Бездна благоухает орхидеями (Новелла) Unknown Старик, не отрывая остекленевших глаз от Сян У, попятился и швырнул хворост наземь. — Прочь, нечисть! Не смей со мной разговаривать! — выкрикнул он в ужасе и заковылял прочь по дороге, спеша изо всех сил. — «Нечисть»? Вот спасибо, дедушка… — надулась Сян У. Похоже, её ещё никогда так не унижали — хотя она и не могла поручиться. Она всё равно не помнила ничего. Так начинается история девушки без имени и без воспоминаний в мире людей. Очнувшись в чужом и странном месте, она поняла: память пуста, будто её и не было вовсе, а вокруг лишь голые скалы — ни единой зацепки. Тогда она взяла себе имя Сян У и отправилась в путь, надеясь разгадать свою тайну и отыскать помощь. Вот только есть одна загвоздка — Сян У, по правде говоря, не совсем живая... ==================== Без прошлого, без будущего По осеннему небу, подёрнутому сероватой дымкой, плыли облака причудливой формы. «Это похоже на дракона, — рассеянно отметила девушка, проводив их взглядом, — а вон то — на птицу». Мысль о птице пришла в её голову неслучайно: лежащая среди острых камней безымянная девица в тёмных лохмотьях сама чем-то напоминала птенца, только что выбравшегося из скорлупы — и чувствовала себя примерно так же. Как вообще можно было уснуть в настолько неподходящем месте?.. Поворочавшись с боку на бок, она обнаружила, что чуть не оказалась в ещё более неподходящем месте: всего в паре шагов от её «гнезда» земля резко обрывалась, и дальше, сколько хватало глаз, зиял один только большой тёмный провал, противоположная сторона которого терялась далеко в тумане. Из любопытства девушка на четвереньках подползла к зубчатому краю и, свесив голову, посмотрела вниз. Её взору открылось глубокое ущелье с отвесными угольно-чёрными склонами — вполне обыденное явление для горного пейзажа. Странным казалось лишь полное отсутствие любых звуков. Не было слышно ни ветра, ни грохота камней, ни шума реки, почти наверняка несущей свои воды в низине на самом дне ущелья. Впрочем, ни реки, ни дна видно тоже не было. Пропасть заполняла густая, плотная темнота, больше похожая на смолу. Она выглядела настолько осязаемой, что девушка как завороженная протянула руку и попыталась дотянуться до неё, но вовремя одумалась и отпрянула подальше. Нет, так это не делается. Она поискала глазами вокруг, и, подобрав первый попавшийся камень, со всей силы швырнула его вниз. Камень послушно пролетел несколько чжанов[1], ненадолго завис в воздухе… и бесследно пропал, едва коснувшись тёмной кромки. Тогда, вся превратившись в слух, она начала считать. Один, два, три, четыре… Счёт перевалил за сотни, а пропасть по-прежнему хранила молчание. От острых скал не отразилось ни малейшего эха. «Ну и дела…» — поразилась девушка. Она повторила свою попытку и вслед за первым камнем отправила ещё несколько, но результат был прежним: взмах руки, недолгий полёт и мёртвая тишина. Ей стало страшно. Бездна одновременно пугала и притягивала, словно хищное растение, заманивающее неосторожную бабочку сладким ароматом. Неизвестно, как долгое нахождение рядом могло бы сказаться на рассудке, поэтому девушка приняла самое благоразумное решение и поспешила уйти. Что таилось там, в темноте, она не знала, и уже не очень-то хотела знать, зато собственная особа сейчас вызывала не меньше, а может и куда больше вопросов. На удивление, она не помнила о своей жизни решительно ничего. Даже собственное имя никак не приходило на ум — что уж говорить о семье, доме и происхождении… Как и почему девушка могла очутиться в таком месте одна тоже представлялось довольно смутно, однако тут простор для догадок значительно сужался, и она догадывалась, что ничего хорошего её предыстория не сулила. — Странно всё это… Она осторожно спустилась с откоса и, приметив большую подсыхающую лужу, остановилась рядом. Пить оттуда, конечно, было нельзя, поэтому девушка лишь наклонилась поближе к грязной воде и, прищурившись, всмотрелась в своё отражение. Симпатичное, но несколько болезненное личико оказалось совершенно незнакомым. «Может быть, я сильно ударилась головой и потеряла память?..» — с опаской подумала она. Да нет, не похоже. Пусть тело ощущалось слегка непривычно, на боль или тошноту не было и намёка. Она просто чувствовала себя…никак. Ни жажды, ни голода, ничего — только где-то в глубине души поселилась смутная тревога, но девушка беспечно отмахнулась от неё и принялась думать, как быть дальше. Прежде всего стоило дать себе имя. Над этим даже не пришлось ломать голову — висевший позади туман оказался отличной подсказкой. «Вот что, — решила она, — побуду пока Сян У[2], а там посмотрим». Если с именем удалось разобраться довольно быстро, то с внешним видом такой фокус, увы, не сработал. Из одежды на Сян У была лишь какая-то пыльная ветошь, обувь как таковая и вовсе отсутствовала, а поблизости не обнаружилось даже чистого ручейка, чтобы умыться и постирать вещи. Бедняжке оставалось только поплотнее закутаться в своё тряпьё и пуститься в дорогу как есть — может позже кто-нибудь смилуется и одолжит ей лишнюю рубаху. Но жалостливых путников и случайных прохожих и след простыл. Всё живое вокруг будто вымерло: ни деревьев, ни птиц — одни лишь голые скалы — и среди этих скал Сян У как нельзя остро почувствовала своё одиночество. Куда ей теперь идти?.. Даже у дикого зверя или у новорождённого ребёнка было больше определённости; были дом и семья, а её в этом мире, похоже, никто не ждал. Несмотря на мрачные предположения, желанием остаться здесь и дальше предаваться упадническим настроениям Сян У совсем не горела. Отряхнувшись, она бойко запетляла между валунами в поисках удобного спуска, и примерно к полудню добралась до подножия горного хребта, ставшего для неё новой точкой отсчёта. К немалому разочарованию Сян У пейзаж внизу мало чем отличался от прежнего — разве что горы сменились равнинами, кое-где покрытыми клочками увядающей травы. Вид раскинувшейся на многие ли[3] пустоши слегка поумерил пыл новоиспечённой путешественницы, но она твёрдо решила разыскать пусть даже самое захудалое людское поселение и наконец узнать, что здесь происходит, а может, если повезёт, напроситься к кому на ночлег. Поскольку дороги Сян У не знала, она просто брела наугад — всё прямо, прямо и прямо. Совсем скоро ей стало скучно, и тогда Сян У попробовала напеть какой-нибудь весёленький мотив, но сколько песен она ни пыталась вспомнить, дальше пары нот дело не шло. «Повезло, что хоть не забыла, как ходить и говорить», — с досадой подумала Сян У, разглядывая свои босые ноги. Выглядели они не лучшим образом — кривоватые, бледные и к тому же ужасно худые. Тонкие руки вовсе казались одними костями, обтянутыми пепельно-белой кожей, а сильно отросшие острые ногти, завершавшие картину, больше напоминали звериные. В голову Сян У начали невольно закрадываться мысли о какой-нибудь тяжёлой неизлечимой болезни, из-за которой её и привезли сюда, оставив умирать подальше от людей, но для больной она вела себя уж слишком бодро, да и усталости, несмотря на долгую ходьбу, совсем не чувствовала. Единственное, что по-настоящему беспокоило девушку — пустят ли её в таком виде на порог, или сразу прогонят, испугавшись неведомой хвори? — Не попробуешь — не узнаешь, — сказала Сян У самой себе, и вприпрыжку продолжила путь. *** Но найти желаемое оказалось гораздо труднее, чем она могла представить. Сян У шла целый день, ни разу не устроив себе длительного привала, и хотела уже взвыть от отчаяния, когда за очередным холмом оказался точно такой же. За всё это время ей не встретилось ни одной живой души — за исключением то ли заплутавшей, то ли дикой козы, давшей стрекача, как только Сян У попробовала подойти ближе. Махнув рукой на удирающую козу, она не стала тратить время понапрасну и поспешила дальше — уже смеркалось, а поблизости не было ни намёка на человеческое жилище. Когда Сян У была готова вот-вот поверить в то, что в мире не осталось людей, кроме неё одной, в отдалении показались огоньки деревни и дорога, по которой шёл старик с фонарём и вязанкой хвороста. Вне себя от радости Сян У бросилась догонять его: — Дедушка, дедушка, подождите! Что это за деревня? Я потерялась и… Услышав зов, старик остановился и приподнял фонарь, чтобы осветить путь бегущей девушке, но когда та приблизилась, у него побелело лицо и затряслись руки. Не сводя остекленевшего взгляда с Сян У, старик отшатнулся и бросил хворост на землю. — Пошла прочь, нечисть! Не говори со мной! — в страхе выкрикнул он и так быстро, как только мог, заковылял по дороге. — «Нечисть»? Ну спасибо, дедушка… — надулась Сян У. Кажется, её ещё никогда так не оскорбляли — хотя ручаться Сян У не могла: ведь она всё равно ничего не помнила. Что ж, зато опасения касательно внешнего вида полностью подтвердились. Даже если тот дедушка обознался в силу темноты или плохого зрения, его вопли о «нечисти» заронили не зерно, а целую горсть зёрен сомнения в душу Сян У, и теперь она ещё больше уверилась в том, что дневать и ночевать будет под открытым небом. Ей захотелось нагнать старика и всё объяснить, но, поразмыслив, Сян У решила не пугать его во второй раз, а просто пойти следом. Шанс невелик, но в деревне всё же могли жить люди, которые не испугались бы её болезненного вида и объяснили, где она оказалась и откуда пришла. Выждав, когда старик отойдёт подальше и скроется за поворотом, Сян У неслышно отправилась вдогонку. На протяжении всего пути девушке то и дело приходилось прятаться, чтобы не попасться ему на глаза, но, несмотря на это, до деревни они добрались почти одновременно. Там Сян У юркнула во двор ближайшего дома и затаилась в тёмном углу, а старик принялся колотить в первую попавшуюся дверь. Ему открыла молодая женщина с усталым лицом. — Что такое, дедушка Пань? — Там… на дороге! Нечисть! — с совершенно безумным видом выпалил старик. Он был так напуган, что с трудом мог говорить. Женщина тихо охнула и замерла, не зная, как ей быть, а на улицу, тем временем, начали высыпать обеспокоенные люди. — Что случилось? — Какая нечисть? — Совсем старый рассудка лишился. Нечисть ему мерещится… — недовольно проворчал какой-то рослый детина, за что сразу же получил звонкую оплеуху от отца. — Прояви хоть каплю уважения к старшим! Дедушка Пань, расскажи, что ты видел? — Девица! — развёл руками старик. — Бледная, как труп, глаза пустые! Звала меня, в деревню напрашивалась! Толпа дружно заохала. — Какой ужас! Вознесём молитвы старейшине Люй[4]? — Нет, Небесному Владыке Тайи[5]! — С ума сошли — тревожить достопочтенных по таким пустякам? Позовите-ка лучше мальчишку… Пока испуганные сельчане не бросились в храм искать заступничества небесных покровителей или, того хуже, не открыли на неё охоту сами, Сян У решила убраться отсюда подобру-поздорову. После такого переполоха ей вряд ли кто-то обрадуется, да и время уже слишком позднее, чтобы ходить по домам и проситься на постой. Конечно, грустно, что в этой деревне не оказалось места для неё, но испытывать судьбу Сян У совсем не хотелось. Она крадучись вышла из своего укрытия и уже собралась было покинуть двор, как у самого выхода вдруг споткнулась о пустое ведро и чуть не растянулась на земле. Собравшиеся вокруг старика люди немедленно всполошились: — Эй, кто там? — А ну покажись! «Ну уж нет, к вам я теперь точно не выйду», — мысленно ответила Сян У, пятясь спиной в узкий переулок. Всего через несколько шагов она снова на что-то наткнулась, и это так раздосадовало её, что девушка, недолго думая, со всей силы лягнула препятствие — и тихо ойкнула. Кажется, этим «чем-то» был человек… Она резко крутанулась на месте и застыла. И правда: позади стоял — вернее, уже сидел на земле — сердитый юноша, потирающий ушибленную ногу. С одной стороны подле него валялся ещё каким-то чудом не загоревшийся фонарь, с другой — небольшой серебристый меч без ножен. Почувствовав на себе чужой взгляд, пострадавший тотчас потянулся за оружием, а Сян У бросилась к нему и замахала руками: — Ай-яй-яй, не выдавай меня! Я не нечисть, клянусь! — Тогда кто ты? — хмуро спросил юноша. Сян У с опаской покосилась на поблёскивающий клинок. — Человек, кто же ещё. — Неужели? Ты себя видела со стороны? — Может, я не очень красива сейчас, — насупилась Сян У, — но это не повод для оскорблений. Неужели, если девушка не разрумянена и не разодета в шелка, она сразу становится нечистью? Юноша не удержался и закатил глаза. — Ты бы для начала хоть в зеркало посмотрелась. О каких шелках и румянах может идти речь, если выглядишь так, словно только что вылезла из могилы? Твою внешность не спасёт даже самый изысканный наряд. — Как будто сам первый красавец на сотни ли вокруг. Говоришь такие вещи… — обиженно буркнула Сян У. — Нет у меня зеркала. — Вот, гляди! — потеряв терпение, произнёс юноша и поднёс к её лицу начищенный до блеска меч. Сян У во все глаза уставилась на своё отражение. В свете фонаря и на безупречно чистой поверхности клинка оно представляло собой совершенно иную картину, нежели сегодня днём в грязной луже. Теперь можно было различить и сероватую кожу, и длинные растрёпанные волосы, неряшливо обрамляющие лицо, и, что казалось наиболее жутким — бездонные чёрные глаза с красноватыми прожилками. Да уж… Неудивительно, что старик испугался — повстречав такую «красотку» в поздний час на улице, Сян У и сама бы почти наверняка дала дёру. — Но я просто не могу быть нечистью! — упрямо повторила она. — Наверное, я тяжело больна, или что-то в этом роде… Юноша тяжело вздохнул. До чего поразительное — и такое же бесполезное — упорство. — Ты такая глупая или просто пытаешься провести меня? Скажу сразу: это бесполезно. Я иду по пути совершенствования[6], — не без гордости добавил он, — и с лёгкостью могу отличить больную девицу от притворяющегося демона. — Совершенствующийся? — с любопытством переспросила Сян У, благополучно пропустив мимо ушей слово «демон». — А это правда, что вы сильнее любого человека, умеете парить в воздухе, словно птицы и живёте сотнями лет? Сян У сама удивилась, откуда, с учётом потери памяти, в её голове столько знаний о совершенствующихся — пусть и весьма размытых. Сделав мысленную пометку разобраться с этим в будущем, она выжидающе уставилась на юношу. Тот замялся: — Ну, как сказать… Вообще, такое бывает, но я пока что не умею летать стоя на мече, если ты это имела в виду, да и живу на свете совсем немного лет… — …однако это не значит, что я не могу дать тебе отпор, если ты и правда нечисть, — сразу же предупредил он. — Я не нечисть… — в очередной раз повторила Сян У, правда с куда меньшим энтузиазмом. Она и сама уже начала сомневаться. Слишком много странностей, слишком много пугающих совпадений, которые вполне могли объясняться её потусторонней природой. Не то, чтобы Сян У не замечала всего этого прежде — просто она боялась допустить даже мысль о своём нечеловеческом происхождении. Ей вновь стало ужасно тоскливо и одиноко. Шутка ли: проснуться в незнакомом месте, не помня ни себя, ни семьи, ни друзей; с таким трудом отыскать людей, но не найти у них приюта, а в завершение всего уже второй раз выслушивать подозрения в причастности к силам зла. Любой на её месте наверняка почувствовал бы то же самое. — А что, если я и правда… — еле слышно начала Сян У. — Что? — Ну, то, что ты сказал… — Это уж у тебя надо спрашивать! — Я ничего не помню… Совсем ничего. — Что, даже имени своего не помнишь? — озадаченно спросил юноша. — Быть такого не может. — Не помню, — подтвердила она и для пущей убедительности помотала головой. — Но пока что я решила назваться Сян У. А как тебя зовут? — Зачем тебе моё имя? — насторожился юноша. Сян У хлопнула себя по лбу. — Это же совсем невежливо. Я назвала своё имя, теперь ты назови своё. — Ты назвала ненастоящее имя, — возразил он, но потом всё же с неохотой пробормотал. — Чжань Хаоли. — Чжань Хаоли, ты поможешь узнать мне, кто я на самом деле? — с надеждой спросила Сян У. Юноша крепко призадумался. Он не привык оставлять человека в беде, но эта девица казалась уж слишком подозрительной, а сам Чжань Хаоли был ещё слишком юн и неопытен, дабы в случае обмана дать демону достойный отпор. Пожалуй, единственная причина, по которой он до сих пор не унёс ноги и не позвал на помощь — это неуёмное любопытство, пересиливающее всякий страх. Впервые в жизни ему довелось повстречаться с нечистью посерьёзнее каких-нибудь мелких лесных духов, и, если это действительно была она, Чжань Хаоли не хотел упустить шанса понаблюдать за настоящей демоницей…по крайней мере, пока та вела себя спокойно и не пыталась напасть. О том, что могло бы произойти в ином случае, он старался не думать. — А у тебя есть какие-нибудь магические штуки или вроде того? — прервала ход его мыслей Сян У. Чжань Хаоли фыркнул: — С собой у меня только меч. Я могу попробовать убить или ранить тебя, и тогда… — Нет-нет-нет, а вдруг я и правда никакая не нечисть! — возмутилась Сян У. — Уж лучше ты сходи домой и захвати всё, что нужно, а я подожду тебя здесь. — Прекрасный план, — съязвил юноша, — особенно в том случае, если ты обманываешь меня. — Я не обманываю! Мне правда нужно знать… — Просто послушай своё сердцебиение, — терпеливо выдохнул он. — Этого будет достаточно. Сян У немедленно прижала ладонь к груди и замерла. Как же она раньше не догадалась… Сейчас, ещё немного, и на кончиках пальцев отзовётся заветное «тук-тук, тук-тук». Тишина. Это совершенно не укладывалось в голове. Видя, как меняются эмоции на лице этой несуразной девицы, Чжань Хаоли всё больше убеждался в своей догадке, а также в том, что Сян У не врёт. Похоже, она и в самом деле не осознавала, кем является — или же была настолько хорошей актрисой, что в мгновение ока смогла мастерски разыграть и надежду, и страх, и неверие, и разочарование. — Ну что, бьётся? — спросил Чжань Хаоли. — Н-нет… — слабо промямлила Сян У. — Кажется, нет… — Я же говорил. На тебя достаточно всего раз взглянуть, чтобы понять, кто ты есть на самом деле. — Ты снова!.. — А ещё ты ни разу не вздохнула за время нашего разговора, — припечатал Чжань Хаоли. — Ну и что! Сян У отчаянно цеплялась за последнюю возможность считаться человеком. — Я же не бык и не лошадь, чтобы пыхтеть на всю округу! Может, я дышу так тихо, что ты даже и не слышишь! А не бьётся сердце…ну…а вдруг у меня руки отнялись, вот! И я ничего не чувствую! Ну-ка, дай мне свою руку — проверишь сам… — Надеюсь, ты не думаешь, что я буду проверять сердцебиение, приложив ладонь к твоей груди? — отшатнулся Чжань Хаоли. Кажется, он даже покраснел — ведь кем бы ни была Сян У на самом деле, внешне она всё равно оставалась юной девушкой, пусть и довольно… пугающей. Поняв, что она только что сказала, Сян У тоже, как ей показалось, покраснела, но на деле её лицо оставалось таким же мертвенно-бледным. — Протяни руку и поверни её запястьем вверх, — распорядился Чжань Хаоли. Не сводя настороженного взгляда с Сян У, он прижал пальцы к её запястью и на всякий случай приготовился считать, но, как и следовало ожидать, этого не потребовалось. Слишком гладкая и слишком холодная рука, увесисто расположившаяся в его ладони, больше походила на мраморное изваяние, и, словно в камне, в ней не чувствовалось ни капли жизни. Вместе с тем на коже Сян У отсутствовали любые признаки разложения, что вызывало ещё больше вопросов. Выходит, если она и была восставшим мертвецом, то на момент возрождения её тело ещё не начало гнить, однако Чжань Хаоли всё же склонялся к тому, что Сян У не получала демонического воплощения, а была такой с самого своего появления на свет[7]. — Не слышал ни одного удара, — после недолгого молчания заключил он. — Долго ещё ты будешь пытаться дурачить меня? — А шея? — не унималась Сян У. Юноша приложил пальцы под основание её челюсти, однако и там его ждал такой же результат. Он покачал головой. — Послушай, Сян У, или как тебя там: хватит. Твоё сердце не бьётся. «Твоё сердце не бьётся». Эти слова прозвучали как приговор. Лицо Сян У тут же исказилось, губы задрожали, но из глаз не пролилось ни одной слезинки. Она даже не смогла заплакать. — И теперь ты будешь оправдываться? — Нет. Не буду. Сян У совсем поникла. Чжань Хаоли даже стало немного жалко её, но он многое слышал и о коварстве демонов, и об опасности неприкаянных душ, поэтому всё равно держал ухо востро. — И как мне быть? — жалобно подала голос Сян У. — Раз выяснилось, что я не человек, ты убьёшь меня, да?.. — Как же я тебя убью, если ты и так неживая? — Тогда уничтожишь окончательно. — На самом деле я бы немедленно сделал это, прояви ты враждебность, — пожал плечами Чжань Хаоли, — и даже разговаривать бы не стал, но поскольку до сих пор ты не пыталась напасть на меня или других людей, я попробую выяснить, кто ты есть: призрак или демон, и буду действовать исходя из этого. Если ты призрак[8], я помогу тебе завершить все земные дела — тогда твоя душа освободится, а ты сама сможешь переродиться; если же… — Но в том и проблема: я не знаю, есть ли у меня какие-то незавершённые дела! — перебила Сян У. — Я совсем ничего не помню! — Мёртвые не могут вернуться на землю, если их не держит что-то очень важное, — поучительно заметил юноша. — Выходит, ты была такой с рождения. В этом случае мне придётся отправить тебя туда, где тебе следует быть, потому что не пристало демонам разгуливать по человеческим селениям. Чжань Хаоли уже не в первый раз произнёс слово «демон», и от этого Сян У стало не по себе. В её воображении демоны представали уродливыми кровожадными чудовищами, но Сян У была совсем не злой, да и такой уж безобразной себе не казалась. Разве могла она иметь что-то общее с этими монстрами? Девушка ничего не ответила, лишь молча отвела взгляд. Чем дольше длилось молчание, тем больше сомнения овладевали Чжань Хаоли: уж не держит ли эта девица его за дурака? Прежде он ни разу не слышал, чтобы неупокоенные души не имели памяти, и уж тем более — забывали о причине своего возвращения, зато демоны напротив не упускали возможности заморочить людям головы и сбить с пути истинного. Навряд ли Сян У была оборотнем[9] — иначе она бы догадалась принять более привлекательное обличие, а не являться в таком виде, но это предположение вовсе не лишало её возможности быть нечистью другого рода. Как бы выяснить всё наверняка… Пока эти двое безмолвствовали, каждый поглощённый своими мыслями, собравшаяся неподалёку толпа тоже попритихла — поэтому, когда сразу с нескольких сторон послышались осторожные шаги, Сян У подскочила от неожиданности и спряталась за своего нового знакомого. Вот настал конец приключениям. Сейчас сюда нагрянет разгневанный народ, и тогда поминай её как звали. — Чжань Хаоли, прошу, помоги… — умоляюще прошептала Сян У. — Я так боюсь, что они начнут охоту за мной. Даже если я смогу унести отсюда ноги, кто знает: вдруг потом мне попадётся не такой добрый заклинатель, как ты, который без лишних разговоров отрубит мне голову? Как мне потом быть? — Но чего, в таком случае, ты от меня хочешь? Чтобы я пустил тебя в свой дом, обогрел, накормил и спать уложил? — Я могу ночевать в сарае! — перебила Сян У. Кажется, прежде ей не доводилось устраивать ночлег в сараях, но перспектива становиться лёгкой мишенью совсем не прельщала. Мало того, что одуревшие люди могли попросту поднять её на копья — и неважно, демон она или нет, приятного тут будет мало — так ещё и возможная встреча с какими-нибудь бродячими преступниками или с нечистью пострашнее, представлявшаяся в самых ярких красках, грозила закончиться совсем не в пользу Сян У: ведь та даже не знала, как в своём нынешнем положении будет защищать себя…да и сможет ли вообще это сделать. Ей ужасно захотелось забиться в какой-нибудь безопасный тёмный угол и просидеть там до рассвета, зажмурив глаза и заткнув уши. О том, что до встречи с Чжань Хаоли Сян У собиралась покинуть деревню и дальше скитаться по ночным дорогам, она как-то позабыла. — А вдруг ты сожрёшь всю скотину и потом примешься за мою семью? — мрачно произнёс Чжань Хаоли. — Нет. — Я вообще есть не хочу! Может, мне это даже и не нужно! — Но не помешало бы, — подметил юноша, и в ответ на оскорблённый взгляд объяснил. — Не надо смотреть на меня так. Ты же худая, как хворостинка. Того и глядишь развалишься на ходу. — Тебя не поймёшь… — буркнула Сян У. — То «сожрёшь», то «развалишься на ходу». Пф-ф… Оставив её реплику без ответа, Чжань Хаоли вдруг замер и прислушался. Их снова окружала абсолютная тишина. И без того тихие шаги совсем смолкли — это означало, что либо сельчане разошлись по домам, либо, что более вероятно, услышали голоса неосторожных спорщиков и теперь готовили для них западню. Задерживаться дальше было опасно. — Всё, довольно болтовни, — с заметным волнением в голосе сказал он. — Сначала уйдём отсюда — иначе, если попадёмся, нам обоим несдобровать. Я не хочу оправдываться перед старшими за связи с нечистью, ну а тебе вообще лучше не показываться им на глаза. Не тратя время понапрасну, Чжань Хаоли потушил фонарь и, дёрнув свою спутницу за руку, быстро зашагал между домов. Сян У послушно потрусила следом, думая о том, что, несмотря на свою грубость, Чжань Хаоли всё-таки славный юноша. Она видела, как сильно он на самом деле боится и как пытается скрыть суеверный страх за колкостями и обидными фразами, но при этом всё же не гонит и пытается хоть чем-то помочь — и была благодарна за это. Они немного поплутали по каким-то закоулкам — благо, Чжань Хаоли хорошо ориентировался в родных местах, а Сян У видела в темноте как кошка — и в конце концов вышли на окраину деревни. Погони не наблюдалось, и Сян У успокоилась. — Что же мы будем делать теперь? — полюбопытствовала она. — Кажется, ты хотел выяснить, чем или кем именно я являюсь. — Верно, — кивнул Чжань Хаоли, — вот только если мы начнём прямо сейчас, это затянется надолго, а мне не очень-то хочется оставаться один на один с демоницей на безлюдной улице. Поэтому лично я вернусь домой и лягу спать. — А куда идти мне? — растерялась Сян У. — Ни в дом, ни во двор я тебя не пущу, даже не думай, — категорично отрезал Чжань Хаоли, — ещё и талисманов повсюду расклею, чтобы точно не пробралась. Да и в деревне тебе оставаться не следует… Он задумчиво почесал затылок: — Вот что: где-то в десятке ли к северо-западу должна быть заброшенная хижина. Если она до сих пор не занята и не разрушена, можешь переночевать там, а на рассвете я приду и решу, что с тобой делать дальше. — О, так у меня, оказывается, даже будет временное укрытие! — приободрилась Сян У. На самом деле это звучало не слишком обнадёживающе, но вариант с заброшенной хижиной всё же был лучше, чем ничего. Правда опасность со стороны разбойников или другой нечисти никуда не пропала… — А талисманы, о которых ты говорил… — робко попросила Сян У, — можешь дать мне несколько? На всякий случай. Чжань Хаоли выразительно посмотрел на неё. Похоже, кому-то предстоит долгий путь к осознанию и принятию себя. — Я уже говорил, что с собой, кроме меча, у меня ничего нет. Да и талисманы тебе ни к чему — ты же демон, а демонам другая нечисть не страшна. Вы друг для друга что старшие и младшие братья[10]. Сян У предприняла последнюю попытку разжалобить своего спутника. — Ну а вдруг я заблужусь по дороге? — возразила она. — Или на меня нападут разбойники? Уже совсем темно, а девушке идти одной неизвестно куда, да ещё и в таком виде… — Если кто-то попробует напасть на тебя — можешь выпить его кровь и съесть внутренности, — попытался пошутить Чжань Хаоли, но от одних этих слов ему стало жутко и он тут же предупредил. — Я шучу. Не вздумай ни на кого нападать, и уж тем более — есть. Не хватало нам ещё проблем. Если почуешь что-то неладное — беги что есть сил. Ты легко оторвёшься от погони. — Ну и ладно, — разочарованно произнесла Сян У. — Где эта твоя хижина? На северо-западе? — Сейчас обойди деревню слева и шагай прямо по дороге до первой развилки. Там свернёшь в сторону леса, пройдёшь пару ли по тропинке, и, когда доберёшься до большого дуба, хижина будет где-то поблизости. — Обогнуть слева, потом до развилки, выйти к лесу, дуб, тропинка…может, лучше проводишь меня? — особо не надеясь на положительный ответ, спросила Сян У. Чжань Хаоли вздохнул. — Ты на небо смотрела? Уже глубокая ночь, мне давно пора домой. Я и без того с тобой задержался. — Ух, ну хорошо. Сян У кивнула. Всё-таки у неё была ещё куча времени на поиски и никаких обязательств перед другими, а парнишку наверняка ждала семья — к тому же, выглядел он не особо взрослым, а значит мог получить нехилую взбучку от родных за позднее возвращение. — Спасибо, Чжань Хаоли, — попыталась как можно более благодарно улыбнуться демоница. — Если доберусь до хижины невредимой — я у тебя в долгу. А пока что доброй ночи, и да не нарушит твой покой кто-то вроде меня. Хихикнув, она помахала рукой на прощание и, уже не оглядываясь, быстро зашагала прочь. Чжань Хаоли проводил её долгим удручённым взглядом. «И во что я только ввязался…» *** Как только Сян У отошла подальше от деревни, её весёлый настрой мгновенно улетучился. Все звуки стали казаться ужасно громкими, и от каждого шороха Сян У, словно тот старик, испуганно вздрагивала и озиралась по сторонам. В голову лезли самые дурацкие опасения. Что, если ей повстречается голодный хищник? Или она упадёт в овраг и не сможет выбраться? Или жители деревни всё же решат броситься в погоню? В конце концов Сян У не выдержала и сорвалась на бег. Не ощущая ни колотья в боку, ни тяжёлых ударов сердца, она стрелой понеслась по дороге и чуть было не пропустила нужную развилку, но, благодаря ориентиру в виде густо чернеющих деревьев, всё же успела остановиться. Теперь предстояло самое трудное: отыскать хижину, не заблудившись в процессе поисков в лесу и не попав на зуб волку. Это заняло куда больше времени, чем девушка представляла себе изначально. На местности она ориентировалась…не очень хорошо, поэтому, когда впереди наконец показался тот злополучный дуб, Сян У, грязная и сердитая, уже была готова ругать Чжань Хаоли последними словами — за то, что обманул её и нарочно отправил так далеко. Однако никакого обмана в его словах не было: всего в нескольких шагах от дуба и впрямь обнаружилась покосившаяся хижина, сливавшаяся с темнотой. Будь Сян У простым человеком, она бы её даже не заметила. Обойдя ветхий домик вокруг и на всякий случай пару раз стукнув в дверь, Сян У потянула ручку на себя. Из хижины потянуло сырой древесиной и плесенью. Как видно, люди не появлялись здесь уже очень давно — дощатый пол единственной комнаты был покрыт слоем листьев, попадавших внутрь через небольшое окошко, остатки мебели пришли в негодность и покрылись зеленоватым налётом, а кое-где даже умудрились прорасти грибы. Через трещину в крыше пробивался бледный лунный свет. «Вот и мой новый дом…» — подумала Сян У. Она кое-как затворила дверь и, не найдя подходящего места, села прямо на пол. Теперь, когда Сян У нашла тихое пристанище и осталась со своими мыслями наедине, они накинулись на неё, словно голодные акулы, почуявшие каплю свежей крови. В голове совершенно не укладывалось, почему, не будучи живым человеком, она продолжает слышать, видеть, разговаривать и мыслить как человек. Всё это казалось какой-то глупой шуткой, затянувшимся розыгрышем или просто-напросто дурным сном, но сколько девушка ни щипала себя, проснуться она так и не смогла. Даже боль от щипков была какой-то… ненастоящей. Ей снова захотелось плакать. Сян У изо всех сил зажмурила глаза и впилась ногтями в ладони, но результат вышел точно таким же, как и в первый раз — слёзы никак не шли. «Что я сделала, чтобы заслужить такое?» От переживаний её отвлёк скрежет, доносившийся откуда-то из-под пола. Сян У насторожилась и, прищурившись, уставилась на щель между досок… откуда прямо на её глазах вылезла огромная облезлая крыса. Сян У чуть с ума не сошла от брезгливости. — Га-адость какая… — скривившись, простонала она и с ногами забралась на полусгнивший столик. Заметившая чужака крыса не осталась в долгу: она ощетинилась и зашипела, а потом и вовсе, выгнув спину, начала подбираться к «спасительному островку» Сян У. «Укусит ещё…» — испугалась девушка. Не придумав ничего лучше, она сверкнула глазами и как можно громче зашипела на крысу в ответ. На удивление, это сработало: перепуганное животное попятилось и юркнуло обратно в свою нору. Сян У нервно рассмеялась. «У меня нет ни прошлого, ни будущего, а я тут с крысами воюю, — подумала она, прикрывая глаза. — Какая же бессмыслица…» ... [1] Чжан — традиционная китайская единица измерения. 1 чжан ≈ 3,2 м. [2] кит. 想 — думать, размышлять; также вспоминать, тосковать; 雾 — туман, дымка; также неясный, тёмный. [3] Ли — традиционная китайская единица измерения расстояния. 1 ли = 571,5 м. [4] Люй Дунбинь — знаменитый даосский патриарх, один из Восьми Бессмертных. Почитается как защитник простого люда от демонов. [5]Тайи Тянь-цзунь — одно из верховных божеств даосского пантеона, присматривающее за душами умерших. [6] Совершенствующиеся, также заклинатели — в китайском героическом фэнтези (сянься) люди с выдающимися способностями, стремящиеся путём развития физических и духовных сил достичь идеала (бессмертия). [7] Китайская мифология условно подразделяет нечисть на «яо», «мо», «гуй» и «гуай» (в данном случае рассматриваются мо и гуй). Если мо (кит. 魔; в рус. языке возможен вариант «демон») являются злом изначально, то гуй (кит. 鬼; в рус. языке возможен вариант «призрак») когда-то были людьми, чьи души не обрели покоя после смерти и не смогли продолжить путь перерождений. [8] В китайской мифологии призраки (гуй) часто обладают осязаемой оболочкой. [9] Яо (кит. 妖, в рус. языке возможен вариант «оборотень») — злые духи-обольстители, умеющие превращаться в человека. К яо относятся лисы-оборотни, змеи-оборотни и т.д. [10] «Что старший брат, что младший брат» (кит. 难兄难弟) — стоить друг друга; два сапога — пара; одного поля ягода. ---------- Незадачливая демоница любит лунные пряники и страшится Великой Бездны Кажется, Сян У задремала. Она думала о бесконечных дорогах, покрытых лужами; об огромном лесе, тянущемся вдоль дороги; о пустом и холодном небе, с которого не переставая лилась вода. «Тук-тук», — стучал дождь по гнилым доскам. Наверное, это надолго. «Тук-тук…» «Тук-тук!» — настойчиво прозвучало у самого порога. Сян У вздрогнула и открыла глаза. Через просвет крыши виднелись гряды серых облаков, слегка подсвеченных оранжевым. Похоже, с момента их расставания с Чжань Хаоли прошло уже несколько часов, и сейчас занималась заря. Стук повторился. Сян У, наконец, поняла, что слышит его не во сне. Она слезла со стола и, подкравшись к дверям, заглянула в расщелину меж досок. Всё было в порядке — у порога, как и обещался ранее, стоял Чжань Хаоли. За спиной у него висела потрёпанная бамбуковая шляпа; в руках замер вчерашний меч. Натянув на лицо любезную улыбку, Сян У распахнула дверь. — Доброе утро! Гость ничего не ответил, лишь задержал на ней долгий настороженный взгляд, словно желая проверить, не превратится ли Сян У в горстку пепла при свете дня, а потом заглянул в хижину и поморщился: — Фу, ну и воняет же здесь… — Вообще-то, я сказала «доброе утро»… — укоризненно пробормотала Сян У. Да уж, поучиться манерам этому юноше явно бы не помешало. Было очевидно, что рос и воспитывался он в деревушке среди простых людей, где о надлежащем воспитании речи быть не могло, однако его грубоватое поведение всё равно немного задевало Сян У. «Ладно, лучше так, чем одичавшая толпа с вилами и факелами», — напомнила она себе. По-прежнему игнорируя её приветствие, Чжань Хаоли шагнул в хижину и придирчиво осмотрелся. — Как ты провела целую ночь среди этого хлама? Здесь же шагу ступить нельзя. И снова упрёк. Сян У закатила глаза: — Я не проводила здесь целую ночь. Сначала я долго шла на северо-запад, как ты и велел, потом чуть не заблудилась в лесу, а после, когда нашла хижину…к слову, ты знал, что здесь дыры в стенах, крыше, и водятся огромные крысы?! — Уж прости, — развёл руками Чжань Хаоли, — что не предложил ни золотого дворца, ни нефритовых покоев. Да и вообще: чем тебе успели насолить крысы? — Пока что ничем, но… — Или ты их боишься? Ха! — Не боюсь, — возразила Сян У, — и на роскошные палаты я вовсе не надеялась, но такого соседства тоже не ожидала. Видел бы ты эту зверюгу! Неизвестно, что она могла бы натворить, не напугай и не прогони я её сразу. — Тебе следует уважительнее относиться к живым существам, — нравоучительно заметил юноша. Сян У отвернулась и тихо проворчала: — Посмотрим, как ты их зауважаешь, когда крысиный выводок прогрызёт твои мешки с рисом. Он усмехнулся и, словно не слыша последней фразы, задумчиво произнёс: — Крысы начали возвращаться в дома… Значит, скоро похолодает. А вообще, раз тут такая разруха и гуляют крысы, выйдем-ка лучше наружу. Сян У кивнула. Ей самой не терпелось поскорее покинуть своё неуютное убежище. Сделав шаг, она на миг оставила переживания ночи позади и с удовольствием втянула носом зябкий и свежий утренний воздух, немного пряный от опавшей листвы. На рассвете лес казался куда более дружелюбным — тихо шелестел золочёными ветвями, отряхиваясь от оставленной туманом влаги, и эхом вторил далёкому птичьему щебетанию. Кругом не было ни намёка на враждебность, что природную, что человеческую. Ветер тронул чёрные волосы Сян У, уронил на лоб каплю росы, и девушка со смешливым фырканьем потрясла головой и зажмурилась. Утро словно вдохнуло в неё немного жизни. Даже захотелось потянуться — что Сян У сразу же сделала, пусть и без особой на то надобности. Хорошо… Чжань Хаоли тем временем разложил на коряге стопку ровно обрезанных бумажек, исчерченных письменами. Сян У с любопытством принялась их разглядывать. — Это и есть талисманы, о которых ты говорил вчера? — Угу, — подтвердил Чжань Хаоли. — А что они могут делать? — Зависит от того, что тебе нужно. Например, этот, — юноша указал на один из талисманов — оберегает в пути; тот может обернуть неудачу во благо, а во-от тот защищает от нечисти, несущей болезни. — А что будет, если я возьму его? — Попробуй — узнаешь. Сян У аккуратно подцепила бумагу кончиками ногтей и покрутила талисман в руках. Ничего не произошло. — Ого… — произнёс Чжань Хаоли. — Ну-ка, теперь вот этот. — Ты надо мной опыты проводить собрался? — с подозрением спросила Сян У, но всё же взяла указанный талисман. Снова ничего. Снова. Снова. И снова. — Напомни, от чего был этот? — «Защита от сотни злых духов», — разочарованно вздохнул Чжань Хаоли. Судя по отсутствию всякого результата либо талисманы, которые он изготовил сам, никуда не годились, либо Сян У в действительности была так сильна, что просто не чувствовала их действия. Это немного сбивало с толку: ведь он был почти уверен, что изучит сущность Сян У, наблюдая за её реакцией на различные талисманы, но как наблюдать то, чего нет? Впрочем, оставался ещё один вариант… — Подожди, хочу проверить кое-что, — предупредил Чжань Хаоли, и пришлёпнул ей на лоб талисман, которого Сян У прежде не замечала. — Эй, это же совсем невеж... — начала было возмущаться она. …но вдруг, почувствовав жжение, подпрыгнула и заверещала. — Ай-яй-яй, убери!!! Жжётся! Чжань Хаоли сорвал талисман. На лбу девушки осталось большое красное пятно, похожее на след от острого перца, если бы им натёрли человеческую кожу. — Что это было?! — пискнула Сян У. — Талисман для изгнания демонов. Его расписывал не я, поэтому не вздумай испортить. — «Для изгнания демонов»? Серьёзно?.. Сян У с обидой косилась то на юношу, то на талисман. До чего гадкая бумажка! Пускай на деле она больше напугала маленькую демоницу, нежели навредила ей, лоб всё же вполне ощутимо чесался и болел. А если бы случилось что-то похуже? «Вот бы сгорел…» — со злобой подумала она, прожигая талисман взглядом. Тот вдруг странно трепыхнулся, сжался, и в один миг обзавёлся чёрным контуром, по которому пробежали бледные язычки пламени. Бумага начала тлеть. — Ты что творишь?! — закричал Чжань Хаоли. От неожиданности он уронил талисман на землю, а когда попытался потушить, тот сразу же рассыпался в прах. — Извини, я не хотела! — взмолилась Сян У. — Просто мне стало очень больно и я разозлилась на эту штуку… Чжань Хаоли прикрыл глаза ладонью. Действительно, о чём он думал… Следовало ожидать, что демоница попытается защитить себя — и хорошо, что самому исследователю, в отличие от сгоревшей уже бумажки, не досталось — но навряд ли бы она согласилась брать в руки или примерять отличающийся от других талисман добровольно, а уж тем более — зная его историю. Талисман тот, предназначенный специально для изгнания демонов, был расписан странствующим мастером, однажды появившимся в этих местах, и куплен мальчишкой за огромные для него деньги. Самостоятельно Чжань Хаоли изготовить подобную вещь бы не смог: не хватало опыта и знаний, а его собственные поделки по большей мере предназначались для житейских нужд и мелочей, поэтому, когда они не сработали, пришлось воспользоваться самой сильной и самой ценной. По крайней мере, эта потеря оказалась ненапрасной, раз выяснилось, что Сян У может чувствовать боль или её подобие и точно обладает демонической природой, причём не самого низкого ранга. Будь она какой-нибудь мелкой букашкой вроде лэй-тин[1], то наверняка бы начала шипеть и вопить ещё с первого талисмана. Чжань Хаоли вздохнул. Утраченного не вернуть, а злиться на Сян У дальше было бы глупо. Похоже, она сама не ожидала такого результата, потому что сейчас больше всего напоминала мышь, которую прищемили в дверях амбара — такой же обречённо-несчастный вид и виновато поблёскивающие чёрные глазёнки. — Больше не трогай ни одного, — ограничился короткой фразой Чжань Хаоли. — У меня их не так много. — Прости… Хочешь, я нарисую тебе новый?.. Чжань Хаоли смерил её красноречивым взглядом и, ничего не ответив, сложил оставшиеся талисманы в стопку. — Выходит, мои талисманы по большей части на тебя не действуют. Интересно, а смогла бы ты отразить атаку или что-то вроде того?.. — спустя время задумчиво протянул он. Сян У запротестовала. — Нет-нет, драться с тобой я не буду. Давай придумаем какой-нибудь мирный способ. — Ладно. Садись, — и юноша указал на корягу. — Для начала рассмотрю тебя получше. Сян У послушно села, а Чжань Хаоли принялся разглядывать её, словно диковинную зверушку. Он с опаской взялся за тонкие когтистые руки, подержал в своих и отпустил; растянул веки и изучил зрачки — правда долго смотреть в подчёркнутую пылающими красными прожилками черноту глаз не смог (слишком уж жуткое для простого человека зрелище они из себя представляли). Особо не зная, что делать дальше, он даже слегка подёргал её за волосы и потянул за уши. — Открой рот и покажи зубы. Сян У широко улыбнулась, обнажив ряд ровных острых зубов. Они были немного ýже человеческих, зато количеством превосходили все возможные нормы. Будь Сян У крупнее, она бы с лёгкостью могла откусывать ими головы. — Встань и покрутись вокруг себя. Осмотр постепенно нагонял скуку. Сян У покрутилась справа налево, слева направо, а потом принялась нетерпеливо перекатываться с пятки на носок. — Ну так что? Теперь ты можешь сказать, кто я? — Не уверен… — озадаченно пробормотал Чжань Хаоли. На самом деле осмотр не дал ничего нового. То, что Сян У не является человеком, было понятно и без него, но узнать, к какому «виду» относится это тощее, зубастое и болтливое создание, похоже, возможно либо посоветовавшись с кем-то более знающим и опытным, либо с помощью книг, которые ещё предстояло раздобыть. И это если повезёт — ведь вся Сян У была сплошным ходячим недоразумением. Она свободно говорила и двигалась, но не дышала, чувствовала боль, но сердце её не билось. Постоянные расспросы «кто я, кто я», словно игра в угадайку, только добавляли сомнений. Кто там из призраков и духов любил задавать вопросы?.. — Хорошо, пойдём дальше, — на всякий случай немного посторонившись, пробормотал Чжань Хаоли. Минувшей ночью ему не представилось возможности спокойно и подробно расспросить новую знакомую, так что сейчас был самый подходящий момент. — Итак, Сян У, — торжественно начал он, — если ты правда хочешь, чтобы я помог выяснить, была ли ты кем-то при жизни и почему обрела демоническое воплощение, ты должна быть честной со мной до конца. — Я рассказала тебе всё, о чём знаю. — Этого недостаточно, — юноша отрицательно покачал головой. — Мне нужно знать больше. Прежде всего, откуда ты такая взялась? — Ничего, кроме вчерашнего дня, я не помню, — пожала плечами Сян У. — Для меня всё началось, когда я проснулась на камнях около пропасти, огромной-огромной, и такой тёмной, что даже дна не было видно. Мне стало страшно, поэтому я решила поскорее уйти и… — Подожди. После этих слов Чжань Хаоли насторожился. Как-то знакомо начинало звучать её описание: знакомо и подозрительно. — Говоришь, огромная чёрная пропасть? — Угу, — подтвердила Сян У. — Представляешь, когда я бросила туда несколько камней, они сразу же пропали, будто утонули в смоле — и при этом ни единого звука! — Так… Было ли там что-то ещё, помимо пропасти? — Туман. И скалы — чёрные и острые. Но долго я в этом месте не задерживалась, поэтому вряд ли смогу рассказать о нём больше. — Что же было потом? — А потом… Потом Сян У попыталась как можно подробнее описать свой вчерашний день вплоть до встречи со стариком неподалёку от деревни. Припомнила она и пустошь, и холмы, и даже встреченную по пути козу, и ещё пару других незначительных деталей. Всё это время Чжань Хаоли внимательно слушал, не перебивая и лишь иногда хмурясь, а когда собеседница умолкла, спросил: — Можешь показать, в какой стороне находится эта пропасть? С его помощью Сян У нашла, где находится деревня, а потом кое-как определила расположение пропасти. — …и где-то там. — Напомни, как долго ты шла? — Довольно долго — полдня ходьбы без перерыва. Наверное, я прошла несколько десятков ли, если не целую сотню. — Ну и дела… — покачал головой Чжань Хаоли. Его рука снова сжалась на рукояти меча, что не ускользнуло от внимания Сян У. — Если бы ты сказала мне об этом вчера, шансов остаться в живых у тебя было бы гораздо меньше. — Эй-эй, что ты… — испугалась девушка. — Я же ничего не сделала! — Место, откуда ты пришла, среди местных зовётся «Хэйшэньюань»[2] — ну или просто «Хэйюань». Мы туда не ходим, да и в целом люди там редко появляются. Оно пользуется дурной славой. Некоторые особо суеверные и вовсе считают пропасть одним из ходов в преисподнюю. Будь Сян У живым человеком, она могла бы сказать, что от этих слов сердце её ушло куда-то в пятки, а тело прошиб ледяной озноб. — Ах, да? — нервно хихикнула она. — А ты сам как думаешь? Может эта пропасть и правда быть ходом в преисподнюю?.. — Не знаю, — честно ответил Чжань Хаоли. — Молва распространяет немало слухов, и хорошо, если хоть один из десяти окажется правдивым. Я никогда там не был, да и не горю желанием, так что проверить не могу. — Это ты хорошо сказал… — согласилась Сян У. — Нельзя верить каждой сплетне. — …но если уж оттуда демоны начали лезть… И в очередной раз потянулся к мечу. Сян У не выдержала. — А-а-а, ну хватит же! Я не собираюсь причинять тебе вред, да и вряд ли смогу, даже если захочу. Талисман не в счёт — тогда я испугалась и разозлилась. Чжань Хаоли, прошу, — она с мольбой посмотрела на юношу, — не хватайся за меч. Каждый раз, когда ты это делаешь, мне кажется, что ещё чуть-чуть — и моя голова покатится по земле. — Всё, всё, — успокоил её Чжань Хаоли. — Не бойся, я тебя не трону, если не набросишься первой. А сейчас предлагаю устроить перерыв — я не успел позавтракать. Сян У торопливо закивала, и он, усевшись на корягу, достал из мешочка на поясе кусок выпечки, завернутый в чистую полосу ткани. — Лунный пряник!!![3] — вдруг подала голос Сян У, во все глаза уставившись на свёрток. Чжань Хаоли с недоверием покосился на неё. — Ты же говорила, что не хочешь есть?.. — Но лунный пряник хочу… — У меня с собой только один. В этом году был неурожай, и матушка испекла совсем немного. Ответом был самый жалобный взгляд, который только можно представить. Чжань Хаоли отвернулся и с недовольным вздохом протянул половину. — Ладно, держи. Не дожидаясь повторного приглашения, Сян У схватила пряник и с воодушевлением впилась зубами в мягкое тесто. Со вчерашнего дня у неё во рту не было ни крошки, и потому сейчас любопытство подталкивало проверить, какой ей покажется человеческая еда и будет ли та вообще пригодна для демоницы. Почти не жуя, она проглотила крупный кусок пряника и добралась до начинки. «Мясо…наверное, свинина… орехи, кунжут… А неплохо!» Пусть голода Сян У в самом деле не чувствовала, угощение пришлось ей весьма по вкусу. Распробовав начинку получше, девушка уже не торопилась и медленно смаковала её, выглядя при этом очень довольной. — Твоя матушка печёт такие вкусные пряники! Передай ей мою… Тут Сян У замолчала. Навряд ли матери Чжань Хаоли была нужна её благодарность — та, скорее, предпочла бы не знать о существовании Сян У, и уж тем более о том, что её сын водится с нечистью. От этой мысли стало так тоскливо, что даже есть перехотелось. Да и заслуживала ли она человеческой еды, приготовленной с любовью и заботой? Навряд ли. Сян У с грустью посмотрела на свою половину пряника и протянула его обратно Чжань Хаоли. — Будешь?.. — Ну уж нет, — отказался он. — Взяла — доедай. Сян У наскоро дожевала остатки и села, угрюмо уткнувшись подбородком в колени. «Преисподняя, демоны, нечисть»… Эти гадкие слова не переставая крутились в голове. Ну и что с того! Подумаешь — «нечисть». Разве обидела она кого, навредила ли умышленно или неосознанно хоть одному человеку? И тени недоброго умысла не промелькнуло в голове Сян У, но лишь из-за происхождения люди всё равно будут бояться и заранее ненавидеть её. Даже этот мальчик, с горем пополам вызвавшийся помочь, в любой момент волен отказаться от рискованной затеи и оставить её на произвол судьбы. Как долго он сможет продержаться рядом? Солнце полностью вышло из-за горизонта, осветив пёстрые верхушки смешанного леса. Сян У с головой погрузилась в тягостные размышления. — Мне пора, — спохватился Чжань Хаоли. — Наверняка все уже встали и скоро будут искать меня. — А ты же придёшь ещё? — встрепенулась Сян У. Ей ужасно не хотелось оставаться одной и снова чувствовать себя маленькой и ненужной. — Постараюсь, — кивнул Чжань Хаоли. — А тебе пока есть чем заняться. И он широким жестом указал на хижину. — Всё это в твоём распоряжении, так что развлекайся. По окрестностям не броди, да и из дома лишний раз выходить тоже не нужно. Он собрал вещи, проверил, не оставил ли чего и проводил Сян У до порога, а сам перед уходом незаметно налепил на дверь талисман. Пусть на Сян У подобная бытовая магия не действовала, она всё же могла повлиять на жилище и немного ослабить и придержать демоницу. Едва стоило юноше отойти подальше, как Сян У тут же высунула нос наружу. Она огляделась по сторонам, и так вышло, что первым делом наткнулась на расписанную бумажку, прицепленную к двери. «Хм… Чжань Хаоли оставил свой талисман. Лучше мне лишний раз его не касаться», — подумала Сян У. Предыдущий опыт полностью отбил у неё желание трогать всякие заклинательские штуки, поэтому она оставила талисман висеть дальше, а сама занялась уборкой. Первым делом она выволокла вон всю рухлядь из своего дома. Насобирав веток, сделала подобие метлы и подмела полы; острой деревяшкой как могла соскребла плесень и мох и вместе с остатками прелых листьев унесла подальше. Дыру между полом и стеной, откуда вылезла крыса, Сян У заложила камнями и дощечками, а напоследок мстительно придавила перевёрнутым чайным столиком. Нетронутыми остались лишь кое-какие повреждения в крыше, но после нескольких неудачных попыток залезть на неё Сян У временно оставила эту идею и сосредоточилась на «делах земных». Она трудилась не покладая рук до самого заката, и когда косые лучи заходящего солнца легли на землю, хижина выглядела если не хорошо, то хотя бы приемлемо. Любуясь проделанной работой, новая хозяйка удовлетворённо улыбнулась: — Другое дело! Может, всё было не так уж и плохо. ... [1] Один из видов мелких демонов, вызывающих болезни. [2] кит. 黑深渊 — букв. «чёрная пропасть; бездна» [3] Лунный пряник (юэбин, кит. 月饼) — традиционное угощение, выпекаемое в честь Праздника середины осени. ---------- «О, прекрасная, как она изящна и мила...» Весь следующий день с утренней до вечерней зари небо было удивительно ясным, и потому Сян У дожидалась гостя на улице у распахнутых дверей. Закончив с уборкой в хижине, она не успокоилась и за ночь вычистила добрую часть территории на десяток чжанов вокруг. Простые домашние хлопоты казались чем-то знакомым и естественным; они отвлекали и успокаивали, так что спустя несколько часов голова Сян У вместо угрызений совести была занята наивными мыслями о подлатанном доме и небольшом ухоженном садике. Про то, что должен явиться Чжань Хаоли, она вспомнила только перед самым рассветом и вот тогда принялась высматривать его, чуть не подпрыгивая от нетерпения — так ей хотелось похвалиться результатами своего труда. — Чжань Хаоли, Чжань Хаоли! — едва завидев знакомую фигуру среди деревьев, выкрикнула Сян У и замахала руками. — Доброго тебе утра! «Не кричи», — прочитала она по губам и недовольно нахмурившемуся лицу ответ юноши, но совсем не расстроилась. Вот сейчас он подойдёт поближе и сам всё увидит! — Здравствуй, — поприветствовал Чжань Хаоли. — Чего это ты выскочила в такую рань? — А я не выскакивала — я целую ночь здесь провела, — с радостью сообщила Сян У, оскалив зубы в широкой улыбке. — Только посмотри, сколько всего я успела сделать, пока тебя не было! А ещё загляни в дом… За остаток дня в тишине и одиночестве она успела заскучать и сейчас без умолку тараторила о всякой ерунде. Чжань Хаоли слушал рассеянно, время от времени зевал, а про уборку вовсе не сказал ни слова — лишь задержал взгляд на Сян У и беспокойно повёл плечами: — Знаешь, лучше тебе поменьше улыбаться. Выглядит жутко, особенно когда выставляешь зубы. И это всё, что он хотел сказать?.. — А?.. Ну спасибо, — разочарованно буркнула Сян У и, когда Чжань Хаоли отвернулся, скорчила ему рожу. Она так старалась, а в итоге не удостоилась даже малейшей похвалы. Стоило ли прикладывать усилия, если те всё равно остались незамеченными? Словно прочитав её мысли, Чжань Хаоли запоздало огляделся и наконец произнёс: — Ты неплохо поработала. Теперь здесь хотя бы чисто. Сян У вздохнула — хорошо, что вообще заметил. Она-то, по собственному мнению, была куда наблюдательнее и сразу обращала внимание на любые перемены. Например, на то, что сегодня парнишка выглядел немного иначе: шляпа была у него на голове, меч прицеплен к поясу, а за спиной висел небольшой холщовый мешок. — Что это у тебя там? — полюбопытствовала Сян У, ткнув в мешок пальцем. Чжань Хаоли увернулся. — Потом увидишь. Сейчас пойдём на речку. — Ой, это здорово, — оживилась девушка и неловко хихикнула, — если только ты не собираешься утопить меня. — Шагай и запоминай дорогу. Я не собираюсь сопровождать тебя каждый раз, — последовал хмурый ответ. Они прошли несколько сотен шагов между деревьями и выбрались на окраину леса с другой стороны от большой дороги. Здесь пейзаж немного отличался от привычного: редкие сосны и вязы сменились ивами и каштанами, земля под ногами стала темнее, а едва заметная тропинка окончательно затерялась среди густого кустарника, скрылась в жухлой траве. Показалась и река, местами поросшая тростником. Увидев её, Сян У сразу же спустилась к берегу и шлёпнула рукой по поверхности воды. «Холодная». Чжань Хаоли открывшийся вид вниманием не удостоил. Окинув реку беглым взглядом, он просто свалил мешок на кучу листьев, отошёл подальше и отвернулся. — Ну? — Что — «ну»? — не поняла Сян У. — «Что-что» — мыться! Пусть в хижине и вокруг теперь относительный порядок, зато от тебя несёт хуже, чем от вола на пашне. «Так вот в чём дело. Никто меня топить не собирался». — Подожди, но там же холодно, — попыталась возразить Сян У. — И вообще: вдруг я плавать не умею? — А ты и не плавай. Тебе не нужно заходить глубоко, чтобы помыться. Вообще-то он был прав: после долгой дороги и не менее долгой уборки Сян У как никто другой нуждалась в купании, а раз других вариантов не было, пришлось ей, осторожно ступая босыми ногами по илистому дну, зайти в реку. По ощущениям вода немного отличалась от ожидаемого — она была холодной, но при этом настолько лёгкой, что могла бы сравниться с потоками воздуха. Должно быть, таковы особенности восприятия нечеловеческого тела. Сян У с любопытством поплескалась у берега и, поняв, что плыть она всё-таки может, зашла поглубже, чтобы несколько раз окунуться с головой. — Как холодно… Думаю, пока хватит. Навряд ли она могла заболеть, но долго находиться в ледяной воде всё равно было не очень приятно. Нырнув напоследок, Сян У вышла на берег и отряхнулась. Вид у неё стал ещё более жалким, чем был до мытья — нечёсаные мокрые волосы прилипли к лицу и облепили тело, напитавшиеся водой лохмотья едва не разваливались на куски. Сян У почувствовала себя неловко. — Закончила? Теперь возьми там, в мешке, — не оборачиваясь, велел Чжань Хаоли. Всё ещё отфыркиваясь от стекающих по волосам капель, девушка принялась ворошить мешок. Какие-то ткани, шнурки… туфли? Порывшись, она наконец вытащила видавший лучшие времена тёмно-розовый наряд жуцюнь[2] и в недоумении замерла. — Это… — Это сестры, — объяснил Чжань Хаоли. — Она вышла замуж и сейчас живёт в доме мужа. Можешь носить, а то твои тряпки никуда не годятся — их одеждой-то назвать нельзя. — Надо же, — растроганно пролепетала Сян У. — И всё это правда для меня? Ты так добр, Чжань Хаоли… — Хватит болтать, одевайся. Прежде чем выполнить указ, она всё же позволила себе ещё немного повосхищаться и поразглядывать обновку. Пусть ткань уже начала ветшать, наряд был чистым и приятным глазу; краски его почти не выцвели. Правда, когда Сян У начала одеваться, её постигло лёгкое разочарование: все предметы одежды предназначались для девушки куда выше и крупнее, а на маленькой демонице они повисли нелепым балахоном. «Ничего, — решила Сян У, — всё это поправимо». Она замоталась в просторную нательную рубаху, подвязала штаны и принялась за верхнее платье. То оказалось таким длинным, что юбку, волочившуюся по земле, пришлось обвязать поясом на груди на старый манер. Туфли тоже были велики, так что Сян У, сосредоточенно пыхтя, привязала их к ногам. Разобравшись со всеми узелками, поясами и завязками, она оценивающе посмотрела на своё отражение в воде. Получалось весьма неплохо, но для полноты образа как будто чего-то не хватало. Поскольку в мешке никаких украшений и безделушек не обнаружилось, в качестве последнего штриха было решено просто скрутить волосы в узел. Тот, правда, быстро распался, и Сян У ограничилась двумя небольшими пучками по бокам головы. Теперь-то всё готово — по крайней мере, с имеющимся набором вещей добавить было нечего. — Чжань Хаоли, взгляни. С любопытством дожидавшийся преображения, Чжань Хаоли обернулся и прыснул. Несмотря на все старания, наряд болтался на худой и низкой Сян У как на вешалке. До чего же нескладная девица. — Кхм, уже лучше, — сказал он вслух, попытавшись скрыть смех за кашлем. — Только остригла бы ты ногти, а то смотреть страшно. — Ой, нет, они мне нравятся, — возразила Сян У, рассматривая вытянутую руку, увенчанную длинными, чуть кривоватыми ногтями. Конечно, для обычной девушки такой внешний вид был неуместен, но, раз уж она демон, то может и пренебречь некоторыми правилами приличия. Да и обрезать их было как-то…страшновато — вдруг больше не вырастут. Чжань Хаоли ещё раз критически оглядел её и вздохнул. — М-да, пускай ничего особо не изменилось, теперь ты хотя бы одета. Судя по его слегка разочарованному виду, Чжань Хаоли ожидал бо́льших изменений. Сян У напротив была чрезвычайно довольна — теперь её облик был гораздо ближе к человеческому, а сама она получила отличные подарки. Платье, хоть и старое, но на вид неплохое, точно стоило дороже простой рабочей одежды. Правда откуда вдруг такая щедрость?.. — А почему ты решил отдать мне это платье? — насторожилась Сян У. — То ругаешься, то вдруг сыплешь дарами. Наверное, ты зашил внутрь кучу своих талисманов, которые будут жечься, если я сделаю что-то не так? Сначала Чжань Хаоли долго и непонимающе смотрел на неё, словно Сян У без предупреждения заговорила на другом языке, а потом рассмеялся. — Делать мне нечего — платья талисманами обшивать! Конечно, идея неплохая… — притворно задумался он, но заметив, как напряглась девушка, отрицательно помотал головой. — Однако нет: с этим всё в порядке, даю слово. Вообще-то, сначала я хотел принести свою старую одежду, но это было бы уж совсем неприлично, да и вряд ли она смогла бы прослужить тебе достаточно долго. А потом я вспомнил про платье сестры — и, надеюсь, хотя бы из уважения ты его не испортишь. — Не испорчу! — заверила Сян У и чуть не растянулась на земле, запутавшись в подоле. — Большое тебе спасибо! — Ладно уж, — отмахнулся Чжань Хаоли. — К слову, я вот о чём хотел сказать: придумай себе занятие на ближайшие пару дней. Приходить к тебе я пока не смогу. — Не сможешь?.. — забеспокоилась Сян У. — Почему? — Мне нужно съездить по делам в соседний городок. Дорога займёт немало времени — так что, пока меня не будет, справляйся как-нибудь сама. От этих слов настроение Сян У испортилось быстрее, чем пролетели бы звёзды и сверкнула молния[3]. Только она успела обрадоваться подарку, как вдруг выяснилось, что Чжань Хаоли собирается в дальний путь и покидает её. Пусть, по словам юноши, это был всего лишь соседний городок, колючее чувство одиночества заранее захлестнуло Сян У с ног до головы. — Возьми меня с собой! — запросилась она. — Мне так скучно сидеть здесь одной. Обещаю, я не буду мешать тебе. — С чего это вдруг я должен тебя брать? — нахмурился Чжань Хаоли. — Нет. Сян У сдаваться не собиралась. — Ну, пожалуйста! — Нет. — Но я могу… — Сказал же — нет. Даже не проси. — Ах, так! — не стерпела Сян У. — Тогда…тогда я превращусь в летучую мышь и буду преследовать тебя всю дорогу туда и обратно. — Только попробуй! — парировал Чжань Хаоли. — В таком случае можешь даже не надеяться на дальнейшую помощь. Сян У поняла, что и правда сказала лишнего. Такими угрозами желаемого не добьёшься — скорее наоборот, да и Чжань Хаоли теперь вон с каким подозрением смотрит. — Будет тебе, Чжань Хаоли, — примирительно проворковала она. — На самом деле я не умею превращаться ни в летучую мышь, ни в кого-то ещё, а сболтнула я это так, сгоряча. Разреши мне отправиться с тобой! Смотри… Поспешно соорудив капюшон из накидки, чтобы скрыть лицо и спрятав руки в рукавах, Сян У отошла на пару шагов. Взгляд её устремился вниз, плечи робко опустились — ни дать ни взять кроткая и благовоспитанная помещичья дочка…если близко не приглядываться. — Видишь? Никто ничего и не заподозрит. Пожалуйста… Я так не хочу оставаться одна. Чжань Хаоли крепко задумался. Путешествовать в компании всегда быстрее и веселее, да и демоница была бы под присмотром. Пускай он всё ещё не доверял ей, Сян У вела себя достаточно сносно и дурных поступков не совершала. С другой стороны, если она вздумала выкинуть чего по дороге, шансов быть спасённым у юноши оставалось немного. Хотя… «Если она хотела сделать что-то плохое — то давно бы уже это сделала», — справедливо решил он. До сего момента возможность натворить гадостей представлялась Сян У неоднократно, но девушка ни разу той не воспользовалась — так может, стоило внять её просьбе? Не подавая виду, что в мыслях он уже почти согласился, Чжань Хаоли произнёс: — Я подумаю. А теперь идём обратно. — Конечно-конечно, — закивала Сян У. Всю дорогу к хижине она благоразумно молчала, чтобы не мешать своему спутнику принимать решение. Чжань Хаоли важно вышагивал впереди, Сян У вприпрыжку следовала за ним, шаркая по хрустящим листьям своими новыми туфлями. Потому как обратно они дольше шли вдоль реки, демоница нет-нет — да и поглядывала в воду полюбоваться своим изменившимся отражением. «Вот бы веер… — мечтательно думала она. — И пару заколочек». ... [1] «О, прекрасная, как она изящна и мила...» — строки из стихотворения Сюэ Даохэна «Красавица» (пер. Ганна Ф. М-М.) [2] Одна из вариаций традиционного женского костюма, состоящего из нескольких частей. [3] «(Как) звезды несутся, (как) молния летит» (кит. 星驰电走) — как молния; очень быстро. ---------- Об опасностях, таящихся во тьме Время в ожидании Сян У провела как на иголках. Чжань Хаоли так и не дал ей точного ответа — точнее, за весь путь он не обронил ни слова и лишь у самой хижины коротко попрощался и был таков. Делать уже ничего не хотелось, поэтому Сян У, сев на пороге, бездумно уставилась на деревья. К её величайшей радости и облегчению Чжань Хаоли явился ещё до первых лучей солнца, ведя за поводья лошадь. Это был низкорослый чалый жеребец с понурой мордой и выступающими рёбрами — самая настоящая кляча. На спине его болталось широкое вытертое седло. — Какой хорошенький! — восхитилась Сян У, подбегая к коню. Тот её восторгов не разделил и шарахнулся в сторону, а потом, задрав голову и не сводя с девушки испуганного взгляда, тонко заливисто заржал. — Похоже, ты ему не нравишься, — констатировал Чжань Хаоли. — Чувствует, что с тобой что-то нечисто. — Но я же ничего плохого не делала… — принялась за своё Сян У. — Держи. Попробуй угостить его. Чжань Хаоли снял с пояса мешочек и высыпал на ладони Сян У горсть бобов. Конёк тут же заинтересованно покосился на предполагаемое угощение, но с места сдвинуться не решался. Сян У терпеливо ждала, вытянув руки. Вскоре ожидание принесло свои плоды, а боязнь ненадолго уступила желанию перекусить. Конь сделал неуверенный шаг навстречу и, вытянув шею, осторожно слизал бобы с ладони Сян У. Та сразу же повеселела. — Вот видишь: не собираюсь я тебя обижать, — ласково зашептала она, поглаживая косматую гриву. Попритихшее было животное снова беспокойно вздрогнуло, и Сян У с грустной улыбкой убрала руки подальше, чтобы не пугать его понапрасну. — Славный такой, хоть и трусишка, — похвалила она. — Это твой? — Шутишь? — фыркнул Чжань Хаоли. — Откуда у меня взяться лошади? Это дяди Гао — он служил в войсках, а как окончил службу, забрал с собой списанного коня. Он разрешил мне взять Дунцзи на время поездки, чтобы управиться быстрее. Юноша задумчиво посмотрел на Сян У, потом на лошадь, потом снова на Сян У и спросил: — Ты умеешь ездить верхом? — Не знаю, — честно ответила Сян У, всеми силами стараясь сдержать торжествующую улыбку. Значит, решение всё же было принято в её пользу. — Но могу попробовать! — Тогда отправляемся прямо сейчас. Я сяду первым, а ты садись за моей спиной и постарайся удержаться, — велел он. — Не пинайся и не возись. Правда на деле усадить Сян У верхом оказалось гораздо сложнее, чем на словах. Стоило только ей приблизиться к коню вплотную, как тот начинал мотать головой и пятиться задом — Чжань Хаоли даже пришлось временно стреножить его и привязать к дереву, чтобы происходящее перестало напоминать игру в догонялки. Только тогда попытки наконец увенчались успехом, и всадники смогли устроиться верхом: кто в седле, кто позади, прямо на костистой лошадиной спине. Со всей этой вознёй Чжань Хаоли как-то запамятовал, что ему нужно было не только посадить демоницу на коня, но и ехать с ней многие ли, поэтому, когда Сян У обхватила юношу за пояс, чтобы не свалиться, первым его побуждением было хлестнуть ей по рукам и поскорее соскочить на землю. Даже через грубую ткань одежды он чувствовал на себе костлявые ладони и длинные когти своей спутницы, и от этого по всему телу пробегал холодный озноб, а волосы на затылке топорщились как шерсть вспугнутого дикого зверька. «Если попробует что-то сделать — просто сброшу её с лошади», — для собственного успокоения мысленно проговорил Чжань Хаоли. …Но сбрасывать никого не пришлось. Замерший столбом конь теперь категорически отказывался идти, и тогда, порядком рассердившись, Чжань Хаоли натянул поводья и посильнее ткнул пятками ему в бока. В ответ Дунцзи несколько раз крупно взбрыкнул — да так, что Сян У, потеряла равновесие и сама полетела вниз, едва не угодив под копыта. — Ла-адно, — разочарованно протянул Чжань Хаоли и тоже спешился. — Значит, пока что отправимся на своих двоих, а дальше видно будет. *** По притоптанной пыльной дороге, подпрыгивая и пританцовывая на ходу, шла странная девушка. За ней следовал юноша, ведущий под уздцы лошадь. Втроём они преодолели уже сотни и тысячи шагов, но до места назначения оставалось в разы больше, поэтому Сян У, постоянно мелькавшая то тут, то там, воспользовалась возможностью и завалила своего спутника вопросами. — Как же тебе разрешили отправиться так далеко? — спросила она, выглядывая из-за коня. — Еле упросил матушку, — ответил Чжань Хаоли. — Она до последнего не хотела отпускать меня одного. — И что же ты? — Сказал, что взрослые мужчины отдыхают после сбора урожая, и незачем беспокоить их по пустякам, с которыми могут справиться остальные. — Значит, взрослые… — задумчиво повторила Сян У. — А сколько лет тебе? Чжань Хаоли поморщился. До сих пор подобные расспросы Сян У о нём самом резали слух, хотя следовало бы уже привыкнуть — но каждый раз что-то мешало открыть рот и сходу произнести нужные слова. Должно быть, сказывалось всё никак не наступавшее доверие. Он с неохотой произнёс: — После Праздника весны будет пятнадцать[1]. — А как думаешь, сколько могло бы быть мне? Этот вопрос застал его врасплох. Чжань Хаоли внимательно посмотрел на Сян У, но так и не смог определить её возможный возраст. Она была маленького роста и зачастую вела себя слишком ребячливо, но речь её, за некоторыми исключениями, была довольно правильной и развитой, да и сложением тела Сян У больше напоминала девушку, нежели ребёнка. Прибавить ко всему перечисленному невыясненное происхождение — и поди тут разберись, сколько ей лет. — Понятия не имею, — после некоторых раздумий ответил Чжань Хаоли. — Судя по внешности, ты должна быть немного старше меня, но едва ли можешь считаться совсем взрослой[2]. Это, конечно, если считать тебя человеком, — сразу же уточнил он, — а так кто знает — пятнадцать тебе лет или пятьсот. В нынешней ситуации ответ показался Сян У вполне удовлетворительным. Она кивнула — мол, «всё может быть» — и с упоением атаковала собеседника новой порцией вопросов. — Это мы обязательно выясним в будущем, но послушай, что я вспомнила: ты ведь даже не сказал мне, как называется городок, в который мы направляемся! Сколько ли нам ещё нужно пройти? И что тебе там нужно? А ты возьмёшь меня… Слова Сян У слились в непрерывный щебет. Чжань Хаоли, и без того не всегда поспевавший за её энергичным темпом речи, совсем перестал улавливать смысл. — Хватит, — не выдержал он. — Ты можешь помолчать хоть немного? Сян У подобрала с земли веточку и принялась на ходу сдирать с неё листья. — Это будет непросто, но я очень постараюсь. — Вот и постарайся. От твоей болтовни уже в ушах звенит. Сян У замолчала, и некоторое время они шли в тишине, а после полудня впереди показался городок, обнесённый невысокой стеной. Теперь путь лежал прямиком к его воротам. Подойдя ближе, Сян У с огромным любопытством — ещё ни разу после пробуждения ей не доводилось видеть столько людей в одном месте — выглянула из-за каменной арки. В городке кипела жизнь. По улицам сновали жители, в большинстве своём одетые просто и скромно, но попадались среди них и разряженные в шелка и парчу господа; звучали разговоры, раздавался простой повседневный шум вроде скрипа телеги или стука кузнечного молота. Вдалеке закудахтали курицы. Пахло калёным железом, дымом и чем-то съестным. Демоница мечтательно вздохнула — вот бы самой там прогуляться и всё-всё рассмотреть… — В город среди бела дня я тебя не поведу, — сразу же отрезвил её Чжань Хаоли. — Люди могут заподозрить неладное, и тогда быть беде. Тебе придётся ждать здесь. — О, я понимаю, — с лёгкой грустью кивнула Сян У. Она и правда понимала, что до поры-до времени простые человеческие занятия ей недоступны. — Только возвращайся поскорее! Юноша отвёл её чуть подальше от ворот; туда, где хорошо просматривался выход из города, но не было видно саму Сян У, и строго наказал не уходить и не безобразничать. После этого они распрощались: Чжань Хаоли, подгоняя ленящегося Дунцзи, отправился по своим делам, а Сян У осталась ждать. О своём решении поехать она не жалела — несколько часов ожидания всё же легче нескольких дней в одиночестве. *** Городок Гунцзян, как и следовало из его названия[3], был местным центром ремёсел. Населяли его всевозможные гончары, литейщики и кузнецы, резчики по дереву и камню, ткачихи и прядильщицы. Часть своего товара они сразу же продавали на месте, что не помешало городку обрасти торговыми лавками, как правило, с привозными товарами. В Гунцзяне Чжань Хаоли неоднократно бывал с матерью или другими взрослыми, один — ещё ни разу, но благодаря подсказкам местных жителей смог довольно быстро разобраться в переплетении узких улочек и переулков. Ему предстояло забрать заказанные односельчанами вещи, выкупить лекарственные чаи, договориться о перевозке репы и заодно проверить, как идёт пошив свадебного платья для одной из деревенских девушек. С поручениями Чжань Хаоли справлялся блестяще и через несколько часов доверху заполнил обе седельные сумки. Дунцзи в отсутствие Сян У совсем успокоился и послушно плёлся рядом, иногда приостанавливаясь в попытке сжевать что-нибудь с прилавков и сразу получая за это по губам. С делами было закончено уже к позднему вечеру. Гружёный конь начал устало фыркать, но Чжань Хаоли всё равно потащил его в сторону соседнего квартала — напоследок он хотел заглянуть в книжную лавку, ради которой изначально и вызвался поехать в Гунцзян. После недолгого блуждания в закоулке обнаружился небольшой домик, украшенный фонариками, и Чжань Хаоли стукнул в ставню. — Дядюшка Чан, здравствуйте. Есть новые книги? Из-за шкафов выглянул седовласый старик. При виде посетителя он сначала прищурился, а потом, узнав его, приветственно закивал. — А, здравствуй, здравствуй. Новые книги? Есть немного, но вряд ли они тебя заинтересуют. Торговец поискал среди полок и выложил на прилавок несколько книг и свитков. Чжань Хаоли, окинув беглым взглядом названия, принялся придирчиво листать, но с каждой страницей ощущал лишь очередную волну разочарования. Новых книг действительно было немного, и как назло часть их оказалась слишком сложной, часть — попросту бесполезной. К тому времени он уже немного умел читать и помимо понимания простых текстов хотел получать знания, которые мог бы применить в деле. Стихи о прекрасных девах и разгульных пирах в этом случае были равны напрасно исписанной бумаге, а серьёзные научные труды стоили немалых денег и всё равно валялись бы лишним грузом — ведь без изучения специальной литературы и помощи наставника Чжань Хаоли был не в силах понять их. — Вот как… — отложив книги, понуро произнёс он. — Ну, ничего. Может, зимой снова навещу вас, если будет время и не разыграются бури. — Ты всё учишься? Чжань Хаоли пожал плечами. — Вроде того. — Тогда приезжай в самом начале весны, чтобы успеть до полевых работ, — посоветовал торговец. — Если сложится — выкуплю и отложу для тебя чего-нибудь полезного, а о цене договоримся. В ответ Чжань Хаоли кивнул и, коротко попрощавшись, побрёл к повороту на главную улицу. Старик смотрел ему вслед, думая о чём-то своём, а потом вдруг окликнул: — Эй, погоди-ка! Он вытащил из корзины потрёпанный бамбуковый свиток и протянул его юноше. — Возьми. У этого свитка отломилась пара пластинок, и теперь я не могу продать его. Вместо того, чтобы лежать тут и зря пылиться, пусть уж лучше послужит тебе, ну а если нет — отдашь кому-нибудь из ребятишек. — Сколько я вам должен? — удивлённо спросил Чжань Хаоли. — Нисколько, нисколько — добродушно улыбнулся торговец. — Учись прилежно и, быть может, когда-нибудь ты отправишься в большой город, где станешь благородным учёным мужем — а там и всех нас не забудешь. Конечно, они оба понимали, что это были всего лишь слова. Куда уж деревенскому мальчишке идти в учёные, когда круглый год нужно кормить семью и думать об урожае — но Чжань Хаоли был рад, что люди не считают его безнадёжным, пусть на самом деле он и не преследовал цели занять место при дворе императора. С благодарностью поклонившись старику, он встал подле фонаря и развернул свиток. Взгляд выхватил несколько знакомых символов — то оказалась коротенькая сказка о тигре и лисе, оборвавшаяся в самом конце. Совсем немудрёная вещица, однако на душе у Чжань Хаоли стало тепло, будто подарок и впрямь что-то стоил. Он улыбнулся, — «заучу и перепишу наизусть» — осторожно сложил свиток в сумку и потянул коня в сторону городских ворот. Сян У на условленном месте не оказалось. «Вот маленькая мерзавка!» — еле слышно ругнулся Чжань Хаоли, в беспокойстве оглядываясь по сторонам. Он и так задержался — судя по быстро темнеющему небу и проглядывающему среди облаков серпу луны, приближался час собаки[4]. Им предстояло выезжать в ночь, так что не хватало ещё тратить время на поиски своевольной девицы, которой ясно было сказано: стоять здесь и никуда не уходить. — Сян У! — позвал он вполголоса. — А ну вылезай! Куда ты запропастилась? В ответ затрещали ветки, и с дерева свесилась улыбающаяся голова в венке из листьев. — Я здесь! — Ты…ты зачем на дерево полезла? — опешил юноша. — О, сначала я просто ждала, — принялась объяснять Сян У, с трудом выбираясь из своего «гнезда», — но потом из города начали выходить люди, и мне пришлось спрятаться. А после я решила залезть на дерево и, чтобы уж наверняка не заметили, там и осталась. — Я дважды чуть не упала, — добавила она, спустившись вниз и отряхнув одежду от налипшего сора. — Какой-то падучий сегодня день. — Если бы ты свалилась у кого-то на глазах… — ворчливо начал Чжань Хаоли. Сян У хихикнула. — Но не свалилась же. Ты разобрался со всеми делами? — Да, — последовал ответ. — Теперь можно возвращаться домой. Чжань Хаоли посмотрел на гаснущие фонари городка, на тёмную дорогу, уходящую в перелесок, и на душе его стало тревожно. Сколько ли им предстоит преодолеть под одним лишь слабым светом луны, прежде чем впереди покажутся знакомые места? — Уже поздно, — сказал он. — Поедем верхом. *** С трудом успокоив коня, Чжань Хаоли забрался в седло и помог Сян У усесться позади. На этот раз она так крепко вцепилась в упряжь и в своего спутника, что как бы Дунцзи ни брыкался, он не мог её сбросить и с обречённым гуканьем потащился по дороге. Чжань Хаоли всё подгонял и подгонял его, и вскоре жеребчик пошёл крупной рысью, а потом пустился вскачь. Через некоторое время глухой стук копыт усилился и рассыпался нарастающей дробью, словно отразившись нехарактерным для местности эхом. Ребята, не сговариваясь, обернулись. Их нагоняли двое всадников. — Эй, парень! — крикнул один из них. — Куда так спешишь? Девицу-то свою сейчас обронишь. Чжань Хаоли промолчал и лишь ткнул в бок коню ногой, вынуждая его пойти ещё быстрее. Всадники тоже прибавили ход. — Ты чего не отвечаешь? Язык проглотил? Или нарочно отмалчиваешься? — спросил второй. — Домой тороплюсь, — буркнул Чжань Хаоли. — А где живёшь? — не унимался всадник. — В…деревне Сибянь. Почему-то Сян У показалось, что он сказал неправду. Проверить этого она не могла, поскольку сама не знала названия деревни, но надеялась, что её предположение верно. Что-то не так было с теми людьми… «Надеюсь, сейчас они скажут, что нам не по пути и поедут своей дорогой», — подумала Сян У. А первый всадник, услышав название деревни, вроде как даже обрадовался. — Где-где? Сибянь? — переспросил он. — Ха, вот удача! Нам ведь в ту же сторону! Поедем вместе, будет веселее. Они разъехались и окружили своих невольных попутчиков с двух сторон, не оставляя им других вариантов. Чжань Хаоли пришлось придержать лошадь. Что он, что Сян У заметно поникли — не с такой подозрительной компанией им хотелось бы путешествовать, когда вокруг не было ни души. Конечно, они оба могли просто напридумывать себе всякого от страха, но с незнакомцами осторожность никогда не помешает. «Незнакомцы» тем временем вновь попытались разговорить спутников. Обращались они преимущественно к Чжань Хаоли. — Видел, ты из Гунцзяна едешь. Путь неблизкий, — отметил всадник, окликнувший его ещё в самом начале. Это был сухощавый мужчина с небольшой бородкой. Из двоих чаще всего говорил именно он. — За покупками или по какому делу наведывался? Чжань Хаоли бросил что-то невразумительное. Второй всадник — помоложе и покоренастее — не сводил глаз с Сян У. — А что девочка молчит? — сипло спросил он. — Или тоже говорить разучилась? Не сдержав любопытства, он подъехал ближе и попытался разглядеть её лицо. Сян У плотнее закуталась в капюшон и опустила голову. Всадник уже было потянулся, чтобы стянуть ткань с головы девушки, но его приятель сделал знак, и тот с недовольством остановился. — Ладно, пускай молчит, коли уж так хочет. Некоторое время они держали путь вместе. Всадники перекидывались ничего не значащими фразами и иногда посмеивались — как видно, они пребывали в хорошем настроении. Чжань Хаоли ехал молча, мёртвой хваткой вцепившись в поводья; Сян У крепко держала его за пояс. — Да-а, а до Сибяни ещё топать и топать… — протянул тот, что с бородкой, и вдруг объявил. — Остановимся отдохнуть. И вы с нами садитесь — выпьем вина, поедим рисовых лепёшек. — Нет, — сквозь зубы пробормотал Чжань Хаоли. Он без всяких рисовых лепёшек был по горло сыт навязавшейся компанией. — Мы и так потеряли много времени. Нам нужно ехать дальше. Всадник неодобрительно прищурился: — Вижу, малец, ты дерзок не по годам. Разве можно так непочтительно говорить со старшими, да ещё и отказываться от приглашения? Он слегка наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то, а потом выехал вперёд и встал посреди дороги, закрыв её своей лошадью. — За дерзость тебя не мешало бы хорошенько проучить, но сегодня я в добром расположении духа, поэтому можешь отправляться на все четыре стороны. Только вот небольшое условие, — мужчина глумливо улыбнулся, — лошадку ты оставишь, да и девочка твоя пусть посидит с нами. Не бойся, мы её не обидим. А ты ступай, раз уж так торопишься. Когда он закончил говорить, откуда ни возьмись появились ещё двое на лошадях и несколько человек пешими. Приветственно кивнув всадникам, они окружили замершего Дунцзи. Кто-то из подошедших перехватил поводья у Чжань Хаоли и потянул коня в сторону леса. — Всё, мальчик, можешь проваливать, — усмехнулись в толпе. — Здесь тебе делать нечего. Чжань Хаоли сильно дёрнул поводья в свою сторону и выхватил меч. Разбойники — а кем им ещё быть — дружно засмеялись. — Проваливай подобру-поздорову, щенок. С мечом или без — ты нам не ровня. Сян У, до сего момента никак себя не проявлявшая, выглянула из-за его плеча. Один из говоривших своим вытянутым лицом и жидкими усиками напомнил ей крысу, и это натолкнуло Сян У на шальную мысль. Раз она сумела прогнать ту огромную страшную крысу в хижине и до дрожи напугать лошадь — почему бы не сделать того же и с людьми? Конечно, в отличие от животных, они не так хорошо чувствуют избыток тёмной энергии, но если попробовать как следует рассердиться… — А ну пошли прочь! — подала голос Сян У. Не ожидая от себя такой храбрости, она сама спрыгнула с коня и двинулась на ближайшего всадника. Его лошадь всхрапнула и попятилась. В этот момент Сян У была полна неизвестно откуда взявшейся решимости. Пусть только попробуют тронуть — и тогда она… А что тогда? При виде Сян У разбойники ещё пуще расхохотались. Подумать только — хилая девчонка посмела что-то пискнуть против толпы взрослых мужчин. Ничего странного и уж тем более пугающего они не почувствовали, а в полутьме жутковатую внешность Сян У было не разглядеть, поэтому её поступок посчитали чистейшей глупостью. — Смотрите-ка — заговорила! — донеслись смешки. — Да она, оказывается, та ещё штучка, — присвистнул один из недавних попутчиков и схватил Сян У за рукав. Она дёрнулась, оставив клок ткани у него в руке. — Ты не выпендривайся, — пригрозил ей другой. — Скажи спасибо, что дружка твоего отпускаем. А будешь упрямиться — раздробим тебе ноги и ползком погоним до лагеря. Ей начали грубо заламывать руки, и Сян У поняла, что дело было и впрямь серьёзное. Ни в какое сравнение с крысами эти люди не шли, да и её отчего-то совсем не боялись. Не увидели они острых зубов, мертвенной кожи и длинных когтей, или не сочли их чем-то из ряда вон выходящим — непонятно, вот только в любом случае ей нужно было поскорее выбираться из сомкнувшейся ловушки. Сян У настойчиво забрыкалась. Чжань Хаоли тоже не сидел на месте. Как только грубые руки потянулись к его спутнице, юноша спрыгнул с лошади и кинулся её вызволять. С оружием в руках он быстро оказался за спиной одного из разбойников, но вместо того, чтобы рубануть по телу или пронзить его мечом, ударил плашмя, не решившись пролить человеческую кровь. Такое мягкосердечие сразу же сыграло против него: оглушённый противник упал на одно колено, но быстро пришёл в себя и, лишь пуще разозлившись, обрушил страшный удар кулаком на голову мальчишки, а когда тот повалился наземь, наподдал ему ногой в грубом башмаке. Чжань Хаоли согнулся, хватая ртом воздух; перед глазами у него поплыли цветные круги. Вот тут Сян У обуяла настоящая ярость. Высвободившись из держащих её рук, она бросилась на разбойника и со всей силы вцепилась ему в лицо. Тот истошно заорал и попытался сбросить её с себя, но чем упорнее были его попытки, тем глубже когти Сян У впивались в плоть. — Чего вы стоите, болваны?! — взревел разбойник. — Снимите её с меня! Другие бандиты наконец опомнились и втроём кое-как отшвырнули Сян У на землю. Она подскочила и напряжённо замерла, словно хищник, попавший в охотничью облаву. — Сучье отродье! Корчащийся и шипящий от боли мужчина держался за лицо. Оно было сплошь покрыто кровью, один глаз не открывался. — Как умудрилась… — бормотал он. — Дрянь… Я твои когти по одному вырву… — Попробуй… — ожесточённо прошептала Сян У. Что-то тёмное и обжигающее клокотало в её груди. Казалось, вот-вот пробудится сила, которая покарает всех, кто осмелился притронуться к её обладательнице — но тут со спины девушку снова сграбастали двое, причём один взялся прямо за её растрёпанные волосы, и ничего не произошло. Едва успевшего отдышаться Чжань Хаоли тоже схватили и подняли на ноги. — Смотри сюда, — мстительно произнёс раненый разбойник, прислонив нож к его горлу, — Дёрнешься — я пущу ему кровь, как барану на жертвоприношении. Злоба Сян У мгновенно превратилась в леденящий страх. — Стой! — завопила она. — Стой-стой-стой, подожди! — Ну? — Не трогай его! — торопливо затараторила демоница, огромными глазами уставившись на Чжань Хаоли. — Я не буду упрямиться, только не убивай. Разбойник медленно опустил нож. — Сразу бы так, — мрачно хмыкнул он и бросил в сторону. — Эта — моя. Вяжите её и кидайте на лошадь. Я лично преподам урок паршивке, когда доберёмся до лагеря. Кто-то отправился за верёвками; остальные принялись громко судачить о произошедшем. Воспользовавшись заминкой, Чжань Хаоли тихо юркнул в сторону и попытался подкрасться ближе к Сян У, но раненый разбойник заметил его и, с неприязнью сплюнув, двинулся наперерез. — Как же ты утомил меня, парень… Сам напросился. Однако через несколько шагов боль снова охватила его свежие увечья и разбойник, накрыв ладонью пострадавший глаз, лишь сдавленно велел: — Придушите его кто-нибудь, а труп бросьте в воду. Не хватало нам ещё со всякой мелюзгой возиться. Остальные пусть собираются. Не забудьте лошадь и девчонку. Дунцзи обзавёлся новым наездником. Исполнить же первое поручение вызвался один из самых крепких на вид головорезов. Он легко поймал мальчишку и, не обращая внимания на отчаянное сопротивление, прижал к земле и сдавил его шею. …Для Сян У словно всё замерло — ветер, люди, она сама. Не осталось ничего, кроме трепыхающегося Чжань Хаоли и душащего его разбойника. Она бешено рванулась вперёд, раскидав конвоиров по сторонам, и вот уже не чужие, а её собственные пальцы с силой сжались на человеческом горле. Жертва захрипела. Сян У подняла её над собой, насколько хватило роста. Раздался громкий хруст, кто-то закричал, и обмякшее тело выскользнуло из рук девушки. Все застыли как вкопанные. Человек у её ног тоже не шевелился. Сян У шарахнулась в сторону. — Если ещё хоть кто-нибудь… — ошалело пробормотала она, обведя взглядом замерших разбойников. Повисла такая тишина, что стало отчётливо слышно их дыхание. — Если кто-нибудь попробует тронуть нас — я сделаю с ним то же самое. Никто не решился произнести ни слова. Её дрожащий голос стал громче. — Слышали? — выкрикнула Сян У. — Прочь! Не смейте приближаться, если жизнь дорога! Люди начали приходить в себя. Некоторые из них, вопреки предупреждению, попытались подойти к девушке, но в тот же миг как подкошенные свалились на землю. Между ними и Сян У словно выросла невидимая преграда. Постепенно наступало осознание. Среди разбойников послышались гневные и испуганные возгласы. — Что ж за тварь ты такая… — Ведьма! Ведьма, чудовище… — Прочь! — на высокой ноте взвизгнула демоница и совершенно по-звериному оскалилась. Её глаза сияли. За спиной и вокруг начали собираться зловещие потоки, от чего даже ночь стала темнее. Теперь все присутствующие в полной мере почувствовали, что здесь было замешано что-то потустороннее и крайне опасное, и их души наполнились страхом. Разбойники попятились, а потом с криками разбежались, бросив лошадей и вещи. Чжань Хаоли сидел на месте, тяжело откашливаясь и потирая шею. Он не смел напрямую взглянуть на Сян У, но украдкой следил за её действиями, и, когда она сделала шаг, отодвинулся подальше. «Боится», — с искренним ужасом подумала Сян У. И немудрено: после того, что она сделала, мальчишке было бы впору бежать куда глаза глядят. До сих пор она клялась и божилась, что не обидит живого существа — и каков результат. Те люди, без сомнений, были настоящими негодяями и напали на путников первыми, но разбойник, в отличие от Сян У, живым существом до поры до времени всё же являлся. Убив его, она словно переступила невидимую грань, отделявшую её от любой другой глупой и кровожадной нечисти. Что скажет об этом поступке Чжань Хаоли — и, что не менее важно, как теперь он начнёт относиться к Сян У, проявившей натуру? Стараясь не смотреть на бездыханного разбойника, она медленно подошла и присела рядом с юношей. — Чжань Хаоли, ты ранен? Тот неосознанно отшатнулся. Сян У в мольбе прижала руки к груди. — Прошу, не отталкивай меня! — попросила она. — Я…я так испугалась! Когда он схватил тебя за шею и прижал к земле… Ещё немного… Полились сбивчивые оправдания. Сян У жаловалась и причитала, потоки инь[5] вокруг неё постепенно ослабевали, а Чжань Хаоли отрешённо думал: каковы были бы его шансы отбиться в одиночку? «Без неё я бы наверняка управился быстрее и не попал в неприятности», — проскочила непрошенная мысль. Верно, а ещё он мог задержаться по любой другой причине, или наткнуться на разбойников не в начале, а в середине ночи. Самое малое, что могло произойти тогда — Чжань Хаоли лишился бы лошади и поклажи; в худшем случае он бы вовсе не вернулся домой. Оказавшись рядом, Сян У без лишних преувеличений спасла ему жизнь и сейчас так жалобно и горько пыталась поймать ответный взгляд, что сердце его смягчилось. — Спасибо тебе, — хрипло произнёс Чжань Хаоли. — Ты не боишься меня? Поначалу он медлил с ответом, но потом, всё же найдя в себе силы взглянуть прямо в горящие глаза, сказал: — Нет. Тогда Сян У подползла ещё ближе и, уткнувшись в его плечо, тихо завыла. Можно было подумать, что она плачет, но слёз, как и прежде, не было, а бедняжку всё равно колотило, словно в припадке. Наваждение окончательно спало, и теперь ей стало по-настоящему страшно. Сколько ужасных вещей могло произойти, если бы попытка Сян У спасти друга провалилась… До сих пор ошарашенный Чжань Хаоли с запозданием сообразил, что демоницу следовало бы утешить, и слабо похлопал её по плечу. Теперь остатки сомнений в искренности Сян У развеялись окончательно. Какие бы силы в ней ни скрывались, она рисковала ради человека, не зная и не надеясь на них, и сама натерпелась такого страху, что сейчас даже не могла совладать с чувствами. Сыграть так искренне было невозможно — поэтому Чжань Хаоли разрешил себе довериться ей и какое-то время просто сидел рядом, слушая, как бешено заходится собственное сердце. Сян У понемногу успокаивалась, вместо воя теперь издавая звуки, похожие на икание. «Надо же — почти как человек», — подумал Чжань Хаоли. Они помогли друг другу подняться. Сян У поправила платье и издала разочарованный стон. Только сейчас она заметила большую дыру на рукаве и изодранный подол. — Прости, я испортила платье твоей сестры… — А, это, — Чжань Хаоли даже засмеялся. На сердце стало легко и пусто. — Ерунда. Принесу тебе ниток — починишь. Нужно было найти коня и скорее уходить. Разбойники поначалу пытались увести его, но, когда Сян У обратила их в бегство, бросили вместе с остальными лошадьми. Дунцзи нашёлся довольно быстро — его уздечка зацепилась за ветви орешника, и даже сумки оказались на месте. Чжань Хаоли наскоро покормил его остатками бобов, и втроём они снова зашагали по дороге. Небо всё ещё было тёмным, только у самого края брезжила полоска рассвета. Путники боялись погони и, не сговариваясь, всё время озирались по сторонам, но это было лишним — ведь разбойников и след простыл. Жажду лёгкой наживы полностью заглушил суеверный страх. ... [1] по восточному календарю (14 лет по григорианскому). [2] Здесь имеется в виду возраст совершеннолетия, наступавший у девушек в 15 лет, а у юношей — в 20. Чжань Хаоли считает, что Сян У могло бы быть не больше 15-16 лет. [3] Гунцзян (кит. 工匠镇) — букв. «ремесленный город». [4] 19:00–21:00 по часам китайского календаря. [5] Концепция инь-ян, где инь, помимо всего прочего, символизирует тёмное начало и отрицательную энергию. Потусторонние существа неразрывно связаны с инь. ---------- ...и при свете дня После того случая отношение Чжань Хаоли к новой знакомой изменилось в лучшую сторону. Он стал меньше ворчать и ругаться, сдерживал колкости, когда Сян У говорила или делала что-то нелепое, и уже не хватался за меч при любом её неосторожном движении. Сян У не могла нарадоваться. Вместе они привели хижину в относительный порядок и подготовили её к зиме. Чжань Хаоли даже помог сколотить пару скамеек из уцелевших досок и залатать крышу. С тех пор, как его отношение к Сян У потеплело, они стали проводить больше времени друг с другом и наконец-таки сдружились — вот только ради этих встреч Чжань Хаоли приходилось вставать задолго до рассвета и уходить, как только наступало утро. С каждым разом он выглядел всё более уставшим, а однажды вовсе не пришёл, не предупредив о своём отсутствии заранее. «Может проспал… — думала Сян У. — Или дома что-то случилось». Она прождала несколько часов и, не сдержавшись, решила тихонько пробраться в деревню. Теперь дорога была знакома, и Сян У была осторожна, так что в пути ей удалось остаться незамеченной. Вот только проблема возникла уже по прибытии — она понятия не имела, где живёт Чжань Хаоли. В первую очередь Сян У подумала о доме, во дворе которого пряталась в прошлый раз. Она отыскала его и, затаившись, устроила длительную слежку, но за всё время увидела только пожилую пару, хлопотавшую по хозяйству. «Вдруг он заболел…» — начала беспокоиться Сян У. Она понаблюдала за домом ещё некоторое время — Чжань Хаоли не показывался — и побрела дальше. Разузнать, что произошло и куда он девался, удалось довольно скоро, и, признаться, вместо этого Сян У предпочла бы потратить на поиски целый день. Краем глаза она увидела знакомую фигуру и тут же спряталась. Душа — или что там от неё оставалось — ушла в пятки. Всего в нескольких чи[1] от неё прошёл одноглазый мужчина с поджившими ранами на лице. Он был один, но позже Сян У заметила ещё как минимум две знакомые фигуры, рыскавшие неподалёку. Представившись торговцем глиняной посудой, мужчина заговорил с прохожим и попытался что-то у него разузнать, а тот для обсуждения вопроса остановил ещё нескольких сельчан, так что вскоре вокруг них собралась небольшая толпа. Как нарочно именно в этот же миг с другой стороны улицы показался Чжань Хаоли с двумя вёдрами воды. Сян У хотела предупредить его об опасности, но он был слишком далеко. Завидев разбойника, Чжань Хаоли и сам надвинул шляпу на глаза, однако было уже слишком поздно: его заметили. — Эй, ты! — прикрикнул разбойник. Вокруг было много людей, и разобраться один на один никак бы не удалось, так что он решил взять происходящее под свой контроль и частично раскрыть карты, пока мальчишка вдруг не вздумал выдать его первым. — Да-да, ты, в шляпе! А ну подойди сюда… Чжань Хаоли сделал вид, что принял услышанное не на свой счёт и попытался прошмыгнуть мимо, но люди подозвали его по имени. Опустив голову, он подошёл и хмуро спросил: — Что вам нужно? Разбойник, сузив единственный глаз, пристально разглядывал его. Во время их прошлой встречи было темно, так что он не смог достаточно хорошо разглядеть лица спутника и сейчас чуть было снова не засомневался, но, понаблюдав за его поведением, говором и манерой держаться, всё же убедился в правильности своей догадки. Значит, вот он, мальчишка «из деревни Сибянь», нежданно-негаданно обнаружившийся здесь, в Хуанцю… — Что случилось, господин? — спросил кто-то. — Этот мальчишка вам чем-то насолил? — «Насолил»? — возмутился «торговец». — Да он с нечистью якшается! Люди зашептались. Кто-то придержал Чжань Хаоли за локоть. Сян У замерла с распахнутыми глазами. — Расскажите, что случилось? — Вот, что произошло! — воскликнул разбойник, указав на своё лицо. Толпа ахнула. — Это он вас так?.. — Не может быть! — А мне семья Чжань всегда казалась приличной. — Он пытался ограбить меня! — продолжил негодовать мнимый торговец. — А когда не вышло — накинулся с оружием! — И правда, у него есть меч, — подтвердили зеваки. — Но зачем же ему было нападать на вас? Он меньше вас ростом и наверняка слабее. В одиночку с таким человеком как вы ему не справиться. — В том-то и дело, что он был не один. Когда я дал отпор, он позвал какую-то девицу, и вначале та накинулась на меня, как дикая кошка, и изуродовала моё лицо, а потом убила моих спутников тёмной магией! Сян У стиснула зубы. Враньё, почти каждое слово — сущее враньё. Ей нестерпимо сильно захотелось выбежать и рассказать всем, что этот человек — подлый лжец, но тогда под вопросом оказалась бы её собственная безопасность, а на друга пало ещё больше подозрений. — Тёмной магией? — потрясённо вздохнул в толпе. — Что за девица такая? — Глаза у неё были жуткие! Горели огнём, а когти — как у тигра! Бледная и ужасно худая — одни кожа да кости. В ней точно что-то было нечисто! — А помните, дедушка Пань видел похожую девицу возле деревни… — задумчиво начал кто-то. — Неужто наш Чжань Хаоли и впрямь водится с нечистью?.. Обсуждение принимало весьма неблагоприятное направление. Юноше пришлось вмешаться. — Всё было совсем не так! — запротестовал он. — Этот человек со своими сообщниками первым напал на меня и попытался отнять лошадь и вещи, которые я вёз из Гунцзяна, а девушку, что ехала со мной, хотел увести силой! Когда я воспротивился, он приказал убить меня, и тогда девушка накинулась на него, чтобы помочь мне и защититься самой! — Чжань Хаоли, а что это была за девица? — Бродяжка, — уклончиво ответил Чжань Хаоли. — Она уродлива с рождения и боится показываться людям, а я сжалился и подвёз её до Чжучжоу. Никого она не убивала, и уж тем более — никакой тёмной магии! Люди растерялись, не зная, кому и верить. Чжань Хаоли никогда не совершал ничего дурного, но приметы, по которым торговец описал девушку, практически полностью совпадали со словами Пань Сюня, у которого после встречи с похожей едва не отнялся язык и прибавилось седых волос на голове. Раны на лице торговца тоже вполне походили на следы от когтей. Как же так: ведь Чжань Хаоли говорил, что хочет идти по пути совершенствования, а сам ступил на скользкую дорожку, грабит людей и водит дружбу с подозрительными личностями! Тут в толпе показалась полная седая женщина. Увидев её, Чжань Хаоли ещё ниже опустил голову. — Хао-эр[2], вот ты где. Что же так долго? — укоризненно вздохнула она. — Матушке нужно готовить обед, а ты до сих пор не принёс воды. — Бабушка, ступай домой, я скоро вернусь, — пробормотал Чжань Хаоли. Женщина не послушалась: потолкавшись среди людей, она вышла вперёд и ворчливо произнесла: — Столпились, сгрудились, как муравьи в муравейнике… И чего вы все тут собрались? — Бабушка Лан, а ваш внук-то, говорят, разбоем промышляет и тёмной магией! — ляпнул кто-то. Старушка сразу же схватилась за сердце. — Хао-эр? Да он бы никогда!.. — Повремените обвинять мальчишку невесть в чём, — нахмурился один из сельчан. — В конце концов, его мы знаем давно, а этого человека видим впервые. Откуда нам знать, говорит он правду или нет. Это пусть староста решает. — Да, позовите старосту! — подхватила толпа. За старостой послали одного из ребятишек, бегавших по улице. Явившись, он выслушал взаимные обвинения спорщиков и крепко призадумался. Суть дела была ясна, однако казалось, что обе стороны что-то недоговаривают, пусть и совершенно точно настроены друг против друга. — Господин, а чем вы, говорите, торговали и где? — уточнил староста. — Мальчик пытался украсть у вас товар? Разбойник нисколько не растерялся. Приняв важный и вместе с тем до глубины души оскорблённый вид, он принялся рассказывать явно заранее заготовленную легенду: — Я продавал посуду в Цайчжоу, и, когда распродал всё, отправился домой, в Ванлин, но в пути моя лошадь захромала и мне пришлось остановиться на отдых в Синьши. Оттуда вместе с сопровождающими я выехал уже ночью, и это было самой большой моей ошибкой, потому что в пути мы наткнулись на этого лживого воришку с его ведьмой. «Выкрутился, подлец…» — подумала Сян У, сжав кулаки. Она едва могла усидеть на месте и от негодования чуть не подпрыгивала, словно туго набитый тряпичный мяч, но всё, что ей оставалось — это только наблюдать. — А ты, Чжань Хаоли, почему не рассказал обо всём сразу? — спросил староста. — Ведь, если твои слова правдивы, сейчас на свободе разгуливает опасный разбойник. Этого вопроса Чжань Хаоли ждал и боялся больше всего. Он был бы и рад сообщить об опасности, подстерегавшей путников на пути из Гунцзяна, но до последнего скрывал произошедшее, не желая подставлять Сян У. Матери и бабушке он не сказал о разбойниках ни слова, а когда те заметили его синяки и ссадины — соврал, что в темноте зацепился за ветку дерева и упал с лошади. — Я не хотел тревожить семью, раз уж смог выбраться живым, — тихо произнёс Чжань Хаоли. — Матушка и без того не желала меня отпускать. Расскажи я всё как было — она бы тогда вовсе слегла от беспокойства. — Врёт он всё, врёт! — перебил «торговец». — Пытается показать себя примерным сыном, а сам подружку свою прикрывает! Даже строгому старосте было трудно поверить, что такой человек как Чжань Хаоли мог решиться на ограбление. Его семья была бедной, временами даже голодала, но всегда зарабатывала на жизнь честным трудом. Для того, чтобы юноша поддался соблазну лёгкой наживы, должно было случиться что-то из ряда вон выходящее, чего в последнее время не наблюдалось. В истории торговца было многовато несостыковок, однако, если предположить, что такая девица и впрямь была, многое вставало на свои места — ну а если её не было? Словом, дело выходило довольно запутанным. Староста подумал-подумал и, не найдя другого решения, изрёк: — Чтобы решить спор по справедливости, мы сделаем так: направим в уездную управу просьбу рассудить вас и пошлём запрос о торговцах посудой в Цайчжоу и Ванлин, а сами в это время обыщем жильё Чжань Хаоли на предмет каких-либо подозрительных вещей. Пока не выяснится правда, вас обоих, как подозреваемых, придётся заключить под стражу. — Не буду я сидеть под стражей как какой-то преступник! — разгорячился «торговец». — Я и без того пострадал, а вы хотите упрятать меня за решётку? — Но иначе нельзя, — развёл руками староста. — Чжань Хаоли выдвинул против вас серьёзные обвинения, и я не могу оставить его слова без внимания. До тех пор, пока виновный не найден, вам обоим придётся потерпеть. — Нет! Я не виновен! Покуда один из спорящих громко выражал своё негодование, на шум собралась чуть ли не вся деревня. Люди охали и качали головами; «торговец» всё возмущался и голосил, словно нарочно пытаясь привлечь внимание, а Сян У, между тем, заметила, как по улицам засновали его сообщники — только теперь их было гораздо больше. Дело принимало скверный оборот, и никто, отвлечённый, не обращал внимания на чужаков. Сами разбойники времени не теряли: распознав сигналы своего главаря и воспользовавшись созданной им суматохой, они начали уводить скот и обчищать оставленные без присмотра дома. Сян У не выдержала. — Помогите, помогите, грабят!!! — что есть силы закричала она. Люди заозирались. Чжань Хаоли, узнав голос, тоже начал крутить головой в попытке увидеть его обладательницу. Кто-то, в спешке вернувшись домой, взвизгнул. — У меня корову увели! — Ограбили! Из дома вещи вынесли! — В деревне разбойники! Поднялась паника. Фальшивый торговец, грязно выругавшись, вытащил саблю. Толпа отшатнулась. — Чего замерли, тупицы?! — заорал он. — Быстро все по домам! Выгребайте всё, что есть, если жизнь дорога! Староста попытался возмутиться и остановить его, но тут же упал с раскроенным черепом. Люди в страхе разбежались кто куда. Чжань Хаоли успел проводить перепуганную бабушку до соседей, а сам окольными путями помчался домой. По дороге его нагнала Сян У. — Что ты…тут делаешь… — запыхаясь, спросил юноша. — Я волновалась! — горестно воскликнула Сян У. — Тебя не было весь день, и я подумала, что могло что-то случиться… Забежав в дом, Чжань Хаоли наказал матери запереться и никому не открывать, а сам схватил меч с парой талисманов, которые могли бы пригодиться, и выбежал обратно на улицу. Шансы на благополучный исход были невелики — в деревне жило совсем немного людей, которые могли бы обороняться, а разбойники были вооружены и наверняка привычны к битвам. — Я помогу тебе! — вызвалась Сян У. — Но что, если тебя заметят? — Не заметят! Я буду очень осторожна. — Тогда пошли, — кивнул Чжань Хаоли. Помощь ему и правда бы не помешала. Почти сразу они разделились: Чжань Хаоли отправился на подмогу односельчанам, а Сян У, стараясь передвигаться как можно незаметнее, принялась за поиски главаря разбойников. Перебираясь то крышами, то переулками, она наконец обнаружила искомого и перехватила его прямо на бегу. Когтистая рука высунулась из-за угла и сграбастала разбойника за шиворот, как котёнка. Он даже не успел ничего понять. — Помнишь меня? — с нехорошей улыбкой спросила Сян У, пригвоздив его к стене. От неожиданности разбойник вмиг позабыл все слова, а потом, опомнившись, разразился громкой бранью. — Ты! Мерзкая тварь! Ты ещё поплатишься за убийство братца Тоу и за мой глаз! — Вырву тебе второй, если не заткнёшься, — зашипела демоница. В ответ разбойник замахнулся на неё саблей. Сян У едва успела увернуться — удар пришёлся на составленные в углу части телеги вместо её головы. Разбойник сделал ещё несколько быстрых яростных выпадов, и Сян У в попытках не попасть под его руку была вынуждена отступить в сторону улицы. «Ничего, — подумала она. — Лишь бы только не закричал…» Если он позовёт сообщников или просто крикнет что-то вроде обычного «на помощь», Сян У может оказаться в сложном положении. Разбойник понял это и действительно набрал в грудь воздуха, чтобы закричать. Сян У изловчилась, проскочила у него под локтем и вновь впечатала его в стену, однако удар показался ей слабым. Она ударила снова в попытке найти грань, где кончались простые силы её тела и начиналась демоническая ци, как объяснял ей Чжань Хаоли. Пока что удавалось не очень хорошо, но, несмотря на это, Сян У сохранила лицо, чтобы у разбойника не возникло даже мысли о её слабости. — Только посмей… — предупредила она и сжала руку на его горле. — Ты знаешь, что я могу сделать. А разбойник вдруг посмотрел ей за спину и осклабился. В тот же момент Сян У почувствовала что-то странное. Из её плеча торчал нож, вогнанный в плоть на несколько цуней. Крови не было — вместо неё лезвие окутывала чёрная дымка. Наверное, этой дымки Сян У испугалась даже больше, чем открытой раны и торчащего из плеча ножа. Она до сих пор толком не знала, как устроено её тело, и отсутствие вполне нормального в таком случае кровотечения не на шутку её встревожило. Если сердце её не бьётся, и в жилах не течёт кровь, сможет ли ранение затянуться, как на живом существе, или Сян У так и будет обречена скитаться по свету с незаживающими рубцами? Как оно повлияет на её жизнь — или, вернее, существование? Сейчас ответить на эти вопросы Сян У не могла, потому что даже боли она не почувствовала — только отзвук ощущения, который несложно перетерпеть — но это не означало, что в будущем ей не суждено столкнуться с куда худшими последствиями. Тем временем на помощь разбойнику подоспели сообщники. Они успели уловить промелькнувшее в глазах Сян У замешательство, и, воспользовавшись им, окружили её. Как и многие другие люди, встретившись с чем-то пугающим во второй раз, они боялись уже меньше, чем в первый. Память о прошлой встрече до сих пор вселяла в их сердца ужас, но теперь демоница была не жертвой, а противником, и разбойники всерьёз готовились померяться с ней силами — и, быть может, даже выйти из схватки победителями. Ограбление деревни встало на второй план: сейчас главнее всего был вопрос мести. — Что, теперь уже не такая смелая? — выкрикнул один из них. — Кем бы ты ни была, сегодня ты точно сдохнешь. Вместо ответа Сян У с каменным лицом вытащила нож и швырнула в говорившего. Лезвие проскользило по одежде и вонзилось в ногу, но несерьёзное ранение лишь ещё больше раззадорило его. Разбойник с грозным рыком рубанул мечом воздух и отсёк прядь волос девушки, едва не задев уже другое её плечо. И тогда Сян У поняла, что пришло время драться в полную силу, не сдерживаясь. С каждым движением её снова окутывало то головокружительное и одновременно ужасно тяжёлое чувство, которое ей удалось ненадолго испытать в прошлый раз. Видимо, открыв его однажды, Сян У теперь могла постоянно обращаться к своей…естественной, так сказать, силе. Сейчас это получалось куда быстрее, но новообретённая сила увлекала и давила. Мысли смешивались в кучу, из которой начала сквозить совсем не свойственная Сян У жажда крови. Она разбежалась, насколько позволяло место, и резким рывком сбила всех четырёх разбойников с ног. Оружия у демоницы не было, так что полагаться ей приходилось только на собственное, пока что кое-как слушающееся тело. Не самый подходящий момент для поиска гармонии с собой — но что поделать. Противники, тем временем, не разлёживались и быстро подскочили с земли. Они понимали, что в этот раз кому-то — либо им, либо девчонке — уже не будет суждено уйти живым. Сян У не стала ждать нового удара и замахнулась первая. Следы от когтей кровавыми полосами пролегли по лицу и груди разбойника, и в тот же миг по боку Сян У размашисто прошлись мечом. Она сделала несколько шагов в сторону; клинок потянулся следом, и тогда Сян У, сжав лезвие прямо в ладони, выхватила и отбросила его прочь. В голове начинало понемногу проясняться. Теперь демоница могла обратить больше внимания на движения противника и попробовать их предугадать. Сян У не была знакома с тактикой боя, поэтому действовала в основном интуитивно, но на её стороне были сверхъестественные силы и огромный запас выносливости, так что вскоре ей удалось обернуть ситуацию в свою пользу. Она получила несколько лёгких ранений, но не обратила на них никакого внимания. Сейчас все её мысли занимало исполнение наспех придуманного плана, а именно — выматывание неприятеля. Через полчаса или того меньше происходящее начало напоминать кошки-мышки. Сян У играла в опасную, смертельную — но не для неё — игру. Разбойники уже совсем утомились, а она всё наносила удары, выскальзывала и снова била. Когда кончик меча оказался в опасной близости от её шеи, Сян У, вместо того, чтобы оттолкнуть, со всей силы дёрнула его на себя, и меч оказался в её руках. При виде беспомощного выражения лица обезоруженного противника Сян У расхохоталась и лёгким жестом забросила меч на крышу. — Не нужны мне ваши железяки! И без них справлюсь! В этот миг она с ужасом и каким-то упоительным восторгом почувствовала, что действительно может убить их всех. «Нет…не убивать… — напомнила себе Сян У. — Они должны предстать перед судом и понести наказание». Однако теперь ей было гораздо труднее удержать контроль над собой. Почувствовав вкус битвы, Сян У уже практически не могла остановиться. Схватив сразу двоих за воротники, она приложила их затылками оземь и зависла в нескольких цунях над их лицами, готовая к жестокой расправе. «Почему я должна их жалеть? — плясали в голове непрошенные мысли. — Оказавшись на моём месте, они бы точно не стали этого делать. Суд? Разве сделанного ими недостаточно, чтобы я сама могла вынести приговор?» Разозлившись, Сян У вскрикнула и, отвернувшись от них, отшвырнула одного из оставшихся разбойников так сильно, что от удара стена дома, с которой он столкнулся, проломилась и засыпала его обломками. Разъярённой Сян У этого показалось мало, поэтому она подскочила к нему, чтобы завершить начатое…и столкнулась взглядом с находившейся в комнате маленькой девочкой, дом которой она только что чуть не разрушила. Малышка смотрела на Сян У огромными глазами и явно собиралась заплакать. Демоница громко шикнула. — Тш-ш-ш! Молчи и уходи отсюда поскорее! От страха девочка даже не двинулась с места. Сян У поторопила её. — Ну, уходи же! Здесь опасно! И ещё: ты меня не видела, хорошо? Никому обо мне не говори! Девочка нерешительно кивнула и бросилась вон из дома. Сян У, воспользовавшись моментом, подбежала к раненному разбойнику. Тот закрыл глаза и лежал неподвижно; голова его запрокинулась. Теперь на ногах оставался только предводитель, но и он уже так устал, что продолжал сражаться из одного упрямства. Сян У ещё некоторое время покружила вокруг него, нанося хлёсткие удары, и наконец разбойник, тяжело дыша, опустился на одно колено. — Ты… — прохрипел он, — ты… Сражение почти полностью лишило его сил, поэтому сейчас он едва ворочал языком. — Что — «ты»? — спросила Сян У. — Ты поплатишься. Клянусь, мои ребята узнают об этом и вытащат нас, а потом мы вернёмся и вырежем эту деревню. Всех, до последнего старика и ребёнка. Мы не останемся неотомщенными. — Попридержи язык, подлец, — с холодным презрением бросила Сян У, — а не то вдруг уже мне захочется посетить ваш лагерь и припомнить твои слова. Я сохранила тебе жизнь не для того, чтобы слушать гнусные речи, а чтобы ты был отдан под суд и люди, допросив тебя, сами выбрали наказание. Наверняка найдутся и другие пострадавшие от рук вашей шайки. Как думаешь, что они скажут тебе при встрече? — Лучше подумай о том, что скажу им я, — криво ухмыльнулся разбойник. — А я расскажу всё, что видел и знаю о тебе — ещё и добавлю чего для большей убедительности. Люди поверят и откроют на тебя охоту, и твой дружок тебе не поможет. Посмотрим, как тогда ты запоёшь. Сян У негромко засмеялась. От этого смеха по телу разбойника пробежал холодок. — Расскажешь? — она приблизилась вплотную к его лицу. — Правда? Раз так отчаян — рискни. Только знай: если ты хоть словом обмолвишься обо мне, я найду тебя, где бы ты ни был, и на сей раз уже не стану любезничать. Я изуродую твоё тело и вытащу из него душу, а потом проглочу её. Это уже было чистой воды запугивание. Забирать души Сян У точно не умела и не хотела бы уметь; её целью было лишь как можно сильнее устрашить оппонента, чтобы тот не вздумал болтать лишнего, и угроза, похоже, произвела необходимое впечатление. В ответ на слова Сян У разбойник неразборчиво пробормотал ещё что-то и то ли притворился, то ли в самом деле потерял сознание. Сян У стащила верёвки со своих туфель и связала руки за спиной сначала ему, а потом двум оставшимся сообщникам. Были они мертвы или тоже без сознания — Сян У не знала и не хотела знать. Гораздо больше её заботило происходящее на улицах Хуанцю и как с ним справляется Чжань Хаоли. Пусть она уже внесла свой вклад и вывела из строя четверых разбойников, всё же нужно было проверить, что там с остальными. Сян У тенью замелькала от дома к дому, временами пригибаясь при звуке шагов. На деревню медленно опускались сумерки. Изредка из них выныривали человеческие фигуры, освещённые фонарями, и тогда Сян У пряталась, а после продолжала свой путь. Вот уже второй раз за день ей приходилось искать друга, и она надеялась что в этот раз их встреча пройдёт при куда более благоприятных обстоятельствах. По крайней мере ни криков, ни звона оружия, ни других звуков борьбы сейчас не было слышно. Минув перекрёсток, около которого и началась вся сумятица, Сян У услышала голоса и юркнула в ближайшую подворотню. Из-за большой корзины, наполовину заслонявшей обзор, она краем глаза увидела старосту — тот полулежал на земле и, охая, держался за голову, а какая-то женщина обматывала его рану полосами ткани. «Жить будет», — с усталым удовлетворением подумала Сян У и тихо двинулась в противоположную сторону. Что ж, одной хорошей новостью больше. Вскоре нашёлся и Чжань Хаоли. Изнурённый и перепачкавшийся, он вместе с другими мужчинами вёл к деревенской площади оставшихся пленённых разбойников. Сян У замахала руками в попытке привлечь его внимание. Чжань Хаоли немного помешкал и обернулся. Он смотрел прямо на демоницу, и в глазах его на миг промелькнула слабая улыбка. Сян У кивком головы указала направление, в котором оставила поверженных противников. Сейчас она не могла подойти ближе, да и самому юноше было не до неё — поэтому, видя, что всё в порядке, Сян У ограничилась этим безмолвным диалогом и поспешила убраться из деревни. Потом у них ещё будет время всё обсудить. ... [1] Традиционная мера длины. 1 чи ≈ 33 см. [2] Уменьшительно-ласкательное обращение путём присоединения суффикса «эр». ---------- Признательность По пути домой Сян У едва волочила ноги. Весь её боевой задор разом иссяк, и теперь она чувствовала себя совершенно разбитой. Силы стремительно покидали девушку; каждый шаг давался ей всё труднее и труднее, и вскоре она уже почти не различала происходящего вокруг себя. Кое-как добравшись до хижины, Сян У повалилась на пол и потеряла сознание. Похоже, в этот раз она достигла предела своих возможностей. Когда Сян У снова открыла глаза, Чжань Хаоли уже сидел на самодельной скамейке подле неё. Весь его вид выражал озадаченность и искреннее беспокойство. Увидев, что демоница проснулась, он облегчённо выдохнул: — Ну, хвала Небесам, ты в порядке. — Что случилось? — слабо пробормотала Сян У. — Я пришёл к тебе ещё несколько часов назад, — начал рассказывать Чжань Хаоли, — стучал-стучал, а ты не открывала. Когда я сам отворил дверь, то увидел, как ты ничком лежишь на полу и ни на что не реагируешь. Ни пульс, ни дыхание я проверить не мог, поэтому пришлось ждать — и вот наконец-то ты очнулась. Как ты себя чувствуешь? — Ужасно, — пожаловалась Сян У. — Я даже встать не могу. — Тебя не ранили? — с опасением спросил Чжань Хаоли. Взгляд демоницы сразу же устремился к прорехам на платье, сквозь которые должны были виднеться те жуткие дымящиеся раны, но кожа её оказалась на удивление чистой. От разбойничьего оружия не осталось ни единого следа. — Н-нет…вроде бы… — Может, ты хочешь есть или пить? — Ничего не хочу, — поморщилась Сян У. Тогда Чжань Хаоли сделал несколько странных движений руками, и сложив два пальца вместе, прижал их к её лбу. Сян У почувствовала, как в голове что-то вспыхнуло, и тёплый живительный поток устремился сначала к груди и животу, а потом заполнил собой всё тело. Стало легко и свободно. Сян У попробовала приподняться — и без труда оперлась на локоть, а после села на полу. — Что это было? — ошарашенно спросила она. — Всего лишь немного поделился с тобой силами, — выдохнул Чжань Хаоли. По его побледневшему лицу прокатилась капелька пота. — Честно говоря, не думал, что получится. — Спасибо…но больше так не делай, — попросила Сян У. Ей и правда стало намного лучше, зато самому Чжань Хаоли этот обмен силами дался нелегко. Юноша выглядел таким уставшим, будто только что бросил заниматься тяжёлой работой. Сян У даже забеспокоилась о его самочувствии, но Чжань Хаоли встряхнул головой и с нарочито бодрым видом перевёл тему. — Пустяки. Лучше расскажи, как тебе удалось справиться с разбойниками. — О… Это было так… И Сян У в красках поведала о своих недавних приключениях. Чжань Хаоли наклонил голову и внимательно слушал, не перебивая, и лишь когда в рассказе появилась девочка, обеспокоенно переспросил: — Девочка? Она не пострадала? — Кажется, нет, — пожала плечами Сян У, — только испугалась. Я велела ей поскорее убираться оттуда, и она убежала. Раз Чжань Хаоли только что узнал об участии в истории малышки, значит та всё же исполнила просьбу демоницы и не рассказала старшим об их встрече. По правде говоря, Сян У не особо надеялась на молчание со стороны ребёнка, но до поры до времени её тайна всё же была сохранена. Надежды Сян У рассыпались прахом, когда Чжань Хаоли, нарушив недолгую тишину, произнёс: — На теле одного из разбойников обнаружили свежие следы когтей. Как будто прямо в деревне на него напало дикое животное…или что-то ещё… Это «что-то ещё» прозвучало словно удар кузнечного молота по наковальне. Сян У вздрогнула. Неужели она была так беспечна, что оставила характерные метки на теле противника и тем самым в очередной раз подтвердила свою причастность к происходящему? Сян У принялась судорожно воссоздавать в своей памяти отрывки прошедшего дня, и действительно: в определённый момент она так разошлась, что начала драться, уже особо не задумываясь об осторожности, и одарила одного из нападавших глубокими рваными ранами. — Я… запнулась Сян У. — Да, это была я… Чжань Хаоли посмотрел прямо ей в глаза и серьёзно произнёс: — Такие следы не могли остаться незамеченными. Они вызвали множество вопросов — в первую очередь ко мне. — И что же ты сказал? — Сказал всё, как есть… — неосторожно бросил юноша, но, увидев выражение лица подруги, поспешил объясниться. — Не бойся: тебя я не выдал — А...как же тогда… — растерялась она. — Когда остальные увидели раненых разбойников, то сразу же принялись толковать о происках нечисти и, само собой, обратились с этим ко мне. Отмалчиваться уже не было смысла, и я признал вероятность существования духа. Конечно же, люди заподозрили меня в связи с ним, но каким-то чудом мне удалось убедить их, что даже если дух есть и он увязался за мной, то это совершенно точно произошло без моего ведома и согласия. Я во всеуслышанье объявил, что ни в коем случае не приемлю связей с тёмными силами… На этих словах демоница заметно погрустнела. Вот, наверное, и приходит конец их недолгой дружбе. Сян У стала проблемой для людей, едва успев повстречаться с ними, а уж своему юному другу доставила столько неприятностей, что тому и правда было бы лучше прекратить с ней всякое общение. Даже если она в чём-то и помогла, последствия дружбы с ней могли бы быть куда более плачевными — так думала сама Сян У. — Дослушай меня до конца, — словно прочитав её мысли, предупредил Чжань Хаоли. — Поскольку в деревне я единственный, кто смыслит в обращении с духами, я провёл небольшой ритуал и расположил на дверях домов защитные знаки. Это немного успокоило людей. Староста после ранения ещё слаб и не может долго говорить, поэтому я решил посетить его немного позднее и уведомить о том, что собираюсь провести расследование, дабы узнать, что это за дух и можно ли его усмирить или изгнать. Как ты могла заметить, наш староста неглупый человек. Я почти уверен, что он всё поймёт и позволит мне взяться за дело. — То есть, теперь ты… — начала догадываться Сян У. — Именно. Теперь я смогу открыто заниматься выяснением твоего возможного происхождения, и это не вызовет лишних вопросов хотя бы у жителей Хуанцю. Всё складывается вполне благополучно и для тебя, и для меня. — Как же ты меня напугал! — с облегчением воскликнула демоница. — Я уж было подумала, что больше мы не сможем видеться. — Я перед тобой в долгу, — серьёзно произнёс Чжань Хаоли, — и ни за что тебя не брошу. Кстати… Тут он смутился и отвёл взгляд. Сян У с любопытством захлопала глазами. — Да? — Я принёс тебе кое-что. И юноша протянул ей деревянную заколку в виде цветка. Угловатая и нелакированная, она выглядела очень просто, если не бедно, а цветок, изображавший лотос, гораздо больше походил на сердито ощетинившийся дикий кустарник. Заколка явно принадлежала руке неопытного резчика — и, судя по всему, резчиком этим был сам Чжань Хаоли. — О-о-о… — только и смогла вымолвить Сян У. Подарок тронул её до глубины души. Пускай она уже успела получить от Чжань Хаоли свой многострадальный наряд, заколка всё же была первой вещью в этой новой жизни, которую сделали специально для неё. Сян У бережно приняла подарок, с интересом покрутила его в руках и временно устроила на своих коленях, уже начав раздумывать о сооружении какой-нибудь причёски. А рядом с заколкой, тем временем, оказалось круглое рисовое пирожное, завёрнутое в чистую бумагу. — Ты что… — растерялась при виде его Сян У. — Мне ведь совсем необязательно есть. Оставь себе. — Нет, возьми, — настойчиво произнёс Чжань Хаоли. — Это моя благодарность. Тогда Сян У с улыбкой разделила пирожное пополам и протянула половину другу. — Так будет честно. Покуда Чжань Хаоли был занят своей частью угощения, демоница забрала волосы в пучок. Среди бедной обстановки хижины не нашлось зеркала и кучи других безделушек, коими полнились будуары красавиц, поэтому прихорашиваться пришлось буквально наощупь, но Сян У всё равно была счастлива. Для неё одна эта неказистая деревянная заколка в её простой причёске казалась дороже сотни самых искусно выточенных нефритовых шпилек в вычурных шиньонах. Краем глаза наблюдавший за ней Чжань Хаоли лишь хмыкнул, но по его лицу было видно, что он тоже доволен. — Давай выйдем на улицу, — предложил он. — Совсем скоро закат, здесь будет темно. Оголившийся лес был весь залит лучами послеполуденного солнца. Сян У задрала голову, глядя на небо. — Сколько же времени прошло с тех пор, как я покинула Хуанцю? — поразилась она. — Вот уже второй день, — ответил Чжань Хаоли. — Я смог выбраться сюда лишь после того, как уладил все дела в деревне. Поэтому я так испугался, застав тебя без сознания. — Ничего, ничего. Главное, что теперь всё в порядке. Юноша нахмурился: — На самом деле не совсем. Бабушка захворала. Я буду присматривать за ней, поэтому некоторое время не смогу приходить к тебе. — Как жаль, — огорчилась Сян У. — Хорошо ухаживай за своей бабушкой! — К тому же, — продолжил Чжань Хаоли, — я планирую начать наводить справки о том, сколько девушек умерло в соседних селениях и какими были их смерти. Мы проверим все варианты и, быть может, нападём на след твоей прошлой жизни. Юноша опустился на уже ставшую привычной корягу неподалёку от дома и хлопнул рукой рядом с собой. — А теперь садись, — сказал он. — Хочу рассказать тебе кое-что. Всё оставшееся время они провели за беседой. Сян У было особо нечего рассказывать, поэтому она больше слушала и изредка задавала вопросы, а вот в обычно молчаливом Чжань Хаоли неожиданно проявился дар красноречия. Он неторопливо говорил о своих детских годах, о деревне и своей родне; Сян У, уперевшись подбородком в ладони, внимала его словам. Для неё это доверие было ещё одним подарком — незримым, но самым большим. …Вот уже несколько лет как семья Чжань лишилась главного кормильца, и все хлопоты легли на плечи женщин и маленького Чжань Хаоли. Некоторое время он жил с матерью, бабушкой и старшей сестрой, а потом сестра вышла замуж и уехала в дом мужа. Работать наравне со взрослыми Чжань Хаоли начал рано, так что в свои годы он уже успел познать все тяжести земледельческого труда, но несмотря на это не отступался от мечты идти по пути совершенствования. Заклинателей он видел лишь однажды — эти возвышенные молодые господа были в Хуанцю проездом. Окружавший их ореол силы и благости, а также рассказы о великих деяниях произвели на мальчика такое впечатление, что он решил во что бы то ни стало приобщиться к их учению. С помощью старосты отец Чжань Хаоли составил письмо в школу Цзинлю, где глава и старейшины наставляли юных совершенствующихся, и попросил принять в ряды учеников своего сына, на что получил такой ответ: школа известна своими талантами, поэтому её будущий ученик должен обладать незаурядными способностями — в ином случае его семье придётся платить за обучение серебром. Ни того, ни другого у Чжань Хаоли не было, поэтому он решил, что учиться грамоте и боевым искусствам начнёт самостоятельно, а как станет постарше — сам напишет в Цзинлю и попытает удачу снова. Своё решение мальчик подкреплял тренировками, коих для развития таланта, к сожалению, оказалось недостаточно. Не хватало ему и знаний: книги и свитки стоили денег, которых у его родителей и так было немного, а после смерти отца семья вовсе оказалась на грани выживания. Чжань Хаоли пришлось взять на себя отцовскую часть работы в поле и дома, и этот тяжёлый труд отнимал столько сил, что от отчаяния он даже подумывал забросить свои начинания — и наверняка бы забросил, если бы не меч, милосердно скованный знакомым кузнецом. Показавшийся Сян У серебряным, клинок на самом деле стоил гроши и никакими силами не обладал, но хозяин ухватился за него как утопающий за соломинку и с таким рвением начал тренироваться, что оружию, кажется, даже передалась часть его жизненной энергии. О настоящем заклинательском мече Чжань Хаоли мог только мечтать; однако и его меч смог обзавестись кое-какими полезными качествами, и к сегодняшнему дню не раз сослужить хорошую службу. …Но даже самый лучший меч не смог бы подтолкнуть его к совершенствованию так, как это сделала Сян У. Хотя Чжань Хаоли уже считался «заклинателем» среди сельчан, до поры до времени он не сталкивался с нечистью, а тут раз — и настоящая демоница! Появление Сян У словно зажгло в нём искру, и Чжань Хаоли с любопытством взялся за изучение доселе неизведанного существа, так что как бы девушка ни корила себя, пользы для своего друга она принесла куда больше, чем вреда. *** Закончили говорить они уже к вечеру, когда на тёмно-голубом небе зажглись звёзды. Чжань Хаоли устало выдохнул — он не привык вести такие долгие разговоры. Сян У полудремала, уткнувшись в его плечо. Юноша слегка потормошил её. — Ой, я, кажется, замечталась, — встряхнула головой Сян У. — Так о чём там шла речь? Чжань Хаоли щёлкнул её по лбу. — Засоня. Сян У смешно наморщила нос. — Вот и нет! Просто ты так складно говорил, а я слушала и представляла. Она немного помолчала и сочувственно вздохнула. — Нелегко тебе пришлось. Если бы я могла помочь… — Ты уже помогла, — с уверенностью заявил Чжань Хаоли. — Не появись ты тогда на дороге перед дедушкой Пань — кто знает, что было бы со всеми нами сейчас. «И кто знает, о чём бы думал и чем занимался я», — подумал он, но вслух ничего не сказал, а Сян У так умилительно и благодарно посмотрела на него, что Чжань Хаоли не удержался и потрепал её по волосам. — Теперь тебе нужно учиться жить самостоятельно, — произнёс он. — Справишься? — Справлюсь, — улыбнулась демоница. — Ты только не забывай обо мне, а я тут проживу. — Так тому и быть, — кивнул Чжань Хаоли. Они перекинулись ещё парой слов и затем распрощались. Чжань Хаоли зашагал в сторону деревни, а Сян У так и осталась сидеть на коряге, глядя ему вслед. Она думала о драгоценных клинках и заржавленных плугах, о благородных господах и бедных селянах и безмолвно сокрушалась тому, что как бы ни старались последние, им никогда не стать равными первым. ---------- Белая пелена и чёрные одеяния Дальше дни для Сян У потянулись довольно скучно и однообразно. Чжань Хаоли, как и обещал, посвятил себя уходу за бабушкой и потому мог неделями не появляться в лесной хижине. В его отсутствие Сян У, не находившая себе места от тоски и переделавшая дома уже всё, что было возможно, начала понемногу исследовать окрестности. Шаг за шагом, чжан за чжаном она изучала лес, иногда натыкаясь на зазевавшихся зверьков вроде зайцев или белок — крупных животных, как и хищников, Сян У пока что не встречала — и в конце концов почувствовала себя полноправной его обитательницей. Теперь ей была знакома каждая тропинка, каждое дерево и каждый куст на десятки ли вокруг, но Сян У всё было мало: вдоволь набродившись по лесу, она отыскала поблизости несколько деревушек и превратила их в своё личное развлечение. Поскольку демоном она была тихим и, даже можно сказать, смирным, жителям этот статус ни в коей мере не вредил — Сян У всего лишь пробиралась на окраины или залезала на какое-нибудь раскидистое дерево ещё до восхода солнца и долго наблюдала за людьми. Особенно ей нравилось разглядывать тех, кто мог бы быть ровесниками её и Чжань Хаоли. Сян У видела, как эти девушки и юноши днём трудятся вместе со своими семьями, а к вечеру собираются в весёлые шумные стайки, и страстно желала быть такой же. После каждого посещения своих наблюдательных постов демоница чувствовала, как душа её наполняется горькой завистью, но она всё равно снова и снова возвращалась, чтобы незримо проживать вместе с людьми их маленькие радости и печали. Так наступила зима. Холмы покрылись тонким слоем снега, и Сян У нашла себе новое занятие — подолгу стоять на улице с высунутым языком и ловить пролетающие снежинки. Она ужасно скучала по своему другу, но понимала, что тому сейчас не до неё: ведь помимо заботы о бабушке и других дел Чжань Хаоли намеревался приступить к расследованию, на которое Сян У возлагала большие надежды. Однако прошла неделя, вторая; на исходе была третья, а он всё не показывался. Сян У начала тревожиться. Когда минул месяц, она не вытерпела и решила сама наведаться в деревню. Чтобы оставить как можно меньше следов на заснеженной дороге, половину пути демоница преодолела перебираясь с дерева на дерево — благо, лазить за это время она научилась отменно — и так постепенно добралась до Хуанцю. Ещё на подходе Сян У почувствовала неладное. В воздухе витало что-то тягостное и в то же время влекущее; что-то, что трудно осознать и гораздо труднее объяснить словами. Ощущение это сразу напомнило Сян У о загадочной пропасти и ещё — о том миге, когда она убила разбойника в попытке спасти Чжань Хаоли. С всё возрастающим беспокойством, ругая себя за то, что не пришла раньше, девушка принялась за поиски дома семьи Чжань. Теперь она знала, где живёт друг, поэтому совсем перед ней предстала небольшая ветхая лачуга, окружённая плетёной изгородью, за которой Сян У и притаилась. Странное чувство, настигшее её у окраины деревни, между тем усилилось. Через некоторое время из лачуги вышла женщина с осунувшимся заплаканным лицом. Она была одета в грубые холщовые одежды; волосы её прикрывал капюшон. Женщина подошла к небольшому костру, разведённому во дворе, и бросила в него охапку бумажных денег[1]. Следом за ней из-за дверей показалась высокая хмурая девушка и наконец сам Чжань Хаоли. Они тоже были облачены в траурные, грязновато-белые, прямо как снег, покрывший окрестности, одеяния. При виде их Сян У всё поняла и бросилась бежать не разбирая дороги. Если поначалу она корила себя за столь поздний визит, то теперь её душу захлёстывало чувство вины за то, что она, демоница, вообще посмела явиться сюда в такое время. Ей не следовало осквернять своим присутствием скорбь по почившему человеку; тем более, человеку, близкому Чжань Хаоли. Сян У бежала так быстро, словно за ней гналась стая собак. Опомнилась она только посреди пустого поля, окружённого лесом. Деревня осталась далеко позади. Сян У огляделась по сторонам и, не обнаружив рядом никого, с сокрушённым вздохом раскинула руки и плюхнулась прямо в снег. Она пыталась осмыслить то, как чувствует человеческую смерть теперь — и не могла определиться со своим отношением к ней. Конечно, демоница сопереживала другу, но грусти или обычного для человека страха перед неизбежным она не ощущала. Вместо того, чтобы ужасать и отвращать, смерть странным образом манила её. «Должно быть, это всё энергия инь, которой, как говорил Чжань Хаоли, я обязана своим существованием, — думала Сян У. — Подобное тянется к подобному». Вдоволь належавшись в снегу, она поднялась и медленно побрела по направлению к лесу. Там она бесцельно слонялась до самой темноты, уходя всё глубже и глубже в чащобу, и в какой-то момент поняла, что заблудилась. Видя, что поблизости нет ни дороги, ни человеческих следов, Сян У решила вернуться обратно тем же путём, что и пришла, но только она успела ступить на вытоптанную тропку, как впереди показались странные фигуры. Сперва Сян У приняла их за животных, но потом, приглядевшись, к своему изумлению обнаружила, что то были не люди и не звери, а какие-то неведомые существа. Кожа их была синего, зелёного и серого цветов; на спинах некоторых водрузились уродливые горбы; у других было по несколько рук и ног, или же наоборот недоставало конечностей. Почти у каждого изо рта торчали длинные кривые зубы. Шествие возглавляло настоящее чудовище; его спина была покрыта шерстью, как у обезьяны, а огромные руки доставали до земли. «Это же другие демоны!», — догадалась Сян У. Несмотря на возможное духовное родство, желания выбежать к ним навстречу с распростёртыми объятиями она не испытала. Выглядела нечисть не очень-то дружелюбно, и потом, кто знает: вдруг не каждый демон готов с радостью принять своего неизвестно откуда взявшегося собрата —поэтому Сян У решила сперва понаблюдать, а уж потом думать о том, показываться или нет. Она подкралась поближе и, спрятавшись за заснеженными кустами, вся превратилась в слух. — Хе-хе, полакомимся подношениями! — донёсся до неё писклявый голос одного из демонов. — Надеюсь, в этот раз попадётся богатая семья. — Тебе лишь бы пожрать, — буркнул в ответ другой. — Еду мы и так раздобудем, а сейчас давайте лучше стащим чего-нибудь полезного. — И то верно. Но от еды я бы не отказался! Переговариваясь и препираясь, нечисть потащилась прямиком в том направлении, откуда пришла Сян У. Девушке их речи показались подозрительными, и потому она двинулась следом, изо всех сил стараясь не выдать своего присутствия, что было не так-то просто: под ногами скрипел снег и трещали опавшие ветви, и несколько раз Сян У могла бы попасться, но демоны своей болтовнёй заглушали любой другой шум, поэтому до поры до времени она оставалась незаметной. — Совсем людишки разленились, — тем временем посетовал карлик со свиным рылом. — Перестали часто помирать, как будто им тут райские кущи открылись. Даром что осенью был неурожай… — Ничего, ничего, — откликнулся его сородич. — На той неделе в Наньцзяо старика хоронили, на этой вот в Хуанцю кто-то преставился… Раздобудем мы себе пропитание, будь спокоен. Тут уже Сян У не выдержала и решительно вышла из своего укрытия. — Эй! — крикнула она. — А ну стойте! Куда это вы собрались? Демоны мгновенно обступили девушку и принялись придирчиво её разглядывать. — А ты ещё кто такая? Указывать нам собралась? — Я… защитница деревни Хуанцю, — не растерялась Сян У. — И я запрещаю вам идти туда. Вся собравшаяся нечисть так и покатилась со смеху. — Ты? Защитница? Ха-ха-ха! — Никак, другом человечьим себя возомнила! Ой, не могу! Воздух наполнился свистом, криками и улюлюканьем. Сян У и бровью не повела. — Можете насмехаться сколько угодно, а дальше я вас не пущу. — И что ты нам сделаешь, «защитница»? — глумливо усмехнулся демон. Сян У сузила глаза. — Ничего, если вы сейчас же передумаете и отправитесь туда, откуда пришли. В ином случае можете пенять на себя. На нечисть её слова не произвели никакого впечатления — та продолжила веселиться и гримасничать. Один из демонов, хихикнув, попытался прошмыгнуть мимо, но Сян У ухватила его за шиворот и швырнула в противоположную от деревни сторону. Демон с визгом полетел прямо в сугроб и так и остался торчать в снегу вверх ногами. В ответ на это его собратья мгновенно ощетинились. Весёлый галдёж сменился угрозами. — Ты чего дерёшься?! На трёпку напрашиваешься? — Сейчас ты у нас получишь! Без лишних слов они кинулись на Сян У и облепили её, словно осы спелое яблоко. Девушка потеряла равновесие и повалилась вниз, увлекая нападавших за собой. Неровный ком из нечисти покатился по земле. Демоны царапались, брыкались и кусались, всё норовя вцепиться в лицо, и Сян У едва успевала уворачиваться от их зубов. Она кое-как вытянула руку, чтобы ухватиться за тонкое деревце, но то не выдержало напора и, жалобно скрипнув, переломилось пополам. Сян У, не выпуская из рук его ствола, принялась колотить обидчиков. Нечисть завизжала. — Куда палкой-то?! Неизвестно, чем бы закончилась эта потасовка, если бы в какой-то момент один из демонов не посмотрел в сторону и не заголосил: — Чёрный Призрак пришёл! Ком мгновенно распался, и демоны, оставив Сян У в покое, испуганно заозирались по сторонам. Лица у них были такие, словно сейчас им грозила по меньшей мере смертельная опасность. — Ой-ой, Чёрный Призрак! Теперь нам не поздоровится! — Бежим, бежим скорее! Нечисть бросилась наутёк, а за плечо Сян У зацепился железный крюк и поволок её словно рыбёшку, вытащенную из проруби. Она попыталась вырваться, но куда там — крюк крепко засел в теле демоницы. Сян У заскребла пальцами по снегу. В последнюю очередь ей хотелось попасться в лапы кому-то, зовущемуся «Чёрным Призраком», так что она едва не изодрала все когти в тщетных попытках освободиться — и в конце концов всё равно оказалась у ног своего пленителя. Извернувшись, Сян У со страхом уставилась в его лицо. Оно скрывалось за чёрной маской, изображавшей чудовищный оскал; чёрными как ночь были и одеяния призрака, развевавшиеся на ветру. В руках он держал длинную цепь на древке, которая оканчивалась тем самым крюком, впившимся в плечо демоницы. Призрак молчал, и Сян У, не сдержавшись, пискнула: — Кто вы такой? Отпустите меня! Из-под маски послышался глухой голос: — Я проводник душ и смотритель за призраками и демонами. Что ты, демоница, делаешь среди смертных? От этих слов Сян У почувствовала себя воришкой, застигнутым на месте преступления. «Смотритель за призраками и демонами» — угораздило же наткнуться именно на него! До сих пор она спокойно жила в мире людей и даже не особо задумывалась о существовании себе подобных, а сегодня разом повстречала и толпу демонов, и надзирателя за нечистью, который по пути за чьей-то душой теперь наверняка заграбастает и её. — Я здесь живу… — пролепетала Сян У. Призрак осуждающе покачал головой. — Негоже тебе ходить среди людей, когда твоё место в царстве Иньцзянь. Возвращайся туда, откуда пришла. — Иньцзянь? — переспросила Сян У. — Наверное, вышла какая-то ошибка. Я ни разу не бывала в таком царстве… Что это за место? Призрак с сомнением посмотрел на неё. — Неужто неучтённая? — тихо, словно обращаясь к самому себе, произнёс он, а потом уже громче объяснил. — Царство теней, приют для душ — кто-то называет его преисподней, кто-то Великой Бездной, а мы, жители, зовём его Иньцзянь. В него стекаются демоны и духи со всего света и находят себе пристанище — последнее или нет, зависит уже от них самих. Родившись демоном, ты должна была оказаться в Иньцзяне, но ты ходишь по земле и утверждаешь, что ни разу его не посещала. Ответь же мне, демоница, как такое могло произойти? И тогда Сян У рассказала ему всё: как проснулась на краю пропасти, как искала людей и как долго осознавала, кем является на самом деле. Не забыла она упомянуть и встречу с Чжань Хаоли, и столкновение с разбойниками, и их нападение на Хуанцю — в общем, всё то, что сделало бы её рассказ как можно более подробным и честным. Говорила Сян У торопливо, словно боялась не успеть поведать всей правды, а смотритель пристально наблюдал за ней сквозь прорези для глаз в маске. Выслушав девушку, он недолго помолчал и изрёк: — Значит, вот как это было. Тогда тебе нужно отправиться со мной в столицу — город Лофэн. В нём мы сможем выяснить, кто из чиновников пренебрёг своими обязанностями и отпустил твою душу в мир людей вместо того, чтобы найти ей место в подземном царстве. Когда вопрос разрешится, каждый окажется там, где ему следует быть. Он протянул руку, приглашая Сян У следовать за собой. Та в нерешительности замерла. Предстоящий выбор виделся ей слишком сложным: вернуться и возможно раскрыть тайну своего происхождения или отказаться, чтобы продолжить жить на земле. А как же Чжань Хаоли?.. — Я не могу пойти прямо сейчас… — покачала головой она. — Неподалёку отсюда живёт мой друг, о котором я говорила, и я не собираюсь бросать его вот так. Что он подумает, если я просто исчезну, не сказав ни слова? — Друг? — Пускай я демон, а он человек, я всё равно считаю его своим другом, — поспешила заверить Сян У. — Я не хочу, чтобы он беспокоился за меня или, того хуже, думал, что я решила оставить его после всего, что мы вместе пережили. — Демоны людям не друзья, — отрезал смотритель. — Как бы хорошо ни складывались ваши отношения, рано или поздно каждый из вас будет вынужден пойти своим путём. Уже сейчас я отчётливо чувствую твою энергию инь. Подумай, как она скажется на человеке? Судя по твоему рассказу, он не очень силён, хоть и идёт по пути совершенствования. Навряд ли он сможет противостоять ей, когда ты окончательно окрепнешь. Стоит ли твоё стремление к дружбе с этим юношей его духовных сил и, быть может, даже жизни? Эти слова заставили Сян У задуматься. Прежде ей в голову не приходила мысль о том, что её присутствие может как-то вредить Чжань Хаоли, но доводы собеседника звучали вполне разумно. Она даже засомневалась в своём решении остаться. — Отправимся в Иньцзянь, — повторил смотритель. — Человек живёт мимолётными радостями и печалями, а потом, переродившись, начинает всё сначала — и так, покуда он не вырвется из этого бесконечного цикла. Твоё исчезновение станет для него лишь одной из многих горестей, коих он ещё повидает на своём веку. Людям несвойственно долго тосковать, поэтому, вовремя покинув своего друга, ты можешь обойтись меньшим из зол и спасти его. Как некстати память Сян У подкинула ей момент, в который Чжань Хаоли бросился защищать её от разбойников на ночной дороге! Тогда он действительно был готов рискнуть жизнью, чтобы спасти подругу. А потом вспомнился его непривычно робкий взгляд уже позже, в хижине, когда он протягивал ей немудрёные подарки в благодарность за спасение деревни, и Сян У совсем растерялась. Она тронула заколку в волосах, и ответ сам собой сорвался с губ. — Пожалуйста, позвольте мне остаться здесь ещё ненадолго. Я обязательно отправлюсь в Иньцзянь, как только распрощаюсь со своим другом. Совсем недавно у него умерла бабушка, и теперь я не могу навестить его, не оскорбив памяти почившей. Моё присутствие там будет лишним — я же всё-таки демон… — Вижу, что ты не врёшь, — тем временем произнёс смотритель. — Завершай свои дела и до наступления весны возвращайся сама. Если обманешь и попадёшься мне снова — щадить и заступаться не буду. Я отправлю тебя к судьям Иньцзяня, и они сами вынесут приговор и назначат наказание. Сян У низко склонила голову: — Благодарю. Я изо всех сил постараюсь оправдать ваше доверие. — Надеюсь на твоё благоразумие, — кивнул смотритель и повернулся спиной, собираясь уходить. Сян У нерешительно окликнула его — Подождите… Как мне попасть в царство Иньцзянь? — Ближайший путь из мира людей ведёт через пропасть, которую они кличут Хэйюань. Спускайся прямиком в неё — так и попадёшь на окраины. А это пускай будет твоим пропуском… И он, прикоснувшись ко лбу Сян У, вывел на нём знак «允»[2]. Кожу девушки словно обожгло калёным железом, но через мгновение боль утихла. Сян У с опаской ощупала лоб — никаких следов не ощущалось. «Надеюсь, ничего не осталось, а то мне совсем не хочется разгуливать с отметиной на лице», — подумала она. Подул ветер, и обзор Сян У заслонили её же волосы, выпавшие из причёски. Когда она увязала непослушные пряди в хвост и снова взглянула на заснеженную опушку, то увидела, что осталась одна — и только сейчас, когда Чёрный Призрак ушёл, Сян У осознала, как сильно она испугалась. Этот страх не шёл ни в какое сравнение со страхом, охватившим её во время первой встречи с разбойниками — он, скорее, походил на чувства, которые те испытали, когда Сян У на глазах у всех использовала внезапно пробудившиеся силы. Смотритель говорил об энергии инь, исходящей от демоницы, но его собственная инь была так сильна и ощущалась так явно, что обратила бы в бегство целое воинство. При желании он наверняка бы одолел и тех мелких духов, и саму Сян У, даже не запачкав своих одежд. Он был невероятно силён, и это было ясно даже тогда, когда смотритель лишь находился рядом и говорил с девушкой. Сян У впервые задумалась об иерархии среди духов и демонов и поняла, что помимо мелкой нечисти должны быть существа куда более могущественные, наподобие высших и низших богов на небесах. Себя она пока что отнесла к чему-то среднему. А в царстве Иньцзянь наверняка обитали и ей подобные… «Иньцзянь… Какое же ты, пристанище душ и царство теней?» [1] Сжигание ритуальных бумажных денег — один из китайских поминальных обычаев. [2] (кит.) разрешать, дозволять. ---------- Буду рядом, отгоню все печали Всю дорогу домой Сян У не переставала думать о месте, в которое ей предстояло отправиться с наступлением весны. Пока что Иньцзянь представлялся чем-то огромным, тёмным и бесформенным, словно бушующий водоворот или грозовая туча на горизонте, и потому пугал и отталкивал. В попытке успокоиться и примириться с неотвратимым будущим Сян У принялась представлять себя то посреди оживлённой улицы, разукрашенной фонарями, то под сенью деревьев в зимнем саду, то на окраинах опустевшего города — каким будет царство духов она ещё не решила, — но всё получалось слишком уж обыденным. Таинственная атмосфера напрочь убивалась свежими воспоминаниями о человеческих городах и посёлках, о ближайших лесах и полях, что были так знакомы и понятны, в то время как пейзажи её будущего дома оставались покрыты плотной пеленой незнания. Ничего толкового придумать не выходило, так что девушка решила сосредоточиться на другой мысли, а именно: какими могли бы быть жители Иньцзяня? Добравшись до хижины, она уселась на своё привычное место у порога и вывела на снегу несколько кривых линий. «Иньцзянь», — гласила надпись. Сейчас ей некому было бы излить свои мысли и чувства, поэтому под рукой сами собой начали появляться неуклюжие фигурки. Вот она, Сян У, вот смотритель за призраками и демонами — уже не такой страшный в её наивной интерпретации, а вот и другие демоницы. Сян У изобразила их весёлыми молодыми девушками, запускающими воздушного змея; чуть поодаль она нарисовала длинноволосую женщину в развевающемся платье и с рогами на голове. Ещё дальше расположилась различная мелкая нечисть, наподобие той, что Сян У видела в лесу, а уж следом за ней словно по мановению волшебства выросли дома, дворцы, башни… Сян У так увлеклась рисованием, что даже не заметила, как спустилась ночь — ведь наконец-то разрозненные кусочки мыслей в её голове начали складываться в картинку. …Чжань Хаоли объявился только через несколько недель, в самый разгар зимы, когда стволы и ветви деревьев сплошь покрылись изморозью, а изо рта при дыхании вылетали облачка пара. С собой он принёс охапку соломы и несколько дощечек и, забравшись на крышу, принялся молча её утеплять. Лицо его было так хмуро и бледно, что Сян У даже не решалась заговорить и потому сначала просто наблюдала, а после, по-прежнему сохраняя молчание, начала помогать. Чжань Хаоли долго не разговаривал, но через некоторое время всё же отрывисто пробормотал: — Бабушки не стало. — Мне очень жаль… — прошептала в ответ Сян У. — Пусть душа её благополучно пройдёт все этапы перерождения и вернётся на землю. Я бы очень хотела вознести молитвы, но не могу пойти в храм…да и не знаю, примут ли их Небеса... — Не нужно, — так же сухо и отчаянно произнёс Чжань Хаоли. Сообразив, что слова эти могли прозвучать грубо, он добавил: — Спасибо. — Выходит, вы с матушкой остались вдвоём? О том, что она была в деревне и видела старшую сестру Чжань Хаоли, а также о своей встрече с другой нечистью и Чёрным Призраком Сян У пока что решила умолчать. Всему своё время, а сейчас незачем тревожить и без того разбитого горем друга. Чжань Хаоли кивнул: — Сестра приезжала на похороны, но на днях она вернулась в свой новый дом. Так что да, теперь мы вдвоём. — Может быть, я смогу чем-то помочь вам? — Чем? — глухо спросил юноша, глядя на Сян У исподлобья. — Бабушку ты не вернёшь. К тому же, все наши сбережения ушли на похороны и теперь мы живём впроголодь. Как ты тут поможешь? Демоницу это нисколько не смутило. Она положила руку на плечо Чжань Хаоли в утешительном жесте и постаралась придать голосу как можно больше уверенности: — Возвращать мёртвых к жизни я и правда не умею, но с пропитанием могу помочь. Что, если нам попробовать охотиться вместе? Или ходить на рыбалку к реке неподалёку? — В это время в ней мало рыбы, да и та никуда не годится, — отмахнулся Чжань Хаоли. — Скорее отморозишь себе руки и ноги, чем выловишь что-нибудь крупнее ладони. А озеро Фэйцуй, что южнее деревни, принадлежит начальнику уезда, и он не разрешает никому там рыбачить. — Вот же… — возмутилась Сян У. — Разве от него убудет, если ты возьмёшь оттуда немного рыбы? — Убудет-не убудет — а нельзя. Я уже пробовал просить помощи, когда отца не стало, но разве господам есть дело до простых людей? Тогда начальник предложил мне работать на него, и я пахал за гроши целый сезон, а всё домашнее хозяйство свалилось на матушку и бабушку. Сестра в то время ждала ребёнка и не могла приехать помочь им. Матушка так много трудилась, что сорвала спину, и деньги, которые я заработал, почти полностью ушли на её лечение. Был ли смысл всех этих стараний, если они обошлись моей семье так дорого? Негодованию Сян У не было предела. — Каков подлец этот начальник! — воскликнула она, гневно сверкнув глазами. — Значит, наживается на труде бедняков, а сам и палец о палец не ударит, чтобы поставить на обеденный стол плошку риса! — Уж у него-то точно не один рис на обед, — проворчал Чжань Хаоли. — На господском столе всегда есть и мясо, и рыба, и сладости… Однажды мне довелось побывать в дверях его столовой перед каким-то важным приёмом — так там я видел столько блюд, что хватило бы накормить целую деревню. Жареная свинья, утка, мясной суп, закуски, фрукты, вино — всё, что душа пожелает. Будь Сян У человеком, от этих слов у неё наверняка бы заурчал живот. Выходит, вот чем питается местная знать, пока сельчане голодают. Но даже при таких обстоятельствах, несмотря на уныние друга, сдаваться она не собиралась. — Каким бы гадким жадиной начальник уезда ни был, оставим-ка пока его в покое, — сказала Сян У, — и пусть роскошного стола мы не накроем и жареной свинины не раздобудем, утку с мясным супом, думаю, попробовать нам удастся. Есть у тебя дома лук и стрелы? Чжань Хаоли лишь горько усмехнулся: — На кого нам сейчас охотиться в этих местах? На лесных мышей? На белок? Птицы улетели на зимовку, дичи здесь мало, да и за той придётся идти за несколько десятков ли. Брось это, Сян У. Я вижу, что ты преследуешь добрые намерения, но, боюсь, им суждено остаться одними лишь намерениями. Похоже, в тот момент юноша был настолько удручён, что не видел никакого выхода из положения, и Сян У не винила его за это. Кончина близкого всегда тяжела, какой бы та ни была — внезапной или ожидаемой, и потому демоница старалась лишь мягко подбадривать, по возможности не обвиняя в унынии. — Мой милый друг, — вкрадчиво произнесла она. — Я скорблю о потере вместе с тобой, но одной скорбью мы горю не поможем. Пусть сестра сейчас живёт в новом доме, кроме неё у тебя осталась матушка, которая нуждается в помощи и поддержке. Подумай, каково ей будет, если ты махнёшь на всё рукой? Вместо того, чтобы поддаваться отчаянию, давай-ка хорошенько подумаем и отыщем способ дожить до весны, которая всё и решит, а если с одним не справимся, я придумаю много других, и среди них обязательно найдётся пригодный, обещаю! — Будь что будет, — вяло отозвался Чжань Хаоли. Похоже, воодушевляющий монолог Сян У не произвёл на него никакого впечатления. — Как-нибудь да проживём. И вдруг он спросил: — Почему именно до весны? Что она должна решить? — А?.. — Почему ты сказала «весна, которая всё решит» — как будто она и вправду должна что-то изменить? — Ну…я… Тут Сян У поняла, что чуть не проговорилась. Весна должна была стать поворотным моментом для неё самой, не для Чжань Хаоли, но объяснить этого другу она пока что не могла — а тот, тем временем, снова начал хмуриться. Сян У торопливо затараторила, пытаясь спасти ситуацию: — Весна — пробуждение новой жизни. Солнце согревает землю, пробиваются первые ростки, возвращаются птицы, и уже не так холодно и голодно. В суровые годы дожить до весны — значит, одолеть зиму и саму смерть, которую она несёт. Что же странного в моих словах? — Пожалуй, ты права. Чжань Хаоли сейчас был явно не в том состоянии, чтобы продолжать искать скрытый смысл в словах Сян У или, того хуже, спорить, поэтому просто кивнул и снова замолчал. Девушка сочувственно взяла его за руки, сжала и только тогда заметила, какими холодными были раскрасневшиеся от мороза пальцы. Она совсем позабыла, что людям свойственно мёрзнуть, а ведь они пробыли снаружи так долго! — Бедный Чжань Хаоли, ты же совсем замёрз… — охнула Сян У. — Пойдём-ка в хижину, — не терпящим возражения тоном продолжила она, — разведём огонь и отогреем тебя, а то, не приведи Небеса, ещё заболеешь. Юноша послушно последовал за подругой, которая в следующее мгновение уже возилась у импровизированного очага, пытаясь высечь искру с помощью пары камушков и пучка соломы. Он подошёл ближе, чиркнул огнивом со своего пояса, и пламя наконец занялось, весело отразившись в чёрных глазах Сян У. Та улыбнулась: — Другое дело. А теперь поднеси руки поближе к огню и расскажи мне какую-нибудь сказку. Я бы и сама была рада, но увы — ничего не могу вспомнить. — О чём бы тебе рассказать… — задумчиво произнёс Чжань Хаоли. — Слушай. Жила-была на свете маленькая змейка… Бок о бок они просидели вместе почти до самой темноты. Чжань Хаоли выполнил просьбу и неторопливо пересказывал легенду о белой змее, а Сян У, пытаясь отвлечь его от печальных мыслей, непрерывно задавала вопросы и болтала обо всякой ерунде: впопад, невпопад — неважно. Как она надеялась, что в глазах Чжань Хаоли промелькнёт искра надежды! Но он сидел понуро, и в глазах его отражались только всполохи огня. *** Сян У была непреклонна в своём решении помочь загоревавшему Чжань Хаоли, поэтому, как только он ушёл, приступила к приготовлениям. Она позаимствовала одну из дощечек с крыши и, заострив её конец, соорудила подобие гарпуна — это пригодится на рыбалке. Со снаряжением для охоты было немного сложнее но и тут Сян У нашла выход: она сорвала крепкую ветку и, между делом думая о том, что было бы неплохо одолжить у Чжань Хаоли немного инструментов, как могла обточила её острым камнем. Получилось довольно примитивное, но всё же рабочее копьё. Закончив к утру, Сян У без лишних промедлений двинулась в путь. Поскольку ближайших мест для охоты она не знала — да и Чжань Хаоли упоминал, что за дичью придётся идти добрые десятки ли — было решено попытать удачи в ловле рыбы, и демоница побрела в сторону реки. «Вот бы уметь мгновенно перемещаться в нужное место», — с досадой думала она, пробираясь сквозь укрывшие тропинку сугробы, что местами были высотой в несколько чи. Ступая по ним, Сян У каждые пару-тройку шагов приходилось буквально выкапывать себя из-под снега, и в конце концов ей это так надоело, что она, не тратя больше времени, обратилась к недавно освоенному способу быстрого перемещения. Радуясь, что её никто не видит, Сян У ухватилась за ветку, подтянулась и совершенно по-обезьяньи заскакала по деревьям. …Поверхность реки покрылась толстым слоем льда, припорошенным снегом. Прибывшей на место девушке оставалось лишь растерянно озираться по сторонам в поисках полыней, которых в такой мороз, конечно же, не оказалось — равно как и инструментов вроде железного бурава у самой Сян У. Поначалу она попробовала сколоть ледяную корку у берега, но потом, здраво рассудив, что на такой глубине рыбы ей не раздобыть, вышла почти на самую середину реки и начала стучать по льду обратной стороной гарпуна. Лёд не поддавался, и раздражённая Сян У, едва не сломавшая своё орудие, отбросила гарпун в сторону и принялась прыгать на месте. Под её ногами медленно поползли трещины, проступила вода, и через несколько мгновений демоница вполне ожидаемо свалилась в холодную реку. — Ай-яй! На счастье она успела схватиться рукой за край проруби и удержаться на месте — иначе плыть бы ей по течению до ближайшей полыньи где-нибудь на юге, а в барахтанье в студёной воде приятного мало даже для бескровной демоницы. Кое-как Сян У выползла обратно на лёд и нахохлившись, словно сердитая птичка, уселась у проруби. С её мокрых волос на лоб падали надоедливые капли, одежда мигом покрылась инеем и неприятно задубела. «Если тут и была рыба, то я её всю распугала», — с досадой подумала Сян У, однако отступаться от своих слов она не собиралась, и потому взяла гарпун и принялась терпеливо ждать. Спустя некоторое время у проруби, привлечённая светом снаружи, начала крутиться мелкая рыбёшка. Сян У замерла. Вот и долгожданная добыча! Предвкушая успех, девушка замахнулась и со всей силы вонзила в неё гарпун…но промахнулась и только набрала полные рукава воды — а рыба небрежно, будто издеваясь, махнула хвостом и ушла на глубину. — Ну ничего, я тебя ещё достану… — тихо прошипела Сян У. — Не сейчас — так потом, обещаю. Правда, как назло в ближайший час не объявилось ни одного, даже самого тощего малька, словно та рыба сообщила об объявленной охоте другим, и теперь все они затаились на дне. Сян У даже начала подумывать о том, чтобы нырнуть в реку и заняться самым настоящим подлёдным ловом, но, представив темноту и холод, сразу же передумала и уселась на своё место, понуро уткнувшись подбородком в колени. — Да что б вас всех… К вечеру её старания всё же были вознаграждены — вот только улов вышел до того скудный, что в иной ситуации Сян У постыдилась бы предлагать его другу. Сейчас особо выбирать не приходилось, поэтому, пересчитав собственноручно пойманных рыбок — их оказалось восемь — демоница хорошенько приглушила их об лёд, обмакнула в воду, чтобы потом подморозить, и отправилась домой. На сегодня, пожалуй, хватит. Следующий день она решила целиком посвятить охоте. О той Сян У имела весьма смутное представление, как и о любых других ремёслах, что означало: в прошлой жизни она ничем особенным не занималась и, вероятно, была либо слишком высокого, либо слишком низкого происхождения — однако в настоящий момент это не имело особого значения, поэтому Сян У предпочла сосредоточить все мысли на предстоящем деле и отправилась в глубь леса. Чёткого плана у демоницы не было — она намеревалась просто зайти подальше и уже на месте заняться подготовкой ловушек и выслеживанием дичи. Добравшись до опушки Сян У запоздало вспомнила о том, что тряпьё, которое она собиралась использовать в качестве аркана и камни остались в хижине. Идея с ловушками провалилась: теперь в её распоряжении было только копьё. На всякий случай вцепившись в него покрепче, Сян У выбрала укромное место для засады в заваленных снегом кустах и затаилась. Пожалуй насчёт мышей и белок Чжань Хаоли был прав. То ли тёмная аура демоницы отпугивала местных обитателей, то ли в этих местах и правда не водилось крупной дичи, но за всё время, что Сян У просидела в засаде, она действительно увидела только пару мышей и одну белку, которая так быстро проскакала по веткам, что охотница успела разглядеть один лишь распушившийся рыжий хвост. Тусклое солнце, наполовину скрытое облаками, быстро перемещалось по небосводу, и вот уже показались первые звёзды и тонкий серп луны, а Сян У всё так же неподвижно сидела в своём укрытии, всматриваясь в однообразный пейзаж и отчаянно зевая от скуки. Наконец тишину нарушил едва слышный хруст снега, и из-за дерева выглянула аккуратная белая мордочка с блестящими глазами, а следом показался и её длинноухий обладатель. Насторожившись, Сян У незаметно, как ей казалось, покинула укрытие и двинулась к нему навстречу, но заяц, завидев тёмную, угрожающе согнувшуюся фигуру, тут же подскочил на месте и словно птица взмыл над сугробами. — Стой, стой! — не сдержалась Сян У. — Тебе же прямая дорога в суп, негодник! У неё было лишь одно копьё и одна попытка его применения, а упускать добычу ох как не хотелось. Сян У со всех ног бросилась вслед за зайцем, примерилась и тут её осенило. Резко остановившись, она на миг закрыла глаза, словно бы отрезая себя от окружающего мира, и позволила дремлющей силе охватить тело. Тёмная ци растеклась по жилам горячей кровью, закружила голову — но Сян У, не позволяя себе потерять контроль, сосредоточила её исключительно в руках и с размаху метнула копьё. Оно пронзило зайца насквозь, пригвоздив к мёрзлой земле. — Ха-ха-ха, да! От радостного крика, сотрясшего воздух, в небо взметнулись редкие птицы…и тут же свалились мёртвыми на землю. Ничего не понимающая Сян У шарахнулась прочь. «Что с ними произошло?» Позади раздался скрип и дерево, на которое она опиралась, начало шумно заваливаться набок. Сян У заозиралась по сторонам. Поблизости не было никого и ничего подозрительного…кроме виднеющихся из-за спины знакомых чёрных потоков, развевавшихся словно чудовищные щупальца. Сян У с облегчением выдохнула. Должно быть, это именно они убили птиц и повалили дерево. «Нужно быть осторожнее, а не то ровен час наврежу кому-нибудь ещё». Наскоро усмирив потоки тёмной ци, Сян У осмотрела добычу. Ею стали уже испустивший дух заяц и с полдюжины мелких пташек — мало, но на несколько дней хватит. Матушка Чжань наверняка придумает, что приготовить, да и размер дичи не вызовет у неё подозрений: ведь это не дикий кабан и не медведь, а всего лишь ничего не значащая мелочь, которая могла подвернуться Чжань Хаоли на одной из прогулок. Чтобы не разводить грязь около дома Сян У принялась разделывать добычу прямо на месте. Ни навыков, ни приспособлений у неё не было, да и сама девушка в порыве отвращения слишком резко орудовала копьём, поэтому в итоге тушки оказались знатно подпорчены. Весь процесс разделки Сян У, фукая и морщась, не прекращала думать о том, насколько нормальна для демона такая брезгливость — а ещё о том, что будь она человеком, она бы ни за что не стала есть мясо, раз его так противно готовить. «Кого ты обманываешь? — прозвучал в мыслях укоризненный голос. — Будь ты человеком и не имей выбора — как миленькая бы приготовила и съела». Наконец с добычей было покончено, и Сян У, взвалив тушки на плечи, зашагала обратно. Неизвестно, когда Чжань Хаоли придёт снова, и, покуда он будет занят домашними делами, а заодно и расследованием смертей девушек, демоница планировала заняться чем-нибудь полезным. — Пропитание я раздобыла, — рассуждала она вслух, протаптывая тропинку. — А дальше что? Чем ещё я могу быть полезна семье Чжань?.. Словно нарочно в тот же момент вспомнился недавний разговор о начальнике уезда. Чжань Хаоли обмолвился о нём всего несколькими словами, но Сян У уже чувствовала к этому человеку такую неприязнь, что была готова пешком дойти до его дома и высказать всё, что о нём думает, в лицо. Толку, правда, от такого поступка было бы мало…хотя, если подойти к делу с умом, то может и получилось бы извлечь немного пользы. Сян У даже остановилась. Кажется, она кое-что придумала. …Для начала следовало разузнать побольше, чтобы понять, оправданы ли риски. В Хуанцю Сян У направилась уже так привычно, словно сама жила там не первый год. Стараясь соблюдать осторожность, она подкралась к ближайшему дому, приложила ухо к стене и принялась слушать. Долгое время в доме царила тишина, но потом её прервал громкий зевок, и мужской голос с ухмылкой произнёс: — Жена, поди сюда. Ляг со мной. — Иду, милый. «Нет, здесь мне делать нечего», — отпрянула Сян У. В другом доме жил одинокий старик, который долго бормотал себе под нос всякую чепуху; в третьем мать отчитывала детей за разбитую посуду; четвёртый и вовсе оказался пустующим. Сян У едва не поддалась соблазну явиться на порог к Чжань Хаоли, но силой воли заставила себя повернуть в другую сторону и вернуться к исследованию. Впереди её ждало ещё много работы. Покуда девушка была занята подслушиванием чужих разговоров, перевалило за полдень. За это время она узнала много всего: от пустых сплетен до семейных тайн, но, к сожалению, услышанное по большей части было совершенно бесполезно. Сян У не особо горела желанием вот так вторгаться в чужую жизнь, однако другого способа разузнать больше о начальнике уезда она не видела, поэтому, даже когда солнце стало клониться к закату, она продолжала своё нечестное дело. Наконец ей улыбнулась удача. В соседних друг другу дворах чистили снег две женщины. Одна из них, выглядевшая особенно измождённой, постоянно вздыхала и охала, словно жаловалась на кого-то, и вдруг до Сян У долетело слово «начальник» — да произнесённое таким недовольным тоном, что, демоница, предвкушая успех, тут же спряталась за укрытую снегом бочку и навострила уши. — …и зима эта голодная, — зябко ёжась, сетовала женщина. — Урожай был скудный, а большую часть всё равно пришлось переправить нашему дармоеду. Хоть в этом году бы пожалел — жрёт ведь за чужой счёт и в ус не дует. — Тихо ты, — шикнула на неё другая. — Растрещалась, цикада. А вдруг кто услышит и самому начальнику донесёт? Отстегают тебя за длинный язык, и мне заодно достанется. — Да брось ты, — отмахнулась первая. — Неужто считаешь, что болтовня двух старух кому-то интересна? Это ребятам нашим надо осторожность блюсти. Они люди молодые, горячие, вот за ними и надзору больше — как бы чего не учудили, — а нам и на судьбу пороптать не грех. — Доропщешь — точно кнута отведаешь. Шла бы лучше домой, раз закончила, — послышалось сердитое ворчание с порога. То вышел муж говорившей. Женщина сразу же покорно зашагала в сторону дома. Соседка лишь покачала головой ей вслед. — Хоть и тяжела жизнь, господ ругать — себе дороже, — напоследок глубокомысленно произнёс мужчина и скрылся за дверью. «Ага, — подумала Сян У. — Это-то мне и нужно». Как она поняла по редким разговорам, в Хуанцю начальника уезда не жаловали. Не пользовался он большим уважением и в других деревнях и посёлках, в которые девушка наведалась в ближайшие дни. По правде говоря, за всё время она и не услышала ни одного хорошего слова. Сюй Дунфэн, начальник уезда Бэйтянь, был большим любителем развлечений, спускал кучу денег на азартные игры и даже содержал собственную театральную труппу. Он часто устраивал пышные приёмы, на которых голод гостей утоляли самые изысканные блюда, а взоры услаждали лучшие танцовщицы; к людям же своим он напротив был непомерно строг и облагал их большими налогами. По словам сельчан взывать к его совести и дожидаться помощи было всё равно, что надеяться на снег посреди лета, так что Сян У решила разобраться с этим по-своему. «Что ж, — думала она, возвращаясь в лесную хижину после очередного дня утомительной разведки. — Сюй Дунфэн, ты сам накликал на себя беду». ----------