Изначально существовала лишь Зима. Других сезонов мир не знал, и, не выдержав одиночества, Зима сотворила Весну — чтобы было кого любить, и два времени года сменялись в согласии. Но как-то раз Земля попросила себе больше отдыха, и так появились Лето и Осень. Теперь четыре Сезона по очереди обходили мир, поддерживая круговорот. Весна шла за Зимой, а следом — Лето и Осень. Обернувшись, Зима по-прежнему видела Весну, но всё стало не так, как в те времена, когда их было двое. Тогда они придумали выход: передали свою силу людям, живущим на Земле. Тех, кому предстояло год за годом обходить Землю, назвали Наместниками Сезонов. Хинагику, Наместница Весны, исчезла десять лет назад, забрав с собой весну. Сейчас, после долгих трудностей, она вернулась, чтобы починить цикл, и, как в древнем мифе, шлёт свою любовь Зиме.
[[image:/storage/reader-images/b5eff83911f50ed65ff3ca5ea7e1a742d787c653.png]]
[[image:/storage/reader-images/8594a88ed1ea6642b6e9e9bafdcf74d824590229.png]]
[[image:/storage/reader-images/7dfc544389fbf4d14bcd44d93ea4b53347ae4475.png]]
[[image:/storage/reader-images/c803805065a1db19d69af9e5a7ecda4a71de3c4d.png]]
[[image:/storage/reader-images/709c96175d5b359a72743e02f6e3359fd395b993.png]]
[[image:/storage/reader-images/b3c8bd70a2e44b687fe201d8813f7ca7793c781c.png]]
[[image:/storage/reader-images/034ef04d6b02516063aa0875cddae81d5eb79e6a.png]]
В начале была Зима.
В мире не было иных времён года, и Зима, не в силах выносить своё одиночество, отсекла часть своей жизни и сотворила другое время года.
Её нарекли Весной. Весна почитала Зиму как наставницу и с тех пор неотступно следовала за ней по пятам.
Зима, словно в ответ на почтение Весны, учила и вела её, и два времени года в добром согласии сменяли друг друга.
Однако вскоре взмолилась Земля.
— Совсем нет времени на отдых! — жаловалась она. — Звери успевают лишь взрастить любовь — и впадают в спячку; деревья — едва покрыться зеленью, как тут же замерзают. Уж лучше бы оставался лишь мир вечной Зимы, где нужно было только безмолвно терпеть! Именно потому, что мы познали Весну, возвращение зимнего мира стало невыносимым!
Зима опечалилась её словами, но вняла мольбе Земли. Она вновь отсекла часть своей жизни и сотворила новые жизни. То были Лето и Осень. Лето, с его суровым зноем, стало её скорбью по отвергнувшей её Земле. Осень, постепенно являющая увядание всего живого, стала временем, данным Земле, чтобы вновь принять Зиму.
Земля приняла их, и с тех пор времена года — весна, лето, осень, зима — пошли своим чередом.
Следуя друг за другом по миру, четыре времени года породили их вечную смену.
Весна следовала за Зимой, а за Весной тянулись Лето и Осень. Зима могла обернуться и увидеть Весну, но всё было иначе, чем во времена, когда их было лишь двое. Сладостным дням Весны и Зимы пришёл конец.
Зима любила Весну. Любила так, как звери любят друг друга, становясь парой на всю жизнь. И Весна, словно повинуясь судьбе, отвечала ей взаимностью.
Осень и Лето, заметившие их тайную страсть, предложили выход ради них двоих: почему бы не доверить свои обязанности тем, кто обитает на Земле?
Те, кто, получив часть их силы, будут год странствовать по Земле… Их нарекут Наместниками Времён Года.
Сперва эту роль доверили быку, но он оказался слишком медлительным, и год обратился сплошной Зимой.
Затем избрали кролика, но на полпути его сожрал волк.
Птица блестяще справилась с задачей, но на следующий год позабыла о своей миссии.
И когда Времена Года уже не знали, что делать, и сокрушённо схватились за головы, перед ними предстал человек и молвил:
— Мы станем Наместниками Времён Года. А вы взамен даруйте, пожалуйста, Земле изобилие и покой.
Весна, Лето, Осень и Зима даровали часть своей силы избранным людям, а Зима обрела вечность, чтобы любить Весну.
Так в этом мире и родились Наместники Времён Года.
Вначале была Зима.
Когда-то зима была единственным временем года в мире. Когда одиночество такого существования стало слишком невыносимым, она взяла осколок своей собственной жизни, чтобы создать новую. Новое время года было названо Весной. Весна восхищалась Зимой как своим учителем и следовала за ней день за днем. Зима отвечала Весне наставлениями, и два времени года сменяли друг друга в тесной гармонии.
Но земля кричала в знак протеста, требуя времени для отдыха. Существа влюблялись, а затем погружались в дремоту; деревья зеленели, а затем замерзали. Земля утверждала, что бесконечная зима лучше, чем нынешнее положение дел. Зима стала слишком мучительной, когда наступила весна.
Зима была удручена, услышав эти претензии, но прислушалась к пожеланиям земли, вновь создав новые жизни из своих собственных. Так наступили Лето и Осень. Суровое лето родилось из криков Зимы, отвергнутой землей. Осень родилась из надежды, что постепенная гибель жизни позволит земле снова принять Зиму.
Земля приняла эти условия, и четыре времени года были установлены. Поскольку все они следовали друг за другом, мир следовал их циклу. Весна бежала за зимой, а за ней - лето и осень. Зима всегда могла обернуться и найти там Весну, но это было уже не то. Медовый месяц Весны и Зимы закончился.
Зима любила Весну. Она любила так, как любят и женятся земные существа. И Весна, словно по воле судьбы, тоже полюбила Зиму в ответ.
Лето и Осень заметили их скрытые чувства и предложили жителям земли взять на себя обязанности их ролей.
Эти существа получили бы часть их силы и пересекали бы землю в течение года. Агенты четырех времен года.
Сначала эту роль взяли на себя коровы, но они оказались слишком медлительными и позволили зиме оставаться зимой круглый год.
Тогда они попробовали использовать кроликов, но их съели волки.
Птицы прекрасно справлялись с этой задачей - до следующего года, когда они забыли о ней.
Когда четыре времени года начали отчаиваться, люди вызвались сами. В обмен на то, чтобы стать Агентами, они попросили, чтобы земля приносила хороший урожай и мир.
Весна, Лето, Осень и Зима отдали людям часть своей силы, и таким образом Зиме было позволено вечно предаваться любви к Весне.
Так родились Агенты Четырех Сезонов.
Богиня весны в образе девушки выглянула в окно.
Ее глаза, редкого желтого цвета, вглядывались в голубизну ясного неба и белизну земли.
В мире царила зима. Мягкий солнечный свет падал на всю страну Ямато, а утро нежно окутывало горы, покрытые серебристым снегом.
Она глубоко вздохнула.
В сезоне, наступившем по воле Бога Зимы, не было красок весны, но он был прекрасен.
Однако красота была не единственным, что он приносил людям.
Зима была сезоном смерти. Еды стало мало, как и света и тепла. Но без этого времени отдыха земля в конце концов увядала.
Зима была неизбежна. Времена года приносили людям постоянные перемены, но происходили они не сами по себе. Они были продуктом божественного мастерства современных воплощенных богов.
Вечный цикл был построен на великих чудесах и жертвоприношениях, хотя это было не всем известно. Большинство позволяло этим благословениям раствориться в обыденности.
Желал ли кто-то, чтобы завтрашний день никогда не наступил, или молился о том, чтобы он наступил благополучно, - четыре сезона всегда наступали для всех. С эпохи богов, с начала времен, договор между человеком и божеством привел к этому циклу.
— Мы уже прибываем, леди Хинагику.
Девушка, Хинагику, была очарована серебряным миром; ее сердце болело за него, как у влюбленной девушки.
За окном поезда лежал лишь белый снег - обычная, неизменная панорама для жителей этого мира. Вот уже несколько месяцев в мире царила суровая, одинокая зима.
Многие воспринимали этот пейзаж как должное и не находили в нем ничего интересного, и все же она не могла отвести взгляд. Неужели она редко видела внешний мир? Может быть, ей просто нравился снег, который символизировал зиму? Так или иначе, она была слишком увлечена, чтобы ответить тому, кто ее звал.
Она снова вздохнула.
— Леди Хинагику.
Голос прозвучал назидательно; сознание Хинагику наконец вернулось к реальности, и она посмотрела на того, кто ее звал.
Поезд дернулся, подбросив Хинагику в воздух, как мячик.
Тонкие руки тут же протянулись к ней, чтобы удержать на ногах, а ее хранительница спасла ее от падения с сиденья.
— Ты в порядке?
Кошачьи глаза ее помощницы расширились от удивления. Она была красива, с изящными губами и веками, похожими на лепестки цветка. Она носила волосы в хвосте с клетчатой лентой, как цветущая в ночи вишня; волосы ее были иссиня-черного цвета и постепенно становились блекло-розовыми, завиваясь в спираль.
Убедившись, что Хинагику цела и невредима, она отпустила ее, сказав "пардон". На ней был костюм, украшенный блестящим темно-красным галстуком, персиковый жилет, штаны-хакама с тремя четвертями и ботинки на шнуровке - прямо-таки образ современной служащей. Катана у ее пояса привлекала столько же взглядов, сколько и ее красота.
Когда сопровождающая попыталась высвободить руку Хинагику, Хинагику схватила ее обратно и пристально посмотрела ей в глаза. Без слов она умоляла ее остаться.
Длинные, как павлиньи перья, ресницы хранительницы встрепенулись.
— Поезд очень трясется. Пожалуйста, будь осторожна.
Она улыбнулась и ласково сжала руку своей госпожи. Вскоре уже невозможно было различить, чье это тепло.
Пригородный поезд, идущий вдоль берега моря, дребезжал и лязгал, слегка покачивая двух девушек.
— Смотри... Разве это не... красиво? — Хинагику снова посмотрела в окно. — Хинагику... любит... зиму.
Она запнулась, произнося эти слова, но все равно ее голос был чист, как сахарная конфета. Большинство людей не знали, как реагировать, впервые услышав ее неровную, отрывистую манеру говорить.
— Неужели? Лично я считаю, что весна красивее.
Голос в ответ был сильным и изящным.
— Ты... ненавидишь зиму... не так ли... Сакура?
— Ненавижу. — Ученица едва удержалась от того, чтобы не прищелкнуть языком, но гнев в ее голосе скрыть не удалось. — Для меня... это отвратительно.
— Но… — Лицо Хинагику опустилось. — Это... все... Хинагику виновата.
— Нет, это вина Зимы. Не вини себя.
— Нет... Нет... Это Хинагику... виновата.
— Это не так, — прошептала Сакура с выражением лица, полным сложных эмоций.
Хинагику попыталась сменить тему.
— Хинагику возвращается... с... сегодняшнего дня... Как ты... думаешь, Хинагику... сможет... встретить Зиму?
— Теперь, когда Агентство Четырех Сезонов уведомило о возвращении весны, я полагаю, что в какой-то момент вы встретитесь.
— Когда... Хинагику... пойдет... извиняться... перед Зимой? Перед... лордом Рюсэем?
— Зачем тебе...? Это Зима должна извиняться.
— Но... Хинагику не... Хинагику должна... лорду... Рюсэю...
— Леди Хинагику Кая. Вы - агент Весны этой страны.
— Хинагику... знает... Но... Хинагику думает... Рюсэй... будет... разочарован... И... Хинагику должна... извиниться...
— Всё кончено. Сколько раз я должна повторять? — грустно прошептала Сакура, крепче сжимая руку Хинагику.
Хинагику попятилась назад. Их разговор был непонятен посторонним, и настроение было слишком тяжелым, чтобы кто-то мог даже подумать о вторжении. Хинагику беспокойно перебирала крошечными ножками, обутыми в сапожки, выглядывавшие из-под кимоно хакама.
— А... ритуал... сегодня... пройдет нормально? — пробормотала она.
Сакура заметила в ее словах неуверенность и тихонько успокоила ее.
— Да, будет. Я обещаю. Я позабочусь об этом, — с гордостью сказала она, положив руку на грудь.
Хинагику нахмурилась.
— Но... разве это не Хинагику... проводит ритуал? — ответила она с нежностью и упреком.
Сакура усмехнулась в ответ.
— Ты… — Она заглянула в желтые глаза Хинагику, и Хинагику ответила ей тем же. — Ты готова на все, чтобы удержать меня, не так ли? Ты обещала, — сказала она. Фраза прозвучала почти кокетливо.
— Хинагику будет. Хинагику... сделает все... чтобы не отпускать тебя. Хинагику принесет... весну... оттепель... зиму... что угодно.
Они были агентом Весны и ее помощницей.
— Я буду поддерживать тебя в этом.
— Хинагику...
Госпожа и помощницы разного роста.
— И я сделаю все, чтобы ты могла выполнять свои обязанности... даже если для этого мне придется пожертвовать собой.
— Хинагику не хочет... чтобы ты... жертвовала... собой.
Обе девушки носили имена весенних цветов - маргаритки и сакуры.
— Если это приказ, я обязательно его выполню.
— Пожалуйста... не делайте этого.
— Как скажете, миледи.
Когда местный поезд прибыл на станцию, странная пара встала и ступила на заснеженную землю.
Островное государство Ямато плавало посреди океана, в восточной части карты мира.
Ямато - архипелаг, получивший свое прозвище из-за формы островов, напоминающих изогнутые ветви цветущей сакуры. Архипелаг был разделен на пять частей, начиная с севера: Эниси, Тэйсю, Иё, Цукуси и Рюгу.
Эниси изобиловал природными ресурсами, и здесь производилась большая часть продовольствия страны. Его земли были обширными, а пейзажи - пасторальными; когда жители Ямато представляли себе сельскую местность, они представляли себе Эниси.
В Тейсю находился Тэйто, имперская столица Ямато и главная точка соприкосновения с остальным миром. В Тэйто находился крупнейший аэропорт Ямато, и он считался главным въездом в страну. В этом районе также проживало много иностранцев.
Иё славился своими горячими источниками и имел долгую историю лечения термальными ваннами. В наши дни он стал важным источником дохода от туризма. Это было самое популярное туристическое направление в стране.
В Цукуси было много знаменитых вулканов, священных гор и исторических зданий. У многих сложилось впечатление, что это старое место, но город был современным, и в нем хорошо сочетались туризм и промышленность.
Наконец, Рюгу - остров в самой южной точке Ямато. Флора и фауна на нем были уникальны по сравнению с остальной частью архипелага. Море изобиловало красивыми коралловыми рифами, а деревья защищали горы от суровых ветров. Здесь располагались самые большие курорты Ямато, а в обычных условиях круглый год было тепло.
Дуэт леди и помощницы ступил в эту самую южную точку Ямато: Рюгу.
— Рюгу... город... такой... полный... снега... Хинагику думала... что это... только... аэропорт.
Курорты Рюгу потеряли свою привлекательность из-за снега.
— Там должно быть... тепло... как в южной... стране... верно?
Сакура с улыбкой ответила на недоуменный вопрос Хинагику.
— Цикл времен года сейчас немного нарушен. Вполне естественно, что сила другого сезона становится сильнее. Баланс нарушен. Лето, осень и зима сами по себе не могут справиться с этой задачей.
Выражение лица Хинагику омрачилось, и она повесила голову.
— Хинагику... сожалеет...
— Тебе нет нужды извиняться. Кроме того... именно поэтому мы здесь.
— Верно...
— Леди Хинагику, в будущем вы увидите много подобных мест. Не пытайтесь слишком усердно разглядывать достопримечательности. Яркий снег может повредить глаза... так что не смотрите. Если вам нужно на чем-то сосредоточиться, позвольте мне быть в центре вашего внимания. Так будет лучше. Снег слишком опасен.
Сакура говорила игриво, но Хинагику покачала головой.
— Хинагику не может... просто... полагаться... на тебя. Даже если... будет... слишком ярко... Хинагику... будет... искать. Это... работа Хинагику...
— Ты уверена?
— Да…
Это было 10 февраля, Реймей 20.
Слухи о посещении Рюгу богиней и ее помощницей вскоре распространились по всему острову.
Сакура позвонила в крупнейшую мэрию острова, и через пять минут к станции подъехал на личном автомобиле правительственный служащий. Бледнолицый служащий отвез двух девушек в мэрию. Пока они добирались до ратуши, ответственный за них человек, похоже, отчаянно искал, на кого бы свалить вину, если бы что-то пошло не так с визитом, бедняжка.
— Леди Весна! Только подумать, что мы будем принимать вас сегодня. Мы, конечно, очень благодарны, что Агенты каждый год пользуются нашим островом, но мы так удивлены, ведь мы не получали никакого уведомления от Агентства "Четыре сезона"... А, понимаю... Леди Хинагику пожелала путешествовать инкогнито... Нет, я не жалуюсь... Просто визит настолько неожиданный, что мы не были готовы принять вас... О, но вам не нужна была наша поддержка? Я понимаю... Да, я сейчас же выдам разрешение на вход в горы.
Сакура, раздосадованная обвинительным тоном, прервала разговор.
Насекомое.
Раздраженная, она вернулась в комнату, где ждала Хинагику.
Сразу за дверью собралась толпа: похоже, слухи распространились, и люди, пришедшие в ратушу, чтобы заполнить анкету или получить консультацию, теперь пытались взглянуть на нее. Служащий пытался отгородиться от них, но некоторые зеваки прижимались к двери. В основном это были пожилые люди, но некоторые подростки держали наготове телефоны, ожидая, когда можно будет взглянуть на Хинагику. Сакура бросилась внутрь.
— Леди Хинагику! Леди Хинагику! — Она протиснулась сквозь толпу, но так и не смогла добраться до двери.
— Всем отойти! Здесь не цирк! — крикнула Сакура, и люди наконец-то открыли ей дорогу.
Она ворвалась в простую приемную и обнаружила свою госпожу, усевшуюся в углу и обхватившую колени.
— Леди Хинагику! С тобой все в порядке?!
Хинагику свернулась калачиком, как пилюльный жук. Она поднялась на ноги только тогда, когда Сакура оказалась достаточно близко, чтобы положить руку ей на плечо.
— Сакура... Незнакомцы... Они... входят...
Она была бледна, а ее руки ужасно тряслись.
— О, леди Хинагику... Мне так жаль. Ты, должно быть, испугалась. Ты давала им рукопожатия или фотографии?
Хинагику покачала головой. Служащий мэрии пришел защитить ее от толпы после того, как они вошли в здание.
— Мне очень жаль... Просто наше положение привлекает внимание...
Хинагику выглядела по-настоящему обеспокоенной, когда это прозвучало. Молча, она нырнула в куртку Сакуры.
— Леди Хинагику... мы теперь будем играть в прятки?
— Хинагику... хочет... быть рядом... с вами....
— Я рада, что ты так близко, но не будет ли тебе трудно передвигаться?
— Хинагику... хочет... быть рядом... с тобой...
— Леди Хинагику...
Сакура погладила дрожащую спину своей госпожи.
Она и так была из тех, кто привлекает внимание, а теперь...
Сакура еще раз осмотрела свою госпожу.
Ее красота действительно была достойна богини. Ее объемные волосы цвета янтаря волновались, словно она стояла на дне океана, и при каждом ее движении танцевали и колыхались, как медуза. Она вела себя как ожившая сказочная принцесса. На ее голове красовалось украшение из белых цветов и ленты, а одна коса спадала на правую щеку. Каждый элемент ее облика был ошеломляюще чист и непорочен. Если бы опытный художник создал свой шедевр, изображающий "девушку-весну", результат был бы недалек от этого.
Ее изящное тело было облачено в штаны-хакама цвета сакуры и чисто-белое кимоно с высоким вырезом под рубашкой. Весь наряд покрывали роскошные украшения - от лент до тканевых цветов и вышивки; больше всего выделялся узел с бабочками, похожий на большой цветок на поясе. На ее ногах красовались короткие кожаные сапожки, которые дополняли общий образ. Она идеально сочетала традиционную одежду Ямато с иностранным колоритом и современными тенденциями.
Она обладает магнетическим обаянием, даже если сама этого не хочет.
Это Сакура нарядила свою госпожу до такого завораживающего состояния, но сейчас об этом не стоило беспокоиться. Нужно было действовать.
— Не волнуйся. Сзади нас ждет такси. Мы можем не попадаться на глаза. Я буду с тобой всю дорогу, так что ни один дегенерат к тебе не подойдет.
— Мы... уже... едем... в... горы?
— Да, леди Хинагику. Я захватила разрешение.
— Захватила? Разве... разрешение... это что-то, что ты... забираешь?
Сакура неловко улыбнулась.
— Ну, это лучшее слово для этого. В конце концов, сегодня мы пришли сюда силой. Может, мне стоит извиниться перед местными жителями?
— Хинагику не... продумала... все... до конца... Прости.
Сакура покачала головой, затем осторожно произнесла, чтобы успокоить свою леди:
— Нет, ничего страшного. Леди Хинагику, думай только о том, что ты должна сделать. Не позволяй окружающему шуму проникнуть в твою голову. Это твой долг.
Получив разрешение на вход в горы, они на такси добрались до подножия горы Рюгу. Водитель предложил отвезти их дальше, но Сакура отказалась.
Мы не можем допустить, чтобы он следил за нами и выкладывал видео в сеть.
Не зря они не общались с простыми людьми. То, что собиралась сделать эта странная пара, должно было остаться в полной тайне. За окном машины лежал лишь снег, цвета почти не было. С другой стороны, в конце горной тропы находилась туристическая достопримечательность острова - храм Рюгу, поэтому снег на тропинке не убирали.
Около сорока минут ходьбы.
Сакура внимательно изучила карту на своем телефоне. Она все предусмотрела для поездки. По ее лицу этого не было видно, но внутри у нее все клокотало от нервов и страха.
Все в порядке. Пока никаких проблем не было. Все пройдет без сучка и задоринки.
Она прошептала себе подбадривающие слова, а затем улыбнулась и обратилась к своей протеже.
— Леди Хинагику, я отнесу тебя к месту проведения ритуала. Ты не против?
Она старалась быть внимательной, но ее госпожа, казалось, была поражена и отказалась.
— Н-нет. Нет.
— Ты пройдешь весь путь пешком? Но...
— Да. Хинагику может... сделать эту работу.
Она кивнула, и это было так мило, что Сакура несколько мгновений не могла отреагировать.
Но вскоре она пришла в себя.
— Нет, мы здесь без поддержки агентства "Четыре сезона" и без норимона. Я сама возьму на себя эту роль.
— Но… норимон?
Она не знала этого слова. Норимон представлял собой деревянный ящик с деревянными ручками спереди и сзади, за которые люди держались, чтобы перенести человека внутрь. Это было древнее средство передвижения, часто встречающееся в старинных произведениях.
У Хинагику расширились глаза от такого объяснения, и она стала еще более настойчиво отказываться.
— Нет... Хинагику... будет... идти пешком. Хинагику... не нужно... ничего... подстилать. Это... неудобно.
— Даже если тебе так кажется, важно поддерживать силы. А у нас их нет, поэтому я предложила нести тебя. И дело не только в усталости. Холодно, и если я понесу на спине...
— У Хинагику есть... тепловые... пакеты... под кимоно. И... если уж ты упомянула об усталости... то как насчет вас? Разве... ты... не собирался... защищать... Хинагику?"
— Я буду защищать тебя, несмотря ни на что.
— Но ты не сможешь... если устанешь.
Ее тонкие бледные пальцы щелкнули Сакуру по носу, заставив ее на несколько секунд беззвучно покраснеть.
— Ты беспокоишься обо мне?
— Почему... нет? Хинагику... любит... тебя... Сакура.
— О, леди Хинагику... Эти слова слишком хороши для меня.
— Может, тогда я отвезу вас наверх? — вмешался таксист в милую беседу прекрасной пары.
Конечно, разговор происходил внутри такси, но все равно Сакура бросила на него убийственный взгляд.
— Нет. И не мешайте нам. Если вы еще раз это сделаете, я выброшу вас из окна.
Сакура остро реагировала на все, что могло нарушить ее и ее госпожи маленький мир.
— Ик…
Таксист вздрогнул под ее взглядом.
— Простите. Но... если бы мы узнали о приезде агента Весны, то могли бы собрать горожан, чтобы отнести ее туда... Мы расчистили снег на тропинке, но с тех пор уже выпал новый снег, так что это может быть опасно... Ах, если бы вы только сказали нам! Мы бы, по крайней мере, расчистили ее еще раз...
Водитель продолжал сетовать и настаивать, пока Сакура холодно не отшила его.
— Мы уже здесь, снег скоро сойдет. У нас должен быть сигнал, поэтому мы хотели бы позвонить в вашу компанию еще раз после того, как закончим ритуал. Вы не против?
Водитель сразу же просветлел и согласился. Он многократно поблагодарил их, радуясь, что сможет похвастаться перед женой и детьми тем, что подвез богиню. Когда пришло время расходиться, он пожал руку Хинагику и не отпускал ее до тех пор, пока Сакура осторожно не отстранила его.
Она помогла Хинагику влезть в пальто и обмотала ее шарфом с лентой, а затем надела пальто и шарф на себя, прежде чем выйти из машины.
— Ну что ж. Пора работать, леди Хинагику, — театрально объявила она. На заднем плане почти слышался звук барабана.
Хинагику крепко сжала кулаки.
— Да. Хинагику... будет выполнять работу... как Агент Весны.
Сакура подражала ее боевой позе.
Хинагику превратилась в пухленькое пушистое существо, переодетое в холодную одежду благодаря своему беспокойному хозяину.
— Давайте сохраним этот энтузиазм до самого конца.
— Да!
— Хотя... Возможно, нам стоит уведомить другие регионы, которые мы посетим после этого ритуала... Агентство "Четыре сезона", должно быть, тоже сейчас отчаянно ищет нас.
— …
Энергия Хинагику увяла, как цветок.
Черт, не стоило мне этого говорить.
Сакура поспешно добавила:
— О, но я понимаю, что ты хочешь действовать инкогнито. Особенно когда это твой первый ритуал после восстановления... И еще...
Сакура отвела взгляд, вспомнив отвратительное прошлое.
— Я понимаю, что это я вышла из себя из-за того, что Агентство придумало тот нелепый план собрать пятьсот заинтересованных лиц и сделать это публичным мероприятием... И в итоге я испортила наши отношения с сотрудниками "Весны"... Так что... прости меня. Я просто надеюсь, что это не повлияет на нас в будущем.
— Н-нет, Сакура, ты... только... действовала от моего имени. Это... не... твоя... вина.
Сакура была глубоко тронута защитой Хинагику.
— Кроме того... ритуал... должен быть... конфиденциальным. Привлечь... пятьсот человек - это просто... странно. Это не... не фестиваль.
— Да, ты совершенно права. Сотрудники "Весны" просто хотят сделать его больше, чем нужно, потому что прошло уже десять лет. Для них это фестиваль, я полагаю, но не для нас.
— Нет... это не так.
— Это то, чему ты отдаешь всю свою жизнь. Это должно оставаться личным.
— Да.
И самое главное, нам нужно, чтобы ты была уверена в том, что призываешь Весну. Сейчас, как никогда.
Сакура постаралась, чтобы ее страх не был заметен на лице:
— Мы пойдем по этой прямой дороге и выйдем на горную тропу к храму Рюгу. Я покажу тебе дорогу, так что не стоит беспокоиться. Давай проведем этот ритуал.
— Да... Эм... э... Сакура?
— Да, что-то случилось? Хочешь, я понесу тебя туда?
— Н-нет. Это... человек?
Сакура вопросительно нахмурилась и посмотрела в ту сторону, куда указывал Хинагику. Прямо у развилки тропинок, чуть поодаль от того места, где они стояли, виднелась желтая точка.
— ?
Сакура напрягла глаза, пытаясь понять, что это, и вскоре ее зрение 20/13 позволило ей увидеть, что точка на самом деле была человеком.
— Ты права. Там кто-то стоит.
— Ребенок... верно?
— А? Это ребенок?
— У Хинагику... 20/3,3... зрение. Хинагику... думает... что это школьник.
Зрение 20/3,3 было просто выдающимся. Сакура была впечатлена, по крайней мере, до тех пор, пока Хинагику не продолжила:
— Сакура, он... мог... заблудиться.
— Мы только что попросили их объявить тревогу в горе. Здесь никого не должно быть... Странно, что ребенок здесь один.
Где его родители? Кабан может выскочить и съесть его.
Это не было преувеличением: гора Рюгу славилась частыми встречами с кабанами. Нередко случалось, что поздним вечером поезда переезжали бедных животных.
— Не думаю, что мы можем игнорировать его. Леди Хинагику, ничего, если я подойду?
— Все... в порядке. Хинагику... не... боится... детей.
Из ее слов следовало, что она боится всех остальных. Сакура бросила на нее обеспокоенный взгляд, но та снова посмотрела ей прямо в глаза.
— Хинагику... хотела бы... помочь... нуждающемуся ребенку.
Сакура решительно кивнула, осознав серьезность своих слов.
— Да, конечно. Как пожелаешь.
Сакура понесла Хинагику на спине, торопясь по заснеженной тропинке. Они должны были добраться до ребенка как можно быстрее. Несмотря на то, что Хинагику не очень-то любила, когда ее несли, она хихикала, судя по всему, ей нравилось идти.
Вскоре фигура ребенка стала более четкой - она была одета в симпатичную зимнюю одежду и желтую вязаную шапочку и тянула за собой санки. Она шла целеустремленно, как будто имела четкий план действий.
Сакура наблюдала за ребенком, пока он приближался. Хинагику был прав: похоже, это школьник. Это было рискованно. Такого маленького и беззащитного ребенка можно было легко похитить.
— Эй! Ты там! Стой!
Рискованно. Беззащитный. Похищение. От собственных мыслей Сакуру затошнило. Она была слишком взволнована, чтобы позвать ребенка так дружелюбно, как надеялась.
Ребенок, напуганный криками высокой девушки, которая несла на руках другую девушку, тут же бросился прочь.
Началась небольшая погоня, пока наконец не представился случай поговорить.
[[image:/storage/reader-images/a5c5d7665db986a1a2a9f0ad080409a92e64a3d3.png]]
У каждого из Наместников Времён Года есть своя родина.
У Наместницы Весны — Весенняя Деревня.
У Наместницы Лета — Летняя Деревня.
У Наместницы Осени — Осенняя Деревня.
У Наместника Зимы — Зимняя Деревня.
С древних времён там живут потомки людей, одарённых сверхъестественными силами, которые связаны с Временами Года.
Среди тех, кто хранит свою кровную линию, естественным образом пробуждаются обладатели этих способностей.
Даже если вчера человек был лишь носителем крови, то со смертью действующего Наместника он преображается в нового Наместника. Для них Деревня, куда бы они ни отправились в самостоятельную жизнь, действительно является родиной, однако родина не всегда становится местом, куда дитя захочет вернуться.
В таких случаях Наместники обычно обустраивали себе жилище за пределами Деревни.
Убежище Наместницы Лета, Летняя Вилла, расположена в глубине дремучего леса.
Гряда островов, именуемая «Сакурой Востока», — «Ямато».
Один из островов Ямато — Иё. Земли под названием Яга, расположенные в регионе Иё, являются известным туристическим местом даже в самой Ямато. В долине на склоне горы Яга находится знаменитый большой водопад, который летом привлекает толпы людей, а в густых лесах, богатых природой, тут и там разбросаны старинные дома в традиционном стиле, полные очарования.
Это неотразимое место для тех, кто желает отдалиться от людских поселений и оказаться в объятиях зелени. Поскольку здесь есть несколько гостиниц, где останавливались знаменитые писатели страны, некоторые приезжают сюда именно ради них.
— Эта Летняя Вилла — выкупленная гостиница, некогда признанная важным культурным достоянием, — из поколения в поколение используется как убежище Наместницы Лета.
Наместница Весны Каё Хинагику и её телохранитель Химэтака Сакура, шедшие по аллее лиственниц, припорошенных снегом, внимательно слушали объяснения стоявшей перед ними женщины. Белёсое облачко пара вырвалось с тихим вздохом. Весенний фронт цветения сакуры, который продвигали Хинагику и её спутники, прошёл от Рюгу через Цукуси и теперь достиг Иё. Теперь им предстояло совершить проявление весны и здесь, в Иё.
Обычно для этого существуют заранее определённые места, но в этот раз по рекомендации Управления Времён Года, которое курирует Наместников, они прибыли на земли, принадлежащие Наместнице Лета.
— Наместники Лета, помимо пробуждения своего времени года, также способны повелевать животными благодаря своим сверхъестественным силам. Поэтому они, как правило, предпочитают места, богатые природой.
Хотя здесь всё ещё царила зима, стоило прислушаться, как становилось слышно пение птиц, а на снегу то тут, то там виднелись следы мелких зверьков.
— Можно сказать, она была создана ради так называемого целительного эффекта.
Место, куда они прибыли после безостановочных переездов, оказалось виллой Наместницы Лета. Здание в чисто западном архитектурном стиле величественно возвышалось среди снега.
— Кроме того, Яга — это земля с духовными жилами, что усиливают сверхъестественные силы. Госпожа Наместница Весны, Вы, должно быть, очень устали от ежедневных ритуалов, так что будет хорошо, если Вы несколько дней отдохнёте здесь, прежде чем отправиться в Тэйсю.
С лучезарной улыбкой это произнесла Телохранитель Наместницы Лета — умная красавица с чёрными волосами, в очках.
— Надеюсь, Ваше пребывание здесь будет спокойным и приятным.
Её звали Хадзакура Аямэ. Услышав о прибытии Наместницы Весны и её телохранителя, она пригласила их на Летнюю Виллу и сама вышла встретить — приятная в общении молодая женщина. На вид ей было около двадцати лет. Элегантный серый костюм всё ещё казался на ней немного по-детски строгим.
— Благодарю за Вашу доброту, — сказала Сакура. — Сюда представителям СМИ будет не так-то просто подобраться, а главное, моя госпожа сможет отдохнуть.
— Что Вы, не стоит благодарности. Для меня честь оказать поддержку представителям Весны. Хоть это и предания из мифов, но Лето родилось благодаря Весне и Зиме. Однако, более того, моё личное желание — защитить почти ровесницу, помогая ей восстановить силы, и служить ей — это гордость для меня как для Телохранителя.
«Женщина, что подобно луне, тихо озаряет всё вокруг» — эти слова как нельзя лучше подходили Аямэ. Даже Сакура, обычно ядовито-вежливая со всеми, кроме Хинагику, на этот раз вела себя тихо, словно нашкодивший котёнок, что ясно говорило об искренности и располагающем характере Аямэ.
[[image:/storage/reader-images/65136fa2d66d48d85a134a1cfc04564de79d2e2a.png]]
— Спа…си…бо… боль…шо…е, Хадзакура…сан.
Когда Хинагику поклонилась, Аямэ ответила таким же поклоном. Изящный жест. Её длинные, свободно собранные волосы грациозно качнулись. Причёску, украшенную милыми белыми цветочками, венчала нефритовая шпилька. Кожа её была словно нефрит. Если бы и существовало выражение «красавица Ямато», то оно как нельзя лучше подходило бы ей. Аямэ, не замечая восхищённых взглядов, устремлённых на неё двумя девушками, непринуждённо сказала:
— Прошу, зовите меня просто «Аямэ». Дело в том, что Наместница Лета тоже носит фамилию «Хадзакура», так что может возникнуть путаница.
От слов Аямэ Хинагику сделала растерянное лицо. Сакура поспешно объяснила:
— Простите, я не объяснила. Госпожа Наместница Лета и её Телохранитель — сёстры.
— Сёстры… и при этом госпожа и слуга?
— Именно так. В других Временах Года обычно выбирают из кровных родственников тех, с кем есть особая связь, или тех, кто превосходит других физическими данными… но мы, из Лета, часто выбираемся из числа родственников.
— Хинагику… и Сакура, мы не сёстры… но, ведь, как сёстры… поэтому, мы похожи?..
— Ч-что Вы, госпожа Хинагику!.. Считать себя Вашей сестрой — это слишком дерзко…
— Мы же… ладим… Я подумала… было бы хорошо… Наверное… нет, да? Прости… меня, Саку…ра.
Хинагику понурилась от слов Сакуры. Та тут же принялась поспешно оправдываться:
— Вовсе нет! Как это может быть неприятно?! Иногда как подруга, иногда как сестра, и, конечно же, как Ваш верный меч-хранитель! Я всегда желаю разделять с Вами и радость, и горе!
— …Сакура… у тебя… ролей… уже… много… это тяжело…
Сакура энергично замотала головой и, глядя прямо в глаза своей обожаемой госпоже, твёрдо сказала:
— Я сама этого хочу!
Она говорила без тени смущения или стеснения, сжав кулаки, словно произнося пламенную речь. В её словах не было ни капли лжи. Хинагику несколько раз моргнула, а затем смущённо улыбнулась.
— Правда… правда?..
— Истинная правда.
— Э…хе-хе… Хорошо… да?.. Хинагику… такая… избалованная…
— Эхе-хе! Конечно, хорошо!
Аямэ прикрыла рот рукой, удивлённо глядя на этих двоих, которые смущались и переглядывались, словно только что начавшие встречаться влюблённые.
— Я слышала, что вы обе из Весны очень близки, но вы и вправду так дружны…
Сакура, хоть и смутилась, не стала отрицать и ответила:
— Н-не настолько. Госпожа Аямэ и Наместница Лета ведь сёстры, ваша связь, должно быть, ещё крепче.
— Связь, говорите?.. Пожалуй. Всё-таки мы семья. Только… у нас, знаете ли, не всё так дружно, как у вас двоих.
Аямэ, в свою очередь, отрицательно покачала головой и криво усмехнулась.
— На самом деле, когда в семье такие отношения, это тяжело. Особенно, если твоя госпожа — эгоистичная младшая сестра, тогда всё ещё сложнее…
— …Эго…ис…тичная?.. — растерянно переспросила Хинагику.
Аямэ сделала озадаченное лицо.
— Да, ещё какая… Вот бы и наша выросла такой же богиней, полной сострадания и любви к другим, как госпожа Хинагику…
Возникла какая-то неловкая атмосфера, когда дальнейшие расспросы казались неуместными. Аямэ прервала разговор и повела их дальше, к Летней Вилле. Хинагику и Сакура последовали за ней, переглядываясь и гадая, что же всё это значит.
Летняя Вилла, в которую они наконец вошли, внутри оказалась ещё просторнее, чем выглядела снаружи.
Холл, общая гостиная, несколько гостевых комнат, игровая, читальный зал, бар-лаунж — планировка была разнообразной. Скучать во время пребывания здесь точно не придётся. Вилла была настолько большой, что можно было бродить по ней, даже не выходя из дома. Но было и кое-что ещё, заслуживающее особого внимания: повсюду сновали маленькие зверьки.
— …Кролик… есть.
— Кролики, госпожа Хинагику.
— Щеночек… и котёночек… тоже есть.
— Преступно милое сочетание!
— Птички тоже есть… И белочки…
— Здесь просто рай, госпожа Хинагику!
Хинагику и Сакура, раскрасневшись, возбуждённо перешёптывались.
Когда они вошли в общую гостиную, их словно приветствуя, показались самые разные животные. Некоторые были в клетках, но большинство свободно передвигалось по комнате, мирно сосуществуя, прижимаясь друг к другу во время дневного сна.
Хинагику выглядела счастливой, но особенно заметны были изменения в выражении лица Сакуры. Её брови опустились, а губы сами собой растянулись в улыбке. Вопреки своей холодной внешности, она, похоже, была неравнодушна ко всему милому.
Аямэ, помогая им нести багаж, сказала:
— Хи-хи, я рада, что вы не испытываете неприязни к животным.
Сакура посмотрела на неё с таким видом, будто спрашивала: «Разве кто-то может не любить таких очаровательных созданий?» — и переспросила:
— Это всё благодаря силе госпожи Наместницы Лета?
— Да, все они — животные, подчинённые Наместнице Лета… друзья Рури. Наместница Лета владеет «Повелеванием Жизнью». Каждый год, во время летнего проявления… она то подбирает раненых, то сближается с кем-то в местах своего пребывания, и их становится всё больше, это целая забота.
— Собачки… кошечки… могут… гово…рить?..
— Да. Но этой способностью обладает только Рури. Я… я не могу разговаривать с животными, но примерно понимаю, что они говорят. По их движениям. Этому я научилась у Рури.
Глаза Хинагику заблестели, и она с завистью прошептала: «Вот бы мне быть Наместницей Лета».
— Не всё так радужно, как кажется. Расходы на содержание просто сумасшедшие, — со смехом ответила Аямэ.
Сакура, кажется, что-то прикинув в уме, задумчиво произнесла:
— С практической точки зрения, затраты на пропитание, должно быть, огромны…
Ведение финансовых дел, связанных с путешествиями для проявления времён года, также входило в обязанности Телохранителей. Возможно, для них обеих это была «та самая, знакомая до боли» проблема, поэтому между ними внезапно возникла атмосфера взаимопонимания.
— Да уж. Вообще-то, бюджет выделяется, так что проблем нет, но из-за этого на другие расходы остаётся меньше. Каждый месяц сводить концы с концами так тяжело… Ну, это то, чем Наместники Лета занимались из поколения в поколение, так что никто не жалуется. В этом плане Летняя Деревня проявляет понимание, и это хорошо.
— Расходы… сократить, и если возможно, каждый месяц откладывать, чтобы потом потратить эти деньги на одежду для Наместницы, да?
Разговор двух Телохранительниц разгорался всё сильнее, оставив юную богиню Весны позади.
— Понимаю! Моя младшая сестра предпочитает европейскую одежду, так что расходы вроде бы удаётся сдерживать, но она ведь в том возрасте… если купить ей много нарядов, бюджет на одежду тут же иссякнет. Эм… госпожа Химэтака, японская одежда — это ведь так хлопотно, правда? Другие Наместники тоже носят японскую одежду, и каждый раз, когда я вижу их на совещаниях, мне кажется, она такая дорогая…
— Японская одежда — это настоящая головная боль в плане трат. Но… посмотрите. На эту воплощённую в роскоши прелесть.
Сакура обняла за плечи Хинагику, которую она сама же и нарядила. Госпожа, приведённая в качестве примера, могла лишь растерянно хлопать глазами. Аямэ согласно закивала.
— Да-да, когда видишь эту прелесть, все мучения с бюджетом тут же забываются!
— Наряды Наместников — это ведь поле для демонстрации мастерства Телохранителя, не так ли!
— Именно так!
— Хорошо вам… японская одежда. А моя ни за что не наденет одежду, которая слишком сковывает движения… — с тоской протянула Аямэ.
— Эм… знаете… Хинагику… не кимоно… тоже… можно… да?.. Костюм? — робко предложила Хинагику.
— Костюм? Ни в коем случае, что Вы такое говорите, госпожа Хинагику!
— Да, госпожа Каё. Европейская одежда Вам бы тоже пошла, но я абсолютно уверена, что японская лучше.
Причины были не совсем ясны, но раз обе отвергли её предложение, Хинагику понуро решила, что ей, видимо, остаётся носить только японскую одежду. Вдоволь наговорившись о нарядах, они наконец решили, что нехорошо всё время стоять, и направились в комнаты.
— Дамы, что касается персонала, на Летней Вилле постоянно находятся несколько человек из Летней Деревни, а также посменно дежурят сотрудники Управления Времён Года от Летнего отдела для охраны. Позже я вас с ними познакомлю. Если у вас возникнут какие-либо вопросы по поводу виллы, обращайтесь к ним или ко мне.
— Да. Эм… Ая…мэ…сан.
— Что такое, госпожа Каё?
— А… дру…зей… трогать… нельзя… да?..
Аямэ и до этого испытывала симпатию к этой скромной и милой Наместнице Весны, но то, что она спросила разрешения, сделало её ещё более приятной в глазах Аямэ.
— Они все очень ласковые, так что гладить их можно без проблем. Если будут сопротивляться, когда захотите взять на руки, то лучше не надо. Если же сами будут льнуть, то, наоборот, пожалуйста, берите. У них есть время для лакомств, если поучаствуете в кормлении, то будет легче сблизиться…
— Ура! Госпожа Хинагику, давайте потом устроим фотосессию! Подарите мне лучшую комбинацию — госпожу Хинагику и кролика!
— …Нельзя… Сакура. Животным… от вспышки… глазам… больно… будет… же.
— Я не буду использовать вспышку! Буду снимать издалека! Подарите Сакуре немного исцеления…
Посмотрев с улыбкой на их перепалку, Аямэ обратилась к Сакуре:
— Кстати говоря, сотрудники Управления Времён Года от Весны будут ждать снаружи? Мы можем предоставить комнаты.
— Они приехали на автодоме, так что в этом нет необходимости. Мы попросили их сопровождать нас на некотором расстоянии.
— …Вот как…
Управление Времён Года — это независимый орган, ведающий делами, связанными с Временами Года. Оно существует отдельно от четырёх Деревень. Проще говоря, Деревни — это места, где рождаются Наместники, а Управление Времён Года — это организация, которая ими управляет. Сотрудников Управления Времён Года обычно направляют для охраны и выполнения различных поручений во время проявления Времён Года или длительных поездок. Поскольку Управление Времён Года существует благодаря Наместникам Времён Года, вокруг них почти всегда можно увидеть группу людей в костюмах. Их основные обязанности включают управление четырьмя Временами Года, расследование возникающих проблем, поддержку, охрану, организацию эвакуации, координацию с различными правительственными учреждениями, но помимо этого в Управление Времён Года поступают и другие разнообразные вопросы, связанные с временами года, так что круг их обязанностей весьма широк. Тот факт, что сотрудников Управления Времён Года сейчас не видно рядом с Каё Хинагику и её спутницей, которые занимаются проявлением весны, несомненно означал, что они держат вспомогательный персонал от Управления подальше, так как не слишком его жалуют.
«У Весенних, похоже, тоже свои сложности», — Аямэ поняла это про себя, но вслух ничего не сказала.
— А госпожу Наместницу Лета нам не нужно поприветствовать? — спросила Сакура.
— Да, эта девочка сейчас прикована к постели, так что, если сможет встать, я попрошу её поздороваться.
Разговаривая, они втроём отнесли багаж в гостевую комнату.
Их провели в комнату, где кровать была застелена так же аккуратно, как в отеле. Белый шкафчик. Антикварный стул. Интерьер в стиле шебби-шик[1] приятно радовал девичье сердце. Должно быть, отопление включили ещё до их прибытия. В чуть тёплой комнате Хинагику и Сакура остро ощутили гостеприимство.
— Сакура… здесь… чудесная… комната… да!
Хинагику редко выглядела такой счастливой при общении с людьми, поэтому Сакура от всего сердца радовалась, что они смогли остановиться здесь.
— Вы, должно быть, устали с дороги. Сейчас я принесу чай и сладости. Повара приготовили торт специально для Весенних гостей.
— Госпожа Аямэ, я помогу. Госпожа Хинагику, не могли бы Вы подождать в комнате?
— Да… Вещи… Сакуры… тоже… которые… сразу… нужны… распакую… да.
Хинагику, которой, похоже, понравилась Вилла Лета, с улыбкой принялась разбирать дорожные вещи. Некоторое время она была полностью поглощена этим занятием, но вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд.
«…»
Она осторожно повернула голову в ту сторону, откуда исходило странное ощущение. И увидела белого кролика, который должен был быть в гостиной, — он сидел перед распахнутой дверью.
— Кролик…сан.
Хинагику помахала ему маленькой ручкой в знак приветствия. Белый кролик фыркнул носиком в ответ.
Убедившись, что Хинагику смотрит на него, он повернулся, вильнул хвостиком и скрылся в коридоре.
«…»
Словно Алиса в Стране чудес, Хинагику последовала за белым кроликом. Тот ждал её в коридоре, будто знал, что она придёт.
— Кролик…сан. Доб…рый… день.
Соблюдая дистанцию, она поздоровалась, и белый кролик снова фыркнул носиком. Затем он двинулся вперёд, словно завлекая её вглубь длинного коридора.
— Там… что-то… есть… да?
На первый взгляд, ситуация была сказочной и немного пугающей, но Хинагику была настроена очень серьёзно.
«Наверное… этот… кролик… сан… посланник… госпожи… Наместницы… Лета».
Поскольку Аямэ говорила, что Наместница Лета может общаться с животными, Хинагику подумала, что этот белый кролик действует с каким-то намерением и вышел на контакт не просто так.
Похоже, она была права: белый кролик добежал до последней двери в конце коридора и остановился перед ней. Хотя из окон коридора падал свет, эта дверь почему-то казалась немного тёмной.
«…»
Белый кролик принялся ласкаться к ногам Хинагику. Она взяла его на руки, погладила, словно хваля за то, что он её провёл, а затем, набравшись смелости, заговорила:
— Э…м…
Её голос, и без того прерывистый, от волнения немного дрогнул.
— Э…м… мо…жет… быть… Вы… Наместница… Лета… сама… да?
В ответ на её вопрос, вместо слов, дверь слегка приоткрылась. Белый кролик выпрыгнул из рук Хинагику и скользнул в щель.
«Запах… госпожи… Наместницы Лета…»
Из комнаты доносился аромат свежей зелени. Почему она связала его именно с Наместницей Лета, Хинагику и сама не знала. Просто кровь, текущая в её жилах, подсказала ей это.
— Каё… Хинагику… зо…вут. За при…глашение… спа… спасибо… боль…шое. — Запинаясь, Хинагику изо всех сил старалась выговорить слова.
— Вам… от Хинагику… что-то… нужно… да?..
Слова, возникшие в её голове. Она с трудом произнесла фразу, которую, будь здесь Сакура, сказала бы та. Для застенчивой Хинагику это было огромным достижением.
«…»
На некоторое время воцарилась тишина. Кто-то определённо был внутри.
Хинагику забеспокоилась, не допустила ли она ошибки в приветствии.
«Может… потому что… Хинагику… странно… говорит…»
Хинагику крепко сжала рукав своего кимоно и опустила голову.
Она уже подумывала уйти, когда из комнаты раздался голос:
— …Сестра… вернулась?
Это был едва слышный голосок. Такой тембр выдавал тонкую, ранимую натуру. Хинагику застыла перед дверью, не зная, можно ли ей войти. Прошло десять лет с тех пор, как она в последний раз встречалась с другим Наместником.
— Э… э-э… то…
— Я Рури. Наместница Лета, Рури.
Рури, похоже, не собиралась её приглашать, продолжая разговор через дверь.
— Хинагику… это… Хинагику…
— Сестра… вернулась?
— Аямэ…сан?
— …Да. Она что-нибудь говорила обо мне?
«…»
Аямэ говорила не самые приятные вещи, это уж точно, поэтому Хинагику, немного помедлив, ответила:
— Сказала… что… Вам… нездоро…вится… поэтому… лежите… — Это был самый безопасный вариант. Говоря это, Хинагику почувствовала, как у неё вспотели ладони.
«Обычно… я только… с Сакурой… говорю… поэтому… не знаю… что… делать».
Она поняла, что привыкла к разговорам, где собеседник подстраивается под неё. К этому же человеку, который к тому же так загадочно вышел на контакт, она испытывала только страх.
— …И это всё?
— …Д-да.
— Что она переживает из-за меня, или что-то в этом роде?
— …Эм-м… «переживает»… она… не говорила…
У Хинагику сложилось впечатление, что они не ладят, но она не стала говорить об этом сейчас. Она ждала следующих слов Рури, и та, немного помедлив, произнесла:
— …Значит, сестре всё-таки на меня наплевать… — Холодные слова ударили в ответ.
— Ч-что… Вы… это… не так…
— Ведь она и сегодня ушла, ничего мне не сказав… Если бы сказала, я бы тоже встретила госпожу Наместницу Весны.
— Аямэ…сан… сказала… что Наместница Лета… сама… нездорова…
— Я не нездорова!
— А?
— Я здорова. Но я злюсь, поэтому не выйду… Не выйду, чтобы досадить ей.
«…»
Только тут Хинагику поняла, что её используют как отдушину для чьих-то эмоций.
— Я ведь не могу жить, если не нужна сестре… Всегда только я… переживаю… Как дура… Такой Телохранитель, и мне он не нужен…
— …Вот… как…
Похоже, она хотела, чтобы её выслушали. Обе они — Наместницы Времён Года. Может, из-за того, что они в одинаковом положении?
Хинагику подумала, что это не та тема, которую обсуждают при первой встрече, даже не видя лица собеседника, но уходить ей не хотелось. Страх, который она испытывала, немного утих.
Она предположила, что эта Наместница Лета сейчас одинока.
Если бы у неё была другая опора, она бы не цеплялась так за одного человека. Это было понятно, даже несмотря на дверь, разделявшую их. И Хинагику могла догадаться об этом, исходя из собственного опыта.
— Несправедливо, правда? Если бы меня… не выбрали Наместницей Лета… я бы не жила, полагаясь только на сестру. У меня могла бы быть другая жизнь. Но… меня выбрали… Поэтому она должна быть ко мне добра. Она должна защищать меня в первую очередь. Вы так не думаете?
Было слышно, как в её голосе звучит гнев на что-то большое, неопределённое.
— …Знаете… можно… спросить? — Хинагику не стала выражать сочувствие, а вместо этого задала вопрос.
— Вы так… её любите… а почему… сестре… больно… делаете?
Сразу после её слов из-за двери донёсся звук сдавленного вздоха.
— Вашей сестре… наверное… очень… тяжело.
В голове Хинагику возник образ улыбающейся девушки с цветочным именем, которая жила ради неё.
Девочки, которая всегда обожала её и говорила: «Госпожа Хинагику».
Чуть позже послышался тихий, сдавленный шёпот: «Потому что…»
— Потому что…! Потому что! Мне ведь больнее… — прошептала Рури сквозь слёзы, и Хинагику тоже стало грустно.
— Знаете… Наместница Лета… сама… я не со… зла… говорю… но… у Хинагику… тоже…
Когда Хинагику начала говорить, в коридоре раздались шаги.
— Рури, ты вышла из комнаты?
Показалась Аямэ. За ней шла Сакура. Должно быть, они вернулись в комнату, не обнаружили там Хинагику и пошли её искать.
— …!
Тут же дверь перед самым носом Хинагику с силой захлопнулась. Хинагику от неожиданности плюхнулась на пол.
— Госпожа Хинагику!
— В-всё… в поря…дке…
Хотя она и упала, но приземлилась не слишком сильно, поэтому Хинагику поспешно поднялась. Она смущённо улыбнулась, подумав, что её застали в неловком положении, но на лице Аямэ, наблюдавшей за этой сценой, отразился гнев.
— Рури! Как ты смеешь так неуважительно обращаться с госпожой Каё! Выходи!
— П-правда… всё в порядке…
— Вы ведь не по своей инициативе пришли к этой комнате, госпожа Каё, верно? Это Рури. Она использовала животных, чтобы заманить Вас. Я не права?
— Д-да… это… так… но…
— Рури! Рури! Почему ты не выходишь! Ты позоришь Наместницу Лета! Если хочешь поговорить, выходи как следует! Перестань убегать, когда тебе неудобно!
— А-Аямэ… са…н… — Хинагику растерянно металась между дверью и Аямэ.
— Госпожа Хинагику, Вы нигде не ушиблись? — спросила Сакура.
— Сакура, нет! Я… просто… немного… поздоровалась… правда!
Увидев отчаянную мольбу в глазах Хинагику, Сакура с облегчением кивнула.
— Госпожа Аямэ. Моя госпожа не пострадала, и, похоже, они действительно просто здоровались как Наместницы.
— Но…!
— Госпожа Хинагику ведь не стала бы её выгораживать, правда? Госпожа Рури стала Наместницей восемь лет назад, и для госпожи Хинагику это первая встреча. Естественно, что они захотели поздороваться. Вообще-то, нам следовало бы присутствовать при этом…
Аямэ ещё что-то хотела сказать, сверля взглядом дверь, но, тяжело вздохнув, перестала пытаться заставить Рури выйти. Они втроём вернулись к комнате Хинагику.
[1] Шебби-шик — стиль интерьера, появившийся в 1980-х. Основными его чертами являются винтаж, пастельные (бело-розовые) цвета и кружева (мелкие декоративные элементы). Само название «шебби» указывает на консервативную интенцию стиля, что роднит его с японским аналогом ваби-саби. В интерьере это достигается за счет использования комода, паркета и патины. Обилие декоративных элементов роднит шебби-шик с барокко. В то же время отличием будет являться акцент на потертости, трещинах, антиквариате, старине и «обшарпанности».
— Простите, что потеряла самообладание… Я думала, эта девочка не выйдет из комнаты, даже если приедет Наместница Весны… Я была удивлена и разозлилась на её эгоистичное поведение…
На извинения Аямэ Хинагику попыталась сказать, чтобы та не беспокоилась, но Аямэ покачала головой.
— Мне следовало сказать с самого начала… Я скрывала позор своей семьи. — Аямэ опустила плечи, и её голос, полный усталости, стал глухим.
— Моя госпожа, Хадзакура Рури, сейчас бастует, и уже три месяца… вот так запирается в комнате и не выходит…
Слово «забастовка» ещё больше сбило с толку и без того растерянных госпожу и слугу Весны. Аямэ, с горькой усмешкой на лице, продолжила:
— Я выхожу замуж, поэтому ухожу с поста Телохранителя. И в ответ на это… моя госпожа, моя младшая сестра, объявила забастовку…
Визит делегации Наместницы Весны на Летнюю Виллу начался с небольших волнений.
Получив указание располагаться и отдыхать, Хинагику и Сакура, войдя в отведённые им комнаты, разобрали вещи, а затем снова собрались в комнате Сакуры.
«…»
«…»
Обе были потрясены.
— Замуж…
— Забастовка…
Смутно встревоженные, они молча сидели, обняв подушки.
— Скажи… Сакура… ты… замуж… выходить… собираешься? — Первой нарушила молчание Хинагику, выплеснув свою тревогу.
— Что Вы! Н-нет! Моё единственное желание — всю жизнь служить госпоже Хинагику! Ни планов, ни желаний таких нет!
Сакура так яростно замотала головой, что казалось, шея вот-вот сломается, отрицая всё.
— Но… но… но, ведь… тогда, если… если братец Итэтё попросит?..
Словно это было запретное слово, выражение лица Сакуры мгновенно исчезло, а голос стал ниже.
— А? С какой стати он тут вообще всплыл? Госпожа Хинагику, Вы с ним связывались?
— Са… Сакура… с-страшно… Ведь… в детстве, Сакура, ты о братце Итэтё…
— Этим чувствам уже десять лет, они давно на помойке, прошли через свалку и сожжены! Это были лишь мои односторонние заблуждения, так что больше никогда не произносите этого вслух… Госпожа Хинагику, важнее другое: Вы ведь не планируете никаких забастовок? Если есть какое-то недовольство, сразу говорите.
— Н-нет… такого…
— …Вот как, тогда хорошо. Простите… я немного разволновалась.
— …Потому… что Хинагику… делала… то же самое?..
После этих слов между Хинагику и Сакурой повисла недолгая тишина.
Сакура, видимо, не ожидала услышать такое от Хинагику.
— Н-нет, то есть…
Встретившись с её прямым взглядом, Сакура растерялась. Она невольно опустила глаза, избегая взгляда своей любимой богини.
— У госпожи Хинагику, конечно, есть прошлое прегрешение в виде забастовки, но…
Она изо всех сил пыталась подобрать слова, чтобы не ранить свою госпожу.
— Обстоятельства у Вас сНаместницей Лета разные, и…
Закончив фразу, она украдкой взглянула на Хинагику. Та застыла с полуоткрытым ртом.
— Прегрешение… это… слово… я недавно… выучила…
Хоть Сакура и старалась быть деликатной, слово «прегрешение», похоже, было ошибкой.
— …П-про…сти…те… Хинагику… действительно… грешница…
— Простите! Простите! Не то! Не то!
— Ничего… я же с «прошлым»…
— Госпожа Хинагику, забудьте! Опытный человек! Да, опытный человек! У Сакуры плохо с японским! Ну же, забудьте! Давайте съедим сладости?
— М-м… — Хинагику покачала головой, затем подошла ближе к Сакуре и взяла её за руку. Она сжала её ладонь обеими руками, словно согревая.
— Г-госпожа Хинагику?..
Ошеломлённой внезапным приближением служанке Хинагику прошептала слова, идущие из глубины души:
— Сакура… прости… меня. Хинагику… грешница… но… — Казалось, это относилось ко многим событиям прошлого. — Ради Сакуры… я смогу… стать… хорошей.
Ко всем печальным, радостным и тяжёлым событиям, что произошли между ними.
— Хорошим… человеком… смогу стать. Поэтому… не бросай… меня… — Всё это подразумевалось в её словах. — Не бросай… меня, Сакура. Ради Сакуры… я всё… смогу… сделать.
В тот момент в глазах Сакуры за спиной Хинагику словно появилось сияние.
Естественный свет, проникавший в комнату снаружи, окутывал волосы, кожу Хинагику, всё её существо, заставляя мерцать.
В тихой комнате только они двое. Богиня Весны молилась, словно на исповеди в исповедальне.
Она была здесь и молила беспомощного человека.
Просто быть рядом.
«Ах, как же она одинока, сколько бы времени ни прошло», — подумала Сакура.
Сакура гордилась тем, что на неё полагаются, но в то же время ей стало грустно.
Поступки этой богини и раньше не раз трогали её сердце, но сейчас что-то по-настоящему отозвалось в груди.
— Бросить Вас?.. Госпожа Хинагику… — Сакура взяла другую руку Хинагику, не сжатую ею, и приложила к обеим рукам госпожи, говоря: — …Благодаря тому, что было тогда, мы сейчас здесь. Нас никому не одолеть. Мы ведь поклялись, что преодолеем всё вместе, правда?
Тепло её голоса было наполнено искренностью.
— Угу… — Хинагику с облегчением выдохнула.
В тот день, день их приезда, хотя каждой была выделена отдельная комната, они в итоге уснули вместе, в одной постели, прижавшись друг к другу, как сёстры.
На следующий день они осмотрели место для проведения весеннего проявления и совершили подношение в виде танца и песни.
Проявление времени года немедленно приносит весну в то место, где оно совершено, но на окружающие территории эффект распространяется постепенно.
С каждым разом танец и песня Хинагику становились всё более таинственными.
— «На запад, на восток, летит снежинок рой,
Так ветер гонит их, прощаясь вновь с зимой.»
— «Снег пепла, снег-цветок меняет зимний цвет,
За тысячу ли вдаль несёт зимы последний след.»
— «Хоть не обнять её, и встречам не бывать,
Весна за тенью Зимушки продолжит путь опять.»
Существовало несколько видов Песен Времён Года, но когда Хинагику пела песни о любви, её голос звучал особенно сильно и проникновенно.
Сакура понимала, почему так происходит, но её взгляд, которым она наблюдала за госпожой, был полон противоречивых чувств.
В отличие от Сакуры, которая легко смогла возненавидеть зиму, её госпожа была милосердна и никогда не говорила о той обиде, которая по праву должна была бы существовать. Наоборот, казалось, что из-за отсутствия встреч её чувства лишь крепнут.
Хотя тот, о ком думала Хинагику, был причиной её похищения.
«Милосердие тоже иногда бывает в тягость», — подумала Сакура.
— Не судите… строго… прошу… Весна… благополучно… здесь… — К Хинагику, закончившей петь и танцевать, Сакура подбежала с пальто и пледом в руках и тут же укутала её, словно обнимая.
— Вы славно потрудились. Нам снова придётся идти до машины. Давайте немного отдохнём и пойдём.
— У…гу.
— Есть и горячий ходзитя[2], и холодный спортивный напиток. Что выберете?
— Хо…дзи…тя… хочу.
Разложив лёгкий складной стульчик, Сакура усадила на него Хинагику. Она достала из рюкзака термокружку, способную сохранять тепло и холод, и осторожно передала её Хинагику.
Затем она раскрыла красный бангаса[3], прикреплённый к походному рюкзаку, и встала рядом с сидящей Хинагику.
Ясный зимний день. Среди заснеженных гор, две девушки — госпожа и слуга — под одним зонтом. Какая живописная картина.
— …Сакура… не нужно… так… обо мне… заботиться… — Хинагику смущённо нахмурилась, видимо, чувствуя себя неловко оттого, что сидит одна.
— Госпожа Хинагику, Вы та, с кем и должно так обращаться.
— Восхождение… проявление… работа… мы ведь… устали… одинаково…
— Сакура ничуть не устала.
— Слушай… зонт… тяжёлый. Давай… уберём?
— Этот зонт я выбирала с особой тщательностью, отбирая из множества вариантов, чтобы он подходил госпоже Хинагику. Он очень качественный и, на удивление, лёгок для бангаса. К тому же, ультрафиолет — злейший враг кожи.
— Тогда… давай… вместе… сядем.
— Стул только один.
— Сакура… сядь. Хинагику… сядет… Сакуре на колени.
— А?!
— На колени… сяду. Тогда… мы будем… вместе… да?
— …От такого я не могу отказаться.
Предложение было слишком соблазнительным, и Сакура, забыв о своём положении служанки, согласилась. Две девушки на одном маленьком стульчике. Они сидели, прижавшись друг к другу, словно дружные сёстры. Зонт по-прежнему был раскрыт.
«Счастье», — подумала Сакура.
Здесь было тихо, ничего лишнего. Разве что снег.
— Госпожа Хинагику, не смотрите слишком много на снег. Глаза испортите.
— Но… я смотрю.
Куда бы они ни пошли, если бы только не было этого снега, который смущает её любимую госпожу, мгновение было бы ещё совершеннее.
— Госпожа Хинагику.
— М?
— …Нельзя, дайте глазам отдохнуть… — Сакура слегка капризным тоном прикрыла глаза Хинагику ладонью. Даже зная, что это бессмысленно, сейчас, хотя бы на это мгновение, она хотела, чтобы её госпожа принадлежала только ей.
— Прости… меня.
Извинение вырвало у неё вздох. Кончиками пальцев Сакура ощутила, как дрожат ресницы Хинагику. Наверное, та смотрела на снег сквозь щели между пальцами Сакуры. В основном её госпожа была спокойной, но в том, что для неё было важно, она была непреклонна. Сакура знала это, и всё же корила себя за назойливость.
Отчасти из-за того, что Хинагику сидела у неё на коленях, её взгляд не был обращён на Сакуру.
Хотя Сакура всё время смотрела на Хинагику.
— …Интересно… Росэй-сама… в порядке… ли…
Янтарные глаза Хинагику были устремлены прямо на снег, который вот-вот исчезнет.
На останки сезона, принесённого тем Наместником.
— Какая разница, что с ним. Вам не нужно о нём беспокоиться. — Невольно вырвались колючие слова.
— …Просто… подумала… может… он… в порядке…
— Если он в порядке, это будет раздражать. Хотелось бы, чтобы он страдал.
— Не говори… так… Сакура… Хинагику… ведь… правда… на Росэй-сама… на Зиму… не держит… зла…
«…»
— Потому что… это человек… которого «я»… любила… И сейчас… почему-то… всё равно… беспокоюсь…
Хинагику сказала нечто немного странное. Но Сакура ответила, не выказав удивления:
— Это не Ваша воля?..
— …Как… знать… Когда… я впервые… встретила… Сакуру… я поняла… что это Сакура… но… это ведь… заимствованное… — Хинагику сказала это, немного неуверенно покачивая ногами. — …Словно… я самовольно… живу… в чужом… доме…
— Но это Ваш дом.
— Да… но… всё-таки… это другое………… Поэтому… да. «Замену»… Хинагику… которая… дружит… с Сакурой… я… очень… очень… благодарна… тебе.
Лицо Сакуры исказилось от печали из-за непонятных слов госпожи.
Девушка на её коленях внезапно показалась такой хрупкой и нереальной.
«Не говори так», — мольба, не сорвавшаяся с губ, эхом отдавалась в голове.
«…Можешь… уже… уходить. Я сама… умру».
Эхом отдавалось.
— Госпожа Хинагику. Врач ведь тоже говорил. Что Вы — продолжение, на одной линии. — Сакура сказала это нарочито твёрдо, словно убеждая и себя. Она ни за что не выдаст своего страха, что если она сейчас не будет говорить уверенно, её госпожа сломается.
— …У…гу.
— Вы не замена. Вы тоже — госпожа Каё Хинагику.
«…………»
— Даже если Вы сами так не думаете, Сакура это знает. Но Вам не нужно пытаться вернуться в прошлое. Сакура очень любит и новую, нынешнюю госпожу Хинагику. Вы стараетесь… я люблю Вас такой.
«…………Угу».
Разговор мог бы на этом красиво закончиться, но маленькая головка Хинагику тихонько прислонилась к телу Сакуры.
— …Тогда… — Перенести вес тела — это знак доверия. Доверие этой девушки, чьё сердце бесчисленное множество раз разбивалось на куски, и всё же она как-то собирала их и держалась, было для Сакуры дороже всего на свете.
Поэтому Сакура не должна предать.
— Можно… мне… думать… о Росэй-сама?..
Не должна предать.
Даже если из-за слов, сказанных ею для ободрения, госпожа попросит о немыслимом.
— Хинагику… ведь… хочет… их… познакомить… Почему… так… да?.. Я… другой человек… но… чувства… к Росэй-сама… словно… не умерли…
Сколько бы ни бушевала буря в её груди, она не должна предать.
— Сакура… Хинагику… хочет… встретиться… с Росэй-сама… Я хочу… «ту девочку»… познакомить… с ним.
Если она это сделает, то может потерять даже «нынешнюю» Хинагику.
«Только не это. Ни за что».
Сакура вспомнила ужас, который испытала, когда её госпожа, сидевшая у неё на коленях, вернулась к ней тогда.
[2] Ходзитя — японский жареный зелёный чай.
[3] Бангаса — традиционный японский зонт из промасленной бумаги на бамбуковом каркасе.
Восемнадцатый год эры Рэймэй, осень.
Одна девушка посетила Весеннюю Деревню.
Весенняя Деревня, укрытая горами, не была отмечена на картах Ямато.
«Деревни», где обучались Наместники Времён Года, существовали в разных частях Ямато.
«Весенняя Деревня», «Летняя Деревня», «Осенняя Деревня», «Зимняя Деревня» — местоположение всех их было государственной тайной.
Среди них самой богатой природой и красивой, по мнению осведомлённых лиц, считалась «Весенняя Деревня».
Деревня была окружена высокой стеной, отгораживающей её от внешнего мира.
Пройдя сквозь стену, можно было увидеть дома с соломенными крышами. От входа в деревню тянулась одна большая дорога, которая в итоге вела к священной роще. Пройдя через рощу, можно было увидеть небольшой холм, на вершину которого вела длинная каменная лестница. Поднимаясь по ней, любуясь посаженными по бокам сезонными цветами и деревьями, можно было добраться до главного оплота.
Это было место, называемое «Святилищем», где поклонялись «Весне» и обучали Наместницу Весны. Оно состояло из двух строений: Хондэна[4], где жили служащие, и Хайдэна[5], зала для поклонения Временам Года. Огромная территория, роскошный дом в стиле Ямато. В эту старинную, прекрасную Весеннюю Деревню прибыла гостья извне, и теперь она растерянно стояла перед Святилищем.
Девушка, одним словом, выглядела жалко.
Её седые волосы с редкими чёрными прядями были неухожены и доходили до пояса. Денег на одежду, видимо, не было: несмотря на наступившую осень, на ней была тонкая чёрная рубашка и джинсовые шорты.
Обычно таким девушкам сюда вход воспрещён, но она была приглашена. Её откуда-то привезли на машине, заставили долго идти по горам, и вот, наконец, она здесь.
Через некоторое время из Хондэна Святилища вышла женщина в кимоно.
— Глава Деревни ждёт Вас… У Вас есть сменная одежда?
Девушка покачала головой. У неё вообще не было никаких вещей. Был один рюкзак, но он не был набит, и в нём небрежно торчала катана.
— …В таком виде Вы не сможете предстать перед ней.
— Это вы меня позвали, не так ли?
— Мы звали телохранителя Наместницы Весны… а не бездомную, грязную путешественницу.
— Не вижу необходимости переодеваться, чтобы выслушать то, что вы хотите сказать.
Несмотря на презрительный взгляд, девушка не дрогнула и посмотрела в ответ с вызовом.
— …Хорошо, тогда, госпожа Химэтака Сакура. Прошу сюда.
Роскошное здание в стиле Ямато можно было назвать настоящим японским замком.
Хондэн и, немного поодаль, Хайдэн. Куда бы ни шла Сакура по Хондэну, повсюду открывался вид на прекрасный сад в стиле Ямато.
Походив по Хондэну, Сакуру в конце концов проводили в комнату, которую можно было назвать приёмной.
Однако тот, кто её вызвал, появился не сразу. Она прибыла в деревню после полудня, но встретиться с пригласившим её человеком смогла лишь тогда, когда небо окрасилось закатом.
— …Заставлять людей столько ждать, что ты о себе возомнила, старуха?.. — С этих слов Сакура начала разговор.
Ничуть не испугавшись первой атаки, её собеседница ответила:
— Следи за языком, девчонка.
Это была пожилая женщина, именуемая Главой Деревни, которая управляла этой Весенней Деревней. Ей, должно быть, было за семьдесят.
В комнате в японском стиле, расположенной в одной из частей Хондэна, они сидели друг напротив друга в позе сэйдза[6].
— Химэтака Сакура… прикрываясь великой целью поиска Наместницы Весны Каё Хинагику… продалась Зимней Деревне… после того, как и Зима тебя бросила, ты опустилась до жизни среди людей, влача жалкое существование… Неужели у тебя нет благодарности за то, что такую бесстыдницу, как ты, приняли, а не осудили?
Сакура усмехнулась в ответ на холодные слова:
— …Смотря как сказать. Я родилась в Деревне, но не служу ей. Моя госпожа лишь одна. И если эта госпожа исчезла, естественно, я буду её искать. Мне не было смысла оставаться с вами, так быстро прекратившими поиски госпожи Хинагику. Зима была более полезна. И не вы меня приняли, а вы меня разыскали. Не так ли?
— …Вы стали довольно дерзкой на язык.
— Если тебя бросают в девять лет, язык и не таким станет.
— …………Я растила Вас, говоря, чтобы Вы стали мечом, который не сломится ни при каких обстоятельствах. Но, похоже, я потерпела неудачу. Ради выгоды Вам было всё равно, с кем иметь дело. Прямо как блудница.
Не обращая внимания на оскорбления, Сакура продолжала холодно усмехаться:
— Пусть блудница. Ради госпожи я стану и воровкой, и блудницей. Так какова причина, по которой вы позвали ту, которую обычно и видеть не захотели бы? Собираетесь устроить здесь суд?
«…»
— Или сверить информацию? Если вы вдруг решили возобновить расследование, я предоставлю все имеющиеся у меня данные.
— Мы не собираемся возобновлять расследование…
Сакура усмехнулась, словно ожидала такой реакции:
— Верно… вы ведь ставите на то, что госпожа Хинагику умрёт.
Воздух словно треснул от напряжения.
Обе почувствовали, как и без того плохая атмосфера становится ещё хуже.
Глава Деревни открыла рот, чтобы что-то сказать, но Сакура опередила её:
— Наместница может использовать силу Весны до тех пор, пока её жизнь не отнята, или пока её сверхъестественная сила, позволяющая проявлять время года, не иссякнет.
«Мерзавцы».
— Если она не сможет использовать силу, немедленно найдётся следующая Весна.
«Стыдитесь».
— Прошло восемь лет с тех пор, как Она исчезла, а Весны до сих пор нет, значит, госпожа Хинагику жива…
«Стыдитесь, стыдитесь, стыдитесь!»
— Но вы молились, чтобы госпожа Хинагику поскорее умерла! Поэтому и прекратили поиски… Бесстыдники — это вы! Мерзавцы!
Сакуру охватило ощущение, будто у неё в голове постоянно кипит горячая вода. Сидя, она кричала, задыхаясь. Это были симптомы гипервентиляции, ставшей хронической из-за стресса.
— …Хх! — Она прикрыла рот рукой, глубоко дыша. Она с трудом подавила приступ, проглотив мучительные чувства.
«Сказала. Наконец-то сказала».
Сакура всё это время хотела выплеснуть им в лицо эту правду.
Но от того, что она сказала это, ей не стало легче. Радости тоже не возникло. Родились лишь пустота и невыразимая печаль. К глазам подступили слёзы, и она прикусила губу.
— …Желать рождения нового Наместника… Как вы только посмели!.. — Последние слова прозвучали сдавленным, мучительным голосом.
Глава Деревни некоторое время молчала.
Было очевидно, что если уж кого и осуждать, то виноватой стороной была Весенняя Деревня.
Слова Сакуры, если изложить их по порядку, означали следующее:
Каё Хинагику, Наместница Весны этой страны, была кем-то похищена и исчезла.
Способности Наместницы Времён Года передаются другому человеку, если текущая Наместница умирает или из-за старости больше не может использовать свою сверхъестественную силу. Преемником становится кто-то из кровных родственников, чья линия восходит к Эпохе Богов, когда и была учреждена система Наместников Времён Года, и выбирается он сверхъестественным образом.
Тот факт, что преемница не найдена, означает, что Каё Хинагику, несмотря на похищение, всё ещё жива.
Однако Весенняя Деревня слишком рано прекратила поиски.
Где-то в этом мире находится девушка, брошенная сразу же, как только перестала выполнять свою роль.
— И сейчас, в этот самый момент! Вы продолжаете её убивать своим бездействием, как вы смеете!..
— …Сохранение рода первых людей, назначенных Наместниками Времён Года… В этом основная причина существования Деревень, — медленно, словно успокаивая Сакуру, заговорила Глава Деревни.
— …Наша Весенняя Деревня существует исключительно для того, чтобы бесперебойно сменять весну. Если Наместница исчезла, естественно искать следующую. У нас нет ни надежд, ни денег, чтобы тратить их на ту, кто не вернётся. Её похитили разбойники… Предполагалось, что она скоро умрёт.
— Пока можно использовать — богиня, то да сё, носят на руках, а как стала бесполезна — так мусор…
«…»
— Но ваши прогнозы не оправдались, и Она живёт уже восемь лет! Не стоило мне сюда приходить… Не знаю, чего вы хотели, но от одного разговора с вами тошнит…
— Подождите… Сакура, выслушайте.
— Что ещё теперь! Если вы даже не искали, какой смысл был меня звать! Чтобы поиздеваться?
— Нет, слушайте, Сакура.
Сакура молча поднялась. Глава Деревни отреагировала на это, пытаясь её удержать. Она схватила Сакуру за руку. Та безжалостно оттолкнула её, но её снова схватили.
— …Эй, если ты думаешь, что я буду с тобой церемониться, потому что ты старуха…
— Она вернулась!
Сакура не сразу поняла эти слова.
— …А? — Дыхание замерло.
— …Наместница Хинагику вернулась. Примерно полгода назад её нашли… Это пока нигде не объявлялось…
— …Но… как… ведь… — Голос сорвался. Услышав такое невероятное, в такой момент, наверное, следовало бы немедленно расспросить, испытать головокружение, но ничего подобного она сделать не смогла.
Реакция, вместо того чтобы выразиться словами, проявилась в теле. Кончики пальцев дрожали так, что она не могла их унять. Хотя не было холодно, зубы стучали.
— Н-но… ведь… — Голос, который она наконец смогла из себя выдавить, был голосом слабой маленькой девочки.
— Полгода назад?.. Почему… если её нашли, не объявили… мне… не сообщили…
— Ваше местонахождение было неизвестно… да и вообще, мы собирались заменить телохранителя…
Ещё один удар под дых, и Сакура потеряла дар речи.
«…Хх!»
Увольнение телохранителя, который не смог защитить госпожу во время похищения, было, в общем-то, закономерным, но услышать это вслух было шоком.
«Но тогда зачем они меня позвали?» — Сакура никак не могла поверить, что эта Глава Деревни из сострадания позволит ей встретиться с госпожой, которую она когда-то не смогла защитить.
«Тут что-то нечисто».
Решив так, она пристально посмотрела на Главу Деревни. Та, словно поняв мысли Сакуры, заговорила тихим голосом:
— Мы приняли Каё Хинагику от Государственной службы безопасности и пытались помочь ей восстановиться, но её состояние не улучшается… Если так пойдёт и дальше, она может так и не прийти в себя. Из-за похищения… она сильно изменилась… её душа сломлена… нет, она «становится богиней». Чтобы предотвратить это, мы одну за другой давали ей новых телохранительниц, но безуспешно…
Лицо Сакуры побледнело от рассказа Главы Деревни о состоянии её госпожи.
— Она… она ещё говорит?
— …Наблюдается регресс до детского состояния, но речевые функции сохранены. Если она окончательно потеряет человеческое равновесие, то слишком приблизится к божественному… то есть… — Брошенные слова ещё сильнее потрясли Сакуру.
— Она умрёт молодой.
Убедившись, что Сакура больше не собирается убегать, Глава Деревни отпустила её руку и сказала, словно внушая:
— Задача телохранителя… не столько защищать тело, сколько оберегать душу, чтобы удержать её на стороне людей. Наместники Времён Года… как бы они это ни отрицали, они боги во плоти… и они отличаются от нас. Если человеческая душа угасает, они естественным образом уходят на сторону богов… а оттуда нет возврата. Химэтака Сакура, мы… на самом деле не хотели, чтобы Вы возвращались… Но если кто и может что-то сделать с Ней, то это, пожалуй, только Вы.
— …Как вы… смеете… такое…
В голове Сакуры пронеслось множество слов.
«Теперь-то что», «Это из-за вас», «Если кому и умирать, так это тебе», «Почему не раньше», «Тогда почему вы меня бросили», «Сами же бросили», «Не помогли».
— …………Вы, вероятно, будете отрицать, но я тоже хочу хоть как-то помочь Ей, раз уж Она вернулась живой. Пожалуйста, спасите госпожу Хинагику.
«Лжёте», «Думали, она скоро умрёт, да?», «Но она не умерла», «Она прожила несколько лет, брошенная вами», «Сейчас же хочу сделать с вами то же самое», «Для вас она может и инструмент», «Но для меня, для меня…»
— Я провожу Вас, сейчас Она живёт в одной из частей Хайдэна…
«Для меня она была самой дорогой девочкой на свете».
Слова в голове, словно проклятия, кружились и не исчезали, но Сакура больше ничего не говорила.
Ей казалось, что если она произнесёт хоть слово, то не сможет удержаться и набросится на стоящую перед ней Главу Деревни. Как бы она её ни ненавидела сейчас, та была одной из ниточек, связывающих её с исчезнувшей госпожой. Она понимала, что здесь нужно вести себя смирно. Понимала и стиснула зубы.
«Но я никогда не прощу».
Затаив в груди лишь жажду мести, она молча последовала за Главой Деревни по дороге к Хайдэну.
Добравшись до Хайдэна, Глава Деревни исчезла.
Сказала, что без неё будет лучше, и что о приходе гостя сообщено.
[4] Хондэн, также иногда называемое Синдэн — главное здание синтоистского храмового комплекса. Хондэн считается исключительно домом почитаемого в данном храме божества, поэтому он закрыт для посещения публики. Священнослужители входят в хондэн только для проведения ритуалов.
[5] Хайдэн — зал для молящихся в синтоистском храмовом комплексе. Обычно он расположен непосредственно перед главной святыней храма (хондэном) и больше его по размеру. Хайдэн часто соединяется с хондэном залом ритуальных пожертвований — хэйдэном. В отличие от хондэна, закрытого для публики, хайдэн представляет собой место для проведения церемоний и поклонения божествам.
[6] Сэйдза — японский термин для обозначения одного из традиционных способов сидения на полу. Помимо чисто утилитарного значения поза сэйдза имеет зачастую и церемониальный смысл, во многом зависящий от общественного положения, возраста и пола сидящего.
Сакура объявила: «С Вашего позволения, я войду» — и вошла. Из зала Хайдэна, где рядами стояли статуи Весны Четырёх Времён Года, вглубь вёл проход. Словно попав в сказку, она открывала одну за другой сёдзи[7] и продвигалась вперёд.
В комнатах в японском стиле, по которым она шла, повсюду были развешаны сухоцветы, и чем дальше она продвигалась, тем более странным становилось это зрелище. Видимо, на виды цветов не обращали внимания. Гипсофила, розы, лаванда, гомфрена, статице — самые разные цветы были собраны в пучки и украшали стены. Посмотрев наверх, она увидела, что они развешаны и на потолке. Это была уже не комната, а скорее цветочный мир. В конце концов она добралась до комнаты, настолько поглощённой цветами и травами, что её уже трудно было назвать японской комнатой. Она со страхом обошла несколько комнат, но нигде не было людей. Какова же причина такой изоляции?
Перед последней комнатой, где, по всей видимости, и находилась та, кого она искала, Сакура вдруг опустила взгляд.
«…?»
Из щели в сёдзи ветром принесло лепесток, который упал к её ногам. Бледно-розовый, формой напоминающий лепесток персика. Лепесток сакуры.
«Она действительно здесь».
Сейчас была осень. Деревню окутывали клёны и гинкго. Сакура не могла цвести. Само её существование здесь было чем-то неправильным.
«Сила Наместницы Весны. Запах… другой».
Запах, отличный от осеннего, манил её. Это был эфемерный, словно сон, который вот-вот развеется, аромат времени года. Аромат весны. Сакура подошла и коснулась сёдзи. Когда она открыла их, оттуда влетело ещё несколько лепестков сакуры.
Порхая, порхая, лепестки. Кружась, словно в танце.
В тот момент, когда она увидела мир за открытой дверью, у неё вырвался вздох восхищения.
Это было впечатляюще, покоряло с первого взгляда. Сила очарования, подобная силе королевы.
Все пять чувств, похищены без остатка. Красота, способная остановить время.
— «Закачались, закачались лепестки сакуры,
Опали, опали лепестки сакуры.
Окутанный ароматом, я иду,
Это весенний путь, закрой глаза. Для кого эта красота?
Для кого, для кого, для кого? Это весенний путь, проходите.»
Девушка в белом кимоно сидела на веранде и пела. В саду росло маленькое деревце сакуры высотой с взрослого мужчину. Сила Наместницы ослабела, но она определённо смогла проявить весну.
«Проходите, проходите…»
Посреди песни девушка умолкла. Она обернулась. Её глаза не узнавали в Сакуре знакомого человека. Она извернулась и босиком спустилась в сад. Тело её явно готовилось к бегству.
— Госпожа Хинагику! — закричала Сакура, словно в ужасе.
— Госпожа Хинагику! Это Сакура! Ваша… Ваша Сакура!
Движения девушки резко прекратились. Сакура не сразу смогла вымолвить следующее слово.
Сейчас здесь, её госпожа. Весенняя богиня, которую Сакура не смогла защитить, жива.
От одной этой мысли дышать становилось невыносимо тяжело.
— Химэтака Сакура!..
«Вдохни, докажи, кто ты».
— Простите… что не смогла Вас защитить!..
«Твоя богиня перед тобой».
— Всегда… всегда…
«Перед тобой же».
— Всегда… искала Вас!.. Госпожа Хинагику!..
Сама того не заметив, Сакура опустилась на колени и разрыдалась.
«…Хх!..»
На самом деле она собиралась совершить догэдза[8]. Но она лишь плакала, колени не держали, а в руках не было силы.
«…У-у-ух… хнык… у-у-ух…»
Она просто билась об пол и рыдала. Нужно было как-то выпрямиться. Подумав так, она отчаянно, дрожащими руками, попыталась прижать лоб к татами[9]. Но тут же снова рухнула.
— Са…ку…ра.
Словно заговорила заводная кукла, раздался голос.
Она невольно подняла голову.
— …Са…ку…ра?
Её богиня бесшумно подошла и смотрела на неё сверху вниз. Девушка кончиками пальцев робко коснулась лица Сакуры, залитого слезами, её волос, губ. Сакура была в прострации.
— П-прав…да… Са…ку…ра?..
— Г-госпожа Хинагику!..
— Ч-что… с во…ло…сами?.. Были… кра…си…вые… чёр…ные… а те…перь… бе…лые…
— Госпожа Хинагику, госпожа Хинагику, госпожа Хинагику!..
Сакура протянула дрожащие руки.
— …Госпожа Хинагику, я так хотела Вас увидеть………… Всегда, всегда Сакура искала Вас.
Не выдержав, она припала к ногам Хинагику.
«…»
Хинагику погладила прильнувшую к ней Сакуру по голове, словно утешая.
Она говорила странно, сбиваясь с ритма, как будто мелодия сбилась с тона.
— Госпожа Хинагику!.. Госпожа Хинагику…
— Са…кура… Хи…на…гику… искала?
— Искала!.. Всегда!..
— Всегда… ис…ка…ла?..
— Всегда!.. Всегда!.. Не было ни дня, чтобы я не искала!.. Госпожа Хинагику!..
Услышав эти слова, Хинагику, чьё лицо до этого было мечтательным, немного исказилось от печали.
— Вот как… Хи…на…гику… искала… да?.. Прости…
— Нет, нет… Будучи Вашей телохранительницей, я не смогла Вас защитить, глубоко сожалею об этом… Если Ваш гнев не утихнет, прошу, накажите меня как угодно…
— …Н-нет. Не то. Хинаги…ку… ведь…
— Да, госпожа Хинагику.
Она была готова принять любые слова, и смотрела на лицо своей госпожи, но…
— Уже… умерла.
Слова, обрушившиеся на неё холодным дождём, были совершенно неожиданными.
— …У…мер…ла… что Вы имеете в виду?
— …Прежняя… Хи…на…гику… умерла. Нынешняя… Хинагику… другой человек.
— …Госпожа Хинагику? — Сердце неприятно ёкнуло.
Сакура невольно усмехнулась. Ведь человек перед ней повзрослел и стал ещё красивее.
Она выглядела очень хрупкой, но это определённо была её госпожа. Ошибки быть не могло. Как ни посмотри, это была Наместница Весны, которую Сакура так долго искала. Проявление сакуры указывало на это.
— Другой… что Вы… Госпожа Хинагику, простите, Сакура… не понимает…
— Прежняя… Хинагику… да. Не выдержала… и исчезла… на полпути… А сейчас… «Хинагику»… вместо… неё. Это не та… Хинагику… которую ты ищешь…
— …Действительно, Ваша манера говорить сильно изменилась… но…
— Но… это другой… человек. Я всем… говорю… что другой…
«…»
Сакура почувствовала, что что-то происходит. И это было не то, что она могла бы легко себе представить. Сама же Хинагику смотрела на Сакуру, виновато опустив брови.
Выражение её лица говорило: «Как же успокоить эту внезапно появившуюся проблемную девушку».
Сакура невольно отняла руки, которыми обхватывала её.
— …Прости… меня… — Снова раздался холодный голос.
— …………Прости… меня, Сакура… поэтому… можешь… идти… домой.
Завуалированный отказ болью отозвался в груди, словно её пронзили.
— Кто-то… проявил… инициативу… да?.. Хотя я… говорила… что не надо…
Действительно, эта девушка, возможно, чем-то отличалась от прежней.
— Все… «ту девочку»… ждали… когда… умрёт… я знаю…
Манера говорить другая. Выражение лица другое.
— Тогда… так и сделаю. Скоро… и нынешняя… «Хинагику»… умрёт… так что… оставьте… меня.
Словно говорила девушка с той же внешностью, но с другой душой.
— Тогда… служи… следующему. Можешь… идти… домой. Спасибо… тебе, Сакура.
Стало жутко. То, что сейчас происходило, было совершенно не похоже на ту встречу, которую она себе представляла.
«…Хх!..»
Сакуре был предложен выбор: сломаться и уйти.
Уйти, как ей сказали, и забыть о Наместнице Весны, жить дальше.
Такой вариант возник у неё в голове.
«Прекрати».
Тут же её внутренний голос возразил.
«Прекрати».
Она всю жизнь была одержима одной девушкой, жила ради неё. Раз та выжила, но не рада ей, значит, есть выбор начать новую жизнь.
«Не нужна мне такая жизнь».
Можно просто уйти, как ей сказали. Ей ещё нет двадцати, всё можно исправить.
Здесь есть шанс прожить нормальную, правильную жизнь, как у обычных людей. Возможно, это последний шанс. Есть ли время года, нет ли, какая разница, можно просто сказать, что это не имеет ко мне никакого отношения. Можно просто бросить девушку, которая десять лет назад спасла ей жизнь. Ведь та сама говорит, что не нуждается в ней.
«Вот оно».
Так шептала судьба.
«Ну и что с того».
Так шептала судьба, но Сакура не приняла этого.
«Ну и что с того, говорю я. Правильность мне не нужна».
Она отвергла ту себя, которая хоть раз представила жизнь без Хинагику.
Завести много друзей, кроме Хинагику, пойти в школу, влюбиться в кого-нибудь, выйти замуж, возможно, родить детей. Жить скромной, но спокойной жизнью.
«Заткнись, назойливая муха».
Судьбе, продолжавшей шептать, Сакура…
— Нет…
«Заткнись, говорю, дерьмо собачье».
Сакура оскалила зубы.
«Заткнись, сдохни, исчезни».
Она убила в своей голове ту себя, которая предала госпожу.
Много-много раз убила. Забила до смерти. Переехала. Задушила. Зарезала. Казнила через запрет. Распяла.
Застрелила. Отравила. Раздавила. Жестоко убила. Казнила. Задушила голыми руками. Казнила через отсечение головы. Выпотрошила.
Убивала, убивала, убивала до тех пор, пока не осталась только та, что была верна.
— Нет, место, куда я вернусь, только одно.
Так сформировалась нынешняя Химэтака Сакура.
«Весь этот шум — сдохни. Ну и что с того».
Госпожа жива. Она не нуждается во мне. Ну и что с того.
«Не нужно. Ничего, кроме права быть рядом с Ней».
— Что бы ни случилось, Сакура — Ваша рабыня. Я доберусь до Вас.
«Ну и что с того», — снова подумала Сакура, словно высекая это в своём сердце.
— Простите за долгое отсутствие. Химэтака Сакура, только что, прибыла к Вам.
В тот момент Хинагику смотрела на неё так, словно видела нечто невероятное.
«Потерять доверие госпожи Хинагику — это абсолютно недопустимо».
Нынешнюю Сакуру охватывало чувство тревоги, подобное отвратительным насекомым, бегающим по всему её телу.
Нужно говорить то, что хочет услышать госпожа. Нужно её удовлетворить, она это понимала. Госпожа больше не находится в долине ненависти. Однако и Сакура испытывала невыносимую боль.
Для девятнадцатилетней девушки всё это было слишком тяжело. Она сама не замечала, как взвалила на себя слишком много и не может сдвинуться с места.
— Но… Вас похитили из-за Зимы… — В отчаянии она сказала только это.
«Нельзя, но говорю».
Сакура знала, что это не дойдёт до Хинагику.
— …Не…правда. Преступ…ление… совершили… разбой…ники.
То, что было необходимо Сакуре для избавления от страданий в её жизни, Хинагику больше не было нужно.
— Они бросили Вас. Из-за них Ваша жизнь была разрушена?..
Хинагику пережила в жизни ужасное предательство. И всё же она его преодолела.
Сакура ещё не смогла этого сделать. Возможно, никогда не сможет.
— Другие бы… нет… у нас нет союзников, которым можно доверять…
Нет, не «не смогла».
— Не…правда… это.
Она не хотела.
— Нет, это так.
Не хотела. Если она не будет ненавидеть, Сакура не сможет нормально функционировать.
— Почему… Сакура… это… говорит?
Хинагику перестала опираться на Сакуру и, извернувшись, обернулась. Их взгляды наконец встретились. Тот взгляд, которого так хотела Сакура. Янтарные глаза её госпожи, подарившей ей этот взгляд, печально дрожали.
— Росэй…сама… братец… Итэтё… если… их… сделать… плохими… сердцу… легче… станет… поэтому?
«Богиня».
— Очень… понимаю… тебя. Чувства… Сакуры. У Хинагику… так… было. Больно.
«Моя богиня».
— Но… знаешь… это… ты сама… выдумываешь… плохих… людей.
«Твоя эта невинность, которая должна быть чистой и незапятнанной».
— Это… мне… Сакура… рассказала.
«То, как ты принимаешь вещи взглядом, способным охватить небо и землю, вот это».
— Сакура… которая… рассказала… почему… такое… говорит?.. На самом… деле… ты знаешь… да?.. В тот… день… они… двое… пытались… нас… защитить…
«Это очень ранит меня».
— Если… кого-то… делать… плохим… Сакуре… будет… больно… по-прежнему.
Слова Хинагику были чистой молитвой.
— …Даже если… ты не изменишься… Хинагику… любит… Сакуру… но…
Молитва. Сияющая, указывающая Сакуре путь, где нет страданий.
— Но… не страдай… пожалуйста.
Однако Сакура не хотела избавляться от ненависти. Если сейчас она это сделает, то наверняка…
— …Госпожа Хинагику.
Наверняка станет слабой.
«Я столько лет Вас искала».
Станет слабой.
«Даже когда Весна бросила, даже когда Зима бросила, я искала».
Если станет слабой, не сможет быть клинком.
«Мне нужна была злость».
Если не сможет быть клинком, не сможет защитить любимую девушку.
«Мне нужна была ненависть, госпожа Хинагику. Вы не знаете».
Не сможет защитить любимую госпожу.
«Вы не знаете. Без ненависти».
Не сможет защитить, и тогда…
«Есть люди, которые не могут жить».
Если не сможет защитить, и Хинагику, и Сакура умрут.
«…»
Сакура выдохнула, словно приводя мысли в порядок.
— Я постараюсь сделать так, как Вы говорите.
— Правда?
— Да, постараюсь… Поэтому… госпожа Хинагику.
— Ч-что?
— Не скажете ли Вы ещё раз, что любите меня? Мне нужны силы, чтобы стараться.
Сказав это, Сакура подумала, какая же это глупая просьба.
«Глупо, низко, я знаю».
Это было похоже на детский каприз. Ей было неприятно, что ненавистный ей человек без всяких усилий получает расположение госпожи, и она эгоистично просила того же для себя. Хотя та не была ни её матерью, ни возлюбленной.
— Можно… и неправду…
Госпожа и слуга. Богиня и богиня. Женщина и женщина. Мужчина и женщина. Сакура и сама понимала, что глупо соперничать в таких разных комбинациях. Отношения Росэя и Хинагику отличались от отношений Сакуры и Хинагику.
Даже если ненавидишь, глупо пытаться привязать к себе сердце госпожи и заставить её смотреть только на себя.
«Простите».
И всё же она хотела этого. Любви этой девушки.
«Я заменяю этим что-то другое».
Сакуре, которая до сих пор жила, питаясь негативными эмоциями, была необходима именно Хинагику. Эта девушка была её единственной надеждой на жизнь.
«Вам и так тяжело, простите».
Поэтому она хотела её взгляда. Искала её внимания. И молила. Чтобы её тоже любили.
— …Почему… ты опять… такое… говоришь?.. Я не… лгу…
Даже без соперничества, богиня уже достаточно милосердна к ней, и всё равно больно.
— Сакура, люблю.
Желанные слова, прозвучавшие без тени лжи, достигли ушей Сакуры.
«Хорошо. Каждый раз, когда Вы любите меня».
— Люблю… тебя. И добрую… и сердитую.
«Мне кажется, что-то во мне прощается».
— Люблю… очень… лю…блю.
«Поэтому я прошу этого, как индульгенции».
— Всё… в порядке… да… Сакура.
Только Хинагику могла исцелить сердце, которое болело уже десять лет.
— …Госпожа Хинагику.
Сакура старалась не замечать неудобную правду.
— Госпожа Хинагику, я тоже Вас люблю.
Ещё немного, она хотела ещё немного всё ненавидеть. Сакура отпустила бангаса. Он упал на землю. Вместо этого она притянула к себе госпожу, которая повернулась к ней. Среди снежной равнины она крепко обняла Хинагику, словно сопротивляясь свету, отражавшемуся от них. Хинагику, оказавшись в её объятиях, улыбнулась. «Больно», — сказала она. Сакура поспешно ослабила хватку.
— Госпожа Хинагику…
— Всё хорошо… всё… хорошо… поэтому… да…
— Да… — прошептала Хинагику, словно успокаивая. Через её слова передавалась уверенность в том, что сколько бы ошибок ни совершила Сакура, Хинагику её не оставит.
«Простите, госпожа Хинагику».
Девятилетняя Сакура смогла выстоять и прожить до сих пор благодаря чувствам, от которых на самом деле стоило бы избавиться, благодаря сожалению и одержимости.
«Простите, если бы я могла более обычно».
Без этого она не смогла бы жить. Не смогла бы выжить.
«Обычно, любить Вас, если бы я могла».
Сакура и сама понимала, что эта «любовь» искажена.
— Всю жизнь… хочу слушать это рядом с Вами. Ближе всех, не отходя.
Любовь Сакуры была немного искажённой, но преданнее, чем у кого-либо.
— …Угу… сколько… угодно… раз… скажу. Сакура… Хинагику… любит… Сакуру… поэтому… да… Я не виню… Сакуру… Благодарна… что ждала… Не забывай… люблю… тебя.
Иначе она не могла функционировать.
— Да. Сакура тоже Вас любит… Я обязательно… буду защищать Вас всю жизнь…
Поэтому сейчас ненависть и зависимость были необходимы, она не могла от них отказаться.
— Всё… в порядке.
Хинагику, всё понимавшая, щедро дарила Сакуре свои слова и взгляд.
— Сакура, люблю тебя.
— …Да.
— Очень-очень, люблю.
— Да, госпожа Хинагику.
Между девушкой, воспевающей любовь, и девушкой, молящей о любви, не было романтического чувства.
— Поэтому… всё хорошо… да.
— …Да, госпожа Хинагику.
Не романтика, но сильнее, чем романтика, и чище, чем любовь.
— Сакуре… если Вы рядом, всё хорошо.
Хоть и немного сломленные, но между ними это были нормальные чувства.
К тому времени, как Хинагику сказала «люблю» пятьдесят раз, Сакура снова смогла улыбаться.
[[image:/storage/reader-images/a43745b0c9b516f5de9f7e70d02287900015cf8d.png]]
[7] Сёдзи — в традиционной японской архитектуре это дверь, окно или разделяющая внутреннее пространство жилища перегородка, состоящая из прозрачной или полупрозрачной бумаги, крепящейся к деревянной раме. Традиционно для сёдзи используется бумага васи, но может также использоваться бумага, созданная на современных фабриках, стекло или пластик.
[8] Догэдза — поза, в которой человек садится на колени, опускает почти до земли свою голову и произносит «пожалуйста». Смысл догэдза в том, чтобы продемонстрировать своё высшее почтение перед кем-либо.
[9] Татами — маты, которыми в Японии застилают полы домов. Плетутся из тростника игуса и набиваются рисовой соломой, хотя в последнее время для набивки используется и синтетическая вата. Длинные края татами обшиваются тканью.
Прошло несколько дней с момента их прибытия на Летнюю Виллу.
Каё Хинагику и её спутница продолжали проводить ритуалы проявления Весны и благополучно завершили свою миссию в Иё в соответствии с намеченным графиком.
Когда они только прибыли, пейзаж был ещё по-зимнему холоден, покрыт снегом, но постепенно теплело. Можно сказать, это была настоящая смена одежд с зимы на весну.
Завершив проявления, Хинагику и её телохранитель должны были отдохнуть несколько дней, а затем отправиться в Тэйсю.
— …Хинагику-сама, вы в порядке?..
Видимо, из-за усталости, накопившейся от ежедневного использования божественной силы, Хинагику, едва вернувшись в комнату, слегла с температурой.
— …Это… просто… жар…
Слабый ответ её госпожи, лишь немного высунувшей лицо из-под футона, болью отозвался в сердце Сакуры. На днях, после ритуала проявления, они немного задержались на улице, разговаривая среди снега. Думать, что это могло стать причиной, было мучительно.
Словно прочитав её мысли, Хинагику тут же добавила: «Это не из-за того дня».
— …В любом случае, нужно сбить температуру. Я принесу лекарство. Ужин лучше приготовить другой, не тот, что нам подадут. Сакура займёт кухню и приготовит. Рисовая каша подойдёт?
— А… если… я скажу… что хочу… с яйцом… это… будет… каприз?..
— Пожалуйста, не стесняйтесь капризничать передо мной, Хинагику-сама, и когда у вас жар, и когда его нет.
Сакура заботливо поправила охлаждающий пластырь на лбу Хинагику и направилась на кухню.
Ради охраны Хинагику она уже успела изучить планировку этого здания и добралась до кухни, не заблудившись.
Летняя Вилла по своей структуре напоминала особняк в западном стиле, и каждая комната была просторной.
Кухня, вероятно, на случай приёма гостей, была оборудована двумя холодильниками. Не увидев никого из персонала, отвечающего за кухню, Сакура на мгновение задумалась, можно ли ей самовольно открыть холодильник.
— Вам что-нибудь нужно, Химэтака-сама?
Обернувшись на голос за спиной, она увидела Аямэ.
Та, видимо, куда-то выходила и была одета в элегантное платье, достойное юной леди.
— Ах, Аямэ-сама, могу ли я воспользоваться продуктами из холодильника?.. У Хинагику-сама поднялась температура… Я подумала приготовить для неё что-то отличное от нашего ужина…
— Ох, как жаль… Конечно. Можете использовать всё, что есть на кухне, по своему усмотрению. Повар как раз ушёл за продуктами.
— Вы очень выручили, тогда не буду стесняться.
Аямэ с интересом наблюдала, как Сакура открыла холодильник и быстро, одну за другой, доставала продукты и приправы.
— …Эм, что-то не так?
— Нет, просто подумала, что вы, Химэтака-сама, умеете готовить…
— Это же просто рисовая каша. Любой её приготовит.
— …Стыдно признаться, но я никогда её не готовила.
— Что?! — вырвался у Сакуры ошарашенный возглас.
— До сих пор всё всегда делали за меня окружающие.
Наместники и их Телохранители, как правило, с юных лет путешествуют по разным местам для проведения ритуалов проявления времён года. Сопровождающие их взрослые готовят еду, так что вполне возможно, что у них просто не бывает возможности научиться готовить.
— Я выхожу замуж… это ведь плохо, да? Не могу же я заставлять мужа всё время готовить… Нужно уметь хотя бы рисовую кашу сварить на случай, если он простудится…
Сакуре было совестно говорить этой доброй Телохранительнице «да, вы правы», поэтому она робко предложила попробовать приготовить вместе. Аямэ так радостно закивала, что в итоге две девушки дружно хлопотали на кухне. Впрочем, как ни старайся, а каша есть каша, так что всё свелось к совместному наблюдению за кастрюлей.
Некоторое время они молча смотрели на неё, но когда тишина затянулась, Сакура заговорила первой:
— …Эм, можно мне спросить… о забастовке?
Это был вопрос, который она давно хотела задать. Аямэ опустила брови и тихо ответила:
— Ах… Стыд какой. Когда твой собственная господожа устраивает тебе забастовку…
— Н-нет, я не об этом…
— Всё просто. Моя младшая сестра с самого детства привыкла считать меня своей собственностью.
Должно быть, в её голове проносились воспоминания о днях, проведённых вместе. Аямэ говорила, словно вспоминая их общее прошлое.
— Видите ли, к Наместникам относятся как к «божествам», поэтому они не ходят в школу и растут в поистине замкнутом мире. …Они очень сильно зависят от своих Телохранителей. То, что я выхожу замуж и ухожу с поста Телохранителя, она воспринимает так, будто у неё украли любимую игрушку… «Ведь ты же моя…» — вот что она чувствует.
Сакура понимала эти чувства. Но ей также казалось, что это свойственно не только Наместникам.
«Разве мы сами не такие? — подумала она. — Может, поэтому и вы так терзаетесь».
Даже они, Телохранители, где-то в глубине души считали себя «собственностью Наместников».
С каждым укреплением уз эта вера становилась всё сильнее. Расставание с господином приносило сердцу боль, сравнимую с отрыванием части собственного тела. Несмотря на разлад между сёстрами, Сакура не могла поверить, что Телохранительница Лета не испытывала подобных чувств. Наблюдая за Аямэ, Сакура продолжила:
— …И всё же, как Деревня это допустила?.. Телохранители, конечно, обеспечивают личную охрану, но в большей степени они нужны для того, чтобы… скажем так, «Наместники не слишком уподоблялись богам»… для их душевного равновесия.
— Это особенность Летних традиций. В детстве их поддерживает семья, а когда приходит время, их пожизненно поддерживает тот, кто становится их парой. Таков обычай, так что нынешний брак касается не только меня.
— То есть, Наместница Лета тоже выходит замуж?..
Для Сакуры это была ошеломляющая новость, но Аямэ невозмутимо кивнула.
— Знакомство уже состоялось. Со следующего года мою сестру… Рури, будет сопровождать тот, кого выбрали ей в мужья. Он сын знатного рода с крепкой родословной, немного старше, но добрый человек, с большим сердцем. Рури он тоже не неприятен, но…
— …А сколько лет… Рури-сама?..
— Восемнадцать. Думаю, подходящий возраст. Нужно дать ей отвыкнуть от сестры, чтобы она обратила внимание на других… Чем старше становишься, тем шире кругозор, и тем сильнее будет отторжение к такой форме брака.
— …
История была настолько жестокой, что спокойствие, с которым Аямэ её рассказывала, казалось странным.
«Неужели она смирилась?»
Даже Сакура, которую мало что волновало, кроме её госпожи, считала такой брак слишком уж пережитком прошлого. Мир тех, кто служил Временам Года, и сам по себе жил по иным законам, отличным от остального общества, но Сакуре хотелось спросить: «А вы и сами так думаете?». Однако, заметив, как Аямэ неосознанно сжала руки, она передумала.
«Всё же это не то, чего она хочет на самом деле».
Кровные рода, посвятившие свои жизни служению временам года, так или иначе чем-то жертвовали ради мира.
Это касалось не только Аямэ, но и Сакуры, и самих Наместников. В какой-то момент им приходилось заставлять себя принять действительность и жить дальше.
— …Летние традиции тоже понемногу меняются. Раньше Телохранителям даже выходить замуж не разрешалось. И выбор супругов для Наместников был ограничен. Если в наше с Рури поколение… мы сделаем всё лучше, то следующим детям будет легче…
— Вы очень сильная…
— …Рури, похоже, тоже понимает эти здравые мысли. Понимает, но, видимо, простить не может. Даже если её Телохранителем станет тот, кто её любит… всё равно, для Рури… это будет не тот человек, с которым она была с самого детства, вот такое у неё чувство…
— …
— Простите, что я вам столько всего наговорила… Стыдно… Просто мы обе Телохранители… вот я и…
— Нет-нет, что вы.
— У представителей Весны ведь нет таких проблем, да?..
— У нас…
Сакура не собиралась выносить сор из избы, но после того, как Аямэ так подробно рассказала о своих внутренних делах, ей показалось неправильным ничего не сказать в ответ.
Выплеснув тревоги и поделившись переживаниями, человек чувствует себя немного легче.
— …На самом деле, нам тоже однажды устроили забастовку.
— Что?!
Получив ожидаемую реакцию, Сакура криво усмехнулась.
— У нас Хинагику-сама… после того, как её вернули после похищения… надолго заперлась в комнате… Недоверие к людям, посттравматическое стрессовое расстройство и всё такое…
— Ах-х… — сорвалось с губ Аямэ.
— Это отличается от официальной информации?.. Тогда… «Возвращение Весны» было…
— Точнее, это было два года назад. После того, как её нашли, ушло ещё два года на то, чтобы её душа исцелилась… И вот, наконец…
В тихой кухне на некоторое время воцарились лишь два прерывистых дыхания и бульканье кастрюли. Спустя мгновение Аямэ заговорила первой:
— …Я, конечно, читала об этом в документах… но неужели всё было так ужасно?..
— …Вы о чём?
— О том инциденте, когда напали на Зимнюю Деревню и похитили Наместницу Весны.
— …Да. Это было ужасно. Я была непосредственным участником, меня тоже допрашивали… Я столько раз читала отчёт о событиях, что он уже въелся мне в память.
Аямэ пристально смотрела на неё. Сакура, помешивая кашу в кастрюле, начала свой рассказ, словно сказительница, плетущая древнюю повесть.
— Нападение на Зимнюю Деревню произошло первого февраля десятого года эры Рэймэй.
Это начало напоминало зачинщика, готового поведать сказки «Тысячи и одной ночи».
— Это случилось как раз тогда, когда мы посещали Зимнюю Деревню для проведения «Ритуала Нисхождения Сезонов». Около трёх часов дня экстремистская группировка, выступающая против Управления Времён Года, атаковала Деревню Зимы… Проникнув через подземные каналы, экстремисты открыли огонь по сотрудникам Деревни Зимы. Было множество тяжело и легко раненых…
Кастрюля тихо булькала.
— Заметив суматоху, Наместник Зимы, Канцубаки Росэй… тогда ему было десять лет, его Телохранитель, Кангэцу Итэтё, девятнадцати лет, а также моя госпожа… Наместница Весны, Каё Хинагику-сама, шести лет, и я… Химэтака Сакура… мне тогда было девять, начали эвакуацию из главного здания Зимней Деревни…
Звук кипящей каши, словно пытавшийся переварить даже эти зловещие слова, походил на стук, настойчиво бьющий в двери памяти.
Даже если просто рассказывать, воспоминания нахлынули сами собой, против воли.
— Нам четверым удалось покинуть Зимнюю Деревню, но в священном лесу, окружавшем деревню, нас настигли экстремисты, и завязался бой… Телохранитель Зимы, Кангэцу Итэтё, защищая Хинагику-сама… был тяжело ранен… Я тоже получила тяжёлое ранение от выстрела…
Тук, тук — стучали в двери её памяти.
— Если бы Хинагику-сама не провела на месте ритуал проявления Весны, создав огромное вишнёвое дерево и защитив им нас троих, мы бы наверняка погибли почти сразу.
Тук, тук, тук.
— Это она вступила в переговоры с экстремистами. В обмен на их отступление она предложила себя…
Тук, тук, тук, тук, тук.
Двери памяти Сакуры стучали, стучали, насильно распахиваясь.
— В результате переговоров Хинагику-сама была похищена, а мы спасены.
Тук, тук, тук, тук, тук, тук.
— После этого… от похитителей поступил звонок в Государственную Службу Безопасности.
Тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук.
— Они потребовали ограничения и расширенного использования способностей Наместников Времён Года.
Тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук.
— Государственная Служба Безопасности немедленно создало штаб по расследованию, и начались переговоры с экстремистами-похитителями, включая обсуждение денежного выкупа. Управление Времён Года, Государственная Служба Безопасности и правительство страны Ямато отвергли их требования…
Тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук.
— Условия переговоров были пересмотрены, но в один день связь оборвалась…
Тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук.
— С тех пор след был полностью потерян, и дело так и не было раскрыто.
Тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук.
— То, что моя госпожа, Каё Хинагику-сама, жива, подтверждалось лишь тем, что следующая Наместница Весны не появлялась, и весна не наступала.
По-мо-ги-те… по-мо-ги-те… по-мо-ги-те… по-мо-ги-те по-мо-ги-те… по-мо-ги-те… по-мо-ги-те… по-мо-ги-те… по-мо-ги-те… по-мо-ги-те…
Тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук. Тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук.
Не хочу вспоминать, сдохни, прошлое, сдохни!
── Всё, всё, всё было бесполезно.
— Я собираюсь почистить здесь снег.
Хинагику и Сакура наконец-то смогли услышать, что здесь делает ребенок. Ее звали Назуна, ей было двенадцать лет, и она жила прямо у горы.
— Ты... здесь... с... санками... и лопатой... чтобы... убирать... снег?
— Разве ты не можешь поиграть дома? Ты должна уйти.
Назуна бросила на Сакуру растерянный взгляд. Похоже, эта незнакомка очень сильно на нее наседала.
Может, она послушает, если мы расскажем ей, кто мы такие, подумала Сакура.
— Я понимаю, что мы не представились. Я Сакура Химедака, страж Весны. Это леди Хинагику Кайо. Она - агент Весны.
Сакура надеялась, что это шокирует ее, но Назуна, похоже, не понимала, насколько важен статус Хинагику. Она наклонила голову и окинула их еще более подозрительным взглядом.
— Сакура, она... просто... ребенок. Она не может... понять.
— Ты абсолютно права. Я прошу прощения.
Пока Сакура думала, как все объяснить, Хинагику опустилась на колени и встретилась взглядом с Назуной. Сакура с любопытством наблюдала за происходящим.
— Видите ли... Хинагику... приносит... весну.
Хинагику улыбнулась. Ее голос был достаточно теплым, чтобы оттаять любое сердце.
— Что такое весна?
Назуна казалась взволнованной, когда прекрасное лицо Хинагику было так близко к ее лицу.
Хинагику в конце концов тоже была потрясена. Ребенок не знал самого главного.
— Ты... не знаешь... весны?
— Нет.
Ответ был подобен ледяному ветру в ее груди. Сакура тоже была ошеломлена, просто прислушиваясь к разговору.
— Правда? — Хинагику мягко ответила. — Видишь ли... весна…
Она объяснила, как будто читала Назуне сказку.
— Это... одно из времен года. Она... не наступала... уже... десять... лет... но... вернется... в этом году. Ты, наверное, слышала, что люди говорят о четырех временах года? Сейчас... их всего... три. Но... должно... быть... четыре.
— И вы принесете четвертое? Весну?
— Д-да. Это должны быть... весна, лето, осень... и зима.
— Сейчас зима! Агент принес ее.
— Ты... знаешь... много. Да... это правда.
Назуна радостно покраснела от похвалы.
— Я выучила это в школе. Весна... весна... Ах!
— Ты запомнила... весну?
— Да, но... весна ведь пропала, правда? Папа сказал, что Рюгу изменился после того, как весна ушла. Он сказал, что не должно быть снега и всегда тепло.
Назуна указала на снег вокруг них, покрывавший все вокруг.
— Да. До сих пор... Хинагику не было здесь... поэтому Хинагику не могла... принести весну в Ямато. Но теперь... Хинагику вернулась.
— Ты действительно Агент Весны?
— Да... Хинагику... Агент Весны... в этой стране.
— Мммм... я не уверена. Ты выглядишь ненастоящей.
— А?
— Я имею в виду, ты странно говоришь. Почему он так корявишь? Это потому, что ты фальшивка?
Хинагику была ошеломлена шквалом вопросов.
— Эй, мелкая, с кем ты, по-твоему, разговариваешь?
До этого момента Сакура держалась в стороне, но это замечание она не могла оставить без внимания, как и многое другое. Она всегда отличалась вспыльчивостью, но в основном выходила из себя, защищая свою госпожу. А больше всего она ненавидела, когда люди смеялись над особенной манерой речи ее госпожи.
— Послушай, малышка, нам все равно, что ты думаешь. Она - агент Весны. Она проводит ритуал впервые за десять лет, а ты мешаешь нам работать. Так что уходи уже.
Ее голос становился все холоднее и холоднее, и Назуна вздрогнула.
— Саку... ра.
— С детьми нужно быть строгой, иначе они не поймут, леди Хинагику.
— Не пугай ее... Назуна. Хинагику на самом деле... агент... весны. Хинагику принесет весну... на Рюгу. И тогда... вы увидите... таяние снега... и конец зимы... и, возможно... сход лавины. Мы уже попросили... чтобы... все... держались подальше. Так что, пожалуйста...
— Тогда докажи это. Покажи мне, что ты богиня, и тогда, возможно, я сделаю то, что ты скажешь.
Сакура и Хинагику посмотрели друг на друга. Какой трудный ребенок.
Но она смотрела на них такими круглыми, ожидающими глазами, что они молча согласились, что будет быстрее просто показать ей.
— Хорошо. Хинагику покажет тебе... Назуна. Но... Хинагику должна... поправить... тебя кое в чем. Хинагику... не... богиня.
Это было нечто трудноопределимое. У всех были разные мнения на этот счет - не только в Ямато, но и во всем мире. Кто-то говорил, что это божества, кто-то отрицал это. Кто-то говорил, что это люди, кто-то отрицал это.
— Думаю, точнее было бы назвать их воплощением богини. Леди Хинагику?
— Уммм... Хинагику не считает себя... богиней. Мы... агенты... Четырех Сезонов. Не... боги.
— Разве это другое? Разве Агенты не вызывают четыре сезона с помощью магии?
— Да... это правда.
— Но они не боги?
Хинагику неловко улыбнулась, доставая из рукава кимоно мешочек. Она достала из него цветочное семя и закрыла его теплой рукой.
— У Хинагику есть... божественные... силы. Но они... не... действительно мои.
Хинагику мягко раскрыла ладонь и показала ей семя, которое теперь распускалось, как вылупившееся яйцо.
— Это... не... наши силы. Но... мы можем... делать вещи... вот так. В остальном... Хинагику... такая же... как и все остальные. Мы... не... такие... разные.
Бутон обрастал листьями, потом лепестками, пока не превратился в цветущую розу - слишком красивую, чтобы найти ее в лесу или на горе. Она создала ее.
— Агенты... четырех времен года... подают сигнал весне... пересекают лето... разливают осень... и предлагают зиму.
Хинагику мягким голосом рассказывала, как сказочница, а ребенок зачарованно смотрела на розу.
— Но... мы только... это. Агенты. Заменители. Представители... четырех времен года.
Как меняются времена года? В учебнике на этот вопрос отвечали просто: это работа Агентов Четырех Сезонов.
Мир был создан по-разному в каждом государстве, но все они разделяли времена года и цикл "день-ночь". Весна, лето, осень и зима появлялись благодаря Агентам, наделенным силой Четырех Сезонов, а цикл дня и ночи - благодаря Лучникам Рассвета и Сумерек и стрелам, которые они пускали в небо. Это не изменилось даже в век электронных коммуникаций, вычислительных предсказаний и войн.
Агенты были потомками тех, кому еще в эпоху богов были переданы обязанности Четырех Сезонов.
Они пересекали горы и долины на край света, донося времена года до каждого уголка планеты. У каждого времени года были свои агенты, и в этой дальневосточной стране их работу исправно выполняло Агентство четырех сезонов.
Вначале они пересекали континент пешком, потом перешли от лошадей к каретам, от карет к автомобилям, от автомобилей к самолетам.
И хотя путешествия были модернизированы, сама работа не изменилась с древних времен.
В соответствии со своим заветом они без отдыха проходили через четыре сезона.
После того как агент Весны заставлял распускаться цветы, агент Лета вызывал зеленые поля под палящее солнце, а через несколько месяцев агент Осени высасывал жизнь из той же земли и устилал ее красными листьями и ковром из орехов гинкго. И наконец, агент Зимы превратит красное в серебряное со снегом.
Такова была роль Агентов Четырех Сезонов.
— А почему вы здесь, госпожа агент? — невинно спросила Назуна.
Сакура, раздраженная этим вопросом, ответила:
— Мы уже сказали, что пришли, чтобы заставить весну расцвести.
— Тогда сделайте это сейчас!
— Ах, ты, соплячка! Мы не сделали этого только потому, что ты отнимаешь у нас время! — крикнула Сакура.
— Разве я сделала что-то не так?
— Сделала, и еще как! Ты вообще не должна ходить здесь одна! Старейшина должен отвести тебя в безопасное место! Вот почему мы не можем пройти! Мы должны провести священный ритуал, а ты тратишь наше время!
— Сакура. Не... повышай свой... голос... Ты... пугаешь... ее.
Сакура попыталась улыбнуться своей госпоже, но не смогла скрыть ярости.
— Леди Хинагику... вы должны быть строги с детьми, иначе они ничего не поймут. Маленькая девочка, ты должна немедленно покинуть гору Рюгу. Зачем ты вообще здесь?
— Чтобы чистить снег.
— Что? Зачем тебе это здесь и сейчас? Здесь же сплошной снег. Тебе кто-то сказал?
— Нет.
— Тогда ты делаешь это просто так? Это нелепо. Ты лжешь.
— Я не вру!
Раздражение Сакуры передалось и Назуне. Она надула щеки.
— Я здесь потому, что хочу быть здесь!
— Если тебе так нравится чистить снег, иди и делай это у себя дома. Послушай... Если бы не ты, мы бы сейчас были в самом разгаре весеннего ритуала. Наше время дорого. Возвращайся уже к родителям.
Сакура подхватила Назуну под руку, как мешок с картошкой. Ребенок и так был маленьким, но в руках девушки выше полутора метров она выглядела как плюшевая игрушка.
— Нет! Нет! Нет! Нет! Нет!
Назуна затрепетала руками и ногами, как будто плыла по воздуху. Она выгнула спину дугой, наклонившись достаточно далеко, чтобы ударить Сакуру ногой в бок.
— Ой... Ты что, креветка?
Сакура отпустила Назуну, которая грациозно приземлилась и высунула язык в сторону своей будущей похитительницы.
Сакура дернулась.
— Глупый ребенок! Ну-ка, креветка!
Хинагику прикрыла рот рукавом кимоно и слегка задрожала: неужели ей это показалось смешным?
— Леди Хинагику!
— Что... что... это? Хи-хи.
— Это не повод для смеха! Время - ограниченный ресурс. Мы должны провести ритуал до захода солнца!
— О-о-о... нет... Хинагику... очень... серьезная. Хинагику не... смеется. Нет. Смотри. Очень серьезная.
— Ты только что хихикала! Почему ты врешь? О, ты слишком милая. Я прощаю тебя.
Сакура вздохнула.
Но мы должны завершить ритуал как можно скорее.
Тут она поняла, что Назуна сбежала и теперь цепляется за Хинагику.
— Эй... Сакура. Не могла бы ты... пойти... поискать... ее родителей? Хинагику... останется с ней... пока ты... приведешь... их сюда.
— Нет! Я не могу оставить тебя без охраны.
— С Хинагику все будет... хорошо. Просто... это займет... немного времени. Ты быстрая.
— Я не могу оставить тебя, даже ненадолго! Ты же знаешь!
Голос Сакуры перешел в крик, но она услышала себя и закрыла рот рукой.
— Хинагику знает… Прости. — Хинагику даже не вздрогнула. — Сакура... тебе не стоит... беспокоиться... об этом... больше... понимаешь?
Она говорила как всегда мягко, но для Сакуры она открывала старые раны. Почему ты так говоришь?
— Я с тобой. Я должна остаться с тобой. Навсегда.
На этот раз Сакура закрыла лицо рукой. Ей было невыносимо смотреть на девушку, стоящую перед ней.
От доброты и бескорыстия Хинагику у Сакуры болело сердце.
Если бы только я могла закрыть глаза.
Если бы только ее можно было пощадить...
Если бы мне не нужно было видеть каждое ее движение, слышать каждое ее слово.
Возможно, ее можно было бы избавить от боли.
И все же я не могу отвести взгляд.
Ее взгляд беспомощно притягивался к ней.
Долгое время Сакура запрещала себе когда-либо упускать ее из виду.
Хинагику, зная или не зная о чувствах своей собеседницы, по-прежнему говорила с солнечным теплом.
— Да... Но видишь ли, Хинагику... здесь. Мы... здесь. Так что... не волнуйтесь.
Человек, имеющий право порицать и наказывать ее, всегда был добр.
— Леди Хинагику...
— Да?
— Я твоя пешка.
— Ты... не пешка.
— Тогда твой меч, скажем так. Твой единственный надежный союзник.
— Да…
— Прости. Я забыла об этом. Я - твой меч и щит, и как таковая, я должна помогать тебе делать все, что ты должна и хочешь делать.
Сакура вернула себе прежнее спокойствие.
— Я буду защищать тебя и сделаю исключение, чтобы защитить и этого ребенка. Ты ведь этого хочешь, леди Хинагику?
— Это... нормально?
Хинагику посмотрела на нее с солнечным теплом, затем улыбнулась ей, а затем обратила свою улыбку к Назуне.
— Спасибо... тебе! Назу... на. Сакура сказала... что мы можем... идти... так что... ты... позволишь нам... пойти с... тобой?
— Мне и одной хорошо.
— Назу... на. Ты... сказала... людям... дома... куда… пойдешь?
— ...
— Видишь ли, если мы... пойдем с... тобой, то... мы сможем... помочь... тебе... придумать... какое-нибудь оправдание.
— Правда?
— Да... мы... поможем, — пробормотала Хинагику, ее голос был сладким. — Ты... еще... слишком молода... чтобы быть... здесь... на свободе.
Сакура посмотрела на Хинагику. Не то чтобы ты была слишком взрослой.
В ее глазах Хинагику все еще оставалась ребенком, поэтому всякий раз, когда она говорила как взрослая, Сакура вспоминала:
Точно... ей уже шестнадцать.
Сакура уже подумала, что это странно, когда Назуна выбрала тропинку, но это было совсем не похоже на то место, куда ребенок пойдет чистить снег.
Что, если она дух лисы? Может, она нас обманывает?
Как только эта мысль пришла ей в голову, она не могла отделаться от ощущения, что их уводят в другое царство. И все же она не могла просто взять и бросить ребенка.
Может ли она быть связана с повстанцами?
Сакура не сводила глаз с маленькой спины Назуны, пока та тянулась к своему мечу - ее анахроничному спутнику. Ее единственный союзник.
Если это так...
Если это так, то мне придется ее прикончить.
Назуна внимательно следила за дорогой, пока они не вышли на открытое пространство на вершине.
— О! — воскликнула Хинагику.
Это было прекрасное сочетание снега, света и деревьев - природа в чистом виде. Снежинки сверкали в солнечном свете, танцуя на спуске. Деревья вокруг создавали ощущение клаустрофобии, но сквозь просвет в навесе над головой пробивались солнечные лучи. Это было спокойное убежище посреди горы. Особое место, созданное природой, место, куда может спуститься ангел.
— Сакура.
Однако Хинагику и Сакура увидели здесь нечто большее, чем просто красоту.
— Леди Хинагику...
В этом месте было заключено нечто неожиданное.
Что происходит?
Две девушки с тревогой назвали друг друга по именам и подошли ближе.
Почему она нас привела сюда?
Ребенок, который привел их сюда, лишь улыбнулся, приглашая подойти ближе.
Сакура толкнула Хинагику за спину. Ее чувства били тревогу - Хинагику нуждалась в защите. Но прежде чем она успела заговорить, Хинагику высунула голову из-за спины Сакуры и спросила:
— Назуна... что ты... делаешь... здесь?
Ее голос был слишком мягким для данной ситуации. В этом месте явно было что-то не так, и все же, вместо того чтобы критиковать, она решила сначала спросить.
Причина их страха беспечно улыбнулась в ответ.
— Разве вы не видите? Я убираю снег, — весело сказала Назуна. — Я устала, но мы уже здесь. К тому же я должна с вами познакомиться.
Назуна говорила так, словно все, что она делала, было в порядке вещей. Но для Хинагику и Сакуры ее слова показались холодными.
В обычном пейзаже были небольшие нарушения. Даже если бы они захотели, то не смогли бы не заметить, как через равные промежутки времени вздымается снег. В другом месте это не пугало бы, но здесь...
С каждым взмахом лопаты Назуна открывала солнечным лучам, пробивающимся сквозь просветы в деревьях, то, что было скрыто под ними.
— Назуна... Это...
Показался осыпавшийся камень.
— Это... кладбище.
Между Назуной, Хинагику и Сакурой существовал барьер понимания. Даже после того, как Хинагику назвала это странное место, Назуна не проявила никакого беспокойства. Казалось, она была озадачена тем, почему Хинагику говорит очевидное.
— Я знаю.
— Ты... знаешь?
— Да. Я знаю.
Голос девушки раздался в тишине горы вместе с колющим звуком.
— Послушай.
Резкий хруст ее лопаты над могилой этого человека заставил их вспомнить о ноже, вонзающемся в снег. Она не стала медлить.
— Моя мама спит здесь.
Скряб. Удар.
— Поход сюда требует много сил, но... я должна сделать это ради мамы.
Скряб. Коп. Постепенно она раскапывала.
Скряб. Коп. Коп. Коп. Коп.
— Спасибо, что привезли мои санки.
Санки служили для перемещения снега, а лопата - для его уборки.
— Мне не нравится оставлять маму на холоде.
Все, что говорила Назуна, было правдой. Именно поэтому она тайно покинула свой дом и проделала весь этот путь.
— Поэтому я здесь, чтобы убрать за ней снег.
Она говорила тихо, с самой невинной улыбкой на лице, стоя перед заснеженной могилой.
Сакура открыла рот, но тут же закрыла его. Слова не шли. Жалость не была правильным ответом, но она должна была что-то сказать. Спустя некоторое время она все-таки сказала:
— Ты посещаешь ее могилу даже зимой?
— Нет. Я здесь, чтобы убрать снег. Я же сказал - она замерзла.
— Могу я спросить еще раз? Это ведь могила?
— Да, это она и есть.
Назуна ответила твердо. Она была тверда с момента их знакомства. Она была молода, но слова ее были ясны. Она была умна. И это пугало ее.
— Твоя мать похоронена здесь... но ты не пришла навестить ее могилу?
— Верно.
Назуна продолжала орудовать лопатой со всей силой своего маленького тела.
Тогда как это назвать?
Посещение могилы в Ямато обычно происходило летом, и по традиции могилу очищали от сорняков и мусора. Смысл этой фразы, вероятно, был общим для всей страны. Уборка понималась как часть посещения могилы.
Но Назуна отрицает, что она здесь именно для этого.
Что-то было не так.
Она могла бы сразу сказать, что собирается навестить могилу матери. Зачем настаивать на том, что она здесь для уборки снега?
Это было большое недоразумение.
Может быть, она не понимает, что такое смерть?
Сакура изо всех сил старалась сохранить мягкий тон и спросила:
— Эй... малыш... ты ведь понимаешь, что... твоя мама умерла?
— ...
После минутного молчания Назуна кивнула. Сакура почувствовала облегчение, но напряжение осталось. Каким-то образом она попала в тяжелую роль, словно переговорщик при крупном инциденте.
— И еще одно. Твоя мама говорит тебе, что ей холодно? Ты слышишь ее голос?
Назуна, покачивая головой, продолжала орудовать лопатой и бросила растерянный взгляд на Сакуру.
— Тогда как ты можешь сказать, что ей холодно?
Вместо ответа Назуна задала свой вопрос.
— Сакура, а твоя мама когда-нибудь накрывала тебя одеялом, когда ты дремала?
Сакура была ошеломлена. У нее никогда не было особой домашней жизни, поэтому она не могла предложить ничего из собственного опыта. Немного поколебавшись, она ответила:
— Я не уверена насчет своей матери...
Хотя она не помнила такого события, но поняла мысль, которую донесла до нее Назуна.
— Но я часто делаю это для леди Хинагику.
Одолжить пальто своей любимой госпоже ее побуждало скорее собственное желание, нежели чувство долга. Она всегда стремилась сделать все, чтобы Хинагику была счастлива.
— Я хочу быть уверена, что о ней позаботятся.
И нет никого другого, о ком бы она хотела заботиться.
Сакура почувствовала мягкую хватку на своей руке - Хинагику. Сердце заколотилось, и она сжала ее в ответ. Что бы ни происходило вокруг, эта богиня, держащая ее за руку, придавала ей смелости.
— Ты делаешь это потому, что любишь ее, и потому, что она выглядит холодной, не так ли?
— Да... Я бы хотела согреть тех, кого люблю. Но это могила... А значит...
У лежащего под ней человека нет рта. Скорее всего, нет и души.
На ее лице по-прежнему читалось смятение, и это, видимо, было слишком сильно для Назуны.
— Я просто хочу сделать для нее то, что она сделала для меня! — огрызнулась она. Казалось, ее разочарование было направлено на весь мир.
— Но... ты же не знаешь, действительно ли она холодная…
Сакура понимала, почему Назуна расстроена, но не могла с этим смириться. И Назуна это понимала.
— Ей холодно! И даже если это не так... разве я не могу сделать это в любом случае?
— Нет, я имею в виду...
Разве это плохо - заботиться о том, кого уже нет?
— Вот почему я ненавижу взрослых! Ты хочешь сказать, что это странно!
Кто бы мог сказать, что это не так?
Назуна ненавидела все "правильное" и "нормальное", что могло противоречить ее чувствам, ее поступкам, ее тоске.
— Папа тоже так говорит. Если ты знаешь, что она мертва, то зачем ты это делаешь? Как будто ему уже все равно. И я знаю, как это должно быть, но...
Слезы навернулись ей на глаза, и она сглотнула, пытаясь удержать их от падения. Она вытерла лицо руками в перчатках, но они продолжали возвращаться.
— Я знаю это. Я не глупая. Я не дура!
Перчатки, скорее всего, были подарены ей родителями, и слезы, смочившие их, тоже были от имени родителей. Вытереть их было некому. А тот, кто мог бы, давно ушел.
— Но я вижу гору из своего дома. — Она умоляла этих незнакомцев в надежде, что кто-то, хоть кто-то, сможет понять, что она переживает. — Мой дом... находится близко к горе. Почему они построили его в таком месте?
Скорее всего, это было не в первый раз.
Сакура наконец-то начала смиряться с этой необычной ситуацией.
— Когда я просыпаюсь каждое утро и открываю шторы... я вижу, где моя мама.
Сегодня она тоже пробралась сюда.
— Я вижу гору Рюгу каждый день. Что бы я ни делала.
Она пришла на гору, чтобы увидеть человека, которого больше никогда не сможет встретить.
— Я знаю, что это глупо, но я вижу гору... Я вижу кладбище...
Много раз Назуна спрашивала себя, значат ли ее поступки хоть что-то, но не могла остановиться. Другие могли бы, но не она.
— Летом здесь было хорошо. Цветы были красивыми, и она не казалась такой одинокой.
Она расчищала снег, копая и копая - пустым умом, осторожными движениями и всей душой.
— Осенью было хорошо. Опавшие листья устилали постель.
Дело было не в том, что она не смирилась со смертью матери. Она знала, что лежит под землей.
— Но зима...
Она знала, что ее матери больше нет.
— Зимой она выглядит такой холодной.
Но она не могла остановиться.
— Она выглядит такой одинокой среди всего этого белого.
Она никогда не могла остановиться.
— И я вижу это все время. Я ничего не могу с этим поделать. Когда я иду в школу, когда возвращаюсь домой, когда встречаю папу у дверей - каждый раз. Каждый раз.
Потому что внутри нее все еще жила ее мама.
— Моя мама здесь, в горах. Это не странно.
Она жила. Она была там. Дело было не в логике. Неважно, что говорили другие. Для Назуны она была здесь. И никто не мог этого изменить.
Но неужели ты позволишь этому измотать тебя, пока сама не останешься одна?
Сакура проглотила собственные слова. Она не могла этого сказать.
— ...
Она не могла этого сказать. Как она могла? Когда-то она сама была виновата в том же. Она не имела права.
— Я никогда не прекращала поиски, даже когда мне говорили, чтобы я бросила это занятие.
Сакура тоже пережила потерю. Высмеивать Назуну - значит высмеивать ее прошлое.
Это как болезнь. Ты не можешь остановить себя.
Горевать - значит любить. Многие люди действовали похожим образом, но не все одинаково. Хотя Сакуре это казалось странным, очистка снега с могилы матери была способом Назуны скорбеть. И никто не вправе критиковать ее методы. В конце концов, это была война, которая происходила только внутри самого скорбящего.
Назуна всегда смотрела на гору, пока была дома. И днем, и ночью гора напоминала ей, что ее мать там, совсем одна, холодная и одинокая. И она шла убирать снег с ее могилы.
Сакура не смогла больше ничего сказать, представив себе душевную боль Назуны.
Вместо нее заговорила ее госпожа.
— Хинагику... понимает, Назу... ну. Ты просто... хочешь... сделать это... для своей... мамы, верно?
— Да.
— Ты думаешь... она... будет... рада, да?
— Да...
— Даже если она... похоронена... она бы предпочла... не быть... холодной.
— Предпочла бы!
Сакура молчала, а Назуна смотрела на нее, молча спрашивая, что она думает.
— Сакура, — позвала Хинагику сзади.
— Леди Хинагику…
Хинагику сняла с себя плащ и шарф.
Сакура понятия не имела, какая сейчас температура, но знала, что достаточно холодно, чтобы иметь большое значение.
— Хинагику считает... что люди... по-разному... скорбят... так что…
Сакура сразу же поняла,
почему она сняла плащ.
— Не надо... унижать...
её. Назуна... просто... делает... все, что может.
При мысли о том, что
хочет сделать богиня, у нее защемило в груди.
— Она просто... хочет...
показать свою любовь... своей... маме.
Ты всегда беспокоишься
только о других людях.
У Сакуры заныло в груди
при виде решительного вида своей госпожи. Вдохновленная своей решимостью,
Сакура повернулась и посмотрела на Назуну.
— Назуна... я понимаю.
Ты просто очень любишь свою мать.
Назуна наконец перестала
выказывать гнев при этих словах.
— Да. Люблю.
Ее лицо расслабилось, и
она продолжила разгребать снег. Тихо, не прося о помощи.
— Леди Хинагику.
Остальные двое
посмотрели друг на друга, понимая, что нужно делать дальше.
— Да…
Леди и помощница
смотрели друг другу в глаза и разговаривали, перенесясь в свой собственный мир.
— Она не знает. Вас не
было десять лет. Назуна прожила большую часть своей жизни без весны.
— Да… Это... верно.
От вида ее маленькой
спины, разгребающей снег, у Сакуры защемило в груди.
— Я уверена, что она… —
Сакура задумалась о том, что они могут сделать для девочки. — Она...
Они могли бы помочь ей в
работе и дать ей минутку удовлетворения. Потом они отвели бы ее к отцу. А
потом...
Это ничего не решит.
Это не принесет ей
утешения. Не им было вмешиваться.
Но она не хотела быть
человеком, который будет стоять и ничего не делать.
— Ей нужно то, ради чего
мы здесь, леди Хинагику.
Сакура чувствовала, что
они должны показать ей. Показать ей, зачем существует предвестник весны и какое
влияние весна оказывает на жизнь людей.
— Да... Саку... ра.
Ты... права. Хинагику... думает так же.
Богиня весны улыбнулась
солнечной и теплой улыбкой.
— Она... нуждается в
этом. Я действительно... нужна им. Ведь так, Сакура?
— Да. Конечно, ты им
нужна. Ты нужна нам.
Сакура почтительно взяла
пальто Хинагику и достала из сумки веер.
— Леди Хинагику, время
пришло. Давайте полюбуемся цветением сакуры. Давайте позовем весну.
Роскошный складной веер
тонкой работы. Не то, чем могла бы владеть девушка ее возраста, и все же он
идеально ложился в руку Хинагику. Она раскрыла веер, вдыхая запах весны.
— Агент не может
использовать свою силу бездумно... Но, конечно, Агентство простит нам
проведение ритуала здесь, ради одного из наших несчастных детей. Время пришло,
Агент Весны. Это ваш вход, леди Хинагику Кая. С вашего позволения... принесите
весну на Рюгу.
Хинагику кивнула в ответ
на слова Сакуры.
— Все... хорошо... дитя
мое.
Она говорила со
сладостью конфеты, с примесью приторного очарования.
— Весна... придет...
снова.
Вздрогнув, Хинагику
взяла себя в руки и подошла к заснеженной могиле.
Сакура сглотнула, глядя
им вслед.
— Назу... на.
Она позвала ее по имени,
пока ребенок продолжал беспокойно отряхивать снег. Назуна сразу же
остановилась.
— Я... готова. Я покажу
тебе... весну. Вот.
Назуна выпустила белый
вздох, ее щеки порозовели, а нос покраснел.
Ее мать не хотела бы
видеть ее такой. Она бы беспокоилась, что это ее ребенок замерз. Но ее там
больше не было.
— Когда наступит
весна... снег растает. И так же будет... с твоей мамой. Ей... не будет
холодно... больше. Тебе больше не нужно будет... убирать... снег.
Ее матери больше не было
рядом, чтобы беспокоиться о ней.
— Правда?
Она больше не выбирала
для нее шапку, шарф и перчатки.
— Да... но... это будет
наш... секрет. По правде говоря... Хинагику не должна... показывать... это. Но
Хинагику... может сказать... что ты... нуждаешься... в этом. И поэтому...
Только Назуна осталась
позади. Сколько ни оплакивай ее, это не изменит ее реальности. Облегчение
пришло к тем живым, кто рука об руку шел к завтрашнему дню.
— Я... покажу вам...
проявление... весны... здесь...
Хинагику улыбнулась
самой мягкой улыбкой и решила подарить этой девушке свой сезон.
Сакура подхватила Назуну
сзади и отнесла ее подальше от могилы. Она хотела придержать ее, чтобы она не
мешала ритуалу, но ребенок не сопротивлялся. Она посмотрела на Сакуру и
улыбнулась. По пути сюда они не очень-то ладили, но наконец-то, как ей
показалось, они хоть немного, но открылись друг другу. Голос Сакуры смягчился.
— Послушай, Назуна. Я
объясню тебе, что собирается сделать леди Хинагику.
Хинагику разровняла снег
у своих ног, очертив область открытого пространства, которое она собиралась
использовать для ритуала.
— Агентам Четырех
Сезонов была доверена власть приносить времена года на землю.
Как только Хинагику
закончила выравнивать землю, пришло время и ее духу выровняться. Она сделала
глубокий вдох, а затем медленно выдохнула.
— Агент Весны -
Стимуляция жизни. Агент Лета - операция Жизнь. У Агента Осени - Угнетение
жизни. А Агент Зимы - коагуляция жизни. Существует множество ритуалов, связанных
с расцветом весны... и тот, что показала мне леди Хинагику, когда мы
встретились, был лишь для того, чтобы заставить цветы распуститься.
Манифестация весны - это нечто совершенно иное.
Ее одежда затрепетала от
движения тела, и она взмахнула веером.
— Во-первых, есть
словесное заклинание. Когда мы говорим о песне, мы имеем в виду песни четырех
времен года. Каждый агент наследует одну песню соответствующего сезона. Агент
Весны поет Песню Весны, чтобы принести солнечный свет и стимулировать развитие
жизни. Также есть заклинание танца. Танцы - это ритуал в честь Четырех времен
года, который издревле давал нам силу по всему миру. Объединив оба заклинания,
они могут распространить свою силу на большую территорию.
Пение и танцы
исполнялись во всех странах, независимо от различий в языке и обычаях. Иногда
это делалось и в честь богов.
Агенты Четырех Сезонов
могли использовать доверенные им силы, не делая ничего особенного, но для того,
чтобы распространить сезон на всю землю, им нужно было следовать системе.
Тем временем Назуна,
похоже, не поняла и трети быстрых объяснений Сакуры. Ее глаза были полны
вопросов.
— Я не понимаю.
Как она могла объяснить
это так, чтобы понял даже ребенок?
— Эм... — Она задумалась
на некоторое время, а потом сдалась. — Леди Хинагику будет петь и танцевать, а
потом наступит весна, в общем-то. Ты, наверное, уже видела весну... но, может
быть, ты не помнишь, ведь тебе было не больше двух лет.
— То есть... я могла
видеть ее с мамой?
— Агенты приносят
времена года в каждый уголок страны. А на Рюгу ты, должно быть, увидишь раньше,
чем где-либо еще. Это прекрасное время года.
Назуна в восторге
многократно кивнула.
— Сейчас начнется.
Веер, украшенный
серебряными колокольчиками и лентами всех цветов, раскрылся перед лицом
Хинагику. Хинагику бросила соблазнительный взгляд в сторону и взмахнула веером,
а затем ударила каблуками по земле. Прозвенел колокольчик, и к тому времени,
когда ноги Хинагику вновь коснулись земли, воздух вокруг нее изменился.
Сакура услышала, как
вздохнула Назуна.
Девушка, одетая
по-весеннему, танцевала в молитве на заснеженном кладбище. Ее трепещущие рукава
рассекали воздух, когда ее молитва достигла Времен года и ее сила обрела форму.
Мои глаза. Мои уши, моя
кожа, мои чувства...
Даже в обычный день ее
богиня оставляла сердце Сакуры в смятении.
Она завладела каждой
частичкой меня.
Ее вид, когда она
умоляла о весне, был поразителен.
— Спрячь свой край, о
туманная Луна.
Это не стихотворение, а
песня - чистая мелодия вела концерт.
Ленты веера плавно
покачивались в воздухе.
Красные, розовые,
зеленые и синие ленты переплетались между собой, обвивая и — обвивая конечности
Хинагику в танце.
— Как туман дрожит в
ночи...
Ангел танцевала легкими
шагами, словно освободившись от пут гравитации.
Что-то захватило
Хинагику.
Она была самой Весной,
призывающей свой сезон. И это нечто взяло верх, вознеся ее к божественному.
Ветер весны щекотал им
носы.
— Преодолей свою тоску и
позвольте Весеннему банкету засиять.
Снег под их ногами уже
исчез.
Весна распространялась
из центра танца Хинагику, цветы распускались с каждым ее шагом.
Агент Весны оживила мир.
— Пусть холмы и поля
покроются глицинией, пусть земля окрасится крестоцветными.
И земля последовала ее
словам.
Прохлада в воздухе,
леденящая дыхание, рассеялась.
Теперь это место было
окутано энергией и солнечным светом весны.
— Ни один цветок не
цветет вечно, моя дорогая Зима, но я, как и Луна, буду следовать за тобой.
Хинагику подпрыгнула и
закружилась, жеманно поглядывая по сторонам.
Вокруг цвели пышные
вишневые деревья.
Природа была в полном
расцвете, на пике своего великолепия. Это была настоящая весна.
[[image:/storage/reader-images/5879411b1b02fdb7d7fcb9ff42c7a3b557a8e59b.jpg]]
Она сделала это.
Сакура не могла сдержать
эмоций, стоя в метели лепестков цветущей сакуры.
Ты сделала это, леди
Хинагику.
На самом деле Сакура
была расстроена. Путь, которым они шли к этому месту, был долгим и крутым;
часто она думала, что этот день больше никогда не наступит.
Но ты сделала это.
Много раз они были
готовы сдаться. Много раз они обе плакали, как дети. У них не было союзников.
Некому было их защитить. Поэтому они путешествовали в одиночку.
Это идеальное проявление
весны.
Сакура почувствовала,
как ее грудь сжалась при напоминании об их прошлой борьбе.
— Назуна, вот оно. Это
весна. Прекрасно, не правда ли?
Однако реакция Назуны не
была такой восторженной, как она ожидала.
— Сакура...
Капля воды, похожая на
талый снег, упала на тыльную сторону руки Сакуры. Только через мгновение она
поняла, что это слезы Назуны, которую она обнимала.
— Я знаю это...
Она плакала о приходе
весны, и слезы, падающие по ее щекам, были прекрасны, как бриллианты.
— Я знала об этом… —
говорила она между всхлипами. Слезы не прекращались, а голос был тягучим. —
Я... видела это с мамой...
Сакура слышала, как она
досадовала на себя за то, что забыла.
— Я видела эту розовую
штуку.
Она потянулась за
лепестком в воздухе, но не смогла его поймать. Она рассмеялась сквозь слезы.
— Я дышала этим теплым
воздухом.
Солнечный свет осветил
ее блестящие волосы и кожу. Ребенок, которому было всего двенадцать лет, плакал
от того, что солнце растопило снег.
Слои снега, покрывавшие
могилу ее матери, таяли.
— Это… — взволнованно
произнесла Назуна, когда в памяти всплыли давно ушедшие воспоминания. То время
уже никогда не вернется, но воспоминания были здесь.
— Я уже видела это... Я
видела весну с мамой.
Она не знала, где была
тогда.
То видение уже померкло
в ее памяти. Скорее всего, это было популярное место, которое они посещали,
чтобы полюбоваться цветением вишни.
— Здесь так много
народу. Найдем ли мы место, где можно присесть?
Для ее детских глаз мир
был ярким и прекрасным. Там было много взрослых, но она не могла понять, кто
они. Ряды лавок окружали ее, люди вокруг смеялись, а над головой летали птицы.
Самыми крупными силуэтами в ее зыбком поле зрения были ее мать и отец.
— Мне кажется, малышка
даже не может сказать, на что она смотрит.
— Не говори так. Все
дело в опыте. Правда, Назуна?
Они разговаривали с ней
каждый день, дарили ей тепло и ласковые слова, когда ей было не по себе. Они
были ее опекунами.
— Хорошо. Иди сюда,
Назуна.
Через некоторое время
мать взяла ее из коляски на руки. Опустив глаза, она увидела толпы людей,
гуляющих у цветущих вишневых деревьев.
— Смотри!
Вокруг нее были образы и
цвета, которых она не могла ощутить в своем замкнутом мирке. Обычно Назуна
волновалась, когда ее выводили на улицу, но в этот день она была в приподнятом
настроении. Она протянула руку, чтобы попытаться поймать лепесток, и, хотя ей
это не удалось, это было весело.
— Видишь? Она такая
счастливая. Она хочет схватить лепесток. Давай поможем ей.
Мама подняла ее высоко
над танцующими цветами вишни. Голубое небо, белые облака и розовые лепестки
казались Назуне чем-то из прекрасного сна.
— Хи-хи-хи. Она не
перестает хихикать.
Хотя Назуна не могла
назвать свои эмоции, зарождавшиеся внутри нее, она выгравировала их в своем
сердце. Удивленная и восхищенная, она не могла не смеяться от души над яркими
красками и переполненным надеждой миром вокруг нее. К ней присоединился отец и
обнял ее. Он поднял ее выше и грубее, чем мать.
— Назуна. — Мать позвала
ее по имени, заглядывая в глаза. — Смотри. Это весна, — объясняла она, как уже
не могла объяснить в настоящем. Если бы только она могла научить ее гораздо
большему.
Тогда будущее ее семьи
было под надежной защитой. Ничто не могло причинить им вреда.
*****
— Назуна, слушай
внимательно, что я тебе скажу. Твоя мать... возвращалась. Она вернулась в самый
разгар своей работы. Но... что-то случилось раньше, чем она успела. Теперь...
она спит. И будет спать дальше. Она больше не проснется. Она уснула... прежде чем
я смог увидеть ее снова. Так что теперь... С этого момента мы будем...
*****
Тогда у ее семьи было
светлое будущее. Ничто не должно было причинить им вреда, и все же…
— Я... видела весну.
Назуна прошептала в
трансе.
— Я видела ее... со
своей мамой.
Ей показалось, что она
нашла спрятанный сундук с сокровищами.
— Это было, когда я была
младенцем.
Ее голос возвысился от
ликования.
— В дома должна быть
такая фотография. Мне нужно попросить папу найти ее.
С матерью больше не было
новых воспоминаний, и она считала, что у нее остались только грустные, но все
еще хранила и счастливые. Это была самая драгоценная жемчужина, которую она
могла найти.
— Сакура, Сакура.
Назуна потянула ее за
руку.
Сакура не смогла
ответить сразу.
— Подожди секунду, —
наконец ответила она, ее голос дрожал. — Просто подожди секунду. Леди Хинагику
много работала... для таких, как ты.
Сакура изо всех сил
старалась не расплакаться, и Назуна опешила.
— Она не хотела этого
делать, но приложила усилия... ради других.
Она не могла поверить,
что взрослый человек может плакать, но потом поняла.
— Наконец-то это
окупилось... и это больно.
Это была весна.
— Просто видеть это
больно здесь, в моей груди...
Это было то, что делает
сезон весны.
— Твое счастье делает и
меня такой счастливой. Весна пришла.
Она растопила лед в
сердцах людей, растопила снег в их душах.
— Да, я так счастлива.
И действительно, Назуна
почувствовала, что лед в ее сердце полностью растаял. Поначалу она и
представить себе не могла, что сможет найти общий язык с Сакурой, но теперь она
чувствовала себя такой близкой. Ей было так спокойно, как никогда раньше.
— Странно, — сказала
она. — Почему я забыла? У меня были такие драгоценные воспоминания с мамой и
папой, когда я была маленькой... Так почему же я не могла вспомнить?
Ее слова таяли в
весеннем пейзаже, как молитвы.
— Неужели я снова все
забуду?
Назуна никогда не хотела
забыть этот образ до конца своих дней. Цвет цветущей вишни, такой красивый,
такой мечтательный. Цвет, не похожий ни на мрамор, ни на игрушечное кольцо, -
цвет весны. Ее переполняли эмоции. Слезы переполняли ее глаза, как океанские
волны. Неужели это тоже часть весны?
— Я хочу показать это...
своему папе.
Она моргнула, и слезы
побежали по ее щекам. Они коснулись ее губ и приобрели соленый вкус. Ее горло
сжалось, а затем еще больше волн вздыбилось и распалось, и все повторилось
сначала.
Почему от слез так
сильно болит грудь? Почему они пропитывают ее тело и душу, как дождь? Если бы
остановить слезы было так же просто, как открыть зонтик.
— Эй, Сакура...
Назуна смотрела на
пейзаж, откладывая его в памяти, и говорила по мере того, как мысли приходили в
голову.
— Я хочу стать Агентом
Весны.
Теперь она знала тепло и
цвет утреннего солнца.
— Тогда я смогу
растопить снег на могиле моей мамы даже зимой.
Одинокая пустота внутри
нее была заполнена этим моментом и ничем больше.
— И тогда мой папа тоже
был бы счастлив. Он бы так гордился.
Тепло и нежность не
могли длиться вечно, но они останутся с ней на всю вечность. Тепло весны,
которое сделало возможным чудо, разворачивающееся на ее глазах.
— Можно мне...
— Нет, — ответила
Сакура. — В каждой стране есть только один агент на сезон, — сказала она четко,
но с сожалением.
Плечи Назуны опустились.
— Но ты можешь гордиться
собой… — ободряюще продолжила Сакура. — Ради тебя леди Хинагику впервые за
десять лет принесла весну в Ямато.
Прекрасный звук голоса
Сакуры остался в ушах Назуны на всю жизнь.
— Гордись. Сейчас ты
можешь чувствовать себя одинокой, но мир любит тебя.
Даже когда она
чувствовала себя подавленной, приходили добрые вести. Безусловная любовь времен
года оставалась рядом с ней.
Хинагику закончила танец
и глубоко поклонилась.
— Спасибо... за то,
что... наблюдали. Весна... пришла...
И вот весна пришла в
Рюгу.
Весна пришла с красками.
Лето пришло с радостью.
Осень пришла со
спокойствием.
А зима пришла с тишиной.
— Хотя это произошло не
в указанном месте, весна проявилась на всей этой земле. Поздравляю, леди
Хинагику.
Вначале была Зима.
Когда-то зима была
единственным временем года в мире. Когда одиночество такого существования стало
слишком невыносимым, она взяла осколок своей жизни, чтобы создать новую.
— Спасибо... Хорошо,
что... мы отправили... Назуну... домой.
Весна восхищалась Зимой
как своим учителем и следовала за ней день за днем. Зима отвечала на почтение
Весны наставлениями, и два времени года сменяли друг друга в тесной гармонии.
Но земля кричала в знак
протеста, требуя времени для отдыха.
— Надеюсь, она вырастет
здоровой.
Существа влюблялись и
вскоре погружались в дремоту; деревья зеленели, а потом замерзали. Земля
утверждала, что бесконечная зима лучше, чем нынешнее положение дел. Зима стала
слишком мучительной, когда наступила весна.
Зима была удручена,
услышав эти претензии, но прислушалась к пожеланиям земли, вновь создав новые
жизни из своих собственных. Так появились Лето и Осень.
— Леди Хинагику, я
только что поняла... там вертолет. Это вертолет Агентства. Они, должно быть,
пришли за нами. Может, побежим?
Суровое лето родилось из
криков Зимы, отвергнутой землей. Осень родилась из надежды, что постепенная
гибель людей позволит земле снова принять Зиму.
Земля приняла эти
условия, и четыре времени года были установлены.
— Но... это весна...
уже. Хинагику чувствует себя... плохо... для них. Может... мы позволим... им...
поймать... нас?
Пока все они следовали
друг за другом, мир следовал их циклу. Весна бежала за зимой, а за ней - лето и
осень. Зима всегда могла обернуться и найти там Весну, но это было уже не то.
— Очень хорошо, леди
Хинагику.
Медовый месяц Весны и
Зимы закончился.
Зима любила Весну. Она
любила так, как любят и женятся земные существа. И Весна, словно по воле
судьбы, тоже полюбила Зиму.
— Ритуал был прекрасен.
Пожалуйста, будьте уверены в себе, леди Хинагику. Вы доказали, что можете
вызвать Весну по своей воле.
Лето и Осень заметили их
скрытые чувства и предложили позволить жителям земли взять на себя их роли.
Эти существа получили бы
часть их силы и пересекали бы землю в течение года. Агенты Четырех Сезонов.
— Только потому, что...
ты попросила Хинагику... показать тебе... весну.
Сначала эту роль взяли
на себя коровы, но они оказались слишком медлительными и позволили зиме
оставаться зимой круглый год.
Тогда они попробовали
использовать кроликов, но их съели волки.
Птицы прекрасно
справлялись с этой задачей - до следующего года, когда они забывали о ней.
— А если... это для...
тебя...
Когда четыре сезона
начали отчаиваться, люди вызвались сами. В обмен на то, чтобы стать Агентами,
они попросили, чтобы земля приносила хороший урожай и мир.
Весна, Лето, Осень и
Зима отдали людям часть своей силы, и Зиме было позволено вечно предаваться
любви к Весне.
Так родились Агенты
Четырех Сезонов.
— Хинагику может... сделать
это... когда это... для тебя. Хинагику может... сделать всё... для тебя.
Сакура прикрыла Хинагику
от ветра вертолета, приближающегося к покрытой весенними листьями горе, и
бросила на него вызывающий взгляд.
Неважно, что будет
дальше, я должна защитить ее.
— Ты не жалеешь, леди
Хинагику?
Богиня весны наклонила
голову.
— Десять лет назад,
когда тебя похитили, Весна исчезла из этой страны.
Сакура была нарочито
откровенна.
— Теперь ты
возвращаешься. Ты будешь в центре внимания. Люди, которые не знают, что
произошло, будут говорить свое мнение без всяких раздумий и размышлений.
Она сделала паузу,
больно прикусив губу, а затем продолжила.
— Они будут говорить:
"Бедная девочка. Она, должно быть, расстроена. Сможет ли кто-то настолько
поврежденный выполнять свою работу должным образом? Сможет ли она это сделать?
Что они с ней сделали?" Их слова будут ранить.
Каждое ее слово
причиняло боль и ей.
— Они будут жалить еще
сильнее, чем сегодня. Сможешь ли ты вынести все это?
Допрос прозвучал жестко,
но таково было желание Сакуры.
Сможешь ли ты вынести
это?
Она молилась своей
богине, умоляя вместе с ней бороться с судьбой.
Спустя мгновение
Хинагику ответила:
— Да. — Маленькая богиня
весны решительно кивнула. — Хинагику может... выдержать это. Неважно, кто-то...
что-то... скажет.
Она кивнула, не сводя
глаз со своего хранителя. Никакой лжи. Она была готова.
— Ты уверена, что так
просто ответишь на этот вопрос?
Сакура улыбнулась с
радостью девушки, чье предложение о свидании было принято.
— Все... хорошо. — Ее
богиня тоже улыбнулась и сказала с полным доверием к ней. — В конце концов...
ты будешь... там... защищать Хинагику.
Ее доверчивые глаза
сияли, как утреннее солнце.
— И ты... не...
уйдешь... так? — спросила она.
— Я буду здесь, с вами,
леди Хинагику.
Я готова умереть за эту
девушку, подумала Сакура.
Моя богиня.
В ее голове зазвучали
колокола. Ей казалось, что вся боль, которую она пережила за всю свою жизнь,
была создана ради этого дня.
В этот момент она еще
раз убедилась, что ее преданность богине была настоящей.
И в болезни, и в
здравии.
И не из-за чувства
ответственности.
В радости и в горе.
Вряд ли это можно было
назвать чувством долга.
В богатстве или в
бедности.
Если бы ей нужно было
дать этому название, она бы назвала это судьбой.
Я обещаю беречь и
уважать тебя.
По правде говоря, это
была вера.
Я обещаю утешать и
ободрять тебя.
Так случилось, что
объектом ее веры стала богиня.
Пока я жива, я клянусь
бороться ради тебя.
Ей была предоставлена
еще одна возможность искупить свою вину за то, что она не смогла отдать свою
жизнь тогда.
И она готова на все.
Ведь это была ее вера.
— Леди Хинагику... Если
я снова не смогу защитить вас, это будет потому, что я мертва.
Я несу грех за то, что
не смогла спасти тебя десять лет назад, и буду нести его до последнего дня на
земле.
— И я с радостью отдам
за тебя свою жизнь.
Агенты четырех времен
года были воплощенными богами, обладателями сверхъестественной силы, исходящей
от весны, лета, осени и зимы. Четыре времени года не приходят туда, где их нет.
Времена года наступали
одинаково везде и для всех. Будь то деревня в долине, большой город,
наполненный огнями и людьми, старое, заброшенное поле боя или гора, где живет
одинокий отшельник. Все они получили в дар силы, которыми наделил Агентов
возвышенный Четырех Сезонов.
Это история об этих
Агентах. Продолжение мифа. История об убийстве, о спасении, о дружбе - о весне,
о лете, об осени и о зиме.
История о любви, как и
любая другая.
И история о переплетении
жизней людей в этом странном маленьком мире.
Эта история наконец-то
начинается.
*****
Это сон.
Хах. Хах. Ха.
Мне снится сон. Я не
могу дышать.
Хах. Хах. Хах. Ха.
Я сплю и в то же время
задыхаюсь.
Раскинувшееся
заснеженное поле. Я едва вижу. Ноги слабые.
— Рюсэй!
Кричит Итехо.
Это ужасный звук. Мои
нервы расшатаны.
Я хочу прекратить
бежать.
— Рюсэй! Не
останавливайся! Беги!
Я знаю.
Мое горло сжимается, а
дыхание становится хриплым.
Бежать. Даже если это
разорвет мое горло на части.
— Они убьют нас!
Бежим. Даже если мои
легкие разрушатся.
Остановись, и все будет
кончено.
— Бежим, бежим,
опережаем их! Этот мальчик - агент Зимы! Убейте его!
Люди охотятся на нас.
Они просто хотят нас
убить. Жизнь здесь ничего не значит.
Я что-то забываю.
Кого-то.
Воспоминание сжимает мою
грудь.
Да. Это ________
— Беги! Рюсэй!
Я знаю. Я должен
продолжать бежать, иначе я проиграю.
Мой взгляд
останавливается на девушке в руках Итехо.
Я хочу быть уверен. Но
снег, холод, все, что идет изнутри, мешает.
Я хочу увидеть ее лицо.
Мое тело не слушается
меня даже здесь, во сне.
Страх сковывает мой
разум. Я не могу ничего сделать, кроме как бежать.
Я хочу увидеть лицо
________
— Берегись!
Затем выстрел.
Меня отталкивают. Мое
зрение кружится. Что случилось?
— Позаботься о леди
________ !
Кто-то принял удар на
себя. Еще больше беспокойства.
Спина болит от удара.
— Уходи! Быстро!
Сакура, ты не обязана
меня защищать. Остановись.
Снится один и тот же
сон. Тот же самый, который я видела тысячу раз.
Я ненавижу это. Я
ненавижу это. Ненавижу.
— Сакурааа!
________ в объятиях
Итехо, плачет.
Я схожу с ума. Как это
произошло?
Всего несколько минут
назад мы мирно общались.
А теперь незнакомцы
разрушили наши жизни до неузнаваемости.
Почему? Что они получают
от этого? Получают ли они от этого удовольствие? Что мы сделали?
Это неправильно. Чем мы
заслужили это?
О, но это еще не самое
худшее. Далеко не самое худшее.
Почему никто не говорит
об этом?
*****
Почему никто не говорит
мне, что лучше было умереть тогда?
Молодой Бог Зимы очнулся от дремоты и что-то хрипло пробормотал, еще не до конца проснувшись.
Сидя в черном роскошном автомобиле, он смотрел на вид за окном, словно это был его друг, которого он давно не видел.
У него было стройное, хотя и устрашающее лицо. У него были подведенные тенями глаза, тонкие губы и волосы цвета вороного крыла.
Его профиль все еще выглядел мальчишеским, а относительно взрослая внешность исходила от внутреннего спокойствия. В том, как он моргал глазами и опирался рукой на окно, была какая-то грация. Его кимоно было таким, что ни один простой человек не позволил бы себе надеть его - пурпурно-черное нагаги сверху, черный дзюбан с золотой вышивкой под ним и светло-серый хаори. Его обувь также соответствовала цветовой гамме. С первого взгляда можно было понять, что все это сделано на заказ. Молодой человек сам по себе был произведением искусства, а окружавшая его аура не позволяла к нему приблизиться.
В машине было тихо, как на похоронах, пока он не открыл окно. Внутрь ворвался шум ветра, щебетание птиц и шелест деревьев.
Вокруг открывался захватывающий, похожий на сон вид.
Местом действия: Цукуси. Дата - 28 февраля, Реймей 20.
*****
Прошло две недели с тех пор, как Хинагику, Агент Весны, принесла на Рюгу свой сезон.
По всему Ямато праздновали первый за последние десять лет приход весны, и в каждом уголке проходили фестивали по сбору цветов. Из-за такого события роскошный автомобиль застрял в пробке, поэтому к звукам природы добавились голоса из нескольких радиоприемников.
— Мы получили добрые пожелания со всего мира в связи с первым за десять лет появлением весны здесь, в Ямато...
— Внезапный рост весеннего туризма привел к росту цен на акции...
— Президент США прислал нам личное поздравление. Подарки от Агентов Весны со всего мира прибывают в Агентство Ямато...
— Но вопрос в том, где был Агент Весны Ямато последние десять лет? Эксперты взвешивают...
Молодой человек закрыл глаза и глубоко вдохнул весенний воздух. Когда он выдохнул его, в его обычно серьезном выражении лица появилось редкое чувство умиротворения.
Весеннее благословение исходило отовсюду.
— Рюсэй, закрой окно.
Момент спокойствия закончился, когда сидящий рядом с ним помощник прервал его приятную задумчивость.
В то время как красота молодого Бога Зимы была гладкой и чистой, его помощник обладал непокорным шармом. На вид ему было около двадцати - тридцати лет.
У него были черные волосы с серебряными бликами, словно снег, припорошенный ночью. Он пытался скрыть свою привлекательность под солнечными очками, но она все равно бросалась в глаза. Издалека его одежда выглядела как простой костюм-тройка с черным пиджаком и темно-серым жилетом, но вблизи можно было заметить тонкую золотую вышивку, соответствующую дизайну его хозяина. Его высокой, стройной фигуре в сшитом на заказ костюме завидовали и мужчины, и женщины. Единственным несоответствующим элементом его внешности была катана, которую он носил на поясе. Когда он молчал, то казался безмятежным дворецким, каждое действие которого источало соблазнительную харизму.
— Что, если они будут стрелять в нас? Закрой окно.
Но когда он открывал рот, то говорил как мать. Или отец.
— Заткнись, Итехо.
Тем временем молодой господин говорил как бунтующий подросток.
Его помощник попытался сам закрыть окно, но Рюсэй толкнул его локтем.
Итехо поправил солнцезащитные очки и вздохнул.
— Хватит озорничать, — напутствовал он своим приятным голосом. Острые глаза Итехо были особенно суровы, но Рюсэй лишь зыркнул глазами в ответ.
Машина остановилась, но если она сейчас двинется с места, то они окажутся достаточно близко, чтобы попасть в аварию.
— Двигайся, Итехо.
— Я не буду, Рюсэй.
— ...
— ...
— Кто может стрелять в нас здесь? Мы на горном перевале.
— Возможно, но машина остановлена. Это идеальный шанс для тех, кто хочет на вас покуситься.
— Я не вижу никого в пределах досягаемости. Может, они собираются залезть на дерево или еще куда-нибудь?
— Меня не шокирует, если я узнаю, что экстремисты получили в свои руки дальнобойные снайперские винтовки. Мы должны учитывать все возможности. Думаешь, мы тратимся на пуленепробиваемое стекло просто так? Это для твоей безопасности.
— Дай мне секунду, хорошо? Прошло десять лет с тех пор, как я в последний раз видел весну.
— Никто в Ямато не видел весны.
— Я чувствую это: Хинагику... Хинагику вернулась. Дай мне две секунды.
Казалось, он с трудом произносит ее имя. Он говорил так тихо, что Итехо едва мог расслышать его с расстояния в несколько дюймов. Итехо посмотрел на своего хозяина и вздохнул.
— Скоро ты познакомишься с леди Хинагику. У нас скоро Совет Агентства.
— Я знаю. Мы получили ответ на наше письмо?
— Нет. Вероятно, они не хотят нас видеть. Но мы не позволим этому остановить нас. Благодаря ей мы живы... Мы должны поблагодарить ее лично. Письмо не поможет.
— ...
— Ты не хочешь ее видеть?
— Хочу. Но я не думаю, что она хочет видеть меня.
Рюсэй хотел, чтобы его помощник отрицал это, но Итехо лишь усмехнулся.
— Не знаю, мнение ли это леди Хинагику или ее помощницы... Сакуры... но выглядит это именно так. Это не так уж и удивительно. Леди Хинагику будет встревожена, увидев тебя, и даже может посоветовать держаться подальше навсегда.
Рюсэй опустил голову, его слабые надежды рухнули. Но он не хотел сдаваться.
— В крайнем случае, мы встретимся на Совете Агентства. Она может накричать на меня или даже ударить... но я все равно смогу ее увидеть. Давай будем надеяться до тех пор. Я хочу сделать все, что в моих силах, чтобы помочь. Хорошо, Итехо?
— Конечно. Я организую все, что мы сможем сделать.
— Итак, у тебя есть какие-нибудь отчеты от посланных нами охранников? Например... как она поживает? — спросил он хриплым, одиноким голосом.
Итехо открыл рот, чтобы ответить, но после некоторого колебания закрыл его.
Он повторил попытку, голос его был низким.
— Есть. Но это не очень хорошие новости.
— Она заметила, что мы тайно защищаем ее? Сакура была бы в ярости...
— Нет, похоже, они не заметили. Дело не в этом... В отчете говорится... что она ведет себя не так, как до похищения.
В выражении лица Рюсэя появился страх.
— По-другому... как? Она ранена? Она инвалид?
Итехо тщательно подбирал слова.
— Нет, дело не в этом. Объективно говоря, она хорошо выросла, но внутри она кажется другим человеком...
Боль кольнула сердце Рюсэя.
Он хотел узнать, как дела у Хинагику, но голос в голове попросил его остановиться.
— Они говорят, что в сосуде как будто другой ребенок.
Подожди, пожалуйста.
Это было гораздо хуже, чем он мог себе представить.
— Также кажется вероятным, что ее умственный возраст остановился в раннем детстве. Возможно, это что-то вроде посттравматического стрессового расстройства. Я послал выживших из деревни, людей, которые присматривают за нами с тех самых пор. Так что можешь принять это за правду.
Рюсэй издал приглушенный крик. Он зажмурил глаза.
Я знал, что однажды кто-нибудь скажет мне что-то подобное.
Некоторое время он потихоньку отмалчивался, но не мог же он вечно игнорировать реальность. Он снова открыл глаза и попросил Итехо продолжать.
— Что еще?
— Похоже, ей теперь трудно говорить плавно. Не заикается, конечно, но делает много пауз.
— Они сказали что-нибудь хорошее? Что-нибудь?
— Она успешно принесла весну на Рюгу.
Рюсэй страдальчески вздохнул.
— Не спускайте с нее глаз. Давай подождем и посмотрим, прежде чем встретиться с ней.
— Хорошо.
— Если бы я больше думал об этом, я бы понял…
В голосе Рюсэя звучало чувство вины. Волосы упали на глаза, скрывая их печальный блеск.
— Извещение о возвращении весны пришло слишком внезапно. Она проявилась на Рюгу, как только мы о ней узнали. Странно.
— Да...
— Это значит, что ее возвращение было скрыто от Агентства после того, как мы искали ее десять лет. Должно быть, возникла проблема. Если она все еще психически ребенок, то, скорее всего, они заставляют ее выполнять свою работу. Возможно, сейчас она на тонком льду.
— Сакура, похоже, защищает леди Хинагику, но я также слышал, что она может перенапрячься... Мы единственные, кто может помочь, Рюсэй.
— И я хочу. Забавно, что самая большая причина, по которой я не могу, это я, да? Если бы только кто-то другой мог взять на себя обязанности Агента Зимы, возможно, мир стал бы лучше для нее... Я бы сделал этого прямо сейчас, если бы она захотела.
— Рюсэй…
Итехо положил руку на щеку Рюсэя, и их лица стали еще ближе. Итехо одарил его утешающим взглядом, и когда расстояние между ними почти исчезло...
— Гва!
Итехо нанес ему сильный удар головой.
От удара сотряслась сама машина. Дрожь и крик заставили водителя судорожно опустить стекло перегородки. Увидев, что Рюсэй корчится от боли, а Итехо поправляет солнцезащитные очки, водитель понял, что все идет своим чередом, и снова закрыл его.
— Никогда больше так не говори!
Рюсэй увидел звезды и застонал от импровизированного урока.
— Почему ты не мог просто сказать это?! Тебе нужно было меня ударить?!
От боли у Рюсэя потекли слезы, но лицо Итехо оставалось невозмутимым.
— Да. Словами тебя не проймешь, поэтому ты и не закрыл окно. И почему ты так плохо о себе отзываешься. У тебя такой дар заставлять меня грустить, что мне просто пришлось воспользоваться своей головой.
— Это не то, что значит "использовать голову"! Как насчет того, чтобы назначить кого-нибудь другого своим помощником, а?
Итехо нахмурился и попятился назад, чтобы нанести еще один удар головой, но Рюсэй быстро выставил руку. Они молча боролись друг с другом.
Через несколько минут братской возни кто-то постучал в дверь с противоположной стороны задних сидений. Рюсэй и Итехо посмотрели друг на друга, а водитель снова открыл перегородку.
— Это леди Исихара из Агентства. Она выясняла причину пробки.
Сотрудница службы безопасности отдела технического обслуживания агентства "Четыре сезона" сопровождала их в поездке. Итехо открыл дверь, и Исихара, похожая на диктора телевидения, стояла с нервным выражением лица.
— Там ужасно.
— В чем дело, леди Исихара? Это займет больше времени?
— Нет... Лорд Итехо, ваши опасения оказались верными. Прямо у поворота на дорогу впереди произошло дтп. Грузовик, ехавший в ту сторону, сбил машину прямо у обрыва, и она вот-вот сорвется. Если ограждение сломается, все будет кончено.
Рюсэй сел прямо.
— В машине кто-нибудь есть?
— Семья. Не знаю, сколько их, но я слышала, как плакал маленький ребенок. Люди позади них хотят помочь, но без спасательного крюка они мало что могут сделать.
— Понятно. Думаю, кто-то уже позвонил властям, но сомневаюсь, что они смогут приехать скоро. Я что-нибудь сделаю с помощью инструментов, которые есть в машине. У нас есть все, что нужно для экстренных случаев. Мисс Исихара, позаботьтесь о Рюсэе...
— Поняла.
Итехо застыл на месте, услышав, как Розеи открывает дверь.
— Рюсэй?
Он обернулся, но его подопечного там уже не было.
— Рюсэй! Остановись! Исихара, останови его!
— Д-да!
Итехо выскочил из машины. Многие водители стояли вокруг, устав от загадочной пробки, курили или разговаривали по телефону, чтобы скоротать время. Один человек в странной одежде привлек всеобщее внимание, когда пробирался через машины.
— Рюсэй!
Молодой человек в традиционной одежде уже был необычным зрелищем в Ямато, не говоря уже об экстравагантности его черно-золотого одеяния. Он был похож на мага, разрывающего краски весны. Паникующие мужчина и молодая женщина в костюмах, бегущие за ним и кричащие, чтобы он остановился, привлекли еще больше внимания.
— Рюсэй! Ради всего святого!
— Лорд Рюсэй! Пожалуйста, подождите! Вы не можете просто так взять и убежать!
— Я не буду.
Итехо догнал Рюсэя и схватил его за руку, но быстро отпустил, так как на поверхности, к которой он прикоснулся, потрескались кристаллы снега. Вырвавшись, Рюсэй перешел с быстрой ходьбы на бег.
— Рюсэй! Проклятье! Как ты мог использовать это против друга?! И почему ты так быстро бегаешь в кимоно?!
— Лорд Итехо, Лорд Рюсэй покрыл землю льдом! На мне туфли! Я поскользнусь!
— Ты думаешь, что сможешь остановить нас, Рюсэй?! Рюсэй!
Рюсэй скользил по замерзшей земле.
— Нет, я просто разминаюсь, — ответил он. — Если в этом есть смысл. Теперь я это вижу.
Рюсэй резко остановился, отчего Итехо и Исихара ударились о его спину. Итехо хрюкнул, оказавшись между двумя другими, но его протесты быстро стихли.
— Это ужасно...
Первое, что бросилось ему в глаза - перевернувшийся грузовик, перегородивший дорогу.
Водителя удалось спасти; он лежал на дороге, ему оказывали помощь. Что касается машины, то она едва держалась благодаря ограждению, которое было согнуто в форме буквы U. Изнутри слышались крики. Лицо водителя было закрыто подушкой безопасности, но он не двигался. Возможно, он без сознания, а может, и мертв. Переднее стекло было разбито и залито кровью.
Мы можем им помочь?
Итехо хотел быть сильным, но не мог не сомневаться. Машина едва удерживала равновесие, но это был лишь вопрос времени, когда она скатится с обрыва.
Малейшее прикосновение могло опрокинуть ее.
Любое движение пассажиров тоже было рискованным.
Все, кто наблюдал за катастрофой, делали это издалека.
Тем временем Рюсэй внезапно остановился. Он достал из рукава своего кимоно веер, раскрыл его, и холодный воздух распространился вокруг него.
— Рюсэй, ты серьезно? — спросил Итехо.
Рюсэй кивнул.
Итехо наморщил лоб и выхватил у него веер.
— Это противоречит Кодексу Четырех Сезонов.
Рюсэй насильно вернул веер.
— Нет, не противоречит.
— Нет, противоречит. Даже если наш народ в опасности, ты не должен использовать свои божественные силы по другим причинам, кроме как для проявления сезона. Это пункт номер один Кодекса. Я понимаю, что ты чувствуешь... но мы не можем действовать легкомысленно. Я... я помогу людям внутри. А ты возвращайся в машину.
— Эй, Исихара…
Исихара затаила дыхание, прислушиваясь к их разговору, и подскочила, услышав вдруг свое имя.
— Д-да, господин! — Исихара растерянно озиралась по сторонам.
— Прочти второй пункт Кодекса Четырех Сезонов.
И теперь ей грубо приказывали.
— А?
— Перечитай его, Исихара!
— Да-да!
Она была уверена в своей памяти; несмотря на волнение, она сразу же процитировала его.
— Пункт второй Кодекса Четырёх Сезонов: "Когда агент Четырех Сезонов попадает в беду, он может использовать свои божественные силы на других!
— Отличная работа, Исихара.
Рюсэй крепко хлопнул маленькую женщину по спине, и та попятилась вперед.
— С-спасибо.
— Послушай меня, Итехо. Мы застряли в пробке и убегаем от радикалов. Повстанцы могут напасть в любой момент, тебе не кажется?
— Именно поэтому я сказал тебе закрыть это чертово окно.
— А пробка скоро не рассосется. Посмотри на грузовик, преграждающий путь. Мы не можем вернуться назад. Там полно людей, приехавших посмотреть на цветение сакуры. Если повстанцы нанесут удар сейчас, нам некуда будет деваться, не говоря уже о сопутствующем ущербе для людей, если в этом месте начнется бой. Вся дорога превратилась в огромную пробку.
У Итехо разболелась голова от его слов.
Как я попал к такому непокорному мастеру?
Рюсэй больше не слушал, что бы ему ни говорили.
— Мы могли бы оставить машину, но спускаться с горы пешком отсюда было бы неразумно. Поэтому нам нужно все прояснить. То, что я собираюсь сделать, исключительно ради того, чтобы спасти себя от опасности, и, как гласит Кодекс Четырех Сезонов, я могу использовать свои божественные силы на других, если мне угрожает опасность. Так что я собираюсь спасти... э-э, убрать машину с дороги. Люди внутри тоже мешают, так что их я тоже вытащу. Это будет быстрее, чем ждать, пока приедет группа быстрого реагирования. Пробка исчезнет, и я приведу себя в безопасное состояние...
— Хорошо, я понял.
Итехо закрыл рот Рюсэя рукой. Рюсэй хрюкал и смотрел на Итехо, пока тот наконец не отпустил его.
— Послушай, Рюсэй. Я ворчу только потому, что ты мне дорог больше всего на свете. Ты понимаешь?
Сила в его голосе немного ослабила защиту Рюсэя.
— Я понимаю...
— Нет, не понимаешь. — Итехо вздохнул. — То, что ты собираешься сделать, может подвергнуть тебя опасности в будущем. Ты подвергнешь опасности тех, кто тебя защищает. И я не говорю о себе. Не беспокойся обо мне; я твой помощник. Я с радостью отдам за тебя свою жизнь, потому что люблю тебя больше всего на свете... Но подумай о других твоих охранниках. У них есть свои семьи. Ты рискнешь ими всеми? Честно говоря, я бы предпочел, чтобы ты этого не делал.
Слова Итехо больно резанули по совести Рюсэя. Он уже прошел через страшный опыт, который никогда не позволит ему забыть, к каким последствиям могут привести его собственные действия. Но...
— Прости, я все же делаю это. — Он не отступил. Он указал на ужасную сцену. — Там есть жизни, которые я мог бы спасти. — Даже когда он говорил, до него доносились крики. — Там внутри ребенок и его родители. Возможно, больше. Настала его очередь взывать к совести Итехо. — Их жизнь продолжится, если я спасу их. Ты ведь понимаешь, что это значит?
— Это несправедливо...
— Ты поступил так же.
— Только для того, чтобы ты помнил о своем положении.
— Я помню. Я знаю, что есть риск.
— Тогда...
— Я не могу спасти ни тысячи, ни даже сотни. И не буду. Я не в том положении. Я не хочу быть героем. Пожалуйста, пойми это. Я не позволю силе завладеть моей головой.
Он бросил на Итехо вызывающий взгляд.
— Но там есть родитель и ребенок, которых я мог бы спасти.
В его голосе звучала весомость, которая не позволяла списать его убеждения на детское чувство справедливости.
— Ты позволишь им умереть, Итехо? — умолял он.
Итехо несколько раз вздохнул и посмотрел на Исихару со сложной улыбкой на лице.
— Мисс Исихара, мне жаль, что вам придется составлять все документы...
Этим все сказано. Исихара усмехнулся и решительно кивнула.
— Не беспокойтесь об этом, лорд Итехо! Там плачет ребенок!
— Хорошо сказано, Исихара. У тебя есть обещание.
Рюсэй снова шлепнул ее по спине, но на этот раз она улыбнулась.
— Рюсэй. Это исключение, понятно? Сделай это быстро.
— Да. Я расскажу тебе план. Исихара, жди здесь. У тебя ведь есть лицензия медсестры, не так ли? Я хочу, чтобы ты позаботился о них, когда они выйдут. Итехо, мы с тобой единственные, кто может ходить по льду. Пришло время испытать твое разросшееся тело на прочность.
— Понял, лорд Рюсэй.
— Понял. Только не танцуй, хорошо? Ограничься словесным заклинанием. Мы хотим избежать внимания... хотя, наверное, это невозможно.
Рюсэй раскрыл свой веер, украшенный красивым зимним пейзажем.
— Я же не возвращаю зиму. Это деликатная задача, поэтому мне понадобится дополнительная сила от пения, но я буду молчать.
Итехо и Исихара пробились сквозь толпу к месту катастрофы.
Рюсэй услышал плач двух детей с задних сидений. Мальчик и девочка просили о помощи, говоря только одно:
— Пожалуйста, спасите папу... Помогите...
Оба они просили кого-нибудь спасти потерявшего сознание водителя, хотя должны были бояться за свою безопасность.
Я должен спасти их, несмотря ни на что.
Рюсэй глубоко вздохнул и направил веер на машину. Все вокруг наблюдали за молодым человеком в черном кимоно, гадая, что он может сделать.
— Вонзи снежный клинок в землю и окрась луну в белый цвет.
У его ног образовался тонкий слой льда, который, подобно волнам, распространялся по округе, пока не достиг автомобиля, висящего над обрывом.
— Вечный сон - это сон снега, луны и цветов; утешение для больных.
Из льда возникли фигуры.
Ледяные лианы, кусты, сорняки и ростки в мгновение ока превратились в деревья.
Жизнь росла и размножалась.
Лед обвился вокруг ограждения и вцепился в машину.
Лианы потянулись к задней части машины и потащили ее к дороге и прочь от обрыва.
Каким-то образом бесцветный лед приобрел сочный зеленый цвет.
— Смерть осени и смерть весны.
На зеленом поле льда распустились цветы, прекрасные и ароматные, как сама весна.
— Дай смерть всем мерзким.
Это были весенние цветы.
Агент Зимы набросал ледяной пейзаж весны.
У него были и другие варианты. Он мог бы использовать зимние цветы для своего сезона.
— И выкрась свои плечи в белый цвет.
И все же он выбрал цветы весны.
Он сознательно сделал выбор, чтобы не запятнать землю, которую его коллега-агент окрасила в розовый цвет.
Ее здесь не было, она их не примет. Но в его решении почтить память Хинагику был смысл.
[[image:/storage/reader-images/d372ab9afef01a4cdeaed3487b7d4fb20077431a.png]]
Карин - цветущая айва.
Ямабуки - керрия.
Сёбусуйсен - фрезия.
Рюрикаракуса - голубые глаза ребенка.
Мокурэн - магнолия.
Сумирэ - фиалка.
Уконко - тюльпан.
Арасейто - чубушник.
Хиясинсу - гиацинт.
Умэ - цветок сливы.
Сякуяку - пион.
Омото - священная лилия.
Какицубата - ирис.
Харудзион - эригерон.
Каратачи - трехлистовой апельсин.
Момо - цветок персика.
Кинсенка - бархатцы.
Сацуки - азалия.
Анзу - цветок абрикоса.
Геккейдзю - лавр.
Сякунаге - рододендрон.
Судзуран - паучья лилия.
Ботанъичиге - мутан.
Ханамидзуки - кизил.
Хинагеши - мак.
Ябуцубаки - камелия.
Мурасакихасидои - сирень.
Кунуэсо - лаванда.
Фудзи - глициния.
Бара - роза.
Сакура - цветущая вишня.
И маргаритка Хинагику.
[[image:/storage/reader-images/e9b459afa902d2c1fd2039952e4908d91069fc9e.png]]
Это была сцена из сказки.
Цветочный сад изо льда.
Все смотрели с затаенным дыханием.
Все были очарованы божественной работой агента Зимы.
Ну и ну. Так старался быть задумчивым.
Кроме Итехо, который грустно улыбался. Он знал, почему эти ледяные цветы были выполнены в образе весенней флоры.
Это должен был быть подарок для нее.
И именно поэтому у него защемило сердце.
— Белоснежный снег тает, - пробормотал Рюсэй, и сцена была завершена.
Он захлопнул веер, и весенние цветы открыли путь среди ледяного поля. Рюсэй шагнул вперед, и лианы открыли ему дорогу.
— Эй, все в порядке?
Дыхание детей оставляло туман на стеклах замерзшей машины.
Они уже не плакали, но все еще были напуганы - больше магией, которая была перед ними, чем возможностью смерти. Рюсэй протянул к ним руки, и они отпрянули.
Это был один из тех случаев, когда Рюсэй ненавидел свою устрашающую внешность. Он немного повысил голос, чтобы не напугать детей.
— Не волнуйтесь, я вас спасу. Машина прилипла к земле благодаря льду, так что она не упадет. Все в порядке... Итехо, ты не мог бы помочь?
— Хорошо. Я позову водителя, — ответил Итехо, разбивая окно катаной в ножнах.
Ножны выглядели куда более хрупкими, чем стекло, но не треснули.
Просунув руку в проделанное отверстие, Итехо отпер дверь и распахнул ее так же легко, как коробку конфет.
Исихара наблюдала за происходящим со спокойным лицом, но у зрителей от такого зрелища просто челюсть отвисла.
— Что с этим парнем?
— Ни один человек не смог бы так сделать...
— А что это за лед? Ты думаешь... он один из сезонов?
Итехо поправил солнцезащитные очки, смущаясь растущей вокруг них болтовни. Несмотря на свою привлекательную внешность, он не любил выделяться.
— Эй, откройте окно, — сказал Рюсэй ошеломленным детям. Он постучал по стеклу, но дети, которым на вид было около десяти лет, не сделали ни единого движения, чтобы помочь ему.
Рюсэй подождал немного и протянул руку к машине. Ледяные лианы зашевелились в ответ, а затем распахнули дверь.
— Я здесь, чтобы помочь вам. Теперь все в порядке.
Он хотел успокоить детей, но как только слова покинули его рот, он почувствовал боль в груди. Не рану, но боль, похожую на кинжал, вонзившийся в сердце.
Что?
Почему слова причинили ему боль? После секундного замешательства он наконец понял.
Черт. Я только что сказал это.
Это были те слова, которые он хотел сказать ей больше всего. Слова, которые он жил, чтобы сказать, когда наконец наступит день их воссоединения. Слова, предназначенные для нее, слова, которые он хранил все эти годы, только что покинули его рот.
И это было не для нее.
Темное облако опустилось на его сердце.
— Я здесь... чтобы помочь...
Он не успел произнести эти слова, а жизнь продолжалась.
Был еще кто-то, ради кого он должен был это сделать.
Идиот. Перестань думать об этом.
Это было больно и стыдно.
Ему было стыдно за себя. Жгучее чувство вины и раскаяния закручивалось в нем вихрем.
Просто подумай о детях, которые перед тобой, бессовестный урод.
Рюсэй знал, от какой болезни он страдает. Люди называли это комплексом Золушки, а у него был комплекс героя.
Его голова была зажата в сказке: он взбирался на башню, прижимал к себе принцессу и говорил ей, что теперь все будет хорошо.
Но это была всего лишь фантазия. Конечно, в фантазиях о героизме нет ничего странного. Люди мечтали об этом не просто так. Проблема в том, что в случае Рюсэй это становилось не просто мечтой. И он находил это смешным. В реальности сценарии спасения дорогих ему людей происходили только в его голове. Реальный мир был гораздо суровее, и трагедия не заставила себя ждать. Спасение, пришедшее так, как он его себе представлял, было не чем иным, как чудом, и Рюсэй это понимал.
Хинагику, я буду...
И именно поэтому он продолжал мечтать.
Хинагику.
Он мечтал спасти Агента Весны, когда ее похитили десять лет назад.
Почему я не покончил с собой в тот самый момент?
— Сакура, не волнуйся. Все будет хорошо. Я защищу тебя.
Это был самый простой способ спасения. Никто этого не говорил, но так оно и было.
— Лорд Рюсэй...
Я должен принять решение. Или все остальные тоже умрут.
— Спасибо за то, что ты был со мной.
Я должен умереть прямо сейчас. Тогда Итехо, Сакура и Хинагику будут в безопасности.
— Спасибо за ледяной цветок.
Сделай это. Направь ледяной клинок на свое горло. Перережь его.
— Спасибо за всю вашу доброту, лорд Рюсэй.
Это их удовлетворит. Может быть, они уйдут. Сделайте это.
— И я уверен, что тоже буду спасен. Так что, пожалуйста.
Умри уже. Сейчас. Быстро. Умри, умри, умри, черт возьми.
— Так что, пожалуйста, лорд Рюсэй, не хотите ли вы снова провести со мной время?
Моя рука дрожит, но я уже принял решение. И тут я услышал, как моя первая любовь сказала...
— Ты будешь жить?
Она защитила меня своей пронзительной добротой.
*****
Рюсэй вернулся из своих воспоминаний.
Мир вокруг него все еще был полон сожаления, как и до воспоминаний.
Ах, да.
Тем не менее, долгая зима закончилась. Мир окрасился в весенние тона.
Сейчас весна. Она вернулась.
Прекрасная весна.
Я должен сделать это так, чтобы достойно встретить это время года.
Рюсэй улыбнулся, хотя и слабо.
— Все хорошо. Кошмар закончился.
Увидев его улыбку, девушка наконец решила взять его за руку.
— Я не дам тебе умереть, — сказал он.
Мальчик тоже потянулся сзади, и Рюсэй схватил его за руку.
— Не бойся. Все уже позади.
Дети вздохнули с облегчением, но это длилось недолго.
— А как же папа? — спросил мальчик.
Это был вполне резонный вопрос, ведь он только что плакал и умолял помочь его отцу.
У Рюсэя не было уверенности в том, что она сможет ответить на этот вопрос. Итехо позаботился об отце, но тот, похоже, потерял много крови и не мог даже говорить. Рюсэй не мог ничего сказать спокойно.
Но сказать что-то надо.
Рюсэй мог сказать им, что с ним все будет в порядке, но это была лишь оптимистичная банальность.
Рюсэй сглотнул подступившую желудочную кислоту и опустил глаза.
— Я не знаю, — честно признался он. — Скорая уже едет, но все зависит от того, как быстро она приедет.
— Он... не поправится?
Девочка, которая выглядела немного старше, спросила:
— Вы... Бог Зимы, верно?
Она поняла, что он сделал и кто он такой.
— Почему бог не может сказать, что с ним все будет в порядке?
Этот вопрос ранил его больше всего.
— Я всего лишь агент... Я не всемогущий бог. Но мне... конечно, хотелось бы им быть. Я бы с радостью произнес заклинание, чтобы помочь тебе. Но...
Рюсэй мало что мог сделать для детей. Но все, что было в человеческих силах, он сделал бы быстро и точно.
— Но я всего лишь человек.
Рюсэй не возражал, если они возненавидят его за это.
— Я возьму на себя ответственность и сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить вас.
Что бы они ни говорили, он считал, что лучше действовать, чем только мечтать.
— Я расчищу путь, чтобы твой отец мог пройти лечение. Я найду взрослых, которые смогут позаботиться о тебе. Я скажу всем властям, чтобы они отдавали тебе предпочтение перед всем остальным. Это то, что в моих силах. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти твоего отца. И первым шагом будет спасение вас двоих.
Рюсэй говорил от чистого сердца.
— Так что, пожалуйста, позвольте мне помочь вам.
Благодаря героизму Агента Зимы дтп на горном перевале было ликвидировано вскоре после того, как оно произошло. Все пострадавшие были спасены, а ликвидация последствий проходила без проблем.
У водителя грузовика было сломано несколько костей, но он остался жив.
Отец, который врезался в ограждение, все еще был без сознания. Исихара оказала ему первую помощь, но о его судьбе придется подождать, пока он не попадет в больницу. Рюсэй ждал прибытия спасателей, держа за руки детей. Он молчал, но не отходил от них ни на шаг.
Когда приехала машина скорой помощи, он мягко помахал им на прощание. Затем он повернулся, все еще осторожно двигаясь, и позволил специалистам позаботиться о себе. Больше он ничего не мог сделать.
— Рюсэй, иди сюда.
Рюсэй чувствовал себя беспомощным, несмотря на то что только что спас три жизни.
— Как долго ты собираешься там стоять? Мы только что получили уведомление от Агентства. Они выделили нам машину для дальнейшей дороги. Мы бросаем прошлую. Водитель ждет нас.
— Давай пойдем по этой дороге, чтобы зрители не могли нас заснять, — сказала Исихара. — Хотя некоторые из них уже сняли. О, мне придется написать столько извинений...
— Держись, Исихара... Рюсэй, ты слушаешь?
— Да...
С момента героического поступка прошло не так много времени, но Рюсэй выглядел измученным. Или, возможно, озадаченным.
— Итехо... Я хочу убедиться, что у детей есть все необходимое. Ты можешь об этом позаботиться?
— Конечно, я присмотрю. Меня интересует отсутствие матери. Мы пошлем за кем-нибудь, если у них нет родственников, которые могли бы о них позаботиться. Кто-то должен быть рядом с детьми. Ты не против?
— Нет....
— Ты, должно быть, устал от использования своих божественных сил. Поспи немного в машине.
— Да…
— И скажи мне, если тебе понадобится что-нибудь еще. Я куплю по дороге.
Рюсэй был здесь телом, но не духом.
— Рюсэй…
Итехо схватил его за руку и потянул, чтобы заставить идти. Ему нужно было как можно скорее увести своего хозяина оттуда, чтобы он мог очистить свой разум.
Рюсэй позволил оттащить себя.
Такое уже случалось. Когда Рюсэй... когда я... был ошеломлен прекрасным весенним пейзажем.
Итехо задумался о том моменте. Ему казалось, что наступил конец света.
Однако жизнь продолжалась, даже сейчас, и у него не было причин полагать, что жизнь его или кого-то еще, кого он знал, скоро закончится.
Как будто жизнь продолжается, но на самом деле мы не живы.
Реальность не настолько добра, чтобы двигаться с той же скоростью, что и они - эта мысль эхом отдавалась в его голове.
— Лорд Итехо, ты, должно быть, шутишь. Ты бы не бросил ее. Ты бы оставил в живых леди Хинагику... или меня... не так ли? Скажи, что ты не шутишь... пожалуйста. Ты сказал, что спасешь нас... Ты сказал мне, что спасешь!
Прошлое иногда подкрадывается к тебе, чтобы оставить нож в спине.
И прошлое всегда знает, кого выбрать. Оно всегда выбирает тех, у кого самые глубокие шрамы.
Итехо вспомнил ее просьбу, которая всегда была у него на уме, и опустил глаза.
Затем он почувствовал, как его дернули за руку, и обернулся. Рюсэй споткнулся о камешек. Чего он никогда не делал.
— Рюсэй, ты в порядке?
— ...
— Ты слушаешь? Эй!
— Да, с кем ты думаешь ты разговариваешь? Конечно, я в порядке.
Ложь была очевидна.
Итехо крепко зажмурился.
— Это больно… — сказала Рюсэй.
— В этом-то и дело.
— Почему?
— Потому что ты никогда не говоришь, что это больно, когда больно больше всего.
Рюсэй посмотрел на него, его глаза дрогнули, как у потерявшегося ребенка.
— У меня нет права жаловаться.
— Каждый имеет право говорить о своих чувствах.
— Но не я.
— Нет, имеешь. И если кто-то говорит, что не имеешь, мое слово имеет приоритет. Ты имеешь право сказать, что это больно.
— Не пытайся меня опекать.
— Я и не пытаюсь…
Итехо хотел спасти хотя бы его от боли. Даже если для него самого не будет спасения, даже если он будет нести все тяготы, он хотел, чтобы Бог Зимы обрел покой.
— Ты мне очень дорог. Сколько раз я должен тебе повторять?
Он не верил, что спасение Рюсэя означает спасение и его самого. Он просто хотел это сделать. Его преданность была до боли безоговорочной. Но Рюсэй, похоже, не понимал, и его лицо исказилось от печали.
— Скажи это Сакуре.
Это было самое обидное, что он мог сказать Итехо.
— Если бы я только мог. В любом случае, Сакура здесь ни при чем. Ты должен это услышать.
— Прекрати. Хватит.
Хватит.
Рюсэй часто хотелось убежать от этого человека. Итехо всегда был надежным союзником, но Рюсэй не хотел спасения.
— Я просто хочу сказать тебе это при любой возможности, ведь я всегда с тобой.
Я заслуживаю осуждения. Я хочу осуждения.
— Рюсэй, все будет хорошо.
И все же Итехо не бросил Рюсэя. Он не сомневался, что отдаст жизнь за своего господина. Иногда он был суров, но никогда не доводил дело до отказа.
Рюсэй хотел, чтобы Итехо усомнился в своем способе любить, но Итехо никогда этого не делал.
Рюсэй почувствовал, что его глаза разгораются, а горло сжимается.
— И я знаю, что однажды с леди Хинагику тоже все будет хорошо.
Это было все, что требовалось. Безответственная попытка утешения, сила ободряющих слов этого человека, любовь, ласка и подтверждение.
— Ты не знаешь этого... Ты не можешь так говорить...
Это было все, что нужно, чтобы Рюсэй жил до сих пор.
Если бы я знал, каким счастливым меня сделают эти слова, я бы сказал их детям.
Все будет хорошо.
Это было безответственное заявление, но одно лишь его звучание полностью меняло мировоззрение человека.
Он должен был знать это, живя с этим человеком, но слишком боялся сказать об этом. Теперь, когда было уже слишком поздно, его охватило сожаление.
— Не знаю, но я могу взять на себя ответственность за то, чтобы так и было, — сказал Итехо. — Я буду защищать тебя до конца своих дней.
Рюсэй смахнул слезы рукавом кимоно, прежде чем они успели упасть. Затем тем же рукавом он отвесил Итечо пощечину. Ему нужно было выплеснуть свой гнев, свою ненависть к этому человеку. Итехо выглядел идеально, что бы он ни делал. По крайней мере, для Рюсэя.
— Держу пари, ты говоришь это всем мальчикам, — сказал Рюсэй.
Итехо был из тех, кто мог стать шутом или рыцарем для того, кому служил.
— Я оскорблен. Я очень тщательно выбираю, кому показывать свою любовь.
Может, он и не всегда выполнял приказы, но был лучшим помощником, о котором можно было только мечтать.
— Ты это серьезно?
— Да. Послушай, Рюсэй... Ты должен быть мужчиной. А не богом.
— Я знаю…
— Хорошо... А еще ледяные цветы были прекрасны. Ты сделал это, чтобы сохранить весенний пейзаж Агента Весны... Леди Хинагику, не так ли?
Рюсэй кивнул с явной детской непосредственностью.
Итехо любил этого человека так, как любил бы старшего брата. Он погладил Рюсэя по голове пустой рукой.
— Это был красивый весенний цвет. Она любила ледяные цветы, которые ты для нее делал, правда? Рюсэй, пойдем поедим чего-нибудь вкусненького. Мы возьмем все, что ты захочешь. Что ты хочешь?
— Суши из супермаркета, — пробормотал Рюсэй.
— Очень вкусно. — Итехо рассмеялся.
— А вот кальмаров ты забираешь.
— Ты даешь мне то, что тебе не нравится? Может, я возьму твоего драгоценного лосося?
Они обменялись легкими ударами, а затем снова начали идти.
Итехо потянул его за собой, и Рюсэй бросил лишь один сожалеющий взгляд через плечо. Он посмотрел на ледяной сад, сияющий под лучами весеннего солнца, и в центре его возникло видение девушки.
Силуэт той, кто был ему дороже всего на свете.
Ты везде, Хинагику, не так ли?
Ее лицо в его воспоминаниях уже исчезало, и все же...
Ты появляешься повсюду, потому что я не могу перестать думать о тебе.
Она все еще жива в его сердце.
Я все еще люблю тебя. Ты обижаешься на меня?
Рюсэй вспомнила о девушке, которую похитили из-за него.
Долгий день подошел к концу.
Агенту Зимы удалось добраться до своего жилища до полуночи.
РЮсэй заснул в машине, и Итехо вынес его на руках и завершил регистрацию, после чего наконец-то смог немного отдохнуть.
— У вас перерыв, лорд Итехо?
— Да, госпожа Исихара. Это место свободно, если хотите.
В гостиной на этом этаже было полно сотрудников, так как они забронировали весь этаж отеля. Здесь подавали бесплатные напитки для гостей.
Никто не заказывал алкоголь для себя, поскольку формально находился на рабочем месте, но все отдыхали и наслаждались кофе, чаем и закусками. За пределами комнаты агента, в коридорах и на лестницах стояли телохранители в черной одежде, которые по очереди следили за обстановкой. Всего на этом этаже находилось около двадцати человек.
Исихара с кофе в руке присела на свободный одноместный диван.
— Лорд Рюсэй отдыхает?
Итехо показал ей наушник и улыбнулся. Для себя он поставил на стол зеленый чай.
— Он ужасно храпит. Возможно, у него заложен нос.
В комнате агента были установлены камера наблюдения и микрофон, и Итехо часто проверял их на своем телефоне.
— Он плакал, в конце концов... даже во сне. Сегодня многое произошло, я полагаю. Наверное, он морально истощен, — сказала Исихара.
— Только не говори ему об этом, пожалуйста. Он делает вид, что его это не трогает, но вся усталость выходит на поверхность, когда он расслаблен или спит.
— Я слышала, что он принимает психиатрические препараты.
— Да. Ты присоединилась к нам совсем недавно, но скоро все узнаешь... Он очень много кричит. Нередко он просыпается с криком от кошмара, так что имей в виду, ночные смены будут нелегкими. Как будто кто-то только что умер.
— Он кричит?
— Да. Он кричит что-то вроде "беги" или "не уходи"... и большую часть времени… — Итехо с грустью пробормотал: — Хинагику... Он постоянно выкрикивает ее имя.
— ...
— Именно тогда ему больнее всего. Мы будим его от кошмаров, и каждый раз он смотрит мне в глаза и спрашивает: "С Хинагику все в порядке?"
— Она ведь снова стала Агентом Весны?
— Да. И когда он спрашивает об этом, я отвечаю ему: "Рюсэй, леди Хинагику снова стала Агентом Весны. Она жива".
— И как он реагирует?
— Кажется, он не уверен, что это правда. А поскольку он только просыпается, мне приходится повторять ему одно и то же несколько раз, пока он наконец не поверит. Успокоившись, он снова засыпает. Для него Хинагику - это как... На самом деле, я даже не могу найти, как это описать. Просто она так важна для него. Он думает о ней уже десять лет, и я полагаю, что это неизбежно. В конце концов...
Итехо почувствовал, что его душа кричит, прежде чем он успел это сказать, но он проигнорировал это.
Как бы больно ему ни было, он должен был сказать правду.
— Ее похитили десять лет назад, и она сделала это, чтобы защитить нас.
Признание своего греха было лишь одним из способов выразить, как сильно он хочет все исправить.
Он оставался спокойным и мягким, на его лице играла улыбка, но единственной эмоцией в его глазах было одиночество.
Исихара не знала, что сказать, поэтому вместо этого сделала глоток кофе.
— Но... ты ведь ничего не мог сделать, верно?
Итехо покачал головой.
— Нет, мог. Я позволил похитить шестилетнюю девочку. Я должен был быть телохранителем. И это произошло в нашем Городе Зимы.
— ...
— Они охотились за Рюсэем, но забрали ее. Она предложила себя, чтобы спасти нас. И причина была очень проста...
Обычная мягкость в голосе Итехо сменилась гневом и обидой.
— Потому что леди Хинагику... любила Рюсэя.
И эта горечь относилась к нему самому.
— С момента их встречи не прошло и месяца, но я это уже понял. И Рюсэй чувствовал то же самое. Дети были влюблены. Одинокой любовью, о которой знают только боги.
Он хранил эти чувства все это время.
— Потом случилась трагедия, и ей пришлось сделать выбор. Любой бы поставил свою жизнь на первое место и сбежал. Но только не леди Хинагику. В последний момент она пожертвовала собой, чтобы оставить Рюсэя в живых. Шестилетний ребенок. Представляешь?
Всю печаль, весь гнев, все, что было, он направил на себя.
— Что, по-твоему, я делал в то время, госпожа Исихара?
Он обвинил свое прошлое в том, что десять лет назад не смог защитить детей.
— Меня ранили в живот. Голова была затуманена. Это так нелепо и жалко. Если бы только я мог отдать свою жизнь, чтобы защитить ее тогда, на том заснеженном поле. Это то, что должны делать все Стражи. Но я не смог. И вот я здесь. Честно говоря, я часто удивляюсь, почему я сейчас не в тюрьме.
— Это... заходит слишком далеко.
— Нет, это не так. Рюсэй травмирован, потому что я потерпел неудачу. Я чувствую себя таким виноватым... во всем. Единственное, что я могу сейчас сделать, - это работать до изнеможения.
Исихара понимала, что он говорит серьезно - он работал без выходных двадцать четыре на семь целых десять лет, охраняя Агента Зимы. Возможно, он хотел умереть, защищая кого-то.
Исихара попыталась немного разрядить обстановку и сменить тему.
— Я была удивлена, что Агентство назначило меня к Агенту Зимы как женщину, но это связано с моим опытом работы медсестрой и консультантом... Я сделаю все возможное, чтобы оправдать ожидания.
— Не нужно так напрягаться. Давай попробуем установить дружеские отношения на рабочем месте. Рюсэй не захочет разговаривать без предварительного сближения. Кроме того, ваш пол не имеет значения. Мы ищем способного человека с соответствующими дипломами и некоторыми знаниями боевых искусств... Именно это я и сказал отделу кадров, а агентство нашло только вас и шестидесятилетнего мужчину. Мы часто переезжаем, поэтому, естественно, выбрали того, кто помоложе. К тому же он был женат, так что...
— Понятно.
Исихара извиняюще пожала плечами, и Итехо улыбнулся. Его уловка сработала.
— Простите, — сказала она. — Просто все говорят разное...
— Они просто завидуют твоей зарплате. Они не понимают, что ты заслуженно ее получаешь.
— Я была в шоке, когда они попросили меня написать завещание, прежде чем занять эту должность.
— Да, и они скажут тебевам обновлять его каждый год, так что сохраняй копию текстового файла. Хотя я не вношу в свое никаких изменений.
Исихара обвела взглядом весь этаж. Странно было думать, что всех здесь заставляют писать завещание, прежде чем устроиться на работу. Она сделала глоток кофе.
— Неужели вооруженные конфликты так распространены? — спросила она.
— Что ты имеешь в виду?
— С повстанцами... Я понимаю, что у обычных людей тоже есть свои претензии к четырем временам года. Агенты обладают сверхъестественными способностями, но не хотят использовать их во время стихийных бедствий... Некоторые считают, что они должны использовать их в промышленности или даже помогать в военных экспериментах... Но сколько людей на самом деле пытаются применить силу в своих протестах?
— Сейчас межсезонье. К концу осени становится оживленнее. Именно тогда начнется путешествие в манифестацию.
Итехо говорил о своих врагах как о клиентах.
— Но мы не можем терять бдительность из-за этого... Так происходят вещи, подобные нападению на Город Зимы десять лет назад. Год за годом, я бы сказал, можно пересчитать количество конфликтов по пальцам обеих рук; возможно, иногда тебе понадобится пара дополнительных пальцев.
— Что?! — воскликнула Исихара. Это было больше, чем она ожидала.
— Мы работаем на Зиму, в конце концов, это самый ненавистный сезон. Поэтому у нас больше всего конфликтов. Осень на удивление спокойна. У них только легкая охрана. Может, попросить их перевести тебя туда? — шутливо спросил Итехо.
— О, пожалуйста, не надо. — Исихара покачала головой.
— Просто знай, что вооруженный конфликт, о котором ты беспокоишься, нацелен не только на Агента. Иногда они создают ситуации, требующие применения силы, чтобы заставить Агентов использовать свою власть.
— Не причиняя им вреда?
— Да. Это не их цель. Некоторым просто нужна еще одна причина для злости. Ты видела силу Рюсэя. Многие люди говорят о том, что они используют свои силы, чтобы спасти себя, но не других людей.
— И что же нам делать?
— Ну? Уж точно не это. — Голос Итехо был полон негодования. — Агенты Четырех Сезонов - не супергерои. Но ты можешь объяснять до посинения, они все равно не поймут. А постоянная критика сказывается на психическом здоровье Агентов, поэтому мы должны их защищать. Технически, мы не должны были спасать ту семью сегодня. Они тоже сделали фотографии, так что статьи будут.
— ...
— Ты не выглядишь такой расстроенной, госпожа Исихара. Это всего лишь мое профессиональное мнение. Мое честное мнение - я рад, что мы их спасли. Но если мы спасем одного, они будут просить еще. “Вы спасли их, так почему не нас?” скажут они. А мы не можем отвечать на каждый звонок. Мы не Национальная безопасность. Мы только приносим в страну сезоны. Но повстанцы говорят, что это неправильно, и продолжают нас критиковать.
— Все так сложно, — сказал Исихара.
— Очень сложно.
Итехо кивнул. Он проверил запись с камеры на своем телефоне и увидел, что Рюсэй крепко спит. Он также мог слышать его дыхание. Закончив с этим, он вернулся к разговору:
— Это сложный вопрос, но наша задача очень проста. Защитить Агента. Разгромить повстанцев, которые выступят против нас. Раздавить их. Вот и все. Другим сезонам это дается легче, но не нам. Помни об этом, госпожа Исихара, хорошо?
К тому времени, как он закончил свою речь, Итехо вернулся к своей обычной мягкой манере разговора.
— Д-да. Я понимаю. Господин Итехо, — нерешительно начала Исихара.
— В чем дело?
— Не устроить ли нам встречу лорда Рюсэя с Агентом Весны? Если хотите, я могу поговорить с сотрудниками Весны.
— Ты очень внимательна, госпожа Исихара. Я бы с удовольствием попросил тебя об этом, но…
Итехо поправил солнцезащитные очки и вздохнул.
— Какие-то проблемы?
— Агент Весны была похищена десять лет назад, но теперь она вернулась в целости и сохранности. Как ты думаешь, какими были попытки спасения?
— Я читала, что Агентство Четырех Сезонов, Национальная безопасность, Город Весны и Город Зимы сотрудничали друг с другом.
— Да... это так. На бумаге. Но на самом деле...
В голове Итехо возник образ девушки.
— Город Весны отказался от расследования через три месяца после похищения леди Хинагику. Мы из Города Зимы работали с Национальной безопасностью в течение пяти лет после этого... но потом они приостановили поиски.
— Что?
— Предполагалось, что они продолжат поиски, но они прекратили любые крупномасштабные операции. В любом случае... для близкого к леди Хинагику человека это выглядит так, будто ее бросили, не так ли? Нельзя искать по всей земле одну-единственную девушку без масштабной операции.
— Конечно... Думаю, я бы подала на них в суд, если бы это была моя собственная семья.
— Ты права. И кое-кто действительно умолял их продолжить поиски: Сакура Химедака. Ей тогда было четырнадцать лет - она была Стражем Весны и жертвой нападения на Город Зимы.
— Ей было четырнадцать?
— После того как Город Весны прекратил ее поиски, Сакура жила с нами в Городе Зимы, но как только масштабные расследования прекратились и там, она исчезла. Я не могу забыть, как она проклинала меня, когда уходила... словно надеялась, что этих слов будет достаточно, чтобы убить меня... С ее точки зрения, ее госпожа была похищена из-за Зимы, а теперь они ее бросают... Не думаю, что она была бы в восторге от идеи, что Рюсэй и леди Хинагику снова встретятся.
Исихара не знала, что сказать о такой запутанной паутине отношений.
Тем временем Итехо снова проверил свой телефон. Он переключил экран с камеры на фотогалерею. Не недавние снимки - записи радостных дней, предшествовавших трагедии.
Рюсэй, десяти лет, лепит снеговика в Городе Зимы. Хинагику, шести лет, высовывает голову из иглу.
Эти двое были так молоды. А с ними была девочка с черными волосами и широкой ухмылкой: Сакура Химедака, девяти лет. Она лучезарно улыбалась Итехо, который стоял за камерой.
— Сакура Химедака, за исключением самой леди Хинагику, человек, с которым я больше всего боюсь столкнуться. Не знаю, смогу ли я убедить ее ради моего господина.
Итехо закрыл галерею, как бы отсекая свои мысли. Затем он сделал глоток уже остывшего чая.
— Какая сложная ситуация, — сказал Исихара. — Представляя себя на ее месте, я...
— Да. Не знаю, возможно ли это, но я хочу, чтобы в будущем им всем стало лучше, хотя бы немного.
— Как обстоят дела с безопасностью Весны?
— Насколько я слышал, Сакура не доверяет ни Агентству, ни Национальной безопасности, поэтому первый ритуал они провели тайно, вдвоем.
— Что?! Они не могут так поступить! Почему?
— Я немного покопался, и оказалось, что Агентство было легкомысленным на многих уровнях, так что я не могу их винить... Похоже, высшее руководство администрации Весны прогнило до основания. Похоже, они воспринимают Агента как объект, как куклу или что-то в этом роде. Я очень беспокоюсь за Совет Агентства... Неужели они не понимают, что на нас в любой момент могут снова напасть?
— Мне очень жаль...
— Это не то, за что ты должна извиняться, госпожа Исихара. Ты являешься частью Агентства, но находитесь в другой юрисдикции. И я слышал, что они наняли персонал для второго ритуала и далее. Кроме того... на всякий случай мы взяли часть бюджета Зимы, чтобы следить за ней... Я ищу подходящий момент, чтобы связаться с Сакурой. Хотя кто знает, примет ли она меня, — кисло добавил он.
Итехо терял хладнокровие только по вине Рюсэя, в остальное время он всегда был спокоен и мягок. К тому же он пользовался большим уважением. Исихара задалась вопросом, что за человек был Страж Весны, раз до такой степени взволновал этого человека.
— Лорд Итехо... Я поняла вас. Пожалуйста, будь осторожен, чтобы от умственного переутомления у тебя не началась язва.
— О, нет, спасибо. Мне стало легче после разговора об этом... Я должен вернуться к наблюдению.
Итехо встал с дивана, и тут же упал цветок сакуры, прилипший к его костюму.
— Прости, — рефлекторно прошептал он.
Это был всего лишь лепесток, но он напомнил о ней. Ее слезы, ее крики, ее гнев и возмущение. Воспоминания о той девушке, которая билась головой об пол и умоляла.
— Пожалуйста, помогите мне.
Итехо наконец выписали из больницы, и он уже несколько дней без отдыха расследовал похищение агента Весны в Городе Зимы, когда получил уведомление.
Прошло три месяца с тех пор, как повстанцы приняли предложение Агента Весны занять место Агента Зимы.
Никто еще не знал, куда увезли Агента Весны.
Город Зимы мобилизовал весь персонал, чтобы найти ее и очистить свое имя.
Хозяин, Итехо, Рюсэй, до изнеможения проверяли все камеры наблюдения в округе. Но сдаваться было еще рано. Они говорили себе об этом каждый изнурительный день. И все же Город Весны, филиал Хинагику и ее помощника, объявил, что прекратит поиски всего через три месяца.
Это было ненормально. Города сами выращивали и воспитывали Агентов, которые были им очень дороги. И все равно они прекратили поиски.
По сути, они объявили Хинагику Каю мертвой.
Все заинтересованные стороны были обескуражены новостью о том, что организация, ведущая поиски, отказалась от Агента.
Я бы понял, если бы родился следующий агент Весны, но не так.
Услышав эту новость, Итехо не смог усидеть на месте и отправился в Город Весны.
Он хотел поинтересоваться их решением. Но больше всего он беспокоился о своей подруге Сакуре. Она наверняка была обескуражена.
Но ситуация оказалась гораздо хуже, чем он мог себе представить.
— Пожалуйста, не оставляйте ее! Откройте! Пожалуйста!
Девятилетняя девочка выла, как собака.
— Сакура...
Итехо прибыл сюда на самолете, поезде и арендованной машине и потерял дар речи от увиденного. Девушка плакала и стучала в дверь каменной стены, окружавшей Город Весны. На руке у нее был повязан платок, который все еще болел после инцидента, поэтому стучала она не раненой рукой.
— Итехо... Я...
Увидев его, Сакура дала волю слезам.
Кожа на ее кулаке была сырой и кровоточила от всех этих ударов.
— Они отпустили меня... Это мое наказание за то, что я не смогла защитить леди Хинагику...
— Что?
— Они изгнали меня из Города Весны...
— Подожди, подожди, этого не может быть...
— Я знаю. Это моя вина. Я заслужила наказание. Я не против, чтобы меня отпустили... Но они все равно должны найти леди Хинагику... Как они могли прекратить поиски?
— Сакура, послушай. Это ни в коем случае не твоя вина. Обязанность молодых гвардейцев заключается скорее в поддержании психической стабильности, чем в защите. Все это знают. Как девятилетний ребенок может сражаться с вооруженными повстанцами?! Здесь виноваты взрослые! Я!
— Но я же ее гонец... Я ее слуга... Я должна был защищать ее, даже если это стоило мне жизни... Но я все еще жива... И меня изгнали... Я больше не знаю, как ее искать.
— Это неправильно! Прежде всего, это мы в Зимнем должны быть наказаны за то, что позволили повстанцам вторгнуться! Почему они должны наказывать вас?! Не подходите... Эй! Откройте! Откройте дверь!
— Я здесь уже час. Они не открывают.
— Ты, наверное, шутишь...
Сакуру отвезли в Город Зимы для защиты. Когда она поклонилась, он заметил седые волосы на голове девятилетней девочки. Итехо не знал, остались ли они там сейчас.
Все знали, что этому ребенку некуда идти и у него нет будущего.
И с этим знанием Город Зимы прекратил свое масштабное расследование через пять лет.
Хотя мелкие расследования продолжались, они словно ждали их смерти.
Они все бросили этих двух девушек. На долгие годы.
И вот теперь забытый Агент Весны вернулся.
Все славили возвращение весны, ее пышную зелень, прекрасные цветы и даже сильные ветры.
Они жили вдвоем, никем не побежденные, не подчиняясь ничьим приказам. Как полевые цветы, распустившиеся в открытом поле.
Итехо находил эту весну почти неподъемной для своих глаз. Он не мог смотреть на нее в трансе, как это делал Рюсэй.
Слишком больно.
Девушка, которой лучше было умереть.
И девушка, которой было велено ждать смерти.
Эти двое, носящие имена весенних цветов, продолжали нестись по серебряному миру. Словно выставляя напоказ свое присутствие. Словно мягко мстя всем взрослым.
Это был подарок весны всем, кто ждал и надеялся, что они умрут.
Итехо никогда не желал смерти Хинагику, ни разу.
Он никогда не говорил Сакуре, чтобы она просто ждала своей смерти.
Однако он не смог выполнить свой долг - не смог защитить их.
Тогда Итехо было девятнадцать лет. Прошедшие десять лет заставили его тоже потрудиться.
Все трое были так молоды.
Итехо должен был защитить Хинагику, Сакуру, Рюсэя.
Как бы он хотел сделать это и умереть вместо них.
И вот я здесь.
Десять лет назад не только он не смог спасти их, но и они спасли его.
[[image:/storage/reader-images/eac4450908c57bafdb45e213513e45dcefd784b8.png]]
Пять лет назад он оставил одного из них в углу, чтобы тот смог убежать из особняка.
Теперь он не мог ничего сделать, кроме как сказать ему, что все будет хорошо, и надеяться, что этого будет достаточно, чтобы его дух не сломался.
Он думал, что мир, о котором он мечтал, никогда не наступит, и каждую секунду реальность подчеркивала этот факт.
Но теперь все изменилось.
— Что-то случилось, лорд Итехо?
— О, ничего...
Итехо предпочел думать о другом. Он смотрел в окно гостиной на распускающиеся в ночи цветы сакуры.
Наконец-то наступила возможность искупить вину.
Такое спасение случалось раз в жизни. Итехо хрипло прошептал:
— Сакура, ты все еще ненавидишь меня?
Не в силах оставить цветок сакуры на полу, он поднял его и положил в нагрудный карман.
*****
В белой коробке находилась девушка.
— __________
Прохладная, тихая клетка.
Она была закрыта уже много лет.
— __________
Тот, кто похитил девушку, называл ее другим именем. Они забрали ее жизнь и имя, чтобы попытаться сделать из нее рабыню. И им это удалось. Ее личность постепенно разрушалась.
— Я...
Первый год девушка не теряла надежды. Она ждала, что кто-то придет и спасет ее.
— Я... я...
На второй год ее воспоминания стали крепче. Она могла вспомнить лица людей, которых любила.
— Я...
К третьему году она начала сомневаться в себе. Может, это она перепутала свое имя? Может, ее воспоминания были ошибочными? В конце концов, за ней никто не приходил.
— Хина... гику... это...
К четвертому курсу она уже не могла говорить внятно. Все ее существование было неопределенным. Она не могла ничего сказать с уверенностью. Существовала ли она на самом деле? Существует ли мир за ее пределами? Была ли она права?
— Хинагику...
К пятому курсу она почувствовала, что ее личность распадается, и в страхе начала повторять про себя свое имя.
— Хинагику...
К шестому году она так боялась наказания, что не могла ничего сделать.
От того, что ей говорили, у нее помутилось в голове. Не говори, что никто больше не ищет.
— Хинагику… Не…__________
К седьмому году она жила только потому, что ее поддерживали. Она не чувствовала ни радости, ни печали.
Она больше не думала о внешнем мире. Но она все еще хотела в него верить.
— Пожалуйста... нет...
На восьмом году похититель сделал предложение - точнее, приказ.
Ей больше нечего было терять, кроме размытых лиц тех, кого она защищала восемь лет назад, единственного, за что она еще могла держаться.
— Н-нет... Нет... Нет... Нет... Нет.
Ее тело закричало. Незнакомцы били ее и прижимали к земле.
— Сакура... Саку... ра... САКУРААА!
Призыв, сорвавшийся с ее губ, был обращен не к Богу, а к ее единственному прошлому другу.
— Лорд... Рю... Сэй... Лорд Рюсэй... Лорд... Рюсэй... Лорд... Рюсэй...
Лицо мальчика, которого она все еще любила, поднялось из глубин утраченных воспоминаний и появилось в ее сознании.
— Помогите мне... Кто-нибудь... Помогите мне... Кто-нибудь... Помогите мне... Кто-нибудь... Кто-нибудь... Кто-нибудь... Кто-нибудь... Кто-нибудь... Кто-нибудь...
Она кричала и нападала на тех, кто посадил ее в птичью клетку, вместе со всем остальным миром.
Взрослые кричали. Она знала, что это неправильно, но не могла остановиться.
Прошло некоторое время, прежде чем все затихли.
Когда она пришла в себя, то оказалась на улице. Мир был окутан серебристым снегом. Было холодно.
— Где... все?
Она шла босиком, оставляя на снегу кровавые следы.
— Хочу... вернуться... домой.
Она спустилась с горы. Даже если ее уже никто не искал, она хотела домой.
— Господин... Ите... хо...
Она хотела вернуться туда, где была в безопасности.
— Саку... ра...
Примут ли они ее теперь, когда она сломлена?
— Лорд… Рю… Сэй…
Следовала ли душа за телом? Следовало ли тело за душой? Было ли преступлением убивать себя?
— Где... все?
В этом непонятном, нестабильном мире она понимала только одно.
— Хинагику... здесь...
Мир за пределами ее клетки действительно существовал.
Она не сошла с ума. Слава богу.
— Хина... гику... здесь...
Слава богу. Пойдём домой. Я отвезу тебя домой.
*****
Разбитая девочка теперь привела с собой еще одну такую же, как она, и заставила весну расцвести.
У каждого из Агентов Четырех Сезонов есть свой родной город.
У агента Весны - город Весны.
У агента лета - город Лета.
У Агента Осени - Город Осени.
У Агента Зимы - Город Зимы.
С тех пор как на заре времен первые Агенты получили свои силы, их потомки стали жить здесь.
Силы пробуждались естественным образом в одном из представителей рода.
Как только нынешний Агент уходил из жизни, их силы унаследовал совершенно обычный человек в следующем поколении. Хотя для них Город был родиной в том смысле, что это было место, которое они в конце концов покидали, это не обязательно означало, что это было место, куда они однажды захотят вернуться.
В таких случаях Агенты обычно жили в другом месте.
Убежище/вилла Агента Лета находилось глубоко в лесу.
Архипелаг Ямато обычно называли Восточным цветком сакуры.
Одним из островов Ямато был Иё, а одна из его провинций, Яга, была очень популярным туристическим местом в Ямато. В центре горы находилась долина с большим водопадом, которая летом была переполнена людьми, а по всему лесу и горам можно было найти причудливые дома.
Это было идеальное место для тех, кто хотел удалиться от цивилизации и жить среди зелени. Здесь было несколько трактиров, известных тем, что в прошлом их посещали мастера национальной литературы, и многие приезжали сюда только ради них.
— Эта вилла была признана важным культурным достоянием, и с тех пор, как ее купили, она использовалась как убежище для многих поколений Агентов Лета.
Хинагику и Сакура шли среди заснеженных лиственниц, слушая объяснения женщины, и восхищенно вздыхали. Проявление весны распространилось от Рюгу до Цукуши, и теперь они находились в Иё, чтобы принести сезон и сюда.
Они заранее определили места для проведения ритуалов, но на этот раз Агентство рекомендовало им нанести визит Агенту лета.
— Агент Лета может использовать свою божественную силу не только для того, чтобы вызвать сезон, но и для того, чтобы нанять животных. Поэтому они предпочитают места, где больше природы.
Хотя зима все еще царила, щебет птиц и следы мелких животных уже распространялись.
— В общем, это место было создано для исцеления.
Они путешествовали без отдыха, чтобы добраться до виллы агента Лето: величественного здания в западном стиле посреди снегов.
— Но даже без этого у Яги есть лей-линии, которые усиливают божественную силу. Леди Весна, я полагаю, вы устали от всех этих проявлений, поэтому рекомендую вам остаться здесь на несколько дней, чтобы отдохнуть, прежде чем отправиться в Тейсю.
Страж Лето, симпатичная девушка в очках и с черными волосами, улыбнулась.
— Надеюсь, здесь вы сможете немного расслабиться.
Ее звали Аяме Хадзакура. Эта миловидная девушка пригласила их на виллу Лето и пришла поприветствовать лично, узнав, что приедут госпожа и страж Весны. Ей было около двадцати лет, и она по-прежнему была молода в своем дорогом сером костюме.
— Большое спасибо за вашу доброту. СМИ не смогут легко добраться до этого места, а для моей госпожи, похоже, это очень спокойное место.
— Пожалуйста, не нужно меня благодарить. Для меня большая честь оказывать поддержку вам, леди. Как гласит миф, Лето родилось из Весны и Зимы. Но больше всего на свете я хочу поддержать возвращение этой женщины, которая так близка мне по возрасту. К тому же это мой долг как Стража.
Аяме была подобна луне, тускло освещавшей все вокруг. Сакура была лишь поверхностно вежлива со всеми, кроме Хинагику, но искренность и дружелюбие Аяме вызывали в ней нехарактерную для неё готовность к сотрудничеству.
— Спасибо... вам... очень... большое, мисс Хадзакура.
Хинагику поклонилась, и Аяме сделала то же самое. Движение было плавным и чистым, даже свободно завязанные волосы Аяме покачивались с изяществом. Ее волосы украшали маленькие белые цветы и нефритовая заколка, а кожа была шелковистой, как отполированный драгоценный камень. Она была живым воплощением фразы "красота Ямато".
Аяме, казалось, не замечала или не замечала восхищенных взглядов двух других девушек.
— Пожалуйста, зовите меня Аямэ, — сказала она. — В конце концов, Агент Лета - тоже Хазакура, так что давайте избегать путаницы.
Хинагику удивленно моргнула, и Сакура поспешила объяснить.
— Простите, я не сказала вам. Госпожа и страж Лето - сестры.
— Сестры... Но леди... и хранительница?
— Да. В других сезонах обычно выбирают друзей наследника или людей с выдающимися физическими навыками... но мы в Лето выбираем семью.
[[image:/storage/reader-images/ccb3c107a933d8f3a148a3b67454b67d0a62e502.png]]
— Хинагику... не сестра Сакуры, но... мы... вроде как... сестры... значит, мы... подходим друг другу?
— Леди Хинагику! Я бы никогда не смог так смело сказать...
— Мы... так близки, поэтому Хинагику... подумала... просто может быть. Но тебе... это не нравится... правда? Прости... Сакура.
Хинагику опустила плечи, и Сакура поспешила уточнить.
— Нет, мне нравится! Я могу быть твоим другом, сестрой и, конечно же, твоим клинком! Пожалуйста, позволь мне быть рядом с тобой и в радости, и в горе.
— Сакура, у тебя... и так... слишком много работы. Тебе нужен... отдых.
Сакура тяжело покачала головой и посмотрела в глаза своей дорогой госпоже.
— Нет, это то, чего я хочу!
Сакура сжала кулак, не испытывая ни стыда, ни беспокойства, ни фальши. Хинагику моргнула, а потом смущенно улыбнулась.
— Правда?
— Правда.
— Хи-хи... Это... слишком. Хинагику... слишком удачлива.
— Хи-хи-хи! Как и должно быть!
Аяме прижала руку ко рту, наблюдая, как эти двое суетятся, словно пара, только что начавшая встречаться.
— Я слышала, что Весенняя пара очень близка, и они точно не врали...
Сакура робко опровергла ее утверждение.
— Ничего особенного. Я уверена, что у вас с сестрой еще более крепкая связь.
— Ты так думаешь? Возможно. Мы - семья. Но... мы не так близки, как вы, — с язвительной улыбкой заметила Аяме. — На самом деле, быть семьей еще сложнее. Тем более, когда моя эгоистичная младшая сестра - моя госпожа.
— Эго… истичная? — спросила Хинагику.
Аяме отвела взгляд.
— Да, это так... Я бы хотела, чтобы она выросла богиней, полной любви и милосердия к другим, как вы, леди Хинагику.
Весенняя пара не смогла заставить себя дальше допытываться, поэтому Аяме прекратила разговор и повела их на Летнюю виллу. Следуя за ней и осматривая достопримечательности, Хинагику и Сакура удивленно смотрели друг на друга.
Внутри Летняя вилла оказалась еще более просторной.
Здесь были прихожая, общая гостиная, несколько комнат для гостей, игровая комната, читальный зал и лаунж-бар. Различные удобства позволяли не скучать во время пребывания в доме. Если гость не хотел выходить на улицу, у него оставалось достаточно места для прогулок. Была и еще одна особенность: здесь было полно животных.
— Здесь есть... кролики.
— Да, леди Хинагику.
— И... щенки... и... котята.
— Это просто волнительнитель.
— И птицы... и белки...
— Неужели мы попали в рай, леди Хинагику?
Хинагику и Сакура покраснели от волнения, перешептываясь друг с другом.
В гостиной их встречали всевозможные существа. Некоторые из них находились в клетках, но большинство свободно перемещались по комнате: некоторые дремали, прижавшись друг к другу, некоторые играли друг с другом.
Хинагику, конечно, выглядел счастливым, но изменение выражения лица Сакуры было поразительным. Ее брови разгладились, а губы сложились в улыбку. Несмотря на свою холодную ауру, она обожала все милое.
Аяме помогала им с багажом.
— Хи-хи, я рада, что ты не ненавидишь животных.
Сакура бросила на нее шокированный взгляд, ее возмутила сама мысль о том, что кто-то может ненавидеть что-то столь очаровательное.
— Это и есть сила Агента Лета? — спросила она.
— Да, они все работают на Агента Лето. Это подруги Рури. Ее сила - Операция Жизни. Каждый год, когда проявляется лето, она принимает раненых или дружит с теми, кого встречает во время своих визитов. Их число не перестает расти.
— А... котята и... щенки... умеют говорить?
— Да, хотя только у Рури есть возможность общаться. Я не могу; я понятия не имею, что они говорят. Но ты можешь понять это по их движениям. Рури научила меня.
Глаза Хинагику загорелись, а потом она завистливо прошептала:
— Хотела бы я... быть... агентом Лета... вместо этого.
— Не все так хорошо. Административные расходы просто запредельные, — со смехом ответила Аяме.
Сакура поняла, что она имела в виду.
— Могу только представить, сколько вы тратите на еду, — серьезно ответила она.
Охранники также отвечали за бухгалтерию в их сезонном путешествии по манифестации. Относительность вопроса, казалось, растопила лед между ними.
— Да. У нас есть бюджет, но по мере того как расходы на него растут, у нас остается все меньше средств на другие нужды. Это большая задача - каждый месяц сводить концы с концами... Но так исторически сложилось, что все Агенты Лета делают это, поэтому никто не жалуется. Город Лето понимает.
— Я бы хотела сократить расходы и откладывать деньги каждый месяц, чтобы иметь больше средств на одежду для своего агента, — сказала Сакура.
Их разговор потеплел, оставив Богиню Весны позади.
— Я все понимаю. Моя сестра обожает наряжаться, поэтому мы выделяем на это деньги, но ты же знаешь девочек-подростков: она сжигает всю одежду. Кстати... Леди Химедака, вам не тяжело постоянно носить яматоанскую одежду? Другие сезоны тоже носят такой стиль, и я всегда задаюсь вопросом, во сколько им обходится каждая наша встреча.
— Одежда Яматоан, конечно, непомерно дорога, но... посмотрите на нее. Она такая роскошная и прекрасная.
Сакура обняла Хинагику за плечи. Ее леди и нарядная кукла могла лишь безучастно смотреть в оцепенении.
Аяме горячо кивнула.
— Мне плевать на то, как трудно управлять расходами, когда я вижу, какая она невероятно милая!
— Да, наша женская одежда - это возможность продемонстрировать свои способности!
— Именно!
— Стиль Яматоан выглядит так мило... Но она не любит носить малоподвижную одежду.
— Простите... меня... Хинагику... будет... хорошо... носить что-то... кроме... кимоно. Как насчет... костюма?
— Костюм? Нет, что вы вообще говорите, леди Хинагику?
— Я согласен, леди Кая. Западная одежда тоже может вам подойти, но я считаю, что яматоанские платья подходят вам больше всего.
Хотя Хинагику не понимала, почему, у нее не было другого выхода, кроме как согласиться с тем, что ей говорят. Она опустилась на землю в знак поражения.
После бурного обсуждения Аяме наконец пригласила их пройти в комнату, а не просто стоять и разговаривать.
— Здесь постоянно проживают несколько членов Города Лета, а также представители Агентства Лета, которые посменно охраняют виллу. Я представлю их вам двоим позже. Если у вас возникнут какие-либо вопросы по поводу объектов, пожалуйста, задавайте их им или мне.
— Да. Эм... Аяме.
— Да, госпожа Кая?
— Могу я... погладить... ваших... друзей?
Аяме и так нравился милый и сдержанный Агент Весны, но вежливая просьба о разрешении подняла ее мнение еще выше.
— Они все очень дружелюбные, так что можете гладить без проблем. Только будьте осторожны и не пытайтесь взять их на руки, если они этого не хотят. Если они следуют за вами, пожалуйста, возьмите их на руки. У них есть определенное время кормления, так что, если вы присоединитесь к нам, думаю, вы быстро с ними сблизитесь.
— Отлично! Давайте потом сделаем несколько фотографий, леди Хинагику. Мне нужна одна, где вы с кроликами - самое лучшее сочетание в мире.
— Саку... ра, нет. Вспышка... повредит... их... глаза.
— Я не буду использовать вспышку. Я сниму издалека. Пожалуйста, просто дай мне это…
Глаза Аяме загорелись от восторга.
— Кстати, — обратилась она к Сакуре. — Охранники из Агентства Весны будут ждать снаружи? Мы можем снять комнату и для них.
— Они приехали на походном грузовике, так что не беспокойтесь. Мы попросим их держаться на расстоянии.
— Это так?
Агентство Четырех Сезонов было независимой организацией, управлявшей временами года отдельно от четырех Городов. Проще говоря, Город производил Агентов, а Агентство ими управляло. Обычно сотрудники Агентства назначались для охраны и помощи Агентам в различных делах во время их дальних путешествий для проявления сезона. Куда отправлялся агент, за ним следовало Агентство, обычно в виде людей в костюмах. Их основная работа по управлению "Временами года" заключалась в расследовании возникающих аномалий, поддержке Агентов, их охране и выводе из любой опасности, а также в ведении переговоров с властями. Однако, поскольку они занимались самыми разными проблемами, связанными с "Временами года", их обязанности были весьма разнообразны. Единственная причина, по которой сотрудники Агентства не были рядом с Хинагику и Сакурой во время их путешествия к Проявленному источнику, заключалась в том, что им двоим не нравилось присутствие вспомогательного персонала.
В конце концов, у них есть на то причины, подумала про себя Аяме.
— Может, поприветствуем леди Лето?
— Нет, она сейчас в постели. Я познакомлю вас, когда она встанет.
Разговаривая, трое вошли в комнату для гостей.
Она выглядела как гостиничный номер: аккуратно заправленная кровать, белый шкаф, антикварные стулья и обшарпанный интерьер, который будоражил девичье сердце. Должно быть, они включили отопление еще до того, как пришли сюда, потому что внутри царило приятное тепло.
— Сакура... эта комната... просто потрясающая!
Хинагику редко была рада общению с другими людьми, поэтому Сакура была искренне рада, что им удалось остаться здесь.
— Вы, наверное, устали от путешествия", - сказала Аяме. — Я принесу вам что-нибудь поесть. Повар испек пирог специально для вас.
— Леди Аяме, позвольте мне помочь. Леди Хинагику, не могла бы ты подождать здесь?
— Да. Я... достану то, что... мне нужно... из... багажа.
Хинагику с улыбкой на лице открыла багаж и начала устраиваться. До тех пор, пока не заметила на себе пристальный взгляд.
— ...
Она обернулась - перед открытой дверью сидел белый кролик.
— Привет... кролик.
Хинагику робко помахала рукой, и кролик дернул носом в ответ. Завладев вниманием Хинагику, он развернулся и, тряхнув задом, скрылся в коридоре.
— ...
Хинагику последовала за белым кроликом, как в "Алисе в стране чудес". Он ждал в коридоре, как будто знал, что она пойдет за ним.
— Привет…
Она приблизилась, и кролик снова дернул носом. Затем он поманил ее дальше по коридору.
— Там... что-то... там... там?
Сказочная ситуация поначалу пугала, но Хинагику не испугалась.
Должно быть... это... слуга... Лета.
Если она действительно могла общаться с животными, Хинагику была уверена, что белый кролик пришел не просто так.
И она оказалась права. Белый кролик остановился перед дверью в конце коридора. Дверь выглядела темной, несмотря на свет из окна коридора.
— ...
Белый кролик запрыгал у ног Хинагику, и она подняла его. Она несколько раз погладила его за то, что он показал ей дорогу, а затем позвала своим голосом.
— Простите меня. — От нервов ее голос надломился, к тому же она обычно говорила отрывисто. — Простите... меня... Это... агент... Лета?
Ответа она не получила, но дверь приоткрылась. Кролик спрыгнул с ее рук и вошел в комнату.
Пахнет... как... лето.
Запах был зеленым и свежим. Даже Хинагику не знала, почему она так быстро уловила этот запах, но ее кровь просто знала.
— Хинагику... Ка. Спасибо... тебе за то, что... приняла... нас. — Она старательно выговаривала слова, пусть и не совсем внятно. — Ты... хотела... поговорить?
Хинагику попыталась представить, что могла бы сказать Сакура, и ей это удалось. Огромная победа для застенчивой девушки.
— ...
Тишина продолжалась, хотя внутри явно кто-то был.
Хинагику забеспокоилась, не сказала ли она что-то не то.
Ей показалось... что манера Хинагику... говорить... странная?
Хинагику схватилась за рукава кимоно и опустила взгляд.
Она хотела было сразу же уйти, но тут услышала голос, доносившийся из комнаты.
— Моя сестра вернулась?
Голос был тоненьким, его обладательница походила на нежную особу. Хинагику не знала, можно ли ей войти, поэтому осталась стоять у двери. Прошло десять лет с тех пор, как она видела другого агента.
— Э-эм...
— Это я, Рури. Агент Лета.
Рури продолжала разговор с другой стороны двери.
— Это... Хинагику... здесь.
— Моя сестра вернулась?
— Мисс… Аяме?
— Да. Она что-нибудь говорила обо мне?
Аяме говорила, но ничего хорошего. Хинагику сделала паузу, прежде чем ответить:
— Она сказала... что ты... лежишь в постели... потому что... плохо себя чувствуешь...
Хинагику сделала безопасный выбор, но, пока она говорила, у нее вспотели руки.
Хинагику... только... всегда... разговаривает... с Сакурой... поэтому... Хинагику... не знает... что делать.
Она поняла, что единственный человек, с которым она разговаривала, всегда соглашался со всеми её словами. Теперь же перед ней стоял человек, с которым нужно было быть особенно внимательной, которого она даже не могла видеть. Тревога нарастала внутри нее.
— Это все?
— Да.
— Она не сказала, что не знает, что со мной делать, или что-то в этом роде?
— Нет... она... не говорила.
У Хинагику сложилось впечатление, что, возможно, они не ладили, но она не могла сказать об этом здесь. Она ждала, что ответит Рури.
— Я знала, что я ей безразлична… — холодно сказала она.
— А? Н-нет, это...
— Я имею в виду, что она уходит, ничего мне не сказав... Я могла бы пойти поприветствовать Леди Весну вместе с ней, если бы она мне сказала.
— Мисс Аяме... сказала... что вы не... хорошо себя чувствуете...
— Это неправда.
— А?
— Я прекрасно себя чувствую. Но я не выхожу не потому, что раздражена. Я хочу досадить ей.
Тут Хинагику поняла, что позвала ее туда, чтобы выплеснуть эмоции.
— Я не могу продолжать жить, если я ей не нужна... Я забочусь о ней... но она не заботится обо мне... Я такая глупая... Она не нужна мне в качестве моего глупого помощника...
— Это... так?
Ей хотелось, чтобы кто-то выслушал ее. Возможно, ей нужна была Хинагику, потому что она была ее коллегой.
Хинагику не считала, что об этом нужно говорить с человеком, которого только что встретила, особенно через дверь, но она осталась и слушала. Страх немного отступил.
Она догадалась, что Агент Лета чувствует себя одиноко.
Если бы у нее был другой источник поддержки, она бы не зацикливалась на одном человеке. Хинагику понимала это, даже не видя Рури. И она могла понять это чувство.
— Это несправедливо. Если бы меня не выбрали... тогда мне не пришлось бы полагаться на нее. Я мог бы жить по-другому. Но я был... Значит, она должна быть добра ко мне. Она должна хотеть защитить меня больше всего на свете. Ты так не думаешь?
Хинагику чувствовала, что девочка злится на что-то большое, хотя и не понимала на что.
— Простите... ты не против, если... Хинагику... спросит? — Хинагику ответила не сочувствием, а вопросом. — Если ты... любишь ее... так... сильно... тогда почему... ты... груба... с ней?
По ту сторону двери послышался вздох.
— Хинагику думает... она... волнуется.
В памяти всплыла улыбка той девушки с именем цветка, которая жила ради нее. Девушка, которая уважительно называла ее леди Хинагику.
— Потому что… — Через несколько секунд послышалось хриплое бормотание. — Потому что... я страдаю больше!
Ее полный слез шепот опечалил и Хинагику.
— Послушай... Леди Лето... Хинагику не... пытается... быть злой... Хинагику знает...
Не успела она договорить, как в коридоре послышались шаги.
— Рури вышла из своей комнаты?
Она увидела позади себя Аяме и Сакуру. Они вернулись в комнату и заметили отсутствие Хинагику.
Дверь захлопнулась прямо перед носом Хинагику, и она так испугалась, что упала назад.
— Леди Хинагику!
— Я... В порядке.
Падение не причинило ей вреда, и Хинагику поспешила встать. Она смущенно улыбалась, глядя на это недостойное зрелище, но Аяме взорвалась от негодования.
— Рури! Как ты могла так грубо обойтись с леди Каей?! Выйди сюда!
— П-пожалуйста, все... в порядке.
— Ты ведь не сама сюда пришла? Я знаю Рури. Должно быть, она позвала тебя сюда с каким-то животным. Я ошибаюсь?
— Ты... ты... права, но...
— Рури! Рури! Почему ты не выходишь?! Ты позоришь имя Лето! Я хочу поговорить, так выйди сюда! Хватит убегать, когда что-то идет не по твоему сценарию!
— Мисс Аяме…
Хинагику протиснулась между Аяме и дверью.
— Леди Хинагику, вы ранены?
— Нет, Сакура! Хинагику... просто... сказала... привет. Вот... и все!
Сакура с облегчением кивнула после столь решительного ответа.
— Леди Аяме, моя госпожа ничуть не пострадала; похоже, они действительно просто поприветствовали друг друга.
— Но...
— Леди Хинагику не стала бы говорить это только для того, чтобы защитить её. Леди Рури была назначена агентом восемь лет назад, так что это первая встреча с ней. Конечно, она захочет поздороваться. Хотя, признаюсь, правильнее было бы сделать это в нашем присутствии.
Аяме посмотрела на дверь, все еще желая что-то сказать, но потом вздохнула и отказалась.
Втроем они вернулись в комнату Хинагику.
— Простите, что вышла из себя… — сказала Аяме. — Я думала, что она не выйдет из своей комнаты даже ради Леди Весны, поэтому была удивлена... и возмущена тем, как эгоистично она себя повела.
Хинагику в ответ на извинения Аяме попросила ее не беспокоиться, но Аяме покачала головой.
— Я должна была рассказать тебе с самого начала... Но я решила скрыть позор.
Она побледнела от усталости, и голос ее упал до мрачного монотона.
— Моя госпожа, Рури Хадзакура, находится в центре забастовки. Она длится уже три месяца... Она заперлась в своей комнате.
Слово "забастовка" сбило с толку и госпожу, и помощницу Весны.
Аяме смущенно улыбнулась.
— Я ухожу с должности казначея, чтобы выйти замуж. И в ответ... моя госпожа и младшая сестра отказалась выполнять свои обязанности...
Так начался визит агента Весны на Летнюю виллу.
Хинагику и Сакура разобрали свой багаж по своим комнатам, после чего встретились в комнате Сакуры.
Они все еще переваривали услышанное.
— Брак.
— И забастовка...
Каждая из них обняла подушку, как бы прижимая к груди свои смутные тревоги, и некоторое время ничего больше не говорила.
— Эй... Сакура, ты... планируешь... выйти... замуж?
Хинагику первой сломала лед.
— Что?! Н-нет! Я лишь хочу навсегда остаться рядом с тобой! У меня нет никаких планов или надежд на будущее!
Сакура так сильно тряхнула головой, что она оторвалась бы, если бы не была крепко прикреплена.
— Но, но, но... А что, если... лорд Итехо... попросит тебя?
Наверное, ей не стоило этого говорить. С лица Сакуры исчезло всякое выражение, а голос стал серьезным.
— Что? Какое он имеет отношение к делу? Ты с ним разговаривала?
— С-Сакура... ты... пугаешь Хинагику. Просто... когда мы были... маленькими... тебе нравился... он.
— Это было десять лет назад. Я выбросила эти чувства в мусорный бак, уборщик подобрал их, и мусоросжигатель закончил свою работу. К тому же это было однобоко и бредово, так что, пожалуйста, не говори об этом больше... Леди Хинагику, ты же не думаешь сама объявить забастовку? Пожалуйста, скажи мне сразу, если тебе что-то не нравится.
— Я... всё... в порядке. Хинагику... не будет.
— Приятно слышать. Прости... Я просто немного волновалась.
— Потому что... Хинагику... делала это... раньше?
После этих слов наступила тишина.
Сакура не ожидала, что она упомянет об этом.
— Нет, я...
Сакура запаниковала под пристальным взглядом своей госпожи. Она опустила глаза, отстраняясь от своей любимой богини.
— Это правда, что у тебя есть записи, но...
Она пыталась найти слова, которые не причинили бы ей боли.
— Твои обстоятельства отличаются от обстоятельств леди Лета...
Сказав это, она бросила быстрый взгляд на Хинагику и заметила, что Хинагику застыла с полуоткрытым ртом.
— Рекорд... Хинагику... узнала это... слово... недавно.
Несмотря на всю свою заботу, Сакура всё равно сбилась.
— И-извините... Это правда... Хинагику... преступница.
— Прости! Прости! Ты не преступница! Неправда!
— Все в порядке... Хинагику... действительно... имеет... судимость.
— Пожалуйста, забудь, что я это сказала, леди Хинагику! У тебя есть опыт! Да, это правильное слово! Я просто очень плохо говорю! Забудь об этом, и пойдем перекусим!
— Нет…
Хинагику покачала головой, затем приблизилась к Сакуре и взяла ее руку между своими. Она была очень теплой.
— Леди Хинагику?
Сакура вздрогнула от неожиданной близости, и Хинагику прошептала слова, идущие из глубины души.
— Сакура... Прости. Хинагику... преступница... но...
Казалось, она вспоминала многое из своего прошлого.
— Ради тебя... Хинагику может... быть хорошей.
Все печальное, все хорошее, все болезненное, что произошло между ними.
— Хинагику... будет... хорошим человеком. Поэтому... пожалуйста... никогда... не уходи...
Все это было заключено в ее голосе.
— Никогда... не оставляй... Сакуру. Хинагику... может сделать... всё... для тебя.
Естественный свет, проникающий в комнату, освещал волосы и кожу Хинагику, а также все вокруг нее. В глазах Сакуры он образовывал ореол.
Они были одни в тихой комнате. Богиня Весны молилась, словно просила прощения на исповеди.
Но эти молитвы и мольбы были обращены к бессильному человеку.
Чтобы он просто оставался рядом с ней.
О, она все еще так одинока после стольких лет.
Сакура гордилась тем, что на нее можно положиться, но в то же время ей было грустно.
Много раз действия этой богини трогали ее, но никогда еще она не была потрясена до глубины души так, как сейчас.
— Я бы никогда, леди Хинагику.
Сакура положила свободную руку на руку Хинагику.
— Мы здесь сейчас из-за того, что случилось в прошлом. Мы не проиграем. Мы поклялись преодолеть все вместе, помнишь?
Ее голос был теплым, наполненным правдой.
— Да…
Хинагику почувствовала облегчение.
Несмотря на то что они получили отдельные комнаты, в итоге они спали вместе в одной кровати, как сестры.
На следующий день они вдвоем отправились проверять место для проявления весны и предложили песню и танец.
В тех местах, где они побывали, проявление сезона наступило сразу, а в окрестностях - постепенно.
Песня и танец Хинагику становились все более фантастическими, чем больше раз она их повторяла.
— Смотри, как шквал снега течет на запад, течет на восток.
Как будто сама Весна захватила ее, тоскуя по Зиме.
— Светлый снег и пепельный снег меняют цвет, когда уходит Зима.
Было много песен о четырех временах года, и когда она запела песню о любви, ее голос стал громким и сильным.
— Слабый снег, порошковый снег, лепестковый снег текут на Запад, текут на Восток.
Сакура смотрела на это со сложным выражением лица, хотя и не понимала, почему.
— Течет на тысячу миль и еще на миллион.
В отличие от Сакуры, которая стала недолюбливать Зиму, ее госпожа была милосердна и не высказывала обид. И чем больше времени она проводила вдали от него, тем больше его любила.
— И пусть Весна никогда не примет твоих объятий, она будет следовать за тобой.
Даже если ее возлюбленный был причиной ее похищения.
Иногда все это милосердие приносит одни неприятности.
— Спасибо... за то, что... наблюдаешь. Весна... пришла...
Когда Хинагику закончила свой танец, Сакура подбежала к ней с плащом и одеялом и заключила ее в объятия.
— Хорошая работа. Мы должны вернуться туда, где остановили машину, поэтому, пожалуйста, отдохни перед тем, как идти.
— Да…
— У нас есть чай ходжича и холодный спортивный напиток - какой бы ты хотела?
— Чай... пожалуйста.
Сакура разложила стул и позволила Хинагику сесть. Она достала из сумки термос с супом, затем отцепила от походного рюкзака красный масляный зонтик, раскрыла его и встала рядом.
Это было живописное зрелище - две девушки под красным зонтиком в солнечный зимний день.
— Сакура... ты не должна... делать все... это, — извинилась Хинагику, чувствуя себя неловко из-за того, что сидела одна.
— Так и должно быть, леди Хинагику. У вас есть статус.
— Ты... тоже... устала... от... работы.
— Нет. Ни в малейшей степени.
— Зонт... должно быть... тяжелый. Положи его... на место.
— Я выбрала вещь, которая подойдет тебе лучше всего, леди Хинагику. Он очень качественный и довольно легкий для бумажного зонтика. Я также должна защитить тебя от суровых ультрафиолетовых лучей.
— Тогда... проходи и... садись.
— Здесь только один стул.
— Садись... садись... Сакура. Хинагику... будет сидеть... у тебя на коленях.
— А?
— Садись... садись. Мы можем... использовать стул... вместе.
— От такой просьбы я не могу отказаться.
Сакура полностью отказалась от своей роли помощницы и согласилась на сделку. Они сели на маленький стульчик вдвоем, как две сестры. Зонтик оставался открытым.
Вот и прекрасно.
Здесь было тихо. Ничто не мешало - ну, разве что снег.
— Леди Хинагику, пожалуйста, не смотри долго на снег. Ты обожжешь глаза".
— Не могу отвести взгляд...
Все было бы прекрасно, если бы не снег, очаровывающий ее любимую леди, куда бы они ни пошли.
— Леди Хинагику.
— Хм?
— Пожалуйста, не надо. Отдохни, — прохрипела она, прикрывая рукой глаза Хинагику.
Хоть она и понимала, что смысла в этом нет, но, по крайней мере, хотя бы на этот момент она хотела, чтобы ее госпожа принадлежала ей и только ей.
— П... прости.
Сакура вздохнула, услышав извинения. Она почувствовала, как ресницы Хинагику коснулись ее пальцев. Она смотрела на снег сквозь щели. Обычно Хинагику была кроткой, но когда она наступала на пятки, то зарывала их поглубже. Сакура чувствовала себя глупо, ведь она знала, какова ее госпожа.
Возможно, именно из-за ее положения на коленях Сакуры внимание Хинагику было сосредоточено на другом.
Хотя Сакура никогда не отводила от нее взгляда.
— Как ты... думаешь... Лорд... Рюсэй... хорошо себя чувствует?
Цитриновые глаза Хинагику не отрывались от почти растаявшего снега. На остатках его сезона.
— Да кого он волнует? Не стоит о нем беспокоиться.
Слова прозвучали агрессивно.
— Хинагику... было... просто... интересно.
— Надеюсь, у него сейчас ужасные времена. Лучше бы ему не было хорошо.
— Не... говори... так. Сакура... Хинагику... действительно... не держит зла на... Лорда... Рюсэя.
— ...
— Он... тот человек... которого я... любила... Так что Хинагику... просто... удивлялась... даже сейчас.
Хинагику сказала что-то странное.
Сакура ответила вопросом на вопрос.
— Это не твоя собственная воля?
— Кто... знает... Когда Хинагику... впервые встретила... тебя... Хинагику... знала... что это... ты... но... это все... заимствовано. — Хинагику безучастно пинала ногами. — Это как... жить... в... чужом... доме.
— Но это твой дом.
— Это... правда... но... не совсем... Так что... замена... Хинагику... очень... благодарна... вам... за то, что вы... так добры.
Сакура печально поджала губы, глядя на странные слова своей госпожи.
Девушка на ее коленях вдруг почувствовала себя такой нежной.
Пожалуйста, не говори так.
Эта просьба эхом отдавалась в ее голове, но не сходила с губ.
— Ты можешь... уйти... домой... сейчас. Хинагику... просто... умрет.
Эхо повторило.
— Леди Хинагику, доктор сказал, что ты - разные точки на одной линии.
Сакура говорила твёрдо, чтобы убедить и себя. Она никогда не могла выразить словами свое волнение; если она не покажет уверенности, то ее леди сломается.
— Да…
— Ты не замена.Ты тоже леди Хинагику Кая.
— ...
— Даже если ты не веришь в это, я знаю, что это так. Но тебе не нужно пытаться вернуться к прежнему образу жизни. Мне также нравится новая леди Хинагику. Ты стараешься изо всех сил. И я люблю тебя.
— Да…
Если бы только разговор на этом закончился, завернувшись в аккуратный бантик. Но Хинагику положила голову на голову Сакуры и сказала:
— Тогда...
Это был знак доверия. И Сакура больше всего на свете дорожила доверием этой девушки, которая выстояла после того, как ее сердце и дух были сломлены столько раз.
Она не могла предать это доверие.
— Могу ли я... по-прежнему любить... лорда... Рюсэя?
Не предавай ее.
Даже если слова самой Сакуры побудили ее попросить о немыслимом.
— Хинагику... хочет... увидеть его. Хинагику... не уверена, почему... Хинагику... может быть, сейчас... другой... человек... но... эти... чувства к... лорду... Рюсэю... кажется… не... умерли.
Как бы ни кричало ее сердце, она не должна предавать ее.
— Сакура... Хинагику... хочет... встретиться... с ним. Хинагику... хочет, чтобы он... встретился... с ней.
Но даже нынешняя Хинагику может погибнуть, если сделает это.
Я не могу позволить ей сделать это.
Сакура вспомнила страх, который она испытала, когда девушка вернулась к ней на колени.
Это был год Реймей 18, осень.
Одинокая девушка посетила Город Весны.
Города Весны, спрятанного в горах, не было ни на одной карте Ямато.
Это был один из немногих специальных городов для воспитания Агентов Четырех Сезонов в этой стране.
Расположение Города Весны, Города Лета, Города Осени и Города Зимы было государственной тайной.
Среди них самым богатым природной красотой был Город Весны.
Город был отгорожен от внешнего мира высоким забором.
Внутри было много домов с соломенными крышами. От входа в Священный лес тянулась главная дорога. За лесом возвышался небольшой холм, а на его вершине - длинная каменная лестница с сезонными цветами и деревьями по бокам, пока она не достигала штаб-квартиры.
Это место, где почитали весну и взращивали Агента Весны, называлось Святилищем. Оно было разделено на две части: хондэн, где жили слуги, и хайдэн, где покоился Сезон. На его просторной территории находился и роскошный дом Яматоан.
Посторонний посетитель робко стоял у входа в Святилище в старомодном городе.
Девушка была, одним словом, неряшлива.
Ее черные с белыми прядями волосы были неухожены и доходили до бедер. Похоже, у нее не было денег на одежду: она была одета в тонкую черную рубашку и джинсовые шорты, несмотря на то что уже была почти осень.
Это было не то место, куда она обычно заходила, но ее пригласили. Ее привезли сюда и заставили идти по горным тропам, пока она не добралась до этого места.
Через некоторое время из хондена святилища вышла женщина в кимоно.
— Госпожа ждет... У вас есть сменная одежда?
Девушка покачала головой. На ней вообще ничего не было, кроме рюкзака, в котором лежала только небрежно уложенная катана.
— Они не захотят видеть тебя в таком виде.
— Разве это не вы меня позвали?
— Мы звали помощника Агента Весны, а не грязного бездомного скитальца.
— Не вижу необходимости наряжаться, если мы собираемся просто поговорить.
Девушка не обратила внимания на презрительный взгляд и ответила.
— Тогда хорошо, леди Сакура Химедака. Следуйте за мной.
Роскошный дом был похож на замок.
Повсюду, где они шли, раскинулся прекрасный яматоанский сад.
Сакура осматривала хондэн, пока ее не проводили в приемную.
Однако ей пришлось ждать того, кто ее вызвал. Сакура прибыла в Город сразу после полудня, а встреча началась только в сумерках.
— Кем ты себя возомнила, старая карга? Хватит тратить мое время, — первое, что сказала Сакура, когда старуха вошла в комнату.
Женщина была невозмутима.
— Поосторожнее с выражениями, девочка.
Это была Горожанка Весны, ей было более семидесяти лет.
Они сидели на коленях друг напротив друга в комнате Яматоан в углу хондэна.
— Сакура Химедака... Ты продалась Городу Зимы, чтобы найти агента Весны, Хинагику Каю... И теперь, когда даже они оставили тебя, ты попала в человеческие поселения. Посмотри на себя... Ты должна быть благодарна за то, что мы приняли тебя без осуждения.
В ответ на холодные слова Сакура фыркнула.
— Полагаю, это вопрос перспективы. Я родилась в этом городе, но не служу ему. У меня есть только одна леди. Конечно, я ищу ее, раз уж она пропала. Я ничего не выиграла, оставшись с вами, после того как вы так быстро прекратили поиски леди Хинагику. По крайней мере, Зима была полезна. И вы не "приняли" меня, вы искал меня. Разве я не права?
— Ты стала такой несносной.
— Надо было это предвидеть после того, как ты бросила девятилетнего ребенка.
— Мы пытались воспитать тебя сильной и твердой, что бы ни случилось. Но, похоже, нам это не удалось. Теперь ты говоришь, что тебе все равно, с кем быть, лишь бы тебе это было выгодно. Как какая-то шлюха.
Сакура не обратила внимания на эту клевету и холодно улыбнулась.
— Говори, что хочешь. Я буду шлюхой или воровкой, если это нужно моей госпоже. Так если ты не можешь вынести моего вида, зачем ты позвала меня? Ты собираешься устроить суд здесь и сейчас?
— ...
— Или мы здесь, чтобы поделиться информацией? Если после всего случившегося вы хотите возобновить расследование, то я дам вам все, что у меня есть.
— Мы не собираемся делать ничего подобного.
Сакура ожидала этого и криво усмехнулась.
— Конечно... Вы ставите на то, что она окажется мертвой.
Напряжение было достаточно сильным, чтобы резать.
Оба собеседника кожей чувствовали, как ужасное настроение становится еще хуже.
Горожанка открыла рот, чтобы что-то сказать, но Сакура заговорила первой.
— Пока агент не потеряет свою жизнь или божественную силу, чтобы проявить сезон, он сможет управлять весной.
Ужасные ублюдки, подумала она.
— Как только они теряют эту силу, проявляется следующее поколение.
Вам должно быть стыдно за себя.
— Прошло восемь лет с тех пор, как она исчезла, а весны все нет. Леди Хинагику жива.
Как вам не стыдно! Как вам не стыдно! Как вам не стыдно!
— Но вы хотели, чтобы она умерла как можно скорее! Вот почему вы прервали расследование... Если кому-то и должно быть стыдно, так это вам! Меня тошнит от вас, придурки!
Сакура почувствовала, что у нее закипает голова. Она все еще сидела, но от всех этих криков у нее перехватило дыхание. Стресс вызвал симптомы ее хронического заболевания.
Она закрыла рот и сделала глубокий вдох. Задыхаясь от удушья, она пыталась остановить приступ.
Я сказала это. Наконец-то я сказала это им.
Сакура давно хотела выплеснуть на них правду. Но просто сказать это не давало ей облегчения. Это не приносило ей радости. Она чувствовала лишь пустоту и неописуемую тоску. Она прикусила губу, чтобы не пустить слезы.
— Как ты могла... желать рождения нового агента?!
Последние слова она произнесла хрипло от боли.
Градоправитель некоторое время молчала. Город Весны должен был признать свою вину - должен был.
В сущности, донос Сакуры вытекал из следующей логики:
Хинагику Кайо, Агент Весны этой страны, была похищена. Когда Агент Четырех Сезонов умирал или становился слишком стар, чтобы использовать свою силу, ее получал другой человек. Этот человек выбирался сверхъестественным образом из родословной тех, кто основал систему Агентов Четырех Сезонов еще в эпоху богов. Если учесть, что следующего агента так и не нашли, это означало, что Хинагику Кая все еще где-то жив. И все же Город Весны прервал расследование. Девушка была брошена на произвол судьбы после того, как ее сочли неспособной выполнить свою работу.
— И пока мы говорим, вы все еще предпочитаете позволить ей умереть там, вы отвратительны...
— Города были созданы для того, чтобы сохранить семя первых людей, назначенных Агентами Четырех Сезонов.
Горожанка держала голос ровным, пытаясь успокоить Сакуру.
— Мы, жители Города Весны, существуем с единственной целью - без промедления приносить весну. Теперь, когда агент исчез, вполне естественно желать прихода нового. У нас нет ни времени, ни денег, чтобы тратить их на того, кто не вернется. Ее забрали повстанцы... Было ясно, что она скоро уйдет.
— Вы обращаетесь с ней как с богиней, пока она вам нужна, но как только не можете, выкидываете ее как мусор.
— ...
— И твое предсказание было совершенно неверным! Она жива уже восемь лет! Мне не следовало приходить сюда... Я не знаю, чего ты хочешь, но от одного разговора с тобой мне хочется блевать.
— Подожди... Сакура, послушай.
— Что?! Если ты не собираешься искать ее, то зачем ты привел меня сюда?! Чтобы посмеяться надо мной?!
— Не в этом дело. Послушай.
Сакура молча встала. Горожанка схватила ее за руку, чтобы остановить, но Сакура грубо отпихнула ее. Городничий снова схватил ее за руку.
— Если ты думаешь, что я буду сдерживаться только потому, что ты старая женщина...
— Она вернулась!
Сакура не сразу поняла, что она имела в виду.
— Что?
Сакура не могла отдышаться.
— Агент Хинагику вернулась. Ее нашли полгода назад... Мы не делали никаких публичных заявлений.
— Этого... не может быть...
Ее голос надломился. Ей следовало бы сначала попросить подтвердить шокирующую новость, а может быть, она почувствовала бы легкое головокружение от ее звучания. Но ничего этого не произошло. Вместо этого ее реакция проявилась в ее теле. Пальцы неконтролируемо дрожали, несмотря на отсутствие холода, и она стиснула зубы.
— Но…
Ее голос был слабым, как у маленькой девочки.
— Полгода назад? Почему вы не объявили? Почему вы не сказали мне?
— Мы не знали, где ты... И мы планировали выбрать другого помощника.
Это была еще одна душераздирающая правда, и Сакура растерялась.
Конечно, они не хотели назначать бесполезного помощника, когда ее госпожу похитили. Но все равно было больно это слышать.
Но зачем тогда звать меня сюда?
Градоправитель не была настолько заботлива, чтобы звать ее сюда только для того, чтобы она встретилась с дамой, которую когда-то потеряла.
Должен быть какой-то подвох.
Сакура бросила на неё взгляд, и Градоначальница поняла, о чём она думает.
— Национальная безопасность передала нам Хинагику Каю, — слабо начала она. — Мы изо всех сил старались вернуть ее в форму, но улучшений нет... Возможно, она никогда больше не сможет работать. После похищения... она сильно изменилась. Она сломалась внутри, или, возможно, лучше сказать, что она почти превратилась в богиню. Мы назначали ей одного за другим помощников, чтобы изменить ситуацию, но пока безуспешно...
Сакура побледнела, узнав о положении своей госпожи.
— Может ли она говорить?
— Похоже, она регрессировала, но все еще может говорить. Ее разум может разбалансироваться, и если она слишком близко подойдет к своей божественности...
Следующие слова потрясли Сакуру еще сильнее.
— Она может умереть.
Теперь, когда она была уверена, что Сакура больше не будет убегать, Городначальница отпустил ее руку.
— Защищать тело леди - это не истинная роль хранителя. Тебе поручено охранять их сердце, чтобы они оставались людьми. Как бы ни отрицали это Агенты Четырех Сезонов, они - воплощенные боги. Они не такие, как мы. Если они потеряют человеческий разум и перейдут на сторону богов... они не вернутся. Сакура Химедака... мы не хотели, чтобы ты возвращалась... но если кто-то и может что-то сделать для нее, так это ты.
— Как... смеешь... ты...
Она могла бы сказать многое.
— И ты плачешься мне сейчас, после всего?Это все твоя вина. Это ты должна умереть. Почему ты не позвонила мне раньше? Тогда почему ты меня выгнала? Ты бросила меня, а теперь хочешь, чтобы я вернулась? Ты не помогла мне.
— Я знаю, ты скажешь, что я нечестена, но я хочу сделать что-то для нее, раз уж она вернулась. Пожалуйста, спаси леди Хинагику.
— Лжец. Ты думала, что она сразу же умрет. А она не умерла. Она жила много лет после того, как ты бросила ее. Хотела бы я сделать то же самое с тобой. Для тебя она всего лишь инструмент. Но для меня, для меня она...
— Я тебе покажу. Она живет в углу хайдена.
— Для меня она самая дорогая девушка на свете.
Все эти слова кружились в голове, как проклятия, но Сакура молчала. Если бы хоть одно из них вырвалось у нее, она не смогла бы удержаться от того, чтобы не поколотить Тауншифа. И как бы она ни ненавидела эту старую суку, она была мостом к воссоединению с потерянной леди. Пока что она должна была сохранять спокойствие. И она стиснула зубы.
Но ты заплатишь.
Она скрыла свое желание отомстить и молча последовала за хайденом.
Горожанка исчезла, как только они появились, посчитав, что лучше ей здесь не появляться: она предупредила Хинагику, что кто-то придет.
— Извините, — сказала Сакура, входя в хайдэн. Там была комната со статуями четырех времен года и раздвижной бумажной дверью, уходящей вглубь. Она открывала дверь за дверью, словно попала в сказку.
Повсюду в яматоанских комнатах, через которые она проходила, были развешаны засушенные цветы, и по мере того, как она продвигалась вперед, зрелище становилось все более странным. Выбор цветов выглядел преднамеренным и тщательно продуманным. Букеты из дыхания младенца, роз, лаванды, амарантов, статицы и других цветов украшали стены. Подняв голову, она обнаружила их и на потолке. Ощущение было такое, будто находишься не в комнате, а в цветке.
В конце концов она попала в помещение, настолько заполненное цветами и растениями, что едва ли можно было сказать, что это яматоанская комната. Сакура огляделась, но никого не обнаружила. Почему ее госпожа оказалась в изоляции?
Сакура встала перед последней комнатой, где она, скорее всего, найдет свою госпожу, и посмотрела себе под ноги.
Ветер, проникающий через щель в двери, принес лепесток. Светло-розовый, в форме персика. Цветок вишни.
Она действительно здесь.
Наступила осень. Красные листья и плоды гинкго окружали город. Здесь не могло быть цветущей вишни. Само их существование было странным.
Это сила Агента Весны. Даже пахнет по-другому.
Явно не осенний аромат манил ее. Это был эфемерный аромат, как мимолетный сон, от которого можно проснуться в любой момент. Запах весны. Сакура потянулась к ручке двери, и, когда она открыла ее, на ветру закружилось еще больше цветков сакуры.
Она задохнулась, увидев мир по ту сторону двери.
Поразительный пейзаж мгновенно заворожил ее, как заклинание королевы-чародейки.
У нее отнялись все чувства. Красота была достаточно сильна, чтобы остановить время.
— Цветок сакуры кружится и колышется,
Цветок вишни падает и тонет,
Вот он идет, прекрасный и ароматный,
Приходит весна, закрой глаза; для кого цветет красота?
Для кого? Для кого? Весна приходит, прошу тебя, приди.
Девушка, одетая в белое кимоно, сидела на веранде и пела. В саду росло цветущее вишневое дерево высотой со взрослого мужчину. Ее силы агента ослабли, но она все еще могла проявлять весну.
— Пожалуйста, приди, пожалуйста, приди...
Девушка закрыла рот на середине песни и обернулась. Казалось, ее глаза не узнали в Сакуре знакомую. Она быстро развернулась и босиком зашагала в сад. Ее поза говорила о том, что она готова бежать.
— Леди Хинагику! — крикнула Сакура. — Леди Хинагику, это я! Сакура! Твоя... твоя Сакура!
Девушка внезапно остановилась. Сакура не могла больше ничего сказать.
Ее госпожа была совсем рядом. Богиня Весны, которую она так и не смогла защитить, была жива. Этого было достаточно, чтобы у нее перехватило дыхание.
— Это Сакура Химедака!
Вдохни и покажи себя.
— Мне жаль, что я не смогла защитить тебя!
Твоя богиня прямо перед твоими глазами.
— Все это время я всегда...
Она здесь.
— Я никогда не переставала искать тебя! Леди Хинагику!
Сакура поняла, что стоит на коленях и рыдает.
Она хотела прижать голову к полу, но от рыданий у нее ослабли колени, и она не могла даже сжать кулаки.
— Агх... Гх... Бв-вух...
Она могла только биться об пол и рыдать. Ей пришлось выпрямиться; она отчаянно задвигала дрожащими руками и уперлась лбом в татами. Но удержаться в таком положении она не могла.
— Саку... ра.
Механический голос Хинагику обрушился на нее, как дождь.
Она подняла голову.
— Са...ку...ра?
Богиня Сакуры молча подошла к ней, наблюдая за ней сверху. Слезы хлынули из глаз Сакуры, когда дрожащие пальцы девушки провели по ее лицу, волосам, а затем и губам.
— Это... действительно... ты... Са... ку... ра?
— Л-леди Хинагику...
— Что... случилось... с... твоими... волосами? Они... были... такими... черными... и... красивыми... но... теперь... они... все... белые.
— Леди Хинагику, леди Хинагику, леди Хинагику! — Сакура протянула дрожащую руку. — Леди Хинагику, я так давно хотела увидеть вас снова... Я искала вас все это время.
Не выдержав, она вцепилась в ноги Хинагику.
— ...
Хинагику утешила ее, погладив по голове, и заговорила, но голос у нее был какой-то странный.
— Леди Хинагику! Леди Хинагику...
— Са... ку... ра... Ты... была... ма... маяком... для... Хи... на... гику?
— Я была... все время...
— Все... все... время?
— Все время! Я никогда не останавливалась, ни на один день! Леди Хинагику...
Радостное выражение лица Хинагику вдруг исказилось до боли.
— Я вижу... Ты... искала... Хина... Гику... Прости...
— Нет, нет... Прости меня, от всего сердца. Я не смогла защитить тебя, не выполнила свою работу в качестве твоего помощника... Если ты все еще сердишься на меня, пожалуйста, накажи меня так, как считаешь нужным.
— Н-нет... Это... не то. Ты... видишь... Хинагику... это...
— Да, леди Хинагику?
Сакура посмотрела в глаза своей госпоже, готовая принять все, что та скажет.
— Хинагику... уже... мертва.
Слова обрушились на Сакуру, как холодный дождь.
— А? Что ты... имеешь в виду?
— Первоначальная... Хина... гику... умерла. Эта... Хинагику... другая... личность.
— Леди Хинагику?
Она слышала, как бьется ее сердце.
На лице Сакуры появился намек на улыбку. Та, что была перед ней, выросла такой красивой.
Эта Хинагику казалась слишком эфемерной, но Сакура никогда не могла ошибиться в своей госпоже. Очевидно, это и был тот самый агент весны, которого она искала все это время. Проявление цветущей сакуры также доказывало это.
— Что значит... "другой человек"? Прости, леди Хинагику, я не понимаю...
— Понимаешь... прежняя... Хинагику... не смогла... выдержать этого. Она... исчезла. Теперь эта Хинагику... ее замена. Это... не... та Хинагику... которую ты... искала.
— Правда, ты говоришь по-другому, чем раньше, но даже так...
— Мы... разные. Я... говорила... всем.
Сакура чувствовала, что что-то случилось, и это было не то, что она могла легко представить. Глаза Хинагику печально заблестели. Выражение ее лица говорило о том, что она ищет способ утешить эту девушку, появившуюся из ниоткуда.
Сакура отпустила ее.
— Ну... прости.
Холодный голос снова обрушился на нее.
— Прости... Сакура... Но... ты можешь... идти домой... сейчас.
Ее мягкие слова прозвучали как болезненный отказ.
— Кто-то... неправильно... понял, да? Хинагику... сказала им... что все в порядке.
Да, Хинагику стала другой, чем раньше.
— Хинагику... знает... что все... ждали... ее... смерти.
Она говорила по-другому, и выражение ее лица было не таким, как раньше.
— Значит... Хинагику... даст им... то, чего они... хотят. Эта... Хинагику... тоже умрет... так что просто... оставь Хинагику... в покое.
Она выглядела по-прежнему, но внутри нее словно был кто-то другой.
— А потом... они смогут... служить... следующему... человеку. Так что... ты можешь... идти домой. Спасибо... тебе... Сакура.
По позвоночнику Сакуры пробежали мурашки. Это было не то воссоединение, на которое она надеялась.
Сакура была поставлена перед выбором: сдаться и уйти.
Она могла уйти, как сказала Хинагику, и прожить остаток жизни, забыв об Агенте Весны.
И такой выбор действительно пришел ей в голову.
Остановиться.
Голос внутри нее тут же опроверг это.
Остановись.
Она жила ради этой девушки и держала ее в центре своих мыслей. Теперь, когда Хинагику вернулась, ожила и не желает принимать ее с распростертыми объятиями, у Сакуры появился выбор - начать новую жизнь.
Такая жизнь мне не нужна.
Она могла бы просто вернуться домой. Она была еще в подростковом возрасте и могла наверстать упущенное время.
Здесь у нее была возможность жить, как все остальные люди. Возможно, это была точка невозврата. Она могла просто сказать себе, что времена года не имеют значения, и умыть руки. Она могла оставить позади девушку, которая десять лет назад спасла ей жизнь, рискуя своей собственной. Хинагику сама говорила, что она ей не нужна.
Но...
Это было похоже на...
Но что с того?
Словно сама судьба побуждала ее принять предложение. Но Сакура не согласилась.
Ну и что? Мне не нужно ничего нормального.
Она ненавидела себя за то, что хоть на мгновение представила себе жизнь без Хинагику.
Сакура могла бы завести много других друзей, ходить в школу, влюбиться, выйти замуж, возможно, завести детей. Она могла бы вести скромную, безмятежную жизнь.
Заткнись.
Но судьбе Сакура сказала:
— Нет...
Заткнись, мать твою.
Она зарычала на нее.
Заткнись! Сдохни! Уходи!
Она убила голос в своей голове, который говорил ей предать свою госпожу.
Снова и снова она убивала эту девчонку внутри себя. Она била ее. Избивала ее. Душила ее. Зарезала ее. Сжигала ее. Распяла ее. Застрелил ее. Отравил ее. Раздавил ее. Искалечили ее. Казнили ее. Повесил ее. Убил ее. Потрошила ее.
Она убивала, убивала и убивала ее, пока не осталась только преданность.
— Нет, это мой дом.
Так родилась новая Сакура Химедака.
Убей весь шум. Какое мне дело до того, что там написано?
Ее госпожа была жива, и ей не нужен был ее хранитель. Но что с того?
Мне это нужно. Мне не нужно ничего, кроме права остаться здесь, с ней.
— Что бы ни случилось, я твоя помощница. Мой дом всегда с тобой.
И что с того? Слова горели в ее душе.
— Прошу простить меня за долгое отсутствие. Отныне Сакура Химедака всегда будет рядом с тобой.
Хинагику смотрела на нее с недоверием.
Доверие леди Хинагику - единственное, что я не могу потерять.
Теперь беспокойство, словно червь, ползало по всему телу Сакуры.
Она могла бы просто побаловать свою госпожу словами, которых та так ждала. Она должна была это сделать. Она больше не находилась в долине ненависти.
Но боль Сакуры была слишком велика. Груз был невыносим для девятнадцатилетней девушки, и она не понимала, насколько он ее сковывает.
— В том, что тебя похитили, виновата Зима, — отчаянно пыталась Сакура.
Я не должна этого говорить.
Сакура поняла, что на Хинагику это не подействует.
— Это... неправда. Это... повстанцы... виноваты.
Хинагику больше не нуждалась в Сакуре, чтобы избавиться от боли в своей жизни.
— Они бросили тебя. Из-за них твоя жизнь была разрушена.
Хинагику пережила предательство и оставила его позади. Сакура до сих пор не пережила. И, возможно, никогда не переживет.
— Если есть кто-то еще, кому мы можем доверять... нет. Никому.
Дело не в том, что она не могла.
— Это... не... правда.
Она просто не хотела этого.
— Да, это так.
Сакура не хотела с этим мириться. Она не могла жить без ненависти.
— Почему... ты... так говоришь?
Хинагику перестала опираться на Сакуру и обернулась. Их взгляды наконец-то встретились. Сакура наконец-то увидела те цитриновые глаза, которые так давно хотела увидеть, хотя в них и мерцала грусть.
— Это... потому что... ты чувствуешь себя... лучше... если лорд... Рюсэй... и лорд... Итехо... будут... плохими парнями?
Она же богиня.
— Я... понимаю. Я знаю... что ты... чувствуешь. Я... когда-то... чувствовала то же самое. Это... больно.
Моя богиня.
— Но... знаешь, ты... просто... перекладываешь... вину... на них.
Ты такая чистая, такая невинная.
— Ты... научила... меня... этому.
И все же ты видишь все с более высокой точки зрения, кажется.
— Почему ты... идешь против... того, чему ты... учила меня? Ты знаешь... что это неправильно. В тот день... они вдвоем... пытались... защитить нас.
И ты причинила мне боль.
— Попытки... переложить... вину... на... кого-то... только... заставят тебя... страдать... еще больше.
Слова Хинагику были похожи на чистую молитву.
— Хинагику... всё ещё... любит тебя... такой, какая ты есть...
Сияющий свет показал Сакуре безболезненный путь.
— Но... Хинагику... не хочет... чтобы ты... страдала.
Но Сакура не хотела оставлять ненависть в прошлом. Если она сделает это сейчас...
— Леди Хинагику...
Она станет слабой.
Я искала тебя много лет.
Слабее, чем она уже была.
Даже после того, как Весна отказалась от тебя. Даже после того, как Зима отказалась от тебя.
А слабая женщина не может быть ее клинком.
Мне нужен гнев.
Если бы она не была клинком, то не смогла бы защитить свою дорогую девочку.
Мне нужна была ненависть, леди Хинагику. Ты не знаешь.
Она не могла защитить свою дорогую госпожу.
Ты просто не знаешь.
Она не смогла уберечь ее.
Некоторые из нас не могут жить без ненависти.
И если бы она не уберегла ее, они бы оба погибли.
Сакура вздохнула, пытаясь собраться с мыслями.
— Я постараюсь сделать все, что ты скажешь.
— Правда?
— Да, я буду... стараться изо всех сил... так что, пожалуйста... леди Хинагику.
— Что?
— Не могла бы ты сказать мне, что любишь меня? Мне нужны силы, чтобы выстоять.
Сакура поняла, насколько глупой была эта просьба, как только она покинула её уста.
Глупо и позорно, я знаю.
Она была ребенком, закатывающим истерику. Она эгоистично просила о ласке, потому что ей не нравилось, что тот, кого она ненавидела, мог получать ее без спроса. Она знала, что не является матерью или партнером Хинагику.
— Мне все равно, если это ложь...
Госпожа и хранительница. Бог и богиня. Женщина и женщина. Мужчина и женщина. Эти отношения отличались друг от друга настолько, что глупо было пытаться соревноваться. Она знала, что ее отношения с Хинагику не похожи на отношения с Рюсеем.
Даже если Сакура ненавидела его, глупо было пытаться заполучить сердце своей дамы в свои руки.
Но всё же.
Но все же она хотела любви этой девушки.
Я знаю, что это всего лишь замена.
После того как Сакура жила на ненависти все это время, ей действительно нужна была Хинагику. Она была ее единственной надеждой.
Я знаю, что ты тоже страдаешь. Прости меня.
Ей нужен был взгляд Хинагику. Ее внимания. Даже ее любви. Она умоляла об этом.
— Почему... ты... говоришь такие... вещи... снова? Хинагику... не станет... лгать.
Ей не нужно было бороться за то, чтобы богиня лелеяла ее, но все равно было больно.
— Сакура... я люблю тебя.
Слова, которых Сакура жаждала больше всего, дошли до ее ушей без тени фальши.
Спасибо. Когда ты говоришь, что любишь меня...
— Хинагику... любит тебя. Твою доброту... твою сварливость...
Я чувствую, как что-то внутри меня прощается.
— Хинагику... любит тебя... очень... сильно.
И я ищу в этом какое-то оправдание.
— Не... волнуйся... Сакура.
Даже десять лет назад единственным, кто мог залечить раны в ее сердце, была Хинагику.
— Леди Хинагику...
Сакура старалась не смотреть на неудобную реальность.
— Я тоже люблю тебя, леди Хинагику.
Сакура хотела еще немного повозмущаться, но отпустила зонтик и позволила ему упасть. Когда Хинагику повернулась, Сакура обхватила ее руками. Она крепко обняла свою госпожу, словно сопротивляясь свету, отражающемуся от снега.
Хинагику улыбнулась в ее объятиях.
— Больно, — сказала она.
Сакура поспешно отпустила ее.
— Леди Хинагику...
— Не... волнуйся... все... хорошо, — утешающе прошептала Хинагику. Она никогда не отпустит Сакуру, как бы плохо она ни поступила.
— Всё хорошо...
Мне очень жаль, леди Хинагику.
Сакура выжила после девяти лет благодаря эмоциям, которые ей лучше было отпустить - одержимости и сожалениям.
Мне очень жаль. Если бы я только могла быть более нормальной.
Она не могла жить без них. Ей не разрешалось жить без них.
Если бы я только мог любить тебя нормально.
Сакура знала, что ее любовь была извращенной.
— Я хочу слышать эти слова до конца своих дней. Я хочу быть ближе всего к тебе - навсегда.
Любовь Сакуры, хоть и искаженная, была более бесхитростной, чем чья-либо другая.
— Да... Хинагику будет... говорить это... столько... раз, сколько ты... захочешь. Потому что... Хинагику... любит... тебя. Хинагику... не... винит тебя. Хинагику... благодарна... что ты... ждал... и не... забыла. Хинагику... любит тебя.
[[image:/storage/reader-images/1211decde157b7eec7998ce052fc8170da36ad9a.png]]
Сакура не могла действовать иначе.
— Да. Я тоже люблю тебя. И буду защищать тебя до тех пор, пока жива.
Ей нужны были ненависть и зависимость.
— Все... будет... хорошо.
Хинагику все поняла, и она дала Сакуре все слова и внимание, которые та хотела.
— Сакура, Хинагику любит тебя.
— Да…
— Хинагику любит тебя... так сильно.
— Да, госпожа Хинагику.
Любовь, в которой она признавалась своей ученице, не была романтической.
— Так что... все будет... хорошо.
— Да, леди Хинагику.
Это была не романтическая любовь, но гораздо более сильная и чистая, чем платоническая.
— Пока у меня есть ты, все будет хорошо.
Это было немного разбитое, но правильное чувство между ними.
К тому времени, когда Хинагику раз пятьдесят призналась ей в любви, Сакура снова смогла улыбнуться.
Прошло несколько дней после того, как они приехали на Летнюю виллу.
Хинагику и Сакура следовали расписанию и выполняли свой долг - принести весну в Иё.
Когда они только приехали, здесь было прохладно и много снега, но теперь становилось все теплее. Зима превращалась в весну.
После нескольких дней отдыха им предстояло отправиться в Тэйсю.
— Леди Хинагику, вы в порядке?
После использования божественных сил несколько дней подряд Хинагику слегла с лихорадкой, вызванной усталостью, как только вернулась в свою комнату.
— Да... Это просто... небольшая... лихорадка.
Слабый ответ хозяйки, выглянувшей из-под простыней, больно резанул Сакуру по груди. Она слишком много времени провела, разговаривая на снегу. Одна мысль о том, что это могло быть причиной, причиняла ей боль.
Хинагику заметила, что она беспокоится об этом, и добавила:
— Это не... из-за того, что было раньше...
— В любом случае, нам нужно сбить температуру. Я пойду поищу лекарство. А на ужин надо бы принести что-нибудь еще. Я займу кухню, чтобы приготовить все самой. Рисовая каша подойдет?
— Ты не могла бы... сделать ее... с яйцами? Или это... слишком много?
— Никогда нельзя просить слишком многого. Пожалуйста, расскажи мне все, что хочешь, независимо от того, есть у тебя жар или нет.
Сакура поправила охлаждающий компресс на лбу Хинагику и направилась на кухню.
Она запомнила структуру здания, чтобы охранять Хинагику, и поэтому добралась до места назначения без лишних остановок. Летняя вилла была построена как западный особняк, и каждая комната была просторной.
На кухне стояли два холодильника, видимо, на случай гостей. Сакура не нашла там повара и некоторое время размышляла, можно ли просто открыть один из холодильников.
— Ты что-то искала, леди Химедака?
Сакура обернулась и увидела Аяме.
На ней было шикарное платье богатой девушки; возможно, она только что вернулась с прогулки.
— О, леди Аяме. Могу я воспользоваться едой в холодильнике? Леди Хинагику слегла с температурой... Я думала приготовить что-нибудь еще для нас сегодня вечером.
— О боже. Конечно, давай. Ты можешь использовать все, что есть на кухне. Повар сейчас уходит за покупками.
— Спасибо. Тогда я сама всем займусь.
Аяме с интересом наблюдала, как Сакура открыла холодильник и быстро достала все ингредиенты и приправы.
— Какие-то проблемы? — спросила Сакура.
— Нет, я просто впечатлена тем, что ты умеешь готовить.
— Это просто каша. Любой может ее приготовить.
— Стыдно признаться, но я никогда не пробовала.
— Что?! — воскликнула Сакура.
— Здешние жители всегда готовили все для меня.
Обычно агенты и помощники с раннего возраста отправлялись в путешествие по временам года. Сопровождающие их взрослые готовили для них, поэтому, естественно, у них не было возможности сделать это самостоятельно.
— А я скоро выйду замуж... Это ведь нехорошо, правда? Я не могу заставить его постоянно готовить для меня. Я должна уметь хотя бы сварить кашу для мужа, когда он заболеет.
Сакура заколебалась, стоит ли говорить, что да, и просто спросила, не хочет ли Аяме помочь. Аяме с улыбкой кивнула, и они вдвоем встали у кухонной стойки. Ничего сложного в этом не было, поэтому большую часть времени они проводили, наблюдая за кастрюлей.
Через некоторое время Сакура не выдержала молчания.
— Могу я спросить... о забастовке?
Она давно хотела спросить об этом. Аяме сглотнула и слабо ответила:
— Ах... Это так неловко. У кого еще бастуют женщины, верно?
— Нет, я...
— Все очень просто. Она всегда чувствовала себя вправе по отношению ко мне, с тех пор как мы были детьми.
Аяме вспомнила их совместное прошлое.
— Поскольку к Агентам относятся как к богам, они не ходят в школу. В детстве их очень опекают... Поэтому они сильно зависят от своих помощников. Наверное, она чувствует, что у нее отбирают игрушку, потому что я ухожу замуж... Как будто я ей принадлежу...
Сакура понимала это чувство, но знала, что оно присуще не только Агентам.
Разве мы не такие же? Не поэтому ли ты так волнуешься?
Ученики тоже в глубине души считали себя собственностью Агента.
И это чувство становилось все сильнее и сильнее, чем крепче были их узы. Покидать свою госпожу было мучительно больно. Даже если сестры не очень ладили друг с другом, Сакура не могла поверить, что хранительница Лето не чувствует этого.
Она пристально посмотрела на Аяме:
— Должна сказать... я потрясена, что город одобрил это. Удерживающие тоже должны охранять своих хозяев, но их главная задача - не дать им приблизиться к божественности... Мы здесь для того, чтобы поддерживать их психическую стабильность.
— Для Лета это нечто особенное. Их семья оказывает им поддержку, когда они молоды, но когда они достигают совершеннолетия, они проводят остаток жизни со своим партнером. Таков обычай, так что я не единственная, кто выходит замуж.
— То есть Леди Лето тоже выходит замуж?
Это откровение стало для Сакуры шоком, но Аяме кивнула как ни в чем не бывало.
— Они уже встретились. Со следующего года к ней присоединится муж Рури. Он из известной семьи с прочными кровными связями с наследниками; он немного старше, но очень добрый и открытый. Рури его тоже не ненавидит, но...
— Сколько лет леди Рури?
— Восемнадцать, хороший возраст. Ей пора оставить сестру и переключить свое внимание на другое... В конце концов, чем старше она будет становиться и чем более сведущей она будет становиться, тем сильнее она будет отвергать подобные браки.
Аяме говорила тихо, но все это было так причудливо жестоко.
Полагаю, она смирилась с этим.
Даже для Сакуры, которая не заботилась ни о чем, кроме своей госпожи, такой расклад был регрессивным. Мир Четырех Сезонов сильно отличался от привычного общества, но Сакура хотела спросить, действительно ли она согласна на это. Но, заметив, как Аяме сжимает руки, она отказалась.
Понятно. Это не то, чего она хочет.
Семьи тех, кто посвятил свою жизнь "Четырем сезонам", в некотором роде пожертвовали собой ради мира.
Это касалось и Сакуры, и Агентов. Если они хотели продолжать жить, то должны были убедить себя, что другого пути нет.
— В последнее время Лето понемногу меняется. Раньше они не разрешали жениться помощникам. Да и партнеры агентов были сильно ограничены. Если мы с Рури сможем усовершенствовать эту политику... возможно, нам удастся облегчить жизнь следующему поколению.
— Это похвально.
— Рури, похоже, тоже это понимает, но не хочет с этим мириться. Даже если ее следующий помощник будет любить ее... она хочет только того, кто был рядом с ней с самого детства.
— ...
— Прости меня за все это... Мне так неловко... Но я чувствую близость с тобой как с товарищем по службе.
— О, не волнуйся.
— Тебе в Весне не нужно об этом беспокоиться, не так ли?
— Мы...
Сакура не собиралась выставлять их позор на всеобщее обозрение, но чувствовала, что было бы неправильно ничего не сказать, раз уж Аяме так много рассказала. Кроме того, высказав свои переживания, она могла бы облегчить груз на своих плечах.
— Вообще-то, у нас тоже была своя забастовка.
— Что?!
Сакура неловко улыбнулась такой предсказуемой реакции.
— После того как леди Хинагику вернулась... после похищения, она заперлась в своей комнате... У нее были проблемы с доверием, посттравматический синдром и много чего еще...
— Ах! — воскликнула Аяме. — Значит, официальное заявление было неточным. Когда же она вернулась?
— Вообще-то, два года назад. Она потратила это время на лечение, пока не смогла снова выйти на улицу.
Некоторое время на кухне слышалось только дыхание и бульканье кастрюли. Через некоторое время Аяме снова заговорила.
— Я читала документы, но... Это было так ужасно?
— Что ты имеешь в виду?
— Похищение, когда они напали на Город Зимы.
— Да... Это было ужасно. Я был там, и меня допрашивали... Я много раз читала документы с подробностями этого дела. Я все запомнила.
Аяме уставилась на нее, а Сакура, словно бард, рассказывающий сказку, помешивала в котелке.
— Это случилось второго февраля, десятого Реймея.
Как в "Тысяче и одной ночи".
— Мы приехали в Город Зимы на Спуск Сезона. Было три часа дня, когда экстремистская антиагентская группировка напала на Город Зимы... Они проникли в город через канализацию и расстреляли персонал. Многие были ранены...
Кастрюля кипела и бурлила.
— Когда началась битва, агент Зимы Рюсэй Канцубаки, десяти лет, его помощник Итехо Кангэцу, девятнадцати лет, моя госпожа, агент Весны Хинагику Кая, шести лет, и я, Сакура Химедака, девяти лет, эвакуировались из хондена...
Кипение в котелке, казалось, переливалось в слова, вылетающие из ее рта, стучась в двери воспоминаний.
Как бы бесстрастно она ни описывала ситуацию, она не могла не вспомнить.
— Мы вчетвером смогли покинуть Город Зимы, но экстремисты настигли нас в лесу святилищ на окраине. В схватке Страж Зимы Итехо Кангэцу прикрыл собой леди Хинагику, получив серьезное огнестрельное ранение.
Тук-тук, раздалось за дверью ее воспоминаний.
— Леди Хинагику в тот момент явила весну, создав большое дерево цветущей сакуры, которое защитило нас троих; иначе мы бы погибли.
Тук-тук, тук-тук.
— Затем она вступила в переговоры с экстремистами. Она предложила себя, если они оставят нас в покое.
Тук-тук, тук-тук, тук-тук.
Ритм не прекращался, пока дверь открывали.
— Они согласились, и ее похитили. Мы были спасены.
Тук-тук, тук-тук, тук-тук.
— Затем... преступники связались с Национальной службой безопасности.
Тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук.
— Они попросили ограничить полномочия Агентов Четырех Сезонов и потребовали использовать эти полномочия по-новому.
Тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук.
— Национальная безопасность немедленно создала оперативную группу и начала вести переговоры с экстремистами, предлагая даже деньги. Агентство Четырех Сезонов, Национальная Безопасность и правительство Ямато отвергли эти условия...
Тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук.
— В один прекрасный день они перестали пересматривать условия и пытаться общаться...
Тук-тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук.
— Они полностью потеряли ее из виду и не смогли прийти к решению.
Тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук.
— Выживание моей госпожи, леди Хинагику Кайо, было доказано отсутствием последующего Агента Весны и отсутствием прихода весны.
*****
Тук-тук (помогите мне), тук-тук (помогите мне), тук-тук (помогите мне), тук-тук (помогите мне), тук-тук (помогите мне), тук-тук (помогите мне), тук-тук (помогите мне), тук-тук (помогите мне), тук-тук (помогите мне), тук-тук (помогите мне).
*****
Тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук.
*****
Я не хочу вспоминать. К черту прошлое.
Это было все, все, все неправильно.
Сезонный спуск - обычай, по которому вновь избранный агент проводил месяц с агентом Зимы.
Медовый месяц с Зимой, их прародителем, был частью ритуала, воплощающего жизнь богов. Так Агентов принимали в группу, чтобы дать им возможность расправить крылья и выйти в мир после Спуска.
Мы предвидели и готовились к нападению на Город Зимы в этот период, но все рухнуло, как только оно произошло.
Нападавшие знали наши пути эвакуации, мы не могли воспользоваться машинами, и единственным направлением, по которому нам удалось бежать, был лес святилища, где негде было спрятаться. Нас отделили от остальных охранников, так что защищать агентов пришлось только Итехо и девятилетнему мне.
Я держал леди Хинагику за руку, пока она рыдала, и мы бежали рядом с Итехо и Рюсэем, но они быстро нас настигли.
Это было все, все, все неправильно.
Все было неправильно. Неправильно, неправильно, неправильно, все было неправильно.
Итехо был ранен несколько раз, защищая леди Хинагику.
После нескольких ударов Рюсэй защитил его, создав ледяную стену, но от волнения лед стал хрупким. Мы должны были защитить леди Хинагику любой ценой, но нападавшие прорывались сквозь все попытки.
Все. Все. Все это было неправильно.
У меня не было сверхъестественных способностей. Если бы они у меня были, я бы смогла защитить всех.
Мы были бесполезны. Абсолютно бесполезны.
Может быть, она услышала мои внутренние крики.
— Лорд Итехо, пожалуйста, позаботьтесь о лорде Рюсэе и Сакуре.
Ей было шесть. Она была такой умной и сообразительной, но все же ей было всего шесть.
— Сакура, не волнуйся. Все будет хорошо.
Она знала, почему это происходит и что поможет этому прекратиться. Но ей было всего шесть.
— Лорд Рюсэй...
Я была для нее лишь инструментом, но она относилась ко мне как к другу.
— Спасибо за то, что пообщалась со мной.
Я должна был защитить ее. Я должна была спасти ее, даже ценой своей жизни.
— Спасибо за ледяной цветок.
И все же. Это было бесполезно. Я была бесполезна. Все было неправильно.
— Спасибо за вашу доброту, лорд Рюсэй.
Все в этот день было неправильно.
Сакура пришла в себя, увидев, что кастрюля закипает, и поспешно выключила плиту.
— Значит, леди Хинагику... спасла тебя и Зимнюю пару.
— Да...
— Удивительно, что она смогла сделать это до того, как смогла надежно проявить Весну, не говоря уже о том, что в такой ужасающей ситуации... У нее, должно быть, стальные нервы.
Сакура кивнула в знак согласия.
— Она удивительная. Я жива только благодаря ее поступку. Я обязана ей жизнью. — Ее голос упал до шепота, когда она вспомнила тот день. — Я никогда не забуду это зрелище... Ее спина была такой маленькой, что я едва могла разглядеть ее среди цветущей сакуры. Леди Хинагику впервые проявила весну, чтобы защитить нас. Этого не должно было случиться. Это должно было произойти в особый день, когда все празднуют...
Я до сих пор помню.
— Когда она пела, цветущие вишневые деревья поднялись с земли, укрывая нас... Я плакала. Было так много лепестков, все было розовым. Я отчаянно пыталась прорваться сквозь ветви, но не могла. И тут я услышала голос шестилетней девочки...
Это было захватывающе и безумно.
— Она говорила: "Я пойду с вами, так что не причиняйте больше вреда остальным".
Этот момент был чистым отчаянием.
— Я никогда не смогу забыть этот звук, эти цвета - ни одной детали.
Аяме с сочувствием наблюдала за Сакурой, пока та спокойно рассказывала о своих переживаниях. Конечно, Сакура должна была сохранять отстраненный тон, иначе говорить об этом было бы слишком больно.
— Должно быть, это было разрушительно...
Сакура неопределенно улыбнулась, не подтверждая и не отрицая этого.
Аяме тоже не была заинтересована в этом разговоре. Хинагику и Рюсэй были теми, кто подвергся нападению десять лет назад, но не было никакой гарантии, что то же самое не случится с Агентом Лета.
— Прости, могу я задать вопрос?
— Да? — ответила Сакура.
— Какие повстанцы напали на Город Зимы?
Сакура в замешательстве наклонила голову.
— Что ты имеешь в виду?
— К какой фракции они принадлежали? Просто для справки, ведь это может повлиять и на Лето.
— Фракция... А, ты имеешь в виду, реформисты они или радикалы?
Аяме кивнула.
— Мы называем их повстанцами - всех, кто пытается навредить Агентам Четырех Сезонов из-за своей идеологии, но есть две стороны. Реформисты - это те, кто относится к сверхъестественным силам, дарованным Четырех Сезонов в начале времен, с корыстными целями. Они хотят, чтобы эти силы были доступны людям, и используют насилие в своих протестах против правительства и Агентства. Но некоторые люди выступают против конкретных сезонов, утверждая, что они не нужны человечеству - это радикалы. Учитывая, что они вели переговоры с правительством после похищения, я предполагаю, что они были реформистами. Я права?
Сакура на мгновение задумалась.
— Обстоятельства слишком сложны... Реформисты вели переговоры с правительством, да, но именно радикалы напали на Город Зимы. Судя по тому, что сказала леди Хинагику после возвращения, там был внутренний конфликт. Я полагаю, это была совместная операция обеих фракций. Но нападение на один из городов, должно быть, имело для них большое значение, и это был самый крупный теракт за последние годы.
Аяме мрачно вздохнула.
Леди Хинагику не потеряла бы десять лет своей жизни, если бы они так и не сделали этого.
Десять лет. Простота слов лишала время его веса, но для того, кто через него проходил, оно было похоже на вечный ад.
Как они уже говорили, в идеологии повстанцев было две основные стороны.
Реформисты действовали, протестуя против действий правительства Ямато и других учреждений, чтобы изменить способ управления Агентами Четырех Сезонов. Радикалы же просто считали, что определенный сезон не должен существовать, и преследовали непосредственно Агента. Когда появлялся следующий агент, радикалы охотились и за ним. Конкретные требования реформаторов менялись в зависимости от эпохи, но радикалы оставались неизменными. Их идеология основывалась на обидах, накопившихся за многие поколения, и квазирелигиозных взглядах.
Правда, на жизнь некоторых людей времена года влияли напрямую. Некоторые люди пытались предотвратить наступление зимы из-за больных членов семьи на родине, но их отвергали, и в итоге они теряли этих людей. Летом засуха длилась слишком долго, и люди погибали. Обида на такие события из древнего прошлого передавалась из поколения в поколение, и теперь их потомки охотились за временами года.
— Особенно зима - время года, которому многие сопротивляются, например, в фермерских общинах или в местах, где часто болеют... Поэтому, наверное, они решили напасть именно там. Леди Хинагику была похищена лишь по случайности.
— А потом, прожив в заточении так долго, она заболела психическим расстройством... Конечно, за ней нужен был бы уход, и она отказалась бы проявлять весну. Она не могла сразу вернуться к работе.
— И это не единственное… — сказала Сакура, зачерпывая из котелка горячую кашу и подавая ее на тарелку.
В голове промелькнул образ ненавистной ей родины.
— Город Весны перестал искать ее через три месяца.
В ее голосе ясно слышалась ярость.
— Что?
Аяме растерялась, она просто и искренне не могла понять, что имела в виду Сакура.
— Но... Но без Агента Весны сезон не наступил бы в Ямато... Они же, по сути, ее родители, зачем им так быстро бросать поиски? Это бессмысленно.
Сакура кивнула.
— Да, — холодно ответила она, — но если бы нынешний агент умер, то сразу же родился бы новый, помнишь?
Ей было больно произносить эти слова. Даже спустя столько лет мысли о том, как обращались с ее дорогой госпожой, и о собственной неспособности помочь, все еще причиняли боль.
Голос Сакуры становился все холоднее и холоднее, когда она вспоминала, что они сделали.
— Просто так устроен мир.
Она произнесла мягко, с придыханием...
— Мне очень не нравится, насколько систематичен этот сказочный мир.
И леденяще...
— Как только машина перестает работать как надо, ты ее выбрасываешь и заменяешь. И эти силы, естественно, достаются наиболее подходящему в данный момент человеку... самому молодому, тому, у кого самая густая кровь. Это происходит автоматически. Именно так рождаются Агенты Четырех Сезонов с начала времен.
Неизмеримая ненависть наполнила ее глаза.
Аяме наконец поняла, что двигало Сакурой Химедакой. Она была построена на сверхзаботливой преданности своему агенту.
— Как только данные будут перенесены, старое устройство больше не понадобится. Агент Зимы как-то сказал, что они - скот. Их можно заменить, у них нет свободы. Тогда я подумала, что он просто холодный парень, но позже поняла, что он действительно понимает свое положение. Город Зимы тоже не отличается добротой... Так что высшие чины Города Весны отказались от леди Хинагику. Они решили, что рано или поздно она умрет и из рода будет выбрана новая. Все члены рода находятся под наблюдением, где бы они ни находились. Они решили рискнуть, потому что так будет проще.
— Это... Это слишком.
Аяме побледнела, когда Сакура изложила факты.
Услышав все это от коллеги, она не могла не задаться вопросом: а что, если с нами случится то же самое?
Вопрос так и остался в ее голове без ответа.
— Думаешь, твой Город никогда бы не принял такого решения? Возможно, Лето и не принял бы. Но Весна приняла. Я тоже была потрясена и покинула город. Мне было лучше искать в одиночку. В итоге... я провела восемь лет, не найдя ее, и все это время она была жива.
— Небеса...
Аяме заметила близость между девушками, как только познакомилась с ними, особенно в отношении Сакуры к Хинагику. Аяме даже представить себе не могла, насколько полными отчаяния должны были быть те годы после того, как организация предала ее.
Аяме прикрыла рот рукой.
Мирное зрелище Сакуры, готовящей кашу, теперь казалось таким эфемерным.
— Как вы воссоединились?
— Немного позже я снова увидела ее. Город позвал меня, потому что леди Хинагику отказывалась говорить с кем-либо еще. Они держали ее возвращение в секрете и даже планировали найти нового помощника, но все пошло не так. И вот они связались со мной.
— Почему она отказалась говорить с кем-либо?
— Леди Хинагику знала обо всем, что произошло. Она знала, что ее бросили всего через три месяца и что все ждали ее смерти. Кто-то из Службы национальной безопасности должен был честно ответить на все ее вопросы. Поэтому она отказалась проявлять весну.
Сакура вспомнила Хинагику, когда та плакала и отгоняла людей.
— Ну, конечно, она чувствовала себя нестабильно после того, как узнала об этом...
— Да... Но несмотря ни на что, я должна была заставить её проявить Весну. Агент Весны, не способный выполнять свою работу, был бы бесполезен для Города, поэтому ее жизнь была в опасности. Я не хотела заставлять ее. Я хотела, чтобы она жила нормальной жизнью. Но ей этого не позволяли. Агенты "Четырех сезонов" утверждают, что они не воплощенные боги, но это так. Они - шестеренки, на которых держится мир. Если они не справляются со своей функцией, то приверженцы жесткой линии в Городах добиваются их замены, — объяснила Сакура.
Хинагику выбрасывала еду, выходила из ванны с царапинами по всей коже и капала кровью, впадала в ярость, когда ее просили что-то сделать. А когда наступала ночь, она просто молча плакала. Она была сломлена внутри.
Я даже не могу себе этого представить.
Аяме не могла представить себе эту сломленную сторону Агента Весны. Она знала только милостивую, тихую и милую девушку, которая всегда улыбалась рядом со своим помощником.
— Кая и соратники встали на ее сторону, и она осталась под защитой, но баланс соблюдался с трудом. Я объясняла ей, в какой опасности она находится, но леди Хинагику не понимала... Тогда я чувствовала себя в такой западне, но в конце концов она выздоровела. Мы вместе преодолели это испытание, и теперь наша связь крепка как никогда.
Аяме некоторое время не могла ничего сказать.
— Я начинаю чувствовать себя глупо... Мы же не отрываемся друг от друга, как ты... Возможно, мы живем отдельно из-за моего брака... но мы все равно можем поддерживать контакт.
— Пожалуйста, ты же не глупая.
— Нет, мы действительно глупы... Глупо говорить, что нам грустно или одиноко, зная, что кто-то другой переживает нечто гораздо худшее...
Тон Сакуры смягчился, когда она ответила.
— Леди Аяме, я хочу, чтобы ты это услышала, потому что твой агент бастует. Послушай.
— Да...
— Агенту нужен помощник. Ты должна поддержать ее, иначе она потерпит крах.
— ...
— Это относится к любому человеку... но я думаю, что к Агентам Четырех Сезонов это относится в еще большей степени. Все они очень чувствительны внутри, и они зациклены на людях, которые их поддерживают. Они готовы пожертвовать своей жизнью ради нас.
— Это определенно подтверждается...
— Они проявляют сезон в своих сердцах. Так что если их сердце разрушается, то и время года тоже. Зима - отличный пример. Зима в Ямато после исчезновения госпожи Хинагику была ужасной. Она была суровой и долгой, словно пытаясь заполнить пустоту, которую оставила весна. Даже Рюгу на юге был покрыт снегом. Весна исчезла прямо на его глазах; допустить это - тяжкий грех...
Аяме на мгновение растерялась:
— Ты... ругаешь меня?
Сакура покачала головой.
— Нет. Я просто хочу, чтобы ты поняла.
— Поняла?
— Да. Ты говоришь так, будто Агент Лета закатывает истерику, но это не так. Ей действительно нужна твоя поддержка. Она страдает. Даже если у нее есть мужчина, который любит ее в другом месте, ты была единственным, кто поддерживал ее до сих пор, и она не может смириться с мыслью о том, что может потерять вас. Ее сердце рушится. И если ты думаешь, что ее боль исходит только из эгоизма, то ты никогда не сможешь помочь ей исцелиться.
Казалось, что хранительница Весны говорит о себе.
Аяме некоторое время молчала, затем кивнула.
— Спасибо... леди Химедака.
Она мягко улыбнулась.
— Теперь мне стало немного легче, зная, что есть кто-то вроде тебя, кто действительно понимает Агентов.
Сакура наклонила голову.
— Ты думаешь? Мне кажется, что это было немного поучительно.
— Это не так.
— У тебя должны быть свои заботы, как у хранителя Лето. Не мне, как помощнику Весны, говорить за тебя.
— Нет, нет, мне это было очень нужно... Кажется, я ждала именно этого.
Аяме протянула руку к Сакуре и схватила ее за рукав.
Сакура впервые посмотрела прямо в глаза Аяме.
Аяме была элегантной, красивой женщиной в очках. Как олицетворение луны, так думала Сакура до сих пор. Ее глаза за очками были янтарными. Ее кожа была бледной, но блестящей и яркой.
— Даже если я уже ничего не могу изменить..
Аяме улыбнулась с сиянием солнца.
Почему Сакура подумала о луне?
Как она могла быть луной с такой яркой и теплой улыбкой?
— Я хотела, чтобы кто-то сказал мне, что это нормально - продолжать любить ее... Потому что я люблю. Я обожаю ее.
— Хм...
— Леди Химедака?
— Нет... Ничего страшного.
Сакура не могла выразить словами то, что показалось ей таким странным, поэтому отмахнулась.
К тому времени, как они закончили разговор, каша уже не была горячей, но достаточно остыла, чтобы Хинагику смогла ее съесть.
В тот же день, в девять часов вечера.
Хинагику доела кашу и легла спать, но внезапно проснулась.
Она приложила руку ко лбу. Лихорадка спала. Шторы были закрыты, но даже тогда в комнате было слишком темно. Она огляделась в поисках часов, гадая, сколько она проспала, но не нашла их. Снаружи слышался моросящий дождь.
Я должна... сказать... Сакуре... что... жар... спал.
Хинагику вяло поднялась и направилась к двери, но тут услышала громкий взрыв. Сначала она подумала, что что-то взорвалось.
— Леди Хинагику!
— Рури!
Сакура и Аяме в унисон звали друг друга из гостиной на втором этаже. Они вместе бежали вверх по лестнице, но комнаты их дам находились в противоположных концах коридора.
— Леди Аяме! Я пойду защищать госпожу Хинагику!
— Да! Я буду охранять Рури!
Они разделились на верхней площадке лестницы и побежали каждый к своей даме. Сакура пинком распахнула дверь, и Хинагику тут же бросилась к ней.
— Саку... ра, — встревоженно сказала она.
Сакура попыталась успокоить ее.
— Все в порядке. Я здесь.
— Да.
— Это было так громко. Это было землетрясение? Взрыв?
— Это не был... огонь... работы... не так ли?
— Я ничего не слышала о фейерверках. И если бы это было так, леди Аяме не пошла бы охранять леди Рури.
Она бесчисленное количество раз представляла и отрабатывала, как действовать в чрезвычайной ситуации. Хинагику спряталась за спиной Сакуры, и та кивнула, давая ей понять, что нужно идти. Сакура положила руку на катану, висевшую у пояса, готовая в любой момент обнажить ее.
— Это может быть нападение повстанцев, но...
Затем все вокруг потемнело.
По всей Летней вилле раздались крики: во всем здании отключилось электричество. Было слышно, как птицы, собаки и кошки с воплями несутся по лестнице, превращая здание в ночные джунгли. Собаки выли, как волки в темноте, видимо, желая убедиться в безопасности агента Лета.
— Са... Сакура!
Хинагику прижалась к спине Сакуры, когда вой стал громче, а тревога - тяжелее.
Не успев ничего сказать, Сакура схватила Хинагику за руку.
— Все в порядке, леди Хинагику. Я защищу тебя.
— Д-да...
Сакура сжала руку и отпустила ее, оглядываясь по сторонам.
Насколько она могла видеть из окна, даже ночные фонари на улице были выключены. Летняя вилла находилась отдельно от остальных, поэтому до самой главной дороги через равные промежутки времени горели уличные фонари. Если они тоже были выключены, то, скорее всего, во всем районе отключили электричество.
Сакура достала из кармана телефон и проверила сигнал - нет связи.
— Как ты думаешь, землетрясение, которое произошло сейчас, было естественным?
— Я чувствую... лей-линии... исцеляющие... божественную силу... как... всегда. Я не думаю... что оно... было естественным. Даже... самые маленькие землетрясения... делают... линии лей... нечеткими. Они... не были бы... такими стабильными.
— Понятно...
Значит, это рукотворно.
— Что ж. Тогда мы будем еще осторожнее.
— Да…
Прежде всего, им нужно было снова встретиться с Аяме. Как только они вышли в коридор, то почувствовали, что в конце коридора что-то движется. Со стороны, противоположной комнате агента Лета.
Животное?
Вокруг виллы Лета бегали звери. Сначала Сакура подумала, что это может быть одно из них, но, услышав их дыхание, поняла, что это человек. Человек.
— Всем приготовиться к бою! Это повстанцы!!! — крикнула Сакура.
Она крикнула, чтобы все на вилле узнали об этом. И в следующее мгновение она услышала крики и выстрелы снизу и из других мест. Злоумышленники вышли из укрытия и начали атаку.
На них бросилась какая-то фигура, но Сакура еще не привыкла к темноте - она не могла определить, какое оружие он держит в руках.
— Черт!
В любом случае, она должна была защитить Хинагику.
Сакура прикинула расстояние между собой и противником, затем взмахнула мечом в ножнах и нанесла удар ногой со средней высоты. К счастью, удар пришелся в цель. Теперь она понимала, на каком расстоянии находится от нее.
Это был сильный удар. Он хорошо вооружен.
Непоколебимая, она выпустила ровную череду ударов. Она услышала, как ножны ударились о лезвие - мужчина точно парировал ее удар ножом. Он слишком хорошо уклонялся в сторону, что означало, что он должен быть оснащен приборами ночного видения. К тому же рост и вес явно были на его стороне. Сакура била ногами снова и снова, но он блокировал все удары, не причиняя вреда. Рано или поздно он выучит ее приемы, и тогда она окажется в невыгодном положении.
Я должна попасть ему в голову.
Сакура направила весь свой вес на удар по его лицу, надеясь вырубить его, но он, похоже, был полностью готов к этому и схватил ее за ногу. Она потеряла равновесие и почувствовала, как напряглась. Его хватка была достаточно сильной, чтобы сломать ей ногу, и он собирался ударить ее ножом, как только сделает это.
Я не проиграю!
Захваченная нога Сакуры стала якорем, и с криком боли она использовала этот якорь, чтобы завершить удар другой ногой. Хватка противника ослабла, и она упала на пол, держась рукой за рукоять катаны. Она намеренно оставила ее в ножнах до этого момента.
Один взмах ее клинка мог лишить противника жизни. Она могла быть стражем Четырех Сезонов, но не могла уничтожать жизни по своему усмотрению. Ей было запрещено легкомысленно снимать ножны.
Убить его.
Но сейчас было не время скрывать это. Неважно, кто ее враг и почему он здесь, Хинагику была прямо за ней.
Убить его.
Хинагику доверяла ей, когда она отправилась в путешествие, чтобы принести весну на землю. Сакура не могла допустить, чтобы кто-то подозрительный приблизился к ней хотя бы на шаг.
Убей его, пока он не убил тебя!
При падении она увидела лезвие. На металле были изображены цветки сакуры, призывающие ее в темноте укрепить свою решимость.
Убей его!
Сакура не была полностью в своем теле, когда замахнулась катаной.
— А-а-а-а!
Я порезала его!
Лезвие рассекло мышцы, и мужчина закричал достаточно громко, чтобы пронзить ее барабанные перепонки. Меч не перерубил ему ногу, а только проткнул ее. Он снова закричал, когда она вытащила его. Теплая кровь брызнула ей на руки и лицо, но быстро остыла.
— Не подходи, если не хочешь умереть! — крикнула Сакура, чувствуя, как уходит его жизнь. Слова прозвучали из глубины ее желудка. — Не подходи... если не хочешь умереть...
Сдерживать его после этого было несложно. Когда мужчина упал, схватившись за ногу, она вырубила его одним ударом рукояти катаны.
— Хааа... Хааа...
Она запыхалась, дождалась, пока ее враг полностью затихнет, а затем повернулась, забыв стереть кровь с лица.
— Леди Хинагику! Вы в порядке?!
— Сакура!
Хинагику назвала имя своей помощницы и подбежала к ней.
Затем они услышали новые шаги.
Потная рука Сакуры соскользнула, когда она поправляла рукоять, и шаги прекратились.
— Это я, Аояма! Из Города Лета, управляющий виллой!
Сакура замерла на полушаге, услышав женский голос. Даже среди путаницы она вспомнила, о ком идет речь. Она уже узнала имя, лицо и голос управляющей, когда они приехали.
— Леди Весна! Страж Весны! Вы в порядке?!
Она пришла узнать, в безопасности ли они. Глаза Сакуры наконец-то привыкли к темноте, и она смогла узнать ее.
— У нас тут повстанец! Я его вырубила, но их может быть больше!
— На втором этаже нет врагов! Похоже, они сражаются снаружи! Мы обеспечим вашу безопасность. Он обездвижен?
— Пока нет!
— Я иду к вам! У меня с собой пистолет, но я подойду к вам с поднятыми руками. Подтвердите, что я не повстанец. Хорошо?
Управляющая летней виллой держала телефон одной рукой и освещала путь. И тут Сакура вспомнила, что они не проверили безопасность тех, кто, скорее всего, подвергнется нападению, кроме них самих. Наконец она поняла, что из комнаты Рури доносится вой собак.
— Леди Аяме! Леди Рури! Вы в порядке?! — крикнула Сакура в сторону комнаты, не сходя с места.
Ей тут же ответили.
— Аяме здесь! Мы обе в порядке! Простите, что не могу вас поддержать! В комнате появились повстанцы, но я с ними разобралась!
Сакура вздохнула с облегчением: она не могла видеть Аяме, но, судя по голосу, с ней все было в порядке.
— Хорошо. Я подумала, что животные отправились на помощь, но все же… — сказал Аояма.
— Они могут служить сторожевыми собаками? Я видела только маленьких милашек...
— Даже самый маленький щенок, котенок или жучок способен убить взрослого человека по приказу леди Рури. В дополнение к своему проявлению Агент Лета обладает способностью оперировать жизнью. Жизни ее знакомых получают огромную силу.
По позвоночнику Сакуры пробежали мурашки, когда она представила, как маленькая собачка превращается в жестокого зверя. Неудивительно, что ей разрешили держать так много животных.
— Понятно. Думаю, не стоит беспокоиться... Но у нас все в порядке. Я порезала ему ногу, так что он не должен двигаться. Пойди проверь Леди Лета.
— Поняла.
Сакура огляделась. Неужели они все еще охраняют гостиную? Во все стороны торопливо бежали люди с телефонами - все они были из Летней виллы. Через некоторое время она услышала, как открылась входная дверь, и они назвали себя так же, как минуту назад Аояма. Это были сотрудники агентства "Весна", которые вели наблюдение снаружи.
Людей на первом этаже сразу же собрали и стали допрашивать об их личности. Сакура с опаской наблюдала за происходящим.
— Саку... ра.
— ...
— Сакура!
Сакура пришла в себя после второго звонка.
— А. Да?
— Сакура…
Голос Хинагику звучал тревожно.
— Все в порядке, леди Хинагику?
— Нет, Сакура... Кровь...
Сакура наконец заметила кровь, капающую с ее челюсти и лба.
— О, это не моя кровь, значит...
Не успела она договорить, как Хинагику вытерла лицо рукавом своего кимоно.
— Леди Хинагику…
Она попыталась предупредить ее, что одежда невероятно дорогая, но дрожащая рука Хинагику остановила ее.
Она не хотела ругать свою госпожу за то, что та сделала что-то из заботы о ней. А самым испуганным человеком здесь должна была быть Хинагику. Сакура не хотела расстраивать ее еще больше.
— Ты... ранена? — спросила Хинагику.
— Вроде бы нет, но во мне бурлит адреналин, так что я не уверена.
— А-адре... на... лин?
— Это гормон, который заставляет тебя быть на взводе и не чувствовать, когда тебе больно... вроде того? Я все еще так на взводе, что не могу внятно объяснить.
— С-саку... ра. — Хинагику прижалась к ней и с трудом выговорила: — Пожалуйста... не надо... причинять боль.
У Сакуры сжалась грудь при этих словах. Она нежно обняла Хинагику открытой рукой.
— Все в порядке, леди Хинагику.
Хинагику покачала головой, как будто ей не понравился этот ответ.
— Это не... хорошо. Пожалуйста... не делай... больно. Ты... дрожишь.
Хинагику гораздо больше боялась того, что жизнь Сакуры в опасности, чем общей ситуации, в которой они оказались. Сакура заметила это, и на ее лице появилась слабая улыбка, хотя в ней и чувствовалась некоторая мрачность.
— Да, я дрожу. Но ты же видишь, леди Хинагику, что я уже не та девушка, какой была десять лет назад... За время нашей разлуки я многому научилась. Я много тренировалась, чтобы суметь защитить тебя, когда мы снова встретимся. Это была трудная жизнь, но теперь я приношу пользу.
— Да... но...
Сакура не дала ей договорить.
— Только не говори, что не хочешь, чтобы я дралась, потому что я женщина, или потому что я твоя подруга, или что-то в этом роде.
Сакура жила за счет доброты своей госпожи, но в данный момент ей хотелось, чтобы эта доброта была заперта.
— Лучшая награда за мои старания - услышать от тебя похвалу за то, что я сражаюсь.
Сакура жила, чтобы стать клинком Хинагику, ее Стражем. Наконец-то у нее появилась возможность защитить ту, кого она не смогла спасти десять лет назад. Она не хотела отдавать эту роль никому другому.
Все, что она могла отдать своей богине, она отдала бы - всю свою юность, даже свою жизнь.
— Леди Хинагику... Попроси меня защитить тебя.
Самым большим желанием стража было защитить свою госпожу.
— Возможно, в будущем нам снова придется сражаться. Пожалуйста, дай мне силы выстоять.
Что она могла сделать, если не это? В этом заключался источник самоуважения Сакуры Химедаки.
Хинагику замолчала. В ее молчании слышалось многое: и беспокойство, и желание попросить Сакуру начать, и опасение, что похвала сделает Сакуру еще более безрассудной.
— Сакура...
Однако Хинагику передумала. Ее долг - дать своей стражнице, посвятившей этому всю свою жизнь, то, что она хотела. И она дала ей награду.
— Спасибо... тебе. Это было... потрясающе. Сакура... защити Хинагику...
Хинагику задрожала. Она не хотела просить свою дорогую подругу защитить ее.
Слезы полились из ее глаз, когда она закончила говорить.
— Спасибо. Мне очень приятно.
Сакура еще крепче обняла всхлипывающую Хинагику.
Тем временем сотрудники агентства "Весна", наблюдавшие за происходящим снаружи, вошли в особняк с фонариком. Сакура уже знала их, поэтому на этот раз ей не нужно было проявлять осторожность. Она приказала им задержать мужчину без сознания.
— Леди Химедака, я хочу, чтобы вы кое-что услышали, — прошептал ей сотрудник Агентства Весны. — "Нам не удалось победить их снаружи. Мне очень жаль... Те, кого мы не смогли уничтожить, вошли в особняк, и это случилось.
— Не стоит плакать по пролитому молоку. Есть убитые или раненые?
— С нашей стороны - ни одного. Стражи Города Зимы помогли нам разобраться с этим.
Хинагику подняла голову при этих словах.
— Зима? Почему?! — воскликнула Сакура.
Итехо.
В голове промелькнул образ широкой спины, за которой она обычно ходила по пятам. В груди защемило.
— Мы тоже только что узнали. Похоже, что за вами присматривала Зима... лорд Рюсэй Канцубаки и лорд Итехо Кангецу. Мы подтвердили их личности.
Сакура догадывалась, почему. Они хотели тайно защищать Агента Весны после того, как она была похищена по их вине. Хозяин и помощник Зимы не пожалели нескольких своих охранников, чтобы присматривать за их путешествием к Весне.
— Тц.
Ты хочешь сказать, что меня недостаточно? Или ты думаешь, что искупишь свою вину этим?
Внутри нее бушевал поток эмоций, но она сглотнула их. Опасность, которой она боялась, действительно наступила, и им лучше воспользоваться помощью.
— Понятно. Мы воспользуемся тем, что можем. Пусть Город Зимы охраняет нас и Лето.
— Хорошо.
— Если возможно, я бы хотела узнать новости. У вас есть телефон?
— Он не работает. У других тоже не работает. Вся электроника не работает. В данный момент, пожалуйста, пройдите с леди Хинагику в гостиную. У них есть маршрут эвакуации. Мы оставим всех в большой комнате, пока убедимся, что там безопасно.
Сакура кивнула и вместе с Хинагику направилась в гостиную.
Кролики, котята и щенки собрались вместе, чувствуя их беспокойство. Хинагику нежно гладила их одного за другим; Сакуре стало немного легче, но напряжение осталось. Через некоторое время вниз спустилась Аяме с походным фонарем в руках.
При таком освещении ее традиционная красота приобрела призрачный вид.
Она оглядела собравшихся в гостиной людей. Все, кто встречался взглядом с темноволосой женщиной, появившейся из мрака, сразу же отводили глаза. На ее лице появилось угрюмое выражение.
Пока девушка молча наблюдала за всеми, животные начали собираться у ее ног.
Сакура поняла, что ей чего-то не хватает, судя по молчанию Аяме и тому, как животные следовали за ней, не говоря уже о потустороннем воздухе вокруг. Не успела она подобрать слова, как ответ нашелся сам собой.
Из-за спины той, кого Сакура приняла за Аяме, появилась другая девушка. Одежда на ней была другая, но лицо - точно такое же.
Хинагику и Сакура задохнулись.
— Рури, я же просила тебя не ходить впереди.
— Заткнись, Аяме.
Две растрепанные девушки ворчали друг на друга, а все вокруг в замешательстве смотрели на них.
— Леди... Лето? — спросила Хинагику, и Сакура наконец поняла, о чем идет речь.
Она неправильно поняла, что Аяме имела в виду, говоря "младшая сестра".
Она не ошиблась - это была ее сестра.
Близняшка в платье заговорила.
— Птицы говорят мне, что было большое разрушение.
Ее слова прозвучали как божественное пророчество.
Вскоре по радиосвязи управляющего Летней виллой пришло подтверждение. На одной из электростанций в этом районе произошел взрыв. Причина была неясна, но несколько человек получили ранения. Повреждена была только часть станции, но это было полное отключение электричества, и прогнозов о том, когда оно будет восстановлено, не было.
— Светофоры тоже не работают. Нам придется либо уезжать сейчас, либо охранять это место до утра… — сказала Сакура, и Аяме кивнула.
— Рури, ты можешь сказать, как там на улице?
Рури в раздражении отвернулась.
— Рури! Сейчас не время дуться! Отвечай!
Обычно спокойная Аяме покраснела от гнева.
— Я не дуюсь!
— Нет, дуешься! Ты дуешься уже три месяца!
— Но это потому, что… — Плечи Рури затряслись, когда она выдавила из себя эти слова. — Ты не сказала мне...
— Что?
Ответ Аяме только еще больше расстроил Рури: глаза ее налились кровью.
— Ты не сказала мне, что у тебя есть парень! — Рури задрожала, как будто приняла на себя всю печаль мира.
Все остальные в комнате были ошеломлены.
Электричество было отключено. Повстанцы напали. Ситуация еще не была под контролем.
[[image:/storage/reader-images/72138c5f5cdc81fd4776caa87ef98161bc34db1c.png]]
И сейчас она решила пожаловаться на жениха своей сестры.
— Сейчас самое время? — вмешалась Сакура.
Аяме стыдливо прикрыла лицо.
Но возмущённая Рури на этом не остановилась.
— Для меня это огромное событие! Конечно, я злюсь, ты же только что ни с того ни с сего сказала мне, что выходишь замуж!
— Рури!
— Ты моя помощница! Когда ты успела с ним познакомиться? Почему ты скрыла это от меня? Мы же близнецы! Между нами нет секретов! Я всегда тебе говорила!
— Потому что я знала, что ты будешь вмешиваться, если я расскажу! И, пожалуйста, прекрати. Сейчас не время спорить об этом!
— Тогда когда же время?!
— Буквально в любое другое время!
Взгляд Сакуры блуждал из стороны в сторону, пока спор разгорался. Хинагику попыталась остановить его, встав между ними с поднятыми руками.
— Не надо... ссориться. Давайте... мириться.
Леди Хинагику, вы просто лучшая. Сердце Сакуры согрелось от такого ответа своей госпожи.
Тем временем Рури смутилась, услышав ругань от младшей Богини Весны.
— Мне очень жаль, — сказала Аяме. — Это позорно... Рури, мы должны защитить и Леди Весну! Нам сейчас нужна твоя сила, так что, пожалуйста, просто скажи нам, что происходит! Как же мы будем тебя защищать?!
Аяме хлопнула её по плечу, и Рури раздражённо скрестила руки.
— Нет никаких признаков того, что повстанцы собираются напасть на нас... — сказала она, — но вот уже час в трехстах метрах стоит машина, и птицы, живущие здесь, сказали мне, чтобы я была осторожна. Кроме того, на дороге произошло несколько аварий, так что лучше не выходить.
— Ты... можешь... сказать? — потрясенно спросила Хинагику.
Рури слегка подняла руку, и птицы, летавшие по гостиной, собрались у ее ног.
— Так мне говорят мои друзья, — сказала Рури, от которой исходил аромат свежей летней зелени.
— Мы пытались подойти к машине, но она уехала. Если снаружи есть еще нарушители, мы с ними разберемся. Вы можете идти и отдыхать.
— Спасибо.
Сакура заперла входную дверь, получив доклад от сотрудника "Весны".
В конце концов, я не могу сделать это одна.
Она вздохнула. Ей хотелось, чтобы она могла защитить свою госпожу в одиночку.
Все, кто оставался на Летней вилле, остались. Они решили, что будет опаснее пытаться эвакуироваться ночью, когда на улице отключили электричество и произошло множество автомобильных аварий.
Они связались с Национальной службой безопасности и быстро получили подкрепление. Если им и придется покинуть это место, то только утром, когда уже не будет риска подвергнуться нападению в темноте. К счастью, кроме потенциальных злоумышленников, их беспокоило лишь отсутствие света и отопления. Было приятно осознавать, что их жизни не угрожает непосредственная опасность.
— У нас еще есть свечи и фонари в кладовой. Пойдем за ними.
— Может, приготовим ужин? Хорошо, что я приготовила рис.
— Возьми мокрое полотенце для леди Химедаки. Надо дать ей хотя бы вытереть лицо.
Аяме была занята с остальным персоналом Летней виллы. Хинагику и Сакура, будучи гостями, могли лишь оставаться в гостиной с животными. Они предложили свою помощь, но мало что могли сделать, и не было никакой гарантии, что они случайно не встанут на пути.
Сакура бросила взгляд на другую девушку, которая осталась на месте.
Кажется, это та, которую я встретила на кухне.
Ей нужно было привести в порядок свои беспорядочные мысли. Аяме, которая приняла их на станции, была в костюме. А вот Аяме, с которой она разговаривала на кухне, была в платье.
— Леди Рури, — позвала Сакура.
Рури подняла голову.
— Да, леди Химедака! В чем дело? — весело ответила она.
Сакура несколько секунд рассматривала ее. Ее шелковистые черные волосы и очки были такими же, как у Аяме, но все остальное было другим. Ее стройное тело обтягивало элегантное платье А-линии. Оно было сшито из чисто-белой ткани, украшено кружевами, цветами и светло-зеленой лентой - совсем по-летнему. Волосы были убраны в пучок и заколоты красивой заколкой. В тонком платье ей не было холодно, может быть, из-за того, что она по природе своей агент лета? Аяме протянула ей кардиган, чтобы прикрыться, но она накинула его только на плечи.
Без сомнения. От нее веет солнечным теплом.
Рури улыбнулась, радуясь тому, что она начала разговор.
— Ты ведь притворилась леди Аяме, когда мы встретились на кухне, не так ли? — спросила Сакура.
— ...
— Не так ли?
Улыбка Рури ослабла.
— Прости. Я не хотела тебя обмануть. Я просто хотела узнать, что за человек этот хранитель Весны.
В этот момент все притворство исчезло. Перед ней стояла Рури Хазакура, агент Лета.
— Тебе даже не пришлось маскироваться.
Рури кивнула.
— Я хорошо играю роль. Я делаю это, когда хочу выйти одна. У меня за плечами много практики.
— Практики, которую ты не должна получать.
Рури рассмеялась. Очевидно, она была актрисой со стажем.
— Но это единственный способ развлечься. Агентам нужен присмотр, но я ведь девочка-подросток. Я хочу ходить по магазинам и все такое.
Она заслуживала жалости за сложившуюся ситуацию, но от одного только разговора об этом у Сакуры начинала болеть голова, а ведь Рури даже не была ее госпожой.
Слава богу, я служу госпоже Хинагику.
Неудивительно, что Аяме было так трудно с ней справиться.
— О чем... вы... говорите? — робко спросила Хинагику, стоя за спиной Сакуры.
— Мы говорим о том, как я выдавала себя за Аяме, когда разговаривала с леди Химедакой, леди Весна. Я только что извинилась, так что, пожалуйста, простите меня.
Хинагику с любопытством наклонила голову, а Сакура кивнула с таким же выражением растерянности.
— Я хотела узнать, что она за человек, но мне не хотелось просто выходить на улицу, когда я пытаюсь остаться в своей комнате, поэтому я притворилась Аяме. Я подумывал устроить ей неприятности, если она окажется плохим человеком, но, в общем...
— А?!
Сакура собиралась пожаловаться, но Хинагику оказалась быстрее.
— Сакура... хорошая... девочка! — сказала она, наклонившись к ней.
И Сакура, и Рури были удивлены таким заявлением.
— Госпожа Хинагику, я твоя хорошая девочка и только ваша... Я больше ни для кого не хорошая... Но мне приятно слышать, что ты так думаешь.
— Нет, ты была хорошим помощником даже для меня. Я завидую... Как будто у Агента Весны есть свой рыцарь в сияющих доспехах.
Сакура, сбитая с толку похвалами с обеих сторон, покраснела. Слава богу, свет был погашен. Но даже покраснев, Сакура заметила мрачность в голосе Рури. Близнецы не проявили ни малейшего желания помириться после их ссоры. Даже сейчас, когда она разговаривала с Хинагику и Сакурой, её взгляд следовал за Аяме.
Она несомненно любит свою сестру.
И ее чувства были слишком велики, чтобы Аяме могла с ними справиться. Они переполняли ее, выплескивались на землю, и она злилась, что не может их удержать. Это были эгоистичные чувства, но, учитывая воспитание Рури, от них нельзя было так легко отказаться.
В глазах Агентов их хранитель должен разделить с ними жизнь и судьбу.
Любой бы расстроился, потеряв незаменимого человека после стольких лет совместной жизни.
Но мне не стоит совать нос не в свое дело.
То, что они были семьей, только усложняло ситуацию. Не говоря уже о том, что на них сейчас напали.
Сакура размышляла, что делать, но тут Хинагику решительно произнесла.
— Леди Лето... могу я... поговорить... минутку?
— Конечно. Все равно больше нечем заняться.
— Мы... уедем... завтра.
— О, да... Ты должна пойти и принести весну в Тейшу. Не вовремя это случилось, — извинилась Рури. — Боже... Мы тоже вернемся в Город... Мне снова придется терпеть их ворчание... Не хочу туда...
Оказалось, что многие Агенты испытывают сложные чувства по отношению к родному городу. Когда Рури сдулась, Хинагику продолжила.
— Леди Лето... когда ты... вернешься... в свой... город... ты... закроешься... в своей комнате... снова?
— Не знаю.
— Ты не хочешь... помириться... с... мисс Аяме?
Вопрос Хинагику был слишком серьезным, чтобы Рури могла ответить на него шуткой.
Она была в растерянности, что сказать? Рури отвернулась, чтобы уйти от разговора, но Хинагику быстро добавила:
— Хинагику... уже делала это... раньше.
Она умоляла Рури прислушаться.
— Сакура... стучала в дверь... каждый... день. Так же, как... мисс Аяме.
Сакура выпрямилась, услышав своё имя.
Леди Хинагику, о чём ты думаешь?
Хинагику была необычайно напориста; что бы она ни хотела сказать, это должно было быть важно. Напряжение, царившее во время битвы, не шло ни в какое сравнение с этим.
— Да, леди Химедака рассказала мне об этом.
— Мы... Агенты. Но мы также... люди. Когда мы... проходим через... что-то болезненное... мы хотим... убежать.
— Я тоже хочу...
— Но... видишь ли, убежать... и... отказаться... это не одно и то же. Если ты... останешься в таком состоянии... произойдут плохие вещи.
Она словно произносила пророчество.
— Хинагику... знает это... поэтому... Хинагику не... хочет... оставлять тебя... вот так.
Словно мудрец, предостерегающий юнца, оказавшегося во власти судьбы.
Леди Хинагику.
Сакура наконец поняла, что хотела сказать ее госпожа.
Ты сама расскажешь об этом?
И от этого понимания она только сильнее забеспокоилась.
Ты только навредишь себе.
Две девушки в поле ее зрения были освещены пламенем свечей.
Хинагику была серьезна.
Рури поморщилась: должно быть, она восприняла это как ругань. Обычно Хинагику, увидев ее лицо, останавливалась. Но это была не обычная Хинагику Кая.
— Хинагику... обидела... Сакуру... вот так... и получила... наказание. Однажды... Сакура... не постучала... в дверь. Хинагику... удивилась... и подумала... что Сакура... наконец-то... сдалась.
Её голос раздался в пустоте, в холодном мире, полном снега, в пустой комнате. Печальное эхо разнеслось по тихому помещению, и все присутствующие замерли, прислушиваясь.
Аяме и сотрудники тоже замерли, держа в руках фонарики и с любопытством наблюдая за происходящим.
— Леди Хинагику, это не ваша вина...
Хинагику проигнорировала замечание Сакуры и продолжила говорить только с Рури:
— Хинагику... не хотела... выполнять... работу агента Весны. Хинагику... ненавидела... этот мир. Разве ты... не чувствуешь... то же самое? Почему... я должна... приносить... сезон? Тем более... после... сегодняшнего дня. Они... напали на нас. Ты... все еще хочешь... сделать... это?
И задавать, и отвечать на этот вопрос было табу для любого агента. Это было не то, что должна была говорить одна из богинь Четырех Сезонов.
— Нет. Я не хочу продолжать жить так.
— Точно?
Но об этом могли говорить только они сами.
Их образ жизни, время и будущее были потрачены на то, чтобы времена года шли своим чередом. Они жили ради этой огромной и неизбежной ответственности.
— Хинагику... подверглась нападению... повстанцев... и город... не... помог. Они... бросили... Хинагику. Это было... так больно... Хинагику решила... отказать... им... в отместку. Не... давать им... весну.
Слова Хинагику имели больший вес, чем чьи-либо другие, ведь она пережила самую страшную боль, на которую только способен агент.
— Конечно. Я бы сделала то же самое.
Рури кивнула в знак согласия, но Хинагику покачала головой.
— Но... это... нехорошо. Приносить... весну... это... долг Хинагику.
Она с трудом и запинками, но изо всех сил выговаривала каждое слово.
— Некоторые люди... выращивают... рис. Некоторые... пашут... поля. Некоторые... сажают... цветы. Некоторые... изучают... жуков. Некоторые... изучают... животных. Некоторые... зарабатывают... на жизнь... туризмом. Весной многое... меняется... в... солнце... и... земле... и... небе... весной. И это... не только... касается... людей. Жизнь животных... их безопасность... дыхание... земли... все это... связано с... временем года. Хинагику... была... преступницей.
Она осуждала себя за свои промахи.
— Хинагику... плохая девочка. Но Сакура... не бросила Хинагику из-за... эгоизма. Когда Хинагику... похитили... она осмотрела... все вокруг. Хинагику... могла сказать... как тяжело... она выглядела... по тому, как сильно... она плакала... когда мы встретились... снова. Хинагику... украла... жизнь Сакуры... у нее. Поэтому... Хинагику подумала... что Хинагику должна... попытаться... довериться... Сакуре... по крайней мере.
— Леди Химедака - хорошая помощница, которая очень заботится о своем агенте.
— Да. Но... Хинагику не была... такой.
— ...
— Хинагику... была слишком... упряма... слишком... долго... и в итоге... растратила... усилия Сакуры. Сакура была... изгнана... из... Города Весны... потому что Хинагику... не хотела приносить... весну.
— Леди Хинагику… — с тревогой произнесла Сакура.
Хинагику улыбнулась ей и взяла за руку. Они уже могли понимать друг друга, просто держась за руки.
— Это все... Хинагику... виновата. Город... думал, что... Сакура... бесполезна.
Сакура могла лишь с тревогой слушать. Хинагику сдерживала ее.
— Но это... Хинагику была... бесполезной. Сакура была... вынуждена... взять на себя... ответственность. Хинагику... сказали, что... новый помощник... скоро появится. И тогда... Хинагику поняла... насколько глупа... была Хинагику.
Рури отнеслась к этому свидетельству с пониманием. Хинагику не была многословной девушкой. Она была интровертом. Но сейчас она заговорила со всей силой ради кого-то другого.
— В этом мире... очень мало людей... которым небезразлична судьба Хинагику. Хинагику была... глупа... что побеспокоила... одного из них.
Для девушки, которая держала свою сестру на расстоянии.
— ...
Эгоцентричная девушка, как ни странно, слушала молча.
— Хинагику... была глупа. И из-за... этого... Сакура ушла. Это было так... так... так больно... Хинагику могла только... плакать.
Хинагику опустила глаза, вспоминая.
— Это был... холодный... зимний день. Очень холодно... Мои слезы... замерзли.
— И что же ты тогда сделала? — Рури спросила тоненьким голоском, как спросила бы, если бы они делились секретом.
Хинагику слабо улыбнулась.
— Даже если... Хинагику ненавидела... мир... и не могла... доверять ему, Хинагику... доверяла... Сакуре. Хинагику знал... что она... будет... ждать... где-то там... пока Хинагику... придет.
Хинагику говорил, как бард, плетущий историю.
— Итак... Хинагику... проигнорировал всех... в Городе... говорящих "нет"... и отправилась... на... поиски. Хинагику... проявляла весну... снова и снова. Они тянули... ноги Хинагику... и она заманила их... в сливовые деревья... Они держали... руки Хинагику... и она ослепила их... метелью... цветущей сакуры. Хинагику... было... все равно. Он думал только о том, как покинуть город и найти Сакуру.
Каждый, кто слушал её неуверенные слова, мог представить себе эту сцену - юную Богиню Весны, взывающую к своему единственному помощнику. Образ того, как она, наконец, сдаётся и использует свои чудесные силы ради того, чтобы найти одну девушку.
— Но... тогда...
У нее перехватило дыхание. Она жила в клетке. Ее сердце и ноги не успевали за происходящим.
И все же она бежала, зная, что пожалеет, если не сделает этого.
— Тогда... я вышла... из Города... и спустилась... по длинной... длинной каменной лестнице... и сразу за... воротами... Хинагику услышала... голос.
Дальше рассказ также принадлежал Сакуре.
— Девочка... плакала.
Сакура прокрутила в голове сцену, описанную Хинагику.
Одно из самых ярких воспоминаний за девятнадцать лет жизни. Она всегда будет помнить об этом.
— Хинагику... Сакура... плакала. Хинагику пришлось... остановить... ее слезы.
Я помню, какими солеными они были.
— Как только Хинагику... подумала об этом, больше ничего... не могло... волновать Хинагику.
Какой маленькой была богиня в моих объятиях.
— И тогда... Хинагику принесла... весну... по дороге... к Сакуре.
Я никогда не смогу забыть, каким прекрасным был тот зимний день.
Сакуру выгнали из Города в морозный день.
Поскольку Агент Весны еще не успела воспользоваться своей силой, зима в Ямато затянулась.
Город Весны, спрятанный в горах, не стал исключением. Он был окутан одеялом холодного воздуха.
Единственная дверь в город была бессердечно заперта.
Вещи Сакуры были собраны и выброшены на улицу. Более десяти человек выбросили ее на улицу, как брошенное животное. Холодные профили ответственных за это людей впились в ее глаза.
— Госпожа... Хинагику...
Слезы полились сами собой. В тот момент, когда все наконец-то пошло на лад, случилось это.
Как раз в тот момент, когда она наконец-то завоевала доверие Хинагику после столь долгого времени.
В тот момент, когда она думала, что у нее наконец-то появился шанс отплатить за спасение своей жизни.
— Леди... Хина... гику-у...
Они отняли у нее право быть рядом с ней.
— Кто-нибудь, откройте... Пожалуйста...
Ее кулак окрасился кровью, когда она постучала в дверь. Дверь окрасилась в красный цвет, а на полу образовалась лужа.
Но она не переставала стучать.
— Леди Хинагику...
Кто защитит ее в этом логове демонов?
Жители Города Весны думали только о себе, о том, как получить сиюминутную выгоду. Они могли заботиться об Агенте Весны, но среди них не было ни одного человека, который бы позаботился о некогда похищенной Хинагику Кае.
Как я могла не плакать, зная это?
— Откройте... Пожалуйста...
Я знаю, как она боится и быстро плачет.
— Откройте... откройте...
Но она и добрая, как никто другой.
— Пожалуйста, мне больше ничего не нужно.
И сейчас она сломлена.
— Я просто хочу быть рядом с ней... Пожалуйста, откройте дверь...
Она не вернется.
— Леди Хинагику...
Всё не вернётся на круги своя, но всё же...
— Пожалуйста... Впустите меня...
Как бы она ни изменилась, она все равно остается моей богиней.
Она хрипло застонала, как маленький ребенок. Ее руки онемели от холода, и вскоре она уже не чувствовала боли. Никто не приходил, но она все еще всхлипывала и цеплялась за дверь.
Она не знала, как долго продолжала это делать, но вдруг услышала карканье ворон в холодном зимнем небе. Они кружили над головой, словно пытаясь ее о чем-то предупредить.
Вслед за воронами появились лисы, бегущие сквозь море деревьев. Что-то менялось.
— Леди Хинагику...
Она почувствовала запах весны и прикосновение теплого воздуха.
Сосульки, свисавшие с двери, таяли с огромной скоростью.
— Леди Хинагику... Леди Хинагику!
Она стучала, стучала и стучала в дверь.
— Я здесь!
Она должна была заявить о своем присутствии своей госпоже.
— Леди Хинагику! Я здесь! Леди Хинагику!
Она знала, что скоро наступит весна. Среди снежинок она увидела цветущую сакуру. Она слышала деревянные шаги туфель гета. Богиня весны спускалась по длинной каменной лестнице.
Она пела. Она пела, и слезы текли по ее лицу.
Спрячь свой край, о туманная Луна,
Как туман дрожит в ночи,
Смири свою тоску и позволь Весеннему банкету засиять,
Пусть холмы и поля покроются глицинией, пусть земля окрасится крестоцветными,
Ни один цветок не цветет вечно, моя дорогая Зима,
Но вечно я буду следовать за тобой, как луна.
— Леди Хинагику! — закричала она, и время между этим и открытием замка показалось ей вечностью.
Узкая дорожка весны за распахнутой дверью устремилась в сторону стражника Хинагику, и Сакура улыбнулась сквозь слезы.
Видишь? Ты можешь это сделать.
Богиня с такой легкостью вызвала весну, после того как упорно отказывалась это сделать, только для того, чтобы она могла последовать за своей помощницей.
— Леди Хинагику...
Все как всегда.
Богиня никогда не стеснялась использовать свои силы, чтобы помочь кому-то.
Она с радостью заставляла распускаться цветы для тех, кого любила.
— Сакура... не... покидай... Хинагику.
Волосы и заколка её любимой богини были в беспорядке, и она плакала.
Должно быть, она искала Сакуру повсюду. Она запыхалась, не привыкшая к бегу.
Хинагику плакала, как ребенок, прижимаясь к Сакуре.
— Не... уходи... Хинагику. Без тебя... Хинагику... не сможет встать... снова.
Она прижала Сакуру к себе - единственное, что она могла сделать. Сакура колебалась, стоит ли ей делать ответный жест своими окровавленными руками, но колебания длились лишь мгновение. Даже если это означало запятнать свою богиню, она должна была принять эти чувства, и она обняла ее в ответ. Через некоторое время они снова обрели дыхание. Дышать в этом мире было слишком трудно, когда они не находились в объятиях друг друга.
— Хинагику... не сможет... встать... снова.
Они должны были быть вместе.
— То же самое и со мной. Нет смысла жить... без тебя.
Это был их единственный способ противостоять жестокости в этом мире.
— Пожалуйста... оставайся рядом с Хинагику. Хинагику... сделает... что угодно.
— Пожалуйста, позволь мне остаться рядом с тобой. Я сделаю все, что угодно. Я все еще ничего не сделал для тебя.
Так они противостояли тем, кто нападал на них.
С этого момента Хинагику и Сакура стали единым целым.
— Хинагику... будет... защищать тебя... Сакура.
— Нет, я буду защищать тебя... как ты защищала меня, когда мне было девять лет.
— Сакура... этот мир... слишком... страшный. Хинагику... не знает... что делать. Но... даже если... это страшно... Хинагику... все равно живет... Хинагику должна... все равно жить... Но что... Хинагику... должна делать? Хинагику... знает... только... как... быть с... тобой.
— Леди Хинагику...
— Так скажи... Хинагику... что делать. Помоги... Хинагику. Никто... кроме... тебя... не поможет. Пожалуйста... Хинагику... так боится... боится... жить.
— Я буду защищать тебя. Я буду оберегать тебя от всего, что тебя пугает.
Она никогда, никогда не сможет забыть тот зимний день.
— И благодаря... этому Хинагику... смогла... измениться.
Богиня Весны тихо говорила со своей старшей, Богиней Лета, здесь, в темноте.
Зрение Сакуры затуманилось.
Не плачь, глупая.
То же самое случилось с Назуной. Сакура поняла, как быстро она плачет. Она хотела быть сильной, но всякий раз, когда она была со своей богиней, она превращалась в ребенка.
Плач не заставит никого защитить тебя или изменить прошлое.
То мгновение, что произошло между ними, больно ударило ее по груди, застилая глаза.
— И после... изменения... Хинагику стала... ближе к... Сакуре. Даже если... ты не сможешь сделать это... так же быстро... Если... девушка, которую ты... любишь больше всего... в целом... мире... является твоей... сестрой… — Ее шепот смягчился еще больше. — Тогда не надо... быть грубой... с ней.
Рури больше не смотрела на Хинагику. Ее голова была опущена, слезы текли по лицу и падали на колени. Она слегка кивнула, потом еще раз и еще, и вытерла лицо рукавом.
— Ты можешь... действительно не... увидеть ее... снова. Так что не делай... того, о чем потом будешь жалеть... Будь добра... к тем, кого любишь.
В ту ночь они спали все вместе на футонах, постеленных в гостиной; Рури прижалась к Аяме, как маленький ребенок.
На следующий день после отключения электричества агент Весны и ее помощник покинули виллу Лета.
Электричество еще не вернулось, но люди уже ходили по улицам, регулируя движение. В Агентстве тоже решили, что Хинагику и Сакура должны уехать сразу же. Лето должны были переехать в другой район.
Весенняя пара собралась уезжать рано утром, и птицы, и кошки, и собаки, и кролики, и все остальные животные пришли попрощаться с ними к двери. Агент Лета и страж тоже.
— Леди Хинагику, поскольку мы не увидимся до Совета Агентства, пожалуйста, дай мне вашу контактную информацию, — сказала Рури, пожимая Хинагику руку.
После ночи общения они стали достаточно близки, чтобы называть друг друга по имени.
— Леди... Рури... Хинагику... не может... пользоваться... телефоном, — сумела ответить Хинагику, пошатнувшись от неожиданности.
— Что? Твоя содержанка тебя финансово обижает? Она не позволила тебе купить телефон?— Она с недоверием посмотрела на Сакуру.
— Прости! Нет. Она просто плохо пишет. Она еще учится... Мы купим ей телефон.
— О, тогда дай мне свой номер, леди Сакура. А потом ты дашь мне ее.
— Очень хорошо.
Хинагику наблюдала за их легкомысленной беседой. Подумать только... между ними всего... один год... разницы... в возрасте.
Сакура не выглядела особенно счастливой, но Хинагику была рада, что у ее подопечной появился друг.
Аяме, похоже, думала о том же: их взгляды встретились, и они улыбнулись друг другу. Сестры были близнецами, им было по восемнадцать лет, и они были похожи лицом, но Аяме все же выглядела немного старше.
— Леди Кая, я буду молиться о твоем благополучном путешествии. Мы еще встретимся на Совете Агентства. Я останусь на своем посту до конца этого срока, так что буду там. Надеюсь, мы увидимся.
Хинагику улыбнулась Аяме, подражая ее доброму выражению лица.
— Да... и... вы обе... тоже... Пожалуйста... будьте... здоровы.
Рури и Сакура закончили обмениваться контактами, а нежная пара улыбнулась друг другу.
— Вот и все. Кстати, я не использую эмодзи и все такое, просто чтобы ты знала.
— А что? У тебя нет стикеров? Я пришлю тебе несколько.
— Нет, у меня нет... Эй! Они мне не нужны. Пожалуйста, не присылай мне больше.
— Хорошо, пожалуйста, дай мне свой номер, как только освоишь телефон, леди Хинагику.
Хинагику неуверенно наклонила голову.
— Не уверена... что Хинагику... освоит его... Хинагику... застряла на... шести... во многих... отношениях.
— О, это легко и просто. Ты сможешь.
— Могут ли... школьники... писать... хорошо... в наше время?
— Дело не в твоем академическом уровне. Агенты даже не ходят в школу. Леди Сакура, пожалуйста, научи ее пользоваться телефоном. Я хочу, чтобы ты тоже сыграла со мной в этой игре! Давайте сразимся в онлайне!
— Это... так. О, но Хинагику... умеет играть... в игры! Хинагику... очень хорошо... нажимает... на кнопки!
— Правда?!
— Она потрясающе играет в ритм-игры. Я сообщу тебе позже, какие именно.
Они хотели продолжить беседу, но сотрудники агентства "Весна" настаивали на том, что им пора идти.
Хинагику и Сакура предпочли, чтобы их проводили в безопасное место, учитывая, что на них только что напали. Машина сотрудников Зимнего агентства тоже была готова к отъезду.
— Эй, леди Хинагику, ты ведь поедете в Эниси после того, как закончишь с Тейшу? Там находится Город Зимы... Ты встретишься с лордом Зимы? — спросила Рури, прежде чем попрощаться.
Это был серьезный вопрос, и, задавая его, она обращалась к своей персоне Аяме. Должно быть, она волновалась.
— Я... не получала... сообщений от... лорда... Рюсэя, так что... вероятно... мы не встретимся до... Совета Агентства.
— Что?! Ты спасла ему жизнь десять лет назад, а он даже не прислал тебе сообщение?
Хинагику замолчала.
Сакура вздрогнула, но ничего не сказала.
— Ну и козел, — сказала Рури.
— Он не...
— Значит, придурок. Этот парень такой недружелюбный и страшный. Честно говоря, я не думаю о нем ничего хорошего.
— Это не...
— Я имею в виду, не только это. После всего лишь пяти лет работы в расследовании Зимы...
Сакура потеряла цвет лица и прервала молчание.
— Леди Рури, хватит.
Сакура была рада присоединиться к критике Рюсэя, но не хотела огорчать Хинагику.
К счастью, ее это не расстроило.
— Зима... прекратила... масштабные... расследования... но они... продолжали искать... Хинагику. Это... то, что... сказала Национальная служба безопасности. Хинагику... не держит... обиды.
— Хммм... Значит, ты не ненавидишь лорда Зимы.
— Нет...
Рури пристально посмотрела на нее.
— Вообще-то... ты хочешь его увидеть?
— Э-э-э… — замялась Хинагику. Прикрыв рот рукавом кимоно, она опустила взгляд на дрожащие ресницы. — Хинагику...
Богиня Весны выглядела обеспокоенной.
Нет ничего плохого в том, что Агенты завязывают близкие отношения, но если они перерастают в романтику, то могут возникнуть проблемы. Чувства не только мешали им выполнять свои обязанности, но и оба Города были бы против. И было особенно легко догадаться, как они отреагируют в этом случае.
Гораздо проще было просто найти другого человека, в которого можно было бы влюбиться.
Хинагику была восстановлена в должности Агента Весны. Простое признание в любви вслух могло иметь серьезные последствия.
И более того, такая любовь не принесет никому счастья. Шрамы были слишком велики.
Хинагику лучше было избавиться от своих чувств, как ради себя, так и ради окружающих.
— Да... Хинагику хочет... увидеть его, — прошептала она, словно умоляя о прощении.
Ее чувства не были похожи на остатки привязанности "другой Хинагику", которая уже износилась.
— Хинагику... хочет... увидеть его... так сильно.
В ее голосе звучала боль.
— Потому что... я... жаждала... увидеть его.
Хинагику была влюблена, когда была маленькой. Любовь была ее опорой на протяжении десяти лет, и даже если люди считали ее глупой, даже если они критиковали ее за это, Хинагику Кая хотела исполнить это желание. И никто не мог контролировать ее чувства.
— Леди Сакура, если позволите.
— Да, в чем дело?
— Это нехорошо. Только не говори мне, что ты не против того, чтобы такая милая девушка встречалась с этим... мрачным парнем?
— Мрачным? Ты имеешь в виду Рюсэя?
— Да, Рюсэй Канцубаки. Мрачный человек-метель.
Неужели это прозвище произошло от его холодного, молчаливого поведения?
— Меня это не устраивает... Я не хочу, чтобы она виделась с ним, если только он сам не позвонит или не навестит ее, потому что искренне этого хочет, а не в рамках какой-то формальности.
Выражение лица Хинагику упало, а глаза стали грустными, как у щенка. Аяме не выдержала и вмешалась:
— Леди Кая... если я могу предложить взгляд со стороны, агент Зимы, возможно, не уверен, как к тебе обращаться.
— Мисс Аяме...
— Твое восстановление в должности агента было очень неожиданным, и, кроме того, я думаю, он старается не мешать тебе в вашем путешествии после того, как ты сразу же начала проявлять весну. На его месте я бы послала тебе сообщение, но я бы подождала более подходящего времени для встречи с тобой.
Хинагику с надеждой посмотрела на Сакуру. Сакура скривила губы и ответила:
— Я тебе не говорила. Он действительно прислал сообщение, но это было просто формальное приветствие.
Лицо Хинагику снова засветилось.
Аяме тихо продолжила.
— Не может быть, чтобы он не беспокоился о тебе; это видно по тому, как он послал нескольких своих охранников, чтобы защитить тебя. Ни один агент не отправил бы свою охрану работать на другой сезон. Особенно если учесть, что это Зима, которая часто становится мишенью для повстанцев... Должно быть, нелегко было убедить его охранников выполнить этот приказ.
Все слова Аяме были правильными. Хинагику пару раз кивнула, поднимаясь на ноги.
Рури, напротив, была явно против этой идеи, но нехотя уступила.
— Ладно. Если ты этого хочешь, то ладно. Ты можешь сказать мне, если он когда-нибудь будет груб с тобой. И ты тоже, Сакура. Лето готово помочь во всем. Это обещание самого агента.
В конце концов, именно это она и хотела сказать.
Хинагику улыбнулась, а Сакура глубоко поклонилась.
После того как Весенняя пара села в машину, Рури обратилась к ним через окно.
— Я попрошу птиц присматривать за вами, пока вы не покинете гору. Не волнуйтесь.
— Спасибо... вам... большое.
— Если хочешь, я могу прислать к вам одну из своих сторожевых собак, но тебе придется платить за их корм. Как насчет добермана? Они очень сильные.
— Мы подумаем об этом.
— И еще, еще!
Рури просто не хотела их отпускать, и Аяме пришлось физически сдерживать ее.
— Извините, я избавлю вас от Рури, — сказала она. — Счастливого пути.
— Нет! Я все еще хочу поговорить!
Как оказалось, у Аяме был некоторый опыт в боевых искусствах. Рури боролась, но не могла сдвинуться ни на дюйм. Аяме взглядом показала им, что пора идти, и Сакура кивнула с неловкой улыбкой.
— Увидимся...
Хинагику помахала рукой.
Рури наконец сдалась и повесила голову.
— Увидимся на Совете Агентства!
— Да! До... встречи!
Хинагику и Рури попрощались около миллиона раз, остановившись только после того, как машину перестало быть видно с Летней виллы.
Даже после того, как они уехали, сестры остались вместе.
Аяме уже отпустила Рури, и теперь Рури обнимала Аяме.
Она крепко прижимала ее к себе, чтобы отвлечься от одиночества. Эта встреча с Весной, с ее суровостью и добротой, значила для нее так много.
— Как раз тот случай, когда у меня появился друг, который не просто наблюдает со стороны… — сказала она, прижимаясь к Аяме.
— Я думала, ты меня ненавидишь, — коварно ответила Аяме.
— То, что мы говорим во время споров, не считается, — ворчливо ответила Рури.
— Не считается? Я была серьезна, когда говорила, что хочу получить твое благословение.
— ...
— Я тоже хочу благословить тебя на свадьбу.
Аяме обняла сестру в ответ.
Она погладила Рури по спине, словно мать, успокаивающая плачущего ребенка; она делала это уже много раз. Несмотря на то что они были одного лица и одного пола, именно ее младшая сестра была выбрана Агентом Лета. И Аяме отдала все силы, чтобы поддержать ее.
— Я счастлива знать, что я тебе нужна. Я всегда считала своим долгом поддерживать тебя, Рури.
Рури ответила тихим голосом.
— Тогда останься еще немного...
— Но мы не можем так оставаться.
— То есть ты не можешь так оставаться?
— Со мной все будет в порядке. Я знаю, как справиться с ситуацией.
— Ты хочешь сказать, что я не знаю?
Аяме уже собиралась сказать ей, что именно не так с ее способом справляться с трудностями, но тут в памяти всплыла фигура богини, которая говорила с ней с теплом весеннего солнца.
— Я знаю, что ты чувствуешь себя все более одинокой, — сказала она.
Она не ругала с суровостью Лето.
— Чем больше ты растешь, тем больше в тебе растет пустота, которую я не могу заполнить.
Она выбрала слова, которые освещали бы путь, как молитва.
— Быть Агентом - это, должно быть, тяжелое бремя для тебя.
— Да... Это слишком много.
— Ты не хотела становиться Агентом Лета. Я знаю это, и я знаю, что ты старалась изо всех сил, несмотря на это. Но видишь ли... Я не думаю, что смогу излечить тебя от одиночества. Думаю, тебе станет легче, когда ты получишь признание кого-то еще, кого-то, кто не является членом семьи. Это другой вид одиночества, и у тебя его больше, чем у обычных людей.
Рури только что на собственном опыте убедилась в том, о чем говорила Аяме вчера вечером. Было чему поучиться у людей, которые жили не так, как она, - то, чего она не могла получить от своей семьи.
— Вот что значит быть понятым.
Узнать, кто ты есть и кем должен быть.
Понять, как можно по-другому взглянуть на путь, чтобы снова идти по нему.
По крайней мере, так считала Аяме. Она понимала это, потому что открыла для себя эмоции, которых не давали ей сестринские отношения.
Рури хмыкнула.
— Все это так сложно. Я ничего не понимаю.
— Нет, понимаешь. Ты притворяешься глупой, но я знаю, что это не так.
Молчание было молчаливым признанием.
— Перестань притворяться глупой. Ты можешь быть независимой - нужно только постараться.
— Я не такая, как ты... Даже если бы я могла, я все еще ребенок. Я не хочу пока выходить замуж... Я хочу друзей... Я хочу...
На плече костюма Аяме появилось мокрое пятно.
— Я хочу быть с тобой всегда... Мне плевать на лето. Я делаю это только потому... потому что ты говоришь, что тебе нравится смотреть на летние цветы...
Слезы побежали по щекам Рури.
— Я делаю это не для мира. Я делаю это только потому... что ты говоришь мне, что хочешь увидеть лето...
— Рури, мне очень жаль...
— Так было всегда. Нет другого способа заставить меня сделать это.
— Ох, Рури. Рури.
— У тебя может быть свой парень. Ты можешь... выйти замуж... но оставайся рядом со мной...
— Рури, прости меня.
— Останься со мной в следующем году, и в следующем, и даже когда мы состаримся... Продолжай просить меня показать тебе лето...
Последний шепот был как нож в сердце Аяме.
Я всегда обращался с ней, как с ребенком, закатывающим истерику, пытаясь привести ее в нужное настроение.
— Покажи мне лето, пожалуйста.
— Рури, покажи мне лето.
— Мне нравится твое лето.
Она постоянно подбадривала ее. Это были волшебные слова. Необходимый ритуал для них двоих. Без этого Рури не справилась бы со своей работой воплощенной богини.
О, Боги Четырех Сезонов!
Боги, несомненно, совершили ошибку. По крайней мере, так думала Аяме.
Почему вы выбрали мою сестру? Она не создана для этого.
— Я не хочу, чтобы ты уходила... Я не хочу быть богиней для кого-то еще...
Она избалованный ребенок, не чувствующий ответственности, и слишком прямолинейна.
— Почему ты должна меняться? Ты всегда была моей сестрой. Моей.
Просто ребенок, который любит свою сестру.
— Я хочу продолжать... но...
Она могла стать свободной. Она могла бы вырасти больше. Жить больше.
— Но... только потому, что ты здесь, со мной...
Девушка, избранная богами, была особенной.
— Без тебя...
Особенной и несчастной. Ей нужен был защитник.
— Мне незачем продолжать путь.
Возможно, это был ее способ искупить вину.
У Аяме было такое же лицо, но ей была дарована свобода.
Любой житель Города мог стать следующим богом, но выбрали только ее сестру.
Если бы Рури не была выбрана, ее жизнь сложилась бы совсем иначе.
Она могла бы присоединиться к городскому оркестру, ведь она хорошо поет.
Она могла бы найти хобби, которому посвятила бы свою жизнь.
Она любит говорить, а это полезный навык во многих профессиях.
Но мир не оставил ей выбора.
Ей не дали ни одной из этих жизней. Аяме же, выйдя замуж, перестала бы быть помощницей; у нее все еще было открыто будущее.
Прости, Рури.
Естественно, Аяме пришлось отказаться от многого, чтобы стать стражем.
Она отдала свои подростковые годы Рури. Но стоило потерпеть еще немного, и она освободилась бы от своего положения. Она будет свободна. Ей не придется ничего терпеть. Ее собственная жизнь вот-вот начнется.
— Рури.
Это был конец. Аяме имела право быть счастливой. Она не должна была чувствовать себя обязанной только потому, что была членом семьи.
Но это странно. Теперь, когда свобода в шаге от меня, я...
— Это мой последний год. Город принял решение. Не дари мне лето в следующем году. Будь сильной.
Почему-то я запуталась...
— Если бы только... это была не ты.
Я хотел убежать от этой богини.
— Если бы только я могла занять твое место.
Мне не нравилась моя сестра.
— Если бы только это была не ты.
На самом деле я ненавидела ее.
— Если бы это была не ты, я... я бы...
Но я также любила ее.
— Может быть, я была бы более доброй сестрой.
По щеке Аяме пробежала слеза, полная искренних чувств.
— Прости меня, Рури. Мне жаль, что я не смогла занять твое место.
Времена года идут своим чередом, независимо от того, плачет кто-то или нет.
Перелетные птицы пролетели мимо гор Летней виллы.
Среди легкого снега в горах, где оживала весна, начали распускаться вишневые деревья.
Юная Богиня Осени играла среди разгара весны.
Ей было около семи или восьми лет.
У нее было ангельское личико, почти прозрачная кожа, каштаново-коричневые вьющиеся волосы и глаза цвета незабудок, словно смесь всех синих цветов в творении.
На ней было кимоно канареечного цвета с цветочным узором, а сверху - хаори оттенка высушенного дерева, расшитое гинкго. На голове у нее был классический берет, украшенный веселыми лентами и орнаментом. Синий цвет контрастировал с ее осенним нарядом, но прекрасно сочетался с ее глазами. Забота о ее одежде показывала, как ее любят. Сейчас она притворялась, что находится на прогулке, а сама устроила пикник.
Местом действия был загородный дом Цукуши, принадлежащий Осени.
Она находилась в элегантной солнечной комнате с белыми стенами, стеклянным потолком и деревянным полом.
На улице стояла ясная погода, идеальная для пикника, и все же она устроила его в помещении.
На то была причина. Взрослые старались быть внимательными: если она не может выйти на улицу, то пусть делает это в таком месте, где она сможет это увидеть.
Многие пожалели бы девочку, запертую в доме в таком игривом возрасте, но ей, похоже, и так было хорошо. Она умела находить свои радости даже под присмотром.
Она была одета на природе, чтобы создать соответствующее настроение. На ковре вокруг нее лежали рюкзак, игрушки и плюши. Она уже успела вдоволь наиграться с ними.
В данный момент все ее внимание было сосредоточено на рисунке. Ее маленькие руки, похожие на кленовые листья, держали мелок, пока она выводила на листе цветущую сакуру. Она изучала падающие и кружащиеся лепестки через окно солнечной комнаты и переписывала их.
С последней весны в Ямато прошло десять лет. Эта богиня была также одной из тех, кто впервые увидел весну.
Ее тоненький голосок считал падающие лепестки.
— Раз, два…
Няня с улыбкой наблюдала за тем, как она готовит чай за деревянным столом. Это был теплый и нежный момент весны, во всех смыслах.
Девушка оглянулась через плечо, словно что-то вспомнив, и позвала кого-то по имени.
— Риндо, Риндо.
Чуть поодаль от мирного пространства солнечной комнаты, прячась в тени, стоял мужчина с мечом.
Ему было около двадцати лет. У него была смуглая кожа, яркие глаза санпаку и галантные черты лица. Его волосы были уложены на бок и имели цвет осенней желтой хризантемы; они гармонично сочетались с его кожей. Его худощавое тело было облачено в серый костюм и черный жилет. Он носил галстук с аскотом и туфли из полированной кожи, что придавало ему почти величественный вид.
С первого взгляда можно было понять, что этот человек хорошо о себе думает.
— В чем дело, Надэсико?
Несмотря на помпезный вид, его голос был совершенно безмятежным. Бархатистый звук его тихо отдавался на солнце. Его тон был снисходительным по отношению к ней.
— Ты ведь называешь это сакурой? — спросила она.
— Да, это цветущая сакура. Вот как это пишется на кандзи.
Риндо подошел к ней и взял карандаш, чтобы нацарапать на новой странице в тетради.
— Вот так. Они цветут весной. Ты ведь видишь их впервые, не так ли? Разве они не прекрасны?
— Да, они такие красивые... А как же мое имя? Надэсико - осенний цветок, верно?
— Да, как и Риндо.
— А как звали Леди Весну?
— Хинагику. Леди Хинагику. Как маргаритка.
— Мы все названы в честь цветов!
— Большинство потомков Четырех Сезонов названы по словам времени года, и большинство из них, как правило, цветы.
— Но Леди Лето - не цветок. И лорд Зима тоже.
Риндо не понял, к чему она клонит; он слушал, не меняя выражения лица.
— Но теперь появился еще один цветок! Впервые у кого-то такое имя, как у меня!
— И это делает тебя счастливым?
— Да!
Через мгновение мрачное выражение лица Риндо смягчилось.
— Приятно слышать.
Надэсико на мгновение застыла под его ласковым взглядом, а затем улыбнулась в ответ. Затем она протянула руки. Риндо ничего не сказал, взяв ее на руки.
Они были похожи на близких братьев и сестер.
— Риндо, Риндо.
— В чем дело, Надэсико?
Она улыбнулась, покраснев от того, что ее имя прозвучало прямо возле ее уха.
— Ты мой принц.
— В Ямато уже очень давно нет королевских особ.
Надэсико надулась, ее хорошее настроение испарилось.
Риндо прекрасно знал, как она отреагирует, и усмехнулся, когда она сыграла свою роль.
— Я имел в виду, что ты очарователен, как принц.
— Я?
— Да. Ты мой принц, Риндо.
— Если уж на то пошло, я бы сказал, что я твой рыцарь, моя принцесса.
— Я принцесса?
— Конечно. Ты моя Осень, моя дорогая принцесса.
Обрадованная этим, Надэсико крепче обняла его и поцеловала в щеку.
Эта игра в рыцаря и принцессу продолжалась еще некоторое время, пока няня не прервала ее.
— Лорд Адзами, вас вызывает охрана, — сказала она. На ней были наушники и микрофон.
— Ты уходишь, Риндо?
— Прости, Надэсико. Я скоро вернусь.
— Не забывай обо мне! Ни на секунду.
— Не проходит и минуты, чтобы я не думал о тебе. Меня не будет, но стекло пуленепробиваемое, и ты все время будешь под присмотром. На мое место придет другой охранник из службы безопасности, так что, пожалуйста, продолжай наслаждаться днем.
— Я оставлю для тебя несколько закусок. Яблочный пирог!
— Спасибо, Надэсико.
— Мы позаботимся о ней, лорд Адзами. Идемте, леди Надэсико. Чай готов.
Как только Риндо повернулся к ней спиной, улыбка исчезла с его лица.
— Сообщите охране. Я покидаю Фею. Я направляюсь туда, — сказал он в минимикрофон в нагрудном кармане.
Риндо еще раз оглянулся на девушку, прежде чем покинуть комнату.
Осенний загородный дом выглядел как современное здание с открытой планировкой, но интерьер был совсем другим.
Все стекла в солярии были пуленепробиваемыми. Один шаг из комнаты - и вы оказываетесь в коридоре с бетонными стенами.
[[image:/storage/reader-images/2cfbbcf0c8a871d70d3f05a37d16747fda90ddbd.png]]
В нескольких футах друг от друга были установлены камеры наблюдения, которые контролировались из подземной комнаты охраны.
Риндо вернулся в комнату охраны, где его встретила невысокая женщина в белом халате. Она была старше его, ей было около двадцати лет. Ее крашеные светлые волосы были собраны в хвост. Под халатом на ней было красное платье, такого же цвета, как ее туфли и оправа очков. Очевидно, оно было ее любимым.
— Привет, ты здесь. Мы закончили план безопасности для представления на Совете агентства. Нам нужно, чтобы ты его проверил и представил. Крайний срок почти наступил, так что сделай это сейчас.
— Хорошо.
— Кстати, Адзами, как поживает Фея?
Риндо вздохнул, услышав вопрос.
— Без проблем. Она оживилась, когда оказалась в солнечной комнате.
— Хорошо, хорошо. Я волновалась.
— Ее истерики легко утихомирить, просто выставив ее на солнце и дав ей немного перекусить. Эй... Нагацуки, перестань есть здесь карри. Ты испачкаешь мой костюм.
Выйдя из солнечной комнаты, Риндо стал совершенно другим человеком.
Женщина, Нагацуки, ничуть не удивилась.
— Нет, нет, это карри, удон, — ответила она с улыбкой.
Он вел себя мягко перед своей госпожой, но ворчал и ругался, отходя от нее. Это был Риндо Адзами, помощник Агента Осени, Надэсико Иваидзуки.
В охране Агента Осени было меньше охранников, чем в целом, в пользу наблюдения и GPS-технологий. Фея - это кодовое название объекта их охраны. Коллега Риндо, Нагацуки, включила очиститель воздуха:
— Маленькая мисс Фея в последнее время не может выйти на прогулку. Мы даже не можем заставить ее погреться на солнышке, бедняжка. Если бы не взрыв на электростанции и нападение на Летнюю виллу... может быть, мы могли бы взять ее с собой на любование цветами.
Риндо кивнул в знак согласия. Нагацуки рассказывал об инциденте с отключением света, который произошел в Иё на днях. Агентство сообщило Осени о пребывании агента Весны на летней вилле в Яге, Иё, и о произошедшем там нападении повстанцев.
— Если повстанцы тоже устроили взрыв, вызвавший перебои в работе, то это может быть посланием Совету Агентства о том, что они наблюдают... Предупредительный выстрел, должно быть, стал шоком, особенно для Весны. Ты слышала о том, что произошло, Нагацуки?
— А, ты имеешь в виду, что леди Весна и ее помощник избежали плана провести ритуал перед большой толпой?
— Да, это невероятно.
— Конечно.
— Управляющий Весны такой идиот.
— Агентство Весны такое глупое.
Когда они поняли, что пренебрежительно отозвались о разных людях, то в недоумении уставились друг на друга.
Риндо начал со своей стороны:
— Очевидно, что неправа именно страж Весны. Она не может обуздать своего агента.
Риндо опустился на ближайший офисный стул. Повернувшись лицом к Нагацуки, он скрестил руки на груди и продолжил.
— Агента нужно держать в узде. Они не люди, а важные культурные ценности. Они должны подчиняться.
— Агенты - не люди?
— Нет.
— Они - культурные ценности?
— Да.
— Так что это была за сладкая чепуха с Феей? — Она ухмыльнулась.
Риндо вздрогнул.
— У Надэсико... есть некоторые эгоистические наклонности, но они не чрезмерны. Кроме того, ее психическое состояние легко определить. Точность ее божественных сил сильно меняется в зависимости от ее настроения и состояния. Вполне разумно быть с ней осторожным и поддерживать ее функционирование в наилучшем состоянии. Это как защищать книги от влаги и солнечного света. Моя задача как ее доверенного лица - заботиться о ней, держать ее в узде. Мой агент у меня на ладони.
Нагацуки прищелкнула языком.
— В том-то и дело. Божественная сила Агентов зависит от их эмоционального состояния, и исследования это подтверждают. А это значит, что заставлять их действовать против воли - например, выводить на сцену, чтобы они танцевали и пели для толпы, как будто они какие-то поп-звезды, самое худшее, что могли сделать их опекуны. Не говоря уже о том, что девочка, о которой идет речь, была похищена и пропала без вести на десять лет.
Риндо поднял брови, не в силах возразить. Нагацуки села на стул и, ритмично покачивая хвостиком, заговорила нараспев.
— Все, что они делают, зависит от их настроения.
Нагацуки не могла удержаться, чтобы не заговорить, когда речь заходила об этом.
— Звучит плохо, но их эмоции действительно диктуют все. Независимо от возраста и опыта, если эмоции выходят из-под контроля, происходят невероятные вещи. Сто лет назад Агент Зимы построил ледяной замок, чтобы защитить город, включая гигантских ледяных солдат, чтобы отбиваться от повстанцев. Это довольно пугающе...
Риндо никогда не слышал о таком. Он снова поднял брови.
— У Зимы много подобных легенд, ведь она наиболее специализирована в бою среди всех времен года... Но и у остальных не обошлось без собственных саг. Нынешняя леди Весна - хороший недавний пример. Она создала гигантские цветущие вишневые деревья, чтобы защитить своего помощника и агента Зимы с его гвардией, хотя еще не закончила свой Сезонный спуск. Оба события родились из желания защитить, да?
Риндо угрюмо ответил на лекцию.
— У них, по крайней мере, есть мужество.
— Дело не в мужестве, идиот. Леди... Хинагику Кая, кажется, ее зовут... Она обладает силой, которой не было ни у кого в истории. Она сделала это в нежном возрасте шести лет. Не так уж далеко от возраста нашей Феи. Это удивительно.
Риндо обиделся на это замечание.
— Перестань сравнивать ее с Надэсико.
Очевидное принижение его госпожи казалось ему отражением и его самого.
Нагацуки было все равно. Она рассмеялась.
— Нет, я не пытаюсь ее принизить. Я просто отмечаю, насколько велика была сила этой девочки в шесть лет. Силы Агентов растут с возрастом и накоплением опыта, так что можно только представить, насколько она сильна сейчас. А с такой силой она, скорее всего, потеряет контроль. Должно быть, именно поэтому ее хранитель закрыла эту тему.
Наконец-то она пришла к выводу, что нужно ответить на их первоначальный спор.
Риндо сохранял спокойное выражение лица, но внутри он понял, что Нагацуки пытается сказать. Риндо полагал, что хранительница Весны пренебрегла полной безопасностью только ради того, чтобы удовлетворить прихоти своего агента, но Нагацуки предположил, что на самом деле она очистила эмоции агента от лишних потенциальных влияний, чтобы первый за десять лет ритуал проявления прошел успешно. Однако они никогда не узнают правды, если не поговорят с самой женщиной.
— Нет никаких официальных данных о том, как Агент Весны... леди Хинагику выбралась оттуда, куда ее увезли, но между нами… — Нагацуки придвинулась к Риндо так, что их колени столкнулись, и прошептала: — Судя по всему, она уничтожила их секретную базу. Удивительно, не правда ли?
Риндо застыл в шоке.
— Ты бы посмотрел на свое лицо сейчас. Да, я знаю. Я отреагировала так же.
— ...
— Эй, ты там? О чем ты думаешь?
Через некоторое время Риндо ответил с замешательством.
— Если она могла это сделать, почему она не сделала этого раньше?
У Нагацуки отпала челюсть. Она пнула его стул своими красными туфлями, и Риндо отлетел к стене.
— Эй!
— О, ты из тех, кто говорит жертве насилия: "Ну, почему ты не сопротивлялась?".
Этой клеветы Риндо не мог вынести.
— Я бы не стал!
— Хватит с меня этого разговора.
— Пойдем, Нагацуки.
— Нет. Отвали от меня, бессердечный мудак.
— Нет, но я серьезно. Я бы не сказал этого об обычном человеке, но Агенты обладают силой времен года. Не думаешь ли ты, что она могла бы сбежать в любой момент, если бы использовала их?
— Ладно, тебе нужно почитать пару книг и развить в себе эмпатию. Я также одолжу тебе кое-что о психологии людей в особых обстоятельствах. Ребенку было шесть лет, помнишь? Думаешь, она стала бы сопротивляться, если бы ей сказали, что они снова нападут на Город Зимы, если она этого не сделает?
Риндо так и хотелось возразить, но он промолчал.
Они были слишком неподготовленными. Мы не повторим их ошибку.
Он знал, что лучше не выражать свои мысли словами.
— Ладно, болтовня окончена. Давай займемся делом. Проверь план, чтобы мы могли внести в него все, что требует пересмотра. Это ритуал, который мы не можем отложить.
— Я знаю. Я посмотрю.
Риндо сел за рабочий стол службы безопасности и открыл текстовый файл на компьютере.
В документе излагались сведения о Совете Агентства. Молитва, которая проводилась с древних времен.
Агенты Четырех Сезонов собирались, чтобы помолиться всем вместе.
Без нее сезоны не передавались, и страна перестала бы получать их благословения.
Звучит выдуманно, подумал Риндо, читая это. Мы проводили Совет Агентства, пока Агент Весны отсутствовал. Неужели в этом году они не смогут обойтись без Осени?
Он внутренне ворчал по поводу ритуала, который существовал с эпохи богов.
Хинагику Кая отсутствовала в Совете Агентства уже десять лет, и не было никаких признаков того, что Агенты утратили свои силы. Однако они получали все больше сообщений об изменениях в фауне.
Смена времен года без весны была нестабильной, многие культуры засохли.
Налицо были признаки краха. Если это произошло из-за отсутствия Весны в Совете Агентства, то стоило посмотреть, как сложится этот год. Риндо закончил читать документ и поставил в нем пометку.
— Готово.
Нагацуки тем временем занималась другими делами. Она уже вернулась к нормальной жизни.
— Хорошо, хорошо. Вот и все. Можешь возвращаться.
— Да... Хотя, надо сказать, что по сравнению с прошлыми годами охрана стала довольно жесткой.
— Я имею в виду, что на Весну и Лето было совершено нападение. Нам это нужно.
— Не то чтобы я возражал... но действительно ли есть необходимость в таком высоком уровне? Я здесь на случай, если что-то случится.
— Мы не можем ослабить бдительность. Может, Осень и не станет целью многих нападений, но нет никакой гарантии, что на нас не нападут. Просто вернись к ней. Маленькая мисс Фея начнет ворчать, как только ты окажешься не с ней.
Риндо захотелось еще немного поговорить со взрослым, но он сдался и поднялся на ноги. Взглянув на монитор, он увидел, что Надэсико безмятежно дудит в солнечной комнате.
Раздосадованный тем, что ему снова придется сидеть с ребенком, Риндо зевнул, поднимаясь наверх.
В расписании на сегодня... занятия с репетитором, да?
Была весна. Время, когда все, кто был погребен под снегом, наконец-то почувствовали солнце на своих лицах. Работа для Агента Осени начиналась после того, как Агент Лета заканчивал свои проявления.
Дни, как правило, сменяли друг друга, когда на сцену выходили другие времена года.
После учебы наступало время ужина. Затем ванна, а потом...
Возможно, это была скучная рутина, но ею стоило дорожить. Скука - признак покоя, и никто не замечает ее, пока она не исчезнет.
Сколько у меня будет свободного времени?
Риндо Адзами не был таким уж прилежным помощником. По сравнению с другими, он не зацикливался на своем агенте. Он воспринимал его только как работу.
Ух, сколько хлопот.
Но все же он был не из тех, кто желает, чтобы его привычный уклад нарушался.
— А?!
Как только он поднялся наверх, как только увидел снаряд из окна прихожей, как только вскрикнул от удивления - все изменилось.
Снаряд попал в осенний загородный дом еще до того, как он успел разглядеть его очертания. Ракета разрушила мирный полдень.
Тело Риндо ударилось о стену, когда загородный дом взорвался, и он упал обратно на лестницу.
Можно сказать, что ему повезло.
Сразу после его падения сработала и закрылась противопожарная задвижка входа в подземелье. Толпа повстанцев хлынула на первый этаж, легко прорвавшись сквозь охрану, которая полагалась на наблюдение. Вооруженные захватчики нападали на всех, кто попадался им на пути, но они прошли мимо затвора, поэтому его жизни ничего не угрожало.
Таким образом, ему повезло. И самым удачным было то, что он находился без сознания и не мог наблюдать за происходящим.
Пуленепробиваемое стекло солярия не было защищено от ракет, и оно лопнуло, рассыпавшись на осколки. Агент Осени Надэсико Иваидзуки ничего не могла сделать. Няня и охранники, к сожалению, оказались без сознания под обломками.
Когда повстанцы нашли ее, Надэсико выглядела как окровавленный труп. Маленькая кукла, выкрашенная в красный цвет.
Повстанцы, вооруженные военной техникой, подошли к ней, чтобы проверить, жива ли она. Один особенно крупный мужчина померил ей пульс, и его тряхнуло так, словно в него ударила молния.
Все наблюдали, как тело Надэсико светится слабым светом. Она уже была без сознания, но ее силы активировались сами собой.
Агент Осени обладала способностью Угасания жизни. Она заставляла деревья и землю разлагаться, подготавливая их к миру Зимы. Однако то, что делала Надэсико в этот момент, было несколько иным.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а!
Надэсико схватила за руку прикоснувшегося к ней мужчину, и тот закричал.
Она высасывала жизнь из тела повстанца, вливая ее в себя.
Это была особая сила Агента Осени. Надэсико была без сознания, но ее тело осознавало огромную потерю крови - приближение смерти. Она инстинктивно активировала свои силы.
Ее желание жить вытягивало из повстанца жизненные силы. Вопреки всем законам современной медицины тело Надэсико заживало так быстро, что раны заметно закрывались. Инородные осколки стекла падали один за другим по мере того, как ее тело изгоняло их.
Вооруженные повстанцы отступили перед фантастическим зрелищем. Это была сила бога. Надэсико отпустила мужчину, и он медленно обмяк.
Ему явно требовалась срочная помощь, но теперь его уже ничто не могло спасти. Его кожа высохла, язык вывалился изо рта, а кровь сочилась из каждой дырки в теле. Он стал носителем боли Надэсико.
— Давайте возьмем ее, — сказала вооруженная женщина.
— Но, Годзен, по плану мы должны были убить ее, — сказал самый высокий из группы повстанцев.
— Да. Мы не собирались оставлять ее у себя. Но... послушай… — Гозен опустилась на колени перед Надэсико. — Она так молода... Совсем как та девушка... Разве ты не видишь, Миками?
Миками выглядел менее уверенным.
— Ты хочешь позволить животному снова укусить тебя за руку, Годзен? Одного раза было достаточно. Мы не можем превращать таких существ, как Агенты, в свои пешки.
— Ты не знаешь. И она может исцелять... Если мы хорошо воспитаем ее, она сможет научиться исцелять людей. Подумай, сколько жизней это может спасти. Больше людей поймут, что мы поступаем правильно! Они поймут, что Агентство ошибается!
— Но, Годзен!
— Мы забираем ее.
Глава повстанцев проигнорировала возражения Миками и потянулся к Надэсико. Теперь, когда она исцелилась, девушка не использовала на женщине силу Жизнеуничтожения, держа ее на руках. Покалеченный ребенок неглубоко дышал в ее руках.
— Пойдем.
Повстанцы ушли так же быстро, как и появились.
Прошел целый день, прежде чем удалось спасти выживших - и тех, кто остался в загородном доме, и тех, кому посчастливилось оказаться запертыми под землей из-за неисправности двери аварийного выхода.
Небольшим плюсом в этой трагедии стало то, что спринклеры, установленные по всему дому, сработали должным образом, и пожар не вспыхнул.
Однако осенний загородный дом был едва различим.
Место, где Риндо считал девочку надоедливой, было разрушено.
Коридоры, по которым бегали ее маленькие ножки, были запачканы кровью жертв.
Спальня, где он держал ее маленькие ручки, пока она не засыпала, была завалена обломками.
В солярии, где ее маленькие глазки любовались природой, на том самом месте, где она сидела в последний раз, была лужа крови. Она осталась как след от ожога.
— Адзами... Фея... Надэсико...
Нагацуки, которую тоже пощадили, не могла сдержать слез при виде крови.
Риндо был в полном недоумении. Этого никак не могло случиться, думал он.
— Этого не может быть...
Риндо Адзами был помощником Осени всего один год. Как агент, так и его помощник были новичками. Его выбрали, несмотря на преклонный возраст, потому что он был самым опытным в боевых искусствах в Городе.
— У нас были камеры наблюдения, и...
Его предки были из числа дозорных; его семья занимала прочные позиции в Городе Осени и была известна тем, что из поколения в поколение производила на свет множество дозорных.
— Не было никаких признаков их появления.
Он отлично справлялся со своими обязанностями в первый год работы в страже.
Хотя он и ворчал за ее спиной, он по-своему заботился о Надэсико Иваидзуки. Притворство и обман были его способом показать свои чувства. Он не любил детей.
— Это несправедливо...
Но он играл свою роль. Ради нее он вел себя, как хороший гость. И в ответ Надэсико всегда с радостью называла его по имени. Он думал, что так будет продолжаться вечно. Он верил, что даже если придет опасность, он сможет сам о ней позаботиться. У него была уверенность. Но на самом деле?
— Надэсико...
Ему даже не дали шанса побороться. Все было кончено еще до того, как он успел прийти в себя.
— Надэсико...
Ее не было.
— Надэ... Сико...
Осталась только лужа крови.
— Ты уходишь, Риндо?
— Прости, Надэсико. Я скоро вернусь.
— Не забывай обо мне! Ни на секунду.
Ее больше не было.
Ничего не осталось. Не было никого, перед кем можно было бы искупить вину. Некого исцелять. Ничего.
Только чувство бессилия, когда он наблюдал за происходящим перед ним.
Я ничего не мог сделать.
Я ничего не мог сделать.
Я ничего не мог сделать.
И все же его глаза видели, его нос чувствовал запахи, его рот чувствовал вкус, его сердце продолжало биться, он мог ощущать мир таким, каким он был, даже после этой трагедии.
Это неправильно.
Почему мир все еще дышал? Почему он все еще существовал даже после того, как случилось такое ужасное событие?
— Надэсико...
Его Фея больше не отвечала на зов.
Это был особенный день.
Леди Хинагику, ставшая Агентом Весны в пять лет, должна была совершить свое первое проявление в Городе Зимы.
Она долго готовилась к этому дню.
Ей было всего шесть лет, но она вела себя достойно своего положения и уважительно по отношению к жителям Зимнего города.
Единственный раз она вела себя соответственно своему возрасту, когда была со мной, но все изменилось после нашего пребывания в Городе Зимы на Сезоне Спуска.
Время, которое леди Хинагику проводила со своим коллегой-агентом, лордом ______________, и его помощником, лордом ______, стало для нее особенным.
Это было нехорошо. В итоге это и стало причиной ее жертвы.
Когда это случилось, леди Хинагику была одета в свое любимое кимоно - малиновое с большим узором из хризантем. Оно выделялось среди белого снега Города Зимы.
Я не помню, в котором часу белое вокруг нас стало красным.
Думаю, это было в начале дня.
Я услышала огромный звук, за которым последовали крики. Потом я узнала, что это был выстрел. Тот же звук раздавался снова и снова, а затем группа крупных мужчин яростно ворвалась в комнату, в которой мы находились. Мы с лордом ______ бросились в ответ, чтобы защитить лорда ______ и леди Хинагику, убегавших из Города Зимы. Пуля попала лорду ______ в живот, и я тоже была ранена. Лорд ______ использовал свои силы, чтобы защитить леди Хинагику, но мы уже проиграли. Наши преследователи были уже близко.
А потом наступила весна. Весна.
Леди Хинагику превратила все в весну, чтобы защитить нас.
Реймей 10 - Допрос Сакуры Химедаки в полиции.
*****
Признаки весны мягко окутали Зимнюю виллу.
Это была северная земля Эниси, в местечке под названием Сирануи. В трех часах езды на машине от столицы Эниси - города Сацумия - в изобилии росли цветы. Летом здесь расцветали поля лаванды. Особняк в стиле бревенчатого домика был виллой агента Зимы.
Архитектура виллы Зимы была как дома среди деревьев в глубине гор Сирануи. Особняк, построенный по образцу заморской архитектуры, был в три раза больше обычного дома. Агенты Зимы на протяжении многих поколений бережно относились к нему, и нынешний особняк ничем не отличался от других.
Рюсэй Канцубаки наблюдал за тем, как его помощник Итехо Кангэцу разговаривает по телефону. Даже дома он был одет в черное кимоно. Он сидел на матерчатом диване перед старомодным камином и внимательно слушал.
— Понятно. Спасибо за доклад.
Выражение лица Итехо, когда он кивнул в сторону телефона, выглядело суровым.
Как раз в этот момент в Эниси сезон сменился зимой и весной. Это означало, что агент Весны прибыл на родину Зимы.
Эниси был обширен, поэтому ей приходилось путешествовать от места к месту. В местных новостях отмечали возвращение весны, и люди следовали за ней по пятам, словно за цветущей вишней.
Рюсэй был готов воспользоваться случаем, чтобы встретиться с представителями Весны и извиниться. Возможно, они откажут ему, но даже в этом случае он хотел проследить за тем, как Хинагику будет проявлять весну на этой земле.
— Понятно... Она плакала? Неприятно...
Однако ситуация не позволяла Рюсэю даже на слабую надежду.
После нападения на Летнюю виллу Осенняя вилла была уничтожена взрывом, а агент Осени похищен. Непрекращающиеся нападения повстанцев привели Агентство и агентов в чрезвычайное положение.
Помимо дополнительной охраны, им разрешалось выходить из дома только в случае крайней необходимости. Ситуация не позволяла Зиме встретиться с Весной. Хинагику и Сакура также должны были вернуться в Город Весны в Тейсю, как только закончат проявлять Весну.
— Будьте начеку. Приоритет отдавайте леди Хинагику и Сакуре. Также ставьте их планы выше того, что скажет Агентство Весны. Я рад, что вы их охраняете.
Итехо разговаривал по телефону с элитными стражниками Города Зимы, которых он назначил присматривать за леди и помощницей Весны.
После нападения на виллу Лето Агентство Весны узнало, чем они занимались, и после проверки, проведенной сотрудниками Агентства Весны, они стали их сопровождать.
В данный момент они, конечно же, говорили о паре Весны.
— Так что через несколько дней все закончится. Если вам что-то понадобится, спишите это на расходы. Все, что понадобится девушкам, тоже.
В голосе Итехо не было особой силы. Было видно, как глубоко он опечален сложившейся ситуацией.
Мы можем только молиться за то, чтобы они благополучно добрались до места.
Если бы Хинагику не была достаточно психически устойчива, то проявление весны не произошло бы должным образом, но даже сейчас фронт цветения сакуры продолжал идти полным ходом.
Обычно путешествие вокруг огромного острова Эниси длилось несколько недель, с перерывами между ними, но Весна путешествовала изо дня в день, проявляясь без отдыха.
Можно было почти услышать, как они кричат: "Я не проиграю".
Тем временем я здесь. Что делаю?
Рюсэй узнал о нападении на виллу Лето, когда Хинагику и Сакура уже перебрались в Тейсю.
Рюсэй и Итехо вызвались лично охранять госпожу Весну и помощницу, но Город Зимы, Агентство Зимы и даже Национальная безопасность сделали все возможное, чтобы остановить их. Они не могли просчитать ходы повстанцев.
И если бы Рюсэй и Итехо уехали, их многочисленные сотрудники отправились бы с ними.
Им не хотелось, чтобы сейчас, когда многочисленные организации вынуждены соблюдать особую осторожность, вокруг было еще больше проблем. Он ничего не мог поделать. Это было правильно - обезопасить важных людей во время чрезвычайного положения, даже если это доставляло неудобства.
Хинагику находилась на улице, подвергаясь опасности, в то время как им было приказано оставаться на месте. Рюсэй и так был расстроен похищением Осени.
Хинагику Кая никак не могла прийти в себя, зная, что произошла еще одна трагедия, не говоря уже о недавнем нападении, которое она пережила. Должно быть, она была в ужасе, даже когда принесла весну.
Неужели я ничем не могу им помочь?
Последние несколько дней он думал только о Хинагику и Сакуре.
Она продолжала звать весну, несмотря на свой страх, и он не мог не волноваться.
Хотел бы я действительно быть всемогущим богом.
Единственное, что делал Рюсэй - ждал на Зимней вилле.
Он не выходил из дома, думая о том, чтобы встретиться с ней, как только все успокоится. Беспомощность убивала его.
— Как проходит поездка? — спросил Рюсэй у Итехо, когда тот положил трубку.
— Быстро. Они движутся с небывалой скоростью, — ответил Итехо, наморщив лоб.
Обычно он держался с изяществом, но сейчас у него не хватало сил, чтобы продолжать в том же духе. Он опустился рядом с Рюсэем и свесил ноги.
— Они покинули Сацумию и сейчас находятся в порту Хакодзима. Переезд занял восемь часов, включая ритуалы... Эниси, конечно, огромный. Они сказали, что сегодня снова отправятся в путь, как только закончат в Хакодзиме. Интересно, много ли они спят? Может, они и молоды, но ведь они всего лишь девушки... Не заболеют ли они?
Эниси был одним из самых больших островов в архипелаге Ямато.
Между крупными городами Тэйсю можно было добраться на общественном транспорте всего за час, но сельским жителям требовалось три часа езды на машине, чтобы добраться до Эниси. От Сирануи до Хакодзимы было пять часов пути. Рюсэй и Итехо были недостаточно близко, чтобы помочь, если что-то случится, даже если бы они захотели.
— Скорее всего, у них также есть инструкции от Национальной безопасности, предписывающие им как можно скорее закончить доставку Весны и отправиться куда-нибудь, где за ними будет легко присматривать.
— Да, скорее всего.
Хотя он этого не сказал, на лице Итехо было написано беспокойство. Рюсэй было до боли знакомо это чувство.
Он тоже не знает, что делать.
Рюсэй никогда не видел Итехо настолько измотанным, но это, как ни странно, помогало ему сохранять рассудок. Даже если ему было неприятно видеть своего помощника в таком состоянии.
Итехо был рад возвращению дуэта Весны не меньше, чем Рюсэй, и молился, чтобы их новое путешествие тоже оказалось успешным. По возможности он хотел вымолить прощение и положить конец долгому кошмару.
Но судьба была жестока, и они постепенно изнемогали.
Некоторое время они молчали, пока в натопленную гостиную не вошел сотрудник агентства Зимы Исихара.
— Вы уже обедали?
Оба молча покачали головами.
— Я понимаю, что вы чувствуете, но вам нужно поесть. А следить за вашим здоровьем - часть моей работы. Не хотите ли заказать что-нибудь?
— Ты уже обедала, Исихара?
— Нет...
Постоянное пребывание в состоянии повышенной готовности выматывало Исихару.
— Может, тогда удон? Легко для желудка.
Итехо поискал магазин в своем телефоне.
Рюсэй всегда принимал снотворное перед сном, но в эту ночь, возможно, из-за умственного переутомления, он сразу же свалился.
Тем весенним вечером Рюсэй видел сны.
Ему снилось прошлое.
Небо в Городе Зимы было ясным.
Ясное небо было редким зрелищем для жителей этой заснеженной страны.
Хотя снега не было, в Городе Зимы было до костей холодно. Во сне Рюсэй безучастно смотрел на небо, пока Итехо уговаривал его съесть завтрак. Его вывели на улицу, чтобы он принял скорого агента Весны. Жители Города Зимы ждали его у ворот с раннего утра, несмотря на сильный мороз.
Рюсэй шел, пока Итехо тянул его за руку. Все проявляли к нему минимальное уважение, но не прекращали болтать ради маленького мальчика.
— Как вовремя умер предыдущий агент - простите за дерзость.
— А обучение длится целый год. Хорошо, что это случилось уже после того, как проявление было завершено.
— Да, как раз вовремя, чтобы все успели запустить сезоны.
— Хотя... ты думаешь, что слухи были правдой?
— Кто знает, но в любом случае я надеюсь, что он проживет дольше, чем предыдущая.
Белое дыхание клубилось вокруг, как табачный дым.
Они снова говорят о нас, словно мы инструменты.
Рюсэй в раздражении прищелкнул языком. Итехо заметил это и крепче сжал его руку, чтобы подбодрить.
Они даже не заботятся о том, чтобы оплакивать мертвых?
Предыдущий Агент Весны скончался после того, как принес весну на всю территорию Ямато, как будто работа была уже сделана. Следующий агент прошел через год обучения и теперь должен был провести месяц с Рюсэем в Городе Зимы. В циркуляции времен года не осталось ни одной дыры, поэтому некоторые люди говорили, что время смерти последнего агента было удачным. Если бы пропал хотя бы один сезон, это сильно повлияло бы на жителей Ямато и его многочисленные предприятия. Рюсэй понимал логику, но не хотел этого.
Я слышал, что ее ребенок был еще мал, бедняжка.
Рюсэй и предыдущий агент Весны не были так уж близки, но никто из взрослых не переживал так сильно, как он.
Бедная леди Юкиянаги.
Ей было около тридцати, мрачная, но прекрасная - несчастная красавица.
Эфемерная аура вокруг нее была настолько сильной, что, услышав новость, он был уверен, что ее жизнь будет короткой. Вскоре после этого он получил известие о назначении следующего агента Весны. Рюсэй предстояло встретиться с этим новоиспеченным воплощением богини. Им предстояло принять участие в Сезонных спусках, во время которых она воссоздавала миф, проводя время с Зимой, отцом всех времен года.
При этом встреча не была слишком формальной. Кроме того, это был способ познакомить Агентов друг с другом, так что, по сути, после получения Агентов им предстояло всего месяц жить с незнакомцем.
Я слышал, что новенькая была близка мне по возрасту.
Рюсэй бросил защитный взгляд на окружавших его жителей Города Зимы. Большинство из них были мужчинами среднего возраста, и все они выглядели внушительно и сурово. Итехо, которому на тот момент было девятнадцать лет, относился к молодым.
— Итехо.
Рюсэй позвал его тоненьким голоском. Итехо тут же пригнулся, чтобы поднести ухо поближе.
— Эй... Сколько лет Агенту Весны?
— Рюсэй... ты не слушал? Шесть.
— Значит, ребенок.
— Как и ты.
Он нахмурился. Он был Агентом Зимы с пяти лет, а сейчас ему было десять. Шестилетний агент был бы очень похож на него, когда он только начинал свою карьеру. По сравнению с ним он чувствовал себя взрослым.
— Ты впервые оказался с ребенком своего возраста, не так ли? Надеюсь, вы подружитесь.
Итехо улыбнулся ему, но Рюсэй не ответил.
— Это девочка, да?
— Да.
— Мы действительно можем быть друзьями?
В Городе Зимы было много мужчин, но мало женщин. Рюсэй привык жить с мужчинами постарше, поэтому ему было неприятно, что в этот момент к нему врывается женщина.
— Послушай, Рюсэй. Она пришла сюда не потому, что ей так хочется. Не думай о том, сможете ли вы подружиться. Просто сделай это. Будьте дружны.
— Почему? Тогда ей не стоило приходить.
— Ты думаешь, у нее есть право отказаться от ритуалов? Ее выбрасывают в место, не похожее на то, где ее воспитывали. Ты, как Зима, не проходишь через Спуск Сезона, но подумай, каково ей. Разве тебе не было бы страшно провести целый месяц в незнакомом доме?
— Меня тошнит от одной мысли об этом.
Рюсэя раздражал нотационный тон, но Итехо легко понял, о чем идет речь. Он согласился.
— Кроме того, вы можете стать лучшими друзьями навсегда!
Рюсэй не знал, как на это реагировать.
— Что? У меня за всю жизнь не было ни одного друга.
Рюсэю показалось, что ему не по себе от того, что он получил то, чего у него никогда не было. То, что у него не было друзей, больше не задевало его, но задевало Итехо.
— Ты не считаешь меня?
— Я имею в виду... Ты как мой опекун, мой помощник... мой брат...
— Верно. Ты прав. И именно поэтому... другие Агенты - единственные три человека в этой стране, которые могут понять твое положение и твою боль.
— Мне никто не нужен. Мне никогда никто не был нужен.
— Хорошо. Я не буду тебя принуждать. Просто перестань пялиться. Это грубо.
— Это просто мое лицо. Я выгляжу так с самого рождения, и ты это знаешь.
Итехо надоело, что Рюсэй на все отвечает с сарказмом, и он схватился за нос. Рюсэй отбивался, ударяя Итехо по подбородку. Итехо ущипнул Рюсэя за щеку. Рюсэй ударил Итехо по бедру.
Когда хозяин и помощник Зимы продолжали свой обычный разговор на языке жестов, они услышали, как снаружи остановилась машина. Ворота были отперты.
— Леди Хинагику Кая, агент Весны, и ее помощница, леди Сакура Химедака, прибыли.
С драматическим объявлением об их прибытии ворота были открыты. Любопытно, что независимо от поколения, от Агента Весны всегда исходил цветочный аромат. Аромат весны наполнил окрестности, как только ворота открылись.
Увидев ее, Рюсэй задохнулся.
Так это и есть новая Весна.
В ее облике чувствовалась божественность, которая затрагивала все пять его чувств. Несмотря на то что он знал всех остальных Агентов, Рюсэй чувствовал себя ошеломленным ее присутствием. Оглядевшись в поисках шестилетней девочки с мистической аурой, он заметил двух девушек. Одна с волосами цвета янтаря, другая - цвета обсидиана.
Они обе были красивы и грациозны, но чутье подсказывало ему, что именно девочка с янтарными волосами - воплощение Весны. Казалось, она и без посторонних могла определить, что Рюсэй - агент Зимы. В его сне ее лицо почему-то было покрыто черным.
Но хотя он не мог видеть ее лица, он помнил, как ощущал ее взгляд.
— Лорд Зима, я рада получить эту аудиенцию у вас.
В тот момент Рюсэй узнал, каково это, когда у тебя крадут сердце. Она была очаровательна, как фея, но это была не единственная причина.
Моя весна.
Почему-то эта мысль пришла ему в голову. Он не знал, почему. С предыдущим агентом Весны он этого не чувствовал. Но когда он увидел эту девушку, стоящую посреди снега, она была его Весной, от макушки до кончиков пальцев на ногах. Он чувствовал это в своей крови. Любой бы сказал ему, что это любовь с первого взгляда, если бы он об этом упомянул, но Рюсэй чувствовал, что это нечто иное.
Я ждал тебя.
Он чувствовал, как работает судьба. Как будто он ждал появления этой девушки с момента своего рождения.
— Я прибыла сюда из Города Весны. Меня зовут Хинагику, и я с нетерпением жду возможности провести с вами этот месяц. Мы с моей помощницей Сакурой еще неопытны, но я надеюсь, что вы примете нас радушно.
Она говорила так, словно выходила за него замуж.
Рюсэй застыл, глядя на Хинагику. Бедная девушка из далекой страны боялась, что она в чем-то провинилась, и с тревогой наблюдала за ним.
— Рюсэй, поздоровайся. Рюсэй.
После того как Итехо несколько раз назвал его имя, Рюсэй наконец-то поприветствовал ее в ответ.
Он вспомнил, как Хинагику Кая улыбалась ему тогда, но так и не смог разглядеть ее лица.
Ее фигура превратилась в цветы сакуры и исчезла.
Сцена сна сменилась на внутреннее помещение додзё в Городе Зимы. Лица Хинагику по-прежнему не было видно.
Рюсэй создала ледяной меч. С древних времен создание ледяного оружия для подготовки к борьбе с повстанцами было частью базовой подготовки Агента Зимы к освоению своих божественных сил. Она наблюдала, как он тренируется.
Тем временем Сакура и Итехо тренировались с бамбуковыми мечами.
— Должен ли я обучать стилю Кангецу кого-то из Весны?
— Значит, иметь ученика из другого города - это действительно против правил?
— Нет, такого правила нет. Я приветствую энтузиазм... но боюсь, что жители города Весны могут не оценить его... Это очень интенсивный и жестокий стиль, и я не уверен, что смогу обучить ему девушку.
Итехо заколебался, но в глазах Сакуры не было ни капли сомнения.
— Я хочу научиться защищать леди Хинагику, и нет смысла злить из-за этого Город Весны. Кроме того, нельзя сказать, что я не должна учиться владеть мечом, потому что я женщина в наше время. Хотя мне бы не понравилось, если бы тебя ругали за то, что ты меня учишь... А что, если мы сохраним это в тайне? Я скажу, что научилась, просто наблюдая. Я не причиню тебе неприятностей.
— Нет, я... я хочу сказать, что хотел бы научить тебя, но я не уверен, что должен учить этому кого-то из Весны...
— Лорд Итехо, мы вернулись к началу.
Ученица, казалось, вела своего нового наставника.
Сакура с ее энтузиазмом оказалась вполне подходящей для Итехо в качестве ученика. Он умел заботиться о людях, и ему это нравилось. Тем временем Хинагику молча наблюдал за тем, как они приступили к тренировкам. Взгляд Розеи остановился на бездействующей девушке. Так получилось, что Хинагику тоже посмотрел в его сторону, и их взгляды встретились. Смутившись, Рюсэй тут же отвел взгляд.
— Рюсэй, составь компанию леди Хинагику.
Итехо внимательно следил за ней, размахивая бамбуковым мечом. Он был хозяином, а она - гостьей, и, конечно, развлекать ее должен был он.
Однако Рюсэй не знал, о чем говорить. Он нахмурился. Вскоре он сдался и подошел к девушке, сидящей на полу додзё.
— Тебе холодно? — спросил он.
Температура воздуха не была для Рюсэя чем-то необычным, но на улице стоял мороз. Она обхватила себя руками.
Хинагику покачала головой, стараясь не причинять ему неудобств. Рюсэй почесал голову и, подобрав оставленное на полу пальто, протянул его ей.
— Хмф.
— А?
Хинагику не сразу взяла пальто, и Рюсэй раздраженно придвинул его к ней.
— По крайней мере, стряхни пыль, прежде чем отдавать пальто девушке! — воскликнул Итехо сзади.
— Заткнись! — ответила Рюсэй. — Давай, надевай, пока Итехо снова на меня не накричал.
— Хорошо. Спасибо.
Хинагику сделала, как он сказал, и поспешно надела хаори. Хаори оказалось ей великовато.
— Ого, да ты маленькая.
— А? Извини.
— Почему ты извиняешься? В любом случае, ты - Агент Весны, так почему бы тебе не сделать ее теплее для себя?
— Мне сказали не делать этого вне тренировок...
— Тогда тренируйся.
— П-правильно. Но пытаться создать вокруг себя немного весны слишком сложно... И я не должна делать этого до дня проявления...
— Хм. Значит, ты не можешь делать маленькие вещи.
— Мне жаль...
Рюсэй чуть было не сказал, чтобы она больше не извинялась, но, скорее всего, если бы она извинилась, то сделала бы это в другой раз.
— Эй, тебе не нужно оставаться здесь и смотреть. Наверняка это скучно, да? Хочешь пойти куда-нибудь еще?
— Я хочу продолжать наблюдать за работой Сакуры... если это не слишком сложно.
— Это совсем не сложно.
На этом разговор закончился. Рюсэй повернулся, думая, что его работа здесь закончена, но тут Итехо бросил на него многозначительный взгляд, а Сакура - агрессивный.
— Лорд Итехо, как ее помощница, я не могу оставить это без внимания... даже если речь идет о лорде Рюсэе.
— Подожди, Сакура. Дай ему еще немного времени. Он никогда раньше не общался с девушками своего возраста... Оставь беднягу в покое.
Как грубо.
Однако товарищи мастера не могли оставаться в стороне, пока у них все так хорошо.
Рюсэй понимал это, несмотря на свой юный возраст. А Итехо не хотел молчать о том, что он дружелюбен к ней. Поэтому он сдался и повернулся, чтобы снова посмотреть на Хинагику.
Хинагику вздрогнула. Ей было страшно. Наверное, не стоит разговаривать с ней стоя. Поэтому Рюсэй сел рядом с ней. Он все еще не мог придумать тему для разговора. Он уже говорил о погоде. Да и вообще он был не слишком разговорчив.
В тот момент, когда он подумал о том, что жаловаться на Итехо - последнее дело...
— Лорд Рюсэй.
Хинагику заговорила первой. Она схватила рукава своего кимоно и засуетилась, набираясь храбрости, прежде чем продолжить.
— Э-э... Вы можете сделать что-нибудь с помощью сил Зимы?
Голос Хинагику дрожал от нервов. Ее лицо тоже покраснело.
Рюсэй сначала не понял вопроса, но вскоре до него дошло, что она говорит о создании им ледяного меча. Раньше она ничего подобного не видела. Конечно, она была впечатлена. Рюсэй почувствовал, как растет его уверенность.
— Я могу делать мечи, стрелы и копья.
— А цветы ты тоже умеешь делать? Или звезды?
— А?
Рюсэй не знал, как ответить на эти вопросы. Он никогда даже не думал о том, чтобы делать цветы. Никто в Городе Зимы и не думал. Его не учили создавать ничего, кроме оружия для тренировок.
— Я никогда не делал этого, но... ты хочешь, чтобы я сделал это?
— О-о, нет. Прости за глупый вопрос. Забудь об этом.
Хинагику торопливо склонила голову. Снова наступила тишина.
Теперь это будет выглядеть так, будто я ее отчитываю.
Итехо и Сакура снова уставились на него, ожидая нападения.
Он не хотел говорить, что не может. Не из-за гордости за Агента Зимы, а из-за того, что Рюсэй Канцубаки был упрямым мальчиком. Он легонько потянул Хинагику за кимоно. Та кротко посмотрела на него, словно сожалея о своей оплошности после того, как набралась смелости заговорить с ним.
Рюсэй заговорил еще увереннее.
— Я могу это сделать. Только смотри.
И все же у него не сразу получилось. Потребовались пробы и ошибки, пока он наконец не собрал один цветок и не подарил его Хинагику. Он был немного смущен тем, что подарил цветок девушке, но все равно гордился собой. Хинагику испуганно схватила цветок неправильной формы.
— Это должна быть цветущая айва. В саду есть такие, которые цветут каждый год. Я не знаю других, так что... прости.
Но Хинагику была тронута.
— Он холодный... и такая красивый...
Хинагику была так счастлива, что во время тренировки подошла к Сакуре, чтобы показать ей. Потом она вернулась, улыбаясь, как ребенок, получивший новую игрушку, а затем использовала свою собственную силу Весны.
— Я могу сделать несколько маленьких вещей.
Она достала из кимоно мешочек, вынула из него несколько цветочных семян и крепко сжала их. Затем из ее руки начали распускаться цветы.
— Это маргаритка, — смущенно сказала она. — Хинагику, как и мое имя. Пожалуйста, возьми ее... Если только она тебе не нужна?
Это был настоящий, живой цветок. Глаза Рюсэя загорелись при виде него. Агент Весны заставила его расцвести прямо у него на глазах.
— Вау! Это потрясающе!
— Н-нет, твой был более удивительным.
— Нет, это определенно лучше. Ты можешь творить. Я могу только замораживать. Я не могу сделать ничего подобного.
— ...
— Что случилось?
— Предыдущий агент... предыдущий агент Весны... не показала тебе?
— Нет, мы разговаривали во время Совета, но не показывали друг другу свои силы. К тому же я был там единственным ребенком, так что...
— Понятно...
— Ты первая, кто показал мне, Хинагику. Спасибо.
Это был первый раз, когда Рюсэй использовала ее имя. Затем она улыбнулась.
— Да, лорд Рюсэй.
Но во сне она исчезла в цветах сакуры, не успев показать ему свою улыбку.
Сон быстро пронесся через месяц, который они провели вместе, чтобы принять участие в Сезоне Спуска. Дни шли и шли.
Он сделал Хинагику снежного кролика. Они играли с санками, пока Итехо наблюдал за ними. Итехо дуэлировал с Сакурой на мечах. Все эти примечательные события были очень незначительными, все, что пережил бы обычный ребенок его возраста, но для Рюсэя все они были драгоценными. Что касается других Агентов того времени, то и Лето, и Осень были разными людьми, оба пожилыми.
Общение между временами года и так не было обычным делом, но разрыв между поколениями создавал еще больший барьер. Хинагику была первой другой богиней его поколения.
— Лорд Рюсэй... Я думала, вы страшнее. — пробормотала Хинагику.
Такая формация - Рюсэй и Хинагику идут вместе, а Итехо и Сакура наблюдают сзади - стала привычной. В сильно похолодавшем Городе играть было негде, но детям хотелось подышать свежим воздухом, и они отправились на прогулку.
Прогулка по лесу храма, захват симпатичных палочек и возвращение их обратно стали частью их обыденной жизни.
— Я? Страшно? Говорят, у меня не очень приятное лицо... наверное...
— Нет, это просто мое воображение. Ты очень добрый. Все в Зиме очень добрые.
— Это неправда. Некоторые из них ужасны.
— Но ведь лорд Итехо тоже такой добрый...
Хинагику оглянулась назад. Итехо тут же прекратил болтать и помахал ей рукой. Заботливая охрана отреагировала, как только хозяева что-то сделали.
Хинагику мягко помахала ему в ответ. С самого начала их совместная жизнь была невообразимо спокойной.
— Он просто добр к тебе. А со мной он очень раздражителен.
Итехо привык обходиться с озорными и несносными Рюсэем, поэтому присутствие рядом таких девушек, как Хинагику и Сакура, переключило его на любовь к старшему брату.
Что ж, у меня такое чувство.
Рюсэй бросил взгляд на Хинагику. Он все еще не мог видеть ее лица, но от одного взгляда на нее ему становилось тепло внутри, и он чувствовал, что улыбается.
Может быть, я более поверхностен, чем думал.
Он никогда не думал, что когда-нибудь почувствует такое, но он тоже привязался к Хинагику.
Расстояние между ними сократилось, и теперь она разговаривала с ним нормально, что радовало его.
— А в Весне они жестче?
Он хотел сказать это, чтобы продолжить разговор, но выражение лица Хинагику стало жестким. Рюсэй нахмурился. Возможно, ему не стоит говорить с ней об этом.
— Они что-нибудь делают с тобой? Что-то, о чем ты не хочешь говорить?
Он, не задумываясь, схватил ее за руку.
— Н-нет.
Желание защитить ее зародилось в нем.
— Скажи мне, если они издеваются над тобой. Я сам поговорю с городом Весны.
— Я в порядке, правда. — Хинагику схватила его за рукав. — Просто я дочь... госпожи... Сакура была первой, кто мне понравился... поэтому я... я действительно…
Рюсэй еще пожалеет о своем невежестве.
— Кто такая госпожа?
— Тебе не нужно знать.
Затем Хинагику снова исчезла вместе с цветами сакуры.
Сон снова пронесся мимо. На этот раз он не заходил так далеко вперед. Рюсэй заглядывала на кухню из коридора. Сакура и Итехо чистили овощи.
— Понятно... Я заметил, что ее черты лица похожи на черты лица ее предшественницы.
Они мрачно переговаривались.
— Говорят, это неслыханно. Они никогда не идут по прямой линии.
— Может, у них густая кровь?
— Не знаю. Но именно поэтому я буду признателен, если вы не будете говорить о бывшем агенте или Городе Весны с леди Хинагику... Если она заговорила об этом, значит, она вам доверяет, но все же...
— Я понимаю.
Рюсэй пришел только для того, чтобы взять сок из холодильника для Хинагику.
Но теперь он не мог войти внутрь, словно его тень была пришита к тому месту, где он стоял.
— Но подумать только, что бывший агент была матерью леди Хинагику...
Он не должен заходить внутрь. Его сердце громко стучало.
— Почему ее зовут по-другому? Кажется, полное имя последнего агента было Кобай Юкиянаги...
— На самом деле ее зовут Хинагику Юкиянаги. Ее фамилия изменилась, когда ее узнали. Кая - известная семья в Городе Весны. Глава города - тоже Кая: Бабушка леди Хинагику. Нынешний глава семьи женат и имеет детей, но леди Кобай влюбилась в него... не по праву... и родила леди Хинагику.
Рюсэй почувствовал, как в глубине его головы становится все холоднее. Он услышал треск льда.
Она...
Он почувствовал, что его сердце замерло, как в метель.
Она пыталась сказать мне что-то важное, но я не мог слушать.
Именно тогда Рюсэй понял значение слова "госпожа".
Он понял, почему она не могла ответить прямо, когда он спрашивал о Городе Весны. Он понял, почему она называла его и Итехо "добрыми". Он понимал все.
— Значит, леди Хинагику считалась незаконнорожденной...
Рюсэю казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Хинагику приехала в Город Зимы в возрасте шести лет, после года обучения.
То есть она потеряла мать в пять лет.
— Верно, но поскольку леди Кобай была Агентом до рождения леди Хинагику, они не относились к ней как к чуме... Это было более тонко.
Бывшая Агент была ее матерью, а она - незаконнорожденным ребенком. Затем шестеренки судьбы наделили ребенка силой Агента. Прямое кровное родство не имело никакого отношения к преемственности Агентов, но это означало, что пятилетняя Хинагику была наиболее подходящей на тот момент.
— Верно... Они не могут напрямую критиковать того, кто несет страну на своей спине.
— Да, но я слышал, они сказали, что она позорит имя Агентов. Жена была в ярости... и устроила ей ад...
— А с отцом ничего не случилось, да?
— Некоторые люди критиковали его, но по какой-то причине в таких ситуациях женщина всегда оказывается в проигрыше. Я слышал, что леди Кобаи редко бывала дома; это был ее способ защитить леди Хинагику от преследований. Значит... маленькая девочка не смогла увидеть свою мать в последние минуты жизни... Она оставила завещание, но в нем в основном говорилось, что она просит главу Каю позаботиться о леди Хинагику. И сменить ее имя с Юкиянаги на Кая.
— Подожди... Если есть завещание, то...
Даже мать не представляла, что случится после того, как она сделает свой выбор.
— Да. Она покончила с собой.
Наверное, она думала, что ее смерть решит все проблемы. Но этого не произошло.
Она никогда не могла предположить, что ее дочь станет следующим Агентом.
— Кто позаботился о леди Хинагику после ее смерти?
— Никто из Юкиянаги и Кая не вызвался, так что...
— Понятно. Вот тут-то вы и вмешались.
— О, нет. Я встретил ее, когда пробрался в сад ее особняка, чтобы украсть несколько персиков. Это было простое совпадение. Позже я понял, что мы связаны.
— ...
— Пожалуйста, не кричи на меня.
— Не буду.
Итехо и Сакура перешли к другой теме, но Рюсэй все еще не мог понять, что же делать.
Что теперь делать с Хинагику?
Дочь, оставшаяся в живых, по-прежнему жила в неловкой ситуации. Возможно, она могла бы начать другую жизнь в тихом месте, если бы ее не выбрали Агентом Весны. Она могла бы быть обычной девушкой, жить в хорошем месте, вдали от слухов и критики матери.
Однако боги были немилосердны, и судьба преподнесла ей жестокий удар.
Разве она не переживает те же страдания, что и ее мать?
Ей поклонялись из-за ее положения, но лишь поверхностно. С ней обращались как с орудием, так же как взрослые в Городе Зимы обращались с Рюсэем.
Она не могла ответить на его вопрос. Сплетни никогда не исчезают. Люди не становились хорошими внезапно. Рюсэй был чужой, и даже он мог сказать, что ее все равно подвергнут остракизму как дочь женщины, которая скандалила в Городе Весны, и девушки, которая унаследовала чудесные способности Агента Весны.
Почему?
Хотелось спросить Рюсэю.
Он знал, что никто не сможет ответить на этот вопрос, но он должен был его задать. Любой человек задал бы его, столкнувшись с несправедливостью.
Почему, боги?
Не получив ответа, Рюсэй взял свою пустую чашку и обернулся.
И вот она.
— Хинагику.
Он увидел, как ее слезы падают на пол. Рюсэй протянул руку, но она отступила. Он шагнул вперед и схватил ее за руку. Он хотел увести ее куда-нибудь сейчас.
Неважно, куда. В любое место, где они могли бы остаться наедине и она могла бы плакать сколько угодно.
Он знал, что такого места не существует, но все же.
Когда он бежал с ней, Хинагику внезапно исчезла в цветах сакуры.
Сцена помчалась вперед в белой дымке лепестков.
Сон достиг своей кульминации. Сцена переместилась на улицу.
Рюсэй мчался по лесу, окружавшему Город Зимы. Именно здесь сон всегда заканчивался той подлой трагедией десятилетней давности.
Рюсэй запыхался, когда бежал сквозь серебристое окружение. Оглянувшись, он увидел, что Итехо бежит с Хинагику на руках. Сакура бежала следом. А еще дальше их преследователи продирались сквозь деревья. Рюсэй дрожащими руками создавал ледяную стену, но после стольких раз он начал терять сознание. Его легкие горели.
Ха, ха, ха.
Ха, ха, ха.
Ха, ха, ха.
Ха, ха, ха.
— Рюсэй!
Его дыхание было таким резким, что казалось, будто из горла хлещет кровь. Он с трудом переставлял одну ногу перед другой. Он снова и снова подумывал о том, чтобы остановиться.
— Рюсэй! Не останавливайся! Беги! — крикнул ему Итехо.
— Лорд Рюсэй!
Хинагику со слезами на глазах звала его по имени.
Рюсэю тоже хотелось плакать. Голос в его голове кричал - почему это должно было случиться?
— Беги, беги, опережай их! Этот мальчик - агент Зимы! Убей его!
И тут Рюсэй понял, что повстанцы охотятся за ним.
Вчетвером они побежали прочь от злоумышленников.
Радикалы, желающие избавиться от Зимы?
Они сказали убить его, а не захватить живым - им не нужны были его способности. Они были частью повстанческой фракции, которая считала времена года злом.
Может, они не упомянули Хинагику, потому что не знали о ней? Возможно, они не знали, что Агент Весны теперь маленькая девочка. Хинагику не выходила в мир до окончания Спуска Сезона.
А это означало, что они вряд ли станут ее преследовать. Им не следовало сбегать вместе. Он не должен был думать о том, чтобы "защитить" ее после того, как повстанцы показали себя с лучшей стороны.
Это я во всем виноват.
Рюсэй огляделся во сне. Кровь капала из ран Итехо, когда он бежал, прикрывая детей. Рюсэй тупо смотрел на цветные точки на снегу. Его брат истекал кровью из-за повстанцев, которые пришли за его жизнью. Им было трудно бежать из-за снега. Горло жгло от холода. Хинагику плакала, потому что она оказалась замешана в убийстве Рюсэя. Рюсэй сам все это устроил.
— Берегись!
Сакура прыгнула перед Рюсэем, получив пулю. Опять его вина.
— Позаботьтесь о леди Хинагику!
Это была его вина.
— Беги! Быстрее!
Всё. Всё. Более чем логично.
— Сакурааа!
Все это произошло из-за него. Потому что он был избран Богом Зимы.
Агенты Зимы до него, и те, что были до него, и все остальные на протяжении всей истории - они были частью этой бесконечной игры в пятнашки.
В те времена, когда цивилизация была менее развита, многие больные люди не могли пережить зиму. Из-за этого Агентов Зимы ненавидели больше всех из четырех.
Для этих людей зима не приносила чудес - Агенты были ходячими катастрофами. Их атаковали камнями и стрелами. Преемственность шла быстрее всего среди Зимних, потому что их буквально выслеживали.
Даже сейчас в малоразвитых районах было трудно пережить зиму. Преследование стало традицией. Люди не становились пацифистами так просто. Они не меняли своих взглядов. Их идеология передавалась из поколения в поколение.
Но разве это моя вина?
В этом виновата Зима, а не Рюсэй Канцубаки.
Но это... это моя вина.
Они оказались здесь в такой ситуации, потому что Рюсэй Канцубаки был Агентом Зимы.
Неужели все это пройдет, если меня здесь не будет?
По крайней мере, повстанцы могли бы уйти довольными. Он должен был сделать выбор.
Это был не тот выбор, который должен делать десятилетний мальчик, но его положение не оставляло ему другого выхода.
По иронии судьбы, боги позволили людям захватить власть из-за любви, а теперь люди, пришедшие на смену Сезонам, оказались в растерянности из-за любви.
Что я могу сделать? спросил он себя. Другая его сторона дала ему четкий ответ: Привлечь внимание повстанцев. Или дать им то, что они хотят.
Рюсэй снова спросил, что делать. Ответ пришел незамедлительно:
Умереть.
Он не мог придумать другого выхода.
Вывод был безэмоциональным, холодным, как воздух снаружи.
Если я сначала попрошу их пощадить остальных, они, возможно, отпустят их.
Единственный, на кого они могли положиться, Итехо, был тяжело ранен. Остальные трое были детьми. Поимка одного из них была лишь вопросом времени. Это должен был быть он. Он должен был смириться со своей участью. Но не с другими.
Не Хинагику и Сакуру.
Он не мог допустить, чтобы они погибли вместе с ним.
Итехо поклялся отдать ему свою жизнь, но он не мог допустить, чтобы двое других тоже оказались в могиле.
Я должен умереть.
Это стоило того, чтобы рискнуть. Повстанцы тоже не захотят оставаться там надолго.
Другого выбора не было.
Он должен был поступить правильно, и сделать это нужно было сейчас.
Рюсэй посмотрел на Итехо. Тот посмотрел на Сакуру, потом на Хинагику. Он так и не смог разглядеть ее лицо во сне. Но он мог сказать, что она плачет.
Слезы падали одна за другой. Она дрожала и от страха, и от холода.
Хинагику.
В его сердце расцвело неописуемое желание защитить ее.
Она всегда была втянута в чужие проблемы. И всегда по причинам, которые она была не в силах изменить.
Что бы ни случилось, даже если это всего лишь Хинагику.
Ее всегда охватывало беспокойство.
Я хочу защитить ее.
Это была уже не просто жалость.
Поначалу он, возможно, именно это и чувствовал - сострадание к ее воспитанию и обстоятельствам. Из-за этого ему захотелось защитить ее. Но одного этого было недостаточно, чтобы отдать свою жизнь, как он собирался сделать сейчас.
Хинагику.
Они вместе играли среди зимнего снега. Она была его первым другом.
Хинагику.
Они делились своими страхами, которые мог понять только бог или богиня. Ее боль стала его болью.
Ее улыбка заразила невыразительного мальчика. С ней было весело - возможно, это было самое чудесное время в короткой жизни Рюсэя.
Хинагику. Хинагику.
Если бы он мог спасти только одного человека за всю свою жизнь...
Хинагику, я хочу защитить тебя.
Он хотел, чтобы это была именно эта девушка.
Я хочу защитить тебя.
В этот момент Рюсэй влюбился.
В тот момент он не был Агентом Зимы - Рюсэй Канцубаки влюбился в Хинагику Кая.
— Итехо! Позаботься о Сакуре!
Во сне Рюсэй создал самую большую ледяную стену, как и тогда.
Среди повстанцев поднялся переполох. Позади Рюсэя стояли Сакура, Итехо и Хинагику, в таком порядке. Стена должна была быть достаточно высокой и прочной, чтобы уберечь их всех. Это требовало высокого мастерства.
Хинагику выскочила из рук Итехо и побежала к Сакуре.
Мгновение спустя Итехо, стиснув зубы от боли в огнестрельной ране, побежал за ней.
— Леди Хинагику! Я понесу Сакуру. Простите... Вы можете бежать сами?
— Да!
Рюсэй почувствовал облегчение при виде их слаженности.
Хорошо. Это даст мне больше времени.
Повстанцы снова и снова стреляли в ледяную стену. Прорваться сквозь нее было лишь вопросом времени.
Сосредоточьтесь. Держись уверенно.
Руки Рюсэя дрожали, но голубой свет его божественных сил озарил кончики пальцев, и холодные лучи стали твердыми. То же самое он делал уже много раз. Даже среди страха и смятения он все равно мог сделать это.
Создать нечто, что покончит с ним в мгновение ока.
Он уже много раз создавал мечи. Длинные, для боя.
Но сейчас ему не нужны были такие. Достаточно было короткого, достаточно большого, чтобы разрушить его сердце. Но не слишком короткий, иначе он не сможет пронзить его достаточно глубоко. Но что-то, что легко держать в руках и быстро орудовать.
Создать что-то, что может убить.
— Рюсэй, что ты делаешь?! Давай уйдем! Ты всего лишь ребенок! Ты не сможешь победить их мечом! — крикнул Итехо. Он думал, что Рюсэй хочет дать отпор.
Рюсэй пытался сказать ему, чтобы он продолжал бежать, но Итехо по выражению лица Рюсэя понял, что что-то не так.
На лице Рюсэя появилась неловкая улыбка. Он понимал, как некрасиво с его стороны не уметь правильно улыбаться, но даже с таким неуклюжим выражением лица он отдал приказ своему помощнику.
— Итехо, я приказываю тебе бежать дальше.
— Рюсэй?
Итехо в недоумении назвал его имя.
— Ты понимаешь, что я говорю? — наставительно произнесла Рюсэй.
— Подожди!
Итехо понял, что он имел в виду, но не хотел понимать. Кто-то должен был сдаться.
Девятнадцатилетнего юноши было недостаточно, чтобы защитить троих детей.
— Ты ведь можешь позаботиться о девочках, не так ли?
Лучше самому выбирать, кем пожертвовать.
Лучше пожертвовать тем, кого можно заменить. Так мир сможет продолжать существовать.
— Рюсэй, подожди!
И лучше всего на эту роль подходил десятилетний мальчик, ради которого Итехо проливал кровь и пот.
И мальчик это понимал.
— Я сделаю последнюю метель. Возможно, мне не удастся скрыть пятна крови. Но прошу тебя. Убегайте. Я буду умолять, чтобы они пощадили вас. Это единственный выход.
— Не глупи! Просто беги!
Рюсэй задрожал; страх на его лице был детским, но осанка - властной.
— Не заставляй меня повторять, Итехо. Это приказ. Бери Хинагику и Сакуру и убегай. Я не убегу. Я умру здесь. Это их удовлетворит.
— Рюсэй!!! — закричал Итехо.
— Не надо! — закричала Хинагику, и мир разорвался на части. — Не делай этого!
Дымка, покрывавшая лицо Хинагику во сне, наконец рассеялась.
Хинагику.
Ее лицо было воплощением весны.
Прекрасное, эфемерное и...
— Лорд Рюсэй.
Сильное, как распустившийся цветок в поле. Редкие цитриновые глаза Хинагику ярко блестели.
— Не сдавайся! Не делай этого! Ты должен бежать и жить!
Голос Хинагику звучал, как сломанная машина.
Сакура потеряла сознание от полученных ран, и Хинагику прикоснулась к ней. Она просто прикоснулась к ней.
— Сакура, не волнуйся. Все будет хорошо.
Итехо и Сакура были ошеломлены.
Они не понимали, почему Агент Весны так говорит.
— Хинагику, ты...
И тут его ухо пронзила пуля. Враг пробил ледяную стену. Осколки льда посыпались на спину Рюсэя. Ему пришлось снова сосредоточиться и создать еще одну.
Вы не можете подождать секунду?!
Остальные трое еще не убежали. Он не смог их убедить. Он должен был умереть как можно скорее, но сейчас Хинагику вела себя совсем по-другому. Ее глаза горели с волей загнанного в угол зверя.
— Лорд Итехо, пожалуйста, позаботьтесь о ней!
Она должна была остаться позади, но подбежала к Рюсэю.
Рюсэй подавил желание накричать на нее и создал еще одну ледяную стену. Он должен был защитить ее от пуль. Времени не было. Он сделал ее высокой и широкой, в форме буквы U, и она окружила их. Как только повстанцы заметят отверстие, все будет кончено.
Хинагику побежала к Рюсэю и не успела остановиться, как столкнулась с ним. Рюсэй придержал ее одной рукой.
Даже когда ему предстояло умереть, обнимать девушку было странно.
Пока Рюсэй сопротивлялся пулям, пробивающим ледяную стену, Хинагику отчаянно кричала в его объятиях:
— Никто не должен умереть! Ни ты, ни лорд Итехо, ни Сакура, ни кто-либо из жителей Города Зимы. Я не позволю этому случиться!
Выражение лица Хинагику было таким, будто она вот-вот умрет.
— Хинагику, пожалуйста! Это не имеет к тебе никакого отношения...
— Да, имеет!
— Нет, не имеет!
— Нет, не имеет! Потому что я... я люблю тебя!
— А!
— Ты ведь снова будешь проводить со мной время? Ты же обещал!
— Прости... Это уже невозможно... Подружись со следующим Агентом Зимы.
Он ответил холодно, но Хинагику не сдавалась.
— Не говори так, будто это ерунда... Я хочу тебя... Ты мне нужен... И к тому же... ты ведь не знаешь, что происходит после смерти, правда?
— А?
Что?
— Я знаю...
О чем она говорит?
Из круглых, как полная луна, глаз Хинагику полились слезы. Тогда она задала мальчику, отмеченному смертью, вопрос, на который он не мог ответить.
— Лорд Рюсэй... Моя мать тоже пыталась чего-то добиться, умерев, как ты сейчас.
Пожалуйста, не надо.
— Она совершила нечто непростительное, и все ее возненавидели.
Я не хочу этого слышать.
— Они столько раз говорили ей, что она не нужна. Они и мне это говорили.
Я уже сделал свой выбор. Прекращаю говорить.
— Поэтому она пыталась все исправить. Если они говорили, что она обуза, то она просто должна была уйти. Тогда жизнь ее дочери станет немного лучше. И она надеялась...
Не пытайтесь разрушить мою решимость.
— Но после того как она открыла коробку, все продолжали меня ненавидеть. Если ты будешь слушать людей, которые тебя ненавидят, и делать то, что они говорят, ты спасешь только себя!
Я уже сделал свой выбор. Я закалил себя.
— И они будут смеяться только после твоей смерти! Они скажут, что ты заслужил это! Что ты дурак, раз поступил так, как они сказали! Я знаю это!
Пожалуйста, только не говори этого.
— Я... знаю это... Я видела много таких людей!
Именно потому, что эти слова исходили от Хинагику - от девушки, которую оставили, они и дошли до Рюсэя.
Он собирался подарить Хинагику еще больше боли.
— Но это единственное, что я могу сделать, чтобы защитить тебя от повстанцев!
— Есть другой путь!
— Нет! В конце концов они нас всех поймают!
— Есть! Давай убежим! Даже если мы не можем сражаться, даже если мы просто боремся за выживание, мы должны выбрать бегство! В конце концов... Лорд Рюсэй…
Я выбрал смерть.
— Лорд Розеи...
Я принял решение. Не ломай его.
— Ты же не хочешь умереть сейчас?!
Цитриновые глаза Хинагику, ее голос, все ее существо поколебали его решимость.
Ее невинные слова были остры, как любое лезвие.
Откуда ты знаешь?
Он хотел сказать ей, что не нуждается в ее поверхностных попытках проявить внимание, что волен сам выбирать день своей смерти и многое другое.
Сказать ей.
— Тогда что же мне делать?
Он скрежетал зубами и плакал сильнее, чем Хинагику.
Он не мог дышать. Он не мог остановить слезы.
Да, ты права.
Он не мог сдержать себя, когда девушка, которую он пытался защитить, разоблачила его.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал?! — взорвался он.
Я не хочу умирать. Это просто ситуация, в которой мы оказались; у меня нет желания умирать.
— Я не хочу умирать! Но лучше пусть это буду я, чем кто-то из вас!
Я хочу жить.
— Я бы этого не вынес! Я должен умереть один, а не тащить всех за собой!
Но я не могу придумать другого выхода.
И больше всего на свете я хочу спасти тебя.
И тут он услышал, как позади него треснула ледяная стена.
Все превысило свои пределы. Они все будут продырявлены, как только стена рухнет.
Хинагику!
Страх охватил Рюсэя, даже когда он попытался прижать Хинагику к себе.
Он хотел защитить ее, не более того. Но Хинагику стряхнула его руку.
Она отвергла его. Она вырвалась из его рук и схватила его. Со всей силы она оттолкнула его от себя.
Рюсэй споткнулся и упал на мягкий снег. Хинагику стояла спиной к разрушающейся ледяной стене - последней линии обороны. Злилась ли она? Или растеряна? Он понятия не имел, что она хотела сказать.
Рюсэй в недоумении уставился на нее.
— Лорд Рюсэй. Давайте убежим все вместе... Это не поражение. Давайте все... убежим.
Когда ледяная стена треснула еще больше, Хинагику достала из рукава кимоно свой мешочек. Она достала семена и бросила взгляд на Рюсэя.
— Терпи и жди времени для битвы.
Возможно, в этот момент Хинагику действительно стала богиней.
Она не была похожа на шестилетнюю девочку.
Такие слова не вырвались бы из уст ребенка. Она не стала бы командовать в такой ситуации.
Она велела ему повременить и приготовиться к новой возможности сразиться.
Затем у ног Хинагику выросли деревья.
Она больше не была девушкой - она была богиней.
Высокие тени вскоре одолели Рюсэя и всех остальных. Растения, растущие благодаря сверхъестественной силе и надеждам Агента Весны, резали лица и тела всех вокруг.
Это была полномасштабная атака. Если бы ей хватило сил подчинить растения своей воле...
— Хина... гику...
Стали бы они чудовищами, поглощающими все подряд?
Она не стала петь и танцевать. Достаточно было выплеснуть свои эмоции.
Она потеряла всякую сдержанность.
Деревья извивались, как змеи, опутывая Рюсэя и остальных. Их ветви и листья быстро закрыли щели между внутренней и внешней частями их тюрьмы. Цветы распустились, а затем зацвели. Цветущие вишневые деревья, созданные силой богини, образовали деревянную крепость вокруг тех, кого Хинагику хотела взять под свою защиту.
Рюсэй не сразу понял, что происходит.
Почему меня заперли?
Оглянувшись, Рюсэй увидел, что Сакура плачет, полубессознательно истекая кровью.
Итехо понял, что происходит, и попытался дать отпор: он сломал несколько веток, но они тут же регенерировали.
Единственное, что Рюсэй мог видеть - это прекрасный цвет цветов. Даже тяжелым орудиям потребовалось бы немало времени, чтобы прорваться сквозь эту пышную крепость.
С другой стороны, он больше не видел вокруг себя никаких угроз. Только прекрасные цветы сакуры.
Хинагику Кая создала крепость весны только благодаря своему желанию защитить их. Но ее не было внутри вместе с ними. Ее голос звучал снаружи:
— Пожалуйста... Не убивайте Сакуру. Не убивайте лорда Рюсэя
В голосе слышалась боль.
— Не стреляйте больше в лорда Итехо.
Она выполнила слишком тяжелую работу за слишком короткое время.
Нагрузка божественной силы на ее тело была непостижимой. Должно быть, ей было трудно дышать.
Подожди, Хинагику.
Рюсэй взмахнул ледяным кинжалом, который все еще держал в руке.
Он поднял его, и от удара по его лицу побежали слезы.
— Гх... э...
Он взмахнул им снова и снова, разрезая дерево, отчаянно гоняясь за ее голосом.
Слезы брызгали на ветки с каждым взмахом.
Подождите. Подождите, пожалуйста.
Но все было напрасно: вырастали новые ветви, распускались новые цветы. Они были в полной безопасности, запертые в этом замке из цветов. Крепость рухнет, как только будет отрезана от божественных сил своего создателя, но Хинагику не позволит этому случиться.
Нет. Пожалуйста, нет. Подождите.
Хинагику заговорила неуклюже, но настоятельно, чтобы убедить повстанцев.
— Скоро прибудет национальная безопасность, — доказывала она. Они должны бежать. Они должны быть довольны тем, что им удалось напасть на Город Зимы.
— Отпустите остальных, и можете взять меня в заложницы.
Она предложила себя. Не оказывая сопротивления. Она знала, что даже если они убьют его, родится новый агент Зимы.
На сегодня этого было достаточно. Этот случай останется в истории.
Для повстанцев это было достаточной победой. Не было смысла давать себя захватить в плен. Тогда нападение обернется провалом.
Захватив ее в плен, они могли бы одержать победу и бежать.
Поэтому, пожалуйста, не причиняйте им больше вреда.
— Леди Хинагику, не надо! Нет! Нет! НЕТ!
Кричала Сакура внутри деревянной тюрьмы. Хинагику услышала ее и ответила словами ободрения.
— Сакура, не волнуйся. Все будет хорошо. Я защищу тебя.
Хинагику была совсем рядом, но Рюсэй не мог ее видеть.
— Нет! Нет! Я буду заложником! Возьмите меня!
Почти в пределах досягаемости, но вне поля зрения.
— Прости... но это не можешь быть ты. Пожалуйста, найди помощь, как только я уйду... Я уверена, что выжившие в Городе Зимы будут искать меня...
— НЕТ! Леди Хинагику! Леди Хинагикуу!
Она была в пределах слышимости, но недосягаема.
— Ты не должна идти! Не делай этого! Не беспокойся о нас и беги!
Зрение Рюсэя помутнело от слез.
Капли слез падали быстрее, чем цветы сакуры. Ледяной клинок выпал из его руки и рассыпался на снежинки. Его руки и ноги ослабли. Стремительно нахлынувшие печаль и отчаяние отняли у него все.
Почему? спросил он у мира.
Почему? спрашивал он судьбу, как делал это уже много раз.
Он не мог понять, почему это произошло.
Он не мог понять, почему его существование должно было принести столько несчастий.
И он не хотел понимать.
— Лорд Итехо... Я не могу... больше... держать это...
Его бросили в этот мир, сказали дышать и ходить.
— Пожалуйста, позаботьтесь о Сакуре.
На него возложили миссию, и он жил ради нее.
— Пожалуйста. Пожалуйста, живи.
Все было решено за него с самого детства, и он был вынужден смириться с этим.
Он делал все, что мог, а несчастье все равно приходило.
Почему?
Повторяющийся вопрос был бессмысленной сентиментальностью. Он ничего не решал. Но Рюсэю было десять лет, и он ничего не мог поделать с кружащимся вихрем судьбы, кроме как проливать бесконечный поток слез.
— Хинагику...
Цветы сакуры мешали. Деревья мешали.
— Хина... гику... я...
Ему нравились ее цветы, но сейчас он хотел просто заморозить их.
— Пожалуйста, не надо. Я умоляю тебя.
Рюсэй прижался к цветущей сакуре, охранявшей его, и разрыдался.
— Хинагику, не уходи. Пожалуйста... Я люблю тебя.
Умолял он.
Почему?
Этот безответный вопрос тщетно повторялся в его голове.
Рюсэю хотелось, чтобы его сердце и глаза просто остановились. Они мешали. Все, что они делали, вызывало раздражение.
— Я люблю тебя...
Ему хотелось чего-то более полезного, чем слезы.
— Я люблю тебя так же, как Бог Зимы полюбил Богиню Весны.
Ему хотелось чуда, которое могло бы отменить все это.
— Так что, пожалуйста, не уходи. Это не сделает меня счастливым. Я ненавижу это.
Неужели нет ничего? Что-нибудь, что могло бы решить эту проблему?
Бог.
Рюсэй беззвучно взывал к любому всемогущему существу, которое могло бы его выслушать.
К Богу.
Но ничего не происходило.
Бог.
Кому бы мог молиться воплощенный бог?
Кому-то.
Богу Зимы? Но ведь именно благодаря его благословениям это произошло.
Кто угодно.
Для Рюсэя не было спасения.
Кто-нибудь, пожалуйста. Пожалуйста.
Агенту Зимы не к кому было обратиться с молитвой.
— Лорд Рюсэй...
Его горло сжалось от звука, которым его первая любовь назвала его имя. Он сглотнул соленые слезы.
— Пожалуйста, подожди. Я знаю, ты слышишь меня. Пожалуйста... Я люблю тебя... Я говорю тебе...
— Я очень рада... Лорд Рюсэй… — Голос Хинагику звучал искренне счастливо.
— Пожалуйста, не делай этого...
Боль в его сердце была слишком сильной, он хотел умереть в тот же миг.
[[image:/storage/reader-images/91df537b39cca662d69b5bff35f26821f396e40b.png]]
— Лорд Рюсэй.
— Пожалуйста, не надо. Не уходи.
— Лорд Рюсэй... Мне было весело этой зимой. Спасибо, что провели со мной время.
Почему это должно было случиться?
— Хинагику, послушай. Я хотел умереть. Это бы все решило.
Что они сделали не так?
— Спасибо за ледяной цветок.
— Просто подожди. Я умру вместо этого.
Кто был не прав?
— Спасибо за доброту, лорд Рюсэй.
— Я умру. Я умру прямо сейчас. И тогда тебе не придется уходить.
Виновато ли в этом его собственное рождение?
— И я уверен, что тоже буду спасен. Так что, пожалуйста.
Аххх, если бы мне предстояло пройти через это...
— Так что, пожалуйста, проведите время со мной еще раз?
Лучше бы я никогда не рождался...
Несмотря на то, что Рюсэю не к кому было обратиться с молитвой, он произнес.
— Я умру. Я покажу тебе... Я умру прямо здесь; пожалуйста, скажи им, что я умру.
Он обратился с молитвой к юной богине весны.
— Пожалуйста. Прости меня, Хинагику... Я был глуп.
Он не знал, кому еще молиться. У него не было никого, кроме нее.
— Я должен был покончить с собой раньше... Пожалуйста, не делай этого, ты не знаешь, что они сделают. Ты не представляешь, что они с тобой сделают.
Потому что она защитила его от наказания, потому что держала его на расстоянии из любви.
— Пожалуйста, не надо. Пожалуйста, я умоляю тебя, Хинагику, я... я люблю...
Он мало что мог сказать своей первой любви по ту сторону цветущей сакуры.
Поэтому он должен был использовать это время, чтобы сказать ей как можно больше.
— Я люблю тебя. Пожалуйста, выслушай меня... Я люблю тебя.
Он передал ей свою любовь с молитвой о том, чтобы она не уходила.
— Лорд Рюсэй.
Голос Хинагику был прерван голосом повстанца.
Они были готовы к отъезду. Они приняли сделку.
Вдалеке взвыли сирены. Национальная безопасность была наготове. Все было кончено. Они забирали ее. Рюсэй слышал шаги по снегу.
— Лорд Рюсэй! Лорд Рюсэй! Я дам вам ответ!" донесся до него голос Хинагику, когда ее уводили. "Так прошу вас, лорд Рюсэй...
Сон закончился так же, как и реальность.
В повторном кошмаре не произошло никаких изменений.
Рюсэй снова и снова переживал одну и ту же историю, словно в наказание.
— Может быть, ты будешь жить?
Ему снилась девушка, которая защищала его с душераздирающей добротой.
После пробуждения он всегда оставался слабым.
— Нгх…
Кто-то встряхнул его, и он попытался вернуться в реальность.
Он потрогал свое лицо. Ему было уже не девять лет. У него был цвет лица взрослого человека.
Но слезы остались прежними.
— Рюсэй, что случилось? Тебе опять приснился кошмар?
Итехо, как всегда, был рядом с его кроватью. Он разбудил Рюсэя, должно быть, увидев, как тот ворочается, через камеру наблюдения.
Он делал это уже десять лет.
Он прожигал свою жизнь, искупая свою неудачу, случившуюся все эти годы назад. Тогда ему было девятнадцать, сейчас двадцать девять, а он все еще следит за Рюсэем. Это было похоже на проклятие.
Его доброта иногда раздражала Рюсэя, иногда становилась еще одной причиной его боли.
— Итехо...
Рюсэю было уже двадцать. Повзрослев, он понял, какое бремя пришлось нести Итехо в девятнадцать лет. В свете ламп лицо Итехо выглядело как источник света. Свет, всегда мягко освещающий темноту Рюсэя.
— Все хорошо, Рюсэй. Весна уже вернулась.
Присутствие Итехо придавало ему мужества.
Я должен перестать так жить, подумал Рюсэй в тот момент. Во всех отношениях он был на грани срыва.
Его нынешнее положение, его прошлое, его будущее, его лицо, мокрое от слез, его дрожащие руки, лекарства, которые ему приходилось принимать, жизнь с людьми, которые держали его за голову, - он ненавидел все это. Он ненавидел эту жизнь.
К черту все это.
Его настоящее было хуже всего. Его судьба была слишком жестокой.
Его будущее было безысходным. Прошлое лучше было отбросить.
В той жизни, которую вел Бог Зимы, не было ничего хорошего.
Его подташнивало при мысли о том, что нужно найти виновного, на которого можно свалить всю вину.
Мысли о самоубийстве снова закрадывались в его желудок, захватывая каждый дюйм тела. Может быть, ему лучше сдаться? У него всегда было это маленькое желание умереть. Но...
Не сейчас.
Он не хотел, чтобы эта мысль победила.
Все равно когда-нибудь он умрет. Он просто не знал, когда.
Смерть приходит ко всем одинаково. Возможно, его убьют повстанцы. Может быть, болезнь. Сейчас наиболее вероятным вариантом был он сам.
Но это не сейчас. У меня еще есть дела.
Сейчас Рюсэй был жив.
Весна вернулась. Я должен действовать.
Он получил эту жизнь благодаря ее защите. Он должен использовать ее для чего-то хорошего. Он хотел жить так, чтобы за это не было стыдно.
И человек, которого он больше всего хотел видеть, сейчас вернулся.
Встань на ноги.
Его первая любовь велела ему терпеть и ждать, когда наступит время битвы.
Я достаточно натерпелся. Время для битвы пришло.
Она подарила ему жизнь, но не для того, чтобы он проиграл, - она оставила его в живых, чтобы он мог победить.
Настало время бросить вызов судьбе и отомстить.
Ему хотелось кричать на все, что заставляло их страдать. Погрозить им средним пальцем, чтобы все видели.
Скажи ему: "Пришло время тебе попробовать свое собственное лекарство".
— Итехо, если я скажу тебе, что хочу сделать какую-нибудь глупость, ты пойдешь со мной?
Вопрос был необдуманным; не было никакого контекста для того, о чем он говорил или чего ожидал. И все же его помощник не поднял бровь и не задумался; он просто кивнул.
— Я последую за тобой, куда ты пожелаешь.
Возможно, он ждал именно этого момента - когда его хозяин встанет с места.
— Тогда с чего мы начнем? — спросил он, и Рюсэю снова вспомнилось, почему он хотел, чтобы этот человек был рядом с ним в его путешествии к могиле.
На следующий день Рюсэй связался со Стражем Весны, Сакурой Химедакой.
Он позвонил в стражу Города Зимы и впервые за пять лет поговорил с ней по телефону.
— Сакура, ты меня слышишь?
Он не слышал ее голоса уже много лет, но когда-то они жили вместе. Даже после ее ухода он не переставал думать о ней.
Он услышал, как она потрясенно вздохнула.
— Рюсэй…
Он до сих пор отчетливо помнил, как она кричала на него, называя предателем. В последний раз он видел ее, когда Городской староста Зимы решил прекратить масштабные расследования. Она плакала и нападала на них за то, что они предали ее доверие, и Итехо и Рюсэй никогда не забудут выражение ее лица. Они умоляли ее подождать, пытались опротестовать решение, но на следующий день Сакуры уже не было.
— Чего ты хочешь?
То, что она ответила на звонок, было просто чудом.
— Прости, что позвонил тебе ни с того ни с сего и без должных процедур. Я очень хотел найти время, чтобы извиниться лично, но сейчас ситуация не позволяет. — Он крепко сжал трубку. — Хинагику с тобой?
Все эти годы он хотел услышать их голоса.
— ...
— Я знаю. Ты не позволишь мне говорить с ней в таком тоне. Если ты не хочешь говорить, то просто послушай. Дай мне время высказаться.
Он хотел извиниться за то, что не поддержал ее.
— Полагаю, Весна слышала о похищении. Очень жаль, что это произошло... Я провел месяц с агентом Осени на Сезоне Спуска. Она милая девушка... совсем еще ребенок. Очень одинокая. Ей нравилось все время называть имя своего помощника.
Он не собирался ее бросать. Даже если расследование не было масштабным, он не сдавался в своих личных поисках.
— Я слышал, что Хинагику тоже страдает от этого.
Попытка найти одну-единственную девушку в этом огромном мире была очень сложной задачей.
Вполне понятно, почему Сакура была разочарована и покинула Город Зимы, не дослушав его.
— Это невероятно печально... Но, честно говоря, поначалу я и не думал ничего предпринимать. Лето и Осень ничего не предприняли, когда похитили Хинагику.
Но если бы ему позволили...
— Конечно. У меня тоже нет чувства долга, — сказала Сакура.
Если его простят...
— Верно. В конце концов, нам с тобой велели оставаться на месте. Мы всего лишь пешки. А пешкам нельзя передвигаться без присмотра. Трагедия очень прискорбна, но мы можем только скорбеть... Это самое простое.
— ...
— Однако...
Если бы его можно было помиловать...
— Я... я хотел, чтобы кто-нибудь помог мне тогда.
В этот момент ему хотелось встать.
— Я хотел, чтобы все в мире помогли. Я умолял всех спасти Хинагику.
Он хотел встать на ноги, сколько бы раз он ни падал.
Он не хотел проигрывать. Он знал, что теперь не сможет молчать.
— Они забрали девушку, которую я люблю, из-за меня. Мне было все равно, что со мной случится. Я просто хотел, чтобы кто-то помог... И Осень, наверное, сейчас чувствует то же самое. Отказаться от нее было бы равносильно отказу от нашего прошлого, ты не находишь?
— ...
— Может быть, я не смогу сразу изменить твое мнение, но...
— Ты…
— Что?
— Ты все еще любишь леди Хинагику?
Рюсэй удивился, почему она спросила об этом, но он искренне ответил.
— Да. Я люблю ее.
Без единой паузы.
Последовало долгое молчание. Рюсэй терпеливо ждал, пока Сакура снова заговорит.