая зданию таинственный и грандиозный вид.

Что я вообще смотрю?

«Как странно!» говорит Бингл.

Что характерно, так это цветовая гамма. Стены безукоризненно выкрашены в белый и красный цвета.

«Где размещаются рабочие? При таком количестве полей должно быть не менее тридцати человек, ухаживающих за ними и скотом. Я полагаю, они не живут в поместье? Я добавляю.

— Очень проницательное наблюдение, мисс Ариана! Мы должны предположить, что есть еще здания, о которых мы еще не знаем, и что мы должны следить за ними. В самом деле, кто знает, сколько здесь живет людей?»

Надеюсь, мы не узнаем, когда нас бросят с факелами и вилами? Этот… Этот глупый план! Я хочу уйти, найти кого-нибудь выпить. Этот фарс может привести только к катастрофе! Гах, почему я так хочу пить?! Напился меньше недели назад! Неужели я действительно должен страдать от этого еще год?

Проклятие, проклятие, проклятие…

Пока я разглагольствую в уединении своего затуманенного мозга, из-за стены появляются двое мужчин в одежде грязного цвета и открывают для нас дверь собственности.

Может, мне их съесть?

"Там там." Говорит Бингл успокаивающим голосом. Он собирается похлопать меня по плечу, но колеблется и убирает руку. Правильно, мой добрый человек, держи свои придатки подальше, или я оторву их и засуну тебе в...

«Добро пожаловать в поместье Абернати, джентльмены и леди. Могу я узнать, какое у вас здесь дело?

Мы позволяем Бинглу утопить бедного охранника в банальностях и рассказах о потерянных путешественниках, необычных маршрутах и прочей чепухе, пока он не пожалеет, что спросил. Возможно, мне следует перерезать ему горло, чтобы положить конец его страданиям, позволить теплому красному гейзеру жизни…

«Хорошо, входите, входите, мистер Абернати будет рад вас видеть». — добавляет он со зловещей улыбкой. Если бы я была нормальной девочкой, я бы уже была там, пытая счастья с гризли. Все лишены здравого смысла?

Я скрежещу зубами, когда карета взбирается на небольшой холм, и мы предстаем перед глазами владельцев усадьбы, очевидно, предупрежденных о нашем присутствии.

«Входите, входите, господа и леди! Я, Руфус Абернати, хотел бы официально приветствовать вас в моем скромном жилище.

К нам обращается мужчина лет пятидесяти с тщательно причесанными седыми волосами и аристократическим лицом. Он чисто выбрит, но у него маленькие усы и темные глаза. Его авторитет и харизма впечатляют и подкрепляются привлекательным твидовым ансамблем. Я чувствую, что согреваюсь в его присутствии, несмотря на то, что подозреваю, кто он такой.

Он представляет свою жену Марию, дородную женщину с поразительно красивой кожей. Ее черные волосы собраны в строгий пучок, но улыбка теплая и приветливая.

Эти люди хорошие. Они действительно выглядят как часть добрых и гостеприимных хозяев. Однако они пахнут немного неправильно, особенно женщина. В ее запахе есть что-то кислое и совершенно неприятное. Это не гниль или какая-либо болезнь, о которой я могу думать. Странно.

«Вы слишком добры, сэр, и мы приносим свои извинения за то, что пришли сюда без предупреждения. На нас обрушилась ужасная буря, и я боялся, что нам придется провести ночь снаружи, если вы представляете!

Мы следуем за нашим хозяином через парадный вход и поднимаемся по лестнице в коридоры, выкрашенные в белый цвет. Мебель немного грубовата, но пол безупречен. По дороге мы никого не встречаем, и я подозреваю, что это не из-за позднего часа. Мой слух подтверждает, что это место в основном пустует. Это фасад.

Абернати ведет нас в большую комнату для курения. Несколько кожаных кушеток окружают журнальный столик, а стены увешаны книгами и картами. Преобладает запах холодной сигары и алкоголя, что заставляет меня подозревать, что это используется как своего рода конференц-зал. Количество мест намекает на пять-шесть человек, и я предполагаю, что в руководстве культа могут быть люди, которых мы еще не встречали.

После короткого обмена любезностями Бингл рассказывает нашу легенду в представлении, которое я считаю сносным, в то время как я изо всех сил стараюсь игнорировать леди Абернати, проверяющую мою внешность. Я делаю вид, что не замечаю, и играю усталую и замкнутую племянницу, пока ее внимание не переключается на Лота. Свободный от пристального внимания, я осматриваю наше окружение. Здесь нет ничего неподобающего. Ни запаха крови или трупа, ни подозрительных звуков. Если бы не странная вонь, исходящая от женщины рядом со мной, я мог бы закрыть глаза и представить, что снова в Новом Орлеане.

Избавившись от тонкостей, наш хозяин, к моему большому разочарованию, наконец-то добился успеха.

«Америка должна была стать страной возможностей, и так было на короткое время, но человек должен править и быть управляемым, и теперь государства и правительства распространяются повсюду, чтобы навести порядок в том, что они считают хаосом, но, в конце концов, это именно то, что Руссо сказал бы, что это естественное состояние».

«Однако Руссо полагал, что человек добр сердцем...» — отвечает Лот.

— А, собрат-философ? Разве вы не согласны с тем, что...»

И так они продолжаются.

Бингль, который, как я подозреваю, совершенно не заботится о просвещенном философе и предпочел бы обращаться с каждым французом так, словно он сам дьявол, молча дуется. Кажется, что не быть в центре внимания — неудобное и незнакомое чувство для нашего отважного джентльмена. Я, однако, молюсь, чтобы они закончили свой бессмысленный разговор с похвальной поспешностью, иначе...

К моему огорчению, Абернати продолжает вести беседу проверенным и верным методом, который состоит в том, чтобы задать вопрос, притвориться, что слушает, а затем сказать то, что вы хотели сказать с самого начала. Теперь он «мастерски» провел нас туда, куда хотел, и начинает свою основную мысль, пока застенчивая горничная подает чай.

«Мы, которые путешествовали через океан в это место, принесли с собой цепи. Те цепи, о которых я говорю, — это цепи ума. Мы по-прежнему поклоняемся тому, что должны изучать, и молимся тому, что должны стремиться понять. Суждения других двигают направление, в котором мы...»

Бла бла бла Я считаю себя ученым, и этические соображения сдерживают меня. Я понимаю. Теперь Абернати наклоняется вперед с безумным блеском в глазах, его хрупкое тело оживляется маниакальной энергией фанатика.

— Кажется, вы не согласны, мисс Делани.

Я должен был лучше выучить свое выражение. Этот претенциозный пижон танцует вальс на моих и без того расшатанных нервах. Должен ли я играть глупую блондинку? Должен ли я бросать Аристотеля в хрупкую конструкцию его теории? Должен ли я НАЧАТЬ УБИВАТЬ. ДОСТАТОЧНО ИГР.

"Мистер. Эбернати, дорога была долгой и утомительной...

«Да, дорогой, — добавляет его жена, которая стояла там, как пугало, — мы, представительницы прекрасного пола, не имеем вкуса к этим грандиозным усилиям, позвольте мне позаботиться о юной леди, пока вы, мужчины, переделываете мир».

— Справедливое замечание, я бы не хотел… перегружать тебя.

Придурок.

Я встаю и натянуто кланяюсь. Да, глоток свежего воздуха и напиток - это именно то, что мне сейчас нужно.

«Берегите себя, племянница, мы увидимся позже».

Да не волнуйся, старик, я очень хорошо о себе позабочусь, даже побалуюсь.

Хозяйка дома держит меня за руку и тащит меня в коридор и вглубь особняка, что я терплю, не отрывая ее от остальной части ее руки, гвоздь за гвоздем, костяшка за костяшкой, потому что я терпелив и полностью контролирую себя. . Через некоторое время мы входим в маленькую чайную с ревущим огнем и декором в красных и белых тонах, что никого не удивляет. Женщина в форме горничной размешивает бревно чугунной кочергой.

— Боже, у тебя мерзнет рука. Как насчет чаю?

— Я был бы признателен за что-нибудь горячее, миссис Абернати.

"Превосходно. Роуз, пожалуйста, дай ей чашку моей домашней смеси.

Горничная молча кивает. Пока вода закипает, я замечаю, что у нее такой же неправильный запах, как и у ее работодателя, и ее почти парализует тревога.

«Вы должны простить моего мужа. Ах, эти люди, всегда переделывающие вселенную, не вставая со своих сидений, пока мы трудимся над тем, чтобы сделать мир вокруг нас лучше посредством действий. Должен признаться, что все эти разговоры об этике мне не по плечу!»

"Конечно?"

Я мог бы предложить ей читать классиков, начиная с Сократа. Я помню, как спорил с Ахиллом, заявляя, что мы должны действовать в соответствии с добродетелью, а не с тем, что кажется наиболее удобным в данный момент. Я помню, как он говорил мне, что женщины не понимают таких вещей. Помню, я сообщила ему, что это взято прямо из Никомаховой этики Аристотеля. Я помню, как он что-то бормотал. Я помню, как подкалывала его по этому поводу целую неделю.

Хорошие времена.

Это не имеет значения. Мы по разные стороны конфликта. Я не чувствую необходимости советовать кому-то, кого мне, возможно, придется убить. У меня не хватает терпения.

Мы обмениваемся банальностями, пока не приходит служанка и не подает мне чай. Я подношу чашку к губам и делаю глубокий вдох.

Эссенция лауданума. Очень сильный анестетик. Один глоток отправил бы меня в страну грез на следующие несколько часов. Я поднимаю глаза на миссис Абернати. Я не буду считать это нарушением присяги, потому что мы уже враждебны. Это больше уловка или....

Хм?

Что?!

Я с изумлением наблюдаю, как Роза изо всех сил размахивает железной кочергой и разбивает ее о хозяйку домашнего храма. Я слышу влажный хруст, и женщина падает, как марионетка с перерезанными нитями.

Хм.

Ух ты.

Она мертва.

Горничная убила своего работодателя у меня на глазах. Наконец-то что-то забавное.

«С-ш-ш! Пожалуйста, не кричи, — шепчет она, — я не причиню тебе вреда!

Мисс, это сработало бы лучше, если бы вы не размахивали красной кочергой? Здравый смысл?

Ничего, позвольте мне просто кивнуть.

«Пожалуйста, не пейте чай, так как он отравлен. Прошу прощения за это, но мы должны поговорить любой ценой. Ваши спутники и вы в серьезной опасности! Это место не то, чем кажется. Это логово греха и беззакония самого тяжкого рода! Умоляю тебя, беги из этого места и возьми меня с собой!

Я поворачиваюсь к трупу моего лживого хозяина. Кровь, капающая с ее виска и носа, отвратительно пахнет. Это не болезнь и не заклятие, а нечто испорченное и презренное. Я чувствую себя так, как будто кто-то взял шедевр художника и залил его фекалиями. Я вне отвращения. Я никогда, никогда не приму его.

Я смотрю на служанку. Она высокая и крепкая девушка, а свободная форма едва скрывает ее стройную фигуру. В ее лице есть какая-то честная красота. Я бы подумал, что она умная, но бесхитростная. Это внезапное убийство довольно неожиданно.

Вызывает тревогу то, что у нее такой же отвратительный запах, как и у ее бывшего работодателя. Я знал это. Я должен был питаться от Далтона. Почему я ждал? Гах. Так хочется пить...

«Она участвует в этом заговоре. Пожалуйста, я знаю, что вы, должно быть, встревожены и что это трудно принять, но вы должны поверить мне! Эти люди здесь, Абернати, все! Они похищают поселенцев, а потом... Они... всхлип. Бог, как мой свидетель, ты мой единственный шанс. Мы должны спасти твоих друзей и сбежать!»

Мне нужно найти их, и мне нужно найти Далтона.

«Мы ожидали этого. Мы ищем человека, который был похищен».

"Ждать. Ты знал? И ты все-таки пришел?! Вы трое?!

«Мы, э-э, недооценили размер группы».

«В комплексе почти сто человек! Драться — это глупо!»

«Сейчас уже слишком поздно. Давайте встретимся с остальными и, по крайней мере, вернем наше снаряжение. Тогда мы можем обсудить план.

— Хорошо, быстро, пока она не проснулась. Она сказала.

Хм... Если она очнется от этого, то сможет основать свою религию. Ничего, я не должен упоминать об этом сейчас. Нет причин рисковать, что она впадет в истерику. Это было бы последнее, что мне нужно.

Первое, что мне нужно, это кровь, и быстро.

— Проведите обратно в салон. Если повезет, они все еще слушают бессвязную тираду Абернати, так что мой дядя и его друг могут его переубедить.

Я хватаю покойную хозяйку под плечо и тащу ее за кушетку, затем накрываю ее скатертью, пытаясь не обращать внимания на запах экскрементов.

Когда я возвращаюсь к Роуз, она смотрит на меня с опаской. Ах да, я должна была быть безмозглой блондинкой.

«Ах, вы более, хм, изобретательны, чем я думал».

«Я пришел подготовленным, хотя и не готовым к этому. Ты удивил меня."

— Я… я полагаю. Я буду впереди! Оставайтесь позади меня, и все должно быть хорошо. Да."

Возвращаемся по пустому коридору. Да, я помню. Теперь идем направо и...

Я сдерживаю Роуз, когда она собирается повернуться и притянуть ее ко мне. Она смотрит на меня в замешательстве, пока я не подношу палец к губам и не указываю на пункт назначения. Мы заглядываем за угол. Большая группа очень крепких мужчин тащит две борющиеся фигуры в неизвестные места. Идет команда. Я с самого начала знала, что это глупая идея! Я никогда не должен был, НИКОГДА НЕ СОГЛАСИЛСЯ. ЖАЛКИЕ ОХОТНИКИ. Шут. Хорошо. Спокойствие. Довольно. Лот, вероятно, решил подыграть и рассчитывает, что я выпью, я хочу спасти его позже. Хорошо. Я не могу просто войти и ОПУСТОШИТЬ ЭТО МЕСТО ОТ КРОВИ, КАК ОНИ ПОСМЕЛИ. ТАРАКАНЫ. Да. Да да да ладно, буду ждать. Я спасу их старомодным способом, с глупой удачей и возмутительными планами, которые не должны сработать.

«Нееет, мы опоздали! Что нам делать?!" — шепчет мой несчастный спутник.

"Успокойся. Вы знаете, куда их везут?

"Да. Да, знаю, все заключенные содержатся в камерах внутри горы».

Внутри горы?! Что это?! Буря Шекспира? Встречусь ли я с королевой Мэб и Паком? Гах. Во всем виноват Бингл! Он и его дурацкая магия судьбы!

— Ты можешь провести меня туда?

«Да, меня держали там до того, как я… до того, как я присоединился к ним».

Она дрожит.

— На пути будут охранники и другие люди.

«Нам нужно оружие и нам нужна маскировка. Сначала оружие. Ты знаешь, куда они взяли карету?

— Да, рядом с конюшнями и загонами. За мной!

Я следую за Роуз через множество

дверей и небольших лестниц. Мы ни с кем не сталкиваемся и вскоре выходим на

окраину усадьбы. Передо мной - конюшня, а вдалеке виднеется несколько огромных

сараев, в которых, возможно, содержится более сотни животных. Вокруг возвышаются

дома, перемежающиеся деревьями.

Бросив быстрый взгляд на Молчаливого

Наблюдателя, прося у него спокойствия и удачи, я приказываю Роуз идти впереди,

а сама незаметно двигаюсь за ней. Мой проводник пересекается с патрулем из двух

рослых мужчин только перед тем, как мы достигаем цели. Я легко избегаю их,

держась в тени.

Что-то в них не так, чего я не заметила

в охранниках ворот. От них исходит тот же запах, что и от леди Абернати, только

сильнее. В их шагах есть что-то механическое, а кожа слишком гладкая для людей,

живущих на природе. Их бдительности также ужасно не хватает. И дело не в

самоуверенности или лени, скорее, в том, что их глаза как-то странно

сосредоточены перед собой, а не блуждают по окрестностям, как у настоящих

разведчиков, не замечая ничего и все сразу. Все мои инстинкты кричат не от

страха, а от возмущения. Это не просто кровь, люди здесь осквернили то, что

должно было остаться нетронутым, во имя всеобщего блага.

Я должна докопаться до сути и

остановить это, даже если это означает раскрыть то, кем я являюсь.

Мы входим в конюшню в полной тишине. Я

снова хватаю Роуз.

"Ш-ш-ш, ты чувствуешь

запах?"

"Что пахнет?"

"Кровью и смертью".

Женщина движется в темноте с

безразличием, которое кажется мне одновременно восхитительным и глупым.

Мгновение спустя она натыкается на распростертое тело и обрушивается с самым

неженским эпитетом.

"Может быть, это поможет?"

добавляю я, зажигая фонарь.

"Ах, хам, конечно, какая я глупая.

Я просто.... хотела быть незаметной, на случай... Господи!"

Незаметной? Вы открыли дверь, как

пьяный осьминог, шарахнулись, как течная бегемотиха, и умудрились упасть пяткой

на голову? Ты так же незаметна, как беременность на восьмом месяце, ты,

непьющая свиноматка. Давай я сейчас убью здесь всех до единого, кроме Лота,

подожгу все, а потом уйду. Гах.

"Кто-то умер! О, Боже! Здесь

повсюду кровь!"

Я помогаю женщине встать и слежу,

чтобы кровь не попала на белую часть ее платья. Свет фонаря падает на останки

грузного мужчины. У него было перерезано горло. Тот, кто это сделал, ничего не

оставил. Рана настолько глубокая, что голова наполовину отделена.

Я подношу фонарь к открытой двери

вагона, напротив нас - другая дверь. Напротив нее лежит мертвый еще один

охранник. Передняя часть его груди представляет собой искореженное месиво из

разорванной ткани и зияющих колотых ран. Его зарезали с невероятной

жестокостью.

Далтон.

Я не могу уловить ни запаха чистой

крови, ни даже намека на него. Беглый взгляд в карету подтверждает, что наше

обычное оружие исчезло.

Он выбрался с нашими пистолетами. Я

верю, что он выполнит свою роль, но это проявление абсурдной жестокости

заставляет меня...

ГОРДОСТЬ. КОМПЕТЕНТНЫМ ВАССАЛОМ.

ВЕЖЛИВЫМ. СОВЕСТЬ. ВОЗМЕЗДИЕ.

О, нет-нет-нет, дорогие мои инстинкты,

давайте не будем увлекаться.

Однако это хорошая мысль...

А, потом.

"Наше оружие пропало, и наш

союзник тоже, мы должны..."

Роуз выглядит совсем зеленой. Может

быть, рвота поможет ей почувствовать себя лучше?

"Роуз?"

"Боже мой, Боже мой... Столько

крови. И... Эти люди".

Я поворачиваю женщину и смотрю ей в

глаза.

"Роуз, я знаю, что ты не привыкла

к насилию, и это трудно принять, но сейчас мне нужно, чтобы ты сосредоточилась.

Мы все еще в большой опасности. Мне нужно, чтобы ты помогла мне найти

остальных, чтобы мы могли уйти все вместе".

"Я... я не хочу туда

возвращаться. Они затащили меня туда после налета на наш караван... Я не хотела,

но я выпила... Господи..."

"Что ты пила? Кровь?"

Она задыхается.

"Как ты узнала!?"

"Это стандартно для секты. Они

делают это, чтобы заставить вас чувствовать себя плохо, чтобы вы почувствовали,

что не заслуживаете спасения, но искупление не зависит от них, не так ли?"

"Нет, нет, действительно, это

зависит от воли Божьей. Я... я не позволю им победить! Я буду искуплена, когда

мы найдем и спасем остальных. Если я отвернусь сейчас, я никогда себе этого не

прощу!"

Вот, сработало.

"О, мисс Ариана, вы такая сильная

и мужественная. Как бы я хотела быть похожей на вас!"

"Ш-ш-ш, ты мужественнее, чем ты

думаешь, Роуз. Ты боролась с их влиянием в одиночку и спасла меня от яда.

Используй эту свою железную волю, ведь ночь еще не закончилась. Ты со

мной?"

"Да, клянусь Богом, да. Я укажу

тебе путь".

Ну наконец-то. Почему все мои

мотивационные речи заставляют остальных думать о Боге? Уверяю вас, он не

участвовал в создании меня.

Вытерев слезы, моя проводница

поднимается во весь рост, делает глубокий вдох, и мы выходим на улицу.

Я следую за Роуз по тропинкам и

зарослям к краю горы, пока не вижу ее.

Если само поместье уже произвело

впечатление, то это превзошло все мои ожидания. Два факела горят на небольшой

поляне, каменная дорожка ведет к внушительным воротам в самой скале. Мне это

напоминает выход из крепости вампиров в подземное сооружение, настолько

грандиозен и неожиданней вид. Вокруг стоят три стражника с мушкетами и

факелами. Пробраться внутрь не удастся.

"Мне нужна маскировка".

"О, да, так будет лучше. Хам, я

знаю!"

Я следую за ней. Помещения секты - это

не только казармы, как я предполагала. У женщин есть свои личные сараи. Я

предполагаю, что Абернати перетаскивает избранниц в одну из своих роскошных

спален, когда его одолевает желание, поэтому сараи предназначены для интимной

близости лейтенантов. Таким образом, все они попадают в категорию насильников.

Согласие невозможно, когда альтернативой является смерть.

Мы находим незапертую дверь, которую

Роуз открывает.

"Раньше это принадлежало Софии,

но она... Она исчезла вскоре после того, как меня приняли".

Чувство вины омрачает ее выражение

лица, прежде чем она вновь обретает контроль над собой. У нее действительно

доброе сердце. Что касается дорогой покойной Софии, то я не сомневаюсь, что ее

ставили в пример. Я ни на минуту не верю, что Абернати верит в святость

человеческих жизней".

Вскоре я облачилась в форму горничной.

Она, как обычно, немного тесновата в районе бедер. Двигаться в ней будет

неприятно.

Мы приводим себя в порядок и снова

подходим к воротам. На этот раз там стоят четыре часовых, все начеку.

Большинство из них одеты в тусклые коричневые шинели, кроме одного. Он одет во

все белое и излучает надменность. Позади меня слышны крики и лай собак.

Похоже, кто-то разворошил осиное

гнездо.

Роуз идет впереди, и я чувствую запах

испорченной крови. Справа от двери растекается приличных размеров подсыхающая

лужа.

Четыре пары глаз следят за нами, и

когда мы доходим до места, один из мужчин прерывает нас.

"А что вы здесь делаете, Роуз?"

"Мы несем послание для тюремщиков.

Пропустите нас".

"Правда? А почему именно вы

несете это послание? Разве не стражник, как обычно?"

Я чувствую ее страх. Она вот-вот

дрогнет. Как и следовало ожидать, она не из тех, кто умеет обманывать.

"Все стражники прикрывают

территорию, чтобы смыть нарушителей, сэр".

Мужчина поворачивается ко мне и

поднимает бровь. Его глаза блуждают по моему телу с полным отсутствием

приличий. Он может быть чистым и опрятным, но в нем есть что-то извращенное,

что напоминает мне Ланкастера. Злоба, подкрепленная хитростью.

"Хм. И кто же вы?"

"Ари, сэр, я... я... пила

вчера".

Этот человек более бдителен и

осторожен, чем все остальные вместе взятые. Я изображаю из себя смутившуюся. Я

смущенно опускаю голову. Я - новичок, еще не прошедший индоктринацию.

Я чувствую, как пальцы тянутся к моему

подбородку.

ПОКАЛЕЧЬ. УБИВАЙ.

Нет, позже, он не представляет для

меня угрозы. Я могу убить его, когда захочу.

Он поднимает мое лицо. Я опускаю

глаза, чтобы он не увидел в них ярости.

"У теб действительно чистая

кожа..."

"Леонард! Сейчас не время для

твоих игр!"

Роуз встала на мою защиту.

"Конечно, я увижу вас двоих...

позже".

Роуз хватает меня за руку. Мы спешим

вверх по какой-то дурацкой лестнице.

Вдох, выдох. Я могу это сделать. Все

под контролем. Я освобожу спотыкающихся идиотов, а затем разорву им конечности

и выдерну голову внутрь.

"Хссс"

"Мисс Ариан?"

"... Ничего."

Не могу поднять взгляд. Молчаливый

наблюдатель скрыт. Нужно сосредоточиться.

Роуз молча ведет меня по массивной

центральной лестнице, а затем через большую боковую дверь. Двое мужчин,

охраняющих ее, пропускают нас без единого слова.

Я чувствую запах крови Далтона. Недостаточно,

чтобы убить его. Такой пьянящий. Почему я ему отказала? Он будет вознагражден

за свои усилия, я благословлю его своим поцелуем. Настоящий вассал.

Да, я сделаю все это.

Проход, по которому мы идем, гораздо

темнее предыдущего. Камень грубый, освещенный факелами. Мы идем по нему к еще

одной двери, на этот раз без охраны. Я вхожу под звук ударов плоти о плоть.

Мы стоим в прихожей. Это что-то вроде

сторожевого поста: стулья, грубый деревянный стол с колодой карт и стеллаж с

ружьями и грубыми саблями. Без присмотра остался пистолет, от рукоятки которого

исходит манящий запах крови Далтона.

Свет проникает через отверстие,

ведущее в хорошо освещенную камеру впереди. Я задерживаю Роуз и, улучив момент,

запираю дверь на ключ, который прячу в бочке. Я открываю стреляющие механизмы

всех найденных мушкетов и высыпаю порох на землю.

После того как я закончила, мы

переступаем порог.

Это большая комната для стражи, в

которой нет никакой мебели, кроме сундуков и стола, поставленного у стены. Пять

человек собрались в круг, пиная распростертого Далтона.

Нет, он принадлежит мне, и только я

могу распоряжаться им, как пожелаю.

"Джентльмены? Простите?

Алло?"

Группа замедляет избиение. Они моргают

и смотрят на нас, как люди, пробуждающиеся ото сна. Кажется, что большинству

охранников не хватает чего-то главного, возможно, чувства собственного

достоинства. Они просто слишком пассивны.

Немного похожи на...

дроны.

"Мы здесь, чтобы увидеть

заключенных. Один из вас приведет нас к ним. Сейчас же."

Я чувствую сопротивление. Они все еще

люди, и я не подхожу под категорию людей, которые могут отдавать им приказы.

Они зашевелились.

"Нас послал сам Мастер. Не

тратьте его время".

Я подкрепляю это утверждение едва

заметным намеком на внушение. Я сосредоточиваюсь на том, кто кажется наиболее

бдительным.

"Справедливо. Филипс, покажи им

наших гостей. Остальные - на свои посты. А ты, Уоллес, отведи мальчика в

камеру".

Уоллес и Филипс двигаются и открывают

укрепленную дверь напротив входа с той грацией и энергией, которая

ассоциируется у меня с жвачными животными.

Мы следуем за ними по узкому коридору,

уставленному камерами. Я закрываю за нами дверь, что заставляет Роуз с

беспокойством посмотреть на меня, и догоняю группу. Я обхожу девушку и снимаю

дубинку с пояса Уоллеса. Он не замечает этого.

Уоллес затаскивает бессознательную

фигуру Далтона в одну из темных комнат. Мне требуется все мое самообладание,

чтобы не последовать за ними. Вассал нуждается во мне. ЗАЩИТИТЬ, А ПОТОМ

ПОГЛОТИТЬ. Нет, я буду придерживаться своего плана.

Филипс ведет нас к самой последней

камере. Как только дверь с лязгом открывается, я со всей силы бью дубинкой по

его шее. Шум перекрывается воем ржавых петель.

Я подбираю ключ и молча протягиваю его

Роуз. Наверное, со мной что-то не так, потому что она бледнеет и судорожно

кивает. Мы проходим мимо друг друга.

От нее воняет. Они все воняют. Им не

место здесь, на этой планете. Они должны умереть.

Я неторопливо вхожу в камеру Далтона.

Охранник, похожий на корову, тупо смотрит на меня, когда я вхожу. Он удивленно

смотрит, когда моя рука обхватывает его трахею. Его глаза выпучиваются, когда я

сворачиваю ему шею, как курице. Я отбрасываю дергающийся труп в сторону.

Что они сделали с моим вассалом?

Один жидкий глаз открывается,

расфокусированный. Другой покрыт багровым синяком. Кровь повсюду. Они сломали

ему нос.

Жажда, такая жажда.

Он поднимает ко мне раненую руку. Я

хватаю его цепь. Я вырываю ошейник, как гнилой кусок ткани.

В нем есть что-то спокойное и

расслабленное, чувство уверенности, веры.

Я зализываю рану на его брови. Кровь

зовет меня. Разрыв затянулся. Вассал в безопасности, как и должно быть. Я

чувствую себя странно, и мне кажется, что я умираю от голода. Мне нужно поесть,

но это убьет его. Я не хочу его убивать. Он мой вассал, а не скот. Первый.

ПЕРВЫЙ ИЗ МНОГИХ.

Кто-то входит за мной. Мужчина, свежий

пот, одеколон. Авантюрист. МОЖЕТ УБИТЬ. Нет, клятва нарушена, клятва Лоту. Не

могу пропить друзей и партнера по бизнесу. ТИРСТ.

РУКА ТЯНЕТСЯ КО МНЕ. НЕТ ПРАВА.

ОТОРВАТЬ КОНЕЧНОСТЬ.

"Сесил".

"Ах, мои извинения, я забыл, Лот.

Никаких прикосновений. Но мальчик..."

"Позвольте мне с ним разобраться.

Она очень хрупкая. Пожалуйста, подождите нас снаружи, хорошо?"

"Хорошо, мой друг, мне очень

жаль."

"Ты не виноват."

Кто-то выходит. Гора и сталь все

ближе. Лот. Союзник. Клятва. Не должен убивать.

"Я помогу ему".

Вассалу нужна помощь. Элли может

предложить. Я не могу. Не контролирую. ТРЕВОГА.

Я киваю. Да, Элли. Сделай это.

Гора и сталь наклоняются вперед.

"Мне нужно забрать свои припасы.

Они в комнате охраны. Я вернусь".

"Шесть маленьких добыч, огненные

палочки кастрированы. Не позволяй им бежать".

"Мне жаль, Ариана..."

Глупые, хрупкие, медлительные

смертные. Если бы здесь был Мастер, мы могли бы просто разорвать их и покончить

с этим. Я повторяю, про себя, на этот раз по-английски.

"Шесть маленьких добыч, огненные

палочки кастрированы. Не позволяйте им бежать".

"Хорошо."

Вонючая женщина подходит ближе.

Временный союзник. Все еще полезен. Проявляет беспокойство, озабоченность, но

не угрозу. Звуки из выхода. Борьба. Шумный, предъявляющий претензии, буйный.

Звуки бьющейся и рвущейся плоти. Чувствуется молчаливая ярость горна и стали.

Хорошо. Скоро все закончится. Гор возвращается. Применяет магию к ране Вассала.

Стабильно. Хорошо.

"Нам нужно идти. Роуз, забери

Далтона".

"А как же мисс Ариана?"

"Она пойдет следом, и, несмотря

ни на что, не трогайте ее, хорошо?"

"Да, сэр."

Вонючая женщина берет вассала на руки

с благоговением. Уход. Только вонючая, а все равно полезная. Пока терпимо.

Нельзя трогать Вассала. Может убить.

Следуйте через двери, в недра скалы.

Вонючая женщина ведет сзади. Достигните огромной лестницы. Поднимаемся. Слышны

звуки. Идите налево. Закрывают доступ.

Они поднимаются. Я иду следом, я не

иду. Что-то мешает. Металлические прутья с серебряной штуковиной. Магия.

"Ари, посмотри на меня".

Говорит сталь и гора. Смотрю.

"Тебе нужно вернуться и

спрятаться, пока они нас не нашли. Мы включили сигнализацию. Постарайся

спрятаться. Мы вернемся за тобой, хорошо? Ты должна выбраться".

Я киваю. Пытаюсь спрятаться. ТИРСТ.

Они уходят.

Знаю, где спрятаться. Вверх.

Лезть вверх, по одной руке, по одной

ноге на каждую стену. Спрятаться. Ждать.

Входят мужчины. Дюжина. С факелами.

Собака скулит.

Трое из них одеты в белое, остальные

десять или около того - в коричневое.

Собака в панике.

Двое из белых спорят. Собака пытается

бежать. Один из белых хмурится. Нюхает воздух. Поднимает брови.

Смотрит вверх.

Видит меня.

Улыбается.

Я больше не скрываюсь.

Что-то ударяется о мой подбородок. Это

кулон. Я знаю его. Внутри - записка, испачканная слезами.

В ней написано следующее:

"Я люблю тебя, помни о своем

обещании".

Я не могу умереть раньше отца. Я дала

клятву.

"Ну что ж, моя красавица, давай

спустим тебя вниз".

Здесь нет свидетелей. Только вонючки и

моя клятва.

"ХСССССССССССССССССССССССССССС".

"А, ЧЕРТ!"

Я падаю.

Красивые узоры в оттенках и прядях.

Чистый красный цвет, запятнанный сверх меры, одновременно святой и

кощунственный. Я слышу, как они поют. Они жаждут свободы. У меня десять игл и

восемь ножей. Восемь ножей не справляются. Они тоже святые. Иглы используются

для грязной работы, как сейчас.

Узоры текут свободно и чисто. Другие

узоры падают навстречу мне, они хотят остановить танец, но не могут. Танец жив

песней ночи, чистотой охоты. Коричневый холст быстро падает, белый холст

уходит, и они становятся во главе картины. Все в порядке, они ведут меня к

чему-то большему.

Я прохожу через вырез в полотне. Еще

больше коричневых кусков холста соединяются у плеч. Я следую за тремя белыми по

направлению к правой руке. Некоторые полотна используют более быстрые и шумные

узоры, и одно из них вгрызается в меня. Это не очень больно, но теряется

немного драгоценной жидкости. Мои собственные чернила. Она требует еще, слишком

концентрированная. Сильно, но устало. Мне нужно больше, чтобы я могла

продолжать рисовать.

Еще больше холстов - несделанных, как

потенциал, и сделанных, как мимолетное совершенство. Их пряди распускаются, как

звезды и букеты, прекрасные и гнилые. Трое переходят на другую шею. Я иду

следом, коричневого холста больше нет.

Я вхожу в комнату. На полу - круг. Еще

один холст стоит вместе с тремя другими.

Этот не испорчен. Я могу взять еще

чернил!

Я иду вперед, и круг оживает.

Серебристые узоры преграждают мне путь.

Неприступные.

Я в ловушке?

Продолжай нажимать на узор, пока я...

НЕТ!

Больно, больно, больно, больно, черт

возьми. Я так хочу пить, что больше не могу этого выносить. Никогда с тех пор,

как Мур... Ладно, надо сосредоточиться.

"Я знал, что ты придешь. Ваше

высокомерие и эгоизм не знают границ. Вы пытаетесь держать секреты бессмертия

при себе! Но вы не победите, о нет, это новый мир и новый век. Время науки и

просвещения. Ваша сила больше не будет в руках немногих. Я открою новый

век..."

Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох.

Оттолкните боль от сердца. Думай. Инстинкты здесь не помогут.

Я нахожусь внутри магического круга.

Я в ловушке.

Но не все потеряно. Лот научил меня

основам магии, и я знаю, что можно сделать, чтобы выбраться.

Для магии нужны три вещи: сила,

символика и воля.

Сила питает магию в процессе работы.

Символизм - это основа работы. Символы

используются для перевода силы в понятия. Маги используют руны, кости,

игральные кости и т.д., чтобы дать рамки, границы.

Воля формирует смысл и высвобождает

его в реальном мире.

Таким образом, намерение воплощается в

жизнь, а реальность изменяется.

У меня нет Силы, поэтому я не могу

произносить заклинания. Лот упоминал, что старые вампиры могут использовать

магию крови, но для меня это невозможно. Я не могу противостоять заклинанию. Я

не могу остановить ни силу, ни волю.

Зато я могу разрушить символы.

Я медленно достаю подарок Химены из

кобуры, прижатой к бедру. Все болит. Я даже не могу стоять прямо, настолько

сильна боль в моих внутренностях. Я смотрю на круг. Я узнаю руны. Западный

стандарт. Все маги Европы используют его, с минимальными различиями. Должны

быть. Вот. Руна Ульц, сдерживание. Я ткнула пальцем в ее сторону.

"АААААААААААААААААА"

Ожог, кожа ошпарена, но руна

"сдерживания" теперь стала руной "понимания". Круг мерцает.

Человек замолкает. Нужна еще одна. Сменить руку. Найти другого Ульца. Удар.

"Ааааахххахах".

Сухие всхлипы, вторая рука болит.

Огненные палочки ревут, и что-то бьет меня по левой руке, что-то еще - в грудь.

Я кашляю кровью. Рука болтается. Кинжал упал. Поднимаю другой рукой.

Я иду вперед, слишком раненая, чтобы

бежать, слишком слабая, чтобы двигаться. Человек в белом слишком ошеломлен.

Перерезанное горло. Запятнанная кровь. Нужен лидер. Другой человек прыгает на

меня.

"Огненная плеть!"

Я бью туда, куда, как я знаю, попадет

заклинание. Легко предсказать. Человек замирает. Я наношу ему удар. Я продолжаю

двигаться.

Лидер прижимается спиной к стене. Не

могу больше бороться... Едва хватает сил...

"Нет, не подходи!"

Противный кинжал нацелен мне в грудь.

Не могу блокировать. Нужно брать и кусать одновременно.

Удар

Разум лопается, как мыльный пузырь.

...А?

Я падаю.

Темно-красная кровь проливается на

землю.

Мысли... Разбитые...

А?

Истощение.

Тьма.

"...

Кровь для опытов, Леонард..."

"...

Вон там, рядом с остальными, и заковать ее в цепи..."

"...

Дорого, но подумайте о возможностях! Она полностью превращена, теперь у нас

есть эталон..."

Проходит

время.

Иногда я

перевожу взгляд. Там лежат кирпичи.

Иногда я

слышу звук. Люди плачут.

Иногда я

чувствую запах страха и немытых тел. И кровью.

Проходит

время.

Я кашляю.

Несколько капель вспыхивают голубым светом и превращаются в пепел.

Проходит

время.

Хлопья пепла

падают с моего пальца. Осталось недолго.

Проходит

время.

Что-то

движется под землей. Когда оно появится из-под земли, все будет в пепле.

Время идет.

Холодно,

иногда очень жарко, когда я кашляю, но в основном холодно.

Проходит

время.

Что-то

хватает меня. Пара карих глаз. Беспокойство, боль, вина. Я закрываю глаза.

"Нет,

Ари, Тир, Ари, останься со мной".

"Лот..."

"Отстань,

Сесил, она еще не умерла. Мне нужно уединение. СЕЙЧАС!"

Что-то

мокрое падает мне на лицо. Я вдыхаю. Сталь и гора. Чувствую себя в

безопасности. Теперь можно уходить.

"Нет,

нет, нет, это моя чертова вина. Не смей. Не смей уходить. Ладно, ладно. У тебя

нет выбора, старая тупая дрянь. Ты привел ее сюда. Теперь расплачивайся. Только

ты можешь это сделать. Точно. Так, держись, девочка. Этот старый дурак тебя вытащит".

Я вдыхаю

что-то фантастическое.

Абсолютно

невероятное. Изысканное.

Открываю

глаза - красное запястье. Оно с силой раздвигает мои потрескавшиеся губы.

Чистая жидкость просачивается на мой язык, стекает в горло.

Ааааааахх

Да.

___

Я стою

посреди поля битвы. Скалы и зеленая трава, а за ними море. Грудь голая, только

синяя вата и черные волосы. Человек бросается на меня, подняв щит. Я вонзаю в

него тяжелый топор. Он теряет равновесие. Я дергаю, и он падает вперед. Другой

топор целует его шею. Я рычу от смеха и прыгаю к следующему воину.

Огромный

зал. Крепкие мужчины и женщины пьют и веселятся. Мясные соки стекают по моему

подбородку и бороде, а эта светловолосая девица все время тянется к моим ногам.

Седобородый мужчина хватает меня за плечо, и я улыбаюсь ему. Он такой гордый и

счастливый. Отец, мое сердце переполнено.

Я с весельем

наблюдаю за тем, как высокий каштановый человек возмущенно кричит на Скегги. Он

грозит ей кулаком. Она опрокидывает мешок с навозом на его короткую фигуру. Мы

все смеемся, когда он с криками бежит к реке. Ее зовут Агна.

Мои ноги

вгрызаются в матрас. Обе мои руки хватаются за простыню. Агна озорно улыбается

и облизывает раскрасневшиеся губы. Мне хочется схватить ее тяжелую грудь,

подразнить напрягшиеся соски, но я не делаю этого. Она улыбается шире, берет мои

руки в свои и опускает свой торс, извилистый и чувственный. Я вижу белый живот,

чувствую запах ее возбуждения. Ее мягкая кожа касается моей. Ногти скользят по

моей коже. Я вздрагиваю.

Ее голова

оказывается на одном уровне с моей грудью. Она легонько целует меня. Я стону. Я

не двигаюсь.

Она

приподнимает бедра, и ее бугор трется о мое мужское достоинство. Я чувствую

влажную кожу и волосы на лобке, которые стали мокрыми от ее пылких ласк. Я

задыхаюсь от желания и все равно не двигаюсь. Я закрываю глаза. Что-то

невероятно мягкое и влажное раздвигается, впуская меня внутрь. Она входит в

меня с мучительной медлительностью. Ее вздох экстаза щекочет мне ухо. Но я не

двигаюсь.

Она

опускается ниже, чтобы захватить еще больше меня. Ее бедро прижимается к моему,

и я больше не могу терпеть. С тихим рычанием я падаю, а она смеется и хватает

меня за спину. Я беру одной рукой ее упругую щеку, другой - ее седеющие волосы

и двигаюсь в ней, медленно и уверенно. Вскоре ее хихиканье переходит в стоны, и

она отвечает на мой ритм своим собственным, направляя меня навстречу своему

блаженству. Мы ускоряемся, и нежность превращается в неустанный танец, которым

мы овладели за долгие годы. Я вхожу так глубоко, как только могу, а ее ноги

обвивают мою спину, чтобы зафиксировать меня. Через некоторое время мы

переходим в неистовство, и мне едва удается контролировать себя. С последним

стоном она сгребает меня в охапку, и все ее тело замирает. Я сохраняю ту же

скорость, и вскоре мы кончаем вместе. Ее тело сотрясают спазмы, когда я опустошаю

себя внутри нее. От наших стонов сотрясаются стены нашего дома.

Через минуту

мы перевели дух, я перевернулся на спину, а она уснула на моем плече. Я в

безопасности. Я счастлив.

Последняя

лопата черной земли покидает яму. Вот так, должно быть достаточно глубоко.

Кто-то

выдолбил мне грудь день назад и заполнил ее рассолом и льдом.

Агна мертва.

Боль,

которую я испытываю, невозможно выразить словами, невозможно выразить делами.

Она так огромна, так невероятно всепоглощающа, что охватывает все мироздание и

даже больше. Агна мертва. Ее смертность настигла ее.

Я поднимаю

накрытое тело и осторожно опускаю его. Затем я выхожу из гробницы и засыпаю ее

землей. Если бы она позволила, я бы засыпал ее золотом, бриллиантами и головами

императоров. Но она хотела хорошую землю и цветы, поэтому я сажаю цветы, беру

сумку и ухожу.

Я спустился

с горы, потому что я нужен клану. Отец направляет меня на врагов, и я убиваю.

Отец дал мне невесту, и я женился на ней. Я трахаю и ее. Она меня не любит, но

ей нравится престиж и удовольствие, которое я доставляю, я думаю.

Сегодня мой

младший брат бросил мне вызов. Они с моей женой задумали переворот. Я видел

страх, когда брал свой топор. Он знает, что я могу сделать. Я не убиваю его.

Вместо этого я ухожу. Я иду на север и сажусь на корабль до Гренландии, а потом

начинаю идти пешком. Пусть забирают, если им так хочется. Мне все равно.

Холодно, а я

слишком худой. Я ем холодную рыбу, которую выловил на глубине. Безвкусная. На

юге есть земля. Я устал от этого. Я хочу отправиться в лучшее место, чтобы

забыться.

___

"Ариана,

пожалуйста, Тир, ответь мне".

Мое сознание

поднимается на поверхность.

"Л...

Лот?"

"Да.

Да, я здесь, девочка. Я здесь."

Я слегка

кашляю. Я выплевываю что-то липкое и отвратительное. Я чувствую, как влажная

тряпка протирает мне рот.

"Как ты

себя чувствуешь?"

"Хнн...

Как будто Асни и повозка растоптали меня дюжину раз, а потом оставили сушиться

под солнцем".

Я открываю

глаза. Трудно сосредоточиться. Все вокруг то приближается, то отдаляется. Все

звуки доносятся до меня в искаженном виде.

"Я...

чувствую себя такой слабой".

"Тебе

повезло, что моя кровь сильна. Я боюсь. Я боюсь, что в противном случае могло

случиться самое худшее. Чтобы птенец так страдал и выжил... Я не смел

надеяться".

Я пытаюсь

поднять руку к груди, но у меня не получается. Левая забинтована туго, а правая

непривычно тяжелая.

"Ого,

помедленнее".

"Бинты?"

"Ты еще

не до конца зажила. Рука была пробита насквозь. Тебе повезло, что она еще

держится. У тебя также рваные раны, ожоги и пуля пробила правое легкое. И

сердце пробито".

"Я не

чувствую Жажды..."

"Что я

могу сказать, я вкусный".

Некоторое

время мы молчим, потом...

"Я

думаю, мне нужна минутка".

Я чувствую

боль, хотя и меньше, чем следовало бы. Больше того, я чувствую пустоту,

опустошенность. Я знаю, что мы, вероятно, все еще в опасности, но не могу

заставить себя беспокоиться. Немного апатии, которую я чувствовала раньше, все

еще цепляется за мою психику, несмотря на то, что дыры в моей груди теперь

закрыты. Я решаю сосредоточиться на дыхании, но не потому, что мне нужен

воздух, а потому, что это всегда помогало мне успокоиться. Я отсчитываю

тридцать циклов, прежде чем снова повернуться лицом к Лоту.

"Разве

мы не должны быть в пути?"

"Нам

нужно время, чтобы привести в порядок пленников, которых мы только что

освободили. Культисты забрали некоторых из них и перегруппировались выше в

горном комплексе. Мы должны подготовиться, прежде чем продолжить путь".

"Как

остальные?"

"Все в

порядке. У Далтона трещины в ребрах, ничего серьезного. Я дал ему тоник, и он

сможет функционировать еще часа четыре, а потом свалится". Лот делает

паузу, и я понимаю, что он что-то обдумывает.

"Он

нашел тебя".

"Нашел?"

"Да. Он

знал, куда ты отправился, каким-то образом. Вы связались. Нам придется обсудить

это позже, более подробно, когда у нас будет время".

"Хорошо.

У нас есть план, как выбраться? Я не могу больше сражаться сегодня".

"Я

думаю, что тебе нужно несколько дней на восстановление, как минимум. Прежде чем

мы обсудим план, я должен спросить. Что произошло? Что тебя свалило?"

Я

пересказываю Лоту свой вечер. Он хмурится при упоминании об испорченной крови,

удивленно поднимает брови, когда я говорю, что магов осталось двое, и проявляет

едва сдерживаемый гнев, когда я рассказываю о своей боли.

"Ну

вот, мы поняли. Я полагаю, что здесь еще не менее двадцати охранников, максимум

пятнадцать, если они не отступили с территории владений. Два мага - тоже

проблема".

"Твоя

огромная Жажда чуть не убила тебя, потому что я не ожидал этого..."

"Ты не

мог..."

"Не

оправдывайся передо мной, птенец. Я привел тебя в свой рейд, и ты чуть не умерла

от голода. Это мой промах, и я подумаю об этом, когда мы закончим. Что касается

плана, то я объясню его, когда все будут готовы".

Наконец-то я

нашла время оглядеться. Мы стоим посреди огромной прямоугольной комнаты с одной

широкой дверью. К голой каменной стене через равные промежутки прикреплены

цепи. Большинство из них пустые, но в некоторых все еще находятся пленники.

Пока я смотрю, Бингл и Далтон ходят вокруг, освобождая пленников. Они жалкие,

худые и ослабленные, но большинство из них выглядят злыми и жаждущими мести.

Небольшая группа женщин стоит у выхода, прижавшись друг к другу и защищаясь.

Все они бледны и грязны. В камере стоит прогорклый запах немытых тел,

застарелого пота и экскрементов.

"Может

быть, нам стоит..."

"Давайте

подождем немного. Когда мы вас нашли, вы были похожи на труп. Я подумал... Не

обращайте внимания на эту девушку. Подожди еще минутку. Вы уже стали

здоровее".

Хейл?

Вампир? Я начинаю протестовать, но понимаю, что не хочу двигаться. Мне здесь

тепло и безопасно. Еще пять минут, и я встану.

"Мммрглм?"

"Извини,

Ари, нам пора. Пойдем."

Лот

поднимает меня и тащит к остальным членам группы. Я едва могу поставить одну

ногу перед другой. Две незнакомые мне женщины бросаются брать меня под мышки.

"Мы

думали, что вы умерли, мисс".

"Я тоже

думала, что умерла".

Я надолго

закрываю глаза, пока не слышу, как кто-то прочищает горло. Я поднимаю глаза и

вижу обеспокоенное лицо Бингла.

"Мисс

Дилейни, я не могу выразить, насколько мне жаль видеть вас в таком состоянии. Я

не смог защитить вас. Мой стыд не знает границ".

"Не

волнуйтесь, сэр, если вы помните, это было мое решение - подвергнуть себя

опасности".

"А я,

помнится, рекомендовал не делать этого, и если бы вы последовали моей

рекомендации, я бы сейчас гнил в камере, ожидая самой жестокой участи. Вы

дважды спасли мне жизнь сегодня ночью, мисс Дилейни, когда пробрались по

коридорам, чтобы освободить меня, и когда саботировали мушкеты нашего

тюремщика. Я никогда этого не забуду. Даю вам слово Бингла!"

"Ах, я

благодарю тебя за твою признательность, но не могу принять ее, ибо разве мы не

спасаем друг друга? Разве перед лицом такого зла добрые души могут поступить

иначе, кроме как принять вызов?"

"Хорошо

сказано, я говорю, хорошо сказано! Ей-богу, какая потеря для вооруженных сил,

что вы родились женщиной! Я счастлив, что встретил таких людей, как вы и

Лот!"

"Спасибо,

мистер Бингл. Теперь, не смею спрашивать, но вы нашли миссис Шаффер?"

Ах, я не

должна была спрашивать. Как бестактно с моей стороны.

"Увы,

нет. Но я не отчаиваюсь! Пленников еще можно спасти, а если нет, то я найду

след ее перехода. Я не буду горевать и не успокоюсь, пока не прольется свет на

ее судьбу, какой бы она ни была".

В этом

человеке есть что-то рыцарское, неукротимая воля к борьбе с верой в то, что в

конце концов добро восторжествует. За громкими заявлениями и громогласными

фразами Бингла скрываются мужество, честь и сострадание. Мне кажется, что он

родился не в то время, что он должен был быть рыцарем, бесстрашно скачущим в защиту

невинных. Этот анахронизм вызывает симпатию, а верная гибель друга - трагизм.

"Мы

можем только надеяться".

"Действительно.

Сейчас я обращусь к этой толпе, и мы покончим с этой угрозой раз и

навсегда".

"Вы

считаете это разумным, сэр? Многие из этих людей ослабли".

"Да,

мисс Дилейни, ибо там, где вы видите овец, я вижу голодных волков, и их поведет

лев".

Сделав это

"оптимистическое" заявление, Бингл призывает всех к вниманию, и мы

собираемся небольшой толпой перед Лотом и ним.

"Дамы и

господа, хорошо, что мы смогли освободить вас из лап этих безбожных язычников,

этих поклонников идолов и дьявола! Но наша задача еще не выполнена. Хотя я

очень хочу, чтобы вы все благополучно покинули это забытое место, я должен

просить, нет, умолять вас о помощи. Ведь на пути к свободе еще есть

препятствия! Наши враги сильны, и мы все еще находимся в черном сердце их

хранилища. Я не могу одержать победу в одиночку и вынужден обратиться за

помощью к вам, храбрые души.

Я знаю, что

ваша ноша была велика. Вы отправились на Запад, чтобы обрести новую жизнь,

защищенную от голода, угнетения, тирании! И на пороге успеха помощь была

украдена у вас самым ужасным из врагов! Ваши страдания велики, вы потеряли

друзей и родных, и все же вы стоите передо мной! Неустрашимый и несломленный!"

"Да!"

"Слышите!"

"Эти

ненавистные проклятые думали, что тебя легко взять, но поселенцы сделаны из

сурового материала, и они пожалеют, что когда-либо наложили на тебя свои

грязные руки!"

"Да!"

"И я

спрашиваю вас, мои братья и сестры по оружию, позволим ли мы этой

несправедливости продолжаться? Будем ли мы преклонять колени, как свиньи на

заклание? Пожертвуем ли мы своим достоинством?"

"Нет!"

"Конечно,

нет! Ибо сердца наши взывают к справедливости и праведной славе Господней! Мы

не сдадимся, мы победим, и да смилуется Господь над их душами!"

"ДААА!"

Я

завороженно смотрю, как Бингл заводит толпу. Наконец-то я поняла, почему он так

убедителен, - потому что он сам убежден. Его глаза блестят от эмоций, лицо

раскраснелось от страсти. Он искренне верит, что эта разношерстная команда

способна одолеть два десятка хорошо вооруженных стражников, и он лично поведет

их в бой.

Когда крики

ярости стихают, Бингл просит всех внимания, а Лот подходит к стене, где белым

мелом рисует карту.

"Культисты

собрались в своей церемониальной комнате. Это огромная открытая пещера, ведущая

к отвесной скале. В ней легко могут поместиться две сотни человек. Мы ожидаем,

что глава культистов будет находиться у алтаря, который расположен в центре

пещеры и близко к краю. Есть главный вход, который, несомненно, будет

охраняться, но мы нашли альтернативный путь. С одной стороны, стена пещеры

поднимается на возвышение, откуда леди Абернати может наблюдать за

происходящим. К этой платформе ведет очень маленький коридор, и мы

воспользуемся им. Вскоре мы раздадим мушкеты. Лучшие стрелки останутся на

возвышении и будут вести прицельный огонь, а основная масса спрыгнет вниз и

вступит в бой с охраной. Сэр Бингл вызвался сам возглавить атаку".

Если

командир погибнет, пострадают и дроны. Я должен убедиться, что это произойдет

как можно скорее.

Вопросов

нет. Лот и Бингл распределяют оружие, отобранное у охранников. Здесь и дубинки,

и сабли, и несколько старых мушкетов. Я бы забеспокоилась, если бы наши

противники не оказались в такой же ситуации.

Роуз и

мужчины ведут нас к выходу, и я замечаю Далтона, стоящего на страже у входа. Он

присоединяется ко мне, увидев меня.

"Спасибо,

друзья, думаю, теперь я могу стоять".

Обе женщины

кивком головы и со знающей улыбкой отпускают меня. Далтон молча передает мне

мой пистолет, патроны и один из моих метательных ножей.

"Держите,

госпожа".

В его глазах

я нахожу ту же спокойную веру, то же слепое принятие, что и раньше. Мне трудно

примирить это спокойствие с изуродованным трупом часового конюшни, грудь

которого превратилась в руины от беспощадных ударов ножом. Наконец мне приходит

в голову, что из Далтона получился бы отличный вампир.

Конечно, я

никак не могу превратить его в вампира. Но я могу оставить его в качестве

вассала.

"Ты

понимаешь, какой выбор ты сделал? Теперь ты связан со мной".

"Я

сказал тебе об этом в ту ночь, когда мы встретились. Я никогда не предам тебя и

знаю, куда идти".

Я

отворачиваюсь, не в силах больше смотреть ему в глаза. Я не хочу

ответственности за другого человека...

Или нет?

Мне подходит

только вассал. С ним я могу легко охотиться за головами, покупать земли,

заключать контракты...

Возможности

безграничны.

"С

тобой я смогу многого добиться.

"Да,

госпожа..."

Я уже могу

себе это представить. Мы выследим добычу, а Далтон займется властями, пока я

буду закусывать. Мне даже не придется больше заходить в дом Партриджа! Мне

больше не придется сталкиваться с безвкусными христианскими образами! Это

великолепно!

"Вам

лучше, госпожа?"

"Хм? О,

я могу ходить, но не могу сражаться. Вам придется обойтись без меня".

"Не волнуйтесь,

госпожа. Я думаю, что ваш... дядя... достиг конца своего терпения".

Мы молча

поднимаемся по лестнице, идем по темным переулкам и коридорам, перемежающимся с

кладовыми и кабинетами. По пути нам никто не встречается, и тишину нарушают

только шаги и усталое дыхание. Наконец мы останавливаемся в особенно темном и

запутанном проходе, и по линии связи бешеным шепотом раздаются инструкции.

"Мы на

месте, соблюдайте тишину и ждите сигнала перед атакой".

Что это

будет за сигнал? Бингл так и не сказал. Неужели он действительно был офицером

армии Его Величества? Это дилетантство, я считаю.

Постепенно

группа входит в монументальную пещеру.

Мы стоим на

возвышенном балконе с низким каменным парапетом. Под нами во все стороны

простирается пещера. Освещение обеспечивают подвешенные тут и там железные

канделябры. Красноватый свет факелов отражается на отвесной скале зловещим

блеском. В естественном отверстии в боку скалы слева от нас видно только ночное

пасмурное небо, а справа пещера заканчивается массивными дверями. Наша цель

стоит в центре, окруженная мангалом и вооруженными головорезами. Он держит чашу

над белым алтарем, и мы видим, как на его мраморную поверхность подтаскивают

пленника, чтобы закрепить его связями. Группа пленников стоит на коленях рядом,

ожидая своей очереди.

Мои чувства

возвращаются, и даже отсюда я могу сказать, что вонь, которую я чувствовала от

всех, исходит от того, что содержит эта чаша. То, что я не дрожу от ярости,

говорит о том, насколько я ослабла.

Осталось

только занять позицию, пока они сосредоточатся на том, чтобы заставить жертву

пить...

"ТЫ

ПРОЛИЛ КРОВЬ В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ, ПОГАНЫЙ ИЗВЕРГ! ЗА КОРОЛЯ И СТРАНУ, ПАРНИ!

ЧААААААААААРДЖ!!!"

Бингл

хватает одну из веревок, крепящих канделябр, и перерезает ее у основания. Когда

орудие обрушивается на голову несчастного, он проносится вперед и вверх,

приземляется ногами на грудь другого охранника и с яростным воплем бросается на

главу секты. В тот же миг Лот издает оглушительный рев, оглашающий пещеру, и,

прыгнув вниз, врезается в наспех выстроенную шеренгу противников. От его ярости

они разлетаются, как тряпичные куклы. Секунду спустя остальные бойцы настигают

его и со злобным энтузиазмом набрасываются на своих врагов.

Значит...

Это был сигнал. Хм...

Я

поворачиваюсь к Далтону и не забываю закрыть рот.

"Он

что, только что?!"

"Так

было весь вечер, госпожа".

Мое

замешательство прерывается, когда ворота распахиваются, и на помощь осажденным

союзникам приходит еще один отряд стражников. Их возглавляет человек в белом -

выживший маг Леонард.

"Там!"

кричу я.

Мушкетчики

не решаются стрелять в ближнем бою, но новички находятся на открытом

пространстве и достаточно близко, чтобы стать легкой мишенью даже для

неопытного стрелка. Звуки детонации и запах пороха вскоре наполняют воздух,

когда обе группы обмениваются выстрелами. Двое охранников вскоре падают, но на

нашей стороне один человек падает назад, сжимая обломки левой руки.

"Дай

мне!"

Грузная

женщина хватает оружие упавшего бойца, а несколько человек оттаскивают его в

безопасное место. Она ловко перезаряжает оружие, и через несколько секунд еще

один охранник падает с дымящейся дырой в груди. Видя, что наше преимущество в

прикрытии слишком велико, маг приказывает своему отряду прикрывать его и

бросается на нашу позицию. Балкон находится на склоне, а значит, они легко

доберутся до нас.

"Щит!"

Две

свинцовые пули бесполезно разбиваются о прозрачную преграду, что приводит нашу

сторону в замешательство.

"Колдовство!"

"Продолжайте

стрелять!"

Я прижимаюсь

к стене, а Далтон упирается коленом в парапет. Мгновением позже пятеро

охранников во главе с разъяренным Леонардом спрыгивают на лестничную площадку и

оттесняют мужчин назад. Я замечаю нож Химены на его поясе.

О, нет, он

это сделал.

Со злобной

улыбкой он поднимает перчатку над упавшими стрелками и запаниковавшими

женщинами.

"Вам

следовало оставаться в своих клетках".

В этот

момент я стреляю в него.

Пуля

проходит точно через череп и заливает мозговым веществом его соседа.

Он должен

был держать свой щит и свои грязные лапы подальше от моего драгоценного ножа.

Хах.

Дроны

поворачиваются ко мне и атакуют. Я отхожу в сторону и с шипением боли мгновенно

падаю. Я бессильно смотрю, как охранник поднимает дубинку.

Сейчас будет

больно.

Далтон

прыгает на спину противника и наносит ему удар, как сумасшедший, мой враг

падает с воплем боли. Наши люди перегруппировываются и бросаются назад, но я

бессильно смотрю, как второй охранник поднимает дубинку.

На этот раз

избежать удара не удастся, будет больно.

"Леди

Дилейни показала нам дорогу! ЙАААААА!"

Массивная

женщина в белом чепце и одежде пекаря врезается в головореза с силой товарного

поезда. Я слышу "уф", когда воздух покидает его легкие, и треск

костей, когда она впечатывает его в стену, как уродливую бабочку. С

оглушительным воплем остальные женщины с ужасающей яростью набрасываются на

осажденных охранников, одолевая их за считанные секунды. Сапогами, камнями и

раскаленной до бела яростью вбивают в землю головорезов. Я не могу поверить

своим глазам. Даже в "Перчатке" не было такого размаха необузданной

жестокости.

Я встаю,

поднимаю свой клинок и иду от группы к группе, нанося удар за ударом, когда

стражник еще немного шевелится, и вскоре наша победа становится полной.

Внизу под

нами бой тоже идет с переменным успехом. Наша сторона проигрывала бы, если бы

не Лот из Скорагга.

Достаточно

сказать, что с него хватит.

Могу только

представить, что следование за Бингом в его глупой авантюре изрядно потрепало

ему нервы. Сейчас он как раз там, где ему хотелось бы быть: в гуще сражения. Я

наблюдаю, как он хватает за шею врага, который собирался убить одного из наших,

и бросает его в ноги другому. Затем он уклоняется от удара дубиной и бьет

нападавшего по лицу, ломая ему нос. Когда тот с криком боли поднимает руки к

лицу, Лот наносит ему удар в живот такой силы, что ноги противника отрываются

от земли, а затем бьет его ногой в голову. Охранник отлетает назад к одному из

своих партнеров. Половина его зубов осталась на месте.

Я точно

знаю, что он может убивать более эффективно. Он просто выпускает пар.

Мужчины,

клянусь.

Мое внимание

переключается на Бингла, который, похоже, попал в затруднительное положение.

Лидер культистов преследует его огненным заклинанием, которое ему удается

отразить саблей. К сожалению, Абернати удается перехватить клинок и вырвать его

из руки. Бингл спотыкается, и Абернати, воспользовавшись этим, применяет

заклинание толчка.

Нашего

искателя приключений отбрасывает к алтарю, и я вижу, что ему больно. Я

поворачиваюсь и призываю ближайшего стрелка посмотреть на лидера и выстрелить в

него. Уже ясно, что я опоздаю.

"Ты

ослеплен своим невежеством, глупец!" - истерично кричит Абернати.

"Это ты

не видишь", - отвечает Бингл, бросая чашу с кровью секты. Его противник

застигнут врасплох, и хотя он останавливает кубок рукой, его содержимое выплескивается

ему на лицо. Бингл, не обращая внимания на его испуганные крики, снова

бросается в бой. Он выхватывает свой клинок и покончил с мерзким врагом.

Остальные

культисты продолжают сражаться до конца, но они обескуражены и, не имея головы,

чтобы думать за них, оказывают нам лишь символическое сопротивление. Вскоре мы

побеждаем.

Наконец-то

все закончилось.

Люди ликуют

и смеются, обнимаются и плачут. Бингл идет под всеобщее одобрение. Его одежда

опалена, он изранен и устал, но в его шаге чувствуется пружина, когда он

триумфально идет от группы к группе, пожимая руки и похлопывая по плечам. Мы с

Далтоном собираем раненых и относим их к Лоту, который устраивает временный

лазарет. Наступает затишье, когда все переводят дух, и я использую эту

возможность, чтобы подойти к устью пещеры.

Наконец-то

передышка.

Именно в

этот момент я жалею, что так и не научилась рисовать. Земля простирается передо

мной на многие мили в виде долин и равнин. Справа от меня под острым углом

тянется горный хребет, а небо огромное, почти подавляющее. Присутствие

Молчаливого Наблюдателя встречает меня своим уже знакомым светом.

Внутри пещеры

дует свежий ветерок, заставляя свет плясать. Он приносит с собой чистый воздух

и что-то еще.

Я перевожу

взгляд вправо, когда чувствую какой-то манящий запах. Духи исчезают так же

быстро, как и появились.

Вдоль скалы

поднимается лестница.

"Это

ведет в святилище, мисс Дилейни". говорит Роуз, подходя ко мне.

"Нам

нужно исследовать его, убедиться, что мы ничего не упустили и не уничтожили

исследования".

"Вы

уверены? Я имею в виду..."

"Да, я

уверена".

Я покидаю

вход с сожалением, но у меня нет выбора. Солнце взойдет менее чем через четыре

часа, и я должна подготовиться к этому. Мы собрались, и было решено, что Бингл,

Далтон и я пойдем наверх, а Лот останется с остальными, чтобы присматривать за

ранеными и защищать группу.

"Не

волнуйся, девочка, я посмотрю позже".

Мы

отправляемся в путь.

В склоне горы выстроены лестницы, а на стратегических позициях установлены перила. Это не помогает, я чувствую себя нарушителем границы в месте, которое должно было оставаться необузданным и нетронутым.

Мы быстро добираемся до небольшой площадки. Между двумя плоскостями горы стояла хижина. Это немного больше, чем убежище, и когда мы входим, я замечаю, что оно едва вмещает нас троих. Детская кроватка и шкаф были придвинуты к самой дальней стене. Большая часть единственного этажа занята набором для алхимии и столом, заваленным бумагами. Я позволила мужчинам прогуляться и быстро нашла то, что, как я знала, должно было там быть: исследовательский журнал.

Том увесистый, поэтому я в основном просматриваю его. Почерк лидера культа методичен и, что более важно, он не зашифрован, поэтому я читаю быстро и беспрепятственно. Вскоре я узнаю, что Абернати нашел это место три года назад благодаря подсказкам гида по ручью. Он сразу же нашел то, что он называет храмом, дальше, и изучил оставленные надписи. Очевидно, некоторые из них содержали алхимические аннотации в европейском стиле по искусству магии крови. Он собрал нескольких магов-изгоев и последователей и переехал к ним.

Чуть больше года назад кто-то ворвался в храм и уничтожил лабораторию и многие записи, именно тогда Абернати активизировал свою деятельность и начал похищать людей для экспериментов с кровью. В то же время он приобрел то, что называет “Источником”. Он верил, что сможет создать эликсир вечной жизни без таких недостатков, как чувствительность к солнцу и жажда крови. Нападение на лабораторию было воспринято как попытка помешать ему достичь просветления.

Мы должны подняться наверх.

Далтон и Бингл присоединяются ко мне, почти не хвастаясь за свои усилия. Я молча вручаю искателю приключений единственный лист, который я взяла из заметки об эксперименте.

“Тема: Флора Шаффер, женщина...”

Его голос затихает, пока он продолжает читать. Я, конечно, уже подозревала, что она мертва. И это только подтверждает это.

Мой вассал и я ждем в почтительном молчании, пока он не закончит. Горе на его лице ощутимо.

“Простите, мне нужна минутка”.

Мы выходим на улицу, закрываем за собой ворота и ждем. Я немного потрясена, когда понимаю, что впервые вижу бесстрашного искателя приключений с таким безнадежным выражением на лице.

“Я хотел спросить тебя кое о чем, госпожа”. Говорит Далтон.

“Да?”

“Кто ты на самом деле?”

Я ошарашенно поворачиваюсь к нему.

“Ты решил служить мне, но не знаешь, кто я?”

“Я знал достаточно, чтобы принять решение, теперь я хочу знать все”.

Я трачу несколько минут, рассказывая ему о своих сильных сторонах, но также и о своей слабости к огню, серебру и солнцу. Только когда я заканчиваю, мне приходит в голову, что я даже не предполагала, что он предаст меня. Мои инстинкты говорят мне, что он этого не сделает. Теперь мы связаны. Его верность так же несомненна, как рассвет.

Бинглу не потребуется много времени, чтобы присоединиться к нам.

“Простите меня за эту задержку. Я... я был...”

Я успокаивающе кладу руку ему на плечо и обращаюсь к нему успокаивающим голосом.

“Извиняться не за что, сэр, и я могу только выразить вам свои соболезнования. Я знаю, это слабое утешение перед лицом такой боли, но я должна напомнить вам, что без нашего своевременного вмешательства эти несчастные души позади нас постигла бы самая жестокая участь.”

Бингл, кажется, удивлен моим прикосновением; его честное лицо наполняется эмоциями.

“Да, вы правы. Большое вам спасибо, мисс Делани. Мы хорошо поработали сегодня вечером, и хотя спасение было вне моей досягаемости, мы позаботились о том, чтобы мести не было. Достойный конец!”

“Действительно. В записях этого отвратительного человека упоминается храм наверху, и я хотела бы увидеть его собственными глазами и убедиться, что там ничего не происходит”.

“Конечно, мисс Делани! Ваше упорство и строгость вдохновляют! Ни один камень не останется перевернутым, пока мы не убедимся, что зло побеждено!”

Правильно.

“Тогда я укажу путь, вперед!”

Подожди, что со мной не так?! Зачем я только что это сказала?!

Невозможно...

Этот человек заразен?

Я, конечно, надеюсь, что нет. Я бы не хотела становиться праведником.

Мой слух восстановился достаточно, чтобы услышать веселый смешок Далтона. Возможно, я никогда этого не забуду.

Мы идем десять минут размеренным шагом вдоль горы и вверх по естественному гребню. В конце концов тропинка поворачивает направо и заканчивается на небольшом плато.

Сосны и кусты высотой по колено, скрытые от самого сильного ветра, разрослись вокруг этого места, превратив его в укрытие. Я замечаю регулярные образования, которые выглядят слишком совершенными, чтобы быть творением природы. Скорее всего, кто-то вырастил здесь сад и оставил его как минимум на десятилетие. Дальше долина исчезает между двумя скалами.

Это кажется ужасно знакомым.

О.

О!

Теперь я вспомнила. “Не где, а когда”. сказала Нашоба в том сне несколько месяцев назад.

Я нашла это! Место из сна!

Насколько я помню, блочная архитектура цепляется за скалу, как будто она была врыта в нее. Две статуи львов стоят на страже по обе стороны от главного входа, немного потертые. Я не слышу ничего подозрительного.

“Впустите меня сначала, мисс Делани”.

Мы входим в так называемый храм и осматриваемся. Мужчины достают фонари и освещают внутренности.

Абернати упомянул, что место было разграблено. Наверное, так оно и есть. Единственная комната была разрушена ударом невероятной силы. Все, что стоит возле двери, например, каменная кровать и яма для костра, было нетронутым. Дальше пол усеян обломками, а противоположная стена полностью разрушена.

Сбоку я узнаю пустую алхимическую станцию под кучей камней, причудливо расположенных. Я подхожу ближе.

Кто-то собрал камни с надписями. Я узнаю язык.

“Далтон, мне нужен твой фонарь”.

Это, конечно, ложь в пользу Бингла.

Я прочитала несколько рун, несмотря на плохое состояние. К сожалению, их недостаточно, чтобы понять значение, если только...

Я подхожу к разрушенной стене, уклоняясь от брошенного камня.

Что-то вкусно пахнет. Я знаю очень похожий аромат, из давних времен. Он у меня на кончике языка...

Я приближаюсь к месту столкновения.

Либо кто-то принес маленькую пушку, либо...

Я прикладываю кулак к центральному отверстию и толкаю внутрь. Я касаюсь разбитого камня, когда нахожусь по локоть в нем. Хм.

Я заглядываю внутрь. У точки истока есть единственное черное пятно.

Могло ли это быть....

Я засовываю руку обратно и, повозившись несколько секунд, мне удается до чего-то дотронуться. Когда я отдергиваю указательный палец, на нем чувствуется малейший намек на вещество, похожее на смолу. Я тру пальцы и пробую аромат.

Меня захлестывает волна эмоций. Жизненной силы не осталось, но этот аромат ни с чем не спутаешь. Ошеломленная, я отступаю назад и понимаю, что кратер окружен другими рунами. Я складываю два и два вместе.

“Что это за мисс Делани?”

“Стихотворение на аккадском языке. В нем говорится:

Маленькая птичка летала низко и высоко

К скале и к небу

Маленькая птичка разлетелась далеко-далеко

Но всегда на шаг позади“

“Я не понимаю”.

“Это насмешка”.

Мой учитель пришел сюда год назад. Он не нашел того, что искал. Кто-то забрал это и спрятал от него.

Вот почему он приехал в это отдаленное место.

Также как он… Нашёл меня.

Что касается его цели, я понятия не имею. Если мы найдем какой-нибудь контейнер, возможно, получим подсказку. Я решаю продолжить поиски. Меня особенно интересует, откуда исходит этот драгоценный запах.

Я поворачиваю налево и подхожу к стене. Особенно хорошо сохранившийся каменный шкаф избежал разрушений.

Это довольно подозрительно.

“Помоги мне передвинуть это, я думаю, там что-то может быть”.

Оба мужчины проносятся мимо меня, намереваясь убедиться, что мне не нужно работать. Ладно, в том, чтобы принадлежать к прекрасному полу, есть некоторые преимущества. Я все равно предпочла бы, чтобы мне разрешили отправиться на охоту за головами.

Без особых усилий Далтон и Бингл отодвигают мебель в сторону. Свет проникает в небольшую ванную комнату, скудно оборудованную каменной трубой и полкой для хранения вещей. Еще интереснее распростертая на земле фигура. Отсюда исходит дразнящий аромат.

Я ничего не могу с собой поделать. Я прохожу мимо своих спутников и игнорирую их предупреждения. Я падаю на колени перед гуманоидным существом и приподнимаю его подбородок.

Два янтарных глаза открываются и моргают, глядя на меня. Они слишком велики, чтобы принадлежать человеческому лицу. Черты существа кажутся им странно чуждыми, непохожими, но притягательными. Я думаю, что это самец, значит, он. Я наклоняюсь ближе. Он пахнет так восхитительно, так невероятно нежно. Этот букет, эта жизненная сила ... Я открываю рот, и обнажаются восемь клыков. Мужчина проливает единственную слезу, демонстрируя принятие, рожденное из глубочайших ям отчаяния.

Он знает, кто я, он знает, что я сделаю, и он уже сдался. Хорошо, теперь мне просто нужно...

“Мисс Делани?”

Я со щелчком закрываю рот.

Если я сделаю это сейчас, мне придется убить Бингла. Я не верю, что смогу загипнотизировать его, чтобы он забыл о чьей-то смерти.

Я не хочу убивать Бингла. Нет. Я не хочу, чтобы мои инстинкты мешали моим долгосрочным планам. Поэтому я медленно заставляю себя отказаться от самой мощной, вкусной крови, которая у меня есть...

Подождите, вот и все.

Это существо предоставило кровь, которая спасла мне жизнь в ночь моего побега. Или нет. Его запах немного другой, более острый и зрелый. Однако я питалась такими, как он.

“Мисс?”

Я наконец заставляю себя повернуться.

“Он жив! Нам нужно освободить его”.

Я заставляю себя сделать шаг назад от этого манящего, восхитительного запаха. Бингл проходит мимо меня и опускается на колени. Я замечаю, что у него все еще есть ключи, которые он, к счастью, использовал для освобождения других заключенных, и что они подходят.

Подожди, он может заметить, что что-то не так!

Я в панике оборачиваюсь только для того, чтобы увидеть совершенно нормального, хотя и нездорового человека там, где я оставила странное существо. Беглый осмотр показывает некое мерцание вокруг его глаз и ушей.

“Ты можешь говорить, парень?”

“Д... Да”.

“У тебя где-нибудь болит”.

“Нет ... просто болит, хочется пить и проголодаться”.

Он не грязный. Как у кого-то грязного мог быть такой невероятный парфюм!

“Не волнуйся, парень. Твоим неприятностям пришел конец! Мы хорошо позаботимся о тебе. Даю тебе слово Сесила Резерфорда Бингла!”

Да, хороший уход.

“Госпожа, у тебя текут слюнки”. Шепчет Далтон. “Тебе нужно еще крови?”

“Спасибо, со мной все будет в порядке”.

Что со мной не так? Кроме недавно проткнутого сердца, ничего. Я даже не чувствую жажды. У этого существа просто есть кровь, которой я, очевидно, не могу сопротивляться.

Я не укушу.

Я не укушу.

Может быть, совсем чуть-чуть... НЕТ! Я не укушу. Успокойся, Ари, это на тебя не похоже. Просто сделай глубокий вдох.

Ладно, это была ужасная идея. Как этот мужчина может пахнуть так опьяняюще! Боже!

“С вами все в порядке, мисс Делани?”

Я отвожу взгляд, чтобы он не увидел клыков.

“Я прошу прощения, это просто, я сожалею, мне нужно подышать свежим воздухом”.

Я спотыкаюсь, пока не оказываюсь снаружи. Здесь, наверху, холодный ветер дует по склонам горы и несет с собой запах сосны. Я начинаю чувствовать себя лучше или, по крайней мере, лучше контролирую себя.

Вскоре трое мужчин выходят из здания. На открытом месте искушение не так сильно.

Бингл смотрит на меня с сочувствием и ведет вниз. Я следую за ним, пока Далтон поддерживает странное существо. Я не решаюсь подойти ближе. Вообще-то, Бингл стоит ко мне спиной, так что, полагаю, я могла бы побаловать себя...

Нет. Нет! О, вот оно. Возьми себя в руки, Ариана! Это некрасиво! Я не раб своих импульсов.

Когда я хлопаю себя по щеке, легчайший ветерок ласкает мои уши, и что-то шепчет мне.

“Почему ты пощадил меня, ночной странник?”

“ВАУ!”

“Госпожа?”

“Мисс Делани?”

“Извините! Извините, я просто пропустила шаг”.

Далтон полон сомнений, а Бингл полон беспокойства.

“Мисс Делани, я приношу свои извинения! Я должен был помнить о твоём испытании! Какой же я дурак! Ты, хм, если ты, хм, не сочтешь за дерзость с моей стороны предложить, можешь взять меня под руку. Я отведу тебя в безопасное место!”

Да, позволь мне оказаться с подветренной стороны, прежде чем я совершу то, о чем мы все пожалеем.

“Если это не слишком затруднит...”

Я подхожу и хватаю его за мускулистую руку. Хм! Это не совсем неприятно. Сам мужчина излучает гордость, кажется, что мое доверие много значит для него. Возможно, мне не стоит подставлять спину этому существу. Оно ясно дало понять, что знает, кто я такая.

“Это ловушка, ночной странник?” Ветер снова шепчет.

“Меня зовут Ариана”, - ворчу я в ответ, слишком тихо, чтобы быть услышанной людьми.

“Очень хорошо, поскольку вы сделали мне подарок вежливости, я отвечу взаимностью. Я Шинейд”.

Мы продолжаем наш разговор в том же ключе.

“Кто ты?”

“Ты действительно не знаешь?”

“Иначе я бы не спрашивала!” Я тихо шиплю.

“Ваш вид называет нас нарушителями границы или заблудшими. Мы издалека...”

“Как далеко отсюда? Индия? Япония?”

“Мы из другого измерения”.

“Ах ... Правда?! Как ты вообще сюда попал?!”

Ветер раздраженно вздыхает.

“Мой вид любит играть в игры. Иногда мы оступаемся и падаем в другие миры. Это не было бы проблемой, если бы самолет не был таким тяжелым”.

“А?”

“Ваша реальность жестока. Мы не можем пройти через неё. Она слишком сильно сопротивляется нам. Мы не можем вернуться, и поэтому мы заблудились, нарушители границы и добыча”.

“Добыча?”

“Вы, должно быть, молоды... Ваш вид захватывает нас в плен и собирает нашу бессмертную кровь. Она хранится в надежных контейнерах, чтобы ее можно было пить в экстренных случаях. Для вас мы рабы и скот. Едва ли лучше животных”. Добавляет он с негодованием.

Теперь я понимаю. Шесть месяцев назад я должна была умереть от ран, полученных от руки Химены. Только чудо могло спасти меня, и этим чудом была кровь его вида.

“Я не понимаю! Я думала, что кровь нужно пить на месте!”

“Мы бессмертны. Мы не стареем, и поэтому наша кровь может сохранять свою жизнеспособность бесконечно долго, если ее правильно собирать”.

“Я никогда не знала об этом...”

“Любопытно, я думал, что кланы сообщат своим членам о нашем существовании, чтобы вы знали, что не стоит пожирать нас немедленно, если вы случайно наткнетесь на наш вид. Я полагаю, это было бы слишком милосердной судьбой...

Наша сущность остается связанной с кровью, поэтому у одного и того же пленника можно получить только ограниченное количество эликсиров, которые затем нужно сохранить живыми. Мой народ превратился в сберегаемое имущество и беглецов вроде меня.”

Если то, что он говорит, правда, и я верю ему, то Химена отказалась от невероятного сокровища, чтобы помочь мне. То, что я использовала, чтобы убежать домой, могло быть использовано в бою, чтобы спасти ее жизнь! Моя благодарность к ней только растет.

Почему она не упомянула об этом? Что ж, я не удивлена, что моя подруга пыталась скрыть степень своей жертвы, и все же могло быть что-то еще. Вампиры могут попытаться скрыть существование такого мощного секретного оружия. Мне придется быть осторожным.

“Я не знаю, что ты задумала, “ говорит Шинейд, - и поэтому я оставляюсь на милость ночного создания...”

Он продолжает в том же духе некоторое время, и я узнаю несколько интересных вещей. Его раса называется ликейцы, и они могущественные маги. На своем родном плане они могут манипулировать самой сущностью реальности так же, как великий художник манипулирует цветами. Здесь, внизу, они ограничены несколькими трюками и иллюзиями. Я также узнаю, что Шинейд пявляется лидером своего вида, самым могущественным ликейцем здесь, и что у него есть второй в своем роде. Наконец, я узнаю, что Шинейд - абсолютная королева драмы.

Честно говоря, я впечатлена.

Величественные декламации, стенания и пламенные речи непрерывно льются с его губ. Некоторые из них даже рифмуются! Он продолжает без остановки, проклиная этот мир и его обитателей, свою судьбу, луну и звезды, соседскую собаку. Всех. Хуже всего для меня то, что он даже не пытался сбежать. Мы на темной тропинке снаружи, ночью, он не связан, а мы явно измотаны и ранены, и все же, нет ни единой попытки даже украсть нож! На моем месте я бы хотя бы что-нибудь попробовала...

Подождите, неужели он мог играть со мной все это время?!

Я в панике оборачиваюсь, но нет, он все еще висит на плече Далтона, глядя вдаль, как главный герой оперы. Я все еще чувствую его запах, когда ветер дает нам передышку.

Я считаю, что, если его раса хотя бы наполовину так драматична, как он, неудивительно, что вампиры эксплуатировали их. У всех нас есть одна общая черта: безжалостность.

Я продолжаю размышлять, пока мы медленно идем по тропинке. Под руководством Бингла я могу перестать сосредотачиваться на своем окружении и постоянном нытье Шинейд.

Он явно является Источником, упомянутым в записях семинара Абернати. Если я правильно понимаю, лидер культа использовал свою кровь в попытке достичь вечной жизни.

Возможно, именно поэтому это казалось таким неправильным.

Ликейская кровь драгоценна. Ее не должен растрачивать неуклюжий идиот без таланта или опыта. Нескольких нацарапанных символов недостаточно, чтобы достичь вершины мастерства, необходимой для приготовления эликсира вечности. Я помню женщину из моего видения, когда я выпила из Мастера и стала вампиром. Она что-то писала на загорелой человеческой коже. Это была сложная формула, произведение искусства, превосходящее все, что я видела с тех пор, даже в мастерской Лота.

Этот человек не смог бы достичь своей цели за три жизни. Он всего лишь создал нечистую смесь с мимолетными эффектами ценой свободной воли человека.

Как наивно с его стороны было даже предположить, что наш хнычущий спасатель может быть достаточно сильным источником силы. Здесь он слаб и жалок. Его было бы недостаточно, нет. Потребуется нечто невероятное, чтобы изменить человека на таком фундаментальном уровне. Для этого нужен бог.

Действительно, весь этот проект был обречен с самого начала. Меня утешает сознание того, что, по крайней мере, мы почистили наш собственный задний двор.

О, и мы спасли несколько человек и то странное инопланетное существо. Полагаю, это считается успехом.

“... Так скажи мне, дитя тьмы, скажи мне, почему ты так играешь со мной? Какая зловещая судьба ждет меня теперь, когда моя свобода...”

Разглагольствования Шинейд продвинулись настолько, что требуют внимания. Хорошо.

“Я еще не решила”.

“Простите?”

“Я сказала, что не делала выбора. А теперь, пожалуйста, оставь меня в покое, я устала от этого разговора”.

У меня нет желания иметь дело с этим человеком сегодня. Я не хочу пить, я измотана, а его выживание зависит от путаницы обязательств и правил, которые мне не хочется обдумывать перед хорошим отдыхом.

Вскоре мы снова добираемся до пещеры. Я иду к Лоту, все еще занятому ранеными. Кажется, что некоторые из них не выживут.

“Далтон?”

“Да, госпожа?”

“Пожалуйста, присмотри за мной, мне нужно ненадолго дать отдых глазам”.

“Очень хорошо, госпожа”.

Да, многое еще предстоит сделать. Мне просто нужна минутка отдыха.

Я открываю глаза и вижу знакомую темноту. На мне все еще надеты остатки костюма горничной, и запекшаяся кровь неприятнейшим образом прилипает к моей коже. Не самый лучший запах.

Снаружи я слышу биение двух сердец.

Я выдвигаю саркофаг под полог большого шатра Лота. Как и шесть месяцев назад, он залит успокаивающим голубым светом.

“Добрый вечер”.

“Добрый вечер, девочка, скорее, возьми это!”

Он протягивает мне серебряный кубок с крышкой. Привкус свежей крови немедленно пробуждает жажду. Я снимаю крышку и пью.

На вкус это намного слаще, чем моя обычная еда. Это, без сомнения, человеческое блюдо с привкусом чего-то особенного. Странная сила поражает своей изысканной жизнестойкостью, дразнящая и коварная, но не злобная. Это лучшая человеческая кровь, которую я когда-либо пробовала, начиная с первой.

“Бингл?”

“Да, он вызвался добровольцем. Он сказал, что хочет внести свой вклад в создание зелья, которое снимет проклятие. Кажется, это имело для него немалое значение”, - говорит Лот, доливая свою кровь во вторую чашу.

“Лот...”

“Ты пострадала по моей вине, поэтому я добросовестно отдам тебе свою кровь сегодня вечером. Прими это как выходной. Ночь отдыха. Неважно.”

Я встаю и подвожу итоги, пока он заканчивает. Я исцелена, но все еще слаба. Будет лучше, если сегодня вечером мне ни с кем не придется драться.

“Думаю, я приму твое предложение. Спасибо, Лот”.

Я пью вторую чашу, полную стали, гор и силы. Хотя она и близко не сравнится со вчерашней кровью, она все еще чрезвычайно сильна.

“Большое тебе спасибо! Это было восхитительно!”

“Естественно. Теперь, девочка, нам нужно обратиться к твоему первому слугу”.

“Мой вассал, Далтон”.

“Да. Мы с мальчиком пришли к соглашению. Мне нужен кто-то, кто будет убирать в саду, выполнять кое-какие поручения и подскажет мне, когда я буду калибровать винтовки. Он подойдет. Я также ожидаю, что он облегчит тебе охоту. Так сказать, сгладит ситуацию.”

Я обращаю внимание на Далтоно.

“Это очень хорошее предложение, госпожа, я никогда не мог надеяться на такую хорошую должность где-либо еще”.

“Хорошо, значит, все решено?”

“Да, все, что осталось, это, так сказать, скрепить сделку...”

“Ч... что?”

“... Выпив его кровь”.

“Конечно! Ха-ха, да, естественно”.

Лот понимающе улыбается мне и выходит из палатки.

“Итак...” - говорит Далтон.

Почему он делает все так неловко? Это просто… Хм, часть сделки! Мы просто должны быть близки, хотя познакомились неделю назад…

Так ли выглядит брак по расчету?

Бах, я больше не хочу об этом думать. Я подхожу к Далтону, который послушно наклоняет голову, и обнимаю его.

От него пахнет мылом, солнцем и ликером. Неплохая смесь. Его пульс учащается.… Я облизываю яремную вену, и он сглатывает. Движение такое соблазнительное. Я медленно кусаю.

Ах… Да.

Так хорошо.

Это напоминает мне то время с Айнтзой… То же возбуждение… О нет! Хм! Позволь мне лизнуть его поближе со всей поспешностью и отпусти его. Боже, молодые люди такие восторженные! Блин, это неловко, но в некотором роде весело. Как бы я хотела, чтобы Химене нравились мужчины. Тогда мы могли бы поговорить вместе, и она рассказала бы мне больше. У нас могло бы быть даже много вассалов! Собрать их вместе и заставить разгуливать с голыми задницами! Мы могли бы пялиться на их задницы! Даже прикасаться к ним!

“Ти-хи-хи!”

“Мисс?”

“Ничего! Теперь мне действительно нужно принять ванну. Вода есть?”

“В нескольких сотнях ярдов отсюда протекает река. Я мог бы набрать достаточно воды для ванны и согреть ее для тебя”

“Глупый вассал! Это заняло бы много времени! Позволь мне просто пойти туда. Мне не нужна теплая вода. Холодная вода поможет мне проснуться! Это закаляет характер!”

Я выхожу на улицу и сразу же натыкаюсь на Лота, который чего-то ждет.

“Ариана?”

“Я собираюсь принять ванну!”

“Нам действительно есть что обсудить ...”

“После ванны! Итак, где река?”

“Ты… Хочешь искупаться в реке?”

“Конечно, нет! Ты принимаешь меня за дикаря? Подожди… ООоооооооо, конечно, большое тебе спасибо!”

Глупо с моей стороны выходить на улицу в таком виде. Я возвращаюсь в дом и кладу свое любимое жасминовое мыло всех времен и чистую одежду в медную ванну, затем тащу ее наружу.

“Ладно, я ухожу!”

“Ари...”

“Да?”

“... Река в другой стороне”.

“Ооооо, спасибо, до встречи, Лот!”

Мне удается протащить кадку с собой через подлесок и упасть всего дважды и врезаться в одно дерево. Я не знаю, кто посадил эту сосну посреди дороги, это так глупо! Если я поймаю негодяя! Тьфу.

Река довольно мелкая, и мне остается только подтащить ванну к краю, понять, что мои вещи все еще в ней, вытащить свои вещи, наполнить их водой и поставить в красивой уединенной роще, и та-да! Дело сделано. Я вскакиваю и начинаю сдирать испорченную форму и отслаивающиеся красные вещи. Ааааа, так хорошо быть здесь. Я могу наслаждаться светом луны, водой, шипучим мылом и лаской ветра на моей коже. Звезды освещают небо, а расслабляющий свет Безмолвного Наблюдателя служит доказательством его вечного бдения. Буйство красок и звуков вместе образуют хаотическую симфонию, одновременно сложную и очень живую. Ночь прекрасна, и она моя.

Я наслаждаюсь моментом и вспоминаю вчерашний день.

Лот прав, нам нужно многое обсудить. Мне придется рассказать ему о видении. Он мой друг, и ему нужно знать, что я видела.

Иметь пенис было странным опытом. Теперь я знаю, каково это. Тих-хи. О боже, я знаю, каково это - быть внутри женщины! Поистине, замечательно. Я готова поспорить, что некоторые женщины заплатили бы чистое золото, чтобы почувствовать то, что испытала я!

И что это был за опыт. Медленные и уверенные движения, ощущение теплого тела рядом с моим собственным, стоны удовольствия... Это намного больше, чем я ожидала. Это было потрясающе...

Я останавливаюсь и понимаю, что больше не пользуюсь мылом. Моя левая рука обхватывает грудь, а другая покоится на краю лобка.

Я опускаюсь в ванну и приподнимаю бедра. Да, Агна приподняла свои, именно так. Они перекатывались гипнотическим движением…

Я опускаю правую руку, пока она не отводит светлые волосы, а затем снова останавливаюсь. Я оставляю ее лежать неподвижно.

Я всегда думала, что знаю все, что нужно знать о сексе. Я видела, как этим занимаются животные, поэтому у меня было общее представление об этом процессе. От окружающих меня людей я узнала, что супружеские пары занимаются сексом, чтобы завести детей. Мне сказали, что мужчины хотят этого постоянно, а женщины дают это. Я поняла, что это может быть болезненно или в какой-то степени приятно для нас. Потаскушки - это те, кто позволяет многим мужчинам получать от себя то, что они хотят, и использовать это в своих интересах.

Это то, во что меня заставили поверить. Это тоже ложь. Вчера Лот показал мне, что могло бы быть. Он показал мне, что секс может быть источником невероятного блаженства для обоих партнеров, блаженства, которое выходит за рамки физического и превращается в квазимистическое.

Когда Агна достигла кульминации, ощущение было таким сильным, что казалось, она умирает. Они разделили это вместе. Это было интенсивно и прекрасно. Это было священно.

Я помню, что сделал Мастер. Так не должно быть. Я не обязана отдавать это ему, никому другому. Это может быть только моим. Однажды я могла бы даже поделиться этим с кем-нибудь еще.

Возможно.

Я опускаю руку. Мое лоно покраснело и намокло, не от воды, а от чего-то гораздо мягче. Это заставляет мои пальцы плавно скользить по моим складочкам и тому маленькому бугорку плоти, который… Ааааааа.

Мое тело спазмируется вокруг моей сердцевины волной, которая распространяется по всему телу. Я выгибаю спину дугой, удаляясь от воды.

Еще.

Я двигаю двумя пальцами медленными и широкими круговыми движениями. Я не тороплюсь и наслаждаюсь нарастающими внутри меня ощущениями. Мой палец касается маленького бугорка снова и снова, медленно и уверенно. Я помню вчерашний день, губы Лоты на ее соске. Другой рукой я касаюсь и дразню свой собственный, пока розовые кончики не становятся твердыми и чувствительными. Я двигаюсь все быстрее. Я громко стону, и мне все равно.

Через некоторое время я снова останавливаюсь. Я хочу попробовать кое-что. Я двигаю пальцами горизонтально или вертикально, с большим или меньшим нажимом. Иногда мои движения медленные, иногда немного быстрее.

Я помню, как Агна пронзила себя насквозь. Выражение ее лица…

Я опускаю руку ниже и просовываю палец внутрь. Такая влажная! Да, она двигалась именно так, толкая его внутрь. Я тоже двигаю бедрами и не забываю о маленьком бугорке. Я нахожу ритм, который мне нравится, медленный, но целеустремленный, и растворяюсь в нем.

Время теряет свой смысл, есть только чувственный танец и наслаждение, которое охватывает меня. В конце концов, желание достичь чего-то становится слишком сильным. Я снова играюсь, быстрее, с чуть большей силой. Что-то теплое накапливается внутри. Я хочу знать. Я хочу чувствовать. Я продолжаю идти дальше и дальше, пока не окажусь на пороге чего-то великого. Я продолжаю идти, почти у цели.

И тут я достигаю кульминации.

О, БОЖЕ мой!

“Ооооохохохо, да!!!”

На десять секунд мой разум отключается, поскольку последовательные волны экстаза опустошают тело и разум. Мое тело дрожит и сотрясается в самом центре. Ааааа, тааак хорошо!

Я плюхаюсь обратно в ванну и просто остаюсь там на мгновение, не в силах пошевелиться. Я не успеваю прийти в себя, как повторный толчок вызывает у меня новую встряску, от которой я поджимаю пальцы ног.

Вау!

Это здорово! Лучше, чем здорово! Ааааа! Какое-то время я ни о чем не могла думать! Почему я не слышала об этом раньше?! Кто хранит этот секрет?! Клянусь, что половина человеческих конфликтов разрешилась бы на месте, если бы люди сталкивались с этим ежедневно! Скрывать это - позор, гнусный заговор!!! Так вот почему, по слухам, вампирам нравятся занятия любовью. Это бескровная альтернатива нашему обычному рациону питания без жертв, без риска заболеваний и неизвестной беременности в придачу! Аааах, это так много объясняет!

Хум!

Я должна попытаться сделать это ещё, в научных целях. Это верно только в том случае, если это повторяемо, не так ли?

Тридцать минут спустя я заканчиваю одеваться и возвращаюсь в лагерь с полотенцем на голове и ванной на буксире.

Что ж, это было поучительно и расслабляюще. Большая часть напряжения последних нескольких дней спала с моих плеч.

Тем не менее, возможно, мне не стоит делиться своими новообретенными знаниями с мужчинами. Я действительно верю, что это их не касается. Хм, да, это кажется разумнее.

Я бы не хотела, чтобы они ревновали! Бедняжки.

Довольно скоро я нахожу дорогу обратно к экипажу. Я падаю всего один раз, и кто-то другой посадил еще одну чертову сосну посреди пути! Кто вообще мог такое сделать?

Три человека ждут на небольшой поляне, хотя я вижу другие костры вокруг и слышу шум вдалеке. Я машу им рукой и тут же падаю ничком.

Бах, земля в лесу такая неровная! Невероятно!

“Что с ней не так?” Я слышу чей-то шепот.

“Она пьяна в стельку”, - отвечает мой друг.

“Лот Скорэгга! Je ne vous permets pas!”

“По-английски, моя дорогая”.

“Тогда да будет известно, что я нахожу ваши гррррррр необоснованные обвинения... Скандальными!“

“Приношу свои извинения, сейчас нам нужно договориться с последним пополнением нашей веселой группы”.

“Кого?”

“Меня!!!” Отвечает новичок, красный от гнева.

Я становлюсь ближе. Это человек мужского склада. ДА.

Ариана, из проницательных наблюдений!

Хотя это мне не очень помогает.

“Уххххххх”.

Я поворачиваюсь к Далтону, который постукивает себя по носу. Подождите, что-то не так с запахом?

...

Восхитительно! Какой чудесный аромат! Ах, теперь я вспомнила!

“Мммммммммм”.

Я с усилием морщу лицо.

“МММММММММММММ”.

Остальные, кажется, в растерянности. О, подожди.

“МММММ, АХ! СИНОАД!”

“Это Шинейд! Шинейд, ты неуважительная девка!”

Далтон и Лот вместе делают шаг назад от новичка.

“Прошу прощения?” Говорю я, улыбаясь. Я, ослышалась? С момента нашей встречи я была терпелива и уважительна.

“У вас есть проблемы с тем, как с вами обращались до сих пор?”

Оглядываясь по сторонам, ликеец понимает, что другие не желают помогать ему в его нынешнем затруднительном положении.

“Мне кажется, я говорил слишком поспешно”.

“Все в порядке, сеньерад, с моей стороны было неправильно произносить ваше имя. Я постараюсь больше так не делать”.

Синиед сердито смотрит, но ничего не говорит. Какой колючий парень.

“Кажется, мы собирались обсудить его судьбу”.

“О да! Хватит отвлекаться. Итак, хм. Что нам делать? Я хочу когда-нибудь питаться им”

“Ну. Я надеялся, что ты этого не сделаешь”.

“Хум!”

Я постукиваю указательным пальцем по подбородку. Что ж. Это звучит как разумная просьба. Он не представляет для меня опасности, и я чувствую себя вполне сытой. Ах, но он одновременно волшебный и восхитительный... что делать?

“Если ты не назовешь его своим другом, я могу выпить из него, но не убить его. Мы спасли этого человека, я верю, что у нас есть долг. Кроме того, было бы глупо не получить от него немного силы. Я могу многого добиться. “

“Вот в чем дело, девочка, у меня был разговор с Шинейд, и я верю, что если ты укусишь, то осушишь его досуха, и мы не сможем тебя оторвать”.

“Это так?”

“Да, - говорит сам человек, - я прибыл в эту страну двадцать лет назад, чтобы найти своих потерянных братьев. Увы, поначалу мне не удалось скрыть свою натуру, и слухи о случившемся привлекли ко мне ненавистных Ночных Бродяг из клана Роланд! Я был бессилен перед их силой, и они похитили меня, утащили в убежище глубоко в лесах Арденн. Там я встретил других себе подобных. Я узнал, что на нас безжалостно охотятся и что наша кровь сводит с ума в тот момент, когда ты ее пробуешь. Кормление почти всегда приводит к летальному исходу, поэтому красную жидкость тщательно собирают и используют в зельях, которые дают безграничную силу на ночь. Вампира под действием нашей крови почти не остановить. Как я упоминал, чтобы это произошло, нам нужно сохранить жизнь, и наша сущность не восстановится, пока зелье остается нетронутым. Таким образом, каждый пленник получает ограниченный, но ценный ресурс. Мы постоянно находимся под усиленной охраной.

К счастью, мне удалось обмануть людей на рассвете, используя могущественную иллюзию. Мой обман был обнаружен слишком поздно. К моему глубокому сожалению, я не смог освободить остальных и должен был бежать в одиночку...”

Выражение лица Синиеда выражает крайнюю вину. Он оставил свой народ позади! Что ж, я не в том положении, чтобы судить.

“Я сел на корабль, направлявшийся в Новый Свет, думая, что это будет гавань, где я смогу спланировать спасение. Я ошибся. Человеческие маги успешно обнаружили мое присутствие и похитили меня. Вскоре меня продали человеку, которого ваша группа убила вчера. Остальное вы знаете.”

Ликеец нервно облизывает губы.

“Пока я был под опекой этого клана, я многому научился и был бы готов рассказать вам в обмен на безопасный проезд”.

“Тогда ты проситель?”

“Мустемику? Ах, проситель. Да.”

“Тогда преклони колени”.

Мужчина краснеет от ярости.

Я не понимаю ярости, которую вижу в нем сейчас. Просители преклоняют колени. Таков порядок вещей. Так и должно быть. Мы стоим и слушаем, Просители говорят и преклоняют колени, и если соглашение достигнуто, мы оказываем услугу.

Откуда такая ненависть?

“Ари...”

Я поворачиваюсь к Лоту с приподнятой бровью.

“Его вид порабощен вашим видом. Он их лидер по умолчанию. Преклонять перед вами колени - это ... унижение”.

“Какое это имеет отношение к рассматриваемому вопросу? Разве он не Проситель? Разве я не слушаю?”

“Я понимаю... в этом случае я бы попросил вас простить мне отсутствие приличий в качестве одолжения. Только в этот раз”.

“Я...”

Я не знаю. Я нахожу само это предложение неприятным. Если не соблюдаются надлежащие формы, то что это значит для процесса? Неужели мы бесчестные животные, чтобы так легко пренебрегать традициями?

“Твоя кожа настолько тонкая, что тебе нужно поклонение, вампир?” Раздраженно спрашивает Шинейд.

Туман, в котором я находилась до сих пор, спадает, как вода, сменяясь холодным инстинктом и смертью эмпатии.

Я двигаюсь. Я двигаюсь быстрее, чем когда-либо прежде, несмотря на мое ослабленное состояние. Моя рука сжимается вокруг его шеи.

“Ого!”

“Ари! Пожалуйста, подожди!”

“Возможно, формы важны для нас по другой причине? Возможно, нам это нужно, чтобы сбалансировать нашу человечность и ту часть нас, которая называет вас едой?”

“Ари, пожалуйста. Пожалуйста!”

Я бросаю свою жертву и оборачиваюсь, прежде чем ОТХВАТИТЬ ПАЛЕЦ НА НОГЕ Или ДВА. И ЕГО ЯЗЫК ТОЖЕ.

“Безопасный проход в обмен на информацию, не так ли?”

“Д... Да.”

Лот полон беспокойства. Инопланетянин нарушил протокол. Это ставит его в опасную близость к категории нарушителей клятвы, насколько я могу судить. Я бы выпила его досуха, но он явно заключил сделку с Лотом, и это означает, что я не могу пить из него? Это сбивает с толку. Возможно, мне следует просто убить его и покончить с этим...

Нет, я не могу так поступить с Лотом. Не после того, что произошло прошлой ночью.

“Я хочу его и кровь. Твои возражения не имеют для меня особого смысла. Ты признал, что из его крови можно приготовить зелье, а это значит, что есть безопасный способ собрать его. Я не позволю ему уйти, не попробовав. Ты найдешь способ обеспечить это безопасно, или я рискну. ”

"Ари..."

"Нет! Я истекала кровью и чуть не умерла из-за этого и воздерживалась от еды, пока мы не смогли достичь надлежащего соглашения. Я была более чем благоразумна! Кровь, которую нужно выпить на месте, должна быть частью этого."

"Я не знаю, как правильно собирать кровь. Эту задачу выполнили человеческие алхимики, нанятые Роландом".

"Тогда Лот может помочь тебе нарисовать это и сохранить в чаше, пока я не проснусь. Если тебя не будет рядом, когда я съем то, это должно быть безопасно".

Все молчат. Я не отступлю от этого. Кровь будет моей, так или иначе.

"Очень хорошо, Ночной странник. Это унизительно, но ты не оставляешь мне выбора. Я согласен на твои условия. Кровь и информация в обмен на безопасный проезд ".

Раздражающий мужчина раздраженно уходит. Я отслеживаю его движение, затем возвращаю свое внимание к Лоту.

“Нам нужно поговорить”.

Он указывает на палатку, и мы заходим внутрь. Я встаю и расхаживаю по комнате, пока он чинно восседает на единственной раскладушке. Я не знаю, с чего начать. Как признаться в чем-то таком важном другу?

“Почему ты все равно пытаешься спасти Шинейд? Ты не совсем кровожадный человек”.

“О? Ты считаешь, что я слишком великодушен, спасая своих собратьев-сверхъестественных существ? Мне следовало быть жестче?” Многозначительно спрашивает Он.

Я останавливаюсь как вкопанная.

“Мне очень жаль, но, думаю, я это заслужила”.

К моему удивлению, он хихикает.

“Ты прощена, но, пожалуйста, скажи то, что ты хотела сказать”.

“Ааааа, как бы это сказать ...”

Я объясняю, как я видела видения, и описываю первое из них, поле битвы.

“Да, я помню, я хорошо помню. Это была моя первая настоящая битва. Именно там мой старый дядя Страм получил прозвище дробилка мячей после того, как случайно упал на наковальню.”

Я игнорирую пикантный анекдот и рассказываю ему о банкете. Я описываю седобородого мужчину в мельчайших подробностях.

“Да, отец мой. ДА. Он был так горд. Там тоже была блондинка?”

“Хм, да. Она, хм, продолжала тянуться к ...”

“Да, к моему члену,” я морщусь от вульгарности, “ это была Герда, старая добрая Герда! Мы называли ее охотницей-девственницей. Половина моего поколения выпустила свой первый заряд в ее волосатую ...”

“ЛОТ!”

“Хорошо, хорошо. Ты победила. Следующее”.

Я колеблюсь и облизываю губы. Я действительно обязана сказать ему правду. Я не хочу это скрывать. Эти воспоминания принадлежат ему.

“Ты впервые увидел Агну. Она бросила навоз в лицо Скегги”.

Лот изучает меня.

“Как ты узнала, что это Скегги?”

“Я почувствовала то же, что и ты, узнала то, что ты думала. Ты не думал об этой женщине Герде в тот короткий промежуток времени, который я восприняла”.

“Я понимаю”. Он намеренно делает паузу. Он знает, что за этим следует причина моего смущения.

“Я была тобой, когда ты занимался любовью с Агной”.

Откровение принимается в ошеломленном молчании. Проходит много времени, прежде чем Лот снова заговаривает, достаточно долго, чтобы костер снаружи затух. Достаточно долго, чтобы Далтон заснул в палатке рядом со мной.

“Я точно не помню ее лица. Я пытался выгравировать его, но оно выглядело не совсем правильно. Я считаю, что металл - плохая среда для создания портрета любимого человека. Мне никогда не удавалось сформировать то, что я хотел. Это всегда казалось мертвой, нелепой попыткой запечатлеть то, что невозможно удержать. Как песок, текущий между моими пальцами, понимаешь?”

Лот едва поднимает голову и смотрит на меня. В нем есть что-то, что я видел в Мастере, но также и в Мавре и даже, в некоторой степени, в Химене. Нестареющий. Передо мной стоит древнее существо, чья жизнь длилась дольше, чем длились некоторые династии.

“Я уничтожил их всех до единого, и теперь сожалею об этом. Воспоминания становятся туманными по прошествии нескольких столетий. Даже тень того, кем она была, помогла бы мне вспомнить”.

Итак, разум потерял свою хватку, но кровь помнит.

Лот глубоко вздыхает. Я даю ему немного времени, поскольку понимаю, что если бы он хотел внести свой вклад, то попросил бы об этом. Существа его возраста, вероятно, ценят моменты сильных эмоций как доказательство того, что они все еще живы.

“Что еще?”

Лот никак не комментирует, когда я рассказываю ему об остальном. Его единственная реакция - горькая улыбка при упоминании о предательстве его брата и жены.

“И это все”.

“Понятно. Хорошо. Спасибо, что поделилась, я ценю это. Это было, мягко говоря, горько “.

Я некоторое время колеблюсь, прежде чем задать вопрос, который мучает меня уже несколько минут. Лот всегда прямолинеен. Если он сочтет это неуместным, он даст мне знать.

“Просто задай свой вопрос, девочка”.

“Как ты узнал!?”

“Когда ты слишком много думаешь, ты забываешь дышать. Люди могут не замечать, но я замечаю”.

“Ааааа, нет, это хороший способ попасться”.

“Хахаха, дай этому немного времени и перестань тянуть время!”

“Прекрасно. Почему ты так и не вернулся?”

Лот замирает, как кошка, попавшая лапой в миску со сливками.

“... Я боюсь лодок. Большое расстояние отсюда до дома, понимаешь?”

“Лот”.

“Кроме того, здесь много проектов, которые нельзя просто так прекратить...”

“Лот!”

“Мне страшно! Ну вот, теперь ты знаешь. Я расстался не в хороших отношениях, и я был важным воином для своей семьи. Могло случиться много плохого”.

“Как насчет письма?!”

“Чертовски хорошая идея, девочка, я просто обращусь к клану долгоживущих гномов в горном массиве Кебнекайсе где-то в Швеции. Почтальонам не помешало бы хорошенько посмеяться”.

Я не отвечаю, вместо этого я размышляю в тишине. Это не похоже на то, что я узнала, и все же, действительно ли я понимаю его? Я никогда не видела, чтобы он сталкивался с чем-то, с чем он не мог бы справиться немедленно. Я тоже никогда не знала настоящей любви. Мой друг потерял свою вторую половинку и не смог преодолеть свое горе даже через столетие. Он постоянно убегает от реальности? Должна ли я что-то сказать?

“Не слишком разочаровывайся в этом старике, девочка. Правда в том, что я забочусь о своем клане дома, и я очень по ним скучаю. Это не меняет того факта, что они использовали меня, манипулировали мной, а затем предали те, кто верил, что могут добиться большего. Я многое отдал, и если я вернусь, меня попросят дать еще больше”.

Я по-прежнему ничего не говорю. Лот высказал несколько очень хороших замечаний, и это не имеет значения. Он ничего не делает, потому что напуган, вот в чем суть дела. Я хочу указать на это. Я также хочу уважать границы, которые он сейчас устанавливает.

“Черт возьми, девочка, ты снова занимаешься вампирскими штучками. Хорошо, хорошо. Я ... я признаю, что все еще убегаю. Я не навещу их, но, возможно, письма будет достаточно. Для начала.”

Почему молчание так эффективно?! Это потому, что я не дышу и не двигаюсь?

“Это принесло бы тебе завершение, мой друг, если бы только это”.

“Верно. Да. Я подумывал об этом, понимаешь?”

Мужчины настолько хороши в самообмане, что это почти нереально. Что ж, пора сменить тему. Позже я проверю, действительно ли он взялся за письмо.

“Я хочу спросить, что произошло после того, как я впала в оцепенение?”

“Мы отдыхали в течение часа, затем перевели всех вниз. Мы с Бинглом избавились от горстки оставшихся охранников. Когда мы вышли на улицу, там была, ну, чистка. Заключенные и освобожденные слуги выбрали семерых из них и зарезали их на улице. Это было неожиданно и чрезвычайно жестоко. Голос Бингла заглушила мстительная толпа. Это было некрасиво.

После этого мы все рухнули. Утром мы собрались на совет, чтобы решить, что делать. Бинглу удалось эффективно направить дискуссию, и на ее завершение ушел всего час. Некоторые решили остаться и ухаживать за скотом и полями. Тем, кто уехал, разрешили взять ценные вещи и всякую всячину, чтобы начать все сначала в другом месте, сейчас они с нами. Я бы оценил примерно в пятнадцать человек. Роуз тоже здесь. Они с Бинглом очень сблизились.”

“Хм”.

Роуз одновременно приземленная и болезненно честная. Они могли бы стать хорошей парой.

Я хочу спросить о наших планах, но вижу, что Лот устал. Несмотря на то, что я только что проснулась, я тоже чувствую себя измотанным, поэтому мы оба решаем покончить с этим вечером.

Я просыпаюсь под звуки оживленной дискуссии. Я быстро надеваю одно из своих темно-синих бронированных платьев и думаю, не взять ли мне пистолет. Пока я слышу только раздраженные голоса, а появление кого-то вооруженного может принести больше вреда, чем пользы. Сначала нужно попробовать дипломатию.

Я выхожу из палатки и понимаю, что мы находимся на окраине родного города респектабельных размеров. Глиняная пирамида возвышается над открывающимся передо мной пейзажем, окруженная деревянными зданиями, которые образуют круг вокруг нее. Насколько я могу видеть, долину усеивают ухоженные фермы, а несколько костров придают этому месту праздничный вид.

У нашего костра совсем не празднично. Большинство беглецов, которые решили присоединиться к нам, стоят в кругу карет слева от меня. Мужчины стоят вокруг, как часовые, и в поле зрения нет ни одной женщины. Голоса доносятся со сборища в нескольких шагах от нас. Факелы отбрасывают красноватый свет на то, что, я надеюсь, является просто жаркими переговорами.

С одной стороны, стоит хмурый Бингл, старик, который, я знаю, имеет вес среди людей, которых мы освободили, и Лот. Только Двергур кажется несколько расслабленным. Я чувствую Далтона откуда-то изнутри круга.

На другой стороне находится самая любопытная разношерстная компания. Самая большая группа состоит из мужчин и женщин в легкой и яркой одежде. В волосах у них колокольчики и украшения, а с огромных ожерелий свисают осколки зеркал. Я заметила, что по крайней мере один европеец и несколько молодых людей явно смешанной крови. Их ведут двое братьев и сестер, крупный мужчина с усами и в красной бандане и проницательного вида женщина.

Я думаю, что усы этого человека могут даже соперничать с усами Бингла! Не поэтому ли они пытаются смотреть друг на друга свысока? Я всегда думала, что будет братство больших усачей, но, похоже, они соревнуются за превосходство. Возможно, сначала им нужно установить иерархию? Мужчины - странные существа.

Мои попытки незаметно присоединиться к моим союзникам пресекаются, когда ко мне поворачивается вторая часть группы туземцев. Они одеты в более консервативную одежду из некрашеной кожи.

Нашоба прихрамывает и приветствует меня лучезарной улыбкой, на которую я отвечаю. Спор стихает, и все внимание переключается на меня.

Ах, как это неудобно.

“Приветствую тебя, Дитя Терний и Голода”.

“Приветствую, Нашоба. О чем это ты?”

Круг расширяется, и в него включаюсь я. После того, как голос Нашобы затихает, я получаю разнообразную реакцию от колоритной группы. Многие насторожены, а некоторые смотрят на меня с сомнением в глазах. Европеец открыто насмехается, что меня не сильно беспокоит. Я бы предпочла, чтобы он считал бледнолицых мифом, придуманным легковерными дикарями.

“Мускоги из клана Фокс возражают против того, что вы пересекаете их земли без лицензии. В последнее время белые люди вторгаются в их владения. Напряженность накаляется, хотя смерть осквернителя принесла вам много благосклонности.”

“И что ты здесь делаешь? Ты не один из своих”.

“Я пришел сюда, чтобы убедиться, что переговоры увенчаются успехом. Тот аллигатор, которого ты убил, не единственный, кто охотится на нас, и твоя помощь снова требуется”.

“Прежде чем мы начнем, я не собираюсь уничтожать целые деревни белых людей ради вас, если вы это имели в виду”.

“Воистину, нет, дитя Торна, ибо этот путь никого не спасет. Ах, но наши товарищи теряют терпение, так что давайте немного послушаем их нытье и позерство”. Добавляет он с ухмылкой.

Я не помнила, чтобы он был таким напористым. Похоже, последние шесть месяцев пошли ему на пользу.

Военные действия возобновляет посланник Маскоги мужского пола. Он отпускает, как я предполагаю, едкие замечания в адрес остальной части своей группы и дико жестикулирует в адрес Нашобы и меня. Я совсем не понимаю его языка, и, по-видимому, шаман тоже. Однако один из чокто все больше краснеет, и я предполагаю, что он переводчик. Я заметила, что одна из женщин, которая выбрала Нашобу после того, как я потребовала плату, тоже здесь, хотя в данный момент она смотрит в землю с редкой сосредоточенностью. Лот был прав. Я действительно произвела неизгладимое впечатление.

Разглагольствование продолжается до тех пор, пока сестра не хватает его за рукав. Двое новоприбывших быстрым шагом идут к нам из деревни. Я сразу узнаю в одном из них застенчивого пленника, которого я освободила из лагерей Валианта.

Больше она не такая застенчивая. При виде меня она хмурится, прежде чем повернуться к собранию. Ее речь короткая и по существу. Женщина-посланница задает ей несколько вопросов, на которые она коротко отвечает. Ветер страха и удивления проносится над толпой, за одним единственным исключением: белый мужчина явно не впечатлён и становится все злее.

Мужчина-лидер начинает что-то спрашивать, но невысокая женщина обрывает его с явным упреком и уходит, не оглядываясь. Ее спутница, пожилая леди, изо всех сил пытается догнать.

Полагаю, моя личность подтверждена. Группа Маскоги полна перешептываний и комментариев, которые, я полагаю, хороши, однако белый человек в местной одежде продвигается вперед и вот-вот начнет раздражаться.

Я смотрю на Лота, и он мгновенно привлекает внимание Бингла и старика. Мой друг двергур - редкое сокровище, раз так легко понимает меня.

Мы с занудой скрещиваем взгляды. Я сосредотачиваюсь на нем.

Гипнотизировать людей всегда было сложно. Помимо кормления, попытки повлиять на кого-либо всегда заканчиваются неудачей. Однако на этот раз я чувствую рывок. Хотя это и не совсем тонко, мне удается протолкнуть то, что я хочу донести, через временные узы, которые нас связывают.

Остановись.

Посмотри.

Почувствуй.

Пойми.

Свернись.

Мир вокруг меня меркнет, когда мужчина останавливается на своем пути. Я наблюдаю, как его растерянный хмурый взгляд сменяется мрачным пониманием, а затем абсолютным ужасом. Он делает непроизвольный шаг назад.

Связь прерывается, и я прерываю зрительный контакт как раз в тот момент, когда остальная часть его группы достигает консенсуса. Они не обращаются к европейской группе. Вместо этого проницательная женщина и Нашоба обмениваются несколькими словами, прежде чем удалиться в темноту.

Вскоре следует вся делегация Маскоги, включая сбитого с толку незнакомца.

“Через неделю мне понадобится твоя помощь на охоте. Взамен твои люди могут беспрепятственно пройти. Те, кто остался, не будут подвергаться преследованиям. Мне нужно убеждать тебя присоединиться?”

“Чего ты хочешь?”

“Мир не умрет за один день и не будет искуплен за один. Я сажаю семена, которые спасают, и искореняю другие, которые разрушают”.

“Вряд ли меня можно назвать спасителем”.

“Падший принц и те, кто стоит за тобой, доказывают обратное”.

“... Это было не совсем мое решение”.

Шаман печально улыбается.

“Этого никогда не будет. Ты поможешь мне? Я должен умолять?”

“Да, да, я помогу. Через неделю. Где?”

“Я пошлю тебе сон”.

Ну разве это не удобно. Нашоба хромает прочь, за ним немедленно следует остальная часть его небольшой группы. Вскоре мы остаемся одни.

“Что только что произошло?”

Ах, я забыла о Бингле и старике. Как я собираюсь это объяснить?

Час спустя я стою перед Шинейд и Лотом на окраине деревни.

Я могла бы сказать, что Бингл сомневался в том, что шаман был коллегой-археологом, но наш разговор на "мертвом" языке, а также доверие, которое я получила от него, позволили опровергнуть ложь. Он даже предложил сопровождать меня в моей следующей “археологической экспедиции”, за что я и рассказала все это. Только уверенность в том, что это будут ночные осмотры керамики, заставила его передумать. Я тронута, но я бы предпочла вымыть ноги Мелузине, чем пытаться охотиться на следующую цель Нашобы, не используя всю свою силу. Одного столкновения со смертью в год достаточно, пожалуйста, и спасибо всем.

“Все еще ничего?”

“Что ж, от него действительно соблазнительно пахнет, даже издалека, но я чувствую себя вполне нормально”.

“Сколько времени обычно требуется, чтобы проявиться?”

“Меньше минуты”.

“Я вижу”.

Что-то примечательно своим отсутствием, с чем я научилась жить за прошедший год.

Жажда.

Я чувствую себя прекрасно.

Она все еще здесь, просто немного насыщена. Как будто меня слегка подкормили.

“Не могли бы вы сказать мне, сколько людей нас окружает?”

Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на биении сердца, звуке шагов и движениях.

“В нашем лагере семнадцать человек. Трое часовых наблюдают за нами из-за той сушилки”.

Я не добавляю, что в ближайшем фургоне парочка в разгаре яростного соития. Услышав это, я почувствовала себя неуютно, как будто подглядывала.

“Да, всего их двадцать, хорошая догадка. Теперь посмотри на пирамиду и скажи мне, что ты видишь”.

Я поворачиваю к фигуре в полумиле от меня.

“Есть каменная дверь, ведущая внутрь. Она охраняется”.

Глаза Лота расширяются от удивления.

“Хорошо, я понял. Ты можешь попытаться двигаться быстро?”

Я делаю это и заканчиваю движение позади него. Когда я касаюсь его плеча, он подпрыгивает с коротким визгом.

“Крутая корова Ари, не пугай меня, как ту девчонку”, - говорит он, задыхаясь. - “Мое старое сердце не выдержит этого, понимаешь?“

“Я казалось быстрее, чем вчера”.