Море не было добрым к человеку никогда, однако вечно оставалось союзником его беспокойной натуры. После того как мир разделился натрое, люди боялись ступать в Глубины и к Небесам, держась Поверхности. Но так не может длиться вечно. Ведь секреты глубин всегда тянули его к себе...
Капли дождя с громким звуком падали на асфальт, били по оконным стёклам. Промокший до последней нитки, молодой человек неподвижно стоял на мостовой. В левой руке он держал длинную, простую трость. Тут его фигуру осветила слабая керосиновая лампа.
- Парень, ты совсем что ли свихнулся, под проливным дождём стоять... - Хмурясь пробормотал мужчина, но при этом в его тусклых, тёмных глазах можно было разглядеть некую злобную насмешку.
- Это вы мистер Прейер? - Слегка вздрогнув, спросил юноша.
- Угадал, ты, здесь, из-за меня мёрзнешь?
- Нет - нет, то есть, да...
- Мне из тебя каждое слово вытягивать? Говори, давай, зачем меня ждал, - Мужчина, по фамилии Прейер хотел, было, разозлиться на молодого человека, но так и не смог.
- Если я правильно помню, то вы хотите продать субмарину, класса G-83, ту, которая может как и погрузиться под воду, так и плыть по её поверхности... - Слова, сказанные юношей глубоко поразили мужчину. Его руки немедленно начали трястись, а голос дрожал:
- Неужели, нет, неужели ты и вправду хочешь приобрести её? Нет, да быть не может! Сколько, Сколько раз я уже пытался сбагрить её хоть кому-то! - Мужчина схватился за голову, но быстро опомнившись, мигом стал серьёзным, и более немедля, обратился к молодому человеку: - Такие дела не обсуждаются на улице, тем более под проливным дождём. Идём за мой!
Мистер Прейер резко развернулся и побрёл в сторону своего небольшого дома. Несмотря на наличие зонта, его волосы были сырыми, и невозможно было сказать: был ли тому причиной нескончаемый дождь или же пот, вызванный волнением от возможной удачной сделки. Некоторое время постояв на месте, юноша последовал за мужчиной с блёклыми глазами. Он слегка хромал, наступая на левую ногу. Без своей трости, он вряд ли поспел за быстро идущим мистером Прейером.
Всё в старом, ветхом домике пропахло дешёвым табаком. После уличной свежести, этот запах особенно сильно ударил в нос молодому человеку, из-за чего, тот чуть не закашлялся. Он не любил курильщиков. Мистер Прейер же, казалось, наоборот наслаждался этим. Сейчас они сидели за кухонным столом, ожидая, пока вода в чайнике вскипятится. Им предстоял тяжёлый разговор, но ни юноша, ни мужчина с блёклыми глазами не собирались начинать его первым. Они оба изучали своего будущего соперника в словесной битве, называемой торг.
Когда же пришло время, и чайник издал громкий свист, мистер Прейер тяжело встал, взял две чашки с дешёвой заваркой и налил в них воды. Отвар получился прозрачным, не ароматным и без вкусным: чайные листья лишь слегка окрасили воду в грязный цвет. Несмотря на это, юноша решил не отказываться от напитка, так как его горло ужасно першило, а в груди поселился колющий холод.
Прейер решил, что более тянуть время попросту бессмысленно и начал первым. Эта маленькая победа в их состязании на выгоду досталась юноше.
- Так, ты, хочешь купить мою старую посудину?
- Совершенно верно.
Прейер и юноша вновь изучающе уставились друг на друга. "Дитя ветра? Если судить по светло-бежевому цвету его кожи, глубокому, каштановому оттенку его волос с ярким рыжим отливом, то да. Жаль не могу увидеть его глаза, только по одному цвету волос не определить его направленность..." -
Прейер судорожно пытался опознать расу и направленность юноши, в то же время, сам молодой человек оглядывал одежду мужчины и окружающие их предметы. Он был очень плох, когда дело доходило до определения чужих эмоций, по этой причине его разговоры часто не складывались, а сделки, которые он совершал обычно выходили совершенно не в его пользу. Сейчас он мог лишь анализировать увиденное им. Одежда, на мужчине напротив, была старой, изношенной, залатанной во многих местах. Она так же не была чистой. Все предметы, окружающие их тоже были совсем не новыми. Всё это указывало на бедность сидящего перед ним человека. Так же было совершенно точно ясно, что мистер Прейер уже давно пристрастился к курению табака. Это заставило юношу невольно сжать кулаки и задуматься о том, что говорить. Мистер Прейер же поставил себе первоочередной задачей узнать направленность молодого человека перед ним:
- В какого бога ты веруешь?
- Я не принял ни единой веры... - Слегка запоздало ответил юноша. Однако этот ответ заставил Прейера тихо скрипеть зубами: он всё никак не мог понять, к чему ближе этот юнец: к свету, очищению, тьме, первозданности или же пустоте: - Как эта субмарина оказалась у вас, уважаемый?
- Эта посудина - бесполезный хлам моего отца. Лучше бы денег побольше оставил.
- Вы хорошо осведомлены насчёт её состояния? Плавали ли вы на ней? - Вопросы, задаваемые юношей, сильно встревожили мужчину. Он понимал, что молодой человек пытается добыть информацию для того, что бы сбить цену.
- Корабль, не в самом хорошем расстоянии, я его не использовал...
- Какую сумму, вы бы хотели запросить за субмарину?
- М-м-м, пять серебряных! Да! - Для обычного и тем более бедного человека, сумма в пять серебряных была непомерно высокой. Минимальная зарплата рабочего составляла четыре бронзовые монеты в неделю, а в месяц - шестнадцать. В одном золотом было сто серебряных, в одном серебряном было семьдесят пять бронзовых, в одной бронзовой монете было пятьдесят медных. На одну серебряную монету, человек привыкший жить крайне скромно мог бы протянуть без работы целых три месяца. Молодого человека названая сумма не устраивала:
- И всё же, субмарина, как вы сказали ранее, находится не в самом приличном состоянии и длительное время не использовалась... - Юноша сделал паузу, - Я могу предложить вам три серебряника.
- Нет! Меня это не устраивает!
- Тогда я оставлю вас, уважаемый, наедине с долгами, - Голос юноши был тихим, его словно сопровождал шелест сухой листвы, но слова не были менее чёткими. Всё, произнесённое им проникало в самые глубокие закоулки сознания мужчины. Только молодой человек собирался встать и направиться к выходу из ветхого дома, как панический крик Прейера остановил его:
- Нет! Нет! Четыре серебряных и тридцать пять бронзовых!
- Четыре серебряника и двадцать бронзовых.
- Четыре и пятнадцать!
- Четыре и точка.
- К чёрту! Я согласен!
- Тогда, я приду к вам завтра, с юристом, и мы оформим сделку.
Юноша встал из-за стола и направился к выходу на улицу, где по-прежнему бушевал ливень. Мистер Прейер был глубоко шокирован случившимся. Он всё не мог осознать своё везение. На деле, Прейер сильно продешевил. Сейчас, даже пошарпанная субмарина класса G-83 стоила минимум десять серебряных, и если бы он хоть немного разбирался в этом вопросе, то мог бы заработать гораздо больше. Но юноше не было жалко мужчину с блёклыми глазами.
Лог.Журнал: Порт Долайя, девятый день прибывания
Крупные капли дождя громко барабанили по черепице и стёклам домов. Ливень шел уже три дня. Молодой человек задумчиво сидел за столом у окна. Позавчера им была куплена субмарина, вчера он вместе с юристом и мистером Прейером составили и подписали документы о передаче имущества. Теперь юноша был хозяином старой, потрёпанной субмарины; но проблем у него от этого не убавилось, а наоборот стало больше. Вздохнув, молодой человек посмотрел в грязное, давно не мытое окно. Дождь не собирался прекращаться, как бы юноше этого не хотелось. Он встал и вышел из съёмной комнаты.
...
В здание Адмиралтейства вошел промокший до нитки юноша. Хоть он и находился на улице не более пятнадцати минут, дождь, казалось, сумел намочить даже его рубашку. «Если так и дальше продолжится, то я, боюсь, заболею», – подумал он: «Хотя, не могу сказать, что это сильно меня волнует...» Он снял твидовое пальто, слегка встряхнул его и повесил на вешалку. Когда молодой человек наконец подошёл к стойке регистрации, мужчина средних лет спросил его:
– По какому делу вы сюда пожаловали?.. – В его голосе чрезвычайно чётко была слышна скука.
– Мне нужно зарегистрировать судно.
– Вы записаны на приём?..
– Ещё нет.
– Ваше полное имя, фамилия, возраст, место и дата рождения, место проживания, если таковое имеется, контактные данные, если таковые, опять же, имеются...
После долгого процесса оформления заявки на беседу с адмиралтейскими чиновниками, молодой человек, наконец, получил расписку от том, что его послезавтра ждут через два часа после полудня для оформления морского судна.
...
Неожиданно, но у юноши оказалось невероятно, по его меркам, много времени. Без полного два дня. Возвращаться в съёмную комнату ему не хотелось, но и просто бродить по городу желания тоже не было. Тогда было решено отправиться на осмотр субмарины. Субмарина класса G-83 славилась тем, что могла легко перестраиваться между двумя режимами: надводным и подводным. Сама субмарина была необычайно маленькой, что бы быть грузовым судном, но людей в ней перевозить можно было, что так же необычайно нравилось молодому человеку, ставшему её обладателем. Сейчас он был слушком неопытен для управления большим транспортом.
Вскоре будущий капитан пришёл к месту, где покоилась субмарина. Это был небольшой ангар, который так же достался ему вместе с судном. Ангар был уже стар, покрылся ржавчиной и коррозией. Субмарина внутри, однако, была в гораздо лучшем состоянии. Юноша сомневался: стоит ли ему входить в неё, пока не была проведена ревизия и ремонт. Он, уже было, хотел попытаться попасть на палубу, как сзади послышался глухой, хриплый, но оттого не менее приятный голос:
– Ты новый владелец этой крохи, разве я не прав?
– Совершенно точно. Могу я поинтересоваться, кому обязан этой беседой, уважаемый?
– Ты слишком учтив. Давай обойдёмся без имён, я всего лишь заботился об этой крохе последние несколько десятков лет, а как узнал, что у неё новый владелец, так сразу и решил на тебя посмотреть, – Речь мужчины была довольно фамильярной и молодой человек, привыкший быть как можно более вежливым к окружающим слегка смутился. Раньше, при разговоре с Прейером он был готов к тому, что уважительного отношения и красивой речи ему не услышать, но теперь, похоже, ему нужно взять на заметку, что не стоит реагировать на подобное в будущем; прямо как на его прошлом месте работы. С просьбой избегать упоминания имён юноша был полностью согласен: ему ни к чему лишние слухи и ненужные сплетни; а вот поговорить с мужчиной он был не против:
– Значит, это вам я обязан неплохим состояние субмарины?
– С тех пор, как скончался капитан, субмарина простаивала здесь. Сына его интересуют только табак, да алкоголь, а я с капитаном хорошо был знаком: он эту крошку так сильно любил! Ну не мог я её без присмотра оставить!
Вот так, слово за словом, молодой человек узнал, что благодаря этому человеку судно не сильно повредилось без использования. Когда же юноша предложил компенсацию за многолетнее обслуживание судна, тот отказался.
Время прошло незаметно. Дождь не останавливался ни на секунду. Близился вечер. Будущий капитан посмотрел на циферблат маленьких часиков на цепочке, не имеющих лишних излишеств по типу украшений или орнаментов. Без семи минут пять. Юноша тихо вздохнул и слегка сгорбившись вышел из ангара. Там ему более нечего делать. «Может, поискать библиотеку? Ха-а-а, не уверен, что она вообще здесь есть... Может, тогда пораньше лечь спать? Или...»
У молодого человека была давняя мечта: написать книгу. Нет, совсем не о приключениях. Слащавые дамские он так же совсем не уважал, но ему всегда были крайне интересны научные и документальные работы. Его крайне завораживали исследования учёных - первооткрывателей. Тут ему в голову пришла шальная, но весьма заманчивая идея: написать свою книгу. Чем больше он об этом думал, тем более достижимой становилась его мечта. У него уже есть собственное судно, а вокруг сотни, тысячи неизведанных людьми мест, существ, растений. Осталось лишь нанять экипаж, заработать денег и исполнение его мечты уже совсем близко!
Канцелярию было совсем не трудно. Там, как и ожидалось, кроме унылого продавца никого не было. Будущий капитан быстро купил две записные книжки в твёрдых переплётах и две ручки с запасными чернильными картриджами. Денег у него оставалось не так уж и много, но на ближайшее время всё же должно хватить.
...
Когда молодой человек вернулся в съёмную комнату было уже около семи вечера. Комната встретила его холодной пустотой. В углу стояла маленькая, но опрятная кровать, в другом письменный стол, стул и платяной шкаф. Сняв сапоги и поставив их сушиться, юноша прямо в мокром пальто направился в ванную. Там он разделся, повесил пальто на сушилку; туда же отправились жилет, рубашка и штаны с носками. После молодой человек начал набирать воду для купания. Когда всё было готово, он распустил волосы, ранее забранные в длинный хвост и снял окуляр.
Вода была тёплой, даже немного горячей. Юноша, проведший весь день на ногах, наконец смог расслабиться. Так же у него появилось время распланировать ближайшие дни...
...
В сознании молодого человека мелькали смутные, но при том невероятно успокаивающие образы. В ушах его был шепот. Он не мог разобрать слов, но точно знал: ничего плохого от этого шепота ждать не стоит. Этот шепот, вот уже на протяжении пяти лет, сопровождал его во снах. Когда юноша боялся чего-то или волновался, то тот всегда его успокаивал, когда ему было грустно – подбадривал. Не раз во сне молодому человеку угрожала опасность; тогда же этот шепот своевременно предупреждал его об этом, помогая избежать серьёзных неприятностей. Может, этот шепот помогает ему не сойти с ума? А может наоборот пытается увести его, заставить отказаться от рациональности? «Хм, похоже я не против...» – Думал в таких случаях молодой человек: «Веди меня, может тогда я вновь найду то, что давно потерял». Его всегда манили неизвестность и пространства, полные тьмы. Они всегда заставляли его чувствовать причастность и дарили долгожданный покой, словно давно утерянные объятия дорогого человека. «Что же, веди меня туда. Думаю, там я найду своё счастье, а может быть и конец.»
Лог.Журнал: Порт Долайя, десятый день прибывания
Утро будущего капитана было весьма удручающим. Его голова, казалось, потяжелела на несколько килограмм, старые шрамы на левой ноге нещадно болели. Легкая слабость в теле не давала юноше встать с кровати, что уж там говорить про позавтракать. Тяжело вздохнув, тот закрыл глаза.
Он пробыл в "Глубинах" уже девять полных суток, но до сих про не привык к местному влажному и холодному климату. Для него было дикостью, что дождь здесь идет уже четыре дня! Семнадцать лет он прожил на "Поверхности", где днём были настолько высокие температуры, что воздух начинал "закипать". Люди и нелюди там вели ночной образ жизни, просыпаясь вечером и ложась спать утром. Воды практически не было. "Поверхность" напоминала собой пустыню с маленькими, редкими оазисами и мелководными речками. Юноше повезло побывать и поплавать на шести морях, что еще не успели испариться. Даже несмотря на то, что он проработал неполных пять лет юнгой, матросом, а после и вовсе старпомом[1] на палубе одного из последних кораблей "Поверхности", он не мог не чувствовать дискомфорт в этом месте.
"Глубины" были открыты всего лишь два поколения или около трёх столетий назад. До сих пор очень немногие спускаются сюда. Со времён первой экспедиции было построено лишь два маленьких городка и четыре совсем крошечных поселения. Остальное пространство "Глубин" так и осталось неизведанным: слишком опасно и дорого для государства снаряжать туда вылазки. А если же и были энтузиасты из гражданского населения — то у них либо не хватало квалификации, либо денег для такого серьезного шага.
...
Из своей комнаты молодой человек выбрался лишь к обеду, но желания поесть все-равно не возникло. Гостиница, в которой он остановился, была единственной во всём городе, и народу тут в любое время было навалом. Вот и сейчас отовсюду слышались разговоры, шепотки и пьяный гогот. Найдя незанятый столик, юноша тяжело сел на скамью и прислушался. Сплетни всегда содержали в себе хотя бы толику истины.
Чего здесь только не было: последние криминальные новости, тайком услышанные секреты, хвалебные россказни горожан. Кто-то ненароком обронил нелестное слово, и возгорелся яростный спор, кто-то не лицеприятно пошутил, а после словил кулака по наглой роже. Цитировали поэтов и классиков, перемывали косточки скандальным личностям, воевали за внимание путан. Даже обсуждались удивительные любовные похождения некоего Кёртиса.
Будущего капитана интересовало всё, что могло быть связанно с его возможным экипажем. Он внимательно слушал, запоминал, делал заметки.
Субмарина класса G-83 могла вместить в себя шестнадцать человек, двенадцать из которых были бортовым персоналом. Юноша планировал составить экипаж: капитан (он сам), старпом, баталер[2], боцман[3], кок, штурман[4], машинист-механик, медик и четыре матроса. Молодой человек сильно сомневался, что ему удастся собрать всю команду за раз: он запросто мог отказаться от старпома, принять на себя обязанности баталера и штурмана, но никогда бы будущий капитан не принял на борт неквалифицированного машинист-механика, кока, который бы не справлялся со своими обязанностями и халатного доктора. Из-за малейшей ошибки механика, субмарина может потонуть. Еда на судне, пусть и не может быть разнообразной, но она должна быть питательной, что бы у бортового персонала были силы для работы. От доктора же зависят жизни людей и нелюдей — его некомпетентность, вероятно, приведет к летальному исходу. Конечно, есть и другие факторы риска.
...
Просидев около часа и услышав много различной информации, молодой человек отметил несколько заинтересовавших его личностей и быстро вернулся в свою комнату. Из-за постоянного шума у него начало пульсировать в висках. Самым лучшим решением для него, было лечь спать, чтобы избавиться от этой назойливой боли.
Юноша проснулся через пять часов, заказал легкий ужин и стал планировать завтрашний день. Своë утро он собирался потратить на обход работных домов в поисках подходящих кандидатов для принятия в экипаж. В два часа дня у него собеседование в адмиралтействе. После, получив все расписки, удостоверения, документы и заверения, будущий капитан хотел таки осмотреть субмарину изнутри, заручившись помощью мужчины, что присматривал за ней многие годы.
Задумавшись на несколько мгновений, молодой человек пересчитал свои сбережения. Двадцать три серебренника, семьдесят три бронзовых. Для самого обычного гражданина это была неприлично большая сумма, но будущего капитана она совершенно не обнадеживала: из этой суммы ему предстояло отремонтировать субмарину, закупить оборудование, продовольствие, топливо, нанять экипаж, платить им жалованье и прочие профессиональные расходы. Вполне вероятно, ему придется оформить кредит, а проценты в эпоху упада сильно кусаются. Возможно, ему самому придется затянуть пояс потуже...
Лог.Журнал: Порт Долайя, двенадцатый день прибывания
Капли дождя по-прежнему стучались в окна домов, но ритм их стал стал медленнее и тише. Тьму на мрачных улочках города разбавляли редкие, тусклые фонари. Время от времени слышались поскрипывания открывающихся дверей. Город, носящий имя Долайя, неспешно просыпался.
В съемной комнате таверны, будущий капитан пытался забрать непослушные волосы в хвост, но некоторые пряди, все же умудрялись сбежать из под его пальцев. Оставив все как есть, тот осторожно прикрепил окуляр к виску, привычно перетерпев боль, и вытер проступившую из нескольких небольших ранок кровь. Мир в одно мгновение перестал быть размытым.
Молодой человек был вынужден пользоваться окуляром и тростью с двенадцати лет, поскольку они изрядно облегчали его жизнь. С самого детства он имел плохое зрение, а после трагедии, случившейся пять лет назад и вовсе ослеп на один глаз. Тогда же он получил и отвратительные шрамы на левой ноге, до сих пор мучающие его. Но юноша давно привык к этим неудобствам.
Одевшись и позавтракав, он не стал задерживаться в таверне и направился в работный дом.
...
Работный дом Долайи отличался от большинства зданий, окружающих его. Это строение было огромным, с вычищенными до редкого в этих местах блеска окнами. Но в то же время оно напоминало собой улей, набитый под завязку снующими туда-сюда или праздно шатающимися без дела людьми. Кто-то мыл крыльцо, кто-то пытался спасти увядающие цветы в клумбах, кто-то просто надоедал ближнему своему. Но у всех обитателей работного дома были схожие признаки, объединяющие их в группу ничтожеств, по меркам государства: все они — опальные люди, сироты, малые преступники и просто, нищие, бежавшие от гнета правительства, сюда, в "Глубины", а так же все они жаждали даже самой грязной работы, за самые малые деньги. Да, работный дом предоставлял им койку, еду и кровлю над головой, но лишь благодаря деньгам они могли хотя бы чуть-чуть поднять свой статус и перестать быть рабами этого здания.
Будущего капитана заметили еще на подходе к огромному строению. Множество любопытных и жадных взглядов, в которых читалась надежда и несколько жуткая решительность прикипело к его стройной фигуре. Одетый в кожаное пальто, высокие сапоги с среднего размера каблуками, с тростью в левой руке, он создавал впечатление обеспеченного человека. Позолоченный окуляр же и вовсе таки светился роскошью. Было понятно, что этот человек может много дать за работу, надо лишь понравиться ему, продемонстрировать все свои умения.
Сопровождаемый пристальными взорами, молодой человек вошёл в работный дом. К его удивлению, дверь даже не скрипнула. В помещении неожиданно пахло сыростью и гнилью, но этот запах исходил не от идеально чистых пола и стен, а от людей и нелюдей, заполнивших его. В старой, потрепанной и грязной одежде, с немытыми головами и лицами, они представляли собой крайне жалкое зрелище. Некоторые молодые девушки, женщины по-старше и даже юноши заискивающе улыбнулись молодому человеку. Проигнорировав их, тот направился к ресепшену, где сидели организаторы "работ". Их здоровый внешний вид и опрятная одежда создавали непередаваемый контраст с аурой разложения этого места. Места, где взамен досчатому полу гнили люди.
– Чем я могу вам помочь, уважаемый? – Со скрытым, алчным блеском в глазах спросил один из организаторов. Его льстивая улыбка была столь же приторна и противна, как и дешёвый шоколад.
– Могу я узнать, есть ли под вашей опекой люди или нелюди связанные с морским делом? Подойдут все: бывшие моряки, рыбаки, лодочники. Если таковых нет, то просто сильные, ловкие или смекалистые люди, готовые к тяжёлому труду на плавательном судне.
Сразу же после его слов возбуждение и разочарование людских масс поразили хаос. Юноши, мужчины, женщины, молодые и старые — все они были готовы предложить свои кандидатуры, лишь бы их забрали отсюда или хотя бы заплатили несколько медяков.
Организатор "работ" вынул из под стола несколько пачек дешёвой бумаги, на которой мелким почерком были записаны имена обитателей здания и сказал:
– Я поищу по данным учета, а вы, уважаемый, пока осмотритесь, может, понравится кто...
Будущий капитан осмотрел людей, собравшихся вокруг него и ждущих вердикта. Те, кто сильнее отталкивали назад слабых, маленькие и проворные пытались протиснуться как можно ближе и быть как можно заметнее. Нахмурившись на это столпотворение, молодой человек обратился ко всем:
– Мне нужны люди, чьи профессии связаны с морем или, хотя бы, реками.
Многие люди замахали руками, кто-то закричал из толпы: «Я! Я!» Будущий капитан посмотрел на ближайшего человека и спросил: «Какие веревочные узлы знаешь?» Тот смутившись, ничего не ответил. Так начался тест на знание морских узлов: тот, кто называл хотя бы два, проходил на следующий этап отбора. Особенно выделились двое: мальчик десяти лет и молодая девушка с грубыми чертами лица. После юноша вытащил из кармана пальто средней длинны моток веревки и просил завязать упомянутые узлы. Как и ожидалось мальчик и девушка, отмеченные им ранее, пусть неловко и неуклюже, но все-таки завязали несколько морских узлов. Так же был обнаружен неожиданный талант — мужчина лет сорока, не сумевший назвать ни одного узла, но который умудрился повторить все, что сотворили мальчик и девушка.
К этому же времени организатор закончил работу с бумагами, и будущий капитан узнал, что мальчика зовут Элай, он сын рыбака; девушка же долгое время жила в доках, бесплатно помогала на верфи[5] и именовала себя Лией. Талантливый мужчина имел грозное имя Родриг и более ни чем не отличился. Молодой человек поинтересовался, может ли он провести приватную беседу с ними тремя, на что его отвели в маленькую комнатку с несколькими стульями и столиком.
...
– И так, позвольте представиться, моë имя — Эдгар Френсис, – тихий, словно шелест листьев, но оттого не менее четкий голос молодого человека разнесся по комнате: – я являюсь владельцем субмарины и нахожусь в процессе сбора бортового экипажа. Вы были выбраны мною для работы на судне в качестве рядовых матросов. Во время плаванья вам будут обеспеченны еда и койка, так же каждый месяц вам будут выдавать жалование в виде сорока бронзовых монет. Премиальные в эту сумму не входят и выплачиваются так же в конце месяца. На судне помимо выполнения своих обязанностей от вас так же требуются послушание и дисциплина. Сразу должен предупредить, никто на морском судне не застрахован от опасностей и риска лишения жизни. Я даю вам время как следует обдумать моë предложение; я вернусь сегодня в семь часов вечера за вашими ответами.
Трое присутствующих хотели было сразу согласиться, лишь бы они могли покинуть работный дом, но юноша уже ушел...
...
"Глубины", по сути своей, являются огромными пещерами, порой достигающими несколько сотен километров в высоту. Но, даже в этих огромных пространствах, где нет неба, легко отличить день от ночи. Причина тому кроется в особых минералах, которые растут в каменной породе этих мест: чем выше температура, тем сильнее они светятся. Как же это явление связано со сменой дня и ночи? Днем на "Поверхности" чрезвычайное пекло. Жáра от палящей огненной звезды хватает для того, что бы "вскипятить" воздух, раскалить до красна поверхность высушенной земли и прогреть немалое количество пластов каменной породы. Подземные же минералы вбирая в себя это тепло начинают светиться ярче. Но, все же стоит упомянуть, что день в "Глубинах" — это ночь на "Поверхности" и наоборот.
Последние дни у Эдгара возникает навязчивая идея попробовать найти в каком-нибудь сталагнате чудной камушек и изъять, но его сдерживает мысль о том, что их все, наверняка, уже по выдирали за эти два поколения. (Напомню, на всякий случай, что одно поколение равняется примерно ста пятидесяти годам.) Но будущий капитан тихо ободрял себя тем, что во время длительных плаваний, ему таки удастся где-нибудь умыкнуть такой.
...
Время близилось к двум. Будущего капитана ожидало кране серьезное собеседование с адмиралами.
Несмотря на то, что Эдгар находится в Долайе всего лишь две неполные недели, он услышал крайне много сплетен о трех главах адмиралтейства.
Гервасио Витó — мужчина средних лет, послан в "Глубины" правительством. Высокий, широкоплечий, с седыми волосами, бакенбардами и острым, хитрым взглядом. Общество дало ему прозвище: "Его Превосходительство Шкаф". Женат, имеет сына и дочь, при том весьма заносчивых и высокомерных. Сам же первый адмирал ярый сторонник порядка и жуткий педант. Ходят слухи, что Гервасио имеет дворянский титул, но эта информация ни кем не была подтверждена. Болтуны также отмечали его любовь к дорогим сладостям, в чём сам предмет частых обсуждений, естественно, никогда не признается.
Третий адмирал же является практически полной противоположностью первого. Невысокий, полненький с режущим слух голосом, неприятным взглядом маленьких глаз и тоненьким хвостом пониже спины. Кристоваль Софро был гораздо старше Гервасио. Он так и не завел семью, зато отличился воистину огромным, для "Глубин", особняком. Поговаривали, что Кристоваль любитель уронить ремень брюк[6]. За глаза был прозван "Крысюком". Эта хвостатая ошибка природы была готова простить кому угодно любой грех, лишь бы в его карманах весело звенели монеты. Так же является ответственным за все работные дома.
Второй адмирал был молод, по меркам государства, но свой пост занимал заслуженно. Джордж Иниго являлся примером благородства и усердия. Его нельзя было назвать красивым, но и на урода он не походит. Отличительной чертой молодого адмирала стали две пары карие глаз: одни чуть выше, другие ниже. Эдгар серьёзно считает, что Джорджу повезло иметь возможность смотреть сразу в двух направлениях. Второй адмирал воистину полюбился жителям города Долайя и ближайших поселений. Благодаря ему был налажен торговый трафик между портовыми городами и "Поверхностью". Джордж провел небольшие, но значимые работы по снижению цен на провизию и очень скоро стал примером идеального чиновника в глазах народа.
...
В здание адмиралтейства Эдгар Френсис вновь пришел мокрым от дождя. «Наверняка это станет неким ритуалом,» – подумал тот, снимая пальто.
– Здравствуйте, – поздоровался будущий капитан с мужчиной за стойкой регистрации.
– По какому делу вы сюда пожаловали? – произнес работник уже знакомую фразу, с тем же скучающим выражением лица.
– Зарегистрировать судно, по записи.
– Господин — Эдгар Френсис?
– Да, уважаемый.
– Подождите несколько минут, я оповещу господ адмиралов о вашем прибытии...
Вскоре молодой человек сидел в приемном кабинете напротив выше упомянутых господ. Ему предстояло сложное испытание — собеседование с будущим начальством.
Три адмирала неторопливо разглядывали юношу, тот же разглядывал их. Четыре взора против одного, и молодой человек явно проигрывал в этой неравной схватке. Гервасио Вито осторожно раскрыл поданное несколько дней назад заявление и начал диалог:
– Эдгар Френсис... Ваша фамилия кажется мне знакомой; среди ваших родственников, случаем, нет ученого по имени Рембрандт?
– Здравствуйте, господин Вито, господин Иниго, господин Софро. Да, господин Вито, это мой отец.
– Во-от ка-ак, – протянул тот: – а я то думал: почему ты так похож на одного из его сыновей, – в голосе Гервасио не было ни толики удивления: было ясно, что он сразу узнал молодого человека. Да, еще одиннадцать лет назад первый адмирал часто захаживал в гости к Рембрандту — отцу Эдгара.
– Эдгар — это мужское имя... Ты не девушка? – неожиданно задал вопрос третий адмирал — Кристоваль. Почему-то Эдгар услышал обиду в его голосе. Но не успел он ответить, как глубокий и завораживающий голос привлек внимание трех мужчин.
– Я предлагаю непосредственно приступить к обсуждению регистрации судна и его капитана, – это был второй адмирал — Джордж.
Дальнейшее, по мнению Эдгара было полнейшим цирком, участником которого стал даже сам он. "Его Превосходительство Шкаф", которому наверняка осточертело безвылазно сидеть в "Глубинах", был явно рад встретить сына своего хорошего друга и постоянно отпусках колкости в сторону своих коллег и Эдгара. Софро пытался уговорить будущего капитана работать на себя. Лишь юноша и молодой адмирал старались быть серьезными, но верхняя пара глаз Иниго то и дело стремилась выглянуть в окно, а молодой человек же постоянно отвлекался на приятный голос собеседника. Но, несмотря на этот балаган, субмарина G-83 была по всём правилам и устоям зарегистрирована и официально отдана под начало ее капитана — Эдгара Френсиса. Договора заключены, расписки получены, поставлены подписи.
...
Капитан чуть ли не бегом покинул здание Адмиралтейства: на будущее он решил, что будет приходить туда лишь по официальным просьбам адмиралов. Однако, во внутреннем кармане кожаного пальто было спрятано приглашение в гости от Гервасио. Молодой человек хорошо понимал: от разговора про его отца ему не сбежать.
Забежав домой и оставив документы, Эдгар направился к месту покоя субмарины. Было необходимо досконально проверить её состояние, оценить ущерб, составить список необходимого оборудования и перевести все эти значения в деньги. После, естественно, оные деньги нужно будет потратить. О, надо не забыть рассчитать жалование бортовому экипажу... Вновь траты... Возможно, удастся выторговать хотя бы самые незначительные льготы у Адмиралтейства? Скорее всего, да, удастся, но тогда вновь придётся идти на поклон к трём господам, чего капитану совершенно не хотелось. Эдгар слегка покачал головой, отбрасывая в сторону неприятные мысли о своём кошельке, который вот-вот станет совсем тоненьким, и ускорил шаг.
...
В доках было непривычно тихо, лишь шум моря ласкал уши. Субмарина всё так же дрейфовала в своём ржавом ангаре. Капитану было не по себе от мысли, что эта ветхая конструкция может в любой момент развалиться. «Ещё одна дыра, куда утекут мои деньги» – подумал он. Эдгар поднялся на борт судна. Пыль, потревоженная его движениями, мутным облаком взлетела в воздух. Многолетняя грязь была истинным владельцем субмарины.
Сейчас, верхняя палуба судна была открыта, но ничего примечательного на ней не было, кроме, пожалуй, надстройки, в которой находились люк и рубка для спуска на нижнюю палубу и трюм.
Спустившись вниз, первым делом, Эдгар попал в центральный отсек. Здесь находилось сердце субмарины: системы управления движением подводной лодки, поднятия защитного купола на верхней палубе при погружении. Всё оборудование в отсеке хотя и было старым, но всё же будет работать, если устранить неполадки, вызванные временем.
Пройдя в соседний отсек, ближе к корме, капитан попал в вспомогательные помещения: три каюты по четыре человека в каждой, маленький склад для вещей первой необходимости, камбуз[7] с кладовкой, лазарет и система аварийного спасения. Так же здесь находилась крошечная мастерская для машиниста-механика. Следом располагалось небольшое пространство с баллонами с сжатым воздухом, а за ними котельная. Молодой человек немного побаивался идти в котельную, и потому решил оставить её осмотр лицу соответствующей должности.
После возвращения в центральный отсек, Эдгар направился в носовую часть субмарины. Это место станет вотчиной артиллериста и штурмана, ведь именно здесь расположено всё вооружение и навигационная система судна. Ниже был только трюм, заваленный всяким барахлом, среди которого, однако, наверняка завалялось какое-нибудь сокровище.
Осмотр, пусть даже и быстрый занял чрезвычайно много времени, а Эдгара ждали три будущих подчинённых и вместе с ними их же проблемы...
...
В одном из работных домов творилось нечто неописуемое. Всего за несколько часов было предпринято одиннадцать покушений на убийство с мыслями: «Если не убью, то покалечу!» Идея была проста: если человек более не будет подходить для работы или вовсе сгинет, то начнутся поиски новых кадров и тогда у отсеянных ранее появится новая возможность трудоустройства. Организаторы "работ" притворялись, что происходящее их не касается. Жертвами этого беспредела стали ранее отмеченные капитаном Лия, Родриг и Элай. За шесть часов постоянной беготни и попыток защититься от нападок обитателей работного дома, троица невероятно сплотилась и начала считать друг-друга настоящей семьёй, отчаянно защищаясь. Теперь они уже точно не могли упустить этот шанс. Шанс жить более адекватной жизнью. К их счастью Эдгар Френсис явился в работный дом до того, как было совершенно двенадцатое покушение.
Увидев плачевное состояние трио и надежду в их глазах, капитан даже не стал спрашивать их согласия: заплатил за найм рабочих и увёл в заранее подобранный дешёвый, но приличный постоялый двор. Ребят сильно потрепали. Меньше всего пострадал сын рыбака, защищаемый старшими: у него было несколько ран и синяков на руках и царапины от ногтей с фиолетовыми пятнами на шее: его пытались задушить. У Лии была неглубокая рана на лбу и рассечена губа, так же были следы побоев по всему телу. Сильнее всех пострадал Родриг: вся его спина превратилась кровавое месиво, но тот стойко держался. Эдгар немедленно уложил мужчину на кровать, перед этим сняв одежду с торса и побежал за доктором. Им предстояла тяжелая ночь.
——————
[1] Старпом (Старший помощник капитана, чиф) — второй человек после капитана, поэтому неудивительно, что на нем лежит большая ответственность. Являясь первым заместителем «кэпа», он руководит всеми работами на корабле, отвечает за подготовку команды и состояние судна во время плавания. В любой момент старпом должен быть готов заменить капитана.
[2] Баталер — человек, который отвечает за снабжение экипажа продовольственными и непродовольственными товарами, ведет учет и составляет отчетную документацию.
[3] Боцман — старший строевой «унтер-офицер». Ему подчиняются все низшие чины – как строевого, так и нестроевого состава. Боцман отвечает за порядок на корабле. В обязанности входит проверка познаний матросов в морском деле.Должность боцмана подразумевает ответственность за техническое состояние рангоута и такелажа. Отвечает он и за техническое состояние всего оборудования корабля. На судне может быть один боцман или целая боцманская команда, старший в ней носит звание главного боцмана. Каждый из них несет вахту на палубе поочередно.
[4] Штурман занимается он управлением корабля, следит, чтобы судно не сбилось с пути, прокладывает курс, наблюдает за навигационной системой и сверяется с картой маршрута следования, руководит швартовкой, проверяет исправность якорей и измеряет глубину, чтобы во время остановки судно не село на мель. Штурман обязан просчитать все опасности и преграды на пути следования корабля. Другими словами, именно штурман прокладывает путь судна, учитывая наличие подводных скал, рифов, айсбергов или мелей. В обязанности штурмана входит также обеспечение безопасности швартовки корабля. На морском жаргоне означает «вожак», так как именно штурман ведет корабль и всех моряков. Помогает в нелегком деле штурману подштурман, который в случае чего может заменить своего начальника.
[5] Верфь — место постройки/ремонта судов или предприятие для постройки/ремонта судов и кораблей.
[6] Уронить ремень брюк и т. п. — заняться развратом.
[7] Камбуз — кухня на судне.
Время близилось к одиннадцати вечера. Узкие улочки города пустовали, на смену светящимся камням пришли тусклые фонари. Дождь усилился, под сводами "Глубин" изредка гремел гром.
Эдгар Френсис перешёл с бега на шаг: в лёгких кончился воздух. Большинство докторов уже закончили работу, а те, кто до последнего ждали клиентов, не соглашались оказывать свои услуги выходцам из работного дома. Но капитан не желал прекращать поиски и вновь перешёл на бег. Вода омерзительно хлюпала у него под ногами, но этот, как и любой другой звук, перекрывал гул нескончаемого дождя.
Дверь резко распахнулась, чуть не слетев с петель. В одно мгновение ранее тихое помещение было заполнено оглушительным шумом падающей воды. Итак неслабый дождь за два часа разросся до ливня.
— Прошу прощения, доктор, вы ещё принимаете пациентов? — хриплый, шелестящий голос молодого человека утонул в грохоте огромных капель о землю. Мужчина, лет тридцати, в белом хлопковом халате вздрогнул всем телом и посмотрел на входную дверь. Невзирая на то, что слов юноши не было слышно — он всё понял: быстрым движением накинул на себя плащ, взял небольшой чемоданчик, и выбежал из дома, забыв выключить свет. Этот вечер будет ознаменован спасением двух человек.
Эдгар, отжимая свою блузу, с некоей тревогой наблюдал за быстрыми движениями врача, который обрабатывал раны на спине Родрига. Доктору повезло больше: он не успел столь сильно промокнуть. Лия пила чай, больше похожий на подкрашенный кипяток, Элай убежал принимать душ — их раны уже были обработаны. Послышался голос лекаря:
— И, откуда, говорите, у них эти увечья?
— Работный дом.
Выпрямив спину и расправив плечи, тот поинтересовался:
— Так, зачем вы взяли раненых наёмников? Без медицинского вмешательства этот мужчина бы просто сгорел за несколько дней от лихорадки, парень же слишком молод...
Лия немного приосанилась, предсказывая ответ её кэпа:
— Они — лучшие, — проронил Эдгар, совершенно неразговорчивый из-за тревоги, вытирая волосы и так уже мокрым полотенцем: — И работать на меня они будут до тех пор, пока сами не захотят уйти или не совершат нечто абсолютно неприемлемое.
Долгое время в комнате властвовала тишина. Каждый думал о своём. Доктору казалось, что воздух и само время стали липкими и тягучими. Обычно, во время работы он не думал о лишнем, сосредоточенный лишь на ране, но сейчас его руки немного дрожали. Сколько он сможет выручить с этой внезапной службы? Хватит ли этого, чтобы покрыть хотя бы половину долгов... Или треть... Лия поставила грубую кружку на стол, потянулась, и зевнула. Её жизнь, кажется, начала течь в новом, неизведанном ранее направлении, и ей, уже, совсем не страшно. Эдгар же думал о многом и, в то же время, об одном: деньгах. В чём то их с доктором мысли были схожи в этот момент. Сколько с них сдерёт этот лекарь, стоит ли пытаться торговаться, сколько денег останется, сколько нужно потратить на найм оставшейся части экипажа, сколько будет стоить провизия, необходимые в плавании вещи, топливо...
— Кем вы будете работать? — спросил в пустоту немного растерянный доктор.
— Матросами, — горделиво ответила Лия, зная, что для кого-то она, Элай, Родриг или любой другой член экипажа — лучшие.
В свой собственный номер Эдгар решил не возвращаться: слишком сильный ливень, слишком поздно, слишком много "слишком"...
В комнатке было всего две узкие кровати. На одной уместились Лия и Элай, а на другой спал забинтованный Родриг. Капитану же ничего не оставалось, кроме как лечь на пол или попытаться уснуть на стуле. И с какой бы стороны он не рассматривал первый вариант, тот казался ему крайне непривлекательным. Тяжело откинувшись на спинку стула, Эдгар больно ударился головой о выступ оконной рамы, схватился руками за затылок, зашипел, а после притих. Жизнь научила его засыпать в любой позе и ситуации.
Утро началось с тихого шебуршания Лии. Она осторожно встала, укутала тоненьким одеяльцем спящего Элая, проверила состояние Родрига и поморщилась, увидев в какой позе спал Эдгар. Полчаса спустя проснулся и он. Заведомо было ясно, что шея капитана затечёт, а на затылке появится небольшая шишка, но его это не волновало: гораздо важнее сейчас было заняться составлением списка вещей, необходимых матросам и не только. Для этого надо снова завалиться на судно, разобрать весь хлам, оценить повреждения и будущие затраты. Посему, Эдгар быстро влил в себя кружку кипятка, перевязал раны Родригу, оставил Элая за главного и скомандовал Лии, уже давно готовой к свершениям, отправляться в порт.
Невзирая на раннее время, в порту кипела работа. На данный момент, не считая судёнышка Эдгара, официально было зарегистрировано четыре надводных корабля и один подводный, а они, естественно, требовали обслуживания. Тем более, сегодня отплывает пассажирское судно. Лия была совершенно спокойна, капитан тем более: царящий вокруг ажиотаж их не касался.
Ангар с субмариной встретил их лёгким запахом железа и извести. Первым делом, пусть ещё не полная, но всё же команда осмотрела все системы управления на наличие неполадок. Но, правильнее было сказать, что настоящим делом занимался лишь Эдгар: девушка, как оказалось, впервые попала на борт судна. Сами системы, в целом, были в норме, нужно было лишь заменить устаревшие и изжившие себя детали, да подкрасить кое-что. Каюты были крайне грязными и пыльными, большинство вещей в них просто сгнило от времени и влажности — их придётся обновить полностью. В отделе аварийного спасения неожиданно не обнаружилось ни одной из двух крытых лодок, которые должны были быть там. Но дальше — интереснее: малый склад, камбуз, кладовка, лазарет. Капитан и подчинённая поделили между собой поля деятельности и направились разгребать хлам, который, возможно, станет настоящим сокровищем.
Эдгару достались малый склад и лазарет, Лия же взяла на себя ответственность за кухню и кладовую. Действовать товарищи решили так: весь откровенный мусор сваливался в кучу, которую после выбросят или сдадут в металлолом, остальное надо аккуратно прибрать в другую кучу, которую они после разберут ещё раз. Также было отдельное место специально для тех вещей, о предназначении и, соответственно, состоянии Лии было ничего было не известно — эти вещи повторно просмотрит Эдгар.
Экипаж, в совершенно неполном составе, промучился с разбором мусора, завалявшегося в комнатах, аж шесть часов. Рухляди из субмарины было вынесено немало, зато нашлись такие вещи как: старые, но всё ещё тикающие часы, глубиномер и дальномер, компас и даже не один, целые, не разбившиеся бутылки с медицинским спиртом, который от времени уж точно не пострадал и даже обезболивающее в виде опиумной настойки. Был так же минимум кухонной утвари, которую, если отдраить до блеска, можно даже использовать, банки и бочки непонятного назначения и вдребезги разбитая фоторамка, на которой, к удивлению, всё ещё можно было разглядеть лица членов предыдущего экипажа. На этом, Лия и Эдгар, уставшие, перепачкавшиеся в пыли и прочей грязи, замёрзшие и голодные решили отправиться по домам.
Следующий день был таким же ударным как и предыдущий, с одним лишь отличием: капитан вновь простудился и постоянно кашлял, но чрезвычайно повезло, что в этот раз обошлось без жара. На повестке дня были маленькая мастерская машиниста-механика, котельная, артиллерийская и навигационная.
В этот раз Эдгар и Лия решили не расходиться по разным помещениям. Мастерская машиниста-механика была практически пуста: станок, да пара пустых ящиков. Видимо, ранее работавший здесь мастер решил забрать всё оборудование себе, что впрочем не удивительно. Далее была навигационная, к сожалению, тоже пустая. Из артиллерийской так же вынесено всё оборудование, что вызывало некоторые вопросы. К примеру, почему же малый склад, лазарет и кладовая остались не тронутыми? Но искать ответ, не имея абсолютно никаких подсказок, совершенно не хотелось.
Капитан долго не решался войти в котельную, но долг звал туда. Стоило ему открыть старую, местами покрытую ржавчиной дверь, как отвратительный запах гари проник в коридор, а вместе с ним и клубы сажи. Эдгара в этот же миг затошнило, а память услужливо начала подбрасывать образы пепелища, которое он когда-то звал домом. Лия заметила, как побледнел её капитан, но, увы, ничего не могла сделать. Единственное, что им оставалось, так это войти в покрытое копотью помещение. По крайней мере, там не пахло сгоревшей плотью...
Котельную товарищи осмотрели невероятно быстро и пришли к выводу: та в ремонте не нуждается, только в чистке. Закончив с работой, капитан с подчинённой обнаружили, что у них осталось чрезвычайно много времени до окончания дня. Потому было решено начать осматривать трюм. Пыльный, освещаемый лишь одной тусклой лампочкой, тот казался чрезвычайно маленьким из-за различного барахла. Работы тут было не на день и не на два. Медленно, по чуть-чуть они стали выносить на сушу вскрытые ящики, заплесневевшие мотки канатов, ворохи тряпья и прочий мусор.
С разбором трюма команда закончила лишь через неделю, к тому же последние три дня им помогал Элай, так как Родригу стало уже лучше. После ещё четыре дня было потрачено на то, чтобы хорошенько отдраить полы, стены и потолки в судне, зато теперь было гораздо приятнее находиться внутри. В трюме ничего полезного не оказалось, за исключением сломанного якорного шпиля[2], который изрядно порадовал Эдгара. И, наконец, капитан составил список необходимых к покупке вещей:
— Авторулевой[1]. Этот прибор, к сожалению, отсутствовал, но даже если его не удастся приобрести, то на плавание это сильно не повлияет.
— Приёмник. Его, естественно, вынесли с борта судна, так как вещь дорогая и крайне необходимая.
— Прожектор. В "Глубинах" было крайне темно ночью, а зачастую и днём, потому прожектор необходим для длительных плаваний.
— Датчики жизни. Многие скажут, что это бесполезная трата большого количества валюты, но Эдгар с ними не согласится: они стоят гораздо меньше, чем жизнь матроса, случайно выпавшего за борт, в море, во время ночного дежурства.
— Клейкая лента. Над этим словосочетанием можно смеяться до тех пор, пока что-то необходимое не сломается. Мотор, к примеру. И, конечно же, когда уже перепробовано все, что можно, а эта зараза так и не заводится, прилепленный кусочек ленты увеличит вероятность удачи метода ‘Ну давай, последний раз крутани’ на 32 процента. Факт.
— Генератор. В жизни может случиться всё, и запасной генератор, работающий на развеянной в пространстве энергии, может прийтись как нельзя кстати.
— Трюмные помпы. Они нужны чтобы откачать воду в случае возникновения пробоины.
— Провизия и недостающие лекарства. Вообще, последним пунктом в этом списке должны заниматься кок и медик, и Эдгар искренне надеялся, что именно они решат эту проблему.
Капитан дал команде несколько дней отдыха, а сам решил заняться расчётом оставшихся денежных ресурсов и документами. Также у него намечался поход в гости к адмиралу Вито.
Очередным дождливым утром Эдгар пришёл в адмиралтейство. Его встречал всё тот же мужчина за регистрационным столом, с сопутствующим вопросом о данном ранее заявлении. Только капитан хотел было взяться за капиллярную ручку, как раздался невероятно красивый голос:
— Я приму его сейчас, просто отметь господина Френсиса в учётном.
Оглянувшись, Эдгар увидел вошедшего в здание второго адмирала. Капитан не растерялся и тут же отдал тому честь.
— Вы же найдёте мой кабинет?
— Разумеется.
— Тогда, я жду вас там.
Джордж Иниго прошёл мимо капитана в глубь здания. Быстро раздевшись, Эдгар отправился следом, к личному кабинету адмирала Иниго.
Место работы второго адмирала было на удивление уютным. Тёмно-зелёные обои, ковёр, того же цвета на полу, немного грубоватая, тяжелая мебель, с лёгким, не мозолящим глаза, резным орнаментом, лёгкие занавески вместо штор и мягкий тёплый свет. Джордж Иниго немного приподнял голову, когда в дверь постучали, и позволил капитану войти. Не успел Эдгар переступить порог кабинета, как адмирал заговорил:
— Я наводил справки о ваших делах. Вы, пока что, нашли только двух матросов и юнгу, а адмиралтейству срочно нужны ваши услуги. Я предлагаю вам такой контракт: я помогаю подобрать для вас некоторых членов экипажа, а вы, соответственно, в первую очередь выполните моё поручение, но лишь за половину предполагаемой оплаты, — Эдгар, чувствуя серьёзность разговора, не спрашивая разрешения, сел на жесткий стул напротив адмирала.
— Кого именно вы хотите предложить в качестве члена экипажа?
— Машинист-механик. Она имеет десятилетний стаж работы, только не на судне.
— Железнодорожный состав?
— Именно. Всё равно, лучше кандидата вы сейчас не найдёте.
Эдгар переплёл пальцы рук и задумался. Да, лучше, ему пожалуй и не найти. Вот только вероятность, что механик окажется ещё и шпионом адмирала была весьма и весьма немалой. Взять на борт шпиона? С другой стороны ему нечего было скрывать... пока нечего.
— Работа?
— Отвезти в Розвер несколько человек.
Розвер — один из трёх городов "Глубин". Город мёртвых цветов, так его зовут местные. В отличии от Долайи не имеет связи с поверхностью, но его жители умудрились разбить несколько плантаций с неприхотливыми культурами, и теперь Розвер является автономным продовольственным центром. Вот только репутацию город имеет не самую хорошую: слишком много людей и нелюдей там умирает. Ходят слухи, что их не хоронят, а закапывают на плантациях, но, не смотря на это, низверженные постоянно стремятся туда.
Эдгар искоса посмотрел на Джорджа: "Он хочет распространить своё влияние? Вмешаться в беспрерывный поток смертей? Втянут ли и меня туда?" Безусловно, это предложение имело больше минусов, нежели плюсов, но... Всегда есть какое-то отвратительное "но", и теперь это самое "но" перевешивало собой все минусы: ему нужен машинист-механик. Позарез нужен. Нужен больше чем первый заработок, больше, чем маячащие впереди связи с делом о "Городе мёртвых цветов", а это решало всё!
Джордж явно заметил внутренние метания капитана и втайне вздохнул. Он знал, что Эдгар Френсис согласится, так же, как и молодой человек напротив него знал, что у Иниго нет иного варианта, кроме как задействовать в своих планах начинающего мореплавателя.
— Конфиденциальность?
— Разумеется, весь наш диалог, а также то, что вы будете делать после — конфиденциально.
Эдгар сделал жест руками, намекающий на согласие к сотрудничеству. Второй адмирал без слов аккуратно положил перед капитаном три копии документов: одну для молодого человека, одну для себя и одну в архив. Они вдвоём быстро расправились с документами, после чего Эдгар, откланявшись, покинул уютный кабинет.
Уже на выходе из здания адмиралтейства, капитан услышал уставший голос мужчины за стойкой регистрации:
— Адмирал Вито просил передать, что ждёт вас сегодня на ужин, в семь вечера, по адресу ***.
Два часа дня, дождь по прежнему лил, но люди и нелюди, работающие в порту, на причалах и верви уже давно смирились с этим. Повсюду стоял гомон: крики людей смешивались с грохотом погрузочных кранов, ритмичными ударами капель о поверхности, шумом волн, разрушающихся о стены набережных. Море сегодня было неспокойным и, казалось, будто бы возбуждённым.
Эдгар держал курс к крытым торговым палатам, где находились интересующие его товары. Прожектор и датчики жизни — именно их он собирался сегодня приобрести или заказать, если тех не было сейчас на складах. На авторулевой, приёмник, генератор и помпы денег ему уже не хватало. Сначала капитан решил заняться подбором подходящего прожектора.
Во всех городах и поселениях "Глубин" была только одна лавка, где отливались линзы и зеркала из которых, собственно, и делались прожектора — "Блик". Владельцем этого места места был демон, мужчина очень яркой наружности. Каждым заказом на прожектор он занимался лично, очарованный процессом их создания. Да, его вполне можно назвать фанатом своего дела.
"Блик" было тяжело назвать "лавкой" — он занимал собой целое строение. Повсюду были зеркала, линзы, корпуса для прожекторов и прочие детали. Эдгар Френсис, казалось, попал в совершенно новый мир — мир отражений. Вдруг оно приветливо улыбнулось ему. Капитан вздрогнул, закрыл глаза, а когда вновь посмотрел в то зеркало, отражение было совершенно нормальным. "Показалось наверное..." — подумал он и направился вглубь магазина.
Вдруг до его ушей донеслись чьи-то голоса:
— Дядя! Что мне теперь делать?
— Кертис, я более не знаю чем тебе помочь!
Перепалка закончилась в тот момент, когда говорившие увидели капитана. "Иди отсюда," – недовольно произнёс мужчина с небольшими рогами на голове. Эдгар сделал вид, будто ничего не случилось, а мужчина в ответ немного смущённо улыбнулся. Мимо, к выходу, прошмыгнул молодой мужчина. Из его густой, кудрявой шевелюры также торчали рога, только совсем маленькие.
— Желаете приобрести прожектор? – поинтересовался демон.
— Конечно, мистер Верн.
Разбираться с параметрами прожектора они закончили только к пяти часам. Эдгар внёс предоплату и попрощался с демоном-фанатиком. Теперь ему надо подготовиться к ужину с премного уважаемым Гервасио Вито. А готовиться было к чему: его совершенно точно ждут неприятные вопросы о семье.
На ужин капитан решил идти не в привычных хлопковой сорочке и шерстяном жилете, а в единственной в его скромном гардеробе шелковой рубашке. Пластрона[3], который можно было бы завязать под воротником, увы, тоже не было. Эдгар попытался заплести длинные волосы, но те совершенно ему не поддавались, и вновь оказались забраны в хвост. И, ради приличия, он всё же протёр линзу в окуляре.
До жилища первого адмирала капитан старался добраться как можно быстрее, дабы его рубашка не намокла. Особняк Вито находился в центре города и являл собой собой трёхэтажное здание с большими окнами, резными фризами. Его крыша была выложена из чёрной черепицы, явно лучшего качества, нежели на других жилых домах. Несмотря на свои размеры, это здание было невероятно элегантным.
— Господин Френсис, — Эдгара уже ждали. На крыльце стоял слуга, согнувшись в приветственном поклоне: — Прошу, проходите.
Слуга помог капитану снять пальто, после чего выдал тапочки и провёл в обеденную. Там его уже ждали "Его Превосходительство Шкаф" с супругой и детьми. Слуга, поклонившись, ретировался, а молодой человек отдал честь адмиралу. Было очевидно, что отпрыскам Гервасио хотелось не то фыркнуть, не то усмехнуться, но они сдержались: рядом был их строгий отец.
Ужин прошёл тихо, в немного напряжённой обстановке. Пустые фразы из вежливости, подхалимство и лесть. Даже Эдгару, предпочитающему официальный тон общения было чрезвычайно не комфортно в этой обстановке. Миссис Вито, довольно молодо выглядящая для пятидесятилетней человеческой женщины, не раз пыталась разрядить обстановку, но её отчаянные попытки улучшить атмосферу в обеденной лишь добавляли неловкости в беседу. После ужина супруга и дети адмирала разошлись по своим комнатам, а Гервасио и Эдгар направились в гостиную, где собирались вспомнить и обсудить прошлое.
Когда они остались наедине первый адмирал метнул взгляд в сторону капитана, а тот, перехватив этот хитрющий прищур, приподнял уголки рта, в хищной улыбке. Кто же сегодня жертва словесных баталий, а кто охотник? Они дружно уселись в кресла и с вызовом посмотрели друг на друга. Глаза в глаза. В этот момент, Гервасио почудилось, что напротив него сидит не Эдгар, внешне похожий на его мать, а отец, досточтимый учёный Рембрандт. И пусть сейчас его собеседником станет лишь семнадцатилетний мальчишка, адмирал вновь почувствовал, будто сидит в гостиной дома Френсисов, как в старые былые времена. Эдгар же заметив, что "Его Превосходительство Шкаф" погрузился в воспоминания, начал беседу:
— Мистер Вито, как давно вы спустились в "Глубины"? — Адмирал вздрогнул, пришёл в себя и поспешил ответить на вопрос.
— Тебе было девять лет, — усмешка прямо таки читалась на лице этого хитрого старика.
"Это он подшучивать надо мной пытается?" — подумал молодой человек.
Эдгар в словесных баталиях был настолько же плох, насколько и в торговле. Единственное, что ему оставалось, так это сцепить руки в замок и попытаться игнорировать подколки друга его отца. Как хорошо, что капитан разучился краснеть и смущаться.
— Ах, прошло уже восемь лет, время летит чрезвычайно быстро.
— И не говори, вот, мальчишка, который, казалось бы недавно, шарахался по углам собственного дома и крал отцовские книги, уже сидит передо мной, и даже пытается игнорировать моё ехидство.
— Не льстите самому себе.
— Хм, Рембрандт также говорил, хочется услышать что-нибудь новенькое!
— К примеру?
— К примеру, как у тебя жизнь складывается?
Эдгар тихо поблагодарил Гервасио, который решил подойти к теме семьи Френсисов из далека — теперь у капитана будет время подготовить адмирала к откровенно ужасным новостям.
— Сейчас поживаю неплохо, три недели назад спустился в "Глубины", знаю, да и вы знаете, чем я займусь в ближайшем будущем, вот только болею часто — климат здесь суровый.
— Я, честно, тоже долго привыкал к этому вечному дождю и холоду. Не подскажешь, откуда у тебя пятилетний стаж работы на судне? Что-то я не припоминаю, что Рембрандт и Сильвия хотели темя в моряки отдавать.
— В семье наступили не лучшие времена, я сам обратился к этому поприщу. Лучше, расскажите как у вас идут дела? Часто ли поднимаетесь на "Поверхность"? Какие новости до вас доходили?
Адмирал Вито, уловив в словах Эдгара явный негативный посыл, чуть-чуть сбавил свой весёлый настрой и стал серьёзнее.
— В последний раз на "Поверхность" я поднимался шесть с половиной лет назад. Сюда, в "Глубины" новости редко доходят, только приказы "сверху".
— Вы даже не знаете, что сейчас творится на "Поверхности"?
— Нет, — Гервасио всё больше настораживался с каждым словом молодого человека: — Я предлагаю оставить пустую болтовню и перейти к важному. Эдгар, что происходит?
— Я начну по порядку. Предупреждаю, не позволяйте эмоциям взять вверх, позвольте мне для начала закончить. Спустя год после вашего ухода, начались сильные волнения среди народа, рабочие устраивали массовые забастовки, на заводах происходили стачки[4]. Причиной тому были ввод новых налогов и повинностей, а именно налоги на соль и воду. Так же каждый четвёртый мужчина теперь уходит на служение в армию. Пожизненно. Скоро начнётся война, с кем, пока неизвестно, но я точно знаю, что наше правительство планирует на кого-то напасть, — Гервасио сжал подлокотники кресла, но не проронил ни слова, — теперь о моей семье. Когда мне было одиннадцать лет, по какой-то причине в нашем доме произошло возгорание. Отец с матерью были в лаборатории, и выйти оттуда не смогли. Брат тогда уже глубоко спал. Сестра тоже. Как и я, — слова давались Эдгару чрезвычайно тяжело, — я проснулся из-за странного предчувствия и когда вышел в коридор, всё уже было в огне. Я зашёл в комнату к брату, но тот уже не дышал. Мне тоже. Было тяжело дышать. Я побежал в спальню родителей. Схватил малышку Селесту на руки. Бросился в окно. Левой ногой разбил стекло. Горячее. Мы плохо упали. Но меня это не волновало. Селестина. Не дышала.
Эдгар больше не мог продолжать. И первый адмирал это прекрасно понимал. Он налил чаю и подал его молодому человеку.
— Продолжим в следующий раз... Тебе нужно успокоиться и отдохнуть... Мне тоже... Я прикажу слугам приготовить тебе спальню... — Гервасио говорил скомкано, сдерживал эмоции, как и попросил Эдгар, но в душе ему хотелось кричать. Очень страшно было осознавать, что он всё это время словно жил под куполом, ни о чём не ведая, ни о надвигающейся войне, ни о трагической смерти друга.
Молодой человек разом выпил всю чашку чая и направился за слугой в гостевую спальню. Адмирал подошёл к окну, отворил его и закурил.
Эдгар тяжело упал на кровать: он думал, что уже готов поведать кому-либо знакомому о своей трагедии, но... рано... Ещё слишком рано для него. Но завтра ему придётся продолжить свой саморазрушительный диалог. По комнате пронёсся шорох.
И рядом с ним, на полу, казалось, уютно устроилось нечто невидимое. Оно ластилось к ногам капитана, обнимало их, гладило, успокаивая, и тихо шептало что-то.
Оно шептало о прошлом и будущем, отрицая настоящее, о забытых загадках и неизведанных глубинах, приоткрывая мутную завесу тайны. Оно нежно и, даже, любовно манило в свои объятия, обещало, уверяло в том, что все несчастья уйдут, вся не раскрытая ложь станет правдой, стоит только сделать шаг навстречу глубине.
——————
[1]Авторулевой — прибор, который предназначен для автоматического управления рулевым приводом какого-либо судна и удерживающий корабль на заданном курсе.
[2]Якорный шпиль — механизм на торговом судне (или военном корабле) типа ворот с вертикальной осью вращения; служит для вытягивания якорной цепи из воды. Также шпиль используют для швартовных операций, выбирания троса, перемещения груза, выборки тралов, рыболовных сетей и прочего.
[3]Пластрон — средневековый аналог галстука: широкая лента, закрепляемая зажимом, чаще всего с резным орнаментом, самоцветом, или семейным гербом.
[4]Стачки – коллективное прекращение работы в организации или предприятии с целью добиться от работодателя или правительства выполнения каких-либо требований; один из способов разрешения трудовых споров.
——————
Заметка автора:
Немного хочу рассказать о расах, существующих в этом эфемерном мире, а если быть точнее о “обращениях” к их представителям.
Для начала, читая это произведение, забудьте привычные для фентези расы: эльфы, гномы (дварфы), друиды, драконы и т.д. Такого здесь не будет. Из привычных существ здесь можно увидеть только людей и демонов. При том, хочу заметить, что даже демоны здесь представляют собой немного иных созданий.
Теперь к “обращениям”. Зачастую, в новелле можно будет прочитать такую фразу: “Молодой человек, ...” – но по отношению к существу нечеловеческого происхождения. Причина такого “обращения” к нелюдям заключается в численности представителей этой расы. В мире “Поверхностей” существует более сотни рас, и с каждым десятилетием их становится всё больше. Придумывать название для каждой расы было бы настоящей пыткой для меня, а запоминать их — для вас. Пример: второй адмирал. Обращение к нему будет как к человеку, хотя четырёхглазых созданий вряд ли можно назвать людьми.
Касаемо рас, численность представителей которой выходит за тысячи, к примеру те же демоны. К ним обращение будет таким: “Молодой демон” или “Господин демон”.
Что-то холодное коснулось лба молодого человека, который, словно в судорогах, дёргался во сне. Его глаза резко распахнулись — странное ощущение пропало. На улице беспрерывно лил дождь.
Эдгар спустился в обеденную, но обнаружил там только господина Вито. Мужчина, ссутулившись, пил чай, под его глазами виднелись синяки.
— Изматывающая выдалась ночь, не правда ли?
— Не то слово...
Капитан тяжело опустился на стул, и слуга незамедлительно подал юноше чашку горячего чая, увы без сахара. Даже для адмирала белый сладкий порошок был дорогим удовольствием.
— Есть у тебя на сегодня какие-нибудь планы на сегодня?
— Да, есть.
— Ты в состоянии поведать мне о том что было... после?
— Думаю — нет.
— Хорошо, нам обоим нужно успокоиться... Приходи сюда, когда будешь готов.
Капитан попытался изобразить улыбку, но не смог. В его глазах поселилась болезненная пустота. Такое же выражение лица было и у Гервасио.
Эдгар сидел на скамейке, под навесом. Вокруг него возвышались каменные потрескавшиеся стены домов, создавая ощущение, будто он оказался в маленькой холодной комнатке. Он невольно погладил кончиками пальцев трость. Он делал так всегда, когда чувствовал дискомфорт. У него сильно болела голова после вечерних переживаний и плохого сна, но игнорировать свои обязанности он не мог, как бы плохо ему не было. Может, становление капитаном было ошибкой? Справится ли он? Выдержит ли? Прошло всего три недели, а он уже сдался и не желает двигаться вперёд!
— Вы — господин Френсис? — Звонкий, бойкий женский голос вернул его в промозглую, залитую водой, реальность. Эдгар поднял голову и посмотрел на ту, кто спас его от самоистязания. Напротив стояла невысокая девушка с короткими волосами, смуглой кожей, немного похожая на мальчишку. В одном её ухе красовалась серьга в виде шестерни.
— А вы — мисс Тейлор? — Ответил он вопросом на вопрос. Девушка сощурила тёмно-карие глаза и игриво приподняла уголки тонких губ:
— Зовите меня по имени — Эмбер, нам ведь, в лучшем случае, вместе работать, капитан.
Она присела рядом и посмотрела на высокие, практически недостижимые своды потолка, заменяющие им небо. Так, в молчании, наслаждаясь моментом, они просидели ещё минуты четыре. Но время было дорого им обоим.
— Какие условия вам предъявил Джордж? — Спросила Эмбер.
— Половина оплаты.
— Придурок. Я про Джорджа. Хотя, я и на вас бы поругалась, но боюсь расстроить будущего начальника.
— И что же плохого в этом условии, что вы так упрекаете нас?
— Джордж — идиот, мог оставить оставить вам плохое впечатление о себе и тем самым подорвать ваши будущие взаимоотношения. А вы, могли бы и догадаться, что девушку, будь у неё хоть пятидесятилетний стаж работы, в команду, здесь в "Глубинах" никто не возьмёт, а раз уж у меня есть связи со вторым адмиралом, то я и сама могла бы найти вас — молодого и не предвзятого капитана.
— Я вас понял, — согласился Эдгар: — Но, всё же, я предпочитаю быть уверенным во всём, даже если моя уверенность будет стоить мне половину заработной платы.
Эмбер рассмеялась, её голос напоминал сотни колокольчиков, которые своим звоном отгоняют все беды и несчастья:
— Вы нравитесь мне, капитан, а значит: я сделаю всё возможное, чтобы наше дальнейшее сотрудничество было продуктивным! Только, давайте сделаем так: первые два плаванья я не буду получать свою долю. Думаю, выйдет примерно та же сумма, которую вам не доплатит Джордж.
— К чему такая щедрость?
— Стыдно за жениха. Но вы ведь ему ни о чём не расскажете?
— Не расскажу, — теперь уже смеялся Эдгар. Вот и нашёлся ответ на вопрос, почему адмирал рекомендовал ему этого машиниста-механика: — Я предлагаю прогуляться до нашего судна, дабы вы ознакомились со всеми системами и технологиями, на случай если они отличаются от привычных вам.
— Восхитительная идея! Жду не дождусь!
Энтузиазм Эмбер был за гранью приличия. Её интересовала абсолютно каждая деталь в механизмах субмарины. Хоть многое она видела в первый раз, но стоило Эдгару начать объяснять применение и устройство новой для неё технологии, как она сразу понимала о чём идёт речь. А наличие мастерской и вовсе привело её в детский восторг. Дальше они вместе подумали о том, как починить якорный шпиль.
Вот только стоило им вновь оказаться на улице, как Эмбер немного погрустнела:
— Я, наверно, не гожусь для работы на судне. Столько вещей, о которых я не знаю...
Эдгар понимал её чувства. Вероятно, она как и он сам, бежала с "Поверхности" в "Глубины", когда их государство начало готовиться к войне. Здесь у неё не было ничего, кроме жениха. Да, Джордж Иниго занимал высокую должность, но она жила своей работой, но в "Глубинах" нет железных дорог, лишь корабли. И заниматься с девушкой, переучивать её — никто не хотел. Почти никто.
— Я дам вам книги, где есть чертежи и описания всех приборов на субмарине, а также об устройстве котельни. У вас есть время до первого, пробного отплытия, чтобы запомнить всё.
Эмбер вздрогнула и удивлённо посмотрела на капитана. В её глазах снова сиял восторг.
— Пока вы желаете учиться и работать, я готов тратить на вас свои ресурсы, мой дорогой машинист-механик.
Эдгар вновь был на торговой улице Долайи. Он присматривался к ценам, искал предметы, полезные на борту корабля. Но вот, словно гром среди ясного неба, раздался шум, крики и ругань. "Ловите его, ловите!" — слышалось из-за переулка. Неожиданно навстречу капитану выскочил молодой демон, в котором Эдгар сразу признал племянника господина Верн — производителя прожекторов. Инстинкты юноши сработали мгновенно: он схватил за плечи демона, развернул его спиной к дороге, заставил наклонить голову и прикрыл собой, приблизив к нему своё лицо. Старый, всем известный приём в очередной раз сработал. Стражи порядка пробежали мимо, не разглядев лица беглеца и приняв Эдгара за девушку. Нелюдь так же понял желание капитана помочь ему и не сопротивлялся. Когда опасность миновала, капитан пожелал племяннику торгового партнёра быстрее бегать и собирался уже уйти, но его схватили за руку.
— Вы можете мне помочь? Вы ведь тот капитан, который купил старую субмарину. Слухи о вас уже разошлись по городу.
— Пойдёмте скорее отсюда, люди смотрят.
Они шли настолько быстро, насколько мог идти Эдгар, опираясь на трость. Выйдя на пустующую улицу, капитан немного размял ноющую ногу и посмотрел на демона.
— Как вас зовут?
— Кертис Верн, я племянник торговца прожекторами, — Эдгар нахмурился: ему казалось, что раньше он слышал это имя.
— И чем же, по вашему мнению, я могу помочь?
— Возьмите меня к себе на судно, я готов работать кем угодно! Мне нужно срочно покинуть это место!
— А не многого ли вы желаете?
— Я готов на всё, даже могу уговорить дядю сделать вам большую скидку!
Эдгар покачал головой:
— Совершенно лишнее действие. Возвращайтесь домой, когда я приду забирать прожектор, тогда и поговорим.
Кертис кивнул головой и умчался прочь, оставив капитана в одиночестве.
"Понять бы, везёт мне, или нет. Невеста второго адмирала, племянник торговца прожекторами и их проблемы..." — Эдгар вздохнул и медленно, стараясь не сильно давить на больную ногу, побрёл к своему временному месту жительства.
Следующее утро началось с приятной новости: Родриг окончательно выздоровел. Да, регенерация у него просто отличная... Эдгар посмотрел на Элая, который, собственно, и прибежал к капитану с известием.
— Элай, а ты читать умеешь?
— Нет, господин Френсис, я слышал, что только дети в богатых семьях могут заплатить за обучение детей..
— Уж лучше зови меня капитаном. Хочешь научиться грамоте?
— Да! Да! Вы меня научите? Научите?
— Конечно. Ты выполнил моё поручение?
— Да!
— Рассказывай.
Давая трём товарищам неделю отдыха, Эдгар попросил Элая собрать слухи. Детям это даётся гораздо легче: взрослые люди совершенно не воспринимают их присутствие.
— Они о многом говорят! О вас говорят, что вы купили кораблик и стали новым капитаном, — да, жильцы Долайи невероятно любят сплетничать и новость о его появлении не была упущена: — Ещё люди упоминали, что какой-то Кертис разозлил чиновника, — Эдгар, нахмурившись, потёр свой лоб: он догадывался о каком Кертисе слышал Элай: — Из таверны выгнали повара...
— А вот здесь поподробнее.
— Его выгнали при мне. На него кричали, что он урод, что людей пугает. Хотя, он и вправду некрасивый и немного страшный. Но он был таким расстроенным... О, он работал в кабаке на "Крайней" улице.
— Хорошо, я понял, на "Крайнюю" улицу больше не ходи. Там небезопасно. Есть ещё что-то?
— Да! А тот дядя будет работать с нами? Всё же он не показался мне плохим… О! Стражи жалуются, что нищих беглецов с "Поверхности" становится всё больше и больше. А ещё к нам приходил доктор, тот, который лечил нас. Он спросил не нужен ли вам бортовой врач. Мы же и его возьмём?
— Спасибо, Элай. Беги к Лии, скажи, что бы послезавтра все были у субмарины в одиннадцать утра.
Когда мальчик вышел из комнаты, Эдгар улыбнулся. "Кажется, мы сможем покинуть берега Долайи быстрее, чем я ожидал".
Уже через полчаса Капитан субмарины стоял на разбитой брусчатке "Крайней" улицы. Название этого места говорило само за себя. Самая дальняя от центра улица. И к тому же самая опасная. В любом поселении всегда будут те, кто возжелает добиться большего, приложив меньше усилий. Такие люди и нелюди предпочитают криминальные пути заработка: воровство, шантаж, убийство. Но нельзя также отрицать, что и среди мирного гражданского населения есть личности, наживающиеся на других. Тяжко вздохнув, Эдгар зашел в кабак, о котором упоминал сын рыбака.
Обстановка тут царила крайне мрачная. Сквозь грязные стекла окон совершенно не проходил свет. Отвратительно пахло алкоголем, табаком и чем-то приторно сладким. Проходя мимо грязных столов, капитан опустил голову: нельзя смотреть в глаза местному контингенту, нельзя провоцировать их.
— Чего тебе? — Пробурчал бармен, протирая засаленной тряпкой мутный стакан. Капитан положил на стойку несколько бронзовых. Мужчина быстрым движением смахнул монетки под стол.
— Здесь работал мужчина непривлекательной внешности, — бармен пару раз стукнул костяшками пальцев по столешнице. Эдгар положил ещё несколько монет.
— Дом ***... — Напоследок, капитан оставил бармену чаевые и поспешил к указанному зданию.
Молодой человек в кожанном пальто опираясь на трость подошёл к дому, покрытому виноградными лозами, из-за которых рано или поздно здание развалится. Стёкла в окнах были разбиты, да и само строение выглядело заброшенным. Но свет в комнате горел. Да и парадная дверь, что удивительно, стояла на месте. Постучав по косяку, капитан принялся ждать хозяина лачуги. Послышались тяжёлые шаги, и Эдгар сильно занервничал: "Что будет, если это не он? Нет, нет, это должен быть он!" Дверь отворилась... Молчание. Долгое, пожалуй его даже можно было невыносимым. Но прошёл ещё момент, столь нужный для осознания, и молодой капитан почувствовал, как воздух в одно мгновение покинул его грудную клетку. Огромные, словно лапы медведя, руки сжали мокрого от дождя Эдгара в сильных объятиях.
— Друг мой, как же я рад, что ты нашёл меня. Я не сомневался в этом, — прозвучал немного скрипучий голос мужчины.
— Откуда же у тебя такая уверенность, Ллойс?
Мужчина поспешно отпустил уже начавшего задыхаться капитана и ответил на заданный вопрос:
— Я не идиот. Уверен, сейчас "верхушка" призывает воевать всех, кто представляет хоть какую-то ценность на фронте, а ты — страпом с огромным, для моряков, опытом работы, к тому же молодой. Но я хорошо знаю тебя — на войну ты не пошёл ни при каких обстоятельствах: тебе глубоко безразлична судьба этого государства, как и мне, а значит ты рано или поздно спустился бы сюда, если тебя, конечно, не убили бы, хе-хе, что мало вероятно. Дальше, ты далеко не беден, был, наверно, обучен грамоте и даже больше. Ты в своей работе души не чаял, а значит продолжишь работать моряком. Ты безусловно мог бы устроиться в уже существующий экипаж, но тогда тебе бы пришлось заново подниматься по карьерной лестнице, несмотря на свой весь твой опыт. Из этого я сделал вывод, что ты сам станешь капитаном и соберёшь свою команду. А буквально несколько дней назад появились слухи о молодом капитане, с длинными волосами и “без глаз”, который приобрёл субмарину. Ну, кто, скажи мне, мог это быть кроме тебя? Мне продолжать? — Эдгар сильно удивился. Но не из-за цепочки размышлений друга, а из-за продолжительности его речи. Ллойс Лейр всегда был крайне неразговорчив. Причина этого крылась в его изуродованном шрамами лице: ему было крайне дискомфортно долго говорить, — Кхм, я бы пригласил тебя внутрь, но боюсь, что тебе на голову какая нибудь доска свалится...
— Тогда прогуляемся?
— Буду только рад.
Капитан и его друг два часа шатались по грязным переулкам "Крайней" улицы. Они обсуждали изменениях в собственных жизнях, вспоминали прошлое, шутили, смеялись. Иногда с некоторой грустью и горечью вспоминали тех, кого более нет рядом.
История Ллойса была так же проста, как и история Эмбер. Из-за грядущёй войны, он спустился в "Глубины", где попытался начать новую жизнь, да вот только ничего не получалось: как бы ни были хороши его навыки готовки — люди не желали работать с ним. Его лицо и массивная фигура крайне пугали не привыкших. Увы, но предвзятость — главный враг по настоящему увлечённых людей и нелюдей. И зачастую именно она побеждает.
— Могу ли я..? — Начал задавать вопрос Эдгар, но Ллойс его перебил.
— Не трать лишних слов — они ни к чему. Я буду работать на тебя.
— Вот и решили.
— Когда пробное отплытие?
— Вероятно, уже скоро.
— Отлично. Что же, думаю, у тебя и без меня дел достаточно, — Ллойс хмыкнул.
— Не то слово...
— Хе, давай, действуй быстрее.
— До скорой встречи!
— И тебе не хворать, мой дорогой друг!
Эдгар направился в канцелярию при адмиралтействе. Там ему нужно было купить карту "Глубин". После капитану предстояла встреча с доктором Клеммент.
Канцелярия находилась в том же здании, что и само адмиралтейство. Это была небольшая комнатка с прилавком по центру и дверью на склад. За стойкой находилась женщина в строгой официальной одежде. Она постукивала длинным острыми когтями по поверхности стола и явно скучала. Рядом с её рукой лежала потёртая, скорее всего любимая книга, которую, наверно, перечитывали не один десяток раз. Завидев посетителя, девушка оживилась.
— Господин Френсис? Добро пожаловать!
— Здравствуйте, уважаемая. Слухи настолько разошлись по Долайе?
— Ха-ха, нет, всё, что о вас известно в городе так это то, что вы очень молоды и немного смахиваете на девушку и глаза выши разглядеть практически не выходит. Из-за волос полагаю. Но вот сотрудники в адмиралтействе точно знают как вы выглядите.
— Вот как... — Эдгар поморщился.
— Вам нужна карта?
— Именно она.
— Что же, сейчас приду, — девушка пощелкала каблуками на склад, оставив Эдгара в одиночестве. Тот невольно взял двумя пальцами прядку волос и покрутил перед собой. При свете огней его волосы немного меняли оттенок с каштанового на тёмно-золотой с редкими рыжими отблесками. Молодой человек немного пренебрежительно отбросил прядь и прикрыл глаза. Через некоторое время вновь послышался звук шагов девушки.
— Вот ваша карта. С вас два серебряных!
Эдгар положил деньги на стол, забрал свёрток и, попрощавшись, покинул канцелярию.
Вильям Клеммент судорожно перебирал документы. Первая долговая расписка, вторая, третья. У большинства из них сроки выйдут уже через месяц. Но, увы, учитывая сколько он получает за вызовы, ему вряд ли удастся закрыть их даже через три месяца. Есть, конечно один способ — продать свой дом, в котором также находятся приёмный кабинет и операционная. Но как он будет жить и работать, не имея пристанища? Недавно он нашёл ответ на этот вопрос и теперь нервно ждал одного молодого человека. Жизнь в их мире — сплошная гонка со временем, и потому этот юноша должен явится в ближайшее время, если он, конечно, не нашёл другого доктора на роль судового врача. И всё же Вильям был уверен, что этот молодой капитан придёт к нему.
Не в силах более сидеть на месте, доктор бросил в ящик стола бумаги и резким движением встал со стула, измерил шагами длину комнаты, подошёл к шкафу, где хранились всевозможные книги о медицине, собранные его покойной матерью. Он принялся один за другим брать в руки пыльные тяжёлые тома, пролистывать их. Некоторые он складывал в отдельную стопку, другие ставил обратно на полки. В этих книгах собраны вся мудрость и опыт его родительницы, которая, к сожалению, не сумела стать хорошей мамой для маленького Вила.
Тишину, царившую в комнате, прервал звук дождя, прямо как в тот день.
Все части первой главы были объединены воедино и туда же был добавлен недостающий кусок текста. То, что вы виде сейчас — это технические шоколадки вызванные правилами сайта и неопытностью автора).